Живет у нас кошка Муся. Хорошая кошечка. Добрая, мышей ловит, крыс душит. А что еще в своем хозяйстве надо?

Вообще, каждое животное у нас в доме и во дворе — будь то кошка, собака, корова и даже петухи и куры — это отдельная страничка нашей жизни. У каждого свой характер и интересные истории, связанные с ним. Кошек было не так много, и каждая — умница-красавица.

Так вот, привела Муська трех котят от сиамского кота. И эти котята так нам понравились, что решили их оставить себе. Вернее сказать, нам понравились только два котенка. Котик был сиамский, точнее, уже помесь, но красивый и смышленый. Шустрый. Кличка Шурик сразу прилепилась к нему. Его сестричка — белая кошечка с темно коричневой шоколадной мордочкой и таким же кончиком хвоста. Окрас смотрелся так оригинально и необычно, что на нее все обращали внимание. И третья кошечка была, как в сказке — Иван-дурак- ни так, ни сяк. Страшненькая какая-то.

У нас сразу среди знакомых нашлись потенциальные хозяева на девочку и мальчика. Только надо чуть дать им подрасти. Наступила весна. Потеплело. Муська выводила свой маленький отряд на улицу, осторожно приучая ко двору. Собака сидела на цепи, поэтому в ту сторону кошка не ходила и котятам не разрешала.

Как раз накануне того дня, когда нам надо было отдать котят будущим хозяевам, на абрикосе, что росла у входа в дом, появились муравьи. Чтоб их убрать с дерева, мы сдуру обмазали его садовым клеем. Котята на это дерево раньше не влезали, а предпочитали те, что подальше. Может как раз из-за муравьев и не лезли? Но все бывает как-то раз. Не углядели, не согнали. Вечером, заходя с огорода домой, увидели Муську рядом с абрикосом, а на нем, как монтеры на столбе, не успевшие добраться до проводов, висят лесенкой все котята, приклеенные к стволу. Видимо, как погнались в игре друг за другом на дерево, так и приклеились. Хотят спрыгнуть, но не получается отлепиться, мяукают. И смешно, и жалко. Мы их сняли, но они успели сильно извозюкаться в клее. Муська тут же стала их умывать, но ее язык прилипал к клейкой массе. То и дело она чистила свой язычок лапой. Быстро посоветовались с мужем. Нагрели воды и решили котят по очереди отмыть от клея. Первым помыли Шурика. Он стойко выдержал купание и после этого чистеньким обсыхал на солнышке. Тоффи, как мы назвали вторую с шоколадной мордочкой кошечку, тоже с достоинством леди приняла ванную. Поразительно, что они не мяукали и не орали, как бывает другие кошки во время купания. Умнички! Третью кошечку мы так и не смогли поймать. Она всячески от нас убегала. Умывалась сама, и мама-кошка помогала. Но отмыться от этого безобразия она до конца не смогла. Так и ходила со слипшейся от клея шерстью. Была не красавица, а тут, вообще, дурнушкой стала. Как мы ее отдавать будем? Кто на такую посмотрит?

Пришел знакомый, забрал кота. На следующий день пришел за кошечкой коллега мужа. Хотели отдать страшненькую, а Тоффи оставить себе. Выбежали две кошечки на улицу. Нам бы поймать дурнушку и вручить мужичку, но мы сглупили. Тоффи подошла к нам, стала ласкаться. Дурнушка сидела рядом.

— Какую мне брать? — спросил знакомый.

— Вот эту. — Мы вместе с мужем дружно указали на вторую кошку. Та словно почувствовала, что речь идет о ней, и речь не очень приятная — дала дёру. Забежала за дом и, как мы ее не звали, не подошла.

— Давайте тогда эту, — хмыкнул мужичок и протянул руки к Тоффи. Лучше бы Тоффи убежала! Так нет же! Она и к нему подошла. Зря мы ее к рукам приучили. Но делать нечего. У Тоффи появился новый хозяин.

На дурнушку мы были злы. Все карты нам спутала. Мало того, что некрасивая, пучеглазая, шерсть так до конца от клея и не очистилась, так еще и диковатая! Ни в руки не дается, ни ластится, как другие кошки. Надо ее отдать. Нам одной Муськи хватало. Но как мы не спрашивали, не находилось желающих на кошечку. Вот досада! Пришлось оставить ее у себя. Вот зачем нам вторая кошка?!

Ладно, рассудили, что двор большой, мышей на всех хватит. Только теперь, раз она у нас остается, надо ее назвать. Дурнушкой? Дурой сокращенно? Глупо. Ведь, как корабль назовешь, так он и поплывет. Пример подруги был нам назиданием. У той была собака Дуська. Вот Дуська стопроцентная: ни интеллекта, ни понятий! Нет, ни Дуру, ни Дуську нам не надо. А назвать нужно. Так, чтоб название за собой потянуло поведение кошки. И сразу в голову пришло — Моника Беллуччи. Красивая актриса, прекрасная женщина, с достоинством и шармом. Пусть наша страшненькая кошечка будет Моникой Беллуччи. Беллуччи созвучно с белой. А кошка была белой, с плавными серыми переходами на спине, голове и лапах. Объявила всем домашним новую кличку дурнушки. Наши посмеялись. Действительно, какая с нее Моника? Жутковатый котенок и все.

Моника или Ника, как мы сокращенно стали звать кошечку, долго не могла привыкнуть к тому, что она остается в семье. Отдавать ее не будут, бояться нечего. Держалась рядом с Муськой и подпускала к себе только её. Я не понимала, почему она, как ее мать, не может довериться нам? Мы ее никогда не обижали. В семье все взрослые, детей, за которыми не углядеть, нет. Никогда не били, у нас такое не практикуется. Вообще, на счет грубого отношения к животным — табу. Наказывали кошек за провинность только тем, что, повысив голос, выгоняли из дома на улицу. Но те бежали в приоткрытые сараи, где вольготно себя чувствовали. Так что это даже не наказание.

Странно осознавать, что она уродилась такая пугливая и диковатая. Ее отданные брат и сестра были совсем другие по характеру. А нам досталась вот…дикая Моника. Но что есть- то есть.

Ника долго пряталась под кровати, кресла, столы. Кушала, когда мы уходили из кухни, и то большей частью утаскивала еду под стол, чтоб никто не видел. Методично отбирали корм и опять клали его в миску, проговаривая, что есть надо из миски. Муська ластилась к нам, и мы демонстративно её поглаживали. Ника никогда не просила ласки, как мать. Она чаще сидела в стороне и на протянутую к ней руку ретировалась. Мы даже не слышали, чтоб она мурчала от удовольствия, как обычно кошки делают. Мать, та как Зыкина, мурлыкала зычно, очень громко, чаще с закрытыми глазами и с улыбкой на мордашке. «О, трактор завёлся»— шутили все, когда слышали Муськину песню. Нику пытались погладить насильно, взяв на руки, но та вырывалась, царапаясь и убегая. Дикарка. Не было у нас никогда таких кошек.

Но вода камень точит. Наверное, имя сделало свое дело. Через полгода Монику было не узнать. Когда она успела так преобразиться, никто не заметил. Кошечка стала ладной, пушистой, хотя она гладкошерстная. Лапки всегда удивительно белые, словно белоснежные ботиночки надеты. И на моську стала красивой, как будто с ней поработал кошачий визажист. Потрясающего цвета голубые с фиалковым оттенком глаза выделялись на ее белой с серыми подпалинами мордочке. Почему- то раньше они так не смотрелись. Одним словом, стала красавицей…Вот точно — Моника Беллуччи!

Ела из миски аккуратно. Мышей ловила везде. На огороде, в сарае, на сеновале. Обогнала в умении ловить серых разбойников даже мать. Мы ее хвалили. В туалет ходила только на улицу в любую погоду. Теперь уже не мы ее, а она нас приучила выпускать ее ночью во двор. Подойдет к кровати со стороны мужа и начинает тихо мяукать. Голос у нее негромкий и немного сипловатый. Мужу приходилось вставать и открывать ей дверь.

Однажды мы все сидели на кухне. Поужинав, не спешили расходиться по комнатам. Общались, обсуждали насущное. Муська сидела рядом на сидении, мурлыча. Ника — недалеко от матери. Кошки уже поели, но, словно слушая наши разговоры, тоже не спешили уходить из кухни. Каково же было наше удивление, когда Ника подошла ко мне по длинному сиденью и стала ластиться. Зашла на мои колени и подлезла под руку. Мы все замерли, боясь резким движением спугнуть ее порыв. Это было невероятно! Я легонько погладила нашу дикарку по голове, почесала под мордочкой. Та зажмурилась, подставила шею, поднимая голову. Наверное, для нее это показалось достаточно, потому что затем она сразу спрыгнула с моих колен и с достоинством ушла из кухни. Мы ошарашено смотрели друг на друга. Это была первая ласточка…

Потом Моника все чаще позволяла нам погладить себя. Не так часто, как ее мать. Наверное, когда мы заслуживали этого. И когда она этого хотела. О, цаца какая!

Вспоминая, каким она была страшненьким котенком, поражались, что со временем превратилась в красивую кошку с достоинством и какой-то утонченностью в поведении. Как в сказке Андерсена, где тоже произошла существенная метаморфоза с гадким утенком. Время и отношение окружающих поменяли её. Законы природы и жизни, которые мы порой в ежедневной суете забываем или игнорируем. Ведь все живое — будь то росток, цветок, зверь или человек — если растет в достаточной любви и заботе, становится красивым, ухоженным, с прекрасным внутренним содержанием. И даже самая страшненькая дурнушка при правильном уходе станет Моникой Беллуччи.

Сейчас к Нике ходят коты со всей округи. Смотрю я на них и думаю, что не достойны они нашей Моники! Нет. И дело даже не в породе. Наша же тоже — метис. Но в котах я не вижу ни красоты, ни грации, ни изящества, что теперь в достатке у Ники. Но кто меня послушает? И вообще, это не мне решать. Выбирать нашей несравненной Монике Беллуччи.