— Титов Константин Владимирович, девяностого года рождения, начальник службы безопасности «Бельбанка». — Гирдяев суетливо протиснулся вперед между Холмсом и Ватсоном и отошел немного в сторону, позволяя им рассмотреть жертву.

На небольшой полянке, окруженной не очень высокими деревьями и пышными кустами акации, стоял на коленях абсолютно голый рыжеволосый мужчина, уткнувшийся лицом в земляной холмик и вцепившийся синевато-белыми руками в траву. Кровь из перерезанного горла уже высохла на его бледных, почти безволосых ногах.

Холмс слегка отстранил Гирдяева, подошел к убитому, присел на корточки, щепотью взял землю из холмика и растер между пальцами.

— Как там поется в песне? Земля в иллюминаторе? — спросил Холмс и повернулся к Гирдяеву: — Давайте поднимем. — И кивнул на труп.

Гирдяев приподнял рыжеволосую голову. С бело-синеющего лица с распахнутыми в ужасе глазами посыпались мелкие черные ошметки и комочки. Казалось, что мужчина поет — так широко он открыл рот, вот только звуков он издавать не мог и вовсе не потому, что умер. Он и живым не смог бы спеть, потому что рот его был плотно набит землей.

Холмс прошелся вокруг трупа, внимательно глядя под ноги, а затем ринулся к кустам и быстро заглянул под каждый.

— Что ты ищешь? — окликнул его Ватсон, но Холмс ответить не успел.

— Похоже, у нас новый эпизод, — послышался откуда-то голос Волкова, а затем и сам Волков показался между деревьев в сопровождении двух усатых и мордатых, похожих, словно близнецы, следователей.

— Ты бы не позвал меня, если бы речь шла всего лишь об очередном убийстве в уже известной серии, так? — хмыкнув, спросил Холмс Волкова и добавил: — Значит, тут что-то большее? Что именно?

— Да, ты прав. Есть еще кое-что. — Волков помялся. — Вернее, много кое-чего. За последний год произошло двенадцать убийств, похожих на несколько серий. Связи не очень четкие, но такое впечатление, что у нас внезапно начало орудовать, возможно, сразу пять маньяков. Это слишком много для одного региона и в такой короткий промежуток времени. А ведь до этого все относительно спокойно с серийниками было. Мы работаем по этим делам, только вот сдвигов практически нет.

— Совсем нет, — уточнил Холмс.

— Да, совсем нет, — согласился Волков. — Ну и скрываем пока от общественности и прессы подробности, насколько это возможно, сдерживаем утечку информации, чтобы избежать паники, но… Нам хотя бы сдвинуться с мертвой точки, — Волков устало потрогал пальцами красные глаза. — И главное, непонятно, психов что — резко лечить перестали? В чем причина вот этого всего?

— Да уж, без причины даже кошки не родятся, — пробормотал Холмс.

— Что? — переспросил Волков.

— Ничего, — ответил Холмс. — А таким же образом, как Титова, уже убивали кого-нибудь?

— Ну да. — Волков покачал головой. — Недавно был похожий случай. Тоже привез жертву в лес, раздел, истязал, заставил есть землю, убил, перерезав горло, а затем отрезал язык.

— Руки жертвы относительно чистые, и нет никаких следов, говорящих, что убитый или преступник накопали или нарыли грунт где-то здесь, значит, убийца принес его с собой, — и Холмс обернулся к Гирдяеву: — Надо бы проверить землицу-батюшку в лаборатории.

— Матушку, — поправил его Ватсон, но Холмс лишь цокнул на это языком.

— Джон, собери, пожалуйста, и изучи материалы по этим убийствам. Я думаю, нас ждет очень увлекательное дело. Настоящий праздник. А я пока поеду…

— Куда? — устало спросил Ватсон.

— В Лондон, куда же еще, — весело сообщил Холмс и добавил: — Шучу. В Лондон мы пока не поедем.

— Да я уже понял, — проворчал Ватсон, но за ворчливым тоном и наморщенным лбом не смог скрыть мелькнувшую довольную улыбку.

Оставив внедорожник неподалеку от кладбища, троица отправилась к могиле Терентия пешком. Шагая впереди по узкой занесенной снегом тропинке, Лапыгин-младший периодически останавливался и крестился на мраморные памятники сородичей.

По всему было видно, что цыгане на скульптурах не экономили. Изваяния были исполнены в натуральную величину и проработаны до мельчайших деталей.

— Как живые! — восхитился Ватсон, задержавшись около одной из оградок, за которой виднелось сразу три памятника.

Холмсу, замыкавшему шествие, тоже пришлось остановиться. Пользуясь моментом, он принялся отряхивать парку от налипшего снега.

— Что вам тут надо, чужаки-гаджо[1]?

Древняя сгорбленная старуха, размахивая клюкой, появилась из-за памятников и нетвердой походкой направилась к сыщикам.

— Прочь! Прочь!

Сыщики замерли. Она тоже остановилась и стала крутить головой в разные стороны.

— Слепая, — догадался Холмс.

Василий, заметив, что спутники отстали, вернулся к ним.

— Не обращайте внимания! — крикнул он. — Это безумная шувани Мала, она не в себе и почти ничего не видит. Тут у нее муж и сыновья похоронены. Каждый день к ним приходит.

— А-а, и ты здесь, баронский выкормыш! — рассвирепела старуха. — Никак к Терентию направился?! Убирайся отсюда!

— Идите, — Шерлок неожиданно подтолкнул друга в спину, — я сейчас догоню.

— Но, Холмс!.. — начал было Ватсон, однако сыщик уже перемахнул через невысокое ограждение и подошел к старухе.

— Что он делает? — удивился Василий.

С тропинки было видно, как Холмс, перекинувшись с Малой несколькими фразами, сунул что-то в карман ее замызганного пальто. Старуха успокоилась и покивала головой.

— Обычай! Дает бабушке денег, — бросив быстрый взгляд на экран смартфона, пояснил Ватсон.

Могила Терентия располагалась внутри просторной кованой беседки. Мраморная скульптура изображала узколицего бородатого мужчину в широкополой шляпе и строгом костюме. Правой рукой с известным перстнем на среднем пальце он опирался на трость.

— Тут батя моложе, — пояснил Василий, — памятник делали по давнишней фотографии. Правда, красавец?

— Отличная работа, — с видом знатока заключил Шерлок, не отрывая глаз от скульптуры.

Вокруг была чистота. По всему видно, Василий подготовился к приезду сыщиков: убрал весь снег внутри ограды. В черный мрамор под ногами можно было смотреться как в зеркало.

— Обследуйте, — развел руками цыган, — лично я здесь уже все облазил. Тут каждая плита подогнана — комар носа не подточит.

Вглядываясь даже в самые маленькие трещинки, сыщики с пристрастием осмотрели сквозь лупы сантиметр за сантиметром.

— Василий, — выдохшись, поинтересовался Холмс, — мне нужно, чтобы вы показали место, где в подземном склепе расположена кровать, на которой лежит покойник.

Ватсон достал из кармана сверток с кусочком мела и протянул цыгану.

Когда на мраморе появился белый контур прямоугольника, Холмс прикрыл глаза и, сделав руки «домиком», быстро постучал пальцами друг о друга.

— Допустим, — пробормотал он, — а теперь скажите, как именно расположены руки на теле покойного.

— Вот так! — Василий скрестил пятерни поверх груди.

— Рука с перстнем сверху или снизу? — уточнил Холмс.

— И не снизу, и не сверху! — ответил Лапыгин. — Мы все сделали, как при жизни. Отец перед сном снимал кольцо и клал его в тапки около кровати. Поэтому Душан сказал, что отец, хоть и уснул навечно, но ведь уснул же. А раз так, было решено поставить батины тапки у кровати и положить туда перстень.

— Какой умный этот Душан! — прищурился Холмс. — А где он работал?

— Так через дорогу отсюда, на стройке коттеджного поселка «Райский уголок», — отозвался Василий. — Там работал, а свободное время у нас подхалтуривал или просто в гости заходил. Он ведь во время югославской войны с родителями в плен попал, один из всей семьи выжил. Так же, как мой отец в Великую Отечественную. Прикипел к нему батя, говорил, что они с сербом — дети войны!

— Едем на стройку, — внезапно объявил Холмс. — Сейчас, только позвоню.

Он вывел на экран смартфона снимок придорожного баннера с реквизитами «Райского уголка», после чего набрал номер.

— Алло! Я могу посмотреть коттеджи, выставленные на продажу? Спасибо. Буду через десять минут. — И тут же поторопил спутников: — Быстрее, быстрее! Мне нужно срочно кое-что там проверить!

— Что именно? — заинтересовался Василий.

— Агрегат один, — отмахнулся сыщик.

Доставив детективов до ворот стройки, цыган собирался пойти с ними, но Холмс бесцеремонно велел ему оставаться в машине.

Представитель застройщика, без особого энтузиазма исполняющий роль гида по «Райскому уголку», оказался прорабом и представился просто Сергеичем. Заученными фразами он сразу принялся талдычить про качество домов, прочность стройматериалов и новаторские технологии прокладки коммуникаций.

— Как-то уныло вы свои дома рекламируете, — прервал его бубнеж Холмс.

— Мои дома? — негодующе всплеснул руками Сергеич. Его словно подменили, так пылко он перешел в наступление. — А ничего, что я вообще не своим делом занимаюсь? Хозяин объекта, господин Райс, за границу от кредиторов слинял, даже не рассчитался с рабочими! Хотя денежек на стройку в банке взял предостаточно. Говорят, что часть суммы через фонд какой-то крутанул, думал на этом навариться. А там пирамида оказалась! Теперь банк коттеджи и распродает, а работяги свою злобу на плакатах с его рожей вымещают! Видали, поди, вдоль трассы щиты рекламные.

— А каким способом прокладывались коммуникации? — с видом крайней заинтересованности спросил Шерлок. — Траншеи рыли?

— Зачем траншеи? — быстро переключился прораб. — Тут Райс не поскупился — купил-таки установку ГНБ, ну ту, что горизонтально-направленное бурение осуществляет и трубы сразу прокладывает. Представляете, пять километров на глубине два метра для нее раз плюнуть. Мы с мужиками сначала обрадовались — шикарная штука, да и подхалтурить на ней всегда можно, — он виновато обвел присутствующих глазами, поняв, что сболтнул лишнего.

— И где подхалтуривали? — въедливо осведомился любопытный «покупатель».

— Нет! — огрызнулся строитель. — Райс на обслуживание ГНБ серба своего поставил, Душана Скорича…

Сергеич нервно сдернул с головы красную пластиковую каску и, в сердцах взъерошив жидкие волосы, снова водрузил ее на макушку.

— Вот почему у нас в стране своим не доверяют?! Носился с этим Душаном, словно тот специалист экстра-класса! А ведь, если разобраться, у серба этого даже строительного образования нет. Трепался всем, дескать, он то ли на геолога, то ли на минеролога учился. Врал!

— Почему вы так решили? — не удержался Ватсон.

— Так он такое загибал — уши в трубочку сворачивались! Помню, как-то мы по пятьдесят накатили и разобрало его на пафос. Заявляет, типа, если дотянул бы в свое время до белого диплома, то не сидел бы с нами в вагончике.

Лицо прораба побагровело, и он смачно сплюнул.

— Во дебил! Да разве белые дипломы бывают?

Сыщики многозначительно переглянулись.

— Да нет, не дебил ваш Скорич, — задумчиво произнес Шерлок, — думаю, он действительно учился либо на геологическом, либо на минералогическом факультете, потому что и там и там можно получить специализацию геммолога.

— Какого еще геммолога? — не понял прораб. — И причем тут белый диплом?

— А при том, — закончил свою мысль Холмс. — Геммологи, специализирующиеся по бриллиантам, получают диплом белого цвета.

— Ну вот, видите? — приосанился прораб. — А я что говорил! Причем тут бриллианты, тут одна щебенка!

— Ладно, давайте посмотрим вашу установку ГНБ, — по-деловому предложил Холмс, — меня интересует, трубы какого диаметра она может прокладывать.

— Не понял! Вы мне что тут голову морочите? Я ж думал, приглядите чего, аванс внесете… У меня с банком договор: я им покупателей, чтобы кредит компании хоть как-то закрывать, они мне комиссионные.

— Тогда деловое предложение! Вы показываете нам ГНБ, объясняете принципы работы, а еще рассказываете о Душане Скориче все, что только можете вспомнить. А я плачу вам за это сто долларов. Идет?

После демонстрации громоздкой желтой коробки на гусеничном ходу, оснащенной подвижным стержнем для прокладки труб, довольный легким заработком прораб так раздухарился, что притащил георадар и объяснил, как он работает и как определяет наличие подземной трассы. Однако эйфории поубавилось, когда выяснилось, что данная чудо-машина тянет трубы диаметром не более двадцати сантиметров.

Расстроенный Ватсон даже присел на корточки, разглядывая лежащие на земле нарезанные заготовки.

— Даже собака не пролезет, — резюмировал он и постучал согнутым пальцем по трубе. И тут случилось непредвиденное! Из металлического жерла высунулась крысиная морда. Подрагивая усами, животное обнажило желтые клыки и уставилось на Ватсона.

— Shit! — Отдернул руку Ватсон.

— Во! К вопросу о Душане, — обрадовался Сергеич, — серб крыс не боялся! Представляете, в руки этих тварей брать не брезговал и даже дрессировал одну. Говорил, что когда в плену был, то только с ними и играл.

— Как дрессировал? — В глазах Холмса вспыхнул неподдельный интерес.

— Так прикармливал салом, приучал, значит, к вкусу и запаху. А потом натрет небольшой предмет жиром, спрячет, а подопечная его и рада стараться… Найдет и тащит хозяину. А он ее за это сальцом поощряет. Фокусник, е-мое!

— Значит, Душан Скорич, заведовал установкой горизонтального бурения и дрессировал крыс. Занятно! — улыбнулся Холмс. — А мог он использовать установку так, чтобы никто не узнал?

— Подхалтурить, что ли? — уточнил прораб.

Холмс утвердительно кивнул.

— Да он только халтурой большую часть времени и занимался! И прятаться ему не нужно было. Сам Райс ему заказы подкидывал, а тот, видать, ему за это в клювике приносил. Последнее время они с Райсом вообще не разлей вода были. Закроются в административном вагончике и шепчутся о чем-то. Дошептались, мать их…

— Еще сто долларов за часовую аренду георадара и хорошей лопаты, — деловито предложил Холмс. По всему было видно, что рассказ об ученой крысе навел его на какие-то мысли о способе ограбления.

— Да не вопрос! — махнул рукой прораб.

Марина Агеева выглядела настолько воздушной, что в отношении нее выражение «прикована к инвалидному креслу» невольно воспринималось буквально. Казалось, если ее освободить, то она не пойдет, а сразу полетит, словно ангел. Пшеничные прямые волосы, узкое лицо, тонкая, почти прозрачная кожа и синие глаза-блюдца. Ватсону на мгновение захотелось сделать для нее весь мир лучше.

Внешность ангела мешала точно определить возраст Марины. В свои почти сорок она выглядела подростком. Усталым подростком-ангелом.

— Тот год, — начала свой рассказ Марина, — должен был стать самым счастливым в моей жизни, а превратился в сущий кошмар. Мы с Петром планировали пожениться. У нас должен был родиться ребенок. А тут это ограбление. Петра арестовали. Его обвинили в убийстве. Но он не был виновен. Я уверена. Меня затаскали по допросам. А потом Петра убили. Я потеряла ребенка. Начались осложнения. И вот… с тех пор я здесь, — Марина погладила подлокотник инвалидного кресла.

— Почему вы уверены, что Петр не был причастен к тому ограблению? — нерешительно задал вопрос Ватсон. В эту секунду он тоже был готов верить в невиновность Ялова, как и в то, что рядом с Мариной не может существовать ничто порочное.

Марина подняла свои глаза-блюдца на Ватсона, и тому, словно он совершил что-то бесстыдное, захотелось провалиться сквозь землю, навсегда забрав с собой свой вопрос.

Марина слегка улыбнулась и тихо произнесла:

— А вы знаете, он стал приходить.

— Кто? Куда? — опешил Ватсон.

— Петр. Последние две недели он снова приходит сюда. В этот дом.

Сомнения в нормальности произнесенных Мариной слов постепенно начали возвращать Ватсона из мира ангелов с пшеничными волосами к реальности и несовершенству бытия.

Белый «Matiz» остановился у обочины, в нескольких метрах от ворот районного управления МВД. К открытому водительскому окошку уже спешил понурый, с серым гладко выбритым лицом мужчина.

— Стриженов Вячеслав. Следователь, — представился он и неприветливо спросил: — Холмс и Ватсон?

Ватсон кивнул в ответ и хотел выйти, но следователь задержал открывающуюся дверь, криво улыбнулся.

— Не знаю, что вы за фрукты такие, но крыша в ФСБ открывает много дорог. К сожалению.

Стриженов подал через окно картонную папку.

— Благодарю, — вежливо сказал Ватсон, принял папку и передал ее Шерлоку.

Внешность следователя удивила Джона, по телефону тот показался ему куда старше своих лет из-за хрипловатого грубого голоса.

— Вы, главное, не мешайтесь. У вас версия-то есть? — поинтересовался Стриженов.

— Моя версия состоит в том, что версия о случайном отравлении тупиковая, — отозвался Шерлок, не глядя на собеседника. — На этом пока все.

— Ладно, — следователь хмуро сдвинул брови, — мне как бы тоже приятно с вами сотрудничать.

Стриженов тяжело похлопал машину по крыше, отчего Ватсон вздрогнул и напрягся. Когда следователь ушел, Джон бережно погладил панель управления. Это движение не ускользнуло от Шерлока, и он весело заметил:

— Никакого уважения к этой маленькой машине. Взяли бы «Volkswagen»…

— Не начинай, — перебил Джон, — будь так любезен, займись делом и скажи спасибо, что я вообще согласился взять машину в аренду.

Припарковавшись у крупного торгового центра, не выходя из машины, они стали просматривать бумаги. Шерлок уделил не больше пяти минут основным материалам уголовного дела: задержал взгляд на показаниях студентов из комнаты № 42, почти сразу отложил в сторону акт обследования места происшествия и вручил Ватсону заключение медэкспертизы. После этого он принялся внимательно изучать анкеты погибших студентов.

— Медэкспертиза не выявила причин развития анафилактического шока, — щурясь от яркого солнца, светящего в окно, сказал Ватсон. — И концентрация средств от плесени не превышена. Что там в анкетах?

— Я был прав! — заявил Шерлок.

— Кто бы сомневался, — почти шепотом сказал Ватсон и уже громче прибавил: — В чем?

Шерлок быстро заговорил, выпалив свои догадки чуть ли не на одном дыхании.

— Все студенты иногородние, почти все первогодки, без хронических заболеваний и инвалидностей, с низкой успеваемостью. А вот тут сюрприз! За пару недель до каникул у всех у них успеваемость повысилась. Эту деталь наши друзья из полиции упустили. Все эти ребята имеют много общего, а значит, их смерть не случайное стечение обстоятельств, я уверен, что должен быть студент № 20. Знаешь, что еще, Джон? Это было бы ужасно скучное дело, если бы не латынь. Обожаю латынь! Медики и их латынь! Джон, ты бы стал, умирая, говорить, что тебе плохо, на латыни?

— Сомневаюсь, но ставить эксперимент не намерен.

— Едем в вуз! — скомандовал Шерлок, складывая документы обратно в папку.

— В общежитие? — уточнил Ватсон, не спеша заводить машину.

— Общежитие закрыто, а студентов выселили. Я хочу найти студента номер двадцать, Джон, а для этого нужно изучить сводные ведомости успеваемости и найти того, кто улучшил свои оценки, как и все погибшие.

Ватсон ужаснулся при мысли о количестве этих ведомостей.

— Это крупнейший медицинский вуз! — воскликнул он. — Легче поговорить с преподавателями, они должны были заметить, кто вдруг стал лучше учиться.

Шерлока забавляло, как друг возмущается предстоящим объемом работы и как его мозг напрягается, ища возможность от этой работы уклониться. Он поспешил успокоить Джона.

— Преподаватели могут субъективно относиться к студентам, а еще они могут не обратить внимания на дурака, который резко поумнел. Но не переживай, мой друг, все гораздо проще. Мы просмотрим сведения, касающиеся студентов мужского пола первого-второго курса.

— Тогда можно никуда не ехать. Запросим в электронном виде, — внес Ватсон дельное предложение.

— Конечно, но нам все равно лучше поехать в университет. Зачем терять время? Изучим ведомости в машине. Возможно, наш студент № 20 сейчас на лекциях, а если нет, то узнаем, где он. Заводи, поехали, — в голосе Холмса прозвучало раздражение непонятливостью друга. — И свяжись с майором Волковым, пусть запросит для нас документы у ректора.

— Я позвоню Стриженову, — ответил Ватсон. — Не нужно по каждому вопросу беспокоить Волкова.

На стоянке у главного учебного корпуса университета они оказались через час из-за пробок. Еще час они провели в машине, наблюдая за студентами, входившими и выходившими из здания. Некоторые ребята и девушки выбегали покурить, причем прятались за углом, прямо под наклейкой «Курить запрещено».

— Это из-за тебя, Шерлок, мы так долго ждем. Наверняка Стриженов специально тянет. Теперь ты будешь приветливее? — поинтересовался Ватсон.

— Я сама приветливость, — улыбнулся Шерлок. — Просто нужно было послушать меня и позвонить Волкову.

На планшете Ватсона пиликнул сигнал поступления имейла. Из деканата прислали ведомости.

Через сорок минут у детективов в глазах рябило от цифр. Ватсон успокаивал себя тем, что им вдвоем пришлось проверять не десять тысяч студентов, а только около трех тысяч — с первого и второго курса. А еще он сразу отсеивал девушек, так как, по логике Шерлока, не хватало именно парня. Разглядывая оценки в последней ведомости, Ватсон в сотый раз задавался вопросами: зачем кому-то выбирать 10 девушек и 10 парней и убивать их? Какая причина может быть для такого убийства, и убийство ли это?

Шерлок протянул Ватсону свой телефон с выведенной на экран ведомостью.

— Валерий Грибов, второй курс, — прочитал Ватсон. — Вижу, успеваемость у него резко улучшилась. Да еще как! Сдал все хвосты на «отлично». Идеальный кандидат!

В ведомости было указано, что Грибов учится по специальности «клиническая медицина» в группе № 18КМ2. Детективы вошли в учебный корпус, но на проходной они натолкнулись на непреодолимое препятствие — турникет и охранника. Проход тут был по пропускам, студенческим билетам или с личного разрешения ректора.

— Нам необходимо найти одного студента, — обратился Ватсон к охраннику — щуплому лысому мужчине неприветливого вида.

— Я что, по-вашему, должен бегать по этажам и искать его? — огрызнулся охранник.

— Бегать не обязательно, — ответил Шерлок. — Позвоните в деканат, и пусть они его вызовут сюда. Мы должны передать ему деньги и важные документы.

— Поймите, это срочно, — вежливо заговорил Ватсон, подыгрывая другу. — Мы уезжаем и не скоро вернемся. А Валера, как назло, телефон выключил. Войдите в наше положение. Сейчас только вы можете нам помочь!

Мужчина выпрямился, словно внутри него распрямилась пружина, почмокал губами, хмыкнул и заговорил уже мягче:

— Ладно. Где учится, знаете? Как звать?

— Группа 18КМ2. Грибов. Валера, — поспешил ответить Ватсон.

Охранник позвонил по телефону.

Не прошло и пятнадцати минут, как к проходной подошел взъерошенный молодой человек. Весь он был какой-то неопрятный, рубашка не выглаженная, длинные рукава закатаны до локтей.

— Это вы меня искали? — удивленно спросил парень, не выходя за турникет.

— Валерий Грибов? Пройдемте на улицу, — предложил Ватсон.

— Да, парень, — вмешался охранник. — Ты либо туда, либо обратно! Не загромождай собой проход.

Они вышли. На улице начинался дождь. Небольшая площадь перед корпусом пустовала. Только пара голубей пристроилась на отлитой в бронзе скульптуре профессора Трошина — одного из основателей университета.

Шерлок, Ватсон и Грибов встали на площадке у входа, под навесом.

— Мы частные детективы. Шерлок Холмс и Джон Ватсон, — представил себя и своего друга Шерлок.

Грибов насторожился, посмотрел по сторонам.

— Детективы? Зачем я вам? Имена у вас какие-то странные.

— Послушайте, Валерий, — обратился к нему Ватсон. — Вашему здоровью и жизни грозит опасность. Вы в курсе, отчего погибли студенты в общежитии? Вы тоже можете пострадать. А мы хотим вам помочь.

— Где вы были, когда в общежитии умерли студенты? — спросил Шерлок, не считая нужным продолжать разъяснительную беседу.

— Дома, в Пскове я живу, — ответил Грибов. — Я приехал сегодня ночью на поезде.

— По какой причине вы задержались? — уточнил Шерлок.

— Заболел батя, инсульт у него.

— Сочувствуем вам, — искренне сказал Ватсон. — Мы расследуем дело параллельно с полицией. У погибших студентов были одинаковые симптомы, пятна на теле, затрудненное дыхание. Вы ничего такого у себя не замечали?

Грибов нервно переминался с ноги на ногу, он развернулся в пол-оборота, будто собираясь уйти, но что-то останавливало его. Он то сжимал губы, то открывал рот, словно борясь с желанием говорить. Наконец он мотнул головой и сказал:

— Ничего я не знаю.

Ватсон начал раздражаться. Вариантов было несколько: либо парень лжет, либо Шерлок ошибся, либо Грибов — это не студент № 20. Ватсон привык доверять другу, так что склонялся к первому варианту.

— Вы обманываете нас, Валерий. Вам грозит смерть! Почему же вы упорствуете? Что случится, если вы сознаетесь?

— Я не обманываю, я ни в чем не виноват! — чуть не плача воскликнул студент. Он схватился за ручку входной двери. Ему хотелось убежать от этого разговора.

— Обманываете, еще как обманываете! — возмутился Шерлок и тут же заговорил вкрадчиво, глядя ему в глаза: — Может быть, вы скоро умрете и тогда ничем не сможете помочь своему отцу. Сейчас вы просто обязаны пойти с нами. Ради себя и своего отца.

Детективы направились к стоянке. Ватсон предположил, что, если Грибов пойдет следом, значит, он связан с этим делом, но чего-то боится. Грибов поплелся за ними, но достал из кармана телефон и тыкал в него, просматривал список контактов, однако не знал, кому можно позвонить в такой странной ситуации. Единственный родной человек лежал в больнице без сознания, а кого из друзей можно попросить о помощи, он не представлял.

В машину Шерлок забрался так быстро и неловко, что ударился о бардачок коленом. Он подхватить вывалившуюся из бардачка коробочку и покрутил ее в руках, разглядывая.

Ватсон сел за руль и нажал на сигнал, призывая Грибова садиться в машину, а не топтаться в нерешительности у бампера. Студент забрался на заднее сиденье.

Шерлок распотрошил коробку с лекарством. Он достал инструкцию и стал читать, параллельно ища информацию в интернете. Ватсон не решался его отвлекать. Грибов нервно ерзал и держал дверь открытой.

— Они медики, — вслух стал размышлять Шерлок, отложив листок. — Чем занимаются студенты-медики вместе?

— Учатся, — отозвался Ватсон. — Ходят на вечеринки. Проходят практику. Но погибшие учились на разных факультетах. И лекции, и практика у них проходили в разных местах и в разное время. Что ты ищешь? Шерлок, скажи мне.

Шерлок подал Ватсону инструкцию спрея для горла и торжественно сообщил:

— Медицинские исследования! — Когда Шерлок произнес два этих слова, Грибов побледнел и вжался в сиденье. — Вы принимали участие в медицинских испытаниях нового лекарства!

— Не принимал я нигде, — пробубнил Грибов, но Шерлок, увлеченный своей догадкой, уже не слушал его.

— Все погибшие — студенты, — начал он изложение своей версии событий. — Теоретически всех их можно заподозрить в приеме наркотиков. Если дело в наркотиках, нам придется предположить, что все студенты приняли одинаковую дозу и примерно в одно и то же время, что странно. Все-таки их не двое и даже не пятеро, а девятнадцать человек в разных комнатах. Допустим, что дело именно в средстве от плесени. Но экспертиза не выявила нарушений. Тут же встает вопрос про латынь и улучшение успеваемости. Лекарствам часто присваивают составные названия с использованием латинских слов, которые характеризуют какие-то признаки или состав этого лекарства. Для испытания лекарственных препаратов фармацевтические компании набирают несколько контрольных групп, чтобы понять влияние лекарства на разные категории населения. В нашем случае были привлечены молодые женщины и мужчины. В каждой группе — по десять человек. Спиро — это название лекарства, которое тестировали наши студенты в фармацевтической компании!

Ватсон обернулся к Грибову.

— Так и было? Сразу нельзя было сказать? Зачем из этого тайну делать? Если все эти студенты участвовали с вами в испытаниях, то очевидно же, что ваша жизнь тоже под угрозой!

— Не сердись на него, — мягко попросил Шерлок. — Дело в деньгах, да, Валерий? Вы беспокоитесь, что у вас заберут деньги. А они вам нужны. Но я могу вас заверить, что деньги у вас никто не отнимет. Вы честно выполнили свои обязательства. А теперь помогаете следствию.

— Они нужны для бати, — еле слышно отозвался Грибов, обнял себя за плечи и съежился. — Я же подписал о неразглашении. Они потребуют назад. А эти, которые умерли… я не знаю, от чего. Я не знаю, кто еще участвовал.

— Как называется компания? Вам выдали экземпляр договора? — допрашивал Шерлок.

Грибов еще крепче себя обнял и покачал головой.

— Все документы остались у них. «Фармацевт» они называются. Они мне на каникулах звонили и писали, звали на дообследование.

— Какие препараты вам давали? — вмешался в разговор Ватсон.

— Они говорили название, но между собой, я и не обратил внимание. Обещали, что я думать смогу хорошо, память хорошую и выносливость. Не спал я реально три дня подряд, чувствовал себя отлично, готовился, читал, сдал все вовремя и домой к отцу уехал. Ему уже поплохело тогда. И дали много наличкой. Отдать теперь придется, да? Нужны они мне. Для бати.

— Значит, других участников вы не видели? — спросил Ватсон.

— Нет, не видел.

— Как все происходило?

— Я сдал анализы. Вызвали меня через пару дней и предложили участие. На свои процедуры я всегда один приходил к назначенному времени. Я никому не рассказывал, боялся, что потребуют назад деньги.

— Ты запомнил имена врачей?

Грибов пожал плечами.

— Нет. Умерли они от этой дряни? Теперь и я умру? Да? Я умру?

Грибов начинал паниковать и еле сдерживался, чтобы не расплакаться. При этом он не переставал говорить, словно пытаясь найти ответы на собственные вопросы.

— Было три процедуры в первый день, потом на десятый и вроде на тридцатый. И все. Анализы раз в четыре дня, потом через каждые два дня. До самых зимних каникул, в одно и то же время. Я один в процедурную заходил, честное слово, один… Я не хочу умирать. Мне еще батю поднять надо.

— Что скажешь, Джон? — перебил Грибова Шерлок.

Ватсон ответил не сразу, он был погружен в свои мысли. На его лбу появились морщинки.

— Видимо, лекарство еще не полностью вывелось из организма, поэтому оно могло вступить в реакцию с антиплесневым веществом в день заезда в общежитие. Вам, Валерий, просто нужно дождаться, пока лекарство выведется из организма. Но, Шерлок, даже если Грибов сделает заявление, у нас нет ни единого доказательства. А мальчишку могут объявить аферистом, который хочет получить деньги от «Фармацевта».

Шерлок помассировал виски, его раздражало и отвлекало нытье и причитания Грибова.

— Я полистал студенческие группы в социальных сетях, — заговорил Шерлок. — Многие принимают участие в подобных испытаниях. Полиция допросила представителей компании. Руководство «Фармацевта» скрыло информацию об участии погибших в испытаниях. И все же мы имеем дело не с бандитами, а с солидной компанией. Они ищут Грибова, чтобы убедиться, что он в безопасности. Поможем им его найти.

Шерлок оглянулся на Грибова. Студент лежал на сиденье, поджав коленки.

— Одолжите мне свой телефон, — попросил он парня.

Грибов не поднялся, только протянул Шерлоку телефон.

Шерлок нашел в контактах абонента «Фармацевт» и нажал набор номера. Приятный женский голос сообщил, что все операторы заняты, и попросил подождать, начался рекламный блок, бодро информировавший о медицинских услугах. Шерлок терпеливо ждал.

— Добрый день, — поприветствовал Шерлок, дождавшись оператора, и нажал на громкую связь. — Я бы хотел записаться на прием к генеральному директору. Мое имя Валерий Грибов.

— Я могу уточнить цель визита? Возможно, будет лучше сначала обратиться к специалисту? — вкрадчиво поинтересовался оператор, судя по голосу — юноша не старше двадцати лет.

— Мне нужен именно генеральный директор, — не отступил Шерлок. — Узнайте, когда меня примут. Если вы не устроите мне встречу, я обращусь в полицию. Я — Валерий Грибов. Так и передайте!

Шерлока попросили подождать, в трубке заиграла музыка.

— Завтра в восемь утра, — включив связь, озвучил время оператор. — Вас это устроит?

— Вполне! — Шерлок отключил звонок и обернулся, протягивая студенту телефон. Грибов пялился на обшивку водительского сиденья, лицо у него было напряженное, губы сжаты.

— Джон, — обеспокоенно спросил Шерлок, — у нас найдется успокоительное?

— Чай — лучшее успокоительное, — ответил Ватсон.

— Английские традиции хороши тем, — допивая чай, рассуждал Ватсон, — что позволяют тщательно обдумать все произошедшее за день.

Холмс поставил чашку и посмотрел на часы: начало шестого.

— Удалось выяснить что-нибудь про маки?

— Да, — лицо Ватсона стало серьезным, — на цветочном рынке продают анемоны — очень похожие, но совершенно другие цветы. Если не разбираешься — не отличить. А настоящие маки выращивают всего в двух теплицах, одна из них при НИИ онкологии имени Петрова, попасть туда я не смог — потребовали спецпропуск. Вторая теплица принадлежит цветочным оптовикам. Их образцы получены, результаты уже готовы. — Ватсон взял с комода планшет, протянул Холмсу.

— И как мы попадем в НИИ Петрова? Как я понимаю, к оптовикам маки отношения не имеют.

— Не мы, а вы, — уточнил Ватсон с улыбкой. — В России связи решают все. Держите.

Он протянул Холмсу спецпропуск с отметкой «Проход разрешен в непроизводственные помещения».

— Что же касается курьера… На посылке только его отпечатки пальцев, и его легко нашли — привлекался за мелкое хулиганство. В тот день в 13:00 он забрал маки из кафе «Штолле» на Садовой, 8 и отвез по указанному адресу. Оплата была наличными, про заказчика сказал лишь, что это обычный мужчина лет сорока пяти, худой.

— Уже что-то! — воодушевился Шерлок.

— Я нашел в соцсети переписку Оли Александровой с подругой Лизой за неделю до пожара. Они собирались попросить учителя биологии Степана Юрьевича Иванова купить им черные свечи и мел. Из пансионата девочек не выпускали, вот они и обратились к учителю.

— Лиза об этом не упомянула, — задумчиво произнес Холмс, — надо бы с ним поговорить.

— Увы, он мертв. После пожара он уволился и, судя по документам, спился. Причина смерти — цирроз печени. Похоронили его за счет государства.

— Интересный факт, Ватсон. Но я сегодня видел директора пансионата. Ей лет сорок, аккуратная, хорошо одета, помнит всех своих учеников по имени, что говорит о серьезном и внимательном отношении к своему делу. Трудно представить, что она приняла на работу алкоголика со стажем. Цирроз печени не развивается столь быстро. Что-то тут не клеится. Возможно, директриса что-то знает.

— Вы полагаете, она имеет отношение к пожару?

— Не будем сбрасывать ее со счетов. — Холмс посмотрел в окно. — Она вполне могла быть в ротонде. Кроме того, я не верю в помешательство Лизы. Кого на самом деле она видела? Версию потустороннего вмешательства в расчет не берем, но его атрибуты необходимо изучить. Всему должно быть логичное объяснение. — Холмс заглянул в свою чашку и допил чай. — Отличная погода для променада. Составите мне компанию, мой друг?

— Это из запасов моего отца. Он как всегда в разъездах. — Ольга наливала в стаканы шотландский виски из пузатой литровой емкости. — Долго меня ждали? Пришлось отлучиться по одному делу. Подавала заявление на развод.

Они сидели у низкого журнального столика из прозрачного стекла, через которое были видны желтые ботинки Холмса. Ватсон, приглаживая волосы, следил за льющимся в стакан виски. Холмс, сложив ладони домиком, наблюдал за хозяйкой. Ольга была довольно худой, и полупрозрачная блузка не могла скрыть угловатостей фигуры. Огромные раскосые глаза. Короткая, как у мальчишки, прическа.

— Как давно вы знаете своего мужа? — откашлявшись, спросил Холмс.

— Брагина? Всего год. Он ухаживал красиво и напористо. Замуж звал настойчиво, даже пускал слезу. Все было стремительно — взлет, недолгий полет в облаках и жесткая посадка. После свадьбы Петр стал клянчить деньги у моего отца. Но когда отец отказал, Петр стал давить на меня. Кричал, умолял, ну, чтобы я поговорила с отцом. После этого наши отношения пошли под откос. Оказалось, у Брагина в кармане ветер свистит да еще долги. Лошади, скачки, ставки… Видимо, оттуда и долги. Я осознала, — Ольга горестно усмехнулась, — что женились не на мне, а на цифре в рейтинге журнала Forbes.

— Ваш отец Виктор Царев входит в двадцатку самых богатых бизнесменов России, так? — заметил Холмс.

— В двадцатку или в сотню. — Ольга сделала глоток из стакана. — Какое это имеет значение?

— Как видите, для кого-то имеет. — Холмс снова откашлялся. — Вам знаком этот конверт?

Холмс выложил на стол коричневый конверт и движением руки отправил его скользить в сторону Ольги.

— Да, их было несколько. Четыре или пять. Я не знаю, что в них было. Но Брагина они очень злили. Один такой же конверт был на мое имя.

— В нем оказались неприятные для вас фотографии, — кивнул Холмс.

Ольга встала, подошла к шкафу с книгами, ловким движением выудила одну из них — «Сонеты Шекспира» — и потрясла. Из корешка книги на ладонь Ольги выпала тонкая сигарета.

— Вы не против? Как школьница, прячу сигареты. Стараюсь быть идеальной дочерью. — Ольга щелкнула зажигалкой и медленно затянулась. — Эти фотографии… они уже не играли никакой роли. Просто помогли мне поставить заключительную точку.

— Какие шахматы у Брагина дома? Сколько комплектов? — поинтересовался разомлевший от виски Ватсон.

— Я никогда не видела его за шахматами. Он говорил, что у него линия связи с космосом, голоса подсказывают ему ходы. Смешно. Хотя гении… они не от мира сего.

— Вы считаете своего мужа гением? — быстро спросил Холмс.

Ольга пожала плечами:

— Все считают Петра Брагина гением. И он… бывший муж. Я уже сказала, что написала заявление.

Телефон Холмса разразился «Капризом» Паганини. Холмс извинился и отошел в глубь гостиной. Он сразу узнал голос сэра Майкла Уильямса, действующего посла Великобритании в России. Холмс, отвечая Уильямсу, бросал в трубку короткие фразы, но по ним невозможно было понять, о чем шла речь. После разговора Холмс вернулся. Не присев за стол, осушил стакан виски и откинул непослушную прядь со лба.

— Ольга, нам пора, к сожалению. Последний вопрос: есть ли у Брагина брат или другие близкие родственники?

— Есть какой-то родственник, по словам Брагина, — тяжело больной. Брагин его иногда навещал.

Ватсон моментально оценил обстановку и поспешил Волкову на выручку:

— Здравствуйте, я доктор Ватсон. Я случайно услышал, что у вас проблемы со здоровьем. Я могу вам чем-то помочь?

Бабуля моментально оценила ситуацию и переключила все свое внимание на нового доброжелательного оппонента, кокетливо и очень энергично подхватила Ватсона под локоть и повела его в глубь сада.

— Ах, доктор! Да! Такие нервы да и возраст, вы понимаете. Какое уж там здоровье!

Холмс удовлетворенно проследил, как пожилая дама уводила его коллегу. Ее шляпка то и дело сползала вниз, и Ватсон весьма галантно помогал вернуть ее на место.

— Это подделка, — подтвердил эксперт, отодвигая картину в центр стола. Директор галереи Инна Хромова медленно опустилась в кожаное кресло в своем кабинете.

— Когда открылась выставка картин из Базельского музея? — спросил Холмс.

— Три дня назад, — дрожащим голосом ответила Инна. — И перед открытием все картины были проверены экспертом.

— Если Соболев использовал в своих картинах фрагменты известных полотен, то сумел бы и полностью скопировать картину. У него мог быть сообщник, который и выкрал оригинал и заменил его копией. Наверняка о том, какие картины привезут из Швейцарии, стало известно задолго до открытия выставки, — сказал Ватсон.

— Почти за полгода. Но Виктор… — Лицо Инны дернулось, словно от боли. — Он на такое не способен! Да и зачем ему красть картину Дали? Работы Соболева всегда пользовались популярностью. Если с другими художниками мне приходилось что-то придумывать, чтобы привлечь посетителей, то с Виктором все было по-другому. У него очень необычные работы, а запах розмарина придает им еще больше очарования. Соболев сам придумал состав своих красок, это был его секретный рецепт! Они никогда не пахли маслом, чувствовался лишь аромат розмарина. А фрагменты… Да люди часами рассматривают на его картины, чтобы их найти! А после того, как в одном интервью он сказал, что зашифровал в своих картинах место, где спрятал лучшее из своих полотен, интерес к его работам только вырос.

В комнате повисла тишина. Взгляд Шерлока стал острым и внимательным, сыщик сложил ладони домиком, соединив кончики длинных пальцев.

— Думаю, картину действительно написал Соболев. Но вряд ли он хотел ее так использовать, иначе бы применил обычные краски. Вам было известно о существовании этой копии?

Инна отрицательно помотала головой.

— Думаю, он создавал ее для кого-то, — продолжил Шерлок. — Кстати, как умер Виктор?

— Его машина на мосту вылетела за ограждение и упала в реку. Мне сказали, что он был сильно пьян.

— Но вы не верите в это? — спросил Холмс, всматриваясь в напряженное лицо директора галереи.

— Соболев никогда не садился за руль пьяным.

Шерлок прошелся по кабинету, рассматривая фотографии, дипломы и развешанные на стенах картины. Среди них был и портрет Инны. В углу полотна виднелась вполне узнаваемая подпись художника.

— Это тоже картины Соболева?

— Да… — почему-то смутилась Инна.

Взгляд Холмса остановился на необычной раме, одиноко стоявшей у стены. Резьба на ней была нанесена лишь с одной стороны, очевидно, мастер не успел ее закончить. Сыщик посмотрел на работу Дали, лежащую на столе, потом снова на раму. На первый взгляд, они очень подходили друг другу по размеру. Но копия «Жирафа в огне» была выполнена по дереву, как и оригинал. Значит, тип крепления тоже должен был быть особенным. Холмс взял в руки раму, подошел к столу. Картина идеально вошла в подготовленные для нее внутри рамы пазы.

— Откуда у вас эта рама? — спросил Холмс. Инна первые несколько секунд недоуменно смотрела на объединенную с рамой картину. На ее лице вдруг мелькнуло понимание, на глаза стали наворачиваться слезы.

— Я, кажется, поняла. Через несколько месяцев у Артура юбилей. Мы всем коллективом думали над подарком, а Виктор сказал, что у него есть одна идея. Соболев всегда переживал, что они с Романовым никак не могут поладить. Я знала, что Виктор что-то готовит для Артура, но не знала, что именно. Я видела только раму, а после гибели Виктора принесла ее сюда из его студии. Артур был бы в восторге… Он обожает Дали.

— Кто мог знать, что Соболев пишет для Артура именно эту копию?

— Не знаю… У Соболева было много друзей.

В дверь постучали, и в кабинет заглянул коренастый мужчина с короткими темно-русыми волосами и карими глазами. Его взгляд скользнул по присутствующим, остановился на директоре галереи.

— Добрый вечер. Сергей Эдуардович прибыл.

— Да-да, конечно! — ответила Инна. — Пригласите его.

Мужчина открыл дверь, пропуская вперед человека лет пятидесяти с легкой сединой в черных волосах, бледно-голубыми глазами и улыбкой на тонких губах.

— Мы пока осмотримся у вас в галерее, — сказал Холмс, направившись к двери и кивая директору.

Выйдя из кабинета, сыщик набрал номер майора ФСБ Игоря Волкова, с которым Холмс и Ватсон в прошлом уже не раз сотрудничали при расследовании преступлений.

— Можешь, поднять для меня уголовное дело по факту гибели в прошлом месяце художника Виктора Соболева?

Вскоре Холмс уже просматривал отправленные майором материалы. Внимание сыщика привлек один из файлов — фотоснимок маленького ключа.

— Что это? — спросил Ватсон.

— Этот ключ был найден в салоне автомобиля Соболева. Следствие не сумело выяснить, принадлежал ли ключ погибшему. И найти для него подходящий замок тоже.

— Вы подозреваете, что Соболева убили? И ключ обронил убийца?

— Я уверен в этом, Ватсон! Осталось лишь найти замок, который он открывает!

В четыреста третьем было тихо, зато на стук в четыреста второй Холмсу с Ватсоном сразу открыли и даже великодушно предложили войти. Екатерина, совсем молодая девушка с узким грустным лицом, смотрелась в этом номере чужеродно. Казалась слишком худой и слишком бледной. Как будто все вокруг было велико для нее. Она стояла у открытого окна и зябко куталась в старомодную шерстяную кофту.

— Аркадий Поляков уверен, что в субботу в отеле произошло убийство, — заговорил сыщик, после того как они с Ватсоном представились.

— Я знаю, Аркадий уже два дня сам не свой. Весь отель на уши поставил!

— А вы ему не верите?

— А вы? Если бы за стенкой убивали, разве я бы не услышала?

— Вы были в это время в номере?

— Да, у моей сестры была свадьба, она оставила у меня сумочку, попросила принести.

— Расскажите, что тогда произошло?

— Да нечего и рассказывать! Я уже собиралась возвращаться, когда услышала в коридоре шум и крики. Вышла, а это Аркадий колотит в соседнюю дверь. Я предложила позвонить вниз. Когда открыли номер, там никого не оказалось.

— Так это вы звонили на ресепшен? Интересно. Екатерина, я должен спросить, какие у вас отношения с Поляковым?

Девушка неопределенно пожала плечами:

— Самые обычные, мы не часто видимся.

— Но вы его не любите, — заметил сыщик. — Почему?

Она поплотнее завернулась в кофту:

— Хотите правду? Он слишком много из себя строит, хотя сам живет за счет Егора.

— Объясните?

— А вы не знаете? Кто его документалки-то спонсирует? Да Аркаша каждый месяц как за зарплатой в Питер ездит! Но после свадьбы Егор решил больше денег ему не давать. Они вроде даже поссорились из-за этого. Не удивлюсь, если он придумал весь этот спектакль, только вот зачем?

— Действительно, зачем… — Слушая и задавая вопросы, Холмс не спеша прохаживался по номеру. Он с равнодушным видом полистал книгу на прикроватной тумбочке, осмотрел несколько баночек с таблетками, открыл дверь в ванную, где на зеркале лежали только расческа и зубная щетка. Он даже заглянул в шкаф и под кровать.

— Если хотите провести обыск, — насмешливо заметила девушка, — то вы опоздали. С субботы у меня уже два раза побывала уборка, так что все улики уничтожены.

— Очень удобно, — улыбнулся Холмс. — Я не вижу у вас второго ключа от номера. Где он?

— А он у сестры. Ника взяла на всякий случай, если я вдруг свой потеряю. Если у вас все, я бы хотела отдохнуть. — Она закрыла окно, створка тревожно скрипнула.

— Вы не пойдете обедать?

— Нет аппетита.

— Тогда последний вопрос, — задержался Холмс уже на выходе. — У девушки, которую убили, на руке была татуировка лотоса. Вы когда-нибудь такую видели?

Екатерина застыла. В глазах у нее впервые мелькнул испуг. Она переводила взгляд с Холмса на Ватсона и обратно, потом ошеломленно прикрыла рукой рот:

— Татуировка лотоса есть у Ники!

— Такая же татуировка, как у убитой девушки! Это не может быть совпадением! — возбужденно заговорил Ватсон уже в коридоре.

— Джон, тебе бы в полиции работать с такой проницательностью. — Несмотря на шутливый тон, Холмс выглядел озадаченным.

— Ну же, Шерлок, тебе ведь что-то удалось о ней узнать, пока ты ползал под кроватью, делая вид, что завязываешь шнурки?

— Разумеется! Она увлекается йогой. Приехала из небольшого города несколько лет назад. К путешествиям равнодушна. Живет вместе со старшей сестрой, которую очень любит. И у нее есть кошка.

— Допустим, царапины на руках я тоже заметил и спортивный коврик за креслом, но как ты понял про сестру?

— Фотография Вероники у нее в книге вместо закладки, они похожи, думаю, это говорит о привязанности. И еще, только старшая сестра может так опекать, чтобы забрать ключ «на всякий случай». Она мало путешествует, потому что чемодан у нее под кроватью очень большой, не новый, но его колеса почти не износились. Очевидно, он единственный и им мало пользуются.

— А как ты догадался, что она родилась не здесь? Неужели акцент?

— Даже если бы услышал, я бы этого не понял, мой русский еще не так хорош. Но я обратил внимание, что Питером этот город называют только приезжие.

За 17 лет до этого. Оксфорд

— Дурак!

Шерлок поднял глаза. Игорь, сидя за столом напротив, смотрел на него и улыбался во все тридцать два зуба.

— Ну, Шерлок, давай же, напиши! — Он пододвинул ему несколько клочков бумаги. Среди толстых библиотечных книг они смотрелись совсем крохотными.

— Чего ты от меня хочешь? — Шерлок раздраженно повысил голос и поймал на себе недовольные взгляды других студентов, которые готовились к экзаменам под арочным потолком библиотеки между высокими стеллажами книг.

— Напиши несколько ругательных слов, — чуть ли не требовал Игорь. Он свободно говорил на английском, но делал довольно много ошибок в произношении. — Я тоже напишу, затем вытяну одну бумажку, и так мы назовем нашу новую лабораторную мышку.

— Мне некогда, — попытался отвязаться от него Шерлок. Но Игорь был навязчив как ребенок. Он захлопнул книгу перед носом Шерлока и придвинул листки ближе.

Шерлок снова открыл книгу, а правой рукой быстро написал на трех листочках: «Дурак», «Идиот», «Свали отсюда» и пододвинул их Игорю по гладкому столу. Тот расплылся в довольной улыбке, заграбастал одним движением записки и спрятал их в правом кармане пиджака.

— Привет, Шерлок! — Над их столом раздался мелодичный женский голос.

— Привет, Анна! — Игорь вскочил навстречу стройной светловолосой девушке. Шерлок удостоил ее только кивком головы, полностью погрузившись в чтение.

— Мы с Рэйчел собираемся в кино, — продолжила Анна, не обращая внимания на Игоря. — Не хочешь с нами?

— А? — Шерлок наконец оторвался от книги и посмотрел на Анну. — Нет, я сегодня весь день буду в лаборатории, изучаю влияние электромагнитного излучения на показатели крови наших лабораторных мышей. Особенно интересно отследить влияние на количество лейкоцитов и тромбоцитов…

— Ну да, очень интересно, — заскучав, перебила его Анна, с ее лица стерлась улыбка, а глаза стали холодными. Шерлок же был уверен, что его исследования не могут сравниться ни с каким кино, особенно учитывая, с какой скоростью растет количество электростанций и линий электропередач в мире.

— Анна, я могу пойти вместе с вами, — с готовностью вызвался Игорь. Он стоял так близко, что она ощущала его горячее дыхание.

— Да нет, я передумала идти в кино, — равнодушно сказала Анна.

Игорь проводил девушку взглядом, чувствуя к ней непреодолимое влечение. Оно зародилось где-то внизу живота и океанической волной разлилось по всему телу. Он с ненавистью посмотрел на Шерлока, гадая, что такая утонченная девушка, как Анна, могла найти в этом странном парне с неизменным желто-зеленым шарфом на шее и небрежно расчесанными темными волосами.

Игорь еще никогда никого так не хотел. Он засыпал, думая только о ней. Глядя на Анну, всматриваясь в ее бездонные глаза цвета морской волны, он хорошо понимал одержимых людей, способных на безумные поступки во имя любви.

Анна не заметит его, пока есть Шерлок. Эта мысль не давала Игорю покоя. Пора было воплотить его план по устранению соперника.

Игорь рукой прижал к телу карман, в котором лежали исписанные Шерлоком бумажки, словно это было самое дорогое сокровище.

После обеда Шерлок сидел за микроскопом, меняя стеклышки с образцами одно за другим. Время от времени он отрывался от окуляра и что-то быстро записывал в свой блокнот.

Игорь суетился за его спиной.

— Чем ты там занят? — раздраженно спросил Шерлок. Шум за спиной его сильно отвлекал.

Игорь встал возле Шерлока, у него в руках была стеклянная пробирка, наполненная до краев красной жидкостью.

— Мне нужен срочно этот микроскоп, — сказал он и потянул в нетерпении Шерлока за руку, пытаясь освободить себе место, при этом он забыл про пробирку и слегка наклонил ее. Красная жидкость пролилась вниз и запачкала рукав Шерлока.

— Что это? Кровь? — Шерлок испуганно посмотрел на красные пятна, моментально впитавшиеся в бежевый шерстяной свитер.

— Блин, — выругался Игорь, — я нечаянно. Это была моя кровь для анализа… Не переживай, в холодной воде отстирается, — равнодушно добавил он, а затем, забыв про микроскоп, куда-то испарился.

Шерлок быстро шел по коридору, сердясь, что его отвлекают от важного и интересного исследования. Не постучавшись, он открыл дверь и вошел в кабинет. Декан сидел за своим столом, а у окна стоял Игорь. Шерлок удивленно посмотрел на его распухший нос, похоже, сломанный жестким ударом. И когда тот успел, прошло не более часа с их последнего разговора в лаборатории.

— Шерлок Холмс, присядьте, пожалуйста. — Декан, мужчина за пятьдесят, с сединой в волосах, в идеально выглаженном сером костюме, указал жестом на стул напротив своего стола.

Садясь, Шерлок заметил на столе среди разложенных папок три клочка бумаги.

— Скажите, это ваш почерк? — Декан двумя пальцами захватил один из клочков и развернул так, чтобы тот смог прочитать слово «Дурак».

— Да, это мой почерк.

— Это еще самые безобидные слова! — вставил Игорь.

Шерлок непонимающе на него посмотрел. Игорь же не сводил взгляда с декана, он был полон решимости идти до конца в своем вранье и во что бы то ни стало добиться исключения Шерлока из Оксфорда.

— Остальные я даже показать не осмелюсь. Он мне их повсюду совал. — Голос Игоря задрожал.

— В чем меня обвиняют? — Кажется, Шерлок начал понимать, зачем его вызвали.

— В преследовании мистера Гутмана, — холодно ответил декан.

— Это все потому, что я еврей! — чуть ли не закричал Игорь. Секунду назад он, казалось, готов был расплакаться, а сейчас его взгляд сверкал безумием.

— Скажите, что у вас на рукаве? Это кровь? — задал следующий вопрос декан. — Уточню, кровь мистера Гутмана?

Шерлок кивнул.

— Значит, это вы разбили ему нос?

— Если бы я кого-то преследовал, то не стал бы бить в лицо, лучше по ребрам, синяк почти незаметен, а заживать будет месяца два, — ответил Шерлок, полагая, что таким образом вразумит декана. Кто будет нападать в открытую и бить по носу?

— Он зажал меня в коридоре, кричал, что евреям в Оксфорде не место! А потом ударил! — злобно сказал Игорь, глядя на Шерлока. — Я не пошел в полицию, а пришел сначала к вам, — добавил он уже чуть спокойнее.

— Вы правильно сделали, — поспешил ответить декан, боясь даже представить, какой скандал могли поднять журналисты. — Вы можете идти, мистер Гутман, дальше я сам разберусь.

Привыкший быть готовым в любую минуту отправиться за другом куда угодно, воскресным утром Ватсон, в черных брюках и бежевом свитере, аккуратно причесанный и по военному прямой и строгий, вышел в гостиную. Лишь едва заметные припухлости под глазами выдавали, что он только проснулся, хотя на часах уже было три минуты одиннадцатого.

— Как ты смотришь на то, чтобы позавтракать в кафе? Такси ждет у входа. — Холмс вынул изо рта глиняную трубку.

При этих словах Джон вздохнул.

— Шерлок, почему, как только мы заработаем денег, тебя сразу начинает тянуть в ресторан? Тем более в такой холод.

Холмс усмехнулся.

— Во-первых, это всего лишь кафе. А во-вторых, возможно, это место преступления. Я узнал, кафе «Чайная пара» на шестой линии Васильевского острова работает с десяти. Я думаю, имеет смысл лично ознакомиться с последним местом, где были собраны все жертвы ДТП разом.

Без единого слова Ватсон отправился в прихожую за пальто.

Январский мороз, казалось, совсем озверел, по ощущениям Ватсона было все тридцать пять градусов со знаком минус.

— Знаешь, — подходя к такси Холмс подтянул длинные концы шарфа, — ночью я изучил все, что смог найти про это КБ «Звезда» в сети, и не обнаружил ничего особенного. Привлек внимание только один факт: пару лет назад произошло ЧП — вертолет упал на шоссе недалеко от Лужского полигона. В статьях, опубликованных на РБК и РИА, говорится, что при тестировании новой системы аварийного приземления на виртуальном полигоне все было хорошо. А на реальном полигоне что-то пошло не так, вертолет взлетел и почти сразу стал терять высоту. Все три человека экипажа живы, только у одного были зафиксированы переломы ребер и повреждение позвоночника. Фамилии не названы. Да, неприятный момент, но в принципе такое бывает, и даже обкатанные вертолеты падают. Чтобы за это убивать да еще столько людей? Это не повод, как и говорила наша дражайшая клиентка Шалаева Ида Александровна. Я слышал, как иногда вместо Александровна говорят Санна. — Холмс со смаком протянул это слово. — Интересно произносятся в России некоторые отчества: Санна, Пална, Ванна.

Произнеся эту речь, Холмс наконец кряхтя от неудобства, забрался на заднее сиденье желтого «форда». Дождавшись, когда Шерлок устроит свои длинные ноги, Ватсон, дрожа, юркнул следом.

— Не знаю, о какой ванне ты говоришь, от горячей я бы уже не отказался, — проворчал он.

Когда водитель припарковался у входа в кафе, Холмс подобрал с колен длиннющий шарф, выскочил из такси и направился к черным кованым перилам крыльца. Едва они нырнули в дверь под нарисованной на вывеске изящной белой чашкой на блюдце, как их обволокло ароматами кофе и свежей выпечки. Ни один из мягких кожаных диванчиков у белых легких столов в это раннее для посетителей утро не был занят.

— Джон, я подойду к бармену, а ты займи нам столик и закажи что-нибудь на свой вкус. Только посущественнее, есть хочется.

Ватсон кивнул и пошел к столику у окна. Тут же из дверей кухни возникла девушка-официантка с папкой меню и направилась следом за ним.

Холмс присел на высоком деревянном стуле возле дубовой барной стойки. Молодой парень с длинной челкой оторвался от протирания кофейных чашек и взглянул на посетителя, ожидая заказа.

— Доброе утро, — улыбнулся он.

— Доброе утро. Один капучино, пожалуйста. С сахаром.

Отточенными движениями бармен загрузил приемник кофемашины, и вскоре перед Холмсом дымился ароматный кофе в белой изящной чашке. Холмс сделал глоток и взглянул на бейдж бармена.

— Сергей, можно задать вам вопрос?

— Конечно, говорите.

— Двадцать седьмого декабря в вашем кафе праздновали Новый год сотрудники КБ «Звезда». Не знаете, кто из персонала работал в тот день?

Сергей повернулся к календарю на квадратной колонне у входа в кухню и прищурился.

— Пятница… Так это моя смена была. А что такое? У нас почти весь декабрь какие-то корпоративы шли. Приходилось работать по несколько смен подряд. Название знакомо. Не напомните подробности, что за компания?

У Холмса тренькнуло в кармане. Он достал мобильный, глянул на экран, поднял бровь и, довольно хмыкнув, сунул его обратно.

— Попытайтесь вспомнить, пожалуйста, — попросил Холмс, — у них программа была специфическая — поздравительная нарезка из видео и фотографий проектов. Они проектируют вертолеты, а также всякие запчасти и детали к ним. Вам отсюда должно было хорошо быть видно.

— А-а-а-а, я вспомнил. Да, интересно было. Не каждый день тут показывают вертолеты. Правда, я видел лишь моменты, потому что было очень много работы. Клип из фотографий с разной крутой техникой шел под спокойную такую музыку, какое-то время играла. Но не все смотрели поздравления — больше танцевали, общались да выпивали. Что вы хотите узнать?

— Вскоре после корпоратива сотрудники один за другим при загадочных обстоятельствах стали попадать в аварии. Хочу узнать, может, что-то поспособствовало. Может, вы заметили что-то особенное в поведении кого-то из сотрудников? Может, были ссоры? А возможно, кто-то из персонала краем уха — ну мало ли? — какие-нибудь разговоры слышал.

Сергей задумался.

— Да нет, вполне культурная пьянка… простите, — смутился он, — культурный коллектив. Танцы, музыка, ругани не было. Технари все-таки. А то, что кто-то в аварию попал, так это не удивительно. У нас тоже дней восемь назад один официант разбился. Говорят, уснул за рулем. Жалко парня. Может, и сотрудники ваши просто устали и не справились с управлением… Кстати, а вы кто? С какой целью интересуетесь?

— Мы детективы. — Холмс ослепительно улыбнулся.

Брови Сергея сошлись в линию, во взгляде мелькнул испуг.

— Но, судя по выражению вашего лица, вопросы вам не нужны, — продолжил Холмс. — Можем мы просто посидеть за тем столиком? Тем более что моему другу уже принесли заказ.

Парень хмуро кивнул. Холмс сделал последний глоток, поставил чашку и направился к Ватсону.

— О чем ты спрашивал, что парень так поменялся в лице? — спросил Ватсон. — Ешь, я заказал кашу, блинчики, тосты. Выбирай, что будешь.

— Подожди, — отмахнулся Холмс.

Он достал планшет и телефон, разложил их на столе:

— Волков прислал данные по авариям, пока мы сидели за стойкой.

— Что? — присвистнул Ватсон. — Кто-то разбился? Не может быть!

— Да нет. Пишет, что прислал на всякий случай.

— С чего это он передумал? Не хотел же помогать.

— Думаю, зная меня, боится, что я и правда там что-то накопаю, а его по голове не поглядят, если он проворонит целую серию убийств. Но ехидничает, что без его помощи нам не допросить никого в «Звезде». В общем, хочет усидеть на двух стульях: и чтобы не особо помогать — вдруг мы облажаемся, и, в случае нашей удачи, совместно пожинать лавры, мол, вон как я все предвидел и организовал. Черт! Не получается! Дай свой телефон!

— Зачем?

— Надо.

Ватсон достал мобильный, снял блокировку и отдал Холмсу. Сам увлеченно принялся за тосты.

— У тебя тоже нет функции разложения видео на кадры, — буркнул Холмс с досадой через несколько минут, бросая телефон на стол, — придется поискать подходящую программу.

— Зачем тебе раскладывать покадрово видео корпоратива? Можно подумать, ты ищешь следы двадцать пятого кадра. Думаешь, жертвы были загипнотизированы? Но двадцать пятый кадр не работает, давно доказано.

— Погоди, — Холмс будто не слушал, а разговаривал сам с собой, — давай-ка посмотрим материалы, которые прислал Игорь. Ага, все автомобили были исправны. Уже хорошо, отпадает версия с поломками автомобилей кем-то. Дальше адреса. Московский проспект, это у нас кто? Банников. Так… Писаревский проспект и Партизана Германа. По-хорошему, надо поехать да посмотреть места аварий своими глазами, — он оторвался от планшета и глянул в окно, — только очень уж там холодно. Но зато у нас есть Гугл карты. Доедай тосты, а я пробегусь по улицам.

Ватсон пожал плечами, все равно Шерлок ничего не скажет, пока не сочтет нужным. Холмс погрузился в планшет. Несколько минут Ватсон наблюдал, как он перемещался с улицы на улицу, перематывал изображения вперед и назад, делал скрины экрана, и вновь перескакивал на новый участок. Потом он откинулся на спинку дивана и довольно рассмеялся.

— Смотри. — Холмс что-то перекинул с телефона на планшет и развернул планшет к Ватсону.

— Что это? — Ватсон с интересом вгляделся.

Холмс быстро поменял картинку и снова повернул экран к Джону.

— А так? А вот это?

— Зачем ты мне показываешь три раза одну и ту же картинку? Дай рассмотрю, ты слишком быстро их меняешь.

— Позже. Вызывай-ка такси. Сейчас я быстро поем, и поехали домой, что-то я уже зад отсидел, так, кажется, говорят. Девушка, счет, пожалуйста!

Дома Холмс с головой ушел в интернет. Проходя мимо, Ватсон видел, как Холмс то устанавливает какие-то программы, то ругаясь, удаляет их, то загружает новые. Больше часа Холмс был погружен в анатомирование видеорядов и ничего вокруг не замечал. Наконец он встал с кресла и ткнул экраном чуть ли не в лицо Ватсону:

— Четвертая картинка, Джон! — победно сообщил он. — Теперь можно звонить Игорю. Он сможет навести справки о прошлом каждого сотрудника этого бюро, и тогда станет понятно, кто преступник. Без профессионального опыта такое преступление не совершить. Надеюсь, Игорь не обидится, если я снова потревожу его в выходной.

В просторном светлом номере дорогого отеля стоял настолько отвратительный запах, что доктор Ватсон невольно зажмурился.

— Джон? — Холмс, кажется, был удивлен. — Вы и глазом не моргнете при виде вспоротых кишок, а сейчас смущены безобидным ароматом маленькой жабы?!

— Какой жабы? — насторожился Волков.

— Колорадской жабы. Если точнее, буфо альвариус, — сказал Шерлок Холмс, старательно обходя большие пятна засохшей крови, частично впитавшейся в ковер, частично растекшейся по паркету соломенного цвета. — Ее запах ни с чем не спутаешь. В этой комнате курили. И уж, конечно, не табак.

— Не буду спрашивать, откуда вам это известно, — пробормотал Ватсон, присаживаясь на корточки рядом с телом мужчины.

— Расскажите подробнее, — попросил Волков, открыв папку с бумагами и доставая ручку.

— Курят обычно кристаллы секрета околоушных желез жабы буфо. Либо измельченные шкурки, но это слишком варварский метод. В первом случае жаба остается живой, — ответил Холмс. — Эффект от курения — сильная эйфория, которая длится примерно минут двадцать. Это чувство заядлые буфоисты часто описывают как «выход из тела и растворение во Вселенной». Порошок практически безвреден, но стоит больших денег, поскольку его непросто достать.

Холмс подошел к изображению над головой погибших. Бюст воинственного, поросшего шерстью чудовища с ветвистыми рогами и острыми, похожими на ослиные, ушами приковывал внимание, вызывая жуткое чувство.

— Вот такие вещи обычно и выдают преступника. Вы только посмотрите, какая детализация! — воскликнул Холмс, и взгляд его загорелся. — Рогатый бог, вот кто это такой. Тот, на кого так ополчилось христианство, придя к власти. А ведь в дохристианскую эпоху люди поклонялись таким существам… — Шерлок вытащил из кармана телефон и сделал несколько фотографий. Затем он достал пинцет и лупу и осторожно собрал частицы вещества, которым было нанесено изображение.

— У них сильно травмированы вены, — сообщил Ватсон, оглядев трупы. — Думаю, это и стало причиной смерти. Что говорят ваши эксперты? — обратился он к Волкову.

— То же самое. Все другие повреждения были нанесены тяжелым тупым предметом поверхностно, что не могло вызвать серьезную кровопотерю.

Холмс склонился к трупу Валерии.

— Не похоже, чтобы они были чем-то напуганы перед смертью. Впрочем, буфотенин, содержащийся в кристаллах, дает такой сильный эффект, в том числе и обезболивающий, что они могли даже не заметить убийцу. — Он вгляделся в лицо внимательнее: — Я ее помню. Мне больше нравилось наблюдать за их с мужем отношениями во время программы, чем за ходом этих, так сказать, расследований.

Холмс выпрямился и начал натягивать перчатки:

— Думаю, здесь мы закончили, можем ехать к Константину Ставскому.

— Разумеется, — согласился Волков и отправился отдавать распоряжения дежурящим у дверей сотрудникам полиции.

— Прошу меня извинить, — сказал Холмс, усаживаясь в машину, — мне нужно кое-что проверить. — И он уткнулся в телефон, от которого уже не отрывался вплоть до самого дома финансиста.

Брат погибшего проживал в изящном особняке в стиле классицизма, скрытом от посторонних глаз в глубине поселка Репино Курортного района.

— Красота… — протянул Волков, оказавшись на ухоженной придомовой территории и глядя на фамильный герб с вензелем «КС» над парадным входом с колоннами. — Проклятье! — незлобно проворчал он и полез в карман за телефоном. — Простите, присоединюсь к вам сразу, как закончу разговор, — сказал Игорь сыщикам и отошел к машине.

— Заходите, вас ждут, — приветливо распахнула дверь стройная рыжеволосая девушка в превосходно скроенной униформе горничной. — Я проведу вас к хозяину дома, — мягко улыбнулась она и грациозно прошествовала вперед, приглашая следовать за ней.

Гости прошли по длинному коридору и вступили в комнату со спущенными плотными шторами.

— Шерлок Холмс и доктор Ватсон, — громко объявила девушка и вышла, закрыв за собой дверь.

После яркого солнечного света, заливающего коридор сквозь многочисленные окна, резкая перемена освещения вызвала временную слепоту. Сыщики остановились у порога, привыкая к темноте, и только несколько мгновений спустя рассмотрели высокую спинку кресла, развернутого от них к очагу. Их взглядам открывались лишь мясистые локти, туго обтянутые белой тканью, которые опирались на багровые валики подлокотников по обе стороны кресла и странно подрагивали.

Несмотря на разгар рабочего дня, воздух пропитался запахом виски, в камине был разожжен огонь, и какое-то время Холмс и Ватсон слушали громко тикающие напольные часы, треск поленьев да сдавленные рыдания человека в старинном багрово-золотом кресле.

— Мы по делу об убийстве вашего брата и его жены, — громко сказал Шерлок, которому надоело ожидание.

Массивное кресло дернулось, и через секунду из-за него показался человек очень маленького роста, но при этом с большим выпирающим животом. Его лицо, даже заплаканное, было бы классически красивым, если бы не одна деталь. Общее впечатление очень портил рот. Нижняя губа была непропорционально больше верхней, так что издали казалось, будто мужчина высунул язык. Несмотря на существенный лишний вес, Константин был одет в обтягивающую ослепительно белую рубашку и черные брюки из дорогой ткани. Любая женщина позавидовала бы его волосам — распущенные каштановые локоны обрамляли лицо и ниспадали за плечи так, что оставалось только догадываться об их длине.

— О, простите великодушно, я не слышал, как вы вошли. Как я могу к вам обращаться? — суетливо произнес человек низким, хорошо поставленным голосом.

— Шерлок Холмс и доктор Ватсон, — сказал Джон, с усилием отводя взгляд от несуразных губ финансиста.

— Да, да! Конечно же, я жду вашего прихода, мне сообщили. Что же я… Вы знаете, эта смерть настолько выбила меня из колеи, что я… Горе! В полном расцвете сил… — Он достал из кармана платок, встряхнул его, раскрывая, и каким-то очень женственным движением промокнул глаза.

— Как вы можете охарактеризовать ваши отношения с братом? — спросил Холмс.

— Ну в каких отношениях я мог быть со своим родным братом? В самых лучших! Вам, наверное, следует спросить тех, кто видел нас вместе. Мы созванивались практически каждый день, часто бывали друг у друга в гостях. У нас отель в общей собственности! — последнюю фразу Константин произнес на подъеме интонации, и из его рта полетели брызги слюны. Он тут же поджал нижнюю губу и захлопотал:

— Олух я, даже не предложил вам присесть. Пожалуйста, пройдемте к столу, — он театрально простер руку, указывая на круглый стол в углу комнаты.

Сыщики разместились на антикварного вида стульях, и Ватсон присвистнул, разглядев в тусклом свете огня поверхность столешницы:

— Это… похоже на флорентийскую мозаику!

— О, как приятно, вы разбираетесь в искусстве? — какое-то новое выражение на секунду зажглось на скорбном лице Константина, но тут же погасло. — Вы знаете, у меня своих детей нет, теперь все это, — он постучал по столу толстыми пальцами, — перейдет Платоше, моему племяннику. Остался мальчик сиротой, без родителей, — он судорожно всхлипнул, — какое же несчастье…

— Расскажите, пожалуйста, что вы думаете о том случае на болотах? — прервал Холмс очередной приступ скорби.

— О, это темная история! Бориса пугали и пугали давно, я не раз слышал об этом от всей семьи, включая Платона, — он понизил голос, — даже от гувернантки. — Однако сам я не был ничему такому свидетелем, — вздохнул Константин, будто сожалея об этом. — Знаете, я ведь по натуре мистик и, мне кажется, все это могло быть связано с их увлечением какой-то сектой.

— Какой сектой? — оживился Ватсон. — Что вы знаете о ней?

— Ничего, — пожал плечами Ставский. — Несмотря на наши тесные отношения, Борис с Лерой совсем не рассказывали о ней, упоминая лишь в контексте, например, «у нас должна состояться встреча общества» или, к примеру, «у нас новый почетный член». Насколько я понял, они были связаны какой-то клятвой молчания. То есть у них был внутренний страх, мешавший им об этом говорить. Мне казалось, они занимаются там то ли оккультизмом, то ли спиритизмом, в общем, чем-то демоническим. Иначе, как объяснить видения, которые преследовали Бориса.

— Вы имеете в виду тот случай в заказнике? — уточнил Холмс.

— Да, но это был не единственный случай, когда он встретился с этим, рогатым… извините, мне не хочется произносить это слово вслух. — Он зачем-то оглянулся по сторонам и снова поджал нижнюю губу.

— Что вам особенно запомнилось из его рассказов? — продолжал расспрашивать Холмс.

— Ммм… — зажмурился Константин, припоминая, — черная шерсть на морде, рога, звон колокольчиков, всегда предваряющий его появление. О! — Он резко раскрыл глаза. — Звук развевающегося на ветру флага! Как же я сразу-то не вспомнил, ведь именно это и впечатлило меня больше всего. Боря несколько раз заострял мое внимание на этом звуке, поскольку именно его мой брат особенно боялся. Рассказывал он, конечно, достаточно сбивчиво да и вообще, признаться, избегал этой темы. Думаю, ему было неприятно говорить об этом.

— Спасибо, мы задали все интересующие нас вопросы, — сказал Холмс. — Вы позволите осмотреть дом?

Все встали из-за стола.

— Да, да, конечно, — не глядя на сыщиков, махнул рукой в сторону выхода Константин и тяжело опустился в свое старинное кресло. — Анжела проводит вас. У меня, извините, совсем нет сил.

— Анжела — ваша горничная? — уточнил Ватсон.

— Она самая. — Ставский, не поднимаясь с кресла, попробовал вытащить свой носовой платок из кармана, но не удержал его, и платок спланировал на пол.

Неожиданно Холмс сорвался с места и в один прыжок достиг подлокотника с правой стороны, проворно хватая платок с пола. Константин не успел даже подняться.

— Пожалуйста, — протянул Холмс свою добычу удивленному хозяину дома, низко склоняясь к нему. Ватсон озадаченно смотрел, не понимая, что происходит.

— Нам пора, еще раз спасибо за уделенное время. — Холмс сдержанно улыбнулся и отправился к двери, но у порога остановился и оглянулся.

— Да, совсем забыл спросить — кто, кроме вас, еще живет в этом доме?

— Никого, только моя горничная.

— Она ночует здесь?

— Нет, что вы, она уходит домой. У нее обычный рабочий день, — устало сказал Константин.

Сыщики вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Рыжеволосая красавица действительно стояла недалеко от двери в гостиную и смотрела в окно. Услышав, что кто-то покидает комнату, она тут же развернулась навстречу выходящим Холмсу и Ватсону.

— Вы закончили? Чем я могу вам помочь? — приятно улыбнулась она.

Ватсон не смог удержаться от ответной улыбки:

— Мы бы хотели осмотреть дом. Вы нас не проводите?

Тень сомнения пробежала по лицу девушки, но тут же сменилась профессиональной бесстрастностью.

— Разумеется. — Анжела сделала шаг назад и изящно повела рукой вдоль коридора, приглашая пройти вперед.

Сыщики в сопровождении горничной быстро прошли первый этаж и поднялись на второй. Чувствовалось, что обстановке дома уделялось особое внимание: помимо тщательно подобранной резной старинной мебели в комнатах, на стенах было множество картин, сгруппированных по стилю и направлению в зависимости от назначения помещения. Особенно поразил Ватсона потолок в просторной двухуровневой библиотеке, расписанный аллегорическими изображениями времен года и возрастов человека.

Холмс остановился перед одной из картин в широком анфиладном коридоре.

— Это виды Ирландии, Анжела? Очень похоже.

Девушка опустила взгляд.

— Извините, вам лучше спросить об этом Константина Валентиновича. Он страстный поклонник искусства и может многое рассказать вам о любом из находящемся в доме предметов.

— Полагаю, самые интересные приобретения должны быть в его кабинете, — сказал Холмс. — Можно взглянуть?

Они прошли в большую светлую комнату, отделанную панелями из красного дерева. Холмс подошел к массивному письменному столу и обернулся назад. На стене напротив рабочего места висела картина в большой позолоченной раме.

— Какое необычное животное… — Шерлок приблизился к изображению и стал внимательно разглядывать его. На большом белом листе грифелем было нарисовано существо на трех ногах с впалым животом, отдаленно напоминающее лошадь. — Вы, вероятно, что-то знаете об этом… эскизе? — предположил он и вопросительно посмотрел на Анжелу.

— Нет, — снова улыбнулась девушка. — Только то, что хозяин всегда говорит: «Эта картина полностью повторяет оригинал». Он считает ее жемчужиной своей коллекции.

— Что же, полагаю, мы осмотрели бо́льшую часть помещений. Думаю, этого достаточно. Пожалуйста, проводите нас, — обратился Шерлок к девушке.

В воротах они столкнулись с Волковым, который только заходил во двор.

— Я, кажется, все пропустил? — У Игоря на лице появилось виноватое выражение.

— По всей видимости, да, — ответил Холмс. — Нам осталось наведаться в дом погибших Ставских и переговорить с Платоном. И в очередной раз вынужден извиниться, мне снова нужен интернет, — сказал он, усаживаясь в автомобиль и доставая телефон.

Братья жили недалеко друг от друга. Холмс вышел из машины первым и внимательно оглядел возвышающийся за воротами двухэтажный дом — темную, почти черную громаду, сверху донизу облицованную тяжелым камнем.

— Брр-р, не хотел бы я тут жить, — сказал Волков.

— Так ведь никто и не предлагает, — резонно заметил Холмс и нажал кнопку звонка. Где-то вдалеке залаяла собака. Через несколько минут дверь отворилась и невысокая степенная женщина с умными глазами за толстыми линзами очков настороженно спросила: — Полиция? Снова? Ваши удостоверения, пожалуйста!

Убедившись, что среди пришедших действительно есть представитель власти, она нехотя посторонилась, пропуская гостей на территорию дома.

— Мария Петровна Шолохова, гувернантка Платона Ставского, — отрекомендовалась дама. — Чем могу быть полезна?

Холмс дружелюбно улыбнулся:

— Я бы хотел осмотреть дом самостоятельно, пока мои коллеги зададут вам несколько вопросов. Вы позволите?

Мария Петровна заколебалась, но лишь на миг, затем утвердительно кивнула.

— Мы можем пройти в гостиную, — обратилась она к Ватсону с Волковым.

— Где ваш воспитанник, Марья Петровна? — спросил Игорь, сразу переиначивая имя гувернантки на свой лад и усаживаясь на отдельно стоящий широкий пуф.

— Не знаю. — Женщина опустила голову и стала массировать виски тонкими пальцами.

— Вы и представить себе не можете, как я переживаю. Мальчик узнал новость от своего дяди и сразу же убежал, не взяв ничего из вещей, и с тех пор я не могу до него дозвониться. — На глазах Марии Петровны выступили слезы, она достала кружевной платочек и отвернулась.

— Уверяю вас, он скоро вернется, — пытаясь подбодрить женщину, сказал Ватсон. — Это всего лишь защитный механизм — ему нужно побыть одному. — Джон сделал паузу. — Мария Петровна, не могли бы вы рассказать нам, как жила семья последние несколько месяцев? Хотя бы в общих чертах.

— Вас ведь интересует, как обстояло дело именно с мистическими событиями? Я уже рассказывала полиции… Но, мне несложно сделать это еще раз. — Женщина с достоинством опустилась на краешек стула, сложила руки на коленях и прикрыла глаза, вспоминая.

— Около полугода назад в доме начали происходить странные вещи. Одним солнечным утром я услышала колокольчик за дверью. Тихие такие позвякивания. На следующий день звук повторился. Затем снова и снова. Сначала я не придавала этому значения, но когда Валерия сказала, что эти колокольчики нередко слышны и ночью, то мне, признаться, стало не по себе. Буквально через несколько дней после разговора с хозяйкой, поздним вечером собираясь домой, я вдруг услышала душераздирающий крик. Я даже не сразу поняла, что это кричит человек, настолько это был ужасный звук. Я, естественно, сразу побежала на помощь, проверила все спальни и застала Леру сидящей на кровати в полном оцепенении, она была очень бледна. Из ее спутанного рассказа я поняла, что Валерия расчесывалась перед зеркалом, когда увидела в отражении, что дверь в ее комнату стала медленно открываться. Она сильно напугалась и стояла, не в силах пошевелиться, наблюдая за дверью, как вдруг в образовавшемся узком проеме возникла черная рогатая голова с оскаленными зубами, с которых капала кровь! Лера закричала, и голова исчезла, а дальше появилась я. Я, конечно, подумала, что у нее просто разыгралось воображения, вы знаете, они иногда курили что-то такое странное из хрустальных длинных трубок… Но, присмотревшись, я действительно увидела на полу возле двери несколько капель крови, которые еще не успели высохнуть. Хозяйка в исступлении стала умолять меня убрать их, что я, конечно, сразу и сделала.

— А где в это время был Платон, почему он не явился на крик? — спросил Волков.

— У себя в комнате. Он громко слушает музыку в наушниках, я полагаю, он ничего не знает о том случае, да и ни к чему ему…

— Пожалуйста, продолжайте, — попросил Ватсон.

— Валерия хотела немедленно переехать на городскую квартиру, но Борис как-то сумел убедить ее, что ей все это показалось. Видите ли, камеры они не хотели ставить дома принципиально… Да! — вдруг встрепенулась госпожа Шолохова. — Вы же понимаете, я рассказываю вам только то, чему была непосредственной свидетельницей, в чем сама участвовала? Но, вероятнее всего, в доме происходило что-то еще.

— Разумеется, — ободряюще улыбнулся сыщик. — Пожалуйста, продолжайте, мы вас очень внимательно слушаем.

— Я почти закончила. — Женщина интеллигентным движением поправила свои очки. — Последний случай произошел неделю тому назад. Видите ли, Борис каждое утро совершает пробежку по заказнику «Сестрорецкие болота». В тот раз он, как обычно, вышел из дома утром, но вернулся гораздо раньше обычного. Я столкнулась с ним в дверях и была поражена его видом — он выглядел так, словно чем-то ужасно напуган. Он тяжело дышал и держался за сердце. Взял меня за руку, я до сих пор помню его ледяное прикосновение, попросил пригласить к нему Валерию и поднялся к себе в кабинет. Вот, собственно, и все.

На пороге появился Холмс.

— Судя по последней фразе, я как раз вовремя. У меня тоже есть вопрос. — Он прошел в гостиную и удобно устроился в глубоком кресле у камина.

— Я слышал собачий лай, когда мы вошли, — сказал Холмс. — Вы не припомните, волновалась ли собака, когда происходили разные пугающие вас события?

Мария Петровна ненадолго задумалась:

— Нет, ничего такого не было. Наоборот, Валерия говорила, что Грэй сразу начинал скулить, и потом его можно было выманить из будки только с помощью лакомства.

В этот момент дверь в гостиную распахнулась и на пороге возник высокий красивый юноша, одетый в узкие клетчатые брюки до щиколотки, модный бежевый тренчкот и штиблеты с коричневыми носами. Глаза его были заплаканы и лихорадочно блестели.

Увидев в комнате незнакомых людей, он сделал шаг назад, но в замешательстве остановился, потому что Мария Петровна громко воскликнула:

— Платоша! Мальчик мой, родной! — И, широко раскрыв руки для объятий, кинулась к нему.

— Останьтесь, молодой человек, — спокойно сказал Холмс. — Вам нечего бояться.

— Я не убивал их! — сказал Платон угрюмо.

Мария Петровна ахнула, полезла в карман и достала пузырек с таблетками.

— Я знаю, — Холмс поднялся с кресла. — Мне нужно переговорить с вами наедине. Пройдемте, пожалуйста, в вашу комнату.

Ватсон с Волковым недоуменно переглянулись, но промолчали.

Холмс с Платоном удалились на второй этаж, и через довольно длительное время со стороны лестницы послышались быстрые шаги.

— Ну что, господа! — торжественно произнес Шерлок, вступая в гостиную один, без юноши. — Ответы на все мои вопросы получены, теперь нам остается только ждать.

Сыщики и Волков попрощались со всполошенной возвращением Платона госпожой Шолоховой и направились к выходу.

— Чего ждать? — спросил майор, едва они оказались за воротами.

— Как чего? Развязки, разумеется. Правда, не ранее следующей ночи, — сказал Холмс, усаживаясь на заднее кресло автомобиля.

— Если вы больше не хотите ничего нам сказать, тогда едем по домам, — насупился Волков. Он повернул ключ и запустил двигатель.

— Терпение, мой друг, — улыбаясь, откинулся Холмс на спинку, закрывая глаза. — Тем интереснее для вас окажутся предстоящие события. И не забудьте прихватить с собой диктофон. Наручники, я надеюсь, и так всегда с вами.

Бросив взгляд на хлопнувшую за отцом дверь, девушка расстроенно опустила глаза.

— Представляю, как сейчас тяжело вашей подруге, — сочувственно произнес Ватсон.

— Да уж, хорошего мало, — согласилась девушка, доставая из сумки носовой платок. — Я, честно говоря, даже не хотела приглашать Пэгги, думала, траур в семье. Но она сама пришла, предложила помощь. Целыми днями у нас сидела, пригласительными занималась, костюмами. Думаю, ей тяжело было дома находиться.

— Дина, вы знали погибшую?

— Что вы. Я первый раз эту девушку увидела, когда скорые ее и Пэгги в больницу повезли. Понятия не имею, как она прошла. В ресторан только по пригласительным пускали.

— Пэгги тоже в больнице? — удивленно спросил Ватсон.

— Ага. В Покровке. Там психиатр классный, моя мамахен у него курс лечения проходила. VIP-палаты нормальные. Сейчас там и Пэгги, и Регина, Пэггина мамахен. И морг, наверное, нормальный. Наташу, убитую девушку тоже туда привезли. А сегодня к ним еще и ее мамахен присоединилась. Я после допроса зашла Пэгги проведать, так там эту мамахен после обморока откачивали. Она на опознание приходила.

— А что мать Пэгги делает в больнице?

— Не знаю, — пожала плечами Дина. — Вообще-то у Регины с Пэгги всегда были странные отношения, а после смерти дяди Эда, Пэггиного папахена, они совсем не общаются. Я даже удивилась, что Регина истерику устроила. — Девушка замолчала и некоторое время нервно кусала губы. Холмс что-то писал в телефоне, изредка бросая на собеседницу косой взгляд. Наконец Дина решилась: — Ладно, скажу. Только вы меня папахену не выдавайте. Наши юристы самые крутые, и предки всех моих друзей проворачивают дела у нас. Ну а я иногда просматриваю сводку новостей. У папахена код в компе — дата моего рождения, только в обратном порядке. Так вот, у дяди Эда была онкология. Перед смертью он составил завещание — и все свое движимое и недвижимое завещал Регине. Теперь она решает, сколько выделять дочери на содержание, сколько на обучение. А пару дней назад Пэгги рассказывала тусне, что ее папахен не скончался от рака, а кто-то ему помог. Кто, она не сказала, но намекнула. Умер-то дядя Эд через пару дней после оформления завещания. Да и завещание какое-то странное. Так что не удивлюсь, если Регина ему и вправду «помогла».

— Очень интересно, — пробормотал Холмс. — Значит, у Пэгги были сложные отношения с матерью?

— Не то чтобы сложные, скорее, Регина стеснялась Пэгги. Вы Регину видели? Кошелка сорокалетняя, но выглядит отпадно. Кажется, она в молодости балериной была. Наверное, думала, что и дочка в нее пойдет, но Пэгги в папика пошла. Не сказать что страшненькая, но и красавицей разве что слепой назовет. Пэгги тоже из-за этого комплексовала. Как-то я сказала, что у нее нет ничего от матери. Она тогда ехидненько так заявила, мол, слава богу, что не унаследовала и ее болячки.

— У Регины Липской проблемы со здоровьем?

— Я не знаю, какие там у нее проблемы, но видела, как однажды ее от аллергического шока откачивали. Регина даже татушку набивала без обезболивающего. На всякий случай.

— У Регины есть татуировка?

— Ага, — хохотнула Дина. — Она ее назло дяде Эду сделала. Мы с Пэгги несколько лет назад хотели татушки набить. А моему папахену кто-то стукнул. Что тут началось. Трагедия в стиле «принцессы не какают». Как можем мы, порядочные девушки, даже думать об этом. Регина сначала нас защищала, а потом пошла и набила себе какую-то фиговину. Дядя Эд тогда ее на месяц без бабок оставил.

Попрощавшись, Ватсон сдал девушку ожидавшим у двери охранникам и вернулся в зал. Холмс задумчиво рассматривал аватарку в Фейсбуке. Женщина на фотографии стояла лицом к морю, скрестив за спиной тонкие кисти рук. В лучах наполовину утонувшего за горизонтом солнца просвечивали сквозь тонкую ткань платья длинные стройные ноги.

— Действительно красивая женщина, — пробормотал Холмс, закрывая страничку.

Ровно в 16 часов Холмс и Ватсон высаживались у нужных ворот.

— Впечатляет, — отметил Ватсон, рассматривая открывшуюся перед ним усадьбу. — Трехэтажный особняк в окружении вековых сосен выглядел очень внушительно. Наверняка особая гордость его хозяина.

— Хозяином был известный в Санкт-Петербурге бизнесмен Никита Шевченко, отец Марины. Он умер пять лет назад, говорят, спился. После того как лет пятнадцать назад мать Марины ушла от него к Штольцу и уехала в Германию, дела Шевченко шли неважно. Этот дом — единственное напоминание о некогда роскошной жизни, — сообщил Холмс. — Здесь теперь хозяйничает Марина и ее престарелая бабушка по материнской линии. Анна Штольц приехала по приглашению сестры два года назад, Марина оформила над ней опеку, пока той не исполнится восемнадцать лет.

— А ты неплохо проинформирован.

— Я подготовился, — улыбнулся Холмс. — Кстати, нам — вот в это помещение, пристроенное к особняку справа. Судя по внешнему виду, когда-то это был амбар.

Перед входом стояла молодая блондинка лет двадцати пяти, в строгом светло-сером костюме, с аккуратным пучком на голове. Она встречала гостей, регистрировала их и просила оставлять телефоны, складывала их в бархатный мешок.

— Шерлок Холмс и доктор Ватсон! — разглядывала сыщиков блондинка, слегка смутившись. — Я куратор сегодняшнего вечера — Вера. Помогаю Марине. А вы проходите.

— Изнутри оно не такое огромное, как выглядит снаружи, — войдя в здание, отметил Ватсон.

— Взгляни-ка наверх, — указал рукой Холмс. — Держу пари, там, между балками и крышей еще куча пространства. Возможно, там находится какая-нибудь рабочая зона, крепления для кулис, например.

В помещении площадью около двухсот квадратных метров собралось человек сорок. В приглушенном освещении они бродили по залу, рассматривая развешенные повсюду картины в мрачных тонах и такие же мрачные инсталляции, все посвященные теме смерти.

— Мрачновато, — отметил Ватсон. — Вон на той картине, где изображен голодранец с протянутой рукой, цвет неба мне напоминает свекольный суп миссис Хадсон.

— И называется это «Страх нищеты», а вон та картина, где за человеком следует тень с косой, — «Страх смерти».

— А та, где повешенный… — Ватсон осекся, заметив стройную темноволосую женщину в красивом платье до пят, которая стояла возле одного из самых больших полотен с изображением висельника. Холмс проследил его взгляд, улыбнулся, взял под локоть и повел к незнакомке.

Краем глаза сыщики отметили, что зрители с интересом рассматривают предметы на небольшом столе, заранее приготовленные художницей: веревка с петлей, карнавальная маска, живая роза, скотч, ножницы, шпильки, чулки, булавки и прочие колющие-режущие вещи.

— Хорошо, что она пистолет сюда не положила, — отметил Холмс вполголоса. Подойдя поближе, он обратился к женщине: — Госпожа Марина, если не ошибаюсь? Позвольте представиться, Шерлок Холмс и Джон Ватсон.

— О! Вера мне сказала, кто-то из гостей назвался именами известных сыщиков, я не поверила.

— Вы действительно хотите повторить эксперимент Марины Абрамович? Не боитесь? Люди могут быть жестоки, — сказал Холмс, а Ватсон молча любовался художницей.

— Все ради сестры, вы ведь в курсе, — грустно улыбнулась Марина.

— Да, из ваших интервью и публикаций, — кивнул Холмс.

— Бедняжка, она все время вспоминает последнюю ссору родителей и то, как мама кричала: «Если бы не дочь!» Анна уверена, это о ней, что мама всегда сожалела о ее появлении. Именно оно помешало бросить Штольца и вернуться в Россию к оставленной семье.

Марина не успела договорить, как к их компании подошла Вера:

— Нам уже пора начинать.

Вера представила публике художницу и объяснила правила:

— На ближайшие три часа представьте, что госпожа Шевченко — ваш экспонат. Вы можете как угодно ее двигать и вообще — делать с ней все, что пожелаете, — объясняла Вера, — в этом перформансе вы можете использовать любой предмет, находящийся на столике.

Посетители зааплодировали, и трехчасовой вечер был открыт.

Сначала все гости подошли поближе к Марине и просто ее рассматривали. Затем к ней приблизилась молодая девушка и заплела ее волосы в косу. Холмс наблюдал за происходящим чуть в сторонке.

— Присутствующие пока немного скованы, — отметил он.

Ватсон еще раз пошел изучать инсталляции.

Одна из женщин вдруг взяла со стола розу, укоротила стебель, приблизилась к безмолвно стоящей Марине и воткнула розу ей в волосы. Лицо художницы исказилось от боли.

— Женщина, поаккуратней можете, — выкрикнул из толпы мужчина, и все вокруг оживились.

В зале заиграла легкая медленная музыка, через пару минут она сменилась ритмичной и более громкой. Из толпы вышла еще одна дама, в руках ее были ножницы. Все замерли. Подойдя вплотную, дама наклонилась и стала резать подол длинного платья Марины. Скоро все увидели красивые стройные ноги художницы. «О-о!» — раздались мужские возгласы. Мужчина в элегантном сером костюме с бабочкой, легко подхватил художницу и закружил ее в медленном танце.

Какая-то короткостриженая женщина подошла к танцующим, молча взяла Марину за руку и подвела к картине «Страх смерти». Затем схватила ее волосы и закрыла ими ее лицо. Заиграла зловещая музыка.

— Нет! — выкрикнула другая зрительница, и все увидели в ее руках косу, которую та решительно вставила в руки Марины. — Вот, теперь она — Смерть с косой!

В это время какой-то парень снял со стены черный длинный балахон с капюшоном, маску, похожую на карнавальную, подошел и надел их на художницу.

— Вот теперь это реально — Смерть, только скрытая за маской! Что еще страшней! Сейчас бы селфи!

Толпа зааплодировала, но ее заглушили резкие кислотные ритмы.

— Интересно, кто отвечает за музыкальное сопровождение? — спросил Холмс.

— Вера, — отозвался Ватсон, — я видел ее за левой кулисой с ноутбуком. Зал просматривается с двух скрытых камер в центральной части. И, как ты догадываешься, о них никто не знает.

— О, смотри, у нашей Смерти отняли косу, подойдем поближе? — заметил Холмс.

Тут из толпы вышел высокий мужчина со стулом и веревкой в руках и направился к одной из инсталляций — подвешенному к потолку черному фарфоровому ангелу. Мужчина снял этого ангела и передал кому-то из зрителей. Потом надел художнице на шею петлю, поставил Марину на стул, а конец веревки привязал к концу той, на которой только что висел черный ангел.

Публика притихла. Из динамиков раздался рок-н-ролл, и сотни светодиодных лампочек замигали, еще ярче освещая инсталляции, картины и художницу, стоящую посреди зала с петлей на шее. Мужчина на этом не остановился и связал художнице руки, что вызвало очередную порцию оваций.

— Страшно представить, что они еще придумают. Осталось больше часа, — хмыкнул Ватсон.

— Мне интересно, что произойдет, когда здесь появится Анна, — сказал Холмс. — А кстати, почему ее еще нет? Нас приглашали в дом, надо бы этим воспользоваться и разузнать, где же она?

— Я видел: за местом, где сидит Вера с ноутбуком, есть еще одна дверь и в дом можно войти через нее, — сообщил Ватсон.

Вера охотно открыла Холмсу дверь в дом, объяснив попутно, что сначала там будет коридор, который ведет в гостиную. Сыщик легко преодолел расстояние и очутился в огромном пространстве комнаты с камином и дорогой итальянской мебелью. Направо он заметил дубовую лестницу, ведущую на второй этаж, и он, не заметив никого в гостиной, направился туда.

Навстречу ему медленно, прихрамывая, спускалась старушка. Холмс догадался, что это бабушка Марины и Анны. На вопрос, где ее младшая внучка, она отчаянно замотала головой:

— Аннушка заперлась у себя в комнате и не выходит, хотя обещала сестре прийти. Зато этот барабанит в дверь как ошалелый.

— Странно! Анне уже следовало быть в зале.

— Ох, как увидела картину, которую Вера выносила из выставочного зала, попятилась назад, убежала в свою комнату и заперлась.

— Вот как? И давно?

— Да где-то за полчаса до начала.

Тем временем наверху лестницы показался молодой мужчина в сером костюме с бабочкой и взволнованно произнес:

— Она не открывает! Ольга Ивановна, вы не возражаете, если я к ней в комнату залезу через ваш балкон? Аня сама не раз так делала. — Тут он увидел Холмса и спросил: — А вы кто?

Холмс узнал в нем мужчину, танцевавшего с Мариной в зрительном зале.

— Я приехал на выставку, — ответил он и добавил: — Меня зовут Шерлок. Шерлок Холмс.

Мужчина спустился и протянул руку:

— Ух ты! А я Виктор Колосов, адвокат Никиты Шевченко… был. Теперь юрист у его дочери Марины, а с появлением в доме ее младшей сестры — Анны Штольц — и ее юрист тоже.

— И не даешь Ане прохода, — заворчала бабушка.

— Если вы не в курсе, мы поженимся, как только ей исполнится восемнадцать, — буркнул Колосов.

В этот момент дверь, через которую вошел Холмс, отворилась, и из нее показался Ватсон:

— Шерлок, скорей сюда! — закричал он.

Холмс за считаные секунды очутился внизу, преодолел коридор и влетел в амбар. Музыка стихла, он услышал чей-то крик, доносившийся из центра зала. Кто-то заголосил: «Дайте больше света!» Зажегся свет, и все ахнули: хозяйка выставки в черном длинном балахоне все так же стояла на стуле, но только теперь при свете ламп все увидели, что на самом деле она не стояла, а висела. Марина Шевченко была мертва.

— Мари-и-на-а! — закричали позади толпы. Кто-то отчаянно прорывался вперед, расталкивая всех локтями. Это была Анна, хрупкая белокурая девушка в серовато-голубом платье. — Марина, что случи…

Она увидела висящее тело — и тут же без сознания повалилась на пол, едва ее успели подхватить стоящие рядом люди.

— Дамы и господа, прошу не расходиться, ничего не трогать, полиция уже едет сюда, — объявил Холмс.

Она вошла в корабельный ресторан уверенной походкой, привычно ловя на себе заинтересованные мужские взгляды.

Слишком смелое для северных широт красное платье в сочетании со сдержанным макияжем и в меру небрежной прической не выглядело кричащим. Зато придавало женщине сходство с экзотическим цветком, который невозможно не заметить. Солнечные очки, как ободок, поддерживали ниспадающие на плечи каштановые локоны. Почти полное отсутствие украшений подчеркивало уверенность женщины в своей неотразимости. Только тонкая цепочка со слишком уж простым кулоном в виде половины круга скромно поблескивала на грациозной шее с едва наметившимися морщинами.

Женщина скользила между столиками, отыскивая свое место.

Она остановилась перед столом № 18.

— Добрый вечер, кажется, я к вам, — улыбнулась она сразу всем троим мужчинам, поднявшимся ей навстречу. И каждый подумал, что улыбка предназначалась именно ему.

— Добрый вечер, как приятно. Евгений Широков, — протянул руку эффектной незнакомке один из мужчин.

— Ольга, — коротко представилась женщина, отвечая на рукопожатие.

— Меня зовут Шерлок Холмс, а это мой друг доктор Ватсон, — сообщил мужчина с орлиным носом, слегка поклонившись.

Доктор Ватсон отодвинул стул, помогая Ольге сесть.

Когда церемония знакомства завершилась, все четверо пассажиров, оказавшихся по воле случая соседями по столу, облегченно вздохнули.

— Скажите, Ольга, — прервал неловкое молчание Широков, — мы с вами раньше не встречались? Ваш голос кажется мне знакомым.

— Не думаю, Евгений, последние двадцать пять лет я жила в…

— Италии? — вмешался в разговор Холмс.

— Совершенно верно, — удивилась Ольга. — Как вы узнали, господин Холмс?

— Вас выдает смуглая кожа, солнцезащитные очки, с которыми итальянки не расстаются даже в темное время суток, и почти незаметный акцент, — галантно ответил Шерлок. — А еще доктору Ватсону пришлось пустить в ход все свое обаяние, чтобы выведать у директора круиза, с кем мы будем делить трапезу. Перед Ватсоном сложно устоять, вот женщины и идут на должностные преступления.

Уши Ватсона порозовели.

— Холмс, снова вы о преступлениях! Видите ли, Ольга, Шерлок недвусмысленно дал мне понять, что, если ему придется ужинать с семейной парой с кричащими детьми, он объявит голодовку. Я живописал масштабы катастрофы Елене, директору круиза, вот она и оказала мне эту маленькую любезность.

— Ватсон, конечно, преувеличивает, но я действительно предпочитаю принимать пищу в спокойной обстановке, — невозмутимо парировал Холмс.

— Вас нельзя за это винить, — улыбнулась Ольга.

— И все-таки ваш голос мне знаком! — воскликнул Широков. — Я абсолютно в этом уверен!

— Есть вещи, которые лучше не вспоминать, — прохладно заметила Ольга.

Зеркально-золоченый скоростной лифт за несколько секунд поднял Шерлока, Ватсона и Алексея на сорок пятый этаж башни «Федерация». Алексей вышел первым и указал на приоткрытую дверь. В дверном проеме они столкнулись с выходящим из апартаментов полицейским, он смерил всех троих подозрительным взглядом, засунул сигарету за ухо и поспешил к лифту. Лицо Алексея как-то сразу заострилось, на долю секунды он, казалось, застыл, но, быстро спохватившись, жестом пригласил Холмса и Ватсона войти. Сам прошел вперед, заглянул в гостиную, кивнул и уже после этого провел сыщиков.

Высокий подтянутый мужчина с благородным орлиным носом и короткими седыми волосами медленно встал из низкого футуристического кресла, резко запахло дорогим парфюмом. Он протянул руку Холмсу:

— Ну наконец-то!

— Рад знакомству, Сергей Семенович!

— Как добрались?

— Быстро и комфортно. Благодарю, — ответил Холмс, осматриваясь вокруг. — Хотелось бы сразу перейти к делу.

— Конечно, — ответил Новицкий, снял очки и как-то беспомощно потер глаза. Вздохнул. — Пройдемте сюда, — тихо произнес он, увлекая Холмса и Ватсона через коридор. С силой распахнул дверь.

В огромной спальне в светло-бежевых тонах широко раскинулось на кровати загорелое и спортивное тело девушки, каштановые волосы лежали спутанными прядями, на голове был надет армейский противогаз. Рядом лежал айфон последней модели.

— Давно? — спросил Холмс у молодого парня в халате, который колдовал над своим чемоданчиком.

— Так, а… — начал было тот.

— Это Шерлок Холмс, — представил сыщика Сергей Семенович. — Я его пригласил, он будет проводить параллельное расследование.

— Ого! — непроизвольно вырвалось у парня. Он встал и уважительно пожал руку Холмсу. — Валерий, — представился парень и повернулся к кровати. — Смерть наступила ориентировочно вчера с семи до десяти вечера. Удушье.

— Ясно.

Холмс повернулся. Бледный Алексей стоял, упершись рукой о дверной косяк, не отрывая остекленевших глаз от тела девушки.

— Так, так, так… — Холмс, мягко ступая по графитовому ковровому покрытию, подошел к панорамному окну. Далеко внизу блестел изгиб Москва-реки.

На зеркальном овальном столике стояли в рамках фотографии Кати и Новицкого. На пляже, возле Эйфелевой башни, в Токио, в мексиканских ярких национальных одеждах, посреди песков, на фоне неоновых огней невадского фестиваля Burning Man… И везде Катя сияла широкой улыбкой.

— Высоко взлетела, — сказал Шерлок и повернулся. — А здесь, как я понимаю, гардеробная комната. — Он в три шага оказался у раздвинутых высоких зеркальных створок. Холмс быстро просканировал взглядом множество плечиков с яркими платьями, вычурными подиумными костюмами, полки с изысканной обувью, сумками, бижутерией. Слева целое отделение было отведено для более интимных нарядов — латекс, кожа, тончайшее, ручной работы кружево, черного бархата подставки с целой коллекцией игрушек для взрослых девочек.

— Кхм, — осуждающе кашлянул Ватсон.

— Дружище, Джон — ответил Холмс, — не торопись осуждать ближнего, ведь что естественно, то…

— То не без оргазма, — добавил с ухмылкой Валерий, но тут же спохватился. — Простите, Сергей Семенович, мы уже закончили, можно выносить?

Новицкий снова потер глаза, вопросительно посмотрел на Холмса, тот кивнул.

— Давай, выносим. — Судмедэксперт махнул рукой вошедшему полицейскому и зашелестел пакетом.

— Просто не могу в это поверить. — Новицкий бессильно опустился на черный бархатный пуфик у зеркала. Ватсон участливо положил руку ему на плечо.

— Так, так, так… — Холмс ухватил с подзеркального столика большую темно-зеленую холщовую сумку.

— Простите, но… — подошел Валерий. — Сумочку мы изымаем, это ж как раз от противогаза. Вещдок.

— Изымайте на здоровье, — бесстрастно ответил Холмс. Он быстро оглядел сумку, принюхался и передал ее в цепкие руки судмедэксперта. Потом повернулся к Новицкому.

— Вы видели эту сумку раньше?

— Что? — рассеянно спросил он.

— Сумку… противогаз этот?

— А… нет-нет… У Кати был, конечно, определенный интерес к таким вот вещам, но вот чтобы именно армейский противогаз… Впервые вижу.

Холмс нагнулся и поднял с ковра невесомый черный халатик, в воздухе разлились чувственные нотки восточного аромата. Он осторожно поднес шелк к носу и нахмурился.

— Интересная картинка у нас получается, — сказал Шерлок и пальцем указал на картину в винтажной золоченой раме. Обнаженная девушка, по-видимому сама Катя, возлежала на тигриных шкурах, устремив на зрителей хищный взгляд черных глаз. В руках она держала окровавленный череп барана, чьи зияющие черные глазницы напоминали противогаз. Чувственные губы девушки застыли в дерзкой кровавой усмешке.

Ватсон поежился.

— Похоже на работу Шиловой? — уточнил Холмс.

Новицкий удивлено глянул на Шерлока.

— Точно, она.

— Еще бы, — пробормотал Холмс и сделал несколько снимков на свой телефон. — Это, похоже, еще одна ее работа из серии «По ту сторону», вот так находка…

Опираясь на руку Ватсона, Новицкий встал с пуфика.

— Вам нужно еще время для осмотра? — спросил он Холмса.

— Нет, я уже все выяснил.

— Тогда продолжим в ресторане, это несколькими этажами выше. Мне тяжело здесь находиться, — выдохнул он. Выйдя из гардеробной, он откинул руку Ватсона, выпрямился.

— Благодарю вас, — обратился он к судмедэкспертам и вернувшемуся подозрительному полицейскому. — Все остальные вопросы через… Алексея, — добавил он, указывая на начальника охраны, и быстро вышел из спальни.

Если бы не прорубленные тропинки, заросли борщевика на берегу реки оказались бы неприступными. Мощные растения выше человеческого роста, со стеблями толщиной с руку взрослого человека и огромными зонтиками навевали мысли о возможности встречи с тираннозавром.

— Какая дрянь! — Одной рукой Ватсон стряхнул с волос насыпавшиеся сверху семена, другой отер с лица прилипшую паутину. — И ядовитая к тому же!

— Осторожно! — Холмс успел схватить его за рукав — борщевик внезапно расступился, и Ватсон едва не свалился с крутого берега в черную быструю воду. — Н-да, здесь что — слона водили?

Примятая трава на узкой полосе берега между стеной борщевика и обрывом полегла к земле. Видимо, кто-то неосторожно съехал на пятой точке к реке, обрушив с обрыва песок и камни. Многочисленные следы покрывали мокрый песок у воды.

— Поисковые группы обыскивали берег. — Волков развел руками.

— Похоже, что строем шли. — Холмс с отвращением оглядел затоптанное пространство.

Раздраженно ворча себе под нос, он полез вниз с обрыва. Низко пригибаясь, чуть не утыкаясь носом в камни у кромки воды, Холмс планомерно исследовал полоску берега, пройдя в одну сторону, потом в другую. Затем на четвереньках выбрался обратно и медленно побрел по краю обрыва вверх по течению реки, то и дело приседая и разводя руками высокую траву.

— Да говорю же, искали мы, нет здесь ничего! — Майор страдальчески поморщился. — Только время зря теря…

— Идите сюда! — Холмс вдалеке призывно махал рукой. Ватсон и Волков переглянулись и бросились бегом, стараясь не оступиться с обрыва.

— Ну? — Ватсон недоуменно оглядел гряду камней, возле которых победно стоял Шерлок. — Что с ними не так? Камни как камни, гранит или…

— Я что, один вижу очевидное? — Холмс указал пальцем. — Все камни поросли мхом, плотно слежались друг с другом. А вот выемка, наполненная дождевой водой. Здесь тоже был камень, теперь его нет. Можно предположить, что его сбили во время поисков ребенка, но камни здесь почти срослись в единое целое. Чтобы выворотить такой камень, пришлось бы приложить серьезные усилия. Кто-то и зачем-то сделал это. Водолазы обыскали дно в этом месте?

— Выход на берег из деревни ниже по течению. Мы предположили, что если Аня упала в воду, то там. — Волков показал рукой. — Водолазы шли вниз по течению от предполагаемого места падения.

— Спустить водолаза здесь, — распорядился Холмс. — И еще… Мне нужна информация по области о пропаже и гибели детей и подростков за последние десять лет. Все случаи, майор, без исключений!