<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>love_contemporary</genre>
   <genre>love_erotica</genre>
   <author>
    <first-name>Елена</first-name>
    <last-name>Тодорова</last-name>
   </author>
   <book-title>Сжигая запреты</book-title>
   <annotation>
    <p>– Сыграем, Марин? – выдыхает Шатохин приглушенно.</p>
    <p>Понимаю, что именно он воскрешает. И, ожидаемо, задыхаюсь от волнения.</p>
    <p>– Мой список желаний закончен, – высекаю решительно. – Пусти!</p>
    <p>– В этот раз список будет моим. Ты не можешь мне отказать.</p>
    <p>– Нет? – нервно смеюсь. – Я, конечно, понимаю, что у тебя ни стыда, ни совести, Дань… Но чтобы настолько! Я через месяц замуж выхожу! Тебе это хоть о чем-нибудь говорит?</p>
    <p>– Не выйдешь ты замуж, Марин.</p>
    <p>– А вот и выйду!</p>
    <p>– Не выйдешь, сказал.</p>
    <p>____</p>
    <p>Когда-то Даниил Шатохин считал меня своим запретом. Теперь он – запрет для меня. И сжигать эти запреты по его желанию я не намерена!</p>
   </annotation>
   <date></date>
   <coverpage>
    <image l:href="#_0.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
   <sequence name="Под запретом [Елена Тодорова]" number="6"/>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <first-name>Елена</first-name>
    <last-name>Тодорова</last-name>
   </author>
   <date></date>
   <id>254565C9-DAE6-42E1-888E-EFC21D239E1D</id>
   <version>1.0</version>
  </document-info>
  <publish-info>
   <year>2022</year>
  </publish-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Елена Тодорова</p>
   <p>Сжигая запреты</p>
  </title>
  <section>
   <title>
    <p>1</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Я давно переболела...</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Марина… – тянет с дрожащим вздохом жена моего старшего брата. Редко полным именем называет, но сейчас, когда ее колотит от новостей едва ли не меньше моего, готова услышать даже ругательства, которые святая Лиза через свой идеальный рот никогда не пропускает. – Если считать от первого дня менструации, у тебя получается девять недель беременности… Боже… Боже… – хватает ртом воздух. – Тёма нас всех убьет!</p>
   <p>Представляя реакцию брата, сама вздрагиваю.</p>
   <p>– Главное, чтобы он никогда не узнал, кто отец.</p>
   <p>– Это… – выдыхает невестка и резко умолкает, опасаясь озвучивать свои личные догадки. Я особо не напрягаюсь, потому как у меня и мысли не возникает, что она решит тот бредовый ребус, в который с недавних пор превратилась моя жизнь. Но… Лиза его решает: – Это ведь Шатохин?</p>
   <p>Я от шока дар речи теряю. Какое-то время просто во все глаза таращусь на невестку и пытаюсь дышать.</p>
   <p>Даниил Шатохин – один из пяти лучших друзей моего брата. Я знаю его с рождения. Люблю практически столько же. То есть, любила. Больше нет! Месяц, как я его ненавижу! Он – законченный кобель. Испорченный до мозга костей блядун. Неспособный любить и не умеющий принимать любовь от других потаскун.</p>
   <p>До этого лета Даня считал меня своим запретом. Но я была слишком глупой и сумела провернуть все так, чтобы сблизиться с ним. После этой связи и осталась беременной.</p>
   <p>С разбитым сердцем.</p>
   <p>Шатохин меня предал, оскорбил, намеренно ранил… Убил! Конечно, я его ненавижу! Всегда буду! Во всех своих последующих жизнях тоже! Отныне и до скончания веков!</p>
   <p>Только бы брат ничего не узнал… Не дай Бог! У меня и без того проблем выше крыши. Еще не хватало переживать дополнительную драму.</p>
   <p>Хорошо все-таки, что Шатохин уехал. Вот бы он совсем не возвращался! Месяц прошел, а мне все так же плохо. Не из-за него, конечно же! Просто я не хочу с ним сталкиваться дома, в академии или где-то в компании общих друзей.</p>
   <p>– Как ты поняла, Лиз? – шепчу, едва удается справиться с эмоциями. – Мы ведь… Мы… – заикаюсь в растерянности. – Внутри семьи мы были осторожны, – уверена в этом. – Ты нас где-то видела?</p>
   <p>– Нет. Я видела только, как вы друг на друга смотрели.</p>
   <p>Не скрывает жалости и огорчения. Взглядом и тоном свою скорбь выражает. Меня от неприятия накрывает ознобом. Не терплю такого отношения, но на Лизу не получается рассердиться. Слишком она искренняя в своем милосердии. Чем-то мою маму напоминает. Только с Лизой, в силу примерно одинакового возраста, говорить все же проще. Вероятно, поэтому я и пришла именно к ней. Долго решалась, но теперь не жалею. Какой-то груз с души уже свалился.</p>
   <p>– Это все в прошлом, – отсекаю якобы непреклонно.</p>
   <p>Но Лиза так просто не унимается.</p>
   <p>– Ни с кем другим тебя и представить невозможно, Ринуль. Поэтому я так удивилась, когда ты заявила, что выходишь замуж за Никиту.</p>
   <p>– Ну… – готовлюсь, как всегда, наврать с три короба. Однако вспоминаю, что в этом нет смысла. Я же пришла, чтобы поделиться и получить какую-то поддержку. Так какой смысл еще и ей врать? – Это еще не решенный вопрос, – признаюсь подавленно. – Говорить ему о своей беременности никакого желания нет. А скрывать – полный треш.</p>
   <p>– Да… Тёма точно нас всех убьет, – снова заходится Лиза в переживаниях.</p>
   <p>– Ой, ты только не нервничай, – обмахиваю ее ладонями. – Если тебе станет плохо, Тёма убьет только меня, – опускаю взгляд на ее круглый восьмимесячный живот и не верю, что через полгода буду выглядеть так же. – Извини, что вывалила на тебя свои проблемы. Маме я пока не готова сказать. Мне очень стыдно, – признаюсь, заливаясь жаром. – Беременная восемнадцатилетняя девственница – странное существо! Я ведь даже к гинекологу не могу обратиться!</p>
   <p>– Девственница? – изумляется Лиза. – Но как так получилось, Ринуль? – спрашивает еще чуть погодя, когда эмоции немного стихают, и мы присаживаемся за стол, чтобы продолжить разговор в более спокойных тонах.</p>
   <p>– У нас с Шатохиным был секс без проникновения и… – невзирая на смущение, решаюсь рассказать все. Замучилась держать в себе. – В общем, он кончил у входа во влагалище. Сразу после этого заставил меня выпить таблетку экстренной контрацепции. Потому как насчет детей он настоящий параноик! Говорил, что у него их не будет никогда, – вспоминаю об этом и всем телом содрогаюсь. – Я читала, что наступление беременности без проникновения очень маловероятно. Сказала ему, что приняла обе таблетки строго как прописано в инструкции, и что месячные были… – пока делюсь, кажется, будто заново все это проживаю.</p>
   <p>Потряхивает уже капитально. Еще и глаза начинают слезиться. Но я продолжаю говорить, чтобы не уйти снова в жесткий ступор и не травиться всем этим в одиночестве.</p>
   <p>– Не приняла?</p>
   <p>Зажимая ладонью рот, чтобы хоть как-то сдержать рыдания, мотаю головой.</p>
   <p>С благодарностью беру протянутый Лизой стакан. Сделав несколько шумных глотков воды, выдерживаю паузу, чтобы выровнять дыхание.</p>
   <p>– Нет, не приняла, – бормочу чуть позже. – Не захотела травиться гормонами. По приезду домой спровоцировала рвоту. А вторую таблетку и вовсе выбросила… Господи, ну это ведь один шанс из ста! Я просто не верю, что так получилось именно у нас! – сокрушаюсь, не сдержав эмоций. – Этот проклятый Шатохин не только в баскетболе снайпер<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a>!</p>
   <p>Лиза неожиданно смеется.</p>
   <p>– Наверное, этому малышу самой судьбой велено родиться, – улыбается ободряюще и сжимает мою вспотевшую ладонь. – Будет нашему Кирюхе компания.</p>
   <p>– Стоп, стоп, стоп… Я пока не готова об этом думать… – лепечу, стискивая ее кисть изо всех сил. Будто я уже рожаю, Господи! – У вас с Тёмой семья, любовь… Красивая свадьба была… А я одна… Для Чарушиных это какой-то нонсенс! Просто ужас! Полный провал!</p>
   <p>– В жизни бывает все, Ринуль. Важно, как мы принимаем ту или иную ситуацию. Вот ты не накручивай. Не изводи себя. Если решилась рожать, то ищи для себя плюсы. Будешь молодой красивой мамочкой! Выйдешь из дома с коляской, все еще круче на тебя головы сворачивать будут, я уверена.</p>
   <p>Возможно, это происки каких-то гормонов, но на меня отчего-то положительно действуют рисуемые Лизой перспективы. Представляю себя, своего малыша, и в груди теплый щекотный вихрь проносится, а по телу разлетается приятная дрожь.</p>
   <p>Ой, нет… Стоп, стоп, стоп… Надо все-таки притормозить с фантазиями.</p>
   <p>– Даня уехал из-за тебя?</p>
   <p>– Не знаю… – устало пожимаю плечами. – Я его просила, конечно, чтобы он исчез… Но не думаю, что он конкретно меня послушал. Наверное, так совпало.</p>
   <p>– Ясно.</p>
   <p>– Он же, когда узнал, что я его люблю, разорался как бешеный, что ему это не нужно, что мы так не договаривались, что просто развлекались, и я, мол, даром не нужна на постоянку… Ну, у него, кроме меня, полным-полно других вариантов было… Ты и сама, наверное, знаешь, какой он… – с трудом перевожу дыхание. Столько молча страдала, сейчас попросту не верится, что, наконец, все это реально озвучиваю. – В общем, Шатохин был с другими в параллель со мной. С одной прямо на моих глазах! Я же в отместку соврала, что с Никитой крутила, и, типа, он меня невинности лишил, – голос срывается, как не приказываю себе держаться. – Никита прикольный. Мне с ним правда классно. Я в какой-то момент согласилась на его предложение, но быстро поняла, что сейчас не смогу. Думала, хотя бы решить с ним проблему с девственностью. Но… – запинаюсь, осознавая, что и так слишком много на Лизу обрушила. А ей ведь действительно нельзя волноваться. Поэтому, умолчав о самом страшном, коротко резюмирую: – Не получается дойти с Никитой до секса. Он классный, да… – вновь сама себя убеждаю. – Но, едва прикасается, мне становится жутко до ужаса.</p>
   <p>– Жутко до ужаса? – переспрашивает невестка удивленно.</p>
   <p>Только сейчас понимаю, как странно это звучит. Нужно все же быть осторожнее со словами.</p>
   <p>– Да… – подтверждаю без каких-либо пояснений. – Наверное, придется устранять хирургически.</p>
   <p>– Ну… Устранить, я думаю, не проблема. Только ты сама к себе прислушайся: раз не можешь решиться на близость с Никитой, то и о браке с ним даже не думай. Я тебя прошу, не губи себе жизнь! – выпаливает Лиза с непривычной для нее эмоциональностью.</p>
   <p>– Я ее и так, похоже, загубила…</p>
   <p>– Нет, Ринуль. Ребенка своего ты обязательно полюбишь. А вот Никиту уже вряд ли. Дай себе время переболеть после Дани.</p>
   <p>– Да я давно переболела! – заявляю упрямо. – В тот момент, когда увидела с другой, разлюбила! И забыла!</p>
   <p>Лиза мне ответить не успевает. Незаметно для нас возвращается брат. Мы только вздрагиваем, когда в холле дома хлопает дверь. Как не слышали шум двигателя со двора – непонятно.</p>
   <p>Не сговариваясь, подскакиваем и одновременно выходим из-за стола. Я поправляю платье, хватаю с кресла сумку и спешу на выход. Не в том настроении, чтобы играть перед кем-то свою обыкновенную беззаботную веселость.</p>
   <p>– Завтра к тебе заеду, – говорю на ходу. – Будешь дома? – в последний момент на Лизу оглядываюсь.</p>
   <p>– Да, конечно.</p>
   <p>– Супер!</p>
   <p>А потом… Поворачиваясь обратно к двери, на полном ходу врезаюсь во входящего. Странно, он-то не мог не слышать, что я иду. Вскидываю взгляд и едва не лишаюсь сознания, когда приходится столкнуться с бушующей бездной глубоких синих глаз.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>2</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Шатохин не в счет! Давно не в масть!</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>От неожиданности резко теряю равновесие. Дане приходится придержать меня руками. Дышать нечем, вмиг заканчивается весь кислород в легких. А он еще и сжимает мою талию крепче, чем того требует ситуация. Проникает своим ядовитым жаром через тонкую ткань платья. И я вдруг совершенно непредвиденно, неуместно и крайне отчетливо вспоминаю, каково это – ощущать его ладони на голом теле.</p>
   <p>Приоткрываю губы, чтобы совершить слабый вдох и напряженно замереть в ожидании яростной панической атаки. Но… По неясным для меня причинам приступ не случается. Все ощущения на пределе. Точно, как раньше. И вместе с тем мощнее. Только страх то ли заблудился, то ли в отключке свалился, то ли вообще умер. Ошарашенно осознаю, что его нет. Просто нет, и все тут.</p>
   <p>Очень активно высвобождаются другие эмоции и чувства. Обезумевшие от восторга узники оголтелой толпой разлетаются по телу. В центре груди происходит сильнейшая огневая вспышка. По плечам и рукам огненной паутиной расползается ток. Спину бьет горячая дрожь.</p>
   <p>Любовь… Нет-нет, не она!</p>
   <p>Что именно, я не знаю… Не успеваю понять и принять, как это чувство захватывает мой организм. От резкого скачка напряжения перегорают и гаснут какие-то лампочки. А потом так же внезапно они загораются вновь, ослепляя и выдавая немыслимое количество энергии.</p>
   <p>Пространство вокруг нас вращается. И мне вдруг кажется, что мы с Шатохиным оказываемся зажатыми в узкой кабине лифта, которая срывается с тросов и на огромной скорости устремляется куда-то ввысь. Туда, где даже самолеты не летают. Мчим, словно ракета. И я не знаю, как это остановить.</p>
   <p>Взгляд Дани меняется. Синий цвет в нем исчезает. В черных дисках что-то взрывается. Скулы приобретают отчетливый розовый оттенок. Через приоткрытые губы выходит тихий обжигающий вздох.</p>
   <p>Я трещу и рассыпаюсь. Я плавлюсь и растворяюсь. Я горю и сгораю.</p>
   <p>– Так, что ты говоришь? Когда прилетел?</p>
   <p>Звуки Тёминого голоса заставляют отрезветь. Я резко отталкиваюсь и быстро отступаю в сторону, как раз в тот момент, когда он входит в кухню.</p>
   <p>– О, кобра, привет! – приветствует в своей обычной манере и топит, конечно же, все мои возмущения обаятельнейшей улыбкой. – Не знал, что ты у нас.</p>
   <p>– Мы вешали новые шторы, – поясняет Лиза.</p>
   <p>Не то чтобы есть необходимость оправдывать мое нахождение здесь, но я ее порыв понимаю. Саму потряхивает, стоит лишь подумать, что брат о чем-то догадается.</p>
   <p>– Ровненько, – поддакиваю с улыбкой. – Складочка в складочку!</p>
   <p>На Шатохина не смотрю. Я вообще сразу же, как отворачиваюсь, о его присутствии забываю! Только вот сердце бахает вовсю. Слизистую жжет, словно после ожога токсичными парами. А кожу будто крапивница поражает – зудит нестерпимо.</p>
   <p>Я чувствую себя всполошенной, наэлектризованной, безумной… Живой!</p>
   <p>Наверное, у меня какая-то уникальная нервная система: гуще, витиеватее и обширнее, чем у других людей. Иначе как объяснить, что все вокруг такие серьезные? Мои же разветвления под действием каких-то гормонов после месячной спячки вдруг распускаются еще дальше. Тянутся, тянутся, тянутся… Пока не упираются сверхчувствительными хвостиками нервных окончаний прямо мне в кожу. И вот тогда от меня будто искры летят.</p>
   <p>Да, вероятно, это гормоны. Я ведь беременная. От того чересчур впечатлительная.</p>
   <p>Шатохин не в счет! Давно не в масть!</p>
   <p>Я его ненавижу!</p>
   <p>Внизу живота скапливается такое сильное жжение, что я неосознанно начинаю волноваться. Неужели что-то с ребенком? Потом и вовсе шальная мысль мелькает, что это малыш реагирует на своего отца.</p>
   <p>Нет, я точно приближаюсь к тому периоду, во время которого перенасыщенная гормонами женщина глупеет. Только этого не хватало!</p>
   <p>Я… Я просто в шоке. Не ожидала так рано увидеть Даню.</p>
   <p>– Голодные? Обедать будете? – спрашивает Лиза.</p>
   <p>И я, наконец, вспоминаю, что собиралась уходить.</p>
   <p>– Всем пока! – выпаливаю и пулей несусь на выход.</p>
   <p>Домой иду пешком. Шагаю неспешно, медленно втягивая солоноватый морской воздух и так же размеренно его выдыхая. Пытаюсь вытравить из себя мужской запах. Но он будто тяжелее остального воздуха. Провалился внутрь меня и с каждым новым вдохом лишь глубже пропитывает плоть.</p>
   <p>Посреди улицы, в сорокаградусную жару, с кучей забот и проблем, я неожиданно осознаю, что впервые с той самой кошмарной ночи, которая наполнила меня жутким отвращением ко всему мужскому полу, испытываю возбуждение.</p>
   <p>Быть такого не может!</p>
   <p>Но я ведь знаю, как это ощущается. Ошибиться невозможно.</p>
   <p>Мое взбесившееся сердце продолжает тарабанить. Учащенное дыхание срывается. Тело мелко подрагивает. Грудь сладко ноет. Низ живота жарко закручивается в тугую спираль.</p>
   <p>Все это настолько удивительно для нынешней меня, что я попросту какое-то время пребываю в некотором трансе. Молча иду и пытаюсь осмыслить происходящее.</p>
   <p>Посттравматический синдром после сексуального насилия – это чудовище, которое лишило меня сразу нескольких радостей жизни. Я упорно, но безуспешно борюсь с ним на протяжении месяца. И тут... Где же оно сейчас? Как пропустило эти яркие эмоции? Почему?</p>
   <p>Голова кругом идет. В теле возникает слабость. Ознобом пробивает. Но на душе вдруг так тепло становится, так щекотно, так приятно… Я раскидываю руки и, не обращая внимания на отдыхающих и прохожих, начинаю вертеться. Когда безоблачное голубое небо размывается, просто меняю направление и вращаюсь уже против часовой стрелки.</p>
   <p>– Мам? – зову громко с порога, едва попадаю в дом.</p>
   <p>– Я на кухне!</p>
   <p>Совсем неудивительно. Можно было бы и догадаться, просто во мне нетерпение горит. Ноги за ним не поспевают.</p>
   <p>– Что у нас есть покушать? – кричу по пути. – Я такая голодная!</p>
   <p>Мама встречает улыбкой.</p>
   <p>– Наконец-то! – выдает она, а я смеюсь. – Паста карбонара, овощной суп и оладьи из шпината. Что выбираешь?</p>
   <p>– Все! Аж слюнки текут, все хочу!</p>
   <p>Мамуля вновь довольно смеется.</p>
   <p>Тёма женился и съехал, Анж и Ника перед вторым курсом универа перебрались в город еще в начале августа, а папа до ночи на работе – маме не было кого кормить! Я этот месяц кое-как питалась. И не то чтобы меня сильно тошнило… Аппетита не было. Чаще всего заставляла себя через «не могу».</p>
   <p>А сегодня прям зверенышем себя чувствую. Едва вымыв руки, шарюсь по холодильнику, пока мама накрывает стол. Пару зеленых оливок, острая сырная палочка, вяленая помидорка, шоколадная конфета, кусочек соленой рыбки… И я резко торможу.</p>
   <p>Нет, благо плохо мне не становится. Просто я догоняю, как, должно быть, странно выгляжу со стороны. Осторожно поглядывая на маму, плавно ухожу от холодильника. А прожевав, принимаюсь, как раньше, напевать какую-то веселую ерунду.</p>
   <p>– Ты на пляже была? Плавала? Или к танцам вернулась? – заваливает вопросами мама.</p>
   <p>Сказать, что все были удивлены, когда я в конце июля забросила танцы и забрала документы из университета культуры и искусств, чтобы по блату пропихнуться в нашу местную академию IT-технологий – это ничего не сказать. Они были потрясены! Ведь пение и танцы были всей моей жизнью. И тут ни с того ни с сего я вдруг заявила, что на профессиональном уровне больше заниматься не планирую.</p>
   <p>Объяснить им причины не могла. Но и изводить себя сценой не стала. Ушел запал.</p>
   <p>– Нет, мамулечка, не плавала, и в спорткомплексе не была, – стараюсь звучать легко. Пока садимся за стол, улыбаюсь. – Сначала гуляла, потом к Лизе зашла, потом опять гуляла.</p>
   <p>– Умница, – заключает с той же улыбкой мама. – Ой, – в какой-то момент спохватывается. – Никита тебя потерял. Звонил раз пять. Все спрашивал, не пришла ли…</p>
   <p>– Мм-м… – закатывая глаза, скашиваю и слегка раздраженно тяну уголок губ вверх. – Наверное, телефон на беззвучном стоит. Перезвоню позже.</p>
   <p>Но сразу после обеда мне этого делать не хочется.</p>
   <p>Я поднимаюсь в свою комнату, сажусь за мольберт, открываю краски и берусь за кисти. Художник из меня посредственный. Творческий человек не талантлив во всем. Но мне нравится что-то чудить на холсте. Что-то, что никто не поймет. Мой психотерапевт называет это терапией.</p>
   <p>Возможно, так и есть. Ведь, размазывая краски по листу, я незаметно погружаюсь в себя. Прокручиваю то, что сегодня произошло. Принимаю возвращение Шатохина. Прорабатываю свои эмоции.</p>
   <p>И по итогу говорю себе: «Я не какая-нибудь безмозглая самка. Мои реакции на него – это нечто давнее, невыгоревшее. Я не люблю его. Мне он неинтересен. Он испорченный. Он бесчувственный. Он – все тот же Даня Шатохин, которого мы все знаем. Он спит со всеми подряд. Он трахался с одной из своих шлюх прямо у меня на глазах! Мне он не нужен! У меня есть Никита!»</p>
   <p>Вдыхаю и задерживаю кислород в легких, когда понимаю, что мои эмоции становятся слишком агрессивными.</p>
   <p>Вдох-выдох.</p>
   <p>Сердце постепенно успокаивается. Пульс замедляется. Все плохое из меня испаряется. В моей голове порядок. В душе покой. Вокруг меня защита.</p>
   <p>– Ринуль? – заглядывает в комнату мама. – Никита приехал.</p>
   <p>Поджимая губы, откладываю кисть.</p>
   <p>Я ему так и не перезвонила. Лопнуло терпение, что ли?</p>
   <p>– Сейчас спущусь, мам. Две минуты.</p>
   <p>– Окей.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>3</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Не желаю с ним в одном доме находиться!</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Мариш…</p>
   <p>Дыхание Никиты окатывает горячей волной шею. Ладони нетерпеливо скользят с живота на грудь. Эрекция вжимается в ягодицы. Я мгновенно дрожать начинаю. Только не от возбуждения, как случилось чуть ранее, при встрече с проклятым дьяволом Даниилом Шатохиным. Все, что я чувствую сейчас – это уже привычный, но все такой же разрушительный панический ужас.</p>
   <p>Чудовище проснулось.</p>
   <p>Прикрывая веки, рвано хватаю воздух. Грудь на подъеме раздувает настолько, что ребрам больно. Секунда, две, три… Сдаваясь зарождающейся истерике, резко распахиваю глаза, только чтобы грубо сбросить руки Никиты со своего тела и стремительно уйти в сторону. У качелей замираю, хотя охота двинуться дальше. И бежать, бежать, бежать… Пока силы не иссякнут.</p>
   <p>– Прости… – извиняется Орос раньше, чем мне удается выровнять дыхание.</p>
   <p>По лицу моему, конечно же, все понимает. Он не может не понять. И все равно продолжает лезть! В такие моменты мой страх больше агрессивный. За одно лишь сексуальное желание, которое он, несомненно, ко мне испытывает, мне хочется наброситься на него и разорвать на куски.</p>
   <p>– Прости, – повторяет, как мне кажется, слегка растерянно. – Кроет от тебя, малыш. Голову теряю. Очень тяжело сдерживаться, когда ты рядом и такая красивая, – оправдываясь, смягчает слова улыбкой.</p>
   <p>Мне неприятно это слушать. Заставляю себя молчать, с одной надеждой, что когда-то привыкну. Но благодарность за спасение день за днем утихает, а раздражение, напротив, растет.</p>
   <p>Чувствую себя от этого отвратительно.</p>
   <p>Прибегая к экстренным методам, вспоминаю все, что ощущала, лежа на пыльной и неописуемо твердой мостовой, пока те пьяные твари лезли в меня пальцами. На кадре, когда один из них перешел к главному акту адового развлечения и попытался всунуть в меня член, захлебываюсь самыми тяжелыми эмоциями. К счастью, сразу за ними меня, будто ливнем в жару, накрывает облегчением – момент появления Никиты и его друга, из-за которого он тогда и задержался.</p>
   <p>Психотерапевт говорит, что искать виноватых не стоит. Все произошедшее – просто роковое стечение обстоятельств. Задумываться о том, что было бы, действуй кто-то из нас иначе – дополнительный стресс для психики.</p>
   <p>Я стараюсь принимать произошедшее и благодарить Вселенную за то, что все закончилось более-менее благополучно. Пьяные утырки сбежали, Никита помог подняться, его друг завернул меня в плед и подвез нас к Оросу домой. Там я, пребывая в каком-то непроходимом шоке, привела себя в порядок, выпила чашку чая, согрелась… А потом уже расплакалась.</p>
   <p>Разрывающие мою душу эмоции были такими разными, такими сильными, такими сокрушительными… Убийственными. Да, в ту ночь я раз за разом умирала. Казалось, все плохое, что только могло случиться со мной – случилось.</p>
   <p>Разбилось мое сердце. Раскололась душа. Разорвалось тело.</p>
   <p>Никита меня очень поддержал тогда. Я не хотела делиться с семьей. Ни с кем не хотела. Чувствовала себя грязной и оскверненной. Как я могла вывалить все эти чувства на маму, которая меньше года назад перенесла операцию и лечение в онкодиспансере? Как могла признаться брату, если со стопроцентной уверенностью знала, что он бы их всех нашел и убил? Как могла сказать папе, для которого я до сих пор являюсь чистым солнышком, неподражаемой звездочкой, непобедимой чемпионкой?</p>
   <p>Они бы тоже изменились. Стали бы смотреть на меня иначе. Не с радостью и не с восхищением. А с болью, грустью и жалостью.</p>
   <p>Как бы я с этим справилась?</p>
   <p>Я пережила свою внутреннюю трансформацию. Но внешняя меня бы уничтожила. Поэтому единственным человеком, с кем я могла поделиться переживаниями, оставался Никита.</p>
   <p>Мы сблизились. Я зачем-то стала всем рассказывать, что все прям очень серьезно, и мы скоро поженимся. Но, увы, не могла даже раздеться перед Оросом. Та ужасная ночь была единственным разом, когда он видел меня голой. Я стремилась стереть со своего тела грязь насильственных прикосновений, но с Никитой этого сделать не могла.</p>
   <p>Я делала то, что обычно. Тренировалась, занималась по расписанию вокалом, готовилась к танцевальному фестивалю. Вот на репетициях к последнему со мной и начало твориться что-то странное. Все, что раньше исполняла влет, вдруг стало даваться с трудом. Я будто ослабла физически и сколько бы не тренировалась, силовые показатели восстановить никак не получалось.</p>
   <p>Я падала, падала, падала… Бесконечное количество раз.</p>
   <p>Злилась, ставила задачи, упорно их выполняла. И снова падала.</p>
   <p>А потом… На медицинском осмотре гинеколог задал мне обычный вопрос: первый день последней менструации. Я начала вспоминать и в шоке обнаружила, что это было еще пятнадцатого июня. И так как я тогда все конспектировала, точно знала, что девять дней спустя Даня кончил мне на промежность и заставил пить таблетки. С моим коротким циклом все это теперь вызывало тревогу. Но я до последнего не верила, что причиной задержки является беременность.</p>
   <p>Ну, это же невероятно!</p>
   <p>Я надеялась на стресс, воспаление, влияние гормонов, которые все-таки успели всосаться… Однако все экспресс-тесты были ко мне беспощадны – один за другим выдавали вторую яркую полоску.</p>
   <p>Я долго отказывалась принимать этот факт. Во мне было слишком много эмоций. Все хуже удавалось их вывозить. Большую их часть приходилось просто блокировать, потому как понятия не имела, что мне делать дальше.</p>
   <p>Я была оглушена, потрясена и полностью разбита.</p>
   <p>Маленькая, не желающая запоминать зло девочка мечтала, чтобы Даня пришел… Все ему рассказать хотела. Обнять, чтобы крепко-крепко прижал. И, если надо, тогда уж умереть в последний раз.</p>
   <p>А сильная зрелая личность твердила, что он – изменник, предатель и бессердечный мудак – не заслуживает даже одним воздухом со мной дышать.</p>
   <p>Вот она и победила, когда увидела его через десять кошмарных дней своей разрушенной жизни. Накинулась на него едва ли не с порога.</p>
   <p>Какого черта пришел? Где был, когда меня убивали? Где был, когда я падала и вставала? Сама! Где был все это время?</p>
   <p>Непонятно, чего приходил. Возможно, решил, что после всего сможем общаться, как раньше. До плотской близости.</p>
   <p>Я очень хорошо помнила, как он заталкивал в мой рот гормональную таблетку, но в какой-то момент… Он как-то так посмотрел, что душу вывернуло. И я не смогла удержать в себе.</p>
   <p>– Даня… Я беременная, – поделилась в отчаянии.</p>
   <p>– Ок, – был его ответ.</p>
   <p>И стремительное бегство, как от прокаженной.</p>
   <p>Это потом я поняла, что он сделал неправильные выводы. А пару минут меня крыло адскими муками. Зажимала ладонью рот, чтобы не разораться от боли на весь дом.</p>
   <p>Я же лгала, что спала с Никитой. Он, конечно, решил, что ребенок его. Логично. Да и правильно. С тем, что Даня выказывал в отношении детей, мол: «Нельзя! Ебанутые гены! Никогда! Ни за что! Скорее сдохну, чем позволю этому случиться!» – лучше ему и не знать никогда.</p>
   <p>Дурак, блин… Полный кретин!</p>
   <p>Пусть пребывает в счастливом неведении до конца своих ебливых дней! А я воспитаю своего ребенка в любви, как когда-то меня. Без папашки этого бедового будет кому нянчить и баловать.</p>
   <p>Только с Оросом нужно решить. Ясно же, что не смогу я с ним. Никогда.</p>
   <p>– Никит, – выдыхаю достаточно уверенно. Сокращая расстояние, касаюсь ладонью его груди. – Ты очень классный, я тебе всегда буду благодарна, но… – слова, которые должны поставить между нами точку, стынут на кончике языка, когда на террасу заднего двора из дома выходит Шатохин.</p>
   <p>Он смотрит. Я смотрю. Несмотря на расстояние, пробиваем пространство бешеными зарядами каких-то долбаных чувств.</p>
   <p>Что-то валится в моей груди.</p>
   <p>Легко, словно карточный домик. Оглушающе, будто бетонные плиты. Сокрушающе, как нечто живое.</p>
   <p>Высвободившиеся эмоции окружают меня со всех сторон. Подхватывают и закручивают в сумасшедший водоворот.</p>
   <p>Чертов… Чертов Шатохин!</p>
   <p>Ничего удивительного, что он явился навестить моих родителей. Для него они родные люди. В нашем доме у Дани Шатохина даже комната своя имеется. Пока Тёма не женился, он часто оставался ночевать. Блин, да его когда-то просили присматривать за мной и старшими сестрами, если все разъезжались. Тоже мне нянька! Мы столько ссорились, едва не дрались. Черт… На фиг эти воспоминания!</p>
   <p>Даня знает, что я беременна… Знает, что выхожу замуж… Знает, что не хочу его видеть… И при всех этих составляющих притащился, как ни в чем не бывало, на ужин!</p>
   <p>Может, еще и ночевать останется? Только этого не хватало! Не желаю с ним в одном доме находиться!</p>
   <p>– Никита, – затянуто выдыхаю я, переводя на него расфокусированный взгляд. Снова все мое тело будто горячими иголками покалывает. А мышцы сводит спазмами. – Давай… Поцелуй меня…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>4</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Ты следишь за мной?</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Слышал, что в Тибет просто так не попасть, – замечает папа, разливая по бокалам вино.</p>
   <p>Я фокусирую взгляд на том, как льется темно-красная жидкость, и неосознанно задерживаю дыхание. Толкая большим пальцем тонкий прут, нервно прокручиваю в руке вилку.</p>
   <p>«Не смотреть на него! Не слушать! Отключиться! Думать о своем!» – в который раз напоминаю себе.</p>
   <p>Но стоит Шатохину начать говорить, тут же обо всем забываю.</p>
   <p>– Да, нужно специальное разрешение. Мне удалось получить, я же в этом монастыре два года назад был, – от звуков этого глубокого бархатного голоса мою кожу будто колючками обсыпает, и резко сбивается дыхание. Всасывая и закусывая изнутри верхнюю губу, замираю. Но сердце уже набирает запредельные обороты, расходясь по телу глухим затянутым эхом. – Я держу связь с одним монахом. И… В общем, так получилось, что там в монастыре меня многие после прошлого раза помнят.</p>
   <p>Следует незамедлительный взрыв хохота.</p>
   <p>– Черт… Я представляю, – смеется брат, сжимая пальцами переносицу. – Помнят и приняли еще раз? – поддевает иронично.</p>
   <p>– Прикинь, да? – отзывается Даня в своей обычной манере, на позитиве. У него в жизни все неизменно легко. – Я славюсь не только блудом. Проявляю рвение и в других сферах. Есть вещи, ради которых меня можно терпеть.</p>
   <p>– Данька… – протягивает мама с улыбкой. – Конечно же, тебя невозможно не любить, каким бы шалопаем ты не был, – заверяет его ласково, будто он один из ее детей.</p>
   <p>Да уж… Я тоже когда-то была наивной и пыталась убедить Даню Шатохина, что его можно любить. Реакция на мою любовь у него была как у зверя – ты его гладишь, а он рычит и, нападая, вгрызается в твою сонную артерию клыками.</p>
   <p>– Да без разницы, – слышу, как отмахивается. – Насчет этого не зацикливаюсь. У меня же девиз.</p>
   <p>– Помним, помним мы твой девиз, – смеется папа.</p>
   <p>«Наш девиз – блядство, похуизм и буддизм», – всплывает в сознании знаменитое изречение, которое Шатохин любил выдавать при каждом удобном и неудобном случае.</p>
   <p>Вот как-то и папу не заметил. Проорал на всю округу. Долго хохотали потом. Будто это хоть сколь-нибудь весело!</p>
   <p>Вздрагиваю, когда сознание уносит меня в смежные области памяти, которые я порой попросту не в силах глушить. Вспоминаю, как Даня рассказывал про мужскую и женскую энергии, как высвобождал ее из нас, как доставлял умопомрачительное удовольствие… Боже, стоп! Куда меня несет?!</p>
   <p>Тело бросает в жар. Враз дурно становится. До тошноты накатывает. Голова кружится настолько, что для того, чтобы сохранить равновесие, приходится отложить столовые приборы и прижать к столу ладони. По коже ползет липкая испарина. Я изо всех сил торможу себя, чтобы не подскочить и не вылететь из столовой на улицу.</p>
   <p>– Все нормально? – выдыхает мне в ухо Никита.</p>
   <p>Это и помогает выплыть из заточения собственного подсознания. Орос выпрямляется, и так как я поворачиваюсь, мы тотчас встречаемся взглядами. С улыбкой тянусь к нему и отвечаю тем же шепотом:</p>
   <p>– Все отлично!</p>
   <p>Пусть думают, что мы друг от друга оторваться не можем, поэтому в общем разговоре и не участвуем. Все, конечно, в курсе, что я «недолюбливаю» Даню Шатохина, но месяц назад я бы все равно не молчала. Дразнила бы его в разы жестче, чем брат. Стебала бы, не видя берегов. Не давала бы ничего спокойно сказать. Перебивала бы и передергивала каждую фразу. Сейчас же… Все слова в его присутствии разбегаются. Да и искать их особого желания не возникает.</p>
   <p>– Дань, – от Лизиного мягкого и от природы нежного голоса у меня отчего-то выступают мурашки. Как это чаще всего случается, реагируют все. Ей не нужно кричать, чтобы быть услышанной. Одно лишь тихое слово, и все разом стихают, сосредотачивая на ней свое внимание. Шатохин тоже. Взгляд на него веду бесконтрольно, да так и застываю. – А расскажи подробнее, что ты там делал. Если можно, конечно…</p>
   <p>В ожидании ответа невольно смотрю на его губы. И тут же, в надежде заблокировать очередную порцию рванувших из тайных закромов памяти кадров, прикрываю глаза. Но процесс уже летит, в темноте под веками сыплет яркими картинками наше горько-сладкое прошлое: как эти губы бесстыдно и решительно касались, как горячо целовали, как нетерпеливо ласкали… Противясь этим воспоминаниям, так же быстро распахиваю глаза.</p>
   <p>И вдруг сталкиваюсь взглядом с Даней.</p>
   <p>В сердце вспышка, будто разряд в пять тысяч вольт. А за ним – ударная волна, разрывающая мою грудь на микрочастички, не оставляя живых тканей.</p>
   <p>Ну что за смертельная хворь?!</p>
   <p>Почему?!</p>
   <p>Как?!</p>
   <p>Казалось, больше такого не допущу. Ни с кем и никогда. А с Даней Шатохиным и подавно! И вот… Один его взгляд, и взрыв.</p>
   <p>– Да ничего такого, Лиз, – проговаривает он медленно, будто слегка растерянно, но все же раньше, чем я сама вспоминаю, что мы в этом помещении не одни. И снова в моей груди целый ураган проносится, распознать не в силах, что за чувства он несет. Восторг от Даниного очевидного замешательства? Разочарование? Огорчение? Удовлетворение? Безумное волнение? Или все вместе? – Как ты уже, наверное, поняла, я жил в буддистском монастыре…</p>
   <p>Подскакиваю для самой себя неожиданно.</p>
   <p>– Можно, мы уже пойдем? – перебиваю резко.</p>
   <p>Данин взгляд уходит в сторону, на Никиту. Быстро, почти мимолетно он его припечатывает и возвращается обратно на меня. И вот тогда я вижу в его глазах то, чего весь день добивалась моя истерзанная душа: ярость, ревность и боль. Эти чувства у бессердечного Даниила Шатохина, если прорываются, являются такими сильными, что сметают все внутри меня.</p>
   <p>Выживаю на инстинктах.</p>
   <p>Хорошо, что родители не пытаются задержать.</p>
   <p>– Ну, идите, раз горит, – отвешивает свое шутливое позволение папа.</p>
   <p>– Спасибо! Всем приятного вечера и спокойной ночи, если уже не увидимся, – тарабаню, прежде чем разорвать последний зрительный контакт с Шатохиным и покинуть столовую.</p>
   <p>Никита, двигаясь следом, на ходу нагоняет и обвивает рукой мою талию.</p>
   <p>– Посмотрим какой-нибудь фильм в моей комнате? – предлагаю намеренно громким голосом.</p>
   <p>– Конечно, Мариш, – охотно соглашается Орос.</p>
   <p>Мы поднимаемся. Включаем телевизор и ложимся вдвоем на кровать. Легко определяемся с жанром, а после этого и интригующую нас обоих киноленту находим.</p>
   <p>– Иди сюда, малыш, – зовет Никита, едва начинается фильм. Я задерживаю дыхание и заставляю себя пододвинуться. Он тут же обнимает и прижимает к своему боку. – Офигенски пахнешь, Мариш, – прижимаясь лицом к моему виску, вдыхает и несколько раз целует. – Кайфово с тобой.</p>
   <p>А вот мне… Нет.</p>
   <p>Его запах, его голос, его прикосновения – все не то. Не то, чего я хочу.</p>
   <p>Огромных усилий стоит замереть и не пытаться отстраниться. Но когда пару минут спустя Орос наваливается и лезет целоваться, не выдерживаю.</p>
   <p>– Не надо, Никит… – мягко отворачиваюсь. – Мне нехорошо, – и не вру ведь, сердце с такой силой колотится, что кажется, все внутри разбивает. Ожидаемо накатывает тошнота и возникает дрожь в конечностях. – Давай просто посмотрим фильм, пожалуйста.</p>
   <p>Шумный вздох Ороса выдает его недовольство, и все же, как бы там ни было, он прислушивается к моей просьбе и возвращается обратно на свою половину кровати.</p>
   <p>Напряжение сохраняется на протяжении всего просмотра. Я могла бы что-нибудь придумать и спровадить Никиту домой, но мне ведь нужно, чтобы он оставался в моей спальне как можно дольше.</p>
   <p>Знаю, что намеренно задевать Шатохина – глупо и бессмысленно. Зачем мне ревность ебливого кобеля? Сама от себя в шоке. И все же скорректировать эти разрушительные ориентиры не получается.</p>
   <p>Говорю себе, что увлекаться не стану. Может, неделю поусердствую, играя с Никитой в любовь. За это время точно привыкну к тому, что Даня вернулся. А там плавно с темы отношений и съеду. Никакой свадьбы, конечно же, не будет. Мне следует настроиться, рассказать о своей беременности родителям и обратиться в больницу. Лиза столько информации на меня вывалила, я пока даже осмыслить все это неспособна.</p>
   <p>Ультразвуковое исследование, какие-то дополнительные скрининги, анализы и обследования, консультации специалистов, витамины, здоровое питание… Ну, и девственность, которую я в себе уже начинаю ненавидеть. С ней перво-наперво нужно решить.</p>
   <p>Сюжет фильма проходит мимо меня. Я непрерывно думаю о чем-то своем. Гоняю мысли, как кот мышей, по голове. Но они упорно выскакивают вновь, не позволяя сосредоточиться на том, что происходит в реальности.</p>
   <p>И даже после просмотра, провожая Никиту к машине, веду себя слегка отстраненно. На автомате подставляю губы, когда он наклоняется, чтобы поцеловать. Машинально отвечаю.</p>
   <p>– Сладких снов, малыш.</p>
   <p>– Угу… Пока, Никит, – выдаю с улыбкой, пока он забирается в свой Лексус. – Будь осторожен в дороге.</p>
   <p>Орос с ухмылкой подмигивает.</p>
   <p>– Наберу тебя, как доеду, – обещает и заводит двигатель.</p>
   <p>– Ага… Давай.</p>
   <p>Наконец, Никита сдает назад, мигает напоследок фарами и разворачивается. Я обхватываю себя руками, с невыразимым облегчением перевожу дыхание и быстро шагаю к дому.</p>
   <p>Не успеваю добраться даже до террасы. Слева в полумраке резко вспыхивает огонек. Судорожно дергаюсь и оступаюсь за пару секунд до того, как различаю очертание высокого мужского силуэта. А уж когда его идентифицирую, и вовсе ужасом захлебываюсь.</p>
   <p>– Ты следишь за мной? – выталкиваю задушенно, прежде чем в сознании возникает какая-то ясность.</p>
   <p>– Да, – следует твердый ответ.</p>
   <p>– Зачем? – задыхаюсь возмущением.</p>
   <p>– Хочу, – короткий и жесткий ответ.</p>
   <p>На это признание с реакциями не определяюсь. По большей части меня, конечно же, бесит наглость Шатохина. Но… За безумной лавиной злости буйствует и бесконтрольно множится страстное волнение.</p>
   <p>«Соберись!» – приказываю себе.</p>
   <p>Тщетно.</p>
   <p>Огонек сигареты снова у скрытого темнотой лица. Напрягаюсь за мгновение до того, как Даня затягивается, и яркая вспышка освещает нижнюю часть – губы, втянутые щеки, резко очерченные челюсти и подбородок с ямочкой.</p>
   <p>Внутри меня что-то обрывается. Грудь опаляет реактивным концентратом эмоций. Я задыхаюсь, теряю равновесие и рассудок. Тело начинает натуральным образом колотить.</p>
   <p>– Может, еще приставать станешь?! – выпаливаю сердито.</p>
   <p>– Непременно, Марин, – глухо отзывается Даня.</p>
   <p>– Я сейчас закричу…</p>
   <p>Голос ломается и срывается, потому как огонек, который служил мне каким-никаким ориентиром, улетает в сторону, а мощная фигура Шатохина решительно приближается ко мне.</p>
   <p>Нужно отступить… Развернуться… Бежать к дому…</p>
   <p>Но я, черт возьми, упрямо сохраняю неподвижность.</p>
   <p>Не свет его рассекает темноту. Темнота прорезает свет. И тотчас заполняет собой все видимое пространство.</p>
   <p>Глаза в глаза. Мое сердце разгоняется и совершает прыжок в густую мрачную бездну.</p>
   <p>– Сыграем, Марин?</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>5</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Ты сама знаешь, кто я такой, Марин…</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Сыграем, Марин? – выдвигаю, незапланированно преодолевая свои внутренние десятки тысяч километров к ней.</p>
   <p>Мать вашу… К ней.</p>
   <p>На пике каких-то яростных эмоций пролетаю этот путь, забывая о том, что еще утром он виделся мне непреоборимым.</p>
   <p>Я принимаю решение. Я сдаюсь. Я атакую.</p>
   <p>Она, черт возьми, не может быть с Оросом. Она не может быть ни с кем. Она может быть только со мной.</p>
   <p>Моей извращенной натуре несвойственны собственнические инстинкты, но с Маринкой Чарушиной что-то в моей ДНК дает патологический сбой, выделяя целую цепочку на то чувство, способность к которому я в себе отрицал годами.</p>
   <p>Месяц плотских лишений и духовных медитаций, безусловно, многое во мне перебил. Но, увы, не настолько, чтобы моя черная и такая, мать вашу, живучая любовь прекратила приводить меня в состояние тотального ужаса. Я не стал кем-то другим. Но я понял, что здесь и сейчас переплавить во что-то здоровое свое помешанное на Маринке сердце не удастся. Оно даже не целиком со мной было. Часть его так и оставалась на родине. С ней. Разорванное на километры, оно болело сильнее, чем я, сука, мог себе вообразить. Особенно когда выпотрошенный многочасовыми медитациями мозг занимала одна-единственная мысль: «Маринка с другим!!!»</p>
   <p>Моя Маринка, моя ведьма Динь-Динь, моя бешеная кобра с другим! Моя – с другим!!! Как это, мать вашу, пережить? Расстояние, детокс и все безотказно рабочие техники оказались бессильны.</p>
   <p>Я всегда думал, что способен справиться буквально со всем. С тем, что Маринка Чарушина в паре, носит ребенка и совсем скоро выйдет замуж, я, конечно, не рассчитывал столкнуться так рано, но все же надеялся примириться. Только вот не получалось. Хоть ты натурально сдохни, никак.</p>
   <p>Тем более что я не знал, как будет там, за порогом нашей реальности. Чувства, которые захватили мою порочную душу, уже сейчас казались вечными. Поэтому я просто пытался научиться с ними жить.</p>
   <p>Четыре недели дались с колоссальным трудом. Дольше сидеть в Тибете и бесконечно гонять разрывные мысли о том, как у Маринки все складывается, не смог. А вернулся, увидел ее, все чувства и вовсе воспалились до критического состояния.</p>
   <p>Ороса хотелось прикончить на месте. И ее с ним. Весь этот проклятый мир уничтожить, потому что выносить разрастающуюся в груди боль не хватало сил. Поцелуй во дворе еще стерпел. За столом уже держался каким-то необъяснимым чудом. В голове гул стоял. Сердце натужно тарабанило. Плоть ныла и кровила. Ребра трещали. На автомате вывозил разговор. Для себя самого звучал глухо и затянуто, но Чарушины вроде как ничего странного не заметили.</p>
   <p>Каждый раз, когда смотрел на Маринку, перед глазами вставало, как трахал ей в наказание ту гребаную шкуру. Да, на тот момент, в агонии, мне казалось, что я нашел идеальный выход из ада любви. Но позже, едва атомная буря эмоций притихла и залегла, понял, что сломал в первую очередь себя. Гонимый хроническими страхами, поступил точь-в-точь как мои конченые предки. А хотел ведь… Хотел как Чарушины.</p>
   <p>Тяжело это принял, потому как невыразимо стыдно было признаваться в подобном, даже себе. А уж кому-то другому и подавно. Легче делать вид, что все как обычно. Без проблем и сожалений.</p>
   <p>Будто я не задыхаюсь ночами от боли. Будто не загибаюсь от лютой тоски. Будто при виде Маринки с Оросом не теряю сознательность, минимальную адекватность и какую-либо человечность.</p>
   <p>С ревностью подобной силы я столкнулся впервые. В моей голове не было даже понятия, происходит ли что-то подобное с другими. И если да, то как они, черт возьми, с этим справляются? Все мои ресурсы уходили на то, чтобы просто сохранять неподвижность, когда хотелось вскочить и все разнести.</p>
   <p>Это было странно. Ведь я никогда не являлся агрессивным психопатом. Сейчас же в какой-то мере сам себя боялся. Что не вытяну, сорвусь и наделаю в доме Чарушиных непоправимых вещей. Лучшим решением было бы уехать, но пока Орос находился в спальне Маринки, я не мог заставить себя двигаться.</p>
   <p>А потом, словно долбаный мазохист, смотрел на то, как они прощаются, как этот напомаженный слизняк целует ее, как она ему улыбается... Смотрел и умирал.</p>
   <p>Если раньше можно было ухватиться за мысль, что Маринка назло мне рисуется с Оросом, то теперь ведь не притянешь. Они меня не видели. Исключительно себе в удовольствие сосались.</p>
   <p>И это уже был удар свыше. Молния в сотню тысяч ампер прямиком мне в голову. Небесное наказание в уплату за всю ту дичь, которую я когда-либо творил.</p>
   <p>Не знаю, как устоял на месте. Удержать равновесие удалось сугубо физически. Если же говорить про душу, ее размазало по пыльной земной поверхности.</p>
   <p>Вместе с болью намешало за грудиной злобы. Столько, что я сам ею едва не отравился.</p>
   <p>– Сыграем, Марин? – повторяю жестче.</p>
   <p>Но ответа так и не удостаиваюсь. Чарушина отшатывается и, мотнув головой, пятится к дому.</p>
   <p>Я не могу ее отпустить.</p>
   <p>Реагирую быстрее, чем в голове созревает какой-то четкий план: ловлю ведьму за руку, грубо дергаю обратно на себя и сам же от этого столкновения задыхаюсь. Так прилетает – зубы стискиваю, чтобы сдержать стон. И все равно сдавленно, на пониженных, но мычу.</p>
   <p>Даже при учете того, что было, внутренние реакции организма в это мгновение становятся для меня самого неожиданными. Оказывается, разлука и невозможность быть с кем-то усиливает эмоции и чувства до запредельных, непереносимых высот.</p>
   <p>Маринка же… Она никогда особым милосердием не страдала. И сейчас не теряется. Резко свирепеет моя кобра. Агрессивно бьет кулаками мне в грудь. Яростно отталкивается. Борется на полном серьезе, не демонстрации ради.</p>
   <p>Изначально просто удержать ее пытаюсь, но в пылу сражения кровь вскипает. С такой силой накрывает, что в глазах темнеет. И я, словно обезумевшая зверюга, ломлюсь сквозь череду ударов, крепко прижимаю Маринку к себе и набрасываюсь на ее рот.</p>
   <p>Контакт. Взрыв. Ударная волна стремительными потоками по телу.</p>
   <p>Чарушина содрогается крайне ощутимо. Меня же раскидывает мелкая дробная дрожь.</p>
   <p>– Маринка… Маринка… – рублю учащенно.</p>
   <p>Чувствовать ее после всех мук, что пришлось пережить, ошеломительное удовольствие.</p>
   <p>Я кусаю ее губы, потому что целовать их мне мало. Всасываю с неконтролируемыми голодными стонами нижнюю, затем верхнюю. Зализываю и, игнорируя звуки, что выдает Чаруша, врываюсь в рот, который является моим адом и раем, языком.</p>
   <p>И тут же получаю по роже. С такой силой лупит ведьма, что у меня искры из глаз сыплются.</p>
   <p>– Что ты, мать твою, делаешь?!</p>
   <p>– Марина, блядь… – толкаю грубо. Втягиваю и закусываю губы. Перевожу дыхание. – Чарушина… – вроде как мягче получается, почти ласково. – Я здесь из-за тебя, Марин… Хочу тебя. Соскучился, – несмотря на все сложности, отличительно легко эти признания сходят. Мне даже думать не надо, я просто открываю шлюз и валю напролом. Прижимая ведьму, в который раз жадно тяну ее запах. – Маринка… Маринка моя… Блядь… Если бы не детокс, выебал бы тебя прямо здесь… На этом чертовом месте, нах...</p>
   <p>Чарушина содрогается. Не успеваю понять, что это за реакция. Откликается? Или все еще мерзко ей от меня?</p>
   <p>Твою ж мать…</p>
   <p>– Что?! Пошел ты на хрен, Дань!!! – рявкает возмущенно и вновь толкается ладонями мне в грудь. – Пошел ты, мать твою, на хрен!!!</p>
   <p>– Не раньше, чем ты согласишься, Марин… Сыграем? Сыграем, иначе я не отстану!</p>
   <p>Сам уже понимаю, что при любых раскладах не отпущу. Как бы ни сопротивлялась, что бы она ни делала, сколько бы ни выскабливала по кускам мое нутро – не смогу.</p>
   <p>– Я беременная, Дань!</p>
   <p>– Я помню, Марин!</p>
   <p>– И?</p>
   <p>– Пусть так… Пусть… Мне не мешает…</p>
   <p>Просто стараюсь не думать об этом слишком детально. Мне неприятно прорабатывать то, как именно это у нее случилось. Все остальное, что касается будущего, и вовсе кажется чересчур запутанным. Я об этом думать пока не готов.</p>
   <p>– Не мешает? Ты… Дань… – задыхается. И пуще прежнего злится. – Ну, ты и придурок!</p>
   <p>– Сыграем, Марин? – гну свое, чтобы скорее уйти от темы, при обдумывании которой я полностью теряю равновесие.</p>
   <p>– Мой список желаний закрыт, – сычит Чарушина, оставаясь непреклонной. – И с тобой я тоже закончила! Пусти!</p>
   <p>Стискиваю ее сильнее. Резко встряхиваю, в очередной попытке сбить ее неприязнь и извлечь настоящие чувства.</p>
   <p>Они ведь есть? Не может не быть их!</p>
   <p>– В этот раз список будет моим, Марин. Ты не можешь отказаться.</p>
   <p>– Нет? – выдыхает со смехом. Знаю, что в нем ничего искреннего нет, и все равно у меня дрожь по коже летит, как случалось всегда, когда она со мной смеялась. Мать вашу, эти реакции реально были на нее годами. – Я, конечно, понимаю, что у тебя ни стыда, ни совести, Дань… Но чтобы настолько! Я через месяц замуж выхожу! Тебе это хоть о чем-нибудь говорит?</p>
   <p>Говорит. Это то, что я совершенно точно не смогу принять.</p>
   <p>Когда Чарушина бьет этими словами, все, что хочется сделать – нарисовать магический круг. Вокруг нас двоих. Не для защиты. А чтобы запереть мелкую ведьму.</p>
   <p>– Не выйдешь ты замуж, Марин, – усиленно-спокойным тоном высекаю я.</p>
   <p>– А вот и выйду!</p>
   <p>– Не выйдешь, сказал.</p>
   <p>– Да как ты, мать твою, смеешь?! – вновь расходится она. – Кто ты такой, чтобы решать в моей жизни хоть что-нибудь? Ты – никто!</p>
   <p>Лады… Проглатываю и эту хрень.</p>
   <p>Прошел всего месяц. Наши чувства были слишком сильными, чтобы вот так быстро, по моему или ее желанию, все исчезло.</p>
   <p>– Ты сама знаешь, кто я такой, Марин, – выдыхаю приглушенно. – Мое кольцо на месте. А твое где?</p>
   <p>Она снова смеется. Высоким и нервным тоном дребезжит. У самой же вид – будто вот-вот разрыдается.</p>
   <p>– А мое давно на свалке!</p>
   <p>Не верю.</p>
   <p>Нет, мать вашу, я ни за что в это не поверю!</p>
   <p>– Ты же любила меня! – предъявляю не самым адекватным образом.</p>
   <p>Отравлен своими эмоциями, как радиоактивным дождем. Он жжет и жрет плоть, выедая внутри меня черные дыры.</p>
   <p>– И что, Дань? Что теперь?!</p>
   <p>– Да, блядь, тебе напомнить, за что?!</p>
   <p>– Ха! Очень надо! Жди звонка, Шатохин!</p>
   <p>Только в ее глазах я вижу совсем не иронию. Там горит настоящий ответ: она жаждет того же, что и я.</p>
   <p>Блядь… Блядь… Блядь…</p>
   <p>Едва справляюсь с банальной и, должно быть, крайне жалкой радостью, рванувшей всполохами по груди. Ее невозможно продышать. Заряжает разрядами по всему телу.</p>
   <p>– Ну, было же, Марин? Было? – воодушевленный тем, что увидел, пытаюсь продавить на настоящее признание, за которое смогу сражаться. – Или, хочешь сказать, придумала?</p>
   <p>– Было, Дань! И что?! Было и прошло!</p>
   <p>– Да блядь… Не бывает так, Марин!</p>
   <p>– Тебе-то откуда знать?</p>
   <p>Игнорирую все то презрение, что она обрушивает вкупе с этим вопросом.</p>
   <p>– Да блядь… По себе знаю, Марин! Я теперь многое понял! Я жалею о том, что сделал тогда в баре.</p>
   <p>Она шумно вздыхает. Задерживает на мне болезненный взгляд. А потом… Выдает вибрирующим и чрезвычайно решительным тоном:</p>
   <p>– Твои проблемы, Дань… Вообще плевать! А у меня вот так получилось! Может, потому что любила я не только тебя… В критический момент просто сделала свой выбор.</p>
   <p>Я закрываю глаза. Торможу дыхание. Цепенею.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>Разрывают эти слова все, что только можно.</p>
   <p>То, что успел подлатать… То, что само затянулось... То, что по счастливой случайности оставалось до сей поры невредимым… Все. Абсолютно.</p>
   <p>Не замечаю, как Маринка убегает, оставляя меня одного. Не замечаю, когда срывается ветер. Не замечаю даже ливанувшего следом за ним дождя.</p>
   <p>Лишь промокнув до нитки, когда тело разбивает капитальный озноб, прихожу в себя.</p>
   <p>Распахивая глаза, с трудом удерживаю их под силой обрушивающихся прохладных потоков открытыми. Несколько раз перевожу дыхание и начинаю шагать.</p>
   <p>Шагать не просто к дому… А в спальню Динь-Динь.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>6</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Я выиграю любую игру.</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Путь со двора до спальни стоит мне неимоверных усилий. Шагаю я медленно, чтобы в том случае, если придется кого-то встретить, суметь сохранить внешнее подобие равновесия. Подобие, потому что внутри я давно сорвалась с края обрыва и лечу в пропасть.</p>
   <p>Спазмы лишают возможности нормально дышать. Слезы застилают взгляд. Меня колотит. За ребрами расходится разбалансированный грохот. Сердце забывает о своих нормальных физиологических способностях. Плюет на то, что призвано работать на жизнь. Вырабатывает скорость, которую любой врач назвал бы смертельной.</p>
   <p>«Я тут из-за тебя, Марин… Хочу тебя… Соскучился…», – гремит в моем взорванном сознании все громче.</p>
   <p>Соскучился он, видите ли… Соскучился… Соскучился… Мне-то что?! Какая мне разница? У меня мир без него развалился, а он после всего приехал и, не задумываясь, выбил из последней фазы контроля.</p>
   <p>Я его ненавижу! Ненавижу!!!</p>
   <p>Он мудак, придурок, сволочь, ебливая скотина!</p>
   <p>Боже… Ничего не работает… Ничего не работает, Господи!</p>
   <p>Остервенело растираю ладонью губы. Только это ведь не уничтожает вкус Шатохина. Он уже везде. Не только на моих губах. Внутри тоже.</p>
   <p>Мое сердце снова в решето. Все чувства наружу. А я не хочу их принимать. Не хочу!</p>
   <p>Закрыв за собой дверь, на мгновение прижимаюсь к ней спиной. Прикрывая веки, в надежде вернуть дыхательному процессу более здоровый темп, планомерно втягиваю кислород и надолго задерживаю его в легких.</p>
   <p>На первом же выдохе срываюсь и несусь к окну.</p>
   <p>Осторожно сминаю край шторы и, не тая рвущей душу тоски, выглядываю во двор.</p>
   <p>Стоит. Все еще там. На том же месте, где я его оставила. Склонив голову, принимает обрушивающийся с неба дождь.</p>
   <p>– Дурак… – выдыхаю и всхлипываю. В груди разбухает какое-то проклятое чувство. Душит так, что попросту нет шансов справиться. И сердце разрывается. Разлетается на миллионы крошечных осколков. – Зайди в дом, Дань… Иди же в дом, дурак… Даня… Иди в дом… Пожалуйста… – кричу шепотом.</p>
   <p>Он, конечно же, не слышит. Поэтому никак не реагирует. Так и стоит, абсолютно недвижимый.</p>
   <p>Я не могу на это смотреть!</p>
   <p>Бегу в ванную. Бегу от него. Бегу от себя.</p>
   <p>Но даже там, под горячими струями воды, не в силах запретить себе думать и чувствовать. Наверное, я плачу. Скрываю это от самой себя, прячу в потоках воды. Частички разорванного сердца пульсируют по всему телу. По ощущениям, я будто разваливаюсь, хотя тело вроде как не теряет целостности.</p>
   <p>Зачем он приехал? Зачем так скоро? Зачем все это сказал? Зачем?!</p>
   <p>Спутал все мои мысли… Спутал все мои маршруты… Спутал все пути к счастливому будущему… Все перевернул. Взорвал мой мир!</p>
   <p>После душа меня продолжает с той же силой трясти. Мечтая поскорее оказаться в тепле постели, быстро одеваюсь и заканчиваю необходимые гигиенические процедуры.</p>
   <p>Откидываю покрывало, но забраться на кровать не решаюсь. Подношу к лицу подушку, принюхиваюсь и морщусь, ощутив запах Никиты.</p>
   <p>Нет, так спать я не смогу.</p>
   <p>Приходится сходить в бельевую и взять чистый комплект постельного. По итогу даже радуюсь этой рутинной суете. Она меня отвлекает. Удается немного успокоиться.</p>
   <p>Первым делом заправляю одеяло и меняю наволочки. А едва расправляю над кроватью простынь, дверь в спальню открывается.</p>
   <p>Сталкиваясь с Даней взглядом, вздрагиваю. Но по факту… Я вдруг осознаю, что совсем не удивлена его появлению. Откуда-то знала, что придет еще.</p>
   <p>Весь мокрый. Оставляет после себя следы. Но он, конечно же, не испытывает по этому поводу никакой неловкости. Ломится прямиком ко мне. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не занять оборонительную позицию. Склоняюсь над кроватью и якобы расслабленно разглаживаю простынь.</p>
   <p>Сердце, собрав все свои зараженные и критически травмированные частички в невообразимую бесформенную груду, со свежими силами разбивает мне грудь. Я задыхаюсь. Приходится рвано и громко хватать воздух, но вряд ли Шатохин обратит на это внимание. Ведь в данное мгновение он сам так много шума создает своим дыханием, что перекрывает даже меня.</p>
   <p>– Ты трахалась с ним здесь? – высекает приглушенно.</p>
   <p>Я захлебываюсь обидой и негодованием. Но не позволяю себе это демонстрировать. Выпрямляюсь только после того, как удается овладеть эмоциями.</p>
   <p>– Конечно, Дань! – упирая руки в бока, ухмыляюсь прямо в его свирепое лицо. Он поджимает губы. Яростно стискивает челюсти. Пронзает меня пугающим, злым и расфокусированным взглядом. Но я не сдаюсь. Слишком велика моя собственная боль. – Сам ведь понимаешь, что ушли мы посреди ужина не для того, чтобы фильм смотреть.</p>
   <p>Шатохин не отвечает.</p>
   <p>Продолжая смотреть из-подо лба, тяжело дышит и молчит. С него натуральным образом течет. Он, должно быть, продрог до костей… А мне должно быть плевать на это! Откуда тогда это долбанутое желание: стереть с его бронзовой кожи всю эту влагу, зацеловать и согреть, пока она не восстановит свой природный жар?</p>
   <p>Господи, спаси меня от этих мыслей! Умоляю!</p>
   <p>– Больше не трахайся с ним, Марин. Ни с кем не трахайся.</p>
   <p>Ничего не могу поделать, но щеки вдруг прогревает сумасшедшим смущением.</p>
   <p>– Что? – выдыхаю инстинктивно. – Что это? Просьба или приказ, Дань?</p>
   <p>По тону понять невозможно. Для просьбы он чересчур жесткий, а для приказа – слишком взволнованный.</p>
   <p>– Прекращай, Марин. Остановись, сказал!</p>
   <p>Помимо горячего чувства стыда, внутри вскипает возмущение. Выплескивая его, в очередной раз толкаю его в грудь.</p>
   <p>– Не я это начала, Дань!</p>
   <p>– Знаю… – шепчет, поймав и притиснув мои руки к мокрой рубашке. Я не могу смотреть ему в глаза. Столько там чувств, что пережить их невозможно. Но и отвернуться не могу. После сиплого вздоха Шатохин совсем уж странным тоном выдает нечто совершенно неожиданное: – Прости меня.</p>
   <p>И меня снова разрывает на части.</p>
   <p>После этого зажмуриваюсь. Морщусь. Вся сжимаюсь. Тело будто парализует, а Даня берет и прижимает к себе.</p>
   <p>– Я очень жалею о том, что сделал, Марин… Клянусь, – наверное, впервые я слышу в серьезном и глухом голосе Шатохина столько эмоций. Осознанных. Сильных. Сокрушительных. – Пока мы были вместе… Марин, от твоего дня рождения и до того гребаного бара у меня никого не было. Клянусь, – каждое его слово будто нож, который легко и невыразимо мучительно входит в мое сердце. – Я хочу тебя обратно, Марин. Все, что у нас было, хочу… И даже больше, Марин.</p>
   <p>– Зачем ты говоришь это? – выпаливаю раньше, чем получается распахнуть глаза. Смотрю на него, и хочется не просто плакать, а буквально биться в истерике. – Зачем?! Если мне плевать… Плевать мне, Дань! Я тебя никогда не прощу! Не прощу, ясно?! Не проси больше!!! И замуж я выйду за Никиту! И счастливой без тебя буду! Буду, Дань!</p>
   <p>– Ни хрена, Марин! – расшатывает, наконец, и Шатохина. Очевидно, что дрожит не только от холода. Как минимум злость в нем еще бурлит. А с ней и другие чувства, которые я так сильно стараюсь не замечать. – Забудь об этом долбоебе! Забудь, Марин… – последнее после крика звучит словно стон. – Маринка… – тяжелый сиплый выдох. – Я скорее сдохну, чем позволю тебе выйти за него замуж!</p>
   <p>– А я скорее со скалы прыгну, чем позволю тебе еще хоть раз к себе прикоснуться!</p>
   <p>Удар достигает цели. Даня задыхается и всем телом содрогается. Омерзение с моей стороны по-прежнему воспринимается им крайне болезненно.</p>
   <p>– Прекрати, Марин… Маринка… – снова и снова разбивает этими особенными звуками мне грудь. – Ты говорила, что Чарушины однолюбы… Помнишь? – в ответ я лишь отчаянно мотаю головой. – А я помню, Марин! И сам это знаю, прикинь! А ты… Ты сейчас врешь, Марин! Весь вечер мне врешь!</p>
   <p>– Пошел ты! – выталкиваю и давлюсь странными звуками, которые очень похожи на срывающиеся рыдания. – Ты просто самовлюбленный придурок! Никак не можешь принять, что я, блин, к тебе абсолютно безразлична!</p>
   <p>– Не могу, Марин! Не принимаю!</p>
   <p>– Ну и дурак!</p>
   <p>– Хочешь доказать мне? Хочешь, Марин??? – напирает, заставляя меня отступать. Не только физически. Психологически я тоже бегу, потому что понимаю, что он заталкивает меня в ловушку. – Сыграем по моим правилам. Тебе ведь не страшно, Марин? Ты ничем не рискуешь, правда? Если не любишь, то все пункты без потерь пройдешь. Согласна, Марин? Согласна, или признаешь, что все еще любишь?</p>
   <p>Не страшно? На каждом его слове мое сердце именно что напуганно врезается в ребра. И каждый раз оно там разбивается, истязая себя и весь мой организм дикой болью. Но я ведь не могу это признать. Не могу сказать, что люблю. Как бы ни было страшно, я должна бороться.</p>
   <p>И… Будь что будет.</p>
   <p>Потому что даже с ребенком внутри и сумасшедшим гормональным торнадо в крови я сильнее всех на свете.</p>
   <p>Я неуязвима. Я непобедима. Я неудержима.</p>
   <p>Я выиграю любую игру.</p>
   <p>И я буду счастливой.</p>
   <p>– Хорошо, Дань… Будь же по-твоему! Сыграем!</p>
   <p>Он прикрывает глаза и с такой мукой морщится, будто уже проиграл. Я сглатываю рвущиеся из груди рыдания и позволяю части эмоций отразиться на своем лице. Кажется, после этого на нем обязательно останутся следы в виде глубоких морщин, настолько меня корежит. Я с трудом перевожу дыхание.</p>
   <p>Благо Шатохин на меня больше не смотрит. По трепыханию его густых, все еще мокрых ресниц, понимаю, что глаза открыл. Но смотрит он куда-то вниз… Туда, где его руки между нашими телами сжимают мои ладони.</p>
   <p>– Я заберу тебя завтра вечером. Придумай что-то, чтобы остаться со мной на ночь.</p>
   <p>Я вздрагиваю и забываю возмутиться. У меня не хватает на это ресурсов. Внутри все переворачивается, едва лишь осмысливаю все, что мне предстоит пережить, даже если Даня не посмеет коснуться физически. А он ведь посмеет… Зная его, в этом сомневаться не приходится.</p>
   <p>Сформулировать какой-то ответ не получается. К счастью, Шатохин и не ждет. Резко отступая, быстро выходит из моей комнаты. И я, наконец, могу рухнуть на постель. Зажмуриваясь, натягиваю одеяло выше головы. Сворачиваюсь клубочком и на долгое-долгое мгновение замираю.</p>
   <p>«Я справлюсь… Я справлюсь… Я справлюсь…», – все, что я твержу себе, пока измученный организм не покидают последние силы, и сознание не отключается.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>7</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Во что мы играем, Дань?</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Вечером следующего дня Шатохин не приезжает. Лично не приезжает. Он присылает за мной лимузин, при виде которого издерганная ожиданием и переживаниями я, отчаянно скрываю от самой себя радость.</p>
   <p>Фыркаю и закатываю глаза.</p>
   <p>– О-о-о, – протягивает стоящая рядом со мной мама. – Надо же! Кто-то умеет впечатлять!</p>
   <p>Она, конечно же, считает, что этот «кто-то» – Никита. А я не смею ее разубеждать. Хоть разочарование от того, что Шатохин решил сохранить наши отношения в тайне, и присутствует, по большей части все же испытываю облегчение. Объясняться с семьей – последнее, что мне сейчас нужно.</p>
   <p>– Ладно, мамуль, – незаметно перевожу дыхание, пока водитель открывает для меня дверь. – На связи, – тянусь, чтобы поцеловать.</p>
   <p>Мама отвечает, ласково поглаживая по голым плечам.</p>
   <p>– Хорошего вечера, дорогая!</p>
   <p>Киваю и, наконец, забираюсь в салон. Там, едва дверь захлопывается, нервно стряхиваю ладонями и шумно вздыхаю. Тело бьет озноб, но я заставляю себя расслабить мышцы, и эта тряска плавно отступает. А когда водитель занимает свое место, на слабость и вовсе никаких шансов не остается. Я слишком горделивая, чтобы выказывать свое волнение на людях.</p>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Надень платье.</p>
   <p><emphasis>Мариша Чарушина:</emphasis> Хм… Шикарное, Дань? Или просто красивое?</p>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Шикарное, Марин.</p>
   <p><emphasis>Мариша Чарушина:</emphasis> Принято. Готовься слететь с ума.</p>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Слететь?</p>
   <p><emphasis>Мариша Чарушина:</emphasis> Сбежать – слишком мягко.</p>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Я уже давно от тебя без ума, Марин.</p>
   <p>Перечитываю в дороге нашу с Шатохиным переписку, и меня такой бешеной ностальгией накрывает, что дух из груди выбивает. Кажется, что все плохое вмиг стирается, а наши старые будоражащие отношения с играми на грани фола воскресают. Сердце пронизывает тысячами горячих иголок. И оно, несмотря на все риски быть снова разорванным, одурело набирает скорость.</p>
   <p>Осознаю, что это обман восприятия, но позволяю себе увлечься ощущениями. Я отпускаю себя. Осторожность рассеивается вместе со страхами. На первый план выходят азарт и сладкое предвкушение. И к концу пути я уже на таком кураже плыву, что каждый нерв от возбуждения пульсирует.</p>
   <p>Мотор глохнет. Я задерживаю дыхание.</p>
   <p>Пока водитель огибает лимузин, мысленно приказываю себе сохранять спокойствие.</p>
   <p>Дверь распахивается. Я выдыхаю.</p>
   <p>«Итак… Игра началась», – даю себе отмашку и без промедления вкладываю руку в протянутую мужчиной ладонь.</p>
   <p>Тонкая шпилька босоножек беззвучно прижимается к мокрому асфальту. Юбка по линии разреза расходится критически, открывая вид на выступающую косточку бедра и силиконовую полосочку белья. Водитель смущенно отводит взгляд. Я отстраненно оцениваю, как красиво в свете ярких фонарей сияет сдобренная увлажняющим спреем кожа. И, наконец, вышагиваю из автомобиля.</p>
   <p>– Спасибо, – бросаю машинально.</p>
   <p>Расправляю подол длинного амарантового платья, поднимаю взгляд и, игнорируя гулкий одинокий удар за ребрами, уверенно иду к стоящему у самолетного трапа Шатохину. С идеальной укладкой, в черной рубашке и столь же черном смокинге он выглядит не менее шикарно, чем я.</p>
   <p>Красив дьявол. Безумно красив.</p>
   <p>Чтобы удержать маску равнодушного, слегка надменного выражения лица, представляю, что не к нему иду, а просто двигаюсь по сцене. Но позвоночник все равно прошивает током.</p>
   <p>– Бордо, – констатирует Шатохин с легкой ухмылкой, когда мне приходится замереть перед ним. Не бежать же впереди дьявола в пекло. То есть в самолет. Выглядеть странной сегодня в мои планы не входит. – Платье цвета твоей души. Потрясаешь, кобра.</p>
   <p>Бесстыдно гуляет взглядом вовсе не по платью, а по тем частям тела, которые оно не прикрывает – груди и плечам. Их тотчас осыпает мурашками. Я упорно сохраняю невозмутимое выражение лица. Пусть Даня думает, что виной тому гуляющий по взлетной полосе ветерок.</p>
   <p>– А твой костюм цвета твоей души? – выдыхаю, отражая его улыбку.</p>
   <p>Шатохин сжимает губы. Напряженно раздувая ноздри, тянет воздух. И кивает.</p>
   <p>– Именно так, Марин.</p>
   <p>– Вот и славно. Не будем скрывать.</p>
   <p>– Ничего не будем скрывать, – подхватывает он. Я вздрагиваю и едва удерживаю на лице улыбку. Кристальная честность в числе моих достоинств не числится. – Договорились? Полная откровенность. Врать смысла нет. Нам ведь не нужно друг другу понравиться.</p>
   <p>– Точно. Не нужно, – с трудом шепчу я, покусывая губы. – Договорились.</p>
   <p>Себе никаких клятв не даю. Если от сказанного будет зависеть моя последующая жизнь, солгу без раздумий.</p>
   <p>Шатохин жестом приглашает подниматься на борт бизнес-джета. Я ступаю на трап и преодолеваю несколько ступенек, когда слышу, как Даня тоже начинает восхождение.</p>
   <p>Толчок в затылок, будто физический. Ураган паники. Дикая дрожь по всему телу. Искры по венам, будто это и не вены вовсе, а сомкнувшиеся провода. Щекам резко горячо становится, а глазам – мокро.</p>
   <p>Сжимая кулаки, впиваюсь ногтями в кожу. И заставляю себя идти, пока не оказываюсь на борту. Выбираю кресло в центре салона, чтобы в случае чего иметь возможность обзора в обе стороны.</p>
   <p>– Откроем шампанское, Марин? Устроим веселье?</p>
   <p>Я чуть было не соглашаюсь, потому как на нервах забываю о своем положении.</p>
   <p>– Мне нельзя алкоголь.</p>
   <p>Улыбка Шатохина стынет. Он весь замирает. Только моргает учащенно, усиленно пытаясь увидеть что-то внутри меня.</p>
   <p>– Не подумал, соррян.</p>
   <p>Даня садится напротив меня. Практически одновременно, не отрывая друг от друга взгляда, пристегиваемся.</p>
   <p>– Мы же недалеко? – спрашиваю, только чтобы заполнить тягостную паузу. – Утром я должна быть дома.</p>
   <p>– Недалеко, Марин. Будешь вовремя.</p>
   <p>Киваю и незаметно перевожу дыхание, но оно упорно остается учащенным.</p>
   <p>Самолет начинает движение, и я разрываю зрительный контакт с Шатохиным, якобы для того, чтобы заглянуть в иллюминатор.</p>
   <p>– Что ты там не видела? Посмотри на меня, Чаруша.</p>
   <p>Мотаю головой.</p>
   <p>– Посмотри.</p>
   <p>– Насмотрелась уже…</p>
   <p>– Маринка…</p>
   <p>Самолет взлетает. Внутри меня поднимается щекотная волна тепла. Я делаю рваный вдох. И, наконец, смотрю на Шатохина.</p>
   <p>Он припечатывает к спинке сиденья сильнее законов физики. Вспарывает наживую. Больно адски. Но… Вместе с тем головокружительно приятно.</p>
   <p>Сердце разбивается о ребра и тает, заливая огненной лавой мне грудь.</p>
   <p>– Во что мы играем, Дань? – выталкиваю отрывисто.</p>
   <p>– Ты знаешь, во что, Марин. Сама эту игру придумала.</p>
   <p>Пульс на моей шее принимается так бешено пульсировать, будто вот-вот совершит самоподрыв и разорвет вену, а за ней и кожу.</p>
   <p>Боже… Кто-нибудь, наложите мне превентивно жгут!</p>
   <p>Я хочу лишиться сознания. Хочу почувствовать, как все те чувства, которые я все еще испытываю к Шатохину, покидают мое тело. Хочу умереть и воскреснуть полностью здоровой.</p>
   <p>– Как звучит первый пункт? Мы будем одни? – никак не получается скрыть волнение.</p>
   <p>Даня медленно, будто лениво, ухмыляется, скользит по губам языком и, склоняя голову на бок, вскидывает бровь. И я вдруг отчетливо ощущаю его вкус на своих губах. Не осознавая, что творю, облизываюсь следом.</p>
   <p>Шатохин хрипло выдыхает. Я ненарочито повторяю и этот звук.</p>
   <p>– Мы будем одни, – тихо подтверждает он.</p>
   <p>Тряхнув головой, отводит взгляд. Но ненадолго. Секунда, две, три… И он опаляет с новой силой. Действует, словно детонатор. Подрывает без зазрения совести. Но и я ведь виновата – не пытаюсь отвернуться.</p>
   <p>– Хорошо, что одни…</p>
   <p>Низ моего живота сводит.</p>
   <p>Я пытаюсь тормознуть все губительные процессы в своем испорченном организме, но во взгляде Дани столько секса, что мне кажется, будто он меня натурально раздевает.</p>
   <p>Тело перебивает дрожь. Все внутри меня дребезжит. Это не просто возбуждение. Это какая-то сумасшедшая эйфория, которую я не могу погасить в одиночку.</p>
   <p>– Что означает твой детокс? – молочу ускоренным тоном раньше, чем соображаю, за какую грань ступаю.</p>
   <p>Шатохин опускает веки и шумно переводит дыхание.</p>
   <p>– Очищение, – отвечает, не открывая глаз. – Добровольный отказ от алкоголя, курения, секса и мастурбации в течение какого-то промежутка времени.</p>
   <p>У меня отвисает челюсть. А потом я так резко ее захлопываю, что зубы клацают.</p>
   <p>– Ты курил… Вчера… – вспоминаю я.</p>
   <p>Даня поднимает взгляд.</p>
   <p>– Да, – спокойно подтверждает он, прожигая насквозь.</p>
   <p>– Почему?</p>
   <p>– Захотел.</p>
   <p>– Ясно… – бормочу, хотя на самом деле ничего мне не ясно. Откашливаюсь, чтобы вернуть голосу силу. – Ты так и не сказал, как звучит первый пункт твоего списка.</p>
   <p>Не знаю, от чего и зачем он там воздерживается. Наверное, снова врет. Потому как нагло облапывать мое тело взглядом он умудряется нереально виртуозно. Вот и после этого вопроса замирает на моем обнажившемся бедре.</p>
   <p>Ремни мы не расстегивали. Это был молчаливый обоюдный расчет: усидеть на местах, подальше друг от друга.</p>
   <p>Но… В один момент что-то стреляет мне в голову, и я, удерживая внимание Шатохина, медленно развожу бедра.</p>
   <p>Он тяжело сглатывает. Натужно переводит дыхание.</p>
   <p>Взгляда не отрывает, пока глухо оглашает:</p>
   <p>– Первый пункт: Красавица и Чудовище. Энергетический обмен.</p>
   <p>Вся энергия, что имеется во мне, враз с готовностью высвобождается и заряжает меня, будто электролампочку. Накал такой, что шевелиться страшно. Застывает даже мое лицо. Стопорится в груди дыхание. Лишь кончики пальцев подрагивают и словно искрят излишками напряжения.</p>
   <p>Кто-то другой, может быть, и не понял бы. Но я ведь знаю Шатохина… Этот энергетически обмен будет сродни полету в космос.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>8</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>…после меня ни с кем другим ты не будешь, Марин…</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Да, вашу ж мать…</p>
   <p>Услышав про мое половое воздержание, первое, что ведьма Чарушина выдает – сексуальная провокация. Кто бы сомневался!</p>
   <p>Маринка была той еще сучкой, даже в лучшие времена. Сейчас же, когда между нами кипят тонны боли, злости и гребаного разочарования, она будет измываться с особым усердием. Я это, конечно, понимал заранее. Готовился к тому, что легко с ней не будет. Но, как это обычно бывает, силы все равно не рассчитал.</p>
   <p>Стройные бедра, узкая телесная полоска трусиков, нежные впадины по бокам от промежности – таращусь во все глаза, будто ничего более эротичного никогда и видеть не доводилось.</p>
   <p>Охреневший от такого представления член без промедления демонстрирует свою чертову скотскую натуру и разрывает все соглашения, которые мы с ним заключили. Твердеет сходу на соточку и принимается пульсировать в том же одурелом ритме, в котором сейчас надрывается мое черное сердце. К слову, первому насрать на чувства второго. Такая синхронность отнюдь не показатель совершенной работы моего организма. Это, мать его, блядская подстава.</p>
   <p>Сверху донизу меня заливает жаром. Да таким, что на коже тотчас испарина выступает, а внутри все пересыхает, как в пустыне Гоби. Я нервно веду языком по губам и пытаюсь в очередной раз сглотнуть. Но сглатывать больше нечем.</p>
   <p>В запаренном мозгу на перемотке идет прошлое. Причем, с озвучкой на полную мощь.</p>
   <p><emphasis>«Я нашла точку, которую ты ласкал языком… Я трогала ее, думая о тебе… Вспоминая, что делал ты, массировала… Кружила, пока не взорвалась… Но это было не так! Не так остро, как тогда с тобой!»</emphasis></p>
   <p>Сука… Я, конечно же, напоминаю себе про все долбаные приоритеты, которыми успел обзавестись благодаря Чарушиной. Кинуть пару палок – это цель устаревшей версии меня. Обновленной требуется гораздо больше, чем ночь охуенной ебли.</p>
   <p>Мне нужна моя Маринка полностью. Целиком и безраздельно, так говорят у нормальных людей, да? Типа того, короче.</p>
   <p>– Ты еще елозишь свой ЦВДШ, Динь-Динь? – нагло прохрипев это, отщелкиваю ремень и подаюсь вперед, чтобы ослабить хоть как-то сковавшее тело напряжение.</p>
   <p>Чарушина вздрагивает, отшатывается и сводит бедра.</p>
   <p>Центром Вселенной Дани Шатохина она лично когда-то называла свой клитор.</p>
   <p>– Ну, еложу, и что? – реагирует, как всегда, дерзко.</p>
   <p>В попытке подавить следующие за этим выводы, стискиваю челюсти и замираю. Но совладать с собой не получается.</p>
   <p>– Значит, с Оросом своим не догоняешься? – выталкиваю грубо, впиваясь в ее раскрасневшееся лицо взглядом.</p>
   <p>– Пфф… Конечно, догоняюсь, Дань! С Никитой я всегда кончаю! По два раза!</p>
   <p>Опускаю веки и ухмыляюсь, несмотря на то, что сердце выбивает в груди дыру.</p>
   <p>– Пиздишь, Марин, – заключаю тихо.</p>
   <p>Она издает какой-то приглушенный писклявый звук и в тот самый момент, когда я открываю глаза, подается ко мне. Ловлю ладонями ее плечи. Стискиваю и, стремительно разворачивая, приземляю задницей на свой пах. Все внутри меня мучительно сжимается, но я умудряюсь двигаться – жестко мять Маринкины сиськи и резко осаживать ее вниз на каждой попытке встать. Все это происходит в определенном ритме. Если бы на нас не было одежды, мой член, скорее всего, уже бы таранил ее влагалище.</p>
   <p>Дышим громко, часто и крайне сердито.</p>
   <p>– Даня… Даня… Это ты?..</p>
   <p>Этот вопрос ошарашивает. Я даже на секунду притормаживаю. Но Чарушина продолжает дергаться, и мне приходится ее ловить.</p>
   <p>– Конечно, я… Я, Динь-Динь… Я… – кусаю ее за шею и сразу всасываю замурашенную диким волнением кожу.</p>
   <p>– Даня… – в голосе вибрирует странное облегчение, почти радость.</p>
   <p>Тосковала, значит? Блядь, конечно же, тосковала.</p>
   <p>Мое сердце грохочет, громче шума, который издают газотурбинные двигатели самолета. Не вполне понимая, что именно делаю, сбавляю натиск. Оставляя в покое конкретные части Чарушиного тела, просто обхватываю ее поперек тела и заставляю замереть.</p>
   <p>– Не стоит меня провоцировать, Марин, – выдыхаю приглушенно. – Если соскучилась, прямо скажи. Выебу охотно. Нахуй детокс, – на ходу меняю план. – Только после меня ни с кем другим ты не будешь, Марин!</p>
   <p>– Хм… Что?! – оборачивается, чтобы взглядом убить. – Это еще почему? Если захочу, то буду!</p>
   <p>– Не будешь, Марин!</p>
   <p>– Тебе не решать! – последнее, что она сычит за миг до того, как мне срывает башню.</p>
   <p>Запускаю ладонь Чарушиной в волосы и рывком притягиваю ее лицо к своему, чтобы яростно вжаться губами в ее губы, раздвинуть их и ворваться в горячий рот языком.</p>
   <p>Пока она шокированно цепенеет, я жадно наполняюсь ее вкусом.</p>
   <p>Вкусом моего запрета. Вкусом моего удовольствия. Вкусом моей настоящей жизни.</p>
   <p>Топит им. Заливает контакты. Трещу разрядами. Самый острый уходит по позвоночнику вниз и опоясывает низ торса. Чувствую, как поджимаются мои яйца. Со стоном пропускаю несколько капель предэякулята и с трудом торможу семяизвержение.</p>
   <p>Ведьма тоже стонет и двигает задницей по моему паху.</p>
   <p>– Блядь… Марина… Маринка, ты меня убиваешь…</p>
   <p>– Да… – сама цепляется губами, присасывается и, продолжая елозить ягодицами на моем члене, который уже готов взорваться от похоти, буквально впечатывает меня в спинку сиденья.</p>
   <p>Я ору себе «СТОП», но этот крик разума заглушает животный зов плоти и бешеный стук моего сердца. Секунду назад ему стало тесно в груди, и оно размножилось по всему телу.</p>
   <p>Да, я ору это долбаное слово... Только кому оно сейчас нужно? Рука на инстинктах прокладывает верный маршрут – в разрез платья. Решительно поддевая белье, проскальзывает на гладкий лобок ее киски.</p>
   <p>– Мм-м… – мычу ей в рот.</p>
   <p>Маринка содрогается, издает какой-то громкий, будто рыдающий, звук, а потом вдруг резко разводит бедра, практически умоляя меня двигаться дальше. И я, конечно же, двигаюсь. Скольжу вниз между складок и буквально утопаю в горячих соках.</p>
   <p>Твою мать…</p>
   <p>Встречаясь зубами, словно звери рычим.</p>
   <p>– Ебать, ты течешь… – хриплю, охуевая от своего счастья. – Ебать, Марина… Писюха моя… На месте все… Порядок… Е-е-ба… Ебать-ебать…</p>
   <p>Со рта Чарушиной, который я продолжаю пожирать, только довольное урчание и стоны сходят. Натираю ее скользкую кисулю. Жестковато похлопываю, наполняя воздух неоспоримыми доказательствами ее вожделения.</p>
   <p>Этим запахом и чавкающими звуками разрывается мой контроль.</p>
   <p>Блядь… Блядь… Блядь…</p>
   <p>Я отличительно выносливый и сильный мужик. Любая шмара, с которой я таскался, подтвердит. Но Маринка Чарушина меня разрушает. Ее спина выгибается, бедра непрерывно двигаются, плоть пульсирует и с каждой секундой течет все сильнее.</p>
   <p>Это катастрофа… Сука, конечно же, катастрофа! Ведь мы еще даже не добрались до первого пункта моего списка.</p>
   <p>– Даня… Даня… Данечка… – прорезает мое сознание совсем как раньше.</p>
   <p>На инстинктах сгребаю разбухшую киску пальцами. Это грубо и наверняка болезненно, но меня, сука, просто рвет от похоти, и я не знаю, куда разряжать эту силу. Маринка же стонет, жамкает и щипает мне шею, кусает губы и бешено к ним присасывается, оставляя кровоподтеки.</p>
   <p>А затем… Я скольжу к ее клитору, раз лишь на него нажимаю, и она, блядь, кончает. Отрывается от моего рта, содрогается и задыхается криком. Я наблюдаю за этим и чувствую, как мне стремительными кругами сносит крышу.</p>
   <p>Сука… Какая же она все-таки красивая… Взгляд оторвать невозможно. Впитываю одержимо. Откладываю в памяти посекундно. Когда же Чарушина замирает, а глаза ее проясняются, понимаю, что так и останусь со своим разрывающимся от мучительного возбуждения членом.</p>
   <p>Нет, будь я тем же нахальным ублюдком, которым был еще месяц назад, я бы свалил Маринку на пол и уломал на отсос. Но сейчас… Сейчас я не могу.</p>
   <p>Кинуть пару палок – не то, о чем я мечтаю. Утверждено.</p>
   <p>– Хорошо, что здесь нет скалы, – с глухим смешком припоминаю ее вчерашнее громкое заявление.</p>
   <p>– Придурок, – краснея, толкает меня в грудь.</p>
   <p>– Марин… – ловлю ее ладонь, притискиваю. – Да, я придурок. Но ты не можешь не чувствовать, как колотится мое сердце сейчас. Оно разрывается, Марин. Из-за тебя, понимаешь? Ты когда-то хотела, чтобы я признал, что ты для меня особенная… «Особенная-особенная», – с ухмылкой привожу точную цитату. Шумно спускаю воздух, который в это мгновение не насыщает, а будто бы отравляет. Смотрю ей в глаза, зрительно выливая за раз все, что бомбит внутри. – Признаю, Марин.</p>
   <p>Она резко отводит взгляд.</p>
   <p>– Пф… Поздно, Дань!</p>
   <p>Я сцепляю зубы и задерживаю дыхание, а она соскакивает с моих коленей. Тянусь за бутылкой, чтобы с помощью воды протолкнуть собравшийся в горле ком. Попутно напоминаю себе, что с Чарушиной к легкому сражению и не готовился. Едва эта мысль доходит до головного центра, напряжение в организме спадает.</p>
   <p>Маринка занимает свое кресло. Я как ни в чем не бывало улыбаюсь ей.</p>
   <p>– Подлетаем, – сообщаю ровным тоном, едва взглянув в иллюминатор.</p>
   <p>Откладываю бутылку и цепенею, когда ведьма запускает под подол руки, ерзает бедрами и стаскивает трусы.</p>
   <p>– Что? – выдает, поймав мой ошалелый взгляд. – Они мокрые, – констатирует якобы равнодушным тоном. И, пожимая плечами, добавляет: – Не люблю в мокром ходить.</p>
   <p>Спрятать их в клатч ей не позволяю. Наклоняясь, перехватываю запястье и отбираю влажный комок.</p>
   <p>– Заберу как трофей, – поясняю самодовольно и просовываю в карман брюк.</p>
   <p>– Хм… – ехидно отзывается Чарушина. Мило розовеет, но упорно делает вид, что никакого смущения не испытывает. – У кого-то сегодня весьма тривиально закончится Великий детокс.</p>
   <p>Ржу, потому что заходит этот подкол.</p>
   <p>Блядь, я скучал по этому. С Маринкой Чарушиной даже скандалить всегда в кайф было.</p>
   <p>– Думаешь, я целый месяц воздерживался, чтобы по итогу тихо в одиночку подрочить?</p>
   <p>– Почему нет? – снова пожимает плечами, делая вид, будто о не интересующей ее чепухе болтаем. – Ты… – выдыхая, облизывает губы и на мгновение отводит взгляд. – Ты выглядишь перевозбужденным куском мяса!</p>
   <p>– Неважно, – отмахиваюсь. Сохраняя зрительный контакт, выдерживаю паузу. И, наконец, тягучим тоном сообщаю: – Когда мой детокс закончится, Марин, ты это увидишь воочию.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>9</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Думаешь, я хоть одному слову поверю?!</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Это Крым, да? Дань? Это Крым! – захлебываюсь довольством, когда удается узнать местность.</p>
   <p>Мы мчимся в кабриолете по ночной дороге вдоль моря, из динамиков тягучей пульсацией льется классная музыка, свежий воздух обдувает мое разгоряченное лицо, и мне вдруг, по какой-то совершенно необъяснимой причине, хочется визжать от восторга.</p>
   <p>– Не думал, что тебя так легко впечатлить, Динь-Динь, – приглушенно смеется Шатохин.</p>
   <p>– Не то чтобы я сильно впечатлена… – протягиваю нарочито равнодушным тоном. – Но здесь довольно-таки прикольно.</p>
   <p>Даня лишь качает головой и снова смеется. Я задерживаю взгляд на его профиле, когда он на крутом повороте сосредотачивает все свое внимание на дороге.</p>
   <p>Мое тело наливается тяжестью и деревенеет. Низ живота опаляет резкая огневая вспышка. По коже разлетается дрожь.</p>
   <p>Я смотрю на Шатохина и не верю… Не верю, что мы снова проводим время вместе. Не верю, что позволила ему довести себя до оргазма. Не верю, что почти наслаждаюсь его компанией.</p>
   <p>Нет, голову я из-за него, безусловно, не теряю. Я не влюблена. Ничего не забыла. Никого не прощала. Не воспринимаю все, что Даня говорит, всерьез. По большей части я все его слова блокирую. Просто после всего того ужаса, который со мной произошел, я научилась жить моментами. Играть, так играть. Все равно я по всем показателям в плюсе. И я неуязвима. Никто и ничто не способны меня задеть. Я теперь сама по себе. Независимая и целостная. Правда, при мысли о ребенке еще случается, что внутри все тревожно сжимается. Но и к нему я еще привыкну.</p>
   <p>Я справлюсь со всем. Не могу не справиться. Иначе как? Никак.</p>
   <p>Шатохин сворачивает с основной дороги на одну из прилегающих второстепенных и вскоре, спустя каких-то пару сотен метров виноградников, мы проезжаем через высокую мурованную арку в мощеный двор.</p>
   <p>– Ух ты, – выдаю я, когда Даня глушит мотор. Озираясь по сторонам, оцениваю и внушительную территорию, и огромный трехэтажный дом. – И кому это шикарное поместье принадлежит?</p>
   <p>Даня отвечает не сразу. Первоначально, словно испытывая некую неловкость, поджимает губы, отводит взгляд и резковато поправляет пиджак. Двигаясь ко мне, все еще смотрит в сторону сияющего в свете звезд моря. Подставляет локоть и, лишь когда я цепляюсь за него ладонью, увлекая меня в пронизывающий дом темный тоннель, тихо проговаривает:</p>
   <p>– Если формально, то мне. А если по совести, то Ингрид – матери моего отца.</p>
   <p>– Она здесь жила до того, как вы лет семь назад ее забрали?</p>
   <p>– Да, – подтверждает Даня тем же тихим ровным голосом. Я стараюсь не думать о мрачной тьме, что нас окружает, только поэтому, пока идем сквозь тоннель, не моргая, смотрю на него. – Дед рано умер. Ей и тридцати не было, когда овдовела. Позже отец сразу после школы возжелал свободы и бабла. Она ему доступ ко второму ограничила, потому что идиота в нем вылечить пыталась. Так он, как дебилоид-трубадур, впроголодь по стране таскался, пока не нашел в Одессе такую же полоумную, только с доступом к семейным финансам. Бабуля второй фак уже им обоим выкатила. Разладилось совсем все. Так тут всю жизнь одна и прожила.</p>
   <p>– Пока не заболела?</p>
   <p>Незаметно перевожу дыхание, когда мы, наконец, выходим из темноты на свет заднего двора. С него море уже со всех сторон видно. Меня, казалось бы, подобными видами не удивить, а все равно смотрю, и дух от этой величественной природной красоты захватывает.</p>
   <p>– Да, – выдыхает Даня еще тише. – Не хотела, конечно. Сколько могла, сопротивлялась. А потом… Как-то смирилась, что ли... Эти… Предки, короче… – непривычно отрывисто звучит. Тяжело при этом, глухо. – Оформили опекунство и дорвались, наконец, до той части имущества, что бабуля не успела на мое имя перебросить. Я после восемнадцати хотел ее забрать… Ну… В общем, у нас дома не самый лучший вайб… Но, для лишения отца прав опекуна, пришлось бы все это предать огласке… Нужны веские основания, сама понимаешь… А я, честно признаться, не представляю, как это скажется в будущем… На всех нас… Вроде как нормально ей пока и так... Уход хороший получает… Я стараюсь часто заглядывать… В общем, так.</p>
   <p>Не могу скрыть изумления, когда Даня перехватывает мой взгляд. Ни разу до этого вечера он не был со мной таким серьезным, таким зрелым, таким открытым… Осознаю ведь, что поделился самым сокровенным. А почему, сейчас понять не могу.</p>
   <p>Я теряюсь сильнее, чем в те моменты, когда мне приходится обороняться от сексуальных подкатов Шатохина. И я… Я просто отвергаю эту информацию. Снижаю всю ее важность неуместной улыбочкой.</p>
   <p>Даня резко отворачивается, а мне вдруг от самой себя так гадко становится, что даже разрыдаться охота. Но я, естественно, держусь. Вгрызаюсь во внутреннюю часть губы зубами и жду, когда дурацкий приступ отпустит.</p>
   <p>А потом… Я вскидываю взгляд и задыхаюсь-таки от восторга.</p>
   <p>В самом дальнем конце двора, на полукруглом выступе над морем горит яркими желтыми огоньками изысканная кованая беседка. Не сдержав рваного вздоха, резко сжимаю Данино предплечье. Изо всех сил себя торможу и все же обращаю взгляд на его лицо. Он встречает напряженно, будто бы с тем же волнением, которое кипит сейчас во мне.</p>
   <p>– Все для Красавицы, – выдает приглушенно.</p>
   <p>И… Проводит меня по лепесткам белых роз внутрь беседки.</p>
   <p>Шумный вздох снова мне принадлежит. Взгляд замыливают слезы, но увидеть накрытый с соблюдением всей романтической чепухи столик не удается.</p>
   <p>«Пиздец…» – проносится в моей голове раненый, абсолютно не принцессачий стон.</p>
   <p>А Шатохин еще и музыку включает. До бесячего зашкварную. До дрожи пронзительную. До душевной истерики идеальную.</p>
   <p>«Ты меня любишь… Ты… Ты… Ты… Ты у меня одна…» – словно огромные колючки входят мне в грудь жалкие строчки.</p>
   <p>Сердце скрежещет, трещит и жутко хрустит, разрывая в очередной раз свои самые хрупкие ткани. Тело охватывает дрожь, я ее даже не пытаюсь скрыть. Часто вбирая через приоткрытые губы кислород, быстро прижимаю то к одному, то ко второму глазу указательный палец. На ходу слезы ловлю, упорно делая вид, что все это не в счет.</p>
   <p>Даня тяжело вздыхает и скользит мне за спину. Обнимая, осторожно скользит ладонями по животу. А ведь он даже не догадывается, что ребенок внутри меня наш общий. Сейчас от этой мысли мне хочется рыдать во весь голос. С огромным трудом сдерживаюсь, пока Даня прижимает к себе и начинает мягко раскачивать под плавный ритм мелодии.</p>
   <p>– Моя душа черная, Марин, – шепчет, прикасаясь губами к моему уху. Опаляет густым дыханием. Стискивает крепче. А потом высекает жестче, отрывистее и громче: Я ублюдок. Я мудак. Я монстр, – после обрыва гулкую паузу затягивает. И совсем тихо добивает: – Но без тебя я не могу.</p>
   <p>Я прыскаю смехом, чтобы заглушить всхлипывание.</p>
   <p>– Какая пафосная пошлость… – дребезжу севшим голосом. И смеюсь, смеюсь, смеюсь… В груди шумит, будто обширное воспаление там: играет, булькает, гремит. Мы притворяемся, что не слышим, пока я, оглядываясь, со слезами встречаю его свирепый взгляд. Силы из него же черпаю. Набираю оборотов, чтобы выпалить: – Какая банальность, Дань! Несуразнейшая чушь! Да-а-ань… Думаешь, я хоть одному слову поверю?! Не верю, Дань! Ни за что! Ни слову не верю, Дань!!!</p>
   <p>Он ничего не говорит. Только стискивает мои плечи до синяков и сердито разворачивает к себе. Впечатывает в каменное тело. Разъяренно приклеивает. Вжимаясь лбом в мой лоб, фиксирует взгляд.</p>
   <p>Я не издаю ни звука. Упрямо жгу его в ответ.</p>
   <p>Гори… Гори… Гори… Вместе со мной сгорай!</p>
   <p>– Ты меня любишь, – продавливает Шатохин злым хрипом.</p>
   <p>– Нет.</p>
   <p>– Любишь.</p>
   <p>– Нет.</p>
   <p>– Любишь!</p>
   <p>Танцуем… Танцуем ли?.. Танцуем – яростно, страстно, ласково.</p>
   <p>Позволяя себе прижиматься. Позволяя касаться. Позволяя цепляться губами.</p>
   <p>Жадно. Агрессивно. Отчаянно.</p>
   <p>Травмируя и оскверняя тела, распускаем души. Бесцеремонно и беспощадно сплетаем их в одно больное, мучительно страдающее и непомерно гордое существо.</p>
   <p>Пока божьей милостью сатанинская мелодия не обрывается. Тогда застываем. Безумно громко дыша, еще какое-то время не разрываем убийственный зрительный контакт. Лишь когда наши грудные клетки замедляют частоту и резкость подъема, расходимся, чтобы, как ни в чем не бывало, сесть за стол и приняться за еду.</p>
   <p>– Классно здесь, – заключаю я в какой-то момент, провоцируя взглядом на что-то, чего еще сама понять не могу.</p>
   <p>– Классно, – мрачно соглашается Даня.</p>
   <p>И только его голос стихает, небо над морем разрывает салютами.</p>
   <p>Охаю, прижимаю к губам прохладное стекло бокала с гранатовым соком и скашиваю на Шатохина хитрый взгляд.</p>
   <p>– Ты?..</p>
   <p>– Нет, – сердито отказывается он.</p>
   <p>– Ты, – уверенно и довольно протягиваю я.</p>
   <p>Улыбаемся.</p>
   <p>Хотя улыбками эти сдерживаемые, самоотверженные, якобы едкие ухмылки, тяжело назвать. Силы, энергетики и значения в них гораздо больше. Только никто из нас в том не признается даже под пытками.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>10</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Остановись. Под нами лед трещит.</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Ключ в дверном замке проворачивается, и я, вздрагивая, резко оборачиваюсь.</p>
   <p>– Ты чего? Зачем закрыл? – от волнения едва дышу, но точную причину своей тревоги не осознаю.</p>
   <p>Мне страшно, потому что Шатохин хочет спать со мной в одной постели, а я устала, и необходимые реакции даются все тяжелее? Или мне просто страшно?</p>
   <p>– Привычка, – отзывается Даня приглушенно.</p>
   <p>Шагая вглубь спальни, на ходу развязывает бабочку. Пиджак он снял еще в беседке.</p>
   <p>Вскидывая брови, выкатываю самую ехидную гримасу, на какую только способна.</p>
   <p>– Что? – в раздражении развожу руки и сотрясаю ими воздух. – Что за привычка? Ничего не поняла!</p>
   <p>Даня закусывает верхнюю губу. Медленно и напряженно тянет носом воздух.</p>
   <p>– Привычка закрываться, – поясняет достаточно терпеливо. – Ключ в замке. В любой момент сможешь выйти. Если захочешь, – последнее выдает каким-то демоническим тоном.</p>
   <p>Граф Дракула, блин… Мало моей крови выпил!</p>
   <p>По мере того, как наш зрительный контакт затягивается, его скулы краснеют. И это не смущение. Это возбуждение. В его глазах появляется дурманящий блеск. Губы растягивает сексуальная ухмылка, которую он вроде как прячет, склоняя голову и запуская в растрепавшиеся волосы пальцы.</p>
   <p>– Ненавижу тебя! – выпаливаю для самой себя неожиданно.</p>
   <p>Злюсь на то, что он такой привлекательный, как бы нелепо это ни было.</p>
   <p>Даня на мою вспышку реагирует беззаботным смехом. Это лишь сильнее меня распаляет.</p>
   <p>– Идиот… – шиплю и демонстративно отворачиваюсь.</p>
   <p>Скрещивая руки на груди, позволяю себе сердито выпятить губы.</p>
   <p>Шатохин же…</p>
   <p>– Ну, хватит уже, Марин, – звучит на удивление миролюбиво. – Давай ложиться. У нас три часа на сон.</p>
   <p>– Помнится, ты раньше утверждал, что ни с кем в одной постели спать не будешь, – тарабаню, глядя в стену. Лепка, конечно, прекрасная, но не настолько интересная лично для меня, чтобы я так долго ее рассматривала. – Что же теперь изменилось, Данечка? Куда девались твои принципы? Зачем нам вместе спать?</p>
   <p>– Если помнишь, что утверждал, должна помнить и то, что с тобой спал.</p>
   <p>– Ну, да… – тяну самодовольно. – Я же фея!</p>
   <p>– Нет, – снова смеется. – Из феи ты, Маринка, давным-давно выросла.</p>
   <p>Я резко оборачиваюсь.</p>
   <p>– В кого же? – толкаю в запале, прежде чем растеряться от его наготы.</p>
   <p>Когда только успел? В одних боксерах стоит! А потом и их… Боже, моргнуть не успеваю, как Даня поддевает резинку пальцами и просто у меня на глазах спускает трусы.</p>
   <p>– В настоящую ведьму, Марин.</p>
   <p>На этом заявлении я даже не пытаюсь фокусироваться. Из моих легких с отрывистым шумом разом весь воздух выходит. Я пытаюсь набрать новый запас кислорода, но вместо этого долгие пять-шесть секунд лишь безрезультатно шевелю губами.</p>
   <p>Я не должна смотреть на пах. Но, что поделать, если я уже смотрю?! Его член такой же совершенный, как я помню.</p>
   <p>Большой. Толстый. Полностью эрегированный. Идеально ровный, если сделать скидку на умеренно выделяющуюся красноватую и очень напряженную головку. Безупречно гладкий, если увивающие разбухший ствол вены посчитать премиум-комплектацией этого шикарного агрегата. И, конечно же, никакой лишней кожи – он обрезанный.</p>
   <p>А у меня… Никакого стыда. Никакого страха. Никакого омерзения.</p>
   <p>Ничего!</p>
   <p>Никаких отталкивающих факторов.</p>
   <p>Когда шок от вопиющей дерзости Шатохина проходит, я впадаю от самой себя в ступор. За ребрами тем временем кто-то будто огромных мыльных пузырей напустил. И один за другим они начинают лопаться, высвобождая взбесившуюся массу эмоций.</p>
   <p>Смущение. Злость. Похоть. Растерянность. Голод. Нерешительность. Жар. Нетерпение. Паника. Жажда.</p>
   <p>Низ живота опаливает огнем, а между ног становится влажно. Я вспоминаю, что без белья, и впервые за вечер ощущаю из-за этого дискомфорт. Желание сжать бедра и потереть ими друг о дружку столь сильное, что я едва сдерживаю стон, пока терплю и глушу его.</p>
   <p>«Я могла бы решить с Даней проблему с девственностью…», – едва эта мысль прошивает молнией мой мозг, прихожу в ужас.</p>
   <p>Нет… Нет! Конечно же, я не стану с ним спать!</p>
   <p>Еще чего!</p>
   <p>– Э-э-э… Что, черт возьми, ты творишь? – нападаю на него, словно фурия.</p>
   <p>Очень озабоченная фурия.</p>
   <p>Это все гормоны! Я читала в статье, что во время беременности почти у всех женщин повышается либидо. А у меня и до беременности с ним проблем не было. Конечно же, сейчас я схожу с ума.</p>
   <p>Но это не значит, что я собираюсь идти на поводу у своего бренного тела.</p>
   <p>То, что случилось в самолете – не в счет!</p>
   <p>– Мы собираемся спать. А я не могу спать в одежде, – бесяче спокойным тоном поясняет свою выходку Шатохин.</p>
   <p>– Что ж… – бурно выдыхаю весь собравшийся в груди воздух. – Ты, и правда, монстр!</p>
   <p>Монстр, которого боится мое чудовище. Оно не рискует даже появляться. Оно сдается без боя. И, честно признаться, в эту секунду я крепко задумываюсь о том, что для меня является более опасным: посттравматический синдром или все же усмиряющий его Даниил Шатохин?</p>
   <p>– Ты тоже можешь раздеться, – выталкивает вроде как лениво, практически безразлично. – У меня детокс, помнишь?</p>
   <p>– Ты же говорил, что можешь в любой момент с ним распрощаться…</p>
   <p>– Если ты попросишь, – заявляет это и взглядом, будто огнем, меня окатывает.</p>
   <p>– Конечно же, я никогда тебя об этом не попрошу, Дань! Ты там в своем Тибете совсем двинулся, что ли?! – возмущенно отвергаю столь щедрое, мать его, предложение. – Если реально на подобное рассчитываешь, то у меня для тебя плохие новости: остаток твоей жизни будет коротким, несчастливым и очень мучительным!</p>
   <p>Очевидно, что рисуемые мной перспективы являются довольно красочными. Даня морщится и кривит свои потрясающе-сексуальные губы.</p>
   <p>– Совсем без секса?</p>
   <p>– Именно!</p>
   <p>– Ведьма, говорю же.</p>
   <p>– Впрочем… – бормочу я, в то время как векторы в моей голове меняют направление. – Раз мне нечего опасаться…</p>
   <p>Пальцы пробегают по груди на бок, нащупывают язычок и, решительно дернув его вниз, расстегивают молнию. Бюстгальтера на мне нет. Трусов тоже. Стоит шевельнуть бедрами, и тяжелая ткань, стремительно сваливаясь на пол, оставляет меня полностью голой.</p>
   <p>– У-у-м-м… О-оф… – да, Даню мне все же удается удивить. Забавно теряется. В какой-то момент, кажется, даже смущается. Но, естественно, и не думает отворачиваться. После выданных звуков практически бездыханно пялится на мое тело. – Сиськи охуенные… – хрипит он. – Эм-м… Если что, я просто констатирую… Татуха на месте, ау-у-х…</p>
   <p>– Твоя тоже, – замечаю, как и он, очевидное.</p>
   <p>Речь о парных татуировках, которые мы сделали в наших паховых зонах. Инь и Ян, светлую половинку которого занимает дракон – то есть Даня, а темную – кобра, то есть я.</p>
   <p><emphasis>«Пусть светлая часть будет драконом, Данечка… А темная – змеей… Заверни их красиво… Крылышко дракона на кобру положи… А от кобры хвостик – вот сюда, дракону на плечо… Мм-м… А головы – пусть друг на друга пристроят… Рядышком, Дань… Близко-близко… Еще ближе, Дань… Вместе. Всегда. Во всем. Вот так, да! Идеально, Данечка!»</emphasis></p>
   <p>Это странно, но кажется, что он в своем сознании тот же простроченный саундрек, что и я, слушает. Под напором его изучающего, будто захмелевшего взгляда моя смелость стремительно тает. А я этого, конечно же, показывать не желаю. Поэтому шагаю к кровати, сдергиваю покрывало и быстро забираюсь под одеяло.</p>
   <p>Дважды моргаю, глядя в потолок, прежде чем гаснет свет. Сохраняю неподвижность. Толком не дышу. Сначала вся в слух обращаюсь. А когда матрас прогибается – в один сплошной нерв.</p>
   <p>Мой висок опаляет отрывистое дыхание. Я держусь.</p>
   <p>Легкие, да и всю грудь, заполняет насыщенный запах – доминирующий и безумно будоражащий. Я держусь.</p>
   <p>Горячая и шероховатая ладонь приятной тяжестью ложится мне на живот. Я охаю и вздрагиваю.</p>
   <p>Черт возьми… Это чисто мужское касание меня размазывает. Потому что те ласки и касания, которые обычно выдаю я при самоудовлетворении, никогда не заменят этих ощущений.</p>
   <p>– Знаешь, о чем я часто думал в Тибете, лежа так же, как сейчас, в темноте своей комнаты?</p>
   <p>Мое сердце колотится и своим оголтелым стуком заглушает все прочие звуки, но голос Шатохина каким-то странным образом остается для меня четким и разборчивым.</p>
   <p>Вдох-выдох.</p>
   <p>Его указательный палец, медленно обводя мой пупок, собирает на воспаленной коже полчище диких мурашек.</p>
   <p>– О чем? – шепчу и всем телом вздрагиваю.</p>
   <p>Даня вроде как незаметно придвигается ближе. Плечо, рука и бедро – заряжает.</p>
   <p>– Мне было интересно, стала ли ты выглядеть и пахнуть иначе.</p>
   <p>– И… И как? – выдаю уже с трудом.</p>
   <p>Шатохин протяжно вздыхает.</p>
   <p>– Нет… Не стала, Марин… Такая же… Моя…</p>
   <p>– Дань… – стону приглушенно. – Остановись. Под нами лед трещит.</p>
   <p>– Конечно, трещит, Марин… Он тает.</p>
   <p>– Остановись… Прошу…</p>
   <p>– Не могу… – губами по щеке, на ухо, по шее. Стремительно, почти яростно целует. – Не могу… Не могу… Я. Не. Могу… МА-РИ-НА…</p>
   <p>Я задыхаюсь. Под натиском его рук и губ проваливаюсь под тот самый лед, а там пламя пылает. Я в нем тону. Захлебываясь частыми надорванными вздохами, пытаюсь выбраться. Но… В этот самый момент Данина ладонь ложится мне на шею, пальцы находят подбородок, стискивают и поворачивают мое лицо. Судорожно вдыхаю густой мужской выдох, отравляюсь и, резко подавшись вперед, сама впиваюсь в его рот.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>11</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Это ничего не значит, Дань!</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>В тот момент, когда наши рты сталкиваются, я блокирую свое сознание. Я просто не смею о чем бы то ни было думать. Я до ужаса боюсь своих мыслей. Потому-то лучше без всякого анализирующего дерьма – с дребезжащим вакуумом в голове, на голых инстинктах. Хватит того, что над нами гул разносится, будто на Землю летит метеорит. Господи, он ведь рухнет… Да, он обязательно рухнет. Но нам с Шатохиным, совсем как раньше, едва между нами вспыхивает пожар, становится плевать на последствия.</p>
   <p>Если бы я позволила себе думать, я бы отметила, что Даня выкатывает на меня странный состав эмоций. Он агрессивно нападает на мой рот, причиняет своими неосторожными движениями боль, таранит, разрушает. И одновременно с этим он дрожит, стонет, задыхается и всеми своими действиями будто вымаливает у меня ласку.</p>
   <p>Его язык вторгается в мой рот, будто то самое чудовище. Беснуется там, пока я не перехватываю инициативу, кусаю, обвожу своим, жадно посасываю и снова кусаю. Потом и вовсе выталкиваю, чтобы нырнуть вместе с ним в его рот. Там так много моего любимого вкуса, моего опиатического наркотика… Я тотчас получаю передозировку. Захлебываясь эйфорией, теряюсь в пространстве и времени, взлетаю и падаю, и снова взлетаю... Вместе с сумасшедшим головокружением по моему телу расходится пронизывающее насквозь яростное покалывание.</p>
   <p>Что это? Болевые спазмы? Ледяные шпоры? Смертельный жар? Электрические разряды?</p>
   <p>Что, Господи?</p>
   <p>Наверное, все вместе.</p>
   <p>А потом… Даня вдруг отстраняется.</p>
   <p>Шумно вздыхаю, сцепляю зубы и старательно гашу бурную волну разочарования. Я настолько занята тем, чтобы вернуть себе толику какого-то контроля, что даже не реагирую, когда над кроватью вспыхивает мягкий желтый свет. Шатохин же, едва наши взгляды встречаются, откидывает одеяло и, дергая меня за руки, заставляет принять сидячее положение.</p>
   <p>Я собираюсь разразиться привычной и столь необходимой сейчас руганью. Иначе не знаю, как справиться с пульсирующим комом эмоций, который рванул вверх и перекрыл мне гортань.</p>
   <p>Только не успеваю ничего придумать, как оказываюсь сверху на Дане. Лицом к лицу, грудь к груди, плоть к плоти – очень-очень близко, удушающе неловко и невероятно волнующе. Все то возбуждение, что я успела накопить за вечер и в особенности последние минуты, пока мы целовались, становится чрезвычайно очевидным и начинает бешеными скачками увеличиваться. Его каменный член, елозя между моих половых губ, буквально утопает в вязких соках моего возбуждения.</p>
   <p>Я не из скромниц, но сейчас, когда вижу в глазах Шатохина нечто слишком чувственное и чересчур интенсивное, меня вдруг окатывает жгучим стыдом.</p>
   <p>– Я устала… – пытаюсь выкрутиться.</p>
   <p>Он не отвечает. Запускает в мои волосы ладони и так нежно прочесывает между прядями пальцами, что я вся сжимаюсь и содрогаюсь.</p>
   <p>– Даня…</p>
   <p>Его губы касаются моих, но не целуют. Сливается лишь наше сбивчивое высокое дыхание. Сцепляются взгляды. Спаивается перегретая плоть.</p>
   <p>«Пункт первый: Красавица и Чудовище. Энергетический обмен…»</p>
   <p>В мозгу всплывает информация по тантрическому сексу, который я когда-то пыталась изучать, чтобы покорить сверхсложную натуру Шатохина. То положение, которое мы сейчас занимаем, используют в тантре чаще всего. Именно оно наиболее точно отражает гендерную полярность женской и мужской энергии.</p>
   <p>– Я… Я не хочу ничем с тобой обмениваться… Хватит, Дань! Дообменивались!</p>
   <p>«Настолько, что я теперь от тебя беременная, а ты, придурок, даже не в курсе!» – заканчиваю, как обычно, у себя в голове.</p>
   <p>И едва я начинаю осознавать, что мозг мой уже вовсю пашет и накручивает весь тот вал информации, как отчетливо вижу гиф-изображение из своих кошмаров – Шатохин трахает сгорбленную над раковинами шлюшку.</p>
   <p>Это видение взрывается во мне, словно динамит.</p>
   <p>Трескаю его по щеке и резко соскальзываю на свободную часть кровати. В суматохе проползаю не больше метра. Даня ловит меня у края в коленно-локтевой позе. Обхватывая руками поперек тела, прижимается сзади. И вот тогда меня захлестывают совсем другие, не менее сильные чувства.</p>
   <p>– Даня… Даня?!</p>
   <p>– Блядь, Марина… Не проси отпустить!</p>
   <p>– Это ты… Ты…</p>
   <p>– Что я, Марин?</p>
   <p>– Ты… Ты… – последний выдох уже ему в лицо совершаю, когда разворачивает.</p>
   <p>Расширяя глаза, всматриваюсь и фокусируюсь на том, что вижу.</p>
   <p>«Не думать… Не думать… Не думать…», – приказываю я себе.</p>
   <p>И упускаю момент, когда мы с Шатохиным вновь оказываемся сидящими в центре кровати.</p>
   <p>– Расслабься… – выдыхает он мне в губы.</p>
   <p>Я инстинктивно подчиняюсь. Лишь ощутив влажное скольжение его языка, с тихим вздохом прикрываю глаза.</p>
   <p>– Даня…</p>
   <p>На тот момент его жар, его вкус, его запах – все, что мне нужно. Минуту спустя я и вовсе прошу больше, быстрее, сильнее… Да, я вмещаю эти рваные и примитивные лозунги в каждый короткий отрезок времени, который Шатохин дает мне, чтобы вобрать в легкие кислород.</p>
   <p>– Не спеши… Я не так хочу… Я тебя всю хочу, Марин… – припечатывает с жаром. – Раскройся. Доверься. Расслабься.</p>
   <p>– Что??? – дергаюсь в его руках. Жаль, ничего толком мое брыкание не дает. Тиски его объятий не ослабевают. – Это ничего не значит, Дань!</p>
   <p>– Что «это»?</p>
   <p>– Это все!</p>
   <p>– Что «это все»?!</p>
   <p>– Не пудри мне мозги, Шатохин! Очевидно же, что я больше не поведусь!</p>
   <p>Непроизвольно вскрикиваю, когда его член скользит по моей ноющей от возбуждения плоти и тяжело вдавливается в нее.</p>
   <p>– Ладно, Марин… – зубами скрипит. – Давай просто поебемся, и все, м? Как тебе такой вариант? – из-за мягких интонаций, которые подонок Шатохин сейчас использует, не сразу распознаю по сути привычную с его стороны брань.</p>
   <p>Коварный демон крайне нежно свои мерзости нашептывает. У меня даже возникает соблазн подсунуть все-таки ему свою девственность. Но едва я прокручиваю все, что случилось бы после, тотчас отметаю идиотскую идею. Он ведь убьет меня, если поймет, что я беременная от него! Не приняла контрацепцию, соврала насчет месячных… И этот его одержимый страх против продолжения своего рода… Нет, точно убьет! Прям беременную!</p>
   <p>– Пусти, придурок… – шиплю сердито. – Пусти, сказала…</p>
   <p>Осознавая, что по-его никак не получается, Шатохин приходит в ответную ярость. Опрокидывает меня на спину, вжимается и принимается жестко целовать мои шею, плечи, грудь... Я не реагирую! Черт, я пытаюсь не реагировать! Отталкиваю, ругаюсь, даже кричу, но он продолжает дарить свои настойчивые ласки, а я ожидаемо на них отзываюсь.</p>
   <p>Каждое движение Дани кричит о той же непреодолимой потребности. Он целует, он трогает, он несдержанно кусает и всасывает мою плоть… Его похоть такая неприкрытая, такая бесконтрольная и такая, мать вашу, сексуальная. Никакая боль и злость не перекроет той особой энергетики, что я от него получаю.</p>
   <p>Это то, что мне нужно. То, о чем я весь этот месяц мечтала. Но, черт возьми, это одновременно и лучше всех моих фантазий.</p>
   <p>Я забываю о своих проблемах… Забываю о своих кошмарах… Забываю обо всех обещаниях, что себе давала… Забываю, кто я.</p>
   <p>Даня практически не касается моей промежности. Осыпая ласками только верхнюю часть тела, лишь изредка, будто мимолетно, там задевает. На каждом таком якобы ненарочитом движении я сначала взвизгиваю, а потом и вовсе похотливо стону. Наслаждение во мне растет и жарко пульсирует. Я отчаянно жажду разрядки и вместе с тем до последнего ей сопротивляюсь. Спасение заключается в том, что Шатохин прислушивается к чувственным вибрациям, которые выдает мое тело, а не к моему разуму. Мастерски доводит до пика и сталкивает. Взрываясь, я разбиваю накалившееся пространство громкими протяжными стонами.</p>
   <p>Даня почти в тот же миг отстраняется. Замирая на вытянутых руках, тяжело вздыхает. Еще мгновение мы смотрим друг другу в глаза. Я – одурманенная и податливая. Он – раскаленный и неудовлетворенный.</p>
   <p>Секунда, две, три… Разрыв напряжения.</p>
   <p>Даня встает и выходит из комнаты.</p>
   <p>Я не двигаюсь. Лежу, ощущая, как замедляется сердце, а за ним и пульс. Синхронно тому, как выравнивается дыхание, сознание затягивает темнотой. Душу укутывает пеленой умиротворения и, наконец, я расслабляюсь.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>12</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Прекрати следить за мной!</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Марина!!!</p>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Перестань, мать твою, сбрасывать мои звонки!!</p>
   <p>Злится. Отлично.</p>
   <p>Пусть держится от меня подальше!</p>
   <p>Достаточно того, что все мысли о нем. Еще раз увидеть… Ни за что! Мы провели вместе всего один вечер и часть ночи, а мне на следующий же день все вокруг вдруг стало снова казаться пустым.</p>
   <p>Вот и сейчас… Чертовщина какая-то!</p>
   <p>Откладываю телефон обратно на тумбочку, прикрываю глаза и, подтягивая колени к груди, вся сжимаюсь. Пытаюсь понять: меня мутит или это все же гребаная тоска с утра пораньше накатывает?</p>
   <p>В последние дни малыш, который растет внутри меня… Боже, он растет внутри меня! Он ведь реально растет! С каждым днем становится больше, хоть мне этого и не видно. Так вот, в последние дни этот исключительно целеустремленный человек с ядреным набором наших с Шатохиным генов, при всем моем желании, не дает страдать.</p>
   <p>По утрам меня охватывает странный голод, побороть который попросту физически невозможно. В желудке разворачивается революция. Он громко урчит и будто сам себя жрет. Во рту собирается вязкая слюна, а когда я ее сглатываю, накатывает уже конкретная тошнота.</p>
   <p>Если частые позывы мочевого пузыря к опорожнению я за месяц научилась терпеть, и упрямо досыпаю до удобного для себя времени, то с этим справиться не удается никак.</p>
   <p>Встаю, быстро привожу себя в порядок и спускаюсь на первый этаж.</p>
   <p>В кухне сталкиваюсь с Лизой. Несколько теряюсь от неожиданности.</p>
   <p>– О, привет! – здороваюсь по привычке бодро. Забываю, что перед невесткой можно не притворяться. – Когда вы успели появиться?</p>
   <p>– Около девяти вчера, – с улыбкой отвечает Лиза. Разливая по сковороде блинное тесто, что-то жует. – Мама Таня сказала, что ты спишь уже. Мы не шумели.</p>
   <p>– Да… – бормочу едва разборчиво, пока не напоминаю себе, что можно говорить откровенно. – У меня что-то «батарейки» рано садиться стали. Отрубаюсь, стоит только прилечь. Можете шуметь, если что. Я ничего не услышу.</p>
   <p>Лиза задерживает взгляд на моем лице, а я – на ее выпирающем из-под свободной футболки животе. Не то чтобы он у нее прям очень огромный, но в последнее время, в связи с собственным интересным положением, он все чаще притягивает мое внимание.</p>
   <p>– Тебе надо больше есть, Ринуль, – замечает невестка, выдавая свою искреннюю встревоженность. – Твой вес снижается. Это плохо. Нужно хотя бы этот спад остановить.</p>
   <p>– Я ем!</p>
   <p>Подхватив из корзинки сладкий сухарик с изюмом, не спешу отправлять его в рот. Демонстративно маячу, пока на милом лице Лизы не появляется улыбка.</p>
   <p>– Знай о малыше мама Таня, она бы за тебя серьезно взялась.</p>
   <p>– Боже… – вздрагиваю я. Не допускаю даже мысли об этом. Открещиваюсь, не задумываясь. – Нет. Не сейчас.</p>
   <p>– А когда, Рин?</p>
   <p>– Потом, – слепо отмахиваюсь я.</p>
   <p>Быстро разделавшись с сухариком, запиваю его заботливо подсунутым невесткой сладким чаем. Желудок успокаивается, я довольно вздыхаю и принимаюсь за блины.</p>
   <p>– Рин, – тянет Лиза несколько нерешительно. – Я тебя на УЗИ записала, – вытолкнув эту информацию, густо краснеет.</p>
   <p>Я, безусловно, удивляюсь. Очень сильно удивляюсь! Принимать за кого-то решение и просто ставить человека перед фактом – не в характере Лизы. Я злюсь, но вместе с тем понимаю, что сама довела ее до отчаяния. Она крайне впечатлительная, мнительная и чересчур эмпатичная.</p>
   <p>– Только не сердись, – молит, пока я пытаюсь понять, как должна реагировать. – Я очень волнуюсь. Вместе пойдем. Там ничего страшного и неприятного нет. Посмотрим параметры малыша. Послушаем сердцебиение. Убедимся, что с ним и с тобой все в порядке. Пожалуйста, не противься! Я спать не могу… Думаю о вас… Накручиваю всякого… Пожалуйста, Рин…</p>
   <p>Мне приходится прерваться с едой. Подставив руки под струи холодной воды, даю себе еще мгновение, чтобы примириться со всем сказанным. Я должна думать так же сознательно, как и Лиза. Пора принимать взрослые решения. Заботиться о своем здоровье и здоровье ребенка, которого я собираюсь произвести на свет.</p>
   <p>Господи…</p>
   <p>Тело охватывает дрожь. Головокружение и слабость приходят следом. Но я перевожу дыхание, закрываю кран, промокаю ладони полотенцем и смотрю на Лизу так же серьезно, как это делает она.</p>
   <p>– Да… – сиплю я. – Ты права. Спасибо, что приняла это решение за меня. В котором часу наша запись?</p>
   <p>– В половине третьего, – незаметно на шепот переходит. – Артем Владимирович и Тёма будут в офисе, а у мамы Тани в это время массаж.</p>
   <p>– Отлично! – выдаю так же тихо.</p>
   <p>– Все, – оглядываясь на дверной проем, невестка подгоняет меня к столу. – Ешь, давай. Чая долить? Сейчас еще каша довариться…</p>
   <p>Все идет идеально по плану. Проводив папу и Тёму на работу, коротаем первую половину дня с мамой и Лизой втроем. Немного отдыхаем в саду, смотрим под лимонад какой-то старый французский фильм, под него же готовим, беззаботно болтаем и, как обычно, много смеемся. А после обеда, едва мама уезжает, быстро собираемся и отправляемся на такси в город. Я, конечно же, немного нервничаю. Но мне удается удерживать это волнение на относительно низком уровне.</p>
   <p>Пока в клинике не появляется Шатохин.</p>
   <p>Я пялюсь в самый конец пустынного коридора, чтобы не рассматривать тематические плакаты, которые занимают все стены у двери в кабинет. Я контролирую свои эмоции. Я себя отлично чувствую.</p>
   <p>И вдруг, прежде чем осознаю реальность происходящего, стопорится мое сердце, стопорится мое дыхание, стопорится мое мыслеобразование. Стопорится весь мир! Кроме Шатохина, который продолжает идти.</p>
   <p>Господи…</p>
   <p>Что он здесь делает? Он?! Почему он?! Только не он!</p>
   <p>Едва наши взгляды скрещиваются, я содрогаюсь. И все – баланс теряется. Сдерживаемое до этого мгновения волнение сносит ограничительные преграды и разливается по телу бурными потоками разрушительного жара.</p>
   <p>Разрываю контакт. Подскакиваю на ноги. Стремительно удаляюсь в противоположный край коридора. Но свернуть к лестничной клетке не успеваю. Даня ловит меня перед самым проемом и, сжав мой локоть, ловко оттесняет к окну.</p>
   <p>– Кто тебе сказал, где я? – шиплю, прибегая к самой естественной для себя тактике нападения.</p>
   <p>– Твоя геолокация, – сообщает глухо, но тем не менее агрессивно.</p>
   <p>Едва сдерживаю вскрик, когда его бедра нагло впечатываются в мои. Край подоконника врезается в ягодицы, столько силы этот монстр применяет. Еще и руками оцепляет. Лбом к переносице толкается. Вынуждает смотреть в глаза.</p>
   <p>– Прекрати следить за мной, – цежу сквозь зубы.</p>
   <p>– Прекрати меня игнорить, – давит Шатохин в ответ.</p>
   <p>– Я обязана, что ли?</p>
   <p>– Блядь, Маринка… Мы же договаривались!</p>
   <p>Кажется, он хочет меня придушить. Прекрасно.</p>
   <p>Только вот мое сердце колотится так высоко в горле, что грозит сделать это раньше Дани. Какой бы смелой я не была, эти ощущения вызывают панику. И бешеный выброс адреналина в кровь. Кажется, что все вокруг нас обваливается. Остается лишь тот небольшой участок напольного покрытия, на котором мы с Даней стоим. Да и он вдруг начинает вращаться, с безумной скоростью раскручивая нас над образовавшейся вокруг бездной.</p>
   <p>– Принимать твои звонки я не обещала!</p>
   <p>Выпалив это, инстинктивно вцепляюсь пальцами в грубоватую ткань его черной футболки-поло. Он стискивает челюсти, скрипит зубами и, скользнув ладонями по моим плечам, ответно в мое тело впивается.</p>
   <p>– Я думал, ты здесь с ним, – все, что Шатохин выдает сдавленным злым полухрипом.</p>
   <p>Я собираюсь лгать. Да, как обычно. Мне нужно сказать ему, что Никита с минуты на минуту подъедет, и мы вместе пойдем смотреть на нашего ребенка. Нужно, но я не могу. С меня будто какой-то защитный слой кожи сползает. Следом за этим мое тело опаляет новой невообразимо мощной волной жара. Я вздрагиваю и замираю в попытке пережить эти ощущения.</p>
   <p>А потом… Все решается без моего на то желания.</p>
   <p>– Рин, – зовет возникшая рядом Лиза. – Мне срочно надо уехать. Тёма позвонил.</p>
   <p>– Нет, – шепчу отчаянно. – Нет, – ощущая, как глаза наполняются слезами, мотаю головой. – Как я одна буду? Придумай что-то, пожалуйста…</p>
   <p>Невестка бросает взгляд на Шатохина, шумно сглатывает и произносит:</p>
   <p>– Даня, ты можешь зайти с Риной к врачу?</p>
   <p>– Ни за что! – голос садится до сипа, не позволяя выразить свой протест криком.</p>
   <p>Но свои эмоции я выражаю активно. Интонациями, глазами, движениями… Шатохин их все считывает!</p>
   <p>И, тем не менее, глядя на меня, отвечает:</p>
   <p>– Конечно, Лиза. Не волнуйся. Езжай домой.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>13</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>В пылу агонии у меня возникает непозволительное желание.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Вдох-выдох. Умышленная заморозка всех внутренних систем. Шаг, другой, третий… И я замираю посреди непонятного для меня оборудования. Сердце принимается усиленно качать кровь. Крайне затруднительно этот процесс сейчас происходит, потому как это жизненно важное вещество стремительно испаряется из моего организма.</p>
   <p>Мощные и отрывистые удары в груди. Стойкий свистящий гул в голове. Разрастающееся чувство паники. А за ним, как следствие, все те ощущения, что я познал с Динь-Динь и успел за пару приходов люто возненавидеть: «вертолеты», тошнота, холодный пот и гребаная дрожь в руках.</p>
   <p>Врач отвечает на приветствие, которое Чарушина толкает за нас двоих, но, по факту, еще на нас внимания не обращает. Глядя в монитор, набивает что-то на клавиатуре.</p>
   <p>Машинально ловлю Маринкин перепуганный взгляд. И сердце куда-то вниз сваливается. Желудок распирает странным жжением. Дрожь плавно переходит на ноги.</p>
   <p>У меня колени трясутся… Сука, у меня, блядь, трясутся колени!</p>
   <p>Охреневаю, безусловно. Но времени на перестройку нет. Со всеми этими ощущениями мне приходится примиряться буквально на ходу.</p>
   <p>Сам не знаю, что и зачем делаю. Выбрасываю руку скорее по привычке. Ловлю прохладную ладонь Чарушиной – двести двадцать вольт по венам. И плевать, что она до последнего шипела, чтобы я не смел заходить с ней. Похрен на все ее ядовитые: «С тобой не хочу!» Вижу, как ее размазывает, и у самого нутряк в хлипкое желе превращается.</p>
   <p>– Чарушина? – спрашивает врач отстраненным тоном, в то время как в моем онемевшем теле закипает кровь.</p>
   <p>– Да… – отзывается Маринка едва слышно.</p>
   <p>Бросая на меня последний взгляд, резко отворачивается. А я, заметив в ее глазах слезы, в очередной раз дышать прекращаю.</p>
   <p>Затяжная пауза. Бесполезная.</p>
   <p>Вдох-вдох. С отбойными ударами сердца пытаюсь понять, по каким причинам отличительно стойкую кобру Чарушу так беспрецедентно щемит и так тотально расшатывает.</p>
   <p>Ответов я, конечно же, не нахожу.</p>
   <p>Откуда мне, блядь, знать, о чем она думает и что переживает? Откуда?!</p>
   <p>Я не ведаю путей, которыми можно пробраться к ней в душу и в мозг. Но, черт возьми, именно этого мне сейчас безмерно хочется. Прочесть каждую ее мысль. Прочувствовать каждую эмоцию. Испытать за нее каждое ее, мать вашу, ощущение.</p>
   <p>На хрена? Разве мало мне своего?</p>
   <p>Маринка выдергивает руку, вроде как осмелев, решительно подходит к столу, за которым сидит врач, и аккуратно пристраивается на край стула.</p>
   <p>Я медленно перевожу дыхание и приказываю себе оторвать от нее взгляд. Прочесывая им потолок, натужно тяну носом кислород и бездумно кусаю онемевшие губы. Широко расставляю ноги, ныряю ладонями в задние карманы джинсов и, вдавливая ступни в пол, ловлю равновесие.</p>
   <p>– Вас должны были предупредить, что в моем случае невозможно провести исследование интравагинальным датчиком, – шелестит Чарушина тихо.</p>
   <p>Несмотря на ее явное нежелание посвящать меня в эти подробности, расслышать мне удается каждое слово. Однако расшифровать смысл это не помогает. Я прогоняю эту фразу несколько раз, неосознанно хмурюсь, но сказанное так и остается мной непонятым.</p>
   <p>– Первый день последней менструации? Продолжительность цикла? – спокойно выдает в свою очередь по сути такой же мужик, как и я.</p>
   <p>Вот только он точно знает, что делать со всей этой информацией.</p>
   <p>– Пятнадцатое июня, – бормочет Маринка еще тише. – Двадцать три дня.</p>
   <p>Меня бросает в жар. Даже воздух, который я вдыхаю, задолго до того, как попадает мне в легкие, еще на пути странствия через слизистые вдруг становится раскаленным. Распространяется по груди горючим облаком. Плоть будто когтями изнутри продирает. В глубокие раны быстро всасывается этот радиоактивный яд.</p>
   <p>Качнувшись на пятках, не отрывая взгляда от потолка, шумно выдыхаю малую часть распадающихся канцерогенов.</p>
   <p>Еще не осознаю, для чего, но зачем-то запоминаю озвученные Маринкой цифры. Мозг в это мгновение являет собой пульсирующее и бесполезное месиво. Но я собираюсь подумать о том, что скребет черепушку, позже, когда будет возможность успокоиться. Если этот мужик понимает, разберусь и я. Гугл в помощь, как говорится. Не дебил же, пользоваться умею. Коды пишу, конфиги разрабатываю. Ну, не может женская анатомия быть сложнее. Если захочу, осилю. Понять бы еще, на хрена мне это нужно? Я уже задыхаюсь.</p>
   <p>– Хорошо. Ложитесь на кушетку, – произносит врач неизменно ровным тоном, не переставая стучать по клавиатуре. – Платье поднять примерно до ребер. Белье немного приспустить, – инструктирует, когда Чарушина устраивается и замирает.</p>
   <p>Я невольно спускаю взгляд к ней. Сглатываю, пока она ерзает. И отрывисто вздыхаю, когда, после некоторого замешательства, выполняет указания. Смотрю на впалый живот и рискую допустить, что Маринка ошиблась. Или, возможно, наврала мне. Ну какой, блядь, ребенок? Она непохожа на брюхатую, как ни присматривайся.</p>
   <p>Сука… Пусть же это будет розыгрышем.</p>
   <p>Я бы… Я бы все отдал, чтобы этого ребенка не было. Чтобы она снова была безраздельно моей. Чтобы мне не приходилось постоянно блокировать мысль о том, как он туда попал.</p>
   <p>– Вы тоже, папочка, будьте добры, не стойте посреди кабинета, – толкает вдруг врач, заставляя меня остолбенеть и прекратить дышать. – Присаживайтесь на диван. Он там специально для группы поддержки, – впервые этот сухарь позволяет себе рассмеяться. Мне же реально хреново становится. Меня сбивает с координат. Я теряю цель. Стрелка моего внутреннего компаса, словно под влиянием каких-то паранормальных факторов, начинает беспорядочно и хаотично вращаться. – Все увидите, не переживайте. Лучше мамочки рассмотрите. По ходу исследования я буду подробно объяснять. Можно задавать вопросы.</p>
   <p>Маринка издает какой-то короткий сдавленный звук. Я инстинктивно реагирую. Наши взгляды сходятся.</p>
   <p>Вдох-выдох. Детонация. Бешеный фаер.</p>
   <p>И меня раскладывает.</p>
   <p>Мелкими атомами по качающемуся разгоряченному пространству. Раскидываюсь. Вибрирую. Плыву.</p>
   <p>– Пожалуйста, Дань… – выдает Чарушина с непонятным посылом.</p>
   <p>Не знаю, о чем в эту минуту просит. Поддержать ее? Как-то помочь? Подкрепить это обманчивое восприятие молчанием? Что? Понять не могу. Да и хуй с ним. Суть в том, что Маринка обращается ко мне с просьбой. Я сгребаю все свое дерьмо и, еще не подозревая, на что себя приговариваю, тяжело оседаю на чертов диван.</p>
   <p>Вдох-выдох. Сторговавшись с собой, не смотрю на экран. Чтобы это не выглядело странно и не смущало Маринку, скольжу взглядом в безопасной близости вокруг монитора.</p>
   <p>– Плод… – произносит врач с растяжкой. Я невольно задерживаю дыхание. Жду что-то вроде: «Отсутствует». Но вместо этого слышу: – Один.</p>
   <p>Есть. Есть, блядь. Он есть.</p>
   <p>Маринка беременна.</p>
   <p>Мать вашу… Она беременна. Моя Маринка беременна.</p>
   <p>Я со свистом бью по тормозам. Но меня уже заносит. И я… Вскидываю взгляд и смотрю на экран.</p>
   <p>– Головка, ручки, ножки – все у вас уже сформировано, – комментирует врач, окончательно смягчая тон. Я буквально бездыханно всматриваюсь в каждый белый участок, на который он указывает. И я вижу ребенка. Мой мозг, мое сердце, моя душа – все мое тело пылает. От злости, ужаса, боли. Эти ощущения подрывают очередную планку и выходят за знакомую грань. Ничего более сильного мне еще испытывать не доводилось. Но закрыть глаза или отвернуться я уже не могу. – Видите, он вам машет? Активный какой!</p>
   <p>– Боже… – в выдохе Маринки трепет и восторг. – Он уже двигается? Он двигается, Дань!</p>
   <p>Киваю. Сглатываю собравшуюся горечь. Сцепляю зубы. Зрение замыливается. Все, что я могу сделать против этого – моргнуть.</p>
   <p>– Но почему я не ощущаю, как он двигается? Когда я почувствую? – заваливает врача вопросами.</p>
   <p>Ее прет это состояние. Ей в кайф.</p>
   <p>– Не ощущаете, потому что ребенок еще маленький, – смеется врач. В моем потерянном сознании эти звуки расходятся гулким эхом. – Почувствуете, как только он подрастет. Сейчас у вас десять недель… Девять и шесть дней, если точно. Еще восемь недель, и почувствуете.</p>
   <p>– О, Боже… – выдает Чарушина тоном, который лично мне прежде от нее слышать не доводилось.</p>
   <p>Слишком растрогана кобра… Слишком. Для меня эти эмоции словно соль.</p>
   <p>Моя боль растет. Я полновесно осознаю происходящее.</p>
   <p>Внутри моей Маринки ребенок. Ребенок другого мужика. Он трахал ее. Он в нее кончал.</p>
   <p>Это осознание рвет меня на куски.</p>
   <p>Но самое ужасное происходит дальше. В пылу агонии у меня возникает непозволительное желание. Я вдруг хочу, чтобы этот ребенок был моим.</p>
   <p>Эта мысль поражает меня, будто молния. Миллионы молний. Тонкими и яростными расколами тока по всему телу.</p>
   <p>– Сердцебиение хорошее. Послушаем, – с трудом распознаю голос врача.</p>
   <p>А потом… Пространство заполняют шумные одурело-частые удары сердца. И все внутри меня обрывается.</p>
   <p>Я подаюсь вперед, сжимаю пальцами переносицу и закрываю глаза.</p>
   <p>Вдох-выдох. Этого вроде как требует мой организм. Но нутряк обжигает. Кровь разгоняется чужеродной ширкой. Я ощущаю, как она бурлит и норовит прорвать вены.</p>
   <p>Вскочить и бежать – все, что мне нужно. Бежать от нее, от себя, от отравляющих душу желаний.</p>
   <p>Лишь давнее чувство ответственности за Маринку, которое во мне сильнее всего остального, не позволяет бросить ее там. Половину систем отключаю, чтобы досидеть чертов прием до конца и не двинуться башней.</p>
   <p>– Что-то не так? – умудряется Чарушина спросить в коридоре, по дороге на выход.</p>
   <p>Я сжимаю спрятанные в карманах руки в кулаки. Грубо, якобы безразлично, шмыгаю носом. И продолжаю шагать.</p>
   <p>Пока она не останавливается.</p>
   <p>– Дань… Дань… – какие-то эмоции в ее тихом голосе подталкивают меня обернуться и застыть напротив нее.</p>
   <p>Убежден, что слух меня не подвел. Но едва наши взгляды скрещиваются, Маринка прячется за маской. Я ее пуще прежнего сорвать жажду. Хочется отбросить всякую осторожность. Встряхнуть ее нещадно. Предельно разозлить. Вынудить ее раскраснеться от ярости, разораться, сломаться, залиться слезами, признать, что ей так же, как и мне жаль, что так все получилось. Убедить ее принять все, что у нас было, обратно. Привязать еще сильнее. Заставить любить. Любить так же одержимо, как я ее. До потери пульса, мать вашу.</p>
   <p>Но Маринка… Сейчас, несмотря на то, как нас ушатало знакомство с ребенком, она несгибаема. И это, сука, полный пиздец для меня.</p>
   <p>Я не могу ее отпустить. Я не могу больше думать, с ним ли она, пока сбрасывает мои звонки. Я не могу выдерживать ее оборону.</p>
   <p>Вдох-выдох.</p>
   <p>– Второй пункт, Марин, – жестко выбиваю заслуженный страйк. Она напряженно замирает. – Белоснежка и семь ипостасей монстра. Выжить вне цивилизации.</p>
   <p>Бурный вздох. Растерянный, но крайне заинтересованный взгляд.</p>
   <p>– Что… Что это значит?</p>
   <p>– Необитаемый остров. Десять дней. Только ты и весь я, – чеканю с рваными паузами. На каждой из них Чарушина вздрагивает. Но взгляда не отводит. Не протестует. Даже не возмущается. – Никаких законов и правил, никакой морали и никаких, мать твою, долбаных запретов.</p>
   <p>– А если кто-то из нас пострадает? Если мне станет плохо?</p>
   <p>– Для экстренных вызовов будет связь.</p>
   <p>Маринка сглатывает.</p>
   <p>Внутри меня разгорается безумный огонь предвкушения. Отголоски подобного пламени я вижу в ее расширенных зрачках. Я уже знаю, каким будет ответ, и бессовестно по этому поводу ликую.</p>
   <p>– Хорошо, Дань... – голос Чарушиной срывается. А у меня перед глазами рябит, потому как в груди уже взлетают фейерверки. – Я принимаю.</p>
   <p>– Ты не пожалеешь.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>14</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Мне просто нравится играть с тобой…</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p><emphasis>Привет, СЕМЬЯ!!!</emphasis></p>
   <p><emphasis>Та-да-дам: я на отдыхе! У меня все круто!</emphasis></p>
   <p><emphasis>ПАП-МАМ❤ Возможности звонить не будет. Я сейчас в аэропорту, мы приземлились полчаса назад, и это последний раз, когда я выхожу на связь. Но я буду рассудительна, осторожна и последовательна. Не переживайте, пожалуйста. Вы же знаете, что я ВСЕГДА справляюсь! Вернусь домой 1 сентября. Точно-точно! Обнимаю крепко-крепко❤</emphasis></p>
   <p><emphasis>ТЁМА, ты самый лучший брат. И жена у тебя самая-самая!!! ЛИЗА, спасибо тебе за ВСЕ! Я твоя фанатка!!! Если я в этой жизни на кого-то и пытаюсь равняться, то только на тебя. С тобой я всегда чуточку лучше. ТЁМА, я же говорила, что ты, блин, везунчик по жизни! Вот не порть карму, пожалуйста, не выноси никому из-за меня мозг. Я вернусь, когда запланировала. А раньше ты меня все равно не найдешь. Чмоки❤</emphasis></p>
   <p><emphasis>АНЖ-НИКА, вы – две козы, скорее всего, даже не явитесь домой за эти десять дней и не прочувствуете моего отсутствия. А если и прочувствуете, только вздохнете с облегчением. Но это не значит, что можно трогать мои вещи!!! И мою радужную коллекцию туфель от Джимми Чу – особенно! Все)) Не ешьте, жопки, на ночь шоколад)) Чмоки❤</emphasis></p>
   <p><emphasis>Я вас всех очень-очень сильно-сильно ЛЮБЛЮ!!!</emphasis></p>
   <p><emphasis>До скорой встречи! Вернусь с умопомрачительными новостями!</emphasis></p>
   <p><emphasis>ЧАО❤</emphasis></p>
   <p>Под сообщением, которое я оставляю в нашем семейном чате, буквально мгновенно появляются один за другим значки о прочтении. Представив лица своих родных, выплескиваю смехом волнение. В груди все клокочет от бурного восторга и сладкого предвкушения. После того, как я увидела своего малыша, во мне поселилось какое-то всепоглощающее ощущение счастья. Еще и Даня подгадал… Приключение, которое он подготовил, будоражит меня, и я ничего не могу с этим поделать. Сутки в состоянии волшебной эйфории.</p>
   <p>Я, конечно, одергивала себя. Пыталась приглушить все эти эмоции. А потом вдруг подумала: «Да какого черта?! Разве недостаточно я настрадалась?». Я заслуживаю передышку. Мне нужно расслабиться. Хочу насладиться предстоящим отпуском по полной, каким бы одуряющим ни был сопровождающий все эти чувства мандраж.</p>
   <p><emphasis>«Никаких законов и правил, никакой морали и никаких, мать твою, долбаных запретов!»</emphasis> – провозгласил Шатохин.</p>
   <p>Два голоса за! Мы вступаем в твою партию, Даниил Владиславович. Временно.</p>
   <p>Папа, мама, Лиза – сразу три карандаша приходят в движение. Но Тёма, конечно же, оперативнее всех оказывается. Не успеваю даже заметить активности с его стороны, как в чат падает сообщение.</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Стой на месте!</p>
   <p>И сразу же за этим требовательным посланием на мой телефон поступает звонок.</p>
   <p>Глядя на фотографию своего любимого красавчика-брата, отчетливо представляю, как он за каких-то восемь тысяч километров в нашем родном городе, подобно Зевсу, мечет в гневе молнии.</p>
   <p>Черт возьми… Черт…</p>
   <p>Содрогнувшись, быстро сворачиваю все приложения и отключаю мобильный.</p>
   <p>Поднимаю взгляд на Даню и уже совсем по другим причинам взволнованно вздыхаю. Невзирая на мощное кондиционирование терминала, тело вспыхивает огнем.</p>
   <p>– Все? – вскидывая бровь, закусывает верхнюю губу.</p>
   <p>После этого мне уже не просто жарко становится. Я стремительно таю.</p>
   <p>Сколько бы ни утверждала, что больше не та «долбаная малолетка», которую Шатохин одно время охотно использовал, своей откровенной сексуальностью он по-прежнему вызывает внутри меня цунами безумного трепета. Валить все на гормоны удобно, но по правде я уже испытываю беспокойство, что эти ощущения не побороть никогда. И самое страшное: ни с кем другим они не повторятся.</p>
   <p>– Все.</p>
   <p>Без колебаний, как изначально и договаривались, отдаю Дане телефон.</p>
   <p>– А как же твой гребаный женишок? Ему ничего не напишешь?</p>
   <p>Сам Никиту упоминает, и сам же злится. Не то чтобы меня реально задевало все, что он говорит, но я, естественно, не могу не подлить горючего в костер.</p>
   <p>– Пф-ф, – с важным видом фыркаю. – Еще бы я при тебе с ним прощалась! Мы это сделали рано утром. С глазу на глаз, как и положено влюбленным.</p>
   <p>Даня с силой стискивает челюсти и жестко тянет носом воздух. Поворачивая голову в сторону, прячет вспыхнувшее в глазах пламя за своими крутыми Прада. Всегда эта привычка раздражала, но сейчас особенно сильно ненавижу эти очки. Хоть и признать не могу, что желаю смотреть Шатохину прямо в душу, а бешусь, когда отгораживается.</p>
   <p>– И что же ты ему сказала, Марин? С кем и зачем ты, мать твою, собираешься провести десять дней?</p>
   <p>Он ставит мне шах и мат. Конец игры.</p>
   <p>Нет… Нет… Нет…</p>
   <p>Я была бы не я, если бы не сумела выкрутиться из самой невыгодной для себя ситуации.</p>
   <p>– Данечка, – протягиваю приторно-сладким голоском. Склоняя голову набок, со столь же милой улыбочкой наблюдаю за тем, как брови Шатохина ползут вверх и поднимаются над широкой оправой очков. Наслаждаясь вниманием, несколько раз прицокиваю языком. Даня сглатывает, выдыхает и облизывает губы. После этого принимаю экстренное решение защищаться. – А ты, когда потрахивал ту замужнюю сучку с Гагаринского плато, у нее тоже спрашивал, как она перед мужем отмазывается? – выпаливаю практически на одном дыхании.</p>
   <p>Шатохин резко закидывает очки на лоб. Тяжело переводит дыхание и прожигает меня взглядом.</p>
   <p>– Чё, нах?.. Марина… Марина, блядь… – толкает приглушенно. Еще один яростный вдох. Шаг вперед. Цепкий обхват моего запястья. Агрессивный ультиматум: – Ты такой не будешь!</p>
   <p>Кажется, он готов меня убить. Но разве меня это хоть когда-нибудь останавливало? Ха!</p>
   <p>– Будто тебе решать, какой мне быть!</p>
   <p>Вырываю руку, подцепляю чемодан и, демонстративно виляя задницей, направляюсь к выходу из аэропорта.</p>
   <p>Секунда, две, три… Ничего не происходит. Ничего!</p>
   <p>Он… Он, что, не пойдет за мной?</p>
   <p>Он… Господи, пожалуйста, не дай ему меня бросить!</p>
   <p>– Марина… – стоит услышать этот зов, сердце проваливается вниз и тотчас с феерическим выбросом подскакивает обратно.</p>
   <p>Бомбит мне грудь. Разносит в щепки. Но я, естественно, не оборачиваюсь. Не на первый же оклик это делать! Продолжаю идти. Со страхом прислушиваюсь.</p>
   <p>Ой, божечки… Все… Больше не позовет!</p>
   <p>Повернуться? Не повернуться?</p>
   <p>Нет, я не могу! А что я не могу?!</p>
   <p>Черт… Черт… Черт…</p>
   <p>– Марина! Стой. Стой же! Ты не туда идешь.</p>
   <p>Даня ловит мою свободную ладонь, а я чуть сознания от радости не лишаюсь. Хочется вцепиться в него и расцеловать. Спасает, что возможности нет. Шатохин сжимает мою руку и, без каких-либо сантиментов, увлекает к нужному выходу.</p>
   <p>Не ожидала, что на тех эмоциях, что я в нем всколыхнула, сможет себя обуздать. Я потрясена и абсолютно дезориентирована.</p>
   <p>Что мне делать? Как себя дальше вести?</p>
   <p>Пока размышляю, покидаем здание аэропорта.</p>
   <p>– Откуда ты знаешь о Гагаринском? – спрашивает Даня тихо, едва оказываемся под палящими лучами солнца.</p>
   <p>– Я много чего знаю, Дань… – шепчу так же тихо, все еще потерянно. – Я тебе говорила тогда, – глядя строго себе под ноги, неосознанно покусываю губы. – Я наводила справки везде, где только можно. Я платила за информацию о тебе, – как ни стараюсь сохранить лицо, чувствую, что щеки заливает румянцем. – Я… Я сама следила за тобой.</p>
   <p>Ожидаю, что озвученное вызовет у него шок.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>Удивить Шатохина непросто. Его даже смутить невозможно.</p>
   <p>Он скользит по моему лицу беглым, несколько заинтересованным взглядом, выразительно переводит дыхание и достаточно спокойно уточняет:</p>
   <p>– И зачем?</p>
   <p>Я, должно быть, краснее свеклы становлюсь. Однако вместо того, чтобы и в этот раз увильнуть по уже выстроенному сознанием пути отступления, выдаю вдруг самый искренний ответ, на который в принципе способна.</p>
   <p>– Ты знаешь, зачем, – прошелестев это, с силой сжимаю веки.</p>
   <p>Приказываю себе собраться.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>В голове проклятым рефреном несется совершенно бесполезный и раскатывающий меня текст: «Потому что я любила тебя, дурак!».</p>
   <p>Конечно, он знает об этом. Предъявляет ведь! Ставит в упрек! А я еще возьми сама и напомни!</p>
   <p>– Черт… – бормочу задушенно, в попытке разрушить окутавший нас неожиданно дурман. – Да здесь же градусов сорок! Как мы выживем на острове в таком климате без привычных благ цивилизации?</p>
   <p>Даня на мое нарочитое возмущение не реагирует. Он вообще ни слова не говорит. Очень долго молчит. И при этом то и дело задерживает на мне взгляд. Ломаю голову, что может думать в этот момент? Но спросить почему-то не решаюсь. Берегу созданную Шатохиным тишину.</p>
   <p>Благо отвлечься есть на что. Рассматриваю буйные зеленые растения на обочине дороги, пока мы едем на машине к причалу, а потом с яхты – бескрайние лазурные морские просторы.</p>
   <p>На тот самый необитаемый остров мы прибываем на закате. Глядя на лиловый отсвет прячущегося за горизонтом солнца, я еще как-то держусь. Но стоит сконцентрироваться на густых темных джунглях, невольно вздрагиваю.</p>
   <p>К счастью, Даня этого не замечает. Он перебрасывает с яхты на бетонный причал чемоданы. А после поворачивается и проделывает нечто подобное со мной.</p>
   <p>Хочется дать заднюю, уйти в отказ и взмолиться об отеле. Любом! Пусть самом паршивом. Лишь бы были крыша над головой и какие-никакие стены.</p>
   <p>Но я ведь не сдаюсь.</p>
   <p>Едва подошва моих сандалий касается бетона, я разворачиваюсь и иду в сторону проклятых джунглей.</p>
   <p>В душе, в мозгу, в глазах – сплошной ужас.</p>
   <p>Один раз позволяю себе оглянуться. Смотрю на Даню и офигеваю пуще прежнего. Он катит по бетону наши чемоданы и насвистывает! В белых брюках, модной брендовой рубашке с пальмами и своих чертовых Прада шагает на таком подъеме, словно мы не в дикую чащу выживать тащимся, а в лакшери-отель отрываться!</p>
   <p>Маньяк… Точно маньяк!</p>
   <p>Обнаружив на берегу дощатую тропинку, я зачем-то срываюсь на бег. Сердце бешено бахает в груди, стоит оказаться среди деревьев. Ощущение, что вот-вот разорвется от натуги. Но я не останавливаюсь. Несусь на полной скорости, пока не упираюсь… Пока не упираюсь в примитивное жилище, выстроенное из каких-то бревен и пальмовых листьев!</p>
   <p>– Блядь… – шепчу с непонятными мне самой эмоциями.</p>
   <p>Крыша, стены… Есть!</p>
   <p>Судя по огромному резервуару, который находится справа от хижины, должна быть и вода. Возможно, даже душ и туалет!</p>
   <p>– Куда ты летишь, Марин? – отчитывает подоспевший Даня.</p>
   <p>Оборачиваюсь к нему. И в который раз за сегодняшний день теряюсь в своих ощущениях.</p>
   <p>– Я быстрее тебя, – выдыхаю первое, что приходит на ум. – Всегда.</p>
   <p>– Ты, блядь, быстрее своего ангела-хранителя.</p>
   <p>– Угу… Это какой-то квест, Дань? Сколько ты заплатил за этот «люкс»?</p>
   <p>Шатохин сверкает шикарной белозубой ухмылкой. В темноте она кажется особенно яркой и впечатляющей. Мое сердце вздрагивает и отчаянно сжимается.</p>
   <p>– Дохрена, Марин. Так что измываться над тобой планирую порядочно. Всласть!</p>
   <p>– В тебе нет ни черта порядочного!</p>
   <p>– Как и в тебе, Динь-Динь.</p>
   <p>Динь-Динь… Зачем он так называет?! В груди моментально тепло разливается.</p>
   <p>И я… Боже, на глаза наворачиваются слезы.</p>
   <p>– Здесь есть какие-то камеры? – сиплю, часто моргая. Дыхание срывается, но мы оба это игнорируем. – Нас записывают, Дань? Следят за нами? Это какое-то реалити-шоу? Признавайся! – верчу головой, в попытках отыскать на одной из пальм мигающие огоньки видеокамер.</p>
   <p>Шатохин громко смеется.</p>
   <p>И я… От этих звуков у меня сводит желудок и перекручивает все внутренности.</p>
   <p>Машинально отступаю в сторону, едва Даня направляется к двери.</p>
   <p>– Никаких камер, Марин. Карьера порнозвезды – не то, о чем я мечтаю, – толкая это, нагло скользит по моему телу взглядом. Поднявшись к лицу, и вовсе дерзко подмигивает.</p>
   <p>– А о чем ты мечтаешь? – спрашиваю быстрее, чем успеваю подумать.</p>
   <p>Шатохин замирает. Я тоже. Всем телом цепенею. Пытаюсь тормознуть и ощущения. Тщетно! Внутри что-то лопается и заливает кипятком грудь. Ошпаривает, заставляя содрогнуться. С головы до ног покрываюсь мурашками.</p>
   <p>Возможно, где-то в кустах или на дереве таится смертоносный хищник. Мне бы оглянуться, но я не могу оторвать взгляд от Даниных горящих глаз.</p>
   <p>Вокруг нас столько пугающих звуков расходится, а я улавливаю лишь его тяжелый вздох.</p>
   <p>А потом… Темноту рассекает глухой хрипловатый шепот:</p>
   <p>– О тебе.</p>
   <p>– Мм-м… – спешно соображаю, запрещая себе принимать эти слова на веру. – Здесь ничего не изменится, Дань!</p>
   <p>– Надейся, Марин, – парирует тихо со странными интонациями.</p>
   <p>Почему он излучает такое довольство?</p>
   <p>Словно не слышал меня! Словно не понял! Словно я сама не осознала, что произнесла!</p>
   <p>– Тебе никогда не выиграть, предупреждаю! – выдаю высоким дрожащим голосом.</p>
   <p>– Окей, Марин. Сверим результаты в финале.</p>
   <p>Да что ж такое?! Он оглох? Обпился какой-то психотропной херни?</p>
   <p>Почему он не понимает? Почему ему не больно? Почему он ухмыляется, будто я ему что-то приятное говорю?</p>
   <p>– Я тебя давно не люблю, Дань! Помнишь?! Мне просто нравится играть с тобой! Понимаешь?!</p>
   <p>– Окей, Марин, – снова подмигивает. Лениво кивает на дверь. – Заходи уже. Будем знакомиться.</p>
   <p>Сбивает с толку этим заявлением.</p>
   <p>– С кем? – задыхаюсь от шока я.</p>
   <p>Обещал ведь, что мы будем здесь одни.</p>
   <p>– С первой ипостасью, Белоснежка.</p>
   <p>«Это игра… Игра», – взволнованно напоминаю себе.</p>
   <p>И быстро включаюсь.</p>
   <p>– Хм… Ладно… Как тебя называть сегодня?</p>
   <p>– Бог похоти.</p>
   <p>Не сдержавшись, прыскаю.</p>
   <p>– Ты… Ты самовлюбленный придурок! Ха! Пф-ф! Бог? Бог!</p>
   <p>– Уверен, что сегодня оправдаю этот статус.</p>
   <p>– Ну ты… Ты… Ты ненормальный, Дань-Дань!</p>
   <p>Незапланированно его так называю. Это обращение вырывается неосознанно, когда я ловлю самое опасное состояние: чувствую себя, как вначале этого фантастически-катастрофического лета.</p>
   <p>Глаза Шатохина сверкают. Он тоже отматывает. Возвращается к безумному старту, который я лично тогда спровоцировала.</p>
   <p>– Как и ты, Динь-Динь. Заходи в наш сумасшедший дом. Будем лечиться.</p>
   <p>Мне отчего-то страшно повернуться к нему спиной, но иначе в хижину не войти. Заставляю себя шагать. Однако, едва я миную Даню, он, конечно же, ловит меня руками и вынуждает остановиться.</p>
   <p>Как всегда, скользит ладонью мне на живот. И я задыхаюсь.</p>
   <p>Никак понять не могу, чем он руководствуется в такие мгновения. Делает ли он это осознанно? Или все же подчиняется каким-то инстинктам?</p>
   <p>Даня подталкивает, и мы переступаем порог. А я даже оценить обстановку не в состоянии. Ничего не вижу. Глаза будто пелена застилает. Смотрю прямо перед собой, но ничего не вижу.</p>
   <p>Сохраняю неподвижность, когда он застывает. Крайне взволнованно дышу. Отстраненно отмечая при этом, что окутывают меня не какие-то экзотические ароматы, а дурманящий запах самого Шатохина.</p>
   <p>– Маринка… – прижимаясь крепче, обжигает дыханием шею. – Хочу заняться с тобой сексом.</p>
   <p>– Ни за что, Дань… – сиплю вмиг ослабевшим голосом. – Никогда!</p>
   <p>Он… Он кусает меня за загривок.</p>
   <p>Вскрикиваю и содрогаюсь. Все волоски на теле дыбом встают, а кожа будто сползает.</p>
   <p>– Будем сражаться. Понял, Марин.</p>
   <p>– Даня…</p>
   <p>– Итак, вечер первый, – его голос меняется до неузнаваемости. – Бог похоти приглашает тебя поиграть, – протягивает тихо, мягко и до жути мрачно. – Принимаешь?</p>
   <p>Я совершаю судорожный вздох. Взываю к своему разуму. Но, блин… А на кой черт мне отказываться? Напомните кто-нибудь! Разве не ради этого я сюда прилетела?</p>
   <p>Игра… Это просто игра!</p>
   <p>– Принимаю!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>15</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Я не могу терпеть…</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Едва мой голос стихает, Шатохин отступает. По звукам догадываюсь, что возвращается, чтобы закрыть дверь. Освещение меняется, плавно перетекая из естественного ярко-желтого в насыщенный зеленый. Лишь в этот момент осознаю, что в хижине есть электричество.</p>
   <p>Медленно моргая, делаю глубокий вдох и, наконец, концентрируюсь настолько, чтобы оценить обстановку. Это место не похоже на типичное человеческое жилище. Мы прошли через дверь, оказались под крышей и между стен, но по сути ничего не изменилось. Здесь царят те же джунгли, что и снаружи. Вот почему мое восприятие изначально ничего нового не зафиксировало. И только приглядевшись, я различаю пусть стилизованные а-ля натюрель, но все же искусственные покрытия пола и стен.</p>
   <p>Подсознание ведет меня вправо. Туда, где на возвышении, в окружении зелени и камней белеет простынями обыкновенное человеческое ложе. Природа – это, безусловно, прекрасно, но я не могу не радоваться тому факту, что нам есть на чем спать.</p>
   <p>Впрочем, добраться до чуда цивилизации мне не дают. Даня настигает меня у моделированного под диковинный водоем джакузи. Вновь прижимается со спины и стискивает руками. Я начинаю к этому привыкать.</p>
   <p>Чувствую, что это он. Чувствую его. Чувствую себя.</p>
   <p>Страха нет. И я не желаю думать о проблемах, обидах и реальности, которая, сука такая, готова ранить в любую секунду. Если этот демонический бог похоти является главенствующей ипостасью Шатохина, мне необходимо познать его глубину и мощь. Как бы я не снижала риски, убеждая себя, что приняла условия просто забавы ради, это неправда. Я действительно хочу понять всю сущность Дани. Ничего не могу с собой поделать. Когда-то это являлось моей мечтой, которая не сбылась. Упрямства во мне – губительная масса, оно и толкает к новым попыткам.</p>
   <p>Я хочу, чтобы Шатохин утратил выдержку и закончил со мной свой детокс. Хочу, чтобы набросился на меня, потеряв самого себя. Хочу, чтобы дышал сегодня только мной.</p>
   <p>Боже мой… Чтобы он жил мной!</p>
   <p>Шокирует ли он меня? Испугает? Причинит боль? Вознесет к небесам?</p>
   <p>Кто из нас окажется сильнее? Я должна проверить.</p>
   <p>– Пять, – выдыхает Даня, влажно присасываясь к мочке моего уха.</p>
   <p>Слюны очень много. Я ощущаю, как тонкая дорожка стекает мне на шею. Он сам ее языком придерживает и, слизывая, тянет по коже вверх. А потом с громким причмокиванием, без какого-либо стеснения, жадно втягивает мою раздраженную плоть в рот.</p>
   <p>Он хочет меня. Он безумно голодный. Он реально ведет себя как монстр и моментально заставляет меня чувствовать себя такой же ненормальной.</p>
   <p>– Что «пять»? – выталкиваю растерянно.</p>
   <p>– Ставлю пять минут. От моего первого прикосновения до твоего первого оргазма.</p>
   <p>– Первого? – переспрашиваю взволнованно. – А сколько всего их планируется?</p>
   <p>– Всю ночь будем ловить звезды.</p>
   <p>Лишь одного приглушенного озвучивания грядущего события хватает, чтобы я могла в красках это представить.</p>
   <p>Дрожь, которая несется по коже, даже не пытаюсь скрыть. По части физических ощущений я никогда не могла его обмануть.</p>
   <p>– Тогда почему так долго, Дань? Пять минут! Давай быстрее, – отыгрываю выбранную роль. Дыхание сбивается, голос срывается, и это важнее того, что я говорю. Но все же… Игра есть игра. – Мм-м… Три?</p>
   <p>Тихий сексуальный смех Шатохина откликается внутри меня будоражащим теплом. Я вроде и готовилась к нему, а все равно ежусь от разбежавшихся по коже мурашек. Сжимая губы, сдерживаю рвущийся из груди стон. Даня в этот же момент крепче стискивает мое тело, кусает основание шеи, сминает ладонью грудь. Находит сосок и выкручивает его с такой силой, что чудится, будто что-то горячее из него выдавливает. Эта волна работает в обе стороны: изнутри и снаружи меня захлестывает. И сталкиваются они, будто две шаровые молнии.</p>
   <p>Кислород в моих легких сгорает. Превращается в какую-то токсичную смесь. Заставляет меня задыхаться, дрожать и бесконтрольно извиваться.</p>
   <p>А Даня, словно только того и ждал, будто с цепи срывается. Целует, трогает, жестко сжимает, давит мне между ягодиц членом – он везде. И все это так стремительно, так неистово, так безудержно. Даже если бы я захотела, кажется, что остановить его невозможно.</p>
   <p>У меня кружится голова, подкашиваются коленки и трепещут вулканическими толчками все точки пульса.</p>
   <p>– Лады, Марин. Три.</p>
   <p>И… Наша одежда начинает стремительно пропадать. Я успеваю только дышать и моргать, пока Шатохин с ловкостью иллюзиониста избавляет от нее сначала меня, а после и себя. Понимаю, что он раздевается, когда в какой-то момент, чисто из любопытства, оглядываюсь. И тотчас верчу головой обратно. Переводя дыхание, упираюсь взглядом в бурлящую передо мной воду.</p>
   <p>Так и стою, пока Даня сам не разворачивает к себе лицом.</p>
   <p>– Часов у нас нет, – оповещает с самым серьезным видом. – Так что, когда я скажу, просто начинай считать от ста восьмидесяти до нуля.</p>
   <p>Едва я киваю, он приподнимает меня над полом и опускает голой задницей на холодный камень. Шиплю от неожиданности. Учитывая то, как пылает мое тело, эти ощущения, несмотря на озноб, по большей части приятные.</p>
   <p>«Получается, здесь и кондиционер есть…» – догадываюсь попутно.</p>
   <p>Кожа пупырится, соски морщатся, низ живота напрягается, а лоно будто разрядом тока простреливает. Мой вскрик получается оборванным, только потому что я задыхаюсь, когда Шатохин отшагивает и, глядя мне в глаза, обхватывает ладонью свой вздыбленный член.</p>
   <p>Я натужно вдыхаю, неосознанно облизываю губы, закусываю их и смотрю вниз. То, что он делает, не похоже на мастурбацию. Но и неподвижным Даня не остается. Он с силой сжимает ствол и резковатым движением будто бы тянет его вверх. Притормозив у основания головки, морщится.</p>
   <p>Я невольно сдвигаю брови следом за ним.</p>
   <p>Пытаюсь понять, что он испытывает. Наслаждение? Или все же боль? Собирается ли он довести себя подобным путем до оргазма? Или кончать сегодня снова только я буду? Чего он на самом деле ждет? Что ему нужно?</p>
   <p>– Каждый раз, когда я смотрю на тебя… – выдыхает глухо и застывает, выдерживая паузу. Берет ее намеренно или вынужденно – неясно. Замечаю лишь то, как тяжело он сглатывает. Раз, другой… Будто во рту у него снова много слюны скопилось, а горло перекрыл ком. – Каждый раз первым моим порывом является взять в руку член и дрочить. И неважно, голая ты, Марин, или что-то на тебе все-таки надето. Так происходит, блядь, постоянно. Помни об этом, когда я в следующий раз буду смотреть на тебя. Помни об этом всегда!</p>
   <p>– Боже мой… Даня… – бомблю с частым придыханием.</p>
   <p>– Сегодня я тебе много чего расскажу. Что-то тебя удивит, что-то приведет в ужас… – оставляя эту фразу оборванной, отводит взгляд. Но я успеваю поймать совершенно несвойственную Шатохину неуверенность и какой-то долбаный, разрушающий меня саму страх.</p>
   <p>– Даня…</p>
   <p>Он моргает, планомерно вдыхает и, наконец, припечатывает меня взглядом.</p>
   <p>– Я хочу, чтобы ты знала обо мне все.</p>
   <p>Не нахожусь с ответом. Отвергнуть это стремление, конечно же, не решаюсь. Но и выказывать свой одержимый интерес тоже не могу.</p>
   <p>– Раздвинь ноги, Марин… – хрипит Даня, разгоняя рой бурных мыслей, что подрывают мне мозг. Их будто ветром выносит. В голове остается лишь трескучий гул. – Хочу посмотреть на твою писюху… – заявив это, сливает взгляд мне на лобок.</p>
   <p>Что я должна делать? Как реагировать?</p>
   <p>К черту!</p>
   <p>Выполняю озвученное требование без колебаний. Просто потому что сама этого хочу.</p>
   <p>Почему нет? Что плохого может случиться?</p>
   <p>Прежде чем развести бедра, подаюсь ближе к краю и выгибаю спину в пояснице. Проявляя излишнее усердие, направляю к промежности руку и раскрываю половые губы пальцами.</p>
   <p>Мокрая. Чувствую это и сама же от этого еще сильнее распаляюсь. С губ срывается мягкий стон. Тело разбивает дрожь. Мне не терпится прикрыть веки и начать себя ласкать. Но желание видеть лицо Дани все же сильнее.</p>
   <p>– О, да… Держи так, Маринка… – выдает он, фокусируя взгляд исключительно на моей промежности. – Не двигайся. Просто держи. Сегодня тебе нельзя самой себя трогать.</p>
   <p>– А тебя? – осмеливаюсь вести какие-то переговоры. – Тебя мне трогать можно?</p>
   <p>– Ты этого хочешь?</p>
   <p>Подлавливает. Провоцирует. Подавляет.</p>
   <p>Я опускаю взгляд. Смотрю на член, и рука Шатохина приходит в движение. Он ведет ею по стволу вниз и сразу же скользит обратно к головке. Из узенького отверстия выскальзывает капля предэякулята. Я это вижу, а Даня, должно быть, чувствует. Он подхватывает ее большим пальцем и с рычащим стоном размазывает по своей раскрасневшейся плоти.</p>
   <p>Мой стон, который идет внахлест с его – это откровенное разочарование.</p>
   <p>Я помню, какая эта жидкость на вкус. И я так сильно жажду вновь ее почувствовать, что кажется, будто уже ощущаю. Полный рот слюны собираю, но сглатывать ее не хочу. Задерживая, размазываю по губам и небу. Сворачивая язык, растираю по нему и, прикрывая веки, начинаю его посасывать.</p>
   <p>– Мать твою… Маринка… Ведьма моя… Моя…</p>
   <p>Мое тело содрогается и наливается новыми градусами жара.</p>
   <p>Повышенными. Огненными. Искристыми.</p>
   <p>Больше я не могу сохранять неподвижность. Это физически невозможно. Есть два варианта: либо я ласкаю себя, либо убираю руку с промежности, сжимаю бедра и стараюсь переключиться. Но бездействовать невозможно. Моя плоть отекла и разбухла. Она пульсирует болью, от которой меня раз за разом накрывает новыми волнами дрожи.</p>
   <p>– Не смей. Замри, – сипит Даня, как и всегда, считывая все мои желания.</p>
   <p>Я зажмуриваюсь крепче. Задерживая дыхание, морщусь. Вгрызаюсь в губы зубами. Кусаю и сосу их. В надежде получить хоть какое-то облегчение, резко двигаю бедрами. Но воздух не настолько осязаемый, как мне необходимо. Он лишь яростнее раззадоривает плоть.</p>
   <p>– Я не могу терпеть… – припечатываю почти агрессивно.</p>
   <p>И срываюсь.</p>
   <p>Скольжу пальцами в сердцевину своей промежности. С дрожью, которая рассыпается по моему телу, будто бы на части разлетаюсь.</p>
   <p>О, как же это прекрасно! Как приятно! Как хорошо!</p>
   <p>Но… Это сладкое мгновение оказывается чудовищно коротким.</p>
   <p>Шатохин хлестко бьет меня по руке. Только я с криком распахиваю глаза, он опускается на колени и, дернув меня за бедра, припадает к моей киске ртом.</p>
   <p>– Бо-о-о-оже… – растягиваю я до пустого хрипа, едва не лишаясь сознания.</p>
   <p>– Да… Мать твою, да…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>16</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Я просто возвращаюсь в прошлое, которым так долго жила…</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Его рот обжигает, словно бы температура наших тел не держится на одном уровне, как у всех человеческих существ. По ощущениям кажется, что разница составляет десятки градусов. Если я – просто налитая страстным жаром плоть, то Шатохин – полыхающий огонь. Он просачивается через мою слизистую, проникает глубоко в тело и стремительно его сжигает.</p>
   <p>Мне так этого не хватало!</p>
   <p>Вот зачем Даня показал когда-то, что так бывает? Зачем распечатал для меня этот космос? Зачем снова на него подсаживает?</p>
   <p>– Раскрывай себя, – приказывает жестко. – Держи пальцами, как я просил… Держи, Маринка, и начинай считать.</p>
   <p>Покорность – не моя добродетель. Но Шатохин, как и прежде, заставляет повиноваться практически бездумно. Направляю руку к лобку, с тягучим вздохом соскальзываю на ноющую плоть и, утопая в вязком секрете своей похоти, раздвигаю губы для его рта.</p>
   <p>– Сто восемьдесят… Сто семьдесят девять… Сто семьдесят восемь… – бормочу задушенным шепотом с рваными паузами, которые, определенно, вмещают между собой слишком много времени и дают Дане фору.</p>
   <p>Но мне уже плевать, сколько минут потребуется, чтобы я улетела. Знаю, что это будет феерический взрыв. Я уже кайфую! Шатохин лижет напористо. Будто стирает меня своим языком. Жадно собирает всю ту порочную влагу, что успело выдать мое тело. Скользит между моих губ и по ним варварскими кругами. Захватывает клитор. Периодически втягивает его в рот. Сосет и снова зализывает. Попутно покусывает мои пальцы. Я наблюдаю за этим, с трудом удерживая веки открытыми.</p>
   <p>Мать вашу, меня заводит смотреть на то, как он это делает...</p>
   <p>Особенно когда Даня замедляется и поднимает на меня свои бездонно-черные, завораживающие и безумно-магнетические глаза. В эти мгновения кажется, будто я действительно не с человеком, а с демоном похоти имею дело.</p>
   <p>Это необъяснимо. Но, черт возьми, это абсолютно осязаемо.</p>
   <p>И я подаюсь ближе. Толкаюсь навстречу Даниному рту, пока его язык не находит вход в мое тело. Напряженно замираю, будто существует хоть какая-то вероятность, что он подобным путем лишит меня девственности. Глупости, конечно. Умом это понимаю, но тело уже пронизывает разрядами тока, грудь хлещет восторгом, а в голове беснуется паника.</p>
   <p>Откидываю голову назад. Прикрываю в блаженстве глаза. Прерываю счет, потому как сознание мутнеет, и связность речи теряется. Утробу продирает тягучий стон. Все силы на то, чтобы его вытолкнуть, уходят.</p>
   <p>– Считай, – напоминает Даня.</p>
   <p>С хрипом мотаю головой. Даже до сотни не добралась. И уже не дойду.</p>
   <p>– Я сейчас кончу… Сейчас… Сейчас… – двигаю бедрами, помогая Даниному языку себя трахать. Подбрасывая их, зарываюсь пальцами свободной руки в длинные волосы на его макушке и с надсадным всхлипыванием замираю. Только он не останавливается, продолжает долбить мою плоть. – Мм-м… Боже… Боже… Даня… – мычу, сраженная силой всех своих ощущений.</p>
   <p>В моем теле будто шаровые молнии носятся. Они заряжают сверхмощной энергией, располосовывают, сплавляют обратно и провоцируют массовые локальные пожары.</p>
   <p>А потом… Данин язык выскальзывает из моего влагалища и, поднимаясь вверх, атакуют мой пульсирующий клитор. Этот крошечный бугорок тотчас детонирует, уничтожая для меня целый мир. Все исчезает, пока я взвиваюсь в воздух и разлетаюсь фейерверками.</p>
   <p>– Ох… Е-ба, Маринка, как я хочу вставить сюда свой член… – доносится сквозь реактивный гул, который выдает мой организм. – Хочу загнать тебе на всю длину… Натянуть тебя и ебать, ебать, ебать… Ебать, Маринка…</p>
   <p>Цепенею, когда допираю, что Даня просунул в меня палец. Хвала Богу, не на всю длину, а то мало ли… Сама не понимаю, отчего так страшно лишиться этой проклятой преграды с ним. Мне ведь нужно от нее избавиться! Но я так боюсь его реакции! В ужасе замираю, стоит лишь подумать о том, что Шатохин сделает, когда узнает, что ребенок, которого я ношу, от него.</p>
   <p><emphasis>«Плодить эти ебанутые гены! Я скорее сдохну, чем позволю этому случиться!»</emphasis></p>
   <p>Сердце гремит, оглушая. На каждом ударе будто разрывается. Сознание остается мутным. Я пытаюсь найти решение, но ничего умного придумать не удается.</p>
   <p>Даня сгибает палец и, будто крючком подцепляя плоть, жестко давит на заднюю стенку влагалища, чтобы таким образом растянуть и открыть для себя вход. Я напрягаюсь и замираю, но низ живота все равно сводит жгучим спазмом. Невзирая на интенсивность, это скорее приятно, чем больно. Но дело не в физических ощущениях, которые мне доводится испытывать.</p>
   <p>Проблема в том, что я не знаю, доживу ли в случае сдачи до утра!</p>
   <p>– Можно без презика, да? Ты же там по больницам, по врачам… Все дела, да? Все проверено? Все хорошо? Я, в общем, начал изучать всю эту шнягу с беременностью. Пиздец, что с вами там творят…</p>
   <p>Что, блин? Господи! Зачем ему это?</p>
   <p>У меня не то чтобы слов нет… Я просто пожизненно контужена сказанным! А Шатохин в этот момент еще и ухитряется двигать во мне своим гребаным пальцем.</p>
   <p>Как мой мозг, черт возьми, должен начать работать?</p>
   <p>– Кажется, после всех этих исследований вас, блядь, в космос отправлять можно! Но ты туда теперь только со мной, – заключает крайне самоуверенно. – Да, Марин? Скажи уже! Не молчи ты! Ма-ри-на!</p>
   <p>Покидает мое влагалище. Но едва я успеваю испытать какое-то далекое, будто разбавленное растворителем, вовсе не радостное облегчение, как захлебываюсь новой волной паники.</p>
   <p>Даня увлекает меня к кровати.</p>
   <p>Притормаживаем совсем рядом с ней. Чувствуя лодыжками мягкое основание, едва сдерживаю рвущий нутро крик.</p>
   <p>– Маринка… – сжимая ладонями мои плечи, Бог Похоти заставляет смотреть в его выжигающие душу глаза.</p>
   <p>Судя по тому, что я раньше слышала, у всех нормальных людей бабочки порхают внизу живота. Мои же с Даней границ не знают. По всему телу разлетаются. Кажется, щекочут своими крылышками даже кору головного мозга. Увы, в психологическом плане это оказывает совсем не ту стимуляцию, которая могла бы работать мне на пользу. Я вся – от шеи до ног – покрываюсь мурашками.</p>
   <p>Эмоции, ощущения, чувства, желания… А где, черт побери, идеи?</p>
   <p>Содрогаюсь и замираю, в ожидании нашествия еще каких-то фантастических тварей.</p>
   <p>– Марина… – выдыхает тем временем Шатохин. Склоняя голову, прижимается лицом к моей шее. Шумно вдыхает. – Сука, ты такая ядовитая… Дышать тобой – чистый кайф, но последствия… Ты, блядь, хуже любой радиации... Уничтожаешь все внутри!</p>
   <p>– Ты внутри меня – тоже!</p>
   <p>Повышаем на эмоциях голоса. По привычке сражаемся. Пока Даня не скручивает меня до писка, пока не ловит ладонями лицо, пока не стискивает пальцами подбородок, пока не припечатывается к моему рту своим ртом… И я теряю равновесие, выдержку, рассудок.</p>
   <p>Качнувшись навстречу, инстинктивно хватаюсь за мужские плечи. Под гладкой горячей кожей бугрятся мышцы. Эта сила пугает и вместе с тем вызывает трепет.</p>
   <p>Размыкаю под давлением губы. Жадно принимаю яростный поцелуй.</p>
   <p>Наглое, дерзкое, бесстыдное, незнающее меры животное. Насилует мой рот, словно вечность только этого ждал, а миг спустя мы и вовсе умрем.</p>
   <p>Насытиться? Утолить голод? Сбить похоть?</p>
   <p>Это невозможно!</p>
   <p>Чтобы мы ни делали, желание не спадает. Просто потому что подобными ласками мы больше и больше друг друга заряжаем.</p>
   <p>Лишь заканчивающийся кислород вынуждает нас разорвать контакт. Рты отпускаем. В остальном так же крепко друг друга сжимаем. Судорожно глотая воздух, вместе качаемся. И стискиваем, стискиваем… Всеми возможными способами друг на друга давим. Телом, ладонями, лицами, даже срывающимся дыханием.</p>
   <p>– Я, мать твою, хочу залить тебя спермой. Всю тебя, Чаруша, – выталкивает Даня глухим и сбивчивым, крайне эмоциональным хрипом. Столько страсти в каждом звуке, что я попросту не справляюсь с этой лавиной. Она обрушивается на меня жаром, ознобом и горящими углями. – Я хочу быть глубоко в твоем теле. Слить прямо в тебя хочу! Никогда ни с кем так не делал. А с тобой хочу. Слышишь, Марин? С тобой одной хочу! Потому что ты моя… Моя, Марин!</p>
   <p>Это то, о чем он предупреждал? Его откровения? То, чем он собирался делиться?</p>
   <p>Почему я ждала чего-то более важного?</p>
   <p>Хотя, очевидно, в этом вся суть Бога Похоти. Не о моих красивых глазах и шикарных волосах он мечтает. А я и вовсе ни на чем сосредоточиться не в состоянии. Все фразы разбираю на «перемотке», с опозданием. После каждого разбора приходит одна мысль: «Какой же Даня мудак!».</p>
   <p>И все равно всем своим организмом на эти грязные признания реагирую.</p>
   <p>Они волнуют меня до дрожи, до удушья, до инфаркта.</p>
   <p>– Хочу кончить, Марин… Хочу в тебя… Я, блядь, только думаю об этом и, сука, едва не взрываюсь. Чувствуешь, как меня шманает? Чувствуешь? Маринка… Маринка моя… Как я хочу тебя! Сейчас сдохну, как хочу! – продолжает молотить, сжигая своим огнем весь кислород.</p>
   <p>Сопротивляюсь изо всех сил, когда совершает первую, расчетливо-мягкую попытку свалить меня на кровать.</p>
   <p>– Блядь, что не так, Марин? Что тебе не так? Я же чувствую, что ты тоже этого хочешь, Марин! – разражается возмущениями.</p>
   <p>Чего в них больше: злости, замешательства или муки – невозможно определить. Всего этого слишком много! Меня волной за волной накрывает дрожью. Температурный режим напрочь сбивается. Дыхалка слетает. А сердце и вовсе отправляется в отрыв, после которого не всегда есть возможность восстановиться.</p>
   <p>– Я не могу… Не могу… Не могу, Дань… Не сейчас…</p>
   <p>– Сейчас! Сейчас я тебя уломаю, сама на мой член запрыгнешь, – конечно же, он абсолютно уверен в своих словах.</p>
   <p>Бог Похоти! Ба!</p>
   <p>Я и сама понимаю, что если он применит свои чертовы умения, то, несомненно, доведет меня до исступления.</p>
   <p>Нельзя мне в кровать. Точно забуду обо всем и сдамся. А этого делать нельзя. Пока точно нет!</p>
   <p>Надо подумать… Надо подумать… Надо подумать…</p>
   <p>Завтра.</p>
   <p>Сейчас не получается.</p>
   <p>Отчаяние заставляет прибегать к экстренным мерам. Я совершаю глубокий вдох и просто падаю перед Шатохиным на колени. Он если и охреневает, такому раскладу не противится. Лишь тяжело вздыхает, когда я сжимаю ладонью его член.</p>
   <p>– Твою мать, Маринка… Твою мать…</p>
   <p>В последний раз взглядами сталкиваемся. Снизу вверх прожигаем и взрываем пространство – это и есть наш космос. Наша галактика, которая так и осталась неизведанной, непонятой, дикой, но такой, черт возьми, умопомрачительно прекрасной!</p>
   <p>– Можешь кончить мне в рот, – шепчу тихо, будто и не своим голосом вовсе.</p>
   <p>Я ведь не пресмыкаюсь ни перед кем. Я не смущаюсь. Я не нежничаю.</p>
   <p>Но… Это ведь Даня Шатохин.</p>
   <p>Смотрю в его глаза, на его губы, то, как он дышит… И… Я… Я просто возвращаюсь в прошлое, которым так долго жила. Я просто снова схожу по нему с ума! Я просто снова люблю его.</p>
   <p>Эти мысли обрушиваются на меня, словно апокалиптический шквал. Всхлипываю в страхе, что раздавит.</p>
   <p>Спасаюсь, как могу. Пытаюсь отвлечься. Закрываю глаза и подаюсь вперед.</p>
   <p>Набрасываюсь на член Дани ртом. Обхватываю губами головку и без промедления проскальзываю по толстому стволу дальше.</p>
   <p>Он подрагивает, я вся трясусь.</p>
   <p>– Марина…</p>
   <p>Шок, восторг, мука, трепет, голод, злость, удовольствие – все эти эмоции выражает стон Бога Похоти.</p>
   <p>Я не знаю, как реагировать.</p>
   <p>Мне этого так много! Мне этого так мало!</p>
   <p>То ли голова начинает кружиться, то ли вращается вся планета – понять не могу. Вдавливаю колени в твердый пол. В попытке поймать опору, скребу ногтями Данин каменный пресс и прочесываю короткие волоски, что спускаются от пупка к паху. Сжимаю член обеими руками. Расслабляя язык, двигаю ртом по раскаленной длине.</p>
   <p>От его запаха, вкуса, фактуры и формы пьянею. Причем сразу вусмерть. Никакой концентрации, ничего сознательного во мне не остается.</p>
   <p>– Марина… Блядь… Твою мать… Ты охуенная… Ты такая охуенная с моим членом во рту… Возьми глубже… Еще, Марин… Целиком…</p>
   <p>Это физически невозможно. Но меня так заводят указания, которые Шатохин шепчет, надавливая мне на затылок, что я стараюсь исполнить все его желания. Заглатываю член, пока головка не упирается в горло и не заставляет давиться.</p>
   <p>По телу проходит дрожь. Разум освещает вспышка страха. Я подаюсь назад. Резко выпускаю член изо рта. Поймав его ладонью, машинально надрачиваю. Только после меня он такой мокрый, что буквально выскальзывает из руки. А возможно, проблема в том, что они у меня слишком сильно дрожат. Даня помогает, фиксируя мою кисть своей. Вместе сжимаем, вместе по нему проходимся – вверх-вниз, вверх-вниз… Ощутив невероятно-мощную пульсацию члена, задыхаюсь и распахиваю глаза.</p>
   <p>– Блядь… Какой же он красивый…</p>
   <p>Надеюсь, что не произнесла этого вслух. Я вроде как просто думаю об этом. Пропускаю одну отчетливую мысль, которая посещает затуманенный мозг, пока я рассматриваю этого свирепого зверя. Он беснуется так, что кажется, будто кровь внутри него натуральным образом кипит.</p>
   <p>– Оближи головку, Марин… Пососи еще… – просит Даня отрывисто. – Я сейчас кончу… Блядь, я сейчас кончу… Не могу больше терпеть… – выдает со сдавленными толчкообразными выдохами, едва прохожусь языком. Каждое слово будто огнем меня опаляет. И я уже сама не могу терпеть. Хочу этого не меньше, чем он. А возможно, даже больше. – Ох, блядь… Соси… Соси у меня… Соси мой член, Динь-Динь…</p>
   <p>Сосу, конечно. Я ведь сама в раж вхожу. Жаль, что длится это действительно недолго. Когда его член начинает пульсировать, подо мной будто пол в тряску приходит. Знаете это общее всполошенное состояние организма, когда ты улавливаешь приближение какой-то опасности? Происходит резкий выброс адреналина в кровь. Сердце с грохотом срывается. Пульсация в висках становится оглушающей. Дыхание сбивается.</p>
   <p>Даня перехватывает инициативу, выдергивает из моего рта член, своей рукой его стискивает. Я охаю, зажмуриваюсь, сжимаюсь вся и замираю. Первые брызги спермы прилетают мне на глаза. Морщусь, ощущая, как Шатохин поливает мое лицо густыми и горячими потоками.</p>
   <p>Влажные частые звуки, которые рождают ритмичные движения его руки по члену, перекрывают сначала короткие рычащие выдохи. А потом – громкий хриплый стон, заставляющий меня задрожать.</p>
   <p>– Открой рот… – командует Даня резко.</p>
   <p>Незамедлительно подчиняюсь. Выкатываю язык, как он когда-то учил. Послушно, не без личного удовольствия принимаю часть той терпкой, солоноватой и вязкой жидкости порока, что он направляет мне в рот. Остальное попадает мне на волосы, плечи и даже грудь.</p>
   <p>Удушье возникает неожиданно. Я инстинктивно сглатываю скопившуюся во рту сперму, совершаю натужный вдох, смаргиваю слезы и вновь выкатываю язык.</p>
   <p>Семяизвержение Дани по моим ощущениям длится долго. Я с каждой пробегающей секундой дрожу все сильнее, но по факту не двигаюсь. Пока он не опускается на колени рядом со мной. Буквально рухнув, сразу же обнимает. Я закрываю рот, снова сглатываю, как могу, вытираю лицо и будто опадаю, присаживаясь ягодицами на пятки.</p>
   <p>Только сейчас замечаю, насколько сильно колотится мое сердце. Только сейчас начинаю бояться, что оно попросту разорвется. Только сейчас в принципе осмысливаю все свои чувства.</p>
   <p>– Посмотри на себя, – сипит Даня, обжигая мое лицо дыханием. Я открываю глаза, направляю взгляд вниз и совершенно неуместно смущаюсь. В конце концов, собственное, раскрасневшееся, обнаженное тело в липких потоках спермы не каждый день доводится видеть. – Ты вся моя… Моя, Марин…</p>
   <p>На эти заявления не нахожу возражений.</p>
   <p>Возможно, потому что их не существует? Возможно, я с ним согласна?</p>
   <p>Боже, как же кружится голова…</p>
   <p>– Все, Марин. Детокс окончен. Мне башню рвет. Терпения нет. Еще хочу.</p>
   <p>Я даже не вслушиваюсь в то, с какими интонациями он это произносит. Смотрю в его все еще черные магнетические глаза и в какой-то транс погружаюсь.</p>
   <p>– Я устала, Дань… – мой собственный голос звучит тихо, будто печально. – Я беременна, помнишь? Мне нужно умыться и отдохнуть.</p>
   <p>Он прищуривается. Спускает взгляд вниз, на мой живот.</p>
   <p>– У тебя что-то болит?</p>
   <p>Стыд становится нестерпимым. Я вздыхаю, поднимаюсь и забираюсь в джакузи. Не глядя на Шатохина, быстрыми движениями умываюсь. Но он, конечно, не задерживается. Входит в воду следом. И вновь зачем-то обнимает меня. Прижимаясь сзади, поглаживает живот.</p>
   <p>Черт возьми, как меня это… Что? Раздражает? Бесит? Нет. Эта нежность размазывает.</p>
   <p>– Извини, – выдыхает Даня, повергая окончательно в шок. – Я месяц без оргазмов. Я мог бы найти кого-то, да… Раньше так делал и даже не думал особо. Я мог бы просто подрочить, – подкрепляет сказанное грубоватым смешком. По моему телу новые волны дрожи расплываются, как я ни стараюсь отгораживаться от всего, что Шатохин делает и говорит. – Марин… Я хотел очиститься… Ну, после того, что было в баре… – едва он это вспоминает, я всхлипываю и с силой дергаюсь, чтобы отодвинуться. Не отпускает. Обхватывает поверх плеч руками и блокирует. – Я понимаю, что сделал тебе больно! Мне очень жаль! Блядь, я говорил уже, но если надо, скажу еще! Пока не найдутся слова, которых, на хрен, для тебя будет достаточно!</p>
   <p>– Мне уже достаточно! Перестань об этом вспоминать!</p>
   <p>– Ты простила?</p>
   <p>– Нет!</p>
   <p>– Блядь… Что тогда? Как дальше, Марин?</p>
   <p>– Я не знаю! Может, просто оставишь меня в покое?!</p>
   <p>– Блядь… Блядь… Маринка, я клянусь, что больше никогда ни к кому другому не прикоснусь. До конца своих дней! Скорее член себе отхерачу, чем суну его в какую-то левую телку. Клянусь, Марин! Ты у меня одна! Я тебя… Я тебя… – наше учащенное дыхание одновременно обрывается. Мир затягивает одуряющая тишина. Пока Даня не рассекает ее сиплым поверхностным выдохом. – Я тебя одну, Марин.</p>
   <p>Это… Это то, что я думаю?</p>
   <p>Черт…</p>
   <p>Что он мелет? Снова мозги мне пудрит? Зачем?</p>
   <p>– Я… – хриплю едва слышно. – Я, пожалуй, промолчу.</p>
   <p>– Почему?</p>
   <p>Он расстроен? А что мне сказать?</p>
   <p>– Это… Это я просто не хочу портить.</p>
   <p>– Пиздец, Марин, – припечатывает Шатохин в ответ.</p>
   <p>Я цокаю языком и тут же завожусь.</p>
   <p>– Обидели Бога Похоти! Конечно, пиздец, Дань! Полный пиздец!</p>
   <p>Он тотчас к себе разворачивает.</p>
   <p>– При чем тут обидели? – впивается взглядом. – А из нормального, значит, нечего сказать? Так получается?</p>
   <p>Театрально развожу руки.</p>
   <p>– Получается, что так!</p>
   <p>– Я тебя сейчас… – цедит, надвигаясь. – Я тебя сейчас придушу, блядь!</p>
   <p>– Делай, что хочешь!</p>
   <p>И он делает. Не убивает, конечно. Совсем не этого ему на самом деле хочется. Он меня ласкает. Губы, шею, грудь, живот, промежность, ноги – все мое тело. Заставляет еще четырежды кончить. И сам раз за разом заливает со всех сторон спермой. И так до самого утра, пока я изнеможденная, вспотевшая и липкая не атакую кровать. Больше нет сил, даже на то, чтобы помыться.</p>
   <p>– Все? – звучит откуда-то издалека разочарованный выдох Шатохина.</p>
   <p>– Все. Надеюсь, завтра какой-то нормальный Бог будет.</p>
   <p>– Завтра, да. Непременно, Марин. А у сегодня еще восемнадцать часов осталось. Я не все тебе рассказал. Когда проснешься… – последнее, что я слышу, прежде чем отключиться.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>17</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Я добиваюсь тебя.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Не спишь? – шепчу, продирая каким-то странным вибрирующим хрипом не только горло, но и душу.</p>
   <p>В чертовой хижине темно, словно в пещере. Видеть Маринку возможности нет, но я улавливаю, как меняется ритм ее дыхания, и ощущаю, как напрягается тело.</p>
   <p>Молчит.</p>
   <p>Я шумно вздыхаю. Приказываю себе притормозить. Но руки будто своей жизнью живут – упорно скользят Чарушиной на живот. Растопыривая пальцы, зачем-то всю площадь закрыть стремлюсь. Вроде согреваю, но чувствую, как гладкая кожа покрывается мурашками.</p>
   <p>– Замерзла? – тем же глухим шепотом спрашиваю.</p>
   <p>Молчит.</p>
   <p>Вдох-выдох. Придвигаюсь всем телом. Она, и правда, холодная. А я весь горю. Сталкиваясь температурами, содрогаемся. Дыхание так же двусторонне сбивается и набирает частоту.</p>
   <p>– Маринка… – выдыхаю на заданной высоте, не используя голосовые связки. Совсем тихо, но четко и сознательно разбиваю сгустившийся между нами воздух. – Нравится с тобой просыпаться… После сна ты ощущаешься мягче, беззащитнее… Пахнешь ярче… – едва это говорю, Чарушина просовывает мне под руки ладони. В попытках отстранить, невольно задом еще сильнее в меня вжимается. Вскрикивая, замирает. Я сиплю какую-то неразборчивую херню и толкаюсь пульсирующим членом ей между ног. Я ничего не планирую, просто в порыве рвусь ладонью ниже и, втискиваясь в ее тело буквально на грани возможного, раскрываю пальцами нежную плоть. Она там, конечно же, отличительно мокрая и одуряюще горячая. – Блядь, Марин… Давай уже потрахаемся нормально…</p>
   <p>– Дань… Я… Мне в туалет нужно… – тарахтит Чарушина отрывисто.</p>
   <p>При этом откидывает мне на плечо голову. Трется, елозит по мне и всем своим телом трясется. Пока не иду в обхват, сжимая второй рукой ее грудь. Тогда поворачивается, подставляя губы, к которым я, естественно, без колебаний припадаю.</p>
   <p>Смертоносный жар ее языка, ядовитая сладость слюны, безумие животной страсти – все это моментально сносит мне башню. Пожираю ее рот, как обычно, не пытаясь выстроить какую-то определенную тактику поведения. Тупо на голых инстинктах.</p>
   <p>Дыхание рвет мои легкие, как ветер паруса. Сердце проламывает путь наружу. Пульс, пульс, пульс… По всему телу он будто множится и пробивается там, где его физически быть не должно. Сверхмощные разряды тока влетают в хребет чуть ниже поясницы и огненной волной проносятся через весь позвоночный столб к затылку. Там напряжение детонирует и разбрызгивается по моей голове трескучими искрами.</p>
   <p>На миг отрываюсь от Маринкиного рта. Судорожно выталкиваю весь скопившийся воздух.</p>
   <p>– Приподними ножку, – выдаю с гулом, прежде чем снова наброситься на ее губы.</p>
   <p>Когда она выполняет просьбу, меняю положение. Пробираюсь к ее киске сзади. Выбиваю из влажной плоти чавкающие звуки. Заталкиваю в нее пальцы. Маринка вздрагивает и сопротивляется. Отпускаю только для того, чтобы приставить к влагалищу член.</p>
   <p>Сложно понять, откуда у Чарушиной столько силы берется, но едва я только пробую просунуть головку, она отталкивается и буквально слетает с кровати.</p>
   <p>– Сказала же, мне в туалет срочно нужно… И кушать я хочу… А еще тошнит жутко… – гасит срывающимся голосом. – Ужасно себя чувствую!</p>
   <p>С глухим рычанием переворачиваюсь на спину и, прикрывая веки, откидываюсь на подушки. Какое-то время слушаю, как она мечется по пространству в поисках ванной. Пока не понимаю, что даже расположение выключателя в этом месте найти – для нее тот еще квест.</p>
   <p>Поэтому, поднявшись с кровати, я первым делом включаю свет. Сознательно моргая, стараюсь смотреть в сторону и не пялиться на голую Маринку. И так член разрывает. Кажется, вся кровь там собралась. В остальных частях тела жалкие остатки бурлят.</p>
   <p>Показываю, за каким «кустом» находится дверь в уборную. Едва та за Чарушиной закрывается, медленно перевожу дыхание и иду к своему чемодану, чтобы одеться. Содрав наклейки, столь же раздраженно вскрываю нутро. Разбросав тряпье, без особых раздумий натягиваю плавательные шорты. Подхватываю ноут и приземляюсь с ним за круглым деревянным столом, который в этой VIP-хибаре в комплекте с такими же криво сколоченными креслами служит кухонной мебелью.</p>
   <p>Антураж, конечно, впечатляющий. Если забыть, сколько списалось со счета, местами реально погружаешься в эту первобытную атмосферу, которая должна нас с Маринкой сдикарить и сблизить на этой базе настолько, насколько в цивилизованных условиях даже представлять противозаконно.</p>
   <p>Загрузившийся ноут маячит стандартным приветствием и запрашивает пароль. На автомате вбиваю. Игнорируя голодный ор желудка, подгружаю нужную папку.</p>
   <p>Сотовая связь отсутствует. Чтобы поймать сеть, надо идти на противоположный берег острова. Недалеко, но таскаться туда тупо ради интернета я не планирую. Накачал себе дома инфы, на весь период хватит изучать.</p>
   <p>Только вот, находясь в одном доме с коброй, сосредоточиться оказывается крайне тяжело. Гоняю одну и ту же страницу минут пятнадцать. Перманентно прислушиваюсь к происходящему в ванной.</p>
   <p>Слив туалетного бачка… Кран… Душ… Тишина… Снова кран… Тишина… И снова кран… Фен… И снова кран… Тишина… И снова кран... Слив туалетного бачка… И снова, мать вашу, кран…</p>
   <p>Что там можно делать на протяжении часа? Загадка, блядь!</p>
   <p>Как я должен фокусироваться на своих делах, если воображение взрывает мозг самыми несуразными картинками?! Из них бы при желании получился целый комикс!</p>
   <p>Поглядывая на часы, медленно подкипаю. А стоит услышать щелчок замка, и вовсе чуть не разрываюсь на куски.</p>
   <p>Естественно, работа тотчас встает… Да у меня все встает!</p>
   <p>Маринка же, ни разу не взглянув в мою сторону, проходит к своему чемодану, выгружает вещи на полки плетеного шкафа и, скинув на хрен полотенце, спокойно пялит на свое убийственно-сексуальное тело купальник.</p>
   <p>Смотрю на ее сиськи, живот, писюху, бедра, все эти идеальные изгибы, и тихо сползаю по креслу.</p>
   <p>Стольких голых телок видел… Да, мать вашу, не каждому за всю жизнь перевидеть! И, казалось бы, ничем меня не поразить уже. Реагировал на весь этот блядский набор, как на нечто обыденное. Но, блядь, с Маринкой Чарушиной стабильно подвисаю. Правду сказал ночью, даже когда она в одежде, адской похотью горю. А уж если раздевается, мой внутренний зверь срывается с цепей.</p>
   <p>– Маринка, давай поебемся, – долблю уже как мантру.</p>
   <p>Очевидно, все теории и практики, что я когда-либо изучал, являлись подложкой к этому событию. Сейчас, чувствую, готов задвинуть такие речи и завертеть такие кренделя, ни один, сука, черт не исполнит.</p>
   <p>Ну, что мне сделать, если я, блядь, такая ебливая скотина?! Ей просто нужно привыкнуть.</p>
   <p>В считанные секунды преодолеваю расстояние. Визг Чарушиной ловлю губами. Вжимаю ее в свое тело, не жалея сил. Лифчик, который она не успела завязать, слетает. И да, блядь, эти божественные сиськи плавят мой окаменевший грудак.</p>
   <p>– Даня… Даня… Остановись!</p>
   <p>– Я должен тебя нагнуть, Марин. Сегодня. До полуночи. Сейчас.</p>
   <p>В случае с коброй любопытство сильнее злости.</p>
   <p>– А в полночь что?</p>
   <p>– Другой день начнется.</p>
   <p>– И что с того?</p>
   <p>– Узнаешь.</p>
   <p>– Даня… Ты меня бесишь!</p>
   <p>– На самом деле не бешу, Марин, а закрываю твои эмоциональные потребности.</p>
   <p>– Что?!</p>
   <p>– Тебя от меня бомбит, и тебе эти ощущения по кайфу. Ты без них не можешь жить, – высекаю безапелляционно. Чтобы сразу после ее рваного вздоха, глядя прямо в горящие глаза, как будто бы лениво закончить: – Вот что.</p>
   <p>Чарушина, конечно же, идет в отказную.</p>
   <p>– Неправда!</p>
   <p>Только вот все ее маркеры орут о том, что я, мать вашу, попал в сердцевину мишени.</p>
   <p>– Правда, Марин.</p>
   <p>Не скрываю довольной ухмылки. На ведьму это работает как взрывчатка.</p>
   <p>– Иди ты на хрен, Дань!</p>
   <p>– Нет, Марин, – тем же ровным тоном отзываюсь я. – На хрен у нас только ты будешь ходить. Регулярно, как поесть.</p>
   <p>Краснеет люто, но не сдается.</p>
   <p>– Отвали, сказала! Я замученная после первой ночи, разве непонятно?! Что ты прицепился с самого утра? Дай пройти! Я хочу позавтракать и осмотреть остров!</p>
   <p>– Ладно… Сейчас поедим, – не без сожаления вздыхаю я. – Только услышь, пожалуйста, еще одну вещь.</p>
   <p>– Даня… – выдавая свои подспудные страхи, пытается меня остановить.</p>
   <p>Но я притискиваюсь лицом к ее лицу, сжимаю покрепче и севшим голосом долблю:</p>
   <p>– Марин, ты, в свою очередь, тоже все мои потребности закрываешь. Эмоциональные, физические, духовные. У меня, блядь, просто все на тебя! Все ставки. Все мечты. Все желания. Все, Марин!</p>
   <p>– Хм… Дань, ты бы был отличным депутатом. Шикарная программа! А страсти сколько! Горишь!</p>
   <p>Сучка такая… У самой слезы глаза залили, а она стоит и яд свой мечет.</p>
   <p>Похрен. У меня на него давно выработан иммунитет.</p>
   <p>– А у тебя типа нет, Чарушина? – редко к ней по фамилии обращаюсь. Только когда их родовым проклятием козырнуть нужно. И она это, безусловно, понимает. – Ты, блядь, не горишь?!</p>
   <p>– Нет!</p>
   <p>– Горишь, Марин. Именно поэтому я никогда не смогу тебя оторвать!</p>
   <p>– Не будь же дураком! Отрывай!</p>
   <p>Не без ярости эту провокацию проглатываю.</p>
   <p>– Ты нужна мне, Марин, – высекаю, чувствуя внутри себя колоссальную силу и небывалую уверенность. – Я добиваюсь тебя. А ты? Чего добиваешься ты? Хочешь, чтобы я в ногах у тебя валялся? Сразу скажу: такого не будет. На колени я, блядь, не упаду! Но не потому что мои чувства к тебе какие-то, мать твою, убогие! Я чувствую не меньше, чем ты, как бы ты меня не судила!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>18</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Я жду от тебя встречного шага...</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>После разговора, который у нас, возможно, не самым лучшим образом проходит, Маринка дует губы и демонстративно игнорит любую мою попытку втянуть ее в какой-либо новый диалог. Я, конечно, все понимаю. Но, сука… Неужели непонятно, что я стараюсь? Почему ей так сложно пойти мне навстречу? Если бы это случилось… Блядь, я бы горы ради нее свернул!</p>
   <p>Первый завтрак проходит всухомятку. Кобра полкуска Эмменталя смолачивает. Я давлюсь бутербродами. Не то чтобы я жду, чтобы Маринка мне, как Лиза Чаре, блинов навертела… Хотя если честно, то жду. Под финалочку, когда бездонный желудок, наконец, прекращает требовать пищу, даже какая-то гребаная тоска накатывает.</p>
   <p>На выходе из хижины теряю терпение. Едва переступаем порог и оказываемся под палящими лучами тропического солнца, хватаю Маринку за руку. Останавливаю, заставляя посмотреть в глаза.</p>
   <p>– Разговаривай со мной, – требую чересчур свирепо.</p>
   <p>– Не рычи на меня, – цедит она так же агрессивно.</p>
   <p>За грубостью с обеих сторон скрывается обида. Я это понимаю. И Чарушина могла бы допереть, если бы включила, мать ее, хоть на мгновение голову!</p>
   <p>– Я не могу постоянно в одиночку прогибаться. Соррян, Марин. Сделай и ты что-то для меня.</p>
   <p>– Что сделать?</p>
   <p>Я, безусловно, тот еще извращенец. Но и она на ровном месте явно в ту же плоскость смотрит. Потому и голос сходу такой возмущенный становится, а щеки заливает румянцем, будто не она ночью сперму мою глотала.</p>
   <p>Блядь, об этом я зря вспомнил.</p>
   <p>Трусов на мне нет, а сетка внутри шортов весьма слабо стояк сдерживает. Маринка сразу же замечает. Еще ярче краснеет.</p>
   <p>Член наперекор двум слоям ткани устремляется в ее сторону.</p>
   <p>– Не это имею в виду, – цежу, старательно контролируя дыхание. – Точнее, не только это. Секса, конечно, хочется… Но… – выдыхая это, не могу не посмотреть ей в глаза.</p>
   <p>С надеждой. Вдруг предложит вернуться обратно в хижину и отдаст мне сразу все.</p>
   <p>Ноль на массу.</p>
   <p>Выдергивая кисть из моей ладони, скрещивает руки на груди. Отгораживается.</p>
   <p>– В общем… Я жду от тебя встречного шага, Марин. Любого.</p>
   <p>Она, фыркая, задирает нос. Корчит одну из тех красноречивых гримас, которая любому охреневшему чуваку от ворот поворот даст. И уходит в сторону пляжа.</p>
   <p>Секунд десять на ее практически голую задницу таращусь, пока Чарушина вдруг не оборачивается. Не успеваю перестроиться, сходу обратно на меня несется.</p>
   <p>– Окей, Дань, – выпаливает с неясным для меня волнением. – Ладно, давай переспим. Только пусть все будет по-моему. Мой шаг – мои условия! Соглашаешься?</p>
   <p>К концу не просто задыхается, трясется вся. Я инстинктивно прищуриваюсь. Пытаюсь понять, что ее так взорвало. Но, честно признаться, когда я осознаю суть того, что Маринка выдала, перед глазами буквально покадрово маячит все, что я с ней сегодня сделаю. Ни на чем другом я сосредоточиться попросту не способен.</p>
   <p>И все же… Мы еще не на финише.</p>
   <p>– Что за условия?</p>
   <p>– Первое: мы сделаем это ночью, – задвигает кобра решительно, хоть дрожь ее никуда и не делась. – Ты весь день будешь вести себя прилично, Дань. Не станешь приставать ко мне. Идет?</p>
   <p>Дотерпеть до вечера. Приемлемо.</p>
   <p>Нужно просто поставить перед собой задачу. Если срок воздержания определен уже, не так тяжело ждать. Зато какое, мать вашу, предвкушение! Едва только осознаю все, им гореть начинаю.</p>
   <p>– Идет, Марин, – вслух свое согласие выражаю достаточно сдержанно, практически сухо. Блокирую все эмоции просто потому, что кажется, если пропущу хоть что-то, разорвет на части. – Что еще?</p>
   <p>– Второе: все произойдет на берегу. У океана. Под звездами, – заряжает Чарушина с жаром.</p>
   <p>Совсем как в начале этого безумного лета, когда я ввязался выполнять список ее желаний. Плевать, что сейчас план мой, что в разгаре только второе испытание. Я готов принимать встречные предложения. Особенно если они будут такими! Впрочем, с Маринкой никогда не было скучно. У нее всегда все продумано, организовано и одуряюще захватывающе.</p>
   <p>Схема действий: внахлест.</p>
   <p>Отлично.</p>
   <p>Одна голова – хорошо, две – лучше. А если обе головы дурные? Похрен.</p>
   <p>– Подробнее, Марин, – проговариваю глухо, не отрывая от нее напряженного взгляда.</p>
   <p>– Я приготовлю ужин. Ты организуешь красивое место, – делает паузу, чтобы смущенно прочистить горло. – Стол и ложе. Постараешься, Дань?</p>
   <p>– Конечно, – шепчу без раздумий.</p>
   <p>Это важно. Понимаю.</p>
   <p>Все, что сказано – уже важно.</p>
   <p>– Тогда последнее, Дань… Третье!</p>
   <p>По тону чую, что хуйня. Не понравится мне, зуб даю.</p>
   <p>– Бомби, Марин.</p>
   <p>– Никакой нежности!</p>
   <p>Все важное теряется. Раскисает внутри моего поплывшего от психологической атаки кобры мозга.</p>
   <p>– В смысле, Марин?</p>
   <p>– В прямом, Дань! Просто сделаем это, и все. Без слюней и соплей. Как ты с остальными это делаешь, так и делай со мной, окей?</p>
   <p>Я пытаюсь не злиться. Но, сука, с Маринкой это местами попросту нереально.</p>
   <p>– Окей, нах.</p>
   <p>Для себя же решаю, что буду действовать по ходу. Как приспичит, так и трахну ее. Если даже это и будет означать, что последний пункт нарушен, что я, блядь, теряю? Остановить она меня уж точно не захочет. Главное, начать.</p>
   <p>Мать вашу, когда там уже вечер?</p>
   <p>Чарушина просила не приставать. Я придерживаюсь условий. Только вот по факту, прелюдия стартует в ту же секунду, как мы заключаем договор. Не прикасаюсь к Маринке, пока плаваем. Но глаз с нее не свожу. Настроя своего не скрываю. Да и она в ответ с той же силой палит. Такой диалог этими взглядами ведем, что кажется, будто над чертовым островом все за раз тучи собираются. Выдают они вместе с нами такие заряды напряжения, что нет никаких сомнений – скоро рванет.</p>
   <p>– Дань, сколько тебе было лет, когда случился твой первый полноценный секс? – выдает Маринка неожиданно.</p>
   <p>Я сглатываю и застываю.</p>
   <p>Слушаю размашистые и посекундно ускоряющиеся удары своего сердца. Ощущаю реактивное движение крови по венам. Принимаю бешеные удары кувалд в висках. Загибаюсь из-за боли в районе солнечного сплетения. Чувствую тошноту. Вдыхаю дым. Выдыхаю огонь.</p>
   <p>Всегда на этом вопросе колошматит. Но чтобы настолько… Впервые такое.</p>
   <p>– Не помню.</p>
   <p>Мне приходится ей соврать.</p>
   <p>Если я скажу правду, Динь-Динь будет в ужасе. А я не могу этого допустить. Как и риск снова стать ей омерзительным.</p>
   <p>Откидываюсь на спину, проворачиваюсь и якобы спокойно отплываю подальше. Ныряю, чтобы погрузиться в более холодные воды и охладить пылающую кожу. Но и там, глубоко на дне океана, сердце продолжает яростно отбивать ребра.</p>
   <p>К сожалению, я не амфибия. Час без кислорода не пробудешь. Приходится выплыть на поверхность, когда в легких развивается жжение.</p>
   <p>– Боже, Даня! – набрасывается Маринка раньше, чем я успеваю открыть глаза.</p>
   <p>Толчок. Сдавленным хрипом выдыхаю поглощенный мгновение назад воздух. Машинально ловлю ее тело руками. Позволяю к себе прижиматься.</p>
   <p>– Ты реально дурак, что ли? Знаешь, как я испугалась?!</p>
   <p>Распахнув глаза, я вижу гланды, так кобра орет. И трясет ее, конечно, тотально. Лицо мокрое, но я убеждаю себя, что это брызги воды. Пока не смотрю, наконец, ей в глаза, характерный блеск которых и выдает настоящие причины.</p>
   <p>Едва сталкиваемся взглядами, Марина затихает. Лишь рвано выдыхает, когда неуклюже обнимаю. Неуклюже, потому что это действие не несет привычную для меня сексуальную ласку, а служит утешением.</p>
   <p>– Ты нарочно?.. – задушенно выдыхает Чарушина мне в плечо.</p>
   <p>Дрожит по-прежнему и, должно быть, все еще злится. Но при этом жмется ко мне, обвивает руками шею и самовольно закидывает мне на бедра ноги.</p>
   <p>– Нет… – сиплю я, необычайно смущенный. Не то чтобы в шоке от собственных чувств нахожусь. Я их даже разобрать не в состоянии. – Не хотел тебя пугать.</p>
   <p>– Честно?</p>
   <p>– Честно.</p>
   <p>Очень легко говорить, когда можно говорить одну только правду.</p>
   <p>– Я чуть с ума не сошла…</p>
   <p>– Почему?</p>
   <p>– Что «почему», Дань? Я испугалась!</p>
   <p>– Почему ты испугалась, Марин?</p>
   <p>Ее горячие губы замирают на моем плече. Бурный выдох прожигает мою влажную кожу. Тишина затягивается.</p>
   <p>– Можешь сказать, что не знала просто, как после моей смерти добираться домой, – иронично подкидываю идеи для ее спасения.</p>
   <p>На самом деле сам себя готовлю к очередному трешаку, который зреет в голове кобры. Вот я вроде как пошутил и тем самым поймал почву перед основным ударом.</p>
   <p>– Нет, – толкает Маринка, заставляя меня всем организмом напрячься. – Я испугалась, потому что ты – это ты.</p>
   <p>И мое сердце пропускает череду жизненно важных ударов. Я, сука, ощущаю это физически. Оно там, за моей окаменевшей грудиной, буквально подыхает. Чтобы через глубокую паузу сразу на максимальной скорости сорваться и замолотить меня в грудь.</p>
   <p>Молчу. Не знаю, что сказать. Да и способен ли выдавить хоть слово… Маловероятно.</p>
   <p>Плыву с Чарушиной к берегу в относительной тишине. Все, что есть в воздухе – шум океана и звуки джунглей. Мы их не нарушаем, пока переводим дыхание и восстанавливаем все остальные процессы.</p>
   <p>– Заключим перемирие? – полностью оживает Маринка только на берегу. – Только на сегодняшний день. До полуночи. Нам многое нужно сделать. Согласен?</p>
   <p>Заторможенно смотрю на то, как она поправляет купальник и выжимает из ткани на сиськах воду.</p>
   <p>– Давай навсегда, – нахально выдвигаю навстречу.</p>
   <p>Внахлест. Да, мать вашу. Да! Охуенное слово! В любых отношениях шаги должны быть двусторонними.</p>
   <p>– Нет, – отрезает Чарушина упрямо. – Навсегда не получится! В том и суть, Дань! Перемирие – это временное прекращение военных действий. Временное! – несколько раз с нажимом подчеркивает. – Принимай на сегодня или… Или дальше – как есть – без перемирия!</p>
   <p>Внахлест не работает, ага. Понял, не баран.</p>
   <p>– Тогда без перемирия, Марин!</p>
   <p>И все же баран…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>19</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>У одного человека не может быть двух сердец.</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Итак… Время пришло. Оттягивать полноценную близость больше некуда.</p>
   <p>Волнуюсь, безусловно. Страх расправляет крылья. И бьются они уже не просто у меня в груди. Горячими волнами по всему телу расходятся.</p>
   <p>Я все продумала лучшим образом. Должно получиться. Он не заметит.</p>
   <p>То, что Шатохин отверг сделанное мной в минуту слабости предложение по перемирию – хорошо. Размякать нельзя. Колючая проволока и двести двадцать вольт напряжения – необходимая защита. А я, испугавшись за Даню, вдруг на ровном месте об этом забыла.</p>
   <p>Кажется, что делать на острове нечего. Но, к моему удивлению, часы этого праздного безделья пролетают с безумной скоростью. Бесцельно побродив по острову, мы возвращаемся в хижину на обед, который у нас, несмотря на обилие продуктов, как и завтрак, проходит всухомятку. Туалет, душ, и снова мы идем на пляж. Плаваем, пока солнце не сползает к линии горизонта, окрашивая океан в оранжево-красный цвет. Спешить некуда. Можно было бы дождаться полной темноты, но вода вдруг, будто подвергнутая аномальному нагреву, ощущается чересчур горячей. Сердце в панике ускоряется и подгоняет меня на берег.</p>
   <p>Шатохин не отстает.</p>
   <p>Минуты моей неприкосновенности иссякают.</p>
   <p>Я люблю рассказывать, как хорошо умею собой владеть. Но в этот вечер мне это дается с огромным трудом. Держу баланс, упорно гоня пугающее ощущение, что одна секунда слабости спровоцирует полную потерю контроля и, как следствие, катастрофу. Нельзя допустить высвобождения эмоций, с которыми я не смогу справиться.</p>
   <p>Иду к дому, впервые испытывая потребность завернуться в полотенце. Вряд ли температура успела снизиться хоть на градус, но мне вдруг становится зябко. Поэтому к хижине я лечу, не разбирая толком дороги. И там, перешагнув порог, сразу же скрываюсь в ванной.</p>
   <p>Странно, что тут нет замка. Каждый раз, когда вхожу, приходится полагаться лишь на Данину совесть, которой, как мы знаем, попросту нет.</p>
   <p>Впрочем, ему, как позже оказывается, не до меня.</p>
   <p>Пока я принимаю душ и одеваюсь, он выполняет свою часть работы. Уж не знаю, кто ему помогает, и когда он успевает все это организовать, но выглянув в какой-то момент из хижины, я вижу не просто столик со стульями, а шикарную беседку из диких тропических цветов, с развевающимися газовыми занавесками, внутри которой и размещается не менее красивая ресторанная мебель. А еще… В конце деревянного пирса, у самых ступеней, которые ведут прямиком в воду, белеет простынями и кучей подушек самое романтическое ложе, которое только можно себе вообразить, даже если бы место его расположения не являлось настолько потрясающим.</p>
   <p>Шатохин днем, конечно, отлучался, но совсем ненадолго. Неужели успел сделать звонок и все это заказать? Как доставили? Мы точно здесь одни? Или где-то в подземном бункере, на глубине тысячи метров находятся целый город с уникальной системой обслуживания и люди, которые за нами непрерывно наблюдают?</p>
   <p>Фантазия, конечно… Жуть.</p>
   <p>Разозлившись, возвращаюсь в хижину. От души толкаю дверь. Однако и та выражает по отношению ко мне пренебрежение. Выполненная из каких-то странных материалов, не издает ни звука.</p>
   <p>Выругавшись, позволяю себе недолго покипеть. А потом, принимаясь за обещанный ужин, решаю, что едой я все и испоганю.</p>
   <p>Во-первых: никаких деликатесов и изысков. Рис и рыба. Точка.</p>
   <p>Во-вторых: побольше перца и соли.</p>
   <p>В-третьих: доварить рис до состояния разбухшей каши. Долить воды. Сто раз перемешать.</p>
   <p>В-четвертых: сжечь рыбу. Слегонца. Чтобы Шатохин не догадался, что все это свинство – умышленное преступление глупой девчонки с разбушевавшимися гормонами.</p>
   <p>«Отлично», – думаю я, выкладывая еду на две тарелки.</p>
   <p>Жижа из риса и вязкой белой жидкости тотчас расплывается, грозясь выйти из берегов. Сморщив от омерзения нос, прикладываю к краю плоского фарфора салфетку, чтобы удержать ее, пока перекладываю тарелки на поднос.</p>
   <p>Вино? Черт, сегодня мне нужно что-нибудь покрепче… И в голову тут же прибивается очередная гениальная идея. Я ее толком не обдумываю. Горю таким энтузиазмом, что без особых усилий выдергиваю из выбранной бутылки пробку. Подбегая с ней к раковине, почти половину отправляю в слив. Освободившееся пространство заполняю водкой.</p>
   <p>После сделанного меня начинает конкретно трясти, но я все игнорирую.</p>
   <p>Он сам не захотел перемирия! А мне нужны гарантии и безопасность.</p>
   <p>Выставляю бутылку рядом с подносом. Там же оставляю бокалы и сок для себя.</p>
   <p>Перевожу дыхание и отправляюсь еще раз в душ. Не нравится, как пахнут волосы после взаимодействия с запахом горелой рыбы. Еду испортить – это одно, а себя… Себя я слишком люблю.</p>
   <p>Успеваю просушить волосы, надеть свой самый сексуальный купальник и легкое полупрозрачное платье сверху, как в хижине появляется Шатохин.</p>
   <p>– Привет, – выдыхает он приглушенно, чрезвычайно интимно.</p>
   <p>– Привет!</p>
   <p>Отворачиваюсь не только потому, что волнение топит все точки восприятия. Стыд захлестывает, когда замечаю, как Даня, реагируя на гарь, морщит нос, а отыскав ее источник, еще и глаза в шоке выкатывает.</p>
   <p>Сволочь!</p>
   <p>Когда ловлю эту гримасу, меня отчего-то очень сильно подмывает рассмеяться. Но я не могу себе это позволить. А потому, кусая внутреннюю сторону щеки, шумно дышу через нос и бестолково переставляю вещи.</p>
   <p>Пока Шатохин, наконец, не спрашивает:</p>
   <p>– Ты готова?</p>
   <p>Ну, все! Не собираюсь перед ним ни робеть, ни смущаться, ни хохотать! Все это нервное! Даня не то что готовки моей не заслуживает… Он не заслуживает ничего!</p>
   <p>– Да! – оборачиваясь, цепляю на лицо маску безмятежного хладнокровия. – Заберешь поднос и бутылку с вином? А я – бокалы и сок.</p>
   <p>Он тоже успел овладеть собой. Мастерски притворяется, что содержимое тарелок его не ужасает.</p>
   <p>– Ок.</p>
   <p>Ух, гад! Ну, посмотрим, как ты есть это будешь!</p>
   <p>Только Шатохин и тут не сдается. Пока я выказываю демонстративное равнодушие относительно всей той красоты, что он сотворил для нас на берегу, он делает вид, будто то, что я приготовила, пригодно к употреблению. В то время как я едва не подыхаю от одной вилки риса, он абсолютно спокойно съедает всю порцию!</p>
   <p>Настороженный взгляд на меня Даня направляет только после бокала вина, который ему, что неудивительно с такой-то жрачкой, приходится залпом осушить.</p>
   <p>Он, сощурившись, замирает.</p>
   <p>Я в ответ невозмутимо приподнимаю бровь.</p>
   <p>– Что-то не так, дорогой? – выдыхаю сладко.</p>
   <p>Шатохин, как мне кажется, сдерживает ухмылку. Лишь один уголок его губ приподнимается. Две секунды спустя он их поджимает и скашивает в противоположную сторону.</p>
   <p>– Вино десятилетней выдержки на вкус, словно дешевая паленка, – констатирует Даня ничего не выражающим голосом, не сводя с меня взгляда. – Странно.</p>
   <p>– И правда, странно, – поддакиваю ему в тон.</p>
   <p>У меня сердце куда-то срывается. Забывает о своем биологическом местоположении, о своем предназначении и о том, что как бы к моему телу привязано. Мечется по всему организму. Бьется о внешнюю оболочку. Одурело просится наружу.</p>
   <p>Зрительный контакт до конца не выдерживаю. С бесшумным вздохом роняю взгляд в месиво на тарелке. Имитируя естественный процесс употребления пищи, перерубила и смешала все содержимое, и оно стало выглядеть еще хуже.</p>
   <p>– А ты почему не ешь, Марин? Не голодная?</p>
   <p>Реагируя на чертово ехидство в его голосе, резко вскидываю взгляд, пропуская свои настоящие эмоции, которые, судя по выражению лица Шатохина, приносят ему кровожадное удовлетворение.</p>
   <p>Ну что за демон! Ему так нравится меня бесить? Зачем тогда съел, что приготовила? Почему не озвучил очевидное: что я неумеха, а ужин мой – редкостная гадость? Обидеть не хотел? Да нет же! Вероятно, догадался, что я специально… Сидит теперь и издевается!</p>
   <p>– Еще вина, Дань? – отвечаю вопросом на вопрос с милейшими интонациями.</p>
   <p>Наконец, он ухмыляется. Позволяет себе это. От уха до уха! Блин, какого дьявола ему так весело?</p>
   <p>– Пожалуй, откажусь.</p>
   <p>Это плохо. Мне нужно, чтобы он был пьян.</p>
   <p>– Тогда я выпью, – выпаливаю совершенно незапланированно.</p>
   <p>И сразу же тянусь к бутылке. Так как в моем бокале сок, наполняю вином Данин.</p>
   <p>Он не реагирует. А с чего я взяла, что он будет реагировать?</p>
   <p>Даня ведь считает, что ребенок не его. Конечно же, ему плевать, что я делаю!</p>
   <p>Обида накатывает неожиданно. Чувствую, как из-за нее сбивается такт сердца и меняется ритм дыхания. Глаза заполняются слезами, но я упорно смотрю на Шатохина и поднимаю фужер. Подношу ко рту, уже представляя, как нелепо буду выглядеть в миг, когда, не пригубив вина, опущу его обратно на стол.</p>
   <p>И все же… Даня не дает мне это сделать.</p>
   <p>Вскакивая, в последнее мгновение выдирает бокал из рук. Прежде чем вышвыривает его через проем беседки на песок, алые капли, расплескиваясь, падают на белую скатерть. Несколько прилетает и на лиф моего платья. Не то чтобы меня это в прямом смысле хоть сколь-нибудь волновало… Просто при взгляде на красные пятна меня душит очередной приступ паники.</p>
   <p>Подрываюсь на ноги следом за Даней.</p>
   <p>Замираем друг напротив друга, тяжело дыша.</p>
   <p>– Чего ты добиваешься, Марина?</p>
   <p>У меня нет адекватного ответа на этот вопрос.</p>
   <p>Нужно что-то делать! Что угодно! Только бы отвлечь Шатохина.</p>
   <p>Резко перехожу к следующему пункту своего плана – скидываю платье и быстро иду на причал.</p>
   <p>Данины шаги по деревянному помосту гремят, словно силовые удары. Именно тогда я в полном объеме осознаю то, что вскоре должно случиться.</p>
   <p>Паника… Паника… Паника…</p>
   <p>Все, что я ощущаю.</p>
   <p>Бывают моменты, когда мое тело без предупреждения отключается от главного центра влияния – мозга. Всполох, и каждая клетка моего организма начинает в усиленном режиме вырабатывать щедрый стресс-пакет. Этот гормональный взрыв похож на апокалиптический ураган, которому я, увы, неспособна противостоять. Он заставляет меня трястись, задыхаться и ощущать себя так, словно эти крохотные ничтожные клетки алчно деребанят мое тело на якобы независимые уникальные организмы, позабыв о том, что самостоятельно они нежизнеспособны и абсолютно бесполезны.</p>
   <p>Зато Даня, будто хищник, уловивший раскол внутри меня, наступает. Нагоняя, притискивается сзади и страстно обхватывает руками.</p>
   <p>Я еще сильнее пугаюсь. А безмозглые клетки, захлебываясь бешеной эйфорией, хором орут, что могли бы примкнуть от моего к его организму, что с ним им будет лучше… Только и это самоубийство. У одного человека не может быть двух сердец.</p>
   <p>Что за катастрофа?</p>
   <p>Мы не должны друг друга убивать. Мы должны научиться существовать вместе. Только как это сделать, если Даня не отступит, а я не покорюсь?</p>
   <p>– Маринка… – хрипит Шатохин, подталкивая меня к постели.</p>
   <p>Прокручиваясь, меняемся положениями, и я вдруг оказываюсь лицом к берегу. Смотрю на роскошную беседку, на великолепные цветы, на летающие на ветру занавески, на высокие пышные пальмы, на ровный песчаный берег, на набегающие волны, которые к нему толкает океан.</p>
   <p>– Спасибо за эту красоту, Дань, – шепчу для самой себя неожиданно. – Это незабываемо… Все, как я мечтала… Даже мне испортить не удалось, – признавая это, беру небольшую паузу. Сглатываю и улыбаюсь. – Я все это запомню. А ты?</p>
   <p>– И я, Марин, – глухо отзывается притихший было во время моего монолога Шатохин.</p>
   <p>– Тогда давай еще поплаваем, пожалуйста, – прошу я, увлекая к концу пирса.</p>
   <p>– Нет, – мотает головой, упорно удерживая мой взгляд. Вроде и не захмелел, несмотря на все мои ухищрения, а такие энергетические волны своими темными глазами выдает, что все мои чертовы клетки еще яростнее бесноваться принимаются. – Какое «плавать», Марин? Я секса хочу. Я этого весь день ждал. Да что там день?! Всю жизнь!</p>
   <p>Я не слушаю. Не могу слушать.</p>
   <p>Пытаюсь управлять ситуацией, иначе… Иначе мне крышка. И ладно я. Внутри меня ребенок, которого я любой ценой должна защитить.</p>
   <p>– Идем, Дань… Я тебе кое-что важное скажу. Интересно? – на последнем слове отчаянно задыхаюсь.</p>
   <p>Шатохин, ослабляя тиски, скользит по моему лицу растерянным взглядом.</p>
   <p>– Что именно?</p>
   <p>– Только в воде узнаешь.</p>
   <p>Разворачиваюсь.</p>
   <p>– Марина!</p>
   <p>Несмотря на страх, прыгаю в океан, в надежде, что он, как и всегда, последует за мной.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>20</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Давай, включай своего Бога Похоти…</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Кажется, что мое тело теряет целостность. Я обо что-то ударилась? Травмирована? Боли не чувствую. Откуда тогда эти странные ощущения, будто вода просачивается внутрь?</p>
   <p>Жар. Бурление. Жжение.</p>
   <p>И сердце… Отчаяннее всех остальных органов. Жадно напитывает эту соль. Аномально разбухает. Начинает сбоить, трещать и искрить, словно окунутый в воду электроприбор.</p>
   <p>А когда я выныриваю и подвергаюсь захвату со стороны Шатохина, внутри меня очередная перестройка происходит. Под воздействием высокой температуры все резко пересыхает. Сухая горячка ощущается еще страшнее. Разрыв напряжения настолько сильный, будто я – это сверхмощная электростанция, нагрузка в энергоблоках которой то критически падает, то катастрофически возрастает.</p>
   <p>– Колись, – требует Даня сиплым шепотом. Вжимает меня в себя так крепко, что, и правда, едва ли физически не раскалывает. На нем рубашка и брюки, но это не служит преградой ни для твердости его тела, ни для жара кожи. – Что такого важного ты собиралась мне рассказать? М? – ладони ползут по моей спине медленно, но ни на секунду не останавливаются. Дойдя до затылка, просто так же планомерно, с тем же обжигающим давлением спускаются обратно вниз. – Марина! Не молчи.</p>
   <p>Я и не собиралась. Но едва мы оказались в воде, меня будто парализовало.</p>
   <p>Мозговая активность тормозит с пробуксовками. Я не могу понять: ясно ли соображаю. Опаивала Шатохина, а случилось что-то со мной.</p>
   <p>Достаточно ли тут темно? Получится ли все так, как я задумала? В любом случае в океане надежнее, чем на белых простынях. Все должно произойти именно здесь. Хотя бы первое проникновение. Вода смоет кровь. Пока выйдем, ничего не останется.</p>
   <p>– Мар-р-рина, – рычит Шатохин, прижимаясь щекой к моей щеке.</p>
   <p>А затем еще и кусается. Мочка, под ухом, шея, подбородок – кривую цепочку выдает. Языком стирает покалывающее жжение. Эта влажная ласка оставляет после себя уже дрожь. Пекло вокруг, а у меня мурашки.</p>
   <p>– Дань… – буквально задыхаюсь на этом шепоте. Я ведь реально в панике от того, что должно случиться. Как ни стараюсь блокировать эмоции, не удается даже приглушить их. – Я тебя обманула, Дань… Как обычно, да… Вот такая я! Лишь бы по-моему было! Как бы ты не выложился, мне всегда мало. Я выверну еще!!! Еще и еще! Снова и снова! Ясно тебе?!</p>
   <p>Так сильно трясусь, что зубы клацают.</p>
   <p>Никогда еще такого волнения не переживала. Я на грани истерики.</p>
   <p>Нужно, чтобы это скорее случилось, иначе я попросту сойду с ума в ожидании казни.</p>
   <p>– Ну ты… Сучка ты, Марина, – цедит Шатохин сквозь зубы. – Мелкая кровожадная стерва!</p>
   <p>Зажмуриваясь, мотаю головой. Возражаю инстинктивно. Но на словах защищаться не пытаюсь.</p>
   <p>– Давай, включай своего Бога Похоти, – подстегиваю спешно. Порывисто обнимая, прижимаюсь губами к его губам. Отрывисто скользим. Больше дыханием задеваем. Оно у нас обоих так бомбит, что травмировать способно – ошпарить, словно пар. – Возьми меня, Даня.</p>
   <p>Он цепенеет. Сначала телом, а мгновение спустя и дыханием. Все, что может, блокирует. Только вот сердце грохочет. Каждый его удар чувствую. А я еще думала, что мое сдурело и вышло из строя. Данино определенно перебивает мой рекорд. Влегкую!</p>
   <p>Поражаюсь. Ужасаюсь. Ликую.</p>
   <p>– Взять? – данное слово в очерченном контексте ему явно незнакомо. Другие глаголы привык использовать. Это же, вероятно, воспринимает глубже по смыслу. И не то чтобы я этот процесс сознательно усилила, однако в некоторой степени рада, что так получается. Чтобы себе ни твердила, для меня близость с Даней Шатохиным не просто секс. – Возьму, конечно. Беру, Марин! Забираю! Но, сука… Прямо здесь, что ли? Я ебу, – вздох. Рев: – Какого хрена, Марин? Зачем тогда кровать и вся эта романтическая чухня? Что ты, блядь, мутишь? Водка в вине, провокации, прыжок в воду… Теперь еще секс здесь? На хрена все это? –­ выдает с конкретным наездом.</p>
   <p>Взыскательно, яростно, беспощадно… Гасит.</p>
   <p>А я ведь и без того – распухший воспаленный нерв. От всего, что Даня выдает, меня дополнительной энергией перетряхивает. И тогда уже ее количество становится непереносимой стихией.</p>
   <p>Вместо того чтобы прикинуться, что я такая искренняя и неподдельная, даже не понимаю, к чему он клонит, поджигаю атмосферу ответной агрессией:</p>
   <p>– Ты на что, черт возьми, намекаешь?</p>
   <p>Как там говорят? На воре и шапка горит? Что-то такое со мной происходит.</p>
   <p>Вероятно, это стыд пробивается.</p>
   <p>Что я творю, в самом деле? Но обратно ведь не отмотаешь. А душа уже кипит! Все, что долгое-долгое время копила, ударной волной наружу выбрасывает.</p>
   <p>– Я ни на что не намекаю, Марин! Но в откупоренной тобой бутылке Латура есть водяра. И залили ее туда не производители, – оглушает заявлением.</p>
   <p>Унижение – вот, что я испытываю. А для меня это чувство является самым разрушительным. К сожалению, я теряю крупицы рассудка.</p>
   <p>– Да как ты смеешь? – срывая голос, на весь остров ору. – Как ты смеешь обвинять меня? Меня?! – луплю раскрытыми ладонями по Даниным плечам.</p>
   <p>– Это, чтоб тебя, не обвинения, а факты, Марин! Я не понимаю, че ты творишь вообще? Течешь, но не даешь. Обижаешься и проклинаешь, но сосешь. Просишь романтику и тут же плюешь на нее. Че тебе от меня надо, блядь?!</p>
   <p>– Ничего!!!</p>
   <p>Отталкиваю его. Не играю. Никаких целей больше не преследую.</p>
   <p>Пофиг на все! Уйти хочу!</p>
   <p>Только вот Шатохин не отпускает. С такой силой впивается пальцами в плечи, что у меня слезы выступают. Синяки точно останутся. Но разве это проблема?</p>
   <p>– Знаешь что? – выталкивает Даня с каким-то надрывом. Я даже на миг застываю. Вглядываясь в его мерцающие глаза, медленно-медленно рассыпаюсь. – Подмешиваешь мне какую-то хрень, так раздвинь ноги и принимай член уже! Я так это понимаю. Нет, сука, ты тянешь меня плавать! Че происходит, твою мать?! Меня заебало, Марин!</p>
   <p>«Слово за слово – так обычно происходит трагедия», – вспышкой проносится в моей голове.</p>
   <p>Но дьявол быстро все затмевает. Меня несет дальше.</p>
   <p>Выплескивая все свои эмоции, бью его по щеке.</p>
   <p>Для Дани это является неожиданным. И чересчур болезненным. Не физически. В глазах такой взрыв за секунду случается, что меня саму раскладывает.</p>
   <p>– Ты че, блядь?! – стискивая еще яростнее, заставляется меня захлебнуться резкими рыданиями. – Ты, сука, вообще как, твою мать? Нормальная?</p>
   <p>– А ты? Ты, Дань??? – вспарываю ночь криком, не замечая и не ощущая ничего, кроме своей собственной боли. – Кто ты такой, чтобы мне оценку давать? Сам по жизни только и косячишь! Ранишь всех! Даже тех, кто к тебе хорошо относится, ты намеренно размазываешь! Ты мою любовь как уничтожал, а? Забываешь все время! А я помню! Ты, черт возьми, выдрал мое сердце, потоптался по нему, порубал лопатой, и лишь после этого, наигравшись, зверски выкорчевал все чувства! Ты не просто любовь мою убил, ты меня убил!</p>
   <p>Не собиралась рассказывать, насколько тогда больно сделал. Вот так со всеми эмоциями, без основополагающего умысла, без прикрас, напрямую, искренне… Не планировала никогда. А сейчас тем более! Момент абсолютно неуместный. Но все это будто само собой происходит.</p>
   <p>Нас просто прорывает, и все!</p>
   <p>Нас, потому что Даня отражает мою атаку не менее пламенным потоком разбушевавшихся чувств.</p>
   <p>– А ты, Чарушина, не косячишь?! Оглянись, твою мать! У меня хоть без последствий! А ты, блядь, беременная! Беременная, Марин!!! Думаешь, мне легко с этим мириться, понимая, что залетела ты, когда со мной была?! Когда якобы любила меня! – продавливает эмоции жестким хрипом. – И после этого я раню? Кому из нас больнее, Марин? Будем меряться?</p>
   <p>Впервые показывает свое истинное отношение к моему положению. Для него это гнойная рана! Сейчас это очевидно, как ничто прежде. Душу свою вскрывает. Смотрю в его сверкающие глаза и вижу, как он лютует и страдает.</p>
   <p>– Я этой беременности тоже не хотела! Представляешь хоть, что я чувствовала, когда узнала?! Мне в тот момент казалось, что живого места в моем теле не осталось, а тут еще ребенок! И я одна! Одна, Дань!!! Понимаешь, что это значит??? Ты, блин, понимаешь?! – молочу ему по плечам кулаками, но уже не с целью причинить физический вред. Просто пытаюсь достучаться. – Я тебе первому сказала… Дань… Я тебе первому сказала! Понимаешь?! Мне тогда так нужна была твоя поддержка! Именно твоя! Несмотря ни на что!!! А ты?! Что ты мне ответил, помнишь?!</p>
   <p>Дошли все-таки до исповеди! Умысла не было, но секреты летят, будто мне язык сам Всевышний распустил. Меня так сильно рвет на эмоции, что больше терпеть невозможно.</p>
   <p>Я устала бояться! Устала переживать! Устала глушить тоску и делать вид, что со всем справляюсь!</p>
   <p>Все. Точка. Хочу вывалить, как есть. Всю правду вскрыть.</p>
   <p>Но Даня…</p>
   <p>– Не давала бы всем подряд, этой проблемы бы не было!</p>
   <p>Эта фраза – свирепый смертоносный упрек. И попадает он в самое восприимчивое место в моем сердце. Место, о котором я даже не подозревала, а потому не успела защитить. Там горят мои новые и чрезвычайно уязвимые чувства – материнские.</p>
   <p>Вымещаю их очередной хлесткой пощечиной. Инстинкт самосохранения напрочь утрачен. Мне без разницы, как Шатохин отреагирует.</p>
   <p>Пусть звереет! Сейчас я тоже зверь!</p>
   <p>– Знаешь что?! – выталкиваю задушенно, но от этого не менее уверенно. – Это край. Секса не будет. Никогда. Вызывай яхту, катер, долбаный вертолет… Что угодно, Дань! Потому что я здесь больше оставаться не намерена. Бессмысленно. Хватит! Это точка, Дань! Не быть нам вместе! Никогда!!!</p>
   <p>Когда мне удается нанести тот самый сокрушительный удар, даже мимолетного удовлетворения не ощущаю. Смотрю в расширенные глаза Шатохина, вижу, как в них бурлят эмоции, и ничего не чувствую.</p>
   <p>Внутри меня образуется пустота. Огромная зияющая дыра, сквозь которую потоками гуляет ветер. То холодно, то жарко – лишь из-за этого дрожь по коже летает.</p>
   <p>Воспользовавшись замешательством Дани, отталкиваюсь, наконец, от его напряженного тела и сразу же устремляюсь на берег.</p>
   <p>Некоторое время я слышу только себя. Кажется, что природа замирает, будто остановилась Земля. Даже океан затихает. Только мои гребки создают шум.</p>
   <p>Но на мелководье, когда я уже собираюсь встать на ноги, сзади налетает Шатохин.</p>
   <p>Падаем. И все мое безразличие разом выносит. После пустоты душа оживает попросту бешеными эмоциями. Они меня саму ужасают. Кричу, выталкивая все, что могу. Но практически сразу захлебываюсь.</p>
   <p>Ночь, давление чужого тела, сама по себе эта позиция – хором зовут спящее внутри меня чудовище. Оно выползает. Скачет оголтело. Заставляет меня цепенеть от страха. А потом… Слышу голос Шатохина, и монстра будто фурой сносит. С визгом, свистом и грохотом его размазывает.</p>
   <p>Даня еще что-то говорит, разворачивает меня и продвигает ближе к берегу. Я и сама, едва успеваю опомниться, ползу, словно краб. То вперед, то вбок – лишь бы двигаться. Пока Шатохин не наваливается всем весом.</p>
   <p>– Марина… – пытается целовать.</p>
   <p>Верчу головой. Сопротивляюсь.</p>
   <p>– Пусти… Пусти, сказала… – царапаю ему лицо, шею, плечи… Луплю кулаками без разбора. Но никакого впечатляющего эффекта это не производит. – Пусти… Пусти меня! Пусти!</p>
   <p>– Марина… Марина, пожалуйста… Маринка…</p>
   <p>Океан отмирает. Накатывает на нас соленой теплой пеной.</p>
   <p>Даня выкручивает мне руки, усиливает давление и буквально набрасывается, растирая поцелуем мне губы. Новая ядерная волна в моей груди – гнев, боль, отторжение. Но отпихнуть его нет возможности. Все мои движения имеют минимальную амплитуду, а значит, не могут и необходимой силы набрать.</p>
   <p>Целует… Целует… Целует…</p>
   <p>Мое сердце колотится, как загнанная животинка. Так сильно оно сжимается, что иначе не назовешь. В какой-то момент болью сражает. Пока не раздувается, распирая грудь противоположными ощущениями.</p>
   <p>Я не знаю, что делаю… Не знаю… Но продолжая толкаться руками и ногами, я вдруг отвечаю на поцелуй. И так горячо мне от Даниного языка становится, так мокро, так жестко и так, черт возьми, одуряюще вкусно.</p>
   <p>Он стонет мне в рот. Урчит довольно и крайне голодно.</p>
   <p>Я пытаюсь сопротивляться своим ощущениям. Только вот той вероломной шлюхе, которая вселяется в меня, едва Шатохин осмеливается ко мне прикасаться, насрать на проблемы и их последствия. Я чувствую безумную сексуальную жажду Дани, и меня вдруг накрывает такое мощное возбуждение, которое еще ни разу в жизни не испытывала. Суть в том, что оно не просто плотское. Это эмоциональное торнадо. И против него у меня нет шансов.</p>
   <p>Даня оставляет мои истерзанные губы, быстро спускается по шее колючими, как сотни горячих иголок, поцелуями вниз и, оттягивая шторку лифчика, захватывает ртом сосок.</p>
   <p>Я взвизгиваю. Выгибаю спину. Инстинктивно толкаюсь.</p>
   <p>Но, черт возьми, удовольствие такое пронизывающее, плавящее и растворяющее. Дыхание на хрип переходит, но ни одного слова протеста с губ не срывается.</p>
   <p>Звезды… Звезды… Звезды… Так много их. Горят. И мы горим.</p>
   <p>Данин рот жестко всасывает то один сосок, то второй. Руки жгут тело и, добираясь до бедер, распускают веревки на трусиках.</p>
   <p>Волна… Волна… Волна… Одежду прибивает к берегу.</p>
   <p>Кожа к коже. Много точек соприкосновения. Огнево. Пожар.</p>
   <p>В лунном свете смутно вижу Данино лицо. Его дикие глаза. Ищут меня. Взывают.</p>
   <p>Фокус… Фокус… Фокус… Сумасшедший контакт.</p>
   <p>– Я тебя люблю…</p>
   <p>Моргаю… Моргаю… Моргаю… Существую в каком-то паранормальном режиме.</p>
   <p>Губы вновь в страстный плен попадают. В этот раз ненадолго. Мгновение, и отрываемся, будто разрядом тока с треском отталкиваемся. Лаская пальцами, Даня целует плечи.</p>
   <p>Удовольствие в неосознанной для меня плоскости растет, растет, растет… Бог Похоти. Дьявол. Мой. И я словно пьяная. Ничего не соображаю. Чувствую слишком много, но ощущения свои полноценно не осознаю. Просто мне кайфово. И вдруг, стремительно рухнув, наслаждение резко смазывается. Усиливается давление. Со всех сторон. Незримой силой меня стискивает.</p>
   <p>Дискомфорт. Страх. Паника.</p>
   <p>А потом… Мое тело разрывает адской волной боли.</p>
   <p>Резко глохну. Собственный вопль будто сквозь эфирные пары долетает.</p>
   <p>Эхо… Эхо… Эхо… Несется мой крик.</p>
   <p>И вновь эта запрещенка, как самый мощный и опасный наркотик, прорывая выставленные блокады, кружит голову:</p>
   <p>– Я тебя люблю…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>21</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Быть внутри нее и узником, и палачом, и вседержителем.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Знаешь что?! – со свистом рассекает пространство Чарушина. Я инстинктивно напрягаюсь. До того, как она начинает сгоряча рубить словами, по ее раненому взгляду, какой-то неестественной физической скованности и выданной в одно мгновение дрожи догадываюсь, что атака будет финальной и беспощадной. – Это край. Секса не будет. Никогда. Вызывай яхту, катер, долбаный вертолет… Что угодно, Дань! Потому что я здесь больше оставаться не намерена. Бессмысленно. Хватит! Это точка, Дань! Не быть нам вместе! Никогда!!!</p>
   <p>Ужас, словно самая настоящая стихия, несется по моему телу снизу вверх выжигающими нервы импульсами. Маринка отворачивается и устремляется к берегу. Я оторопело сохраняю неподвижность, пока эта гребаная нарастающая энергия не заполняет весь объем моего организма, чтобы в один миг сотрясти его безумным разрядом тока.</p>
   <p><emphasis>«Не быть нам вместе… Никогда…»</emphasis></p>
   <p>Разрывающееся от натуги сердце неистово молотит окаменевшую и вместе с тем ставшую вдруг чрезвычайно чувствительной плоть. Это заставляет меня задыхаться. Машинально выдергиваю пуговицы из петель. Глотая глухими и замедленными рывками кислород, избавляюсь от мокрой рубашки.</p>
   <p><emphasis>«Не быть нам вместе… Никогда…»</emphasis></p>
   <p>Заторможенная мозговая активность дробится оголтелым пульсом. Каждая мало-мальски ясная мысль будто автоматной очередью им разбивается.</p>
   <p><emphasis>«Не быть нам вместе… Никогда…»</emphasis></p>
   <p>Момент полного осознания сказанного критически затягивается. Но, каким бы дебилом я периодически ни был, полным имбецилом обратиться все же не удается. В то самое мгновение прозрение наступает. И все выданное Чарушиной обрушивается на меня, будто сошедшая с горных склонов смертоносная снежная лавина.</p>
   <p>Сначала она раздавливает мне мозги. Потом слетает ознобом по коже. Останавливаясь в пояснице, сворачивается там огненным кольцом. А уже после… По поверхности океана кругами от моего вспыхнувшего тела расплывается ударная взрывная волна.</p>
   <p><emphasis>«Не быть нам вместе… Никогда…»</emphasis></p>
   <p>Пульс из моего организма выносит. Вместо него рябью ползет по телу какой-то абсолютно неестественный, яростный мандраж.</p>
   <p>Я пытаюсь взять себя в руки. Так делают все нормальные люди. Только я ведь не нормальный. Я совершаю вдох и запускаю, казалось бы, привычные физиологические процессы своего организма. Но чувствую себя совсем не так, как обычный здоровый человек. Эмоций и чувств на одного – дохрена.</p>
   <p>До полуночи еще часа полтора, а Бог Похоти собирает компанию. Все семь ипостасей, с которыми я собирался знакомить Маринку постепенно, разом вырываются. Беспрецедентный резонансный случай.</p>
   <p>Я мчусь за Чарушиной, слыша только грохот своего обезумевшего сердца. Но, мать вашу, ощущаю я при этом так много всего! В одиночку попросту не пережить.</p>
   <p>Рассудок затягивает беспроглядной темнотой.</p>
   <p>Паника. Атака. Захват.</p>
   <p>Короткими инстинктивными решениями и молниеносными примитивными действиями оперирую. Сваливаю Маринку. Набрасываюсь на нее. На бессознательном уровне издаю какие-то звуки. Не только хрипы, выдохи и рыки выдаю. Определенно что-то говорю. Но вот что именно – сам не знаю. Происходит это так же бесконтрольно, отрывисто и настойчиво, как и то, что я исполняю физически.</p>
   <p>– Пусти… Пусти, сказала… – выкрикивая эти требования, пытается от меня отползти.</p>
   <p>Но я приваливаю ее своим телом. Выкручивая руки, вдавливаю в мокрый песок и упорно штурмую поцелуями.</p>
   <p>Не могу утверждать, будто и в природе что-то меняется. Но в пылу борьбы кажется, что каждая новая волна, которую на наши переплетенные тела обрушивает океан, все быстрее и все агрессивнее. Бьет в затылок, заливает спину, пенится вокруг нас и все медленнее отливает обратно.</p>
   <p>– Пусти… Пусти меня!</p>
   <p>Шум, который Маринка выдает, и ее сопротивление лишь распаляют. Доведенный в своем адском отчаянии до состояния дикого животного, подавляю ее волю силой. Ласкаю одурело и крайне жадно. Срываю с нее купальник. Избавляюсь от своих брюк.</p>
   <p>Распухший член раскачивается под весом собственной тяжести, зверски ноет и адски горит огнем.</p>
   <p>Моя похоть достигает пика. Я, блядь, изнемогаю от желания.</p>
   <p>Ощущений нереально много. Но по мощности с сексуальным желанием способна тягаться только моя черная любовь. Она вынуждает мое сердце корчиться в острых спазмах. Она его останавливает. Она его сжигает. И она же его запускает, разрывая мне грудь, а заодно и этот гребаный внешний мир.</p>
   <p>Если не прорвусь в тело Чарушиной прямо сейчас… Если не возьму ее немедленно… Если не сделаю сию секунду своей… Я попросту сдохну.</p>
   <p>Вдох-выдох. Все системы на паузу.</p>
   <p>– Я тебя люблю…</p>
   <p>Тишина после истины апокалиптическая.</p>
   <p>В своих словах я уверен. Но это не значит, что они пугают меня. Всю свою жизнь я хотел Маринку Чарушину. Как только получилось признать, я начал ее добиваться. Но я все еще чувствую себя так, словно пытаюсь переплыть на плоту океан. По всем законам Вселенной это кажется мне нереальным.</p>
   <p>Но сдаться без боя я не могу. Если не доберусь до цели, пойду ко дну. Мирно дрейфовать возможности нет.</p>
   <p>Сердце крайние секунды тишины разрывает. Да таким грохотом, будто толпа аборигенов выскочила из джунглей и вдруг замолотила в свои барабаны. Или что там у них за хуйня? У меня любовь.</p>
   <p>Я люблю. Я умею. Я справлюсь.</p>
   <p>Смаргивая застывшую в воспаленных глазах влагу, снова на Маринкин рот набрасываюсь. Не в силах насытиться, кусаю сочные губы. Срываюсь в головокружительную бездну подсознания. Сладкий и затяжной полет. Пиздец, как страшно. И вместе с тем так кайфово, что умереть не жалко.</p>
   <p>«Только бы успеть…» – все, что бьется в моей черепной коробке.</p>
   <p>Плечи, шею, грудь, соски – обхаживаю языком и губами. Живот, бедра, писюху – ладонями.</p>
   <p>Наконец, искры Маринкиной злости обращаются в страсть и растапливают последние ледяные крупинки, что было застряли в ее сердце, когда мы скандалили. Выплескиваясь из ее тела, они текут совсем уже не холодными потоками по ее припухшим складкам мне на пальцы. Чарушина выгибается, сама меня обнимает. А стоит лишь надавить на бедра, раскидывает их так широко, что коленями песка касается.</p>
   <p>Похоть во мне, конечно, полыхает исступленно. Но я все же помню о своих размерах и, прежде чем затолкать внутрь Маринки член, растягиваю ее пальцами. Вероятно, чересчур старательно и спешно это делаю, она морщится и постанывает. Я больше не могу терпеть. Мне необходимо выиграть этот бой. Забрать любовь кобры хотя бы физически. Возможно, тогда, когда я вытрахаю всю ее дурь, она сможет признать, что там, кроме нее, только я и живу.</p>
   <p>Вслушиваясь, как нарастает темп и громкость Маринкиного дыхания, тяну ее сильнее. Меня пиздец как прет ее волнение. Я ведь, черт меня дери, обожаю сводить ее с ума. Упиваюсь эластичностью нежной плоти. Предвкушаю, что почувствую, оказавшись внутри нее. Впервые я представляю, что испытает партнерша. Хочу, чтобы Маринка, несмотря на то, как тупо все сегодня завязалось, запомнила наш первый раз на всю жизнь.</p>
   <p>Секрета становится много. Он хлюпает при каждом движении моих пальцев. Я ощущаю его густой запах. Жадно втягиваю его носом и вздрагиваю от очередной волны дрожи.</p>
   <p>Присаживаясь у Маринкиных разведенных ног, действую наглее. Тяну ее в стороны еще сильнее. Она стонет, я – за ней. И вместе с этими хриплыми перепевками срывается мое терпение. Выдергивая пальцы, измазываю смазкой член. Остатки слизываю языком. На инстинктах, просто потому что хочу. Будто мало мне Маринкиного яда.</p>
   <p>Пока пристраиваюсь к узкому входу, руку, которой держу свой прибор, разбивает нехарактерная колючая дрожь. Этому болезненному психическому состоянию я нахожу лишь одно оправдание: у меня никогда не было секса с человеком, которого я люблю.</p>
   <p>Вдох-выдох. Рывок, и мой член оказывается в жарком тугом туннеле.</p>
   <p>Пекло это или рай? Со старта теряюсь.</p>
   <p>Охреневаю от всех тех эмоций, которые одномоментно испытываю. Ничего лучше со мной никогда не происходило. Но не было ничего и хуже. Я, мать вашу, готов разрыдаться от кайфа. И вместе с тем мое разгоряченное тело будто всухую ломает на части. Запредельные ощущения.</p>
   <p>Примерно с половины пути продвижение практически стопорится. Головка с таким трудом раздвигает мягкие стенки, словно до нее ничего другого там и не было.</p>
   <p>Пронзительный вопль. Панические вздохи. Судорожное всхлипывание. И во всем этом… Шок?</p>
   <p>Она меня не принимает. Ее тело сопротивляется. Почему?</p>
   <p>Влетая пятками во внутреннюю поверхность моих бедер, Маринка пытается меня оттолкнуть. Однако я давлю на одну из ее ног под коленом и толкаю обратно на песок. Жестко втаптывая, не позволяю Чарушиной отодвинуться.</p>
   <p>Вторая кисть, которая все это время сжимала пульсирующий от перенапряжения член, немеет. Но мне хватает дури и концентрации, чтобы внаглую затолкать его в Маринку.</p>
   <p>До основания.</p>
   <p>Глаза закатываются. Видимость плывет. Застывшую вмиг реальность раскидывает на слепящие разноцветные вспышки света. Веки дергаются, словно в приступе. По телу огненными спазмолитическими волнами несется удовольствие.</p>
   <p>Одна из них выбивает из моей груди новое признание:</p>
   <p>– Я тебя люблю…</p>
   <p>Прожигаю пространство своими свирепыми эмоциями, когда удается установить зрительный контакт. Чарушина притихает. Не кричит и не шевелится. Только громко и часто дышит. Аж свистит. И трясется при этом так, словно я не на песке, а на снегу ее разложил.</p>
   <p>– Маринка… – полувздох-полустон.</p>
   <p>Я впиваюсь пальцами в мягкую плоть ее бедер. Слишком жестко сжимаю, но иначе перераспределить силы не получается.</p>
   <p>Маринка Чарушина моя. Я внутри нее. И я собираюсь ее трахать. Правда, блядь, не знаю, каким образом, если по факту боюсь пошевелиться. Она и без того непрерывно пульсирует по моему члену. Мать вашу, почему она настолько горячая? И чертовски влажная. Чувствую, как эта мокрота сочится по моим яйцам.</p>
   <p>Что-то не так?</p>
   <p>У меня было много разных девчонок. Но никогда я не ощущал ничего и близко похожего на тот ураган, что разворачивается внутри меня сейчас. А я ведь еще даже не двигаюсь. Вошел и застыл, чтобы пережить первые вспышки наслаждения. А они, сука, не спадают.</p>
   <p>Нет, я понимал, что чувства меня порвут. Но чтобы настолько… Не ожидал! Вообразить не мог!</p>
   <p>Челюсти стискиваю. Дыхание задерживаю. Веки прикрываю. Но едва только подаюсь назад для последующего выпада, Чарушина вновь взвизгивает и, дернувшись, не жалея задницы, с полметра ею продирает по песку.</p>
   <p>Нагоняя, прижимаю ее обратно к земной поверхности.</p>
   <p>– Марина, блядь… Что ты, мать твою, делаешь? – рявкаю, едва удается поймать взгляд. Но злость рассеивается, как только я улавливаю в ее глазах страх. – Маринка… – хриплю, ослабляя тиски. С какой-то странной дрожью толкаю не менее странный вопрос: – Тебе больно?</p>
   <p>У меня, конечно, большой член. Но не настолько же, чтобы впадать из-за него в истерику.</p>
   <p>– Нет! – пищит Чарушина незамедлительно.</p>
   <p>– Что тогда? Скажи мне!</p>
   <p>Однако ничего больше она не говорит. После бурного вздоха принимается вдруг извиваться, будто настоящая змея. Да так отчаянно, что удержать ее невозможно. Стоит на мгновение замешкаться, заряжает мне в плечо ногой. Акробатка, блядь! Две секунды спустя, не удовлетворившись моим сдавленным стоном, прикладывает пяткой и в челюсть.</p>
   <p>Понятное дело, что вместе с болью внутри меня взмывает злость. Она, конечно же, является не единственным, что я ощущаю, но на полное осмысливание ресурсов не хватает.</p>
   <p>Отключаю, на хрен, всякие сантименты и вновь заваливаю Марину на песок.</p>
   <p>– Нет… Нет… Даня… – тарахтит задушенно, выгибая спину и толкаясь на меня бедрами, лишь для того, чтобы сбросить с себя.</p>
   <p>Затыкаю ей рот поцелуем. Это заставляет ее замереть. И я, скользнув внутрь языком, мысленно начинаю отсчет.</p>
   <p>Раз, два, три, четыре… Со стоном отвечает.</p>
   <p>Сама же тянется к моему члену. Я только приподнимаю бедра, она сжимает пальцами и направляет. Не знаю, кто из нас громче стонет, пока второй раз ее заполняю. Крайне медленно проталкиваюсь, но уже значительно легче дело идет. Чувствую, как мой член растягивает тугую писюху Маринки, и, мать вашу, планомерно улетаю. Это поистине самое охуенное, что я когда-либо ощущал.</p>
   <p>– Чарушина… Моя…</p>
   <p>– Данечка… Дань-Дань… У-м-м… Боже…</p>
   <p>– Прими меня полностью… Я тебя одну… Одну, Марин… Прими меня…</p>
   <p>– Принимаю…</p>
   <p>– Маринка…</p>
   <p>Едва выдаем все, что рвется из запертых в крепости тела ранимых душ, наши рты начинают работать агрессивнее. Пожираем друг друга, не скрывая уже ни страсти своей, ни какой-то поразительной сплоченной одержимости.</p>
   <p>Но это еще все более-менее нормально происходит.</p>
   <p>А вот когда я оказываюсь внутри тела Чарушиной на всю длину, реальность множится. Безудержные личины раздирают мое нутро на части, затапливая его противоборствующими желаниями и требуя кардинально разных действий. И нежно ласкать Маринку хочу, и грубо ебать ее, и душу ей выжечь болью, и сердце ее наполнить любовью, и тело ее взорвать похотью, и сопливо обнять, и без пощады сломать, и просто, обездвижив, заставить вечность в глаза смотреть… Быть внутри нее и узником, и палачом, и вседержителем.</p>
   <p>Подсовывая руку Чарушиной под плечи, подгребаю ее к груди, инициируя самый крепкий контакт, какой только может быть между двумя людьми. А затем… Мои ипостаси срывают последние цепи и бросаются в атаку.</p>
   <p>Я начинаю трахать Маринку.</p>
   <p>Дико. Яростно. Отчаянно.</p>
   <p>Вколачиваюсь так, что за каждым толчком по пляжу сдвигаемся. Главное, ни на миллиметр не позволяю Чарушиной от себя отлепиться. Горланим, рычим, бомбим воздух дыханием и взрываем его же надсадными хрипами.</p>
   <p>Конечно же, это больше, чем секс. Гораздо больше.</p>
   <p>Толчок, толчок, толчок… В каждом моя похоть, мой стыд, мое безумие, моя ревность, моя ярость, моя агония, моя одержимость, моя любовь – вся моя многогранная суть.</p>
   <p>Целоваться неспособны. Даже не пытаемся, иначе раним друг друга капитально. Вместо губ Чарушиной прихватываю ртом ее шею. В нее разбиваются все мои стоны. Ее я кусаю. Ее облизываю и засасываю.</p>
   <p>Толчок, толчок, толчок… Все мои боги, все мои черти, все мои падшие ангелы, все мои уродливые сущности – тьма и свет на одну Маринку.</p>
   <p>Мою Маринку. Мою Чарушину.</p>
   <p>Она была моей мечтой. Моим запретным плодом. Моим черным тайным желанием. А теперь стала моей. Каждый раз, как вспышка этого осознания задерживается, я испытываю такую бешеную эйфорию, которую и вместить в себе невозможно.</p>
   <p>Неистовое биение сердца. Расколачиваем плоть с двух сторон. И все эти сумасшедшие удары не только в груди концентрируются. Кажется, будто они везде. Что у меня, что у Чарушиной – все тело дрожит. Никакого контроля.</p>
   <p>Наверное, ничего удивительно, что и оргазм нас накрывает одновременно, жестко, быстро и неожиданно. Маринка откидывает голову. Вжимаясь затылком в песок, хватает губами воздух, пока не набирает необходимое для жизни количество. Стенки ее влагалища резко сокращаются и, затрудняя толчки, принимаются жарко пульсировать по моему члену.</p>
   <p>Крик удовольствия рассекает сгустившуюся темноту.</p>
   <p>Я совершаю еще один толчок. Ощущаю, как яйца в последний раз соприкасаются с мокрой, горячей плотью моей ведьмы, и инстинктивно застываю, выбрасывая внутрь нее все то яростное удовольствие, которое проносится сквозь мое тело, словно электромагнитные импульсы.</p>
   <p>Теряюсь в пространстве и времени. Обо всем забываю. Даже о том, кто я.</p>
   <p>Как именно проживаю этот сокрушительный процесс физически – не осознаю. Вероятно, сжимаю Маринку слишком сильно, наваливаюсь всем весом, гашу пространство дикими звуками, которые ни одним нормальным словом не обозначить, и, конечно же, содрогаюсь во всю мощь своего тела.</p>
   <p>Чтобы осмыслить все эти ощущения, мне придется миллион раз их в памяти прокрутить. В том, что они застрянут там навек, я даже в полусознательном состоянии не сомневаюсь.</p>
   <p>А едва лишь рассудок проясняется, чувствую, как Чарушина снова спихнуть меня пытается.</p>
   <p>– Дань, мне нужно в туалет…</p>
   <p>Привстаю, стараясь не цепляться ни за ее тон, ни за действия. Машинально придерживаю пальцами не успевший обмякнуть член, потому как при движении он все еще ноет. Почувствовав подушечками нечто нехарактерно липкое, в замешательстве замираю.</p>
   <p>Это не смазка. И не сперма. Ощущается совершенно иначе.</p>
   <p>И вместе с тем знакомо.</p>
   <p>Сердце в тревоге заходится до того, как подношу руку к лицу и вижу красные мазки и пятна. Не доверяя собственному восприятию, принюхиваюсь и слизываю с пальцев влагу.</p>
   <p>И все сомнения моментально развеиваются.</p>
   <p>– Кровь… – со страхом, который сокрушает мое тело в эту секунду, я знакомлюсь впервые. Это не просто одно гребаное чувство. Это, мать вашу, настоящая революция в каждой клетке моего организма. – Маринка… У тебя кровь…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>22</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>…ни одна чертова книжка не опишет, как сильно я ее люблю.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Это… – выдыхает Маринка.</p>
   <p>Откуда-то срывается ветер. Он проносится по береговой линии, бросая нам в лица не только плотный поток горячего воздуха, а и мелкие влажные песчинки.</p>
   <p>Но он ли заставляет Чарушину замолчать?</p>
   <p>Она отодвигается и поджимает ноги. Опуская взгляд, скручивает в жгут спутанные волосы. Не выглядит напуганной или расстроенной. Кажется, просто смущенной. Кусая губы, бомбит застывшее вновь пространство тяжелыми надсадными вздохами.</p>
   <p>Наверное, у нее шок.</p>
   <p>Иначе как объяснить то, что она, блядь, не пытается ничего сделать?</p>
   <p>С трудом сглатывая, проталкиваю жесткий горячий ком тревоги обратно в грудь и беспомощно позволяю ему там разрастаться.</p>
   <p>– Маринка… – порываюсь взять ее на руки.</p>
   <p>Но она издает какой-то сдавленный протестующий звук и, упираясь ладонями мне в грудь, мягко отталкивает.</p>
   <p>– Марина, тебе нужно в больницу, – хриплю ей в ухо, учащенно дыша.</p>
   <p>Для собственного восприятия звучу крайне странно – грохочу, будто заржавевшая боевая машина. Скрыть волнение, которым мой организм в буквальном смысле горит, даже не пытаюсь.</p>
   <p>Чарушина же… Мотает головой и снова меня отталкивает.</p>
   <p>– Марина, – в отчаянии усиливаю нажим до агрессивного крика. Не хочу ее пугать, но… – Приди в себя! Ты сейчас истечешь кровью!</p>
   <p>– Нет! Не истеку, Дань…</p>
   <p>Скручиваю, невзирая на сопротивление, подхватываю на руки и подрываюсь вместе с ней на ноги. Не теряя времени на поиски какой-то одежды, направляюсь по тропинке в гущу джунглей. Сердце в такой, мать вашу, истерике заходится… Разносит мне грудь. Кости, плоть, кровь – все вперемешку. Эта закипающая токсичная масса и управляет моим телом. Не мозг. Я двигаюсь, гонимый исключительно эмоциями и чувствами.</p>
   <p>– Даня… Данечка… Да поставь ты меня на землю… Дань, дай мне объяснить… – нечто подобное Маринка тараторит всю дорогу до той аварийной кнопки, которую я должен нажать, чтобы вызвать помощь.</p>
   <p>– Если ты умрешь, я сдохну, – все, что твержу я, когда она становится слишком шумной и пытается мешать мне двигаться.</p>
   <p>Таким непробиваемым слоем страха оброс, что ни щипков Чарушиной, ни хлопков не ощущаю. Не замечаю ничего! Ни острых выпуклостей, которые периодически впиваются в босые ступни. Ни хлещущих по плечам растений. Ни тех естественных опасностей, которые, несмотря на постоянный досмотр острова, может таить в себе темнота. Все это отмечаю отстраненно, будто робот. Живым и беснующимся остается лишь мое нутро.</p>
   <p>– Даня… Даня… Услышь же меня!</p>
   <p>– Сможешь постоять, пока я введу пароль?</p>
   <p>– Да, – заверяет Маринка незамедлительно.</p>
   <p>Но едва я опускаю ее на ноги, припадает спиной к дереву и, обвивая мой торс руками, тянет меня на себя.</p>
   <p>Я хотел сделать это сразу же, как прояснилось после оргазма сознание… Обнять ее.</p>
   <p>Да, именно обнять.</p>
   <p>После того, что между нами было… После того, как Маринка приняла меня… После того, как соединились не только наши тела, но и души… Объятия являлись первым порывом.</p>
   <p>Но не сейчас же!</p>
   <p>Вдруг там счет на минуты?</p>
   <p>Господи…</p>
   <p>– У меня ничего не болит, Дань, – заявляет Маринка, пронизывая мои взопревшие мозги чрезвычайно тихим дребезжащим голосом.</p>
   <p>– Кровь… – давлю как аргумент на исходе сил.</p>
   <p>Отстраняюсь настолько, насколько Чарушина мне это позволяет. Сталкиваясь лбами, куда более крепкий контакт заключаем. Зрительный – тусклый, словно в режиме максимального энергосбережения. Но по ощущениям он самый яркий. На резервных остатках, космический. Активирующий затравленные тревогой чувства. Пробивающий и поджигающий каждый нерв в моем, казалось бы, законсервированном организме.</p>
   <p>– Это не то, что ты думаешь, Дань!</p>
   <p>– Ребенок…</p>
   <p>– С ним все в порядке!</p>
   <p>– Как ты можешь быть в этом уверена?</p>
   <p>Не повышаем голосов, но, блядь, даже приглушенным шепотом интонациями без меры все свои эмоции выдаем.</p>
   <p>– Наверное, потому что у меня ничего не болит! Ты не слышишь меня! Сколько раз еще повторить? У меня ничего не болит, Дань! Ничего!</p>
   <p>– Это, должно быть, внутренний разрыв, – долблю в новом мощнейшем приливе страха. – Ты не чувствуешь, потому что очумела от счастья! У тебя эйфория!</p>
   <p>– Да, блин… – сокрушается Маринка, скрипя зубами. А после вздоха выпаливает: – Это ты очумел от счастья! Ополоумел, я бы сказала! Скретинился! Смудачился! Охренел!</p>
   <p>– Марина… – рычу, не потому что злюсь. Хотя, конечно, злюсь. На ее безрассудство. – Береги силы, Марин.</p>
   <p>– Это разрыв, да! Моей девственной плевы, Дань!</p>
   <p>– Чего, бля?</p>
   <p>Всерьез этот выверт, конечно же, не воспринимаю. Но сердце, дрогнув, отчего-то адски сжимается и совсем уж безумно ускоряется.</p>
   <p>– Всю боль, что могла быть, я уже пережила!</p>
   <p>– Девственность, значит? – уточняю вразрез ей чрезвычайно спокойно. То, что разливается внутри, стоит лишь допустить в мысли этот нереальный бред, мне категорически не нравится – оголтелая радость, отрезвляющая тоска, звериная ревность. Давлюсь всем спектром. Это ведь невозможно! – Девственность… – сам себе поддаю еще куда более убито. Чтобы, наконец, одичало заорать: – Что ты тащишь, Марин?! Вконец крышей поехала?!</p>
   <p>Не пережить мне, если она не заткнется. А она, естественно, не затыкается. Когда сжимаю, не сдерживая сил, в ответку агрессивно толкается. Лбы мы с ней сегодня точно сотрем. Но, мать вашу, это не то, о чем ревет моя душа.</p>
   <p>– Это я-то?! Я поехала крышей, Дань?! Ты самая тупая ебливая сволочь, которую этот мир производил!</p>
   <p>– А ты, блядь, самая лживая!</p>
   <p>– Ну и пошел ты! Пошел ты… Ты… Я вообще тебя ненавижу! Так ненавижу, сил нет терпеть!</p>
   <p>Потрясение стопорит все системы жизнедеятельности в моем организме, когда я понимаю, что Маринка захлебывается рыданиями.</p>
   <p>– Почему ты плачешь? – выдыхаю, ощущая, как грудь вспарывают жгучие молнии боли.</p>
   <p>– Потому что ты дурак! – горланит, не меняя интонаций. Но сразу же за этим разражается серией хриплых всхлипываний, рыков и икоты. А мгновение спустя значительно тише признает: – Потому что мне обидно.</p>
   <p>Я искренне стараюсь, но сложить уравнение и вычленить истину не удается.</p>
   <p>До тех самых пор, пока Чарушина не взрывается.</p>
   <p>– А знаешь, мне плевать! Можешь не верить, но сегодня мы закрыли последние два пункта моего списка. Шесть: Признание в любви от Дани Шатохина! И да, ты проиграл спор насчет того, что до первого сентября сам в этом признаешься. Семь: Лишиться с Даней Шатохиным девственности! Ты единственный мудак, с которым у меня когда-либо был секс. Все!</p>
   <p>То ли Маринка все это слишком быстро орет, то ли у меня закорачивает мозг, но я никак не могу объять всю информацию.</p>
   <p>– Единственный? – хватаясь за последнее заявление, в который раз инстинктивно соскальзываю ладонью ей на живот.</p>
   <p>Именно с этим заявлением никак не бьется факт ее беременности.</p>
   <p>ТОЛЬКО ЕСЛИ ЭТОТ РЕБЕНОК НЕ…</p>
   <p><emphasis>«Мне сорвало чердак, прости… Выпей это, чтобы не было проблем…»</emphasis>, – одна из моих ипостасей выталкивает в область сознания ту проклятую запись, которую я, как оказывается, все это время прятал.</p>
   <p>Жар – огненной волной по телу. Дыхание – резким толчком на вынос.</p>
   <p><emphasis>«У тебя разве сейчас не должен быть менстряк? После таблеток, Марин…»</emphasis>, – идет в атаку моя внутренняя тень.</p>
   <p>Вдох-выдох. Яростный выплеск адреналина в кровь.</p>
   <p>Гнев. Страх. Жажда расправы.</p>
   <p><emphasis>«Да… Да… Все было. На следующий день! А уже закончилось… Уже закончилось, Дань…»</emphasis></p>
   <p>Жар. Натяжение. Хлопок. Бешеный выброс тестостерона.</p>
   <p>Запредельное ощущение силы. Неконтролируемое чувство победы.</p>
   <p><emphasis>«24 июня… С таблетками, конечно, трешак ушел за пределы допустимого. Но, ладно, я и с этим справилась», </emphasis>– строчки из Маринкиного дневника так четко перед глазами встают, будто реально снова их вижу.</p>
   <p>Справилась? Справилась?! Как именно?</p>
   <p>Тягучий водоворот внизу живота. Прорыв. Стремительное затопление всего организма. И я – камнем на самое дно.</p>
   <p><emphasis>«Первый день последней менструации? Продолжительность цикла?»</emphasis>, – присоединяется к нашему безумному междусобойчику звездный женский врач.</p>
   <p>Стоп. Пытаюсь тормознуть сознание. Но мой локальный диск сегодня отличительно жесткий. Продолжает вертеться и считывать убивающую меня информацию.</p>
   <p><emphasis>«Пятнадцатое июня… Двадцать три дня…»,</emphasis> – точит Маринкиным колдовским голоском.</p>
   <p>Остановка сердца, а за ним и полный ступор мозговой активности. Секунда, две, три… И мои мозги наматывает на рубящие лопасти этого проклятого мира.</p>
   <p><emphasis>«Сейчас у вас десять недель…»,</emphasis> – и снова подачу принимает самый пиздатый доктор.</p>
   <p>Эндорфины – фейерверками вверх. Сердце – вдребезги и каждой долбаной частицей на взлет.</p>
   <p><emphasis>«Я тебе первому сказала… Дань… Я тебе первому сказала! Понимаешь?!»</emphasis></p>
   <p>И после этого адский гниющий узел, с которым я так долго существовал, наконец-то разваливается. Все, что я чувствовал от момента, когда только начал выполнять Маринкин список желаний, и по сегодняшний день, одним мощным потоком затапливает и взрывает все мои реакторы, провоцируя пожарище, способное уничтожить весь этот ебаный мир.</p>
   <p>…МОЙ.</p>
   <p>– Марина…</p>
   <p>– Да, Дань… В марте у нас родится ребенок.</p>
   <p>Ни одно заумное учение, ни одна психологическая терка, ни одна чертова книжка не опишет, как сильно я ее люблю.</p>
   <p>Но это…</p>
   <p>– Я тебя убью.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>23</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Я единственный.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Я тебя убью, – обрушиваю, как приговор.</p>
   <p>И мир вместе с этими словами гаснет. Затягивая пространство беспроглядной темнотой, напоминает, что останется в нем без Маринки Чарушиной.</p>
   <p>Ничего.</p>
   <p>Тьма поглощает все краски, все звуки и все запахи.</p>
   <p><emphasis>«В марте у нас родится ребенок…»</emphasis></p>
   <p>Нормальным я себя, конечно, никогда не считал. Но то, что происходит внутри меня сейчас – неизведанная высота. Свистящий шепот, агрессивное рычание, затяжные хрипы, устрашающая трещотка, разнообразные шорохи, раскатистые удары, отчаянное трепыхание, яростная пульсация – безумие зашкаливает.</p>
   <p>В панике все мои монстры.</p>
   <p>Есть такая хренотень – а капелла. Вот, когда мир обрывает основное сопровождение, мои черти сухим хором тянут общую негативную мысль. Впервые выдают столь впечатляющее единодушие.</p>
   <p>Ребенок… Мой… Мои гены…</p>
   <p>Это недопустимо.</p>
   <p>Я долго переваривал и принимал тот факт, что любовь, которую я испытываю к Маринке – не временное помутнение рассудка. Скормить демонам еще и наличие продолжения рода Шатохиных – невозможно.</p>
   <p>Вся моя суть против этого. Без вариантов.</p>
   <p>Когда тьма перед глазами проясняется, первые изображения, которыми питается мое сознание, становятся кадры из моего адского прошлого.</p>
   <p>Похоть… Грязь… Омерзение… Стыд… Больное удовольствие… Тошнотворное послевкусие… Опустошение…</p>
   <p>О том, что нечто подобное переживет кто-то еще, даже думать страшно. Моим генам нельзя давать продолжение. Черный набор моей ДНК губительнее любой наследственной физической патологии.</p>
   <p>– Я убью тебя, – повторяю еще мрачнее, несмотря на то, какой ужас вызывает осмысление этого действия.</p>
   <p>– Попробуй, – отбивает Чарушина шепотом.</p>
   <p>Слышу по голосу, что напугал, но сдаваться Маринка, безусловно, не собирается. Смотрю на нее и захлебываюсь такими бешеными эмоциями, что глаза влагой выжигает. Сознательно ее смаргиваю, она выходит из берегов, но никакого хотя бы мало-мальски ощутимого освобождения внутри меня не возникает.</p>
   <p>Моя Маринка… Моя.</p>
   <p>Лицо, которое я могу рисовать по памяти. Светлые пряди волос, за которые я любил дергать, когда по-другому нельзя было прикоснуться. Глаза, которые мне много лет снятся ночами. Губы, которые я хочу целовать до скончания веков.</p>
   <p>Что бы я не чувствовал, как бы меня не рвало на куски, до какой бы стадии шизы я не доходил, причинить Чарушиной вред я не способен.</p>
   <p>Моя Маринка… Моя.</p>
   <p>Опуская руки, отступаю на шаг назад.</p>
   <p><emphasis>«В марте у нас родится ребенок…»</emphasis></p>
   <p>– Ты, мать твою, представляешь, что ты натворила?! – рявкаю в попытке выплеснуть какую-то часть убийственных эмоций.</p>
   <p>– Я натворила?! В одиночку, что ли? – кричит она в ответ.</p>
   <p>– Я давал тебе таблетки, Марин, – напираю не менее агрессивно. Но вместе с тем чувствую, что пока разговариваю с ней, ощущение вселенского пиздеца притухает. Мне нужно это облегчение, чтобы сделать передышку, иначе разорвет. – Почему ты не сказала мне, что таблетки не сработали? Ты же уверяла, что менстряк прошел! Я решил, что все нормально! А теперь что? У тебя десять недель!</p>
   <p>Озвучиваю этот факт, и с новой силой накрывает.</p>
   <p>Мать вашу… Нет!</p>
   <p>– Я сама думала, что все нормально! Не ждала кровотечения, потому что выблевала я твою таблетку, Дань… Да! Вот так! Теперь ты знаешь, – вздыхая, опускает взгляд.</p>
   <p>По тому, как дергаются плечи Чарушиной, понимаю, что она плачет. Но полноценно сосредоточиться на этом я не в состоянии. Слишком глубоко в собственных эмоциях увязаю.</p>
   <p>– На хрена, Марин? Это тоже входило в твой план? Ты хотела залететь от меня? – выдаю самые очевидные предположения.</p>
   <p>Маринку же эти вопросы встряхивают, будто удары тока.</p>
   <p>– Нет! Все свои пункты я тебе уже озвучила. Залета в моем плане не было! Ты совсем идиот, что ли, такое задвигать?! Как ты бесишь со своим раздутым самомнением! Охреневший просто! Я не собиралась от тебя беременеть, ясно?! Не сейчас… – верещит так громко, что голос срывается.</p>
   <p>Вижу, что не врет. Но мой разъебанный мозг не вывозит никаких других идей.</p>
   <p>– Зачем тогда? Объясни!</p>
   <p>– Я была девственницей, Дань! Я просто не верила, что беременность без проникновения возможна. Нет, я, конечно, слышала, что где-то такое происходит, но чтобы с нами… Мне казалось, что это исключительно твоя паранойя. А я не хотела из-за нее травиться гормонами. Слышала от девчонок, какие потом последствия…</p>
   <p>– Марина, блядь… – выдыхаю я, ощущая, как эмоции закручивают нас обоих в водоворот. – Ты в курсе, где находится вход в твое влагалище?</p>
   <p>– Ну…</p>
   <p>– Я кончил у самого края. Конечно, беременность, мать твою, возможна!</p>
   <p>– И смысл сейчас орать на меня? Вот смысл, Дань?! Это уже случилось! Да, я от тебя беременная! Просто прими этот факт, и покончим со всем этим дерьмом! Потому что больше я от тебя ничего не жду, ясно?! Мне ничего от тебя не нужно! Буду даже рада, когда ты оставишь меня в покое! Пф-ф! Наконец-то!</p>
   <p>Что-то задевает в ее словах. Но что именно, я понять не могу, потому как в следующую секунду Маринка от меня отворачивается.</p>
   <p>Что значит, ей от меня ничего не нужно? Что значит, оставить в покое?</p>
   <p>– Куда ты уходишь? – ловлю ее запястье. – Мы возвращаемся домой. Нужно решить вопрос, пока не поздно.</p>
   <p>– Что?! Ты серьезно?</p>
   <p>Сам не знаю.</p>
   <p>Не соображаю, как именно собираюсь «решить вопрос». Просто не могу бездействовать.</p>
   <p>– Я предупреждал, что дети – это недопустимо.</p>
   <p>Ну, предупреждал, и что?</p>
   <p>Что я сделаю, если ребенок уже есть? Что?!</p>
   <p>Это же Чарушина… Моя Чарушина…</p>
   <p>– Я никуда не поеду… Никуда не поеду, Дань… – мотая головой, в панике одно и то же талдычит. – Никуда не поеду!!!</p>
   <p>– Черт… Марина, у тебя истерика.</p>
   <p>– Конечно, у меня истерика! А как иначе? Пошел ты со своими загонами!!! – проорав это, Чарушина выдергивает руку и лупит меня ладонями в грудь. – Это я тебя убью, если ты посмеешь еще хоть раз намекнуть мне на аборт! Я не одна из твоих блядей, за которых ты можешь единолично принимать решения!</p>
   <p>– Конечно, нет. Мои бляди были умнее. До тебя никто не беременел.</p>
   <p>– Ах ты… – задыхается. – Вали на хрен, сказала!!! Бездушная сволочь! – срывается на слезы. Я машинально шагаю и предпринимаю попытку обнять. Но ее это только больше злит. – Ненавижу тебя! Как я тебя ненавижу!!! – снова мне прилетает в грудь. Будто изнутри там мало бомбит. – Не смей ко мне прикасаться! Ясно тебе?! Никогда!</p>
   <p>– Марина, стой… Стой же! – приходится дернуть грубее, когда отталкивает. Прижимаясь лбом к ее переносице, не позволяю отойти. – Я тебя изо всех сил… Изо всех сил тебя люблю, понимаешь?! Но ребенок – это выше… Выше моих сил, Марин…</p>
   <p>Трясет, пока выдаю. Ее – пока принимает.</p>
   <p>Вижу, как ее расстраивает мое признание. Буквально размазывает.</p>
   <p>– Мне плевать, Дань! Я сама со всем справлюсь. Без тебя.</p>
   <p>У меня есть некоторое понимание, что такое здоровые отношения. Знаю, что так, как у нас происходит, быть не должно.</p>
   <p>Но как это остановить и исправить, если она постоянно убегает?</p>
   <p>Может, у меня и раздутое эго, которое временами перекрывает мне дыхалку, не позволяя сказать что-то важное, но когда Маринка уходит, никакая гордость не заставит меня стоять на месте. Она ни хрена не ориентируется на местности. Не хватало, чтобы заблудилась и таскалась по острову всю ночь.</p>
   <p>И что по итогу?</p>
   <p>Едва мы оказываемся в хижине, Чарушина подхватывает мой неразобранный чемодан, выкатывает его за порог и красноречиво указывает мне дорогу на хрен.</p>
   <p>– Гонишь, Марин? – не скрываю удивления. И новой вспышки ярости тоже: – Приди в себя уже!</p>
   <p>– Сам приди!</p>
   <p>– Марина…</p>
   <p>– Пошел вон, сказала!</p>
   <p>– И куда мне, блядь, по-твоему, идти?! Мы на необитаемом острове! Здесь только один дом!</p>
   <p>– И что? – отражает Маринка, не дрогнув. Скрещивая руки на груди, лишь безразлично пожимает плечами. – На пляже есть отличное спальное место.</p>
   <p>Промораживаю ее взглядом, мол: «Ты че, совсем долбанулась?». Вслух ничего такого не озвучиваю, потому что… Ну ее на хрен!</p>
   <p>– Я не буду там спать.</p>
   <p>– Хочешь, чтобы там спала я?</p>
   <p>Твою мать… Что за суки эти бабы?</p>
   <p>Стискиваю челюсти настолько, что зубы скрипят. Яростно цежу ноздрями воздух.</p>
   <p>Вдох-выдох. Ни хрена не работает.</p>
   <p>– Лады, Марин. Твоя взяла, – выталкиваю якобы спокойно, голос аж трещит. – Я уйду. А завтра уеду. Останешься на острове одна?</p>
   <p>– Останусь! Не прерывать же мне из-за какого-то мудачилы отдых!</p>
   <p>– Что ж, блядь… Твое право!</p>
   <p>– Конечно, мое!</p>
   <p>– Наслаждайся!</p>
   <p>– Обязательно!</p>
   <p>– Адьес!</p>
   <p>– Чао!</p>
   <p>Закрывая дверь, подхватываю гребаный чемодан и начинаю идти, рассчитывая, что и пяти шагов сделать не успею, как Чарушина выбежит с мольбами.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>Она не выходит.</p>
   <p>В какой-то ебучей прострации добредаю до пляжа и преодолеваю всю длину пирса. Бросая у кровати чемодан, все еще не верю, что придется здесь ночевать. Я никогда не слышал, чтобы Лизка выгоняла Чару из дома… Или Варя Бойку… Или мама Таня батю Чаруша… Факт того, что это произошло со мной и Маринкой, настолько бьет по мозгам, что я, собственно, забываю о причине нашей ссоры.</p>
   <p>Только сиганув в океан, возвращаю сознанию трезвость. Оживает, к сожалению, все. Не только та часть моей души, которой больно, но и та, которая давится страхом и заходится в ужасе.</p>
   <p>А еще позже… Когда я лежу в одиночку на той кровати, на которой собирался всю ночь от души трахать Маринку, и заторможенно рассматриваю вместо этого звезды, за грудиной всплывает какой-то необоснованный и абсолютно неконтролируемый восторг. Его составляющие я расшифровывать не осмеливаюсь.</p>
   <p>Но засыпая, пропускаю несколько отравляющих душу мыслей.</p>
   <p>Я единственный. Маринка полностью моя. Даже внутри нее я.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>24</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Я жажду ее сердце.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>После всего пережитого, долгий глубокий сон – это именно то, что необходимо моему организму, чтобы нервная система не вышла из строя окончательно. Но колошматит меня настолько, что даже это погружение оказывается наполненным людьми и чувствами. А еще кратковременным. Последнее, после пробуждения, вызывает еще более неоднозначные эмоции.</p>
   <p>Мать с отцом, как ни странно, мое подсознание не притягивает. Никакой мразоты.</p>
   <p>По просторам моей тьмы рассекает Маринка. Сначала я вижу ее совсем мелкой. Наверное, в том возрасте, в котором увидел, когда впервые попал в дом к Чарушиным.</p>
   <p>По годам я не раскидаю, но помню, что мне было пять, а ей тогда, получается, и года не исполнилось. Она только-только училась ходить и постоянно падала, но упорно лезла к нам с Чарой в игру. Меня это тогда так раздражало. Я в принципе не понимал, что такое младшие в семье. Она щипалась и слюнявила мне одежду. Терпел просто потому, что чаще всего был ошарашен и боялся обидеть Чарушиных.</p>
   <p>А потом… Как-то незаметно привык.</p>
   <p>И вот в моем сне вдруг стали мелькать все эти восемнадцать лет, будто быструю перемотку кто-то включил. Я наблюдал на повторе за тем, как Маринка росла, как поэтапно менялась, как бесила, веселила и отвлекала меня, и как, несмотря на непрекращающиеся споры, крепла наша связь.</p>
   <p>У Чарушиных я забывал о том ужасе, что творится у меня дома. Но именно с Маринкой я очищался от того, что делал сам. Мои мысли с ней всегда были другими. Особенными, если выразиться совсем радикально. С ней я чувствовал себя соответственно своему биологическому возрасту. Она интересовала меня не просто как сексуальный объект, хотя в какой-то момент появилось и это. Но изначально я подвисал на ее красоте, заряжался ее энергетикой, плыл от ее обаяния и всеми фибрами души к ней тянулся.</p>
   <p>Мне хотелось, чтобы она смотрела только на меня, даже если в комнате находилось еще десять человек. Да, чаще всего ради этого мне приходилось что-нибудь ляпнуть и как-то задеть конкретно ее.</p>
   <p>И вот когда она смотрела, внутри меня все системы подвергались гиперстимуляции. Выкручивало, трясло, поджигало и искрило так, как ни с кем больше. Ни одна другая девчонка никогда не производила даже мало-мальски похожего эффекта. Сейчас понимаю причины. Во взгляде Маринки не просто восторг на меня горел. Этого я наелся. В ее глазах полыхала любовь, которую я подсознательно всю жизнь искал.</p>
   <p>Все Чарушины, каждый по-своему, дарили это чувство. Но с Маринкой помимо этого у нас происходил какой-то бешеный химический контакт. Притяжение по всем фронтам. Настолько сильное, что при первом взаимодействии нас, как правило, шарахало током и отбрасывало. Наверное, это, в конце концов, тоже вызвало зависимость.</p>
   <p>Маринка кружила мне голову. Она заставляла мои внутренности сжиматься и пульсировать. Она занимала мои мысли даже тогда, когда я ее не видел. Все чаще и дольше. Пока не дошло до того, что я стал думать о ней практически непрерывно, где бы и с кем бы рядом ни находился.</p>
   <p>Я понимал, что такие чувства, как любовь, существуют в природе. Принимал, что есть люди, которые вытягивают их в здоровой форме. Но относительно себя упорно верил, что способен только на тот жалкий примитивный подвид, который всю свою жизнь демонстрировали мои долбанутые предки. Тошнило от подобного. В натуральном смысле выворачивало. Стоило лишь воскресить один из тех кошмарных фрагментов «любви», в которых я был сначала наблюдателем, а после и непосредственным участником. Я пробовал их шлюх. Я приходовал их на глазах у всех. Я получал от этого удовольствие.</p>
   <p>Несмотря на то, что гадкое послевкусие было со мной всегда, в полной мере осознать всю мерзость происходящего удалось далеко не в первый год. И даже не во второй. Я был втянут в этот ад на протяжении четырех лет, прежде чем смог выразить свой четкий протест и полностью отделиться от своей чокнутой семейки.</p>
   <p>Конечно же, подсознательно я мечтал о том, чтобы быть для Маринки Чарушиной, от которой дрожало мое сердце и загоралось все тело, единственным. Наверное, это не совсем здоровое стремление, но после всего, что я пережил, именно такие отношения казались мне вышкой.</p>
   <p>И все же, когда она наврала про Никиту, я это принял. Не сразу, но получилось. Настолько сильным являлось стремление быть с ней. Без Маринки Чарушиной я просто не мог жить.</p>
   <p>И что теперь?</p>
   <p>Меня заколотило от счастья после самой близости, завертело в эйфории на осознании того, что я все-таки единственный, и подорвало на моем самом большом страхе, как на мине.</p>
   <p>Я разлетелся. И никак не могу себя собрать обратно.</p>
   <p><emphasis>«В марте у нас родится ребенок…»</emphasis></p>
   <p>Когда историческая короткометражка в моем сне достигает настоящего времени, этот ребенок появляется рядом с современной версией моей Маринки. А потом еще один, и еще… Они не орут, как это часто делают дети. Напротив, улыбаются и называют меня папой. В ужасе просыпаюсь.</p>
   <p>И больше уже этой ночью глаз не смыкаю. Их жжет, будто опалило чем-то реактивным. Кажется, вот-вот вытекут белки. Но опустить веки не получается.</p>
   <p>Сердце тарабанит. Успокоиться не дает, какие практики ни задействую.</p>
   <p>И пойти к Маринке тянет. И вместе с тем что-то в ней отталкивает. До рассвета с выбором не определяюсь, хотя прорабатываю десятки вариантов. Но домой, безусловно, не улетаю.</p>
   <p>Как ее оставить? Никак.</p>
   <p>А потому… Начинаем новый день.</p>
   <p>Океан вместо душа. Влажные волосы волной вверх. Стиляжные шорты. Прада на глаза. Вчерашнее пойло в бокал. Ноги на стол. Передние ножки стула в воздух – свободный полет.</p>
   <p>Я готов встречать Чарушину.</p>
   <p>Только вот ее ночка, очевидно, поудачнее моей выдается. Долго она не выходит. Спит, зараза. Может же!</p>
   <p>Я невольно закипаю. И чертово бухло в бокале, который я держу, следом. Решаю его все-таки оприходовать, когда на пляж выпархивает Маринка.</p>
   <p>Едва ее вижу, внутри все скручивает. Я счастлив, зол, потерян, ранен, обижен и адски напуган. И все эти чувства с ее появлением махом усиливаются. Подрывает вскочить, подойти и сгрести Чарушину в самые крепкие объятия.</p>
   <p>Ну, или… Свернуть сучке шею, потому что она, взглянув на меня, никаких эмоций не выражает. Демонстративно тулит мимо.</p>
   <p>Глазам своим не верю!</p>
   <p>От шока готов, мать вашу, отстегнуться.</p>
   <p>Как вдруг Маринка в последний момент все же притормаживает у беседки, внутри которой я якобы вальяжно раскинулся, от нечего делать наблюдая за ней.</p>
   <p>На помост, под навес Чарушина не ступает. Приобняв столб, застывает у трепыхающейся на ветру занавески.</p>
   <p>Держится на расстоянии, и слава Богу.</p>
   <p>– А-а, ты еще здесь… – тон такой, словно ей реально на это похер. Цепляюсь за то, что явно слишком сильно старается, чтобы все воспринималось именно так. – Раз не улетел, можешь, заходить в хижину, когда меня нет. Ну, там… Поесть, побриться, помыться… В общем… Ноут твой, кстати, остался… – после этого по каким-то причинам смущается. Качнувшись в сторону от колонны, отступает на шаг назад. – Только не смей трогать мои вещи и брать еду, которую я для себя приготовила.</p>
   <p>Естественно, меня вся эта речь пиздец как задевает.</p>
   <p>Неужели все вот так и будет теперь? После всего, что между нами было!</p>
   <p>Она, блядь, вообще нормальная?</p>
   <p>Хлебнув ядреного, как моя жизнь, пойла, закусываю на мгновение губы, чтобы вдохнуть кислород, не закашлявшись. Когда эта жуткая муть прибивает всю хренотень, что закипает в моей груди, прохожусь по ним языком и, тяжело выдыхая, выдаю совсем не то, что хотел бы сказать.</p>
   <p>– Чтобы я еще когда-то ел то, что ты приготовишь… – качнувшись на стуле, с хрипом выталкиваю едкий смешок. И с нажимом заканчиваю: – Да ни в жизнь. Полночи с желудком промучился.</p>
   <p>Маринку это, как я мелочно и рассчитываю, конечно же, обижает.</p>
   <p>– Козлина! – выпаливает она после шумного вдоха.</p>
   <p>– Сучка, – парирую я.</p>
   <p>– С желудком он промучился… – повторяя мое заявление, трескает ладонью по колонне беседки. – Ну и хорошо! Если отсутствие совести спать позволяет, хоть желудок охреневшей морде треснуть не даст!</p>
   <p>Вся моя показная беззаботность сходит волной, стоит только подскочить давлению злости. Подорвавшись со стула, молниеносно преодолеваю расстояние и хватаю Маринку за плечи.</p>
   <p>Она, естественно, испуганно дергается назад. Оттолкнуть меня ей это не помогает. Зато слетают солнцезащитные очки.</p>
   <p>И меня конкретно так присаживает, когда я вижу ее красные опухшие глаза.</p>
   <p>Плакала.</p>
   <p>Все мои внутренности в момент понимания этого горячим жгутом стягивает.</p>
   <p>– Пусти меня! Не смей прикасаться!</p>
   <p>Повинуюсь незамедлительно. Чарушина тотчас отступает.</p>
   <p>Тыча в меня пальцем, выдвигает следующие требования:</p>
   <p>– В океан, пока я купаюсь, не заходи! И не смотри на меня!</p>
   <p>– Смотреть ты мне запретить не можешь. Соррян, Марин. Какого хрена мне еще тут делать?</p>
   <p>Развожу руками, рассекаю ими воздух и взбешенно шоркаю ногой по песку.</p>
   <p>Она вздрагивает. Ничего не отвечает. Быстро разворачиваясь, забегает в воду.</p>
   <p>Я отворачиваюсь… То есть пытаюсь… Пизжу, блядь. Даже не пытаюсь.</p>
   <p>С мазохистским удовольствием наблюдаю за тем, как подпрыгивают Маринкины ягодицы, и вспоминаю, как ночью трахал ее. Не то чтобы это все, что мне сейчас нужно… Но похоть заливает взгляд, несомненно. Ощущаю такое трескучее напряжение, которого не было даже вчера до того, как все у нас случилось.</p>
   <p>Один раз ни хрена не закрыл. Сейчас я еще больше Маринку хочу.</p>
   <p>Голод усилился.</p>
   <p>Я жажду ее сердце настолько, что готов вырвать из груди свое. Только ведь это не сработает. Ей не нужно оно. А если и нужно, то не настолько, чтобы поступиться чем-то своим взамен.</p>
   <p><emphasis>«В марте у нас родится ребенок…»</emphasis></p>
   <p>Сунув руки в карманы шорт, натягиваю над закаменевшим членом палатку. В то же время, едва Маринка поворачивается боком к берегу, смотрю из-подо лба на ее живот. Он по-прежнему выглядит плоским. Но притворяться, что ребенка там нет, больше не получается, даже в целях послабления внутреннего урагана.</p>
   <p>Думаю о нем, вспоминаю свой сон и задыхаюсь этой реальностью.</p>
   <p>Кажется, это девочка.</p>
   <p>Вот же пиздец… Еще одна кобра. А если углубиться во весь тот бред, что мне успел примерещиться, то целых три. Хотя врач сказал, что плод один.</p>
   <p>Может, потом? После этой? Да ну на хрен! Я эту не переживу!</p>
   <p>Может, это вообще пацан, как у Чары, должен родиться. Просто мне представить трудно, потому что вживую я видел только Бойкину дочку.</p>
   <p>Нет, мне, конечно, без разницы. Я хочу трахаться, а не думать о детях. Но почему-то ведь думаю… И при этом не пытаюсь уломать Маринку на близость. Хотя мог бы! Мать вашу, когда есть чувства, даже секс становится сложным.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>25</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Давай вместе строить новый…</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p><emphasis>«Я тебя люблю… Изо всех сил тебя люблю, понимаешь?! Но ребенок – это выше… Выше моих сил, Марин…»</emphasis></p>
   <p>Как перестать прокручивать эти слова в голове? Что я здесь делаю? Почему остаюсь?</p>
   <p>Ночь была такой сумасшедшей!</p>
   <p>Между нами с Даней столько всего произошло! Столько тайн открылось! Столько эмоций было испытано!</p>
   <p>Меня бросало из одного аффективного состояния в другое. В первом я взлетала на волне безумной эйфории, во втором – падала и чувствовала себя патологически несчастной.</p>
   <p>И все это на бесконечном повторе длилось всю ночь, даже когда Даня ушел.</p>
   <p>Я то воспаряла духом и верила, что он передумает и захочет быть с нами, то вновь разбивалась в болезненном понимании, что мы ему не нужны.</p>
   <p>Да, мы. Я больше не могу думать о себе в единственном числе. Нас двое. Я и мой ребенок.</p>
   <p>А так хотелось, чтобы стало трое… Кажется, я готова была отдать за это все на свете.</p>
   <p>Я и злилась на Даню, и обижалась, и волновалась, как он там, под открытым небом на берегу, и переживала, что действительно бросит меня на острове одну, и ненавидела его… И любила сильнее, чем когда-либо.</p>
   <p>Все это вызывало бурные потоки слез. Я захлебывалась ими до икоты. Как еще мне было справляться?!</p>
   <p>«Это все гормоны!» – убеждала себя я, в надежде, что в какой-то момент меня перестанет так нещадно шатать.</p>
   <p>Основная задача до того, как это произойдет – не тронуться умом. Я уже на краю пропасти.</p>
   <p>И даже несмотря на столь очевидный жизненный кризис, как только рыдания стихали, я мысленно возвращалась к нашему с Даней сексу. Все случилось совсем не так, как я ожидала. Но учитывая наши характеры и эмоции, которые мы все это время накапливали, вполне закономерно.</p>
   <p>Штормовая ярость. Животная страсть. Необузданный голод. Отчаянная жадность.</p>
   <p>Боли я почти не ощущала. Она пронзила мое тело в момент разрыва девственной плевы и практически сразу же сгорела в огне безумной потребности близости. Лишь почувствовав Даню внутри своего тела, я поняла, что ласки и совместные оргазмы – это, безусловно, чудесно, но это не единение.</p>
   <p>Вторжение. Захват. Сдача в плен. Присвоение.</p>
   <p>Только когда мужчина берет, а женщина отдается, достигается то самое фантастическое слияние, которого мы так жаждем в любви.</p>
   <p>Как я могла после этого лгать? Даня, обнаружив мою кровь, выразил такой панический страх. Трижды бы он меня убивал, трижды бы я возвращалась и каялась. Не хотела, чтобы он винил себя в том, что причинил вред мне или ребенку. Таких мук я ему не желала.</p>
   <p>Но как же потом было обидно и больно, когда он не верил! Понимала, конечно, что сама виновата. Наплела такой клубок лжи, что и самой с трудом распутать удалось.</p>
   <p>Ужас, который Даня выказал, узнав, что малыш его, меня размазал окончательно. Хоть я и ждала подобного, но в реальности познать все это и прочувствовать оказалось запредельно больнее, чем я представляла.</p>
   <p>Я перестала ориентироваться во времени. И примерно не поняла, в каком часу уснула. Помню, что к тому моменту жгли не только глаза, но и кожа лица. Кроме того, воспалилась слизистая. Почудились даже симптомы простуды. К счастью, стараниями Лизы у меня имелись с собой все необходимые лекарства. Следуя инструкции, которую она для меня расписала на отдельном листке, приняла сразу комплексно. Только после этого отрубилась.</p>
   <p>Утром, как обычно, проснулась от голода. Не терпелось, конечно, по-быстрому заморить червячка, но я вспомнила, что накануне ничего нормально так и не съела, и заставила себя приготовить полноценный завтрак, а после него и обед.</p>
   <p>Увидев на пляже Даню, я обрадовалась сильнее, чем мне бы того хотелось. Это шальное чувство буквально полностью захватило меня. Едва сдержалась, чтобы не броситься к нему с объятиями. А еще… Снова подмывало расплакаться. В груди за считанные секунды разбух вязкий горячий ком. Он-то и задавил радость. Все внутри задрожало и приготовилось бурными рыданиями низвергнуться из моего тела.</p>
   <p>Я не нытик. Мне не свойственно себя жалеть. Но я так отчаянно нуждалась в том, чтобы Даня меня обнял! С огромным трудом погасила эту потребность. А потом, едва начав говорить, мы, конечно же, поругались.</p>
   <p>Во мне вновь вскипели чувства, затмевающие работу мозга. Пока купалась, Даня мрачно наблюдал. А мне и избить его хотелось, и словами ранить, и залюбить. Таким ураганом пройтись, чтобы наизнанку его вывернуть и разрушить весь внутренний мир.</p>
   <p>Мой ведь уже был развален.</p>
   <p>«Давай вместе строить новый…» – пульсировало в висках все настойчивее.</p>
   <p>Но вслух ничего подобного я, естественно, не произнесла. Да и он молчал. Непрерывно агрессивно переглядывались, давая друг другу понять, что с позиций своих не сдвинулись ни на миллиметр. И на этом все.</p>
   <p>А к вечеру, не поделив хижину, вновь в пух и прах разругиваемся.</p>
   <p>– Выйди вон! – ору я, когда Даня, переступив порог, застает меня в нижнем белье.</p>
   <p>Хорошо, что вообще что-то надеть успела. Еще толком не обсохла после душа. И Шатохин, конечно же, не церемонясь, бессовестно скользит по мне взглядом.</p>
   <p>То, что ему срывает башню от похоти, по всем маркерам заметно. Грудь высоко вздымается, дыхание тяжелеет, тело напрягается, и все движения плавно замедляются. Кажется, что он готов наброситься сию секунду. Только знак дай.</p>
   <p>Внутри меня происходит бешеный скачок давления и случается сумасшедший гормональный выброс. Все системы то тормозят, то без моего на то влияния совершают резкий запуск. Аварийное состояние с полной потерей контроля.</p>
   <p>«Я не буду… Не буду… Не буду с ним спать!» – молочу мысленно.</p>
   <p>Убеждаю себя, что эти реакции не конкретно на меня. Просто он – порочная сволочь с маниакально повышенной ебливостью. Вот и все.</p>
   <p>Секс ничего не решит. Он не сблизит нас больше. Я не этого жду.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>Смотрю Дане в глаза и снова теряю себя. Вспышка в груди – смертельная. Огонь по всему телу – молниеносно. Дефектное сердце отбойными ударами натужно борется со ставшей хронической щемяще-ноющей болью.</p>
   <p>– Выйди вон, сказала! – звучу уже не просто сердито, а напуганно.</p>
   <p>– Ты сказала, что я могу заходить поесть, – заводится Шатохин в ответ на мою агрессивную подачу.</p>
   <p>– Когда меня не будет!</p>
   <p>– А откуда я, блядь, должен знать, когда тебя нет?! – рявкает еще яростнее, заставляя меня содрогнуться.</p>
   <p>Налететь на него охота, человечность теряю!</p>
   <p>Стискиваю ладони в кулаки и всеми силами торможу себя от прыжка.</p>
   <p>– Ладно, Дань… – выдыхаю достаточно миролюбиво. Нужно избавиться от него, чтобы успокоиться. – Я буду оставлять на дверях записку, чтобы ты видел, что я ушла. Сейчас выйди, пожалуйста. Дай мне десять минут, чтобы собраться, и я уйду.</p>
   <p>Даня замирает и опаляет меня таким взглядом, что меня едва ударной волной не отбрасывает.</p>
   <p>– Я не хочу, чтобы ты уходила, – выталкивает неожиданно тихо.</p>
   <p>Все еще грубовато звучит, но вместе с тем как-то невыносимо уязвимо. У меня аж дрожь по коже несется, потому что внутри все – вдребезги.</p>
   <p>– Мы договорились, Дань! – стою на своем, игнорируя все показатели слабости.</p>
   <p>– Ты с собой договорилась, Марин! Я с тобой не договаривался!</p>
   <p>Он меня добивает! Добивает!!!</p>
   <p>И без того плохо, он еще маячит! Будто нарочно вынуждает еще сильнее страдать.</p>
   <p>– Так трудно подождать? Трудно? Я многого прошу?</p>
   <p>Боже, я будто персонаж древней мультипликации! Ношусь с этими словами по комнате, как идиотка.</p>
   <p>– Трудно, – все, что выталкивает он. И я замираю. Даня пригвождает меня к месту взглядом. – Я весь день ждал.</p>
   <p>Как это понимать? Что он пытается сказать? Почему так смотрит, словно это я его мучаю?</p>
   <p>Нет… Нет… Я, должно быть, схожу с ума!</p>
   <p>А потом… Шатохин вдруг сокращает расстояние и, гипнотизируя взглядом, кладет руки мне на плечи.</p>
   <p>– Марин, я хочу… Хочу тебя, Маринка…</p>
   <p>Взрыв. Боль. Паника.</p>
   <p>– Что… Что ты хочешь?</p>
   <p>– Все хочу, Марин! Давай мириться как-то… Давай вместе решим проблему… Просто… Просто помоги мне, Марин!</p>
   <p>Снова «решим»… Теперь еще и «проблему»… «Вопрос», вероятно, закрыт.</p>
   <p>– Не смей меня трогать! – кричу я, отталкивая и одновременно мечтая, чтобы он не послушал.</p>
   <p>Но Даня поднимает взгляд над моей головой и, глядя в какую-то неопределенную точку, стискивает челюсти. Вижу, как несколько раз дергается его кадык, а потом слышу шумный выдох.</p>
   <p>Он отступает в сторону. А я вылетаю на улицу.</p>
   <p>Несусь куда глаза глядят. Долгое время не сбавляю скорости, пока под ребрами не возникает резь. Оглядываюсь, когда удается отдышаться, и, конечно же, понимаю, что не имею ни малейшего представления, в какой части острова я нахожусь.</p>
   <p>Темнеет. Становится очень страшно.</p>
   <p>Пару минут спустя и вовсе начинается дождь.</p>
   <p>Я снова кружу по истоптанному клочку земли. Никак не определяюсь, куда идти.</p>
   <p>А потом… С очередным разворотом передо мной вдруг вырастает преграда, и я, не успев толком разобраться, в ужасе визжу.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>26</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Ты меня полностью принимаешь?</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Марина… Марина… – чтобы я услышала и перестала отбиваться, Дане приходится меня окликнуть не один раз. Последний – уже конкретным криком: – Марина!</p>
   <p>Чудовище сбегает. Против демонов Шатохина оно, как обычно, крайне быстро трусит. И не зря.</p>
   <p>Не представляю, какую психологическую травму мне стоило бы заработать, чтобы перестать реагировать на Даню. Он только смотрит, и все внутри меня воспламеняется. А уж если прикасается, желание сгореть замещает все основные инстинкты.</p>
   <p>Я, конечно, пытаюсь с собой бороться. Но, похоже, уже угодила в ловушку. Внешние факторы – темнота и дождь – создают фатальную атмосферу и обостряют не только ощущения, но и все чувства, которые я рывками глушу.</p>
   <p>– Даня… – выдыхаю незапланированно, подвисая на нем, как на единственном источнике жизни.</p>
   <p>Его глаза, его запах, его жар, его сила… Да, без него жизнь не жизнь! Меня накрывает потребностью любить его. И сила этого стремления попросту поражает.</p>
   <p>Я не хочу с ним ругаться. Не хочу его отталкивать. Не хочу причинять ему боль.</p>
   <p>Я просто хочу его любить! Здесь и сейчас.</p>
   <p>– Марина! – разъяренно выталкивает Даня, прежде чем грубо встряхнуть меня.</p>
   <p>Дождевые капли, которые успели напитать волосы, разлетаются. Мои зубы клацают. Я содрогаюсь, снова и снова захлебываясь чувствами.</p>
   <p>– Что ты, мать твою, творишь? Ты не понимаешь, что носиться в одиночку там, где ты ни хрена не ориентируешься на местности – опасно?! А? Я тебя спрашиваю! Ты, блядь, этого не понимаешь?! – кричит все громче. С таким надрывом, которого я никогда у него не слышала. – Падение! Перелом! Кровотечение! Потеря сознания! – рубит с расстановками и таким разрушительным гневом, что я на каждом слове вздрагиваю. – Как бы я искал тебя?! Что бы делал, если бы с тобой что-то случилось?! Что бы я, мать твою, чувствовал?!</p>
   <p>Как такое отражать? Если я даже в своих эмоциях и ощущениях не разбираюсь! Меня просто колотит от внутреннего сбоя, который случается, когда сталкиваются несколько разнозаряженных энергетических масс.</p>
   <p>– Что бы ты чувствовал? – ору я в ответ. Дождевые капли попадают в рот и заставляют закашляться, но даже физический дискомфорт не способен меня остановить. Сглатываю. Прочищаю горло. – Дай-ка подумать, Дань… – продолжаю сиплым шепотом не менее страстно. Но думать я, конечно же, не собираюсь. После короткой паузы сразу кричу: – Стоп! А меня должно волновать, что бы ты чувствовал?! Мне плевать! Я тебя ненавижу!</p>
   <p>Это все, что мне удается сказать. Потому что дальше… Шатохин толкает меня к дереву, притискивает всем своим телом и зажимает ладонью рот. С последним проявляет такое усердие, что захватывает и нос. Уже через несколько секунд я осознаю, что функция полноценной вентиляции легких мне больше недоступна. Естественно, что осознание этого порождает панику.</p>
   <p>Втягивая крохи кислорода, которые ко мне каким-то чудом просачиваются, одичало таращусь в Данины сверкающие глаза.</p>
   <p>– Знаешь, что я сейчас делаю? – хрипит он совсем другим тоном. – Останавливаю лживый поток дерьма, который ты выдаешь, когда тебе становится страшно и твой ядовитый язык теряет соединение с мозгом, – его голос будто гуще и насыщеннее становится. Приглушенный, вибрирующий, предупреждающий – он пугает меня пуще прежнего. – Я бы, конечно, предпочел заткнуть твой рот членом, но демон, которого ты сейчас во мне пробуждаешь, слишком гордый, чтобы заталкивать хуй силой. Обычно телки сами рвутся его отсосать. Полируют как бешеные.</p>
   <p>Я не знаю, какой реакции от меня добивается Даня, но меня буквально подрывает на мине ревности. Она и придает мне силы, чтобы оттолкнуть его и заколотить кулаками по груди.</p>
   <p>– Зачем ты вспоминаешь, что делал с другими?! – кричу со слезами. Их, может, и не видно, потому как мы находимся под деревом, но отчетливо слышно. – Зачем?!</p>
   <p>– Чтобы ты ревновала и злилась, – следует жестокий и быстрый, будто заготовленный, ответ. – Чтобы теряла контроль вместе со мной. Чтобы ты так же, как я тебя, боялась меня потерять. Чтобы ты, мать твою, сделала хоть что-нибудь, чтобы восстановить ту связь, что у нас была!</p>
   <p>Из меня мучительным толчком вырываются рыдания.</p>
   <p>– Пошел ты! – всхлипываю и издаю еще какие-то звуки, пока продолжаю его избивать. – Ничего от меня не получишь!</p>
   <p>И тут он смеется. Довольно!</p>
   <p>– Уже получил, Марин! – поймав мои руки, разводит их в стороны, чтобы вновь толкнуться на меня всем телом. Каменным стояком мне между ног, так что все нутро от промежности до мозга молниями прорезает. Горячими губами по шее, уху, щеке… Останавливаясь у виска, жадными ладонями дожимает. И жарким сексуальным хрипом, конечно же: – Получил и не отдам, пока не уничтожу. Давай знакомиться дальше, Динь-Динь… Прямо сейчас перед тобой Бог ярости, хаоса и разрухи.</p>
   <p>– Такого в тебе нет!</p>
   <p>Возражаю не просто потому, что страшно. В самом деле не верю, что Даня способен причинить мне хоть какой-то вред.</p>
   <p>– Есть, Марин… Есть, – утверждает, заставляя задыхаться. Фокусируясь на том, чтобы вовремя доставлять кислород к своим легким, забываю о рыданиях. – Я хочу снести тебя, как ураган. Разрушить, проникнуть в каждую микрочасть тебя и собрать заново в той вариации, которая будет любить меня без оглядки на все мои пороки.</p>
   <p>«Я и так люблю тебя!» – сердце так громко кричит, что кажется, реально можно слышать.</p>
   <p>Может, я и взглядом это выдаю, но голос гашу. Вырвать себе нутро? Там и так уже все искорежено.</p>
   <p>– А я хочу, чтобы обо всех твоих пороках никто больше, кроме меня, и не знал… – вырывается все-таки многозначительное требование. – Никогда!</p>
   <p>Вспышка в Даниных глазах – его восторг и мое искушение. Столько оттенков выливает: оранжевый, красный, синий, фиолетовый… Не увидишь, и вообразить сложно. Да, внешние факторы тоже влияют. Но не было бы внутри него такой энергии, ломать и отражать свет было бы нечему.</p>
   <p>– Никто и не узнает, Марин. Никогда, – звучит как клятва. Меня пробирает. На коже выступают мурашки, а под ней разливается лава. – Ни с кем, кроме тебя, я душу не вскрывал. Ни с кем другим и не собираюсь.</p>
   <p>– Просто…</p>
   <p>Еще не знаю, что сказать пытаюсь, как Даня меня перебивает.</p>
   <p>– Просто прими меня, Марин. Полностью.</p>
   <p>Я готова. Несмотря ни на что.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>– А ты, Дань? – выдыхаю шелестящим шепотом. – Ты меня полностью принимаешь?</p>
   <p>– Всегда, – отвечает без раздумий.</p>
   <p>Пусть не осознает, но на инстинктах, как мне кажется, именно то, что мне нужно, сообщает… Принимает все.</p>
   <p>Волну радости, которая рвется по моей груди, словно десятки взлетевших в небо фейерверков, придушить невозможно. Со стоном подаюсь к Дане, он тут же вздыхает и замирает. Скольжу ладонями по шее, затылку и плечам. Прижимаюсь губами к щеке. Одержимо вдыхаю запах, который не в силах перебить даже дождь.</p>
   <p>– Тогда сноси… Но… Уничтожай только плохое, Дань…</p>
   <p>Он медленно отстраняется. Смотрит мне в глаза. Сомневается. Ищет подтверждение. А когда его находит… Шумно выдыхает, так же резко вдыхает и набрасывается на мой рот.</p>
   <p>Даня грозил ураганом. Он его разворачивает.</p>
   <p>Головокружение, трескучее напряжение, тягучее томление и безумные разряды тока – все это ощущаю моментально, едва лишь сливаются наши языки. Слюны сразу много становится. Мы ею делимся, с горючей потребностью присасываясь друг к другу и кусаясь. В рваных промежутках только тяжелое дыхание и хрипы ловим. Сталкиваемся лбами, носами, зубами чересчур агрессивно орудуем – моментами прям искры из глаз высекаем. Но ни один из нас не пытается притормозить.</p>
   <p>– Хочу тебя ебать… Хочу тебя заблядить… Кончить в тебя, Марин… Всю тебя обкончать…</p>
   <p>Не нуждается в дополнительном разрешении. Все именно к этому и идет. Просто Дане, как обычно, в кайф это озвучивать. А мне – слышать и отражать. Без стеснения и каких-либо попыток снизить накал. Теми же глаголами. Точно так же грязно и яростно. Нет, я не позволяю. Я провоцирую.</p>
   <p>Задерживая тот зрительный контакт, который нам удалось установить, пока подливали масла в огонь словами, Шатохин сдергивает с меня трусы. За ними и лифчик летит. По голой коже несутся жесткие поцелуи и укусы. Я вскрикиваю, но не отталкиваю. Конечно же, не отталкиваю. Я получаю удовольствие и не пытаюсь это скрывать.</p>
   <p>Даня знает, что делать. В этом его суть, даже когда главенствует ярость.</p>
   <p>Он груб, но бьет прицельно. Задевает и воспламеняет те точки, которые вопреки мукам запускают по моему телу потоки дикой похоти.</p>
   <p>Его зубы оставляют жгучие следы сладкой боли на шее, плечах, сосках, животе, бедрах и половых губах. Я едва держусь на ногах. Вся дрожу. И растворяюсь в этих ощущениях настолько, что когда Даня меня разворачивает и, заставляя выгнуться, входит в мое тело, моментально улетаю. Разрывает такой оргазм, что даже страшно становится. Кажется, будто реально распадаюсь на части.</p>
   <p>Даня слышит мои крики, чувствует сумасшедшее сокращение плоти, улавливает отчаяние во всех тех звуках, что я издаю, едва появляется возможность, но не останавливается. Он не притормаживает ни на секунду, одурело выбивая из моего тела свое удовольствие. Очевидно, выдержки ему не занимать. Это длится достаточно долго. От яростных движений его члена у меня буквально каждый миллиметр плоти воспаляется, каждый нерв воспламеняется, каждый микроузел закорачивает. Если бы Даня хотя бы не касался в других местах… Но он трогает непрерывно, не позволяя ни одной точке погаснуть.</p>
   <p>Можно ли умереть от удовольствия? Сейчас уверена, что да.</p>
   <p>Меня разрывает смертельной волной блаженства в тот самый миг, когда Даня, искусав мне плечо, с оглушающими рыками забивает мое лоно спермой. Его и без того огромный член в момент этой бешеной пульсации раздувается настолько, что я, выстанывая со слезами свое удовольствие, прихожу одновременно и в ужас, и в восторг.</p>
   <p>Мы совокупляемся еще три раза. Иначе я процесс этой одержимой близости назвать не могу. Он животный, агрессивный и жестокий. В нем нет ни капли нежности. То, что мы делаем – просто непрекращаемая агония похоти. Мы именно ебемся… Как говорит Даня.</p>
   <p>Я вся мокрая. Не понять, где дождевые капли, где дождь, где сперма, а где моя собственная слизь, которой сегодня аномально много вылилось. Ничего из перечисленного не мешает нам продолжать. Напротив, это возбуждает с каждым разом сильнее. Мы заразили природу. Наших запахов больше, чем всего остального. Многим больше.</p>
   <p>Мы и друг для друга отравляющие. Озверевшие твари. Оглодавшие и свирепые. Все пороки, все нервы, все чувства наружу. Никаких адекватных границ не придерживаемся. Никаких запретов не соблюдаем.</p>
   <p>– Полировать тебе член? – припоминаю слова, которые выбили меня из равновесия ранее.</p>
   <p>После крайнего финала падаю на колени и полирую.</p>
   <p>Он меня тоже вылизывает… Не гнушаясь ничем, что оставалось на моем теле.</p>
   <p>Наверное, это и есть полное принятие друг друга. Хотя бы на физическом уровне. А если есть оно, то значит, давно созрело и в голове. Просто нужно подождать.</p>
   <p>И все же расстроиться этой ночью мне приходится. Потому как Шатохин, донеся меня до хижины, опускает у порога на ноги. Сам за мной в помещение не входит.</p>
   <p>Какое-то время стоим неподвижно, пронизывая друг друга взглядами. Вижу, что он хочет зайти, и не понимаю, что ему мешает это сделать. Мне-то ладно, чертова гордость… Да к черту! Я ее забиваю порывом.</p>
   <p>– Может… Останешься, Дань? – шепчу, выдавая за раз все чувства той влюбленной малолетки, которую Шатохин когда-то растоптал, и которая, несмотря ни на что, до сих пор во мне трепыхается. – Твою постель намочил дождь. Где ты будешь спать? И вообще… Останься, Дань!</p>
   <p>Да, я умоляю. Не могу иначе.</p>
   <p>Но он мотает головой и выталкивает совсем не тот ответ, какой бы мне хотелось получить.</p>
   <p>– Не думаю, что стоит, – заключает как-то убито, будто пристыженно и расстроенно одновременно.</p>
   <p>И уходит.</p>
   <p>А я остаюсь гадать, что значит эта фраза.</p>
   <p>Почему не стоит? Что такого он сейчас чувствует, что заставляет его быть таким несчастным?</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>27</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Можно я тебя обниму?</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>В физическом и эмоциональном истощении есть плюсы – этой ночью мне удается поспать. Правда, недолго. Подскакиваю, еще шести нет. Быстро привожу себя в порядок и, закинув в рот сухарик, чтобы сбить тошноту, несусь на пляж.</p>
   <p>Я полна решимости! Планирую так много всего сделать и сказать!</p>
   <p>Хочу посмотреть Дане в глаза и прямо спросить, что его тревожит. Это сейчас главное. Потому что это не дает мне покоя даже больше, чем его нежелание иметь детей.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>Ни на пляже, ни на пирсе, ни где-либо поблизости я его не обнаруживаю.</p>
   <p>Первым делом меня охватывает паника. Неужели улетел? Однако, как только застопорившийся мозг включается в работу, я понимаю, что Даня бы так со мной никогда не поступил.</p>
   <p>Перевожу дыхание. Приказываю себе успокоиться и попытаться думать логически. Только вот ничего путного в голову, увы, не приходит. И никакие манипуляции, хоть ты тресни, развернуть процесс рационального мышления не помогают.</p>
   <p>Я тупею, что ли? Мало мне гормонов?</p>
   <p>Да у меня уже три плана должно быть! Не меньше. Однако… Пусто!</p>
   <p>Наверное, все потому, что поймать равновесие мне так и не удается. Я непрерывно нахожусь в состоянии пусть легкой, но достаточно ощутимой, от того еще более раздражающей тревоги. Меня без видимых на то причин потряхивает. Этому виной, конечно же, не только беспокойство. Эйфория после той запредельной близости, что у нас с Даней произошла ночью, тоже присутствует. Эти чувства бурлят во мне независимо от всего прочего. Потому как в том, что мы делали, существует какая-то особенная связь, и это дарит мне надежду на полное примирение.</p>
   <p>Где еще он может ночевать, если не здесь?</p>
   <p>По спине бежит озноб.</p>
   <p>Я волнуюсь, безусловно. А еще… Глупо, но ревную.</p>
   <p>«Господи… Ну что за дурость?!» – сама на себя злюсь, но с эмоциями справиться не получается.</p>
   <p>Если я ревную его на необитаемом острове, то что будет дома? Он ведь не раз говорил, что никого кроме меня не желает. Обещал, что ни с кем другим больше не будет. Верю ли я ему? Не знаю! Ревность – чувство неконтролируемое. Огненное, как и страсть. Когда сильно любишь, стоит лишь подумать о предательстве, и начинаешь сходить с ума.</p>
   <p>Стараюсь отвлечь себя делом.</p>
   <p>Собираю вещи, которые Даня успел разбросать по берегу. Стягиваю мокрое постельное белье. Поколебавшись, забираю и чемодан. В хижине запускаю стирку, раскладываю по полкам ту часть одежды, что осталась сухой, и принимаюсь готовить обед. За работой время, конечно, бежит быстрее, но ожидание все равно ощущается мучительным.</p>
   <p>Закончив с едой, я сажусь за Данин ноутбук и пробую подобрать пароль, чтобы войти в систему. Может, это и неправильно – рыться в чужих вещах. Но я и так все о нем знаю. Все границы личного пространства я уже нарушила. До того как расписала план по его соблазнению.</p>
   <p>Итак, я легко вычисляю, сколько знаков нужно набрать, потому как на восьмом активируется кнопка входа. А вот подобрать сами символы не удается никак. В другое время я бы уже психанула. Но сейчас мне, по сути, больше нечем заниматься.</p>
   <p>Однажды я видела, как Даня вводил пароль, и использовал он для этого только боковую цифровую панель. Ввожу комбинации всех важных для него дат, однако ни одна из них не срабатывает.</p>
   <p>А потом… Дверь распахивается, и в хижину заходит Шатохин.</p>
   <p>Едва его взгляд останавливается на мне, я прекращаю дышать. Чувствую себя наделавшим лужу котенком и застигнутым при этом хозяином. Нет, можно, конечно, вскочить и начать кричать, что он не должен был входить без соответствующей записки. Но, черт… После вчерашнего это даже для меня выглядит бредово.</p>
   <p>– Ты… – бормочу задушенно, едва удается отлепить язык от неба. – Хмм… Привет.</p>
   <p>И после этого… Верхнюю половину моего тела заливает жаром. Можно лишь догадываться, какой оттенок красного я сейчас рекламирую, но что-то мне подсказывает, что бордовый.</p>
   <p>Это волнение – не обыкновенное смущение. Это сходу возбуждение, едва я лишь вспоминаю все, что мы творили ночью. Сейчас это даже кажется выдумкой, сном, миражом… Разве такая близость возможна в реальности?</p>
   <p>– Привет.</p>
   <p>Даня, в отличие от меня, выглядит каким-то чересчур спокойным. Я бы сказала, даже равнодушным. Словно перед тем как прийти ко мне, все чувства отключил.</p>
   <p>Что за ерунда?</p>
   <p>– Зачем тебе мой ноут?</p>
   <p>Он не злится. Но мне все равно становится стыдно. Так бездарно с поличным я ни разу в своей жизни не попадалась. А самое обидное, что ничего и не узнала.</p>
   <p>– Мм-м… Я хотела погоду посмотреть. Вдруг вечером снова будет дождь! Нужно быть в курсе и не идти гулять! – выпаливаю первую подвернувшуюся глупость.</p>
   <p>Господи, ну почему она насто-о-олько дебильная?!</p>
   <p>– Здесь нет интернета, – сообщает Даня тем же безжизненным голосом.</p>
   <p>Боже, я в курсе!</p>
   <p>– Э-э… А я думаю, дай проверю, вдруг появился!</p>
   <p>После этого мне уже реально охота лбом об стол биться. Но я старательно держу лицо и доигрываю роль законченной идиотки.</p>
   <p>Шатохин же подходит к столу, за которым я сижу, и вводит пароль.</p>
   <p>«18203540…» – несколько раз мысленно повторяю, чтобы иметь возможность запомнить.</p>
   <p>А уже после этого прокручиваю каждую цифру отдельно, пока в сознание не проявляется расшифровка.</p>
   <p>1 августа 2035 – день рождения Дани.</p>
   <p>40 – часть от моего года рождения.</p>
   <p>«Интересно получается…» – не успеваю сформировать свое отношение к этому моменту, как взгляд натыкается на еще более очевидный факт Даниного помешательства на мне – моя фотография на его рабочем столе.</p>
   <p>– Этому снимку года три, – брякаю невпопад.</p>
   <p>Да Боже ж мой! Сегодня, что, день тупости?!</p>
   <p>– Года три она здесь и стоит, – информирует Шатохин.</p>
   <p>И, наконец, краснеет.</p>
   <p>Не думаю, что это смущение… Хотя, возможно, именно оно! Я в принципе любому проявлению эмоций рада.</p>
   <p>– Можешь смотреть, что хотела. Мне скрывать нечего.</p>
   <p>– Как-нибудь потом… Обязательно!</p>
   <p>Даня кивает и идет к холодильнику. Подскакиваю и я.</p>
   <p>– Дань, Дань… – опережая, преграждаю ему путь. – Я обед приготовила… Давай поедим, – предлагаю запыханно.</p>
   <p>Шатохин замирает. Глядя на меня, прищуривается. Подвох ищет, понятно. Неудивительно.</p>
   <p>– Все съедобное, клянусь!</p>
   <p>Он… Не смеется, как должен. Не язвит. Не дразнит. Он не делает ничего из того, к чему я привыкла! Лишь кивает и садится за стол.</p>
   <p>А я окончательно теряюсь.</p>
   <p>Стараюсь не зацикливаться, правда. Но во время обеда Даня продолжает молчать, а во мне нарастает беспокойство. Едва дожидаюсь, пока он доест. Знаю, что голодных мужиков лучше не трогать, а на сытый желудок можно многое выторговать. В кои-то веки использую эти знания, потому как мне действительно очень тревожно становится.</p>
   <p>Так вот, как только Шатохин сухо благодарит меня за еду и отодвигает пустую тарелку, выпаливаю:</p>
   <p>– Можно я тебя обниму?</p>
   <p>Он застывает. Долго не двигается. Даже взгляда на меня не поднимает. Смотрит куда-то вниз, на стол перед собой.</p>
   <p>А потом… Кивает.</p>
   <p>Я подрываюсь и едва ли не с разбега залетаю к нему на колени. Обвиваю руками и утыкаюсь губами в шею. И лишь дождавшись, когда обнимет в ответ, шепчу:</p>
   <p>– Ты чем-то расстроен?</p>
   <p>Он вздыхает.</p>
   <p>– Нет, не расстроен, – проговаривает так же тихо, как и я.</p>
   <p>– Что же такое?</p>
   <p>Пауза между нами в принципе не затягивается. Даня не увиливает.</p>
   <p>– После Бога разрухи чаще всего приходит Бог стыда и робости…</p>
   <p>Именно в этот миг я отчетливо ощущаю его смущение. Мне даже не нужно смотреть ему в лицо.</p>
   <p>И я… Я просто делаю все, чтобы не усугублять это состояние.</p>
   <p>– А-а-а… – выдаю еще тише. Не задействую голосовые связки, но растягиваю гласные: – После куража у ме-е-еня то-о-оже тако-о-ое быва-е-ет.</p>
   <p>Даня снова вздыхает. Тяжелее, чем перед этим. Чувствую, как вместе с этим действием опадает его грудь, и опускаются плечи.</p>
   <p>Он вдруг крепко-крепко меня сжимает и дрожащим, таким несвойственным для себя самого голосом выталкивает:</p>
   <p>– Я тебя обидел? Причинил боль? Шокировал?</p>
   <p>– Нет, нет и нет, – так же быстро отзываюсь я. – Ты же сам видел, я кайфовала.</p>
   <p>Не могу я врать, когда ему так нужна правда.</p>
   <p>– Да… – все еще не уверен. – Но я просто знаю, что делать, чтобы тебя несло… А на трезвую… На трезвую, что думаешь, Марин?</p>
   <p>Он боится, что я жалею???</p>
   <p>Что за глупости!</p>
   <p>– Ты же просил тебя принять, Дань… – напоминаю, не повышая голоса. – Я приняла. И ни о чем не жалею!</p>
   <p>– Спасибо, – шумно выдыхает он.</p>
   <p>И только после этого расслабляется.</p>
   <p>– За что? – искренне удивляюсь я.</p>
   <p>– Для меня просто… Для меня очень важно, что ты меня принимаешь, Марин!</p>
   <p>– Дань… – все, что у меня получается выдохнуть.</p>
   <p>– И за обед… Спасибо.</p>
   <p>– Ты уже благодарил…</p>
   <p>– Еще раз… Спасибо, Чаруша… – горячо целует в место под ухом и снова как-то странно, будто несдержанно, сжимает всю меня руками. Мурашки разлетаются, и внизу живота зарождает дрожь, а в груди – неистовый пожар. – Спасибо! Было реально охрененно вкусно. И мне приятно… Очень приятно, Марин, что ты меня накормила… Я… Это… Пойду я, Марин…</p>
   <p>– Стой… Дань, Дань… – тарахчу я, но он уже поднимается, вынуждая меня встать на ноги. – Я хотела с тобой поговорить… – выпаливаю, когда отодвигает меня в сторону. – Ну, подожди же, Дань…</p>
   <p>– Потом, Марин… Я позже приду. Обещаю.</p>
   <p>– Но куда ты? Куда ты, Дань?!</p>
   <p>Он больше не отвечает.</p>
   <p>Не оборачиваясь, выходит за дверь.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>28</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>У тебя – йога, у меня – фаер-шоу!</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>День закончился. Прошла еще одна ночь. Даня так больше и не появился.</p>
   <p>Столько времени в одиночестве, сколько я проводила на острове, в обычной жизни мне никогда не предоставлялось. Порой казалось, что я действительно на этом клочке земли одна.</p>
   <p>Я надраила хижину, перестирала и перегладила вещи, наготовила еды, словно кто-то поставил передо мной задачу накормить целое племя, набросала шесть постов, посвященных своей беременности, продумала несколько вариантов, как сообщить об этом родне, записала пару десятков видосиков для блога, успела половину из них обработать. Теперь бы дожить до волшебного пространства «Интернет».</p>
   <p>Ну и до дома, конечно. Я начала по нему скучать. Не просто как по привычной среде обитания. По папе с мамой, по брату, по Лизе, по сестрам, по друзьям… Тосковала немыслимо! Наверное, и в этом виноваты гормоны. Я стала слишком чувствительной. И бороться с этим бесполезно. Только переждать.</p>
   <p>Итак, я переделала все, что только может себе вообразить пытливый ум. Оставалось только разбить огород и попытаться вырастить кукурузу.</p>
   <p>А Дани все не было.</p>
   <p>Мое благоразумие сохраняется до вечера. Я уверена, что уж этой ночью он точно придет, и просто жду. Когда же этого не случается, тот чертов канат, что именуется терпением, без предупреждающего треска разлетается. Связь сердца с мозгом утрачивается. Меня рвет на эмоции, как на лоскуты.</p>
   <p>Подхватываю зажигалку и, толком не осознавая, с какой целью, несусь на пляж. Там же суетливо озираюсь.</p>
   <p>Вдруг Даня пришел?</p>
   <p>Но нет.</p>
   <p>Пирс… Кровать со свежим постельным бельем… Беседка, в которой я сегодня наводила порядки… Танцующий океан… Сам пляж… Везде пусто.</p>
   <p>За грудиной что-то страшно заламывает. Отдает болью вниз живота и на лопатки. Вот так в один миг можно почувствовать себя глубоко несчастным человеком. И я, словно птица со сломанными крыльями, на резервном топливе эмоций по инерции лечу вперед, пока не оказываюсь рядом с беседкой.</p>
   <p>Чиркаю зажигалкой и подношу огонек к дрожащей на ветру занавеске. Возгорание происходит мгновенно. Пламя, пожирая воздушную ткань, быстро достигает деревянных опор и перекидывается на них.</p>
   <p>Я бы хотела сказать, что никаких чувств это во мне не вызывает. Но на самом деле мне будто еще больнее становится.</p>
   <p>Сама не понимаю, что я уничтожаю.</p>
   <p>Только как еще мне призвать демона Шатохина обратно?</p>
   <p>Мне приходится все это сжигать. Чтобы он увидел тянущийся к небу огонь, где бы сейчас ни находился, и прибежал как на аларм<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a>.</p>
   <p>Очередной приступ отчаяния меня настигает, когда вся беседка оказывается полностью объятой пламенем, а Даня так и не появляется. Ожидаемо, что состояние мое стремительно ухудшается, и мгновение спустя у меня случается выброс ядреного набора эмоций.</p>
   <p>Потрясение. Печаль. Страх. Горе. Гнев.</p>
   <p>С этим букетом я и встречаю выбежавшего, наконец, на пляж Шатохина. Пока он переводит ошарашенный, буквально безумный взгляд с высокого кострища на меня, я лишь стискиваю кулаки и решительно преодолеваю оставшееся между нами расстояние.</p>
   <p>– Какого хрена ты тут устроила?! – яростно рассекает пространство Даня, едва замираю перед ним.</p>
   <p>– А какого хрена ты меня тут бросил?! – отбиваю я.</p>
   <p>Бушующее рядом пламя отбрасывает на нас красный свет. И мы будто тоже горим. Я так точно! Пылает моя душа, моя жизнь, мой мир!</p>
   <p>– Я, блядь, не бросал тебя, – надрывает нутро, словно мои обвинения ранят. – Сказал, что вернусь!</p>
   <p>– Сказал, Дань! – подтверждаю, не приглушая эмоций. Напротив, чувствую, как они разрастаются. – Сказал и ушел! И два дня прошло! Два, Дань!!! – трясу перед его лицом пальцами. – Ты не понимаешь, что мне тупо страшно одной?!</p>
   <p>Его это отнюдь не пронимает, вижу.</p>
   <p>– Чего бояться, Марин? На острове, кроме нас, никого!</p>
   <p>– И все?! Все так просто для тебя, Дань? – искренне удивляюсь его непониманию ситуации. – Мой папа никогда бы не оставил маму одну в доме! – осознаю, что звучит как упрек, и сравнение не в лучшую сторону, но сдержаться не получается. – Помнишь, как тебя звали к нам ночевать, когда в доме оставались только я и сестры? Втроем! Нам было страшно без мужчины. А ты оставляешь меня здесь совсем одну! Одну, Дань! И неважно, что людей, кроме нас, нет!</p>
   <p>Сначала кажется, что в Даниных глазах что-то мелькает – какое-то прозрение… Но на последних фразах он прищуривается, и я снова натыкаюсь на пылающую стену.</p>
   <p>– Марин, у тебя все в порядке с головой? Ты ведь сама меня выгнала! И вообще хотела, чтобы я улетел!</p>
   <p>– Да когда это было, Дань?! Пф-ф, вспомнил! Позавчера я просила тебя остаться, но ты ушел! Вчера просила – ты снова ушел!</p>
   <p>– Да ты, блядь, взрываешь мне мозг, Марин!!!</p>
   <p>– А ты мне нет, что ли?</p>
   <p>– А я ебу, что ли? Чаще всего ты говоришь, что тебе просто на меня насрать!</p>
   <p>– Ты же не веришь мне!</p>
   <p>– Не верю, конечно! Но я еще помню, из-за чего ты меня выгнала. Проблема как бы не решена. И мне надо все это упорядочить, прежде чем я снова лягу с тобой в постель.</p>
   <p>И снова «проблема»!</p>
   <p>Ступор. Обида. Боль.</p>
   <p>– Ты – идиот, Дань! Ты, блядь, просто идиот!!!</p>
   <p>Слезы подступают, как всегда, не вовремя. Чтобы не позволить им пролиться при Шатохине, ухожу.</p>
   <p>Только вот он… Нагоняет и, дергая меня за локоть, разворачивает обратно.</p>
   <p>– Подожди сейчас, Марин… Скажи мне, ты подожгла беседку лишь для того, чтобы я пришел?</p>
   <p>– Нет! – выкрикиваю я, пряча настоящие чувства. – Мне просто стало скучно! Решила поддать жару!</p>
   <p>– Я тебе, блядь, сейчас такую жару устрою… Перья опалишь, поджигатель, – цедит сквозь зубы, играя желваками.</p>
   <p>– Да, блин, попробуй! Давай!</p>
   <p>Толкаю его, он ловит обратно. Песок взбивается и летит вверх от нашей возни.</p>
   <p>– Чего так мелочно, Марин?! Почему ты не подожгла сразу дом? А?</p>
   <p>– Ты там, кажется, где-то был сильно занят...</p>
   <p>– Медитировал, блядь!</p>
   <p>– Отлично, Дань! Вали дальше! У тебя – йога, у меня – фаер-шоу!</p>
   <p>– Какая, на хрен, йога? Йога – это ебаная гимнастика. Притянуть ее к медитациям тяжелее, чем анал к высоким чувствам!</p>
   <p>– Мне вообще пофиг! Ясно тебе, Дань?! В жопу твои медитации! В жопу твой анал! В жопу твои чувства! Лекции я не заказывала! Тоже мне коуч!</p>
   <p>– Гуру, Марин. Я – гуру, – заявляет на полном серьезе. И якобы устало вздыхает. – Вот опять ты сводишь все к тому, что мне придется тебя выебать!</p>
   <p>Тут я, естественно, захлебываюсь от возмущения.</p>
   <p>– По-ше-е-ел ты!</p>
   <p>Как же мне хочется уйти! Но что я ни делаю, Шатохин не позволяет.</p>
   <p>– Стой! Стой, блядь! – удерживает, еще крепче впиваясь пальцами в плечи.</p>
   <p>– У тебя там вроде Бог робости на вахте? – припоминаю, не в силах тормознуть. Не хотела задевать за живое, но он меня так растрепал, что я просто вылетаю из собственной оболочки. – Это он, блин, такой охреневший мудак? Передай, что застенчивые люди так себя не ведут!</p>
   <p>Даня… Он вдруг смеется и горланит на весь пляж:</p>
   <p>– Я выебу тебя робко, Марин! Очень робко!</p>
   <p>Понимаю, что мы одни. Но все равно смущаюсь.</p>
   <p>И злюсь, конечно.</p>
   <p>– Я тебя сейчас сама…</p>
   <p>– Отлично! Отлично, Марин! – восклицает одобрительно. – Сейчас только, подожди. У меня все-таки пересменка.</p>
   <p>– Можешь не тасовать своих чертей, Шатохин! Толку, если все они заточены на секс?!</p>
   <p>– А тебе это типа не нравится, Марин!</p>
   <p>– Типа нет, Дань!</p>
   <p>– Угу… Вот именно, что «типа». Ключевое слово!</p>
   <p>Ключевое, или нет, мы этими словами будто бьемся. Я пытаюсь достучаться, выразить свои чувства, но Даня… Он меня не слышит!</p>
   <p>– Ты пьян, что ли?</p>
   <p>– Разве что тобой.</p>
   <p>– Проспись.</p>
   <p>– Не помогает.</p>
   <p>– Ну и… Твои проблемы, Дань! Я обиделась! – потеряв терпение, заявляю уже прямо. – И я от тебя ухожу!</p>
   <p>– Стой, Марин… Какой ухожу?! На что именно ты обиделась?</p>
   <p>– Нет, ну ты дурак, что ли?!</p>
   <p>Нет, правда! Сколько можно меня мучить?</p>
   <p>– Скажи, Марин!</p>
   <p>– Я уже все сказала, Дань! Слушать надо!</p>
   <p>– Да ты, блядь, надо мной издеваешься! – рявкает снова на максималках.</p>
   <p>– Это ты, блядь, надо мной издеваешься! – вторю ему я.</p>
   <p>– Марина… – звучит предупреждающе. – Давай поговорим на спокойных тонах. Иначе я тебя тут завалю.</p>
   <p>О, он уже не просто рекламную кампанию разворачивает, а готовится к основному действу спектакля.</p>
   <p>– А вот и не завалишь, Дань!</p>
   <p>– Уверена?! То есть, горящая беседка – это не ведьминский транспарант «Давай поебемся, Дань! Ты лучше всех!»?</p>
   <p>Я только с шумом сцеживаю воздух. Почти рычу от бешенства.</p>
   <p>– Это транспарант: «Я соскучилась, Дань! Но ты – козел!»</p>
   <p>Шатохин застывает. Переваривает.</p>
   <p>Потом медленно переводит дыхание.</p>
   <p>– Понял. Принял, – выдает разительно тихо. И не скрывая печали, так же приглушенно спрашивает: – Значит, секса не будет?</p>
   <p>Вздыхаю и я, успокаиваясь.</p>
   <p>– У меня живот болит, ясно?</p>
   <p>Не вру. В самом деле неважно себя чувствую. Мало того, что спала ужасно, наработалась, еще и эти нервы. Лиза бы советовала мне выпить но-шпу и отдохнуть. Так я и сделаю, как только удастся удрать в хижину.</p>
   <p>– И что это значит? Почему он у тебя болит?</p>
   <p>Цепенею от потрясения, когда улавливаю в Даниных глазах беспокойство.</p>
   <p>Он только обо мне волнуется? Или о ребенке тоже? Знать бы… Боже!</p>
   <p>– Ничего страшного. Просто отдохнуть нужно, – шепчу я не без грусти.</p>
   <p>– Ок, – выдает совсем коротко. Такую реакцию, как правило, выказывает в мгновения полной растерянности. – Иди.</p>
   <p>Хочу обратиться с просьбой, чтобы он пришел поговорить утром. Но не успеваю. Даня отходит. Пересекая пляж, садится на песок у горящей беседки. Свесив на ноги руки, наблюдает за тем, как она полыхает, будто это обыкновенный костер.</p>
   <p>Я вздыхаю. И молча ухожу, чтобы в свою очередь подумать.</p>
   <p>Что мы делаем не так? Как нам найти друг к другу дорогу без криков и споров? Возможно ли это?</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>29</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Давай разруливать, Марин.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Чем больше я открывался, тем неустойчивее становилась моя нервная система. Что эйфория, что уныние – далеки от гармонии. Кто бы что ни говорил, моя душа не мертвая. Я чувствовал. И чувствовал очень много. Достигнув последнего уровня, я провалился. Провалился под лед.</p>
   <p>Ожидаемо ли? Наверное, да.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>Я и был к этому готов. И вместе с тем не был.</p>
   <p>Когда уходишь под лед, первое, что следует сделать – задержать дыхание. Второе – полностью расслабить тело. Третье – заблокировать сознание.</p>
   <p>Последнее – самое сложное.</p>
   <p>Но если ты допустишь мысль о том, что вода ледяная – тебе станет холодно. Если посмеешь анализировать, насколько здесь глубоко – тебя охватит страх. Если начнешь прикидывать свои шансы на то, чтобы выжить – развернувшаяся паника овладеет всеми системами твоего организма.</p>
   <p>В панике человек обречен. Охваченный истерикой не выплывет никогда.</p>
   <p>Чтобы научиться не думать, мне потребовались годы медитаций. В критических ситуациях именно это: а) спасает от сумасшествия; б) заставляет работать подсознание, в котором и кроется вся сила человеческого мозга.</p>
   <p>Есть вещи, которые следует принимать в темноте, в тишине и в полном одиночестве. В одной из тех пещер, которые я обнаружил на острове, нашлось подходящее место. С момента той яростной близости я провел пять таких сессий. Марине они казались длительными, но опытный буддист надо мной бы поржал. Трехсуточное непрерывное уединение было бы в разы эффективнее. Вот только я боялся, что за такой период двинусь кукушкой. Обычному человеку в изоляции от света и звуков для разгона хватает получаса. Я не являлся обычным, но изменения, что происходили внутри меня, были слишком глобальными. Поэтому я прерывался и выходил во внешний мир, чтобы сделать паузу. И каждый такой выход приносил мне новые ошеломляющие открытия.</p>
   <p>В Тибете, куда я катаюсь, ретрит<a l:href="#n_3" type="note">[3]</a> чаще всего занимает месяц. Однако я встречал монахов, которые посвятили этому способу самопознания по году своей жизни. Представляете себе, год жизни в вакууме? Без света, без звуков, без запахов, без каких-либо раздражителей. Есть кнопка, которую ты жмешь, только если испытываешь критический голод. Но даже когда открывается дверь, и тебе приносят еду – горстку гребаного риса, тупо, чтобы не сдохнуть, смотреть нельзя. Нужно уйти в дальний угол и закрыть ладонями лицо. И это на протяжении года! Если не тронешься, все то дерьмо, что ты накапливал годами вместе с расплодившимся стадом тараканов, вытравится.</p>
   <p>Так что мои двенадцатичасовые практики с перерывами – щадящий курс. Заканчиваю все обновления вечером следующего после поджога дня. Честно признаться, когда отправляюсь искать Чарушину, я еще не осознаю всего, что несу с собой. Просто чувствую, что готов.</p>
   <p>Нахожу Маринку бродящей у кромки океана.</p>
   <p>Она видит меня и, нахмурившись, замирает. Я вижу ее и ускоряюсь.</p>
   <p>Сердце сжимается, запуская последний процесс трансформации. Он высвобождает гигантское число биохимических реакций и выбрасывает бешеное количество электромагнитных импульсов.</p>
   <p>Клинок истины между ребер. Остановка сердца. И бесконечная невозможность дышать.</p>
   <p>Чувства, эмоции и ощущения… Их, мать вашу, так много!</p>
   <p>Она моя. Настолько, что внутри нее часть меня живет.</p>
   <p>Я все еще вусмерть напуган перспективой продолжения рода и необходимостью быть чьим-то отцом, но при этом испытываю одержимое желание увидеть, как у Маринки растет живот, как она рожает моего ребенка, как она о нем заботится.</p>
   <p>Это свяжет нас на веки вечные. Точно!</p>
   <p>Даже когда ребенок покинет ее утробу, следы останутся. Я уже ее заразил. Смешались наши генетические коды, наша энергетика, весь наш биологический материал. И я не хочу это уничтожать. На самом деле не хочу! Я хочу оставаться внутри нее навсегда.</p>
   <p>Когда-то я бы четвертовал себя за такие мысли, но сейчас просто позволяю потоку своего подсознания сливаться с реальностью.</p>
   <p>Говорят, все тайное, что скрыто в человеке – самое страшное. Несомненно. Но, черт возьми, оно в нашей жизни и самое кайфовое!</p>
   <p>– Что тебе надо? – выдыхает Маринка настороженно, скрещивая на груди руки.</p>
   <p>Отгораживается.</p>
   <p>Должно быть, я странно на нее смотрю. Как дикарь. Да, я сейчас работаю, словно рентген. Проникаю в ее организм, чтобы видеть то, что мне надо. В ее животе стучит сердце моего ребенка. Я помню этот звук. Оказывается, он засел в моем подсознании.</p>
   <p>– Марина, я хочу с тобой поговорить.</p>
   <p>– Я не в настроении, Дань, – фыркает, как обычно, но в глазах слезы блестят. – И вообще… Ты вот там сидел, думал трое суток, а я тут как бы с ума сходила! И, должно быть, сошла! Мне надоело, Дань! Я здесь больше не выдерживаю… Домой хочу! Хватит!</p>
   <p>– Маринка… – беру ее за руку. – Подожди ты! Иди сюда, Марин, – давлю интонациями, когда вырывается. И хрупкую кисть без меры сжимаю. – Я все решил, Марин! Больше не уйду, клянусь!</p>
   <p>– Да что ты? Мне уже начинать рыдать от счастья?!</p>
   <p>Понимаю, что слово за слово, мы с ней сейчас договоримся либо до необратимого скандала и очередного разрыва, либо до животного секса. Поэтому прикусываю язык, подхватываю ее на руки и просто несу туда, куда мне надо.</p>
   <p>В обугленную беседку, которую Марина сутки назад пыталась уничтожить. Белого цвета практически не осталось. Конструкция вся черная и на треть разрушенная.</p>
   <p>Усаживая Чарушину на искореженный стул, опускаюсь рядом на корточки и замираю, когда сталкиваемся взглядами.</p>
   <p>– Даня… – в ее глазах испуг читается. – Тут все разваливается. Я сейчас упаду! – нотки панические, но глухие, будто повышать голос боится.</p>
   <p>– Ниже земли не упадем, Марин, – тихо отражаю я.</p>
   <p>И она понимает.</p>
   <p>Эти же слова ей говорил перед прыжком, после которого все в наших жизнях и полетело кувырком.</p>
   <p>– Ты, когда поджог устаивала, о последствиях думала?</p>
   <p>Она закусывает губы и мотает головой.</p>
   <p>– Принимай, – надеюсь, что это слово сказано с самыми жесткими интонациями, которые мне сегодня предстоит использовать. Не хочу я орать и творить какую-то дичь. – Марина? – окликаю, когда она не отзывается. – Принимай, – дожимаю все же грубее.</p>
   <p>– Принимаю!</p>
   <p>– Отлично. Теперь постарайся услышать меня. Ты была первым игроком в этой игре, Марин. Помнишь свой план? Сколько ты его разрабатывала? Ты же все это придумала. Я без тебя не могу продолжать. Ты – ключ ко всему.</p>
   <p>– Все давно вышло из-под контроля, – шепчет моя ведьма задушенно.</p>
   <p>Киваю, соглашаясь.</p>
   <p>– Давай разруливать, Марин.</p>
   <p>– Легко сказать, Дань!</p>
   <p>Совсем нелегко. С трудом сглатываю. Слова подбирать еще тяжелее. Кажется, на действиях все даже проще.</p>
   <p>Разве непонятно еще, как сильно я ее люблю?</p>
   <p>Повторно сглатываю, хотя уже нечего.</p>
   <p>– Тебе просто страшно, да?</p>
   <p>– Конечно, страшно! – выталкивает тем же шепотом, но крайне эмоционально.</p>
   <p>Мне, блядь, тоже. Знала бы она, насколько! Но делиться таким крайне стремно.</p>
   <p>– Чего ты боишься?</p>
   <p>– Твоих пасхалочек<a l:href="#n_4" type="note">[4]</a>!</p>
   <p>Понимая, что она уловила суть происходящего, шумно выдыхаю и вдруг с облегчением довольно ухмыляюсь.</p>
   <p>Сердце отбивает странный ритм, когда осознаю, что переплыть на плоту океан все же возможно. И выбраться из-подо льда тоже.</p>
   <p>– Но ты же будешь внимательной, Динь-Динь? – подмигиваю.</p>
   <p>– Даже не сомневайся!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>30</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Я готов.</p>
    <p>Я привык к подобному.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Занимаю свое место за столом.</p>
   <p>Со стороны, должно быть, трешово в этой обгорелой конструкции выглядим. Только ведь это именно то, что мы с Чарушиной оставляем после себя. Я бы мог организовать уборку, но, думаю, нам обоим следует впитать и запомнить эту разруху.</p>
   <p>Прежде чем начать говорить, хватаю Маринку за руки, стискиваю тонкие кисти и припечатываю их к черной, от толстого слоя сажи, поверхности стола. Не могу допустить, чтобы она в какой-то момент убежала. Когда встречаемся взглядами, она это, должно быть, понимает – вздыхает и содрогается.</p>
   <p>– Расскажи мне все с самого начала, – прошу не особо ласково.</p>
   <p>Все еще немного давлю, иначе сейчас не получается.</p>
   <p>Она опускает взгляд. На миг застывает, будто приходится задуматься. После выразительного вдоха решительно вскидывает взгляд обратно на меня.</p>
   <p>Я только этого и жду. Принимаю, несмотря на то, что по эмоциям там буря несется.</p>
   <p>– Что именно, Дань? Что тебя интересует? – выпаливает быстро, но приглушенно.</p>
   <p>– Все, что касается нас, Марин, – заявляю прямо и уверенно. Сам же задаю старт: – Когда ты влюбилась?</p>
   <p>Руки Чарушиной под моими ладонями вздрагивают. Машинально усиливаю хватку и, мотнув головой, прошу ее не обрывать контакт.</p>
   <p>– Мы были на даче… На пирсе… Вы с Тёмой и Киром прыгали… – проговаривает сдавленным шепотом. – Ты, как обычно, вертел свои чертовы сальто… Что-то не рассчитал и расшиб о край бетона голову… – Маринкин голос срывается, начинает вместе с губами дрожать. Она их поджимает и, глядя на шрам, который остался после того случая с левой стороны моего лба, выдерживает долгую-долгую паузу. У меня же за ребрами все в огромную глыбу сбивается. – Я… Я… Когда ты вышел из воды с потеками крови по лицу, мне будто грудь кто-то разорвал, – продолжает, наконец, Маринка, заставляя меня уже задыхаться, потому что вдохнуть я не могу. Закусываю губы и полностью торможу эту функцию. Только кровь бурлит, словно океан перед штормом. – Тёма осмотрел рану и сказал, что придется шить, а потом… Потом вы все, как стадо самых настоящих идиотов, загоготали и стали обсуждать, какую музыку следует включить в музыкальную программу на твоих поминках! Ты повернулся ко мне и спросил, смогу ли я забыть все наши терки при жизни и спеть на твоей могиле «Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь<a l:href="#n_5" type="note">[5]</a>»…</p>
   <p>– Ты двинула меня кулаками в грудь, – вспоминаю я, ощущая, как по коже озноб летит.</p>
   <p>– Конечно, двинула! – подтверждает Маринка, повышая голос. – Мне было одиннадцать! Я от страха там чуть сама не умерла! А вы стояли и продолжали ржать, тогда как у тебя не переставала литься гребаная кровь!</p>
   <p>Меня и сейчас подрывало расхохотаться. Но не потому, что мне было смешно. А потому что я вдруг резко почувствовал себя счастливым.</p>
   <p>Она любила меня уже тогда. И боялась за меня, так же как я всегда боялся за нее.</p>
   <p>– Потом появился папа и стопорнул этот дурдом, сказав тебе немедленно собираться в больницу. Вы уехали, а я со своими переживаниями осталась! Много чего успела передумать. Меня так сильно трясло! Пока ты не прислал мне селфи со своей наглой, заштопанной и, слава Богу, здоровой физиономией, – вытолкнув это с очевидным ехидством, Маринка разрывает наш зрительный контакт, чтобы упереть свой взгляд в край стола. – Тогда меня уже другие сильные чувства захлестнули, и я поняла, что люблю тебя… Давно. Вот и все.</p>
   <p>– А я, знаешь, когда? – перенимаю эстафету, чтобы дать ей возможность отдышаться, хотя сам-то едва дышу. Кислород, попадая в легкие, сходу воспламеняется. – Мое осознание разрушило меня до основания, – признаю это и замолкаю, пока Маринка, встрепенувшись от любопытства, не поднимает взгляд. – Когда я пришел к тебе после выступления… Когда ты сказала, что выходишь замуж… Я пытался сложить все, что чувствую к тебе, в слова, но получалось крайне хреново… Ты плакала и кричала, не так как обычно… Я впервые ощутил и подумал… – не в силах договорить, притормаживаю и, протяжно вздохнув, тяжело сглатываю. – Я почувствовал, будто в тебе что-то сломалось, Марин… Я понимал, что это из-за меня, и просто не соображал, что делать дальше, как нам это пережить… А потом… Потом ты сказала, что беременна, и разнесла меня этим известием в щепки.</p>
   <p>Вспоминаю и, совсем как тогда, в холодный пот бросает. Разбивает слабостью душу и тело. Я снова переживаю весь тот кошмар, что валом хапанул тогда.</p>
   <p>– Я не этого добивалась, Дань… – частит Чарушина. – Я лишь хотела, чтобы ты меня обнял…</p>
   <p>– Да я даже пошевелиться не мог, Марин! – выливаю на той же эмоциональной волне. – И это, блядь, уже не обычная ревность была! Одна мысль о том, что ты от кого-то беременна – это вал ужаса и боли!</p>
   <p>– А ты просто не дал мне сказать, что этот ребенок твой!</p>
   <p>– И слава Богу, Марин! Иначе уже бы точно отпела для меня Арию! Сиди! – крепче втискиваю ее ладони в сажу, не давая подскочить с места.</p>
   <p>– Тебе не угодишь! – кричит она мне в лицо.</p>
   <p>– Давай дальше, Чаруша, – выдыхаю я. – Давай, блядь, дальше… – изо всех сил сам пытаюсь фокусироваться на реальности, а не уходить в пережитое. – Когда созрел твой план? – подгоняю следующий вопрос, чтобы протолкнуть застоявшиеся эмоции. – Все, и правда, началось весной, как ты описывала в своем дневнике?</p>
   <p>– Да!</p>
   <p>– Ты… Марин, ты там писала, что узнала обо мне какую-то хрень, из-за которой тебя тошнит. Что это было? Что за информация?</p>
   <p>– Даня… – снова она отводит взгляд, и голос теряет силу.</p>
   <p>– Говори, Марин… Я готов. Я привык к подобному.</p>
   <p>– Что от тебя кого-то тошнит?</p>
   <p>Она смотрит на меня, а я уклоняюсь от прямого зрительного контакта.</p>
   <p>– Угу. Типа того.</p>
   <p>– Даня… Дань… Там ничего ужасного не было! Я просто тогда еще далекая от секса была, и когда одна из твоих подружек в подробностях описала одну из ваших сессий, меня завернуло, как пережеванный голубец в прокисшую капусту.</p>
   <p>Это сравнение производит неизгладимое впечатление. Я подвисаю. Не знаю, огорчаться мне или все же отпустить эту хрень.</p>
   <p>Нахожу выход в следующем вопросе:</p>
   <p>– А то, что я делал с тобой, у тебя когда-то вызывало омерзение?</p>
   <p>Глаза в глаза. Накал напряжение.</p>
   <p>Я не дышу.</p>
   <p>Пока Маринка не отвечает:</p>
   <p>– Нет.</p>
   <p>Но разбалансировка внутри меня уже пошла. Я и решаю топить до дна.</p>
   <p>– У меня дома притон, – сообщаю резко. – Я вырос среди голых тел и бесконечного траха.</p>
   <p>Кобра цокает языком, вздыхает и с сожалением отражает:</p>
   <p>– Я в курсе.</p>
   <p>В курсе? Кто сказал? Чара? Или… Сама?</p>
   <p>Я пропускаю аварийные сирены. Меня тупо, без каких-либо сигналов ведет и начинает с бешеной скоростью раскручивать.</p>
   <p>– Я в этом тоже участвовал, Марин! С ними все начиналось! Именно поэтому я никому не рассказываю о своих первых опытах! Именно поэтому я никогда не хотел плодить эти уродские гены! Именно поэтому я так долго боялся любить тебя! Невзирая на то, что меня от самого себя тошнит, Марин, одна мысль, что ты почувствуешь ко мне подобное омерзение, вызывает панический ужас!</p>
   <p>Не замечаю, что ору – плотину прорвало. Не замечаю, что Чаруша расплакалась еще на первых фразах моей исповеди – продолжаю выворачивать нутро, просто потому что мне это нужно. Не замечаю, что она не пытается выдернуть из моих рук свои ладони – стискиваю изо всех сил их.</p>
   <p>– Я, блядь, ненавижу, когда кто-то гонит шутки насчет моей ебливости! Во мне есть до хрена чего, кроме этого! До хрена, Марин!!! Потому я и люблю! Я люблю тебя! Я умею любить!!! И пусть моя любовь уродская, она, блядь, посильнее любой ванильной будет! Ради тебя я всего себя перекроил, Марин! Полностью!</p>
   <p>Замолкаю, когда поток иссякает.</p>
   <p>Чаруша вырывается… Я задерживаю дыхание и разжимаю руки. Прикрываю глаза, чтобы не видеть того, как она уходит. Внутри будто вакуум образуется. Ничего не осталось. Все, что было, выдал.</p>
   <p>Тепло кожи… Нежность касания… Сладость дыхания… Маринка у меня на руках. Продолжая плакать, обнимает изо всех своих сил.</p>
   <p>Сердце, срываясь, оглушающе бахает в ребра. Я совершаю вдох и чувствую, как по-новой запускаются все необходимые процессы организма.</p>
   <p>– Я этого не знала… Этого я не знала… – причитает, посекундно всхлипывая. – Ты – не урод! Нет! Ты… Ты… Ты не вызываешь омерзения! Это они все больные! А ты… Ты мне очень нужен, Даня!!! И твоя любовь… Она самая лучшая! Самая желанная, Дань! Клянусь!</p>
   <p>Иногда, чтобы жить дальше, приходится умереть.</p>
   <p>– Насчет пасхалочки, Динь-Динь? – выталкиваю полудохлым хрипом.</p>
   <p>Она замирает.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>– Ну?.. – уже через мгновение откликается.</p>
   <p>– Ноль. Один. Ноль. Семь. С хвоста по парам. Прыгаем. Будешь в белом?</p>
   <p>– Даня!!!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>31</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Знаешь, какой из Богов сейчас ликует внутри меня?</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>После всего, что выдали, нам обоим требуется передышка. Но больше не нужно одиночество. Напротив, не хочется разлепляться. Однако мы с Чарушиной едва ли не полностью в саже. Трогали ведь друг друга грязными руками. Маринка вообще как зареванный трубочист – мокрая и черная. Чистый участок кожи сложно найти, зато глазюки сверкают.</p>
   <p>Как только успокаивается, несу ее в душ. Моемся молча, только дышим учащенно и громко. Я за эти дни успел озвереть от плотского голода. Член, конечно же, подрывается. Но я не делаю ничего, чтобы незамедлительно закрыть это желание.</p>
   <p>Чувствую, что не время для похоти. Чувствую, что не все еще сказано. Чувствую, что следующий наш раз должен стать особенным в своей осознанности и полном принятии чувств.</p>
   <p>Терпеливо жду этого момента. Хватит того, что раньше там, где надо было просто идти, гнал на всех парах. Сейчас вектор и скорость движения кардинально иные.</p>
   <p>Марина покидает ванную первой. Я задерживаюсь, чтобы побриться и ополоснуться напоследок ледяной водой. Когда выхожу, застаю ее в постели. Лицом к стене.</p>
   <p>Неужели уснула? Или просто дает мне возможность снова уйти? Не верит, что больше не оставлю?</p>
   <p>Я, конечно, замираю у кровати. Не то чтобы возникают хоть какие-то мысли сбежать. Я очень хочу лечь к ней. Но отчего-то будто все еще не решаюсь это сделать. Знаю, что именно этим действием окончательно перешагну все барьеры, которые так долго сохранялись с моей стороны.</p>
   <p>И я… Я шагаю.</p>
   <p>Скользнув под одеяло, сразу же прижимаюсь. Чарушина дергается и цепенеет. У меня немеют руки, но я… Целенаправленно скольжу ладонью ей на живот.</p>
   <p>Вздыхаем в унисон. Бурно и протяжно.</p>
   <p>Маринка накрывает мою ладонь своей и, усиливая давление, крепко-крепко притискивает.</p>
   <p>Очередной и самый долгожданный миг истины для нее и для меня: принимаю.</p>
   <p>Эмоции рушатся за грудиной цельным пластом, словно бетонная плита мне на ребра. А уже потом, разбиваясь в крошку и смешиваясь с моей плотью, освобождается каждая осознанно. Невообразимое шквалище счастья крутыми спиральными витками завершает процесс всей моей перепрошивки.</p>
   <p>И я вдруг, неожиданно для самого себя, понимаю, что всегда знал, что этот ребенок мой.</p>
   <p>Боже…</p>
   <p>Мне трудно выдержать все, что творится внутри моего, казалось бы, такого сильного обычно, но такого слабого в данное мгновение тела. Меня бомбит и превращает в гребаное решето.</p>
   <p>Я не в силах сдержать стон. А затем и слова, которые, клянусь, льются из меня самопроизвольно:</p>
   <p>– Маринка… Я всегда тебя любил. Задолго до того, как ты разорвала мне сердце и показала, что это такое, – выкладываю с шумным придыханием ей в шею. – Я всегда любил тебя больше, чем остальных Чарушиных… Просто ты… Ты для меня всегда была особенной! Когда ты еще носила брекеты… Когда ты еще не выговаривала «р»… Даже когда ты еще моего полного имени произнести не могла! И бесил я тебя постоянно, только потому что был зависим от твоего внимания! Если я терял его, у меня внутри все зудело сделать что угодно, лишь бы ты снова смотрела на меня! Только на меня, Марин! Я жадная скотина. Я помешан на тебе всю свою жизнь!</p>
   <p>Резко замолкаю, когда она вдруг стремительно оборачивается.</p>
   <p>Встречаемся глазами, и жизнь обрывается. Застываем, вглядываясь друг другу в души. Вытягиваем все, что можно. И ныряем друг в друга без остатка.</p>
   <p>– Ты все это серьезно? – шелестит Маринка. – Все, что ты сегодня сказал… Все серьезно, Дань?</p>
   <p>Несколько задевает, что она сомневается. Но, наверное, после всего, что мы перенесли, и это нормально.</p>
   <p>– Конечно, серьезно, Марин, – заверяю, толкаясь лбом в ее переносицу. Захватываю сладкое дыхание, прежде чем добавить: – Знаешь же, что я попусту никогда не болтаю.</p>
   <p>– Знаю… – соглашается она. Даже кивает усердно, прочесывая мне лоб. – Но… В это так трудно поверить, Дань… Седьмое января… Белое платье… Твоя любовь… Мой ребенок – наш… – точно так же, как волнение ломает ее голос, оно перебивает и мое тело. Содрогаюсь, не в силах ни тормознуть, ни скрыть это движение. – Наш же? Я правильно поняла? Я все правильно поняла, Дань? Скажи, пожалуйста!</p>
   <p>Нуждается, чтобы я это озвучил. Буквально умоляет об этом.</p>
   <p>– Знаешь, какой из Богов сейчас ликует внутри меня? – откликаюсь я.</p>
   <p>– Какой?</p>
   <p>– Бог тщеславия, Марин… – первую часть выговариваю с трудом. После же, напротив, словно срываюсь. Остановиться не могу, частым хрипом долблю: – Знаешь, из-за чего он сегодня весь день куражится?</p>
   <p>– Из-за чего, Дань?.. – протягивает едва слышно.</p>
   <p>– Из-за того, что ты от меня беременная, Марин.</p>
   <p>Это… Это охренеть какое заявление!</p>
   <p>Толкаю его, на долгое мгновение задыхаюсь и вдруг начинаю смеяться от того самого счастья, что глушил на берегу.</p>
   <p>Чарушина же… Она то порывается смеяться со мной, то всхлипывает, то пытается что-то говорить. При этом пару раз стукает меня кулаком в плечо. Туда же целует, размазывая по коже горячие слезы. Обвивает руками. Обнимает так, что у меня сердце раздувается и начинает трещать по швам.</p>
   <p>– Ты, Марин! Маринка!!! Ты беременная! – топлю на максималках после очередного вздоха. – Ты! От меня! Я внутри тебя! Я создал там человека!</p>
   <p>– Не только ты, Дань! Я тоже!</p>
   <p>– Я, Марин! Это все я! И это, черт возьми, космос!</p>
   <p>– Дань…</p>
   <p>– Марин! – окликаю, она вздрагивает. Замолкает, пока отстраняюсь, чтобы посмотреть в глаза. – Я, блядь… – пока давлюсь чувствами, неосознанно стискиваю пальцами ее подбородок. – Я, блядь, так сильно тебя люблю… Ты себе даже не представляешь… Даже не представляешь, Марин!</p>
   <p>– Данечка…</p>
   <p>Договорить ей не даю. Мне кажется, что у меня ни минуты жизни не осталось. И все, что я хочу успеть сделать – поцеловать ее.</p>
   <p>Сталкиваемся ртами. И каждый нейрон, превращаясь в жгучий импульс, направляется туда, где происходит это слияние. Площадь поражения минимальная, а все нервные окончания там собираются. Естественно, нас шарахает разрядами. И сходу между ртами пожар начинается. По остальным участкам кожи громадными мурашками разлетается дрожь.</p>
   <p>Взрыв. Волны по всему телу.</p>
   <p>Все исчезает. Глобальная пауза. И все же в один миг возрождается. С бешеной силой принимаясь работать, каждый процесс по отдельности убивает. А уж вместе – посекундно мы умираем и воскресаем.</p>
   <p>Напитавшись жарким влажным вкусом, напираю, пока не заваливаю свою Чарушину на спину.</p>
   <p>– Ты такая сладкая, – шепчу, жадно облизывая ее губы. – Хочу тебя… Хочу в тебя… Хочу, Марин… Я тебя одну, Марин!</p>
   <p>– Даня…</p>
   <p>– Тебе можно? Скажи, кисуль, тебе можно? – задыхаюсь, но не требую, как обычно. Другие интонации выдаю, потому что и чувствую совсем не то, что всегда. Это не одуряющая похоть. Это… – Это нежность… – задвигаю вслух. – Бог нежности с тобой… Клянусь, я буду нежным, Марин… Очень нежно тебя выебу… То есть… Сегодня я буду тебя любить, Марин… Хочешь? Закрепляем?</p>
   <p>– Хочу, Дань… Очень хочу!</p>
   <p>Никакой спешки. Никаких рывков. Никакой грубости.</p>
   <p>Раздеваю ее медленно. Ласкаю каждый сантиметр тела, от губ до дрожащих колен добираюсь. Соски ее насасываю, пока не распухают и не смягчаются. Красные, крупные, похотливо торчащие – так и манят сорваться на привычную дикость. Но я сдерживаюсь, несмотря на бурлящий внутри меня голод. Неторопливо нализываю ее тело дальше.</p>
   <p>– Обожаю твой вкус, Марин… Обожаю твой запах… Обожаю тебя…</p>
   <p>Я действительно мог бы ласкать ее бесконечно. Просто касаться, целовать и катать по языку секретный код ее кожи.</p>
   <p>Пусть живот у нее ровно такой же плоский, как и всегда, я чувствую, что он тверже обычного. И меня опять-таки этот факт неестественно восхищает.</p>
   <p>Добираясь до татухи в паху, где сплелись в единое целое змея и дракон, притормаживаю. Лопатки сводит, когда по спине огненная волна дрожи проносится. Неосознанно вскидываю голову. Сталкиваемся с Маринкой взглядами, и атмосфера вокруг нас еще сильнее сгущается. Становится тяжелой и трескучей.</p>
   <p>– Кобра моя… Ядовитая… Брюхатая моя…</p>
   <p>– Даня… – пытается возмутиться, но быстро сдается.</p>
   <p>– Я хочу ебать тебя бесконечно, Марин… – подаю на самых низких шипящих частотах. – Блядь, я буду это делать бесконечно! Но я буду осторожен. Обещаю, Марин!</p>
   <p>Только она приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, лезу в него пальцами. Скольжу по влажному языку до самого горла, пока она не сжимает губы и не начинает сосать.</p>
   <p>Блядь… Это чертово испытание для моей выдержки. Стояк дергается и идет мелкой пульсацией, когда представляю, что Маринка его заглатывает и облизывает. Если бы мог, то и застонал бы, сука, самолично.</p>
   <p>– О, да, блядь… Хочешь мой член, Марин?</p>
   <p>– Да…</p>
   <p>– Позже, хорошо? Сделаешь? Пососешь? – выпрашиваю, как ребенок конфету.</p>
   <p>Сам не замечаю, насколько растет моя одержимость. Я хочу от нее все и сразу. По многу раз. Непрерывно.</p>
   <p>– Конечно, Дань… Пососу…</p>
   <p>Приглушенный стон, сжатые зубы, и я выдергиваю пальцы из ее рта. Маринка, сопротивляясь, издает громкий чмокающий звук. Я вздрагиваю и смотрю на растягивающуюся нитями слюну. Вздыхаю и, быстро просовывая между этими пальцами язык, слизываю всю влагу, что у нее забрал.</p>
   <p>А потом снова склоняюсь над Маринкой и принимаюсь за полировку ее писюхи. Здесь вся моя Чарушина. Чистый концентрат, который дурманит и вызывает зависимость.</p>
   <p>– Я люблю делать тебя очень влажной… Чтобы ты аж текла, Марин… Ты тогда очень вкусная… – говорю какое-то время спустя, улавливая внутри ее плоти характерную пульсацию. – И сумасшедшая…</p>
   <p>Только после этого ложусь на нее и плавно вторгаюсь внутрь нее членом. Стону весь процесс прохождения, пока не прижимаюсь к мокрой Маринкиной писюхе яйцами. В ослепляющей вспышке удовольствия замираю. Она обхватывает так, будто специально под меня выточенная. По всем параметрам для меня идеальная моя Чарушина.</p>
   <p>Слышу свое сердце так, будто мне вскрыли грудь. Изоляции нет. Грохочет без защиты, оглушая и лишая остатков концентрации.</p>
   <p>И начинается чувственная раскачка.</p>
   <p>С томным срывающимся дыханием. С тягучей дрожью по всему телу. С яркими очагами возгорания по всему организму.</p>
   <p>Двигаемся мокро, медленно, гармонично.</p>
   <p>Это какая-то новая космическая высота. Планета, на которой я еще не был. Ощущения, которые я еще не впитывал. Эмоции, которые я еще не испытывал. И оргазм, который по охвату взрыва перекрывает все прошлые опыты разом.</p>
   <p>Потому как…</p>
   <p>У нас с Маринкой все осознанно и все полновесно. Адская идиллия.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>32</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Мы едины. Мы органичны. Мы абсолютно синхроны.</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Доброе утро, – шепчу, едва Даня открывает глаза.</p>
   <p>Дневной свет в хижину не проникает, но в свое последнее посещение ванной я оставила приоткрытой дверь. Хотела иметь возможность наблюдать за тем, как он спит. Сама ведь глаз не сомкнула. Столько мыслей, эмоций и чувств кипело внутри, что отключиться было нереально.</p>
   <p>Я не могла не думать о том ужасе, который Даня перенес.</p>
   <p>Я ведь помнила каждый год его жизни… Каждый его взгляд, каждую улыбку, каждый оттенок его смеха… Каждую гримасу, что он выдавал!</p>
   <p>Я знала все его привычки, все пристрастия, все интересы и увлечения… Я знала, как он двигается… Я знала, какими интонациями и ритмом он под то или иное настроение орудует… Я знала, как залипательно он играет бровями, когда дразнится… Я знала, как они ломаются и сходятся на переносице, когда он теряется… Я знала, как он облизывает и закусывает губы, когда нервничает… Я знала, как он кривит их и рычит, когда злится… Господи, да я умела высчитывать его эмоции по частоте движения его ресниц!</p>
   <p>Очень тяжело принять, что в какие-то из этих моментов Даня переживал настолько кошмарные вещи. Его признание разбило мне сердце, и я пока не знала, как быстро смогу его склеить. Впервые мне кажется, что по этому поводу оно будет болеть вечно.</p>
   <p>Признаваться в этом Дане мне кажется неправильным. Он может принять мои чувства за жалость… Да и она есть, конечно! Как не жалеть, если он мой любимый мальчик? Я бы и любого другого жалела, а его-то… На части меня за него рвет! Но он ведь мужик, а они подобное не принимают.</p>
   <p>Единственное, что я могу себе позволить – это любить его на полную катушку.</p>
   <p>– Как спалось? – с легкой улыбкой трусь губами о его подбородок.</p>
   <p>– Нормально… Вроде тихо. Не мешал тебе? – хрипит Даня, напряженно вглядываясь мне в глаза.</p>
   <p>– Нет, – быстро откликаюсь я. Не сдержавшись, скольжу по плечам ладонями и сцепляю их у него на затылке. – С тобой мне было всю ночь тепло, хорошо и спокойно.</p>
   <p>Он расслабляется. Сразу это чувствую. Подается ближе, обнимает и, оставляя крупные кисти на моих ягодицах, притискивает к себе вплотную. Я вздрагиваю и невольно начинаю ерзать. Просто мне хочется тереться об него, кошкой ластиться… И я это делаю.</p>
   <p>– Какой у нас сегодня Бог? – выдыхаю, прежде чем Даня успевает прижаться губами к моим губам.</p>
   <p>Он, поднимая веки, замирает. Пока смотрит мне в глаза, вижу, как расширяются его зрачки.</p>
   <p>– Бог любви, – проговаривает с мягкими и тягучими интонациями. Я реагирую молниеносно. Все тело ломотой наливается, по коже разбегаются мурашки. – А ты… Маринка… Маринка моя… – шепчет, завораживая, как тот самый факир. Я уже вовсю вьюсь. И вдруг Даня одним вопросом заставляет оцепенеть: – Ты любишь меня?</p>
   <p>– Да… – толкаю практически бездыханно.</p>
   <p>Не то чтобы боюсь это признавать… Больше нет! Просто не ожидала, а потому и оказалась не готовой.</p>
   <p>– Почему не говоришь тогда? Скажи, Марин…</p>
   <p>Он именно просит. Никак иначе. Разит меня приглушенными эмоциями. Обжигает дыханием. Нуждается в этом здесь и сейчас.</p>
   <p>– Конечно… – шепчу так же тихо, как и он. – Я люблю тебя, Даня. Я тебя очень сильно люблю. Тебя одного. Всю свою жизнь. И всегда буду любить только тебя. Обещаю.</p>
   <p>Ни один человек никогда не слушал меня с такой жадностью, с какой слушает сейчас Даня. Он ловит не просто каждое мое слово. Он реагирует на каждый звук, что я издаю. Его ресницы… Да, они трепещут часто и очень-очень быстро. Он взволнован до предела. Я чувствую, как глубокий и мощный вдох раздувает его грудную клетку, но это не помогает ему успокоиться.</p>
   <p>– Скажи еще… Повтори, Марин… Все повтори… – потрясает эмоциями, которые выдает, не повышая при этом голоса.</p>
   <p>Я, конечно, повторяю. Но едва только заканчиваю, Даня просит еще.</p>
   <p>Еще и еще… Я словно древняя магнитофонная кассета, которую то и дело ставят на перемотку, пока не затирается пленка. Выражается это тем, что я звучу все более хрипло и все более отрывисто.</p>
   <p>– Даня… – роняю слабо.</p>
   <p>Наконец, он вспоминает, что я не робот.</p>
   <p>– Я тебя люблю, – подменяет меня. – Люблю, Марин… Люблю.</p>
   <p>Не только на словах, естественно. Вжимая в постель, демонстрирует всю силу своих чувств физически. И снова это иначе, чем во все предыдущие разы. Снова открываются новые ощущения. Снова мы производим необычные наборы эмоций.</p>
   <p>Наши тела так плотно сливаются, что в один момент теряется какое-либо понятие раздельности, как личностей. Мы едины. Мы органичны. Мы абсолютно синхроны.</p>
   <p>Мир будто кто-то застопорил. Он продолжает с треском вращаться, но делает это не во всю скорость. Мы с ним двигаемся. Крайне медленно. Это больше походит на бесконечные раскачивания.</p>
   <p>Кожа пылает настолько, что с каждой секундой крепнет страх сгореть заживо. Однако остановиться мы не в силах.</p>
   <p>– Я тебя люблю… Тебя одну…</p>
   <p>– Я тебя люблю… Одного тебя…</p>
   <p>При каждой удобной возможности продолжаем шептать о чувствах. Эти слова не заканчиваются. Если хватает дыхания, мы говорим. Ничего уникального, конечно, не придумываем, но нас и так без послабления штырит от тех сумасшедших доз, которые мы успели набодяжить друг для друга прежде.</p>
   <p>Когда наивысшая вспышка нашего удовольствия разрывает мир, мы и сами будто умираем. Эта энергетическая смерть длится не меньше трех секунд. Я считаю те удары, что пропускает мое сердце. И счастливо опадаю, когда оно, наконец, оживает, толкая по телу кровь, а с ней и безумное множество свежих, ярких и чрезвычайно острых эмоций. Они быстро переполняют мой организм, заставляя его уйти в комфортный энергосберегающий режим – сон.</p>
   <p>Не думаю, что долго нахожусь в забытье. По ощущениям проходит не больше получаса, как Даня вырывает меня из крепких оков бурных сновидений. И делает он это, безусловно, той же тягучей патокой любви, которую не могла бы вообразить даже в своих самых развязных мечтах.</p>
   <p>Я не знала, что он способен быть таким нежным, чутким, тактильным, чувственным… Влюбленным.</p>
   <p>Третий раз – мой. Я забираюсь сверху. Трогаю его твердое от напряжения и влажное от пота тело. Ласкаю его губами. Каждую резко очерченную мышцу, каждую впадинку, каждую бороздку, каждую выпуклость – обхожу языком. Слизываю с горячей кожи дурманящий меня вкус соли, секса и божественной охрененности Дани Шатохина.</p>
   <p>Со словами своей одержимой любви обсасываю его потрясающий член. С этими же словами сажусь сверху и вбираю его в себя. С этими же словами, раздробленными короткими гортанными стонами и рваными страстными вздохами, ритмично двигаюсь на нем.</p>
   <p>Царапая ногтями мокрые кубики пресса, непрерывно смотрю Дане в лицо. Мне нравится, как он наблюдает за моей подпрыгивающей грудью, как он то и дело ловит ее ладонями, как мнет и сжимает.</p>
   <p>Но острее всего удовольствие, когда мы встречаемся взглядами. Губы тотчас распахиваются и начинают двигаться, выписывая уже заученные, но такие искренние признания.</p>
   <p>– Я люблю тебя…</p>
   <p>В унисон. На каких-то особенных частотах. Физически неслышимых человеком, но при этом задевающих все его нервные окончания и вынуждающих содрогаться. Так происходит бессчетное количество раз, пока одно из этих одуряющих колебаний не заставляет нас размножиться и разлететься на миллиарды искрящихся атомов.</p>
   <p>После третьего оргазма уснуть не получается, несмотря на то, что сил вроде как не осталось. Желудок настойчиво требует пищу, из-за этого и приходится выползти из постели.</p>
   <p>– Не мойся… Не одевайся… Будь как есть, – ходит за мной по пятам Даня. Обнимая, не позволяет ничего сделать. Скользит по животу ладонями. Меня сразу же обсыпает мурашками. А уж когда он припечатывает: – Хочу, чтобы только мной пахла, – я снова пьянею от счастья. Оно меня буквально разрывает. Но эти ощущения, несмотря на всю свою сокрушающую мощь, исключительно приятные.</p>
   <p>Быстро готовлю сытный и мегакалорийный омлет, забрасывая туда все подходящие для этого компоненты. Не заморачиваясь с какой-либо сервировкой, выставляю сковороду на стол. Даня садится на стул, а я – ему на руки. И… Вряд ли я еще когда-то смогу спокойно есть яйца, не вспоминая при этом весь тот беспредел, что мы творим, пока пытаемся накормить друг друга.</p>
   <p>Наши руки, наши губы, наши языки – везде. Наши манеры хуже, чем у животных.</p>
   <p>– Пахнуть только тобой не получится… – сипло смеюсь я и тихонько повизгиваю, когда становится щекотно. – Я вся в еде…</p>
   <p>– Я все слижу.</p>
   <p>Не успеваю ничего ответить, как Даня убирает со стола пустую сковороду и выкладывает на него меня.</p>
   <p>– Боже… Я люблю тебя, Шатохин… – стону, пока он ведет по моей груди языком и жадно присасывается к соску. – И… Да… Да… Люблю тебя… Только тебя… Да… Тебя одного люблю! Бо-о-оже мой!!!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>33</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Счастлива полностью ему принадлежать.</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Предпоследний день на острове мы проводим в спячке. Просыпаемся, только чтобы справить естественные физиологические потребности. Ванная, холодильник, и снова в кровать. Сон, конечно, не сию секунду идет в приоритете. Сначала любовь, потом забытье. Но отрубаемся мы надолго. Потому эти сутки и пролетают для нас незаметно.</p>
   <p>В последний же день отпуска Даня заявляет, что нам нужно провести его активно.</p>
   <p>– Давай, пойдем, Маринка! Иначе о чем в своем сочинении писать будешь? – тащит упорно на улицу.</p>
   <p>Едва удается натянуть на ходу купальник. Тесемки от лифчика уже за порогом завязываю.</p>
   <p>– В каком сочинении?</p>
   <p>– На тему: «Как я провел лето», – ухмыляется так привычно, словно никаких фундаментальных перемен в наших жизнях здесь не произошло.</p>
   <p>Мне нравится то, как быстро он со всем умеет справляться. И вместе с тем… Это отчего-то пугает.</p>
   <p>– Шутишь, Дань? – подхватываю легкий тон общения, потому как это кажется единственной безопасной реакцией. – Я об этом лете столько всего могу написать, что Голливуд очумеет!</p>
   <p>– Марин, ну нужна же и зацензуренная версия.</p>
   <p>Вроде и смеется, но взгляд в какой-то момент отводит.</p>
   <p>Смущается? Да быть такого не может!</p>
   <p>– И кто это мне такие маркеры выставит?</p>
   <p>– Мм-м… Чара, мама Таня, батя Чаруш… – вспоминает ни с того ни с сего. А мне будто ведро ледяной воды на голову обрушивается. – Как насчет них, Марин? Что будем рассказывать?</p>
   <p>– Я думаю… – вздыхаю. – Думаю, по факту, Дань! Им ведь не нужно знать все, что с нами произошло.</p>
   <p>Он ничего не отвечает. Более того… Вновь отводит взгляд.</p>
   <p>Что думает, понять не могу!</p>
   <p>– Ладно, – заключает вроде как ровным тоном. – Я позже сам решу, что им говорить. Не грузись. Погнали зажигать!</p>
   <p>Ничего больше сказать не успеваю, как он берет меня за руку и ведет к океану. С облегчением вздыхаю, когда замечаю, что сгоревшей беседки на пляже больше нет. Не осталось даже следа. Мне бы не хотелось на нее смотреть, осознаю это по факту. Хватит тех эмоций, которые сохраняются в душе, как самые важные. Снова переживать абсолютно все, что там почувствовала, было бы мукой.</p>
   <p>Первую половину дня мы с Даней прыгаем с пирса, плаваем и беззаботно резвимся в воде. Нам безумно хорошо вдвоем. По сути мы разговариваем мало, все важное уже обсудили. По большей части целуемся и в промежутках смеемся.</p>
   <p>После обеда гуляем по острову. Даня показывает мне пещеру, в которой уединялся. Мне, если честно, страшно туда заходить. Я не боюсь замкнутых пространств, а в этот раз как-то жутко. Но я все же пересиливаю себя, потому как считаю важным иметь личное представление о том, где мой Шатохин проводил свои практики. И не зря. В глубине пещеры оказывается еще темнее и тише, чем я себе воображала. Выбираюсь обратно наружу с дрожью и огромными мурашками по всему телу.</p>
   <p>Джунгли, водопад, пещера, пляж, наша хижина… К концу дня я понимаю, что прощаться с островом будет нелегко. Здесь не просто десять дней жизни прошло. Очень много знаковых и поворотных событий случилось. То, что мы, как мне кажется, будем вспоминать до конца своих дней.</p>
   <p>– Ты будешь по всему этому скучать? – спрашиваю в какой-то момент, не скрывая грусти. – Как думаешь?</p>
   <p>Предполагаю, что рассмеется. Однако он сохраняет такое же серьезное выражение лица, как и я. Касаясь лбом моей переносицы, медленно переводит дыхание.</p>
   <p>– Это всего лишь кусок земли, Марин, – проговаривает хрипловато. – Уверен, что в Одессе нас ждут не менее захватывающие дни. А сюда мы сможем прилетать отдыхать.</p>
   <p>Я пока не могу представить, какими будут эти дни. Как ни пытаюсь, никак не получается. Верю всему, что Даня сказал. Свадьба, ребенок, любовь, страсть – все это исполнится. Но как именно – я пока не вижу.</p>
   <p>– Наверное, сможем… – пожимаю плечами. – Но тут ведь может быть и занято, когда конкретно нам понадобится…</p>
   <p>Не знаю, что Даня видит в моих глазах. В какой-то миг он просто крепче сжимает меня и вдруг выдает:</p>
   <p>– Ну, хочешь, я этот чертов остров куплю?</p>
   <p>– Что? – таращусь, не скрывая удивления.</p>
   <p>– Хочешь, Марин? Для тебя куплю! Все, что угодно, Марин!</p>
   <p>Как любой другой девушке, мне, безусловно, льстят столь широкие жесты. И хочется… Действительно хочется, чтобы Даня ради меня переворачивал мир! Но умом я понимаю, что подобное ни к чему.</p>
   <p>– Ну-у… Покупать-то зачем? Это нецелесообразно. Да и прав ты, это всего лишь кусок земли. Не место делает человека счастливым, – включаю рассудительность. Только вот достаточно быстро мне приходится прерваться. – Почему ты смеешься?</p>
   <p>– Потому что ты говоришь совсем не то, что хочешь, Марин, – продолжая выдавать искрящие нотки веселья, качает головой. – Но твою попытку стать зрелой я ценю. Правда. Зачет.</p>
   <p>– Иди ты… – фыркаю я, не в силах в свою очередь сдержать смех.</p>
   <p>Даня обхватывает мое лицо ладонями и целует скорее в зубы, чем в губы. Я ведь еще хихикаю. Обнимаю при этом его и, как только хватает дыхания, зачмокиваю глаза, скулы, щеки, губы, подбородок, шею.</p>
   <p>– Я люблю тебя, – выдыхаем практически одновременно.</p>
   <p>– Я тебя одну.</p>
   <p>– Я тебя одного.</p>
   <p>А вечером Шатохин все-таки организовывает настоящий романтический ужин на берегу. Новая красивая мебель, сотни свечей вокруг, вкусная еда, приятная музыка – я в сказке.</p>
   <p>Помимо того, что мы скажем моим родителям, остается еще немало не менее важных вопросов.</p>
   <p>Где мы будем жить до свадьбы? Где именно поженимся? Кого из друзей и родни позовем? Где будем рожать? Как планируем справляться с малышом, если у меня впереди еще пять лет учебы?</p>
   <p>Но Дане, очевидно, как и мне, не хочется рисковать тем волшебным чувством единения, что мы только-только обрели. А потому принятие этих решений мы откладываем, как мне кажется, до Одессы.</p>
   <p>Заканчиваем с ужином и идем на пирс.</p>
   <p>– Помнишь, как кольцевались в грозу? – спрашивает Шатохин, застывая передо мной с самым серьезным видом.</p>
   <p>– Конечно, – шепчу сдавленно.</p>
   <p>Воздуха вдруг не хватает. Глаза от счастья слезятся. И сердце дико разгоняется.</p>
   <p>Сегодня Даня стоит передо мной в рубашке и брюках. Собранный, великолепный и элегантный. Но в моей памяти свежа и ярка картинка из того самого недавнего прошлого, когда мой любимый сексуальный Бог покорялся мне полностью обнаженным.</p>
   <p>Сейчас все происходит в обратном порядке.</p>
   <p>Он раздевает сначала меня. Уже после этого снимает свою одежду.</p>
   <p>А потом, когда мы остаемся без какой-либо защиты, разворачивается самая значимая ситуация.</p>
   <p>– Это не игра, – перечеркивает ложь, которой я прикрывала свои собственные действия, и надевает на мой безымянный палец кольцо.</p>
   <p>Я не могу его рассмотреть. Зрение замыливается. Чувствую тяжесть и холод металла. Этого хватает, чтобы мое сердце остановилось. У меня, конечно, были точные представления о том, как должно выглядеть мое помолвочное кольцо. Но сейчас я понимаю, что это абсолютно неважно. Главное, что оно от него – от моего Дани Шатохина. Мужчины, которого я буду любить всю свою жизнь.</p>
   <p>Он обнимает меня. Мы немного танцуем.</p>
   <p>А потом…</p>
   <p>– Пересменка, Марин, – хрипло предупреждает, прежде чем опрокинуть меня на кровать.</p>
   <p>«Дошел черед и до нашего романтического ложа», – невольно прокручиваю я в мыслях.</p>
   <p>– Что ты за Бог, Дань? – шепчу, спохватываясь, в то время как он уже покрывает мои плечи поцелуями.</p>
   <p>– Бог алчности, Динь-Динь.</p>
   <p>И начинается сумасшествие, в котором я, в одержимом стремление насытить его, теряю себя. Мне не нужны никакие границы, законы и правила. Я счастлива вызывать у Дани такой бешеный голод. Счастлива доставлять ему удовольствие. Счастлива полностью ему принадлежать.</p>
   <p>Уже утром, забравшись на прибывшую за нами яхту, рассматриваю свое кольцо и улыбаюсь. Широкий хомут из белого золота плотно забит бриллиантовой крошкой.</p>
   <p>– Тебе нравится? – тихо спрашивает Шатохин.</p>
   <p>По голосу слышу, как сильно его это волнует.</p>
   <p>– Очень, – отзываюсь шепотом и прижимаюсь, чтобы поцеловать.</p>
   <p>Когда заводится мотор, оглядываюсь на остров и с легкой душой прощаюсь.</p>
   <p>Да, нам предстоит вернуться в реальность, и она своими нерушимыми составляющими несколько пугает. Но жить постоянно в изоляции невозможно. Мы обязаны ворваться в существующий мир и поймать баланс. Научились этому на острове. Должно получиться и в условиях цивилизации.</p>
   <p>Однако…</p>
   <p>В аэропорту, едва я включаю телефон, моей уверенности приходится несколько пошатнуться.</p>
   <p><emphasis>23 августа</emphasis></p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Рина!!!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Давай же! Вруби, на хрен, мобилу!!!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Убью тебя, когда найду!!!</p>
   <p><emphasis>24 августа</emphasis></p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Мать твою!!!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин: </emphasis>Боже мой!!!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Блядь… Блядь… Блядь!!!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Просто скажи, что все это, на хуй, неправда!!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Это не может быть правдой!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Как ты могла????</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Ты готовишь какой-то проект???</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Скажи, что это проект!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Проект по ебливым мудакам???</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Все… Я все прочел… Все!!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Сука… Меня тошнит!!!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Передай этому конченому ублюдку… Сука!!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Просто передай ему, что тупо кинуть меня в чс не спасет!</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Я, на хрен, убью его!!!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>34</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Ты мне не доверяешь?</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Ничего Шатохину не говорю. Держу расчет на то, что с глазу на глаз смогу Тёме все объяснить. Нельзя, чтобы он обидел Даню словами. Никому нельзя.</p>
   <p>– У тебя дел, наверное, накопилось… – обращаюсь к любимому красавчику, который притянул на себя все взгляды в зале выдачи багажа и даже не замечает этого.</p>
   <p>Как всегда, впрочем.</p>
   <p>Ладно, девчонки… Хотя именно они больше всего раздражают. А все эти тетки просто недоумение вызывают. Неужели за столько лет жизни не научились матронушки скрывать свой интерес?! Большая часть с мужьями и детьми стоят, а смотрят все на моего Даню!</p>
   <p>– Да не особо, Марин, – прочесывая пятерней торчащую во все стороны макушку, подмигивает и улыбается так, что у меня на миг останавливается сердце. Пока я незаметно перевожу дыхание, опускает руку мне на плечи и притягивает к своему боку. Глядя снова на ленту, чтобы не упустить наши чемоданы, ровным тоном делится: – Из того, что запланировано – только разговор с батей Чарушем. Он давно вызывал к себе. Я все тянул… По большей части из-за тебя, конечно. Понимал, что нужно что-то сказать, а что именно – до острова решить не мог. Теперь знаю. Так что, думаю, сегодня у вас дома все вопросы и закрою.</p>
   <p>Я не могу сдержать дрожь. Чтобы скрыть ее, нервно стискивая сцепленные на его талии руки, всем телом крепче к нему прижимаюсь.</p>
   <p>– Дань… – выдыхаю как-то несмело. – А может, давай, сначала я? Подбросишь меня домой и поедешь ненадолго к себе. Я всех подготовлю. Потом позвоню тебе.</p>
   <p>– Гонишь, Марин, – недовольно качает головой. – Не будет так.</p>
   <p>Глушу молниеносную вспышку эмоций и заставляю работать извилины, представляя, как поступила бы на моем месте Лиза – ей ведь всегда удается найти подход к Тёме. Но пока я соображаю, на ленте появляется сначала один из наших чемоданов, а после и второй. Даня отстраняется, чтобы их забрать. А потом мы двигаем к выходу из терминала, и я, не в силах больше откладывать разговор, начинаю тихо говорить.</p>
   <p>– Ситуация непростая, Дань. Будет лучше, если я сама все расскажу. Поверь, я знаю, как лучше преподнести. У меня есть план! Кроме того, мне еще с Никитой нужно объясниться…</p>
   <p>Шатохин резко притормаживает. Поворачиваясь лицом, выдает мощнейшую гамму эмоций, которая моментально пронизывает мне грудь.</p>
   <p>Ревность, страх, боль, гнев... Полное недоверие!</p>
   <p>– Что ты собралась ему объяснять, а? Он что, совсем дебил, увидев нас вместе, не догонит, че почем?</p>
   <p>– Даня… – выдыхаю растерянно.</p>
   <p>Честно говоря, даже не знаю, что сказать. В шоке от его реакции.</p>
   <p>– Если не догонит, Марин, я сам ему раскидаю по пунктам, – выталкивает еще жестче. – А ты с ним больше наедине не останешься.</p>
   <p>– Ты мне не доверяешь? – прямо спрашиваю то, что беспокоит в первую очередь.</p>
   <p>Да, его чувства мне тоже понятны. Но я не считаю, что будет правильным потакать чужим страхам. С ними нужно бороться.</p>
   <p>– При чем тут это, Марин?</p>
   <p>Скулы покраснели. Взгляд встревоженный. Моргает часто, хоть со словами и не газует. Для кого-то, кто его не знает, показалось бы, что вполне спокойно мой вопрос встретил.</p>
   <p>Но я-то знаю.</p>
   <p>– Да при том, Дань! Ты просил тебе доверять, помнишь? Думаешь, это в одну сторону работает?</p>
   <p>– Я тебе доверяю. Но не доверяю мужикам рядом с тобой.</p>
   <p>– Что? – морщусь. – Как это понимать, скажи на милость?</p>
   <p>Шатохин пожимает плечами и, не отрывая от меня взгляда, закусывает губы. Наверное, пытается сдержать то, что рвется искренне. Но… Резко выдыхает и все же выдает:</p>
   <p>– Марин, ты еще мелкая. Он обкрутит тебя, ты даже не поймешь, как.</p>
   <p>Вот теперь я испытываю очень сильное желание разораться. Что останавливает? Наверное, снующие вокруг нас люди. Аэропорт – все-таки не то место, где мне хотелось бы выяснять отношения. Если мы в какой-то момент сорвемся, последствия предречь трудно.</p>
   <p>– Если это так… – сипло выдыхаю я. – Почему у меня с ним ничего не было, пока на тебя злилась, а он постоянно был рядом? М? Не думал, Дань?</p>
   <p>– Думал, Марин, – отвечает так быстро, будто ждал этого вопроса. – Разница в том, что тогда он типа на что-то надеялся и не торопил тебя. А когда ты скажешь ему: «Аля-улю», думаешь, он тебе счастья пожелает и с улыбочкой примет приглашение на свадьбу? Ни хрена. Разговор совсем в другом тоне пойдет. Поверь, Марин. Я знаю, что говорю. Когда терять нечего, человек способен на дичайшие поступки. А при учете самооценочки твоего петушары, это, блядь, сто процентов, будет самый летучий трешак.</p>
   <p>– Даня, – одергиваю его звенящим тоном. Дрожу от обиды. Скрывать это невозможно. – Прекрати это, пожалуйста! Мне неприятно!</p>
   <p>– Да что прекратить, Марин? – повышает следом за мной голос.</p>
   <p>Однако, заметив слезы у меня в глазах, почти сразу же отступает. Не имея возможности сдать позиции, просто отворачивается.</p>
   <p>Я замираю в растерянности. Как дальше действовать, не знаю. Трогаю за плечо, чтобы развернуть к себе лицом. Но он не поддается.</p>
   <p>– Дань…</p>
   <p>– Едем домой, Марин, – изрекает крайне холодно. – Там поговорим.</p>
   <p>Начинает идти раньше, чем я успеваю как-то отреагировать. Приходится догонять. Меня, конечно, шманает не меньше, но ссориться не хочу. Поэтому я, как мне кажется, делаю первый шаг – беру его за руку. В страхе, что оттолкнет, на долгое-долгое мгновение задерживаю дыхание. И шумно втягиваю воздух, когда этого не происходит. Напротив, Даня крепко-крепко сжимает мою ладонь.</p>
   <p>Я до дома ждать не смогу. Дойдем до машины, обниму и поцелую, чтобы еще не говорил. Найду, как убедить, что не такая я «мелкая», и могу самостоятельно за себя постоять. В любой ситуации.</p>
   <p>Однако дойти до машины мы не успеваем.</p>
   <p>В зале ожидания мой рассеянный взгляд неожиданно натыкается на знакомое и безумно родное лицо. Лицо моего брата.</p>
   <p>Сердце обрывается.</p>
   <p>Неосознанно взвизгиваю и судорожно стискиваю ладонь Шатохина.</p>
   <p>– Данечка… – выдыхаю испуганно.</p>
   <p>– Вижу, – сдержанно отзывается он.</p>
   <p>Мы ни на секунду не прекращаем шагать. И я с ужасом наблюдаю за тем, как брат, глядя исключительно на Даню, начинает вдруг ухмыляется. С ужасом, потому что эту улыбку невозможно посчитать благодушной. Это та степень ярости, когда Тёма уже принял решение и счастлив приступить непосредственно к реализации.</p>
   <p>– Данечка… – вновь задыхаюсь, выдавая первые истеричные нотки.</p>
   <p>Хочу придержать его на месте. Но, увы, физически это попросту невозможно.</p>
   <p>– Порядок, Марин, – заверяет Шатохин так же сухо, продолжая тащить меня вперед. – Планы меняются. Но все норм. Разрулим.</p>
   <p>Бойка, Георгиев, Фильфиневич… Цепляясь взглядом за тех, кто находится рядом с Тёмой, стараюсь понять их настрой. Однако, то ли я из-за волнения не способна сейчас на анализ, то ли все они действительно демонстрируют полный покерфейс.</p>
   <p>Даня выпускает мою руку за пару метров до столкновения с праведным гневом озверевшего за десять дней брата. Соображаю, зачем это делает, прежде чем он озвучивает.</p>
   <p>– Поедешь сейчас с Жорой домой, – выдает заботливо, но ультимативно. – Покушай, отдохни и жди меня.</p>
   <p>– Нет… Даня… Нет…</p>
   <p>С каким-то бессвязным лепетом пытаюсь вцепиться обратно в его ладонь, но он уже вырывается вперед.</p>
   <p>– Привет, – бросает всем одновременно. А после небольшой паузы уже исключительно к Тёме обращается. – Не здесь, – по факту, не имея никаких преимуществ, выдвигает условие. Брату, естественно, подобное не по душе. Вижу, как он сжимает челюсти и, качнув головой, собирается что-то возразить. Но Даня опережает странным заключением: – Остановят.</p>
   <p>Тут я долго не догоняю, о чем речь. Кто кого должен остановить?</p>
   <p>Решаю все взять в свои руки, как, собственно, изначально и планировала.</p>
   <p>– Тёма, я тебе сейчас все объясню. Давай присядем в кафешке.</p>
   <p>– Жора… – одновременно окликают друга брат и Даня. И, конечно же, сразу же срезаются жесткими взглядами. Пока первый дает гневу разгораться, второй решительно заканчивает: – Жора, забери Маринку домой.</p>
   <p>– Да подождите вы… – выпаливаю приглушенно.</p>
   <p>Но все, кроме Георгиева, уже устремляются к выходу.</p>
   <p>– Саша… – пищу я, вроде как к нему обращаясь, но при этом не отрывая растерянного взгляда от удаляющихся спин. Жду, что Даня хотя бы обернется. Но этого не происходит. И мне вдруг так обидно становится – до слез. – Что за хрень? – тарахчу с жуткими всхлипами. – Вы все дебилы, что ли? Какого черта вы творите?</p>
   <p>– Только не реви, давай... – хватая меня за локоть, не позволяет броситься следом за парнями.</p>
   <p>– Не реви? – выкрикиваю я, срываясь на нем, потому как больше не на ком. – Я сейчас тебе такую истерику устрою! Закачаешься!</p>
   <p>Сашка бледнеет. И вся реакция.</p>
   <p>Тиски свои не послабляет.</p>
   <p>– Чего замолчал, цербер?!</p>
   <p>– Думаю, – коротко, как и всегда.</p>
   <p>Только догадывайся, что у этих «прокуроров» на уме!</p>
   <p>– О чем же?!</p>
   <p>– О том, какой Тоха идиот, что с тобой связался.</p>
   <p>– Господи… Ну, хотя бы искренне!</p>
   <p>– Ринка…</p>
   <p>– Вези меня за ними, Саш!</p>
   <p>– Хочешь, чтобы мне вместе с Тохой ноги переломали?</p>
   <p>– Что?! – в панике почти кричу. – Ты серьезно?!</p>
   <p>– Ну а что вы хотели?! Думали, что Чара не заметит? Я, честно признаться, и сам бы нашему ебливому с удовольствием втащил. Предупреждал же, не трогать…</p>
   <p>– Что мы думали – это наше дело! У меня нет времени разводить демагогию. Но, знаешь, больше не смей так Даню называть. Даже в шутку! Ясно тебе, Саш?! Потому что никто из вас, на самом деле, ни черта о нем не знает!</p>
   <p>– Окей, – мрачно соглашается Георгиев. – Но при любых раскладах я тебя к ним не повезу.</p>
   <p>– А вот и повезешь, Саш, – тараторю задушенно. – Иначе я сдам твоей маме, куда ты все лето катался! А точнее, к кому, – вынуждена грязно играть. Другого выхода не вижу. – Уверена, что Людмила Владимировна быстро найдет пути, чтобы спустить твоей Соньке остатки кровушки. И не понтуйся, что тебе плевать. Я, черт возьми, все о вас всех знаю! Больше, чем ты себе способен представить! Мне просто некогда сейчас метать аргументами, – все яростнее рассекаю воздух. И лишь в самом конце перевожу дыхание, прежде чем разительно тише уточнить: – Едем?</p>
   <p>Вид у Георгиева, конечно, убийственный. Точно придушить меня готов. За все сразу. Но я ведь знаю, что приперла его к стенке. И мне стыдно, правда. Только Даня дороже.</p>
   <p>Поиграв желваками, Саша, как я и рассчитывала, сдается.</p>
   <p>– Едем, – выталкивает мрачно.</p>
   <p>И, наконец, мы направляемся на выход.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>35</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Она целует его кровавые ссадины…</p>
    <text-author>© Артем Чарушин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Рина и Тоха. До сих пор не верю.</p>
   <p>Как? Когда? Зачем? Почему? Как могли?! Какого хрена, блядь? Разве они, сука, не понимают, что разрушили всем нам жизнь? Как прежде уже никогда не будет! Ни для кого из нас.</p>
   <p>Я доверял Тохе как себе. Я просил его присматривать за сестрами. Я любил его как брата. Мать вашу, мои родители считали его сыном! В нашем доме у него была своя комната. Он мог оставаться и даже жить у нас на постоянке.</p>
   <p>А теперь что?!</p>
   <p>Смотрел на них в аэропорту и все ждал, когда прыснут от смеха и скажут, что все это – давно заготовленный прикол. Но они оставались серьезными. Ринка заметно нервничала. А баламут Тоха транслировал какой-то исключительно угрюмый вид, с прорывами непонятной личной мне злости и куда более ожидаемой, но такой, сука, убийственной вины.</p>
   <p>Пьеро и Мальвина, блядь. Куда только делся долбаный Арлекин?</p>
   <p>Глядя на них, хотелось орать. Тупо горланить во всю силу легких!</p>
   <p>Предательство – это больно. Это, мать вашу, рана во всю грудь.</p>
   <p>Когда Рина сбежала, я, естественно, ринулся в ее комнату. Позже уже думал, что есть вещи, которых нам лучше не знать. Но в тот момент мне нужны были ответы. Сука, ей всего восемнадцать! Нутро наружу выворачивало, когда я представлял все ужасы, которые могут случиться с моей маленькой сестренкой без присмотра.</p>
   <p>Я готовился. Готовился к чему угодно. Только не к тому, что открыл.</p>
   <p>Первой находкой были фотографии. Зацепился сначала за их количество. Картонная коробка – до верху. В эру цифровых носителей редко кто распечатывает снимки только для того, чтобы держать их на дальней полке в гардеробной.</p>
   <p>Тихо прозвенел тревожный звоночек.</p>
   <p>Я стал перебирать фотки и быстро понял, что на каждой был либо один Тоха, либо сестра с ним. Все. Никого больше. Никого.</p>
   <p>Тревожный звоночек затрещал пронзительнее.</p>
   <p>Сердце втопило и начало с бешеной скоростью качать кровь. Тело бросило в жар, а после его заколотило от озноба. У меня онемели, а затем дико задрожали руки. В мозгах случился квантовый взрыв, спровоцировавший выброс таких, сука, радиоактивных знаний, о наличии которых я попросту не подозревал.</p>
   <p>Ринка и Тоха… Эти их вечные скандалы, провокации, постоянное нахождение рядом друг с другом, агрессивные переглядки.</p>
   <p>Нет, нет, нет… Нет!!!</p>
   <p>Утратив какой-либо стыд, я бросился перерывать вещи сестры с утроенным усердием.</p>
   <p>Список желаний – портал в ад. Каждый пункт сексуального характера, и в каждом, словно проклятье, имя «Даня Шатохин»!</p>
   <p>Нет, нет, нет… Нет!!!</p>
   <p>Рина бы на него не повелась. Тоха бы ее не тронул.</p>
   <p>Тревожный звоночек затарабанил на полную катушку.</p>
   <p>Я убеждал себя, что это просто какие-то странные фантазии. Возможно, проект. Полностью оторванный от реальности. Ринка не могла этого написать. Она не могла этого хотеть. Она не могла влюбиться в Тоху! Она ведь не одна из тех безголовых шлюх, коих он натягивает пачками. Молодая, неопытная, грязи не видавшая, выращенная в заботе и тепле, оберегаемая, несколько избалованная, всеми любимая, в чем-то наивная… Но Ринка очень умная. Она, блядь, умнее нас всех! И она бы не купилась на приемчики среднего мастерства.</p>
   <p>Дальше…</p>
   <p>Первый дневник – с тошнотворными, выворачивающими меня наизнанку намеками, будто обращение конкретно к этой подлой твари Шатохину. Второй – подробный, как отчет какого-то врача, и пошлый, как литературное порно. Я не смог его прочитать. Захлопнул на первых же страницах. Но то, что успел хапануть, безвозвратно что-то во мне разрушило.</p>
   <p>Тревожный звоночек? Заглох на хрен! Меня попросту оторвало от земли и со всей дури швырнуло на лопатки.</p>
   <p>И вот этот подлый демон, которого я считал братом, стоит передо мной и без какого-либо стыда смотрит мне в глаза.</p>
   <p>Пустая трасса. С одной стороны – лесополоса. С другой – бесконечное поле подсолнухов. Прикопать бы по-тихому и забыть. Но я ведь знаю, что это не выход. Каким бы заманчивым данное решение не виделось, я не могу так поступить. Да и не станет мне легче. Я в принципе не понимаю, что должно случиться, чтобы я снова мог дышать полной грудью.</p>
   <p>Дело ведь уже сделано. Мой друг использовал мою сестру.</p>
   <p>По сути, он поимел всех нас.</p>
   <p>Он предал нашу дружбу. Он предал доверие моих родителей. Он предал меня. Все.</p>
   <p>– Бей, – выписывает этот ублюдок глухим осипшим голосом.</p>
   <p>Смотрит из-подо лба, будто это я ему жизнь испоганил.</p>
   <p>– Думаешь, вломлю тебе пизды, и все забудем?! – выплевываю, ощущая, как за грудиной поднимается буря.</p>
   <p>– Нет, – вытолкнув это, Тоха поднимает голову и, склоняя ее набок, с неожиданным для меня превосходством задирает подбородок. – Не надо ничего забывать. Маринка моя.</p>
   <p>Все дерьмо, что я пытался сдержать, махом взлетает наверх. Меня захлестывает такой яростью, что я сам себя теряю.</p>
   <p>Шаг. Размах. Удар.</p>
   <p>Тоха принимает без каких-либо блоков. Дернувшись, лишь по инерции отходит назад. Наклоняясь над землей, двигает челюстью из стороны в сторону.</p>
   <p>– Сука… – с матами сплевывает кровь.</p>
   <p>– Тёмыч, – хлопает меня по плечу Бойка, оттесняя от Тохи подальше. – Давай, блядь, как-то без жести, брат. Договаривались же, ну!</p>
   <p>– Новые шкеры, вашу мать… – бубнит в это же время Филя, брезгливо отряхивая свои чертовы белые брючки. Поздно, конечно. Пошли алыми брызгами. Влажные салфетки не спасут. – Мне, сука, еще в ресторан после вас… Теперь Лия меня точно грохнет… Сука…</p>
   <p>–Твоя Маринка? Твоя? – горланю, перекрывая по децибелам всех их одновременно. Хорошо, что Бойка держит. Иначе без жести не получилось бы. – Это моя сестра! Моя!!! Я из-за нее стольким морду начистил, когда смели только подумать обидеть, ты себе и представить не сможешь! Я ее, мать твою, берег! Я ее, падла ты такая, баловал! Я ее, мудак ты конченый, холил и лелеял! Чтобы ты ее теперь ебал?! Ты?! Ни за что!</p>
   <p>Надрываю нутро без каких-либо ограничителей. Я попросту, блядь, готов разрыдаться, настолько мне больно. И не столько за себя. За себя можно терпеть. Тяжело выносить ту жгучую резь в сердце, которая завязана на семье.</p>
   <p>Больно за Маринку. Больно за ничего не подозревающих, но взволнованных родителей. Больно за двух других сестер, с которыми могло произойти точно такое же.</p>
   <p>Вскидывая голову, Тоха с агрессивным прищуром трясет своей растрепанной гривой.</p>
   <p>– Спасибо. Но последнее не тебе решать.</p>
   <p>– Не мне решать? Ты, сука, совсем берегов не видишь, что ли? Что с тобой, ебана в рот, случилось? Она – моя сестра! Ты, мать твою, вроде как в курсе правила: родственники неприкосновенны!</p>
   <p>– Прости. Но об этом правиле нам придется забыть, – грубо выталкивает.</p>
   <p>Жестко и уверенно. Непреклонно. Я, блядь, даже теряюсь.</p>
   <p>Как только ступор спадает, порываюсь снова съездить по наглой роже. Бойка с Филей, мать их, удерживают.</p>
   <p>– Забыть, блядь?! С хуя ли ты такой смелый, а? Бешеная скотина!</p>
   <p>– С хуя ли я такой смелый? – повторяя вопрос, ухмыляется окровавленными губами. – Может, потому, что я, мать вашу, ее люблю! – горланит, сокрушая не только высотой и силой голоса. Незнакомыми эмоциями, которые в этот момент выдает. Я, в отличие от своей жены, мало религиозный. Но, глядя сейчас на Тоху, мне кажется, что я воочию наблюдаю гибель ангела и рождение демона. Или наоборот. Да, в случае с Тохой, должно быть, наоборот. Меня ослепляет. Оглушает. Контузит. Парализует. – Я люблю Маринку! Люблю, ясно?! Люблю!!! И никогда от этого не отступлюсь! Так что смирись, блядь!</p>
   <p>Когда я снова могу сделать вдох, мне кажется, что стартовал апокалипсис. Я все еще не способен нормально слышать и ясно видеть. На меня словно все беды мира налетели и бесповоротно смазали восприятие.</p>
   <p>– Ты, сука, черт… – первое, что у меня вырывается после паузы. Прочищаю горло и сглатываю, чтобы полностью в себя прийти. – Что ты можешь знать о любви, Тох? Ты?!</p>
   <p>– Бля-я-ядь… – тянет Бойка осуждающе. – Заткнись, Тёмыч. Лишнее.</p>
   <p>Шатохин же, удивляя нас всех, валит на меня буром. Сгребая в кулаки мою рубашку, дергает на себя. Кир с Филей отступают, и, наконец, мы остаемся один на один.</p>
   <p>– Я не хуже тебя, – высекает Тоха. – Умею я любить! Умею!!! Посильнее вас, сука, всех, вместе взятых!</p>
   <p>Я, мать вашу, понимаю, что нам не по пятнадцать. И даже от восемнадцати далеко. Но эмоции сильнее рассудка. Вот и таскаемся по периметру, шарпая друг друга и сотрясая. Пока я не рублю Тоху головой в лобешник. Заваливаясь на землю, агрессивно взбиваем дорожную пыль. Ее на обочине оказывается неожиданно много.</p>
   <p>Я, естественно, машу кулаками без разбора. Но и он меня, сука, тоже в ответ присаживает.</p>
   <p>– Никогда больше ты к ней не подойдешь! – рявкаю я.</p>
   <p>– Я никогда от нее не отойду! – отражает Тоха с той же силой.</p>
   <p>– Сука… Убью тебя! И похуй на все!</p>
   <p>– Поборемся! Сам тебя, на хрен, убью!</p>
   <p>Черт знает, чем бы все на самом деле закончилось. Но в тот момент, когда я в очередной раз оказываюсь сверху на Шатохине, у обочины рядом с нашими тачками тормозит прокурорская телега, и на улицу с криками выскакивает Ринка.</p>
   <p>– Не смей его бить! – вопит так истошно, что я замираю.</p>
   <p>Тоха, воспользовавшись этой заминкой, тупо отталкивает меня в сторону, заставляя шмякнуться задницей в пыль.</p>
   <p>Марина приземляется рядом. Но… Бросается она не ко мне. Прочесав коленками припорошенную грязью траву, склоняется над Тохой.</p>
   <p>Мне, конечно, разрывает нутро.</p>
   <p>Еще до того, как Рина, горько всхлипнув над его ранами, поворачивается ко мне, чтобы прокричать:</p>
   <p>– Если ты еще хоть раз так сделаешь, я с тобой до конца жизни разговаривать не буду!</p>
   <p>Еще до того, как она, припадая к Тохиной груди, принимается целовать его кровавые ссадины и рассечения.</p>
   <p>Еще до того, как Тоха, зажмуриваясь, останавливает ее, прижимая к себе настолько крепко, что у меня дух захватывает.</p>
   <p>Трудно выразить все, что я в тот миг испытываю. Я вдруг впервые в своей чертовой жизни чувствую себя вселенским злом, препятствующим счастью двух отчаянно влюбленных людей. Мне от этого чувства плохо и одновременно хорошо. Выжигает нутро. И очень быстро там становится пусто.</p>
   <p>Когда я поднимаюсь, сестра с Тохой все еще лежат на земле.</p>
   <p>Застывшим у обочины пацанам я даже махнуть не в состоянии. Просто сажусь в машину и уезжаю.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>36</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Да моя она! Моя!</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Страх ее потерять – все, что я чувствую, пока идет разговор с Чарой. Умом догоняю, что эти опасения лишены всякой силы. Не может Тёмыч вывесить запрет на наши отношения. Не обладает он такими, черт возьми, полномочиями. Но на фундаменте тех же заскорузлых детских травм меня адски раскачивает и вовсю, мать вашу, трясет.</p>
   <p>Мозги работают туго. Горю только эмоциями.</p>
   <p>Понимаю, что без Маринки жить не смогу. И готов любыми способами за нее бороться.</p>
   <p>Едва она появляется, изо всех сил прижимаю.</p>
   <p>«Не отдам… Не отдам…» – тарабанит в висках.</p>
   <p>Страх, вопреки всему, стремительно уходит в состояние паники. Я не могу разжать руки. Не могу позволить Маринке отстраниться даже на сантиметр. Не могу ее отпустить. Благо она и не пытается этого сделать. Лежит на мне, утыкаясь заплаканным лицом куда-то в шею, и отрывисто всхлипывает.</p>
   <p>Когда пацаны, без каких-либо объяснений, вдруг резко разъезжаются, теряюсь. Не ожидал, что все так быстро закончится. Не допираю, почему Чара вдруг резко бросает сестру со мной. После всего, что успел мне сказать, это кажется дико странным.</p>
   <p>– Маринка… – выдыхаю, когда стихает шум двигателя последней удаляющейся тачки. Паралич оставляет руки, и мне даже удается провести ладонями по узкой спине Чаруши. – Ну, хватит плакать, кисуль.</p>
   <p>– Я не могу… Мне за тебя обидно и больно…</p>
   <p>– Со мной все в порядке, Марин, – перехватывая ее удобнее, сажусь.</p>
   <p>Она слегка ерзает, устраиваясь на моих коленях. Смотрит мне в лицо и снова начинает рыдать.</p>
   <p>– Какой в порядке? Все лицо в крови!</p>
   <p>– С рожей всегда так, Марин, – невольно смеюсь. Эмоции отпускают, и нервная система постепенно возвращается в стабильное состояние. – На лице сосуды близко. Малейшая травма – и заливает. Умоюсь, следа не останется, – пизжу, конечно. Но сейчас это необходимо. Сам еще масштаб урона оценить не способен. Надеюсь, что обойдется без швов. Ибо нет на это времени. – Ну, ты слышишь меня? Маринка?</p>
   <p>Она зачем-то мотает головой.</p>
   <p>Я вздыхаю, скручиваю ее и целую. Даже рассечение на губе не мешает. Тем более когда Чарушина отвечает. Поцелуй со вкусом крови – это, конечно, нечто. Мы от него как будто пьянеем. Присасываясь, слегка увлекаемся, забывая о том, где вообще находимся. Пока резкий сигнал проезжающей мимо машины не заставляет вернуться в реальность.</p>
   <p>Поднимаясь, не пытаемся отряхнуться. Что моя футболка с брюками, что Маринкино платье – безвозвратно испорчены.</p>
   <p>– Поехали ко мне, – тяну ее к тачке. – Умоемся и переоденемся. Потом к твоим.</p>
   <p>Так и делаем. Споласкиваю только выдохшейся минералкой лицо, и едем. Чарушина в дороге не отлипает, но я только рад тому, как она прижимается и целует.</p>
   <p>– Что случилось с мебелью? – спрашивает Маринка, едва переступаем порог.</p>
   <p>– Выбросили.</p>
   <p>– Зачем?</p>
   <p>– Готовят квартиру на продажу.</p>
   <p>– Зачем?</p>
   <p>– Так решил.</p>
   <p>Больше Чаруша вопросов не задает, но, судя по задумчивому взгляду, вцепляется в эту информацию и делает какие-то свои выводы, которые, вполне вероятно, будут озвучены в самый выгодный для нее момент. С ней всегда так, и мне просто нужно быть готовым.</p>
   <p>Принимаем душ и идем одеваться. Рожа моя, конечно же, намного лучше выглядеть не стала. Ссадин и рассечений Чара налепил немало. Маринка по этому поводу не прекращает сокрушаться.</p>
   <p>– Как он мог?!</p>
   <p>– Тебе штаны или шорты? – спокойно отражаю я, просматривая гардеробную в поисках одежды, которая будет держаться на мелкой Чаруше.</p>
   <p>Ее ведь чемодан уехал с Жорой.</p>
   <p>– Может, мне хватит одной футболки? О-о, – сдергивает с полки мою баскетбольную майку. – Хочу вот это! Всегда мечтала!</p>
   <p>Молча наблюдаю за тем, как Маринка накидывает зеленую форму поверх белого кружевного комплекта белья. И моментально забываю о необходимости куда-то ехать.</p>
   <p>– Чаруша… – прямо у стеллажа зажимаю. – Хочу тебя… – выдыхаю ей в ухо и сразу принимаюсь целовать шею.</p>
   <p>– Даня… Нам нужно ехать… Иначе мой телефон взорвется от звонков…</p>
   <p>– Понимаю… Но мне очень нужно, Марин, – стону, не скрывая величины своей похоти. Наверное, это что-то нездоровое, но, увидев на ней майку со своей фамилией, я ощутил непреодолимую потребность заново утвердить все свои права на нее. – Давай, по-быстрому… Пожалуйста… Я только вставлю и кончу в тебя…</p>
   <p>– Ладно… – чувствую ее пальцы на своих бедрах над сползающими без ремня брюками. На коже выступают мурахи. Мышцы пресса напрягаются и сокращаются. Жжение, словно жидкий яд, расплывается по всей нижней части живота. – Даня… – теплая ладонь уже ныряет под резинку моих трусов, и я, блядь, тут же со стоном толкаюсь ей навстречу, пока не обхватывает. Сжимает, я снова стону. – Дань… У тебя даже кровати нет… Хочешь минет?</p>
   <p>– Да какая кровать, Марин? – жадно, словно малохольный, кусаю ее шею. – У меня, сука, уже все кипит! Не хочу я минет сейчас. Писюху свою хочу. Спусти трусы.</p>
   <p>– Здесь?</p>
   <p>– Здесь.</p>
   <p>Больше она ничего не говорит. Избавляется от нижней части белья и замирает. Я следом сдергиваю штаны и опускаю взгляд. Немного играюсь – еложу членом по Маринкиному персику и, задушенно постанывая, наблюдаю. Словно нам еще нельзя. Будто существуют еще какие-то запреты.</p>
   <p>«Да моя она! Моя!», – ору мысленно.</p>
   <p>Поднимаю. Приставляю член. Врываюсь.</p>
   <p>Чарушина вскрикивает и обнимает руками. Летит поцелуями по моему лицу и шее, пока не сцепляемся губами. Я быстрее – первым скольжу в ее рот языком и там свое право отстаиваю. Маринка лишь мычит что-то и начинает двигать бедрами.</p>
   <p>Готова, значит.</p>
   <p>Одной рукой перехватываю ее поперек спины, другой скольжу на затылок. Крепко сжимаю. Резко подаюсь назад и вбиваюсь обратно.</p>
   <p>Она течет. Я рычу.</p>
   <p>Толчок, толчок, толчок… Кончаю. Потому что все, что мне в это мгновение нужно – наполнить ее собой.</p>
   <p>– Ты моя… Моя… – повторяю, словно одержимый.</p>
   <p>Дотрахиваю, пока не разлетается. И сам еще раз догоняюсь, хоть второго раза и не планировал. Спешим же. Но остановиться я не могу, какими бы доводами рассудка ни гудела голова.</p>
   <p>После этого, естественно, приходится еще раз помыться. Тогда уже спокойно собираемся и, наконец, выезжаем.</p>
   <p>– Дань… – окликает Чаруша в какой-то момент. – Э-э-э… Мне тут Никита написал… Он едет ко мне домой…</p>
   <p>– Марина… – толкаю разъяренно. – Какого, блядь, хрена?</p>
   <p>Понимаю, конечно, что ее вины в данном случае нет. Но, мать вашу, меня так полощет от одной лишь мысли, что он на что-то с ней претендует! Нога на автомате втапливает педаль газа. Двигатель разрывается мощным рокотом. Хорошо, что на светофоре стоим. И вся эта сила уходит вхолостую.</p>
   <p>– Даня… – накрывает мою ладонь своей. Пытается сжать. Я машинально бросаю рычаг коробки передач и разворачиваю кисть. Заторможенно моргая, наблюдаю за тем, как переплетаются наши пальцы. – Я люблю тебя.</p>
   <p>Когда это слышу, вскидываю взгляд уже на Маринкино лицо. Она перегибается через консоль и припадает к моему рту. Принимаю, конечно, и это.</p>
   <p>– Для меня только ты важен, – шепчет пару секунд спустя. – Но давай нормально все решим. Не злись, пожалуйста.</p>
   <p>Сзади сигналят.</p>
   <p>Бросаю взгляд на светофор и, убедившись, что уже действительно зеленый горит, плавно трогаюсь. Ладонь Маринкину продолжаю стискивать, ни на миг не отпускаю. Чтобы переключать передачи, использую левую руку.</p>
   <p>– Что именно у вас с ним было? – спрашиваю, когда удается перевести дыхание.</p>
   <p>Жестко спрашиваю. Не могу контролировать голос.</p>
   <p>– Ничего такого… – невнятно бормочет Чарушина.</p>
   <p>Я сходу смотрю ей в лицо. Нет, не смотрю, а сканирую. Мог бы, считал бы всю память. А так приходится ориентироваться исключительно на эмоции. Но и они немало выдают.</p>
   <p>Она стесняется.</p>
   <p>Почему?</p>
   <p>– Конкретнее, Марин.</p>
   <p>– Боже, Дань… – пыхтит, начиная раздражаться. Даже руку дергает, желая забрать. Черта с два. Только крепче сжимаю. – Целовались, как все пары. Иногда он… Иногда он трогал меня! Через одежду! Я его – нет!</p>
   <p>Целовались, трогал… Мою Маринку! Мою!</p>
   <p>Знаете момент, когда ты чем-то вспарываешь кожу и сразу же после рассечения инстинктивно стискиваешь этот разрез? Я то же самое сейчас проделываю со своим сердцем. Сжимаю, словно оно, блядь, сию секунду обратно срастется.</p>
   <p>На хрена я спрашивал?! Понимаю, что нельзя, и ковыряю рану дальше.</p>
   <p>– Тебе нравилось? – голос будто и не мой.</p>
   <p>Сухой и ровный. Мертвый.</p>
   <p>А внутри ведь все ревом орет.</p>
   <p>– Нет, – отзывается Маринка сердито. – Иначе я бы с ним только тебе назло переспала!</p>
   <p>Прилетает, как удар кнута по груди.</p>
   <p>Я резко дергаю ее руку на себя. Стискиваю, не контролируя силу.</p>
   <p>И, встречая увлажнившийся взгляд, мрачно предупреждаю:</p>
   <p>– Убью, блядь!</p>
   <p>– Кого? – отрывисто выпаливает Чарушина. – Его? Или меня?</p>
   <p>– Обоих!</p>
   <p>– А сам…</p>
   <p>Не знаю, что сказать собирается.</p>
   <p>– Молчи!</p>
   <p>Не хочу знать.</p>
   <p>– А ты не упрекай меня, Дань! Я тебя не упрекаю!</p>
   <p>– Я тебя тоже не упрекаю! – рявкаю, глядя исключительно перед собой – в лобовое стекло. – При чем тут это, вообще? Это мои чувства, Марин!!!</p>
   <p>– И мои, Дань!!! – отражает она с той же силой. – Думаешь, я не ревную?! Еще как ревную! Так же, как и ты, Дань! Но если мы с этими чувствами не сумеем совладать, долго не протянем!</p>
   <p>Тотчас перевожу на нее взгляд. Сначала впиваюсь. Потом лихорадочно мечу им по всему лицу. Сам не знаю, что выискиваю. Просто… Просто я снова в панике.</p>
   <p>– В каком смысле не протянем?</p>
   <p>– Разойдемся…</p>
   <p>Сглатываю и отворачиваюсь. Больше ничего не говорю. По той простой причине, что это ужасное слово застревает в моем мозгу, словно осколок, и я пока не понимаю, что делать, чтобы он, не приведи Господь, не сдвинулся и, на хрен, не убил меня.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>37</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Никогда больше без тебя спать не хочу.</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Когда мы заезжаем во двор, я по машинам понимаю, что Никиты, хвала небесам, еще нет. Честно говоря, испытываю слабую надежду, что уже и не будет.</p>
   <p>Мало ли, может, резко какие-то дела нарисовались?</p>
   <p>Сегодня реально не до него. Столько всего нужно обсудить с семьей. Да и просто побыть вместе охота. Соскучилась по всем. И особенно остро это ощущаю именно сейчас, оказавшись дома – в месте своей силы.</p>
   <p>Едва мы переступаем порог, семья в полном сборе высыпает в прихожую.</p>
   <p>Я не знаю, как себя вести. Поэтому вытягиваюсь по струнке и под прицелом изучающих нас взглядов замираю. Даня же, напротив, совершает ряд каких-то бездумных действий: переступает с ноги на ногу, сдвигает бейсболку на затылок, потом и вовсе снимает, нервно мнет ее в руках.</p>
   <p>– В общем… – стартует хрипловатым голосом, не размениваясь на приветствия. Прочищает горло и решительно заявляет: – На Рождество мы с Маринкой женимся. А в марте она родит мою дочь.</p>
   <p>Я резко прекращаю дышать.</p>
   <p>– Та-а-а-ак… – выдает папа с очень долгой растяжкой, пока остальные стоят, тупо отвесив челюсти. Я и снова задышать успеваю, и сто раз умереть. – А вот это уже неожиданно, – заключает крайне сдержанно. Никак не понять настроя. Совсем теряюсь, когда он вдруг поворачивается к остальным и сухо резюмирует: – Все ставки мимо, семья.</p>
   <p>– Да мы, как бы, уже… – выдыхает Анж.</p>
   <p>– Уже поняли, пап… – заканчивает не менее удивленная Ника. – Но спасибо…</p>
   <p>– Слышь? – толкает Тёма, словно какой-то гопник. – С мартом перетопчешься! Рано.</p>
   <p>В который раз за сегодня мне за него стыдно становится. И не мне одной, судя по тому, как хватает его за руку Лиза.</p>
   <p>– Подождите… – бормочет дрожащим голосом мама. – В марте? До марта шесть месяцев… Получается, ребенок уже есть?</p>
   <p>– Ну да, – вроде как спокойно подтверждает Даня. Он еще не догнал, что никто ни черта не понял. – Марина беременна.</p>
   <p>– В смысле?? – вырывается у Тёмы со свистом. – В смысле, беременна?! Уже сейчас беременна?</p>
   <p>Он, видимо, после разборок на трассе на нервах накатил. Звучит, как фейерверк. Я даже уши ладонями закрываю.</p>
   <p>– Господи…</p>
   <p>Мама зажимает ладонью рот, но я по глазам вижу, что слезы, которые она пытается сдержать – не результат огорчения. Она в высшей степени растрогана. Это служит для меня стимулом: броситься к ней навстречу, нырнуть в объятия и просто расплакаться.</p>
   <p>Все вокруг замолкают.</p>
   <p>Только мама гладит меня, целует и приговаривает:</p>
   <p>– Девочка моя… Девочка моя… Девочка… Вот что с тобой было… А я уже волновалась… Ну, Данька… Когда успели? – с мягким смехом притягивает его к нам. Чувствую его руку на своей талии. Голову поднять все еще не в силах. – Поспешили, конечно… Но, дай Бог… Дай Бог, чтобы все было хорошо… А я… Я прям счастлива! Свадьба, Данька наш… Еще и внучка! Я вас поздравляю и благословляю!</p>
   <p>После этого и остальные присоединяются.</p>
   <p>Анж, Ника, папа… Обнимают нас почти без слов. Они все в шоке, но, несомненно, рады. Чтобы это понять, не нужны слова. Это чувствуется.</p>
   <p>Когда уже собираемся перебраться всей толпой в кухню, замечаю перешептывающегося чуть в стороне брата с Лизой. Точнее, похоже, на то, что она ему что-то втирает. Построже мамы.</p>
   <p>Ну и поделом ему! Я на него сегодня злюсь!</p>
   <p>Родители с сестрами уходят вперед, а Даня вдруг ловит меня перед самой дверью. Прижимаясь сзади, обнимает.</p>
   <p>– Извини за то, что я по дороге на тебя нападал, – выдыхает мне в волосы. – Я не хочу с тобой расходиться. Никогда.</p>
   <p>Оборачиваясь, случайно ловлю Тёмин взгляд. Щурится, но подлетать к нам, слава Богу, не спешит. Наблюдает, пропуская то, что продолжает объяснять ему Лиза.</p>
   <p>– Ладно, – говорю тихо, заглядывая Дане в глаза. – А почему ты так сказал?</p>
   <p>– Как?</p>
   <p>– «Родит мою дочь»?</p>
   <p>Он… Да, он краснеет.</p>
   <p>– Не знаю, – пожимает плечами и, облизывая губы, уводит взгляд выше моей головы. – Просто сказал.</p>
   <p>– Угу… – хмыкаю я. Надо подумать, что это значит, раз он сам не может объяснить. – Ну, пойдем тогда. Ты, наверное, голодный, – тяну за руку в кухню. – Ничего ведь по прилету не ели…</p>
   <p>Но не успеваем мы сесть за стол, как папа озадачивает вопросом:</p>
   <p>– А что у тебя с лицом, Даниил?</p>
   <p>Приправляет все задумчивым взглядом.</p>
   <p>– Комары покусали. Расчесал, – выдает Шатохин, ни разу не моргнув.</p>
   <p>– Это не те ли самые, что Тёмычу «казанки», глаз, ухо и полщеки погрызли?</p>
   <p>– Папа… – выдыхаю я, чтобы как-то тормознуть эту тему.</p>
   <p>Даня же сглатывает и виновато опускает взгляд. Впрочем, брат тоже напряженно застывает.</p>
   <p>– Чтоб больше такого между вами не было, – все, что требует папа, обращаясь к обоим. И сразу переводит внимание на маму: – Шампанское открываем?</p>
   <p>– Конечно! Давайте, не сидите. Налетайте, пока все теплое!</p>
   <p>И мы, конечно, налетаем. Походу, не только мы с Даней весь день голодные были. Родные, как мне кажется, все перенервничали и тоже толком не ели. За первым же тостом все заметно расслабляются и принимаются наперебой расспрашивать про наш отпуск.</p>
   <p>Где именно были? Почему не выходили на связь? Что видели? Как проводили время? Где жили? Почему не предупредили заранее?</p>
   <p>Даня достаточно аккуратно отражает эти вопросы.</p>
   <p>– Это был сюрприз для Маринки. Я решил сделать предложение именно там. Не то чтобы мы не хотели с вами общаться… Просто связь на острове можно было поймать только в одном месте. Далеко от нашей хижины. Как-то не получалось туда дойти в ваши дневные часы. Все время попадало на нашу ночь.</p>
   <p>– Надо же… Неожиданно, конечно, – усмехается папа. – Чтобы на наши дневные часы да каждый раз ваша ночь выпадала!</p>
   <p>Мама следом за ним хохочет. Да и сестры с Лизой не отстают. Мы с Даней смущенно переглядываемся. А брат, ожидаемо, хмурится.</p>
   <p>– Ну, мы с папой, естественно, сразу сделали ставку на Даньку. С кем еще наша Рина могла бы так надолго уехать? – делится она. – Тёма спорил с нами, что быть такого не может. «Шатохин не мог! При чем здесь вообще Тоха?» – со смехом разводит руками. – А я говорю: «Только Шатохин и мог!»</p>
   <p>– Очень смешно, мам, – бубнит брат.</p>
   <p>– Потом мы стали гадать, чем же вы нас по возвращению огорошите, – тараторит Анж. – Я говорила, что вы вместе жить захотите. А Ника утверждала, что вообще куда-то на постоянку вдвоем из Одессы слиняете.</p>
   <p>Мама с улыбкой кивает и подхватывает:</p>
   <p>– Папа стал присматривать рестораны для свадьбы на лето шестидесятого года. А я говорила, что можно планировать прям на следующее.</p>
   <p>– Только невестка, загадочно улыбаясь, не принимала участия в нашем тотализаторе, – подмигивает отец Лизе. – И по итогу оказалась самой умной, потому что все мы со своими предположениями провалились.</p>
   <p>– Да тут такие новости, что угадать было невозможно! – звонко восклицает не умеющая проигрывать Ника.</p>
   <p>– Да… – протягивает мама. – Я, если честно, еще поверить не могу.</p>
   <p>– Я тоже! – выпаливает Анж. – Моя самая младшая сестра идет замуж впереди меня! Еще и беременная! – возмущается добродушно. И снова все смеются. – Вы теперь обязаны меня крестной взять!</p>
   <p>– Конечно, – соглашается Даня, несколько удивляя меня не только скоростью реакции, но и тем, как легко он теперь готов обсуждать тему детей.</p>
   <p>Получается, что стесняюсь только я. По большей части отмалчиваюсь, когда что-то такое запрягают. Оставляю возможность Дане отвечать, что совсем на меня не похоже. Вероятно, я просто сильно устала сегодня. А возможно, дело в том, что с Шатохиным мне не хочется быть на главных ролях. У нас в семье не принято так.</p>
   <p>– А где вы планируете жить? – спрашивает папа.</p>
   <p>– Так далеко мы еще не обсуждали, – признается Даня. – Но у меня есть варианты.</p>
   <p>– А давайте, пока вы не решили, я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться!</p>
   <p>– Делайте!</p>
   <p>– Предлагаю. У нас. Помогать будем.</p>
   <p>Мы переглядываемся и пожимаем плечами. Но ответить не успеваем.</p>
   <p>– Так я не поняла, это у нас сегодня сватанье? Нет же? – встревает мама. – Дань, когда родителей ждать?</p>
   <p>Даня напрягается. Но в целом быстро овладевает эмоциями.</p>
   <p>– Я не хочу, чтобы они к вам приходили, – отвечает искренне. – Насчет моей свадьбы, уверен, им все равно. Да и мне пофиг на их мнение. У нас не те отношения. Думаю, вы примерно в курсе. Разыгрывать спектакль ради традиций – не мое. Извините.</p>
   <p>– Ладно, – быстро отзывается мама. – Мы поняли. Все нормально.</p>
   <p>– Значит, начинаем готовиться к свадьбе, – заключает папа.</p>
   <p>– Да, – кивает Даня. – Но я сам все оплачу. С деньгами проблем нет.</p>
   <p>– Да как сам? А мы что, не семья? – расходится папа. – Нет, так дело не пойдет. Мы с мамой обидимся.</p>
   <p>– Ок, – снова кивает Даня. – Свадьбы все равно две будет. Одна здесь, я думаю. Оплачивайте. А вторая… Это пока сюрприз. Там я все сам.</p>
   <p>– Не перестаешь удивлять, Даниил Владиславович!</p>
   <p>Да я сама, вместе с папой и всеми остальными, в шоке.</p>
   <p>Что значит – две свадьбы?</p>
   <p>– Останешься на ночь? Я с тобой поговорить хотел. Сегодня уже морочить голову не буду. Утром.</p>
   <p>– Хорошо.</p>
   <p>Но когда мы встаем из-за стола, папа все же отводит нас на минутку в сторону.</p>
   <p>– Никита был. Минут за пятнадцать до вас. Я объяснил, что у нас сугубо семейный ужин запланирован, и попросил его заехать завтра. Вы уж, давайте, решите по-человечески.</p>
   <p>Папа не ждет ответа. Просто выдает эту информацию и идет к маме. Знает, что напутствие и без того является внушительным фактором к определенным действиям. Никто из нас не посмеет его разочаровать.</p>
   <p>Молча с Даней поднимаемся наверх. И как-то так получается, что так же без слов расходимся каждый в свою часть дома. Уже в спальне мне становится грустно. Но я заставляю себя принять душ, почистить зубы и забраться в постель.</p>
   <p>Только закрываю глаза, в дверь стучат.</p>
   <p>Потянувшись, включаю светильник, чтобы видеть, как полуголый Бог Даня Шатохин пересекает спальню.</p>
   <p>– Я без тебя не могу, – выдыхает, накрывая своим телом. – Хочу любить тебя… И кончить в тебя… Потом ебать, Марин… Долго ебать…</p>
   <p>– Хорошо… Хорошо, что ты пришел, – шепчу, жадно втягивая его запах. – Я уже скучала по тебе. Никогда больше без тебя спать не хочу, – поглаживая пальцами короткостриженый затылок, прижимаюсь к губам. Захватывая их, ласково целую. – Только закрой дверь, Дань… А то мало ли…</p>
   <p>В этот момент эта самая дверь без стука распахивает.</p>
   <p>– Так и знал, что ты здесь, – угрюмо ворчит мой «любимый» старший брат.</p>
   <p>– А ты, блядь, теперь постоянно меня ходить искать будешь? – злится Даня, но слезть с меня не пытается. – Я к тебе с твоей женой не врывался!</p>
   <p>– Моя жена – не твоя сестра.</p>
   <p>– Похрен. Заебал ты меня своими припарками.</p>
   <p>Тёма на это не реагирует. Стискивая челюсти, меряет нас мрачным взглядом.</p>
   <p>Повисает долгая пауза.</p>
   <p>Я уже начинаю переживать, что после нее, несмотря на напутствия отца, случится новый замес.</p>
   <p>Как вдруг брат бросает приглушенно:</p>
   <p>– Спустись ненадолго. Поговорить с тобой хочу. Мирно.</p>
   <p>И выходит.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>38</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Для меня Маринка особенная.</p>
    <p>Моя особенная! Моя!</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Набухиваемся с Чарушиным до зеленых чертей.</p>
   <p>Причем вначале делаем это абсолютно без слов. Он разливает, я не выебываюсь. Поднимаем стопки и молча раскидываем водяру по организмам.</p>
   <p>После пятой Чара начинает говорить.</p>
   <p>– Я тебе, сука, доверял… – сокрушается, в сердцах треская по столу ладонью. – Хоть и знал, что ты – гад ебучий, был уверен, что моих-то сестер ты не тронешь! Мать твою, да я был уверен, что для тебя они тоже как сестры! Сколько раз мы вместе над ними ржали? Приколы всякие придумывали… Я просил тебя за ними присматривать! Ты мне братом был!</p>
   <p>– Я и сейчас им остаюсь, – пусть грубовато, зато искренне отражаю подачу.</p>
   <p>В отличие от Чары, не мастак по красивым и весомым речам. Да и оправдываться – вот вообще не мое. Хотя кому это в принципе может нравиться?! Но, блядь, как бы там ни было, вина есть на мне, и я это осознаю. Потому-то и не шлю его в очередной раз на хрен.</p>
   <p>Пытаюсь понять, что бы я чувствовал, окажись на его месте. Легко получается. Все-таки девчонки Чарушины мне реально как сестры. Я бы за любую из них порвал. А за Маринку – подавно!</p>
   <p>– Да сука же ж… – продолжает Чарушин, выписывая на этих четырех словах столько шипящих и свистящих звуков, что спьяну даже смешно становится. Но когда его голос срывается, и он просто качает головой, преодолевая очередную волну эмоций, хохот так и застревает на выдаче. – Почему Рина? Почему моя сестра? Почему?! Она же кобра! Мелкая, вредная, ехидная… Компромат на всех собирает!</p>
   <p>– Да… – бормочу, опуская взгляд вниз на столешницу. Выдыхаю перегретый в груди воздух. Пытаюсь вдохнуть свежий, но несмотря на то, что на улице достаточно прохладная ночь стоит, остыть никак не удается. – Тёмыч, а кто это придумал, а? Коброй ее называть… – вскидывая голову, вглядываюсь в его подранное лицо. – Не помнишь уже?</p>
   <p>– Я придумал. Кто еще?</p>
   <p>– Ни хрена, – отсекаю ровно и уверенно. – Первым так назвал Маринку я, а ты за мной стал повторять позже.</p>
   <p>– Я? За тобой? – выкатывая грудь, раскидывает в стороны руки. – Да я тебя ссать стоя учил.</p>
   <p>– А я тебя ебаться. И че?</p>
   <p>Не в прямом смысле, конечно. Хотя во время тройников наверняка и на практике какие-то фишки показывал. Но изначально имею в виду теорию, которой делился со своими лучшими друзьями – Бойкой, Жорой, Филей и, собственно, Чарой. Потому как когда они только начинали интересоваться темой секса, я уже за две минуты телок до оргазма доводил.</p>
   <p>– Сейчас молчи про еблю, – цедит Чарушин. – Как подумаю, что ты всю хрень с моей сестрой проделываешь, желание убить тебя затмевает все!</p>
   <p>– Закрыли. Разливай, – сухо командую я.</p>
   <p>Чара не медлит. Наполняет стопки.</p>
   <p>Быстро опрокидываем. Морщимся, потому как шестой полтос без закусона не то чтобы не залетает… Он, блядь, проваливается в нутро с горючим жжением.</p>
   <p>– Я люблю ее, – выдаю, пока Чара пытается отдышаться. Сам же в это время жадно хапаю кислород. – Всегда любил. С самых сопливых лет, понимаешь? Не так, как вы все, – признаюсь в самом важном соответствующим голосом – на повышенных интонациях и с множеством различных эмоций. Мать вашу, да во мне реально будто дерево изобилия разрастается. Оно и дает плоды – чувства, от которых меня, блядь, трясет как суку. – Думаешь, я хотел этого? Думаешь, не сопротивлялся? Думаешь, не проанализировал все сотни раз, прежде чем принять решение? Для меня Маринка особенная. Моя особенная! Моя! – бью себя в грудь, и насрать, как это выглядит. – Я не буду сравнивать ее с твоей Лизкой или с Центурионшей Бойкиной, или с Лией Филиной. Знаешь почему? Потому что я, сука, уверен, что у нас все сильнее! У нас все с сопливых! Это больше, чем секс! А я о нем знаю немало, – бомблю так, что дыхание под конец срывается. Резко втягиваю новую порцию кислорода и на контрасте спокойно подытоживаю: – У меня все.</p>
   <p>Ожидаю в ответ какой угодно реакции, но только не молчания. На Чарушина это совсем не похоже. Но он не говорит ни слова. Только взгляда с меня не сводит. Изучает придирчиво, будто я вдруг на его глазах обратился в какое-то экзотическое животное. Удивляю его. Никак не налезает то, что я сейчас выдаю, на то, что транслировал раньше – по сути всю свою жизнь. Понимаю это, потому и пытаюсь, блядь, достучаться. А так бы ушел давно, и пусть бесится, сколько душе угодно.</p>
   <p>– Верю, – изрекает Чарушин. Я застываю, потому что для меня это опять-таки оказывается неожиданным. – Вижу, что горишь тем, что говоришь, – только когда он это озвучивает, понимаю, насколько для меня было важно донести до него, наконец, свои чувства. – Но, блядь… Тоха… Какого хрена ты не сделал все по-человечески? Если бы ты сказал мне, что любишь Ринку, и что хочешь быть с ней, дело бы совсем иначе пошло. А ты все втихаря. За моей спиной. Еще и ребенка ей в восемнадцать лет сделал!</p>
   <p>– Блядь, Чара… – выталкиваю, упрямо качая головой. – Это все хорошо рассуждать на словах. Особенно постфактум. А в реале… Сука, ты же сам знаешь, что далеко не всегда все по совести получается.</p>
   <p>– Знаю… – соглашается, но звучит при этом взбешенно.</p>
   <p>Потянувшись за бутылкой, распределяет остатки водки по стопкам.</p>
   <p>Принимаем. Выдыхаем. Снова молчим.</p>
   <p>– Ладно. Живи пока, – заключает Чарушин после паузы. – Но имей в виду: обидишь – урою.</p>
   <p>Киваю.</p>
   <p>Это то, что я готов принять.</p>
   <p>– Продолжишь рожу при встрече кривить? – спрашиваю, когда встаем из-за стола. Не могу сказать ему, что хоть Маринка и стала для меня первым номером, дружба с ним тоже важна. Как бы я ни метался, хотелось бы ее сохранить. – Теперь только так?</p>
   <p>Чара не отвечает. Но вдруг опускается обратно в кресло. Стягивает со стойки новую бутылку. Открывает. Разливает.</p>
   <p>Я сажусь и поднимаю рюмку.</p>
   <p>Выпиваем.</p>
   <p>Наверное, это своего рода перемирие. Но мне так трудно принять тот факт, что Тёмыч не способен выразить это на словах.</p>
   <p>– Маринка всегда шла туда, где опасность… Туда, где страшно… Туда, куда другие стремались даже смотреть… – толкает он гораздо-гораздо позже, еще полбутылки спустя. – Странно бы было, если бы она реально влюбилась в Ороса… Ну или кого-то подобного… Не то чтобы ты прям черт, Тох… Да черт, конечно! – откидываясь на спинку кресла, фиксирует на мне крайне въедливый взгляд. – Если подумать, то все более чем очевидно, – тон приглушает. Но не до обычного шепота, нет. Сейчас голос Чарушина – это нечто глубокое, мрачное и, блядь, будто мистическое. – Ты для нее – высота. Ты для нее – темнота. Ты дня нее – глубина. Всего этого она боится. И все это она за раз в тебе покорила.</p>
   <p>Философ, твою мать. Пробирает.</p>
   <p>Не выказываю, конечно… Блядь, да конечно, выказываю – внеочередную пью, пока Чара продолжает вещать.</p>
   <p>– Она понимала, что с тобой будет сложно. Местами – непосильно. Но выбрала именно тебя, – хмыкнув, усмехается. – Наверное, ты счастливчик. Верняк, в небесном TOП-100 числишься. Знаешь почему? Потому что Марина Чарушина никогда не сдается. С ней легко поссориться. Но расстаться… – тут этот святоша начинает смеяться. – Удачи, короче. Лет на сто! Потому что быстро откинуться она тебе тоже не позволит. У нее полюбэ такой план расписан, что тебе по нему еще пахать и пахать.</p>
   <p>– Да пошел ты со своими предсказаниями… – фыркаю, прежде чем оприходовать новую порцию водяры.</p>
   <p>А у самого так горячо в груди становится. И ни хрена не водка это.</p>
   <p>Это счастье. Теперь я знаю, как оно ощущается.</p>
   <p>Закуриваем, хотя вроде как оба в завязке с этим. Но по пьяной лавочке некоторые установки теряют четкость.</p>
   <p>Слегка откидывая голову, выдыхаю в звездное небо первую тягу. Она звучит как песня. Как тонкая мелодия триумфа. Как полный ништяк. И выглядит так же.</p>
   <p>Смотрю на Чару и даю волю тем оборотам, что уже попросту распирают грудь.</p>
   <p>– У меня дочка будет, прикинь? – выдаю с улыбкой, которая рвет лицо вообще без моего на то влияния. – Мелкая такая, озорная, крутая, без «р» и с брекетами… Как Маринка моя! Змееныш!</p>
   <p>– Откуда такие подробности? – ржет Чарушин.</p>
   <p>Закатывая глаза, качаю головой.</p>
   <p>– Просто знаю, и все.</p>
   <p>– Ну-ну… – давится Тёмыч дальше. Но не голимая насмешка это. Чувствую, что куражится со мной. – Бывает такое.</p>
   <p>– Блядь… Веришь? – всасываю новую тягу никотина. Так же быстро выдыхаю. Смотрю на Чару серьезно, но сдержать то, как колотит на подъеме, неспособен: – Я для них все сделаю. Вообще все! Веришь?</p>
   <p>Чарушин прищуривается. Окидывает меня очередным внимательным взглядом и едва заметно кивает.</p>
   <p>– Вполне.</p>
   <p>Когда алкоголь отбирает возможность изъясняться, мы, конечно, упорствует. Но все равно наступает момент, когда ни одного внятного звука выдать не получается.</p>
   <p>Так на террасе и вырубаемся.</p>
   <p>Слышу сквозь сон Маринкино ворчание. Чувствую, как укрывает пледом. Ощущаю и раздаю счастье.</p>
   <p>– Спи уже, Бог… Я все равно ничего не понимаю…</p>
   <p>– Кажется, он говорит, что любит тебя… – долетает как далекий звон тихий Лизкин голос. – Вот… Слышишь?.. Тёма, походу, согласен…</p>
   <p>Смех. Много красивых и родных звуков.</p>
   <p>Вокруг меня мир вращается.</p>
   <p>Кружит. Виражит. Укачивает.</p>
   <p>Губы, запах, дыхание – Маринка прижимается.</p>
   <p>– Сладких снов, Данечка. Я тебя тоже очень сильно люблю.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>39</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Обнимать тебя хорошо…</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Даня… – шепчу, не открывая глаз.</p>
   <p>– Я, – выдыхает глухо мне в шею.</p>
   <p>Целует, влажно и громко всасывая кожу. Ладонями мягко грудь сжимает. Членом толкается мне в промежность.</p>
   <p>Отлепив поясницу от матраса, выгибаюсь навстречу, хотя еще толком не понимаю: сон это или все же реальность.</p>
   <p>Пробегаюсь пальцами по горячей и упругой коже Шатохина.</p>
   <p>– Мокрый… – бормочу, собирая подушечками крупные капли воды.</p>
   <p>– Из душа… – коротко поясняет Даня между поцелуями. – Прости… И за бухич ночной тоже прости.</p>
   <p>Скользнув пальцами ему на затылок, тихонько смеюсь.</p>
   <p>– Это было забавно.</p>
   <p>Запах алкоголя, конечно, присутствует и сейчас. Но меня это не отталкивает. Ведь помимо него мой Шатохин пахнет чистотой, зубной пастой, гелем для душа и собой. А еще – теплом. Да, тепло имеет свой аромат. Я узнала это с Даней.</p>
   <p>– Мне так хорошо… – делясь своими ощущениями, ежусь от дрожи удовольствия, которая незамедлительно пробегает через все тело. – Очень хорошо.</p>
   <p>– Я еще ничего не сделал.</p>
   <p>– Обнимать тебя хорошо… – лаская его плечи ладонями, пытаюсь прижать к себе покрепче. – Хорошо, Дань…</p>
   <p>Он издает какой-то звук: то ли короткий стон, то ли просто вздох.</p>
   <p>– Маринка… Мне с тобой так охуенно… – покрывает быстрыми поцелуями подбородок, губы и щеки. – Я тебя хочу.</p>
   <p>Демонстрируя это, снова толкается мне между ног. Да так, что я вскрикиваю и рассыпаюсь дрожью.</p>
   <p>– Дверь…</p>
   <p>– Закрыл.</p>
   <p>Едва он это говорит, словно одержимые сливаемся в самом сумасшедшем поцелуе, который у нас когда-либо был. Все чувства, всю свою природную страстность, все ресурсы и дыхание друг другу передаем.</p>
   <p>Внутри меня все кувырком летит. Внешнюю же оболочку то будто на километры в объемах раздувает, то сжимает до таких крошечных размеров, что я едва не исчезаю.</p>
   <p>Я так сильно люблю, что кажется, эта любовь попросту разорвет меня на куски. Потому и Дане я сейчас не просто ее отдаю, а буквально обрушиваю на него.</p>
   <p>– Ох, писюха… Как ты горишь… Моя… Моя… – шепчет он, выдавая те сексуальные звуки, которые я так обожаю.</p>
   <p>Заполняет. Покоряет. Подчиняет.</p>
   <p>Жадно трахает. Сладко-сладко любит. Доводит до беспамятства.</p>
   <p>Когда я кончаю, ему приходится затыкать мне рот ладонью. Я ее кусаю с той же силой, что меня разрывает. Он стонет и сливает в меня свое удовольствие.</p>
   <p>После, когда дыхание выравнивается, чем-то странным занимаемся. Заставив меня прижать колени к груди, Даня замирает между моих раздвинутых ног. Настолько близко, что я ощущаю его дыхание на своей киске.</p>
   <p>Он не прикасается. Вообще ничего не делает. Только пялится.</p>
   <p>– Из тебя вытекает…</p>
   <p>– Мм-м… Да…</p>
   <p>– Мне нравится твоя писюха… Пиздец как нравится…</p>
   <p>– Я заметила, Дань, – невольно смеюсь, но нотки хриплые, потому что он меня не только смущает, но и возбуждает.</p>
   <p>– Я хочу еще…</p>
   <p>– Давай…</p>
   <p>Но на второй заход пойти нам не удается. Только Шатохин начинает меня целовать, в дверь стучат.</p>
   <p>– Завтрак, молодежь, – доносится из коридора мамин голос.</p>
   <p>– Черт… – выдыхаю.</p>
   <p>И следом за Даней поднимаюсь. Ни он, ни я даже мысли не допускаем, чтобы не пойти или опоздать. У Чарушиных подобное недопустимо. И не потому, что кто-то кого-то обругает. Так у нас выражается любовь и уважение друг к другу.</p>
   <p>Завтрак проходит на позитивной волне. Лучше, чем вчерашний ужин, потому что спадают остатки неловкости. Сегодня, несмотря на головную боль, улыбается даже брат. Серьезных тем не поднимаем, но зато успеваем насмеяться.</p>
   <p>А потом… Приходит час расплаты. Иначе сейчас появление Никиты Ороса назвать трудно.</p>
   <p>Как я не прошу Даню дать мне поговорить с парнем наедине, он меня не желает слушать. Неотступно следует за мной, пока я иду в папин кабинет. А в конце коридора и вовсе обгоняет, входит в помещение и вдруг захлопывает передо мной дверь.</p>
   <p>Скрежет ключа. И тишина.</p>
   <p>Я в растерянности секунды три не двигаюсь. Тупо таращусь на темное деревянное полотно.</p>
   <p>– Ну, Данечка… – пыхчу себе под нос, когда первая оторопь проходит.</p>
   <p>Но не валить же в дверь кулаками? Как это будет выглядеть по отношению к Шатохину? Я не хочу делать из него дурака.</p>
   <p>«А Никиту, значит, можно?» – ехидно поддевает совесть.</p>
   <p>Ну, не то чтобы можно… Я ведь не хотела так поступать! Собиралась сама ему все объяснить. Но раз так получилось, то естественно, что между ним и Даней я выберу Даню. Я всегда буду выбирать его.</p>
   <p>Драться им не из-за чего. А беседа – дело не смертельное.</p>
   <p>Разворачиваюсь и иду в кухню. Лиза как раз готовит обед, и я, засучив рукава, принимаюсь ей помогать чистить овощи для рагу и запеканки.</p>
   <p>В груди, конечно, точится тревога. Но за разговором удается ее приглушить.</p>
   <p>– Какой у тебя сейчас срок, Рин? – интересуется невестка. – Ты же помнишь, что я тебе говорила? Нужно до двенадцати недель встать на учет.</p>
   <p>Она всегда обо всех беспокоится. Прям как Тёма. Они друг друга нашли.</p>
   <p>– Да, Лиз… Помню, конечно, – с улыбкой смотрю на ее большой живот и кладу ладонь на свой плоский. Не терпится тоже такой кругленькой стать. Возможно, во мне просто гормоны кричат, но мне кажется, что это очень красиво. – У меня одиннадцать недель и два дня. Я слежу.</p>
   <p>– Умница, – хвалит. – Я завтра у врача буду. Едем со мной. Я договорюсь, чтобы тебя приняли без записи.</p>
   <p>– Завтра не смогу, – расстроенно мотаю головой. – Нужно в академии появиться. Третий день учебы все-таки, а я еще ни разу не была… Да и мы с Даней должны вместе решить. Уверена, что он захочет пойти на прием со мной.</p>
   <p>– Ну да, тут согласна. Тёма меня одну тоже не отпускает. Знаешь, до смешного… Он порой такую ревность выказывает. К тому, что ребенок внутри меня, и большую часть всех процессов его развития я проживаю сама.</p>
   <p>Представив это, хохочу.</p>
   <p>– А что он хотел? Ходить беременным вместо тебя?</p>
   <p>– Не знаю, – смеется вместе со мной Лиза. – Иногда кажется, что так бы и хотел!</p>
   <p>Закончив с нарезкой, принимаемся слаженно выкладывать овощи на блюдо для запекания. Я уже хорошо знаю, что нужно делать, чтобы невестка была довольна. Можно сказать, бессознательно действую. Не задумываюсь уж точно.</p>
   <p>– А где Тёма, кстати?</p>
   <p>– Спит, – сообщая это, приглушает голос почти до шепота, будто боится разбудить. – Видела, какие они с Даней ночью были? – переглядываемся и снова хохочем. – Я его утром едва узнала… Бедный… Его попервой аж трясло, так фигово ему было… После душа и двух таблеток немного пришел в себя. Но все равно и голова продолжала болеть, и подташнивало. Позавтракали, я его отправила спать. Он прям вырубился. Забыл даже, что мы-то сегодня домой ехать собирались. Ну, ничего, останемся у вас еще на день. Как раз мама Таня обрадовалась, что будет кому приготовить обед, пока она по делам мотается, – тараторит невестка, заставляя меня непрестанно улыбаться. Она раньше такой тихой и молчаливой была, а сейчас, когда одни, дай только разболтаться, и мне слова вставить некуда. – Знаешь, я уверена, что она приедет с кучей детских вещичек! В ожидании нашего сыночка еще как-то пыталась сдерживаться, и все равно за девять месяцев накупила на год вперед. А уж теперь! Юху! Во всех торговых центрах будут ее знать, как самую счастливую бабушку.</p>
   <p>– Ой, точно! – смеюсь я. – Она ведь обязательно всем консультантам рассказывает, кого и когда мы всей семьей ждем.</p>
   <p>– А у вас с Даней, правда, дочка? – спохватывается Лиза. – Когда успели узнать?</p>
   <p>– Да не знаем мы! Я понятия не имею, почему он так решил.</p>
   <p>Невестка прищуривается и уверенно кивает.</p>
   <p>– Интуиция, – изрекает важно. – Мы с Тёмой тоже сразу знали, что у нас сынок. А ты? Что-нибудь чувствуешь?</p>
   <p>– Нет… Не думаю… Но когда Даня сказал про дочку… – вспоминаю этот момент, и дрожь по коже несется. – Ну, ты сама видела… Он так это сказал, что мне теперь очень хочется, чтобы это действительно была девочка.</p>
   <p>– Мне кажется, так и есть!</p>
   <p>– А ты… Как себя чувствуешь? Тяжело последние недели? Не боишься родов?</p>
   <p>– Стараюсь настраиваться на позитив. Радуюсь, что скоро сын будет с нами. Это главное.</p>
   <p>– Правильно, – одобряю я. – Знаешь, Лиз… Я тобой так восхищаюсь! Вот честно! Ты первая девушка в моей жизни, на которую я пытаюсь равняться! С тобой я на многие вещи стала иначе смотреть. И ты меня одним своим присутствием успокаиваешь. Вот я совсем не удивлена, что Тёма тебя выбрал…</p>
   <p>Разговор обрывается, когда до нас доносится хлопок парадной двери. Подбираемся с Лизой к окнам, чтобы увидеть уезжающего Никиту.</p>
   <p>Ожидания оправдываются – Орос садится в машину.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>В это же время в свой Мерс заскакивает и Даня.</p>
   <p>– Куда это он? – озвучивает мои мысли невестка.</p>
   <p>– Не знаю… – растерянно отзываюсь я.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>40</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Это была вся она. Разорвали.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Бреду по пирсу, с трудом преодолевая сопротивление ветра. Словно крученый мяч, теряю скорость и устойчивое направление. С каждым шагом все сильнее убиваюсь о ебучую жестокость этого гребаного мира.</p>
   <p>Завернуло нутро так, что обычные мантры не помогают обновить. А уплывать в подсознание при подобных исходных чревато настоящим апокалипсисом.</p>
   <p>Одежда не защищает. Только нагружает. Весь организм воспаляется и бесконечно болит. Кровь, перекипая, испаряется. В голове мысли, словно радиоактивные вспышки. Каждая губительнее предыдущей. Разрушает мне мозг.</p>
   <p>Возможно, я изначально был неправ в том, как пытался решить вопрос с Оросом. Возможно, стоило дать Маринке объясниться самой. Возможно, это было бы разумнее и гуманнее.</p>
   <p>Но, мать вашу…</p>
   <p>Я не хотел, чтобы он даже смотрел на нее. Не то чтобы посмел вдруг коснуться. И руководствовался я отнюдь не банальной ревностью и хроническим страхом потерять Чарушину. Мои чувства в тот момент являлись чем-то гораздо большим.</p>
   <p>– Забудь о Маринке. Она теперь несвободна. Она моя, – когда говорил эти слова, казалось, что весь мир в моей власти. Был уверенным и спокойным. – Номер ее сотри. Не вздумай донимать. Не приезжай. Не ищи. А если где-то увидишь, не подходи.</p>
   <p>Не планировал быковать. Не планировал топить словами. Не планировал истязать физически.</p>
   <p>Хотел решить все добром. Оставаясь предельно честным, убедительно серьезным и чрезвычайно внушительным.</p>
   <p>Диалог раскручивался медленно и долго, но по ожидаемому мной сценарию. Орос говорил то, что я готов был услышать и без проблем отразить.</p>
   <p>Когда этот лось распустил сопли, чисто по-человечески стало его жалко. Когда он в приступе бешенства транслировал, какие мы с Маринкой две подлые мрази, принимал это с пониманием. Когда он грозил отцом и проблемами для бати Чаруша, сдержанно радовался, что все это выслушиваю я, а не моя Маринка.</p>
   <p>Но, блядь… Тогда еще просто не понимал, что мелкий сученыш сумеет пробить мою бронь.</p>
   <p>– Твоя Маринка? Твоя?! – завопил он в какой-то момент, задыхаясь от эмоций, словно от астмы. – Думаешь, она такая вся чистенькая? А ты в курсе, что ее чуть не раскатали на толпу?! Это она тебе рассказывала?</p>
   <p>Я, ясное дело, оцепенел. А Орос, уловив мое абсолютное потрясение, зло заржал.</p>
   <p>– Ту ночь, когда мы столкнулись в баре, помнишь? Где ты был, пока на ней рвали шмот? Где ты был, пока ее втаптывали голой в грязь? Где ты был, пока ее в шесть рук шлифовали? Трахал очередную шмару? А я спасал Рину! Я!!! Вырвал ее из вонючих лап ублюдков, когда один из них уже членом о ее задницу терся! Я был с ней после! Я!!! На моем плече она плакала! А ты, блядь, даже не знаешь о том, что с ней случилось! Никто не знает! Только я! Я!!! Она, возможно, только благодаря мне жива осталась!</p>
   <p>Я развернулся и вышел. Не глядя по сторонам, выбрался на улицу. Сел в тачку и уехал. К даче Чарушиных, на пирс притащился бессознательно. В тот момент я просто не давал своему мозгу работать. Блокировал мысли. Покорялся инстинктам.</p>
   <p>И что же на месте? Я задыхаюсь от боли. Она нарастает за моей грудиной как нечто физическое, но не имеющее норм развития и пределов мощности. Разворачивается как нечто неуклюжее и невообразимо габаритное, грозящее разорвать меня к херам. Пульсирует как нечто запредельно злое и зверски отчаянное, сводя меня с ума.</p>
   <p>Я смотрю на бурлящее синевой море, слушаю шум волн… А вижу свою мелкую, хрупкую и беззащитную Маринку. Представляю, что с ней происходило. Вспоминаю тот момент, когда она упала на сцене и будто у меня на глазах разбилась. По телу такой озноб несется, что при содрогании все мышцы болью и жаром сводит.</p>
   <p>Чувствовал ведь, что нечто страшное с ней случилось.</p>
   <p>Но тогда думал, что из-за меня сломалась… Думал, что мои слова и действия ее так сильно ранили… Думал, что сердце ей разбил… А это была вся она. Разорвали.</p>
   <p>– Дань… – разрезает пространство Маринкин тихий голос. Проходя расстояние, будто физически мне в затылок ударяется. Простреливает все нервные окончания там. Взрывает, раскидывая по сторонам жар. В голову бьет, по плечам, рукам и по спине скатывается… Пока не охватывает все. – Данечка…</p>
   <p>Заставляю себя обернуться. Заставляю себя встретиться с ней взглядами. Заставляю себя в этот же миг упрятать все свои чувства.</p>
   <p>Не знаю, что по факту получается. Потому как Маринка тоже строит невозмутимость, но в глазах я вижу беспокойство. А еще… В них горит страх. Тот самый, который относительно нее так хорошо знаком мне.</p>
   <p><emphasis>Не разочаровать… Не оттолкнуть… Не потерять…</emphasis></p>
   <p>«Не отдам… Не отдам… Не отдам…», – уверен, что сейчас мы выдаем это вместе.</p>
   <p>– Что ты здесь делаешь? – улыбается моя сильная девочка. И у меня еще крепче болит. Разрывает, блядь! – Почему ты уехал, ничего не сказав?</p>
   <p>– Извини, – сиплю почти ровно.</p>
   <p>Она с готовностью кивает. А я, не сдержавшись, пристально ее разглядываю. Смотрю будто другими глазами. Особенно четко подмечаю то, насколько она маленькая и худенькая.</p>
   <p>Какая тварь посмела только подумать к ней прикоснуться?</p>
   <p>Мать вашу… Мать!</p>
   <p>Это тот момент жизни, когда я ненавижу всю нашу огромную Вселенную. Когда я готов ее уничтожить ради своего мира – Маринки.</p>
   <p>– Пойдем в дом, Дань, – зовет она.</p>
   <p>И я, моргнув, затуманенным взором смотрю на место, где прошла большая часть нашего детства.</p>
   <p>– Идем, Дань… Пожалуйста…</p>
   <p>Иду, конечно. Просто делаю то, о чем она просит. И на том вся моя мотивация.</p>
   <p>На улице не холодно, но когда мы оказываемся в доме, меня вдруг начинает потряхивать, будто мороз из тела выходит.</p>
   <p>Маринка ничего не спрашивает. Ни одного вопроса не задает. Ее будто бы вовсе не волнует, как прошел наш с Оросом разговор. И это, на самом деле, очень показательно.</p>
   <p>Она боится спрашивать.</p>
   <p>Мать вашу… Моя Маринка боится!</p>
   <p>Она проходит на кухню. Я – следом за ней, ускоряя шаг. Не даю ей сделать то, зачем она сюда шла. Обнимаю сзади. Вдыхая запах волос, скольжу ладонями на живот. Только когда руки там замирают, осознаю: она ведь уже была беременна, когда это случилось.</p>
   <p>И все. Меня взрывает.</p>
   <p>– Это правда? – лишь по тому, как ломается мой голос, можно понять, о чем я спрашиваю.</p>
   <p>Маринка понимает.</p>
   <p>Вздрагивает. И судорожно вздыхает.</p>
   <p>– Что именно, Дань?</p>
   <p>– Насилие… – даже произносить это слово стремно. Оно вырывает нутро и, протаскивая его наружу, обжигает по пути всю слизистую. – Ответь мне, Марин… Да или нет?</p>
   <p>– Черт возьми… – выдыхает она со свистом.</p>
   <p>Кажется, что злится. Не желает, чтобы я знал. В этом плане сейчас ее понимаю как никто. Но мне нужно знать!</p>
   <p>– Ма-ри-на, – дожимаю интонациями.</p>
   <p>И она вновь вздрагивает. Издавая какой-то сдавленный, будто всхлип, звук, начинает трястись.</p>
   <p>Мне отчего-то охота обнять ее крепче и закружить по комнате. Так быстро и так долго кружить, пока не забудет все, что есть в голове.</p>
   <p>– Они пытались… – выдает, наконец, Маринка. И принимается плакать… Нет, не просто плакать. Судорожно рыдать. – Зачем ты спросил? Зачем он сказал? Зачем???</p>
   <p>– Маринка… – мычу я. Иначе не скажешь. Во рту сухо, а язык разбухает. – Маринка…</p>
   <p>Мне страшно. Мне больно. Мне адски хреново.</p>
   <p>И она внезапно начинает биться в моих руках как в припадке.</p>
   <p>– Пусти… Пусти! – вопит, надрывая горло, пока не срывается голос. Царапая мои ладони, пытается их от себя отлепить. Телом всем дергается. Я ее тупо едва не роняю на пол. – Не держи так! Не держи! Они так держали!!! Пусти!!!</p>
   <p>Господи… Боже… Мать твою… Мать…</p>
   <p>Позволяю ей обернуться, но быстро ловлю обратно. Фиксируя у холодильника, заставляю смотреть в глаза. Все лицо мокрое, а они переполнены слезами. Воспаленные и стеклянные.</p>
   <p>Душу насмерть выжигает, когда все это вижу.</p>
   <p>– Рассказывай все… Все как есть, Марин… Я должен знать!</p>
   <p>Она дергается. Совершает еще несколько попыток, чтобы оттолкнуть меня.</p>
   <p>А потом… Словно бы разозлившись, принимается строчить, как из пулемета:</p>
   <p>– Никита уходит в бар. Тебя цепляют какие-то парни. Ты бросаешься на них. Завязывается драка. Я поднимаюсь и иду на улицу. Хочу домой! Мне плохо! Мне очень плохо! Я сегодня умерла!</p>
   <p>Ту дрожь, что пролетает по моему телу, не обозвать мурашками. Это ебаные мутанты. Они буквально сдирают с меня кожный покров.</p>
   <p>Маринка смотрит на меня, но не видит. Она там. Она, мать вашу, вся там. Потому и тараторит в настоящем времени.</p>
   <p>Но дальше…</p>
   <p>– «Эй, красивая?» – с неестественной ухмылкой повторяет чужие интонации.</p>
   <p>И тут я едва сдерживаю крик. Закусываю губы до крови и дышать прекращаю.</p>
   <p>Чарушина ничего не замечает. Продолжает с выражениями декламировать:</p>
   <p>– «Дорогу до моря не подскажешь, красивая?» – грубым голосом. – «Простите, я не местная», – своим родным и естественным. – «Обманываешь, красивая? Нехорошо», – хохочет. Не она. Будто демон какой-то в ней. Так она передает содержимое той ночи. И тут же выталкивает свою реакцию на происходящее – пронзительно визжит. Резко обрывает этот вопль ужаса. Докладывает, словно для отчета. – Треск ткани. Липкие прикосновение. Падаю. Больно. Жарко. И очень-очень страшно! Они не шутят! Дышать тяжело. Сейчас задохнусь! Легкие горят! Все тело горит! А мозг будто разбухает! Пульсирует, пульсирует, пульсирует… А они трогают, трогают, трогают! Вдавливают меня в грязь! Слезы градом из глаз летят! Захлебываюсь паникой! Помогите! Кто-нибудь!!! Помогите!!! Спасения нет… Уже не будет! Отключиться хочу! Не чувствовать! Не помнить! Господи!!! Белье разрывают! Касаются там… Не думать, не думать, не думать! На небо смотрю! Звезды расплываются! Боже, дай мне силы! Лететь хочу! Но я… Падаю, падаю, падаю… А потом крик… Не мой… Спасительный! Свобода! Никита… Безопасность… Слезы облегчения, благодарности и тошнотворной радости… Опустошение… Бездна…</p>
   <p>Она прекращает говорить. Закрывая глаза, шумно переводит дыхание. И затихает.</p>
   <p>Я же отступаю. Один шаг назад, второй, третий, четвертый… Разворачиваясь, обхватываю ладонями голову. В агонии боли постигаю, наконец, состояние полнейшего безумия. Не думая о последствиях, с диким ревом проношусь по самому хрупкому – стеклу и зеркалам. Маринкин крик не способен перекрыть, хотя вопит она в ту же секунду душераздирающе. Все эти звуки просто сливаются в бешеную какофонию пекла.</p>
   <p>Раздираю руки в кровь. А хочется вспороть грудь. Вытащить то, что так неистово болит. Потому что просто так преодолеть эту муку возможности нет.</p>
   <p>Пока не чувствую, как Маринка влетает мне в спину. Судорожно сжимая, заставляет замереть.</p>
   <p>– Даня… Остановись…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>41</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Только ты так умеешь смотреть…</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Не надо, Данечка… Не надо… – шепчу ему в спину, прижимая ладони к тому месту, где безумно колотится его сердце. Растираю напряженные мышцы. Успокаиваю вербально и физически. Не хочу, чтобы ему было больно. – Все хорошо… Уже все хорошо…</p>
   <p>Даня переводит дыхание. Чувствую, как раздувается его грудная клетка. Так резко и мощно, что у меня руки соскальзывают. Он их ловит и как-то чересчур аккуратно сжимает.</p>
   <p>Дрожь и влага… Последнее – это кровь.</p>
   <p>Мнительность или реальность, но вскоре в ноздри пробирается ее характерный запах. Я вздрагиваю. Шатохин оборачивается. Обхватывает мое лицо ладонями. Касается лбом переносицы.</p>
   <p>Запах крови становится насыщеннее.</p>
   <p>– Почему ты не рассказывала мне?</p>
   <p>Тяжело видеть муку в его глазах. Тяжело слышать ее в его голосе. Тяжело разделять ее с ним.</p>
   <p>– Я хотела… – опускаю взгляд вниз. Зажмуриваясь, вновь погружаюсь в воспоминания. Больно, но проживая эти моменты с Даней, я, наконец, чувствую облегчение. – Хотела, Дань… Когда ты пришел ко мне после танцевального фестиваля… Помнишь, я тогда с порога напала на тебя? «Как ты смеешь приходить сюда??? Можешь уехать? Уезжай!»… Я такая дурочка, Дань… – всхлипываю, когда в груди разбухает огромный, вязкий, сковывающий все мои движения и затрудняющий дыхание ком. Захватываю, сколько могу, кислорода и выпаливаю: – У меня тогда нижайшая точка была! Я провалилась глубоко-глубоко под землю! Я не представляла, где мне искать выход! Казалось, что там и останусь! Похороненной заживо! Кричала на тебя, а на самом деле… Мне уже тогда плевать было на все, что с нами произошло! Я просто хотела, чтобы ты обнял меня и вынес на поверхность… Но едва я призналась тебе, что беременна, ты ушел…</p>
   <p>– Прости… – со стоном сжимает меня.</p>
   <p>Качает. Баюкает. Утешает.</p>
   <p>Я обхватываю его лицо так же, как он мое, и, не открывая глаз, мотаю головой.</p>
   <p>– Давно простила… – выталкиваю уверенно. – Сейчас рассказываю, чтобы ты понял, почему все произошло именно так… Потом… Когда я уже, как мне казалось, преодолела все эти кошмары, мне не хотелось, чтобы ты знал… Да, не хотелось, Дань! – шепчу, не скрывая эмоций. Суматошно и сбивчиво. – Помнишь, как ты выдал после своего возвращения, что тебе было интересно, стала ли я по-другому выглядеть из-за беременности? Ты сказал, что для тебя не стала! Ты смотрел на меня так же, как раньше! Я хотела, чтобы так было всегда, Дань! Понимаешь? Ты же не будешь теперь относиться ко мне как-то иначе? Ты же не считаешь меня грязной, сломленной, слабой?.. Данечка… Данечка… – выдыхаю, цепляясь за него так, что попросту не оторвать.</p>
   <p>– Нет, нет, нет, – толкает он так же быстро. – Не считаю! И думать о таком не смей! – повышает голос почти до крика.</p>
   <p>Не пугает и не огорчает. Успокаивает и бесконечно радует.</p>
   <p>Комок из боли, тревоги и страха разрывается и разливается по моей груди исцеляющим теплом. Я всхлипываю, но эти рыдания по большей части облегчение. Лишь после этого я решаюсь поднять веки и взглянуть ему в глаза.</p>
   <p>– Хорошо, Дань… Хорошо… Хочу, чтобы ты всегда смотрел на меня с тем же головокружительным восхищением, с той же огненной похотью, с тем же контрастным и столь будоражащим смущением, с тем же голодом, который не смог побороть, с той же бешеной любовью! И все это вместе! Только ты так умеешь смотреть! Только ты, Данечка! Я не могу это потерять! Я не могу потерять нас!!!</p>
   <p>– Ты никогда не потеряешь, Марин.</p>
   <p>– Обещаешь?</p>
   <p>Практически одновременно толкаемся навстречу ртами. Целуемся отчаянно.</p>
   <p>– Обещаю. Клянусь, – с жаром оглашает он.</p>
   <p>И дальше друг друга зацеловываем.</p>
   <p>– Я для тебя рождена, знаешь? – выдаю, не опасаясь больше, что могу оттолкнуть. – А ты – для меня, Дань!</p>
   <p>Сама не знаю, чего конкретно этими словами добиваюсь. Просто говорю, и все. А Шатохин мой… Он подхватывает меня на руки. Стекла хрустят под его обувью, пока покидаем кухню. Мне от этих звуков зябко становится. Прячу лицо у Дани на груди. Вжимаюсь в него. Дышу им.</p>
   <p>– Ты так кричал, потому что разозлился? – шепчу чуть позже, когда уже в обнимку под теплым водопадом душа стоим. – Это была ярость?</p>
   <p>– Не только ярость… – хрипит Даня. – Было больно, – добавляет после паузы. – За тебя, Марин, – чувствую, как содрогается. – Не справился, – переводит дыхание.</p>
   <p>– Дань… Дань… – молочу, еще не осознавая, что говорить. Просто набираю скорость. Чтобы в итоге выпалить: – Ты здесь ни при чем!</p>
   <p>Но у него, очевидно, свои соображения.</p>
   <p>– Если бы я тогда пошел следом за тобой… Я ведь собирался! Запрещал себе, но знал, что как только ты выйдешь, сорвусь за тобой. Даже если ты будешь с Оросом, – показывает мне тот вечер со своей стороны.</p>
   <p>Я заторможенно принимаю. Просто по факту, не пытаясь навешивать по этому поводу каких-то своих эмоций. Стараюсь стать сторонним наблюдателем. Так безопаснее.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>– Если бы не те кончелыги, что подвалили тогда к моему столу… – продолжает Даня. И это не пустая переработка давних событий. Слышу его настоящие переживания. – Если бы не агрессия, с которой я не сумел совладать… Я бы не упустил момент, когда ты выходишь из зала!</p>
   <p>Понимаю, к чему ведет, и чем чревато. Себя винит. А это нельзя допустить. Нужно выкорчевать на этапе зарождения.</p>
   <p>– Не надо, Дань… Не надо!!! Не ты меня туда привел! Не ты позвал! Не ты за меня отвечал! Я сама… Сама искала тебя! Вот и угодила! – рвано вздыхая, обнимаю его крепче. – Пожалуйста, давай не будем в этом копаться… Это ведь бесполезно! Я тебе рассказала, и мне стало легче! Это главное!</p>
   <p>– А если бы Орос не успел? Если бы эти твари тебя изнасиловали, или покалечили, или… Или…</p>
   <p>– Хватит!!!</p>
   <p>Он замолкает. Только ненадолго.</p>
   <p>И его потемневшие глаза в этот миг – порталы в потусторонний мир. Смотреть страшно, но взгляд отвести невозможно. Дрожь подкрадывается. Но я цепенею и держусь.</p>
   <p>Пока Шатохин не задвигает мрачно:</p>
   <p>– Я их всех найду, Марин.</p>
   <p>Можно ли за мгновение сойти с ума? Мне кажется, что со мной именно так и происходит. Теряю от ужаса рассудок.</p>
   <p>И вздрагиваю, конечно. Но это уже после.</p>
   <p>– Даня… – голос срывается. Отлепляюсь от него, чтобы посмотреть в лицо и убедиться: не в порыве гнева это говорит. Уверен и непоколебим. – Данечка… Не надо, пожалуйста… Я просто хочу жить дальше! У нас ведь столько хорошего впереди!</p>
   <p>Он вдруг замыкается. Ничего не отвечает. Вообще никаких реакций не выказывает.</p>
   <p>– Боже, Даня… Поклянись, что ты не станешь их искать… – впиваюсь в его плечи ногтями. Пытаюсь встряхнуть. Безрезультатно, конечно. Ведь это физически невозможно. – Поклянись! – голосом свой страх выдаю.</p>
   <p>Он моргает, но все еще как-то непонятно… Не могу сейчас считать, в каком психологическом состоянии находится. Кажется, будто совершенно спокоен. Но разве настрой может смениться так быстро?</p>
   <p>– Клянусь, – говорит ровно.</p>
   <p>И, привлекая к груди, обнимает. Гладит от затылка до поясницы, пока у меня не замедляется сердцебиение и не выравнивается дыхание.</p>
   <p>– Помыть тебя? – снова заглядывает мне в глаза.</p>
   <p>Только я внутрь него ворваться отчего-то до сих пор не могу. Он смотрит, но не впускает.</p>
   <p>– Да… – на автомате соглашаюсь.</p>
   <p>Даня намыливает ладони и принимается скользить ими по моему телу. Взглядом свои же действия прослеживает. Кажется, будто… Сам себя контролирует.</p>
   <p>Мне так не нравится. Так мне страшно.</p>
   <p>Но я понятия не имею, что делать. Да и силы иссякли.</p>
   <p>«Надо подумать…» – приходит, как всегда, вовремя.</p>
   <p>Я уже давно уяснила, что спешка ни к чему хорошему не приводит. Нужно дать мозгу отдых и проанализировать все на ясную голову. Я умею глушить тревогу при острой необходимости. А сейчас как раз такая. Поэтому когда Даня укутывает меня в большой банный халат и относит в постель, сразу закрываю глаза.</p>
   <p>– Мне надо поспать, – объявляю для полной ясности.</p>
   <p>Себе. И ему.</p>
   <p>– Спи.</p>
   <p>– А ты?</p>
   <p>– Вызову клининг. И найду фирму, которая сможет сегодня же заменить стекла и зеркала.</p>
   <p>– Хорошо, – соглашаюсь с таким раскладом, не поднимая век. Зевая, поворачиваюсь на бок и подминаю одеяло. – Если мама приедет, попроси, чтобы сварила мне кукурузную кашу.</p>
   <p>– С молоком? Или банош? – тихо уточняет Даня.</p>
   <p>– С молоком.</p>
   <p>– Хорошо. Будет сделано.</p>
   <p>И он не обманывает. Даже несмотря на то, что когда я ближе к вечеру просыпаюсь, мамы на даче все еще нет. Никого нет. Но в кухне порядок.</p>
   <p>– Зеркала и стекла заменят утром, – сообщает Даня.</p>
   <p>И ставит передо мной парующую тарелку.</p>
   <p>– Ты сам, что ли? – теряюсь я.</p>
   <p>– Да.</p>
   <p>– Ничего себе, – со свистом вздыхаю. – Но как?</p>
   <p>Ловлю его улыбку, и так хорошо на душе становится, буквально салюты взлетают.</p>
   <p>– Да что тут готовить? Вскипятил молоко и засыпал крупу. Сложнее было бы, если бы ты захотела банош. И то… – последняя фраза с нажимом, но почему-то оборванная.</p>
   <p>– И то? – повторяю с вопросительными интонациями.</p>
   <p>– И то, уверен, что справился бы.</p>
   <p>Смеюсь. Пока осторожно. Но все же позволяю себе эту эмоцию.</p>
   <p>Даня улыбается шире.</p>
   <p>– Ты со мной? Покушаешь? – приглашаю к себе.</p>
   <p>– Можно, – соглашается он.</p>
   <p>Едим молча. Еще витает какое-то напряжение. Но я бы не назвала его критическим. Отдохнувший и сытый мозг быстро включается в работу. Я понимаю, что решение проблемы, как и всегда, простое – окружить Даню любовью.</p>
   <p>Едва справляемся с грязной посудой, скольжу руками вокруг его торса.</p>
   <p>– Спасибо за заботу и вкусноту.</p>
   <p>– Пожалуйста, – выдыхает он.</p>
   <p>Моргает. И, наконец, стальной щит спадает. Я мгновенно загораюсь, потому что сейчас в его глазах отражается все, что я так обожаю, и что так боялась потерять: восхищение, похоть, смущение, голод, любовь.</p>
   <p>Мой Бог.</p>
   <p>– Хочешь меня?</p>
   <p>Ответ читаю раньше, чем он выдыхает:</p>
   <p>– Хочу.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>42</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Она важна. Больше, чем я сам для себя.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Только Маринка Чарушина, прикончив тарелку молочной каши, может тут же вырядиться в БДСМ-срамоту. Черный корсет обхватывает ее тонкую талию и взбивает вверх сиськи. Из-под черной сетки выпирают соски и просвечивается писюха. Ремни с блестящими металлическими шипами аппетитно перетягивают бедра и задницу. Смотрю на нее, пока она для лучшей демонстрации бесстыдно передо мной вращается, и реально обо всем на свете забываю.</p>
   <p>– Ну как? Тебе нравится, Дань? – ухитряется спросить, будто сама не видит, как действует эта ее порочная красота.</p>
   <p>– Можно и без этого, Марин, – сиплю я.</p>
   <p>Возвращаюсь в то время, когда она, под предлогом выполнения своего плана, едва ли не каждый день мне такие провокационные испытания устраивала, и понимаю, что сейчас мне нужна эта передышка. Мне давно пора отключить голову. Иначе я попросту двинусь.</p>
   <p>Маринке, должно быть, тоже. Потому как она улыбается и врубает свою любимую попсовую музыку.</p>
   <p>– В какую сказку будем играть сегодня? – подначивает, вглядываясь в мое лицо с очевидной надеждой.</p>
   <p>Да, ей требуется перерыв. Она хочет вернуться туда, где для нас все было легко, и никаких проблем, кроме надуманных, не существовало.</p>
   <p>– Пункт третий: Динь-Динь в стране чудес, – озвучиваю это и сам перестраиваюсь.</p>
   <p>– Тик-так, Дань-Дань, – выдыхает сладко. – Наденем на тебя тоже костюм, ладно?</p>
   <p>Только когда подходит ко мне, замечаю, что в руках сжимает дополнительные ремни. С некоторой оторопью позволяю защелкнуть кожаные браслеты на запястьях и стянуть грудь портупеей.</p>
   <p>– Ты такой секси, Данечка… Просто пожар, – шепчет моя красивая. Сверкая глазюками, проходится ладонями по голой коже. Опаляет, словно крапивой. Но, сука, это так приятно сейчас. Нуждаюсь в каждом миллиметре ожога. Особенно когда Маринка обхватывает и умело передергивает вздыбленный, зашкаливающий похотью член. – Я обожаю тебя… Люблю… Люблю… Одного… – выдает сбивчиво.</p>
   <p>Я и вовсе ни хрена сказать не способен.</p>
   <p>Слегка наклоняюсь, быстро облизываю губы, прикусываю и, наконец, вываливаю язык как приманку.</p>
   <p><emphasis>Иди сюда, маленькая ведьма.</emphasis></p>
   <p>Она сглатывает. Встает на носочки и, подтягиваясь, бросает мой член, чтобы уцепиться обеими руками за чертовы ремни. Таким образом дотягивается до моего лица. Секунда, две, три… И наши рты сливаются в одно бесконечное целое. Мы огненная бездна, которая поглощает весь окружающий мир. Только так, и не иначе.</p>
   <p>Предвкушение. Жадность. Запредельный кайф.</p>
   <p>«Все хорошо… Все как раньше…» – вот, что Маринка хочет от меня получить.</p>
   <p>И я с удовольствием ей это даю.</p>
   <p>Поднимая на руки, несу в постель. Она ни на секунду не отпускает. Не позволяет отстраниться, даже когда порываюсь разглядывать лежащую на кровати. Разрываем поцелуй, но не разделяем дыхание.</p>
   <p>Глаза в глаза.</p>
   <p>Держим контакт, как волну нестабильного электричества. Она то и дело гуляет силой напряжения, но ощутимых снижений нет. А уж обрыв и вовсе невозможен.</p>
   <p>– Люби меня, Даня… Люби скорее…</p>
   <p>Наваливаюсь всем весом. Скольжу по ее роскошному телу своим – пылающим и напряженным. Кожу покалывает. Будто тысячами иголок прошивает. То ли изнутри, то ли снаружи – понять невозможно. Сразу за этими ощущениями под чувствительным покровом плывет раскаленная лава.</p>
   <p>Я вздрагиваю. Но даже эта тряска – сплошное удовольствие. Мучительно-сладкое, переломное и абсолютно неуемное.</p>
   <p>Язык по губам – влажно и хлестко. Ладони по перетянутой ремнями выразительно нежной на их контрасте коже – настойчиво и быстро. Пальцы через сетку в пылающую влагу киски и уверенно вверх, жестким трением по клитору.</p>
   <p>Взгляд. Дрожь. Вздох. Аварийный скачок напряжения.</p>
   <p>Я готов к вторжению. Я его отчаянно жажду. Но вместе с тем охота оттянуть момент единения и тупо насладиться тем упоительным безумием, что между нами сейчас происходит.</p>
   <p>– Я хочу тебя трахнуть, Марин. Сзади. В позе «догги». Иначе на хрена вся эта красота нужна? Ебать и смотреть хочу. Хвост тебе накручивать. По жопе шлепать, – выдаю, как раньше, без всяких фильтров. Она же просила, чтобы ничего не менялось. В упряжки эти зажала. Ей со мной все в кайф. Сам это вижу. Чувствую, как горит. И течет уже. Сквозь сетку просачивается этот вязкий секрет. – Что скажешь, Динь-Динь? Позволишь себя выебать?</p>
   <p>Взгляд. Давление. Пульсация. Трескучая перезарядка и очередная высота. Головокружительная и очень жаркая.</p>
   <p>– Да… Давай… Я хочу…</p>
   <p>Не теряя ни секунды, подаюсь назад и разворачиваю ее. Впрочем, она по скорости не уступает. Проворно принимает озвученную позу. Касаясь лбом подушки, задирает призывно задницу.</p>
   <p>– Охуеть, красота… – комментирую шумно – на каких-то слогах со свистом, на каких-то с хрипом. Оттягивая один из ремней, слегка щелкаю Маринку по ягодице. – Всем красотам красота. Искусство. Шедевр. Канал «Культура» в прямом эфире.</p>
   <p>Чаруша стонет и, толкаясь ближе к моему члену, принимается, словно одичалая самка, об него тереться. Моя очередь рвать стонами пространство. Я, конечно, даже не пытаюсь сдерживаться. С Маринкой в этом никогда не было необходимости.</p>
   <p>– Все… Все… Сейчас выебу тебя…</p>
   <p>Хлестко шлепаю ее по заднице ладонью. Она вскрикивает и содрогается. Не давая ей опомниться, отодвигаю сетку, пока писюха не получает свободу. Наклоняясь, зализываю. Впиваюсь губами в чувствительную плоть. Всасываю клитор. Маринка дергается и подается вперед, чтобы ослабить давление. Но я не позволяю ей это сделать. Обхватываю рукой под бедрами и вынуждаю стоять неподвижно.</p>
   <p>Я лижу ее всю. От клитора до ануса. Упиваясь стонами и криками, не отпускаю, пока секрет похоти не начинает стекать с распухшего пирожка вязкими полосками.</p>
   <p>Только тогда отпускаю.</p>
   <p>Раздвигаю Маринкины трясущиеся бедра шире. Растягиваю свою охрененную писюху пальцами. А затем этими же перемазанными в ее слизи пальцами трескаю по раскрасневшимся ягодицам, пока дрожь не охватывает все Чарушино тело.</p>
   <p>Освобождение. Пауза. Пустота. Смещение. Давление во влагалище членом.</p>
   <p>Вдох-выдох. В унисон. И прекращаем дышать.</p>
   <p>Оцепеневшие. Наэлектризованные. Взрывоопасные, как никогда.</p>
   <p>Рывок. Дробное продвижение. До основания.</p>
   <p>– Люблю тебя, – вибрирующий хрип и печать губами по взмокшей спине там, где чертов корсет оставляет кожу открытой.</p>
   <p>Бодрое вторжение. Тягучий толчок. И бешеные волны тока по телу.</p>
   <p>Маринка стонет и выгибается. Я в лихорадке горю и трясусь. Словно погибаю. Но, мать вашу, эта смерть сейчас – все, чего я хочу.</p>
   <p>– Так охуенно тебя ебать, Марин… Так охуенно в тебе… Да, блядь, сжимай… Пульсирую, кисуля… Ебабельная моя писюха… Моя… Охуенная… Моя… Моя… – выдаю нестройным рядом, жадно вбиваясь в Чарушино тело.</p>
   <p>Ее крик удовольствия перекрывает музыку, и я вдруг отстраненно понимаю, что попса закончилась. Вместо нее гремит Рамштайн. Но, сука, кого это в такой момент способно взволновать? Похрен.</p>
   <p>Я слушаю только Маринку.</p>
   <p>Каждый ее вздох, каждый вскрик, каждый писк… Каждый охуительный звук, что она издает!</p>
   <p>Так круто, оказывается, трахать одну.</p>
   <p>Знать ее тело на ощупь, на вид, на запах, на вкус – до миллиметра… Знать все ее чувствительные места… Знать ее! Владеть ею! Ею дышать и ею жить!</p>
   <p>Маринка замирает. Плотно сжимает мой член. Так, что у меня буквально искры из глаз сыплются. Но я не прекращаю ее трахать. Лишь слегка замедляюсь, когда она горланит на всю спальню, выдавая самую торжествующую мелодию нашего концерта. И сдавленно матерюсь, когда, содрогаясь, принимается с жаром пульсировать.</p>
   <p>Меня тут же взрывает и накрывает такой сумасшедшей волной удовольствия, что я, мать вашу, по животным звукам весь зоопарк вспоминаю. Вколачиваюсь до последнего, пока обмякшее тело Маринки не теряет равновесия. Вместе заваливаемся. Ощутив тяжесть моего тела, она вздрагивает. И я стремительно обвиваю ее под грудью руками, чтобы аккуратно прижать к себе, прежде чем завалиться на бок.</p>
   <p>– Это я… Я… Ма-ринка…</p>
   <p>– Я знаю… Знаю, Дань… – бормочет севшим голосом, наглаживая дрожащими ладонями мои руки.</p>
   <p>Обессиленные, замираем. Даже сон поверхностно рубит. Мне и снится какая-то муть, и Маринку я чувствую. Даже дыхание ее слышу. Отмеряю, как оно замедляется. И как успокаивается ее сердце, тоже ощущаю.</p>
   <p>Просто все это очень важно для меня. Она важна. Больше, чем я сам для себя.</p>
   <p>– Я проголодалась… Наверное… – шепчет Чарушина какое-то время спустя. – Желудок сосет…</p>
   <p>Приходится раскумариться. Открыв глаза, трясу башкой. Перевожу дыхание.</p>
   <p>– Лады… – бормочу хрипло, едва разборчиво. Прочищаю горло, чтобы уже бодрее скомандовать: – Гоу на кухню, Динь-Динь. Поедим.</p>
   <p>– Гоу!</p>
   <p>Подскакивает достаточно резво. По дороге успеваем целоваться. Только вот, едва мы оказываемся в гостиной, со стороны кухни доносятся шаги.</p>
   <p>– Пиздец… – глухо выдыхает Маринка.</p>
   <p>Я подхватываю с дивана свои треники, она – мою майку. Натянуть-то мы их успевает. Только штаны не прячут кожаную портупею на моей груди. А борцовка с глубокими проймами не перекрывает ремни и шипы на Маринкином теле.</p>
   <p>Лады. Главное, что все стратегически важные места прикрыты.</p>
   <p>С трудом отрываю от нее взгляд и, цепляя на рожу покер-фейс, якобы на расслабоне сую ладони в карманы треников.</p>
   <p>Едва не закатываю в ахере глаза, когда в гостиную входит батя Чаруш.</p>
   <p><emphasis>Блядь… Это фиаско, братан.</emphasis></p>
   <p>Будущий тесть потрясения не выказывает. Оценивая наши БДСМ-прикиды, выкатывает нижнюю губу и с видом, мол: «Молодцы! Впечатляюще!», важно кивает.</p>
   <p>– Не перестаете удивлять, молодежь. Ремонт, смотрю, с кухни начали. Роба – огонь.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>43</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Порочный ты, Данечка… Мой.</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Да… Понял… На мыло закинь… – Даня оборачивается, когда я захожу в комнату. Задерживая на мне взгляд, надолго замолкает. Кажется, что его собеседник на том конце провода еще что-то спрашивает, ждет ответа. Но Даня просто сворачивает разговор: – Созвонимся позже.</p>
   <p>Я стараюсь не акцентировать на этом внимание. Едва прячет телефон, с улыбкой подхожу к нему. Обнимаю, устраиваясь у груди. Правда, не успеваю вздохнуть, как он сжимает мои плечи и разворачивает к себе спиной, чтобы притиснуться сзади и положить ладони на живот, который, как он говорит, «пробился трехочковый». По мне, так заметно, только если лежу, но Даня утверждает, что ему лучше знать.</p>
   <p>– Видела, какая она сладкая?</p>
   <p>И снова «она».</p>
   <p>Мурашки по коже каждый раз, когда он говорит о ребенке. Но сегодня, после того, как мы вдвоем были в клинике, чтобы встать на учет, обошли миллион кабинетов, сдали триллион анализов и снова увидели малыша на УЗИ, Шатохин мой горит и светится по-особенному.</p>
   <p>– Врач не смогла подтвердить, что это девочка, – возражаю я, а сама улыбаюсь, аж жмурюсь от счастья.</p>
   <p>– Зачем мне ее подтверждение? Сам все знаю, – упорствует Даня, продолжая наглаживать мой живот. – Там точно нет члена. Ты же понимаешь, что <emphasis>мой</emphasis> бы уже заметили все. Без приближения и с любого ракурса.</p>
   <p>Ему, определенно, есть чем хвастаться. Двадцать три сантиметра – это по всем меркам ого-го какой большой! Я измеряла и просчитывала. Но все равно не могу сдержать смех.</p>
   <p>– Блин, Даня, – хохочу. – Сколько в тебе, родной мой, самодовольства! Это Бог тщеславия на смене? Угадала?</p>
   <p>– Не только, – смеется вместе со мной. – Сегодня, в честь встречи с моим мелким змеенышем, у меня целый саммит!</p>
   <p>Фыркаю и оборачиваюсь, чтобы посмотреть Дане в глаза.</p>
   <p>– Не называй ее так!</p>
   <p>Сама не замечаю, как начинаю относиться к ребенку как к девочке.</p>
   <p>– Змееныш? Почему? Это любовно. Кто еще может родиться у кобры и дракона? Прикинь, там смесь? Моя и твоя! Бешеный фаер, Марин!</p>
   <p>– Все равно… – ною обиженно.</p>
   <p>Данька лишь смеется и начинает целовать. Прихватывает мои выпяченные губы своими, дразняще покусывает и обещает:</p>
   <p>– Ты привыкнешь, и сама так называть будешь.</p>
   <p>– Не буду!</p>
   <p>– Я не хочу с тобой спорить. Просто давай ты не будешь меня ругать. А потом посмотрим.</p>
   <p>– Я тоже не хочу спорить, – соглашаюсь. И быстро перевожу тему: – Как тебе работа у папы? Скучно, да?</p>
   <p>Сейчас, когда мы живем вместе, могу наблюдать за своим Данечкой, даже когда работает. И вот когда он входит в корпоративную информационную систему CHARUSH Ltd Company, сразу же становится отличительно серьезным.</p>
   <p>– Нормально, Марин. Не все же веселиться. Нужно и что-то на благо семьи делать.</p>
   <p>– Так и знала, что ты согласился на это предложение, только чтобы не обидеть отца.</p>
   <p>– Не «не обидеть», а уважить, Марин. Это разные вещи, – поясняет тем самым тоном, после которого у меня отпадает желание болтать. Хочется, чтобы Даня делился. Слушать его и внимать. – Если батя Чаруш считает, что мне есть место в семейном деле, то я не имею права подкачать.</p>
   <p>С мягкой улыбкой ласково прохожусь ладонями по его крепким плечам.</p>
   <p>– Ты не подкачаешь, – заверяю его я. – Ты крутой. Папа давно тебя хотел привлечь. Помнишь то время, когда мы рассорились? После прыжка…</p>
   <p>– Думаешь, я могу это не помнить? – хмурится Даня. – Я бухал, а ты ко мне в бреду приходила – чтоб ты понимала масштаб. Как обещала когда-то – в белом платье.</p>
   <p>С его словами меня дрожь пробирает.</p>
   <p>– Не об этом сейчас… – отражаю слегка задушенно. – Это не вопрос в принципе. Знаю, что помнишь. Немного неправильно выразилась, в попытках очертить временной промежуток. Я просто именно тогда слышала, как папа делился с Тёмой, что хочет тебя к себе в компанию позвать. Думал, как задвинуть предложение, чтобы ты не отказался. Знал ведь, что ты вольная птица и берешься за те проекты, которые тебе самому интересны. Хвалил тебя! Да-да! Прям очень хвалил!</p>
   <p>– Ладно. Стоп. Хватит докладывать, Марин.</p>
   <p>Смущается.</p>
   <p>Вижу, как приятно ему то, что я рассказываю. Но при этом улавливаю и стыд. Он заставляет Даню опустить взгляд и окрашивает его скулы в алый цвет.</p>
   <p>– Пф-ф… – пыхчу в ответ раздраженно. – Вот, что вы, мужики, за звери такие? Как размером члена хвастаться – норм! А как реальными достижениями возгордиться, так – стрем!</p>
   <p>Он смеется.</p>
   <p>Уж не знаю, искренне ли. Или только для того, чтобы сгладить неловкость.</p>
   <p>– Все, – скручивая меня, снова поворачивает к себе спиной. Трогает в этот раз не живот. Гораздо ниже. Растирает через леггинсы промежность. – Реально харэ, Марин, – выдыхает приглушенно. – Поехали лучше со мной на тренировку. Посидишь на трибуне. Я перед тобой порисуюсь.</p>
   <p>– Ага, – сиплю так же тихо. – Значит, на поле ты любишь понтоваться?</p>
   <p>– Там я тоже Бог.</p>
   <p>– Несомненно. Снайпер же.</p>
   <p>– О да… – выдает многозначительно, толкаясь при этом членом. – Трехочковые – моя фишка.</p>
   <p>– Что-то мне кажется, речь уже не про баскетбол пошла…</p>
   <p>Даня со смехом кусает меня за шею.</p>
   <p>– Едем уже, Марин… Пока не набросился на тебя. А то так и тянет влететь в кольцо.</p>
   <p>– Порочный ты, Данечка… – выдыхаю сладко. – Мой.</p>
   <p>– Блядь… Десять минут! – выпаливает, очевидно, бросая взгляд на часы. – Придется тебя отлюбить по-быстрому.</p>
   <p>– Что? Я не хочу!</p>
   <p>– Сейчас захочешь, Марин.</p>
   <p>И он, конечно же, не обманывает. Но на тренировку мы опаздываем. Слишком увлекаемся в процессе, а потом еще в душе, пока приводим себя в порядок.</p>
   <p>Одержимый баскетболом тренер Кирилюк зверствует. Смотрю, как он орет дурниной на всех без исключения игроков, и удивляюсь тому, что они вообще еще к нему приходят.</p>
   <p>– Привет, – подсаживается ко мне какая-то расфуфыренная девчонка.</p>
   <p>– Привет, – отзываюсь и быстро отворачиваюсь.</p>
   <p>Снова на поле смотрю. Там мне Данечка машет. С улыбкой отвечаю.</p>
   <p>– Слушай, ты же сестра Чары, да?</p>
   <p>– Угу.</p>
   <p>– А можешь меня с Тохой познакомить?</p>
   <p>Только эта смертная свою отчаянную просьбу задвигает, внутри меня все адским пламенем вспыхивает.</p>
   <p>– И зачем это?</p>
   <p>Уверена, что ей и взгляда моего достаточно, чтобы начать заикаться. Но убежать я ей не даю. Вцепляюсь в запястье, едва она порывается встать.</p>
   <p>– Милая моя, – добавляю к убийственному взгляду ядовитую улыбку. – Тоха занят. Мной. Навек. А со мной, поверь, лучше не связываться. Ты же в курсе, кто я такая? Вот можешь навести справки.</p>
   <p>Растерянная овечка убегает без слов, едва я ее выпускаю.</p>
   <p>К концу тренировки и думать о ней забываю. Только вот Даня уже в машине спрашивает:</p>
   <p>– С кем это ты на трибунах так жестко разговаривала?</p>
   <p>– А-а-а… Да, дурочка какая-то. Подкатила ко мне, чтобы познакомиться с тобой, – делаю вид, что меня это никак не взволновало.</p>
   <p>Шатохин сверкает глазами и ухмыляется. А пару секунд спустя и вовсе ржать начинает.</p>
   <p>– Ревнивая моя ведьма, – перегибается через консоль, чтобы обнять. – Охуеть, какая ты горячая… Охуеть…</p>
   <p>А меня вдруг накрывает злостью. Не без примеси той самой ревности, конечно.</p>
   <p>– Отвали, – выпаливаю резко. – Смешно ему! Иди, может, догонишь эту шлюшку! Пока я ее не догнала! И не вырвала ей на всякий случай все волосы!</p>
   <p>– На чем догонять будешь? – продолжает стебаться гад. – Небось, на метле, м?</p>
   <p>– Пош-шел ты… – выдыхаю реально обиженно, даже голос ломается.</p>
   <p>– Ну, чего ты такая расстроенная? – целует мои оттопыренные губы. Нежничает интонациями. Но меня этим уже не успокоить. – Забыла метлу, красивая?</p>
   <p>– Забыла, да!</p>
   <p>– На член мой садись, Марин. И полетаем.</p>
   <p>– Я тебя с-с-сейчас…</p>
   <p>– С-с… Давай!</p>
   <p>Боже… Какое счастье, что в его Гелике тонированные стекла.</p>
   <p>Летаем, конечно… Летаем.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>44</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>По-английски свалил. По-французски вернулся.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Вдох-выдох. Притормаживаю.</p>
   <p>Вставляю в угол рта сигарету. Подкуриваю. Делаю первую жадную тягу. Позволяю никотину заполнить легкие. Только после этого медленно выдыхаю переработанный яд. Чтобы ослабить застывшее между лопаток жжение, резко веду плечами назад. Помогает слабо. Всем телом цепенею. Только нутряк все равно будто на бешеных скачках по дороге в ад подбрасывает.</p>
   <p>Вдох-выдох. Вычищаю голову.</p>
   <p>Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.</p>
   <p>Сердце неохотно возвращается на место. Примерно минута, и подтягиваются в стабильную работу остальные жизненно важные органы.</p>
   <p>Вдох-выдох. Балансирую.</p>
   <p>Вдох. Выдох. Порядок. Фиксирую.</p>
   <p>Еще две глубоких тяги, и выбрасываю сигарету. Не оглядываясь, выхожу из парка.</p>
   <p>Пока рулю домой к Чарушиным… Стоп. Просто домой. Надо привыкать.</p>
   <p>В общем, пока рулю, стараюсь держать голову порожняком. Изучать и анализировать собранную информацию приходится ночью, после того как Марина засыпает. Иначе сохраняется риск снова сорваться и раскидать при ней все свои эмоции.</p>
   <p>Последний раз жестко накрыло мороком самых разных чувств, когда дал результаты пересмотр всех ближайших к тому темному переулку записей видеокамер.</p>
   <p>Некоторые люди – забавные твари. Да и вовсе не люди. Просто тупые создания, которые полагают, что раз место «слепое», то все концы в воду. Мне достаточно было получить от Ороса минимум: количество и общее внешнее описание. Примерное время произошедшего прикинул сам.</p>
   <p>Дальше я рассчитал все возможные маршруты, которыми могла двигаться компашка ублюдков. Нашел контакты людей, которые за определенную плату без лишних вопросов передали записи со своих уличных камер. И начал методично просматривать, пока не узнал тех самых троих.</p>
   <p>Я заметил их сразу. Я «прошел» с ними весь путь до того темного участка. Я видел, как они ржали, спорили, шарпались и даже дрались между собой.</p>
   <p>Они были пьяны. Но концентрация движений сохранялась.</p>
   <p>С каждым их шагом, с каждым движением, с посекундным приближением к моей Маринке – меня распирало от самых разных, самых одурелых и самых, мать вашу, убийственных эмоций. А когда они свернули в тот самый темный переулок – я получил контрольный удар.</p>
   <p>Прямой. Классический. Крепкий.</p>
   <p>Увернуться от такого невозможно. Он влетает в грудь с такой силой, что, кажется, рвутся ткани, ломаются кости, разрываются внутренние органы, и все содержимое попросту раскидало по периметру.</p>
   <p>Я сгруппировался. Можно сказать, свернулся клубком. Голову ладонями закрыл. Но ощущение целостности не возвращалось крайне долго. Я ведь прокручивал все то, что она мне отразила.</p>
   <p>Боль. Агония. Пустота.</p>
   <p>И только после этого воскресение. А за ним уже возможность хладнокровно думать, анализировать, раскручивать план дальше.</p>
   <p>К сожалению, пока идентифицировать личности не получилось. Но я не сдамся. Мне нужно их найти. Где бы эти твари ни находились. Не успокоюсь, пока лично каждого не порву.</p>
   <p>В какой-то момент в мозгах проясняется, я переключаюсь и вспоминаю, что собирался заехать в родительский притон. После острова пару раз был. Вещи забрать успел, только пока не придумал, как вытащить Ингрид. Поэтому вынужден навещать в гребаном поместье.</p>
   <p>Бабуля большую часть суток сейчас проводит в дреме. Урвать минутку и поговорить с ней практически нереально. Но я все равно какое-то время просиживаю рядом с ее постелью.</p>
   <p>Перегруженная трасса. Приезжаю домой поздно.</p>
   <p>Маринка, вполне ожидаемо, стартует с обидой.</p>
   <p>– А-а-а, пришел все-таки, – выдает якобы равнодушно. Скрещивая руки на груди, замирает у лестницы. – А я уже думала, что ты от меня свалил по-английски.</p>
   <p>Приподнимая брови, закатываю глаза.</p>
   <p>– Ага, – толкаю ровно. – По-английски свалил. По-французски вернулся, Марин. Планировал, конечно, до комнаты дойти. Но раз ты прямо здесь решила… Раздевайся.</p>
   <p>Она фыркает, отпуская эмоции, которые держали ее в напряжении.</p>
   <p>– Не надейся. Ужинать идем, – командует миролюбиво и мягким шагом направляется в кухню.</p>
   <p>Я с ухмылкой двигаю следом.</p>
   <p>Пока мою руки, Маринка что-то разогревает и выставляет на стол тарелки.</p>
   <p>– Все спят уже, что ли? – машинально оглядываюсь.</p>
   <p>Непривычно видеть кухню Чарушиных пустой. Тут ведь постоянно «тусят» толпами.</p>
   <p>– Мама с утра по дому возилась, а вторую половину дня летала по торговым центрам. Вернулась с кипой детских вещей и с головной болью. Папа сказал, что они идут ее лечить, – поясняет Маринка спокойно, перекладывая по столешнице еще какие-то контейнеры.</p>
   <p>Я хмыкаю, но, честно говоря, подмывает конкретно так усмехнуться. Нравится мне то, что в семье Чарушиных нормальная близость – не тайна за семью печатями, но и не разврат напоказ, как у моих извращуг. Наверное, этот их подход – золотая середина. Хочу, чтобы у нас с Маринкой было так же.</p>
   <p>– Девчонки в городе. Вернутся только на выходные, – добавляет она и принимается нарезать налистники на порционные куски.</p>
   <p>Мать вашу, у меня на них триггер. А все Чары с Лизкой вина.</p>
   <p>Когда моя ядовитая кобра печет их для меня, будто божьей благодатью меня окутывает. Я счастлив! Я так счастлив, что она меня любит, что аж дыхание перехватывает.</p>
   <p>Пользуюсь случаем, чтобы прижаться сзади и зафиксировать Маринку у столешницы.</p>
   <p>– Даня… – порывается возмутиться.</p>
   <p>– Стой, – требую приглушенно. Она и замирает, позволяя мне привычно скользнуть ладонями ей на живот и утробно заурчать от довольства. Похрен, насколько дико это звучит. – Мелкая снова подросла. Смотри, какой шар, Марин, – забравшись ей под майку, очерчиваю пальцами небольшую округлую выпуклость. – Свернулась там моя малыха. Пригрелась и растет.</p>
   <p>– Даня… – какой-то смущенный смешок выдает. Тоже сейчас нередко своими эмоциями удивляет. Иногда она такая милая, что меня прям моментально штырит на плотскую любовь. – Это не малыха, а килограмм винограда, который я съела, пока тебя ждала.</p>
   <p>– Да ну, расскажешь, Марин, – не верю я. – Никогда у тебя после еды не появлялся живот, а точишь ты всегда – дай Боже.</p>
   <p>– Это я много ем? Я? – таки отталкивает меня, чтобы развернуться.</p>
   <p>Со смехом ловлю ее обратно и целую. Так целую, что какую-то хрень со столешницы на пол смахиваем. Чарушина судорожно сминает в кулаки мою футболку, я всю ее стискиваю. Особенно несдержанно впиваюсь пальцами в задницу.</p>
   <p>– Ты скучал по мне? – тарахтит Маринка запыханно.</p>
   <p>– Спрашиваешь… – толкаю так же задушенно.</p>
   <p>– Тогда почему ты так долго? Где был? Чем занимался?</p>
   <p>Теряюсь только потому, что не ожидал такого шквала вопросов. Не привык отчитываться. И, честно говоря, не знаю, что должен сказать, чтобы не попасть со своими ответами впросак. Всю правду я ведь ей не могу выдать.</p>
   <p>– Встречался с пацанами, Марин, – прикидываю на ходу, кто где мог быть. Выбираю самый оптимальный вариант: – То есть только с Жорой. Немного перетерли по пустякам. По безалкоголке<a l:href="#n_6" type="note">[6]</a> бахнули. Потом заезжал проведать Ингрид.</p>
   <p>Чарушина… Она такая хитрая, что я понять не могу: верит мне или не очень. Вроде как да, иначе бы на словах не смолчала и разложила меня. И вместе с тем взгляд ее вызывает тотальные сомнения.</p>
   <p>Я уже слегка нервно хапаю воздух и лихорадочно соображаю, что ей еще задвинуть, как вдруг она совершенно неожиданно меняет тему:</p>
   <p>– Я знаю, как забрать Ингрид.</p>
   <p>– И как?</p>
   <p>– Нужно с твоим отцом сделку заключить. Ты ему – лакомый кусок своего наследства. Он – на тебя опекунство над Ингрид.</p>
   <p>Едва Маринка это озвучивает, первым делом напрягаюсь.</p>
   <p>– Откуда знаешь про наследство и про то, что мой папаша спит и видит, чтобы урвать хоть что-нибудь?</p>
   <p>– Ты мне сам рассказывал. В Крыму, – быстро отражает она.</p>
   <p>И краснеет. Я слегка теряюсь, потому что хочу слизать этот румянец с ее кожи незамедлительно. Но у нас серьезный разговор, а я все-таки не самое тупое животное.</p>
   <p>– Да, – киваю. – Рассказывал.</p>
   <p>– Надо обдумать, как предложить так... – тянет Маринка.</p>
   <p>– …чтобы он не смог отказаться, – заканчиваю за нее я.</p>
   <p>– Вот!</p>
   <p>Улыбается. Сияет.</p>
   <p>Я заторможенно моргаю. Во рту вдруг резко пересыхает. И вообще… Качает изнутри.</p>
   <p>– Ладно, Дань… Давай ужинать, а то все остынет.</p>
   <p>Пока едим, толком не разговариваем. Мои мысли летают вокруг заданной темы, а Маринка, как ни странно, тоже молчит. Только наблюдает за мной – чувствую ее внимание практически непрерывно.</p>
   <p>После ужина же тянет меня во двор, несмотря на то, что время действительно позднее.</p>
   <p>– Идем, Дань… Сентябрьские ночи особенные! Уже не душно, и еще не холодно. Сплошное удовольствие! Подышим свежим воздухом!</p>
   <p>– Да, – соглашаюсь я, когда уже в темноту детской площадки ступаем. По телу отчего-то проносится дрожь. И по тому, как следом вздрагивает Маринка, кажется, будто током от меня к ней перебегает. – Я, хм, предпочел бы более продуктивное времяпровождение, чем просто дышать… – приглушаю голос совсем до шепота. Маринка тихонько взвизгивает и хихикает, когда ловлю ее в кольцо и зажимаю у дерева. – Хочется дышать поверхностно и часто… Хочется, чтобы ты стонала, перерабатывая беспрецедентное количество кислорода…</p>
   <p>– Даня… – уже шумно захватывает воздух.</p>
   <p>– Я тебя одну, Марин.</p>
   <p>– И я… Люблю тебя одного, Данечка!</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>45</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Одна моя.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Давай я встречусь с твоим отцом, – подкидывает Чаруша в одно утро как бы между прочим.</p>
   <p>Я только из душа. Кожа дышит прохладой и свежестью. Но с этим предложением меня вмиг окутывает липким жаром.</p>
   <p>– С ума сошла? – выдавливаю сипло. Стискивая зубы, прекращаю дышать. В груди все стынет. Кроме сердца. Оно с грохотом вмазывается в ребра. Пока смотрю на сидящую за столом Маринку, не моргаю. Она тоже не двигается. Только лениво маячит из стороны в сторону ярко-розовыми перьями. Пару секунд уплывает, прежде чем я соображаю, что это наконечник долбаной ручки, и трясет она ею над какой-то тетрадкой. – Даже дышать он в твою сторону не будет, – высекаю жестко. Скидывая полотенце, шагаю в гардеробную. Замерев у полок, выталкиваю еще более грубо: – Сам все улажу.</p>
   <p>Улавливая, как Марина прочищает горло, готовлюсь к каким-то возражениям. Но время уходит, а слова так и не поражают центр моего головного мозга.</p>
   <p>«Обиделась, что ли?» – эта мысль моментально гасит все очаги возгорания.</p>
   <p>Так и не взяв трусы, выхожу обратно. Хмурюсь чисто на остатке, потому как иду к Чарушиной с разительно другими эмоциями. Медленно и осторожно. Обнаружив ее спокойно царапающей что-то в тетради, планомерно перевожу дыхание.</p>
   <p>– Марин… – толкаю инстинктивно, нерешительно преодолевая расстояние. Она не реагирует. Продолжает писать, пока не склоняюсь, чтобы прижаться губами к шее. Тогда вздрагивает и выдает какой-то глухой звук. Я громко и хрипло выталкиваю воздух. – Просто будь умницей. Слушайся меня. Я все решу.</p>
   <p>– Все?</p>
   <p>– Обещаю.</p>
   <p>Ее вопрос звучит так же объемно, как и мой ответ.</p>
   <p>– Ладно.</p>
   <p>Совершаю резкий глубокий вдох и только после этого осознаю, что полноценно не функционировал. Надышавшись, меняю не только тон, но и весь внутренний настрой.</p>
   <p>– Что ты тут пишешь? – усмехаясь, дергаю за одну из двух кос, которые Маринка с утра пораньше заплетала.</p>
   <p>– Просто пишу, – бормочет она, не поднимая взгляда.</p>
   <p>Не знаю, как другие женщины, а моя кобра сама по себе очень прикольная. Интересно наблюдать за ней в течение двадцати четырех часов. Все-таки она охренеть какая самодостаточная личность. Теперь я понимаю, что все те разы, когда Маринка подбивала меня на какие-то рисковые мероприятия, не скука ею руководила, а определенный просчет. Потому как скучно ей в принципе не бывает. Она сама себя отлично развлекает. Иногда кажется, что даже обо мне забывает. Тихо напевая одну и ту же монотонную песню, которую я сам успел выучить наизусть, неторопливо копошиться по своим тетрадкам, что-то строчит в них, шепотом счет ведет. Потом вдруг все прячет и принимается за чисто девчачьи дела: вертит что-то на голове, красится, покрывает лаком ногти, мажется какими-то кремами, примеряет вещи, просто бесцельно крутится перед зеркалом.</p>
   <p>– Дай почитать, – тяну за край самого большого блокнота.</p>
   <p>Маринка тут же прихлопывает его к столу ладонью.</p>
   <p>– Не дам!</p>
   <p>– Че это? – возмущаюсь я. – Сам возьму!</p>
   <p>– Не возьмешь! Не позорься!</p>
   <p>Шумно выдыхаю и выдергиваю ее из-за стола. Донеся до кровати, опрокидываю на спину.</p>
   <p>– Ты на пары не собираешься, что ли? – бубню на выдохе. – И что это за пошлая дрянь? – выдираю из ее кисти пеструю ручку. – На щекоталку похожа. Выброси.</p>
   <p>– Какую щекоталку, Дань? – удивляется искренне.</p>
   <p>У меня это отчего-то вызывает ухмылку.</p>
   <p>– Долго объяснять. Дай покажу, – выдаю я, прежде чем стащить с нее халат.</p>
   <p>Едва мету перьями по соску, дергается и пронзительно взвизгивает.</p>
   <p>Не позволяя Маринке подняться, со смехом съезжаю ниже. Закидываю ее ноги себе на плечи и веду «щекоталкой» по писюхе.</p>
   <p>– Даня… – не вопит, а задыхается теперь.</p>
   <p>Пока касаюсь нежных губок языком, перьями скольжу вверх – с клитора на лобок и дальше на живот. Чаруша ерзает и со стоном раскрывает бедра шире. Я тотчас отрываюсь и вскидываю на нее взгляд.</p>
   <p>– Хочешь, чтобы я тебе отлизал?</p>
   <p>– Хочу…</p>
   <p>– Я отлижу, Марин. Потом трахну тебя. А ты мне на финалочке отсосешь? Дашь кончить тебе в рот?</p>
   <p>– Конечно…</p>
   <p>Я задерживаю дыхание, пока смотрю на нее. Потом опускаю взгляд и резко выдыхаю ей на киску. Воздух, перья, язык – на повторе в течение пары минут. И ее клитор начинает пульсировать, а все остальное тело дрожать. Она становится очень влажной и очень пахучей. Я вдыхаю чаще и громче, пожираю интенсивнее. Ловлю каждую каплю, пока от обильной мокроты не лоснится вся ее плоть. Вставляю в нее пальцы. Осторожно растягиваю. Всасываю клитор сильнее, заставляя ее биться в конвульсиях безумной похоти. Снова вылизываю. Затем всю писюху жестковато покусываю.</p>
   <p>Маринка с приглушенным стоном откидывает голову на подушки, взрывает воздух бурным дыханием и, впиваясь ногтями мне в плечи, пытается заставить меня подняться.</p>
   <p>– Хватит… Хватит… Трахни уже, Дань… – огненная потребность.</p>
   <p>У меня тоже.</p>
   <p>Сердце вмиг новую высоту берет. Бешено наваливает.</p>
   <p>В ту же секунду, как я скольжу по ее телу вверх, чтобы загнать в горячие и влажные глубины член, Маринка обхватывает меня руками и ногами.</p>
   <p>Глаза в глаза. Самые яркие искры.</p>
   <p>И сталкиваемся ртами. Сплетаясь языками, кусаемся, и друг в друга изо всех сил вцепляемся. Пока я не совершаю первый выпад. Тогда на инстинктах распахиваем губы. Со стонами втягиваем кислород и с шумом выталкиваем его обратно. Слетая с катушек, обратно друг в друга впиваемся. До следующего толчка. С ним в унисон мычим и хрипим.</p>
   <p>Маринка закидывает ноги выше – едва ли не на лопатках ее колени ощущаю.</p>
   <p>Мои пальцы жадно мнут ее плоть – елозят по хлюпающей соками писюхе, мнут бедра и ягодицы, добираются до тугого колечка ануса. Вдавливаю, чувствую пульсацию.</p>
   <p>– Хочу пробку, Дань… – тарабанит моя кобра задушенно.</p>
   <p>– Нет… Здесь должен быть мой член… – хриплю так же рвано.</p>
   <p>В ее глазах мелькает беспокойство. Но сразу за ним разгорается пожар.</p>
   <p>– Трахнешь меня?</p>
   <p>– Выебу, Марин…</p>
   <p>Она кивает и выгибается. По телу такая тугая волна дрожи проносится, что меня вместе с ней перетряхивает.</p>
   <p>– Да… Да… Данечка… – частит, пока я вколачиваюсь в нее с двух сторон – членом и пальцем.</p>
   <p>Жестко. Резко. Мощно.</p>
   <p>Сходя с ума, попросту забываем о какой-либо осторожности. Мы просто ебемся так, как нам обоим хочется.</p>
   <p>Ловим кайф. Держим высоту. Не боимся разбиться.</p>
   <p>Маринка стонет, мычит и хнычет. Сжимает меня все чаще, все сильнее, все продолжительнее. А потом, накрывая меня криком блаженства, затискивает так, что я теряю способность в ее плотных дырочках шевелиться. Я сгораю. Сгораю с ней так ярко, что, не сдержавшись, кончаю. С утробным рыком заполняю ее пульсирующую писюху спермой, пока она не затихает. После выдергиваю и, передвигаясь, приставляю член к ее губам. Толкаюсь раньше, чем она соображает, что делать. Едва головка проходит, стону и содрогаюсь. Маринка тут же принимается кружить язычком и посасывать. Вылизывает до блеска, как я люблю.</p>
   <p>Минут двадцать спустя, когда направляясь завтракать, вливаемся в лоно семьи, только красноречиво переглядываемся. Благо Чарушины умные люди, предусмотрительные. Звукоизоляция у них в доме – полный фарш. Я раньше удивлялся: на хрена эта защита по всем помещениям? Теперь, когда есть мы, и Чара с Лизкой заезжают – вопрос снимаю.</p>
   <p>– Ты как? Нормально? – ловлю Маринку, когда уже из дома выходим.</p>
   <p>– В смысле? – теряется она.</p>
   <p>– Не слишком жестко было? Ничего не болит?</p>
   <p>– Дань, – выдыхает и краснеет. – Ты проснулся, что ли? – прыскает смехом.</p>
   <p>Мне сразу охота скрутить ее, усадить на капот и задрать юбку. Но прямо напротив окна кухни, а настолько шокировать маму Таню я не готов.</p>
   <p>Насупившись, просто дергаю свою кобру за косу.</p>
   <p>– Я серьезно, Марин.</p>
   <p>Она не внимает. Не перестает хихикать.</p>
   <p>Приходится шлепнуть ее по заднице. Ладно, вру. Не приходится, конечно. Смачно это делаю. Облизываю губы, застываю на ней взглядом.</p>
   <p>– Даня, уймись, – шумит Чаруша, пока не ловлю-таки и не затискиваю у двери Гелика. Незаметно скольжу ладонью под юбку. Вжимаюсь стояком. – Даня… Что у тебя за бог?</p>
   <p>– Неважно, – отмахиваюсь, кусая ее за подбородок. – Отвечай на вопрос.</p>
   <p>– Ах… Хм-м-м… М-м-м…</p>
   <p>– Марина…</p>
   <p>– Когда будет «слишком», я скажу, Дань…</p>
   <p>– Обещаешь?</p>
   <p>– Ну, конечно.</p>
   <p>Стискиваю ладонью ее затылок и впиваюсь в рот. Ненадолго, но до одури пошло. Маринке даже приходится выступить трезвой стороной и отпихнуть, что бывает крайне редко.</p>
   <p>– Дань… Ну, мама же… – красная, аж горит.</p>
   <p>Бросаю на окна кухни быстрый взгляд. Обмякаю.</p>
   <p>– Прости… – выдыхаю Чарушиной в губы.</p>
   <p>– Потом… – обещает она, сжимая мою ладонь.</p>
   <p>И меня качает таким обыкновенным счастьем – после пар она будет в полном моем распоряжении. Весь вечер, всю ночь… Моя.</p>
   <p>– Я тебя одну, Марин.</p>
   <p>– И я тебя одного, Дань.</p>
   <p>Беру себя в руки, но по дороге в академию голод снова выходит из-под контроля. Особенно когда мы с Чарушиной покидаем парковку, и я ловлю на ней чертовы липкие взгляды всяких мудаков. Знаю, что это дикость, однако нутро подрывает сию секунду закрепить свое право на нее.</p>
   <p>– Марина, – цепляю ее за руку и без слов тащу в сторону спортивных раздевалок.</p>
   <p>С утра там никого. Физру первыми парами не ставят, а тренировок сегодня нет. Зато у меня, как у члена баскетбольной команды, имеется пропуск. Беспрепятственно попадаем в душевые.</p>
   <p>– И зачем мы здесь? – умудряется спросить моя кобра, когда я уже штаны сдергиваю и вываливаю вздыбленный член.</p>
   <p>– Дай мне сейчас, Марин, – сиплю, припирая ее к стенке.</p>
   <p>– Даня… – стонет и закидывает ноги мне на бедра.</p>
   <p>Мое сердце от натуги буквально разрывается. Припадаю к Чарушиному рту, чтобы иметь возможность дышать. Она встречает и дает все, что мне нужно. Во всех смыслах. Ведь только Маринка способна закрыть все мои потребности.</p>
   <p>Расходимся уже после звонка, зато счастливые.</p>
   <p>– Я тебе напишу… – обещает моя кобра.</p>
   <p>– Что напишешь? – уже хочу и жду.</p>
   <p>– Что-нибудь… – улыбается. – Хочешь, весь день писать буду?</p>
   <p>– Хочу.</p>
   <p>– Договорились!</p>
   <p>И она не обманывает. Едва отхожу, прилетает первая эсэмэска.</p>
   <p><emphasis>Мариша Чарушина:</emphasis> Даня Шатохин, я тебя люблю! Ты самый лучший!</p>
   <p>Блядь… Я все это знаю, конечно. Однако сердце все равно буксует и затягивает с новыми ударами.</p>
   <p>Оглядываясь, ловлю еще одну улыбку своей чарующей ведьмы, прежде чем она скрывается в аудитории.</p>
   <p>Отвечать ей не обещал, но отвечаю. Просто потому что хочу.</p>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Я тебя тоже люблю, Маринка Чарушина. Ты моя. Самая главная. Самая важная. Самая крутая. Одна моя.</p>
   <p>Так первая половина дня и пролетает.</p>
   <p>А после обеда мне на мыло приходит письмо: фотки, имена, адреса, все персональные данные. Идентифицированы.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>46</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Причина простая – ты у меня одна.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Первому подонку было тридцать семь. Как я понял из того, что рассказали Орос и сама Марина, именно он рвал на ней одежду, лапал и пытался пристроить свой гнилой обрубок. Два других ублюдка помогали хрупкую девчонку держать, потешались и ждали своей очереди. Они были значительно младше первого – двадцати четырех и девятнадцати лет от роду. Все трое непрямые родственники. И жили все твари в одном замызганном доме, который официально находился за чертой Одессы, но был очень близко к ней расположен – у не самых живописных берегов Куяльницкого лимана.</p>
   <p>Въезжаю в поселок, когда солнце уже прячется за горизонтом, и территорию окутывает темнота. Скатываюсь тихим ходом в зону отдыха и рыбалки. Глушу мотор. Не давая себе времени на раздумья, выбираюсь из салона и направляюсь в сторону нужной улочки пешком. Иду с пустыми руками. Ничего с собой нет. Потому как я намереваюсь не просто убить их, а заставить страдать. Страдать очень-очень долго.</p>
   <p>Я не палач. У меня никогда не возникало серьезных проблем с агрессией. Но сейчас… Я чувствую себя изрешеченной мышечной массой, в которой перефигачили все нервные окончания. Связь с мозгом и другими важными органами утрачена. Остались лишь инстинкты. Мелкие нейроны трещат и закорачивают, взывая мое тело к жестокому сражению.</p>
   <p>Во время своих первых паломничеств в Тибет, помимо важных духовных знаний, я овладел одним из самых опасных боевых искусств. Тогда это требовалось, чтобы пустить в расход часть бешеной внешней энергии и сберечь ценную внутреннюю. Я никогда не использовал эти умения в драках, потому что это вроде как нечестно. Да и, по правде, никогда прежде ни желания, ни необходимости в этом не возникало.</p>
   <p>Сейчас же… Я понимаю, зачем и к кому направляюсь. Поставлены конкретные цели, и я намерен достигнуть их любым путем.</p>
   <p>На территорию двора попадаю абсолютно свободно. Просто перемахиваю ржавый двухметровый забор и, замедляясь, крадусь в дом. Свет горит в трех из пяти окон. Одно из них распахнуто настежь. Я останавливаюсь и прижимаюсь к стене. Блокирую прорыв каких-либо случайных эмоций, когда прямо надо мной разлетаются приглушенные голоса.</p>
   <p>– От девчонки пора избавляться, – рубит сухо, как я догадываюсь, главный.</p>
   <p>– Каким, блядь, образом? – расходится взвинченным тоном один из тех, который младше. – Я не хочу ее убивать… Мне прошлая с месяц снилась… Не меньше!</p>
   <p>– Ты дурной? Ебать ее во все щели по первому позыву хотел, а убивать – нет? Может, отпустить еще предложишь?</p>
   <p>– Зачем отпускать? Пусть будет у нас... Кому мешает? Привязана же, закрыта…</p>
   <p>– Нет, ты точно тупорылый, – злится старшая гнида. – Оставлять ее надолго опасно. Могут искать.</p>
   <p>– Тогда… Сам ее убирай… Я больше не буду… Мне не нужно…</p>
   <p>Звонкий, будто пощечина, шлепок. Короткий вскрик. Всхлипывания с икотой.</p>
   <p>Я резко вдыхаю. Остаюсь неподвижным, пока не догоняю, что рыдает тот же пацан. После этого медленно скольжу вдоль стены дальше.</p>
   <p>Из глубины темноты выбегает ротвейлер. Оглушая двор глухим затяжным лаем, рвется с цепи.</p>
   <p>– Иди, посмотри, что там, – рявкает главный.</p>
   <p>– Почему я?</p>
   <p>– Пошел, блядь!</p>
   <p>И голоса стихают.</p>
   <p>Мне приходится ускориться, чтобы успеть занять выгодную позицию, прежде чем откроется входная дверь. Когда же она распахивается, только одна босая ступня сопливого ублюдка перемахивает порог, так он в воздухе и зависает. Прижимая к себе спиной, быстро воздействую сразу на несколько точек на его теле, чтобы он отключился. Пара секунд, и я осторожно, чтобы не создавать лишнего шума, опускаю мелкую тварь за дверь на дощатый пол.</p>
   <p>Шагнув внутрь дома, закрываю замок изнутри. Вдыхая мерзкий смрад этой полуразваленной помойки, с трудом подавляю тошноту.</p>
   <p>С правой стороны обнаруживаю счетчик самого древнего образца. Ничего не мешает мне вырубить пробки. В полной темноте валю в сторону кухни. Там меня, естественно, уже встречают. Но даже преимущество в ориентировании не служит подонкам перевесом.</p>
   <p>Я сильнее. Я техничнее. Я злее. Я отчаяние.</p>
   <p>Два удара, и ублюдки, которых я готовился медленно рвать на куски, тупо валятся на пол.</p>
   <p>– Вставай, сука… – разъяренно подрываю первое попавшее под руки тело. – Вставай и борись, пидор, потому что я пришел тебя убить.</p>
   <p>Они пытаются. Но я все равно слишком быстро превращаю их гнилые туши в месиво. Реву от досады, когда спустя какое-то время они попросту прекращают двигаться. Сам весь в крови. Чувствую ее на лице, ладонях, вся одежда ею пропитана. Умылся, но мне мало этого. Маниакально часто дышу, когда бросаюсь обратно к выходу. За шкирку ловлю очухавшегося мелкого пиздюка. Не обращая внимания на его тонкие истеричные вопли, набрасываюсь.</p>
   <p>– Кого ты там ебать хотел? Я тебе, мразина ты больная, не только хуй живьем выдерну, но и руки с ногами от тела оторву! Голову оставлю! Уссался, что ли? Это ни хрена не поможет! Как и твои ебучие рыдания! Тебе ведь похрен было, когда она плакала?! Весело было?! Мне тоже пиздец как весело, от того что ты, сука, кровяхой своей захлебываешься!</p>
   <p>Этого колошмачу недолго. Хочу, чтобы был в сознании, когда подтаскиваю к свету уличного фонаря. Стаскиваю мокрые портки, он уже на всю округу горланит и бьется в рыданиях, как в конвульсиях.</p>
   <p>Я не мясник. Но в эту секунду мне реально ни хрена не жаль. Отрежу член этому, вернусь в дом и сделаю то же с двумя другими.</p>
   <p>Не успеваю.</p>
   <p>Когда во двор залетает группа спецподразделения, думаю, что их успели вызвать конченные мрази, которых я пришел уничтожить. Потому и сопротивляюсь до последнего, полагая, что они их от меня защищают. Странно, что меня заломать и притиснуть к земле не пытаются. Оттаскивают и блокируют удары, которые я на разгоне наношу.</p>
   <p>– Хватит, парень. Очнись! – голос смутно знакомый.</p>
   <p>Но я не различаю лица. Ничего не вижу. Только разноцветные вспышки в глазах.</p>
   <p>– Валите, – тот же голос. – Пусть придет в себя.</p>
   <p>Перехватывают. С хрустом заводят за спину руки. Технично бьют по ногам, пока не падаю на колени.</p>
   <p>Готовлюсь встретиться рожей с мокрой землей, однако прилетает в грудь. Толчок мощный, но это не удар. Площадь поражения слишком большая. Опаляющее тепло. Какие-то чувства за ребрами искрами рикошетят. С моих губ срывается стон. А потом… Родные пальцы на затылке. Щека к щеке. Всхлипывания, от которых все нутро волной идет.</p>
   <p>– Даня… Данечка, посмотри на меня… Слышишь? Даня!!! Даня, это я – твоя Маринка!</p>
   <p>Вдох-выдох. Экстренная перестройка всех внутренних систем.</p>
   <p>Моргаю. Моргаю. Моргаю.</p>
   <p>И наконец, заставляю себя сфокусироваться.</p>
   <p>– Маринка… – выдыхаю безмерно счастливо, но шок глушит все эти эмоции. – Маринка…</p>
   <p>– Я… – подтверждая, часто кивает головой. Я вижу ее блестящие переполненные слезами глаза. Вижу ее мокрое лицо. Вижу, как она кусает губы, в попытках сдержать рыдания. – Даня…</p>
   <p>– Не плачь, – подаюсь всем телом вперед, хотя сзади еще сдерживают. – Слышишь? Пожалуйста, не плачь.</p>
   <p>– Я не плачу, – утверждает она, стирая ладонями с моих щек кровь. – Пустите его уже, – просит спецов, и они без промедления подчиняются.</p>
   <p>Обхватываю ее руками, едва не свалив в траву. Пока качаемся, перевожу дыхание и несколько раз сглатываю. Прижимаю очень крепко к себе.</p>
   <p>– Все… Теперь все закончилось, – озвучиваю, когда сам это осознаю.</p>
   <p>Маринка только кивает.</p>
   <p>Собираясь с силами, подхватываю ее и поднимаюсь. А после, к еще большему своему изумлению, вижу Тёмыча и батю Чаруша. Они сохраняют неподвижность, пока спецгруппа без какой-либо деликатности грузит в машины «скорой» три отбитых полутрупа.</p>
   <p>– Ты рассказала? – выдыхаю едва слышно ей на ухо.</p>
   <p>– Да… – шепчет куда-то мне в шею. – Я не могла позволить тебе их убить.</p>
   <p>– Как ты… – сознание все еще крайне туго работает. Нет смысла спрашивать, как она узнала. Наверное, нет ничего удивительного в том, что она чувствовала неладное и копалась в моих переписках. Это же Маринка. Сейчас волнует другое: – Тебе не страшно?</p>
   <p>Она мотает головой, но от моей груди не отлипает. Боится смотреть по сторонам, догадываюсь я. Окутываю ее со всех сторон, настолько могу.</p>
   <p>А потом… Из дома выводят замотанную в простыню девушку, и мне приходится в который раз охренеть от ебучей жестокости этого проклятого мира. Только сейчас допираю, о чем спорили эти ублюдки. Ее насиловали и собирались убить.</p>
   <p>Худая. Еще меньше моей Маринки. Взгляд поднять не решается. Трясущаяся и бледная. Едва перебирает ногами.</p>
   <p>Я прикрываю веки и делаю все, чтобы Чарушина ненароком ее не заметила. Потому что визуальное напоминание того, что могло случиться с ней – это реальное видение на добрую пару сотен ночных кошмаров.</p>
   <p>Грудь вспарывает до самой глотки. Не сразу дышать получается. Сотрясает изнутри раза три точно, пока удается овладеть собой и набрать в легкие чертов воздух. Даже после этого мне настолько больно и страшно за Маринку, что я с трудом контролирую силу своих объятий. Хочется ее втоптать в себя. Поглотить нутром. Носить внутри, чтобы точно знать, что в безопасности всегда.</p>
   <p>Ужас клубится за грудиной и подрывает черепную коробку крайне долгое время. Впору успеть обезуметь. Но в какой-то момент мне все же удается отрубить мышление и дать мозгу необходимый отдых.</p>
   <p>Когда включаюсь обратно, двор почти пустеет от спецов.</p>
   <p>– Завтра появись в отделении, – узнаю, наконец, кто со мной пытался разговаривать на старте налета. – Дашь ребятам нужные показания. Такова процедура. Понял меня?</p>
   <p>– Понял, Сергей Николаевич, – отзываюсь негромко. – Завтра заеду.</p>
   <p>Отставной подполковник Градский сжимает мое плечо и, не рассыпаясь лишними словами, покидает двор.</p>
   <p>Нас с Маринкой тоже просят уходить, тихо оповестив, что место подлежит оцеплению для проведения расследования и сбора всех возможных улик. Молча вывожу ее, чтобы усадить на заднее сиденье в машину Чарушиных и вернуться к «Куяльнику<a l:href="#n_7" type="note">[7]</a>» за своей тачкой.</p>
   <p>– Нет, нет… – бомбит она беспокойно. Тянет за руку к себе. – Я без тебя не поеду!</p>
   <p>– Марина… – давлю терпеливо. – Я грязный.</p>
   <p>– Садись уже, – сдержанно подгоняет Чара.</p>
   <p>Вздыхаю и падаю на сиденье рядом с Маринкой. Она тотчас забирается мне на руки и, спрятав лицо, горячо дышит в ухо.</p>
   <p>– Зачем ты… – всхлипывает. – Я так волновалась… – всхлипывает. – Ты ведь мог пострадать… – всхлипывает. – Зачем же?</p>
   <p>Встретив в зеркале какой-то непривычно растерянный взгляд Артема Владимировича, со вздохом прикрываю веки.</p>
   <p>– Причина простая, Марин, – выдаю не громко и не тихо. Как получается, так и говорю, не стараясь в этот момент спрятать эмоции от кого-то из окружающих, так или иначе близких мне людей. – Причина простая – ты у меня одна. Больше на этом уровне никого. Я должен был тебя защитить. Иначе не мог.</p>
   <p>Она стискивает крепче. Вздыхает, ощутимо перестраивая какие-то сугубо внутренние процессы. Замирает.</p>
   <p>Заводится мотор. И, наконец, машина медленно трогается с места.</p>
   <p>– Домой, – шепчет Маринка, а я мысленно вторю ей.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>47</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Изо всех сил!</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p><emphasis>Горю. Люблю. Дорожу.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Сильно-сильно.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Спеть? Что тебе спеть, родной? Только не Арию. Даже не проси… Что? Неожиданно. Ну, не знаю… Это очень романтично и нежно, Данечка. Спою, конечно. Слушай. Слушай только меня, родной. Я так сильно тебя… Тебя одного, Данечка.</emphasis></p>
   <p>Не знаю, откуда в мой сон вплетается этот шепот, но я точно знаю, кому он принадлежит. Маринка звучит так отдаленно, будто где-то за стеной находится. Себя я и вовсе не слышу. Да и не чувствую, чтобы говорил. Кажется, я только формирую мысли, а она их каким-то удивительным образом улавливает и отвечает.</p>
   <p>Поет так же тихо. Но настолько мелодично, красиво и умиротворяюще… Волшебно. Мое дыхание выравнивается, сердцебиение замедляется, мозг прекращает кипеть, и я проваливаюсь в желаемую темноту, восстанавливать критически израсходованные силы.</p>
   <p>Выныриваю много часов спустя. И совсем не удивляюсь, увидев Марину рядом. Рассматривая ее, сохраняю неподвижность, пока она не вскидывает взгляд. Мурлыканье Чаруши мягко обрывается. На розовых губах расцветает самая ванильная в моей жизни улыбка. Откладывая тетрадь на стол, она запрыгает на кровать. Я перевожу дыхание и смещаюсь, освобождая место. Обнимаю, едва устраивается мне под бок.</p>
   <p>– Привет, – шепчет Марина.</p>
   <p>– Привет, – сипло отзываюсь я.</p>
   <p>– Выспался?</p>
   <p>Прочищая горло, прислушиваюсь к медленно пробуждающемуся организму.</p>
   <p>– Кажется, да.</p>
   <p>– Супер, – улыбается шире. – А то я по тебе уже тосковала, – прижимается губами к моим губам.</p>
   <p>И я, прикрывая глаза, на долгое мгновение задерживаю дыхание, чтобы, когда она отпрянет, потянуться за ней и вдохнуть во весь объем легких ее запах.</p>
   <p>– Не верю, что ты могла заскучать, Марин, – пытаюсь шутить, но по факту ни тон, ни лицо веселья не выражают.</p>
   <p>Неудивительно, конечно.</p>
   <p>А вот Чарушина улыбается. Умница.</p>
   <p>– Я не сказала, что скучала здесь, Дань! Я сказала, что тосковала по тебе! Исключительно по тебе!</p>
   <p>Этот звонкий голос, эти горящие глаза, этот шальной задор – все вместе заставляют-таки мои губы растянуться.</p>
   <p>– Наверное, и правда, много времени прошло, – выдыхаю значительно легче.</p>
   <p>– Шестнадцать часов.</p>
   <p>– Охренеть…</p>
   <p>Резко сажусь, но вскочить с кровати не успеваю. Маринка преграждает путь и скользит рукой по моему предплечью. Переплетая наши пальцы, заглядывает мне в глаза.</p>
   <p>– Переломы рук и ног. Девять треснутых ребер. Разрывы трех селезенок, двух почек, печени, двух легких, двенадцатиперстной кишки, мочевого пузыря… – перечисляет неспешно и достаточно хладнокровно, как я догадываюсь, общие травмы всех троих подонков. – А у тебя руки целые. Костяшки не сбиты. Только синяки на ребрах ладоней. Как так?</p>
   <p>Сглатываю и отвожу взгляд.</p>
   <p>– Знаешь же, как. Зачем спрашиваешь?</p>
   <p>– Да. И это знаю. Просто хочется, чтобы ты больше делился.</p>
   <p>– Постараюсь, – выдыхаю и поднимаюсь.</p>
   <p>– Парочку приемов покажешь, ниндзя? – прилетает уже в спину.</p>
   <p>– Нет, – отсекаю действительно резко. – Это не тема для шуток, Марин.</p>
   <p>Оборачиваясь, задерживаю на ней суровый взгляд. Она под ним слегка краснеет.</p>
   <p>– В целях самообороны, Дань…</p>
   <p>Вздыхая, словно физически на вес принимаю этот ответ. Страшно даже думать о том, что ей может снова грозить опасность. Но на самом деле страховки нет ни у кого. Держаться непрерывно рядом возможности не будет никогда. Это нереально.</p>
   <p>– Ладно. Как-нибудь покажу, Марин, – выношу решение, осознавая, что она станет первым, но не последним человеком, которого я возьмусь обучать. Не последним, потому как дочь наша будет второй. – Приготовь мне, пожалуйста, какую-нибудь одежду. Освежусь и поеду в отделение.</p>
   <p>– Угу… Конечно.</p>
   <p>Когда я выхожу из ванной, Маринка со всей ответственностью подает мне не только наглаженные брюки и рубашку, но даже белье и носки. А еще – галстук и пиджак.</p>
   <p>– Это лишнее, – не сдержавшись, кривлю губы. – Накину кожанку, и хватит.</p>
   <p>– Ладно.</p>
   <p>Полагая, что операм пригодится вся имеющая у меня информация, подхватываю со стола ноутбук.</p>
   <p>– Дань… – выдыхает Чарушина, снова перекрывая мне дорогу и прижимаясь к моей груди. – Может, мне поехать с тобой? Нужна поддержка?</p>
   <p>– Нет, Марин… Я бы не хотел, чтобы ты ехала, – говорю, как есть. Оградить хочу. Хватит того, что ей пришлось рассказать все отцу и брату. Ради меня ведь решилась. Я же понимаю, как трудно это для нее было. – Только может быть такое, что твои показания тоже будут нужны для дела… Я узнаю и, если что, приглашу кого-то из спецов к нам.</p>
   <p>Основное расследование, должно быть, развернут вокруг той девушки, которую эти ублюдки держали взаперти. Но в таких случаях обычно собирают все, что можно наскрести.</p>
   <p>Ладно я, меня пусть хоть наизнанку выворачивают. Я и за нанесение тяжких телесных, и за покушение на убийство готов ответить по всем статьям. Но Маринка… Мать вашу, вот как ее от этого оградить теперь?! Она же беременная. Да и вообще! Сколько можно вариться в этой темноте?! Не хочу, чтобы она опять погружалась.</p>
   <p>– Я уже дала показания, – признается Чарушина тихо. – Папа так и сделал – попросил следователя приехать к нам.</p>
   <p>Внутри меня словно огромная снежная лавина сходит. С шумом до боли обмораживает плоть и с неимоверной силой тянет меня куда-то вниз под землю.</p>
   <p>Все, что я могу сделать – прижать Маринку свободной рукой.</p>
   <p>– Как ты? – выдыхаю ей в висок.</p>
   <p>– Нормально, – отвечает вроде как спокойно, но паузу после этого выдерживает приличную. – Сергей Николаевич заверил, что их закроют на пожизненное. Там девушка была, когда ты пришел к ним… Представляешь? – в этот момент голос срывается на дрожь. – И до этого… Я первая, скорее всего… Неудавшееся развлечение… А потом были еще, и они их тащили домой, чтобы никто не помешал уже… Представляешь?..</p>
   <p>– Хватит, Марин, – обнимая ее, едва сдерживаю стон. – Не думай об этом, пожалуйста. Не думай, Марин. Я тебя очень прошу.</p>
   <p>– Хорошо, хорошо… Я постараюсь, Дань! – шепчет с той же дрожью и жаром. – У меня есть о чем думать! У меня так много прекрасного в жизни! С тобой, Данечка!</p>
   <p>Целую ее, едва поднимает лицо. И замолкаем. Даже после того, как поцелуй обрывается, переводим дыхание, чтобы успокоиться и поймать, наконец, баланс.</p>
   <p>– Думаю, быстро вернусь, – говорю чуть позже то, что Чарушина хочет услышать.</p>
   <p>Но в реальности задерживаюсь в РОВД до позднего вечера. То ли мне везет на столь дотошных следаков, то ли все эти детали, которые они из меня по несколько раз вытряхивают, действительно имеют большое значение. Даю им все, что требуют.</p>
   <p>А когда возвращаюсь, застаю свою Чарушу с Оросом в гостиной. Удивляюсь, конечно, но никакой ревности в его сторону отныне не испытываю. Да и он больше не выглядит рядом с моей Маринкой озабоченным пиздюком. На лице, даже когда мой взгляд ловит, сохраняется неподдельный шок.</p>
   <p>– Вечер добрый, – выдаю на пониженных.</p>
   <p>Слегка с наездом, каюсь.</p>
   <p>Соррян, гоп-гоп у нас в крови. Никитос, как коренной одессит, должен понимать.</p>
   <p>Но Маринка недовольно стреляет глазками.</p>
   <p>– В святой обители не бушую, – напоминаю ей, прежде чем подтянуть брюки и сесть рядом на диван. – Как дела у праведных, м? – смотрю на Ороса, но вопрос, по сути, адресую столь же неидеальной, как и я, Чарушиной. Ничего против него не выкатываю. Пока вел свое расследование, приходилось много общаться. Вроде как самые острые углы мы сгладили. Пару раз я даже благодарил его, потому что было за что. Просто не ожидал, что снова появится возле Маринки. – Если приперся с очередными помоями, урою, – предупреждаю достаточно спокойно.</p>
   <p>– Да какие помои?.. – выплевывает, брызжа слюной. И я понимаю, что он тупо в стельку. – Меня утром вызывали в отделение… Я, блядь, как услышал… – беспомощно размахивая руками, не в состоянии подобрать слов. – Все это… Все… Все это, как услышал… Я, сука, просто в ахуе! – вскидывая голову, направляет взгляд в сторону, но слезы все равно прорывают плотину и соскальзывают по его краснющим щекам. – Эти девчонки… Девчонки… И… – руки вновь в ход идут. – Рина…</p>
   <p>Выражает он свои чувства крайне неразборчиво, но мы с Маринкой, конечно же, осознаем каждую, блядь, эмоцию. У меня нутро скручивает, а она… Чарушина вдруг подрывается с дивана и, подлетев к Оросу, без каких-либо слов обнимает его.</p>
   <p>Я цепенею. Заставляю себя сохранять неподвижность.</p>
   <p>Понимаю, зачем она это делает. По-человечески понимаю… И все равно ревную. В этот, мать вашу, миг ревную тотально.</p>
   <p>– Если бы я… Если бы тогда… – тупо захлебывается рыданиями Орос.</p>
   <p>И знаете, это ни хрена не смешно.</p>
   <p>Нет.</p>
   <p>Выворачивает вместе с ним.</p>
   <p>Что уж говорить о Маринке? Что чувствует она?</p>
   <p>– Ш-ш-ш, – выдает ему на ухо. – Мы все сделали то, что сделали. Последствия – жизнь. Нет смысла думать о том, что могло быть как-то иначе. Мы не супергерои. Мы не провидцы. Мы имеем право совершать ошибки.</p>
   <p>Заторможенно моргая, медленно перевожу дыхание.</p>
   <p>В который раз просто поражаюсь тому, как Маринка умеет подбирать слова. Хотя, чему удивляться? Она же Чарушина. Истинная.</p>
   <p>Руки в кулаки сжимаются, когда Орос притискивает к ее спине свои лапы, но в остальном я все так же неподвижен.</p>
   <p>– Рина… Если что… Блядь, прости меня, ладно? Я не хотел, чтобы так получилось… Не хотел говорить о тебе плохо… И вообще… Не должен был… Прости…</p>
   <p>Вижу ее профиль. То, как она поджимает губы и зажмуривается.</p>
   <p>– И ты меня прости, Никит, – шепчет мгновение спустя.</p>
   <p>Они еще долго обнимаются. Я тупо наблюдаю. Никак не комментирую происходящее, даже когда они, наконец, разлепляются, и Орос подходит, чтобы пожать мне на прощание руку. Поднимаясь, без слов стискиваю его кисть и отступаю, позволяя пройти к выходу.</p>
   <p>Приглушенный удар двери. Обратные одиночные шаги в ускоренном темпе.</p>
   <p>– Пойдем ужинать? – обращается ко мне возвратившаяся Маринка.</p>
   <p>Я молча иду в кухню.</p>
   <p>Улавливаю доносящиеся оттуда голоса – мама Таня, батя Чаруш, Тёмыч, Лизка... Отлично. Несколько расслабляюсь.</p>
   <p>– Дань… Стой…</p>
   <p>Выполняю ее просьбу машинально. Сразу же мы сталкиваемся взглядами. Этого оказывается достаточно, чтобы я выдохнул остатки напряжения и наклонился к тянущейся ко мне Маринке.</p>
   <p>– Я тебя одного, помнишь? – частит капитально задушенно.</p>
   <p>– Помню.</p>
   <p>– Я тебя очень-очень-очень-очень-очень… Люблю, Дань!</p>
   <p>– Ты сейчас задохнешься, Динь-Динь… Дыши… Черт, дыши…</p>
   <p>– Я дышу… – продолжает взрывать воздух. – Скажи, что ты меня тоже ОЧЕНЬ!</p>
   <p>– Блядь… – подхватываю ее на руки, будто это должно помочь ей дышать. Когда обвивает меня ногами, толкаю ей в рот весь доступный мне кислород. – Да, конечно, я тебя очень, Марин! Изо всех сил!</p>
   <p>Только после этого она нормально вдыхает. Еще крепче меня сжимает ногами. И целует до тех пор, пока нас не окликают из кухни.</p>
   <p>– Поговорим позже, ок? – шепчу крайне тихо. – Есть много вещей, которые я хочу тебя сказать.</p>
   <p>– Обязательно, Данечка. Поговорим.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>48</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Счастье не имеет границ, знаешь?</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Я так боюсь, что Даню обидят. Кто-либо, неважно кто. Одно плохое слово в его сторону – и я разлечусь радиоактивными атомами.</p>
   <p>Если не поймут, почему он это сделал… Если очернят… Если заденут… Убьют меня!</p>
   <p>За этими переживаниями я забываю о том, чего боялась изначально: что изменится отношение ко мне. Сейчас это даже не второстепенно, где-то еще дальше. На первых планах только Шатохин.</p>
   <p>Хвала Богу, мои родные люди воспринимают все правильно. Даже брат. А ведь я готовилась с кровью вбивать важность Даниного поступка. Столько аргументов собрала, что, будьте уверены, хватило бы, чтобы убедить самого строгого судью.</p>
   <p>За ужином по большей части все молчат. Я анализирую взгляды, которыми моего Шатохина пронизывают, и, лишь сделав окончательные выводы, могу свободно дышать.</p>
   <p>Они ему признательны. Они им восхищаются. Они его любят.</p>
   <p>Настолько, что и выразить трудно.</p>
   <p>Если для Никиты, стоило тому сегодня появиться, слова благодарности нашлись у каждого, то с Даней все еще впереди. Почти двое суток промотала жизнь, а наши близкие выглядят такими же потерянными, как и вчера, когда я только вскрыла перед ними душу.</p>
   <p>Я уже смиряюсь с тем, что мне снова придется быть сильнее всех. Готовлюсь лавировать и разряжать обстановку. Как вдруг отличительно громко звякают резко брошенные на тарелку столовые приборы. Я вскидываю голову и в некотором замешательстве наблюдаю за тем, как Тёма поднимается и стремительно огибает стол. Глаза сами собой закрываются, когда он наклоняется и порывисто обнимает со спины поверх плеч. Ничего не говорит, но слова тут и не нужны. Я чувствую, как он дрожит и как старательно контролирует силу, не сдерживая при этом эмоции.</p>
   <p>Это, очевидно, производит впечатление на всех. Едва брат отрывается, чтобы так же крепко обнять Даню, меня вся остальная родня окружает. Папа, мама и Лиза. Я начинаю плакать, но не потому, что мне плохо.</p>
   <p>– Все хорошо… Все хорошо… Все хорошо… – шепчу, не стесняясь своих эмоций.</p>
   <p>Каждый человек имеет право на чувства. Какими бы они ни были, по-настоящему близкие люди никогда их не обесценят. Они переживают все с тобой. И нет, это не сделает ваши внутренние отношения какими-то другими. Разделенная ноша теряет вес. Я ощутила облегчение сразу после того, как открылась Дане. А теперь и вовсе – монстр исчез навсегда. Я окутана такой силой, что кажется, будто ничего неподвластного в этом мире не существует.</p>
   <p>Папа обнимает дольше всех. А потом и Шатохину «крепкие отцовские» достаются.</p>
   <p>– Просто знай, Даниил, что мы тебя любим, – говорит ему, а дрожь какими-то особыми интонациями вызывает у меня. – И гордимся тобой, как родным сыном.</p>
   <p>Даня с самым серьезным видом кивает. Только я ведь вижу, как много это для него значит.</p>
   <p>Он тронут. Он бесконечно счастлив. Он очень-очень дорожит тем, что получает безусловно.</p>
   <p>Это заявление выдвинуто именно в свете последних событий. Но чувства не возникли сейчас. Они его всегда любили. И Даня это понимает. А мне за него так приятно, что, перебираясь в его объятия, новым потоком слез разражаюсь.</p>
   <p>– Я рад, что это ты, Тох. Рад, что именно ты с Риной. Рад, что ты мой брат, – тихо признает Тёма. Обхватывая нас с Шатохиным одновременно, быстро прижимается губами к моей щеке. – Береги… Берегите друг друга.</p>
   <p>Отходит так же стремительно. Поворачивая голову, ловлю его взгляд, когда уже прижимает к груди Лизу. А потом и на обнимающихся маму с папой натыкаюсь. И так тепло на душе становится. До волшебных искр.</p>
   <p>Пару минут спустя, когда нам всем удается перевести дыхание, убираемся в кухне и, приготовив чай, перемещаемся всем составом в гостиную. Включаем один из наших любимых семейных фильмов, который уже даже Лиза могла бы цитировать, а Даня и подавно, однако всеобщее внимание так и так по большей части сконцентрировано на беседе. Вспоминаем разные забавные ситуации из прошлого и искренне смеемся. В некоторых моментах до слез доходит, но и они сейчас счастливые.</p>
   <p>Допоздна засиживаемся. Расходимся, когда конкретно зевота одолевает. Принимаем с Даней душ и отрубаемся. А утром нас будят чудесными новостями – Тёма с Лизой уехали в роддом.</p>
   <p>Началось!</p>
   <p>– Скоро я увижу своего пельмеша, – расхожусь такими эмоциями, будто уже сама рожаю. – Это мальчик, ты в курсе, Дань?</p>
   <p>– Гонишь, Марин, – смеется он. – Есть хоть кто-нибудь, кто еще не в курсе? Тёмыч же постоянно трубит: «Сын, сын…». Кроме того, я был на этой «валерьянке» по определению пола.</p>
   <p>– Да, я помню, что был! Просто думала, ты не особо на такое внимание обращаешь…</p>
   <p>Даня хмурится.</p>
   <p>– Почему это?</p>
   <p>– Ну… Ты же всегда был против детей, – не очень решительно выдаю свои мысли, но не обманывать же, что думаю.</p>
   <p>– Так не в целом против детей, – отзывается незамедлительно. – Только против своих… Да и когда это было! Боги! Я сам забыл!</p>
   <p>Он так серьезно возмущается, что мне вдруг смешно становится. Я и не сдерживаюсь – хохочу.</p>
   <p>– Блин, Дань… – не перестаю хихикать, даже когда он скручивает и прижимает к себе. – Не обижайся, пожалуйста… Дело не в твоих чувствах… Я просто… – набираю полную грудь воздуха, прежде чем совершить рывок и повиснуть у него на шее. – Просто я такая счастливая, Дань!</p>
   <p>Прижимаюсь губами, когда он уже вовсю улыбается.</p>
   <p>– Динь-Динь… – выдыхает якобы предупреждающе.</p>
   <p>– Дань-Дань… – парирую с теми же интонациями.</p>
   <p>– И-и-и… – ладонь мне на живот. – И моя Дынька.</p>
   <p>– Дынька? – задыхаюсь, повторяя за ним. – Это… Динь-Динь, Дань-Дань и Дынька? У-у-у-вау! Это мило! Очень мило! – щурюсь от восторга и звеню самыми высокими нотами. Даня краснеет, но моей реакцией явно доволен. – Мм-м, красавчик! Это намного лучше змееныша!</p>
   <p>Он смущенно смеется и все же возражает:</p>
   <p>– Змееныш – тоже мило. Ты просто не выкупила фишку, кобра Марина!</p>
   <p>– Все я выкупила, дракон Даниил!</p>
   <p>– Я знаю, как мы ее назовем, – заявляет решительно, окончательно загоняя в растерянность.</p>
   <p>– Мы не знаем, кто у нас, – упорствую, едва удается перевести дыхание.</p>
   <p>Захватывает ведь все, что он говорит.</p>
   <p>– Это ты не знаешь, – не уступает Шатохин.</p>
   <p>– Хватит, Дань… Блин, из-за тебя нет смысла устраивать гендер-пати!</p>
   <p>– Конечно, нет!</p>
   <p>– Ты меня отравил! Я же верю… Черт! – сокрушаюсь, выражая все, что чувствую. – Вот что теперь?! Если вдруг все-таки мальчик? Я расстроюсь? А ты? Расстроишься?</p>
   <p>– Да не мальчик это, – с таким самодовольным видом закатывает глаза, будто, и правда, Богом себя воображает. Будто все точно знает. Будто… – Это Даринка.</p>
   <p>Мои мысли резко обрываются. Их буквально выносит из моей головы какой-то шальной волной.</p>
   <p>– Даринка… – пробую на вкус и пытаюсь понять, что чувствую. – Я о таком имени даже никогда не думала…</p>
   <p>– Это наше общее, – поясняет Шатохин. Снова ловлю этот румянец на его скулах, а глаза так горят, что у меня дух захватывает. – Я хочу, чтобы она была полностью как ты. Ну и немного от меня можно, – еще сильнее смущается. – Поэтому Даринка, как Маринка, только с моей «Д».</p>
   <p>Я издаю какой-то странный приглушенный звук. Сжимаю пальцы на его шее. И порывисто подтягиваюсь, чтобы коснуться щекой его лица, а потом посмотреть прямо в глаза и будто нырнуть туда, ничего не боясь. Давно мне не страшно. Доверяю больше, чем себе.</p>
   <p>– Дань, ты… – задыхаюсь, так кроет эмоциями. Невольно дрожать начинаю, а за этим – смеяться и плакать – все вместе. – Ты потрясающий! Я тебя так люблю! Безумно! – целую по всему лицу, на каждый сантиметр посягаю. – Но мы ведь представляли, что наш ребенок будет даблфаер… Так что… Пусть будет Даринка, но пусть от обоих возьмет… – справляюсь, наконец. – Мы же оба такие крутые! – хохочу заливисто, потому как он со смехом качает головой. – Ну, Дань! Правда ведь? Правда?</p>
   <p>– Правда, Марин!</p>
   <p>Сгребая, так сильно сжимает и так крепко целует, что я едва выдерживаю этот напор.</p>
   <p>Мама с папой уезжают следом за Тёмой и Лизой в клинику, а мы проводим день вдвоем. Почти не вылезаем из постели. Но не сексуальные игрища нас к ней приковывают. Один нежный контакт на релаксе даже с огромной натяжкой трудно назвать марафоном. Мы просто лежим в обнимку, много целуемся и говорим, говорим, говорим… О том, что чувствуем рядом друг с другом. О том, чего хочется, и о чем мечтается. О том, как каждый из нас представляет будущее.</p>
   <p>И нет, мы не спорим.</p>
   <p>Прислушиваемся, делимся и загораемся общими идеями.</p>
   <p>– Да-а-аня, – протягиваю я с отличительным благоговением. – Класс! Супер! Кайф! Вот я знала, что ты – моя идеальная половина. Ты думаешь, как я! Ты чувствуешь, как я! Иногда я тебя опережаю, иногда – ты меня, а иногда – мы вместе летим, и скорость удваивается. Это так круто, что голова кругом, и в груди бешеный фейерверк! Все-все у нас сходится!</p>
   <p>Наваливаюсь сверху, а Даня только сильнее прижимает, давая добро плавиться в своем огне.</p>
   <p>– Мне раньше было не особо комфортно озвучивать то, что парит мозг, – не разрывая зрительного контакта, мягко, словно бессознательно, гладит ладонями по моим ягодицам. – А потом ты выдавала свои мысли, и я вдруг понимал, что у тебя тот же пожар. Стало интересно говорить что-то первым и ждать, когда ты дашь реакцию. Интересно и дико стремно, блядь... Как с вертолета в открытое пространство сигануть. Сердце останавливается, пока голову ломаешь: откроется парашют или не откроется. А потом, когда ты во всю силу легких кричишь свое «Да!»… – со вздохом улыбается, и у меня самой клинит та нежная и сверхчувствительная мышца, что призвана не просто качать кровь… Любить. – Маринка, парашют не просто выстреливает… У меня будто крылья вырастают, и я сам взлетаю. Намного выше, чем поднимается гребаная вертушка. И да, согласен, это просто охренеть какая нирвана! Подсаживает и заставляет становиться смелее, рисковать, делать чертов шаг дальше и дальше… А на самом деле – ближе и ближе к тебе, Марин.</p>
   <p>– Все, Дань… Я тоже там. Летаю!</p>
   <p>Внутри каждая клеточка клокочет и искрит. Готова взорваться.</p>
   <p>– Ты авантюристка? – шепчет Даня, ни на секунду не отпуская мой взгляд.</p>
   <p>– Да!</p>
   <p>– Страшно?</p>
   <p>– Черт, да!</p>
   <p>– Остановимся?</p>
   <p>– Ни за что!</p>
   <p>Опухшие губы сливаются в новом поцелуе, но диалог наш словно и не заканчивается. Просто слова в тот миг обретают другую форму. Мы жадно требуем друг у друга любовь, с диким голодом поглощаем ее, с сумасшедшим трепетом приумножаем и взращиваем, а после с безумной щедростью возвращаем.</p>
   <p>– Дынька… – смакую чуть позже, поворачиваясь к зеркалу то одним, то другим боком.</p>
   <p>Даня стопорит эти движения, прижимаясь сзади и накрывая мои ладони своими.</p>
   <p>– Дынька Даринка… – дополняет приглушенно.</p>
   <p>Встречаясь в отражении взглядами, улыбаемся вовсю.</p>
   <p>– Шатохина… – выдыхаю я.</p>
   <p>– Шатохина, – подтверждает он.</p>
   <p>– Я тоже скоро буду… – выдаю и краснею.</p>
   <p>Не знаю, почему так смущаюсь. Аж в груди горячо становится.</p>
   <p>Даня же… Он не просто мою давнюю мечту подогревает. Он ее в очередной раз взрывает.</p>
   <p>– Ты уже моя.</p>
   <p>Я задыхаюсь, но молчать не могу. Стремительно разворачиваясь, обнимаю своего Шатохина и выдаю эмоции по максимуму.</p>
   <p>– Счастье не имеет границ, знаешь?</p>
   <p>– Теперь знаю, Марин.</p>
   <p>И это факт! Потому что буквально пару минут спустя, когда мы парим на самой высокой вершине и наслаждаемся своими ощущениями, прилетает потрясающая и, несомненно, историческая новость.</p>
   <p><emphasis>Артем *Чара* Чарушин:</emphasis> Новое поколение открыто! Мы – родители!!! Вы – следующие!</p>
   <p>Ниже прикреплена фотография – завораживающе счастливые брат с невесткой и розовощекий пухляш между ними.</p>
   <p>Только вижу их, сходу начинаю плакать. Даня будто на автомате обнимает. Притягивает к своему боку, не отрывая взгляда от телефона. Очень-очень долго разглядывает снимок, чтобы в конце глухо выдать:</p>
   <p>– Черт… Завидую им, прикинь?</p>
   <p>Со смехом, любовью и умилением целую своего Бога в подбородок.</p>
   <p>– Хорошо, что мы на подходе, да, Дань?</p>
   <p>Он откладывает телефон и подхватывает меня на руки.</p>
   <p>– Охренеть как хорошо, Марин!</p>
   <p>– Я же говорила, что трехочковые – это круто!</p>
   <p>– Это я говорил!</p>
   <p>– После меня!</p>
   <p>– Это дар, Марин. Это судьба, блин. Это жизнь!!! Мать вашу, именно это и есть жизнь!</p>
   <p>– Да!!! – воплю на эмоциях я.</p>
   <p>– Взлетаю, – констатирует Даня с отсылкой к своему раннему признанию.</p>
   <p>И я, конечно…</p>
   <p>– Я с тобой!</p>
   <p>Сразу за ним. Без раздумий и колебаний. Туда, где нет границ.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>49</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Это Маринка. А внутри нее Даринка.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Двадцать секунд, – вопит Маринка на всю Чарушинскую дачу.</p>
   <p>Пока народ со всех концов сбегается, сама на ноги подскакивает и подрывает с блестящего подноса бокал со своей безалкогольной шипучкой. В Лизкином стекле такая же сладкая бурда. Остальные подхватывают из-под крепкой руки бати Чаруша фужеры с трескучим ледяным шампанским.</p>
   <p>Соединяем переполненную тару в центре стола и, замирая взглядами на циферблате, начинаем последний обратный отсчет.</p>
   <p>– Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть!.. – горланим мощным хором.</p>
   <p>Здесь все: Бойки со своей чудной дочуркой, Филя со своей борзой кунг-фу-пандой Лией, Прокурор со своей анимешной Сонькой, все последующие Лизкины сестры-смущалки… О, они, кстати, тоже с колючим сиропчиком вместо «шампуня» – потому что мелочь совсем. Моя окрепшая и неожиданно расцветшая бабуля совсем без пойла, конечно, зато во главе стола. Ну и, само собой, богичная династия Чарушиных</p>
   <p>– …Пять! Четыре! Три! Два! Один! Ноль! Ура!!! – взрываем весь этот чертов мир криками радости. – С Новым Годом!!!</p>
   <p>Звон бокалов. Гомон голосов. Перекаты смеха.</p>
   <p>Опустошив бокалы, не сговариваясь, разбиваемся по парам. Я свою любимую кобру ловлю. Целую не самым скромным образом. Благо она такие моменты научилась предвещать, ловко прикрывает нас от толпы какой-то лохматой мишурой.</p>
   <p>– С Новым Годом, единственный, – шепчет секундами позже.</p>
   <p>Глаза в глаза. А там целая отдельная Вселенная счастья.</p>
   <p>– С Новым Годом, единственная, – вторю ей я.</p>
   <p>После этого разбегаемся, чтобы поздравить и обнять Ингрид, хотя около нее и без нас уже толпа. С тех пор как забрали бабулю, мама Таня с ней как с родной носится. Этот факт третий месяц вызывает у меня чертову тонну эмоций. Не представлял, что где-то так бывает. Думал, как все провернуть, чтобы не навязываться, но Чарушины ни о каком переезде и слушать не захотели.</p>
   <p>– Дом большой. Всем места хватит, – выдвинул Артем Владимирович авторитарно.</p>
   <p>– Ты наш, значит, и твои близкие – наши близкие, – поддержала его мама Таня.</p>
   <p>И дело тут вовсе не в крови. Мать вашу, конечно, не в ней. Снова и снова эта неземная, будто сошедшая с Олимпа, семья заставляет прозревать.</p>
   <p>Сразу после переезда мама Таня заявила, что Ингрид нужно находиться в окружении людей. Так и делали, и постепенно режим бабули изменился. Она стала меньше спать днем. С интересом слушала, что мы говорим. Потом общими стараниями и в диалоги втянулась. Да, она в принципе никого не запоминала. Даже меня не всегда. Но было видно, что ей с нами комфортно и даже приятно.</p>
   <p>– С новым годом, Ингрид.</p>
   <p>Целую ее в щеку, она от удовольствия розовеет.</p>
   <p>– С новым годом, красавчик, – не первый раз так называет. Я привык. И все же, какая радость внутри взмывает, когда бабуля добавляет: – Мой дорогой мальчик.</p>
   <p>Узнает.</p>
   <p>Наклоняясь, еще раз ее обнимаю. Задерживаюсь, пока взъерошивает мне волосы. А едва выпрямляюсь, ловлю взгляд, которым она за мою Маринку цепляется. Медленно ведет от лица до выпирающего живота.</p>
   <p>– Твоя? – выдает с таким дрожащим благоговением, что у меня дыхание сбивается.</p>
   <p>И скрученным пальцем несмело указывает именно на живот. В светло-голубых глазах слезы блестят, меня и самого пробивает до дразнящего першения в носу.</p>
   <p>– Моя, – в сотый раз подтверждаю, а все с гордостью охренительной важности. Прет она из меня без меры. Я не помню, чтобы в своей гребаной жизни еще чем-то настолько сильно восхвалялся. – Вся моя, бабуль, – усмехаюсь, перехватывая Чарушин сияющий взгляд. – Это Маринка. А внутри нее Даринка. Дочка. Наша. Шатохина. Твоя правнучка.</p>
   <p>– Господь Бог… – едва дышит на первых словах, а под конец и совсем замирает. Не отрываясь от прикрытого сверкающей тканью платья животика, ладони будто в молитве сталкивает. – Правнучка это, конечно… – фыр-фыр, мягко и забавно у нее получается. – Я такая молодая еще, но… – фыр-фыр. – Какое счастье, Данюш!</p>
   <p>– Согласен, бабуль.</p>
   <p>– Это все Луна во Льве? Чудеснейшая чаровница в тебя влюбилась!</p>
   <p>С трудом вспоминаю наш давний летний разговор: я собирался на юбилей к бате Чарушу, а Ингрид мне со смехом твердила об этой чертовой астрологии, в которую я, конечно, верю не больше, чем в народные приметы.</p>
   <p>– Нет, Луна во Льве тут ни при чем. Все случилось намного раньше, – уверяю, имея на руках все карты.</p>
   <p>Хотя… Именно в ту ночь мне окончательно сорвало башню, и Маринка забеременела.</p>
   <p>Смотрю на нее, слегка заторможенно моргая.</p>
   <p>Может, в этом средневековом дерьме действительно есть какая-то истина?</p>
   <p>– Ладно, ба… – признаю глухо. – Вероятно, в ту ночь какое-то волшебство все-таки произошло.</p>
   <p>– А я тебе говорила! – цветет от довольства.</p>
   <p>Маринка же взирает на все это в некотором замешательстве.</p>
   <p>– Потом объясню, – обещаю, стискивая ее ладонь.</p>
   <p>– Ребят, ну все, давайте, садитесь за стол, – просит мама Таня.</p>
   <p>И мы все, даже Ингрид, сию минуту откликаемся.</p>
   <p>– Танюша, – бормочет бабуля ласково, словно только ее заметила. – Конечно, давайте! Ой… – цок-цок языком. Мелкие серебряные кудряхи взмывают слабой волной – имитирует приятное головокружение. – Сколько молодежи!</p>
   <p>Ну, точно, лишь сейчас прозревает. Хоть ребята только пару минут назад, до ее вспышки ясности, уже подходили с поздравлениями, быстро понимают, что к чему, и густым хором повторяют свои пожелания.</p>
   <p>Садимся за стол. Тот буквально ломится от изобилия различных блюд. Я уже не удивляюсь. У Чарушиных вся женская половина инфицирована благим стремлением кормить всяк к ним входящего, так тут еще Варя Бойко, которая тоже любительница застрять у плитки. А Сонька и остальные смущалки Богдановы от гастрономических кроссов может и не в восторге, но умеют вообще все и тупо без дела больше пяти секунд сидеть не способны.</p>
   <p>Я, как обычно, быстро накидываюсь. При том успеваю попробовать все. Маринка же, на удивление, особого рвения к еде не проявляет. То у Тёмыча сына забирает, то у Бойки дочку утаскивает. Возится с ними и все чаще умилительно вздыхает.</p>
   <p>– Дети – это так вкусно, – мурлычет, прижимаясь носом к пухлой щеке Кирюхи.</p>
   <p>Я только наблюдаю. А верняк сказать, подвисаю на них. От восторга внутри что-то клинит, и мгновение спустя уже раскидывает за грудиной искрами. Пока не знаю, каково выстраивать контакт и налаживать связь с ребенком, но мне определенно нравится смотреть, как это делает Маринка.</p>
   <p>Молчу, пока она не возвращает кряхтящего в поисках пропитания Кирюху Лизке. Нюта к тому времени сладко спит у Бойки на плече, а все старшее поколение уже разошлось по комнатам. Значит, у меня появляется возможность бессовестно умыкнуть свой личный «сундук со сказками» на ночное рандеву по священной даче Чарушиных.</p>
   <p>– Бильярдную просьба не занимать, – бросает нам вдогонку Тёмыч.</p>
   <p>Я машинально оборачиваюсь и ненарочито ловлю, как краснеет после этой фразы Лизка. Что у них там за прикол, досконально не врубаюсь, но, соррян всем праведникам, догадываюсь. Не сдержавшись, подмигиваю и ухмыляюсь.</p>
   <p>– Мы на цоколь. К бассейну. Поплаваем. Надо раструситься.</p>
   <p>Смешки, которые в этот момент выдают все эти падлы – мои лучшие друзья, не то чтобы реально смущают, но каким-то теплом все же наполняют.</p>
   <p>– Вы двое с детьми, – обращаюсь на подъеме к привилегированной касте, – я буду молиться, чтобы ваши малышата крепко спали. А вы двое без детей – идите и делайте их.</p>
   <p>Под хихоньки и общий рокот парирующих голосовых, салютую остающимся и, наконец, провожу Маринку через дверь.</p>
   <p>Спускаемся на цокольный этаж, как я и планировал. Однако в бассейн моя брюхатая кобра лезть отказывается.</p>
   <p>– Ты захмелел, что ли? – попискивает и смеется, пока зализываю ей шею. – Что за идеи среди ночи? Я не хочу плавать, бр-р… Вода, наверное, прохладная.</p>
   <p>– А что ты хочешь? – бомблю с придыханием.</p>
   <p>– А ты что хочешь? На самом деле, что хочешь? Не плавать же…</p>
   <p>– Прямо сейчас? Прямо сейчас я хочу просунуть руку тебе между ног и проверить, как там дела у моей писюхи.</p>
   <p>Присасываюсь к Маринкиным сочным губам, только она снова хихикает и мешает от души целовать.</p>
   <p>– Дела? Какие у нее могут быть дела, Дань?</p>
   <p>– В обычной жизни: писать и трахаться. Но недель через двенадцать нам с ней исключительно важная миссия предстоит. Надо начинать срочную подготовку.</p>
   <p>– Что? – со смехом фыркает. – Каким это образом, интересно? Ты точно пьян, Дань.</p>
   <p>– Я не пьян, Марин. Я люблю тебя. И я счастлив, – заявляю архиважным тоном. Дальше и вовсе полный каламбур получается: – К счастью, никто не может мне запретить тебя любить так.</p>
   <p>– Как так?</p>
   <p>– Так, – скручиваю, чтобы нормально ее зализать.</p>
   <p>Наконец, она охотно поддается. Закидывает мне за шею руки, жмется изо всех сил и ласкает в ответку, пока голова кругом не идет.</p>
   <p>– Пойдем тогда в джакузи, м? – выдаю, когда разлепляемся, чтобы втянуть кислород. – Я настрою все до нужной температуры, Марин…</p>
   <p>– Пойдем…</p>
   <p>Когда уже переодеваемся и забираемся в бурлящую теплую воду, меня самого вдруг веселье разбирает.</p>
   <p>– Тихо ты, Бог… – хохочет Чаруша, когда я случайно сваливаю стоящий на борту ванной стакан. – Развалишь тут все…</p>
   <p>– Давай… – смеюсь, окружая ее хрупкое тело своим. – Давай все разъебашим, Динь-Динь.</p>
   <p>– Даня… Ты… Даня… – повизгивает, но уже от удовольствия. Млеет моя кобра. – Дань, ты – отражение моего внутреннего мужика, знаешь?</p>
   <p>– Чего? – хриплю, кусая под ухом. – Какого еще мужика, Марин? Ты, блядь, девчонка. Самая натуральная девчонка, твою мать, – скользнув ладонью ей между ног, сминаю эластичную полоску ткани, чтобы пробраться под трусы. Контакт, и я рычу: – Моя ебабельная писюха.</p>
   <p>– Ох, Данечка… Боже… Ты – мой анимус, а я – твоя анима, понимаешь теперь?</p>
   <p>– Блядь, Марин… – вздыхаю неосознанно тяжко. Какой-то груз слетает, когда догоняю, что за тему она затронула. Анимус – бессознательная мужская часть психики внутри женщины, анима – женская внутри мужчины. – Понимаю, Маринка.</p>
   <p>– Согласен?</p>
   <p>Анима отвечает за чувства. Если мужчина отвергает эту часть психики, его эмоциональный фон деформируется. Он не может любить, сострадать и даже дружить. Он не способен на нежность, не умеет быть верным. Это, как бы странно не звучало, ни хрена не мужественно. Это потеря души, тупая раздражительность и сопливая капризность – все вкупе крайне убого.</p>
   <p>Так что, да…</p>
   <p>– Согласен.</p>
   <p>Даже без похоти Маринка по всем параметрам внутри меня откликается. А я – внутри нее. Извращаем, конечно, теорию Юнга на свой манер. Но тут уже даже удивляться смысла не вижу. Главное, что мы чувствуем.</p>
   <p>– Данечка…</p>
   <p>– Маринка… Сядь на борт, маленькая… – озвучиваю и лично ее туда приземляю. – Раздвинь ножки… Закидывай мне на плечи… – опять же сам все делаю. Скользнув одурело-голодным взглядом по своей любимой писюхе, поднимаюсь к животу. Он у нее хоть и не огромный, но все же выпирает Даринка в форме той самой дыньки уже прилично. – Удобно тебе?</p>
   <p>– Удобно… – выдыхает Марина незамедлительно.</p>
   <p>– Ничего не мешает?</p>
   <p>– Ничего…</p>
   <p>– Спина не затекает?</p>
   <p>– Рр-р-р… Даня!</p>
   <p>– Че?</p>
   <p>– Приступай!</p>
   <p>– Приступаю, чаровница, бля…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>50</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Играем дальше, Данечка? Придумай новую сказку!</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Какой у тебя срок? – выдает Лия несколько неожиданно, буквально перебивая меня на полуслове. Ловлю ее сосредоточенный взгляд на своем животе и машинально провожу по нему ладонью. – О, извини, если это неприемлемо, – спохватывается, нервно взмахивая руками. – Я немного теряюсь во всех этих социальных рамках и допустимости некоторых вопросов. Слишком откровенная, как говорит Фильфиневич. Это правда! Хоть я никогда не признаюсь при нем…</p>
   <p>Лия говорит все быстрее, жестикулирует эмоциональнее. Кажется, вот-вот у нее закончится кислород, а она забудет вдохнуть.</p>
   <p>– Двадцать восемь недель, – спокойно останавливаю поток ее речи. Когда она переводит дыхание и фокусирует на мне взгляд, добавляю: – Все нормально. Для меня так точно. Это не засекреченная информация, – подмигивая ей, смеюсь.</p>
   <p>Все собравшиеся на моей прощальной вечеринке леди поддерживают столь же легкими и теплыми смешками. Леди, потому что гуляем мы на даче, и с нами Ингрид, а если уж обобщать, то именно она задает тон.</p>
   <p>Могла ли я когда-нибудь представить, что мой девичник будет проходить вот так? В домашней обстановке, с минимумом алкоголя, без чертовых стриптизеров, конкурсов и разговоров на грани фола, под хиты пятидесятилетней давности и с бабулей моего будущего мужа?</p>
   <p>Да ни в жизнь!</p>
   <p>Если бы не Кирюха с Нютой, здесь бы была и моя мамочка. Но она решила дать нам «порезвиться без детей». Офигеть веселье! Еще полгода назад от таких перспектив я бы попросту застрелилась!</p>
   <p>А сейчас вот сижу на диване, вокруг меня взрыв из различных белых цветов и золотистых шаров, а я в состоянии абсолютного счастья наглаживаю свой остренький, то и дело приходящий в движение, живот. Наша с Даней девочка вовсю показывает характер. Но меня это, как и всегда, приводит в восторг.</p>
   <p>– О-о, – протягивает Лия. Замечаю, как розовеют ее щеки. – Я думала, что меньше. Впервые вижу такое аккуратное пузико, – сверкает глазами, как бы подтверждая, что это такой комплимент. – Там, наверное, принцесса… Ну, в смысле, я, конечно, в курсе, что это девочка. Тоха транслирует постоянно! Сейчас имею в виду, что очень нежная, должно быть, малышка зреет.</p>
   <p>– Оу, – восклицаю я. – Не-е-е-ет, – со смехом качаю головой. – Ее габариты – это маскировка. Там настоящий чертенок! Уверена, она нам всем фору даст! Хочешь ощутить, как боксирует?</p>
   <p>– А можно?</p>
   <p>Стеснение – это то, что на лице Лии видеть действительно странно.</p>
   <p>Кивнув, ловлю нерешительно зависшую в воздухе кисть. Едва притягиваю ее к животу, будущая Фильфиневич удивленно взвизгивает. И тут же смеется. А за ней и мы.</p>
   <p>– Да это настоящее торнадо! А кто-то еще заявляет, что я драчун!</p>
   <p>Знаем мы этого «кто-то» по прозвищу Филя! Такие смешные они с Лией, когда вдвоем. Порой доводят до слез и колик. И все от смеха!</p>
   <p>– Кирюшка тоже очень бойкий был, – замечает Лиза, с улыбкой пристраивая свою ладонь с другого бока моего животика. Часто так делает, не спрашивая разрешения. Давно в курсе, что я не против. А сама признается, что скучает по этим ощущениями. Просит меня наслаждаться каждым мигом. Я вроде так и делаю, но именно ее слова все же заставляют порой прям подвиснуть в моменте. Оценить происходящее внутри меня волшебство по максимуму, забыв о том, что творится вокруг. – Это все кровь Чарушиных. Хотя у Даньки, я уверена, не менее огненный коктейль. Вот вы и сотворили чудо!</p>
   <p>Трогает до глубины души.</p>
   <p>Выражая бурю эмоций, накрываю ее пальцы своими.</p>
   <p>– Мама права, тебя невозможно не любить, Лиза Чарушина, – выдыхаю искренне.</p>
   <p>– А можно мне тоже? – шепчет тихонько Бойкина Варя. Когда я призывно машу рукой, она тут же отставляет на столик бокал и быстро перебирается к нам на диван. – Потрясающе! – выдыхает, едва Дынька пинает ее в знак приветствия.</p>
   <p>Да, у них с Кириллом есть дочь. Но… С кровными узами у этих сводных все крайне запутано, и на самом деле не Варя выносила Нюту. Поэтому для нее то, что проживаю сейчас я, почти так же, как для Лии, в диковинку.</p>
   <p>Вскоре на моем животе концентрируется внимание всех гостей, включая Ингрид и Лизиных младших сестер. Даринке даже приходится затаиться. Не думаю, что она пугается. Вряд ли хоть чего-нибудь боится! Это же наша с Даней дочь! Просто она, ко всему прочему, еще и умная. Догадывается, очевидно, что от нашего надоедливого квохтанья можно избавиться только игнором.</p>
   <p>– Ты уже знаешь, где будет вторая свадьба? – интересуется чуть позже Соня.</p>
   <p>Лизина? Или Сашкина? Я все не пойму, как ее теперь называть.</p>
   <p>Мы уже оприходовали добрую половину закусок и переключились на сладкое. Легкость в общении сохраняется, хотя до недавнего времени нам не так уж и часто доводилось общаться. Сколько Лиза с Тёмой женаты, столько времени Соня живет в столице. Приезжает в Одессу сугубо по праздникам.</p>
   <p>Хотя, может, вот-вот что-то изменится?</p>
   <p>– Нет, – мотаю головой. – Как ни допытываюсь, Даня не признается, что затевает!</p>
   <p>– Но сказал всем приготовить загранники! – вставляет важным тоном Варя.</p>
   <p>– Это может быть тот остров, на котором он сделал тебе предложение, – выдвигает Лия.</p>
   <p>– Да, я думала об этом… Может быть!</p>
   <p>– Ну, не будем торопить события! – моя лучшая школьная подруга Янка с торжественным видом поднимает свой бокал. – Давайте лучше выпьем за то, ради чего мы, собственно, здесь собрались.</p>
   <p>– У меня тост, – выдыхает Ингрид нараспев. Со своим особым шармом, как и всегда. Все девчонки тотчас сосредотачивают на ней все свое внимание. – На остров, где жили амазонки, не самым случайным образом попадает мужчина, – начинает она с хитрой улыбкой. – Женщины, естественно, не теряются. С удовольствием пользуются его «мужской силой». А вот когда она расходуется, решают его убить, – на наше возмущенное оханье с той же улыбкой качает головой. – Мужчина не бросается на них с гневом. Он лишь просит исполнить его последнее желание: «Пусть меня убьет самая некрасивая из вас!». И… – интрига, конечно, будто в кино. Играет Ингрид отменно. Мы застываем с открытыми ртами. – Мужчина остается жив!!! – выкрикивает она, срывая шквал одобрительных возгласов. – Потому как ни одна амазонка не пожелала признавать себя некрасивой. Так выпьем же, дамы, за прекрасных женщин, которые продлевают жизнь своим мужьям!</p>
   <p>Поддерживаем тост активным гомоном, чокаемся и отпиваем каждая свой напиток. У большей половины, включая меня, они, конечно же, безалкогольные. Но, поверьте, градус вечеринке придает не спирт. Мы реально весело проводим время. И самое главное, очень душевно.</p>
   <p>– Крутая у меня бабуля? А? – восклицаю я мгновением позже, призывая всех присутствующих осчастливить Ингрид аплодисментами. – Шатохина же! Выпьем за ее здоровье!</p>
   <p>Девчонки с радостью подхватывают, вновь поднимая свои фужеры.</p>
   <p>– Ой, мне не верится, что и ты завтра ею станешь! – Яна прижимается к моему плечу щекой. – Для меня ты все равно навсегда останешься Риной Чарушиной! Но я желаю тебе… Вот знаешь, как говорят? «Быть ЗА МУЖЕМ!» БУДЬ!</p>
   <p>Снова чокаемся и отпиваем.</p>
   <p>Когда гости берут слово по второму кругу, делаю музыку громче и вытаскиваю их танцевать.</p>
   <p>– Я просто больше ни грамма жидкости выпить не способна, – шепчу Лизе.</p>
   <p>Показывая, чтобы заняла всех, направляюсь в туалет.</p>
   <p>– Пойти с тобой? – суетится Янка.</p>
   <p>– Что я – в своем доме заблужусь? – отмахиваюсь с улыбкой.</p>
   <p>Убегаю и… Пропадаю.</p>
   <p>Тихо вскрикиваю, но не от страха. Узнаю руки, что обнимают, не видя лица их обладателя.</p>
   <p>– Что ты тут делаешь? – выдыхаю Дане в грудь, едва разворачивает и прижимает к себе. Трусь носом о белоснежную рубашку, которую пару часов назад сама же наглаживала. Глубоко вдыхаю. И с бурной радостью выдаю: – Нарушитель! – легонько хлопаю по плечу и вскидываю взгляд, чтобы столкнуться с манящим меня ураганом. – Ты должен быть со своими гостями! Оставил парней в клубе?</p>
   <p>– Угу, – ухмыляется без каких-либо угрызений совести. – А ты ради меня бросишь своих подружек?</p>
   <p>С притворной строгостью цокаю языком.</p>
   <p>– На слабо меня берешь, что ли?</p>
   <p>Он так же свободно пожимает плечами.</p>
   <p>И, прижимаясь губами к моему лбу, страстно шепчет:</p>
   <p>– Без тебя так скучно, Динь-Динь!</p>
   <p>– Я знаю! – важно закатываю глазки.</p>
   <p>На самом же деле плыву от удовольствия.</p>
   <p>– А тебе без меня? – требовательно рычит Даня, кусая меня за подбородок. – Признавайся!</p>
   <p>– Немного… А-а-а! – верещу, когда снова кусает. – Даня Шатохин! – но по большей части все же смеюсь. – Конечно, я по тебе истосковалась! Дурачок… Мой…</p>
   <p>– Как там Дынька?</p>
   <p>– Бушует, – выдыхаю до того, как он прикасается к животу ладонью, а дочь мои слова подтверждает.</p>
   <p>– Привет-привет, змееныш, – смеется Даня. – Блядь… Блядь… – выдает приглушенно, будто и сам в каком-то шоке от своих чувств. – Как же я по вам скучал!</p>
   <p>– Мы – твой маленький мир? – жмурясь от счастья, подбиваю на очередное признание.</p>
   <p>– Блядь, да! Вы – мой маленький мир, без которого мне на хрен не сдалась целая Вселенная!</p>
   <p>– Я тебя обожаю! – сжимая ладонями его лицо, целую, куда приходится. – Обожаю, Дань!</p>
   <p>– Погнали гулять, кисуль!</p>
   <p>– Погоди… – торможу, потому что он на подъеме эмоций тянет меня к заднему входу прямо в платье с голыми плечами и босыми ногами. – Дай мне переодеться, – смеюсь, когда удается поймать его взгляд.</p>
   <p>– Черт… Конечно.</p>
   <p>Идем в нашу общую комнату, чтобы натянуть термобелье и лыжные костюмы. Зима в этом году довольно-таки лютая, а Даню всегда тянет к морю.</p>
   <p>– Зайдем в зал, – прошу минутой позже. – Я не могу исчезнуть, а то мои все перепугаются.</p>
   <p>Он снова соглашается.</p>
   <p>А когда забегаем к моим гостям, сам же констатирует:</p>
   <p>– Я забираю невесту.</p>
   <p>– Вот это новости! – Варя с шутливым возмущением всплескивает ладонями.</p>
   <p>– Как грубо, – подпевает в тон ей Лия.</p>
   <p>– Нарушение всех женских прав, – добавляет Сонечка.</p>
   <p>– Варварство, – подытоживает Лиза.</p>
   <p>– Милота, – вздыхает Ингрид.</p>
   <p>Шатохин, разулыбавшись вовсю, обнимает бабулю на прощание. Девчонкам же, широко растопырив в воздухе пальцы, маячит пятерней.</p>
   <p>– Хорошего вечера, трещалки!</p>
   <p>Янка тут же тараторит:</p>
   <p>– Куда вы такие «нарядные»?</p>
   <p>– На бал, – заявляет Даня.</p>
   <p>Обмениваемся взглядами, словно два высших существа, понимая друг друга без слов и не оставляя этого понимания другим. Это так прет, на самом деле, что заставляет без причины смеяться. Отбиваем поклоны, хохочем, не разрывая зрительного контакта.</p>
   <p>– Не опоздайте на свадьбу! – взывает Лиза.</p>
   <p>– Ни за что! – отражаем в унисон.</p>
   <p>Оказавшись на улице, секунд пять молчим. Не больше. Ровно столько требуется, чтобы привыкнуть к морозному воздуху. Вокруг лежит утренний снег, но небо уже чистое. Видно звезды и полумесяц.</p>
   <p>– О, кстати! А что за Луна во Льве? – нарушаю тишину.</p>
   <p>Шатохин ухмыляется и увлекает меня в сторону моря. На середине пути начинает рассказывать.</p>
   <p>– Помнишь днюху бати Чаруша?</p>
   <p>– Еще бы! – выпаливаю я. – Ты привез меня к себе. Нам сорвало крышу. Я забеременела.</p>
   <p>Он на каждой выданной мной фразе довольно кивает.</p>
   <p>– Ингрид мне перед выходом из дома сказала, что эта ночь – лучшее время для любви.</p>
   <p>– Офигеть! Думаешь, это как-то связано?</p>
   <p>Шатохин презрительно фыркает.</p>
   <p>– Да сказки, Марин… – только в голосе сомнение звучит.</p>
   <p>И он вроде как даже смущается. Смотрит на меня в ожидании моей реакции.</p>
   <p>– Хм-м… – даю ее сдержанно. А потом, преграждая ему путь, ловлю вторую его руку. Сжимаю – он отвечает. – Играем дальше, Данечка? Придумай новую сказку! Прямо сейчас!</p>
   <p>Он моргает и быстро облизывает губы. Чуть тянусь к ним, чтобы укрыть от морозного ветра, но зрительный контакт не теряю.</p>
   <p>– Бессердечный принц и его маленькая хрупкая роза, – презентует несколько сухо.</p>
   <p>Я сходу ловлю отсылку к «Маленькому принцу» Сент-Экзюпери.</p>
   <p>– Никакой ты не бессердечный, – рьяно его перед ним же отстаиваю. – Ты умеешь любить!</p>
   <p>– Именно. Но до тебя это было секретом, Марин.</p>
   <p>– О-о-о… Я уверена, ты просто прятал козыри по рукавам!</p>
   <p>– Конечно, – выдыхает мне прямо в губы.</p>
   <p>Тот же серьезный взгляд. То же неразделимое внимание. Та же безудержная потребность.</p>
   <p>– Хочу показать тебе тантру<a l:href="#n_8" type="note">[8]</a>, Марин, – обжигает словами и ими же доводит до дрожи.</p>
   <p>– Мм-м… А как же колесо разврата? – вспоминаю чертово приспособление для высвобождения всех порочных желаний, потому что именно на нем, доводя меня до исступления, Даня говорил о тантризме. – Не слишком ли ты со мной нежничаешь?</p>
   <p>– Хочу и нежничаю, – отбивает непоколебимо. В какой-то мере даже грубо. Раздражен уж точно. – Когда моя дочь покинет твое тело, вернемся и к колесу. А сейчас… Поверь, Марин, заскучать тебе не дам.</p>
   <p>– Верю, Данечка.</p>
   <p>Обнимая, повисаю на нем.</p>
   <p>– Я всю тебя хочу, – выдыхает требовательно и вместе с тем выразительно-уязвимо.</p>
   <p>– И я… Всего тебя, Дань.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>51</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Потрясающая гармония.</p>
    <text-author>© Марина Чарушина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Не успеваем промерзнуть у моря даже до той первой приятной, бодрящей тело и душу свежести. Даня вызывает такси.</p>
   <p>Куда едем, как обычно, не расписывает. Я, как и всегда, доверяю.</p>
   <p>Переступая порог квартиры, которую он в начале осени собирался продавать, удивляюсь.</p>
   <p>– Вау! Здесь все совсем иначе!</p>
   <p>Едва скинув теплые вещи, с любопытством проношусь по комнатам.</p>
   <p>– Красиво получилось! Очень стильно, Дань…</p>
   <p>Он ловит меня в той самой спальне, где когда-то сходили с ума от страсти. Слева от колеса порока, которое умные люди в новой обстановке для отвода глаз стилизовали под колесо обозрение.</p>
   <p>Потрясающе!</p>
   <p>Темные гранитные полы, кирпичные стены, светильники-фонари, панорамные окна, а за ними бескрайный простор – производит невероятное впечатление.</p>
   <p>Голову задираю, неосознанно отвисает челюсть.</p>
   <p>– Вау… – выдыхаю повторно.</p>
   <p>Моргаю, но в уголках глаз все равно собираются слезы.</p>
   <p>Шатохин оглаживает ладонями мой живот и, задирая футболку, касается голой кожи. Целует плечи, затылок, шею.</p>
   <p>Тихо вздыхаю.</p>
   <p>– Не продавай эту квартиру, Дань… Пожалуйста… – прошу, но на самом деле выдвигаю как решение. – Что бы тут ни происходило до меня, все прошло. Остается лишь то, что ты хочешь помнить, – оглядываясь через плечо, захватываю в фокус его пьяный от возбуждения, безумно-сексуальный взгляд. Замедленно трепеща ресницами, он смотрит на мои губы. Свои приоткрывает, чтобы поймать дыхание. Если бы не знала его уже настолько хорошо, засомневалась бы, что воспринимает слова. – Мне это место нравится. Сейчас особенно. Теперь оно может быть только нашим. Дынька родится, будем сбегать, чтобы побыть вдвоем. Пусть будет нашим любовным гнездышком. Согласен?</p>
   <p>Он кивает без слов. Обнимает крепче – руки заходят внахлест. Губы бегут по шее и подбородку, захватывают мой рот. Влажный толчок – язык во мне. Медленно и крайне чувственно двигается – по моей коже разлетаются мурашки.</p>
   <p>Так дико горячо, так упоительно прекрасно, так божественно вкусно – тело наполняется сумасшедшей энергией. Все физические показатели вверх. Голову кружит до ярких вспышек перед глазами.</p>
   <p>А ведь мы еще только целуемся.</p>
   <p>Но в действительности в этом нет ничего странного. С нами так происходит всегда. И все это не только бешеная химия. Это настоящая любовь. Это подарок небес.</p>
   <p>– Я тебя люблю, – шепчет Даня, как всегда, поразительно вовремя подтверждая мои мысли.</p>
   <p>– Я тебя люблю, – отражаю я.</p>
   <p>– Давай гореть, – предлагает обыденно.</p>
   <p>– Давай, – так же просто соглашаюсь я.</p>
   <p>Избавляемся от остатков одежды. Стаскиваем все. В сторону идут даже резинки с моих волос, серьги, подвеска и кольца. Даня свое тоже снимает. Браслеты, нательный крестик – туда же. Никакой лишней энергии. Один на один.</p>
   <p>Едва мы устраиваемся на совершенно новой кровати в базовой позе – сидя лицом к лицу, малышка затихает. Не знаю, что именно чувствует в этот момент, но мы с Даней давно заметили особенность своего ребенка: затаиваться во время нашей сексуальной близости. Несколько раз это вызывало у нас тревогу. Мы звонили врачу, заваливали ее беспокойными вопросами и даже проходили внеплановое УЗИ. Как нам объяснили, это не такая уж редкость. Радуйтесь, мол, есть возможность полностью сосредоточиться друг на друге. Мы с Даней юмора не поняли. Нам наш ребенок помешать не мог. Но вот сейчас я понимаю, что тишина внутри меня очень и очень кстати. Все же тантрический секс – это не просто еще один способ достижения оргазма. Даня утверждает, что суть вообще не в плотском удовольствии. Это духовная близость. Проникновение в энергетические системы друг друга.</p>
   <p>– Ничего не должно отвлекать, – шепчет Даня, не отрывая взгляда от моего лица. Он гладит ладонями мою спину, я – его плечи. – Расслабься. Отключи голову, как в процессе медитации, которой я тебя учил.</p>
   <p>– Ты применишь ко мне гипноз? – спрашиваю так же спокойно.</p>
   <p>Настолько ему доверяю, что ни одно его действие не способно вызывать у меня тревогу или неприятие.</p>
   <p>– Возможно, – тихо отвечает он. На ходу принимает решения, но при этом никуда не спешит. Взвешивает и добавляет: – В какой-то момент.</p>
   <p>– Хорошо.</p>
   <p>– Проведем упрощенный сеанс. Все-таки в твоем положении многочасовой контакт нежелателен.</p>
   <p>– Ты так с кем-то делал?</p>
   <p>– Нет.</p>
   <p>– Откуда столько знаешь тогда?</p>
   <p>– Было интересно. Изучал.</p>
   <p>– Готовился для меня?</p>
   <p>– Возможно, – вновь размышляет вслух. И, как только находит истинный ответ, так же ровно дает его: – Да.</p>
   <p>Наши объятия становятся плотнее. Мы будто сплетаемся, замираем и перестаем говорить. Я давно научилась повторять все за Даней. Зеркалить то, что он делает. И сейчас, когда он смотрит мне в глаза, я просто отвечаю тем же.</p>
   <p>Синхронизируемся.</p>
   <p>Дышим медленно и глубоко, в общем темпе. Кажется, даже наши сердца сейчас бьются в одном ритме. Кровь по венам бежит с одинаковой скоростью. Гормоны и эмоции переходят к идентичной выработке, словно мы единый организм. Никак иначе. Я все это чувствую и прихожу в пьянящий восторг, который и помогает отсечь остаток лишних мыслей.</p>
   <p>Уверена, что происходящее – полностью Данина заслуга. Но все это срабатывает еще и потому, что я подчиняюсь. Без доверия ничего подобного достигнуть не удалось бы.</p>
   <p>Я всегда считала Даню каким-то особенным. Но сейчас происходит нечто еще более сражающее и вместе с тем раскрывающее меня, словно тот самый бутон розы. Я смотрю на своего Шатохина, и чем дольше я это делаю, тем божественнее он для меня становится.</p>
   <p>Нечеловеческая красота. Неземная сила. Дурманящая энергетика.</p>
   <p>Я плавно вхожу в ее теплые потоки. Нет никаких скачков. Я погружаюсь неторопливо. Она обволакивает ласково. Разогревает до высоких температур, но в эту секунду они не вызывают дискомфорт.</p>
   <p>Моему телу, моей психике, моей душе настолько хорошо, насколько еще не было никогда в жизни.</p>
   <p>Словно внутри меня каждая клетка проходит какую-то оздоровительную терапию, исцеляется до неестественных показателей и становясь идеальной. Словно между каждой из них восстанавливается абсолютная гармония. Словно каждая из них счастлива обособленно, а все вместе они формируют духовную систему исключительной красоты.</p>
   <p>Но люблю я не себя. Восхищаюсь не собой. Не ради себя возвышаюсь.</p>
   <p>Если вначале мне казалось, что это Даня открылся и позволил мне проникнуть внутрь себя, то позже, в наивысший пик этой божественной эйфории, я осознаю, что и он пророс в меня.</p>
   <p>И именно в этот момент руки Шатохина начинают ласкать мое тело. Прошло несколько часов, не меньше. Все это время я ощущала его эрекцию, но не совершала движения, потому как понимала, что для этого рано. А сейчас… Даня подталкивает мои бедра ближе, я подаюсь и, натыкаясь промежностью на его член, понимаю, что взвинчена сексуально до предела. Прикусывая губы, сдерживаю стон. Только вот мелкую чувственную дрожь тормознуть – шансов нет. Да и нет необходимости. Еще несколько плавных, крайне любовных касаний руками, и Даня инициирует проникновение.</p>
   <p>Ни одного слова не звучит. Но я по его взгляду понимаю: спешить не надо.</p>
   <p>Более того… Все движения вновь прекращаются.</p>
   <p>Мы просто сидим, глядя друг другу в глаза. Раскрытие глубины продолжается. Это расширение происходит внутри меня. Расширение, в пространстве которого высвобождаются новые чувства и ощущения, прежде незнакомые мне ни на каком уровне. Я не могу сказать, что это. Лишь знаю, что это прекрасно.</p>
   <p>В какой-то миг от избытка этой эйфории я начинаю плакать. Плакать беззвучно и легко. Эта живительная влага просто выливается из меня и теплыми потоками соскальзывает по щекам, чтобы попасть, в конце концов, на кожу Дани и впитаться к нее.</p>
   <p>Я хочу говорить. Но я не знаю, можно ли это делать. Поэтому позволяю себе лишь шевелить губами.</p>
   <p>– Я тебя люблю… – все, что транслирую беззвучно.</p>
   <p>Но делаю это так искренне и так выразительно… В глазах Шатохина тотчас отражается ответ. Он светится там, словно неоновая вывеска.</p>
   <p>Широкие ладони мягко скользят по моей спине вверх и сжимают плечи, заставляют меня податься вперед и протяжно выдохнуть у Даниной щеки.</p>
   <p>Тепло, тепло, тепло… Он гладит и трогает меня, помогая сохранять связь, пока я не набираюсь сил, чтобы возобновить зрительный контакт.</p>
   <p>А после этого, едва наши глаза встречаются, так же тактильно дает команду двигаться.</p>
   <p>И вновь один посыл между нами: не спеши.</p>
   <p>Я качаюсь. Только я. Даня снова замирает. Я очень стараюсь продлить процесс. Понимаю, что именно в этом суть. Когда оргазм подступает, я останавливаюсь. Сохраняю неподвижность, пока напряжение не снижается. Каждый раз пауза дольше. Я не знаю, сколько минут или часов проходит, но в какой-то момент стоп-кадр прекращает работать. Меня трясет непрерывно, очень мягко и вместе с тем очень сильно. Не так, как это бывает во время обычного секса.</p>
   <p>Сейчас все иначе.</p>
   <p>Гораздо глубже. Гораздо чувствительнее. Гораздо ярче.</p>
   <p>Глаза в глаза – это неизменно.</p>
   <p>В один миг, когда я понимаю, что так или иначе взорвусь, я позволяю себе продолжить движения и достигнуть той космической высоты, о существовании которой раньше даже не подозревала.</p>
   <p>Безграничная любовь. Невообразимая легкость. Потрясающая гармония.</p>
   <p>Даня все это время сохраняет неподвижность. Только под конец, когда мое тело возвращается в реальность и вновь обретает физическую чувствительность, постепенно перехватывает инициативу. Сначала только гладит. Долго-долго гуляет ладонями по моему телу. При этом, как и раньше, никаких интимных мест не касается. Этот контакт не имеет ничего общего с похотью. Он просто проникает внутрь каждой моей клетки. Дальше и дальше, привнося в одно мгновение понимание: вот теперь мы соединяемся полностью. Только теперь. И это ошеломительный опыт. Внутри меня вновь происходит какое-то расширение. И снова оно доводит до слез.</p>
   <p>Даня начинает двигаться. Но делает это еще медленнее меня. Замирает так же, как и я, когда необходимо оттянуть высвобождение своего удовольствия. Уверена, продержаться он способен намного дольше, чем я. Но, как я пойму позже, чтобы не мучить меня слишком сильно, он завершает акт на третьем позыве.</p>
   <p>И все равно кажется, что продолжалось это бесконечно. По ощущениям, будто гораздо дольше, чем всю ночь. Но по итогу остается немало времени и на сон, который в теплых объятиях новообретенной силы любви оказывается таким же прекрасным и исцеляющим, как и случившаяся между нами близость.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>52</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Моя. Шатохина. Маринка.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Ноль. Семь. Ноль. Один. Новое начало.</p>
   <p>Очередной пункт нашего списка – высота, на вершине которой у меня захватывает дух, кружится голова, и блядски трясутся поджилки.</p>
   <p>И это не какой-то, мать его, страх. Со страхом я умею справляться. Это что-то гораздо объемнее, значительнее, и совершенно точно мне незнакомое.</p>
   <p>Мне.</p>
   <p>Незнакомое.</p>
   <p>Сколько еще новых чувств мне предстоит постигнуть и прожить?</p>
   <p>Уверен, что много.</p>
   <p>– Никакого марша, – отсекла Маринка на старте подготовки к свадьбе. – Это дико скучно. Хочу что-нибудь торжественное, но взрывное! Чтобы гости сразу поняли, куда они, черт возьми, попали. У нас должна быть самая танцевальная свадьба!</p>
   <p>Кроме того, моя Чаруша воспротивилась против набившего всем оскомину расклада: жених у арки, отец приводит невесту.</p>
   <p>– А вот в этом вопросе вернемся к истокам нашей культуры. Мы с Даней дошли до этого брака вдвоем. И дальше будем двигаться только вдвоем. Не хочу, чтобы он стоял один, а я явилась, будто приглашенная звезда. Нет. Вместе пойдем.</p>
   <p>Я, конечно, и так ни с чем спорить не собирался. Просто потому что по своим запросам готовил отдельную церемонию. Но все же слова Чарушиной меня впечатлили. Я поддержал ее перед Артемом Владимировичем, потому что это было правильным.</p>
   <p>Он отдает мне Маринку за кулисами. Один на один. И именно так это действительно имеет вес.</p>
   <p>– Ты все знаешь, – бросает дочери, задерживая выверенно-строгий взгляд. – Все, что надо, видела.</p>
   <p>Марина закусывает губы, чтобы сдержать выступающие на глазах слезы, судорожно вдыхает и с готовностью кивает.</p>
   <p>Внимание бати Чаруша тотчас переключается на меня.</p>
   <p>– Буду нужен, всегда рядом. По любому вопросу.</p>
   <p>И я знаю, что это реально так. За эти месяцы убедился, что с ним не нужно отмерять: приемлемо или неприемлемо. С какой бы проблемой я не обратился, Артем Владимирович не потеряется, не смутится, не возмутится и никогда не выдаст каких-то оскорбительных реакций. Поддержит при любых раскладах.</p>
   <p>Моя очередь, кивая, принимать посыл. С готовностью это делаю.</p>
   <p>– Ну, все тогда, – сжимая обеими ладонями наши сплетенные кисти, с серьезным видом подмигивает. – Запрягай и держись, молодежь. Как бы в будущем не трясло, запрещаю сдаваться.</p>
   <p>– Не сдадимся, – заверяем в один голос.</p>
   <p>– Тогда понеслась, – наконец, выдает фирменную улыбку человека, который знает гораздо больше обычного смертного. И только после паузы весьма туманно добавляет: – Душа в рай.</p>
   <p>Выходя в зал, судя по всему, поднимает толпу.</p>
   <p>– Раз, два, три… Даниил и Марина, выходи! – сотни голосов выкрикивают наши имена активнее гребаного «Елочка, гори!».</p>
   <p>Начинается медленный проигрыш, который, согласно сценарию, и служит для нас сигналом приготовиться.</p>
   <p>– Боже… – выдыхает Чарушина дрожащим шепотом.</p>
   <p>Мою грудь будто трактор вспахивает. Чтобы сразу после этого засыпать всю площадь восприятия раскаленными углями жара. Часть горючего напряжения выпускаю через бесшумный короткий выдох, только этого недостаточно. Поворачиваю голову, чтобы поймать Маринкин взгляд и убедиться, так сказать, воочию: все путем.</p>
   <p>– Волнуешься? – спрашиваю прямо.</p>
   <p>Она кивает.</p>
   <p>Но так же быстро заверяет:</p>
   <p>– Я там, где изначально мечтала оказаться.</p>
   <p>Моргая, принимаю ответ.</p>
   <p>– Эта игра еще не закончена, – отражаю в свою очередь.</p>
   <p>Маринка, конечно же, тоже не задерживается.</p>
   <p>– Эта игра никогда не будет закончена.</p>
   <p>– Пока смерть не разлучит нас?</p>
   <p>– И даже после.</p>
   <p>– Заметано.</p>
   <p>Нужные нам ноты. Я стискиваю руку Чарушиной и толкаю дверь. Едва ступаем на ковровую дорожку, гости взрываются приветственными криками. Громче всех, конечно, орут пацаны. Одеты в строгие костюмы, как настоящие взрослые. А ведут себя как чертовы дети. Горланят и подпрыгивают. Очевидно, музыка заряжает. Сразу понятно, что прикидываться благопристойным и стоять с постной рожей необходимости нет.</p>
   <p>Что вообще за паскудная традиция чваниться на церемонии и идти в свинячий разнос в ресторане?</p>
   <p>На нашей свадьбе веселье начинается в ЗАГСе.</p>
   <p>Переглядываемся с Маринкой, смеемся и, вскидывая сплетенные руки вверх, тоже орем. Теперь эти крики как песня. Блядь, да они круче любой песни!</p>
   <p>Глубокие, вибрирующие и ликующие.</p>
   <p>– Ю-ю-ю-ху, – куражимся на волне чистой эйфории.</p>
   <p>Потому как это, мать вашу, реально триумф. Победа над предрассудками, пороками и страхами. Торжество любви, доверия и мужества.</p>
   <p>Мы действительно готовы ко всему. Мы никогда не сдадимся. Мы будем вместе всегда.</p>
   <p>В порыве эмоций подхватываю Маринку и, под одобрительный гул гостей, доношу до арки на руках. Не отпускаю, пока не удается сорвать поцелуй.</p>
   <p>Да что там поцелуй!</p>
   <p>То есть один короткий и целомудренный, конечно же, не получается. Счастье бомбит внутри, даже не пытаюсь это скрывать. Пробиваем по деснам конкретно. А потом еще часть Чарушиного лица поцелуями покрываю. Хорошо, что она не фанат штукатурки. Лижу чистую кожу. Ее же кусаю.</p>
   <p>Регистратор покашливает. Слышу это, но опомниться получается, только когда Бойка стучит в плечо.</p>
   <p>– Слушай, мы еще здесь, если что, – ржет, сволочь, едва оборачиваюсь. – Ждем, когда ты, адский Бог, сделаешь перевес в нашей команде в нужную сторону, – улыбка во все тридцать два и очередной «братский тумак». – Я, конечно, тварь не особо ехидная, но, знаешь, вспоминая, как ты нудил на наших свадьбах про потери, охренеть как приятно, что именно ты забьешь решающее очко!</p>
   <p>– Пошел ты, – беззлобно фыркаю я.</p>
   <p>– Давай, брат, удачи, – последний хлопок, и он отступает в посмеивающуюся толпу гостей.</p>
   <p>А я со вздохом опускаю Маринку на пол.</p>
   <p>Одергивая пиджак, машинально оглядываюсь. При виде отца с матерью в груди какая-то ебаная спица выстреливает, но я цепляю на рожу маску непоколебимого равновесия и якобы спокойно поворачиваюсь обратно к слепящей улыбкой регистраторше.</p>
   <p>Сердце, пульс, долбаное артериальное давление – все хреначит агрессивно.</p>
   <p>Мне, конечно, нахуй не сдались игры в счастливую семью, но их отсутствие на моей свадьбе привлекло бы ненужное внимание ко мне, к Маринке, к Ингрид, ко всем Чарушиным, в конце концов. Ничего резонансного они в обществе не выкинут. Более интеллигентных людей во всей Одессе не сыскать! Так что с их отстраненным нахождением на торжестве я смирился. Принял, как меньшее из зол.</p>
   <p>– Дорогие молодожены…</p>
   <p>Прежде чем мне удается восстановить самообладание, проходит вступительная часть речи.</p>
   <p>– Шатохин Даниил Владиславович, – взгляд регистратора застывает на моем лице. Прикладываю усилия, чтобы совершить медленный и глубокий вдох. Задерживаю кислород в легких. Так же неторопливо выдыхаю. – Готовы ли вы, Даниил Владиславович, взять в жены Чарушину Марину Артемовну?</p>
   <p>– Очень готов, – быстро выпаливают я.</p>
   <p>Пацаны сзади ржут. Но мне похрен. Даже не оборачиваюсь. Ни секунды им не уделяю. Смотрю на Динь-Динь. Она улыбается. И я вообще какую-либо крутизну теряю. Залипаю на ней, как какой-то пиздюк. Одурело влюбленный пиздюк.</p>
   <p>Маринка еще сегодня вся из себя невеста. Не знаю, как описать... Белая, сверкающая и воздушная. Блядь, да какая разница, как называются все эти кружева и струящаяся бахрома! Она просто сражает красотой.</p>
   <p>Но больше всего меня прет, что она такая для меня.</p>
   <p>– Чарушина Марина Артемовна, – льется медом из уст регистратора. И я ощущаю, новый приход головокружения. – Готовы ли вы, Марина Артемовна, взять в мужья Шатохина Даниила Владиславовича?</p>
   <p>Сейчас… Сейчас… Сейчас!</p>
   <p>Может, в глобальном смысле все это и бессмысленно, но какой бы охрененной ни была семья Чарушиных, я хочу иметь собственный мир, где мою любимую кобру будут называть Шатохина Марина Артемовна, что в переводе с пещерного – МОЯ. Где она сама будет воспринимать и чувствовать себя МОЕЙ. Где каждый рожденный ребенок будет по факту носить мою фамилию.</p>
   <p>И мне насрать, что где-то за чертой маячит пара извращенцев с такими же наименованиями. Эти «изделия» бракованные. Ко мне и моей семье никакого отношения не имеют. Жестко? Скажите это тому ребенку, которого они во мне убили.</p>
   <p>– Готова! – выдает Маринка, слегка подпрыгивая на месте.</p>
   <p>Откидывая голову назад, шумно вздыхаю. Но это не помогает переработать всю болтанку эмоций. Не сдержавшись, отступаю в сторону и верчу посреди зала сальтуху.</p>
   <p>Динь-Динь мечтала о танцевальной свадьбе. Моими стараниями основная часть мракобесия начинается до того, как звучит заключительная речь регистратора.</p>
   <p>– Даниил Владиславович, Марина Артемовна… – расставляет акценты, пока я подлетаю обратно к невесте. – Отныне вы семейство Шатохиных! Объявляю вас мужем и женой! Поздравляю!</p>
   <p>– Моя. Шатохина. Маринка, – выдаю без какого-либо ритма, зато со смыслом.</p>
   <p>Целую жену и, поймав первые аккорды музыки, тут же увлекаю в танец.</p>
   <p>Кто-то открывает шампанское, кто-то на ходу обнимает нас, кто-то втягивается в ставший общим пляс.</p>
   <p>И это только начало.</p>
   <p>В ресторане накал растет.</p>
   <p>Просто, чтобы обрисовать масштаб… Вы представляете себе пятерку брутальных пацанов, заряжающих на барной стойке свежий интернет-тренд для писюх? Под махрово-розовую попсню! Чтобы зал лег, не нужно даже раздеваться. Но Филя все же скидывает рубашку и распускает ремень.</p>
   <p>– Вы хотите, чтобы я родила? – выкрикивает Маринка со смехом, хватаясь за живот. И тут же, вскидывая руки, качает ладонями воздух: – У-у-у-у-у-у-у-у-ва-у-у-у! – поддерживает.</p>
   <p>– Бойка, ты такой зайчик! – пищит рядом Варя, держа в фокусе своего виляющего бедрами муженька.</p>
   <p>Меня такой смех разбирает, чудом пополам не складываюсь.</p>
   <p>– Давай, давай, давай, – машет Филе его кунг-фу-панда. – Красавчик!</p>
   <p>– Огонь! – вопит в рупор любимая фанатка Прокурора.</p>
   <p>Старшие и настоящие прокуроры вместе с моими извращенцами-интеллигентами едва ли не единственные за столом отсиживаются. Пронизывают пространство недовольными взглядами, но Жора все равно плавно принимает упор лежа и «трахает» стойку.</p>
   <p>– Пожар! – одобряет та же Сонька.</p>
   <p>Остальные девчонки, конечно, тоже улюлюкают. Раскраснелись все. Горячие, пиздец, аж воздух трещит. Лизка помалкивает, но взгляда от Чары не отрывает. Активно обмахивается ладонями и сверкает глазюками. Зная Тёмыча, ему этого достаточно, чтобы продолжать.</p>
   <p>Я спрыгиваю и иду на Маринку.</p>
   <p>– Рага танга<a l:href="#n_9" type="note">[9]</a>, – выдыхаю грубо, сжимая ладонями ее бедра и заставляя круто ими двинуть.</p>
   <p>Охуительно у нее получается. Что немудрено, конечно, учитывая, сколько лет всю эту «балету<a l:href="#n_10" type="note">[10]</a>» танцевала. Наступая, кружу ее по залу, на мгновение забывая о том, что беременна.</p>
   <p>– Нормально? – хриплю, выдерживая паузу.</p>
   <p>– Восхитительно! – отзывается Маринка.</p>
   <p>И инициирует продолжение зажигательного танца. Рассекаем по площадке, пока остальные болеют за соревнующихся пацанов. Побеждает по итогу Прокурор. Не знаю, насколько у них с Сонькой серьезно, но когда под стойкой собираются желающие пихать ему в трусы бабло, одним взглядом их раскидывает.</p>
   <p>Жора, получив от нее такую реакцию, раздувается от довольства.</p>
   <p>– Сонь, – со смехом ловит за руку. – Иди ты сюда… Соня…</p>
   <p>Мы с Маринкой переглядываемся и качаем головами. Только в груди, на фоне собственных воспоминаний, ощутимо щемит, аж дыхание перехватывает. Сердце трудно унять.</p>
   <p>Сталкиваясь лбами, выдерживаем трескучий зрительный контакт, пока кривая нашей любви не уносится под потолок, словно фейерверк. Судорожно переводим дыхание и целуемся.</p>
   <p>А потом… Нас созывают снова за столы, и батя Чаруш берет слово.</p>
   <p>Я думал, что он при передаче «своей особо опасной» под мою опеку все, что хотел, сказал. Но не тут-то было.</p>
   <p>– Январские свадьбы становятся нашей приятной традицией, – поднимая бокал, улыбается родне и друзьям. Многие в этот момент салютуют в ответ своими рюмками и фужерами. А мне вдруг превентивно сдавливает грудь. – В этот раз у нас вроде как первые потери в семье. На одну Чарушину меньше. Но мы с Таней все равно воспринимаем эту сепарацию не как убыль, а как расширение. Мы не лишились дочери. Мы обрели сына. Теперь официально.</p>
   <p>Взгляд Артема Владимировича выдерживаю, но у меня нет никаких шансов подавить рванувшую по телу дрожь. Она струится, словно ток, наполняя божественным теплом.</p>
   <p>Прикрывая веки, с признательностью киваю.</p>
   <p>Маринка льнет к моей груди и мягко выдыхает в шею. Не глядя на нее, чувствую, что улыбается.</p>
   <p>– С первым днем в статусе мужа и жены, дети, – присоединяется с улыбкой мама Таня. – Пусть каждый следующий будет радостнее и ярче!</p>
   <p>– А у них выбора нет, – ухмыляется батя. – Пью до дна и всех приглашаю, – обращается к гостям. Поднимает бокал, но в какой-то момент еще задерживается. Не опрокидывая, пронизывает нас с Маринкой мерцающим, будто перезаряженным какой-то неземной энергией взглядом. – У меня рука легкая, – сообщает с едва заметной улыбкой. – Хотите не хотите – считай, обречены.</p>
   <p>– На что? – уточняет со смехом жена.</p>
   <p>– На счастье! – обрушивают Чарушины в унисон.</p>
   <p>И, наконец, опустошают фужеры.</p>
   <p>Я опрокидываю свой «шампунь» следом. Со стуком приземляю бокал на стол и вытаскиваю Маринку на танцпол.</p>
   <p>Притягивая ее к груди, закрываю все, что успело воспалиться.</p>
   <p>– Ай-яй-яй… Даниил Владиславович, да вы подшофе, – мурлычет моя Динь-Динь.</p>
   <p>– Ай-яй-яй… Разве только от тебя, родная, – отражаю с ухмылкой. – Ты же хотела «самую танцевальную свадьбу»? Давай, задавай движ.</p>
   <p>И она реально это делает. Выплясывая, качает толпу.</p>
   <p>На этом бы поставить точку. Но, должен признать, наша свадьба выстреливает по всем пунктам. Да, вы угадали: драка тоже случается. Заявляю с некоторой натяжкой, но все же.</p>
   <p>Когда эстафета поздравлений добирается до моих предков, они выдают какое-то витиеватое, бездушное и безопасное пожелание нам с Маринкой. Никто особо не заостряет на этом внимания. Все идет по плану: оператор снимает, Маринка сухо благодарит, я опустошаю бокал.</p>
   <p>А потом… Минут десять спустя я вдруг замечаю, что жены нет рядом.</p>
   <p>Сердце моментально тревога разбивает. Тело в холодный пот бросает. Голову заполняют десятки мыслей – одна второй дурнее.</p>
   <p>Я пересекаю зал, толкаю дверь, прохожу коридор, поворачиваю за угол и по инерции отшатываюсь, когда вижу, как Маринка присаживает моему отцу кулаком в нос. </p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>53</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Это будет моей любимой сказкой.</p>
    <text-author>© Марина Шатохина</text-author>
   </epigraph>
   <p>В основном зале продолжает играть заводная танцевальная музыка. Между ритмичными тактами то и дело прорываются задорные выкрики и озорные визги захмелевших гостей. Веселье пролонгируется без конца.</p>
   <p>В это же время я, неугомонная беременная невеста, подхватив платье, бегу по гостинично-ресторанному комплексу за рванувшим наутек свекром. Точнее, не совсем за ним, конечно. Сдался он мне! Да и удирает Владислав Игоревич не от меня. Преследует его сын. Жаль, в этом статусе ни для одного из них нет никакого смысла. Суть для Вселенной в том, что Даниил Шатохин – мой муж. Его я и пытаюсь догнать, чтобы не допустить беды.</p>
   <p>Шансов ноль. У Дани с его ростом в метр девяносто ноги от ушей и скорость баскетболиста. Очень быстро он добирается до отца. Я со вздохом зажмуриваюсь, но не прекращаю бежать.</p>
   <p>К счастью, когда я перевожу дыхание и решаюсь открыть глаза, вижу, как мой брат оттаскивает Даню от отца. Бойка страхует с другого бока. Георгиев отгораживает свекольно-красного свекра.</p>
   <p>– Я тебя, сука, о чем предупреждал? Чтобы ты, на хрен, не смел к ней даже приближаться! – ревет агрессивно мой Шатохин, не прекращая попыток сбросить сдерживающие его оковы.</p>
   <p>Дико сконфуженный возникшей ситуацией Владислав Игоревич, похоже, ни слова вымолвить не способен. Только ошарашенно смотрит на сына и утирает сочащуюся из носа кровь.</p>
   <p>– Мать твою, Тоха… – выдыхает растерянно Фильфиневич. – Какого хуя здесь творится?</p>
   <p>– Этот долбаный извращенец приставал к моей жене, – выплевывает Даня, очевидно, не в силах скрывать эту грязную информацию.</p>
   <p>Владислав Игоревич бледнеет так стремительно, что кажется, будто чертов гад лишится сознания. Даже не знаю, готов ли кто-то из нас, в случае чего, оказывать первую медицинскую помощь. Я в очередной раз ощущаю лишь одно бешеное желание – рвать его голыми руками. Спину под воздействием воспоминаний шарашит озноб. И эти воспоминания отнюдь не свежие. Злит не то, что он сказал пару минут назад. А то, что он творил с Даней. От ярости и отвращения к этому человеку передергивает, как я ни пытаюсь гасить эмоции.</p>
   <p>На лицах остальных ребят проступает выразительный и затяжной шок.</p>
   <p>Не впечатляется лишь мой брат. Догадываюсь, что попросту уже в курсе мерзких наклонностей новоприобретенной родни. Может, Даня в какой-то момент решил поделиться? Они в последние месяцы много времени проводят вместе, что, конечно, очень радует меня.</p>
   <p>Шагая к мужу, обнимаю, насколько это позволяют сделать удерживающие его парни.</p>
   <p>– Ничего такого этот человек сделать не успел, – повторяю в надежде, что Даня меня, наконец, услышит. – Он ведь не нападал.</p>
   <p>– О, нет, нападать – не в его стиле, – ухмыляется, но, черт возьми, такая болезненная эта гримаса, что сердце сжимается.</p>
   <p>– Возможно, он просто выдал свою гниль по инерции, – предполагаю я. Выразился свекор конкретно. И, как я думаю, вполне умышленно. Нормальный отец свою помощь в первую брачную ночь сына не присунет. Но углубляться сейчас в эту грязь никому из нас не стоит. Все и так все поняли. Пора тушить костер. – Кулак эту интеллигентную физиономию моментально остудил. Будет знать, что его невестка – кровожадная хамка, к которой с гнусными предложениями лезть вот вообще не стоит.</p>
   <p>Владислав Игоревич, и правда, выглядит так, словно это не он меня, а я его оскорбила. Смотрю на него, и желчь к горлу подкатывает. Раньше я видела красоту и шарм этого мужчины. Теперь же он – один сплошной изъян. Словно гниль из глянцевого яблока, которым ты долгое время издали любовался, все-таки прорвалась наружу и вызвала у тебя не только полнейшее разочарование, но и болезненное отвращение.</p>
   <p>– Надеюсь, ты, блядь, реально уловил посыл, – выплевывает Даня, пронизывая отца ненавистью. – Иначе я добавлю. Так добавлю, что твою «голубую» кровь, чтобы собрать тебя обратно, придется соскребать со стен.</p>
   <p>Все рекорды по презрительным взглядам бьет вышедшая из зала свекровь. Она так же, как и Владислав Игоревич, не удостаивает нас ни словом оправдания. Цепляет бордового мужа под локоть и припечатывает со всем своим высокомерием:</p>
   <p>– Приятного завершения вечера молодым.</p>
   <p>Мы не реагируем. В принципе не двигаемся. Молча наблюдаем за тем, как свекры неторопливо покидают нас. Затихает даже Даня. Только в груди его продолжается бомбежка. Усиленное сердцебиение, взорванное дыхание, яростная дрожь – вся его агрессивная энергия клокочет там.</p>
   <p>И все же с уходом свекров все мы вздыхаем с облегчением. Приводим себя в порядок и возвращаемся в зал. Там проходит еще минут пять, прежде чем нам удается перевести дух.</p>
   <p>– Ты как? В порядке? – шепчет Даня, вглядываясь в мои глаза и оглаживая ладонями плечи.</p>
   <p>– Конечно, – быстро отвечаю я. – Не хочу, чтобы этот инцидент влиял на наше настроение и испортил по итогу праздник.</p>
   <p>– Не испортит, – обещает муж.</p>
   <p>И не обманывает. Ведет меня на площадку. Обнимая, с каким-то потрясающим трепетом качает в медленном танце. Постепенно скованность отпускает полностью. Музыка сменяется, и мы, высвобождая положительные эмоции, снова на максимум отдаемся празднику.</p>
   <p>Опыт позволяет, не слишком напрягаясь физически, парой простейших движений завести целую толпу. Благо поддержать есть кому. Тёма с Лизой, Сашка с Соней, Филя с Лией, Бойка с Варей – все танцуют.</p>
   <p>Да и мои любимые родители не то что не отстают… Временами возглавляют веселье! Людям нравится за ними наблюдать. Папа у нас очень харизматичный и безумно обаятельный мужчина. Когда он танцует с мамой, говорят, голова кружится не только у нее.</p>
   <p>Все потому что на любовь, как на огонь, можно смотреть вечно.</p>
   <p>Как самой совершенной энергией, ею хочется проникаться. Как самый мощный ген, ее горит наследовать. Как самый вечный продукт, ее не терпится повторять и производить, производить, производи-и-ить!</p>
   <p>Любовь – вот наш семейный бизнес. Именно в этом наша суперсила. Именно в ней та «чарующая» формула успеха добиваться всего, чего пожелаешь.</p>
   <p>Мы, безусловно, не идеальные люди. Но мы умеем любить так, чтобы это откликалось. Так, чтобы отдавалось в ответ столь же много. Так, чтобы эту высоту уже никто не перебил.</p>
   <p>Кольцо за кольцо, и образуется крепкая цепь. С какой стороны ни потяни, не разорвать. Мы друг за другом тянемся. Так нас учили. Иной тактики мы не изберем.</p>
   <p>И теперь с нами мой Даня Шатохин.</p>
   <p>И Ингрид, естественно. Сердце греет, как она расцвела.</p>
   <p>А Данины родители могут отправляться к черту. Больше не думаем о них и о том, что они чуть было не испортили нашу свадьбу.</p>
   <p>Оставшаяся часть ночи проходит бодро, позитивно и, конечно же, романтично.</p>
   <p>Снятие фаты, мамины слезы, папины шутки, последний танец и всепоглощающая любовь.</p>
   <p>– Это свадьба года, – выдает «под завязку» один из папиных партнеров по бизнесу.</p>
   <p>– Только седьмое января, Адам Терентьевич, – смеется его жена.</p>
   <p>– И что? Я, как эксперт по свадьбам, могу просчитать результат наперед.</p>
   <p>Никакой он не эксперт на самом деле. У него многомиллионный бизнес по морским перевозкам. Ну, вот любит свадьбы, не раз об этом слышала. И мне, безусловно, очень приятно, что он нашу так высоко оценивает.</p>
   <p>Благодарим гостей и прощаемся. Проводим чудесную ночь. А утром, в компании самых близких для нас людей, летим на нашу вторую свадьбу. Понимаю, что наши с девочками догадки насчет острова были верными, когда проносится седьмой час, а мы все еще находимся в небе.</p>
   <p>– Твою мать… Моя задница преобразовалась в кирпич, – выдает Филя с явным желанием постебать Даню. – Не мог выбрать что-то ближе?</p>
   <p>– Не говори, – выдыхает в поддержку Бойка.</p>
   <p>Ему с Варей вообще несладко. Нюте полет совсем не нравится. Мы, конечно, помогаем. Носим ее все по очереди. Но это не мешает ей периодически вопить так, что уши у всех закладывает.</p>
   <p>– Ближе – не тот вайб, – фыркает мой муж. – И вообще, какого хрена? Не эконом-классом летите! Я вам, сукины дети, целый самолет арендовал. А вы еще возмущаетесь?</p>
   <p>Мы с девчонками смеемся. Да и парни с трудом сдерживают ухмылки.</p>
   <p>– Сукины дети? – медленно переваривает Георгиев. – Это что?</p>
   <p>– Признание в любви, блядь, – выталкивает Даня, подбивая носком кроссовки подошву Сашкиных мокасин.</p>
   <p>– Да уж… Надеюсь, Рине ты как-то поярче признаешься.</p>
   <p>– Не сомневайся!</p>
   <p>– Аренда самолета для комфорта друзей… – размышляет Тёма. – Я, несомненно, вижу в этом любовь, – пожимает Дане руку. И с совершенно обезоруживающей улыбкой уточняет: – Любовь выебываться.</p>
   <p>Благо мой Шатохин давно избавился от своей неуверенности и понимает, что это шутка. Смеется вместе со всеми.</p>
   <p>Пока с передних сидений, находящихся чуть в отдалении от нашей шумной компании, не доносится папин голос:</p>
   <p>– Выделяться, Тёмыч. Выделяться, – поправляет спокойно, но весьма внушительно. – Что значит быть особенным, сын.</p>
   <p>Пока мы давимся хохотом, брат корчит уморительную гримасу адского конфуза.</p>
   <p>– Да, – выдает похвально ровно. – Именно это я и имел в виду, пап. Сорри за мат, мам.</p>
   <p>– Похоже, кто-то забыл, что бортовую спальню заняла Ингрид, а не родители, – хихикаю я.</p>
   <p>– Типа того!</p>
   <p>Кирюшка полет переносит в разы лучше Нюты. Но Лизе частенько приходится отсаживаться, чтобы покормить его, а брат всегда за ними следует. Когда они в очередной раз пропадают, я засыпаю. Буквально проваливаюсь и пребываю в безмятежной отключке, пока Даня не будит.</p>
   <p>– Идем на снижение, Марин. Нельзя спать.</p>
   <p>– Да… Окей… – растерев лицо, нащупываю ремень, чтобы пристегнуться.</p>
   <p>Посадка проходит мягко, и вскоре счастливые мы выбираемся на свежий воздух. Я сразу же узнаю аэропорт. С улыбкой прижимаюсь к Дане, чтобы выдохнуть простое, но такое важное:</p>
   <p>– Спасибо.</p>
   <p>Он ничего не говорит. Просто со вздохом задерживает меня в объятиях.</p>
   <p>Именно в этот момент я в очередной раз постигаю, насколько глубоки его чувства ко мне. Это греет сильнее любого солнца и восхищает больше всех природных красот.</p>
   <p>Проверку проходим быстро, но у меня все равно от нетерпения начинается мандраж. А когда, наконец, вижу наш остров, волна сумасшедшей радости заставляет меня расплакаться.</p>
   <p>Все это время мы были с Даней вместе, а будто чего-то не хватало. Сюда возвращаемся – к укомплектованной и сбалансированной любви примешиваются пережитые на острове эмоции. А их ведь было так много! Я ощущаю потрясающую наполненность, которая даже для меня по своему объему становится абсолютной неожиданностью.</p>
   <p>– Ты все-таки купил это место? – доходит до меня, едва удается поймать Данин взгляд.</p>
   <p>– Здесь сбылись все мои мечты, – просто отвечает он.</p>
   <p>– Ну… Не все, – тихо возражаю я.</p>
   <p>– Самые главные.</p>
   <p>– Данечка… – все, что получается выдохнуть.</p>
   <p>– Значит, остров необитаем, да? – врывается в наш диалог хмурый голос Фильфиневича. – Темнеет. Спать на земле будем?</p>
   <p>– Боже… Принцессочка! Просто молчи!</p>
   <p>Но даже презрительное фырканье Лии не способно его смягчить.</p>
   <p>– Хоть что-нибудь здесь есть?</p>
   <p>– Таня, – папа с хитрой улыбкой помогает маме перебраться на пирс. – Иди сюда, родная. Я сооружу для тебя шалаш.</p>
   <p>– Райский? – звонко смеется она.</p>
   <p>– Самый райский.</p>
   <p>– Никому ничего сооружать не надо, – ухмыляется Даня. – За осень на том берегу острова выстроили виллу. Для всех вас, между прочим!</p>
   <p>– Блядь, я люблю тебя! – восклицает чистоплюй Филя и смачно целует моего мужа в лоб.</p>
   <p>Пока он радуется тому, что не придется спать под открытым небом, все остальные хохочут.</p>
   <p>– Ты не меня любишь, – смеется мой Данька. – А свою чертову задницу! Но имей в виду, прокурору все равно комната покомфортнее твоей достанется.</p>
   <p>– С какого это хрена?</p>
   <p>– Соррян, – разводит руками муж. – Предусмотрительный подмаз. На будущее.</p>
   <p>– Да пошли вы… Оба! Я все равно счастлив! – орет Филя куда-то в небо. Пару секунд спустя, опомнившись, подхватывает Лию. – Ты слышала, моя богиня? У нас есть дом!</p>
   <p>Мы с Даней переглядываемся и смеемся.</p>
   <p>– А ты, кобра моя, счастлива?</p>
   <p>– Прямо сейчас я не могу ответить. Пытаюсь постигнуть, насколько все-таки крута Ингрид, если наделила тебя таким богатством, что ты запросто можешь захватить весь мир и назвать его своим!</p>
   <p>Подмигиваю сияющей от важности бабуле и снова смотрю на Даню. Он так по-особенному в этот миг улыбается, что у меня мурашки по коже бегут.</p>
   <p>– К счастью для всех, мне не нужен весь мир, Марин, – выдает приглушенно, касаясь лбом моего лба. – Мне нужна только ты. Твой мир.</p>
   <p>– Наш, – поправляю его я.</p>
   <p>Родные в сопровождении проводника уходят смотреть виллу и готовиться к свадьбе, а мы с Даней бежим в свою маленькую хижину. Не знаю, что там по плану, но, очевидно, быстрый горячий секс в него не был заложен. Мы снова что-то нарушаем, сжигаем друг друга, премся от этого и, как оказывается, опаздываем на церемонию.</p>
   <p>Когда появляемся на берегу, наши гости уже ждут.</p>
   <p>Наша любимая темнота, шумный океан, арка из белых цветов, множество горящих свечей, песня, которую я пела на пирсе в грозу… И платье на мне, похожее на то самое летнее – только сейчас это понимаю.</p>
   <p>Даня все продумал. Все учел. Все, что он делает – все имеет смысл.</p>
   <p>У меня перехватывает дыхание. И сердце в это мгновение дивно закручивает. Будто воронку вертит, уходя в такие глубины моей души, о которых я даже не подозревала.</p>
   <p>Остановка на старте.</p>
   <p>Глаза в глаза. Судорожное сжатие рук. Обмен энергией.</p>
   <p>– Пункт N, Марин. Общий. Затяжной.</p>
   <p>– Внимаю, Данечка.</p>
   <p>– Сказка главная, бесконечная: «Долго и счастливо».</p>
   <p>– Это станет моей любимой сказкой.</p>
   <p>– Обязательно.</p>
   <p>Пока идем к арке, где нас ожидает сразу пятеро монахов, я то смеюсь, то плачу.</p>
   <p>Да, эти слезы очень скупые. Но все же вырываются. А еще меня сильно трясет. Однако и в этой дрожи клокочет радость.</p>
   <p>Я не понимаю того, что происходит, когда мы останавливаемся у арки и, взявшись с Даней за руки, замираем друг напротив друга. Эти монахи читают мантры на незнакомом мне языке и окуривают нас какими-то благовониями.</p>
   <p>Да, я не понимаю происходящего. Но доверяю Дане. Готова отдаться ему всеми возможными способами в мире. Мне ничего не страшно.</p>
   <p>Только здесь – в теплых объятиях ночи, в волшебных огнях свечей и в природной атмосфере безмятежности – мы обмениваемся настоящими обручальными кольцами.</p>
   <p>– Клянусь любить тебя вечно, – обещает Даня, глядя в мои то и дело слезящиеся глаза.</p>
   <p>– Клянусь любить тебя вечно, – интуитивно отражаю я.</p>
   <p>Короткий поцелуй. Крики радости. Новый выплеск музыки.</p>
   <p>Рывок. Пробежка по пирсу.</p>
   <p>Безудержный смех. Надсадное дыхание. Бешеный выброс эмоций.</p>
   <p>Прыжок.</p>
   <p>Как без этого? Никак.</p>
   <p>Вакуумная тишина, в которой улавливается лишь стук наших сердец. Зарождение новой энергии. Стремительное ее распределение. Одуряющий кайф.</p>
   <p>Поверхность.</p>
   <p>Жадные вдохи. Толчок навстречу. Жаркий поцелуй.</p>
   <p>Полное единение.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>54</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Обещай мне, что справишься.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Все складывается идеально. Ровно до конца февраля.</p>
   <p>Первого марта ночью я просыпаюсь от ряда неясных, но отчего-то чрезвычайно тревожных звуков. Пока сажусь, все стихает. Моргая, смотрю в темноту. По спине озноб бежит. Совершая глубокий вдох, не даю телу дернуться.</p>
   <p>К тому моменту, как сознание подгружается полностью, и я вижу пустую половину кровати, дверь ванной резко открывается. Улавливаю Маринкино учащенное дыхание, и откуда-то выплывает страшная мысль: пришла беда. Едва подрываюсь на ноги, вспыхивает верхнее освещение. Это усиливает беспокойство – без острой необходимости она бы его среди ночи не врубила.</p>
   <p>– Я упала, – выпаливает Марина голосом, полным паники. В глазах слезы стоят, и лицо уже мокрое. Кроме того, вся она трясется. – Проснулась, майка мокрая… Решила душ принять и надеть сухое… Когда выбиралась из душа, поскользнулась… Не знаю как!</p>
   <p>Видно, что пытается это осмыслить, направляя на этот бесполезный в данном случае процесс все силы. Это ошибка. Но сейчас нет времени объяснять. Блокирую свои собственные деструктивные мысли и летящие за ними эмоции, прежде чем подойти к Маринке и, сжав ее плечи, заставить сфокусироваться на зрительном контакте со мной.</p>
   <p>– Как именно ты упала? На что? На живот? Что-то болит?</p>
   <p>Череда вопросов заставляет ее ненадолго задуматься.</p>
   <p>– Нет, не на живот… Вроде, – уверенности она не источает. – Как-то на бок… Вроде…</p>
   <p>– Что-то болит? – повторяю осипшим голосом.</p>
   <p>Маринка в этот момент всхлипывает.</p>
   <p>– Да… – скривившись, кивает. – Тянет внизу… – скользнув рукой под свой загорелый аккуратный животик, поглаживает паховую зону. – Как так? Я не понимаю! Всю беременность я сохраняла свою обычную активность, и все было хорошо. Летала, плавала, ныряла, танцевала, бегала… А тут какой-то дурацкий душ… И падение!</p>
   <p>– Одевайся, – сухо командую я. Просто не могу себе позволить никаких эмоций. Они есть, конечно. Но кипят так глубоко внутри, что на поверхность нутра не доходят даже пузырьки. А небольшие волны я способен игнорировать сутками. – Я звоню в «скорую», – прикладываю к уху телефон.</p>
   <p>Когда вызов фиксируют, возвращаюсь к мечущейся по гардеробной Маринке. Как ни стараюсь ее угомонить, паники и суеты избежать не удается. Она просовывает в водолазку голову, забывает о ней и стягивает с полок другие вещи.</p>
   <p>– Марина, что ты делаешь? – спрашиваю как можно спокойнее.</p>
   <p>– Нужно собрать сумку… С собой… В роддом ведь… Тридцать семь недель, Дань…</p>
   <p>– Кисуль, – выдыхаю так же ровно, фиксируя ее на мгновение у стены. – Я тебе потом все привезу. Сейчас сама оденься, пожалуйста. «Скорая» будет меньше чем через десять минут.</p>
   <p>– О-о-о, они, что, на вертолете? – пытается шутить моя зареванная кобра.</p>
   <p>Очень слабо смеется. А глаза тусклые.</p>
   <p>– На подводной лодке, – подмигиваю.</p>
   <p>И сам ее одеваю. Пока продеваем ноги в штанины, Маринка начинает реветь.</p>
   <p>– Болит?</p>
   <p>– Не очень… Просто страшно…</p>
   <p>И у меня в груди что-то замыкает.</p>
   <p>Пару раз моргаю, прежде чем удается сконцентрироваться для обычного вдоха.</p>
   <p>– Все будет хорошо, – касаясь лбом ее лба, веду ладонями по щекам.</p>
   <p>Стираю слезы и ощущаю жжение, будто от кислоты.</p>
   <p>Ненавижу, когда она плачет. Ненавижу, когда ей больно. Ненавижу, когда ей плохо.</p>
   <p>Если бы умел забирать всю мучащую ее хрень, забрал бы.</p>
   <p>– Обещаешь, Данечка?</p>
   <p>– Конечно, – выдаю якобы уверенно. – Ради тебя и дочки я готов сражаться с самим чертом.</p>
   <p>– Будешь сбивать небоскребы? – вспоминает Маринка, заставляя в очередной раз задохнуться.</p>
   <p><emphasis>«– Лететь за тобой, сбивая столбы, не собираюсь!</emphasis></p>
   <p><emphasis>– Какие там столбы, Данечка? Ради меня будешь сбивать небоскребы!»</emphasis></p>
   <p>Вдыхая, нормализую этот процесс до спокойного состояния.</p>
   <p>– Легко, Марин.</p>
   <p>Оставить Чарушиных в счастливом неведении, конечно, не получается. Сирена «скорой», выманивает их спуститься на первый этаж, когда я уже куртку на жене застегиваю.</p>
   <p>– Все под контролем. Мы в роддом.</p>
   <p>Чтобы не волновались, о самом падении решаю умолчать.</p>
   <p>– Ой… Ну, с Богом, – осеняет нас крестом мама Таня.</p>
   <p>Никогда не видел, чтобы так делала. Наверное, у Лизки научилась.</p>
   <p>– В «Радугу» же, да? – уточняет Артем Владимирович. Накидывая свою куртку, киваю. Он добавляет: – Мы сейчас соберемся, и следом.</p>
   <p>Не факт, что рожать сегодня не будет. Но объяснять это времени нет. Поэтому просто выходим и грузимся в «скорую».</p>
   <p>Маринку тут же раздевают, кладут на кушетку и подключают к каким-то приборам. Салон заполняет четкий ровный ритм сердцебиения нашей крохи. Я невольно вздыхаю. Только вот Маринка спокойнее не выглядит.</p>
   <p>– Дань… Я тебе не сказала… – выдает вдруг, судорожно стискивая мою ладонь. – У меня еще кровь пошла…</p>
   <p>Говорит мне, а реагирует врач.</p>
   <p>Я, мать вашу, не способен.</p>
   <p>– Много? – уточняет, продолжая водить датчиком. Быстро. Не так, как на плановом УЗИ. Пока смотрю на эти стремительные движения, в глазах скапливается жжение. – Сколько крови вышло?</p>
   <p>– Примерно как при месячных… – всхлипывает Маринка.</p>
   <p>И внутри меня происходит такая встряска… С трудом удается скрывать физически то, что эмоции вырвались и заметались по нутру.</p>
   <p>– Отслойка плаценты. Одна четвертая всей площади.</p>
   <p>Я закашливаюсь. Чтобы остановить это, прижимаю ко рту кулак. Кисть дрожит, как крепко я ни стискиваю пальцы.</p>
   <p>– Это очень плохо? – задушенно шепчет жена.</p>
   <p>– Милая… – вздыхает врач, задерживая на ней ласковый, будто материнский взгляд. – Это среднетяжелая степень преждевременной отслойки плаценты. Сейчас ребенок в порядке. Но он уже начинает испытывать гипоксию. Это нельзя игнорировать. Кроме того, если отслойка будет прогрессировать, счет пойдет на секунды. Пока еще есть время, но… – не договорив, женщина жмет какие-то кнопки на столе. – Будь сильной, милая.</p>
   <p>Я содрогаюсь так, что, кажется, между лопаток пролегает трещина.</p>
   <p>Врач, глядя в динамик, начинает говорить совершенно другим тоном – сухим, профессиональным:</p>
   <p>– Подготовьте операционную на втором этаже. Экстренное кесарево сечение. Тридцать семь недель. Преждевременная отслойка плаценты. Одна четвертая площади. Состояния плода удовлетворительное.</p>
   <p>– Нет… Нет… – лепечет Маринка, дергая в панике меня за руку. – У меня не должно быть «кесарево»! Я не хочу «кесарево»! Я сама хочу! Мы вместе, Дань… Мы же готовились!</p>
   <p>И смотрит при этом с одним призывом: «Чертов ты Шатохин, реши проблему!».</p>
   <p>А как ее решить, если от нас в этом случае уже ни хрена не зависит?</p>
   <p>– Все не так… Все неправильно… – захлебывается горестно. – Мы же готовились… Все должно было быть прекрасно… Душевно… Как самое великое чудо… Как искусство… Как новый этап единения… Чтобы она нас приняла и сразу почувствовала, как сильно мы ее ждали… Как готовились…</p>
   <p>Не хочу ее пугать, но она явно не воспринимает ситуацию серьезно.</p>
   <p>– Марина, – стискивая ее ладонь, наклоняюсь над ней, пока не касаюсь лбом ее переносицы. – Мы утратили право выбора. Считай, что решила Дарина. Ты же не хочешь ее потерять?</p>
   <p>– Даня! – орет, и я понимаю: доходит, наконец. – Ни за что!</p>
   <p>– Тогда успокойся, Динь-Динь, – быстро целую ее. Даже не целую, а просто прижимаюсь губами. И снова смотрю в залитые слезами глаза. – Доверяй врачам. Доверяй Дыньке. Доверяй себе. И… – какой-то гребаный ком перекрывает глотку и душит так, что я начинаю задыхаться. – Обещай мне, что справишься.</p>
   <p>– Если тебя не пустят со мной…</p>
   <p>– Меня не пустят, Марин, – жестко останавливаю ее. – Это экстренное кесарево сечение, Марин, – еще сильнее интонациями давлю. Она зажмуривается и, всхлипывая, мотает головой. – Обещай мне, что справишься!</p>
   <p>– Обещаю, – выдавливает отрывисто.</p>
   <p>Но в клинике, когда ее уже катят на каталке по коридору, моя Чаруша пронзительно вскрикивает и хватается за низ живота. А пару секунд спустя белые простыни между ее ног заливает попросту ужасающим количеством крови.</p>
   <p>И у меня начинает уходить из-под ног земля.</p>
   <p>Продолжаю нестись за каталкой, но твердой поверхности не ощущаю. Кажется, что по воздуху на чистом упорстве несусь. Никакие мантры не помогают вернуть себе контроль. Я просто стараюсь помнить, что не имею права сорваться. Позволяю Маринке в ужасе выкручивать себе суставы.</p>
   <p>– Больно… Даня… – бормочет между безумно частыми резкими выдохами и такими же рваными шумными вдохами. – Что это течет? Что это, Даня? Это же воды? Не кровь?</p>
   <p>Глядя ей в глаза, пытаюсь прочувствовать весь тот кошмар, что она сейчас проживает. Остановить его возможности нет. Хотя бы располовинить.</p>
   <p>Если бы я только мог!</p>
   <p>– Держись, родная. За нас всех держись, – все, что я успеваю сказать ей, прежде чем закрывается дверь операционной.</p>
   <p>А потом следуют длинные и, определенно, худшие в моей жизни минуты ожидания. Ведь пока я тут, за несколько стенок от меня идет тот самый «счет на секунды». Только сейчас осознаю, что это сражение не с чертями. И даже не с властелином ада. Это битва со смертью. А она, сука, абсолютно беспощадна.</p>
   <p>Моя жена. Моя дочь.</p>
   <p>Мои маленькие хрупкие девочки.</p>
   <p>И я не имею никакой, мать вашу, возможности вмешаться. От меня ничего не зависит!</p>
   <p><emphasis>«А когда я постарею, Данечка, ты будешь любить меня так же сильно?» </emphasis></p>
   <p><emphasis>Маринка… Малышка моя… Ты только постарей, родная.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Слышишь меня? Слушай, Марин!</emphasis></p>
   <p><emphasis>Я тут. Я с вами. Всегда буду.</emphasis></p>
   <p><emphasis>И любить тебя, безусловно… С каждой минутой сильнее, сколько бы нам ни было лет!</emphasis></p>
   <p>«Радуга» – частный ультрамодный перинатальный центр. Современная аппаратура, крутые специалисты и комфорт премиум-класса. Но конкретно в том месте, где нахожусь я, тяжелейшая атмосфера.</p>
   <p>Тут тихо и холодно. Тут пахнет болью. Тут блядски страшно.</p>
   <p>Никогда прежде мой страх не являлся таким сокрушительным. Он не просто ломает меня. Он уничтожает до основания.</p>
   <p>Я не способен застыть в одном положении. Но не способен и двигаться. По ощущениям я словно бы разваливаюсь на куски. Рассыпаюсь на микроклетки. Каждая из них пульсирует и странно зудит. Под кожей, внутри черепа, под сердцем, где-то очень-очень глубоко – все горит и свербит. Хочется разодрать, ломая ногти. Вытащить все это наружу. Перебрать, удаляя воспаленные ткани. Только ведь не уверен, что хоть что-то останется. Слишком обширная зона поражения. Смертельная. И я готов подохнуть самым страшным образом. Лишь бы выжили мои девочки.</p>
   <p>Подавшись вперед, упираю локти в колени. Сцепляю руки и, прижимая их ко рту, прикрываю веки. За ними рябит, будто видения проносятся.</p>
   <p>Горящие глаза. Улыбка на губах. Ветер в волосах.</p>
   <p>Бах, бах, бах… Разрывается за грудиной сердце.</p>
   <p><emphasis>Держись. Слышишь, Маринка? Только держись, родная.</emphasis></p>
   <p>Это не должно длиться так долго. Не должно, но длится!</p>
   <p>Каждая чертова секунда ожидания отбирает у меня не меньше, чем по году жизни. Ну и пусть. Сорю этими годами, словно ебаный годовой миллионер. Меняю их на любовь. Меняю и меняю, а алчной смерти все мало.</p>
   <p>Открываю глаза, когда осознаю, что больше не могу сидеть на одном месте. Поднимаюсь на ноги и начинаю расхаживать по периметру.</p>
   <p>Детский крик отчего-то является для меня неожиданностью. Он пронизывает насквозь, оглушает и ослепляет. Заставляет замереть, резко превращая мою плоть в камень.</p>
   <p>А потом… Сердце оттягивается, словно снаряд в рогатке. Отстреливает оно люто и тут же принимается колотиться с такой силой, что я едва не теряю равновесие.</p>
   <p>– Поздравляю, у вас дочь, – впопыхах информирует выскочившая из операционной медсестра.</p>
   <p>Это короткое сообщение разрывает мой мир на «до» и «после». Волну хлынувших эмоций я не выдерживаю. Грудь раздувается, но я задыхаюсь. Потому как распирает ее отнюдь не кислород. Мышцы сокращаются спазмами. Плечи несколько раз резко подскакивают. Что-то рвется внутри. Опаляет, за миг сжигая дотла.</p>
   <p>Я отворачиваюсь, чтобы надавить пальцами на веки и совершить вдох.</p>
   <p>– Все хорошо? – хриплю, снова встречаясь взглядом с медсестрой.</p>
   <p>– Да, хорошо. Здоровая девочка. Два килограмма семьсот грамм.</p>
   <p>– А жена? Как моя жена?</p>
   <p>– С ней еще работают.</p>
   <p>– Что это значит?</p>
   <p>– Состояние критическое. Но врачи продолжают бороться за ее жизнь.</p>
   <p>И вот тогда я умираю.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>55</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Прости, что так долго была одна.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>– Мы просмотрели карту Марины Артемовны. Нам нужна ваша кровь, папочка. Срочно.</p>
   <p>По смыслу с трудом воспринимаю то, что продолжает говорить медсестра. Все происходит быстро, в суете и в спешке. Наверное, подсознание работает сейчас расторопнее сознания. Тело подчиняется. В какой-то момент мы с медработником вроде как даже переходим на бег. Еще десяток секунд спустя я ощущаю прохладу антисептика, плавное проникновение иглы, и пространство разлетается надо мной калейдоскопом.</p>
   <p>Это воспоминания.</p>
   <p>В моей голове происходит взрыв – резкий выброс всего, что связано с Маринкой. Столько стоп-кадров, столько слов, столько пережитых эмоций – вынести все это, не тронувшись, попросту невозможно.</p>
   <p><emphasis>«Это ведь просто игра, Данечка…»</emphasis></p>
   <p><emphasis>«Только с тобой, Дань…»</emphasis></p>
   <p><emphasis>«Будь моим пламенем. Будь моим адом. Будь моим дьяволом. Будь всем!»</emphasis></p>
   <p><emphasis>«Потому что я – это я! Твоя Маринка… Твоя, Дань!»</emphasis></p>
   <p><emphasis>«Мы, Чарушины, однолюбы. Если я люблю тебя, значит, ты – моя половина!»</emphasis></p>
   <p><emphasis>«Я буду в белом, Дань…»</emphasis></p>
   <p><emphasis>«Давай руку, пока колдовство не рассеялось!»</emphasis></p>
   <p><emphasis>«Я тебя одного, помнишь?»</emphasis></p>
   <p><emphasis>«Клянусь вечно любить тебя…»</emphasis></p>
   <p><emphasis>«Придумай новую сказку, Данечка…»</emphasis></p>
   <p>Это все не может закончиться. Не так. Не сейчас. Нет. Она должна справиться. Обещала ведь!</p>
   <p><emphasis>Маринка, у нас теперь дочь… Маринка, сейчас же всплывай… Возвращайся немедленно!</emphasis></p>
   <p><emphasis>Я готов придумывать, Марин... Каждый день создавать новую сказку. Для этого мне лишь нужна живая ты!</emphasis></p>
   <p><emphasis>Нет, ты прикалываешься?! После всего, что было?</emphasis></p>
   <p><emphasis>Я, блядь, приду за тобой! И поверь, это будет треш, который потрясет все небо!</emphasis></p>
   <p><emphasis>Маринка…</emphasis></p>
   <p>Из меня ведь душу вынули, не меньше. Сейчас эта духовная часть меня ближе к Чаруше, чем ко мне. Она там с ней. Над ней. Ложится сверху. Выдает ей мои силы.</p>
   <p><emphasis>Все, что у меня есть, Марин… Просыпайся же… Пожалуйста…</emphasis></p>
   <p>– Мы вливаем то, что у нас есть… Но ваша жена продолжает терять кровь... Врачи не могут остановить... Возможно, придется удалить матку… Много повреждений... Кроме того, случился дважды бронхоспазм… – голос медсестры до меня словно сквозь толщу воды доносится. – Я не должна вам этого говорить… Просто чтобы вы понимали, что она сейчас переносит… Тяжелый случай…</p>
   <p>Она выполняет свою работу оперативно, но у меня все равно возникает навязчивое впечатление, что тянется этот проклятый миг чрезвычайно долго. Счет ведь идет на секунды, а люди по своей природе так безбожно медлительны.</p>
   <p>– Как назовете дочку? – спрашивает медсестра, когда поток информации по поводу состояния моей Маринки иссякает, и в кабинете застывает еще более мучительная, чем ее болтовня, тишина.</p>
   <p>– Дарина, – сухо отвечаю я.</p>
   <p>Едва ворочаю языком. Восприятие обостряется, и дышать совсем уж тяжело становится. Еще и этот гул по всему телу, будто у меня за раз всю кровь, что имеется, выкачивают. В целом, я не против. Если надо, пусть забирают все.</p>
   <p>– Ой, у меня внучка тоже Даринка! А вы знаете, что это женский вариант от имени персидского царя Дария? В переводе с этого древнего языка – побеждающая. Красиво и сильно!</p>
   <p>На эти слова я не реагирую. Нет желания делиться тем, что толкнуло выбрать именно это имя. Но в том, что наша дочь побеждающая, я не сомневаюсь, даже не зная всех этих описаний. Начнем с того, как она умудрилась закрепиться в теле моей Маринки. Процент попадания все-таки был мизерным.</p>
   <p>Это ведь являлось чудом. Мы приняли. Давайте дальше.</p>
   <p>На выходе из кабинета придерживаю медсестру за руку.</p>
   <p>– Скажите, что я отстегну на клинику миллион, – глядя в глаза такой же смертной, как и я, пытаюсь договориться с самой жизнью. – Три миллиона<a l:href="#n_11" type="note">[11]</a>, – повышаю ставки. И снова сомневаюсь, что этого достаточно. – Сколько скажете! – реально готов отдать все, чем владею. Ибо без Маринки – зачем все это? Незачем! – Господи… Просто пусть делают возможное и невозможное! Спасите мою жену!</p>
   <p>– Они делают, – заверяет и ускользает.</p>
   <p>А я снова остаюсь один на один со временем, над которым не властен. И в этот промежуток уже реально горю и разрушаюсь.</p>
   <p><emphasis>Марина, блядь…</emphasis></p>
   <p><emphasis>Маринка…</emphasis></p>
   <p><emphasis>Что ты там, мать твою, делаешь? Мы так не договаривались! Я приказываю тебе возвращаться!</emphasis></p>
   <p>Из нутра выталкивается непереносимо тяжелый, будто последний, вздох. А после него грудь сечет, сечет, сечет… Вспарывает мышцы изнутри. Пускает кровь, которой и без того мало осталось. Прижигает плоть до черноты.</p>
   <p>Эмоционально хочется агрессивно метаться по периметру, крушить мебель и стены, в ярости сдирать собственную кожу, биться в истерике и орать, орать, орать… Затопить мир всем тем ужасом, что теснится в моем теле.</p>
   <p>Но физически мой организм охватывает такое оцепенение, что даже моргаю и дышу с огромным трудом. Каждую секунду я медленно умираю, не врал. Клетка за клеткой уходит из моего тела жизнь.</p>
   <p>Я понимаю, что у меня теперь есть человек, который зависит только от меня – дочь. Осознаю, что ее нужно выхаживать, воспитывать, растить и любить. Но при мысли, что все это придется делать без Маринки, я сбрасываю шкуру и в конвульсиях подыхаю. Самое странное, что этот страх никак не получается взять под контроль и заблокировать. Он слишком большой. Он поражает все системы в моем организме. Он жрет меня с алчностью той твари, которая всегда была со мной, только и дожидаясь момента, когда я ослабну, чтобы вгрызться в мою плоть и утолить взращиваемый годами голод.</p>
   <p><emphasis>Маринка… Слышишь меня?</emphasis></p>
   <p><emphasis>Я здесь, родная. Слышишь? Вот я – весь перед тобой. Нараспашку. Весь твой. Ты не можешь уйти! Хочешь угробить меня? Ты в моем организме жизненно важный орган. Ты, блядь, мое сердце! Вросла и корни на остальные органы пустила. В легких – ты. В мозгу – ты. В венах и артериях – ты. Мать твою, даже в капиллярах! В глотке, в печени, в нервных волокнах – везде! Возвращайся, иначе будет разрушен целый гребаный мир!</emphasis></p>
   <p>Я бы мог заметить, что проходит мучительно много времени, прежде чем дверь операционной вновь распахивается. Но любое сравнение будет гребаным преуменьшением. Ничего не отразит тех тысяч адских смертей, что я за этот промежуток проживаю.</p>
   <p>Снова и снова.</p>
   <p>Когда же из операционной выбегает та пожилая медсестра, фанатом которой я за эту ночь успел стать, и сообщает, что после вливания моего донорского материала врачам удалось остановить кровотечение, мой саркофаг терпит крушение и, разбиваясь, осыпается прахом.</p>
   <p>– Сейчас вашу жену зашивают. Состояние постепенно стабилизируется.</p>
   <p>Я сталкиваю ладони перед собой, прижимаю их к губам и прямо там оседаю на пол. Только после этого меня прорывает такими, мать вашу, рыданиями, что сотрясает и выворачивает вернувшуюся в тело душу. Я бы мог это остановить, если бы успел собраться. Но все дело в том, что сейчас я не хочу идти на ухищрения. Я проживаю ужас этой ночи, понимая, что именно такой является моя цена за жизнь.</p>
   <p>«<emphasis>– Дань, а ты знаешь, что у нас с тобой одинаковая группа крови? Редкая, между прочим! И одинаковый резус-фактор.</emphasis></p>
   <p><emphasis>– Четвертая отрицательная? – отзываюсь я.</emphasis></p>
   <p><emphasis>– Угу, – важно подтверждает неугомонная девчонка. – Если упадем, станешь моим донором?»</emphasis></p>
   <p>Вот мы и упали. Покалечились оба. Маринка – физически. Я – психологически. Слились в ее теле еще и кровью. Надеюсь, этого ей достаточно.</p>
   <p>Точусь в уборную, будто пьяный. Кто-то из медработников тормозит по пути. Предлагают выпить какую-то микстуру. Отказываюсь, не давая пояснений, что при желании могу прийти в себя без всяких панацей.</p>
   <p>Быстро умываюсь. Смачиваю ледяной водой затылок. Приветствую льющуюся за ворот жидкость. Восстанавливаю дыхание. Снижаю сердечные обороты.</p>
   <p>– Операция закончена, – поступает чуть позже следующая информация.</p>
   <p>– К ней… – рвусь я. – Можно?</p>
   <p>– Нет, Даниил Владиславович, – выражая взглядом сочувствие, врач слегка мотает головой. Фокусируюсь на бейджике, чтобы прочесть и запомнить его имя. – Сейчас к Марине нельзя. Она в реанимации. Состояние стабильно тяжелое. Наркоз был длительным. Но она из него вышла, не переживайте. Мы контролируем. Чтобы началось восстановление, первым делом ваша жена должна восполнить силы. Полное сознание к ней должно вернуться не позже, чем к вечеру этих суток. Пока все.</p>
   <p>Когда в коридоре появляются Чарушины, я узнаю, что от момента, как мы с Маринкой покинули дом, прошло всего два с половиной часа. А кажется, будто гребаная вечность!</p>
   <p>– Ну что тут? – расходится в волнениях мама Таня. – Почему ты здесь? Почему не с Риной?</p>
   <p>Я смотрю на нее и попросту не знаю, что говорить.</p>
   <p>– Ой, Данька… Что с твоими глазами? Воспаленные… Господи… Что-то не так? Почему ты не в родзале? Даня?</p>
   <p>– Марина родила.</p>
   <p>– Как? Уже? – восклицает и сходу в слезы.</p>
   <p>А я ведь еще ничего не сказал. Это радость, понимаю я.</p>
   <p>– Были проблемы. Кесарили экстренно, – выдаю сдержанно, в надежде обмануть своим спокойствием и не дать ей лишний повод для тревоги. – Дочка в порядке. А Маринка… – тут мой голос срывается. Видимость замыливается, но я вижу, как мама Таня вздрагивает, и Артем Владимирович бросается ее обнимать. – Открылось сильное кровотечение. Долго не могли остановить. Делали переливание. Сейчас Марина в реанимации. Состояние тяжелое. Но я уверен, что она справится.</p>
   <p>Ничего больше им объяснить не успеваю. Появляется та самая медсестра, чтобы провести меня к дочери. Должен признаться, в тот момент не понимаю: хочу ли я этого. Но делаю то, что должен. Иду за ней, а ступив в послеродовую палату, с порога вижу тихонько вошкающегося в стеклянной люльке младенца, и осознаю, что ничего не ощущаю. Слишком много испытал перед этим. Эмоций не осталось.</p>
   <p>Наперед стыдно перед малышкой. Она ведь наверняка все чувствует. А я настолько измотан, что попросту не способен выказать должных эмоций. Не могу принять ее.</p>
   <p>– Сейчас к вам придет специалист из педиатрического отделения. Покажет, как ухаживать за ребенком, – сообщает медсестра и выходит.</p>
   <p>А я прикладываю усилия, чтобы шагнуть к люльке. И едва я над ней замираю, обледенение в груди будто горячим порывом ветра сносит. Зажигаются лампочки. Летит электричество. Запускается то самое «После», в котором я резко осознаю не только свою новую важность, но и огромную любовь.</p>
   <p>Змееныш… Дынька… Даринка…</p>
   <p>Не знаю, где силы берутся, но грудь вдруг распирает. Настолько меня до этого потрошило самыми мучительными эмоциями, настолько сейчас топит благими.</p>
   <p>Я никогда не держал детей на руках. Никто меня этому не учил. Однако свою дочь я беру без раздумий. Когда она начинает кряхтеть и ворочаться, резко захлестывает страхом. Но я заставляю себя поймать контроль. Прикладываю крохотное тельце к груди и на миг прикрываю глаза.</p>
   <p>Вдыхаю ее запах. Он очень странный и очень-очень сладкий.</p>
   <p>Впитываю ее тепло. Оно слабое. И при этом чрезвычайно разящее. Скользит внутрь меня. Пускает корни там, где до этого была только Маринка.</p>
   <p>Руки дрожать не прекращают, пока оглаживаю узенькую спинку и поддерживаю ладонью затылок. Перемещаю, чтобы посмотреть на сморщенное личико. Глаза-пуговки выражают то ли обиду, то ли возмущение. Сложно считать, когда внутри такая буря бушует, что в зобу дыхание спирает.</p>
   <p>Даринка такая странная, такая милая, такая забавная… Она гораздо меньше, чем я себе мог представить. И гораздо красивее. Не влюбиться в нее попросту невозможно. Нет шансов остаться равнодушным. Она, как когда-то Маринка, переворачивает мой мир с ног на голову.</p>
   <p>Я захлебываюсь эмоциями, которые позволяю себе проживать. Я через раз дышу. Я живу.</p>
   <p>– Прости, – шепчу в какой-то момент, осознавая, что именно задолжал. – Прости, что так долго была одна. Больше это не повторится никогда. Обещаю, – чувства продирают горло. Голос звучит глухо. Но я уверен, что моя девочка все понимает, потому продолжаю. – Я… – дыхание перехватывает, когда перед мысленным взором возникает улыбающаяся Маринка. Раньше только ей говорил. А сейчас… Не предаю, нет. Оказывается, любовь бывает очень разной. В ней столько оттенков, что перебирать вечности не хватит. – Я люблю тебя, – выталкиваю, наконец.</p>
   <p>И, вытягивая столбиком, осторожно прикладываю с той стороны, где неистово колотится сердце.</p>
   <p><emphasis>Осталась только ты, Марин… Мы без тебя не справимся. Слышишь, родная?</emphasis></p>
   <p><emphasis>Слышу, родной…</emphasis></p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>56</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Утром я приду... Чтоб встречала!</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>С детьми все, оказывается, не настолько сложно, насколько я представлял до того, как увидел свою дочь. Дынька особо не возмущается, когда медсестра раздевает ее и, скинув подгузник, начинает показательную обработку умилительных, многочисленных и невообразимо мелких складочек. Морщится, выпячивает губы, дует пузыри и кряхтит, но снисходительно терпит этот сомнительный спа-марафон.</p>
   <p>Хвала Богу, чтобы сменить подгуз и натянуть на микрочеловека столь же миниатюрный комплект одежды, все же не нужно быть гением семи пядей во лбу. Достаточно просто помнить, что этот организм крайне хрупкий, и действовать исключительно осторожно.</p>
   <p>Несколько сложнее идет процесс кормежки. К бутылке со смесью Дарина проявляет слабый интерес. Вяло лизнув соску языком, кривится и отворачивается. Когда я повторяю попытку, фыркает и начинает хныкать.</p>
   <p>В этот момент внутри меня случается удивительный по своему уровню ураган. Грудь таким спазмом прошивает, что дух выбивает. Сердце разгоняется до запредельных высот. За ним незамедлительно подскакивает пульс. Глаза режет жжением.</p>
   <p>И я на самом старте своего отцовства понимаю: любые боль и огорчение своего ребенка я буду проживать с троекратной силой.</p>
   <p>Как я мог не хотеть ее? А если бы Маринка тогда приняла таблетку? Сейчас об этом даже думать страшно. Нутро так туго закручивает, что кажется, вот-вот вывернет изувеченное наружу.</p>
   <p>Топит такими эмоциями, что моментами приходится запрокидывать голову под потолок и замирать, только чтобы перевести дыхание и дать этой диковинной внутренней коллаборации какую-никакую свободу.</p>
   <p>Я крут. Я очень крут. В обычной жизни.</p>
   <p>Сейчас же вряд ли тяну ситуацию краше гормонально-расстроенной роженицы. Блядь, да я дышу, будто схватки проживаю. Из последних сил.</p>
   <p>И все же я бегу к свету, упорно расталкивая тучи, чтобы вынести из этого мрака своих девчонок.</p>
   <p>Моих… Моих маленьких девочек.</p>
   <p>У моей генетической копии на запястье бирка с именем, на которое я всей душой молюсь – Шатохина Марина Артемовна. У иконы с кодовым прозвищем Динь-Динь – мои кровь и душа.</p>
   <p>Это нерушимая связь. Священная. И очень мощная.</p>
   <p>Именно мы первые звенья. Именно на нас рождается клан, на который я ставлю все фишки, веря в то, что в будущем он станет таким же большим, сплоченным, любящим, сильным и непобедимым, как семья Чарушиных.</p>
   <p>– Вряд ли она в курсе, что эта резина – источник питания, – выдаю после второй неудачной попытки покормить дочь.</p>
   <p>За считанные минуты потею и ловлю, мать вашу, повышенную волну стресса.</p>
   <p>– Надавите на соску, чтобы пара капель попала ей на язычок, – спокойно выписывает, должно быть, универсальный совет медсестра.</p>
   <p>А я заранее кипишую, что с нашей упертой Дынькой эта фишка не сработает, и мне тупо не будет, чем ее накормить. Кипишую, но делаю то, что говорят. Когда же Дарина, двигая языком, распределяет смесь по рецепторам и кривится от ее вкуса, мне в голову резко фигачит давление. Я, вполне вероятно, готов терять, блядь, сознание. И, очевидно, дочь это чувствует. Смилостивившись неожиданно, сжимает губами соску и пробует добыть новую порцию пищи. Примерно за третьим разом ей это удается.</p>
   <p>И вот тут я знакомлюсь с очередным пониманием: радость за своего ребенка тоже возводится в кубическую степень. Счастье от успеха Дарины сечет внутри меня огненные искры.</p>
   <p>– Ну вот, – слышу в голосе медсестры одобрение. – Все у вас получается. Я ухожу, но если вдруг что, зеленая кнопка – это вызов специалиста педиатрического отделения.</p>
   <p>– Спасибо, – благодарю машинально.</p>
   <p>А едва оставшись с дочерью наедине, ловлю новый прилив жара катастрофической неуверенности.</p>
   <p>Сколько ее кормить? Есть ли какие-то определенные нормы? Рассчитала ли их за меня медсестра? Когда я пойму, что ребенку пора спать? Что еще, кроме еды и тепла, ей нужно?</p>
   <p>Впрочем, все эти вопросы сами собой отпадают. Дарина засыпает и вскоре прекращает плямкать соску. Можно бы было положить ее в люльку. Но что-то внутреннее не позволяет мне выпускать свою малыху из рук. Откладываю бутылку, распрямляю нежный комок жизни на своем левом предплечье и, осторожно поглаживая второй рукой, застываю с ней у окна.</p>
   <p>Кажется, ей комфортно. Безопасно, тепло и просто хорошо.</p>
   <p>Начинаю чувствовать своего малышонка позднее, чем она меня. Но, должен признать, стыда за свою заторможенность почти не ощущаю. Радуюсь, что это в принципе происходит. И делаю выводы, что во многих ситуациях с ребенком можно выплывать чисто интуитивно.</p>
   <p>На стекле мокрыми крупинками собирается снег. Мое счастье отягощено самой страшной тревогой. Но Бог знает каким образом все это время, начиная с того момента, как взял Даринку на руки, чувствую незримое присутствие Марины. Она будто за моей спиной стоит. То и дело тянется, чтобы заглянуть мне за плечо.</p>
   <p><emphasis>Маленькая… Красивенькая… Наша…</emphasis></p>
   <p><emphasis>Да, Маринка, наша…</emphasis></p>
   <p>И снова я дышу с трудом. Снова отрывисто долбит мое сердце. Снова перебирает дрожь каждую клетку моего тела.</p>
   <p><emphasis>На тебя похожа, Дань…</emphasis></p>
   <p><emphasis>На тебя тоже, Марин…</emphasis></p>
   <p><emphasis>На тебя больше…</emphasis></p>
   <p>Сходство на самом деле одуряет. Нереальная помесь. Невозможно сказать, какие черты от меня, какие от ведьмы моей. Даринка просто гримасничает во сне, и я вижу в ней себя. И вижу в ней Маринку. Слиться двум влюбленным в новом человеке – это высшая степень единения. Это истинное чудо.</p>
   <p><emphasis>Марина…</emphasis></p>
   <p><emphasis>Нет, не оборачивайся! Сейчас не смотри на меня!</emphasis></p>
   <p>Кусая губы, замираю. А малышонок мнет синхронно свои, будто усмехаясь во сне.</p>
   <p><emphasis>Марина… Хватит бродить. Возвращайся нормально!</emphasis></p>
   <p><emphasis>Я не скоро проснусь, не скоро меня оттуда выпустят… А терпения лежать в одиночестве нет! Хочу быть с вами.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Маринка… Утром я приду... Чтоб встречала!</emphasis></p>
   <p><emphasis>Ладно, Дань… Ладно… Только еще чуть-чуть с вами постою…</emphasis></p>
   <p>Смотрю на малыху, смотрю… Словно через меня и Маринка может это делать. Разглядываем неторопливо. Моя ладонь в длину покрывает половину Дарины. Это зрелище, конечно, на любых внутренних настройках является поражающим. А я до сих пор позволяю себя чувствовать абсолютно все, что выталкивает из нутра. Если разрешить себе хоть на чем-то зациклиться, грудь заполняет страх, а руки разбивает дрожь.</p>
   <p><emphasis>Разве можно кого-то настолько любить, Дань?</emphasis></p>
   <p><emphasis>Можно. Поверь мне, Марин, можно.</emphasis></p>
   <p>Несколько часов, проведенных вместе, кажутся каким-то дивным сном. Только вот я уверен, что не сплю. Все это время я без особых движений стою с дочкой у окна. Возможно, в какой-то миг мой перегруженный мозг вырубается без полного выключения сознания. Прежде мне доводилось ловить самые разные состояния. Большинство из них умышленно, в рамках тех же буддистских практик. Но совершенно точно, ничего похожего на то, что происходит сейчас, со мной еще не случалось.</p>
   <p>Когда в палате появляются Чарушины, я обнаруживаю себя сидящим на диване. Дочка лежит на моих руках почти в том же положении, в котором засыпала. Только сейчас не спит. Водит глазками по моему лицу, будто уже способна фокусироваться. Но самое главное, она не плачет и не шумит, как те дети, что находятся у нас за стенками.</p>
   <p>Со всех сторон орут.</p>
   <p>Лишь в нашей палате идеальный дзен под названием лаввайб<a l:href="#n_12" type="note">[12]</a>.</p>
   <p>– Моя ты сладкая, – выдает склонившаяся над дочкой мама Таня. – Моя ты хорошая… Моя ты родная… – тронув пальцем носик, щеки и лобик малышонка, протягивает руки. – Дашь мне ее?</p>
   <p>Даю, конечно. Тем более Даринка не возражает. Какое-то время еще наблюдаю за тем, как теща вздыхает над ней. А убедившись, что у нее уж точно не возникнет проблем, удаляюсь в ванную, чтобы принять душ и привести себя в порядок.</p>
   <p>Когда возвращаюсь в комнату, Дынька уже в новых вещах красуется. Лежа у мамы Тани на руках, приканчивает порцию смеси.</p>
   <p>– Как у вас ночь прошла? – спрашивает Артем Владимирович. – Мы пока дождались утра, чтобы сдать необходимые анализы и попасть в отделение, думал, Таня что-нибудь разнесет.</p>
   <p>Выглядят Чарушины как обычно. Улыбаются и шутят, но глаза у обоих – раздробленное стекло. Немало слез вылито, вижу. И немало их осталось внутри. Они воспаляются и выжигают душу, равно как и у меня. Однако все мы обязаны оставаться сильными.</p>
   <p>– Нормально прошла, – тихо отзываюсь я. – Дарина поела и часа три спала.</p>
   <p>– Умница наша, – улыбается мама Таня малыхе. – Надо кушать, да? Надо нам расти… – воркует над ней, как умеют только женщины. Дынька слету эту фишку схватывает. Глядя на нее, взбудораженно машет ручками и дергает ножками. – Такая красивая девочка у нас… А будет еще краше… С каждым днем, да? Сладкая моя… Дарина Данииловна, да? Ты принцесса? Любимая наша девочка.</p>
   <p>Мне с их приходом вроде и легче, а вместе с тем в груди собирается какое-то горячее вязкое чувство.</p>
   <p>– Ты к Рине?</p>
   <p>Осознаю, что не дал пояснений относительно своих действий, лишь когда прилетает в спину этот вопрос. Перевожу дыхание и оборачиваюсь к тестям, которые за последнее время реально стали родителями.</p>
   <p>– Да… Должны пустить уже… Обещали…</p>
   <p>– Передай, что мы любим ее. Очень, – Артем Владимирович не особо тверже меня звучит. Да и взгляд… Сражает самыми сильными эмоциями, из которых провозглашенная «любовь» является относительно легкой. – Если позволят, обними… Хотя это вряд ли…</p>
   <p>Киваю и шагаю еще на три шага обратно.</p>
   <p>– Я ощущаю свою вину за то, что она проживает, – выдавливаю без подготовки. – Я просто… Просто… Маринка – моя жизнь. В ней мои дыхание и сердцебиение. Я без нее не могу функционировать. Но я понимаю, что для вас все не менее сложно. И мне очень жаль. Правда.</p>
   <p>Мама Таня оставляет Дарину посреди кровати, чтобы подойти ко мне.</p>
   <p>– Данька… – выдыхает со слезами. – Ты что такое говоришь? Я не хочу обесценивать твои чувства, но это полная глупость, – высекает как никогда уверенно. – Какая вина? При чем тут ты, дорогой? – не обнимает меня. Только гладит ладонями по плечам. Смотрит на Артема Владимировича. Улавливаю, как тот кивает, выписывая какое-то позволение. Еще пару секунд теряюсь, прежде чем мама Таня продолжает: – Чтобы ты знал, у нас до Тёмы была замершая беременность. На большом сроке. Это страшное горе. Огромное испытание. Но разве кто-то в таком виноват, Дань?</p>
   <p>Пока я в растерянности цепенею, принимая чью-то боль поверх своей, Татьяна Николаевна плачет, а Артем Владимирович хрипло прочищает горло и шагает к нам ближе.</p>
   <p>– Таню тогда тоже всем отделением спасали, – делится глухо. – Мы это пережили. А у вас ребенок рядом. Встанете на ноги. Все будет.</p>
   <p>Когда оба обнимают, меня, ожидаемо, размазывает. Но вместе с тем и тот непосильный грех, который я на себя навешал, уходит. Минуту спустя я уже перестраиваюсь и, наконец, с полной силой могу дышать.</p>
   <p>Оставляю их с дочкой. И иду к своей Маринке.</p>
   <p>По дороге догоняет осознание. Я ведь не дурак, но, наверное, нуждался в последнем толчке, чтобы понять: все происходящее – не просто череда событий.</p>
   <p>Это знак. Своего рода урок.</p>
   <p>Мы летали так высоко, что забывали об осторожности. Упала Маринка в обычном ритме жизни. Но именно это показало, что рисковать дополнительно – преступная беспечность.</p>
   <p>Я делаю эти выводы и обещаю с этого момента стать серьезнее. Быть внимательнее к жене и к дочке. Быть ближе. Быть сильнее для них. И любить, конечно, еще на разряд выше.</p>
   <p>Так работают испытания на финише. А я очень надеюсь, что у нас финиш.</p>
   <p>– Даниил Владиславович… – восклицает медсестра.</p>
   <p>Подскакивает из-за стола на посту и замирает.</p>
   <p>Горячий всплеск. Взрыв. Резкое ускорение сердцебиения.</p>
   <p>Слабо соображаю, что она указывает мне путь. И еще позже замечаю, что улыбается. Когда одна из дверей распахивается, я шагаю внутрь, как в бездну, не зная, будет ли там пол, или я все же провалюсь прямиком в ад.</p>
   <p>Шагаю и столбенею.</p>
   <p>Маринка вся в трубках и под белыми простынями. Я вообще будто в скафандре – так меня готовили, прежде чем пустить к границе, где каждый день жизнь бьется со смертью.</p>
   <p>Запечатали нас знатно. Только глаза видно. И Маринкины… Господи, они открыты и подвижны.</p>
   <p>Казалось бы, что тут можно получить?</p>
   <p>Но первый наш зрительный контакт, словно ядерный взрыв. Словно метеоритный дождь. Словно гигантская морская волна. Словно горячие и ароматные пары сладкой сдобы. Этих «словно» очень много! Меня сражает эмоциями. Заряжает в грудь с такой силой, что при желании хватило бы топлива обежать за сутки весь мир. Но, как я уже не раз говорил, весь мир мне не надо.</p>
   <p>Я делаю шаг, делаю два, делаю три и… Рухнув на колени, прижимаюсь лицом к Маринкиной руке.</p>
   <p>Пластырь, катетер, пластиковая трубка… Я боюсь совершить вдох.</p>
   <p>В глазах темнеет, голову кругом несет – меня накрывает мраком. Я вдыхаю.</p>
   <p>Безнадеги не ощущаю. Под тяжелым ароматом медицинских препаратов стойко пробивается Маринкин природный запах.</p>
   <p>– Ты опоздал, что ли… – сипит она едва-едва слышно. И так рвано, что вызывает жуткий озноб. – Мне ждать пришлось, Дань…</p>
   <p>«<emphasis>Утром я приду... Чтоб встречала!»</emphasis></p>
   <p>Со слезами смеюсь. Задыхаюсь. Поднимая взгляд, жадно всматриваюсь в родные глаза.</p>
   <p>– Я некрасивая… – умудряется выдать моя Маринка. – Белая, словно после векового сна…</p>
   <p>Поджимая губы, мотаю головой. И, едва набираю достаточно кислорода, выдыхаю:</p>
   <p>– Я тебя люблю.</p>
   <p>Боюсь коснуться, чтобы не навредить. Но мне так хочется окутать ее теплом и надежностью, что я снова решаюсь прибегнуть к кое-какой практике и даю ей это ментально.</p>
   <p>– Без тебя было так страшно, Данечка… А потом ты пришел…</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>57</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Если ты не в курсе, такие решения принимаются вместе!</p>
    <text-author>© Марина Шатохина</text-author>
   </epigraph>
   <p><emphasis>– Спасите малышку! Я вас умоляю, только спасите ее!!!</emphasis></p>
   <p>Больше двух месяцев прошло, а я все еще просыпаюсь от собственного крика. Разрезает ужасом он лишь мое подсознание, но Даня по тому, как я подхватываюсь и лихорадочно ощупываю живот, всегда понимает, что мне снится.</p>
   <p>– Ш-ш-ш, – нашептывает, обнимая.</p>
   <p>Я громко дышу, часто моргаю и судорожно вжимаюсь в его крепкое тело. Медленно выплываю в реальность, которая у нас, слава Богу, чудеснее любой сказки.</p>
   <p>С появлением ребенка в нашей спальне мой Шатохин стал надевать на ночь боксеры, но верх по-прежнему остается обнаженным. А я по-прежнему обожаю запах и жар его кожи. C наслаждением вбираю в себя все, что могу.</p>
   <p>– Я тебя люблю… – толкаю все еще задушенно.</p>
   <p>И бесконечно искренне.</p>
   <p>– Я люблю тебя, – отражает Даня, вытягивая свою сторону настолько высоко, что моя тут же следом ползет.</p>
   <p>Поднимаемся и ловим баланс. В тот же миг, как все колебания прекращаются, вспыхивает и стремительно разрастается трескучее, словно высоковольтное электричество, сексуальное напряжение.</p>
   <p>Три дня назад я получила от гинеколога «добро» на возобновление половой жизни. Даня эту информацию воспринял странно. По всем показателям – выдал дичайший голод. Но ни словом, ни действием его не подкрепил. Загасил все нежными объятиями, которые я, безусловно, люблю так же сильно, как и его поцелуи… И все-таки ожидала я совсем другого. Мне казалось, после длительного воздержания, он должен на меня в тут же секунду наброситься, не дав даже закончить речь. Но ничего не произошло ни в этот момент, ни вечером, ни на следующий день, ни через день.</p>
   <p>Стоит ли говорить, что я начала нервничать?</p>
   <p>Самым страшным предположением была мысль, что он утратил ко мне сексуальный интерес. Однако, взяв под контроль захватившую мой рассудок тревогу, я разнесла эти допущения в щепки фактами – очевидными признаками физических реакций Дани на мою близость.</p>
   <p>Он совершенно точно испытывает ко мне плотское желание.</p>
   <p>Почему же не предпринимает никаких шагов? Третий день над этим вопросом ломаю голову. И беспокоюсь, конечно, как бы себя не утешала.</p>
   <p>Я не хочу выступать инициатором. И без того ощущение, будто мы вернулись на год назад. К тому времени, когда он пожирал меня глазами, но без провокаций с моей стороны никак не переступал черту.</p>
   <p>Неужели и сейчас придется прибегать к каким-то хитростям? А как же наша всепоглощающая любовь?</p>
   <p>Духовная близость – это величайшее счастье. Но в продолжительность и крепость платонических отношений я не верю. По крайней мере, не в нашем случае. Ведь прежде мы оба придавали огромное значение сексу. Мы развивали его. Возвели в некий культ. Это ведь не просто способ достигнуть удовольствия. Сексуальную разрядку можно получить и в одиночестве. Контакт же в паре – это один из самых мощных инструментов познать друг друга и сблизиться.</p>
   <p>Чувствую усиливающее давление его ладоней на своей спине. Он трогает меня. Трогает так, как позволяет себе. Выражая в этих, казалось бы, невинных прикосновениях столько горючей пошлости и любовной страсти, что меня в жар бросает.</p>
   <p>– Данечка…</p>
   <p>Плавно скольжу по его телу выше, чтобы поравняться лицами. Едва наши глаза встречаются, по венам и вовсе будто жидкий огонь разливается.</p>
   <p>Физически я успела позабыть эти ощущения. Я успела от них отвыкнуть настолько, что сейчас, едва пригубив, сходу безбожно пьянею. Тело в сладкой истоме содрогается. Кожу прочесывают колючие мурашки. Налитая грудь на выбросе гормонов тяжелеет значительно сильнее, чем от прилива молока. Низ живота скручивает чувственным спазмом. Между ног за считанные секунды становится горячо и мокро.</p>
   <p>Все… Я готова умолять Даню заняться сексом…</p>
   <p>Только вот до слов даже не доходит. Едва мы толкаемся друг к другу губами, в кроватке дочери начинается движуха – сначала непродолжительное кряхтение и увлеченное гуление, а за ними и характерные звуки максимального наполнения подгузника.</p>
   <p>Остужает, словно обрушившийся сверху ледяной ливень.</p>
   <p>С хрипловатым, несколько звенящим смехом расходимся по широким половинам родной двуспалки. Практически одновременно соскакиваем на пол. Даня отправляется к малышке, а я в ванную, чтобы за то время, что он будет менять подгузник, успеть пописать и привести себя в порядок. Ведь потом Даринка надолго повиснет на груди. Всегда так. После полуночного кормления спит четыре-шесть часов, но утром пробуждается с особым аппетитом.</p>
   <p>На пороге оглядываюсь, чтобы позволить своему сердечку в миллионный раз екнуть от умиления при виде моего красивого полуголого Бога Даниила Шатохина с нашей крошечной малышечкой на руках. С острым трепетом он прижимает к ее личику свое лицо, целует в лобик и на мгновение замирает.</p>
   <p>Показали бы мне эту картинку год назад – ни за что бы не поверила, что это станет реальностью. По крайней мере, не так скоро. Столько мы за этот пережили, что у Бога моего появились первые седины, а у меня – дважды сползла кожа и полностью обновилась кровь.</p>
   <p>Со вздохом отворачиваюсь, шагаю через порог и прикрываю дверь в ванную.</p>
   <p>Пока чищу зубы, с некоторым отрешением изучаю свое отражение. Внешне выгляжу точно так же, как и год назад, когда в пределах этих же апартаментов на нашей семейной даче разрабатывала план по завоеванию Дани Шатохина. Но внутренне… Я очень изменилась.</p>
   <p>Говорят, полное восстановление гормональной системы женщины наступает лишь после завершения грудного вскармливания. Но лично я ощутила огромную разницу сразу после родов. Только это не был откат к той добеременной восемнадцатилетней девчонке. Нет, это была абсолютно новая усовершенствованная версия меня. И создали ее прочный несгибаемый каркас отнюдь не гормоны. Кирпичик за кирпичиком ее строила я, из той ответственности, которую ощущала перед дочерью и перед Даней.</p>
   <p>Перед Даней особенно.</p>
   <p>Я ведь видела, чего ему стоила та ночь. Эти затраты нельзя назвать выходом одной лишь силы. Он отдал мне такой букет личностных и духовных качеств, что мне по сей день кажется, будто я ощущаю его присутствие внутри себя. Может, это помешательство, но во мне определенно не одна душа живет. Часто их внутри меня две, а временами – никого.</p>
   <p>Я точно чувствовала все, что он испытал. Я точно знала, как сильно он меня любит. Я точно понимала, что если сдамся – погибнет и он. Как минимум духовно.</p>
   <p>Поэтому я сражалась. Яростнее, чем когда-либо. За Даню, за дочь, за родителей, и только после всех них за себя.</p>
   <p>Восстановление после операции было по моим ощущениям долгим, по оценкам врачей – стремительным. Сразу после того, как меня перевели из реанимации в отделение интенсивной терапии, я просто поднялась, натянула бандаж и, стиснув зубы от боли, начала ходить. В тот период я в принципе все делала сквозь слезы. Разминала разбухшую грудь, сцеживала скопившееся в ней молозиво, стойко терпела все процедуры, которым меня подвергали врачи… Но не плакала.</p>
   <p>Я очень хотела к дочке и к Дане. Я должна была оставаться сильной.</p>
   <p>Лишь на четвертые сутки нам удалось воссоединиться. Вот тогда меня и прорвало. Колотило от эмоций так, что я боялась за швы. И слезы, конечно, были. Сквозь стиснутые зубы, тихим градом. Цепляясь за мужа, опасалась брать дочь, потому как не контролировала силу. На подкорке бился страх, что прижму крепче, чем следует, или уроню.</p>
   <p>Даня помог мне успокоиться и, непрерывно страхуя, помог взять нашу маленькую, но стойкую девочку первый раз на руки.</p>
   <p>В тот момент я познала новые оттенки счастья. Я переродилась. Я стала мамой.</p>
   <p>Именно тогда.</p>
   <p>– Дань… – я будто другими глазами на него взглянула. И он на меня тоже совсем иначе смотрел. Такое яркое общее биополе нас стянуло, словно весь мир изменился. Казалось бы, мы уже научились вновь взаимодействовать друг с другом без чересчур сильных, смертельно выматывающих эмоций. И вот – очередная волна, которая способна сбить с ног, если не будем держаться за руки. Окутанная со всех сторон Даринка растерялась и затихла. Я то на нее, то на мужа – взбудораженно металась. И шептала: – Спасибо, Данечка, что заботился о нашей доченьке за двоих. Берег, кормил и нежил – знаю. Спасибо, мой родной. Спасибо.</p>
   <p>Даже сейчас, вспоминая, как Шатохин тогда закусил до белизны губы, как, раздувая ноздри, тяжело втянул кислород, как с отрывистым и шумным выдохом вытолкнул обратно уже через рот, я вся с головы до пят покрываюсь мурашками. Прекращаю двигать зубной щеткой, переминаюсь с ноги на ногу и, в конце концов, сжимая бедра, замираю.</p>
   <p>– Маринка… – мой любимый голос будто смаковал мое имя на вкус. – У меня для тебя тоже пиздец как много этих спасибо накопилось… Я все даже выразить не могу… И за дочку, и за то, что ты здесь… Просто за то, что вы со мной, я готов отдать все.</p>
   <p><emphasis>«Что-то я расклеилась…»</emphasis> – проносится в голове сердито, когда из глаз ни с того ни с сего вдруг брызгают слезы, а щетка на всхлипе вылетает изо рта и падает в раковину.</p>
   <p><emphasis>«Все было чудесно!»</emphasis> – тарабанит вдруг проснувшаяся внутри меня гормональная наркоманка.</p>
   <p>Откуда только вылезла? Я сто лет не поддавалась одним лишь эмоциям! Я не собираюсь к этому возвращаться! Не дай Бог, Даня снова посчитает меня «долбаной малолеткой».</p>
   <p>Резко открываю кран, брызгаю в лицо водой и яростно споласкиваю рот.</p>
   <p><emphasis>«Все и сейчас чудесно!»</emphasis> – пытаюсь усмирить сучку, которая заставляет меня чувствовать себя несчастной.</p>
   <p>Для этого реально нет повода!</p>
   <p>Но что-то долбит изнутри, будто бы есть. И я решаю, что нам с Даней нужен спокойный откровенный разговор.</p>
   <p>Только вот, едва я выхожу и забираю у него хнычущую Дарину, он не остается с нами на кормление. Вдруг выходит из комнаты.</p>
   <p>Суббота. Свободный от учебы и работы день. Мы на даче. Завтрак готовит мама.</p>
   <p>Ему некуда бежать.</p>
   <p>Дынька, словно ощущая мою тревожность, плохо ест. Капризничает, хнычет и, извиваясь, толкает меня ножками в живот. Не то чтобы это ощущается прям очень болезненно. Но я внезапно теряю самообладание и начинаю голосить громче дочери.</p>
   <p><emphasis>МариШАТОХИНА:</emphasis> Ты меня любишь?</p>
   <p>Быстро набиваю сообщение, пока Даринка притихает.</p>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Что за вопрос???</p>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Глупый!</p>
   <p><emphasis>МариШАТОХИНА:</emphasis> Я глупая???</p>
   <p><emphasis>МариШАТОХИНА:</emphasis> Да?</p>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Марина, что, блядь, происходит?</p>
   <p><emphasis>МариШАТОХИНА:</emphasis> Дынька плачет. Я тоже расплакалась. Прости.</p>
   <p>В действительности малышка как притихла, так и сохраняет спокойствие. Рыдаю только я. А Дарина, будто все понимая, сосет грудь, не отрывая от моего заплаканного лица расширенных, словно бы перепуганных глаз.</p>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Я скоро буду. Позови пока маму.</p>
   <p><emphasis>МариШАТОХИНА:</emphasis> Не хочу.</p>
   <p><emphasis>Big Big Man:</emphasis> Марина!</p>
   <p><emphasis>МариШАТОХИНА:</emphasis> Дынька засыпает. Я тоже посплю. Не буди.</p>
   <p>На самом деле не планирую спать. Хочу лишь вернуть себе самообладание. Однако сон затягивает неожиданно. Дарина начинает сопеть, не выпуская изо рта грудь. Я наблюдаю за ней, поглаживая кончиками пальцев по шелковистым волосикам на головке и в какой-то момент попросту отрубаюсь.</p>
   <p>Просыпаюсь в тот момент, когда Даня забирает дочь, чтобы положить ее в кроватку. Резко сажусь, прячу грудь, поправляю волосы… Сталкиваюсь с мужем взглядами.</p>
   <p>Он то ли зол, то ли расстроен. Трудно отличить первое от второго. Словно все вместе.</p>
   <p>Давно между нами не летали молнии.</p>
   <p>– Это что-то гормональное? У тебя истерика?</p>
   <p>Никак не могу поймать интонаций. Не понимаю, как он отреагирует, если я признаю, в чем суть проблемы.</p>
   <p>Я не знаю, что ему сказать. Вот просто не знаю!</p>
   <p>Поэтому палю в ответ то, из-за чего внутри меня случился дисбаланс.</p>
   <p>– Ты больше не хочешь со мной секса? Я изменилась?</p>
   <p>Даню так удивляет этот вопрос, что мне сходу нестерпимо стыдно становится. Пока я краснею, ощущая себя физически нездоровой, он зачем-то сдергивает меня с кровати и несет в ванную.</p>
   <p>Свет не включаем. А того дневного, что проникает в помещение из потолочного окна, не сразу достаточно, чтобы разглядеть что-то в глазах друг друга.</p>
   <p>– Ты сейчас серьезно? – выдыхает Даня тяжело и хрипло. Прижимает меня, шатаясь. Кажется, будто танцуем, хоть это и не танцы, конечно. Дезориентированы эмоционально. – Похоть никуда не делась, Марин. Ты же не вчерашняя целка, сама все чувствуешь!</p>
   <p>Да, не целка, конечно… Чувствую! Но факт в том, что мы не спим!</p>
   <p>– Почему тогда мы до сих пор не срываем друг с друга одежду? – почти нападаю я.</p>
   <p>Как раньше… Я и хочу, как раньше!</p>
   <p>Даня впивается пальцами в мои ягодицы. Стискивает до боли жадно. Вжимает в себя, тараня между ног каменным членом и заставляя задыхаться.</p>
   <p>– Потому что я сейчас не могу тебя трахать, Марин, – рычит, словно зверь, который борется со своим голодом, чтобы не разорвать на части хозяина.</p>
   <p>– Почему? – выдыхаю, не осознавая толком, какие именно эмоции взрываются внутри. – У тебя детокс?</p>
   <p>– Да какой детокс, блядь?! – отмахивается от озарения, которое успело подарить мне секундное облегчение. – Я чист, Марин. Духовно и физически. На хрена мне очистка? Я даже не надрачиваю! Почти святой.</p>
   <p>– Тогда в чем проблема, Дань?</p>
   <p>– Мы сейчас разбудим ребенка!</p>
   <p>– Мы почти шепчем!</p>
   <p>– Ага, шепотом орем.</p>
   <p>На мгновение замолкаем, чтобы иметь возможность прислушаться. Убедившись, что за дверью все тихо, вновь срываемся. Сначала дыханием, а потом и словами.</p>
   <p>Я первая.</p>
   <p>– В чем проблема, Дань? Скажи, иначе я умр…</p>
   <p>С силой встряхивает, не давая закончить.</p>
   <p>– Никогда не смей такого говорить!</p>
   <p>– Прости… Я… – чувствую, что вот-вот разрыдаюсь. – Я ничего не понимаю… Мне страшно… И я очень несчастна, Дань!</p>
   <p>– Со мной?! – он буквально в ужасе. – Со мной несчастна?</p>
   <p>Обхватываю ладонями его лицо. Прижимаюсь, сохраняя зрительный контакт. Он ведь и сам меня отпустить не готов.</p>
   <p>– Да нет же, Дань… Я несчастна только в этом моменте! Объясни мне, что не так. Просто скажи!</p>
   <p>– Я готовлюсь к вазэктомии<a l:href="#n_13" type="note">[13]</a>, Марин.</p>
   <p>Он краснеет от стыда. Я краснею о негодования.</p>
   <p>– Какого черта? – выдыхаю разъяренно. – Если ты не в курсе, такие решения принимаются вместе! Я твоя жена, и я не даю своего согласия на подобное вмешательство!</p>
   <p>– Похрен, – грубо толкает Даня. – Этот вопрос я решил сам.</p>
   <p>– Ты… Ты… Данечка…</p>
   <p>– Маринка… – хрипит, вжимаясь лбом в мою переносицу.</p>
   <p>У меня с этим выдохом по всему телу какие-то фантомные спазмы расходятся.</p>
   <p>Я забываю, что волновалась из-за секса. Забываю обо всех своих чувствах!</p>
   <p>Захлебываюсь болью за Даню. За его чувства!</p>
   <p>– Я лучше до конца жизни кровью ссать буду, Марин, чем допущу, чтобы ты еще хоть раз от меня забеременела.</p>
   <p>– Дань… – выдаю, едва живая. Язык заплетается, голова кружится, а глаза непрерывно слезятся. – Ты должен прочитать все мои дневники. Срочно.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>58</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Я люблю тебя изнутри.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>И я все прочел.</p>
   <p>О том, что она чувствовала ко мне на разных этапах наших отношений. А если быть точным, то и задолго до их начала. У Маринки оказалось так много дневников, что я потерялся в них больше чем на неделю. Только я заканчивал один, она, как фокусник – кроликов из шляпы, доставала из своих тайников следующий.</p>
   <p>– Тогда уж бэд рэббит<a l:href="#n_14" type="note">[14]</a>, – усмехнулась на это сравнение сама Чаруша, ссылаясь на известный любому чайнику вирус операционки.</p>
   <p>Вирус-шифровальщик. Суть работы этой зловредной программы заключается в том, чтобы блокировать данные определенной операционной системы с целью последующего вымогательства за восстановление доступа.</p>
   <p>Это намек, который я понимал лучше любых других.</p>
   <p>Готов ли я был к очередной перепрошивке? А выбора не оставалось. Я уже «активировал» этот вирусняк, когда открыл первый из дневников. И да, он успешно заблокировал все мои нынешние переживания, заставляя концентрироваться на том, что мы проживали в прошлом.</p>
   <p>Понимал ли я, что моя ведьма потребует взамен? Нет. Но очень стремился понять.</p>
   <p>Я давно хотел узнать, что она пишет. Дочитать хотя бы тот дневник, который она мне подкидывала, когда мы шли по ее списку желаний. Но Маринка больше ничего не давала. Пока у нас не возникла проблема.</p>
   <p>В этих дневниках все ее мысли, эмоции и чувства описывались в таких подробностях, которые рядовому человеку выразить трудно. Лично я настолько словом не владею. Многочисленные оттенки, яркие сравнения, удивительные заключения. Меня бросало то в жар, то в холод, но я реально зачитывался.</p>
   <p>Казалось бы, всего-то история одной девчонки. Я не был девчонкой, но на страницах Маринкиных дневников то и дело себя ею ощущал.</p>
   <p>Она реально воссоздавала все, что происходило, так, будто послойно, в мельчайших, незаметных обычному взгляду деталях рисовала картину. Причем к концу определенного момента изображение приобретало такую многомерность, которую и в фильмах не встретить. Я изучал нашу жизнь со всех сторон.</p>
   <p>Маринка описывала даже мой член. Его величину, форму, угол наклона, вид с различных ракурсов, толщину головки, количество и расположение выступающих вен, температуру, степень гладкости и, конечно же, отсутствие «капюшона». Последнее ей, оказывается, особенно нравилось. Будто она видела что-то иное!</p>
   <p>Я узнал, что Маринка думала, когда впервые столкнулась с моим членом. Узнал, что она чувствовала, когда прикоснулась ко мне. Узнал, мать вашу, каким он по ее ощущениям был на вкус.</p>
   <p>Блядь, да она описывала даже то, как я выгляжу, когда кончаю. В таких подробностях, что читать зашкварно! Но бросить или пропустить хоть страницу я не мог.</p>
   <p>– Значит, вот зачем ты измеряла мой член, – вспомнив это, произнес тогда вслух, чтобы как-то вынырнуть в реальность.</p>
   <p>Маринка как раз торопливо шагала из ванной, вытирая на ходу волосы. Так же быстро она начала краснеть.</p>
   <p>– Не только, Дань… Извини…</p>
   <p>– Что? – растерялся я. – Какого хрена, Марин? Что еще за, мать твою, «извини»?</p>
   <p>– Раз мы решили быть полностью откровенными друг с другом… – загадочно выдала она, еще гуще краснея. – Я и без размеров могла бы его описать. Но, как ты, наверное, понял, я фанатична к деталям и точностям. Кроме того, Дань… Это было для досье, которые я вела на каждого из вашей пятерки, – призналась, наконец, ввергая меня в очередной шок. – Но, клянусь, лично я мерила только тебе! За информацию об остальных я заплатила девчонкам.</p>
   <p>– Например? Бойкиной Варе? – ошарашенно выдохнул я тогда, допуская мысль, что уже ни хрена в этой жизни не понимаю.</p>
   <p>Маринка рассмеялась.</p>
   <p>– Да ну! Скажешь тоже, Дань! Это были случайные какие-то подруги, – взбила руками воздух, напоминая, что для нее сбор подобной информации годами был чем-то обычным. Вроде хобби. – Ты почему-то был единственным, кто не позволил «платной» такой приложить к члену сантиметровую ленту. Ну, остальные тоже по большей части отказались, но они иногда спали… А ты – нет.</p>
   <p>– Марина… – прорычал я, не зная, как на это вообще реагировать.</p>
   <p>– Данечка, ну не злись. Хочешь, порадую? У тебя самый большой!</p>
   <p>Я раздраженно перевернул страницу дневника.</p>
   <p>– Именно поэтому ты, блядь, вклеив разворот, мой член еще и нарисовала! Порножурналы отдыхают!</p>
   <p>– Ну, так, в натуральную величину, Дань… – пожала плечами она. – И вообще, это искусство! Мне было восемнадцать лет! Ты был моим первым опытом. Все интересовало, – облизнувшись, щелкнула языком. – Я увлекающаяся…</p>
   <p>Ненадолго подвисаю.</p>
   <p>С приливом бешеной похоти справляются собственнические инстинкты.</p>
   <p>– Я был твоим единственным опытом! – напомнил порывисто.</p>
   <p>Все те дни, начиная с разговора о возвращении секса в нашу постель, нервы дрожали, словно гирлянда в метель на террасе.</p>
   <p>Маринка же, напротив, выглядела спокойной и уверенной.</p>
   <p>– Да, – незамедлительно подтвердила она.</p>
   <p>То ли ее гормоны улеглись спать до новой вспышки. То ли у нее реально появился план развязки образовавшегося у нас конфликта.</p>
   <p>Зная Чарушу, уже в тот момент склонялся ко второму варианту.</p>
   <p>– И так останется навсегда, Марин!</p>
   <p>– Конечно.</p>
   <p>Я продолжил чтение. И чем дальше я продвигался, тем тяжелее мне становилось дышать. Наверное, ей было проще осознать всю силу моей любви к ней. Несколько ужасных эпизодов нашей жизни дали этим чувствам окрас и величину. Я же по большей части только при чтении ее дневников, где она с точностью хирурга секла свое существо на мельчайшие волокна, чтобы завязать потом в крепкий узелок воспоминания, постиг глубину ее любви ко мне.</p>
   <p>Для Маринки она никогда не была неправильной. Она всегда ею наслаждалась. Какими бы ни являлись ее желания, эмоции и ощущения, моя Чаруша всем этим шквалом наслаждалась без зазрения.</p>
   <p>Особенно меня поразили дневники, которые очерчивали остров и наше последующее «вместе». Полотна текста рассказывали мне о том, насколько моя кобра была счастливой. Наверное, кого-то непричастного это бы утомило. Но не меня. Я впитывал все с величайшим удовольствием.</p>
   <p>Она любила меня.</p>
   <p>Нет, я в этом и не сомневался. Но чтобы настолько? Я долго считал свою необходимость дышать ею чем-то ненормальным и постыдным. Маринка же это воспринимала как божий дар и вместе с тем что-то само собой разумеющееся.</p>
   <p>Если в своем первом дневнике, который я читал прошлым летом, она зацепила меня вопросом: «А чем вообще является любовь?». На который сама же и ответила:</p>
   <p><emphasis>«Почему мы думаем, что это чувство может быть только светлым? Почему решили, что любовь – это исключительно о чем-то высоком? Почему обманываемся, считая, что настоящей любви не присущи похоть и эгоизм?</emphasis></p>
   <p><emphasis>Заряд может быть как позитивным, так и негативным!</emphasis></p>
   <p><emphasis>По себе знаю, что любовь – это очень мощная направляющая сила.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Вот и все…»</emphasis></p>
   <p>То после свадьбы Маринка подчеркнула следующее:</p>
   <p><emphasis>«Находиться внутри друг друга, быть там счастливее, чем внутри себя, напоминать себе о необходимости временного разъединения – это и есть любовь…»</emphasis></p>
   <p>Проживая любые эмоции, описывала настолько подробно, что их чувствовал я.</p>
   <p><emphasis>«Сказать, что мы нарушили правила – ничего не сказать. Мы не то что личные границы пресекли... Все чаще мы сидели вместе в одном из нас…»</emphasis></p>
   <p>Я чувствовал то же. Только меня это порой пугало, а Маринку – нет.</p>
   <p><emphasis>«На самом деле ты первый открылся, Данечка. Я тогда еще так не умела. Но с любопытством скользнула внутрь тебя. И захотела там остаться навсегда.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Я люблю тебя изнутри.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Понимаешь? Понимаешь.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Это намного больше, чем любить внешний облик. Даже такой шикарный, как у тебя. Ты ­– Бог. Но со временем все наше внешнее изменится до неузнаваемости. Через двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят, семьдесят лет… Да, я все эти годы буду рядом! Разве могу я уйти? Нет, ты меня никогда не отпустишь. И я буду любить тебя так же сильно, как бы ты не стал выглядеть, потому что я вижу тебя изнутри, Данечка.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Я люблю тебя изнутри.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Ты мой уникальный, эксклюзивный, единственный. То, что ты раскрыл в нас, человечеству когда-нибудь только придет в голову изучать.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Я с тобой до конца. Не этой жизни. Мира.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Потому что я знаю твою душу, и из миллионов других всегда буду искать только твою.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Ты попал. Это неизбежно. Мы не разлучимся. Никогда.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Вот так прочно, понимаешь? Понимаешь!»</emphasis></p>
   <p>Я знал, что Маринка наблюдает, пока я читаю. И не мог в тот момент поднять на нее глаза. Чувствовал, как горело все мое тело. Изнутри. Я с трудом реализовал поверхностное подобие дыхательной функции.</p>
   <p><emphasis>«Ты всегда восхищался моей семьей. Но посмотри, наша ведь будет еще круче! Мы должны передать нашим детям все, чем обладаем. Кровь от крови, плоть от плоти. Не думаю, что нам стоит принимать чужих, Дань… Уверена, будут еще души, которые, как наша Дынька, просто выберут именно нас. Несмотря ни на что…»</emphasis></p>
   <p>Эту запись Марина сделала через пару недель после родов, когда я как бы невзначай заметил, что в будущем мы могли бы стать для кого-то приемными родителями. Я уже тогда готовил ее к своему решению, а она уже тогда ему сопротивлялась.</p>
   <p>И то, что она писала, несомненно, сносило мне крышу, манило и захватывало своей величиной.</p>
   <p>Но как же суровая реальность? Какой договор подписывать с этим ебаным миром?</p>
   <p>«Я люблю тебя изнутри…» – не то чтобы эта фраза повторялась чересчур часто, но она засела в моем сознании как основная мысль.</p>
   <p>Я отложил дневник, когда пришло время купания малышонка. Этот процесс немного отвлек и помог перегрузить эмоциональный фон. После я помог Маринке одеть Дыньку и лег рядом, прижимаясь со спины, чтобы наблюдать за кормлением.</p>
   <p>Когда же малыха уснула, между нами вновь сгустилось напряжение. Раньше двенадцати мы никогда не ложились. Бывало, засиживались до часу-двух. Зависело от того, когда Даринка просыпалась на вторую кормежку. Чаще всего в этот промежуток я работал, а Маринка за соседним столом училась. Иногда, если ни у кого из нас не было срочняка, мы просто смотрели фильм и болтали.</p>
   <p>В ту ночь разбежаться по своим делам не могли. А врубать телевизор казалось кощунственным. Мы смотрели и смотрели друг другу в глаза. Вселенная подвисла. Мы тоже не двигались. Только дышали. Сердца работали ровно, но сильно.</p>
   <p>А потом, словно чувствуя, что наше личное время подходит к концу, Маринка спокойно вывела:</p>
   <p>– Если ты чувствуешь риск и тревогу, мы не будем заниматься сексом, Дань. Но я не позволю тебе себя калечить.</p>
   <p>Следом потянулась пауза, в которой мы оба пытались постигнуть всю глубину этого решения.</p>
   <p>– Совсем? – выдохнул я, в конце концов. – Я хочу ласкать тебя.</p>
   <p>– Ты можешь ласкать меня, – позволила Маринка.</p>
   <p>– Осторожно, – добавил я.– Никакой ебаной спермы ближе, чем на метр к писюхе.</p>
   <p>Она рассмеялась. Я остался серьезным.</p>
   <p>Дышать тяжело было.</p>
   <p>– Я люблю твою ебаную сперму, Дань, – заметила моя кобра, заставив воспламениться от похоти. – Значит, ты тоже позволишь мне тебя ласкать? – спросила она, впервые за эти дни выдав свое волнение. – Осторожно, конечно…</p>
   <p>– Конечно.</p>
   <p>Вместе выдохнули. И снова замолчали. Коснулись ладонями лиц, потерлись губами – легкость вернулась. Баланс восстановлен.</p>
   <p>– Я буду писать для тебя всю жизнь, – зашептала Маринка. – Каждый наш день, пока мои руки будут способны это делать. Если у тебя возникнут вопросы по какой-то ситуации, ты всегда сможешь найти на них ответы <emphasis>здесь</emphasis>, – она прижала мою руку к своей груди напротив сердца.</p>
   <p>Но я уже знал, что «здесь» – растяжимое пространство. У нас было много инструментов для демонстрации своей любви.</p>
   <p>Мы отпустили себя в ту же ночь. Ласкали друг друга, соблюдая озвученные правила – осторожно. Но со всей душой. С полной отдачей. И были счастливы.</p>
   <p>Часть из Маринкиных дневников, как я позже понял, предназначалась не мне.</p>
   <p>– Это для Дарины. Я пишу их с тех пор, как почувствовала ее отдельным существом. И сейчас – каждый ее день. Хочу, чтобы она, если ей, конечно, когда-нибудь это будет нужным, постигла все, что знаем мы.</p>
   <p>– Классная идея, – прохрипел я. – Ты пишешь там и за меня?</p>
   <p>– Конечно. Все, что ты делаешь для нее, родной.</p>
   <p>– Я хочу, чтобы она была очень счастливой. Я сделаю для этого все, что возможно.</p>
   <p>– Ты делаешь больше, Дань. Лучшего отца я не знаю.</p>
   <p>– Батя Чаруш… – выдохнул я, имея в виду, что мне есть на кого равняться.</p>
   <p>– Ты перепрыгнешь, – выдала Маринка так же тихо и уверенно, вызвав у меня новую ошеломляющую бурю эмоций.</p>
   <p>Я даже вынужден был уйти. Уединиться, чтобы принять весь шквал и смочь дальше функционировать.</p>
   <p>А вернувшись… Я отразил то, что сумела сформировать в своих дневниках она:</p>
   <p>– Я люблю тебя изнутри.</p>
   <p>Это стало нашим новым признанием. Крайне важным для нас.</p>
   <p>И мы реально не ебались. Регулярно ласкали друг друга, словно подростки на гормонах. На этом все. Надо заметить, Маринка в какой-то мере вернула мне то, что у меня когда-то украли мои конченые предки. Я все чаще об этом задумывался, потому что она реально сделала невозможное.</p>
   <p>Я вспоминал наше первое лето, когда мы точно так же любили друг друга без проникновения. И хотя тогда я позволял себе больше, часть кайфа была именно в том, что я по собственному желанию познавал и исследовал чье-то тело.</p>
   <p>Марина божественно отсасывала. Я вылизывал ее всю.</p>
   <p>Иногда думал о том, чтобы ввести в нашу новую вселенную какие-то пробки, дилдо и прочие приблуды. Я умел пользоваться разной хуетой. Но с Маринкой быстро отсекал подобные мысли.</p>
   <p>Я ревновал. Я берег ее тело. Я фанатично перед ним преклонялся.</p>
   <p>Если я не могу проникнуть в нее своим членом, то не будет в ней ничего другого. Я не совал в нее даже пальцы. Ее плоть в самом исключительном смысле стала для меня священной.</p>
   <p>Когда Даринке было около шести месяцев, Маринка как бы между прочим обронила, что начала системно принимать противозачаточные таблетки. Я так же невзначай, будто просто поддерживая тему, уточнил, когда они включатся в стабильную работу. Потом периодически спрашивал, продолжает ли она их пить.</p>
   <p>И на этом все. Ничего больше я не предпринимал.</p>
   <p>Хотя следовало бы заметить, мысль об этом непостижимым образом возбуждала меня. Я по-прежнему не ебал жену, но стоило начать обсуждать тему контрацепции, у меня неизбежно вставал.</p>
   <p>Наверное… Я чувствовал свободу. Чувствовал доступность ее тела. Чувствовал, что могу трахнуть ее в любой момент.</p>
   <p>Но не делал этого.</p>
   <p>Нет, я не мог доверить какой-то одной мелкой таблетке жизнь своей Маринки, сколько бы гормонов в ней не содержалось. Я изучил информацию, и она вкупе со статистикой не завоевала моего доверия.</p>
   <p>Наверное, мне бы следовало обратиться к психиатру... Черт, конечно, следовало! Но эта проблема казалась мне чересчур личной.</p>
   <p>К тому же Маринка не выглядела несчастливой. Казалось, ей хватает того, что я мог отдать.</p>
   <p>Нет, проблемы точно не ощущалось. Но она же, мать вашу, зачем-то продолжала жрать эту контрацепцию!</p>
   <p>Я не был дураком. И все же… Был.</p>
   <p>Еще примерно полгода спустя мы с Дариной подхватили Маринку после очередного визита к гинекологу и ехали из города на дачу, когда она вдруг сказала:</p>
   <p>– Я поставила противозачаточную спираль.</p>
   <p>Машинально бросив взгляд в зеркало заднего вида, я задержал его на закрепленной в автокресле дочери. Дынька дергала ногами и «подпевала» играющей в салоне песне. Поймав мое внимание, одуряюще радостно засмеялась. Я на автомате улыбнулся и подмигнул.</p>
   <p>В груди в это время все сжалось в один огненный клубок, и дыхание оборвалось.</p>
   <p>Марина, перехватив наше «общение», легко и звонко рассмеялась, будто этой странной фразы про долбаную спираль и не звучало. Оглянувшись, она заговорила с малыхой:</p>
   <p>– Какие у тебя красивые хвостики! Кто так начесал, а?</p>
   <p>– Папоська, – выдала моя кроха, сверкая идентичными с Маринкой глазюками и умилительно чмокая ее же губками.</p>
   <p>– Только папе можно тебя причесывать? – спросила Чаруша, сделав притворно обиженный вид.</p>
   <p>– Да!</p>
   <p>– Почему? Я ведь тоже хочу! Можно?</p>
   <p>– Нет, – мотнула дочь головой и снова рассмеялась.</p>
   <p>Нам на радость, она хохотала бесконечно много.</p>
   <p>Нет, капризы тоже были. И очень часто. Честно признаться, порой случался полный пиздец, в котором я с трудом сохранял терпение.</p>
   <p>– Что это за ретро? – выгнув бровь, глянула Маринка на меня. – Даже Ингрид назвала бы это старьем.</p>
   <p>– Дыньке нравится, – просто ответил я.</p>
   <p>Дочь счастливым визгом подтвердила. Не думаю, что понимала суть разговора, но на свое прозвище всегда так реагировала.</p>
   <p>– Окей, – выставив руки, Чаруша типа сдавалась нам. А потом навеселе для малыхи зарядила: – Мы едем-едем-едем, да? Динь-Динь, Дань-Дань и Дынька!</p>
   <p>– Да! Едем!</p>
   <p>– На море побежим?</p>
   <p>– Купаться!</p>
   <p>Вряд ли Дарина помнила, как в прошлом году рассекала в море, но это неважно. Едва она видела воду – любую воду – ей тут же нужно было в нее залезть. Даже когда мы гуляли у моря зимой, у нее случались истерики, потому что мы игнорировали ее требование броситься сию секунду в море.</p>
   <p>– Нет, купаться пока нельзя. Для тебя еще холодно, малыш. Там можно только подышать и потрогать воду ручками, – ответила Маринка честно. Когда Дынька выпятила губу, собираясь зареветь, быстро выдала альтернативу: – Но мы будем плавать в бассейне, окей? Очень-очень долго!</p>
   <p>– Окей!</p>
   <p>Чаруша переключила внимание на меня.</p>
   <p>– Наверное, пора нам, папочка, на остров. Там-то всегда тепло!</p>
   <p>– Давай уже дождемся июля. Сколько тут осталось… На свадьбе в любом случае придется быть, – напомнил, что мы дали добро друзьям справлять там торжество. – А совершать десятичасовой перелет с разницей в пару недель для ребенка – перебор. После свадьбы останемся до конца лета. А может, и дольше.</p>
   <p>– Ну да… Разумно.</p>
   <p>К озвученной Маринкой информации мысленно я возвращался весь день. Пока Дынька ковыряла свою кашу, «засевая» меня липкими крупинками зерна, успел даже кое-что прочитать.</p>
   <p>– Папоське!</p>
   <p>Малыха то и дело тыкала мне в рот свою ложку, а я изучал, как эта штука под названием «спираль» размещается в матке женщины. Если Маринке ее поставили, значит там точно все в порядке. Все-таки это инородный предмет, и если есть проблемы, нормальный гинеколог – а у нас он точно был нормальным – не стал бы пихать эту странную хренотень.</p>
   <p>Надежность у спирали была значительно выше, чем у таблеток. Почти девяносто девять процентов. Но меня абсолютно шокировал принцип ее действия – беременность могла случиться, а спираль просто не позволяла эмбриону прикрепиться в матке. На некоторых форумах это называли абортивным эффектом.</p>
   <p>Что еще за хрень… Я не хочу так.</p>
   <p>– Ты должна сама есть, иначе не вырастешь, – сказал я дочке. Отрывая взгляд от мобильника, поймал в фокус ее внимание. – Ты же хочешь вырасти?</p>
   <p>– Нет!</p>
   <p>– Хочешь.</p>
   <p>– Нет!</p>
   <p>Придерживаю тарелку на столике, прежде чем Дынька психанет настолько, чтобы смести ее на пол.</p>
   <p>– Поешь, родная, – мягко, но настойчиво попросил я. – Иначе мама не позволит нам долго плавать. Только не плачь… Бл… Дарина, не плачь, пожалуйста. Иди сюда, – вынимаю ее из стульчика для кормления. Прижимаю к себе, игнорируя приклеивающиеся ко мне остатки еды. Не должен так делать, но, блядь, когда она плачет, мне плевать на правила. – Ты же знаешь, что слезы от еды не освобождают, Дарина? Тут это не работает, – пытаюсь оставаться твердым хоть в чем-то. – Давай, красивая. Надо все съесть. Хочешь, папа тебе поможет? Покормить тебя?</p>
   <p>– Да… – пробормотала дочь все еще обиженно, растирая по щекам слезы.</p>
   <p>И губы эти… За грудиной екает, когда их выпячивает.</p>
   <p>Рассмеялся, Дынька обняла меня за шею. Вымазала мне едой щеку и пол-уха, но я не возражал.</p>
   <p>Лишь вечером, когда дочь спала, мне удалось вернуться к тому зерну, что уронила утром моя Маринка.</p>
   <p>– Так, а что с таблетками? Зачем спираль?</p>
   <p>– Таблетки я продолжаю принимать. Спираль как дополнительная защита.</p>
   <p>Я испытал облегчение. Как дополнительная, ладно. Не страшно. И надежно.</p>
   <p>И все же…</p>
   <p>«Зачем???» – пронеслось в моей голове оглушающе.</p>
   <p>Но задать этот вопрос я не решился.</p>
   <p>Она никогда не пыталась спровоцировать меня на полноценный секс. Всегда казалась довольной. Я регулярно шерстил ее дневники, не было ни намека, что ей чего-то не хватает.</p>
   <p>И снова… Это.</p>
   <p>Я замолчал, чтобы обдумать. И думал долго. В голове вертелось столько мыслей! Особенно ночами. И порочные желания топили, конечно. Хоть я и продолжал регулярно кончать другими способами – Маринка всегда старалась. Не нарушая установленной договоренности, доводила меня до безумия.</p>
   <p>Она была очень нежной и внимательной, горячей и страстной, открытой и жадной, понимающей и чуткой, ласковой и любящей… Она была миром моих грез.</p>
   <p>Моим раем. И моим адом.</p>
   <p>Моим всем.</p>
   <p>А потом, когда мы полетели на остров… Развернулась эта блядская, Господи прости, свадьба. Маринка надела платье, но лично мне казалось, что она его все-таки забыла надеть. Все более-менее свободные мужики только на нее и пялились. Я немного выпил. И мне в голову внезапно ударила мысль: на мою самку толпа охочих альфачей, а я ее даже не ебу как следует!</p>
   <p>Маринка выглядела довольной, ровно, как обычно. А меня затопили сомнения, ревность и, безусловно, страхи.</p>
   <p>Бахнув еще стопку, я подвел ненужную мне ранее бухгалтерию и заключил, что не ебал Маринку по-настоящему шестнадцать месяцев.</p>
   <p>Шестнадцать, мать вашу, месяцев!</p>
   <p>Я вдруг ужаснулся тому, что допустил.</p>
   <p>И… Ночью мне буквально сорвало крышу.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>59</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>В своем раю. И в своем аду.</p>
    <text-author>© Даниил Шатохин</text-author>
   </epigraph>
   <p>Под стеклянным куполом огромного банкетного шатра тарабанит очередной реггетон. Почему под градусом народ так тянет на все эти шаманские пляски? Хотя моя жена стопудово как стекло, а первая звезда танцпола. Заводит толпу, пока невеста с женихом готовятся слинять. Встречаясь с последним взглядами, демонстративно закатываю глаза. Но ему-то точно по цимбалам. Помню я этот кураж.</p>
   <p>Блядь, конечно, помню.</p>
   <p>Лечу взглядом обратно, пока не сталкиваюсь с Маринкой. Находимся на некотором расстоянии, но у меня резко подрывает черепушку: она что-то поняла.</p>
   <p>То, что я в тот момент и сам еще не догрузил.</p>
   <p>Глотаю очередную порцию алкоголя и показываю ей, что нам бы тоже пора на выход. В ответ получаю изумленные глаза, надутые губы и сложенные в молящем жесте ладони.</p>
   <p>Все понятно: «Сначала я и сорок моих слонов станцуем». Острый момент.</p>
   <p>Кобра Чаруша – дикий антропологический тип. Если зашлась в драйве, обуздать сложно.</p>
   <p>Только у меня ведь озарение! Меня продолжает крыть, как сотню пиздатой знати в Варфоломеевскую ночь. Я киплю. Я зверею. Я чувствую себя чертовым психопатом. И никак не могу определить, какие из моих ипостасей сражаются сейчас за власть. Давно они не появлялись. Я даже забыл, как это – чувствовать себя размноженным на долбаные клоны.</p>
   <p>Маринка словно намеренно выжидает, добиваясь пика. Хотя нет… Конечно, нет. Откуда ей знать, что у меня лихорадка и тремор? Я все скрываю. Не позволяю ей увидеть, что я на панике. Что тело и душу воспламеняет. Что трясет каждый сантиметр плоти – люто. Усиленно держу стабильную маску, которая призвана показать, что мне здесь попросту адски скучно.</p>
   <p>Не пускаю ее внутрь себя. Потому что там ужас и стыд, которые я все еще надеюсь переработать втихаря.</p>
   <p><emphasis>Шестнадцать месяцев… Шестнадцать, мать вашу, месяцев!</emphasis></p>
   <p>Какое-то время меня отвлекает дочь. Всем могу отказать, когда тащат танцевать. Только не ей. Когда лабает ее обожаемая «Бэггин», без раздумий расталкиваю толпу. Маринка к нам присоединяется. Отрываемся втроем, как самая счастливая и гармоничная семья. Да, мы выдаем и смеемся. В каких-то моментах целуемся. Но внутри меня по всему телу горячими точками вместо пульса бьется тревога.</p>
   <p>Закидывая Дыньку на шею, обнимаю Маринку со спины. Она вращает задницей в ритм. А оборачиваясь, задерживает на мне такой распаленный взгляд, что внутри меня новая волна огня проносится.</p>
   <p>Я помню год. Помню день. Помню все детали.</p>
   <p>Но… Нас будто отбрасывает на самый старт.</p>
   <p><emphasis>«У тебя там гангрена?»</emphasis></p>
   <p>Сейчас Маринка этого не спрашивает. Однако я четко слышу ее голос из прошлого.</p>
   <p>Не знаю, что это. Хорошо или плохо? Есть ли шанс исправить ошибку, не затопив при этом достигнутую душевную глубину? Кажется, что балансирую на канате над пропастью, и один лишь стук сердца способен расшатать все тело.</p>
   <p>Щелкают фотовспышки. Я в кадр не смотрю. Не могу оторвать взгляда от своей Маринки. Так вштыривает от нее, что то и дело перестаю дышать. Она это, конечно же, видит и разгорается завораживающей страстью, которая в танце выходит из ее тела сумасшедшей и разящей наповал энергией.</p>
   <p>– Погуляем еще, – отвечает на каждую мою попытку утащить ее в комнату.</p>
   <p>Беспечный инженер. Чувствует ведь, как внутри меня растет давление. Давно перемахнуло критические отметки. Грядет взрыв, силу которого даже я не способен предвидеть.</p>
   <p>Сменяется трек, и Дынька бежит к Кирюхе с Нютой, чтобы разбить их сладкую парочку и затеять очередной дэнс-батл. Я крепче притискиваю свою ведьму. Незаметно кусаю сзади за шею, пока ее тело не сотрясают избытки моего электричества.</p>
   <p>– Хочу, чтобы ты сосала мой член, – выдыхаю уже прямым текстом, будто она без того еще не поняла.</p>
   <p>Сквозь кружево, которое по большей части и является, мать вашу, платьем, ощущаю жар ее кожи. Понимаю, на каких пределах сама Маринка сейчас находится. Она оборачивается, подтверждает это взглядом.</p>
   <p>И снова выдает то, что мне, блядь, ни хрена не подходит:</p>
   <p>– Чуть позже. Побудем еще на празднике.</p>
   <p>Да что за хуйня?</p>
   <p>У меня глаза не слезятся. Их какими-то другими жидкостями заливает. Горючими.</p>
   <p>Маринка это видит.</p>
   <p>– Смерти моей добиваешься?</p>
   <p>– Жизни, – просто отвечает она.</p>
   <p>И улыбается. Той самой загадочной улыбкой, от которой у меня второе дыхание открывается.</p>
   <p>Не выпускаю жену из рук, не только потому, что мне их парализовало аккурат под изгибы ее тела, но и для того, чтобы каждая перевозбужденная тварь видела, кому она принадлежит.</p>
   <p>Вообще не понимаю, какого хуя смотреть на чужих жен! Запасная жизнь в наличии? Или че? Если бы не уважение к старшим Чарушиным, я, скорее всего, уже бы сорвался и объяснил некоторым парнокопытным гостям, чем чревата эта «влажная» болезнь, если пускать слюни на чужую женщину.</p>
   <p>Около десяти часов вечера, когда меня уже буквально распирает от буйствующих в груди эмоций, мама Таня собирает детвору на ночлег. Маринка тоже идет с ними, потому как наша Дынька без нее засыпать еще не приучена. Завязали с грудным вскармливанием пару месяцев назад, но некоторые фишки от этого ритуала сохранились. Малыхина ладошка пренепременно должна касаться голой маминой кожи. А еще Чаруше нужно дышать на дочь и прочесывать пальцами ее волосики.</p>
   <p>Если Дынька отрубалась, как правило, проблем уже не возникало. Могла спать до шести-семи утра. Потом, чтобы пролонгировать сон, приходилось забирать к себе в кровать.</p>
   <p>Все, на что я сейчас надеюсь – это то, что мы с Маринкой не останемся на гулянке до этого продления.</p>
   <p>– Я быстро, – обещает она, пока я расцеловываю малышку. – Повеселись, – еще и подмигивает, прежде чем ускакать.</p>
   <p>А я смотрю на ее удаляющуюся задницу и понимаю, что ни хрена уже меня эта свадьба не вставляет. Не хочу я здесь находиться. Знаете, как сабвуфер дрожит, когда его разрывает музыка? Точно так же в моем теле бомбит пульс. Причем, кажется, что точек воздействия, будто способен множиться, с каждой секундой становится больше.</p>
   <p>Я упорно стараюсь ослабить давление. Иду за Прокурором и Бойкой, когда зовут к столу. Закидываю еще пару рюмок за молодых. И, наконец, понимаю, что пора завязывать с бухлом. Отставляя стопку, поднимаюсь. Едва отхожу, на шею ложится горячая рука. Поддаюсь, пока губы Прокурора не утыкаются в ухо.</p>
   <p>– Будь братом, организуй пляж.</p>
   <p>Когда встречаемся взглядами, не могу не ухмыльнуться в эту счастливую захмелевшую рожу.</p>
   <p>– Мне с океаном, что ли, договориться? Что тебе еще организовать? Вышел в двери и пиздуй.</p>
   <p>– Тоха, давай, блядь, не выебывайся, – толкает Жора в своей обычной манере superтанкера. – Ты знаешь, что делать, чтобы вот эта вся прекрасная половина человечества потекла радугой. Ну, ментально, короче.</p>
   <p>Потекла, блядь… Ментально… Вся… Нахуя мне эта радость, когда у меня своя шестнадцать месяцев не ебаная?</p>
   <p>И знаете, что самое-самое странное? Я, блядь, в душе не гребу, как теперь к этому процессу подступиться. Я! Кто меня знает, в жизни не поверит. Это не то чтобы фиаско... Это адовый апокалипсис!</p>
   <p>– Соррян, без меня сегодня, – отмахиваясь, решительно иду на выход.</p>
   <p>По дороге в комнату думаю о том, что завтра на свежую голову запрягу с Маринкой серьезный разговор. В сотый раз удостоверюсь, что она продолжает глотать контрацептивы, и что эта ультранадежная хреновина все еще находится внутри ее матки. Свяжемся по видеосвязи с гинекологом. Лично задам ей вопросы, на которые у моей кобры не найдется ответов. Просчитаем все и вместе подумаем, как спокойно и безопасно вернуться к полноценному сексу.</p>
   <p>Возможно, начнем с тантры. Сейчас, когда столько гормонов на ее защиту пашет, я мог бы прикоснуться членом к ее сердцевине. Наверное, допустимо даже кончить.</p>
   <p>Нет, с «кончить» лучше повременить.</p>
   <p>Постепенно. Все будет постепенно.</p>
   <p>Обдумано. Принято.</p>
   <p>Только вот все мысли выносит из головы, когда я открываю дверь и вижу свою Маринку. И выносит их ядреным вбросом крови. Давление настолько мощное, что кажется, полетит фонтанами из ноздрей и ушей.</p>
   <p>Цепляюсь за тот факт, что Динь-Динь стоит посреди нашей спальни с бокалом вина, но обмозговать этот простой факт не способен.</p>
   <p>Почему здесь, будто ждала меня? Почему пьет, если за весь праздник даже фужера шампанского не оприходовала? Почему так смотрит, словно на грани истерики?</p>
   <p>В глазах стекло. А за ним – убийственно много эмоций.</p>
   <p>Губы, плечи, руки – все дрожит.</p>
   <p>Что это? Почему?</p>
   <p>Нет, никаких ответов я не нахожу. Логика в моем сознании отсутствует. Я не могу думать.</p>
   <p>Я охренеть как не в себе. Далеко за пределами не только нормальности, но и своего тела.</p>
   <p>– Даня…</p>
   <p>Под ее взглядом, будто под раскатами молний. Разряд, и меня фигачит насмерть.</p>
   <p>Ломлюсь на нее агрессивно, словно вырвавшийся на свободу Халк. На деле, конечно, обыкновенная дубина стоеросовая. Да, дубина. Между ног так точно. Она мной сейчас руководит. Центр управления там. Горит и пульсирует.</p>
   <p>Монстр-Бог на выгуле, а Динь-Динь не двигается. Только вздрагивает и с шумом тянет воздух.</p>
   <p>Вырабатывая поражающую меня самого скорость, стягиваю по пути через голову рубашку. На нее у Маринкиных ступней приземляется бокал. Звенит стекло. По белой ткани растекается алая, словно кровь, жидкость. Замечаю это, когда Чаруша вскрикивает, и мне в мозг ударяет необходимость проверить, не порезаны ли ее ноги.</p>
   <p>Пока смотрю на замызганную красными каплями кожу, саму Маринку все крепче сжимаю.</p>
   <p>– Шатохин… – рваный выдох мне в шею. – Если ты сейчас попросишь минет, клянусь, что убью тебя…</p>
   <p>Медленно, будто робот, поднимаю взгляд. И едва мы встречаемся глазами, из ее брызгают слезы. Я давно не видел, чтобы она плакала. Очень давно, но дело даже не в этом. А в том, что сейчас подобного меньше всего ожидал.</p>
   <p>– Даня… – зовет то ли умоляюще, то ли требовательно.</p>
   <p>Только я говорить неспособен. Не могу даже предупредить, какой прорыв совершаю.</p>
   <p>В попытках растормошить Маринка бьет меня кулаками в плечи. Помогает, да. Я выхожу из ступора. Глубоко вдыхаю и делаю то, что хотел сделать еще днем – стягиваю кулаками декольте и располовиниваю чертово платье.</p>
   <p>Есть, блядь!</p>
   <p>Рву все то ебаное кружево, что на ней надето. А когда не остается ничего, сваливаю свою голую ведьму на кровать. Набрасываясь, не целую. Кусаю – шею, грудь, соски, живот, лобок... Маринка дрожит капитально, отрывисто повизгивает. Когда мой рот оказывается между ее ног, неожиданно яростно раздирает мне ногтями спину.</p>
   <p>– Нет… Не хочу больше так… Нет… Ты тоже не этого хотел…</p>
   <p>Впиваюсь зубами ей в клитор, потому что накрывает такой волной, что в моей проклятой душе вмиг абсолютно темно становится. Маринка отбивается всеми конечностями, пока не удается меня оттолкнуть.</p>
   <p>Только мне ведь уже залило зрение кровью.</p>
   <p>– Даня… Хватит… Пожалуйста, хватит… Мы справились! Уже!</p>
   <p>Глаза в глаза. Мерцают раскаленные чувства.</p>
   <p>У нас была какая-то проблема?!</p>
   <p>Мать вашу, да, конечно, у нас есть чертова проблема!</p>
   <p>– Данечка… Данечка…</p>
   <p>Делаю вдох и толкаюсь на Маринку обратно. Ловлю запястья, вытягиваю их над ее головой. Она затихает. Затихает, когда понимает, что свободной рукой я расстегиваю ремень. Дергаю брюки с бельем по бедрам вниз. Маринка всхлипывает и, изловчившись, ступнями скатывает ткань настолько далеко, что мне, чтобы полностью освободиться, остается только тряхнуть ногами.</p>
   <p>– Данечка… – продолжает извиваться, пока не отпускаю руки.</p>
   <p>Она тут же закидывает их мне на шею, словно хомут. Прижимает с такой силой, что у меня позвонки хрустят. Застываю, перевожу дыхание и позволяю себе приникнуть всем телом. Нижней частью включительно. Маринка встречает этот контакт стоном. Я и вовсе скулю, словно побитая псина.</p>
   <p>Перетряхивает нас одновременно. Пронизывает и заламывает мышцы до судорог.</p>
   <p>И снова чернота перед глазами. Я уже готов кончить. Ну, или просто кончиться.</p>
   <p>Маринка проходится языком по моим губам. Я эту влагу и жар с одуряющей полнотой ощущаю. Право, как и ту, что топит в это мгновение мой член. Она готова – такую ебать и ебать.</p>
   <p>Но…</p>
   <p>– Кажется, я забыл, как трахаться… – хриплю раньше, чем понимаю, что сумел все-таки воспользоваться речевой функцией.</p>
   <p>– Не страшно… Я тоже все забыла, Данечка… – частит Маринка. – Давай вместе учиться…</p>
   <p>– Нам нужен презерватив?</p>
   <p>У меня его нет.</p>
   <p>Последние дни ломало купить, но я воспринимал это как дополнительный соблазн и послабление своего контроля.</p>
   <p>Довыебывался.</p>
   <p>Что делать теперь?</p>
   <p>– Нет, Даня, нам не нужен презерватив… Все в порядке, клянусь…</p>
   <p>– Точно?</p>
   <p>– Точно! Клянусь!</p>
   <p>Следующие вдох-выдох, которые я совершаю, служат перестройкой всех моих внутренних резервов.</p>
   <p>– Ладно.</p>
   <p>Меня охуеть как штырит. И я сомневаюсь, что переживу эту сцепку. Но я очень хочу оказаться внутри Маринки. Настолько, что готов рисковать жизнью. Своей. Не ее. За Чарушиными показателями маниакально слежу. Это в какой-то мере дает возможность отвлечься.</p>
   <p>Дыхание. В наличии.</p>
   <p>Биение пульса на шее. Есть.</p>
   <p>Сердцебиение. Присутствует.</p>
   <p>Немного паникуем в самом начале. Кажется, что вход в Маринкино влагалище уменьшился. Я так маниакально его берег. А теперь с первой попытки никак не втиснуться. Только вот похоти уже на этих толчках резко больше, чем страха становится. Потеем тотально, трясемся и дышим так, словно марафон за плечами, но продолжаем изловчаться. Чаруша раздвигает бедра шире, я измазываю в ее соках головку и, проявляя ангельское терпение, крайне медленно скольжу внутрь тела.</p>
   <p>Когда дохожу до упора, Маринка задыхается. А я только в этот момент и вдыхаю. До – не таскал в себя ничего. С остановкой всех функций проникал в нее. Чтобы не чувствовать непосильно много. А теперь… С первым вздохом разрывает грудину, словно там детонирует бомба. Обратный выдох совершаю короткими рваными толчками.</p>
   <p>– Больно?</p>
   <p>Замотав головой, Маринка срывается на плач. Я понимаю, что все звуки, которые она выдает, включая эти рыдания – результат того сумасшедшего возбуждения, что поглотило нас двоих. Но от этого не особо легче дышать. Меня ведь и самого продолжает колошматить так, что, кажется, трещат даже кости.</p>
   <p>Я в тисках. Я в огне. Я в агонии.</p>
   <p>В своем раю. И в своем аду.</p>
   <p>– Все прекрасно, Дань… Я в порядке… Люблю тебя очень… Я счастлива…</p>
   <p>– Я люблю тебя изнутри, – выталкиваю ей в губы с таким придыханием, что все эмоции за раз выдаю. – Сейчас… Вся моя… Вся.</p>
   <p>И раз уж еще не сдох, начинаю двигаться.</p>
   <p>Нет, блядь, не забыл. Само собой получается. На инстинктах. Если бы мог что-то контролировать, сделал бы все иначе. Но как бы я сейчас не хотел, наш новый первый, охренеть какой долгожданный, секс не является искусством, это бешеная скачка.</p>
   <p>Я трахаю Маринку так, словно это наш первый и последний раз. Словно, если я не буду вырабатывать физическую энергию, меня разорвет от скопления духовной. Словно вместе с оргазмом мне все-таки предстоит умереть.</p>
   <p>И я больше не пытаюсь это ослабить. Не могу. Я хочу, чтобы этот мир растащило на куски.</p>
   <p>Я просто чувствую Маринку и позволяю ей чувствовать себя. Без каких-либо ограничителей. После такого длительного перерыва неудивительно, что меня настолько щемит. Внутри все бесконечно взрывается.</p>
   <p>По правде, мне не нужно ничего помнить. Нет никаких заученных механических движений. Каждый выпад – это пылающий призыв. Мы то с оглушающим удовольствием сливаемся воедино, то со жгучей болью разлучаемся. Уже через секунду вновь бросаемся друг другу навстречу и разбиваемся от новой вспышки блаженства.</p>
   <p>Это не длится долго. Это не может длиться долго. Не тогда, когда твоя женщина плавится под тобой, будто мед. Не тогда, когда ты вязнешь в ней, словно в трясине. Не тогда, когда вас обоих настолько сильно колотит от эмоций, что клацают челюсти.</p>
   <p>Кончаю глубоко внутри Маринки. И с этим мощным выбросом семени я действительно умираю. Эта смерть – самое сладкое, самое огненное и самое кратковременное, что со мной случалось. Но возрождаюсь я будто бы совсем другим человеком.</p>
   <p>Любовная энергия заряжает и окрыляет. С голодухи верчу Маринку в самых разных позах. Пролетаем круг, второй… Должен признать, лишь на третий раз что-то соображать начинаю. И чувствовать еще глубже. Впиваюсь в нее изнутри и еще острее это воссоединение переживаю.</p>
   <p>Нежно. Жестко. Любовно. И снова грубо. Попеременно.</p>
   <p>Новый круг. За ним еще. И еще. Трудно остановиться, когда ты шестнадцать месяцев жил вполсилы. Когда ты заставил себя что-то забыть, а сейчас вспомнил и заново в это влюбился.</p>
   <p>– Как ты выдержала столько? – решаюсь спросить чуть позже, когда уже просто лежим, глядя друг другу в глаза.</p>
   <p>Ни про какой сон после такого эмоционального и физического выброса и речи не идет. Мы даже не пытаемся отключиться. Дыхание успокоилось – уже хорошо.</p>
   <p>– Я просто настроилась ждать, – тихо отзывается Маринка. – Мне хватало той любви, что у нас была. А ожидание до определенного момента ощущалось захватывающим.</p>
   <p>– До какого именно?</p>
   <p>– До сегодня, Дань… – прошептав это, прикрывает ненадолго глаза. Сглатывает, переводит дыхание и вновь распахивает. Затягивая в свою душу, чтобы дать, как и всегда, самые подробные ответы. – Пару дней как-то все шатко было, будто вот-вот должно случиться… Но я все же блокировала эти ощущения и просто продолжала жить, как обычно. А потом… Сегодня вечером ты в один момент с такой бурей на меня посмотрел, Дань, и я поняла, что все… Только здесь уже, в спальне, когда ты пришел, испугалась, что показалось… И вышла из строя… Прости… Дело не в члене и не в яркости оргазма… Просто я очень скучала по тому способу единения, когда ты не только духовно, но и физически во мне… Всецело, Данечка…</p>
   <p>– Маринка… – все, что могу выдохнуть, обнимая ее и прижимая к груди.</p>
   <p>Душа к душе. Кожа к коже. Плоть к плоти. Вот он – полный коннект.</p>
   <p>– Я тебя очень люблю, Дань… Данечка… Мой… – мурлычет, вызывая дрожь снаружи и внутри. – Данечка… Мм-м… Данечка… Я тебя всецело!</p>
   <p>– И я тебя всецело, Маринка.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>60</p>
   </title>
   <epigraph>
    <p>Навсегда.</p>
    <text-author>© Марина Шатохина</text-author>
   </epigraph>
   <p>Насыщенный фиолетовый полумрак. Тягучие и завораживающие перекаты той самой странной, но уже ассоциативной музыки. Медленное вращение металлической конструкции. На затылке, спине, ягодицах – освежающий холод стальных прутьев.</p>
   <p>Густое дыхание. Глухие стоны. Жгущие жаждой губы. Жаркая упругость языка. Разгоряченная до влажности кожа. Удушающая, но такая желанная близость. Тугие, сводящие с ума толчки.</p>
   <p>Мир сжат до размера комнаты. Нет, до одного человека.</p>
   <p>Мой любимый. Мой Бог. Мой Даня Шатохин.</p>
   <p>Мы на нашем колесе порока. Он втискивает меня в железную решетку. Мои ноги крепким кольцом вокруг его бедер обвиты, а дрожащие ладони вдавлены во взмокшую от напряжения спину. Никаких страховок нет. Лишь его руки и ступни держат нас высоко над полом у конструкции.</p>
   <p>Полное доверие. Пьянящая страсть. Головокружительный восторг.</p>
   <p>Я разморена. Я томлюсь. Я медленно-медленно плавлюсь. Я бесконечно плыву.</p>
   <p>Каждая клетка в теле пылает и излучает энергию. Сознание заторможенно. Все действия заточены на удовольствие. Дарить и забирать. Поднимать ставки и постоянно их умножать.</p>
   <p>– Дай… – выдыхаю отрывисто.</p>
   <p>– Дай на дай… – хрипит в ответ Даня.</p>
   <p>– Бери… Бери…</p>
   <p>– Беру… Беру…</p>
   <p>Мы никуда не спешим. В нашем распоряжении целая ночь.</p>
   <p>Позади вкусный ужин, терпкое вино и хмельные танцы. Сейчас и до самого утра – оголенная любовь.</p>
   <p>– Я тебя одного…</p>
   <p>– Я тебя одну…</p>
   <p>Даня долго не позволяет мне достигнуть пика. Прекращает толчки, как только чувствует внутри меня зарождение дрожи. Выжидает, покрывая легкими поцелуями мое лицо, пока пульсация не притихает.</p>
   <p>Я не сопротивляюсь. Не пытаюсь самостоятельно двигаться. Уже привыкла к этим сладким мукам. Знаю, что благодаря им интенсивность финального землетрясения в моих глубинах достигнет максимального предела и спровоцирует ошеломительный взрыв, после которого мне будет казаться, что я вознеслась в космос.</p>
   <p>А потом… Мы кончаем, и кончаем. Раз за разом. Пачкая секретами нашего удовольствия пол и саму конструкцию. Пока не притупляется чувствительность, не размазываются все эмоции и не иссякают силы.</p>
   <p>Мы приезжаем в эту квартиру целенаправленно – дуреть от похоти и преследующего ее блаженства. Здесь когда-то были проведены одни из первых наших опытов. Уже тогда желания были сильнее стыда и страхов. Сейчас же границ и вовсе не осталось.</p>
   <p>Это пир плоти. Демонический шабаш. Эротический кураж.</p>
   <p>Хорошо, что я принимаю контрацептивы, потому что головы мы отключаем полностью. Горят лишь половые инстинкты.</p>
   <p>Данин каменный член неутомимо двигается внутри меня. Он, словно механический поршень, долгое время соблюдает один и тот же ритм. Словно волшебный жезл, задевает самые чувствительные точки. Словно недостающая моему организму деталь, дополняет его и делает меня цельной.</p>
   <p>– Люблю тебя, Маринка… Люблю тебя ебать…</p>
   <p>И двигается, двигается, двигается… Я едва сознания от удовольствия не лишаюсь. А может, и лишаюсь. Рассудок так точно с перебоями работает.</p>
   <p>– И я люблю тебя, Данечка… Мне так хорошо… – тяну заплетающимся языком с частым придыханием. – Я чувствую тебя везде… Мне так сладко… Так кайфово, Данечка… Данечка… Ты идеальный… Мой…</p>
   <p>Горю огнем от того, как он пахнет, как ощущается, как его член двигается во мне. Все нервные окончания воспаляются и проводят в сердечное ядро моего тела ток. Там и рождается неистовое бурление, и плывут волнами сумасшедшие, так похожие на самое сильное землетрясение вибрации.</p>
   <p>– Ты моя огненная ведьма… Моя порочная фея Динь-Динь… Моя самка… Моя…</p>
   <p>Я взрываюсь. Рассыпаюсь искрами. Излучаю электромагнитные колебания, которые качают весь наш мир.</p>
   <p>Прихожу в себя уже внизу. Даня останавливает колесо и несет меня в ванную.</p>
   <p>Быстрый душ.</p>
   <p>И следующий эпизод нашей темной сказки.</p>
   <p>– Ну что за блядские сетки, Марин? – выдыхает Даня голосом, полным похоти. – Маринка… Мать твою… Снова все нахуй порву…</p>
   <p>– Рви… – пьяно смеюсь я.</p>
   <p>И дело не в том бокале вина, которым я пару минут назад утоляла жажду. Я пьяна от любви.</p>
   <p>– Иди сюда, Марин… Сюда иди… – тон, из-за которого у меня вскипает кровь.</p>
   <p>Доминирующий, угрожающий, обещающий… Я задыхаюсь от предвкушения и дразнюсь.</p>
   <p>– Поймай.</p>
   <p>Шаг, второй, третий… И он ловит. Конечно же, ловит. Притискивается сзади, заставляя кричать. То ли от испуга, то ли от восторга… Да все вместе! Голова кругом. В мышцах горячая ломота.</p>
   <p>– Выебу, вылюблю… Сожгу тебя, ведьма… – рычит мой Данечка в своей безумной сексуальной агрессии. – Но сначала… – толкая в затылок, заставляет согнуться над комодом дугой.</p>
   <p>Застежка на моем боди натягивается и впивается в промежность. Я со стоном вздрагиваю. Хочу свести дрожащие ноги, но Даня не позволяет. Скользит языком от клитора до ануса, смачивая горячей слюной раздражающее плоть кружево.</p>
   <p>Снова стону. Снова трясусь. Снова пытаюсь сдвинуть бедра. За последнее получаю шлепок. Один, второй… Бессчетное количество. Вперемешку с оральными ласками. Кожу ягодиц жжет. Остро.</p>
   <p>Щелчок кнопок. Короткий вздох облегчения. И тут же удушье – пальцы растягивают влагалище. Скользят выше. Размазывают смазку. Продвигаются анально. Подготавливают под пробку. С ее проникновением я вскрикиваю и протяжно скулю.</p>
   <p>По щекам сбегают слезы. Эмоций слишком много, чтобы все в себе удерживать.</p>
   <p>Язык по клитору, складкам, между ними, во влагалище, выше… Резкий и жесткий укус. Головокружительное вращение, и я уже шатаюсь на коленях. Пытаюсь поймать баланс, когда Даня цепляет мне на соски прищепки. Прямо поверх кружева – это лишь сильнее раздражает. Я взвизгиваю, кусаю губы, замираю и, вновь выбиваясь из равновесия, расхожусь низкими дробными стонами.</p>
   <p>– Пососи мне.</p>
   <p>Толкает член мне в рот сразу после этого требования. Я даже вдохнуть спокойно не успеваю. Тотчас давлюсь. Но меня уже охватывает тот сумасшедший голод, при котором даже судорожные движения диафрагмы и прочие спазмы не способны заставить остановиться.</p>
   <p>Похоть в крови. Похоть в мозгу. Похоть в душе.</p>
   <p>Сосу Данину дубину, словно одержимая. Точно знаю, как ему нравится. И это очуметь как нравится мне. Его член великолепен, божественен, совершенен. Да, именно так. Трясусь и стону вокруг него. Принимая его пульсацию, сама вся вибрирую. Издаю сдавленные горловые звуки. Но не отпускаю. Нет, ни за что.</p>
   <p>Разбухшая головка распирает мое горло, заставляя уже серьезно задыхаться. Но я тащусь от этого удушья. От того, как все внутри саднит от его члена. И от того, как выжигают глаза слезы.</p>
   <p>– Охуеть, Маринка… Охуеть, родная… Кобра… Ведьма… Кисуля…</p>
   <p>Самое вкусное – когда он кончает, глядя мне в глаза. Я глотаю все. Облизываюсь и облизываю его. По всему стволу. До яичек. А потом еще и пах языком прочесываю. У Дани там все гладко и чертовски сексуально. Мышцы пресса напряженно сокращаются. И эрекция не спадает.</p>
   <p>– Как же я люблю твою озабоченность… – сладко мурлычу.</p>
   <p>Игриво шлепая по его члену пальцем, заставляю его покачиваться. А Даню от этого – стонать и сжимать руками свои яйца.</p>
   <p>– Блядь, Маринка… Потому что ты сама озабоченная.</p>
   <p>– Какая есть…</p>
   <p>– Моя.</p>
   <p>Он несет меня к кровати. Ставит на четвереньки. Похлопывая ладонью по ягодицам, разглядывает. Затем ловит пальцами киску и жестко ее сминает.</p>
   <p>А потом…</p>
   <p>– Хочу твою попку, Марин… – давит на пробку, вызывая волну шоковой дрожи. – Маринка… Маринка моя… Я хочу тебя во всех местах одновременно… Дай выебать…</p>
   <p>Не впервые подобное желание выражает. Да, я много-много раз это слышала. Единственный незакрытый гештальт. Похоже, это желание засело у него в голове. Психологически я понимаю, что это такое. Даня может ничего не делать, чтобы его осуществить. Но оно будет преследовать его, сколько бы оргазмов мы с ним не разделили.</p>
   <p>– Хочу всю тебя, Маринка… Всю… Ты моя… Ебабельная…</p>
   <p>Мне немного страшно. К пробкам, бусам и его пальцам <emphasis>там</emphasis> я привыкла. Но член… У Дани очень большой размер. Не могу даже представить, как его там уместить.</p>
   <p>Всем телом содрогаюсь. Внутри от этого будто что-то ломается и разливается огнем. Тряска становится непрерывной. Но… Я хочу доставить своему любимому мужу максимум удовольствия. Закрыть все его желания. Быть для него всем. Чтобы ничего непознанного и запретного между нами не оставалось.</p>
   <p>Поэтому я прогибаюсь и, толкаясь к нему задницей, выдыхаю:</p>
   <p>– Давай… Хочу тебя там… Еби меня, Данечка…</p>
   <p>– В попку?</p>
   <p>– Да… Да, Данечка… Она твоя… Еби ее…</p>
   <p>– Ох, блядь… Твою мать… Обожаю тебя… Ты идеальная… – наклоняясь, касается лицом моей кожи. Лижет ее и кусает. – Пахнешь, как всегда, охуенно… С ума сводишь, Маринка… Я от тебя летаю.</p>
   <p>– Я тоже, Дань… Ух, Боже… Вылижи, вылижи… Боже… – совсем не соображаю, что говорю. Просто чувствую и озвучиваю все, что рождается. – Бог мой… Бог… Данечка… Ну, трахай уже…</p>
   <p>Он долго дразнит, прежде чем вынуть пробку. Давит на нее, толкая глубже. Вынуждает мои мышцы сокращаться, а анус – сжиматься. Много раз, пока мне не сводит ноги.</p>
   <p>Со стонами трясусь, кусаю подушку и высвобождаю всю свою похоть.</p>
   <p>Когда же Даня вынимает пробку, захлебываюсь страхом, словно вмиг на самой высокой вершине оказываюсь. Без страховок, конечно. Их у нас не бывает в принципе. Все всегда контролирует только Даня. Он мой Бог. Ему я доверяю.</p>
   <p>Язык по изнывающей плоти. Густая и холодная смазка. Скользкие пальцы. Долбит жестко. Я вместе с этими толчками туда-сюда шатаюсь. И вскрикиваю, когда Даня второй рукой наотмашь по ягодицам бьет. Когда готова рухнуть на матрас, он подхватывает поперек тела и удерживает на месте.</p>
   <p>Укус в плечо… Бешеные мурашки.</p>
   <p>Поцелуй… Полноценные молнии тока.</p>
   <p>Засос, засос… Хрипы и крики.</p>
   <p>Давление пульсирующего от нетерпения члена… Низкий и затянутый скулеж.</p>
   <p>Едва Даня полностью входит, я улетаю. Это не оргазм. Что-то большее. Нечто такое тонкое и эфемерное – самый странный, самый сильный, самый яркий экстаз.</p>
   <p>Я перестаю слышать музыку, видеть и что-либо воспринимать. Сердце не стучит. Пульс не бьется. Дыхания нет. Даня забирает все мои ощущения на себя. Я чувствую только его. Кажется, будто он физически в мое тело проник. Полностью. Не просто натянул на член, нет. Он распирает каждую клеточку в моем организме.</p>
   <p>Особенно, когда поднимает меня, заставляя приклеиться спиной к своей груди. И все, мы одно целое. Единое существо.</p>
   <p>– Маринка… Маринка… – выдыхает у уха. – Ох, мать вашу… Маринка…</p>
   <p>Ко мне то ли сознание возвращается, то ли только чувствительность. Я захлебываюсь воздухом, когда определяю его член внутри себя. Он ощущается неестественно огромным. Не просто частью моего любимого человека. А силой, которая держит во мне жизнь.</p>
   <p>Данины ладони накрывают грудь. Страстно сминают. Выкручивают соски. Находят киску. Так и замираем: одна рука поперек верхней части корпуса, вторая – между ног.</p>
   <p>– Мм-м…</p>
   <p>– Дд-д…</p>
   <p>Первый толчок, словно удар. Мощный обвал похоти. Я еще никогда так не зверела. Да и Даня тоже. Чувствую, как он дуреет. Теряет контроль. Мой свирепый, порочный и ласковый.</p>
   <p>Я просто самка. И это так охрененно. Мне не нужен рассудок. Я теряю себя, растворяюсь, подчиняюсь инстинктам, покоряюсь своему самцу.</p>
   <p>Нас накрывает темнотой. Окутывает ее густой чернотой. Распаляет и воспламеняет.</p>
   <p>Никогда прежде я так не рычала. Все, что я хочу – чтобы он трахал меня. И не ради какой-то разрядки. Сам процесс потрясающий.</p>
   <p>– Е-ба… Ебать, девочка моя… Маринка…</p>
   <p>Толчки отрывистые, с промежутками, но такие сильные и глубокие, что я на каждом воздухом давлюсь и разрываю пространство криком. Слезы и прочие жидкости – над этим точно контроля не держу. Да, мы оба мокрые. И мы полностью горим. Пылаем, будто с физической силой. Кровь сгущается. Мышцы каменеют и обращаются в раскаленные угли.</p>
   <p>Я хочу, чтобы это длилось вечность. Но понимаю, что вечность мы не выдержим. Сгорим дотла. Словно комета в невесомости. Ничего не останется.</p>
   <p>Даня ускоряется. Рычит громче и чаще. Сотрясает мое тело, сотрясает, сотрясает… Мои нервы искрят только от предвкушения финального взрыва. А потом в меня выплескивается лава Даниного удовольствия. Вспышка, за ней вторая, третья… И меня буквально выкручивает наизнанку. Я рассыпаюсь на атомы, каждый из которых продолжает гореть и разрастаться в объемах.</p>
   <p>– Ты как? – Данин голос улавливаю долгое-долгое время спустя.</p>
   <p>Он уже покинул мое тело. Понимаю это, осознавая положение наших тел – на кровати лицом к лицу лежим. Тяжело дышим. Впитываем демоническую темноту, что продолжает клубиться в зрачках.</p>
   <p>– Странно… – озвучиваю свои ощущения по мере их принятия. – Удивительно хорошо… Запредельно… – задыхаюсь. На миг цепенею, не отрывая от своего Шатохина взгляда. Словно только сейчас его и увидела. – Ты такой красивый, Данечка… – он моргает и точно так же застывает. – Я люблю тебя всецело.</p>
   <p>– Маринка… – выдыхает тяжело, отмирая.</p>
   <p>У меня по коже мурашки, но я уже не могу на них реагировать. Это какая-то далекая реакция. Во всех уголках моего тела колотится сердце, словно оно не одно… Словно сотни их. И все они любят его – моего Даню Шатохина. Подаюсь вперед, чтобы прикоснуться кожей и сообщить об этом невербально.</p>
   <p>– Смотри… Чувствуешь?</p>
   <p>– Да… Я тоже тебя всю, Маринка… Одну тебя… Всю тебя люблю! Всем, что у меня есть – духовно и физически.</p>
   <p>И я… Просто начинаю плакать. Так выходят избытки эмоций. Пока я не отрубаюсь.</p>
   <subtitle>* * *</subtitle>
   <p>Утро выдается тяжелым. Шатохину с трудом удается меня растормошить.</p>
   <p>– Я так устала, Дань… Спать хочу… Отстань…</p>
   <p>– Порядок, – уши ласкает не только его голос, но и смех. – Нормально отдохнули. Отоспались! Целый час в отключке! То, что нужно, чтобы восстановиться после ночных тусовок с Дынькиными зубами!</p>
   <p>– Час? Всего час? – хнычу я. – Оставь меня сейчас же!</p>
   <p>Даня снова ржет.</p>
   <p>Вашу мать, вот откуда он силы берет?</p>
   <p>– Марина… – зовет. Я делаю вид, что не слышу. – Марина?.. Ма-ри-на… Нам домой нужно, забыла?</p>
   <p>Черт… Конечно, вылетело из головы, что мама говорила о своих планах на сегодня. Отпуская нас на очередную ночевку, предупредила, чтобы в этот раз не задерживались.</p>
   <p>– Боже… – растирая пальцами глаза, силюсь их открыть, но веки ощущаются свинцовыми. – Мне требуется реанимация.</p>
   <p>– Я готов.</p>
   <p>– Как всегда…</p>
   <p>Да, секс – самое лучшее лекарство. Даже если занемог ты тоже из-за него. Это как лечение ангины мороженым. Внушительно, эффективно и безумно приятно.</p>
   <p>– Ожила? – спрашивает Даня уже в машине, по дороге домой. Задерживая взгляд, вовсю ухмыляется. – Довольна?</p>
   <p>Я, конечно, краснею. Но, черт, не от смущения. Эмоции до сих пор бушуют. Стоит вспомнить один фрагмент – внутри все переворачивается и загорается.</p>
   <p>– Ага, – выдаю с растяжкой. – Мне очень понравилось.</p>
   <p>Даня сжимает губы и игриво подергивает бровями.</p>
   <p>– Что именно?</p>
   <p>– Все, Данечка, – подаюсь через консоль, чтобы поцеловать его. И прошептать за ухо: – Я уже думаю про наш следующий выгул…</p>
   <p>Глаза в глаза. Мгновенный пожар.</p>
   <p>– Выгуляю тебя через пару дней, – обещает многозначительно. Во время следующей паузы пламя разгорается еще яростнее. Даня прочищает горло, чтоб чуть хрипло добавить: – Закончу основной проект и кое-что по мелочовке… Буду свободен.</p>
   <p>– Договорились, – выдыхаю я. Но не отлипаю. Припадая к плечу, осторожно обнимаю. Убедившись, что не мешаю управлять автомобилем, замираю. – Боже… Главное, при маме сильно не зевать.</p>
   <p>– А то она не понимает, зачем мы оставляем с ней дочь и едем на квартиру…</p>
   <p>– Ну… Масштабов она точно не представляет!</p>
   <p>– И слава Богу! – смеется Даня. Останавливаясь на «красный», поворачивает голову ко мне и прижимается лицом. – Блядь… – шумно вдыхает. – Я тебя сожрать готов, веришь? Сейчас сожру, – впивается зубами в щеку и всасывает кожу. – Точно сожру.</p>
   <p>– Разрешаю только кусать!</p>
   <p>– Сожрать!</p>
   <p>– Ну, нет… Покусывай! И то осторожно, чтобы надольше хватило!</p>
   <p>– Навсегда, Марин… – хрипит, перехватывая мой взгляд. Сам резко серьезным становится. – Ты нужна навсегда.</p>
   <p>– И ты мне, любимый. Навсегда.</p>
   <p>Остаток пути молчим. В комфортной, я бы даже сказала – какой-то блаженной тишине доезжаем. Пока Даня паркуется в гараже, я, окончательно позабыв о своей усталости, бегу в дом.</p>
   <p>– Мамоська!</p>
   <p>Дарина, едва меня увидев, подскакивает с коврика у камина, где они с папой играли, и несется навстречу. Я наклоняюсь, чтобы поймать ее. Подхватывая, крепко-крепко прижимаю к себе и, прикрывая веки, в миллионный раз думаю о том, какая я счастливая.</p>
   <p>Жена. Мама. Дочь. Сестра.</p>
   <p>Я – плод любви. И я призвана сеять ее дальше.</p>
   <p>Пусть я не зажигаю залы, танцуя на сцене, как когда-то мечтала. Мое имя не скандируют миллионы. Я не заполняю своими мыслями и чувствами целую вселенную.</p>
   <p>Но благодаря им, я освещаю и согреваю вселенную своей семьи.</p>
   <p>Я знаю, каково смотреть в глаза своему мужчине и видеть там исключительно свое отражение. Знаю, как его завести, разрядить и успокоить. Знаю, как дарить ему свою любовь, и каково чувствовать ее в ответ.</p>
   <p>Я знаю, каково носить его ребенка внутри себя. Знаю, каково видеть этого ребенка у него на руках. Знаю, каково находить у них общие черты и замечать идентичные манеры.</p>
   <p>Я знаю, что любовь к созданному вами человечку множится всю вашу жизнь по мере его личного роста и взросления. Знаю, как много сил для этого порой нужно. Знаю, как их восстанавливать.</p>
   <p>Я знаю, что через десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят, семьдесят лет – они у меня будут. Потому что меня тоже есть кому любить, лечить и наполнять.</p>
   <p>Даня прижимается сзади. Обнимает нас с дочкой. Я поворачиваюсь и льну к нему. Одновременно теснее притягиваю к нам малышку.</p>
   <p>– Я так счастлива, – выдыхаю для них.</p>
   <p>И они отвечают тем же.</p>
   <p>– Счастлив.</p>
   <p>– Сястливая.</p>
   <p>Счастливые.</p>
   <p>Это могло бы быть нашей фамилией. Но у нас есть загадочная и волшебная альтернатива – Шатохины. Мы зажигаем, расшатываем и кружим мир.</p>
   <p>Свой мир.</p>
   <p>В этом наша целость. И наше счастье.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>ЭПИЛОГ I</p>
   </title>
   <p><emphasis>Остров любви,</emphasis></p>
   <p><emphasis>четыре года спустя</emphasis></p>
   <p>Дынька – прирожденная актриса. Причем, королева драмы.</p>
   <p>Якобы не обращая внимания на меня, шлепает, выстукивая игрушечными пластмассовыми каблуками, мимо. Я поднимаю взгляд поверх ноута и, изо всех сил сдерживая улыбку, наблюдаю за тем, как она с «усталым» вздохом заталкивает коляску с куклой под стену и раздраженно поправляет съехавшую с плеча бретельку купальника. Еще громче вздыхает, с потешной грацией встряхивает мягкими кудрями, которые я убрал ей после обеденного сна в высокий хвост, и плюхается рядом со мной на шезлонг.</p>
   <p>Вот она – настоящая кобра. В ней уже сок. Звезда в голове. Состав уверенности. Самолюбия – на толпу. Хулиганка неисправимая, но действует всегда тонко. В свои неполные шесть умеет окрутить и обставить любого, кто залипнет на ее внешней милашности. По манерам – безупречно изящная. По культуре речи – не придраться тоже. Маленькая леди со скрытыми феерическими спецэффектами.</p>
   <p>Я скольжу взглядом в направлении ее внимания – по высоким шумным волнам, которые выдает сегодня океан. Отвешивая челюсть, в беззвучной усмешке выкидываю и подворачиваю язык. Возвращаюсь к графику на экране. Дожидаюсь третьего малыхиного вздоха. Поджимаю губы и, наконец, фокусируюсь на дочери. Она, едва поймав мой взгляд, с выражением глубокой муки прикладывает ко лбу тыльную сторону кисти.</p>
   <p>– Дынька, что за вздохи?</p>
   <p>– Мне грустно.</p>
   <p>Ладно.</p>
   <p>Откладывая ноут на столик, сажусь и приземляю стопы на деревянное покрытие террасы. Машинально разглаживаю собравшийся складками купальник. Желтый с красными и зелеными кляксами – Даринкин любимый.</p>
   <p>– Почему тебе грустно? – разглядывая дочкино хмурое лицо, пытаюсь полностью вникнуть в ситуацию, какой бы пустяковой она по итогу не оказалась.</p>
   <p>– Океан, пальмы, песок… – перечисляет Дынька, как нечто жутко скучное, способное ввергать ее в апатию. – Я не могу поймать дух нового года! – выкатывая глазки и губки, сотрясает раскрытыми ладонями воздух. – Снега нет, елки нет, огоньков нет… Я крайне разочарована! И жутко огорчена!</p>
   <p>Фыркает умело, а я, давя улыбку, соображаю, от Ингрид она это переняла или все же от Маринки.</p>
   <p>Ответ приходит чуть позже, когда я осторожно замечаю:</p>
   <p>– Тебе же нравится жить на острове.</p>
   <p>А она точь-в-точь, как моя любимая кобра, коротко и многозначительно выдает:</p>
   <p>– Ха!</p>
   <p>– Ну, что «ха», Дарина? – таки улыбаюсь, подвисая на родной красоте, которая моментами слепит и вызывает перебои в работе сердечной мышцы. – Не нравится разве?</p>
   <p>Дочь обхватывает себя руками и, оттопыривая нижнюю губу, пожимает плечами.</p>
   <p>– Нравится… – не особо определенно отвечает. Зато очень даже уверенно заявляет следующее: – Хочу в Одессу!</p>
   <p>– Малышок, но в Одессе сейчас тоже снега нет. Там просто промозгло и сыро.</p>
   <p>– Но там ведь есть елки! И бабушка с дедушкой! – подскакивая с шезлонга, загорается восторгом от тех картинок, что рисует чисто ее воображение. – Хочу в Одессу! Это что, проблема?</p>
   <p>– Да, проблема. Мама нас убьет, если мы вдруг соберемся домой. Она третий час на кухне возится, чтобы накрыть завтра вечером шикарный праздничный стол.</p>
   <p>– Зачем она в этот раз столько готовит? – снова трясет ладошками Даринка. – Дядя Тёма вечно шутит: «Негусто у вас с котлетами…», а у нас теперь – целый гусь! – очевидно, видела, как мать мариновала пернатого.</p>
   <p>Ржу, представляя это, а заодно и вспоминая Чару. Эту ехидную фразу он обычно выдает, глядя на мой идеальный, мать его, пресс. Восемь кубиков, косые – все четко. Не скажет ведь Тёмыч, как моя Маринка: «Мм-м… Уроки анатомии от Дани Шатохина…»</p>
   <p>– Нормально у нас с котлетами, – заключаю на автомате.</p>
   <p>Чаруша, конечно, не готовит так много, как мама Таня или Лизка, но голодными мы уж точно не сидим. Всегда есть чем закинуться. Причем, трижды в день рацион разный.</p>
   <p>– Папочка, – окликает Дарина разительно тише, чем говорила до этого. – А может, мне грустно, потому что у меня никого нет? – со слезами на глазах разводит руками.</p>
   <p>Это уже не похоже на игру. Эмоции настоящие, и они, черт возьми, разрывают мне грудь.</p>
   <p>– Как это никого нет? – приглушенно выдыхаю я.</p>
   <p>– У Нюты – сестра, у Кира – целых две… А у меня ничего… – пока трясет руками, губы дрожат. Нижняя то и дело отвисает, как она ее ни ловит назад. И слезы все же проливаются. – Ни одной сестры! Даже мелкого вонючего брата нет! Ничего!</p>
   <p>– Никого, – поправляю малыху якобы спокойно, а у самого за ребрами разгорается гребаное пожарище.</p>
   <p>Ведь Даринка выражает одну из тех страшных мыслей, которые периодически возникали в моей голове, и которую я так боялся от нее услышать.</p>
   <p>Безусловно, я не хотел, чтобы моя кроха ощущала себя одинокой. Я хотел дать ей все. Не мог допустить, чтобы она чувствовала себя хоть в чем-то обделенной. Я еще очень хорошо помнил, какие эмоции проживал, когда приходил к Чарушиным и видел Тёмыча с сестрами. Мать вашу, это охренеть как больно.</p>
   <p>И что я должен делать теперь?</p>
   <p>Еще и Маринка, хулиганка, словно предвидела момент, в последнее время, якобы в шутку наседала: «Давай размножаться, Данечка». Да, я, конечно, в тон ей отшучивался, типа, всегда готов к процессу размножения, но пока без последствий.</p>
   <p>Мать вашу… Да какие дети?</p>
   <p>Я на прошлых родах отдал себя целиком. Новые… Даже чисто в перспективе, вызывают во мне один сплошной ужас.</p>
   <p>– Давай так… – прохрипел я, скрывая, как тело разбила долбаная дрожь. – Я организую елку, огоньки и что там еще… А ты напишешь письмо Деду Морозу. Подумаешь хорошо, чего больше всего хочется, и загадаешь. Помнишь же, что он все исполняет?</p>
   <p>Задыхаюсь, видя, как проясняется дочкино лицо, и как загораются ее глазки.</p>
   <p>– Помню!</p>
   <p>– Значит, договорились? Будем ловить новогодний дух вместе?</p>
   <p>– Да!</p>
   <p>До последнего надеюсь, что Дарину собьют с пути какие-то другие, более личные хотелки. Но… Она, конечно, как и мы с Маринкой, с выбранной дороги никогда не сворачивает. Несется всегда до победного. И в новогоднем письме загадывает ни много ни мало – четыре сестры.</p>
   <p>«Заебись…» – первая моя мысль.</p>
   <p>– Абзац… Полный абзац… – бомблю уже вслух.</p>
   <p>Мы все еще валяемся в темноте гостиной под елкой, куда пробрались, чтобы незаметно забрать дочкино письмо. Я просто неспособен разогнуться и подняться. Я буквально лбом о паркет бьюсь. Маринку пополам складывает смех. Вместе чуть не опрокидываем чертову двухметровую елку. Просто ведьма в какой-то момент ложится на спину и тянет меня на себя.</p>
   <p>Гипнотизирует взглядом.</p>
   <p>– Поцелуемся, Дань?</p>
   <p>Так смотрит, что у меня не просто все дерьмо из головы выносит, но и воскрешает одно из ключевых событий нашего прошлого – мы в баре, и Маринка просит о поцелуе в первый раз.</p>
   <p>– Помнишь? – шепчет моя кобра. Думает о том же, что и я, конечно. – Одна маленькая влюбленная девчонка «случайно» отправляет своему биг-биг-мэну провокационную эсэмэску… Танцы… Близость… Голова кругом… В крови – ядреные гормоны… В груди – безумство эмоций… В сердце – жадная-жадная любовь… Она просит ее поцеловать… Сыграем, Дань? Целуешь?</p>
   <p>– Я обожаю ее целовать… – сиплю, накрывая Маринку собой.</p>
   <p>Елка снова опасно шатается, какие-то игрушки звонко стучат друг о друга, но едва мы замираем, застывают и они. Тишине удается устояться не больше пары секунд. Ее разрушает наше учащенное дыхание. А после звуки самого поцелуя. Не врал ведь – обожаю целовать свою кобру. Только сливаемся, все тело молниями прошивает.</p>
   <p>Такая она вкусная… Такая уникальная… Такая моя… С каждым годом все сильнее и ярче по ней схожу с ума.</p>
   <p>– Я удалила спираль полгода назад, и таблетки уже месяц не пью… – напоминает Маринка так же тихо, пока я ловлю в ее глазах сверкающие огни.</p>
   <p>Об этом она меня предупреждала, чтобы я сделал запас презервативов. Но сейчас эта информация – руководство к действию.</p>
   <p>Она готова к оплодотворению. Готов ли я?</p>
   <p>– Мы справимся, Данечка.</p>
   <p>– Конечно, справимся, – на инстинктах подбиваю я.</p>
   <p>Такова жизнь. Невозможно постоянно отсиживаться. Даже в самом райском, уютном и безопасном месте в какой-то момент возникает потребность подняться выше. Увеличить дозу счастья. Хватануть так много, чтобы попросту одуреть от того, что бывает еще настолько круто. Особенно велика нужда открыть невозможное, когда об этом просят две твои любимые девочки.</p>
   <p>Я же не могу подкачать. Не могу их разочаровать. Не могу не подарить им максимум.</p>
   <p>Когда действительно нужно, я готов на многое. Я выдержу все. Абсолютно. Только бы мои девчонки чувствовали себя счастливыми.</p>
   <p>И мы делаем это. Без защиты. С любовью. Осознанно.</p>
   <p>Не знаю, как точно это работает, но с того момента, как я кончаю в Маринку, рождается необъяснимое ощущение чуда. Оно не дает мне спать ночью. И мешает думать весь следующий день. Оно преследует, словно облако. Не сдержавшись, перед самым застольем спрашиваю у Чаруши, чувствует ли что-нибудь подобное она. И получаю не просто утвердительный ответ, а шквал счастья.</p>
   <p>Да, она уже кайфует. А с ней и я. За нами, не зная точных причин, заряжается и Дынька.</p>
   <p>Кто бы мог подумать… Так живет семья.</p>
   <p>На нее уходят колоссальные силы. Ни одна работа не отнимет столько энергии. Но ни одна работа и отдачи такой не даст. С ними я счастлив, каким бы вымотанным себя порой не ощущал. Все остальное, что делаю, всегда с оглядкой на основного потребителя – мою семью.</p>
   <p>Что подумают девчонки? Что скажут? Что будут чувствовать? Как это на них повлияет? Что нам всем принесет?</p>
   <p>И это абсолютно, мать вашу, нормально.</p>
   <p>Все эти загоны про то, что мужик – самостоятельная и независимая единица, такой гонимый бред! Я попросту ору до слез с этой хуеты. Каким бы природным ресурсом ты не обладал, только при наличии своего прайда есть возможность задействовать максимум.</p>
   <p>Даринка приходит в восторг от клубящегося по полу у елки специального белого дыма.</p>
   <p>– Снег! – выкрикивает она, подбивая его ручками и кружась по гостиной, словно самолет в облаках.</p>
   <p>– Порядок? Дух нового года с нами? – смеюсь я.</p>
   <p>– Да! – выкрикивает малышок, не прекращая бегать. – Спасибочки, папочка! Спасибочки! Ты самый лучший! Ты самый крутой!</p>
   <p>Слышите? В этом и заключается ценность жизни. Никакие достижения этого не перекроют. Неспособны.</p>
   <p>После позднего ужина, аккурат к полуночи, мы выходим на берег нашего острова, чтобы запустить салют.</p>
   <p>– Вот это я понимаю фейерверк! – выкрикивает Дынька восторженно. Выражение ее лица в этот момент бесценно. – Целый водопад огоньков, папочка! Целый водопад!</p>
   <p>Переглядываясь с Маринкой, прижимаем дочь к себе и долго-долго целуемся. Пока не начинают отбивать куранты.</p>
   <p>Новый год – новый уровень. И мы готовы. Входим с полной уверенностью, что не только не потеряем, но и приобретем. Потому как вместе мы сила. И будем еще сильнее.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>ЭПИЛОГ II</p>
   </title>
   <p><emphasis>Остров любви,</emphasis></p>
   <p><emphasis>еще восемь с половиной лет спустя</emphasis></p>
   <p>– Кто бы мог представить… Тоха, ты прям охренеть какой примерный семьянин, – подъебывает по-братски Чара, пока я вытираю задницу двухмесячному сыну.</p>
   <p>На самом деле одобряет. Я, сука, уверен, что он от меня без ума! А все эти приколы только хохота ради. Всей пятеркой ржем. Скучали друг по другу, но признавать подобное вслух не по-пацански. Вот и выдаем какие-то шуточки, одну за другой.</p>
   <p>– «Не влюбляйся, дурак!» – гнусаво пародирует Чарушин то, что я ему когда-то по-пацански в ужасе кричал.</p>
   <p>Кривляется, конечно, на потеху всем. Гогот в доме стоит такой, что ничего больше не слышно.</p>
   <p>– Осторожно, – вклинивается, как всегда, вовремя Прокурор. – Я еще помню, как забирал тебя зимой из РОВД в одной простыне, завязанной как римское платье.</p>
   <p>– Ох, блядь… – на очередном приступе смеха Фильфиневич буквально пополам складывается. Вроде он, козлина, тоже тогда с Прокурором был. Помнит, потому так и весело, блядь. – Погоди, а что тогда произошло? Как наш ебливый оказался в такой сложной жизненной ситуации?</p>
   <p>– Молчи, – предупреждаю Жору, швыряя в него хорошо свернутый, но, безусловно, «ароматный» подгузник.</p>
   <p>Жаль, этого ирода подобным не впечатлить. У него ведь свои подгузомаратели в наличии. Ловит подачу, как когда-то на поле мяч, и забрасывает «трехочковый» в корзину. Такие у нас нынче игры. Хотя иногда, когда собираемся, гоняем и в обычный баскетбол. Чаще всего с детьми. И вот тогда, скажу я вам, начинаются полнейшие беспредел и хаос.</p>
   <p>– Он трахал какую-то цыпу, когда неожиданно вернулся ее рогатый муженек. Уходить пришлось через балкон, и из одежды выбор стоял между простыней и шелковым пеньюаром, – сдает все карты гребаный Прокурор. Перехватывая его взгляд, наперед знаю, что он дальше скажет: – Я тебя сам тогда удавить хотел. А пришлось, как обычно, выручать твою задницу.</p>
   <p>– А то я, сука, твою мало спасал, – парирую я, упаковывая сына в бодик.</p>
   <p>– И куда делся тот ебарь-террорист? – продолжает гоготать Филя.</p>
   <p>– Никуда он не делся, – говорю так же спокойно. – Просто теперь он ебет одну. По количественным и по качественным показателям это намного выше, чем бессмысленное блядство.</p>
   <p>– Да… Именно поэтому у тебя, рекордсмен ты наш, столько детей, – хмыкает Бойка.</p>
   <p>– Так-то. Выкусите.</p>
   <p>Заваливаясь рядом с этими бугаями на диван, выкладываю Матвея себе на грудь. Он, конечно же, сходу начинает искать сиську и слюнявить мне майку. Но, честно, я не против. Для меня подобное – часть моей охренительно здоровой и запредельно счастливой жизни.</p>
   <p>– Ты, конечно, бесишь с той же силой, но мы тебя, сволочь выебистую, все равно любим, – подводит Прокурор неизменно серьезным тоном.</p>
   <p>– Именно поэтому мы преодолели восемь тысяч километров, чтобы отметить твой чертов тридцать восьмой день рождения, – добавляет Бойка.</p>
   <p>– Я польщен. Дико.</p>
   <p>Замолкаем, когда открывается дверь, и в гостиную входят наши семьи. Женщины, мамы, дети. Я неосознанно задерживаю дыхание, когда появляются мои кобры. Одна, вторая, третья, четвертая и их королева-мать.</p>
   <p>Дарина, Данелия, Дамира, Дайана и моя Маринка.</p>
   <p>Пятый ребенок, и, как мы решили, последний – сын. Долгожданный, конечно. Но не потому, что я девок меньше люблю. Всех их – безмерно. Настолько, что порой кажется, будто ничего другого в моем теле, кроме этих чувств, и нет. Но это не мешало мне хотеть еще и сына. Когда увидел на УЗИ внушительный стручок, сразу сам все понял. Орал там, боксируя кулаком в воздухе, словно куш сорвал, а Маринка смеялась и плакала.</p>
   <p>Да, безусловно, сорвал.</p>
   <p>Вот они, мои все. Мое все.</p>
   <p>Мы справились. И это того стоило. Всех рожали вместе. После Даринки больше шести лет прошло – получилось, хвала Господу, естественным путем и без всякого трэшака. Между второй и третьей промежуток небольшой сделали – два года. Потом три – четвертая. И еще три – пятый.</p>
   <p>Всего пять, а кажется, весь наш мир, благодаря им, горит, словно бесконечная полярная ночь.</p>
   <p>Мы на вершине.</p>
   <p>Можно выдыхать. Ну, периодически, когда никто не болеет и не превращает нас в долбаных зомби, так точно. Батя Чаруш говорит, именно сейчас до Дынькиных восемнадцати у меня есть время на релакс. Потом, мол, будет сурово. Я пока не представляю, но он утверждает, что взрослые кобры – лютая жесть.</p>
   <p>С Дынькой у нас особая связь. Может, потому что она первая. А может, потому что она уже подрощенная четырнадцатилетняя мамзель, и мне насчет нее подспудно тревожно больше остальных. Я ведь не дурак, понимаю, что время работает против нас. Вот вырастет, влюбится и ускачет в далекие дали, как когда-то моя Маринка от Чарушиных.</p>
   <p>Как я это переживу?</p>
   <p>Мне, мать вашу, уже тяжело.</p>
   <p>Особенно, когда моей Даринке начинает написывать какой-то чунга-чанга, на деле – обыкновенный озабоченный пиздюк. Я ее, конечно, всем своим боевым фишкам научил. Она умеет за себя постоять. С этим проблем точно не возникнет. Защитил. Но даже мне не под силу защитить ее сердце. Осознаю это с глобальным трудом. Веду с ней секретные беседы. Успокаиваюсь, когда кажется, что получилось донести суть. А потом… Новая череда сообщений, и меня снова выносит.</p>
   <p>– Я на ее подростковом поседел больше, чем пока она рождалась. А ты знаешь, какую жесть мы тогда пережили, – сокрушаюсь временами наедине с Маринкой.</p>
   <p>Она, конечно, только смеется.</p>
   <p>– Ты не из-за нее поседел. Возраст, Данечка.</p>
   <p>– Расскажешь, Марин, – отмахиваюсь сердито. – Какой, мать вашу, возраст?! Ничего, кроме Дыньки, не изменилось.</p>
   <p>– Лови дзен, Дань. Иначе никак.</p>
   <p>– Да какой в звезду дзен?! Откуда столько, когда твоя дочь больше не видит в тебе весь мир, а вместо этого заглядывается на недостойных того мудаков!</p>
   <p>– Ну, до мудаков этим мальчикам еще дорасти нужно, – замечает жена с видом эксперта. – Это жизнь. Дети вырастают. И у них неизменно меняются приоритеты.</p>
   <p>Согласен. И, блядь, не согласен.</p>
   <p>Может, будь у меня все сыновья, ощущалось бы как-то иначе… Но, извиняюсь, у меня дочки! Крайне тяжело эту жизнь принимать такой, какая она, оказывается, есть.</p>
   <p>Раньше все, чего я боялся – были роды. А теперь, когда отстрелялись, с ужасом жду того дня, когда придется вести Дыньку к так называемому алтарю.</p>
   <p>Как я отдам ее другому? А если он ее обидит? Если будет недостоин?</p>
   <p>– Да не волнуйся ты так, – неизменно разряжает все мои тревоги Марина. – Ты наших всех так натаскал, что у них запросы царские! Покруче, чем у меня. А это – ого-го!</p>
   <p>– Ибо не хрен. Всякие мелкие змееловы нам, простите, на хуй не нужны. Шатохинских кобр надо любить на полную катушку.</p>
   <p>– Аминь, Данечка.</p>
   <p>Перевожу дыхание и заставляю себя переключиться в реальность. Дынька как раз повисает сзади, обнимая за шею. А Маринка забирает Матюху, чтобы остальные три запрыгнули на колени. Младшая и так бы залетела. От нее еще временами приходится спасать остальных – тормоза совсем слабые.</p>
   <p>– Похоже, за стол мы пока не сядем, – вздыхает жена, когда Мот, которого я, соррян, иногда называю просто кишкомотом, дорывается до декольте ее шикарнейшего платья.</p>
   <p>До Матвея Данииловича мне этого мелкого членоносителя еще воспитывать и воспитывать. Это тяжело, безусловно. По годам раздам не меньше, чем с дочками. Чувствую, столько же, сколько на пятерых выдам. Мой же. Без вариантов.</p>
   <p>– Сисечник, – смеюсь.</p>
   <p>– Весь в отца, – отбивает Маринка.</p>
   <p>– От лица до яйца, – это, клянусь, ненарочито.</p>
   <p>Забываю на нервах, что вокруг орава детей по массовке, как целый пионерский лагерь.</p>
   <p>– Даня, – закатывает главная кобра глаза и уносит сына на кормежку.</p>
   <p>За разговорами время пролетает незаметно. И до праздничного стола мы все-таки добираемся. А после всей толпой на пляж метим. Что еще делать на острове? Даже если здесь уже и теннисный корт, и баскетбольная площадка, и огромная детская площадка, океан всегда в приоритете.</p>
   <p>– Как я выгляжу? – спрашивает Маринка, не переставая вертеть перед зеркалом задницей.</p>
   <p>Она блогер-миллионник. По семейным ценностям, по здоровому питанию и спорту, по сексуальному воспитанию… В общем, много чего пропагандирует. Всегда в форме. Даже через два месяца после пятых родов. И да, даже в чертовом бикини. Если выстроить с дочками для фото, то там вообще трудно догадаться, что она их мать, а не старшая сестра. Надо только знать.</p>
   <p>Качнув Мота, облизываю губы и ухмыляюсь.</p>
   <p>Понимает же ведьма, что охрененно выглядит. Но все равно каждый раз задает этот вопрос. Только мне. Будто могу не заметить, какая она красивая. Акценты проставляет. Я давно раскусил, не дурак же.</p>
   <p>– Как Маринка Чарушина, – выдыхаю тихо.</p>
   <p>Бросает нас обоих на много-много лет назад – по глазам вижу. Калейдоскопом летит.</p>
   <p>– Какая еще Чарушина? Мне тридцать три, Данечка. Я вечность как Шатохина.</p>
   <p>– Да, но ничего не поменялось.</p>
   <p>– Честно? – приникая к свободному боку, заглядывает в глубины моей души. – Помнишь, как у нас все начиналось?</p>
   <p>– Вот прям в подробностях, Марин. Тот двадцатидвухлетний я с радостью бы оприходовал эту тридцатитрехлетнюю тебя.</p>
   <p>Чаруша довольно хохочет и трется носом о мой подбородок, одним лишь своим запахом провоцируя у меня эрекцию. Я уже прикидываю, что можно Мота «прикачать» на полноценный сон и задержаться, когда в спальне, будто из неоткуда, появляется наша самая младшая кобра.</p>
   <p>– Что значит «оприходовал»?</p>
   <p>Марина, ныряя под мой подбородок глубже, то ли смеется, то ли кашляет… А мне приходится выкручиваться.</p>
   <p>– Смотри, малыш, – выдаю серьезным тоном. – Когда ты кого-то очень сильно любишь и хочешь стать с ним одним целым, появляется такое желание. Но это грубое слово и…</p>
   <p>– Я хочу приходовать Стефана! Я его люблю!</p>
   <p>Нет, блядь… Вашу мать…</p>
   <p>Передаю красной от сдавленного хохота Маринке сына и опускаюсь перед дочкой на корточки.</p>
   <p>– Нет, Дайана, Стефан – собака. То, что я имел в виду, не касается животных. Я говорю только про людей. Про мужчину и женщину, – разжевывая это, стараюсь звучать спокойно и уверенно. За годы понял, что при такой подаче дети воспринимают информацию лучше всего. Никакого стыда, никаких нервов и уж, конечно, никакого ора быть не должно. – Это сложное действие только для взрослых. Детям так говорить не стоит, ладно?</p>
   <p>– А когда я вырасту, тогда можно будет?</p>
   <p>– После восемнадцати, при уместной ситуации, с достойным человеком – на здоровье.</p>
   <p>– Договорились.</p>
   <p>Даяна убегает. А Маринка прижимается ко мне, чтобы остановить это мгновение – чувствую.</p>
   <p>– Ты – Бог, – шепчет, целуя в шею.</p>
   <p>– Знаю, – важно соглашаюсь.</p>
   <p>Не бахвалюсь на ровном месте. Но она всегда подогревает мою уверенность в себе. Да и просто разогревает так, что ух... Чувствую себя сверхчеловеком.</p>
   <p>– Я так тебя люблю.</p>
   <p>И это неизменно.</p>
   <p>Как и ее ответ для меня:</p>
   <p>– А я тебя, Данечка. Всецело люблю.</p>
   <p>На пляже Маринка с другими женами забирают детей и позволяют почти сорокалетним нам ощутить себя теми самыми безбашенными пацанами, которые когда-то еще не знали, что так конкретно влипнут.</p>
   <p>Охотно. Плотно. На всю жизнь.</p>
   <p>Отстреливая друг другу щелбаны и выписывая безобразные тычки, с неудержимым хохотом несемся наперегонки к пирсу. Единственное, стараемся не сыпать, как когда-то, матами. Стараемся, ага. Благо, пока преодолеваем последний рубеж, грохот от наших стоп стоит такой, что перекрывает все. Вероятно, даже наш угорелый ржач.</p>
   <p>Завернув на краю пирса каждый свою коронную вертуху, срываемся и уходим с головой в океан. В воде передышка небольшая, но чтобы успокоиться, сердцу вполне достаточно. Выныривая, с тем же смехом отплевываемся и растряхиваем в стороны брызги с волос.</p>
   <p>Адреналин, конечно, шкалит. И дело вовсе не в алкоголе. Это чистый кураж. Потому как, несмотря на все сложности, что так или иначе происходили в наших жизнях, здесь и сейчас мы счастливы. Мы имеем очень много. И мы это ценим превыше всего.</p>
   <p>Подтверждение этому в том, что, выплеснув всю свою дурь, мы сразу же несемся обратно. К нашим семьям. К нашим любимым. К нашим детям и их матерям.</p>
   <p>Вы вообще слышите, как это, черт возьми, масштабно?</p>
   <p>Это космос. Внимайте.</p>
   <p>– Дашь разок мокнуть? – хриплю Маринке в ухо.</p>
   <p>– Что бы это значило, Данечка… В океан? С головой? – кокетничает, сжигая взглядом.</p>
   <p>– Спрашиваешь, – толкаю я. – Глубоко-глубоко под воду.</p>
   <p>Оглядываемся одновременно. Ищем, где там наш сисечник.</p>
   <p>Бойкина Варя нянчится, порядок.</p>
   <p>Можно включать турбированный режим и бежать прямиком к краю пирса. Вспоминая на ходу, как пятнадцать лет назад тут же творили страсть, искали понимание и создавали отношения.</p>
   <p>Но знаете, что самое сладкое?</p>
   <p>То, что ждет нас дальше. Ведь впереди у нас еще много лет для того, чтобы любить друг друга. Мы это знаем. Договорились.</p>
   <p>– Это еще не предел, Данечка… – шепчет моя любимая главная кобра, толкаясь губами мне в губы, едва только выплываем на поверхность.</p>
   <p>– Конечно, не предел, Маринка... Далеко не предел, родная.</p>
   <p>И это чистая правда. Берем курс на высоту.</p>
   <p>Ничего не боимся.</p>
   <p>Потому что у каждого из нас есть главное.</p>
   <p>Мы.</p>
   <p>_________</p>
   <p>Ну что, ребят? Не верится, но мы это сделали – у Дани с Мариной финиш.</p>
   <p>Я так много сказала в этой книге, что никакого послесловия не надо. Просто спасибо всем, кто имел терпение, смелость и доброту, чтобы принять Даню с Мариной такими, какими я их создала. Спасибо за поддержку, эмоции, лайки, награды, арты, видео, ассоциации, мысли и тактичность! Знайте, что вы внесли свой вклад в эту книгу. Вы освещали целую Вселенную! Наверное, с вами и в реале нестрашны никакие грозы.</p>
   <p>Я желаю вам счастья, гармонии с собой и уверенности. Помните, что все начинается с уверенности в себе. Главный секрет людей, у которых порядок в отношениях, на работе, с друзьями – уверенность в себе. Любите себя. Не распыляйтесь. Находите своих. Вкладывайтесь в них.</p>
   <p>А я ставлю точку. И иду делать счастливыми других своих героев – Сашу Георгиева и Соню Богданову. Кому интересна их история, она уже на сайте. Называется «Люби меня».</p>
   <p>❤️❤️❤️</p>
   <p>Путеводитель по всему циклу "Под запретом":</p>
   <p>История Кирилла Бойко (Бойка): «Хочу тебя испортить»/«Хочу тебя любить».</p>
   <p>История Артема Чарушина (Чара): «Спорим, будешь моей»/«Ты все еще моя».</p>
   <p>История Александра Георгиева (Жора/Прокурор): «Люби меня».</p>
   <empty-line/>
   <p>– Подыграешь мне? Я заплачу.</p>
   <p>Деньги от него мне не нужны. Но как отказать, если я всеми силами хочу продлить общение?</p>
   <p>– Что делать? – уточняю сдержанно, тщательно скрывая, что готова ради него буквально на все. – Как тебе помочь?</p>
   <p>– Притворись моей девушкой.</p>
   <empty-line/>
   <p>____</p>
   <empty-line/>
   <p>Он не заводит серьезных отношений. С ним может быть только секс. И то, нужно еще постараться, чтобы тебя заметили. Ведь общается Александр Георгиев только с избранными. Обычных людей для него не существует. Меня тоже. Пока жизненные обстоятельства не сталкивают нас во второй раз. А в первый… В первый я в него безнадежно влюбилась. Но об этом нечего рассказывать. Есть ли у меня шанс добиться взаимности сейчас?</p>
   <empty-line/>
   <p>Всегда жду вас.</p>
   <p>Крепко обнимаю, ваша Е. Тодорова❤️</p>
  </section>
 </body>
 <body name="notes">
  <title>
   <p>Примечания</p>
  </title>
  <section id="n_1">
   <title>
    <p>1</p>
   </title>
   <p>Снайпер в баскетболе – игрок, без промаха попадающий в корзину противника.</p>
  </section>
  <section id="n_2">
   <title>
    <p>2</p>
   </title>
   <p>Аларм (англ.) – сигнал тревоги.</p>
  </section>
  <section id="n_3">
   <title>
    <p>3</p>
   </title>
   <p>Ретрит – затворничество, уединение с целью самопознания.</p>
  </section>
  <section id="n_4">
   <title>
    <p>4</p>
   </title>
   <p>Пасхалки – это секретные послания в видеоиграх, фильмах и компьютерных программах. Найти их может только внимательный и любознательный пользователь. Как правило, это отсылка к широко известным произведениям, событиям или легендам.</p>
  </section>
  <section id="n_5">
   <title>
    <p>5</p>
   </title>
   <p>«Беспечный ангел», Ария.</p>
  </section>
  <section id="n_6">
   <title>
    <p>6</p>
   </title>
   <p>Здесь: безалкоголка – безалкогольное пиво.</p>
  </section>
  <section id="n_7">
   <title>
    <p>7</p>
   </title>
   <p>Куяльник – сокращенное название Куяльницкого лимана в простонародье.</p>
  </section>
  <section id="n_8">
   <title>
    <p>8</p>
   </title>
   <p>Здесь: тантра – тантрический секс.</p>
  </section>
  <section id="n_9">
   <title>
    <p>9</p>
   </title>
   <p>Рага танга (исп.) – зажигательное танго.</p>
  </section>
  <section id="n_10">
   <title>
    <p>10</p>
   </title>
   <p>Здесь: балета – бальные танцы.</p>
  </section>
  <section id="n_11">
   <title>
    <p>11</p>
   </title>
   <p>Здесь: суммы указаны в национальной валюте.</p>
  </section>
  <section id="n_12">
   <title>
    <p>12</p>
   </title>
   <p>Лаввайб – дословно с английского «любовные вибрации».</p>
  </section>
  <section id="n_13">
   <title>
    <p>13</p>
   </title>
   <p>Вазэктомия – это хирургическая операция, которая проводится, чтобы прекратить репродуктивную мужскую функцию.</p>
  </section>
  <section id="n_14">
   <title>
    <p>14</p>
   </title>
   <p>Bad rabbit (англ. плохой кролик) – вирус операционной системы.</p>
  </section>
 </body>
 <binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEBLAEsAAD/2wBDAAYEBQYFBAYGBQYHBwYIChAKCgkJChQODwwQFxQY
GBcUFhYaHSUfGhsjHBYWICwgIyYnKSopGR8tMC0oMCUoKSj/2wBDAQcHBwoIChMKChMoGhYa
KCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCgoKCj/wAAR
CAQ4AuYDASIAAhEBAxEB/8QAHwAAAQUBAQEBAQEAAAAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtRAA
AgEDAwIEAwUFBAQAAAF9AQIDAAQRBRIhMUEGE1FhByJxFDKBkaEII0KxwRVS0fAkM2JyggkK
FhcYGRolJicoKSo0NTY3ODk6Q0RFRkdISUpTVFVWV1hZWmNkZWZnaGlqc3R1dnd4eXqDhIWG
h4iJipKTlJWWl5iZmqKjpKWmp6ipqrKztLW2t7i5usLDxMXGx8jJytLT1NXW19jZ2uHi4+Tl
5ufo6erx8vP09fb3+Pn6/8QAHwEAAwEBAQEBAQEBAQAAAAAAAAECAwQFBgcICQoL/8QAtREA
AgECBAQDBAcFBAQAAQJ3AAECAxEEBSExBhJBUQdhcRMiMoEIFEKRobHBCSMzUvAVYnLRChYk
NOEl8RcYGRomJygpKjU2Nzg5OkNERUZHSElKU1RVVldYWVpjZGVmZ2hpanN0dXZ3eHl6goOE
hYaHiImKkpOUlZaXmJmaoqOkpaanqKmqsrO0tba3uLm6wsPExcbHyMnK0tPU1dbX2Nna4uPk
5ebn6Onq8vP09fb3+Pn6/9oADAMBAAIRAxEAPwD5UooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiig
AooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKK
KKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiig
AooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKK
KKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiig
AooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKK
KKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiig
AooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKK
KKACiiigAooooAKKKKACiilxQAlFSrFmnGI4oAhxS04oRTkjz1xQBEaBVtYUHanCFT/DQK5T
oxV0QDsBQYB6A0BcokUlWnh9MioWQjtQCZHRT9vFNxQMSloxS0AJS0UUAJiilooAbRSmkoAK
KKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiii
gAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAK
KKKACiiigAooooAKKKKACiiigAooooAKKUUuKAG0uKcsbMPlBOPQU8QuVBCkj+VAEWDTlUt0
GalWJlAJxz2zVlRsTgCgdisIAPvGpRDxwuQKeoGcmnbt7AdvSkFiIJRjFWGU4C9+9SWdhPeS
ssCEheWboqj3PSlcfL2Ke3J6ZNKoz0FbKafHHnEkc3ON6khOB1B9KkNiDGrfaYhnjbGpYc9O
lLnQ/ZsxlVh95D+VOGc81amgWNvn78BmyAaa1q+Ny4YYydvOKfNcnlaIFxn/AOvVlYYmHJKn
3xUSAAkBl/nTwg2/KVz35p3AVrUk4i+b1xxVeWBk4dSM/hU5SRWGCVPucUhaRR8xPvu5FAnY
qNGCvSqzpjtWg3OSBVeZC+AOOaolaFOjFSmJgCD19aaFOcYNIq4zFGKcQR2owRQA3FIaeRTa
AEpDTqTFADaKU0lABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUU
UUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFKoya1dA0S71u+FtYxGQgbnbOFjX1ZugFAGV
ijFdtZaHo1ldyx6tLPdhSVJs5AFQj1JGT+lX9NMJaW307TbSP5c/vLXzWI9cs27P4Clcdjzw
xvt3FTt9e1Nwa9D1HSTsRrie0MnTylBDJ6AjkD6Vi3uhjBkxFGAcFd4zz7df0ouFmctijFa9
xo0qwPNHzCvdvX0Pv/Sst0ZeopiGYoxS0UAJijFLRQAmKSnUUANopaKAEooooAKKKKACiiig
AooooAKKKKACiiigAoopRQAd6WigDNACqSDVqF33qFVndsbRnOfwrpvAngDWvF86GygMOn7t
sl5KP3aeuO7H2FfTPgH4b6f4XtVXTYEmvWGJb6ZMsx9VB+6PYVhVrxp6dTelQlPV7HzTb+A/
FV3Ck0WhXgR+hZQmc+gJzVs/DXxjsLHQZgo7mVP/AIqvsc6Udi7mB2jjP86kTTPMXa4AHc1z
fWpvodX1amt2fIVh8IfGF4BusIrdScbpplH6Dmul0v4EatJk3OqW0LKM/JEZAT6A5HNfUUVn
jCkcjr7j1qvqMcsNlcSwKGlSPMahed2cD2PWk69RlRoU0z5m0z4VWsuoapDc3t3Lb2u1Ipow
I97ldzk9eF/WqT+EIXINlBcmwZgsELuMzEHBcn69OK9oih/0O50OH/RsBmlmz8kKNySx6ktg
KPrXB+KvE+m2dzPbaQZJFhby0Q/P16hSPfqSQORWXPUlsbKnSjuiBfh1axvbzceXGGF5dEAQ
xP8Awoo6nkYyMj3pzr4f0jaxEUpIZEVhvLKe6joTknkj6cdYbu7uZo9PvNbvy8h+e106wZCy
KcjG0EIrdMnDECsfUNav4DdIkMOlRnAZJdskikDqWH8s0KMm9WU5QitEU9YEEtqyRaWY4mb+
OEZGehHAGBWDH4UvpJopLO3dd2CCpDfoCT+laM/iKa4RYpTHqaj5tsjOFB7fKCB/Osy41yEO
qQ6fb27AciHcoPrzmuuEZJHHUlBsmOk3cyLFqGmiYREjzIwIZhg8jOPm/EE1kSaQkpf7Ldor
rkiOXgkexHBI+gqzdarHLAXigUy5yd7ZOPYf1qkt8hbAUKT2U5ArVXW5zScXsVVWSCQKwSQg
Y2nBU+9LeCDyXSLYpDDKg57c4Pp+VWHnWVAHjjIHG4Lkj/69UZUjOCh3fTv71Zm0VioJ44Pb
1pgU8k9qcRliBxz3pH6EMeetWiGNOKjOdwH61IUZeox6U0jPWmShABn1pWRSORTgMj3pKAuQ
NCd/B+XFQyJtH6VdHNMkj3D9aBqRTAofrVjysRn86rucGkO400mKeASaMfKaBkdFOZSKbQAU
UUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRS4oASilxRQAY
oFLinKuc8gY9aAGYpyKCwBIAJ6noKUIxDEDIUZPtSxxtI4Vep9TigBXiCg4ljbHoTz+lR7T+
FbWkeGdW1mVk0mymvNpwWjGF/M16x4P+DiWlkup+MZFVWIWCxifLO2f4yOAO2Bmk2kNJs8p8
NaBdavOWjCx2kRBmnk+6i9/qcdhXXwWdzd2raVpTiw0iJz5twBteXHVpG4LZzwg4r0HUI4Xi
OlaVabLWI7NkIAEjj0PotZ8sf2SSNpghnSLaFADBAD27Z96zczVU+5zkWm6fpEkSZedl67lA
UkfxbepOPU1YvZ1d0MOqRNAw/wBXBF5ajPXOFx/OmahHACJLjDTOSWbONrE9M9Cfp0rMuuFA
aeEZPyqgy34ilcdrFiMCE4juZWkY4HzEMD2wwwMdOKzfsMxmZZkYsCSwbKE+nXn3qWBAWP74
HPGxjsz9CeM1Mqyhmtw3yk42yDcR9Cf6Ur2C1yG2sImKySSRRqDk7Pn4Hqq8nPTqKxdVtvNd
jPEhgI2xSwqEVOeMr/PPPvWwsgSQkRruBx7EHg+9I5aRCsa5cA8Zz8ncn1xTUhOKOFubVoXI
647ioNprsNc04La2txBlVkBVgBkZX/6xFcxNblHI4Hv2rVO5k1Yq4oxUpUjIIwRTCCOtMm43
FJin4pMUDG4op2KKAI6KKKACiiigAooooAKKKKACiiigAoopQM0AGKXFdN4Z8E654iZTY2bL
b8Ezzfu48eoJ+99BmvZ/CHwp0bSMT6iy6teAAguhWGM/TPzfj+VZTrRhubQoSmeN+FfAuu+J
svYWmy2XG64nPlxj6E9foM1674c+G/hXw6wm1qc6vdgA7GQrCh74A5b8fyr0u20y81SRYYZC
LZBtLDAGP7qiux07wdZx26h1Xj+8M81xSrzqaLY7IUIU9ZHCW3jLR4CkW1hGvCokJCj8AMV1
Om+NNJlAXz1T03qRWvP4NsJV5hjPviqU/gCwYkqoX6CseVm/NFnQ6dc2t+oMM8Uo9VYGtJYB
nJxiuCTwNFayCW2leJ15DKSDWiLTV4k+XVrrA9cH+lWnbdGbjfZnXtEqgsAMgdM9RXO+Lr0W
umrKkpjQPuYxrkjapJye3QVQEGtS58y/n8s8YO3LD6YrkPiHBqU2m/Zvts3mSKQgbhVzwG4H
QDJzx79aTqLsVGlqYWqm81N7jTNGkeCe+SM6jdK422aoDt+rPzn0G444rEsPBulqktzazMlp
5YjW5miO9sDmQjOGZjwFBwo65NZ1832aR9HjuFWCZ2e8ZWXEuAQAWH1P6iqnifxpe6rbrYwO
rbAFkmZQqqmOBtHHA4wMe9ON3ojSbjHVlbxDdJpDT6fYLBcSOR5kzIBJkf3iMg8emK4e9a5u
ZQbqUPgABQw4A7U66kWJc7y5Y8uwALfh/wDrqiZo0Rgu4uRxzjHtXXCFjgqVHIe0m04ChAD2
5NNlVTtZ2PKgqB9TUMKSZyQRjnb1OPf2pSXlGdwIHQcYrVGG5ExQggYGOeBkn6ml3sigkkY4
HAH6VZjJU5jHI74yfyqxFCZQW8k/McDAJocrCUbmWk8igsASDxj1pRJFKOYip74Un/69bsNl
+8HmIUQ9xIQRWzaW1iWWA/Znzhdsz7yx6DODmpc0WqTZyMlgXgDAo6Z4YNgj6g1A1vKpxHtE
o4OQG47c9K9EudGtFwdlqCPlIjQjLDgkcnn2ArFv9MaA+cEkNtu+bBC4H17D3pRq3KlQscc1
pOAd65/lQmnzSsdkRwOTz/jXVX81sqqLWVgT/CqgfmTWbcSuCAH8w5+7nOatSbMnBIyG0+QR
+YhUAH+I4P5VFLZyAgjZgjna2cVbMjjILBfbvURlkx9/C/lVpszaRVFux4BUN6E4pskTI2GH
9asBmbOWbH0pmT3Oaq4rIrMAwxkgCoTCcjPPvVwge1MbGadxbEAhAAyeRSlAB0qQikoJuyjL
97Aphq9JGrA9jUZi6NgE9xQWminRVpoDk9BUDoVpDuMooooAKKKKACiiigAooooAKKKKACii
igAooooAKKKWgBKWloxQAYoxS0YoATFLilxS4oAbRS4oxQAlWNPsbnULuO2s4WmnkYKqKOpN
OgtHdkL4Cn05P5DmvZfBPhy80+3RhZNGFAm/f5jG/sxBwWI7DoPelJ2RUY8xb8AfBKzurMXX
irU5o5M4aztNuNv+1KT9Pug16TpXgnwNpbyQWei2oKgDzrhmmdx9DwK52TV72W6iijmHm9Xc
rwPUj2x7UR6/HE0kjuk8w4gQjO89Ac9B+P0rBzbN1TSPQppNP0rSJbgBI7SLG2NVC+ax4B2g
ZOPp9a4nW9cE1lFLKQpmfZ5QchNo64J5xjr0zWPqeo3GqR7FLFUU7sjbkHrt79u1Z81nLIkW
5QMn5TJgBgOOFHPGaQ0rEt1qEEszW1myjT7dMHYD+8b+f4fnVG9kuXQtHAwRyMKFyWHPt0rp
4/DdwIIt10lvE5GHPDn6L15rRPhyx8lJLyecxx4U7/MG892PfJ/AUnNIpRbPJbpTGzecn79u
ORnYPbtxWWdquM4yO9ex3FjoyOPLuLVFbgq8bknHfJasTWtE025Qm3gtlk6B0YkE+/UCpVRM
bps8zG6SXbGCW9hzV6CCZjHCVPPCM2MofQexrprbQVtLlWl0yG4g/iVJTyuOoYHkj04rD1yw
e1lll0ySSS3Q/KvIZVPTORnPsR+dVe+xNrbmNeRyWxCzqM+q4xVVm+7kkc5DelWG1CaRj5kZ
d2GDk8+lROG3YKFFPuMH6+9WiHY07IRX2nRWUoKSxyySB+z5AO368GqN5DYwxxNZB0O47g/z
B+cjPp6Y4pIknWNgDlehCkEEVBexGM70BweuTVRIkX49E0zUHLmwmihAyz28pfy/Vtp5I9ga
5jXtGudMKs8cLW0n+rnh5Vx256g+xrrvB/iE6JqAYW0TxONkhI+Yj2Prz0r0K+0S0vbeSeS3
BtZAGuLaN8pMvG2QHsfbt05qm7bkWT2PnYrxSFa9A8YeAJdIl8/TJDc6XckfZJXIBzwTG/ZW
wSRn72DjmuHmgkhmeKeN4pUJVkdSGUjqCPWrWpD0K22ipttFMClRRRSGFFFFABRRRQAtFGKs
2NncX1ylvZwyTzucKka5Yn6UbAlcrYpyozsFUEseAAK9b8KfBm/v0Euszm0UruEaDLD2J6fg
K9U0PwJ4e0QL9ms45JVABlkUFj+Nc08VCOi1OmnhZS30Pn3w78P9b1tVkjhFtCWxvuMpx3IG
Oleq+Ffhno2kyRzXanVLrHSZf3Sn1C9/xr02Gxec+XGNq+3QCtSCzt4NqABmGOcda5Z4mcvI
64YeETJtLGVtgVAVUbFUDaij0A9K27bRty5uGBOP9WvC/j61dj4Xd0HYelXrVlUDJGfWuffc
2vZaFvQbRYMBkAGPSujVkZQoGMdKyLaVEHNW0vEPHBreDSRjNNsu8Yphz2oSQPgKKl3IMgkA
1qrGepUZc0xgu0hhgfzq2ZYc4LLSF4cYJHNGhSuUeDubYSSOg4/CuY8byx2Oh3UvD3k6G3iw
uQCSM/lXZN5Z+Yc4ryr4i6vI+rW1lpkhN2jL5C4yqSFuXbHOACW/CsZpGtO7Z4/4xeztbqOz
tYTPeTbUaXAUZAyeRxgdDjpWBreny6fp0L3atFLKSY4Yzhcf3sdemOTXV6LZxJdy6kbcR6bC
WEEk7bg0SncSSO5PzMeKyp7S68R6qbm+WdpGba0ePkRcZVB6cDJ60QlylVI39ThVsJpR50iy
MGPyDBO76VaurOGyRWAJlbhVZs4Priu1162aC2E8MUaWyquA2fMwfXHTPp/SuTukZ5fMuBkj
lQuMD0/Gt41HIwnRUPUw9j5x1DdSep+tOkgaNFc7WQ8ApycjqK2bDTmnuAX2pgDAbP4frXXw
+CZP7Ny89uVPKnaR8x6ge9XKqomcaDeqPPrW18ydFabylxyz4A/Dtmtu000Tb9lxHI/RVa9R
AD9PSugHhee0nC3CPsHQbBgE/wBMUWng2HWZQHhj3rn94I8Z5x8x9qj28TT6tJIwTYRQONtm
Qc7Ti9jc5PTsO9WrGb+zGNwGENwhYb5J9zDPBxjkf57VDq3w/u9FEk8haWKN9sv7sBgD0JPp
WU+lHTWinkQXDbcpGVbYB7leAB1xWkZwktGZOE4bo6abxOPswjgjBukOFdiZDIo55HXcT17d
KxdQ1Jb2Ibr2OPbz5Uy456cAdqyZJEu1k/eMGLF2CcKB7fSqk0UAjDO6sVJwqdfxzVxgtyJ1
JMsKgJc+YBGqli+Mkc9vfmqEl15bsLdSBk4Zjlv8KntpyVlijiC7l4zyTzn+lUZgvm7QuMAc
e+Oa0SMJvsMd3bufWmHJpzMMcZ2+nSmdq0Ri2PUGT5S/I6Ang/jTShUkFTx70KrOcIpbHoM0
6SSR+JZCxHAyc0CISaTAz3pyjc+PX8aeyKjfMwPqOlA73GeW7nEaFj6AZNRGrUcrxOrxFkYc
hlOD+FMlfc2W5PrSuOyZBSEcVIcGmEUxWGmq8sTHng1MTjOSTiomlbHAwKARWbg0lOc5OTTa
RYUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRS4pcUAJS4paMUAApcUtGKAEpcUoFLgigBoFLS459as
WVpJdTLGiklj0HX3oEV0RncKiszE4AAySa7vwl8PLrUof7Q1yddH0hTgzT4R5Dj7satjJPr0
q9pJs/D88LafBZy30CsftUgLqcg4cDqcdOAo+tdL4ftZdbv7fVvEt3NqDj/VJcsBGg7EDsam
UrIuMbnR+DNBstPEa6RYRW0S3Gftky77mZV9yPlBz/CB0711Oq6vFAJBJtY7eWGGc+v5+9RG
7ijjdckNICR5Yxx7sawjdtbQG6tLSNblm5bO4g9iDyM8Dp61zSk2dcIqJXaaRvNeNrvybpNi
gABgAeeB68cVIkPliLzIZI8tlFU7/mI5zx2yf1pZtQuAfMaRlmjf50RgWJwM4PrkmtfS1mlC
M2ZUJyzOxJVc9s9yeB+NFgbH6XocO3fGrpLJt3Hru46AdsD0rfh0OFCpUxIVXLTbQSvsvqx9
6v2isYnkHyqoJbb/AAgn+vQD86mmga6tyGU20K/eB4VR/dz1JPOaiTfQcV1ZmIsLT4sx+9B2
tO3Lk/X0+lPazsraMyXpkuLgnJEmWx6Af/qrUheK1gRLSItgDEgXAGPSquTM2dsjNn/lmg5P
41izVGDqWqIqFotPVAp4O3Fc/d+JpNxL6dGyjr5f3j+deqWVjNKMSyXcKsMEPEjAj6UzVvB1
ne2kqva2pkAykkKeW+ffHBFTZj5lseX2U+mar5iWRks7xsAxSptRz1wR/Wlv/Cn9qWjQgPb6
tEdqFxw+B91j3FW9V0I6TfDgTQEDgkhk+hP8q7TQJYtQjWOYlriIbopSeZF7gnvjsa0jKxMl
dXPn3UNAmnaVQpt75SRjbgAjqrd845BrlbmB40dpGLOjbWzyM/4exr6r8U6DA5W5kULJM6pI
3ADZPD49eAPzryH4k+Eo9PjbUrdV3q5guEQEKSckMw9enPuK6ISvozmnHqjyq2laNuOD+VWm
mD/K4yp5wf5U37NuJAXGF3Ac59wKiGzbnPGcEE9K12MmyPbsQsUBI6HoQPavWfBV9K+loLiQ
PEmY9ysWVkODxnnj0rg9NljMex5AI2IDNnlMH+Rq/p8jaXfQskwKnJCkcSDgHjpnHNNvmVhR
XK7noeu2Ecmm3Okys8tncL5bRueCwO5GHuCcg/414hqGmTM91bzK7X1rk5ZtxZF4ZSe5HUH0
9q9xsdRj1GFLaadtsgJimzgxn+HJ9fSvNfF2U1vzZsr5WYXKHIyv3T64I4+hNFN9B1F1POCp
7iir17EolLRqAjE4A6D2orUwuc/RRRSLCiiigBaUDPSlUEkADP0r1LwX8NJJRDd+IEeNZD+6
sV4kkBGQzH+FfbrUTmoK7LhTlN2Rx/hHwlqPiW6EdnHsgBw9w4OxfbPc+wr6N8D+DtM8NWqp
ZQebckZkuZAC2e+D2HtWt4e0OKwt44o4Y4o1/gQABfYV1EEBKgRqAv06159WtKpotj0aVGNP
XqUVidlKsxTjtxUn2ZeAkZI6Anqa1IrQDl+TUxjVUJwBXPaxrdsyVicFUjIGByfersdsIlye
WqxbxohLHDE+tSN82fT0pFWKSQyTOBnAz2rXtNKYxjcSMjt2pNLiLyZYY9K6GI4wBirhC+5E
pNbGK1hIqn5ycVXlspjwruPocV0cg9hVd1OTwKv2ZPtDnWtrpOlzMP8AdY0oN+hwtzI3+9zW
6Ix3xR5K9hQ4dhqZhNHeyAlp3OPQYqNo7pOk0n59K6L7OD24qreWynuQMdu9S4tIpTuYE91q
KBsSqMLu+b2HevNNYubiW+mkaFWnkh3kjIZQckfiRivUdZtPJ0m4clQXQq7HkheprxrxVdXO
lW8EAy1/K0kkCbuhZsKT7BU6VCTbNrq1zL1E3kuhWWhadDIJJS8lwoOWGDkDj6k4HtW9a6ra
Wml6Zaho/MtJMMoyNoOcZ7licEk0vgrSpbKGTUTKXmuf3dr5gy3H3255OTnn0AqLxPpdvIrB
Bj5gBMOpY9c4984qna9gjpqzlPFGrx6heSbZAiOf3gU4w3HX9aguLNZrVLiBQ0YwCnYg9fxF
U9V8KyG52afdyJdFsSQFQ6ow7A9ac+ieKtPstrWszQI2S4XepHoQOR+Vbx5bWTMZOV/eRbgj
SK5DxAMFj2/LyCQQRj37V634fhfVbFXXYiuoUFVwUz0x/n1rxPTtXlimkQ7H8tH3LnDoR2I6
9uuK7Pwl43trGUQ3DzWcAIdo5lOOe+7sPeoqQb2KhNHqU3hpXhJ80u8YJIzggAdcelVm8Jho
iiShJlThoc9evPfFX4dchv7BXteIcbmZWB465LHgCuVv/iJp7CWLw3p114g1HcFZbd2dIcH5
dz4xzz0JrBU23oac+mpiX0GpWU72eokyB93yMjSoR/eBHIHIzuA656VXksZ44ovKSARvGSD5
uUYeisOMH0o1/U/HNu91dQ+Hm0xWf99Lc3sLknbwuB93AJ4XH515vc+JNZN1JCJ1i84ZdY1+
UfTPP4iuiNBsyliFE29Zh0gFJbnT57dGUFWjIVefX16HrXF31iIrn90AEc5UeoreaweSxa8t
brYrADEreYAcZCkdz/jWRfW02nRf8TOMwu3SBjknuCOwH0rqhpoctacZ6pGaUKiVhhJFbGwj
BAx1qpdglhJsI3c7scHHpVq5kkNwTt3RsMq3t9ameMXFoG8t1kUnI7Ee1bXscbV9jIeN8A+W
4X6cUwDHXA+tXWV1UqHcJ6Z71E0OBux+Jqua5m4kLSOQQvyqeqqSAajxjtUhKj3pQVIBA575
p3JaGF3I6kAenFR/Wr8UImhaRFA2nnPAJ9Kglt2U/MhB9uadw5SvknPNNAqwLfcCd6qB/e4o
EOwglge9Fw5WVmHzH0FIalk+8ffmoqaYmivIhUM2c1XJPerczDGM1VNDKQw02nGm0hhRRRQA
UUUUAFFFFABRRS4oAMUtApaAEFLS0tACUooxS0AFKBmlAxSgUCEpaUDmrdlarMS0roka9Sxx
n15oAitrZ55AqA89/T611NpNZ6XaGG0tWvL9sGSdv9SnoB3P6ZrHWWCGYGNpJIh3C7B/jXX6
DYzw2azvuh81gSNueO2R39elDZSVyLTLC9muA9xbykMQW3gKM9snsB2FdtDqMOl2w8uKCa4P
G5x8qfQZ/U1lRaPdzyjcCV555C898E5z+FOuNGvFWNDEyqmCVx19aylruax02Luj32o6nev9
qdPJDkLhflx7dq6GSHaztC8jmQCJNq5Jbrx7jHWubsFu7L7sSrGrcK/zZ9D7enFW0OoCSIpc
NuJUFUGDj0z71DSuaJ2RvX8CwxB51RiihtuMlmxyCR/Ouj8PWy+WEiQEmJQF6kFj1/IGuTHm
Xs0MMbOmGYFQC54xwD0HJPJr0fwtbrawQxTLl0UZYLzjB6n2z3pS0BG1aWirAin5ACHlY9Ce
ijH9KZqckUJ2zkZHJDH7vfkepqprOuxwN+5IjiAwrgckeuPftXE6lr8t3IBIwjiXhVz90nuT
1Zq55S7GsI9zrJtbD4FrAzsp4Cjv2P8A9aoDq2pJEFuHSKMtlVYAH/E9+tc/aXKeYYYBLPci
PdIUyvlr0OfT8ahmuYre3Z3VIRjAdwWOR6tyaizZpojpk1ASMjSuCC3zeTMVb34zVa417UrB
PNtrg3NsGIaOQkSoM9Qe4rzu+1drqX/QUaZFG6R41H7seuMZqtH4gnSSONJFaYAlht4/P/D8
afIw5kdxf+JLe/QMxjyRgtgAH2PvWl4M1KH7fbYlzArEIWIyu7oD+P8AOvKdRkDTefCpjSTo
ue/eptC1F4bmPBIVshgKOWwcy2PqKa1SXS5E8sMI2K/P3Qj+h6fQVw2s6KNW0a4s7jMkU8Rt
Wbv5ygmMn6gkZ9hU3g7xW1+TDLLtlMGTk53lT0/IU+bUfst/qdoUJjf98gJxg4yGB9ulaRad
mYuLR8vTpJazyQTKsVxbOSOuQV4ZMevGfwPrVW7s1kV5YSmJPvdlQnkfh2/Kut8Xi0bxS1yj
bWuVS4YYyN3R8e4IOfqKzI9Pk+1anpzxq0sA85McCSA8hh7cg10pmDWpxySlCMEjIzitWOd7
tYlYEtG3yEEg4+v4Vm6mohmREHAzg+o7UxJZBGpTII7g4qrEeR3FjqKi8t0f5XLY8vON2Pfp
WVr+J7uVwxxKN3J4JBJx9a5uaZnXfuPmrz16+9SteSONrHO35qFGzuDndWKlzHkEf7ZNFTTH
zCCKK0MGjkqKKKDQWpIY3mkSOJS8jnaqgZJJ6Co8V7B8E/DaR/8AFQXce6UOY7JSAQCOGc+4
6D8amc1BXZdOHPKxu/DzwBF4egi1DVoVm1pxmOBgCtt1HI6M3f2+teq6TpoiHnTEyXL/AHie
tRaVasbksRuk966izt9uM8nGSa82cnN3Z6cYqCsiO0tS2C4x3xWmiqgwKdGmAO5p5AqbDuRH
qahkBJqwQefU0qR5PSlZBcrwoxNWRGFHQ5qVVCLTDKOcjOKl6DTbLNqNmMZrVh5AxzWEt2EO
ccVYh1u1iP71nGPQU4ysxSi2bg460jAVnRa5p8xwJtp/2hj9alnbzE3W8iOD02sDW6mZcncs
lRjqKiJHrXLa1rUmnEtMs6qO/lkgfiKwofHlpM+1LmFiDgjdg/kaOfyLVJ9D0VXHrUc0m35u
GGa4yPxMsnKt/wB8nNTDxEABk9alsagza1ofatJugCuFjYle54rw3VoLjXPFOrXrlWSKNLC2
BBADfeYj6ZxnA7164vi61t8mVQcDNYdhPply2oLZKkbzOZpJe5O0LtA9Bk9azvY1jdbmTq1p
/ZtjBHFIo8tQqkZzjAOfx5rm8T38f2ZFYF+B15z3roteuo7ia3hKA7hiQnqcdfw6VreArON9
US4uFGMFgM5CjPH8qixtzWV2QeFfBs2lg3Nwnm3Iwk0RGWUY6j6CunkgihgEkIMqEgnDcuo9
/wCldXe+RNIZcgFcEMOPYj8cCsXUrZJcSAbXJ3YXkZ6cj196KsLbGVOblqzmdY0nStTScz20
Rm8tvmKjJz15wK8a+Jnh7SdF0mD7PLskuWxDZiQu8gI6+wHvXt/iXUY/D2jXup3g837LFvLA
5UHsrH344Ga8k0/TwlpceIvEbB9WvQJIkcA/ZYMkqgHQEjBx6Y96dFNasqdpKyPLrewvWswJ
UkMIbPlbvl49RnBFdBH4uvrbTWtmjjcYKu6YQc9B8vpUWqatJJAbaMBy7tJx8uQTxn6Vyd6H
ZEEzM7ZISNfug9/r9a7oR5/iOCdT2ekRupalc3M2/cQnTYGJ2jP16dTVi31gfY1sLtPPhQkr
k4YH0Den+z3rNt5ltbxXuIUmx1iYkA+2RzWv5lvfND9j0m3tnyT+6kYk98Enj+VbtKJypym9
Wbuk6tYaTalxE9zdlCWi3ECNccZHQYPYcngVnx2Gp+IbxruaNppZDkKThsew6KB74rr4h4e0
zSI59RikRfvm1iAVWlIGBkZ3Ee9UrzxjeGPytMtrfRLNss6xHzJJT0yzeuOwxWDbfwo6OVL4
mZd1oKWSA3TRK6qAAX4X8OpNZN40cUaNEGfdlSVBAGKju5fMfzJpmkkdjiV8fMfr1/Oo4rpE
woAAVtzMzU1F9SHKPQf5Pnh2ERwpw6j7yDs3uO2BWfPa53FWZlHOcirGsXrNe3KxM5UOSRjb
nnj61QhldrndGdpbOOp/OtYppGUpK437LI7BBEwbrntWjb6ZbLbn7XcpBuXcM5Lfhj6Gn6i3
mCOJ+ZUDEEHIPGT+vSmSqbZrfcwRjD90dW3Zz+BBp3bQrJMaI9LiTJuZZWU8IFwCD1oujZW2
FjLSHoQpAA/Gs2eMtI4TlBnaQMZpsaF3JA4HftT5ROXZE7zKQNigfU5qu8rbSOuepqSVQAAO
g71XUkEnpQiWxvJ61BM38K8H+VSTOQpI6mqrEgZ71aRIxj29KjPWn4pp4oAjam1IRTCKBiUU
UUAFFFLigBKWiloATFKKMUooAKWilFAAKWgClAoEwoxTgvtVmw0+81GcQWFrPczE4CxIWJ/K
gLXK3enBSeK9K0L4O69eMrao8GnRHHyk+Y5/4CDgH6mvQ9B+EGgWHN8JdSk9ZjsUfRV/qazl
UijWNGUj57trZ532QQyzv6RqTXWWHgTxVqmzGnSwREDa0xEYA7H1/SvpjTNFtNPgWDT7aK2i
X+GJQv8AKtBLFQPu5rGVfsdMcKurPBtF+D06kPql+mQMiOFSQD7nv+Fd5pPg2z01g0YaSTGC
z5bn8a9DFmBjjFPFsRnjisnWkzZUIROUh0q3hAzAuW+XeRz+JqX/AIR+F0wyFlByBuPSuoSM
FgMEDuakkhCqemBjbzg4pKbBwSOLufDsbQMih1ySRtOPxqodHgsYBtZkds5Dc9feupvwyjaG
RW7HvXOX0kqP5kl2Q4wdqEHIHt2+tWpkOmRae1vpSRCOTyVVN+MZzk8Z7+/5VeudVaDT5JfN
2+agU49K5eWeOOWa4Mp81sF94yqAHgnue2BVHxLelxBbrkRjg+pzyT+Jpyd0JQ1JNV1tpIXm
AZ2z8qZwWPTA9hVKzndgixIZbkcbtpwCep+vYfnTdNskvdTNttJCkLhScsfQH0HJ962tU1PT
9FDw206y3UaESMFILEj7uRkYA649qzsaE0d48NuluViiROWjUHLt6se59zTxcNqMTwzRxtCC
f3QkZWI9CRzx64ri7i9N4QFG18bsJJsZmHp7+1WNPvLsuEZppxgj5oiJVz3VuuatRM2zqLfQ
rKfbJAs+lXMUjNFH5ol8zI/hPRicdDzWRqenJp1s93FGtuZmO5BlljYDlsnru9OMHjpW1FqK
tKlpdBHXygGMhwzY6qw6kD14NUtYEhSeO+jku4dmcmQDzkJyRx3Xg57/AJ07CucmT5tq7LIH
UHcMHIFSadaSNfQxgfeywx6AZNb3hnSxf6bf29soZYmRUIPJ3HuPXOQRXYt4eg03z7naA0Ee
4cfw8r+ppPewHBaRrL2pt7iNcSDlPm754/D/ABr0S51WPU7G21SAjzAoG0H+EsNyn6civGPt
G6CJUKnYoTcpHbrn3rofCOqPb3EsLYaKbLMOvQc5/DtWfLyl3TKfjZERZJbZMCJnuVPXILZK
/TIBq7rTLeeF9I8U2qqlzH/oE69wByM+xz/Sl8T2O2CWJceWYz5Zz2Iwf8ayPDF5EugXek3T
4guZvKLE8KSuQfwKj863i7oxmrM5nX7aM2sM0AJjV2Kluu09j9DkVgeZ8ioOg5JrpbuCaGKW
xukYOD8oHOT/AJ5rk5G2sVPUcVtE5p6MsKjBxng9amETNNKqdFjJz7AVSWY7i+MDtnParAuJ
o9zdAyEZHIOfersRcjjYqcHpRUTs5wT09jRRqK6OdoopaZRseFtFm17WrexiJUOcvIFyEUdT
X1FoOmJawQwwoFiiQIqgcADgV5z8F9B+w6T/AGlIhNxenCKR0RScfmefwFe36ZYOIjwQp5z6
1w1580rLZHfQhyxuTafCIwMDJI61rxDKjANLb2ypggY4q2AAMYrnN7kYQ4qQLSMR/D605PU0
WAcqDrTxHQBTycYp2Fcq3mVTjrmmwrkYbqaWdtzjNKSFC9BUuNyk7IjmiXBzjBrPktd7cD6e
9aEjURfMCc9KnkKjIyJ41QBUA3Hp/jVyHQlaNHflm5yOKrwlZLyQyZ4IUD2HNdVBIrRIq8Li
nGKY5SaMaPT7uCN1tbqaEEEEBiR+RzXlPxU+GmteJHWezvbQuvGyaEI2O+JB3+or3uNU64z6
USQoQcjNbqLjqjGU09GfE194Z8X+G59ltFrEbA4BhUypj1yMj9KZL4j8XWXyXOqlnP8AA8YL
D2PHX2r7GvtPjlyEGCa8/wDFvgqy1Zibq2UzgFVmUAOoPof8af1i2kkJULr3JHz1c6zr32cS
X16qtKMIkcY3Z9T2A96qx6z4gtroNbXWXLDI25QcdzXoWv8Awx1S2kJ0y4huo8Af6SMSjHbP
Q/pXIXmiX9s7QSWlxAQTnz/l3/Q9MH65raMqcjGUKsSUeMtQjmKzosrlRllbjpXU+F/iraWj
ql1BcRMoCsdvA9yfSvPby0eKc71zIxwMDODjjA/Sq6wSNIVERl64UnhcDv79xQ6UWCxFRaM+
kLH4m6TcIhN5EEbozHaGPsT1/CtOy8XaZfyE/aQEGTjzFXf2wTnpmvl6aGPKS6ghkl2Aojc9
fX0FMhuVgG+OIJIT8mzgjjrWMsPc2jiUt0fRPjmey8QatoGgC5gisYm/tG8YkFBFCRlAP4iz
MB/wGuM+Keu2VxeyR2hEkpUb2yuwA8gADq3qMcepritOu72a9t7uZvMSOBkLs24BBg4J+prI
s54p5jc3/KeacKc/vG/uj88k040+g5VVbQmvLs2kLtDHtd8BpWHA/GubN00eDFne2cMRzV/W
tVfUZ2WNSqdAoJwAO+KzFEi5XamAMZb+neuuCsjgqPUSCEsc4ySfpXoPhHw9NcQh5TGtqSGD
SthVPOTjoT26/Sudjg/smIST28ck23J85funrwv0I61Wt/EV95xZppCAwZE3fKuPQe3apknL
Y0pOEH7x2mt2UMKfMk9xcLnFxKAuxfQD7qj6AnnrXD6pdQN8rXM0rp8qpsAXH1B/pU+q6rdX
UbfbLiZEYZKbjufPI/A+tYEjB3Zgqp0wq9B+NOELBiKsZO0RSzEcY2+nSkQkH5hkfyp6pJKv
yxE443BTTngaI/vVZferehzJdS7c3xuoY43Clo+VdVAYZ6g+oNOtWgjkk86Ms4IC7ehHvVBc
Z5A9jTlkdW44PcA4FIpdzUtoSl2GZZSN+4qEyBznP4VJf2qNctI8hL7ixVly2fSqlvdyrn5Q
oIzhRgUs13I38Ck9c4GazadzVWsP2Mflji2kLjcT1+tVmGU8s7EbJLMCST6D0xSvJKx9FODT
fKZ3Z16AZPNUiXboJ9m8xWxnCDLH06U2ewkj0+K7cbI5nKR7urY6nHpzWnY3CJpt+jqC8+1c
bc8KCev1ArG1G6kuPLVidkQIVfTNUiZWSKT4yQDnHFVJBtLVY6CopRuI9K0MUR9hTWpenFBp
FDDTGFSEU1hQBHRTsUoFAxuKWlxRQAmKXFFFABSikpaACnU2tbw1od74i1i303TY988zYyei
DuxPYD1pN2BK+iM1R6c10vgvwrdeJdVWzhcRcZZypO0fSu28XeDLPwva6bbwxiS4OWkmYZLt
3x/s13nwI0NY4Ly/2gF28sH2B/lUOfu3RtGi+azF8OfBzQbCPdqYk1ObrmTMaD/gIP8AWvQd
N0m3023WDT7eK2hAxtiQKP0/rXRrbjHHNKtuB0FYOTZ1RhFdDJitOf16dKmjtskdfyrUEAIw
RUyQYx6CsWbJpFCO2GTgYFTi34FW0jxyRTmXPTFKwXKbRBV7VE2FGCBz1q4wBOG4qu0ZOemK
TKTKzMv8JHfiq0wLLzyfpV4xc4AFRvGdmBweuPakDSMHUoWEbHgLj8D7GuaubS2GX8l1deGX
bnIHofeupulaRz5chRT8rRnoD/h71majCsYjYGRY1IDliPlPsM8ihAzjNfzKuVztxkRr0XjA
yaxLmE3V2yA4CqJS3ZQeP8iuz1W3SaMmHy8n9cnrXLX7JaQyooBc8Fj1OK0TJaIb/VfsdmLe
zk8sclgvcnjk+uK5lWQ92GO4GSPzNLeGU7mccHgYIOKrziaGTYFDEY8zn73HbscfzrRIwkwd
bZzsBuhKc9YFZT/49mtOxkkSNYGMkp9YZSNg9SpyQadpiwsA52vCMEdAw/8A1c111t4XN3bR
3NmRuOCJEYbj6D3+lO5KRlo8FxaiNi5idhGssgy8MmOH3Dpj34610mm2xubJ4JVBns2xtK8r
x/Ig8exqODRZrO5xLCXRx++i6MfQD1B9DzXTDTlsNQs7+23TpchY5m6b4z9wn/aUfKc+gpNg
zS+F2iW8Nz4nTACrPDcL8uCN6Bjz9Qaj+LMy2Gi6mYCQziCEnGf4lzj866DSrhNJinlyAbkK
pIIyQpIH864D4yav5umQ2qE5uL3Jbv8AKBj9eaSaYrPc8p+zWlvHLBNtSbzSN2cO3J49ADn0
ptnd7JnijURKT8qBskkdMt1PcVz08+6aW7ldsyykjPUk/wCHIpEuVUbo92/dndu5BrVwvqQq
ljv7a8hltpFneNLZVJQO2GDAc8+nH8q5TXrY2zhrdi0TNvGByCelbnh3V7ONI21C1trjJIYT
NjA6lifSu90i18G+OLNobFXtbuFQGTbsZUB6oejD2OahRcS5NSR5FqEX9qKksLbr5VyV3Y87
0x/tDpjviuRvIsv5mNhJwU7qe/8Ak16b4u8B6poMkMa3affZreaX5UcE8qT0BBxjPviuO1iE
vdMl9bNb3HRiBwx9T659a2izmnG+pzjFl/dkYB5xj+VIkzwsWjJBPB+nvV25gEaJuywXO0np
+dZ7owycNx1yK2TuYtWLEbq5JjKwv3X+E/SiqmSOhxRTJMetDQdOfVdXtLGL708gTPoO5/Kq
Fdx8I7bzPFH2lulrEzg47n5R/M1nN8sWzoprmkkfSvg7TF8mJ8ARRgJGqjAAHArt1VUQbcAV
znh+VEso1HGO1bhk3LkcV5lz07FtGUDmkZiRwKrBj+VWFIJycYIxQibkYbDCp45M8VWcckg9
6kiP6U0Js0EG70ocYAzUUTgCrAKkc96uxDZQmBznHFRu52AHtV11H4Vn3JRUIY4x0PpS5SlI
qXlyI15PNZI8QpbsQ5HpntVLX9QW3Vg5wPQ9D9DXjni3xFcRTH7LMu3+6wORSUHJ2RpdRV2e
03GpI8qz27A5xnHNbek6w7bd5Br5PbxlrUJ/dSfKeM4OPwrRt/iB4g03a0xiZTj922cmq+rT
WqJeJpvRn19BqaMeTVxb2Mg8ivmLRvjAoCm/tZ4gTjzFAKj8c13OmfEPS75B5V7CWPbeM/lR
JTitUEeSWzPXvOBZiTnAwKp3BDgcg+tcNB4qjfhJgRnqDWjb6wswGJF+mawv3RuodTWvlQx7
VIDEZLHsKy4tMF9aSmYLHbSEgoyBt4HcetPmuzKjgDOU7Vd07xEthpcbmEStEpATbyPf6epq
qavLUt3taOp5P4u8J6fNaSNpFtdWd8vyBUQbJO5wOoz7V5vDpGp6fI095BJE4B37lI2jnAP4
Zr6GuZ4JriW4z80qgsScKmPSuD8a4toiqw75GO5GDYYqf4j32j1rojJrQ3q4Oi48z0Z4uzNd
Xs9xcDbHkkAHBOemKoPLjBbKJ0ATv/8AWrT12JobhWaVZQ4z8ueKxZTukAbjkY9hXTHXU8Gq
uV2OzW5gl+Hk+xtl1DdxqwQYBiKYOfxC/nXHzTOJI40J4GQPcnJ/pU9ldkRT22/EcuBtPc+v
8qhVNk7OHWR+vy9B7U4xtuTKfNY17u0j06BYIdkt/dAO0g5WNGOQB/tdcn2qrFFFaiKZ5PMl
kO7eDknB7ew7n8qrLceY21ydoyXfuR6CmpMbm4kdkVV4+ULwB2AosxXTZd1bUZL2LM7HAOVB
68nJz7nH8qmttLNnaJf3UJO5d0aNkAAfxEVseEtOtzq/9oa2kBto2KR2z9XOODj0GMmtH4ha
zBq+pR29jFm3QbpGXgEgcKD0CjjpxWTm+blRtGmuXmkeeXb+dIXZmLkksWOdx9aIbcHBc4BG
RjrVyKy+0XjeY6pCjYaRjhRj37k+1a2qXFvBaRQ2cAbMY3PJgnr+h4HrWt+hhyX1ZivO8MLJ
HK7RqAUUnG05GTj1qf7Z5sCLLvJK4yTkj0/rVeC2ku5CqKST2HNb1jocskscciNg/LnGADjj
NKUki4Qb2MNVyMsqHORyuadBBv4OMj8q6WXRRHLhQT2b5eVI7GrdvoMvmIFBOehHI+n1rN1E
aqizJh0ljEuRwy9fT2qxF4ekfARGZvzFd3oejmF1VkDA9VK85PauzstMto4f3a4J657VyzxF
nodcMMup4z/wj77NskTAkDoOtUZ9AnhfBiYLjcCfSvbLuwRWyiqD0ziuf1awcoSAR/hUxxLu
XLCqx5MdPcKAflIBJz9KyptPlU4kjZSQDgjB571399aGHcCuVPWqTQpLhpM7yOCa6o1b6nJP
D2djgriykjXO04qgRgkelegXcCvGRtAx7VyOtWnkShlHB610QqX0OWrS5dUZLCmmntTK0MhO
9NIp9JSAbikpxFJigBtFKaSgYmKKWg0AJS0hFbfhXwxqfie9+z6XBuAI3yvwkef7x/yaL2Gl
fRGMoLMAASTwAO9fT3wJ8Ff8I/pTX+pQlNVvOoPWKLghCPUnk/hR4B+FWmeHGhu73ZqOpgcu
65iQn+4pHJGOpr1GztwjbgTk9Sa5atW+iO2jQ5fekeTfHeJIta09zlYvIycH3PT9K7f4TQon
hS0jjGPmPPrk9PwrlfjvEZdV0lB/HbkHjP8AFXefDSEx+HoYzGUKscZ7j1FL7KLS95s61EA7
VII8Dnipo0wPU1Iq89PzpBcgVT74p+MdqkwRyelBHTikxoiILdBxTCgJ6cirBBzxSMPbpUMp
Fdoxznk1GUxirDjJyaYRxz0qbFXK7xgjK5PPHt9agZC2VIHpnuKvN93noeOKidckYAPHHHel
YLmDd2fLkh13ElPXjtnvWHPbRyLJFOMkjchI59wf8a7KaPeuAjDHIJ6A1SvLZWcMsaoQBnI+
6RSsVc4gWkUMsu9SFZflzyTjtXH6pamQksMR4z6Envj6cV6bqFo15GZY2K7Ccw55P0rmb2xi
ubdo2coQCRkdTTuHQ8ql4mLiIZz8oYfe/H1qW0gt42UOS1uzrkL1hz1J981s3+kINjgGRgOe
cDj2xU9hZQRIk3ls4ClSV+8O+COh6Z/Dit09DCUdR8WiW9uUeWNoldwDdRthEf0cc4Pr/k10
Wk6bLaujadteQNlgOBPk9AemfTvzVvQIxBDG3mLLbORidjvjcYBCtnkH3PSumtLH7Mnygtp8
nKk8srHqu4enbNDJbsW9Nks9RtHd1/e7Ck0cq/PHzyrDuoqFrdbMT2Mzj7G3zwFmI8pjjdz6
Hj8asWkC290kquX5xHI4yxHdH7MPek1aaGSAwlMgg4DDO09+f7p5qb6EmBrl7LFZeY20urgb
ex5wT/8AXrgvG9813pMNwPm27pMHsxTH8xWn4w1B0giEfCRE5B65xnn8q5e+nFzpU9qpPlqN
0Z6/KR+pHNTHe5b+Gx5yCwtGj3nIO7P86fHzCVIUODjI/ix0zUxtw8sgUYXHI/X8qi2YDKuM
4OAOvSuu5x2LawssReQvGEGWXbnKn19q39B1eTTrlbvSXljWMhGdFyImZTkkZwVOCMGszSkn
bRZmmSWRnJtkVvmYblOMe3Iq34T0h5tIvrn95Fhl4duNqqSTjvyQPxoZUdz6T+zWXjjwQvmK
jLNEAT1McgOMqa8Su9Cn1XTLiwvrb/iaacZEMuMhsfMoPfB2mvaPhZDJZWE9g4AgiWPah+8G
Kkt+Fc34t06Wz+JupSwqq2l1ao77eSWwD+eSR+JrK9tjTfRniGkwwxTSWmoRXEUrkAIhG38U
bqOexrdu/BVjf2++BktLocCSI4jYf7SfXvV3VNLimv7pEdJdszkxscsvPQH0x2Na+kQQ/Zhb
v+6ZscMcLj+hqucnk7nkuuaC+nTPHqUBtZd+FmiXMEgHXHOQ3T2xRXtMLxI7WOqJFLbIS8Mj
xhiMcbTn60VftSHSPlkda9m+DOkj+xpL0r89zc+UM/3VGf5k/lXjcal3VUBLE4AHrX1V4L0l
NN0nTrNY8eRCGYf7ZAz+pNZ4mVo2Lw0bu52WlW5RQM8Gt23j421V02DcQewrSgixwa47Ha2H
l4TPc1XaTCkEjIrS8vC4ODWPqcMiAyQAMV6r6juKBIFufmweasJOCODg+lcfc343O8QIkjPz
Rk/NTrTX4SAWfgjkHj/JqkDi2dpHMO9D3YjUkmuTk1yELwxGOo71nXmuxBSfPAB7E1SYuQ7C
41RNuA2GrmNe8Sx20EhlYlUBPoeK4HxJ4yhgUhZdzeimvOdZ1m6vxvuJ3SJuq98elXGDkTKU
YHW+I/Gwe3kaAusbDOG7+pHtXnZvGvrk3F6GWAcle7c9KjudSUyr9njCKmQu4ZJz3PbNVbhj
tGW3A8jHPWumNNRRyVKzl6E1xeAkyBQOSETrtH/6qoEtNLucjcerGp4IS7hWVix4VQOp7Upg
KOVYEN346VotDF6hE4+0RnB2J93P86JXTyz8qgnpxz+NAhcR+YcBW6c+hqN4jkAck+nNAaob
bzzwsDDPLGRz8rnrW9YeKfEVmEFteFi7bVVkB3H/AArGtYolkBnO8DnYOB+Jq5b3rRZaNVUg
jLsuSPQAf0/Ok4xfQuNSUep3Vj8QPFthJEtxYxXBfIUDAyR1H4Vu2vxQu4GmuW0crMB5bymd
TGBjlcdDzXlf9ps9wzPvcltxZjyx9SfT2FR3F083LkHByABgZrJ0onRHEzXU6/WPHk80xOmJ
5UQJLRLypJwc/wD6q5m68RX13K8t/LLKznJy+cn3/wAKzJnfuck+3AqpIpVuuc8irVNEzxVR
9Tc1bWv7RW3Ty1RbdNkeOw9Ce/Pes7aZC7kEnBP07VWgiMjgd63Le1dtKviFDEHGe44Gf6VV
uUycnU1Zj2qqJpC3REJHueg/U0/cUR4xg7xg8dPoaakDbcLjceME4z7VcsbUTTKJGw6ngbc7
vahszSM/G3evA5xyfSuisNFvrWBro2zqIwGMjEBdzDA/IH3pLq1trDynguBJcvjMe37vPOf8
KNR1Qbg93OZTJ85hjPf3Pb6VDblojWKUdWa2n2CTz3KrIzyLlpLhjhIxjpzxk+tRajcaPHFc
R2cxkhiKl2XJDtjAAJHP1wBXLS3V1dr5YlzH12ZwB9aTZ+4VNxIBz0OCe/8A+ukoW3KdW6sh
ZLmWdwqkogG1V/u5/rTpgs90SC5QYRcnsBgfypZIBGIsODlBJhc5XJ4BPrjn8at6fYtO6qVw
o559PWm2lqKMWzX8NaaspZ2LttGSI4y/8uPzr0nRLaG5CW0gkXzFCjemMhehH04rn9H0iKSF
RI8iQKMsyPtVvYL1/GvTfDGnWMEQaGMhV6Bu3rzXFWqnpUaXKtTP/wCEZQGfETkShQc9iO9W
E0RLXcQUXJG5MdSOhHoa690+TLEBcZGOtVJI1cjdzXHKozpjAzbeyVAJcfP1Gaeu1SeMVZmG
0YHSqUpI+lYt3NEh0rBl55rK1BR8w7Yq1K5z1rPvJgASc8dfaqRVjnNQs1fORnNczc221jgY
wc/Wu0nKv83bFYV/FuU7cDuK6aczCpC5zN9CNpwa5/VYfNtnBGSBz7V1rLlSp71l3lvsByOG
yD/jXZTmcNWF0ecSAq5U9RxTDWxrVh5UpaM5B56Vj4NdsXc81xs7CUUtIaYhKQ0tFIBtIasW
1vNdTpDbRPLM52qiDJJ9hXr3gz4MXE7R3PiiXyIfvG1iYbz6Bm6L6etTKSjuaQhKex45BDLc
SrFbxvLK3ARFyxPsBXc6J8J/FeqMpexFlEwyHunC5+g6/pX0doPh7TdBtBBpFlDbID1A3Mfq
x5P51fd3Ryx5z3/nWLrdjpWFt8R8o/ELwVeeC7y1gup4rmOdCyTRAhdwxuXB5yMj8xXa/s4a
hjWdS0pv+W8QuI+O6Hn9G/Su7+KPhz/hJtHlit40F4reckjNgAgcj8Rx+teH+A9Tv/CHi+x1
F7adY0by5lMZ+aNuGHT0/lVqXPEhwdOaa2PsqytZGCnAxjP61pvEsandgYGQKx9D1aK+gS5h
CyQyfMrZwCCODWxqFwGjJGFOMY61xvQ7ldnl/wATbU3muaWyPh0hdQMZ5JBB/Dmu/wDB8Ij0
uJE5Krg8c/U+5rltaia61y0WNMyGNlQ56EnGa9B0exWysY4lyMDnnJqou+hEtEXolI5NSbac
opdtaGZEy5PNNK4PFT7c0hTjrSsO5DTT1xjrVkpxTCnp2pNFJlVlPpTCtWivFROnNQ1YaZVK
nJ3AD0pAOwFTSLjNRMOQAMfWoKE5OQVA9qhZVY7uuCBjFSIWDgg4I4pRzwecjsO9DYzPvI44
WE0akEDkZ5/CuTu2RWRioUSOcNgc4HNdtMu5HjKk4G5T3B9q5nU7fCvDgggk555z/WgSdjhd
YttxuPnBijlQbNuByM1j28t3YXO+EqpQbXDrlWQ/wsPQ84YdK6DV7GeMu5Uq4b5wc4PoQa5+
5eVD50ADEEF4n5zj0NUmNq512iXFjIokQC2llO1k3blc46emff8AOt9bcwDfGjxop2oVJ2np
8pGf0/KvNbG6iuHf7MghlLco7DaR347H8q7TQ5tShBSN0lXYI9rjkr6EH73setaX0MJR1N+W
/wAxuCOmF3emOx/xrE1S9L5aLIYZI7Y/+sfStCHZKGE8ckUxGAWzgD0P+c1h6tC0YPQj1B/U
VlJjjE5vX41vYWaPJ3LtdB7f4V5v58lsyxsSQBgZ7iu71C4eCZWB2yNxnoCP8a5rVrMX8TSQ
qBLH/rIx1jJ7j1Bpwl3Ca7HNS7hPvUZB4IHapLW1aVyqxHO4fgO5qGRnhlKyDBBxg1csrsAh
kCBlI5Y8A10N6aHOkr6nQ6gkGmeHDaQM0khBV2VMsd3QLnocZGfetf4e2XnaHcy3UKpprMY3
zgttBBznqeRjArG0eym1G8Er5EByjlsnOf7vv712F1I0VtFbK/l2yYXao5OOg4/Wp5naxXKt
z1HwzcrY6KLq+lit2uZWkXzHAyDgDGewAzXO61r+nap4g1Ka1vreRGaKMKWOSqAcjt15/CuU
e2vHge5maJVGFVpQSc+y+wrGvrO3gZ1lnilIAG9ItvPfvk1NyrdS5eabbX873UDhLyJ2YckE
7icDPp9QaZpU+6QwXi4lB2Bx/H7Y9ay4Lk2cqCFVKZ+ZW5H4Z6V0mgwR3moRXMiFEViy5IPz
9h/WmJC64klvCnzchsZIx26UVZ1lWurxYFLMUBPlquT15J/PFFMD59+GWlNqnjGwXAMUDfaJ
MjIwpz/PAr6j0WJmDsQSWrxf4H6X5GnX2rN9+Zvs8f0XBP6kV754dtTsXI7Cs68uaduxdGPL
C50WmW5EQzwcVcCFT2qaBQFAAIpzIBnHas7F3Kk77V61g6jqaxM2FBkX+E8Gti7bjacVyOvR
QTqVvI98YPBBII+hFSzSKuY2q32larOInmOm6uB8jsuA4Hb0YGuL8Q3P2Nyt0n2WcnIkj+aO
YdAfbPp1pPGdjp5spQ2s3kadRDIFdR+JGf1ryye+nZjbQX91JDyAGwV/WtqcOYirU5DoLrxL
LE77Zih6dNwP0NZV9rN5cEhZXYZxwOpPYCsJITOX3TYAAB4Iya14xDbeUrrKoRSORgkn/HNd
CgkcjqykU5kZX/fkh2GSG4x+NU72fzmAHAxgAdhVi93SyHy97L2BHJ/Cqi25z8zBe/JrRKxi
22PtrOST5wGKgZzjtV06fLGgdE3YweDn6Vf0TV308sYdkjPGYj5ig8HggVow21zfRqE3IpIC
kFcLk5ycc4z3NDZcYJoxLBGe9WUxs/OSM4IOa0YtJaa5maaWKJmDuolYDO3Jx6g9MVp3mkXu
i/v5o4ZgzFkuI3D9uVIHGeRRbGfW5Ymu2hjdVVRJKNpCgHHPsOMfnQPktozKvrC3W1tFguxJ
GIwWwMYLHJH4VJb6PNcK1ykUoIzgouce5PpzivRtJ8O2SaHHdzGxurTd1G9pY3z0AwBgnHU8
c1We1kur2N7a2kNrJK0YWLONwBypPYg9ATn0qeYtUjzeDQJWiLuQrZyidcj1JHA9MVHcafI0
jQblU9WUY2ge565r0i7sYtFgCXep6jb2oQwkmJAiAgH5D7nOck9K5OeMBZo7O5nFtMpwTgEj
1OO340KVyXS5dzmpLWK23BmJYcY2kVU3KXGBgVfu8R/u5IkeReWbJJI/wrPXazAFgF/iwP5V
Rk9BzlWiZsHdkY9KrSkFQuAGBwPpVqNZJJlWMH5+B7CmXCE3AU8kAAe/YU0xWLWmwBIw8i/f
GV/A1t2cW5JFLbEaJjwOSxBJA/SqGlxvLOUAxtUxqM9OOT+HNdHa2saSwSyPhFzLJISBiIcB
QP7xOePcVnI2gtDipbVp5R8m2Pp7/wD661AklhHHMiFLfdsZ3HLEdcd61NSvYLeHbbQokaSb
cE5YA9OfTtnrWJ5UmpXBnnlkjQfKCqZK49uOKd77iaUdjMuZPOuC0CMozkHnJ96iliKM3mMB
n8TWtJpzvc+TYiaaQdS2BgepwcAfWqMsKAMSTuAHPQHntVJ2M3Fsroyr8uMj+7jrVuy3mRzs
B3Db9B3A9j3pkUDnGxAoPG5s10Gi2y3M6lSiKinfcS9seg6fSonKyLhBtkEdi7FpZshmJdgF
wPy7Cug0KxCkYAkuZOVReoB9T2FWrC1S/mAjBC20ZkZ5DxtHRQP4nY44PX6V6H4J8PrPHcXU
6tHACWkIABZiM7SfQdwMVyVKvQ9ClSS1I/C+jRWtr5r2/nyOTh346dlHT/gRz7V3FhEz/Pc5
TA+4pPHtk1NpdnAzGREIRFBTdwR2H6VcvCGkxHg4+Ut61xTdzsXYofMI+WJGe/Wq7g+tXJhj
PI9vaqbZLccAdaxZqkVpSaqScse9XpxxwSaqyIQOcZ7VIzPuFOPTFULnDZXHB4rUkXII/An0
rMu08skA1pEbKUsQ8s4GBWTNG2CD1rXbJGD1qvJEGz2xWkWQzl7q3KMuD1qnc2/mxsBjOMV0
V1CrHJ61m7ADjgZPFdMZHNKByF3YBjsZRj19K53VdHePc8IJA4PFem3Fmsh3gYI4PpVRrVGR
g6Zz1wOa6IVrHJUw9zyErgkHII9aSum8S6UIi00KkYPIx1rmeprsjJSVzz5xcXZhWn4a0G/8
R6rHYaXCZJm5JJwqKOrE9gKf4W8P33ibWYdN02PfLIcsx+7Go6sT6Cvq3wX4O0/wzpostOiY
EgGedvvzuP4j6degqZz5UaUqXOzF+H3gWw8J2ytbgXGpMP3l4y4OCfuqOwyPrXbpBjOT9OKt
RW+wcAD1qUrt9a5JNy1Z6UIqKsiksLA/Wqt3EdpIrT5HPFMkVHG1sZNJIGzDEKldrDB6cVja
r4Wi1EhoLqe2u1bKHzCyuT6g9D6YxXWSW4AJQk4/SnacwjugzgEDnB6g01oI4rwhFdaSbi2a
QeRE4VlDDETnP3R12nk98HNdul15kewHcS3B71yXjLT7mbxDaX2mKRLI4EiDhAoxnnr0rtvD
mlu5EtwpUZyqnvWW8jV2US/pWkxrdR3rjMyx7F9snOfrXQQpsXGSafHb7I1xxnioL67js1Ad
sM3T0HufatUlE5buWhaxg07NZ0F6sm3B68jPer8fzYJ6VSdyWrD1yTjtS7aeo546VIqjA4q7
CvYr7abs/XrVnYOnSkK8YFJxBSKhWmMvFWjGBUbqM1LRSZTePHNQOmc+uOKukYye9QuuBnpi
s3E0TKAyM5ABzinDlevI5qWWP5s8bT0qMg5yDjtUFXI5vmiPJOOVPQ9RWfqBDxOGGCSMn+Va
kivsPIOPzqteJE1sFG9pXztHU59PpTQmcfqUTTo6O29W52k8EjqfqDXK3tmoTzYjvPWQAfc9
Dmu01C1U2v8Ao+fNIIYN29h7fWuQvraW2Ikt5JX81cy+WMFT26f1oGjmJo7Se4JuEI+Ynco4
x6kdznuCPoa1fD9xf20qxlln3MFhSSTEbD1U4yp9jVaa0eR98e2TgnB++D3GKv6PArO6wOiS
YwY5W8vP59/wxTTa0CUUeo+HbtZ7URX8bBjyIpsSICfRx0HXris7XtH2pvhBi3ZIU8qPo3+N
Z1iJ9LjVwsohYFfubl/wI+hFSya7uUwRxlM4zjOGHsen4HFDs1qYq99Dgtbs5VZo7hTjPTHB
/GuVuI2jlO1md1GAehUenuK9Qa1+1gC1s72Rjy5UZQknnOeBiqx8FpqB+bMA77W3/X2zURTR
o2rHlBtV1S42LF5kjdGQfNn3FbmieHprYZkSFdrZMrRh2XjGOePwA/GvULTwxpWkM2IGdQcl
V+eSU9gT7ntVeazaJ1k1BY7aJuUgLAsozwWHr7Vtz2MbJnL3aNalEAYyvGGUADIB6ZPbOKrW
832f5/l8/OdxyQB6D/GtmeO61G7cQIEgDEGRgdzHpx7Y7mi50SG1j8ybl+MEHcT+FCdx7HPX
d3LcAli5RBncxzt/pWFczGNsqeTyOODWxeSoz+VJhIhwFTn8+wrC1CWNiSp+U9VOePpWiiZu
RatJTNcqi+SRIcsJVyPqO/61vXgS20+3iguDDLnMYP3WI6A+h681w32yWKTERIHvU39pvJEI
nAIU5AcZAPfHvRygpHe+H3uJfOuVlElzxGyEjcg6n8M96KwtPvpn+fG4hQu4HBNFSxm14I0x
NP0LSLCIYYxiSTsSxGTn869l0S18u3Q4HSuC8KWxn1BpSBtACgHnFenWcQQDBOMVhu7s3emi
LIX5eOopkuQvvUu4DPFVp36+lUSZV+Tzjg1yWsM2CP8AJrqNQkIBArkdZkBRgAelZs1ieY+O
I7J43EkO6TrwDxXnLWqySl40RVLBWQNj8frXoHjL93FJGrrtfO4sMsP/AK1eftE5VizbWxhX
/vV10djlru7Fdo4Z90Kg9OXGCKnkvftEcizxlpD0Y9c+/tiql1dSRokbPFJHjOAv6Z61B9qd
kICgR9CRW5zXsRzTFWbZiMnuvHH86gG0HahL56nvn2pxEaoxzyexFNicj+IBTxhTgn8aZJet
LmOKFkMAZifvn730x0rbsJrmNFm3pbqxA/dAM4A/X8K5tchiV6Z4weBVpS64Zi+T+8zn7vv7
UmaRlY6ITvNKkFhLeXExfdt28Kem7A6EepwKsjwpqtvKgmQyhiA29/lTOcZ/XtWZouq/Yg7W
5tkk2tvkuMlSD6DuRV6/8VaheQrZwuI4WQqTHGEJzzuLEkk+hqG30N04NanR6VeXVl/o7T21
yxZf3MUhxj2PTp1/GmPqWo6FLJeWE3n2d3J5y7pC3kyA4Iz97gDAJOTXHxtDbSxSlyHCBlCN
jJIP+c/Wnpqt1bLMImDwT7RLuXerEdcj3zwRScR852viDXItWsILSaIXJt90kgcqGVVyQAPX
J7e9clNIjaYJZbe5jczAIoGyIxjru7lske2KLeeC2CLatCIs+YgkIYyH0JPJwfWq+upqV/BB
HaQO0cSbCYgSGYncT6d/yAoSIlK6uY11c+e0hjQGNRjAGST/AFqo0DZjjTJdhufHQA9v8a2N
K0q7CuZ/LgWPJJbIYZI5I/QVsRC1tVYMg8s8s0vBI9h/jVt2MlC+5l2WnSQQh5k2KR8jHgnB
xke3vVfULZLK2Wd3XfI21B3GACSR2HOK19Uu/tty0y5O7HzHhOP7o7Adq5PUpWuJ2IYu2cew
A6Uo3eo5WirIsWVyIWMjuQuOVHcf/XpL/VZJzl8c5bA/vHv+ArOk+VEwc8frUtvZzXV3HaxL
l+AfQepPtzWlkYuT6E0d87MQw3ArtI9vX6g81atrt94jfzASMKsUhAPuzdcfSotWhhtpzaWa
MzRHynk6hn/ix7E1rLpUWm3AjvW3NGoaVUbADEZ2e7AdR2qW0io3bGiTUbgy2sSrbWsi7nEY
wu0d/Uk+pzU9h4ekupcxzopxhXlIVC3cljwFAzzn071b89b+ZpbgxxBUAWNmwFXoAT6Vq2dr
NcWEjPGlzbRMolhTLKnJ25HC9ievNYylbY6I077mBbaULqYi0eS4txjY7Ls3+pHovX3rdlFj
b6fDbxQThEXedpx5zZG0sPQdhW1o91ieS9kiSbygFWGEFVVj0BX0FUdTuN8+17YhUIdthAAI
4VT71hKdzrjTUVoWfDFnMboSuwiELCQopHMnv345/SvX7KF5bCCJN8VtjcxxjeWPLZ9+ma4z
wlpKRwJIIy8rnIXqxJxliegGc16FZXKRyeTcspBIYE/dCA4OB6cYFck5XZ1RjyosxqEjjZRs
RiUUHjOB3/GnY2jI5xz+Z61Xe6EqwqWAzKVDetSyMATtfKj8azkXErzctVVlymB1xUzMAGyS
SuOR3zUMpC455rE0IXGFJB7VQmG48nirsrfLiqUxx1osUV5OMjPQ1QmGTzzVu4YEjFVmTd9c
1Sdh2uUZkBJPTFREBl9D0q+6Z6jJqrJEQcr+VUmJox54ysm3qRxmqUkXzA4rbliDZz161Rmi
cHOOB3raLMpop5+Tb2I5FVJosKCoPHOKsO2JGYfxVUuLghMjkA4OO1bJGTMPXolliYIo+7k+
9eeCwnudQitbKJ5p52CxxoMliewFelak6ox6Y25z2r0f4N+CFsbceIr2AC+uRi0jYEGJDkFs
erdQfSuunPlR59WnzyNz4X+BoPB+hLFMsJ1OcZurnPHUkICewrvYzaovz3Vvk9f3q/40o0dX
QG4JkY+vQfhVK60eFc5QH3ArOUm3qbwikrI0AbZs7Li3OP7sqnP61TuZIlJ3SoMf7YrGk0q2
L5MYH0AFW7SzgTnYv5VN7ltDftZHCoX9MCq8xuHbIiIFbixRDGxQPSnqsQkGVOCPvU0iWYUc
V4WACgE9s1et9HuZJAzNtx1xWzCYlIO0Fu1XIrqNR061Vu5DfYq2WioGzKWcnua6K1s1jXoO
OlUItRjAOB0xUraoOBxjvz0ppRRm3Jl6QbQNw6Vxmuoyai3nsXjfBVz0I/un6V0Ut6GGVyR7
1QuvLvbd4ZQAGHUdRUSsy4XjucxDqwgudtxIrs7AfL0Azxg12dhdLMmUPT+deUa9bXFhPJF5
f3Tk7VyzKe4qbwZ4pW2vTZOzsFPVmyfX/wCtRB2LnE9lj5UHvU6gAAnvVGxuFmhQrg5HY1oA
H8RXRE5mNK0jDmlJ5yeKCc+1NiIyAfWo2Xipj6Y61G3PbioY0VnHFVpcAk8fhVmTpznPIqCT
AUnn0rNm0Sq/C5HIPrURfCnHJ9/5VNJz2qD7pbp9PrWTLQjEbQcfMPyqMHLqrjLZxnpjuMH1
p2WDrgZI6VG53Ky8Fm5H4UhmRq8XzyMqkh2/izkY64HpXKXUDwzTfZJJPJdd2fp2P/167Odp
QCWJb/a6j9e9crfh/PKxgCcc8dWHfIqb6jSOfvTHBG0kwaVkBz359B71i21/dZEqv5q9FSYZ
C+3qD7V0N5byecqOuQzZYDpkdOKyb+yt0uDKybWC8EYIP+8Kq47Gzofima2QQ3pkhiZsgANt
H+frXTRavZSrzPJtYgYK/wCPauAtYzFHugmdQTg5O9Bntg9BU84uJAqTadZ3a5yGhkKP+NFy
ORM9D+26esaRtc7IRljGjg5J9R0qa2ubm9CRadbskPeQjaMe7Vw+myXNkVlt7CCLggcF3z/L
Fblva6tqZWTUJ2itlBOzJCH2IHH50JshxSOlgRII2i03yp758hpQQI0J/useM+9Z1v4TmupZ
ZtRkWaQsCcNkfiT/AEq9psmk2kUaC6jkkY/u41+duOvTj8q2re9W7jIBURoCRtxz/n1rWMU9
WZNtbHPX2n2thZbCgVueFHU9s1wPim7MMUjvK0UQA5ztZ/Yd/wAq6Xxl4qREMWmGN5I8+ZNt
3Io7gH+9nueBXjOraijai8it9tvmcjc7bkUH+6p69+ox0p3V7IEurG6jeST5NrEI0b7qlcH3
wOv4n8KwZZGkb55Cx/SluWvI5TJK0yuDnhuh/CqN04Em5S21hu5POe/61ormbZfCbgrPISRw
MHPA6UsgaNQzrkH5gT3rKSYDjLDPfrWoZ1ltHjByFUKGPuf8aLAmXrW/VD91VKDbkd6KwWBS
ONi5UsORnuODRRyi5j6e8H2YjiUnqeT+NdpBwK57RY/LVQO36V0CnjjrXKjrZKelU524Iqwz
etVZ84NUSZF6RtY9a5PWHRVOSAQMjNdZegbSDXG69IkUbmRtsYHLelTbU0TPKfGLCS9dSw3n
AQr098+/vXFXDyByAwC9AMV1HiBM3crJGWiByzxtnOehHpXN37Fnwke1RyMnJx7muunojkq6
szriJyAxXA6Yz/SlEqCNQoAZR/CM7j6UvIHzI5PuOlKpxEQ7EHuu3A/OtTmZSl2SfdBz6Cmb
CrYyFI5xmpjIiptxvJOT2/Cmh1EBR4VZ85EhYggfTp+dUSH2hj0PA6Z5NMErfN87c9eetR5y
flHXinDI4ABbp0yfwosMsQnjczYUdQetXzcCNV34IbB2fxEdhWUGKqB3znB71IjH7wPzevYf
SpsWmbUJa6un8xWM0nyqseBtJ7fQCtC6jhshLHIfMXytqkj5Wf1HsDWdo7RQTb5ZBF2VmGQv
Bz/n3FRX0xu5LqQMoiTGAckHAGMVNtTRNJXIbjY7NhwFB+XJJxUKvIi/uCxJPXnpSXI5lcsN
g+Vcfxe4qB1KlQXI4DEkU7Gdzcs4ry4CQl9jH5sggHPQfhWxb6fZ2kIe9ea7uh0hBAyewJ6Y
/GuVjmVhzcOf90E1pQajDbwM8v2lyBtDMAo/AUrMuMkiXXZLt3HneRa458pFJcfU9PyNc1I/
O1f/ANdW7+8N9cO0a4DdO+PxqvYRMZC2AcDuM4zwDVpGUpXZZisHFnDPNGwE0gEXqw74H1xV
zRdPcanciSRIks0Mly7Hjg5Kj1YnAH41qaXDGl5DL9oaOBbVmVxlvKQcYx6sSMfWqdtFCYbO
1vCVtiftdxsbl1zg/iQDj8KLgoljwrbhryTUZYifJRpkXspHO4+w6n8PWrS2rzNLql7LmJGB
BYffYjJwPpyc1ovALtoWghMNhKiPNF5m4Zz9zOBgKoAx+PJp4jS+ItvMOGn8m3jRNw4+Z2I6
8fL+ArGUtTqhC243wzpEd+8t3PkWb3AVVBAdwDgjA54Hp3re126TTb2XT4DD9nQEtDjOxiOV
YrgMehBycdetZq+IGhtxa4iJSc+WU/dlVAwFB68ckkdcmsS0M19qCtNKqNcNlmfsByWI9Kxk
m9TaLS0R32l3FhDoTbxLGrupVjH5jA85GRz2A/OqUUaalvLbUIZWlcRkmMj7oHufcVFpV3bn
Rru9a4FtGpxFIxb98+cbFxxwOpOee1a2m2wW0kF5PLMJXVpm2kZkYHaox1P+TiueSsdcHc6L
SJHW1iVvMSPeVJ4VnPcAf1rZuLgRwKOUZ8FvVc9FP0H9KxbDbZK9y8QM0Yyod9wUYwBTJrho
niYuUkCiTLfxOfvMfQD0NczRujasLwElhg7WwD2HPP49q2Y33qMn5icdPbJrltLd2g8i3iKl
uAWPQk9T9euK2IZ1Rj8wPllixz1PT/Ckyh0rsjgMeT0x0pcHZubj6+lQvtmkLZweCPakZiqg
Y9KxvYsSZsAgdKpTNluvHSrMozwMHPeoSgUU7jRWZM0eX6VYCHFKq56Z4oHcrGIE5A5HaoZI
yc4HFaCgZ5HPrio5UxnHTrVITZkyW+3DYBGaz51wrZ+lb03TkCsW92kYHTPNbQREjm7tTG5z
wKozyAxtnAIOGFX9TfIbPHYVmWdrc6nqUWnWCb7yc4T0Hqx9gOa64LQ5JuxqeBfDb+J/EcYk
BOnWhElyezeiA+pOM+1fRFkqfaAAo+QYwBgD6fSue8K6JB4Y0KHTrQl2BLyyn+Nz95vp7dq0
4rkxyt6kiq5tTPlujtNPjimYhgOlZevQRxl9hOCvQDjPaotKvsyZ3HPTrU2sP5se4fjWjacT
JJxmchMcPyDkdabG5DHAHtSXi/vGJPHpVZWI6846Vjc6Wrmqk4Iz36cU7zBj5T0qrByv61Oq
HIIq0zNoeJWHJ705Xb1pwjYbfagwkHLGhsEgBc42k1NhmXqaesa4GfXNI84QFUGWPalbuSIp
ZQc5x6U0yYOeRUe98EsMA1Esm5sVLHa4mrWn9pWmYlU3MYO05wSO4rxjVFm07UozHBJdNGz5
VAyuM9QSete1LuQ5U4INc94z0VL2xkuFWRY3GZzGNxwO+P8ACnF2Y+li78J/Ev2+1SC5fEqp
zzyCPSvUI5xIoyBn3r5O8O6oND1cLaxkM4zHlslx7Y4x9a+i/B+uWmraZFLBLmRkBdRn5Tk8
fpXTF2Oeojp94I9ulJkUhOCqt1/lQSCeOTVMzAnkUxz2oLHrUbkY5+8elQxpEcnJ5P0qrIcE
8cVZJ7+gqrIcE8VnI2RA/Xp05qs+QTkVNIe2arOwB9c1kzRDGYYHJD9RjjFR3EhEqk4XaDnA
oaYKrktgD2pwUASMRxtDc+1IZWnbh1ycjkD2I/wrC1C28uaG4QKxbjLjO4dCK2yDj5ugG31z
6fpWbeRebbbkyiLyAefl71O41ozAvVyx8kMwQkgE8/hWfdu00MbEJ1ODt5Ix0P0rXKqkhDRt
5qqQ3Gc56fhWQ6QzQuoUh9uVUc7ucYHvVIGZAi+bAdeTyD91gexFRKqoeLfryAH2n8OcV0Ca
fb3IVLYMhXh9wyRj1/OsaaC7g3uuxo1JG4sD39Ov6VXKTzXLFvcyLGCFeJwMgySDb+POanb7
RPEkslzHLngohbAHr83H5ZqnaNqEgH2dIg4H3sA5+maa9nqTXCvcrKYzwNpBHvSsJmxDfR22
Gx5j9AEGWPoCf7vqKo6vrGqX0JRzNb2igjy7fEbPz0LE4qK0u1hn8sWNxMwUESFcIp9Ou4kf
lWfqcq3MhEu9pDnAIAH4Ypk2OZv9duEYQrsEKHHlL0GPfufesx9Ta5fbuFu57leCf97rn6mt
S8gPmgPB8w7dz+Pf6Gsu80uFlZoWkglQcgglT/h/KtEkZybGXemea3DCOZsFU4BbPUjsfpnN
Yt3bXEUSmUYRW2hx057Gus0S5mEItrlVlt2yAOCrNngL/cb+daktnEzfZi6ySsu6KXAO5SDl
SDwcD1/DmqTsZtJnmxiO9QxwDwD2zVzTndHkjC5mZlUA8gAHJNdJ/YkEjT2anE0GFYZ4OeQR
nnH19eKyLuI2/mFQBcwcOrD7w6j+lWnchxsZOqo4VRENxViW9t3I/rRQJ2kui7EsWQZxxnHQ
/qaKqxm2fXuncDIrWjJxmsizyvHOP5VqRGuFHex7+9VZ2wKsu3FUrlsg8VYjMvWODmuD8YOG
sZgWIAB6AGuzv34PP4V574ty1u+d23PODQtyuh5U1xAC7udh3EK5BIP0A6fjVS7vd3U7yOQw
BWo7r7NbXUhjVmlY9RwMe/vUDurcNvOeg3V1xWhxykF1FJKVA3F2XKrnOOM8k1XlCqi78Bhw
FU5x9TTiE53ZLDpgAn9TinRToSw2EO3Acgsw+nbNWZPUrpa5DlgA684J4xjuaqCFpchVBA75
6V0FxZTeU29B7A9uP51VS2Vo2ywC9ieMD6epoTFymK0e1QQODxU9tbbo5ZCwURrk+tXray86
TcF3RoCSCfvYHSor+HySIwQWI3Mq9EPpTuKxRLKu3jMg7EcUGVpXBbsemOKdHHlJHIAx0ycc
02LKqwK5ONwPp/nNDESbyy7dx46D3NT3TC3jNui5YAeYSc5Y/wCGRRbxhGDSEqRGJNpH3vT8
+KSOIvG8rnc7sCfbPakWiTVrCXTEit548PIgmbOM9DgA+nNVgmIDI4G4nAB5znr+VXtRDXF9
FukaVSBtbdnKrx+XFOdAY2kAxGvDY56jp+lFwsYzlmf5mIB9Bj9Ks7TJp+JCMK2FHc56mpPI
EssaryGJOemR61djg8xAACC0hVAO+BgD86LiUWZdupy0ZX7/AHJxgDrW9oFoHgYBB5kgYrlS
cAA5J9sVlXbos1xhRiRti+yjqfx6Vt2WqyrBMhVRJJbiFQB0zgD880wSK1vcs9o1uiEyXTBl
A7IvT6ZP8q0LbTZr6ae5LozLNGitjAZwuSAPwAA/GqsYa1vJTCuZ95QlTlemMD2GCM1c093t
LeWQMzPmRo1Q5CttwD+p/KokzSC11OtuDZaZpEfnTieYSwYjCE+ZIASVBH8OeD6/SuSjuZWv
57uNh50kbE4O0pvY5I/DIq3aiM/ZBNIPNWMZZVztyQP65z71Dpq2l1qRtA4+xRRiS6mx2HDN
jqceg9azS0N5MZa2puZnudUd4rS3RCzY5OBgIPcjFWL3XJdTkkm8qKBpImQRxqN0aEdh0yQO
prO1q6k1i5k8mMfZl2rHCoxjHC5Hc4Arp9D8OOmlQSSxhJJHG585PJ4wPYCpm0iqabehB4bt
5d0ZdR5KLt8qUZjUHvx/EDyK67Sfs2mXdvKkq3M4DxxvjAG4YY46A84qTT7cw6f5tx5SGXOE
jOWBJ4B/DJ9SagtIJbi6llSMQW8Umze4688A9/y9a5Ju+p2wVlYs6nqYgsFgiJYb/NYg8DjA
68kD3qxoUFxemOZQWuZHULuOFAA6nPGO+PaqCae1zdEMFKD94znuQOcD610uxbeBU2mTHy8n
AHHP6Vi7GyJ3uI4rKSK13FxuO9+DIT0GewqhBcAiaNXLbiCWHYcY/M1W1a+cTxpbqW8sYUg4
C/5zUWgAqZGlOM/MGbqTn/63FZtdS0dQmQ2QBhAP16AVYYDAI+n1rNtbjzfOmlP3z8iqOAAa
1YSGGQM44x7msmiyHy846jBprw88dScfhVorg/MeTS7S34c0JAUmQggelAXjpjg1fEGd2/r1
NO8gbQe1Uo3Bsy5EO0cVHJwCvYd6uXTqmRnGaxLu9UKQGBJOD7Vqoi5iO5nUeucVg3dyBksQ
GB6U6/v1jfMjDkZri9V16NZpVQk7gcY7E9K6KdNvYwqVVFaljUbrcp7uThVHJY+gHrXsnw68
Mx6Bpv2i8Uf2ndKHuHPOxeqxj0x39a8u+E+lJqutS65fYOm6ccx7jw045Bx/sjn64rsR8Qzf
au8UEI+xKdqk8Fznlj7n0rV2WgqGHqYjWKPSrmbPCAbfWs/Ugwtt4G1mB2/hWno1st1ax3LE
eWwyB3/Gp762F5cCNQCEXg49anchxcHZ9DhvA+vahJfXNlq9usRjbdBMnSRe4I7EcV6HLMrw
9O3rWLqOgvb2cksa72C5Ujg+1SaTdC80uGTGHK4YHsR1FNNoJpS95GXqMm2RieMcVTicv04F
WtTTa7FjwTiq9sAHweaSG1Y2bKIsASOK044Oeg4pmmxZABFbSwYXjpitYo55yM7yOelMZQue
P0rQkQAcH6cVVdMBgOBTsJO5SnYjAY4OcfjUJAjyWIJPIqzISg6+9ZpYiT72DnJJ9PSp3KSC
9uwvy8A46Gq8MhYljkZ/SuQ8X+IZtMuHs7hYwQQyypJlmUnOSv4YPv8AUV1Wl3Ed0qSQsHRl
BBFRyvc0TVjYhGUz0PrVpI1dGR1yjZBFPtoFZMDjAp6RtwABweadmRe55V4x0I6LqIligE9l
ckgL1OMfo3vxU/hnUX0LUWvIHdrJlWaeN8hxHxudfcHgj616L4i0n+1dJlgDIDtyFYHHfkEd
DXmt/ps9lCReSKZ4kMm4MAGGQCQeeCAQV61rTetiJao9ot9RS8j8yP8AvbcgZH51bRyVJGPS
vKvBurT2Mr21ySsO0soB3DtgfiD+lelQzEqCDnI6+o61d9TJxsWjzzjFRMwodsLz3H1qItgH
I5qWwSFY8H0qvKeOKcSeeuKhlfJG7pUSZokQSnj1JqpKeT19fpU8hJJ6VUkJGTnmsmaIY24g
DKlc9KJGHlEEHJwox0HrUPmEHOf/AK5ppwy4ZsYBb8aEDQNLuedduYg4bjv6VViZGijDE8hs
j/gQwPpUhkO1ioIGcEgjnnr/ACFVmCvMSx2bMAY9hnH4nFGwDZwquCFG3JjOf89qytQs0gYE
HEKsFG0c7jnJxWqcSyxyTAoDJ82PQnk0zUVFxLvt8LEZvXoPf8KZPkYVzFGqOzuy7eCRgMPw
z0964u/LiQGFrjfuK4Qg5z047V2V9IJVCtyVOCCcfQ/kRXNX62qfLcyNGe7pGQR75H5VSYWO
X1FPMuPMVp1ZeSzHAwPUZwar2+qavFMwtr62icdGdcAZ6cHgitWXw5EsqqjSMh52x8bvQ5P+
NZd54QnU/a7RpXYNxGpCkA+pOc1qrMylc1tN8WeIlP8Apktv5RGGeCFXP1Gf5ZrXN1d39i0p
1CBY25WeIqMjuWXHyH2OK87v/NsZvIFnHExOHBAOW/kRW5oer+TODLFF5bJ5DuAQV4AII6Mp
HBz0oa7EqQzxHbX9jqBjt7lZVfHYFjxwRngg84INZGlaxcw3z5uXWRSCxMeMZ5Hy+n0rsrvT
oxbf2crho2DLArc7SDkID6YJ/SsqC1tzLG14QtwcJHJ/dAPQ+3WhNdQae6I9RsRcsrWkQhmZ
fNjdeY5QeuR0xmmwyNNaANGYJVcl9vJUj+ID09a6jRo1/wBK0VbcObK4xCw5ADR7lJHocMv5
Gl1zR3spI9RtYQ8UiBmycHbnBBH4EflRcTRiXOb/AEmHV0hBvLPKXEKt/DnDjjrjhgag1KNL
1dN1BQQJ4TBI3AG8cjPv0INafh6CPR/FSwW6Ysr9Su1jnkKcfgVyPwFR29oY9O1jSJXb9zPI
0PGSMDIx7kZp3s7i6WPNtctXgvZYseW6uQQT0IPIorpfFdo1zevOVAuLkJcnA/vAhh+aiitU
zFx1PqOGLb2FWF4piDApx45FcSR2CS9OlZ9y2M1bkc9zWbdN1xTBGTftjIrz7xZJ/o8g3H8D
jiu61BsA+przvxdJ+4kwR34ojuV0PML+INl0mkwDjD45PoB3+tZ7syjywp3N6DGfY1c1CVS+
DK6lV2hR0+g71HCzxlcBQ7D77clR6j0rrRxS1ZGts8ZO5NzcEIOn/wCunshYr0XYOpGRn3NO
uneFNsTOSwwzkYJ+nfFVbdBsaSdvkA+Vc559cVZmzTa5jmXzGDCKHChN3JJ6cfqar4aaF2lY
Aj5QMZ5PX68VTJzcDy+ByMk9fWtG3ZriaOMKFigGFGME565NAXvoS6Xb7pVjDrHjLncccdh+
OQPxqO6tw1xcFMbIxlu+cH9efSpbdAkEt2QPLjJBJ/vnGB9B1qtLKzHyony6IuWXqMDP6nn8
qCuhkyLl22oQq5JyPeooj+8DSfMTkcn24/KtKVnWGVyc7mzyOpz/ADzVdbbzGl24yqg8nuf8
mgi1guJTOHllYtM7LGvoABx/Srelx7pGthhCqPI8hOCFVcsPqelVr6OJYoooyTIikkqOrcd/
0pbUm1YtLkuBwD3XuT+I/SgE9SxHHFNe26Sr5cTEvIo6RxjsPwpLmW3mnENpC6Ww5/2mAGST
2yeOKI7tre0lbAe4vEZH3j7qk9vfA/Wq1oztIx53AYxjsP8A6+KTLRY+zhLH7QWK73MWDjIU
Dn6Va04opWacExQoSFH3sc4x+f8AOqU8xjtlikX77cOf4sdvzyatEqq26ybwg+aZx3XsoqS0
Y8wBADDl889xk5zV3TVaGEXBz1JxjI+X1/OrEtlg+ZIpLnnGM4PHB/On3NmvnxxQOSoAHPXJ
56fUijmEodSxqDJFFGIi4JjAHHQHqKs6Rl72KzWMOdoVgx+UO3U574UfzpNQQsUYqAkYCHIJ
DsFJP5cVP4KtJJNWaV4/kgiedkA4IACk/qT+FS3oaRT5jS1yyWyO6EqfNiEQYdmyRj2HfPsK
5PyrZbpLGLAnab95I4wqqBxz/dzk/lXTauY57JQWcCQB0C9OWABPviqC6VLbTxyTggy54xnK
DHX2zURloaVItvQ0vBFrH5zziOSSYhgg2cehb1z3+ldJHclLL7TtR0Xod3CIDhjj05IA+tVN
DSS22W64L/ZzKUT73zE43D16/nWleWCf2Ha6favD9odGjZD8zAHJLZrGcrs6acLItNexxW6/
ZyZHiZo1VlyQ5ONxHtkkfhU2m20r6aPOLBYo1UDOMEsPy7mn6DDbwJfSbHBQZjDDkMdwU/oD
VcX0I0zyhIZJTIdvQ7sMAM+55NYvU2Whq3CB7X7UsYWFWPK545OFHtiooVlexgzJiWcscn+H
nrnvVuzhJ0MwMCMjC8dDwCfyqtfH/VhmmEdtD5aFMcjPAH15rFlplG+Ek0tvACwA/hzwMdSR
74q1axB4UDxEB3Zh/tKOnPpWjJElvDNNtAnWPIG3nJAxn25qO2Vmusbg52CNRnAGOoAqWaRR
Y0q3xZgeZlyMHjgDPAHetmEcOQTjgfpSQwEQKoCop5KgYAHarfklomVRhdwGO/rms7FIgVCB
90n5eauRRdPYnpQkPOOAe57/AI+9XIVKFdnsPqOOauMdSXIgdQVLAc4+mD3qvePHEjBmBbGQ
M45q/csIYrh5SVIBcgHpzXm/ifWguJEk2fOQWP3QACcj3rVRITuP17Wo4EkIONv8Weled6v4
o5LdAvQnqTWT4g1Z2Z1G45wME8jHc1xV9O00hLNmuyjQvqzjxGJ5dImxqniS4uSVViccAk9K
ztIs73WtVt7K0DS3Vw4jQnkDJ+8fQDqTUNhYzXtxHBbxvJLKwSNFGS7HsB616RpZj8DwTQ6a
0cviGZPLurvAK2g7xxHoSeMsfoK6JONNWRhh6FXEzT6HqMGlx6P4SGhaf5KSCAxGRuA0jDDM
T6k/0ry3QVeC6S3nULLFJtdW7Eda1tH1G4jspry8ne5l5DeacgcdR2zWbf3YudXa4jf5Z41y
cAAsOD+PSuJx0Pq8HFUJqDPofwvqEb6akKSZ29l54rqdLtQgeVxhn7GvFvhdqsgvmgLA7UyM
9Tg/4V7lC+5BgdR+VVTV9TzMzpeyqO3Up3F0kEpjl+ZDxtrFEdvZXEiWxBjkPmYHqetbV9Yr
dxkMvzDowNcxqVneaa7OiGaIHkqMlacrnHCzVkVtWlRiRgDNZ9lIDOFBBA6tVW+vTOTsDEdg
e5rU8N2DTSo2w4yGIqYmsklHU7LQ4dyK2M98iteSP5aLKIQRBQoUnqKlfocc10pWR585XkZ8
i9evNU5hwe3NaE3JzjBqjMMHJJzSZcTMuR8pHpWbdIjYDqGRshlIyCD1BrVnHzHvWdMoDEED
BrMtHhvxFin068Fvb3lvcWAdvIX7QS0QOcqU7EYxkGuy+D+p/bdCKysPPt5CjjqQDyv6VX+L
9o9toMd1dX5htw5VIY7cFnbt82eAAeeK474U64mmeIxBcI0cGoosJb+FZVztJzjg8j61vH3o
mLfLM+ktMlBBD9f6VbnAU7l649cisSKZoFDZIx1OOla0cyyx5IHIyD6/jWL7GnW48KxgZCVL
HkFux9sVgeMdHiutFKnzRu+WXy8BixBG70z2yetbcb4A3tlR36U+RBc2siLM+JEI5+YZx370
osGeH6bqTx3F7bSIYL7TgbaVBysqLnB/livXfDV+bvR7Wc8FkXKn6CvEPiCkmn+KxcuxilkT
yrhQwAfnhse+DzXcfDXUml0aa1aXe1vJjOckL6Grb6lct1Y9Q83cBzx/OmtKCeOMVmx3BVVw
Dz3NS7yevWpbItYts30wPSoZG9+OvFNLcelRO/U9O1Q2UkRyuMFunHSqcjM2McgcfjT5XAQ7
u4qnJLhscfMefoallokViCWOVIOc/wA6rzSKyso4KjGff/JpCC6hWYEbTgE8/wD6+lQTSF2k
EYHzKoPbqRz+lAnqWRkRjKgjqPy6n8qhsFVLg+cM8Nk9ye2fzFNSQPK0bsBltq9icDmpLOQX
MUrIzfvCTkjGAec/XGDQF7EOoP8AZFmKoGYgg46Djk1Dp0bx2buWBYxM20njJx+lNvnaUOQw
8l3wG7Bc8D8cVZuTvs5WgCxsmAO/OP5VSJbMXULQyRJjBYYDLuwSOmRWLdWhCG3mjZiV/dyY
JCn69a272aRIoxdKULvsRkwTnjGR7isqOW4l8yFp5crxtPGeuc/lQF2ZB0eJLZre4aYkZJkJ
BBA6YPXI/lWTc6VBb3Cpb6vFvIJAeUo4GM4wOnUV05kk84SoWSXBXaSSvtx6/Ssu9ihnmVtR
0y2uZGLMDtYSEnrhgevTrWiZDM9tL+0xyfbJFfBUJG8u8sSONpxng1XttD+xXMzORNGy+Vkj
7hbgjHcgZ+b8q2LYRmF7Z4Ggj2lYLjzD2/h9cjBzWloto+pXsTyLlYMOY89Djgt+HOPUii5L
SK1tp9w2nae8qxLKsgZy3JynRvqQFB/GszXLF5ZpkiiCqd2wDHBYHbXe65CYLZYsAM2Tx1PH
ArKubHfcoHBEhKJnPAwvX6dalvUa2KGmS+Vc61cRKomWG3Y8c4XHGfcZrt9Zt0k0EzIqsIZF
G0jICsRnj3zXFaPbBrLxLexsc3TJbxt7KQOPck11+pXBh0HySxAZoyWJ7KpPP1xVIiW55Lqc
E6alodnG6i7+Ro5Sc/NHIAwz05UnP0rY1TEfiJSsbfvnDnB45Hzf1qrBavc67oP2ktHcGGUx
q3JbcdzMD6ACrEU39qSWNyjGPz8v6DaGLN+nH41TF1OR8TyOl35qkLukkUAf3dxI/maKd4re
E6vBGu0qsJOPckE/jRVXM3a59Og/LSFuOaUimNwa5zoIpehOazro496vynrWVev8uBSGYequ
ADzXnnih1WFyT6nmu91Jhgk15t4xk/dSEHApx3KeiPN3EtzeEDGA3BNXntJFYYIMmeh6Z6Af
XvisvToVudXTzXIQP0A49hW07+XOwTJ2ZAOOR1BIrrOIoTYV2yxkdeMdSTyBioZYJDKISpBU
AkZ4Gae8yozOqgKrcZ9eg/Go7tngiJdWzI20vnk46/zFUjNkew7mBYARDBz64zxVy0l8mxbf
kO+XbHXA6ZPr0FZ6MTGmeDkjHqPU1deN/wBzGQhLtvHYkZOf5UxXHT3Uk1t9m5VAwdlXoT7f
nSIxR5DGql2xk55znjP+fSmCQtPsjUEZMh9AB2p1lL5t9CQhOCuQedxHJ/pQMsTW+xF8wMEA
AORnGeT+NVpRtaNkxgPyAOTx1NaN9LJMjGNAEQluTntwT+tVbWMlkaTmPbvZh1wP/r4FIpoz
pYHHK5GeN3brzzVia2K2UbRv5nmfvJSvO3khQT74Jo1OQsttAmTED8pHHJOT/PFaMSpNp9si
IoQbiyr952zkEn6D8qQJXZhNEGkDsxwTkYP8q0rKNYpUdQGYlWxnhuRhfrmktxE6TvKMpswq
4yRk8AHt35qezZpW81s/KMIicDOOv4cmk2UkRzjzriJnXEccZPTHOeacttJOfNJLoACSAdq8
ZJPbgYrTeJJkjXKssJCkYwZAOgP1q+6StGIXYnJMjLHwpyASB7AYH0rNs1USiYHXTmDyLsJB
ztI3knP6Dn8qv6mUCpcvEPOj+YsmMM5JOAP9ngfUGo0tJ5L0xPGRiQIEZuhIy2foAKcscc0K
yOxFu0hMTdTIy9OPTcec9cVDZqokc1iZZo7ZgqtFuMkhOCSQpwR2wP60mmGaHVZWQlAYjEMA
ngjofzq5CscEslu4aUMvzyyHDH1OPXJ7+lLJYmC2lZDKgNx5YLnk4HPPpnA/OlzFKPUiMRga
LzF5yJB8uAQpGFPvkE1q67vu5LQwgEJsLbWPXv8AzGaqXEv2qS7laNgqRsEiHJ3Yxj9T+VWd
MtpH3QrIIx5QRgOSXzz/AC61FzRIvaPA1sl7eyEPFNbj5snjDHJyfpWlplkbnVtkLKkyReY0
gPCKRuA+vIqG1Dx6WmnSKGZnVY1J5fGTj0xj1qTTV+xzXRllYyqcSbRkgnr+AztrJrqaom1C
5+yXbQoxjiMSJMRyX428DtxnHfvWXoFusuqybUUqBiMg5Tj09xxz9aPE9ubXTmmmJeUhQYgf
uc4BLeueataMHt7RpUiBdYljVT91ARz/AI0LRD3Zs2E6pJcXDnekSmGLnIYnq344NV9LlZYr
i7umJ3udoPHX07etU5phIQkAXDJkxg/d9Tn0Aq/bCW4t47eOGOJVIYOO3GAB7VgzaKJp5nlR
VRQHY5Ck5ZvTj0+ta+j2GNrup3njHX8B+tS6dpnCtLgntjjHbk9TWyIfLRfLUbunBxWb1NL2
RNEuCyHBb6Z4qWMZlBBwW+nXFMSNskfKM8Fj1NbFjERk7CWZThVXJz6/hVwhczlKxXjtig2g
DeTyWPp149qmWLyYnZlfKg52DduIHTHvjNOkuIbVwjyfMSFORuGe49/pXH+L/Ec9uJbTRhFL
cqdstxvPlwcncMY64OPbmtUkjLWWhV8YeIY47W4htZw7lAZNxyUTrjHqSMV5P4m1MwW6w7j8
kiyMAeRkdB7n+laOvWs9rBEtrdrcXBj/AHkx3EBwO2f4u2TnHOBnmuUn0W/nO65XKcuZHO4r
2zk/l0rSnFXux1W0rROXv52nZsZO4k9f51WgtC8qAqzyMwVI1GSxPQAeprsrHwrPqV+llpoa
e4bJ2rgAepJ6AV6/4N+HGn+H3FzJi81L/ns6/LH7Ip6detdLqqK0OJYdyd5HDad4dl8F+EJd
au1A1y6ZbaFCOLRXB3D/AH8A8jpWHbWI27yJDn+JTzXq/wAYrNh4HWVMn7LdxyuB/dIK5P0y
K8t09w0f7xsDHPzYAz0//VWEpN6n0+VU4KNi61i39jTtHI7Ir7mAADbcDP41Z+H/AIb/AOEr
0PXntQ5v7cB7DPCFlJyrH1YcfXFP0SSTfcxKwKPEcLjjOK9A+AcN5dadfWaiG1sI5mClF+dy
GOf5daOboYZknSqc8TgvhvfsniaJG+VjmN0cfMD3HsQRX03pzb7aNgeqgYxXgfxL0Z9C8d2G
t2yKllqLhW2ngXC8Px/tDB/Ova7OMXmkQIXkj3BXyhweO1XHQ5swqKvShVRtoCGIwafNCsi8
j3NRx/JgAjH51YDcdjWqPHu0c7d6Bay3Zl8gISf4ehrQtrWO3IKqvy8DHFXW5Of0qMDLGlZF
uTaLMZyM/wA6e/3c5FMT5RjrUjD3FaIyZVmFUJlzmtOQZFU5U6+tS0XFmROh3c4x9aoTRgyL
nIArZnj6nGaz5Ew2CCD19qyaNDnvEVtappl1fXFj9vaCMyLAAC0jDgKpPCjOMkds18z6nBdW
GrT21xKJZZgJBJCSEfPI8rPJA6A+3HFfWFzAs0LROMowwR615X8SPA7X0txqdrLK94yxrCo4
AxwMnrtA5wMVpCfLuZThzbHUeAvE0evaNHI0qm5gxFOhOcN2b1wea66CZ4mKt9wdMHgV8y6B
dajoGpTTWxJuoDsdC2EmGcMpHr1we1e5+EfFFj4k0xbqwl3EcSIx+aM45VvcetTUXVF030Z2
qzfJlMHtnrxREwUtwFO4nIJzWXDMd3yZAPOKtJLlzjAJ45FZotrocT8VNE+2fZ76JBJImeSO
SuDkfrn865/4aSNE1wrAhpRtbI54r0LXUMlvhBuOcgZ71x+kWa6fqYkRQBK5LDsD7Um+hpHY
7m2l+QBs5H5VdSXI6jOayY5MMQOlWY5flOARnoTTuZsviXIJ68dqhkkHPfnrVcSkDFRmQspx
93vUgkLNJjO4ggc1VduFf1OPoKSd9xX3bHT1FNdykAYkBAHK8cEBf/rUtymPceXC8hYDA4J9
zVD7SIrwOHVgylUA6ZxzUs88CadukYgCPc+RkY4wQapWkX2tJS+BLnjH8IPQ/U1ViL9yeeQt
iFhnchcMOvocVqWrpCk5KbfLhfjHXOACPfGBXPxs4bzVyshdIcHnap5P6CnT3sbX8tnvHl7N
wJ6nGDz7cinYlssSCVdFgA2LPLMrYbnC5yT9MVc3NGvlLgh3G0/3hiqt2fPg06ONGJYKz+g+
blfyq1cqs8yn7gDtInPA7AH2xxTSJbMLXFaW5TynAd1yq9CWH6cVUmshfSJK0xSZf9Yw4AYd
PfnHNbGtIJRhEKyCNnidW43HOQR+OfyrPsYLs27xyRhljQDfIA2fU8c57DFMdzIvbdLqNo5Y
3SfJCMFxuxz1/wDr0aJaxTqdPuHnOPlDynnpnGevHrzWhpFrJq00oiglhhjYn7Q7A7TnGVBG
QTg9K2p7WC1RpN5mcfJEWGSx6EgenNUiWzB1CxjF0LOFkaOMghmGSfYf7Rrs9D0tLLTWdgBI
W82WTbwW7Lj0OP0rM07TYrHZJduZL2Y5bPVB/d+p9avaxrEcUSxRKGVG2bVO3d6/l60XtqS9
dEJdRJczm7uoyM4EQ4wQOSSPqTzXOapI5uZ5UXD5Yrnk8j09AK1WvQ1sszSBpi2Y48ZAB6Lj
0HU5rA8QXTR26YIM87jdnjCZ459yPyBqGNGr4WhzbW1syBRbHznBHHJJ5/SovE9x5twLeRgU
wGJU4AA/hPvjg1b0aaDQdMlkuHWWWQZyeh7nn0FeU+I/EFxqupsFcxLKThVOMKOpz71qkZt6
kt1qJvdcu9VOIjboyIsY2hd42KAOgABz+dX9JwllpMCAF3s1ckHojnkAevfP0rjfMMls0aso
M8gZvTGelakOpfZ557yRhh1McScjChdoIHYDtRYDJ8V3Yi1hrhFQq4IVWOcLnj9FFFc3rVyb
i9djwOgUHoKKuxi3qfaLUxyAPepDUE2McVzHWVpW4rKvDitGbocVlXjZB5qWUkYGpsQGzXlv
jeU+Uwz2Nek6u3Dc8V5R40kyzc+tXDcc9jhI5DHcBkYhgeADjJro4o4mgUF1BKgDd/E2OR9K
5WQZkHOADXVWkDLp++Q8Ou0AY5PGcnsOnNddtDgT96xl3rtHJuBU+V91scHr82PzNQvIp04p
IpLIhVTn+Itkn69Kr38hLleofPQe/Qe1RyM7BUUcDhfp6/pVIhvUtxfvBZ4xuYYbHbLdT+FT
3NwLm7k+yKyhW8tGz0XPJ/HmnWkb29s5g5l2YUnqPU/Xk1FaokUbhhkop4PHT/IpoTJ7cmQT
7MGNR5eQMYz/APWFRWqGCS6AxgNtVs4I46/rTo3P2YwQnAKGV8Hkk4H8iKklha5cAk7nzz6n
OB/KgaLM11IdLZPlAdgAcc9MDP4VVu5JIbIQg4EgAbjGVB4/nmrd5BEbHZuIMfzNjqqjjj3z
0FV5JEkvoDKAFjTLKOyr0H+fWpKCKELPA8wLRxKWAxgsSMAVoPKrSWiwdILdVdvV26/lmse9
uTJPlsIHPIU9B6flV25Vo7aLb8jSgsDnkL3pPUpMbfLGFlNs29A+BwQMAcfn1q2oeCxSaMBS
V8oL1Lk8kgfpWZKjeWJEHUgDHI+v5VtadeQJNDJct8lqnQrnlRx+PQfnUy2LjvqWdNtmFrJH
qMZCxFpHYNhmPdFPY84/GrU91cPq4lfbFvCosTcAIB8o+gArNh1OVprJSyB1DTuZOQC2SeP8
9KUTpbzmWUNLvZSUPBZeML7E9/QVDRqmac4mZhZxtmSXdEJFPdjuYk+m0H9KsTTwLaC7U4ih
ikCDtnO1ce+TVG3YQbmYvJLEGAOOFLHLH6gBah1ibzwkEECR+YY96K3EaryAM9euT71Nrsvm
sjQ0i3W5t4FkdpnyXCjhtq+p+vP+NaMUkMtzb2cchV852scjJb5j9P8A69c9ZTvb3Ze1YqVj
KLuxwDwOPXk1oM8CavDEshjkXFvgDoCw6H/gWKiUS4SNDUJEGpTHbut1meQhcjKjk/gfmp2l
RvDYtcPIGLR7wqgfKNxwTVCaN/tEkZDeawmAUHlWAK4Ptwea0bcQ2Vn5DAmUna+DkBcLj8ck
moexonqXGuhPd2axkKyAncQSRhSpH1OTzUelSxXWqTzzgiGIdQfmdu4B/IfnUtnYiXVCqhHL
v5UZYkc5BZvpzxWdcebLOlvDtnC5DRr8uTk4Jb0ycn8KzWpoWb+0+3ymW7XPyZUbuAxO7/AU
6wNzdBA9uhC5EoJwEJ9fXgDirttFFDZwwlwI4wFViOeckn3JbJq/b2McqhJAx2NnavXngA1E
maRRdt4IiA8qly7eYTwoPoB7elbdjbuFMkmFRugx/KmWelwWzqMBSMHBOTWvEuW4IAPTAz+V
c8nc3Wg5ePmznsD9KdyxGwH8+/rUMvyZYsc+gH9KVWYKBuIHoe9NBYvqFzh+pOSCcflTNVv5
IYnihdPMc/63oB/d4z9ePzqDzsIQAACKwNQmLsUgxI+Tu5wfzq07bEct9x8MsEl081489xwQ
HY7V/wCAj685NZOtsdQm8sEwWywbPkwAQD0/KmXO+ASF4VVn5Dbs7fwrkPEevJEzqCdxUqfx
7fWtYxbB2jqM1QW+nybbWbJXn5Tjb9T/AEFZunxXes6nb2Fou6WZvkTceB3Zj6dzXO3WpHzC
GUl2yUjXkj8PWvoT4Q+GBpWhJdXkKf2nfoJJWxzHGeVQfzNbOPKjn577F/wxoVroGnLa2Ufm
SNgz3GOZW/oBk4Fba7t208VtraLkbcAD2qCa0DKc5PvS5WCkmzM1LTYtT0i9s5lBW4haLn1I
wP1xXzNax3FrdvbXSlLqBvLkXHIYcGvqaNSBzgivCvjBpP8AZPi4ahAGEGpr5zDoFkXCtz78
H86Vuh6mX1eSfK+pgQSyW11G6ph0O4DOcexr0DwBqlhY66bi6m8mxvkClckBZs5OMetebi4E
sChQgVR8zA/nVmGVMolxu+zSFWOP4CP4vxqXc9XGUFXps9x+K9nDrHgq9/s20acWQW9jdD91
k649crkV0PhG8F1oNjcROCrRgjHTFVfCfijT77R0twUMqr5MkG07iCMZAxyCDmszwJu0a3ud
BumLT6ZKYssuN0bfMjD6qR+OauMup8u+ZQdJrZnfgjaCOacGwDioYTujBHHejdjkda2TOVIn
yCeDSjjnNRxA4561Ju5x2pgyRCe+anAB64zVdDgEmpEOelaIhoGQ9+KgeMk8c1aPI9RTSgOT
im1cSdjLniPNZsyEkrjgDrXRSQbhgcGsu4gO44GR+tZTiaRkmZaqTkd+vXuKgntgyHj5W4P+
FXHQq5JB4NSxKrEowznpULsynpqec654Ps31VtTjjVXZQrpj5TxycetchfeHtS8Paqda8Obp
QR/pNkcDzlHQr2DDrXuktkGj4AZTzise70nD+ZEN2P4T2o1iNST3MjQ9Uh1OwgvLVyYZVyM9
fcH0IOcitN3bhlycdao2ulLZzvLBhElOZIlHG7+99atsHRen/wBepKIbpyyFhjgHFZQgBckc
5OfpWo6knJGKi8vBzjrSYJ2HRA7eSDUrSYP3qizsOcHFRu45NJhuTGfGeRUHmFsZ5z2qJm5/
CmbwOeeuOPegqxbjGd+c8H6UXUixW4JJHOMnsGB5qvEygS7mPQ5JHTFZN1qiyxzJ0VT2HXAw
D+VCIZevbkRWYMW0nt9QBgEexqpJqCx4mAZGJITb0D4Oc/zxXOzai0t2I25RQCfU+gqaS8Mt
xksdiHcOAO2CP5UyWjeivAYLV8Asodnz3JJwR6dqybRkXXLuY7REsYjPXJPGQPypqXYl8yXA
XACjn9f0JplqkkzSyHPmAhQOvBAOR7jOKYrHUWrg20RtiDJudiO45PH0AAqUyOAuI9zRqN+D
xg/eB/nVK0xFeMjOCDbCJGxjc5I3Zq4hEcb53DYrRngfQN9KdyWZWtyyKxW3LNt+ZQGAPB6E
/h1qLQ7e/wBTknDq8EbIPm6ZAPUmnXcQaWCR1PyY3EdCT1x711/h2xMOloiR4luSVj7nPc++
B+tOIpOyHXccz26Q2hBAIBIXkY6ge5557cmqR8iC9MTxs6Ku/K5JYgcKB71uXzpaWzAKrMfk
BzwWA5z7dye/SuTgLEPIQHeXhS3GBnlj+ROPYU27ER1KusXc8M8s13hZ8YKgY244wPpgVyke
oi4nZ5VLxqdqZJGfT8zVXxHq/wBqt2lTMaMxVVJJKqB/XOa5tb4pCjBsKozz3NSlc02Ox/tI
zStAjfcO+dk/uj+ECs6x1/z9Ymv7p3MceUVUIyijhRnpuwMZ+vrXGatqbQWjWysRJKd8uDjg
9FP86z4r3yrMAAopHQcc+taKJnKS2Or8W+JmviLdGxGAS5XgY9Pp71xiTSmKaYjMjkKP9kE4
GB64zVS4mb5iR8x6DPWoPtMkVseSQX3HB7gYH8zWiiYuRsNdqr7kbAXIXHX0zWdPftNkKckN
g5rLuZ5BtwSBVe0kcTgj5iev+NUokOfQtXv+soovIy205oq0ibn26e9QyGpjVeY1wncU5m4r
HvTwa1blutYt6evNItHOauwAOT0BryTxc/mSSH+EHAr1TWTgMTnvXkvix8swHHOaqnuKpscV
L/rhXQ2zt9gBUZYgBu/Fc+/MoFX9PuijBCSVJ5B9Pb3ruS9083mtMsLZvIwZQfkQ5bHTqeKk
tbSOJVFwqAtkAhgcnuT7CrLTyo4QDAiAyF68/wBeahTfcyxBFLnbg8ZHB6D3qUzRpdCOSXfd
IigorOAvc9OTTnjAQSYwkpIVP9kf4mrMyCWeWSMAPEBGoXqWPUgewqKSIRkbyGEQyd3T2/Pp
imiWh2kwxfarhTjylznPG4Dn8uO1Xi6W+nwXcmB5u4xKcjHONxH4HArCt5ZnlmffhSCNuMAD
0H4VLqF0ZXtR82FjGxM52qeg/wDrUAnYrky3HmFW25ywzyTycCoZJ2imlZn5YhSe5Fasu23t
QCoMrqVUHgr/ALR/pWLPCURncAED5eO/GaaJeg6NvOaLHTf1rcupFlnkjTIRFEa+oHZfqTz9
KxrJCkCEuAjElj6AdfxJ4q5aOJpeAIgxLvgfdHbHue9Jlx7F6JHkiSzjQbznJByGbPXPoBkZ
qv5gjnKM4AhQqQB1Oen4nvVmRlhgkkQkPICI9g/h6DP4/wBapafYtJMofBx8xAOSAOufes7m
tuxd06ISXQaTaXlYs+Rx64J9K1raM3WpFUZ2kgTdHsXJnmc4VB9B6ZrMh3SXAlgQ7XISNcfe
AOM/nVqWSS3dXkfysD92FbDL6uT6nmpepa0LUypFLb26yiUAl5GUYViSep79MVnkT3U00rEu
C6gHjPPf/PpR5j3QTcuzeMDHGxO5PvjgVd1GRU08rEgPny7lI4yAQOo7dRS2HuFn5a6lc3Uy
CS3Ugpzw+zgHPoX/AEFKszT3jXM/MbqJA3py3f1P+FQX0wktkjiASS5YbY1GFSNfbtxUusEJ
a2jW4dIpZflRuCUVdwyPcgUty9jStJxdanfXbO48xckAbtu/HH4ZP5U27uPs43scYXO0DkDP
B+oAqO0SS3tNQZ5VE3lxqFHGSdp/qKpXc/kX0JIchhnKnpk5J/TrWW7Nb2R3LqYLaymCmKby
CxcHlcjggGsfw9Gk97OYRtjnQFR02pk4/QGnyGUx2glfcCiRqrvyFALE/XOPyo0rdBqH2eQH
DnLuBhlULwvp0rOxrc09TMbXqRuAoXG3Hr0/riur0dVt4YmhYGQAndtyQOmf/rmuFtxNNqb3
LZYtIVAZcbAD0x68cV0ujyXQvhCZ8Rf3Dxk+/sOaxmrI6Kep1sIdR93GcElup/CrDMT90duA
OlJAkgUMcnJ/i6nPrUwGM5yG6cdKwRsQrkYYg89qbI4CdT+Iqfj15/Sq9w/HAFMCleXrIpCR
hj7VjteOgZydh7DANXLxyC3QZ9K5PXLsxKSAc47d6uKuKTsUPFOvGKNl8zI9z1rgkiu9Xu92
8QRZ5lfjb7gd615baa+ufMmViOqjtVy38L3uo+Ws7Pb2zctsOCw9PXmuuLUEck1Koyzpur+G
vB8TSWE6z6mQQ1yRvlz3AxwtfRnh2dZbC1lVsrLCjg/VQa8BfwlZW2YorZEi8rIyMZbPUnrn
A61618OL3z9EtIXJ32/7o568Hj8MUOUXsJwklqej2wDcEdqmkgB7ce9MtAgUbutXFwy4646V
slc5nKzMSa2IY7FAFcf488PrrmmeQ5/eI3mRtjo2MYr0aeMbcDjrWTd242gcHHNZTVjro13F
po+bLrwrd2mY5oghbO5W5B9x71jTxTxb4Crop/1nQlsdFPpX0lqOnW92pEsStnggiuW1Hwfb
TO5CBCeM4HSpuj26OYxek9Dz/wAB69/ZuqQXLoJzA33M43Kf4QfUV6VqWs2upeJtP1SwdSLi
M211jggDmMkexLD8RXM3Hw2DShrK5IccgninweGtR0zU7f8AfvgkBxnhhnODjtnFS9DnxMaN
SXtIPU9isn3QjHcYzUq8N6+1Z+nSHyUB4GKtI2HzWkZ6HiuOrLpOAKAffOaiDlhSbiK1WpFi
yDxT1YA81XDc80ok+bk8VSYrF1XxnrThyDk1WR+Ov+NSLIB1/OqTJcSZRluny+ueTUFzGDuw
cE9qkEg25PbioywzwASfWm2mJKzM6W3yUBGN3BxVcRkEMOK02+Xknv8ArVZ1GRz7/WsmjRMh
jYqR7d6STEkZwAFPX3PankDBxz601WynIIFFwsUvIALccH2qC4tMZIH1rXJCjO0En16VWmxt
2n0qWtBpmJJbg5xzVd4wvQcVqyhQP0rOuCQMCs2UUZiRwDgetVHJyT3NTTEnr6fnVWVsfeP5
UmXFEcjEMenFQrJukA69utMcjAJOd2Rj6VGr7cdM9M0iy3dS7FkXHrznvXJ2eRb3BllMjs8h
3Hg4z0xW3dyuY3bHy5JOfyrBUKySYwTncduTx/j7UEGLcXB+0bQW8xmCgD0p9tITMM5+8RnP
cVJqFo8fl3VsiOy85U5z6Y/+viltLeZrhFiWJt0mfmPyEnrz2Jq0Ztl+FnS4CwjO7IB/unH/
ANet/So/LEU6AmNyN/qisPvY74IFS6ZoUs0XnRoSiPtZQcspPTI649xVlrWazt4Q+1YgjIQR
jJByoH4bvzoJbuTWWnzzgPEqu4Uudp7g9v0qdLtbi3GYwX5jkGcDcOqn+efrUlrIqJH5UioM
YDYKk+xPfHrVa7uFS8kguUCSMMNIv/LQdj6E0E7jFiaWa3MLblEm0HGOM85967GG8WCAywEB
yhhtjnmMD7zAe5rldOiETyFSGVhmMD1PStW4O+RIlUfu8Iqg/eOOaadthNXLcGbmOaSdHZdg
UKP4uv6VxmtXm1Sm8BQGHHfPGK7jUJJ7PT44LQ7rmdjCrJxgfxt+HQGvMdTy07HkRgEKaUmO
COG1eRmiVOQASOeT1yazI5VVjIwUsvKK3AJ7En29K2dSs2NkZ0DFi+MevBOa564KNE6jHI79
quGqFPQx7tWE7l5AZWYlvlyWYnnHFOnmdnbzi7umFJfjb+FVJwwcgkgVc8jfY3L8cqvfn3rZ
I55Myrk8l3JOTn8+lRzqFRVdSM8jtk/X2q5fxqts8nJCCMlfXjFZb7pRu3E+nPGDWiRi2X1t
Y2EYnuUi3DcoyGyPcjp+NVJisTtEpjdM9Qchj61FEGdNvzAjpjio9iE/MDuHvgGmhNlhpQcB
2wR7iikmJlACwpGi8BUBP5nqfrRRYLn3E7cVWlPGKsuaqS964T0CjcnArEvWwDxWxctgdc1i
Xx+8ak0Ry2tudrYz0OK8k8UNmVs16nrj/e615T4kOJX6cnjHYVpT3Iq7HKSH99UkbFJAy/eB
yPY1G/8ArAfWlNd8Njy6nxG6sx8lZXbfNISx9+O9TQtKjLFEypGq4z0yTznPX6YrHsrhY/ld
QQT1xzW5ANqtNcFfMTkqQSeegx64rOSszWErojeHBiVJDvY43g4GM/MSfftVaZ5LkTBHBcyY
X1IHJx/n0pmoXz2ybAF3noGHP4n2z0qfTVmigEsyZaNSADwAW5OPwzz9KYPsVrlDZxG3YEyf
eYEYx7fnxQhLXMIIBmkcDn+HHAH0FDySyyS3M+1tx4/oR7VUicjEoJzHlvTHFMl6M0Ll1klk
lJJxhQfRsdPw61nX5YxRAsQjKQc+x5/wq0jjakTLuVTlsdcHqfr2qvqDiSQKMnyxgc8Y68/n
QF7leBwSsTH92SMj2960LGQNLMCu7ewGV4+uPbtWXGQXbggZ/Gr2nlomUoPnPC8dPf6ipki4
bm3cLIhEbRhZXHG0fN7Yq9FEtvbPEvDsv72UYIjQcsufXuf/ANQp2kCB8HcGfcvmTNwEHJJB
+napolW4vLlXRzbqxEMR69eC2Op74PtWEmdcYj4rNpbM3zQulpGgKfKQ2xRgKc9B/iayLsqb
kTyMhjIyFkHH0Pt9K6m+nS4u44WVzHbj5YFXh3HUkfxdsA8Dmq0VlHH5gij33THdJJJh/KyO
AOykevWoU7bmvs29jKhtFdUSSUqHPO7lse/19qSKCS5mibaz/NlI4wSX29lH90YOT9TV64Ty
ZRHDvlnwAzHAVfbHrVaRxbARqCZpVCLtyGK9WUDsOgJ9M0+e5Lg0FzGbfE0m2S4fgnqF56KP
7vGOauaekd7qPm38MnlW6n5RjiQ42p+AJJ+lUDLuLmMiTawDMi4XeR0B/wAK0LBFtbf97KS5
BkYKePMc45zzkKBj60mwS1H3yE2c8wVj9qdZTj+FnkAVfwVAfxqhEYm1Sz+0fPEIlR8+u5v5
AVrWM0MbsbkOYUhknkyQFBwFT8eCfwrHa28zfbpxKCoZweAqg5J9yXqUWzSdrifVU3bjDaxR
7WA4Qsvp/u4/Orj3BhY3BVWaALuLfxsew+mRVOJytsygFXDGUM3WQkABR7AAYqy/mw2cBKo2
5t23GclSAAPzB/Cpe5SJdOmlgmZvPYInzMQc/NjAYn+VdL4ZuGuLqWWOJXCKADkn6nPr61yu
0zW0rJ5kUBk2uF+8SPlAz74JNdB4ZmSx4lBdpRuA6hc9N3v7VlUWhtTbuekW4LxDaSARkk8D
/wDXUgTPyngis6wmLbsc4OODwPYVobyBxx67hzXMjsQyRMjn8KrSjPCjP41YbgZLHHXcwxTF
VWPFMLGVdwE5461h3ekieXJXrXZGLfxgUw2gbG0d+1UnYlo5ez0OONw8ihlU9D69q1p7dIwp
jHzNyTWo9oC2VyOcc9x71E8LSOsfGenShtsEjDu7czSAYY4GBnn3rU8FxCx1GRWJ/fYIHbI9
KsFFVgvHHB/CmhZIEE0eNyk7T7+lODswmrqx6PbXHrjGOKuRyEAFck1x2j6ql3b5DDcOCG7G
ty1kkKjcxDe3SuxTPPcLG95iuOetULnG5uOvXFRLMQfmps8oJ4wPWplO4oxsypImWzz0xUTL
uwCCQKldx0GahL8nBrFs2QzyssccVFcw7iOSSKnDgd+aaSzH5Tipdik2T25KxKD1FTo2SADU
EYBFSxnBz/kVrFmbLkbdBnrSkkH1qAOMZGc0bxjqa1UjNonLUoYYBqrvOM0GToKrmFYvCTFK
JcjJ71QEhp3mgdT9KdwsXvMyME8Upk468VR870IpGnx35p3FYuNJnOTnrxUXmYwOD/SqnndM
Uxp/mGeKnmHYuFlxnNRk7sgNkdqqPcDoCBTTOAP50nIOUuNJkE8emKqySnBqubjAzx3qCSbO
aTY0iSWRcHJxnis65fHTpTpphjOeaoTSbj6561DLSIZnycZwOgqnMw+b8D9KnkbnPGBVGVup
6DP6mgohkIOd+QB0qNnUv6Bvm4pHbc4CqWxx/jUFzIIoWZ1bBYRDb3J7CgGyPV5QNKcEkF1I
DelY+hyFcRlC6267pAv3mA6n9al8RSlYyvOzOMHp07fTFZVpf/Z7mHBLtK3lNs+8VPH+T9aa
M2zfdxHCptSjwy5KIeGzjJBPoRz7EHtWA7p58UQuZoUuiRbXDLgGUHLRSdsjoD9M10FjumSR
VKYRsg7cZORnH15/Wuf1C2jZtT0pd5E8QvLN2PEbjqQPXGR+AqiGeieHNa+1WSTzsYLuJR5s
cfyZHTOPTgEenPard3qkdyxtJUD+aN444XB+8vofWvOfDk8sy21wxdN6NgsABIvTJ9ecfrWs
J/M+zuQ5aJhnaf4SRkZ/D+dQ5agorc6O01YWt19gvnibT5VPk7lx5R6cf7OeOelXb2zDvvUJ
5ludm1jltuDjPt1rn5gkpLbcgSEK2Onsa2dJeS4t1kyXuIUCyY/jjzgH6g9aadxNWL2jRj7M
ZVThGwTt5UjrVq0nFtP57DzGjBCZHVvU1aRYbewWOAk+Y5Jz7gZFYqOzaksTMAgUk56eoNUy
Lm68Mk5YxAszFbaAD+Jjy7fQZNee+I0EA8kHLJnGep5PNel6TLCrJKjkNAj7V68scHA9Sciv
MPHc+zxDPGGSQqeGXoSeW/XpUyHAzI5YiE2pxhhtJ6E4H+NYnjfw5/Z95HLaAGOeISFRxgnr
+NaFp8ivN/AGXcB1U5HOPStzX7yO8trK6cxtECYCVHy4P3eemaa0dypa6Hid5EQ4yMA8Vd09
VnsGt2yHBOWOANvQfrW34h0hF1Hy4lchoFkVQAWJyRz26jrXOSSS2c6rIoGwFWUjqD1Brpi7
nLJWY3U0DQSsgx50PCnsykZH6GsK3GYpBtAx19B9K6nzUlKyR4Yq28ZXjpyD7nvWS2nSW91I
YQDERvAHJ57frWiZjJditbW2UcBSzZyhHI46jFaEGkR3CG4RWJA5UISBkdT7fjUAhktjFAoB
IOQfU9a0tLTzpiYokMTHay4JKt/dP5UmxxVzMnt7eCTZuJfA3EEYz6DBxRXYf2KlzErMiqP9
rgg+lFRzl+zPpuTrVSarclU5+9cx1ozrk9axL48Gtm5PXNYl/wDdbvUlI5HXe4xXlXiP7zHg
mvU9c5DknpmvLfEIzIfQVpSJq7HLOPmWg9KdJ94fWiu+Gx5dTcaOOfSt7R7gSOrM4BAK/Muc
nHU1g4qxY3TWs29cdCORmnJXRMJWZe1CyLTNcShtu7AzzzxgCpL6b/Rljjc46NjOSPT8s1JH
uu/KZyp+TjccBR61FfmIb2Q5TGIxjGeev07c1mb+hXuZdtoQifM7Y3fh6e1S2di8kKr5fyHD
SY6he1LeOYooV+QZGAo56nufeny3LRxyW6kvIwIOOPmPGPrTJKEwfznkB+XkEg8f5GKrMWEb
yOThjjH96tmS2hS2aFT5jOMMxBAyWGT9MZ/Ks68AkvnIx5aY2gdCAMZ/SgLCPD5VvA7phnLE
e/p/OnW+UXI5fOB+NWL5HeC2LIwIDE57j2qSwiAEbv1T5VX1J5yfpUs0itTeidLDTMFkNwWA
xgYJIwB9a6Lwv4fv7iNJ5SI2ZdwwMkg8/n9ah8D6N9svBcT4k2EKGIyA2ef/ANf5V6lqOq6T
4aslkuJY4kC7cdGJ+nevPrVdeWJ7eEwnNHnmYdp4UmjDy+UTJIBlyME/THamzeGpYWDrFvw2
SrjIJ96zdT+NDxMY9GsFAC4EkuACR3x1rKT4u65Lzc21pKM9ACDisnCozsUqcXayOgutOfDq
LZI2Y8sF5rPPh1I932dIoJn+9cTqZmPtk9B7CptN+I9heTLHqMX2MtwGbBXP1x/OuoHk3A8y
Bgytyu05FYtzhuaezpz2PNtT8O6jp5P2aBLmFySZExkfhx+YrMeymtniS5t3VSfMdWHHTqT9
K9ZibyywYVFdada3yt5qEM7Bm28FgO344FWsQ1uctTCx6Hm4SMwosyjfJIHcNwFRTnB9gBj8
TTNPMcVi8jx+dcyqWfBONzksAPoAK6nUtKn/AHnnL+8dXl+UZWNQpAU+pySc1y08csWoTLG+
1I4I04HG48k4/DmtoVOY5Z0nEsyYjUoEWV7cfd77wAMfhV9kAtroSBjNbFUifPDOcFyB7Diq
8Vsk8EkdurRnCHdnJ3ZGfx5JqIJJPIYww8sbiWHGAduMDrzzV7kLQr6WsiQZnyiIVYLkkMWy
QSPU/wCNbGnxztqUSlhD52ZCSOFUc4H5AfjUVphkWGZPljAlLZ+82PlH0HFX2hw7uQTIsYix
/dbcP/r1nNmtNHa6Tu+zJLyEkJIbH3j3I/WtBSzJuDA44GR3rI0+4ZlhSQl9gKqvQJjHAq+k
ij5ixz/d9+/+Fcj0Z3RWhYYs3AbkcYpQ2GG773Tg1XaX5DhTz703zAV6ke/encLGmrL6qP51
ICRHlTgEjismKYqSGYlv71WkkCkbiTVKRLiaQQZAU5OKb5Spgkgk8n/Co0nHXKnHHNPaZdoG
OM5461V0QVJYcvk4ANZ92/LhM/nWnI+c9AOv41jzyK28dzSbNIlZbiexuzcQuDnG5Oz8fzrq
9G8Qx3yYVisi8Mh6qa4i6cBue/Ws+YSGXz7eRop16OO/1HcVcaltGTUoqeqPYo7vcByTxSmU
gHnivNdJ8WyLItrfJsn7HPysPUV1sGopKoKuCDVt3ONxaeprmUk9eaTcc81TjnU47+9WA27q
akCTcc8Gnxn/ACagB5ODUkbYHrRYC6jAAelSE8dKrK+TntUitk8mtESyYN8vpSFqjDZ4FJuq
yLDy9N8zAqNn5qNm4p3CxOZRTGlGOD71VZxmo2mwfXvRcLF0z7eaje4wOeKpGf8AWoZJsdxx
TuUol1p+PvVHJPkYzgeuaz2uBULXIzgdqVx2NQz4HXmmfaM45/8Ar1kvcZ5NRtcAke3vSuOx
qtcZUZBFRPPgEbjWYbn1JFRSXK7cdz70BYvtOrHCsPrVaSUE5zx/Oq/nA88fWoy/ytzweeRQ
FiR2wfm69cVUmfO0McYBYn296e7ncTjoM59qpTOQ3Q4/Pn/PagByOSZRFy6jB7AFuMfgOaoX
j+bLbxuDsiVmIJ447/XNTmQxI4R+GGRjvjJ/xrDvXkA5cmRgwHYAHr+lBDK+rXCOyo/MZyCo
6gH+vNVdGUC+fc6spjIVuxTuc9jzj8ay7qcSyys8gVC2GfqduOcCpNNvA1pJCCfLaQ7VA+dR
xyT6HgEVS2M2zutCZ7i1um8jbGsgESrzhQcAE++RWVciTymLFSTDMpbaMhM8KD6ZNbHgoyW9
pcM/KKgZWAxnLdcfl+tal5paf2fKRGERkKIDzv5HH8zSFc5exgMMsSlebeFQFY5EYYHIx9Rm
rjxANGIgw3cY7Hpz+HNXLax8tbxpyTJO6sMHOI04X8SxP5VLpyGW/mWQhjErBSP90nA/Koer
KvoQ6bJ9oikiVtxVyPQ8D/A1o2jy2LWs6MVjJKMT0wR/+uqHhqQjVJrcruwx6euBnn8TW3dR
bLhoScoS8ZUjjAAIP5E1a0IkbsZzGw3hhHhgfzrKlATxAyEE5QMv025xVzSpVaxcBgDuI9yO
lVprofb0lO0PHkYxnIwf5ZzVPUzW5ZjvHtNMhaJVa5kYfu8c4z1H8/wrzTX5/td2WySF+Zm9
MngE/QCuk1u9AjjMbkYHT1wvQfiTXENcCaJmGFFw+4L7AADn8TUNs1SsafhG8j/teSGZQ0Un
zHjsAOn5Cui1nw4t5YvDYkxrMhjdM4BlHKn0yegrza2u2hkilUuJFcjA64yMj8cEfjXreiyJ
e2luUZys8IkVsfxDofr0/WtIozm7Hm+tvJHb6bJcMI7h1ksnPGVbqpP4g5rD+JVokR07VrQI
qXsQ3xqMqXwS345BFekeM9FGpaPMbWMrdxyFygwSrjkEex5OPrXJ2lqviDw5daLNIBdopkgC
ryCD+mDmtI6GctUea2t4hbdllP8As9PyrRjuEZRlgGH3Tn9KxZInjnKzJ5bofmB6Kemcehqe
OzYYZAdnvyBnrWxhqdDa3Vukvl3UEci4IyTjn+dXYDBAjtZOssr4y2BhPUAev+TnisOLSr/Y
qx20s5blEQ849ieo4p9pFsYxyW8m9DnduZGH4UmNM6mLVbbAWVZElUYLLnn8DRS6FoDX7f6W
S8fl7lEiMChz03KTmio5UaczPoxuQap3FXJOhqjOa5mdBnXXesPUG+U1tXHQ1iX/AEPFJlo5
HXfuN1P9a8y8QKAXzwSa9M1nksScgA4FeZ6/80jH3rSnuTU2OWlHzU2pbgYY1DXdT2PLrbi4
ppFO9qTFaGRe0+6SKOSOVjhsALjIP1PtRujYOACXZwFY5ztHOfzxVDoau2citJFuBO0jPoBU
SXU0hLoSRQtPJEWIxGGlc9zg9arXEhLmQYByW29yT6/nV75VspGRsSTP5O09cHr/AErPuIhF
NgYOBk89xUotmnHNstnaSNXLEQxA9fc4+gxUdpHE6SvP87nbj12jPH6AVUeRWiDsw3sSN3oK
mt5h9ldUGQikqDwOhFDBGvte6aIyZeUA7z14GP8AE06WPZInlgqrE+WD1HpmqGi3SwXaySFg
CTkE43A84q/ptzHdagWcbtigKOnck/zrKdzopNNo9W8NImk+HVdgCIYizE+wya8h1jULzX9Y
aaRpJZJWxEufuqTwoFem6zMU8D3siZA8kj8xXLfCfT1u/EBnYK0cEe4bu54rgpaXkz6WpG6j
BHReD/hQb22SXVmImfkRL1H41vXPw/0m13RhSxA645Nd1oN55V6FLAROMMPb29K6XVdCgnTz
bNULY4GT6U1NyTaM5NUpKMjwn/hWA1NyIZjGvuOgrZ0/wFq/hja2jXUlzZt/rLRiPl90PX8K
76DTr6FjlCF6nPAqrqnjPSfCts91qNyjTr/q4wQST/sjqaHPmXK0Evd96JzAKyxb+VJ6jvn3
qNLsI4DN0/lXM6T4wTxFLqV9LCYXacsEJBOCOM+9WNPa41O9W3teWY5yBnArmcOV2ZalzRud
ilzDPFsbjcNpIFYuseH43j+0W4AlLKW9WxwP510tr4Xu44gXIPGSRUr2Mlv1zgjnuKyfNHVE
Xizyi6tbizeFT8rPO8QHXcTggntVW1ljjmQxsZN6kAHgHaVJBr0XxPon9oWQZMJOjKyN06EV
5/eWUqtISoRyXKjpgYGfx4NdNKqmrM5qlOzuixpceYZpCdzFX254zgZH8q1IrgtGGlJ2xLuc
nnMhORmsK5jZbgLFPtgZWO1ecMAM/mCeKsB1/scfZ2zHJsI/vEj5SSPTgfrVS11Jh2Ov8PKx
mlV2IVQ0qk88kZFae1vLTzHBZgG/MZrldIvSj7y4zkxOB27V0u9cLtXG7hWzmuaS1OyD0JUc
kENwQKSRiOpA96qSjcNpOQSQfSgMUGBk49Klmli7HLgY3YB7VMsiq4JOceoyKz/MzzgHHapI
XyCGzmmhM0xKT37Zx2FPSUbepzWd5ihevTPWmtcc4HFMmxcnl4qnKOpzwKa0xAyfeoZJvvc/
L6UDK0+PvYGVHr3rPk4RlHHI6Ht3qzO+SQSMd6zpHB9CD05qkh3sV79EnVY2UMpI68EY6H69
6bYard6XMIpZmkgJwkh6/Q+9LuCsRgenrTJE3KyyEkMcc1rF20ZnUgpao7nS9ZE6r83Jrft7
wMPvV5Db3MmnSZO5rcnjHVf/AK1dppOqJLEhRwwPfNNrscrVtGdskwIByKmSQY61h29wrdSK
vpLk+1CJZppJ6VKrnFZySjjANWEk6HpVokuZPfgmkLY/Cq4f1NKXJOMcU0xWJC4zUTOM9aaz
49KhZwfTNUAsjj1qu8uCcc02WQDnvVKWbnrSHYmef0NVZLggHnNVZpvvYx+dUZrjjqfWmOxc
kugDgnJqB7r/AGsmsyW4OTk1VluyMDpmgZsPdcH5se9RtdYB5rEN0T3qN7rGfmJoA22u/m4p
puhu9cViC5bAJOPqaT7Vz60WEbyzs44wB254qTz4j8uct0+UZxWKk/Gcj1POAKet4u3aMhG6
le+KLCNJ51wQqsv94Dkk9qrNKXck4BAIjUHpnqT71Se8bARCsSE/eBGQO/41VnvUaVkAKIOB
g5/FjTsS2Wr67DgRq2Ahy7YHbHGa567uXXLFyS2Tz0571Jc3SzyApH+7chBv+UjHcLVK8idY
/MVid2c5Hfpz6UiW7mNdtu+UcLnNWtIKNeorY2OFiJ9csOao3UbBgSMEcdcj6GtDw3YyXN2J
OBBE6mRs4KgHdgevAqjLqen6ZeOkjJMwaBVRQxXl353D8iDXR3MiRMYgX/0cKCo55Ckk/mRX
PeHIUuZMS79q3O9RnggZLD8BgfnUkkzzwXbI2155c7ugHzVDZVrsQuIbWaVyEdmBZh1ABxgV
BoU7RXvykmQgyH04yf5UutNvspiGIMkygKPQc1HaBoDc3KZLrE7AAZwMDH9aSGN8F3LQ3UE1
ycNOEVnxn5m3Y/UV2es2/nXKyMAnyn8cen51wBl+zWFsIVWSQz2rKASMDcWGT6jJrvNUvpP7
EkkKh50kbbnuSvT6ZFaJ6GclqUrCQoFRVHzEk9jg4NRXUzwXh2AAk8DPOao3UoF7C5GFwDgd
jnpS38qyXIdyAUk47Fs9MfhQKxS8Q2ju73NugZI87o1z0AIyB169RXEuALaH5MSRR7D2POG6
fjXYapqMqTSzwpluWUehHWsa6ubW88x0i2u5ywU5JGcA4/A0NFRZzjYxEzlt0kJckLkn5uP5
V6t4WuFRILS4QK8UcYjwcYbHfHrz+leYLCnlQyRySuCphwUAHLA5BB7DNa+j60I/EhiKIymM
EMSckA8j04GD+dUtxSWh6XqlvJbym7gQEuu2ZR3A5DfrXm2o2seja4L7TZjDBcEuF3BTvJyc
e+e1deuqXEzvZmSNtSjDSRv2niyfl+orK1XTYdV06WKMIWZ9zwk4aKTufTirTMbWOJ8aaTby
TrqkEcjw3LfOFGTGw6n3z0INVvDdmom8uJ1eN2wUbsPY/Q9DWnp1w1kJNN1JQYpDhieAvo2P
5ip7DQYftZSGTybiQ4V1OGJPXI6Ee4p3toFupa1CyfQk+32lpI2nof3gRTKYh2yufnA9Qcj8
K07W/TxDbwXWpWFvqUTABbqGQF1XqvGd2eeh5Fack0+iKiasLiHbhY7qFN8LA+pHFZcvh7dN
LqWivZhJCZZIcmOORz1YOmSrH0xVJ33JaJvsPhoXExt9eudNnz+8t7u1IKZ5wOn8zRWet14o
dWCXenXKbzi31PYWi9ldPvD3IB55oqyT2qToapXBwDV2U1RuOh4rjZ1GXcnANYeoHII5Fblz
0NYOonGTSLRyWs8RsSOa851dMFucmvRNYzhvzrz3W87mzV09xVFoctdfxVXxkVauB8pqr2ru
p7HmV9xcUtFFaGA006KQxtkHjvSEU00DWhcgOybc+XjU7hkevc1TkLy3EhTkZOB65qyjtLF5
PTkE+nHT+dPj/cQSEgq5OAQOFUdT9azehstUVZPljEB4MQ3YHcmrOn+WsbxtkuxH/AVwT+tU
wJMM6gYY4GfQf0qSM7I9xbBYnd2J9Pw5piLTH7TdqEUKsfJx2JH/ANY1Jp0hSeORFzIckKO5
IOP50uko7yyyLwzLhB2bGc/pmk0qVftcMzlFSMgkt074/HOKiWxcHZnrlnE2p+GLrTgczrCU
PPBbHFUfg7EYE1FXXE6yeWwPBGOo/OszwZqrWc0LOX8mVQrMe3PX885Nd/oumW+m+IJ71GH2
PUEzJgZCy54b2Brzvgbiz6nD1FVgpdjVt59lyqjIIbH411lzrMtnZIXO1gOCp+Y/UVyksPk3
4jOMhhxjBqbxfc7NP3HJ2R7i3bp/OudXTaR0VYxna5xvjrx/d2quLOYtMxwCxOK8duZrzVL8
yzyy3Vy5xuf5jz2HtWnrc5ubs85OeK9S+FPgq3XZf6qnJG5F7/WuyCUI36nnVnzystkZfhvw
ZLo+iPd38gW4uMHygeFX3961fBHiCw0rXTazuEklIw5Ax9K6bxxLbyAW1mCZW45PSuM0r4ev
qV2J7ucnBzgA5/OueaU9WbxXLDQ+gFeOa3Wa2bcuOCP1zVWZYpoSNo3Y7daxvDZOlxT6fczM
QEGwuckrjg5ppu3jZlViBWTfRmHJroRX1sCjgdCCDkVxutWQjljmMXHngtgdAVII/GuymuxO
CCTnuO5NYeuRPcWcihyMDLMOD9R9KzWjNFtqefunmbYyoTKb494HLggH8Dk/pTDA9n5kDqNu
50JA5HHGfzqbxDJcW8UAMSvPbDeAFG4oeo9z3/A1cacalp8MjwyKGO0SEAbyORz69q6NlcyS
V7GPpzBLvMpJUnIJH3mGMZ+tdTbz7VjYHIGCQema5PU2+xJKwBZQ4CsSMqG6578EcfjWvod2
LmEq/Mygq5B4JHepmrq6NacrOxvGVSCFI6/xDpThnIIOR6ZqssqTou04Yjbz2NTxKOMEDHHN
ZM6ExQ+N2OBino5B6np19Ka7KD2Iz2prfMQcVIEznII60xnAUKcZHWmlsHqB/Ooi/JJz7ehq
kS2OaQ7SSap3UgfcD0IxgUyebgjqaovLjIJ68gCqSJbsOnnY5w2B6dBVaSXaAqgcD86jZwSS
c49aaF35xmrtYEydCWfAXk96c8ZMgye/TP6UsMZyCSeOB2zVpEGcBfm6sSaLlEXkLIOAAv1q
iUuLCYy2fzAHLwg8Y9vf2rZig9enWnGBfJYYxnvVRkROKkT6Lrkdyow+CMAqeo+tdVbXYYD5
hXmd/YMknnQsY5x/GO/19as6V4hkil8m7wso4z2NW49jmkraM9RinBA5/KrSy889K5Wy1ETL
lTgVpw3I654pIixueaMdc0vncVlpc8GnG4yODwKoRoNKOuagkkGTnpVNroYxn86rSXXvnNMC
zLMM8Y9zmqMso69+lRSzZzzVWSXqKAsLNIcMB1qjNJUjyZz0zVR2z9famMrySYJbvmqkzHnj
OecmrMvQ9T9arPH1Gee9MRCxOMelQvJtbrkj06VM644wT61XaMBjsjJz9KaARnPVunakEwUc
ZJxTHGeSB+A4qFnJO1cjPoOadiWy156kYdRn0GTSvfxoFHlbm7DJqkylF6ksfWoXeRRn92vq
23HFOxLZoi58zIEYDHqW6ii4mhCFfOVP9iLJz7k9CazWWSbDBl2N1OcCqM8Ukw2QqpGePT65
osTdmw7RCQeXGGwhAywHJB4H171oSRpstrcFPNEI3rnnn39B05rItNNkd7d3I/dMA2OnX+td
hpGjiF5bh8uXdef05qZFI4rVLE27ERYmUcEYzuXuKd4fj3X8cSCRIgN7CRcjGQCP6V2V/pEX
mlFREOMsMfLk+lGkaWu6e4CJnATpx1ySahPoNw6mlpFzDHZ3c1vnMQdmQjhSW6j60peN/Dzt
ECjlhtI65J5GfxNObTprbSLyC1QB5YURSwx0Azk/zpkasun29sFBRrkB2xzjH8s0MlIlv0B0
qC6YFhvUsoxnJ4HH0PFaFnaebY6jGIxtiJVWHJKsucH2+U1SQsNI8tkBO9TnHdG9fpWzoM0U
MF7bAlsZUu3cBjt/HDGqSM2ec3LC1t7WJWYMs8S57sQTgfTiu5MyraNFOCc4PuCCe30Nczqd
gDq8aqoKJMJN3Qgjpj25q5dXLoWcbvu7vmPPvRcLXJb6SOS5k3AAJGX64wR2+vQVFPLvskuJ
MZJBVu3ynaf0rI1G9W3nKOA0rgtgdVXtn+ePpUmnX4kieyljDBDu+b37D8RTjqJqw+7uI3Vw
uRLkjgZBBGDXOoqJNclphuQpFGmTlu55x6fzrQd2jQKv31ZgSPRuazp0A1SMphhgAAjpn7xN
W0JDSs1lvk3ZXcznBJwpUhc/U5/KsiID7Qk4dgBGQcdT9K7C4jjurGS6cAFozwvG7ZkgAfia
5Se1cw3rRAsYiAMd1PQj8qIiZ6DqWL7R9P1fT1iiuIEEsUucYljADI3sQASPrVu4t49ct4dQ
sphbXMgHmqSAu/uQ3r9eCK53wNc/vJbJzmKUBoY84HmgYI/Ef0qpqGo3fhDVoryKOW58PXRM
NxD18l/Qj+Hp7jrVxM5EeuWExm/03KygZDNkFxj0xz+FGkyfboFtZTHJcxH908nys69cZ9R2
rrLpJrqzifTGiuIojlbaZSwjY8kAHlTz2rktXEdzYvPJp5tLmAjeGJAyTwcdue9USdVoniSZ
IRaNcyTRlsOk45BHYg8H8RWs82hTXh8qGKCbBzNauIlwD044x9QK8tOsPKALljFLyZHZcrJ6
Zxz+NAMvnwz2FwnloAVSRgRx02uONvsaqwrne6nfW4fYLS8mAYnfHcCQ/pkY96K84v3vYZ5X
F1DIrP0XJ25GcAjqOvNFHKK59NSdDVG4q9LjmqFwa5TqMu5PWsHUe/Wty671gagRkjvUstHJ
ay2BmuA1oZfg8D1rvdX/AIu9cLqwyXJ/lVwYqmxzFyOCKoitO4XrWZ0JrtpM83EIf2ozxTc8
U4Z7VscwUhpaQ9KAHQsEmUkkDPNatyEkhYhtyk4AxyR/jWN9at2cqhGQjO49fapkuppTfQkF
oPJMhdFjVc5Pf2HvUTWjPKkKAl3Py8HGCBj9KtPIrMiFQuOfmOFx9KklMyb5o1Yuw2rJnB9O
B9OKhM1aGwPHE+VLoR+7XI9eDj9TVT7OI7VVbguxOfoalSEMV8xhlP4MHI9Ofc09wWYQMAfK
+UY6DJyf60MSOh0rPlBf4QqjIHQbeT/Ou78Ea4ZY/wCzrxgw5VCx6j/GvN7R2+yuyjIU7V/2
l6/ocirthLsjWQEqYnwuBypxkflxXLWpqSPSwld0pLseupO8N5LaXRcyoQyO38UXYZ9R3/Ct
HxbE97oLMo+Yw7AVHXA7+9Y3hrUo/EukrEJVTU7f5c4+8enT0IrV0vUVeOTTr1THMhI2scE5
4GPauDWMtT3eZTSaPJvCmiC91+E3Y/dKfmVvUV7bGRHarDCu1BxwcCsS58LSRzm4txslJye4
PbNWNNt9QF0ivC0qdTs5/St3UTMvZpFjT9Hae5MzgsWPFdxpOhGFWl8o4XvjNUrS8ax4+wMW
Hd2A/QVsL4suks2juNKba4IEkT8Z+h/xog4O92c1eVXTlRHfaLaa0qCffHNGDsmhbawHofUe
1ea2Oovb+KLvQrxmaaMb45HGBIM/zxXcPrZRAbeKQydTuGKqW+mQXEv9p6iyeeoIj9R+NY1O
VoumnDfYxLpjHMDyTShkl+UjaCCDnp0qtNKLm7lC52DP409AofaxIUDgnvXPs7mpwPiUSQeI
I4JC/lGL93Ln3JIP5iq9vaGKGXT5yyopEkcyZ2o45APbBrd8Z6a95qdpeRHYYFKk9Rg84I+t
U2gkS5icxFUVeGzkbfQj1FdPNeNjDls7meRJf+em2JZNnIYYBz3P5davaNaP9nMdyAjxnblR
jd3BB9Pc81dSSOM7VUsp6Y7e34U55cuS5Cjrk9BUN9C0uo17aWMF4pOeuKswXKiAF1KN1O8Y
wabHMAp+YYxxxTWkyuRhl71D1NETM/Qk8HtTDL6Hg+/NQF/lPGT25qNjwScj61Niy0X2qAvN
RySkDDkHt+NVt2AM/pUbkkHnC1SJElcn6dPeqsn3jjvTzjBJIqLDEZHT2NUiGIEG0D8TnvUs
ChuMDrSIuSQeAKmjBDYBxTbKSJUXLjjpU0KkjgAd6IyTkBTjnJ9aniIKgAECpuVcmiQY5B6Z
JqxsZ1GVXB9ulRKB0OcCpkyRk8DtTixMoX0IbJHbiuS1uzBVmUDdkn3rtZcMTuwAK57U1BRn
xkc1tCWphUV0Yem6pdWUcbuS8RH9a7DS9eimQEPg1U07Qhd+HbV8ZLKxyOnU1ymqaXc6ZKXi
JwD2raykc13E9Ri1BGUfMM9asC7BHDCvLdO8QOFCzE5HB5rfg1dJAMNziocWhpp7HYPdBRyw
+lQNcjHXg1z4vg3fJ9aBdk+lMDZe4A6E/nUL3GR1IrKN1x82DTWuR60AaLTA9TULS56HFUWu
M96iMxPcYNOwGgzrzzgD3qvI24kgkg+gzVR51UfN3FRed3B+g70WFctF8AquT+FRs7ZBbOey
iqskzdNrY+vJpol+QqjYY/3lBP4VVhXJgynKqRnnLensKa65fOSuOBtPX3pEfgAorY4+XjFT
wQeazbJBERwd3NFg3ID5UfCKdx6ZOTRFEGKs4ymfukfzq1GihiPNUgnBIAOQKvQJCrhsAkdG
Pb8KLhYqpaS3BTeFHbgAAD2461dsNIJUeWmPU9e9a2nx/apAsa5GfvGu50u1jtEy6AdM/hSb
Fexy1j4e8qHfKoA9D1P1q+0ixQ+XEEHIHIHUf1qTxjr9lp1s009wsaDt3P5V5XYeK5L3W3aO
NRCD80Zb/WL13fyqN9ikr7nqF+1uQ0rsF81M5PY1V0SaCC3OWUCRmIHXJGMgVy/ifVJZbRYr
UFEmQywyhN/zDrH+Izg+uKofD15tSnZNQbzZUtvtAYHgEyEDj0wKSi9y2rKx6Sms6aZA5miC
odrLuBwWGB+ZNYc2+OzChhvjkJx3I3/4VStNJ3X2or5QYzCMxbeOUIb+QNaC2863CrL8yvuY
sBwQen4g0MzasX9TtlFvIBnazZXH+1iqNlcmHVSisrC4RwwzxuGCCPzrUuVE+mLGpwUbIIHJ
B/8Ar1zkUoikjdhtEQb/AIDkHmm2ZpXJXaKXUWd2IG0ALkYOB1rB1i4VHaNGIXbuHPYZ4P41
qQOJdS8iTADRsiHPOSuR+oxXE6zdt55DfKcAH+tLdg1ZEFzO0krys2Siqp565JP9Kvw3iw2d
1MoUyBAqsR0J6n9K5WWdjdNj7u3b6kknNXp5cwBM4diSR6AcD+tb22MuY6HTtSS5u9twymBo
/nXAXYwHBU/0NQSXflsJXUeVCjbEJwZHPQk98HmquluLPRLi8eFPtN1II4fMUHAHLMAeOm0Z
rLe/ljkOxsk+vOauxHNY6fw7dfanMEmSFTAB9QcHI7ZzTdThOmXDExsyrdMxA53RYAPHtk1z
NhfyW9wHZWYli+FOD05BPvXYXl5DcW1vd3ChnEJTOQBgtzkfkfzoSDmG6ZaixuXiQM+T59sw
4BXIIOfXPFdJ4vtp7nQp5tPSL7XtV/LKg7++CemSM8+oFYGhOUlm06TjaDJbOR3P/LM/zDdD
XWeHboyf6M75fG05UbeegIPpyPyp21E3dHI2OrSwRrcRuIb75BEZPnRi4PysvXIxjHOOelUr
jxBa3E63GoafbvPgxPJYylcqeoZGznB9T9K2fGelJZWMkkIRBJKCVkONpXnhvxPXHWuGazid
YLTULgWV028rv7jqM4z14wferVmZPQj1AReYs1pOnlHO0SNgD/e9vcVnDVrmzI86NYkPGAMD
8D0xU97p2paYty97aGSGRgY5lxtbAzyRwPSqFrcRxx+ZBIVjP34pF3r9QPSrsRcvyavHc7D5
uMLjrmiq5sdLuh5s2rWVjk42mOTn8hRTsTdn1rKaz7g8Gr0p45rPuTwcVwHoIzLrPJ6Vgahj
DE4rcu2wDWFqP3TUsuJyeqsSrZ7da4jVuXOOg4rtdXPICgHqWP8AIVx+orl+aqDsEznLleeK
xpRiRq6C8QgnHTBrDvF2yA12UXqefiI6EQpwFMBp2a6TjHcUje1LRQIjNPgkMUgYckU09aSm
O5fV2uCJGxnPc5Jq3I5SMAxl5SPlwchfw6VkQTmCTcv4/StYq0sQaMlQeSSen9KxkuU6IPmR
DErovmTgIQCFznk1JDhS+T8pbJY8FiO49qdax7Ad43SHocBqc8PnSNJOQrdQu4EkD+QpXHYW
5lKBTGf3fH4dcD+tOtLmRJ2O7aXkLkY4+7TxGtxymQhbJJ/wp11YqkQycPI2VB647GolY0je
90aui6lPb6wZrJmDthtucFj6V63Yanp/i20RLgG31CPuDsYMBjr6V4bpwaKYNIxVkOAe3tzX
cIsk8Uc9vNtvYkADnALexPT864K8bO6PXwdVpWZ3ZfXNJUxeWl9DgjcjBGH4f4UadqN5NKMR
vCx4K56fjWP4Z8cpua11CMR3KgAxyHg+4P8ASuztbrT77Bhwjfxdeawd0empKSui9ZwTzgt5
meOeatRX15YoSnzoP4SM1PbeWIgIen9KrS3XmhgPvgEAUkramDbehiax4inmZhHaMZPUcAVS
0g32oXSwsxx1PoK257VRGBkEsetaGmpDagY25PXHeiyvdhzaWSKz6VFaWzOCA3esdJUfcB99
TtbNdJqkqhDwAOv4V5lfa6tl4utrVseTeKyvz90ryD+pqnHm2M9Urs37sAxuGIYEYB+tYUju
Mq3QYA5z0q/PLhiMjHbFUJsNk9zWV2i0rohaUsxJUfMOx6UgI5AB/H1qIsyuCCcdAPWmGTLY
xg5yKd7itYsljvyOABgcU+MgKwZsZ/Ooy/A5NNDL94d/WgpMmIHUcU1iM8fSm7vkHr3pPvEc
ADofrQUgZhyKh5OMk1KxIYYprNnkDHY0AQt9M+lNXBxwB2FOPU5xSKASDnI9P6UyWhPu8jGf
Sp1PJPOahywyD35B9RT1G4ttJB4oKRZikbBJIC/nVqJiegA4zVOM5IUY+bnJ7CrkQGcL0x1x
1pAWUJDAHB/CpGYknkY96IwM/MOlSOhxkDHeqJZUnJJCjiuZ8RXAgsZCG24Bwa6K9mIVgpzn
19K4LxO3nRsj/dx2PQVdPVmVR2R7XoNitvoGnRbMEW6ErjoSMn9TVPV9GjuY2+UE454rorX5
oISuOY147jinsnU4OK3Rxt6nhniPwvLbTNJbjjqCM8VzySSwOVlLKQe3Q19B31jHKpDL171w
viLwrHKWeFQGPp1NUpdGJq+xw8N6eM8nGaspfDgE81WvNKuLInKEpnpVPpwOGHUGnZMOZrc2
ReDHXj0pTdLjqf8ACsYu/bn60nnN/EAMdxRYfMbP2gY4OR2JphvCDktWR52T1wBTfOyee1Ow
uY1/tAYgk9KT7Vxxgn16Vk/aB9KPtQIOSAvpVWJcjU84jHzFc+gzR9qyzc5HTJ4xWMbljyMg
dKaly2DzuPanYXMb8VxHklY+nTLc1YWd9rBiFDckAciufW4O75eD645+legfD3w7Drd0ZbuT
MUPLRj1PSoloaQdynp1jLclPJhL4xkueOlb0elOo3TNGsa8naP616VHodjbWpS2QL+FZz6VD
cbo2wRnmsnIpHlepfEDT/D8ot7K1e4n7uTgVUu/i1c3NsVishG+OrMCB+ldV4z+E9vewy3lg
TFcKuSByDXlFx4XvYLsQMm5jkDtVRUWtQak37planrdzq940moszhugDYA/D+tS6XFKl/bmC
NzIqj5d4zgHp7j3rq9O+Gus3qNJHCAEGSCQDz0xXpHw3+Gc1rOj6pGGMe7ajD7ueePxrRtJW
SEo2fNJmf4e05LnTGiuoXEbkOgyQUOOx9K6vTtDtbRJJLSNY5ihUrjBOTnOfrzXXLoCwIECg
84FSXungQmMj94nzBhnK/j6VlZoqU09jjdJBhvreUAER9c9x0IqxqMBaBDExVY3LKe+D61Nc
WrQpI6jdJEwkGO4NNW8iUJvOVYZ6dQeoIqelibdSrdE/YjOpUKxOCBkqc8g/WuR1Ipb3fnnB
ic4cehrq9QQWsM7RfvbSQgsQcsnocd/euK1uVUaSJstBIOD196lgkUdWuTBKkiNllIIYdD3B
Fch4huBPqE8g4EjbuBj3rSvLkqPs7FsqdyehFczqErM2Xxkde1a04mVSRXjbddjHTI5JwKsS
XEQmUsWbAOSBgAf1rPibE2doYelTqyK6hjhiclRz9CfpXQkczZv6jepBp9tagZMEWSxOeXOf
zAAFZNvHJNZtP1A5PbGelV75GnVEc+WjHc7EjLewHc1ZmnYQRxQqoJGEQHjI6nPtTSJbKzq2
QGyNoG7B6H0rV02/eKBIcq20YYPyCDwR+NZcsDRxLbxEvghR23k9f6ir2rxiK5dcRkxIFZ0P
BYDJP4/0q7E3Oh0+UYFvpkqySFWVYp3CuqnrErHhh6HPHTFatjq4N4iSZs7xBjZNwp7HJ6c1
5pBcCdHimXcGOOmQR71rLqeoQKqw3ThQgQBsSDAHAw2RihoOY9Vg12G5hez1YoyyErGUPmBw
R0IHQjHU1zlz4Zmt1urgB7yHJdUQL54AHTJHKgZxgDjiuNXxZqskIhluXVhwdqhP5AZqSy8S
6pFJH/xMZUdeFbaDgehXoRRYXMilPqeorrtxJHcSRIVygPC7AORtPHb61E2qWskzS39gGLnm
S2l8s49x0/Suql8XWtz8/iDw/aXcUoxJd2u7Ln/aXoPzFNn1/wAF2qsNI0GCSVsfNPvxx0yM
9utUQznYNCs9RgF5HBei2diEEmdx9+B096KbqniJry8E1/eRSBVKpAAVjj+gA9qKomyPq2Y1
QuDVyU5qhOea849IzbvGDisHUehrcujwawtQOcmpZcUcpqZwXPWuWu0y/Qc8mun1Mbic/dGT
9aw5IsvwP8BTTHJGFd2+Ez04rmdSTDZ9K7bUIsQnIwRzmuRvlE1rLIo6MQPfFdFF6nJXWljJ
zzThTB1qSMF22oCx9FGT+Vd7Z5thTQOlaNlo2pXbYt7C5b/ejKj8zW3B4D12bG6O2i/35cn8
gKh1YLdlxozlsjkzTDXoq/DgwWslxqWoskcaF38mLOAOTya6LSvhzpCIkzpLdq6hgZmyMHno
OKyliYLVG0cJUe54uFLsAgLN6Lya6HR9P1WeNs2VyUA4eSMjA9s17Pp2iaRa3zWVjb28d1Eg
ldI48FQTwSccE10VvpSjBKZzWFTF30SOmng7atnzrLAwc+cjsTktk062WAR4iGJScdBwPT1r
0/4ieEIoYzqNnHKCOXjQZXPY47e55ry2QuWYSW468YOPz9/pVU6ikialPkZYaCRD52+2bcci
PcSxI74x0/GnWTXMnmyuqZwTnBBJPf8AKltiSEMtoAM7QU+U/ge9aVmsMb71VSxGCkmQVPqB
3xTnKyHThdj7WziLxNguh5YpgkkdjmtfToI45SqtIQV6KOmTxmqtmhaRy7AoD/B8u78O9bEd
szMZYFAxjoMD8a8+rM9KlCxR1nRxqkeSwNwvG/OD7c/hXMw61rWgTBSWmgBOFcZI+hrvrZdy
knAYj+HJJ+tLe6RBqFqFuUUHkhgM5PtU06yWktjSUJL3oOzF8JfEm2uHSKSQxN0KScZ/GvR7
TV9PvY/MDqjnuDkfhXz1rPhGWL95AuVbkHvWZb3ms6MwFvcSqqnhSSQfbFbulGWsWSsS46VU
fTN3cWzphpt36VnvfQQE7D8uPWvDIvH+qAAXEaMR6EiobnxtfSBhFGqZ6ksTU+wmbLF0Utz1
7W/EkUFs4EoHbJYD8zXiOs61Je68t2jA+WRs9OOtZ99qV3fNm5mZl/u9qqoPm4H0rop0eTVn
BXxXtHaOx7hY3huLOJ+rsvbpzU3m8BfpWL4cVn0eDcSDj7xHPHpWhISvy8qPXuT7151RLmse
hB3ignOwsPvDrx1FRK45LcjtT165LFs/nTXKZyoIB68VKZRMkvBVyRn8qdhRyCcjmqZz65Ge
9SK+ORyKoZMDjIHGalVuOcZ9arh9w4OKXdnigomLk8cdP1pm87uRzjFMyM9aQvnjvQAcg54J
zxmmthQee/b1peCc84pvfjnvTAUk5z17ZPenrgsOoB4qMcg4AH1oBIxzTBFoY7HJBzn3q7C+
SpOSQMjjpWbGzBjgfKfTtVmNgSPmwQKkZqRvubceB+tTyONoUc55rNhkzjOTUsrgqMfSqRDK
epMDuK8nsK5q4sDPuMgJro5ANpY4J9az7pW4A45qouxlJXPU9HuRNa27nIZo1P6Vq/ebI6/z
rkfCcxk0uGNicxZX9TXUW7MOvPvW8Xocs1Zk7xAjPeqU1qrckHNX1IYcdetOZAevWhko5PUd
GjmRsr1rjdY8JdXiGD1FervATVaW0EinIBzRexR4Jd6ddWrFXiJH0rPaPkjbjJ5Br3W+0aKU
HcgI6dK5TVPCMcrMyLtz2FCn3Fynl0iZzgcDtULKefTrXbXXhKdGwoJrNl8OXAJwhP4dKpTQ
nBnMMuDTGznODXQtoM4ONpqCTRpQMlCKtVCXBmISdvPFNYnrWpJp0iZ3KQB7VVmtmGSc/lTU
kS4tFUzMuCOCK2fCPii48O61HeIztAxAnj7OvsPUdqxpIW9CajEbbsYodmrCTcWfVun6xb6h
psV3ayCSCZAykd8jp9fanaOlzNqkjlFW1SM7mbruPQD9a8B8A+LpvDUpt7os2myNkqvJjY9S
PY96920DWoL+JXtHV43GdynOa52rOzOlO8bo7OwlQLIJFDLjkVwvijRbK+kLxo0cgbcjDqpr
qoJpQXVImK7Qd2OPpXPeKZpVizANu05qnsRT0loafgrWImulsr2MpdhQWfb8j4z90/rXoIt1
wHTHNeM6RP8AarlFWNzJn7wHI+lei20t/DbqVlaSLp8wwa3pVLLUxxFK8vdZueUgBkkAXbyP
esh2/wBIeQjIPX296WOSWdsZck9qr6/f22kWDtNIokx0J60qk1a6Jp02pcu7Zy3iS6ggmaSP
AJzkN0561yFzdhvmi3FDg7R1H/16jl+1eIr8C1B8vdx3A9/0rodQ8MrptlHKv75h95yQADXI
m5anpOnGmknuc5d3s+mLFJMQbZukm37ueMMO3Nc14lMboZLN9jMCXjbG0n1H1rV1PXra3067
tL3bMhACvLw23PQ+44/SuHubtlUJzIo6bzzjtzVx1MalolC4kM6GMI+ccDacjArJu0WE4uZA
WxwsZDHn1PQVd1G6eccMU9VXgVisw+ZGHTpXTBHDUZAZygYIAqnjgdfqasW8iWsMk8m1GA4A
H8z1/KqE8jJJ8hxTvN3OqsQAPvMV3fp/jWqRg2WY5hLE1wwmeRiCVVOTnoAOp/StvTbe+kQy
XiCwtyCHbo4wDtVc85J47e1TaGtlDl766YkgeWkkhQDvk7RnH4VvQeIzqQCaRZ2080bMZrqe
Fo7K35wMd5HPbpk1drErXcxdF0G7ug17fBLSONSyLISAAOmT1znk02bTbi6mWCFGkTy97Mvq
fb1xzXbWenw6zOtvLczppkCiSSW7kCGfafToMscbBxj1NXYpbWwnu7m0MIRpGUO+ApGOw69R
xWbfU0UVscNPosFhBC6/NJIwVFVgx5x19x37Vg/ZLl55FeIKAGK546Hoa7OLU7eF2MFuZW37
gxXBzk9B1/AVnalp13JH9o1GT7Gj5PkA4ZgQcYH3ic4oi2KUUc1b2fm3BWXKhQS3HTGP/rVm
aouJHIbHPHrivTLfTbfS/DU4uld7q6TGZEzJHFuBH4sQMD+6K841e3dJlETCVjkgjt9R2rVM
ykrIyVuZ7dvOtppYm6FkYqT9aS61K6mcmSYlz1ZQFJ9ckCp5kCRAZ5Hr3rLkBB561SMmNlYn
GOeKKatFMm59wOflNUJzVxj8inPUZqlcEV5p6xm3XA4rA1LoRW9dHgnFYGodzWbZpA5y/wCS
QQKzDFhscc9fpW3cpWfOoQM7cDrRcuxiX9u1wTbxkhmB59OOtcrfwCJ1svl8yOMNIfxrt7+e
PStNnv7gAZHyDHJB6AfU1zENlJ9ikurpSLicl2DH7qnoPyrelKyuc1WPNKyKPgnw2Nb1W4a6
ybWAj5RxkntXsml6DbWwUW9rFFjgFEANYHwu0/Z4d87bh7id5B7joP5V6VZRfKNw6dK5MRiJ
SnY6aOHjCN7GdFpm4Ddn1p2oafeixb+yTbreAgr9oUlGA6rxyM9M9q6CGLnOOKtJDwzbePXt
UQbbuVKyR5tqHiKN9JlsZtI1BtZud9r/AGaqjzWypDOp6GMZ+90psF54i8PaCj6joMZs7aFU
DwXHnSQqq8NKuBuA77a6PwzbR33j3xVfy4ea08mxgPUJHsDkD6sTnFdilsrOqyAFD97P93vX
Y3GLUbHLq9bnI+CtHitNFjlguDfz3v8ApU10MnzWcZJHfaBwB2FdIIVL8DDAcjuPwrgPCPhK
fXfC2lG41rVbCxjkuCsFjN5W9DK2zLYzwMcV3/h/w7YaHaG305JcMd0ks0pleQ+rMeSaU4K9
7lQlpYi1DT0vLQwyKpDZPQ9e3Svm7xdoyReKdRtrYTN5Um3AwoBwMjH419XpAqckZxzj1r5l
8wXepX9y2Vmlmkc5xzlj/TFJScC+VVNDmLO1nhnfzkkyPuYYnOfQetbEQCsiBZYkB+YuASfo
eua1JIo3iiwrpKDn5jjOPQ0lzpzEeYNh43dTkH39/pQ6ye5UaDjsR2Vwi3i7Ipk2dCy9T/n1
rbW5LFkSQgNzt4wT71zot7xXdkDGI9dr5BH481YsyseVVmDE4OSOf61hUinqjenJrRm/HbpI
Vkd2Ur33ECrkShnIWT5AM9SWx6Ae9UYJ1ESxsBIRnjHT8K1LXAChRGpIywwc/ga5W7bnRuWF
RGRfu4x9zHPPTFVrrQre6DCRAHYYO7gL/wDXrRt+GLSZIJHHU/mOKurGpI7jb0J4+goVRrYH
BPc831jwKTue3AIPT1Nchf8Ahi8tmOYXx9K+hYosjDZyo5GaLjT4Z8l415X0HSumGKktznnh
4yPm46RcDgxnNX9J8PTzXSLIhUZ5JHA/GvdX0KzLZ8pPrilj02CLHlxqR0K7c5HvVzxjtoTH
CRTuYFnYLbWMUW0uAOOOlVrlCMcIqqcEYOT7V0NxAeVG4KOdh6/hWRdREA4B4/vdM1xqfMzq
SsrGNMUQFtwT0BPJqNCAvJwSM81JOgMjFwgwCMDrWfJnkjJJ9q2SE2Ww+8DHSlxVQTYIGacJ
Rn72PrVWFzFxXA6Yp4fPBBqkJBng5pwckZBP09KLFKRbLhV5IAPH40K/HI6VUMoHf8DTlkHr
inYrmJyQ7A5wKGIBxkGoDIWHyEAdelCkZySWOOwosFyYH5gKfuJYDIA96hDAscA5PUmnL97P
PtmiwyZTk571OmD94Ek+9V06jd+JqZeeRUsC0smMY4p+8lsn/Cq6YJqeNTnLHPpx0pXExHxj
pz0HGaqLEXk+YVpGM8Ad+5pyxADaBz3700wtc0PDp8qZlBPrxxXaW0v1z3zzXE6aBFKzZ7qM
+1dbaPlRnHNdENjjqrU1FCk/Keo7VIqtxzux2HWqyOQcE+wBqwhPbjFUZDgQT3H86cUBIPAN
OQg4yDT1XBOGA+tICs8X+yfwqvJbHOAAQfatIqwwcDHt0ppVfYZ9j/OpYzEmsATwCPbtVWTT
htAZQfwrozGCCev1qFosA5OfaoGmc1Lpce0jYoB9KzLrSEDHCEg+ldjJEKz7mIdRwam9i0zh
bjSQzE7QD7jisDUdIYHcUzn2xXod0yqSMgH6Vh30itu3LkDvihTaG43POrjTGyQFK1TFlgnI
O0cnt+tdlexqy9gDyPcVl3Sxhd2AcEAY6Vqqhm6ZmWWmPcSJDFFJJPK22ONBkt3/AC4ruLDR
7jwdaC9fU4vtEo3G2XJjUYzgj+97isjQ9Sj0aGSVFJvLjMZc8EKf4VPb3p2qNe+I7iOwgcJb
rE0tzcZ4RRwT9OMflRzc2hPw7HfeHviLpusQqguPIuASHidtpOO4rXubiO+QBXBJ4HcV8vXI
VbljZSFo0yElHBJH6jpW9o/jPWtLjR98dxCoBAfOeuDzWvs29hRrR2eh9MaPY/ZWE0JXcR8w
Nbp1a9iB3W7SIBxsGTXgWm/GCCFE+3W1zEM4JwCOPxrdT406QGCrOwYnhWQij3loirQlu0ej
6n4o1to2h0vRrlnbjcY9o/MmufHhDWtYuBd+Jr+K2g6+SrZYD09K43U/jdaRZEd0A4/hRST/
AIVxms/FzUtQLR2ccrBuA8jYB/XNR7OUnqrlqpCkrRaX5n0BPqmgeF9PMMDxbIxguSAfrn1r
yTxj8WHv5jaaUvm+YSjSfwj/ABNeVapq97qs4F3dOc9FydpqfQbdIZSxG4pkl+y4Hb37VoqD
esjGWJSfufey+uoNfpJ9qbfNwM54Oc8YrRhgkmtd6nIUqjccqxOAPpWBpNq9xq1rbKgZZnZ+
DghQDyfwDH6Cu30y0Zbi8t4iPs1ypZGOMq6jcv58/lVySjojKMnLVnKaxC1tcyIyspUkFT2F
YrHdPhcszEACuw8RxfaTHK/EzwCRiP4m6GuKuAY5Fx1BHNVB3MqisyO6GxxuHOeaqxStbv5h
wZOwIyF9yO5rQmjJ+bGe4qmY1UmSQZ9B6mtkzCSLFsI5pQ960ohznyw/7yU+59K3Z/EciJBF
IIkjj4it0GET1wvr7kmuVaUqxkkJJ9Kkhumkmie6ZHUZAUICQKe5KdjrrXVizmW68+SIn92i
4AYjoeew9hViEyTO0t7cCKNuUhOS7n1A9PeuaN65cuB+8bhe+Pp/9arljZ3lxMY1kL3DHDFm
J2eo/D2qWi0zorfUpI3ENkB5hyGnI6D/AGT2HuM11Ph+1sTaSXkoN7LEvzTsT5e8kfLuPPGe
enasfSbCK3QNe3EHkD5flB3vjGQOOnrnioNY1+BrZYoIybRXJVYmVUGOgPPJ/ClYd+5Z8V3N
xdF5QzeSMuZDkA446e/AA9K4e4iSxUtIwMzjLE8kVY1HxBeC3leJyplwobPCgelcvNcS3Dnz
GzuPXPJrRLQylJdB15KWPO1iemaoTAquW61bEYM/OagulJkIx0HeqRDKgPJOPwPNFP29eaKs
ix9sI2beI+qD+QqrcdKltTmytz/0yU/+OioLk815bPWRm3NYt6Dk5FbVyM8Z4rIu14NZSNYm
HdKS2RmqM3lqsktywjtYQXkY9ABWvLH6dT69Ky/EGjLquiyWbO0ZZg28HuD3HpSja6uOV7aH
HK0nizW2uXEqaVaOPJU42uRzz+hq54jjk+xGKBf305EUQ/vM3AxXTWWm2+l6bHaWy4ijXG49
WPcn3qPRtO/tXxVbO6kW9h+/z2L9FH4ZJqp1U3psgp0rLXdnYeH9PWzsLO0AOIIljJ9SAM/1
rpooguOCfam2FtiMnGB1rSih4GRXCk5O50OVtAgj3AA8GsLxJ4L0rxHcQTawLqZYV2CFbh0j
PqSq9a6qKA5HHTmqviHUrfRNGu9SugxjgUYRFJaRicKgHqWIArrpJxehz1LNanC2osfAfjJo
pwthoOr20a28zk7EuI/lEeexK4xn0NaPjfxRBBp0mkaNcx3OvamptbSOFg5Qtx5jY6KMmtTR
PDzanpFxP4shW4vdRIllt35S2QD5Yk/3QTlupOTUHw80HRrXSo9T0rR4rCW7y5yxkcAEgfMe
e2eK7Hy35nucnvbIk+HN9aXvhqK3sUlj/s1vsEqSjDb4wATj0PX8a61RtThcVhf8I6sHi7+3
LOYwNcwiC9h25WcL9xh6MD37iukVOAO1TK17ouN7akRAH7xjhEBZs+gGTXyTdXaveTSISkcs
rMgA6AtxX1R4uvf7N8J61ehf9Tavt78kbR+pr5cn0mK5tlRgysihQ6tjOP8AIqG11NIKTXul
+3vgY9qyhegyQCD9a1LVxLb7WQOQecHtXA3Gn6hpzFoJVmj6bWwDUll4kkgbyrqOSJhxyOM/
WonQ5leJrDEcrtM9DEQMg8sYT3H+eKL2x+0W2Yowz9j3+lY+ka7HPtXKeg2tyTXTW95C67d2
Ceo6muKpGdNnbCUZrQxI7S4tGPlsAR1A5xnqP/11oWdyygiV2UdMYHr61rLGkyEI3IHdahn0
5Tg7TuxkZPX6VHtE9yuS2xYt51XhtzMOo6GtW2kRW+XdtHBXGK5q2TyXwXPXkelaUUrswAl2
AH0wTUO3QZ01u4AG5gm7p71aLqFYZ+YgAVjW8rhfkCv65PNWYLhCMFSpHYjgmkBfw2NwOMmo
ZNuDyADx70JKCoJYqv061HI4bnn60AiO4UdMfMefwrK1CNnBxgf571fkcqmQ2PWqMrBuc5B7
GlexVjm9RtsygFRkcZFZF1HsLjfx37/pXWXSKw/pisG9tEV/MBxk5rppy7mc4mKAwXKEMp9O
KUZC96fcwzRHcrEpknqCfxFVRKy/M4GB3HP6V0LUwbsTRyNhiSSPXpTzM3pkj8KgWWNiNrEn
vxjFIHGMe9VygpFtJAcZ+96U8MWwTkDvVPdnAPApyuMYBPvQ4lKRc8wHJJx25709ecdgD1qs
JM4AGR6+tSLISccEVNilInUg5YZAz6cVMhyM5qqrscKDhfSpw/GDkiky0y2hyKmj5AI4BqmG
GRjNTJICee1Qyk7lxCCQNxFWIuWHTA/WqKyAnHpU0UqlgDxjrUNhc0grHGMY96dvwCRwKoG4
C8BuDUq3QcYU4VfalsM19NwxK+v+c1v2iNGMrkjuO4rmtPmX7RnJrq7ZhIoJOWAxnFdVN6HH
W+Iuwsr9D161Yj7YY/Wqap8uUBVu4qZJtoUMMHs2P51ZlYvR59uO9TJ23dPWqsZB5GDnuDzV
iMjb0JNK4E4yu45xjr0obklgMg9eOPypFPQ4/qKUlSSTx+XWpbCwzajHpj6VHIuB8pHPY09y
P7x/Gqk0wA9h7VDZUYjJS2CVIPas26LEHEZP49KW8vVAJ3AAflXP32uwxEhC8j/3UQsfyArJ
yuaqA6+jmYHbETx6iueutMu5tx+0Rwntls/oK05zrtym6205IlPAa5lEf6daibRb6VMXWoRR
P3WCLfj8WxQmyrI5S90a6XJXUomYHP8Aqyf5msfULPUt26S8BXG0AIBnPYV3i+FrfcTdXl7M
DnJVhGP05qvP4S0cyKfLu2I7yXDnH0GatVLbkuFzhLzdb3NrFnooPPc55P41f8QeIWi8JHT7
cqk1+ypO44IiQ7go+rGrfirSUtnhMKbRFgRsWzuX0PuK5nVfIaGGaZBuj5RcZz6g+la02mc9
WLRy7LJGWlEoVhjHY9eOKsaXeIl18zZDEl9o4HHJIPGKuotkqhxboST3GBn/ACam0DQR4i12
HT9KgETSku07NgJGnLsf8O9d0WjicWmTT6EssEinYRjzoiOfl/iOPY471zuo6Nc28TXMZDws
flZBwAevNeu61rMGjAaVpFsZ7WwjUTTSjLPuORhfTk5x7elc9Ho6ajFJc+G7gQ3zSgPYSz/K
hPUKzYDZI74I6VaZMo3PJwgfKgncOAOv4Zrb03TrlYGeOJj1yxGB+ddNeR6raTyQ3+j+VMzH
c2zIOPTPAqnfLMwT7bIURjgJ5o3AdBhV71UpX0Mows7lC1tv9IWOQAyE4wp5NX7iZVWG3gBM
hYg7f427KPp1JrQ0PQ9R1MFdIs5BGciSef8Acxoo6Zd/fsK6vwhpel6RfTXXnpqd9BCXaZEx
BBngBO7knjPHtWbZskyvp+iw6QkkskDf2tMrZVmwbeJsBVI6bmUA+wY11euaF/Z2gaPbbSbu
2TfMwzxIzFiv1GSKg8O6M91rDoN97cI2ZppBw8nU4HTGP8PWut8cGONGtw+54UHn7Tn5sYCj
65NYSZvFW0PJdWjAjtWzn91nJPYniuQ1e3Mc3AIzyPpXa62wWNFxgjCj2AHNcvqUTSXix9SV
B+gqqTFW1GwWxNvI4AwI+fyrEZSxwR6j6V3kFgyaBeTJjJ459Mf/AFq4mVCAzkYOSRVwldmM
42SM6eI4698UOsMc8mXwse1VVeS+BgnPQDOTWstp5pG3AZhlc9CfrWTfQMjNlSD34xWqdzFx
J4nYvlTgjnjsK3dGjMkJMQ3qHBkZj1/2B7Huetc/Y4LRjkM5wCem70/UV6V4M8NNdSGKbdlk
WRARw27IOD06jHtTBGFrPhnxPqDvfeZ9tOxWCWaFiidlC9FAHTisGbSLu0jD3+ny2qsMjzW3
M3rx2/KvU9WPjHwnqttbWdjDqOmTSbYZZIQmwN0RmX5sgng/iK0bvxRe3EwsNV8LvachTcSX
ZMZPIBCsCcE5I5/CmmJpM8DvwZZ2jRw0g6442j/OKWytXJ+UHb6ngH8K9Q8R6nosGLeKyhkm
PEr7ABn04rnLq8gEBmS2hRPQDmquRynP2toXLP157VBeRqhOeT1Cj/GusNpLHZiVhGpcZAPy
hQfXv+FcfrE2yXyoz8xGWbv9BQtWEtEZ08mxsdT3oqFlJOSck0VdjK59p2TZ061z/wA8U/8A
QRUU/PHSl08/8Syyz/zwj/8AQRTZTyTXlM9hFGcZBzWbcrkHFakw4NUpk3nGOKzkaRM1YQzZ
bkDgUx4xnBH1q+6lmXHGO1IIQQcds1myzJuosRkqCzH5VX1Pauj8L6QtnZheS8h3SMR1Pp+F
QafZ+bKDg4yMHH54rrrWEKAqjAUcVnZstysrEkEOFCjoauwxgDpzSQx7TgkknmrsS4HStIxM
3IVFAHTNI8SsoDqCAQQCM4I6VKmBz1NBHPIrZIyZXvzJFp93JEpecQOyAdS204/WsrwLaTWf
g7R7e6VlnS1TzA3UMRk5/Ot5ssRjoOKUHBA5P1rRPSxFtbihOVwRxyaUZxikB5GKcTgHHWmt
QZzHxOXPw810DJPlocf9tFr5+c8bf0HavpjX7Iapomp2Pe4t2Vcf3sZH6gV8wmaRUKyFlccO
jdiOuR7VFSN9jWlLlJWWFM+YCSw7jP4VG9lDOdvlLtJ6ZJGD9agNwWGe2e1TG9SNSRyB39x2
HvWPvLY3vB7mXN4Ut3dmtCbaToSnb8Kkh0/W9OyInS6QD7pIRj+PSp4tad5JDawySOnKh0O1
j2z/ALJ/Grsc2qyHcq26D5SQQSBnqPz6Grbn9ohKF/dJtL8VpDcrb6jFLazHgiQEZ9weldtY
XcV1Gm1gy4zjdnHvXFy2lxcwFLo20ykYIkXIJ78VlLpmp6fIZtIkjjPXySxMZ+g7fhWM6EZ7
aM3jXlHRq6PUJLHcu+PqeOe+f0qu1q6DAUg578/pXN6N4vmhMUOq28tvLj5mX5o/qDXeadf2
t5CHjkRg2cN15rjlTnDc6FOMldGbbiVc/NlM9BjitCKdGGNpLY4JFW2t1K4G3+9uHBH4VB9n
dGATnnOSuTU3bGPCEqPm2555HFMctwOeRjPNEZCkK6vns3YGnPIcDAcj1OKYFSePb1A49Dmq
Eq5+YHOK0ZF/2c57elULohc7hj0x3pIozXcKDnk9eegqpO24BcYBH4VYnwD0ytUpuH+X7vWt
IkszbqEq4Kgc9/Ws2eLIPAODyc4wa2rgq0ZOMY7gVi3Kk7tvBrrps55oozzbj94sV9etItyM
gE4Pqe1Qzhgc1VeXAIZQRXSkmcrdjWS4UAZO6npOg6kj/ZH+NYIuNvG7infasAc0+QSqG8tw
N2VPFH2uOL55JNo6dO9YP23B+9+tDX2erZo9mV7Y6WO5G3IAOfepROOOgP161y6X6gdfyPFP
S/Tsce9S6RSro6tLofUVItxjnOBXKjUgOFOacmotjgn86h0WWq6Ora747mkN2pXg4rkzftyc
8/WmtekjrzS9gDro63+0AQfmB9fao4dT8twxxtHXvXHNqDoTzn6VE+pOQTyPx/nVrDkPEnqm
jX0ct4iK4JIJGe5Fd3ZTbx1wcYxXgPgzWc+KLKAybmkLLgHIHBr2m0fIHmMqEDHPHFEoez0E
qntVdHTrJkdSSOvrUisGUhqxItRt4VIkYsw6bBnP406TW02/uYCfdzj9KzcylBs6KDK9CMdQ
ccVahcjhlb8s1xz65dYxGY4gP7q5P61AdTv3z/p0/P8ACHIFTzor2bPQo43Y/Irc/hUbnyzh
jtI6ZFea3Mksoy8sj89d5zVC4kvcZg1XUbfByAs5ZR/wFsilzFxpJ7s9KvLodVbJHYVlXJnm
OEwo9wTXBnXvE9m58u/gulx92aBQaafiPq0UpS60zTmCnnKvGTj0IJFLkudEcNJ/C0zs/wCz
4WY/azJcj+63yL+QqzE62sQS0QW6eka4/M1zNj8RNKnAW/sru0kbvGBKg/Hg/pXR2N7p2oxB
9OvoJyeqLJ8w+q9f0pOFiJ06kPiQwybyNxLfWoHYE8DANaEtu2CcAgdapSREcDAHPWpaM7ld
jg/yqKTBIHfoakZcAdeRUDDn5gTg9aTQ0zP1W0F3AYnJ2emK4LxH4daCF2ibeh+YDHK/SvRn
JySDgdKq3scUyYlUEYwf/rU4txdxSipKx47ppzMltOjHcxXggEe/PGK9F0jTUstFuItNnP2i
9CQmTb5bbSx3ewGM89653XtCliZ3syGj6mPHX61v+BmRobS14Cx5XZnBOc5A9SM13Rqc2xwy
puG4vijShFrNzc22AI7lop4kB3eS3CH6cc1kS+HEvXna3XbM/wB6LdgkE43bh3HB6V3WsiWT
Wp7y1ADMmZkxgyJg7h+BzxUVjYR3KKZ4po7ScBlnRSTC/QZ7bTxzWqbRm0meeyL4y02V7GDU
rh0QYWGQRyBhjJxuB59s1Fbat4taZY4JVinjTO1LCJWJ9d5GM5616NLpd9BNbPqqx3duT+7n
OXXGeDu/mOK0J7SUfLIhCScJgFlbA6A9QMZq+Yz5UeeNHrepL5/i3WbhoOGa2cZDKD93I45J
HQdh6113hbQ9Qvp9kFp9i00um+72ANKFziJV67RxyassPsuJx9n32xIR7g7mHbjPNSXutajc
RgveBQ3yhEyTj09hUSkUonWyarp+iwJp2jk+f91nVeI1wSfqetcfrk4FmQisSct8xyzsemT2
68CpNPihtoXuXZ9mSGlkXlj6Rr3+prm9TvfPmM0m5IIslQG5Yjpz7etZ7mmxzusSlbnbJz5I
29MAnqxqnocI1DULi4lGcxkR+xyMH+dNvQbyfao8qJzkhckBfQd8VreE4ZGklMCgKH8sLjgq
O5+pNWtES9Wb+o24tPBNwhP7yR3CDHTk8V5lqMW25iigUPyqsePT/wCvXpfj24+yWaWDlUER
DDJ6/KM4985rym3mxI8rkZDlhx6j19qVJbsiq1ojo9JgBKyxkBo34BOeldrNaaH4l006dfWs
dpcqoVJYF5/3lPbH905744riPDrq7XbOvygBeOufXFJNLLazs8W7pkbWwQRzkVsnqQ1oXtN8
ETx3j2LyNN5wM9lcxAcTRkhV9AGIAIOOxFel/DG4+1x3F5D5MVzb3br9lkGDChAM0Q7r82WA
OcduDXB6brEknlXYkPm7lRWVyvIPQjpyCfwxWppetxW+p3c06pFDcMBM0Q58zPyuff1NXczs
eq+Kb+x1HSkikYtIOFP95RzsPtwa8M17VL2C1vIbO6nbSxIyrBKSwac5JJVum0cgjvitjUb4
rbxbLsuTLIhCtn5ex/EE5rhtduPOusKT+6GxTnIOOp+pP9KcSZIzrqNpb4xocx+WnGAByAfz
61uw2kIks7QqCxPmcew4H8vyrH09QbgxOVUyFdzt0UegP8617UPFcNcs0buwKooy20dyMf40
2KJqeInijCwl2nmUEnnOWP8A+vmvJtQuQbiRgQzE8MP6e1dF4l1Rj5lra+YkQ4kOMF++D/hX
IScuc4+lVBWM6krk0Uvdhkn3oqvnmitDI+1dMP8AxKrL/r3j/wDQBTpehxyKZpRB0mwPH/Hv
H/6CKkk4PP1ryWeyipIvPrUEgyp7e1WiCeg561GVJBrNmiKmzODjGKlSHeu0AhRy30/xqdYi
zYIz/KrVvDvYYXEaHOf7xqLFXLOnWpjUSSDGcFF7Adq1bdRgfrVaLJPAGPWrkYx0ppEtlqIf
MMVZB4xUCADmpB9a0SsQyQYB+lLk5JPSot3NKX+UgdapCJAe+aXOQKg3Z4pSwXnHNMLFhSFx
nNRu4zUJk461EXBbOTTQmiVpdvPcdK8D+MOktpniVr2Ig2+o5l9lkH3h/Wvb5pwOewrzH4vX
EEukR/aJBEiurb9pYqo+9gDnp6U07uw7WVzxi4neMgFS7OMqnKlh6g/3ff8ALNSMHvHBlVYo
s5S3i+4g7ZPVz/tNk/lUce64xO4dcrtjidi3lRgnag+mc/XNa+n2TSkEkgfqac2o6E005asm
s48BQgIGMACty1t5nUBQ/wA35VLYWkCABiC3oK2IhgDYpGO5Ga5W7nbFWRTh06UqNyICfU5q
ZtMKg5dR+HFaAzxng9+OfypWSRsj5vY0ijIn0mFsb5yT6BARWdFo1zYSb9IukiOc+WMhD+Ha
urisSTlySSex5q/baeMDgD14wKHLoGxnafqV8IlW8hXPQ7WzmtJdRmI2x2jAducVoQ2aIF+V
T+Gatx26emKx5Itl+0aMkXlxjP2FT260CZznzLV8nnoD+tbyQRgDgH3qRLeIDsc0vZRD2jOa
Zn5KQyhf9ys26D4JaJwPda7sRR8cLTJbeCQEbRT9ihqszy+7IUgL6dDxis64JAPJzivT59Kt
pVO+NT2+bFYOoeGbaRWMYZD/ALLYpqnYr2iZ5/JKyk5yBjGBVKSQdvvDPBFdBquhXlsGMe2Z
Pp81c1MrLIVIZWHG3uK0irGc2VplDgNwM8YHSqMsBccLgdz2rQHJIqZYwQBg89ea2UrHO48x
zc9vtxjgVUkRlPeuqntMk9PbjNUp7InJXGO5HrWsahlKkzmpS4PNRlmrYnssfeB4qk9oRzgj
61spJmDg0VUyPu8CnDee5qTy2QdKci1VxJAu6iSdY8b2xUpwqEn0rFlczSlu3anFczJnPlNL
7fF6sfbFB1BAOEc1SjiJ7V0PhrwnqHiCQ/Y0WK3X71xNkIPYep+lOSjHcmMpy0Rjm8mkkWOG
AGRyFVVBLEnoAPWui0zwB4g1bD3xFhbnqJT8/wD3wP6mvVfDHgrTtDAkt4jPd8ZuJgCwPfb6
V1Udlg4wPeuWeJt8B2U8LfWozgfDnw/0rRp0niSS4ukOVmnblfcAcV1f2PBz94VtR23fGM1K
LbI4GPeuSU5Sd2dkIxgrRMBrcLwMj8Ki8srjFdG9rwcDmqFxbdT37VBVzJPHXH4GkLsBkVJK
pjU55PNVGlCnkgCiw0ydiDyR+VMf5ic4P0FV1ceYMNgdCB0oZmB9P1/OkxjZkBHQHnnNZ91a
wXEZSSIN65q+0uQMr054FMYKY8qfm/uHrTTYJtHLX+jGLLWbFQDwpPGf6VjymW3kR2zDOCCr
g4JI9DXcsC4Oe/XPpWfd2sT5jkjJUjgkZFaxn3OiGKlHR6oNG8d6pYhY7xhfRA/8tyfMx3w3
+Oa7/SfEeka5iK0m2XHaCYbX/Adx7ivGtS0+SAfugWjJ5HOfwPpVKOR0kWSNmDqchl4K/jVu
mpLQ1caVfWOjPoGeH5STx2rPkiA69f0rifDPjyW3CWmvEyQcItwPvL7t6j3rv0eG5tknt5Em
gcbldDkEeuawlFx3OOpSlTdmZcqfJkDvg+1ULnhRkevNak2OOOpqjdKDt+uKkkyLgYY7jhe+
TWJdN9juBcRZCZyxUHK8/wA637lFcYYHjP51kSv5UvzruA7HnNaU3ZmU1dWO80XV7LxDbrJJ
JHJrVsDHKFYAzqRkOP8AaI5x0b61ZeOXS7XdbwItqQwY2zEMmeSWTt6kdveuFvtL/s+SC/so
HNs5xuXGV7j6gZ6VpweImiQNbyvKu0sfLf5hjqeeq/Xp3rujqefJWehrQa5byn7Laz2DxxgH
JIQlieCQOM+/Fdbocllef6LqYeBicwzHBCOOqH6dR9TXlGr6rHfS75FRxLH8ruoD4P8ACSp6
g561qaVdyWtkYLi7iMBAWIoxLp/vZJ/OrRDR0/iXSfst62/f5T8BgAWf1I9z1rCOp2NvFlbF
HkbIzMMgYPXH/wBarL+Iy8BtLyQEr/qy7dR6Z9feuZ1LUltg+2MzyryNx7eh9SKmSb2Ki+jL
eo3s+pMJL6UqijgdFx/hWDeXUFxJ5cMSiMYAdyQXPbA/u+9Z0uoXOozFGJKdlUZz7VHe3Ulp
AkTPuZhtxgsVOemfU+gqLMu4usOlujLb/vJCwDt03N1IHfb0rX8Flo7+XDJDbW4UOHzksG3M
D9DgfnWTp2kz3cwun+RbePDO7YVMngEd2P8ASmX+pR2ds1rah5Qchip+dmPU47jPaqtpYm/U
qePNVn1nXXk3u8QIRSRwSOv6YrnRBsRd4+QjGc9T/nFXFg8klLgSic/vFib5SpOcnnn8KhW1
JnCNLGqfdXnp3J/OtUrKxg3d3NvQFYW8rbQPMYAe2KkvEVoEkjOX37SM4AUjr+f86ba3fkoS
q7QgKoD6njJ/Ws64kw3Xg8H8aVi29B2kyQJcNDI0iqXOABkDPT8jV0k+XeIrFgP3hB4JweeP
xzWFLxcRuvy7vmx6ev8AKtFL2NSr4JPPzA8nIwQfwrRIyuPhvGMEhDgGPlFPdielZNxKATtP
Oe/rUM8vkkqhyOxznNV0l8xgvUtxVWM2yXzMHOOKSfUBaxlYMq7D7wJyPaq17drLNKYxhSxw
McAVQlPmOSaaRLZDIzyly7MzEE8ms6b5Za0y3lZc9ApFZF3MryEr0NWiHqPLD1oqoXJ6UVVx
WPtzSWK6TYjI/wCPeL/0AVM53GqmjHGj2PUk28f/AKAKuKcc15DPYRG4bdtHSnBT0AwfrTsf
nUqKCAFFQWhixbvlB69TV+JRgKM4FRouBgVYiTA60WC5LEOlW02jvzVZOBUgzjimhMuBhikD
988VWVsc5pWY5607k2LAPXrSNIO1QGXC8cmmCTGD3plWLe84HFMMjEk9BUBm9T+NQyzYGM4z
TCxZkl96pyz7M4Y4qrPdhVOT2rm9W11EBWE75BxgdBSciowNfUtTS3heSR1VFUsxY9ABzXi3
ia4vPFeoLJawTfYYWZY5HO1ZcjhsdcfhXXzvNfODcMT7Yp6W+AAOR6Y7UlUsW6XMcjZ+GtjD
zpSQR91Rj9a27bSYoxj5vzp2s6qmmrsSHz58ZMatjYPVj79hW/psBns4Z/L2eagkxnpkVEpN
6s0VLkVylb2ap0RRnjGAOa0orLpnDD24/Cr8FoD0A5q7FbqgwV/OouBmw2YIA2gZ9eamFoEG
Dz69hWkItuD27H1oK44AFILmf5ITGAKefl+X3qdlwwBOD29aYVOT6HjmlYBu7vzTjMe5wD05
pjR8ZHUd6YUHcjI6UWGTfaznHFKb4qOWwKpssnTGAfWozAS+SSf5UDsXxqSgdSe3FRNqg5GM
H3qobNg42qSevX+lH2A4yxUN/dzyadwsWDqQOADj3qFr3J6nApv2PbgNke5FBtwDnnNAWIJ5
Q4IPP4VzGuaXDdEsg2SY6gda6t4cHgE1Umt93OOKd7D3PLbqzltZMMCB6joas2ih+pwOnFdn
qGmJKh4rmJ9PlspSRl4s9QM7frVt3RHLZimAFMHj0I6moHtuCAd2Pzq/CylA3HNLIAvy78qP
yqLtGrimYc1tknCj15FUzY/IS3Uj04Fbl3IEwMAjv7VQk2hSV4PtWsZMwlBGPNZqCeMiqEkI
VunFatzIy7sMPzqi3zPit4tnNJIydUbyoMA4LcD+tULeLjNWdXfzbwKOicfU16/8M/AYtI4t
U1eIG6YB4YGH+pHYsP7x7V0Smqcbs5FB1allsY/gz4ePeRpeayHiiOGS2HDOOCCx7A+nX6V6
7YaZFbRRxQQRxwoMBFXCgewrSt7Q9wdx/StGOz6ZycVwTnKerPRpxjBWRnxWvIPQeg6VOtqT
x2rRS2CgYHtUpgGOc1nYtyM9IAoOBmnmEsBwuPpWgISvTjP8qXyMEjuaOUXOZjQ8jhf8KqXN
sGbnAI5rYZNuR0x61WnA78Ee1KxSkctfWgK9sAGubvoCnOK7a9Q9hxWBew7hgc+vFSWjkzKU
PWpop8jgmnX9qATgYPY1luzRHBBx69hRa4c1jWDAgHP4Y60biGbgc1nwzhh9KtCT1o5R3uOc
89AMjNQTsdnyrk1I3XGOPeoZjtT5aaQXKs0Yx6gjB9q5/VbEBvMhwrjt6/WuicgZxk+pqnMo
O7HI+lawbRPM4u6OQLEBtow2SCPSt/wr4pn0W4VVPnWJ4eIk8e6+lZmr2/zLNCpDg4NZbOAp
deCDgqe2fSujlU0dlPEKouWR7vDfW+pWqXVnIrxOMgj19PrVa5yh3bSQQQfavKvDGv3Gi3BY
HdaSHMif+zD3Feordx3dgz27h1kjDoR3/wAOK5KlPlZhOPLtsZ13KoQE8OeOvBrKunUHcwLE
Dlav36LNaB42CyKWIQnlsHn8s5rHnlDSj5/3R/iPPPtSSsZNnpfge3h1jw3NbKNyJlAR1G7I
VvwJIrz7xrYvphj1KOR4HiJhmES5VH7ll6MD1yMGuq+EWq/ZtRvrKWURq6EqD365x9DzSePU
gm1LWbeVWeO9t2ZijYAZTgnH1wfxrtp6pHn1E1Jnj41qVViF0IwWJEUqA7ZPp/8AXq8mrRrB
GsiBlbJJDYYe/vXMwiaO5mtoC+WQxlQceZyMA59c9a3/AA/pk+tQyf2fE87xcsm4E9SOPXpW
7XUwUnexpm8huIQsMjuy8Ku7I/xFUri5mjOJd+4cZyciqtxDLau8csZQg7GHdT6deDWjBcLc
RvFdHDxgH5QAVB6cdam5VrmZ/aJ5TzCing844rSGp20aKbMFXQABpnDjHtwMZpk1nAsoaCZD
KvzeWy4YfgRg03yhu866j84AjIcbF/JaegtUJcatd6gGjt428sZLGJSEJHr/AJNc7I0kkjLM
kkWcAHAO715zxXeaLrGiPO1tP4Wt7guu1T58g2noGx6V0aaXaTaTcW2n6Rp4yf30WwF0I9GO
M9aasS7s8pjs5mxM2ZMDJUvnAHHrmrPlxpJlYiAo5jY5JPrmuk1lI4WVZbFIpEUKQrjj61z8
k6D7qfrTtcWw/PzhXX5Tyfb0rNuyw3KcZU9fepvOO4bSF989KtlbPVQsEkqwXAG1Jto2uc9w
O1CQNmUY5Lm1kn3qpVSQAck+oA9c1Xt5xKpG7DL1B6/WtiDQdQtWdnKIojdySpKEDgjdjr/n
isV1ljuGC4wM/Lwcfj3qkQV7hyWZSKqO/l8KTubjPpVmZJBlmyD3qg2A2SevX2q0ZsWELuAw
WyenQ/nTpU2PhTkHofaliUKkhxnIwPxppJDHFBI1drPtcZUgg1hXsBt5ihztIyp9q34kzKuT
gE8E9KpeJYzHJbBhyqsh+oY//WqkIxKKKKYH27pqtHptkjcMsEYP1CirIOKjVyMLkY6AU8Ed
uteQz2UiVeR0GamjAH1qEehxUqMAe1IdiyoqZeMVVEh6U7eAOvNNBYtbgOlLuqn5mc9M00zh
FyTSvYdi8HANNaas57rJ64FNa5AGCcmlcLF5p+o5PpTWnxjPWs1rsKOCBVeS8HIDA4pcxaia
0l1tHGKzL/U1gQu74/U/gKyr/VBHlV+ZzwFBrJCyT3AabO4c9OFo5ilDuSXd9PfSHG6OP+73
NJDZgAHHWrsFrjHXOavx2+QMDj0qGyzNjtDx2qPV5k0zTmuCu9wRGijjLHpz+tbYi5yQP8ay
9ehimu9OtpmAVmd1DHAOBySfYHNVHV6l07OWpj29jaXOlTRzK7TM6yuyLkucjIJ9/WuY8S+K
dat/GdjpsNu+naZ5iJHkBvPXOAc9uO1er6eLdLYQWUZW343SHrKf8K57xrbRtFHOI1MsEiyq
PdTkVo3EqrL2jstjqoYgqLkYJHSpQvy/T1rI8NeIbLXrdpbWQebGdksR+8jDtWyykntntj1r
B6GNhgXPrTtoB/SnKW65+ppwXLfSgCAhQMkf1qN45GPykKPXviriR5bgcetTLGN4wAcDJ9qA
KIg+UDr70n2R3b5ABnjNaixAt0474qcRDPC8/SnYVzHOn4H8RPf2FSpao0ZAzkfeNaxiJGAC
Ae9VL2S30zT5Li5kKRKeSBliT0AHcmlYpO+hkvbMrkpkEd6Tym8kFwpJ5x7Vmr4xhFwovrJr
W2fpKrFyvoWGOn0rejCzqHgZZFbBEi8hs+hpWZpKMo7lHykYlWzx0HrR9lA+4oAHrWkLYlvl
PPvxUz242nK4FNJmdzBmt8+mc1RlhZSdvPsa6GSAKegNUXt9ocFyxJJGccZ7U7DTMGWM4+ZR
WfeW4YYKjPtXQywtxyciqVxADu6g/ShFHD6hYNAxe2bbnkr2aqS3AyVIKuBgqe30rr7u33D5
hzXNaxYN95CVdckNVqz3E7rYyrqUZPI6dKyppMg5x36GrNw42sJl2yDgj1+lZlyEB+Vh9M1r
CJhUkQyvluKjkYRW7yt/CP16ClRctkEkH0qC7jkvr+00u1BaaaRVIHOM9Py61vCN2ctSVkdh
8IfCg1O5bW9RiD28L7YI3XIkfu/0B6V71aWmCCRzWV4b0iPStLtLC25itoxGp9cdT+J5rq7a
IbQe9Y1Jc8rmlKHs42GRQ9MKMetXUiPAHNSRx/KOOcVZjj+b2HWpsPmK6RYzkdaeIeDkDn3q
0sfHFSKnTGPWnykuRS8vGONxprpgcrirzJnGP5VBLEd2e3PA6UnEFIzZk5xjB9aozqMHPWtW
ZcgnAP48is64zgg8/WspI2izIulBOetY1xFnIPXNbl0CFGD3rLuF3ZI4NZmqZzl5Afm6ZrCv
LcEk4wfSutuYxzx7n3rHu4MscChMZzLIYySCalglOPerdzAATg1SMeOp96tO5Oxc35X61C7g
DawqNWJ4pWx36CiwXInBxweKrnB+lSudrH3qIjBBGNp4FUiWyldQ5HA/h71zmowNETJGPm7+
4rq5Dk5HIxzWZfQ7gx6itoOxDbWqOY3bMFACr/p2/Suo8F66dOnFncFjbTEBSf4G/wADXMXS
eTKwYHyz19j61DnAKsMYHB6VtKKkjohUVSOp6RrMklnLuBGxjuXnoe9ZgnRpNy42N6n9Kh0T
UY9U017S9KtcQplWPVl7Y96ydRhn0+ZlYMYuob2rBQ1sznqScWdRpt79iura4hYoYyFZgeSC
f8MirPiTUzPeiYN0yh9wRg/0rgzquVOPmXGDmrB1Ez26MT84+Vx/n2raELHNUqJmfqN0Yr8y
IcEKqLgdP84rvfgpf2una7cWtzGru8WUcHkA7CePYgfma83vRvPOM+YByfY1taRqIsjD9mhE
jjBaTcV3Y7fpjrW7WhzJ+8e/XmkaDeaxc6hDaxSy3Q2TRMuFZhxnHSotR8K2PlRNa2oNuq7D
bspyijpg9ce2a5/w5rqTLECwiSUgkOeNx/hPbjHWvX/DVwk0EZlfytoO1WyQPcE84/MVmkXJ
22PEdV8KWLTpJY3flKMrJGuxyCPZufrzXHX3h+4hnLRSRXUOcF43KFfQlf8A69e+eMYtJklb
+29MSWUsHFyiEPkdGwOM/TB+teY6j4XD6hJNaTGUupZLpYnB44Ksy4VR0GcGqW4r3OV0S7fT
5zHeAG3DZbdCzj8cDOfcV0WpS6NrIT7Fqdpgrkw3KupBHUZI5HoaifR3sbRzqUUELZHl3sE0
suD6MVBA555FUh4cg1WVpLPUdOaY43pJMESVvUE8jPrjGaYkY+pWTWkDJHFaNGW3Bo5A5A9M
5rnLpwD0YH6V3eo+BbiwEpne42fejkiiEyOnX76E8georh9TgmSXJRgGG5eD07U0yZIqLulc
KhyfQ8VB+9kYfZwWIPGOv1xT0gklJRSFLDJLnaAo6kmq11MquYbQnyf75wC/uR2qjNs7TR/F
KRr5NystpfKnlfabdywdcYKsp+XB6evvVPU5bS5mknVzFK2OEjykg757g/hXKLLI86q8kg5G
TncR+dbUIEq4WRWbGTkYzTsO9xt7Zsh2sAVPIKHcOfesZ7f52GO+Rx19q2WkkhnLI7KQNuAM
Ailj2ykl0YN1z2qiWrmWITGgVlww59cZ6Co0t9wdwfujJXv+FbVyqlDtbeo5JAqnL9nWKLYH
3AnIU5z3H9aES0MgsZGszISDGHVD0BBIJHX6Umv6eL+3Mrssciy789eHAP8AOo5r2aaZvNVz
nBZ1HBweMjGDWmXhGlyxptdioQOTjHUDj24qyDz+8higlMaS+aRwSBgZoqGVGjkZHGHUkEe9
FAz7XMgB6j8KXzNp5/CsSW/CHrjmo/7TJ69uc5rx7nvcrOjS4HU5p32gZ4PNc4NTQD5SOO+a
adVUZYlfbnFTcfKdN9pHr+tMN1tPXrXLPqoPO7A+tV31pVb5Wz680rhynXNec9R+FQSagvQn
AFcbca6ByxUe+aoza/GDwTx+tOzY+U7hr8EY3ACoX1MKuAf1rg5fEKDJ3Vnz+Jgo45P1o5Wx
+6jv5tT/ANr86ovqUksnlw8sfToBXn66/cX93FbWsZaaVtqgHp7n2711LwT29stxpzySG2bL
MDlJ8H5gw9OuDQ4M1pR9p8J0dtbmNgXBZ2+bPWtOCE5O7J789qXT9s9vBcxDCSoHGfcZrSii
wCf1PasyWraMiij+bIGKtiMADOKdGvAPGaeRn6Zpkke3AIBx64rF8RBZb+yt2RSsatKSQMkk
4A+mBW7nJ5A9vasS9VrjWjGnJEaAsO3XrSY46amzpygQ5bGccD0rL1+KN7aTcoOAcmugitI4
4CGGTjv/AErB1ZV2uoHBGMU9kODuzzHwHONN+Jl9aqMRXcQkVT03Z5P6V7OCdpwRnrXhcKyW
/wAYNDVc4YdfbJr3SJQMep5NXU6MVtWPXoSR1/PNOHfqKeu1j705QA3QHHFZiHJxyMe1SxDJ
ywHSkRc5OBgVYRAeVFFhNjoxzwQAanVfnBA60KvzAVYRG9CKohkSx5GcHJ5zXnvxGu5LvWY9
OiUKlmBIxHd2Hb6D+Zr0sLtPQnJ54rz3WrQS+I9SOM5lGT/wEVUdzqwiUqmpzcVxaXUQs9SV
YpfupMB8pPYNUPh/WJ/C2vDS9RkB05nCIc5CE/d29sZOKu6zpW2Jgy5VhxxmuQ1pvtemGxuw
WkiQtbTH7yAc7D+XFaP3kd1aj7t1se/ICyDkYA4PrUcqEgjqM8Yrnvhrrv8AwkHhWzuHIaaN
BHLk55AFdVIAOg96yseRszNkj4PUVTkQZyV5/KtWQDnPFVpEJ69PSkUmYsyDPrVKaLIIArZn
hFUZojnPOKRaZiXUYweOv6Vh3tuWBHTvmunnQEnIyPSsy6iXDMRz6Z7UJjPPddsd53R5V+1c
fPkSbGBBr1DU4FKPkcDnP9K4fW7LDmRFIZeT71005X0MKsHujJMi29u0rZwo/wD1Vu/BvTW1
Hxc2oTDctmpkPu7ZVfy5rjdVn3Si3XOF5b0zXsnwM0/ydBubw5zdTkfgnH8ya6Je5TucEX7S
rboj1mzj2nua2bboAewrNtuFGBWpbqc5z2rlR1suxe9WAMH61DGM9eoqzH05FWZseFOOCaco
PHalQdPSnYPPAp2M7jJAeMACq8o4PTH51YIJHNMcYHT8qTQ0zOlHfoTWbcpyTWzOgPT9az51
zkYFYyRtFmLcKMHis6dB2Fbc0fUdDWfdJnPFZNGyZh3UYA6CsqaPIPr9K3poyemePSs+WIjP
XrUlmBcW4J4rNmhBwVUg9K6KaLJYY4qlPECvTt+dNAc+YypIHPakIyuDitCaHa3Axz+VU5EI
YBRgVZLRWZQM5/Wq8gCgLkYFWJRxnaSPeq7hjnK9u3arRDIJDuzjr6dKq3GcHJxjt/jVhgQx
IGcZ61Vn52luc85PT8K0RLZh6jGr/MACMZwe9Yqt1RySynKZPUeldFdA46DHYe/pXPX8TI4a
PGRyPSuiGxjGbpyuSw3Mlncw3ScshyBjqO4NdnK8Go2izlsrKucdxjtXGRkXFuNo+XPp3q3o
F4YZXsps7ScpzjHqKVSN9UdFVW16MbqNiqM3kgj8MZ9arWxKRtGR83Xp1H/1q279HWRzuyfX
1rNtJEivonljBj3YbPQA9T+HX8KcHocU4mbcHIJIyRzz7dav6dfNa2YZUDHeucLu+U+31qzr
mkyWl8/2kLGkrAIwyVIPVh7YINWPC9tHJNPbyh45lJiUbhtZc9x7Ece1bXMOV3NHQ9Ttt9sL
iZ7IXOFxjKFhyDhsjBHXOQa9v0CW+tSk0LRz2DgBVjJ2juSq9Rj0Bx9K8n0HTGSVoL8QeWmV
jSeVQEwTgqGGRkdwfrXf6RdXOlafjT7a11OzVyVRZQjhguWC7Pk3D3/Gk/Iqz6nU6nqloUMt
/sMLjPlklzntgdP1rmj400uGQw2UPOCWSOA4BPUszEDP1rGm1TSr6EreTvZAEZnvGVXYnkBS
Dgke4rgvFN0jztClsotkORtdgmPcdcn1NRZjsdTqXjtHvnczW6OCUJWLO3k9GH9M1p6dd+HN
XESv/Z9zduAUlnjjQsOwD5Bz7NivHhd3KyK1u32cLwCG4UegqxZaluZYZNkZ5Jlk+TcewOOv
1PNVYSPYXtzbNNb6Fd20UTqd1rE4JSQfxqVYjPGOa4XVBqBHl3SyMqA4Dphs98Dp+VZVvfyP
a/Z4Y7SA4O6RXYF/xz+VQxX16sBWZSqqRtQh3LepA6D65FNaAynqEcTWyoYikzHL5UjjsMfr
WWtjFuyQR9MCtW6v7m4dn+wu4IwMcjioS87YK6dNgf8ATM8/pVIhogFksb/dwzcgHr/9akuZ
FtY9i4MrcAelJPfySsflZZD1PU1UKurb5MFmB69hTId+gn29lYI7EgdeakkvlVAFx64rNljK
sTgt6HHBp3lxraxOY90rMwcb+MDGOPxNWkiG5Dbm8ZjlXYY9DU8uoXYclJijAKCUwvOPaqix
8hmTjP3c/wA6RwS3K8nkn61Whn7xMbua5cfapppONoJbOP8A61WYZUt7d4pFyjcEAjOexrPZ
Cp+6aQqx/hqtBe8Z+tCM3KPGpG5fmHuOM0U7VY2CxHHXNFItJ2PXpvGJcZCHB7EVXPityCMn
mvMvPlBHzt+dONzN/wA9DXD9WR6n1tnpf/CTMRwcA01vEbk8EY+ma83F5OOkn6UC+uP7/wCl
P6uh/Wj0R/Ej91DY4571Wk16Vs4ODjt0rg2vZz1kNRtdTH+M0/q6E8UdpJq8jD73t1qrJqbE
8vXJNNK3V2/OmF2PVm/OqVBIh4ls6STUwPvSjOe5qnNqigEbs/Q1jRxvNKqRKzuxwFHJP0r0
Pw14E8rybrWkyzH5bb092P8ASlNQp6sIOpVdkdB4B0l7HSZ9ZvAPOkhZlVgcxpg4/E/4V3/w
5eIaTJbXO0q6qQCMnI6020sY5tNurWQfJLE0YX1JHH9Kd4Int47P7ZIhMkeE+zkYJkPG36DB
zXIpqV2z2sPaFNo0rzTdUghRbSdIlhG5YzHkEdQCffNXtIuxd2h37lmQ7JE/umtqBZJrdnnI
MknJIHA9hXGa7eS+HrufUNhkg8vEyDsByGHuKxnHsYqXO9TrA3AwCPr/AEpTnnms7RtRh1Ww
jurd8xyAEVoEdADmosIIwWYjue/p9KzXkWDV7xzjcCo+vy9q1VJZ8D6VimPz9TuZ3YiLfkN6
444/KkNK5rwTl1LSN17e1ZGrA/MUbIrWt4/MD4JG3PA9KqX8e5TgYX1Peqa0BKzPHvEUjW3j
jw7c91utmfY17tbfNGvb3rwT4nlrWawugCDBdq2a900p1nsIJY8kPGrD8VBq5/CmD3Zd2eg/
Gn7Dx0pxU7ePSnqDjk4rMlsEBA6ircY+QHp34qFEJ9MVZjBPXgcU0TIljA46mrSqdvQjFRRD
PFWlGMY5IHftVGbK9xN9ntZJ5D8kYzjuT2/OuItI3a9lEuS8j7izdTmus8QnMEEYOBI+Wz3A
Ga57z7iJ1CRRSqpPL5/Kqi0tzajNw1Ro+JNHhttAM0rgksCFDDgV4jr80DTx+WeACp+vavYt
S1e7S1Bk0y1KHjKnFeaeNli1CGT/AEEW7jkOh5H41q6kG/dN6FepGLU9bjf2fNQYS3tgTxje
B75Ar24oBycgn17188fCiM6f8S5LZJCkMse9AepBwcfzr6OIO7Bzt/zxUyjqcUnrqUZRkZHA
qq/3uKvspAIA6VXbByMAtWTGmUZkzyapyxgjgfStGUYHNVJRleOc1LLTMW7iJU44/rWTdw8g
jp1robhMn0HcVlXiKzdORxSNYs5y9h+VyV6etcjrFsfnC8jGQT+tdxfLkN/j1rmtTiJUL1HI
6VcGEldHk+s2xhvfNH3ZDyOwIr3r4OgDwLpmOpaU/wDkRq8f1u38xJFAxkZH1Fet/ByXd4I0
8f3WlB+vmN/jXXVlemjz6dPkqtnp1sMAdxWnbvjGBWRbN8oxx61pQNxxWCZpJGonPOeatLyP
xqnBnFW4/u+taIyZYXAFLniowKkH1qkZsTOaifv2FTqOMnpUTYGcc0MaK0wyMcfWqksfGTir
knrgE1XkGe3tWUkaxZnyRbgW6CsuZM5rYuM/d6iqFwpHfmsWjZMxZk/CqUyfLWtcJyQMVSlT
qCRxUWNEzHlTHOOtU54vYA+9a0qA9BzVOZQAep/pSKTMO7TcpHRvUiqM6DJ556D3rbuUBDHF
ZdyoAwAOnQVaAypVxkY46mqs5JQjGMcmtC4XkcY459vSs64Qh8H6fXFXHUhlKQ5YD15qpNtx
tOcc/lVi7IjjDbiSD9361nzyDDMQe/etkjKTKlwxK9ckHpjp9ayL1Ad4zkjnrWnM4yGHGe1Z
1x/E3J/wreBzyZnW0xgnCH7jHv2PrVy8iZ1WeDBkj6gdcetUZ1DDABB9a3fDUf2mJ5WwfL42
f3jVT0VzvwMfb/uWTLM01viUMsgHKk9KyrkYkYZJwce1SalK0F0ZnO3e2Nvr7VGzLLzH19Km
K0uc+Jp+ym4G9FeJe6HHDOoMlqoVmPJZDxke44/CsmSMi63zbmwcblOD9R/SizjO4rzyNpq+
yeW4S4XPoR2+tO9jBI9X8F2+keNtGitNRuIk1fT1JjmlOzduyo3EfeGCQfeue17wlqHhjVLi
40+VYIpXXcrXRjjV8YwWP3T6ZyDntXKaLPJZ3aXFjN5c0bY2EgBweoweMfU+ntXqX/Cai909
ILiwF6si7d5kXEuOqlSD0+tVFkSj2Oc1XTLq7tXfVLN3lQL88DKVc9ASfuk+/FcbfxG0UJMj
KOudpAK57Zrq9eigQlrOO90xnYl4XK7CO2CuOPYg1h6vb3DrHDvk2beI5MsFPUgemeKYHKXW
GPAAA+6OmR/jVeJ7NQTcJOG7CNxjP41au0eMlXUqRyBVE7JG2yAKCcZ9PemJ6GmmqaYiRxJb
TGIHLkhA4z6HuPY1YfV7SSNkV7ll7eaAMevQn+lc26AEqDgjilXheOlDQrm1JPahd0UsqMT/
AA5x+dQSahL91b+fHp5zD9M1keaQTwTj3xTHlJOSM00gci1JcKh4yT+eagldm+YuAvXHeoWl
J6YpuWY4OTVpGbYrEsck8dKUcAKSPXpXQeHNDW/G+disY64rM1hYYtQljgJKxnbuNRCrGU3B
DnTcYqT6lNjx0/CkC5JJzgUnuaNxxjPFbWMhSc0dqSjtQBQ1XpH+NFLqg/dx/U0Ui1sIeaQj
il+lIc5oJAdKbT+tMPWhD2CikpaYhKuaTpd3q10tvYwtI5xk44UepNaHhfw5da9dhUBjtVIE
k2OB7D1Ne2eHdBttJtEgtY9ijlj3c8ZJ965a+IVPRbnVh8M6mr2Mbwb4MttGRZZCs12ww8h7
eyjtW2T9p1DchHlJ8qDtnufzrUvrj7FYPKoBkA2gepPA/nWbZxeUqr0I/wDHa8xzlJ80j01B
QXKjorJhsLEc56CqkEUMfim9cAjcUlcE8b2Xkj2IA/WprAsoyT056VDdArrMZGM3CKBjvg4P
86SfQrY7lJmeIKgyoHbtWB4ntS9o5dQyFSCCO1dpo1on2dEAxhR/KqXia2V4Qhxt55HeqbZn
Ga5rHlPwuuvsl1f6JI4JhfzYvdGPA/CvSFwSfWvK763Gg+P9M1JW229yRbSA9B1INerQ8rkd
xmie90W1YRvkikIPIViPyNUrGMNFHnoyAFq0zGXV+QBtIx9RWdop3W0ORllGNvbIqUwvZXNq
C2McS5wcchRx+lVdRi3JyD71s26h1GeT1NRX8YIxjFaSTsZ892eTeNtGj1HT7u1kHEi4ViOV
bsfwrofhpqaaj4ctFGRPaf6LMp6hl4/I9at65ablY9+9cj4FuG0rx5c2jYFrqUW5V7eah5/E
rj8qmLuuVmzV1c9aC5GOAvtQOWyRxUir0zjnn6U8J2wOKRkMj64q3HyAB9ahjU55qzGV3DHW
miZE6DkGrCqD14FMTrj0GKnVc/lVoyk7HL+Krsx3sUIxlYs5+p/+tWfaoxUNhyfpmpvESGXx
Oy8fLEgP6mtFI2SI/PJkjnmoerNY6RRh3asQS5wB6jiuO8RfOjKwGPUdK7q7Z415lcD864Xx
PKvlS4QA9cgcmmlqXFnmWmX7ad8QNMnyflKqfpvx/WvquGQNFGyHORnNfHGsTFNatpejBcj8
GzX1Z4H1BdQ8OWExYMTEoPtwM10NbHPLW5syYyeCc/hVWVMKBjBq4/tVeTHTGayYIpSL1HXF
VZE5PtVxhxzzxUMgO09zUGiZmyqefWsy5jwT+vrWvKuRzkVSmUE/hUM0Tsc7dRZU/LXN6ghG
Qc4B6+ldfexjYT36/hXP6jGCWAGARQnY1R5xrsW1pG6Z6fnXb/By8H9l3NpwBb3BYD1DjP8A
MGua1+D5Txkt0P0p/wALr0WuvXNqcj7RGCB7rk/yJrqbvTOVq0z3e3bKjtWrbtjHPArn7KUM
AK2rVs/WsosUkbMDnPtirsTZFZds5JwetXoz3rZGEkXEJp5OagDYFSAnirIsPyQKaT1xSk8Z
phJ9B7UCGEDBJqvJgr71YYnuahfpUMtFKUYP0qnOu7I6VoTDJycVTnHvWUkaRZlSJ1qjIOTk
GtWVc8jiqM64Gaho1RlSrjnvVFkOSfXg1qzKMdaoSYBPc9MVNi0zOu0Gzj6/hWXdKFXOOta9
x90jH1FZl10PTbzQMx5xgnuPpWdeYKA9Mc1pzrhyMkLWVKw2nJ4Gea0juTIy7t94IAyQcHtw
KzJZAEC5Oc4PHCitCb5SWXnPXNZdy/JxwDxgfpXRFHPNlOdkyQq9+vJqjKRuYH04qWdgp4zw
cf8A16qSOze2a3SMJMryA49aueHLsWmoOkjBYpASSexFVXxtxkAiq7MUljkT70bBlPXoc1TV
1Zl4etKjUU4kuv3jXl4JApWH/lmD1I9ahtZiFHt1pNUO+ZpAchvmH41fv9LOmabp80/+svIv
PHPRSSAP0o0SSLqRqVqkqhf0uYNKpHtXQPbpKvzKwYnaM9Me9cRaTtE4Kkiu88P6lvhVGIwf
YVjUTjqhU7PRkZ8L3l1A0+khLll5MYba3/Acnn9KxpFvNLvvK1CzeyuE5MM6NH5mf7ueM12V
xaWzKJYoIlmHIcIMj3+tc14g1zWDbSWFxfS3Nl/zxuP3i/gD0/DFFKfMFSnyk9reJIrXFpbv
FIvKxM5cYxzjPp70Q6lBMjR3u5WB++CecDjI9fes7w7rJa8jVrRFAOMROdv4dSD+db2t6JIh
jlCMglOOSoBPpkHH6CtmZJ3Ma8IZFSYgg5IfGR7f5FYN1Hg/LyPWtGeN4nKFjwcYJ6VXkQty
vIBwaEDVzKkDbCCOnQioCzLxzitaWNXHIMZx06j/ABqB7ORRuKZT+8pzVJkNGdkZyRQoz0Ge
KuGzaRsLxSSWzIMHAPbkVSIsUioHsc0mSDmpTE2MgHA/Oom468GqRDNm21prSwEEGUkOdzVU
d4mUvJ8zNyTnvWb1/wDr04VKpRi7rcbqN6MexG47eBTc0maWtCB2aSmk4NBOBmmBU1TmJMf3
qKXUf9Uv+9/SipsUnoNJoAo4pM0IQDIJJ70lBOaSgAI44610/g7wrLrcqz3G6KxVuTjmTHYe
3vVfwj4ek129JfKWcR/eOOp9APevcdNtILW2hjiRVRQFVV6KK5cRX5NFudmHw/N70thuj6bB
Y2ywwRCOOMbVRR0rYhG4KNpHqCPWmIu1QUUYI/Gqer6mNPsXOf3vReecmvLs5yPUiraIp6tK
t3q0dtHjy7YEv6Fjx+mKsxYDAE4OeaydPURsN6OhmyRI5yCfc/yrTyBIFIyyjmrnFx0YpRcX
qa8AyQmexpfK3a3pcuRhPMGMcc4x/KobVm3Ej0q9vWGa3lP8DY/MYqI7iex31rfJBCOhPSql
/OkqZbIzwKwoLpnl29f6VqmMSx/Nn6DpWzd1Y51HldzzX4m23m6PcrGCZUTzY8c/MvIx+Vdl
4Lvxq3hnS77I/ewKSB/eAwf1FUde0hpAcfMpHQjPFZ3wrWbTre70S6yrW8zSW7fwtGxJ4+nc
VNvdszob5jvgoVt3HHas6yAj1G6jGNqynH48/wBa14gojBwDzjNZlzCLfVg6dJ0DYPqODSS1
Ib0OitM7QBgCpJ492SwwvvxUGnSZGWwcdMVdkKtzt/M1ra6OduzOX1iDKtgdRXk/i1zpWsaR
qakhbO9jkf8A3Cdrfoa9l1OMOGwCD29K8t+JOlSXOi3yQgtJ5RKgDqRyP5VktJHXTd42PXY2
3k7AMdR71LGO7cmuf8Daour+E9Nv1bJlhCkdwV4PH1FdDGCByOuDRaxDJI1656e1TQqBzUaH
HsKmiGOhHvTRm2WUK4GKmUgcAkk1Cg445BqeMY9ee9WkZSOQuGM/iS9kbna+zn2ArdGVUkor
ZHSsWAB9av37ecf6CtxAccUQXUqUtEjD1Ybhgr9a868YoEgcrgKea9M1MEDkYz3rzLxw3+iy
DvgjH1pyWpdNnh2vyj+2I1X+CIA/Ukmvon4H3vn+GxC/HlnH1GBXzNfSmTWLliScSFR9BwK9
8+AcxNlMh5XJPP0Fb1FaKMU7uR7MynBwOSfWoZeA2KlWToCDkio39+AawaKiyq/Q47VXc8+n
FWZMev1qrMQD1zjiszRFWXHIqjOvJIq9MO4qlMp6jpUs0Rm3Qy3y/SuevkyTng9PwrpLlepF
Yt9EME5qTWJxGtwExlTzjOK5HT7n+y/EdncgZ2Srn6Hg/wA673VIjy/oRXCa9akMe2O4rpou
6szGtHqj3zTpQQdpyBW7ZvznpXAeBL/7boGnzOd0hiAcj+8OD/Ku1tXHrWWzsKWqudBBIcj6
VoxNlR61jW0mce1aUL8Vsmc8kaMZOOakByPxqsjZwMjNShzjtVmbRLnikJ9KaGpM07iEbpmo
26U5j2qNzSZSIXByMiqkw681ZcnnNVpPzFRItMoyg1RnHA7YrQn6k84qjP0rJmiZnzDIz1+l
Z1wO4B5rSm44BqhMOvJA9ak0RnT4PNZt13wOtaVxx06HisyY9Se1AzLuyN5AHIrHuRgggexr
Wuj96sq8+UZzxnjFaRJZkXIJLAH/AGuvpWLdcHrg9/8AGta+wrdBzx/jWReMd3Vjj9K6YHLM
yrhjuIzmqxfnOPen3LZYkn3NU9wK4HHrXQkc7ZYZiU7f/WqJx8pA9jTtwK8kk4pDllPcUxIN
OuRBexiWJJVB4VunPc/TrVjxTqN5fXgF44YRqEjwoACjgAAdqz5gFdXAzjseh9qtaqftFrFM
qgbRtfb0HoPr0pcq5kzsVSUqMoJlOB9yAntxXRaDJiVSDkelcxbn5iPxrX0e5MNyD2oqRujm
pSPSbeUeSWPQDP4965nxCiyRllPzAHOeBj61vWcn2i0xkbWAPPc/4Vna1D8pUDIHPT27/wBK
5Ie7I7Z+9E4AubabcpJx+den6Z4gh1zSoLfUZZBIhyZkCvuxxhlPGcdxzXm1/DtcjtUOm3s1
nP8AJgqeq4z+ldiXMjhb5Wd1qlnHFMVtp4JFzlfn2cH2P+NZjW5QAuwTvxzUW97oI8oaNuzA
ZA+gPP4VfubCKG1e6knaZzwPO4J9yP6VlKSjozeMG1czpxGo/wBYGxzjH/16oS3CDnaFPqpq
rez5JP6dKzpHZupNaxjcwnOxpvqW04J80Dtj+vWq8l/uY7Y0X86pIdpyeRSHGeCa0SMXJssv
dyMMBiB6VFnPU81EOtOzVWJYu7FGefSkX9KcVxzTASl70UmKQkLQAWbvim57U85VR1BI/SmM
q35zGOP4v6UUt2P3Y+v+NFSMjY8UzrSA5FKOlAMK0ND0ufV9SjtLYctyzY4RR1JrPzgZr2b4
eaF/Zml7pgv2qfDynqQOy/gDWVap7ONzehS9pI3dA0qDTLGKC1i2xLwB1LHuT61vQr5YJVBy
OgFRrgBU7AYAqVpAIwF7jr6V5Em5O7PWiklYJZViieZiAFBJBPSuN1x572xu7mQnbEBIFPQK
GFaOo3LXtyIY2BhQ/N15bPT6VpWmnRXFlPbSjEc8TRMT1Abg1UHyO7Gnrck8IyW95pxhuwhj
IIVyOVOOP1FbVjoMM0cjPITJjKvnkjNcf4IkFi00V2CbmzcwPHjG9hwOPQ8H6GvR9LR518+Q
8tyccD6Y9K6qjjKxviZJbHNxr9mumtZuJVBKnP3x/iO9WrhP9ClfsgDflSeL9P8AtUBMTtHO
uSjqcEGs7RNRa/8AD8puQv2qH93cqp4BB6/Q1ySjZ3RgndXOk0WLfahiRuZgefSustowyLk9
OcVymjzKmwYwpHH07YrqLKUFSACc96uKMajsSXdmJExgDjrXJ6lp7284uLdjHOhJVx1H/wBa
u9UBgMEc/nVLUbNZo2OMkVq4XRlCq09TE0LVkvw0T/JcxAeYmevow9qtawpAtJzxtYofU5/+
uK4TxIZdE1CDU7cNutny6qcB0PDA/gSfwrvL6SO60Pz7eQSxuqyo68jArG1nY3ktLot6U5Z+
2PStOaRAp45rB0ycBVAJGR2rU+ZkyQOlap6HO1qRT7ZI84rmtctd6NkZ+lbsrlQc4xVC42T5
ye3asqiNqTscd4Fu20fXptHkKfYrsmS0AH+rkwS6/j1H416lCxKZry7xdpMjWbSWrtDcJ+8j
kXqrDkf4fnXZ+D9WGsaNb3TKUmKhZYz1Vh1z9e1QjapZrmR06AMBx7Y9alUDn7oA4yKgj+8R
0Uj8qlXhABzzVo5mywu4j71SxMSw3dM1VLknH8NK0xihaToqqT+QrRENXMLTlBuLmQ4O6Rzn
/gVbKYZRyMHqaxNJw0I65bkn3NbMfCcfkKqK0Jk9TO1VcJuByBXlnjosbZi1eqakw2NngV5j
46TdbybfoDTaLpvWx84klrmRj1Z2OfxNe+/AViLdxngtXgRXZcOP7rEH6g17r8CJT5TqCMZJ
/lW1bZGdLqe556HJBFRyHk8deRQCSOTj0pr5+tczLRC+eQBiq7AVPI3AwcVXk4JrM0RXlPBy
Kpyj06VblOeO9VJcYIz7VDNEylcDIPX1rJu0zke3etWXj8qzLtjlu5/nUs0iznL6MEMBjnrX
Ia7aq6MQDkjI967i94Q4HNc1qkWM4I+UcVdN2ZUo3Qvwluykd/ZSMN0cgkRM9ARzj8a9XtW7
ZzXiXhN/sXjO2folxG8TfU8j9RXsts5A68irmtbmC+Gx0Fo46HrWnE+RWBaS85POK1oGyexq
osxkjVjb5eBjPepwe/BqlC/YVZibArRGTLGfSgn1poIJ60ueuce1UIQ81G5xTifpzUTEYpMB
j4PJ6VWl9sAe9TSHGR2NVZM4zUMtFeYn5qoT857VemPB96ozYycms2aoozYHpVGc/MfSrs3A
OaoTNj86gsz7jjPpWZc8qTjHtWpcEYI7nmsq4+6evrTGZN1kjI4PNZF390+meP61sXR7j8fa
se7zj1Iq4kyMW+Bwaw79m55xu9627puSFJx0rA1BhkH2P/1q6oI5ZmVMTkgYP0FUw3JH8qnu
XBB2k59qpgke1dKOZlyP5gMGrGzAyuBjuapwN07VbQZQYzmkxorzDJOOnapbJjNbS2xJJPIH
UZHf1702QYzkg1BAwiuVJwASOT0o6G1GdpepTHySH2q5btiVST3qPU0VLomMfu2+ZT60yNvl
B9Kp6q5k1yTcT0TQ7j/RkTPuMH+dWtR5ifzMnIxjPWsLwxPvCL/drZvAGQnIzjv2+tcclaR2
QleJx2pxfve4+tZU8e10P8JOK3NTwWDHjPOBVGWHzbV8DlRuH1Fbp2RhKN2ekeENEh1TSo2l
TJwCG79PWm634XuLn91CT5SdMZrS+FM4n0JAp+ZWwRXZzxBC52gGuKo/euehBJxPCNV8NXMH
Zx/vcVzl1avAfmr27XbZXU7hlsV5zr9gELEjBPPNdNKtfRnNiKCSujjWGDig+1OlG1yp7U0c
da7EeY1ZgKUcjmkFKtO4C8ClBx703vmj6UhDicdOlNyaVWwckAjuPWnTR7NpDBkcblI/UfUG
mNK4wdaUnJ5NNozQNaEdycxfiKKbcn92Pr/jRQMgUYGKcaM0UhG94JsBqGvweYgeCD966+uO
g/E17laLtAOAPXmvNvhhZmO0luurXD7R9F/ya9ItmIXKqOOpNebiZXlY9TDR5Y3LJO05K7cH
9KzNVvm4t4SPNZju9VqbULxLe3MzsGYcAe9UNJt5HdpZm3yO25uP0rnS6s6G+hc0+0EaL3PT
Fb8OI4c8CqcEQBAGeO9WZdpTrxUPUaMHVHjTXra6UZlmHkMwPB2g7cj1GSK7/Rn8yAIh4A/y
a851i48v95jd5R3Yx0x/+uu68Hzb7VX5+Y/oOlaxu7EVJaFzVLTzIiM4PrXn5gk0nxXEsg/0
DUVMEzej4+T88kV648aSIRkcj8a4vxVp4kgkTdhvvI3dSOh/MCtJRIpT6EWkSPa3Jtpx80Rx
k9x2I9jXZ2FwPvA/L/SvPNOvH1W03sNup2J8uUf89BjJI9j1rpNJ1BJIVIPIqIDqI7qJ9wU+
1WOGTFY1ldrIgwcYxmr6T88YxWy0OVmH4n0VNRtZFHBIIrnPAa6jpPhi60jWIGzZ7o7eYHKz
RnkEemM45rvzKhGG9ax9fdVsykeBu6/nRKKZpGq7crK2lHHlMeM11kSI8GRgjGa5C0Pl2sTA
5x1rodOuD9lIGD3qKfmE77oW8gDxkHFYTq0L7T0J6VvyyAsR15rLu0DkHHI4olG4RlYz9RiE
9qyYO5uCfSsSx8/SNeluLZibRo1SSEDr/tA+oroimcjHPFU5YSsjnHXFZOBqp6WOqsrtJ40e
Bg0Z5DDv71cWQt+JrhIprmw3PaEYJy0bdD9PStWx8RQsAl1A8DY+8DuBP86aJfdHS7xk4wMf
jVbWrjZpFzjq6+Wo9zVM6vaiIkSbv91SR9KyLjVV1G8ggSIxrG3mEsc57DiqEkbekoQi5Hti
tC4UryAQRzUOlsikqc4FWLiRdrA8noK3jHQwctTGv5R5eG6//XrhfEafaIyOv07+1dlqxVwd
uAa5G7mSKN5Jh+7HPHUVlWk4xbRtRV2eDeLNGXS5jLn5pZWO3uATmvRPgXcASyJ3yev4V594
0vJNT165Cf6lHwgNdf8AB9zbansbqecVUW/ZLm3Dl95tbH0WspMaZAIxQz8bepNVYJd6KFPB
FOLAfWoZKCQcDnmqsh9cipXc4Bz71XkfdUNGiZHIe9VJmOOtTyNnr0qrKfepLTK0rZAx1qhP
ypyMkVbcnqSCBVGYdT2NS0apmVdKeo7dK57UVyeCO4rpLnowHesG/UBenTpSRojlbtf9Kilj
4eKRXHrwcn+tewWE4ljSRPusAfwryecLuUMDu5B+nSvQvDU2dOhXPCqB+VaNmTVjrLV+eK1o
JCAOa5+GXBFatvN6dcU4mEkbMUvTFWonO2smGT161djc7eWHpWqMmaEb5wDUgJqlHLkdal35
7kVSIJmPao2PGKaXyDk5pjNxQMJDg1XkPNPdhn1qtK1S0UhkrZqhOec1ZkbOPWqcxOcDis2j
RMqTHt+dZ83OavTHk4rPmOOpqS0ynPkVmXJyTWjP1J9OfrWdMcD0NA7mXeLkDHA71jXfIOOK
2rocHFYd1wfX1+tXElmFf/ePGBn8+K56/fO85xjpxXR6iOD2yO9cxfkg5JGD29K66Zy1DKnb
oMcVXzzUkuTUOa6EczJ4evSr0bYUYHb86zIyc1oQyEr60mOISZIGccVVkGRmrLZAqFwduKSK
HXbG4sUkYkshxyOTVCM4z71ds8HzIjyWHA96oyfJKR6Gqj2NK2tpnQ+GJyk+0nHpXXXBxDty
uMdQOM159pU3k3iN2zXaxSl4X+bO4A8D8awqR1uXSeljE1TJky2CSfpUdoAeOuRzT748kYx+
tR2bfOAKHsNfEdj8H7jyb+/sicbZNyj2r2CRFmXPGcV4R4OmNp43RBkCeI/mK9ttJCyle1ct
be5109ImPq1mjEnFcV4itVBcD7q9CR1/GvQdTHyk+tcdrcZ8s+n6Gs4OzLbUlqeP6xF5N249
TVA10PiW1KkSAc1zxr1KbujyK0bSCjNJ0ozV2MR2aKbRmgLC5qza3Qiilgmj8yCTnaMBgwB2
sD29/WqtLTGkHPeig9aSgZFdf6sfWii4/wBX+P8AjRRcCI0HgUGnQxmaeOJRkuwX8zSeiBK7
PX/CNuLPSLOEdQu5iOuTz/WuoMxQfICR1IPHGOeaxLEGOFFzz0/KjV71nBs4uJZAMsOw715c
1zSuetB2igMrahqDyA/uIztRR0Pqa6WxQogVcDHesjSLZIwoUYC8Y9a34MAYz19qiRSZMoyR
j6Y/rUF7Psj5OAM1KzBV+VRkjnmsPVbjHyg+1QkO5DGRKzmTlWyGHsa6Pwpdm30+OFjh4yVJ
+hxXNWnOCQatmZrO6DHiOYccdGA5/OtYoiWp6PDfq0QOecdao6pavcwFlbOQa53R7lp15Ygd
OO9dHGzi3YDOSQOvIHc/Wru2QlZnFy2l5pWtQ38CCVGHlyrnBKk5/MVsSzRwzC8tWBt52w4H
Gx/cds1bhWSber7pACxGSCSoPUEVVu7GG5h3oxUsNu4HB/H/AOvSSNZ+ZvaXdfNgHOa6GNxt
HrXnWm3cttOIZiA6dPeuxs77zIh83arWm5zSRpyS46cVn3zGQAHoBQ91k45NQTSbh1H0ouTa
w+P/AFeB2rVs5Nu0Z68VhRSgkGtK2lAxzikkNy0NSZwWqCRgV56mq7S89aQuMdaZNwzjOcUF
cnmo3YDmnxZNDQJjCgOQO9VprdSpGM+9WmYbjTWxtGOTScSlIwBaPa3LPGoZHOSh7HuRUunn
N27svU1oSShgRgZHBqrBHslYjuak0UtNTqrCT5ARxU00u0E9Qay7WbbGBnFSyyk8E81qnZGP
UpX8hcnjgDpXF+JW220gDkg9feuyvCkat/eIrhPEsiiFlU+/FS1zbmsHZniurSi31W48wfeI
YfjXRfDzUM69AF4BOOO9ct4v41OOQHgoR7ZBP+NXPAkuzW7c9OeK1cE4XJVR8/KfVFhMTChP
BxVjzBtrI0ubdbKSc5A/lV0vz2rBoLk7ydQe/FVXf06U1pOT1qKSTHQ8VDRaB3+Ug1VkbnBp
ZJvTvVWWUnvzUtFobK3UGqkrA8N+FOlbnA61VkbqM1NjRMrXTgHvx0rJvV4JOMYrSnPBzgis
y8YfN/nNJo0TOZ1DKliTnHSul8G36yxGLIzHjP0Nc1q+QD9MfSqfhTUhZ67DG5+Sf91/wI9P
5VoldGcpWZ7JFJwAD15rQtZcADv0rBtpeBg//qrQilK0RMpG/DIxIxV1JiW+bGKxIZfQ1dWf
D5z2rQyZrRPx6Gpg/rWXHNx6VYEvHb86tEMuGTvnFNL+hqDzOKa0me/SiwIkZiB1qF3yOvNM
Z+M1BJJxz2qWhjpHAzVKV+OvNOkkwcdqqSsKhotMjmcetUbhhU0j8nkVSmfr6VLRomV5j1Hr
0rPnPXNXZW4qhctxnHelYZSuGFYl6OSe/etW4bOOtZd2Bt5IzjNXEGYV53BrmNUGGI6iuqu+
Bk9e4rmtWBZnbrnmuqmc1RGBKMMaiPSppxzmoc8V0o5WhBweKuW7A8VSOKnhahgtC3kk81FJ
jcwHTNO49zTHHfioKI1dopldCQQe38qTUoys+/jD/Nx05pkw+XipWAmsM94zj0A+lPrc1j70
HErRkjBHUV12m3Ae0z3YYNcahIOK3NBnw5jY8ZzSmiKbsX7wAKBzjtxVez/1nNWbsZAzngdM
9Kr22BIuOKzextH4jR09/K8X6U46nIr3Gy+ZVx68mvC7H5vFekDHQk17fZOAg9Pp2rmq62Ot
PRk1+D5XOMdCa5bVVD5AWulnLSZCAn0HtWJqimMYYYYdjWHUSdjzvxHZ5hcAAGvPXUo7K3UH
Fes6vtdWzg4457V5zrlsI38xQeTz7124efRnNiI31Ms9M03FL2ptdhxMWlptLmgBRRmikoAU
c0GkzS5oHYjn/wBWPrRST8p+NFA+UhPSrugJv1qzXjl88+wNUc1o+HOdbtiegJP6GplsEfiR
6qLjyrcuzhVTg57VBpqNPMZ5cZf3z9KzTJ9pnSFceWOW/wBo9hXQaemMcYxXntWR6Kdzasxt
Ayc5rQjfHUYrPgbHQ8ZxVrdjpz6msnEq5LPKVTJ6Yrmb648yYAc4/wAa1NQuNsJHT61zcb75
Tk557/WqSC5taaxblh3457VqzwG8s5oVwGZcoT2YdMf571mWP3MYHqK17aQrtORx0PvVJCbK
OjXT/Zbdk++AMY/UV2Wl3iyxx7s7iOfSvP5W/szUWhDBYJiXiz0Pcge4NdR4dm866hiDDLuF
GPehvl95kydzpjbyqsP9mW8bqrjemSNq9SR7+1QGGEXM6KCnm/vNjDBU9CMV63o2nx2ttEAi
h9oDHHWvP/HaWh8RI8IAeHk7DjLHgg1y4bGfWJuMVojF1rPlOP1Wz2D7Sow0fJ+lP069yAhJ
xVnUZVa0mQ45XFc5aSlJD7cCu6SCM77nYJMPlIORT5JF27qxYbzK+hqxJOTEN31qUNljzADg
HFWILnacZ/GsZZtxzmpRNxVEm+s2ed360omz34rFjmwOtTRTZBp2Fc1fMOamSfapAOKyhL0p
fPz3pMaZpO4IzwTUbS45qiJx05pwmBBz3p2E2PY4k3c4NOUgsDURlBBHamrIo71LiO5oLNgD
dwPWpmnUxfezjoT1NZTSjGM4FRNO3QHjpTSC5LfXOW+9wBXHeIZQ4cA9q2Lxypxkmub1k5DE
555qTRM8s8Wx4hDcZSXJ+hqp4Vm8rVbdh/erT8Spuguc5+7uGOnBz/Suf0STbfQn3FdEfgsZ
Sdpn1FoNzusYzk9O1ahkBxg1ynhidjYRY/u4rbE2B+Nc9jS+pfaTAPNV5Jaq+ZlTzUTygdea
loaZM8n51Xkc/n6VE8oxyeahaXJ4NS0aJjpZaqyyYziiSTpyKqyv82alotMSV8pkVm3TEAnr
npVuWT5ehBxWbOSR1NTYtMxtUbcH9hXG3M5t7qOaPl4nEij3BzXYajwhOMkVxOrZWUgcDJrp
pIyrPqe2aTfLdWsM6cJLGHH4jOP1rWjmG4c15v8ADzUWm0cRSt81tIYh/u9V/nXbRTcg5ODW
bjZ2C91c6S3nGe1W0m55xXP2k/bNX45uSM8YqkZM2o5gQM4FTiX6ViwyggcmrUc35fWqRBp+
b3HUe9I03cVREuO4P0oMoHSnYRbMuR3qGSXPc1XaXIPNRPLSaGTSScYqtK/OM8VHJJjqarSS
cdalopMWZwSeRVOV+DSyy4B7VVlcetS0WmRzN6VTlkOMU+V+vNU5pMg9eaLF3K1ycEjJxWdc
NkZ9KtysSDzWfOQMimkJmXeZOa57UPunp09a6G4B5wCTWFqkRjJDggnnnvW8GYTWhzlx0qtV
m6PLD8apZ5rpic0tBW4p8TdqiJ5pUOKqxNy8pJXikPIFRxv26U8ZP86koY33T1NOsm+aSM4w
ykcnHPt79Kaev4VCrFJVIODnrRYuDsyNgUcj0NWrSTy50bPBNR3oxNu4G7BqND8nuvND1Q2r
SaOqlIaPdjrzVSM4kz3plpN5lqO5AxSBvn696xaNI7mjpj48U6YQT9017Np9yWCqTyPevDLe
XZr+nsD04/WvVtPvQB82Otc9VbHVHVM9L0lLf7K89wAVXk57Vwfie6S5u5ZIQVTtVm61phZ+
RH90jmsaSRHj3yMCG4xXFGDjJzZWj0Oav5OD3965DXPnjOc/Sut1howSsX5VyupDcpJ7V30e
5jV2sc0DTG4NOb7xpDyK7kee0IDS96ZmlzTEkOpc02jFA7CmlzSc0lBVhk5wg+tFEvKfjRQB
ATV/Qgx1KMJ97BrOPArp/Ctlsja5k6v8qj29aibtEVNXkdbp0KxRAfrjnNb1mMrWJbHlSeor
WgfHQ9eK4nqd17GvEQMcnAqWSbCHGMetZqSgDGaSacbD2qbC5itq90MYzjNULI73ye/equoT
GSfBPANWLEkDimkVc3rU7V65zWhG+Mc9axo3NWo5O/pRYls0byCC/tmt7jO08hlOChHQg1ga
Zq0+i6nFHcnE0L7kfs+O4rXEuRgGnSeGz4hiEa5jYfdlx90+tE3FRfPsKKcnZHrGnfEqS+0s
Czt1N6Fy2/7uAOSK5C8vvttzJcJkMxLSZPRiefwrzrVre98K3MdteuQW4RxwHFaWlaqJY8bv
/r1z4WjTprmpbMpwW1tTo7q5LKwJ4xisoPiXrwaJLkMBtxVZpBuPau3cws7l8SsjA9qvpdNI
m0kAViC4BGKes+O9KwKXQ0/OKt1qUT8DvxWU8+QPakSfC89aEh3NuOfJGTVpJwABzWAtxxVm
O575p2EbLTgDrSCcY61lefyOaUz54zRYDV87I5OKeJwPvE4rIWfHenGfB9jSsBqG556igTDI
5rJ+0YHWkFztIORRYLm0ZwagkmI71n/aR6jmonuOo6CiwE9zN15rA1VyYz7VeuJsDrxWNfS5
U1NjRM43Wo9wZW6MpX88iuQ00lLhM44NdrqzZHHrXJRqsVzLkdJDWsHo0Jxu0z3LwpdhtPjA
J4WuhFxznJrhvCN3u0+Mr0xXRrPnJBrKwPRmt9o6nNRtcccYrP8AOOPUimNP15pWGmXmm3DF
RuTtz0FVIH3MoJ61cvGWK2CDaWPfuKzk7OxrFaXKbSgA5qu8nH61FLJgEk9arSTcUWHclllz
3qnPJnk0x5OtVppPlPNKw7lW9fduAySa4zWhyT711Ny+AcmuW1gH58DvW1LRmdR6FnwPf/Zd
cEbNiO5jKY7bwcj+tep28+UXmvB0na3kinT70MgkH1Br2HTrpZ7aKZPuyKHH0IzVVY63IpTu
rHS28x4PYGry3Gf/AK1YEM2O9XI7gcc1mkNs3Yrk44GMVZjuRWCs46g1Ok+ByatIhs2/tAwM
ZpTP71kLccU/7RxTsI0WmGOvNMacdzmqBn4qIz8n0oaC5eebioHmB71TaYkc9Kheb3FS0UmW
ZJQSeaqyPnvUEk1QPMaloq46Z8c1Ukl5PrSTTE/SqkslBSYkzkd6ozMGyd1Pll3A5qlM/Xmh
ILly0jRo3ckDAxzXOa3K1y5fjag2/WrE8xAIVj9KyLudsAHpVQg1K4pSVrGFdja5FZ7cMa0b
w5OazpDh812ROOQhNIDzSE5pM1ZLLMbZFSK5BOD2qtGalBJqCh2cdaZL0p2aY/SmhoklIktg
QPmXrVdCQ2D0PFTwsTGyckHp6A+tVc4NC7Gs+kjSsJigK5q0r5asyJ/nBFXomyeKzkEdGSM2
3WLE56Efzr060YeVnI3eteVopm1e2QHBGD+tej2U2xdrdqxqI6IPc0TLnhgQfXtVO4bIwpJA
560SuDkg1A8pIGelZNA2ULhD8x9a5/UsYIB5FdBdOCucflXP3+CzEng1cNyZO6OakG2Rh71H
n1qe6H70n1qsOprsRyNagetGaDSZpk2HCnA8UwdaM0xj80nNNzxTgKQ7Ec5wg+tFOlXKj60U
XHyjbC2N3dJEM7SfmPoO9d3Yw/dSMYAXArnNAgEUXmMPnk/QV1liyxxbwRuHWuatLsa0YpK7
LEIKvhuMdauxSDHvWWJtzE5OSakSbA57VCRbZqibGOTWXLqU0tzNCsa7UYqDuOT74oa44PpW
JqM7Q3azocBsBvqOhqoxTeo4NF7cWn+YEHPOa07eVFAGRWZaXAlJmYfN0z71fSZZAMgcim6a
FJ2ZpRyjb1zUwmGBg8VjMMElG2n26U6K5yQsnB/Slyk3N1JxnrxXovg290yLS2N5cmKaM5wB
1FeUwTBjgkEetalnMJFyeFXrnvXLiqPtYcptSk4ao1PiPcR+JZ3SYB7deIZBwfavNPNu9Dn8
uZi9ueElxnH1/wAa62+uFLbYyQg6L6VXhhS+lW3kG5XO0g1rSjGlTt0RCbcvUTT9TE0anNaG
XkyUFaEXhiy0bSbqafaqQjduyd30AqhprpdI5gPynoawji4zTa2Rt7B83L1IGuNpIqRZ8jOa
Na0/7JambeM5xisJbsqfauqnNTjdHLUjyyszoPP96UT4I5rGF1nmnG5yRV2JNtLnJqeK4z3r
AFwAetSR3PPWnYR0X2gDvSfaDnrWMJ8456U/7R70rA2bC3BHenC4x3xWL9o96UXGRTsTc12u
eOSKiNxjjPFZwn59qa01KxVzUW59zmka64POfrWR5xB4zTGuCT1NKw7mlNcZzk9fSsu5myDz
UUs/UA1n3E/vRylJlLU5AUYdTXIXsjLeuOcHB/MV0GoTfIRXMXzZuyc9ABVwQpSsek+Cbwm1
CjqDXXrcYFeYeDLnyywJ6V28c425zUtWE3c2/P470xp+vrWV5+B1+lBmGOtKw0zVS68tgQeR
0olv2dixPJrHM/XmmGf3qHA0U7F97jI61XklyTVNp/eonm75pNBzXLMk3rVeWbCketV5Jary
TZH0pWKUgu5NykVg6mcxt6mtK4lyDWNqDfL19auGjJk7oxJT87D1rvvBt60uiW4Y8xZi49B0
/SvP7jiTNb/gm4Ky3cBPy/K4/lW01eJhB2Z6TDNzxVpJ8c5NYUM3oasLPnqaxSNWzbW5G0HO
asJc8cGsBJuetTLcYPU1ViWzfS44HNO+0+9Yi3B9aeLg9zTsTc2PtHqaY09Zfn570jTc8k0W
GjRa4qF5z6VntPjvUbXGc80rDTLjz8VDJPVJ5855qJps9DScSrlmSYkVVkmqGSY1BJKMc0uU
q5LLNmqksgyajkl96qyS55oSFcJ5OOBWXdNknPWrU0pPsKz7hsg1pFCZm3hzms2Y9DV+571n
ycr+NbIwkMyTRSE8U3NUQSo3PNSq1VgalRuaGhomLUZqItxSg8UrDHo2Gz0qOYYkPp1pMnrS
ynKgn6daOponeNh0J5xWhbmsuNsOKvxPx1qZIcWW9GIfXAf7oNdzayEJnriuB0A51GRq7GKQ
heORWckWpaF2aUr34NQPNx7VVkm3DrzUtqEZdz4PsTWMtDSKuR3Evy1hXkmMgc1qXjAOQvAz
WNdN1qoIl9jJvAC2TVPNW7o5zVNRuNdMdjnktR1JSHIbGaO9VYkXNGaQmlA5oGhwpwpoz2p4
GTSbNEhHGRRUpXiio5kVY14mC4A6DpVuKb3zWcj81LFJioaFexqrP0OaeJ6zPOAFO873xSsK
5fkn4IzWbcyCTKtyCMUkkuATmqjSZIoSC5JHqD20fkNjAO4N3PGK1bK7DqOaxJ4I7lAH4PY9
xTYXktAFkYFegareoObe516SKR1zSs6+orAgveeuana8BpWIuzUjcBvvEfSp2vSnyqzYPvXO
i7+blqlS6BP3qORMbqtKxs+aWJIJ596sWV1La3Mc0bksjBsHkVipcjHWni5561TppqzIVVp3
Ot8U+KLvxBEFuFjjCrtAjGM8d6q+Etat7GKSK8OExkHGSSK5p7k9j1qhLKd/JyKwlhIOHs0r
I0hiZwlzdTpfEWvzaveea6hEUbQq8DFZgnz3rM87pSibBrSNKMI8sTJ1HJ3ZrJcbT14qb7Rz
wax/O4FOWfFFi7m0LjPXrQtxz1rL88EUCanYDcS67ZqUXB9awkuOeTU6z+9FhXNcT5704Sn1
rKSfNSm4wvBosUlc0RPx1pTPWT9o96PtHSixNzTM5HNRPNx1rPaemNP70WHcuSyjnmqFzNxk
mo5J/U1SuJvlPNKw0yldz7mwPWsWdt9w57ZqzPLgu3cdPrVBSSa0gupEmdB4blKXOM8V20c+
VHPWvPtFYrOCK6yKf5etRJalX0NkT9ctS+ePWsnz/Wl8/jrSsFzSM3fPFNM5Hes1rjHem+fn
nNFh3NBrj3pjTZHWs8zcdaYZzU2KTLrze9RPKCO1VGm55qJpuaLFKRLNJkcGs27cHn2qV5Ot
Ubl800hNlC45Y59aseH5zDqyDoJAV/wqnO3NNtZfKu4Jc8q4/KtbaGN7M9IinO0c1Ms59axl
m44NSrNWVjW5sifHfBqVJx61iif3p6z4/wAaLCbNtLjGOak+0/hWItxz96pPtHvTsRc2Rc00
3GSeayRce9I1xRYq5pGfrzTGmx3rO8/nrUbTn1osFzRaeommHY4qiZ/eo2myaVhpl15s96ge
aqry+9QNN70DuWnkz3qu8lQPNULyZ70rDuSSSVUlbIPNDy4qrK+c+tWkDZBcNk1QY9RVuZut
UnPNaIyZHnikzSd6SqIHZpynmmUucGmMmDUA1GDS/jUjHmkyCpFN3GkVsZzTKQA4PFXA/wC7
z7VURCTluFp5kypHAGOKllJWRoaC5W4Y+1dLFOQOtchpT7ZTj0rdjn4FJoEy/LISc9KYJ9vQ
1UeQtTGkGKzauWpWLMs28dazrmTrTnkIHFVJ3+ahIL3K8/3eKhjAzUrnJpoGOa0RDWtxkow2
ai71NJytR4yPeqTE0N6mnimYweaevNDGkPUCplXniowMCp0rJs0SHhcDmipNvFFZ8yKsRh+e
tSrJ71SDU4PW1jmuXRID3pS/vVLfzxSmTiiwXLEsvy4zUKyc1A0maQNRYLl5Jac7K6FWGQap
B+af5nvRYTZBJK9s/OSnY1Kt4GA+anMyspDYIqtLaowyhKmnYLlkTZ96d5m1uDWYUlQ8cimm
dx1zTSJbubaXHHWpUuPesBLn14qVbnHQ1ViDc+0e9RSTA9+ay/tHvS+dkUAXfOIOCakWTNZ3
mbjXQ+CfDep+Mdej0fRFha9kjeRRNJsUhRk8/jSaBaalESkdTQ0vvXqn/DPXxA/599L/APA3
/wCxqrq3wI8caXpd5qF5BpotrSF55St3khUUscDbzwDS5WWpo87jmyOtP82stZMAEGphNkUr
FXLvm4NTCf3rofBPw28V+NLY3ehaaGsgxT7VPKIoiR1AJ5OOnANdWP2ffH3/AD76X/4Gf/Y0
+W4nNHmwuPenfaCe9dX4y+FHivwdob6vrcVilmkiRkw3G9sucDjHTNcCJaXKCl2NRZ/el86u
g8BfDnxH45s7q68Px2jxW0gik8+fyzuIyMDB4xXVD4A+Pe9vpn/gZ/8AY0+UTkjzUy+9MaX3
rrPHHwy8TeCdJj1HXYrNLaSZYFMNx5jbiCRxjpwa4Qyepo5QUrll5eOtVJpPlPNdv4G+GfiT
xzplxf6BHZvbwzeQ5muPLO7aD0x05Fcr4w0G+8La9d6PqwiW+ttvmCJ96jcoYYOPQihxGpLY
5i7Y7tvbrUKnFeu6b8A/G+t6RZarYw6cbW7gS5iLXeGKOoYZGOuDXkckbRTPE+NyMVOOmQcG
qS0IumzS0hWZ8qCfpW8GaNV3grnpmp/AGki9lLuSI1HOOtem3nwZ8Z64kM9hptvb2wX5PtNw
qM49cDP64PtXKq3NU5EdM6fJBSbPLfO96PO969DvPgP4+tbZ5V0+yuSv/LOC7UufoGwP1rzG
5Sa1uZbe5jeGeJykkbgqyMOCCOxFbcrMVJPYt+dnvSebx1rP8w560nm+9Ow7l8yj3pvncHmq
RlpplFJoLlxpuKjaT0qqZfSvQPB3wk8WeMNBi1fRYrFrKV2RTLc7GypweMHuKOW4+a25wbye
9Vpn4r10/s9+Pz0t9L/8DP8A7GqeqfAPx1YaddXlzBpogt4mmkK3eSFVSTgY64FNQYnUR5BK
QTVdzgH86e7bgD2PNWtE0i/17VbbTNItXu765bZFCmMsfx4A75Jq0iWzctbjdEhJ6qKsrN71
32nfs/8AxB+yRGSz0+NsZ2PeDcPY4BGfxql4o+EfjTwzpkmoahpsctnEpaWS0mWXywO7Dg49
wDUOLHzruch52e9O873rM830NO82lYq5qLNxyacJ+etT+EfDes+LdRax8PWT3lwi+Y4DKqou
cZZiQAOf8K78fAXx3/zw03/wM/8ArU0myXJLqed+f6GkM1eg3vwP8bWVncXU8GnCGCNpHK3e
TtUEnAx7V5YJwQCOhGaGrDUk9jR8/nrTWn96oiUkgLySQAB1JPAA969M074IePL61Wc6bb2u
7pHc3Sq+PcDOPxNKzYOSW558Zqa0ox1r0PUfgb49s7V5xp1tc7eTHb3Ss5HsDjP55ry2Vnil
eOQFJEYqysMFSOCCPUHtQ0NST2LhlzUbyepqm821SxPAGT+Feq2/wH8dXVtFPFBppjlQOpN5
g4Iz/d96LXBztueYtJ2zUDSc9a9X/wCGfvHv/Pvpv/gZ/wDWrzvxd4X1vwjqC2XiKwlsp2Xe
m4hlkUcZVhkEf5NHKwU09mZBkzULyGmb6v8Ah/RdT8R6vDpmh2Ut7fzZKRR4GQOpJPAHuSKa
Q3IzJGqrIea9kH7O3xAeNWNrpqkjO1r0ZHscDFc343+D/jPwhpsmpatpkb6fGAZbi2nWRY8k
AbhwR1HOMVaTRHOu55y3Xmmn2obrWv4R8PX/AIs8RWeiaSIjfXRYRiV9i5Cljk/QGgTZkdKc
DmvZP+GbfiB/zw0v/wADP/rVW1H9nn4hWNo866daXe3kxW90rOR7A4z+dFhKaPJRS7qWeKWC
eSGdHiljYo8brtZWHBBB5BFMz60Fjs00nBrtvAnwv8WeOIGudA0zfZK5Q3U8gii3DqATyT9A
feuwP7N/xAx/qNLP/b51/SgXOkePF9yjgYUfnUe7k561veMvB2veC9QSy8SafJZzSLvjJYMs
ig4yrA4P/wCquezRYvmutCe2kMcmelascvFYYNaEUnyDmkwvY0DJxTHl96rNLnHNM35qbDTL
DSZ9agkck80hbjrUbHNJIpMUnnrTs8VHwMU7PFUCBulRZqRzkVFQMVqVBkUlPSkykiUKSOKs
2u1j1qXQbJ9U1SCzU48xsZrsNZ8LWGlWTTRXTPMr7ChHT3rir4iNOSg92dFOjKceZbI5B1IP
NFXbqMZUr0xRU84chzavxSh6rhjgU4N716NjzrlgN70buKr7vejfxRYCRmFAbFQluaUEHpRY
CwHoL56mq+aXdQJssB6N/vVfdRupgWN/vTGCN1FRZpc0CEaFO3FRvBjlealzQDQKxW2svY05
XI65qfNNKg0AkCSCvYv2U23fGOx/687n/wBBFeMMmOhr2P8AZMJ/4XHZ5/587j/0EU0Kex9S
fGD4l2/w107Tru602a/F5M0IWKVUKkLnJyK8b8S/tL6frPhzVdMTw1exNe2ktsJGukIUuhXJ
GO2a6j9rnQdX13w/4fi0PTL3UJIruRnW1haQoCmMnHSvlTWfCviHQrRbrWtD1LT7ZnEYlurZ
o1LEE4BI64B4ptkRSZliTAA9Bil8whSR6GoA1DN8p+lSbX0P0n8P2lj4d8JWNvaxCGxsrRcK
o6Kq5J+p5NeU+BP2g7Dxd4w0/QrfQbu3a8dkSd7hCFAUtkqBntXrGpf8ifc/9eLf+izXw7+z
qf8Ai8fhgf8ATV//AEU1VsYJXuz6a/arOPhDdH/p8tv/AEYK+LFcnpX2j+1f/wAkgu/+vu2/
9GV8d6PaC4DNJwijOazqSUFc2oR5tD6i/Y3OfC/iLP8Az/J/6LFdF8T/AI52fgLxU+iT6Jc3
siwxzebHOqDD54wR7Vjfsj+UNA8RCH7gvUH/AJDFeeftMeE/Eer/ABSnu9I0HVL61NnAnm21
s8iZG7IyBjvVxd4pmco2m0yn8ZPjTafELwxb6VbaNc2LxXSXHmSTq4IAYYwB15rxnzM96k1n
SdT0S7W21nT7vT7lkDiK5iMbFScA4POODzVDfQUkkfYP7Hhz4E1n/sJH/wBFJXhv7SDY+M3i
If8AXH/0Ute3fsbHd4B1k/8AUTb/ANFJXlf7QHg7xPqvxZ1670zw9q15aS+VsmgtXdGxEoOC
B65FHQhPU+qfhh/yS7wr/wBgi1/9ErX5035/4mV3/wBdX/8AQjX6NfDqCa0+HHhq2uonhuId
Kto5I5AQyMIlBBHYg1+cupr/AKfcsP8Ans//AKEabHDe56r+z3cxT/Efw7YNn95cMzDswVGY
A/iBX158S/G1r4C8Opqd3ay3XmTLBHFGwUsxyeSeAAATXxd+zcxPxq8M/wDXWX/0U9fRH7Yj
lPhvphUkH+1I/wD0XJWcYKN2updSfPJX2O1+E/xOs/iKdUS10+eyksPL3rLIrhg+7BBH+6a+
e/2sdOtdN+JVvcWsYjkv7JZ58dGcMy5/ID8q6T9ili1z4wzz8tp/OasL9shgPiBo/wD2DB/6
Nar3WpCspaHh3mZ70nmcdaq+ZQZDSsaXLO/3o8zmq4bNJvANFguWDJXufwm+O1n4G8GW2hT6
HdXskUsjmaOdEB3uW6EZ714IXzTdx3D60LTYGr6M/SLwR4hj8VeE9L1yG3a3jvoRMsTtuKA9
iR9K8E8ZftIafLa65og8OXgdknsvN+0pjOGTdjH41618B/8Akj3hP/rxT+Zr4N8Vn/iqNZ/6
/p//AEY1UzKCTeplnhQPQYr6T/YqtIpdY8UXbopmhhgjRiASoYuTg++BXzUTmvpz9iT/AI+f
F3+7bf8AtSki57HqHxZ+NWnfDzXrbSJtKur+6lgFwxjkWNUUkgDJ6k4Ndv4E8S23jXwhp2vW
tvJBb3qsRDLgsu12RgccHlTXyj+1+2PivZ++lxf+jJK+gv2aT/xZLw0fa4/9KJKd9TNpWTPj
vxxZw6V4017T7QFba2vpoolPOFDnA/CsTzPetz4pP/xcrxUP+onP/wChmuY8ypsbJ6H2h+yj
aRQ/C83KKPOub6ZnbHJ2kKBn04/U1V8b/tD6X4Y8Tano66He3psJDFJMsyRgsBkgA847ZrR/
ZSO74Q23/X5cf+h18r/GdiPij4xH/T/NTMrXep91+ILkXfgjUrgLtEunSSBSemYif61+eUcp
8tOf4RX6C6l/yTe7/wCwS3/omvztjf8AdJ/uj+VDRVPqetfs5wQ3vxg0SO4RZERZ5QrDI3LE
2D+Gc/hX1N8V/iFafDrRbW+u7Ka9a5n8iOKJwh+6SSSeOAK+V/2YGJ+M+jg/88bn/wBFGvW/
2yjjwp4e5x/pz/8Aos0LRCkrysekfCX4j2vxH0y/urXT57A2kwhdJXV85UMCCPrXzP8AtPWF
rpnxWujZxLELq1iuZQvQyNuBbHvtGfxr0v8AYzOfDviX/r9j/wDRQrzn9rV8fFdf+wbB/wCh
SUPYIaSseOzyEwy/7jfyNfo3p1yLPwpb3JUuIbJZCoOM4jBx+lfm1I+Yn/3T/Kv0cb/kQ2/7
Bv8A7SoiOoeY+AP2gdP8X+LdP0JNCu7Nr0sqTPOjhSFLcgDvj9asftW6Za3Xwslvpog1zY3M
TwP3XewRh9CD+gr5r/Z7bd8YvC4Uhj5zHC8/8smr6f8A2pj/AMWY1Q/9N7b/ANGrR0E0oyVj
4jL+9fU37G+n239leIr8xI139ojg80jJCbN20fic/lXylvNfWf7F5z4Z8Sf9f0f/AKKFJLU0
qO0bHV/FT442Pw/8TjRZ9Gur6UQJO0kcyoAGJwMHqeP1r0Tw9qdn4v8ACNhqP2fNlqdqspgm
Ab5XHKt2PUivj/8Aa2J/4W7J/wBeEH/s9fUvwT/5JJ4T/wCwfF/KqMmkkmfnzq8SQapeQxDb
HHPIij0AYgfyrv8A9m7/AJLV4a/66S/+inrg9f8A+Q5qP/XzL/6Ga7v9m7/ktfhr/rpL/wCi
npFt+6faXxQ8aQ+APCE2vXFnJeRxSRxmGNwhJdsZyazvhD8SLT4l6RfXtpp89h9knEDxyur5
JUNkEfWsf9prSr/WfhRe2ekWVzfXbXEDLDbxmRyA4JIA5rA/ZL8M6z4c8Jax/b2nXOnvdXge
KO4TY7KEALbeoGfWqMraHin7WOmWum/FmWW0jEZvbSO5mA6GQllJ/EKK8ZY8Ej0r2/8AbBlR
/itCiMC0enRBgOxLOQD+YNeGk8H6VHU3j8J+jnwxtrXSvhf4aWCNYoE0uCVgo7mMMx+pJJ/G
vOPBn7ROmeKPGOn6DDoV7bm9n8iOdp0YA8kErjPavSPB3/JKdD/7AsH/AKIWviL4Gf8AJY/C
v/X+P5NVGSV7tn1D+1lp1rd/CO5vZoVa4s7mB4JCOULSBGwfQhv5V8QV91/tUf8AJFNX/wCu
1t/6OSvhOkzSlsKOKso2FFVu9PVjS3NixvzRuqHfS7sUrCJs8U0nFR7qUtRYaY8MaXdUQalB
osUSE0wcUdaF680ikhyjNP6UqLng8VOIwRzWbdi0hlhfXNleJPZtsnQ5RvQ1sRXWoX1xJdaj
MXZzkgjGTWbHaYlDg1pF8qFAPFc9VxeqWpcE09ySR/Mb5RgelFNQELiisLG1zkwcUZqMGlzX
q2PKuPozTQaTNMLj80A+1MzRmgLj80bqZRmkDZJmjdUeaBRYRIGo3VHmlDUxpkm6lzUWaDSA
f3pQcZqPdRuosA/Oa9h/ZP8A+SyWX/Xpcf8AoIrxsGvZP2Tjn4yWX/Xpcf8AoNNEz2Pr7x14
68P+BrW1uPE161pDcuY4mWF5MsBk8KCelfO37SfxT8I+NfAdrp3hvVGu7yO/jnaM28kfyBHB
OWUDqw4rf/bYOPDHhr/r9k/9F18iH2I/OmyIol3dqQ/dP0qIEg809ct8oySeAO5qTS5+mOpf
8ifc/wDXg3/os18Nfs5sD8ZPDH/XV/8A0U1fc2pD/ikLoHr9hf8A9FmvhX9nH/ks/hj/AK6v
/wCimqmZx6n09+1h/wAkevP+vu2/9Dr4ws9QNvC0Y/i4NfZ/7WX/ACRy8/6+7b/0OvhrOOhN
TKKlozSjLl2PsL9jV/M8MeIyP+f5P/RYr0vxf8WfB3hDWm0rxBqb2t8saylBbSyDa2cHKqR2
ry39ig58KeI8/wDP8n/osV5Z+1scfF6bkD/Qbfv7NTWi0M5e9JlP9o/xhovjLx3a6l4cvDdW
aWKQM5iaPDh3JGGAPQjmvKd3HNRbvcH8aM8UmWtj7H/YwOfAGs/9hNv/AEWld/4o+Mfgnwvr
lzpGt6s9vqFvt8yMWsr4yARyqkdCK8+/Yv5+H2s/9hNv/RaV4T+0z/yWrxHj/pj/AOiVquhn
a7PuvTNRttX0W21GwcyWl3As8LlSu5GUMpweRwRX5nagT9vuv+uz/wDoRr9FPhd/ySzwp/2B
7X/0StfnTqJ/4mF1/wBdn/8AQjQxxPQf2cB/xezwzj/nrL/6Kevtvx34L0XxzpMOneIoZJrW
KYTqqSmM7wCByPYmviT9nDn41+GP+usv/op6+lf2rdf1bw74AsLrQtSu9OuW1BI2ltpCjFSj
nBI7cChBLc7v4f8Aw58OeAmvm8N20sBvQgm8yZpM7N23Gen3jXzX+2YcfELR/wDsGD/0a1dr
+yF4q17xLN4qGv6xf6kLdbXyvtUxk8vd5u7GemcD8q4j9tA4+IOjf9gwf+jXoewo7ngW6k3C
o93FJmpNCYHPelzUOc0ZxQMl3UBsEVFnNA+8KLAfoV8Bf+SPeE/+vFP5mvgvxY3/ABVOsj/p
+n/9GNX3r8Bf+SPeE/8ArxT+Zr4I8W/8jXrX/X9P/wCjGqmZw3Msmvp/9iP/AI+fFv8Au23/
ALUr5eJr6g/Yj4uPFv8Au23/ALUpIuexyv7Ypx8VbE/9QyL/ANGSV9C/szf8kP8ADP8Au3H/
AKUSV89/tkxuvxPsJGRhG+mRhXIIBIkfIB6dxX0J+zOjJ8D/AAwHVgdk5wRjg3EhFMzb0Pjf
4qHHxM8V/wDYTuP/AEM1y26ul+LBx8T/ABX/ANhO4/8AQzXKFqlmqZ9x/snHPwftT/0+XH/o
dfKnxqP/ABdbxj/2EJhX1X+yejp8HLPerLuurhlyMbhv6j2r5R+NjD/hbHjDBHOoTVRmnqfd
Wp/8k1u/+wS//oivznibEaf7o/lX6L6kf+LaXf8A2CH/APRFfnEjDyx3wBQxw3PYP2XTn406
Pz/ywuf/AEUa9d/bPOPCXh7H/P8At/6KavHv2WTn40aPj/nhc/8Aoo17D+2gjnwboEgViiX7
bmxwuY2xk+9LoN/ERfsXc+GvEv8A1+x/+iq83/a6OPiyv/YNg/8AQpK9H/YsB/4RfxG3Y30Y
z2/1Qrzb9r44+LSf9g2D/wBCkpvYUfiPFXb5G/3T/Kv0v0TZ/wAI7ZebtMf2WPdu6Y2DOc9q
/MwnKt/un+VfpI//ACILf9gz/wBo0kOpuVbO48F6fOtxZzeHbWZQQJIngRh2PIrwr9qf4n6P
qHh+PwpoF5b6hLNKst3NA4dIlQhlUMOGJPoeNvPWvlnC4HC9PSjOOnFJscYa3HlhX1t+xZ/y
K/iP/r+j/wDRQr5FzX1z+xX/AMir4j/6/o//AEUKaCpseX/tcH/i70n/AF4W/wD7NX1P8Ev+
SR+E/wDsHw/yr5Y/a7BX4uOWBAawgIJ4z97pX1P8FFZPhL4TDqVb+zoeCMHpTW5En7qPz71/
/kOaj/18y/8AoZrvP2bv+S1+Gf8ArpL/AOinrg9eP/E81H/r5l/9DNd5+zd/yWvwz/10l/8A
RT0upf2T7k8X+J9J8H6JJq2v3LW1hGyo0gjZ8FjgcKCevtUPgvxjoXjXTJL/AMN363ltG/lO
djIyNjOCrAEcEV57+1j/AMkZ1D/r5t//AEYK5X9ioH/hEfELEHBv0GfX90KoytoeL/tNaTc6
V8YNYa6nadb3Zdws3ZGGAv0UqR9BXlR6H6V7t+2L/wAlTtf+wbF/6G9eEnofpUdTePwn6S/D
+NZvht4bik5R9JtlbHoYVrlvD3wQ8EeH9ds9X0uyuY760k82FmunYBueoJwepro/BbtH8LNB
dGKsujW5BHUHyFr5I+DvxB8X6p8VPDdjqPiXV7qzmvQkkMt0zI64bgjPNUYpPWx9DftUjHwV
1f8A67W3/o5K+ExX3Z+1T/yRTWP+u1t/6OSvhKkzSlsLnFLmmmge1I2H0Z5pvalpjHjvRTKX
OaBodmlWmilFIY+rltbluT0qkKuW9y6rtPSs6l7aGiJ3jAPBpUA4pN4Y09AT0rnd7amiJohj
vVtFAIzVdF4FTx1hNmqRMBjrRQoorG5djic0UgFFe0eNceOafFBJK2I1LH2pIl3OFHevWfBP
hj7RaLJMkaKMPuPcDk1yYrFRw0eaR00MO62x5LJGY2KsMEdqZXQ+PpLaTxNdNYRiODOFArnQ
cda6KU+eCn3OefuuyFzRmikqwFzxSZpaQ0ALmlFNGaAaAFzzRnmg0UBcCaAc0h60g70CuOBr
139lu9tbD4t2k99cwW0ItLgGSaQIoJXjk8V5FRTE9dD9KL7XvCV8irfapoNyqnKia5hcA+wJ
rl/Hl14KbwL4iFpP4cNwdNuRGIng3lvKbGMd84r8/sD0H5Uceg/Ki5KiHYfSvdf2R59Jt/G2
rvrcthHD/Z/7s3jIF3+anTd3614V3pePakU0fc3xq+MXh7w/4S1Cy0jUrPUdau4mghht5BKI
twwXcqeAAeOck496+Xf2fLqCz+MPhue7miggSV90krhFX923UnivOznHHSihiUT7V/aj17SN
Q+Ed3BYarYXMxurciOG4R2ID+gOa+KqTp04+lLQOKsfV/wCxzrOmaZ4V8QJqOo2do73qMqzz
rGWHljoCa90utW8F3k3m3d/4enlIA3yzQscDtknNfm2TRx/kU7kuOp9b/tWXHhqX4d2a6FLo
73P9oxlhZtEX27HznbzjpXy9pejXOpSKlshdm6KOtZkS7j0r1vwfFbWHh6O/ZV8yM5JJwSPQ
Vx43EOhC8dztwmHVS/Mezfsp3lh4c8GaxaazqNlZTnUS4S4nWNiDGnOCeleD/tHXdve/GHxB
PZTw3ED+VtkhcOp/dKDgj3rjPFF4+razcXW3AJ4XHQVkGNlGSMCuilJuCctzllBqTtsfoR8N
fE2hW/wz8Lwz61pkU0ek2yPG93GGVhCoIIJznNfn/qDA39yQQR5rkEHIPzGquPp+VLWm5KVj
0b9nq6gs/jF4cuLuaK3gSSTdJK4RVzE/UniveP2vNc0rUvh1p0WnalZXcq6ijFIJ0dsbH5wC
eOa+QaKAtdn0t+xjqun6XN4uOpX1pZiRbQIbiZY92POzjJ5xkfnWJ+2DqVjqXjvR5dOvLa7i
XTgpeCVZAD5jcEg14H+VL24pXDl1uLmjNNFGKChxYZpc02kNADs4pVI3D60yigD75+CHiTRL
P4TeFoLrWNNhnSyRWjkukVlOTwQTkV8OeKpFk8Uaw8bKyNezFWU5BBkbBBrJ/AflRQSlYcDX
s37MXxD03wP4rvINcZodP1VEiNwSNkDqSQzf7JyRntxXi+cUobFCKeuh+kcviPwZrFvDLPq+
gXcWMoZbiFxz1xk96y/FnxR8G+EdGkuJdX0+YxR5is7KZHkk7BVUHH9BX53nHoPyoU46cU7k
cpp69qc2t63qGqXWBPeXElw4HQFmJIH51p/DhFk+IXhmORVdG1K3DKwBBBkXIIrmwxrZ8Hal
BpHi3RdSu95t7O9huJNgy21HBOB68Ui2tD9JpZbHSLHfNJbWVlFgZYrHGnP4AVgTah4InleW
e78NySucs7ywEsfUkmvn/wCNfxx8J+NPhzqeiaQmpC9uGiKGe3Cp8sgY5O49hXzBgeg/Kncz
Ubn6dadqWl6rFLHp15ZXkaAK6wSrIFB6A4NfGP7Wtrb2XxShis7eG3i/s6E7IkCDO5+wp37N
3xO0D4dR66NfW8JvTEYvs0If7u7OeR6iuc+P/jXS/HvjmPV9DW5W0WzjgIuIwjblZieMn1FD
KirMx/hJ4uj8D+P9L164gknt7cusscZAYo6FTjPGRnP4V90WnjTwV4i05ZE1zRLu2bB2TTx8
HqMq3Qj3FfnLQcHqAfwpXKlG+p+jdz4x8F+H9PeU63odpbL8xWKeMAn2VTyfwr4d+M3jZfHv
j291mGJorTasFsrfe8pM4Le5yTj3rhhweAPyoouEYW1DPB+hr9EX8TaD/wAIO0X9t6X5v9nb
dn2uPdnyumM5zX53UmB6D8qEwlG4ueBRmiikWGa96/Zb+JmmeD7+/wBG8QSR2thqLrLHeOcL
FIq4w57KRjnseteCUoPvRewmr6H6P3Gu+C9TEc9xqfh+6yvyvLPC52nngk9KwfHvxa8J+DtA
nnh1OwvrxE/0extZ1dpG4AGFztX1J7Cvz949B+VGcDjincj2ZLdztc3c88gAeWRpCB0BJz/W
vQP2ebmCz+MXh24vJ4oIEkkLSSuFVf3TdSa85pDQW1pY/Sq68R+FbuEw3er6JPEcEpLcxMuR
04JqnP4y8FeH9PeT+29Ds7YHJWKeMZPsqnJP0FfnDj2H5Uo46cUXIVM7342eN08feP7zV7ZG
SxRRb2quMMY1zgkdiSSfxrg+x+lGaSkaWsrH6EeEfE2hR/DDRYJNa0tZl0eFGja7jDBvIUEE
Z65r4z+CdxDbfFzwxPczRwwpfAtJIwVVGG5JPArg8D0H5U4d6dyVCyPtr9prX9Hv/g7q1vY6
tp9zO0tuRHDco7HEyk4AOeK+JipA5FbvhDSH1jVUtYwu4qWyR6DNbfxIsNP0yz0yKyRVnZSZ
SDk5Fc0sTFVVS6s3hQcabqM4bvQKQEdKK6CEx1Lmk7Ud6Bi9aKB1pTQUgWn5pi04c0mNDhUi
ZpijpUqDmpkzRFmMcA1aiBxVZB8tW4gdtc02axJ06VPGCPeokU5qymK5Zs2SuSKAKKcFyOlF
ZXNLHBCjFFFe6eET2eDOmTgZr1iLxY+meGGtYQrAphWxzk9ea8hjOD6Vfmv5JIkjZvlUVxYr
CxxDXN0O3D13Si7dQaKS9nJY5kc5xUM9nJGxDLgitbTJLaKDz2zuHHWm6jeRbGYcs4rRTkpc
qWgShTcL31MDmjnNJnJNFdBxi5OaKTmigBc0lPRGdlVFLM3AAGc11vh/4aeM/EEPnaT4b1Ke
HoJDF5an6F8A0CbOPpa9VtP2f/iPcgE6CsOf+et1EP8A2an3f7PvxGgXcuhxy+0d3ET+poFz
I8moFdxrPwn8daNatcah4X1JIV5Z40EoX67CeK4uaGSCRo5o3jkXqrqQR9QaB3GZozRRQMWk
op8UUk0ixwo0kjcBUGSfoBQIZRVz+ytR/wCfC7/78N/hS/2VqH/Pjd/9+G/woC6KJp1XP7J1
D/nxu/8Avw/+FH9lah/z43f/AH4b/CgaaKIp1PmhkgkMc0bxyL1V1KkfgaZQITFB6UtXP7L1
D/nxu/8Avw3+FAXsRWkixyqzcgGt3UNeaXT1s4yVjBzwcVjf2VqH/Pjd/wDfhv8ACj+y9R/5
8bv/AL8t/hWc6MZtNmsa7irI0rJYlhLMQc9zUOovCsPyYDdMVW/s7UwoAsrzA7eS/wDhVW7h
uIJAt1FLG5GQJFKk/nQqVne43iLx5bEWc0maSlxWhiOFJmri6XflQRZXRBGQRC3T8qX+ytQ/
58bv/vw3+FMVylRmrv8AZWof8+N3/wB+H/wo/srUP+fC7/78N/hSsO6KVGasXFldWyhri2mi
UnAMkZUE/iKrUBcWjHFT21pcXW77NbzTbevloWxnpnFTf2XqH/Pjd/8Afhv8KAuUhS1c/srU
P+fC7/78N/hR/ZWof8+F3/34b/CgLopUlT3NrcWpUXMEsJYZXzEK5+maiFAXExmkpRVxdLv3
UMtldMrDIIhYg/pQFylRV3+ytR/58Lv/AL8N/hS/2VqH/Phd/wDfh/8ACgLopUZq6dJ1DtYX
f/fh/wDCqs8MsErRzxvHIOqupBH4GgdxvajNCqWICgkngAdTVv8AsnUP+fG7/wC/D/4UBcp5
NPxVv+ytQ/58bv8A78N/hS/2XqH/AD43f/fh/wDCgE0UxSd6u/2XqH/Pjd/9+H/wo/sq/wD+
fG7/AO/D/wCFA+ZFPNHOKtjStQ/58bv/AL8P/hS/2XqH/Pjd/wDfh/8ACgLopUvarn9lX/8A
z43f/fh/8KbLp95FG0ktpcoi8lmiYAfU4oGmirmjNJmjNA7hSikzRSAKD0q3Hp97LGskVncu
jDIZYWII+uKd/ZWof8+F3/34f/CgOZFLtSYq9/ZV/wD8+F3/AN+H/wAKP7K1D/nwu/8Avw/+
FMLopClxVqTTr2KNnks7lEUZLNCwAHucVVzSGmgpKKKYxacgBbBNNpR60mCO28KNBp+29juA
jqDn1FYt20ms6jNPIzMpbjvWKJmVSAeDUsN9LACIiBmuZUOWTmt2buvFpRa0JL60+zyEZzg1
UqWWd5jukJJqMjit4p21MpNPVCUoqSC2muP9RDLL/uIW/lVgaXfj/lxu/wDvw/8AhVE3RUpV
q3/Zd/8A8+N3/wB+H/wpRpd//wA+N3/34f8AwoKUkVFp4Q4zg1raZod5cSNvtLlQozgwv/hV
rWtJuIxEltZXWcfN+5c8/lWTn73KbRiuXmuYSjnipouTUpsbiHBuIZYgem+Nlz+YpUTFTJ2K
WpKuM1aiHFQRrzVyJeBkVzTZrFEqL0qdF496bGoqdB09K5ZM3ih6KStFPUccUVlc0sedGigU
GvoT59BTTnNOpDSBhuPTJxQzMcAmkxSgUC1BaUD1pcCk6dKYwxXoPwj+F2sfEXVTHaf6JpUD
AXV865WMHPCjje3HQHjvVP4TeAb34heKYtMti8FnGPMvLsJuEEfb/gRIwB6/Q197+GtG03w1
otrpOjWyW1jbriONTnryST3JOST70JEyfQ5/4ffCzwp4HhgbS9Ojl1GNAr39wN8znuc9F/4C
BXebuOuareYKPMFMgs7h7Ubx6Cq3mCjzBQBZ3AdOK5Pxv8P/AAx42h2+IdKhnmVSqXKZSZM4
6OOeMDg5ro/MFHmCgD4a+M/wY1T4fOb+zd9R8PsQouguHhY9FkUdOeA3Q+1eSkV+nF/b22oW
U9newpPazoY5YnGVdSMEEehFfC3x3+Gcnw+8Rq1kGk0K+LPZuckx46xuemRnjnkc0rFpnmFa
vhbWJvD/AIk0zV7bd5tlcRzqFbBbawJGfcZH41l0nSkij9O9D1W21nRrHU7Fi1reQJcREnkq
wBH86vbx7/nXhX7KPixdZ+HX9kXE++90eQxbWxkQNzHj1AO5fwFe1+YKoyLG73P50bvc/nVf
zBR5goA+Tf2zPDaWviTSPEUEJVb+E29xIOhkjxtz7lD/AOO185Divvv4/eG5PFnwu1aztFDX
lsBewAjJLR5JA9yu4V8CUi4ip99fqK/T3TG/4l1ryf8AUp3/ANkV+YSffX6iv0206T/iX2n/
AFxT/wBBFCCRpbx7/nRuHqfzNVfMFHmCmQWN3ufzr4z/AGzDn4laZ/2C4/8A0ZJX2JvFfHP7
Y53fEjTT/wBQyP8A9GPSY47ngo61veBtAfxT4x0jRI32G+uVhL/3VJ+Y/gATWDX0F+x94aa9
8ZX/AIhnhVrTTYDDE7D/AJbyYAx7hQ2f94UItn2DYwxWdnBbQZEMMaxoM9FUAD+VT7x7/nVX
zBR5gpmZZ3/X8zQX47/mareYKqavqUGl6VeX90yrBawvPIWOBtUEnn8MUAfJ/wC2H4sTUvF9
h4etJ3eLS4i9wmfl85+QPqFx/wB9V898VreLNbuvEviTUtZvyPtF9O07AdF3HhR9BgfhWQPe
kaJaH1J+xIcN4u5OMW3/ALUr6m3+5/M18q/sUttbxbn0tv5yV9Q+YKZD3LG73P50bh7/AJ1X
8wUeYKBHyd+2qc+KPDfOf9Cl/wDRlfOAr6N/bRO7xN4bP/TlL/6Nr5yApFx2NPwzpx1nxFpe
mKcNe3UVuD/vuF/rX6YWkMVpaQ20A2xQosaAdAFAA/lXwV+zjoX9ufFzRQwzDYFr+T6R8r/4
8Vr7x8wd6EKW5a3/AF/Om7/c/nVfzBR5gpklgvx1/Wvgj9pk5+NniPnPMP8A6JSvu/zBXwd+
0pz8avEZz/FD/wCiUpMqO5wPh/8A5D2m4/5+Yv8A0MV+nBbkjnr61+Yugf8AId03/r5i/wDQ
xX6Zu43t9aEEyxvHv+dG8e/51V8wUeYKZJa3/X86Tf8AX86reYKPMFAFrePf86Tf9fzqt5go
8wUAWt49/wA684/aJbPwX8U4z/x7p3/6apXe+YK87/aFbPwY8U4/590/9GpSBHwMep+tJSnq
aSkdAUdqK0/DGmtrPiPS9MQZa8uorcf8CYD+tIGfoX8LLRNO+G/he1jUoE023JUnoxjDH9Sa
6rePf86pQrHbwxwxACONQigdgBgfyp/mCrOctbx7/nRuHqfzNVfMFHmCgDI+IVqmoeA/EVoy
eYJtOuEC+p8tsfqBX5sjGBj0r9PGZHUq4BRhhgfQ9a/N3xrpR0PxdrOln/lzvJYR9FYgfpik
zSnuY2KKBRUm4lLSUtMBKUDmgDmvon9nn4MR60kHifxbAG0s/NZWT5H2ggn94/IwmRwP4vp1
RMmkrs4r4V/BfxD48EV4V/s3RGYg3s65L4x/q04LfXp15r6Z8IfAbwP4ftYRd6aNXvUO5rm9
ycn2QHaB7YP1r05CkaKkahUUBVVQAFA6AD09qXzBVJGDk2FjZ2lhCIrG1t7aMcBIY1QD8BVn
d9fzqv5go8wUySxv+v50b/c/nVfzBR5goAn3cd6Xd71X8wUnmCgD53/bHb9x4WGeC1x39kr5
njTd3NfSX7YjZt/CpH964/klfOcJAXrXJW0Z6WH1ih6Lg1bjFQRjJyKuRDHNcc2dcUSRr2xV
hF9qjiFWIwc+1csmbxQ5V46UVIBmisrmvKeZUlAoNfSnzdgPYUUhNLSASl7UYooGAoorY8G6
V/bvizR9KP3b27igY+zMAf0zTE9D7H/Zw8IDwn8PLa4uI4xqOrBbyZwORGygxIT7A5x6sa9V
8ys+BYreCOG3UJDEojjUdAoAAH4AAU/zPemZF3zKPMql5nvR5nvQBd8yjzK4nxv8QvDvgqFD
r2oCKd13R20al5XGSMhR2yCMnFUvA3xT8L+NJvs2kXzJf4J+yXK+XKQOpUdGA74NAHofmUeZ
VIy0ebQBd8yuR+KvhaHxt4G1HR5jslKGe2kAyUlQEr+B+6frXQ+bR5pHI69vrQB+bTqySMrq
VdSQVIxg+lJXdfHPTYdL+LHiS3tovKga585FHT51DnHtkmuFpGiPWf2Z/FLeHfiZaWr7fsur
j7DIScbSSCjZ9mAH419teZX5nwyyQTxywO0csbB0dTgqQcgg+xr9Avh94nh8V+DdJ1iGTe08
CibnlZlAWQH/AIED+YoRMkdd5lHmVS8yjzKZJbkZXRkdQyMCrL6gjkV+evxP8Or4T8e63o0Z
LQWtwRCxHWNhuT9CPyr7/wDMr5f/AGu/DrrqukeJYUXyJ4/sMxA5Ei7mQn6qSP8AgNJlRZ88
p95frX6WafKfsFr0/wBSn/oIr8004ZfqP51+j+nyf6Ba/wDXFP8A0EUIcjU832o832ql5tHm
UyC75vtXyB+2Cd3xG00/9QyP/wBDevrLza+SP2uW3fEPTv8AsGp/6G9JjjueHV9zfs4+HT4a
+FmnFyDPqf8AxMZfbeoCD/vgL+Zr448BaE3iXxno2kCN3S6ukSUL1EeQXP4KCa/QWBYreCOC
2RY4IlCRovAVQMAD6AChDkzR8yjzKpeZ70eZTJLvmV4l+1d4rTS/AUeiRSst5q0oyqnH7lDl
8+xO0fnXsHmelfE/7RXimTxJ8Sb6JJVex0smyt9hyPlPznPqWz+VA0rnl9FOVSx4HNK6Mn3w
R9am5pbqfS/7GDbW8We4tv5vX035lfLv7HD7T4q+lv8AzevpXzKoze5d8yjzDVLzRR5tAj5h
/bLbPiTw1/14y/8Ao2vnevoP9sQ7vEXho/8ATjJ/6NNfPyLkUmaQVz6I/Y40h21/xBrZ4igt
Us1J6FncMfyEY/OvqnzTXiH7K1g2n/DKS4ddpvr6SZT3KqqoP1Vq9i8z3oREty75lHmVS8z3
o8z3piLvmV8LftIHd8ZvEJ/2of8A0Ulfbnme9fEH7RZz8YvEB94v/RSUmVHc4TQf+Q5p/wD1
8R/+hiv0peT52+pr81tC/wCQ1p//AF8R/wDoYr9HHl+dunWhBPct+b7Ueb7VS8yjzKZJd832
o832ql5tY/ijxVo/hayjvNfvksraSTykkdWILYJxwD2BoA6XzfajzK8z/wCFzeAf+hltv+/U
n/xNL/wufwD/ANDLbf8AfqT/AOJoHY9L836V59+0BJu+Dfigf9O6f+jUqp/wubwB/wBDJbf9
+pP/AImuP+L/AMUPB2ufDTX9M0rXYLi9uYVWKJY3BYiRT3XHQGgEj5IP3jRQepoNSbhXoHwE
0+TUfi54ZjjXIhuhct7CMF8/oK8+Fe1/sn2jy/Eqe7A/d2thKWPoXwo/maETJ6H2SJDgUeZV
LzPejzKoxLvmUeZVLzKPMoAumTPFfCn7Q2nPpvxf8QhhhLqUXaH1Eihv55r7e82vlL9ry2VP
GeiXargz6eVZvUpIwH6EUmXF2Z4PRSikpHQhaKSlFAHo/wAC/AY8d+M44bxJf7Hsx5946cZA
+7Hn/aIx9MntX3RGVijSONFREAVVUYCgDgAeg6V45+zPoEOifDS1v1BF3q7G5mY8fKrMiD6A
An/gRr1jzPemjnm7su+ZR5lUvM96PM96ZBd8yjzKwPEHiHTPDumPqGt30NlZocGSVsZPZQOp
JwcAV5237QPgQE4vL9gO4s25ouNJs9j8yjzKz4bhZoY5UJ2uocZ4OCMj9DT/ADPegRd8yjzD
VLzPejzKAPBf2uzut/C3+/cfySvnaMZNfQn7WB3weGO+HuP5JXgECiuKu9T08OvdRYhWrUQ+
WoI15yKtxLj3rgmztgiaNOKnA6AUyNc1OgxXLJm6Qq8DpmipFBIorO5oeVEUGg0V9QfNCUoN
HegigAzQTQBSUAGa7P4OH/i6fhUntqMJ/WuMrsPhAcfE/wALn/p/i/nQJ7H3UsvApfNrPWXg
Uvm+4qjIv+YfWjzKoeb70nm+9AHyT+0zcSTfFe+SRyyRW8CICeFGwHA/Ek1gfBZynxV8KkEj
/T4xwex6itb9os7vitqZ/wCmMH/otaxfg6cfFHwufS/i/nSL6H3Qsvyil82s9ZuBzTvN96ZB
e82jzKo+b70hlz3oA+Tv2nlVfipMyjBks4Gb3OCP6CvJvpXq/wC00274nMf+nGD+teT1LNFs
LX0n+yd4oZrTVfDMxG2L/ToD35IVx/6Cfzr5rrpfhv4gPhjxvpGql2WGGdROF/iibhx+RNAN
H3r5nvR5h9aoeb6HI9aPN96ozL/mH1rhvjToCeJvhxq9swJntoze2+Of3kYJx+K7h+NdV5vv
SeaDwwBB6g8g/hQB+eyj51+or9EbCT/QLX/rkn/oIr4X+Juhnw74+1jTxEYoFuWkgX/pk53J
g/Q4r7ZsZf8AQbbkf6pP/QRSRTNfzaPNrP8AN9xR5vvTJNDza+UP2sG3fEHTz/1DU/8AQ3r6
f833r5a/ambd4908n/oHJ/6G9JjibH7JugPLrmqeIpUXyLaH7HEWGT5j4LEe4Uf+PV9O+ZXm
3wV0NPDnw60qFc+fdoL2ft88gBA/BQo/Cu6833FMGX/Mo8yqHm+9Hme9Aih468Sp4V8I6prT
rvNpFujX+85IVB+ZH618DSu8srySHc7sWYnuT1NfQ/7U/iX9zpPh62n5Ym7uox6DAjz9fmOP
pXzugyeaTNIK52HgPw8dWnErrugjYb8HnFL8TLWystQS1ssblGSM5x+NaHhC/wD7H0O7uY3U
MRt2nqc1y83marfyzv8AxckmvLp+0liXOT91HqVKcXSjCO7Pb/2Qm2t4o+lv/wCz19IebXzr
+y7B9jl8RgHIYQfzave/N969RNSV0eTOLg7Mv+ZR5lUPN96PN96ZJ85ftdNu8Q+HPayk/wDR
prwNW2g17r+1i27XvDxz/wAucn/o014/4OsF1bxbothL/q7q9hhf/dZwD+maTNIuyPt/4b2q
6X8P/DlmEMbR2EJZenzMoZvxyTXSeb9az/MA4UYUcAeg7Cl833pkNl/zaPNqh5vvR5vvQIv+
bXxT+0Id3xe18/7UX/opa+x/N46ivjX4+Hd8WddP+1F/6KWkyo7nFaJ/yGbD/r4j/wDQhX6H
tIN7depr88NF/wCQxYf9fEf/AKEK/QF5fnb60IJFzzaPNqj5vvR5vvTJL3m14p+1e+7wDpn/
AGEV/wDRbV675vvXjP7Uz7vAmnD/AKiC/wDotqTHHc+W+fegZpM4oFI2FzRRRQMKKKKACvpj
9kazjj0nxHqGMyvPDbg/7IVmP6kV8zZ5r67/AGcdO/s34Z207LiS/nkuT7jIRf8A0GhGc9j1
/wAwetHm+9UPN96PN96ozL/m+9Hm+9UPN96PN96AL/mD1rwn9rPTRc+FdG1RQN9pdtAx77ZF
z/NK9n833rzv4/WTan8LtTEfLWrxXX4K2D+jGga3PjujFObAOBTag6gAp6KXdUHVjgfjTRU9
l/x+W/8A10X+YoE9j9AdCtItJ0TT9PgAWO1t44QB/sqB/PNXvM96ovL87fU0nm+4qzlZf8z3
o8z3qh5vvR5vuKAPB/2t9Rm8nw3p4bFu5muGHq42qD+AJ/OvnE/db6Gve/2r33X/AIZz/wA8
Z/8A0Ja8EP3T9D/Kpe50wXun6GabJ/xLbPn/AJYR/wDoC1Z8z3rI06T/AIl9pz/ywj/9AFWP
N96o5mX/ADPejzfeqHm+9Hm+9AHi/wC1I2+Dw17Pcf8AsleERcda9w/aYffB4d/3p/5JXiMY
rz8Q/ePVw3wItQrgZq1FUESnHtVqEY61wTZ3QLEdTgd6hQVZXng1yyZuhUopeBRUXKPJqQUt
FfVHzILQTQKMUAFAGTR2p8Jy4470hrV2NLTdHmvGQKpO87RjqTW/8NoDZfFbw9C3WO/jB/Ou
g0aO207w22oIym4TDKO4Nc/8Pp2ufijoV0+S0l+jH865MPXlVnLsjoxFJQirH2OJuBzR53vW
cJeBzR5vvXccBo+d70ed71neb70eb70AfLv7QbbvijqR/wCmUH/osVi/CM4+Jvho+l9H/OtX
49Hd8TNRP/TKH/0WKx/hSdvxH8OH0vY/50i+h9nrN8o5pfO96zRLwOaXzvemQaPne9Hm+9Z3
ne9Hne9AHzP+0g274ksf+nKH+teW16b+0O274iMf+nOH+RrzLNJmi2CgUmaM0gPsT4M+Jn8R
eANPmuJhJeWoNrP65T7pP1Xac/Wu4873r5g/Zz8QDTvE11pMo/d6lGNh9JIwSPzBb8hX0d5v
vTRD0NHzvejzves7zfejzfemI8T/AGntDZ30nxDGQVH+gyjvnJdD/wChD8BXu1jKfsVtz/yy
T/0EVyHxI0iPxD4L1SydS0giM0OBkiRAWXH1wR+Nb9jN/oVtnOfKTj/gIoA1/O96PO96zvN9
6PN96ANHzvevAvjFokvib4zeHtMhxiW1jMhPIVFd2Yn8Aa9s833rmF0lJ/iPNrkuS1rp0drC
P9p2csf++QB+NAHcCRVGEAVB91RwAOwH4UedWd5vvR5vvQBo+dSGcAEs2FHJPoO9Z/m+9cL8
aPEX9ieAr4QzGK8vMWsOOp3ff/8AHc8+4oA+cfiL4iPinxlqer7Ssc0m2JfSNQFX8cAVzqtg
ihqbUmq0LJu38sICdv1qxbaj5Me0ZBrONFLki1ZlKrNO9z6K/ZnvRPJ4gK54EH/s1e5+dXzv
+zA+1vEP0g/m9e7+dTilFWRlOTk7s0fO96PO96zvN96PNqiTwX9qh92uaB/15yf+jDXM/s9a
Yuo/Ee1mk5jsIZLo+5A2r+rA1vftOPv1rQf+vST/ANGGrX7Mliqya5qbfeVY7Vfxyx/9BFIr
ofRPm+9Hne9Z3m+9Hm+9Mk0fO96PO96zvN96PN96ANEy+9fIPx1O74p62feL/wBFrX1b5vvX
yd8bTn4nayfeP/0WtJlROR0f/kL2X/XeP/0IV94tKd7fWvg3Sf8AkK2Z/wCm6f8AoQr7heb5
2570IJ7mh5vvR5vvWd5vvR5vvTJNHza8f/acfd4I08f9P6/+gNXp/m+9eTftIybvBdgP+n8f
+gNSZUdz5uNLRSYpGodaToaUdKQc0AOopCaUc0gQd8+lfa/w4hk0/wABeH7SUBZIrKMMPcjd
/WvjPSLcXerWVs33Zp44z/wJgP619uhliAjThU+UAdgOB+gqkZzNLzvejzves7zfejzqZBo+
dz1o873rm21JR4nSxzybBp/ylC/1rT833oA0fO96zPFMa3nhnV7ZhuEtnMu31Pltj9cU7zfe
jzVPDcqev0oBHwz6fSkrV8VWH9leJtUsMY+z3UkY+gY4/pWXUbHUmJU9l/x+Qf8AXRf5ioKn
s/8Aj7g/66L/ADFAPY+8pJfnb6mm+b71RkmHmNz3NN833qzlNDzfejzves/zfejzfegDw39q
V91/4c9oZ/8A0Ja8MPQ/Q17Z+0026+8Pf9cpv/QlrxMjg/Sp6nTD4T7vsJcafa4/54x/+gCp
/O96x7CXFjbDP/LFP/QRU/m+9Uc73NHzvejzves7zfejzh2NAjyv9o198Ph/2af/ANkrxqIV
65+0C+6LQvZpv/Za8ki4ANebiPiZ6uF+BFtBnvVyIDAqpF0FXI+grz5nfEnj7VYUVDHVhBXN
Jm6Fx60U8D1orMo8fzSUtFfWnzAlOB4pMelKM0AJ1p8Z2uDTaO1AJ2Ni41R5YBEpwMCuh+G6
xr408PuQN32tP61whJzXT/DmZv8AhOdCBPAu4/51mqaWxo6107n1oJuBzR53vWYJhgc0vnD1
rY5TS873oM1ZvnD1o873oA+dvjg274jX5/6ZQ/8AoArJ+GBx8QvDx9L2P+daPxobd8Qb4/8A
TOL/ANAFchp19cabfQXllIYrmBw8bgZ2kdDSNFsfZ4mGBR5wr5V/4WR4t/6DMv8A37T/AAo/
4WT4t/6DMv8A37T/AAouTyn1V5w9aPOr5VPxJ8W/9BmX/v2n+FH/AAsnxbj/AJDEv/ftP8Kd
w5TY+PrbvH5I/wCfSL+teb1oa3rF/rl79s1W4a4udgTewA+UdBxx3rPNSUtAoFJSigZc0nUL
jSdTtb+yfZc20gkRvcV9i6bqcOpafbXtq4eC4jWRCPQjp+HSvjBQzuFQEsTgAdc9q+tvD9nD
o2iWOn2/EdvEqfU4ySfckk00RI6HzqPOrO88etHnj1pkmj51L51Zvnj1o88etAGj51HnVnee
PWjzx60AaPnUvne9Zvnj1o88etAGj51HnVneePWjzx60AaXne9fPH7QeuG/8UW2mo6NFYRZO
05PmPgsD9AFr3Xzx6186/G3T1s/GslxEhWO9iWfPYvyGx+IH50DW5wO6jrTacOlSXcKQDNFW
9PtjcS7BjJ9aG7K7KjHmdj2L9m5vLbXs9CIf/Zq9u86vG/gisdu2rLHgHbFn6/NXqXnj1ojL
mVyKkeWVjS86jzqzfPHrR549aog8Y/aQffrOif8AXq//AKMNdt8C9PGneA4Z2GJL6V52+gO1
f5GuC/aEYyaxouBk/ZnAH/bSvWPClr/ZPhnS7FjloLdFb64yf1JoH0On86jzqzvPHrR549aB
Gj51HnVneePWjzx60AaPnV8ufGVt3xI1g+8f/ota+kjOPWvmn4uNu+IerH1Mf/otaConMaWf
+Jnaf9dk/wDQhX2i03zHnvXxbpvGoWv/AF2T/wBCFfX7TfMee9IJGj51HnVm+d70ed70yTS8
6vLP2iJN3hCxH/T6P/QGr0HzvevM/j7Jv8J2X/X6P/QGpMcdzwWkzSjpSEUjYKCaO1FABjNA
GDS0UAdZ8LNPGpePtHiZcxxy+e/0QFv5gV9WecfWvnD4DxM3jCe4A+SG0fJ9CxAH9a99873p
oyk9TS86jzqzfO96PO96ZJyUuqkfG6C1LfKdIaPHuW3/ANK7/wA4eteJandlfj/YEE8xxxH8
YjXrYmGOtJDZpecPWgzDFZvne9HnD1piPm/4w2jWnxE1Zm6XDLcL9GUE/rmuMr1P4/RL/b2m
XAGDJalSfXa5/oa8sqHudENg7VJbHbcRE9A6k/nUQpaCnsfapnDEkdDyKTzq5LwNrB1XwhpV
45HmPAFfnPzLlT/LP41u+ePWrOZmh51HnVnef7/rR5/vQI8h/aOfde6D7RTf+hLXjf8ACfpX
uXx00mfUdN0+/tYpJjas6SKi7iFbBDY9ARzXhx4Bz6Gpe50Qfun2bZTD7Fbf9cU/9BFTecKx
7ObFnbjP/LJP/QRU3n+/61Rg9zS84UecKzfP9/1o8/3/AFoEeefHZ98Wij/al/8AZa8tgGa9
J+NL749H5/il/wDZa83i+UV5uJ+JnrYX4EW4quRcjNU4zwKuQ+lefM74lxOMVYQcVXXnFWEr
kkboXOOKKdgUVFy7Hj1Np1Ia+uPlgFGaMUlACnrR3opRQAh5Nb/w/O3xtoh9LpP51g4rc8DH
b4x0Y/8AT0n86CXsfTAm460vne9Zom4HNL53vVGZo+d70nne9Z/ne9Hne9AHh3xfbd47vT/0
zi/9AFcZXXfFY7vG14f9iP8A9AFcjUmi2Cig02gYpozSUtAC0UmaKACkpTRQB1fww08X/jTT
w8e+GAmdx2AUEg/nivovz68h+Clk0NrqOoOoAlKwxt3wvLfhyK9N873pozZo+dR51Zvne9L5
3vTEaPnUedWd53vR53vQBo+dR51Z3ne9Hne9AGj51HnVned70ed70AaPnUedWd53vR53vQBo
+dXmvxx09rzQrPUE5+xSFX/3Xxz+YH513Pne9ZniWyXWNCvrBm/10ZC/7w5U/mBQB810UrcH
B7UlIsVamgnaF9yEg1BnFFJq5SlbY9h+Blyzya0zEknyv/Zq9X86vGvgg+w6vk9ov/Zq9T87
3ppWREnd3ZpedR5xrO873o873pknn3xSt31Hxt4WtkGTIMfh5mT+gr1Np8sSCME5rhtRQTfE
PR5SMiCxmfPoS2Af1rpvO96ANHzveo4L1JvN2MD5cjRH/eGMj9apGcAZY4Uck1z3gW+F5o9z
dKflnv7mRc+hfI/pQB2fne9Hne9Z3ne9Hne9AGh53vXzv8VG3ePNUPun/oC17v53vXgfxMO7
xvqR9Sn/AKAtJlR3MDTj/wATC1P/AE1T/wBCFfVrT/MfrXyjY/8AH9b/APXRf5ivp1pvmPPe
gJGj53vSed71nef70ef70yTS86vOvjjJv8L2Y/6ex/6A1dn5/vXA/GeTf4btBn/l6H/oLUmO
O542KKTNLSNkwptKcim0CFzilBpKMUAey/AmFY9N1W6/jeZIvwCk/wBa9Q873rz/AOFVuLLw
fA5GGuZGmP8AIfoK6/zveqRk9zS873pPO96zvP8AelE2SBnrQI8mu74N8b45yRtS9SIfgoWv
afO4xXzRc3p/4TSS+J5F+ZM/SSvobz8kkHg0kXJGj51HnVned70vne9Mg4X45RpJoum3GMul
w0efZlz/ADWvGa90+J9v9t8HXeOXgZZh+Bwf0JrwqpZvTelgoAzQKWkaHqXwU8QC2ubjRZ2b
E5823yeAwHzL+IAP4V6/53vXynbzy288c0DtHLGwZWU4IIr33wd4oh8Q6WJcql5GAtxEM/K3
Yj2OOKpMwqRtqdf53vR53vWd549aPPHrTMzR870NRFYCTmGI577Bmqfnj1o88etAGj51Hne9
Z3nj1o88etAGj53vR53vWd549aPPHrQBxvxdcPHpWexk/wDZa4CHk4Fdr8Un3rpePWT/ANlr
irbhsV5uJ+JnrYT4EXIh646Vch61Si4NXoSMV51Q9CBaSrEdV06Cp1ziuWRsiVeaKAQKKzND
xzNFLSV9efKiikNL2ooAKSiigB1bHgw7fFmkn/p5T+dYo61r+FG2+JtMPpcKf1pol7HvQmOK
Xzj61miY+tHne9MzNLzj60ecfWs3zvejzqAPKfiW27xhdn/Yj/8AQRXLGuk+ITbvFV0T/dT/
ANBFYNlbSXt3FbQAGWVgqgnAyfepNFsQYpK6UeDNZ/54wf8Af9P8aP8AhC9a/wCeMP8A3/X/
ABoC5zeKMV0n/CF61/zwh/7/AK/40f8ACFa1/wA8Yf8Av+n+NAXRzdJV3VdNudLuvs94qrLt
DYVgwwfcVSoGFLSVo6BaC/1mztnzskkUNj+73/QUCZ7V4RtDpfhuxtGPzqm5vYsdxH61secf
Wszz/Til8/3qjM0vOPrR5x9azfP96BNk9aANLzj60ecfWuc0XWo9UjuXjwPIneE9wQDwfxFa
Pn+9AGl5x9aPOPrWb53vR53vQBpecfWjzj61m+d70j3IRWd2wqgkn0A5NAGn5x9aPOPrXO6H
rUer6el1CNoZmUqeoweM/hg1oed70AaXnH1oEx9azfO96PO96APGvG9imn+J76GIYiLeYg9m
Gcfhk1hV6D8U7UMbK9Vefmidv1XP6159SKQUUUUDPSfg4+xtV+kf/s1el+d715X8KX2NqXuI
/wCtehed70yXuaXnH1o84+tZvne9Hne9Ai5hPthuM/vPKEXPpuLfzqbz/es3zvejz/egBvii
/Fr4d1KUtgiB1U/7RGB/Osf4YSbfCMA/6bSfzrK+J15t0GGANzNOMj1VQT/PFWfh3Lt8Lwj/
AKayfzoGdx5/uKTz/cVm+cfWjzj60CNLzvcV4l8Qzu8YagfdP/QBXrfne9eP+Om3eK74+pX/
ANBFJlRMiy/4/IP+ui/zFfRbTHJ5r5ytDi8h/wB9f5ivemm+Y80IJGl5x9aPOPrWb53vR53v
TJNLzj61xHxbk3+H7Uf9PI/9BNdL53vXHfE+TfolsP8Ap4H/AKCaTHHc8xFGaXikxSNg6mil
FIaACk5op8EZlnjjUZZ2Cj6k0CZ774ZU2vh3TIXwGS3QEe+P/r1ped71mLKFAVeAOAPpS+d7
1RiaXne9Ks+GByOCDWZ53vUN7deVZ3EmfuRs35A0AeG3T5u5nHeRj+tfQtrcFrWFs/ejU/mB
Xzr1ye5zXuelXQl0uzcHhoUP/jopI0mbnnGjzj6is3zvejzvemZj9fVrvQtRt0+9Lbuo+uK8
Br3vz+cHkHg143q+lva3Vycfu1kYA+2eKiTS3N6KbvYxzRQaBzTNLlvSrCfU76G0tV3SyHAz
0A7k+wFe3eHdItNCsRb2gy7YMsp6yN6n29q4/wCG+ni2sJL+QAy3Hyp6qgP9T/KuyE3vTSMJ
yu7Gn53vR5x9azfO96PO96ZmaXnH1o84+tZF1fxWkDzXEixxqMlm/wA9ayh4t0wx7xNNs/ve
Q1JyS3Got7I6zzj60ecfWsxbgFQQeCM/nS+d70xGl5x9aPONZvn+9Hne9AHP/EV966f7F/6V
yUJ+bNdL44feLIZ6F/6VzkAG4V5uI+JnrYX4EW0H8qtxfdGKpoTVyHhRXnzO+Bbj6VZTpx1q
rGanTrXJI3ROp46UU0HFFRYu54/im040YzX1x8vYTtRTqaaBCUoo49KBTAXFafhk7fEGnn/p
stZgNaHh841uxPpMtIT2PXfO96PO96zvO96PN96oyNHzvejzqzvN96PN96AOB8ctu8SXB/2U
/wDQRVTwwdviLTj/ANNlqfxe2dfnP+yv/oIqr4fONdsD/wBNlpF9D13z+KPPFZwl460eb70y
DR84UedWd5vvS+bQBwvxAbf4hJ/6Yp/Wuarf8bHdrZP/AEySsCpZotgrr/h1ADqFxdOuRHHt
Vj2Zj/hmuR7V6H4QiNrose4YaVjJ+B4H8qaFI6zzvejzves3zfejzfemQaXne9U9Zvvsuk3c
27aUibB98YH6kVD5vvXNeOrsDTYYASGkk3EeoH/1yKBozvAOpGz1YwSOViuRt/4H2/r+dej+
d7141pZxqdof+myf+hCvVTNyaSBmh53vR53vWd53vR5vvTEaPne9cz481b7PpYtI2PnXPXB6
IOv51q+b71w3jg+Zq8Izn90B+ppPQcVdmv8ADe+2wXdm3B3CZfxwD/IV2fn+9Y3gjwzMdLuL
5YWXZbtIzkHBxg4z9KsedWNHEQrNqPQ1rUZUrX6mj53vR53vWd531o8761uYkXiqE32gXcSj
c4USL9VOf5ZryU9a9f8ANzXlWp2/2S/uIM58tyo+nakykVaKKKBnb/DR9h1D3Cf1rufOrz74
fvtN99E/rXYedTJe5o+dR51Z3m0ebQI0fOo873rO82jzTmgDjviPcmXVbaHOVji3Y9CxOf0A
rovAkm3w5EP+mkn864DX7g3Os3cjHP7wqPoOB/Kuz8GPt0GMZ/5aP/Ogp6I6zz6PPrO833o8
33oJNHz68s8Znd4lvD7r/wCgivQvNrzjxW27X7o/7v8A6CKTKiZtt/x8xf76/wAxXtbTcn61
4pb/AOvi/wB4fzFesmbrQEjS86jzqzfNHqaPNHqaZJpedXK/EWTdo8A/6b/+ymtjzR6mub8d
Pu0yEf8ATb+hpMcdzh+nSjrRxQaRsBpMmgmgUCFrW8KxLN4hsVbkK+//AL5Gf6VkHtXQ+CIt
2rNMekUZP4nj/GgTeh6b53vR53vWd5vvR5vvVGRo+d71neI7kpoN+wP/ACyI/Pj+tHm+9Zvi
Nnl0S7jjVndlACqMnqO1JjR5uOter+F7gt4esCf+ee38iR/SvMfsN3/z6z/9+zXfeGWaLQ7V
JFdGUMCrDH8RP9aSLnsdJ53vR51Z3ne5o833qjM0fOrz7xrdSDUpbfgRnDj3yK7DzveuJ8cq
TqMEvZ4tv4gn/GplFPc1pTcXoZdrZC4TOQB7mkuLFoVLBlIHvVVbl0j2LjFP+0vK6BgAAR0r
Plle5vzxsesaVGLLTbW3XgRxqPx6n+Zq553vWcZaTzfetjkZpeb9KPO96zfN96PN96BGR4yu
k+3aVBcHNsXLuPyH8s0mu32mRwDT7JV3nkMDwAaxvHr7p7LnorfzFcqGIycnOOtc9XDqrJSb
2OuliHThyI9qjlxGgz0Ufyp3nVlwTfuY+/yj+Qp/mj1NdC2OV6s0fOpfOrN80epo80epoEUf
Fb7/ALL7bv6Viw8E1oeIH3/Z+p+9/Ss2KvNxHxM9bC/Ai5F2q3H046VTQ81bj6V58zviWozV
hOtVUPFToTkVzSRsmWR05opoPHFFZ2LueRUUUV9afMiE0h7UpoNAgopM0UCFFXtFONWtD6SC
qIq3pZxqVsf+mgoEz0ETcdaPO96zxN70edVGRoed70ed71n+dR51AHMeKG3a1MfZf5VX0Q41
izP/AE1FP19t2qSn2H8qi0o41O1P/TQUi+h6D51Hne9Z3m+9Hm+9Mg0fO96PO96zvN96PN96
AOc8WNu1cn/pmv8AWsWtTxG27Us/7C1l0maLYkgiaeaOJPvOwUfjXpETiONI1PyooUfQCuH8
PRB78SHpEN349q6rzhQiZGh53vR53vWf5w9aPOHrTJNDzveuL8W3PnaoEHSJAv49T/OujMwA
JPQc1w93Mbm6lmbq7E/4UDQ7TjjULU+kq/zFekGbk815tYnF5bn/AKaKf1ruDNz1pAzQ86jz
qz/N96PN96YjQ86uY8QxNc61Aqct5Y/ma1/N96w9WuTFqsUg7Rj+ZqJ35XY1o251zHpkvi+/
8N+AhaKkZadTF8w6qRXN29yJYY5B0ZQfzrkdZ1WW/WNZJMon3V9K1NGnJsEBYHZlfwrjwWGV
BN21k7s6cZV9q01sje873o873rP84etHnD1rvOE0PO9647xfCq36TL/y1X5vqOK6Hzh61l+I
lE+nFgMtGwI9h0NA0cpRRRSKOn8FPtN3/wAB/rXUed71x/hV9huf+A/1roPOpkvc0PO96PO9
6z/Oo86gRoed71FdXfkWs0ufuIzfkKqedWbr90U011HWQhP6/wBKARyjMWJZjkk5Ndt4Vk26
NGM4+dv51w9dZ4ek26Yg/wBpqSKZ0fne9Hne9Z/nUedTJNDzveuE8SHOt3J9SP5Cuq86uR11
t2qzn1I/kKTKjuVID++j/wB4fzr0rzvevNIuJE/3h/Ou7M1ASNDzvejzves7zqPOpkmj53vW
F4wfdp0Qz/y1/oauedWT4mk3WUY/6af0pMcdzmh0pOtKOlGKRqJRRSnpQAg966nwZ8iXTnuV
UH6Z/wARXL11Xh8iLTUI6uxY/nj+lCJk9DovO96PO96z/Oo86qMzQ873oE3vWf51J51AGj5/
P3j+dHne9Z3nUedQBo+d70ed71nedR51AGj53vWB4wxJaQP1KyY/Mf8A1qvedVDXP32myDuu
G/KkxxepypNOjPzr9R/Om05PvD6j+dI6LHpBm5PNHne9Z5m+Y80ed71RzGh53vR53vWf53vR
53vQBjeM3LzWh64Vv51zR5roPErB5Lf2VqxcDmk2axhdXPRYpv3Sf7o/lT/O96zUm+RfoKd5
1MyZoed70ed71n+dR51ABqr7zDz3NV4hzReNv2e2aSM/LXm4n4j1sL8CLK4A461ZQ1VWrMZr
hmd0S0nQVOlV17VOh5rmkbIsKeKKaDiis7Fnk1FFFfVWPmgxzRRRQFgpD7UtJjBpiEFWLA7b
6Ans4qufanIxRww6qQaCWdZ5vtR5vtVFZgyhvUZpfNqjIu+b7UebVLzKTzKAM7WQftpcjhgM
fhUWmBjewlQTtbJ9hWszhhhgCPfmhXCjCgAewpWHcvebS+bVDzKXzKYi95tHm1R8yjzfegDM
1l9983soH6VQqW6kEtzI46E1FjpjrSL6G7oQEdsz/wATt+grT832rNgPlQImOgH51J5vvTJZ
e832o832qj5vvR5vvQImv7gpaSFeCRtH41y544rU1Sf5EQHryayjSLVrEtqcXMJ/21/mK6sy
nNclBxNGf9ofzroPN96ESy75p9qPNPtVHzRR5opiL3mn2rB11y14p/2B/WtDzRWVqzbrhT/s
igaKXJ71q6DOyTvGTwwz+IrKqW0k8u5jfPANA2dX5tHm1R8yjzfegkvebTZGEkbocYYEfnVP
zfejzPegDn3UqxVuoOKbVrUlxdM3Zuaq0izY8PPtM3vitnza5/SG2mX8K0fNpkvcv+bR5tUP
No82gRf82sfX5i3kx9uW/pVnzfrWPqMhkum/2RihjRWrodGk22Cj/aNc9Wxpr7bRR7mkVI2P
No82qHm0ebTIL3m1zuqnOoSk+38hWp5n1rHvzuu5D/npQVHchj++v1FdZ5tcmn3h9RW/5tIJ
F3zfajzfaqXm+1Hm+1Mku+b7Vna6+61Qf7f9Kk832qlqj7oF/wB7+lJjjuZgpaKQ9KRsIaDR
SjmgQldRYnyrSJPRf58/1rmVGWA963xIMU0RMveb7Ueb7VR8yjzKZBe832o832qj5lUb27lj
lVY2AG3PTNA0rm2ZaPNrnft1x/fH5VPZ3krzbZGBBHpSuU4M2/No82qXmUeZTILvm1HcuZLe
VP7ykfpVbzKBJQC3MGnL94fWlkGJHA7E00dRUHV0OrMvNHm1RMtHm+1WcrL3m0ebVHzfak82
gCDW33PD7A1mZq5qTbmj+hqnUvc6afwnTpL8i/QfypfNqiJeB9B/KjzfeqOd7l7zaPNqj5vv
R5vvQIul9x+lTx8gVStn3MauR15uI+JnrYX4EWF6VYQ8c1XToKmjziuKR2xLat0qZGz2quhz
jNSoeK55I2RaDDFFMQ8UVnYq55XRRRX1J85cKKKKVgCkPSloNCExtLigfSg1Qi5azHYUY8jp
VjzKzASpyOoqZZcjNBnJF3zKPMqn5lG+mSXPMpPMqp5lLvoAt+ZSebVUMT0yatw2F9OuYbWd
we4Q4pOSW7NYUak3aMWxPMqK5nKxkA/M1bVr4X1WXa0lvtQ9QZFUms3xHpE2lXmyQMYm5jds
fMPwqFUjJ2TOieX4ilD2tSDSMinwLulX0HNNxmnw8En8KpHM9DQ8z1o82qpek3VRmW/Mo8yq
m6lBLHCgk9gOTQNJt2RDdNvnY/hUNXjpt55iq9vKrNyAykZ/OtGy8L6jcvgQlB1y3AFZyqRj
uzspYKvVdoQbMKPiRPqK1PMq5qnhbUNPEbiMzIQCTGM7T3BrJL4OOlOM1LVMzxOGq4eXLVjZ
lvzKPMqpvpN5qzmLnmVQvm3Sj6U/eagnOXH0pDRHSGlooKNOKbdGp9qf5hqhA+FI9Kk8ymSy
35ho8w1V30b6BC3vzorf3eKpVadtyEGqtJlIt2Dbd/4Vb8w1nQNjdU++mJ7lrzDXT6V4bGoa
Ul0l0yysrYTYCNwJwM/lUngGzO6W5lQFWAC7kz68j9a7OKNIYwkSKiDoqjAHeuDEYlxfLE+2
yHh2GIp+3xGqfQ8v1PT7vTWUXcYXcMgqwYcVzzks7Mc5JzXuTorqVdQynqGGQa848daNFp88
dxarthmyCo6K3oKqhivaPle5y5zw28DB16TvH8jkqv2blYB9TVCrETYTHua7EfKy2LvmmjzT
VTfRupkFsSmqFwczMak31A5yxNJlR3EHUVp+ZWavWp99CHIt+ZR5lVN9AemQW/MqC8bdGPrU
e+myNkAe9JlR3IeaQ0tHWkaCYpfrWr4csft+qRQGIyoc7gDjA9c+1d5feEdPuII44g0MiLje
vO76j1rGpXjTdmevgclxGOpupRWx5lAP3q+xzV/zK6S58DzxhmtblJCPuqw2k+tcxfW89lcN
DdRtHIvUH+lXTqxn8LOPG5bicJrWg0iTzKPMqpvNJvrU84t+ZVO6bdNn2ApwcngdaZMjq+XV
l+oxUtmtOLepFUtudsyn61EKcpwwNItrQ0fMNJ5hqrv96TfVnOW/MNHmGqm+jfQA2f8A1re/
NMHalkOWzSVDOmOsTQ8w0eYaqb6XfVnMy15ho8w1V310nhrQTfsXvEYQMpAxwQaic1BXZ1YT
B1cXUVOktTnbltzL+NRHpxXR+IvDNxp5MsG6a3zgN/EDjuK53pkGpjOM1dHTWwlXCt06qsy4
JOBR5hqrvo31qea9y15ho8w1V30b6BGrpzbmb8K0l45rI0hstJ+Fa8Z4rzsR8TPWwvwIsRtg
VZiOfpVRByag+0FJh5nCL1rk5ObY61KxubNq8U8dazbK/N3qAQDEYHFaJ+8RWE4OOjNYT5tU
Sg0U1eBxRWJoeYUUUV9OfPBRRRQAUlO60hFBInaig0DgUCYU6NC7hRxk4pvalRirBvQ5oYK1
9Tt7DwMzgNd3aqpAIEQ3Z/HpUZ8DXJuWAuYhBk7SeWx2yKoxeM9TRUUmJgoxyg5rTj8du2A1
ihJHOHPJrjl9YWx9XR/sOpFRmmn+Zdt/A1mqgz3M7t/sAAVsWvh7S7eJEFnE5XndIMk1Y0i4
urq0W4u4kh3jKRjOcepJq9XFOtUvZs+vwWU4BQVSnT0fcrQ2FpAcw2sCH/ZQVZ7YzxRXnPiP
xLqcOoz20UwiSNyo8sAH86KVOVZ2THmONw2U01OUN+x6DNcQwAmWWNOM/MwBxXkniLUjqGoS
Oss0kIY+WJDkqP5VRu7y4upTJcTPI56sxzUFejQw6panwWcZ7PMUoRjyxQtG40maK6D596i7
jRuJOBT4oXmkCRqWY9AK7fw34TBj8+/BGcbR/UVFSrGmrs7cDltbHT5KSOc0rRbvUOY42wCO
COua7fSPDIs3EjSbHUYzH1P410cMSQptiUKvt3+tPrzKuKlPbY/Q8u4Zw+FSlU96RVtrKKBz
IBulPV2Az+FWqKK5nJvc+ihShTVooPpXGeMfDkTQT6hafJIvzPGBw3qR/OuzrL8RahbWOmXH
nyKHeMhYyeWyMdP61tQnKM1ynmZ1hsPWw0vb2Vup4+WIOKN9Nc5Ymkr2rn4+0rj99J95hTa6
nwXoP9o3P2m4H+jREZH94+lTOahFtnTg8JUxVaNKmtWbdn4U0+/0W3kjWaGdoxlm7t3OPT0/
Cue1nwpf2HmOi+fAv8af4da9TAAGAAAO1KOOleXHFzjLyP0evwxhq1FRtaSW6PCuVPfNLuNe
ha94O/dXWoQK6QZyDt+XPpmsrRfCMkym51NzbW6nJDDDEevPT8a7oYunNXTPgpZRX9u6EVe3
XoYulaNfakR9mhJUnG88D8635/A90lmHiuEkuO8fQfgfWuhtr6O5mGm6INtvEMSToOEH+z7n
pk10CgKAB0HFc1XFTi9D6vLeHMHWpvmbk+/S/keKXtrPZXDwXMZSRDhh1qqete06lpttf20k
U0UZZwcOV5BxjNePajamyvZ7diC0blcjvg100K6qrzPnc5yWeWSTveLIAcdK0dI0+a/mxGjM
iY3Y75OMVnwxtLIEUEk8V6r4V01LWwhbbx1BI5LY5b6dh+NOvV9nEzybLHj66i9lua2nWiWV
lFbp0Qc/XvVmiivGbu7s/XKVONKChHZBXIfEe5iXTILcnMzSbwPYAj+ZrqLq4WCNmYj5V3HJ
wAPUn/PtXH31i3ii5VoB5SJ96aQnLemB2FdGHVpcz2PCz6q6lB4ajrOXQ4cWs5i80QyeX/e2
nH51GQy9iK9j0myazs1tLi488KMKrf3R0yppLzRdOvGDT2kZYHOQME+xxXX9dSdmj5j/AFRq
zpKcJ69meN7z60u41u+KdBk0i43IN1q5+R/6fWsGuuM1JXR8tiMLPDVHSqKzQu40daTrW7oP
h+41N1JBWLIyfb1olJRV2GHw1SvNQpK7MeKKSRgI1JJ44FdDo/h5rk7rhZtucYjGOfr/APWr
ttJ0C0sIwCiu5XDehrYVQqhVACjoAMCuCpjOkD7XAcJ3SniX8jlV8FWqSASSRsuM5jZmP05A
H6Vag8J6bHKGeEuo6A8Z+oroaK5frFTqz6KGQ4KCtyK54rqcJtb+eEoybHICt1FVQ2TXd/ED
Rt3/ABMoQeyy+3YGuEAxXrUqiqQTPzLMsDPBYmVOS9PQcTmliRpG2oMmkxXceDNFjlAuJUVk
Rg27HVsfd+g7++KKlRU43YYDBTxtZUoG54T0ldPshNJGqXMygnGflXA4+p6mt6jvRXjVJucr
s/XMHhIYSiqUOgVkeI9Hj1WwkQRp9pC/u5D1GD0rXrK8QavHpNnvIDzvxGhzz9fanS5lNcpl
maoPDT+sfDY8jcMjlW6jitDRtJutVuBHAhC5+Zz0Wt7QPC82oyG71HdFCx3BcfM+f6V3tpaw
WkIitYlij9FH869GtilBWW58FlXDM8VL2tX3YfizK0jw1p+nBXEfnTjB8yQZwfYdBz+NXNT0
mz1ID7XCGYDAccECr9Fec6s273PvqeWYWnT9koLlOQ1TwXatbzPYtKJ+qISNvXpmuCu7eS1n
eGZCsinBBGK9sri/iLYRm3hvlAEgby3P97jj+VdeGxEnLlkfK8QZDRp0XiKCtbdHA5PrUkEM
txKscKM7twABnNTadYz39ysFshd29B+teneHdBg0eLPElyw+aTHT2HtXXWrqkvM+ayrJKmYT
00j1Zg6J4LG0S6q5zwRCh/mat634Ot7gK2mhbdwcFCcrj1z1zXW0V5rxVRy5rn6BDhzAxo+y
cb+fU8t1PwpqNhG8xVJYV6shzgfTrWCwIr2/rwa8z8c2FvY6mptgFEq7yg6Ka7MPiXUdpHyu
eZBDAQ9rRfu+ZzXNHzGlrQ0bT5NQvEjQHGRk4rrcuVXZ8vTw7qyUIrVml4T077RcCRohK/Ow
EfKp9T9K9HsrVLWFUUDdjkj+Q9qh0rTotPtwkajeR8zD+Q9qvV5Fes6kvI/UskymOBpJyXvM
K888XeHvsJa8tcG2ZuUGfkr0Ouf8a3kdtoksTf6y4wqj2BBJow05KdkGf4WjVwsp1dHHZnl2
1uxFLsf2/OpBxUkETzSrHGpZmOAB3r13Kx+XRoKbsh2m2bXd9BAxIV3CkjkjJrS1vw1d6dLI
yjda79qSEjkds+9dt4a0GPS4RJMFe7Yct/c9hWzcQR3ELRyqrKf7wyAfXHrXDPGNS02PsMLw
oqmGcquk3seU6bA8BfeV+bGMGtWM8Uy6tJLK7kglBBU8Z7jsaVOKVSXM7nz/ALF0G6b6FlTR
JapO3z8DFIhyOKsKec1zNtO6NUri2VtFa8p941dU96rg8ipVPOKwm23dmsUlsTqcUUwGis7F
3PNaKWjFfSHz4lFLiigBKKKKAA03tSmkoIYopMYNKOlORS7AAZNAJXdkIqszAAcnpXofhTws
tsFu9RTdPwyRn+H/AHhjr0p3hPwuloEu9QQNOeUjIyE9z7111efiMT9mB95kHD1rYjFL0QmK
Wiq97dw2Vs89y4SNeufX0HvXAk5OyPtJzhRi5Sdkhby6hsrZ7i4YLGgyfU+w9zXjWpXAu7+e
cDAkcsB+NaviXxBPq8uwfJbKcon9SfWsCvWw1D2au9z8w4hzhZhUUKfwx/EWigCiuk+dEqW3
heeUIgJJ4pkal3Cr1PFejeEfDwtl+0XQV2PQc9f/AK3NZ1aqpq56OWZdUx9ZQitOrJPCnh6O
1hWe5UM7cgEZ/H6V1VFFeNUqObuz9YwOBpYOkqdNBRRVe9vLexgM13KsSep7/QVKTbsjpqVY
0o883ZFisfVvEWn6YSksnmS5wY48Ej69q5DX/FtxeSNBpxaGA8Z6M349queE/Dkc0j3GojzS
pwEByobPQnv9BxzXWsOoLmqHy1XPquMrfVsvV33exueHdWvNXuZpWgEVkownHJP1rnvFfhm7
RZLyKeS6G75lIJZR2+td9GiRoEjVUQdFUYA/CndDxWca/JPmitDvrZL9aw3ssRNuXfzPCXBD
EMCCKSuv+IOli1vUvIUVIZuoX+93/wAa5EcnivWhNTjzI/L8bhJ4SvKjPdFvSrGTUL6K3iUl
nPYZwPWvY9PtIrGzitoB8kYwD3Pqa5zwLo32Kz+2Tx4uJfuE9k+nvXV15uLrc8uVbH6FwvlX
1aj7eovel+CCobq4itoTJMwVRxz3NTVkSH7RcvdXoCafbDMYbkOR1f3HpXLGPMfQYyu6MLR3
f4eZ0l9qVs2iQQIpijjJlmZz8p9P8a801bVp9YuTDao7KW2xx9iPUjuf5VR8QeI5tVn+zWu6
O2zgID973Ndd4X05YLWO4kjAlZfkJUAgHv8AjW9KgsJC73Z8lGr/AGnV+rYd+6t33LegaWml
WCwjBlb5pHHc/wCArToornlJyd2fZYehDD01TgtEMldY42kkOEUZY+gFeNa3crd6rdToCFeR
mAPpmut8f62yt/Z1s5GOZSOOfSuLtIXuLhEQZJNenhKXJHnZ+ecT5isZXWGpaqP5m/4L0r7d
eEyp+6XG7tx6CvT1GAABgAY/CqGh2C6fYRx4AcqC2FAOfStCuPEVfaSPrciy1YHDq/xPcKrX
Vw0bxQQrvuZjhF649z7VNK4jQsfwGM81Uspv9NaaNlxEDulwPm/+sOawS0uejiqjUeWLs2Jq
ejuYIoby4BwfNlOOSfc9MD07Vy+peLrewj+y6REHKfL5r8g+/ufc0zxXr8mpSNaWLt5JJ8yQ
f8tD7e1cibGTzUQAlnOAMcmu/D0vd/enwuZ5pKNT2eD32cuvyOx8Bvd32oXd/dO7qV2bie5I
OK7es7QNOXTNLigAw+A0n+8ev5Vo1yV5qU9D7DJsLPDYWMajvJ6v5nI/EdlGk24LfMZTgfhX
nA5rsfiRMW1KCLcSEjBx6ZrG8NaVLqF9HhMxBsEngev9M16VC0KSbPgM65sZmUoU15Gl4T8P
G9m824GIlAOP8R716NbwR20SxwoFUDHufrSW0EdvEI4lwB1Pcn3qavPrVnUfkfeZRlNPAUlp
73VhRSMwVSzEBQMknoK5bW/GNpaBo7L/AEibHDdFU/1qKdOVR2ideMzHD4KPNWlY6eWRIoy8
rqiDqzHAH41k32uwQJFJDslR2xndj8hXmmo6xf6nIftEzsCeEHAH4dK7Dwb4ekjC3upLk4/d
RP29yP5V0yw0aceabPmIZ9iczrKjg42Xc6u5hF5YyxSLtEqEEMPu5/wrxiZdkrr6HFexazqE
emadLcykZAwi5+8a8osbCfUrnEK7izhfxPT+ta4O8YtvY4+KlGpVp04az6mh4b0htRuF2kZB
ycgEBe5P9K9QtbeK1gSGBQsaDAGPTufeqeh6XDpVksMQBc8yP/eP+FaNc2Ire0lZbH0ORZSs
DSU5r33uFFFBrmPfILy5jtLWSeZtsaDOfX2rn9G0+61G8/tPVgjKy4jiZeg7HHYVpSWLajdC
a9Di3jP7qA/xH+8319K05HWNGd2CooySTgAVupckbR3Z49Si8XV9rW0hHZd/NjLm4htYTLcO
scY4LN0qjpeoSanI0sCGOyXgMw+aQ+o9hXLXk83inXEtbdmWxi5J7EDqx967i3hjt4UhhXbG
gCqPanOCpx13ZnhMVUx9ZunpSj+L/wAiSiiiuc9wK5HxRaXOt6pDY2wIihGZJDnaCeefwrrq
adkas52oB8zN0/EmtKU+R3W5wZjhI4ul7OcrR6mfoukW2lW/lwLukP35CPmb/wCtTRq6T6l9
iswJXXmSQn5UHf6muU8S+J3upDZaWzCMna0g6v8AT0FdL4W0n+y9PHmD/SZfmkJHI/2a2nDl
jz1N2eRhcZGtWWFwKtCO7/Q2qKKK5T6YK87+IckTarEiA+akYD/zH6V3eo3cdhZS3MxwiDP1
PYV5jp+n3fiHU5GBzlt0kjdFFdmEjZ872PkuJq7qRjg6SvKTM6xsp764ENtG0jnsozXpvhzQ
o9Jh3MQ9wR8zDp+FW9H0q20q3Edug3Y+aQj5m/8Are1Xz0OOT/OlXxHPpHY2yXII4O1atrP8
haKahJUFhtbuM5x+NR3dxHaW7zTHCKM+59hXKld2PpZzUIuUtht/eQWNs09y4RB+bcdB715P
rGpT6neNNM2R/COwHsK39Zsdd1mbzmtZBB/yzTIGB9K5TynEvllTvzjFenhqUYK99T85z7Ma
+LmoKLUOnmPhieaRY4lLOxwABkmvR/CugLpsInuVDXbDv/AP8aZ4S0AadELm6X/SnHA/uD/G
ulrDEYi/uxPZyDI1SSxFda9F2CiisLxJra2EZgt2Bu2/HYPU+9ckIuTsj6bF4qnhKbqVHoY3
iy4jm1RViKkxptZh6+n4VmIaqBmZyzEsxOST1NWEOK7eWysfmOJxH1mtKr3LSHirCHIqqpqe
I5FYTRnFlkHI61KhqupAapkOTWEkbJkyk0U0NiioKuedUUUlfRHgi0UlFABiiiigQhpDTqQ0
CYoXOABkmvRPBvhwWqLe3qfvzzGhH3fc/wCFY3gPSPtd79rnUGCDkAjIZu3+NekVwYqu17kT
7XhnJo1P9rrLTov1Ciio5nMcTMqM7AcKvUntXnbn3rair9iLUL2DT7Zp7qQIgzjPUn0FeW+J
Ncl1i6yMpAuRGnoPf3rqL/QNU1y983UZUt4F4WMNuKj0AH9a1dM8LabYqN0X2iT+9KOPyrup
unRV3qz43MKWYZvL2cI8lNd+p5Rg+howa9mGj6cFx9igx/u1mar4T0+8iPkRi2lGcMmSCfcE
1vHGwbszyK/COKpwcoyTa6HllJV3UtNutPmaO6iZCDjkcGoLa3kuZRHCu5jXVdNXR8xKjOEu
SS1NvwdphvtQVyreXGc5Hr/nmvU40WONUQYVRgVzngnSpNPsTJOTuk6LjGPeulrycVU552R+
n8OYD6rhVKStKW4UUVna3qsOk2Rnm5Y8Rp/eP+FYRi5OyPcxFeGHpurUdkhmuazbaRbGSYhp
T9yIHBb/AOtXmt5d32v6gN+XY8BRwFFOS31DxHqTyKrSO5yW6AD+ldgllpvhnTA923mTP94D
rIeu3/dH616MIxoqy1kfn+KxGIziTnJ8lGJneH/CKvcfaLsl7VfuDBUye/sK7uNFjjVI1CIo
wFUYAFZeh6wNXgEiRGM5JbJyMdsVrVx16k5StI+syXBYWhRU8PrfqFFFUNb1GPS9OluXwXAx
Gp/iasYxcnZHq168KFN1JvRHN/EmeL7DbQb1M28vt7gY61h+CdFGo3xnuEzbQ8sDxuPYVX03
T73xJqbyOx2k7pJW6Af57V6dptlFp9nHbW4widz1J9TXoVKioU+RbnwuCwUs5xzxtSNqa/Gx
Z6D0FFFQ3dzFZ2zz3DhI0GSf8PevPSbdkfeSlClBylokJeXUNnbvPcuEjUZJP9K808S+J5dU
Bt4F8m0B+73b3JqLxP4hl1eYIuY7VD8sYPU+p96zdIspL++ihiQsWbGM4/WvToYdU1zT3Pzj
Oc8qY+p9Ww3w/mbPg/Q/7Qu1knH7mM7nUgjI+vvXp6gKoCgADgAdhVfTrRLK0jgjJO0Alj1J
7mrNcWIrOpLyPsMkyuOX0EvtPcKyPEmsRaRYs5INw4xGmefr9BWjeXEdpayzznbHGMsf8968
vmS/8UarLJChbqQM4Cr6ZNVh6Sk+aWxhn2Zyw0FQoa1JbGLK8l1cF23PI5z6k13/AIN8Om1R
Lu9QiU8qh6gcEE/57Vc0Lw7Z6TLE8p8+9OCBj7nqfw9a6WtsRibrlgeVkXDzhP6zitZdv8wo
oqrfXSwRsucOVyDtJCjuT9K4Urs+yqVFTjzMr3tzmZoM5UYD7cgkn+EfzPtXM6vql/qM/wBg
0iFjEBtfYMhj359K6TTrTYTc3LcMP3aMfuA5yevU5JP1rD1LxjZWI8jTIBJjOTjaoP07110o
62irnymY1lKnzYipyJ9OtiPSfCU3lq97MImPO1OWH49K6aw0u1sm3xITJjBdzk//AFqx/C+t
XurRtvgG1W+aYnAA9MdzXTVlWlNSs2ehlGDwUqSq0I382FMmkSGJ5ZThEBZj7Cn1yPj3WRbW
32CBv3so/ecdF7D8f6VFKm6krI9DM8bHBYeVWXy9Th9ZvpNS1KWeQ5LHA9h2r0bwbp7WemI0
qBXYfU/X+VebaTEZ9RgQDJLV7LDGIolReij9a7cZLlioI+P4Vw/1ivPFVN/8ySorm4itoHmu
HWONRksabe3cVlbSXFw+2JBknv8AQV5f4g1u41q52oHW3U/JEDnHv9a5qNB1N9j6TOM5hl8e
WOs3siz4p8TSak5gtsx2inp3Y+p/wrCsbG5v5hHbRNI59Bmus8NeEVubdLnUWdFJ4ixgkeua
6i9uLHw7pjPFEka/wRr1dvfvjjrXZ7aNP3Ka1PkFlWIxt8Zj58sd/My9A8M22kx/a9SdGmQb
ufux/wCNUdd8aGOfytLClFPMp/i9selc3revXmrSHznKxA5WNei1lKjOwCgknoB3q40OZ81T
U5sRnCow+r5euWPfqy7quqXeqTeZdyFj0CjgAewrr/h3ZN5L3bjCqSqDHUkcn8q5Oy0u5k1A
Wxi/ehgCu4ZBPSvW7G1jsrWO3hGEQY+vv/Os8VUUIciOzhvBVMXiXiarvy/mT0UUV5h+jhSE
gDJ6ClrK17WoNJtwzkNM33Uz+tVGLk7JHNi8TDDUnUm7JGNd+K4o9QkWTfHBCcbFHzSn3PYD
0rKuNZn8Q3ywKrLaAgiBT80h7DP+cVzTGTUdRJHLyv3NejeFNIt7aEXaod8i7U3DkL3P1Nej
OMKMbvc+CwlfGZvWdLm9y936GnounR6bZJFGqiQ/NIy9z/gKv0UV5spOTuz9BoUIUIKnBaIK
KKKRqMlkSKNpJGCooyWJwAK838VeJJNQka3tWKWinHu/uf8ACtLx/qlyjCxRWjgPJf8A56dO
PwrjrGB57hAsZkG4ZA4716OGoKK55H5/xBnFSvVeEoaJb+Z0ngPSftd6byYfuoDwD/E3avRq
p6RYpp2nxWyHIQcnGMk8mrlclep7SfkfUZJl6wOGUftPVhRRUdwhlheMEDcCM89DWKPWm2ou
25wmsm88R601raA/ZYTtz/CPVj9a7HRtNi0uxS3iO7uzf3ietSafZw2FqsMChVHJbux9TVoV
vUq3XLHY8fL8rVKo8TWd6j/DyQUUUVge03ZXYVmajq2m2bFbyeJmU5CY3Ef/AF65nxR4mlaZ
7PTCQBlWkXq3sPaqmg+Frm8eO4viYrc/Ngn5m+g7V1woKK5qjPl8VnVStV+r4KHM+r6HcaVf
pqNr9oiRlQsQN3U+9RW2j2cF/LeLEDM7bgT0X6VehiSCJIolCxoMBR2p9c7k03ynuQwqqQg6
6TkvzCiisjxDrMWk22eHuH/1af1NKEHN2RricTTwtN1KjskJ4h1uLSoCFIe5YfInp7n/AArz
uSd55mllcs7kkk9SaZJLcajeFnLSzyH6kmt1dEh021+06tIRICMW0ZBY+mTnivRhTjSVup+d
47GVs0qOS0gvuKFpbT3ThbeNnI5OOAPqelTPGIZSnmK5A5K9Ae4z7UXWqSXSmGJFgtM7hAn3
c+p9TUCH2pSR58vZx0hq+5aQ5qxGeKqowqZDnisJIUWW16VIpwcVXQ1KDmsGjVMnyMCimK3H
NFRYZwNBpO1LXvniCUUUUCCiiigBDmgcmloUfMPrQLqeu+FYY4NAtBGMbl3t7k/5Fa1U9JMZ
0y08pgyCFQCPYY/mDVzn3rw6l3Nn7NgIxp4WCW1kFFZOsa7Z6ZFlnWSUg7UQg8j19KwdHv73
X9Qy8xhtt2GiRsDHpTVJ8vM9jjxmd4fDS9mnzSOovNSs7RSZ7iMMP4Qcn8q5TW/GexkTTUI7
s0i8/THpT76C3+2ywwrwmeD6fWuV1wRSXipark4wQOea3w0ISeqPlcy4gxNWPLS9303NZvGm
pT/uoY4kd24ZVyR7CvQLBZlsoBcsWm2AuSMc9a4zwj4XmiuYr3UF8tU+dIz94ntkeld3SxUo
X5YI9zh2li5RdfFSeuyZW1Cygv7ZobmMOp6Z6qfUVT03QbCwMckcIMydJT1z9OlaUkixRvI5
wqgsT6Ac1wuueNXYtDpibE6ea33vw9KijGpP3Y7HVmmIwGCkq1eKcummp3nf3payPDV8L3TL
ZzMskvl/vPmBYHceo69K16xnFxlZnq4XERxNJVIbMiup0toGlk3FV7L1J9B71x0mhajr999q
1Jvs9v8AwIfvBfYf4121ZniDVo9IsTO4LSNkRrjgtjjNa0ZNO0Vqedm2GpVIe0xMvcjrbv6l
a+v9P8NaesMarkfdhU/MT6t/n6V5prGpTapevcTHlugHQAVWup5LmZpJXZ2Y5JJzUVenSoqG
r3PzrMs2njLU4LlprZHp/gGzaDRvPc5ac8eyrkf4101YPgm5W48PW6L96HKN+eRW9Xl17+0d
z9JyRRjgafJ2GyOscbO5wijcx9B3rjW0u88SXxubstb2APyKRyR7D+tdhPDHOoWUbkBztPQn
3HeqOs6zaaTDuuHy5+7EpG4/4CnRk1pFakZpRp1FzYmdqa6dyxYRW1rF9ltECRxdQOmfr61a
rmPCGvSarNdpcYEmd6KOMDpgD8q6eoqxcZWludOWYmliKCnR0iISAOeAOa858d63Heypa2kr
NDFneezN6j2rrfE+oWdrYSRXVzJG8gwFhPzn/wCtXkkhBc4zjPeuzB0fts+U4rzRpfVab0e/
+QnU8V6V4E0wW9n9qZWDt8oDDH1I/l+dcFo1sbrUoIVAJZuAeAa9ktYvIt4os52KFz6nua0x
lTljyo4uE8Aq1Z15bR/MlooqpqN/bafAZbuUIoHAz8x+g715kYuTsj9Dq1YUYOc3ZGVqdpLr
jBPM8nTYySzZ5lI9B6fWsyfWrWwb+zfDsIMjtgydQD0yPX61h+I/FE2o5gtQYLUZG0Hl/rWt
8PdMX57+ZTvXhM/zr0OTkhef3Hwixf17Geywm73l5eXY6vSrJ7OA+e5kuJPmkc85b61eoorz
5Pmdz7qjSjRgoLoNdlRGdzhVGSfQVQmmjS2lvrlW2xjdtHPA6D8+fr9Kbe3CvIf3pS3i5kcH
oc9/0x7kVbuoI7ywktyxEUqbcr6GriuWzZx1ajr80ab1S09TyzxBrlzq90ckpApPlxj+EVY8
O+HLjVJQ8gMVsOWcjr9PWuxsPCOm2kwkYSTkc4kIx+QroEVURUQBVXgADAFdc8VGMeWmfMYP
huvXq+2x0vkR2ltFZ26QW6BI0GAB/nrU1FVNT1C3021ae6fao6L3Y+griSc35n2MpUsJSu9I
obq2owaZZvcXDcDhV7sfSvJNUvW1C/muZOsjFsZzj2qxr2sTaveNLIcIOEQdFFZfevWw9D2S
u9z8wz3OXmFTlj8C2/zOr+H9ks+otOwJMJBH416RXE/DaeMx3UJEYkGCDjDMO/1rt64cW26l
mfZ8L04QwKcd3uZOs6QdWZEuJilshzsQcse+TU1jpVhpvzW1ukbDjeeT+Z/pT9S1BLGPLRTy
sRkLEhOfqe1chfXfiHWHMVtbS28PooK5HuTSpxnNWvZDx1fCYWq5qnz1H5XNXxL4mjsbfZaE
NcPkA5Hye+P8a8/vLu81S5DzvJNK3A/+tXU2PgmVj5mpXSRoOTtOT+J6CrlxqOi+HYTHp8aX
F2Bw/Dc+5/oK66bhDSCuz5nHQxeMftMZL2cO3/AOYXQZoLZbvU99tbE7fuZf8F4/U1ANSS1Q
LpsXlPyDOxy5B9Ow/Dn3qPU9XvdSb/S53dASQpPA/Cs88CumKb+I+crVKcZWobd3udd8PYll
1RpCyiSMbhnqQQRx+Yr0avH/AA7qR0rU47jG5OVYeoPFetWtxHdW8c0DBo3GVNefjIPmv0Pv
eEsTTlh3S+0mTUjEKpJIAHJJOAPelqnq15BY2Es11tMeCNp/jPpXJGPM7I+pr1Y0acpydrHM
ax40SJ3i0+EORx5j+vsK4a8u5ry4aa4dnkY5JJqTU7sXl00ywRQA9EjGBVOvZpUowWiPyPMc
yr4yb9pK66djQ0LJ1OFRjLnZk9s8f1r2TGOAMAcAV4hBK0MqOvBU5Br2HR9Rh1OxjuISMkfO
gP3T3rlxsW7M+l4Pr04udJv3mXqKKQkAEngDmvOPvG0txelY2u6/aaQNsmZLgjIjU/zPaszx
H4sist9vYEST8gydVX6eprz24mkuJmkmcu7HJJOTXbQwrlrM+PzniSNG9HCu8u/Yt61qcuq3
zXEoCk8BV6AV0nw/tHa4MxUiNfmJI4J6Dn8T+VcWK9D+HNyHsbmAkbo2BA74Of8AP411V/dp
+6fNZJbE5hGVZ6vX5nYUUUV5B+qhRSVj634gs9KVlZvNuMcRrzz7ntVQg5uyRz4nFUsLBzqy
sizL5xug91IkFqrYSMHJlOeMn+laHevLDrV1qWt28s0uxVlBVc4VORXqec5I78/Wtq9J07XP
KyfMYY2VRw2T6hTJoxLGyMSFYbTjjIIwRT6q312tqgbCvgjcN4G0etYRTb0PZrThCDdTYjtN
JsLR99vaxq4/iPJ/Wr1c5feLdOt8hPMlf0AAH51g3/jO5nUx2sSwhuCw+9+BroVCpPc8Oec5
dg1am1fskeg0VBYMz2NszklmiUk+pIBNT1zNWdj3ac/aQU11Kuo3a2Vq8zqWI4VR1Y9hXnbW
Goaxey3N2RCmfnlm+RVx2/TpXo17NBbRGa4eJAmdrOcc46D/AOtXmOuatLqEwAkbyV6IOEH0
Fd2FT6I+P4mqQUoqcr26L9S0uo2ukh00lTJcHj7W64IHoq84+vWsp55JpGkmYs7HJJOc1Wp6
mu3kS1PkJV5TXLsuxZjfmrKNgdKqI3IqymSMDJNZTQossIeasI3PFQhGQfMMU5DxkVzvU0Rb
B/OpUbpVWNs881Yj56CsJI1iybdRTVORRWdi7nC0UUV7p4otFJRQIKKKaTzSFcXNGaSlFMRu
6L4lvdKhMMWySLOQrjOPpTNT8S6jft88xRM5CJ8oFYuaD0qPZQvex1/2hifZ+y53y9hzTMxy
xqS3u5rc5gkZD7U20tZ7udYraNpJG4AUZrvdA8GJAyzaoVkcYIhU8D2Y/wCFKrUhBe8aYDL8
Vj52pL59DF0C11fUnJiysTZDTSA49+fWuz0TQLXTVWXZvuSAS78kH29K2I0WNFSNVRF4CqMA
D2FOry6mIctI6I/RMs4eoYRKdT3pBRRUVzPHbQPNOwSJBlmNc6Tbsj3pzjTi5S0SOd8eambL
Sxbx48y4yD6hRj+f+NeZVoa7qUuq6hJPKeOigdABWd0r2qFP2cLH5FnOYPH4p1FstEXtJ1O5
0u5E1o+1sYIIyCPQiut0/wAdY4v7fP8AtRcH8jXCZpaqdKE/iRjg80xWD0ozsu3Q77UPHUYj
AsLZi56mXoPoBXJ6xrV7qzA3cmUU5VAMAfQVmUUoUYQ+FFYzNsVjNK09O3QO1JS0CtTzjc8N
eIJdGkZQokgkI3qfbuDXoMPiTSpYGlF2q7Rko3DdOgHevIqMmsKmHjUd2e3l+f4nAQ9nDVef
Q7TxF4wklcRaS7RRjrJjDN/gK5CSWSeUvK7O5PJJzUVS26b5FGKuFONNaHFisdXx1Tmqyvf7
j0H4c+GpLy6huFkZG3gZwcDPrV3xX4kXQdTutPMPm3EJ27g3yHjrXR6Jr9h4c8C3C3iGLUZU
Bh2456YNeM6hJcalcvd3DlpZDksa8rC+0xFac6vwrRHpRzCvgKXscO7X3K+o3s1/dPcXDl5G
PJJqrUzwMg5BqLGDXsq1tDwKjnKXNPdlnTbg2l9BOOsbhvyNe028yXEEc0f3JFDr9CK8NFdl
onjEWOmpbXEDSvHkIQcADsPzrlxVF1EnHc+l4azWngJyjWdov8zudSv7fTrYz3T7UHQDkn6V
5T4j1IanqUk0ZlMR4UO2SB6VoeIvFL6tb+QLdI4sg9cnP1rnYkaRwijLHoBRhqHs1zS3DP8A
Ofr81Sov3P1NHQNObUL5F8t3jU/MF/lXrdlbpa2scMYUKo7DvWJ4P0ddPslkYAyuOTnp9P8A
PrXRVx4qtzystj6nhzKvqdH2s170gqtfTGOLagJkbgcZwO5NSzzJBC8srBUUZJNc/rWqpa2U
l8QpY/JBg85xkZ+nU+5Udqxp03J6HrZhjIYem3JnP+NdWVSunWeQI/8AXMeCzeh+h/WodF8Y
3VmBHe5uIhgDP3gOnWuWmkaWVpHJLMcknvTR0r11RjycrR+WzzfEfWXiKcrP9D2Ox1qwu7IX
QuI40PBWRgCv1q/DKk8SyRMHRxlSO4rw4MQOCa0otd1GG0+zR3Uiw4wADjHfrXLPBL7LPo8N
xhNaV4X06dz07WNcstMik82VWmXjylPzZ9/SvMNa1e51a5Mlw/yj7qDoo9hVGSR5XLyMzMeS
SetMroo4eNLXqeHmueV8xfK9I9gpKMUtbnimn4bvRp+sW07Z2BvmA9O9ewA8Ag5FeGA4rsfD
/jE2lutvqEbSxoMIyfeHsc9a48VQdT3on1fDec08FzUq7tFnofQcVBeXtvaIGu50jGCRvbk/
QVwt147ufOP2a3iWPsHBY/zrlr++nvrh5p3LMxz16VjTwcn8Wx7GO4roQX+zK8u5ueKfEkmp
TeVZvLHaADKnjcfXiuZJyeaBQRXoQgoKyPhcTi6uKqOpVd2wFBptKKo5h1dT4U8TjTImt7wP
JB1Tb1U/4VytAGfrUzgpqzOrCYurhKiq0nZo9Nk8Z6aIJGj80yAfKpX7368VwWr6tdapOZLm
RmGflXsv0FUOnB4puazp0IU9UdmPzrE45KNWWnkOpDikoArY8odmtzwrrX9kXjPJuaB1IdB3
9P1rBoqZRUlZm2HxE8PUVWm7NHo8njmyEZMdvOz+hIA/OsHVfGF7ewyQRLHDC4wdoySPTNcx
RWUcPTjqkepiM9xuIjyynp5Ckk8mkoorc8cK09A1OTStQSePkfdZT0INZlKKmSurM0o1JUpq
pB6o9vhlSeJZYmDxuMgg8VHd3lvZpuupkiHX5jgn6CvJbbWtQtYljgupEQDAAPTr/iaq3N3N
dPunleRvVmzXCsFrq9D7WfF9qSUIe9+B1viDxgZ4xDpZli5O6QnBI9vSuNd2kYs5JY9Sabmi
uyFOMFaJ8njMdWxs+erK4qnBBFd1onjJEtli1JXaRcAOoHT3rhRS0qlONRWkVgcfWwM+eiz0
u78Y6bCgMQlmYjoBjB981wmpavd6hI7TSkIxzsXgflWfRU06EKex0Y7OMTjdKktOyA0qnDA+
lM3c4pQc1qeWpansHh+8hvdJt3hbdsRUcYwQwAqr4n1r+x7VCihp5D8gbkADqa8307VLvTix
tJmj3dcd6fq2q3GqypJdsGZFCjAx/k1x/Vffu9j6+XEz+p+yirT2uJqWqXeoybrqZnx0HYfQ
VSzSClrsSSVkfKzqyqS5pu7H04VGKeOKLAiVD3rQ0d0e7CzttjH8XSsxTUiuwQhTgms5xurG
kXbU3bqZJp2CtkL0IqIMBxzWbZM0bEk5q2rgnmuZw5dEaqVy2j7evQ1sSNDBYxEFWd/zFc+2
OMk4qpJcSGdQhbCms3R5ynNxWh0JBU8d6KiDsyruPOKKwsXzHF0ppKK9m55InNApaKBWCmnr
S5o4pgLxiikA54rUsNLeZow6s8kmDHEnVvr6Ck2lqy6dOVR8sVqZYGTgV0Gg+GLvUysjjybY
/wDLRh1+g710FhoWnaHF9t1qSNpOqxDkKfTH8X8qpan42ndmTTo1ijxgMwy3+FYSqSnpT+89
mjl9DC2qY6X/AG6t/mdfp2n2Oi2jeSFiUAeZIx5P1P8AQVANWa5vfs1ggYg4ZyOAPU+g9u/t
XE6Dpuo63IzNM6QZy8jE9f6mvRdOsbfTrcQ2qbV7k9WPqTXFVjGHxO7Pr8sr1sZFKhD2dNfe
yyoIUBjuIHJxjNLRRXJufT6RWohIAJJAA6k9q858ba+t/ItrZuTbxn5j03mrvjLxKGV7CwY4
6SyDv7CuGPPXrXpYbD8vvyPz7iPPfa3wtB6dWJSd6KWu4+MExzS0UUAFIaWigBKSloNAAaBR
RQAGp7OQRyqx5wc49agNFJq6sOMuV3NvXdYbUfKyoARQtSaWiC0WRpI+v3W61gEmlDMBgE1n
7JcvLE1Vd83Mzo7toFhkYlCSOAK5pjliaXcx4JptXCHITVq+0FpRTcU4VZkgwMV1fgjRmurp
bqQEQxng461leH9KfU7hs5EEQ3SEdceg9zXqel2aWNokSADA7fyrjxNbkXKtz6nhzJ3iqqr1
F7q/EuAADA6UUVU1K5NtbllBLnhRjPNeWk2z9JnONKDk9kVtUcyzJbqQIx80rcfLjnn2wMmv
OPFeqf2lqJ8s/wCjxfJH7gdz7nrXR+Jb86fpnk7g15djcxAwVT0Pfn+QFcEepr1MNTsrn5rx
DmLrT9kn6/5CCilorrPlxKWlooGFFFAoAKSloxQAUdqKKACiikoAdRSUtMYhFIKDRSEhcGvU
/gx4Gg8T3Us98ALaHnnPJ9K8xijMhAA617z8LdWm8EeHb6W5hDW08ZZM9d+OMV5OcVakMO40
XaT2O3C0ry5pLRHI/Hzwpp/hXXrK301l2TQ+YVXqvOOa8rrpPEmsT+IdbnvLti7sTjJ6D2rD
lj+Y4GK7cDCdKhGFV3lbU560OaTlHYgWnHgU7bgZxSGukztbcTFLilopDsFAoopjA0UUUDCi
il7UAFJRRQAUopMUtAIUdKWm0oGTSKLFvayT/wCrUn6VO9mIYz5pw/YV3HgJ7KCyEhkQS8mQ
MM4Fcdr9ytzq87xf6sudtckK0qlVwtojqlTjTgpXvcyJYivNEYOK6KHS1msvOlbGBxUd/psV
tYrKWIZux71qq8W+UxdC3vIw+9AoorYzFoFFHtQNDu9OzkVH1p46UMscKep5pmaVTUspMtIa
nXGBzVRD8vvU0bce9YyRsi2vPvUqIoIIUZqvG2DVhDlqweha1LAY0UwUVnYs5SkzSnmivTPJ
CiiigYh60qoXYBQSTxgUd66n4fW0M+rs8qbmiTegPY5HNTOfJHmZvhMM8VWjRj1ItL0WZbhI
kRXviN20/dhH95vf2/8A1V0N1d2XhS2ZIsXGoyDLseM59fb2/Ona7q9roEEltp4zeSHczZ3Y
PqT6+1chp2k6hrly0iq2GJLSvwue/Nc6bqLmloj6CUFgJewwy5qv32/4JT1G/utUuvNuXaRz
wB6D0rovDnhKa6K3GobooOoX+Jv8PrXUaH4as9L2yY865H8bdFPsP8a3f1rGri0ly0z1ct4Z
lOXt8c7vt/mRwQxwQpFCgSNBhVHQVJRUVzcRW0DzTuEjQZLE/wCea4dZM+x9yhDtFEhOOTXE
+MvEwVXsdPcHOVlkH5ED/GsvxP4ok1Fmt7QmO1z+L+5rl8kk5r0cPhbe9I+DzviT2ydDDbdW
IWycmjOaOKK7j4t66sQ0ClpDQAE0UUtABkUhNLRQAgoxS0UAJSUpxQKAFptLmk70AFFGKM0w
A0lLRigQVJDG0sqogLMxwAKjq9o919i1O3ue0bhuKTemhpSjFzSlseoeHtLGmWUUA++MPIw4
y5HT8K2Kgs5YZ7ZJbZg0TjcCDnr6+9T14VSTcnc/ZsDSp0aEY09rDJHWNCznAFYdxdRzPPeX
RX7Fbj5RnG4noMe/H5Cs3W9W+0aq0MJLQW3AZDyznj8e4/M1keMdTcRQ6YhIEY3TDPVz/h0r
qpUHdXPm8zzqDjPl2jt5s57Vr2TUL+a5mPzSMT7CqdLSYr00rKx+eTm6knKW7EpRRiigkKM0
d6kELkFgpIHU0Ak3sM7UDpSHrSjpQAlLzS0h60AFFFFABSGnUh60AApaSjNAwooNFAIuWP8A
rV5x9a6zVvE81zosNjJJlIgVX2riA5FI0jHqaxqUI1JKUuhvHEcseVFq3UyTIgPzM2M11F1o
8EdiCxUTZ655NcfDM0UiuvVTkVfvNaurydZJyvAxgDA4pVaU5NcrCFaMVZouatYx21puBG7j
8awQcmrmqalNqBj83aAi7QFGOKprwK0pxcY+8Z1JqUvd2HZGKAc0Y5rU07S3uYvMbIToDTlJ
RV2EYuRl0VLcxmKd0znacVEad76i2AUUUUx3CiiigBe1IaWg0BYBRQKKBoKUdaSlFJjLME7w
ghHIz196rl8S7sUCmsM80kkKTZdk1ed4RFnCCobi9nuVRZZCyrwo9KrbacBijlitkSnJvUdQ
KKBTLFoozRQMUUoam0Utykx4NLnikFLzQykx6ntU6EjpVcGpY2wetQ0aRZaR88VYib1qmjci
rCtk81jNGidi2p4oqNDRWNi7nN0d6KK9E8wKMiiigBO9dB4KvJLTXIQgDCX92w9jRRUVVeDO
rL5OOJptd0d/e6DY3uoLd3Me9lGNvRT7mtKKNIo1SJQiL0VRgCiivFc5S0bP1+lhKNKTnCKT
e7H0UUVB0mdq+r2ulQ77p/mI+VF5Y/8A1vevNNe1251ebMjbIB92JTwKKK9PCU48vN1Pzfij
Ma7rvDXtFGMaBRRXafJARzSgUUUAGKAKKKACiiigBDRRRQMKXtRRQIQ0YoooASloooAMcUlF
FABSjpRRQAUUUUAeqeBBjw7Fk5Jkbj8qv+IrySw0e4ngUmQDCkD7ue/+e9FFeS1etZ9z9ToS
cMnTi9eU4bSnOnafLqF0D5qNm3UjhnYdT9Bz9a5iaRpZGdySzHJJoor0qfVn51jW0owW1rjK
M0UVocIZpe1FFADohlwPWusa3jtNMdW5LpwfwoorlxEmmkdmHScWzk5FxTaKK6kcslZhmiii
glgKD1oooAAKDRRQCCgiiigYUUUUAIaTFFFAmA4pCaKKaIYoyacOvNFFIqI5eWFdLb6nBDo/
kEHze2PWiisqsFKyZ10Xa5hzKNu4nLNzVWiiriZzCiiiqJCiiigBaKKKBiiiiikgAUtFFIYl
LRRTAKKKKACg0UUAFLRRQhhS0UUFId2oXrRRSGh1PXpmiikzSO5Opz0NSI3IoorJmhYVyBRR
RWdikf/Z</binary>
</FictionBook>
