Я устало перевернула страницу какого-то гламурного журнала, который мама любила полистать на досуге, и прислонилась головой к холодному стеклу. Сегодня грустный день. Я бы даже сказала трагичный.

Я слышала, как внизу тихо разговаривает мама, и ее голос время от времени срывался. Мне было очень жаль ее. И мне было больно, что мама должна пройти через это. Она не заслужила такой судьбы.

Саша был хорошим отчимом, настоящим мужчиной и любящим мужем. Я была счастлива, что последние пять лет провела здесь, с ним. Пусть он и не смог полностью заменить мне отца, но все же стал кем-то ближе, чем просто отчим.

Саша был отличным человеком. Но рак — штука серьезная. Особенно, если это четвертая степень. Его печень стала мишенью.

О диагнозе мы узнали полгода назад. Это был настоящий шок. Мы даже не подозревали, что с ним что-то не так. Саша казался абсолютно здоровым. Я очень долго плакала, а отчим смеялся и грозился навалять этому раку. Но я не верила в хороший исход. С каждым днем ему становилось хуже, а боль в глазах матери становилась сильнее. Мама никогда не плакала при мне. Никогда. И при Саше тоже.

Эти шесть месяцев были тяжелыми. Очень тяжелыми.

Саша успел открыть некоторые свои секреты, словно тоже чувствовал, что готов умереть… А точнее один большой двадцати трех летний секрет, зовущийся Всеволодом. Это сын моего отчима, которого тот бросил, едва мальчишке исполнилось три года.

К сожалению, свою ошибку Саша осознал только на пороге смерти. Он пытался связаться с сыном, но тот, как оказалось, находился в тюрьме. За что парень сидел — не знаю. Не до этого было… Его срок подошел к концу месяц назад. Всеволод вышел на свободу и, наконец, встретился со своим биологическим отцом. Я не знаю, как прошла встреча и о чем они говорили, но Саша приехал домой очень довольный. Сказал, что Сева приедет, но только тогда, когда решит вопрос с университетом.

Не успел.

Три дня назад Саша умер. И вместе с ним умер наш мир.

Завтра похороны.

Я больше не могла плакать и старалась поддерживать мать, которая сломалась и больше не смогла сдерживать в себе эмоции.

Сейчас с ней была ее подруга, Катя. Так что я пока могла побыть наедине и собраться с мыслями. Но, к сожалению, ни любимые книги Анны Тодд, Дженнифер Арментроут и Пенелопы Дуглас не смогли улучшить мое настроение и отвлечь меня. Сериалы тоже не работали. Простите, Дин и Сэм, но сегодня не ваш день. Поэтому я схватила один из маминых журналов по теме, как вести свое хозяйство.

Но я все равно невольно думала о Саше. Меня начинало тошнить только от одной мысли о гробе и глубокой яме.

Прикрыла глаза и сглотнула, почувствовав неприятный привкус во рту.

— Ксюша? — вдруг раздался голос матери, и я вздрогнула. Обернулась и увидела маму в дверном проеме. Ее черный свитер делал лицо еще бледнее.

Я улыбнулась ей и похлопала по подоконнику, на котором сидела. Он был широким, и я любила сидеть здесь, читать, смотреть фильмы или делать уроки.

Мама улыбнулась и заправила волнистые пряди, выбившиеся из пучка. Она подошла ко мне и селя рядом. Я укрыла нас пледом.

— Ты как? — задала я совершенно глупый вопрос. Как может себя чувствовать вдова?

Мама сжала мою руку и прислонилась к моему плечу.

— Я позвонила Севе, попросила его приехать на похороны. Да и нужно узнать завещание Саши…

У мамы навернулись слезы на глазах. Я тут же обняла ее и зажмурилась.

Мы справимся.

Я в это верила.

Я не могла находиться в гостиной. Там стоял гроб, а в гробу был Саша. Я не знала своего биологического отца, поэтому за эти пять лет, что я прожила вместе с мамой и отчимом, Александр сумел стать мне кем-то большим, чем просто мамин мужчина. Я не называла его своим папой. Мне было четырнадцать, я прекрасно понимала, что он не отец мне, и категорически отказывалась называть его так. Хоть мама и пыталась меня заставить. И, если бы отчим повел себя не так, как нужно, то между нами бы не сложились те теплые и дружеские отношения, которыми мы безумно дорожили. В тот день, после очередного скандала, отчим отвел маму в сторону и сказал ей:

— Лена, не заставляй ее. Ксюша права, я не отец ей. И никогда им не смогу стать. Но я могу попытаться быть ей хотя бы другом. Не лишай меня и этого шанса.

Я слышала эти слова. Они очень многое означали для меня. И именно тогда поняла, что шанс у него есть. Хотя у меня и были страхи. Родной отец же бросил меня, почему тогда посторонний дядька не может поступить в точности так же? Но все же я доверилась ему. И за пять лет Саша ни разу не обманул моего доверия. Саша стал полноценной частью моей жизни. Он учувствовал во всех важных событиях: дни рождения, выпускной, экзамены, поступление в университет… Так много, но в то же время так ничтожно мало. Я уже не представляла своей жизни без него. И сейчас никак не могла найти в себе силы, чтобы выйти и посмотреть на него. Пусть в моей памяти он останется живым. С улыбкой на лице. Не выдержала и всхлипнула. Было больно. Очень больно.

А в день похорон пошел дождь. Это было привычно, потому что в конце августа здесь всегда такая погода.

Я была одета в черное платье, как и моя мама. Сегодня день траура.

Мама постоянно оглядывалась, искала Всеволода. Я не знала, как она его узнает, ведь ни разу не видела. Но когда мы вышли из дома, то увидели высокого парня, стоящего возле крыльца.

Мама вздрогнула и прижала пальцы к дрожащим губам. На ее глазах навернулись слезы, и мама быстро спустилась с крыльца и обняла Севу. А это был именно он.

Слишком похож на отца. Такой же высокий и темноглазый. Он сжал челюсти и обнял маму в ответ. И что-то прошептал ей на ухо.

Я зажмурилась и отвернулась. Мне было больно наблюдать за ними.

Они так стояли несколько минут, а потом парень перевел взгляд на меня. Сева прищурился и окинул меня неприязненным взглядом. Что за черт?! Он реально собирался оценивать меня в такой день? Я в трауре. В отличие от него. Парень был одет в расстегнутую косуху, белую майку и потертые джинсы. Очень подходяще для похорон. Но не мне его судить. Он потерял отца, которого, правда, видел всего раз или два в своей жизни. Нужно подойти к нему.

Я решительно спустилась с крыльца, сжимая в руках мокрый платок. И чем ближе я была к Севе, тем сильнее мне хотелось плакать. Боже, он очень сильно похож на отца. Казалось, передо мной стоял молодой Александр, сошедший со старых фото. Высокий, я едва была ему по плечу. Широкоплечий. А еще под глазом у него заживал синяк. Интересно. Походу, кое-кто еще не отказался от своего криминального прошлого. Хотя я не знала, за что Сева угодил в тюрьму.

Я остановилась рядом с ними.

— Соболезную… — тихо проговорила я и утешающее похлопала его по руке.

Он ничего не ответил, а потом стали выносить гроб.

Наверное, следующие два часа были самыми тяжелыми в моей жизни. Я не удержалась и все-таки расплакалась, когда крышки гроба коснулась первая кучка земли. На похоронах было много людей: друзья и знакомые Саши, для которых это была огромная потеря. Плакали все. Но только не сын.

Потом были поминки в кафе, а ближе к вечеру мы втроем вернулись в наш огромный дом.

Я приняла душ и спустилась на первый этаж, чтобы перекусить. Но стоило мне зайти на кухню, как мое сердце рухнуло. Я просто не верила своим глазам.

Я действительно сначала подумала, что у меня галлюцинации на фоне сильнейшего стресса. Но нет. Мать сидела за столом, который стоял посередине кухни. От аккуратной прически не осталось ни следа: волосы темными прядями спадали на плечи. Взлохмаченные и неопрятные волосы. Лицо опухло: под глазами остатки теней, туши и подводки. Помада размазана по губам и подбородку. Одета мама была в свою ночную рубашку с вырезом. Вырез был настолько глубоким, что я видела ореолы ее сосков.

Мама была полностью разбита. И меня это пугало. Пугало ее состояние. Она… Она так долго держала себя в руках. Точнее… Теперь я все поняла. И от осознания мне становилось очень горько и больно.

Спасательный круг, который не давал ей тонуть, сдулся. Утонул. Пошел на дно.

Все эти годы мама держалась благодаря Саше. Именно ради него она брала себя в руки. Не ради меня. Меня ей было мало. А ради него. И при всей моей любви к отчиму, я не могла понять психологию поступков матери. Ведь это я ее кровь и плоть. Это я, будучи маленькой девочкой, вытирала следы ее рвоты и умоляла больше не пить. А она не слушала. Порой даже поднимала руку, могла легко шлепнуть по заднице, когда я уж слишком доставала с мольбами. Но я все равно любила ее. Больше всего на свете. Ведь она была единственной в моей жизни. Ни бабушки, ни деда. Только она и я. Одни в целом мире. Отца своего я не знала, да и никогда не имела в нем нужды. Я просто не знала, что такое «папа». Как это вообще можно произнести? И по отношению к кому? К пустому месту? Я не знала, какие могут быть отношения «отец-дочь». Как мне могло не хватать того, чего я никогда не проживала?

Я знала только одно: вечно пьющая мать. Бутылка сменяла бутылку. Слава Богу, что хоть мужчин она не меняла. На том спасибо, как говорится.

Я четырнадцать лет жила с матерью-алкоголичкой. А потом маму сбила машина, и она попала в больницу. Там она и познакомилась с Александром, который навещал друга. Разумеется, мама предстала перед ним в образе обычной, несчастной женщины. Ведь ее положили под капельницу, чтобы хоть немного протрезвела. Я иногда видела маму трезвой: так это симпатичная и привлекательная женщина. Но стоило ей выпить…

Александр действительно стал ангелом-спасителем. Они стали встречаться. Первое время тайно. Мама переживала о моей реакции. Ведь она никогда не приводила в наш дом незнакомцев. Переписывались, тайком созванивались, мама бегала к нему на дневные или вечерние свидания. А однажды ночью мама не пришла домой.

В тот момент я испытала настоящую боль. Ведь я видела кардинальные изменения в матери. Она стала ухаживать за собой, привела в порядок не только внешность, но и внутреннее содержание. И, самое главное, больше не пила. А я замечала эти изменения, вот не могла понять их причину! Истинную причину!

И когда она не пришла домой, то я потеряла всякую надежду. Я думала, что она сорвалась. Вновь запила. Но, к счастью, ошиблась. Эту ночь она провела с Сашей.

Пока я, одинокий подросток, плакала, дожидаясь утра, мама устраивала свою личную жизнь. За это я ее никогда не винила, но понять все же не могла.

Утром мама пришла вместе с Сашей и объявила, что они вместе. И больше они не расставались. До самой смерти… Поэтично и трагично. И мама все эти пять лет не пила.

До сегодняшнего дня.

Поистине, сегодняшний день стал роковым. Я не только похоронила члена своей семьи, но столкнулась с трагедией.

Я уперлась ладонью о дверной косяк. Я стояла и наблюдала за ней. Смотрела, как она уничтожала себя. Как теряла себя.

Когда мама потянулась вновь за бутылкой, я не выдержала и подошла к ней.

— Хватит! — громко проговорила я, вырывая из ее рук бутылку. — Что ты творишь? Неужели ты такая слабая?

Мой голос дрожал: то ли от злости, то ли от непролитых слез.

— Ты-ы-ы! — протянула мама и громко рассмеялась, — о, доченькая моя, родная моя, милая моя, единственная, никого кроме тебя больше нет… Его любила, но и его не стало.

— Хочешь, чтобы и тебя не стало? — не выдержала и прокричала я. Выхватила все-таки бутылку и вылила содержимое в раковину. Мама цокнула языком и осуждающе покачала головой.

— Ну-у-у-у, какая же ты жестокая, Ксюша! — мама ударила кулаком по столу. — Вылила мамино лекарство!

Я выбросила бутылку в ведро и повернулась к матери. Наша песня хороша, начинай сначала.

— Лекарство? От чего, стесняюсь спросить? — мне хотелось взять ее за волосы и утащить под холодную воду, чтобы хоть чуть-чуть пришла в себя.

Мама пьяно захохотала, а потом вдруг стала серьезной.

— А ты не стесняйся! Спроси! Вот спроси!

Я закатила глаза.

— Лекарство от чего? От скуки? — хотелось и смеяться, и плакать. От горечи. Пила она, но привкус алкоголя на языке чувствовала я. Меня пугало то, что она опять взялась за бутылку. Не хочу жить так, как жила четырнадцать лет.

Мама отрицательно покачала пальцем и усмехнулась, словно была экспертом в этой области. Хотя, почему словно? Она и есть мастер алкогольных дел. Правда, я думала, что это давно забытое мастерство… Ошиблась.

— От боли сердечной, — как-то отчаянно произнесла мама, а на ее глазах появились пьяные слезы, — Сначала он меня бросил, твой отец, даже не выслушал, выбросил, как шавку, даже не обернулся, взял и ушел.

Я замерла. Впервые мать говорила про моего отца. Видимо, настолько ее переполняла душевная боль, что та вылилась наружу. Значит, бросил ее?

— Я пыталась ему сказать о тебе, но не стал слушать… Бросил, оставил одну. Но я вырастила тебя! Растила, как могла! А потом появился Саша… Родной мой. Он ведь стал моим спасением! Полюбил меня такую, какая я есть! Тебя принял, стал тебе хорошим отчимом. А что теперь?! Я осталась одна, совсем одна… Ты выйдешь замуж, забудешь мать свою. И умру я одна, совсем одна!

Господи, да она же несла такой пьяный бред… Иногда даже слова неправильно произносила. Мне стало ее жаль. Вот до чего доводит алкоголь.

Я подошла к ней и взяла ее за руку. Теперь я не злилась на нее. Мне было жаль. Жаль, что у нее такая несчастная судьба. От того и пила. Потому что сама себя жалела таким образом. Но так нельзя продолжать.

— Мама, — я сжала ее дрожащие пальцы и едва сдерживала слезы, — мамочка моя. Я всегда буду рядом, слышишь? Я не брошу тебя. Никогда. Я помогу тебе. Я не брошу, ни за что не брошу. Мы вместе справимся. Только не нужно больше пить, слышишь, мама? Пожалуйста, услышишь меня.

Мама смотрела на меня, и мне показалось, что на пару секунд ее взгляд осознанным.

Но потом она качнула головой и попыталась встать. Я стала помогать ей, но мама вдруг показалась мне слишком тяжелой, и нас обеих повело в сторону. А через секунду мама вообще отрубилась.

— Вот, емае, — выругалась я, чувствуя, что больше не могу держать ее.

— Я помогу, — внезапно раздался мужской голос, напугавший меня до дрожи.

Я вздрогнула и обернулась. Позади меня стоял Всеволод, хмуро наблюдающий за нами.

— Что? — переспросила зачем-то я, хотя прекрасно расслышала его и в первый раз. Просто я… Не ожидала. И, честно признаться, вообще забыла, что он был в нашем доме. Теперь это и дом Севы тоже. Так что… Наверное, нам нужно дружить? Особенно в такие трудные времена.

Парень ничего не ответил. Лишь подошел к нам и подхватил мать на руки и понес ее на второй этаж. Я же, словно послушная собачка, засеменила за ним.

— Аккуратней! — прошипела я, когда Сева случайно (а, может, и нет) стукнул маму головой об перила. — Не мешок же с картошкой несешь!

До меня донесся смешок.

— Не мешок с картошкой, а убитый мешок с костями. Пьяный и отвратительный.

На секунду я опешила. Как он мог так говорить? Какое право имел?! Он совершенно посторонний человек нам. И вообще… Я не просила его помочь нам!

Мне стало очень горько и обидно за маму.

Он просто не имел права. Для меня, как для ребенка, это очень жестокие слова. Но как взрослый человек я понимала всю беду, но ребенок во мне не хотел принимать эту правду от посторонних, от окружающих. Я и сама ее знала. Не нужно тыкать в нее носом.

Возможно, я восприняла его насмешку слишком остро.

В этот раз я промолчала. Не время пока что. Надо привести маму в чувство.

Сева занес маму в ее комнату, где она когда-то жила с Сашей, и аккуратно опустил ее тело на постель. Несколько секунд мы оба смотрели на нее, а потом парень тихо спросил:

— Дальше сама справишься?

Я кивнула.

— Она до утра не проснется, — ответила я, наблюдая, как мама время от времени вздрагивала, находясь то ли в пьяном бреду, то ли в беспокойном сне. — А вот утром начнется еще то веселье…

Парень молчал. Ничего не говорил, но и не уходил. Что же ждет? Я стала испытывать смущение и некий стыд. Я не хотела, чтобы его первый день в нашей семье прошел именно так. Но ничего не изменить. Саша умер, мама напилась, а Сева дотащил ее до кровати.

Очень мысли противоречивые… И день такой же.

Я все еще была обижена на него за те слова. Но поблагодарить все же стоило.

— Спасибо тебе, Сев, — я повернулась к нему и посмотрела на его хмурое лицо.

Парень бросил на меня короткий взгляд, а потом направился на выход из спальни, бросив через плечо:

— Блевоту будешь убирать сама.

Козел.

Убедившись, что мама крепко спит и видит седьмой сон, я спустилась вниз, на кухню, чтобы прибраться и избавиться от уцелевшего алкоголя. Справилась за полчаса. Опустилась на стул и вдруг почувствовала себя такой усталой. А еще появилось чувство страха. Что будет дальше? Как будет себя вести мама? Это был единичный случай? Или будут еще срывы? И сейчас мне казалось, что я больше не смогу справиться с этим. Прислонилась головой к прохладной столешнице и прикрыла глаза. Я всего лишь секунду так посижу. Всего лишь секунду…

Утром я проснулась в своей постели. Как я оказалась там? Совершенно не помнила. Наверное, в какой-то момент меня все же вырубило, а потом я проснулась и кое-как дошла до собственной кровати. Так все и было, скорее всего.

С постели не спешила вставать. Время было всего шесть утра, но я чувствовала уже себя отдохнувшей. Решила дать себе время отдохнуть, но не смогла удержаться и все-таки встала. Быстро привела себя в порядок и пошла на кухню, но, когда я проходила мимо кабинета Александра, то услышала какой-то подозрительный шум. Застыла и прислушалась. Может, мне показалось? Дом-то ведь большой, живет своей жизнью…

Я шагнула к двери, но даже не успела взяться за ручку, как стены дома содрогнулись от душераздирающего крика.

Мама!

Я тут же кинулась в ее комнату. Мама лежала на постели, ее глаза были закрыты, но ее тело содрогалось, руками она цеплялась за простыню.

Но больше всего меня пугал ее крик. Не человеческий.

— Мама! — прокричала я, бросаясь к ней. В ней будто пробудилась нечеловеческая сила, она отбивалась, не позволяя мне схватить ее. Она боролась и продолжала кричать. О, Боже!

— Он здесь! Он здесь! — вопила мама, — Он пришел за мной! Он пришел! Ксюша! Спаси! Спаси!

Я вновь попыталась схватить ее, но у нее вдруг столько силы появилось. Просто невероятной силы. И я не могла с ней справиться. А в один момент она вообще со всего маху ударила меня по лицу: я вновь попыталась схватить ее руку, но мама оказалась проворней и от души ударила меня кулаком. Во мне веса сорок пять килограмм, и рост едва достигает отметки метра ста пятидесяти пяти. Разумеется, от ее удара я отлетела в сторону, запуталась в собственных ногах и рухнула на задницу.

Мама и раньше пила, как я уже упоминала раньше, но никогда у нее не случались приступы. Возможно, она просто словила «белочку»… А я не могла ничего сделать. Я продолжала сидеть на полу, наблюдая, как моя мать сходила с ума. Медленно, но верное. Столько лет она держалась, не пила… Даже в мыслях себе такого не позволяла. И что же теперь делать? Горе сломило ее.

— Господи… — прошептала я.

Мне самой хотелось кричать и плакать. Но я понимала, что в данной ситуации кто-то должен был оставаться сильным. Пусть это буду я.

Поднялась с пола и быстро направилась на поиски своего сводного брата. Я хотела попросить его о помощи. Я не справлялась одна. Стоило это признать. Я прошла мимо своей комнаты и дошла до спальни Севы, которая была дальше всех. Видимо, парень любил уединение.

Я подошла к двери из темного дерева и замерла. Было шесть утра. Велика вероятность, что Всеволод еще спит. Прислушалась, вроде тихо. В глубине души я надеялась, что он уже проснулся. Я чувствовала себя неловко, что придется прервать его сон. А еще меня немного пугало то, что я не знаю, как среагирует Сева. Я подняла руку, чтобы постучать, когда позади меня внезапно раздался мужской голос:

— Что ты делаешь?

Я взвизгнула, резко обернулась и прислонилась к двери, которая, как оказалось, была не до конца закрыта. Дверь не выдержала моего веса, поэтому распахнулась внутрь спальни.

Я вновь рухнула на задницу. Второй раз за последние пять минут.

— Вот черт! — выдохнула я. Было жутко стыдно. Я не хотела, чтобы у моего сводного брата сложилось обо мне неправильное мнение. Подняла голову и увидела, что Сева плечом прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди. Синяк под его глазом стал светлеть. Если бы не он, то этот парень был бы очень симпатичным.

Я тряхнула головой, не время сейчас думать об этом.

— Что ты здесь делаешь? — вновь заговорил Сева, прикрыв темно-серые глаза, которые напоминали мне грозовые тучи. Лишь бы молнии не полетели…

— Мне нужна твоя помощь, — тихо заговорила я. — Послушай, у мамы какой-то странный приступ. Я не справляюсь одна. Пожалуйста, помоги мне.

Сева открыл глаза и провел ладонью по гладкой щеке. А я только сейчас обратила внимание, что с его темных волос стекала вода. Я бросила взгляд на чуть приоткрытое окно. На улице шел дождь.

— Я не врач. И хватит сидеть на моей футболке.

Я покраснела. Господи, я только что поняла, что до сих пор продолжала сидеть на полу. Я тут же подскочила.

— Извини, если хочешь я ее поглажу.

Сева ничего не ответил, лишь продолжил смотреть на меня. Ясно, понятно. Он не поможет. Хотелось разреветься. Но я загнала слезы обратно.

— Извини, что побеспокоилась и так ворвалась в твою комнату, — я буркнула себе под нос и прошла мимо парня. Я почувствовала его запах: запах дождя и сигарет. Неожиданно странная и приятная смесь.

Я быстро шла к матери, которая на какой-то период притихла. И меня это напугало. Когда она кричала, я хотя бы знала, что она жива. Наверное, это самый главный страх каждого ребенка — однажды узнать, что его мама мертва. Потеря отца для меня далекой, он оставил меня, когда я была совсем маленькая, поэтому это так сильно не травмировало меня. Потерять отчима — тоже было невероятно тяжело. Только благодаря нему, у меня было некое подобие полной семьи. Пусть и всего пять лет. Поэтому сейчас мне было так тяжело сделать последний шаг и зайти в комнату мамы. Она не кричала. Вообще не подавала никаких признаков жизни. Конечно, она могла просто спать. Но, а вдруг я уже опоздала? Вдруг она выпила через чур много алкоголя? Она была в завязке на протяжении пяти лет, а вчера впервые сорвалась. Вдруг она перебрала? Вдруг выпила очень много? Слишком много? Ведь даже не смотря на то, что она не пила, но проблемы со здоровьем были… Последствия алкоголизма.

Я замерла перед дверью и закрыла глаза. Мне нужно собраться. Я сделала глубокий вдох, и…

— Ну, чего замерла? — голос Севы вновь раздался позади меня слишком неожиданно. Я испуганно ойкнула и прижала ладонь к груди.

— Ты меня второй раз уже напугал…

— Пошли, — Сева первым открыл дверь и вошел в комнату.

Сева первый вошел в комнату. Я же замерла. Не решилась пойти за ним. Парень тут же заметил это и обернулся. Он нахмурился и поманил меня пальцем. Раздосадовано покачав головой, он тихо произнес:

— Не разочаровывай меня. Ты вломилась ко мне в комнату, но боишься зайти к собственной матери?

Я мысленно послала его к черту. Разочаровывать его? Ну, здрасте, приехали. Я решительно зашла в комнату и обошла Севу. Мой взгляд тут же упал на постель. Зажмурилась. Господи, какая я на самом деле трусиха. Я уже сама себя стала разочаровывать. Я открыла глаза и увидела мать, которая расслабленно посапывала, по ее щеке катилась тонкая капля слюны. Спит. Жива. Волна облегчения затопила меня. С ней все в порядке.

Я обернулась и посмотрела на Севу, и мне вдруг стало стыдно. Получается, я зря его побеспокоила. Сводный брат тоже бросил взгляд на мою маму, а после вышел из комнаты. Я тут же последовала за ним, плотно прикрыв дверь.

— Сева! — негромко позвала парня я, но тот даже плечом не повел. Продолжал шагать в свою комнату. — Сева!

— Не ори, мать разбудишь, — бросил через плечо парень, а мне захотелось надавать ему тумаков за такую грубость. Кажется, я поняла, в чем дело…

Я успела догнать его и схватить за рукав влажной толстовки.

— Постой…

— Чего еще? — Сева лениво ко мне повернулся. Казалось, его уже начинало раздражать мое присутствие. И меня это очень огорчало и расстраивало. Ведь я по своей натуре не конфликтный человек. Можно смело сказать, что я была пацифистом. Я хотела стать Севе другом. Мы оба потеряли важного человека. Хотя, сомневаюсь, что для Севы Александр был важным человеком. Эта история очень запутана… Но я хотела попытаться исправить ошибки Саши и успеть стать Всеволоду близким человеком. В глубине души я надеялась, что мы подружимся!

Я добилась своего, он остановился, значит, могу сказать то, что хотела. А на его раздражение… Пока не буду обращать внимание. Я понимала, что могла разозлить его тем, что зазря потревожила.

— Извини, что так получилось. Я не придумывала ничего. Мама действительно кричала. Возможно, все дело в том, что она выпила…

— Тогда ей не стоит больше пить, — пожал Сева плечами. Так, кажется, что он уже не так агрессивен. Значит, я иду в правильном направлении.

— Согласна, — я кивнула, — но просто до встречи с твоим отцом мама… — черт, как же стыдно признать в том, что каких-то пять лет назад твоя мать была алкоголичкой. Детям всегда стыдно за таких родителей. Сколько себя помню, так было всегда. Но я безумно любила ее. Даже когда она пила.

— Она злоупотребляла? — Сева прислонился к стене, а я встала напротив него и отзеркалила его позу. Сева усмехнулся и растрепал все еще влажные волосы.

Я кивнула. Чувство неловкости и стыда все еще витали над моей головой.

— Долго?

— Практически всю мою жизнь, до четырнадцати лет я практически не видела маму трезвой.

Кажется, Севе тоже было не совсем удобно говорить об этом. Но парень лучше меня владел собой.

— Фигово.

Теперь я усмехнулась.

— Не то слово, — я потерла щеку, — но была надежда, что она больше не будет пить. Но смерть Саши… Стала настоящим ударом для нас. Он действительно нам помог: маме — бросить пить, а мне, наконец-то, — обрести нормальную мать. И теперь мне страшно, что без него она вновь сорвется. Вчера она впервые выпила за пять лет. Слишком много выпила. Раньше после выпивки она просто отрубалась. Но сегодня… Сначала я услышала ее крики, она кричала, говорила, что он пришел. Кто? Не знаю, может покойный муж ей привиделся… может, белочку словила. Не знаю. Раньше такого никогда не было. Я испугалась, не знала, что делать. Попыталась успокоить ее, не получилось. Она случайно ударила меня по лицу… Я вспомнила о тебе и сразу же побежала в твою комнату. Я прощу прощения, что так ворвалась к тебе и потревожила зря. Я просто искала помощь. Еще раз прошу прощения.

Наверное, мои слова очень сильно удивили Севу. Он молча смотрел на меня, чуть приподняв одну бровь. Я же вдруг почувствовала себя неловко под его взглядом. Он так внимательно смотрел на меня, будто пытался распознать — говорила ли я правду.

Мы стояли в тишине несколько минут. Ни он, ни я не спешили уходить в свои комнаты. И чем больше он молчал, тем сильнее повышалось давление между нами. Но, казалось, некомфортно чувствовала себя только я. Сева был самоуверен.

— Что ты делал на улице? — спросила я и вдруг поняла, что Сева стоял во влажной одежде, и, наверняка, ему было неприятно ее ощущать, а я его задерживала своей болтовней.

Сева удивился моему вопросу.

— Бегал. А потом попал под дождь.

Теперь удивилась я.

— Ого, ты занимаешься спортом? — я ликовала в глубине души, что мы вышли на контакт.

— Я бегаю.

— Здорово…

М-да, рано радовалась. И тут я придумала кое-что!

— Ладно, спасибо, что выслушал. Я пойду…

Сева пожал плечами.

— Иди.

Сам он остался стоять на месте. Я же, стараясь не бежать, рванула вниз. На кухню. Как только я зашла на кухню, мой взгляд упал на стол. Я вспомнила, что после того, как я избавилась от алкоголя, то села за стол и уснула. А проснулась уже в своей постели. Губ коснулась улыбка. Летать я еще не научилась, а во сне не хожу, лунатизмом не страдаю. Это Сева перенес меня. Моя идея показалась мне еще более гениальной!

Я неплохо готовлю, поэтому решила приготовить завтрак для Севы. Только жаль, что я еще не знаю, что конкретно любит этот неоднозначный парень. Мне действительно казалось, что Сева очень необычный человек, чьи действия невозможно предугадать. Он пытается быть плохим парнем, но я верила, что он — хороший. Но, тут я вспомнила, что он сидел в тюрьме. Меня это почему-то не пугало. Я вспомнила синяк под его глазом, и у меня появились некоторые догадки. Наверняка, он большой любитель драк. Но пока мы только знакомимся, я не хочу вешать ярлыки на него. Саша общался с ним, значит, Сева не такой уж плохой.

Я достала яйца, ветчину, муку, соль, сахар и масло. Подумала, и достала хлеб. Сделаю тосты… Надеюсь, что у меня получится порадовать Севу.

Буквально минут через пятнадцать на столе стоял невероятно ароматный завтрак. Я была собой очень довольна. Думаю, Сева тоже будет не против вкусно перекусить после такого напряженного утра. Я тихо поднялась в комнату Севы, но его там не обнаружила. Значит, он пошел в душ. Ну, хорошо. Подожду его внизу. Не буду же я долбиться к нему, пока он моется, навязчиво предлагая ему свой завтрак. Для полного унижения еще стоит притащить ему тарелки и кружку чая прямо в ванную комнату. Глупо хихикнув собственным мыслям, я спустилась вниз. Уселась за стол и принялась ждать. Я уже сама успела проголодаться, но терпеливо ждала своего сводного брата, который, как назло, будто совсем не торопился. Я стала переживать, что к его приходу вообще все остынет, и холодным будет не очень вкусно… В греть в микроволновой печи я не любила.

Я уже была готова вновь потревожить Севу, когда услышала тяжелые шаги, звучавшие со стороны лестницы. Мамину походку (будь она хоть трезвой, хоть пьяной) я узнаю из тысячи, значит, это был новый член нашей семьи. Сева чуть было не прошел мимо кухни, но я вовремя окликнула его:

— Сева! — парень резко затормозил и обернулся ко мне. Я заметила, что его волосы вновь были влажные, парень надел черную футболку и серые спортивные штаны. На ногах его были кроссовки с чуть потертыми носками. Видимо, у него и его мамы было немного денег… И вдруг я поняла, что вообще ничего не знаю об этом парне. Только имя, возраст и кто его биологический отец. Ни фамилии, ни его мать, ни за что он сидел…

— Ты куда? — спросила я, улыбнувшись. Я слезла со стула и бодро подошла к нему. Сева равнодушно наблюдал за мной с высоты своего роста. — Я приготовила завтрак. Поешь со мной? Хочу как-то отблагодарить тебя…

Но, видимо, моя затея была не очень хорошо принята…

Сева приподнял бровь и почесал щеку. Он выглядел немного сбитым с толку, а я, как полная идиотка (правда, я еще об этом не знала), стояла перед ним и широко улыбалась.

— Чего? — спросил Сева, даже не сдвинувшись с места.

Теперь меня сбили с толку. Моя улыбка медленно таяла. Но глупое сердце все еще продолжало надеяться.

— Чего, чего? — переспросила я, — Давай, говорю, завтракать!

Сева нахмурился.

— Нет.

А теперь меня не просто сбили с толку… А просто сбили паровозом. Такого я точно не могла ожидать.

— Что? — выдохнула я, растеряно.

— Что слышала, все, бывай.

Сева равнодушно посмотрел на накрытый стол и вышел из дома. Я тут же подошла к окну и стала наблюдать, как он спускается по крыльцу, а потом медленно шагает по улице. Он даже не подозревал, что я смотрю ему вслед. На глаза навернулись слезы.

— Господи, какое унижение.

Я прижала ладони к горящим щекам. Я не хотела навязывать свое общество. Я не хотела навязываться. Я просто хотела отблагодарить его! Я просто хотела стать ему другом… Я почувствовала, как по щекам побежали слезы. Какая я никчемная. Я никогда не умела заводить друзей. У меня их и никогда не было. В школе многие не хотели связываться со мной, потому что я была дочь алкоголички. Мои вещи были не лучшего качества, а еще из-за того, что я по сути жила в доме алкашки, от меня не очень приятно пахло… Хотя я мылась так часто, как могла! Просто не всегда в доме было мыло, не говорю уже о шампуне или геле для душа…

А когда все нормализовалось в нашей жизни, я так и не смогла научиться знакомиться и дружить. Да, мне уже было четырнадцать лет. Я просто была неопытной. Но как бы я не пыталась, у меня просто не получалось. От меня уже хорошо пахло, да и вещи были отличные…

А в университете у меня уже не было нужны даже пытаться. Потому что те, кто поступил в местный универ, были знакомы и дружили со школы. Я была лишней. Или, возможно, через чур навязчивой в школьные годы, поэтому всех напугала…

Видимо, я просто не умею дружить. Или же я просто плохой человек. Думать тут нечего. Поэтому меня и отвергали.

Но мне никогда не было так больно. И я прекрасно понимаю, почему. Сева вызывал во мне какие-то чувства, когда в то же время к своим одногруппникам я ничего не испытывала.

Поэтому я сейчас плакала, потому что впервые больно. Я редко плакала, только по особым случаям. Видимо, сейчас было именно такой, особый момент. Я присела на подоконник и дала волю своим чувствам. Я плакала тихо, но так отчаянно. Так горько. Что я не успевала вытирать слезы.

Я плакала и клялась сама себе, что больше не совершу такую ошибку. Сева не хотел со мной дружить. Ему, казалось, никто не нужен. Совершенно.

Меня хватило минут на десять. Но уже хватило. Я чувствовала, как мои веки опухли, а нос покраснел. Голова начала тихо пульсировать.

— Ксюша, прекращай, — сказала я сама себе и усердно вытерла слезы. Не надо плакать. Это того не стоит. Сева того не стоит. Он ушел и даже не обернулся. Только сейчас, успокоившись, я понимаю, что он не обязан был соглашаться. Это был его выбор. И ничего смертельного не произошло. Он не обидел и никак не оскорбил меня. Просто… просто это я такая придурошная, которая не умеет адекватно воспринимать людей. И их отказы. Давно уже пора привыкнуть, что живем не в розовом мире, где все любят друг друга. Вот такая суровая реальность. Это понимаю я, девятнадцатилетняя Ксюша. Но никак не поймет та маленькая девочка, у которой вечно пьяная мать, над которой смеются и у которой нет друзей.

И там самая маленькая девочка сидит глубоко внутри меня. И как ей помочь — я просто не имела представления. Я еще раз посмотрела туда, куда ушел Сева, и слезла с подоконника. Все, хватит. Прими это как очередной опыт, как очередной жизненный урок. И жить станет легче.

Но дышать пока все равно тяжело…

Я прошла на кухню и грустно посмотрела на стол. Да уж. Впредь буду осторожней. Сначала спрошу у человека, а потом сделаю. Наготовила я, конечно, очень много… Но ничего. Мама проснется, что-нибудь съест. Может, и Сева тоже, когда придет… С такими печальными мыслями я уселась за стол и принялась завтракать. Только почему сладкий чай казался таким горьким?

После одиночного завтрака я вновь поднялась к матери, чтобы проверить, как она. Вдруг ее вырвало? Или проснулась и хочет пить? Но мама спала. Крепко-крепко. Но я все равно приставила пальцы к ее шее, прощупала пульс. Все хорошо…

Я отошла на пару шагов от нее и посмотрела на мать. Боже, ну что за человек. Почему она вновь начинает обеих мучить. Ладно, меня ей не жалко. Так бы себя бы пожалела хоть… Здоровье-то уже не молодое. Особенно учитывая, сколько раньше она пила. Покачала головой и вышла.

Придя в свою комнату, я впервые не знала, чем себя занять. Чувствовала себя опустошенной. Не тянуло ни к книгам, ни к сериалам. Тогда я решила заняться стиркой и уборкой. Я быстро переоделась в длинные домашние штаны и растянутую футболку. Волосы собрала в высокий хвост, чтобы не мешались. Наушники сунула в уши и начала релаксировать. То есть убираться и собирать вещи для стирки. Попса била по ушам, а я медленно расслаблялась, стараясь выбросить все ненужные мысли: мысли о маме, о Севе. Я даже не хотела думать о Саше. Мне и так было очень тяжело.

Первые полчаса моей уборки прошли спокойно. Но время от времени все равно подходила к окну, выглядывая, ожидая Севу. Но он так и не приходил.

Я успела приготовить обед и прибраться в остальной части дома, но никто так и не соизволил разбавить мое одиночество: ни мама, ни Всеволод. Когда с уборкой было закончено, я поднялась в свою комнату и села на подоконник. Все мысли мои то и дело возвращались к моему сводному брат: где он сейчас, что делает. В следующую секунду мне в голову пришла такая мысль, от которой мои щеки покраснели. А если он с девушкой? Понятное дело, что они бы не лук перебирали… Но я тут же тряхнула головой. Когда бы Сева успел познакомиться с кем-то? Он тут всего день. И вроде друзей тут не было у Севы здесь…

Хотя я ничего не знала про этого парня.

Но мое одиночество было нарушено через час. Я услышала, как звонят в дверь и тут же молнией спустилась вниз. Я привстала на цыпочки возле входной двери и посмотрела в глазок. Перед нашим домом остановилась дорогая иномарка (точно не из этих мест, не тот уровень), возле которой стоял мужчина в возрасте. Он с неким пренебрежением докурил сигарету и растоптал ее прямо на нашем газоне.

— Вот гад… — прошептала я, и тут же вновь раздался звонок в дверь, заставивший меня подскочить на месте, словно ужаленная в попу.

Я не спешила открывать. Мне совершенно это не нравилось. Кто этот человек? И что ему нужно? Я вновь приподнялась на цыпочках и посмотрела, кто же так настойчиво пытался попасть к нам в гости. От напряжения дрожало все тело. Мне не хотелось, кого бы то ни было, впускать в дом, где я, по сути, была одна. Но когда я увидела адвоката Саши, то волна облегчения затопила меня. Его я знала, Игорь Алексеевич был замечательным человеком, совершенно безобидным. Он не мог привести в дом кого-то плохого.

Я медленно открыла дверь, но оставила небольшой проем, только чтобы помещалась моя голова. Сейчас я точно никого не была готова принимать. Подумала о матери, которая еще спит пьяным сном.

Точно не готова.

Игорь Алексеевич заметил меня и расслабился. Пока я не открыла дверь, он был точно напряжен. Это я могу смело заявить, потому что сейчас мужчина то и дело протирал свою залысину. Его глаза бегали из стороны в сторону, и Игорь Алексеевич то и дело оборачивался и смотрел на незнакомца. Все его лицо покраснело, а когда он заметил меня, то резко побледнел, будто потерял много-много крови.

— Ксюша! — воскликнул Игорь Алексеевич и даже чуть подпрыгнул, — Ты, оказывается, дома. А я все звоню-звоню в дверь, а никто не открывает…

Я улыбнулась ему и тоже посмотрела на незнакомца, который с серьезным видом пялился на нас. Вот сталкер!

— Извините, я была в своей комнате, слушала музыку, поэтому не слышала…

Игорь Алексеевич нервно рассмеялся и вновь вытер пот с лица. Боже, уже скоро наступит осень, и температура не такая высокая, чтобы он так интенсивно потел. Тут точно дело в чем-то другом. Но в чем? Мне бы очень хотелось это узнать.

— Да, понимаю, молодежь… Кхм, — он кашлянул в кулак и вновь посмотрел на незнакомца, — ну, что ж мы на пороге будет разговаривать? Давайте пройдем…

Он сделал шаг ко мне, и я неосознанно чуть прикрыла дверь. Игорь Алексеевич сглотнул и тихо произнес:

— Ксеня, ты чего? Давай без глупостей.

Я ненавидела, когда меня называли Ксеней.

— Мамы дома нет, — я искусно лгала, но шестое чувство шептало мне, что их, а особенно этого некультурного мужика, который истоптал мне весь газон, нельзя впускать в дом. Если честно, будь мама трезвой, я бы все равно не пустила их. Мне не нравилась эта ситуация. Почему Игорь Алексеевич так странно себя вел? Кто это мужчина? Зачем он приехал? Чует моя задница, эта встреча принесет нам много проблем. Поэтому я не хотела их впускать… Пока дома не было Севы. Почему-то сейчас я думала о нем. Если бы он был здесь, то сам бы открыл дверь и не дал бы мне разговаривать с мужчинами. Не потому что я — девушка и не умею этого делать, а чтобы обезопасить меня. Я не параноик. И никогда им не была, но уверена, что и Сева бы почувствовал, что здесь что-то не так. Особенно, если учесть тот факт, что Сашу только вчера похоронили, а буквально на следующий день на пороге нашего дома появляется незнакомец на дорогой тачке с нашим семейным адвокатом, который должен зачитать нам завещание. Поэтому да, Сева мне был нужен здесь и сейчас. Уверена, с ним бы я чувствовала себя в безопасности. А поскольку его здесь нет, к сожалению, то придется все разруливать самой.

— Нет? Но мы можем…

— Нет, не можем, — твердо произнесла я, хотя внутри все орало от страха. Именно это я сейчас испытывала. — Поймите, так тоже дела не делаются… Вы должны были заранее позвонить и договориться с мамой, не со мной, о встрече. Понимаете? Вы ведь пришли говорить про завещание, так? — Игорь Алексеевич, явно не ожидавший от меня такой пылкой речи, ошарашено кивнул, — Тогда для этого вам нужна моя мама. Не я. Я же не имею к этому никакого отношения… Да и ни черта не понимаю. Еще и Севы дома нет. Так что… Сейчас вам лучше уйти, а когда мама вернется, то я обязательно сообщу ей о вашем приходе, она точно вам перезвонит, и вы договоритесь о встрече в самое ближайшее время. Поймите, этот вопрос действительно лучшего всего решить с моей мамой. Или может подождем, когда после смерти пройдет девять дней? Или лучше сорок…

— Нет! — чуть ли не завопил Игорь Алексеевич, — нельзя так долго ждать. У меня же кроме вас есть еще клиенты.

Сомневаюсь в этом, конечно, но ставить его в известность не буду. Я лишь пожала плечами. Мне нужно было выглядеть беззаботно. Будто эта ерунда с завещанием меня вовсе не интересовала. Вроде бы у меня все отлично получалось.

— Хорошо, — согласилась с ним, лишь бы не орал. А не то мать разбудит и весь мой план можно скомкать и вытереть им одно место, — но это уж решите с моей мамой, ладно?

— Ксеня, ты не понимаешь…

Я уже начинала злиться. Если он еще раз назовет меня так, то теперь успокаивать придется меня.

— Пожалуйста, я очень устала, последние дни выдались на редкость трудными и изматывающими. Пожалуйста, — я уже действительно была готова умолять его, — давайте вы решите этот вопрос с мамой? Я обещаю, что сегодня вечером, максимум завтра в обед, она позвонит вам.

Несколько секунд Игорь Алексеевич молчал, а потом обреченно кивнул.

— Хорошо… Буду ждать звонка. До свидания.

— До свидания…

Как только я захлопнула дверь, то ту же уселась на пол.

— Вот черт…

Мама проснулась ближе к вечеру и тут же позвала меня:

— Ксюша! Ксюша-а-а! — вопила она, я тут же отложила книгу и направилась в комнату матери, успев захватить тазик. Он пришелся как нельзя кстати. Пока маму рвало, я придерживала ее волосы. Не хотелось потом еще мыть ее. Этот день просто вымотал меня. Я никогда еще не чувствовала себя такой уставшей.

— Ты все? — спросила я маму, когда она откинулась на подушки. Мама кивнула и тихо попросила таблетку и воды. Через минуту, когда она выпила обезболивающее, она вновь уснула. Все с ней будет хорошо. Теперь я в этом точно уверена.

Она проснется только часа через три, если даже не через четыре. Я быстро сварила для нее куриный бульон, а потом начала собираться. Уже темнело, на улице стало прохладно, поэтому я решила немного прогуляться перед сном, чтобы очистить голову.

Весь день я думала о том, что произошло сегодня. Этот визит ничем хорошим для нас не кончится. Я была уверена в этом на сто процентов. Да даже на двести процентов. Мама точно сегодня не перезвонит Игорю Алексеевичу. И оставалось надеяться, что ничем плохим это для нас не обернется.

Порой я могла казаться глупой, но такой я все же не являлась. Я прекрасно понимала, что дело было в наследстве. Но Саша не был миллионером. Он был обычным гражданином, который всегда оплачивал налоги и не нарушал закон. Отчим не зарабатывал миллионы. В нашей семье был средний достаток. Так что у меня было много вопросов…

Я надела свои любимые синие джинсы и серую толстовку. Не должна замерзнуть. Захватила с собой наушники и телефон и вышла из дома. Сейчас мне не хотелось заботиться о матери, сейчас я просто хотела перестать думать. Хотя бы на какое-то время. Секунда, и в ушах взрывается NF[1]. И тут же улыбка появляется на моем лице. Да, у меня определенно получится расслабиться.

Я шла по полутемным улицам, которые освещались фонарями, но в некоторых уже перегорели плафоны. Я не боялась темноты. По крайней мере, вроде успешно убеждала себя в этом. Я ушла уже далеко от дома. Но все никак не могла остановиться, я хотела попасть в свой любимый парк, где есть единственный фонтан в нашем городе.

В парке я сидела до последнего. Уже стемнело, и я жутко замерзла, но так не хотелось идти домой. Там мама, там проблемы… Там Сева, к которому я просто не знала, как найти подход. А, может, ну его? Пусть катится к чертям. Не хочет — не надо. Но в глубине души я признавала, что он мне начинает нравиться. Мне хочется находиться в его обществе. Но и навязываться неприятно.

Ох, чувствую, наступили тяжелые времена.

Я посмотрела на время. Уже десятый час.

— Пора домой… — с долей сожаления произнесла я. Домой, действительно, не хотелось. Впервые за пять лет. Но ничего не поделаешь. Не буду же я ночевать в парке? Не настолько еще тошно.

Я направилась к выходу из парка, вновь сунув наушники в уши. С музыкой не так страшно идти домой. Вообще, наш городок спокойный, тут редко что-то происходит. Особенно криминальное.

Но, видимо, этот день окончательно решил добить меня.

Из-за того, что музыка играла слишком громко, я не услышала, что позади меня увязалась компания хорошо знакомых мне парней. Хорошо знакомых ПЛОХИХ парней. У меня уже было несколько стычек с главным задирой этой банды, Антоном. Гнусный и просто отвратительный человек. Для которого просто не существовало таких слов, как «совесть» и «доброта». Иногда я жалела, что не была крепким парнем и не могла дать ему хорошего пинка.

Я спокойно шла себе и даже не подозревала, что мышка, то есть я, угодила в банду диких котов. Я наслаждалась песней, чувствуя умиротворение, ведь это была моя любимая композиция, которая внезапно прервалась.

— Эй! — воскликнула я и резко обернулась. Позади меня стоял Антон, крутя в руках мои наушники. На его лице расцвела гнусная улыбка. Вот черт. Я решила, что лучше купить себе новые наушники, чем связываться с этими чудовищами.

Я развернулась и быстрым шагом направилась в сторону дома. Как назло, улицы уже пустовали. Оно и неудивительно. Тучи медленно заволокли все небо, что даже не было видно звезд и месяца, а ветер поднимал уже чуть пожелтевшие листья и разносил их по газонам. Никакой дурак не высунет нос в такую погоду. И вот она я, идиотка. Во всей своей глупой красе. Погуляла, расслабилась, очистила мысли. И нарвалась на неприятности. Супер. А теперь лишь бы успеть унести ноги. Иначе мне точно не поздоровится.

Позади меня тут же раздался оскорбительный свист.

— Эй, мышь, далеко собралась? — завопил Антон, и его компания полоумных кретинов взорвалась смехом. Я тут же сжала кулаки. Ничего себе, как смешно. Не обращай внимания, Ксюша. Не надо. Лучше проглотить оскорбление, чем реально начать с ним спор. Лучше вообще включить игнор, тогда идиот отвяжется.

— Вот, с*ка, — продолжали сыпаться оскорбления мне в спину, — ты куда, слышь, э? Я с тобой разговариваю, мразина?!

Кажется, моя тактика оказалась провальной. Мне стало очень страшно. Обычно, когда Антон цеплялся ко мне, рядом всегда кто-то находился. Никто не заступался, но я хотя бы была уверена, что он ничего страшного мне не сделает. А оскорбления стерпеть можно. И плевать, что они больно ударяли по моему состоянию и самооценке.

А сейчас я была совершенно одна. И этот недоумок мог сделать со мной все, что взбредет в его пустую голову.

Неожиданно меня резко дернули за рукав толстовки, я вскрикнула и выронила телефон, который разбился об асфальт. Вот черт!

— Я, кажется, с тобой разговариваю, — прошипел Антон, сильно сжимая мое предплечье. Он намеренно делал мне больно. Ничтожество.

— Отпусти, я не хочу с тобой разговаривать, — проговорила я спокойно, хотя еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Теперь мне хотелось домой. Очень хотелось.

Антон рассмеялся и обернулся к своим дружкам.

— Не, вы слышали ее? — он сильнее сдавил пальцами мою кожу, и я поморщилась, — Да кто тебя спрашивать будет, а? Всем насрать чего ты хочешь, а чего нет. Уяснила?

Он ощутимо так встряхнул меня, и моя голова дернулась. Что-то в области шеи хрустнуло, и я застонала от боли.

— О-о-о, — загудел Антон, — она уже сама выпрашивает. Слышали, как стонет? Ну, что, мышь? Готова отвечать за свои слова, а?

— Отстать от меня, — прошептала я, находясь на грани срыва. Антон наклонился ко мне, едва касаясь моих губ, произнес:

— Никогда… Мышь.

Мышь. Как же мне надоело это прозвище. Как же мне надоел сам Антон. Он уже год, как не дает мне прохода. И я не знаю, как от него отцепиться. Сначала он не так сильно доставал меня, потому что я все время грозилась рассказать отчиму. Я знала, что стоит ему хоть один раз пожаловаться, то он обязательно за меня заступится. Но потом Саша заболел, и это развязало Антону руки. Но эти полгода мне было совсем не до него и до его придирок. Меня разъедало горе.

Но теперь Саши не стало. И моей невидимой защиты — тоже. Теперь Антон знал, что заступиться за меня некому.

И сейчас, когда он сжимал мою руку до красных пятен перед глазами, я подумала о Севе. Он бы смог меня защитить? Ведь так? И тут же в памяти всплыли воспоминания о сегодняшнем утре. Так меня еще не опрокидывали. Но тут на кону стоит не просто какой-то завтрак (ладно, не не какой-то, а просто невероятно божественно вкусный завтрак), а моя безопасность, если не жизнь.

— Отпусти меня, слышишь? — твердо произнесла я. Спасибо, голос, что не дрожал, хотя меня изнутри всю колбасило. — Хватит унижать слабых. Найди более достойного соперника. Или слабо?

Мерзкие глаза Антона прищурились, и я поняла, что неплохо было бы заткнуться. Но я уже задела его за живое. Прилюдно. При его друзьях. И я была уверена на двести процентов, что он так это просто не оставит.

— Че сказала? — прошипел Антон, и мне показалось, что он вот-вот сорвется.

— Че слышал, а теперь отпусти меня. Иначе с тобой уже буду разговаривать не я.

О, Господи, Ксюша, а кто? М? Сама-то ответить можешь? Господь Бог с ним будет разговаривать? Лучше молчи, Ксюша, пожалуйста, молчи! Но, к сожалению, у меня есть одна идиотская особенность: если я попадаю в стрессовую ситуацию, то я не затыкаюсь. Ни на секунду. У меня будто исчезает фильтр между языком и мозгом. Чувство самосохранения и здравый смысл машут ручкой и говорят: «Гудбай!».

— Да я тебе… — Антон вдруг оттолкнул меня, спасибо, что хоть не упала, и замахнулся. Я вскрикнула и прикрыла лицо ладонями.

— А ну! Кыш! Пшел! Ишь че удумал! Я тебе щас! — я услышала знакомый голос, и волна облегчения просто затопила меня. На сегодня это все. Сегодня я спасена. Я обернулась и увидела Зинаиду Петровну (для меня просто баба Зина), которая бодрым шагом шла к нам. Моя боевая подруга.

— Ты че меня не услышал? — повторила возмущенно женщина, замахнувшись на парней лыжной палкой. Парни, не будь дураками, тут же рассыпались в разные стороны, а главный злодей лишь сплюнул нам под ноги и с ухмылочкой повернулся к Зинаиде Петровне.

— Бабка, ты че? — он сделал шаг в ее сторону, но отчаянная баба Зина не из робкого десятка. Она замахнулась и хорошо огрела Антона по спине своей лыжной палкой.

— Ниче! А ну пшел отсюдава! Чтобы не видела тебе рядом с ней, понял?! — Зинаида Петровна быстро оказалась возле меня и прикрыла своей грудью. А грудь у нее все еще ого-го…

— Ну, бабка, — прошипел Антон. Его лицо покраснело. И уж не знаю — от стыда или от злости. А может от того и от другого. — Ты еще поплатишься за это! Вы обе!

— Видишь мою палку? Сейчас я познакомлю ее с твоей задницей! А ну! Пошел!

— Вот бабка… — вновь сплюнул Антон и дал драпу. Да так, что у него только пятки-то и сверкали. Верблюд он что ли? Чего постоянно плюется?

Баба Зина ко мне повернулась и возмущено произнесла:

— Какое хамство. Какая я ему бабка?! Максимум женщина! Подлец. Детка, ты как себя чувствуешь? Этот негодяй не успел тебе ничего сделать?

Я была готова наброситься на нее и расцеловать. Но я сдержала свой порыв и просто крепко обняла ее.

— Баб Зин, спасибо вам огромное, я уже думала, что не отстанут…

Женщина в одну руку взяла обе палочки, а вторую положила мне на локоть. Таким вот образом мы зашагали в сторону наших домиков. Зинаида Петровна жила буквально через пару домов. Мы знакомы с ней с тех самых пор, как мы с мамой переехали в дом Саши. Помню, тогда каталась на велосипеде, а добрая баба Зина увидела меня в окно и предложила свежеиспеченный пирожок. А я, балда, взяла его. Еще и с удовольствием умяла. Да и от добавки бы не отказалась, если бы предложили… Если бы это была бы не баба Зина, а какая-нибудь мамка-покровительница, которая похищает детей для плохих дел, то я была бы в ее списке самая первая. Меня пирожком помани и все. Ни лишних хлопот, ни забот.

Но шутки шутками, но мне действительно повезло. Она оказалась просто невероятной женщиной. Мы подружились, я часто бегала к ней, и мы сплетничали, обсуждали звезд и соседей. И, разумеется, ели пирожки, запивая вкусным чаем. Ах, какие же вкусные у нее пирожки… Которые, к счастью, не откладываются на моих боках. Так что встретить ее сейчас я была очень рада.

— Детка, — привычно назвала меня соседка, — знаю, что к вам наведался сынок Саши…

— Не наведался, а живет.

— Плевать. Так вот тебе мой совет: расскажи ему. Ну, сколько подлец тебя мучить может? А? Я, к сожалению, не всегда буду рядом. И тоже к моему сожалению, народ у нас тупой и пугливый. Сомневаюсь, что кто-то заступится… Детка, я же видела, что он замахнулся на тебя. Если бы не моя вечерняя прогулка с палочками, то этот вечер точно бы закончился плохо. Для тебя, разумеется.

Я тяжело вздохнула:

— Понимаю, но что мне делать?

Баба Зина покосилась на меня.

— Ты слушаешь меня? Говорю же, расскажи сыну Саши. Пусть поможет, — тут она дернула меня ближе к себе и прошептала, будто собралась поведать какой-то секрет и боялась, что нас могут подслушать, — Я тут видела его в окно… Бог ты мой. Где мои двадцать? Он выглядит сильным… И безбашенным. Я видела у него синяк под глазом. Значит, драться умеет. Заступиться сможет.

Я хмыкнула. Резонно.

— А вдруг он не драться умеет, а только подставлять лицо?

На секунду женщина задумалась, а потом покачала головой.

— Нет, не думаю. Детка, ты все-таки спроси, — мы подошли к моему дому, и она похлопала меня по спине, — А теперь беги домой. За меня не переживай.

Я зашла домой и прислушалась. Стояла мертвая тишина, будто никакой жизни не было в этом доме. Я скинула обувь и поднялась на второй этаж, по пути заглянув на кухню и в гостиную. Но там было пусто. Я тихо постучала в мамину комнату, но мне никто не ответил.

Я все же решила, что имею право зайти без разрешения. Мама, как я и предполагала, спала.

Клянусь, завтра эта женщина проснется, и ее ждет настоящая порка. Вот клянусь! Мне уже не четырнадцать лет, теперь я уже могу понимать, что можно делать, а что нельзя. Губить наши жизни — нельзя. Найти в себе силы, чтобы жить дальше — можно. И, самое главное, нужно. Сомневаюсь, что Саша был бы рад увидеть, во что хочет превратиться мама. Она же могла! Она же не пила целых пять лет! Почему сейчас сдалась? Нет, я не позволю ей губить себя. Не позволю.

Потом я быстро приняла душ и легла в постель. День был невыносимо трудным. Я давно не чувствовала такой усталости. Причем и физической, и моральной. Я чувствовала, как «гудели» ноги, как начинала болеть голова из-за мыслей, которые никак не хотели оставлять меня в покое. Я думала о себе, о маме, о Севе. Я даже думала об Антоне, и как мне избавиться от него. Просто невыносимо…

Я перевернула подушку холодной стороной и с удовольствием легла на нее. Может, хоть так мне удастся освежить голову. Но прошло пять, потом десять, двадцать минут, но сон никак не шел, хотя я действительно чувствовала себя жутко уставшей. Мне казалось, что по мне проехал мусоровоз, который каждую неделю вывозил мусор с нашего района. Вот как замечательно я себя чувствую.

Сон, сон, сон. Где же ты, а? Ведь я чувствую, что хочу спать, но заснуть никак не могу…

Поворочалась еще минут тридцать, а потом не выдержала и села. Бросила взгляд на часы. Ого, уже половина третьего ночи. Понимаю, что время точно не для перекуса, но я вдруг поняла, что так сильно хочу выпить чашечку чая. А кто я такая, чтобы себе отказывать?

Поверх майки и трусиков я накинула свой любимый халат нежного сиреневого цвета, на котором были нарисованы маленькие оленята. Я большая фанатка Бэмби. Это мой любимый мультфильм. Признаюсь, в детстве я даже была влюблена в папу Бэмби… Так что пусть хоть кто-то что-то против скажет моего халата! И тогда баба Зина покажется ангелом!

Да, чай все-таки стоит выпить. Хотя бы одну чашечку… А где одна, там и две! Я подошла к двери и тут же услышала тяжелые шаги, раздающиеся в коридоре. Меня вдруг охватило какое-то волнение. Это Сева вернулся домой. Но почему так поздно? Где он был все это время? Меня просто съедало любопытство.

И я, как самая настоящая бабулька, которая собирает сплетни, прислонилась ухом к двери, прислушиваясь. Но чего я ожидала? Сева просто прошел мимо, в свою комнату. Шаг его был твердым. Я почему-то сразу подумала, что раз человек пришел так поздно домой, то, наверняка, он пьян. Глупость какая…

Я прислушивалась еще минут пять, но Сева больше не подавал признаков жизни. То есть не шумел. Ну, отлично. Можно выходить. Я спустилась вниз и быстро налила себе чай. Любила я зеленый и красный. С черным чаем у меня были проблемы, уж слишком горьким он мне казался. А сейчас горечи и так было слишком много. Иногда мне даже казалось, что я ощущаю ее на кончике своего языка.

К чаю достала любимые конфеты и со спокойной душой уселась за стол: лицом к окну и спиной к двери. Из открытого окна доносился свежий ветер и запах дождя. Прекрасно. Сделала глоток ароматного чая, и будто жизнь заиграла новыми красками. Не зря говорят, что для счастья много не нужно.

Пила я чай медленно, смакуя его, перекатывая вкус трав на языке. Класс… Но когда я практически допила, то до моего носа вдруг донесся неприятный запах табака. Я принюхалась. Может, мне показалось? Ну не может кто-то так близко курить у нас под окнами? Только если… Я тут же метнулась к открытому окну, уже ожидая увидеть Антона, который пришел мстить мне за сегодняшнее унижение.

Я полностью легла на подоконник, чтобы лучше видеть. Но, разумеется, никакого Антона здесь и в помине не было. Тогда что за чертовщина?

— Смотри, не вывались. Я тебя ловить не буду, — вдруг раздался позади меня голос Всеволода. Я вздрогнула и резко соскочила с подоконника.

— Ты чего подкрадываешься? — испуганно произнесла я, прижимая руку к быстро поднимающейся груди, казалось, будто сердце вот-вот сломает мои ребра. Как же он бесшумно передвигался! Я даже не услышала, что он подошел. Зато в коридоре топал, как слон!

Сева прислонился спиной к стене возле двери и медленно поднес сигарету к губам. Я прищурилась. Ах, он гад! Вот откуда этот отвратительный запах.

Я деловито сложила руки на груди и тоном училки произнесла:

— В нашем доме не курят. Иди на улицу.

Сева покачал головой.

— Уже ночь.

Я приподняла бровь.

— Ха, неужели боишься? — ни за что в это не поверю! Но было бы забавно.

— Ха, — передразнил меня Сева, — нет.

— Тогда не кури в доме.

— А волшебное слово?

Ох, ну что за детский сад?

— Пожалуйста.

Сева сделал еще одну затяжку, и я подумала, что он не послушается, как вдруг Сева достал блюдце, затушил сигарету и тут же выкинул ее в мусорное ведро.

— Ты допила чай? — спросил Сева, и я кивнула, не совсем понимая, что он хочет сделать. Но он взял блюдце и мою кружку… И стал мыть их. Да-да! Взял губку, средство для мытья, настроил воду и стал мыть посуду!

— Ты чего? — спросила я, подойдя к нему. Сева покосился на меня и выключил воду, потом выключил воду и стал протирать посуду сухим полотенцем. Я не удержалась и притронулась к его лбу. — Странно, вроде температуры нет…

— С чего она должна быть? — Сева вытер руки об полотенце и облокотился бедром об кухонную тумбу. — Мытье посуды — это вроде не только женское дело. Или ты не знала?

— Все я знала! — возмутилась я и чуть притопнула ногой. Сева скрестил руки на груди и вытянул ноги. А уж что говорить про выражение его лица…

— Чего шляешься по ночам?

Я сложила руки на груди и тихо сказала, потому что едва сдерживалась, чтобы не начать орать на него. Почему-то уж очень мне хотелось дать ему пинка за то, что напугал меня. Ну, кто так делает?

— А тебе-то что? Я — свободный человек, где хочу, там и шляюсь. И когда хочу.

Сева прищурился.

— И часто по ночам ты совершаешь нападение на холодильник? — насмешливо поинтересовался Сева. А потом медленно осмотрел меня и кивнул. И чего это он делает, а?

— Знаешь, что? — я была готова лопнуть от негодования. Этот человек медленно, но верно терял свои бонусы. И с каждым словом, которое срывалось с его губ, я становилась злее. И все меньше мне хотелось подружиться с ним!

— Что? — пока я кипела, словно чайник, Сева напомнил мне ледник, который потопил Титаник: такой же огромный и холодный.

— Это не твое дело! Я не ем по ночам, просто не могла уснуть вот и все… Решила попить чай. Что в это запрещенного?

Парень пожал плечами.

— А вообще, — я уже не могла угомониться, — лучше есть по ночам, чем курить! Вот что уж точно нужно запретить.

Сева хмыкнул, продолжая сверлить меня взглядом, который стал меня смущать.

— Ну? Чего уставился? — пробурчала я, отводя глаза от него. Этот несносный парень начинал действовать мне на нервы. Особенное его взгляд. А какие у него все-таки красивые глаза: темно-серые глаза, которые были похожи на самый настоящий шторм. Невероятно красивый цвет. Я еще такой оттенок не встречала. О, Господи, Ксюш. Угомонись, а? Нельзя видеть в нем потенциального молодого человека. Нельзя и все.

— Ищешь мои лишние килограммы? Ха, не найдешь!

Сева чуть сместился и переступил с ноги на ногу.

— Чего ты испугалась? — задал парень неожиданный вопрос.

— Когда я вошел, ты спокойно сидела за столом, минут пять. Ты расслаблено пила чай, а потом ты стала напрягаться, наверняка учуяла запах сигарет, но затем резко сорвалась и метнулась к окну. Ты испугалась. Не обманывай меня. Ты кого-то высматривала.

— Я испугалась тебя, ты испугалась меня… — я не хотела ему рассказывать про Антона. Не знаю, почему. Не хотела и все тут. Мне совершенно не нравилось, куда свернул наш диалог. — Ладно, я…

Сева вдруг хлопнул ладонью по столешнице, перебив меня. Звук был слишком резким и эхом отразился от стен, что я аж чуть подпрыгнула от неожиданности.

— Прохладно. Рассказывай, кто обижает?

Я нервно захихикала и махнула рукой.

— Да брось, никто меня не обижает. Не выдумывай.

Сева тяжело вздохнул и провел ладонью по коротким волосам. Интересно, какие они на ощупь? Не о том думаешь, Ксюша. Соберись!

— Не расскажешь?

— Сева-а-а, — протянула я его имя, — да нечего рассказывать.

Парень протестующее покачал головой.

— Я может пока и без высшего образования и пребывал в местах не столь отдаленных, но я не идиот, Ксюш. Но…

Он оттолкнулся от столешницы и поднял вверх ладони.

— Если ты не хочешь рассказывать, то окей. Без проблем. Меня эта грязь в принципе волновать не должна.

Развернулся и вышел из кухни. И что это было? Может, действительно нужно было ему все рассказать? Но как-то стыдно признаться, что ты практически изгой. Я покосилась на чистую посуду, которую заботливо помыл Сева, покачала головой и вышла из кухни. Мы с Севой чем чаще пересекаемся, тем страннее наши встречи.

Я вернулась в свою комнату, стараясь не смотреть на дверь спальни, где обитал Всеволод.

— Да, этой ночью будет сложно уснуть… — прошептала я, поудобнее устраиваясь на постели, а буквально через минут пять я провалилась в глубокий сон.

Проснулась я довольно-таки поздно для себя. Около десяти утра.

— Ого… — прошептала я, быстро поднимаясь с постели. Мне нужно было поднимать маму и приводить ее в божеский вид. Насколько это возможно. А еще я хотела попросить Севу остаться с нами. Почему-то у меня была не очень хорошая чуйка. Я была уверена, что Игорь Алексеевич обязательно придет с тем мужчиной. А что взять с молодой, немного бестолковой девушки и алкоголички? А Сева… Это Сева.

Я быстро приняла душ и надела легкий сарафан.

По пути на кухню заглянула в комнату мамы, которая уже пустовала. Уже хорошо.

Я быстро спустилась вниз, на кухню, но затормозила прямо на пороге. Мама, уже чистая и в свежей одежде, сидела за столом, обхватив руками чашку чая, а Сева стоял над ней и что-то тихо выговаривал. До меня донеслась только последняя фраза:

— Если я еще раз увижу, что ты пьешь в этом доме, то вышвырну тебя отсюда. Поняла?

— А Ксюша? — мама вскинула голову и посмотрела на парня. Я хорошо рассмотрела ее лицо, на котором все же остались отпечатки бурной попивки.

— А ее не трогай. Не вмешивай ее в это.

Я замерла. Что это значит? О чем он говорил? Вышвырнет мать из дома за пьянку? Это уж слишком. Хотя я понимала, что это просто угроза. Не будет он выгонять нас… Но, если честно, то в глубине души я даже была благодарна ему за такой пинок. Может, теперь мать образумится и больше не будет пить. Я готова молиться всем богам, чтобы это был единичный случай. Иначе… Иначе я просто не знала, что делать. Это было бы начало конца.

Я постояла еще несколько минут, приводя свои мысли в порядок. И как только я хотела зайти на кухню, то тут же столкнулась с Севой, врезавшись ему в грудь. Я больно ударила нос и тут же схватилась за него.

— Ты офигел! — завопила я, чувствуя, как по щекам покатились слезы. Я не хотела плакать. Оно само.

— Дай-ка, — Сева нежно обхватил мое запястье и отвел руку от пострадавшего носа, — дай посмотрю, говорю.

Я замерла и чуть прикрыла глаза, чтобы буквально через секунду широко их распахнуть. Сева медленно и очень аккуратно трогал мой нос. Его серые глаза были чуть прищурены, а нижняя губа прикушена.

— Перелома нет, ушиба тоже. Все в порядке, — спустя секунду произнес парень, но почему-то не спешил отпускать меня. — И плакать не нужно.

— Спасибо, доктор, — с сарказмом ответила я, вытирая слезы. А Сева вдруг отступил от меня, словно очнулся от какого-то сна. — Сев, у меня к тебе просьба….

Парень тяжело вздохнул и скрестил руки на груди.

— Ну? Какая?

— Не уходи сегодня из дома, пожалуйста…

Сказать, что Сева выглядел удивленным, значит, ничего не сказать. Парень потер подбородок, на котором уже начала появляться щетина, и задумчиво произнес:

— Даже боюсь спрашивать, зачем я тебе понадобился…

Я шикнула на него и заглянула на кухню. Мама все так же пила свой чай, задумчиво глядя в окно. Так, пока она занята. Отлично. Мне это и нужно. Не хотелось бы, чтобы мама услышала наш разговор.

Я тут же схватила Севу за запястье и потащила в сторону гостиной. Там нам точно никто не помешает.

— Воу, не думал, что ты решишь сразу перейти к действиям… — пробормотал парень, послушно шагая за мной. И, правда, чего это он сегодня такой податливый? Может, выпил? Да нет. Точно нет. Сомневаюсь, что Сева вообще любитель такого. Иначе было бы странно, что он отчитывал за алкоголь мою мать. И тут я поняла, что именно он сказал. Я резко остановилась, и Сева чуть не налетел на меня.

— Что? — переспросила я, теряя терпение. Боже, до встречи с этим человеком, я была просто ангелом. Моему терпению можно было просто позавидовать.

— Что? — Сева привычно приподнял одну бровь. Кажется, он просто специально это делает. Испытывает меня на прочность и на мощность моего кулака…

Я смотрела на его серьезное лицо, но видела, как подрагивали его губы. Негодяй. Никак по-другому нельзя назвать его. Но сейчас не время, чтобы спорить или ругаться. Лучшая тактика сейчас — просто игнорировать его колкие и очень «остроумные» шуточки. Мне действительно была нужна его помощь.

— Так, послушай, — я говорила шепотом и вдруг почувствовала себя героиней любимых сериалов, которая должна справиться с вселенским злом, обязательно его победить и охомутать самого главного красавчика. — Дело очень серьезное…

— Я серьезен, — Ксюша, не слушай его. Едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Я тяжело вздохнула и заговорила.

— Короче, вчера пока ты где-то бродил, а мама видела пьяные сны, к нам пожаловал Игорь Алексеевич.

Сева нахмурился. Теперь он стал серьезным. Так-то!

— Кто такой?

— Это, можно сказать, семейный адвокат, которого нанял Саша незадолго до смерти…

— И что хотел?

Я сердито на него посмотрела.

— Если не будешь перебивать меня, то узнаешь.

Сева чуть наклонился ко мне и тихо произнес:

— Вообще-то это тебе нужна моя помощь, а не мне. Я в любой момент могу развернуться и уйти. Мне ничего не стоит этого сделать.

И словно специально парень развернулся и направился в сторону входной двери. Мое сердце тут же бешено забилось, а ладони вспотели. Мне казалось, что я вот-вот задохнусь. Нельзя ему уходить! Ну, нельзя!

— Стой! — чуть не закричала я. Вот же… Нехороший человек. И как у него так легко получается меня провоцировать? Я так не хотела, чтобы он уходил, что аж дернулась в его сторону и схватила за руку. — Пожалуйста, не уходи. Выслушай. Это очень важно и может касаться тебя. Понимаешь?

— Что он хотел?

Я пожала плечами и развела руки в стороны.

— Понятия не имею.

Сева усмехнулся.

— Очень информативно.

— А чего ты хочешь? Я вообще-то очень испугалась. Игорь Алексеевич очень нервничал, пытался поговорить со мной о наследстве, хотя я ему сказала, что мамы дома не было… Не буду же говорить, что она написалась и дрыхнет? Да и что я, что мама — мы обе в юридических делах ни черта не понимаем. Но больше всего, знаешь, что меня напрягло?

— Что? — чем больше я говорила, тем серьезнее и, я бы даже сказала, сердитее становился молодой человек. Подожди, Сева, ты еще не слышал самого главного.

— А то, что Игорь Алексеевич приперся сюда не один, а с каким-то блатным мужиком на дорогой тачке. И я этого дядю впервые вчера увидела. Но он мне совершенно не понравился. Какой-то он… Не знаю, что-то тут не чисто.

Пока я говорила, Сева слушал меня, медленно покачивал головой и потирал подбородок.

— Они сегодня должны приехать?

Я кивнула.

— Ну да. То есть я обещала, что мама сначала позвонит ему, и они назначат на сегодня встречу. И я бы хотела, чтобы ты присутствовал на встрече, потому что не доверяю я им… И мне как-то страшно. Не знаю, мне не нравится все это.

Несколько секунд Сева молчал, обдумывая все сказанное мной, а потом кивнул.

— Ну, хорошо. Пойдем, нужно еще поговорить с твоей матерью.

— Так ты останешься? — задала я вопрос, хотя ответ уже был очевиден. Но мне нужно было прямо от него услышать эти слова.

— Да, я остаюсь. А теперь идем, говорю. Не будет растягивать дело на весь день.

Сева чуть подтолкнул меня в спину, а сам быстро зашел на кухню. Я тяжело вздохнула и пошагала за ним. А что делать? Я уже все рассказала ему. Придется слушаться, наверное…

Когда я зашла на кухню, мама уже мыла за собой чашку.

— Доброе утро! — поздоровалась с ней. Я старалась вести себя дружелюбно, и будто бы ничего страшного не произошло, но краем глаза все-таки следила за ней. Подмечала каждую деталь: выглядела ли она опухшей? Вроде нет. Даже нанесла легкий макияж, скрывая некоторые недостатки внешности (спасибо алкоголю, а не возрасту). Я принюхалась: от нее пахло духами. Она была чистой, трезвой и такой родной. Я вновь увидела маму. Свою прежнюю маму, к которой я успела привыкнуть за пять лет трезвости.

— Доброе утро! — мама вдруг подошла ко мне и поцеловала в макушку. — Дети, завтракать будете?

Я и двадцатитрехлетний «деть» лишь с удивлением таращались на нее.

— Сейчас я быстро сделаю омлет и чай.

Мама быстро зашумела посудой, а я просто будто потерялась во времени и пространстве.

— Что с ней? — прошептала я, наклонившись к Севе, который выглядел не менее удивленным.

— Без понятия, — пожал плечами Сева, — может, алкогольная горячка?

Я покосилась на него.

— Нет, она уже трезвая, — прошептала я, — но мама никогда после выпивки так себя не вела… В общем, странно это все.

— Зато поедим, — невинно подметил Сева, а потом уткнулся в свой телефон. Пока говорить об Игоре Алексеевиче не стала. У мамы было отличное настроение, и портить его я пока не собиралась.

Через десять минут перед нами стояли тарелки с ароматным омлетом.

— Приятного аппетита! — на удивление мама была очень улыбчива с Севой, несмотря на то, что он отругал ее, если это можно так назвать.

— Спасибо…

Завтрак все же прошел немного напряженно. Сева ел, не поднимая головы, а я же укоризненно таращилась на него. Каков подлец. Значит, от моего завтрака он отказался, а от маминого нет? Думал, что я отравить его решила? Надо вынести этот вопрос на обсуждение. Между прочим, он очень сильно обидел меня своим отказом. Так, на минуточку.

После завтрака, когда я вымыла всю посуду, Сева позвал нас всех в гостиную. Ушел туда самый первый, оставив нас с мамой наедине.

— Что это он? — мама еще не знала, что мы хотим с ней поговорить.

— Так нужно, — ответила я, — пошли. У нас есть к тебе серьезный разговор.

Мама вдруг стала обмахивать себя полотенцем, будто ей резко стало плохо. Я не на шутку испугалась.

— Мама, — я тут же схватила ее за руку и стала прощупывать пульс, — ты как? Все в порядке? Голова кружится? Мам, не молчи! Мам!

Я была уже на грани паники. Признаюсь, сейчас я буквально переживала свой самый настоящий кошмар наяву. Я всегда боялась, что в один прекрасный момент сердце или печень матери не выдержит, и я потеряю свою мамочку навсегда. И сейчас мне казалось, будто страшный сон ворвался в мою жизнь.

Но тут мама вцепилась в меня, сжимая мои предплечья своими длинными и тонкими пальцами. Случайно или нет, но все же она царапнула меня своими длинными ногтями.

— Ксюша, только не говори мне, что вы… — мама вдруг покраснела, но все равно продолжила говорить, — что ты и Сева, вы… Пара?

Несколько секунд я ошарашено смотрела ей в лицо, а потом не выдержала и рассмеялась, хрюкнув. Мне было так смешно, что аж слезы появились на глазах. Мама недовольно простонала и легонько толкнула меня в плечо.

— Не смешно, — проговорила она.

— Смешно, — я все никак не могла угомониться. Да что за бред! Как такое вообще могло в голову прийти? А? Я и Сева? Пара? Муристика какая-то… Другое слово и не подберешь.

— Просто вы о чем-то общались перед завтраком. Ты не думай, я не дура, — важно заметила мама, приподняв вверх указательный палец, — я все вижу. И… Ксюша, прости за этот срыв…

Я взяла маму за руку.

— Я тебя прощу, только если ты поклянешься, что больше такое не повторится. Мама, я не хочу больше жить так, как раньше. Да, я понимаю, что тебе тяжело далась потеря Саши, но он бы не хотел, чтобы ты губила свою жизнь. Веришь? Я же рядом с тобой, я никуда не уезжаю. Я всегда буду рядом. Я буду держать тебя за руку, слышишь? Я помогу тебе, поддержу. Если ты вдруг почувствуешь, что хочешь сорваться, то приходи ко мне… Вместе мы справимся. Да?

На глазах мамы были слезы. Это были слезы боли, утраты, сожаления и счастья. Да, вот такая буйная смесь. Но это реальная жизнь. Тебе может быть больно, но в то же время тебе могут сказать нужные слова, от которых хочется рыдать, но ты будешь счастлив, что в такой тяжелый момент… Ты не один.

— Да, дочка, — мама обняла меня, — да… Как же ты быстро выросла. Ты стала хорошим человеком, Ксюша. И, знаешь, не благодаря, а вопреки мне. Ты сильная. Я горжусь, что у меня такая дочь. Люблю тебя.

Я прижалась к ней. Так сильно, как только смогла. Мне вновь хотелось почувствовать себя малышкой и почувствовать тепло и ласку маминых рук. А руки у мамы всегда были нежные. Я уткнулась ей в плечо. Не хотела, чтобы она видела мои слезы. От чего мне хотелось плакать? Да черт его знает…

— И я люблю тебя.

Мы еще несколько минут постояли, обнимаясь, а потом мама похлопала меня по спине и отпустила.

— Все, пойдем. А то Сева уже заждался… И о чем, интересно, вы хотите поговорить?

— Сейчас все узнаешь…

Когда мы зашли в зал, Сева стоял возле окна и что-то хмуро высматривал в своем телефоне. Тут же проснулась моя любопытная сущность. С кем он там постоянно переписывается? Та-а-к, Ксюш, все в порядке?

— Ну? Наговорились? — от добродушного настроения Севы ничего не осталось. Вот черт! Что за человек шторм?

— Наговорились, — ответила я и села на диван, подогнув под себя ноги. Мама укоризненно посмотрела на меня, потому что я знаю, что она не любит, когда я так сижу. Но я люблю так сидеть. И точка. Я уже совершеннолетний человек. Сижу, как хочу.

— Ну, в чем дело? — нетерпеливо спросила мама, присаживаясь рядом со мной. Не заметно для Севы, она протянула руку и щипнула меня за задницу. Вот женщина!

Сева посмотрел на меня и кивнул, великодушно позволяя мне посвятить маму во все детали. Только я не стала ничего рассказывать о том незнакомом мужчине. Не хотела ее пугать. Конечно, может, зря это сделала, но все же…

— Так, понятно… — задумчиво мама постучала по подбородку. — Значит, сейчас мне нужно позвонить Игорю и пригласить его?

Я кивнула.

— Ну, что ж… Хорошо, — мама тяжело вздохнула, но все равно стала набирать его номер, — Даже девяти дней со смерти не прошло, а этот стервятник уже хочет разорвать наследство на части… Не ожидала от него такого…

— Правда? — спросила я заинтересованно.

— Ну, они были хорошими друзьями, поэтому я удивлена такому поведению… Ну, ладно… Да, алло, Игорь?

Несколько минут мама обговаривала детали с Игорем Алексеевичем, а я старалась услышать, что он ей там говорит. Но динамик работал не очень хорошо. Или же я просто старею, и мне необходим слуховой аппарат.

Сева же был само спокойствие. Казалось, он думал о чем-то своем…

Как только мама закончила звонок, то тут же сообщила:

— Он будет через полчаса. Сказал, что приедет не один…

Мы с Севой переглянулись.

— Не знаю, но что-то теперь и мне это не нравится…

Ожидание — одна из самых ужасных вещей, которые вообще существуют. Я всегда жутко нервничаю перед каким-то важным событием: будь то поездка, экзамены, праздник или встреча с адвокатом. Последнее отличает от остального только то, что я совершенно не подозреваю, чем эта история может закончиться. Ни единого хорошего предположения. И это нервировало еще сильнее. Мама тоже переживала, это было заметно по тому, как она теребила подол своего домашнего платья. И только Всеволод оставался спокойным. Ну, что за айсберг, а?

Я высидела от силы минут десять, а потом подскочила и начала наворачивать круги по гостиной. Сева поднял голову от телефона и посмотрел на меня. А потом вдруг усмехнулся, покачал головой и вновь уткнулся в свой гаджет.

А я с ума сходила от страха и неизвестности. Что нас ждет дальше? И чем больше росла моя тревога, тем быстрее я начинала ходить.

— Ксюша, — мама раздраженно приставила пальцы к вискам, — хватит мельтешить перед глазами. У меня начинается мигрень… — мама поднялась с дивана и направилась в сторону кухню, — надо выпить таблетку…

Я проводила ее взглядом, а потом вновь сделала хороший круг вокруг дивана. Сева же, наконец-то, соизволил обратить внимание на нас и убрал телефон в задний карман штанов. И уселся на диван, откинувшись на спинку.

— Да где же он… Почему так долго? — пробурчала я себе под нос. А Сева лениво наблюдал за мной, чуть прикрыв глаза. Сейчас он напоминал мне льва, который уже поймал добычу и насытился.

— Сядь, — вдруг прозвучало резко. Я аж остановилась.

— Это ты мне? — чего это командует? Обнаглел совсем.

— Тебе. Сядь, — парень прикрыл глаза, — и успокойся. Прошло только пятнадцать минут, он сказал, что придет через полчаса. Так что угомонись, а.

Я остановилась перед ним и уперла руки в бока.

— А что это ты командуешь? — я была уже на взводе. Последние дни были очень напряженные, а Сева добивал меня. И даже не знаю, чем больше — своим спокойствием или командным тоном?

Сева приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

— Могу уйти.

Для меня эти слова подобны ледяной воде. Тут же остудили весь мой пыл. Я села рядом с парнем, и наши колени соприкоснулись. От злости я немного дернула ногой и еще раз задела колено Севы.

— Никуда ты не пойдешь! — буркнула я. Парень лишь покосился на меня и вновь прикрыл глаза.

— Поймай тишину.

— Чего?!

— Тишину, говорю, поймай. Хоть на пять минут. Реально башка уже от тебя трещит.

А сейчас было действительно обидно. Я отвернулась от него. Было действительно неприятно такое слышать. Я вновь навязывалась человеку. Невольно, но я все же сделала это. Я не хотела, правда, не хотела этого. Но любое мое общение с человеком, скатывается именно в такое направление: я навязываюсь. Жажду внимания, привлекаю его к себе всяческим способом. Я не виню Севу за такие слова. Ведь он прав. Даже собственная мать ушла, лишь бы я не мельтешила перед глазами. Мне захотелось уйти в комнату, чтобы никому не мешать. Хоть и я осознавала всю проблему, но слышать такие слова было действительно не очень приятно.

Я встала и, не глядя на парня, произнесла:

— Я пойду пока к себе в комнату. Когда придет Игорь Алексеевич, позовите меня, пожалуйста.

И не дожидаясь ответа, я тут же бросилась прочь из гостиной. Я не стану плакать, потому что точно не успокоюсь за оставшееся время. Но мне нужно было побыть наедине, чтобы привести свои эмоции в порядок и подумать над своим поведением. Да, это было очень унизительно.

Я закрыла дверь в свою комнату и прислонилась к ней. На душе было гадко. Я же дала себе слово, что не буду такой навязчивой. Такой занудой. И опять наступила на одни и те же грабли. Ну, сколько можно?

Я посмотрела на свое отражение в зеркале, прикрепленном к встроенному шкафу.

— Как же я устала от тебя, — прошептала я, и вдруг изображение размылось. Ну, вот. Все же слезы появились. А я так не хотела плакать. — Как же я тебя ненавижу! Почему нельзя быть нормальной?! Ну, почему?!

Я медленно сползла на пол и обхватила руками колени. Мое сердце просто разрывалось от жалости к себе. И за это я еще больше ненавидела себя. Я просто… Я просто не могла терпеть, когда жалеют сами себя. И жалость в отношении меня — тоже. Ни мне, ни другим не позволено. Но сейчас мне было очень трудно остановиться…

Я просидела в комнате полчала. Игорь Алексеевич задерживался, и я была очень благодарна ему за это. Я успела успокоиться и привести свои чувства в порядок. Я даже сменила одежду. Мне больше не хотелось видеть открытые участки своей кожи. Я надела черные спортивные штаны свободного покроя, темную футболку с длинными рукавами. Сегодня я впервые ненавидела даже свои волнистые волосы, которые иногда было невозможно распутать. Я чуть намочила их и собрала в кукишку на затылке. Я не хотела привлекать к себе внимание. В глубине души, разумеется, я понимала, что это какой-то детский сад. Но сейчас был именно такой порыв. Слиться с тенью. Стать еще незаметнее. Но я всем своим поведением будто бы старалась, наоборот, только привлечь к себе внимание. Но я искренне этого не хотела. Но получилось то, что получилось.

Я замерла перед зеркалом и внимательно осмотрела себя. Нет, не получится у меня стать невидимкой. Я уже давно всем плешь проела.

— Идиотка… — прошептала я и зажмурилась. Что за слезный водопад? Последние дни я отлично потренировала свои слезные железы. Наверное, уже пора остановиться? Или я так долго не плакала, что решила выреветь весь слезный годовой запас, чтобы оставшееся время быть как Сева? No tears, no emotions, no mind[No tears, no emotions, no mind — Ни слез, ни эмоций, ни разума.].

В дверь постучали. Я не слышала шаги, значит, это точно не Сева. Конечно, куда ж он, его высочество, соизволит поднять наверх и постучать в дверь простой челяди? Вдруг я вызову только одним своим видом головную боль? А нам этого и не надо.

— Ксюш, ты пойдешь? — тихо прозвучал голос матери из-за двери.

— Сейчас, дай минутку, — громко ответила я и вновь взглянула на свое отражение. Слава богу, что не осталось следов моей тихой истерики.

— Поторопись, — сказала мама и, по всей видимости, ушла. Хм, ну конечно. Зачем меня дожидаться?

Я не стала задерживаться в комнате. Я не хотела, чтобы разговор начался без меня. Я хотела все узнать из первых уст. Сомневаюсь, что мать что-то поймет, а Сева добровольно что-то расскажет. Тот факт, что он вообще согласился остаться, о многом говорит.

Я спустилась вниз и увидела Игоря Алексеевича, который сидел на диване и раскладывал какие-то документы на кофейном столике. Мама сидела рядом с ним. А вот незнакомец… Он опять пришел к нам в дом. И чувствовал себя комфортно, он удобно расположился в кресле, раскинув ноги. Нахал. Как мне захотелось зарядить ему между ног, чтобы не сидел, будто он хозяин тут. А он не хозяин. Но мужик действительно чувствовал себя Богом. Об этом кричал весь его образ. Дорогой костюм, туфли (почему он не разулся?! Гаденыш), черные волосы, едва тронутые сединой и дорогой аромат его парфюма витал в воздухе.

Он точно чувствовал себя хозяином положения. И то, как он осматривал дом, мне совсем не понравилось. Будто бы присматривался, будто бы владел этим домом. И тут меня пронзил страх: а что, если действительно так? Что, если этот человек хотел завладеть нашим домом? Чует моя пятая точка тут что-то нечисто… Но что?

Сева стоял в стороне от всех и задумчиво осматривал всех присутствующих. А потом он посмотрел на меня и вдруг качнул в бок головой, намекая, чтобы я встала рядом с ним. Что я сделала? Несмотря на обиду, я все же подошла к нему. Почему-то только рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Парадокс. Как только я подошла к нему, то Сева наклонился ко мне и тихо спросил:

— Это он? — он кивнул на мужика, который потоптал наш ковер. Но ответить я не успела, потому что все взоры тут же обратились к нам. Да-а-а, видимо, Сева говорил не очень тихо. Но его это совсем не смутило. Наоборот, он даже как-то стал еще выше и крупнее, если это возможно. Он расправил плечи и чуть двинулся вперед, загораживая меня от пристального взгляда мужчины. Он мне действительно не нравился. От глаз незнакомца тянуло холодом. И даже сейчас я была благодарна Севе за этот жест защиты. Я даже временно забыла о своей обиде.

— Елена, — обратился вдруг мужчина к моей маме, которая тут же выпрямилась и во все глаза посмотрела на него, — эта замечательная и пугливая барышня твоя дочь?

Моя кожа тут же покрылась мурашками. Мне совершенно не нравилось, куда повернул разговор. Его ухмылка и прищуренный взгляд, брошенный на меня, по-настоящему пугали. Меня затрясло. Боже, кто этот ужасный человек? С каждой секундой я понимала, что этот день перевернет весь наш мир.

— Д-да, — тихо ответила мама.

— Замечательно, — протянул мужчина, — просто замечательно.

Сева вдруг шагнул к нему, и я не знаю, что было бы дальше, если бы не Игорь Алексеевич.

Он звонко хлопнул в ладоши, протер лицо платком и, заикаясь, произнес:

— Давайте перейдем к наследству…

Напряженная спина Севы немного расслабилась, а потом парень прислонился к стене. Он пристально смотрел на незнакомца.

— Кто он? — вдруг спросил Сева, кивнув на мужчину, сидящего в кресле.

— Кто я? — переспросил тот в ответ, хохотнув, — Ты, сопляк…

— Закрой рот, — твердо произнес Сева, его голос вообще не дрогнул. — Я тебя еще не спрашивал.

В гостиной повисла тишина.

Мужчина сидел с чуть приоткрывшим ртом, а потом он поднялся и шагнул к Севе.

Я тут же вцепилась в кофту Севы, будто бы пытаясь удержать его. Но парень повернулся ко мне. Он так взглянул на меня, что мне стало не по себе. Я отпустила его. И Сева тут же шагнул к мужчине. Он, казалось, совсем его не боялся. А меня чуть ли не трясло от страха.

— Да ты знаешь, кто я? — мужчина чувствовал себя лучше всех нас вместе взятых. Мне это не нравилось. Но что я могла сделать? Он остановился перед Севой. И я вдруг поняла, что Сева прилично выше его и крупнее. Да, была бы я такой огромной, то тоже никого не боялась. И к тому же Сева сидел в тюрьме… Его явно было сложно напугать.

— Мне плевать, — равнодушно бросил Сева, — это ты пришел в этом этой женщины, — Сева указал пальцем на мою маму, — а ведешь себя как свинья. Так что, мне плевать, кто ты. Я уже все о тебе понял. И лучше тебе быстрее сказать, зачем ты пришел, а потом проваливай.

В гостиной повисла тишина. Мама от удивления открыла рот, Игорь Алексеевич испуганно смотрел то на нашего непрошенного гостя, то на Всеволода. И, походу, одна я еле сдерживала улыбку. Это было круто. Это было мощно. Да, Сева может быть крутым.

— Ты за это ответишь, — тихо произнес униженный мужчина, — ответишь. Да я…

— Обязательно, — перебил его Сева, — так что нужно? Даю тебе пять минут. Если не расскажешь, то я помогу тебе выйти.

— Герман Львович, — подал голос Игорь Алексеевич, — прошу вас, присядьте. Давайте, наконец-то, обсудим то, зачем мы здесь сегодня все собрались. Понимаю, что все напряжены, но давайте снизим градус и, как взрослые и адекватные люди, обсудим накопившиеся вопросы.

Герман Львович и Сева еще несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Первым отступил Герман Львович. Он грузно опустился в кресло и только тогда отвел взгляд от Севы.

— Начинай, — отдал приказ Игорь Алексеевичу. А тот, в отличие от моего сводного брата, очень боялся нашего гостя. Я это еще вчера заметила.

— Так… Приступим. Александр оставил завещание. На всех вас, — он посмотрел на маму, а потом на Севу и меня, — но есть одно «но». Важное «но». Александр пожелал, чтобы содержание завещания было оглашено только… Через год. Ровно через двенадцать месяцев мы вновь встретимся, и я озвучу последнюю волю умершего… Надеюсь на ваше понимание. Я всего лишь слуга…

— Мы все поняли, — перебил его Сева, я заметила, как напряглось его тело, — а это кто? Какое отношение он имеет отношение к завещанию?

Игорь Алексеевич вновь нервно протер лицо платком.

— Герман Львович, расскажите сами? — казалось, адвоката вот-вот хватит удар.

Мужчина величественно кивнул.

— Меня зовут Власов Герман Львович, — он говорил так, будто являлся представителем королевской семьи, — я местный бизнесмен, владею сетью небольших спортзалов. Но это мои законные дела. И есть у меня также подпольный бизнес. Казино.

— Не боитесь, что мы вас сдадим в полицию? — вдруг вырвался у меня вопрос, — Вы так спокойно об этом рассказываете…

Герман рассмеялся. А я почувствовала себя самой настоящей идиоткой.

— Какая наивная… Мне нравится.

Вот черт.

Сева вновь покосился на меня, будто хотел стукнуть за то, что я ляпнула, не подумав. Ну а что не так?

— Милая, — обратился ко мне Герман, а мне захотелось блевануть. Какой же он мерзкий. — Если ты хочешь написать на меня заявление, то приходи в мое казино в пятницу вечером. В это время там как раз отдыхает местный прокурор. Думаю, что он с интересом послушает тебя.

От его слов мне стало плохо. Точнее от осознания того, каким могущественным был этот человек. И его все же стоило бояться.

— При чем здесь мы? Как в одном предложении уместить завещание и казино? — Сева вновь перетянул все внимание на себя.

— Ваш отец был любителем делать ставки, играть. Но если он любил азартные игры, то они его — нет. Он проиграл кучу денег, успел задолжать… Но долг так и не выплатил.

Я просто не верила его словам. Мы жили пять лет с Александром. Он не был зависимым человеком. Он был хорошим, он не любил играть. Я просто не верила в это.

Мама закачала головой и приложила к глазам пальцы. Она еле сдерживала слезы.

— Нет, это неправда. Я вам не верю. Саша не был игроманом. Я бы заметила…

— Конечно, вам, Елена, казалось, что зависимы только вы. Но, увы. Это не так. Я предполагал, что вы мне не поверите, поэтому приготовил для вас кое-что. Думаю, этот фильм, откроет вам глаза. Игорь.

Боже, этот человек знал многое. Даже про зависимость мамы. Это пугало.

Игорь Алексеевич тут же встрепенулся и достал из своего портфеля планшет.

— Минуточку… Вот, готово.

Он достал подставку для планшета и установил его.

— Можно? — спросил адвокат у Германа, и тот величественно кивнул. Игорь Алексеевич нажал на «Play», и мы увидели короткое, но очень информативное видео.

Сначала мы увидели огромный зал казино, в котором было немного посетителей. И среди них отчетливо выделялся Саша. Не потому, что выглядел как это по-особенному, просто именно его искал мой взгляд. А это действительно был он. Я узнала его любимую красную рубашку, его куртку. Это точно был Саша. И не одна я его узнала.

Я услышала, как мама ахнула и приложила ладонь ко рту. Ее глаза наполнились слезами.

— Саша… Как же так?

Несколько минут мы смотрели, как он поздоровался с несколькими игроками, а потом приступил к игре. А играл Саша в разные игры. И с каждой игрой его лицо становилось бледнее. Но отчетливо было видно, что он злился. А злился почему? Потому что проигрывал. Но не останавливался. Саша… Саша. Я просто не могла поверить в то, что видели мои глаза. Как мы проглядели? Как не заметили? Как это произошло? Ведь вещи из дома не пропадали, жили мы зажиточно. Никогда не было такого момента, что у нас не было еды, появлялись долги за коммунальные услуги. Деньги были всегда. Хотя Саша хорошо зарабатывал, поэтому успевал не только жить на них, но и тратить. Но потом Саша заболел. И все деньги уходили на лечение. Но, видимо, отчим успевал еще и играть… Скорее всего, тогда и появились эти долги.

Фильм закончился. И оставил после себя горечь. Да, такого точно никто не ожидал. Только лицо Севы осталось равнодушным. Понятное дело, что такая реакция обоснованна. Он был чужим ему. Отцом только на бумаге.

— Александр умер, но успел хорошо надолжать моему казино.

До меня стало медленно доходить, что именно хотел от нас этот мужчина. И сердце забилось чаше. Кажется, темные тучи все сильнее сгущались над нашими головами.

— Вы хотите, чтобы мы выплатили вам этот долг? — дрожащим голосом спросила мама. Хотя мы уже знали ответ на этот вопрос.

Герман Львович кивнул.

— Да, я хочу получить свои деньги обратно.

У нас не было денег, чтобы заплатить. Да и почему должны именно мы это сделать?!

— Но это же не мы играли… — подала вновь голос я, — Это играл Саша. Это он надолжал. Не мы. И как вы вообще это себе представляете? Человек умер, а долг остался? Невероятно просто.

Герман Львович лениво перевел взгляд на меня.

— Красавица, если бы я прощал долги каждому, кто помер, то давно бы стал бедняком.

Милая, красавица. Мне совершенно не нравилось, как он обращался ко мне. Я посмотрела на маму. Разве она не чувствовала, что этот человек как-то по-особенному обращался ко мне? Почему она не обратила на это внимание? Только Сева вновь пододвинулся и вообще полностью загородил меня. И как только Герман Львович скрылся от моих глаз, я поняла, что вообще не дышала все это время. Мне было очень страшно, но почему-то продолжала лезть на рожон.

— У нас нет сейчас денег, — заговорила мама, казалось, будто она полностью погрузилась в свои переживания. И я боялась, что она вновь сорвется. — Весь семейный бюджет практически уходил на лечение и содержание дома.

Герман Львович кивнул.

— Верно, поэтому у меня есть предложение для вас. Я считаю, что мы можем прямо сейчас узнать завещание. Не ждать год. Я уверен, что Саша завещал некую сумму денег и дом. Игорь Алексеевич любезно огласит завещание, и я уверен, что вы тут же найдете, чем погасить долг. Как вам такое предложение?

— Нет, — твердо произнес Всеволод, — мы будем делать все по закону. Завещание озвучат, как положено, через год. И тебе оно не достанется. Понял? Не смей протягивать к нему руки, пока по ним не надавали…

— Вот как? — Герман Львович хмыкнул. — Значит, по-хорошему не хотите? Ну, что ж… Я дал вам выбор. Вы его сделали. Правильный или нет? Узнаем позже. Но теперь вам придется за него отвечать. Только знайте, я делаю предложение один раз. Я не повторяюсь. Игорь, я разочарован. А вам… Всего доброго. Советую, по ночам не выходить из дома.

Герман Львович встал и направился на выход из дома. через минуту хлопнула дверь. Я вздрогнула.

— Он угрожал нам? — тихо спросила я.

Игорь Алексеевич был готов рвать на себе волосы.

— Вы совершили огромную ошибку. Лена, вам надо было согласиться. Ты зачем позволила говорить мальчишке? Он все разрушил, теперь…

Мама не стала дослушивать Игоря Алексеевича. Она лишь молча поднялась и вышла из гостиной.

Игорь Алексеевич перевел взгляд на нас.

— Что-то я не понял…

— Вам пора, — перебил его Сева. Я видела, что Сева был очень злым. И лучше бы адвокату просто уйти. Иначе я просто не знала, чем все закончится.

Слава Богу, Игорь Алексеевич не был глупым. Через три минуты мы с Севой остались одни.

Как я и предполагала, вся жизнь, после той злополучной встречи пошла под откос. Медленно, но верно. Но мы даже об это не подозревали. Прошло два дня, а мы так и не придумали, что делать. Мама полностью ударилась в свои страдания, позабыв обо мне и своих обязательствах. Она взяла отпуск на работе, но постоянно где-то пропадала целыми днями. Я сначала думала, что она втайне выпивает. Но, каждый раз, когда мама возвращалась домой, я устраивала ей такую тотальную проверку, которую не устраивал ни один полицейский. Но мама всегда приходила трезвой. На вопросы не отвечала. И меня это жутко злило. Но лишь бы она не пила.

А что касается Севы… То тут дела обстояли сложнее. Как только Герман Львович и Игорь Алексеевич ушли, я хотела переговорить с молодым человеком, но парень тут ушел. Куда? Передо мной не отчитывался. А не помешало бы. Когда либо он, либо мама уходили из дома, то я места себе не находила. Я все еще помнила про угрозы Власова. Мне действительно было страшно. Я не знала, на что был готов этот человек, чтобы добиться своего. А деньги он уж очень хотел получить обратно. Но прошло два дня, а вокруг было тихо. Нас никто не преследовал и не запугивал.

Я же и шагу не могла сделать из дома. Мне было очень страшно. Мало того, что где-то бродил Антон, так теперь местный мафиози открыл на меня охоту. Просто класс.

Чего еще мне подкинет судьба? А то, что-то слишком спокойно жила я последние пять лет.

И меня угнетал собственный страх. Мне нужно было пойти в местный торговый центр, чтобы прикупить канцелярию, ведь скоро начнется учебный год. А я не могла. Не могла даже шагу сделать. Так мне было страшно.

Я весь день сидела в комнате, не зная, чем себя занять. И, видимо, так умоталась, что все-таки задремала, а проснулась от того, что громко хлопнула входная дверь. Я тут же встрепенулась и выбежала в коридор, чтобы врезаться в Севу, который медленно поднимался по лестнице.

— Ой, — воскликнула, впечатавшись носом в крепкую грудь, — извини…

Парень успел подхватить меня, чтобы я не рухнула ему под ноги, а потом не скатилась кубарем по лестнице. И его руки все еще лежали на моей талии. И меня вдруг окатило таким жаром. Мы никогда еще не были так близко друг к другу. Наверное, я впервые почувствовала, что такое бабочки в животе… Но мои бабочки быстро были раздавлены. Видимо, только я одна испытала что-то невероятное.

— Опять мешаешься под ногами? — Сева раздраженно отодвинул меня в сторону и зашагал в сторону своей комнаты. А меня будто кувалдой ударили по голове. Осознание было неприятным. Меня в очередной раз тыкнули носом. Просто невероятно. Наверное, он подумал, что я навязываюсь… Но это не так. Это произошло случайно! Я не хотела врезаться в него, а уж тем более привлекать его внимание? Мне это не нужно. Я выбежала из комнаты, потому что думала, что это мама вернулась. Я не хотела ничего плохого. А получилось как обычно. Неужели это мое проклятье? Навязываться людям? Не знаю, но мне уже так тошно от этого всего.

И тут я решила доказать, что я не мешаюсь под ногами. Я смогу и сама все сделать. Быстро спустилась вниз, но замерла прямо перед входной дверью. Не смогла. Не смогла! Очень страшно. Почему-то я была уверена, что позади этой двери притаился монстр, который обязательно сожрет меня. Разумеется, я понимала, что факт опасности может быть минимальным. Но у страха глаза велики. И я отступила. Струсила. Я вернулась в свою комнату, чтобы вновь улечься под одеяло и взять очередной роман. Читала, но прислушивалась, я ждала маму. Но это была первая ночь, когда она не пришла ночевать.

Я проснулась рано и первым делом посмотрела на часы. На часах шесть утра… И у меня вдруг появилось ощущение дня сурка. Каждый день — одно и тоже. Но я чувствовала себя уставшей, хоть и выспалась. Через полчаса я вышла из своей комнаты и тут же заглянула в комнату матери. Ее здесь не оказалось. И эту ночь она не провела в своей постели. Но где же? Где она?

— О, Господи… — прошептала я, едва сдерживаясь, чтобы не поддаться панике. Она на кухне. Готовит завтрак. Я тут же выбежала из комнаты матери и едва не снесла Севу, который, наверное, тоже шел на кухню.

Я пронеслась мимо него, сейчас мне было абсолютно плевать, что он подумает обо мне. Я молилась, чтобы мама оказалась на кухне. Но ее там не было. Я тут же рванула на улицу. Может, она решила подышать свежим воздухом? Реально? В шесть утра? Ксюш, таких абсурдных версий у тебя еще не было… Думай! Думай! Очевидно, что матери не оказалось во дворе. Тогда я поспешила вернуться в дом. И тут же попала в руки Севы. Я попыталась обойти его, но Сева отзеркалил мое движение. Я вновь шагнула в сторону. Сева повторил за мной.

— Постой, — парень хмуро посмотрел на меня, — что носишься, как в жопу ужаленная? Что произошло?

Сейчас я чувствовала только раздражение. И злость. Впервые за долгое время, и поэтому я видела не Севу, а своего врага, который стоял на моем пути.

— Отойди, — проговорила я и вновь попыталась ринуться мимо, но парень вновь ловко перехватил меня, а потом неожиданно прижал к стене. Я больно ударилась головой об стену и возмущенно посмотрела на него. — Ты с ума сошел? Отпусти меня!

Я начала вырываться, а Сева вдруг прижался ко мне всем телом. В голову сразу же полезли непрошенные мысли.

— Быстро сказала, что произошло? Опять мать напилась?

— А тебе какое дело, а? Тебе же плевать! Отпусти меня! — я не удержалась и стукнула его кулачком по груди.

Сева лишь усмехнулся.

— Не сломала? Больше так не делай. А то ты такая хрупкая… Так что случилось? — я упрямо пыхтела, — Не будешь говорить? Глупо. Раз спрашиваю, значит, помогу.

— Поможешь? — спросила я, тут же почувствовав себя самой настоящей глупышкой.

— Я не люблю повторять по два раза. А ты вынуждаешь. А когда я повторяюсь, то начинаю злиться… Понимаешь?

Я медленно кивнула.

— Мама пропала. Она не ночевала дома.

— Ты звонила ей?

Я тут же покраснела. Это было самое очевидное. Парень, наконец-то, отошел от меня, и я тут же набрал номер матери.

Но ответа я так и не дождалась.

Я целый час пыталась дозвониться до матери, я даже обзвонила всех ее подруг, но они понятия не имели, когда она могла быть. Все это меня очень пугало. Может, ее поймал Герман? И мне стало еще страшнее. Вдруг ей делают больно? А вдруг ее уже нет… Нет, даже думать об этом не буду. Хотя страшные мысли так и лезли в голову. От них было сложно избавиться. Я просто сходила с ума. Где же она была? Если с мамой что-то случится, я просто не переживу это. Просто не переживу. У меня больше никого нет.

— Где же она пропадает? — прошептала я, грызя ногти. Я сидела за столом на кухне, а Сева все это время лишь молча за мной наблюдал. — Если с ней все в порядке, то я ее сама убью. Ну, почему нельзя позвонить и предупредить? Сама же знает, что сейчас опасно…

Парень тяжело вздохнул и потер шею. Он действительно провел со мной целый час. И, вау, ни разу ни в чем не упрекнул. Я была ему благодарна за это, но все же все еще помнила те колкие слова, которые он произнес. Я вызывала у него только головную боль. Больше ничего. И меня это удручало. Ведь… Ведь он мне все же нравился. Он был симпатичным парнем, от которого веяло опасностью. А мы, хорошие девочки, падкие на романтические истории, любим такое. Разумеется, я не влюблена в Севу. Но меня тянуло к нему. Но я понимала, что ничего между нами не будет, поэтому старалась все чаще и чаще прокручивать в голове его обидные слова. Так я заглушала и затаптывала свои чувства. Пока слабо помогало, но я не отчаивалась.

Сева потянулся и достал из холодильника бутылку минеральной воды. И вдруг бросил ее мне. Разумеется, я ее не поймала, лишь неловко замахала руками.

Сева цокнул языком и покачал головой. Эй! Кажется, я недавно говорила о своей симпатии к этому молодому человеку? Забудьте. Это все гормоны. Он просто отвратителен.

— Я обычно умею ловить предметы, знаешь ли. Просто на будущее — предупреждай людей, что собираешься что-то кинуть в них, — я подняла бутылку и бросила ее в парня, который тут же ее поймал. Пижон.

— Вау, ты ранила меня прямо в сердце. Давай, скажи еще какую-нибудь колкость.

Я тут же покраснела. Да он играл со мной!

— Пошел к черту! — зашипела я, чувствуя себя самой настоящей идиоткой, — Спасибо, что посидел со мной, а теперь можешь проваливать.

Сева приподнял бровь, а потом неожиданно рассмеялся. Его смех был низким с ноткой хрипотцы. Конечно, он же курит. Совсем себя не бережет. Но с меня довольно. Я вышла изо стола и направилась на выход из кухни. С меня действительно хватит. Мне нужно искать мать.

Но я не смогла выйти из кухни, потому что Сева вдруг взял меня за руку. Точнее не так. Схватил меня за локоть и крепко сжал пальцы.

— Ай! — я дернулась в сторону, но парень лишь притянул меня к себе. Он перестал смеяться, но я видела в его глазах, что он еле сдерживался. Очень приятно, спасибо.

— Отпусти меня, — приказала я, но мой приказ для Севы просто пук. Даже незаметен.

— Мы сейчас пойдем на улицу, — сообщил Сева. А я же отрицательно покачала головой. Я и на улицу? Ни за что. Пусть катится куда хочет, мне уже все равно. Я больше за него переживать не стану. Хотя, кого я пытаюсь в этом убедить? Буду переживать… Еще как.

— Тебе надо, ты и иди. Чего меня за собой тащишь? А то вдруг голова заболит, я же перед глазами буду мельтешить. Устанешь еще от меня.

Сева усмехнулся.

— Какая же ты еще маленькая. И глупая. Я потратил целый час своей жизни на тебя, теперь ты должна мне этот час. Сейчас ты идешь и переодеваешься в спортивный костюм. Я пропустил пробежку, теперь побежим вместе. Баш на баш.

Сказать, что я офигела, значит, ничего не сказать.

— Какая пробежка? У меня мама провала, а ты предлагаешь мне шляться по району!

Сева нахмурился и вновь чуть сжал пальцы. Я поморщилась, но не сказала, что мне больно.

— Ты думаешь, я идиот?

— Ну, есть такие подозрения…

Сева тяжело вздохнул, кажется, у него уже начинает болеть голова из-за меня…

— Сейчас ты переодеваешься, и мы идем на улицу. Если бы ты меня послушалась сразу, то узнала, что направимся в места, где могла бы быть твоя мама. Совместим приятно с полезным. А теперь даже не знаю, стоит ли искать твою мать. Она взрослый человек, она в состоянии и сама о себе позаботиться.

— Она моя мама!

— Ну, я рад за тебя. И что дальше? Она почему-то о тебе не переживала, когда бухала, когда свалила из дома и не предупредила, что ее не будет дома. Тогда почему ты должна переживать за нее? Трепать себе нервы? Искать ее?

— Ты не понимаешь…

— Ну, конечно. Куда мне до тебя. Только, наверное, ты одна еще не поняла, что твоя жертвенность никому и никуда не уперлась. Но сейчас я даю тебе шанс воспользоваться моей помощью. Мне пофиг на твою мать, тебе — нет. И все же решать должна ты.

Его слова ошеломили меня. Было неприятно их слышать, но ведь это правда. Мама совсем меня не ценила. Ей было плевать, что я и как. Она всегда была эгоисткой. Потыкала только своим желаниям. Ей было все равно, что я переживаю, что я боюсь за нее, что я остаюсь одна. Ведь я была ребенком, когда она рисковала своей жизнью, выпивая до беспамятства. А ведь рисковала она больше не своей жизнью, а моей. Но я не могла поступать с ней так, как она со мной. Я не могла бросить ее. И пусть с ней все будет в порядке, самое главное, чтобы она была в порядке, чтобы она была жива.

Поэтому решение я приняла быстро.

— Хорошо, я согласна. Дай мне пять минут, и сможем идти.

С этого момента Сева для меня настоящий представитель Ада. Никак иначе. Он действительно заставил меня бегать. Как только мы вышли из дома, парень тут же задал небыстрый темп. Я решила, что могу выдержать такое. Как бы не так. Буквально минут через пятнадцать у меня закололо в боку, а еще через десять мне захотелось выплюнуть легкие.

— Я… Фух… Больше не могу! — дышала я через раз, потому что сил вообще не было. А Севе хоть бы что. Он даже не вспотел!

— Закрой рот и дыши через нос.

— У меня кружится голова.

— Будешь правильно дышать, голова кружиться не будет.

— Ты настоящий мучитель. Если бы я знала, что ты решишь устроить такое… Ни за что бы не пошла с тобой. А-а-а, признайся, ты решил так избавиться от меня? Отлично придумал.

Сева бросил короткий взгляд на меня, а потом ускорился.

— Меньше чеши языком.

Мне пришлось действительно заткнуться, потому что Сева так прилично отдалился от меня.

— Вот черт…

Мы обежали весь квартал, когда я мне показалось, что вдалеке я вижу знакомый силуэт матери. Но этого просто не могло быть. Я не верила своим глазам. Но, если меня и обманывало собственное зрение, то зрительные галлюцинации были не только у меня одной.

Сева первый остановился. Он провел ладонью по влажным волосам и посмотрел на меня.

— Вот и нашлась твоя пропажа. Видишь, как только стоит отвлечься, как тут же появляется то, что ты ищешь.

Я тут же нахмурился.

— Значит, ты меня обманул?

Сева скрестил руки на груди.

— С чего это?

— Ты сказал, что мы будем искать маму, а в итоге просто бегали… Ты так решил отвлечь меня?

Сева пожал широкими плечами.

— Не придумывай лишнего. Иди к матери.

Парень зашагал в сторону дома, оставив меня одну. Ну, что. Спасибо, что оставил еще кучу вопросов в моей голове.

Но сейчас меня больше волновал не он. А моя мама. Откуда она шла? Ее походка была неровной, и мое сердце забилось чаще. Неужели она пьяна? Я убью ее. Клянусь, убью, если это окажется правдой.

Мама шагала и даже не замечала меня до тех пор, пока я не встала прямо перед ней.

— Ой, — воскликнула мама, прижав ладонь к сердцу.

— Ай, — передразнила ее я. Сейчас я совершенно не чувствовала к ней жалости.

— Ты меня напугала, нельзя так подкрадываться к матери, — или она отыгрывала, или же была идиоткой. У меня действительно кончилось всякое терпение к ней. Она не жалеет никого. Почему тогда я должна думать о ней? Она эгоистка. До мозга костей. И я уже действительно устала от нее. Почему она жалеет только себя? Да, нашу семью постигло горе. Но нельзя так себя вести. Нельзя.

— Где ты шлялась всю ночь? — проговорила я дрожащим голосом. Впервые мне захотелось ударить ее. Мне было жутко за такие мысли, но я действительно себя еле сдерживала. Но вместо этого я боролась с тем, чтобы позорно не расплакаться перед ней.

— Как ты разговариваешь с матерью? — мама приложила пальцы к вискам, как будто ее мучила мигрень, — Мне нужно отдохнуть.

Она попыталась обойти меня, но я слегка толкнула ее. Она не уйдет, пока я с ней не поговорю.

— Нет, — ответила я, — ты ответишь мне. Где ты была? Отвечай, мам! Где ты была всю ночь?! Почему не отвечала на звонки?!

Я не удержалась. Начала кричать. Как же во мне бурлили эмоции. Я просто была не в себе от ярости.

Мама тут же стала оборачиваться по сторонам, будто боялась, что кто-то в это время будет на улице. Она всегда боялась осуждения. Но почему это не останавливало ее от безумных поступков?

— Прекрати кричать. Пошли в дом.

В этот раз я позволила ей обойти меня, но тут же пошла за ней следом. Мы зашли в дом, и мама тут же направилась в свою комнату.

— Мама! — позвала я ее, но она проигнорировала меня. — Мама, ответь! Где ты была? Где?!

В ответ мне послужил лишь хлопок двери. Как же я ненавидела ее в этот момент. За что она так со мной? Разве я не заслуживаю хотя бы правды? Зачем так поступает? Я действительного этого не понимала.

На глаза навернулись слезы, и я прижала рукав кофты к глазам. Я не хотела плакать из-за этого. Но мне было очень больно.

Зажмурилась, а потом указательным пальцем надавила на кончик носа. Где-то я прочитала, что так можно остановить слезы. Вроде помогло. Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя.

Равнодушие матери просто выбило меня из колеи. Все остальные проблемы просто стали казаться блеклыми. Даже Власов не пугал. Я просто не думала о нем. Хотя были мысли, что это он приложил руку к исчезновению матери. Но я ошиблась. Мама просто эгоистка, которая где-то развлекалась всю ночь. Я была в этом уверена. Сомнений не возникало. Иначе где она пропадала? Тут все очевидно. Будь все по-другому, будь я неправа, то она бы без проблем бы рассказала, где она была. Но она скрывала свое местонахождение. Не говорила правду. Значит, ей есть, что скрывать. И все же я была благодарна этой ночи. Она мне, наконец-то, помогла снять розовые очки. Теперь я перестану жалеть маму. Она взрослый человек. Она — мама, не я. Я — ее дочь. Она не беспомощная пенсионерка, за которой нужно ухаживать. Я готова оказывать ей поддержку, но когда она самостоятельно губит себя, когда она прекрасно осознает, что творит… Она взрослый человек, отдающий отчет своим действиям. Вот и все.

Я медленно поднялась в свою комнату. Сейчас мне не хотелось никого видеть. Я вообще хотела уйти из дома. Даже страх исчез. Если мать могла всю ночь напролет, и с ней все в порядке, то и я могу.

Я планировала немного почитать, чтобы отвлечься, а потом пойти по магазинам. Но неожиданно для себя уснула. Я была цела физически, но истощена морально. Мать выжила все соки из меня.

Я проснулась ближе к вечеру и почувствовала сильный голод. Я проспала весь день, поэтому пропустила все приемы пищи. Но из комнаты выходить не хотелось. Я не хотела ни с кем пересекаться. Ни с Севой, ни с мамой. Тем более с ней. Проснулась я уже совершенно в другом настроении. Мне было плевать, где она была. Но долго ли продлится мое равнодушие? Это все от злости. Я была в этом уверена. Пройдет несколько часов, и я вновь буду переживать. Пока буду наслаждаться своим равнодушием.

Я спустилась вниз, на кухню. И никого не встретила, к счастью. Быстро перекусила бутербродами, а потом стала собираться. Я была решительно настроена, чтобы пойти в торговый центр, прогуляться и развеяться. Казалось, будто я напрочь лишилась чувства самосохранения.

Я заперла дом и пешком направилась на остановку. Мне нравился наш городок. Здесь было тихо и спокойно. Мне нравилось здесь жить, правда, если бы Антона не был моей бедой, то жизнь была бы в тысячу раз прекрасней. Но не будем о козлах и других рогатых.

Следующие два часа были просто прекрасными. Я забыла обо всех проблемах, гуляя между книжных полок. Я выбрала себе два романа по акции, тетрадки, ручки и несколько выделителей. Вроде бы все нужное купила. Но не спешила уходить. Не хотелось возвращаться домой. Там наверняка мама, которая с недовольным лицом, и Сева, который будет издеваться надо мной. Все как обычно. И хоть сегодня я хотела отдохнуть от этого.

Но я не могла надолго задерживаться, близится осень, быстро темнеет, а по темноте не хотелось идти домой.

Я вышла из торгового центра и замерла, наблюдая, как красив сегодняшний закат. Я так погрузилась в насущные проблемы, что совсем позабыла про такие простые, но красивые вещи. И иногда они доводили меня до слез. От такой красоты хотелось плакать, так сильно щемило в груди.

Я постояла несколько минут, любуясь последними лучами солнца, а потом направилась к остановке, чтобы успеть на последний автобус.

И все же я немного опоздала. Когда я вышла из автобуса, сумраки уже накрыли город. И тут я начала жалеть, что затеяла эту прогулку. Вспомнилось, как Антон выловил меня, и если бы не соседка… Страшно представить, чтобы этот негодяй со мной сделал. Но ничего. До дома всего пятнадцать минут. Ничего со мной не случится. Но гадкое предчувствие никак не покидало меня. Я то и дело оборачивалась, думая, что меня кто-то преследует.

И, как оказалось, чуйка меня не предала.

Их было трое. И они появились, словно из тени. Им не нужны были деньги. Они окружили меня, и на тело посыпались тяжелые удары… Было больно. Очень больно. Я не помню, как оказалась на земле. Я не могла даже сопротивляться. Я слабая. Слишком слабая. Да и что может сделать девушка против троих крупных парней? Казалось, что это длилось просто вечность. Но на самом деле нет. Удары так же резко прекратились, как и начались. Я слышала стоны и тяжелые удары. Но так и не смогла поднять голову. Мне было слишком больно.

— Эй, — раздался знакомый голос, — Ксюша, открой глаза. Ты слышишь меня?

Я приоткрыла один глаз. Второй уже заплыл. Да, хорошо мне досталось.

— Сева…

А это был именно он. Как он здесь оказался? И где те парни?

— Что, опять нашла приключения на задницу? Иди сюда.

Он поднял меня на руки и понес домой.

Я ненавидела больницы, посещала их крайне редко, поэтому тот факт, что меня положили на лечение, очень удручал. Меня избили. Несильно, но мне хорошо досталось. И если бы не Сева, который вышел на вечернюю пробежку, то не знаю, что бы от меня осталось…

А еще я потеряла пакет со всеми принадлежностями, которые купила для учебы. Это тоже расстраивало.

У меня было обнаружено сотрясение мозга (может, хоть сейчас мозги встанут на место) и растянуто запястье. Не страшно. Но неприятно. Я уже третий день здесь валяюсь, и, честно, хочется уже сбежать. В палате, кроме меня, еще три пациентки. И две из них бабульки. И это был просто невыносимо. Я не говорю про запах, храп и тому подобные неприятные вещи. Я говорю про их поведение: обсуждение, сплетни, нехорошие слова. Сколько я о себе узнала… Даже сны стали дурацкие снится. Мне было неприятно, я не понимала, почему они так себе вели. Может, от злости, может, от одиночества. Ведь их никто не навещал. Как и меня… Но мне регулярно передавали то фрукты, то вещи. Даже телефон передали. Но я не звонила матери, и она не спешила связаться со мной. Мне было обидно до слез. Я совсем ее не понимала.

Но перед выпиской ко мне неожиданно пришел Сева. Выписывали меня прямо перед учебой. Чему я была очень рада. Устала сидеть в четырех стенах. И была рада, что скоро на учебу. Хоть какое-то развлечение. Но самое главное, что мне стало лучше.

Я переоделась и вместе с вещами спустилась на первый этаж. И замерла. Потому что увидела Севу, который сидел на диване, вытянув свои длинные ноги. Он пришел за мной. Зачем? Все эти дни он видеть меня не хотел. Ведь иначе бы передавал мои вещи лично в руки. А в том, что это он был моим посыльным, я даже не сомневалась.

Я решительно направилась к нему. Парень что-то смотрел в телефоне, не обращая ни на кого внимания. Я остановилась возле него и легонько пнула его в лодыжку.

— Что ты здесь делаешь? — спросила тихо. Сева поднял голову и тут же поднялся. Вот дылда. Зачем он вырос таким высоким? Мне вот совсем неудобно разговаривать с ним, приходится запрокидывать голову. А потом шея болит!

— За тобой пришел, — равнодушно произнес Сева, забирая у меня пакет. Я тут же вырвала у него пакет. Парень закатил глаза и вновь забрал пакет.

— Будем драться из-за пакета? — спросил Сева насмешливо. Сегодня он как-то по-другому смотрел на меня. — Ты же без приключений не можешь. Вечно ищешь проблемы там, где их нет.

Я вспыхнула от его слов.

— Да пошел ты… — почему его всегда бросает из крайности в крайность? Я устала. От больницы, от мамы и от вечных подколов. Сколько можно?

Я вышла из больницы и направилась в сторону остановки. И едва сдерживалась, чтобы не обернуться. Но мне было интересно, пошел ли он за мной.

Но меня вдруг взяли за локоть. Аккуратно, не больно.

— Я вызвал такси, пошли, — Сева потянул меня в сторону машины.

— Сам иди в свое такси…

Я понимала, что веду себя глупо и по-детски. Но обида брала свое. И все же я послушно села на заднее сиденье, рядом с Севой. Наши колени соприкоснулись, и мне почему-то стало неловко. Мы были так близко друг к другу.

Дорога до дома была короткой. И прошла в молчанье.

— Мама дома? — спросила я, когда Сева отпирал дверь. Он уже чувствовал себя здесь комфортно. И я была рада этому.

Парень прищурился.

— А ты как думаешь?

У меня задавило в груди. Как она могла так поступить?

— Она приходила к тебе в больницу?

— А ты как думаешь? — повторила его вопрос. Я улыбалась, чтобы скрыть свою боль. Мама предала меня. Ей было плевать. И меня это убивало. И ее поступок причинял больше боли, чем избиение.

— Ясно… — Сева не стал задерживаться и направился в свою комнату. И я поняла, что еще не сказала ему самого важного.

— Сева, — позвала я его, и парень остановился, медленно обернувшись ко мне, — я хотела поблагодарить тебя. Ты спас меня, ты приносил мне вещи, — я указала на пакет, который лежал в углу, — ты забрал меня с больницы. Ты не должен был все это делать, так что… Спасибо тебе.

Сева пристально смотрел на меня, и что-то в его взгляде стало меняться. А потом он молча развернулся и ушел.

А я поднялась в комнату и увидела, что на моей кровати лежали те принадлежности, которые я купила в торговой центре. Сева вернул их мне…

Через несколько дней началась учеба. А сдвигов в отношениях с мамой не было. Она опять где-то пропадала. И вообще уволилась с работы. Иногда я проверяла, на месте ли ценные вещи, но мама их не трогала. Так что хотя бы за это я была спокойна. С Севой мы общались… Едва до драки не доходило. Он цеплялся ко мне. Все ему было не так и не этак. И я не понимала, что происходит. Он выводил меня из себя. И с каждым днем наши отношения становились все напряженнее и напряженнее. Мы могли поругаться даже из-за соли. И такие случаи были. Может, дело было в том, что над нами все еще висела угроза. Власов пока нас не трогал… Но почему-то делу по моему избиению никак не хотели давать ходу. Меня это напрягало. Ведь когда я лежала в больнице, ко мне приходили полицейские, они обещали, что обязательно найдут виновных. Но время шло. И ничего не менялось. А ведь меня могли убить. Если бы не Сева, страшно представить, что со мной было бы…

И еще мой страх усилился. Я больше не выходила из дома без лишней надобности. А если мне куда-то было нужно, то использовала такси. Больше приключений мне не хотелось. Да и жгучие слова Севы бились в голове: я приношу только проблемы. Эти слова очень едко впились в мою душу. И я никак не могла выбросить их из своего сознания.

Но сегодня мне надо на учебу. Первый день второго курса. Я будущий журналист. И сегодняшнее утро началось не совсем обычно…

— Ты куда? — спросила Севу, который забрасывал в рюкзак тетрадь, зарядку и несколько ручек.

— И тебе доброе утро, кукла, — Сева не поднял даже голову, что посмотреть на меня. Как он меня назвал?!

— Сам ты кукла! Дурак, блин…

— Стой, поедем вместе.

Сева посмотрел на меня и приподнял брови.

— Ты пойдешь на учебу в этом?

Я осмотрела себя. Я была в черном строгом платье по фигуре, длина была чуть выше колена.

— А что? — я действительно не понимала его. То рявкает на меня, то спокойно разговаривает.

— Ты уверена? — продолжал допытывать Сева. Он был через чур строгим. Прищуренный взгляд серых глаз напрягал меня.

— Тебе вообще какое дело? — я начинала злиться. Несколько секунд парень смотрел на меня, а потом пошел к двери.

— Пошли, а то опоздаем.

Сева вышел из дома, и я тут же помчалась за ним. Парень стоял возле такси, дожидаясь меня.

— Вперед, — он кивнул на сиденье.

Я нахмурилась.

— Ты поедешь со мной?

— Садись… Потом расскажу.

Интрига… И я все же села.

Мы доехали до университета за полчаса, и это было очень быстро. На автобусе я бы ехала целый час.

Когда мы подходили к корпусу, то я решила вновь задать тот же вопрос:

— Что ты здесь забыл?

Сева покосился на меня, доставая сигареты. Но потом бросил на меня еще один взгляд и тут же убрал их в карман. Он помнил, что однажды я его попросила при мне не дымить. С тех пор он не курил при мне.

— Что забыл? А я теперь здесь учусь.

Я улыбнулась. Это шутка такая? Не удержалась и рассмеялась. Но смех мой был нервным. Сева же посмотрел на меня, будто я сошла с ума. И чем дольше он так смотрел на меня, тем тише становился мой смех.

— Это не смешно, — нервно проговорила я.

Парень кивнул.

— Не смешно.

— Ты точно не шутишь? — продолжали сыпаться глупые вопросы с моего рта. Мне почему-то не верилось, что Сева теперь будет учиться со мной в одном университете.

— Я вроде не клоун, — грубо ответил Сева, — друзья отца помогли мне восстановиться на третий курс.

Я прищурилась.

— Ты раньше учился в университете?

Парень кивнул.

— До тюрьмы — да. Я будущий экономист, — усмехнулся он, — но мне это образование никуда не уперлось. Мне просто нужны корочки.

Меня вновь разъедало любопытство. За что же он все-таки сидел? Но представляю, куда пошлее меня парень, если я решусь спросить об этом… Лучше уж промолчу. Я и так много раз лезла туда, куда не нужно. И слушать вновь, что я надоедливая и от меня одни проблемы как-то не хочется. Поэтому я поняла, что лучшая тактика в отношении этого парня — это молчание. Лучше притворюсь, что я китайский болванчик и буду просто кивать головой.

— Ну, хорошо… Ладно, — я поправила лямки рюкзака, — а я учусь…

— Мне совершенно плевать, кукла, — Сева вновь включил свой привычный режим, — на кого ты там учишься. Самое главное, не мельтеши перед глазами.

И все же больно. Очень больно. Он чужой для меня, но почему так ранили его слова? Почему? Я же пыталась убедить себя, что мне плевать на него, что его слова меня не трогают. Трогают. Еще как. До самого сердца. До слез, которые Сева не должен видеть, поэтому я развернулась и направилась в корпус. Молча. Клянусь, я больше ни слова ему не скажу. Но я прекрасно знала себя. Не удержусь и что-нибудь ляпну. Ведь меня тянуло к нему. И я не могла объяснить причину такого чувства. Неужели девочки действительно любят плохих мальчиков? Неужели Пушкин был прав? Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. Получается, чем хуже Сева относился ко мне, тем сильнее я хотела быть рядом с ним?

Я не хотела больше думать о Севе. Но не получалось. Видимо, Боженька решил проверить, насколько у меня хватит выдержки. Ведь иначе как объяснить тот факт, что по расписанию мы учились в одном корпусе? Невероятно. Это просто чья-то издевательская шутка. Во время пар только удавалось отвлечься от назойливого образа парня. Сева, словно клещ, впился в мое сознание. И как он этого добился? Правильно. Тем, что вечно шпынял меня, но иногда и гладил по голове. Нельзя позволять ему управлять мной. Но как это сделать? Как избежать? Он старше, опытнее. Последнее уж точно. Он успел пройти такую школу жизни… Что даже страшно представить. Я просто уверена, что тюрьма меняет. И не в лучшую сторону… Поэтому я даже не решалась осуждать Севу.

В перерывах между парами пыталась дозвониться до матери. Но тщетно. Эта женщина продолжала сводить меня с ума… а я хоть и грозилась, что больше не буду носиться с ней, но все равно переживала… Она ведь моя мама. Моя единственная родственная душа. У меня никого нет кроме нее. И если я потеряю и ее… То я просто не представляю, как жить дальше. А тот факт, что с мамой творилось что-то не то, был неоспорим.

Но могла ли я повлиять на взрослого человека? Сомневаюсь.

И за всеми этими мыслями я совсем забыла, что Антон тоже учится здесь.

Я, как обычно, одна направилась в столовую, чтобы перекусить. Да уж, представляю, какая сейчас там очередь. И мест, наверняка, свободных нет… Так и оказалось. В следующий раз я лучше возьму еду из дома. Но сейчас я была очень голодна, поэтому была готова выстоять очередь. Я простояла минут десять, когда моего плеча вдруг кто-то коснулся. Я обернулась и почему-то думала, что это будет Сева. Но ошиблась. Это был Антон. Вот черт. Я хотела рвануть из очереди, но парень крепко схватил меня за локоть.

— Отпусти меня, — тихо проговорила я, оглядываясь. Сегодня Антон был без своих прихвостней. Интересно… Антон один и без охраны?

— Подожди, не уходи… — что это с ним? Антон сейчас был не похож на себя. Он был очень серьезным, через чур, что было совершенно для него не свойственно. Он обеспокоенно осматривал меня, будто боялся, что увидит какие-то повреждения на мне.

— Антон, что тебе нужно? — выдохнула я. Так, Ксюша, успокойся. Вы среди студентов и преподавателей. Он тебя не тронет. Не тронет!

— Я слышал, что тебя избили, — тихо произнес Антон, наклоняясь ко мне.

— И что? Думаешь, буду обвинять тебя? — произнесла я, отходя от него на шаг. Антон все же разжал пальцы и отпустил меня. — Не переживай, я знаю, что это не ты. Хотя, даже удивительно.

Парень нахмурился. Он выглядел так, будто ему не понравилось, что я сказала.

— Я бы никогда не причинил тебе боли.

Несколько секунд я смотрела на него, а потом рассмеялась. Несколько студентов оглянулись на нас. Я смеялась, но мне было не смешно. Мне было больно от его слов. От его лжи. Как ему не стыдно? Я просто не понимала этого человека.

— Издеваешься? — впервые за долгое время я говорила с ним на равных, я его не боялась. Но надолго ли меня хватит? — Ты постоянно цепляешься ко мне, угрожаешь, хватаешь, толкаешь. Разве это не то же самое?

— Нет, — покачал головой Антон, — Не приравнивай это.

Меня просто разрывало от его тупости. Как еще объяснить то, что он нес?

— Я просто не верю, что ты говоришь мне эти слова. Ты регулярно портишь мне жизнь, ты не оставляешь возможность хоть как-то меня зацепить. Все, с меня хватит.

Я хотела обойти Антона, но парень вновь вцепился мне в локоть. Он вновь сделал мне больно. И как верить его словам после этого?

— Постой, послушай меня. Пожалуйста.

— Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Как мне еще до тебя донести это?! — во мне боролись два чувства: злость и невероятная усталость. Я устала.

Антон вдруг легонько оттолкнул меня от себя и громко проговорил, срываясь на крик:

— Да почему ты такая тупая?! Ты сама во всем виновата! Ты сама провоцируешь меня на такое поведение! Ты унизила меня!

Я чуть не задохнулась от несправедливых обвинений. Он действительно был неправ. Несправедливо обвинял меня в том, чего я не совершала. Я ни одного человека в своей жизни не обидела.

— Да как тебе не стыдно… — прошептала я, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы, — Я никак тебя не унизила. Я просто отказала тебе. Я была не обязана соглашаться стать твоей девушкой только потому, что ты подарил мне цветы и прилюдно сказал о своих намерениях… Я не испытываю к тебе никаких положительных чувств. Ты вызываешь у меня только злость и страх. И ты сам в этом виноват. Ты не смог достойно принять мой отказ. И поэтому решил травить меня, подключив к этому своих полоумных дружков. Ты считаешь, что в этом виновата я? Отлично, — я подняла руки вверх, — принимаю. Я виновата. Я плохая. Согласна, только оставь меня в покое. Не подходи больше ко мне. Не трогай меня. Отстань. Я еще не знаю, как тебе донести. Что ты ко мне прицепился?

Антон посмотрел на меня, будто я несла самый настоящий бред.

— Да потому что я люблю тебя, идиотка, — прошипел яростно Антон, а потом вдруг обхватил мое лицо ладонями и поцеловал. Он. Поцеловал. Меня.

Парень, который только и делал, что причинял мне боль, сейчас целовал меня. А мы стояли чуть ли не в центре столовой. А я замерла. Я просто не ожидала такого исхода событий. Стояла и ничего не могла сделать. Казалось, будто я больше не чувствую ни рук, ни ног. Я хотела со всей дури залепить ему пощечину, но я действительно обессилила.

Но мне не нравились его прикосновения. Его губы казались слишком сухие, слишком тонкие. Мне не нравилось, как он пах. Мне было неприятно чувствовать его язык.

Антон первый оторвался от меня. Он продолжал держать меня, улыбался. Он был доволен. И, казалось, будто совсем не замечал, что со мной происходило.

— Отпусти меня, — прошептала я, — слышишь, Антон? Отпусти. Мне неприятно.

Несколько секунд парень смотрел на меня, продолжая улыбаться, но в какой-то момент до него дошло, что я сказала. И улыбка медленно исчезла с его лица.

— Что ты сказала? — прошептал парень. И в его голосе вновь появились агрессивные нотки. Меня начало потихоньку трясти. Я уже начала сомневаться, что люди вокруг нас смогут остановить его. Антон начал злиться. А я уже поняла, что когда этот парень зол, то ничего не замечает вокруг кроме объекта своей ненависти.

— Мое первое «нет» никогда не превратится «да», — тихо проговорила я, — А теперь, пожалуйста, отпусти меня.

Антон покачал головой и горько усмехнулся.

— Какая же ты дрянь, — опять виноватой меня сделал, ну и пусть, лишь бы отвалил. — Я так искренне к тебе отношусь, я просто хотел поинтересоваться твоим здоровьем… И если бы ты была моя, то никто бы не посмел тебя коснуться пальцем.

Ага, конечно. Кроме тебя разумеется. Пусть говорит то, что хочет. Пусть верит в то, что хочет. Лишь бы отпустил. Лишь бы больше не прикасался и не нарушал мое личное пространство.

— Это ты не недостоин тебя… Это ты недостойна меня! — чуть ли не выплюнул эти слова Антон и отшатнулся от меня, а я облегченно выдохнула, когда его руки перестали касаться моей кожи. Мне сразу же захотелось залезть под горячий душ и смыть его прикосновения. Для меня эти руки были грязными. Этот парень причинял мне только боль. Он не любил меня. Так не любят. Я не тогда не поверила ему, не сейчас. Все напоказ. Просто решил подцепить недотрогу, думал, что я раздвину ноги только из-за букета цветов? А на что он рассчитывал? Мы практически не общались с ним до того, как он предложил мне встречаться. Вот и вся история любви.

Парень развернулся и направился на выход из столовой. А мой взгляд вдруг встретился со знакомыми серыми глазами. В них вновь бушевала буря. Самый настоящий шторм. Он пристально смотрел на меня, привычно хмурясь. Он что, все это время наблюдал за нами? Я хотела подойти к нему. Но зачем? Чтобы и этот парень вылил на меня ушат помоев?

Я отвернулась от него и посмотрела на прилавки с едой. Что-то аппетит пропал, но я заставила себя взять картофельное пюре, отбивную и компот. И, наконец, мне подфартило. Освободился столик возле окна, и я тут же рванула туда, чуть не уронив стакан. Но, слава Богу, что все обошлось. Я села спиной к выходу и лицом к окну. Сейчас мне не хотелось никого видеть. И общаться ни с кем тоже не стремилась. Хотя тут уж я могла не переживать. Никто и так не стремился поговорить со мной.

Но, видимо, не сегодня. Скорее всего, я решила исчерпать лимит своего годового общения.

Я услышала, как отодвигают стул, а потом перед мои взором появился Всеволод. Я чуть не подавилась.

— Запей, — сказал он, пододвигая ко мне стакан с компотом. Я кивнула и послушно сделала глоток. Сводный брат так пристально смотрел на меня, что мне аж захотелось залезть под стол и не показывать носа. Неужели все окружающие меня мужчины решили добить меня?

— Ты что-то хотел? — спросила я. Сам Сева не взял себе еды, в его руках была только бутылка и батончик. Под его пристальным взглядом кусок в горло не лез.

— Что за черт крутился вокруг тебя? — спокойно спросил Сева, но его выдавал взгляд. Теперь я точно убедилась, что глаза — зеркало души. Ну не могла же я придумать тот факт, что Сева злился, хотя изо всех сил стремился контролировать свои эмоции.

— Какой черт? — я пожала плечами, начиная распределять пюре по тарелке.

Сева жестко усмехнулся, и я заметила, как он сжал кулаки. Что с ним происходит?

— Тот черт, который засосал тебя посреди столовой. И часто ты так делаешь? Что-то раньше я не видел этого мальца возле тебя.

Я тут же покраснела.

— Я не хотела его целовать…

— Да? — Сева продолжал усмехаться, — А не похоже было, что ты вырывалась.

Да что он говорит?!

— Я просто растерялась! Он поцеловал меня насильно. И я не собираюсь оправдываться перед тобой…

Сева приподнял бровь. Черт. Именно это я сейчас и делала. Оправдывалась. На несколько минут мы замолчали. Я продолжила обедать, стараясь не смотреть на парня, а он пристально изучал меня. И каждый раз, когда я поднимала голову, то встречалась с ним взглядами.

— Насильно, говоришь? — тихо спросил Сева, спустя какое-то время.

Я кивнула.

— Еще он хватал меня. И уже не раз пытался запугать меня.

И я неожиданно для себя начала все рассказывать ему. От и до. Как мы впервые встретились с Антоном, как он попросил меня стать его девушкой, и как потом он стал доставать меня. Как часто обижал. Рассказала про тот недавний случай, и если бы не соседка, то страшно представить, чтобы он сделал со мной… Если он прилюдно не стеснялся хватать меня и целовать без моего согласия, то даже не хочу думать, чтобы сделал в тех сумерках со мной. Я рассказывала все. А Сева хмуро слушал. Не перебивал. Не ехидничал. Не издевался. И это было так непривычно на него…

— Сейчас он признался мне в любви, — хмыкнула я, — но я не верю его словам. Влюбленный парень не будет так себя вести. Да, я понимаю, что задела его чувства, но…

— Не смей делать себя виноватой, — строго произнес Сева. Он откинулся на спинку стула и провел ладонью по волосам. — Он просто гребаный слабак, который не умеет слышать «нет». Но я понял тебя.

Парень поднялся из-за стола и направился на выход из столовой.

— Ты куда? — встревожено спросила я, поднимаясь следом за ним. Я быстро составила посуду на поднос и пошла за Севой.

Парень обернулся и тихо сказал.

— Куда надо, а ты иди на пары.

Он вновь развернулся, но потом неожиданно подошел ко мне.

Сева подошел слишком близко ко мне, и я вновь почувствовала его запах. От него пахло дождем и сигаретами. Интересный и неповторимый запах. Но об этом потом…

— И на будущее, кукла, — тихо и угрожающе произнес парень, — если кто-то попробует тронуть тебя, или сказать слово против… Ты сразу говоришь мне.

И, не дожидаясь ответа, Сева развернулся и вышел из столовой.

Первая мысль — найти и наказать его. За то, что посмел обидеть ее. За то, что доставал и не давал проходу. За то, что думал о ней. Я не отрицаю, что парниша мог быть влюблен в нее. Но… Но не тот он метод выбрал. Это уж точно.

Я был невероятно зол на него. И на нее. Почему молчала, почему не говорила о том, что этот чудик творит? Я бы обязательно ее защитил. И защищу.

Я шел быстрым шагом по корпусу. Я искал его. Как там, она сказала, его зовут? Антон? Да уж, это имя ему подходит если подобрать рифму. Я искал его только с единственной целью. Сделать больно.

Перед глазами была Ксюша. Заплаканная и запуганная. А потом вдруг увидел мать. Бледная. Болезненная. Если я сейчас начну драться, то боюсь, что не остановлюсь. А мне нельзя. И по закону, и по слову, которое я дал матери. Остановился. Закрыл глаза. Сделал несколько глубоких вздохов и выдохов. Надо успокоиться. Прийти в себя. Пока не натворил дел.

Я задушу свою злость и только тогда поговорю с Антоном. Но не сейчас. В эту минуту я просто невероятно зол. Меня просто распирало. Как он посмел? Она же такая… Такая маленькая. Хрупкая.

Так, не думать о Ксюше, потому что я вновь начинаю злиться. А это нехорошо. Я быстро развернулся и побежал. Бег — это мое спасение. Раньше спасали сигареты, но я обещал Ксюше, что не буду больше дымить. И пока героически выдерживаю. Хоть рука то и дело тянется к карману, где уже нет привычной тяжести пачки сигарет. И все же девчонка положительно на меня влияет. Маме бы она понравилась. Я бы хотел когда-нибудь их познакомить. Но велика вероятность, что эта мысль так и останется мечтой.

А сейчас я бежал. Бег действительно помогал расслаблять и тело, и дух. Все плохие мысли вылетали из головы с каждым ударом моих ступней об асфальт. Я был все дальше от университета и все ближе к дому.

Обычно я был сосредоточен. Я замечал все: кто на меня косо посмотрел, кто идет за мной. Но не сейчас. Вся эта ситуация с Ксюшей выбила меня из колеи. Я стал растерян, невнимателен и допустил серьезную ошибку. Не заметил, что за мной увязалась небольшая компания парней.

Когда я почувствовал, что устал, перешел на спокойный шаг. Я натянул капюшон толстовки на голову, глубоко дыша. Я постепенно приходил в себя. И только тогда я понял, что за мной идут. Я обернулся. Их было пятеро. Все прикрыли лица. Но я точно знал, что среди них не было Антона. Значит, не он по мою душу пришел. Либо же он настолько трус, что отправил своих друзей. Но зачем ему это? Я пока еще ничего с ним не сделал.

Если это люди не от Антона… То привет от Власова. Я был в этом уверен. На сто процентов.

Нет смысла бежать дальше. Я остановился и встал перед ними. Парни тоже остановились в паре метров от меня. Я понимал, что они не поговорить пришли.

Несколько минут мы тупо стояли и смотрели друг на друга. Что за цирк? Мне надо возвращаться в университет. Я должен встретить Ксюшу. Теперь она точно не сделает ни шагу без меня. Представляю, как кукла будет вопить. Но ничего. Потерплю. Лишь бы она была в безопасности.

— Ну? — поторопил я их, — И чего стоим? Либо расходимся, либо вы говорите, что вам нужно. Хотите драться?

Я развел руки в сторону, как бы приглашая их в свои теплые объятья.

— Так вперед.

И эти слова стали спусковым крючком.

Их было пятеро. Я — один. Но они не знали, какую школу жизни я прошел. Что меня просто так не возьмешь.

Пару раз я хорошо так получил по лицу. Но и им хорошо досталось.

Но я быстро начал уставать. Все равно преимущество было на их стороне. До поры до времени. Вдруг в нашу кучу влетел незнакомый мне парень. Он был на пару лет старше меня, но бил отлично. Он не нападал. А защищал. И в какой-то момент все закончилось. Мы разделились на две стороны: по одной я и мой новый друг, а на второй — они. Один из них сплюнул на землю кровавые слюни.

— Тебе привет от Власова, — они начали отступать, — Дальше будет еще хуже, если не вернете долг.

И они ушли. Мы позволили им это сделать. Ведь все понимали, что изначально был именно такой сценарий.

Еще минуты две мы смотрели им вслед, а потом я повернулся к незнакомцу, который очень хорошо мне помог. Он был таким же высоким, как и я, только его лицо покрывала густая щетина.

Я протянул ему руку.

— Всеволод, — парень кивнул и пожал мою ладонь. Его рукопожатие было крепким, а костяшки пальцев, как и мои, были сбиты.

— Назар. За что тебя так?

Я усмехнулся.

— И часа не хватит, чтобы описать. Спасибо, что помог. Один я навряд ли бы отбился.

Парень отразил мою ухмылку.

— Но досталось бы тебе явно больше. Ну ладно, меня сеструха ждет, — он кивнул в сторону, и я только сейчас заметил, как в стороне стоит невысокая девушка, которая испуганно прижимает ладони к лицу. Испугалась девочка. Поэтому я не стал задерживать Назара. Пусть идет к сестре.

Я же пошел к своей малышке. Не выдержал и зашел в магазин. Купил сигареты. Выкурил всего лишь одну сигарету и выкинул пачку. Но легче не стало.

Тучи над нашими головами все сгущались и сгущались. Нехорошо. Теперь я точно не отойду от Ксюши ни на шаг. Насчет ее матери я не переживал. Меня она не волновала. Только Ксюша. И все.

Я теперь понимал, что ее избили те же парни, что и напали на меня. Меня пусть бьет столько, сколько надо. Но ее не позволю тронуть. Ни один волосок не упадет с ее головы.

Я смотрел вслед Назару и его сестре. Он защищал ее. И я видел, что девушка чувствовала себя в безопасности только с ним.

Я мечтал подарить Ксюше в точности такое же чувство. Я хотел, чтобы у нее было все хорошо. Теперь я буду постоянно рядом с ней. Хочет она этого или нет. И как все-таки жестока судьба. Я всеми силами пытался держаться подальше от этой девушки, но все мои дороги вели к ней. И теперь я допускал мысль, чтобы быть с ней рядом… Не просто как друг. А как нечто большее.

Две следующие недели прошли очень странно, на следующий день после прекрасного ужина мы разругались в пух и прах. Мы то миримся, то ссоримся. И так на протяжении целых двенадцати дней. Я уже была готова убить его, и один раз даже чуть ли не кинулась на него.

— Как же ты меня достал! — завопила я, замахиваясь на Севу, который ловко увернулся. — Пошел к черту!

Я развернулась и направилась прочь из гостиной, но далеко уйти не успела. Парень ловко перехватил меня и прижал к стене.

— Ну что ж ты такие плохие слова говоришь, а? Сколько можно тебя учить? — промурлыкал мне на ухо парень, прижимаясь ко мне всем телом. От него приятно пахло парфюмом и гелем для бритья.

— От тебя научилась!

Сева потерся носом об мою щеку, а потом поцеловал ее, надолго прижимаясь к моей коже. А мне уже начало казаться, что у меня тахикардия. Этот парень просто сводил меня с ума. Ну как так можно? Ведет себя так, будто я его девушка. Конечно, после того поцелуя во дворе университета мы больше не целовались, но что мешало ему постоянно ко мне прикасаться? То волосы поправит, то по плечу погладит, а если мимо проходил, то обязательно, правда, едва заметно прикасался пальцами к моим бедрам. И каждое прикосновение будоражило. Мне казалось, что по телу бежали тысячи мурашек. Но разве такое возможно? Так реагировать на самые невинные прикосновения? Или он просто знает, что для меня все впервые, что любое прикосновение подобно взрыву? Тогда его проще… Сделать с ним что-то плохое, короче говоря. И сейчас… Сейчас он вновь вел себя со мной, будто я его девушка. А я еще не давала согласия. Может, вообще не соглашусь. Да и вообще меня никто не спрашивал!

— Да что говоришь, — игриво протянул Сева, — я наоборот с тобой скоро в котенка превращусь. Буду постоянно требовать от тебя ласки и молока. Сможешь обеспечить? Иначе буду драть всю мебель и мочиться в твои туфли.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а потом громко рассмеялись. Я прижала ладонь ко рту, а Сева уткнулся лбом мне в плечо. Мы стояли так долго. Цеплялись друг за друга. Хорошо, что хоть матери дома не было.

И я не знаю, как, но мы вдруг обнялись. Он крепко прижимал меня к себе, будто я вот-вот растворюсь и навсегда исчезну.

— Вот так… — шептал Сева, поглаживая меня по голове, перебирая пряди, — вот так хорошо. Ну, что ты вечно со мной ругаешь? Сопротивляешься? Не даешь прикоснуться к себе? А мне бы обнимать тебя хотя бы раз в день — уже жизнь удалась. А ты все бунтуешь и бунтуешь.

— Кажется, — прошептала я, прикрыв глаза, — кто-то знатно мне сейчас льет в уши…

Я почувствовала, как губы коснулись моей шеи. Хотя, надо признаться, я зря наговаривала на Севу. Эти две недели, если не считать наших скандалов, были прекрасными. Для меня. Сева действительно старался. Каждое утро меня ждал вкусный завтрак и ромашка. Где он брал цветы? Даже не представляю, где он их брал осенью… Теперь в университет мы приезжали вместе, уезжали тоже. Он продолжал встречать меня после каждой пары, провожал в другую аудиторию. Теперь все были убеждены, что мы — пара. Но почему-то никто из нас не спешил разубедить людей, что между нами ничего нет.

А еще мы стали много проводить время вместе. По вечерам смотрели фильмы, иногда вместе делали уроки. Точнее я делала уроки, а Сева просто отвлекал меня. И временами слишком успешно у него это получалось. Между нами не было никакой близости, ни поцелуев. Но Сева — рыцарь (он сам так себя назвал), он готов подождать. Он не давит на меня. И в глубине души я была благодарна за это.

Так же мы нашли работу. Поиски немного затянулись, потому что Сева хотел, чтобы работали мы вместе на одном месте. Не хотел упускать меня из виду, сказал. А мне даже было проще. Потому что я совсем не была приспособлена к реалиям жизни, где работодатели могли грубить. Сева тогда просто брал меня за руку и уводил.

Ну, что сказать? Тяжело найти работы, если вы оба студенты, без образования, а один из вас еще и судимый. Класс. Супер. Я видела, что последний факт очень сильно давил на Севу. Он действительно был подавленным из-за этого. Но я всячески поддерживала его. И вообще старалась не упоминать об это… Было да было. Самое главное, что сейчас Сева исправился и больше не дерется. Меня это безумно радовало. Не дрался, не курил. Чем не идеальный парень? Еще бы не командовал…

Возвращаюсь к теме работы. Нам неожиданно помог друг Севы, Назар. Откуда уж взялся этот друг, я не знаю, а сам парень не признается.

Где-то тут, в черте города, есть стройка. Вот туда устроился Сева. Неофициально, конечно, но нам это и не важно. Самое главное, чтобы платили хорошо. А Назар сказал, что зарплата будет хорошая, потому что работа тяжелая. Да и сам Назар работает на этой стройке, поэтому мне бы хотелось ему верить.

Так что теперь Сева работал, а я сидела и ждала его где-то неподалеку, но под надзором самого Севы или его друга. Одну меня не оставляли. Я подружилась с Соней, сестрой Назара. Девушка мне показалась странной, немного зашуганной. Оказалось, что мы обе учились в одном университете. Хотя я никогда ее там не видела. Да и не удивительно, девушка старалась быть как можно менее заметной.

Вместе с Севой в мою жизнь пришли эмоции, приключения (хоть и не самые приятные) и новые люди.

Так что нет. Сева не лил мне в уши.

— Нет, — покачал головой парень, — это не я лью в уши, а ты слишком расслабилась. Пора взять тебя в руки. В свои руки…

Наши лица так были близко, едва пару сантиметров. Но нас разделяли не только эти ничтожные сантиметры. Между нами были мои страхи. И Сева чувствовал это.

— Не бойся, — прошептал, легко соприкасаясь губами к моим, — я не сделаю больно. Не обижу. Доверься мне.

Времени на раздумья нет. Да и думать не могу. Все мысли растворились, а тело так расслабилось.

И я решилась. Может, хватит бегать? Может, хватит постоянно посылать его к черту? Может, рискнуть? Ведь только тогда я узнаю, получится у нас или нет. Пора перестать бояться разбитого сердца.

Я сама сделала первый шаг и поцеловала его.

Я все же сидела на тротуаре. Я не знала, куда податься. Наверное, надо сначала найти мать. А потом заняться документами… Или жилье искать? А где деньги взять? Боже, у нас же теперь ничего не осталось.

— Встать, не сиди на холодном, — Сева подошел ко мне и взял меня за локоть.

— Не могу… Ноги не держат… — слабым голосом произнесла я. Я действительно еле стояла на ногах. Мне казалось, будто из меня все силы высосали. Я никогда не чувствовала себя такой слабой. Беззащитной.

— Эй, малыш, — ладони Севы обхватили мое лицо, — ты чего? Может, в больничку? Ты бледная такая. Даже губы побелели.

Парень прислонился губами к моему лбу, словно измерял температуру.

— Ты ледяная. Еще не хватало, чтобы заболела.

Сева снял пиджак и накинул мне на плечи.

— Тшш, все будет хорошо, — парень обнял меня, растирая мои плечи. — Так теплее?

Я кивнула. Закрыла глаза. Мне казалось, что я вот-вот отрублюсь.

— Так, — Сева одной рукой обхватил меня, а второй достал телефон. — Я сейчас тебя кое-куда отвезу.

— Я останусь с тобой.

Сева посмотрел на меня так, что мне аж заткнуться захотелось.

— Нет. Ты устала, замерзла. Тебе нужно поесть, а я буду разбираться. Еще поищу твою мать. Хотя сомневаюсь, что найду ее.

— Я останусь с тобой, — на глаза навернулись слезы, я сильнее вцепилась в рубашку парня. — Я не хочу оставаться одна.

— Не бойся, с тобой будет Назар и Соня. Не переживай. Сейчас тебе надо немного прийти в себя. Поспать. Отдохнуть. Всего на несколько часов. Я скоро вернусь. Обещаю.

Я тихо расплакалась. Теперь мне казалось, что если он уйдет, то со мной что-то случиться.

— Это Власов. Это все он. Он поджег наш дом, подбросил записку. Я уверена, что ничего ему за это не будет. Ничего, — я рыдала от страха, от безысходности ситуации. Что Герману Власову ничего не будет за его преступления. Да, по сути его руки чисты, ведь он делал все чужими руками. Избили меня, дом подожгли.

— Мы накажем его, — прошептал Сева, — обещаю. Мы найдем на него управу.

Но я не верила в этом. Он найдет, как оправдать себя. У него деньги. У него власть. У него влияние и авторитет. А что мы? Два студента, у которых теперь даже дома нет.

— Я позвоню Назару.

Сева продолжал меня обнимать, а параллельно говорил со своим другом. Я не вслушивалась в его слова. Я вновь закрыла глаза. Как такой великолепный вечер превратился в ночной кошмар? Как? Почему? И за что? Разве мы не заслужили кусочек счастья? Просили — получили. Только вот сладость оказалось горькой. Особенно послевкусие. Теперь всегда так будет? Немного счастье — и целая гора беды. Одно за другим, одно за другим. Мне кажется, я скоро сойду с ума.

На меня вдруг накатила апатия. Мне захотелось просто лечь на землю, закрыть глаза и не дышать.

У меня просто не осталось жизненных сил.

— Все, малыш, осталось чуть-чуть, — Сева продолжал поддерживать меня, ласково целуя, то в лоб, то в виски. Я кивнула, сил отвечать не было.

Мы стояли минут пятнадцать, когда к нам подъехала незнакомая иномарка. Я тут же напряглась, я была готова тут же рвануть в сторону, спасаться.

— Ксюш, ты чего? — Сева удивленно на меня посмотрел. — Это Назар, не пугайся. Все хорошо.

— Поехали со мной, пожалуйста, — я начала умолять его. Я не хотела с ним расставаться. — Сева, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Или можно я останусь с тобой? Пожалуйста, умоляю, Сева-а-а-а!

Теперь меня капитально накрыло. Я не хотела… Даже не так, я боялась расставаться с ним. Я боялась оставаться одна. Без него. Ведь только он был в тяжелые моменты был со мной. Даже мама куда-то исчезла… Может, она знала, что так будет, поэтому быстро смоталась? Но тогда я не понимаю, как она могла не забрать меня с собой? Просто чудовищно.

— Маленькая, хорошо, хорошо, — Сева подхватил меня на руки и понес в сторону машины, — я поеду с тобой. Обещаю. Вот, видишь?

Парень усадил меня на заднее сиденье и сел рядом со мной.

— Я рядом. Я с тобой… — Сева обнял меня, и я прижалась к нему, вдыхая его запах. Но от него все равно было пахло горелым, дымом.

— Тогда хорошо… — прошептала я, вновь закрывая глаза. В машине было тепло, так что мое тело расслабилось, поэтому я позволила себе немного поспать. Сева был прав. Я слишком устала. Слишком вымоталась. Для меня все это через чур.

И перед тем, как уплыть в тревожный сон, у меня мелькнула мысль, что я хочу уехать из этого города. Уехать вместе с Севой. И никогда не возвращаться. Никогда.

Я хотела прям сейчас сказать Севе об этом, но голова вдруг оказалась такой тяжелой. Я даже не могла поднять ее. Язык и губы онемели.

Ладно. Скажу потом. Когда хоть немного отдохну и приду в себя.

Самое главное, не забыть об этом.

Я все-таки уснула. И спала так крепко, что даже не почувствовала, как Сева взял меня на руки и занес в дом.

Я приняла душ и действительно стала чувствовать себя лучше. Соня сказала, что вода исцеляет. Если сначала я отнеслась к этому скептически, то после теплого душа действительно немного почувствовала себя лучше. Конечно, все проблемы и страхи не исчезли, но душевно я немного успокоилась.

Я аккуратно сложила платье, которое подарил мне Сева. Я буду беречь его. Это память о том хорошем, что было между нами. Я уверена, что дальше только лучше будет. Иначе же быть не может.

Я обожаю фильм «Ворон». Он чем-то напоминал мне мою жизнь. Наверное, такой же угнетающей атмосферой. А еще мне отлично запомнилась одна фраза: «Дождь не может идти вечно». Ведь это так и было. После ночи всегда будет рассвет. И за черной полосой всегда идет белая. Вопрос только в том, на сколько это все затянется.

Я переоделась в вещи, которые так любезно выдала мне. Шорты и футболка были из мягкой ткани. Я вновь почувствовала себя человеком. Как мало для счастья надо! Одежда, душ и еда. И спокойствие. Все.

Я зашла на кухню и увидела Соню, которая крутилась вокруг стола. На подоконнике стоял ноутбук, из динамика которого доносилась музыка.

— О, сейчас разогреется еда и пообедаем.

— Угу, — я уселась за стол и стала осматриваться. Очень уютно дома у Назара.

Соня отложила ложку и вдруг резко развернулась. Впервые за долгое время я увидела улыбку на ее лице.

— О, моя любимая песня! — она подошла к ноутбуку, — Ксюш, ты не против, если я добавлю звук?

Я замахала на нее руками.

— Конечно, добавляй.

Соня улыбнулась еще ярче и добавила громкость. Из динамика полилась знакомая мелодия. Если честно, то эта песня всегда вызывала у меня слезы. Ведь какой пронзительный текст был у нее!

Соня вышла в центр кухни и закружилась на месте, начиная подпевать:

— Там, где играет круглый год музыка молодых ветров. Я улечу за горизонт. Там, где мне рады и без слов, все понимают мой настрой! Я направляюсь вновь домой!

Девушка была гибкой и очень пластичной. Ее голос мелодично ласкал мой слух. Я прям заслушалась и засмотрелась на нее.

— Вспоминаю я детские места, где с тобой мы — по дворам от дождя! Вспоминаю я, вспоминаю я! Вспоминаю я тебя!

Песня была такой красивой и ритмичной, что я не удержалась и начала постукивать ногой в ритм.

— Ксюша, давай танцевать! — Соня схватила меня за руку и вытащила в центр кухни. Обычно я такое не любила, но сейчас грех было отказываться. Мне вновь хотелось почувствовать себя беззаботной девчонкой. Поэтому я закрыла глаза и запела, отдаваясь танцу:

— Там все знакомо, и всегда там на распашку вновь душа. Это — мой дом, моя волна!

Я с каждым поворотом, с каждым словом, мне становилось легче. Я словно обрела крылья и была готова взлететь. Эта песня воодушевила меня.

— Там моя мама молода вечно сияет солнцу в такт, запоминаю каждый шаг! — на этих словах на глаза навернулись слезы, но я упорно жмурилась, не позволяя им пролиться. Нет, я не буду из-за нее плакать. Не хочу портить такой замечательный момент.

Я обязательно найду маму, мы поговорим, и я уеду. Я больше не буду умолять, уговаривать, пытаться достучаться до нее. Я понимаю, что она — моя мама. Что я не должна быть такой равнодушной. Но как иначе? В свое время я уже настрадалась. Но я забыла, что мать — она, а не я. Это она должна нести ответственность за меня. А не я за нее. Это она должна переживать за меня, думать обо мне. А не трусливо сбегать из дома. И как бы горько мне не было, я была уверена, что мама где-то выпивала. Ведь я больше не могла найти объяснения такому поведению. Она понимала, что дома ей выпить не дадут. Если мое мнение она могла засунуть в одно место, да куда поглубже, то Севу она точно боялась. После того случая, когда она напилась после похорон, она хоть и была приветлива с ним, то я точно была уверена, что она опасалась его. Поэтому и сбежала. Чтобы потыкать своим низменным потребностям. Чтобы выпить.

И, знаете, что было обиднее всего было? Что все-таки ее держало от бутылки? Не я. Ее единственная дочь. Ведь мы, правда, одни друг у друга. Мы должны были держаться друг за друга. Цепляться. Мы должны были жить ради нашей маленькой семьи! Но ей было все равно. Ей было плевать. На меня. И даже на собственную жизнь.

Ладно, пусть ей было не до меня. Но как же собственное здоровье?! Как же собственная жизнь?! Ведь у мамы была достойная жизнь, хорошая работа, отличный заработок. И куда все делось? Алкоголь — один из самых страшных оружий. Самый страшный, даже можно сказать.

Мама держалась пять лет. Держалась не ради себя. Держалась не ради меня. А ради Саши. И осознание было очень болезненным. Очень.

Она в очередной раз это доказала. Но я не считала ее предательницей. И я ее прощала. Не знаю, было ли нужно ей мое прощение… Но я действительно ее прощала. Под последние аккорды я ее прощала. Я больше не буду думать об этом. Я отпускаю прошлое. Иначе оно поглотит меня. И я затону. Точно пойду на дно. Да, Сева вытащит меня, но я все равно этого не хочу.

После обеда у меня настроение улучшилось.

— Назар написал, что они едут домой.

Соня зашла в гостиную, где я сидела и смотрела телевизор, пытаясь, хоть как-то отвлечься. Да, давно я так не деградировала.

— Замечательно, — я улыбнулась. Я успела соскучиться по Севе. И, честно, пусть я и чувствовала себя в безопасности с Соней, но я чувствовала какую-то тревогу. Еще я с нетерпением хотела ему рассказать о своем намерении уехать отсюда.

Неожиданно зазвонил мой мобильный. Я тут же схватила девайс, думая, что звонит Сева. Но это был не он. На экране отображался номер человека, с которым я уже давно не разговаривала.

Дрожащей рукой я нажала на зеленую кнопочку и поднесла телефон к уху. Несколько секунд я молчала. А потом дрожащим голосом спросила:

— Мама?

Но ответила мне не мама. Холодный мужской голос сообщил, что мою маму нашли возле здания администрации. Она была сильно избита, и сейчас ее везли в больницу.

Вот черт.

Герман — мужик серьезный. Хотя и шутил постоянно, но все время обвил окружающих взглядом, будто искал в чем-то подвох.

Я открыл рот, чтобы представиться, но мужчина поднял руку, прерывая меня.

— Стой, не нужно говорить. Я пробил всю информацию о тебе, о твоей подружке и обо всем, что ты мне сказал. Правду ты мне сказал, иначе бы не приехал. Поэтому не вижу смысла отвлекаться. Поедем сразу к батеньке нашему.

— Стойте, — Назар выступил вперед, — сегодня он похитил мою сестру. С какой целью — не уверен, что правильно понял.

— Уверен, что именно он? Может, девка загуляла? — спросил Герман, чуть прищурившись.

Назар твердо кивнул.

— Уверен, — он еще раз кивнул для достоверности, — я уверен в сестре. Она не такая. И она ни в чем не виновата. Она не должна пострадать.

Герман согласно закивал.

— Понимаю. Сам не люблю, когда девочек обижают. Но все равно нет времени затягивать. Особенно сейчас, когда в его лапах твоя сестра. Поэтому едем прямо сейчас. Женя, все готово? — Герман обратился к парню, который стоял позади, тот, молодой волк. И он кивнул. — Отлично, тогда по машинам.

Нам по два раза повторять не нужно было.

Сейчас действительно время шло на минуты, если не на секунды. Мы не знали, что сейчас могли делать с Соней. Самое главное для нас — это успеть.