Потолок дворца рухнул прямо на них, вздымая тучи серой пыли. Когда пыль немного осела, император Константин и все его придворные увидели, как над ними возвышается гимназист, держа на широких плечах рухнувшее перекрытие, словно атлант, держащий небо из последних сил.

Кувалда напряг все мускулы, вздувшиеся тугими канатами, тужурка и рубашка лопнули в клочья, не выдержав такого напряжения.

— Бегите, — прохрипел майор. — Раненых вытаскивайте.

По его лицу градом катился пот, но Краснослав держал потолок на плечах, чувствуя, как под ногами трескается паркет. Неимоверная тяжесть давила как многотонный пресс, Кувалда чувствовал, как начинают дрожать ноги. Но он стоял. Пыль, облепившая его тело, сделала Кувалду похожим на мраморную античную статую.

— Бегите! — прорычал он.

Государь быстро пополз на карачках, наплевав на царское достоинство, вслед за ним поспешили придворные, и Кувалда проводил цесаревича злым взглядом, сожалея, что того не прибило случайным осколком. Он увидел отца, Афанасия Ильича, который сидел на полу и мотал головой, словно контуженный, в обрывках парадного мундира. Афанасий Ильич поднял на него мутный взгляд, и тут же начал подниматься на ноги.

— Да помогите же вы ему! Гвардия, сюда! — прокричал он громче, чем следовало.

Отец встал рядом с Кувалдой и сам упёрся руками в потолок. Краснослав благодарно кивнул, стало чуть легче. Руки Сычёва-старшего начали наливаться сталью прямо поверх грязи и крови. Рядом начали вставать гвардейцы и другие дворяне, кто-то начал вытаскивать раненых, выводить женщин.

Прекрасный и величественный Зимний дворец наполнился криками боли и стонами раненых, будто это он сам кричал, оплакивая разрушенное. Тремя взрывами повредило Большой тронный зал, покои государя и лазарет, в котором должен был находиться Краснослав.

Майор оглянулся по сторонам, полным ходом шла эвакуация. Сил практически не осталось, начали дрожать руки, а колени стали сгибаться под непосильным весом. Кувалда подбросил в топку ещё немного Живы, рискуя потерять сознание от перенапряжения, и выпрямился, снова приподнимая потолок над головой.

Конечно, помощь Сычёва-старшего и всех остальных мужчин пришлась как нельзя кстати, без них Кувалда бы столько не продержался. Но даже так силы медленно таяли, уходя как песок сквозь пальцы.

— Нужно… Уходить… — прохрипел кто-то из преображенцев, упираясь плечом в перекрытие.

— Подставьте что-нибудь! — крикнул отец.

Один из охранников заметался в поисках хоть чего-то, что можно было бы использовать как опору, но тщетно, вокруг были только обломки мебели, битый кирпич и осколки стекла.

— Уходите все! — прорычал Кувалда. — Скорее!

— Но… — попытался кто-то возразить, но майор его перебил.

— Уходите живо! — сквозь зубы приказал он.

Усталые гвардейцы заторопились к выходу, в безопасность, по очереди отпуская потолок, который снова обрушился всем своим весом на плечи Краснослава. Вскоре в Большом тронном зале остались только Сычёвы, отец и сын, изо всех сил сдерживая многотонное перекрытие.

— Уходи! Прочь! — прохрипел Кувалда.

Афанасий Ильич замотал головой. И Краснослав понимал, почему. Сычёв-старший не хотел терять единственного сына. Снова.

— Уходи! Со мной ничего не будет! — проревел Краснослав. — Кто-нибудь, уведите его! Быстрее!

К Афанасию Ильичу, низко пригибаясь и поглядывая на потолок, подбежал его брат Дормидонт, дёрнул за рукав. Глава рода пошатнулся, перекрытие качнулось вниз, и Дормидонт Ильич в ужасе резко отпрыгнул назад.

— Пошли! — зашипел он.

Отец обернулся на Краснослава, посмотрел ему прямо в глаза. Кувалда кивнул. Афанасий Ильич медленно опустил руки, которые постепенно розовели, заново покрываясь обычной кожей, и поспешил к выходу вслед за братом. Кувалда принял всю тяжесть на себя. Уставшие мышцы заломило от боли, сухожилия заскрипели, но Краснослав стоял. Он поднатужился, из последних сил подбросил свою ношу вверх и выставил кулаки над головой.

По Зимнему снова прокатился оглушительный грохот, а пыль снова взметнулась вверх словно взрывная волна. Кувалда стоял, будто в густом тумане, на развалинах тронного зала. Он пробил аккуратную дыру в рухнувшем потолке, и теперь равнодушно смотрел, как к нему подбегает незнакомая медсестра.

Его быстро осмотрели, убедились, что он жив и более-менее здоров. Неизвестно откуда появилось одеяло, которое накинули ему на голые плечи, в руки майору сунули чашку с горячим чаем. Кувалда отхлебнул кипятку, на глазах оживая. Руки всё равно дрожали от перенапряжения, чай едва не выплёскивался наружу. Майор осмотрелся вокруг.

Развороченный зал напоминал Кувалде о последствиях ковровых бомбардировок. Вся роскошь и позолота мигом сменилась на серую пыль и пепел. К счастью, пострадала только часть Зимнего дворца, прилегающая к лазарету и Большому тронному залу. Всё остальное уцелело, если не считать мелочей вроде побитых стёкол и упавших ваз. В коридорах и залах начали размещать койки для раненых, агенты Третьего Отделения и полицейские проверяли другие залы, на случай, если где-то остались ещё бомбы. Из Петропавловской крепости на площадь согнали солдат, весь периметр дворца оцепили.

Площадь перед Зимним была забита народом, будто каждый горожанин пришёл поглазеть на трагедию. Толпа шумела и волновалась, ведь только недавно город успокоился после покушения на государя, а теперь бомбисты посмели взорвать Зимний, одну из жемчужин славного Петрограда. К счастью, дворец не загорелся при взрыве. Ну или пожар быстро залили водой, потому как гарью в воздухе всё-таки пахло.

Кувалда прошёл в уцелевший коридор, в котором висели портреты прошлых императоров. Под ликом императора Николая он увидел Грушу, которая маленьким пинцетом извлекала осколки стекла из руки какого-то чиновника.

— Слава! Всё нормально? Погоди минутку, — сказала она, с облегчением видя, что барчук жив и здоров.

Медсестра закончила с осколками, вытерла кровь, перевязала раненого свежим бинтом. Аграфена повернулась к майору, неловко улыбнулась, потеребила край халата. Она выглядела растрёпанной и чумазой, но всё равно при этом оставалась милой.

— Всё хорошо с тобой? Ты не ранен? — спросила она, коснувшись его руки.

— Нет, вроде нет… Нормально, — ответил майор.

— Может, осмотрю тебя? Уверен? — участливо спросила Груша.

Кувалда посмотрел на других раненых, которым помощь нужна была гораздо больше, и отрицательно помотал головой.

— Не надо, — сказал он. — Грушенька, ты отца моего не видела?

Аграфена захлопала ресницами, вспоминая десятки и сотни лиц, мелькавших сегодня в суматохе дня.

— Видела, они с Дормидонтом Ильичом вместе шли. Туда, кажется, — Груша показала рукой на одну из лестниц.

— Спасибо, Груня, — произнёс Краснослав и отошёл.

Зимний дворец в чём-то напоминает лабиринт. И даже сейчас, заполненный народом, он оставался гигантским хитросплетением коридоров и комнат, в котором очень легко потеряться. Кувалда поднялся по лестнице. Подъём всего на этаж выше дался ему с трудом, уставшие мускулы отчаянно требовали отдыха. Он вышел в другой коридор, на этом этаже кроватей с ранеными уже не было, зато туда-сюда сновали полицейские и агенты.

— Сычёв, — раздался знакомый голос, и Краснослав увидел лохматого здоровяка в серой шинели Третьего Отделения. Леонтий остановил его на входе. — Опять ты.

— Ага, — равнодушно согласился Кувалда.

— Неприятности ты притягиваешь, Сычёв, — сказал агент.

— Ага, — ответил Кувалда.

— Чего хотел здесь? Раненым помощь внизу оказывают, иди, — произнёс Леонтий и вдруг поправил одеяло на плече Кувалды.

— Отца ищу, — сказал Кувалда.

— С государем они, — рассказал Леонтий. — Насчёт тебя не знаю. Не было указаний.

Краснослав вздохнул и прислонился к стенке, потирая закрытые веки.

— Погоди, доложу схожу, — сжалился агент и хлопнул его по плечу. — Ты молодцом, Сычёв, молодцом.

Бородатый агент вернулся буквально через несколько мгновений.

— Пошли, — сказал он. — За мной.

Они прошли по коридору, добрались до одного из кабинетов, гвардеец из Преображенского полка открыл им дверь. Внутри Кувалда увидел сидящего за столом царя, которому что-то тихо втолковывали его отец и дядя. Государь одной рукой держал какой-то компресс на лбу, выглядел уставшим и не слишком заинтересованным в диалоге, но Сычёвым это, похоже, никак не мешало.

При виде Кувалды император немного оживился, по его лицу проскользнула тень улыбки.

— Ваше Императорское Величество, — произнёс агент. — Сычёв-младший, как приказывали.

— Хорошо, хорошо… — пробормотал царь.

Император встал, опираясь на край стола, подошёл к Краснославу, протянул руку. Недолго думая, Кувалда её крепко пожал.

— Второй раз уже меня спасаешь, — улыбнулся царь. — Вот какое нынче молодое поколение! Молодец.

Краснослав молча кивнул.

— У нас в роду все богатыри, — произнёс дядя, Дормидонт Ильич, стараясь примазаться к чужой славе.

— Несомненно, — равнодушно бросил царь, почёсывая бородку. — Даже и не припомню, почему ваш род отослали из столицы?

— Из-за драки. Я зимой цесаревичу зуб выбил, а Павлу Морозову фингал поставил, — отрапортовал Кувалда.

Сычёвы-старшие распахнули глаза в ужасе, дядя что-то зашипел на грани слышимости, отец замер как статуя.

— Да? — коротко посмеялся государь. — Точно, вот оно что!

Сычёвы синхронно издали облегчённый вздох. Царь их всё-таки успел простить.

— Пожалуй, вам с ним стоит помириться, — задумчиво произнёс царь.

— Да-да, это дело хорошее, — выпалил Афанасий Ильич, прежде чем Кувалда произнёс хоть слово.

Император взял со стола маленький колокольчик, позвонил, и в кабинете тотчас же появился вышколенный слуга. Краснослав даже не заметил его появления, хотя мог услышать крадущиеся шаги рептилии за сотню метров. Он списал это на усталость.

— Любезный, позовите-ка сюда моего сына, — тепло улыбнулся царь.

Слуга кивнул и так же бесшумно удалился.

— Ваше Императорское Величество, надеюсь, мы все сможем забыть это досадное недоразумение, — произнёс дядя. — Право, весь наш род глубоко сожалеет о том, что наша молодёжь…

— Перестаньте, Дормидонт Ильич! — перебил его царь. — Перестаньте. Я не держу на вас зла. Юноши обоюдно извинятся, пожмут друг другу руки, и всё станет как прежде.

Кувалда хмыкнул. Царь, похоже, невероятно наивен. Афанасий Ильич подошёл к сыну, положил тяжёлую руку ему на плечо.

— Очень тебя прошу, — тихо произнёс отец. — Не подведи нас.

Майор промолчал. В кабинет вошёл слуга, а следом за ним цесаревич. Увидев Сычёвых, наследник скривил лицо, даже не пытаясь скрыть эмоции. Кувалда посмотрел цесаревичу прямо в глаза и увидел в них глубоко спрятанный страх, прикрытый презрением и недовольством. Похоже, царевича оторвали от его игрушек.

— Сынок, — мягко произнёс император. — Вам надо помириться.

Кирилл Романов посмотрел сначала на своего отца, потом на Краснослава. Требование простое и понятное, но цесаревич тоже не слишком-то хотел ему подчиняться.

— Не буду. Он же уро… — царевич осёкся под тяжёлым взглядом Кувалды.

— Извинись, — шепнул Краснославу отец.

— Это он должен извиниться, — сказал Кувалда. — Он оскорбил честь нашего рода. Честь Агнии. Мою честь. Будь он мужчиной, я бы вызвал его на дуэль.

Царевич вспыхнул и сжал кулаки, Сычёвы-старшие одновременно ахнули. Только сам Кувалда и государь спокойно стояли, наблюдая за цесаревичем.

— Ты пытаешься меня оскорбить, Сычёв? — презрительно поджав губы, сказал Кирилл.

— Нет, перечисляю факты, — ответил Кувалда.

— Прекрати! — зашипел на него дядя, хватая за руку. — Извинись перед Его Высочеством, немедленно!

Краснослав медленно выдернул руку из дядиной хватки, одёрнул лежащее на плечах одеяло, будто запахнул плащ.

— Извиняться должен он, — процедил Кувалда.

Император подошёл к сыну, мягко взял его за локоть, что-то зашептал на ухо. Похоже, мир между родами был выгоден не только Сычёвым. Кирилл терпеливо слушал отца, стараясь не кривить лицо, но Кувалда видел, как в нём борются сыновнее послушание, подростковый бунт и личная неприязнь к Сычёву.

— Ладно, я понял, хватит… — буркнул он. — Просто извиниться надо? Извини.

Само собой, никакой искренности в его словах не было даже близко. Кирилл принёс извинения просто формально. Для галочки.

— Теперь ты, — дядя толкнул Кувалду под руку. — Давай, живее.

Майор смерил дядюшку хмурым подозрительным взглядом.

— Нет, — твёрдо ответил он. — Ещё раз меня тронешь, я тебе все пальцы сломаю. Никакое твоё лечение не поможет. Дядя.

— Ах ты, щенок! — зарычал Дормидонт Ильич, но император остановил его жестом.

— Право, не стоит, — вздохнул царь.

— Дормидонт, выйди, — приказал Афанасий Ильич. — Прошу.

Дядюшка окрысился, забормотал какие-то ругательства себе под нос, но подчинился. Он явно хотел громко хлопнуть дверью, но не посмел так вести себя во дворце императора.

— Сын. Это важно. На кону большие деньги и большие чины, это отличная возможность для всего рода, — зашептал Кувалде отец.

Но Краснослава не волновали чины и деньги. Он демонстративно сложил руки на широкой груди.

Цесаревич вдруг широко улыбнулся, сверкнув обломанным зубом, в глазах заплясали игривые искорки. Кирилл Романов вдруг протянул Кувалде руку.

— Ладно! И правда, пора с этой враждой покончить! — улыбнулся он. — Извини меня, Слава!

Кувалда даже не шелохнулся. Он не верил цесаревичу ни на грош. Хотя актёр из него вышел бы неплохой.

— Ну правда! Я сожалею, — Кирилл потупил взор и даже чуть покраснел.

— Я тебе не верю, — ответил Краснослав, ясно чувствуя какой-то подвох.

Наследник императора вздохнул, насупился и опустил руку.

— Я сделал всё, что мог, — развёл он руками. — Или нет? Слава, хочешь, на колени перед тобой встану, прощения попрошу?

Романов попытался бухнуться на колени, но император его тут же одёрнул.

— Не паясничай, — сказал царь, у которого, очевидно, резко испортилось настроение.

— Да у меня и в мыслях не было! — притворно оскорбился царевич. — Это Слава против нашего примирения! Я-то бы с удовольствием!

Кувалда подумал, что с удовольствием разбил бы Романову лицо ещё раз. Это желание, видимо, промелькнуло в его мимике, потому что Кирилл посмотрел ему прямо в глаза, торжествующе улыбаясь.

— Просто скажи, — шепнул отец. — Не нагнетай.

Но Краснослав не мог так поступить. Даже такого фиктивного прощения царевич не заслуживал. После всего, что он творил в Гимназии, после всех мерзостей и гнусностей царевич заслуживал каторги или даже плахи, и привыкший к безнаказанности Романов не придавал никакого значения своим словам.

— Нет, — твёрдо сказал Кувалда.

Император почесал бородку, мрачнея на глазах. Афанасий Ильич тихонько вздохнул, понимая, что решение уже принято, и его не изменить.

— Жаль, жаль. Очень жаль, — произнёс император. — Я всё-таки рассчитывал на поддержку Сычёвых.

— Она будет, Ваше Величество, — поспешил заверить его Афанасий Ильич.

Но государь только махнул рукой.

— Хотелось бы верить, Афанасий Ильич, — сказал он. — Но что-то мне подсказывает, что это невозможно.

На лице цесаревича снова мелькнула гадкая улыбочка. Нет, с этим Романовым точно нельзя вести никаких дел, подумал Кувалда.

— Позвольте тогда откланяться, Ваше Величество? — вздохнул Сычёв-старший. — Мы бы хотели вернуться в усадьбу засветло.

— Да, конечно. Рад был повидаться, Афанасий Ильич, — кивнул царь, тут же погружаясь в какие-то собственные мысли.

— Я с вами? — спросил Кувалда. — Мне тогда нужно где-то переодеться.

Афанасий Ильич остановился и непонимающе уставился на сына.

— Директор хотел меня исключить, и, скорее всего, уже исключил, — объяснил Краснослав.

Император поднял на него удивлённый взгляд, цесаревич ухмыльнулся, но тут же притворился, что закашлялся, прикрывая рот рукой.

— Готлиб Карлович? Исключил? Вас восстановят в Гимназии, Сычёв, я распоряжусь, — произнёс император. — Ваши заслуги перед Отечеством с лихвой перекрывают любую причину, какую бы директор не выдумал.

Кувалда с отцом покинули кабинет императора, и к ним тут же подскочил Дормидонт Ильич, нетерпеливо подпрыгивающий и возбуждённый.

— Ну, что? — выпалил он.

Афанасий Ильич печально покачал головой, и дядюшка ожёг Кувалду злым взглядом.

— Ты, щенок! Ты снова всё испортил! — зашипел дядя, даже не обращая внимания на то, что они находятся в коридоре Зимнего дворца, а не у себя в усадьбе.

— Тихо, Дормидонт, — пробасил отец.

Они спустились вниз, пошли по коридорам дворца, где повсюду стояли кровати с ранеными, а слуги и медики сновали туда-сюда на огромной скорости. Афанасий Ильич шагал слева, Кувалда шёл справа, а Дормидонт Ильич семенил за ними, словно дворовый пудель, пытаясь подбежать то с одной стороны, то с другой.

— Всё насмарку! Столько работы! Всё псу под хвост! — шипел дядюшка. — Трудно тебе было извиниться, руку пожать? Что, честь блюдёшь?! Непохоже! Слыхал я, что в Петрограде судачат!

Краснослав резко остановился и развернулся к нему, ткнул пальцем дядюшке в грудь.

— Тихо, сказано же, — процедил он. — Не ори, не дома. И дома не ори.

Дормидонт Ильич тут же окрысился, хотел высказать ещё что-то, но здоровенный сбитый кулак майора, сунутый ему под нос, быстро охладил его пыл.

Сычёвы прошли по коридору, вышли на крыльцо. На площади, запруженной народом, солдаты кое-как сдерживали наседающую толпу. Верноподданные горожане требовали им показать царя, чтобы они могли убедиться, что император в порядке. Кувалда мгновенно понял, что это требуют провокаторы бомбистов, чтобы они могли довершить начатое метким выстрелом и скрыться в толпе.

Завидев Сычёвых на крыльце, толпа зашумела с удвоенной силой, и солдаты сдерживали натиск из последних сил.

— Царя! Царя сюда!

— Живой он?

— Что с царём?

Люди кричали на разные голоса, но лейтмотив был один и тот же. Кувалда остановился на ступеньках.

— Его Императорское Величество Константин Вторый жив и здоров! Расходитесь по домам! Здесь небезопасно! — командный голос майора, усиленный толикой Живы, прокатился над площадью, будто цунами, отражаясь от здания Главного штаба.

— Царя! Царя покажите! — кричали из толпы.

— Сын, идём, — тихо сказал Афанасий Ильич, которому было не по себе от такого зрелища. — Тут и правда небезопасно.

— Царь жив! Я разговаривал с ним две минуты назад! — крикнул Кувалда.

— Сдохни, царский палач! — завопил кто-то из толпы, выхватил пистолет и пальнул в Краснослава.

Время замедлилось, потекло, будто густая патока. Краснослав чётко видел пулю, летящую прямо в него, слыша только её злое гудение и размеренный стук собственного сердца. Двигаться оказалось неимоверно тяжело, Кувалда почувствовал себя мухой, застрявшей в меду, но всё-таки поднял руку и отклонил пулю с её траектории чётким движением ладони, будто пощёчиной. Время побежало снова, ускорилось, а Краснослав тяжело вздохнул, потирая обожжённую пулей руку.

Неизвестного стрелка скрутили в тот же момент, и, в основном, сами горожане, в процессе надавав ему тумаков. Отец в тот же момент подбежал к Кувалде, схватил за плечи, загораживая от толпы и осматривая его бешеным, испуганным взглядом. Краснослав мягко, но настойчиво убрал его руки.

— Всё в порядке, — тихо сказал он.

— К чёрту этот Петроград, к чёрту Гимназию, — буркнул Афанасий Ильич. — Ты едешь с нами в усадьбу.

— Нет, — твёрдо ответил майор.

Отец только покачал головой, но спорить не стал. Афанасий Ильич видел, что спорить с сыном теперь бесполезно.

Сычёвы спустились к набережной, где их ждал извозчик. Карету майор узнал, в ней они с кузиной ехали в гимназию, а вот кучер был ему незнаком. Они залезли внутрь, уселись друг напротив друга, Сычёвы-старшие с одной стороны, и Краснослав с другой. И едва закрылась дверь и карета тронулась, как Дормидонт Ильич снова начал своё нытьё.

— Ты опять всё испортил, — заявил он.

— Ты можешь помолчать хотя бы пять минут?! — зарычал Краснослав.

Дядя обиженно надулся, но всё-таки закрыл рот. Карета тихо покачивалась на рессорах, поскрипывали колёса, размеренный цокот копыт доносился сквозь городской шум.

— Мне нужно в Гимназию, — сказал Краснослав.

— Сенька! В Гимназию! — отец постучал в стенку кареты. — Может, лучше домой?

Кувалда покачал головой. Рептилии сделали свой ход, и он был обязан ответить. Ответ не обязательно должен быть таким же жестоким, но он должен быть неотвратимым и понятным. Чтобы проклятые змеи даже думать не смели о своих коварных планах.

В первую очередь, нужно будет снова выйти на революционеров и Левского. Теперь, когда он засветился, это будет гораздо сложнее, но Кувалда выпутывался и не из таких ситуаций.

Похоже, что-то мелькнуло в этот момент на лице Краснослава, потому что дядюшка уставился прямо на него, подозрительно щурясь.

— Ты что-то затеял, — сказал Дормидонт Ильич.

— Да, — не стал отпираться Кувалда.

— Надеюсь, это не будет порочить доброе имя Сычёвых, — фыркнул дядя. — А то я уже слышал, как ты в околотке ночевал. И ресторацию разгромил.

— Дормидонт… — попытался урезонить его Афанасий Ильич, но дядя продолжил.

— Слухи по Петрограду бродят, закачаешься! А это бросает тень на всю нашу фамилию! — дядюшка даже ткнул узловатым тонким пальцем в Краснослава.

По большей части эти слухи были правдивы, но признаваться в этом Краснослав не хотел.

— Досадно, дядюшка, что какие-то слухи для вас важнее, чем родная кровь, — сказал он.

Дормидонт Ильич скривился, но ничего не ответил. Для дядюшки даже утренняя газета или узел на галстуке были важнее племянника. В конце концов, в очереди наследования Дормидонт Ильич был следующим после Краснослава.

— И, кстати, про фамилию, — добавил Кувалда. — Вы, дядя, беспокоитесь за честь вашей дочери?

— Что? — вскинулся Дормидонт Ильич, невольно сжимая кулаки.

— Так вот, Кирилл Романов, с которым вы так хотели меня помирить, хотел её обесчестить. И тогда, зимой, и сейчас. Мириться с ним, вот что бросит тень на нашу фамилию. А не какие-то там слухи, — сказал Кувалда.

Дормидонт Ильич открыл рот, но не произнёс ни звука. Только сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Спокойно. Агния в порядке. Я за ней присматриваю. И вашему человеку поручил то же самое, — добавил Краснослав.

— Я в тебе не сомневался, сын, — пробасил Афанасий Ильич.

Кувалда кивнул.

— Хорошо, — выдавил дядя. Он выдохнул и откинулся назад, на спинку сиденья. — Моего человека, значит, тоже обнаружил?

— Кого? — вклинился в разговор Афанасий Ильич. — Твоего человека? Что за дела, Доря?

— Он солдат, а не разведчик, это было нетрудно, — произнёс Кувалда. — И он должен оставаться в Гимназии, пока мы с Агнией не выпустимся. Он бывает полезен.

Дядюшка исподлобья глянул на него, почесал выбритый подбородок. Дормидонт Ильич ненавидел, когда ему указывают, что делать, но требование выглядело разумным.

Карета медленно остановилась у ворот Гимназии, Кувалда отдёрнул шторку, посмотрел в окно. Улица выглядела тихой и спокойной, но верное чутьё шептало, что здесь его могут ждать рептилоиды, и он не спешил выходить. К тому же, если установлена слежка, то рептилии могут отправиться следом за каретой Сычёвых, и кто знает, что они могли бы сделать с отцом и дядей. Кувалда дважды стукнул в стенку кареты.

— Сеня! Давай чуть дальше, на пару кварталов! — крикнул он.

— Мы так в усадьбу за полночь только приедем, — буркнул дядя.

Кучер хлестнул поводьями, и карета тронулась снова. Кувалда посматривал из-за шторки, внимательно сканируя каждого прохожего. Сегодня лучше было перестраховаться.

— Зато приедете целыми, — отрезал Краснослав. — День сегодня какой-то нехороший.

Пусть он выглядел параноиком, но он был живым параноиком.

Через два квартала кучер остановился возле полицейского участка, и Кувалда счёл это место приемлемым.

— До свидания, — произнёс он, по очереди прощаясь с отцом и дядей.

Афанасий Ильич крепко пожал ему руку, дядюшка просто молча кивнул. Кувалда выскользнул из кареты на тротуар, поправил одеяло, до сих пор лежащее на плечах на манер мексиканского пончо, и пошёл к Гимназии, не обращая ни малейшего внимания на удивлённые взгляды прохожих.

Гимназия встретила майора Кувалду пустым фойе, гулким и холодным. На входе его остановила вахтёрша, княгиня Курбская, печальными серыми глазами глядя на его странное одеяние и чумазое лицо.

— Не велено тебя пускать, — вздохнула старушка. — Директор лично насчёт тебя распорядился. Исключил тебя.

Ожидаемо. Старый козёл исключил его, пока из Краснослава доставали пули. Заранее, не дожидаясь государева решения. Но в Гимназии слово императора — закон. Куда весомей, чем немецкое лопотание.

— Император меня зачислил обратно, — сказал Кувалда.

Курбская улыбнулась, словно это была не слишком удачная шутка.

— Варвара Петровна, я не шучу, — добавил он.

Майор знал, что в гимназии ему не поверят на слово. Поэтому сразу истребовал документ с царской подписью и печатью, который и показал вахтёрше.

— Ой, можешь не показывать! Я ж слепая, не увижу, так верю тебе! — запричитала вахтёрша.

— Как ваше здоровье, Варвара Петровна? — поинтересовался Кувалда.

— Ой, хорошо, Слава, вашими молитвами, — вздохнула Курбская. — Ну, ступай с Богом. Готлиба Карловича нет пока.

— Благодарю вас, Варвара Петровна, — кивнул майор, убирая всемогущий документ обратно в складки одеяла.

Он отправился в общежитие, к своей комнате, надеясь, что его вещи не выбросили. Пустые коридоры Гимназии выглядели покинутыми и брошенными, скорее всего, все ученики находились в городе, в гуще событий, и только Кувалда спокойно шёл в свою комнатку.

Краснослав повернул ручку, вошёл в комнату. Семён Сволов, как он и ожидал, делал уроки, сгорбившись над тетрадкой. Но едва скрипнула дверь, как князь повернулся на звук, вскочил и бросился Кувалде на шею. Краснославу стоило огромных усилий подавить рефлексы и не бросить князя с прогиба, поэтому майор просто похлопал его по спине одной рукой.

— Славка! Живой! — всхлипнул князь.

Кувалда, грязный и пыльный после происшествия в Зимнем, поморщился, ему было неприятно ощущать чужое прикосновение к потному телу, но Семёну, похоже, было всё равно. Князь Сволов широко улыбался щербатым ртом, радуясь, что его лучший друг жив и здоров.

— А Немец сказал, что исключил тебя! Всю школу построил и приказ зачитал, представляешь? — выпалил Семён.

— Ага, ага, — невпопад кивал майор. — Меня император обратно зачислил.

— Ты с самим Императором разговаривал? — ахнул князь, наконец, отпуская его из объятий.

— Ну, вроде того, — не стал отпираться Кувалда.

Он прошёл к своей тумбочке, сел на корточки рядом с ней, открыл. Внутри было пусто, как в мёртвом космосе.

— Приехали… — пробормотал Краснослав.

— Слава, не переживай! Всё тут, у меня! — воскликнул князь, жутко радуясь тому, что он хоть как-то пригодился.

Семён открыл свою тумбочку, и Кувалда с облегчением увидел, что все его вещи лежали внутри, едва не вываливаясь из переполненного ящика.

— Немец всё выкинуть приказал, а я заранее всё к себе спрятал! — улыбнулся князь.

— Спасибо, Семён, — произнёс Краснослав, начиная перекладывать всё содержимое обратно в свою тумбочку. — Что ещё нового было?

Князь начал вещать какую-то ерунду про Пульхерию Анаксимандровну, у которой разболелся зуб прямо во время урока, и она отпустила всех на целых полчаса раньше, но майор быстро прервал этот словесный поток. Кувалде нужна была по-настоящему важная информация. Например, про Морозова, которого могли схватить полицейские во время облавы на дом Брауна, или про шайку цесаревича. В общем, про то, что могло хоть как-то пригодиться майору, в отличие от зубов старой географички.

Но князь ничего такого не знал. Только школьные слухи, не слишком важные и полезные. Больше информации можно было найти у Грибовской, которая знала всё, что происходит в гимназии и за её пределами, но Ядвига сейчас наверняка была в городе.

— Ага, понял, спасибо, — кивнул Краснослав.

Он закончил перекладывать свои вещи, подмечая, что не пропало ни единой булавки, князь сохранил всё. И даже остатки денег, аккуратно завёрнутые в авоське.

— А у тебя как дела, Слава? — спросил тот, снова садясь за уроки.

Кувалда пожал плечами. Рассказывать всё в деталях было бы излишним, но и держать друга в неведении было уже некрасиво. Князь Сволов заслуживал доверия.

— Тебе с самого начала и подробно, или кратко в общих чертах? — спросил Кувалда.

Семён захлопал ресницами, он явно не ожидал такого вопроса.

— Как тебе будет удобнее, — протянул он.

Майор отыскал в тумбочке барельеф, по-прежнему завёрнутый в рогожку, развязал бечёвки, провёл пальцами по резной поверхности, задумчиво глядя на изображение летающей тарелки.

— Что ты знаешь про рептилий? — спросил Краснослав.

— Ну… Э-э-э… Это пресмыкающиеся, гады… Есть голые, это жабы всякие, есть чешуйчатые, вроде всяких ящериц… Ты это к чему? Это в экзамене будет? — князь закусил кончик пера, крепко задумавшись.

— Не совсем так, но в общих чертах правильно. Жабы к ним не относятся. Вот, взгляни сюда, — Кувалда протянул ему поморский барельеф.

— Ха! Ничего себе! Что это? — удивился Семён, во все глаза разглядывая изображение богатырей и рептилоидов.

— Рептилии среди нас, Семён, — раскрыл тайну майор Кувалда. — И уже тысячи лет идёт борьба.

Князь заливисто рассмеялся, откинувшись на стуле.

— Ха-ха-ха! Смешная шутка! Репти… — Семён осёкся и замолчал, увидев совершенно серьёзное лицо Кувалды.

— Это не шутка, — произнёс Краснослав.

— А ты… — выдохнул князь.

— Сражаюсь с рептилиями, — подтвердил Краснослав.

Семён снова захлопал ресницами, не в силах переварить такую новость. Он во все глаза смотрел на своего давнего друга, пытаясь хотя бы представить, как тот бьётся против рептилий, но не мог.

— И эти рептилии хотят свергнуть императора. Точнее, убить его. Я им помешал. Дважды, — сказал Краснослав.

Князь широко раскрыл рот, будто хотел что-то сказать, но не мог издать ни звука.

— Надеюсь, ты сохранишь это в тайне, — добавил Кувалда.

— Я — могила! Клянусь честью рода, никому! — Семён перекрестился для пущей уверенности, достал из-за шиворота нательный крестик и прикоснулся к нему губами.

Майор кивнул.

— Не говори даже самым близким людям. Так будет безопаснее, и для них, и для тебя, — сказал Кувалда. — Я мыться.

Краснослав взял полотенце с мочалкой и вышел, оставляя Семёна наедине с самим собой, переварить услышанное. Реакция мальчишки его порадовала. Во всяком случае, Семён ему поверил. Кувалда понимал, что сражаться в одиночку будет неимоверно трудно, и лучше бы обзавестись хоть какими-нибудь союзниками. Семён Сволов хоть и был слабым доверчивым мальчишкой, но в его груди билось сердце славянорусса, а значит, он тоже мог драться против поганых рептилий.

Общая душевая находилась в конце коридора, и Кувалда ступил в холодную сырость душевой, обмахиваясь полотенцем. Потемневшая от времени плитка, капающие краны и облупившиеся раковины наводили уныние, порой шокируя новоприбывших изнеженных барчуков, но Кувалде было не привыкать к спартанским условиям. Здесь даже была горячая вода, что вообще можно было назвать роскошью.

Он зашел в кабинку, включил воду, отрегулировал температуру, намылил волосы, тихо насвистывая имперский марш. Струйки воды расчерчивали ломаные линии на грязной коже, белесые шрамы от пуль выделялись яркими пятнами. Шкуру ему попортили изрядно, хоть это и было несравнимо со шрамами самого Кувалды. На коже Сычёва это были первые шрамы, и похоже, первые за всю жизнь.

Мыло вдруг выскользнуло из мокрой ладони, со звонким шлепком падая на пол, ему под ноги. Кувалда собрался наклониться за мылом, как в душевой послышались шаги, и он замер.

Вода вдруг стала ледяной, и по коже пробежало стадо мурашек, а все волосы встали дыбом. От разгорячённого тела повалил пар, застилая всю душевую, словно густой туман.

И из тумана послышался знакомый голос.

— Провокатор. Думал, тебе удастся так просто уйти?

Кувалда вполголоса выругался. Его застали врасплох, и это было недопустимо. Он всего лишь расслабился на мгновение, и тут же за это поплатился.

— Морозов, — произнёс он. — Тебя используют втёмную.

Из тумана послышался дружный смех. Никон Морозов был не один.

— Твои хозяева не те, за кого себя выдают, — сказал Кувалда.

— У меня нет хозяев! — рыкнул Морозов.

Туман стал ещё холоднее, сгущаясь вокруг Краснослава. Кожу обожгло холодом. Майор вышел из кабинки, осторожно ступая по мокрому кафелю и пытаясь увидеть хоть что-то в густом непроглядном тумане.

Рефлексы сработали раньше, чем Кувалда успел это осознать, и тело автоматически уклонилось от удара опасной бритвой, мелькнувшего в тумане перед самым лицом. Краснослав ударил наотмашь, вслепую, рискуя напороться на острое лезвие, но его кулак встретился с мягкой плотью. Неизвестный цирюльник отлетел к противоположной стене, роняя бритву на пол, однако в тот же миг на Кувалду из тумана выскочил другой противник, осыпая его градом ударов.

Кувалда заблокировал большинство ударов, но перейти в контратаку не успел. С другой стороны зашёл ещё один враг, размахивая обрезком трубы, и Краснославу пришлось отступить.

Негодяи знали, когда атаковать лучше всего. Голый человек максимально беззащитен, и не только потому что ничем не защищён. Стыдливость может бить по некоторым людям сильнее, чем кастеты и ножи, и чисто психологически человек может проиграть бой только за счёт стыда. К счастью, Кувалде нечего было стыдиться.

Верное чутьё славянорусса снова сработало, и Кувалда высоко подпрыгнул, как раз в тот момент, когда обрезок трубы просвистел прямо под ним. Краснослав сел на шпагат прямо в прыжке, ударами ног вырубая сразу двоих соперников. Приземление вышло не очень удачным, скользкий кафель ушёл из под ног, и Кувалда упал на пол, в тот же момент перекатываясь от ещё одного удара трубы.

Внизу, под пологом тумана, виднелись чьи-то ноги и лежащие тела, тут же валялась выбитая бритва. Кусок мыла сиротливо лежал возле самого слива. Кувалда вскочил одним чётким движением, возвращаясь к сражению, ударом ноги с разворота вырубил ещё одного врага, подкравшегося в тумане опасно близко. Противник отлетел к раковинам, осколки фаянса брызнули во все стороны, из вывороченного крана хлынула вода.

Краснослав сорвал с вешалки махровое полотенце, взмахнул им в воздухе, скручивая в тугой жгут. Один из нападавших бросился на него с кулаками, майор Кувалда перехватил его удар полотенцем, ловко оборачивая его вокруг запястий врага. Он потянул за края полотенца, противник не смог удержать равновесия, пошатнулся, и волосатое колено Кувалды врезалось прямо в лицо противника.

— Сычёв! Ты скользкий ублюдок! — прокричал Никон, и в тот же момент туман начал оседать на стенах и потолке белесым инеем.

Изо рта стали вырываться облачка пара, морозный воздух обжигал кожу и лёгкие. Мокрые волосы смёрзлись в один ледяной комок. Кувалда почувствовал, как мороз высасывает из него все силы, а мокрая кожа покрывается коркой изо льда.

— Тебя используют, Никон! А ты и рад услужить! — прорычал Кувалда, стуча зубами от холода.

Морозов до сих пор ухитрялся держаться подальше, и холодный туман надёжно скрывал его от взора Кувалды.

— Ты меня подставил, Сычёв! Теперь все думают, что я — крыса! — выкрикнул Морозов.

Похоже, именно поэтому Никон решился на подобную драку. Он, судя по всему, видел, что из себя в бою представляет Краснослав, или Левский ему рассказал, но он решил взять Кувалду хитростью и числом.

— Ты подставился сам, Никон, — произнёс Кувалда.

Туман рассеялся, и майор наконец увидел своего противника. В глазах Морозова плескался страх, и это придало Кувалде сил.

— Сдохни! — взвизгнул Морозов, выставляя руки перед собой, и на Краснослава обрушился поток ледяного ветра, вытягивающего жизненные силы.

Но этого оказалось недостаточно.

Кувалда подошёл вплотную к нему, стараясь не обращать внимания на дующий ветер, с размаху шлёпнул Никона по рукам. Поток ветра тут же иссяк. Майор взял Никона за загривок, как нашкодившего котёнка.

— Ты ошибся, Морозов, — произнёс майор.

Очень хотелось впечатать его в стену, разбить его головой несколько раковин. Но Кувалда держал себя в руках.

— Кто тебя послал? — спросил он.

Никон ударил его несколько раз по рёбрам, но с тем же успехом он мог бить в бетонную стену. Краснослав поменял хватку, взял его за шею и приподнял вверх, так, что Морозову оставалось только цепляться за его руку и царапаться. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы не задохнуться, но даже так Никон скоблил носками туфель по мокрому скользкому полу, с трудом удерживаясь на ногах.

— Кто тебя послал? — повторил Кувалда, добавляя в голос немножко злобного рычания.

Морозов попытался плюнуть в него, но слюна просто повисла у него же на подбородке.

— Брат? Царевич? Левский? — перечислил возможные варианты Краснослав.

Но Никон только криво ухмыльнулся, крепко вцепившись в запястье Кувалды.

— Не угадал, — просипел он.

Кожу обожгло холодом, Никон приложил все усилия, промораживая руку Кувалды до самых костей, и Краснославу пришлось отбросить его к стенке. Осколки плитки брызнули во все стороны, будто шрапнель, Морозов сполз по стене вниз. Никон потерял сознание в тот же момент, когда ударился о стену.

Кувалда потёр запястье, кожа на нём почернела от обморожения. Он окинул взглядом место схватки, тут и там валялись бесчувственные тела. Майор отыскал взглядом оброненный кусок мыла, подобрал его и наконец-то смог помыться, напевая себе под нос имперский марш. Затем, перешагивая через избитых, прошёл к выходу, с явным неудовольствием обнаруживая, что в пылу драки его вещи упали на пол, прямо в лужу воды.

— Вот зараза, — буркнул майор.

Пришлось обмотать чресла полотенцем, едва-едва скрывающим причинное место, а мокрые вещи выудить из лужи и нести в руках. Босиком выходить в коридор оказалось неприятно, пыль и грязь тут же прилипала к мокрым ногам, но делать было нечего, промокшие насквозь тапки оказались не лучше.

Он шлёпал босыми ногами по коридору, перебирая в голове тех, кто мог навести на него целую банду с Морозовым во главе. Вариантов немало, но самым очевидным казался рептилоид Левский. Очень хотелось его снова найти и желательно допросить, но Краснослав понимал, что теперь гадина точно заляжет на дно, а прятаться и шифроваться рептилии умели лучше всего. В крайнем случае Левский мог даже сбросить кожу, как это сделал английский посол, но Кувалда сомневался, что рептилоид на это пойдёт. Слишком известной фигурой в определённых кругах он стал, и терять накопленную аудиторию не станет.

Логичным решением виделось обратиться к Третьему Отделению, местной тайной полиции, но Краснослав сомневался, что его там примут с распростёртыми объятиями. И уж точно не будут делиться засекреченной информацией. Закроют под замок, отобьют почки, отправят на Соловки. После всего, что он натворил и у них в штабе, и в доме Брауна, это было бы ещё не самым страшным вариантом.

Так что придётся опять делать всё самому. Жаль, конечно, что он уже засветился, и не единожды. Придётся искать другие пути, тайно внедриться в шайку рептилоидов уже не получится. С другой стороны, у него всё ещё оставалась Исидора, которая ещё могла навести его на кого-нибудь из бомбистов, тех, кого ещё не успели схватить.

Кувалда добрёл до своей комнаты, дверь оказалась открыта. Он с удивлением опознал директора, Готлиба Карловича, который возвышался над испуганным Семёном, будто скала.

— Что ты гофоришшь, Сволофф?! Это исключено! — шипел Немец. — Сычёфф исключён!

Краснослав бросил мокрые шмотки на пол, и тихо покашлял в кулак. Директор обернулся, и Кувалда удовлетворённо глядел, как сдвигаются его брови и багровеет его лицо. Полотенце очень некстати начало сползать с бёдер.

Их взгляды пересеклись. Краснослав поправил полотенце, ничуть не смущаясь.

— Здрасьте, — буркнул он.

Немец хватал воздух ртом, будто выброшенный на берег карась. Он покраснел, но Кувалда так и не мог до конца понять от чего именно: от гнева или от смущения.

— Так и будете тут стоять столбом? — спросил Краснослав. — Я хотел переодеться, отвернитесь хотя бы.

Удивительно, но Готлиб Карлович послушно отвернулся. Семён пару мгновений тормозил, переводя взгляд то на директора, то на Кувалду, но вскоре тоже отвернулся. Краснослав скинул полотенце, достал из тумбочки чистое бельё и быстро оделся в запасную форму. Благо, такие брюки с тужуркой продавались в любом магазине готового платья, и их не нужно было каждый раз заказывать у портного, поэтому Кувалда имел запас.

— Ну, я слушаю, — произнёс Краснослав, как раз застёгивая верхнюю пуговицу на рубашке.

— Я же фас исключил… — тихо сказал Немец. Похоже, небывалая уверенность Кувалды выбила его из колеи.

— А государь меня обратно зачислил, — возразил Краснослав.

Он порылся в тумбочке, достал оттуда документ с печатью и подписью, протянул директору. Немец даже не шелохнулся.

— Scheiße… — прошипел он, развернулся на каблуках и вышел.

Кувалда только пожал плечами и убрал документ обратно.

— Я так и не понял, чего он хотел, — задумчиво произнёс Краснослав.

Семён рассмеялся в голос.

— Доложили ему, видать, о твоём возвращении, — сквозь смех ответил он.

— Надеюсь, про драку не доложат, — хмыкнул Кувалда.

— Ты уже опять успел?

— Они первые начали, — ответил майор.

— Всегда у тебя так, — буркнул князь.

Возразить было нечего. Сычёв и сам по себе имел сверхспособность влипать в неприятности. После подселения Кувалды эта сверхспособность усилилась в несколько раз.

Майор поправил одежду, пригладил чуть влажные волосы, посмотрелся в зеркало. Остро не хватало кобуры с револьвером, но после бойни на проспекте оружие куда-то подевалось. Скорее всего, лежит у полиции, как одно из вещественных доказательств, а значит, достать его оттуда почти невозможно. Жаль, Кувалде револьвер Галана понравился. Пожалуй, стоит наведаться в лавку Шмидта ещё раз. При одной только мысли обо всём разнообразии оружия у майора заблестели глаза.

Он достал из тумбочки остатки денег, которые стремительно таяли, отсчитал несколько сотен и засунул в карман. Этого должно хватить.

— Я в город, — объявил Кувалда.

— Давай, — вздохнул Семён, снова склоняясь над учебниками.

Князь усердно готовился к выпускному экзамену и ожидал того же самого от всех остальных. Вот только Кувалда знал, что успех в учёбе никак не соотносится с дальнейшим успехом в жизни, а миром правят троечники. Гораздо важнее были другие качества, самым важным из которых Кувалда считал умение убивать рептилоидов.

Погода сегодня выдалась тёплой, даже жаркой, поэтому Краснослав шёл, расстегнув тужурку. Последние дни мая заканчивались, лето наконец-то вступало в свои права, свежий ветер приятно трепал по волосам. Краснослав позволил себе насладиться прогулкой, замедлив шаг и сунув руки в карманы.

Улица сегодня гудела и волновалась, стихийные демонстрации, митинги и выступления попадались ему почти на каждом шагу, но Кувалда не позволял себе раствориться в толпе, сколь завлекательными бы ни были речи с трибун. Встревоженные полицейские, солдаты гарнизона и казаки кое-как ещё могли контролировать ситуацию, пресекая столкновения. Пока никакой крамолы с трибун не звучало, речи во многом произносились верноподданнические, но хватало и всякого рода популистов-обличителей. Многие бродили большими компаниями, особенно студенты и рабочие, шатаясь прямо по проезжей части. Некоторые держали в руках плакаты и транспаранты с лозунгами. Хватало всяких. Кто-то требовал земли, кто-то требовал собрать Думу из простонародья, кто-то требовал отменить некоторые законы. До баррикад на улицах дело пока не дошло, до вооружённых стычек тоже.

Но какое-то напряжение в воздухе всё равно висело. Недостаточное, чтобы вылиться в погромы и кровопролитие, но Кувалда не исключал возможных провокаций. Порой достаточно одного камешка, чтобы покатилась вся лавина.

Поэтому Краснослав спокойно гулял по Петрограду, старательно избегая возможных приключений, чтобы не стать тем самым камешком.

Многие магазины и лавки стояли закрытыми, с запертыми дверями и ставнями, возле некоторых дежурила охрана в лице хозяев и работников. Точно так у лавки Шмидта майор увидел самого господина Шмидта, который стоял в дверях с дробовиком наперевес. Кувалда направился прямо к нему.

— Чего тебе? — недружелюбно спросил оружейник, стоило только Краснославу немного приблизиться.

Чёрное дуло дробовика смотрело вниз и в сторону, но Кувалда не сомневался, что Шмидт способен в долю секунды направить его куда следует.

— Оружие купить, — ответил майор, стараясь выглядеть дружелюбным.

— Не сегодня, — отрезал Шмидт.

Мимо прошла компания студентов с транспарантом «Власть Государственной Думе», горланящая лозунги почему-то не про Думу, а про хлеб и землю. Шмидт проводил их шествие хмурым взглядом.

— Закрыто, — твёрдо и выразительно сказал оружейник, пристально глядя в глаза Краснославу.

— Да понял, понял, — ответил он, сунул руки в карманы и отошёл.

Без оружия Кувалда ощущал себя неуютно. Нет, успешно выполнять любые задачи он мог и без него, настоящему славяноруссу нет нужды ни в чём, кроме твёрдого духа и крепких кулаков, но без огнестрела всё равно было неуютно. Будто идти с развязанным шнурком или с камешком в ботинке.

Сегодня, пожалуй, оружия нигде легально не достать, а на чёрном рынке никто не станет связываться с подозрительным школяром. Искать каких-нибудь незадачливых бандитов, чтобы затрофеить какую-то непонятную пушку, которая может быть замешана в чём угодно — вообще максимально глупо. Да, сегодня придётся обойтись так.

Кувалда огляделся по сторонам, перешёл улицу, протискиваясь через толпу. Местами кто-то уже выворотил и унёс несколько булыжников из мостовой, которая после многочисленных шествий была завалена мусором, как это обычно бывает. Поэтому ступать нужно было вдвойне аккуратно, чтобы не только не наступить в конский навоз, но и чтобы не сломать ногу в какой-нибудь выбоине.

Нанять извозчика или сесть на трамвай тоже оказалось невыполнимой задачей. Почти весь транспорт просто исчез с улиц, будто его и не бывало, лишь немногочисленные полицейские дилижансы изредка протискивались через скопления народа, постоянно окрикивая и предупреждая о своём движении, но не рискующие охаживать горожан плетьми.

Поэтому Краснослав пошёл по тротуару, старательно избегая любых контактов с толпой, и по мере удаления от центра города людей становилось меньше. Он шёл к Псковской улице, в качалку. Там должно было быть потише, хоть немного. Здесь, на улице, лозунги и выкрики слишком давили на мозг, раздражая своей нелогичностью и популистской глупостью, словно бы кто-то специально писал самые раздражающие и бессмысленные речёвки, лишь бы они запоминались и откладывались на подкорке. Тоже почерк рептилий, и Кувалда уже не удивлялся.

Повсюду смердело рептилиями. Их присутствие ощущалось везде — в воде, в воздухе, в шуме толпы, в запахе навоза и помойных куч, в отражениях витрин. Майор чувствовал хищные взгляды затылком. Это было ясно, как день. Но Кувалда твёрдо знал, что в такой толпе искать затерявшегося рептилоида бесполезно. Рассматривать ауру каждого прохожего не хватит никакого терпения, да и рептилии в тот же момент скроются по переулкам и подвалам. Поэтому Краснослав просто шёл, стараясь помнить, что провоцировать кровопролитие на улице нельзя. Оно может вылиться в самые невероятные последствия.

До нужного места Кувалда, впрочем, дошёл без приключений. Пару раз его пытались окликнуть какие-то мужички, один раз некая барышня поинтересовалась у него, который час, но это нельзя было считать приключениями. Это мелочи жизни.

Краснослав постучал в калитку, привратник его узнал и впустил без лишних вопросов. Во дворе было немноголюдно. Если не считать самого привратника, тут только несколько баб развешивали сырое бельё, да парочка детей ковырялась в грязи, приглядывая за пасущимися прямо тут курами. Майор поискал взглядом знакомые лица, никого не обнаружил, и пошёл прямо в качалку.

Внизу, в подвале, тоже оказалось не так много людей, как ожидал увидеть Краснослав. Похоже, на улицы сегодня высыпал весь город. В качалке только одинокий полуголый азиат методично избивал грушу. Кувалда скинул тужурку, подошёл к скамье со штангой. Захотелось размяться, он посчитал количество блинов на штанге, накинул ещё несколько, удовлетворённо кивнул. Вес на них обозначался в пудах, и Кувалда затруднялся сказать точно, но двадцать пудов вид имели внушительный.

Он улёгся на скамью, примерился руками к грифу, на всякий случай вытер ладони о штанину. Крепко схватился за гриф, оторвал штангу от стоек, подержал над собой, чувствуя, что двадцать пудов всё-таки немного тяжеловато для него, но всё равно медленно опустил её к груди, а потом на выдохе столь же медленно поднял обратно. Первой мыслью было уронить её обратно на стойки, но Кувалда отогнал эту малодушную мыслишку, внутренне стыдясь мимолётной слабости, и выжал штангу ещё раз.

На него легла чья-то тень, прямо над лицом возвысилась фигура азиата, который смотрел на него, скрестив руки на груди.

— Красуешься, да? — спросил он. — Такое страховать надо.

Кувалда молча поднял штангу ещё раз и опустил на стойки. Раздался громкий металлический лязг, скамья чуть пошатнулась. Майор сел, потряхивая руками и потирая ладони.

— Нормально, не переживай, — выдохнул он.

— Я за тебя и не переживал. Штангу уронишь, пол попортишь, — пожал плечами азиат.

— Говорю же, не переживай, — буркнул Кувалда, поднимаясь со скамьи. — Где остальные все? Где Румянцев?

Азиат стоял со скрещенными руками, из-за чего бицепсы казались ещё больше. Отвечать он не торопился, лишь пристально глядел на Краснослава.

— А тебе какое дело? Шёл бы ты отсюда, — уронил он.

Кувалда вздохнул и потёр переносицу. Каждый, буквально каждый встречный пытался спровоцировать его на драку. Тем или иным способом, с переменным успехом, но всё-таки пытался. Краснослав даже подумал, что у Сычёва такая специфическая внешность, но вызвал в памяти облик Славика и не нашёл ничего провокационного, он выглядел как самый обычный школьник.

— Нарываешься, да? — спросил майор.

Азиат пожал плечами, не желая ни подтверждать, ни оспаривать данный тезис.

— Снимай свою сбрую, выясним, кто тут босс, — произнёс он.

Краснослав снова вздохнул. Это было ожидаемо, но никакого желания бороться Кувалда не испытывал, наоборот, постоянные драки ему надоели.

— Боишься, — сделал выводы азиат. — Так я и думал. В прошлый раз ты был посмелее.

Долго раздумывать Кувалда не стал. Выбросил руку стремительным движением, и основанием ладони двинул прямо в лоб азиату, единственным ударом вышибая из него всё желание драться. Азиат зашатался, Кувалда аккуратно взял его за плечи и усадил на скамью.

— Давай, не бузи, — произнёс он, похлопал его по спине и отошёл, забросив на плечо тужурку.

Нужно было найти Исидору, но она, похоже, была где-то в городе, хотя Кувалда чётко приказал ей сидеть тут и не отсвечивать. Он поднялся обратно на улицу, окинул взглядом румянцевское подворье. Там ничего особо не поменялось, разве что дети теперь играли не в луже грязи, а скакали через резинку возле забора, где было посуше.

Местный сторожевой пёс поднял голову, гавкнул на Кувалду и тихо зарычал. Кувалда тут же зарычал в ответ, и пёс поспешил спрятаться в глубине своей будки. Майор удовлетворённо цыкнул зубом и тихо подошёл к играющим детям. Детей было четверо, два мальчика и две девочки, все разного возраста, но одинаково чумазые и бедно одетые. Скорее всего, дети местной прислуги.

— Ребята, здравствуйте, — неловко произнёс Кувалда.

Дети обернулись, увидели его и синхронно закричали высокими детскими голосами, разбегаясь в разные стороны. Краснослав остался на месте, удивлённо оглядывая себя. Ничего такого, что могло бы детей напугать, он не увидел, ни крови, ни следов борьбы, ни выпирающего оружия или чего-то такого. Впрочем, майор никогда с детьми дела не имел, и даже не представлял, как с ними общаться. Он задумчиво почесал подбородок и снова оглядел двор.

Привратник, который встретился с ним взглядом, криво ухмыльнулся, откровенно посмеиваясь над барчуком. Бабы, вышедшие к колодцу, хмуро косились на него, и о чём-то перешёптывались. Пожалуй, лучше было бы спросить у них.

— Милые дамы… — начал Кувалда, подойдя чуть поближе к ним.

В ответ милые дамы его буравили колючими неприятными взглядами.

— Не могли бы вы мне подсказать… — продолжил он, чётко осознавая, что наткнулся на стену непонимания и неприятия.

Он был для них чужаком, неизвестно кем, непонятным школьником, и бабы не знали, как себя вести. Поэтому приняли единственно верную тактику — вести себя холодно, но почтительно.

— Чево вам, барин? — спросила одна из них, самая смелая.

— Девушка здесь недавно поселилась, Исидорой зовут… — объяснил Краснослав.

Бабы многозначительно переглянулись, пытаясь спрятать улыбки.

— Справная девка, работящая! — воскликнула другая, но её тут же пихнули локтем в бок. — Ай, вы ж чего?

— Позовёте? — спросил Кувалда.

— Дуняша, сбегай, — приказали болтушке, та попыталась возразить, но в итоге всё равно пошла в дом, покачивая крутыми бёдрами.

Кувалда наконец смог вздохнуть с облегчением. Хоть что-то хорошее за день.

— А вы ей кто? — полюбопытствовали бабы.

— Друг, — ответил Кувалда, наблюдая, как они заулыбались. Наверняка уже напридумывали себе всякого. — Просто друг.

Бабы захихикали после такого уточнения, но продолжать диалог не стали, вернулись к своим делам, хватая вёдра и коромысла.

На крыльце показалась Исидора, одетая в длинное серое платье, какое носят небогатые мещанки, достаточно строгое, без декольте и вырезов, лишь слегка украшенное вышивкой и кружевами по краям. Простое, но стильное.

Завидев Кувалду, она чуть покраснела, но не стала скрывать чувств, широко улыбнулась и быстро спустилась с крыльца к нему. Краснослав сделал шаг навстречу, и революционерка, никого не смущаясь, обняла его за шею, ни с того ни с сего начиная плакать.

— Я думала, ты погиб, — тихо сказала она. — Я слышала, что было… Там, на проспекте…

Кувалда не ответил ничего, лишь стоял и ждал, пока высохнут её слёзы.

— Ты пришёл попрощаться, да? — вдруг спросила Исидора. И Кувалда мог поклясться, что услышал в её голосе страх.

— Нет, с чего ты взяла? — спросил он.

Она выпустила его из объятий, чтобы тут же снова крепко прижать к себе всего на мгновение.

— Ну… Ты пришёл… И молчишь… — робко сказала Исидора.

— Да? Разве? — удивился Краснослав.

— Да… — протянула Исидора, и Кувалда понял, что разговор пошёл совсем не в том направлении.

— Может, пойдём пройдёмся? — спросил он. — Здесь, или в центре. Там сегодня демонстрации, митинги. Может, увидим чего-нибудь.

Исидора утёрла слёзы краешком рукава и снова улыбнулась, будто из-за тяжёлых петроградских туч снова выглянуло солнце.

— Пойдём, — всхлипнула она, но это были всего лишь остатки слёз, девушка уже улыбалась, искренне радуясь обществу Кувалды.

Майор отставил локоть в сторону, Исидора ухватилась за него. Они прошлись по двору, не обращая внимания на насмешливые взгляды дворовых работяг. Привратник открыл им калитку, одарив напоследок кривой ухмылочкой. Они вышли на улицу, думая совершенно о разном, но в одном их мысли совпадали — идти так по улице почему-то было очень приятно.

Тихо перебрасываясь ничего не значащими фразами о погоде и новостях, они вышли к центру города, в котором продолжались демонстрации и беспорядки, кое-как сдерживаемые полицией и казаками.

Кувалда заметил, как блеснули глаза у Исидоры. И если майору происходящее совершенно не нравилось, то Исидора, похоже, была в восторге от речёвок, плакатов и лозунгов. Краснослав задумался, что могло толкнуть её в ряды революционного движения, да ещё и так глубоко. Вряд ли это была внешняя сторона и романтический флёр подпольной борьбы, но Исидоре, безусловно, это всё нравилось не меньше, чем сами идеи вождя и учителя.

Солнце ласково пригревало, девушка жмурилась от удовольствия, когда тёплые лучи касались её лица, но Краснослав не слишком радовался хорошей погоде. Лучше бы зарядил проливной дождь, чтобы все поскорее разошлись по домам. Но нет, как назло, небо было безоблачным и пронзительно голубым, и даже ветер едва-едва шевелил зелёные листочки на старых клёнах и тополях. Лучики играли на куполах церквей и отражались в стёклах домов, блестели в витринах и на роскошной позолоте. И именно золотой блеск одного из соборов привлёк внимание Краснослава.

На его фасаде блестел золотой глаз в треугольнике, из которого исходили лучи. Известный символ рептилоидов, который они наносили и на крылья истребителей, и на логотипы своих торговых компаний, и на банкноты подчинённых планет и стран. Кувалда остановился и уставился на всевидящее око, которое глядело на него в ответ холодным металлическим взором.

Он даже не обратил внимания ни на величественное здание собора, которое раскинулось по окружающему его парку, словно распростёртыми крыльями обнимая проспект, ни на грандиозные колонны, ни на позеленевшие бронзовые памятники. Только ненавистный рептилоидский символ. Они нисколько не стеснялись его использовать на завоёванных планетах, показывая, что наблюдают и следят за покорённым человечеством, и ничто не укроется от их взора. И даже на планетах, где рептилии правили тайно, этот знак показывал их могущество и влияние.

— Слава, ты чего? — спросила вдруг Исидора, легко подёргивая Кувалду за локоть.

Краснослав словно вышел из транса, выдохнул и разжал кулаки. Он указал пальцем на всевидящее око.

— Символ. Видела такой где-нибудь ещё? — спросил он.

Исидора чуть прищурилась, присмотрелась к фасаду храма, увидела треугольник с выходящими лучами. Похлопала ресницами, вспоминая, где в Петрограде были другие такие же треугольники. По всему выходило, что в городе их было достаточно, пусть они и не бросались в глаза.

— Да, кажется… — ответила она. — А что?

— Это плохой знак, — отрезал Кувалда.

Он огляделся по сторонам, выискивая в толпе возможных наблюдателей, и медленно пошёл к храму, намереваясь осмотреть его со всех сторон. Возможно, найдутся и другие признаки или зацепки. Пригодилась бы любая мелочь. Колоннада нависла над ними зловещей громадой, так, что приходилось высоко задирать голову, чтобы увидеть то, что было изображено на портиках, на самом верху.

С другой стороны нашлось ещё одно всевидящее око, только без позолоты. В целом украшения собора изобиловали тайными символами, но расшифровать их сейчас Кувалда не мог, поэтому просто запоминал всё увиденное.

Заходить внутрь они не стали, чтобы не привлекать ещё больше внимания. Да и вряд ли простые священники и дьячки могли что-то рассказать им, а к высокопоставленному духовенству Кувалду просто никто не пустит.

— Это, кажется, как-то со стройкой связано, нет? — спросила Исидора, когда они подошли с третьей стороны и снова увидели на портике серый каменный треугольник и лучи. — Что-то вроде гильдии архитекторов, или вроде того?

Краснослав покачал головой.

— Если бы.

Он боролся со жгучим желанием посвятить Исидору в тайну своего происхождения и многолетней борьбы, но помнил, что девушка очень долгое время находилась поблизости от рептилии, и Левский вполне мог внедрить в её подсознание психокод или медиавирус, активируемый при каких-то определённых обстоятельствах или триггерах. Стоило бы экранировать возможное излучение пси-волн хотя бы фольгой, но Кувалда чётко понимал, что Исидора примет его за сумасшедшего. Лучше было бы использовать металлическую мелкоячеистую сетку, а в идеале — научить Исидору использовать секретные техники Рода, но пока что это оставалось несбыточной мечтой.

— Это символ тайной организации, — максимально расплывчато попытался объяснить Кувалда. — Везде они называются по разному, но цель у них одна.

— Какая? — тихо спросила девушка, примерно догадываясь о возможном ответе.

— Поработить человечество, — сказал майор. — И они пытаются сделать это любыми способами. Уже очень давно.

Из уст Исидоры вырвалось грубое ругательство, она тут же покраснела до самых ушей, то ли от смущения, то ли от гнева.

— И я подозреваю, что Левский — один из членов этой организации. И не из последних, — добавил Краснослав.

Исидора тяжко вздохнула.

— Он рассказывал нам про свободу… Какой будет мир без царей и императоров, где все будут равны… — сказала она.

— Некоторые всё равно будут равнее, — пожал плечами Кувалда.

Они как раз вышли на набережную канала и пошли вдоль ажурных перил, украшенных императорскими вензелями.

— Ну, не знаю, — буркнула Исидора, до сих пор не желая расставаться с идеями рептилоида.

— Люди разные. Всех не уравняешь, — сказал Кувалда.

— А уравниловки и не надо! Просто дать каждому по потребностям! И взять с каждого по возможностям! — с жаром выпалила Исидора, явно повторяя чужие слова.

Краснослав усмехнулся. Взгляд его упал на дерущихся чаек, которые хлопали крыльями над серой водой канала, пытаясь вырвать друг у друга мокрую хлебную корку.

— Посмотри-ка, — он показал на них пальцем. — У людей точно так же. Все потребности не удовлетворишь, каждый будет грести под себя.

— Это чайки. А мы — люди. Воспитанные и умные, — победоносно заявила Исидора.

Кувалда снова усмехнулся такой наивности, но ничего отвечать не стал. Даже среди славяноруссов он встречал подобных людей, готовых вырвать последний кусок хлеба у ближнего. Что уж говорить про местных. Нет, воспитывать людей можно и нужно, но всё равно в каждом человеке дремлет хищник, способный отбросить любое воспитание.

— Ты же из дворян, верно? — перевёл тему Краснослав.

— Да, из Митавы, это в Курляндии. Баронесса Остерман, — улыбнулась девушка. — Мы ведь так и не представились как положено, хи-хи!

— Да, как-то не удалось. Я из боярского рода Сычёвых.

— Ваше благородие! — Исидора хихикнула снова и присела в изящном книксене.

Кувалда фыркнул, не скрывая своего отношения ко всей системе дворянских кланов.

— Мне плевать на древность крови. Заслуги важнее, — сказал он.

Исидора закатила глаза и вздохнула.

— Это просто шутка была…

— И как дворянку из Курляндии занесло в петроградские революционеры? — поинтересовался Краснослав.

Девушка помрачнела, не спеша с ответом.

— Долгая история. Не хочу. Не сейчас, — отрезала она.

— Ладно, ладно, — произнёс Краснослав.

— Ненавижу несправедливость, — сказала она, глядя на тротуар прямо перед собой.

Кувалда промолчал. Да, таких вербовать в бомбисты было бы проще всего. Чем рептилоид и воспользовался.

— Я тоже, — через некоторое время произнёс он. — Мир вообще несправедлив. Но мы можем сделать его лучше. И я знаю, как именно.

— Ты про эту тайную ложу? — спросила баронесса Остерман.

— В том числе. Их много. Они везде.

Исидора тихонько вздохнула.

— Знаешь, это звучит как полный бред. Но почему-то я тебе верю, — сказала она. — Сама не знаю почему.

Кувалда подумал, что всей правды он ей ещё не открыл. Вот что с лёгкостью можно было бы назвать полным бредом.

— Я буду рада тебе помочь, Слава, — сказала она. — Если я как-то могу…

— Можешь, — сказал он и посмотрел ей прямо в глаза. — Спасибо, Исидора. Я это очень ценю.

Через какое-то время они выбрались к набережной Невы, на водной глади которой качались десятки и сотни кораблей и лодок, пришвартованных к многочисленным пристаням. По серой быстрой воде туда-сюда сновали мелкие лодочки, разрезая серебристые волны. Ниже по течению дымили трубы броненосцев и крейсеров, парусные яхты виднелись в заливе косыми белыми пятнышками.

Краснослав и Исидора остановились у каменного ограждения. На другом берегу серой полосой виднелись бастионы крепости, над которыми высился золотой шпиль собора. Солнечные лучи играли и искрились на волнах Невы, от которой доносился свежий прохладный ветер, бросая в лицо мелкие брызги. Город, раскинувшийся на её берегах, внушал уважение своей величественной мощью и покорял красотами, и Кувалде было бы жаль отдавать его на поругание ящерам.

Они пошли вдоль набережной, навстречу прохладному ветерку, вниз по течению реки. От Зимнего по прежнему доносился запах гари, и Краснослав с сожалением посмотрел на выбитые стёкла и разрушенные проёмы, вокруг дворца уже вырастали строительные леса. Скучающие солдаты стояли в оцеплении по всему периметру, не подпуская никого к стенам Зимнего. Кувалда и Исидора обошли их стороной, быстро перешли через дорогу к Адмиралтейству, в прилегающий к нему сад.

В саду было хотя бы немного потише и поспокойнее. Пели птицы, тенистые аллеи петляли между деревьев, под ногами похрустывали мелкие камешки. Здесь не было демонстрантов, только несколько прохожих, да пара матросов из Адмиралтейства несла караул около самого здания.

— Куда мы идём? — спросила Исидора.

— Не знаю, — ответил Краснослав. — Просто гуляем.

Прямо напротив шпиля и арки с воротами бил фонтан, от которого веяло прохладой. Кувалда подумал, что, наверное, можно иногда так отвлекаться от несения службы и просто гулять по городу, отдыхая и не думая ни о чём. Тем более, что раньше ничего подобного он не видел. Города Империи Славяноруссов не смогли сохранить свой древний облик, превратившись в высокотехнологичные пространства из металла и пластика, а здесь, в отсталом мирке, архитекторы ещё старались сделать красиво.

Они зашли за угол Адмиралтейства, прошли ещё немного в сторону набережной. Внимание Кувалды привлёк памятник, и они двинулись к нему. Едва они приблизились, Краснослав понял, что никакого отдыха, гуляя по городу, ему не видать. Медный всадник, поднявший коня на дыбы, попирал змея копытом, и Кувалда ясно чувствовал — это не просто так.

— Это император. Пётр Великий, — произнесла Исидора, видя, как завороженно смотрит на него Краснослав.

На громадной скале, что вздыбилась, будто морская волна, бронзовый змей извивался под ногами лошади. А сам император простирал свою длань над городом, будто защищая свои владения. Кувалда обошёл его по кругу, заглянул в лицо всаднику, пытаясь понять, не был ли это ещё один славянорусс-попаданец, но по всему выходило, что нет.

В напряжённых мускулах бронзового жеребца чувствовалась скрытая мощь, что всадник вот-вот соскочит со своего постамента и помчится вдоль Невы. Краснослав восхитился мастерством неизвестного скульптора, сумевшего запечатлеть в бронзе такой момент.

Но куда важнее была змея под копытами. Просто так подобный мотив не используют, Кувалда знал это наверняка. Он твёрдо решил изучить этот вопрос подробнее. Похоже, в биографии царя можно было найти несколько зацепок или просто интересных фактов о рептилоидах.

— Пойдём? — спросила вдруг Исидора, которая уже утомилась ждать, пока Кувалда изучит памятник.

— Да, да. Идём, — опомнился тот, снова предлагая ей свою руку.

Но едва они прошли чуть дальше к набережной, как Кувалда увидел знакомые лица. Агния вместе со своими подружками стояла у самой Невы и крошила хлеб, наблюдая, как слетаются утки и чайки на угощение. Девочки смеялись и что-то громко обсуждали.

Краснослав остановился, как вкопанный. Раскрывать своё знакомство с революционеркой было бы слишком опрометчиво. Тем более, зная, какими сплетницами были подружки его кузины.

— Что-то случилось? Там твоя возлюбленная? — спросила Исидора, переводя взгляд то на Краснослава, то на девушек.

— Нет. Там моя сестра, — ответил он.

Баронесса Остерман нахмурилась, Кувалда чётко понял, что она ему не поверила. Как назло, в этот же момент одна из подружек сестры обернулась, увидела их, и тут же показала всем остальным. Агния уставилась прямо на Кувалду, Ядвига Грибовская уставилась на Исидору, остальные захихикали и начали перешёптываться. Они были слишком далеко, чтобы разговаривать, но всё было понятно без слов. Агния вопросительно подняла брови, Грибовская отчего-то расплакалась и поспешила уйти. Кувалда так и не понял, почему она плачет.

— Долго мы так будем стоять? — холодно спросила Исидора, отпуская локоть Кувалды.

Краснослав молча развернулся и они пошли в обратную сторону. Повисла гнетущая тишина, неловкая и тоскливая. Нужно было как-то продолжить беседу, повернуть её в другое русло, но Кувалда не знал, как это сделать. В боевых уставах Империи Славяноруссов не было ни слова про подобные ситуации.

В тишине они дошли до другого собора, ещё более монументального и громадного. Огромный купол возвышался над городом, статуи ангелов и святых грозно смотрели с высоты на панораму Петрограда. И почему-то Кувалда совсем не сомневался, что где-то в его убранстве точно так же спряталось всевидящее око рептилоидов.

Солнце начало катиться к западу, к серым водам Балтики, играя косыми лучами на золотом куполе храма. Исидора достала маленький серебряный брегет, откинула крышку.

— Мне, пожалуй, пора, — тихо сказала она.

— Может, я тебя провожу? Вечереет уже, — сказал майор.

Исидора помолчала мгновение, борясь с желанием согласиться, и в итоге покачала головой.

— Нет, Слава, спасибо, — сказала она. — Я сама.

Кувалда тоже помолчал пару секунд. Внутри скреблось какое-то паршивое ощущение, но майор не мог его объяснить. Он ощущал нутром, что где-то ошибся, что-то пошло не так, но не мог разобраться, что именно.

— Ну, я пойду. Пока, — неловко улыбнулась Исидора.

— Ты будешь там же, на Псковской? — спросил Кувалда.

Баронесса пожала плечами, будто сама пока не знала точного ответа. Краснослав кивнул.

— Рада была увидеться, — грустно произнесла Исидора. — Пока.

— До встречи, — ответил Кувалда, заставляя себя улыбнуться.

Девушка улыбнулась в ответ, развернулась и быстро пошла прочь. Майор несколько мгновений смотрел ей вслед, не понимая, отчего на душе так погано, а кулаки сами собой сжимаются до побелевших костяшек.

Он несколько раз вдохнул и выдохнул, отпуская эту ситуацию, но всё равно чувствовал себя полным идиотом. Он пошёл к собору, к площади, сунув руки в карманы брюк и раздумывая, что делать дальше. Остро хотелось набить кому-нибудь морду, но Кувалда понимал, что это глупое желание Славки Сычёва, а не взвешенное решение майора Имперских ВКС. Однако, легче от этого понимания не становилось, а набить кому-нибудь морду всё равно очень хотелось.

Ближе к площади и улицам снова начали появляться редкие демонстранты с плакатами и транспарантами, но уже не так много, как днём. Горожане начинали расходиться по домам, и на улицах остались только самые стойкие и активные.

Краснослав скользнул по ним взглядом, пропуская мимо ушей их усталые выкрики про свободу и равенство, свернул на тротуар, не торопясь, направился в сторону Императорской Гимназии. Как бы он ни пытался это игнорировать, но экзамен и в самом деле приближался со скоростью межзвёздного экспресса, и нужно было хотя бы узнать, чего от него ожидать. Семён, конечно, поможет и подскажет. Но уж точно не сдаст экзамены за него.

До Гимназии вела прямая дорога по центральным улицам, но желание подраться всё-таки пересилило. Кувалда свернул во дворы, искренне надеясь, что какие-нибудь агрессивные аборигены встретятся ему на пути.

Роскошные фасады и приветливые парадные сменились убогой обшарпанной нищетой дворов-колодцев и мрачными зевами чёрных ходов. Краснослав чувствовал затылком чьи-то подозрительные взгляды, но это были только дворники и кухарки, наблюдавшие из-за занавесок и открытых подвалов.

Смердящие арки, исписанные похабщиной, обвалившаяся штукатурка и ржавые решётки удивительно контрастировали с яркой жизнью центральных улиц. Но даже здесь Кувалда уже ориентировался, как у себя дома. Как назло, никто из местных не рисковал связываться с Краснославом. Базовое восприятие ауры, неосознанное и автоматическое, доступно каждому, а от ауры Кувалды сейчас просто сквозило опасностью. И от этого майор злился ещё больше.

Обычно неприятности находили его сами. А теперь, когда он откровенно нарывался, неприятности обходили его стороной, боязливо прикрывая лица. С одной стороны, Кувалда их прекрасно понимал. С другой, кулаки всё равно чесались.

Сквозной проход через арку оказался перегорожен решёткой, закрытой на большой амбарный замок и толстую цепь. Затылок кольнуло ощущение близкой опасности, и Краснослав довольно осклабился. Он медленно повернулся назад.

В арку вышли несколько человек. На местных жителей они не походили совсем, Кувалда мгновенно отметил дороговизну их одежды. Их было семеро, все носили примерно одинаковые тёмные костюмы и тонкие чёрные перчатки. Главный из них, высокий сухопарый мужчина, стоял посреди арки, покручивая в руках длинную трость. Пиджака он не носил, только жилет, из которого свисала золотая цепочка часов. Выход из арки перегородили полностью, загнав Краснослава в тупик.

Никаких эмоций на их лицах не отражалось. Ни самодовольного любования, ни предвкушения драки. Рядовые бойцы даже не переглядывались и не перекидывались фразочками, только равнодушно ожидали приказа.

Кувалда ухмыльнулся.

— Вячеслав Афанасьевич Сычёв, я полагаю? — мягко произнёс главный из них. Странный, едва уловимый акцент дал понять, что русский язык для него был не родным.

Краснослав медленно скользнул взглядом по каждому. Лица у всех были максимально незапоминающиеся и во всех отношениях средние, которые забывались сразу, стоило только отвести от них взгляд. Первой мыслью было, что это агенты Третьего Отделения, но нет. И их внешность, и их тактика разительно отличалась от секретной службы Императора. От них разило опасностью, словно от стаи албранских жуковолков.

— Он самый, — ответил Кувалда.

— Джордж Гамильтон передаёт привет, — произнёс главный, растягивая тонкие губы в паскудной улыбочке.

Кувалда отреагировал мгновенно. Жива пробежала по телу быстрым ручейком, его глаза вспыхнули, сканируя ауру британцев. Ни одного рептилоида, но их ауры были на порядок сильнее, чем у обычного человека. Он бросился в атаку одновременно с главарём боевиков, который отточенным движением извлёк из трости длинный узкий клинок.

Шпагой британец владел отменно, клинок порхал, словно молния, бритвенно-острая сталь несколько раз почти коснулась кожи Краснослава, который уворачивался от шпаги, ускорив свои движения Живой и продвигаясь ближе к шпиону. Остальные боевики стояли смирно, молча наблюдая за сражением, но готовые в любой момент броситься на помощь командиру.

По арке гулким эхом отражалось тяжёлое дыхание и жужжащие взмахи клинка, Кувалда пытался подобраться поближе к британцу, но тот умело держал его на расстоянии с помощью шпаги и трости. Под ногами хрустели мелкие камешки и битый кирпич, звуком выдавая каждое движение противников. Шпион теснил его к решётке, намереваясь насадить его на шпагу, как цыплёнка на вертел.

Британец даже не запыхался, хотя движения Краснослава, усиленные Живой, были быстрее, чем у любого человека. Кувалда почувствовал, что отступил к самой решётке, и больше отступать нельзя.

На вытянутом лице шпиона появилось торжествующее выражение, он провёл молниеносный выпад. Кувалда отклонился только чудом, шпага оказалась между прутьями решётки, и Краснослав тут же ударил ладонью по боковой поверхности клинка, ломая дорогое оружие. Англичанин успел в тот же момент ударить его ножнами по рёбрам, выбивая воздух из лёгких, но было поздно — шпага с громким звоном сломалась, а в руке шпиона остался только короткий обломок, не длиннее кухонного ножа.

Кувалда, не обращая внимания на разрезанную ладонь, тут же ударил шпиона локтем в голову, и этот удар британец заблокировать не успел. Брызнула кровь, алой струёй окрашивая выщербленные стены арки. Британец отшатнулся, махнул рукой, и в тот же момент остальные шесть боевиков ринулись в тесную арку, толкаясь и мешая друг другу. Из рукавов появились телескопические дубинки. Майор сосредоточил энергию на кончиках пальцев.

— Гнев Перуна! — Краснослав выкрикнул код активации, и из его рук вырвались две короткие молнии, по цепочке переходящие от одного боевика к другому.

Пахнуло озоном, спустя мгновение запах грозы сменился вонью палёной шерсти. Удар рукотворной молнии отбросил британцев на два шага назад, но они уже поднимались снова, оглушённые и обожжённые, но не сдавшиеся. Кувалда почувствовал, как на плечи навалился непосильный груз усталости. Гнев Перуна стоило использовать только в случае крайней необходимости, как последний аргумент, но сейчас он, похоже, просчитался. Накопленная Жива в один момент выплеснулась электрическим разрядом, и на восстановление уйдёт немало времени.

Главный поднялся на четвереньки, мотая головой и пытаясь опереться на трость, но Краснослав тут же с размаху пнул его по голове, укладывая спать. Этот британец наверняка был самым опасным из всех. Вырубить других он не успел.

Боевики поднялись, заново оценивая Краснослава, который оказался для них куда более серьёзным противником, чем они ожидали.

Кувалда достал из кармана носовой платок, перевязал руку, снова встал в бойцовскую стойку, в любой момент ожидая атаки. Он по-прежнему был загнан в угол, после применения секретной техники тяжело было даже стоять, но он стоял. Голова раскалывалась, воздух горел в лёгких, он чувствовал неимоверную тяжесть, но он стоял.

— Камон, — прохрипел он с ужасным акцентом, но боевики не спешили больше нападать.

Англичане медленно приближались, крадучись, но Кувалда всё равно видел каждое их движение. Драться уже не хотелось, но Краснослав чётко понимал — из этой арки выйдет либо он, либо они. Без вариантов. И оставлять его в живых британцы точно не собирались. Это не просто месть за посла. Это хорошо спланированная, скоординированная акция, возможно, по указке самого рептилоида, который поменял личину, но всё равно остался руководить британским посольством и местной агентурой.

Наконец, первый из боевиков не выдержал, бросился в атаку, размахивая телескопической дубинкой, но ему было далеко до скорости его командира. Кувалда легко увернулся от размашистого удара, встретил шпиона чётким апперкотом в челюсть, и на него в тот же момент кинулся следующий британец. На первого Краснослав уже не смотрел — знал наверняка, что очнётся тот нескоро, поэтому обратил свой взор на более важные проблемы. Какой, например, была летящая прямо в голову дубинка. Кувалда поймал британца за руку, вывернул из кулака зажатую дубинку, встретил ей же следующий удар. Резко дёрнул противника на себя, раздался неприятный хруст ломающейся конечности. В тот же момент Краснослав отбросил вопящего от боли англичанина в сторону его товарищей, которым пришлось его ловить.

Майор катнул ботинком упавшую телескопичку, подбросил в воздух, поймал, тут же прокручивая с угрожающим свистом. Решимости у англичан заметно поубавилось. Их осталось всего четверо против одного славянорусса, и это был расклад совсем не в их пользу.

— Давай, по одному подходите, — сказал Краснослав.

Британцы подходить не торопились. С дубинкой в руках Кувалда стал ещё смертоноснее.

— Есть предложение, — вкрадчиво произнёс один из шпионов, медленно засовывая руку за пазуху, во внутренний карман пиджака.

Кувалда напрягся. Второй раз отклонить пулю или даже увернуться уже не получится. Попросту не хватит энергии.

Но вместо пистолета англичанин достал самый обычный ключ.

— Разойдёмся мирно, — предложил он, показывая ключ от решётки.

— Мирного решения не будет, — покачал головой майор.

Трюк, самый банальный. Пока Краснослав возится с замком — британцы успеют вытворить что угодно.

— Да? Жаль, — равнодушно произнёс англичанин. — Kill him.

Британцы набросились одновременно со всех сторон, осыпая Краснослава градом ударов. Несколько из них достигли цели, один из ударов попал по голове, и из глаз Кувалды посыпались искры, другой отсушил левое плечо. Но и сам Краснослав орудовал дубинкой отчаянно, изо всех сил, отбиваясь от наседающих англосаксов. Телескопичка жужжала в воздухе, обрушиваясь на подлых шпионов с силой кузнечного молота.

Краснослав увернулся от очередного удара, отскакивая назад, тут же бросился в контратаку, взмахом дубинки снизу выбивая все зубы ещё одному английскому шпиону. Встречный удар он принял на поверхность дубинки, пнул врага под коленную чашечку, чтобы в ту же секунду добить его сверху. Третий британец попытался взять его в захват, но едва он сблизился с Кувалдой, как тот ударил его головой в нос и выверенной подсечкой повалил наземь. Последний шпион развернулся и побежал прочь, но Краснослав уложил его метким броском телескопички в голову.

Он осмотрелся по сторонам. Свидетелей этого побоища майор не увидел, место было безлюдное и скрытое от случайных прохожих. Здесь были только лежащие англичане, несколько из них тихо стонали от боли, некоторые даже не приходя в сознание. Кувалда тихо выдохнул. Он, конечно, получил то, что хотел, но уж точно не ожидал подобного отпора.

Краснослав подошёл к лежащему командиру. Проверил пульс и дыхание, тот был жив, хоть и не вполне здоров. Майор вывернул из его руки, остававшейся твёрдой даже сейчас, обломок шпаги. Навершие рукояти увенчивала маленькая голова кобры с кроваво-красными рубинами вместо глаз. Кувалда отбросил её в угол, будто что-то мерзкое и грязное, хотя это была работа настоящего мастера, почти ювелирная. Ножны, вырезанные из дуба, оказались украшены узорами, похожими на чешую, и майор переломил их об колено.

Кувалда обыскал карманы шпиона, нисколько не стесняясь и не торопясь. В жилете нашлись золотые часы на цепочке, украшенные бриллиантами и надписью «For distinguished service to the Union». За выдающиеся заслуги перед Союзом, как догадался майор. Заслуги же у английского шпиона могли быть только одни — гадить другим странам. В других карманах нашлось немного денег, в том числе иностранных, но ни паспорта, ни других документов Кувалда не обнаружил. Деньги и часы Краснослав оставил себе, не переживая за вещественные доказательства. Он всё равно не собирался привлекать полицию или Третье Отделение.

А по-хорошему, стоило бы. Одновременная ликвидация семерых шпионов — дело выдающееся даже для лучших агентов контрразведки, но Кувалда подозревал, что у Британского Союза длинные руки, способные достать своих агентов из-за решётки. Что их наверняка выпустят под залог или за недостатком доказательств. Агенты английской разведки наверняка есть и при дворе Императора, и в рядах Третьего Отделения. Тем более, если британцы тесно связаны с рептилоидами, в чём Краснослав нисколько не сомневался.

Он встал, подошёл к другому шпиону, забрал у него ключ, который тот показывал. Попробовал открыть решётку, как и ожидалось, ключ не подошёл. Элементарная уловка. Ключ он тоже выбросил. У остальных англичан в карманах не нашлось ничего, кроме налипшего мусора. Кувалда перетащил избитых шпионов в арку, чтобы их не намочило возможным дождём, аккуратно снял решётку с петель, вышел из арки и вернул решётку на место. Возможно, стоило бы сбить замок с цепью, но Краснослав решил не тратить на это время.

Вечерело, на Петроград спускались сумерки. Кувалда ускорился, и хотя его тело отчаянно просило отдыха, он решил, что отдохнёт в Гимназии. Он сунул руки в карманы и пошёл дальше через дворы. Порезанную руку саднило. Но не так, как саднит обычный порез, а будто что-то разъедало края раны.

Краснослав почувствовал, как на висках выступил холодный пот. Ему вдруг стало жарко, и он расстегнул ворот рубашки, словно бы ему не хватало воздуха, хотя на улице с заходом солнца стало весьма прохладно. Он сорвал платок с порезанной руки. Края раны распухли и покраснели, майор судорожно сглотнул. Это значило только одно. Клинок был отравлен. И что самое плохое — тело Сычёва не натренировано расщеплять токсины.

Его шатнуло. Кувалда опёрся здоровой рукой на стену, чтобы не упасть, к горлу подкатил комок тошноты. Яд уже в крови. Рептилоиды своё дело знали. Краснослав закрыл глаза, усилием воли замедляя собственное сердцебиение, чтобы яд как можно медленнее распространялся по организму. Будь он в собственном теле — такой проблемы бы не возникло, каждый воин Империи тренировал в себе устойчивость к любым ядам и токсинам, а печень славянорусса была способна расщепить что угодно.

Английская кобра его всё-таки укусила. Кувалда горько усмехнулся. Виноват в этом был только он сам. Если бы он сам не решил сломать клинок — ничего бы и не произошло.

Мысли путались, голова начинала кружиться. Краснослав вспомнил, что нужно отсосать яд, и приложился губами к окровавленной ладони. Жгучая боль усилилась, будто он втирал в порез щепотку красного перца.

Стоило бы пойти в больницу, но он сомневался, что в местных лечебницах умеют лечить отравления неизвестными ядами. К тому же, все больницы забиты пострадавшими при взрыве Зимнего, а сейчас, вечером, там нет никого, кроме дежурной медсестры или фельдшера. Остатки сознания Славика попытались запаниковать, снова накачать кровь адреналином. Майор Кувалда подавил эти попытки. Паниковать опасно, пусть даже адреналин мог уменьшить боль.

Он не мог установить точно, каким ядом был отравлен, но предположил, что клинок смазали ядом кобры. Рептилии обожали красивые символы и жесты, и вряд ли стали бы изображать кобру там, где будут использовать яд гремучника. Если это была кобра, то у него есть как минимум два часа, прежде чем нейротоксин окончательно завладеет его телом и он умрёт от удушья. С замедленным сердцебиением это время увеличивалось ещё на пару часов, но за ним стоило внимательно следить.

Кувалда почувствовал, как немеют губы. Он сглотнул набежавшую слюну с огромным усилием. Нужно было идти дальше. Навалилась страшная апатия, хотелось лечь и отдохнуть хотя бы пару минут, но Кувалда знал — это будет его последний отдых. Он пошёл вдоль стенки, с трудом переставляя ноги.

Секунды казались долгими минутами. Минуты — бесконечными часами. Краснослав брёл по переулку, а в мозгу билась только одна мысль — он должен дойти. Он и сам забыл, куда шёл, но знал, что умрёт, если остановится, и поэтому продолжал идти. Неимоверно хотелось пить, несмотря на тошноту и бегущую, словно у бешеного пса, слюну. Возле одного из домов он обнаружил корыто, в которое стекала дождевая вода. Кувалда пил эту грязную воду, пока не почувствовал, что в желудок больше не влезет, и только после этого пошёл дальше.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, но майор шёл на автопилоте, влекомый только неистребимой жаждой жизни и ненавистью к рептилиям. Он шёл, перечисляя все преступления рептилоидов против человечества, и это помогало ему сделать ещё один шаг. Только жгучее желание отомстить за себя и за всех людей, пострадавших от их мерзких козней, придавало ему сил.

Князь Сволов готовился отходить ко сну. Он выпил чашку горячего какао с молоком, переоделся в длинную ночную рубашку и колпак, перепроверил учебники и тетрадки на завтра и уже расстелил постель. Соседняя койка снова пустовала, но князь уже привык к постоянным загулам соседа.

Семён уселся на кровать и вздохнул. Он тайком завидовал другу. Тому на голову постоянно валились приключения, а сам Семён, похоже, так и просидит всю жизнь за учебниками и тетрадками, ведь Слава пробудил личную силу, а Семён до сих пор так ничего и не умел, хотя его род гораздо древнее. Князь тяжко вздохнул, снял мягкие тапочки, забрался под одеяло. Снова навалились горькие думы, преследовавшие его каждую ночь.

О предназначении, о будущем, о судьбе. Всё зависело от предстоящего экзамена, и князь готовился изо всех сил, лишь бы сдать его на отлично и остаться где-нибудь поблизости от столицы. Всё-таки Семён не был уверен в успехе. И совсем не понимал вопиющей безалаберности Сычёва, который будто бы целиком игнорировал важность этого события.

В коридоре раздался какой-то грохот. Семён приподнялся на локтях, вглядываясь в темноту. Ручка двери несколько раз повернулась, князь схватил с тумбочки лампу, быстро разжёг её, щурясь от внезапного света.

Дверь открылась с чудовищным скрипом, Семён почувствовал, как по спине бежит мерзкий холодок. Но вместо разбойников или монстров в комнату ввалился смертельно бледный Сычёв, который упал на пороге, обессиленно пытаясь заползти внутрь.

Князь вскочил с кровати, подбежал к товарищу прямо босиком. Вячеслав попытался поднять голову и посмотреть на него. Глаза Сычёва глубоко ввалились, нос заострился, мертвенно-бледная кожа блестела в свете лампы.

— Слава! Что с тобой?! — пробормотал князь, напуганный таким появлением.

Тот прохрипел что-то невнятное, пытаясь заползти дальше в комнату. Семён судорожно огляделся по сторонам, не зная, что предпринять, затем схватил его за подмышки и потащил. Тело оказалось гораздо тяжелее, чем представлял себе князь, когда читал подобные сцены в приключенческих книгах, где герои играючи закидывали других людей себе на плечо, одновременно отстреливая врагов из ручного пулемёта. Благо, Сычёв помогал, слабо шаркая грязными ботами по паркету. Князь дотащил его до заправленной кровати, кое-как, в несколько подходов, поднял его на покрывало.

Бледный, покрытый испариной лоб Вячеслава горел.

— Слава! Ты ранен? — сбивчиво произнёс князь, пытаясь хоть как-нибудь осмотреть его.

Хоть как-то помочь.

— Я… Яд… — просипел тот, судорожно хватаясь за покрывало. — К… Кобра…

Князь Сволов оторопел. Словно его окатил холодный душ.

— Что делать? Слава! — выпалил он, но Сычёв только сипел в ответ.

Семён вскочил, в отчаянии и бессилии хватаясь за голову. Мысли разбегались в стороны, он совершенно ничего не знал о противоядиях и лечении укусов. И даже если какие-то крупицы знаний хранились где-то в глубине его разума — от стресса они окончательно вылетели из головы.

Слабой, дрожащей рукой Вячеслав указал ему на дверь. Это князь понял мгновенно, пулей выскакивая из комнаты, босиком, в ночной рубашке и колпаке. Он побежал в холл, так, как не бегал даже на зачётах по физкультуре, боясь даже представить, что случится, если он не успеет.

Варвара Петровна мирно дремала в своём кресле перед раскрытой книгой. Запыхавшийся князь подбежал прямо к её столу, с размаха хлопнул по столешнице ладонью. Вахтёрша вздрогнула и широко распахнула глаза, непонимающим взглядом уставившись на Сволова.

— Варвара Петровна! Срочно! — выпалил князь. — Врача!

— Что? Кто? Что случилось, Сволов?

— Славу отравили! Сычёва! — объяснил он.

Старушка неверящим взглядом уставилась на гимназиста в ночном колпаке, будто это был какой-то розыгрыш.

— Скорее, пожалуйста! — взмолился князь, и Курбская уступила.

На её столе находился один из немногих телефонов Императорской Гимназии, как ещё один символ безграничной вахтёрской власти. Курбская сняла трубку, покрутила ручку, приложилась ухом к динамику.

— Алло? Алло? Барышня! — дребезжащим голосом произнесла она. — Будьте добры, соедините с Елизаветинской больницей! Да, да, это из Гимназии!

Варвара Петровна подождала, пока телефонистка переключит её на нужную линию.

— Алло? Да! Да, из Гимназии! У нас тут ученик отравился! Нет, не знаю! — вахтёрша прикрыла микрофон ладонью, повернулась к Семёну. — Чем отравился?

Семён пожал плечами.

— Змеиный яд? — предположил он.

— Змеиный яд! — подтвердила Варвара Петровна и снова закрыла микрофон. — Спрашивают, когда укусили. И где.

— Не знаю! Ему очень плохо, нужен врач, срочно! — Семён едва не заплакал.

Каждая секунда промедления могла стоить жизни его единственному другу.

— Отправьте врача! Да! Да, в Гимназию! Что? Не слышно, ещё раз! — крикнула в трубку вахтёрша. — Алло! Алло?!

Князь похолодел, готовясь услышать страшную весть.

— Трубку бросили… — пробормотала Варвара Петровна. — Сказали, привозить к ним. И трубку бросили. Ироды…

— Мы не довезём! — воскликнул Семён. — Он… Ему очень худо…

— Прелестно, — каркнула старуха.

— Может… Кто-то из учеников? Наверняка кто-нибудь владеет лечением? — спросил князь.

Вахтёрша нахмурилась.

— Это против правил! Вне учебного класса и без учителя пользоваться силами запрещено! — сказала она.

— Варвара Петровна! Он ведь погибнет! — взмолился князь Сволов.

Курбская вздохнула и достала из недр стола толстую тетрадь. Она смочила сморщенный палец слюной и принялась листать пожелтевшие страницы, что-то приговаривая себе под нос. Князь изо всех сил напряг слух.

— Та-ак… Бутурлин, не подходит… Булгарина, молнии, не подходит… Вейсбах, ага, отсутствует… — она водила пальцем по рукописным строчкам, откинувшись как можно дальше в кресле, чтобы лучше видеть. — Горохов, удушливые газы, не подходит… Горский, искры… О, вот эта, наверное, может помочь!

Семён чуть не подскочил от нетерпения.

— Кто?!

— Грибовская, — ответила вахтёрша, и князь помчался в женское крыло, не обращая более внимания на гневные возгласы Курбской.

Он промчался по коридору, взбежалпо лестнице, забарабанил в нужную дверь. Из-за двери слышались сдавленные женские рыдания. Дверь распахнулась, на пороге стояла хмурая Агния. В глубине комнаты, зарывшись лицом в подушку, лежала Ядвига.

Семён вдруг понял, что он до сих пор в колпаке и ночной рубашке. Как и девушки.

— Ты чего тут делаешь? — спросила Агния.

— А… Э… Это… — залился краской князь. — С-Слава…

— Не мямли, что случилось? — скривилась девушка.

Князь вспомнил, что в этот самый момент его друг, может быть, умирает в полном одиночестве, и что он пришёл за помощью.

— Славу отравили, — твёрдо произнёс он. — Курбская сказала, вы можете помочь.

Агния побледнела. Зарёванная Ядвига оторвалась от подушки и широко распахнутыми глазами уставилась на Сволова.

— Надо спешить, — добавил князь.

— Ты же не шутишь? — произнесла Агния.

— Какие шутки? Идём, скорее! — воскликнул он.

Грибовская поднялась с кровати, утёрла кулаком слёзы на покрасневшем лице, поправила ночнушку.

— Идём, — сказала она, шмыгнула носом и оттеснила Семёна с дороги.

Агнии и Семёну осталось только следовать за ней. Она шагала быстро и уверенно, будто видела чёткую цель, а все препятствия на пути к ней — легко преодолимая ерунда. В холле их встретила Курбская, проводила их хмурым взглядом, но ничего не сказала, наоборот, перекрестила их спины.

В коридоре мужского общежития Семён вышел вперёд, побежал, показывая дорогу. Он влетел в комнату, подбежал к другу, который всё ещё тяжело дышал, судорожно сжимая покрывало.

— Живой! Слава Богу! — выдохнул князь.

Все трое подбежали к кровати. Агния пощупала горячий лоб кузена, отдёрнула руку. Глаза его были закрыты, хриплое свистящее дыхание вырывалось из груди, будто из порванных кузнечных мехов. Он метался в беспамятстве, изгибался в судорогах. Ядвига взяла его за руку.

— Что с ним? — тихо спросила Грибовская.

— Он сказал мне про яд, — ответил князь. — Скорее всего, змеиный.

— Точнее не говорил?

Сволов пожал плечами.

— Кажется, что-то про кобру.

Агния Сычёва ахнула и отшатнулась, Ядвига нахмурила брови. Сычёв изогнулся в судороге и со страшным сипением вдохнул.

— Я с таким не сталкивалась, — покачала головой Грибовская. — Я… Боюсь навредить ещё больше…

— Ядвига! — в один голос воскликнули Агния и Семён.

Выбора у них всё равно не было. Грибовская склонилась над Славой, максимально близко к его лицу, а потом прильнула губами к его губам.

Кувалда видел дивный сон. Будто он снова идёт по джунглям с винтовкой наперевес, в глубоком тылу рептилоидов, под ногами чавкает болотная жижа, а за каждым деревом притаился враг. Местные цветы скалились зубастыми ядовитыми пастями, лианы норовили обвиться вокруг ног и рук, а из темноты мангровых зарослей доносилось приглушённое рычание хищных пиявок.

На тропу перед ним выскочил рептилоид, майор Кувалда вскинул винтовку, но выстрела не произошло. Вместо верной штурмовой винтовки в руках оказалась трость-меч, а жуткая харя рептилоида поплыла и превратилась в лицо Кирилла Романова. Наследник Империи хрипло рассмеялся, дёрнул на стене рычаг аварийного открытия шлюза, и корабельный искин послушно раскрыл для них выход в открытый космос. Воздух стал стремительно утекать наружу, давление резко упало, шквальный ветер подхватил их обоих и потащил в пустоту. Краснослав зацепился тростью за край шлюза, клинок вышел из ножен, и Кувалде пришлось схватиться за лезвие. Холодный вакуум потянул его к себе, и ладони Кувалды проскользнули вдоль всей поверхности клинка. Кровь полетела по невесомости во все стороны алыми шариками, а Краснослав вылетел из шлюза, чувствуя, что ему стало нечем дышать. Он судорожно пытался вдохнуть, но вокруг не было ни капли кислорода.

Где-то вдалеке беззвучно взорвалась сверхновая, из яркой вспышки показалось обеспокоенное лицо Семёна, которое тут же пропало. Кувалда летел мимо далёких галактик и туманностей, расцветающих удивительными геометрическими фигурами, словно в калейдоскопе. Абстрактные пятимерные фейерверки сменялись зловещими чёрными дырами, ослепительно яркие звёзды сменялись безжизненными поясами астероидов.

Наконец, над его головой сомкнулась вода. Кувалда протянул руку к поверхности, попытался выплыть, видя над собой мост с конями и смотрящую на него Агнию, но его безудержно тянуло вниз, на дно. Мимо его лица проплывали рыбы и морские гады, а где-то внизу, в глубине, виднелся гигантский тёмный силуэт неведомого исполина.

Один только вид этого существа разбудил в нём первобытный ужас, какого майор прежде никогда не испытывал. Он вылетел из воды на мягкий бархатный песок, в объятия Исидоры, которая мягко поцеловала его в губы, чтобы тут же превратиться в Ядвигу Грибовскую.

Кувалда открыл глаза.

Остатки сна развеялись невесомой дымкой. Агния, Семён и Ядвига напряжённо наблюдали за ним, все по-разному. Агния хмурила брови, сложив руки на груди, Семён морщился и дрожал от нетерпения, а Ядвига, чуть покрасневшая, закусила нижнюю губу и пристально смотрела на него.

— Так, — произнёс майор. — Что происходит?

— Сработало! — воскликнул князь и кинулся обнимать Ядвигу, которая не успела увернуться, и теперь терпеливо ждала.

Агния облегчённо выдохнула, провела рукой по волосам. Личная сила подруги её нервировала, и даже немного пугала. Это было совсем не то, как делал её отец.

— Что сработало? — спросил Краснослав, приподнимаясь на локтях.

Ощущение было такое, будто его пропустили через дробилку. Кости ломило, голова раскалывалась, мысли до сих пор немного путались. Рубашка, насквозь мокрая от пота, неприятно прилипала к телу.

— Ты… Не помнишь? — спросила Агния. — Опять амнезия?

Кувалда прокрутил в голове события прошлого дня. Нет, вроде всё на месте. Помнил, как блюёт где-то в подворотне, как поднимается по крыльцу Гимназии, руками держась за каменные ступеньки. Всё было немного будто в тумане, но в целом нормально. Лучше, чем после первого пробуждения в этом мире.

— Помню… — пожал плечами Кувалда.

— Как же ты меня напугал, дружище! — Семён наконец отпустил Ядвигу и кинулся обнимать его. — Ты не представляешь!

Кувалда похлопал его по спине, дожидаясь, пока князю наконец надоест.

— Я синтезировала противоядие, и оно сработало! — победоносно улыбнулась Грибовская. — Ты уже почти не дышал.

— Спасибо, — поблагодарил Краснослав.

— Одним «спасибо» ты не отделаешься, — хихикнула кузина, и Ядвига пихнула её в бок.

— Занятная способность, — хмыкнул майор. — Как ты это делаешь?

Девушка засмущалась.

— Вообще, я до этого только яды делала. Но противоядие от него только дозировкой отличается же? — произнесла она. — Бабушка меня так учила. Грибовские почти все так могут.

Кувалда хмыкнул. С этой девушкой стоит быть поосторожнее.

— А ты где вообще кобру в Петрограде нашёл? — сестра снова скрестила руки на груди и пристально уставилась на него.

— Тут есть как минимум Констанция Львовна, — пошутил Краснослав, вспоминая прозвище химички.

Ядвига прыснула со смеху, Агния нахмурилась ещё сильнее.

— Слава, я не шучу.

Кувалда показал ей порезанную руку. Воспаление уже ушло, края раны стянула бурая корочка, которая нещадно чесалась и требовала, чтобы Краснослав оторвал её как можно скорее.

— По глупости, — произнёс он. — Схватился за отравленное.

— За нож?

— Ну, вроде того, — пояснил майор.

Сестра покачала головой. Ещё несколько дней назад ей было бы абсолютно плевать, но сейчас она почему-то беспокоилась за кузена. Неприятности, в которые он попадал, с каждым разом становились всё более неприятными. Агния сгорала от любопытства, но видела, что Слава не станет делиться подробностями. И какое-то предчувствие ей подсказывало, что даже знание о его делах может быть опасным.

— Слава… — тихо произнесла Ядвига, сцепив пальцы в замок настолько крепко, что побелели костяшки. — А с кем ты на набережной был?

Кувалда ожидал этого вопроса, но всё равно на мгновение оцепенел. Вдоль спины снова пролетело ощущение смертельной опасности. Будто он снова стоит у двери десантного бота, готовясь через несколько секунд спрыгнуть в самую гущу сражения.

— Подруга. Баронесса Остерман, — не стал отпираться Краснослав. Лгать и изворачиваться он считал недостойным славянорусса, да и веских причин для лжи не было.

Ядвига помрачнела моментально, хоть и старалась изо всех сил не показывать эмоции.

— Твоя возлюбленная, да? — Грибовская набралась смелости и всё-таки произнесла слова, что вертелись у неё на языке.

— Ядвига! — воскликнула Агния.

— Что? — удивился Кувалда.

Один только Семён сидел тихо и не отсвечивал, благоразумно не влезая в диалог.

Майор затруднялся ответить на этот вопрос, полагая, что тратить время на отношения с местными неблагоразумно, пока рептилоиды не уничтожены окончательно. Ситуация в итоге получалась не самая красивая.

Кувалда решил сказать правду. И ничего кроме правды.

— Она — мой соратник в борьбе, — произнёс они показал всем порезанную ладонь. — Против змей.

— Что? Это какая-то шутка? — фыркнула сестра.

Князь Сволов расплылся в улыбке, спрыгнул со стула, подошёл к тумбочке.

— Слава, можно показать? — спросил он, и Кувалда кивнул в ответ.

Он вытащил на свет поморскую скрижаль, держа её на вытянутых руках, будто величайшую драгоценность. Девушки равнодушно посмотрели на барельеф, особо не вчитываясь в символы и узоры.

— Вы точно шутите, — неуверенно сказала Агния.

Ядвига промолчала, думая о чём-то своём.

— Нет! Посмотри! Вот, здесь, — воскликнул Семён со всей пылкостью неофита, пальцем указывая на нужные места барельефа, где со всем тщанием были изображены прямоходящие ящеры.

Но верить им девушки не спешили. Слишком уж фантастичным и невозможным для них казалось существование каких-то неведомых гуманоидных змей, против которых сражается их одноклассник.

— Это они руководят бомбистами, — произнёс Кувалда. — И их агенты везде. Возможно, даже в свите царя, и здесь, в Гимназии.

— А ты им помешал… — выдохнула Ядвига.

— Да. Дважды, — кивнул майор. — Вы же понимаете, что всё, о чём я сказал, должно остаться тайной?

Особенно он посмотрел на Грибовскую, которая считалась главной сплетницей Императорской Гимназии.

— Звучит, как полный бред, — фыркнула Агния.

— Да, — согласился Кувалда. — И вам не стоит о нём упоминать. Нигде. Поклянитесь. Иначе…

— Это угроза? — вскинулась кузина.

— Нет. Иначе они вас найдут. И не факт, что я окажусь рядом, чтобы вас спасти, — заявил Краснослав.

С большой неохотой, но девушки всё-таки поклялись честью, что никому и никогда не расскажут о рептилиях. Время было позднее, и вскоре к ним постучалась Курбская, чтобы разогнать это импровизированное подпольное собрание. Девушки ушли, а Кувалда наконец смог спокойно поспать, безо всяких кошмарных видений, резких пробуждений и ночных прогулок.

Разбудил его Семён, со всем уважением и заботой, мягко толкнув в плечо.

— Ты как? — спросил князь, уже одетый в школьную форму, свежий и готовый к урокам. Будто бы и не бегал полночи по общежитию в одной ночной рубашке.

Кувалда протёр глаза и прислушался к ощущениям. К его удивлению, он чувствовал себя сносно.

— Нормально, — ответил он, поднимаясь с кровати. — Сегодня что?

— Русский, химия, магия, физика, физкультура, — бодро отрапортовал Семён.

Как минимум, можно было безбоязненно свалить с последнего урока. Майор потянулся, хрустнул суставами и встал. Пожалуй, сегодня можно было и на уроки сходить. Скорее всего, в преддверии экзаменов там будет только подготовка к ним, и ничего более. Никаких скучных лекций и контрольных.

После недолгих сборов и лёгкого завтрака они отправились в класс. Кувалда заметил, как поменялось отношение одноклассников к нему. Теперь вместо холодного презрения его встречали восхищённые, иногда даже подобострастные взгляды, он точно заставил всех уважать себя. Ещё бы. Если в первые сплетни и слухи про его похождения в Петрограде никто особо не верил, то после публичного награждения Императором и дальнейших событий в Зимнем образ обычного паренька Славки Сычёва начал обрастать легендами. Порой совершенно безумными, неправдоподобными, но лучше уж овеять себя ореолом славы, чем продолжать прозябать на дне иерархии. К счастью, все просто считали, что Слава пробудил какую-то редкую и необычную родовую силу, а не стал вместилищем души лучшего из славяноруссов.

Учителя, впрочем, продолжали относиться к нему с подозрением и недоверием, во многом из-за того, что Сычёв постоянно пропускал уроки и пропадал в городе, совершенно положив болт на учёбу и экзамены. Каждый из преподавателей считал это личным оскорблением, неуважением к своей персоне. Да и директор, хоть и не распространялся про их конфликт, сумел многих настроить против задиристого выскочки.

Когда раздражающе долгий звонок оповестил их о начале первого урока, друзья уже сидели в классе. Семён выводил закорючки на полях тетради, Кувалда расслабленно смотрел в окно, наблюдая, как ласковый ветерок едва шевелит молодые зелёные листья клёнов, что росли у стен Императорской Гимназии.

Вошёл учитель. Махнул рукой, чтобы все садились по местам, не слишком заморачиваясь насчёт дисциплины, тут же принялся писать на доске тему урока. Краснослав не ошибся в своём предсказании — подготовка к экзамену волновала всех, и учитель решил посвятить урок именно ей. Кувалда понял, что не зря пришёл на занятия, русский язык хоть и не слишком отличался по произношению, зато разительно отличался в орфографии. Все эти еры и яти, на взгляд Краснослава, совершенно ненужные, изобиловали в словах, с кучей исключений, которые необходимо было запоминать. Экзамен по русскому Кувалда завалил бы на первом же вопросе, и никакие Веды не помогли бы.

В итоге Краснослав Кувалда, лучший пилот Галактической Империи Славяноруссов, теперь осваивал тонкое искусство письма пером и чернилами, внутренне негодуя от подобной архаики. Этому обществу точно не хватало авторучек. Кувалда в тот же момент наставил клякс, будто первоклассник. Однако, майор увлёкся, и всё занятие пролетело в одно мгновение, и к концу урока Кувалда уже более-менее уверенно владел пером. Поначалу он даже не заметил звонка, и только вмешательство Семёна вырвало его из рабочего потока.

Зато следующий урок, химия, как всегда, оказался скучнейшим пересказом устаревших теорий. Некоторые, конечно, оставались актуальными и в другом тысячелетии, пусть и под другими именами, а некоторые были откровенно ошибочны и только тормозили прогресс. Краснослав сидел и ждал звонка, подпирая рукой щёку и глядя в окно.

Тяжёлые думы громоздились одна за другой. Кто тормозит прогресс этого мира? Люди здесь ничуть не глупее, чем в его Галактике. Ощущение было такое, будто некие силы намеренно тормозили местный прогресс, специально добавляли глупые и вредные теории в учебники, а все прорывные технологии подрубали на корню. Ответ, разумеется, был очевиден.

Экзамен по химии Кувалду нисколько не волновал. Старых знаний, полученных в кадетском корпусе и академии, хватит с лихвой, не только для школьного экзамена, но и для полного университетского курса. И даже больше. Краснослав мог бы назвать с полсотни недостающих элементов периодической таблицы. Многих тяжёлых металлов и редкоземельных элементов здесь ещё не знали, а про изотопы даже и не слышали. Кувалда мог бы продвинуть здешнюю науку на сотни лет вперёд одними только школьными знаниями, но на это нужно время и авторитет в научных кругах, поэтому майор решил не тратить на это время, а сосредоточиться на уничтожении тех, кто ввергает мир во тьму.

Рептилоиды всегда старались в первую очередь разрушить общее образование. Глупым стадом проще управлять.

Этот урок тянулся гораздо дольше. Кувалда бездельничал, и от этого ощущение времени заострилось, тягучее ожидание превратило жалкие сорок минут в извращённое подобие нескольких часов. Но радостная трель звонка всё-таки спасла измученных гимназистов, будто драгоценные капли дождя упали на умирающего в пустыне.

Впереди их ждал урок магии, тайны которой Краснослав до сих пор не раскрыл. Удивительные силы местных дворян никак не вписывались в известную Кувалде картину мира, пробуждаясь совершенно случайным образом, совершенно разными способами. Никакой логики в этом Краснослав не видел, во всяком случае, пока. Возможно, генетический анализ мог бы прояснить хоть что-нибудь, тем более, если способности проявляются только в дворянских семьях, то это наверняка было связано с каким-нибудь рецессивным геном.

Вообще, идея общего обучения магии при том, что родовая сила у каждого была своя собственная, казалась Краснославу глупой и даже вредной. В одном классе присутствовали и те, кто владел магией, и кто ещё не пробудился. В этом Кувалда тоже не видел никакого смысла, но когда они пришли в класс и сели за парты, многое для него прояснилось.

Никакой полезной информации. Просто зубрёжка общепринятых правил и терминов, перемежающаяся нравоучениями о том, что Господь даровал магию благородным людям не просто так, и что нужно соответствовать высоким стандартам дворянина. А если не пробудил силу — значит, не соответствуешь. Кувалда подивился, какую бредятину заливают им в уши, и перестал слушать учителя после первых пяти минут урока. Всё равно на экзамене будет только практика, а не теория. А на практике он мог показать что-нибудь из собственных секретных техник.

Но долго терпеть Краснославу не пришлось. Прямо посреди урока в дверь постучали, в класс бесцеремонно вошли двое в одинаковых чёрных сюртуках. Взгляды всей аудитории мгновенно оказались прикованы к ним, как к неожиданному спасению от скучной лекции. Кувалда безошибочно определил их как агентов Третьего Отделения, хоть и не знал их в лицо. Такие сюртуки были только у них. Один из них прошёл в класс, окинул цепким взглядом учеников, другой перегородил дверь широкой спиной, будто кто-то вообще собирался сбегать.

— Михаил Павлович, добрый день, — произнёс первый из агентов, обращаясь к учителю. — Прошу простить за беспокойство. Нам нужен Вячеслав Сычёв. Дело государственной важности.

Кувалда тяжело вздохнул. День снова собирался пойти наперекосяк.

Разумеется, учитель Краснослава отпустил в тот же миг. Кувалда собрал пожитки и вышел в коридор следом за агентами, ожидая, что те объяснят хоть что-нибудь, но не тут то было.

— Ты идёшь с нами, — безапелляционно заявил агент, едва закрылась дверь аудитории.

Такое обращение Кувалде сразу не понравилось.

— Я арестован? Вы кто вообще такие, я вас не знаю, — ощерился майор.

В этом плане местная культура вообще повергала его в шок. Ни тебе представиться, ни объяснить причину задержания, никакого, тем более, разъяснения прав. Идёшь с нами, и всё. Возражения не принимаются.

— Старший инспектор Верещагин. Младший инспектор Дадаидзе, — представились по очереди агенты.

— Вячеслав Сычёв, — в тон представился Кувалда и посмотрел в лицо старшему инспектору, ожидая дальнейших объяснений.

— У нас приказ от князя Меншикова, найти тебя и доставить к нему, — сообщил агент.

Кувалда сложил руки на груди. Дело всё больше и больше пахло политикой, а значит, дерьмом. Просто так глава всемогущего Третьего Отделения школьников к себе не вызывает. Краснослав, конечно, и так уже извозился в политике по самые уши, но влезать в интриги высшего света всё равно не хотел. Коготок увязнет — тут и птичке конец.

— А если я откажусь? — хмыкнул Кувалда.

— Значит, по-плохому доставим, — не скрывая акцента, произнёс младший инспектор.

Намёк понятен. Пусть это и было оскорбление дворянской чести, его пришлось стерпеть. Кувалда, конечно, мог бы сейчас встать в позу, оскорбиться, спровоцировать агентов на драку и вытереть ими пол, но это не решило бы ничего. Меншиков дал приказ, инспекторы его выполняют, и спрашивать надо именно с Меншикова.

— Ну, ведите, — усмехнулся Краснослав.

Он снова почувствовал себя под конвоем. Верещагин шёл впереди, грузин контролировал его сзади. Кувалда чувствовал на себе его липкий взгляд. Они вышли за пределы Гимназии, у ворот их ждал дилижанс. Вожжи в руках держал ещё один агент, который даже не отреагировал на их появление, лишь дождался, пока все сядут в тесную кабинку и закроют дверь, и только после этого хлестнул лошадку.

Дилижанс мягко тронулся, в воздухе повисло напряжённое молчание. Краснослав, с двух сторон прижатый агентами, вынужден был потесниться, чтобы все влезли на одно сиденье. Инспекторы всё-таки опасались, что он сбежит, понял Кувалда, но им бы это не помогло, задумай он в самом деле побег.

Плотно закрытые окна не оставляли даже маленькой щёлки, чтобы понять, где они едут, дилижанс внутри освещался только небольшим фонарём, но Кувалда чуял, что их везут куда-то к центру города. Но не в тот дворик, который он разгромил не так давно, а в какое-то другое место. Пахнуло сыростью, большой водой, и Краснослав понял, что они едут по одной из набережных. Вероятно, на один из островов устья Невы.

Остановился дилижанс прямо напротив огромного дворца, на набережной. Двери им открыл третий агент, и один за другим они выбрались наружу. Дворец Меншикова внушал уважение. Громадный, ровесник самого Петрограда, дворец встречал прибывающих по Неве гостей города, ослепляя каждого блеском и роскошью.

Кувалда проследовал за инспекторами внутрь. Слуга в золотой ливрее открыл им высокую дверь, и Краснослав вступил в обиталище по-настоящему богатого и влиятельного дворянина. По сравнению со здешним интерьером поместье Сычёвых было всего лишь крестьянским сараем. Даже императорский Зимний дворец выглядел скромнее.

Повсюду сверкало золото. Кувалда подумал, что если ободрать отсюда всю позолоту, то вырученных денег хватит на вооружение целого полка, или даже на постройку крейсера. Агенты провели его по коридорам дворца к одному из кабинетов, доложили князю о прибытии, а затем впустили на аудиенцию.

Сам князь Меншиков стоял у окна и глядел на Неву, заложив руки за спину, не шелохнувшись, даже когда Кувалда вошёл вместе с инспекторами. Краснослав огляделся. Повсюду так же было золото, бархат, шёлк. Отделка из тёмного ореха создавала довольно мрачную атмосферу, но Кувалда видел, что этот кабинет был самым обжитым и часто используемым. Вероятно, князь предпочитал работать именно здесь, в комнате с видом на Неву.

— Вячеслав Сычёв… — произнёс Меншиков глубоким, хорошо поставленным голосом. — В последнее время я слишком часто слышу эту фамилию.

Кувалда хмыкнул, но ничего не сказал.

— Твои преступления сравнимы только с твоими подвигами, — князь повернулся к нему и пристально посмотрел в глаза. — С одной стороны, тебя нужно отправить в кандалах в Сибирь. С другой, наградить.

— Его Императорское Величество уже наградил. Жаль, орден у меня в тумбочке, не показать, — сказал Краснослав.

— Я видел. Как и всё, что было после этого, — ответил князь, прошёл к письменному столу и уселся на бархатный стул. — Твои силы… Необычны.

Кувалда пожал плечами. Самые обычные техники Рода, которыми может овладеть любой славянин. И по меркам Империи Славяноруссов, он в этом теле даже не овладел ими полностью, едва-едва дотягивая до уровня неофита.

— Будет очень досадно, если юноша с такими способностями станет прозябать где-то на дальних рубежах Империи. Ты со мной согласен? — холодно улыбнулся Меншиков, опираясь локтями на стол и сцепив пальцы в замок.

— Человек предполагает, а Бог располагает, — Краснослав вернул ему столь холодную же улыбку.

Значит, глава Третьего Отделения хочет предложить свою протекцию, как раз перед экзаменами, прекрасно зная о его успеваемости. За такими предложениями всегда кроются подводные камни, но Кувалде захотелось узнать, чего князь потребует взамен.

— Как ты думаешь, какие твои шансы на экзамене? — спросил Меншиков.

Краснослав едва сдержал усмешку.

— Полагаю, они у меня есть, — ответил он.

— Вот как? Готлиб Карлович придерживается иного мнения.

Кувалда хмыкнул. Старый козёл ещё мог насолить, несомненно. Пусть даже выпускной экзамен принимала комиссия из нескольких преподавателей, не только учителя Гимназии, всё равно Готлиб Карлович имел определённый вес в учёных кругах Петрограда и Империи. И с лёгкостью мог подговорить комиссию, или даже просто намекнуть на будущую благодарность, если кое-кто из учеников завалит экзамен. Например, один выскочка, который уже был исключён из Гимназии.

— У меня есть предложение. Мы редко так поступаем, но я уже видел тебя в деле, — произнёс князь.

— Пойти на службу в Третье Отделение? — спросил Кувалда, не дожидаясь, пока Меншиков его озвучит.

— Похвальная проницательность. Это значит, что мы в тебе не ошиблись, — улыбнулся князь, на этот раз гораздо теплее.

Такая перспектива Краснослава совсем не прельщала. Да, возможности Третьего Отделения, фактически всесильного, стали бы неплохим подспорьем в борьбе с рептилоидами, но минусы такой службы с лихвой перекрывали все возможные плюсы. Субординация, бюрократия, коллектив. Уж лучше действовать самостоятельно, тайком, но с полной свободой действий, мгновенно реагируя на любую угрозу.

С другой стороны, прямой отказ Меншикову прямо сейчас — величайшая глупость, какую только мог бы совершить Кувалда. Князь, привыкший ко всеобщему повиновению, не поймёт и не примет отказа, и тем самым Краснослав наживёт себе могущественного врага. И точно отправится крутить хвосты белым медведям куда-нибудь в Заполярье.

— Я должен посоветоваться с семьёй, с отцом, — после некоторой заминки сказал Краснослав.

Меншиков прикрыл глаза на секунду и пристально взглянул прямо на него.

— Не самая убедительная ложь, Сычёв, — произнёс он. — Рекомендую подумать ещё. Ты разве не хочешь послужить Отечеству? Не думаю, что в армии или на флоте тебя встретят с цветами, особенно, после характеристики, которую тебе напишет Готлиб Карлович.

Кувалда промолчал. Ни в армию, ни на флот он не собирался. Насчёт авиации ещё можно было бы подумать, но в этом мире ещё не дошли до создания регулярных военно-воздушных сил. Доводы Меншикова были понятны, и, может быть, Кувалда даже с ними бы согласился. Если бы князь не пытался так его продавить.

— Я так понимаю, это предложение из разряда тех, от которых нельзя отказаться? — спросил он. — Я всё-таки откажусь.

Всесильный руководитель Третьего Отделения оказался не в силах завербовать обычного гимназиста, и это, несомненно, вывело его из себя. Внешне Меншиков сохранял хладнокровие, но Кувалда видел в его ауре бушующий гнев.

Князь побарабанил пальцами по ореховой столешнице, встал, прошёлся по кабинету. Снова встал у окна, поглядел на реку. Кувалда внимательно следил за каждым его движением.

— Вы хорошо подумали, Сычёв? — холодно спросил князь. — Второго шанса не будет.

— Решение окончательное, ваше сиятельство, — ответил Краснослав. — Я могу идти? Не хочу на физкультуру опоздать.

Меншиков усмехнулся. Он понимал, что ни на какую физкультуру юноша даже не собирался и только дразнит его, тоже понимая, что проницательный князь это понимает.

— Идите, Сычёв, идите, — благосклонно кивнул он. — Только не забывайте. Мы всё видим. Дадаидзе проводит вас к выходу.

Кувалда куртуазно откланялся. За порогом его встретил младший инспектор Дадаидзе, ожёг колючим взглядом и молча повёл за собой. Судя по реакции — подслушивал, но Краснославу было плевать. Он мог бы каждому агенту Третьего Отделения сказать ровно то же самое.

Его вывели на крыльцо, Кувалда бодро спустился по ступенькам на набережную.

— Всё, свободен, — с сильным акцентом произнёс агент.

В ответ майор только махнул рукой. Разговаривать лишний раз с контрразведчиками не хотелось. Меншиков ясно дал понять, что за ним будут следить. Или, скорее всего, уже следят. Кувалда, конечно, не делал ничего противозаконного, даже наоборот, но здешнее правосудие уже показало ему, как легко шьются дела.

Кувалда прошёлся по набережной, не обращая внимания на докучливых лодочников, зазывающих с каждой пристани. Медленному и неудобному водному транспорту он не доверял. Вместо этого он дошёл до здания Биржи, возле которого, как обычно, кучковались извозчики на каретах и пролётках в ожидании богатеньких клиентов.

На простого гимназиста они внимания почти не обращали и не предлагали «за рупь до Адмиралтейства», как зазывали приезжих иностранцев. В итоге Краснослав решил их услугами не пользоваться, а просто пошёл пешком к мосту. Мысли в голове крутились самые разные. Майор шёл и размышлял, а не поспешил ли он с отказом. Он прошёл по мосту, вышел к Зимнему, который оброс строительными лесами. Почти все последствия взрыва убрали, рабочие методично, будто муравьи, копошились вокруг дворца. Императорский штандарт был приспущен, видимо, Его Величество решил пока уехать из города в один из загородных дворцов.

Ноги сами понесли Краснослава обратно в Гимназию. Настроение было паршивое, он хмуро брёл по мостовым, сунув руки в карманы. На майора вдруг накатило чувство собственного бессилия, граничащее с отчаянием. Он был один в борьбе против рептилий, и хоть он знал не понаслышке, что один в поле — воин, его скромных сил, запертых в теле школьника, не хватало. Пусть он посвятил в эту тайну ещё нескольких человек, Семёна, Агнию, но даже с их помощью нельзя было быть уверенным в победе. Кувалда усмехнулся. Несколько школьников против всемогущей тайной организации космических рептилоидов. Даже в мыслях это звучало абсурдно.

Отогнать предательские мыслишки получилось не сразу, но Краснослав справился. Не отступать и не сдаваться ни при каких обстоятельствах, главное правило для любого славянорусса. Только так можно было побеждать.

Уныние в здешней системе ценностей было одним из смертных грехов, и Кувалда подумал, что не стоит предаваться унынию. Лучше разработать план, подробный и чёткий, а затем твёрдо и методично его придерживаться. Надеяться на случайности не стоит.

Краснослав поворошил воспоминания, систематизируя все знания о местных рептилиях. Выходило не так-то много, в основном Кувалда опирался на старые знания из другого мира, которые могли и не сработать здесь. Но некоторые вещи он знал наверняка. Гады проникли сюда довольно давно, иначе не засветились бы на поморской скрижали, а значит, попали не одновременно с ним. Тайком даже от самого себя Кувалда переживал, что сам стал причиной появления рептилоидов в этом мире, а подпространственная пушка перенесла сначала их, а потом и его. Совершенно точно рептилии использовали обычных людей в качестве пушечного мяса, одураченных сказками про равенство и братство. Плюс британцы, но Кувалда не был уверен, на каком уровне происходит взаимодействие репталов с высшим руководством Британского Союза, и не сидит ли там рептилоид в кресле премьер-министра. Не исключал майор и проникновения рептилий в правительства других стран, но пока это не более, чем просто домыслами. А вот в родной Империи они наверняка прятались и в высшем обществе тоже. Иначе фасады на ряде зданий не оказались бы украшены тайными символами.

Эта мысль зацепилась и не отпускала Краснослава. По всем признакам так и было, высший свет кишмя кишел рептилоидами, предателями, социалистами и им сочувствующими, вражескими шпионами и просто исполнительными дураками. Разыскать приличного человека среди всех них казалось удивительно трудной задачей. Значит, туда стоило проникнуть и поискать выходы на рептилоидов именно там.

Кувалда зашагал чуть веселее. Слона лучше есть по кусочкам, а большую задачу разбивать на несколько мелких, и теперь, когда он определил для себя вектор дальнейших действий, дело оставалось за малым. Проникнуть в общество дворян Российской Империи. Благородная кровь Сычёвых давала ему на это полное право, а вот малый возраст реципиента мог помешать. Однако, статус героя никто не отменял, и многие хотели бы познакомиться с ним лично, а значит, выйти в свет ему ничего не мешало.

И в ближайшее время ожидался даже официальный повод — экзамен и выпускной бал. Но по понятным причинам Кувалду это не устраивало. Там, конечно, соберутся представители многих семейств и многих ведомств, но это слишком официальное мероприятие, формализованное и регламентированное до мелочей. Импровизировать в поисках рептилии там не получится. Значит, было необходимо посетить какое-нибудь другое мероприятие, но для этого нужно быть туда приглашённым. С этим уже возникали трудности, но тоже решаемые. Некоторые дамы, особенно богатые вдовы, устраивали балы и приёмы едва ли не каждую неделю, соревнуясь друг с другом в пышности, роскоши и экзотичности, проматывая на их организацию целые состояния за один вечер, и уж точно были бы рады видеть у себя героя, спасшего Императора.

Одна беда — майор Кувалда совершенно не ориентировался во всех хитросплетениях и интригах русской политики, кто за кем стоит, кто чей протеже, и какой род наиболее влиятелен в той или другой сфере. Если уж лезть в осиное гнездо, то лучше лезть подготовленным, и с этим тоже стоило разобраться в самое ближайшее время.

Кувалда вернулся в Гимназию, но незаметно проникнуть в общежитие не смог. На улице его одноклассники занимались физкультурой, играли в лапту, и проскользнуть мимо них всех просто не удалось. Пришлось присоединяться к проигрывающей команде и быстро вникать в незнакомые правила. Играли все вместе, и девочки, и мальчики. Вот только команды разделились как-то не очень справедливо, в одной был Кирилл Романов со всей своей свитой, а в другой команде только Семён, ещё несколько парней и девочки, которые не слишком-то хотели играть. Физруку, в общем-то, было абсолютно плевать, он сидел на раскладном стульчике и читал газету.

В команде нового игрока встретили без особого энтузиазма, а вот Романов ехидно улыбнулся, постукивая битой по ладони. Кувалда никак на это не отреагировал. Цесаревич давно выпал из его сферы интересов, и никакой угрозы больше не представлял. Тем более во время простого урока физкультуры.

Лучше бы они играли в вышибалы. В них Кувалда мог в одиночку выбить всю команду противников. В лапте он смог только сравнять счёт и не дать Романову отпраздновать победу, но и этого было достаточно.

После урока все отправились в раздевалку, переодеться после игры. Кроме Кувалды, который играл прямо в брюках и тужурке, нисколько не вспотев, и Семёна, который ждал, пока из раздевалки уйдут Романов и его дружки. Князь то и дело поглядывал на друга, который мог бы его там защитить, но Краснослав таких тонких намёков не понимал.

— А чего хотели от тебя? — спросил Семён. — Ну, эти, которые с урока забрали.

Краснослав отвлёкся от пространных мыслей. Они стояли неподалёку от раздевалок, возле умывальников, а Сволов чересчур долго мыл руки и лицо, будто тянул время.

— К князю Меншикову ездил. Тот меня завербовать хотел, в охранку, — пояснил он.

— А ты? — замерев в ожидании, спросил Семён.

— Отказался, — пожал плечами майор.

Князь поперхнулся от изумления. Уж он-то понимал, что такими назначениями и связями разбрасываться нельзя. Не простят. А то и напакостят, специально отправив в самую жуткую и безлюдную дыру Империи.

— Ну ты даёшь… — выдохнул он. — Это ж надо… И куда дальше думаешь?

Кувалда ничего не ответил. Просто ждал, когда князь соизволит уже переодеться, чтобы вместе пойти в общежитие. Краснослав хотел вызнать у него про ближайшие мероприятия петроградского высшего общества, но делать это в коридоре благоразумно не стал. Конечно, ни о какой конспирации в школе и речи быть не могло, но привычка — вторая натура, и майор просто не мог озвучивать планы у всех на виду.

Из мужской раздевалки, громко смеясь, высыпали романовские дружки, а за ними вышел и сам наследник престола, о чём-то тихо толкуя одному из своих друзей. Семён проводил их долгим подозрительным взглядом, дождался, пока все они скроются за поворотом, и только после этого прошёл в раздевалку сам, тщательно отряхивая мокрые руки. Кувалда подождал его снаружи. В воспоминаниях Сычёва эта раздевалка была связана с чём-то иррационально ужасным, тёмным и мерзким. Никаких конкретных образов Кувалда уловить не мог, но в целом ощущение маячило где-то на краю сознания.

Князь, покрасневший до самых кончиков волос, вылетел из раздевалки, громко хлопнув дверью, так и оставаясь в спортивном трико и майке. Было удивительно видеть его настолько взбешённым, Семён никак не мог успокоиться, широко раздувая ноздри и сжимая изо всех сил кулаки. Кувалда осторожно заглянул внутрь раздевалки.

В раздевалке, во-первых, жутко воняло, причём не только потом и носками, а во-вторых, посередине, между лавочками, стоял раскрытый портфель князя, а вокруг него валялись разбросанные порванные листки. Некоторые как будто были в чём-то измазаны. Форма Семёна тоже валялась на полу, истоптанная грязными ботинками. Шкафчик его оказался варварски вскрыт каким-то вандалом, исписанная похабностями дверца висела на одной петле. Всё содержимое вывалили наружу и испоганили.

— Я… Их… Ненавижу… — прошипел князь с таким жаром, что Кувалде казалось — ещё чуть-чуть, и он вспыхнет по-настоящему, огромным синим столбом пламени.

Краснослав прикрыл дверь. Не получилось нагадить открыто — царевич и его дружки нагадили тайком. Неприятно. И пусть обида нанесена князю Сволову, Кувалда воспринял её как личное оскорбление. А подобные выходки прощать нельзя.

— Пошли, догоним, — произнёс он, хлопая друга по плечу.

Быстрым уверенным шагом они пошли за цесаревичем, Кувалда впереди, Семён чуть сзади. Майор чувствовал, как внутри разгорается знакомое предчувствие неизбежной драки.

— Вот знал же, знал, что надо сразу, первым идти, — кипятился Семён.

Кувалда же молча шагал. Царевич не мог уйти далеко. Коридоры школы майор уже выучил наизусть, каждый уголок. Ну и верное чутьё говорило ему, что они уже близко.

Романова и его прихвостней догнали всего через несколько минут, в одном из длинных коридоров.

— Стоять! — рыкнул Кувалда, и его голос прокатился по коридору, гулким эхом отражаясь от стен.

Приказ исходил такой силы, что остановились все разом, как вкопанные, даже Семён, который шёл рядом. Цесаревич опомнился первым, обернулся, сверкнув недовольным взглядом, увидел Краснослава рядом с Семёном, зло усмехнулся. Вслед за ним повернулись и все остальные его дружки.

— Благородные доны чего-то хотели? — насмешливо произнёс Романов и даже чуть поклонился, чинно размахивая руками, будто находился не в школьном коридоре, а на приёме у испанской королевы.

— Извинись, дон, — бросил Кувалда. — Все по очереди будете извиняться.

— Перед кем? — хмыкнул один из друзей царевича, сложив руки на груди. Виссарион Демидов, старший из троицы, не сказать, что толстый, но довольно-таки массивный парень.

— Перед ним, — Кувалда кивнул в сторону друга, который теперь заметно нервничал.

В ответ мерзавцы только рассмеялись, но Краснослав оставался предельно серьёзен.

— Ты, Сычёв, что-то больно борзый стал, — произнёс Демидов.

Похоже, предыдущие уроки впрок не пошли и быстро забылись. Впрочем, те, кто уже успел столкнуться с Кувалдой в драке, теперь не спешили выходить вперёд. А вот Демидов, которого в прошлый раз не было, самодовольно ухмылялся и закатывал рукава. Как и ещё несколько дружков цесаревича.

— Славик, ну ты чего опять начинаешь? — дружелюбно произнёс Кирилл Романов. — Я думал, мы с тобой помирились, у папеньки!

— Ошибаешься, — сказал Краснослав.

В воздухе повисло напряжение, будто перед грозой, то самое, когда сверкнула молния, и ты ждёшь, когда грянет гром. Кувалда и цесаревич смотрели друг другу в глаза, цесаревич насмешливо, Кувалда мрачно, но ни тот, ни другой не спешили переходить к активным действиям. Оба выжидали.

— Выпороть вас обоих надо, как холопов! — рыкнул Демидов и попытался было полезть с кулаками на Краснослава, но царевич остановил его властным жестом.

Майор перевёл на него тяжёлый взгляд.

— Выпороть, говоришь? — хмыкнул он.

Дерзкий и высокомерный Демидов ему сразу не понравился. Кувалда чувствовал, как внутри, в остатках сознания Сычёва клокочет ненависть к этому негодяю, одному из тех, кто не давал спокойно жить всем, кто был слабее, худороднее или просто не входил в какую-нибудь группировку.

— Значит, так, — уронил Кувалда. — Даю вам шанс.

Те в ответ расхохотались, но Краснослав продолжил, не обращая на них внимания.

— Сейчас вы извиняетесь перед Семёном, идёте в раздевалку, убираете всё, что там оставили, а потом покупаете ему новый портфель и форму…

— Слава! — перебил его князь, которому самому стало страшно от таких требований, но Кувалда продолжил.

— …и все расходятся с миром.

— А если нет? — рассмеялся Демидов, но майор видел, что некоторые из свиты царевича всерьёз раздумывали над его предложением.

— Ты не понял, Демидов. Исход тут только один, без вариантов. Просто я даю вам шанс сделать всё добровольно, по-хорошему, — произнёс Кувалда.

Всегда нужно давать хотя бы иллюзию выбора.

Цесаревич злобно смотрел на Краснослава и сжимал кулаки, кто-то посмеивался и шутил, Демидов презрительно сплюнул прямо на паркет. Но несколько прихвостней стояли, потупив взоры, и не спешили с ответом. Те, которых Кувалда уже бивал.

Наследник Империи вышел вперёд, подошёл почти вплотную к Краснославу. В его ауре мелкой рябью дрожала нервозность, выдавая его мысли и тайные желания, но отступать назад Романов не мог. Он мог быть слабым внутри, бояться и трястись от ужаса, но напоказ, перед своей свитой, он должен был играть роль сильного лидера. Чтобы не растерять их уважение, которое всё-таки было.

— Ты что, Сычёв, думаешь, что бога за бороду ухватил? Многое о себе возомнил? — тихо произнёс цесаревич.

Кувалда пожал плечами.

— Ну, значит, будем по-плохому, — хмыкнул он.

Царевича пришлось просто оттолкнуть. Бить наследника Империи кулаком в лицо было чересчур даже для Кувалды. Романов полетел в толпу своих прихвостней, и даже сбил кого-то с ног, но сам на ногах устоял, его поймали и поддержали. А вот Виссарион Демидов без лишних слов кинулся в драку и тут же схлопотал пощёчину, от которой отлетел в стену, так даже и не коснувшись майора.

Князь Сволов вскинул руки перед собой, но на рожон не полез, лишь напряжённо наблюдал за схваткой из-за спины Краснослава, на которого насели сразу четверо, коридор Гимназии был достаточно широким для такого манёвра. Кувалда просто отмахивался, отбивая летящие кулаки, и даже делал это с некоторой ленцой, не слишком напрягаясь и даже не используя Живу.

В этом просто не было необходимости. Только если кто-то начнёт использовать магию, но до этого пока не дошло. Звуки сражения заполнили коридор, сдавленное дыхание, вскрики, стоны. Кувалда действовал очень аккуратно, чтобы к этим звукам не добавился хруст ломаемых костей и плеск пролитой крови.

Но наседали на него яростно. Изо всех сил, даже и не думая отступать, как и полагается славяноруссам, и это отчасти грело душу майора, даже несмотря на то, что гимназисты дрались против него.

Демидов быстро очухался, помотал головой, увидел, как его друзья толпой окучивают одного Сычёва.

— Господа, позвольте, я ему с ноги! — выкрикнул он, и те мгновенно расступились, чтобы неистовый Виссарион мог снова влететь в драку.

Кувалда только и успел, что перехватить за ногу летящего на него Демидова, а затем обратил всю энергию удара против него же, чуть изменив вектор движения и перебрасывая противника через бедро. Демидов грохнулся на пол позади Краснослава, и князь Сволов наконец смог включиться в драку, осыпав упавшего врага неумелым градом ударов.

Вдруг коридор стал заполняться золотым сиянием, которое исходило от цесаревича, концентрируясь на его вытянутых ладонях.

— Я тебя уничтожу, ублюдок, — прошипел Кирилл Романов.

По спине Краснослава пробежал холодок приближающейся опасности. Он не знал, что это за сила, но по реакции окружающих понял — дело дрянь. Все прижались к стенам, кто-то даже рухнул на пол, закрывая голову руками. Жива потекла на кончики пальцев, но недостаточно быстро.

— Копыто Велеса! — выдохнул Кувалда одновременно с тем, как цесаревич отпустил свою силу.

Золотой луч скользнул над его головой, выжигая на стенах и потолке чёрную полосу, а Кирилл Романов упал на спину, сбитый с ног толчком сырой энергии. Майор подошёл к нему, склонился над цесаревичем, а потом взял его за горло и поставил на ноги, так, что наследнику приходилось плясать на цыпочках, чтобы не задохнуться.

— Извинись, — произнёс Кувалда, глядя прямо в глаза царевичу.

В глазах Романова плескался чистый, незамутнённый ужас, подпитывая Краснослава решимостью и уверенностью.

— И-извините… — просипел наследник, который до этого никогда не сталкивался с подобной силой, да и вообще, никогда не бывал в таком положении.

На этот раз его слова звучали вполне искренними. Ещё немного, и наследник бы обмочился от страха, поэтому Кувалда не стал его позорить и просто поставил на место.

— Перед князем извинитесь, — напомнил он.

Семён стоял у стены, замерев, будто статуя, и только часто-часто хлопал глазами.

— Извините, Ваша Светлость, — тихо произнёс кто-то из дружков царевича, и вслед за ним наперебой стали извиняться и все остальные.

Кувалда лично проконтролировал, чтобы Демидов и Романов тоже принесли свои извинения. Сволов почему-то раскраснелся и жутко волновался. Невольно Краснослав ожидал какого-нибудь подвоха, насмешки или прямого оскорбления, но всё прошло гладко.

— Теперь в раздевалку, убираться, — приказал Кувалда.

Понурые лица скривились и стали выглядеть ещё грустнее.

— Так-так, молоттые люди! Что тут у нас? — раздался голос директора так внезапно, что Семён даже подскочил от испуга.

— Ничего, Готлиб Карлович! С физкультуры идём, — пояснил Краснослав.

Цепкий, подозрительный взгляд Немца прошёлся по каждому из гимназистов.

— Сволов! А вы потчему не в форме! — прикрикнул он.

— Прошу прощения, господин директор! Мы как раз за ней и пошли! — проблеял князь.

Немец прищурился, будто на его глазах творилось что-то преступное, а его самого пытаются как-то обмануть. К чести побеждённых, никто из них ни словом, ни жестом не выдал реального положения дел. Скорее всего, потому что за драку в стенах школы получат все без исключения. И победители, и побеждённые.

— Идите и переоденьтесь, Сволов! Нетчего шастать по моей Гимназии в отних трусах! — фыркнул Готлиб Карлович, вздёрнул подбородок в горделивом жесте и зашагал дальше, сжимая под мышкой папку с документами.

— Ну, вы же слышали господина директора! Пошли! — сказал Кувалда, пропуская всю компанию наследника вперёд.

И те пошли, стараясь не оглядываться, чтобы не столкнуться с тяжёлым жутким взглядом Краснослава, который специально хмурился и шёл сзади, будто пастух за своим стадом. Семён шагал рядом, смущаясь и нервничая. В Императорской Гимназии князь был привычен к насмешкам и упрёкам, а не к извинениям.

— Слава… — тихо произнёс он. — Мне же директор одеться приказал, а там…

— Забей, — равнодушно ответил Кувалда.

— Что? — не понял князь.

— Забудь. Мало ли что он там приказал. Немец эти приказы может себе засунуть…

— Понял, — перебил его Семён. — Но всё равно, как-то это… Нехорошо.

Кувалда усмехнулся.

— Нехорошо чужие вещи портить. Да, Кирилл Константинович? — нарочито громко сказал майор.

Цесаревич затравленно оглянулся, но отвечать ничего не рискнул. Кувалда достал из кармана часы, завёл механизм, прикинул, сколько времени нужно, чтобы добраться до магазина и вернуться с новым костюмом и портфелем. Минус полчаса, чтобы побегали на ускорении.

— У вас полтора часа, чтобы принести Его Светлости князю Сволову новый комплект школьной формы и кожаный портфель, — произнёс Краснослав.

— Но этого мало! Даже на карете не успеть! — воскликнул один из провинившихся.

— Надо успевать, — пожал плечами майор. — Не успеете — пеняйте на себя.

Они почти дошли до раздевалки.

— Я за формой! — выкрикнул друг цесаревича, лишь бы не участвовать в уборке.

Возразить никто не успел, зато другой хитрец побежал искать портфель прежде, чем до этого додумается кто-то ещё.

— Я за портфелем! — воскликнул он.

Оставшиеся приуныли ещё больше. Заниматься уборкой не хотелось никому из них. Они остановились у двери в раздевалку, Краснослав носком туфли толкнул дверь, демонстративно выражая своё презрение и отвращение.

— Вперёд. И с песней, — произнёс он.

Цесаревич поморщился от запаха, попытался незаметно улизнуть, но майор положил тяжёлую руку ему на плечо.

— Давай-давай.

— Это самоуправство! — воскликнул Демидов. — Я буду жаловаться! Это оскорбление дворянской чести!

Кувалда только подивился такой наглости, но ничего не успел ответить. Семён ответил первым.

— Нельзя оскорбить то, чего нет, Демидов, — прошипел князь, снова краснея от гнева. — А если ты хочешь решать всё через директора, давай, беги к нему. Ты видел, куда он пошёл.

Виссарион Демидов демонстративно сложил руки на груди, показывая всем видом, что не собирается ничего делать. Но его ноздри и губы дрожали, выдавая и показывая его затаённый страх, сколько бы он не храбрился и не хорохорился. Спорить с Семёном его ещё хватало, но возражать Кувалде он уже не решился.

— Жалуйся, — пожал плечами майор. — Опозоришь всех Демидовых, все остальные кланы тебя поблагодарят. Особенно, когда вскроются все подробности, и то, что вы тут натворили.

Тот вздохнул, уныло опустив плечи, засучил рукава и вошёл в пропахшую нечистотами раздевалку. Вслед за ним вошли остальные. Цесаревич вошёл последним, брезгливо поджимая губы. Кувалда и князь встали у раскрытой двери, внимательно наблюдая и контролируя.

Управились быстро, и даже новый костюм Семёну принесли вовремя. С портфелем вышло не так гладко, парень опоздал на две минуты, Кувалда хотел за такое с него спросить, но князь Сволов великодушно простил его и попросил не наказывать. Краснослав настаивать не хотел, не такой уж большой проступок — две минуты опоздания, и просто отпустил напуганного парнишку на все четыре стороны. Уж больно жалкий и бледный вид он имел, когда дрожащими руками отдавал Семёну новенький ранец.

Спустя десять минут друзья уже отдыхали в комнате общежития. Кувалда растянулся на застеленной кровати, думая, как лучше провести остаток дня, а довольный Семён примерял обновки и складывал в новый портфель учебники для завтрашних занятий.

— Вот зараза! — прошипел князь.

Краснослав поднял на него заинтересованный взгляд.

— Палец, похоже, выбил. Об Демидова, — пояснил Семён, несколько раз сжимая и разжимая кулак.

— Вот он гадёныш, — хмыкнул Кувалда. — А тебе надо удар ставить.

Сволов поморщился.

— Дворянину нет нужды кулаками махать. Магией, шпагой и пистолетом, да. А мордобой такой, — он неопределённо помахал рукой в воздухе. — Для простого народа. Стенка на стенку там, и всё такое.

Князь определённо был старомоден и консервативен. Наверное, даже и не слыхал, как граф Румянцев зарабатывает на ставках, не чураясь и сам выйти на ринг.

— Ну и что? — спросил Краснослав. — Сейчас ведь дрались.

— Я вообще не приемлю насилия. Предпочитаю решать всё словами, ну, ты же знаешь, — произнёс князь.

Кувалда хотел было возразить, но не стал. Просто потянулся, разминая хрустящие суставы. По его мнению, одними только словами ничего не решишь. Слова надо чем-то подкреплять, и для Краснослава одним из самых весомых аргументов был его кулак.

— Ну а зачем тогда Демидова бить полез? — спросил он.

— Вспылил… — князь стушевался.

Майор громко расхохотался. Вот так быстро слезает весь этот налёт дворянского воспитания и цивилизованности, буквально за секунду. Раз, и благороднейший князь, словно какой-то вонючий крестьянин, месит кулаками не менее благородного графа. Кувалда вдруг подумал, что это именно он подаёт плохой пример.

— Слушай, Семён, я хочу на какой-нибудь бал попасть, — решил сменить тему Краснослав.

— Так выпускной же скоро, — пожал плечами князь. — Подожди просто.

— На выпускном не то, — сказал майор. — Мне бы на какой-нибудь обычный.

— А, хочешь перед выпускным потренироваться? Потанцевать? Сходил бы к учителю, — посоветовал Семён.

— Не понял, там танцевать надо? — удивился Краснослав.

Он предполагал совсем другое. Получить аттестат, или какой тут выдают документ, попрощаться со всеми, влепить Немцу подзатыльника напоследок. Кувалда даже не предполагал, что на выпускном балу придётся танцевать.

— Ну да, а как ещё? Полонез, вальс, мазурка. Пару находишь себе, танцуешь, всегда так было, — ответил Семён.

Краснослав нахмурился и умолк на полуслове.

— Так, погоди. Ещё и девушку звать? — спросил он.

Не сказать, что это было неожиданно, но всё-таки Кувалда ожидал чего-то другого. Семён заметно приуныл.

— Ну… Да… Приглашение даётся, зовёшь кого хочешь… Но вообще принято с кем-то из одноклассниц приходить, — объяснил князь Сволов, который тоже не представлял, кого позвать на выпускной бал.

— Да, дела… — протянул Краснослав.

По правде говоря, у самого Краснослава проблемы с этим не возникало, можно было позвать хоть Исидору, хоть Ядвигу. Вот с танцами была проблема. Конечно, майор умел двигаться быстро, чётко и красиво, но только в драке. Да и сами по себе танцы он считал совершенно бесполезным времяпровождением. Возможно, самым бесполезным из всех.

Но на какой-нибудь светский приём или званый ужин всё равно нужно было попасть. Возможно, там получится достать какую-нибудь информацию. Может, даже вычислить и обнаружить какого-нибудь рептилоида. А если совсем повезёт, то даже и допросить. Видимо, взор Краснослава затуманился сладкой поволокой от представленной картины допроса третьей степени, потому что Семён засмеялся, глядя прямо на него.

— Думаешь, кого пригласить? — улыбнулся он.

— Что? — неожиданный вопрос вытряхнул Кувалду из потаённых мечтаний. — Нет.

Его мысли занимал куда более важный вопрос. Но убедить в этом князя не получится, Краснослав видел это по его ухмылке и пляшущим в глазах искорках. Конечно, что самое важное для шестнадцатилетнего гимназиста? Точно не инопланетная угроза и тайное мировое правительство.

— Мне всё-таки надо на какой-нибудь бал попасть. До выпускного, — задумчиво произнёс Краснослав.

— Да это не проблема, — отмахнулся князь. — Это же Петроград. Тут в каждом доме по пятницам и субботам кутят. А вот помню, мы когда под Гомель переехали с папенькой, там, дай Бог, раз в месяц кто-нибудь приём устраивал, но я ещё маленький был тогда.

— Может, и кутят, а приглашение-то всё равно ещё достать надо, — возразил Кувалда.

— Если надо — достанем, — улыбнулся Сволов. — Благо, тут папеньку моего многие помнят ещё. Он тут ни одного бала не пропускал.

Расспрашивать, что случилось со старшим князем, Кувалда не стал. Понимал, что тема может быть скользкая и для друга неприятная. Просто так из столицы в глушь не уезжают.

— Мне для дела, — на всякий случай пояснил майор.

— Ну а как ещё-то, — ответил Семён. — Достанем.

— Спасибо, — произнёс Кувалда.

Всё-таки князь оказался настоящим другом, верным и честным. Кувалда подумал, что правильно сделал, рассказав ему о рептилоидах. Пускай Семён не способен забороть даже мелкую ящерицу, и по физкультуре кое-как вытягивает на тройку, но в нём было мужество, достаточное, чтобы прикрыть товарищу спину. Краснослав это ценил.

Бороться против всемогущих пришельцев в одиночку было неимоверно сложно, и Кувалда это хорошо понимал. Особенно, когда у тебя больше нет подпространственной аннигиляторной пушки, а есть только сравнительно хилое тело Славика Сычёва и железная воля Краснослава Кувалды. Но надо было признать, прогресс, достигнутый Кувалдой за эти несколько дней, заставил бы позавидовать любого из бодибилдеров. Внешне он оставался почти таким же Славиком, лишь его плечи стали чуть шире, а мышцы чуть твёрже, но внутри его энергопотоки текли почти идеально, за счёт чего Кувалда мог достигать сверхчеловеческих результатов.

Точнее, сверхчеловеческих для этого мира. Для Галактической Империи Славяноруссов это были результаты гораздо ниже среднего, и Кувалда ничего не мог с этим поделать. Только развивать и культивировать энергию Живы. К слову, за всё время Краснослав так и не нашёл ни одного человека, который бы знал про Живу, энергосистему и культивацию. У всех без исключения аура завихрялась и кружила сама по себе, в полнейшем беспорядке, в соответствии с характером человека. Может, где-нибудь в глуши могли найтись какие-нибудь древние отшельники, которые владели этим тайным знанием, как владели знанием о рептилиях древние поморы, но Кувалда на это особо не надеялся. Знания, особенно тайные, нередко оказываются утраченными навсегда.

Появилось желание научить и Семёна этим знаниям, князю бы они наверняка пригодились, но Краснослав не мог даже представить, как объяснить словами то, что нужно ведать. А ведать все славяноруссы учились раньше, чем ходить. В теле Сычёва он воспользовался своими старыми знаниями, которые были для него почти инстинктивными, интуитивными. А чтобы научить взрослого человека ведать — нужно было полностью менять его сознание и восприятие мира. Процесс долгий, болезненный, и в условиях школы невыполнимый.

Кувалда подозревал, что с местной магией ситуация похожая, и почти оставил попытки разгадать её тайну. Нет — и ладно, благо, некоторые секретные техники Рода нисколько не уступали местным дворянским силам, а в чём-то даже превосходили их. Лучше потратить время на культивацию Живы.

Этим он и занялся.

Следующим утром Краснослав решил на уроки не ходить. Князь Сволов, конечно, попытался его убедить, зазвать на безусловно необходимые алгебру и географию, но Кувалда был непреклонен. Он твёрдо намеревался выбраться в город и купить оружие, для чего выгреб все оставшиеся деньги из тумбочки. Осознавать это было неприятно, но деньги таяли быстрее, чем Кувалда ожидал.

А зарабатывать на ставках ему больше никто не даст. В статусе чемпиона есть и не очень приятные стороны. Только если начать сливать бои, делая ставку на соперника через какого-нибудь подставного товарища, но это Краснослав считал низким и подлым, как для офицера, так и для дворянина.

Значит, нужно было найти какой-нибудь другой способ заработка. Что-нибудь более надёжное и стабильное. Служить клерком в конторе он, конечно, не собирался, и разгружать вагоны тоже, но было бы неплохо выбить себе ежемесячное жалование, например, у Государя. Краснослав слышал, что кавалерам некоторых орденов положена была ещё и пенсия, независимо от чина и выслуги. Ему дали всего лишь орден Невского, и за него денег не полагалось.

Майор вышел из общежития вместе с остальными соседями, но вместо уроков незаметно выскользнул на улицу, где петроградская погода снова показала своё истинное лицо из холодного сырого ветра и мелкой зябкой мороси. Краснослав быстро пожалел, что не взял зонт, а спустя десять минут уже думал, что алгебра и география не так уж и плохи, и он зря пропускает такие важные дисциплины. Они хотя бы проходили в тепле и сухости. Бледное солнце если и выглядывало из-за тяжёлых туч, то ненадолго, лишь подразнить и напомнить о своём существовании.

Многочисленные прохожие хмуро шагали по лужам, кутаясь в плащи и высоко поднимая зонтики. Краснослав решил, что ему тоже необходимы калоши и зонт. Без них было совсем плохо, туфли быстро промокли, в них неприятно хлюпало, а холодные капли постоянно бежали по лицу, сколько бы Кувалда их не смахивал.

Но к удивлению майора, находились и те, кто вовсе не обращал внимания на льющуюся с неба воду, словно её и не было. Некоторые шли в лёгких рубашках, иногда встречались девушки в простых тонких платьицах. Казалось, если бы позволяли приличия, эти люди могли идти хоть в одном белье, хоть без него, и ни холод, ни дождь их нисколько не смущали. Кувалда, конечно, тоже мог стойко переносить любые трудности, тяготы и лишения, гулять на морозе и под проливным дождём, но это всё равно было превозмогание, а эти люди, судя по всему, коренные петроградцы, вообще не замечали промозглой сырости и мелкого противного дождика.

Уличные торговки, посмеиваясь, наперебой предлагали Краснославу зонтики, но цены оказались настолько кусачими, что Кувалда решил обойтись пока без него. На секунду он позавидовал Агнии, личная сила которой позволяла испарять дождевые капли ещё на подлёте. А он ещё смеялся над её умением, которое оказалось для Петрограда чуть ли не самым полезным.

Из булочной на углу донёсся восхитительный запах горячего хлеба, и Краснослав не устоял перед соблазном. Он спустился по ступенькам в полуподвальную булочную. За прилавком дородная продавщица упаковывала багет в бумажный пакетик для очередного посетителя, даже не обращая внимания на вошедшего Краснослава, с которого на кафельный пол стекали струйки воды. Кувалда сглотнул набежавшую слюну, прошёл к витринам. От разнообразия выпечки рябило в глазах, хотелось всего и сразу. И побольше.

Выбирать всё равно пришлось что-то одно, и быстро, как раз когда подошла его очередь, а сзади уже напирали новые посетители. Кувалда наугад показал пальцем на какой-то из пирогов, продавщица предложила ещё и чаю. Отказываться майор тоже не стал, быстро расплатился горстью мелочи и отошёл к стойке у окна, держа в руках обжигающе горячий стакан чая и чуть менее обжигающе горячий пирожок. Из стакана поднимался пар, Кувалда осторожно подул на кипяток.

Почему-то такой нехитрый завтрак напомнил Краснославу о давно минувшей юности. Когда Краснослав ещё был зелёным кадетом. В теле Сычёва он, по сути, снова переживал юность, но груз ответственности за всю Вселенную давил и не давал в полной мере почувствовать всю прелесть школьной жизни.

Горячее тесто наполнило его теплом, будто объятия любимой женщины. Пирожок оказался с мясом, которое брызнуло горячим соком прямо Кувалде на пальцы, так, что майор едва не пролил чай на себя. Но Кувалда всё равно жадно сожрал пирог, чувствуя, как наливаются силой мускулы и растекается тепло внутри. После холодной сырой улицы это было как нельзя кстати.

Он допил чай, вернул пустой стакан, поставив его на специальную полочку. Выходить на улицу решительно не хотелось. Кувалда видел, как стекают по окнам прозрачные капли, а по мелким лужам барабанит дождь, который так и не прекращался. Вот только новый револьвер сам себя не купит, и дедушка Мороз ящик оружия под ёлку не принесёт, так что придётся стиснуть зубы и идти на поклон к господину Шмидту, невзирая на промозглый ветер и холодный дождь. Можно было бы взять извозчика, но в такую погоду почти все обычно заняты, и найти свободного было не так-то просто.

Поэтому Краснослав ещё немного погрелся в булочной, а потом спокойно вышел наружу, стараясь не обращать внимания на потоки воды, будто бы всю жизнь прожил под проливными дождями. Идти стало чуть проще, закралось подозрение, что все остальные именно так и делали. Кувалда знал, что если от мороза ёжиться и морщиться, приплясывать и кутаться, замерзаешь быстрее, чем если не обращать внимания. Похоже, с дождём всё работало точно так же.

Вот только в туфлях по-прежнему хлюпала вода, холодные капли мерзко сползали за шиворот, а грязь летела из-под ног и оставалась на брюках мелкими брызгами. Такой Петроград нравился Краснославу гораздо меньше.

Пока он шёл до оружейной лавки, в голову закралась мысль, что по такой погоде любой порох мгновенно отсыреет. Майор с тоской и ностальгией вспомнил безотказные славянорусские лазерганы, способные работать в любых условиях, даже самых экстремальных. А местные примитивные огнестрелы пока оставались капризными и сложными в эксплуатации устройствами, не слишком-то далеко ушедшими от своих древних прототипов с кремневыми замками. Разобрать и собрать стандартный армейский лазерган Кувалда мог за пятнадцать секунд, но из местных материалов нормальный лазерган не сделать. Линзы, батареи и электросхемы здесь ещё не достигли нужного уровня развития, и на местных материалах одна только батарея получилась бы размером с амбар. А электросхема на лампах заняла бы целый Зимний дворец, так что пушка получилась бы чересчур большая.

Поэтому придётся снова пользоваться древними технологиями. В этом всё равно был какой-то своеобразный шарм. Кувалда понимал, что если бы попал хотя бы на двести лет раньше, пришлось бы вовсе пользоваться одними только шпагами и кинжалами, а ошибись подпространственная пушка на пару тысяч лет, то пришлось бы вообще драться бронзовым мечом и ходить в лохмотьях из тигровых шкур. Уж лучше он будет стрелять, хотя бы из архаичного револьвера или винтовки.

Хотя желание «изобрести» оружие помощнее, принести щепотку прогресса в этот отсталый мир, так и маячило где-то на краю сознания. Вот только основной принцип огнестрельного оружия прост, как две копейки, и ничего нового привнести Кувалда не мог. Если даже в Империи Славяноруссов кое-где до сих пор пользовались огнестрелом, через тысячи лет после его изобретения, то и в этом мире Краснослав не мог предложить что-то совершенно новое. Лазер и плазма слишком сложны.

Задумчивый и хмурый Кувалда наконец добрался до оружейной лавки. На этот раз она была открыта, и майор прошёл внутрь, расцветая прямо на глазах от вида запертого в витринах оружия. Причудливые изгибы воронёной стали снова манили его, будто ребёнка, впервые попавшего в магазин игрушек. Краснослав тотчас же забыл обо всём.

Во всём мире будто не осталось никого, только майор Кувалда и бесчисленные образцы винтовок, пистолетов и ружей, запертые под стеклом и будто манившие Краснослава к себе, требующие освободить их, желающие ощутить прикосновение крепких рук на цевье и ласково толкнуть отдачей в плечо.

Народа в магазине сегодня оказалось не так много. Почти никого, только несколько таких же фанатиков бродили между витрин, едва ли не вжимаясь носами в стекло, разглядывая дорогие охотничьи винтовки. Господин Шмидт выкладывал патроны на полку за прилавком, не прекращая следить за каждым из посетителей. Кувалда чувствовал на себе его холодный цепкий взгляд, как у матёрого особиста. Но Шмидт мог смотреть на него сколько угодно, Краснослава это ничуть не волновало, особенно, когда перед глазами столько разных пушек, больших и маленьких.

Он снова приник к стенду с револьверами. Смертоносная красота оружия завораживала, всё хотелось потрогать и опробовать в деле. Кувалда понимал, что каждое из этих устройств может помочь ему в борьбе против рептилий, каждая выпущенная пуля может быть выпущена в голову ящера. И от этого на душе становилось теплее, а желание приобрести весь ассортимент товаров так и свербило внутри. Но на всё денег не хватит. У господина Шмидта в продаже были как обычные заводские экземпляры, серийного производства, так и коллекционные штучные изделия.

Вот, например, помповое ружьё, импортное, прямиком из КША. Механизм простой, но до ужаса эффективный, двенадцатый калибр, пятизарядный магазин. Кувалда был уверен, что из такого дробовика можно снести голову рептилии всего с одного выстрела, и вся его душа жаждала поскорее испробовать этот дробовик в бою, но заоблачный ценник быстро спускал его с небес на землю. А всё из-за узоров на деревянном ложе и прикладе, изображающих скалящегося волка. Жадные американцы (а вслед за ними и господин Шмидт) накручивали чуть ли не триста процентов стоимости ружья за один только узор.

Дробовик звал и манил, тем более, на соседней витрине стоял точно такой же, только без узоров и всех прочих перламутровых пуговиц, в несколько раз дешевле, но с ружьём по городу не походишь и скрытно в кармане не пронесёшь. Соблазн обвешаться оружием, патронташами и подсумками всё равно был велик, хотя Кувалда понимал полную бесполезностьвсего этого добра в городских условиях.

Нужно было что-то простое, убойное и надёжное. Можно было снова взять револьвер Галана, но хитроумная система заряжания не слишком-то понравилась майору. С одной стороны это, конечно, было удобно — располовинить револьвер, чтобы вытряхнуть гильзы и зарядить новые патроны, но с другой — в пылу боя перезарядка выходила слишком медленной. Особенно если представить, что его перезаряжает зелёный сопляк, у которого дрожат руки. Так можно вообще все патроны растерять, наган в этом плане оказался гораздо удобнее, зато с экстракцией гильз наоборот, не всё так гладко.

Кувалда вспомнил про браунинг, из которого стрелял в день покушения на царя. Пистолет, насколько помнил майор, был достаточно мощным и удобным. Разве что весил почти целый килограмм, но для стрелка с твёрдой рукой это не проблема. А у Краснослава рука была твёрдая и тяжёлая. Он подошёл к витрине с пистолетами, взглянул на ценники, которые тоже кусались. Всё на витрине было импортным, и от этого становилось немного не по себе. Оружие должно производиться у себя дома, а не закупаться у вероятного противника. Клейма на пистолетах выдавали их иностранное происхождение, шведское, бельгийское, французское, американское. Только на одном из револьверов Краснослав обнаружил клеймо тульского завода. Причём это был револьвер Нагана, произведённый по лицензии. Досадно.

Какое-то время в душе Краснослава боролись патриотизм и здравый смысл. Жутко хотелось прямо сейчас бежать во дворец, к царю, или в Генштаб, или в министерство, чтобы схватить кого-нибудь из них за грудки и заорать в лицо, мол, что ж вы творите, дебилы. Но Кувалда понимал, что услышит в ответ. Нет денег, нет необходимости, оружия хватает и так, мы не собираемся ни с кем воевать, и тому подобное. Только легче от этого не становилось. Оружие необходимо как воздух, ведь разоружённую нацию проще всего поработить. Когда он станет императором, то переманит в страну всех изобретателей и оружейников. Плевать на расходы, это важнее.

Здравый смысл всё-таки победил. Кувалда подошёл к прилавку, оружейник хмуро уставился на него. От Шмидта снова веяло недружелюбностью и равнодушным холодным презрением. На редкость неприятный тип.

— Добрый день, — поздоровался Краснослав.

Шмидт промолчал, даже не пошевелился, ни единый мускул на лице не дрогнул.

— Нужен браунинг, десятизарядный. Три магазина к нему запасных, патронов две пачки, кобуру наплечную, набор для чистки и масло, — перечислил майор.

Оружейник хмыкнул и молча отправился собирать заказ. Краснослав терпеливо ждал, пока Шмидт соизволит швырнуть на прилавок браунинг, завёрнутый в промасленную бумагу.

— Шведский, — сообщил оружейник. — Кобура под браунинг только поясная есть, надо?

— Да, — ответил Кувалда.

Кобура всё равно была нужна, а переделать её в наплечную он мог и самостоятельно. Пистолет на поясе будет привлекать слишком много внимания, а все прохожие станут принимать его за жандарма под прикрытием. Для Кувалды такое было совершенно лишним. Хотя чувствовать большую пушку на бедре весьма приятно. Вселяет некую дополнительную уверенность.

— Триста восемьдесят рублей. И пятьдесят копеек, — сообщил Шмидт, пощёлкав деревянными счётами.

— Сколько? — опешил майор.

— Триста восемьдесят, — медленно и внятно произнёс Шмидт. — И пятьдесят копеек. За масло.

— Грабёж… — буркнул майор, доставая кошелёк.

Деваться всё равно было некуда, оружие ему жизненно необходимо, но жаба давила, намекая, что можно бы найти и подешевле.

— Документ, — потребовал оружейник, достал пухлую тетрадь и начал листать записи.

Кувалда бросил несколько смятых ассигнаций на прилавок, отдал паспорт. Шмидт вгляделся в записи, в паспорт, переписал данные, переписал номер пистолета.

— Ты ведь недавно Галана купил, — сказал он, возвращая документ. — Не понравился?

— Заряжание неудобное, — увильнул от ответа майор.

Не рассказывать же, что револьвер изъят спецслужбами как вещественное доказательство.

— Ха-ха, есть такое! — маска угрюмости на миг слетела с лица оружейника, чтобы в то же мгновение вернуться обратно. — Браунинг поинтереснее будет, да.

— Может, посоветуете что? Маленькое, мощное, быстро заряжаемое, — спросил Кувалда, несмотря на то, что браунинг уже был куплен и упакован.

Шмидт пожал плечами.

— Лучше браунинга? Ничего, пожалуй, не посоветую, — хмыкнул он. — Если маленькое, то слабое. Если мощное, то либо здоровенное, либо заряжать умаешься.

— Понятно, — ответил Краснослав, довольный покупкой и тем, что удалось вывести вечно хмурого оружейника на разговор. Хотя бы на такой.

Настроение, подпорченное дождливой погодой и промокшими туфлями, приподнялось, и майор Кувалда вышел из магазина весёлый и готовый к любым приключениям. Теперь, с большой пушкой в кобуре, он был готов встретиться хоть с десятком рептилоидов, хоть с сотней. Лишь бы патронов хватило.

Как под заказ, дождь кончился, а серые облака потихоньку развеивались, выпуская томившееся в плену бледное солнце. Краснослав потянулся на крыльце, подставляя лицо солнечным лучикам. Особо теплее не стало, холодный ветер никуда не делся, но даже так это было гораздо лучше, чем утром. Краснослав решил незамедлительно идти в Гимназию, изобретать более удобную кобуру. Откладывать такое нельзя, иначе есть риск вообще никогда не приступить к делу. А Кувалда не любил оставлять дела незаконченными.

До Гимназии он взял извозчика, чтобы лишний раз не попадаться на глаза полицейским, которых непременно заинтересовал бы промасленный свёрток в руках у школьника. Лишаться ещё одного честно приобретённого пистолета Краснослав точно не хотел. Извозчик лишних вопросов не задавал, всю дорогу молчал, лишь изредка понукая серую лошадь, и привёз Краснослава к Гимназии точно под конец последнего урока.

Никого не стесняясь, Кувалда прошёл в свою комнату. Семён пока не вернулся, поэтому Краснослав достал браунинг и всё остальное, разложил на столе и взялся за разборку и чистку. Оружие любит, когда за ним ухаживают, это майор Кувалда знал наверняка. На тряпки он пустил одну из старых рубашек, и теперь натирал детали разобранного пистолета маслом, отчищая от возможных следов ржавчины и грязи. Номер, выбитый на металле, Кувалда на всякий случай сковырнул ногтем, сняв металлическую стружку.

Вычищенный и смазанный пистолет Кувалда умело собрал, проверил все механизмы. Браунинг ему нравился. Затем Краснослав вскрыл пачку патронов и методично набил магазины. Лучше сделать это сейчас, в тишине и спокойствии, нежели заниматься этим в пылу сражения, сидя в каком-нибудь хлипком укрытии.

Затем он взялся за кобуру. Особой сноровки или умений, чтобы переделать поясную в наплечную, не требовалось. Пришлось только распотрошить портфель, отпороть с него лямки и сшить их между собой крест-накрест, а саму кобуру закрепить так, чтобы пистолет надёжно прятался под мышкой. Не так уж и сложно.

Как раз когда он закончил с кобурой и взялся её примерять перед зеркалом, в комнату вошёл князь Сволов.

— Я договорился, — с порога заявил он, бросил портфель к изголовью кровати и начал снимать туфли.

— Насчёт чего? — спросил майор, снова и снова поправляя лямки.

— Достал тебе приглашение на бал, — Семён извлёк из кармана какой-то цветной кусок картона, на котором Кувалда сумел разглядеть какие-то вензеля и завитушки.

— Отлично, — сказал Краснослав. — Когда, у кого?

Князь прошёл вглубь комнаты и плюхнулся на кровать, разглядывая во все глаза разложенные на столе инструменты.

— У графа Строганова, завтра вечером. В честь именин его сына. Он юнкер в Николаевском кавалерийском, пятнадцать лет исполнилось, что ли, — сообщил князь.

— Так это, наверное, с подарками приходить надо? — уточнил Краснослав.

— Вроде не обязательно, — пожал плечами Семён, протягивая ему открытку.

Кувалда пробежал глазами по тексту, в котором весьма витиеватыми выражениями приглашался на именины Его Благородие Вячеслав Сычёв. Время и место были указаны точно, завтра к четырём часам пополудни. Дозволялось пригласить с собой барышню. Краснослав бросил открытку на стол.

— Спасибо, — сказал он.

— Пожалуйста, — улыбнулся князь. — Это было несложно. Строганов известный любитель покутить. Там, небось, полгорода будет.

Кувалда ухмыльнулся. Как раз то, что нужно. Чем больше народа будет на мероприятии, тем больше шансов вычислить и найти рептилоида, а они там, несомненно, будут. Было бы глупо рассматривать этот приём как простое празднование именин младшего Строганова, на таких мероприятиях часто решались очень серьёзные вопросы, а именины — просто повод собрать нужных людей в неформальной обстановке. Все остальные, вроде Сычёва, лишь массовка.

Теперь оставалось подготовиться. И если к драке Краснослав был всегда готов, то к посещению высшего общества — не очень. Не было подходящего костюма, обуви, нужно было найти спутницу, и даже местным этикетом Кувалда не вполне владел. В Империи Славяноруссов правила этикета были гораздо проще, а в воспоминаниях Славика ничего не удалось отыскать. Возможно, и сам Сычёв не знал, как себя вести на светском приёме. Хотя этикету в Гимназии наверняка обучали.

Времени на все приготовления оставалось не так уж и много. Тем более, если звать с собой кого-нибудь из девушек. Краснослав долго не мог определиться, кого именно позвать, но пришёл к выводу, что на именины юного графа лучше пригласить Ядвигу. Зная её, в высшем обществе она наверняка будет как рыба в воде, и многое сможет подсказать про того или иного аристократа. Исидору же звать опасно, баронесса Остерман могла скомпрометировать его перед возможными рептилиями, особенно перед кураторами революционной ячейки.

Стоило поторопиться, и Краснослав быстро оделся, чтобы отправитьсяна поиски Ядвиги. Браунинг брать не стал, для такого дела он ни к чему. Взял только открытку с приглашением.

Вахтёрша сегодня была другая, и впускать Краснослава в женское крыло наотрез отказалась, громко возмущаясь на всё фойе. Пришлось выходить на улицу и искать обходные пути. Майор обогнул всё здание, вышел к аллеям, которые теперь, при дневном свете, больше не казались мрачными и кривыми, подошёл к окнам женского общежития, взглядом отыскал нужное. Отсюда, снизу, их этаж казался гораздо выше, хотя когда Кувалда десантировался из окна, то даже не обратил на это внимания.

Он подобрал с земли мелкий камешек и ловко запустил его в стекло. Следом за ним полетел ещё один. Никакой реакции не последовало, хотя звук был довольно громкий, и вряд ли Агния или Ядвига могли его не услышать. Досадно будет, если их нет дома. Но после того, как Краснослав запустил ещё несколько камешков, он увидел, как дёрнулась штора, а потом из-за неё показалось лицо Грибовской.

Пытаясь скрыть улыбку, она открыла окно, но Кувалда видел, как покрылось румянцем её лицо.

— Привет! — воскликнул он и помахал рукой.

Ядвига улыбнулась. Отчего-то ей это казалось очень романтичным. Прежде к ней никто вот так не приходил, и она уже предвкушала, какие по Гимназии поползут слухи. В животе запорхали бабочки.

— Пойдёшь на бал? — спросил Краснослав, показывая ей карточку с приглашением.

В ответ она засмеялась, но увидев, как начинает хмуриться Кувалда, быстро ответила.

— Вот так сразу?! Пойду! — произнесла Грибовская. — А когда? И где?

Майор ещё раз сверил информацию, перечитав приглашение.

— Завтра в четыре! У графа Строганова! — ответил он.

Её глаза вспыхнули, будто он предложил ей поездку в Швейцарию иливдруг подарил Луну с неба.

— Конечно, пойду! — засмеялась она. — А кто тебя пригласил?

— Семён приглашение достал, я не знаю, — пожал плечами майор, глядя, как поползли вверх её брови.

Кажется, князь Сволов только что заработал несколько очков авторитета и серьёзно поднялся в её глазах.

— Это именины Строганова-младшего, — пояснил Краснослав. — Подарки необязательно.

— Хорошо. Тогда я побежала готовиться! Зайди за мной завтра! — ещё шире улыбнулась Ядвига, вдруг приложила руку к губам, послала ему воздушный поцелуй и захлопнула окно, плотно задёргивая шторы.

Кувалда даже не успел толком попрощаться, но Грибовская была права, нужно бежать и готовиться. Ей нужно даже больше, Кувалда это прекрасно понимал. Это он мог взять любой более-менее приличный костюм у портного и не заморачиваться с выбором наряда, а девушкам нужно найти платье (а оно обязательно должно отличаться от всех остальных на балу), туфли к нему, аксессуары вроде перчаток или манто, украшения, сделать причёску, нанести кучу макияжа, и в итоге приготовления к балу могли проходить в разы дольше, нежели само мероприятие. А будь Кувалда в собственном теле, вовсе надел бы парадный мундир, и тогда даже к портному не пришлось бы идти.

Он отправился обратно в общагу, раздумывая, стоит ли брать с собой пистолет. Под пиджаком, особенно, если его застегнуть, браунинг не виден. Обыскивать гостей на входе не будут — невежливо. Браунинг бы ему наверняка пригодился, а даже если и не пригодится — с пистолетом он будет готов к любому повороту событий. Все рептилии будут вычислены, найдены и уничтожены. В этом он готов был поклясться.

Остаток дня пролетел как одно мгновение, в заботах и хлопотах. Кувалда лично отгладил рубашку и брюки, начистил гуталином туфли, сбрил подростковый пушок на щеках и подбородке. Он приготовил всё с вечера, чтобы завтра не тратить время.

Ни на какой бал идти не хотелось, но отступать было уже поздно. Краснослав с удовольствием занялся бы куда более важными делами, но он понимал, что эти именины у Строганова — лучший способ влиться в общество.

Утром должны были быть уроки, но Кувалда снова решил на них не ходить. Вместо этого он полдня просидел в библиотеке, изучая биографию царя Петра и его возможное противоборство с рептилоидами. От своеобразной грамматики и архаичных оборотов начинала болеть голова, но Краснослав упорно выискивал даже самые мелкие крупицы информации. Он понимал, что всё самое интересное закрыто в архивах и засекречено, но даже в капле воды можно увидеть океан, если постараться, и выжимал из самых простых сведений максимум.

Так он узнал, например, что Пётр Великий всеми силами старался вытащить общество из тьмы средневековья и модернизировать его с помощью всех новейших технологий, до которых он только мог дотянуться. Воевать он умел и любил, значительно расширил территорию страны, выпустив новую Империю в Европу, но Краснослав отчётливо видел, что шведы, с которыми царь воевал, были всего лишь марионетками. Знакомый почерк.

И снова англичане. Правда, в то время ещё как королевство Англия, а не Британский Союз, но их следы торчали отовсюду. Они даже отправили свою эскадру к русским берегам, хоть и не вмешиваясь в сражения, да и просто любыми способами затягивали конфликт, чтобы как можно сильнее ослабить Россию. Чем больше читал и узнавал Краснослав, тем больше в нём разгоралась ненависть к рептилиям и их агентам.

Их следы виднелись абсолютно везде. Даже умер Пётр при достаточно мутных обстоятельствах. Официально, разумеется, после болезни, но по всем симптомам Кувалда подозревал отравление, излюбленный ящерами метод устранения неугодных. Краснослав не сомневался, что если копнуть в любой период истории, то там можно будет найти следы их влияния.

Урчащий желудок оторвал майора от исследований. Время пролетело незаметно и близилось к обеду. Краснослав достал трофейный брегет, с отвращением поглядев на вражескую надпись, удивился тому, как он засиделся за учебниками и книгами, спешно заложил закладки там, где остановился, убрал книги обратно на полки, схватил сумку и убежал из школьной библиотеки. Пора было переодеваться и встречать Ядвигу, опаздывать на бал очень не хотелось, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Он быстро вернулся в свою комнату, переоделся в костюм, повязал галстук и даже причесался, с тоской вспоминая парадный мундир Имперских ВКС. Вот в нём он был бы точно неотразим, да и просто было бы приятно снова ощутить на плечах честно заслуженные погоны. Вместо этого он повесил на грудь честно заслуженный орден Александра Невского. Под застёгнутым пиджаком спрятался браунинг. Краснослав специально проверил, чтобы кобура нигде не выпирала, а достать его можно было одним движением, сунув руку за пазуху.

Проверив, что всё на месте, запасные магазины к пистолету рассованы по карманам пиджака, а в приглашении вписано имя Ядвиги Грибовской, он отправился в фойе, где планировал девушку встретить, чтобы вместе отправиться на бал.

Долго ждать Ядвигу не пришлось. Она вышла из женского крыла, в длинном бежевом платье, громко цокая каблучками. Она старалась держаться гордо и надменно, но Кувалда видел, как она взволнована. Высокая причёска не скрывала лица, краснеющего от самой шеи.

— Мадемуазель, — произнёс Кувалда, подавая ей руку.

Грибовская улыбнулась, изящным движением взяла его за локоть и вместе они направились к выходу, не обращая внимания на случайные взгляды, восхищённые, завистливые или равнодушные. Она заранее позаботилась о том, чтобы все знали — она едет на бал, самый настоящий, роскошный. Чтобы все завидовали. И даже пускай всё проходило не так, как она мечтала, а Сычёв, прямо говоря, не самый прекрасный и благородный принц в Гимназии, в глубине души Ядвига всё равно была жутко довольна.

Они вышли на улицу. С погодой повезло, она была всего лишь пасмурной. За воротами их ждал Григорий на новенькой, почти сверкающей карете, в которую была запряжена пара лошадей. Сам извозчик тоже был при параде, в новом картузе и сюртуке.

— Здравствуйте, ваше благородие! — оживился он, едва завидев своих пассажиров.

— Здравствуй, Григорий, — добродушно кивнул майор, открывая своей спутнице дверь кареты. — К Строгановым, пожалуйста.

— Зачем ты с ним цацкаешься? — тихо прошептала недоумевающая Ядвига, но Кувалда её вопрос проигнорировал.

Не объяснять же, что этот простой мужик его буквально спас.

Гришка подождал, пока они расположатся внутри и закроют двери, а потом хлестнул вожжами и неспешно поехал к центру Петрограда. Дворец графа Строганова располагался в самом центре, неподалёку от Зимнего, на набережной узкой и извилистой Мойки.

Величественное оранжевое здание с колоннами невольно притягивало взгляд своей аляповатой роскошью. Сегодня возле него царил небывалый ажиотаж, словно весь город спешил тоже побывать на именинах младшего Строганова. Кареты и пролётки останавливались друг за другом, ежесекундно прибывая и отъезжая, чтобы высадить гостей, и каждый старался подъехать как можно ближе ко входу, чтобы не идти пешком. Несолидно.

Так что Григорию пришлось даже потолкаться в своеобразной пробке, но в целом доехали быстро, без опозданий. Конечно, опаздывать не запрещалось, а многие высокородные дворяне и вовсе считали ниже своего достоинства приходить вовремя, но раз уж Краснослав решил привлекать как можно меньше внимания, то рисковать не стал.

Карета остановилась прямо напротив парадного входа. Краснослав вылез первым, подал руку Ядвиге. Извозчика отпустили, расплатился с ним Кувалда заранее, чтобы их появление выглядело чуть более эффектным. Негоже благородному боярину пересчитывать копейки, стоя на улице.

Они поднялись на крыльцо, где их остановил превосходно вышколенный швейцар в золотой ливрее. Выглядел он богаче, чем иной дворянин.

— Его благородие боярин Сычёв, её благородие панна Грибовская, — представился за обоих сразу Кувалда, протягивая швейцару открытку с приглашением.

Краснослав вёл себя максимально спокойно и расслабленно, даже понимая, что, вероятно, лезет прямо в змеиное гнездо. На мгновение он замер, транслируя аурой эманацииленивой снисходительной благожелательности, особенно, когда швейцар смерил его долгим изучающим взглядом. Досматривать не станут, это Кувалда понимал чётко, но отказать в посещении швейцар всё равно мог. Дажепри наличии открытки с приглашением. Ядвига слегка нервничала и всё улыбалась, хлопая глазками.

Швейцар лишь слегка поклонился, вернул открытку Краснославу и открыл им дверь, пропуская пару внутрь дворца, который встретил их роскошным коридором с высоким потолком и лепниной везде, где только можно.

Полдела сделано, и когда дверь за ними закрылась, Кувалда позволил себе выдохнуть. В тот же момент к ним подошёл лакей в чёрном жилете, кланяясь им точно так же, как и швейцар. Выучка у всех слуг в доме, похоже, была абсолютно одинаковой.

— Позвольте вас проводить, — мягким бархатным голосом произнёс лакей.

Кувалда видел в его ауре сквозящее к ним презрение и неуважение, которые слуга тщательно скрывал. Такой с лёгкостью мог плюнуть в суп или «ненароком» испортить костюм, но сейчас на его лице были написаны только подобострастие и учтивость.

— Ведите, любезный, — улыбнулся Краснослав.

Теперь дело за малым. Выжидать и наблюдать. Рано или поздно рептилия появится, и тогда Кувалда нанесёт ответный удар.

Лакей проводил их в огромный зал, сверкающий золотом и хрусталём, где потихоньку собиралось всё высшее общество Петрограда. Играл оркестр, повсюду сновали официанты, благородные леди и представительные господа общались на отвлечённые темы. Виновник торжества, одетый в юнкерский мундир, принимал поздравления, рассеянно улыбаясь каждому, кто к нему подходил. Рядом стоял его отец, Строганов-старший, который оказался высоким сухопарым мужчиной в чёрном фраке.

Кувалда решил понаблюдать издалека. Вместе с Ядвигой они прошли вглубь зала и встали у стенки, изучая обстановку. А обстановка невольно внушала уважение. Майор бывал на официальных приёмах раньше, в прошлой жизни, но далеко не все вельможи Галактической Империи могли похвастаться такой же роскошью, как граф Строганов.

Шампанское лилось рекой, официанты едва успевали разносить бокалы. Краснослав выхватил у проходящего мимо лакея два полных бокала шампанского, подал один Ядвиге, пригубил сам. Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, ломился от разнообразных деликатесов. Гости свободно подходили, чтобы перекусить и снова вернуться к развлечениям, которых тоже было немало. Громко играла музыка, гости общались, смеялись, воздух был наполнен гудящим разноголосьем, будто пчелиный улей.

Внешне Краснослав сохранял абсолютное спокойствие, но внутри был собран и сосредоточен, сканируя ауры гостей одну за другой. Увиденное ему совершенно не нравилось, большинство из них оказалось кончеными ублюдками, но пока ни одного рептилоида он не увидел. Всего лишь люди.

— Как тут красиво… — тихо произнесла Грибовская, глядя по сторонам и восторженно улыбаясь. — И столько новых людей!

— Будь начеку, — столь же тихо предупредил Кувалда.

Ядвига насупилась и кивнула. Но было это неимоверно трудно, ведь глаза разбегались от великолепия, обилия цветов, атласных лент и меха, жемчуга и бриллианты сверкали на гостях, отражаясь в натёртом до блеска паркете, зеркалах и хрустале. Она чувствовала, как замирает дыхание, а кровь приливает к щекам, как бешено колотится сердце, что её бросает в жар, но старалась держать манеры, подобающие благородной польской панночке. Чувствовала она себя серой мышкой, неизвестно как попавшей на этот праздник, особенно, видя на других дамах платья стоимостью больше, чем всё их родовое имение.

Объявили вальс. Оркестр заиграл первые аккорды, кавалеры стали приглашать дам. Краснослав, чтобы не выделяться из толпы, немедленно пригласил Ядвигу на танец. Та ответила счастливой, благодарной улыбкой, и они вместе вышли в круг, чтобы закружиться в вальсе посреди остальных пар.

Грибовская растворилась в танце полностью, Кувалда же использовал эту возможность для наблюдения за происходящим вокруг. Но пока ничего подозрительного заметить не удалось. Обычный светский приём, где одни сверхбогатые люди решают вопросики с другими сверхбогатыми людьми, параллельно успевая развлекаться.

— Заметишь что-то подозрительное — сообщи, — шепнул Краснослав.

Чутьё говорило ему, что где-то неподалёку находятся либо сами рептилоиды, либо их прислужники, но он старательно делал вид, что веселится вместе со всеми. Щёлкали каблуки по натёртому паркету, играл задорный венский вальс, пахло цветами, фруктами и женскими духами. Всё было тихо и мирно, самый обыкновенный бал, но расслабиться Кувалда всё равно не мог. Что-то неуловимо сигнализировало о возможной опасности.

Возможно, что-то было в самих стенах дворца, в декорациях, в узорах на потолке. Возможно, в фальшивых лакейских улыбках и мнимом гостеприимстве хозяев.

Первый вальс окончился, они вместе отошли к столу, чтобы немного передохнуть и перекусить. Яства здесь были настолько разнообразны и причудливы, что Кувалда осознал, он даже в Галактической Империи не встречал многие из них. Тут было всё, начиная от красной и чёрной икры и заканчивая заморскими фруктами вроде ананасов. Выглядело всё так, будто над оформлением и готовкой работала целая бригада поваров.

Кувалда не стал долго выбирать, и просто отломил себе хрустящей французской булки, быстро запил шампанским и был таков. Ядвига, уже захмелевшая после одного бокала, лакомилась виноградом. Рядом с ними были и другие гости, в лицо Краснослав никого из них не знал, но помнил, что некоторых видел на приёме у государя. И они довольно громко обсуждали прошедшие беспорядки, словно нарочно привлекая внимание Кувалды.

— Это возмутительно, Мишель, представляете, мне выбили окно камнем! — кудахтала престарелая аристократка, всплескивая руками, затянутыми в длинные шёлковые перчатки.

Её собеседник, гвардейский капитан Измайловского полка, удручённо кивал.

— Булыжником! Прямо в спальню! Представляете, Мишель? — вздохнула она, закатывая обильно накрашенные глаза.

— Да, Ваше Сиятельство, — сказал гвардеец, который явно тяготился её обществом. — Этот… Плебс. Да, этот плебс просто не знает, что творит.

И Кувалда не мог не согласиться. Волнения были вызваны искусственно, чтобы дестабилизировать всю Империю. Вмешиваться в разговор со своим безусловно важным мнением он, конечно, не стал.

— Это всё молодёжь! — безапелляционно заявила аристократка. — Вы же видели этих протестующих! Сплошь студенты и бездельники!

Её взгляд упал на Краснослава, который даже не пытался скрыть своего интереса. Лицо аристократки тут же вытянулось в надменном выражении, но Кувалда отреагировал прежде, чем та успела сказать хоть слово.

— Ваше Сиятельство, нас, кажется, не представили, — учтиво произнёс Краснослав, слегка поклонившись. — Боярин Сычёв.

— Княгиня Голицына, — ответила та, протягивая руку для поцелуя.

Кувалда приложился губами к шёлковой перчатке. Краем глаза он заметил, что какой-то гусар пригласил Ядвигу на танец, и никак не стал этому препятствовать. Так будет даже лучше.

— Это же вы тот самый Сычёв? Про вас недавно весь город судачил, — заинтересованно произнёс гвардеец.

— Так точно, — машинально ответил Кувалда, пожав ему руку.

— Вот видите, Ваше Сиятельство, не вся молодёжь такая, как вы говорите, — улыбнулся он, но княгиня только фыркнула в ответ.

Краснослав подумал, что появился как раз вовремя.

— Не думали поступить в гвардию, Сычёв? — спросил капитан.

Кувалда покачал головой. Такой вариант он точно для себя не рассматривал. Тем более с гвардейцами у него заранее сложились не очень хорошие отношения.

— Нет, не думал. Я единственный наследник, ну, вы понимаете, — сказал он.

Было видно невооружённым взглядом, как охладевает отношение гвардейца. Княгиня, наоборот, растянула губы в улыбке, которая сделала её похожей на лягушку.

— Я полагаю, Мишель, что после такого подвига ему уже предложили место в Охранке, — самодовольно произнесла она. — Ах, эта Охранка! Настоящие церберы, просто ужас!

Ни отрицать, ни подтверждать её слова Кувалда не стал. Лишние расспросы ему ни к чему.

— Мне интереснее собственные прожекты, — пожал плечами Краснослав, разумно опустив, что его прожект — это борьба с рептилиями.

Гвардеец достал сигару и спички, небрежным жестом раскуривая её и выпуская тонкую струйку дыма в сторону.

— Да, время сейчас такое. У каждого свои прожекты, свои идеи. Время честных служак уходит, к сожалению, — посетовал он.

— Опять вы за своё, Мишель! Никуда ваша гвардия не денется, — засмеялась княгиня. — Между прочим, граф Строганов охотно вкладывается в такие… Прожекты.

— Ну, этот своего не упустит, — заметил Мишель.

— Даже так? Прошу простить, я не слишком хорошо знаю петроградское общество, — произнёс Краснослав. — Можно сказать, я впервые вышел в свет.

— О-о-о! Как прелестно! — оживилась княгиня. — Вам обязательно нужно со всеми познакомиться! Пойдёмте-с, я представлю вас графу!

Гвардеец усмехнулся, попыхивая сигарой и радуясь тайком, что княгиня Голицына избрала себе новую жертву, а он сможет наконец-то остаться один.

Престарелая княгиня, раздуваясь от гордости, повела Кувалду к графу, который, как полагается радушному хозяину, стоял, общаясь ещё с несколькими гостями. Строганов был в чёрном фраке, который с виду выглядел скромно и неброско, но знающий человек сразу мог понять его истинную стоимость. Из украшений граф носил только несколько перстней и монокль на золотой цепочке, из-за которого его лицо тут же приобретало несколько надменный и пафосный вид.

Нисколько не смущаясь, Голицына подошла прямо к графу, растолкав остальных гостей, взяла его за руку и улыбнулась широкой жабьей улыбкой.

— Павлуша, здравствуй, — княгиня погладила графа по руке, который даже бровью не повёл на такую фамильярность.

Краснослав заметил, как заулыбались остальные гости, пытаясь скрыть свои истинные чувства.

— Хочу вас познакомить, — заявила Голицына. — Боярин Сычёв, герой Империи, гимназист и прожектёр.

— Ваш новый протеже? — прямо спросил граф.

— Нет, нет, что ты! — замахала руками графиня, купаясь во всеобщем внимании. Она казалась маленькой девочкой, что хвасталась в песочнице новой куклой.

— Граф Строганов, Павел Петрович, — он протянул руку в небрежном жесте, и Краснослав её тут же пожал. Рукопожатие оказалось вялым и неприятным.

Вслед за графом наперебой представились и остальные. Рядом с графом их было немного, всего лишь пятеро. Большинство гостей в данный момент танцевали полонез.

— Ошеломительный взлёт для простого гимназиста, — сказал граф. — Не любитель сплетен, но ваше имя слышал даже я.

Кувалда понял, его изучали. Вероятнее всего, со всей дотошностью и тщательностью. Строганов лжёт, это было видно в его ауре.

— Это просто везение, Ваше Сиятельство, — ответил он.

Скромность он точно оценит. Да и неясно, что именно слышал Строганов, что смогли накопать рептилии, и какой именно информацией они с ним поделились. В том, что граф замешан в чём-то подобном, не осталось никаких сомнений. Кувалде удалось бросить быстрый взгляд на перстни Строганова, как раз когда княгиня снова гладила его руку. На одном из перстней была изображен глаз в треугольнике, рядом с которым находились какие-то линейки и циркули. И вряд ли Строганов настолько любил тригонометрию.

— Пусть так, но результат всё равно выдающийся, — настоял граф. — Ордена за простое везение не вручают.

Зависит от ордена, подумал Кувалда. Порой и вовсе бывает, что награду получает не тот, кто подвиг совершил, а кто первый доложил начальству. Строганов, конечно, не мог этого не знать.

— Что ж, рад был познакомиться с юным героем. Чувствуйте себя как дома, — добавил Строганов, теряя интерес в мгновение ока. — Господа, может, в покер?

— Сочту за честь, если вы позволите мне присоединиться, — быстро произнёс Кувалда.

— Не самое интересное зрелище, — хмыкнул один из господ, маркиз де Траверзе.

— Я бы предпочёл сыграть, — улыбнулся Краснослав, поворачиваясь к маркизу.

Во взгляде Строганова промелькнула заинтересованность, но лишь на секунду.

— Боюсь, наши ставки окажутся вам не по карману, боярин. А загонять гимназиста в долги нам не позволит дворянская честь, — сказал он.

— Уверяю, ваша честь ни коим образом не пострадает, — заявил Кувалда.

Княгиня Голицына снова расплылась в жуткой улыбке, искренне забавляясь. Дерзость парнишки была неслыханной, но крайне любопытной. Строганов рассмеялся, вслед за ним послышались вымученные смешки его свиты.

— Что ж… Пожалуй, это будет интересно. Пройдёмте-с, — улыбнулся он с видом доброго дядюшки, но Кувалда видел в его глазах лёд.

Майор отыскал взглядом свою спутницу, которая на этот раз танцевала с каким-то поручиком из преображенцев, не обращая внимания на весь окружающий мир. Значит, не потеряет, а если потеряет — должна догадаться, что к чему. Грибовская всё-таки не самая глупая из его одноклассниц.

Они поднялись по лестнице на второй этаж, прошли по коридорам, роскошное убранство которых заставило бы позавидовать самого Императора. Княгиня Голицына с ними не пошла, оставшись внизу, на танцах. Помещение, в которое они пришли, оказалось уютной гостиной. В камине потрескивали дрова, на полу лежал шикарный ковёр с длинным ворсом, вся мебель была мастерски исполнена и украшена узорами. Двери здесь было две, и Кувалда уже продумывал возможные пути отхода.

Граф Строганов отправил лакея за колодой карт и шампанским, после чего расположился во главе стола. Кувалде пришлось садиться прямо напротив него. Ещё пятеро аристократов заняли места слева и справа, так что один стул остался свободным. Лакей вернулся почти сразу же, с двумя бутылками шампанского, которое он разлил по фужерам и раздал каждому. Запечатанную колоду карт граф Строганов взял самостоятельно, демонстративно вскрыл, жестом профессионального фокусника перекинул в руках, быстро перетасовал.

— На что играем, господа? — спросил он.

Гости начали переглядываться, каждый предвкушал наживу, не скрывая азарта и возбуждения. Глаза поблескивали, маслянистые улыбки не сходили с лиц. Будто за столом сидели вовсе не благородные дворяне, а шайка воришек с Лиговки.

— Раз уж сегодня с нами новичок, первая ставка за ним, — произнёс барон Мирбах, сутулый старичок, который хитро щурился, глядя на Кувалду.

— Начнём с малого, — пожал плечами Краснослав, извлекая из внутреннего кармана пиджака мятую десятку.

Тыльная сторона ладони скользнула по холодной стали браунинга, и Кувалда отчаянно надеялся, что никто не заметил, как неестественно всколыхнулся его пиджак.

Игроки посмеялись, но ставку поддержали, разве что маркизу де Траверзе пришлось просить соседа, чтобы тот разменял ему сотенную. Обычно ставки здесь были на порядок выше.

Строганов отточенным движением метнул каждому карты, будто десятки лет работал в казино, а не на государевой службе. Двое сразу сбросили, едва-едва заглянув в карты, но все остальные решили продолжить. Мирбах даже сразу повысил ставку до сотни, так что Кувалде пришлось снова лезть в карманы, чтобы поддержать.

Расклад ему попался неплохой, не пара тузов, конечно, но дама и король это тоже сильно. За первую партию Краснослав ничуть не переживал и морально был готов расстаться со своими ставками, в этой партии он только лишь изучал соперников.

Строганов играл сдержанно, почти равнодушно, ни единым мускулом не давая понять, что у него на руках. Барон Мирбах наоборот, широко улыбался, бросал деньги на стол в красивом жесте, часто шутил и что-то приговаривал. Маркиз де Траверзе долго думал над каждым действием, порой, чересчур долго, морщился и чесал затылок, пока его не поторапливали другие. Боярин Валевский действовал стремительно и дольше ждал чужие ходы, изучая остальных игроков цепким взглядом. Князья Лопухин и Стародубский в этой партии сбросили карты, и пока оставались для Краснослава загадкой, но чутьё подсказывало ему об их осторожности, граничащей с трусостью.

После первых торгов Строганов выложил на стол три карты, и теперь можно было оценить шансы на победу. Две десятки и туз, увидев которые, Валевский в ту же секунду сбросил карты. Торги, по традиции, снова начинались с Кувалды, который просто помахал рукой, показывая, что ему достаточно и так. Поднимать никто не стал, разве что маркиз долго тянулся то к кошельку, то к затылку, но после того, как его снова поторопили, тоже пропустил. Следующей картой пришла семёрка, и Кувалда снова пропустил. Зато поднял граф Строганов, на целую сотню, так что Краснославу пришлось основательно порыскать в карманах. Барон Мирбах тоже сбросил, не скрывая разочарования.

Последней картой пришёл валет, и граф Строганов позволил себе хищно улыбнуться. Боярин Валевский сбросил карты в тот же момент, Краснослав, в свою очередь, никак не отреагировал. Он чувствовал блеф. Он не мог быть уверен на сто процентов, но чувства подсказывали, что граф лжёт. Снова.

— Вскрываем карты? — спросил Строганов.

— Извольте, — произнёс Кувалда.

— Две пары, десятки и вальты, — открылся граф.

Кувалда молча предъявил свой стрит от десятки до туза и сгрёб всю наличность к себе.

— Повезло, повезло, — подал голос барон Мирбах.

— Новичкам везёт, — поддакнул Стародубский.

— Пожалуй, это будет весело, — холодно улыбнулся Строганов.

Теперь началась совсем другая игра, по-крупному. Пару раз Кувалда сбросил карты, один раз проиграл намеренно, стараясь показать, что блеф ему не очень хорошо удаётся. Он выжидал.

— Каре, господа, — усмехнулся князь Лопухин, собирая наличность на столе в аккуратную стопочку.

Очередь раздавать добралась и до Краснослава. Пока он тасовал карты, мелькнула идея раздать себе что-нибудь весомое, но слишком уж внимательно следил за его руками Строганов, и подставляться так глупо Кувалда не стал.

— Весьма необычно видеть столь юного игрока за столом, — произнёс боярин Валевский, отпив шампанского из бокала.

Сам Кувалда даже не притронулся к своему бокалу, он планировал остаться максимально сосредоточенным. К тому же, пить с врагами и рептилоидскими прихвостнями Краснослав брезговал, несмотря даже на то, что почти все из них были русскими аристократами.

— В нынешние времена и не такое встретишь, — ответил Кувалда, и все остальные согласно закивали.

В этот раз карты ему попались достойные, два короля. Начались ставки, Краснослав поддержал, рассчитывая на лёгкую победу. В гостиную вошёл слуга с новыми бутылками шампанского, долил каждому, кроме Кувалды, который предусмотрительно бросил карты на стол, завидев приближение слуги. Мало ли какие сигналы он может передать Строганову. Доверять в этой комнате нельзя было никому.

— Прибыл господин Сент-Джонс, — тихо произнёс лакей.

— Проводите его сюда, голубчик, — не отрываясь от изучения собственных карт, ответил граф Строганов.

Первые ставки кончились, Краснослав выложил новые карты на стол. Тройку, вальта и десятку. Пока что никакая сильная комбинация не собиралась, вся надежда оставалась на следующие ходы.

Князь Стародубский с видом триумфатора поднял ставку до тысячи рублей, все, кроме Кувалды и Строганова, тут же сбросили, не рискуя с ним связываться. Очевидно, это был блеф, даже теоретически из полученных карт ничего не сложится, ни по достоинству карт, ни по масти. Но поддерживать такую ставку тоже было рискованно, у Краснослава сейчас вообще на руках было чуть больше тысячи рублей, и если он проиграет, то лишится всех денег, а в долг с ним играть никто не станет, ему это дали чётко понять. Граф Строганов тоже не торопился с решением. Он размеренно барабанил пальцами по столу, и пусть он мог с лёгкостью позволить себе потратить такую сумму, уверенности в победе у него тоже не было, а значит, карты в руке не так уж и хороши.

— Поддерживаю, — сказал граф, бросая деньги на стол.

Кувалда внимательно следил за реакцией Стародубского, который в этот момент едва поморщился. Значит, точно блеф.

— Я тоже, — сказал Краснослав, отсчитывая ассигнации.

Выбывшие игроки заулыбались. Пусть даже они добровольно сбросили карты, зрелище всё равно занятное.

Кувалда вытащил из колоды ещё одну карту. Ещё одна тройка, значит, у него собралось две пары. Уже что-то. Но если у кого-то из них собрались три одинаковые карты, то это провал.

Повышать ставки никто не рискнул. Краснослав потянулся за следующей картой, но в этот момент в коридоре послышались шаги, и вместе с лакеем в гостиную зашёл незнакомец в строгом чёрном сюртуке. Он был невысок, в меру упитан, бледная веснушчатая кожа резко контрастировала с чёрными глазами. Он двигался плавно, даже изящно, и эта сверхчеловеческая изящность подсказала Кувалде, что перед ними рептилоид. Майор даже посмотрел сквозь ауру, чтобы убедиться в этом наверняка.

— Добрый вечер, джентльмены, — произнесла рептилия вкрадчивым бархатным голосом.

Кувалде захотелось выхватить браунинг и застрелить его на месте. Но вместо этого он достал из колоды новую карту, короля пик. Удача снова улыбнулась ему, но Краснослав сделал вид, что разочарован.

Все, кроме Кувалды, поздоровались с новоприбывшим, который оказался аж целым виконтом из Канады, хотя другого Кувалда и не ожидал. Рептилоид сел за стол, широко улыбаясь и рассматривая игроков.

— Две пары, — граф Строганов медленно положил карты на стол.

— Фулл хаус, — открыл карты Краснослав.

Князь Стародубский разочарованно бросил свои карты, у него были туз и шестёрка. Блеф не удался, и Краснослав сложил выигрыш подле себя аккуратными стопочками.

— Достойный выигрыш, — произнёс рептилоид, заинтересованно глядя на Краснослава.

Виконт Сент-Джонс внимательно изучал странного юношу, пытаясь понять, где и при каких обстоятельствах мог его встретить. Кувалда, в свою очередь, избегал его взгляда, продумывая, где и как будет удобнее рептилию пристрелить, не привлекая лишнего внимания. Конкретно эту рептилию он раньше не видел, но в их обществе наверняка уже расползлась информация о человеке, который посмел бросить им вызов. Как минимум, Левский должен был доложить о провале миссии и о том, кто сумел ему помешать.

Говорил виконт с неистребимым акцентом, непохожим на те, что довелось слышать Краснославу. Лакей принёс шампанского и ему тоже, но рептилоид не сделал ни одного глотка. Вместо этого он профессионально перетасовал колоду и раздал карты. Кувалда заметил на его пальцах точно такой же перстень, как у Строганова, с глазом и циркулем. Подозрения подтвердились.

И будто специально, карты майору достались отвратительные. Пятёрка и девятка, благо, хотя бы одной масти, трефы, так что можно было рассчитывать на флеш. Но только если повезёт.

Зато рептилоид расплылся в довольной улыбке, ничуть не скрывая эмоций.

— Делаем ставки, джентльмены, — произнёс он.

Лопухин скинул карты, вслед за ним то же самое сделал боярин Валевский. Граф Строганов лениво бросил на стол сотенную купюру, Кувалда поддержал. Маркиз долго чесал голову и раздумывал, но в итоге играть не стал. Оба князя и барон Мирбах остались в игре, хотя по ним было видно, что они не особо рассчитывают победить.

Виконт выложил первые три карты. Комбинации пока не получалось, из двойки, десятки и короля ничего не составишь. Но десятка оказалась той же масти, что и карты на руках у Кувалды, так что он решил рискнуть и играть дальше.

Все остальные, кроме рептилии, явно нервничали. Строганов, сам того не замечая, крутил на пальце свой перстень, Мирбах без конца теребил мочку уха. В воздухе висело напряжение, вполне ощутимое, казалось, хватит одной искры, чтобы всё вспыхнуло.

Наконец, рептилоид положил на стол новую карту. Дама треф. Шансы Кувалды на флеш резко возросли, главное, чтобы следующая карта оказалась той же масти, а это уже целиком зависело только от удачи. Кувалда не любил полагаться только на удачу, и теперь его грызли сомнения, тем более, он играл против рептилоида, которые просто обожали грязные трюки.

Сам рептилоид, кстати, был абсолютно спокоен и расслаблен, немигающим взором наблюдая за игроками.

— Повышаю, — произнёс он, выкладывая на стол тысячу рублей.

Мирбах вышел из игры в тот же момент, остальные, кроме Кувалды, уравняли ставку. Майор оказался в том положении, когда всё зависело не от его способностей или умений, а только от везения. А ставки достигли таких значений, что ему придётся либо идти ва-банк, рискуя потерять всё, что он заработал за вечер, либо сбрасывать карты, теряя половину от этого.

Кувалда всё-таки решил рискнуть. Если выпадет нужная масть, это будет эпическая победа, а если нет — всего лишь неприятная случайность, поэтому Краснослав собрал все свои деньги и подвинул в общую кучу.

— Уравниваю, — произнёс он.

Мужчины одобрительно зашумели.

— Играете, как настоящий гусар, юноша! — воскликнул барон Мирбах, на что Кувалда только усмехнулся. — За это надо выпить!

Звякнули бокалы, Краснослав сделал вид, что пригубил шампанского. Его больше волновала сама игра, нежели репутация повесы и транжиры.

— Открывайте же, виконт! — нетерпеливо выпалил князь Лопухин.

Рептилоид смерил его презрительным взглядом, но карту открыл. Ещё один король. Трефовый. Как раз то, что надо, и Краснослав не смог сдержать улыбки. Это флеш.

— Вскрываем карты, господа? — степенно произнёс граф.

— Флеш, — объявил Кувалда.

— Королевский флеш, — объявила рептилия, показывая всем свои карты. Валет и туз.

Первой мыслью было выхватить браунинг и прострелить рептилии башку прямо на месте. Чтобы проклятая башка лопнула, как перезрелый арбуз, усеивая всё вокруг ошмётками чешуи. Кувалда даже потянулся к кобуре, но быстро опомнился. Громкое убийство виконта только всё испортит, рептилию нужно убирать незаметно. Поэтому Кувалда только хлопнул по столу ладонью, громко вздыхая от досады.

— Полно вам печалиться, юноша, — улыбнулся ему маркиз де Траверзе. — Ещё наверстаете.

Но все деньги Кувалда уже проиграл, а из ценностей у него на руках были только золотые часы английского шпиона и пожалованный царём орден. Ни то, ни другое, по понятным причинам, для ставок не подходило. А перед виконтом светить часы было и вовсе опасно. Майор и так опасался, что уже раскрыт.

Мысли мельтешили в голове, быстро сменяясь одна за другой, но каждая из них была посвящена только одному — убийству рептилии. Так называемый виконт Сент-Джонс должен быть уничтожен. И для этого нужно было за ним проследить, а чтобы проследить — нужно оставаться здесь, в этой гостиной. Если майора попросят уйти, то нельзя возвращаться вниз, в главный зал, иначе он совершенно точно упустит рептилоида в такой толпе. Лучше будет затеряться в коридорах и проследить из тени. Но виконт только начал играть, и неизвестно, когда закончит. В общем, всё было сложно и неопределённо.

— Готов ссудить вам тысячу рублей, — раскуривая сигару, произнёс князь Стародубский.

Похоже, работа мысли так и была написана на лице Краснослава, и все приняли это за очевидные поиски денег.

— Э-э-э… Нет, благодарю вас, — ответил Кувалда.

Влезать в долги ещё не хватало. Тем более ради покера. Тем более ради покера с рептилией.

— Досадное поражение, — заметил Строганов, тасуя колоду.

— Игра есть игра, — философски ответил Кувалда.

— Достойные слова, — сказал барон Мирбах. — Где вы научились так играть? И не говорите, что в Гимназии теперь и этому учат.

Граф раздал карты всем, кроме Краснослава. Из-за стола его пока не выгоняли, плюс Кувалда вертел в руках полный бокал шампанского, демонстрируя, что пока никуда не собирается уходить.

— Троюродный брат моего дядюшки жутко любил покер и гостить в нашем поместье, — солгал майор. Не рассказывать же аборигенам, как он резался в карты с офицерами в кают-компании космического корабля.

— Это который? — уточнил Строганов. — Василий Николаевич?

Кувалда представил перед глазами книгу с генеалогическим древом Сычёвых, вызывая в памяти точную картину. Он изучал его сразу после прибытия, но не удосужился запомнить настолько дальних родичей. Он даже представить не мог, что такая мелкая деталь может ему понадобиться. Однако в этом мире аристократы довольно трепетно относились к родственным связям. Чертоги памяти услужливо подсказали ему подходящего кандидата.

— Нет, — покачал головой Краснослав. — Антон Михайлович. Который из Сычёвых-Замойских.

— Да? Не знал, что он любит покер. Надо будет его пригласить, — задумчиво произнёс граф.

— С новыми людьми всегда интересно играть, — улыбнулся рептилоид.

Прозвучало двусмысленно, будто виконт Сент-Джонс нарочно дразнил Кувалду.

— Да, особенно, когда они играют честно, — вернул подначку Кувалда.

Напрямую обвинить рептилию в жульничестве он не мог, не было веских доказательств. А ощущения к делу не пришьёшь. Намёк всё равно ни от кого не укрылся, игроки заухмылялись, рептилоид поднял бровь и пристально посмотрел на Краснослава.

— Что вы имеете мне сказать, юноша? — произнёс он. Иностранный акцент резко усилился.

Местное общество крайне щепетильно в вопросах чести. Особенно, старшее поколение, с которым нужно вообще быть осторожным в словах, чтобы ненароком не оскорбить и не нарваться на дуэль, например. В мозгу Кувалды вспыхнула отличная идея нарваться на дуэль с рептилией, однако, это было не так надёжно, ведь трусливые гады не любят рисковать своей чешуёй. Может статься, что виконт не придёт на дуэль, или вовсе попытается убрать Кувалду чужими руками за пару дней до дуэли. Значит, нужно действовать как можно быстрее, форсировать события.

— Я говорю, что с честными игроками куда интереснее играть, виконт, — надменно процедил Краснослав.

— Полно вам, боярин, это просто везение, — попытался вмешаться граф Строганов. — Дьявольское, но всё же везение. Колода распечатана при всех.

Краснослав поднял руки в дружелюбном жесте. Ссориться с графом ему было совсем не обязательно.

— Выбирайте выражения, юноша, — произнёс Сент-Джонс.

Внешне рептилоид был абсолютно спокоен, но Краснослав видел, как дрожит его аура, из которой то и дело выстреливали протуберанцы гнева. Аура рептилии в целом отличалась от нормальной, человеческой, даже смотреть на неё было неприятно и мерзко. Было в ней что-то такое, неестественное и извращённое, что нельзя объяснить рационально и можно только почувствовать.

— Прощу прощения, если как-то вас обидел, виконт, — не скрывая издёвки в голосе, произнёс Краснослав. — Мне бы и в голову не пришло сомневаться в вашей честности.

Рептилоид повернулся к нему, уставился немигающим взглядом прямо в глаза Кувалды. Майор ясно ощутил, как плещется угроза в чёрных, нечеловеческих зрачках виконта.

— Мы раньше нигде не встречались? — вдруг спросил Сент-Джонс.

— Не думаю. Я бы запомнил, — не отводя взгляда ответил Кувалда, но по его спине всё равно пробежал холодок.

Если рептилия каким-то образом узнает его настоящую личность, всё будет кончено. Они не остановятся, пока не уничтожат его. Шанс, что его раскроют, и что рептилии из его мира как-то связаны с местными, хоть и мизерный, но всё-таки был.

— Каре! — барон Мирбах с размаха шлёпнул картами по столу и сгрёб деньги к себе, жутко довольный выигрышем.

Колоду передали следующему, боярину Валевскому. Тот начал раздавать, предложил Краснославу тоже поучаствовать, но Кувалда жестом снова дал понять, что пропустит этот раунд. Рептилоид презрительно хмыкнул.

— Что-то не так, виконт? — вскинулся Краснослав, отчаянно цепляясь за возможность снова вывести рептилоида на конфликт.

— Досадно видеть, как одно поражение выбивает такого игрока как вы, из колеи, — сказал он.

Гости заулыбались. Кувалде жутко захотелось выбить из него всё дерьмо, чтобы обличье канадского аристократа слетело, разорванное в клочья, и все увидели его истинную сущность чешуйчатого инопланетного гада. Но Краснослав уже понял, что рептилия слишком труслива, чтобы вызвать его на дуэль.

— Бьюсь об заклад, виконт, в английском боксе вам уже не будет так везти, — произнёс он.

Сент-Джонс отложил карты и повернулся к Кувалде, смерив его долгим изучающим взглядом. Видимо, рассчитывал шансы. Благо, в теле Славика Сычёва майор не казался настолько угрожающим, как было на самом деле. А рептилоид был уверен, что превосходит любого обычного человека по всем параметрам.

— Это вызов? — уточнила рептилия.

— Да, это вызов, — ответил Краснослав.

— Господа, успокойтесь, прошу вас! — повысил голос граф Строганов. — Боярин, немедленно извинитесь! Виконт, право, не стоит, нас сегодня ждут куда более важные дела!

— Это много времени не займёт, граф, я просто поставлю мальчишку на место, — фыркнул Сент-Джонс. — Не волнуйтесь, на собрание я успею.

Кувалда ухмыльнулся. Верное чутьё подсказывало, что важные дела и собрание это одно и то же, а значит, собрание не простое. Скорее всего, это для участников тайного общества, в которое входят эти товарищи с циркулями на перстнях. Туда стоило бы наведаться, и, желательно, тайком.

— Вы меня простите, граф, но перед ним я извиняться не собираюсь. Я требую сатисфакции, — произнёс Кувалда. — Здесь и сейчас.

По правилам этикета, вызывающий сообщал время и место. Рептилоиду же давалось право выбрать оружие. Ещё нужны были секунданты, но с этим никаких проблем не возникало, каждый из присутствующих готов был предоставить свою помощь.

— Очень хорошо, — пожал плечами виконт. — Так даже лучше. Надеюсь, вы хоть немного владеете шпагой, иначе это будет совсем неинтересно.

Шпагой Кувалда не владел.

Надолго откладывать дуэль не стали. Шпаги нашлись у Строганова, который явно был недоволен выходкой юного боярина, но препятствовать рептилии не решился, а даже наоборот, вызвался быть секундантом с его стороны. Проводить дуэль решили во внутреннем дворике, на глазах у всех гостей, но Кувалду публика ничуть не беспокоила. С его стороны секундантом пришлось стать барону Мирбаху, а врач нашёлся тут же, среди танцующих, хоть и жутко злой оттого, что ему вновь приходится исполнять служебные обязанности в разгар праздника. Зато именинник был восхищён и взбудоражен предстоящим шоу.

— Хочу вас предупредить, боярин. Сент-Джонс не просто так считается одним из лучших фехтовальщиков Канады, — тихо произнёс барон, пока они шли ко внутреннему двору.

— Благодарю вас, барон, — кивнул майор.

Он профессионально умел обращаться с ножом, штыком, мачете и пиломечом, но доисторические фехтовальные школы ему были чужды. Поэтому Кувалда понимал — будет непросто.

Внутренний двор оказался достаточно просторным, чтобы вместить и дуэлянтов, и добрую половину гостей. Кувалда нашёл взглядом Грибовскую, которая удивлённо смотрела на их процессию, и подмигнул ей.

Слуга внёс две одинаковые шпаги, простые и функциональные, без всяческой позолоты, драгоценных камней и узоров. Это были орудия убийства, предназначенные только для того, чтобы рубить и колоть врага, разве что рукоять была защищена вычурной гардой, похожей на плетёную корзину.

Виконт Сент-Джонс сбросил сюртук на руки одного из лакеев, оставшись в одной рубашке, взял шпагу, оценил баланс, взмахнул несколько раз в воздухе. Видимо, остался доволен, потому как растянул губы в насмешливой ухмылке.

Кувалда же пиджак снимать не стал, чтобы не показывать кобуру с браунингом, хоть и понимал, что без него драться гораздо удобнее. Он тоже взмахнул шпагой, пытаясь привыкнуть к ощущению шпаги в руке, хотя бы примерно почувствовать расстояния и скорость, но всякий более опытный фехтовальщик сразу видел, что шпагу он держит впервые, и обращаться с ней умеет не ловчее, чем с кочергой.

— Даю вам последний шанс, боярин. Вы ещё можете принести свои извинения, — сказал рептилоид.

Кувалда демонстративно сплюнул на утоптанную землю.

Виконт пожал плечами и бросился в молниеносную атаку, прямым выпадом целясь аккурат в горло нахального гимназиста. Рассчитывал закончить дуэль как можно скорее, а может быть, даже поставить личный рекорд по быстрейшему убийству соперника.

Атака и впрямь была молниеносной. Краснослав уловил начало движения за долю секунды и в тот же момент отпрянул, вскидывая шпагу. Сталь звякнула о сталь, удар виконта цели не достиг, клинок рептилоида отлетел вверх. Толпа синхронно, как по команде, издала громкий вздох удивления и восхищения.

— Даже так?.. — хмыкнул Сент-Джонс, опуская шпагу к самой земле. Он считал этот удар неотразимым, и сильно удивился, когда какой-то мальчишка отбил его коронный трюк.

Кувалда снова ничего не ответил, лишь вскинул оружие перед собой и прищурил глаза, пристально следя за каждым движением рептилоида. Змей и в самом деле оказался очень опасным противником. В его движениях чувствовалась сила, пронесённая через годы тренировок, и отточенное мастерство фехтовальщика, целиком посвятившего себя любимому делу. Виконт был достойным соперником, даже несмотря на то, что был рептилией.

Сент-Джонс снова кинулся в атаку, пытаясь достать противника чередой рубящих ударов, но Краснослав снова отходил, не покупаясь на обманные манёвры и отражая все удары рептилии взмахами клинка. Перед ним словно возникла стена из металла, шпаги лягзали и звенели, высекая искры. Рептилоид резко сменил тактику, отскочив назад, чтобы тут же сделать выпад. На этот раз Кувалда не успел отклониться, и бритвенно-острое лезвие царапнуло его по скуле.

Побежала кровь, толпа снова ахнула. Кто-то из барышень лишился чувств, но на самом деле порез был не страшнее обычной царапины. Краснослав, бывало, куда серьёзнее резался при обычном бритье. Но сам факт, конечно, был неприятен.

Рептилоид улыбнулся, окинув взглядом всех присутствующих, изящным жестом стряхнул капли крови с клинка.

— Туше, — произнёс он.

Если бы дуэль шла до первой крови, то рептилия бы могла праздновать победу, но этот момент не обговаривался. Поэтому Кувалда сам пошёл в атаку, отлично зная, что обороной войны не выигрываются. Он орудовал шпагой, будто обычным пиломечом, невзирая на различия в балансе и массе, наплевав на все школы и традиции фехтования, которые любой дуэлянт впитывает на первых же уроках. И, пожалуй, именно этим сумел огорошить виконта, который не ожидал подобного натиска.

Однако рептилоид со своей сверхчеловеческой реакцией заранее видел и успевал отбивать все выпады Краснослава, порой даже умудряясь переходить в контратаку, но он всё же не мог вернуть себе инициативу.

Клинки сошлись, проскрежетали друг по другу, оба дуэлянта вошли в клинч, прижимаясь друг к другу ближе, чем к любовнице. Силы у рептилоида было не занимать, но он не мог откинуть напирающего Кувалду, который пытался оттеснить его к стене. Краснослав ударил виконта кулаком в ухо, игнорируя все правила приличия и дуэльный кодекс. Схватка давно превратилась из обычной дуэли двух дворян в безжалостную сечу славянорусса и рептилоида, в которой нет места правилам и кодексам, а есть только слепая ярость.

— Стойте! Стоп! — вскричал граф Строганов, который был одним из секундантов, но его никто не слушал.

Виконт зашипел и пошатнулся, но какой-то неведомой змеиной увёрткой сумел высвободиться из клинча, чтобы тут же кинуться на противника. Рептилоид чувствовал, что рискует проиграть, и это его жутко пугало. Он считал себя непобедимым, за всю жизнь в теле виконта он не проиграл ни одной дуэли, а каждый, кто бросал ему вызов, заканчивал жизнь, заколотый его шпагой, но сейчас рептилоиду было страшно. В глазах его противника плескалась такая ненависть и ярость, что у него чешуя вставала дыбом, а основной инстинкт первобытного рептильного мозга требовал бросить всё и бежать как можно дальше.

Выпад Сент-Джонса был неточен и слаб, и Кувалда отбил его шпагой, тут же пиная врага в живот. Виконт пошатнулся и упал на одно колено, Краснослав широко размахнулся и обрушил на него удар сверху. Клинки встретились с хрустальным звоном и сломались в один момент, не выдержав силы удара. Обломки разлетелись в разные стороны, в руках у дуэлянтов оказались только рукояти. Недолго думая, Кувалда ударил змея металлической гардой, которая от этого сплющилась.

Брызнула кровь рептилоида, ядовитая, чуждая для каждого человека. Ошеломлённый рептилоид не успел никак отреагировать, и Кувалда продолжил осыпать его градом ударов, способных проломить обычному человеку череп.

К ним побежали секунданты и слуги, дуэль превратилась в обычный мордобой, и её нужно было срочно остановить. Кувалду попытались вчетвером оттащить от поверженного врага, но тот лишь махнул рукой, отбрасывая их, как незначительную помеху, и продолжая вколачивать рептилоида в землю.

Виконт обезумел от ужаса, извивался и шипел, пытался кусаться и царапаться, визжал, но ничего не мог поделать, жёстко зафиксированный Краснославом. Гости с отвращением наблюдали за происходящим, многие прикрывали глаза, чтобы не видеть столь ужасного зрелища, некоторые попросту ушли. Вечер был безнадёжно испорчен.

Кувалду наконец сумели оттащить от избитой и униженной рептилии. Виконт каким-то чудом был ещё жив, Краснослав всё порывался его добить, но его крепко держали за руки, да и сам он теперь понимал, сколько внимания привлечёт, если задушит рептилоида на глазах у толпы. Надеяться на то, что Сент-Джонс умрёт от полученных ран было глупо, рептилии способны регенерировать с чудовищной скоростью. Кувалда принял тяжёлое решение отложить казнь рептилоида на попозже.

— Отвратительно, боярин, — с укоризной произнёс граф Строганов, продолжая держать его за локоть.

Кувалда посмотрел на лежащего виконта. Сквозь псевдокожу и кровавые пятна то и дело проглядывала тёмно-зелёная чешуя инопланетного гада, и он не мог не согласиться. Зрелище в самом деле было отвратительное.

Майору пришлось применить силу, чтобы разогнуть и снять с руки измятую гарду, послужившую ему своего рода кастетом. Несмотря на выигранную дуэль, насладиться победой не удалось. Да и Кувалда не считал это победой, ведь рептилоид остался жив. Значит, запомнит и будет гадить исподтишка, в этом Краснослав не сомневался. Слишком уж хорошо знал эту породу.

Избитого виконта извлекли из грунта, пришлось даже чуть-чуть подкопать вокруг, настолько сильно вколотил его в землю Кувалда. Будто забивал сваю. Если бы на месте Сент-Джонса был обычный человек, то у него не было бы никаких шансов остаться в живых, но рептилии куда более живучи. Доктор попытался было обработать его раны, но виконт отмахнулся, как от назойливой мухи. Врач мог раскрыть его инкогнито, поэтому рептилоид, опираясь на нескольких слуг, прошёл в дом.

Толпа начинала потихоньку расходиться, возвращаясь к танцам, шампанскому и французским багетам, бурно обсуждая случившееся. Кувалда вновь обеспечил петроградскому обществу целый вагон слухов и сплетен на пару недель вперёд.

— Зрелищный бой, — тихо сказал Строганов, по-прежнему придерживая Краснослава за руку. Будто он мог броситься на Сент-Джонса и ударить того в спину. — Но это не дуэль, это какое-то варварство.

Краснослав просто хмыкнул в ответ. По-другому змей не победить. Можно сковать себя правилами и кодексами, честно сражаться с рептилиями один на один, избегать сопутствующих потерь, но столетия борьбы с самыми коварными и хитрыми созданиями Вселенной отучили славяноруссов от подобной рыцарской глупости. Моральное превосходство это хорошо, но поверженную рептилию лучше добить, а не протягивать ей руку. Отгрызёт и не поморщится.

— Это ваш друг, не так ли? — спросил Краснослав. — Он совсем не тот, за кого себя выдаёт.

— На что вы намекаете? — насторожился граф, отпуская Краснослава.

— Слава! Ты в порядке?! — к ним подбежала Ядвига, батистовым платочком вытирая кровь с порезанной скулы майора.

Кувалда зашипел, едва лишь она коснулась пореза.

— Больно? Прости-прости! — защебетала она.

— Надеюсь, вы больше не доставите проблем, боярин, — произнёс Строганов, одёргивая фрак.

Он кивнул Краснославу, едва поклонился Грибовской, и поспешил уйти вслед за рептилоидом. А Кувалда рассчитывал выведать у него информацию. Жаль, что Ядвига его спугнула.

— Кто это был? — тихо спросила девушка.

Грибовская смочила платочек слюной и снова прикоснулась к порезу, утирая подсохшую кровь с его щеки. Порез тут же зачесался, будто заживающая рана.

— Ты про кого? — столь же тихо спросил Кувалда. — Сейчас ушёл граф Строганов. А если ты про виконта — сама догадайся.

Ядвига округлила глаза и прикрыла рот ладошкой, будто боялась сболтнуть что-то лишнее ненароком. Кувалда понял — она догадалась.

— Жаль, не дали его добить, — поделился мыслями он.

— Кошмар… — выдохнула Ядвига, убирая платочек. — Я вообще не думала, что… Ну… Мы их тут найдём…

— Я тоже не ожидал, — сказал Кувалда. — Вернее, ожидал, но не так.

— У тебя тут тоже кровь, — произнесла она, взяв Краснослава за руку.

— Это не моя, — ответил майор. — Ты не знаешь, где тут уборная? Надо бы умыться.

— Пойдём, я уже всё разузнала, — улыбнулась Ядвига.

Они вошли в зал, собирая на себя косые взгляды гостей, прошли по коридору к одной из уборных. Возле женской двери собралась очередь, возле мужской никого не было, и Краснослав прошёл в уборную, к рукомойникам. Даже мыло здесь лежало ручной работы, благоухающее полевыми цветами, и Кувалда невольно позавидовал богатству Строганова. Майор принялся прямо на себе оттирать кровь рептилии с пиджака. Ядовитая кровь въелась в ткань бурыми пятнами, и обычным мылом отстирываться наотрез отказалась. Ладно хоть пиджак был тёмный, и пятна не так выделялись, но при ближайшем рассмотрении было понятно, что он испорчен.

В коридоре послышались шаги, Кувалда напрягся и покосился на дверь. В уборную вошёл один из местных лакеев, он остановился в дверях, глядя на действия Краснослава.

— Боярин Сычёв? — произнёс он. — Прошу за мной. Его Сиятельство желает вас видеть.

— Я занят, видишь? — буркнул майор.

— Оставьте мне, я застираю, ваше благородие, — спокойно ответил слуга. — Его Сиятельство ждёт.

Кувалда поморщился. Под пиджаком прятался браунинг, да и кровь рептилии просто так не отстирать.

— Холодной водой нужно, — посоветовал лакей.

— Знаю, — огрызнулся Краснослав.

Отстирывать кровь он научился давным-давно. Гораздо раньше, чем убил первого в своей жизни рептилоида.

В итоге, ничего так и не добившись, Кувалда плюнул и отправился прямо так, с мокрыми рукавами. Они вышли вдвоём, Ядвига, завидев их вместе, вопросительно изогнула бровь, но ничего не сказала. Кувалда едва заметно кивнул ей, чтобы не наделала глупостей. Мол, всё в порядке, не беспокойся.

Кувалда, следуя за лакеем, снова поднялся на второй этаж. На этот раз не в гостиную, а в кабинет графа. Строганов писал что-то, сидя за массивным дубовым столом, увидев вошедших, быстро закончил, сложил написанное в конверт и запечатал красным воском, приложив к нему перстень с изображением циркуля. Видимо, оповещал своих таинственных друзей, что виконту Сент-Джонсу нездоровится. Конверт он молча отдал слуге.

— Проходите, боярин, присаживайтесь, — радушно улыбнулся граф, указывая на кресло напротив. Будто бы и не было никакой дуэли пятнадцать минут назад, а Краснослав не испортил именины его наследника жестоким мордобоем.

Майор насторожился, но приглашение принял, сел в кресло, узкое и неудобное, которое будто специально было сделано таким, чтобы посетитель чувствовал себя не в своей тарелке. Поёрзал в нём, устраиваясь поудобнее, но безрезультатно, в итоге просто развалился и расслабился, не обращая внимания на подлокотники, врезающиеся в бока.

— Должен признать, не ожидал, — произнёс Строганов.

Граф достал из ящика стола коробку с сигарами, предложил Кувалде. Майор покачал головой, поэтому Строганов взял одну и раскурил сам.

— Вы правда думаете, что виконт жульничал? — спросил он.

— Да, — произнёс Кувалда.

— Как вы это поняли?

Краснославу не обязательно нужно было это понимать логически, он это просто ведал. Рептилия не может без обмана, этот факт Кувалда знал твёрдо и чётко. Но пояснить стоило.

— У меня чутьё на обман. Сент-Джонс хороший лжец, но недостаточно, — сказал Кувалда.

— Это ваша родовая сила? — Строганов пристально посмотрел на него, затянулся сигарой и выпустил тонкую струйку дыма.

— Не знаю. Нет.

Граф почесал выбритый подбородок, несколько секунд помолчал, раздумывая, как продолжить беседу.

— Вы же в выпускном классе, боярин? Решили что-то насчёт карьеры? — спросил он.

Пристальный взгляд всё также буравил Краснослава. Будто сканировал, изучал.

— Пока ничего не решил, — пожал плечами Кувалда.

— Вы талантливый дуэлянт, боярин. Хоть и чересчур… Импульсивный. Нам такие люди нужны, — произнёс граф Строганов, попыхивая сигарой.

Кувалда весь обратился во внимание, запоминая каждую деталь.

— Нам? Вы имеете в виду род Строгановых? — подыграл он, строя из себя наивного дурачка-гимназиста.

Граф снял печатку с руки, бросил Кувалде. Тот ловко поймал её, покрутил в пальцах, рассматривая со всех сторон. Он наконец-то увидел этот золотой перстень во всех подробностях, со всеми деталями. Глаз в треугольнике испускал из себя лучи, напомнившие Краснославу плакаты о радиоактивном поражении, рядом с глазом были изображены линейки и развёрнутый циркуль. Чуть более мелко были изображены солнце и луна, снизу, под линейками, изгибалась оливковая ветвь.

— Узнаёте символ? — спросил граф.

Кувалда запечатлел его в памяти во всех подробностях и бросил обратно Строганову.

— Нет, Ваше Сиятельство, — ответил он.

— И даже никогда не слышали про масонов?

О масонах Кувалда раньше не слышал, но по контексту догадался, что речь идёт о тайном обществе змеепоклонников. А значит, масоны — тоже его кровные враги.

— Наша цель — прогресс. Я сразу заметил, вы тоже далеко не ретроград, боярин, и не боитесь новых веяний, — сказал граф.

— Прогресс должен служить на благо обществу, — сказал Краснослав, намекая, что рептилоиды намеренно сдерживают распространение технологий, чтобы все инновации оставались только у них в руках.

— Хорошо сказано. Думаю, мы сработаемся, — Строганов намёка не уловил.

— Непременно, — сказал Кувалда.

Внедриться в тайное общество было бы очень кстати. Можно будет разрушить его изнутри, а рептилии будут считать его завербованным.

— Я, конечно, не имею права единолично решать вопрос твоего вступления в ложу, — Строганов раздавил сигару в пепельнице, вкручивая её в хрустальную поверхность. — Но готов этому поспособствовать.

— Думаю, виконт Сент-Джонс будет против моего вступления, — произнёс Краснослав.

Граф улыбнулся и откинулся в кресле назад. Его кресло, без сомнения, было куда удобнее.

— А почему вы думаете, что он состоит в нашей ложе? — хитро прищурился он.

— Догадываюсь, — пожал плечами Кувалда.

Одинаковые перстни в качестве опознавательного знака — максимально глупый способ, рассказывающий каждому встречному о том, что их обладатели как-то связаны и что-то скрывают. Но рассказывать это Строганову не стоило.

— Да, он перешёл в нашу ложу не так давно, — рассказал граф. — Но я не думаю, что могут возникнуть какие-то проблемы.

Нет рептилоида — нет проблемы. Другого исхода Кувалда не признавал.

— Хорошо, Ваше Сиятельство, я понял, — произнёс он.

— Отвыкайте от чинов, боярин, в нашем обществе не принято чинопочитание. Пока можете просто называть по имени-отчеству, — сказал граф.

— Хорошо, Павел Петрович, — напряг память Кувалда. — Раз уж дело принимает такой оборот, могу я вас попросить кое о чём?

Строганов насторожился.

— Слушаю, — холодно произнёс он.

— Подскажите, где я могу найти виконта? Я понял, что должен принести свои извинения. Я и в самом деле был чересчур импульсивен, — солгал Краснослав. Разумеется, никаких извинений и быть не могло. — Я не ожидал такого натиска. Должен признать, что он великолепно фехтует.

Граф заметно расслабился. Такую просьбу он мог удовлетворить.

— Чарльз уехал. Но я думаю, что для такой цели можно… — Строганов взял со стола картонку, черкнул несколько слов на ней. — Здесь его адрес, он живёт на квартире. Скажете, что от меня, объясните всё, и я надеюсь, что виконт примет ваши извинения.

— Благодарю вас, Павел Петрович, — произнёс Краснослав.

Он встал, подошёл к столу и забрал картонку. Адрес был ему незнаком, но это не проблема, любой извозчик в два счёта довезёт его. Стоило поспешить, сейчас рептилоид точно отправился в своё логово, зализывать раны, а вот в другой день его можно и не застать.

— Ах да. Постучите вот так, — опомнился граф и пробарабанил по столешнице замысловатый ритм. — Иначе он не откроет. Виконт слегка параноик.

Краснослав повторил его, постучав пальцем по ладони.

— Да, именно так. Завтра жду вас у себя дома, слуги будут предупреждены. Хочу представить вас ещё кое-кому из нашего общества, — произнёс граф.

— Я обязательно приду, — сказал Кувалда, хоть и не был уверен до конца, что это правда.

— А теперь — развлекайтесь. Вы уже поздравили моего сына?

— Ещё не успел, но я непременно это сделаю, — сказал Кувалда, откланялся и вышел.

Лакей у двери проводил его долгим настороженным взглядом. Кувалда прошёл по коридору, мусоля картонку с адресом в кармане, спустился по лестнице в зал, глядя, как замолкают при его появлении некоторые сплетники. Он нашёл взглядом младшего Строганова, подошёл к нему, буркнул поздравление и пожал руку, тут же забывая о его существовании. Скучающая Ядвига стояла у стенки с бокалом шампанского в руках, и Кувалда отправился к ней.

— Опять пропадаешь, — надулась она. — Что на этот раз?

— Я был у Строганова, — неохотно пояснил Краснослав. — Мне нужно уходить. Срочно.

Девушка заметно расстроилась. Она явно ожидала совсем другого, когда Кувалда пригласил её на самый роскошный бал Петрограда. Здесь, конечно, тоже были блеск и роскошь, мужчины в форме, музыка и танцы, от которых трепетало сердце и замирало дыхание, но Ядвига хотела быть на этом балу вместе с ним, а в итоге всё больше стоит в сторонке и ждёт.

— Ты можешь остаться, если хочешь, — произнёс Кувалда, не вполне понимая причины её расстройства.

— Так и сделаю, — холодно ответила Грибовская.

— Будь начеку, — напутствовал Кувалда.

Поначалу мелькнула мысль взять её с собой, для прикрытия, или чтобы обеспечить себе алиби, которое, возможно, пригодится, но он быстро понял, что Ядвига точно не оценит такой поворот событий. Безопаснее будет оставить её тут, безопаснее как для неё, так и для него. Впутывать Ядвигу в прямое столкновение с рептилией не хотелось, а в том, что оно будет, Кувалда не сомневался.

Вместо ответа Ядвига отвернулась и быстрым шагом пошла к столикам. Краснослав снова почувствовал какое-то смутное беспокойство, будто бы он опять допустил ошибку, но решил не принимать это всерьёз, и пошёл к выходу.

По пути майор выхватил у одного из лакеев бутылку шампанского и основательно приложился к ней, опустошив её одним залпом, после чего пошёл дальше, старательно изображая пьяного. Нужно, чтобы как можно больше народа увидели его в таком состоянии, и это ему удалось. Дамы презрительно фыркали, мужчины добродушно усмехались, провожая взглядами захмелевшего гимназиста. Одна только Ядвига делала вид, что игнорирует его.

— Карету мне! Карету! — воскликнул майор, выбравшись на крыльцо, к проспекту.

Вечерний Петроград ещё не спал, да и в этой части города жизнь кипела круглосуточно. Извозчик нашёлся быстро, мужичок на двуколке остановился прямо у крыльца.

— Куда ехать, барин? — спросил он.

— По ресторанам! — громко объявил Краснослав. — Кутить сегодня будем!

Извозчик ехидно улыбнулся, рассчитывая на хорошие чаевые, подождал, пока молодой барин взгромоздится на сиденье, и тронул поводья. Старенький мерин охотно побежал по мостовой, громко цокая подковами.

К удивлению Краснослава, этот извозчик разговорами не докучал, только иногда негромко хекал, нахлёстывая мерина по бокам, и весь путь до ближайшей ресторации прошёл в тишине и спокойствии. Кувалда как раз смог обдумать дальнейший план.

Благо, мелочь на проезд у него осталась, майор её благоразумно не ставил на кон. Поэтому возле ресторана «Славянинъ» Кувалда вышел и расплатился. Заходить не стал, подождал, пока двуколка скроется из вида, а потом просто поймал другого извозчика, которому назвал уже адрес рептилоида. Вернее, соседний адрес, от которого он собирался дойти пешком.

Второй извозчик, наоборот, оказался излишне болтлив, что Кувалде сильно не понравилось. Если дело дойдёт до расследования, то такой свидетель будет подарком для следователя, однако Краснослав надеялся, что сработает чисто. Пьяного он больше не изображал, деньгами не сорил и лишних чаевых не оставлял, благоразумно опасаясь только привлечь внимание подобными действиями. Пассажир, заплативший двойную цену, явно запомнится гораздо сильнее.

Они приехали в один из районов города возле реки, где промозглая сырость висела круглосуточно, а густой туман каждую ночь расстилался над водой, будто белое покрывало. Жилые дома здесь громоздились практически друг на друге, прижимаясь к соседним, будто спасаясь от зябкой сырости.

Солнце опустилось окончательно, немногочисленные фонарщики бродили по основным улицам, зажигая газовые светильники, но стоило только отойти в глубину подворотен и двориков, как вокруг сгущалась кромешная тьма. Кувалда отправился на поиски нужной квартиры, отчаянно надеясь застать рептилоида в доме.

Нужный дом нашёлся почти сразу, благо, в темноте Кувалда видел достаточно хорошо, а вот с квартирой пришлось повозиться. Нумерация оказалась нестанадартная, а дворника, особенно в такое время, не спросишь, лишнее внимание майору было совсем некстати. Стараясь не шуметь, Краснослав проник в парадную, поднялся по крутой лестнице, сжимая браунинг под пиджаком. Он тихо подкрадывался, вспоминая всё, чему его учили в юности и всё, что ему пригодилось в годы службы, отлично зная, что слух рептилий гораздо острее человеческого.

Дверь в квартиру виконта оказалась простая и даже неказистая, но с тремя замками. Кувалда тихо вынул пистолет из кобуры, встал сбоку от двери, тихо постучал условным стуком. В том, что рептилоид услышит его, он даже не сомневался. А вот возможную реакцию виконта на ночной визит предугадать было сложно.

Через минуту томительного ожидания замки начали щёлкать одни за другим. Дверь медленно стала открываться, и Краснослав в тот же момент сунул в раскрывшуюся щель носок туфли, чтобы виконт не сумел её резко захлопнуть у него под носом, а самому рептилоиду приставил браунинг к носу, плавно перетекая в квартиру. Такого манёвра Сент-Джонс не ожидал, хоть и дверь открывал с револьвером в руке. Кувалда филигранно вывернул оружие из поднятой руки и закрыл за собой дверь.

— Что тебе нужно? — процедил виконт, умудрившийся прозвучать надменно даже под дулом пистолета.

Кувалда цепким взглядом осмотрел квартирку за спиной рептилии, толкнул его пистолетом вперёд, чтобы тот отступил на пару шагов. Квартира выглядела обжитой, здесь виконт на самом деле жил и работал, а не просто пережидал или пользовался ей как почтовым ящиком. Пузатый самовар на столе сверкал медными боками, сам стол был завален бумагами, конвертами и папками на завязках, смятая кровать была расправлена, будто рептилию выдернули прямо из постели. Однако виконт был по-прежнему одет в чёрный сюртук, застёгнутый на все пуговицы. Глазки рептилии бегали по сторонам, трусливая тварь судорожно выискивала пути к спасению.

Не сводя с рептилии глаз, Кувалда на ощупь запер дверь. Находиться в одной комнате с рептилоидом было тошно, логово твари смердело запахом чешуи, но такая уж у него служба. Краснослав махнул стволом браунинга, показывая виконту путь в глубину квартиры.

— Сядь, — приказал он.

Рептилоид часто заморгал, губы его задрожали. Прошивка псевдокожи сбилась, один глаз закрылся, бестолково дёргая ресницами. По мимике было видно, что рептилоид не на шутку испугался.

— Сядь, — повторил Кувалда, добавляя в голос щепотку Живы, из-за чего слово гулким эхом прокатилось по комнате, безжалостно подавляя психику рептилоида.

Виконт послушно уселся на стул, продолжая смотреть в пугающее чёрное дуло браунинга, которое Кувалда так и держал на расстоянии вытянутой руки от него. Никаких попыток к бегству или сопротивлению рептилоид не делал, но Краснослав знал, стоит ему хоть на мгновение отвлечься, этот мерзавец бросится на него даже с голыми руками. Майор помнил одну историю, прогремевшую на всю Галактическую Империю, как пленённый рептилоид, будучи обезоруженным и связанным, перегрыз горло взводному, который его допрашивал, и утёк через канализацию.

— Что тебе нужно? — добавив испуга в голос, вновь затараторил виконт. — Деньги? Выигрыш? Они тут в ящике, возьми! Забирай!

— Мне нужна информация, — произнёс Кувалда.

— Что? — недоуменно вскинул брови Сент-Джонс.

Слишком долго заниматься этим фарсом Краснослав не хотел. Придётся форсировать события. Он подошёл к маленькой кухоньке, по-прежнему не сводя глаз с рептилии, порылся в ящике, отыскал там подходящий нож. Виконт пристально наблюдал за каждым его действием.

— Кончай кривляться, змея. Меня ты не обманешь, — Кувалда, с браунингом в одной руке и с ножом в другой, навис над рептилией, словно гора. — У тебя сейчас есть выбор. Или ты умрёшь медленно и мучительно, или быстро и безболезненно. Решать тебе.

Рептилоид замер, будто погрузившись в анабиоз.

— Кто ты такой? — злобно прошипел он через несколько секунд.

— Неважно, — ответил Кувалда.

— Меня будут искать. Ты даже не представляешь, с кем связался, — шипел виконт, даже не пытаясь маскировать речь под английский акцент.

— У меня нет времени на твои угрозы, — холодно ответил майор.

Несколько смазанных движений, и стул, выбитый из-под рептилии, валяется в углу. Сам рептилоид лежит на полу лицом вниз. Одна рука прибита ножом к деревянному полу, вторая вывернута за спину и придавлена коленом Краснослава, который приставил браунинг к затылку рептилии.

Виконт засучил ногами, пытаясь вырваться.

— Смирно лежи, — Кувалда подкрепил свои слова ударом пистолетной рукоятки по голове.

Сент-Джонс прохрипел что-то несвязное, но, несомненно, оскорбительное.

— Сколько рептилий прибыло на планету? Сколько работает по России? Сколько их в Петрограде? — вопросы посыпались как из рога изобилия, и на каждый вопрос Кувалда добавлял по удару. Несильному, но неприятному.

— Ты бредишь, какие ещё рептилии… — прохрипел Сент-Джонс.

Излюбленный приём рептилоидов. Сбить с толку, пользуясь маскировкой, заставить усомниться. Кувалда вспомнил другой известный случай, когда пленный прямо во время допроса перевербовал одного из воинов Империи, спровоцировал конфликт, закончившийся перестрелкой и тремя трупами, и под шумок ускользнул. Но майора Кувалду на таком не проведёшь.

— Сколько прибыло? Сколько в России? Сколько в Петрограде? Имена! Клички! Псевдонимы! Отвечай! — рыкнул он.

Виконт закряхтел, начал извиваться, снова пытаясь выбраться из железной хватки Краснослава. Безуспешно. Майор пресёк очередную попытку к бегству ударом в голову.

— Ты меня не убьёшь, — самонадеянно произнесла рептилия. — Если тебе нужна информация, я её дам. В обмен на мою жизнь. Мёртвого ты не допросишь.

— Хватит заговаривать мне зубы, змея. Я всё достану из твоих документов и переписки. Отвечай на вопросы, — произнёс Кувалда, чувствуя, что начинает терять терпение.

— Двенадцать в городе, двадцать один в России, — прохрипел виконт, когда пальцы Краснослава сомкнулись на его шее.

Это было чудовищно много для одной страны. Кувалда ощутил, как по спине пробежал табун мурашек. Дюжина рептилоидов на один только Петроград могла сотворить всё что угодно. Даже стереть город с лица Земли. И если Кувалда встречал всего четырёх, то ещё восемь змей прятались в тени, под чужими обличьями. Один сидит под замком в околотке, другой это Левский, третий был английским послом, пока не сбросил шкуру. Четвертый умрёт в самое ближайшее время, и Кувалда заранее выкинул его из уравнения. Но всё равно, восемь неизвестных переменных могли наворотить дел.

— Имена! — потребовал он, хоть и понимал, что внятного ответа не добьётся.

— Пош-ш-шёл ты! — ответил змей, извиваясь и пытаясь выбраться из захвата.

— Говори, змеюка! — прорычал Кувалда.

— Заар-Тшуб! Нар-Гхор`таан! Кшат-Тчала! — начал перечислять настоящие имена виконт, очевидно, насмехаясь над Кувалдой.

На настоящие имена рептилоидов ему было наплевать. Краснослава интересовали их фальшивые обличья, которые Сент-Джонс не станет раскрывать ни за какие коврижки. Кувалда решил простимулировать его память и раскачал нож, которым была прибита к полу рука виконта. Змей снова зашипел, на этот раз от боли, и начал извиваться ещё сильнее, но не сказал ни слова.

Майор решил вернуться к предыдущей теме.

— Сколько прибыло на планету? — он снова упёр ствол браунинга в затылок рептилии, чтобы одним нажатием спускового крючка можно было выбить ему мозги.

— Достаточно, чтобы вас всех уничтожить! — прошипел змей, выдёргивая прибитую ножом конечность и сбрасывая Кувалду с себя.

Брызнула кровь из разрезанной надвое ладони, виконт вскочил на ноги и зашипел словно кобра. Псевдокожа начала слезать с него лохмотьями, обнажая страшную зелёную харю, искажённую гримасой ненависти.

Кувалда встал. Теперь он чувствовал, что всё сделано не зря. Что теперь он обязан довести своё дело до конца.

Виконт бросился на него стремительно, будто гремучая змея, оскалив безобразную пасть. Он был быстр, но Кувалда предвидел этот бросок и встретил его ударом ноги. Рептилоид отлетел в сторону, извернулся в полёте и ловко приземлился на все четыре конечности. Майор прицелился из браунинга, но выстрелить не успел, рептилия юркнула под кровать, прошмыгнула там и выбралась с другой стороны, прикрывшись от возможной пули.

Краснослав выругался сквозь зубы, хоть и понимал, что рептилии никуда не деться. Осторожно водя браунингом из стороны в сторону, он начал обходить его по кругу. Сент-Джонс вынырнул из-под кровати в самый неожиданный момент и бросился в ноги Кувалде. Отреагировать вовремя майор не успел. Рептилоид сбил его с ног, браунинг вылетел из руки и прокатился по полу в угол комнаты. Краснослав сходу дал рептилии по зубам, попытался схватить змею за горло, но безуспешно. Мелкие острые зубы рептилоида щёлкнули рядом с лицом Краснослава, на отвратительной зелёной морде пенилась густая ядовитая слюна.

Драка превратилась в борьбу, рептилоид навалился на Краснослава сверху, пытаясь разгрызть ему горло, Кувалда яростно отбивался, сдерживая натиск змеи. Хитрый и расчётливый рептилоид бился отчаянно, как загнанная в угол крыса, сбросив маску цивилизованности и превратившись в опасного хищного зверя.

Наконец, Кувалде удалось пихнуть его коленом и перекинуть через себя. Он теперь оказался сверху, осыпая змею градом ударов. Нож, воткнутый в деревянный паркет, оказался на расстоянии вытянутой руки от обоих, и Краснослав увидел, как потянулся к нему рептилоид. Нужно было его опередить.

Их взгляды встретились. Сверкнула ненависть, будто электрическая дуга, и оба потянулись к оружию наперегонки. Кувалда с силой двинул виконта локтем в нос, прижал его коленом, потянулся за ножом, но змей вцепился в него острыми когтями. Пришлось отвлечься и обрушить на него ещё несколько ударов, которые нанесли не слишком много вреда, но дали Кувалде пару секунд времени, чтобы дотянуться до оружия.

Кувалда ухватился за рукоять, непривычно скользкую, выдернул нож, не глядя, полоснул по воздуху там, где мгновение назад была когтистая лапа рептилоида. Сент-Джонс проскользнул между ног Краснослава, схватил его за стопу, выворачивая ногу на болевой. Кувалда с трудом сдержал стон. Каким-то чудом он сумел высвободиться, развернулся к врагу, каблуком туфли ударил в лицо. Рептилоид отскочил назад, снова выдерживая дистанцию.

Браунинг лежал на полу, медленно вращаясь по инерции. Виконт оказался к нему ближе, и хищно оскалился, быстро переведя взор с пистолета на Кувалду. Оба понимали, к чему это может привести, и оба прыгнули за ним одновременно. Рептилоид отчаянно хотел выжить, Кувалда не хотел приходить с ножом на перестрелку. В полёте они столкнулись, сцепились, как дворовые коты, осыпая друг друга градом ударов. Краснослав бил ножом, пытаясь пробить чешую, что защищала не хуже доброй кольчуги, рептилоид драл Кувалду когтями.

Кровь усеивала вишнёвыми брызгами всю квартиру. Кувалда мобилизовал все резервы организма, Жива струилась внутри бешеным потоком, но этого хватало только чтобы противостоять рептилии на равных.

Виконт дотянулся до браунинга первым. Вот только схватить его разрезанной надвое лапой рептилоид не сумел, и Кувалда умудрился вырвать драгоценное оружие из окровавленной руки змея.

Он разрядил всю обойму рептилоиду в голову. В упор. Этого Сент-Джонс не пережил, несмотря на сверхчеловеческую живучесть и ловкость, голова рептилии превратилась в кровавую кашу, и Кувалда знал, что даже рептилоиды после такого не выживают.

В ушах звенело. Череда выстрелов в замкнутом помещении прокатилась гулким звенящим эхом, наверняка перебудив всех соседей. Если звуки борьбы не разбудили их ещё раньше. Кувалда перевёл дух, немного отдышался. Нужно было спешить, пока не нагрянула полиция. Он посмотрел на лежащее тело рептилии. В таком виде они Краснославу даже нравились. Хороший рептилоид — мёртвый рептилоид.

Кувалда подошёл к столу, бегло просмотрел бумаги, изрядно заляпанные брызгами крови, сгрёб всё подряд в саквояж, найденный тут же, в комнате. Пошарился по ящикам стола, на всякий случай простучал каждый в поисках двойного дна. Мародёром или грабителем Краснослав себя не чувствовал, он чувствовал себя победителем, собирающим трофеи, но в первую очередь он добывал информацию о других рептилиях, с которыми Сент-Джонс наверняка вёл переписку, а это было дороже любых трофеев.

Внимание Краснослава привлекла картина, на которой были изображены густые джунгли, так сильно похожие на родную планету рептилоидов. Майор подошёл к ней, внимательно рассмотрел, чуть склонив голову. Что-то было не так с этой картиной, и вскоре Кувалда понял, что именно. На раме не было ни пылинки, хотя весь остальной дом чистотой не блистал. Краснослав снял картину и понял, что не ошибся. За ностальгией рептилоида по дому таился железный сейф, а значит, всё самое ценное и вкусное хранится именно там.

Замочной скважины у сейфа не было, только кодовый замок, но не тот, к которым привык майор Имперских ВКС, а простой и архаичный, который нужно было крутить. Сам код, разумеется, хранился только в голове рептилоида, а голова рептилоида в данный момент была немного не в том состоянии. Кувалда задумчиво почесал подбородок. Грубой силой такой сейф не вскрыть, твёрдая и прочная сталь надёжно хранила змеиные секреты. Вывернуть сейф из стены тоже не представлялось возможным. Вскрывать замки Кувалда умел, но совсем не такие. Да и времени на это оставалось не так уж много.

Терзаемый смутной надеждой, Кувалда осторожно потянул за ручку. Вдруг сейф остался незапертым. Но нет, безрезультатно. Краснослав подумал вернуться сюда позже, когда угроза быть пойманным исчезнет, но быстро понял, что вслед за полицией сюда нагрянут агенты рептилий, чтобы подчистить все следы, и содержимое сейфа они тоже заберут. Значит, надо вскрывать.

Рукоятка поворачивалась с тихим щёлканьем, будто внутри клацали мелкие шестерёнки, перескакивая с одной на другую. Краснослав задумался, как в принципе может быть устроен такой замок. Вряд ли сложнее обычного, значит, необходимо привести все детали в нужное положение, чтобы штифты внутри зацепили сам закрывающий механизм. Но полной уверенности не было. Кувалда бы не удивился, если бы обнаружил, что этот замок сработан далеко за пределами планеты, и что ставят их только рептилоиды.

Он начал медленно вращать ручку по часовой стрелке, внимательно слушая, что происходит внутри замка. В какой-то момент замок щёлкнул чуть иначе, но Кувалда не мог до конца понять, то ли это распрямилась какая-то пружина, то ли соскочил штифт, то ли внутри что-то сломалось. Поэтому он продолжил крутить, в какой-то момент поняв, что ручка сделала полный оборот.

За дверью послышался какой-то шум. Краснослав напрягся, но вспомнил, что собственноручно запер дверь, и продолжил вращать ручку сейфа, медленно, по одному делению за раз. Искомый щелчок, отличающийся буквально на полтона от всех остальных, прозвучал в том же месте, и Кувалда остановился, запоминая, на каком значении это произошло. Теперь нужно было крутить в обратную сторону.

Он прислушивался к щелчкам, игнорируя всё остальное, и когда в дверь постучали, то даже не сразу отреагировал. Лишь когда из-за двери что-то прокричали, Кувалда встрепенулся. Отпрянув от сейфа, он снова вытащил браунинг и, крадучись словно кошка, подошёл к двери, чтобы заглянуть в глазок.

Там стоял заспанный усатый мужик, по виду — дворник, за спиной которого маячили двое полицейских. Кувалда понял, что сам загнал себя в ловушку.

Пускать их внутрь было никак нельзя. И дело было даже не в том, что Кувалду обвинят в убийстве, а в том, что эти люди невольно узнают тайну существования рептилий, а излишне осведомлённых простых людей рептилоиды предпочитали уничтожать физически. Про убийство виконта они быстро узнают.

Но других путей к отступлению у Краснослава не было. Мало того, что окна были закрыты сварными решётками, так они даже не открывались настежь. Только маленькая узкая форточка, в которую Краснослав не пролезет при всём желании.

— Ваше благородие, вы в порядке? Откройте! — послышался приглушённый голос из-за двери.

— Ломаем? — произнёс другой голос. Очевидно, полицейский.

— Шутите что ли?

— Так стреляли внутри, говоришь.

— Дверь-то денег стоит! Надо замок вскрывать. Слесаря зовите, — дворник оказался хозяйственным мужиком, и просто так ломать вверенное ему имущество не позволил.

— Трофим, сходи, мы здесь подождём.

Кувалда тихо выругался. Хоть ему дали ещё немного времени, но всё равно этого было мало. Время утекало катастрофически. Пользуясь полученной передышкой, Краснослав продолжил вскрывать сейф. Несколько раз подбор комбинации приходилось начинать заново, каждое неверное движение или лишнее деление отбрасывали Кувалду к началу. Спустяпятнадцать минут, пролетевших, как одно мгновение, Кувалда услышал, как в дверном замке начали ковыряться. Он снова чертыхнулся.

Убивать непрошеных гостей Краснослав не мог. Каждый из них просто делал свою работу, причём делал на совесть, качественно. Бдительный дворник, услышав выстрелы в доме, сразу побежал за полицией. Полицейские отправились на вызов посреди ночи, хотя запросто могли отправить его восвояси, пообещав придти утром. Даже слесарь, наверняка поднятый из постели, без колебаний пошёл помогать полиции. Родина могла бы гордиться этими людьми, и Кувалда понимал, что не простит себе, если хоть как-то им навредит.

Он решил выиграть себе ещё немного времени, хоть и понимал, что лишь отсрочит неизбежное. Краснослав стряхнул бельё с кровати, накрыл остывающее тело рептилоида простынёй, а саму кровать подтащил к выходу и подпёр дверь.

Его движения не остались незамеченными. В дверь снова заколотили.

— Виконт! Это вы?! Отзовитесь! Мы ломаем дверь! — раздался голос.

Ответа не последовало. Дверной замок, первый из трёх, щёлкнул и открылся. Кувалда возблагодарил свою предусмотрительность и паранойю рептилии. Редко где можно увидеть сразу три замка на двери. Майор вернулся к сейфу. Он чувствовал, что уже почти рядом, стоит только поднажать, и сейф ему поддастся.

Наконец, железное нутро сейфа раскрылось, и Краснослав едва сдержал восторженный вопль. Внутри лежала толстая папка, какой-то мешочек и пачка ассигнаций. Всё содержимое Кувалда побросал в саквояж, а злополучный сейф захлопнул, после чего вернул картину на место.

Дело оставалось за малым. Всего лишь выбраться незамеченным из запертой комнаты. Кувалда подошёл к двери, снова заглянул в глазок. Нежданные гости, разумеется, никуда не делись. Полицейские ждали, опираясь на перила лестницы, дворник хмуро смотрел на ковыряющего в замке слесаря.

— Долго ещё? — буркнул один из полицейских.

— Замок сложный. Англицкий, — ответил слесарь. — Фомкой бы сковырнуть.

— Я те дам фомкой! — взъелся дворник. — Нельзя. Дверь денег стоит.

Краснослав прошёлся по комнате вперёд и назад, будто лев в клетке. Новых мыслей так и не появилось, зато рептилоид, укрытый простынкой, живо напоминал о себе. В комнате даже отдельного санузла не было, только рукомойник с тазиком в углу. Вода из колонки, удобства на улице. Даже труп нигде не спрятать, и в ванной не расчленить, как это принято в Петрограде.

Наконец второй замок на двери поддался. Кувалда бросился к окну, двойная деревянная рама выглядела массивно и непоколебимо, а снаружи вдобавок висела решётка из стальных прутьев, даже несмотря на то, что квартира находилась на третьем этаже. Рептилоид весьма трепетно относился к собственной безопасности, хоть это ему и не помогло.

Майор всё-таки решился высадить стекло. Он схватил со стола самовар и с размаху ударил им по стеклу. Дождь из осколков брызнул во все стороны. Длинные острые полосы стекла остались торчать в раме, будто клыки какого-то чудовища, и Кувалда обломал их ударами ноги.

За дверью, услышав шум, всполошились, забарабанили снова. Краснослав решил их пока игнорировать.

— Ваше благородие! Господин виконт! Вы там?! Откройте! Это полиция, откройте! — доносились приглушённые возгласы.

Второе стекло Кувалда высадил тем же способом. Оставалась только решётка. Майор подёргал за стальные прутья, убедившись, что приварено всё на совесть, раздражённо сплюнул. Холодный уличный воздух ворвался в комнату, принося с собой небывалую свежесть, и Краснослав только сейчас осознал, что в квартире висит ужасающий запах скотобойни. Всё было залито кровью, как рептилии, так и его собственной.

Он снова сунулся к решётке, попытался разогнуть прутья, но упругая сталь неизменно возвращалась в то же положение. Да и после драки с виконтом силёнок у него не прибавилось. Здесь не помешал бы лазерный резак или сварочный аппарат, но вряд ли рептилия хранила у себя в комнате подобные инструменты. Кувалда внимательно осмотрел решётку. Она крепилась на четыре точки, по углам оконного проёма, и у майора возникла идея.

Когти рептилий сами по себе были смертоносным оружием. Кувалда вспомнил, как они вскрывали когтями бронемашины, будто консервные банки, и подошёл к мёртвому рептилоиду, поигрывая ножом, после чего целиком отхватил его указательный палец, из которого торчал длинный острый коготь, на котором ещё оставалась кровь славянорусса.

Кувалда царапнул бритвенно-острым когтем по решётке, оставляя в металле глубокую борозду. Он взялся пилить верхние крепления решётки, не обращая внимания на возню полицейских за дверью. Стальная решётка нехотя, но поддавалась инопланетной угрозе.

Первое крепление удалось пропилить довольно быстро, и решётка даже чуть отогнулась, но когда майор взялся пилить второе, коготь неожиданно затупился. Кувалда вернулся к телу рептилоида за новым когтем. Быстрый взгляд на дверь, и ему стало понятно, что совсем скоро ночные визитёры справятся и с третьим замком. Пришлось ускориться.

Рептилоида он замотал в одеяло и перетащил поближе к окну, здесь же поставил саквояж с драгоценными документами, а сам высунулся через пробитую раму и продолжил пилить.

Дверной замок щёлкнул и открылся как раз в тот момент, когда решётка слетела со второго крепления. Полицейские сунулись внутрь, навалились на дверь, но та не поддалась. Подтащенная кровать не позволила. Учуяв запах крови, полицейские всполошились. Кувалда обернулся, видя, что с каждым ударом кровать отъезжает от двери на пару сантиметров, и скоро в комнате станет жарко. Полицейские что-то кричали, требовали сдаться, но Краснослав навалился на решётку, отгибая её от окна так, чтобы можно было пролезть. Двух сорванных креплений для этого было достаточно.

Первым в полёт отправился труп рептилии. Нельзя было оставлять его здесь, и замотанное тело мешком упало на землю. Следом отправился саквояж, а вслед за ним нырнул и сам Кувалда. Как раз в тот момент, когда первый полицейский сумел протиснуться в комнату с револьвером наперевес.

Выстрел выбил штукатурку из стены там, где мгновение назад был Краснослав.

Он умело приземлился, перекатившись через плечо, подхватил саквояж и тело, после чего побежал прочь, избегая освещённых улиц и широких дворов. Полицейские вошли в залитую кровью квартиру, зажимая носы и ошарашенно глядя на место преступления. Никто из них прежде не видел ничего подобного. Дворник, заглянув одним глазком, расставался с ужином прямо на лестнице. Слесарь от увиденного лишился чувств.

Кувалда бежал по ночному Петрограду, уверенно петляя по дворам и переулкам. На его плече покачивался мёртвый рептилоид, трофейный саквояж оттягивал руку, изодранный костюм свисал жуткими лохмотьями, трепещущими от сырого промозглого ветра.

Старательно избегая освещённых мест и любопытных глаз, Краснослав добежал до одной из многочисленных речушек. В чёрной воде дрожащими пятнами отражался лунный свет и отблески далёких звёзд, пришвартованные лодки покачивались на волнах. Берега, облицованные гранитом, круто обрывались над водой. Кувалда оглянулся по сторонам, набережная была пуста и безлюдна. Он подошёл к парапету, положил тело рептилии на землю. По-хорошему, стоило бы найти какой-нибудь булыжник, чтобы рептилоид сразу отправился на дно, но никаких подходящих по размеру и весу он не нашёл. Пришлось бросать рептилию так.

Он ожидал плеска воды, но вместо этого услышал только глухой стук. Перегнувшись через парапет, Кувалда увидел, что рептилоид лежит в маленькой утлой лодочке, которую Краснослав даже и не заметил.

— Твою мать… — выдохнул майор.

Лодка стояла на якоре, достаточно далеко от ближайшего причала, так что у Кувалды было два пути. Либо прыгнуть вниз следом за рептилией, рискуя промахнуться в темноте, либо бежать к причалу и угонять другую лодку, чтобы добраться до этой. Оставлять рептилоида прямо так до утра было никак нельзя.

Кувалда запомнил место и лодку, в которой покоился виконт, и побежал в сторону причала. От реки тянуло холодом, сырость забиралась под одежду и вытягивала оставшиеся крупицы тепла, утекающие, словно песок из пальцев. Краснослав добежал до ступенек вниз, быстро спустился к воде, осмотрелся вокруг. На волнах качались самые разные посудины, от откровенно убогих долблёнок, неведомо как держащихся на плаву, до роскошных прогулочных яхт. Многие требовали весьма специфических навыков, и Кувалда понимал, что и до утра с ними не управится. Некоторые были связаны одна к другой, словно плавучий мост, и Краснослав осторожно ступил на качающуюся скользкую поверхность, чтобы добраться до крайней из них.

— Эй! Ты кто такой?! — раздался голос сверху, от парапета.

Кувалда похолодел.

— Так эта, котомку я в лодке забыл! — старательно подражая простонародному говору, пробасил он, прекрасно понимая, что даже близко не похож на рыбака или лодочника.

— Смотри мне! — крикнул неизвестный.

Благо, в темноте можно было разглядеть только неясный силуэт, и Краснослав продолжил свой путь. Крайняя из лодок оказалась довольно старой и потрёпанной, внутрь подтекала вода, но вес Кувалды она вполне выдерживала. Майор быстро отвязал её от соседней, оттолкнулся веслом, отправляясь в свободное плавание.

Заскрипели уключины, заплескалась вода. Кувалда поплыл к телу рептилии, его нужно было утопить как можно скорее. Весенние ночи в Петрограде короткие. Грести приходилось против течения, со значительными усилиями, но Краснослав упорно продолжал, мало-помалу приближаясь к злополучной лодке.

— Эй! А ну, стоять! Я сейчас городового кликну! — прокричал голос сверху.

Само собой, останавливаться Кувалда не собирался. Даже наоборот, он стиснул зубы и удвоил усилия, чувствуя, как перекатываются мускулы под кожей, а усталая спина раз за разом сгибается и разгибается, чтобы продвинуть лодку ещё на пару сантиметров.

Вскоре он достиг цели. Тело рептилии, завёрнутое в одеяло, свисало с борта. Кувалда ухватился за него одной рукой и перетащил к себе, бросив на дно лодки.

— Эй! Ты чего там стянул?! А ну, верни на место! — тот же голос продолжал кричать на всю набережную.

Не обращая никакого внимания на вопли случайного свидетеля, Кувалда оттолкнулся веслом от облицованного гранитом высокого берега, отдавая лодку во власть течения. Её быстро вынесло на стремнину, к середине реки, где течение было сильнее всего. Краснослав черпнул забортной воды, умылся, морщась от холода. Ночные приключения ему опостылели, и он позволил себе расслабиться и отдохнуть, наслаждаясь каждой секундой, хоть и понимал, что бурный вечер ещё не закончен.

Он неумолимо отдалялся от причала и места, где его видели, проплыл под горбатым мостом, на котором светили фонари, отражаясь в воде светлыми пятнами. Река повернула, вслед за ней повернула и лодка Краснослава. Он лишь немного помогал вёслами, почти полностью полагаясь на течение реки, и вскоре его вынесло на широкий простор Большой Невы.

Волны здесь оказались куда сильнее, они захлёстывали через борта и бросали прямо в лицо целые горсти холодных брызг, но зрелище всё равно захватывало дух. Огромные баржи, словно киты, поднявшиеся на поверхность, проходили под разведёнными пролётами мостов, которые указывали в ночное небо, будто огромные светящиеся ладони. Ночной Петроград, усеянный огнями фонарей на другой стороне реки, напоминал Кувалде стаю светлячков на тёмной громаде каменных зданий. Только серые бастионы Петропавловской крепости угрюмо теснились у самой воды за тонкой полоской пляжа.

Лодку тянуло к фарватеру, словно магнитом, быстрое течение выносило её на середину. Кувалда налёг на вёсла, изо всех сил сопротивляясь течению, но смог лишь замедлить неизбежное. Всё-таки в космосе майор чувствовал себя куда увереннее, чем на воде.

Дворцовый мост, перекинутый через широкую реку, сейчас был разведён, и гружёные баржи величаво проплывали в город, попыхивая чёрным угольным дымом. Паровые машины легко справлялись с течением, в отличие от майора Кувалды, которого несло прямо к одной из этих барж. Он изо всех сил работал вёслами, пытаясь увернуться от громадного корабля. Натруженные мускулы ныли, умоляя о пощаде или хотя бы маленькой передышке, ладони изнеженного гимназиста начали покрываться мозолями, но Кувалда грёб, стараясь отплыть в сторону от баржи.

Лодка набирала всё больше и больше воды, внутри её уже было по щиколотку. Грести становилось всё тяжелее. Краснослав на мгновение бросил вёсла, взял мёртвую рептилию и вывалил за борт. Лодка угрожающе качнулась на волнах, но Кувалда сумел удержать равновесие. Виконт Сент-Джонс тихо булькнул и ушёл под воду. Здесь его точно не найдут.

Пока он возился с мертвецом, лодку снова притянуло к барже, так, что металлический борт едва не чиркнул по хлипкой лодочке, Краснослав едва успел оттолкнуться веслом, которое тут же треснуло и сломалось. Он понимал, что столкновения эта лодка точно не выдержит, и прикосновение баржи мигом превратит эту мелкую посудину в щепки. С одним оставшимся веслом стало ещё труднее. Трудностей Кувалда не боялся.

Решение пришло логичное и простое. Если нет возможности причалить к берегу, то можно попробовать уцепиться за опору моста. Просто нужно всё сделать вовремя. Если подплыть к самой опоре, то можно зацепиться за край, если прыгнуть прямо из лодки. Вот только на таких волнах довольно трудно было даже просто встать, мелкую посудину швыряло на них, будто игрушечный кораблик из листа бумаги.

Кувалда принялся загребать с одной стороны, помалу отворачивая с фарватера. Благовещенский мост приближался стремительнее, чем ожидал Краснослав. Это был последний шанс, других мостов за ним больше не было. Конечно, профессиональные лодочники посмеялись бы над Кувалдой, который создал себе проблему на ровном месте, и умело причалили бы к любой из местных пристаней. Но Кувалда не был моряком.

Борт чиркнул по бетонной опоре, лодку шатнуло. Краснослав повесил драгоценный саквояж на шею, собрал все силы, будто сжатая пружина, и резко прыгнул, цепляясь пальцами за скользкую опору моста. Лодку тут же унесло течением дальше. Мокрый, скользкий камень норовил уйти из-под пальцев, сбросить его в реку, но Кувалда, срывая ногти, всё-таки забрался на опору.

Он привалился к холодной металлической конструкции, запрокинул голову назад, прикладываясь затылком к опоре. Жуткая усталость навалилась на него, будто все истраченные за сегодня ресурсы организма кончились в один момент, и он загнал себя в глубокий минус. Кувалда нехотя повернул голову, чтобы посмотреть, какой путь он проделал. Светало.

Тусклое северное солнце медленно поднималось из-за крыш, заливая облака розовой акварелью. Майор Кувалда бродил по линиям Васильевского острова, стараясь избегать непредвиденных встреч и любопытных глаз. Город просыпался.

Поднимались, выходили на службу дворники, вставали рабочие, чтобы успеть на заводы и фабрики до начала смены, ходили по улицам водоносы и золотари, стягивались к церквям нищие, чтобы успеть занять самые лакомые места. Кувалда в своих грязных истрёпанных лохмотьях и сам походил на нищего.

Нужно было возвращаться в Гимназию. Мосты скоро сведут обратно, возле них начинала собираться небольшая толпа, пробка из телег, подводи карет. Кувалда заметил даже пару автомобилей, громко тарахтящих и испускающих клубы сизого дыма. Он подумал, что с удовольствием развалился бы в тёплом салоне автомобиля, хоть и понимал, что в таком виде его даже близко не подпустят, так что влился в безликую массу пешеходов.

Пролёты моста с грохотом сомкнулись, и людской поток хлынул в обе стороны. Краснослав шагал по тротуару, зажимая саквояж под мышкой и пытаясь по максимуму слиться с толпой. Стоит ему только попасться на глаза городовому с этим саквояжем, то неизбежно возникнут вопросы. Городовой стоял в своей будке около моста, зевающий и равнодушный, но Кувалда всё равно принял крайне озабоченный и занятой вид, стараясь даже краем глаза не смотреть на него. Чужой взгляд хорошо чувствуется и всегда привлекает внимание, а добропорядочному гражданину вовсе незачем разглядывать полицейского.

Он просочился мимо, свернул на набережную, ёжась от сырого ветра, перешёл дорогу, стараясь держаться подальше от Адмиралтейства и Зимнего, где всё кишело патрулями, караульными и полицейскими в штатском, юркнул в один из узких переулков. Путь до Гимназии предстоял неблизкий, даже при том, что Кувалда знал, где можно срезать дворами. На уроки он не собирался, там нечего было делать, но возможность в тишине и спокойствии поработать с захваченными документами дорогого стоила.

Нужно было успеть это сделать до вечера. Приём у Строганова нельзя пропускать, это наведёт на Кувалду подозрения, хоть он и предполагал, что граф далеко не дурак и сможет сложить два плюс два, связав таинственное исчезновение виконта и намерения Краснослава посетить его. Опасно, конечно, снова совать голову в пасть крокодилу, но Кувалда надеялся, что сможет как-нибудь отбрехаться. Потому что если он этого не сделает, то все подозрения совершенно точно падут на него. Сент-Джонс наверняка был не единственным рептилоидом в этой организации, так что они быстро узнают о произошедшем и откроют охоту на Кувалду. Тогда точно пострадают невинные, а этого Краснослав не хотел.

До Императорской Гимназии он добрался без приключений, всячески избегая полицейских. Патрулей было на удивление немного, видимо, вчерашнее убийство никак не повлияло на их количество. А может, сведения о нём просто не дошли до нужных людей. Такое событие просто обязано было всколыхнуть болото петроградского общества, и неизвестного убийцу будут искать все.

Тем более, пропал иностранный гражданин, канадский виконт, а непонятное Кувалде почитание всего иностранного превосходило здесь все мыслимые и немыслимые границы. Местные дворяне настолько преклонялись перед всем зарубежным, что порой предпочитали и дома, и в обществе разговаривать на чужом языке, разговаривая на родном русском только с челядью. Отдыхать они ездили только за границу, проматывая целые состояния на водах и в казино, кредитовались у иностранных банкиров, покупать предпочитали только импортное, относясь ко всему нашему с нескрываемым пренебрежением и даже презрением. Краснослав, как настоящий патриот, такое решительно осуждал, но подобных ему в дворянском кругу были считанные единицы.

На входе в Гимназию ему повстречался Антипка. Истопник шёл по двору с охапкой дров, и молодого барина увидел только краем глаза, вернее, увидел какое-то чучело в лохмотьях, неизвестно зачем зашедшее на территорию Гимназии.

— Кто таков? А ну, пшёл прочь! — прикрикнул он, сурово сдвигая брови.

Свои обязанности старый солдат исполнял как полагается.

— Ты чего, Антип? — удивился Кувалда.

От удивления мужик выронил дрова себе под ноги, ойкнул, тут же принялся собирать их обратно, снова выронил, сорвал картуз с головы и принялся кланяться.

— Простите, боярин, не признал! Простите, ваше благородие! — забормотал Антип.

— Перестань, — буркнул майор, помогая Антипке подобрать дрова. — Новости есть?

— Никак нет, вашбродь! — отрапортовал тот. — Только Дормидонт Ильич сильно злой на вас. Вот уж не знаю почему.

— Понятно почему, — протянул Краснослав. — Ладно. Будут вести — доложишь.

— Такточ, вашбродь! — выпалил Антип. — А вы ж чего в таком виде-то?

— Надо так, — отрезал Кувалда, положил последнее полено в руки Антипке и отправил его восвояси.

Мимо вахты он проскользнул незамеченным. Урок был в самом разгаре, коридоры Гимназии казались пустынными и вымершими. Краснослав дошёл до общежития, вошёл к себе в комнату и рухнул на кровать, даже не снимая туфель. Блаженная истома окутала его тёплым прикосновением, глаза сразу начали слипаться, требуя полежать и отдохнуть хотя бы пять минуточек. Но на это не было времени.

Пересилив себя, Краснослав встал, потёр уставшие глаза, до сих пор красные после бессонной ночи. Хотелось плюнуть на всё, упасть обратно на кровать, забыть обо всём и уснуть, но Кувалда понимал, что нельзя. Долг зовёт. Он снял с себя лохмотья, ещё вчера бывшие прекрасным костюмом, переоделся в чистое, уселся за стол. Пришло время заняться саквояжем рептилоида.

Документы, письма, тетради, квитанции, чеки, здесь было всё. Кувалда положил отдельно то, что хранилось в сейфе, и то, что лежало на столе рептилоида. Информации было столько, что Краснослав застопорился, не зная, за что взяться в первую очередь. В итоге он решил начать с того, что ему покажется самым необычным в этом наборе. Это оказался тетрадный лист, на котором мелким убористым почерком было написано, что некий Ф. обязуется купить десять пудов удобрений у некоего купца М. Кувалда почесал голову, пытаясь связать воедино эти факты с тем, что этот листок хранился в сейфе рептилоида. Загадка. Предположения были, но не более, слишком шаткие версии Кувалда отмёл сразу. Либо это была шифровка, либо за этими закупками крылось что-то очень важное, и майор принялся копать дальше.

Навыками архивной работы майор Кувалда владел слабо, и распутывать сложнейшие цепочки по обрывку бухгалтерской книги не умел, но знал наверняка две вещи. Первое, рептилии всегда что-то замышляют. И второе, рептилии всегда замышляют что-то вредоносное и опасное. А значит, эти документы могут помочь ему раскрыть планы этих кровожадных инопланетных ублюдков.

Следующим он взял раскрытый конверт из плотной бумаги, неподписанный и, судя по отсутствию марок, неотправленный. Внутри оказалось набранное на печатной машинке письмо какому-то Ивану Ивановичу, длинно и пространно рассказывающее о прошлогоднем урожае кабачков, борзых щенках и билетах лото. Неизвестный автор зачем-то расписал каждый свой выигрышный билет, и взгляд Кувалды уцепился за эти последовательности чисел, смотрящиеся в тексте чужеродно. Вот это наверняка была шифровка. Конверт этот изначально лежал на столе рептилии, и Краснослав предположил, что автором письма был сам виконт. Вероятно, ключ к шифру тоже найдётся где-то среди его бумаг.

Майор принялся бегло пролистывать папку из сейфа, где должны были находиться самые важные сведения. В этой папке оказался компромат на нескольких самых ближайших сподвижников императора, и у Кувалды прошли мурашки по коже от осознания того, насколько глубоко в кабинет министров проникли рептилоиды.

Кувалда быстро понял, почему эта папка хранилась именно в сейфе. С огромной вероятностью за этой папкой охотились все, кто в ней фигурировал, начиная от простых генералов Генштаба и заканчивая министром финансов. Краснослав понял, что снова вляпался в большую политику. А это дело опасное и неблагодарное.

В итоге эту папку он решил пока отложить в долгий ящик. Желательно навсегда. Кувалду тошнило от этого вороха грязного белья местных политиков, поэтому он взялся за другие документы из сейфа и обнаружил среди них картонку с рядами чисел, подозрительно напоминающими ряды чисел из письма. Вот только на картонке рядом с каждым числом была указана буква рептилоидской азбуки.

Победоносно улыбнувшись, Краснослав достал чистый лист бумаги, переписал на него числа из письма, взял картонку, и, сверяясь с каждым символом, вывел по одной букве зашифрованное послание. Шифр был не слишком сложным, и вполне поддался бы обычному перебору, но это заняло бы достаточно много времени, которого у Кувалды не было.

Кувалда знал этот язык достаточно хорошо, чтобы понять общий смысл послания. Бомба была заложена, царь выжил, следующая на верфях. Непонятным оставался смысл первой строки, но вполне вероятно, что это был какой-то пароль, ещё один слой защиты от перехвата рептильской переписки. Последняя строка тоже выглядела здесь чужеродной и лишней, но ещё раз сверившись с оригиналом письма, он понял, что это не часть шифра, а число.

Как назло, в этот день должен был состояться выпускной экзамен из Императорской Гимназии. Майор чертыхнулся, встал, прошёлся по комнате, раз за разом перечитывая шифровку. Нужно срочно выяснить, что будет происходить на верфях в этот день. Более того, нужно выяснить, на каких именно верфях, потому что в Петрограде их было несколько. Конечно, главными для империи оставались Адмиралтейские, на которых строились самые передовые и современные образцы военных кораблей. Но были также и Балтийский завод, и Путиловская верфь, на которых тоже строились современные корабли.

По-хорошему, стоило бы раздобыть рабочий график Его Императорского Величества и посмотреть, что назначено на этот день. Но это секретная информация, просто так её не достанешь. Даже если Кувалда снова попадёт к императору, то вряд ли Константин Вторый соизволит поделиться с ним своими планами. Рыскать по верфям и заводам в поисках зацепок и вовсе было глупо, его туда просто не пустят. Оборонные предприятия, хорошо охраняемые. Проникнуть туда не так-то просто, и даже рептилии, скорее всего, будут завозить взрывчатку через официальные каналы, через адмиралов и начальников, которых они крепко держат за жабры холодными когтистыми лапами компромата.

Он снова сел за стол, обвёл взглядом кипу бумаг, за которую наверняка многие были убиты, а некоторые готовы были положить сотни жизней, чтобы эти документы никогда не увидели свет, и ему стало невыносимо горько и гадко. Майор Кувалда отодвинул документы, достал браунинг и принялся его разбирать, чтобы хоть как-то отвлечься и привести мысли в порядок. Всё-таки он вчера стрелял, и нагар требовалось счистить.

Кувалда вдруг задумался, собрал ли он гильзы после того, как выпустил десять пуль в голову рептилоида. Судя по тому, что в карманах их не нашлось, то не собрал, в суматохе побега напрочь позабыв о вещдоках, которые могут навести полицию на его след. Досадно. Следователь Астахов и так уже давно точит на него зуб, а от гильз, найденных в залитой кровью квартире, отбрехаться уже не получится. Краснослав с раздражением подумал, что раньше всё было гораздо проще.

На честной, открытой войне всё легко и понятно, есть свои и есть чужие. Стреляй в одних, защищай других, и всё будет хорошо. А здесь, когда всё скрыто за ширмой, в тени, он вынужден скрываться почти от всех, рискуя не только погибнуть в бою, но и кого-нибудь невольно подставить, попасться самому, сесть в тюрьму, разрушить чью-то репутацию. И из-за этого нужно было продумывать каждый шаг наперёд, не упуская ни одной мелочи.

Он почистил от нагара все детали браунинга, тщательно смазал всё оружейным маслом, собрал его обратно, пощёлкал предохранителем, дёрнул затвор, лязгнувший в тишине необычайно громко. Патрона в патроннике не было, и Кувалда спокойно нажал на спуск, который сухо щёлкнул. Механизм работал отлично. Краснослав вернул браунинг в кобуру и принялся набивать патронами пустой магазин. Медитативная, спокойная работа возвращала его в равновесие и умиротворяла дух. Впрочем, с патронами он быстро закончил.

Краснослав встал, прошёлся по комнате, выглянул в окошко, понаблюдал за качающимися деревьями, на которых зеленели молодые листочки. На месте ему не сиделось. Даже после бурного вечера и бессонной ночи беспокойная натура Кувалды требовала действий, приключений, событий. Причём он понимал, что устал от драк и сражений, устал от рептилоидских козней, но, как адреналиновый наркоман, продолжал лезть в самое пекло. Он снова лёг на кровать — бесполезно. Даже уснуть не получалось, тем более, после того, что ему удалось узнать из документов.

Скрипнула дверь. Кувалда невольно вскинулся, потянулся за пистолетом, но это всего лишь Семён вернулся с уроков. Увидев, что никакой опасности нет, Краснослав снова растянулся на кровати.

— Отдыхаешь всё? — спросил князь, бросая новенький портфель в угол.

Кувалда кивнул, не открывая глаз.

— Ядвига на уроках была? — спросил он, переживая, что бросил девушку одну в самом гнезде рептилий и масонов.

— Была, — отмахнулся Сволов. — Это тебя всю ночь где-то таскало.

— Ага. Ты даже не представляешь, — протянул Краснослав.

Семён подошёл к столу, заглянул в разбросанные там документы, удивлённо хмыкнул.

— Это что? — спросил он.

Первой мыслью у Краснослава был порыв подскочить к столу, оттолкнуть князя и спрятать секретные документы как можно скорее, но этот порыв он подавил.

— Это… Трофеи. У одной рептилии забрал. Там всё подряд, лучше не вникай, — нехотя произнёс Краснослав. — Опасные сведения.

— Что значит «не вникай»?! Это же важно! Мне интересно! — возмутился Семён.

— За эти бумажки могут убить, — предупредил Кувалда.

— Как я понимаю, меня теперь могут убить только за то, что я с тобой дружу, так что, какая разница? — хмуро возразил князь Сволов, и на такой аргумент Кувалда ответить не смог.

Майор достал из кармана часы, откинул крышку. До вечера оставалось ещё довольно много времени. Кувалда улёгся поудобнее. Семён, в свою очередь, занял место за столом, погружаясь в хитросплетения рептилоидских интриг. В отличие от Краснослава, князь не выискивал что-то особенное, а просто читал всё подряд, то и дело хмыкая, когда ему попадались какие-нибудь чересчур интересные места.

— Это нужно срочно… Не знаю. В охранку, газетчикам, государю… Это… Чёрт побери, это ужас какой-то, — выдохнул князь, зарываясь ещё глубже в документы.

— С ума сошёл? Считай, что у тебя бомба в руках. Опубликуем — так рванёт, что костей не соберём, — сказал майор.

Кувалда вдруг почувствовал досаду. Он разозлился на самого себя, что показал бумаги князю. Знают двое — узнает и третий. Знают трое — знают все.

— Да, ты, пожалуй, прав, — вздохнул Семён. — Жуть какая-то.

— Ну вот, теперь ты понимаешь, — усмехнулся Краснослав, немного успокаиваясь. — А ведь это только верхушка айсберга. Неизвестно, сколько ещё всего там, под водой.

Из уст благородного князя невольно вырвалось грязное ругательство. Пожалуй, стоило его подготовить к такой информации. С другой стороны, Семён, скорее всего, не поверил бы. Слова никогда не имеют столько же власти, сколько имеет официальный документ с печатью и подписью.

— И что мы можем сделать, Слава? — встревоженно произнёс он.

— Мы? Мы можем бороться, — твёрдо сказал Кувалда.

Когда солнце повернуло к западу, а сытный школьный обед окончательно упокоился в желудке, Краснослав начал собираться в гости к масонам. Точного времени Строганов не называл, вечер — понятие очень растяжимое, но и наглеть чересчур сильно, заявившись к полуночи, Кувалда не хотел.

Чем быстрее он закончит с графом, тем быстрее освободится для более важных дел. Например, сможет проверить один адрес из тех, что накопал в бумагах рептилоида дотошный Сволов. Закупки химических реактивов через разных поставщиков на один и тот же адрес привлекли его внимание своей регулярностью и объёмами, хотя на указанной улице не было ни складов, ни предприятий, только жилые дома и конторы. Значит, это было подозрительно, и Кувалде стоило этот адрес навестить. Но потом. Сейчас — масоны.

Краснослав оставил князя работать с документами, строго наказав никому их больше не показывать, а сам отправился на улицу, ловить извозчика. Добираться пешком в такое место уже как-то несолидно. Снаружи Кувалда заметил сразу троих подозрительных типов. Один принялся старательно изучать тумбу с афишами, стоило только Краснославу выйти за ворота Гимназии. Другой стоял через дорогу и курил трубку у дверей аптеки, третий, одетый как рабочий, нона рабочего вовсе не похожий, начал вдруг рассматривать витрину ювелирной лавки.

Наружное наблюдение за Краснославом мог установить кто угодно. Майор даже не исключал варианта, что все трое работают независимо друг от друга и на разные организации. Более того, шпионов могло быть гораздо больше. Кувалда медленно обвёл взглядом все окна и чердаки, смотрящие на ворота Гимназии. В одном из окон дёрнулась занавеска, и Краснослав удовлетворённо хмыкнул. Обложили со всех сторон. Он попробовал мысленно перечислить всех, кто мог бы послать своих шпионов, но вариантов получилось столько, что Кувалда это занятие тут же бросил.

Он вышел за ворота, махнул рукой проезжающему мимо извозчику, хотя на тротуаре неподалёку стояли несколько пролёток. Дилижанс остановился. Бородатый мужичок в потрёпанном картузе молча посмотрел на Кувалду.

— До Казанского, — произнёс Краснослав.

— Рубль, — пожал плечами извозчик.

Дороговато, но Кувалда не доверял тем людям, что стояли у Гимназии и хмуро смотрели, как он ловит другого извозчика. Майор кожей ощущал их жгучие взгляды. Он не сомневался, что ему присядут на хвост, так что придётся немного изменить маршрут, избавиться от преследователей, а потом дойти до графского поместья пешком.

Извозчик подождал, пока Кувалда залезет в дилижанс, стегнул поводьями, даже не замечая, что вслед за его дилижансом отправились и пролётки, стоявшие у обочин. Что характерно, отправились порожняком, без пассажиров. Краснослав сидел в дилижансе, поглядывая из-за шторки на петроградские улицы, непривычно пустые для этого времени суток. На краю сознания сквозило какое-то смутное ощущение неправильности происходящего, затишья перед бурей, когда всё живое замирает, и только неистовая стихия готовится выйти на сцену.

Кувалда понимал, что-то грядёт. Рептилоиды, напуганные вмешательством в их планы, наверняка будут форсировать события, хвататься за любые возможности дестабилизировать обстановку, чтобы под шумок захватить всю власть в свои холодные липкие лапы. Чтобы безнаказанно грабить Империю в таких объёмах, какие даже и не снились самым продажным чиновникам из числа людей. Краснослав знал, что такой исход никак нельзя допускать, это слишком печально заканчивается. И он не допустит. В лепёшку расшибётся, но не допустит.

Но менее тоскливо от этого не становилось. Слишком много работы ещё предстояло сделать.

Дилижанс выехал на проспект, повернул к собору, на котором огромное всевидящее око зорко следило за всем, что происходило в Петрограде. Кувалде показалось ироничным подъехать к масонскому символу именно сегодня. Он вылез из удобного чрева дилижанса, расплатился, поглядел на проспект, по которому медленно проезжали его преследователи. Теперь нужно было от них оторваться, и Краснослав поспешил к собору, за монументальными колоннами которого можно было спрятать целый батальон вместе с орудиями и транспортом.

Соглядатаи бросили свои пролётки на обочине, попытались слиться с прохожими, но Краснослав всё равно видел их серые картузы и хмурые лица издалека. Майор прошёл вдоль собора, завернул за угол. До дворца Строгановых отсюда было рукой подать, и эти неизвестные шпионы точно увидят, куда он направляется, поэтому Кувалда решил сделать небольшой крюк.

Он торопливо забежал в сквер, в тенистую прохладу. Здесь, под сенью деревьев, можно было легко скрыться от кого угодно. Он прошёл к фонтану, углубился чуть дальше в сквер, присел на лавку, подняв воротник тужурки и сгорбившись как старик. Филёры показались на дороге возле собора, но оба пошли дальше по улице, старательно выискивая свою цель. Кувалда проводил их долгим тяжёлым взглядом. Хотелось прогуляться следом, вежливо задать им пару вопросов, но времени на это, к сожалению, не было. Солнце уже мазнуло косыми бледными лучами по металлическим крышам, готовясь нырнуть в беспокойный Финский залив.

Чтобы выйти к Строгановскому дворцу, нужно было вернуться на проспект, но Кувалда подозревал, что его там могут поджидать. К скверу примыкало огромное здание сиротского приюта, окружённое высоким забором, а сразу за ним, на углу набережной и проспекта, стояло роскошное здание дворца. Краснослав решил срезать путь.

Он подошёл к забору, оглянулся по сторонам, и в два счёта перемахнул через острые кованые пики. Незаконное проникновение, конечно, но сейчас ситуация не оставляла Краснославу другого выбора. Главное, напустить уверенный вид, будто ты имеешь полное право здесь находиться, и никаких проблем не должно быть. Майор пошёл вдоль здания, вышел на аллею. Местная малышня, игравшая здесь на площадке, даже не обратила на него внимания. Этот сиротский приют чем-то неуловимо напоминал Императорскую Гимназию, хотя и разница была видна невооружённым взглядом.

В первую очередь, потому что среди встреченных им детей не было ни одного мальчика. Приют оказался женским. А это уже было чревато излишним вниманием со стороны местного персонала, потому что юноша в заведении для девочек это всё равно, что медведь на пасеке. В понимании воспитательниц, разумеется. Самого Краснослава местные барышни нисколько не интересовали.

А вот девочки постарше, ровесницы, провожали его заинтересованными взглядами. Кувалда ускорил шаг. На крыльце показалась встревоженная дама с строгом платье под горло, сурово глянула на Краснослава.

— Что вы здесь делаете, молодой человек?! Извольте объясниться! — воскликнула она.

Вместо ответа Кувалда поднял воротник и ускорился ещё сильнее, почти переходя на лёгкий бег.

— Стойте! Юноша! — возмущённо закричала дама.

Майор подошёл к запертым воротам, за которыми по набережной прогуливалась разномастная городская публика. Снова перелезать через забор было слишком рискованно, он снова привлечёт ненужное внимание, но выбора не оставалось. Кувалда перемахнул через забор, отряхнул тужурку и спокойно пошёл ко дворцу. Никаких шпионов или соглядатаев на набережной он не увидел.

Несколько прохожих покосились на него, какой-то мальчишка даже показал на него пальцем, пока его не одёрнули родители, объяснив, что невежливо тыкать пальцем в людей, даже в тех, кто прыгает с заборов. Но Краснославу было не до них, он спешил на приём к масонам, и чем ближе он подходил к дворцу, тем сильнее внутри скручивался непонятный комок мыслей и подозрений вкупе с желанием перестрелять их всех. Браунинг под мышкой будто сам просился в руку, и Кувалда даже поймал себя на том, что теребит полу тужурки, за которой пряталась кобура.

Он взошёл на крыльцо, постучал в дверь. Не условным стуком, а обычным, ничем не примечательным. На пороге показался лакей, молча уставился на Кувалду, чуть наклонив голову, будто филин.

— Боярин Сычёв. Мне назначено, — сглотнув набежавшую слюну, произнёс Кувалда.

Лакей кивнул.

— Вас уже ждут. Прошу за мной, — сказал он, и Краснославу почудилась едва прикрытая насмешка в его скрипучем голосе.

Сегодня вместо гостей и лакеев дворец был заполнен служанками, которые устраняли все последствия вчерашнего кутежа. Краснослав осторожно прошёл вдоль стеночки, чтобы не ходить по помытому, хотя лакей беззаботно прошёлся посередине, оставляя жирные чёрные следы, за что удостоился злых взглядов в спину от усталых баб.

Нехорошее предчувствие только усилилось, и Кувалда осторожно пощупал браунинг под тужуркой. Будто чувствовал, что он может пригодиться. Вслед за лакеем он поднялся на второй этаж, прошёл по длинному коридору. У одной из массивных дверей лакей остановился.

— Прошу сюда, — надменно произнёс он, будто перекатывая слова через губу. — Боярин.

Лакей весь будто сочился чувством собственного превосходства, и Кувалда поморщился, решительно не понимая, чем может так гордиться обычная прислуга.

Но ничего отвечать ему Краснослав не стал, просто дёрнул ручку двери и прошёл внутрь, в гостиную, в которой красными отблесками горел камин, вокруг которого в резных креслах сидели люди. Их было пятеро, сидели они спиной к двери, и увидеть их лица Кувалда не мог.

— Добрый вечер, Вячеслав, — произнёс один из них, и Кувалда узнал по голосу хозяина этого места, графа Строганова.

— Добрый вечер, — ответил Кувалда.

— Постойте-ка, это что, Сычёв?! — один из масонов вдруг обернулся и уставился на Краснослава.

Кувалда узнал всемогущего князя Меншикова, главу Третьего Отделения. Сейчас он был без мундира, в штатском, но его гордый орлиный профиль не узнать было невозможно.

— Погодите, он же с моим сыном учится, — другой масон тоже повернулся к нему, чтобы лучше разглядеть визитёра. — Павел Петрович, вы в своём уме? Пригласить в наше общество школьника?!

Его лицо было Кувалде незнакомо, но тучное телосложение и черты лица напоминали о Виссарионе Демидове, подлеце и мерзавце. И что-то подсказывало Краснославу, что его папенька того же поля ягода.

— Полно-те, господа, у мальчика большое будущее, — возразил Строганов.

— Вполне возможно, но мы принимаем только совершеннолетних. Я удивлён, что мне приходится это вам напоминать, — произнёс Демидов.

— Дадим ему шанс, — произнёс неизвестный масон, которого Краснослав не видел.

Они неспроста сидели спиной к двери, скрывая лица. Это Меншиков и Демидов сами раскрыли своё инкогнито, удовлетворяя собственное любопытство, остальные недвижно сидели на своих местах. Так, чтобы вошедший не мог их узнать. Кувалда не мог даже просканировать их ауру, так что среди них запросто могла скрываться рептилия.

— Я против, — буркнул Демидов. — Это нонсенс! Немыслимо!

— Кто-нибудь ещё желает возразить? — спросил неизвестный.

Повисла гнетущая тишина, только дрова в камине мерно потрескивали, иногда стреляя красными искорками.

— Возражений нет, — сказал Строганов.

— Вы единственный наследник боярина Сычёва, так? — спросил князь Меншиков.

— Да, и вы знаете это не хуже меня, ваше сиятельство, — ответил Кувалда, гадая, к чему был задан этот вопрос.

— Без чинов, — попросил граф Строганов.

— Вы проявили себя как настоящий патриот Отечества, — произнёс неизвестный масон. — Государь вас приметил, хоть и несколько обижен за наследника. Мы хотим, чтобы вы вошли в лейб-гвардию, в личную охрану царя.

— Раз уж вы отказались от работы на меня, — добавил глава Третьего Отделения.

Кувалда хмыкнул. Предложение это ощутимо попахивало интригой. Вернее сказать, смердело.

— Почему именно я? Есть куда более родовитые и достойные кандидаты, — сказал он.

— Враги Отечества проникли даже в лейб-гвардию, и царь об этом знает. И он знает о вашей верности трону. Два покушения вы сорвали, и кто знает, сколько их ещё готовится, — сказал неизвестный.

— Павел Петрович говорил мне о прогрессе, когда звал сюда, и я думал, что речь пойдёт о моих научных прожектах, — произнёс Кувалда, внимательно наблюдая за реакцией масонов.

Он прекрасно понимал, что Строганов говорил тогда о революции, но теперь ему втирали про верность трону и защиту царя от покушений. Значит, хотели использовать втёмную. Либо же эта ячейка масонов не связана с бомбистами напрямую, и втёмную используют уже их. Рептилоиды никогда не кладут все яйца в одну корзину, и в итоге зачастую одна рука не знала, что делает другая. Многоплановые интриги всегда этим грешат. Либо его раскрыли и хотят убить двух зайцев одним выстрелом.

— Я имел в виду прогресс общественный, Вячеслав. Справедливость должна восторжествовать, — выспренно произнёс граф. — Но мы не хотим, чтобы Государь хоть как-то пострадал. Я приметил ваши… Таланты. Будет хорошо, если вы снова защитите Государя от возможных покушений.

— Самодержавие устарело, Вячеслав, — сказал князь Меншиков. — Но ломать систему полностью, как это сделали в Англии, мы не желаем. Прольются реки крови.

Кувалда хмыкнул. Ему хотелось поспорить, но он понимал — никакого результата он не добьётся.

— А вот преобразовать государство в парламентскую монархию можно без кровопролития илишних жертв. Освободить общество от оков тирании, — добавил Меншиков. — Россия будет вам благодарна.

— Вот что я называю настоящим патриотизмом, — сказал Строганов.

— Весьма… Благородное стремление, господа, — сказал Кувалда, собираясь с мыслями.

Как это часто бывало, заговорщики говорили в целом-то неплохие вещи, мечтая о справедливом устройстве мира, но на практике это всё равно оборачивалось обыкновенным переделом собственности и банальным грабежом. Разве что грабители орудовали не кистенями и ножами, а пером и чернилами.

— И я бы рад поступить в лейб-гвардию, но, увы, мои отношения с преображенцами омрачены неприятным происшествием… — вздохнул Кувалда.

— Это будет Егерский полк, — сказал Меншиков. — Не переживайте. Муштры не будет, вы будете неотлучно находиться рядом с Императором.

— К тому же, я нахожусь под следствием, вряд ли меня примут в гвардию с таким пятном в биографии, — добавил майор.

— Уже нет. Дело у полиции изъято и уничтожено. Вы ломаетесь, как девица, Сычёв. Не знаю, что мои друзья в вас нашли, — прогудел Демидов. — Видимо, Виссарион не ошибался в вашей оценке.

— Передавайте ему от меня привет. Обязательно скажите, что князю новый портфель понравился, — сказал Кувалда.

Вступать в открытую конфронтацию с одним из масонов было бы чертовски глупо, но и не ввернуть шпильку Краснослав не мог. Демидов-старший раздражал не меньше, чем его сынок-подонок.

— От вас требуется только ваше согласие, Вячеслав, — сказал Строганов. — Соглашайтесь, и вас ждёт блестящая карьера. Как в гвардии, так и в нашей ложе.

— Разве могу я отказываться от подобного предложения? — усмехнулся майор.

Князь Меншиков еле слышно хмыкнул, до сих пор тая обиду.

— Вот и замечательно, — произнёс Строганов. — Сразу после экзамена вас направят в гвардию, будьте уверены.

Кувалду так и подмывало спросить, что будет, если Государь не доживёт до этого момента, но сдержался. Вряд ли масоны знали о новом покушении, рептилоид наверняка играл в свою игру параллельно с масонами.

— Инструкции вы будете получать от нашего связного, — сказал князь Меншиков. — Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

— Как я его узнаю? — спросил Краснослав.

— По нашему перстню. Павел Петрович вам показывал. Ещё связной назовёт пароль. Пароль: Меня зовут Себастьян Перейра. Ваш отзыв: торговец чёрным деревом. Запомнили? — сказал Меншиков.

Кувалда поморщился от таких шпионских игрищ. Неудивительно, что охранка начисто продувает всем подряд, с такими-то методами. Даже безотносительно того, что её шеф состоит в тайном обществе по свержению самодержавия.

— Запомнил, — сказал Кувалда. — Себастьян Перейра, торговец чёрным деревом.

— Ещё один вопрос напоследок, — сказал граф Строганов. — Вы хотели вчера навестить виконта после бала… Вы не знаете, куда он пропал?

Майор Кувалда тотчас же напустил на себя задумчивый вид.

— Боюсь, я вчера так и не смог уделить ему время. Я поехал в ресторацию, а потом стало уже слишком поздно для визитов вежливости, — промолвил Краснослав.

— Да? Странно… — хмыкнул Строганов. — Ну, ладно. Ступайте.

— Ждать связного? — спросил Кувалда.

— Да-да, конечно. Он вас сам найдёт, — сказал граф. — Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

Кувалда попрощался и вышел, вновь попадая под опеку надменного лакея. Но Краснослав даже не обратил внимания на его плохо скрываемое презрение, он шёл следом за лакеем и думал, как повернуть сложившуюся ситуацию себе на пользу. В голове роилась куча мыслей, выстраивались планы и комбинации, которые тут же рушились будто карточные домики, когда он вспоминал о каких-нибудь неучтённых факторах.

Они спустились вниз, прошли к прихожей, где лакей остановился у двери.

— Советую не разочаровывать его сиятельство графа, — процедил он напоследок, прежде, чем открыть Кувалде высокую дверь.

— Да? — вскинул брови Кувалда. — Советую не лезть с непрошеными советами к тем, кого ты не знаешь.

Лакей поджал губы, скорчив обиженную гримасу, но промолчал, открывая Кувалде дверь на улицу. Там уже почти стемнело, и Краснослав быстро сбежал по каменным ступенькам на проспект. Он решил отправиться сразу в Гимназию, пешком. Так будет надёжнее и безопаснее, нежели снова ловить извозчика, который может запросто оказаться тайным агентом рептилий или ещё кого-либо, как это Кувалда уже сегодня выяснил.

Вечерний Петроград светился огнями иллюминации, широкие витрины магазинов и ресторанов испускали мягкий жёлтый свет, фонарщики с лестницами на плече бродили от одного фонаря к другому, зажигая их по очереди. Кувалде вспомнились неоновые огни по-настоящему больших городов, где каждая вывеска светилась и переливалась, словно безвкусная пластиковая бижутерия, и он был вынужден признать, что такой вид ему нравится больше.

Да и вообще, было что-то притягательное в этой наивной прекрасной эпохе, когда прогресс только-только начинал своё шествие по миру, а люди старались блюсти неписаные законы чести. Однако, если бы Кувалде предложили вернуться в своё время, в свой мир, он бы не раздумывая согласился. Но только после уничтожения рептилий, конечно.

Его предназначение не оставляло ему другого выбора, и он это прекрасно знал. Ни один рептилоид не должен жить, это Кувалда знал твёрдо и чётко. Жаль, что за всё время, проведённое здесь, удалось прикончить всего одну змею. Такой скромный результат Кувалду не устраивал. В былые годы он умудрялся крошить рептилоидов пачками, даже если не брать в расчёт финальное сражение. Но то было на войне, а здесь, в тихом омуте мирной жизни, в новом и незнакомом мире, даже одну рептилию вычислить и убить было невероятно трудно.

Он брёл по городу и размышлял о своей миссии, сунув руки в карманы. Немногие запоздавшие прохожие обходили его стороной, заблаговременно переходя на другую сторону улицы. Майор Кувалда невольно источал жуткую ауру холодной решимости, которую чувствовал каждый в радиусе сотни метров.

Энергетическое тело Сычёва теперь значительно превосходило любого из аборигенов. Кувалда иногда встречал довольно неплохо развитых местных, но настолько редко, что это можно было принять за статистическую погрешность. Без секретных славянорусских техник развития достичь показателей, хоть сколько-нибудь сравнимых с Кувалдой, было почти невозможно.

Он шёл к Гимназии, петляя и заворачивая во дворы, чтобы запутать следы возможных преследователей. Настолько пристальное внимание со стороны различного рода организаций начинало раздражать. Краснослав даже не сомневался, что и возле Гимназии его поджидают соглядатаи. Радовало только то, что совсем скоро он покинет Гимназию и заживёт вольной жизнью. Не то, чтобы Гимназия его как-то ограничивала, особенно, после того, как сам Император зачислил его обратно, но всё равно ему, как и любому школьнику, хотелось поскорее её закончить.

Пока он дошёл до ворот Императорской Гимназии, стемнело окончательно. Буквально за сто метров до пункта назначения его попытались окликнуть какие-то подозрительные типы, но Кувалда, не желавший встревать в конфликты, просто плеснул Живы к глазам, вспыхнувшим багрово-красным огнём, и грозно посмотрел на этих смельчаков, которых от такой демонстрации силы словно ветром сдуло.

Вахтёрша даже ничего не попыталась ему сказать, только лениво глянула поверх очков. Краснослав спокойно прошёл в общежитие и завалился в комнату, где Семён до сих пор корпел над секретными документами.

— Ну, как? — взъерошенный князь обернулся к нему, стоило только Кувалде прикрыть дверь за собой.

Семён был весь вымазан чернилами, красные глаза возбуждённо бегали туда-сюда, он широко улыбался, будто отыскал сокровище и весь вечер только и ждал, чтобы поделиться им с другом.

— Нормально. После экзаменов в гвардию зовут, — сказал Кувалда.

— Ого… — протянул князь. — Недурно.

— А у тебя тут как успехи? — снимая тужурку и наплечную кобуру, спросил майор.

— Это просто… Я не знаю, это… Мрак и ужас, — затараторил князь. — Я бы ни в жизнь не поверил! Эти… Мерзавцы! Они…

Кувалда усмехнулся. По бурной реакции князя можно было предположить, что он становится фанатиком, ещё большим, чем сам Краснослав. Обычное дело для неокрепшего юного ума.

— Поверь, друг, всё, что ты сегодня прочитал — ещё не самое жуткое из того, что творят рептилии, — улыбнулся майор. — Смело умножай на десять все злодеяния, и тогда, может, примерный масштаб будет понятен. Есть что-нибудь важное?

— Да тут всё важное! — выдохнул Семён.

С этим трудно было спорить. Содержимое сейфа так и вовсе стоило дороже золота и любых бриллиантов. А если посчитать, сколько людей пострадало или погибло из-за этих документов, то их истинную ценность даже примерно представить не получалось.

— Про верфи есть что-нибудь? Любые упоминания, хоть что, чеки, расписки, письма, — спросил Краснослав.

— Та-а-ак… — протянул князь, почёсывая взъерошенную голову. — Что-то было, точно помню.

Он зашуршал бумагами, бодро перелистывая одни и откладывая другие, что-то бормотал себе под нос, щурился и перечитывал заголовки, но было видно, что князь по настоящему увлечён этим делом, и ему нравится рыться в бумагах, вытаскивая оттуда какие-то важные сведения, будто рыбу из мутного пруда.

— Ага… Вот, нашёл, — с торжествующим видом произнёс князь. — Держи.

Кувалда забрал пожухлый листочек из рук Семёна, рассмотрел его со всех сторон. Чернила местами расплылись, будто листок побывал в воде, но написанные строки всё ещё было разборчивы и без труда читались. Написано было с ошибками, не слишком аккуратно. Это была обычная записка, в которой некий Иван докладывал, что устроился работать на Адмиралтейские верфи грузчиком, и в месяц ему обещают платить аж двадцать пять рублей.

Раз уж эта записка оказалась в бумагах рептилии, то и место удара становилось очевидным. Скорее всего, виконт завербовал какого-то обычного малограмотного мужика, посулив ему золотые горы, чтобы иметь своего человека среди рабочих. Кувалда был готов дать руку на отсечение, что и среди начальства есть агенты рептилоидов, ведь простой грузчик не сможет просто так пронести взрывчатку на предприятие.

— Так, а про тот адресок с удобрениями удалось что-то ещё накопать? — спросил Краснослав, возвращая записку.

— Да, тоже было, — ответил князь, снова зарываясь в документы.

Вскоре он достал из какой-то папки письмо, набранное на печатной машинке, и отдал Краснославу. Майор вгляделся в ровные ряды печатных буковок, вчитался в содержимое. От письма смердело аурой рептилии, и он невольно поморщился, хоть ничего такого в письме не было, обычное поручение для персонала разместить и установить фотографическое оборудование. Куда более интересной оказалась подпись из трёх букв «ВИЛ», и Кувалда моментально догадался, что они означают.

Вольдемар Илларионович Левский.

Утром, едва рассвело, Кувалда начал собираться на дело. Нужно было навестить этот таинственный адресок. И, раз уж в этом оказался замешан Левский, стоило пригласить Исидору с собой. Возможно, она захочет отомстить рептилоиду. Или хотя бы поможет проникнуть туда, используя старые революционные знакомства.

Семён такого энтузиазма не разделял. Нет, идею, что стоит туда наведаться, он поддерживал полностью. Но не сегодня.

— Слава, завтра экзамен! Ты же вообще не готовился! — слабо возражал князь, понимая, что ни за что Кувалду не переубедит.

— Завтра? — хмыкнул Краснослав. — Мне казалось, до него ещё далеко.

— В том-то и дело, что нет! — воскликнул Семён.

Кувалда проверил календарь. Экзамен и в самом деле подкрался незаметно. А значит, и акция рептилоидов на верфях тоже состоится завтра, про это совпадение Краснослав хорошо помнил. Он глухо зарычал от накатившей злобы, сжимая кулаки до белых костяшек. Как же всё не вовремя.

— А я предупреждал! Несколько раз! — выпалил князь.

С этим было трудно спорить. Но медлить тоже было нельзя. Выбор Краснослава, само собой, был очевиден, для него борьба с рептилиями была гораздо важнее любых экзаменов, балов, свиданий и чего бы то ни было ещё. Кувалда решил, что попробует на экзамен успеть после того, как разделается с рептилоидами на верфи, а сегодня вместо подготовки придётся ехать на адрес.

— Если будут спрашивать — я приболел, — сказал он.

— Да никто уже и не спрашивает, — отмахнулся Семён.

Кувалда взял верный браунинг, сунул трофейный револьвер в карман брюк, накинул тужурку на плечи. День сегодня ожидался насыщенным и долгим. Майор быстро перекусил, почти на ходу, и вышел из общежития, оставляя князя Сволова прилежно готовиться к экзамену.

За воротами его снова поджидали филёры, сотрудники в штатском, Краснослав помахал каждому рукой, вгоняя шпионов в замешательство. Теперь они не посмеют последовать за ним, пока не прибудет смена, а за это время Кувалда сумеет ускользнуть.

Он быстро прошёл вдоль Гимназии, завернул за угол, прошёл ещё немного, свернул в переулок и вышел на бульвар, где можно было тоже поймать извозчика, и быть уверенным, что это не один из агентов рептилий, охранки, полиции или кого-то ещё.

До Псковской улицы даже на пролётке было довольно далеко, и Кувалда мог использовать это время с пользой. Он принялся культивировать Живу, прикрыв глаза под убаюкивающий цокот копыт и мерное покачивание пролётки. Но в голову упорно лезли непрошеные мысли про Исидору, которую майор надеялся застать на Псковской. Он никак не мог понять причины того внезапного расставания, и вообще вспомнил про него только сейчас. Кувалда несколько раз подряд прокрутил в памяти события того дня, но поведение баронессы так и осталось для него загадкой.

Вроде бы ничего такого не произошло, они прогулялись по городу, посмотрели на красоты. Ничего, что могло бы резко настроить её против Краснослава. Но даже если она до сих пор таила обиду, Кувалда надеялся, что Исидора вспомнит своё обещание помочь. В логове революционеров она бы точно пригодилась.

— Приехали, вашбрдь, — подал голос извозчик.

Кувалда вздрогнул, будто стряхивая наваждение, выбрался на обочину, расплатился с извозчиком. Теперь каждый раз приходилось высаживаться не возле пункта назначения, а чуть поодаль, и это начинало утомлять. Разумная предосторожность это была, или паранойя, Краснослав сам не мог до конца понять. Главное, что это работало.

Насколько майор мог определить, хвоста за ним не было, и он пошёл к воротам румянцевского двора. Исидоры здесь могло и не быть, но проверить стоило. Он постучал по калитке.

— Кого там черти несут? — гаркнули с той стороны, открывая оконце. — А, это вы, вашбродь. Проходите.

Скучающий привратник пропустил его внутрь и снова запер калитку. Кувалда решил начать расспросы с него.

— Исидору знаешь ведь? Она тут сейчас? — спросил майор.

Привратник ухмыльнулся, отчего белый сабельный шрам поперёк морды жутко перекосило.

— Ага, помню такую. Справная девка, красивая, — цыкнул зубом он, но увидев, недовольную рожу Кувалды, тут же решил оставить своё мнение при себе.

— Она здесь? — хмуро спросил Кувалда.

— Может, здесь. А может и не здесь, дай Бог памяти, — пожал плечами мужик.

Краснослав порылся в карманах и достал оттуда серебряный рубль.

— А ты попробуй вспомнить, — Кувалда покрутил рубль в пальцах.

— Да-да, припоминаю. Съехала. Вот вы тот раз как гулять ушли, она потом сразу съехала, со всеми вещами, — сказал привратник.

Рубль перекочевал в его ладонь, где скрылся так быстро, что Краснослав даже моргнуть не успел. Известие так себе, но информация определённо стоила этих денег.

— Куда съехала, не подскажешь? — добавил Кувалда, даже не надеясь на ответ.

— Может, и подсказал бы. Да только с памятью беда, дохтур говорит это этот, как его… Скелероз, — произнёс мужик.

— Он вроде лечится, — сказал Кувалда, извлекая на свет ещё один рубль.

— Ну вы кудесник, вашбродь, лучше всякого дохтура! — расплылся в улыбке привратник. — Я точно не знаю, краем уха слыхал. Но вроде как теперь она на набережной Пряжки, в десятом доме. Мужики ей помогали барахло перевезти.

Кувалда задумался. Новый адрес Исидоры находился подозрительно близко к верфям, и это само по себе настораживало. Если она хоть как-то замешана в завтрашней акции, то нужно было её обязательно навестить.

— Спасибо, — улыбнулся привратнику Краснослав.

— Всегда пожалста, — хищно осклабился тот. Он явно хотел добавить что-то ещё, но сдержался.

Майор снова вышел на улицу. Здесь, на самой окраине города, грязной, криминальной, где в любой момент можно было расстаться с жизнью или кошельком, он чувствовал себя увереннее и спокойнее, чем в банкетных залах и шумных гостиных. Извозчиков здесь не было, ловить попутки Кувалда не стал, и просто пошёл пешком, как обычно. До искомой набережной было далековато, но майор уже привык к долгим переходам.

Куда больше его беспокоило то, что Исидора могла снова переметнуться к рептилиям. От одной только мысли, что баронесса опять будет прислуживать мерзкому рептилоиду Левскому, непроизвольно сжимались кулаки. А ведь Краснослав слышал про такие случаи, когда рептилии своей пропагандой настолько хорошо промывали мозг, что больше ничего не могло переубедить жертву. Даже явное предательство, как в случае Исидоры. В глазах этих несчастных рептилоиды всё равно выглядели белыми и пушистыми, и никакие доводы больше не работали.

Он сунул руки в карманы. Револьвер в кармане брюк сам просился в руку, и Кувалда стиснул его рукоятку так, что почувствовал — ещё немного, и тот сломается. Он вдруг подумал, что, если Исидора начнёт стрелять. Сможет ли он убить её? К удивлению Краснослава, однозначного ответа он дать не мог.

Воздух начал пахнуть морем и сыростью, майор потихоньку приближался к западной оконечности Петрограда, застроенной заводами, верфями, складами и доками. Здесь, в многоквартирных домах из красного кирпича, ветхих и неказистых, жили рабочие всех этих предприятий, но несколько из них, очевидно, сдавались всем желающим. Отличное место, чтобы вести агитацию среди работяг. Вполне возможно, что Исидора именно этим и занималась.

Кувалда нашёл нужный дом, рассмотрел его издалека, внимательно изучая все окна, входы и выходы. Ничем не примечательное здание, самый обыкновенный человейник мелкого масштаба. После городов-ульев на некоторых планетах Империи Краснослава не удивить плотностью населения и многоквартирными домами.

Дворницкая стояла тут же, неподалёку, возле которой немолодой дворник подкалывал дрова плотницким топориком. Краснослав направился прямо к нему, рассудив, что проще и надёжнее будет просто спросить.

Дворник, завидев непрошеного гостя, насторожился, но работы не бросил, продолжив колоть суковатое просмолённое поленце, никак не поддающееся ударам. Топором он только измочалил его с обеих сторон, и уже был готов отбросить, когда к нему подошёл Кувалда.

— Позвольте? — спросил Краснослав, но дворник хмуро откинул полено в сторону.

— Вам чего? — буркнул он.

Краснослав молча подобрал измочаленное полено, разломал его руками и бросил дрова к остальной кучке.

— Мне бы насчёт жильцов ваших узнать, — сказал он.

— Тут их много, — пожал плечами дворник. — Спрашивайте, про кого узнать-то надо.

— Девушка недавно заехала к вам, примерно дня три-четыре тому, — произнёс Кувалда.

— Ага, было. Хорошая барышня, вежливая. А вы ей кто будете? — сказал дворник, фактически обязанный знать всё и про всех.

— Друг. Она сюда переехала, сказала только номер дома, а квартиру сказать забыла, — соврал Краснослав. — Нужно ей передать кое-что.

Мужик смерил его долгим изучающим взглядом. Будто сканировал.

— Давайте, я передам, — сказал он, протягивая широкую мозолистую лапищу.

— Нет. Вы мне квартиру скажите, я лично в руки передам, — произнёс Краснослав, жалея, что начал врать про несуществующую посылку.

— Тринадцатая, пятый этаж, — буркнул дворник, снова принимаясь за работу.

Кувалда его поблагодарил и отошёл, направляясь к первой парадной и надеясь, что Исидора окажется дома. Он вошёл в парадную, довольно тесную и скромную, начал подниматься по крутой узкой лестнице. И чем ближе он подходил к пятому этажу, тем больше сомнений начинало крутиться у него в голове, удивительных и неожиданных для Кувалды.

Он поднялся на нужный этаж, подошёл к простой двери, обитой серым дерматином. Оставалось только постучать, но Краснослав почему-то медлил. Медлить было нельзя, и спустя мгновение майор Кувалда решительно забарабанил в дверь.

За дверью послышались шаги, шорохи, и Кувалда на всякий случай встал сбоку от двери, сжимая револьвер в кармане.

— Кто там? — голос Исидоры звучал обеспокоенно, даже настороженно. Гостей она явно не ждала.

— Открой! Это я, Слава! — произнёс Кувалда.

Никакого ответа не последовало.

— Исидора, открой! — он постучал ещё раз.

— Уходи! — послышался голос из-за двери.

— Открой! — потребовал он, усилив голос Живой. Ниже на лестничной клетке задребезжали стёкла.

Спустя пару минут начали щёлкать засовы, и баронесса, одетая в домашний халат и тапочки, приоткрыла дверь. Теперь их разделяла только тонкая цепочка, перекинутая через узкую щель приоткрытой двери, сквозь которую наружу выходил аромат чёрного кофе.

— Чего тебе? Зачем ты пришёл? — Исидора явно злилась, хмуря брови, но это только придавало ей очарования.

— Есть разговор. Это важно, — сказал Кувалда.

Баронесса хотела что-то сказать, но вдруг посмотрела на совершенно серьёзное лицо Краснослава и захлопнула дверь. Кувалда скрипнул зубами, но дверь тут же открылась, уже без цепочки. Исидора молча отошла в сторону, пропуская его в квартиру, и Кувалда, разувшись на пороге, прошёл вглубь коридора.

— На кухню. Туда, — показала баронесса Остерман, запирая входную дверь.

На кухне, довольно просторной для многоквартирного дома, стояли несколько шкафчиков, круглый стол с кружевной скатертью и стулья. На примусе стоял небольшой пузатый чайник. Пахло выпечкой, кофе и керосином. Кувалда грузно опустился на один из стульев, чувствуя, как всё, что он хотел сказать, куда-то улетучивается.

— Есть будешь? — спросила Исидора будто невзначай.

Паранойя вновь подала голос, кольнув майора острым подозрением, что она хочет его отравить, но разумом Кувалда понимал, что это всего лишь гостеприимство, и поэтому просто кивнул. Он посмотрел в окно, за которым серыми коробками высились склады и доки. Краны напоминали ему гигантских журавлей или цапель, а Финский залив переливался в утренних лучах блестящей мозаикой.

— Ты в курсе, что завтра на верфи будет теракт? — глухим голосом спросил Краснослав.

Исидора в этот момент нарезала хлеб, и замерла, едва только услышала слово «теракт».

— Теракт?.. Ты уверен? — протянула она, совладав с нахлынувшими эмоциями.

— Более чем.

Снова повисла тишина.

— П-поставьчайник, — тихо сказала баронесса.

Кувалда подошёл к закопчённому примусу, рассмотрел его со всех сторон, пытаясь разобраться, как он работает, и что нужно делать.

— А, ну да, ты же барчук, — хмыкнула Исидора, отодвинула смущённого майора и разожгла примус самостоятельно.

Язычки пламени начали жадно облизывать пузатые эмалированные бока. Кувалда сел обратно за стол.

— Ты в курсе, да? — спросил он.

— Нет, — твёрдо ответила баронесса. — Завтра планировался митинг, только и всего. Рабочие устроят стачку, когда туда прибудет царь.

— Вернулась к социалистам? — спросил Краснослав.

Исидора обернулась и обожгла его ледяным взглядом.

— Не твоё дело, — буркнула она.

— К Левскому? — вздохнул Краснослав.

Она поморщилась, то ли от вопроса, то ли от упоминания бывшего учителя.

— Какая тебе разница? Мы для тебя все одинаковые, — сказала она.

— Неправда, — возразил Кувалда.

— Нет, не к нему, если тебе так спокойнее, — ответила Исидора.

Чайник тихонько засвистел, с каждой секундой становясь громче и громче, но Исидора порхнула к нему и выключила огонь, так, что бодрый свист чайника превратился в разочарованный вздох.

На столе словно из ниоткуда появились чашки, сахарница, вазочка с печеньем, бутерброды. Кувалда наблюдал за всем этим кухонным колдовством, не скрывая интереса. Баронесса плеснула заварки в обе чашки, разбавила кипятком. Клубы пара поднялись над столом, увлекая за собой аромат чёрного чая, наполнивший кухню.

Исидора присела на краешек стула, прямо напротив Кувалды, обхватила чашку обеими руками. Наконец-то можно было поговорить спокойно и не отвлекаясь на всякие мелочи.

— Завтра на верфях будет теракт. Скорее всего, взрыв, прямо как в Зимнем, — сообщил Кувалда, покручивая в руках маленькую чашку чая.

— Планировалась только стачка… — выдохнула революционерка.

— Ты специально сюда переехала, поближе к верфи? — спросил Краснослав.

Исидора опустила ресницы, медля с ответом. Халат случайно сполз с её бедра, обнажая белую кожу, и девушка быстро вернула его на место, тут же краснея. Кувалда притворился, что ничего не заметил.

— Ну… Да… И от тебя подальше. Думала, не найдёшь. Да и искать не станешь, — уставившись в кружку с чаем, произнесла баронесса.

Краснослав только хмыкнул.

— Кто ещё организует стачку? — спросил он.

— Я не имею права тебе это говорить, — отчеканила Исидора, вдруг посмотрев ему прямо в глаза.

Майор пожал плечами.

— А вот этот адрес тебе о чём-нибудь говорит? — спросил он, протягивая Исидоре письмо рептилоида и внимательно наблюдая за её реакцией.

Но она спокойно пробежала взглядом по ровным печатным строчкам, после чего вернула письмо Кувалде. Никакого волнения, паники или настороженности, похоже, революционерка даже понятия не имела о том, что это за адрес, и что там происходит. Краснослав сложил письмо вчетверо и убрал во внутренний карман.

— Нашёл у одного, так скажем, иностранца, — объяснил Краснослав. — Помнишь, я тебе рассказывал про тайную ложу?

Баронесса Остерман покосилась на него, но перебивать не стала.

— Я их нашёл. Потом нашёл логово одного из них. А в нём — несколько очень интересных документов. И это письмо, — пояснил Кувалда.

— А причём тут я? — хмыкнула Исидора и пододвинула блюдо поближе к Краснославу. — Бери бутерброды.

Возражать майор не стал, хоть его паранойя всё равно вопила о безрассудной неосторожности. Он взял бутерброд с сыром и продолжил.

— Подпись в письме. Ставлю что угодно, что это Левский. Полагаю, ты бы хотела у него спросить, какими методами делается революция, — сказал он. — Эта ложа… Она использует любые методы. И социалистов тоже. Тебя просто используют втёмную. Снова.

Девушка нахмурилась.

— Ты что, думаешь, я хочу мести? — фыркнула она.

Кувалда пожал плечами. Он бы на её месте определённо этого хотел.

— Революция всё равно нужна. А методы… Не я их определяю. Товарищ Левский поступил так, как ему позволила совесть, — произнесла Исидора.

Кувалда хотел ответить, что у рептилоидов не бывает совести, но не стал.

— А что скажет твоя совесть, когда он взорвёт демонстрацию рабочих, за которых вы боретесь? Тех рабочих, которых ты сама туда позвала, — сказал он.

Она закусила нижнюю губу, словно боролась с искушением сказать что-то.

— Это будет… Неправильно, — наконец выдавила она.

— Ну так помоги мне, — сказал Кувалда. — Их нужно остановить.

Они шли по набережной вдвоём, стараясь не обращать внимания на неловкое молчание. Исидора, одетая теперь в брюки и рабочую куртку, засунула руки глубоко в карманы, всем своим видом подчёркивая, что не желает находиться рядом с Кувалдой дольше необходимого. Будто отбывает какое-то наказание. Хотя Краснослав всё равно замечал порой её взгляды, бросаемые украдкой, словно революционерка боролась внутри сама с собой, и одна её половина страстно хотела броситься к нему в объятия, а вторая половина хотела его придушить на месте.

— У тебя оружие есть? — тихо спросил Кувалда, чтобы завязать разговор.

— Есть, — буркнула Исидора.

Снова повисла гнетущая тишина, и только шорох шагов по брусчатке отбивал секунды, будто таймер активированной бомбы.

Тайное логово рептилоидов находилось буквально на другом конце города. Кувалда настоял на том, что стоит отправиться пешком, так они привлекут меньше внимания, но теперь, глядя на раздражённую Исидору, думал, что лучше бы они взяли извозчика. С ним, возможно, не было бы этой гнетущей тишины, заставляющей его раз за разом прокручивать в голове все события, которые могли служить этомупричиной.

Но извозчика они не взяли, хотя варианты были. Так что они, можно сказать, снова гуляли по Петрограду, хотя в этот раз прогулка казалась Кувалде гораздо менее приятной. И пусть даже сегодня на улицах не ходили демонстранты, и витрины никто не громил, ощущение грядущей бури преследовало его по пятам. Сильнее, чем когда бы то ни было.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросил он, когда ощущение тишины доконало его окончательно.

— Ты о чём? — бросила через плечо баронесса, даже не оборачиваясь.

— Затишье, как перед бурей, — произнёс Кувалда.

На улицах города и в самом деле было пустовато, хотя время близилось к полудню. Будто все разъехались из города, предчувствуя беду.

— Хм. И правда, — сказала Исидора.

Кувалде на мгновение подумалось, что они остались одни в целом городе, и ему стало не по себе. Он помнил доклады о некоторых экспериментальных видах оружия рептилоидов, когда они с помощью химических и биологических бомб уничтожали население непокорных планет, а вся инфраструктура оставалась нетронутой. Но тут из подворотни вывалились два подвыпивших босяка, и наваждение схлынуло.

На всякий случай Краснослав сунул руку в карман, схватился за револьвер, готовый в любой момент его применить, но мужики прошли мимо, громко обсуждая, в каком из кабаков водка крепче. Его жест заметила Исидора.

— Ты параноик, — хмыкнула она.

— Я знаю, — сказал Кувалда.

Руку из кармана он всё же достал. Весьма неохотно. С револьвером в руке он ощущал себя гораздо спокойнее.

Они вышли к центру города, к Исаакиевской площади, прошли мимо гигантского собора, вышли к Медному Всаднику и набережной. Краснослав заметил вдруг, как помрачнела баронесса, но спросить, в чём дело, не решался, понимая, что она всё равно не ответит. Но Исидора вдруг резко остановилась, разворачиваясь к Кувалде. Щёки её пылали, грудь высоко вздымалась, а на лице застыла гримаса бешенства.

— Т-ты! Ты специально меня сюда привёл?! — она ткнула его пальцем в грудь.

— Что? — опешил майор, не видя никакой логики в её словах.

— Нет никакой бомбы, да? Решил надо мной просто посмеяться? Ещё раз? — выпалила Исидора.

Она выглядела сейчас по настоящему опасной. Как разъярённая кошка. И в таком состоянии она могла вытворить что угодно, Кувалда видел, что она в самом деле взбешена.

— Исидора, о чём ты? — мягко произнёс он, пытаясь достучаться до её разума.

— О,ты прекрасно понимаешь, о чём я! Не прикидывайся! — нервно засмеялась баронесса.

На них покосился какой-то моряк, проходивший мимо, но тут же отвернулся, увидев бешеный взгляд Исидоры.

— Не понимаю, — спокойно сказал Кувалда.

Губы Исидоры задрожали от злости, она выхватила из кармана дамский пистолетик, но Кувалда отреагировал быстрее, перехватывая руку с пистолетом, вплотную прижимаясь к баронессе и выкручивая руку ей за спину. Исидора оказалась в тесном захвате, начала вырываться, но Кувалда держал крепко, не позволяя ей даже пошевелиться.

В голове Краснослава промелькнул целый ворох тоскливых мыслей, что он в ней ошибся и зря позвал её с собой, но тут Исидора вдруг перестала брыкаться и просто разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. Маленький смешной пистолетик упал на тротуар, а Кувалда просто обнял плачущую девушку.

— Я дура, да? Вот я дура-то… — бормотала она, продолжая рыдать.

Кувалда почувствовал, как промокло его плечо. Он вспомнил, как в прошлый раз на этом же месте увидел сестру с подругами, и как разревелась Ядвига, увидев его с баронессой, и до него понемногу стало доходить. Вся холодность Исидоры вмиг стала понятной.

— Это же… Ты ведь… Она ведь тебе не… — тихо всхлипывала Исидора, и Кувалда нежно погладил её по спине.

— Нет, нет, — мягко произнёс он.

— Ничего не говори! — всхлипнула она. — Нет, говори!

Краснослав только усмехнулся. Баронесса Остерман подняла лицо, измазанное в слезах и соплях, но от этого не менее прекрасное, и посмотрела прямо на него. В её глазах светилась надежда, и Кувалда снова обнял её, ещё крепче.

— Пойдём, — шепнул ей Кувалда.

Она часто закивала, достала из кармана платочек и вытерла распухшее от слёз лицо. Кувалда подобрал пистолет и отдал ей.

— Идём? — неловко улыбнулась Исидора.

Краснослав молча кивнул. Они пошли дальше, и Исидора вцепилась в его локоть так, будто демонстрировала всем прохожим, что они вместе. Кувалде, однако, всё равно было приятно ощущать, как прижимается к нему баронесса, и даже гнетущая неловкая тишина сменилась спокойной и гармоничной тишиной созерцания, которую даже не хотелось нарушать.

Они прошли дальше по набережной Невы, вдоль Адмиралтейства и Зимнего, и Кувалда невольно поёжился, вспоминая свою речную прогулку. Повторять такое приключение он не рискнул бы ни за какие коврижки, и поэтому с лёгкой завистью смотрел на местных лодочников, быстро и ловко управляющихся со своим транспортом, лавируя по фарватеру Невы так, будто это был дачный прудик, а не быстрая и полноводная река.

По мосту они перешли на Петроградскую сторону, мимо домика Петра Великого, продолжая идти вдоль реки, но уже на другом берегу. Нужный им адрес находился именно здесь, на Петроградке, в глубине острова.

— Слава, ты правда считаешь, что мы просто пешки? — вдруг спросила Исидора.

— Левский не тот, за кого себя выдаёт. И да, он использует неплохие, в общем-то, идеи, чтобы творить зло, — сказал Краснослав.

— Уже неплохие? Я что, тебя распропагандировала? — засмеялась баронесса.

— Представь себе пирамиду, — попытался объяснить Кувалда. — Внизу — простые боевики, терро… Социалисты. Работают от души, искренне, за убеждения. Чуть выше — иностранные разведки, которые их снабжают деньгами, оружием, литературой. Ещё чуть выше — тайные общества, масоны и прочие. А на самом верху — Левский и его родичи. У них своя иерархия, но не суть. Это так, упрощённо.

— Занятно, — протянула Исидора.

— На деле там всё гораздо сложнее, переплетено между собой, но в целом примерно так, — добавил Краснослав.

— Я поняла, — улыбнулась девушка. — Но ты в одном не прав. Социалисты сами себя обеспечивают. В наших рядах много дворян, купцов, да и просто сочувствующие жертвуют.

Кувалда поднял брови в притворном изумлении, но спорить не стал. Ссориться снова ему просто не хотелось.

— Из тебя бы вышел отличный революционер, Слава, — сказала Исидора.

Тот криво усмехнулся.

— А что ты смеёшься? Среди наших и полицейские есть, и агенты охранки. Хотя тоже поначалу кривились, а мы их на размышления навели, умных книжек подкинули почитать, и всё, — возразила баронесса Остерман.

— Да я в курсе. Всех вербуют. Я тебе больше скажу, Меншиков сам в тайном обществе состоит, и даже не особо скрывается, — Кувалда поморщился.

— Мы пришли, — вдруг сказала Исидора, резко останавливаясь перед четырёхэтажным жилым домом.

Дом ничем не выделялся среди соседних, обычное кирпичное здание доходного дома, с жёлтой штукатуркой на фасаде и гипсовой лепниной на карнизах, но каким-то внутренним чутьём Краснослав понимал, что это только видимость. Он посмотрел на Исидору. Та тоже была взволнована.