Рома

Растираю лицо ладонями. В зеркале поправляю ежик на голове, ну и рожа…

— Здравствуйте, вы Роман? — уточняет женщина лет сорока. Выглядит она паршиво, да и перегар свидетельствует о том, что кто-то неплохо побухал.

— Да, прошу. — приглашаю сесть в свою машину. Галина, вроде так она представилась, забирается на переднее сидение не с первого раза. Быстро поправляет куртку и беретку на голове.

— Мы, кажется, в переписке все обговорили, у вас еще есть вопросы? — с недовольством спрашивает. Замечаю ее нервные движения, она то и дело ерзает в кресле.

— Безусловно. Хочется быть уверенным, что сюрпризов не возникнет. — пожимаю плечами.

— Я поговорила с дочерью, и подготовила ее, она на все согласна. — заправляет прядь грязных волос за ухо. У меня же от ее слов все внутри переворачивается.

— Она не будет противится ласкам? Что насчет миньета? Я могу ласкать ее языком? — хочется вымыть свой язык с мылом.

— Это можно, и она сделает что ей скажешь. — уверенно кивает это недомать.

— Что насчет проникновения. — стараюсь, говорить спокойно, не хотелось бы показывать волнение.

— Ты ее подготовь, а там я думаю она не откажет. — совершенно спокойно позволяет мне эта женщина, делать со своей дочерью, все что я пожелаю. Заебись.

— Ты сказала, что она не будет истерить, ты ее подготовила. — она кивает, тяжело вздыхая. Кажется я ее задолбал своей болтовней. — Ей тринадцать, правильно?

— Да. Но мы как подружки, на все темы разговариваем. Я считаю нужно с раннего детства просвещать ребенка. Она у меня уже в девять лет знала, что такое секс. — круто, продвинутая мамаша. Чему еще можно научить ребенка в девять лет, о чем поговорить. Секс, прекрасная тема для беседы с ребенком девяти лет.

— Она в тринадцать уже в курсе всего. Может уже и пробовала что-то? — женщина, уловив мое сомнение тут же принимается в объяснения.

— Она девственница. Секс она еще не пробовала. — уверяет меня. — Так что я не обманщица.

Протираю устало глаза. Трешняк.

— Сколько стоит час? — уточняю, потому что во время нашей недельной переписки она все время меняла цену. Все началось с десяти тысяч, вчера уже говорили о тридцати. Ставки растут. Еще бы, появился спрос, будут и предложения.

— Тридцать пять. — хлопает себя ладонью по ноге.

— И я могу ее сейчас увезти и привезти через час? — приподнимаю бровь с сомнением спрашиваю. Ну же, вот он шанс, одумайся идиотка.

— Да, только привези обязательно- со смехом просит меня.

А где гарантия того, что твоего ребенка тебе вообще привезут. Что ты только что не продала свою дочь извращенцу. Откуда ты вообще знаешь, что я буду с ней делать. И буду ли я один.

— Конечно, я же честный человек. — Вытаскиваю из кармана заготовленную сумму и передаю ей половину. — Остальное после.

— Ну, ладно. Поверю на слово. Смотри не обмани. — грозит мне пальцем. — Жди, сейчас я ее приведу.

— Жду.

Она забегает в подъезд. У меня же есть немного времени прийти в себя. Беру телефон набираю Мурада.

— Докладываю оперативную обстановку. — прокашливаюсь, от этих нервов в горле пересохло. — Деньги взяла, сейчас забираю девочку и как только мы отъедем, можете брать ее.

— Принято.

Через пять минут ко мне на заднее сидение забирается ребенок. Девочка маленькая, худенькая как фарфоровая кукла, с двумя косичками. Ей больше десяти лет не дашь.

— Здравствуйте. — тихо шепчет она.

— Здравствуй, готова? — стараюсь говорить как можно мягче, чтобы еще больше не напугать эту крошку.

— Угу. — кивает, отворачиваясь к окну. Я же давлю на газ. В зеркале заднего вида, наблюдаю как Мурад с Лехой вяжут недомать. Вот тебе и уголовка.

— А куда вы меня везете? — минут чрез десять тихо спрашивает ребенок.

— Пока детский дом, а дальше будет решать суд. — девочка хмурится.

— А, что с мамой? — обеспокоенно спрашивает. Волнуется. Вот бы и о тебе так же волновалась твоя мама.

— Она задержана, дальше все будет решать суд. Твоя мама сказала, ты уже большая. И с тобой можно разговаривать на разные темы? — стараюсь расположить ее к себе. Очень не хочется сейчас слез и истерик.

— Да, это так. — кивает.

— Вот, ты считаешь хорошо продавать своего ребенка?

— Думаю нет. — опустив голову тихо шепчет.

— Это уголовно наказуемо, и твоя мама об этом знала, однако это ее не остановило. И она продала тебя.

— Вам.

— Да. Мне.

— Но покупать детей тоже плохо. Вас получается тоже нужно посадить в тюрьму? — с вызовом бросает мне.

— Ты абсолютно права, хорошо учишься в школе да? — посматриваю в зеркало, на этот милый, колючий ежик.

— Да, на одни пятерки. Я много читаю.

— Молодец, хорошо учись, это поможет тебе в жизни. — откашливаюсь. — Что касается тюрьмы. Нет, меня не посадят, — она широко распахивает голубые глаза в удивлении. — Потому, что я сам сотрудник полиции. — достаю из кармана ксиву. И показываю ей.

— Ясно. Значит я буду в детском доме, а мама в тюрьме? — тихо всхлипнув спрашивает у меня.

— У тебя больше нет родственников?

— Папа есть, но он с нами не живет. Я уже давно его не видела.

— Если есть, то мы его найдем и сообщим. — стараюсь хоть как-то приободрить девчушку.

— Он меня не заберет. Зачем я ему нужна.

— Ты нос не опускай. — улыбаюсь. — Главное, что ты жива и здорова. И у тебя обязательно все будет хорошо.

— Мама, тоже обещала, что все будет хорошо. Нужно только потерпеть. — прикрываю глаза, вот же сука.

— Она тебя обманула. Никогда, запомни, никогда и ничего не делай против своей воли. Даже если тебя об этом просят твои самые близкие люди. Никогда. Все что ты делаешь не по своей воле — это насилие. — она слушает меня раскрыв рот. — Поняла?

— Да. Поняла. Обещаю.

— Ну вот и умница.

Захожу в отдел. Думал этот день не закончится никогда. Подхожу к дежурному.

— Стас, что у нас тут? — киваю в сторону шести гастарбайтеров.

— Проверка документов. — оторвавшись от журнала бубнит дежурный. Эта вечная писанина кого хочешь сума сведет.

— Илья у себя? Не видел?

— У себя.

Мозг работал в полную силу, но усталость и стресс берут свое, чувствую себя выжитым по максимуму. Брата нахожу в кабинете, весь стол у него завален документами.

— Привет, решил провести ревизию? — падаю на диван, прикрыв глаза.

— Угу, эти проверки заебали, когда работать, если я то и дело разгребаю макулатуру? Постоянные отписки, отчеты, сводки. — растирает усталое лицо.

— Что у нас по делу с борделем? Нашел желающего посетить девочек? — пристально смотрю на брата. Пора подключаться, уже не первый донос.

— Да, есть у меня один друг. Сегодня придет, для полного инструктажа. — вроде слушаю брата, а мыслями уже дома.

— Он должен не только получить услугу, но и зафиксировать ее, и передачу денег. И это должно быть не единожды и с разными девушками. Мы должны собрать приличную показательную базу. Иначе суд развернет. И выдели ему денег сразу. — Илья, кивал и что-то записывал. Надеюсь, он вообще слушал меня.

— Все сделаю. Не еби мне мозг душнила. — устало трет переносицу.

— Если бы не нарушение служебных полномочий, сам бы пошел в бордель? — прищурившись смотрю на брата. Илья удивленно уставился на меня. — Ну а что? Совместил приятное с полезным м?

— Знаешь, у меня много интересного было в жизни. Мы даже с Тохой одно время телочку на двоих распечатывали. — посмеивается этот ходок.

Тоха наш хороший друг, уважаемый прокурор, между прочим, с бурным жизненным опытом.

— Но вот проституток в моей жизни не водилось. — поднимает руки в верх- Может и трахал конечно, но я был не в курсе точно. Никогда и никому не платил за секс.

— Да ну? — искренне удивляюсь я. — А эту которую печатал с Тохой? Она сама согласилась? Без финансовой благодарности?

— Естественно. Все было по согласию. — кивает. — Мы неплохо так время провели. — закатывает глаза, видимо вспоминая.

— Ты тогда на полгода кажется залип в этом тройнике, нет? И если честно я был уверен, что она проститутка. — лицо брата вытянулось, кажется, я ранил его в самое сердце, своим подозрением.

— Инга не проститутка, она менеджер в клубе «Джази», ей просто нравится хороший секс и эксперименты. Что такого. — пожимает плечами. — Мы на этой «любви» и сошлись.

— А что расстались?

— Ты нормальный? А нахрена она мне для отношений? — округляет глаза. — С ней было круто, весело, приятно, но на этом баста. — разводит руками. — Это не серьезно брат. Помимо страсти и похоти, я периодически включаю мозги.

— Ну, погоди, она же тебе нравилась. — вздергиваю бровь. — Так в чем проблема? Отправил бы Тоху отдыхать, глядишь, может, что-то бы у вас и получилось.

— Ром, секс на раз, просто интрижки, даже такие эксперименты, это все временно. Например, если мне девчонка дала в первый же вечер, ну это не потому, что я охуенный. — смеется. — Тут не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, дает она так всем и каждому. И нахрена оно мне надо?

— Тебе, главному блядуну, девственницу подавай? — ржу. Вот это он загнул.

— Нет, мне в общем все равно, первый я или десятый. Не в этом дело. — качает головой. — А в том, как девушка себя ведет. Уважает ли она себя и свои чувства. Свое тело. Это же видно. — устало потирает шею. — Взять ту же Ингу, она не раздвигает ноги, перед всеми желающими. Мы долгое время просто общались, у нас симпатия была. Мне нравится сам процесс ухаживаний, чувствовать этот трепет, скажем так, я люблю начальный процесс отношений. Потом правда быстро перегораю. Но, чем больше меня морозят, тем больше я хочу. Понимаешь?

— Понимаю, что ты идиот. Ты сам понимаешь чего хочешь?

— Мне не интересно, когда все просто и доступно плывет в руки. Так, что проститутки точно нет. — морщится. — Само понимание что мне ДАЮТ, потому что я заплатил, унизительно. Ты посмотри на меня, — деланно выпячивает грудь. — Я же, красавец. Такому грех не дать.

— Ты посмотри, какие мы эстеты. — цокаю. — Чего тогда не отказываешься от секса на раз?

— Ну, это уже за гранью. — качает головой- Я может в душе и осуждаю, весь этот легкомысленный перепих, но отказываться от удовольствия точно не буду.

— Двуличная сволота. — цокаю.

— Да, да. — соглашается со мною брат. — Ты лучше расскажи, как все прошло у тебя? — откинувшись на кресло меняет тему, изучающе смотрит на меня.

Внешне я хоть и оставался спокойным, но стоило вспомнить эту дуру мать и весь наш диалог, меня в буквальном смысле выворачивает. Волосы на голове шевелятся, это додуматься надо, продавать своего ребенка извращенцам.

— Нервно для меня. — тяжело вздыхаю. — Думал сорвусь и придушу эту тварь.

Это как сильно нужно не любить своего ребенка, чтобы спокойно решиться на преступление. Для этой суки, ее дочь, всего лишь способ побольше заработать денег. У нее нет ни любви, ни сострадания к собственному ребенку. Дети стали живым товаром. И таких горе родителей, психически адекватными назвать нельзя.

— Слушай может у таких мамаш отсутствует материнский инстинкт? — с сомнением спрашивает. — Ну вспомни баб Клаву, в каком бы пьяном угаре она не была, за свою дочь она загрызет. А тут, берите пользуйтесь.

— Ну или она психически больна. Ведь это неадекватное поведение, ей кажется, что другого выхода нет, только так она сможет заработать денег. Этот выход- патологичен. Хотя она утверждала на допросе, что виной всему только отсутствие денег. Ей детских выплат и алиментов от бывшего мужа недостаточно для полноценной, хорошей жизни. И кому как не дочери восполнять это. — я слушал оправдания этой горе матери, ее слезы и просьбы о прощении. Мне было ее не жаль, в первые в жизни мне захотелось как следует отлупить женщину. Встряхнуть ее так, чтобы ее поехавшие мозги, встали на место.

— Что будет с ребенком? — обеспокоенно спрашивает.

— Уже вышли на отца девочки. Он в ахере, и уже едет за ребенком. — развожу руками. — Он, думал все хорошо. Выплачивает алименты, навещает девочку раз в квартал, что еще нужно. А тут такие новости.

— Ну это радует, может теперь у девчонки будет нормальная семья, — кивает. — Ты домой сейчас?

— Да, устал. — мне непременно нужно домой, туда, где я могу окунуться в любовь и позитивный настрой. Там, где мне рады и ждут.

— Жене и Матюшке привет. — улыбается.

— Обязательно передам. — встаю, разминаю шею.

— А вы когда на острова, жопы греть? — задумчиво спрашивает брат.

— Завтра к родителям, оставляем ребенка и в воскресенье у нас самолет.

— Магнитик хоть привезешь. — делает глаза как у кота из Шрека.

— Обязательно. — киваю, выходя из кабинета.

Вошёл в квартиру, тихонько закрыв за собою дверь. Не успев разуться, меня тут же рассекретили. И с радостным визгом бегут встречать.

— Папа…папа! — влетает в мои объятия Матюшка.

Подхватываю и несколько раз подкидываю этого непоседу. Матвей заливисто смеется.

— Привет. — жена дарит мне нежный поцелуй в губы.

— Привет, чем это так вкусно пахнет? — ароматы в квартире просто космические, обожаю запах свежей выпечки, хоть бы слюной не подавиться.

Отпускаю Матвея, сам же сняв верхнюю одежду иду мыть руки.

— Обед почти готов. — вытирает руки о кухонный полотенчик, — Мне еще заказ доделать нужно на завтра, и я полностью в вашем распоряжении. — подмигивает мне эта нахалка.

Шлепаю ее по аппетитной попке. Как тут удержаться.

— Ты гуляла с Матвеем? — присаживаюсь за стол.

— Нет. — морщится. — Не успела. Столько всего.

Ира шустро накрывает на стол, ароматная чашка чая и легкие сэндвичи. То, что нужно, чтобы заморить червячка.

— Давай тогда так… Мы с Матвеем идем гулять, а ты тут пока все свои кондитерские дела доделаешь. А потом поужинаем вместе. — делаю еще один обжигающий глоток горячего чая.

Ира улыбается, юркает ко мне на колени и нежно проводит рукой по затылку, лаская.

— Люблю тебя. — утыкается мне в щеку. — Ты же знаешь да?

— Знаю. — деланно, тяжело вздыхаю. — Поэтому я на тебе и женился. — тут же получаю укус в плечо. Вот же.

— Заслужил. — показывает мне язык. Ну ничего, ночью я покажу тебе, кто тут босс. Жена краснеет, видимо мой красноречивый взгляд она уловила.

— Был тяжелый день да? — жена всегда, тонко улавливает мое настроение.

— Ну, таак… — пожимаю плечами. Сейчас об этом точно говорить не хочется.

— Ты прав, не сейчас. — кивает. — вечером поговорим.

— Одевай Матюшу и мы идем гулять. — целую в макушку.

— Пять минут и он будет готов. — подскакивает, не теряя времени, подхватывает сына, и почти бегом идет его переодевать.

Приближаясь к синей глади моря, словно под гипнозом смотрю на чистую воду.

Невероятно красивое зрелище.

Я люблю сидеть на пляже и смотреть на волны, которые разбиваются о берег. Но больше всего, мне нравиться всматриваться в горизонт. Разглядывать границу между водой и небом. В такие момента я понимаю, что мир гораздо больше, чем город, в котором я живу.

Самое романтичное время суток для меня — это закат, обладает притягивающим волшебством. Прекрасное зрелище, волнующее и вдохновляющее одновременно. Длится оно недолго, но запомнить его хочется навсегда.

Я привыкла к шумному и быстрому ритму городской жизни. И как же мало остается в этой спешке времени чтобы побыть наедине с собой в тихой внутренней гармонии с природой.

Море — это всегда волнительно и прекрасно. И сколько тайн оно в себе хранит. Я каждый вечер прихожу на песчаный берег, взяв с собой теплый плед, укутавшись в который можно наблюдать за глубокой тихой гладью. Я просто обожаю вот так сидеть и размышлять на массу разных тем, вспоминать приятные моменты или же просто пытаюсь сохранить в своей памяти это мгновение, где я здесь и сейчас. С любимым мужчиной. Мы стараемся окутать друг друга любовью и заботой.

Легкий бриз теплого и ласкового ветра пробегает по телу.

Сидя на берегу, я думаю о том, сколько же в мире еще неизведанного. Мы все словно эти песчинки, маленькие, незначительные. Порой я задумываюсь над тем, как мало в жизни нужно человеку для счастья. Вот сейчас, сидя на берегу, я чувствую себя очень счастливой. Именно эта обстановка позволяет мне расслабится и получить несказанное удовольствие.

Рай…наш маленький рай.

Обняла себя руками, стараясь убрать волнительную дрожь.

Мы пробыли в этом волшебном месте уже две недели. Наш отпуск подходит к концу. Через три дня вылетаем домой. Мне сложно прощаться с этим местом. Даю себе обещание вернуться.

Опустив голову вниз, наблюдала как прибрежные волны ласкают мои ножки. Зарылась пальцами в песок.

Вдруг услышала над головой бархатный баритон:

— Вот ты где моя любовь. — приложила руку к груди, всегда сердце стучать начинает как сумашедше при виде него.

— Твоя любовь наслаждается видами и местными красотами. — поддакиваю.

— Ты каждый день этим занимаешься. — фыркает. — Иди ко мне. — присаживается позади меня, беря в кольцо своих рук.

Рома в одних шортах рассекает по пляжу и днем и ночью. Это я уже кутаюсь ближе к вечеру в теплый плед, а ему хоть бы хны.

Вдыхаю любимый запах.

Каждый день, мы наслаждаемся друг другом. Днем и ночью, при любом удобном случае мы занимаемся любовью.

Усмехнулся мне в макушку и сжал сильнее в своих объятиях. Прикрыла глаза от накатывающего возбуждения. Чувствую себя ненасытной мартовской кошкой.

Я уже чувствую желание внизу живота, истомой растекается между ног. Мне уже и плед не нужен, от Ромы жар такой, что в миг согреешься.

— О чем думаешь? — тихо спрашивает.

— Все люди любят мечтать и у каждого есть собственная мечта, об исполнении которой они грезят и стараются исполнить ее. — говорю задумавшись, немного мечтательно.

— Исполнение мечты зависит от самих людей — кто-то делает все, чтобы мечты стали реальностью, а кто-то просто сидит на месте, ничего не делая, и ждет, пока мечта исполнится сама по себе. Все люди разные, поэтому не у всех людей мечты становятся явью.

— У тебя какая мечта?

Мы не видим глаз друг друга, но мне и не нужно. Я чувствую. Чувствую его настрой, и желание. Но не здесь же…

И Рома это понимает. Поддерживаю отвлекающую беседу.

— Моя мечта — посетить Мертвое море. Это тот единственный водоем, в котором нельзя утонуть. — я не вижу, но почему-то уверена, что он сейчас улыбается.

— Может быть в следующий раз нам удастся воплотить твою мечту? — посмеиваюсь.

— Было бы здорово. И Матвею бы тоже понравилось. Я уверен. Мы в следующий отпуск обязательно возьмем его с собой. — обещает муж.

— Договорились.

Вода стала темно-синей, почти фиолетовой. Не знаю почему мне вспомнилась одна легенда, но мне захотелось поделиться о ней с Ромой.

— Есть легенда о море и закате. — вспоминаю, недавно прочитанное. — Рассказать? — облокотившись на грудь мужа, блаженно прикрыла глаза.

— Да, интересно послушать. — усмехается в мою макушку.

— Когда-то давным-давно жили юноша и девушка, которые так сильно, и красиво любили друг друга, что невольно вызывали зависть у людей. Но людская злоба и зависть стали преследовать их, и не в силах противостоять злым козням влюбленные ушли от людей. Юноша стал синим морем, а девушка — красным солнцем. И лишь на закате море и солнце соприкасаются друг с другом. Юноша ласково поет своей любимой песни волн, а девушка нежно обнимает его своими лучами.

— Красиво. — чуть слышно шепчет Рома.

— На то они и Легенды, — улыбаюсь. — Передаются из поколения в поколение, потому что люди хотят верить в них. Легенда о море и солнце, показывает нам святость любви, ее верность, ее красоту.

— Я совсем не хочу уезжать. — поворачиваю голову, смотрю как Рома задумчиво смотрит на море.

— Я тоже. Но, мы ведь сюда еще вернемся. — с надеждой спрашиваю.

— Даже не сомневайся. — кивает. — Более того, ты нашла самый лучший способ отдохнуть от бесконечной суеты, от работы и от собственного окружения. Я здесь, с тобой, отдыхаю и душой, и телом. Ты даешь мне силы, вдохновляешь, радуешь меня. О большем и мечтать не буду.

— Я люблю тебя. Так сильно, до дрожи. — вздрагиваю, когда чувствую нежные губы на шее.

Не прошло и минуты, как я уже лежала под Ромой, распластанная, возбужденная.

Выгнулась, от ярких эмоций. Тут же почувствовала внушительный бугор между ног.

— Моя девочка… — шепчет.

Задышала тяжело, отвечая на поцелуй.

— Нас могут увидеть… — хоть кто-то должен подумать о безопасности.

— Мы тихонечко. — это все что смог сказать очень возбужденный Рома.

Тихонечко? Он шутит. Это точно не про нас. Полный страсти взгляд мужа, обещал мне много приятным минут.

Подцепил трусики сдергивая с меня. Вошел на всю длину, одним мощным толчком.

Замычала, от такого глубокого проникновения. Темп, жесткий, резкий. Подчиняющий.

Кажется, я кричала, плохо помню, все как в тумане, только губы, нежные прикосновения. И властное вторжение.

Обязательно мы еще сюда вернемся.

Первый рабочий день после длительного отпуска- отличный способ показать себя с лучшей стороны. И, кажется, я паршиво справляюсь с этой задачей.

Поскорее бы закончился этот отвратный день.

Час от часу не легче.

Илья с порога обрадовал меня новым сотрудником. Теперь при каждом удобном случае Даша мозолит мне глаза, словно издевается. Все эти ее ужимки, ненужный мне флирт и томные взгляды, дико раздражают.

Поморщился, от стука в дверь. Боже пусть это будет не Даша, с ее дебильными вопросами.

— Ну, что там на этот раз? — устало тру шею. — Чай будете? — в кабинет заходят Илья и Мурад.

Аллилуйя.

— Это по части Мурада. Я вообще мало что понял. — заваливается на диван Илья. — Будем чай, и сахара побольше.

— Девушка с братом пришли писать заявление. Угроза жизни. — присаживается за стол. — Девушка сильно напугана. — в своей спокойной манере рассказывает Мурад.

— А по подробней. — подаю кружку с чаем Мураду и Илье.

— Девушка Махдаева Зумруд создала свою страничку и выкладывала видео. — закатив глаза тараторит Илья. — Это не понравилось очень верующему мужчине, и он сначала решил просто поучать ее, оставляя гневные комментарии, понял, что девушка не реагирует, Махдаева просто в наглую, продолжала выкладывать видео, не смотря на его предупреждения, тогда наш праведный умник перешел к угрозам.

— Уважающий себя мужчина, не будет сидеть в соцсетях, и оскорблять женщин. Пусть даже он не согласен с тем, что они выкладывают в сеть. Как он может в комментариях, кого-то оскорблять, проклинать? Неужели не понятно, это же ниже достоинства мужчины. — отпив чай, негодует Мурад.

— Я правильно понял, Мухаметдинов против того, чтобы женщины его национальности и веры, выкладывают видео контенты? — хмурюсь, пытаясь понять ход его мыслей. — Ему не приятно смотреть на свою «сестру», как она демонстрирует себя на камеру. И только из-за этого он решил перейти к угрозам расправы над Махдаевой.

— Да. Все так. — подтверждает Мурад. — Для мужского достоинства эти вещи не допустимы. — морщится — Не подобает так себя вести мужчине. Нужно сдерживать себя. Верующий человек, не может быть упрекающим. — качает головой. — А он себя позиционирует как истинно верующий мусульманин. Я не понял, где начинается его вера и где она заканчивается. Истинно верующий, от всего этого очень далек. Он не будет проклинать женщину, сквернословить, осуждать. Этот мужик Шайтан.

— Разве у вас не запрещено женщинам показывать себя? — прищуривается Илья.

— Смотря что ты имеешь в виду говоря «показывать себя»? — вздергивает бровь Мурад.

— Ну, снимать себя и выкладывать видео. Вести свой канал в интернете. Этот Мухаметдинов орал, что это запрещено. — поясняет Илья.

— Бред. — не соглашается Мурад. — Он так же орал, что женщина не может работать, учиться, должна дома сидеть и мужа слушать, подчиняться всегда и во всем. То есть, по его умозаключению, у женщины нет прав ни на что. Безвольное приложение к мужчине, вещь. — разводит руками. — Я посмотрел эти ролики. И его комментарии. Как выяснилось писал он не только Махдаевой, там были и другие девушки, и он им тоже угрожал. Только они видимо не так прониклись его угрозам, в отличии от Махдаевой. Все сестры были скромно одеты в хиджабе. Кто-то готовил еду, выставляя рецепты, кто-то шил. Они не делали на видео ничего плохого.

— Ну, он все это объясняет тем, что всего лишь хотел направить их на путь истинный. — отпив из кружки отвечает Илья.

— Этот Шайтан не имеет права даже писать кому-то, тем более поучать. Это Харам. Этот Мухаметдинов утверждал, что он объяснял этим непутевым сестрам, про ислам и как они себя должны вести. Разве так себя должен вести мужчина? — негодует. — Ты не согласен с тем что делают эти сестры? Тогда к имаму отправь сестру, отправь в медресе, а он угрожал расправой. Какое ты имеешь право, сидеть в соцсетях и заниматься наставлениями «сестер» оскорблять и унижать их достоинство. Угрожать расправой. — недоумевает Мурад.

— Согласен. — киваю. — Это уже за гранью. Заявление приняли?

— Да. — кивает Мурад.

— А все виной престарелое воспитание сов деповских времен, люди должны хоть иногда включать свои размягчившиеся мозги. — со знание дела, философски подмечает Илья.

— У каждого свой взгляд на жизнь. — добавляю к вышесказанному. — И каждый в праве сам решать, что для него имеет место быть, а что нет. Но навязывать кому-то свою точку зрения, вот таким вот образом. Неприемлемо.

Есть люди со своим характером, взглядом на жизнь. Мы не должны менять друг друга. Нужно принимать человека, таким каков он есть. Может именно это понимание, помогает сохранить отношения, чувства.

Я, к примеру понять не могу всех этих слов «подкаблучник», «держится за женскую юбку», мной нельзя управлять, и Ира это прекрасно знает, чувствует. И это должно работать в обе стороны.

Любимая женщина может дополнять тебя, без всех этих ультиматумов и провокаций. Все должно быть взаимно. За все время что мы вместе, у нас не было ни одного крупного скандала, недопонимания. Сейчас я с ужасом вспоминаю свои прошлые отношения. Все эти манипуляции, ссоры.

У меня нет никакого желания задерживаться на работе. Я знаю, дома меня ждут, стоит только войти в квартиру, как падая и спотыкаясь Матюша с радостным воплем бежит встречать меня. Жена наполняет меня любовью, рядом с ней я чувствую умиротворение и щемящую радость.

А вот говорить совершенно постороннему человеку о том, что правильно или приемлемо… за гранью моего понимания.

Уже дома мы с Матвеем развели бурную деятельность. Илья подогнал огромный конструктор, он с трудом умещался в детской, мною было принято решение собрать его в гостиной.

— Подай мне синий кубик. — сын, радостно улыбаясь тащит все что видит синего цвета, швыряя кубики мне в лицо.

— На… — выдает, гордо выпятив грудь. Говорит он немного, но четко.

— Молодец. Дай пятюню- протягиваю ладонь, для удара. — Вот, так. — Матвей радостно хохочет. Треплю его по волосам, разбирая все что он притащил.

Ира уехала отвозить заказ к дню рождения маленького именинника. Так что у нас чисто мужская компания. Мы не так много времени проводим вместе. И если появляется возможность, я стараюсь быть рядом с ребенком, увлечь его. Мне хочется, чтобы он так же, как и я чувствовал связь между нами. Мою поддержку. Матвей дико взвизгивает, кружа вокруг меня как косатка, он всегда так делает, если слышит сигнал входящего звонка. Ему жизненно необходимо чтобы эти медлительные взрослые срочно взяли трубку.

Ведь раз звонят значит важно. Подрываюсь с пола и несусь к телефону, от крика ребенка уже в ушах звенеть начинает.

Смотрю на экран телефона. Вот же… что тебе надо сущий дьявол…

— Слушаю…

Вечерние сумерки не спеша опускались на город. Приехав по нужному адресу, я набрала номер заказчицы. Спустя три долгих гудка мне ответили.

— Добрый вечер, я на месте. Кто ни будь сможет подойти и забрать торт? –

— Да, — играет громкая музыка, поэтому слышно очень плохо, — Простите… подождите три минутки, муж сейчас подойдет.

— Жду. — скидываю.

Не проходит больше пяти минут, как к машине подходит тучный мужчина. Отстегиваю ремень безопасности и выхожу из машины.

— Добрый вечер. — киваю мужчине.

— Здравствуйте Ирина, вы вовремя. — улыбается.

Я открываю багажник, и аккуратно вытаскиваю коробку с детским тортом.

— Вот это красота. — восклицает мужчина, смотра на прозрачную коробку.

Я специально закупила такие коробки, чтобы заказчику было видно, что он покупает. И не придется открывать и закрывать коробку на улице.

— Я перевел всю сумму, проверьте. — просит, забирая у меня коробку.

— Сейчас. — открываю входящее сообщение, проверяя, всю ли сумму мне перевели. Да все точно. Улыбаюсь.

— Подождите пожалуйста. — останавливаю уходящего мужчину. — Я в подарок сделала капкейки, тут немного, всего пять штук. Вот.

Поверх большой коробки, ставлю небольшую с капкейками. Мужчина расплывается в довольную улыбку.

— Благодарю, Ирина если все так же вкусно, как и красиво, мы с вами надолго.

— Буду только рада. Всего доброго.

— И вам. — сажусь в машину, и довольная как слон, давлю на газ.

Кому-то покажется, что все так просто и легко. Вот ты решила делать десерты на заказ, и тут же поток желающих волшебным образом стучатся в твою дверь, желая сделать заказ. Усмехаюсь, если бы было все так просто. Сколько ошибок было у меня, неудач.

Первые несколько месяцев заказов не было вообще. А все потому, что я боялась о себе рассказать, предложить свои торты. А все это пресловутая неуверенность в себе. «Да кому нужны мои торты?», «Блин, а что, если не понравится им моя работа?» и вот этих… А что, если, было не мало. Мой пустой кошелек, придал мне смелости. Я размещала свои торты, везде где только могла. Просила знакомых рассказать обо мне. На мое счастье, сарафанное радио сработало. Пошли заказы.

По сути, домашнее кондитерство незаконно, и я это прекрасно понимаю. Но как еще я могу заработать сидя в декрете, я просто не нашла ничего лучше. Я с утра до ночи стояла у плиты, все свое свободное время, я что-то готовила. Сколько всего я испортила и перевела, вспомнить страшно. Мне мало что удавалось с первого раза.

Ничто не давалось мне легко.

Штудировала интернет, проходила онлайн курсы, бралась за все. У меня горели глаза, мне действительно нравилось то, что я делаю.

Кто-то скажет зачем все это, ведь куда проще и дешевле купить торт в магазине. Я же в корне с этим не согласна. Все эти Ешки. У меня же натуральные и свежие продукты. Из-за этого и цена выше. Понятно, что всем не объяснишь, и каждый для себя решает сам, что ему хочется и по карману. Крайне редко клиенты вообще спрашивают состав торта, ну на моей памяти было лишь раз, и то, потому что заказчик был аллергиком, больше всего, волнует цена вопроса. И скидки.

Телефон оповещает о входящем звонке.

· — Да, любовь моя.

· — Родная, мы соскучились. У тебя все хорошо? — слышу вопль Матюши на заднем плане, улыбаюсь.

· — Я в районе. Скоро буду. Что-то купить? — останавливаюсь на светофоре. Барабаню пальцами по рулю.

· — Нет, но я не откажусь если ты согласишься выручить меня в одном деле. — Рома осторожно и даже уклончиво начинает из далеко.

· — Внимательно слушаю. — киваю, будто бы он меня видит.

· — Мне Даша позвонила, у нее в сумке обнаружились документы, которые я искал весь сука день. — я прям представляю, как он злится.

· — Мне забрать документы? — усмехнувшись спрашиваю.

· — Ты ж моя умница. — выдыхает Рома. — Я скину адрес смской.

· — Хорошо. Жду. — скидываю вызов.

И я понимаю почему, он не хочет с ней контактировать, и всячески старается избегать встреч. Ревную ли я своего мужа к бывшей…Я совру если отвечу нет. Конечно, я ревную, разве может быть иначе, я люблю Рому. И одна мысль о том, что он может на кого-то смотреть так же, как на меня, меня убивает. В душе я радуюсь, что Рома предложил именно мне, съездить за документами, и с радостью не поехал сам.

По дороге к Даше, обдумываю нашу предстоящую встречу. Уверена Рома не сказал ей что приеду я, а не он. Как она будет себя вести? Что скажет? В голове уже столько сцен нарисовала, и конечно же везде я выхожу победительницей с гордо поднятой головой. А как иначе, мыслим позитивно. Правда въехав во двор, и паркуюсь возле ее дома, ладошки вспотели. Заглушила двигатель и несколько мгновений всматривалась в окна, интересно какое ее окно.

Я должна стойко выдержать это испытание, приложить титанические усилия, чувствую себя очень волнительно, словно в бой иду с давним врагом, соперник хитер и коварен, а еще очень хорош собой. Но мы тоже, не пальцем деланные. Не сильно бью ладонью по рулю. Я должна собраться сейчас, и взять себя в руки. Ну и по возможности выйти из машины. Не слишком ли много на мня одну…

Нажав на нужный этаж, я старалась успокоить бешенное сердцебиение.

Собрала остатки самообладания и двинулась к нужной мне двери.

Что удивило меня больше всего, так это приоткрытая дверь. Может Даша увидела меня и решила сразу открыть дверь.

Я приняла все это как приглашение. Зайдя в прихожую, удивилась, обстановке. Не разуваясь, прошла в комнату, вся квартира была заполнена свечами в хаотичном порядке. Играла музыка, создавая романтичную атмосферу. Значит свет есть, это же логично, если играет музыка.

Наверное. Боже, о чем я думаю.

В душе все переворачивается, от происходящей картины, которую мне приходиться лицезреть. Практически обнаженная Даша, в одних красных, ажурных стрингах, на каблуках и с голой грудью, танцевала эротический танец. Призывно веляя задницей.

Для меня танцевала.

От шока мои брови летят вверх. Я, открыв рот молча пялюсь на это эротическое шоу. Предназначенное моему мужу.

Должна признать танцует она очень соблазнительно, движения плавные, призывающие. Может ей похлопать? Так старается.

Прикрыла глаза, сжала кулаки. Держись Ира. Только держись.

— Прошу прощения. — покашливаю. — Я за документами. — Даша вздрагивает и резко поворачивается, прожигая меня безумным, яростным взглядом.

Видимо она в шоке, усмехаюсь.

Это очевидно, ей даже в голову не пришло, что вместо Ромы могу быть я. Сюрприз епта.

Я молча изучала соперницу, да и Даша делает тоже самое, не стесняясь своей наготы. Выглядит она и правда хорошо. И это безумно бесит.

Я царственной походкой прошла в комнату. С вызовом смотря на Дашу.

Она не выдержала первой, подошла к кровати и подцепила короткий халатик. Хорошо, что решила прикрыться.

— Где Рома? Я его ждала. Какого хрена ты приехала? — с вызовом, грубо спрашивает. Я от такого тона охренела.

— А ничего что ты сейчас говоришь о моем муже. — я сделала акцент на моем и муже. Пусть знает, что это мужик принадлежит мне.

— Ничего. — пожимает плечами. — Мне пофигу. Я не считаю, что Рома твой. А то, что он сжалился над тобой и женился. Для меня это не проблема. Он всегда с сочувствием и поддержкой относился к бедным и убогим.

Я засмеялась в голос. Показательно, конечно. На самом деле мне вообще не смешно, в душе все скручивалось в тугой узел. Хотелось кричать, накинуться на нее с кулаками. Вот же дрянь какая. И сколько в ней наглости.

— Забавно, ты это по своему опыту знаешь да? — отсмеявшись говорю. — Сколько наивности или глупости. — прищуриваюсь. Даша стоит напротив меня, сложив руки на груди, притопывает стройной ножкой.

— Глупости? От чего же?

— Если бы Рома хотел быть с тобой, он бы был. Это же очевидно. — развожу руками. — Оставь свои жалкие попытки вернуть моего мужа. Не стоит так отчаянно унижаться перед мужчиной. Выглядит жалко.

— Тебя спросить забыла, что мне делать. Пошла вон из моей квартиры. — наступает на меня. Кажется, мои слова задели эту идиотку.

— С превеликой радостью. Только документы отдай.

Даша проходит к письменному столу и вытаскивает из полки файл с документами.

— Вот.

— Благодарю. Кстати, у тебя паршивая музыка, советую сменить плей лист. — улыбаюсь еще шире. — Ну а я поеду, меня дома муж ждет.

Развернувшись на пятках, вылетаю из ее квартиры. Словно за мной стая бешенных собак несется.

Еще немного и сердце из груди выпрыгнет, в ушах звенит, а руки подрагивают. Такого я точно не ожидала увидеть.

Села в машину и вдавила педаль газа. Хочется поскорее убраться от сюда. По дороге раздумываю, сказать ли Роме.

Конечно сказать. Но что я еще могу? Он же не виноват, что эта дура решила его вернуть. Я точно знаю, он не давал и малейшего повода для ее действий. Поэтому устраивать мужу истерики это последнее что я стала бы делать. Да и Даше это было бы только на руку. Мы поступим иначе.

Предоставлю Роме самому все решить. Пока я в это лезть точно не буду. Нужно успокоиться, смотрю в зеркало, вот же. Взгляд какой-то шальной.

Тихонько закрыла за собой входную дверь. Наконец-то, думала этот сумасшедший вечер не закончится никогда. Практически на цыпочках зашла в детскую. Рома развалился на всю полуторную кровать, рядом свернувшись калачиком спит Матюшка. Не могу оторвать от них глаз, время словно остановилось. Тихонечко подошла к шкафу, достала домашний костюм и прошмыгнула в ванную.

Встав под теплые струи воды, блаженно прикрыла глаза от удовольствия. Выдавив немного шампуня, принялась неспешно массировать голову. Вся тяжесть в мышцах постепенно сменялось сладкой негой. Как же хорошо. Вода смывала все неприятные слова и ощущения, накопившиеся за этот вечер.

О Даше думать не хотелось, но, как назло, перед глазами стояли картинки голой соперницы. Додумалась же дрянь. Может я такая наивная простота. Но у мня в голове не укладывается, как ты можешь влезать в чужую семью. Можно сказать в наглую вешаться на чужого мужа.

Пусть и когда-то бывшего.

Но сейчас он мой. Мой муж. При этом совершенно не испытывать неловкости или чувства стыда.

Вытерев капли с обнаженного тела полотенцем, быстро оделась в свой любимый костюм.

Зайдя на кухню, поставила чайник. Нужно заварить с мятой, может поможет хоть немного успокоить расшатанные до предела нервы.

— Я тебя не дождался. — приобнимает за талию муж, утыкается в мою макушку, делая глубокий вдох, — Родная, что тебя так задержало?

— Бесплатный эротический концерт. — с нервным смехом выдаю.

— Не понял. — разворачивает к себе, внимательно осматривая меня. — Можно с подробностями.

— Ну если ты так хочешь. — усмехнувшись, пожимаю плечами. — Мне твоя бывшая, устроила эротический танец. Практически соблазнила.

— Даша? — брови мужа летят в верх, кажется он в шоке.

— Угу. — присаживаюсь за стол с кружкой горячего чая. Рома присаживается за соседний стул, почесывает затылок, задумавшись и видимо ожидая продолжения рассказа.

— А документы передала? — подается вперед. Видимо это его интересует больше, чем соблазнительные танцы бывшей.

— Да, передала, я оставила их в прихожей на комоде. — киваю.

— Хорошо, это важные документы. Так, что ты там говорила, про свое соблазнение. Мне стоит волноваться? — усмехается.

— Я только твоя. — успокаиваю мужа, подмигивая.

— Фух, слава богу. А если серьезно? — перестает улыбаться и внимательно смотрит в глаза.

— А если серьезно, то я просто охренела, когда зашла в квартиру, где по всюду были свечи, романтичная атмосфера, музыка и почти голая Даша, танцующая для тебя. — прикрыв глаза, выпаливаю на одном дыхании. У Ромы от всей полученной информации, глаза на выкате.

— Меня? Ты ничего не путаешь? — с сомнением хрипит. — Может все же для тебя? — нервно посмеивается.

— Не путаю. — обиженно надуваю губы, качая головой. — Мы поговорили потом… — делаю деланную паузу. — И она не отрицала, что это мини свидание устроила для тебя.

— Идиотка. — припечатывает муж.

— Но что меня поразило больше всего, так это ее претензия, почему пришла я, а не ты. Она ведь так старалась, готовилась. — делаю большой глоток обжигающего сладкого чая.

— Я поговорю с ней. — клятвенно обещает.

— Не думаю, что ты сможешь ее в чем-то убедить Ром. Мне кажется, ты зря только потратишь нервы и время. — пожимаю плечами.

— Я не буду это все оставлять в подвешенном состоянии, и уж тем более спускать подобные маневры. Это пиздец. — встает и нервно ходит по кухне. — Она получается специально документы взяла, а я их сука весь день искал. Дрянь.

Подхожу к мужу и обнимаю его. Утыкаюсь в его грудь, делаю глубокий вдох, его запах, такой родной, мой. Успокаивает меня. Я его не отдам никому.

Сегодня меня в буквальном смысле трясло. От ревности. Как представлю, что мог поехать Рома, что он мог увидеть все это. Ладошки потеть начинают. Она сказала, что будет бороться за Рому. Я тоже буду. Она его не получит на блюдечке с голубой каемочкой.

Рома отстранился, заглядывая в глаза, словно искал в них ответ на свой молчаливый вопрос.

— Люблю тебя.

— Покажешь, как сильно? — улыбнувшись наклоняется, прикасаясь в нежном поцелуе к моим губам.

— Трахни меня Рома. — запрыгиваю на него как обезьянка, обхватываю его талию ногами. Рома хохочет и несет меня в спальню.

— Желание жены, для меня закон. Сейчас я тебя качественно отжарю. — прикусывает губу, оттягивая на себя.

Долгожданный поцелуй опалил губы. Жестко и требовательно язык Ромы ворвался в мой рот, не выдержав я глухо застонала. Рома словно упивался волнующийся близостью, не мог насытиться. Я ловким движением стащила с него футболку. Прошлась пальчиками по обнаженной груди, вызывая ответную дрожь. Было чертовски приятно осознавать, что я вызываю в нем такие бурные эмоции. Рома жадно целовал шею, ключицы, оставляя после себя красные следы на нежной коже. Спускаясь все ниже.

Я давно потеряла над собой контроль. Не помню, как оказалось раздетой, распластанной на свежих простынях, лежа на спине. Возбуждение достигло самого пика, доставляя уже болезненные ощущение и дискомфорт. Но сил остановить все это у меня уже не осталось. Отвечая на его ласку и поцелуи, я ноготками проходилась по его плечам, спине и упругим ягодицам. Резкие и рваные толчки заполняли мое лоно. Сладостные стоны нарушали ночную тишину. Рома с каждым движением, наращивал темп. Я выгнулась ему навстречу, расставляя ножки шире, мне хотелось быстрее.

— Рома, еще, быстрее. Прошу- умоляла мужа.

— Сейчас все будет маленькая. — хрипло прошептал. Переворачивая меня, и ставя в колено локтевую позу. Чрез несколько мощных движений я вскрикнула. Задрожала от полученного наслаждения. Горячая волна сильнейшего экстаза накрыла с головой. Почувствовав мой оргазм, Рома резко и грубо, вошел так глубоко как только мог, и прижавшись ко мне, излился в сокрушительном оргазме.

— Бля, это было пиздец как хорошо. — отдышавшись прошептал мне в шею.

— Я поддерживаю. — посмеиваюсь. — Это было вау. — удовлетворённо ответила мужу.

Насытившись, друг другом, мы долго лежали в обнимку. Рома перебирал мои волосы. Я же, прикрыв глаза млела от удовольствия и наслаждалась нашим временем. Нежно водила пальцами по его груди. Вырисовывая узоры на коже. Время для нас как будто остановилось, и мне казалось, что ничто не может нарушить нашу идиллию.

Растворяясь в блаженной неге, я не заметила, как уснула.

Рома.

Утро среды проходило в штатном режиме. Сотрудники отдела исполняли свои служебные обязанности. Выполняли различные поручения, и создавалось впечатление очень бурной деятельности. И чего они бегают из одного кабинета в другой? Следачка как в пятую точку ужаленная несется по коридору выпучив глаза.

— Ксюш, все нормально? — торможу ее.

— А? Да, просто заявлений куча, еще эта проверка. — нервно прикусывает губу. — Нужно все документы подбить.

— Хорошо, если помощь нужна обращайся.

— Спасибо. — кивает.

Как ни странно, Илюха в такую рань уже работает в поте лица. Прохожу мимо кабинета брата. Сейчас не до него.

Открываю свой кабинет. Не успел и шагу сделать как слышу знакомый голос.

— Ром. Уделишь мне немного времени? — тихо тараторит Даша.

Ожидаемо. Чувствую повышенное внимание к своей персоне, а если быть точнее к своему затылку. Она там скоро дырку прожжет.

— Уделю. — не поворачиваясь к ней, захожу в кабинет.

В голове всплыли воспоминание о прошедшей ночи. Присаживаюсь за стол, внимательно слежу за Дашей. Она словно лебедь, веляя бедрами прошествовала к моему рабочему столу.

— Говори быстрее Дашь. У меня работы много. Давай без этих гляделок.

— Боишься соблазниться? — со смехом спрашивает.

Устало потер переносицу. Откуда у нее в башке эта каша. Как же хочется послать ее. Но смысл. Далеко она все равно не уйдет, а с ней еще работать. Делаю глубокий вдох, мысли хаотично метались в голове.

— Кузьмина. — выставляю ладонь. — Скажи, ты совсем охренела?

— Признайся хоть самому себе, что скучаешь. — не сдается она.

— Сходи проветрись. — смотрю ей в глаза, они же у нее насмешливо смотрят на меня. — Тебе заняться нечем? Так ты скажи, Илюха тебе с радостью все организует. — улыбка тает на ее лице. Хмурится.

— Ром я хотела… — перебиваю ее треп.

— Мне плевать что ты там хотела. еще хоть один подобный выпад с твоей стороны, и ты вынудишь меня… — припечатываю, давай ей пораскинуть мозгами.

Мне ничего не стоит поднять свои связи, три выговора и она будет уволена. А в наше время выговор влепить как два пальца об асфальт.

— Ты не поступишь так со мной. — в неверии качает головой.

— Проверь. Спокойствие моей семьи мне важнее. — равнодушно пожимаю плечами.

— Я поняла, могу идти? — обиженно всхлипывая, уточняет Даша.

— Можешь. — киваю.

Оставшись один, устало прикрыл глаза. Разочарование словно кокон окутало меня. Сейчас я вижу другую женщину перед собой. Это больше не та Даша, которую любил, заботился, оберегал. Что сделало с ней время, или может она всегда была такой, а я слепой дурак не видел истинное лицо этой женщины. Ее подлую, коварную натуру. Сейчас, анализируя прошлое, я смотрю на все под другим углом. Мысли как в калейдоскопе сменяли друг друга. Сколько ошибок можно было избежать. Стоило все закончить намного раньше. Теперь пойми, что у нее в башке.

— Можно? — в кабинет заходит Илья.

Сразу подмечаю его взвинченное настроение. Обычно он в более добродушном настроении.

— Проходи. — пожимаю плечами. — Что у тебя?

— Скорее всего форменный пиздец. Но, это не точно.

— Рассказывай. — устало откинулся на спинку кресла.

— Черные риелторы. — отрываю взгляд от потолка и настороженно смотрю на брата.

— Продолжай.

— Не мне тебе рассказывать, как действуют Жулики при работе с алкоголиками и наркоманами. Как втираются в доверие. — тяжело вздыхает.

— Ну вычислить и найти маргиналов не составляет труда. — хмурюсь. — В чем проблема вообще?

— Проблема брат в том, что я уверен, замешаны наши и они же являются крышей. — серьезно смотрит мне в глаза, давая понять, что он не шутит сейчас и не прикалывается.

А это значит…

— Пиздец, ты уверен? — в шоке переспрашиваю.

— Более чем. К жертве приходят с бутылочкой спиртного или запрещенным веществом. Угощают, становятся «друзьями»- делает кавычки в воздухе — На время обработки, естественно. После укрепления отношений подсовывают доверенность на дарение собственности или договор купли-продажи. Понятная и проверенная схема. Но, вот что происходит дальше, меня взволновало больше всего. — от Ильи так и разит беспокойством, он то и дело трет шею. Значит и в самом деле, дело дрянь. — Бывшего хозяина собственности не сплавляют в психбольницу, как можно предположить. Все куда печальнее. Эти жертвы пропадают.

— В чем ты наших подозреваешь? — это единственное что меня тревожит больше всего.

— Слив информации, и дальнейшее утилизирование этих несчастных. — Илья говорит быстро, взволнованно.

И почему у меня такое впечатление что мне не понравится, то, что он собирается мне сказать.

— Кто. — единственное что говорю.

— Даша. — прикрываю глаза, стискивая зубы. Дура. Какая же алчная дура.

— Что у нас с поиском жертв? Их вообще много? — беру ежедневник, делая заметки.

— Я пока выяснил о семи жертвах. — разводит руками. — Кто-то же сливает аферистам сбор информации о зависимых и неблагополучных гражданах. Не мне тебе рассказывать, редкие жулики ищут маргиналов самостоятельно. Основной помощник злоумышленников — только близкие к нам люди.

— Да, да. Наша система знает все о имуществе и родственниках граждан. Да и кто еще может предоставить мошенникам необходимую информацию. — тяжело вздыхаю.

Если это кто-то из наших, будет такой разбор полетов мама не горюй, полетят головы.

— У них, судя по всему, все на мази. Не так уж сложно найти алчных, недобросовестных нотариусов, чиновников и полицейских. — нервно барабанит пальцами по столу.

— Ты же понимаешь, что доказать факт сговора очень сложно, госслужащие могут сами прикинуться жертвами. Та же Даша, будет сидеть и наматывать сопли на кулак. Говоря, что она вообще не думала и не гадала. — сжимаю руки в кулаки, от неконтролируемой ярости. Хочется встряхнуть эту дуру. Вытрясти из нее все, что можно и нельзя.

Наркоманы и алкоголики привлекают мошенников потому, что они беспомощны, не знают своих прав и не осознают происходящее вокруг. Вопрос другой, кто будет помогать низшим слоям населения? На поиски доброго самаритянина может уйти много времени. Скорее всего у этих жертв нет близких родственников, которые смогли бы их защитить.

— Я пока разбираю дела. Мурад сейчас по адресам гоняет, у меня все же есть небольшая надежда, что жертвы могут быть живы. — морщится. Кажется, он сам не верит в то, что говорит.

— Сомнительно. — качаю головой. — Как давно пропала первая жертва?

— Несколько месяцев назад. — прикусывает кулак. — Блять, я жопой чувствую пиздец.

— Я все возьму под контроль. — пытаюсь подбодрить брата. Хоть как-то.

Но, что делать с Дашей. Сама она не придет с повинной. Глупо даже думать об этом. Прижмешь ее, она все будет отрицать.

— Установи за Дашей наблюдение. Она явно связывается с аферистами.

— Да по любому. — соглашается со мной брат.

— Ты намекни ей. Осторожно так. Пусть понервничает. Она сама нас приведет к ним. Но действовать нужно осторожно. Иначе оглянуться не успеем, как она заявление на увольнение положит нам на стол.

— И ты реально посодействуешь в том, чтобы посадить ее? — в шоке уставился на меня.

Безразлично пожимаю плечами. А почему, собственно, нет. Тут люди пропадают. И скорее всего этих несчастных просто убивают. А я бывшую пожалеть должен. Смешно.

Пусть эти жертвы пьяницы и наркоманы. Но это их жизнь, никто не в праве решать, стоит ли им жить и что делать с их собственностью.

— Работай. — единственное что могу сказать. Мыслями я уже далеко. Нужно поднять связи. Чтобы нас рикошетом не задело.

Даша

Этим утром я проснулась непривычно рано. Тревожные мысли вот уже несколько месяцев не оставляли меня в покое. Неужели все зря…

Я всегда была амбициозной, и целеустремленной сколько себя помню. Цель всегда оправдывает средство.

Сколько себя знаю, мечтала о богатой сытой жизни в Москве. И не сомневалась, что рано или поздно мои желания и мечты осуществятся. Стоило Роме предложить переехать к нему в Москву, я не думала ни секундочки, в припрыжку побежала собирать чемодан. Столько радости тогда было, энтузиазма и планов. Но прошло время, и я поняла, что все что дает мне Рома и наши отношения, мне катастрофически мало. Это ничто. Голожопый опер. Да что он мог дать, крохи с барского стола. Мне хотелось статуса, богатой, сытой жизни, ходить с гордо поднятой головой. А не пахать как лошадь на работе 24 на 7.

Я заслуживаю большего, лучшего.

Уйдя от Ромы к этому старому пню, сейчас я понимаю, что это было моей ошибкой. Как жаль, что я поспешила. Если бы я знала, что Рома так высоко взлетит, я бы вышла за него замуж, а не эта белобрысая крыса. Ненавижу ее. Она не заслужила Рому, его денег, ничего. Я была с ним все эти годы. Я его любила. И только я заслуживаю всех привилегий, что дает ей Рома.

Рома разительно отличался от всех мужчин, встречавшиеся в моей жизни. Щедрый, добрый, заботливый, да и к тому же прекрасный любовник. Он обладал обаянием и невероятной харизмой. Рома всегда пользовался авторитетом на работе и не только. Сейчас любая девушка согласилась бы быть на месте этой Крысы. Да и в женской ласке он никогда не был обделен. И сейчас он так некстати женился. Зачем.

Я привыкла ставить перед собой высокие цели и непременно добиваться их, и не важно каким способом. Я еще на том корпоративе твердо решила вернуть его себе. И я верну.

Я не наивная дура, прекрасно понимаю, что будет не просто, эта дрянь вцепилась в него мертвой хваткой, как клещ. Конечно, ей же нужно поднимать своего мелкого засранца. Повесила на моего Рому своего спиногрыза, теперь сидит и радуется. Не работает. Живет на Ромины деньги, как у Христа за пазухой.

Я была неприятно удивлена ее появлению в моей квартире. Еще и пристыдить меня хотела. Смешно, чего это мне стыдиться? Своих желаний? С какой стати. Я имею те же права что и она. В отличии от нее у меня с Ромой было прошлое. Долгое, бурное. Мы были близки много лет. И если кто и лишний, то точно не я.

Я понять не могу, чем она его цепляет. Неужели дает лучше, чем я, сосет качественней. Смешно, бред. Ему не может быть с кем-то лучше, чем со мной. Только я знала, как он любит. Мне казалось помани его, и он опять придет. Вернется в мою постель. Как раньше…

Не нравится то, что он стал избегать меня, раздражает. Это унизительно. Мне в буквальном смысле приходятся ходить за ним по пятам, чтобы напомнить о себе. Вот она я. Только посмотри.

Первый блин вышел комом. Ну ничего, еще не вечер.

Сейчас я не должна ничего усложнять и уж тем более злить его. Нужно ненадолго затихнуть. Я должна быть мудрее. Должна каким-то способом убрать со своего пути эту Крысиную морду. Мне можно сказать в открытую эта дрянь бросила вызов. И не ответить я точно не могу. Не в моем это характере.

Наивная дура, решила меня пристыдить, она ничто против меня, моль. Серая мышь. Как же я ее ненавижу, до трясучки, до зубного скрежета.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как кофе убежал. Блять. Теперь еще и плиту мыть. Ну что за утро…

Выйдя из главного корпуса, невольно поежилась. В ушах до сих пор звенит отборный мат Илья. Выпускаю облако дыма, делая спасительные затяжки. В последнее время, только сигареты и успокаивают.

Вот же урод.

Еще и меня подозревает, Козлина. Как же он меня бесит, придурок чертов. Ну кто живет на одну зарплату опера в наше время. Только слабоумные придурки. Должен же у меня быть хоть какой-то левый доход со стороны. Маленькие радости в конце концов. Еле отбилась от него, словно клещ вцепился, может ему бабы не дают, что он такой бешенный. Кажется мне, он так просто от меня не отцепится.

Где же я успела наследить? М? Прикуриваю вторую сигарету подряд, руки подрагивают. Да меня в жизни так не прессовали, как этот мелкий паскудник.

Если бы у нас с Ромой все было на мази, я бы уже пожаловалась на Илью, как он вообще смеет в такой форме разговаривать со мной? Угрожать. Сопляк. Начальник недоделанный. Возомнил себя царем вселенной.

На кого мог выйти Илья? Может на Костю, или Ника? Черт, из-за этих нервов опять появился зуд на ладошках. Как же мне узнать, насколько продвинулся Илья в этом деле, и как много он знает. Прикусываю нижнюю губу, думай Даша, думай. От этого не только твоя работа зависит, но и свобода, если все всплывет меня как минимум уволят, как максимум дадут десятку лет, посидеть подумать, над «прекрасной» жизнью своей.

А свободу и сытую жизнь я люблю, чтобы так глупо попасться. Неет. Мне необходимо связаться с Ником. Решено, на выходных нужно пересечься. И к Илье присмотреться, быть более осторожной. Была мысль подойти к Роме и поговорить, намекнуть, посоветоваться. Но за долгие годы я уже научилась определять его настроение. И сегодня у него оно было не самое радужное. Только пар из ушей не валил.

После работы решила поехать прямиком к Косте.

Не стоит медлить в этом деле.

С Костиком я познакомилась пару лет назад. Именно он придумал всю эту схему. Да, приходиться делиться со многими, но даже незначительный процент от продажи квартиры, очень греет душу и мой кошелек. Новое дело, было для меня, как глоток свежего воздуха, я смогла позволять себе в финансовом плане гораздо больше. Не помню, когда в последний раз я снимала зарплату. Зачем. Я живу на проценты от продажи этих квартир. Сумма даже по моим меркам космическая.

И именно Костя стоит у руля, беспринципный, детдомовец, дважды сиделец. Сумевший подняться и сколотить состояние.

Через час, я была уже возле его двери. Позвонив, мне открыли не сразу. Пришлось ждать минут десять не меньше. Если бы не свет в окне, решила бы что дома его нет.

Костя перманентно недоволен, я вообще ни разу не видела на его лице улыбку. Ничего особенного он из себя не представляет, чисто внешне. Чуть выше меня ростом, с небольшим пивным пузиком. Весь в татушках. Неприятный тип. И глаза, такие жуткие. Смотришь в них, и, кажется, утонешь. Пустая, безжизненная бездна.

— Тебе чего? — Костик недовольно косится на меня.

Но в квартиру пропускает.

От его тона хочется сжаться. Передернув плечами, молча прохожу в гостиную.

— Ты один? — вздернула бровь.

— А если скажу нет? Свалишь? — скалиться.

— Нет. — качаю головой, присаживаюсь на диван, закидывая ногу на ногу.

Усмехаюсь, когда подмечаю, как смотрит, жадно, горячо. Я ему нравлюсь, факт. И эти мысли не могут не заводить.

— Давай резче. — садится на соседнее кресло, широко расставляя ноги.

— Меня Илья прессовал. — решила говорить, смысла играть в молчанку нет. — Думаю он мог, что-то нарыть.

— Уверена? — хмуро коситься на меня.

— Да.

— Я подумаю об этом. Постарайся не святиться, и держать рот на замке. — угрожающе сверкает глазами.

Я и не собиралась, я пока еще не выжила из ума. О изощренных фантазиях и жестокости Кости ходили легенды.

— Я что, по-твоему, совсем дура, так подставляться.

— Вот и хорошо. — оскалился.

Но, если меня поймают, молчать точно не буду. Прикрывать эту шайку лейку мне нет никакого резона, каждый сам за себя. Мне плевать у кого какие могут быть проблемы. Я переживаю только за себя, и свою свободу.

Молча встает с кресла и широкой поступью идет ко мне. Не нужно быть мудреным философом, чтобы понять для чего. Сглатываю ком в горле. Последнее чего бы мне сейчас хотелось, это трахаться с Костей. Но по его жадному блеску в глазах, понимаю, что мне не отвертеться.

Костя настроился на трах. Зря я надела сегодня чулки. Нужно было заехать домой и переодеться, во что-то менее сексуальное.

Присаживается рядом, и без слов проходится мощной пятерней по моему телу. Он не ласкает, нет. Трогает, сжимает, подчиняет. Неотрывно следит за моей реакцией. Его заводит покорность, но еще больше сопротивление.

Я предпочитаю первое.

Костя властно скользнул ладонью по груди, выкручивая сосок. Рывком стащил с меня водолазку.

— Сними лифчик. Сиськи твои хочу, — слушаюсь. Быстро справляюсь с застежкой. В комнате немного прохладно, соски тут же сжимаются, что не может не радовать Костика.

Моя кожа покрылась мурашками. Не могу сказать, что его прикосновения мне противны, но и желания нет никакого. Стараюсь держаться, и не показывать своего отвращения. Мне не нравится в Кости все, начиная с внешности, заканчивая запахом изо рта.

Неожиданно резко притягивает к себе, сминая мои губы в жестком, требовательном поцелуе.

Мысленно напоминаю себе, что цель всегда оправдывает средства, а значит, не важно, что мне придется сделать, ради того, чтобы получить желаемое. Моральная сторона вопроса волновало меня в последнюю очередь.

Я приняла правила его игры. В нежной ласке притянула за шею, и сама углубила поцелуй. Ласкала его язык, посасывала.

И так некстати перед глазами появился Рома. Его тело, руки, ласки, от которых я сходила сума. Наши ночи, полные обжигающей страсти. И сейчас у него все это с другой. С наглой крысой, которая и рядом со мной не стоит. От злости хотелось рвать и метать. Зажмурилась, поспешила прогнать свои мысли. Потом. Сейчас было не самое подходящее время, для этих мыслей, сюда я пришла с четкой целью, предупредить и получить уверенность в завтрашнем дне.

С Костиком нас связывало общее дело, и ни к чему необязывающий секс, просто физиологические потребности и то, исключительно по его инициативе. И никогда по моей. Никогда.

Костя грубо толкнул меня на спину, придавливая сверху. Запустив руку под юбку, отодвинул полоску трусиков, сам же приспустил брюки высвобождая вздыбленный член, и без каких-либо прелюдий резко вошел в меня.

Его не заботило, мое возбуждение, кажется, он об этом не думает вообще, его волнуют только личные потребности. Эгоистичный ублюдок. Как же я его ненавижу.

Застонав, выгнула спину, прикусив нижнюю губу, он вдалбливается на сухую, неприятно. Прикрыв глаза, решила расслабиться…это в моих же интересах.

Притянув за шею, он впился в мои губы, терзал и покусывал.

Я не сопротивлялась, автоматически отвечала. Даже ноги шире раздвинула, чтобы ему удобней было. Увеличив темп, он вдалбливался как заведённый, тяжело дышал надо мной, его пот со лба капал на мое лицо. Черт.

Смотрела на его закатанные глаза, видела, как он наслаждается процессом, и кажется его все устраивало.

Пронзительно вскрикнула, когда он резко вошел в анус, даже не спросив моего разрешения, не подготовив.

— Отымею тебя сегодня, во все щели похотливая сучка. — пробасил над ухом.

Резко входя до основания. Я сжала руки в кулаки, скуля, мне было больно, очень больно.

Я не испытывала и толики эмоций своего партнера. Костей управляла похоть, его интересовал грубый, жесткий секс. Мои эмоции и желания не волновали вообще.

Закинув мои ноги к себе на плечи, он углубил проникновение, закатила глаза, боль была нестерпимой. Хотелось кричать, чтобы остановился, прекратил. Но я прикусила язык. Зная его изощренную натуру, ему больше нравятся страдания, слезы и мольбы. Нет, все будет только хуже.

Мои громкие стоны были слышны на всю квартиру. На мою радость, через мучительно долгих пятнадцать минут, его накрыл оргазм, и с громким стоном он кончил в меня.

О моем оргазме тут речи не идет. С Костей я не кончала ни разу.

Прикрыла гала. Нужно валить поскорее. Иначе он вполне, может решиться на продолжение.

Только этого мне не хватало.

— Одевайся, и вали. — хрипит мне в затылок, еще пульсируя в моем анусе. — Оставь меня.

Усмехнулась, прикрыв глаза. последнее чего бы мне хотелось, это быть с ним, чувствовать его.

— Хотя… — испуганно открыла глаза, встречаясь с ехидным взглядом. — Пожалуй мне хватит сил отыметь еще и твой дерзкий рот.

Напряглась, но по его кровожадному блеску глаз поняла, упрямиться нет смысла. Он все равно получит то, что хочет. По доброй воле или силой возьмет.

— На колени… — слышу его требовательный голос. — Мне долго ждать?

Послушно встала на колени, принялась поглаживать его член, нежно лаская его тонкую кожу языком.

Как могла глушила в себе рвотные позывы, его член все еще в сперме, и ее приходится слизывать… прикрыла глаза, призывно причмокивала, стараясь доставить любовнику максимум удовольствия.

Тихий субботний вечер, это не про меня. Пока Рома гуляет на улице с Матвеем, я на кухне развела бурную деятельность. Что-то кипит, парит, и судя по запаху начинает пригорать. Обычно летом не так много заказов. Но мне везет, и на этот субботний вечер у меня три тортика.

Сейчас я занимаюсь, самым любимым делом, это оформление тортов, я неплохо научилась рисовать, так, что не стоит удивляться пищевым краскам и кисточкам на моем столе.

Сейчас я спешу, мне поскорее хочется все сделать, и освободить вечер для любимых мужчин. У нас с Ромой были грандиозные планы.

Он скачал какой-то суперкрутой фильм, который обещает много крутых, неожиданных поворотов и эмоций. Звучит обнадеживающе. Но я уже в предвкушении.

Время пролетает не заметно. Мою бурную деятельность на кухне, прерывает звонок в дверь.

Вытираю руки полотенцем, поправляю фартук и спешу открывать. Поворачиваю замок, распахиваю дверь, и вижу перед собой хорошую знакомую, соседку с тринадцатого этажа. На свою голову, я как-то угостила ее своей выпечкой. И вот она решила сделать свой первый заказ. Если бы я знала, что она такая нудная и дотошная, не связалась бы с ней.

Стараюсь как можно быстрее отдать заказ, и распрощаться с ней. Но видимо у Тани совсем другие планы. Она трещит не замолкая.

— У тебя талант. — восхищенно цокает. — Ты сама рисуешь на торте? — прищуривается, рассматривая вручную нарисованные картинки.

— Спасибо. Да я сама рисую. — смущенно краснею.

— Ну ты, наверное, училась так рисовать, плюс везение. — уверенно заявляет.

— Я самоучка. У меня было много неудач, прежде чем стало, что-то получаться. — усмехаюсь. — Везение тут вообще ни причём.

— А что причем? — вздергивает бровь.

— Упорство и тяжелый, кропотливый труд. Желание учиться и работать. — развожу руками, объясняя простые истины.

— Скажешь тоже. Я вот тоже хочу так готовить. Только на это время нужно. А у меня ребенок, мне некогда. — тяжело вздыхает. — Скидочку сделаешь?

— У меня тоже ребенок. — устало тру переносицу, повторяя за ней. — Я училась, по ночам. И нет, я не делаю скидок. Мы же заранее все обговорили.

Что за люди а? Вот как с ними вести дела. Почему я должна делать ей скидку. Только потому, что она мать, так и я мать. Но мне и в голову не приходит выбивать скидки.

— Я по ночам сплю. Ладно, уговорила- забирает коробку со стола. — Вот, — показывает перевод на телефоне. — Проверь пожалуйста, пришли деньги?

— Да. — смотрю на входящее поступление. — Приятного аппетита и с днем рождения.

— Ира, но я думаю, тебе стоит подумать и о скидках. Хотя бы для постоянных клиентов. — уже у двери, поворачивается и с надеждой смотрит в глаза.

— Никаких скидок. — обрубаю ее. — Я свое время и труд ценю.

Какой к черту постоянны клиент, она заказывает в первые, в прошлый раз я ее бесплатно угостила кексами. А она уже себя в постоянные клиенты записала. И так при заказе всю плешь мне проела. То с весом не могли определиться, то с начинкой, про оформление вообще молчу. Дважды переделывала. То цвет не тот, то посыпки слишком мало и не стой стороны.

— Ты все равно подумай. — не сдается.

Закрыв дверь за «постоянной покупательницей», выдыхаю. Словно вагон картошки разгрузила. Чтобы я еще хоть раз с ней связалась, да боже упаси.

Рома подходит к столу и с интересом рассматривает все баночки на столе.

— Родная, что это? Сухофрукты? — достает клубнику и кидает в рот. Задумчиво похрустывает.

— Не совсем. Это сублимированные ягоды и фрукты.

— А в чем разница?

— Ну, главная разница между ними, это процесс обработки. — раскладываю формы для запекания. — Сухофрукты во время обработки помещают в теплую среду, для удаления влаги, оставляют на солнце, например.

— А сублимированные продукты?

— Там другой процесс обработки, сначала происходит заморозка, затем вакуумная обработка. Ты если сравнишь ягоды, то увидишь разницу. Внешний вид, текстура. Даже вкус будет отличаться.

— Что это? Похоже на сладкую сахарную вату. — цокает языком и облизывает губы. — Еще и хрустит.

— Это сублимированный арбуз. — брови Ромы летят вверх.

— Оо, это очень вкусно. Прикольно.

— Ты еще сублимированное мороженное не пробовал. Это настоящий секс.

— Секс? — усмехается. — Тут кто-то сказал секс? — подмигивает.

— Рома. — толкаю его. — Мне работать нужно. — я не могу сдержать смех, когда наглые руки моего мужа берут меня в кольцо.

— Я надолго тебя не задержу. — покрывает поцелуями плечи, шею, прикрываю глаза, ну и как от такого можно отказаться. — Очень хочу свою жену.

— Ты наглый искуситель. — стаскиваю его футболку. Прикусываю его нижнюю губу.

— Кто бы говорил. — подхватывает меня под попу и несет к дивану.

Рома обрушил на меня лавину своего желания. Его язык яростно и дерзко исследовал каждый миллиметр моего тела, этот вечный поединок страсти вытеснял все мысли из моей головы. Я вообще не могла ни о чем думать, удовольствие и неуемное желание словно коктейль разливался по телу. Я упивалась его поцелуем, смогу ли я когда ни будь утолить свою жажду?

Мы потеряли счет времени, я плавилась как воск в объятиях мужа. Сквозь тонкую ткань спортивных штанов я чувствовала его желание, как женщине мне было чертовски приятно, осознавать, как быстро Рома заводиться, как он хочет меня. Когда воздуха в легких почти не осталось, рома отстранился, но только для того, чтобы полностью раздеть меня и раздеться самому.

— Хочу.

— Угу, — все что смогла промямлить.

Ромины руки блуждали по распалённой коже, ласкали даря наслаждение. Он знал все мои эрогенные места, от которых я заводилась еще сильнее. Не выдержав острого напряжения, вцепилась руками в простыни, почувствовав резкое вторжение. Выгнулась, прикусив нижнюю губу. Желание сводило с ума, но Рома не торопился, изводил неторопливой лаской и мощными толчками. Он резко входил и медленно покидал мое лоно. Его язык раскалённой лавой скользил по гладкой шее и обнаженной груди. Он поочереди брал в рот мои соски и нежно играл с ними, втягивал в себя и слегка покусывал.

Зарылась руками в его волосы, притягивая ближе, ноготками несильно царапала его спину и плечи.

Рома припал к губам, нежно посасывая то верхнюю, то нижнюю. Целовала его тело, описывала языком всевозможные узоры. Мне хотелось, чтобы и ему было так же хорошо, как и мне. Волна наслаждения пронзило все тело, пальцы на ногах свело. Я не удержалась и вскрикнула.

— Теперь моя очередь. — хрипло прошептал Рома, переворачивая меня на живот, вошел мощным толчком, наращивая темп. Застонала, уткнувшись головой в подушку. С каждым движением, Рома увеличивал глубину проникновения

В ушах зазвенело, я еще от оргазма в себя прийти не могу, как меня опять уносит. Кожа горит. Под нами кровать ходуном ходит. Хрипло стонал от наслаждения и, придерживая меня за ягодицы, задавал бешенный темп. Вцепилась зубами в подушку, когда он, зарычав, протяжно застонал. Через несколько мгновений я почувствовала тепло его семени разливающееся внутри меня.

Рома, довольно улыбаясь, плюхнулся на соседнюю подушку, притягивая меня к себе.

Лежала на крепкой широкой груди, выводя пальчиками узоры, удовлетворённо прикрыв глаза, и слушала, как гулко бьется его сердце.

Он гладил меня кончиками пальцев, трепетно, едва дотрагиваясь до обнажённой кожи на спине.

— Мы напрочь забили про презервативы, да? — хрипло спрашивает.

— Типа того. — усмехаюсь. Говорю без капли сожаления в голосе. Поднимая на него глаза.

— Я буду рад. — с лукавым огоньком в глазах выдает муж.

— Если честно, я тоже. — призналась, удобнее устраиваясь на его груди.

Обожаю вот так, лежать в обнимку. Мне так тепло и уютно рядом с Ромой. Что может быть лучше.

Рома поворачивается ко мне, улыбается, не теряя времени, я тут же тянусь к его губам. Целую. Поглаживаю его грудь, живот. Нежно, ласково.

Семья — это не просто родственники, живущие рядом. Для меня это самые близкие люди, по духу, чувствам, интересам. Моя моральная опора.

Каждый из нас всю свою жизнь проводит в семье. В начале в родительской семье, потом в своей собственной.

Для кого-то главный смысл и цель семейной жизни — это рождение и воспитание детей. Для меня семья это все в совокупности. Место, где тебя любят и ждут. Всегда поймут и поддержат. Чтобы ни случилось.

Я не считаю, что мое детство было каким-то особенным или плохим. Нет. Обычным. Иногда мне вообще казалось, что родители меня не замечают. И с раннего детства мама вдалбливала мне в голову, что рассчитывать и надеяться я могу только на себя и свои силы. Никто не будет подтирать мне слюни. Я всегда старалась не подвести своих родителей, мне хотелось, чтобы мною гордились. Больше не стараюсь, поняла, что это для меня тотальный провал, угодить всем и каждому просто не в моих силах.

Сегодня мой день рождения. Я решила отметить его в тесном семейном кругу. Позвать подруг, родителей.

С раннего утра я хлопотала на кухне. Юля с Ланой приехали чуть раньше, чтобы помочь мне с приготовлениями. Ланина мама передала несколько национальных блюд к столу…Она у нее так вкусно готовит, можно проглотить свой язык и не подавиться.

— А Рома где? — спрашивает Лана.

— Гуляет с Матюшей. — улыбаюсь, нарезая нарезку.

— Родители во сколько приехать должны? — уточняет Юля.

— В течении часа. — достаю новый столовый сервиз.

— Дядя Андрей будет с женой? — вздергивает бровь Лана. Всем известен характер моей мамы и ее отношение к папиной жене.

— Конечно. — пожимаю плечами. — Странно будет, если я буду просить его приехать без жены. Неуважительно как-то.

— Главное, чтобы у тети Риты хватило сил сдержаться. — фыркает Юля.

— Если бы ты знала Юль, как я на это надеюсь. — с надеждой говорю подруге.

Мама приезжает первой. Помыв руки подключается к нашей веселой компании. Девчонок она знает давно, и с ними у нее хорошие отношения. Мама много шутит. Учит нас жизни, в общем пока все идет хорошо, и ничто не предвещает беды.

— Да, поймите вы, — закатывает глаза мама. — Это мужики должны в любви клясться.

— А женщины? — расставляя тарелки, уточняет Лана.

Лана подняла новую тему для разговора. Уместно ли женщине самой проявлять инициативу в отношениях с мужчиной. Или лучше сидеть возле окошка и ждать, когда же он сам проявит инициативу.

— А женщины должны быть сдержанны. — восклицает мама. Деланно начинает говорит писклявым женским голосом. Мы хохочем. — Я люблю тебя, я бес тебя жить не могу. Да хер им по всей морде. — показывает кукиш. — Мужики гулящие как твари.

Ну, понеслась. Мама села на своего любимого конька. И чувствую разговор будет долгим.

— Мама. — восклицаю.

— Что мама? — удивляется. — Скажешь не так? Да твой отец первый в этом списке козлодоев. — Лана с Юлькой закатились. Я подавилась соком. — Слушайте внимательно. — обводит нас придирчивым взглядом. — Не надо мужиков захваливать, облизывать их с ног до головы. Пусть думают, что помимо них, у вас еще в очереди за дверью толпа дежурит, и ждет, когда он обложается.

— Не все гулящие. — отсмеявшись, не соглашается Юлька, я киваю, поддерживая.

— Не один ебарь, так будет другой. — со знанием дела отмахивается мама.

Разговор продолжить не получается, на мою тихую радость. В квартиру приходит Рома с Матюшей и папа с Натальей Викторовной.

Я подмечаю что у всех хорошее настроение. Правда мама демонстративно отвернулась от папы и его жены. Но это мелочи.

— Что-то ты поправилась Маргарита. — цокает папа, осматривая маму с ног до головы.

Совсем вплотную с папой присаживается Наталья Викторовна, она всегда старается быть рядом с ним, собственническим жестом положила руку ему на плечо, демонстративно показываю, кому он принадлежит.

— Ой, вы посмотрите. — мама прижимает руки к груди. — Это кто у нас тут заговорил? Красавец писанный.

— Марго… — качает головой папа, прося тем самым маму помолчать.

— Ты себя то видел? — набирает обороты мама. — Мускул у тебя нет, у тебя жопа висит в коленках. Тоже мне, ценитель женской красоты со вторым подбородком. Ты мне делаешь замечания, а ты то, кто есть? Чавкаешь в мою сторону. Что я толстая, тонкая. Ты идеальный?

— Да, я просто сказал… — чуть слышно шепчет папа. Думаю, он уже десять раз пожалел, что рот открыл.

— Сиди уже, — отмахивается. — Жопа твоя толстая, — мама возмущена до глубины души. — Рот он еще открывает. Ты на свою ехидну посмотри, там за десятым подбородком вообще ничего не видно.

— Давай ты не будешь оскорблять Наташу. — умоляюще просит папа.

— Ах ты ж, дерьмо собачье. Так бы и настучала тебе мокрой тряпкой по твоей наглой роже. — замахивается мама, кухонным полотенчиком.

Папа дергается. Наталья Викторовна мудро помалкивает, прекрасно понимает, стоит ей только посметь заступиться за мужа, и ей достанется по полной. Мама не из тех, кто молча проглотит обиду или оскорбление.

Ближе к пяти к нам приехал Мурад и Илья. Оба с шикарными букетами. Илья, как всегда, рассыпался в комплиментах. Я покраснела как свекла. Это очень приятно. Поставила цветы рядом с нежным букетом от мужа. Он поздравил меня первым, утренним сексом и красивым подарком, о его стоимости даже думать не хочу. Об этой сумке я и мечтать не смела.

Рома весь вечер не отходит от меня, держит мою руку и ласково водит пальцем по моей ладони. Он улыбается, и я впервые за весь день позволяю себе ощутить легкий восторг от дня рождения.

За столом праздничная атмосфера, Илья знает толк в тостах и пожеланиях. Я ему благодарна за этот позитивный настрой. Следующие полчаса мы только и делаем, что смеемся. Илья травит очередную байку. Не выдерживает даже всегда серьезный Мурад, смеялся в голос. У меня слегка кружится голова, и я знаю, что не от шампанского, скорее от атмосферы восторга. Я стараюсь делать вид что пью. На самом же деле не сделала ни глотка. Мы с Ромой перестали предохраняться, и я уже могу быть в положении, рисковать совсем не хочется. Рома прижимает меня к себе, улыбаюсь, шепчу ему на ушко как сильно хочу его.

Беседа за столом течет своим чередом. Лана, как всегда, щебечет и много шутит. Чаще всех солирует моя мама. Ее шутки полны язвительности и в основном направлены на папу. Но я должна отдать ему должное, он стойко держится на протяжении всего вечера. Только Наталья Викторовна недовольно сверкает глазами и поджимает тонкие губы. Постепенно мне становится немного жалко папу.

Рома и Мурад оживленно обсуждают какой-то бордель. Я с трудом улавливаю нить разговора. Но суть я поняла, это касается только работы, и они туда не ходили.

Рома обнял меня за плечи, его большой палец ритмично гладит мою спину, посылая восхитительные мурашки вдоль позвоночника. Другой рукой он сжимает мою руку, подносит ее к губам, кладет к себе на колени. Он делает это неторопливо. У меня сердце в пятки уходит, когда он как бы невзначай кладет мою руку так, что я чувствую его эрекцию. В панике обвожу взглядом сидящих за столом, но их внимание направлено на Илью, рассказывающим всем о последнем случае на работе.

Воспользовавшись этим, я ласкаю его, даю волю своим желаниям. Рома прикрывает мою руку своей, прячет мои шаловливые пальцы. Его губы разжались, он прерывисто дышит, и это единственная реакция на мои наивные прикосновения. Он хочет меня.

— Жду не дождусь, когда все уйдут — страстно шепчет мне.

Поворачиваюсь к нему и подмигиваю. Внутри меня пламя страсти.

— Я тоже — нежно и невинно целую его в губы.

Он широко улыбается. Наши глаза горят счастьем и любовью. Пока мужчины вышли на балкон, кто покурить, а кто подышать свежим воздухом. Я быстро убираю со стола грязную посуду. Девочки шустро помогают мне.

Матвей, кажется, устал от такого количества народа. Устал от музыки и шума, сегодня он даже плохо спал днем. Я стараюсь отвлечь ребенка, но мало что помогает, сын капризничает, хныкает. Ему все не нравится, все надоело.

— Дайте ему конфеты. Сладкое успокоит его. — предлагает Наталья Викторовна. Мама поджимает губы, вот же, она и так весь вечер волком смотрит на папину вторую жену разлучницу, и любые ее слова маму выбешивают.

— Ты про те конфеты, которые в подарок привезла? — усмехается мама, беря в руки коробку подаренных конфет.

Я бросаю быстрый панический взгляд на девочек, а они лишь смиренно пожимают плечами, мол, «что поделаешь, скорее всего нас ожидает шоу»

— Хорошие конфеты. — со знанием дела кивает Наталья Викторовна.

— Хорошие…Почитаем. — переворачивает коробку и начинает в слух читать состав. Я зажмуриваюсь, ну, понеслась. — Что ты предложила моему внуку? Пальмовое масло- говно! — вздергивает бровь. — Сухая молочная сыворотка- говно! Молочный жир- говно, эмульгатор- говно на палке. Говно, говно, все это говно сраное. Я тебе отвечу так, это говняные конфеты. — кидает эту коробку конфет в стену, прям недалеко от Натальи Викторовны, она вздрагивает — Все это дерьмо не для маленьких детей. В топку, это жрать нельзя.

— Моя дочка уже с шести месяцев моему внуку давала конфеты, и ничего. — разводит руками. — Ты придираешься ко мне Рита.

— Ой бля, послушай болезная, а ты про диатез что ни будь слышала? — тяжело вздыхает мама. — Ты хоть понимаешь, что эти все сладости не для детей, покрайней мере, не для таких маленьких. Или тебе все равно что дать, лишь бы ребенок заткнулся.

— Ты почему так со мной разговариваешь Рита? Я только предложила. — поправляет очки. Она всегда так делает, когда нервничает.

— Не можешь ничего хорошего предложить, лучше сиди и помалкивай. — припечатывает мама. Раньше Наталья Викторовна не раздувала конфликт, а молча стерпела мамины подколы и нравоучения.

Но видимо ее терпению пришел конец.

— Ты так ко мне относишься, потому что Андрей выбрал меня. — едко комментирует она, пряча ехидство за широкой фальшивой улыбкой. Отпивает шампанского из своего бокала. Я же в шоке уставилась на Наталью Викторовну.

За столом повисает гробовая тишина.

— Выбрал? Тебя? — отпив из своего бокала, спокойно спрашивает мама, после утвердительного кивка соперницы, мама тяжело вздыхает. — Ты, мерзавка, как змея влезла в нашу семью, спала с женатым, крутила перед ним своей толстой, доступной задницей. Заманила сладкими речами. — Наталья Викторовна вспыхнула и сделалась одного цвета с красным помидором. Покраснела и я. Можно ли представить себе более неприятную ситуацию — У тебя деменция или провалы в памяти? — грустно усмехается. — Напомнить, что это я собрала ему его барахло? Он же как тюлень не мог определиться, где ему теплее. Маялся. Это, благодаря мне, вы два урода вместе. — припечатывает.

— Вот только давай без оскорблений. — поднимает руку. — Андрей любит меня. Он жить начал рядом со мной. Ты посмотри на него- восклицает. — Он даже поправился. Потому, что живем мы хорошо, без скандалов и ссор. — надменно обрубает маму.

— А с чего ты решила. Что мы плохо жили, больше двадцати лет? По твоему разумению у нас что? Война дома была? А бедный Андрюша в окопах сидел, отстреливался? — вздергивает бровь.

— Ты на себя то посмотри, скандалистка. Рот не закрывается, только и делаешь что оскорбляешь. Побольше уважения к людям. — сжимает кулаки за столом.

— Я блядей и разлучниц не уважаю. И сижу с вами за одним столом, только из-за дочери. Я бы с тобой на одном поле срать не села. — нервно посмеивается.

Только она открыла рот, чтобы продолжить, но в этот самый момент в зал заходят наши мужчины. Наконец-то.

Несмотря на мелкие стычки, вечер проходит волшебно. Матвей сидит у Ромы на коленках и что-то объясняет на своем языке, при этом подкармливает его виноградом, не забывая и про себя любимого. Любимое лакомство Матвея: бананы и виноград.

Убрав все со стола, я накрыла сладкий стол, задула свечи, и загадала заветное желание. Торт конечно же я делала сама. Все осыпали меня комплиментами, даже как-то неловко стало.

Матвей соскочил с колен Ромы, решив побегать по квартире. В какой-то момент виноград дал о себе знать, и Матвея стало пучить. Пробегая мимо нас, он не сдержавшись пукнул. Никто на это внимание не обратил, кроме Натальи Викторовны, поджав тонкие губы, она решила высказаться:

— Ой, — восклицает Наталья Викторовна, осуждающе качает головой. — Ира, ты должна уже объяснять ребенку что так делать некрасиво. Ему же уже почти два года.

— Наталья Викторовна не думаю, что Матвей меня поймет. Для него это естественный процесс. Он ребенок, и еще очень маленький.

— Ну, дело твое конечно, но моя дочка уже в два года приучила внука ко всем правилам поведения в обществе. Может, тебе стоит больше уделять время сыну? — усмехнувшись, в первые за все время, делает мне замечание.

— Ой, вы посмотрите кто тут рот открыл. — посмеивается мама, с вызовом смотря на Наталью Викторовну. — А в твоем значит доме пердежи нет? — Наталья Викторовна пошла красными пятнами.

— Марго… — осуждающе качает головой папа.

— Я уже хрен знает сколько лет Марго. — отмахивается мама. — Все пердят. Особенно ночью, если форточку не откроешь настежь, угоришь. Ночью жопа не хозяйка, особенно твоя Андрей. И не смотри так на меня. — качает мама головой. — Ночью ты пердишь как последняя Козлина.

Наталья Викторовна пораженно выдыхает.

— Рита, что ты… — папа умоляюще смотрит на маму.

— Да все мужики как засранцы пердят и даже не стесняются. Чего вы все затихли, что естественно то не безобразно. — разводит руками. Илья от хохота согнулся пополам, показывая маме большой палец вверх. Видимо полностью ее поддерживая. — Женщины еще как-то сдерживают свои пуки. А вы мужики пздите без зазрения совести. — Юлька уткнулась Мураду в плече и смеется похрюкивая. Мурад же просто закрыл ладонями лицо, у него только плечи подрагивали от смеха.

— Каак, как можно Маргарита. — заикаясь, пораженно восклицает Наталья Викторовна.

— Ну, давай целку из себя только не строй. Давай тут ата та сделаем Рите. Рита плохо сказала, одна Рита пердит, а все остальные видимо нет. Да? — Лана уткнулась лбом в стол и смеясь поскуливала, у нее даже слезы выступили на глазах.

Проводив всех гостей, и уложив ребенка спать. Я решила, что пришло время нам с мужем насладиться друг другом. Рома нашелся в спальне, он уже переоделся в спортивные штаны и свежую футболку.

— Иди ко мне. — позвал меня муж, протягиваю ладонь. Не мешкая ни секунды, подошла к нему и вложила свою ладошку.

Я сглатываю, возбуждение беспокоившая меня в последние часы, сейчас бушует и требует утоления. Вот мой любимый муж стоит здесь напротив меня. Я хочу его. Немедленно. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него, сдирая одежду. Рома медленно приближается ко мне, словно хищник, дразнит.

В ответ мое тело заходится в судороге. Из меня вырывается стон. А ведь он даже не прикоснулся ко мне.

Не мешкая, Рома берется за верх платья, его пальцы скользят по моей коже, вызывая дрожь в теле. Быстрым движением расстегивает молнию. Помогает мне перешагнуть через него. Я остаюсь в лифчике и трусиках. Сняв футболку, он притягивает меня за талию, ближе. Замирает и несколько мгновений смотрит на меня, пожирая глазами. Я таю под его чувственным взглядом

— Знаешь, я весь вечер мечтал поскорее трахнуть тебя, — тихо говорит он, лаская пальцами мою шею, плечи.

— Наши желания совпадают, — кротко бормочу.

Сейчас он нужен мне как воздух. возбуждение усилилось, и я знаю, что он один способен его унять. Он сглатывает, потом берет меня за руку и ведет к кровати. Откинув одеяло. Внезапно он сильно дергает меня за руку, и я падаю на кровать, Рома нависает с верху. Он убирает с лица мои волосы и гладит меня по щеке. Я таю от его нежных прикосновений.

Он встает на колени снимая штаны вместе с боксерами, его член стоит, возбужденно подрагивает.

— Разведи ноги шире, — урчит он, и я повинуюсь. Он гладит мой живот, при этом ловко стягивая трусики. От лифчика он избавил меня еще раньше. — Будет жестко, малышка. — Он держится за мои бедра, выходит из меня и резко входит.

— Ай! — кричу я, но испытываю божественное ощущение полноты. Он выбивает из меня стоны наслаждения, граничащие с легкой болью, еще и еще, стирая ее с каждым резким и сладким движением. Ощущение умопомрачительное, как раз то, что мне надо. Я направляю бедра навстречу ему, ловлю его удары.

— Горячая девочка. Моя, — урчит он, пытаясь остановить меня. Но я хочу его слишком сильно, ударяюсь о него. — Посмотри на меня. — слушаюсь.

Не могу не слушать. Я вся в нем, а он во мне. Мы словно обезумили. Ласкали языками друг друга, посасывали. Словно это наш первый раз.

Я бурно и громко кончаю, Рома следом за мной так же с громким стоном достигает пика. Рома наклоняется и целует меня в плечо, шею, губы, потом выходит из меня. Обхватывает меня руками, притягивая к себе. Так мы и лежим не шевелясь, пытаясь отдышаться. Возбуждение в животе прошло, и теперь я наслаждаюсь безмятежным покоем.

Рома первый приходит в себя.

— Мне нравится заниматься с тобой любовью без резинки.

— М-м-м, — отвечаю я, наслаждаясь происходящим.

Он притягивает меня еще ближе, еще немного и мои косточки захрустят.

— Я люблю тебя Рома, так сильно люблю.

Сегодня утром я проснулась в прекрасном настроении, приготовила и покормила завтраком мужа, сварила сыну кашу, ну и про себя любимую я не забыла, сварила себе ароматную чашечку кофе. Поднеся любимый кофе к губам, я поймала себя на том, что, мня что-то тревожит. Сделав первый глоток, с сомнением посмотрела в женский календарь в своем телефоне. Месячные должны были прийти еще вчера, твою мать. Подскочила с места как ошпаренная, заметавшись по кухне. Вот же. Так, без паники. Нужно сделать тест.

Бегу в ванную, кажется в моей косметички с прокладками, завалялись пару тестов.

Две полоски.

Это случилось, и оказалось хоть и желанно, но все равно неожиданно… волнительно, приятно, в ушах от счастья зазвенело.

Смотрю на яркие две полоски, замираю, не в силах пошевелиться. В носу защипало. Всхлипываю. У нас с Ромой будет малыш.

Меня лавиной накрывает чувство удовлетворения, восторга, очарованности перед предстоящими такими уже знакомыми событиями.

Мне кажется, я на время выпала в осадок и потеряла дар речи, с замиранием сердца, и с дрожью в руках то и дело смотрела на тест. Сейчас мне хотелось кричать и прыгать от радости. В голове уже представила как Рома обрадуется.

Глаза защипало, не в силах сдержать порыва, я крепко сжала тест в руке и расплакалась. По-настоящему, как ребёнок. Громко всхлипывая и заливая собственное лицо слезами. Рваным вздохом поймав немного воздуха, громко всхлипнула. Нужно попытаться успокоиться.

Я стала покачиваться — не могла сидеть на одном месте, но и совершенно не знала, что теперь делать. Крепко зажмурившись, все же решила написать Роме.

— Кажется, я все-таки беременна… — через минуту он быстро печатает ответ.

Рома в это время на совещании, так бы уже перезвонил, сто процентов.

— Что значит "кажется"? Надо конкретно, да или нет… Ты тест делала? — улыбаюсь до ушей.

Фотографирую тест с двумя жирными полосками и отправляю Роме.

— Малышка. Моя любимая девочка. Ты сильно там не рыдай, я тебя очень прошу. Я безумно рад.

Вот лучше бы он так не писал. Потому что я разрыдалась пуще прежнего, и, если бы не взволнованный рев сына за дверью, наверное, еще не скоро я бы выбралась из ванной.

Умывшись и приведя себя в порядок. Позвонила маме.

Мне сейчас необходимо, чтобы кто-то посидел с Матвеем, а я смогла пойти к гинекологу, мне еще столько нужно сделать, прикрепиться к новой поликлинике, с переездом в новую квартиру, я на это хрен забила, встать на учет, сделать УЗИ. Божечки.

На удивление мама быстро собралась и уже через четыре часа была у меня. Скрывать от нее свое положение я не стала. Она была вторым человеком, кто узнал о беременности, после Ромы.

И, кажется, искренне порадовалась за нас. Покрайней мере я не заметила в ее взгляде укора.

Приехав в поликлинику, я первым делом направилась в регистратуру. И как бы я не любила всю эту бумажную волокиту, деваться некуда, на все эти бумажные дела, я потратила минут двадцать так точно.

— Так, в каком возрасте началась менструация?

— В четырнадцать.

— В каком возрасте стали жить половой жизнью? — пристально косится на меня, словно я на допросе.

— В восемнадцать. — блин может она еще точную дату попросит сказать, чувствую неловко.

— Сколько у вас было половых партнеров? — да что за бестактный вопрос, какая разница сколько их было. Какое это имеет отношение к моей второй беременности.

— Простите, а зачем вам эта информация? — осторожно, как бы между прочим, спрашиваю.

— Что значит зачем? Нужно понимать, какую жизнь вы ведете. — поправляет очки эта мамзель, и строго осматривает меня еще раз.

— Угу, просто объясните мне, в чем разница, скажи я вам цифру три или сорок три? Как это повлияет на постановку на учет? — я искренне не понимаю. — Может вы меня еще спросите в каких позах я с мужем занимаюсь сексом?

— Если это будет необходимо, то спрошу. — фыркает. — И разница есть, если как вы выразились у вас было сорок три партнера за ваши двадцать шесть лет, то простите, но вы ведете беспорядочную половую жизнь. — презрительно кривится.

— Простите, но, по-моему, это бестактные вопросы с вашей стороны, и к моей беременности они не имеют никакого отношения. — обрубаю ее.

— Вас что-то не устраивает? — вздергивает бровь. — Так я вас не держу, выход найдете. — пожимает плечами. — Это в первую очередь нужно вам, а не мне.

— Тогда всего хорошего. — встаю и покидаю кабинет.

В первые слышу, что есть какие-то нормы, сколько половых партнеров у меня было, кому какое дело вообще. Я сама для себя определяю норму. Мне еще этих презрительно- осуждающих взглядов не хватает от совершенно постороннего человека. Мой муж не задавал мне таких вопросов, считая, что мое прошлое — это только мое дело.

— Простите. — подхожу к регистратуре — девушка, я бы хотела сменить гинеколога.

— Да, конечно. Я могу узнать причину отказа от… — она смотрит на мою не до конца заполненную карту с фамилией врача. — Юдиной Тамары Павловны?

— Она задает бестактные вопросы, касаемо половых партнеров и моей сексуальной жизни. Какое это вообще имеет отношение к моей беременности и постановки на учет? — я искренне негодую.

— Да, она бывает немного риска. — виновато улыбается Лидия.

— Немного это мягко сказано, мне указали на дверь, если я не буду отвечать на эти вопросы. — развожу руки.

— Давайте я вас к Зиминой Анне Георгиевне запишу, она хоть и молодой специалист, но ее многие хвалят. — наклонившись к компьютеру, она, хмуря брови, что-то смотрит.

— Да, спасибо. А я могу сейчас к ней попасть? Мне, на учет нужно встать. — с надеждой спрашиваю.

— Да, вот как раз есть запись через пятнадцать минут. Записываем? — за сегодняшнее выматывающее утро, в первые улыбаюсь.

— Да, записывайте. И спасибо вам.

— Не благодарите, это моя работа.

Анна Георгиевна мне очень понравилась, все вопросы исключительно по беременности. Отношение к женщинам не как к нашкодившим шлюхам, что очень меня порадовало. Анна Георгиевна акушер- узист, поэтому мне повезло вдвойне, ждать записи на узи не пришлось, после всех вопросов и осмотра, Анна Георгиевна в соседнем кабинете сделала мне узи.

— Срок пять недель. — улыбается. — Вот смотри какая крошка. — поворачивает ко мне монитор, а у меня сердце в пятки уходит, наш с Ромой малыш. Всхлипываю.

— А можно снимок?

— Конечно. Так, беременность развивается, по срокам, все хорошо. Никаких волнений и стресса. Лекцию по беременности проводить не буду, так как беременность вторая.

— Да, спасибо.

Сегодня очень доброе утро, и прекрасный солнечный день.

На улице ласково греет солнышко. После поликлиники я решила не ехать домой. Мне было просто жизненно важно увидеть мужа. Сообщить ему о том, что я встала на учет, сделала узи.

Оставив машину на стоянке, я спешу в отдел. Но возле входа натыкаюсь на очень хмурого Рому. Он при виде меня, удивленно вскидывает брови.

Я можно сказать влетела в его объятия. Но не успеваю сказать и лова. Из кабинета, выходят врачи скорой помощи, выводя еле живую девушку.

— Ром, что это с девушкой? — обеспокоенно спрашиваю мужа. Когда врачи скорой помощи забирают пострадавшую, ее буквально подбрасывает в лихорадке. Она дрожит и постанывает, забираясь в машину скорой помощи.

— Таксист — кивает в сторону немолодого мужчину. — Нашел девушку недалеко от остановки. Она лежала под деревом без признаков жизни, полностью раздета. — я ахаю, боже. — Убедившись, что девушка жива, он привез ее в отдел. Ее нашли недалеко от клуба «Джази». — мы поднимаемся на второй этаж, в Ромином кабинете Илья, что-то печатает на компьютере.

— Привет. — здороваюсь с Ильей, мне отвечают искренней улыбкой.

— Ты проверил Таксиста? — спрашивает Рома у Ильи.

— Да, взяли объяснение. — кивает Илья. — С ним еще Ксюша хочет пообщаться. — я сразу вспоминаю красивую следачку.

— Нужно опросить всех, кто был в этом клубе с пострадавшей. Видео с камер. — перечисляет Рома. — Скорее всего она была изнасилована.

— Она совсем ничего не помнит. Она вообще еле говорит. — качает головой Илья.

— Ей что-то подсыпали. Она сказала, что выпила только один коктейль. — задумчиво говорит Рома, просматривая документы. — Нужно взять все анализы. Позвони Скворцову, пусть все проконтролирует.

— Уже. — отвечает Илья.

— Ты думаешь ей могли что-то подсыпать? — искренне удивляюсь. — Ну может просто перепила?

— У нее был жесткий отходняк, и она вообще ничего не помнит. Хотя раньше такого не было. — Рома, снова и снова прочитывает протокол. Словно пытается за что-то зацепиться. — Она сказала, что пила не первый раз и такого никогда не было. После первого коктейля ее просто унесло. Воспоминания размыты, а потом вообще провал.

— Ну, кто это мог сделать? Она же с подругами вроде была. — хмурится Илья, барабаня пальцами по столу.

— Угу, вроде. — кивает муж. — В голове у каждой девушки должно быть одно, очень важное правило. — назидательно объясняет. — Нужно всегда следить за своим бокалом. Всегда. Даже если ты находишься на тусовке с очень близкими друзьями. Илья подтвердит. — переводит взгляд на хмурого Илью.

— Подтверждаю. — кивает Илья.

— Подсыпать тебе что-то в напиток могут в любой момент. Ты должна понимать, что только от тебя зависит твоя безопасность. — продолжает свою лекцию Рома.

— Ну а не оскорбит ли это человека? Ты же как бы показываешь, что не доверяешь никому из присутствующих. — с сомнением выдаю.

— А если кого-то из присутствующих это смущает или оскорбляет. Это повод задуматься. — жестко обрубает Илья. — Нет, ты, конечно, можешь забить на все. Но, тогда есть вероятность проснуться непонятно, где и с кем. Возможно даже быть изнасилованной.

— Кошмар. — констатирую я. Меня бросает в дрожь. Обнимаю себя за плечи, и ловлю на себе обеспокоенный взгляд Ромы.

— Илья, давай отложим все эти разговоры. — бросает многозначительный взгляд на брата. — Иди к себе.

— Да, и правда, чего это я тут расселся. — соглашается Илья, сгребая со стола документы. — Пойду к себе. — подмигивает мне, улыбаясь.

Стоило Илье выйти из кабинета, как тут же меня стиснули в медвежьих объятиях. Рома так часто шептал на ушко что любит, я со счета сбилась. Опять всплакнула. Ведь все это так трогательно, мило, как тут удержаться. Да и у Ромы глаза покраснели. Я заметила.

— Я очень рад моя девочка. В нашей семье пополнение. Что может быть лучше. — улыбается так широко, так искренне.

Сердце делает кульбит. Обнимаю в ответ. Глажу, по плечам, затылку.

Новость о нашей беременности подарила нам столько радости, тепла. Я в захлеб рассказывала о том, как провела утро в поликлинике. О стычке с гинекологом. Рома внимательно слушал, даже комментировал.

У меня столько планов появилось, громадье. Сразу и не расскажешь.

Мы болтаем еще пару минут, после чего без стука в кабинет залетает Даша. Увидев меня, ее глаза недобро сверкают.

— Привет, — кивает она только Роме. Подумаешь, больно надо, я не смотрю в ее сторону, даже голову не повернула, смотрю только на мужа. — У меня документы, важные. — запыхавшись, тараторит. — Срочно подпиши. — подходит к Роминому столу, присаживается.

Рома молча поднимается с дивана, игнорируя ее приветствие. Садится за стол, забирает документы. Быстро пробегает по ним. Недовольно цокая.

— Почему только сейчас принесла? Ты на даты смотрела? На этот запрос, ты должна была ответить две недели назад. Ты хоть соображаешь какие из-за этого у нас могут быть проблемы. Как минимум проверка, как максимум выговорешник. Ты чем вообще занимаешься? — кажется он разошелся не на шутку. Таким Рому я вижу крайне редко. По пальцам можно пересчитать.

— Я забыла. — спокойно пожимает плечами.

— Ты хоть понимаешь кому мы просрали запрос? ГУСБ (Главное Управление Собственной Безопасности МВД РФ) они нас за это по головке не погладят. — орет на нее Рома.

Я же молча рассматриваю свой маникюр, делая вид что меня здесь нет.

— Ром, ну чего ты разошелся? — с ласковыми нотками говорит Даша. — Я сейчас все сделаю, и им по факсу отправлю. Подпиши.

Недовольно сверкая глазами, муж опять пробегает по документам, но уже внимательнее вчитывается в каждую строчку. Берет карандаш, и вычеркивает не нужное. Улыбка слетает с Дашиного лица.

— Это по твоей части запрос, зачем ты на Илью ссылаешься? — укоризненно смотри на нее. — Ты исполнитель, пиши свои инициалы.

— Как скажешь. — шипит недовольно сквозь зубы.

Забирает документы, и с гордо поднятой головой удаляется из кабинета.

— Все так плохо? — обеспокоенно спрашиваю.

— Не у меня. — усмехается. — Не переживай.

— Тогда поехали домой? — в предвкушении прикусила губу.

— Нет. — качает головой Рома, не соглашаясь.

Я напрягаюсь.

— А куда?

— Мы поедем в ресторан на Пушке. — уииии, хочется хлопать в ладоши от радости.

Самый крутой и дорогущий ресторан, но какие там вкуснючие морепродукты. Закатываю глаза в предвкушении.

— Ура. Поехали. — подскакиваю с дивана. — Только я маме позвоню, нужно предупредить ее.

— Уже- подмигивает мне. — Но я обещал привезти ей оттуда, что ни будь вкусненького. Выберешь на свой вкус- я часто, часто киваю. Соглашаюсь. Думаю, это будет справедливо, мама сидит с Матюшей, а мы ей что-то вкусненькое привезем.

Рома же ловким движением, убирает все со стола. И если раньше он документы убирал в стол. То сейчас он все держит в сейфе.

Невероятно уютный ресторан. Завораживал своей архитектурой и панорамными окнами.

В скором времени мы уже сидели в ресторане за небольшим столиком около широких панорамных стекол в укромном уголке. С легкой улыбкой на губах наслаждалась происходящим.

— Выбрала? — задумчиво листает меню мой муж.

Одной своей рукой схватился за мою, сплетая между собой наши пальцы.

— Почти, я вот не уверена, стоит ли заказывать суп с морепродуктами? — прикусив губу, морщусь.

— Давай ты закажешь, то что хочешь. Ты хочешь суп с морскими гадами? — я прыскаю, давясь смехом. Рома…

Задумчиво пробегаюсь по меню. Сама же стараюсь прислушаться к своим желаниям. К нам подошла официантка.

— Вы готовы сделать заказ? — уточняет официантка Алена, перевожу взгляд на мужа…Рома разводит руками, позволяя мне сделать заказ за нас двоих.

Он всегда так делает. Считая, что в выборе морепродуктов мне просто нет равных. И лучше меня никто не знает что хочет Рома, даже он сам.

Гастрономический оргазм можно получить, от всех этих блюд. Я только не мычу от удовольствия. Кайф.

— Я вот эту зеленую хрень есть не буду. — морщится Рома, отодвигая от себя тарелку с Чука салатом.

— Не ешь, отдай мне. Я его обожаю. — довольно улыбнулась, пододвигая блюдо поближе.

— Ты знаешь… — не успел он договорить, резко замолчал, когда рядом с нами оказался посторонний человек.

Возле нашего столика как по волшебству стоял Сергей, а рядом его спутница, она вцепилась в его руку и тянула на себя. Словно боялась, что он от нее сбежит. Мое сердце сделало кульбит, в горле ком, даже аппетит пропал.

А все ты Манукян. Такой вечер изгадил!

Я в шоке уставилась на него во все глаза.

— Какая встреча. — ехидно усмехается. — Шикуешь, на мои деньги.

Язвит. Видимо решил задеть этим Рому. Вот же сволочь.

Его глаза горели в безумном предвкушении. Заторможенно перевела ошалевший взгляд на мужа, и натолкнулась на пылающий ярости взгляд. Который не обещал Сергею ничего хорошего.

— Сережа- надув красные губы, пищит его пассия. — Нам пора, мы и так опаздываем любимый.

Бросает на меня победоносный взгляд, словно говоря, этот мужик мой. Хочется закатить глаза. Да ради бога, забери это сомнительное «счастье» и не появляйтесь в нашей жизни.

— А может мы присядем к вам? — в наглую предлагает Манукян, он даже шаг сделал к соседнему стулу. Но, Рома так зыркнул на него. Что Сергей, даже с шага сбился, врастая в пол, видимо желание у Сережи поубавилось. — Нам ведь есть что обсудить. — хрипловато выдает он.

Я вздернула бровь, и сжала руку Ромы. Пытаясь хоть как-то его успокоить.

Забавно, он еще что-то обсуждать собирается. Всегда поражалась его наглости. Говорить нам точно не о чем.

— Не может. — обрубает Рома. — Все разговоры исключительно через суд Манукян. Пошел отсюда, иначе я сам тебя за шкирку выволоку.

Красногубая девица покрывается красными пятнами. Переводит ошалевший взгляд с Ромы на Сергея. Видимо она не предполагала, что будет конкретный посыл.

— Ты еще об этом пожалеешь. — сквозь зубы шипит Сергей. — Ты у меня кровью умоешься.

Рома рывком подался вперед, словно показывая ему, что он готов здесь и сейчас все решить. Я подмечаю как Сергей трусливо делает шаг назад.

Взглянула на мужа, и незаметно передернула плечами, от его взгляда захотелось поежиться и спрятаться под стол как минимум, а лучше вскочить и дать деру. Если бы Рома на меня вот так смотрел, я бы точно бежала, теряя тапки.

— Слушай сюда, Утырок. Может, ты не будешь на себя много брать? — жестко сказал, осаживая его. — Иначе я сделаю так, что ты больше никогда, и никому, ничего сказать не сможешь.

Смотрела на эту перепалку и мороз по коже.

— Я тебя не боюсь. — выпаливает Манукян.

— Ты отваливать-то будешь? — насмешливо вздергивает бровь Рома, вальяжно откидываясь на спинку кресла. — Или все-таки тебе помочь? — полюбопытствовал «любезным» тоном.

— Я не прощаюсь. — взглянув на меня, усмехается.

А меня в холодный пот бросает.

Он страшный человек, а под веществами еще и неадекватный. И я точно знаю, что это не пустые обещания.

— Ром… неужели опять. — чуть слышно шепчу.

Рома будто не слышит меня, склонив голову задумчиво провожает спину Манукяна.

— Забудь о нем. — задумчиво ответил, перевел на меня обеспокоенный взгляд.

— Ром, я видимо раньше времени расслабилась. Решила, что он в прошлом. А тут опять, и эти его угрозы… — растерянно проговорила, смотря в пустоту.

— Маленькая моя, ну ты чего? — сжал мою ладошку. — Я никому не позволю навредить тебе и сыну. Слышишь? Я всегда буду рядом. Он не посмеет обидеть тебя. — подносит мою ладонь к губам и целует ее.

— Аминь. — киваю.

— Давай я тебе десерт с фруктами закажу? — соблазнительно предлагает, меняя тему.

— Давай. — киваю. — Я что-то так разволновалась, что отказываться точно не буду. — показала ему язык.

Муж смеется в голос. Прикрыла глаза, по телу распространяется чувство тревоги, и как бы Рома не старался меня отвлечь, оно словно яд впитывается в кожу.

Несмотря на появление Манукяна, мы провели потрясающе романтичный вечер. И не было никакого желания его заканчивать. Значительно позже, проводив маму, и уложив ребенка спать. Мы наслаждались друг другом. Нежно любя.

Этой ночью Рома был крайне нежен. Словно успокаивал меня.

Словно показывал, как сильно он рад нашей беременности, малышу. Как любит меня. То и дело поглаживал мой еще плоский животик. Целовал.

Рома

— Нужно понимать, что вседозволенность — это не свобода. Это разные вещи. У многих вообще очень негативные ассоциация со словом дисциплина. — почесываю бровь, задумчиво говорю. — Есть большая разница между навязанной дисциплиной, которые как свод правил, кто-то диктует, и дисциплиной как способ, собственного волеизъявления.

— Угу. — кивает Ксюша. — Особенно если их диктует тот, кто тебе не нравится. Навязывая тебе свой жизненный устав, и правила.

— Для меня дисциплина синоним свободы. — прикусив карандаш, задумчиво говорит Полина. — Аспект любви к себе.

— Хочешь сказать, дисциплина — это высшая форма любви к себе? — скептически изгибает бровь Даша. — Я с этим не согласна. — обрубает.

После утренней планерки мы еще не разошлись по своим кабинетам. Все еще толкутся у меня.

— Даш, а ты попробуй добиться дисциплины и настроить себя, думаешь это так просто? — перебирая сводки, говорит Нелли Викторовна, инспектор ПДН (подразделение по делам несовершеннолетних), не поднимая глаз на Дашу. — Это не тривиальная задача. Кто-то пытается, но поверь получается далеко не у каждого.

— Я в своей жизни поняла, — спокойно рассуждает Лера, смотря в окно. — Что планирование — это не про то, чтобы все сбылось, Нет. Скорее, это планирование про то, чтобы пошла волна, поймать необходимый тебе настрой. Начались правильные осознания внутри, благодаря которым ты становишься способен избежать множество жизненных ошибок.

— Невозможно избежать всех ошибок. — спорит Даша. — Иногда полезно ошибаться. Ты как бы прощупываешь почву под своими ногами.

— Я не могу не согласиться с тобой Даш. — кивает Лера. — Но можно от чего-то себя уберечь, хотя бы постараться это сделать. Я понимаю, что энергию тратить все равно придется, хоть с компасом хоть без. Но, с планированием, вероятность стать счастливым человеком больше. Как по мне.

— Я вижу ценность в планировании, — добавляет Нелли Викторовна. — Без карты, без компаса жизнь становится хаосом. Я, например спокойна, когда планирую свое внутреннее состояние, и качество жизни. — поджав недовольно губы, добавляет. — Тема планирования и дисциплины чрезвычайно острая, особенно сильно эти недоработки отражаются в поведении несовершенно летних подростках.

— Мне сложно дается планирование. — недовольно передергивает плечами Даша. — Да и приоритеты расставить это не так-то просто. Ты же не можешь знать, как эти же самые приоритеты тебе потом аукнуться. Мы все ошибаемся. — улыбнувшись, переводит на меня ласковый взгляд. — Я считаю нужно уметь прощать, и давать людям второй шанс. Мы все заслуживаем второго шанса.

Да блять. Как же ты меня достала. Всеми силами стараюсь не обращать на нее внимание, не дай боже, Даша как-то не так поймет мой взгляд.

— Ну, планировать я много что могу — тяжело вздыхает Илья, складывая документы в папку. — А вот выполнить все задуманное- это уже совсем другая история. Необходимо где-то достать нужные ресурсы. Не каждый способен поставить цель и уж тем более достигнуть ее. Особенно если ты не имеешь внешних рамок. Для кого-то Дисциплина- его самое слабое место. — улыбнувшись всем, заключает брат.

При этом не забыв о своем блядском распутстве, вдруг подмигивает Даше. Она не теряется, и широко ему улыбается. Зубы скалит так, что кажется я вижу ее зуб мудрости.

— Для меня планирование было как расписание в школе: шаг в лево, шаг вправо- расстрел. — как-то нервно посмеивается Инна. — И изменения вносила крайне редко и делала я всегда все «от и до». В ущерб себе. С самого детства я ненавидела планирование, — тяжело вздыхает, усмехнувшись. — И только пару лет назад я поняла, что без этого никак. Раньше от одного слова «планирование» тошнота к горлу подходила. И только со временем, я научилась планировать без стресса и переживаний и чувств вины. Научилась правильно распределять свое внимание. Время и энергию, не в ущерб себе.

— Безусловно человек по сути своей меняется: характер, внешность, даже привычки. — кивает Нелли Викторовна. — Нас меняет жизнь, и с этим не поспоришь. Когда-нибудь время придет, и в своей голове ты будешь держать образ человека, и четко понимать кем ты хочешь быть, или как бы ты хотел, что бы тебя видели люди. И как бы не хотелось, тебя все равно, что-то приведет к ограничениям. — поднимает руку, привлекая к себе всеобщее внимание. — Но, если ты действительно хочешь быть тем, кого ты видишь в своей голове, то ты должна дать себе установку, что все эти ограничения, всего лишь мосты на пути к твоей цели. Так стоит ли пренебрегать ограничениями? — вздергивает бровь, в упор смотря исключительно на Дашу.

— Нужно для себя понять, что дисциплина — это не враг. — соглашается Мурад. — Это то, к чему нужно стремиться. Потому что человек, который любит себя и осознает свою ценность просто не может действовать импульсивно и необдуманно, создавая хаос внутри и вокруг себя. Ты просто не можешь позволить пустить свою жизнь на самотек. Когда в твоей жизни есть план, ты знаешь куда идти, знаешь, что тебе нужно сделать в той или иной ситуации, и знаешь почему этот шаг важен. Твои жизненные рамки не позволят тебе, принять неправильное решение. В ущерб себе. Нужно в первую очередь действовать и принимать решения, исходя из любви к себе. И уголовного кодекса. — поспешно добавляет.

— Мне жизненно необходима как физическая, так и умственная дисциплина. Иначе моя лень берет вверх. — пожимает плечами Илья.

— Об этом можно говорить вечно. — усмехается Ксюша. — Я, пожалуй, подытожу, вышесказанное. И пойдем работать. А то по лицу Роман Ивановича, кажется еще немного, и он нас всех отсюда за шкирку выволочет. — посмеивается. — Любое наше слово это контейнер, который мы всю свою жизнь наполняем смыслом. При этом, мы все пользуемся одинаковыми словами. Но под любым словом, у каждого из нас свой багаж из жизненного опыта. Свой посыл. Изначально, дисциплина для меня была, чем-то ограничивающим свободу выборы, а сейчас это слово означает- инструмент для достижений поставленных целей. Мы порой бываем слишком самокритичны. Наш ум уводит нас от простых задач, в мечты о сложных.

— Ну а кто не любит все усложнять? — улыбаюсь. — Порой мне кажется у нас это подкоркой уже сидит. А теперь, я попрошу вас всех разойтись по своим рабочим местам. — киваю на дверь.

— Роман Иванович, не из тех, кто любит треп. — поддакивает брат, он не спешит покидать мой кабинет.

Мысленно соглашаюсь с братом, мне иногда жизненно необходимо побыть в тишине. Им только повод дай не работать, весь день бы сидели и трепались на разные темы. Их хлебом не корми дай пофилософствовать. Все мы умные, правильные. Только вот когда дело касается реального жизненного пиздеца, все правильные мысли улетучиваются. Невозможно оградить себя от всех ошибок. Построй ты даже самый надежный план. Чаще всего, получается так, что многое даже не зависит от нас самих. И мы по непонятным причинам, оказываемся в центре пиздеца. И попробуй тут с наскока, прими истинно верное решение. Кого ни будь точно заденет. Не тебя, так близкого тебе человека.

Что-то хандра какая-то накатила. И так каждый раз, когда я чувствую, что не могу контролировать все. Появление Манукяна, меня в край взбесило. Этот полоумный ублюдыш посмел угрожать моей жене. Ладно мне, похер. Но Ире… такого я ему спустить точно не могу. Уверен он еще напомнит о себе. Нужно только подождать.

— О чем хотел поговорить? — устало откидываюсь на спинку кресла.

— О приятном. — улыбается. — О борделе.

— Твой «надежный» уже был там? — усмехаюсь.

— Да, дважды. Говорит девочки супер, отменно работают. Он остался доволен. — присаживается напротив.

— Что с доказательной базой по борделю? — хмурюсь, я еще эти документы в глаза не видел.

— В процессе.

— Пусть ходит почаще. Он вообще как? Не против?

— Ему похеру на все. Этот бесстрашный, пережил Чернобыль и Чечню. Он тебе не то, что последнюю шкуру трахнет, он готов жопой сесть на ядерный гриб. Благо отсутствие мозгов и наличие большой сраки позволяют это сделать. — я смеюсь.

— Тогда дай ему еще денег. И подготовь документы, не будем затягивать.

— Да, да. Будем брать, и чем скорее, тем лучше. — поддакивает Илья. — Понял, иду работать.

— Дерзай. — киваю брату.

Припарковался с торца дома, заглушая двигатель. Устало растер лицо руками, откидываясь на спинку сиденья. Ну и денек…

С Дашей пора что-то решать. Мне совсем не нравится ее отношение к работе. И ее непонятные мутки с участковым Шибетько. Что их связывает, и как много они успели наворотить дел.

В голове всплывает наш вечерний скандал. По-другому это уж точно не назовешь.

Даша пришла подписать заявления. И видимо решила, выяснить отношения. С первого раза она не понимает.

— Я, вот что, Ромуль до сих пор понять не могу- елейным голосом шепчет Даша. — Чем же она тебя так за яйца взяла, м?

— Пошла вон. — киваю на входную дверь.

— Ты ответь, и я уйду. — настаивает. — Скажи мне Ром. Неужели не видишь, не чувствуешь, как я люблю тебя? — нервно смеется. — Да, да я все еще люблю.

— А это не моя забота. Съебись ради бога, и не мозоль глаза. — бью рукой по столу. — Пошла нахуй блять, вон из моего кабинета.

— Задела да? — посмеивается. В глазах ноль страха. — А все потому, что я тебе не безразлична. Просто признай.

— Я тебя сейчас за шкирку выволоку. Встала и нахер пошла. — рявкаю.

Она совсем ебанулась, если думает, что я с ней буду свою жену обсуждать.

— Без рук пожалуйста- усмехается, вставая. — Жаль, что ты не видишь. Ты сделал неправильный выбор. — пожимает плечами. — Все ошибаются. Я тоже ошиблась. Признаю.

— Не еби мне мозг этой хуйней. Просто выйди вон. — отворачиваюсь в монитор. Руки подрагивают. Вот же сука, вывела зараза на эмоции.

— Думаешь я не вижу, как ты смотришь на меня? — подмигивает. — Хоть себе бы не врал. Между нами была такая любовь…

Молча смотрю ей в глаза. Что ей нужно… Для чего весь этот спектакль.

— Ключевое слово БЫЛА, — киваю. — Я женат. — демонстрирую ей кольцо на пальце. — Встала и вышла вон.

В коридоре меня уже встречает счастливая жена и чумазый сын.

— Ого! — целую сладкие губы жены. — Вы чего такие чистые? — киваю на Матюшу.

— Мой руки, ужин остывает. А мы тут с сыном печенье печем. Матвей в восторге от сырого теста. Пока я уши развесила, буквально на две минуты отвернулась. Он залез в чашу с тестом и четверть схомячил. — прыскает Ира, осуждающе качая головой.

— А ему плохо не будет- хмурюсь. — Сырое тесто все-таки.

— Нет. Там протертое печенье и сгущенка с какао. — пожимает плечами, подхватывая сына.

Матвей верещит так, что в ушах звенеть начинает. Пока Ира его умывает. Посмеиваюсь над ними.

Наши с Ирой взгляды встречаются. Не сговариваясь, смеемся в голос.

Приняв быстрый душ, подошел к панорамному окну, где стояла Ира, сложив руки на груди, и задумчиво смотрела на лунную ночь. Подошел сзади, беря ее в кольцо, вдыхая аромат ее волос. Моя сладкая девочка.

Сейчас мои мысли полностью сконцентрированы на одной конкретной женщине. Обожаю наши открытые и честные разговоры по вечерам. Ее искренний интерес в глазах.

Очаровавшая меня с первого взгляда. Раз и навсегда завладевшая моим сердцем. Блики луны пробивались сквозь окно, заливая помещение серебристым светом. Поймал себя на мысли, что безумно хочу свою жену…Сейчас.

Маргарита Георгиевна

— Слушаю.

— Мам. — умоляющий голос дочери. — Ты мне нужна, сможешь помочь?

— Говори, только не тараторь, я тебя прошу. — из шкафчика достаю два пакетика кошачьего корма.

— Николай Викторович, потерял ключи от квартиры. — хмурюсь. Это вообще кто блин такой.

— Напомни мне, что это за молодчик? — моя золотистая Мурка с громким мявом летит к миске.

— Николай Викторович снимает у меня квартиру. И он потерял ключи. А запасные ключи, были у папы. — слышу, как чертыхается в трубку. — То есть у вас, точнее у тебя. Прости.

— Продолжай. — ухмыляюсь. Дите мое.

— Запасные ключи в ключнице с синим брелком в виде планеты. Рома сегодня на сутках, а у Матюши сопли. Ты не могла бы отвезти ему ключи. Пожалуйста. — канючит дочь.

— Ладно. — тяжело вздыхаю. — Позвони ему, скажи, что я буду через два часа.

— Спасибо мам. — сбрасываю вызов.

Тяжело вздыхаю, осматривая своих мурлыкающих кошек. Что же мне с вами делать. Я не работаю, и прокормить пять кошек, не так-то просто. Мною было принято решение, потихоньку раздать их в хорошие, добрые руки.

Решила оставить только одну кошку, но и эта золотистая балда успела гульнуть, и скоро у меня ожидается пополнение. Вот же…

Что ж, раз эту ситуацию я не могу изменить, значит меняем свое отношения к ней. Мой девиз последних несколько лет.

Сидя в автобусе, молча смотрела, как ветер гонит облака по небу, нагоняя тучи. Кажется, будет дождь. А я зонт забыла. Незаметно погружаюсь в свои мысли.

Я все в своей жизни просрала. Ира права, я и дня не работала на нормальной работе. После института помыкалась, не найдя ничего приличного, по мудрому совету своей мамы и тетки, я приняла предложение Андрея, вышла замуж, родила. Всю себя решила посвятить семье. Тогда казалось это правильным решением. Дура. Форменная идиотка.

Моя мама с детства мне внушала, что нет ничего важнее стабильной жизни. Зачем эта любовь, когда ты сидишь с пустым желудком. И я ей верила. Верила, что нужно жить семьей, а на себя хрен забила. Карьера?

Нет не слышала, и не хотела слышать.

Да, Андрей был хорошим мужем. Не пил, не скандалил, деньги в семью. Что еще мне для счастья надо. А на его загулы с медсестрами или симпатичными сотрудницами, я старалась закрывать глаза. Прислушиваясь опять же к своей матери. Ведь главное, что мужик в доме. Ну подумаешь нет любви, не беда, главное тебя любит, ну изменяет иногда, тоже мне проблема. А кто в наше время не гуляет?

Я не любила Андрея, да и не считала нужным это скрывать. После его измен, какой смысл. Меня вполне устраивала моя спокойная жизнь. Все как у всех.

Все по накатанной.

А измены… Совру если скажу, что было все равно. Больно.

Было больно стирать рубашки, и видеть красный след от помады. Дишманские сладкие духи на рабочем халате мужа. Я в полной мере испытала на себе этот сладкий вкус измены и предательства. Как же я злилась, не передать словами, ненавидела его за это. Но жила.

Я решила мстить. Жестоко мстила мужу. Сделав два аборта. Назло, ему назло.

И только спустя двадцать лет, возвращаясь к прошлому, я понимаю, что сделала не ему больно, а в первую очередь я сделала больно себе. Этот тяжкий груз, всегда в моем сердце. И сколько бы я не каялась, боль всегда возвращается. Молодая, глупая Рита, сделала много неправильных поступков, сама же пострадавшая от них.

И так поздно все осознавшая.

Сейчас я понимаю, нужно было уйти от Андрея, попытаться построить новую жизнь. Может быть даже выйти замуж.

Как бы я не злилась на Андрея, я никогда не опускалась до измен. Мне казалось, я тогда не смогла бы лечь в постель к нему.

Находила утешение в дочери, музыке, кошках.

Жила, закрыв глаза и уши.

Я никогда не забуду тот вечер. Когда, придя к мужу на работу, в очередной раз застала этого старого пня за изменой.

Помню, как горько усмехнулась, увидев, как мой Андрюша старательно пыхтит над этой толстожопой Наташей.

И эти ее стоны, я не забуду никогда. Два моральных урода.

Что я почувствовала на тот момент, одному богу известно.

Вылетев на улицу, в слезах и соплях, я поняла, что все. Я больше так не могу. Не хочу. Я не хочу такой любви Андрея. И никакие деньги мне не нужны. Статус счастливой замужней женщины, лишь видимость. Ничего, по сути, у меня нет. Все лож, иллюзия семьи.

Даже думать не хотелось, как давно он ее трахает.

Прилетела домой, вытащила все его барахло. Когда Андрей пришел с работы, после «тяжелого» трудового дня, я была абсолютно спокойна. В жизни бы не показала ему своих эмоций. Кажется, за все эти годы, я мастерски научилась прятать свои чувства. Словно их и вовсе нет.

Вышвырнула этого блудливого кота из своей квартиры.

Все его уговоры, слова о любви, даже слушать не хотела.

Как итог, я осталась одна. Старая, брошенная, никому не нужная.

Дочь выросла, и мы стали мало понимать друг друга. Живя всю жизнь семьей, я в какой-то момент эгоистично решила жить только для себя. Отдалилась от всех. Я не снимаю с себя вину. И в отношениях с единственным ребенком, я допустила немало ошибок. Горько усмехнулась, смахнув слезу. Моим ошибкам и конца и края нет.

Раньше, мне казалось, если человек прожил большую часть жизни, он априори мудр, и стоит к нему прислушаться. И только когда я сама пришла к этому «мудреному» возрасту, я поняла, что все это херня собачья. Даже в свои сорок девять лет, я делаю глупейшие ошибки, бываю не права, а порой, я сама того не желая, больно раню своего ребенка. Но, как же сложно это признать.

Какой бы не был в моей жизни пиздец, я всегда старалась не опускать руки. Чаще всего приходилось делать вид, что меня это не трогает. Не волнует.

Слабость — это не то чувство, которое мне хочется показывать. Я и в дочери всегда старалась воспитать стойкость духа, жесткость, непоколебимость. Увы, она совсем не может прятать своих эмоций. У нее все чувства оголены. Порой она мне так напоминает Андрея, или себя, в далекой молодости, слишком мягкосердечная, ее так легко обидеть.

Какой матери живется спокойно, когда ты знаешь, как сильно ранили твоего ребенка.

Трель телефонного звонка выдернуло меня, из прошлого. Взглянула на дисплей, незнакомый номер. Решила принять вызов.

— Да. Слушаю.

— Прошу прощения. Вас беспокоит Николай. Ирина оставила мне ваш номер телефона. — захотелось поежиться от этого мужественного баса. — Могу я узнать, где вы? Ирина сказала, что вы уже выехали.

— Я буду через пятнадцать минут.

— Я буду вас ждать возле подъезда. Вы меня сразу узнаете, я буду в черном костюме и белой рубашке. — задумчиво кручу в руке, ремень от сумки. Интересно как он выглядит, кем он работает.

— Хорошо. До скорой встречи. — звонок сбрасываю первая.

Сегодня на мне приталенное льняное платье, нежно голубого цвета. Из сумочки достала зеркальце, поправляя прическу. Сама не могу понять, и чего я так приоделась. Неужели так хочу понравится мужчине. Незнакомцу.

Тучную, двухметровую фигуру Николая, не заметить невозможно. Высокий, статный и очень привлекательный мужчина. В самом соку. Несмотря на очевидную седину в волосах. Это его не портит. Скорее наоборот, придет брутальности, сексуальности.

Хочется стукнуть себя по лбу. Дааа… Рита, отсутствие интимное жизни дает о себе знать. Тебя понесло.

Как только наши взгляды встретились, я поняла, что пропала. Пропала раз и навсегда. На интуитивном уровне, заправила выбившуюся прядь волос. Боже, нужно было выбрать темно бордовое платье, в нем я выгляжу гораздо лучше. Вот же… Лихорадочно соображала, что у меня с макияжем. Стоп. Подходя все ближе к Николаю, я понимала, что в первые за долгие, долгие годы, я очень хочу понравиться мужчине.

С горечью, и болезненным покалыванием в груди, пришла к выводу, что вероятнее всего, у такого мужчины, и без моего участия полно других женщин. И с чего я вдруг в себя поверила. Старая клуша, безработная, с пятью кошками. Да я просто мечта, для шикарных мужчин.

· — Здравствуйте Маргарита. — улыбается ослепительной улыбкой. — Прошу прощения, я, наверное, нарушил ваши планы. — виновато разводит руками.

Я смотрела на него с широко распахнутыми, доверчивыми глазами. Словно вернулась на лет тридцать назад. Где была молодая, красивая и донельзя наивная Рита.

Я уже давно похоронила себя как женщина. С тех пор как я пнула Андрея, у меня никого не было. Я даже и не пыталась. Казалось все для меня уже в прошлом.

· — Здравствуйте Николай. — улыбка сама по себе появляется на моем лице. — Все в порядке, я все равно собиралась навестить дочь. — безбожно вру.

Не собиралась. Хотела заняться поиском работы. Пора уже перестать быть безработной, никчемной молью.

Достаю из сумочки связку ключе и протягиваю Николаю. Меня бьет наэлектризованным током, стоит нашим пальцам соприкоснуться. Вздрагиваю.

— Маргарита, могу ли я пригласить вас в кафе, тут неподалеку. В качестве моей благодарности. — хочется попросить его, чтобы он перестал так смотреть на меня. Это же не в какие ворота. Да он внаглую пожирает меня глазами.

— Можете. — глупая Рита с этим мужчиной согласна на все.

Николай, очаровательно улыбнулся, и ржавое, почти не бьющееся сердце, забилось быстрее.

Последний раз я ходила на свидание с Андреем, когда он еще ухаживал за мной. Даже подумать страшно, сколько лет прошло.

Чувствовала себя неловко.

Николай выбрал уютный столик у окна, я позволила сделать заказ за нас двоих. Я просто понятия н имела что означают название блюд. Хрен выговоришь такое, а уж понимать, что, из чего приготовлено, я вообще не берусь.

Время за разговором пролетело не заметно. Николай оказался отличным собеседником. Не было неловких пауз, мне не приходилось думать о том, на какую тему нам поговорить. Все шло от души, само по себе. Николай, умный, начитанный мужчина, в тоже время он не строит из себя интеллигента, при котором и матом не ругнешься. С удовольствием слушала его рассказы, жизненные истории. У Николая прекрасное чувство юмора, давно я так искренно не смеялась, от души. Я не чувствовала скованности, отнюдь. Мы взахлеб обсуждали разные темы, даже о личной жизни поговорить успели.

Николай так же, как и я разведен. Есть сын. Правда не родной. Но он его вырастил, и до сих пор поддерживает во всем.

Сам Николай работает начальником Главного следственного управления (ГСУ), полковник юстиции.

Грустно улыбаюсь, мы с ним совсем не пара, где он, а где я. Полковник юстиции, и я вся такая безработная красотка. С выводком котят.

Расплатившись по счету, Николай галантно помог мне встать и даже вызвал такси. Хотел сам подвести до Иры, но я вежливо отказалась. Меня покормили, еще и подвозить…нет, ну это уже наглость.

Хорошего по не многу Рита.

Дочь встречает меня с любопытством в глаза. Улыбаюсь. Мне приятно, что Ире не безразлична моя жизнь.

— Ма, ты сегодня такая красотка. — восхищенно комментирует дочь, осматривая меня.

— Спасибо, — розовею. — У меня собеседование сегодня. Хотелось выглядеть достойно. Так, что надолго я у тебя не задержусь.

— Здорово. А не поздновато для собеседований? — хмурится. — Время уже почти пять. Пока ты доедешь… — перебиваю обеспокоенный поток мыслей, моего ребенка.

— Собеседование в Москве. Кстати, в соседнем районе. — у ребенка брови летят вверх.

— А как же… — только и говорит она.

— Тут главный офис.

— А куда? И, что за должность? — с интересом спрашивает, присаживаясь рядом со мной на диван.

— Менеджер по работе с клиентами, направление-ветеринария. — пожимаю плечами. — Опыта работы у меня нет. Я же всю жизнь, на жопе просидела. Так что буду навёрстывать упущенные годы.

— Мам, у тебя все получится. Главное желание. — подбадривает. — Какие функции нужно будет выполнять? Ты узнавала?

— Ведение клиентской базы. Сопровождение клиентов по телефону — входящие звонки, исходящие звонки. Обработка заказов от клиентов, формирование КП, выставление счетов, — перечисляю первое, что приходит на ум.

— Ты справишься. — уверенно кивает ребенок. — Даже не сомневайся.

— Спасибо.

Дочь угощает меня сладким чаем, и нервно ерзает на диване. Хочется засмеяться в голос. Вот же любопытная.

— Спрашивай. А то ты своей задницей всю обивку стерла. — фыркаю.

— Как он тебе? — она даже подается вперед, в нетерпении.

— Ну… — загадочно улыбаюсь.

Сегодня я ощутила давно забытые эмоции. Захотелось почувствовать влюбленность, трепет от встреч. Прикосновение мужчины. Может быть тело у меня и не молодое, и прожито не мало лет. Но это не значит, что чувств нет. Есть. И я могу любить. Я знаю. И не смотря на возраст, хочется быть для кого-то желанной женщиной.

Многие думают, что если тебе за пятьдесят, то такое понятие как секс, и прочие радости, должны быть позабыты, позаброшены. Но это заблуждение.

И в семьдесят тебе хочется и любви, и ласки.

— Ну, мам. Ответь, как он тебе? Ты его увидела, что почувствовала? — прищуривается дочь.

Решила сдаться, и не мучить ребенка.

— У него такая…бешенная энергетика. Я давно не встречала таких мужчин. Да, что уж. Я таких и не встречала. — фыркаю. — Властный, напористый, в тоже время интеллигентный, обходительный.

Стараюсь не показывать ребенку, как сильно мне понравился Николай. А то надумает еще.

— Может стоит дать себе шанс? Мам, жизнь только начинается. — подмигивает мне.

— Ира, я уже не пригодна для серьезных отношений. — упрямо, не соглашаюсь с дочерью.

Неужели она не видит очевидного.

— Ты не права. — качает светлой макушкой. — Не говори о себе как о старом, потрепанном свитере. Ты можешь любить, можешь выйти замуж, и спокойно прожить с новым мужем еще лет тридцать, а даст бог и больше. Откуда столько пессимизма? Верь в себя.

— Может ты и права. — с сомнением смотрю на дочь.

У самой же в душе расцветает надежда. А что если… Я ему понравилась. Ну вот хотя бы на минуточку, представить. Помечтать.

Решено, если он позвонит, не буду теряться.

Ну а если нет…значит не судьба. И мы спокойно, одиноко, живем дальше.

Несколько месяцев спустя.

Манукян не из тех, кто прощает финансовое оскорбление, и уж точно он ничего не забыл. Такая затянувшаяся тишина с его стороны даже пугает. Я все время жду подвоха, какого-то пиздеца с его стороны. Уверена он еще даст о себе знать, в этом нет сомнений. Вопрос, только как скоро. О ребенке он и не вспоминает. И то, что спустя столько времени, он вдруг «случайно» объявился, и меня это настораживает.

Случайности неслучайны.

Выплаты приходят каждый месяц, что несказанно меня радует. Хоть в чем-то есть стабильность. Где-то на подсознательном уровне, я еще жду, что у Сергея взыграют отцовские чувства, и он захочет принимать участие в жизни Матвея.

Только от мысли, что Сергей опять появится в моей жизни, меня бросает в дрожь. Иногда мне снятся сны, где я жена Сергея, всегда просыпаюсь в холодном поту от таких «прекрасных» снов, а потом и вовсе не могу заснуть.

Какое было счастье для меня, получить новое свидетельство о рождении сына. Теперь в графе отец, не прочерк, а Субботин Рома.

И Матвей у меня Субботин.

И для него есть только один папа. Тот, кто проводит с ним свободное время, играет, укладывает спать и читает сказки. Я может сейчас покажусь законченной эгоисткой, но мне совсем не хочется, чтобы мой сын знал Сергея. О его существовании, что он вообще есть и ходит по земле.

Должен ли Матвей знать, что есть такой био. дядя, благодаря которому он появился на свет? Не думаю, что жизнь Матвея как-то изменится, от этой информации.

Сбиваюсь с шага, резко затормозив перед поликлиникой. Задумавшись чуть, не прошла ее. Пока поднялась по ступенькам, дышала как загнанная лошадь. В холле, сдав верхнюю одежу, присела на свободное кресло, нужно унять тяжелое дыхание и ускоренное сердцебиение. Еще давление поднимется. Только этого не хватало, для полного счастья.

Сколько бы я не давила в себе обеспокоенные мысли о прошлом, они упорно лезли мне в голову. Нервируя, волнуя меня.

Пока есть все эти угрозы, могу ли я жить спокойно, не думая ни о чем. Уж точно не после всего, что сделал Манукян. Он опасен.

Зажмурилась, делая вдох-выдох.

Посмотрев на большие настенные часы, засобиралась к своему акушеру-гинекологу. Сегодня у нас на повестке дня, сдача анализов, УЗИ, и самое не любимое…взвешивание.

С висами, мы в последнее время исключительно на ВЫ.

Сидя возле процедурной с направлением в руке, ждала своей очереди.

— Простите. — привлекает мое внимание миловидная девушка. — Субботина- кивает на бланк с моей фамилией. — Вы случайно не жена Романа Субботина?

Хмурюсь, эту незнакомку я вижу впервые. Кто она.

— Да. — киваю. — Жена. А вы?

— Я Полина. Мы были близки. Передавайте ему привет. — невинно хлопает глазами.

Ревность словно тиски сковало мое тело. Ага счаз, размечталась. Я что совсем сума сошла, не хватало еще от бывших любовниц приветы передавать. Она что, решила, что перед ней сидит невинная простота.

— Нет. — качаю головой. — Никаких приветов от меня точно не будет. — слышу свою фамилию, и под ее ошарашенный взгляд иду в процедурный кабинет.

Схватилась за ручку входной двери, своей любой кофейни. Стоило переступить порог кафе, как в нос ударили невообразимые ароматы свежей выпечки. Поглаживая округлившийся животик, зашагала к ветрине. Тааак…и чем порадуют нас сегодня.

Сдавала кровь на голодный желудок. Я усиленно старалась не подавиться слюной. Такое чувство что неделю и крошки во рту не держала.

— Так, маленький. Сейчас мама нас покормит- в животе согласно толкнулись.

Сейчас бы капучино выбрать, и покрепче. Увы, эта роскошь пока не для нас. Значит закажем чая, с малиной. Сглотнула вязкую слюну. И тортик, два, и слойку с сыром. Блииин. Да я вообще от сюда не уйду. Хочу всего и побольше.

— Доброе утро, вам подсказать что ни будь? — предлагает доброжелательный, улыбчивый паренек.

— Мне корзинку с малиной, чизкейк, тирамису и слойку с сыром. О! И чай с малиной пожалуйста. — выпалила на одном дыхании.

— Вам с собой?

— Нет- качаю головой. — Я присяду за столик у окна.

— Через пять минут, я принесу ваш заказ.

Села за свой любимый столик у окна. Какой же вид потрясающий. Иногда полезно побыть наедине с собой, привести мысли в порядок.

Заказ мне принесли меньше, чем через пять минут.

Сделав глоток ароматного чая, в блаженстве прикрыла глаза.

Тревожные мысли, вот уже несколько месяцев не покидают мою голову. И как бы я себя не успокаивала, я то и дело возвращаюсь на исходную.

Рома старается всеми силами приободрить, успокоить меня. И это работает, на какое-то время я словно забываю о всех угрозах и мерзких словах. Но эмоции берут вверх. Поглощая меня. Высасывая все силы.

Подсознательно я жду Манукяна. Жду что он сделает какую-то гадость моей семье.

Легко сказать забудь. Вычеркни эти мысли из головы. Это действительно легко, но только на словах. Но что делать, когда ты находишься под влиянием своих эмоций и мыслей. Как с этим со всем справиться.

Это ужасно мучительно…тошно. Каждый день жить, и ждать какого-то обещанного пиздеца. От неадекватного наркомана.

Я прекрасно понимаю, что все мои страхи, никак не должны влиять на наши отношения с мужем. Но каждый раз замечаю на себе пытливый взгляд мужа. Его недовольно поджатые губы. Я вижу, как он волнуется. Ему не нравится мое нервозное состояние. А кому оно может нравится. Даже я от него не в восторге.

Во мне так много любви. Хочется подарить ее Роме. Все что есть. Только ему, для него.

Отбросив тревожные мысли, принялась за пирожные. Не стоит отказывать себе в мелких радостях.

Вспоминаю как мы несколько недель назад с Ромой заехали к Николаю Викторовичу. Роме было необходимо переговорить с глазу на глаз. Дело касалось работы, и было оно конфиденциальной важности.

Мы с Ромой выпали в осадок, стоило нам увидеть, как на моей бывшей кухне, в одном шелковом халатике, моя мама готовила ужин.

Посмеиваюсь.

Я безумно рада за них. У мамы с Николаем все очень хорошо. Мама влюблена по уши, и сам Николай Викторович не скрывает своих чувств. В открытую мне признался, что сражен и покорен моей мамой.

Неделю назад, Рома помогал перевозить ее вещи. Теперь они не только решили жить вместе…

Николай Викторович не из тех, кто долго думает. Кто бы мог подумать, что через два месяца, моя скептическая, самокритичная мама выйдет замуж.

Она словно птица феникс восстала из пепла. И начала жить с чистого листа. Устроилась на хорошую работу, встретила достойного мужчину. В ее жизни появились подруги. Она сияет. Мне нравится на нее смотреть. Николай Викторович мне сразу понравился, и я вижу, как с ним изменилась мама.

Рома

Первое ноябрьское утро встретило нас проливным дождем. Из кабинета носа высовывать не хочется.

После планерки Рашидов в документах закопался. То хмурится, то загадочно улыбается.

— Мурад, — он не сразу переводит внимательный взгляд на меня. — Ты чего улыбаешься? Тебя сводка так веселит? Или ты у нас грезишь не безосновательно прошу заметить, о погонах капитана?

— Да, это я так… — проводит мощной пятерней по затылку. — Задумался.

Не прошло и пять минут, как дверь кабинета распахнулась, и со словами

— Че, бля? Сидите жопу греете? — в кабинет, неся хорошее настроение, неискромётный позитив, ну и запах говнодухов «Все шлюхи мира будут мои» ввалился Илья.

— Сидим, Илья, здорова, чего приперся? — вздергиваю бровь.

— Я тут пирожных притащил. Ставь чайник. — демонстрирует в рука пакет с чем-то вкусно пахнущим. Ну чайник так чайник. Мне не трудно.

Я знал, что Илья, не завтракает дома, и тащит пироги, да и все что более-менее съедобно в отдел, хорошо, что при этом не забывает угостить товарищей и меня.

— Ага, Ром ставь быстрее, ща пожрем. — Валерка наш криминалист, вваливается в мой кабинет следом за Ильей, быстро разоблачился от кобуры с пистолетом и поинтересовался у Илья:

— Ты как сегодня, на машине? Я бабу хочу пиздец. — возбужденно горят глаза у Валерки.

Чайник, спизженый у бывшего начальника, а чего? ему уже не нужно в новом отделе, а нам очень даже. Быстро и шумно закипел.

— Неа. — Илья отрицательно помотал головой, — Там что-то с тормозной системой у меня, — морщится. — Вчера у отдела так и оставил, пешком домой шел, а ты чего спрашиваешь то?

— Да, думаю, там такой дождь лупит, может после планерки возьмем кого из девчонок, да двинем ко мне? Все равно планов сегодня особо нет. — пожимает плечами.

— Так-то можно, — прикусив ароматную булку, неуверенно барабанит пальцами по столу. — А за главных кто у нас останется? — переводит вопросительный взгляд на меня.

— Сегодня я заступаю на суточное. — подает голос, до этого молчаливый Мурад.

— Ну и зашибись. — кивает Илья. — Если что, мой номер знаешь. Так, что забудь его на хер, и не беспокой меня. — ржет. Мурад, улыбаясь закатывает глаза.

Телефонный звонок, как всегда, протрещал пугающе противно, неожиданно и не вовремя.

— Субботин — пробормотал в трубку, жуя пирожок.

— Роман Иванович, это Кузьмин— дежурный. Там сейчас наряд на выезд двинет, вы поедите?

— А что там? — Планы на спокойно попить чай, видимо откладываются на неопределенное время.

— Да звонили соседи, им на балкон чего-то капает немного с верхнего балкона, вроде как на кровь похоже. Вы бы на месте посмотрели — Как- то неуверенно бубнит дежурный.

Конечно, лучше отправить начальника, гарантированно снимало с кого-либо ответственность за материал, не дай бог криминальный.

— Тяжкие тоже поехали — добавляет, эта фраза волшебно переводила все вопросы по происшествию с дежурки.

— Понял. Выезжаю. — нажимаю отбой. Вот же доброе утречко.

— Мурад, жопа рисуется — отпиваю еще немного чая. Попутно описал ситуацию.

— Что ты каркаешь, солнце мое. — Казалось настроение Илье сегодня никто и ни что не могут испортить … конечно он то по девочкам, а мы хер пойми куда.

— Илья, Валер, проваливайте. Мне кабинет закрыть нужно. — убираю все со стола, беру ключи от машины. Кажется все. — Только ты пару пирожков оставь мне. Я потом чай попью.

Мурад привычно накинув оперативку, двинулся за мной, вниз к дежурке.

Дорога до места заняла не больше десяти минут, адрес- типичная пятиэтажка с совковой парикмахерской в торце…

Жильцы, вызвавшие полицию, были обычными людьми среднего возраста, мужчина и женщина. Пригласили к себе в квартиру, вышли с нами на балкон.

— Ух ты, и правда капает — Капитан очевидность Рашидов подтвердил очевидное. То, что я уже наблюдал в течении 30 секунд вместе с ним же. Пятно, размером двадцать на двадцать, похожее на кровь, было жидким, свежим… Прикоснулся пальцем, растер пятнышко, понюхал.

— Похоже, — утвердительно кивнул на молчаливый вопрос Мурада.

— Роман Иваныч, пошли на верх, долго мы тут стоять будем? — осторожно проговорил, там чтобы слышал только я. Киваю, соглашаясь, тут нам делать больше нечего.

В квартире выше на звонок в дверь никто не реагировал.

— А кто тут живет, вообще? — еще один опер и участковый начали опрос соседей, больше для себя, чем для материала, поэтому бумаги и ручки даже не доставали, а папка, взятая на двоих одна, так и лежала в патрульной машине.

— Да женщина, Тамара Ивановна, 60 примерно лет, с сыном. Сыну за 30. Отца нет давно. — задумчиво рассматривая входную дверь, говорит Поля.

Пока шло подъездное общение оперативников с соседями, на лестнице нарисовался мужчина, возраста до сорока, подходя ближе, достал из кармана брюк связку ключей.

Соседка выразительно показала глазами операм, что появился хозяин интересующей квартиры.

— Что случилось? — Мужчина настороженно остановился.

— Тут живете? — кивнул на коричневую дерматиновую обивку двери.

— Ну, вроде да. — Взгляд мужика выражал легкое недоумение.

— Давайте балкон Ваш посмотрим? — предложил Рашидов, Мы из полиции, он ловким движением продемонстрировал мужчине ксиву.

— Ради бога, — мужчина пальцем вдавил кнопку звонка.

— Мы звонили уже, никто не открывает — тихо произнес, унюхивая запах перегара от мужика. — А кто дома должен быть?

— Мама, — спокойно произнес мужик, — Может, ушла куда? — Мужчина воткнул ключ в нижнюю скважину замка, — О! открыто… — вторым ключом он привычно открыл верхний захлопывающийся замок. — Мы обычно на два закрываем, — добавил удивленно.

Когда учестковый с хозяином и соседями зашли в квартиру, то обнаружили несколько беспорядочное состояние, кое где открытые дверцы шкафов, разбросанные вещи. Не так, как обычно оставляют после себя квартирные ворюги — полный хаос, а так, на двадцать минут прибраться.

— Господа, стоим на месте, ничего не трогаем. Руки в карманы, желательно. — командовал привычно и понятно, никто не хочет потом откатывать на пальцы всех соседей, которые заляпают возможное место происшествия.

Стараясь ничего не задеть, и ни на что не наступить, Рашидов первым выглянул на балкон. Обычный хлам в виде банок и хозяйственных вещей торчал в углу.

По середине балкона, свернутый в рулон, лежал ковер, типичный, хрен знает какого года, в таджико-узбекском стиле. В верхней трети ковра, в месте его соприкосновения с балконной плитой явно проглядывался потек, цвета и консистенции похожий на виденный уже 20 минут назад на балконе ниже этажом.

Когда Рашидов попытался развернуть ковер, он отогнул часть свободного угла, и тут же вернул его на место.

— Роман Иваныч, группу. — он поднял на меня встревоженный взгляд.

— Она? — тихо, не слышно для всех, почти одними губами прошептал.

Рашидов кивнул.

Все понятно. Там, в ковре, труп хозяйки квартиры и матери только что появившегося мужика, труп криминальный, это можно определить даже не разворачивая, значит Мурад повреждения увидел. Больше информации сейчас и не нужно.

— Чешка, Чешка, Дубину — нажимая тангету рации громко проговорил.

— На связи, Дубина— рация прошипела в ответ голосом дежурного.

— Группу давай сюда. — грустно произнес, понимая, что горячий чай с пирожками и скорее всего обед накрылись медным тазом.

— Уверен? — переспросил дежурный.

— Да, уверен. Быстрее давай. — рявкаю.

Пока ждали группу со следователем и судмедэкспертом, всех участников вывели на улицу. Соседи выглядели испуганно встревоженными, сын покойной — растерянно отупевшим, понимающим, что произошло, но не до конца верящим в реальность происходящего. Сначала рвался посмотреть, но ему естественно не дали, просто сочувствующе приказали сесть на лавку и ждать.

Осмотр установил, что женщину раз рубанули топором, насмерть. Завернули в ковер и вынесли на балкон. Потом, порылись по шкафам, ни чего вроде не пропало, во всяком случае ценного то и не было ни чего особо, как и денег.

Вернувшись в отдел, мы собрались все в одном кабинете, разложили ситуацию по полкам для тех, кто не был на месте. Предстояла обычная и понятная работа по различным версиям. Кого-то отправили на обход квартир дома, кто-то поехал разбирать поминутно последние двое суток сына убиенной.

— Роман Иваныч, он это — Рашидов смотрел на меня пристально- Никто их не грабил квартира совковская, мебель начала 80 годов, пенсия мизер, этот молчун не работает нигде, случайные заработки. Сто процентов мать приложил. — Мурад говорил уверенно.

— Да, понятно, пока что иных данных нет, и этот ближе всех, с него начнем, да, Ксюш? — обратился к следачке.

— Че, закрыть его хотите? — Ксюша была очень толковой.

— Вечером определимся — стал доставать из шкафа пироги, не доеденные утром. — Обед же уже? — вопросительно посмотрел на Мурада и Ксюшу.

Оба утвердительно кивнули. Присаживаясь за стол.

— Мурад, ты тогда сотку сам заполнишь от моего имени, ладно? — умоляюще посмотрела на Рашидова, единственному из оперов, кому Ксюша позволяла выписывать протокол задержания. Лишь бы в известность поставил. А то был случай, что жулик вечером задержан, уже сознается, а следователь на утренней планерке еще и не в курсе, что дело раскрыл и злодея по полной оформили…,

— Слушай, — задумчиво говорит Ксюша, а оснований то нет на него, какие основания закрывать? — во взгляде Ксюши просквозило волнение.

— Как нет? — возразил Рашидов, отпивая горячий чай, — А «так надо», уже не основание? — Мурад не очень любил эти тонкие процессуальные моменты.

— Да, ладно, тебе. В его жилище обнаружены следы преступления, вот основание, не нервничай. — включился.

В течении следующих трех суток, пока сын убиенной сидел в изоляторе, опера искали доказательства, которых вообще не было. Понятно было лишь одно: кроме него — некому. Для Рашидова это было самое неопровержимое доказательство, для Ксюши — нет.

— Ром, колоть его надо. — берет свое слово Илья, он не очень любил долгие мытарства, — Давай возьмем в кабинет, отработаем. Через пол часа поплывет.

— Уже кололи же, припереть чем-то надо — Возразил, — Топчемся, орем, а что толку? Ответ один: не я, меня не было дома. Вот и все чего добиваемся. Мог, да, по времени мог, ходил за водкой, бухал, но причастность отрицает. И если так подумать, у нас и правда мало доказательств, вернее нет совсем… — развожу руками.

— Тогда завтра утром отпускать придется — Рашидов повторил вслух то, что и так витало в воздухе. То, что завтра срок истекает, знали все.

— Давай так, я постараюсь решить этот вопрос, а там будем смотреть — Илья поднял трубку телефона. Выходя из кабинета.

Где-то через десять минут, он со счастливой улыбкой на лице выдает…

— Работаем, обещали все решить. — растирает лицо руками Илья.

Я же впервые за несколько дней расслабляюсь.

Еще есть время, на подумать. То, что меня дома почти нет, об этом даже думать не хочется.

Шли восьмые сутки задержания. Доказательств так и не намечалось.

Шляпа полная.

В кабинет тяжких ввели подозреваемого.

— Садись, Толя — кивая на стул, произнес Илья. Я встал неподалеку. Решил сам присутствовать на допросе.

Наш «Крепкий орешек» тихо и устало присел. Уставился на нас.

— Ты пойми, Толь, — продолжил Илья, — Все понятно и нам ничего не надо от тебя даже. Ни признаний, ни явок с повинной. Ни рассказов. Тебя даже прокурор не захотел видеть, не глядя арест подписал. Понимаешь? Ведь по началу тебя допрашивали, орали тут, сейчас другое. Видишь? Сидишь сам по себе, и не нужен никому. Так же молча и дальше поедешь сидеть на суд, потом на зону. Я тебя зачем завел то. Сегодня ведь матери твоей 9 дней. Как бы то ни было, а душу проводить надо. Выпить хочешь? — тут Илья впервые поднял взгляд на пожухшего мужика.

Тихую атмосферу кабинета нарушил звук распахнувшейся двери.

С тяжелой одышкой в кабинет ворвался Рашидов.

— Илья, ты что творишь? — заорал он на Илью. — Ты кого поить собрался? Здесь в отделе.

— Стоять. — перебивает его. — Не мешай. — Илья, пододвинул стопку ближе к несчастному и уселся напротив. — У меня все под контролем Мурад, иди лучше закусона принеси. — Мурад тяжело дыша, развернулся на пятках и покинул кабинет.

— Ну, давай, вздрогнем. — улыбается добродушно Илья, — И прости за напарника, он нервный. Давай, не чокаясь, 9 дней, все-таки… По-христиански, как это, не знаю, обмыть, что ли — Илья и правда был абсолютно не в религии, и их понятий.

— Помянуть, дубина. — поправляю брата.

— Точно. Прошу. Прощения. — кается сконфуженно Илья.

На шестой стопке, после перекура, Илья рассказывал жулику, почти в два раза старше его, о положении матери в жизни человека.

— Ты пойми, Толь, даже на зоне, Мать — это святое. Вот ты на зону едешь — а инфа раньше тебя бежит. Там уже знают, что и кого. И спросят с тебя за мать. Там ведь сидельцы о матери песни слагают, стихи пишут, ни одна баба, ни один друг так не ждет, как мамка, ведь ближе и родней женщины нет. А ты с камнем в душе едешь, и будет ли у тебя еще возможность покаяться, я не знаю. О, смотри, бутылка кончилась. Давай еще? У меня есть еще, вон в шкафу. Ром, подай пожалуйста. — молитвенно просит. В кабинет зашел Мурад с небольшим пакетом закуски. Илья, шустро все достал и разложил на поднос. — Мурад порежь колбасы и хлеба, а я пока налью. — переводит задумчивый взгляд на уже «хорошего Крепкого орешка». — Понимаешь, Толь. У всех матери, у всех все бывает. Давай, поднимай, за 9 дней.

А я думаю, как долго он еще будет играть эту роль. Толя и слова не произнес, только сидит бухает как не в себя.

— Сознаться? — тихо шлепает губами Толя.

— Да как хочешь. Но желательно- пожимает плечами Илья. — Хотя…Да ну его нахуй, хорошо сидим.

— Я, следака сейчас позову. — встаю со стула и иду в соседний кабинет.

Ксюша сидела и ждала в кабинете, что-то печатала в телефоне, вид имела скучающий. Через 15 минут она уже заполняла протокол допроса, под изредка наливаемую водку.

Затем скатались с Толей на отвод, нашли в подвале одного из соседних домов топор, кровавые тряпки, накидку с дивана, которыми сын вытирал кровь с пола.

Вечером успешно доложили по инстанциям о раскрытии убийства, совершенного по причине того, что мать, получившая пенсию, зажала денег на выпивку сыну. Пиздец, форменный.

Домой приезжаю поздно. Чувствую себя разбитым.

— Привет. — Ира нежно проводит по лицу и целует в губы. — Ты сегодня поздно. Проходи, есть будем.

— Угу. — устало тру шею. — Сейчас только руки помою.

Ира на кухне суетиться, очень шустро накрывая мой поздний ужин.

— Матвей давно уснул? — берусь за вилку.

— Часа два назад. У нас сегодня был мини девишник, он нас с девочками развлекал. — смеется. — Как твой день прошел? — обеспокоенно спрашивает.

— Преступление раскрыли. — пожимаю плечами. — Все ожидаемо.

Ира в шоке присаживается за соседний стул, и смотрит в одну точку. Она была в курсе. Мы часто говорим о работе, обсуждаем детали. И Ира до последнего не верила, в то, что сын мог так хладнокровно убить родную мать. В ее наивной головке, это не укладывалось.

— Как же так… — потрясенно смотрит на меня. — Но, это же мама.

— Родная, убивают и за меньшее. — звучит цинично, но это факт.

— И, что теперь?

— Тюрьма. Что еще. — развожу руками. Тема хоть и херовая, однако аппетита меня эта тема не лишает. Я голодный как волк.

От дальнейших обсуждений, этой душещипательной истории, меня отвлекает входящий звонок:

— Слушаю.

— Роман Иваныч, — говорит запыхавшийся Рашидов. — В общем там, наш «Крепкий орешек» стал жмуриком.

— Чего? — восклицаю, — Подробней. — рявкаю.

— Он по матери страдал и плакал. Извинялся. Что-то орал. А пол часа назад в камере руки наложил на себя.

— Пиздец, блять. — прикрыв глаза, говорю единственное что приходит на ум.

— Да. Ладно, я работать. До завтра.

— И тебе. — сбрасываю вызов.

Теперь аппетит пропал. В горле ком. Встаю, молча подхожу к холодильнику. Из графина наливаю стопку водки, залпом выпиваю, потом еще одну.

— Рома, что случилось. — чуть слышно спрашивает жена.

Ну и как ей скажешь такое. Зачем вообще рот открыл и рассказал про это преступление. Нужно иногда помалкивать.

— Этот Толя, руки наложил на себя, полчаса назад в камере. Совесть видимо замучила. — убираю графин обратно в холодильник.

— Боооже…. — всхлипывает. — Какой кошмар.

— Давай я со стола уберу. — предлагаю.

— Иди отдыхай, я сама все уберу. — отмахивается.

Я с благодарностью, целую в макушку, вдыхая родной запах и иду в кровать. Хочется лечь, закрыть глаза и не просыпаться пару дней.

Рома

Никогда я еще не чувствовал себя таким счастливым. И моя жизнь никогда еще не была такой полной. Вот что значит найти свою женщину, друга, соратника, любимую. Мы с Ирой построим жизнь на долгие годы, мой надежный тыл, я знаю, она всегда будет рядом, моей опорой и поддержкой.

Есть закон физики- количество переходит в качество. Количество пиздеца обязательно переходит в концентрированное счастье.

Нам же для счастья необходимо, чтобы нас принял любимый человек, со всеми нашими тараканами, и любил тебя таким каков ты есть. Пусть даже ты не совсем уж идеален, никто не станет менять и кроить тебя под себя.

Мне нравится смотреть на Иру. Ее положение. Как она гладит округлившийся животик, разговаривает с ним. И какие счастливые у нее глаза, улыбка. Я часто наблюдаю за ней, пока жена меня не видит.

Самому не верится, что все это мое. Наше.

Мне все время хочется как-то порадовать ее. Сделать что-то.

Показать ей, как сильно я ее люблю, как много значит для меня все, что она делает.

Иногда, чтобы объяснить те или иные поступки, нужны не слова. Неважно выражение твоего лица или интонация. На самом деле, важно то, что внутри, в сердце. Твои поступки, которые могут быть громче всяких слов.

То, что ты делаешь, вот что важно, и именно это имеет значение. Все остальное мишура. Не стоящая внимания и потраченного времени.

Сегодня наша дорогая Маргарита Георгиевна, моя теща, выходит замуж.

С самого утра, у нас веселые сборы. Дважды пришлось менять костюм Матвею.

В первый раз он вдруг решил, что вылить «слава богу» теплый чай себе на голову, это очень весело и смешно, во второй раз, он закашлялся, или подавился, тут мы не поняли, но Матвей обрыгал и себя, и все что было вокруг. Ну и как вишенка на торте, уже в лифте, Матвей сообщил что очень хочет какать. Пришлось возвращаться.

— Я просто не могу позволить Матюше обосрать бабушкину свадьбу. — смеется в голос жена. — Идем домой.

— Я уже написал Николаю Викторовичу, что мы задержимся. — посмеиваюсь.

После пышной торжественной церемонии в ЗАГСЕ поехали в очень дорогой ресторан. Роскошь и шик, дорогие и очень важные гости. Родственников со стороны невесты и жениха по пальцам можно пересчитать.

Смотришь на все это великолепие и понимаешь, праздник продуман до мелочей.

— Столько гостей. — тихо шепчет жена, обводя зал.

— Ну, Николай Викторович не последний человек, не только в Москве, но и в Липецке.

Вижу, как нервничает Маргарита Георгиевна, если бы не собственнический захват Николая Викторовича на ее талии, сбежала бы…как пить дать.

Шикарные столы, ломились от разных видов закуски, обеспокоенно посмотрел на жену. Еще немного и у нее слюнки потекут. С каким же жадным аппетитом она смотрела на стол. Не могу не улыбнуться. Матвея такое количество гостей привело в ступор, он буквально вжался в меня. Молча хмуря брови, наблюдал за гостями.

Все кому не лень, подходили к молодоженам, желали долгой семейной жизни и крепкого здоровья. Ира пускала слезу, при каждом удобном случае. В какой-то момент я забеспокоился, даже уже раздумывал над тем, чтобы забрать жену и увезти домой. Я не люблю, когда она плачет. Вообще не выношу женские слезы. Теряюсь.

— Пойдем потанцуем. — томно шепчет жена на ушко. Отвлекая меня от тревожных мыслей.

— Твое желание, закон. — встаю, приглашаю жену на танец.

Кожей ощущаю пристальные взгляды. Еще бы… всем было интересно на ком женился Николай Викторович. Кто эта таинственная незнакомка. Сейчас, к примеру, дочь, невесты блистает на танцполе.

Я не смотрю по сторонам, мой ориентир- моя красивая жена. Встречаемся глазами, улыбаемся друг другу. Понимая бес слов.

Музыка, ритм, непрерывный зрительный контакт. Ободряющая улыбка жены. Я готов на все, чтобы вот эта минута нашего единения, никогда не кончалась. Чтобы возникшая между нами любовь и притяжение никогда не исчезли. Я готов свернуть горы, ради нее.

— Я так тебя люблю- шепчу.

— Знаю. И это взаимно мой дорогой. — счастливо смеется жена.

Значительно позже, наши молодые удивили всех. Они так синхронно и красиво танцевали, не придраться. Мы с женой аплодировали стоя.

— Попрошу минуточку внимания. — подает голос жених. — Сегодня самый счастливый день моей жизни. Хочу поблагодарить вас всех… Спасибо, что пришли и разделили с нами этот день. Наша жизнь полна неожиданностей, я и подумать не мог, что встретив Маргариту, полюблю всем сердцем и душой. — от этих слов добрая половина зала громко всхлипнула. — Мы не знаем куда нас может привести дорога, но, если вы, однажды обернувшись увидели, что путь ваш верный, вы преодолели множество преград и достигли немалых побед, значит вы были на правильном пути, и всё было не зря. Берегите друг друга. Любите всем сердцем. Рискуйте. И все обязательно получится. И еще, для любви нет рамок, возраста. Я люблю тебя моя Маргаритка. Спасибо что согласилась выйти за меня. Я обещаю, что каждый день своей жизни, я буду делать тебя счастливой. — вытирая непрошенные слезы, сипло заканчивает свою речь. Зал аплодирует. Женщины рыдают. Боже милосердный.

Николай Викторович толкнул речь так, что даже Маргарита Георгиевна расплакалась. Обнимала супруга и говорила, что любит. Это слышали все.

— Мне понравилась свадьба. — шепчу жене на ушко.

— Да, все так трогательно. Они такие счастливые. — соглашается Ира, смахивая с глаз слезы счастья.

Сразу после свадьбы молодые отправились в свадебное путешествие. Маргарита Георгиевна отправляла фото и видео с отдыха.

По приезду обещала сразу же приехать в гости. У нее очень много новостей. И она жаждет ими поделиться.

Сейчас бы скумбрии, с картошечкой. Раздумываю, поглаживая свой округлый животик. с каждой неделей мы растем все больше, набираем вес. И кайфуем от своего положения.

Морщусь.

Правда такое состояние у меня началось только с четвертого месяца беременности. До этого, мне казалось, что я пропишусь в туалете, разведусь с Ромой и выйду замуж за белого друга. Мы с унитазом сроднились, проводили вместе дни и ночи. Незабываемое время. Думала еще немного и на дне унитаза увижу свой желудок и печенку.

Как хорошо, что все это в прошлом. В ответ получаю хороший пеночек. Моя ты булочка сладкая.

Матвей часто подбегал и гладил живот, так искренне удивлялся, когда оттуда его пинали в щечку.

Пишу мужу.

· — Как насчет отварной картошечки и скумбрии сегодня вечером?

· — Сто еще купить? Пиши, по дороге домой, заеду в магазин.

· — Зря ты так конечно…))

· — Ха-ха. Мы не боимся трудностей. Пиши моя обжора. Люблю.

· — Сам напросился. 😉

Малыш в животике растет, набирается сил. Я уже не представляю свое утро без растягивает мои бока, давит на мочевой пузырь, и радостно пинается.

Моя беременность отразилась и на муже. Он стал относиться ко мне щепетильнее чем раньше. Старается прийти с работы пораньше, в чем-то помочь по дому. Я это безумно цени и млею, иногда плачу. Гормоны…

Хорошо, что пока только это. Никаких отеков, изжоги, бессонницы.

Следующий день проходит как обычно. Я занималась домом, ребенком, и немножечко ленилась, когда в дверь позвонили.

Целый день внутренне волнение не покидало меня. Словно назойливая муха, жужжало над ухом. И вот пожалуйста… И кого там принесло? Мамы нет в стране, Рома на сутках. Сердце в пятки уходит…а что, если это Манукян? Или его ненормальная мамаша.

Пытаясь отмахнуться от гнетущих мыслей, я ускорила шаг. Уже через минуту открывала входную деверь.

Передо мной стояла… Твою мать… Каким ветром ее надуло. И как она узнала мой адрес.

Мне счастливо улыбалась моя двоюродная сестра Марина.

— Привет сестренка. — переступает порог моего дома. — Вот это хоромы. — присвистывает осматриваю квартиру.

Через порог так же нагло проезжает огромных размеров чемодан. И мне резко как-то поплохело.

— Привет. — выхожу из ступора. — Какими судьбами. Ты вообще, как ту?

Сняв с себя верхнюю одежду и разувшись, Марина бодрой ланью проходит в гостиную.

— Я решила перевестись в Московский институт. Документы уже подала в три вуза. Посмотрим куда возьму. Да и с жильем вопрос пока не решен. Я у тебя поживу. Вон сколько комнат. Офигеть, ты хорошо устроилась. — с завистью в голосе восклицает Мариша.

Наглость, судя по всему, ее второе имя. Даже не спросила, а не против ли я, или, к примеру мой муж.

— А на какое время вообще? Мне просто Рому нужно предупредить… — в наглую спихиваю все на мужа. Трусиха.

— Время покажет, — пожимает плечами. — Пока не знаю на сколько. А где Матвей? — ее глаза бегают.

Я заметила, как в ее очаровательных глазах загорелся теплый огонек интереса.

Я сижу в полнейшем шоке. Не знаю, что сказать, чтоб не обидеть. Я ее знать не знаю. Как и она меня. И меня возмутили ее слова «пока не знаю насколько», это блин вообще, как понимать. Определенно с этим нужно что-то делать. Жить она у меня точно не будет.

— Где будет моя комната? — вздергивает бровь. — Мне бы вещи разложить.

— Прямо перед тобой. Можешь занять. — машинально отвечаю. Сама же обдумываю, как ее спровадить. Чтобы без скандала.

— Ты так разжирела. По-моему, с Матвеем ты была худее. Девочку наверно ждешь? — ухмыляется. — Говорят во время беременности девочкой, они забирают всю красоту матери. — оценивающе осматривает меня с ног до головы. Хочется поежиться.

На дне ее голубых глаз отчетливо загорелось злорадство, обращенное ко мне.

Да что с ней не так? Я ее чем-то задела, или обидела?

— У нас с мужем будет мальчик. — припечатываю. Слова о своей внешности не комментирую, чтобы не ссориться.

Иду на кухню ставлю чай. Нарезаю бутерброды. Марина в это время разбирает вещи.

— Ира… — привлекает мое внимание.

Она только вышла из «своей» уже спальни, переоделась. Красивая, высокая блондинка. Ее внешность броская, эффектная. Но вот что под ней, большой вопрос.

— Что? — растерянно спрашиваю. Ее аура и негатив, выбивают почву из-под ног. К такому взгляду еще привыкнуть нужно.

— Поделись секретом, как это быстро женить на себе мужика, когда ты с прицепом. Да еще с проблемами выше крыши. Поделись с сестрой. Я бы тоже так хотела. — слащаво мне пропела. Обводя гостиную завистливым взглядом. — Вы я смотрю с тетей Ритой даром время не теряете. — посмеивается. Присаживаясь за стол.

Ее слова наотмашь бьют меня. Улыбка слетает с моего лица, я смотрю на довольно скалящуюся Марину, и не могу решить, что ей ответить. Подобные слова, ты точно не ожидаешь услышать от сестры, пусть и двоюродной. Которая вдруг решила заявиться к тебе без приглашения. Приехала к тебе за помощью и поддержкой.

Делаю рваный вздох. Мое лицо пылает. Неприятно, что греха таить.

— Мариш. — откашлявшись прохрипела. — Откуда в тебе столько злости? — стараюсь держаться и говорить спокойно. Ее цель задеть меня, но показывать, что это получилось, я не буду.

— С чего ты так решила? — искренне распахивает в удивлении небесно-голубые глаза. — Я радуюсь за тебя, искренне.

Усмехаюсь. Радуется, теперь это так называется. Сколько в ней желчи.

Медленно подняла глаза, и впервые мне захотелось влепить ей оглушительную пощечину, чтобы она раз и навсегда прикусила язык.

— Знаешь, не думаю, что тебе стоит выпячивать в моем доме свой сучий характер. Ну только если ты не хочешь ночевать на вокзале, так, что советую прикусить язык. И не сметь называть моего ребенка прицепом. — холодным тоном обрубаю, мелкую дрянь. — И, вот еще что. Личная жизнь моей мамы, не твоего ума дело.

Марина в удивлении распахивает глаза.

Смогла бы я сказать такое, близкому человеку? Никогда. Таким людям как она, ничего не стоит сделать подлость, нахамить тебе в лицо. Она словно получает кайф, от дерьма который с триумфом в глазах выливает на другого человека. При этом она не задумывается какую боль может причинить другому человеку. Как сильно могут ранить ее слова.

— Ты радоваться должна, живешь как сыр в масле. Я порадовалась, а ты еще и оскорбляешь меня. — процедила сквозь зубы. — Угрожаешь, вышвырнуть на вокзал. Ты нормальная.

— Я тебя предупредила. Мотай на ус. — встаю с дивана и иду на кухню мыть чашку.

— Какие мы нежные. — цокает. — Я, пожалуй, пойду спать.

— У нас здесь самообслуживание, вернулась и помыла за собой посуду. — разговариваю с ее спиной.

— А ничего что я в гостях? — поворачивается, складывая руки на груди.

— Гости приходят и через два часа уходят. А раз уж так вышло, что ты решила задержаться на пару дней. Будь добра убирать за собой. — обрубаю ее.

— Да пожалуйста, мне не сложно. — пожимает плечами и идет к раковине. — А где кстати твой муж? Ты время видела? Не думаешь, что он может погуливать на стороне? — язвит.

— Мои отношения с мужем, не твоего ума дело. — протираю плиту и стол. — Думай лучше о том, как побыстрее снять квартиру и съехать.

— Я бы на твоем месте, проследила за ним. — не унимается Марина.

— Ты не на моем месте Марина, и не мечтай. — улыбаюсь несмотря на то, что в душе гадко. От всей этой зависти и мерзких слов. — Спокойной ночи.

— Угу, и тебе.

Закрыв за собой дверь, в спальни выдохнула с облегчением. Нужно самой заняться поисками квартиры. Уверена, она не захочет съезжать.

Приняв душ и переодевшись в любимую пижаму. Решила написать Роме.

· — К нам приехали незваные гости.

· — Даже так? И кто же? — через минуту приходит ответ.

· — Моя двоюродная сестра. Та еще змея. Приехала поступать в институт. И решила пожить пару дней у нас, пока не снимет квартиру.

· — Молодец какая! Сама, решила.)) — улыбаюсь, от его сарказма. Да дорогой, вот такая у меня родня. Могут сами все решить.

· — Я дала ей пару дней. Потом пусть идет на все четыре стороны.

· — Поддерживаю, тебя любовь моя. Спокойной ночи. Мне нужно ехать на выезд. До завтра.

· — Люблю тебя. До завтра.

Положив телефон на тумбочку, взбила мягкую подушку, устраиваясь поудобней, прикрыла глаза, проваливаясь в сон.

Рома, особого энтузиазма не проявил, общаясь с моей родственницей. Он словно не замечал ее. И я прекрасно подмечала непонимание, удивление и злобу в ее глазах. Она не привыкла к игнору со стороны противоположного пола.

Маша жила у нас уже четыре дня. Долгих четыре дня. И порой мне казалось, она никакую квартиру не ищет. Ей очень удобно жить в нашей квартире. Об этом она намекала ни раз. Я делала вид, что оглохла.

Пока Рома с сыном гуляли на прогулке, я занялась приготовлением обеда.

— Вот я одного понять не могу. — недовольно отбрасывает телефон, и присаживается за стол. — Почему я сама должна добираться до ресторана.

— Ты это о чем? — шинкую капусту. Сегодня будет борщ.

— Меня один парень пригласил на свидание. Назначил встречу. Я ему говорю, вызови и оплати мне еще такси.

— А он прикинь, возмутился. — недовольно качает головой. — Ну, я его послала. Нахрен он мне такой нужен. Я хочу, чтобы меня на руках носили как принцессу. А тут, сама приди…офигел.

— Согласна, девушки сейчас не хотят выходить из зоны комфорта. Это же нужно что-то сделать, поработать над собой. Зачем такие сложности, правда? — скептически вздергиваю бровь.

— Зачем? Мужчина должен… — останавливаю ее поток кто, кому должен.

— Ты должна учиться, познавать новое, кидать вызов самой себе. Стать тоже опорой мужчине. Почему ты не говоришь об этом? — развожу руками. Присаживаясь за стол.

— А для чего тогда нужен мужик? — искренне удивляется Марина.

— Ну, да. Куда проще прийти на все готовое, правда? — Мариша кивает. Соглашаясь.

— Ты живешь какими-то дикими стереотипами. Что за жизненные установки у тебя. Где мужчина тебе что-то задолжал. — обрубаю. — А ты то ему зачем нужна? Что можешь дать мужчине ты? — вздергиваю бровь.

— Я? — искренне удивляется. — Так, я дам ему себя.

— Что с твоей самооценкой Мариш? — устало говорю. — Тебе нужно раскрыть диапазон своих рамок. И мышления.

— Я тебя не понимаю… — качает головой.

— А что тут понимать? Ты что тупая шлюха? Которая кроме своего тела, больше ничего не может дать мужчине. О чем ты вообще? — Мариша краснеет как переспелый томат.

— Ну а что мужикам еще надо? — удивляется.

— Может быть твое хорошее настроение? Милая улыбка? Интересные разговоры? Или ты думаешь мужику двадцать четыре на семь нужна только твоя вагина? — смотрю ей в глаза, пытаюсь понять ее, и ход ее мыслей.

Раз уж у нас такие взрослые разговоры, так к чему сдерживать себя. Буду говорить, как есть.

— Хочешь сказать твоему Роме секс не важен? — нервно посмеивается, заправляя прядь за ушко.

— Почему не нужен? Нужен, так же, как и мне. Но, я тебя, наверное, удивлю, но отношения не строятся исключительно на сексе. — пожимаю плечами. — Хотя и это не мало важно. Но куда важнее чувства, ваша душевная близость. Ему должно быть с тобой интересно не только трахаться, но и общаться. Ты сама должна стать для него интересной. Понимаешь?

Если мне удастся хоть немного достучаться до нее, это уже будет большим плюсом. Откуда у нее весь этот бред в голове.

— Понимаю. — хмурит брови, кивает. — Но я думала, что, давая мужчине секс, я как бы награждаю его. За все. — я застонала в слух.

— Секс это просто секс, а не валюта, которой можно расплатиться или отблагодарить. Ты поможешь в чем-то совершенно левому мужику, и он решит отблагодарить тебя сексом. Как тебе?

— Чего- вскрикивает. — Меня? Так это же я даю…

— Ну и мужчина может дать, — улыбаюсь. — И так же отблагодарить, качественно отымев тебя в постели. Чем не благодарность?

— Если честно Ир, я даже не знаю, что на это можно ответить. Я не рассматривала все это под таким углом. — тяжело вздыхая, потирает лоб.

— Ну, подумай на досуге.

— Я вообще считаю, парень должен побегать, подобиваться. А потом, если он докажет, что достоин. Ты его порадуешь. Это же так романтично. — закатывает мечтательно глаза.

— Романтично? — в шоке переспрашиваю. — То есть, унижение человека для тебя романтично?

— Почему унижение? — хмурится. — Это показатель моей важности.

— Ты решила, что вот такие «отношения»- делаю в воздухе кавычки. — где ты снизойдёшь до мужчины, романтичны? Хочу напомнить, что это нездоровые отношения. Никто не обязан, добиваться, унижаться, терпеть твои истерики и прочую дичь. В здоровых отношениях, мужчина показывает, что ты ему дорога, но не доказывает. Не путай пожалуйста эти понятия.

— Ты слишком скучно мыслишь. Без романтики. — не соглашается со мной Марина.

— А ты романтизируешь херовые отношения друг к другу. — обрубаю ее. Встаю из-за стола. Нужно сделать пережарку.

Достаю из холодильника овощи.

— Ир, по твоим словам, получается, никто, никому ничего не должен так? Ты своему мужу ничего не должна? Как и он тебе? — наливает в стакан сока. Делает несколько жадных глотков. Я знаю ее характер, если она в чем-то убеждена, переспорить или что-то доказать крайне сложно.

— Должны. — киваю. Мариша видимо такого ответа от меня не ожидала, в шоке на меня уставилась. — И заметь, я сказала не должен, а должны. Как мой муж мне, так и я мужу. Я как любящая женщина должна окружать своего мужчину любовью и заботой. А мужчина должен решать проблемы семьи. Женщина рядом со своим мужчиной должна быть нужной, хрупкой, а мужчина должен быть смелым, храбрым. Женщина может мечтать рядом со своим мужчиной, и знать, что ее мечты мужчина постарается выполнить. В силу своих возможностей, конечно. А женщина должна вдохновлять, поддерживать. Все должно быть взаимно.

— Да, да, поняла. Ты мне, я тебе. — кивает.

Очень надеюсь она правильно меня поняла. И я смогла донести до нее свою мысль. Ведь очень часто, люди слышат только то, что хотят услышать. А остальное благополучно пропускают мимо ушей.

Я кожей чувствую, как все краски сходят с моего лица. Я не любитель подслушивать чужие разговоры. Но тут…

С каждым словом, меня словно бью под дых.

· — Ой, ты бы ее видела- звонкий смех. — Овца, овцой. Ничего из себя не представляет. Я все понять никак не могу, что он в ней нашел.

Слышу все ее слова, а с места сдвинуться не могу. Меня словно парализовало.

· — Ага, как будто нормальных баб нет. — злорадно посмеивается. — Да иди ты. Сума сошла? Я на такое в жизни не пойду. — усмехается. — Зачем он мне? Я еще круче мужика найду. Да и с сестрой портить отношения я не намерена. Она меня поддержала. Я же не последняя свинота…

Зажмуриваюсь, делая рваный выдох. Если бы сейчас я услышала о том, что она хочет моего мужа. Я бы за волосы выволокла ее из своего дома. И ноги бы ее точно в моем доме никогда не было.

Вытерла подступившие слезы, тихо отходя от гостевой спальни. Устраивать скандал я не буду. Но и после услышанного, оставлять ее в своем доме я точно не могу.

Пора тебе съезжать сестренка.

Я была довольна. Впервые за последние несколько дней, я ощущала такое согласие с собой. Меня не покидало чувство, что я все делаю правильно.

Да, возможно Марина и обиделась на меня, но, она действительно загостилась. Да и ее горящие взгляды в сторону моего мужа, меня откровенно раздражали. А в моем положении нервничать мне никак нельзя.

Завтра утром сестренка покидает мой дом. Ура.

Мама приехала за пол часа до положенного времени. На одну Марину, я побоялась оставлять сына. Я не настолько ей доверяю. Да и сама Марина не горела желанием сидеть с Матвеем. Она как-то призналась, что не очень любит мелких, сопливых детей. И точно в ближайшие лет десять на подобное геройство не решится.

Марина и мама провожали меня восхищенными взглядами. Мое изумрудное облегающее платье, и в самом деле вызывало восхищение. К нему я подобрала подаренный ранее Ромой, бриллиантовый гарнитур.

Это уже второе наше рабочее мероприятие, и я уже не так сильно волновалась. Многих уже знала в лицо, еще с прошлого раза.

Рома был шикарен, его тёмно-синий костюм, смотрелся великолепно. Мне тут же захотелось его снять с него. Сделала себе мысленную пометку, этой ночью осуществить задуманное.

Все складывается как нельзя лучше. Новость о том, что Мариша съезжает… греет душу. Я только не прыгала от радости, за эти дни она успела так достать меня, думала сорвусь, и со скандалом вышвырну ее.

Наше с Ромой появление на новогоднем празднике полицейской жизни, встретили многочисленные, удивленные взгляды. Мы не распространялись о беременности. Так что о том, что Рома скоро станет дважды отцом, сегодня стало достоянием общественности. Рома сиял словно елка, улыбка не сходила с его лица. Он то и дело поглаживал мой живот.

Праздник был в самом разгаре. Тосты, танцы, веселая живая музыка. Праздничное веселье набирало обороты. Народ захмелел. На нас с Ромой то и дело бросали внимательные, а иногда и оценивающие взгляды. Рома со стороны казался расслабленным, но я-то прекрасно понимала, что это всего лишь видимость. Он словно сокол, то и дело бросал на Дашу подозрительные взгляды. Стоило кому-то подойти к ней, он тут же прищурившись оценивающе осматривал ее собеседника. И если бы я не знала, что это связано исключительно с работой, наверное, уже приревновала его.

Один раз Рома чуть не проморгал меня. Он даже приболдел немного, когда кто-то из управления решил пригласить меня на танец. Но, я вежливо отказалась, ссылаясь на усталость. В моем положении это простительно.

Раздалась музыка, кто-то повставал со своих мест, приглашая прекрасных девушек на танец. Я если честно немного устала от шума, в животике согласно толкнулись. Все мои мысли и ощущения сконцентрированы вокруг статной фигуры мужа, он с каким-то тучным мужчиной, что-то воодушевленно обсуждал. Очень интересно, о чем же они говорят. Возникло желание подойти, и присоединиться к их беседе. И чтобы хоть как-то удержать свой порыв в руках, решила позволить себе чуть больше вкуснейшей закуски, чем планировала изначально. Я стараюсь контролировать набранные кило и не разжираться.

Отпила персикового сока и заинтересованно посмотрела на соседний столик.

Со своего места решительно, с легкой улыбкой на губах поднялась Даша. Я напряглась. Интересно, что ей нужно… уж точно не для милой и непринужденной беседы, ползет эта змея.

Ее цель для меня очевидна, наверное, решила сцедить свой яд. И не придумала ничего лучше, как подойти к нашему столику.

— Добрый вечер. — улыбаясь, шипит эта гадюка. Оценивающе осматривая меня.

— Был, действительно добрым. — киваю ей. Про себя подумав, пока ты сучка не явилась.

На мой подкол Даша не обратила совершенно никакого внимания, отодвинув стул, она присела за наш столик. Даша выглядела спокойно, даже слегка улыбалась.

— Я смотрю ты даром время не теряешь. — ехидно усмехнувшись кивает на мой округлившийся живот. — Решила, что это поможет удержать мужчину возле себя? — вздергивает бровь.

Улыбаюсь так широко как могу. Стоит ли тратить силы и нервы, на то, чтобы вступать с ней в дискуссию и что-то доказывать. Ведь именно этого она и добивается, хочет вывести меня на эмоции. Может даже спровоцировать на скандал. Но я не намерена идти у нее на поводу. Она не стоит этого. Облокотившись на спинку стула, я медленно поглаживаю свой животик. Не прерывая зрительного контакта.

Даша, видимо поняв, что ответа она от меня не дождется, недовольно поджимает губы. Поворачивается к танцполу, ища кого-то глазами. Я же выдыхаю, передернув плечами. М-да покой мне только снится. Терпение мое далеко не безгранично, а отношения к приличиям, если меня вывести, и того хуже. Даша вполне может нарваться.

— Ты заметила, как Рома, весь вечер не сводил с меня глаз. — улыбается. — Хочу сказать тебе по секрету. — наклоняется ко мне, заговорщицки шепчет. — Если он пожелает вернуться ко мне, я не буду против. — подмигивает мне эта зараза. — И твое пузо тебе не поможет.

Прикрываю глаза, под столом стискиваю кулаки. Держись Ира, это всего лишь жалкая провокация. Перевела взгляд на танцпол и столкнулась с мрачным взглядом Ромы. Видимо ему тоже не понравилось, что к нашему столику подсела эта зараза. Попрощавшись с собеседником, он двинулся в нашу сторону.

— Ты можешь плескаться ядом, сколько пожелаешь. Только будь осторожна, не подавись. — усмехнувшись, отворачиваюсь от нее.

Рома присев за наш столик, ничего не сказал Даше. Только поцеловал меня в макушку и собственническим жестом, погладил округлый животик. На Дашу он не обращал никакого внимания.

— Устала? — хрипло шепчет на ушко.

— Да, немного.

— Скоро поедем. Я еще с Меньшиковым переговорю, и буду весь твой. — усмехается в предвкушении. Я от его рокочущих ноток, нервно ерзаю на стуле.

С наступлением беременности мне постоянно хочется секса, и чем больше, тем лучше. Меня в муже и до беременности возбуждало многое, а сейчас вообще все. Он мой личный сорт возбудителя. Зажмуриваюсь, уймись Ира.

— Хорошо. — соглашаюсь.

Краем глаза заметила Дашин взгляд, направленный на меня, он не обещал ничего хорошего, там только злость плескалась, и сдерживаемая ярость вперемешку с ненавистью, ядерный коктейль получился. А потом она перевела взгляд исключительно на Рому, и взгляд ее стал жадным. Была бы ее воля и она бы собственными руками выдернула его из моих рук. Захотелось передернуть плечами. Я не привыкла к такой откровенной, нескрываемой ненависти, от совершенно постороннего человека. Ведь, по сути, я не сделала Даше ничего плохого, за что меня можно ненавидеть. Я не отбивала у нее мужа, не лезла в их отношения. В отличии от нее. Уж если кто и должен ненавидеть, то точно не она меня.

Через приблизительно сорок минут, мы покинули мероприятие. Я можно сказать выдохнула с облегчением.

Сын сладко спал в кроватке, улыбнувшись, поправила одеялко. Сейчас у него дневной сон, проспит не меньше трех часов. Чаще всего я засыпаю вместе с ним, сонливость накатывает, была бы возможность, сутками спала. Но сегодня мне совсем не до сна. После вчерашнего мероприятия до сих пор в себя прийти не могу. В голову то и дело лезут ненавистные слова Даши…

«Если он пожелает вернуться ко мне, я не буду против».

Залезла на диван, по горло закуталась в плед.

«Если он пожелает» … Вот же дрянь какая, от накатившей злости, сжала кулаки.

«Я не буду против» … Так и звенит ее елейный голос в ушах. Гадина какая. Как же мне хотелось прокричать, что против буду я. Я не пустое место в жизни моего мужа. Каким безусловно она меня считает. Словно только на его жалости ко мне и держится наш брак. Сука.

Включила телевизор, флегматично переключала каналы. Пытаясь, хоть что-то интересное найти, чтобы отвлечься. Я себя знаю, мои же мысли могут меня сожрать. На несколько секунд задержалась на сериале. Где в главную героиню влюбился невероятной красоты красавец, и любовь у них такая, что ух…даже прослезилась. А потом приезжает его младший брат из-за границы, тоже красавец, как с картинки, и конечно же при виде Лауры у него в буквальном смысле сносит крышу. Несчастная девушка, не знает, что ей делать. Кого выбрать. В какой-то момент она понимает, что любит сразу двоих… она мучается и страдает. Не зная кому же отдать свое сердце. Эти два брата красавца, уже морду друг другу набили. А она все думает…

Блиин, ну что за бредятина. Я в жизни не поверю, что чувства Лауры к обоим братьям одинаковы. Как можно к разным мужчина испытывать одинаковые эмоции. Да, я в этом вопросе большой скептик. Мне сложно поверить в то, что можно любить сразу двоих мужчин, и жить счастливо. Рано или поздно придется сделать выбор, дорогая.

Мне кажется за метаниями Лауры между братьями, кроется лишь нежелание выбирать. Невооруженным глазом видно, как ей нравится получать любовь двоих, таких шикарных мужчин. Еще бы, она себя тут чувствует ценным трофеем, ведь за нее борются, пытаются добиться ее внимания. И ведь никого из них она так конкретно и жестко не отшивает. Держит их на коротком поводке.

Мой вердикт, у Лауры нет любви ни к кому из них, в ней сидит большое самолюбие. И вот, Лаура в принципе приятна, даже как-то сочувствуешь. Но, почему мне так хочется, что бы эти братья пришли в себя, и бросили ее.

Поймала себя на том, что стала жестокая, мстительная что ли. Выключила телевизор. Не моя эта тема.

Нужно постараться, расслабиться и поспать. Закрываю глаза, и опять возвращаюсь к этому пресловутому корпоративу. Сколько раз я прокручивала в голове, разговор с Дашей. Что уже греха таить, злость и ревность жгучим коктейлем кипели внутри. Чего мне стоило, не вылить обиду на Рому… Зажмуриваюсь, мне почему-то хотелось сорвать злость на нем. Может меня так задели ее слова, о том, что он весь вечер не сводил с нее глаз.

Он же действительно наблюдал за Дашей. Если бы Рома заранее не предупредил меня…думаю ей бы удалось посеять в моей душе зерно сомнения.

Мне больно допускать даже мысль, о том, что он способен мне изменить. Я так сильно люблю его, иногда кажется, что до безумия. И его предательства я не переживу. Сломаюсь точно. Нет, только не мой Рома. В животе недовольно зашевелились, кажется, дурные мысли ненормальной мамаши, уже и моего сыночка достали. Поглаживаю животик. Прости маленький, прости. Поняв, что нужно привести свои нервы в порядок, решила напечь блинов.

Блины и сгущенка, лучший рецепт для моих расшатанных нервов.

Через час, съев пять блинов с вареньем и сгущенкой, почувствовала, себя значительно лучше. Помыв посуду, решила дать сериалу второй шанс. Признавая свое поражение, поняла, что мое любопытство взяло вверх.

Только я уселась поудобнее на диване, и настроилась на сериал, как в дверь позвонили. Вот же… и кого на этот раз там принесло.

Поднявшись, спешу к двери.

— Привет, красивая. Я на три минуты. Работы хоть жопой жуй. — мне лучезарно улыбнулись. — Мне флешку Ромину забрать, и файл с красным стикером.

Я, ошалевши хлопаю глазами. Если приходу Ильи я ничуть не удивлена, и даже рада… То вот даме, стоявшей рядом с ним, нет. Уж ее я точно не ожидала увидеть в своем доме, рядом с Ильей.

Даша цепко осмотрела меня, ядовито ухмыльнувшись.

— Как я посмотрю у тебя ноль гостеприимства. Мы еще долго на пороге стоять будем? — язвит.

— Рот закрой. — шипит на нее Илья.

Даша недовольно сверкает глазами, но не комментирует. Молча поджимает губы.

Мое воспитание взяло вверх. Пропуская их в квартиру. Хмурясь, непонимающе вскинула голову. Словно спрашивая Илью, что она то тут делает.

— Нам на адрес нужно. — извиняющимся тоном говорит Илья. — А необходимые документы у Ромы, он их тут забыл.

— Ясно. — заторможенно киваю.

— Ну раз ясно, может пошевелишься? — недовольно восклицает Даша. — Ну или хотя бы чаем угостишь? — выглядывает из-за плеча Ильи.

Меня обескуражил приход этих двоих. Словно почву из-под ног выбили. Да и выгляжу я так по-домашнему. На фоне расфуфыренной и со вкусом одетой Даши, я серая, домашняя мышка. Знала бы, что они придут, приоделась бы… Однако должна отдать должное Илье, он как стена спрятал меня за собой. Сейчас я точно не готова к стычке с Дашей.

— Перестань! — грубее, чем следовало, ответил за меня Илья, пренебрежительно окинув ее недовольным взглядом. Ясно давая понять, что открывать рот в моем доме, ей не стоит.

Заправила выбившуюся прядь за ухо. Краснея, я была готова провалиться сквозь землю. Меня очень сильно смущал мой внешний вид.

— Проходите в гостиную. Я сейчас принесу документы. — наконец-таки подаю голос.

Сама наблюдаю, как Даша жадно осматривает обстановку, задерживает взгляд на наших фотографиях в рамках. Их много, я по всей квартире расставила наши фотографии.

Ее завистливо-ревнивый взгляд, очень порадовал меня, прям бальзам на мою самооценку.

Войдя в спальню, подошла к шкафу, в верхней полке, хранились все рабочие документы мужа. Нашла нужный файл с документами и флешкой.

Выйдя из спальни, я озадаченно следила за тихой перепалкой этих двоих. Казалось, еще немного и Илья сорвется, и оторвет ее ядовитый язык.

— Вот. — протягиваю Илье документы.

— Отлично. — поворачивается к Даше, кивает ей на дверь. — Можем идти.

— Нас даже чаем не угостят? — хмыкает, вздергивая бровь.

Я чуть не задохнулась от ее наглости. Может ее еще в постель к моему мужу положить, и свечку подержать.

С вызовом взглянула прямо ей в глаза. Жестко проговаривая каждое слово.

— Тебе в моем доме, даже стакана воды не подадут. — усмехаюсь. — Думаю тебе пора на выход.

Заметила, как Илья, нагло ухмыляется, сдерживая смех. Его все это забавляло. Дашу он так же на дух не переносил.

— Ну ты… — только открыла она рот, видимо для того, что вылить еще одну порцию яда.

— Даша. — рявкнул Илья. — Нам на адрес надо, чаи дома гонять будешь. Уходим. — кивает на дверь.

Поворачивается ко мне, и улыбнувшись подмигивает. Этой стерве ничего не остается, как громко цокнув, развернуться на пятках и уйти. С начальством не спорят.

После того, как за ними закрылась дверь, я молча иду к дивану. Словно в первые осматриваю интерьер гостиной, как Даша это делала пять минут назад. Все сделано минималистично, но с душой. Я приложила не мало усилий продумывая каждую деталь, я всю себя вложила… каждая вещь что-то значит, близка моему сердцу. Ловлю себя на том, что безумно рада, что Рома тут ни с кем не жил, только со мной. Это только наша семейная квартира. Ее приход на мою территорию, я восприняла немного болезненно.

Я никогда не сражалась с кем-то за внимание мужчины. Мне не приходилось с этим сталкиваться. Мне, казалось если все взаимно, то таких страстей точно не будет. Не будет никаких третьих лиц.

Как же я ошибалась. Вот он живой пример. Даша.

Бывшая, которая никак не может успокоиться с тем, что потеряла мужчину, с которым была долгие годы. Но как по мне, ее ревность и ненависть ко мне абсолютно беспочвенна. Я не отбивала и не уводила из семьи, ее мужчину. Я бы в жизни не влезла в чужую семью. Во-первых, я трусиха, а во-вторых, верю в силу бумеранга.

Еще этот Манукян, Козлина, словно дамоклов меч нависает над нашей семьей.

Несмотря на довольно нервный день. К вечеру я полностью успокоилась. Мы с Ромой и сыном провели отличный вечер в парке на свежем воздухе. Казалось, все что было днем, какой-то неприятный сон. Рому я вкратце посвятила, без всех неприятных для меня подробностях. Свою ревность и сомнения я мудро решила оставить при себе. Он столько раз просил ему верить, я не могу показать, что в чем-то ему не доверяю, сомневаюсь в себе, в нем.

Мне не хочется этим обижать своего мужчину. Для меня его слова и просьбы не пустой звук.

Я хочу, чтобы у моих детей был пример счастливых отношений пред глазами. Где папа и мама любят друг друга, они счастливы. Нет всей этой гнили, ругани, измен и предательства.

Улыбаюсь, когда муж притягивает к себе, нежно целуя в кончик носа и губы. Обожаю такие естественные ласки и прикосновения мужа, мы смотрим друг другу в глаза, пульс частит, Рома бросает взгляд в сторону Матвея, морщится, поджимая губы. Я не выдерживаюсь и смеюсь в голос.

Прекрасно читая его мысли. Ведь я подумала о том же.

Нам очень хочется побыстрее оказаться дома, желательно голыми, возбужденными и в теплой постели.

Но впереди нас ждет веселая игра, поздний ужин, и долгожданный сон Матвея.

Рома

— Ром, телефон. — слышу голос жены сквозь мареву сна.

Спросонья, взяв телефон с тумбочки, щурясь взглянул на дисплей. Ксюша.

Меня даже в холодный пот бросило. Твою мать. Что-то случилось. Время два часа ночи. Она не из тех, кто будет звонить по пустякам, тем более в такое время. Резко подрываюсь, садясь в постели. Растираю лицо руками, промаргиваюсь ото сна.

· — Да.

· — Роман Иванович, у нас жопа. — тараторит Ксюша. — Накрыли наших.

Прикрываю глаза. Пиздец.

· — Кого?

· — Дашу, и участкового Никиту.

· — Кто задержал?

· — УСБ. Их уже допрашивают.

· — Понял, буду через десять минут. — сбрасываю вызов.

Самого потряхивает. Вот же идиоты. Теперь наш отдел наизнанку вывернут, каждого направления это коснется.

— Ром, что случилось. — чуть слышно шепчет сонная жена. Прохожусь костяшками пальцев по щеке. Моя девочка. Скажи я сейчас, и сон у нее как рукой снимет. Нервничать начнет, переживать. Позже… родная.

— Ничего. Ксюша звонила, ей документ отправить по факсу нужно, а я его не подписал. — безбожно вру.

— До утра не подождет. — бормочет, не открывая глаз.

— Прости любовь моя, но это срочно. Спи, я скоро приду. — целую в лоб. Вставая с кровати.

Выйдя из машины, быстрым шагом направился в отдел. Необходимо было выяснить все детали задержания. Я умел держать свои эмоции под контролем, оставаясь с холодной головой, но сейчас с ужасом понимаю, что контролировать себя все сложнее. Этот идиот и алчная идиотка подставили не только себя, но и весь отдел.

Дорога до отдела заняла гораздо дольше времени, чем планировал. Как назло, все замело. Пока машину почистил, пока прогрел. Ей богу пешком бы быстрее дошел. Ужасно раздражало, что все выходило из-под контроля. Пару дней назад обговаривали все с Ильей, и по нашим подсчетам, в запасе у нас было еще недели две как минимум. Вот же…

Наспех поздоровался с дежурными, поднимаясь на второй этаж, в комнату допроса. Именно там сейчас наши «залетные». В пустом коридоре, эхом были слышны голоса Ксюши, Ильи.

Остановившись около двери, замер, на несколько секунд. Словно перед прыжком. Пытался выровнять сбившееся дыхание.

Из кабинета был слышен отборный мат Илья. Он не стеснялся и не скупился в выражениях. Собравшись с духом, вошел в кабинет.

Несколько пар глаз, в том числе и Никиты с Дашей, устремились на меня.

— Здравствуйте- здороваюсь со всеми.

Меня колючим взглядом оглядывает майор полиции УСБ Власов Дмитрий Юрьевич.

— И вам Роман Иванович здравствуйте. Я смотрю вам не спится? — хмыкает, протягивая руку, для рукопожатия.

Власов мужик не плохой, не раз приходилось сталкиваться по работе. Но есть в нем одна черта, с ним вообще никак невозможно в чем-то договориться, если он уперся рогом. Все. Тушите свет. Никакие речи, уговоры, убеждения не подействуют.

В каждой структуре работают люди, и им свойственны человеческие слабости и ошибки. Существует определенная структура, эдакая «полиция в полиции». Особенности ее деятельности заключаются в том, чтобы контролировать работу сотрудников системы внутренних дел. Сюда входит рассмотрение случаев злоупотребления собственными полномочиями, борьба со взяточничеством, выявление полицейских- нарушителей закона.

— Как и вам Дмитрий Юрьевич. — зеркалю ему «дружелюбный» оскал.

Хотелось ответить более язвительно, но сдержался. Я не в том положении сейчас, чтобы рот открывать. В моем отделе криминал и коррупционная задница. Можно сказать под носом была, а я этого не унюхал.

— Я могу к вам присоединиться? — холодно уточнил, вновь обращая на себя внимание.

— Конечно, я вам только рад. — приподнимает ладони вверх, будто сдаваясь. — Уж, простите, начали без вас. Дело не терпит отлагательств.

— Благодарю. — киваю.

И тут впервые я обращаю внимание на наших «залетных». Бледная, напуганная Даша с красными глазами, раскачивается на стуле, обхватив себя руками. Никита словно призрак с остекленевшим взглядом. Его руки так сильно дрожат, что не заметить просто невозможно.

Жаль ли мне их? НЕТ!

Как правило я всегда отлично разбирался в людях и, первое впечатление о человеке всегда себя оправдывало. Никита всегда казался мне скользким типом, мелочным, дотошным. Как мелкий крысеныш, все вынюхивал. Я относился к нему как к пустому месту, что он есть, что нет. Мне было ровно. Но вот с Дашей, я в первые в своей жизни так облажался, я и подумать не мог, что она способна на такие зверства. Будет действовать беспринципно с холодной расчетливостью. Она всегда казалась мне нормальной, адекватной. Но тут…я словно вижу чудовище.

Как она могла.

Откуда столько жестокости, алчности. Неужели все это стоило людских жизней.

«История, проста и незатейлива. Находить пьяниц и наркоманов с квартирой, но без родственников, если быть точнее без прямых наследников на эту жилплощадь. Их поили, накачивали наркотой. Под угаром, эти несчастные люди, подписывали все необходимые документы. А потом, ненужный мусор утилизировали. В Московской области, совсем недалеко, в лесу. Было найдено двенадцать трупов. Недалеко от кладбища. Экспертиза показала, что их закапывали заживо. Сколько нужно иметь цинизма и хладнокровия, чтобы брать такой грех на душу и спокойно жить дальше.»

Смотрел на Дашу, и не верил, что она участвовала в подобных зверствах. Захотелось закурить.

Для приступной группировки, в которой участвовали наши сотрудники, было очевидным, избавляться от ненужных, использованных ими людей. Ведь сделку можно оспорить в суде, если доказать факт обмана или угроз. Незаконным признают договор, который подписан человеком, который находился под влиянием алкоголя или запрещенных препаратов.

Нет тела, нет проблем.

Наивные идиоты. Рано или поздно это все равно бы вскрылось.

Хоть они специально подбирали жертв без родственников. И были уверены, в том, что несчастным никто не сможет помочь. Конец их деятельности, пришел раньше, чем кто-либо предполагал.

Пульс в момент разгоняется. В голове рой мыслей. Кого еще может зацепить. Ведь сейчас буду искать виноватых. Полетят головы.

Где-то через четыре часа допроса, раздается усталый голос.

— Давайте сделаем перекур. — устало трет переносицу Дмитрий Юрьевич. — Никто не против?

— Было бы не плохо. — поддерживает Илья.

Я молча смотрю в окно. Вот же как жизнь меняется. Можно сказать за секунду. Вот сейчас ты свободен, и абсолютно счастливо транжиришь наворованные деньги. И пусть ты по локоть в крови, ты ни о чем не думаешь, не переживаешь, а вот ты сидишь у следака, дрожишь, бледнеешь, и понимаешь, что свобода тебе теперь может только сниться.

Вся наша жизнь состоит из поступков и выбора. И только твой выбор будет решать, где и с кем ты встретишь утро.

Встаю со своего места, облегченно выдохнув. Нужно проветриться. От всех этих подробностей, в башке черти что.

Но меня останавливает взволнованный, хрипловатый голос Даши.

— Ром, прошу. — жалобно всхлипывает. — Дай мне пять минут, умоляю, давай поговорим.

Оставшись один на один с женщиной, которую когда-то любил, заботился. Был привязан. Я понимаю, что ни чувствую сейчас ничего хорошего к ней. Она противна мне.

— Говори. — ледяным тоном бросил ей, садясь напротив.

— Я признаю, виновата. Потеряла бдительность. — остервенело вытирает щеки. — Но я не хочу в тюрьму. — взвывает. — Из-за каких-то бомжей я должна сесть на много лет. Рома помоги, это несправедливо. — рыдает в голос.

Эгоистичная сука. В ней ноль раскаяния. Двенадцать людей нашли. Двенадцать. И это только то, что смогли доказать. А что там на самом деле, одному богу известно. И о чем сейчас она сожалеет.

Только о том, что ее поймали.

— Знаешь, Даша… говорят горькая правда лучше сладкой лжи. — задумавшись смотрю сквозь нее. Пытаясь донести до этой идиотки свою мысль. — Сейчас, я буду предельно честен с тобой. Ты все это время жила, так как хотела, в своей реальности, правде. Хотя, только так, наверное, можно почувствовать вкус к жизни. Сейчас ты сядешь. И я ничем тебе не помогу. Это твоя правда. Сладкая или горькая решать тебе. Но ты должна четко уяснить, что я точно не тот ГЕРОЙ, который броситься спасать тебя.

— Мы ведь не чужие люди. Нас столько связывало Ром. Помоги мне. — не сдается Даша.

— Нет. — развожу руками. — Ввязываться за тебя, я точно не буду. Скажу тебе больше. Ты заслужила все, что сейчас с тобой будет.

— Ты не справедлив ко мне- в неверии качает головой. — В чем ты обвиняешь меня? Осуждаешь? В чем? — срывается на визг. — Да кто они Ром? Мусор. Отребье. Алкота и наркоманы. Они ничего лучше не заслужили.

Меня трясет. Хочется как следует встряхнуть эту дуру.

— Кто ты? — склоняю голову на бок, осматриваю ее с головы до пят, медленно, не спеша.

Даша напрягается, вижу, как ее глаза бегают, она не поняла вопроса.

— В смысле? — хмурится, я же оскаливаюсь, подхожу ближе, наклоняюсь очень близко, мы практически соприкасаемся лбами, одной рукой упираюсь о спинку ее стула. Даша не пытается отшатнуться, напротив. У нее появляется лихорадочный блеск в глазах, нервно облизывает губы, подаваясь вперед.

— Я спросил кто ты Даша? — чуть слышно шепчу. — Кто ты мать твою. — уже рявкаю так, что она как ошпаренная дергается, отшатываясь. — Ты кем себя возомнила дрянь? Вершителем судеб? Какое ты имела права решать кому жить, а кого заживо закапывать м?

— Да это пыль дорожная, ничто- срывается на крик. — Их людьми то назвать нельзя, они уже не жильцы, пойми ты. Я обществу еще одолжение сделала, что избавила людей, вот от таких ублюдков, грязи. Мне еще спасибо сказать должны… — тяжело дыша выпаливает.

В шоке отшатываюсь от нее как от прокажённой.

— Спасибо? Серьезно? — в неверии качаю головой, сжимая переносицу. Даша, замерла, смотрит как кролик на удава, затравленно. — Это не они отребье, нет, это ты отребье, чудовище. Ты говоришь они не должны были топтать эту землю. — делаю шаг к ней, от злости сжимаю кулаки. — Так и такое чудовище как ты, тоже не должна. — Даша слушает меня раскрыв рот, жмурится, качая головой, закрывает уши.

— Ты не можешь так говорит обо мне. — всхлипывает. — Я все правильно делала. Ты меня не понимаешь.

— Думаю у тебя будет время подумать… — мне больше нечего ей сказать.

— Какой срок мне могут дать? — закрывает лицо громко рыдает.

— Лет тридцать. — равнодушно называю приблизительную цифру. На самом деле может быть и больше. До пожизненного.

Кто знает куда приведет эта правда Дашу. Но думаю так будет правильнее. Я не собираюсь обнадеживать ее.

— Я не хочу, не хочу в тюрьму. Ром, я на все готова слышишь. — с маниакальным блеском в глазах, сбивчиво шепчет. — Я рабыней твое буду, должницей. Только помоги. Я знаю, ты можешь, у тебя большие связи.

— НЕТ! — молча встал и вышел из кабинета, под громкий рев Даши.

Переговорив с начальником, решил поехать домой переодеться. Для меня день только начинается. Сегодня в отдел слетятся все. Еще бы, такие новости. Сотрудники отдела организовали приступную криминальную группировку.

Такое событие не останется не замеченным. В ближайшие пару месяцев наш отдел вывернут наизнанку. К этому нужно подготовиться.

Вышел из отдела, сев в свой автомобиль, завел двигатель. В голове прокручивал картинки прошлого…было много хорошего и не очень. Я не хотел, чтобы Даша закончила так… Я никогда не желал ей ничего плохого. Когда мы перестали понимать друг друга, словно и не было нашего прошлого. Чужие друг для друга люди.

Когда светлая, веселая девчонка, превратилась в это безжалостное, беспринципное чудовище. Чего ей не хватало. Куда она полезла. Ведь прекрасно понимала риски. И я уж точно, не стану лезть в это дело.

Всю свою сознательную жизнь я старался жить правильно, чтобы даже небольшая тень не упала на мою репутацию. И Даше вдалбливал как мантру. Что лучше бедно спать спокойно на свободе, чем за решеткой с голой жопой.

Меня не услышали. Мое участие в Дашиной жизни закончилось раз и навсегда.

Даша должна понести заслуженное наказание. Видимо это ее кара. Остаток дней провести за решеткой.

Отбросив лирику, нажал на педаль газа.

Когда проснулась за окном уже было светло. Улыбнулась, услышав детский топот.

— Мама, тавай. Мама- лепетало мое счастье.

Постель, с Роминой стороны была пуста. Значит не приезжал.

— Встаю сыночек, встаю. — заправив кровать. Мы дружно отправились умываться, и готовить завтрак.

Включив сыну мультики, пошла на кухню, открыла холодильник…так. Будет каша, блинчики, и сырники.

Ну, что ж приступим. Достала все необходимые ингредиенты, и приступила к готовке.

Торты и пирожные на заказ, последние несколько месяцев я не делаю. Решила оставить все до лучших времен. Отдавала последний заказ с какой-то легкой грусть. Но, понимала, что я физически не потяну столько заказов.

У меня было на примете несколько хороших девушек кондитеров, они так же работали на дому. Мы часто переписывались, делились рецептами. Своим постоянным клиентам, я дала их координаты.

Щелкнув замок, дверь открылась. Матвей с громким визгом полетел встречать. Первый. Он обязательно должен встретить Рому первым. Если не получится, обида будет страшная.

— Рома, — выхожу из кухни- Только не говори, что у вас там факс сломался. И вы по всей Москве искали почтовых голубей.

— Доброе утро. — целует в губы, снимая куртку. Матвей стоит рядом похныкивает, хочет, чтобы папа перестал трепаться, и взял его на ручки. Что Рома и делает. — Иди ко мне боец. — звонко чмокает его в щеку. Матвей заливисто смеется. — Если бы, — хмурюсь, потому что Рома не смеется. Он вообще какой-то потрепанный, подавленный.

— Что случилось? — настороженно спрашиваю.

— Ничего хорошего. Ира, а есть что позавтракать? Есть хочется, жуть. — выходя из ванной спрашивает муж.

— Ой. Да, конечно. У меня там блины, сырники и каша. — спохватываюсь и быстрым шагом иду на кухню.

— Ого!

— Рассказывай. Я же вижу, что, что-то случилось. — перед Ромой, ставлю на стол тарелку с рисовой молочной кашей и сырники со сметаной.

— Накрыли приступную группировку. Криминальную. — я молча села на соседний стул, машинально поглаживая животик. — Двое из этой группировки, сотрудники нашего отдела.

— О боже… — пораженно хлопаю глазами. — Кто это? — подаюсь вперед.

— Участковый Никита и Даша. — недовольно поджав губы, рассказывает.

— Ты шутишь. — нарушая затянувшееся молчание говорю.

— Если бы. Там сейчас такой кипишь. Весь отдел на ушах стоит. Генерал, рвет и мечет. Сейчас поем, переоденусь и в управление поеду на ковер. — устало растирает лицо.

— Тебя могут уволить? — настороженно спрашиваю.

— Нет. — качает головой. — Но выволочка обеспечена. — грустно улыбается. — Не волнуйся, родная, все под контролем. — наклоняется и целует в лоб.

— Ром, но как она могла… — все еще в неверии качаю головой. — Ее теперь посадят?

— Конечно. — кивает. — За что боролась на то и напоролось. Поверь мне родная, она прекрасно отдавала себе отчет в своих действиях. Никто ее не принуждал, не шантажировал. Все было добровольно, она участвовала в этом не один год.

— Кошмар Ром. А с виду и не скажешь.

— Очень часто с виду беззащитная овца, может быть кровожадным волком. — разводит руками. — Все в жизни бывает.

— Она просила тебя о помощи. — не спрашиваю.

Я и так знаю ответ. Конечно просила, наверное, еще и обещала небо в алмазах.

— Да, — серьезно кивает.

То, что Рома отказал, я это чувствую. Он не стал бы помогать кому-то в ущерб семье. Тем более Даше.

— Как ты думаешь ее надолго посадят? — убираю грязные тарелки в посудомоечную машину.

— Там большая показательная база, за ними давно наблюдали. Думаю, от тридцати лет до пожизненного. — Я так и села, хорошо, что рядом оказался стул.

Вот это Дааа….

— Ириш, я не знаю во сколько я приеду. — Рома достал форму. Обычно он в отдел надевает деловой костюм, но вот в Управление к генералу, решил поехать при полном параде. — Не жди меня, пожалуйста.

— Я так понимаю, не ждать в ближайшие несколько дней. — хмыкаю, складывая руки на груди.

— Вероятнее всего. — не споря, соглашается. — Нас почешут и в хвост и в гриву. Даже не сомневаюсь.

— Будь осторожен. — поправляю галстук.

— Как всегда. — притягивает к себе, и дарит нежный поцелуй.

Все утро ждала звонка от мужа, но телефон упрямо молчал. Беспокойство съедало меня изнутри. Ну и капельку любопытства. Брать инициативу в свои руки и звонить Роме я не стала. Последние два дня он с отдела не вылезает. После того как Дашу и участкового задержали. На отдел спустили всех собак. Даже по новостям показывали репортаж, и мой Рома давал интервью. Это была сенсация, несколько лет не могли раскрыть это преступление. Какое-то нехорошее предчувствие неприятно кольнуло сердце.

Старалась успокоить себя тем, что у Ромы все под контролем. Напряженно смотрела в окно, пока сын играл с лего. Потратив все утро на домашние хлопоты, решила выбраться в парк на прогулку с сыном. Погода солнечная. Дома сидеть совсем не хотелось.

Выйдя на прогулку, отправились с сыном в наш любимый и такой уже родной парк, после переезда, мы сразу облюбовали несколько красивых мест.

Нетерпеливо шагала по хрустящему снегу, Матюша с большим любопытством смотрел на падающие снежинки, открывал ротик, высовывая язык, смешно пытался съесть их. Дойдя почти до выхода из парка, услышала мужской хриплый бас.

— Вот мы и встретились ТВАРЬ. - резкая боль по голове, не дала возможности даже среагировать, ничком падаю на снег.

Больно ударяясь всем телом. Тело стало будто ватным, пальцы на ногах свело судорогой.

Полусознательном состоянии, я лежала на снегу, и сквозь слезы, видела, как схватив моего ребенка подмышку, Манукян подбегает к обшарпанной машине синего цвета, садиться, и с звонким шумом срывается с места. Мне так хотелось надеяться, что все происходящие чудовищный сон, и открыв глаза я буду в надежных объятиях мужа, а сынишка будет спокойно спать в детской. Но, чуда не случилось.

Этот кошмар, моя новая реальность.

И если я думала, что хуже быть не может, то пронзительная боль в животе, словно в насмешку, показало мне, что очень даже может. Зажмурилась. Мой крошечный малыш. Он тоже пострадал. Я ведь упала на живот.

Горько заплакала, утыкаясь лицом в снег. Боже помоги мне. Прошу.

Спасительная темнота пришла не сразу. Я слышала встревоженные голоса. Кто-то пытался узнать, как я себя чувствую. Единственное что я шептала, чтобы спасли моего ребенка. Умоляла. Заклинала.

Я чувствовала боль. Пронзительную, удушающую боль. Она словно окутала меня. Физическая, душевная, все смешалось.

Я не могла пошевелиться. Прикрыв глаза, проваливаясь в темноту.

Рома

Гнал машину, не разбирая дороги. Как твою мать, такое вообще случилось, средь бело дня. Со всей силы бью по рулю.

Мне позвонил Илья. И сообщил о том, что Иру в тяжелом состоянии везут в больницу, а Матвея вообще украли. И если бы не мертвецкий голос брата, я бы решил, что это глупая, и самая жестокая шутка, которую я когда-либо слышал. Но мать твою, это моя реальность.

До меня не сразу дошло, что все что сказал Илья правда. Осознание случившейся трагедии медленно заполняло мозг.

Мозг отчаянно сопротивлялся, принимать эту убийственную информацию, и верить в очевидное. Я не мог дышать. Сердце сдавило тисками, а руки предательски задрожали.

Плохо помню, как на совещания в управлении, после разговора с Ильей, подорвался и вылетел из кабинета, никому, не сказав и слова. Оказавшись на улице, жадно глотал свежий воздух. Я даже не потрудился забрать верхнюю одежду, выбежал на парковку в одной рубашке. Я не чувствовал холода, вообще нихрена не чувствовал.

Сев за руль, я пытался сохранить остатки самообладания. Меня трясло, жгучие слезы застыли в глазах. Хотелось раствориться в пространстве и не чувствовать, как она проникает в мозг, убивая клетку за клеткой. Выжал педаль газа в пол — машина с визгом сорвалась с места.

«Что с Матвеем, с женой, с нашим нерожденным ребенком». - эти ужасающие мысли, словно удар под дых, заставили согнуться по полам.

Не нужно быть мудрецом, чтобы понять кто за всем этим стоит.

Манукян.

Животное, что обещало мне умыться кровью. Растираю лицо ладонями, смахивая жгучие слезы. Признаю свое поражение, он поставил мне мат- сжимаю руль до побелевших костяшек, но сдаваться я точно не намерен. Если я потеряю хоть кого-то из них, я сяду, но лично оторву Манукяну башку. Сверну ему шею, как куренку.

Мокрый снег, накрапывавший с самого утра, усилился, превращаясь в настоящий снегопад. Дворники не справлялись с потоком снега. Я вдавил педаль газа, даже не смотрел на стрелку спидометра. Открыв окна, старался привести голову в порядок, летел по трассе, на автомате справляясь с заносами.

В мыслях словно калейдоскоп мелькали картинки нашей счастливой жизни. Счастливое лицо жены, когда она нежно разговаривала с животиком, гладила, а порой и жаловалась ему на нас. Радостный смех Матвея, когда я подбрасывал его до потолка. Зажмуриваюсь, слезы льются из глаз. Что с ними. Зарычав раненным зверем, крепче сжал руль. Доехать бы до больницы…

Вздрогнул, повернул голову на мелодию звонка. Ни с кем говорить не хотелось. Но, звонил Илья.

Я знаю, что он уже в больнице.

Вскинул мертвецкий взгляд в зеркало заднего вида. Ну и рожа.

— Слушаю. — хрипло, едва шевелю языком.

— Ром, тут такое дело… — откашлявшись, шепчет брат.

Чувствую, что не справлюсь с управлением. Я съехал на обочину, остановился, положил голову на руль, одной рукой держа телефон.

— Говори. — сглатываю ком в горле. Неужели это наш конец.

— Ира в тяжелом состоянии. Врачи ничего не обещают. Там сильное кровотечение, и врач сказал, что в приоритете жизнь матери. Ром…ты слышишь. — только сейчас осознаю, что Илья уже кричит в трубку.

Отчаяние и тихая ярость боролись в моей душе. Я захлебывался собственными эмоциями. Они душили меня.

— Я…я скоро буду. Сам поговорю с врачом. — не стесняясь брата, взвыл. — Мне так херово.

— Ром, Ира сильная, она справится. Нужно верить. — пытается хоть как-то подбодрить меня брат. Успокоить.

— Да… — единственное что в состоянии произнести. Молча отключаюсь.

Растираю лицо ладонями. Бью себя по лицу. Соберись блять. Нужно ехать к жене в больницу. Потом позвонить Мураду, именно он занялся делом с похищением Матвея.

Природа не на шутку разыгралась. Поддерживая мое душевное состояние. Каким-то непостижимым образом я все же доехал до больницы.

Ожидая врача, я с садистским удовольствием представлял, как лично, извращенно буду калечить этого ублюдка. Я превращу его жизнь в ад. Сделаю все, чтобы его кукушка напрочь съехала.

Тяжело сглотнул, наблюдая как суетятся врачи, как они бегают туда-сюда, спасая чьи-то жизни.

Колени подогнулись, и я рухнул на стул. Меня всего трясло.

Меня попросили подождать. Должен подойти заведующий отделения, который сейчас находится с моей женой в операционный, и уже постфактум обо всем мне рассказать. Я чувствовал приступ острой боли в области сердца.

«Девочка моя. Ну как же так? Только держись родная, умоляю. Только держись.»

Мысленно говорил я себе.

Я так виноват, меня не было рядом с ними, когда я был так нужен. Не смог защитить. От этих мыслей красная пелена перед глазами. Хочется рвать и метать.

Она в голове моей, сердце, душе. Я за нее убью.

Смогут ли врачи сохранить нашего ребенка. Не передать словами, что я чувствовал каждый раз, когда ласкал ее округлившийся живот. Щемящая нежность, любовь. В эти моменты я чувствовал себя абсолютно счастливым.

И сейчас из-за одной мрази, я могу все это потерять.

Моя Ира в операционной, борется за две жизни. По вине этого урода. Видимо он решил, что неприкосновенен. Но я дал себе слово, что он ответит за все что сделал моей семье. За все слезы моей жены. Он дорого заплатит.

Я не следил за временем. Даже не знаю сколько прошло. Я гипнотизировал входную дверь, из которой должен был выйти врач.

Когда оттуда вышел молодой мужик в темно синий робе, моего возраста, замученный, он устало вытирал пот со лба. Я встал на негнущихся ногах, привлекая его внимание. С каждым его молчаливым шагом, мне делалось хуже.

— Вы муж Субботиной. — устало прищуривается, осматривая меня.

— Да. Как они? — заставляю себя прохрипеть.

Сейчас от его слов, моя жизнь разделится на до и после.

Готов ли я услышать правду. Смогу ли справиться с эмоциями. Мне кажется, я уже ни в чем не уверен. Затаив дыхание с мольбой и надеждой в глазах смотрю на врача.

Про себя же как заведенный повторяю… «Боже пусть они будут живы. Пусть с ними все будет хорошо. Умоляю.»

— Буду предельно честен… — опускает глаза в пол, устало трет переносицу, а у меня, кажется, земля уходит из-под ног.

Неужели это наш конец…

Пришла в сознание, уже в палате.

Все время я беспомощно вздрагивала, словно меня одолели беспокойные сны. На самом же деле, мне не снилось ничего. Пустота.

— Помогите. — сквозь мареву сна шепчу я.

Как долго я находилась без сознания. Свела брови к переносице и трясущимися пальцами прикоснулась к мягкому, но еще круглому животу. Учащенно задышала, отчетливо услышала свое заколотившееся сердце, не только в груди, но и в ушах. Меня бросало то в жар, то в холод, накрывая с головой.

Зарыдала в голос.

Я не помню сколько прошло времени…как долго я прорыдала. В какой-то момент я поняла, что у меня нет сил плакать.

Сил просто нет, ни на что.

Я лежала, смотрела в потолок, всхлипывала. Беда не приходит одна, вот это про меня.

Что с моими детьми, я понятия не имела.

В голове мелькают размытые картинки происходящего. Матюша… и наш нерожденный ребенок. Когда я пришла в себя в машине скорой помощи, и услышала, как по телефону говорят о сильном кровотечении и отслойке плаценты, я поняла, что все. Это конец.

Я не хотела приходить в сознание. Не хотела быть в той реальности, где нет моих детей.

Щупаю все еще округлый животик. Почему он не шевелится? Где врачи. Что с моим малышом? Душераздирающе заревела на всю палату, затряслась на кровати, словно в лихорадке. Выплескивала в крике всю свою боль.

Почему он не шевелится, повторяю про себя как заведенная. Я его не чувствую. Что если я его потеряла? И как мне жить с этим осознанием. Всхлипываю. Нет, нет пожалуйста. Только не это. Мой маленький малыш, наш с Ромой. Пожалуйста толкнись. Умоляю.

Осознание произошедшего, придавило меня бетонной плитой.

Рома!

Мой Рома, где он сейчас. Оглядываюсь по сторонам, я в палате одна, под капельницей. В какой-то огромной ночнушке, и все. У меня нет даже телефона, чтобы позвонить ему. У меня нет ничего.

Во всем теле слабость.

Дверь распахивается, являя высокого, очень симпатичного мужчину в белом халате. Он хмуро осматривает меня. Недовольно поджимает губы. Кажется, мое заплаканное лицо ему не понравилось.

— Доброе утро Ирина. — улыбается уголками губ. — Меня зовут Арсений Одерович, я заведующий отделения. Как вы себя чувствуете?

— Паршиво. — честно признаюсь. — Скажите мне Арсений Одерович. Скажите правду, я потеряла ребенка? — жалобно прошептала. Голоса у меня уже не было.

— Нам хирургически пришлось остановить кровотечение. У вас была отслойка плаценты и небольшое раскрытие шейки матки. Мне пришлось накладывать швы на шейку матки. — успокаивающим монотонным голосом перечисляет мне врач.

— Вам удалось спасти ребенка? — единственное что меня волнует. Пусть хоть всю меня зашьют, перешьют. Только бы спасли.

— Да. — улыбается. — Это было не просто, но беременность удалось сохранить.

— Спасибо. — в голос рыдаю я. Прикрыв рот ладошкой, сдерживая крик. Только уже от радости. Глажу животик. Маленький мой, жив, жив.

— Так, стоп, стоп. Никаких слез- восклицает врач. — Я запрещаю вам плакать. Слышите Субботина. Запрещаю. В вашем положении, никак нельзя.

— Да, простите. — вытираю слезы, всхлипывая. — Простите, я уже и не надеялась. — и тут меня бросает в холодный пот.

Я вспоминаю о том, что за все утро мой малыш ни разу не толкнулся.

— Арсений Одерович, он не толкался, это нормально. Обычно с утра он всегда так пинается. А сейчас тишина. Как проснулась ни одного пиночка.

Арсений Одерович, достает из кармана фетальный допплер, из другого тюбик с гелем.

— Приподнимите сорочку, сейчас мы его послушаем. — присаживается на стул рядом с моей кроватью.

Через пару секунд, я с самой радостной улыбкой слышу сердцебиение малыша. Спасибо тебе боже, спасибо. С губ срывается вздох облегчения.

Мой маленький жив…

— Он, наверное, спит. — задумчиво говорит врач.

— А можно мне телефон. Мужу позвонить? — умоляюще смотрю на врача.

— Чуть позже медсестра вам принесет вещи. И вы сможете поговорить с мужем. — улыбается врач.

— Хорошо. Спасибо. И если можно последний вопрос.

— Дерзайте. — делает взмах рукой, позволяя.

— Я здесь надолго?

— Думаю около недели вас придется тут подержать. Все будет зависеть от контрольного УЗИ, и вашего самочувствия. — кивает. — Я на все вопросы ответил? Могу идти?

— Да.

После ухода врача, ко мне приходит медсестра и меняет капельницу, ставит два укола, и молча покидает кабинет. Я же от усталости, сама не заметила, как уснула.

Было не просто разлепить разбухшие веки. За окном царила глубокая ночь. Сколько же я проспала?

Затуманенный разум отказывался здраво функционировать. Я не понимала какой сейчас день, время. Что я тут делаю. Взгляд лениво скользнул по капельнице. Сколько же в меня уже влили. Рука онемела.

Меня ощутимо пнули, соглашаясь с моим недовольством, искренне рассмеялась, поглаживая животик. Мой маленький, мама так переживала за тебя. Прости меня родной, прости, я чуть не погубила тебя.

Я так виновата перед тобой.

На тумбочке стоит тарелка с твороженной запеканкой и сметаной, и кружка с соком. Облизнулась. В животе тут же заурчало. Схватила тарелку, принимаясь за еду.

Мне казалось, что ничего вкуснее я в жизни не ела. Я постанывала и облизывала губы. Какая же вкусная запеканка. Видимо с голодухи мои вкусовые рецепторы дали сбой. И теперь мне кажется, что больничная еда, для меня лучшее что я ела в своей жизни.

Мой телефон зажужжал на тумбочке. Взволнованно взяла его. Открывая сотню непрочитанных сообщений. Сколько же их. Почитаю позже. Нужно позвонить Роме.

Мне отвечают после второго гудка.

· — Любимая моя. Как ты? — взволнованно шепчет Рома.

· — Хорошо. Поела запеканки. И наш малыш радостно толкается. — посмеиваюсь в трубку.

· — Слава богу. Я так боялся потерять тебя. Вас. — признается муж. А у меня ком в горле. Если бы он знал, как боялась я.

· — Я тоже любимый. Я тоже. — всхлипываю. — Ром, а Матвея нашли. — у меня кончики пальцев на руке покалывает от переживания.

Сердце замерло в груди, кажется, я даже не дышала.

· — Я лично занялся поисками сына. Ириш, прошу тебя не думай о плохом. Тебе нервничать нельзя. Подумай о маленьком, он нуждается в тебе. А я найду сына и привезу его. Слышишь? — меня хватает на сдавленное «угу». — Я привезу сына домой. Обещаю.

· — Верю. — вытираю слезы, шепчу ему. — Я буду ждать.

· — Хорошо. Ты ложись спать, отдыхай. Как только будут новости, я позвоню. Прости, я приехать не смогу, меня нет в городе. — прикрываю глаза. Эта сволота куда-то увезла моего сына. Подонок.

· — Я обещаю беречь себя и малыша. — отключаю звонок. И поворачиваюсь к стенке. Молясь чтобы с моим сыном все было хорошо. И Рома нашел его.

На следующий день, после всех процедур, старалась мысленно абстрагироваться. Ведь я понимала, что все эти события и переживания могут навлечь трагичный исход, для моего пока еще не родившегося ребенка. Я знаю, что Рома землю носом роет, он не вернется без Матвея. Я верю ему.

Он обязательно сдержит слово.

Я раньше думала, что просто ненавижу Манукяна. Нет, сейчас мне кажется, что я готова собственными руками придушить эту тварь. Это больше чем просто ненависть.

Запрокинула голову, зажмурилась. Сдерживая горькие слезы. За что?

Я никогда не забуду ту боль что причинил мне этот нелюдь. И если раньше, я думала, что когда-нибудь расскажу Матвею кто его настоящий отец.

Сейчас я окончательно и бесповоротно решила для себя, что мой сын будет знать только одного отца. И даже если когда-нибудь правда о Манукяне всплывет, я все буду отрицать, даже под дулом пистолета не признаюсь в том, что Манукян является биологическим отцом Матвею.

Лана

— Епа мать. — вскрикнула, взлетая вверх, и с хрустом в заднице, приземлилась на свои несчастные девяносто.

Где эти дворники со своей посыпкой. Какого хрена везде лед. Это уже второй полет за это утро. Хорошо, что у меня еще обувь на удобной плоской подошве. Иначе я бы уже сто процентов сидела в травпункте со сломанными ногами.

И ни одна зараза не поможет подняться бедной и несчастной мне. Кое как поднявшись, осторожно передвигала ногами, ей богу шла словно по минному полю, в раскорячку, боясь снова взлететь ввысь.

На работе настроение опустилось до нуля. Если на улице был просто морозец, то в моей душе Арктика.

То и дело бросала взволнованные взгляды на телефон. Вчера узнала о том, что Ира в больнице. Думала сума сойду от беспокойства.

Юле, естественно, сообщать не стала. Ей сейчас точно не до этих проблем. Этот нервный мандраж преследовал меня уже второй день. Нервничать я не люблю. Поэтому в моей голове уже зрел план. Как я могу навестить подругу. Чтобы самой убедиться в том, что она в порядке.

Барабаню пальцами по столу. Как же быть…

— Девушка. — постукивает парень в окно. — Слышите меня?

— Слышу. — скучающе киваю ему.

— Мне паспорт получить. — усаживается напротив, этот парнишка с прической кудрявый одуван.

— Рабочий день закончился десять минут назад. Сегодня пятница, короткий рабочий день. — развожу руками.

— Ну мне очень надо. Ну пожалуйста. — начинает канючить. Видя, что я никак не реагирую на него, решил перейти к угрозам. — Иначе будет скандал. — важно кивает.

Предупреждая…

— Как заманчиво. — хмыкаю я. Тоже мне, напугал слона бананом.

Да я в этом знатном деле, профи.

— Ну я вас прошу, давайте по-хорошему разойдёмся. — примирительным тоном, просит одуван.

— Фамилия. — устало вздыхаю, проще выдать паспорт, чем слушать недовольные вопли.

— Поляков Владислав.

Отправив счастливого одувана с паспортом на все четыре стороны, я решила позвонить своей второй сестре Каринэ. Она у меня идейная, думаю поможет.

· — Каринэ бусинка моя, я тебя не отвлекаю? — ласково пропела в трубку.

· — Что ты придумала на этот раз? — устало спрашивает.

· — Вот как тебе не стыдно, я, между прочим, соскучилась. — решила пристыдить сестру.

· — Лапшу с ушей уже снимать? Или еще подкинешь? — посмеивается. — Ты меня, когда бусинкой называешь, значит точно какую-то заварушку придумала, с моим участием.

Закатываю глаза, и когда я стала такой предсказуемой.

· — Ира в больнице.

· — Как? — пораженно восклицает сестра. — Она в порядке? А малыш? — тараторит обеспокоенно сестра.

· — Она написала мне что все норм.

· — Но нам же этого недостаточно- усмехается сестра. — Что ты задумала?

Я прям вижу, как она ерзает на кровати, в предвкушении моего рассказа. Каринэ хоть и ворчит постоянно, но всегда участвует во всем, что я задумываю. Какой бы не был идиотский план, сестра всегда его поддерживает, ну только иногда может внести кое какие коррективы.

Но это бывает крайне редко.

· — Нам нужно проникнуть в больницу, под видом врачей. Как посетителей нас туда не пустят. Даже родственников не пускают. А нас тем более. Понимаешь?

· — Угу….

· — Каринэ…

· — Мама приготовила ужин, давай я в контейнеры ей покушать положу? И через сколько встречаемся? — уиии, хочется станцевать. Значит все получится.

Диктую время и адрес. Сама по дороге, обдумываю план проникновения. Ну, даже если нас поймают, ничего страшного. Ну выгонят нас с позором, максимум в отдел отвезут. А там мы уже почти сроднились, можно сказать дружная семья.

Улыбаюсь, в душе так тепло. Все-таки хорошо, когда есть близкие люди, готовые поддержать тебя в любой жизненной ситуации. В нашей семье нас четыре сестры. Я третья.

Старшая Ани, она уже замужем, и когда у тебя есть муж и дети, в веселой жизни семьи, особо не поучаствуешь. Самая младшая Лилит, она у нас еще сопля зеленая, ей только двенадцать лет. Лилит не доросла еще до наших приключений, ну ничего. И на ее улице будет праздник. У нас это в крови.

Стоя у больницы, пританцовывала от холода. Каринэ немного задерживалась. Я же думала о том, какие бывают мужчины. Подлые, низкие, мстительные, бездушные чудовища. И как может не повезти в жизни. Если по незнанию, или влюбленности влюбишься в такого.

Я, Манукяна, когда первый раз увидела, сразу на его роже прочитала «МРАЗЬ». Но конечно же промолчала, Ира какое-то время была счастлива с ним, решила дать ему шанс. Кто я такая, чтобы лезть в ее отношения. Я всегда старалась поддержать подруг. Ведь это самое важное в дружбе. Просто поддержка, бескорыстная, искренняя. То, что я сама ценю в дружбе.

Я искренне, от всего сердца желаю Манукяну долгую жизнь, за решеткой. Чтобы он сполна получил то, что заслуживает.

— На месте. Ну, что у тебя за план Барбаросса? — вздрагиваю. Каринэ в своем репертуаре, как она так бесшумно ходит. Для всей семьи загадка.

— Ты отвлекаешь персонал, я же постараюсь проскользнуть на второй этаж. Ты принесла белый халат? — смотрю на увесистый пакет в ее руке.

Еще когда Ани рожала, мы с Каринэ, тайно пробрались к ней в послеродовую палату, под видом мед персонала. Но это было давно…. Правда Ани до сих пор нам эту историю вспоминает.

— Да, все принесла. И покушать тоже. — улыбается. — От меня не забудь привет передать.

— Передам. Готова? — после утвердительного кивка.

Бодро шлепаем в приемное отделение.

Я прошмыгнула в женский туалет на первом этаже. И приготовилась ждать сигнала от Каринэ.

Как только я услышала «Ааа, помогите. Ааа, кажется я рожаюю. Кто ни будь, сюдааа. Люди добрые, не проходите мимо. Помогите».

Приоткрыла дверь, и увидела, как сестру с двух сторон подхватили и заводят в процедурный кабинет, охранник собирает разбросанные Каринэ вещи. Кажется, сестра разошлась не на шутку.

Не теряя времени, резвой ланью, проскочила через пост охраны на второй этаж. Заглянула в каждую палату, ища подругу.

Ира лежала на боку. Такая грустная, одинокая. Она смотрела в пустоту, невидящим взглядом. Потерянным. Сердце защемило. Я никогда ее такой не видела. Захотелось лично настучать по тупоголовой башке этому сказочному дебилу.

— Ириш, это я. — приспустила маску. Показываясь подруге. У нее от шока расширились глаза. Она даже привстала.

— Мне это снится? — откашлявшись, прошептала. — Лана? Это и правда ты?

— Я. Кто же еще. — улыбаюсь. — Я волновалась. Как ты родная?

Ира всхлипывает. Я тут же бегу к ней, присаживаюсь на ее кровать. Крепко обнимаемся. Я знаю, как это важно, чтобы кто-то был просто рядом.

— Как ты пробралась сюда? — вздергивает бровь.

— Каринэ помогла. — отмахиваюсь- У меня мало времени. Она их там отвлекает всех. — прыскаю.

— Спасибо что пришла. Если честно я в шоке. — качает головой подруга.

— Голодная?

— Да, очень. — бледная Ира, часто кивает.

— Вот и прекрасно. Каринэ тебе ту передала покушать. — вытаскиваю три контейнера из пакета.

У Иры заурчало в животике. Она такая классная, пузатенькая.

— Приятного.

— Лан, я это все не съем. — ошалело осматривает все, что от широкой души положила сестра.

— Ты ешь давай. Тебе сил нужно набираться. — перебиваю ее. — И пиши мне почаще. Я же волнуюсь.

— Прости. — виновато опускает глаза. — Я исправлюсь.

Мы проболтали минут двадцать точно. Ира съела все. Видимо от больничной еды она не в восторге. Мы обсудили все, что только можно. Правда в ускоренном режиме. Промыли косточки Манукяну. И пожелали ему всей кары небесной.

Попрощавшись с Ирой, я тихонечко прошмыгнула в туалет на первом этаже, сняла халат. И уже в верхней одежде вышла в холл. Но Карине нигде не было. Если честно я уже волновалась, где же она.

Мне приходит смс.

«Мерзну на улице, давай шустрей»

Разворачиваюсь на пятках и спешу к сестре.

— Мы же договаривались, что ты ждешь меня в холле. — спрашиваю, подходя в плотную к сестре.

— Эта мандавошка, выволокла меня, как плешивую собаку. На мороз. — причитает Каринэ. — Когда поняла, что я симулировала, и никакой беременности нет. Так и орала на меня «симуляторша, тебе заняться нечем. Понаехали»- грудным басом пародирует ее голос.

Я смеюсь в голос.

— Хочешь я тебя роллами угощу? — пытаюсь хоть чем-то загладить стресс сестры.

— У меня нет настроения отказываться от вкусняшки. Пошли. — смеясь соглашается Каринэ. — Как раз расскажешь мне как там Ира.

— Идет.

На третий день моего пребывания в больнице мне разрешили вставать. Первым делом направилась в душ, очень хотелось смыть с себя запах пота. Правда мыться с капельницей магнезии было неудобно. Но первые теплые струи воды, вытеснили из головы все скопившееся недовольство.

Значительно позже, в полусогнутом положении, опираясь на прохладный подоконник, смотрела на морозный солнечный день.

С шумным вдохом отчаянно зажмурилась, я очень старалась не думать о плохом, стиснув зубы прогоняла тревожные мысли из головы. Как мантру повторяла…

«Все будет хорошо, все обязательно будет хорошо».

За эти дни я мало с кем говорила. Рома почти не звонил, писал иногда. Я не обижалась, знала, что ему не до меня сейчас. В душе становилось теплее, я не одна. Не только я переживала за Матвея. Телефон сигнализирует о входящем звонке. Смотрю на дисплей, хмурюсь. Номер неизвестный. Брать или не брать, сейчас вопрос не стоит. С замиранием сердца, принимаю вызов.

· — Слушаю. — на нервной почве, против моего желания, голос дает петуха.

· — Надо же, — искренне восклицает властный женский голос. — Ты стала брать трубку. Как ты себя чувствуешь? — наигранное беспокойство, так и сквозило.

· — Вашими молитвами Любовь Михайловна. — выдаю сквозь стиснутые зубы.

Я уже не удивляюсь наглости и коварству этой семейки. Яблоко от яблони не далеко упало. Только такая мать могла вырастить такого ублюдка как Манукян.

· — Не дерзи мне девочка. Это не в твоих интересах. — строго отчитывает меня.

Думаю, она упивается там в своем превосходстве. Еще бы, ее сынок столько «хороших» дел наворотил. И не без ее одобрения так точно. А может она и придумала весь этот план. Она не из тех, кто стоит в стороне.

Голову готова дать на отсечение, Любовь Михайловна в курсе всех дел своего отпрыска.

· — Вы мне зачем звоните? Решили позлорадствовать?

· — Ты думаешь мне заняться больше нечем. — возмущенно шипит в трубку. — Дура, я помочь тебе хочу. — и уже елейным голосом добавляет. — Если ты все сделаешь как я скажу. Я поговорю с сыном.

Горько улыбаюсь, вытирая скатившиеся слезы. Можно ли понять или хотя бы представить, какую дичайшую боль чувствует мать, у которой украли ее дитя. Сколько внутренних сил и ресурсов необходимо, чтобы держаться на плаву и не сойти сума от горя.

Она сама мать.

Но она не чувствует боль другой матери, не умеет сочувствовать, чувство сострадания ей не знакомы. Ей все это не ведомо.

Откуда в ней столько жестокости. Нет и капли милосердия.

В голове прокручиваю ее слова «Если ты все сделаешь как Я скажу», то есть я должна выполнить все что она скажет, и потом она подумает, стоит ли поощрять меня. Или может наказать посильнее. Гарантии нет никаких.

«Я поговорю с сыном» … Просто поговорит? Любовь Михайловна не обещает вернуть мне сына. И речи об этом не идет. Она дает надежду, но это все лож и интриги. На самом деле, она палец о палец не ударит. Любовь Михайловна мастерски манипулирует людьми. Извлекая выгоду. И сейчас она решила не упускать ни одной возможности. Она явно что-то хочет получить…

· — Внимательно слушаю. — стараюсь говорить спокойно.

· — Ты напишешь дарственную на меня. — я в шоке округляю глаза.

· — Какую дарственную? Вы о чем вообще? — хрипло переспрашиваю.

· — Не тупи Ира. Я говорю о твоей квартире в которой ты не живешь. Ты делаешь дарственную на мое имя, а я говорю с сыном. — спокойно рассуждает. Словно о погоде говорим. Сглатываю горький ком.

Прекрасно понимаю, что не стоит идти у нее на поводу. Я все равно не получу желаемого. Это развод чистой воды. Семейка Мошенников. Прикрываю глаза.

Угораздило же меня вляпаться.

· — Я сейчас не могу написать дарственную. — делаю глубоки вдох, руки дрожат. — Я в больнице.

· — Когда тебя выписывают? — участливо интересуется. Видимо решила, что оформление желанной дарственной у нее в кармане.

· — Сказали еще дня три, может четыре я точно буду под наблюдением. — прикрыв глаза, решаю не врать.

· — Как только дарственная будет у меня, я поговорю с Сергеем. И мы, все решим. — сказав, не прощаясь сбрасывает вызов.

«Мы все решим». Хочется взвыть. Решат они.

В моем телефоне есть очень полезная функция. Запись разговора. Я тут же отправляю файл Роме. Пусть послушает.

Манукян еще пожалеет. Обязательно. Матвей ему не принадлежит. Он никак не сможет доказать, что просто забрал сына. По документам у Матвея только один отец и это Рома. На мое счастье, об усыновлении никто не знает.

Я посажу тебя Манукян, костьми лягу, но посажу. Через пару минут мне приходит смс от мужа.

· — Принял. И уже отправил Ксюше на разработку. Мать тоже пойдет как соучастник. Как ты родная?

· — Нервно. Но я держусь.

· — Люблю тебя.

· — И я люблю.

Не находясь рядом с мужем, я всегда чувствую его заботу и поддержку. Всегда! Каждый раз, засыпая в объятиях мужа, спрашивала, за что Рома был мне послан. Любимый мой… Заслужила ли я свое счастье.

Зажмурилась. Мое. Не отдам. Всеми силами держаться буду.

Стиснув зубы, пообещала себе справится со всем. Я стойко, можно даже сказать спокойно проходила все назначенные процедуры. Соблюдала все назначения врача. И ждала выписки. Мне хотелось поскорее вернуться домой. Родные стены лечат, придают сил.

Врачи, надо отдать им должное, делали все возможное, чтобы сохранить жизнь моему маленькому. Они работали, как слаженный единый организм, который без сомнений пошел нам с малышом на пользу. Всю жизнь я буду им благодарна. За их труд.

Когда в палату заглянул мой врач- Александр Одерович- для того, чтобы проверить все показатели, который отметил дежурный врач, анализы крови, давление, ктг. Я напряглась. Когда он попросил следовать за ним в кабинет УЗИ.

— Не волнуйтесь Ирина. Я буду присутствовать на УЗИ.

— Если все будет хорошо, меня выпишут? — с надеждой в голосе спрашиваю.

— Никаких если. — строго смотрит на меня, пристыженно опускаю глаза. — Конечно мы вас выпишем. Пора уже освобождать палату.

— С большой радость. — заходя в кабинет, тараторю я.

УЗИ нас всех порадовало. Мой мальчик с радостью продемонстрировал себя со всех сторон. Вальяжно посасывал пальчик, и перебирал ножками. Мое состояние было стабильным, собрав консилиум, меня решили выписать домой.

И вот наступила долгожданный день выписки. Рома попросил Илью забрать меня и отвести домой. Меня взволновало растрепанный вид Ильи.

Под глазами черные круги, небритая щетина, еще пару дней и будет борода. Я даже думать не хочу, как же сейчас выглядит мой муж.

Покидая пределы больницы, я шептала про себя благодарности богу и врачам за спасение нашего малыша. Илья же приехал с пухлыми конвертами, и каждого доктора и мед сестер поблагодарил отдельно.

Удаляясь все дальше от больницы, проговаривала про себя, чтобы все наши беды поскорее закончились.

Я отчаянно, до дикой боли в груди, желала этого.

Время шло, я сидела дома и умирала от беспокойства. Корила и ругала себя, ведь если бы я не пошла на эту прогулку, ничего бы не случилось. Мне казалось, прошло кучу времени. А Рома так и не нашел Матвея. На меня нахлынул такой животный страх, словно в данный момент я не принадлежала себе. Мне так хочется надеяться, что моего ребенка найдут. Они обязаны его найти. Ну почему так долго нет никаких вестей. Все молчат. И это еще больше раздражает меня, убивает.

А что сейчас делает мой мальчик? Жив ли мой ребенок? Все ли с ним хорошо? Может с ним что-то случилось. Где он?

Столько вопросов. Где бы найти ответы. Пошла вторая неделя. Десять гребанных дней. Десять дней, как моего сына украли.

Я знаю только то, что Рома сам выехал на поиски Матвея. Но сколько еще продлятся эти поиски. Я взвыла от безысходности. Зарыдала в голос прикусывая ладонь. Хотелось кричать, просить, умолять. Верните, верните мне моего мальчика, моего ребенка.

Повернулась на бок, расплакалась. Что делать мне?

В животике настойчиво толкались. Погладила, успокаивая, он тоже переживает вместе со мной.

Ни желания, ни сил не было куда-то ходить. Даже не могла заставить себя просто погулять, подышать свежим воздухом. Я словно затворница сидела дома, в ожидании новостей.

Хоть врач и настоятельно просил вернуться к прежней жизни. Я не могла себя заставить.

На следующее утро мой телефон так же молчал, я уже не ждала ничего хорошего. В душе опустошение, вперемешку с тотальной безнадёгой. Я молча смотрела в потолок.

Голова показалось ужасно тяжелой. Опустилась на кровать, накрывая себя одеялом. Как хочется заснуть, а проснувшись понять, что все что было, всего лишь страшный сон. Всхлипываю. Как там мой сыночек. Кормили его, может его вообще обижают, а я тут лежу, и ничего не делаю. Прикусила кулак, слезы градом льются по щекам. Мне физически больно. И если бы не ребенок, толкающийся в животе, наверное, уже бы умерла.

Только беременность держит меня на плаву.

Резкий звук заставил меня дернуться. Привстала, растирая заплаканное лицо руками. Вскинув голову, смотрю на часы. Я проспала три часа. А такое ощущение, что на минуту глаза прикрыла.

Не смотря в глазок, открываю дверь. Мама влетает как ураган, снося все на своем пути.

— Да, чтоб он сдох, вместе со своей матерью, урод, паскудник, тварина. — всплескивает руками.

Стаскивает с себя куртку и сапоги. Ее всю трясет. А она еще не знает о звонке Любовь Михайловны, и дарственной. Даже боюсь представить ее реакцию.

— Аминь. — киваю. Тут я согласна с мамой на все сто.

Плохо, наверное, кому-то желать лютой смерти. Но мои чувства и эти желания, не от хорошей жизни.

— Вот же хорёк плешивый. — негодует мама. — Выродок пиявки. Где Рома? — осматривает пустую квартиру.

— Его нет, давно. — всхлипываю. Привычным движением вытираю щеки. — Просил не волноваться и не ждать. Сказал вернется только с сыном.

— Значит вернется с Матюшей. — припечатывает ладонью по столу. — Ты хоть ела что ни будь? — осматривает меня с ног до головы.

— Не хочется. — качаю головой, усаживаясь на диван.

— Надо. В твоем положении голодать никак нельзя. О себе не думаешь, подумай о ребенке. — мама настежь открывает холодильник и недовольно прицокивает.

Да, там пусто. Совсем.

— Думаю. — прикрыв глаза, поглаживаю округлившийся животик. Мне в ответ требовательно пинают, отвечая.

— Вижу, как ты думаешь. Так, я в магазин, за продуктами. Карточку я у тебя возьму. Знаю, где лежит, не вставай. — захлопывает холодильник, и быстрым шагом, топает к двери.

Я сейчас вообще ни на что не способна. Апатия. Тотальная безнадега. Хочется разрыдаться в голос и долбануться об стену. Может так мне легче станет.

Эта боль в груди не проходит. Я то и дело проверяю телефон, Рома просил не звонить ему. Только в экстренных случаях. А то, что я почти сошла с ума от беспокойства и тревоги, считается экстренным случаем.

Есть такое состояние души, ЛОМКА.

Когда ты сидишь и не знаешь, куда деться от самой себя. Когда плохо настолько, что дышать больно. Сидишь и пытаешься понять, в какой момент, все покатилось к чертям. Когда хочется просто исчезнуть. Внутри воронка, необъятных размеров. Словно внутри тебя маленькая, беззащитная девочка, бьющаяся в истерике.

Внутри все как будто сковало льдом, трудно дышать. Стараюсь часто моргать, чтобы не показывать своих слез. Но у меня ничего не получается. Слезы потоком льются из глаз.

— Мне больно мам. — тихо шепчу в пустоту.

Присела за обеденный стол. Мама суетится, что-то варит, нарезает.

— Боль не просто к нам приходит. Чаще всего, она говорит нам о каких-то ошибках. Что где-то, и что-то мы сделали не так. — я вижу, как отвернувшись, мама незаметно вытирает слезы кухонным полотенцем. Она терпеть не может показывать свою слабость. Даже сейчас…

— И где же я ошиблась? — усмехаюсь. — Сколько еще мне расплачиваться за то, что я связалась с этим уродом, м?

— Время покажет. — уклончиво отвечает. — Я верю, что все что происходит, все не просто так. И расплата обязательно последует. Уверена Рома и Николаша это им организуют.

— Мне кажется, если бы он сейчас был здесь, я бы могла собственными руками придушить его. Думаю, я способна на убийство. — прикрыв глаза признаюсь в своих тайных желаниях.

— Каждый способен на многое, но не каждый знает на что он способен. — совершенно спокойно пожимает плечами мама.

Украдкой вытирает слезы. Когда думает, что я не вижу.

Ее совсем не удивило мое признание.

Я уверена, будь сейчас семья Манукянов здесь, перед ней, она первая бы кинулась с кулаками. Какой бы мама не была язвой, за тех, кого она любит, разорвет.

Мама из тех людей кто все, всегда скажет тебе в глаза. даже если это будет больно, обидно и вообще не к месту.

И всеми силами будет скрывать свое доброе сердце. Не каждому дано увидеть его.

Рома

Я почти не спал сегодня. Как и несколько ночей до. Не удивлюсь, если в скором времени, в совершенстве постигну науку, как не спать двадцать четыре на семь, не испытывая при этом никаких других желаний. Ну кроме безнадеги, и желанием убить одного конкретного, самонадеянного ублюдка.

В бардачке валялись документы, фото, кажется я засмотрел их до дыр. Прикрыл глаза, откидываясь на мягкую спинку кресла. Все тело затекло, сейчас бы выйти, размяться. Но такая роскошь, может мне дорого обойтись. В голове опять замелькали картинки, от увиденного до сих пор потряхивает. Ублюдыш в каком-то драном, потасканном виде, бежал с норковой женской шубой в ломбард. Рожа у него была донельзя довольная, глаза восторженно горели. Где он раздобыл эту шубу даже думать не хочу.

В башке только одна мысль, Матвей. Как он там. Кормит ли его этот паскудник. Бью ладонью по рулю. Если бы не уголовный кодекс, лично бы ему шею свернул как плешивому куренку.

После того как Ксюша вышла на его след, я бросил все и рванул в Сочи. Сочи кто бы мог подумать… решил затеряться у покойного отца на родине.

Помню, как метался у Ксюши в кабинете, пока она давала наводку, словно загнанный зверь в клетке. Мне не терпелось все бросить и рвануть на поиски. Еще больше меня волновало Ирино состояние. Но выбор был очевиден, мне пришлось ее оставить под присмотром врачей, а самому рванут на поиски ребенка. Я не мог на кого-то надеяться и пустить все на самотек. Натура у меня такая щепетильная, мне куда спокойнее контролировать все самому.

Я сбился, какой это уже по счету день, как украли ребенка, и сколько за это время было мыслей, планов, сколько я всего передумал.

Мобильник в кармане джинс зажужжал. Сообщение от Мурада. Зажмурился. Мурад ведет наблюдение за его «дружками», опять эта пустота накатывает. Из-за давящего напряжения, кажется, что голова совсем перестает соображать.

Я благодарен Мураду. За то, что решил поехать со мной в эту дыру. Помочь. Если бы не его самоконтроль и железобетонная выдержка, даже не знаю, как бы все сложилось с этими поисками. Совсем не хочется, чтобы все усилия пошли- горьким прахом.

· «Пора»

Одно слово, четыре буквы, от которых мороз по коже пробегает. Липкий страх застучал по венам и ударил в грудь. Значит дело дрянь.

Сколько раз я себе этот момент представлял. Менял сценарии, обыгрывая каждую минуту. И одновременно сходил с ума от беспокойства.

Выскочил из машины и рванул в подъезд. Увидев меня Мурад, нажал на звонок в дверь.

— Ребята готовы? — тихо уточняет у меня, закрывая ладонью дверной глазок. Я только киваю.

Замираю перед обшарпанной дверью.

— Кто? — уточняет хриплый женский голос.

— Сосед с низу, вы ключи в двери оставили. — басит Мурад.

— Еп твою мать. — ругается женщина. — Кто выходил из вас ублюдышная алкота. Ключи в замке забыли, ироды проклятые. — открывает дверь, и Мурад одним ударом сносит ее. Она визжит и кубарем валиться на пол.

Кто — то помог этой пьяни подняться, она смотрела на нас открыв рот. Лицо синюшное, глаза на выкате. В каком-то замызганном халате. От нее за километр разило спиртом.

— Лежать нахуй, мордой в пол. — орал кто-то из оперов.

Обвожу квартиру цепким взглядом. Я, конечно, многое поведал, но тут меня реально передернуло. Размазало в пыль последние крохи надежды, на то, что мой ребенок находился в хоть каких-то условиях. Это же пиздец полный.

— Где ребенок. — спрашиваю эту забулдыгу.

— Орущий ублюдыш там. — кивает в сторону закрытой двери. В зале, орет скуренный Ублюдок, но хороший удар от Мурада заставляет его прикусить свой поганый язык.

Я рванул в соседнюю комнату. Закрыто. С одного удара ноги выбил замок, влетел и замер…

На негнущихся ногах подошел к детской, грязной кроватке.

Мир пошатнулся.

Мой мальчик, что же они сделали с тобой.

Мой мир поплыл, закрутился вокруг ребенка. Подхватил его на руки, вдыхая его аромат. Целуя в щеки, голову, куда придется. Матвей не сразу сообразил, что происходи. А как понял, разрыдался, вцепился в меня мертвой хваткой, видимо боясь, что я оставлю его.

Я, наверное, в первые не боялся своих слез. Слез облегчения и радости. Горло перехватило спазмом, до едкой горечи во рту. И сердце билось как ошалевшее, аж в ушах звенело.

Посмотрел на ругающегося Мурада через плечо.

Он выглядел ошеломленно, даже его эта жуткая обстановка проняла. Его удивление сопровождалось отборной бранью, хмурым изломом бровей, сверкающие яростью глаза.

А на меня нахлынуло облегчения. В первые за все эти дни. Даже подумать страшно, как все могло бы быть.

От Матвея пахнет алкоголем. Я беру его бутылочку, открываю крышку и морщусь. Блять, эти уроды разбавляли молоко с водкой. Суки.

У меня волосы на голове шевелятся, да как они додуматься до этого могли, как этот ублюдыш позволил. Ведь все могло закончиться летально, и не только для Матвея. Я бы сам горел живьем. О Ире, даже думать страшно.

Сука. Падаль. Какая же ты тварь.

Дать ребенку, водку. А может что покрепче, например чистый спирт? В каких дозах? Хочется взвыть раненным зверем.

Матвей дрожит. В квартире очень прохладно, форточки настежь, а он в одних трусиках. И судя по кроватке, никто не сажал его на горшок. От злости сжимаю зубы, стискивая руки в кулаки. Только бы не убить их тут всех.

Не сразу мне удается отцепить от себя ревущего Матюшу, я ставлю его на рядом стоящий прожжённый диван. Сам же снимаю с себя свитер, футболку, разуваюсь и стягиваю носки. В темпе вальса все это надеваю на ребенка, у меня взрослого повидавшего виды мужика руки дрожат, кто бы мне сказал, не поверил бы. У Матвея зуб на зуб не попадает, губы синие. А про зеленые сопли, и жуткий кашель я вообще молчу.

Через десять минут приезжает скорая. Нас с Матвеем отвозят в детскую больницу.

Пока ехали на скорой, написал жене сообщение. И даже наше совместное фото отправил. Необходимо успокоить ее сейчас. Правда попросил ее пока не звонить. Сейчас точно не до разговора. Мне нужно подготовиться и решить, что я могу сейчас рассказать жене, и о чем пока следует умолчать.

У Матвея обнаружили серьезное отравление и воспаление легких.

В общей сложности в больнице мы провели две недели. Матвей медленно шел на поправку. Я все это время был рядом. Ни отходил от ребенка ни на шаг.

Ира тоже порывалась приехать, и мне пришлось приложить не мало сил, чтобы убедить ее не приезжать. Она ждала нас дома…

Сын все время смотрел на меня со страхом. Вцеплялся маленькими ручками, плакал. Стоило мне отойти на пост мед сестры или к врачу для беседы, он впадал в истерику. Каждый раз прижимая ребенка к своей груди, я шептал ему, что никогда не брошу. Что мы с мамой всегда будем рядом.

И я не оставлю его. Сын молча слушал, серьезно смотря мне в глаза.

Крепко обнимал, из всех своих сил, тыкался носиком в щеки, пытался поцеловать.

А я здоровенный дядька плакал в три ручья. Животный ужас накрывал меня с головой, от мысли, что я мог его потерять. Сжимал в своих руках это маленькое, доверчивое тельце, и думал о том, как сильно я полюбил этого ребенка.

А могло бы быть иначе? Сомнительно.

Все, что случилось, всегда будет в моей памяти. Этот жизненный урок, я не забуду никогда.

Я уже позвонил Никите, и попросил подготовить все документы для суда. Детально обрисовал ему картину. Так же попросил Илью поговорит с Тохой нашим незаменимым другом прокурором. У него свои связи имеются, и я уверен в помощи он не откажет.

Я этого Манукяна со всех сторон прижучу. Как и обещал.

В аэропорту нас встречает Илья. Матвей сладко спит на моих руках. В последние дни он был уже спокойней, ел с большим аппетитом, не капризничал.

Нам даже не пришлось открывать дверь своим ключом. Заплаканная Ира встречала нас на лестничной площадке.

— Боже, сынок. — всхлипнула жена, разрыдавшись. — Дай, дай его мне. — протягивает руки.

Я же отрицательно качаю головой. Ира совсем забыла, что тяжелое ей поднимать категорически запрещено.

— Он спит, я его сейчас в детскую отнесу. Идем- киваю ей. Она покорно следует по пятам.

В гостиной нас встречает заплаканная Маргарита Георгиевна. Эти события ни для кого не прошли бесследно, всех зацепило.

Оставив Матвея и Иру в детской, я вышел проводить Илью.

— Илья- привлекает его внимание теща. — Ты не подбросишь меня до вокзала. Раз все хорошо. Я поеду, у меня дома кошки не кормленные, боюсь передохнут.

— Да, конечно. Без проблем. — кивает Илья. — Одевайтесь.

— Уверены, что не хотите заночевать? — за окном уже стемнело.

— Уверена. Я на выходных приеду. И спасибо. — подходит и обнимает меня, тихо всхлипывая, потом так же обняла обескураженного Илью. — И тебе спасибо красавчик. — Илья краснеет как спелый томат, кажется его смутили.

— Мы же семья. — разводит руки Илья.

— Каждый день благодарю бога. Что у моей дочери такой муж. — улыбается. Натягивая шапку.

Закрыв за родственниками дверь, иду в гостиную.

Там меня уже ждет жена.

А я зависаю на ней. Пробегаюсь по ее заплаканным, опухшим глазам, бледное лицо, округлый животик. Чувствую в нутре магнит, он всегда тянет меня к ней, где бы я не был. Что бы ни делал, она словно во мне.

И так будет всегда.

Мне не нравится, как она выглядит, как похудела. Какой-то холодный, липкий страх накрывает меня с головой, я ведь все это мог проебать.

Ноги сами понесли меня к ней. Крепко стиснул в объятиях, зажмурился вдыхая родной запах. Руками прошелся по ее плечам, талии. Захотелось раствориться в ней. Мы так надолго еще не расставались, для меня это было тем еще испытанием.

— Любимый мой. — шепчет жена, покрывая мое лицо поцелуями.

Я не понял, когда наш поцелуй принял крутые обороты. Вот Ира уже на диване, а я нависаю сверху.

— Ты мне так нужен Ром… — гладит меня по лицу, впалым, заросшим щекам. — Хочу тебя…

От ее тихого, ласкового шёпота, кажется я с катушек слетел. В голове туман, потребность в ней нарастает с каждым движением, поцелуем, ее стоном. Стянул с нее платье, ласкал, сжимал в руке полную грудь.

— Ира, разве нам можно? — шепчу, втягивая ее розовый сосок.

Это пиздец, моя выдержка дала сбой. Кажется, меня ничто уже не остановит.

— Можно- прикрыв глаза, со стоном выгибается. Позволяя мне ласкать вторую грудь. — Только, очень аккуратно.

— Я буду нежен, обещаю. — стаскиваю с себя футболку, расстегиваю ремень на джинсах.

Ее тело выгнулось дугой, навстречу моим ласкам. Пальцами прошелся по набухшим, мокрым складкам, собирая влагу. Ласкал пульсирующий клитор. Ира шире расставила ножки, выгнулась, шумно задышала.

— Пожалуйста… — умоляет.

В сладостном поцелуе проглотил ее стон. Я словно занимался сексом с ее языком, втягивал в себя, посасывал. Водил членом по ее складкам, размазывая влагу.

Она вскрикнула, стоило войти в ее тесное лоно. Тесная.

Ира обняла меня за шею, плотнее прижалась ко мне.

— Сейчас моя девочка, сейчас. — замер, пытаясь взять себя под контроль, я не должен сорваться.

Задвигался, до неспешных, мокрых шлепков.

Наше дыхание давно сбилось, мы громко и тяжело дышали.

Я старался, очень старался держать все под контролем, быть нежным, как и обещал. Но сука, как же это сложно…

С наслаждением заполнял ее тесное лоно, медленно заполняя собой, и не спеша выходил, дразня головкой ее клитор. Я кайфовал, видя ее наслаждение, приоткрытый ротик.

Запах нашего секса окутал нас. Он словно был по всюду. По моей спине стекали капли пота.

— Я тебя всю хочу. — втягиваю ее язык. Покусываю припухшие, сладкие губы. — Стоны твои слушать хочу.

Чувствуя близкую разрядку, задвигался быстрее.

— Дааа. — вскрикнула Ира, пульсирующе кончая на моем члене.

Задвигался быстрее, дернулся, меняя положение. Входил, набирая обороты. Достигая оглушительной разрядки. Со стоном кончая жаркое лоно.

Сполз на пол, пытался выровнять дыхание.

— Боже, Рома, как же я люблю тебя. Это сильнее меня. — повернувшись на бок, притягивает за шею, и целует во влажные волосы.

— Моя. Только моя девочка. Вся. Была, есть и будешь. Только ты. — беру ее ладошку, подношу к губам, целуя. — Как же я скучал.

— Я тоже. Каждую минуту думала о тебе. — повернула мою голову к себе, ласково языком ласкала губы.

— Идем в душ? И спать? — улыбаюсь.

— Я первая. — встает с дивана, и соблазнительно виляя бедрами, по которым стекает моя сперма, идет в душ.

Только бы ее вся эта ситуация не сломила. Как вспомню тот день в больнице, обнадеживающие слова врача, так сдохнуть хочется. Смотрю как она тихо посапывает на моей груди, такая маленькая, нежная, но такая сильная духом.

Когда искал сына по всему Сочи, все молитвы вспомнил, даже те, что не знал. В какой-то момент меня замкнуло, казалось, что ничего не получается, пустой бег по кругу, и НИ-ЧЕ-ГО.

Я едва ли мог здраво мыслить.

Я никому не рассказывал, только Мурад знает, как каждый день я ходил в церковь, молился. Каялся. Мне казалось только вера, в бога, жену, способна хоть как-то держать меня на плаву. Придавать сил и не опускать руки.

Я ради семьи на все готов. Лишь бы они были рядом, были счастливы.

О большем и не прошу.

Когда в этом гадюшнике Матвея увидел, еле дышащего, кровь в ушах гудела. Думал я эту суку прям там завалю. Если бы не ребята. Я был бы не прочь, пристрелить его как паршивого шакала и прикопать в каком ни будь лесочке.

Прикрываю глаза, уговариваю себя успокоиться. Все в прошлом. Жена, ребенок живы и здоровы, дома. Прижимаю спящую жену. Жизнь моя. Невесомо целую в макушку.

Все наладится родная. Даю слово. Нужно немного времени, и все будет как прежде.

Проснувшись за пару минут до будильника, взглянула на спящего мужа.

Недосып сказался не только на его состоянии, но и на внешнем виде. Бедный, он так похудел. И столько сделал.

Нужно это исправлять. Умывшись, и приведя себя в порядок, первым делом отправилась на кухню, готовить сытый завтрак.

Яркое солнце заливало все теплым светом. Поддавшись порыву, распахнула тюль и открыла окно, пропуская морозный воздух. У меня словно второе дыхание открылось, в первые за столько времени, появилось желание жить, что-то делать.

Все, что случилось, невозможно забыть, по велению сердца, не сотрешь. Но, слава богу, все закончилось хорошо. Нам словно дали шанс…, и я его точно не упущу.

Напевая что-то незамысловатое, пританцовывая, я приступила к готовке. Нажарила блинов, приготовила ароматной каши.

— Доброе утро. — ухо обожгло горячее дыхание. Муж погладил живот, и нежно поцеловал в шею, ключицу.

— Доброе. — ласково улыбнулась — Садись завтракать.

После стольких дней голодовки, аппетит у Ромы был зверский. Он уплетал все с таким аппетитом, что я сама не поняла, как подключилась к нему. Уплетая блины за обе щеки.

— Улыбайся почаще- нежно касается моей щеки, костяшками пальцев. — Мне так нравится твоя улыбка.

Всхлипнула, гормоны, будь они не ладны. Как же все трогательно, мило…

— Все благодаря тебе. — притянула мужа за шею, впилась в губы в страстном поцелуе.

Некоторое время мы молчим. И это не потому, что нам нечего сказать. Мы понимаем друг друга без слов. Даже мой молчаливый крик, Рома чувствует. Понимает. Молча протягивает руку, и смахивает одинокую слезу с моего лица. Дальнейшие слова, не нужны. Мы все переварили за все эти дни.

— Надеюсь все будет в прошлом. Я больше не хочу жить в таком стрессе, и ужасе, в котором была все эти дни. — зажмуриваюсь

— Будет. — кивает уверенно. — Даже не сомневайся. Верь мне, всегда. Хорошо? — заглядывает в глаза, словно ищет подтверждения.

— Да. Обещаю.

Не знаю откуда Рома берет ресурсы, но его невозмутимое спокойствие всегда восхищало меня. Там, где я могу развести панику, и уже биться в истерике. Рома будет спокойно обдумывать план, да еще и меня успокаивать.

— Пора собираться на работу, следующие недели будут горячие. — играет бровями.

— Он не отмажется? Манукяна, точно посадят? — запальчиво спрашиваю.

— Даже не сомневайся- кивает. — Его мать, кстати, тоже задержана. — я от таких новостей пораженно хлопаю глазами.

— Это из-за нашего разговора, где она меня шантажировала? — в шоке спрашиваю.

Рома смеется. Качая головой.

— Нет конечно. — цокает. — Этого недостаточно что бы посадили.

— Тогда… — вздергиваю бровь.

Ну же …вот специально издевается, время тянет, я же сейчас умру от любопытства.

— Она идет по другому делу, мошенничество. — округляю глаза. вот это новости. — Любовь Михайловна встретила больного раком мужчину, он умирал, они с сыночком пробили его, и выяснили, что родственников у него нет. Любовь Михайловна, не стала тянуть кота за причинные места. Оформила с ним брак. И пока он проходил лечение, она мошенническим путем, провернула махинации с его имуществом. Когда мужчину выписали из больницы, у него не было ничего. Квартиру и дом за городом принадлежали ей. Она же, выбила документы о его недееспособности, и оформила его в дом инвалидов.

— Вот это даа…

— И как же все вскрылось?

— Очень просто. Выяснилось, что у него имеется дочь. Он о ней никогда не говорил и не вспоминал, считая ее ошибкой бурной молодости. Но попав в дом инвалидов, он вспомнил о ее существовании. Пообещал отписать ей все, что она сможет отсудить у Манукян. Дочь даром время не теряла, и уже через три дня была у отца. Мы встретились в Сочи, когда я выискивал этого урода. Я не мог упустить такую возможность. И помог ей с адвокатом. Никита зубами вцепился в Любовь Михайловну, пообещал, что добьётся, чтобы ей дали лет десять, не меньше. Я не знаю, как Манукяны проморгали факт, существования дочери. Но это для них стало фатальной ошибкой. K n i g o e d . n e t

— Мама права, они семья Мошенников. Это же надо…

— Все, я ушел. — убирает за собой посуду.

— Мы с Матвеем будем ждать тебя на обед… говорю мужу в спину. Обед…вот же, его еще приготовить нужно.

Через две недели словно бешенная фурия мама приезжает ко мне. Я никогда ее такой не видела. Она металась по квартире, рвала на себе волосы, плакала, смеялась и что-то бубнила себе поднос. При этом никак не реагировала на мои слова, будто меня вообще нет.

В какой-то момент я поддалась панике, неужели она сошла сума. Я не понимала, что с ней происходит.

— Это какой-то пиздец Ира. Что делать, как это вообще возможно. — опять хватается за волосы.

— Мам, ты меня пугаешь. — присаживаюсь на диван. — Ты можешь нормально сказать, что случилось.

— Твоя мать, форменная дура. — выплевывает.

И как я должна на это реагировать. Я потеряла дар речи. Молча смотрела и хлопала глазами.

— Мам… говори уже, что случилось. С Николаем Викторовичем поругались. — мама недовольно фыркает, присаживаясь рядом со мной.

— Нет, с Николашей мы не ругались. — качает головой. — Я просто думала, что все…я старушка, дважды бабка. Да я бабка, Еп вашу мать. — всплескивает руками.

— Ма…

— У меня начался климакс. — опускает голову. — А через два месяца начался токсикоз.

До меня не сразу дошли слова мамы. Я в неверии уставилась на нее.

— Ты беременна… — хриплю.

Мама закрывает лицо руками и громко всхлипывает. Вот это новости…

— Я не думала, что в сорок девять лет смогу забеременеть. Я ни о чем не думала. — убивается, горько всхлипнув.

Я присаживаюсь ближе, приобнимая ее за плечи.

— Мам, ты оставишь малыша? — я знаю о ее прошлом, она делала аборты. И скорее всего решиться и сейчас.

Я не имею права лезть и что-то советовать. Думаю, такое решение она должна принять с мужем.

— Я…я — она кидается в мои объятия и рыдает на взрыт. Громко всхлипывая.

— Мам, ты чего, не плачь… Мы со всем справимся. — пытаюсь, хоть что-то сказать.

Я сама ошеломлена от таких новостей.

— Николаша рядом был, когда нам эту новость сказал врач. Ты бы видела его глаза. — я подаю ей салфетки, она совсем раскисла. — Он пять лет назад узнал, что его жена по молодости изменила ему, и он всю жизнь воспитывал сына от чужого мужика. Николаша хотел своих детей, но смирился… а тут шанс. Понимаешь?

— Понимаю… — киваю.

Как такое не понять.

— А мы то не молодые, сколько нам жить еще. Я боюсь, мы просто не успеем…

Прикрываю глаза…мамины страхи мне понятны.

— Мам, это не повод делать аборт. Мы не знаем сколько нам отмерено. Умереть можно в любом возрасте. У тебя есть муж, есть я. Я буду рядом… всегда.

— Николаша на коленях умолял меня оставить ребенка, плакал. А я растерялась. Убежала. Дура. — плюется она. Причитая

Я не могу не улыбаться. У меня будет братик или сестренка. Вот это да…

Крепко обнимаю ее.

— Спасибо, я всегда мечтала о братике или сестренки. Ты, конечно, припозднилась. Но лучше поздно чем никогда.

Нас прерывает звонок в дверь.

— Я даже знаю кто там. — усмехаюсь, вставая.

В дверях стоял взволнованный Николай Викторович.

— Рита у вас? Умоляю, скажите, что у вас. Она трубку не берет… — его глаза взволнованно бегают.

— Проходите, она в гостиной. — пропускаю отчима.

Со стороны, украдкой смотрела на эту парочку. Несмотря на все, они приняли единственно верное решение, рожать. Сколько радости, причитаний, споров и слез было…

Наша жизнь — это, по большому счету, постоянный выбор. Мы сами выбираем с кем дружить, что сделать, кто будет рядом с тобой.

Все зависти от того, какие решения мы принимаем, в том направлении и меняется наша жизнь. Либо в лучшую сторону, либо в худшую. Но влияет так же и окружение.

Взрослая жизнь строится на детской. Именно из детской жизни берутся ценности, культура, восприятие, восприятие как правильно реагировать на все, что окружает тебя. Семья, твое детство — это своего рода фундамент, твоего будущего.

Не знаю какое детство было у Манукяна, но я уверена в том, что Любовь Михайловна внесла не малую лепту в жизнь Сергея. Именно с ее подачи и воспитания, все началось.

За все наши поступки рано или поздно придется ответить. Бумеранг настигнет всех и каждого. Кого-то ударит в большей степени кого-то в меньшей.

Сегодня я узнала, что Сергея посадили по нескольким статьям. Ему дали тридцать пять лет колонии строгого режима. Доживет ли он до выхода из зоны, сомнительно. Рома сказал, что в той тюрьме у него есть связи, и он ему обеспечит «райскую» жизнь за решеткой.

На заседании судя Манукян ревел. Умолял суд сжалиться и пересмотреть дело. Просил прощения. Поняв, что приговор не будет обжалован, проклинал всех, включая прокурора и даже судье досталось. Орал, что всем отомстит.

Манукян в какой-то момент надломил мою веру в мужчин. Видела повсюду угрозу и предателей. И только встретив Рому, я поняла, что иногда стоит рискнуть и довериться мужчине. Что не все такие уроды как мой бывший. Не стоит тут же шарахаться от мужчины, строить стену, и бояться, что вот сейчас до тебя доберутся, и опять сделают больно. Жить и не бояться позволить себе быть счастливой, любимой.

Все, что у меня есть, это самое важное в моей жизни. То, что с таким трудом и любовью мы с Ромой по кирпичику построили.

Несколько раз мне снились кошмары. Я просыпалась в холодном поту. Придерживая живот, бежала в детскую… и только после того, как я со слезами на глазах прижимала сонного Матюшу к своей груди, успокаивалась, возвращаясь в теплую постель, в родные объятья мужа.

Мне снился весь тот ужас, что я пережила. Снова и снова. У меня на глазах забирали ребенка, а я беспомощная, лежа на сыром снегу, ничего не могла сделать. Душа горела, мне было так больно, так страшно, я не могла спасти своего ребенка, вырвать его из рук Манукяна. Просыпаясь, осознавая, что это был всего лишь страшный сон, я ощущала колоссальное облегчение, ни с чем не сравнимое счастье. Лежала, смотрела в потолок, и потом еще долго не могла уснуть. Успокаивала себя, что все это в прошлом, и больше не повториться.

Каждое утро благодарила небо и бога за жизнь, за все что у нас есть. Всегда буду благодарна врачу Арсений Одеровичу, за то, что спас нас все, сохранив моего маленького сыночка. Меня бросает в холодный пот, от мысли, что я могла его потерять. Не уберечь.

Теперь Манукян в прошлом. Он больше никогда не сможет навредить моей семье. Каждый раз думая об этом, в душе я чувствую радость.

Очень надеюсь, что со временем мы будем помнить только хорошие моменты, потому что наша память имеет свойство блокировать негативные воспоминания, чтобы лишний раз не причинять нам боль. А он причинил мне слишком много боли.

— Я не понимаю. — рявкает Рома. — Почему ты меня не слушаешь? Я что говорю на китайском? — сигналит- Урод, куда ты прешь придурок. — ругается на какого-то водителя. Прикрываю глаза, нужно успокоить мужика…но как.

— Рома успокойся, прошу тебя. — сквозь стиснутые зубы еле шепчу. — Все же хорошо.

— Что ты сказала? — его тихий голос, не обещал ничего хорошего.

— Говорю, что все нормально. Успокойся. Что ты так разошёлся. Я же знала, что у тебя важное совещание, не хотела беспокоить. — резко затормозив, я чудом не впечаталась в переднее сиденье.

— Мы рожаем. — взрывается, пуще прежнего. — Какое нахер совещание. О чем ты думаешь вообще. — бьет по рулю. — Что, если ты начнешь рожать в машине. — вижу, как его глаза в панике бегают по салону машины. — Что я делать с тобой буду.

— Я контролирую ситуацию…

— Лучше помолчи. — рявкает. — Контролирует она. Вывела.

Я вжимаю голову в плечи и мудро прикусываю язык.

— Не пропусти поворот. — тихо прошу.

В меня метают молнии. Глаза моего мужа горят тихим ужасом и праведным гневом. Блин…хотела как лучше.

— Как ты себя чувствуешь. — поднимает правую руку в предупреждении. — И только попробуй сказать хорошо.

Довела мужика, кажется, совсем с катушек слетел…меня накрывает болезненной схваткой, поэтому отвечаю не сразу, но решаю, что врать точно не буду. Иначе не доедем до роддома…

— Терпимо родной. Терпимо. — вижу, как его печи напрягаются, он стискивает руль так, что костяшки отдают синевой.

— Документы и сумку взяла? — вспоминает, когда мы уже паркуемся у роддома.

— Да, все при мне. Не нервируй меня. — отмахиваюсь, выходя из машины.

— Кто кого еще нервирует. — бубнит себе под нос.

— Рома… — взвыла от боли и вцепилась в локоть мужа, у меня от боли даже поплыло перед глазами….

— Сейчас, сейчас маленькая моя. Сейчас. Мы уже почти на месте. — открывает передо мной дверь приемного отделения. — Тут вообще есть кто ни будь? — рявкает- Хоть одна живая душа…

Я в панике осматриваюсь и тоже никого не вижу, даже на посту охраны никого.

— Рома, не оставляй меня. — вцепилась в руку так, что синяки ему обеспечены. — Мне как-то не по себе.

— Я рядом. Я справлюсь. — шепчет мне.

С чем он собрался справляться, уточнять не стала. Молча кивнула.

Из соседнего кабинета выходит тучная женщина.

— Здравствуйте. Мы рожаем. — обращается к ней очень нервный муж. — Срочно сделайте, что ни будь.

Она бросает на нас внимательный, изучающий взгляд.

— Как давно схватки начались? — скучающим тоном уточняет.

— Примерно десять часов назад. — морщусь, сгибаясь по полам, схватки очень частые.

Ее брови летят вверх. Она срывается с места открывая перед нами дверь.

— Быстро в приемную. — пропускает нас. — Так, папаша рожает с нами. — внимательно смотрит на Рому.

— Да. — уверенно кивает. — Я справлюсь.

— Все так говорят. — бросает через плечо.

Эти роды не похожи на мои первые. Если я думала, что второго родить будет гораздо легче, то я жестоко ошиблась. Второго сыночка я рожала дольше. Рома не отходил от меня ни на шаг. Старался поддерживать, срывался на всех, больше всего досталось акушерке.

При каждой схватке Рому словно передергивало, он метался по палате как лев в клетке. Вынуждена признать, роды моему мужу даются нелегко.

Через долгих два часа меня переводят в родовую с полным открытием. Рома не отступает, следуя за мной. Я просила его не идти, но убедить мужа мне не удалось. Он был непреклонен.

— Все нормально. Я справлюсь. — шепчет муж, успокаивающе поглаживает по волосам, целуя в лоб.

Пришлось сдаться.

Я искусала губы в кровь. Боже…как же больно.

— Тужься Ира. — слышу строгий голос акушерки. — Не дуй в щеки. Тужься в живот.

— Я пытаюсь. — устало выдаю.

— Давай, давай, я вижу головку. Еще. — подбадривает меня.

Тужусь изо всех сил. По спине струиться пот. Я чувствую, как я вся уже пропахла, потом и кровью.

Через минуту, слышу звонкий плачь нашего сыночка. Вижу, как акушерка демонстрирует мужу нашего крошечного мальчика.

Муж искренне улыбается, на его глазах слезы радости.

Напрягаюсь.

Рома делает шаг к акушерке и сыну, еще один, а потом его глаза закатываются, и о боже… мой двухметровый муж, валиться ничком. Прикрываю глаза.

— Помогите папаше подняться. — посмеивается акушерка, а с нею и весь медицинский персонал.

Ну, он неплохо держался.

Вытираю с лица слезы радости. Завороженно смотрю как взвешивают сыночка, обмазывают его, и пеленают. Он смешно кряхтит и поскуливает. Словно напоминает о себе. Вот он я, возьмите меня уже.

Недалеко у стеночки, на стуле, сидит потрепанный Рома с разбитой бровью, медсестра нашатырем пытается привести его в чувства. Смотрю на все это, и хочется смеяться в голос. Кажется, я еще никогда не чувствовала себя счастливее, какой-то душевный подъем, кажется я сейчас способна встать и горы свернуть. Ну, мысленно так точно.

Когда мне помогают приложить сына к груди, рядом на стул присаживается Рома.

— Спасибо. — целует в макушку. — Я так люблю тебя Ириш. Больше жизни. Моя девочка. — ластится ко мне, при этом не отводя глаз от аппетитно причмокивающего сына.

— А ты мой. — смахиваю слезы. — Ром, я такая счастливая. — прикусываю нижнюю губу, чтобы в голос не разрыдаться.

— Как мы его назовем? — поглаживает пальцем, пухлую щечку.

— Мирон. Он наш маленький мир. — Ромины глаза горят ярче звезд, я его таким шальным еще не видела.

— Мне нравится. — одобряет. — Матвей и Мирон.

— Он, на тебя похож, — осматриваю внушительный носик сына. — Вылитый.

— Спорить не буду. Факт. — оба смеемся. Кажется все плохое и правда позади. Мы такие молодцы.

Время вновь летит, только поспевай за ним.

Сегодня мы пришли на выписку, у меня родился замечательный, пухлощекий братик. Николай Викторович не может найти себе места, его огромный букет роз (с меня ростом) ждет своего часа. Понятия не имею, как мама потащит домой этот кустарник.

Мама появляется минут через двадцать, немного бледная, но такая счастливая. Мы кидаемся к ней с поздравлениями.

Было так трогательно наблюдать как суровый Николай Викторович, очень трепетно брал самый дорогой конверт в своей жизни. Единственный в своем роде и уж точно самый любимый. Он смотрел на своего маленького, беззащитного сына сквозь слезы радости. Я тоже не удержалась. Крепко обняв маму, расплакалась.

— Мамуль, спасибо за брата. — целую в щеку.

— Если бы мне кто ни будь сказал, что я рожу в пятьдесят лет, я бы в жизни не поверила. Это же… — мы смеемся в голос.

— Мам, ну все же получилось. Ты молодец. — подбадриваю.

Она и правда умница. Беременность у нее была очень сложной, можно сказать она жила в больнице. Но стойко справилась со всеми трудностями. Она у меня тот еще боец. Рожать самой ей не позволили, через пять часов схваток, и маминых уговоров, позволить ей родить самой, ей все-таки сделали кесарево сечение.

— Теперь бы вырастить, наше счастье. — с улыбкой на лице, шепчет мама.

— Мам, как брата назвали?

— Ярослав Николаевич. — переводит горящий любовью взгляд на своих мужчин. — Я, люблю тебя дочка. — ну…все…зря мама это сказала.

Разрыдалась в ее объятиях.

Новая роль- молодых родителей, мама и Николай Викторович встретили мужественно. Мой брат дает такого жару, что мама не горюй, достается всем. Он требует сто процентной отдачи от своих родителей. С рук не сходит. Я видела с каким наслаждением, мама во всем этом живет, перед ней было не мало задач, но, она ни разу не пожаловалась, на то, что ей тяжело или она устала.

Ярослав родился вылитый Николай Викторович, только цвет волос наш, блондин с карими глазами. Красавчик, от которого я просто без ума. Я в детстве всегда мечтала о братике или сестренке, и кто бы мог подумать, что в двадцать шесть лет, мама порадует меня таким вот подарком.

Мама раньше считала, что после пятидесяти лет жизнь идет к своему закату, но жизнь ей дала хороший пендель, и наглядно продемонстрировала, что все может только начаться. И пятьдесят лет, это не приговор… все зависит только от тебя. Мама снова на старте, впереди у нее столько всего интересного, уверена.

Ярослав не даст им скучать.

Наши отношения наладились, мы созваниваемся почти каждый день. Стараемся поддерживать друг друга, помогать.

Николай Викторович не надышится сыном, с мамы пылинки сдувает. То и дело повторяет какой бесценный подарок подарила ему жизнь. И его любимая Маргаритка.

Жизнь шла своим чередом, я занималась детьми, встречала уставшего мужа с работы. Наслаждалась всем что происходит в моей жизни.

Радуюсь успехам детей, купаюсь в любви мужа.

Мы с Ромой решили закрыть наше прошлое, раз и навсегда. Его больше нет. Всех этих людей, событий, их больше не будет в нашей жизни.

Каждый из них получил, то, что заслужил.

К чему шел все свою жизнь.

Рома каждый раз говорит о том, что сочувствовать и сопереживать таким людям не стоит, ведь они никого не пожалели, не проявили милосердия и сострадания.

Даше смягчили наказание, ей дали двадцать пять лет строгого режима, с конфискацией имущества и штрафом в пятьдесят миллионов рублей. Где она будет брать такие деньги, даже думать страшно, увы, на простой работы таких денег не заработаешь… скорее всего после освобождения, будет пожизненно выплачивать.

Даша еще пыталась несколько раз связаться с Ромой, просила о помощи. Но, муж никак не реагировал на ее просьбы. Повторяя как мантру, что она получила ровно то, что заслужила.

Прижавшись к спящему мужу, я почувствовала, будто с моих плеч наконец-таки упал этот тяжкий груз…

Давая нам возможность жить… без оглядки на прошлое.

Рома отходит к окну, принимая вызов. Хмурится. Он почти не разговаривает, слушает. Чертыхнувшись, сбрасывает звонок, и быстрым шагом пересекает гостиную, идет в комнату.

Подхватываю уползающего Мирона, и иду за мужем.

— Рома, в чем дело? Ты, куда собираешься? — взволнованно спрашиваю мужа.

— Непредвиденные обстоятельства. Минуту. — просит меня помолчать, пока кому-то звонит.

· — Мурад, приветствую. Слушай, меня Раид сможет встретить в аэропорту? — я выпучиваю глаза. Он улетает… — Да, я уже выезжаю в аэропорт, вылет через два часа, полную информацию я скину Раиду. Позвони ему, он просто трубку не берет.

· — Да. Все, на связи. — сбрасывает звонок.

— Рома, в чем дело? — взволнованно оглядываю дорожную сумку.

Муж много вещей не берет, только самое необходимое. Открыв небольшой сейф, забирая почти всю наличку.

— Час от часу не легче. — недовольно поджимает губы. — Я бы сказал пиздец на пиздеце.

Мои брови летят вверх, в голове рой мыслей. Моя фантазия разыгралась не на шутку.

— А подробности есть? — вздергиваю бровь, покачивая сына.

— Илье спокойно не живется. — морщится. — Он на какой-то свадьбе, у жениха из-под носа невесту украл. — всплескивает руками.

Я вижу, что он обеспокоен не на шутку.

— Да, ладно. — в шоке смотрю на мужа. Я просто не могу в это поверить.

— Поверь, я в не меньшем шоке. Это же надо…прийти на чужую свадьбу и украсть невесту. Что мать твою у него в башке. — злится, кидая документы в сумку. — Да его там порешат, и будут в своем праве.

Прикрываю глаза. Вот дурак. Что же он наделал.

— А невеста? Она что? — я лихорадочно перебираю мысли в своей голове. Сама понять не могу, за кого волнуюсь больше. За Илью, которому за такое оскорбление могут голову открутить, или невесту, которую он украл. Бедная девушка…Она, наверное, так напугана… что теперь будет с ней. У них же на востоке это считается позором.

— Откуда мне знать. — отмахивается Рома. — Мне бы успеть спасти этого идиота. Надеюсь, Раид поможет. Он же всех там знает, и законы у них свои…Понимаешь? — молча киваю.

Понимаю, что Илья рискует головой.

— А когда ты обо всем узнал…

— Пару часов назад. Если честно, решил, что Илья меня просто разводит. — усмехается. — Но, когда я до него не смог дозвониться. Понял, что не шутит. Хорошо билеты есть на самолет. Можно сказать в последний момент, успел купить.

— Будь осторожен Ром. Я тебя прошу…

— Постараюсь. — улыбается, целуя меня. Переводит полный обожания взгляд на Мирошу, наклонившись целует в пухлую щечку. — Слушайся маму сын. Папа не позволит твоему крестному, так глупо сдохнуть.