Сборник рассказов напоминает свежесваренный капучино: бодрит. Готовился долго, но не на столько, чтобы ожидание создало ощущение ненужности. Аромат терпкий. Вкус отменный. Сахар добавлен по вкусу и точно без приторной сладости. На поверхности мягкая, пористая пенка, удобная для поедания. После себя оставляет разводы на столе, но кто может утверждать, что жизнь — это идеально белая скатерть. Осторожно, напиток горячий, можно обжечься! Сделан с любовью.
Председатель комиссии по присуждению Нобелевской премии торжественно взмахивает мантией, вставая. Его очки скользят вниз по носу ровно на такое расстояние, чтобы сфокусировать все минус 5 диоптрий на золотистом листке, украшенным орнаментом викторианской эпохи и титульным гербом комитета.
Вот уже много веков подряд научное сообщество цинично опровергает устоявшиеся заблуждения миллионов людей о законах Вселенной. Будь это миф о плоской Земле, или теологическое учение о Солнце, которое якобы вращается вокруг нашей планеты. Поэтому. Без всякого вступительного пафоса, без попыток продемонстрировать остроумие или заиграть с аудиторией, седовласый деятель науки просто объявляет:
«В этом году Нобелевская премия по физике присуждается Всевольному Космодемьяну Егоровичу за открытие экзопланет1, расчёт траекторий их движения, а также обоснование и расчёт зоны обитаемости2».
Смокинги и вечерние платья встают, наполняя Золотой зал Стокгольмской Ратуши аплодисментами.
Вот только человек, которому они предназначены, сейчас в тысячах километрах от них. Встать он не может, поскольку лежит на хирургическом столе Тюменского медицинского центра. Врачи устанавливают в мозг астрофизика стимуляторы нейронов, чтобы он снова мог двигаться. Резкое обострение болезни Паркинсона случилось на фоне стресса сразу после сообщения о получении Нобелевки. Изоляция от международного информационного поля сначала советских, а после 1991-ого года российских физиков (хоть и в меньшей степени, но всё же), возвела в ранг сенсаций получение ими престижных премий. Конечно, в случае с Космодемьяном Егоровичем, чтобы рассмотреть столь значимые теоретические открытия, Нобелевскому комитету не нужно было расчехлять телескоп «Кеплер». Слишком ярко они светят и так. Тем не менее международное признание шокировало скромного учёного до состояния паралича. Он так и застыл в позе манекена сразу после вскрытия письма из Швеции.
«Стальные» руки хирурга вводят микроэлектрод с помощью иглы Туохи, слегка изогнутой на конце, чтобы не повредить мембрану головного мозга. Космодемьян Егорович в сознании под местной анестезией испытывает страшное, но вместе с тем приятное поглаживание по извилинам.
«Во время калибровки возможны лёгкие галлюцинации, поскольку электрические импульсы могут достигать эпифиза3, — предупреждает ассистент. — Старайтесь не поддаваться им. Мы будем экспериментировать с электрическим напряжением до тех пор, пока вы снова не почувствуете конечности. Так мы определим наилучшее расположение импланта».
Ассистент щёлкает тумблер, и Космодемьян Егорович сразу же диагностирует, что онемение конечностей спадает. По очереди оживают пальцы, а за ними — вся правая рука. Ассистент поддаёт ещё электрического тока в мозг, и пациент не узнаёт своё тело. Этот мешок подгнивающей картошки, эта груда рассыпающихся булыжников вдруг становится почти невесомой, настолько лёгкой, что Космодемьяна подхватывает еле заметный сквозняк и с силой засасывает в вентиляционную шахту над операционной. Воздушный поток тащит его по металлическому жёлобу прямо на жужжащие лопасти промышленного кондиционера. Он зажмуривает глаза покрепче и почему-то думает о врачах, оставшихся в операционной, которые, должно быть, напуганы и крайне удивлены его «побегом».
«В-з-ж-и-и-и,» — Космодемьян слышит натужное звучание, напоминающее газонокосилку, которая наткнулась на толстый куст. Но боли не чувствует. Он чувствует ровно ничего. Космодемьян открывает глаза и видит вокруг себя множество красных кусков, на которые разлетелось его тело. Удивительно, но из-за отсутствия болевых ощущений, картина не казалась ужасной! Совсем наоборот, свобода движения вдохновляла.
Космодемьян видит, как внизу на лавочке рядом с медицинским центром скорбно плачет его жена, которую он не любил, а сейчас любит всем сердцем, но какой теперь в этом смысл. Её ведь даже не обнять. Тогда он возвращается к своей первой любви, с которой через числа и формулы обручился ещё в средней школе: к астрофизике. И через миг Космодемьян взлетает на орбиту. С высоты планета поражает красотой. Горные хребты и водные просторы выглядят совсем не так, как из иллюминатора самолёта или на фотографиях со спутника. Они — живые, они словно дышат, выпуская в небо пар из облаков. Вода испаряется с поверхности Атлантического океана, формируя в его центре ХХL-облако. Его подхватывает тёплый воздух юго-восточного пассата, нагретый от поверхности Африканского континента. Стремясь компенсировать разницу в давлении, ветер уносит крутящийся водный диск в сторону Бразилии, где дождь возвращает влагу в Амазонку, а она, в свою очередь, своими ветвистыми артериями несёт воду обратно в океан. За работой этого огромного организма можно было наблюдать вечно. Наверное, это то, что не даёт космонавтам сойти с ума в своём аквариуме.
Поверх облаков, сбившихся в кучу, раскатываются светло-зелёные полосы северного сияния. Так потоки заряженных частиц солнечного ветра ударяются об атмосферный купол. Благодаря этому естественному щиту на Земле зародилась углеводородная жизнь.
Масштабность обзора опьяняет Космодемьяна. На секунду он засомневался в реальности происходящего, как его тут же крутануло вокруг собственной оси. Обзор скачет, появляются помехи, будто в антикварных телевизорах с антенной. Он понимает, что видит только то, о чём думает. Для проверки гипотезы Космодемьян думает о Ледниковом периоде, и тут же наблюдает, как белая Арктика наступает, покрывая ледяным одеялом северное полушарие и всё живущее на нём.
Он видит, что вопреки закону Всемирного тяготения Земля не только притягивается, но и отталкивается от Солнца в определённых фазах. В памяти автоматически всплывают сложные формулы, которые могли бы описать увиденное, но из этого ничего не выходит. Интегралы не берутся. Определитель матрицы стремился к нулю, сворачивая трёхмерное пространство расчётов в точку.
Тогда зрение Космодемьяна становится спектрографическим. Режим видимого диапазона глаза переключается на спектр излучения азота и кислорода4, как тут же атмосфера Земли окрашивается в оранжево-красные тона, а сам шар становится подобием своего безжизненного соседа — Марса. Столь нелестный вид, однако, позволяет разглядеть шлейф атмосферных газов, тянувшийся за Землёй. Он в точности повторяет траекторию движения планеты и, о ужас, представляет собой изогнутую в виде волны линию. Это означает, что наш общий дом постоянно колеблется в космическом пространстве, а его орбита — скорее сморщившийся огурец, чем геометрически симпатичный эллипс.
Вместе с Землёй колебался и Космодемьян: весь его многолетний труд под угрозой. В панике он срочно летит к Марсу, затем к Юпитеру и Сатурну. Перенастраивая зрение на спектр излучения железа, затем гелия и, соответственно, водорода, он убеждается в худшем: неприятность повторяется и на других планетах. Колебания Нептуна оказались настолько значительны, что могли полностью похоронить его методику расчёта движения экзопланет. Он бы взмок, если б мог. Но единственное, что он чувствует — это колющие электрические разряды, активирующее всё большее количество нейронных связей. Под их действием воображение мчится прямо через Солнце, наблюдая изнутри то, что мы называем термоядерными реакциями.
Вихри огненной плазмы сталкиваются между собой, образуя сверхвихрь, стремящийся наружу. Поток вещества выстреливает в открытый космос, а Солнце отклоняется в сторону, противоположную этому импульсу. Но ещё большее значение имеют электромагнитные волны, посылаемые другими звёздами. Одни волны напоминают воронку, затягивающую Солнце в себя. Другие, напротив, походят на раздувающийся мыльный пузырь, который толкает светило в противоположном направлении. Вслед за колеблющимся Солнцем послушно дёргаются планеты.
«Неужели так везде?» — думает Космодемьян и устремляется к ближайшей экзозвезде Проксима Центавра. Опасения подтверждаются. Его Нобелевская теория рушится на глазах. Траектории движения экзопланет больше напоминают штопор, вкручивающийся в бутылку вина, а не рассчитанные им геодезические линии.
Тогда Космодемьян увеличивает масштаб наблюдений и поражается тому, что Галактики не только расширяются, но и сжимаются одновременно. Он изучает этот процесс в режиме timelapse5. Расширяющиеся системы звёзд теснят соседние звёздные системы, заставляя их прижиматься друг к другу, то есть сжиматься. Если расширяющей силы хватает, чтобы галактики сблизились достаточно близко, то случается Большой Взрыв. Под его мощным действием снова начинается расширение. Космодемьяну вспоминается озеро в городском парке в жаркий летний день: точно так же сталкиваются и отталкиваются лодочки с влюблёнными парочками в узком створе моста. Ненадолго исследователь забывает о собственном провале, который вытесняется глобальными удивлениями в духе «Сколько всего ещё предстоит изучить человечеству! Сколько всего нужно понять и объяснить!»
«А как же жизнь на экзопланетах? Не зря же я рассчитывал все эти зоны обитаемости!» — эго быстро возвращает себе контроль за мыслительным процессом. Космодемьян летит в созвездие Большой Медведицы к планете Vv-1. Её название — сокращение фамилии Всевольный. По рельефу Vv-1 очень напоминает Землю, но ему встречаются лишь пустынные каменные ландшафты. Он облетает сотни других планет — ситуация не меняется. В поисках свидетельств жизнедеятельности проверяются пещеры, трещины, природные колодцы — без результата. Идея, что жизнь феноменальна в своей сущности, и поэтому мы одни во Вселенной, уверенно разъедает мотивацию к дальнейшим поискам. Большинство его нашумевших открытий опровергаются прямо на его глазах. Да ещё и им же. Вот и подъехала очередная шутка про русский космос для сериала «Теория большого взрыва».
Его исследования и научные выкладки обесцениваются с той же скоростью, с которой Космодемьян приближается к самому массивному объекту в нашей Галактике — чёрной дыре.
Становится страшно, а сможет ли сознание выбраться из этой бесконечно тёмной бездны. Ведь такое не под силу даже самой быстрой частице — кванту света. Но астрофизик уже не мог подумать о чём-то другом: настолько притягательна и желанна чёрная дыра. Вместе с осколками ближайших звёзд Космодемьяна засасывает за горизонт событий, внутрь всепоглощающей черноты.
В абсолютной темноте настигает мандраж и паника. Наблюдать нечего, мысль не развивается дальше. Спасает лишь выработанная годами привычка: когда доказательство космических теорий заходит в тупик, нужно искать аналогии в других областях знания. Учёному вспомнилась любимая фраза его друга, физика-ядерщика. Во время жарких споров о выборе предмета изучения тот обычно говорил: «Ну нельзя приниматься за космос, когда на Земле не всё изучено!»
«А ведь это может вытащить меня из чёрного тупика! — впервые соглашается с ним Космодемьян. — Давай подумаем. Физики-ядерщики изучают свойства элементарных частиц в коллайдерах… Конечно! Вот о чём нужно думать! Из чего состоит тёмная материя?»
Тьма расступается, и к своему восторгу Космодемьян видит, что она состоит из крайне маленьких по размеру частиц. Меньше, чем кварки. Космодемьян назвал их Мизины. Частицы таких мизерных размеров не стабильны, потому что само по себе наблюдение за ними с помощью света уже превращает их в другие частицы. Но здесь, в отсутствии света, Мизины соединяются друг с другом так плотно, что между ними практически не остаётся свободного пространства. Они занимают почти всё предоставленное им пространство! Поэтому чёрная дыра в ограниченном радиусе накапливает гигантскую массу, которая создаёт бешенное гравитационное поле.
Упаковка атомов Осмия (самое плотное простое вещество) VS Мизины
Где-то далеко-далеко чувствуется укол в руку. После этого всплывающие в сознании вопросы резко меняют свою тематику.
«Интересно, — думает Космодемьян, — а попаду ли я в Рай?»
Декорации вокруг модифицируются в уютное место, залитое светом. Космодемьяна окружает общество мелодичных, добрых голосов, рассуждающих о науке, искусстве, истории. Они внимательно слушают друг друга, не перебивая. Желание выразить несогласие сопровождается извинениями за доставленные неудобства. Обходительность и вежливость, возведённая в абсолютизм.
Достаточно скоро в эту идиллию просачивается приторный вкус скуки, и Космодемьян спрашивает у голосов: «А есть ли ад?» Невидимая сила сразу переносит его в узкое, багрово-потное пространство, похожее на пещеру или бункер. Откуда-то из глубины доносится бескомпромиссное музло. Пахнет сексом, перегаром и выхлопными газами. Отовсюду раздаются крики, визги, стоны. Всё это разнообразие равнодушных ко всему звуков смешивается со смехом и перерастает в монотонный гул. Космодемьяну становится мерзко и одиноко. Из тёмного угла подкрадывается тревожное ощущение, что время утекает и его совсем не остаётся.
«Да кто они вообще такие, эти Боги и эти Дьяволы?!» — в сердцах взрывается Космодемьян.
А в это время Боги вместе с Дьяволами смотрят реалити-шоу под названием «Земля». Каждому из них подобрана своя сюжетная линия, которая зависит от их личных предпочтений, сформированных искусственным интеллектом на основе предыдущих запросов этих Высших Существ во Вселенную. Они вмешиваются, когда жизнь на планете стабилизируется, и поэтому становится слишком тоскливой для просмотра. В одной режиссёрской версии Землю окутывает ядерный гриб. Те из людей, кто умеет шутить, выживают. У них вырабатывается иммунитет к радиации. ДНК облучённых клеток перестают укорачиваться, что увеличивает продолжительность жизни в сотни раз. Колоссальные знания и опыт, накопленные за время долголетия, позволяют создать новые технологии. Одна из технологий перемещает сознание людей в виртуальную реальность. Там они создают постоянное реалити-шоу и превращаются в Богов. Или в Дьяволов. Тут, как получится. В конце концов никогда не знаешь, в какой момент из тебя выползет монстр.
— Повторную дозу лидокаина? — советуется с врачом ассистент Тюменского медицинского центра.
— Не нужно: кажется, пациент уже вернулся в сознание.
После этого сюрреалистичного трипа Космодемьян приходит к чёткому пониманию, что его ментальный потенциал гораздо выше, чем уровень Нобелевской премии. Он только что испытал на себе состояние Сверхчеловека. Человека, способного выйти на космический уровень понимания Вселенной без физического полёта на ракете. И как только он это осознает, сразу возвращается в своё тело.
Космодемьян вскакивает с операционного стола, не позволяя врачам как следует закрепить бинтовую повязку у себя на голове. Круша на своём пути дорогое оборудование, он бежит мимо оторопевших людей в белых халатах, мимо распахнувшихся объятий жены. В клинике ещё долго гуляла байка о деятеле науки, который из состояния комы вышел в состояние олимпийского бегуна. Но Космодемьяну безразлично, что о нём подумают. Второпях он даже умудрился пропустить момент чистой, детской радости от ощущения собственного тела после паралича.
Космодемьян, как последний псих, бежит по улице в больничной пижаме, с растрепавшейся повязкой на голове. Его пальцы стукали по экрану смартфона, покупая на ходу билет на самолёт.
Какого же было удивление, а потом разочарование общественности (в основном в научных кругах), когда Космодемьян отказывается от всех титулов, званий и достижений. Он просто не подписал сертификат о вручении Нобелевской премии!
Родственники и коллеги, объявившиеся вдруг в нескончаемых количествах, всеми силами отговаривают его. Их главные аргументы: «Милый, подумай сам, даже если модель соседних Галактик не точна, в ней есть фундаментальные открытия, без которых невозможны шаги к другим открытиям!» или «Ты ведь понимаешь, что любая принятая теория — это всего лишь большинство голосов «ЗА» от лидеров мнений. Но никак не истина в последней инстанции!» (эта точка зрения, наоборот, агитировала в пользу отказа и произносилась непризнанными учёными скорее с целью высказаться о наболевшем, нежели переубедить Космодемьяна). Ещё много рассуждали о колоссальности денежного приза, особенно, если перевести евро в рубли. Кто-то просил за себя и за свою семью, надеясь на спонтанное, импульсивное решение учёного, явно поехавшего кукухой. Кто-то давил на жалость, умоляя отдать деньги на благотворительность, больным детям.
Все эти доводы не действуют на Космодемьяна, ведь ему удаётся достать отчёт об операции. Отныне с точностью до миллиметра он знает координаты точек в своём мозгу, стимулирование которых позволяет визуализировать всё, что захочешь. Отныне ему мало открывать новые миры. Космодемьян желает жить в них. Он ещё не знает, кем будет в них, Богом или Дьяволом, но он знает точно, что хотя бы одно такое путешествие стоит целой жизни.
Самолёт до Катманду уносит учёного в края осознанного одиночества.
Перед тем как открыть дверь Городского центра занятости, Забей прячет свой новенький Айфон поглубже во внутренний карман пиджака. Недоверие тесно переплетается с обострённым чувством справедливости, настаивая на том, что пособие по безработицы должны получать только обездоленные. Принимающий решение инспектор почему-то представляется в образе объективного, скрупулёзного аудитора, который смотрит не только на справку с работы, но и внимательно оценивает внешний вид, ухоженность претендента и даже может спросить: «А куда вы ездили в отпуск этим летом?» Так что ему не обязательно знать, на что будет потрачено пособие. И предметы роскоши лучше не светить.
Телик в холле показывает анимированную инфографику. На ней цветными столбиками показывают, как менялся топ-10 самых богатых людей на планете за последние 30 лет. Забей патриотично ждал, когда в нём появится кто-нибудь из русских олигархов. И чтобы тот залез повыше, чтобы его доходы были сравнимы с прибылью Билла Гейтса.
— Ни одного нашего в списке, — замечает сидящий рядом мужик.
— Ага, наши ещё умеренно воруют, — отвечает Забей.
В конце ролика большими буквами скандируется призыв: «Ты тоже можешь быть в этом списке! Начни работать прямо сейчас!» Забей с мужиком саркастично переглядываются. На экране замигал номер электронной очереди. Забей сверяется с номером на своём талоне и заходит в кабинет. Внутри за компьютером сидит сгорбленный госслужащий с тяжёлыми мешками под глазами. При виде посетителя он выпрямляется, стараясь держаться профессионально.
«Самоедов Забей Пролезаевич, — рапортует госслужащий, — Ваши документы проверены, со следующего месяца Вы будете получать денежную компенсацию безработного. На данный момент вакансии по специальности сомелье отсутствуют. Пока мы ожидаем предложений от рынка труда, предлагаю Вам пройти курс профессиональной подготовки в Прогрессивном бихевиористическом6 центре. У них ультрасовременные методики. Вы не пожалеете».
Забей всегда сомневался в качестве бесплатных предложений, но ему всё ещё кажется, что отказ может повлиять на размер пособия, и Забей соглашается.
Проходит год.
Бывший сомелье бороздит коленями море из пустых пивных банок, пробок и винных бутылок всех сортов и брендов. За это время его комната превращается в алко-бассейн, и Забей не знает в целом, куда двигаться дальше. В целом. А конкретно сейчас он пробирается в сторону пресса алюминиевых банок, чтобы хоть немного разгрести завал. После он пересядет на стеклодробилку. Забей ещё не успел полностью автоматизировать процесс переработки вторичного сырья, а предложения инвесторов по расширению производства уже сыпятся в Директ. Особенно после того, как на ТВ вышел репортаж про местную достопримечательность, сделанную его руками.
Всё началось здесь же, в его квартире, когда сотрудники Прогрессивного бихевиористического центра напичкали её скрытыми системами видеонаблюдения. Один из установщиков вручает ему договор о неразглашении и план обязательных мероприятий с приглашением родных и знакомых. Каждое воскресенье, согласно плану, Забей должен знакомиться и приглашать в гости любого нового человека. В расписании на ближайший месяц также были запланированы занятия с наставником, скорректированные на основе наблюдений за его поведением в домашней среде.
Первую неделю Забею стеснительно быть под чужим взором 24/7, но он довольно быстро привыкает. Карта действий показывает основной фактор, сдерживающий его потенциал: неловкость при одной только фантазии о том, что о нём могут подумать другие.
— Не могу понять, в какой момент я сворачиваю не туда? — спрашивает Забей, отдыхая в поролоновой яме после очередного сеанса.
— В такой постановке на этот вопрос нет ответа, — отвечает наставник, расслабляющийся рядом. — Любое Ваше решение — это поворот в правильном направлении. В обратном Вас могут убедить лишь собственные установки и окружение. Но, принимая решения, не стоит слушать чужих советов. Потому что нет человека, который мог бы указать единственно правильный путь. Вариантов бесконечное множество, и никто не в силах перебрать их всех.
— Но тогда я не смогу разделить с другими ни радость побед, ни горечь поражений. Ведь ответственность только на мне.
— Всегда чем-то приходится жертвовать. «Твоё самое заветное желание», «прямо сейчас», «без конских усилий». Выберите любые два.
После психологических тренировок Забей становится внимательнее к окружающему миру. Его голова перестаёт отторгать идеи из-за боязни публичного порицания. Бывший сомелье даже представить себе не мог, что днём вместо лёгкого рабочего опьянения его будут посещать творческие порывы, а утром место тягучего похмелья займут свежие идеи.
К примеру, его кошка от нового корма так гиперактивна, что сама включает кран и прыгает под струю воды. Забей пробует научить домашнего питомца наливать ему ванну, но ему не хватает терпения: кошки слишком своенравны и плохо обучаемы. Однако эпизод зафиксирован скрытыми видеокамерами. Вскоре в расписании появляются физические активности, направленные на воспитание усидчивости. Упражнение на велосипеде длится пол дня. Задача: проехать 100 км без остановок.
«Вам нужно учиться терпению, мой друг, — говорит наставник. — Чтобы ехать быстро, достаточно с силой давить на педали. Но чтобы уехать далеко, нужно сохранять ритм постоянным. Цель неизбежно покорится. Вопрос, дотяните ли Вы».
100 км в раз — казалось невозможным. Впрочем, со временем Забей так мастерски переключает скорости, что нагрузка на ноги остаётся одинаковой вне зависимости от наклона дороги, и дистанция покоряется. Та же концепция доминирует на занятиях по плаванию. Организм привыкает и не чувствует нагрузки. К концу курса Забей плавает в бассейне все 40 минут без отдыха. Так он оттачивает волю, которая пригодилась почти сразу.
Как-то раз, созерцая внешний мир, Забей замечает в окне сороку, которая интересуется блестящей, металлической крышкой от бутылки, брошенной на асфальте. Энтузиазму захотелось действовать. Забей размещает на балконе кормушку для птиц, предварительно усовершенствовав её. Вместо того, чтобы насыпать на стол корм, он сверлит в нём щель под размер крышки от бутылки. По задумке птица должна опустить крышку в щель. Крышка проходит через детектор, который включает вибродозатор, расположенный сбоку от кормушки. Дозатор отмеряет ровно один арахис и выкладывает вознаграждение на стол рядом с птицей.
В Прогрессивном бихевиористическом центре даже развлечения носили обучающий характер. На практикуме «Контролируемый риск» играли в покер. Каждый игрок ставил на кон что-то недорогое, повседневное. То, чем можно рискнуть, не жалея. Просто для того, чтобы не бояться рисковать. Обычно на блайндах стояли мармеладные конфеты, а повышали ставки одноразовыми саше с шампунем или презервативами.
И теперь Забей готов рискнуть. Он словно помешался на своей затее. Отложив минимум на еду, все оставшиеся деньги он тратит на покупку деталей для кормушки-обменника. Забею не хватает инженерных навыков для запуска электрической схемы, поэтому он обкладывается сайтами по робототехнике и программированию. В моменты, когда забитая под завязку голова детонирует от количества новой информации, он заваривает чашку кофе, которое неизбежно заводит кофемашину времени и отправляет в воспоминания о центре.
В центре всё было иначе, словно попадаешь в другое измерение. В обычном бассейне, даже не в самом дешёвом, инструктора регулярно раздражались на его длинные волосы, торчащие из-под шапочки. Похоже, когда засорялись фильтры воды, им сильно доставалось от начальства.
Здесь же наставник говорил: «Длинные волосы постоянно мешают тебе. Падают на глаза в самый неподходящий момент, не дают наушникам комфортно устроиться в ушах. За ними нужен особый уход, чтобы они не выглядели будто засохший куст. Но как не крути, ближе к лету тебе захочется короткую причёску.
По-э-то-му.
Радуйся длинным волосам прямо здесь и сейчас, как можно чаще. Далеко не каждый может позволить себе такое».
Кажется, наставник озвучивал то, о чём Забей сам постоянно думал. И он радовался: уже лето, а он всё ещё с длинными волосами. Весёлый настрой помогает упорствовать неудачам. Попытка за попыткой, и в итоге устройство заработало.
Забей разбрасывает по кормушке-обменнику металлические крышки, привлекая внимание птиц. Топчась на столе, сороки случайно заталкивают блестяшки в цель и получают еду. Но однажды самая сообразительная из птиц намеренно хватает крышку клювом и укладывает её в щель. От радости Забей падает со стула на пол и потом ещё долго не встаёт на ноги, наслаждаясь тем, как его ребёнок неожиданно встал на ноги. Возможно, самым сладким моментом в жизни любого отца-прародителя.
Буквально за пару недель сороки полностью очистили город от крышек и на этом не остановились. Уличные продавцы жалуются друг другу на наглых птиц, обезглавливающих муляжи прохладительных напитков. Забей взваливает на плечи мешок вторичного сырья и меняет металл на деньги. На вырученные деньги он покупает слот для алюминиевых банок.
Информация о работе для бездомных животных быстро передаётся по своей специальной зоосвязи. К дому Забея стягиваются вечно голодные уличные псы. Потребности собачьего общества должны быть удовлетворены, пока у них не остыл интерес. Ударными темпами Забей строит обменник для стеклянных бутылок. Спустя время линия расширяется сбором пластиковой тары.
Вскоре всю комнату заваливает бывшим мусором. Приходит время составлять бизнес-план, нанимать помощников, оформлять юр. лицо и ещё много-много всего… Опять цифры-деньги, деньги-цифры, и вся эта рутина-дисциплина, никак не связанная с получением удовольствия. Всю свою жизнь Забей убегал от оценочного мышления. Сначала — в алкоголь, теперь — в изобретательство. Чтобы ничего не сравнивать с другими. Совершать поступки, исходя из любви, а не из статистики.
С другой стороны, бизнес, акции, пассивный доход. Личный завод по производству тщеславия. Машины, рестораны, женщины. Пытки, завёрнутые в красивую обёртку. И ведь вроде неплохо получается, нужно только ещё чуть-чуть поднапрячься, развить успех. В попытках победить внутренний дискомфорт Забей решает, что будет справедливо, если финальную точку на распутье поставит тот, кто привёл его на этот перекрёсток. Он набирает телефон наставника.
— Будьте аккуратнее с деньгами, — шептал в трубку мягкий голос наставника. — Деньги — это чья-то энергия. Получая деньги, ты получаешь энергию других людей, а это — великая сила. Когда сила не используется, она превращается в тёмную энергию праздности, разрушающую Вас изнутри.
Как обычно из уст наставника звучит философская речь, которая абсолютно ничего не проясняет.
— Не моё это, не моё! — кричит Забей в трубку, разрываясь пополам.
— Я знаю, что Вас беспокоит. Поговаривают, что никто не любит «переобувшихся». Но бессмысленно обижаться как на тех, так и на других. Менять свои убеждения — вполне нормально. Мы ведь не обижаемся на элементарные частицы, которые постоянно меняют своё состояние во времени.
— Да хватит меня лечить! Хочешь голову мне сломать? — ответ вскипает сам собой, и Забей бросает трубку.
Он откидывается на спинку кресла.
Усталость обволакивает кашемировым коконом, в котором тихо и спокойно.
Когда он возвращается к ноутбуку, на экране светится случайная заставка с изображением Эвереста. Забей набирает пароль, входит в аккаунт. Блокировщик всплывающих окон не срабатывает, и в правом углу появляется реклама горящих туров на Тибет.
«Это знак, — думает Забей. — Пожалуй, наставник, здесь Вы точно правы: не стоит обижаться на переобувшихся».
Он продаёт стартап и покупает путёвку7.
До поры до времени накаченное тело Гаура было предметом его гордости. Он выступает на соревнованиях по бодибилдингу, и в любой подходящей ситуации не упускает возможность поиграть грудной мускулатурой у всех на виду. Но однажды, смазывая бицепс маслом, он нащупывает плотный бугорок, выпиравший из-под кожи. Через месяц жировики вылезают на груди, на ногах и даже… на лице. Врачи беспомощно разводят руками: мол, мы их удаляем, а они вырастают вновь. А главное — количество и размер новообразований постоянно увеличивался. Гаур смотрел на себя в зеркало, а видел жабу. Он больше не мог любоваться своим телом, и, тем более, выставлять на показ другим. Спортивная карьера перечеркнулась. Накапливается злость на несправедливость судьбы. Гаур устраивается на обычную работу по 12 часов 2/2. В его жизни остаётся три отдушины: бокс, музыка и видеоигры. Надо чем-то затыкать своё обесцененное существование.
Но сегодня день обещает быть восхитительным. Гаур в отпуске. Он уже сходил с утра на тренировку, где успешно поставил оппонентам два бланжа, разбил губу и выбил плечо. Вечером его ждёт концерт рэпера, которому он рукоплескал и завидовал одновременно. Которому он отдал все свои лайки. Его песни заслушивались на репите, а некоторые раздевали до души. В особенности Гауру нравилось стучать под них по груше, представляя, как разбивается очередной улыбальник. Желая продлить приподнятое расположение духа, Гаур загружает катку в командную онлайн-стратегию Supreme Commander.
Игра начинается волшебно: союзники быстро отстраивают войска. Они отжимают территории, пробиваясь на базу к оппонентам. Аппетит приходит во время игры. Непобедимый Гаур съедает всё больше и больше вражеских танков. Но вдруг наступает переломный момент. Основную армию Гаура заманивают в ловушку и расстреливают со всех сторон. Отступая, он недоконтролил командира, и его заснайпили. Команда в итоге сливает катку. Четыре часа игры насмарку. Проигрывать всегда обидно, а проигрывать так глупо обидно вдвойне. Но обиднее всего, что союзники обвиняют в поражении его одного. В один голос, как сговорились. Больше остальных его задевают жёсткие оскорбления игрока под ником NightKiller.
«Fackin moron, fackin bitch,» — бомбит его в международном чате. И в конце добавляет по-русски: «Череп проломил бы!»
Гаур идёт в клуб по дождливой улице, а эти фразы никак не отпускают, так и крутятся в голове. Кажется, что на город льётся весь дождь мира. Кажется, что все тучи мира скопились в этом месте — в своём облачном депо. Гаур проходит мимо заросшего фундамента планируемой постройки. Судя по высоте деревьев, проросших сквозь бетонные плиты, долгострой затянулся лет на 10, не меньше. Гаур представляет себя хлюпика в очках за компом или какого-нибудь школьника, печатающего оскорбления своими детскими пальчиками, и думает: «Да кому ты что проломишь?! Смотри как бы самого ветром не сдуло!»
За углом виднеется знакомая тёмная подворотня, ведущая в клуб. Из неё пулей вылетает БМВ, чуть ли не сбив Гаура. Он только-только успевает отпрыгнуть в сторону. При повороте на главную дорогу авто цепляет бампером автобус и тормозит о фонарный столб. Из БМВ выпрыгивает бык в пиджаке и орёт на водителя автобуса:
— Ты, чёрт, знаешь, что она 5 лямов стоит?! Чё не пропускаешь?!
— А моя — 30 лямов, — смеётся в ответ водитель автобуса, похлопывая себя по животу.
«Мгновенная карма,» — думает Гаур и пропадает в подворотне.
Концерт был огненным.
Ты такой бедный,
Я такой богатый!
Гребу купюры лопатой, а, у
Брюлики кручу, а, у -
голос звезды с басами обрушивается на визжащую толпу.
На танцполе Гаур встречает старого приятеля по тренажёрке. Раньше тот работал вышибалой, а теперь поднялся до администратора клуба. После концерта за стаканом в баре они разболтались, и приятель вдруг обронил: «А хочешь в гримёрку проведу?»
Вопрос риторический.
Они облизывают несколько поворотов в узких коридорах закулисья и вот: Парам-па-пам! Приятель открывает дверь гримёрки. Перед Гауром, развалившись на диване, по пояс голый залипает в ноутбук его кумир. По отрывистым движениям глаз и компьютерной мыши сразу понятно, что тот играет.
«Вот удача, есть общая тема для разговора!» — думает Гаур.
Он подходит ближе, чтобы сделать селфи и пообщаться. Звезда с гневом отбрасывает ноутбук на журнальный столик прямо на жирные полосы порошка.
«Fackin moron, fackin bitch! Вторую катку за день руинят, ослы. Череп проломлю!» — выругался рэпер. На экране ноутбука виднеется надпись на фоне взрыва: NightKiller has been defeated.
Через полчаса под вой сирен, рассекая мигалками промозглую ночь, вселяя тревогу в случайных прохожих, по шоссе неслась скорая помощь с рэпером на борту. Его пробитая голова нуждалась в хирургических швах.
Пришла беда, как говорится, — открывай ворота. Ведь она не приходит одна.
В индивидуальной больничной палате вокруг функциональной кровати столпилось достаточно много людей. Больше, чем в среднем по больнице. Среди них — битмейкер, ди-джей, оператор, звукорежиссёр, льстец-прилипала, статусная блогерша, круглосуточные тусовщики, собственник притона, владелец автотюнинга, татуировщица.
В центре внимания лежит звезда с флипфоном8 у уха:
«Мне нужно, чтобы ты нашёл эту сволочь… И что?!.. Меня не волнует, как ты его найдёшь! Запроси видеозапись из клуба. Ищи!»
Откинув флипфон на подушку, рэпер устало поворачивается на бок и видит роскошный букет белых пионов.
«Что здесь делают цветы? Я разве похож на бабу?!» — произносит он возмущённо.
Через толпу просачивается молоденькая ассистентка и тоненьким голосом отвечает:
«Прислала одна из Ваших фанаток. Сейчас уберу».
Девушке пришлось соврать. В действительности, это была её инициатива. Дело в том, что навык «Всё нейтрально» был отработан у неё ещё в детстве на уровне профессионала нейропрограммирования. Иначе она бы не выжила. Её бил отец и некому было вступиться. Она научилась контролировать свои эмоции, внимательно наблюдать за отцом, анализировать его действия, подстраиваться под него. Она делала всё, чтобы выжить.
Однажды ассистентка случайно узнала, что мама звезды выращивала белые пионы на даче, и с тех пор это любимый запах рэпера. Но такое, безусловно, нельзя сказать при всех. Поэтому она тихо купила артисту запах его детства, чтобы хоть немного успокоить его нервы.
Ассистентка нагибается к цветам с намерением вынести их из палаты. Кофточка немного задёргивается вверх, оголив границу загара в зоне бикини.
«Хм, — думает рэпер, — хорошо, что она есть в нашей команде».
А вслух добавляет: «Не надо, Золото, оставь цветы. Пусть будут. Фанатки — это святое».
Толпу расталкивает концертный директор и, повернувшись к ней лицом, громко объявляет: «Попрошу всех выйти. У нас есть серьёзный разговор один на один».
Люди нехотя задвигались к выходу.
«Шевелитесь, пожалуйста, шевелитесь, — торопит концертный директор. — Курительную трубочку не забывайте. Ага, спасибо, до свидания».
Когда палата опустела, он начал с места в карьер:
— Тебе нужно уехать из страны, пока не поздно. У меня есть контакты на Эстонской границе. Попадёшь в шенгенскую зону, а оттуда уже полетишь, куда хочешь.
— Ты о чём, брат? — усталым голосом спрашивает рэпер.
— Твоё творчество проверяли в прокуратуре. Дело уже лежит на столе у следака. Посадят, как блогера какого-нибудь, и всё!
— Но мы ведь закредитованы цензурой: каждый релиз причёсывали к законам.
— Причёсывали, причёсывали, да не выпричесали. Не знаю, брат, мутное дело. Появление цензуры обычно означает, что власти делают то, о чём даже говорить запрещается. Видишь, всех подряд закрывают. Установка у них такая.
— Мне не нужна детальная проработка: я ставлю на водку, е! — разряжает напряжение рэпер.
— Хорошая строчка для грязного панча.
— Это круче, чем Гремми в 20 лет, хаха! Окей, брат, теперь давай без рофла9. Что мы имеем? — рэпер приподнялся с кровати. — Какой-то мудак вчера вломился за кулисы и пробил мне башку. Почему? За что? — не понятно. Да уже и не важно. Мы не можем поставить паскуду на бабки через суд, потому что сами под следствием. Почему? За что? — не понятно. Понятно то, что нужно валить из страны. Такие расклады, брат?
— Плюс/минус так.
— А что скажут подписчики? Они же будут писать, что я зассал.
— Выхода нет. Но если хочешь, можем рискнуть. Наймём адвокатов. Устроим шумиху в медиа. Придётся потратиться, зато будешь героем, борцом за свободу слова.
— Бэху10 придётся продать… И дом, возможно, тоже… Ради чего? За идею? И всё равно проиграть в суде. Если они захотели посадить, то посадят.
— И я о том же.
Концертный директор счёл преждевременным сообщать звезде, что шофёр разбил его авто об автобус, спеша на быстрое свидание с любовницей, пока шёл концерт. Вместо этого он говорит:
— Возможно, ты слышал про нашего эстрадного мэтра. Вынужденная эмиграция в 70 лет! Какого это: менять страну, когда всё болит? Вроде пишут, что прижился. Вроде даже записывается…
Речь концертного директора прерывается резким шумом в коридоре. На серьёзных щах в палату врывается оперативная группа задержания. Только заприметив форму с погонами, рэпер сразу заваливается с кровати на пол, руки за голову. От паники бледнеют татуировки на его руках. Концертный директор на всякий случай следует его примеру. Воздух насытился едким запахом пота.
— Поаккуратней с ним, — говорит старший опер подчинённому.
— Я не виноват, мужики, — скулит звезда в напольную плитку, — это всё ради хайпа11, вы же врубаетесь… все хотят слушать актуалочку… да эти строки даже не я написал, мне их подкинули! Реально…
— В клипах ты крутой, — цедит через маску младший по званию, искривляя рот в презрении, — под жирный бит расстреливаешь всех из автомата, а в жизни — сопляк! Теперь твоя песенка спета!
Резким движением он заламывает рэперу руки.
— Отставить, сержант, — приказывает старший опер. — Я сказал: аккуратнее.
Звук топающих сапог перемещается к двери, в коридор и вскоре совсем затихает.
Палата опустела.
А концертный директор, зажмурившись, продолжал лежать на полу.
В этом доме время как будто остановилось. Почти весь день супруги проводят в статичных позах с гаджетами в руках каждый на своём диване. В деньгах они не нуждаются, поэтому нет причин ходить на работу. Это люди, которые крепко полюбили спокойствие, расслабленность, ультраразмеренный темп. Их брак давно изжил сам себя: всё, что оставалось этой парочке — прятаться за смартфоны, т. е. смотреть на чужую жизнь, потому что своя осточертела.
Порой супруга поворачивала голову в сторону комнаты мужа, и кричала что-то на тему совместного развития и времяпрепровождения. супруг обычно отвечал, что все её желания закончатся на этапе спуска со второго этажа в прихожую. Тогда в ответ летели упрёки и претензии, со временем перераставшие во взамимные. Они перекрикивались из соседних комнат до тех пор, пока супруг не заканчивал спор фразой «Люблю тебя, милая». Супруга отвечала «Люблю тебя, котик», и они вновь приступали к привычному потреблению, ничего не производя взамен. Только продукты жизнедеятельности.
По углам комнат социальные сети расставили свои рекламные сети. Мысли путаются в них, заставляя раскручивать лишь виртуальный образ. Доставка чего угодно на дом крепко прибивает реальность к дивану. В дверь звонят.
— Наверное, курьер, — супруг лениво смотрит в приложение для видеодомофона, и его лицо вытягивается в изумлении. — Посмотри, кто к нам пришёл!
— Пого, родной, — кричит супруга племяннику, — поднимайся к нам наверх и присаживайся на фамильный стул.
Пого располагается на неудобном стуле эпохи дворянства. Это единственное место, из которого видно обоих супругов. Сами хозяева даже не пошевелились.
— Ты, надеюсь, уволился из приюта для бездомных собак? — брезгливо спрашивает супруга. — Каждый день убирать за ними какашки — фу-у-у. Это ж такая гадость! Расскажи про себя, родной.
— Да, — быстро отвечает Пого, — сейчас я планирую заработать на продаже цветов к 8 марта.
— Ты как ветер, Пого, — вклинивается супруг. — Кидаешься из стороны в сторону. 1000 идей в 1 секунду. А что случилось с заработком на китайцах на международной бирже труда?
— Вы, конечно, знаете, почему я пришёл, — Пого соскакивает с нежелательной истории на другую. — Сегодня 1 марта — первый день весны. А, значит, сегодня День Борьбы За Свои Права!
— Первый раз слышу! — потягиваясь, заявляет супруга.
— Мы очень заняты сегодня! — добавляет супруг.
— Вас не бесят навязчивые рекламные звонки и смс от Банка? С каждым днём их всё больше. Так и напрашиваются на неприятности.
Супруга недоверчиво мотает головой.
— Что ты предлагаешь, написать негативный отзыв?
— Нет. Бесполезно.
— Выйти на митинг?
— Мы поедем в Колизей и решим вопрос напрямую.
Супруг, услышав про Банк, выходит к Пого из своей берлоги:
— Пора разобраться с подлецами. Всегда звонят не вовремя и ещё так мерзко уговаривают.
— Лучше бы сходили на тренинг по семейной психологии… — отзывается из своей комнаты супруга.
— А тебе мы купим новую сумочку.
Дверь гаража отъезжает вверх под счастливые возгласы супруги с заднего сиденья. Из гаража выкатывает электромобиль. Супруг знал, что приезд племянника вдохнёт свежесть в их тягучие отношения. Он рассчитывал на это. В смартфоне в папке «Избранное» он хранит фотографии прыжков на резинке с высоты. В тот день они с Пого пробрались на середину моста и вдруг поняли, что сам аттракцион находится на уровень выше. Инструктор сверху жестикулировал им, что нужно вернуться к опорам моста и зайти с другого входа.
«Ничего страшного, многие так путаются,» — кричал инструктор.
Многие, но не Пого. Он подпрыгнул, зацепился за продольную балку моста, подтянулся, оседлав её верхом. Никто и слова не успел сказать, как он перебрался на косую соединительную, крепко обхватил её руками и ногами, поднялся по ней словно по гладкому столбу в Масленицу. В конце пути Пого ловко ухватился за главную ферму и за один прыжок появился на верхнем уровне моста, рядом с изумлённым инструктором. Перед прыжком инструктор защёлкнул карабин на поясе у Пого и сказал:
— По технике безопасности от борта следует отталкиваться двумя руками.
— А можно я орлом прыгну?
— Вам — можно.
Таков Пого: бесстрашный авантюрист. Все стремятся к порядку, а он — нет. Кажется, только жизнь налаживается сама по себе, как Пого всё рушит, переделывает и начинает с чистого листа. Он не заточает музыку в плэйлисты, а слушает новое в потоке.
Все мы, меньше или больше, зависим от условий окружающей среды. Материал системы определяют процессы вокруг неё. Не может быть печка сделана из бумаги. Так и Пого, всю жизнь прожил в нестабильном климате: то жарко, то холодно; то ветер, то штиль. Не удивительно, что его бросает из полного рок-н-ролла в абсолютную безнадёжность. Каждый день, каждый час, каждую минуту.
— В машинах совсем другой контингент ездит. Серьёзные, деловые люди, — рассуждает Пого, рассматривая общественный транспорт через боковое стекло электромобиля. — Зато какая в автобусах атмосфера! Взрослый дядька сидит у окна. К нему прижимается мягкая, тёплая тётя, и он засыпает, как младенец. В автобусе можно долго рассматривать девушек.
Супруги никак не отреагировали. Пого, думая, что б ещё сказать, тянется к паутине на бардачке и спонтанно наматывает её на палец:
— Почему бы не открыть фабрику по производству тканей из паутины? По-моему, превосходная бизнес-идея. Повсюду бесплатное сырьё: на улице, в квартирах, в торговых центрах. Моя бабулька её вёдрами выбрасывает, а могла бы в дело пустить!
— Твоя бабушка? — оживилась супруга.
— Нееет, — отмахивается Пого, — моя девушка. Я её так ласково называю: «бабулечка». Она старше меня на… — Пого прикидывает в уме года, — на 25 лет, получается.
— Ты — молодец, помогаешь ей выжить! Пенсии сами знаете какие.
— В деньгах она на нуждается, — отрезает Пого. — На Новый год подарила мне ноутбук.
— Вам не мешает разница в возрасте?
— Нет. Мы идеально дополняем друг друга. У неё много денег, но мало фантазии. У меня — наоборот. Мы, как Инь-Янь.
— Главное, чтобы любовь была. Да, котик?
Супруг в ответ издаёт подвид утвердительного мычания. Пого отвечает:
— Любовь — неизвестное мне чувство. Я не в ладах со сверстницами с самого детства. Помню, в юности тырил мороженое у мороженицы, пока она отходила в туалет. А когда появились деньги, я пришёл отдать награбленное. Но вместо той девушки увидел за прилавком другую продавщицу. Она сказала, что девушку уволили за недостачу. Со мной — одни лишь убытки.
Электромобиль тормозит у магазина с вывеской «Охотничий». Мужчины проводят в нём не более полу часа и садятся в авто уже с оружием. Пого продолжает разговор, попутно выбирая самое незаметное место для переноски обреза: «Пробовал знакомиться на Баду и в Тиндере. Знаете, приложения такие? Там тебя игнорят, если ты недостаточно фотогеничен. Поэтому все стараются показать из себя что-то, чтобы привлечь внимание. Я, например, первым сообщением отправлял стихотворение. До сих пор помню его наизусть:
Кружочки с лицами листаю-
Всё интерес не совпадёт.
В красоте не разбираюсь,
Вдруг сейчас мне повезёт?
На стишок клевали лишь разводчицы крыс и некрасиво-однотипные. За всё время на Баду я понял одну истину: красивых женщин, умеющих любить без денег, также мало, как богатых мужчин, способных любить не только себя. На всех не хватит».
Супруга не слушала рассказ Пого. Ей было очень тревожно. Один только вид гладкого, блестящего дула вызывал дрожь по всему телу. И ещё эта паутина. Почему она раньше её не замечала? Тонкие, липкие ниточки поблёскивали повсюду: на машинах, проезжающих в соседней полосе, на зданиях, на одежде прохожих — везде. Вот какой-то старичок плотно вляпался в узком проходе, и двое добровольцев помогают ему освободиться.
Супруга переводит взгляд вперёд. В лобовом стекле возвышается Колизей — центральный офис Банка. Своей округлой формой высотка действительно напоминает древнеримскую арену для гладиаторских побоищ. Её стены, сотканные из волокон паутины, образуют огромный кокон. Из него, кажется, вот-вот вылупится прожорливая личинка рыночной экономики, пожирающая мозги.
— Классный архитектурный дизайн, — отмечает Пого и захлопывает дверь электромобиля.
— Единственное здание в городе, в котором нет окон. В нём всегда горит свет, — говорит супруг на входе.
Пого прикладывает пропуск. По служебной лестнице они поднимаются на самый верхний этаж. Пропуск срабатывает вновь, и они идут вдоль ряда вычислительных машин.
«Здесь у них серверная, — поясняет Пого. — А вот и компьютер администратора».
Пого вводит пароль, заходит в базу рекламных рассылок и удаляет все данные об их семьях.
— С этого момента они нас больше не побеспокоят.
— Вы кто такие?! — раздаётся голос сзади.
Троица синхронно оборачивается. Перед ними разводит руки в стороны типичный Белый воротничок, в пиджаке и с галстуком.
— Мы — новые сотрудники, знакомимся с внутренней кухней, как всё устроено… — ляпнула вдруг супруга.
— Все новички сначала проходят через меня, — бьёт себя в грудь Белый воротничок. — Я сейчас охрану вызову!
— Подождите, подождите, — Пого делает шаг навстречу, — я всё объясню. Служба поддержки Банка не хотела нам помогать. Обращаться с просьбой в корпорацию так же наивно, как писать любовное письмо монстру. Поэтому мы пришли сюда и собственноручно удалились из рекламных подписок. Поймите, у нас сегодня День Борьбы За Свои Права.
— Чё за бред?
— Уверяю, этого никто не заметит.
— Я уже заметил, — злится Белый воротничок. — И я отвечаю за маркетинг в этой компании! Вы вторглись на частную территорию, а потом в корпоративную сеть. Которую создал я! Наши pr-ходы, как паутина, прилипают к мыслям клиентов. Жертвы долго маринуются в коконе сладких обещаний. А когда, наконец, заключают с нами договор, появляется кредит-паучиха и бах! Пожирает семейный бюджет своими бешенными процентами! Это гениально! Да, я знаю, наши деньги пахнут страданиями, но мы стараемся не нюхать.
— Я понял. Деньги. Мы заплатим Вам за упущенную выгоду. Прямо сейчас. Сколько Вы зарабатываете в месяц?
— Конечно, заплатите, — смеётся Белый воротничок. — По закону. Не надо было заплывать за буйки. Я вызываю охрану.
— Никого ты не вызовешь! — грозно говорит супруг.
Ухмылка на лице Белого воротничка сменяется ужасом в глазах: на него неласково смотрят два металлических глаза дробовика.
— Не дёргайся, — продолжает супруг, потряхивая оружием. — А то выпишу тебе гробовые. Отправишься в свой маркетинговый ад. Ты узнаешь: там сажают в глухую комнату и без перерывов крутят рекламу Банка, пока ты окончательно не рехнёшься.
— Вас всё равно поймают, — уже гораздо тише отвечает Белый воротничок.
Пого направляет на него обрез, что заставляет Белого воротничка полностью заткнуться.
— Ещё посмотрим. Давай, милая! — командует супруг.
Супруга дёргает за рубильник, и во всём здании выключается свет.
Пользуясь общей суматохой, мстители покидают центральный офис Банка незамеченными. Троица ликует, словно Россия выиграла в хоккей у Канады. Пого визжит от радости:
— Я же говорил, что пушки пригодятся!
— Ты не представляешь, как хотелось его пристрелить! — отзывается супруг. — Хорошо, что не купили патроны.
— Точно! Ты помнишь, как продавец в магазине нам их всучивал? Они ради монет готовы и к убийству подтолкнуть.
— Слушайте, — беспокоится супруга, — а если нас засняли камеры?
— Не переживай, — отвечает Пого, — моя бабулька работает в отделе безопасности Банка. Она удалит все записи видеонаблюдения, сославшись на чрезвычайную ситуацию со светом. Обожаю свою бабуленьку, она всё мне разрешает!
Супруга бросает последний взгляд на Колизей. Кокон из паутины исчез. Перед ними стоит стандартный серый офис с фасадным остеклением.
В этот момент супруг подхватывает её на руки и долго целует в мягкие губы. Давно они не любил друг друга так, как сейчас.
— Здаров! Ты — в город?
— Да, в город.
— Вместе что ль потопаем? Дорога одна, вместе веселее.
Односельчанин искажает морщинистое лицо улыбкой и дёргает за чеку, открывая банку пива с характерным звуком смятого алюминия. Равнил не ответил, лишь перешёл бревенчатый мостик через сточную канаву, отделяющий его участок от дороги, и зашагал по грунтовке.
— Ты налегке, без сумки. Не за покупками что ли? Я рюкзак прихватил. Наберу макарон итальянских, да жене суши. Уж больно она к ним пристрастилась. Пивка немецкого возьму. К нам такого не привозят.
Равнил сильнее натягивает кепку на лоб, скрывая под козырьком презрение к примитивности его желаний. Односельчанин чувствует некую напряжённость и старается вывести Равнила на разговор об этом. Но все попытки будут бесполезны, потому что человек в такие моменты купается в превосходстве и внутреннем удовольствии.
— У тебя единственного забор не стоит, — не сдаётся односельчанин. — Не боишься, что обворуют?
— Кому надо, тому забор — не помеха, — бурчит в ответ Равнил.
«И правда, зачем. К тебе и так никто не ходит!» — думает односельчанин, раздосадованный неприветливостью земляка.
В тишине, комфортной для Равнила и обременительной для односельчанина, доходят они до вершины очередного холма. Вдалеке виднеются городские многоэтажки. Запыхавшийся односельчанин вскрывает вторую банку и говорит:
— Остановимся на привал, дух перевести. Сосиски на костре пожарим, перекусим.
— Сколько отсюда до города? — Равнил и сам был не прочь отдохнуть.
— Часа 3–4, думаю.
— 3 или 4? Мне вовремя нужно быть.
Односельчанин достаёт смартфон и открывает карты:
— Связи нет — маршрут не построить. Не знаю…
Тогда Равнил извлекает из внутреннего кармана блокнот с ручкой и рисует круг. Односельчанин с любопытством подсаживается ближе.
Равнил комментирует:
— Мы знаем, что находимся на планете Земля, в точке А, на высоте h. Средняя высота холмов в нашей местности — 150 м или 0,15 км. R — радиус Земли, примерно 6000 км. Точка В — это горизонт, потому что дальше него мы не видим поверхность круглой планеты. S — расстояние от нас до горизонта. Город находится примерно по середине между нами и горизонтом. S = 2s.
— Нее-е-е, город гораздо ближе, — включается односельчанин, всматриваясь вдаль.
— Допустим. Пусть S = 3s. Требуется найти время t, за которое мы пройдём расстояние s. Скорость взрослых пешеходов V равна 5 км/ч.
Решение.
Прямая АВ — касательная к окружности. Радиус окружности R всегда перпендикулярен к касательной, поэтому треугольник ABC — прямоугольный.
Записываем теорему Пифагора.
Получаем, что до города 2 часа 48 минут пешком.
Да, думаю, мы можем пожарить сосиски.
— Так вот зачем нужна была математика в школе! — восклицает восхищённый односельчанин.
В городе путники сразу попадают на переполненные людьми улицы. До Равнила доносятся отголоски чьих-то жалоб, успехов, смешных и не очень историй. Вывески магазинов броскими шрифтами и борзыми формулировками заставляют обращать на себя внимание. На фоне беспрерывно гудят забитые машинами проспекты. Лица прохожих автоматически складываются в сердитую гримасу. Злой дворник ищет кого бы подмести. От информационного загрязнения у Равнила кружится голова.
— Зайдём, выпьем кофе, — говорит он, указывая на павильон с напитками на вынос.
— За 160 рублей? Пойдём в другой ларёк, — советует односельчанин, — там такой же кофе за 140.
— У меня есть купон на каждый 9-ый кофе в подарок. Считай, он дарит 160 рублей. 160 рублей разделить на 8 порций кофе, выпитых в другие дни, равно 20 рублей за каждую порцию. Это как раз разница между 160 и 140, которую компенсирует купон. Поэтому нет смысла идти в дальний ларёк.
— Звучит убедительно. Лады, идём сюда.
Взбодрившись, парни сворачивают на небольшую улочку. И даже здесь висит огромный баннер с рекламой ипотеки.
— Мы с женой всё думаем в город переехать, — произносит односельчанин, посматривая на баннер. — Она у меня к комфорту привыкла. Любит вкусно кушать. По выходным в театр желательно водить или в кино. Тяжело ей в селе среди куриц и баранов. Так что думаем квартиру покупать, а без ипотеки нам такую сумму не потянуть. Из всех, кого знаю, никто не потян…
— На баннере написано, — перебивает Равнил, — «Маленькой будет ставка, а не квартира». Допустим, вы купите в ипотеку на 20 лет студию площадью 25 кв. м. С такими доходами, как у нас в деревне, квартиру банк не одобрит. Но за ту же плату в месяц можно снять в аренду 2-х комнатную квартиру, площадью 50 кв. м. То есть в 2 раза больше.
— Интересная мысль, может, действительно, на первое время арендовать, присмотреться…
Только односельчанин заканчивает фразу, как Равнил уже размахивает руками в сторону следующего билборда, который, словно споря с ним, утверждает: «Лучше квартиру купить, чем чужую на себе тащить!»
— Общая переплата банку по процентной ставке столько же, сколько платишь арендодателю за съёмную квартиру! Честный лозунг звучал бы так: «Неси деньги нам, а не своему арендодателю».
— Раз реклама — враньё, получается, что ложь — двигатель прогресса.
— Мне сюда.
Равнил снова ошарашивает односельчанина, резко остановившись у ворот мэрии. Ведь он был одет совсем не для светского приёма. Шорты с карманами, поблекшая от солнца футболка, на ногах болтаются резиновые сланцы. У односельчанина аж губа откатилась:
— Прямо так и пойдёшь?!
В ответ Равнил бросает через плечо свой привычный презрительный взгляд. Вопрос презентабельности совершенно его не беспокоил. Односельчанин снова делает попытку уплотнить знакомство:
— Заходи вечером в гости! Посидим за столом, домашней окрошкой угощу. Мой дом в конце третей ули…
Ворота с кованой виноградной лозой неприятно лязгают, закрываясь за спиной Равнила.
«Как вы знаете, — говорит мэр с хитрым прищуром и присущем высокопоставленным лицам жеманством, блуждая взглядом между Равнилом и своим помощником Павлом Васильевичем, — как вы знаете, в городе продолжается эксперимент по внедрению новой системы выборов градоначальника. Так называемое обратное голосование: раньше голосовали «за», теперь — «против». Каждая партия по очереди вычёркивает одного независимого кандидата от народа. Последний оставшийся будет новым мэром города. У меня есть досье на всех четырёх кандидатов.
Грозов — бандит. Ещё в дикие 90-ые захватил текстильную фабрику. На прошлой неделе, во время процедуры сбора подписей, менял голоса избирателей на бесплатную одежду.
Врышкин — взяточник со стажем. Подделал подписи и подкупил избирательную комиссию.
А у третьего, доложу вам, фамилия «говорящая» — Пустословов! На политическом рынке ему давно никто не верит.
Таким образом, остаётся единственный порядочный кандидат — Стрелецкий. И не надо, Павел Васильевич, так недовольно ёрзать на стуле. За исключением той пьяной выходки в сауне, да драки на собрании, — вполне себе достойный кандидат.
Не хочу, чтобы получилось также, как 4 года назад, на прошлых выборах. Когда победил я. Городу со мной повезло, тут не поспоришь. Дороги отремонтировал, с ветхим жильём разобрался, дамбу построил. Да много чего сделал для города. Почти без выходных работал. Моя совесть чиста и измотана. Можно уходить на тихую должность, заместителем заместителя.
Но всё же нужно признать: та победа была абсолютной случайностью. Ни одна из партий не хотела видеть меня в этом Мраморном кабинете. Сегодня ситуация другая. Вы видели досье. Нельзя, чтобы выбрали другого. Городу нужен достойный приемник. Поэтому, уважаемый Равнил, Вам слово».
Равнил берёт фломастер и, скрипя сланцами по Каррарскому мрамору, подходит к магнитной доске:
— Не вызывает сомнений, что первый кандидат на пост мэра в вашем списке — Стрелецкий. Затем в порядке уменьшения приоритета идут Пустословов, Врышкин и Грозов.
— С Вашего позволения, я бы Грозова повыше поставил. А то похоронит всех нас. Подумайте ещё раз.
— Павел Васильевич, сделайте одолжение, сядьте на место! — приказывает мэр своему помощнику. — Равнил, продолжайте, пожалуйста.
— Мы знаем список приоритетов других партий.
— Да, благодаря моим разведчикам!
Равнил рисует на магнитной доске матрицу голосования.
«На голосовании партии будут вычёркивать кандидатов в строгой последовательности, которая определяется количеством представителей партии в Городской думе: первой ходит партия мэра, потом коммунисты, потом либералы. Нам нужно определить, какого кандидата вычеркнуть первыми, чтобы в результате последующих вычёркиваний остался именно Стрелецкий.
Задачу обратного голосования будем решать «от обратного», то есть с конца. Либералы ходят последние — начнём с них. Они, в соответствии со своим списком приоритетов, вычеркнут «П» — Пустословова. Он сразу вычёркивается из списков других партий.
Перед либералами будут ходить коммунисты. Они вычеркнут «Г» — Грозова — он последний в их списке приоритетов. Вычёркиваем его из списков других партий.
На ваш ход остаётся Стрелецкий или Врышкин. Чтобы победил Стрелицкий, следует вычеркнуть Врышкина.
Проверим, как это будет выглядеть на голосовании. Вы первым ходом вычёркиваете Врышкина, далее коммунисты вычёркивают Грозова, и либералы — Пустословова. Победил Стрелецкий. Задача решена».
«Вот! — возбуждённо вскакивает мэр. — Мы будем голосовать против Врышкина, хотя само собой напрашивается голосование против Грозова. Математика делает вещи! Для этого, Павел Васильевич, я и пригласил высококлассного специалиста. Равнил, от имени всего города выражаю Вам благодарность за Ваш труд и старания! Вознаграждение уже перечислено на карту».
Равнил возвращается домой необыкновенно уставший. Некоторые люди ищут правду снаружи, ожидая комплиментов про свою новой причёску. Садятся такие по центру и всем видом говорят: «Хвалите меня! Ну, чего не хвалите?» У Равнила правда внутри: похвала или лесть летит мимо ушей. Его самочувствие зависит от самооценки. Сам не ставит лайков и не ждёт лайков от других.
Равнил проходит в библиотеку, под которую отводилась целая комната. Из дальнего угла извлекается вечернее чтиво. Он садится в кресло, накрывается пледом, но страницы высшей математики никак не лезут в голову. Тяжёлое бремя индивидуализма давит горечью потерь. Равнил откладывает книгу, включает сериал «Друзья». На экране двое друзей обсуждают прошедший день за вечерним столом, смеются. По щекам Равнила текут слёзы. Большие мальчики плачут в одиночестве.
На стол перед глазами Пси падает листок с соглашением о добровольном выходе на работу в праздники.
— Это нужно подписать, — сухо говорит начальница, нависая сверху коршуном.
— У меня другие планы на праздники, — также сухо отбивается Пси.
— Все подписали, остался только ты!
— Они просто не в курсе некоторых деталей. Например, что ты сказала боссу, что компенсируешь неутешительные результаты отдела дополнительными рабочими часами. Тебя никто не тянул за язык. Ты так сделала, потому что проводила неэффективные мероприятия. Вместо обучения сотрудников, ты потратила весь бюджет на рекламную компанию, которой занимался твой друг, и за это он свозил тебя на Мальдивы. Самая важная информация для тебя — сколько ложек сахара в кофе предпочитает твой босс. И так было всегда. Назови хоть одну весомую причину, по которой мы теперь должны за тебя отдуваться?
— Ты задаёшь слишком много вопросов.
Начальница наклоняется и шепчет ему в самое ухо:
— А ещё у тебя изо рта пахнет помойкой, поэтому у тебя так мало покупают.
Она изящно разворачивается на чёрных каблуках и добавляет:
— Так что даже не дыши в мою сторону.
Кроме шуток, начальница была жутко сексуальной. Но женская привлекательность, также как и неизбежность увольнения, не могли сломить его кредо.
В следующей конторе весь бизнес был организован дистанционно, что и заманило Пси. Он помнил последние слова начальницы про запах изо рта.
Коммуникация между сотрудниками конторы концентрируется в чатике в Телеграме. Из 30 участников активно постят человек 10 от силы. Остальные читают. Пси даже не знает, кто они, хотя уже год здесь. К слову, это его личный рекорд работы на одном месте.
В чатике нет цензуры, и все спокойно выкладывают то, что вздумается. Всё равно через быстрое время шалости захоронятся под прессом новых сообщений. По этой причине важные рабочие новости публиковались начальником на отдельном канале. В хорошие дни, чтобы вечером найти в чатике утреннее сообщение, листаешь историю около минуты. Если не залип на репродукцию непопулярной картины Эдварда Мунка с фотошопом под современную действительность. А так и все десять минут. От двухсот сообщений в день.
В последнее время чатик увлёкся ролевыми играми в формате словесных стычек. Всё началось, когда начальник зачем-то стал искать жертву, и пожурил менеджера за ошибку прямо в общем чате, хотя до этого момента претензии писались исключительно в личные сообщения.
У менеджера есть набор вежливых отговорок, которые хорошо действуют на клиенток в возрасте 30+. Но не на начальника с уверенным басом. Используя приказывающий тон в качестве преимущества, начальник записывает голосовое сообщение:
— Ты мне не рассказывай про отключение электроэнергии. Оборудование должно быть на заводе завтра, я понятно объясняю?!
За коллегу вступается Пси:
— Ты бросаешь упрёки, как мокрую тряпку в лицо. Воспитанные люди подносят факты аккуратно, как пальто девушке.
Да будет бой! Мышцы лица напрягаются в оскале. Пси с начальником не стесняются в выражениях, и всё было без цензуры, совершенно в духе чатика. Когда эта бычка становится невыносимой для чтения, один из участников берёт на себя роль миротворца, но в огне борьбы его никто не слышит. Потасовка без правил продолжается до вечера и заканчивается, когда закончились силы.
Спор, объясняют психологи, — одна из последних стадий формирования настоящего коллектива. До этого коллеги остаются лишь кучкой единомышленников. В споре выясняются принципиальные для каждого участника требования к взаимодействию друг с другом. Более того, именно во время спора стороны лучше осознают и чётче формулируют свои потребности. Спор всегда приводит к компромиссу мнений, даже если компромисс не был озвучен. В дальнейшем коллеги так или иначе будут корректировать свои действия в соответствии с интересами других, чтобы оградить себя от стрессовой ситуации. Ссоры будут происходить регулярно по мере урегулирования старых и появления новых, ещё неурегулированных потребностей.
Утром начальник будит всех голосовым сообщением:
— Мы ещё не закончили! С этого дня вводится строжайшая отчётность. Из-за ваших косяков фирма теряет деньги! Теперь чтобы все проверяли заявки на производство по несколько раз. Я понятно объясняю?! Несколько раз. Каждую цифру, каждый размер.
Начальник всегда начинал с крика. Вступительную часть под названием «Всё плохо» Пси уже знал наизусть, поэтому он отстраняет телефон от уха на расстояние, достаточное для превращения речи в фоновый шум. Как правило, кричал начальник громко, поэтому телефон лежит на дальнем краю стола. Со временем монолог стихает, значит, можно слушать. В последней фразе начальник взвизгивает, и сквозь зубы проскакивает мат:
— А к тебле, Пси, особое внимание, буду записывать и проверять каждый твой разговор с клиентом!
— Что ты визжишь как сучка? — отвечает Пси спросонья.
И добавляет, что компания несёт убытки, потому что начальник сварливый. Так написал Пси в чат на 30 человек. Про начальника. Теперь уже бывшего.
«Вот зря ты так, — сообщает в личку коллега, — у нас же есть параллельный чат. Всё самое интересное обсуждается там без руководителей. Скинул бы накипевшее туда, мы бы растаскали начальника по косточкам, а сегодня довольные продолжили бы пахать все вместе. Жаль, конечно. Сидеть в офисе тоже нужно уметь».
Нельзя сказать, что Пси абсолютно беспечный и совсем не делает выводов. Порой он анализировал случившееся даже излишне скрупулёзно, загоняя себя в непролазные дебри. Он думал: «Зачем начальники истерично вываливают в чат свои проблемы и винят в них всех, кроме себя?» Ведь истории с посылом «Всё плохо, пожалейте меня» демотивируют коллектив… И, кажется, он раскусил этих крикунов.
Во-первых, начальники тоже люди. Из-за нехватки счастья им нужно, чтобы с ними согласились и пожалели. Такая потребность возникает в детстве, когда ребёнок попадает в токсичную среду, где единственный легальный способ получения любви — через жалость. Но как раз этого Пси дать не может, поскольку считает, что жалость не конструктивна. Это чувство крайне неэффективно в творчестве, в созидании, в работе. Зато сострадание незаменимо в продажах. Только так можно встать на сторону клиента, искренне понять его потребности и продать. Поэтому начальник, как опытный продавец, проверяет своих подчинённых на способность проявлять сочувствие к его проблемам. Кто не умеет, тот остаётся за бортом этой дырявой лодки.
Во-вторых, часто начальники не в состоянии сами разобраться в причинах застоя и принять их. Что ж, здесь Пси всегда готов помочь и, не раздумывая, указать на любые недостатки. Его эмоциональная система настроена на извлечение удовольствия из негатива. Камни оппонента, прилетевшие в его огород, будут переработаны в полезные ископаемые.
Подобные рассуждения замедляли поиск новой работы. Ото всюду сыпятся одинаковые предложения от прилежных hr-девочек, которые, как по скрипту, повторяют про дружный коллектив, карьерный рост и другие небылицы. Напряжение увеличивается по мере уменьшения цифры на рублёвом счёте. Да и в долг уже никто не даёт. Пси даже сбрил под ноль свою шикарную шевелюру, чтобы экономить на парикмахере.
Он сидел в туалете бизнес-центра, когда дверь кабинки несколько раз раздражительно дёрнули за ручку:
— Ты там не заснул?
— А ты там не обосрался? — мгновенно откликается Пси.
На выходе из туалета их взаимно грозные взгляды пересекаются. Лысый мужик в рубашке цвета золы поспешил занять место Пси, а Пси спешил на собеседование.
— Вы нам подходите, — подвёл итог рекрутёр, — осталось пообщаться с Директором. А вот как раз и он.
Пси слышит через перегородку, что хлопает входная дверь. В офисе устанавливается неловкая тишина, которую разрывает мужской голос:
— Т-а-ак, Дарья, закройте окно. Не выпускайте тепло: мы же за него платим.
— Но батареи выключены…
— Витя, Вы что там делаете?
— Хочу разобраться, как работает механизм…
— Он в правильном положении, когда его не трогают. Отойдите сейчас же от окна!
Над перегородкой нависает рубашка цвета золы, которая заканчивается лысой головой:
— Пройдёмте в мой кабинет.
Директор заходит в кабинет, распахивает окно настежь и закуривает.
— В чём отличие рыночной экономики от социализма?
Пси с непониманием мотает головой. Директор продолжает:
— В рыночной экономике людям всё равно на других людей. Если не нравится сервис, ты ничего не скажешь предпринимателю, а в поисках лучшего обслуживания уйдёшь к другому. Тот бедолага, первый предприниматель, даже не узнает, почему ты ушёл. Создаётся расслоение общества: все идут к успешному, менее успешный бизнесмен сводит концы с концами. Это не справедливо. При социализме нет конкуренции, все роли распределены. Чтобы получить лучшее качество, не нужно искать другого, нужно налаживать диалог с тем, кто рядом. Так формируется коллективное сознание. Как же я скучаю по тем временам! Но тут всплывает небольшая проблемка… Выясняется, что большинству плевать на качество! Они согласны обходиться тем, что есть. Лишь небольшой процент людей, в случае достойного вознаграждения, могут толкать прогресс, подтягивая за собой остальных. Капитализм ставит их на вершину и побеждает. Вот такого менеджера я ищу. Я ищу менеджера-победителя!
Ты уверен, что у тебя будут покупать?
Пси снова не понимает, что нужно ответить, поэтому отвечает как получится:
— Когда врач выписывает рецепт, ты уверен, что диагноз поставлен правильно и лекарство поможет?
— Ха-А-ах, — вдруг рассмеялся Директор, — хороший ответ! Тогда переформулирую вопрос: почему мы должны тебя взять?
— Потому что я в твоём клубе, — Пси снимает кепку, обнажая гладкий череп.
— Зато зараза поскользнётся!
После этой шутки про коронавирус, можно было расслабиться. Стало ясно, что Пси принят в штат.
Пси был единственным сотрудником, разговаривающий с Директором на «ты». Они регулярно тренировали друг друга на стрессоустойчивость до тех пор, когда агрессия уже не трогает, проходит мимо по касательной. Чтобы тушить такие пожары, требуется очень много воды. Иногда их словесные водопады длились до позднего вечера. Они выходили из кабинета, а в офисе уже никого не было. Директор любил поговаривать: «Если во время беседы тебе захотелось надрать задницу своему собеседнику, знай, это один из лучших твоих собеседников!»
Оба мужчины оставались довольными итогами своих трудов. Когда другие менеджеры сдавались, Пси продолжал работу с возражениями клиентов. В его ящике находилось гораздо больше шаблонных фраз. И он мог бесшовно впаять их в беседу. Пси брался за переговоры с самыми конфликтными клиентами, которых обычно стараются кому-нибудь слить. Его KPI12 набрал первую космическую скорость и вылетел в космос. Пси уже начал считать Директора своим другом и наставником, подтянувшим его профессионализм. Два раздолбая и чернушника нашли друг друга.
И тут случилось то самое «выгорание». В понедельник утром свежий и заряженный Пси, как обычно на кураже, поднимается на последний этаж бизнес-центра. Его глаза горят, с нетерпением ожидая новой словесной битвы. Входная дверь в офис выглядит как-то по-другому, и он не сразу сообразил, что на ней не хватает таблички с названием фирмы. Настораживало отсутствие верхней одежды в гардеробе. Стало резко холодать, и речь не про погоду.
Пси заглядывает за перегородку — в офисе пусто. Вдоль окна сиротливо стоят голые столы с задвинутыми в них креслами на колёсиках. На контрасте с кипящей в работе пятницей картина напоминает постапокалипсис. Пси быстрыми шагами заходит в кабинет Директора. Ни дипломов на стенке, ни кашпо с драценой в углу, ни объяснений.
Из открытого окна его обдал порыв промозглого ветра.
Кладис оставляет в стороне заснеженную лесную тропинку, сворачивая в непроглядную чащу. Однако, не на столько тёмную и страшную, как то, что он чувствует в эту минуту. Встречались много лет, вместе купили квартиру, и она его бросила. А неделей ранее Кладиса уволили с должности школьного учителя истории. Официальная формулировка в трудовой книжке звучала так: «за несоблюдение рабочих инструкций». Ну не мог он на вопрос учеников-лицеистов «Почему наша армия взрывает другую страну?» отвечать, что это освободительная операция! Он знал, что в своей массе дети плохо воспринимают информацию, которая не касается их лично. И суть подобных вопросов — провокация взрослого, чтобы потом посмеяться за углом. Проявив моральную гибкость, можно было остаться в профессии. Вот только язык не поворачивался. Потом Кладис встретил нескольких «протест ради протеста» старшеклассников на митинге против боевых действий, и их всех вместе загребли в полицию. В тот день государственная система не приняла его свободу слова и выплюнула из своего организма будто комок бесячих соплей. А он, зеркально, не принял свободу слова своей женщины. Любовь, как и кот Шрёдингера, может умереть в любой момент. Кот — от радиации, чувства — от неоправданных ожиданий. Любовь, как и кота Шрёдингера, можно спасти, если вовремя вычислить момент перехода частиц в новое состояние. Правда, истории не терпят сослагательного наклонения, так что на прошлом можно уже не зацикливаться. Лишь сделать заметку на будущее.
К тому же, его сердце согревают два милых щенка. В прямом смысле: согревают. Кладис несёт их во внутреннем кармане пуховика. Шерстяные мордочки торчат между пуговиц, преданным взглядом посматривая на нового хозяина. Он спас их от верной смерти, и теперь они друзья на всю жизнь.
Кладис подобрал товарищей во льдах на берегу холодного северного моря в нескольких километрах от города. Щенки укрывались от пронизывающего ветра за льдиной, но свирепые порывы проникали и туда, взъерошивая их золотистый подшёрсток. К концу дня, вероятно, они превратились бы в кубики льда, как и всё вокруг. Повезло, что маршрут отшельника лежал через безлюдное побережье. В свисте завывающей пурги Кладис чудом услышал охрипший собачий писк. Им троим очень сильно повезло.
Вроде пришли. Кладис останавливается на поляне возле озерца и выключает телефон. Заряд батареи следует оставить для навигации на случай экстренного возвращения в город. Первое время Кладис живёт в палатке, питается консервами и сухим паёком. Озёрную воду кипятит с обязательным добавлением еловых веток для обеззараживания. Отправляясь на охоту или рыбалку, Кладис развешивает алые ленточки, чтобы находить обратную дорогу к палатке. Но вскоре от ориентиров можно было отказаться, ведь подросшие щенята безошибочно находили путь домой с помощью своей ментальной карты местности и безупречного нюха.
«Ты хочешь идти по этой тропинке, а я хочу по той, — говорит он собакам на лесной развилке. — Мы ищем компромисс и вместе протаптываем третью дорогу. По очереди: сначала я иду первый — ты за мной, потом ты первый — я за тобой. За разговорами дело легчает, и даже приятно осознавать, что мы создаём новый путь».
Он не считал, что длинные беседы с питомцами — это безумием, нет. Когда человек хочет выговориться, ему не нужны собеседники. Ему нужны только уши и глаза. Добрые глаза друзей, которые делают вид, что всё понимают. Именно так собаки смотрели на него во время разговоров. Кладис мог говорить с ними обо всём:
«Вот и получается, ипотека оформлена на девушку, а выплачивал её я. Странное совпадение, но разошлись мы через месяц после внесения последнего платежа. Интересно, сколько она терпела? С самого начала, или отвращение пришлось на середину выплат? А может, чувственное безразличие выработалось в конце 10-летнего срока? Это, наверное, как не чувствовать бодрящего эффекта кофе после третьей кружки за день».
Собаки сидят рядом с ним у костра и внимательно кивают мордочками. Кладис продолжает:
«В самый разгар ссоры она накинула пальто, собираясь уехать на ночь к своему новому парню.
— Я закрою тебя на ключ с той стороны, и ты не сможешь выйти! — закричал я в порыве ревности, стоя на пороге.
— Тогда я закрою дверь на щеколду, и ты не сможешь войти!
Так она и поступила. Выставила за порог без особого сожаления. «Ты меня не слушаешь», «Я достойна лучшего», «Секс однообразный» — три весомых аргумента, достаточных, чтобы выкинуть человека на улицу.
А на улице — слякоть, хамство, мусор.
Устроился работать в «9:00–18:00», а там — понты, откаты, панибратство.
За что я плачу государству налоги? Где моя часть от добытых полезных ресурсов? Можно я просто заберу её в денежном эквиваленте и не буду пользоваться бесплатной медициной и бесплатным образованием? Меня не нужно ни от кого защищать ядерным оружием!»
Один из псов грустно скулит и ложится хозяину в ноги. Свет от костра танцует на идеально ровной поверхности озерца. Кладис набирает полные лёгкие свежайшего воздуха. Человек становится похожим на того, с кем общается. Чтобы оставаться собой, почаще задавайте вопросы собственному Я.
Следующим утром Кладис приступает к постройке хижины на верхушке трёх могучих сосен. Похожий домик, хоть и менее пригодный для жизни, они с пацанами колотили в детстве на даче, чтобы укрыться от надзирающего ока взрослых. И сейчас повторение действий из счастливого детства магическим образом согревает его обледеневшую душу.
С приходом весны на деревьях завязываются почки, на поляне у озерца шелестит травянистая зелень. Природа обновилась, обновился и Кладис. Все животные подстраиваются под окружающую среду. Белки меняют цвет шубки, медведи выходят из спячки. И Кладис — не исключение. Жизнь на болоте, где всё вязнет в трясине, и все процессы замедляются, делает его терпеливым и терпимым. С появлением дикорастущих растений, Кладис отказывается от охоты. Из мясного в рационе остаётся только рыба. А летом, в сезон грибов и ягод, он планирует полностью перейти на вегетарианские блюда. После всех событий, как внешних, так и внутренних, не хочется никого убивать.
Экологичный образ жизни умиротворяет Кладиса. Он замечает, что может испытывать лёгкую радость целый день, без перерывов на тревожность. В таком преисполненном состоянии Кладис медитирует на берегу озерца, когда внезапным эхом доносится рёв мотора и выкрики. Он списывает всё на отголоски прошлой жизни в своём подсознании и просто игнорирует шум. Но звуки повторились. Причём их источник располагается не внутри, а где-то далеко в лесу. Собаки навострили уши.
Кладис прерывает пребывание на верхней полке сознания и идёт в сторону эха. Сказывается шестимесячная изоляция. Желание увидеть людей, заговорить с ними, приятно массирует макушку и растёт с каждым шагом. Собаки беспрерывно лают, предчувствуя беду.
Наконец они выходят на заросшую лесную просеку. Жестом Кладис просит собак успокоиться. На их глазах передним колесом в луже бултыхается поддержанный пыжик13. Девушка давит на газ, парень толкает сзади. Они поглощены процессом и не замечают отшельников.
— Попробуй задним ходом! — кричит парень.
— Ещё немного и вылезем, — отвечает девушка в открытую форточку. — Я чувствую!
Эта сценка обрушивает на Кладиса всю силу ностальгии. Ведь когда-то они с подругой также, плечо-к-плечу, решали общие проблемы. И кайфовали от этого не меньше, чем от секса. И даже пыжик у них был такой же модели! Кладис берёт толстую корягу и кидает её в лужу под колесо со словами: «Наляжем вместе! На счёт раз-два-три».
Жизнь в дикой природе закалила его и сделала сильнее как физически, так и морально. Под напором Кладиса пыжик выскакивает из западни, облепляя его лицо фонтаном грязи из-под колеса. Потеряв точку опоры и ориентацию в пространстве, Кладис падает прямо в лужу.
Парень с девушкой давно не встречали такой самоотверженности от незнакомых людей. Парень подходит к Кладису и жмёт его грязную руку:
— Спасибо огромное! Может Вас подвести до города?
— А собак в салон можно?
Собаки переглянулись, наверное, подумав: «Вообще-то, мы чище тебя». Трясясь с питомцами на заднем сиденье пыжика, Кладис забывает про все свои лесные дела и называет водителю адрес подруги. Он очень соскучился по ней, по её загадочным глазам, по городскому уюту, по нормальной жизни.
Увидев в дверном проёме Кладиса, подруга бросается к нему на шею и целует в грязные, заросшие щёки.
— Осторожно, прелесть моя, запачкаешься, — шепчет он.
— Я ждала тебя всё это время, — отвечает она.
С её хрупких плеч падает лёгкая, белоснежная сорочка. Манговый запах её шеи опьяняет сознание. Собаки, ожидавшие разрешения войти за порогом квартиры, с интересом наблюдают страстную постельную сцену. Уже отойдя от оргазма, тяжело дыша, подруга замечает двух непрошенных гостей:
— А вот этих гадёнышей придётся сдать в приют, — она указывает на лестничную площадку своим длинным маникюром.
— Не надо так, это мои друзья.
— А тебе на сказали? У меня аллергия на собак.
— Мы купим тебе лекарства, ты даже не почувствуешь…
— Никаких собак в моём доме! Точка.
Сердце Кладиса разрывается на куски, когда он ведёт своих верных помощников, практически детей, в городской приют для животных. Всю дорогу собаки жалобно скулят, словно понимая происходящее. Вдоль тротуара по лужам проносится транспорт, поднимая волны грязи. Брызги эффектно взлетают в воздух и падают на растерявшихся прохожих.
Кладису становится ещё хуже, когда он видит эти маленькие, вонючие клетки, в которых предстоит обитать его питомцам. Работник приюта, сальная женщина в бесформенном потёртом комбинезоне, в галошах, со скрежетом открывает решётку:
— Ваша — под номером 13. Заводите, — бурчит она.
— Двух в одну клетку? — шокирован Кладис.
— А вы что думали? И так мест не хватает!
Кладис отстёгивает поводки и, разговаривая с собаками, смотрит прямо в глаза: «Это ненадолго, мои хорошие. Папа что-нибудь придумает. А пока я буду навещать вас два раза в день, приносить вкусняшки и гулять, ладно?»
Собаки по очереди облизывают лицо хозяина и вдруг резко срываются с места, перепрыгивают через ограду приюта, сбегая прочь. Кладис спешит за ними вслед, выкрикивая клички, умоляя вернуться. Добежав до окраины города, он видит, как далеко-далеко на горизонте два четвероногих силуэта исчезают в лучах уходящего солнца. Символичный закат дружбы. Кладис смотрит на него до наступления тьмы. Потом уныло плетётся домой, шатаясь, как последний алкаш-забулдыга. В квартире он распаковывает походный рюкзак и окунает голову в пахнущие собаками вещи, чтобы в последний раз прочувствовать их запах. Затем набивает вещи в стиральную машинку, наблюдая как запахи растворяются в пенном водовороте.
Девушка по достоинству оценила жертву, на которую пошёл Кладис ради неё. Она готовит ему ужины по лучшим рецептам из социальных сетей, следит за фигурой, регулярно делает минет. В общем, старается максимально поддержать своего парня в смутные времена. И как-то раз даже соглашается поехать с ним на природу, загород. Хотя лес терпеть не может из-за обилия кровососущих насекомых и отсутствия элементарного комфорта.
Кладис, сгорая от любопытства, что стало с хижиной на вершине трёх могучих сосен, естественно, везёт девушку к месту своего отшельничества.
Голос Кладиса скачет на кочках лесной просеки, когда он за рулём поддержанного пыжика проводит подруге экскурсию по памятным местам. Осторожно объезжая лужу по краю, он красочно рассказывает о застрявшей здесь парочке. Эта история, по сути, была отправной точкой его возвращения домой.
Они проходят вдоль озерца, и Кладис с умилением указывает на хижину, которая со временем стала только лучше. На крыше свели гнездо какие-то пернатые. На стенах вырос мох, законопатив собой щели. Внезапно Кладис слышит до мурашек знакомое дыхание. Так учащённо могли дышать только они. Его глаза округляются: из двери хижины показываются две золотистые шерстяные мордочки.
Навыки охоты, которым собаки обучились вместе с Кладисом, помогли им приспособиться к выживанию в суровой тайге. Почуяв хозяина, четвероногие друзья бросаются к нему на встречу и от радости валят на траву. Они втроём катаются по зелёному полотну, играясь на поляне. Их освещают лучи восходящего солнца.
Спустившись по крыльцу частного колледжа, вся обычная молодёжь сворачивает направо, на спортивную площадку, где солнечный свет и радостные возгласы. Дэд сворачивает налево, за гаражи. Там, в тени проржавевшей нержавейки, клубится дымная вуаль и пьяный мат через слово. Дэд входит в дырку в заборе с громыхающим в колонке фонком, и вместе с ним заходит мощная волна энергии, которую почувствовали все. Он скидывает пиджак с эмблемой колледжа и надевает чёрный худи. Подворачивает потёртые джиги14, подворачивает шапку. Натягивает кожаные перчатки с обрезанными пальцами.
Расположившись на бетонной плите, банда пьёт сокообогреватель. Продавщица из вэйп-шопа аккуратно расписывает лицо Дэда акриловыми татуировками. После накладывает на глаза белые линзы.
На город опускаются сумерки. Дэд командует: «Пора».
Банда залезает в батину тачку. Дэд скручивает номера. Затем наматывает носовой платок на гибкую палку и пролезает ей в бензобак. Как психопат, он жадно внюхивает запах бензина от пропитанного горючим платка. Друзья подглядывают за ним с восхищением и страхом. Дэд прячет платок в карман, садится за руль и жмёт по газам. Романтика вечерней трассы умещается в флакончике густого вэйпа, который ему продала та самая продавщица, а потом они переспали на home party на этих выходных.
Клауд15 взрывает динамики. В багажнике под жирный бит перекатываются баллончики с краской. Пацаны на заднем флексят16 друг перед другом. Тачка тормозит у магазинчика, который держит предприниматель из СНГ. Убедившись, что вокруг ни души, банда приступает к самовыражению. Через 30 минут рольставни магазина в хлам исписаны обидными граффити и непристойными тегами.
Поверх надписей Дэд бомбит красной краской фрагмент древнеегипетского папируса, на котором Анубис — бог царства мёртвых — взвешивает сердце умершего. Рядом с ним — чудовище Аммат, готовое сожрать сердце, если оно будет легче пера. Анубис проверяет язычок весов. Дэд ещё раз взвешивает все поступки своего одногруппника, сына предпринимателя из СНГ. Все его дешёвые запугивания слабых в подъезде, всю его показуху с новыми Айфонами и дорогим шмотьём, все его тройки в обмен на новый спортзал.
«Пора папе сократить карманные деньги сына,» — думает Дэд с ехидной улыбкой на лице и рисует весы, на которых сердце легче пера. Потом он достаёт из кармана бензиновый платок, наматывает его на опору деревянной пристройки для овощей и фруктов. И поджигает.
Пламя мигом перекидывается на прилавок и подползает под сам магазин.
«Минус точка,» — подводит итог Дэд. Батина тачка срывается с места. Тёмное небо освещает многоэтажный костёр. Взрываются и подлетают в воздух брошенные баллоны с краской. Вдруг от воя полицейской сирены закладывает уши. Заднее сиденье озаряет сине-красный свет проблесковых маячков. У пацанов в глазах испуг, у Дэда в глазах контроль.
«Когда не нужно, они быстро приезжают,» — говорит Дэд и дрифтом входит в поворот прямо перед встречной машиной. На следующем повороте мигалки уже не слепят в зеркала заднего вида. После третьего поворота сирена замолчала.
Дэда хреновит, как только он переступает порог квартиры. Весь вечер он держался на адреналине от опасности, но боль, в отличие от копов, догоняет всегда. Родители спят или делают вид, что спят, и это к лучшему: сейчас домашние разборки в жанре «Где ты шлялся?» были бы совсем не кстати. Живот бурлит и раздувается. Кажется, что полчище червей вот-вот разорвёт желудочно-кишечный тракт и вылезет наружу.
Ловко огибая мебель в темноте, Дэд на цыпочках пробирается в свою комнату. Сначала 5 таблеток антибиотиков, остальное подлечит психосоматика. Примерно через час желчь отходит от горла, и можно немного поспать до следующего приступа. К хронической язве невозможно привыкнуть. Она настигает неожиданно бескрайним разнообразием пыток от лёгкого покалывания до головокружения, от синяков под глазами до рвоты. Просыпаешься и ждёшь очередной битвы.
Утром Дэд специально выходит из дома пораньше, чтобы сделать крюк в стандартном маршруте до колледжа. На ходу он думает о том, что живёт в пыли бесконечной борьбы. Батя болеет за «Спартак», он — за «Зенит». Конфликты с родителями толкают его на развитие, чтобы доказать, что они не правы. Типичный случай отрицательной мотивации. Дэд понимал это, но сделать ничего не мог.
Замедляя шаг, он удовлетворённо выпячивает губу. Фестиваль настоящего андеграундного искусства прошёл потрясающе. От магазинчика остался лишь разрисованный металлический фасад. Внутри всё превратилось в уголь.
Тем временем рабочий день куратора городского колледжа стартует допросом представителя правоохранительных органов.
— У нас есть записи видеокамер, — размеренным тоном говорит представитель в погонах, — а также показания свидетеля. Сопоставив эти два источника, я пришёл к выводу, что подозреваемые — ученики вашего курса.
На стол ложатся чёрно-белые фотографии с уличных камер наблюдения. Бабушка-свидетель тараторит, тыча пальцем в лица на фотографии:
— Вот эти двое точно учатся здесь. Мне из окна всё видно! Будут знать, как по клумбам моим шнырять! И главарь их, лицо всё в наколках, а глаза без зрачков, как у слепого, тоже из вашей богадельни. Выращиваете криминал у нас под носом!
— Вы можете опознать на фотографиях Ваших учеников? — спокойно спрашивает офицер у куратора.
— Да… — еле слышно отвечает куратор, не веря своим глазам.
Она долго перекладывает ручку с места на место, не зная, как начать пару. «На Камчатке кабинета» уже перестали шептаться и задирать друг друга. Устаканивается тишина.
— Последняя парта, встаньте! — наконец строго произносит куратор.
Пацанов выстегнуло. Они переглядываются, оборачиваются назад, как будто обращаются не к ним. Но сзади только глухая стена. Они вынужденно поднимаются со стула.
— Вместо того, чтобы делать домашнее задание, — безапелляционно продолжает преподаватель, — и хоть как-то исправить оценки по высшей математике, эти два хулигана занялись бандитизмом. Недостойное поведение, мягко говоря. Ребята, очнитесь, мы с вами не в 90-х! Вы посрамили репутацию колледжа! Не знаю, о чём вы думали, но знайте, на каждую кляксу найдётся своя промокашка. Выяснение обстоятельств продолжится в полицейском участке.
Сразу после этих слов в кабинет заходит офицер. Парни опускают глаза вниз, не в силах достойно держать унижение. Исподлобья они видят, что весь класс осуждающе уставился на них. Они ещё не знают о возможной уголовной ответственности, потому представитель в погонах страшит их не так явно, как публичная порка в приличном обществе.
Офицер подзывает провинившихся к себе. Пацаны протискиваются в узком проходе между партами, заставленном рюкзаками. Они шокировано смотрят на Дэда, но тот не отрывает взгляд от тетради. Пацанов ждут протоколы-допросы-камера. Офицер отводит куратора в сторону и нависает над ней так, чтобы их никто не услышал:
— А что на счёт главаря? Вот же он сидит: вторая парта возле окна. Чёрную краску на шее не до конца отмыл.
— Мы не можем с уверенностью сказать… Краска на шее — не доказательство… Он — лучший ученик колледжа. Единственный, кто умеет решать задачи по теории вероятности со звёздочкой.
— Такие как раз ничего не боятся. Думают, что им горе по колено. Я эту шпану быстро расколю. Меня ещё в учебке прозвали Щелкунчиком. Они расскажут, кто с ними был, когда и с каким поводом.
Офицер удаляется с двумя подозреваемыми, издевательски напевая мотив из великого произведения Чайковского.
Дэд, весь в поту, не мог дождаться окончания занятий, то и дело проверяя время на часах. И вот наконец металлический треск звонка оповещает об освобождении из учебного заточения. Дэд спешит за гаражи. Там у него припрятано личное лекарство, способное заглушить боль в животе и подарить много приятных моментов в постели с продавщицей вейпов. Ведь красавица сегодня дома одна и наверняка скучает.
Дэд двигает камень у забора, чтобы откопать клад под ним. Попутно придумывает ответ на возражение «Ты просто хочешь со мной переспать!» В последний раз он ответил: «Да, хочу. По-моему, хорошо, когда тебя хотят. Намного лучше, чем нет». И это сработало. Теперь нужно что-то новенькое.
Размышления Дэда прерывает нерусская речь. В проходе между гаражами появляются шесть фигур. Они окружают его полукругом, блокируя пути отступления. Вперёд выдвигается сын предпринимателя:
«Думэл, я не узнаю твои рисунки, э?! Май отец начинал с маленкой палатки. Продавал толко лучшие фрукты и помидоры. Сам жил на картонкэ, а вам толко лучшее! Теперь у него большой бизнэс. Я тебе базарю, это наш город. Ты кто такой есть, чтобэ нам здесь указывать, а?»
Он резко и агрессивно переходит на свой родной язык. Слова вырываются с ожесточением и напоминают рычание крупного зверя. Кисть сына предпринимателя затряслась. В челюсть Дэду прилетает хук справа. Он успевает отклониться так, что удар слегка задевает кость. Дэд уже размахнулся для контрудара, но в бок ему врезается чей-то кроссовок. Он падает на землю рядом с камнем и успевает сгруппироваться, прежде чем по телу посыпятся пинки.
«Тормозите, братья, — сын предпринимателя останавливает избиение, — сэгодня убивать его не будем».
Он нащупывает крохотную кнопку на перстне у себя на пальце. Печать перстня накаляется до красна, как прикуриватель в автомобиле. Он подносит кулак к окровавленной голове Дэда и выжигает на шее змею.
«Любиш символы? Теперь тебя любой кавказец выэбэт».
Произнеся угрозу, сын предпринимателя слышит сзади русскую речь. В проходе между гаражами появляются шесть полицейских. Они окружают место событий полукругом, блокируя пути отступления. Вперёд выдвигается Щелкунчик:
— В моём городе самосуд запрещён. Всё должно быть по закону. Забираем их в отдел.
— А меня зачем? — прохрипел Дэд.
— Чтобы сразу два дела закрыть. Первое дело об избиении, в котором ты — потерпевший. Второе дело о поджоге, в котором ты — главный обвиняемый. Твои кореша во всём признались. Про обучение в колледже можешь забыть.
В отделении Дэда сажают в отдельную камеру и раз в несколько часов водят на допрос к Щелкунчику. Офицер навязчиво выбивает из него чистосердечное признание, заканчивая допрос обычной фразой: «Подумай ещё раз: при благоприятных обстоятельствах ты можешь отделаться условкой. Но если будешь молчать, запрошу для тебя реальный срок!» Он словно превращается в монстра: запугивает суровым тюремным бытом, обещая, что с такой меткой на шее ему живым не выйти. Глаза Щелкунчика наливаются красным, на висках пляшут вены, а изо рта плещет горячая слюна. Он бесится, грозясь разнести кабинет в щепки.
В другое время офицер строит из себя заботливого дядюшку. Мягким голосом даёт понять, что замолвит словечко в колледже, что всё обойдётся выговором на педсовете.
Отдадим должное Щелкунчику, играл он убедительно. В 99 случаях из 100 мальчишки согласились бы на его условия. Да и люди старшего возраста тоже. Но сейчас ему попался слишком крепкий орешек — тот самый 1 % умников, которые выходят сухими из воды. Во-первых, Дэд был полностью уверен в своей банде. Они не могли расколоться. Он видел своими глазами, как пацаны рисковали жизнями ради него. Той ночью в парке, когда АУЕшники17 достали из карманов ножи, никто из них не убежал. А во-вторых:
«Вижу, офицер, Вы очень стараетесь выполнять работу идеально, — решительно говорит Дэд. — Уверяю, начальство это оценит. Но Ваше лицо говорит больше, чем слова. Когда Вы радовались, что размотали пацанов на правду, я не заметил так называемых «морщинок искренности» вокруг Ваших глаз. Они появляются каждый раз, когда человек рад по-настоящему. Вы же показали лишь притворную улыбку, и не более того. Это означает, что Вы блефуете, офицер. У Вас на меня ничего нет. Поправьте, если я не прав».
Искренняя и притворная радость.
Щелкунчик окислился в кресле, изобразив гримасу печали.
«А вот это уже истинная печаль: внутренние уголки бровей приподнялись, — подмечает Дэд. — Что подтверждает мои слова».
Щелкунчик обескураженно таращится на Дэда. Слышать такое — это как обстригать ногти под корень. Даже стало жаль офицера, ведь его труды напрасны. Все студенты были из благополучных семей, с деньгами на влиятельных адвокатов. То есть в самом худшем случае всё закончится штрафом и строгим разговором с предками у камина. Дэд продолжает:
«Я мог бы окончательно испортить Вам вечер, отозвав дело об избиении… Но я не буду так поступать при условии, что Вы отпустите меня прямо сейчас».
Младший по званию, немного опешивший от такого интеллектуального превосходства, даже не провожает подозреваемого до выхода, а просто снимает с него наручники. Воспользовавшись дисциплинарной вольностью полицейского, в конце коридора Дэд сворачивает в комнату общего содержания, а не на улицу. Пацаны в смятении приподнимаются со скамьи, увидев друга в побоях и со змеёй на шее:
— Мы ничего не говорили!
— Я знаю. Копчённый там?
Пацаны одновременно кивают. Один из них указывает на шею:
— С меткой что будешь делать? Камуфляжную татуировку?
— Нет, оставлю. На войне как на войне. Он же насмотрелся фильмов про гангстеров. Но я покажу, как бывает в реальной жизни. Он же просто школота!
Дэд идёт в сторону закутка в противоположном углу комнаты. Пацаны зачаровано смотрят ему в след. В закутке, развалившись на скамье, дремал сын предпринимателя. Дэд бесшумно подсаживается рядом и делает удушающий. Сын предпринимателя не успевает проснуться, как его голова оказывается на коленях Дэда, а шея плотно зажата в тески из локтей. Сын предпринимателя кряхтит, машинально хватаясь руками за локти агрессора.
У Дэда не было плана. Эта вечеринка мести — чистая импровизация. Он делает болевой приём на большой палец руки. Добившись власти над кистью оппонента, Дэд одним движением снимает перстень с его пальца. Нажимает на кнопочку.
«Выпрашиваешь у папочки дорогие подарки, — Дэд трясёт перстнем перед покрасневшим лицом обидчика. — Чтобы потом показывать всем свой глупый, детский протест. Поступки-проступки уже не вернуть, а жертвы большие».
Сын предпринимателя смотрит так, как будто показывают его свидетельство о смерти. Он безуспешно хватает губами воздух в попытках что-то сказать.
«Тебя даже раскаяние не спасёт!»
Кнопочка отскакивает с еле слышным щелчком. Дэд с размаху втыкает перстень в глаз оппу. Сын предпринимателя издаёт резкий, но негромкий звук ужаса. В тот же миг в глазах у Дэда темнеет. Тело скручивает режущая боль в области живота. Во рту застывает привкус крови. Его бросает в жар. Язва с внутренним кровотечением заставляет сознание потеряться.
«Сегодня играем в легендарную настольную игру «Денежный поток». Традиция игры — в 9:00. Время утреннее более осознанное и легче ложатся в сознание все уроки. Играем и развиваемся одновременно. Делаем в конце выводы интересные, как мы любим деньги. Нас сегодня немного, поэтому я буду и ведущим, и игроком,» -
Настя бросает разноцветные кубики на лавандовый стол уютного бизнес-кафе. Выпадает дубль шестёрок — первый ход за ней.
Следующая по часовой стрелке ходит высокая, стройная блондинка. Она замешкалась с оформлением доходов и расходов в карточке игрока, задерживая остальных.
— Бросай кубик, потом допишешь. Не будь узким местом в потоке игры. Быстренько входим в ритм, — торопит её Настя.
— Человек первый раз играет — сделай поблажку, — за блондинку вступается Никита, Настин муж.
Его фишка встаёт на поле «Всякая всячина». Настя на правах ведущего зачитывает вслух карту из соответствующей колоды:
— Поздравляем! У тебя родился ребёнок. Расходы увеличиваются.
— Не у нас, а у тебя! — Никита ткнул указательным пальцем в небо, обращаясь к блондинке.
— Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! — слышится со всех сторон от других участников. Событие радостное вдвойне, ведь теперь ему будет труднее первым вырваться на круг миллионеров и победить в игре.
А выиграла, конечно, Настя. В заключение встречи она произносит: «Сегодня многие замахнулись на победу, это замечательно! Мужчинам чуть сложнее было, может логики много..? Вопрос открытый. В любом случае, выиграл каждый, и знакомства не случайны!»
Нырнув за руль семейного автомобиля, Настя поправляет бордовое платье:
— Что это было, Никитос?
Никита без понятия трясёт плечами. Настя продолжает:
— Когда я в хорошем настроении, ты крутишься вокруг меня в заботе. «Ой, а давай туда поедем, а давай это тебе купим». А когда из меня льёт, как из ведра, ты сбегаешь…
По мере нарастания громкости в её голосе, машина мчится всё быстрее. Настя давит на мужа и на газ.
— Я лучше пристегнусь, — бетонно-монотонно отвечает Никита, перекидывая через плечо ремень безопасности.
Настя собиралась припомнить, как он забыл вчера купить детям лимонад, вернувшись из магазина с рыбой и пивком, но на «зебре» появляется пешеход и нужно тормозить.
Уже дома, поднявшись в спальню, она скидывает с себя платье, собравшее множество восхищённых и завидующих взглядов, и оттого казавшееся тяжёлым и запачканным. В шкафу ждёт домашний халат. Протягивая к нему руку, на оголившемся участке кожи Настя замечает то самое красное, шелушащееся пятно раздражения, которое не вывести мазями и присыпками. По словам лечащего её врача, а также по её собственным наблюдениям, проблема с кожей вылезает в ответ на внутреннее беспокойство. Настя делает несколько глубоких вдохов и ещё пару медитативных техник. Безусловно, она благодарна Никите за дом, за машину, за детей. Он — именно тот мужчина, которого хочется ценить и любить, но. Куда? Куда, чёрт его дери, он всё время СБЕГАЕТ???
Домашний халат остаётся лежать на месте. Настя тянется к верхней полке, к своему самому любимому наряду. Щёлкает застёжка на мокасинах, пояс стягивает полы плаща, шляпа чуть-чуть сдвинута на бок. Теперь в зеркале отражается не Настя. Это — детектив Анастейша.
Когда она спустилась в кухню-гостиную, Никита пятится в угол дивана и прикрывает лицо руками. Он произносит сквозь пальцы:
— О, нет. Что на этот раз?
— Вот что, дорогой. Дай-ка посмотреть мне твой What’s app. Что ты от меня там вечно прячешь?
— Ничего.
— Покажи, Никита.
Детектив Анастейша требовательно смотрит на мужа сверху вниз.
— Обычный чат с друзьями, — говорит он. — Тебе хочется капаться в чужом грязном белье?
— Ты пугаешь меня, Никита. А я хочу доверять тебе. Живо показывай!
— Личная переписка конфиденциальна.
— Тогда я вынуждена применить силу!
Детектив Анастейша садится коленями на ноги мужа, стараясь заблокировать любые движения и выхватить смартфон из рук. Вместо этого попадает в крепкие объятия и, одурманенная запахом его одежды, проваливается в поцелуй.
Ранним утром, чувствуя удовлетворённость от ночи, но неудовлетворённость от розыскной операции, Настя вновь облачается в сыщика. Сердце сомневалось и требовало правды. Детектив Анастейша тихонько забирает смартфон мужа с прикроватной тумбочки, пока он спит. На экране загорается надпись «Введите пин-код», которая ещё больше заводит детектива, ведь раньше никаких пин-кодов не было.
— Доброе утро, ты не видела мой телефон?
— Видела!
Детектив Анастейша хлопает входной дверью, потом — дверью машины. При повороте на трассу её внимание привлекает новый дорожный знак, сообщающий, что трасса отремонтирована в честь 100-летия города. С точки зрения правил движения информация была бесполезной для водителей, и детектив Анастейша лишний раз расстроилась, что прочитала её.
В сервисе по ремонту телефонов ей вежливо отвечают, что в прейскуранте фирмы нет услуги по взлому сотовых. Детектив настойчиво просит помочь следствию, ссылается на улики. Парень за стойкой притворно-учтиво отнекивается.
К тому времени начался рабочий день. На мобильник мужа поступают звонки от важных людей, соответственно занимаемой должности. Детектив Анастейша не боится: семейные проблемы превыше всего. Она обращается к знакомому программисту, который обещает к вечеру решить вопрос.
Программист уже собирался запустить программу перебора четырёхзначных паролей, когда на смартфон звонит знакомый номер, по которому он догадывается, кто владелец смартфона. Мужская солидарность в совокупности с опасениями делают своё дело, и за ужином Никита капался в своём телефоне как ни в чём не бывало.
— Я за тебя беспокоюсь, — говорит он. — Уже второй день костюм носишь.
— Не сниму, пока не выясню.
— Ты в нём ужасно сексуальна… Но сидеть за столом в шляпе и плаще немного странно.
— Нет, мой дорогой. Странно, что у тебя есть секреты. Раньше ты мне всё-всё-всё рассказывал, а после «Денежного потока» как будто спрятался. Где Никита? Нет Никиты!
— Ты сама любишь повторять, что игра нас меняет. Вот я изменился. На работе меня повысили до учредителя. Скоро мы выйдем из крысиных бегов «от зарплаты до зарплаты»!
— «Мы» — это кто? Ты и та блондинка?
— У тебя тоже есть друг, тот кучерявый блондинчик.
Детектив Анастейша обмахивает рукой лицо, как бы предупреждая, что градус поднимается:
— Но я не скрываю его. И мы с ним не спим!
Обычно нейтральный, как Швейцария в любых конфликтах, в этот раз Никита демонстративно встаёт из-за стола, не закончив ужин, и удаляется в спальню. Но через несколько минут возвращается с толстой пачкой рублей в руках.
«Прости меня,» — говорит он, положив деньги перед детективом.
Детектив Анастейша так растрогалась от неожиданного признания, что шляпа сама сползла с головы, а плащ — с плеч долой.
Но утром, протерев глаза, Никита вновь видит жену в дверях, одной ногой на улице. В её руках качается спортивная сумка, под завязку набитая одеждой.
— Думаешь, можешь купить меня! — заявляет она. — Всё, это конец.
— Ты каждый раз так говоришь, и каждый раз это только начало. Зачем тебе мои вещи?
— Код от телефона скажешь, тогда верну. Или едь на работу в трусах. Теперь всё действительно серьёзно.
Довольная собой, Настя бабочкой порхает над дневными делами. Запиливает мотивирующие видео в статус в What’s app, запуливает свои идеи новым знакомым. Включенная камера в её руках работает словно аккредитация на любое мероприятие, пропускает в любопытные локации. В Насте столько энергии гиперпозитива, что такая добродетель может выжечь человека изнутри. Мужчины и женщины тянутся к ней, как суицидальные мотыльки к яркому огню, не подозревая, что останутся всего лишь её прихотью.
Впрочем, даже у людей с такими суперспособностями глохнут автомобили. По привычке Настя звонит мужу:
— Мне ещё долго с твоей одеждой кататься по городу?
В ответ слышится лёгкое покашливание. Настя говорит дальше:
— В автосервисе сказали, что сломалась катушка в шестом цилиндре…
— Цилиндров всего четыре, — тут же подхватывает Никита.
— Можешь дать мне свою машину?
— Машина-то есть. Штанов нету.
— Я их верну, скажи мне только, что такого ты прячешь в своём телефоне, что из-за этого даже на работу свою любимую не пошёл?
Где-то далеко на мансарде сознания теплилась надежда, что муж признается, хотя Настя ясно понимала, что скорее всего разговор на этом закончится. Так и случилось.
Неожиданно догадка пробирает её до мурашек, и она сбрасывает исходящий звонок мужу. Зачем ей признания, если можно посмотреть переписку на рабочем ноутбуке Никиты!
Руки сами достают костюм из спортивной сумки. В мыслях детектива уже зреет план проникновения в офис бизнес-центра.
— Ты врал мне. А говорил, что никогда не врёшь.
Детектив Анастейша небрежно роняет спортивную сумку на кухонный диван и садится рядом с Никитой. Она прячет лицо в тени шкафа, понимая, что будет говорить неприятности как для него, так и для себя:
— Как тебе щавелевый суп, вкусно было? А пикантные фотки в кружевном белье! Надо тоже себе такое купить.
Глаза Никиты постепенно выпучиваются по мере демонстрации глубины осведомлённости жены. Потребовалось немало усилий, чтобы обуздать мимику. Подметив внешнее успокоение мужа, детектив Анастейша, как бы принимая эстафетную палочку протеста, вскакивает с дивана и крушит всё вокруг: посуду, бытовую технику, элементы интерьера. Причём в своих разрушениях она действует с невероятной избирательностью: под руку попадаются исключительно мужские вещи. Вскоре неодушевлённые предметы в радиусе поражения заканчиваются, и детектив переключается на Никиту, колотя его по локтям и по корпусу до тех пор, пока силы не покидают её. Муж никогда не сопротивлялся, потому что акты агрессии заводят его. Наконец детектив окончательно выдыхается и вновь запутывается в его волосатой груди, на которой так мягко и защищённо лежится.
Пробуждение от дремоты дарит желание навести в доме порядок. Детектив Анастейша подбирает с пола куски пластика и микросхем. Ещё несколько часов назад они назывались Sony Playstation.
— Всё равно эта модель уже устарела, — виновато говорит она.
— Да, — откликается Никита, — теперь знаешь, что дарить мне на Новый год.
— Почему мы так живём, Никитос? — огорчается детектив Анастейша, сгребая в кучу осколки электробритвы.
— Мы оба кайфуем от этого. Я отдаю тебе всё, лишь бы поиграть с тобой. По той же причине ты не уходишь к другому: там игры не такие интересные. Во время ссор мы испытываем уникальный сорт удовольствия. Тихое семейное счастье там и рядом не стояло. К тому же, мы слишком разные. В равноправных отношениях дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Любовь через нелюбовь — таков наш путь.
— Но мы копим друг на друга обиду. Травмируем души.
— Считай, что это побочный эффект. Все мы хотим выигрывать. А когда есть выигравшие, всегда есть и проигравшие. Зато так мы хотя бы вместе. Потому что когда мы играем в «Поддавки», ты сразу сбегаешь к блондинчику.
— И кто виноват во всём этом?
— Да никто! Или оба. Как тебе больше хочется?
Настя приступает к последнему этапу уборки: костюм детектива сложен и убран на верхнюю полку.
Дело закрыто.
Рэпер спускается по трапу самолёта с суровым выражением лица. Вступив на твёрдую землю аэропорта Катманду, он перечитывает сообщение от концертного директора. Согласно сообщению, до пункта назначения остаётся не долго: несколько часов в горы в прокуренном салоне разноцветного автобуса, забитого смуглыми, широкогрудыми тибетцами. Лёгкая эйфория, вызванная пониженным содержанием кислорода в воздухе, с высотой сменилась на одышку, и можно было только мечтать о такой же большой грудной клетке.
И всё же лучше так, чем сидеть в клетке следственного изолятора. Перед глазами рэпера до сих пор стоит картина, как его выводят из камеры и сажают в УАЗик под видом перевозки заключённого. Потом снимают наручники и с напутствием «Больше сюда не возвращайся» протягивают документы и кнопочную «звонилку», которую невозможно отследить по gps. На её экранчике уже мигает пропущенная смс от концертного директора: «Скоро будешь в международном розыске. Билет в паспорте. Улетай». В следующем смс сообщается, что решение вопроса об освобождении из-под стражи стоило ему дома в Подмосковье.
Чтоб хоть как-то отвлечься от накатывающей горной болезни и бед, лавиной сошедших на его голову, рэпер залипает в окно автобуса. Он видит, как на обочине дороги собаки выстроились в очередь перед тазом с обеденными объедками. Они кажутся намного разумнее животных, которых он встречал раньше. Никто не лает, не суетится. Все ждут, словно под гипнозом. Первым хлебает самый старший пёс. Отойдя в неспешной пенсионной манере, он оставляет в тазике столько, чтобы хватило остальным. И даже неугомонные щенята терпеливо ждут в конце шеренги. Рэпер начинает понимать, что попал в другой мир, в другую реальность.
Автобус останавливается на краю пропасти у гигантского валуна. По возгласам водителя становится ясно, что остановка конечная. Выбравшись из опустевшего салона, рэпер не совсем отдаёт себе отчёт о происходящем из-за сильного головокружения, но настырно поднимается в горы по единственной тропинке. Он проходит мимо деревушки, в центре которой возвышается дацан, со всех сторон облепленный хижинами. «Ёлочную» крышу монастыря полностью заселяют голуби, что даже черепицы не видно. Рэпер считает количество ярусов на кровле и разочаровано плетётся дальше. В смс-ке говорилось, что их должно быть больше, а значит, дацан не тот.
Вдруг из оврага прямо в голову прилетает острый булыжник. Из брови сразу потекла кровь. Следующий камень попадает в спину. Из засады слышны грозные детские выкрики. Так больно не закидывают даже в комментариях на YouTube. Под градом камней рэпер переваливает через очередной горный хребет.
Если б кто-нибудь поинтересовался, он не смог бы точно ответить, сколько часов шёл вверх, полз вверх, лежал в направлении снежных вершин. Мечты о тёплой постели смешивают пейзаж в белую простыню, пронизанную огромными каменными пиками, которые мешают добраться до цели. И кажется, конца им не будет. Рэперу кажется, что ему конец.
Внезапно внутри его обледеневшей груди растекается что-то горячее с горьким привкусом. Волны тепла расходятся по всему телу, и он начинает различать голоса.
— … потому я всегда отпаиваю первоходцев зелёным чаем с травами по специальному гималайскому рецепту, — говорит медленный старческий голос. — Чай восстанавливает в организме баланс энергий Инь и Янь, избавляет от горной болезни.
Разговор поддерживает энергичный менеджерский голос:
— Я нашёл его у ворот дацана без сознания и почти без дыхания. Мы теперь с ним родственные души?
— Мы не используем понятие «душа». Вы оба в первую очередь — хувараки — послушники монастыря. Но вы можете обучаться в паре. Так гораздо эффективнее.
— Его лицо разбито в кровь, а тело покрыто многочисленными ранами. Как думаете, мастер, что случилось?
— Это из-за расширяющейся экспансии Китая на Тибет. Группы китайцев пребывают сюда в больших количествах. Они меняют культуру и древние традиции. Некоторые местные жители считают, что они загрязняют их религию, поэтому учат детей забрасывать камнями всех путешественников. Чтобы те уходили и не возвращались, — объясняет мастер, смачивая бинт всё тем же зелёным чаем.
— Он выкарабкается?
Тут рэпер решает себя обнаружить:
— Эй! Я вообще-то жив и здоров!
— Так и должно быть! — откликается мастер. — Ты — последний из прибывших. Можем начинать курс. Пси проводит тебя в дуган.
— Куда?
Но мастер успел покинуть крохотную гостевую комнату, поэтому пояснил Пси:
— В учебный класс. Но сначала мы сделаем адаптационную гимнастику. Обязательная процедура на высоте свыше 5000 метров. Повторяй за мной.
— О чём ты, я уже в порядке.
Пси перемещается на пол, начиная упражнения:
— Знаешь, ещё несколько дней назад я был такой же резкий, острый, дерзкий. И я неплохо зарабатывал на этом. Но однажды пришёл в офис, а там — пусто. Понимаешь, они все терпели-терпели, а потом просто съехали в другой офис, подальше от меня! Тут я докубатурил, что нужно срочно меняться. И вот я здесь: новый, созерцающий, внимательный к себе и окружающим. Так что не будь шкурой, сядь рядом и сделай зарядку!
В конце речи Пси закипает от своих откровений, из чего рэпер делает вывод, что он не узнал звезду, иначе вёл бы себя потише. Следовательно, особых преимуществ в споре с Пси у него нет, и лучше подчиниться. Разминая мышцы, рэпер присаживается на коврик:
— Ты точно не слушаешь рэп.
— Да. Я — рок… Был раньше, — быстро поправляется Пси. — Для постижения «особенного» состояния идеально подходят мантры.
Все эти расплывчатые определения, которые слышит рэпер, отчуждённость и захолустность локации, правила, обязательные для исполнения — всё это совсем далеко от привычного творческого вайба18 и похоже на секту с ритуалами жертвоприношения, когда ученики добровольно садятся вокруг алтаря, покорно ожидая своей участи. Именно такой расклад он и видит через некоторое время, войдя вместе с Пси в просторный дуган!
Хувараки расположились вкруг на полу, как в клубе анонимных зависимых. В центре стоит башня, составленная из фигурок золотых черепах: на панцире большой черепахи сбалансирована черепаха поменьше, на ней — ещё меньше, и так далее до высоты человеческого роста. Сама идея размещения нескольких округлых предметов друг на друге, кажется, противоречит физическим законам. Тем не менее башня стояла.
Пси с рэпером занимают два свободных коврика, и круг замкнулся. Рэпер с недоверием оглядывает присутствующих. Его внимание заостряется на деде. Он держал на коленях небольшой прибор, из которого торчали два провода с электродами на концах. Дед прилепляет их пластырем к выбритой наголо голове и осторожно вращает тумблер прибора. Каждый поворот тумблера сопровождается конвульсивным подёргиванием головы. Процесс поиска резонансного тока принимается рэпером за обряд экзорцизма, и он с немой мольбой переводит взгляд на мастера в надежде, что тот прекратит безумие. Мастер сгибает ноги в позе лотоса, присаживаясь под выпуклой фреской лотоса, символа мудрости, и говорит:
— На правах старшего наше первое занятие открывает Космодемьян. Он уже выложил башню из черепах, сделав первый шаг на пути к просветлению. В своих практиках Космодемьян будет совмещать достижения технического и духовного прогресса. Основной инструмент духовной практики — медитация. Сначала вы должны овладеть дыханием тумо: вдохи и выдохи в определённом ритме отключают мыслительные процессы в мозгу. Освобождённая энергия расходуется на разогрев тела. Долгожители Тибета, познавшие эту практику, могут неделями медитировать раздетые даже в сильный мороз. В ваших интересах научится дыханию тумо как можно быстрее. Дацан не предназначен для постоянного проживания учеников. Любое здание в Непале возводится прежде всего для хозяина и его семьи, а не для гостей. Поэтому каждый хуварак должен сам построить себе дом. Отопления в нём не будет, ведь деревья дефицитны в горных регионах, а топливо не подвозят. Помните, внутри вас достаточно энергии, чтобы не замёрзнуть. Приступим.
Космодемьян лёгким движением выключает прибор. Его веки поднимаются, оголяя мутные глаза, которые, однако, полны внимания. Учёный научился контролировать выход разума из тела и, пока произносилась вступительную речь, свободно летал по дугану, разминаясь. Мастер продолжает:
— Закройте глаза. Глубокий вдох — медленный выдох. Осторожно прикоснитесь к нижней золотой черепахе. Постарайтесь не разрушить постройку. Представьте себе живую черепаху, которая неспешно, но регулярно ползёт к своей цели через время и всегда достигает её. Почувствуйте связь с ней. Освободите ум. Глубокий вдох — медленный выдох. Представьте, что вы также пусты и тверды, как бамбук…
И хотя после медитации рэпер чувствует в теле некую воздушность, разум ещё бунтует против новых настроек. Мастер разрушил последние очертания привычного мира, и оставалось только одно: как говорил мастер, «принять всё, как есть». Краем глаза рэпер замечает, что один из хувараков направляется к нему.
— А я тебя знаю! — говорит Забей, протягивая руку. — Ты пел на форуме экологических стартапов «Зелёная весна». Помнишь, ты передавал мне микрофон, чтобы я рассказал, как научить животных собирать мусор?
Любые коммерческие выступления не для профильной аудитории были по большому счёту шутовством и балаганом, после которых музыкант обычно напивался до забвения. Неприятные воспоминания комкают момент знакомства, и рэпер спешит сменить тему:
— Ты уже построил себе дом?
— Нет, но начал. Пойдём покажу.
Они обходят дацан с торца. На заднем дворе монастыря открывается вид на травянистый склон горы, усеянный множеством маленьких домов, с виду напоминающие дачный сарай, а некоторые, самые неказистые, — сельский туалет.
— Дома хувараков, обучавшихся здесь до нас, — объясняет Забей. — Мастер разрешает занять один из домов на время, пока строишь своё жилище.
Они по очереди протиснулись в узкую дверь одного из самых приличных домиков, который отличался от остальных прямыми стенами и наличием стеклопакета в окне. По размеру помещение сравнимо с кладовкой. Низкий потолок не позволяет вытянутся в полный рост, и хувараки опускаются на колени. Забей разворачивает на полу лист с проектом своего жилья:
— Мой дом будет приведён к принципам феншуя в соответствии с квадратом Ло-Шу так, как я сам его понимаю. Жилое пространство делится по сторонам света на зоны. На юге — зона достижений, а главная стихия — огонь. В ней будут стоять мои дипломы с выставок, освещённые свечами. Днём в окно будет полыхать солнце. Запад — зона семьи, ведущая стихия — металл. Здесь на стене будут висеть фотографии родственников в алюминиевых рамках. Восток — зона здоровья, ведущая стихия — дерево. Тут будет спальное место. Восточная стена будет сколочена из досок, остальные я планирую сложить из камня, основного строительного материала в горной местности. И, наконец, северная часть дома отвечает за обучение и карьеру, поэтому здесь будут проходить медитации. Здесь же будет дверь, символизирующая проход к новым возможностям. Главная стихия — вода. А вот тут я ещё не придумал, как быть. Возможно, поставлю сервис для чайной церемонии.
— Ну ты запарился, конечно!
— Всё ради гармоничной циркуляции энергии в помещении. Она достигается за счёт баланса между стихиями. А ты какой дом хочешь?
— Примерно такой, где мы сейчас сидим. Думаю, такой подойдёт.
Рэпер действительно не собирался заниматься строительством жилья. Он остался ночевать в доме со стеклопакетами, да так и переехал в него «на постоянку». Своенравный поступок музыканта задевает чувства Забея, несмотря на то, что рэпер проникается идеями фэншуя. В занятом им доме появляются фигурки сакральных животных, цвета которых строго соотносятся с зонами квадрата Ло-Шу: золотой слон располагается в западном углу, розовый фламинго — на юге. Денежное дерево зеленеет в восточном секторе дома рэпера. И всё же Забей поднимает этот вопрос на уроке медитации, воспользовавшись правом открывающего занятие:
— Напоминает рейдерский захват, или как сквоттеры занимали пустующие квартиры на Невском проспекте для своих тусовок, — говорит Забей, отыскав точку опоры для последней, самой маленькой черепашки, венчавшей золотую башню. — Я думал, мы все в равных условиях: все должны построить собственное жильё.
— Мы избегаем оценочного мышления и сравнений, чтобы уравновесить отрицательную энергию, — отвечает мастер. — У каждого свой путь. Как говорят в Тибете, своё дао. Здесь вы — люди Вселенной, без национальности и предрассудков. Духовные спортсмены в состоянии равновесия. Позвольте энергиям свободно проходить через вас. Найдите баланс между положительным и отрицательным началом.
После недолгой разминки дыханием тумо мастер продолжает:
— Теперь мы разделимся на пары. Ваш партнер будет вашим мастером. Каждый пройдёт духовную практику одновременно в двух воплощениях: мастера и хуварака. Так мы ускорим передачу дхармы19 от учителя к ученику. Забей, ты будешь заниматься в паре со мной.
Забей садится напротив мастера. Всматриваясь в его глаза, спрятанные за густыми, старческими бровями, на секунду ему кажется, что он уже видел эти глаза, там, на родине. Его нейроны мгновенно выстраивают в мозгу последовательную цепочку образов для идентификации личности, но Забей приказывает нейронам отдохнуть, следуя наставлению мастера. Временная отмена логики делает ум более гибким, а медитацию — более глубокой. Погружение началось, и он спрашивает мастера, закрыв глаза:
— Слышал, в этом монастыре воспитался Будда…
— Верно. Будда — собирательный образ, означающий «просвещённый». Этот дацан знал нескольких просвещённых. Правда, про них мало что известно. Ведь все они стали отшельниками.
Дыхание Забея становится всё глубже, а вдохи — всё реже. Выдохи вообще не замечаются, и можно подумать, что лёгкие расходуют весь поступающий в них воздух без остатка. Вскоре хуварак чувствует собственные белки гемоглобина, переносящие кислород по артериям. Он заставляет их остановиться и ждать. Физически это похоже на мурашки внутри кровяных сосудов. Накануне Забей прочитал свежее исследование биологов, в котором утверждалось, что в момент смерти в мозгу фиксируется фейерверк гормонов счастья. Последний вздох преподноситься в качестве главного приза всей жизни: волшебной Нирваны. Похоже, что исследователи не ошиблись. Волна эйфории размывает темноту закрытых глаз, и Забей предстаёт перед Страшным Судом. Вокруг него, будто привидения, проносятся все его прижизненные беспокойства: вот его образ, скрещенный с сорокой, пронизано каркая, пролетает над горой мусора, из которой торчат верхушки городских многоэтажек; вот он рыдает над пеплом брошенных проектов, несказанных слов любви и неувиденных стран.
Внезапно Забей вспоминает, что завалился на этой стадии медитации пару дней назад. Он отключает своего внутреннего цензора-палача (совесть). Привидения вмиг растворяются, пропуская его вперёд, к свету в конце тоннеля. Тогда, по наставлению мастера, он кричит во всю воображаемую громкость: «Я вернусь в форме, в которой смогу приносить пользу всем живым существам, в форме солнечного луча, пробивающего тьму!»
Забей стремится к Ясному Свету, но вязнет в болоте привычек. Они так и манят его свернуть с пути обратно, в мир людей. Слева, откуда не возьмись, вырастает огромный смартфон. Бесконечная лента новостей крутит всё самое любимое: аппетитный «Цезарь» в ресторанчике у дома, новый образ подруги, который ей так идёт, инженерная домашняя лаборатория, оборудованная по последнему слову техники… Яркий дисплей перебивает Ясный Свет. Забей тянется к экрану всё ближе и ближе, постепенно сливаясь с ним в одно целое.
Громкий хлопок в ладоши возвращает Забея в дуган. Мастер хлопает ещё раз, чтобы окончательно пробудить хуварака.
— Я дошёл до стадии Бардо, — сообщает Забей. — Но мне не удалось сломать линию перерождения. Грёзы пленили меня, и я свернул со своего пути назад, на колесо Сансары, в крысиные бега.
— Всему своё время, — отвечает мастер. — Сегодня у тебя получилась тотальная самодисциплина, что есть большое достижение. Клетки твоего тела делали то, что ты им повелишь. Это и означает, жить так, как будто умер: без страха, но с отточенным мастерством. Но ты совсем побледнел. Организм мог запустить необратимые процессы. Нужно ещё поработать над замедлением гемоглобина. Нельзя допустить, чтобы кровь полностью остановилась.
Забей бросает взгляд на свои руки: ногти всё ещё переливались синевой, как у покойника. Чтобы понять, насколько сильно измотано тело жаждой духовного совершенства, он мельком смотрит на рэпера, сравнивая. Ответ: сильно. Руки рэпера гладкие, а ногти блестят здоровьем. Лицо блаженно сияет, словно он достиг просветления раньше Забея. Но на самом деле, рэпер к нему совсем не стремился.
Он сидит в паре с Пси, которой своим профессионально деформированным интересом к собеседнику выводит звезду на откровения. Продажнические уловки Пси сближают двух хувараков, и рэпер с воодушевлением вводит нового товарища в курс своих переписок с концертным директором:
— Есть подозрения, что он хочет отжать мой бизнес, права на исполнение моих песен, — рассказывает рэпер. — Я спросил прямо: «Зачем ты заслал меня в эти чигиря?» Он пишет: «Ты тут, чтобы написать вечный альбом. В сытой Европе вдохновение не сыщешь. Художник должен быть голодным. Потом спасибо скажешь».
— Что ты ответил?
— Ты больше не мой концертный директор.
Мастер подаёт знак об окончании медитации. Все перемещаются в чойрын дуган — зал для занятий творчеством. На холстах разворачиваются свитки для рисования, и несколько вечерних часов отводится на живопись. Рисуют четыре благородных растения, и только их: торжественную хризантему, утончённую орхидею, нежную сливу и непреклонный бамбук. Считается, что так можно овладеть всеми базовыми художественными приёмами, но при этом от хувараков требовалась необыкновенная точность изображения. Такая, чтоб даже ребёнок мог безошибочно назвать растение на свитке. В конце самое сложное: изобразить все четыре растения в одной композиции.
Иногда вместо рисования они играют в азиатский пазл. На камнях пишут отрывки известных стихотворений, затем соединяют их на скорость. Рэперу игра даётся легче остальных. Порой он вписывает на камни свежеиспеченные строчки своего нового альбома, таким образом, втягивая других хувараков в рабочий процесс. Удивляясь самому себе, он разрешает им редактировать и добавлять свои рифмы. Раньше такое и близко нельзя было представить: в храм имени Музы не допускались даже близкие люди. Пси, впечатлённый способностями звезды, не мог не спросить:
— Как ты это делаешь?!
— Всё основано на провокации. Я пишу противоречивые строки, потом говорю себе: «За идею» и отпускаю строки в мир. Самое сложное — побороть внутренний страх. Тем и отличается профессионал от любителя: профик не боится. Он всегда идёт до конца.
Так они проводят три месяца в Непале, а казалось, прошёл год. Теперь Забей понимает, почему местные монахи говорят, что им по 300 лет. Люди здесь мудреют быстрее и тем самым ускоряют течение времени относительно биологически заложенных циклов ментального взросления. Как говорит мастер: «Вы приехали сюда интересно провести время, но время не проведёшь». А кстати, где он? В последние дни он часто оставляет группу на самообучение, и Забей опасается, что он готовится уйти в состояние посмертной медитации — тукдам. Уйти по золотому правилу самоубийц: окно, в которое вышел, можно не закрывать. То есть никого не предупреждая, иначе будут отговаривать.
Забей облазил весь дацан, каждую его комнату, каждый класс. Мастера нигде нет. Он даже заглядывает на скотный двор, где его с таким ревностным недовольством встречает архар (тибетский баран), что Забей, столкнувшись с риском быть протараненными твёрдым лбом, решает поскорее смыться. В жилище мастера тоже никого. Остаётся единственное вероятное место, о котором Забей всегда думал с замиранием сердца: Одинокая пещера на высоте 6666 метров.
Забей тщательно пеленает одежду от всепроникающего горного ветра, собирает сухой паёк на несколько дней и двигается в дорогу. Он знает, что купил билет в один конец, и его время пришло. На такой высоте длительное пребывание невозможно без генной адаптации по причине кислородного голодания. Значит, у него будет только одна попытка.
Вход в пещеру предусмотрительно заложен камнями изнутри. Забей расчищает себе узкий лаз. Перед тем, как прошмыгнуть внутрь, он ещё раз окидывает взглядом величественную панораму заснеженных горных хребтов. Уходить нужно на пике. И он, в буквальном смысле слова, его достиг. Его окружают только облака. Любые жизненные проблемы отсюда видятся совсем незначительными, как хижина земледельца далеко внизу, в долине. Физически он уже был на небесах. Не хватает лишь перенестись туда духовно.
Преодолев самодельный лаз, Забей попадает в холодную и сырую пещеру. Запах смерти перемешивается с благовониями для входа в транс. Пахучие палочки закреплены меж камней так, что когда одна догорает, соседняя поджигается от её уголька. Тусклый свет от палочек озаряет два силуэта у стены. Забей сразу узнает причудливого Космодемьяна со своим прибором на коленях. Но вот второй силуэт… Забей долго не мог поверить своим глазам. Перед ним в позе лотоса сидит его наставник из Прогрессивного бихевиористического центра! Рядом лежат накладная борода и брови.
Наставник знал, что в Непале, кроме него, больше нет русскоязычных мастеров. После нервного телефонного разговора с Забеем, он активировал рекламную компанию в интернете, и Забей сам вышел на него. Часто изменения случаются спонтанно и так же незаметно, как Забей не заметил наставника в роли мастера. Сейчас мастер, вероятно, находится в стадии позднего Бардо или ещё дальше. Он вырвался из единой цепи перерождения тел, растворившись в Ясном Свете, в счастливом мире без грехов и без боли. Вслед за ним научного просветления достиг Космодемьян. Это видно по его преисполнившемуся лицу.
Забей снимает с себя одежду и стелет её на камни, присаживаясь рядом с мастером-наставником. Курс профессиональной подготовки в Прогрессивном бихевиористическом центре можно считать оконченным.
Год спустя рэпер с Пси мчат на повидавшей многое «Ниве» по тропической трассе где-то в Центральной Америке. Рэпер резко притормаживает перед горизонтально вытянутой рукой смуглого паренька, голосующего на обочине. Рэпер открывает ему дверь, и парень весело говорит:
— Hi, mates! (Привет, друзья!)
— Hi! Get up. Are you traveler? (Привет! Залезай. Ты путешественник?)
— Yeah! Are you? (О, да! А вы?)
— That’s right. (Так точно.)
— Nice. (Супер.)
Освоившись в машине, автостопер продолжает:
— Could I turn on something amazing, guys? (Можно включить вам кое-что невероятное, ребят?)
— What is it? (Что, например?)
— Russia’s stuff. (Русскую песню.)
Из музыкальной колонки начинает струиться приятная мелодия, к которой добавляется звучание лютни20. Далее вступает ударная партия, качающая бит. И наконец в воздухе расцветает голос рэпера, поющего про душевные приключения, про забытые общечеловеческие ценности, про каждого из нас. Когда сложные вещи объясняются не словами, а музыкой, они понятны даже иностранцу. Рэпер взглянул на Пси через зеркало заднего вида. Его новый концертный директор улыбнулся в ответ.
Допы:
С любовью к миру,
01 января 2023 г.
Экзопланеты — планеты за пределами Солнечной системы.
Зона обитаемости — околозвёздное пространство, в котором по расчётам возможна жизнь.
Эпифиз, или шишковидное тело — железа, участвующая в биоритмах «сон — бодрствование». До сих пор не изучена до конца.
Азот (78 %) и кислород (21 %) — два самых популярных газа в атмосфере Земли.
Timelapse — режим ускоренного видео.
Бихевиоризм — наука о поведении.
Самодельный обменник Забея описан на основе реально существующего изобретения шведского инженера Ганса Фосберга.
Флипфон — смартфон-раскладушка.
Рофл (разговорное) — аббревиатура ROFL — Rolling On the Floor Laughing — "катаюсь по полу от смеха".
Бэха (разговорное) — автомобиль марки БМВ.
Хайп — от англ. hype — шумиха, ажиотаж
KPI — Key Performance Indicator — Ключевой показатель эффективности — распространённый в мировой практике инструмент оценки труда.
Пыжик (разговорное) — автомобиль марки Peugeot.
Джиги (разговорное) — джинсы.
Клауд (от английского «cloud» — облачный) — как и фонк, направление в хип-хоп-музыке.
Флексить (разговорное, многозначное, от английского «to flex» — изгибаться) — 1. — хвастаться, 2. — смеяться над ситуацией или над человеком.
АУЕшники (от аббревиатуры АУЕ — Арестанский уклад един) — представители криминальной субкультуры, подражающие блатной идеалогии преступных группировок.
Вайб (от англ. vibe — вибрация) — атмосфера, настроение, энергетика.
Дхарма (санскрит, многозначное слово) — мастер, скорее всего, употребил его в значении «учение о бытие».
Лютня — традиционный тибетский струнный инструмент.