Над Стоярском шел снег. По календарю уже давно была весна, но зима решила напоследок скинуть на столицу все свои запасы, так что крупный, хлопьями, снег шел вторые сутки, не переставая, превратив все вокруг в белое полотно.

Начальник ночного патруля остановился чтобы проводить взглядом одинокую машину-снегоуборщик, отчаянно пытавшуюся отбить у стихии хотя бы трамвайные пути. Потом оглянулся на своих бойцов, больше похожих на снежные фигуры, чем на людей, поежился и махнул рукой в сторону едва проступавшего сквозь снежную пелену огромного здания.

К нему вела широкая аллея тополей, между которыми стояли гранитные стеллы, с выбитыми на них датами великих сражений и именами героев. Сейчас, в расчерченной снежными зарядами ночной темноте, эти стеллы казались фигурами великанов которые склонившись молча смотрели на них.

Патруль отдал им воинское приветствие и, пройдя аллею, пересек вымощенную брусчаткой площадь, с облегчением нырнув в тень главного корпуса Управления Государственной Безопасности, который закрыл их от пронизывающего ветра.

Тротуар ведущий в обход здания, несмотря на мощный снегопад, был тщательно расчищен. Настолько тщательно что патрульные остановились и отбили с сапогов налипший снег прежде чем ступить на него.

Проплывавшая по правую руку громада фасада несла на себе единственное горящее окно — там находился Мемориальный Кабинет свет в котором не выключали в память о всех сотрудниках погибших при исполнении. Говорили, что там стоит стол, на котором лежит журнал с именами этих сотрудников. В это мало кто верил — не то ведомство что бы такие журналы на столе оставлять. Журнал скорее всего в сейфе заперт, а на столе — деза на случай если шпион подглядит. А за портьерой — пара дежурных что бы подглядывающего шпиона схватить за шкирку и по специальной трубе прямо в подвал спустить. А там уж из него все вытрясут — на кого работает, кто завербовал, коды, пароли, явки… Опасное это дело — в здешние окна подглядывать.

Дойдя до угла патруль свернул направо и ускорил шаг — теперь до опорного пункта где можно было отогреться, обсушится и попить горячего чая оставалось рукой подать. Их обогнала черная машина которая затормозила возле неприметной двери прячущейся в глубокой нише с торца здания. Из автомобиля вылез высокий подтянутый офицер с папкой в руке, огляделся, увидев патруль неторопливо но четко отдал воинское приветствие и скрылся за открывшейся дверью.

Начальник патруля державший руку у виска пока дверь за офицером не закрылась дал команду продолжать движение. Некоторое время они шли молча, потом один из бойцов не выдержал.

— Товарищ лейтенант — а это кто?

— Я б знал, Рябов, я б с тобой тут не бродил… — лейтенант посмотрел на часы, — Пол первого ночи…

— А он не спит…

— Враг не спит и ГБ не спит… Рот закрой и шибче ногами перебирай.

ГБ действительно не спало. Если на фасаде горело всего одно окно, то с тыльной стороны здания куда выходили окна рабочих кабинетов и которая была скрыта от любопытных взоров другими корпусами занимавшими целый квартал посреди Стоярска, горящих окон было куда больше.

Прибывший офицер поздоровался с дежурными, предъявил удостоверение и спустился по покрытой ковром лестнице вниз в длинный коридор. За спиной закрылась тяжелая дверь. Пройдя по коридору до второй двери он снова предъявил удостоверение приложив его к окошку и попросил:

— Понежней, Катенька…

В висках заломило, к горлу подступил комок тошноты, потом неприятные ощущения отпустили и дверь открылась. Сидевшая за столом девушка в форме виновато улыбнулась.

— Нежнее не могу — служба такая…

— Ну и фиг с ним тогда: не маленький — потерплю.

— Вам на девятый этаж — вас Пастухов ждет.

— Ох как я удачно! Я ж сюда посреди ночи зачем приехал? Только чтоб тебя повидать. И как раз к Пастухову на совещание успел.

— Шутите, Сергей Захарович? — девушка в притворной суровости сдвинула бровки, — Смотрите мне — не на ту кнопку нажму и уедете не знай куда.

— Виноват, Катенька, прошу понять и простить.

Офицер вошел в лифт и махнул рукой.

— Давай, заряжай меня на девятый. Главное не выше. Я высоты боюсь…

На дверях кабинетов Управления не было табличек с именами и должностями. Только маленькие латунные номера. На этом этаже не было даже номеров. Подразумевалось, что чужие здесь не ходят, а свои знают, куда идут.

Начальник Четвертого Отдела — Никифор Александрович Пастухов занимал кабинет в середине коридора и приходилось внимательно считать двери что бы найти его.

Подойдя к нужной офицер отдернул китель, еще раз пролистал папку что бы убедится что необходимые бумаги с собой и постучал.

— Входите дорогой, вас только ждем…

Хозяин кабинета стоявший у окна и задумчиво глядящий на падающий снег повернулся и радушно улыбнувшись указал в сторону вешалки.

— Раздевайтесь, присаживайтесь, сейчас чайку согреем… Вы уж извините, что выдернул вас в такую погоду, да посредь ночи…

— Не страшно, товарищ…

— Бросьте, Сергей Захарович… — прервал его Пастухов, — «Никифор Александрович» — будем по простому. Без званий, должностей… Это — Алмаз Асланович, первый спецотдел.

Представил Пастухов невысокого с восточными чертами лица человека уже сидевшего за столом и неторопливо, держа чашку как пиалу, потягивающего чай.

— Алмаз Асланович — это майор Коваль. Военная разведка.

— Очень приятно…

Майор повесил шинель и фуражку, пожал всем руки и сев за стол напротив представителя первого спецотдела, принял протянутую ему чашку.

— Не стоило — я сам…

— Военный человек! — Пастухов подмигнул Алмазу Аслановичу, — Субординация, звания… Ну а у нас все по простому… Работа такая — не до формальностей. Итак — если все в сборе, то можно начинать. Я вас, Сергей Захарович, зачем вызвал-то так срочно… Интересные новости приходят. Мне тут доложили, что капитан «Сто-тринадцатого Шквала» объявился. Десять лет, или сколько? Пятнадцать? Пятнадцать лет ни слуху ни духу и тут наш человек на «Кожедубове» докладывает, что видел его в Фессалии… Интересно, да? Вы же принесли его личное дело?

— Принес… — Коваль передал Пастухову папку, — Тут все. Личное дело, характеристики, награды…

— Превосходно. А сами вы ознакомились с этими документами?

— Да.

— И что думаете? Бумажки — бумажками, а каково лично ваше впечатление?

— Сложно сказать… — Коваль побарабанил пальцами по столу, — Вареников Вадим Владиславович. Родился в Долгоморске, отец был штурманом на «Рысаче», погиб вместе с кораблем. Мать до сих пор проживает там же, держит доходный дом… Как сын моряка погибшего при исполнении был принят в Долгоморское мореходное училище без испытательных экзаменов. Курсантом проходил практику на «Чайке», участвовал в столкновении у Тюленьих островов. Занимался боксом. Чемпион флотских соревнований. Характеристику по итогу получил отличную, был замечен Иваркиным, служил под его началом, быстро дорос до капитана третьего ранга, получил под командование перехватчик. Имел боевые награды, особо отличился у Киламы — в паре со «сто седьмым» уничтожили двенадцать и повредили семь судов противника, а так-же взорвали береговую батарею.

— Помню-помню, — усмехнулся Пастухов. — В общем, образцовый боевой капитан, как я понимаю? Так что же случилось?

— Неизвестно… Двадцать седьмого числа Вареников отказался исполнить приказ о возвращении на базу, остальные офицеры так же заявили о неподчинении. Он, по непонятным нам причинам, передал сообщение об этом по открытому каналу… Потом молчание на несколько недель, безуспешные попытки связаться… И затем «Сто Тринадцатый» атакует и топит пассажирский лайнер «Фелиция»… Из тысячи двухсот человек пассажиров и членов экипажа спаслось меньше половины.

— Судно было ведь аменским, если мне память не изменяет?

— Да.

— Причины атаки так и не выяснили?

— Нет.

— Всё это странно, вы не находите? — Пододвинув к себе личное дело, Пастухов бегло его пролистал: — Капитан с образцовым послужным списком вдруг выходит из повиновения, о чём Иваркину бы молчать, так как это его протеже… А он наоборот оповещает всех, кого можно… А потом немотивированная атака на пассажирское судно нейтрального государства. Если уж ты вдруг решил свалить на вольные хлеба, что называется, то зачем становиться преступником, которого будут искать все кому не лень? Зачем Иваркин, в предсмертной записке, берёт на себя ответственность за эти жертвы? Странно всё это, ой странно…

Пастухов задумчиво побарабанил пальцами по столу, переглядываясь с Алмаз Аслановичем, потом они вместе посмотрели на Коваля.

— Ваше мнение, Сергей Захарович?

— Так точно — странно.

— Что думает ваше ведомство по этому вопросу?

— Мы думаем, что Вареников исполнял приказ Иваркина. Он был лично предан ему, так что неподчинение и последующая радиограмма это попытка снять с командующего ответственность.

— А зачем это Вареникову? Как бы он не был предан, но исполнять заведомо преступный приказ, губить блестящую карьеру и остаток жизни провести в бегах — тут нужна веская причина. И зачем это Иваркину? Отдать приказ потопить пассажирское судно — а причина? Свалить все на мятежного подчиненного, а потом пулю в лоб пустить? Совесть заела? Не думаю… Тут что-то глубже… Иваркина мы уже не спросим. А вот Вареникова — можем. Надо выяснить о нем побольше. Где все это время прятался, с кем общался, чем жил… Мы по своим каналам, вы — по своим. Обеспечите?

— Так точно Никифор Александрович — обеспечим.

— Ну вот и чудно… В таком случае — не смею задерживать. Еще раз извиняюсь, что выдернул вас внеурочное время.

Когда майор Коваль вышел, Пастухов снова подошел к окну и, сложив руки за спиной, некоторое время стоял совершенно неподвижно.

— Алмаз Асланович… А как дела у Матренина?

— Да неплохо у него дела Никифор Александрович. Я бы даже сказал — «отлично».

— Неужели «Сирин» заработала?

— Что ж вы так про нее? Как про машину какую?

— Не уж то личность сохранилась?

— Сохранилась. Полностью здоровая психика, адекватное возрасту развитие — все чин по чину.

— Ну тогда Матренину мои поздравления — это значительный прорыв. Старик наверное рад до смерти.

— Типун вам на язык Никифор Александрович — какой «смерти»? Долгих лет жизни ему — если сделает все что запланировал то мы свои потребности в спецкадрах закроем да еще с запасом.

— Фабричным способом обещает их штамповать?

— Ну — фабричным не получится. Больно уж процесс деликатный, но станет попроще — факт.

— Это хорошо…

Пастухов отошел от окна и вернувшись за стол хитро посмотрел на Алмаза Аслановича.

— А не подсобите ли вы мне, по старой дружбе? Томится у нас в застенках один человечек: наши его вскрыть не могут, а интересного в его головушке — уйма. Пусть Сирин с ним поработает?

— Да почему бы и не подсобить? Только вы имейте ввиду что Сирин работает жестко.

— Пускай — оно того стоит.

— Тогда привозите.

— А может лучше вы к нам?

— Нет — Матренин на дыбы встанет. Он от нее не отходит, даже ночует в лаборатории… Шутка-ли: тридцать лет — провал за провалом и тут такой успех. Пылинки сдувает. А вы предлагаете ее куда-то вывезти. Я ему даже предложить такое не рискну — сразу покусает.

— Ну ладно — раз такое дело, то привезем… А по поводу этого дела что думаете?

Алмаз Асланович пододвинул к себе папку и неторопливо изучил бумаги. Пастухов терпеливо ждал.

— Камруни меня смущает. Оттуда они последний раз выходили на связь с штабом флота.

— Камруни? Это, если мне память не изменяет, между первым и вторым кольцом?

— Да. Зачем Иваркин отправил корабль так далеко от основных сил флота? Кроме того… У вас карта есть?

Пастухов достал из шкафа карту мира. Алмаз Асланович подошел к ней и взяв линейку и листочек некоторое время что-то высчитывал.

— Да… Смотрите — вот Камруни из района которого они выходят на связь последний раз после чего считаются дезертирами. Между первым и вторым кольцом. Там их никто не найдет и даже и искать не будет. Они — единственный залесский корабль в том районе. Если Вареников решил присоединится к Вольному Флоту, то лучшего момента ему не найти. Но он, зачем-то, полным ходом несется к Ротонгу, где топит «Фелицию» и на всех парах пытаются уйти обратно. В районе Балибассы попадают под удар авиации, на последнем издыхании добираются до островов и разбегаются кто-куда предварительно уничтожив все судовые документы. Никто из команды не пытается вернуться на родину или выйти на связь с родственниками…

— Подтверждает версию Коваля, почему вас это смущает?

— Погодите Никифор Александрович — это еще не все странности. Потоплено аменское судно. Погибли сотни аменских граждан. Действия Вареника очевидно не подходят под версию о мятеже. Но Амен не просто с готовностью принимает данную версию… Есть сведения о том, что определенные силы внутри правящих элит занимаются судебным преследованием и даже физическим устранением активистов требующих расследования катастрофы. Вывод?

— Кто-то у них очень не хочет что бы правда о «Фелиции» всплыла…

— Именно Никифор Александрович. Именно, мой дорогой! Теперь осталось понять, при чем здесь Камруни. Иваркин не зря послал одного из своих лучших капитанов туда. Думаю, они обнаружили там что-то такое ради чего он был готов пожертвовать своей жизнью, жизнями подчиненных и пассажирами «Фелиции».

— Или не они… Надо, я думаю, нанести визит Семену Николаевичу — кто знает, может Первый Отдел что полезного нам скажет. С утра. Утро вечера мудренее, как в народе говорят.

— А то Никифор Александрович — конечно с утра. Чай Семен Николаевич не майор. Его посередь ночи на ковер не дернуть.

Алмаз Асланович хитро усмехнулся и поднявшись пошел к себе. Пастухов проводил его до лифта, потом вернулся в кабинет, и завалившись на стоявшую у дальней стены маленькую кушетку решил подремать оставшиеся до утра часы.

* * *

Старпом сидел в кресле, в тиши своей каюты, и листал «Основы психической механики» Юмберта. В левой руке у него был карандаш которым он делал пометки на полях. Старик Юмберт ныне был раскритикован всеми кому не лень и Старпом с большей частью критики даже был согласен — представление о психике как о неком арифмометре который, получая вводные, выдавал ответы-реакции согласно тому как настроены его колесики и барабанчики было, безусловно, слишком примитивно. Что, однако, не отменяло того факта что автор, силясь описать и классифицировать реакции, поставил большое количество довольно занятных опытов. В дверь робко постучали.

— Войдите… — Старпом заложил книгу закладкой и отложил в сторону, — Открыто.

— Мошно, Антон-аза? — в каюту робко озираясь заглянул Механик.

— Разумеется. Вад опять что-то хочет?

— Не. Я хошу…

— Это уже интереснее. Слушаю…

Механик засунулся внутрь целиком и тщательно закрыл дверь. Заинтригованный таким поведением Старпом предложил ему второе кресло.

— Я так понимаю, у тебя ко мне какой то деликатный вопрос?

— Ясс… Я, Антон-аза…

— Тс-с-с-с… — прикрыв глаза Старпом приложил палец к губам, — Я сам угадаю… Это как-то связано с той саргашкой которая не отходит от тебя с того самого момента, как мы покинули порт не так ли? Только не надо пугаться и снова называть меня «чудгарем» — это понятно любому кто имеет глаза и мозг.

— Ясс… Свясано… — испуганно закивал Механик, — Я думал мы осторошно…

— Не переживай — слепых у нас тут нет, но вот мозгом оборудованных… Так что у вас с ней?

— Нишего пока…

— «Пока»? Хм… Выпьем?

— Не… Я не… — Механик глубоко вздохнул, — Ясс… Давайте…

Откинув подлокотник кресла Старпом достал бутылочку виски и два стакана, разлил и передал один стакан Механику.

— Льда, извини, нет, а посылать за ним, значит нарушить наше уединение, так что пока так…

— Нишего… — Механик осушил стакан залпом, — Я Кару оставить хошу. Сдес. У нас.

— Я это уже понял, — Старпом налил ему еще и смакуя, маленьким глотком отхлебнул сам, — Но ты опасаешься реакции Вада? Верно?

— Ясс… Он ошень ругался когда вы Барабашка привели.

— И ты решил спросить моего совета, как бы половчее вписать свою пассию к нам не вызвав капитанского гнева? Хороший ход…

Отпив еще немного Старпом задумчиво поболтал стакан глядя как свет играет в янтаре напитка.

— Вот как я думаю: инициатива о приеме Кары в команду должно исходить от Вада. Это очевидно. Вопрос в том, как этого добиться?

— Как?

— Есть у меня одна идея… Насколько быстро ты можешь ее обучить управлению двигателями?

— Ошен быстро. Она ошен сообразителный. Ее семья автомастерская занимается — она ошен много о двигателях знает.

— Помогает тебе с ремонтом?

— Ясс… Двигател хорошо поставили, но се равно то тут недоделка, то там всплывет… Ошень помогает.

— А остальные? Вы же народ работящий — без дела не сидите?

— Остальный — строител всякий-расный, плотники и молодые еше…

— То есть вообще никого?

— Не…

— Хорошо. Тогда, я думаю, скоро все решится…

— Тошно?

— Абсолютно. А самое главное — тебе даже не придется обманывать Вада. Можешь на меня положится…

Кивнув Механик встал, осторожно поставил стакан на подлокотник и вышел. Старпом, проследив как он закрыл за собой дверь, ухмыльнулся и плеснув себе еще вернулся к книге.

* * *

Лазарет на «Интернационале» был небольшой — всего на две койки. После того как туда ввалилась капитанская туша, место внутри стремительно закончилось, поэтому Доктор, неодобрительно бурча под нос, без лишних церемоний выставил Капитана в коридор и вышел туда сам прикрыв за собой дверь.

— Что с ним? Серьёзно? — Капитан с трудом подавил желание потрясти Доктора за грудки.

— Переутомлений. Я есть прописывать ему покой и отдых.

— Фух… Я то уж испугался, что что-то серьёзное…

— Это есть очень серьёзно! Систематический переутомлений ведет к ослаблений организм, что в свой очередь влечет масса другой заболеваний!

— Вот жеж… — Капитан озадаченно поскреб в затылке, — Я че то упустил это из виду… Че делать?

— Как минимум — срочно найти ему подмену на время лечения, — подал голос, призраком возникший за их спинами Старпом, — А вообще нам, в том числе и мне, надо было раньше подумать, что у нас один механик на огроменный корабль. Амяз, пока мы его на ход ставили, уже все соки из себя выжал, а тут ты на не обкатанном движке решил в море срываться. Подозреваю, он сутками на пролет всплывающие косяки чинил — вот и дочинился до больничной койки.

— Да… И че делать теперь? Где механика еще одного взять посередь мо…

Капитан замер с признаками мощной работы мысли по всему лицу, потом обрадованно вскинул палец вверх.

— Точно! Саргаши! У нас же их целый табор на борту! Не может быть что посередь них ни одного механика! А ну-ка построй мне их. Сча опрос проведем!

Капитан поправил фуражку и, вмяв Старпома с Доктором в переборки, ломанулся на палубу.

* * *

— Кара? Небесная, или так — по мелочи? — Старпом скептически покосился на довольного Капитана.

— Да иди ты со своими подъебками… Имя у ней такое — я тут че сделаю?

— Я, просто, честно говоря, удивлен таким выбором… То «Женщина на корабле — плохая примета», то девчонку к двигателям ставишь.

— Девочка — мальчик… Какая в жопу разница! — Капитан на мгновение завис, осмысляя сказанное, — Молчать!

Старпом, правда, и без капитанского приказа при всем желании не смог бы это прокомментировать, так как его душил хохот.

— Вот что ты за…

Обиженно начал было Капитан, но не утерпел и сам заржал так что переборки затряслись.

— Фух… Ладно… Успокоились… Скаламбурил от души — че сказать…

— Это было восхитительно… — Старпом утер выступившую от смеха слезу, — Надо запомнить.

— А если серьёзно — ну а кого еще? Там все остальные — плотники да маляры. Просили, кстати, работку им подыскать, а то со скуки, говорят, дохнут. А Кара эта — толковая. Родня машины починяет, так что с измальства при механизмах. Ну а что девкой уродилась — ну чеж теперь? У нас выбор небогатый.

— А Амяз как отреагировал? Он же, помнится, говорил что женщине нужно дом вести, детей растить?

— Не знаю — вроде как убедил его, чтоб показал ей там че да как, а сам наказы Доктора выполнял и полежал пару денечков. В лазарете лежать, правда, ни в какую… К себе уполз. Но недавно проведывал — вроде отдыхает. Думаю, что если бы опасался за свое хозяйство, то не утерпел бы… Значит общий язык нашли…

— Это хорошо. Плохо, что они могут найти не только общий язык, но и еще кое-что общее… Если ты понимаешь о чем я? Амяз имеет слабость к механизмам, так что девушка-механик… Не тот соблазн с которым ему будет легко справится.

— И че? — подбоченясь вскинулся Капитан, — Девка она ладная, тощевата на мой вкус, но пускай… Думаешь я не понял куда ты клонишь? Ты просто хочешь, чтоб только у тебя баба под боком была, а остальные завидовали! А вот фиг тебе! Мож у Амяза тоже без регулярного ентого-самого тоже голова хуже варит? Тоже мне…

— Да я не против, просто как мы её родне объясним, что взялись везти до Порто, а в итоге она у нас припарковалась?

— Да уж придумаем че-нибудь — не беспокойся!

— Ну — дело твое, — Старпом с деланным равнодушием пожал плечами, — Если ничего не придумается — обращайтесь.

Угукнув Капитан фыркнул и вышел. Старпом закрыл за ним дверь, плеснул себе виски и отсалютовав стаканом в сторону каюты Механика выпил.

* * *

Капитан, крадучись, выбрался на палубу. Ему не спалось, а это значило, что настало время для внезапной проверки несения службы ходовой вахтой. Первой целью стал мостик. Аккуратно, на цыпочках, прокравшись по сходням Капитан заглянул внутрь.

— КА-А-АПИТАН НА МОСТИКЕ! ТРИЩ! КАПИТАН! ЗА! ВРЕМЯ..!

Несший вахту Федор, с которым вчера был проведен инструктаж по обязанностям вахтенного матроса-рулевого, оттарабанил доклад на одном дыхании. Слегка оглушенный Капитан поковырял в ухе и одобрительно кивнул.

— Молодец. Бдишь. И знаешь что? Доклад ты выучил — это радует, но мы ж, все таки, вольный корабль поэтому кое-какие формальности опустим. И остальные спят, опять таки. Поэтому, с данного момента, просто говоришь: «Без происшествий», или «Случилось то-то и то-то». Негромко…

— Слушаюсь, трищ Капитан…

— Вот и ладненько. С управлением как? Освоился?

— Так точно!

— Молодец… — Капитан покровительственно похлопал его по плечу, — Неси службу, а я пойду машинное проверю…

Доктор строго наказал Механику ночью полноценно отдыхать, поэтому вахту в машинном несла Кара. Забравшись с ногами на табуретку она сидела и читала документацию, периодически бросая беглые взгляды на приборы и прислушиваясь к звукам работы машин.

— Вотделнуюгруппувыделяютсятяшелыедвигателисодершашиевконструктсии… Креис… Креис… копф. Ох…

Кара закрыла описание, постучала им себя по лбу и, вздохнув, продолжила чтение.

В крейс… копфных… Двигателяхшатунприсоединяется… к крейс… копфу — полсунусоединенному. С поршнем. Штоком.

Удары по голове повторились.

— Крейс… копф. Работаетпосвоейнаправляющей. Креису… Бесвоздеиствияповышенных… Температур. Ага…. Полностюликвидируявосдеиствиебоковыхсил. На поршен… Картинка…

Кара покрутила описание разглядывая поясняющую иллюстрацию.

— Как обстановка?

Несмотря на то, что после крика Федора момент внезапности должен был быть утерян, Кара умудрилась не заметить как вошел Капитан и с визгом навернулась с табуретки.

— Не убейся… Че пугаешься то?

— Давыболшойошенянесналаштотакиеболшиелюдибывают!

Говорила она примерно с таким же акцентом как и Амяз, но на такой скорости, что Капитан только растерянно моргнул глазами, так как не успел выхватить из этой скороговорки не единого слова.

— Гмм… Ладно… Как обстановка? Как машины? Амяз тебе все объяснил?

— Совсемвообшевсеобяснил! Машиношеньхорошо! Давленийнорметемпературанорме! Оборотыколебаниивдопустимыйпредел! Вспомогателныиустановканорме!

Кара снова затараторила, не утруждая себя паузами между словами, при этом мечась по отсеку как шаровая молния и что-то показывая. Капитан на свой вестибулярный аппарат никогда не жаловался, но сейчас понял, что у него от попыток отследить ее перемещения начинает кружиться голова. А Кара продолжала что-то докладывать, при этом ускорившись до такой степени, что выглядела просто размазанной линией на фоне механизмов.

— Замри! — рявкнул Капитан, — Охолонись…

Кара застыла преданно глядя ему в глаза, но судя по нараставшей вибрации в теле, долго так продержаться у нее бы вряд ли вышло. Поэтому махнув рукой, Капитан скомандовал: «Молодец. Так держать… Продолжай нести вахту… Отомри!»

— Тактошнотоваришкапитанестпродолшайнестивахту!

Капитан покивал и вышел на свежий воздух где набил трубочку и некоторое время размышлял. «Ниче — успокоится… Амяз по первости, помню, тоже носился так что ветром фуражку срывало…» — подвел он наконец итог своим размышлениям и пошел, было, к себе, но заметил два силуэта на крыше рубки.

— Кому не спится в ночь глухую?!!

— Кэп, при всем уважении, но можно тише?

— Ну конечно — кто ж еще…

Капитан покачал головой и залез наверх. Там Доктор и Старпом развернули очередную научную установку. Она представляла из себя несколько ящиков с таинственно светящимися через щели радиолампами, присоединенных к кабелю ныряющему в недра корабельного радиопередатчика, и самодельной панели управления с кучей непонятных «крутилок» и тумблеров. К этой же панели были подключены двое наушников. Доктор со Старпомом медленно крутили ручки настройки пытаясь в этих наушниках что-нибудь услышать.

— Че передают? — шепотом поинтересовался Капитан.

— Пока ничего… — так же шепотом ответил Старпом, — Но вдруг…

— Вдруг что?

— Мы сейчас проходим радиозеркало возле Лоски. Знаешь что это?

— Приблизительно… Какая-то хрень которая рубит связь в данном направлении…

— Да. Причем причины его возникновения до сих пор не изучены…

— Вы их изучаете?

— Нет. Конкретно сейчас мы надеемся принять «пойманый» сигнал…

— В душе не ебу че за хрень, — честно признался Капитан.

— Иногда радиозеркало не просто отражает посланный сигнал, а «ловит» его заставляя как бы рикошетить внутри… По идее, через некоторое время сигнал должен «затухнуть», но из-за свойств радиозеркала, или еще по каким-то причинам, это происходит крайне медленно. Поэтому есть шанс услышать то, что было послано в эфир на заре радиосвязи…

— Йя… Или раньше… — Доктор подергал разъем, подозревая что тот сидит неплотно, — Есть некоторый утверждений, что иногда в такой место можно принять сигналы посланный кем-то до нас. К сожалений, принимавший не иметь оборудований для его фиксаций поэтому это есть голословный утверждение. Но если это есть принимайт мы…

Загадочно улыбнувшись Доктор нежно погладил один из ящиков на передней стенке которого были закреплены и медленно вращались две здоровенные бобины.

— Это аппарат для магнитный запись звука. Если мы есть принимайт сигнал — мы есть его фиксировайт!

— То есть эта хрень, — уточнил Капитан, — Может записать все, что по рации передают? Вот прям слово в слово?

— Йя! По раций, по телефон, просто сказанный в слух…

— А можно какую-нибудь запись посмотреть?

— Найн посмотреть — послушайт!

— Стоп! Она че — прям звук ловит?

— Йа! А вы как есть думайт?

— Я думал — как телеграф который точки на ленту бъет.

— О найн — звук. Как в граммафон.

— И давно придумали?

— Недавно. Я есть «одалживайт» этот малыш у ЭрДэА… — Доктор извиняюще развел руками, — Мне тогда уже есть нечего было теряйт…

— Вы обокрали спецслужбу? — удивленно уточнил Капитан.

— Найн красть… Не вернул. Они есть хотели, чтобы я внес кляйне усовершенствований. Я есть решайт, что мне нужнее.

— Ясно… Как закончите — меня научишь с этой штуковиной управляться. А то был у меня момент когда вот такая вот хреновина конкретно могла зарешать…

— Йа — почему найн? Это есть очень простой управлений.

— Кстати, насчет: «закончим», — уточнил Старпом, — Мы тут надолго, судя по всему, так что можно нам завтра на зарядку не выходить?

— Гансу можно. Тебе — нет.

— А почему это мне нельзя?

— Во первых — ты офицер! И должен личным примером показывать подчиненным, как надо переносить все тяготы и лишения корабельной службы. Во вторых — ты инструктор по рукопашному бою. Тебе занятие вести. Тем более, зная тебя, потом ты все равно ничем важным заниматься не будешь так что время поспать найдешь…

— То, что ты не понимаешь, чем я занимаюсь, не значит…

— Да не ной… — отмахнулся от него Капитан, спускаясь вниз, — Сказал: «выйти», выйдешь. Это приказ.

* * *

Старпом с утра на зарядку выполз, хотя рожа у него была крайне недовольная. А вот Обмылок опять попытался сачкануть сославшись на боли в животе. Капитан хотел было уврачевать его целебным подзатыльником но, подумав, послал в лазарет.

Доктор после ночных бдений был не особо рад, что его разбудили из-за таких пустяков и путем быстрого осмотра разоблачив симулянта, со вздохом велел ему ложится на операционный стол, а сам принялся перебирать хирургические инструменты.

— Это вы чего это? — Обмылок испуганно покосился на Доктора, — Все серьёзно что ли?

— Йа! Судя по частота обращений у вас есть хронический боли. Показано оперативный вмешательство.

— А может вы мне просто освобождение от зарядки выпишите и я пойду?

— Найн! Я есть не иметь право оставить вас в такой состояний!

— Тогда таблеточки выпишите какие-нибудь… Я не хочу операцию.

— Глупость! Медикаментозный лечение есть дольше. Айне небольшой операций — и все пройдет!

— Не. Я согласен на «дольше». Давайте таблетками.

— Гут!

Доктор отложил скальпель и достал из шкафчик флакон с пилюлями. Вытряхнув парочку на ладонь он протянул их Обмылку.

— Я есть должен предупредить — если у вас на самом деле нет боль, то данный лекарство вызовет сильнейший желудочный расстройство.

Обмылок некоторое время колебался, потом залпом проглотил пилюли.

— Аусгетрайнихт! Вот ваш освобождение. Лекарство есть необходимо принимать курсом, так что завтра я есть ждать вас тут с утра для приема следующий доза.

Кивнув Обмылок замер, побледнел и выскочил прочь.

— Думкопф…

Доктор проследил как тот бежит, ускоряясь, в сторону гальюна, закрыл дверь и вернулся к прерванному сну.

* * *

Капитан деловито прохаживался по палубе, глядя как саргаши под руководством Механика, которому отдых явно пошел на пользу, занимаются дальнейшим обустройством. Изначально, по проекту, жилой кубрик для рядового состава располагался на главной палубе и занимал все пространство под баком. Коек не было — только крепления под гамаки и столы. В процессе обживания на борту там отгородили большой восьмиместный кубрик для экипажа с нормальными койками, а остальную часть использовали как столовую и кают кампанию.

Но Капитан решил пойти дальше и разделить этот кубрик еще на две неравные половины. В одной — большей, оставались уже имеющиеся члены экипажа. Туда Капитан приказал сделать большой стол с лавками и шкафы для одежды и личных вещей. Вторую — меньшую половину оставили «на будущее».

План обсудили с экипажем — возражать никто не стал. Особенно Федор, который узнав, что теперь кроме личной койки ему поставят еще и личный шкаф, даже не стал возмущаться, что мешают спать после вахты.

— Ну как там теперь?

Поинтересовался торчавший в рубке Марио, после того как саргаши сколотили и занесли стол. Федор, выползший наверх покурить, блаженно сощурился…

— Охуительно… Стол… Шкаф собственный… Можно в карты играть, кофий пить прям в кубрике. Слушай — поможешь мне письмо домой написать? Я похвастать хочу. Братья помрут от зависти.

— О! Си. Конечно… А ты слышал, что камбуз тоже переносят?

Капитан, который впал в начальственное неистовство, решил, что раз дооборудовали кубрик, то стоит решить вопрос с остальными. Дело в том, что гальюн и душ для личного состава располагались на главной палубе за кубриком. В капитанской каюте имелся собственный гальюн и умывальник, остальным-же приходилось бегать наверх…

Доктор и Старпом протестовали, а голая Барабашка в общем душе смущала матросов. Поэтому решено было потеснить Доктора и оборудовать вместо одной из лабораторий офицерский санузел. Взамен ему выделялось помещение, где располагался камбуз, а камбуз переезжал из надстройки на бак, для чего пожертвовали частью столовой.

Мотивировалось это тем, что носить еду через половину корабля, да еще в качку, Барабашке сложно — и палубу драить надо и много еды теряется. А вот лаборатория для всякой химии, подальше от жилых кубриков и в помещении с отдельными входами и хорошей вытяжкой, это самое оно. Доктору таскать свое барахло на новое место не улыбалось, но фанатичный огонь в глазах Капитана его убедил.

Параллельно с этими работами Механик обустроил в корме еще пару жилых кают. Кары Капитану показалось мало и он пообещал по приходу в Порто нанять еще пару механиков. Под это дело была зарезервирована двухместная каюта. В нее саргаши, питавшие к механиками, а особенно судовым, особое почтение, умудрились кроме двухярусной койки впихнуть еще и диванчик со столиком.

Каре же была выделена отдельная каюта с койкой, столом и большим шкафом. Капитан, слушая ее радостные визги, задумчиво почесал бороду и подозрительно покосился на Старпома который настраивал проигрыватель для грампластинок в кают кампании. Потом подозрительно покосился на сам проигрыватель.

— Ганс — не в курсе, откуда «шарманка»? — поинтересовался Капитан у пробегавшего мимо с коробкой пробирок Доктора.

— Я есть привозить. Использовайт как привод для размешиваний реактивы. Потом восстановийт.

— Это хорошо. Какой-никакой а культурный досуг на борту.

Довольно кивнув Капитан снова посмотрел на Старпома, попытался вспомнить в чем он его подозревал, не смог и, махнув рукой, пошел руководить дальше.

* * *

В небольшом внутреннем дворике резиденции Ордена Чистых царила тишина и покой. Сидевший на каменной скамейке пожилой монах в робе из серой некрашеной холстины, поверх которой был накинут белый скапулярий означавшие его принадлежность к данному почтенному ордену, задумчиво перебирал потертые четки, созерцая царившую вокруг благодать.

Наконец на дорожке показался служитель и пригласил его к Чашеблюстителю. Поднявшись, монах прошел по вытертым тысячами ног каменным ступеням, подошел к выдолбленной в цельном куске камня чаше, смочив в ней правую руку последовательно приложил ее к лбу, сердцу и чреслам, что символизировало очищение разума, души и тела, после чего вошел в кабинет и замер на пороге склонив голову в знак почтения.

— Брат Аргус… — хозяин кабинета как мог изобразил радость от встречи.

— Чашеблюститель Ферокс… Давно мы не встречались, хотя принадлежим к одному братству…

— Да… Давненько… Дела, знаете ли, все дела…

— Но я рад, что за делами вы выкроили время, что бы принять меня. Надеюсь повод для моего возвращения приятный?

— Не совсем…

Ферокс почему-то чувствовал себя неудобно сидя, когда его собеседник стоит, поэтому вышел из-за стола и принялся прохаживаться туда — сюда с видом крайней озабоченности.

— Дело в том, что убийство Авкта Пудиса… Великий Магистр крайне недоволен тем как идет расследование…

— Валент не справился? Даже с моими подсказками?

— Валент — талантливый Ординатор… Он сам о многом догадался, однако ему не хватает вашего опыта.

— Понятно… — брат Аргус вздохнул, — Поэтому вы решили пустить по следу старого пса… Вы понимаете, что прошло уже много времени и след остыл?

— Тем более кто кроме вас способен пройти по нему и покарать убийц несчастного Авкта?

— Я бы не назвал Авкта несчастным. То, что с ним случилось, было закономерным. «Если ты желаешь больше чем тебе дано, ты желаешь смерти…» — по моему так было сказано?

— Я не хочу влезать сейчас в диспут о моральном облике покойного… — несколько торопливо возразил Чашеблюститель, — Какие бы грехи не лежали на душе Авкта, но убийство — есть убийство. А убийство столь высокопоставленного члена Церкви — это вызов, на который мы не имеем права не ответить!

— «Отвечающий злом на зло — сам суть зло…»

— Ох… — заломив руки Ферокс сделал несколько кругов по кабинету, — Брат Аргус — я неимоверно ценю ваши заслуги… Но Всемогущий — как же с вами тяжело иметь дело!

— Я думал, став Чашеблюстителем Ордена вы знали какой груз кладете себе на плечи?

— Да… Погодите — нет… — Ферокс несколько раз вдохнул и выдохнул, — Давайте оставим все это. Просто скажите — вы беретесь за данное дело?

— Разумеется нет. Я уже давно отошел от этого. У меня курс — я не могу бросить учеников и к тому же…

— А если вас попросит не он, а я? — раздался голос сзади.

Брат Аргус резко развернулся. На пороге кабинета стоял высокий, крепкого телосложения Ординатор в такой же серой робе и белом скапулярии, но вместо веревки подпоясанный перевязью с длинным мечом.

— Брат Валент!

— Наставник! — Ординатор опустился на колено, — Простите меня, но это по моей просьбе Чашеблюститель вызвал вас из вашей мирной обители… Мое следствие зашло в тупик и мало того — в нем начали всплывать зловещие тени.

— Что за тени?

— Возможно вы вспомните… Вот… — Валент протянул карандашный рисунок, — Это Видящая Ливия нашла в памяти Хранителя монастыря.

— Да… Я помню…

Ферокс и Валент подхватили под руки брата Аргуса у которого внезапно подкосились ноги и усадили его на скамью.

— Это то самое лицо… Спустя столько лет… А он повзрослел… Сколько ему тогда было? Десять? Двенадцать? Простите Чашеблюститель Ферокс за мой поспешный отказ. Я берусь за это дело. Валент… Валенту понадобится моя помощь.

— Вы в порядке?

— Да. Дайте мне пару минут и я приду в себя…

— Вам принести ваш меч, Наставник? — с благоговением спросил Валент.

— Я бы хотел обойтись без него… Я уже не Ординатор. Я — Ментор. Мое оружие не сталь, а опыт. Тем более, как видишь, мне уже и так тяжело держаться на ногах — а мой меч добавит груза не только телу, но и душе… В нем заключено не так уж много счастливых воспоминаний — поверь…

Валент кивнул и помог ему подняться. Аргус одернул сбившийся скапулярий, сделал глубокий вдох и кивнул.

— Чашеблюститель Ферокс — последняя просьба. Пусть мой курс возьмет мой помощник — ученики его уже знают, а он знает программу.

— Это меньшее что я могу для вас сделать брат… — кивнул Ферокс.

— Благодарю… Я хочу отправляться в путь с легким сердцем. Валент — тебе я тоже советую позаботится о неоконченных делах. Мы отправляемся на опасную охоту и не знаем, кем будем — загонщиками или дичью.

— У меня нет иных дел кроме этого.

Удовлетворенно кивнув Аргус поклонился Чашеблюстителю и в сопровождении Ординатора покинул кабинет.

— Итак — расскажи что у тебя произошло. Прошло почти полгода.

— Много всего. Посвященный монастыря, в котором было совершено убийство, пытался решить дело своими силами, чем все только усугубил. Много улик было уничтожено его неразумным рвением, а также попыткой скрыть имеющиеся в нём обстоятельства, порочившие покойного. Орудие убийства сожжено, следы — замыты и затёрты, тело перенесли в монастырское святилище…

— Что за «обстоятельства»?

— Покойный Авкт имел наложницу из числа послушниц, с которой вступал в извращённую связь, нарушая свои обеты и законы приличия.

— И Посвящённый монастыря это знал и пытался скрыть?

— Да. Он уже наказан, но дело не в этом. Я предположил, что имела место внутренняя борьба за власть и провел весьма долгое и тяжелое расследование связей покойного. В результате выяснилось, что Предвозвестник задействовал Орден Одаренных, чтобы помочь неким светским лицам добыть доказательства необходимые для ареста известного преступника Падди ОБраена, который сбежал из-под стражи незадолго до убийства.

У ОБраена был мотив, однако тот долгое время пребывал в изоляции и не мог так быстро спланировать покушение. Очевидно ему, как и в случае с побегом, помогали. Орден Одаренных направил мне в помощь сестру Ливию которая нашла в памяти Хранителя образ двух мужчин приехавших в монастырь в тот день. Одним из них был ОБраен, а вторым…

— Он… — Аргус вздохнул и поежился, — Он все это подготовил. ОБраен был просто его орудием в ту ночь… Где ты потерял его след?

— В Фессалии… — Валент развел руками, — Как школяр попался на старую уловку и спугнул их банду. Видящая проследила их вектор до Порто, но это город отступников. Однако ОБраен все еще в Фессалии…

— ОБраен нам уже не интересен. Не будем повторять ошибку покойного Авкта и оставим его светским властям. У нас с тобой более важная задача… Но сперва я должен отдать дань памяти…

* * *

Руины уже успели основательно зарости, но ни время, ни дожди так до конца не смогли смыть с них жутковатый запах гари в котором Аргусу навязчиво мерещился аромат сгоревшей плоти. Остановившись, он присел на торчавший из травы булыжник и принялся перебирать четки. Валент молча стоял рядом в ожидании.

— Ты знаешь, зачем мы здесь?

— Нет, Наставник…

— Что бы вспомнить. Что бы вспомнить, что случилось здесь и никогда не забывать… Потому что каждый раз когда я думаю о нем я вижу его ребенком. Маленьким, одиноким, испуганным ребенком. Хотя должен видеть его жертв. Двадцать семь человек сгоревших заживо в ту ночь…

— Жертв было двадцать шесть.

— Он тоже считается. Он тоже погиб в ту ночь. Не телом, но душой. Тогда была перейдена черта которую нельзя переступать.

— Вы правы, Наставник… — Валент медленно кивнул, — Падению во тьму нет оправданий.

— Это было не падение. Это был полет. Намеренный и целеустремленный. Мы должны его остановить. Видящая Ливия еще в твоем распоряжении?

— Нет, но Орден Одаренных направит ее к нам по первому зову.

— Так призови её. Она нам понадобится…

* * *

Капитан отдыхал после обеда когда к нему в каюту постучался Старпом.

— Че стряслось? По какому поводу рожа такая хитрая?

— Помнишь ночного гостя пытавшегося «пришить» Бардью? Я, перед уходом, попросил навести о нем справки.

— И?

— Это некий Жером Галуа по прозвищу «Сверчок».

— Гюйонец?

— Да. Прибыл в Фессалию поездом и через три часа откинул копыта у нас на борту.

— Быстро…

— Он определенно знал куда идти.

— Но погоди… Зачем ему Бардья? Его ведь тогда еще и в команде не было? Перепутать он не мог — там рожа такая, что не спутаешь?

— Значит какой вывод? Именно он ему и был нужен.

— Погоди? Значит это не из-за золота?

— Нет.

— Странно. Я то думал они за нами гоняться будут как дурак за зайцем, а чет пока никого и не видно…

— Видимо мое послание дошло…

— Какое послание?

— Неважно… Сейчас меня волнует, что мы чего-то не знаем про этих двоих…

— Не переводи тему!

— Это ты её переводишь. Мы говорили про то, что кто-то пытался целенаправленно «грохнуть» Бардью, а мы не знаем за что и почему. Видимо, они не все нам рассказали.

— Тоже верно. Позови-ка их… Надо переговорить.

* * *

Доктор сосредоточенно колдовал над медальоном посматривая на стрелки прибора название которого он повторил раз двадцать, но никто, один хрен, его не запомнил. Капитан поглядывал то на Доктора, то на Боцмана с Обмылком, которые имели виноватый вид.

— Ну че?

— Найн! Никакой реакций со стороны аппаратура — все показатель в предел допустимый погрешность.

— Это хорошо?

— Йа! Он безопасен. Пока…

— Вот не нравится мне это твое «пока»… — Капитан взял медальон, и внимательно его осмотрев передал Страпому, — Убери в сейф от греха подальше…

— Э! Это моя хрень… — подал голос Обмылок и получил подзатыльник от Бардьи, — Точнее — «наша»!

Капитан, медленно, повернул голову в его сторону, некоторое время размышлял сдвинув брови, потом тяжело выдохнул.

— Тебя-б по голове, чтоб всякую хрень без моего ведома на борт не тащил, но да ладно… Доктор говорит, что она безвредная. Так что пока — живи. Уж очень мне это «пока» не нравится.

— Мы её все равно скидывать собирались!

— Кому?

— Это наше дело!

— Пока она и вы у меня на борту — это МОЕ дело!!!

— Тем более, что из-за этого к нам являются люди с оружием…

Напомнил Старпом пинком возвращая испугавшегося капитанского рыка Обмылка на место.

— Товарищ старший помощник… — Боцман виновато поскреб затылок, — А может вы знаете куда её можно сбагрить? А то она мне тоже карман жжёт.

— Не! Бардья! — Обмылок замахал руками, — Мы сами…

— Мы сами уже пробовали — еле ноги унесли… Нехер жадничать. А деньги поделим по морскому закону. Чтоб никому не обидно.

— Это как?

— Ты ему не объяснил, что-ли? — Капитан вопросительно посмотрел на Боцмана.

Тот развел руками, мол: «Когда? Тружусь как пчелка!»

— Ладно. Собери всех, чтобы два раза не объяснять. Сам объясню…

Козырнув, Боцман взлетел по сходням на палубу и взревел: «Свистать всех наверх! Капитан говорить будет! Сбор в кают-кампании!» Через три минуты весь экипаж расселся за столами приготовившись слушать. Оглядев подчиненных Капитан вздохнул, поправил фуражку и заложив руки за спину принялся прохаживаться перед аудиторией.

— Сейчас мы находимся в двухстах милях от вольного, вашу мать, города, Порто. Тут длинные руки закона практически «всё» и начинаются наши места. Вольные. Мы, если кто не забыл, собираемся пополнить собою славные ряды Вольного Флота, так что если кто-то передумал — последний шанс соскочить… И я считаю нужным объяснить одну вещь, чтобы в дальнейшем на было обид и разногласий. Как мы будем делить все добытое нелегким и опасным трудом…

Итак… По Морскому Закону есть добыча и трофеи. Добыча — это то, что взяли все вместе. Делится добыча так: сперва, от всей суммы, десятина — «Смоляные деньги». На ремонт и текущее обслуживание судна.

От оставшегося половина — «Капитанские деньги». Доля капитана. Половина от оставшейся половины — «Пороховые деньги». Доля которая делится между старшими офицерами.

Остальное — «Пьяные деньги». Делится боцманом пропорционально заслугам, между остальными. Это понятно?

— Комрадо Капитано..! — поднял руку Марио — А почему такие странные пропорции?

— В смысле, почему мне больше всех? — усмехнулся Капитан, — Поясняю: из полученных денег матросы скидываются на выпивку — поэтому и «пьяные». Офицеры — закупают боеприпасы.

— Си! Поэтому «пороховые»! А капитано?

— А капитан из своей доли закупает провизию на всю команду. И через это он первее других заинтересован, чтобы команда без дела не сидела и постоянно была хорошая добыча. Иначе его деньги прожрут в первую голову.

— О! Мудро… А по поводу: «скидываются на выпивку»… — Марио покосился на Старпома.

— Один раз! Когда удачную сделку или налет отмечают. Постоянно покупать вон энтому деятелю дорогие коньяки вы не обязаны. А вот они с Амязом чехлятся после каждой перестрелки… И если кто из вас ружбайку проебет — новую покупают.

— Намек понял… — кивнул Старпом — Займусь огневой подготовкой.

Он на несколько секунд задумался.

— А вот если трофейное оружие… И боеприпасы…

— Как вы наполняете оружейку — без разницы. Только помни — на здоровье не экономят. И раз уж мы заговорили о трофеях… По Морскому Закону трофей — это то, что добыл лично ты. Ствол крутой утараканил там, цацку золотую, чемодан с деньгами.

Оружие ты вправе оставить себе целиком. Если не намерен продавать. Все остальное, что имеет денежную цену, соответственно, оценивается и сумма делится на три части. Две трети тебе, треть — в «смоляные деньги». Бардья, Обмылок — ваша цацка считается вашим трофеем. Продадим — поделим по этому принципу. Все ясно?

Бардья кивнул. Обмылок, нехотя, тоже.

— Ну вот и славно. Еще вопросы?

— А боцман делит «Пьяные деньги» пропорционально каким заслугам? — поинтересовался Федор.

— Не переживай — там тоже все продумано. Потом табличку расчертим, чтоб, так сказать, наглядно. А сейчас, если на пальцах, то вот ты сейчас специальность рулевого освоил — тебе за это дополнительно положено. Марио еще и штурманской специальностью владеет — ему еще больше. Если в бою ранение получил — компенсация. И все в таком духе.

— А судовой врач? — подал голос Доктор.

— Точно — забыл. Ты, Ганс, получаешь вместе с офицерами, но тратишься не на боеприпасы, а на медикаменты.

— Йа! Понимайт! По приход в порт — срочный диспансеризация весь личный состав.

— Кстати — всем понравится… — Капитан злорадно ухмыльнулся, — Болезни амурного свойства, у портовых шлюх на винт намотанные, доктором лечатся на платной основе. Так что когда будете брать бордель на абордаж, будьте внимательны.

— А я есть иметь право на платный практика в свободный время?

— Разумеется. Считается денежным трофеем и делится соответственно. В качестве исключения треть будет идти не в «смоляные», а на медоборудование.

— Йа! Это есть очень разумный решение! — просиял Доктор.

— А с Амязом и Карой как быть? — вспомнил Старпом, — Саргаши с деньгами дел не имеют. Их долю куда?

— А их долю мы будем складывать отдельно и закупать на нее то что они потребуют. Лично за этим прослежу, — пообещал Капитан глядя на хитрую старпомовскую рожу.

Порто, как следовало из названия, раньше было аламенкским портом, где останавливались суда идущие на Балиоссу, Белин-Туап и в Куманский султанат. Многие торговцы, опасаясь каперов с Доминиса, дальше не шли, оставляя риск менее осторожным коллегам, а сами начинали вести дела с горными княжествами и населением побережья.

И даже с нелюдями, благо золото последних, от благословенного золота из казны государей Лиониса, не отличалось ничем. Церковь по этому поводу сильно возмущалась и пыталась призвать отступников к ответу. Купцы, в ответ, тоже сильно возмущались потому, что киттские товары приносили неплохой барыш, а ссора с ткелаями означала потерю караванных маршрутов в Куманский султанат, и толсто намекали, что пока они исправно платят церковные подати, то слугам Всемогущего соваться в их дела следует как можно меньше.

Но, как говорится, не было счастья, да несчастье помогло. После того как дочь Бешеного Барбы — Жанна, прозванная за свой авторитет «пиратской принцессой», во главе собранного отцом Вольного Флота вдребезги разнесла посланный на их поимку королевский флот, силы пиратов разделились на две части. Большая двинулась в сторону еще неизвестных тогда Островов и открыла их.

А меньшая под руководством Дамира, прозванного за особенности ведения дел «Кровавым», пошла к Балиоссе надеясь основательно пограбить тамошние города. Но из-за навигационной ошибки вышла к Порто и решила что это, в общем-то, тоже неплохо. Гарнизон города, состоявший из аламенцев, достойно отбил первую попытку штурма. Однако наместник, понимая что вторая попытка будет гораздо более основательна, а помощи ждать неоткуда, так как корабли способные отогнать пиратов были пущены Принцессой Жанной на дно, решил, что с него хватит, и свалил прихватив с собой казну. Остальные чиновники последовали его примеру.

Немного раздосадованные таким поворотом событий — вместе с казной «ушло» и жалование причитавшееся гарнизону, защитники Порто взяли «тайм-аут», обсудили вопрос с состоятельными горожанами и предложили Дамиру переговоры. Тот, несмотря на прозвище и репутацию, предложение принял и стороны довольно быстро пришли к согласию, благо требования горожан были предельно просты: не мешайте нам делать деньги. А тех кто мешает — бейте на здоровье. Мы вам заплатим. Нам вообще нравится вам платить, потому что ваши требования куда скромнее королевских налогов и церковных поборов.

Решив, что постоянное содержание выгоднее разовой добычи, Дамир и его люди согласились стать полноправными гражданами объявившего себя, по примеру пиратского флота, «Вольным Городом» Порто. Купцы, обрадованные что их не будут резать и грабить, были даже не против, что пиратские главари раздали себе дворянские титулы.

Против была Церковь, но свежеиспеченный дон Дамир решил вопрос в своем фирменном стиле, заодно освободив несколько добротных особняков для тех своих офицеров, которым не хватило домов оставшихся от сбежавших чиновников. Местные особо не возражали — кровь Местоблюстителя еще не успели смыть с каменных плит под колокольней, как с киттами уже был подписан договор об организации в Порто их торгового дома.

В Аламенко от такого поворота событий немного охренели, тем более, что наместник уже успел доложить, что город сожжен дотла, а жителей, кого не вырезали, продали в рабство на Доминис. Решено было немедленно собрать армию и покарать изменников. Однако, сперва пришли вести об открытии Островов, и все державы Лиониса кинулись делить вновь найденные территории. Потом Залесье, вынырнув из бардака очередной междоусобицы и обнаружив, что остальные сильно заняты чем-то далеким, основательно понадкусало неосмотрительно оставленные без присмотра владения континентальных держав, вернув себе потерянные ранее земли на побережье и дежурно помножив на ноль Кшездь. В общем, момент привести к порядку отколовшуюся территорию был благополучно упущен.

Капитан со Старпомом, Механиком и Карой, были приглашены на саргашскую свадьбу. Старпом, поразмыслив, заявил, что без Барабашки ему будет скучно, поэтому пригласили и ее тоже. Саргаши, как народ трудолюбивый и практичный, выделили в году два дня, когда справляли все свадьбы. Оптом. Кроме очевидного удобства в плане выбора даты торжества, в этом был еще один смысл: если справлять каждую по отдельности, то среднестатистический саргаш, с учетом традиций звать на свадьбу всю многочисленную родню до десятого колена и всех друзей-коллег, большую часть года проводил бы либо на свадьбе, либо в дороге на очередную свадьбу.

Вдобавок, это позволяло еще и достойно отметить сие событие небогатому, в общем-то, народцу. Потому, что одной семье женить и выдать замуж всех отпрысков — чистое разорение. А в складчину гульнуть пару дней, заодно справив все остальные нехитрые праздники и религиозные ритуалы — милое дело. Подарки от гостей тоже шли в общий котел и распределялись по принципу кому что нужнее. Это сильно упрощало жизнь дарителям: дари все, что хочешь. Кому-нибудь да сгодится.

Механик, правда, что хочешь подарить не мог — должность Старшего Механика на корабле, в глазах саргашей, делала его почти олигархом, так что и подарок должен был быть королевским. Амяз это понимал поэтому, не мелочась, решил задарить собственной конструкции и изготовления станок по дереву, позволявший гнать погонажные изделия вроде половиц и декоративных наличников, точить балясины для перил и все это в масштабах близких к промышленным. С учетом того, что местная диаспора занималась строительством и отделкой, такой подарок был просто бесценен. Капитан со Старпомом тоже решили не мелочится, и посоветовавшись с Амязом, закупили в подарок центнер скобяных изделий, пару бочек краски и инструмента по мелочи.

Празднование началось с того, что Амяз преподнес семье, которой предназначалась Кара, уже оговоренную компенсацию за несостоявшийся брак и, после того как этот вопрос был официально улажен, начались традиционные ритуалы. Кроме Механика в саргашской религии никто ничего не понимал, поэтому Капитан начал высматривать чем их будут потчевать, а Старпом с Барабашкой рассматривали собравшихся.

Саргаши, как уже упоминалось, жили небогато, так что парадно-выходной у них считалась самая новая одежда с минимальным количеством непредусмотренных фасоном отверстий. Оттягивались они на шапках. Праздничные головные уборы создавались поколениями, тщательно хранились и передавались по наследству. Причем каждый владелец считал своим долгом добавить что-то свое, так что старейшины самых древних семейств щеголяли такими «башнями», что сложно было сказать чем оно являлось раньше и как все это держится на голове.

Но и отсутствие многоэтажной надстройки на голове тоже ничего плохого не означало, даже наоборот — являлось хорошей приметой. Если наследников больше чем предков и, соответственно, шапок, значит племя саргашское множится. Хуже когда шапки есть, а носить некому.

Ритуалы, тем временем, плавно перетекли в представление вступающих в брак пар. Делегаты от семей жениха и невесты ставили пары лицом друг у другу и начинали нахваливать рассказывая всем какие те работящие и умелые. Женихи с невестами краснели смущались и уступали место новой паре с явным облегчением. Потом начался новый ритуал, причем проводившие его постоянно кидали вопросительные взгляды в сторону площадки, где готовились угощения. Амяз пояснил, что сажать гостей за пустой стол — неуважение, холодным кормить — тоже, а тратить дрова чтобы кушанья были горячими — расточительно. Поэтому, как только все будет готово, ритуал стремительно завершат и позовут к столу.

Пока офицеры отсутствовали, за старшего на борту оставили Боцмана. К нему Ур и подошел с вопросом.

— Слушай — тут дело есть… Отпустишь нас с Багиром и Михаем на берег? Под мою ответственность?

— Зачем?

— Дело есть… Мы в команде, сам понимаешь, новички. Нам надо вливаться в коллектив. Внести, так сказать, свою лепту… Чтоб командование вернулось, а тут оба! Неожиданная радость!

— А! Понял! Надолго?

— Ну смотри сам — чего попало нам не надо. Пока найдем варианты получше, пока найдем кто, как, где…

— Ну смотри… — Боцман задумчиво хмыкнул, — Только чтоб к их возвращению все были по местам.

— Не ссы — не первый день в армии… — Ур махнул выжидающим в сторонке Багиру и Михаю, — Заводи тачанку! Таможня дала добро! У нас полтора дня на все про все!

Багир выкатил свою мотоповозку и поднимая клубы пыли троица, распугивая случайных прохожих, на всех газах помчалась по городским улицам в сторону «Зоопарка».

Когда-то, когда на Континенте пошла мода на зверинцы, пара предприимчивых и до сих пор не установленных лиц решили, что чем Порто хуже? Были собраны средства, выделена земля и началось грандиозное строительство. На территории размером в десять кварталов заложили роскошнейший комплекс, где планировалось сдержать богатейшую коллекцию животных с разный концов света. Средства, правда, быстро кончились, поэтому собрали еще. Но они тоже кончились. Третий сбор авторы идеи, уже понявшие, что размахнулись слишком сильно, просто присвоили и свалили.

А уже построенные здания и вольеры заняли нелюди, благо помещений успели отгрохать разных, на любой вкус и размер. Вкладчики прогоревшего предприятия заикнулись было о том, что не худо было бы всю эту шайку-лейку оттуда выгнать или, хотя бы, заставить платить за проживание. Но власти им популярно объяснили, что очень удобно, когда вся эта публика сидит компактно в одном месте с высоким забором, а не расползлась по всему городу, и лучше это все не трогать без надобности.

Правда, несмотря на забор, «Зоопарк» и его окрестности довольно быстро стали пользоваться дурной славой. Если в оружейном квартале злоумышленников просто отстреливали и у бедолаг было хотя бы право на нормальное погребение, то среди населявшей зоопарк публики всегда могли найтись те кто решит: «А чего добру пропадать?» Конечно тощие выходцы из трущоб по своим вкусовым качествам сильно уступали говядине с рынка, но тут, во первых, ходить никуда не надо — само приползло. А во вторых: «Вы просто не умеете их готовить…»

По непонятной причине, даже самых отчаянных головорезов, которым было плевать на свою и чужие жизни, совершенно не устраивало, что после безвременной кончины их не зароют в безымянной могиле на кладбище, а замаринуют, потушат и подадут к столу. Добропорядочных же обывателей пугал сам факт того, что рядом проживают ребята, которые считают вяленые уши и пальцы закуской к пиву.

Пастухов, тяжело вздохнул. За окном вовсю бушевало короткое, и от этого буйное залесское лето. Хотелось распахнуть окно и впустить в кабинет теплый ветер и запах сирени… Он же большой человек, в конце-концов. Кто ему что скажет? Вон внизу, в соседнем корпусе, где отдыхают дежурные, окно нараспашку и молоденький лейтенант, высунувшись из него по пояс, о чем-то улыбаясь беседует с такой же молодой поварихой из столовой которая, уперев в бок поднос накрытый чистым полотенцем, отмахивается и рдеет как мак на клумбе. Снова вздохнув, Никифор Александрович повернулся к майору Ковалю, который заканчивал раскладывать на столе принесенные им данные.

— Сергей Захарович, а вы женаты?

— Я? Никак нет! — Майор слегка опешил от такого вопроса, — Не успел пока.

— Действительно… Тут не вздохнуть, не продохнуть — какая женитьба… Это я так… Разговор поддержать, пока Семен Николаевич до нас идет. Я тогда, когда вы первый раз у меня были, ему вопрос задал. Интересный… Он так воодушевился — видать тоже много об этом думал. Хочет подробностей. А вы их добыли изряд… Мама дорогая! Ты ли это!

Никифор Александрович развернул к себе фотокарточку и внимательно её рассмотрел.

— Каков красавец! Прям позирует! Он что — заметил наблюдение?

— Исключено — фото сделано почти с километра…

— И такое качество!? Ты смотри, до чего техника дошла… Где снимали?

Дверь открылась и в нее вошел человек больше похожий на циркового медведя, у которого отобрали мотоцикл и который, через это, теперь очень недоволен.

— А вот и Семен Николаевич! — поприветствовал его Пастухов, — Вы никак прямо с совещания?

— Да ну его… Все мозги мне этим Попягиным проканифолили…

— Что? Никак не уймется наш главный диссидент?

— Не уймется… Что ни день то новая идея, одна другой чуднее…

— Так есть решение! Знакомьтесь — майор Коваль Сергей Захарович. Военная разведка. Попросите его — там ребята шустрые. Мигом этого Попягина в рамочку с каемочкой нарисуют.

— Все бы вашему Четвертому отделу над нами издеваться… — ворчливо отмахнулся Семен Николаевич, — Вам-то что? Слушай, пока кто где чего не ляпнет, да волоки его в кутузку… А у нас дела зарубежные. Деликатные…

— Так они его тоже того… Деликатно. Со всеми положенными реверансами и книксенами. Вы как, Майор, сможете с реверансами?

— Никак нет. У меня, при реверансе, кобура из под платья торчит.

Начальники отделов посмотрели сперва на него, потом друг на друга и расхохотались.

— Ну вот! А вы говорили, что у армейцев чувства юмора нет! Ох веселый вы человек, Майор… Ладно — показывайте, что у вас есть.

— У меня тут все — сам Вареников, вот старший помощник, вот механики, это боцман, матросы, кок…

— Смотрю, у них губа не дура… С таким коком и я бы поплавал…

— Это да, но вы посмотрите вот сюда. Знакомый товарищ?

— Знакомый… И то, что он рядом с Варениковым крутится, мне не нравится.

— Думаете, работает на кого-то?

— Этот? — Семен Николаевич хмыкнул, — Этот на кого только не работал. Шустрый — страсть! С стоячего подметки срежет. А главное — так про него ничего толком нарыть и не смогли.

— Вы, да не смогли?

— Представьте себе, Никифор Александрович — такой фантазер! Одному одно врет, другому другое. И главное — так убедительно! Ладно бы скрывал. Тут мы бы, по недомолвкам или оговоркам, как-то бы определились. А в этой каше — поди разберись. Но мы же не о нем волнуемся? Вы, тот раз, про «Фелицию» что-то говорили?

— Говорил. А вы, как услышали, аж лицом переменились. Неужто знаете чего? Может поделитесь с нами?

— С вами то может и поделюсь, а вот у товарища майора допуск есть?

Вместо ответа Майор достал удостоверение и продемонстрировал свежий, еще пахнущий чернилами штампик, неопределенно извещавший, что владелец сего документа прошел некую «служебную аттестацию». Человек несведущий стал бы разбирать, что написано в кружочке, но Семену Николаевичу был больше интересен код подразделения, проводившего аттестацию, в котором и был зашифрован уровень допуска. Убедившись, что все в порядке, он кивнул и, попросив у хозяина кабинета заварить чаю, начал.

— Долго-ли, коротко-ли, но дела с «Фелицией» темные. Наш отдел внимательно следил за этим судном. Оно совершало пассажирские рейсы из Островов на Континент. Мы заинтересовались им потому, что «Фелиция» часто меняла маршруты. А потом нарыли еще кое какие странности. «Фелиция» очень часто вставала на ремонт в доки. Судно не новое, но каждый раз после рейса ставить его в док — оно должно было возить что-то такое, чтобы это окупалось. Причем, судя по тому, что на нем реально велись работы, грузы были заварены в полостях корпуса. Слишком круто для контрабанды, как по мне — обычно им дешевле подкупить таможню, чем каждый раз вскрывать и заваривать обратно полкорпуса.

— А вы не пытались своих людей в доки устроить, что бы подробнее это выяснить?

— Пытались. Во! — Семен Николаевич скрутил фигу, — Все делала одна и та же бригада, причем со стороны.

— В общем, чем дальше, тем чудесатее?

— Именно.

— Какие ваши предположения?

— Предположения? Факты! Или вы думали, что мы на верфях отлуп получили и все — ручки свесили, ножки свесили? Нет! Мы рыть начали и нарыли такое, что у меня волосы дыбом встали, даром, что я лысый как коленка. «Фонд Парсона», «Коул энд Хили Хемикал», «Вольфган Груп» — знакомые ребята, а Сергей Захарович?

— Наслышан… — Майор с мрачным лицом кивнул, — Оборонные исследования, разработки в области химического и биологического оружия, исследование спецспособностей, эксперименты на людях и прочее такое же интересное.

— Именно! И все они имеют самое тесное отношение к скромному пассажирскому судну.

— Иваркин об этом знал? — задумчиво спросил Никифор Александрович.

— Думаю да. Одновременно с этими событиями пропала связь с «Пересмешником» — одним из агентов внутри «Вольфган Груп». «Пересмешник» передал нам ценные сведения относительно оперативных сил и баз противника на Островах. Иваркин командовал операцией по их уничтожению, а Вареников возглавлял одну из ударных групп. После Иламана «Вольфган Груп» начали внутреннее расследование. Вареников получил приказ обеспечить эвакуацию агента… То есть, в это время он был у него на борту. «Сто седьмой» ушел на базу один и доставил Иваркину какие-то документы, а «Сто тринадцатый» пошел к Камруни. После самоубийства Иваркина бумаги пропали.

— Мы думали, что они у Фролова но, как выяснилось, он про них даже не знал…

— Кстати как он? Я слышал, что вы его раскололи?

— Да. Крепкий орешек — не поддавался даже спецкадрам. Мощнейшая защита. Но нашли управу и на него.

— Потом расскажете как… У меня таких уже два подвала накопилось. Кто-то на той стороне серьезно продвинулся в этом вопросе.

— Разберемся. Меня больше интересует, что у нас пасьянс неожиданно начал складываться. «Пересмешник» связывается с Иваркиным и передает ему документы, ознакомившись с которыми тот дает приказ Вареникову уничтожить «Фелицию», очевидно для того, что бы груз не дошел до адресата… Теперь понятно, что это было за «ДЧД» в последней радиограмме.

— «ДЧД»? — Семен Николаевич задумался, — «Делай что должен, и будь что будет…» Любимое выражение Иваркина. Фактически — приказ действовать. После него Вареников разыграл спектакль с неповиновением и, догнав «Фелицию» у Ротонга, атаковал и потопил судно… Да — похоже на версию. Остался только один вопрос — что было на борту такого, ради чего они решились на это?

— Это знали ваш «Пересмешник», Иваркин и Вареников… «Пересмешник» исчез, Иваркин мертв… Остается только наш бравый капитан.

— Спросить бы у него…

— Рано. Понаблюдать за ним надо. Уж больно меня его помощничек смущает. Не подловили бы нас на этом.

— Тоже верно… Надо за ним понаблюдать в четыре глаза. И птичку им на хвост посадим. Она мелкая, да зоркая.

— А вы, Сергей Захарович, еще раз попробуйте отработать штаб флота и окружение Иваркина. Если документы не у Фролова, значит есть вероятность, что мы что-то упустили…

Майор Коваль вышел из служебного вагона и огляделся. К нему, через толпу пассажиров и встречающих, уже протискивался молодой паренек в шоферской спецовке и кепке, из под которой выбивались непослушные кудри. Махнув ему, Коваль выбрался из толпы к лавочкам.

— Здрасьте, товарищ Майор! А я вас уже заждался!

— Заждались? — Коваль посмотрел на часы, — Вроде поезд пришел по расписанию?

— Это да, но дело ответственное, так что я пораньше приехал. Мало ли! Я — Гриша.

— Коваль Сергей Захарович — очень приятно. Так насколько вы раньше приехали?

— Да за час!

— Ничего себе… Ваша инициатива, или начальство так за меня переживает?

— Моя… Встал в шесть, поезд приходит в восемь. Умылся, побрился, позавтракал, машину проверил, а все равно еще час ждать. Вот и решил подъехать пораньше, с людьми поболтать — всяко веселее, чем по квартире круги наматывать.

Махнув рукой он повел Майора через здание вокзала на стоянку, по пути гордо рассказывая, что здание совсем новое — построено пять лет назад и лучшего вокзала, пожалуй, даже в столице не отыщешь.

Это было, отчасти даже верно — если до войны тут, в авральном режиме, строили флотские объекты, то после началось бурное развитие гражданского строительства. Новый вокзал был в числе тех вещей, в которых Долгоморск нуждался больше всего — количество приезжающих каждый год увеличивалось, поэтому маленький Старый Вокзал оставили для пригородных поездов, а за ним, практически в чистом поле, за несколько лет вырос Новый Вокзал — монументальное здание с колоннами, крытыми перронами, гранитными лестницами и просторным залом ожидания. На одной из его стен располагалась главная гордость местных железнодорожников: огромная карта-мозаика увенчанная перекидным табло с названиями приходящих и отбывающих поездов, чей маршрут подсвечивался на карте лампочками. Под картой, смущенно потирая шишки, стояло двое приезжих которые, засмотревшись на это чудо техники, столкнулись лбами.

В противоположном конце зала был небольшой музей железной дороги. Десяток чигизов в пестрых халатах, возглавляемые седобородым аксакалом, бродили между экспонатами, с почтением слушая как старец что-то рассказывает периодически поднимая вверх узловатый палец, дабы подчеркнуть важность сказанного. Их жены, оставленные присматривать за детьми и вещами, столпились вокруг питьевого фонтанчика — сказывалась, видимо, традиция, по которой источник воды служил в их местах «женским клубом», возле которого собирались, чтобы поболтать и посплетничать.

Пройдя через зал и выйдя в широко распахнутые по случаю жары двери, Коваль с сопровождающим оказались в раскинувшемся перед вокзалом «Парке Железнодорожников». Через весь парк вела широкая аллея с обязательным памятником из списанного паровоза, вторым концом упирающаяся в трамвайное кольцо. Возле памятника стоял ларек с мороженым, а напротив него — с разливным пивом. Такая комбинация непреодолимо тянула сюда отцов с сыновьями. Пока дети трескали мороженое и лазали по железной глыбе паровоза, отцы, взяв по кружечке, сидели кто на лавках, кто просто на траве, коротая время за шахматами или картами, сопровождая это все обязательными беседами на темы мирового значения.

Чойс завороженно следил за полетом двух подручных, которые должны были охранять вход на виллу. Тела летели красиво, в облаке щепок, и не менее красиво приземлились. Закончив отслеживать их падение, он, наконец, обратил внимание на монахов, стоявших там, где раньше были двери.

— Вы, мать вашу, еще кто?

— Я — брат Валент. А это — брат Аргус и сестра Ливия. Ваши люди не хотели нас пускать. Пришлось применить к ним силу.

— Прошу простить нас за это… — державшийся позади Валента Аргус с сожалением развел руками, — Мы хотели просто поговорить…

В ответ один из людей Чойса выстрелил. Вскинув меч, Валент закрыл собой Аргуса и Ливию. Две выпущенные пули с мелодичным звоном отрекошетили в стены. Валент выписал клинком замысловатый пируэт и снова встал в защитную стойку.

— Попробуйте еще раз…

В ответ на них обрушился свинцовый град. Сбитые с толку таким вторжением, оппоненты палили из всех стволов, но на Валента это особого впечатления не произвело. С каменным лицом он двинулся вперед, раскручивая клинок. Летящие пули словно бились в невидимый щит, не причиняя вреда ни ему, ни брату Аргусу с сестрой Ливией, идущими сзади. Оказавшийся на пути стол разлетелся в щепки. У нескольких подручных Чойса сдали нервы и они, бросив оружие, кинулись бежать. Сам же Чойс словно примерз к стулу, парализованный странным, необъяснимым ужасом и все, что смог — только заорать, глядя на приближающийся к нему стальной вихрь: «Срань господня!!!»

— Не богохульствуй!

Валент пинком опрокинул Чойса на пол вместе со стулом и приставил клинок к горлу.

— Церковь слегка ослабила свою хватку и вы восприняли это как свободу поносить Всемогущего и вольнодумствовать? Неверное мнение. Следующая грязь, которую исторгнут твои уста, станет для тебя последней. Ты понял меня?

Чойс торопливо кивнул.

— Достаточно брат… — примирительно поднял ладони брат Агрус, — Я думаю силу Церкви мы продемонстрировали достаточно. Теперь настало время продемонстрировать её милосердие.

— Как скажете, Наставник. — Валент пнул Чойса, — Скажи своим людям, чтобы они сложили оружие…

Аргус отстранил его и помог Чойсу подняться.

— Я сожалею, что пришлось идти таким путем, но у нас очень мало времени… Люди, которых мы ищем в данный момент, удаляются все дальше.

— М-мы и-ищем?

— Да. Вас обворовал тот же человек, что подозревается в совершении злодеяния против одного из высших клириков Церкви. Почему бы нам не объединить наши усилия?

— Д-да… Поч-чему бы и н-нет…

— Прекрасно! Тогда слушайте меня очень внимательно — эти люди опасны, но у нас есть преимущество, которого они лишены: Дар сестры Ливии. Кстати, сестра — не будете ли вы столь милосердны помочь нашему новому другу? Похоже, брат Валент произвел на него чересчур сильное впечатление.

Кивнув Ливия подошла к Чойсу и положила ладонь ему на лоб.

— Сейчас вам станет легче…

— Спасибо, сестра… — улыбнулся брат Аргус, — Я хочу чтобы он был предельно сосредоточен. Так вот — о чем это я? А! Дар сестры Ливии… Благодаря ему, мы можем направить вас туда куда нужно. Взамен просим одно — взять того, кого я укажу, живым и передать его в руки правосудию… Вы понимаете?

Немного оклемавшийся Чойс кивнул.

— Хорошо. Для вас, надеюсь, не принципиально покарать его лично?

Чойс мотнул головой…

— Вы стали какой-то молчаливый.

— Я… Э-э-э… Кх… — Чойс выкашлял ком в горле, — Мне нужно то, что он украл.

— Вы все получите — обещаю. Только не пытайтесь нас обмануть. Это будет очень нехорошо. Вы же не хотите нас обманывать?

— Нет… Нет конечно, поверьте!

— Верю… — брат Аргус отечески похлопал его по плечу, — Ведь вера — это то, что поддерживает в нас жизнь. Об украденном не волнуйтесь — мы держим слово. Давайте присядем где-нибудь и я объясню, что от вас требуется.

Чойс покрутил головой и указал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Аргус согласно кивнул и они поднялись туда. Ливия пошла следом. Последним поднялся Валент. Перед этим он осмотрел испуганно сжавшихся под его грозным взглядом людей Чойса, задержался на одном, сорвал с его шеи амулет из сушеной змеиной головы, растоптал, после чего проследовал наверх за остальными.

Покинув укрытие Чойса, брат Аргус вышел на улицу и, не торопясь, пошел по улице в задумчивости. Валент, все еще держащий руку на рукояти меча, поравнялся с ним.

— Наставник… Вы уверены, что ему можно доверять?

— Нет конечно… Знаешь — когда я смотрю на людей, подобных ему… Спасать заблудших — наш долг, но как спасти того, кто уже сгнил внутри?

— Тогда зачем он нам вообще?

— Сестра Ливия, вы сумели привязаться к Чойсу?

— Да, брат Аргус. Это было несложно. Хотя я переоценила его способность к сопротивлению и подчиненные могли заметить мое вмешательство.

— Не беспокойтесь — это выглядело как последствие шока… — Ободряюще улыбнувшись, Аргус снова повернулся к Валенту, — Так вот, друг мой, Дар нашей дорогой сестры указал, что подозреваемые направляются на Доминис. Нам там рады не будут. Но даже такие люди как Чойс могут послужить правосудию. Пусть он станет нашими глазами и ушами. Не думаю, что ему удастся взять подозреваемого, но, по крайней мере, мы будем осведомлены об их действиях.

— И что нам даст это знание?

— Знание — это сила. И раз уж разговор зашел об этом — нам следует узнать побольше не только о преступнике, но и о его спутниках. Но этим мы займемся утром. А сейчас, пожалуй, пора направиться в сторону местной обители. Не хочу быть неблагодарным к добрым людям, которые приютили трех путников и будить их после того, как все отойдут ко сну.

Пастухов задумчиво перебирал документы. Он, как и все остальные, уже ознакомился с их содержанием, так что это было больше для того, чтобы занять руки, пока мозг работал.

— Ну и что скажете, товарищи?

— Плохо дело… — Начальник Первого Отдела скривился, — Неудивительно, что Иваркин отдал приказ похоронить это на дне, даже ценой уничтожения гражданского судна, а Вареников без колебаний приказ исполнил. Но сам факт того, что эта дрянь существует…

— Уже нет, — поправил его Алмаз Асланович, — Мы проверили данные, в том числе и через наши источники за рубежом. Похоже «Пересмешник» пожертвовал собой, чтобы уничтожить лабораторию вместе со всеми материалами и исследовательской группой. Петерфельд тоже убит, груз вместе с «Фелицией» лежит на глубине семи километров. А главное — уничтожен «нулевой образец».

— Да. Но не факт, что этот образец был единственным, не факт, что до уничтожения из лаборатории не утекло никаких сведений. А главное: те кто это затеял, знают, что это возможно, имеют списки того, что для этого нужно, так что повторят или нет — не вопрос. Вопрос: «Когда повторят»?

— А нужно ли им это? Судя по документации, надежного средства контроля у них так и не получилось, а без него применять эту штуку весьма небезопасно.

— Когда это кого останавливало?

— А что с данными и образцами которые, как пишет Иваркин, должен был забрать Вареников?

Пастухов еще раз пробежал глазами записи и пожал плечами.

— Прояснить это нам может только сам Вареников.

— Значит надо выходить с ним на связь.

— Надо. Сергей Захарович? Похоже это ложится на ваши плечи. Мы народ кабинетный, так что будете отдуваться за всех. С вашим начальством я вопросы порешаю — обеспечим вам максимальную свободу действий.

— Слушаюсь! Когда прикажете начинать?

— Прямо сейчас. Но действуйте аккуратно. Вареников, конечно, не дезертир и не предатель, но он не в курсе разоблачения вражеской агентуры и последним указанием от Иваркина было никому не доверять и уклоняться от любых контактов с нами и теми, кто будет интересоваться делом «Фелиции». К тому же его окружение меня настораживает. Особенно вот эти двое.

Пастухов продемонстрировал Ковалю фотографии.

— С ними надо быть предельно осторожным. И с киттами тоже.

— Так точно. Есть быть предельно осторожным.

— Хорошо. Тогда идите — отдыхайте, готовьтесь?

Встав и отдав воинское приветствие Майор вышел из кабинета. Пастухов вздохнул и обвел взглядом оставшихся.

— А мы, по своим каналам, тоже кое-что предпримем. Устроим тем, кто эту кашу заварил, небольшую встряску, а то, они, поди, расслабились. Решили, что им это с рук сошло. Да, Семен Николаевич?

— Согласен. Надо, чтобы они побольше думали о своем здоровье и поменьше о гадости всякой. У меня уже и план на такой случай заготовлен. Вам понравится — вы такие многоходовки любите. Алмаз Асланович подсобит. Верно говорю?

Алмаз Асланович степенно кивнул и многозначительно улыбнулся.

* * *

«Интернационал» стоял на якорях возле островка, на котором проходили переговоры, и готовился к переходу на Доминис. Не то, что бы данная идея всем нравилась — архипелаг Доминис имел весьма неоднозначную репутацию, но Капитан дал понять, что ради старой-доброй четырехдюймовки, для которой уже и место на носу заготовили, он готов явиться хоть в Бездну. Но, ввиду уже упомянутой репутации данного места, решено было привести бортовое вооружение в полную готовность и потренировать экипаж. Ответственным за последнее был Ур. Прямо сейчас с кормы раздавались его вопли, слыша которые, было сложно представить, что их издает существо размером с свернутый мехом наружу полушубок.

— Уроды мамины! Набрали, бля, по объявлению, а я мучаюсь! Вам сколько раз повторять: первое, что вы должны сделать, это подать сигнал тревоги! И только потом начинать стрелять, прятаться, звать маму и прочую херню, которую вы тут мне исполняете! Объясняю специально для приматов: если вы успели поднять тревогу, то к вам сбегутся остальные долбоебы и противнику придется прорываться через огонь как минимум пяти, а то и десяти стволов, включая пулеметы, чтобы добраться до вашей задницы!

— Но ведь все и так услышат выстрелы? — удивился Марио.

— Ты во сне с койки навернулся чеплашкой об рундук и даже не проснулся! Залез обратно и снова захрапел! Тебя прямым попаданием хер добудишься, не то что пальбой на палубе. Для этого и существует тревожная сирена — чтоб все точно из коек повылетали! Для демонстрации этого я устрою вам внезапную ночную тревогу.

— А может не надо? — робко поинтересовался Федор.

— Надо, Федя! Надо! А теперь я закрываю глаза и тыкаю наугад в кого попаду. И если он мне не расскажет обязанности вахтенного, то все отжимаются двадцать раз! Поехали…

Капитан, который ради такого подменил вахтеного, благодушно взирал на сие с мостика. От понимания того, что весь личный состав плотно занят полезным делом, в его душе разливалась благодать. Старпом с Доктором копошились в радиорубке. Туда уже был затянут толстенный кабель питания прямиком от генератора и натащено каких-то приборов, так что им внутри места уже не было. Поэтому они расположились снаружи и увлеченно паяли какую-то хрень. На вопрос Капитана: «А не ебнет?», был дан не слишком уверенный ответ: «Вроде не должно…»

* * *

Лисса сидела у себя с книгой и пыталась понять, что же ей не хватает. Она всегда считала себя законченными социофобом и интровертом, но сейчас, имея отдельную каюту и массу времени на чтение, с удивлением обнаружила, что то, что все плотно заняты, а она находится в стороне от всей этой активности, её дико бесит. На пассажирских судах всегда находились болтуны, ищущие общения, и она могла гордо и язвительно пресекать их попытки присесть на уши. Могла, как бы невзначай, отпускать едкие реплики, формально находясь в стороне от дискуссии.

Но тут не было ни того, ни другого. Экипаж жил жизнью улья, где у каждого были четко определенные задачи и обязанности, которые не обсуждались, а споры и разговоры шли на такие темы, где она не понимала не только сути, но и половины терминов. Для праздных бесед в был выделен час перед сном, однако с ней общаться никто особо не рвался. Все сидели по своим компаниям и обсуждали все такие же далекие от её понимания вопросы.

В общем, ей не хватало общения. Сделав этот пугающий вывод, Лисса подошла к зеркалу, высунула язык, внимательно осмотрев его на предмет высыпаний, пощупала лоб, пульс, после чего взяла книгу и пошла в кают-компанию, где Барабашка прибиралась после приема пищи и, увидев Лиссу, радостно принялась рассказывать, как у неё началось утро. Лисса немедленно пожалела, что покинула свой приют одиночества. Некоторое время она флегматично листала книгу, внутренне содрогаясь от того, что её интеллектуальной натуре не хватало вот этого… Потом не выдержала и, подняв голову, с нейтральной улыбкой осведомилась:

— Ты понимаешь, что ты тупая?

— Ага! — засияла Барабашка, радостная, что на нее обратили внимание, — Зато я готовлю хорошо!

— Прелестно… Компенсируешь одно другим?

— Наверное. Я вообще много всякого умею — готовить разную еду могу… А еще штуки всякие делать!

— Типа фелляции?

— А это как? — Барабашка озадаченно уставилась на Лиссу.

— Это ртом… — мрачно пояснила та.

— А это так называется?

— Это по-разному называется. Суть одна.

— Почему одна? Я по-разному умею!

— Не сомневаюсь… Для этого много ума не надо.

— А ты что умеешь?

— Я?

Вздохнув, Лисса устало поправила очки и, пробормотав: «Это просто выше моих сил», хищно посмотрела на Барабашку.

— Ты знаешь, что такое «флагелляция»?

— Ага — это когда ртом!

— Не «фелляция», а «флагелляция».

— Тогда не знаю… — Барабашка озадаченно захлопала ресницами. — А как это?

— Как бы тебе объяснить-то… — Лисса умолкла в притворной задумчивости. — Может, проще показать?

— Давай!

— Пойдем к тебе в каюту — там будет удобнее…

* * *

Спустившись за деталями, Старпом с Доктором застыли, прислушиваясь. Потом Старпом, хмыкнув, подошел к двери и постучал. Открыв, раскрасневшаяся и растрепанная Лисса некоторое время, тяжело дыша, молча смотрела на него, потом протянула широкий поясной ремень.

— Не смогла себе отказать. Делать больно тупым людям — это моя слабость.

— «Лисса! — гневно поинтересовался из-за плеча Старпома Доктор. — Как ты могла так поступить?»

— «Но, дядя, как я могла удержаться?»

— «Ты понимаешь, что это выходит за всякие рамки?»

— Да я не против, собственно…

Жестом попросив их повременить с пререканиями, Старпом вошел и заглянул в лицо Барабашке, которая без сил висела на подлокотнике кресла голой и очень красной задницей кверху.

— Наслаждаешься?

— Аха… — закатив глаза, Барабашка слабо кивнула.

— Хорошо. Продолжайте…

— В смысле? — Лисса и Доктор удивленно уставились на Старпома.

— Дамы получают удовольствие от процесса. Я получаю удовольствие от пикантности момента. А вам, Ганс, думаю будет небезынтересно после обследовать психическое состояние вон той голозадой особы. Похоже, помимо прочего, у нее искажено восприятие боли. Думаю, это как-то связано с её общим состоянием.

— О! Я есть не подумайт об этом… Это есть дейсвийтельно важный диагностик факт!

— «Дядя — акцент…» — напомнила Лисса.

— «Во-первых — перестань меня поправлять, а во-вторых — это все равно возмутительно! Ты могла спросить разрешения!»

Возмущенно вскинув голову, Доктор скрылся в лаборатории. Оглянувшись, и убедившись, что он вне зоны слышимости, Старпом поманил Лиссу к себе.

— Если что — я разрешил. Питаю слабость к подобным перверсиям… И загляни в шкаф. Там внизу у нас кое-какой инвентарь, на случай если будет скучно… Твоего дядю беру на себя.

Подмигнув, Старпом закрыл дверь и поспешил за Доктором. Лисса еще некоторое время постояла, раздумывая.

— Больной ублюдок… Ладно, зато теперь ясно, что мне не хватает не только общения…

Закрыв дверь на замок, она подошла к Барабашке, все еще пребывавшей в трансе и, потыкав носком ботильона, пошла к шкафу.

* * *

«А-а-а-а-а… Блядь!» — засмотревшийся было на морские просторы Капитан чуть не словил инфаркт, когда на мостик влетели две банки сгущенки с надписью «граната» поперек этикетки и следом вломилась штурмовая группа.

— Вы хули творите, идиоты! Башкой думайте?!

— Я им думать запретил… — пояснил следовавший за ними с секундомером Ур, — У них от этого скорость реакции падает…

— Не, то что ты так плотно тренировками занялся — это хорошо… Но ёп твою мать…

— Виноват, товарищ капитан, но вы сами обещали проверку боеготовности. И я твердо намерен её не завалить…

Ур оскалился и хищно посмотрел на тяжело дышащих бойцов.

— А вы че встали? Часики тикают! Не уложитесь в норматив — побежите ещё раз. Бегом, обезьяны, следующая цель — машинное!!!

С криком «Ебать!» штурмовая группа ссыпалась по сходням и понеслась в сторону кормы. Следом за ней, тыча стволами во все стороны, оттянулась группа прикрытия. Раздраженно махнув на них рукой, Капитан заново раскурил трубку, из которой он, от неожиданности, выдул весь жар и пошел посмотреть, чем занимаются Старпом с Доктором.

Те заканчивали сооружать внушительную конструкцию, в основе которой лежала батарея конденсаторов с общей емкостью достаточной, чтобы разрядом прожарить средних размером кита до хрустящей корочки. От неё наверх, к мачте, тянулись кабеля. Они, в неочевидной непосвященному последовательности, соединяли части подвешенной на изоляторах конструкции похожей на…

Да ни хрена ни на что не похожей. Глядя на это, любой художник-сюрреалист удавился бы от зависти и осознания собственного ничтожества. Однако Старпом, лазая вокруг, что-то измерял линейкой и корректировал несоответствия, так что оставалась надежда, что некая закономерность тут все таки была.

— Ганс, это чо? — поинтересовался Капитан, ткнув трубкой вверх.

— Это? О! Это есть очень смелый теорий! Мы есть решить попробовать совмещать широко известный резонатор Айзериха и антенну конструкции Синельникоффа — Фоше.

— И че это даст?

— В теорий?

— Ну хотя бы…

— Тут есть необходимо объясняйт. Как известно, резонатор Айзериха есть использоваться как серьезный ученый, так и шарлатан. Из-за этот факт его научный репутаций плохой. Но я есть проводить свой изысканий и гарантировайт, что, в при хороший точность изготовления он способен реагировайт даже на самый незначительный искажений пространство. Вы есть понимайт, о чем я?

— Ага… — кивнул Капитан с умным видом, — Че ж тут неясного?

— Аусгетрайнихт! Так вот! Герр Антон предлагайт оригинал идея! Соединяйт его и антенна Синельникоффа — Фоше, чтобы резонатор реагировайт на искажений и подстраивайт антенна такой образ, чтобы излучаемый ей энергий превращал кляйне искажений в гроссе!

— Зачем?

— Гроссе искажений проще обнаруживайт, регистрировайт и снимайт параметр!

— А это не опасно?

— Найн! Мы есть оперировайт считанный киловольт. Я не есть думайт, что мы вызвать серьезный возмущений.

— Ага… — Капитан понимающе кивнул, — А «кляйне» возмущение вы откуда возьмете?

— Спонтанный перенос. Это есть обычный явлений. На большой высоты мы бы есть фиксировайт их миллиарды, но даже на уровень моря мой детектор засекайт их несколько сотен. Сами по себе они есть незначителейн и кратковременейн, так что их фиксаций представляйт гроссе сложнойст. Но если их подкормийт энергий…

Доктор с хитрой улыбкой подмигнул Капитану, мол: «Смотрите, что мы придумали…» и снова начал ковырять аппаратуру. Капитан озадаченно почесал в затылке, снова осмотрел всю конструкцию и проворчав: «Ну хоть не пьют…» вернулся на мостик…

* * *

Посмотреть на пуск антенны собрались все. Доктор, надев сварочную маску, кожаный фартук и резиновые краги, дал команду приготовиться и дернул рубильник. Сперва ничего интересного не произошло и зрители, ожидавшие, судя по серьезности приготовлений, хотя бы охренительного снопа искр, разочарованно вздохнули. Только Капитан вздохнул с облегчением.

— Айн момент. Герр Антон — защитный контур? Мы есть его размыкайт?

— Да. Сейчас. Попробуй теперь.

— Найн…

— Понял в чем дело! Ограничитель на минимуме. Сейчас прибавлю…

Раздалось гудение. Сперва тихое, оно начало быстро нарастать. Доктор принялся лихорадочно крутить какие-то рукоятки.

— Гут! Прибавляйт мощнойст. Я пытайтся поймать частота.

— У меня тут странные показания. Видишь их у себя?

— Йа! Возможно, это есть помеха от принимаемый на антенна радиосигнал.

— Не похоже. Странная частота.

— Пробовайт подстраивайт под неё…

— Уверен?

— Она не совпадайт с теоретический значений… Но теорий всегда проверяйт практик! Прибавь мощнойст на десять процент.

Внезапно, вверху, на укрепленном в центре антенны разряднике проскочила искра. Старпом издал ликующий вопль. Искра проскочила снова, потом еще раз, и превратилась в потрескивающую дугу электроразряда.

— Есть! Поймали частоту!

— Йа! Я фиксировайт параметр!

— Вы там ниче нам не…

Хотел поинтересоваться Капитан, но замер с открытым ртом. Над носом корабля, на уровне антенны, висела серебристая сфера диаметром в метр, по поверхности которой плыли какие-то призрачные образы. Доктор с Старпомом, судя по всему, были удивлены не меньше его.

— Док… Это так и должно быть?

— Найн… Должен быйт кляйне свечений, как «огни Эльма»…

— Вырубаем?

— Найн… Я есть должен…

Подняв маску, Доктор как зачарованный подошел к перилам мостика и принялся разглядывать явление. Остальная команда смотрела на это чудо разинув рот, даже Ур. Но он — сквозь прицел. Для него это была стандартная реакция на все неизведанное.

— Мож её того… Палкой потыкать? — предложил Капитан.

— Йа! — Доктор с совершенно безумным взглядом повернулся к нему, — Мы есть должны проверяйт на проницаемойст для физичейский предмет!

— Федор — тащи весло!

Взяв принесенное Федором весло от шлюпки, Доктор дотянулся до сферы, с восторгом наблюдая, как весло погружается в неё и выходит обратно целым и невредимым.

— Вроде не опасно… — заключил Капитан.

— Биологийческий тест…

Привязав к веревке тушку курицы принесенную с камбуза, Доктор несколько раз закинул её внутрь.

— Нихт повреждений… — Доктор осмотрел тушку и закинул её еще раз, — Нужно тестировайт с живой объект…

Внезапно веревка, на которую была закреплена тушка натянулась как струна. Инстинктивно дернув её на себя, Доктор сел на задницу, а из из сферы вылетело что-то, показавшееся в темноте ослепительно белым и с диким воплем врезалось в антенну. Та коротнула, сфера схлопнулась, а в довершение батарея конденсаторов устроила нехилый фейерверк.

— Да твоюж мать! — Капитан от неожиданности пригнулся, — Че эта была за хрень? Кто разглядел?

На крыше рубки послышалось какое-то шебуршание. Потом, отчаянно хлопая крыльями, вниз свалилась ослепленная и оглушенная ударом птица.

— Бля — да этож сыч! — удивился Капитан, — Сыч здоровенный! На куренка, видать клюнул… Вот тебе и тест с живым объектом.

— С такой размер — скорее сова… — уточнил Доктор, — Нихт сыч..

— Не — ты на его рожу посмотри! Я те говорю — вылитый сыч! Я когда маленький был — у нас в сарае жил такой. Тоже на всех смотрел, как на врагов народа…

— Сейчас это есть нихт важно! Его надо поймайт и обследовайт!

— Зачем? Пусть зверюга оклемается и летит себе…

— Куда?

— А вы больше эту свою хрень запускать не будете?

— Найн! Мы есть анализировайт, что произойти! Это есть ненормально! Все мой рассчет показывайт, что мы могли рассчитывайт на перенос кляйне крупиц. Но не на константный пробой пространство! Значит, я есть ошибайтся в рассчет и пока мы не вычисляйт ошибка, повторный запуск есть опасно! Мы не знайт, куда можем попайст!

— Тоже верно. И как его ловить? Он же сейчас улетит?

— Найн, Он есть оглушен. Возможно получайт травмы. Я есть должен его осмотрейт.

— Хорошо…

Спустившись, Капитан лично пошел ловить птицу. Сыч, увидев его приближение, даже не попытался улететь, а просто развернул крылья веером над головой и принялся издавать угрожающие звуки, придерживая когтистой лапой трофейную курицу, которую он не выпустил несмотря ни на что. Когти внушали уважение, поэтому руками его хватать побоялись. Накинули кусок брезента, замотали и вручили в таком виде Доктору, посоветовав держать лицо подальше от клюва.

* * *

Следующие несколько дней все с интересом наблюдали, как выпущенный после тщательного осмотра Сыч осваивался на судне. Вернее, сначала он покружил вокруг, пытаясь найти куда свалить. Но вокруг простиралось море, каменистый островок возле которого стоял «Интернационал» был лишен какой либо живности, так что вариантов у него особо не было. Первый день, Сыч, взгромоздившись на кормовую мачту, наблюдал за движухой на палубе и гадил, чем очень расстраивал убиравшего все это Обмылка. Ему оставили воды и мяса, но этого видимо было мало. С наступлением темноты Сыч попытался поохотится на Ура, получил люлей и остаток ночи, обиженно попискивая, приводил в порядок истрепанное оперение.

Людей он, однако, не боялся и, проведя параллели между ними и едой, бегал за всеми с требовательными воплями. Но при попытке контакта улетал. Экипаж, в чьи будни пернатый вносил приятное разнообразие, подкармливал его, и в конце концов птица обнаглела настолько, что заявилась в столовую во время завтрака. Цокая когтями по палубе, Сыч эффектно появился в дверях, перепрыгнул коммингс, огляделся и, поняв что здесь жрут без него, немедленно попытался исправить данную несправедливость. Вспрыгнув на матросский стол, он вцепился когтями в миску Багира и принялся тянуть её к себе. Багир, которого перспектива остаться без завтрака не вдохновляла, принялся тянуть в обратную сторону.

— Кишь! Кишь мух пэрнатый! Эта мая тарелька! Свой найди!

Сыч, в ответ, громко и противно кричал и махал крыльями. Остальные, глядя на это, ржали в покатуху.

— Жрать хочет… — понял Капитан, — Слышь, Док — а чем они питаются?

— Я есть думайт, что грызунами…

— Ну, этого добра у нас на борту навалом… Ур — можешь ему пару крыс поймать?

— Я? С чего бы? — ощерился китт, — Почему вы решили, что именно я тут лучший крысолов? Что за стереотипы?

— Скажем так… — дипломатично разрулил ситуацию Старпом, — Мы не в коем случае не хотим сказать что вы кот. Само собой, вы представляете гораздо более высокоразвитое существо. Но, и вы, со своей стороны, не можете отрицать, что ваши предки относились к семейству кошачьих, так что вы более приспособлены к охоте на грызунов, чем мы…

Ур зло зыркнул на всех, но с логикой согласился и пошел искать крыс бурча: «Вот если вы, обезьяны, откажетесь слазить мне за бананом…»

— Ур такой милый, когда злится… — усмехнулась Лисса.

— Вы, фрау, нонче тоже подозрительно мила… — покосился на нее Капитан, — Чой-то это не к добру.

— Специально для вас, могу снова вернуться к своей обычной мизантропии.

— Я к тому, что не надо мне на борту вот этого вот всего!

— Чего именно?

— Вот этого вот!

— Если вы имеете ввиду наше времяпрепровождение с фрау Черри, то мне разрешили.

— Ты разрешил? — удивленно покосился на Старпома Капитан.

— Разумеется. Не умею отказывать дамам.

— Серьезно? Тогда ладно…

Капитан облегченно выдохнул. Не ожидавшая такой реакции Лисса озадаченно поправила очки и уставилась на него в ожидании объяснений.

— А то вчера спускаюсь к себе, а там из-за двери звуки… Я сперва подумал что опять. Как обычно… А потом вспоминаю — Антоха жеж на мостике. Антенну свою налаживает. Ну, думаю, приплыли. Сейчас будет ревность, измена, дуэли… Прибьет еще кто-нибудь, кого-нибудь… Но если разрешил — тогда ладно.

— Рада, что вы это нормально восприняли. Я не ожидала от вас такой широты взглядов.

— «Широта взглядов?» Ха! — Капитан презрительно отмахнулся, — Мы, пока в Фессалии на верфях стояли, в музей ходили. Пока оружие, да побрякушки всякие — еще ниче. А когда фрески всякие пошли с горшками — чего там тока нет! Баба с бабой, мужик с мужиком, мужик с козой даже был. И сынишка их рядом: вот так — мужик, а че ниже — коза! Так, что если предки у вас такие были, то с вас-то че взять?

— Ваша интерпретация истории Лиониса конечно увлекательна… — помолчав кивнула Лисса, — Но позвольте мне отлучиться — мне срочно нужно забить себя до смерти томиком «Всемирной Истории».

— Угу. Развлекайся…

Вернулся Ур с пучком еще живых крыс. Сыч, который к тому времени устал драться с Багиром и теперь, обиженно нахохлившись, сидел и смотрел на всех недобрыми глазами, немедленно оживился. Ур показал ему крысу, издал череду скрипучих мяукающих звуков и, под недовольное капитанское «Э!», закинул ее под диван. Секунду спустя туда спикировал Сыч, заглянул под мебель, после чего стремительным, как выстрел, броском лапы схватил добычу и принялся жадно её заглатывать.

— Херассе. Я не знаю, прям чему удивляться… — прокомментировал это Капитан, — То ли тому, что у нас на борту крысы с валенок, то ли тому, что он её, отакенную, целиком харчит?

Все с интересом повернулись к Сычу. Тот истолковал такое внимание к собственной персоне превратно и принялся глотать в три раза быстрее.

— Не боись… Не отымем…

Ласково произнес Капитан, глядя как Ур запускает вторую крысу, а Сыч стремительным броском настигает её.

— Полезная скотина… Интересно — он сам сможет на них охотится?

— Без проблем, — заверил Ур, — Тем более, что я за него их больше ловить не собираюсь.

Он показал Сычу пустые лапы.

— Все! Больше нету! Сам дальше.

— Ты смотри… — Капитан хохотнул, — Больше нет — за тя сча примется. Вы примерно одного размера.

— Я думаю он уже понял, что я для него несъедобный… Он понятливый.

— Йа! Кстайти йа! — оживился Доктор, — Этих птиц в Империя использовали как домашний питомец. В сохранившейся до наши дни работе Касиуса Тертия посвященный разумность, автор ставить их интеллект превыше кошек, собак, лошадей и рабов.

— Меня больше интересует, почему он белый, — заметила Лисса, — Я знаю, что имперцы занимались их селекцией и выводили разные породы с разным окрасом, но разве за столько времени белые особи не должны были исчезнуть в результате естественного отбора?

— Найн. Птица такой размер почти не иметь естественный враг.

— А как с охотой? Это очень демаскирующий окрас.

— Дело в упомянутый тобой селекция. Белый особь считайтся «императорский» и в среднем есть гроссе чем сородич поэтому имейт возможнойст охотится на гроссе добычу. Видимо расширений кормовой база компенсировайт этот недостаток.

Лисса согласно кивнула и вернулась к наблюдению за Сычом. Тот, тем временем, догадался, что халява закончилась и принялся старательно инспектировать все подозрительные щели и закоулки.

— Что самое интересное… — заметил Старпом, — Он совершенно не боится людей.

— Потому, что они обитают в основном на руинах Старой Империи… — пояснил Ур, — А там сейчас безлюдно.

— Откуда ты столько всего про них знаешь?

— Давно, еще до того как в ОГТ попасть, обеспечивал охрану экспедиции в тех краях. Научной. Изучали флору, фауну и во этих клювожоров в том числе. Ты в курсе, что у них есть даже зачатки языка и письменности?

— Серьезно? Те звуки — это ты пытался с ним говорить?

— Типа того. Язык у них построен примерно как музыка. Определенная мелодия означает определенное понятие.

— Без обид, но то что ты выдал, было мало похоже на мелодию.

— Ты тоже без обид, но ваши уши не в состоянии уловить и половины того, что слышат мои. Например, я смотрел как меня в списках записали. Всего две буквы.

— А сколько их на самом деле?

— Одиннадцать и семь! Это имя и фамилия.

Фыркнув, Ур гордо удалился, оставив всех озадаченно думать над сказанным.

* * *

Михай выбрался на палубу и, осторожно озираясь, прокрался к лаборатории. Сделав три условных удара по двери, он дождался когда ему откроют, и проскользнул внутрь. Там его уже ждали Доктор и Багир.

— Хвост нэ привэл?

— За «хвост» вы можете найн волноваться… — успокоил Доктор, — Лисса есть его нейтрализовайт.

— Ну що? Тохда приступимо?

Доктор кивнул и вытащив из под стола ящик, достал оттуда коробку.

— Вах! Сколько тут всэго!

— Повиен согласитыся… — согласно кивнул Михай, — Думаю, ми можемо пидбирати потрибне.

— Йа! Это есть остатки былой роскошь. Взял в качействе сувенир!

— А що там в инший коробице?

— Тоже сувенир… Прекурсоры.

— Чэго?

— Компонент. По отдельнойсть есть безвредны, но если их смешивать то получим гевальтих яд! Вообще, я не есть гроссе специалист в данный область, но стереотайп — если форбуржец, то должен разбирайтся в отравляющий вещества! К счастье — это не есть очейн сложно, учитывая мой познания…

— Жэсть ващэ! — Багир на всякий случай отошел подальше, — Я такой сувэнир эго мама видал…

— Я есть держать их на всяйкий случай. Легко прятать от непосвященный и можно выгодно продать в случай финансовый проблем.

— Якою ви запасливий людина… — покачал головой Михай, пряча коробку за пазуху, — Ну, загалом домовилися — ви берете на себе розрахунки, а ми займемося техничною стороною…

— Йа!

Доктор согласно кивнул, приоткрыл дверь и выглянул. После чего дал знак, что можно выходить. Багир с Михаем выскочили наружу и, быстро пробежав до спуска в машинное, исчезли внизу.

* * *

Тем временем в кают кампании Лисса «нейтрализовала» Ура. Запустив обе руки в шерсть, она чесала его с плохо скрываемым удовольствием.

— Как я люблю больших кошек…

— Я не… А пох… — Ур запрокинул голову, чтобы ему почесали подбородок.

Капитан, все еще раздраженный тем, что Лисса в своей неподражаемой манере выгнала его с его трубкой поближе к вытяжке, насмешливо фыркнул.

— Ну да… Что же еще может любить такая фрау… Конечно кошек. Штук писят дома уже поди?

— Один.

— Один кот?

— Да. Но очень большой. Лев.

— Лев? В смысле зовут так?

— В смысле «самец льва».

— Херассе… — Капитан поперхнулся дымом, — И откедова, если не секрет?

— Подарок от братьев. Они решили, что львы, как стайные животные, идеальны для доместикации.

— Для чего?

— Для одомашнивания… Они считают, что домашние львы будут пользоваться спросом.

— Затейники у вас братья, однако…

Краем глаза увидев выглянувшую с камбуза Барабашку, Капитан, щелкнув пальцами привлек её внимание, и жестами показал, что не прочь выпить кофе, после чего повернулся обратно.

— И че? Как успехи?

— После происшествия на последней выставке акции их небольшого предприятия пошли вниз, но, в целом, оптимизма они не теряют. В последнем письме хвастались тем, что число летальных исходов неуклонно снижается.

— Вами, я так понимаю, лев брезгует?

— С львами найти общий язык проще чем с людьми. И они не такие банальные.

— Какие есть… — Капитан взял у Барабашки чашку, — А жрет он че? В смысле пока вас нет?

— Местные его подкармливают.

— Вы их попросили?

— Я их предупредила. Предупредила, что если он проголодается, то пойдет искать еду сам.

— Дык его ж подстрелят?

— Маловероятно — все местные знают, что тогда им придется иметь дело со мной…

— С вами… — Капитан усмехнулся, — А вы их что — заболтаете до смерти?

— Я надеюсь, это был неудачный экспромт. Потому, что если вы готовили данную шутку, то это было бы совсем неловко…

— Я имею ввиду — чего вы им сделаете-то?

— Вы сами бывали в Островах?

— Чаще чем дома!

— Ну, тогда вы знаете, что их населяет малограмотный, темный и суеверный народ. Сами подумайте — я живу одна, слишком умная по местным меркам, держу дома диковинного зверя, знаю сложные термины и могу составлять их в предложения длиннее пяти слов…

— Они вас ведьмой, что ли, считают?

— Блестящая догадка, если, конечно Ур вам не подсказывал… — Ур приоткрыл глаз и мотнул головой, — С одной стороны, немного обидно, но я уже привыкла считать это формой уважения. Ну и скидки на рынке, опять таки.

— Хорошо устроились… — кивнул Капитан, — А чем вы вообще там, на своем острове, занимаетесь?

— Я смотритель музея.

— А там есть музей?

— Губернатор думает, что это музей.

— А на самом деле?

— На самом деле, это большая свалка тех «регалий предков», которые выбросить жалко, а спотыкаться об них уже надоело. Большая часть «коллекции» — это хлам, который натащила туда местная знать.

— А меньшая?

— Собрание ритуальных предметов, оружия и керамики монго, несколько истуканов неизвестного происхождения, найденных при строительстве форта, неплохие экземпляры местной резьбы по дереву. Также в экспозиции представлены старинные карты, личные вещи, по утверждению дарителя принадлежавшие «Черному Орао», хотя я, конечно, сомневаюсь. Есть несколько фальконетов эпохи парусного флота и пятьдесят или шестьдесят абордажных сабель и палашей.

— Скока-скока?

— Я точно не помню — этот ржавый хлам выкинули из арсенала вместе с кучей кремниевых ружей. В запасниках этого добра, вместе с камзолами того же времени, просто горы… Каждый раз, когда кто-то из местных сливок общества начинает перестраивать свой особняк, мне притаскивают очередную груду ветхого старья времен основания колонии. И ладно бы оставляли вместе с сундуками! А то ведь приходится всякий раз заказывать под это стеллажи и ящики. А мне их доставляют только до ворот — дальше приходится волочь это самой.

— Мужика вам надо… — покачал головой Капитан.

— Да где их взять? — притворно вздохнула Лисса, — Проще, когда мы зайдем на Доминис, купить там мускулистого раба-мулата…

— Может мы там собираемся вас саму в рабство продать.

— Только если в сексуальное. Я не для того получала образование, чтобы работать на плантации.

— А кто вы по образованию, сеньора? — влез в их пикировку Марио, — Если это, конечно, не тайна.

— Окончила колледж изящных искусств в Шлегборне, и, если верить тому, что написано в дипломе, я бакалавр в области литературы и филологии. Также я заочно изучала историю искусств, но этот диплом куда-то потерялся. Возможно, до сих пор закрывает дыру в стене на одной из моих бывших съемных квартир.

— О! Искусство и история! Два моих любимейших предмета! — Марио осторожно, словно боясь спугнуть, перебрался поближе, — Вы знакомы с фессалийскими художниками эпохи трех тронов? Я просто влюблен в тот период — время, когда живописцы только-только начали отходить от имперских канонов, ища свой собственный стиль…

— М-м-м… — заинтересованно усмехнулась Лисса, — Фессалиец, который заводит разговор об искусстве не с Пикколо Паккарди? Это интригует…

— Паккарди, без сомнения, велик, но мы не должны забывать, что он достиг этого, стоя на плечах титанов вроде…

Капитан не стал слушать дальше — череда имен художников звучала для его уха как заклинание призыва демонов… Или название блюда в фессалийском ресторане: «Млено-Франческо-Бонини-Карло-Фантоциио. С тертым сыром…» Поэтому он встал и пошел проверить несение вахты.

На мостике Федор расслабленно оглядывал пустынные морские просторы, краем глаза наблюдая как Сыч, питавший слабость к блестящим вещам, пытался отковырять и унести надраенный латунный колпак с гирокомпасом. Это занятие было по определению обречено на провал, но птиц упорно пытался зацепится когтями, отчаянно махал крыльями и пронзительно негодовал по поводу нежелания компаса отделяться от основания. При виде Капитана Сыч немедленно прикинулся ветошью, соскользнул вниз и там затих, изредка кося желтым глазом из-за тумбы.

— Только в радиорубку его не пускай… — предупредил Капитан и пошел дальше.

На корме, в гордом одиночестве, Бьернсон зубрил навигацию. Увидев Капитана, он грустно вздохнул и перелистнул страницу.

— Ну как прогресс?

— Херню какую-то придумали… У меня уже изнутри черепа все чешется…

— Это извилины шевелится начинают. Затекли, поди, без движения. Ниче — тут как лисапед. Раз освоил и потом хрен забудешь. Тем более, что без навигации ты не моряк, а «краб». Тот который в море ходит пешком и недалеко.

— Я не «краб»!

— Тогда учи навигацию. Туго идет — вон Марио попроси объяснить.

— Чтоб я! Бъернхельмец! Какого-то южного хлыща просил!!?

— В первую очередь ты дурак. А бъернхельмец уже сильно потом… Но раз так хочешь, тогда осваивай сам и не ной. Будь суровым северным мужиком.

— А я ною?

— Определенно…

— Да чтоб его!

Бьернсон несколько раз, от души, саданул себе кулаками по башке, видимо надеясь, что от этого мозги заработают лучше, плюхнулся на место и снова вгрызся в неподатливый гранит навигационной науки. В машинном его встретили Багир с Михаем. Рожи у обоих были подозрительно хитрые. Капитан покосился на них, потом принюхался.

— Пили что-ли?

— Нэт!

— Ни — нема чого…

— А что довольные такие?

— Та так — займаемося техничным творчиством, поки Старший Механик почивае.

— Самогонный аппарат что-ли делаете?

Михай с Багиром отрицательно замотали головами.

— Только попробуйте…

Капитан погрозил обоим кулаком и огляделся по сторонам.

— А где Кара?

— Теж почивае.

— Она с Амязом там, что-ли, отдыхает?

— Не можу знати. Вони — люди скромни, а я — диликатний…

— Да я только за! Амяз — он такой. Ответственный. Один раз уже до лазарету уработался. Пусть отдыхает… А вы смотрите мне тут!

Еще раз погрозив кулаком, Капитан покинул отсек. Багир с Михаем переглянулись.

— Знаете, що я вам скажу, шановний?… Думаю, коли ми закинчим з сим шерстяним упирем, то впритул займемося цим вопросим… Моя душа тоскуе до перцовки.

— Капытан узнаэт — голова отвэртит…

— Капитан лично благословить нас на цю справу. Главне — щоб план поддиржав нужний человик.

— Старпом? Нэ! Я с ним гаварыт нэ буду!

— Чому? Мени здаеться, шо он дуже розумный чиловик.

— Вай! Я спэрва тоже думал, что он хытрый..!

— А вин хто?

— Каварный!!!

Крутанув пальцем по восходящей спирали, Багир развернулся и пошел к верстаку, где были разложены детали, прикрытые от капитанского взора спешно наброшенной ветошью.

* * *

Капитан, заложив руки за спину, прошелся перед выстроенной в шеренгу командой. Подчиненные терпеливо ждали, когда начальствующее лицо наконец разродится очередной душеспасительной тирадой.

— Итак, за исключением двух мелких и одного большого косяка…

Капитан красноречиво посмотрел в сторону Старпома и Доктора, которые во время экспериментов с взрывчаткой чуть не снесли полнадстройки.

— Так вот… За исключением этих инцидентов, в целом я доволен. Даже от Бьернсон с утра порадовал. Догрыз таки навигацию, молодец такой! Поэтому дальше у нас по плану всесторонняя проверка готовности, после чего… Так — а это что за хрень?

Капитан ткнул пальцем в Сыча, который стоял в конце шеренги. Сыч, увидев, что на него смотрят, развернул крылья веером над башкой и выдал гулкое «У-у».

— Концепции «воинского приветствия» в их культуре нет… — с довольным оскалом пояснил Ур, — Так что, пока, только так…

— Ты бы его чему полезному обучил… — покачал головой Капитан, — Например, не срать где попало.

— Учим! — заверил Зампобой, — У меня есть план обучить его производить разведку местности. Тем более, что живут они колониями и предупреждать сородичей об опасности должны уметь на уровне инстинктов.

— Во! Вот это уже дельная мысль. Продолжай! Передай тварюке, что если будет толково обстановку разведывать, то я его на довольствие поставлю. Летное. Усиленное.

— Я попробую донести до него эту мысль… — кивнул Ур, — А мне за это будет надбавка? Диспетчерская?

— Че нить придумаем…

Капитан кивнул и принялся вспоминать, что хотел сказать личному составу. Михай, воспользовавшись этим, поднял руку.

— Тебе чего?

— Пан Капитан, будьте ласкави удилити трохи вниманья. Ви поставили задання установити оруження на лафети. Я, взяв на себе смилость, злегка доработати проект пана Старшого Механика и заместо простих щитков блиндировать их ось таким чином.

— Так вы это что-ли придумывали? — с облегчением выдохнул Капитан, — Я то думал, опять херню какую затеяли. Ладно — показывай.

— Ось — ознакомьтися. Общий вигляд в трьох проекциях.

— Эк размахнулись… — Капитан осмотрел лист с общим видом, — Это не щиток — это будка какая-то!

— Тильки на кормовий постройки. Кулеметни точки на мостку з тилу прикрити рубкою, а кормовий кулемет прострилеваеться з усих бокив, тому потребна кругова защита.

— Выглядит внушительно… И что вам для них надо?

— Необхидное количество металу и крипежу, а так саму малось боеприпасив для провирки. Поки зробим з катанной листовой стали — у нас е запас для ремонту обшивки. Яка ризница — вона лежить на склади, або висить на вогневой точци? Потим, якщо добудемо броньовий, то сробим из броньовий.

— Хорошая мысль… — Капитан задумался, — И правда — какая разница, где запасные листы обшивки хранить? Амяз жаловался, что у него кладовые под запчасти маленькие. Вот растащите запас листовой стали по кораблю, да расставьте в уязвимых точках. Пусть не просто так место занимает, а обеспечивает дополнительную защиту механизмов и экипажа. Людей я выделю. Сам Амяз, кстати, по поводу проекта что сказал?

— Пан Старший Механик проект хвалив, але сказав испросити вашого дозволенья.

— Дозволяю — работайте… За инициативу хвалю — главное, чтоб не пили.

Капитан отпустил Механиков и повернулся к остальным.

— А у нас запланировано улучшение бытовых условий. Погоды стоят чем дальше — тем жарче. Палуба раскаляется и в кубриках со столовой дышать нечем. Так что будем натягивать тент еще и над баком. Боцман?

— Я!

— С тебя брезент и тросы. Берешь народ и занимаешься. Вам же потом будет легче… Ур?

— Я!

— Ты берешь птицу и тренируешь её до потери пульса. Чем дальше, тем больше мне эта идея нравится. Заодно не будет мешаться под ногами.

— Антоха?

— Весь во внимании…

— Сделай что-нибудь с радио! После ваших экспериментов в нем одни помехи. И где Док?

— Спит. Всю ночь возился с расчетом какого-то оптического прибора.

— Оптического?

— Ну да — оптика. Свет. Линзы. Бинокли.

— Ну хоть не взрывчатка — и то ладно. Больше мне с этой хренью не балуйте!

— Да там были-то граммы… Я хочу штуку вроде портсигара, только в другом формате соорудить.

— У вас где граммы — там и килограммы… Осторожнее надо быть! Корабль не казенный…

Капитан жестом отпустил его и, закурив трубку, пошел руководить натягиванием тента. Старпом осмотрел антенное хозяйство и принялся прикидывать, как сделать так, чтобы все это поменьше влияло на капитанский радиоприемник, но тут его окликнул Михай.

— Пан Старший Помичник, можна вас на хвилиночку? — согласно кивнув, Старпом отошел с ним за надстройку, — Е у нас одна велика проблема. Ридня пана Багира розщедрилася до фруктив. Однако ж нам их ниде хранити. Вони портються…

— Мы же все порченное в гарту пускаем?

— Так-то воно так, але все одно — яка трата ценних продуктив…

— Вы хотите предложить решение?

— Ну як ришення… Выхид. Що если нам з цих фруктив горилку гнати? Тепло у нас вид двигла дармове… А як до Островив дойдемо, то и сырье дармове буде… Наливки всяки… Настойнки… Вина… Багир себе в грудь бив, що коньяк изобразить — було б з чого…

— Но вы боитесь, что Капитан станет возражать?

— Е трохи. Не могли б ви з ним поговорити на цю тему. Пан Старший Механик обмолився, як ви тады йому помогли з Карою…

— Хорошо — я могу убедить Вада одобрить это ваше предприятие. Но… — Старпом развел руками, мол «баш на баш» — Взамен ты мне расскажешь, что не поделил с Бароза.

— Ох… Так там, в цилому, и сказывать ничого…

— Покойный дон Руис, прежде чем испортить со мной отношения, тряс у меня перед лицом отчетом. Ты хорошо поработал с тем лифтом. Ни единого шанса его братцу не оставил. Думаю повод у тебя был серьезный.

— Майстерню вин спалив мою. Мрия у мене була з дитинства — отдкрыти собственну майстерню. Велосипеди чинити, мотоцикли. Може и машини даже… — Михай вздохнул, — Я, коли в Порто переихав, то на вси збереження купив хатку з сараем. Инструмент, станкив трохи… Через пару мисяцив закази пишли. А через полгода от Мигеля Бароза люди приперлися и стали вымагати грошей. Типу я тим майстерням, яки на них работают, конкурент и повинен компенсировати убытки.

— А ты не захотел…

— Я ж гроши не з дерева рву… Вони раз прийшли… Два прийшли… На третий дратися полезли и я их розвидним ключем видпиздив… Щоб не повадно було…

— А они, в отместку, устроили пожар? — Старпом презрительно ухмыльнулся, — Знакомая работа.

— Це не работа, а скотство. Ну, думаю — хана вам всим мазурики… Рядових баранов що пиздий, що не пиздий… Я ришив видразу пастуха валити… Устроився в компанию яка лифти обслуговувала. Спершу пидсобником. Потим у майстра пробився и начав чекати удобного случаю… А дали ви вже знаете…

— Хм… Толковый план. И неплохо осуществленный… — Старпом улыбнулся, — Ладно — побеседую с Вадом, как выдастся повод. Хорошего алкоголя много не бывает.

Радостно поблагодарив, Михай побежал в мастерскую. Старпом прикурил сигарету, которую все это время крутил в пальцах и задумчиво посмотрев ему вслед, хмыкнул: «Простой механик, который хладнокровно выжидает, чтобы завалить главаря… Ну-ну… Хотя насчет самогона — это мысль!»

Васко Верас, командор отряда наемников «Грязные рыцари», высунувшись из рубки с наслаждением ловил свежий морской ветер и разглядывал в бинокль окрестности. Ему и его парням улыбнулась невиданная удача — получить три быстроходных торпедных катера. Правда, их надо было отработать — пустить на дно какую-то вольную лохань времен Первой Колониальной с набранным с бору по сосенке сбродом на борту. И как четко выразился наниматель — «Чтобы никаких выживших». Такая щедрая плата за такую скромную цель немного озадачивала — поразмыслив, все сошлись на том, что все не так просто, однако отказываться не стали. Все таки три катера — это три катера. Тем более, их прежнее судно — миноноска «Дуэнья», уже давно держалась на воде только чудом. Несколько часов назад нанятый ими разведывательный дирижабль засек цель и передал координаты. И вот они тут…

— Остиа! Эти пустоглазые вороны точно видели их в этом районе? — опустив бинокль, Васко посмотрел на своего заместителя, — Потому как я их тут не вижу…

— Они могли сменить курс после обнаружения. Я бы на их месте так и сделал.

На подходе к бывшей столице Доминиса — Аргесаеванне, Капитан выстроил всю команду, даже вахтенных из машинного выгнал на палубу, чтобы они тоже смогли полюбоваться на «Львов-Стражей» — пять сотметровых статуй, вытесанных из цельных скал, которые обозначали безопасный фарватер, а также служили маяками и оборонительными сооружениями, для чего в глазницах статуй были устроены места для костров, ныне замененные прожекторами. Из пастей, в свое время, на проходящие вражеские корабли извергалась зажигательная смесь и сбрасывались камни. Ныне, конечно, Аргесаеванна была защищена более современными средствами, однако проходя под первым из львов, Капитан поймал себя на мысли, что если сейчас оттуда на них скинуть что-то увесистое, то мало не покажется. Остальная команда стояла, задрав головы и, разинув рты, любовалась этими величественными памятниками древности.

Что удивительно, но с имперских времен сохранились не только сами статуи, но и золотые пластины, которыми были отделаны их гривы. Ни один из правителей, даже в самые тяжелые времена, не посмел покуситься на эти сокровища. Марио со вздохом вспомнил судьбу имперских памятников в Фессалии, которые разломали и растащили на постройку королевских замков, церквей и домов.

Когда «Интернационал» обогнул последнего Льва и стал виден город выяснилось, что местные бережно отнеслись не только к статуям — вся Аргесаеванна словно сошла с древних фресок. Массивные, построенные так, чтобы отражать мощь уже несуществующей империи, дворцы и виллы возвышались среди белых, с плоскими крышами домов и зелени садов и парков. Прямые как стрелы, мощенные каменными плитами дороги прорезали город в безупречном геометрическом порядке. Самая широкая дорога вела от порта к резиденции правителя, стоявшей на возвышенности в центре. Такая планировка была всем знакома — ей подражали и на Лионисе и в Островах, от столиц до мелких городков, но тут её можно было увидеть в том виде, как она задумывалась архитекторами жившими тысячи лет назад. Даже галереи вдоль домов, скрывавшие прохожих от дневного зноя, и окруженные стеной деревьев фонтаны, у которых можно было отдохнуть и побыть в тишине среди многолюдного города — все было придумано и спроектировано еще тогда.

И статуи… Множество статуй колоссального размера. Причем, зачастую, сделанных из цельной каменной глыбы. К ним у имперцев было какое-то странное пристрастие. Создавалось впечатление, что научившись ворочать такие монолиты, они принялись играться с этим как дети, применяя мастерство перетаскивания булыжников размером с дом по поводу и без.

Строим виллу? Без шести-семи статуй предков и богов-покровителей достопочтенного хозяина метров пять высотой и начинать не стоит. Дворец? О!!! Ну тут умножай и количество и высоту на десять.

Общественные бани? Дело-то хорошее, однако как народ найдет их, если рядом не высится метров на тридцать-сорок изваяние? И еще несколько внутри. Скромные. Метров по пять. И двадцать метров в длину. В помывочной — лежащая и льющая водопадик из чаши богиня чистоты, а там где уединяются… Ну или не уединяются, а толпой устраивают развеселую оргию — богиня любви, с усмешкой взирающая на посвященные ей телодвижения и не замечающая, что сзади к ней пристраивается другой мифический персонаж, чьи намерения скульптор изобразил предельно подробно.

Некоторые исследователи данного вопроса считали, что у такой любви к монументализму были вполне логичные предпосылки — худо-бедно разбираясь в имперской культуре и мифологии, путник мог, еще глядя на город с дальних холмов, прикинуть, что там есть: баня, рынок, постоялый двор, администрация, бордель и начать продумывать свой маршрут. А благодаря четкой геометрии улиц — пройдя городские ворота, немедленно направиться куда нужно. Самим жителям колоссы служили удобными ориентирами, заменяли номера домов, о чем свидетельствовали древние документы, повествующие о том, что некто проживал в третьем доме по правую руку Диспатера, а в случае штурма города неприятелем — и защитой. При осаде на вершинах статуй располагались наблюдатели, координировавшие тушение пожаров, а при прорыве неприятеля статуя валилась поперек улицы, перекрывая неприятелю путь и, если повезет, нанося ему немалый ущерб.

Не избежала участи быть помеченной каменными колоссами и бухта Аргесаеванны. Пяти сотметровых львов имперцам показалось мало, так что вошедший в нее корабль встречало громадное изваяние морского божества, у ног которого стояла чаша для жертвоприношений используемая, судя по всему, до сих пор.

Возле неё их уже встречал катер Раша. Увидев «Интернационал» Раш, широко размахнувшись, закинул в чашу солидную пригоршню монет благодаря богов за то, что гости благополучно добрались. На их звон из небольшой дверцы у подножия вышел пожилой служитель, длинной палкой с лопаткой на конце выгреб подаяние и, протянув руки в ритуальном жесте, принялся выкрикивать какие-то фразы.

Капитану местные морские божества были до одного места, но с другой стороны — традиции есть традиции. Близко подходить было небезопасно — «Интернационал» не катер и осадка у него приличная. Но и мишень была немаленькая, так что, взвесив в руке несколько голдмарок, Капитан с сочным «э-эх» метнул увесистые золотые кругляши которые как картечь звякнули о стенку чаши и, несколько раз отрикошетив, успокоились. Служитель немедленно взялся за палку и достав их, некоторое время разглядывал незнакомые монеты. Даже попробовал на зуб, убедиться, что это золото. Потом, подхватив полы бурнуса, метнулся во внутренние помещения, вытащив упирающегося барана, прирезал его и принялся сливать кровь в чашу, не переставая при этом блажить в сторону «Интернационала» таким воодушевленным голосом, что даже без толмача стало ясно — морской бог будет к ним благосклонен.

Саму бухту имперцы закладывали с запасом, так что даже современным судам там было где развернуться. Однако то, что творилось внутри, емко описывалось словом: «Бардак». Большие суда пробирались к пирсам среди сотен мелких лодчонок, с которых прямо на ходу пытались чем-то торговать. Рыбацкие суденышки, потрескивая бортами, толкались у рыбных рядов, пытаясь выпихнуть конкурентов и побыстрее толкнуть улов. На выход пробирались прогулочные яхты состоятельных горожан и слуги с носовой площадки оглашали окрестности воплями на тему: «Прочь с дороги — господа плыть изволют!» Посмотрев на это все, Капитан вопросительно взглянул на стоявшего у штурвала Марио.

— Справишься?

— Си, товарищ Капитано! Я уже понял закономерность: идем самым малыми, уступаем дорогу большому, со средними расходимся по ситуации, а как мелочь будет с нашего пути убираться — это уже не наши проблемо!

— Попробуй — я, если чё, подстрахую… — благосклонно кивнул Капитан.

Марио, вытянув клапан ревуна и щелкнув машинным телеграфом, принялся пробираться через бухту. Примерно на полпути к ним начали подгребать лодки. Сидевшие в них, судя по криками, чего-то хотели. Отдельные обнаглели настолько, что пытались вскарабкаться на борт. Капитан следил за действиями Марио и отвлекаться не мог, так что отправил гонять предприимчивых торговцев Боцмана. Тот церемониться не стал и всех пытавшихся проникнуть на борт награждал ударом в морду и выкидывал нахрен. За ним бегал Сыч, охреневший от количества судов, и орал так, что срались не только чайки, но и особо слабонервные из числа населения.

Раш указал им причаливать к отдельному пирсу, находящемуся под скалой, на которой стояла вилла имперской постройки из белоснежного мрамора. Пирс, помимо основной функции, прикрывал от любопытных глаз грот с бассейном, вокруг которого стояли широкие диваны и фресками на стенах. Бассейн и фрески были современными, но выполненными в имперском стиле.

— Это ведь не вилла Миледи? — осведомился Старпом, выйдя на пирс и оглядевшись.

— Нет, она тут гостит у своего старого друга. Я вас ему представлю. А как вы поняли?

— Фрески. Женщина, обустраивая свое жилище, обычно избегает столь откровенных тем.

Раш обернулся, мазнул взглядом по изображенным на стенах сценкам и с улыбкой пожал плечами.

— Дахр бен Машрик — большой ценитель женской красоты. И не стесняется этого.

— Миледи дружит с Хензиром?

— Вы знаете достопочтенного Дахра?

— Много слышал. Хотя — кто о нем не слышал?

— Да. Он довольно известен, — согласился Раш, — А Миледи всегда интересовали яркие и неоднозначные личности.

— Тогда не буду заставлять её ждать!

Развернувшись на каблуках, Старпом вернулся на корабль, чтобы переодеться в парадное.

На берег сошли вчетвером. Капитан, Старпом и Доктор с Лиссой, которая изъявила желание посмотреть виллу.

— Сюда, уважаемые.

Раш указал в сторону грота. От него к вилле поднималась крутая, вырубленная в скале лестница. Капитан, при виде неё, скорчил было страдальческую мину, но они прошли мимо и остановились у лифта.

— Достопочтенный Дахр тоже не любит крутые ступени… — пояснил Раш, услышав капитанский вздох облегчения.

Лифт поднял их на просторную террасу. Можно было попасть внутрь с оттуда, но Раш повел всех вокруг к парадному входу, дабы гости могли осмотреться, а хозяин — встретить как положено.

— Интересно…

Лисса обратила внимание на широкие деревянные панели которые прикрывали террасы и балконы от дневного зноя. Они были строгой геометрической формы и не окрашены, так что дерево сохраняло свой цвет и рисунок.

— Спилы ракаупы? Весьма смелое решение, но тем не менее идеально сочетается с остальным. Но стоить должно целое состояние.

— Это идея Тарика. Он — личный архитектор достопочтенного Дахра. — пояснил Раш, вежливо кивнув, — Хозяин не жалеет денег на его идеи и неизменно получает превосходный результат.

— У этого Тарика определенно талант. Так совмещать старое и новое…

— Да. Достопочтенному Дахру предлагали за него целое состояние, но он отказывается с ним расставаться. А вот полюбуйтесь, как Тарик совместил имперский и куманский стили…

Старпома с Капитаном же в этот момент интересовало совершенно другое. Вся прислуга, которая попадалась им на глаза, состояла исключительно из довольно легко одетых девушек. Причем хозяин дома не отдавал предпочтение какому-то одному типажу, а, по всей видимости, собирал «коллекцию».

— Я смотрю, у него губа не дура…

— Что, простите? — не понял Раш, который в только что закончил показывать Лиссе древнюю мозаику.

— Я говорю, любитель он до женского пола…

— Это маленькая слабость достопочтенного Дахра. Я уже говорил вашему помощнику, когда тот обратил внимание на фрески. Хотя и вам есть чем похвастаться, как я мог заметить…

— Это вы о чем?

— О вашем коке, уважаемый.

— А! Ну это Антону надо спасибо сказать. Он ее к нам притащил. Хотя девка да — хороша! А как готовит..!

— Для вас это её главное достоинство?

— Да красивых девок вон! — Капитан указал на служанок, — Полно! И любуешься ты ею ну месяц, ну год. Потом привыкаешь. А хорошая еда — она каждый день маленький праздник!

Достопочтенный Дахр бен Машрик встречал их у парадного входа. Увидев гостей, он спустился к ним, радушно раскинув руки.

— Капитан Вад Вареник, его Старший Помощник Антуан Рело и господин Ганс Кригер с госпожой Лиссой Шварц, — представил всех Раш.

— Дахр бен Машрик. Работорговец, философ, меценат… Добро пожаловать в мое скромное жилище.

— Скромное? — усмехнулся Капитан, — А по мне так вполне. Все что надо для жизни. Даже фонтан перед входом забабахали.

— На самом деле тут меньше трех актусов. Просто ступенчатое расположение и терассы создают иллюзию пространства. Мне предлагали виллы побольше. Но эта очень удачно расположена — вокруг никаких соседей. И вид на город…

— Да — виды тут у вас на заглядение. А еще лифт. Мне он особенно понравился.

— Приятно, что вы оценили — прорубить для него шахту было непросто. Но оно того стоило. Я начал обустраивать грот сравнительно недавно, так что там еще не все готово, но вы видели мозаику в бассейне!? Обязательно посмотрите! Раньше она украшала фонтан во дворце султана Рубы. Потом город поглотили пески и он на тысячу лет стал лишь сказкой. На него наткнулись случайно пару лет назад караванщики. К сожалению, там уже успели похозяйничать мародеры, но мозаики они не тронули. Я выкупил их за бешеные деньги и привез сюда, а Тарику удалось вписать их в виллу без ущерба для общего стиля. О, почтенный — знали бы вы как покалывает мои пятки, когда я хожу по тем же самым плиткам, по которым ступали мудрый Азиз ибн Вазир и прекрасная Издихар!!!

— Даже близко не могу представить, — честно признался Капитан, — Но думаю, что вы были в восторге.

— Не то слово! Когда ту, что во дворе, только установили, я лег на неё раскинув руки и лежал так несколько часов, представляя над собой небо древней Рубы! А вот еще одно сокровище!

Дахр подвел всех к куску гранита, установленному на постаменте посреди зала.

— Видите эти вмятины, похожие на огромные ладони? По легенде, когда к Рубе подошли враги, могучий Кахар взял этот камень и метнул его в вражеское войско, убив предводителя, после чего остальные обратились в бегство. Правитель Рубы повелел поставить камень перед городскими воротами, дабы все видели мощь её защитника. Представляете, как непросто было вывезти его из пустыни?

— На руках такой не унесешь, — покивал Капитан, потом подошел к камню и попытался обхватить, — Хотя…

Поставив руки на отпечатки он поднатужился и приподнял глыбу, после чего поставил на место. Остальные смотрели на это со смесью ужаса и восхищения.

— Здоровенный мужик был этот Кахар… Поднимать я подниму, но вот швырну уже вряд ли…

— Все равно впечатляет, учитывая что для того чтобы занести его сюда мне потребовалось десять крепких рабов. Идемте — я покажу вам мозаику во дворе, о которой я упоминал…

Внутренний двор виллы был украшен клумбами. Посередине журчал фонтанчик. Одно из строений, замыкавших четырехугольник двора, стояло ниже по склону, чтобы не загораживать вид на бухту. Полюбовавшись фреской, которая и правда была выполнена с исключительным мастерством, они поднялись по лестнице из пяти ступеней на его крышу. Дахр указал в сторону сидевшей на диване с бокалом вина белокурой изящной девушки в легком светлом платье, которая ожидала их, отложив в сторону книгу.

— Позвольте представить вас моей гостье, ради встречи с которой мы тут и собрались. Господа — перед вами несравненная госпожа Миледи. Госпожа — это капитан Вад Вареник, Антуан Рело. А это господин Кригер с племянницей.

— Рада знакомству…

Голос у Миледи был тихий и довольно приятный. Хотя, учитывая её репутацию, орать ей особо и не приходилось. Окружающие сами были заинтересованы в том, чтобы в точности расслышать все распоряжения.

— Взаимно… — Старпом, шагнув вперед, галантно поцеловал ей руку и едва слышно шепнул, — Давно не виделись…

— Сударыня… — руки целовать Капитан был не обучен, поэтому просто приподнял фуражку.

— Капитан… Я сожалею о том, что по пути сюда вам пришлось подвергнутся опасности.

— Вам доложили уже?

— Да. У меня есть люди в тех местах.

— Пустяки. Нам не впервой… Зато трофеи взяли.

— Рада, что вы к этому так относитесь. Я уже говорила Рашу, что ему нужно было сопроводить вас… Это было упущение с его стороны.

Миледи кинула на Раша укоризненный взгляд. Тот виновато склонил голову. Дахр, дабы разрядить обстановку, хлопнул в ладоши и возле него немедленно возникла служанка.

— Принеси нам вина и еды.

— Сию минуту, господин…

— А мы пока займемся делами… — Миледи повернулась к Капитану, давая понять, что хочет увидеть медальон. Тот извлек его, положив на стол, и подвинул в ее сторону.

— Барышня, тысяча извинений, — не выдержал Капитан, — Но можно поинтересоваться, что эта штука делает? А то мы всю голову сломали, пытаясь понять.

— Ничего. — Миледи осторожно осмотрела медальон со всех сторон, — Это подделка.

— Оппа… — Капитан озадаченно поскреб затылок, — Вот это незадача…

— Не переживайте — я знала об этом с самого начала. Наша сделка в силе…

— В смысле? Не — не то, чтобы я против… Но зачем вам подделка?

— Это очень древняя подделка. Ей многие тысячи лет…

Миледи провела пальцами по вделанному в центр камню.

— Представьте себе, но люди не первые, кто додумался до этого. Расы жившие задолго до нас тоже изготавливали подделки.

— Это как монета с браком, — пояснил Старпом, — Как платежное средство она не годится, но для нумизмата такая монета ценнее из-за редкости.

— Верно. Несмотря на бесполезность, эта вещь обладает исключительной ценностью благодаря своей сказочной редкости! Для коллекционера само собой.

— А эти другие, которые за ним гонялись. Они знают об этом?

— Министр? Разумеется нет. Поэтому я так боялась что он попадет к нему в руки. Поняв что медальон бесполезен, этот неуравновешенный идиот мог его повредить или даже уничтожить.

— А почему вы ему не сказали, что он не настоящий и представляет только коллекционную ценность?

— Сказала. Но он мне не поверил. Вы же сами знаете как это бывает? Люди готовы поверить в самую дикую ложь. Но говоришь им правду…

— А что делал настоящий медальон, если не секрет? — полюбопытствовал Капитан.

— Это ключ. Предположительно… Во всяком случае, так они называются в древнеимперских трактатах.

— Ключ от чего?

— А вот это, к сожалению, точно не известно. Имперские жрецы либо хорошо хранили их тайну, либо тоже не знали, что они делают.

— Зачем он тогда понадобился Министру?

— Людям свойственно наделять то, что они не понимают, разными сказочными свойствами. Не найдя им очевидного применения, обладатели начали искать ответ среди аллегорий. Кто-то верил, что это ключ к богатству. Кто-то — что это ключ к власти. Смешно…

— Понятно. Спасибо за объяснение.

— Пустяки… — Миледи посмотрела на изящные часы на столике, — Я отдам распоряжение привезти орудие немедля. Это займет не больше получаса. Достопочтенный Дахр развлечет вас вином и беседой, а я пока, с вашего позволения, задам несколько вопросов герру Кригеру.

Капитан согласно кивнул и пересев на соседний диван принялся прикидывать с каких угощений начать. Миледи повернулась к Доктору, который вместе с Лиссой устроился на диване по соседству.

— Я видела корабль когда он входил в бухту. Вы тоже экспериментировали с резонатором Айзериха судя по той конструкции на мачте?

— Йа! Совместили его с антенной Синельникофф-Фоше. Результат есть спорный.

— Полное несоответствие расчетным параметрам, я полагаю?

— Именно. Я есть удручен. Все попытка найти причина есть пока безрезультатный. А вы, судя по этот реплика тоже с сталкивайтся с данный проблем?

— Нет. Но я много об этом читала.

— Вы есть увлекайтся физика?

— Приходится. Как правило, достижения в данной области тесно связаны с военным делом, так что приходится интересоваться, чтобы быть в курсе последних веяний.

— О! Я есть понимайт о чем вы.

— Кстати, я читала вашу совместную работу с Эрихом Болем. Очень познавательно.

— Надеюсь в оригинале? Эрих, помимо остальной его достоинств, обладает талантом легко описывайт сложный вопросы. В перевод вся прелесть его слог теряется…

Капитан тем временем завладел кубком с вином и поглощая его беседовал с хозяином дома, расписывая тому все прелести своего быта.

— Свой корабль, я вам доложу, это вещь! Это как дом, но двигается. Пехота, к примеру, все на своем горбу прет. А тут у тебя всегда под рукой и койка и шкаф, и барахлишко нужное можно прихватить… Через это моряки всегда считались людьми основательными. У нас на борту, к примеру, механики мастерскую себе отгрохали. Станки, инструмент — все че надо для ремонта. Камбуз большой. С холодильником. Сейчас вот команду дал — аппарат самогонный собирают. Чтобы собственное снабжение напитками было. В островах фрукта всякого немерено — гони сколько влезет.

— Как говорил поэт: «Вино не только друг — вино мудрец: с ним разногласьям, ересям — конец! Вино — алхимик: превращает разом, в пыль золотую жизненный свинец».

— Вот за это и выпьем! — согласился Капитан, — Тем более вино у вас тут отменное!

Они выпили и служанка стоявшая наготове с кувшином подлила им еще.

— Эх хорошо пошло… Дорогое небось?

— Представьте, почтенный, но нет — пусть снобы ждут века пока вино созреет. Я же, предпочитаю девушек и вино помоложе.

Дахр заглянул в кубок и сладко вздохнул.

— Вино, это как раз тот случай, когда субъективные ощущения важнее, чем все признаки, правила и советы… Кстати — госпожа Лисса, поправьте меня если я ошибаюсь, но не в вашу ли честь назвали сорт шампанского?

— Я так старо выгляжу? Учитывая когда появился этот сорт.

— Вы выглядите обворожительно… Вдруг вы из тех загадочных муз, что вдохновляют художников, поэтов и виноделов, — Дахр почему-то покосился на Миледи, — Да-да — я считаю, виноделие одним из тех искусств, которому покровительствуют музы!

— Шампанское назвали в честь известной оперной певицы. Мы с ней не родственники. Просто фамилии одинаковые. А меня — в честь какой-то родственницы матери, которую назвали в честь той самой оперной певицы…

Миледи отвлеклась от разговора с Доктором прислушиваясь к реву грузовика перед воротам, потом встав, поманила Капитана за собой. Забравшись в кузов, Капитан откинул брезент и с любовью погладил лоснящийся маслом ствол.

— Хороша! Вот с такой красоткой я б в обнимку спал…

— Раш забыл уточнить, нужны ли вам к ней снаряды. Я, на всякий случай, приказала приготовить стандартный боекомплект.

— Это я забыл на радостях, — повинился Капитан, — Так что спасибо вам огромное. Тут есть дорога, что бы её вниз до корабля спустить?

— Есть. Я прикажу водителю ехать к пирсу. Ну что? Сделка совершена?

— Разумеется!

Спрыгнув, Капитан обтер руку и неуклюже пожал казавшуюся игрушечной на фоне его лапищи ладонь Миледи.

— Кстати… Тут я че вспомнил! Мы трофейных торпед взяли. Одну разбитую и две целых. Экспериментальные. Аменские. Антоха говорил, что вас это может заинтересовать.

— Экспериментальные образцы? — ненадолго задумавшись Миледи кивнула, — Да. Это может быть любопытно. Я должна на них взглянуть.

— Ну так чего ждем? Пожалуйте теперь вы к нам.

Спустившись следом за грузовиком к кораблю Капитан дал команду сгрузить с него пушку и вытащить обломки трофейной торпеды.

— Вот. Любуйтесь!

— «ИксЭм Четырнадцать»… — прочла Миледи маркировку на корпусе, — Слышала о них, но в руки мне не попадались. Взрыватель уцелел?

— Она нам корпус пробила, так что он немного битый. Но что смогли собрать — все здесь.

— Причину осечки выяснили?

— Да. Высокие перегрузки при столкновении вызывали торможение ударника в шахте.

— Очень любопытно… Две других — той же системы?

— Судя по маркировкам — да.

— Вас интересуют деньги или обмен? У меня есть сорока миллиметровая автоматическая спаренная зенитная установка. Практически новая — привезла для демонстрации местным военным. После демонстрационных стрельб могу передать её в ваше распоряжение.

— По рукам. Сейчас пушку выгрузим и вместо неё загрузим торпеды.

— Великолепно. В течении недели установку доставят вам на борт.

— Приятно вести с вами дела.

— Взаимно…

Тем временем команда под руководством Амяза уже перекинула пушку на корму и теперь ставила её так, чтобы можно было снять транспортную упаковку, расконсервировать и приготовить к монтажу. Вернулись Доктор и Лисса в сопровождении Дахра. Доктор пошел к себе, чтобы переодеться в что-то менее официальное и взять несколько книг, после чего отправился беседовать с Миледи на тему «Боевые отравляющие вещества и их вклад в борьбу за мир во всем мире».. А Лисса подошла к Капитану, который девятибалльным залесским матом раздавал ценные указания ворчающим пушку матросам.

— Простите, что отвлекаю от увлекательного перечисления половых извращений присущих вашим подчиненным, но господин Дахр просит об ответном гостеприимстве. Вы так красиво рассказывали ему про владение судном, что он жаждет лично убедится в этом. И совершенно не связанный с этим вопрос — в это время кок должна быть на камбузе?

— А! Рассказала таки про Барабашку?

— Как-то к слову пришлось. Господин Дахр не поверил, что женская грудь может быть больше, чем его голова.

— Я не в коем случае не хотел поставить слова госпожи Лиссы под сомнение, — Дахр извиняясь развел руками, — Но такие утверждения нуждаются в весомых доказательствах…

— Понятно… — Капитан зыркнул на Лиссу, — Сейчас мы тут управимся, и я сам…

— Не утруждайтесь, — отмахнулась Лисса увидев, что Барабашка, привлеченная шумом работ, выбралась на палубу, — Вопрос снят… Ну что, господин Дахр?

— О небо… — Дахр вздохнул и поднял очи ввысь, — Каждый раз когда я думаю, что видел все чудеса мира, ты даруешь мне еще одно…

— Не продается… — поспешил предупредить Капитан.

— Понимаю… Я бы тоже не продал…

— Остальное смотреть будете? — ехидно осведомилась Лисса.

— Разумеется! Иначе будет выглядеть, что я сюда явился только для того, что бы полюбоваться на упругие перси этой прелестницы…

Возникший по своему обыкновению как из под земли Старпом вежливо отстранил Лиссу и, получив благосклонный кивок Капитана, повел Дахра по палубе.

— Позвольте мне взять эту честь на себя… Для начала — общие понятия. Эта часть называется «Бак». Там у нас расположена кают-кампания, она же — столовая. Через стенку от нее — камбуз. Туда мы заходить не будем — самое интересное вы уже видели…

Ур, все это время сидевший на крыше рубки, спрыгнул вниз и подошел к Капитану.

— Разрешите обратится! Сделка завершена успешно, как я понимаю?

— Вполне. И торпеды сразу, не отходя от кассы впарил. На зенитку махнул. У этой дамочки их, походу, горы. Раздает направо-налево.

— Да. Когда ей что-то надо Миледи не скупится. Но будьте на чеку — она опасна.

— Сам знаю… Нутром чую!

— Что бы ваше нутро еще больше напряглось — интересный факт. Этой Миледи, по нашим наблюдениям, уже лет шестьсот.

— Скока!!?

— Шестьсот. Причем не факт, что это окончательная цифра. Она могла просто не попадать в наше поле зрения.

— Ей стока не дашь! — Капитан поскреб бороду, — Лет двадцать пять максимум…

— Вот и думайте…

— Может это из-за артефактов разных? Она их собирает, а там всякое попадается…

— Возможно. Точно не ясно.

— А Рашу сколько?

— Он значительно моложе. Но парусный флот успел застать.

— Дела… А Дахр этот?

— С ним все в порядке. Пока. Возможно, он тоже решил прожить пару-тройку веков, для чего и связался с ней.

— То есть она может это раздавать?

— Не ясно…

— Ладно — нам от неё пока такого не надо. Нам бы пушки, а там, глядишь, и так подольше поживем.

— Я просто вас предупреждаю.

— Молодец. Хвалю за бдительность!

Вернулись, сделав круг, Дахр и Старпом. Дахр неторопливо, заложив руки за спину, пошел на пирс откуда с любопытством осмотрел трофейный катер, а Старпом подошел к Капитану.

— Дахр пригласил нас с Барабашкой вечером на ужин. У него там собираются какие-то друзья. Считает, что нам будет интересно. Ты же не против?

— Не — развлекайтесь, извращенцы.

— Почему сразу «извращенцы»? Может это литературный кружок.

— Угу. Тогда и докторскую племяху прихватите. Она литературу любит.

— Хорошая идея.

— Кстати — ты был прав. Миледи торпедами заинтересовалась. Я за них зенитку сторговал. На неделе подвезут.

— Полностью полагаюсь на твое мнение. Я в этом не специалист. Но нам придется искать канониров. Михай тогда, конечно, неплохо отстрелялся по катеру, но он нужен в машинном.

— Ур обещал кого-то из своих в качестве наводчика подтянуть.

— Отлично. Их в армии хорошо готовят.

— Я ему так и сказал. Ты, кстати, не хочешь в город прогуляться?

— Можно… — согласился Старпом, — По пути еще один вопрос обсудим.

— Какой?

— Ты Бардье с Обмылком долю с медальона обещал. Помнишь?

— Угу.

— А мы пушку взяли бартером. И, как выяснилось, торпеды тоже сменяли. Как быть?

— Нда — неудобно выходит. Подумать надо…

Улицы Аргесаеванны, несмотря на зной, напоминали кишащий муравейник. Становилось понятно почему местные правители так упорно сохраняли имперскую планировку — даже на широченных и прямых главных улицах приходилось буквально протискиваться между людьми. Будь они такими же узкими и извилистыми как традиционные улочки южных городов, перемещается по нему стало бы невозможно. Хотя переулков хватало и тут — проходы внутри кварталов представляли собой многоуровневый лабиринт, так как многие пешеходные маршруты пролегали прямо по крышам домов и сарайчиков стоявших ниже по склону.

Капитан пер впереди расталкивая народ как ледокол. Большинство местных были ему хорошо если по грудь, так что он просто шел по прямой как шахматная ладья, дымя трубочкой и не обращая внимания на возмущенные вопли подвернувшихся под ноги. Старпом пристроился в его «кильватерном следе» и шел относительно спокойно, разглядывая людей вокруг.

Изначально, население Доминиса в целом было родственно Куманцам, но Старая Империя в свое время Куман и его пустыни одолеть не смогла, а вот Доминис они завоевали и, за века владычества, успели привнести сюда и свою кровь и элементы свой культуры. Во время разгрома основных владений, здешние колонии, так же как и колонии на Лионисе, уцелели и, теперь, между Доминисом и Континентом шел спор за право считаться истинными наследниками имперской культуры.

Доминцы не приняли учение Церкви, сохраняя имперские культы с многобожием и жертвоприношениями. Так же сохранялись принятые в Старой Империи взгляды на человеческие права, заключавшиеся в одной простой формуле: «У тебя есть столько прав, сколько ты осмелишься взять и в силах отстоять». Ввиду этого рабовладение, под влиянием Церкви запрещенное на Лионисе, тут чувствовало себя вполне неплохо. Рабы, отмеченные вставленным в нос кольцом и ошейником, попадались на каждом шагу — несли за хозяевами вещи, прислуживали в лавках и, даже, служили телохранителями. Решив, что это весьма примечательно, Старпом похлопал Капитана по плечу.

— Вад — давай пройдем через Невольничий Рынок. Говорят, это настоящий шедевр архитектуры. Сохраняет прохладу в любую жару.

— Ну давай… — Капитан, разморенный зноем, меланхолично кивнул.

Невольничий Рынок располагался в огромном древнем комплексе. Толстые стены и своды и правда держали температуру внутри на приемлемом уровне. Хорошо продуманная система вентиляции не только образовывала в галерее, где прохаживались покупатели, освежающий ветерок, но и уносила неприятные запахи, неизбежно сопровождающие места, в которых длительное время пребывает большое количество людей. Обычно, невольничьи рынки изображали весьма мрачными, но тут везде в изобилии были яркие разноцветные мозаики и фрески, а горестные стоны заменял деловитый гвалт торгующихся покупателей и продавцов. В центре всего этого находился фонтан окруженный каменными скамьями. Увидев их Капитан немедленно устремился туда и с вздохом облегчения присел.

— Ух! Умаялся я, что-то, ходить… — он покосился на выросшего перед ним слугу, — Тебе че?

— Не угодно ли господину воды? Мороженного? Холодного щербета?

— Ишь ты… Как у них тут все удобно. Давай, пожалуй мороженку. Две. Мне самую большу порцию.

Слуга низко поклонился и, приняв деньги, быстро вернулся с двумя тарелочками из цветного стекла и парой ложечек. Сунув ту, где меньше, Старпому, Капитан принялся, аккуратно соскребая ложкой подтаявший слой, наслаждаться лакомством. Старпом тоже ел, но без аппетита, больше разглядывая то, что творится вокруг.

— Вад — ты обратил внимание, как это место расходится с нашими ожиданиями?

— Ты о чем?

— Ну, как тебе объяснить? Вся континентальная культура рисует рабовладение как нечто дикое, варварское, жестокое. Тут я ничего подобного не ощущаю.

— А что ты хотел увидеть-то? Колья и дыбы? — Капитан пожал плечами, — Для местных это естественный порядок вещей. Тут всегда так жили.

— Вот это меня и занимает. Отсутствие некой общепринятой нормы. Стандарта. Есть просто то, к чему все привыкли.

— Ты че от меня-то хочешь услышать? Я не философ — мне пофиг.

— То есть ты не против того что, допустим, я прикуплю себе пару рабов?

— Ага. Только на борт их не тащи.

— Почему?

— А там уже мои порядки. Я не против рабовладения здесь — у себя они пусть хоть голяком пляшут. А у меня на судне будь добр соблюдать те правила, в которых я воспитан.

— Но ты не забывай, что мы компаньоны.

— И что? Ты же не доминец?

— Нет. Но, например, собрать гарем прелестных невольниц тоже бы не отказался.

Капитан тщательно облизал ложку и пригрозил ею Старпому.

— Если разрешить тебе собирать коллекцию девок, у тебя каюта лопнет. Ты удержу не знаешь.

— Но, с другой стороны — у нас много здоровых половозрелых самцов в экипаже, а пара есть только у меня и у Амяза.

— Не устраивай на борту бордель!

— Одну на всех!

— Тем более!

— Скучный ты…

Четыре мускулистых загорелых девицы в набедренных повязках и коротких туниках поднесли к скамьям паланкин. Из-за шторки выглянул Дахр и радостно помахал им пухлой, унизанной перстнями рукой.

— Какая встреча, достопочтенные! Отправляясь по делам, я никак не ожидал вас тут увидеть!

— Зашли спрятаться от жары… — с неохотой пояснил Капитан.

— О да! Тут, в это время дня, просто спасение. Не хотите составить мне компанию? Я знаю здесь все уголки и готов поклясться любым богом на выбор, что вы не видели и половины интересного, что скрывают здешние стены.

— С удовольствием! — согласился Старпом поднимаясь.

Капитан поворчал в бороду, но тоже пошел с ними. Сидевший в паланкине Дахр, водя рукой по сторонам, принялся изображать экскурсовода.

— Это место было воздвигнуто по проекту выдающегося имперского математика, геометра и архитектора, Лентула Минора и стало редким примером самостоятельного проекта, а не заимствованного в метрополии. Здесь есть все необходимое, включая канализацию, которая работает по сей день без ремонта. Конечно, сюда было проведено электричество, а водоснабжение переделано, но сама планировка была столь удачна, что менять её не стали. Здание имеет помещения для содержания почти четырех тысяч рабов, включая отдельные комнаты для особо ценных экземпляров.

— Это каких? — с любопытством уточнил Старпом.

— Прекрасные девы привезенные из дальних земель, знатные пленники, прочий товар, который нельзя содержать в обычных условиях или которые нуждаются в особой обработке.

— О! Кстати насчет особой обработки — я слышал, что на Доминисе до сих пор хранят секреты имперских жрецов касательно подчинения человеческой воли.

— Не только хранят! Развивают и приумножают! Здешние традиции подразумевают непрерывную борьбу за власть и величие.

— Как и везде…

— Да. Как и везде в нашем мире, — согласился Дахр, — Только тут это происходит без континентального лицемерия. Никого не волнует, как ты пробился наверх. И кем был до этого. Этим мне Доминис и нравится. Он честнее. Никого не волнует, носили твои предки золотые венцы или железные ошейники. Если ты слаб, то богатство и родовитость означает только ту высоту с которой ты низвергнешься в грязь. Так что, зачастую, люди низкого происхождения имеют куда лучшие шансы — они жестче, зубастее и им нечего терять.

— Вы тому пример, верно?

— Да. Я Дахр бен Машрик по прозвищу «Хензир» сам сделал все. Имя, репутацию, богатство. Сколько раз мне пришлось голодать, сколько раз я чуть сам не оказался по другую сторону той решетки, вдоль которой мы идем и за которой ты — просто товар. Или в грязной канаве с ножом в спине? Разве это кого-то интересует? Разве это интересует даже меня? Я забыл об этом и наслаждаюсь тем, что имею. Вином, наложницами, роскошью. Стоило ли оно того? Стоило. Уверяю вас.

— Ну, нам корабль тоже не с неба свалился, — буркнул Капитан, — Пришлось поднапрячься…

— Охотно верю, достопочтенный. Так что вы должны понимать, через какую грязь лежит дорога к вершине.

— Ну… Один раз в канаву мы знатно, конечно, десантировались, хотя в остальном я не особо запачкался.

— Грязную работу обычно выполняю я… — пояснил Старпом, — Вад предпочитает общее руководство. У него принципы…

— Какая разница — убил ты своими руками или послал убийцу?

— Еще более общее. Он озвучивает задачу, а я не напрягаю его лишними подробностями. Но мы, кажется, уклонились от темы. Вы говорили про имперские техники подчинения.

— Ах да. На Доминисе считается недостаточным просто убить конкурента. Гораздо более страшной местью является держать его в виде живого трофея. Сломленного и покорённого. Сделать его дочерей своими наложницами, а сыновей отправить работать на поля. В таких условиях, как вы понимаете, мы не только сохранили, но и приумножили те знания, что достались нам от имперского жречества. Но могу я знать, почему вас это интересует?

— Как бы вам объяснить… Вы же знаете, что на Континенте сохранением и приумножением указанных знаний занимается Церковь. Там своя специфика, больше направленная на работу с массами, но и индивидуальный подход они практикуют. Давайте поговорим об этом подробнее сегодня вечером?

— Как пожелаете, уважаемый. Пойдемте, тогда, я покажу вам верхние ряды. Там даже из местных редко кто бывает. Это место, где делают дела люди вроде меня. Но зрелище того стоит — уверяю вас.

Дахр выбрался из паланкина, который не проходил по лестнице, и, взмахом руки отправив свое транспортное средство на «парковку», пошел по ступеньками сокрушаясь, что тут лифт ему пристроить не разрешают. Наверху обнаружились богато обставленные кабинеты и удобные комнаты, где можно было, без помех и лишних ушей, обсуждать свои дела. Дахра немедленно облепили ученики и помощники. Он раздав им короткие указания и отправил всех прочь, после чего повел гостей к себе в кабинет. Там, в угодливом ожидании, застыла рабыня в пародии на континентальный деловой костюм, по которому было ясно, что она исполняет функции секретаря.

— Вот список ваших посетителей, господин…

— Я займусь ими позднее. У меня гости.

— Я прикажу, чтобы вас не беспокоили, господин.

Рабыня вышла. Дахр пригласил Капитана сеть на диван, где уже без спросу развалился Старпом, взял со столика в углу кувшин и налил три бокала вина.

— На работе тоже пьете?

— «Буду пьянствовать я до конца своих дней чтоб разило вином из могилы моей». — снова обратился к стихам Дахр, — «Чтобы пьяный, пришедший ко мне на могилу, стал от винного запаха вдвое пьяней!»

— Для вас это прям принцип…

— Скорее религия.

— Религия?

— Да. А почему нет, почтенный? Вино утешает, снимает тяжесть с души и дарит радость. Все то, за чем другие идут в храмы, плещется сейчас жидким рубином в моей чаше.

— Хм… — Капитан задумался, — Тогда мы, походу, единоверцы… Я тоже всегда между кабаком и храмом выбирал кабак.

— А вы, уважаемый?

— Всегда предпочитал молитвенным экстазам светские удовольствия, — Старпом отсалютовал бокалом, — Благородные напитки, хорошие книги, ночи с красивыми женщинами.

— Вам понравится наша вечерняя встреча… Там соберутся скульпторы, художники и поэты. Мы будем развлекаться, пить и творить.

— А Барабашка вам зачем? — осведомился Капитан, — Она-же ни то не другое ни третье.

— Ну, раз вы отказываетесь мне её продать, то я хочу чтобы эти божественные прелести были хотя бы запечатлены на холсте…

— А! Натурщицей будет!

— Натурой, музой и усладой глаз… Через мои руки прошли тысячи прекраснейших дев, но это просто шедевр.

— А вот ему всё мало… — Капитан ткнул в Старпома, — Казалось бы — такая девка под боком. Чё не хватает-то?

— Денег, власти и женщин, достопочтенный, никогда не бывает достаточно. У меня много наложниц, но когда я вижу ту, от которой моё сердце и чресла начинают волноваться, то покупаю не раздумывая.

— На вас, видать, насмотрелся…

— Как будто, почтеннейший, я подаю плохой пример! Ничто так не бодрит с утра, как красавица на ложе рядом. Я удивлен, что вы, имея корабль, держите свою каюту пустой.

— Нахрен мне эти хлопоты, — отмахнулся Капитан, — От баб одни нервы, да и привык уже. Это когда молодой, легко к другому человеку притереться, а в моем возрасте…

— Заведите наложницу. У меня как раз есть несколько молодых, хорошо обученных рабынь на продажу.

— Не — я как вам жить не говорю. Принято у вас людьми торговать — дело хозяйское. Но сам я по-другому воспитан. Не могу я к человеку, как к вещи относиться…

— А вы, почтенный, решили, что я могу? — Дахр лукаво прищурился, — О нет — поверьте. Я никогда не считал себя чем-то иным. Чем-то лучше и выше чем мой товар. Я стал таким богатым и уважаемым именно потому, что понял и признал это. Скажу больше, уважаемый — вы, как боевой офицер, склонны обезличивать людей куда больше чем я. Вы не видите в врагах, которых убиваете, людей, потому, что если вы будете думать о том, что у них тоже есть родители, жены и дети, то не сможете выполнить свой долг.

— Тут вы правы… Есть такое… — Капитан вздохнул, — Когда мы корабль на ремонт буксировали, встретил я одного. Свер его звали. В моем первом бою у Тюленьих островов он против меня был. Вот ведь мир… Огромный, но в то же время крохотный… А Свер… Нормальный мужик — душевно поговорили. Но повторись это…

— Вы бы снова стреляли в него, потому что там он был не Свером, а просто врагом, которого надо убить, чтобы выжить.

— Да. Враг всегда остаётся врагом. И если уж ты им назвался, то все будет по-взрослому. В полный рост… А если я кому враг, то и сам зла не держу, если что. Потому как все, что мы можем сделать в данной ситуации, это быть врагами сильными и коварными. Что бы и победить почетно и проиграть не стыдно…

— А говорил, что не философ, — уважительно покосился на Капитана Старпом.

— Это все вино. С вином любой баран — академик.

— Да… Вино настраивает на философский лад, — Дахр подлил всем еще, — А по поводу того, что вы сказали, почтенный… Я завидую вам в этом. Потому как не могу себе такое позволить. Я продаю товар дорогой, и он должен быть высшего качества. Никому не нужна наложница которая выполняет прихоти хозяина по принуждению. Тогда это просто кусок мяса и соитие с ней доставляет не больше удовольствия, чем рукоблудство. Она должна хотеть этого всей душой. Она должна жить ради того, что бы угождать своему господину…

И я должен убедить, что её положение есть лучшее из всех возможных, а служение хозяину — высшая радость, которую ей придется испытать в жизни. А для этого я должен знать свой товар. Знать его лучше, чем они сами себя знают. Я не могу позволить себе отстранится. Те, кто так делают, их уровень — это продажа нищих должников да дикарей, которых такие же дураки, думающие, что если они не заплатили за раба, то он бесплатный, привозят из набегов.

— Вы хотите сказать, что можете убедить человека, что рабом быть лучше чем свободным?

— Легко, уважаемый! Свобода — это морковка которую держат перед мордой ишака, впряженного в телегу. А ещё — это очень дорогая штука. Не всем она по карману. И платят за неё комфортом, близкими, а, зачастую, и жизнью. Вот вы, достопочтенный Капитан, свободны?

— Ну, так-то, да… — Капитан недоуменно пожал плечами.

— И вы можете делать всё, что пожелаете без оглядки на кого бы то ни было?

— А на кого мне оглядываться? Кто мне указ? Я теперь пекусь только о себе, да о команде.

— То есть вы все таки должны учитывать интересы своей команды, верно, почтенный?

— Ну тогда выходит, что и вы не свободны?

— А когда я говорил, что свободен? Я так же скован цепями обязательств, дел, обещаний…

— Выходит, свободных людей в природе нет?

— Есть. В любой, даже самой маленькой стране имеются огромные глухие пространства, куда любой может уйти, построить дом и жить один, не связанный ни законами, ни моралью, ни традициями. Только вот, почему-то, мало кто выбирает такую свободу.

— Ну потому, что, в одиночку, выжить ещё суметь надо…

— Верно. В городе помирающий с голоду нищий всегда может надеяться на то, что добрые люди дадут ему кусок хлеба. Больной — что к нему придет врач. Находящийся в опасности — что ему окажут помощь. А свободный человек может рассчитывать только на себя. Любой неурожай, болезнь, случайная рана — и все. Твоя жизнь окончена.

— Ну можно же семьей жить. Селом…

— Да. И снова здравствуйте законы, обычаи, традиции, стеснения себя ради интересов других.

— Но зато тебе, если что, будет, кому помочь.

— И ради этого, даже такой сильный человек как вы, готовы расстаться с частью своей свободы. Ради того, чтобы иметь за спиной команду, а не встречать все опасности этого мира в одиночку. А вы достойнейший, можно сказать, выдающийся в этом смысле человек. Теперь же представьте кого-то куда более слабого телом и духом.

Дахр пригласил Капитан к окну, из которого был виден стоявший около стены паланкин. Четверо рабынь расположились вокруг, весело болтая.

— Посмотрите на них. Они беззаботны и счастливы. Они выполняют простую понятную работу и, пока они её делают, им не надо думать о куске хлеба, крыше над головой и завтрашнем дне. Они одеты неподобающе и вызывающе, но никто их за это не упрекнет, ведь они всего лишь рабы выполняющие прихоть хозяина.

Всех четверых я купил еще детьми в трущобах на Ротонге. Это простые девушки из бедных семей. Что их ждало на свободе? Такой же нищий муж, тяжелая грязная работа, куча детей, быстрая старость, болезни, смерть. В лучшем случае. Я говорю это, чтобы вы поняли, как легко мне было убедить каждую из них, что жизнь раба носящего мой паланкин лучше, чем та, что их ждет на свободе. Только не в коем случае не подумайте, будто я считаю себя благодетелем. Нет — обменять участь бродячей собаки на стойло ездовой скотины… Даже я не настолько циничен, чтобы считать это благом. Но признайте — уговорить человека отдать свою свободу не так уж сложно как кажется?

— Ну, в чем то вы, безусловно правы… — после некоторого молчания выдавил из себя Капитан.

— И вам, достопочтенный, от этого не радостнее, верно? Вот и мне так же… Я, как никто иной, вижу насколько люди слабы и как легко они сдаются перед обстоятельствами. Более того — я сам слаб. Я не могу менять мир. Я просто принял его правила игры и наслаждаюсь маленькими радостями, которые он мне дает.

— Есть у нас выражение: «Не мы такие — жизнь такая».

— И позвольте угадаю, почтеннейший, часто используется для самооправдания всякой сволочью?

— Ну, я не то имел ввиду…

— Не беспокойтесь — я прекрасно знаю не только людей, но и себя. Я — похотливая, лживая, хитрая сволочь. Другие тут не богатеют. Но будь я проклят, если не получаю от этого удовольствия! И вам советую этому научится. Вы ступили на опасную тропу вольного человека и на ней законы звериные. Начните наслаждаться тем, что вы умнее, быстрее и зубастее чем те, кому не повезло оказаться у вас на пути. Иначе ваши принципы, и ваше нежелание пачкать руки погубят не только вас, но и тех кто идет за вами.

— Спасибо за совет, — Капитан криво ухмыльнулся и ткнул пальцем в Старпома — Но на этот случай со мной вот этот хмырь. Его хлебом не корми — дай кого ни будь наебать или прикончить. Я тут просто, чтобы у него окончательно резьбу не сорвало.

— Ах да — «Общее руководство»… Кстати — а почему ваш многоуважаемый помощник молчит? Я думал он обычно более красноречив.

— С вами, достопочтенный, мне в красноречии не сравнится, — поднявшись, Старпом кивком поблагодарил за гостеприимство, — Мы, пожалуй, пойдем — у вас еще дела. Встретимся вечером. И напоследок — куда бы вы посоветовали сходить? Вы лучше нас знаете город.

— Только не на базар — в это время дня там настоящий кошмар. Посетите лучше бани.

— Хорошая мысль, — одобрил идею Капитан, — Давненько я в баньке не был.

Бани, учитывая размер платы за вход, являлись скорее элементом роскоши, нежели местом куда можно было забежать отмыться после тяжелого трудового дня. Капитан даже немного побухтел на этот счет, однако, как только узнал, что кроме мытья в стоимость входит еще и массаж, сменил гнев на милость. Внутри было роскошно. В центре, под сводчатым потолком, располагался большой бассейн с теплой водой выложенный узорами из плитки и несколько чанов с водой горячей. По бокам располагались большие плоские нагретые камни на которые ложились для массажа и обливаний, дальше были столы где подавали кофе, а сбоку — дверцы номеров в которых можно было уединится со своей спутницей или нанятой тут же жрицей любви, причем в прямом смысле, так как по старой традиции клиентов в банях обслуживали послушницы местного храма богини любви и плодородия. Видимо, по этой причине они брали втрое больше чем обычные проститутки.

Раздевшись в отдельной комнате и обмотавшись полотенцем Капитан пошел к теплому бассейну, решив начать с него. Ввиду вышеупомянутой дороговизны, круг местных клиентов был ограничен и новые лица в виде Капитана и Старпома привлекли активное внимание. Тыкать пальцем в незнакомцев и громко обсуждать их в местной культуре зазорным не считалось, а, судя по глумливым улыбкам, обсуждались отнюдь не их достоинства.

— Тут кто-то на ислас тренькает? — Капитан нахмурился и покрутил головой.

— Вам чем то помочь, глубокоуважаемый? — отозвался сухонький старичок отмокавший в ближайшем горячем чане, — Вас интересует, что про вас говорят?

— Ну — начнем с этого… Если ты хочешь кому-то втащить, то для начала стоит узнать, за что конкретно.

— Поверьте — перевод не сделает это более приятным. В наших краях принято смеяться над северянами. Для них вы «снежок», тающий на нашей жаре.

— Серьезно? А мы вот наоборот — считаем южан неженками, потому что к холоду непривычны.

— Как схожи люди несмотря на всю разницу… Ну тогда вы примерно понимаете, о чем они говорят.

— Они не только нашу теплостойкость обсуждают, — заметил Старпом, — Судя по жестам критикуют и то, что у нас ниже пояса.

— Есть и такое… В наших краях уважающий себя муж имеет не менее трех жен и наложниц, а у вас — по одной. Из чего делаются выводы…

— Ах вот оно что! Выводы они делают! Ну я вам сча почву для размышлений предоставлю…

Капитан сдернул полотенце с пояса и в банях воцарилась тишина, в которой оглушительно брякнул об пол чеканный поднос с притираниями, выпавший из рук служанки. В этом безмолвии Капитан, вразвалочку, спустился в бассейн и, фыркая как кит, поплыл по кругу, внимательно вглядываясь в лица посетителей сконфуженно отводивших взгляды.

А потом старичка, который, глядя на это, до последнего сдерживался, прорвало. Он принялся ржать так, что чуть не утоп и Старпому пришлось помочь ему выбраться…

— Ох… Спасибо, юноша… Простите мою несдержанность, но надеюсь это отобьет этим ишакам охоту мерятся мудями надолго. Ох — стоило прожить сто девятнадцать лет, чтобы посмотреть на то, что сейчас было…

— Сто девятнадцать лет? По вам не скажешь.

— Этим и спасаюсь… Каждый раз, когда смерть приходит к моему порогу, то смотрит на пустые кувшины из под вина во дворе, трех молодых жен и фингал под глазом соседа и думает: «Я пришла не туда. Хозяин этого дома еще слишком молод, чтобы идти за мной»..

— Впечатляет. Не всякий даже вдвое младший имеет силы так жить. Да еще три молодых жены…

— А что поделать — старые-то померли!

— Взять жену средних лет?

— Когда износились старые сандалии, зачем брать поношенные? А если и найдется такая, что дожила до этих лет девой, то на кой мне целомудренная дура?

Старик подмигнул, потянулся и потопал к камню для массажа. Старпом понимающе усмехнулся и, рыбкой сиганув в воду, поплыл за Капитаном с лица которого не сползала довольная улыбка. Накупавшись, они переместились в горячий чан. Капитан, развалившись и раскинув руки, осматривал бани с видом матерого медведя, только что показавшего всем чьи в лесу шишки. Потом сходили на массаж, выпили горячего кофе с пряностями, не торопясь оделись и вышли на улицу.

— Кэп — во время массажа меня посетила отличная идея. Кстати, во многом благодаря массажистке.

— Решил на корабле баню с борделем открыть? Для не понятливых: НИКАКОГО БЛЯДСТВА НА БОРТУ!!!

— Я не про то… — уточнил Старпом пошатнувшись от звуковой волны, — Я про денежный вопрос. У нас же катер есть! Пусть механики его отремонтируют, а я, сегодня вечером, вкину эту идею местной публике.

— Мне жалко — уж больно лихая штуковина.

— И куда тебе два корабля?

— Кораблей много не бывает… Как тебе баб.

— У тебя есть еще идеи, где быстро денег нарыть? Сам же сказал — неудобно выходит.

— Ладно — пусть в порядок приводят… А я, пока подумаю.

Лисса, на приглашение посетить вечернее сборище, ответила согласием, но предупредила, что захватит с собой книгу, на случай если будет скучно. Когда она, Старпом и Барабашка отбыли, Доктор еще раз поинтересовался, точно ли это просто встреча творческих людей? Капитан, пожав плечами, сказал, что знает столько же, сколько и он но, вроде, Дахр обещал, что из всех вольностей там будет только рисование обнаженной натуры. Доктор скептически покачал головой и отбыл, а вместо него подгребли Михай и Багир которые, в последнее время, были неразлучны.

— Таварыщ Капытан… — глаза Багира хитро поблескивали, — Проба сымать будэтэ?

— С чего?

— Первач… — Михай щелкнул по горлу, — Я очистку наладив: не самогон — сльоза!

— Уже?

— А чого тянути-то?

— Ну пошли посмотрим…

Спустившись в машинное, Капитан придирчиво осмотрел предъявленный ему аппарат.

— Неплохо. Какая производительность?

— Десять литрив на добу. Але це тестовий екземпляр. Для испытання узлив и ришений.

— Да вроде неплохо. Для личного потребления хватит.

— Увага — презентация продукту! — Михай достал несколько бутылей и расставил их на верстаке, — З цукру, фруктив, з перловки, з житнього борошна, з пшеничного борошна…

— Закусь есть?

— Рыба эсть! Вялэный…

Взяв в одну руку кусочек вяленой рыбки, в другую — рюмку, Капитан опрокинул в себя поданную рюмку. Потом вторую.

— Ох хорошо пошло…

— А якщо продавати надумаемо, — как бы невзначай обронил Михай, когда Капитан разрумянился, — То у нас вже е план установки до сотни литрив. Якщо конично, баки для браги яких розмирив будуть.

— Продавать? Хорошая мысль. Жидкая валюта! Исладоры хождение имеют только в колониях — остальное население предпочитает натуральный обмен. Вот и будет чем меняться. Что требуется для изготовления?

— Бак для браги — це перше.

— Бак будет — как дойдем, один из резервных баков с пресной водой под это дело определим. Там кубатура хорошая. С запасом…

— А з приводу инших деталей — можна нам шлюпку взяти и до мисцевой свалки, або корабельного кладовища змотатися? Там все що потрибно накопаемо махом.

— Можно. Только утром, само собой… — Капитан решительно сгреб бутылки, — Сейчас пошли в кают-кампанию — стол накроем, посидим… Они там веселятся, а и мы чем хуже!

Барабашка позировала охотно. Ей льстило подобное внимание, поэтому она старательно сохраняла позу пока несколько собравшихся вокруг местных творцов, млея, зарисовывали ее изгибы. Сам хозяин вечера тоже почтил её вниманием, сделав несколько набросков угольным карандашом. Взяв их, Старпом хмыкнул. Наброски были быстрые и не очень подробные, но весьма живые. На некоторых Дахр «поигрался» с нарядами, добавив по телу цепочек и легких туник скорее подчеркивавших, чем скрывавших что-либо.

— Вы неплохо рисуете.

— Благодарю, почтенный… — Дахр с достоинством кивнул, — Кто знает, может родись я в другое, более спокойное время, в котором мое занятие считалось бы отвратительным пережитком прошлого, то может я стал бы художником. Зарабатывал бы на жизнь кистью, а все эти пристрастия всплывали бы в моем творчестве просто как невинное озорство, позволительное людям искусства.

— Поэтому вам пришла в голову идея собрать у себя подобную публику?

— Нет. Это все тонкий расчет. Я был беден и никому неизвестен. Потом я разбогател, но все равно был неизвестен. И я решил — если у меня нет славы, то это даже хорошо! Я могу предстать кем захочу. Быть Хензиром — это удобно, но надо двигаться дальше. Туда где богатые дома и знатные люди. И для них я хочу быть «Дахр бен Машрик».

— И вы решили, что никто так не поработает на ваше имя, как вечно голодные художники, которых вы будете кормить со своей руки?

— Это было просто, почтенный, — Дахр польщено отмахнулся, — Имея, как вы видели, задатки, я нанял учителя за десять гало в месяц. Через пару уроков я уже знал кальянную, где собираются его друзья. Я потратил десять ореолов угощая их. Через месяц они все узнавали меня, как только я входил. Я потратил тысячу ореолов, устраивая для них и остальных пиры, раздавая заказы и вознаграждая поэтов с писателями, и через полгода на вопрос: «Кто такой этот Дахр бен Машрик?» вся Аргесаеванна отвечала: «Богач, меценат и покровитель искусств». А не «жирный пьяница Хензир с Невольничьего Рынка», как раньше… Кстати, помните тот разговор, что мы начали днем?

— Да. Это касается Черри. У нее есть определенные проблемы.

— Понимаю вас, почтенный. Я, совершенно случайно разумеется, заметил орденское клеймо. А также небольшие странности в поведении. Могу предположить, что вы хотите попробовать исправить то, что с ней было проделано…

— Совершенно верно.

— В таком случае, могу порекомендовать вам найти виху. Это одна из рас обитающих на Доминисе.

— Я в курсе… — кивнул Старпом, — На Континенте и в Островах, они тоже встречаются, но тут их отыскать проще.

— Про Доминис можно сказать много плохого, но местные никогда не увлекались любимой игрой Лиониса: геноцидом.

— Более того — насколько я слышал, их даже не пытаются взять в рабство.

— Верно, почтенный — несмотря на то, что виху — исключительно мирный народ, они имеют крайне эффективный способ защиты. Лишить мужское естество своих прямых функций, — Дахр развел руками, — Дураки, желающие надеть на их ошейник, быстро вымерли естественным путем.

— Только это вас удерживает?

— Если конкретно меня — то да. Я слишком люблю данный процесс, чтобы так рисковать. А если вы о Доминисе в общем, то смысл? Для работы на полях и в шахтах они не пригодны. Единственное их возможное применение — в качестве экзотических наложниц. Которая может одним прикосновением оставить тебе способность наслаждаться женщиной только эстетически.

Кроме того, они отменные лекари и способны усмирять непокорных быстро и без ущерба здоровью, хотя я лично, предпочитаю свои методы. Так что, по совокупности, их ценность как партнеров перевешивает весьма скромную ценность «отравленной сладости».

— Усмирять? — Старпом задумался, — Вы думаете что, как выражается Вад, «клин клином вышибают»?

— Не знаю — но попробовать, по моему стоит. Вы легко можете найти кого-то из них на северо-западных окраинах Аргесаеванны.

— Спасибо за наводку — это может мне помочь. А почему у нас вечер проходит без вина? Для вас это, насколько я понял, нехарактерно.

— Все будет, уважаемый, но позже. Пусть хоть что-то нарисуют. Творцы, испив вина, воспарят над нашим скучным миром и унесутся на крыльях мечтаний. А я очень хотел бы как следует запечатлеть эту прелестницу. Только подумать — камбуз обычного корабля скрывает сокровище достойное покоев султана! Кстати, я слышал, что существует суеверие будто женщина на борту — к несчастью?

— Только у тех народов, где слово «корабль» женского рода. Считается, что будет ревность.

— А у вас?

— Вад — залесец. В их языке «корабль» — мужского рода, так что между ними не любовь, а крепкая мужская дружба, которой женщина не помеха.

— Как интересно… Никогда об этом не думал…

— Серьезно? Я считал, что Доминис — морская страна и про корабли тут знают все и все.

— Я — куманец. У нас с водой сложные взаимоотношения. Когда я плыл сюда, меня так укачало, что потом еще несколько месяцев один взгляд на воду вызывал приступы тошноты.

— Но виллу вы купили с шикарным видом именно на море и причалом. И когда посещали нас — были весьма заинтересованы.

— Да… Видимо правы те, кто говорит, что море имеет свою магию и тянет даже таких сухопутных крыс как я. Я давно подумывал о яхте.

— Что же вас останавливает?

— О небо! Знали бы вы как много нужно знать, чтобы выбрать достойное судно! Вдруг мне подсунут снулую посудину? А они непременно подсунут, ведь когда речь заходит обо всех этих терминах вроде «мореходности», «остойчивости», «осадке» у меня лицо как у деревенского дурачка, выбирающего на базаре верблюда. Как такого не наколоть? И потом вся Аргесаеванна будет смеяться и показывать пальцем, пока я пытаюсь выгрести из бухты.

— А попросить помощи у того же Раша?

— О, милейший, — еще не хватало того чтобы кто-то водил меня за руку, объясняя словно неразумному ребенку. Я купил книги и, если небеса будут благосклонны, прочитаю их, чтобы иметь представление.

— У меня есть идея получше, — поманив его к перилам Старпом указал вниз, — У нас есть трофейный катер. Я могу договорится с Вадом, чтобы он устроил вам морскую прогулку.

— Вы считаете, что это поможет?

— Определенно. Это очень быстрый боевой катер — он даст вам почувствовать, что такое настоящая мощь и скорость. Вам будет с чем сравнивать. Когда отойдем на некоторое расстояние — сможете встать к штурвалу и попробовать им поуправлять. Морское дело быстро постигается на практике. Один из наших рулевых меньше года назад пас свиней на ферме. А сейчас управляет огромным кораблем.

— Серьезно? Это так просто?

— В общем — просто все. Тонкости в деталях. И без практики с ними не разобраться.

— Знаете — а это интересная мысль! Я думаю, уважаемый, что я даже скорее всего соглашусь. Надо будет разобраться с расписанием, но морская прогулка выглядит очень заманчиво.

— Хорошо — я поговорю с Вадом. И последний вопрос — госпожа Миледи еще тут?

— Да. Завтра госпожа отбывает по делам, но в данный момент отдыхает у себя в западных покоях. Я приглашал её, но она избрала уединение.

— Меня она примет.

— Нескромный вопрос, достопочтенный, но я никак не могу понять — знакомы вы или первый раз видитес?

— Немного-то, немного другое… Сейчас я не готов это объяснять…

Миледи стояла у широкого окна. Если с трассы открывался вид на бухту и город, то восточное крыло было обращено к морю. Услышав, как открывается дверь она обернулась с грозным видом, готовая обрушится на того, кто осмелился её побеспокоить, но увидев Старпома смягчилась.

— Привет! — Старпом беззаботно махнул рукой, — Ты не против?

— Продолжаю поражаться твоей наглости… Любой другой, на твоем месте, держался бы от меня как можно дальше.

— Других на моем месте нет. Запрет на произношение твоего имени еще действует?

— Для тебя — да.

— Не строй из себя злюку. Тем более, что я извинился.

— Неискренне…

— Откуда ты знаешь?

— Ты не можешь испытывать чувство вины, а без этого все твои извинения не стоят потраченных слов.

— Во первых — я над этим работаю. Во вторых — я сразу сказал, что наш союз временный. И ты с этим согласилась. Что ты от меня вообще хочешь?

— Действительно… — скривившись Миледи презрительно фыркнула, — Ты самый наглый, взбалмошный, самовлюбленный и неуправляемый тип, которого я видела.

— Поправочка! Самый умный и обаятельный «наглый, взбалмошный, самовлюбленный и неуправляемый тип», которого ты видела.

Некоторое время Миледи пыталась держать лицо, потом по губам, словно трещина по камню, поползла тонкая улыбка.

— Ладно… Живи… С тобой, по крайней мере, было весело. Зачем ты пришел?

— Спросить, почему ты соврала про ключ.

— А я не соврала. Это действительно подделка. Но рабочая…

— Рабочая?

— Почти рабочая. Тот, кто его создал, смог сымитировать функционал. Понимаешь, что это значит?

— Еще бы… — взяв кувшин с вином Старпом отхлебнул прямо из горла, — Это значит, что на базовом уровне эта штука повторяет оригинальные ключи. Если найти настоящий ключ, то, изучив подделку, можно понять, как он работает.

— Верно. А, рано или поздно, я его найду.

— У Министра есть оригинал?

— Разумеется нет. Если бы был, я бы вырвала его из его мертвых скрюченных пальцев. Ты меня знаешь…

Отобрав кувшин с вином Миледи налила себе кубок и опустилась на небольшой диванчик. Старпом, несмотря на попытку отпихнуть его ногой, ловко увернувшись уселся рядом.

— Наглец. Кыш!

— Думаешь Раш будет ревновать?

— Раш? Я! Я, если тебе интересно, сильно уязвлена, что ты выбрал эту простушку!

— Черри? Брось — она милая. И в ней есть своя изюминка.

— А! А я то думала тебя привлекли вещи побольше.

— Не без этого, конечно, но главное — я хочу попробовать сломать орденскую печать. Дахр посоветовал мне попробовать использовать Виху.

— Не думаю, что из этого выйдет большой толк. Виху должна знать, что чинить.

— Я надеялся на твои подсказки… — Миледи залепила Старпому пощечину, — То есть нет?

— «Нет» я не сказала — просто не могла упустить такой хороший повод съездить по твоей самодовольной морде. А что касается твоей пассии — найди Лейлу. Она заправляет Домом Боли.

— Любопытное название — интригует…

— Там принимают гостей с особыми вкусами в любви.

— Серьезно? Надо будет пригласить туда Кэпа…

— Давно было интересно: залесец — зачем он тебе?

— Даже не знаю, как объяснить. Сперва у меня были на него довольно скромные планы… Но потом мы как-то нашли общий язык и я передумал. Он даже начал мне нравится.

— Да — есть в нем какое-то дикое очарование…

— Вад похож на медведя. Выглядит как неуклюжий увалень, но стоит его разозлить и мало кому удастся удрать или спрятаться. К тому же он отменный командир и имеет неожиданно широкие взгляды для человека его биографии.

— К слову о биографии — ты в курсе его секретов?

— Не порти удовольствие. Хочу все выяснить сам.

— Как будет угодно… И надолго ты планируешь с ним оставаться?

— Пока не знаю, а что?

— Раш хорош, но еще один толковый помощник мне бы не помешал.

— Хочешь его сманить? Я обижусь.

— Тебя все равно надолго не хватит.

— Как знать…

— Ладно — это все или у тебя еще есть какие-то просьбы?

— Вообще-то есть, — Старпом задумчиво посмотрел на Миледи, — Но ты меня пошлешь…

— А ты попробуй. Еще один повод дать тебе по морде мне не помешает.

— Только ради этого? Ну так это решается гораздо проще…

Резко подавшись вперед Старпом поцеловал Миледи в губы. Та отшатнулась, потом оттолкнула его, влепила еще одну пощечину, и еще одну, и кинувшись вперед с рычанием впилась губами в его губы, одновременно пытаясь придушить.

— Сбавь обороты… — прохрипел Старпом, — И определись, что ты хочешь…

— Заткнись и раздевайся… Не испытывай судьбу.

— Понял…

Дахр, проходя мимо библиотеки где, среди книг, собрались мастера слова, заглянул внутрь. Там Лисса, чеканя шаг, расхаживала взад-вперед и, заложив руки за спину, вещала. Литераторы молча внимали с испуганными лицами — не все хорошо понимали ислас, но видно было, что им хватает того, как это все звучит.

— … «Когда-нибудь все будет иметь свой конец — далекий день, которого я уже не увижу, — тогда откроют мои книги и у меня будут читатели», — в её голосе четко проступала та резкость и угловатость, которая обычно ассоциировалась с форбуржским акцентом, — «Я должен писать для них, для них я должен закончить мои основные идеи. Сейчас я не могу бороться — у меня нет даже противников». — о чем нам говорит данная цитата? Об идее! Искусство без направляющей идеи невозможно. Будучи предоставленным само себе оно вырождается в самые уродливые формы, быстро теряющие актуальность. А задача творца — жить впереди всех. Только так можно создавать произведения, которые переживут вас, и будут актуальными спустя многие годы.

«И если у тебя нет больше ни одной лестницы, ты должен научиться взбираться на собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше?», поэтому лишь наступив на себя можно подняться и заглянуть за горизонт. Да, на это не всякий решится, но, цитирую: «Человек — это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, — канат над пропастью!» В человеке ценно-то, что он мост, а не цель. Если вы не смеете попирать мост своими ногами, вам никогда не достичь цели!

Удовлетворенно кивнув Дахр продолжил путь и, дойдя до покоев Миледи, остановился и прислушался. «Видимо все таки они знакомы…», заключил он через несколько минут и вернулся к художникам, которые уже переместили Барабашку на террасу и теперь рисовали её, соблазнительно распластавшуюся по широким плитам перил, на фоне огней ночной Аргесаеванны…

— Так что у тебя была за просьба? — поинтересовалась Миледи у курившего и задумчиво смотревшего в окно Старпома, — Надеюсь что-то стоящее, потому что я до сих пор колеблюсь — прибить тебя или нет.

— Сейчас… Надо собраться с мыслями…

— Поторопись… — вытащив из оставленного открытым портсигара сигарету Миледи потребовала огня, — Потому, что если думаешь, что на этом все, то ты ошибаешься…

— Ты слышала про наше с Падди небольшое приключение?

— Вы убили Предвозвестника — это сложно было пропустить. Хочешь, чтобы я сняла церковников с твоего хвоста?

— А они сидят у меня на хвосте?

— Ты знаком с Чойсом? Видящая из Ордена Одаренных держит его на поводке. Хочет попытаться перехватиться к тебе, когда вы встретитесь.

— Как интересно… Ты знаешь — пожалуй нет. Если они решили поиграть в эти игры, то я в деле.

— Однажды ты доиграешься…

— Возможно… Но смысл жить, если не играть?

Капитан стоял на мостике, глядя на точку приближающегося самолета. Рядом крутился возбужденный Ур. Утром «Интернационал» принял радиограмму, что кандидат в канониры уже на подлете и необходимо обозначить место прибытия. Ур описал место их стоянки, после чего пилоты приняли решение высаживать пассажира на ходу. Капитан был настроен скептически, но Зампобой заверил его, что приятель имеет подготовку и вообще для них это штатный способ десантирования.

Заложив вираж над бухтой самолет снизился и пошел метрах в десяти над водой. Сперва из него выпал мешок, потом второй мешок, потом выпрыгнул пассажир и, сделав по воде пару блинчиков, затормозил в облаке брызг. Шлюпка, находившаяся в полной готовности, выловила его и пожитки, после чего доставила на борт. После купания китт выглядел несколько комично но, судя по бодрому прыжку из шлюпки на палубу, пережил приземление благополучно.

— «Ебать какие рожи!» — вновь прибывший отряхнулся, козырнул Капитану и радостно поприветствовал Ура — «Давно не виделись!»

— «Ты на свою рожу посмотри — отожрался на казенных харчах».

— «Завидуешь — завидуй молча. И, гляжу, тебе там, в спецуре, совсем башку отшибли, раз ты в вольные подался?»

— «А хули еще делать? Тут хоть обезьянины веселые — я с них, походу, еще долго ржать не устану».

— «Это да… Они тебе офицера дали?»

— «Ага!»

— «Бедняги — не ведают, че творят. Ну что — давай представляй меня остальной шайке».

— «Угу. Будешь „Калибром“. По позывному».

— «А че так сразу?»

— «Поверь — это лучший вариант. Я тебе потом покажу, как они мое имя — фамилию слышат и пишут. Уржёшься».

— «Ладно — те виднее…»

Ур повернулся к Капитану, который китского языка не понимал, поэтому с умным видом курил в сторонке делая вид, что просто дает им время пообщаться.

— Товарищ Капитан, разрешите представить — Калибр. Это его позывной, но ввиду сложности нашего языка…

— Я понял. Вад Вареник — Капитан. Добро пожаловать на борт. Артиллерист значит?

— Точно так… Служил в подразделениях сперва «третьей линии», а потом «второй» вот с этим вот… — Калибр кивнул в сторону Ура, — Затем на «профилировке» его в полевые определили, а меня — в артиллерию. У меня с математикой было получше, а с физподготовкой похуже. Боевую службу проходил на десантируемых самоходных установках, имею вторую группу классности.

— Вторую?

— У хорошего самоходчика всегда вторая. Мы живем по принципу «Нагадил и свалил». У нас просто нет такого плотного контакта с противником, что бы первую заработать.

— Понятно… То есть артиллерист толковый? — Капитан ухмыльнулся.

— Так точно — у нас дураков не держат! Поэтому я и уволился. Шутка.

— Шутку понял — смешная. Ладно — давай размещайся и включайся в работу. Механики сейчас орудие монтируют — обсуди с ними размещение органов управления, чтобы тебе удобно было.

— Принято! Где селится?

— Да давай со мной, — предложил Ур, — У меня каютка на офицерской палубе. С оружейкой совмещенная. Повесим койки в два яруса и норм.

— Как в казарме было? Твоя верхняя — моя нижняя?

— Схема рабочая — хули менять?

— И то верно… — Калибр кивнул ему на второй баул с вещами, — Цепляй и пошли посмотрим, как ты тут устроился…

В качестве отчета о проведенном вечере искусств Старпом не просто приволок несколько работ запечатлевших Барабашку в её естественной красоте, но и развесил их в кают-кампании. Весь экипаж бегал любоваться на них по сорок раз на дню и долго обсуждал между собой. Ещё Старпом доложил, что идея с катером упала на благодатную почву поэтому Механики, несмотря на спешку с установкой орудий, выкроили время, чтобы починить повреждения и обкатали катер на воде, дабы убедится в его полной исправности.

Кроме того, под предлогом поиска запчастей, Багир с Михаем протоптали дорожку на местную свалку, через пару бутылок подружились там с кем надо и принялись таскать на борт всякое железо в масштабах близких к промышленным. Капитан, которого задолбало спотыкаться о разложенный на корме хлам, хотел было пресечь данное собирательство, однако после того как неугомонная парочка, задолбавшись грести, оснастила шлюпку мотором, сменил гнев на милость.

— Вот это хорошая у вас задумка. Правильная. А двигатель откуда взяли?

— Элэктрыческий! Пэрэмотали, падшипник замэнылы — работаэт! Аккумалятор ставыш и идэш! Пустой три узла дэлаэш!

— Ты смотри… А это что?

— Двыгатэл! Нэ повэритэ, таварищ Капытан! Пачти новый грюзовик на свалка нашлы!

— Серьезно?

— Нэ вэритэ!!? Я сам нэ повэрил! Гаварыли с обрыв в морэ упал, об скала разбился, год лэжал в водэ — чинить нэчего! Ха! Два-три вэчэр с мотор посидим — звэдэм! А колес какой! Шина трех лет нэ эздил! Железный диски! Конфэтка! И остальной дэтал взялы!

— А мож вы из этого всего транспорт какой соберете? Ну чтоб на палубе умещался и не пешком мотаться?

— Вах! Обижаэтэ! Сдэлаэм канэшно! Сэйчас с пушка закончим и начнэм! Я дажэ рама присматрэл! Нэбольшой. Машин будэт малэнький, колэс — большой, мотор — мощный! Будэт как мух полосатый лэтать! Шмэл который!

— Это хорошо… Это нам пригодится…

Кивнув, Капитан обошел по кругу гору ржавого железа, задумчиво покачал головой и отправился смотреть как Механик с Калибром обсуждают переделку органов управления орудием.

Лисса недоверчиво посмотрела на Старпома, который лежал на диване закинув ноги на подлокотник и, закрыв книгу, передвинулась поближе.

— Стихи? Серьезно? Просто, поймите меня правильно — я не сомневаюсь, что вы писали их в нежном возрасте. Все юнцы ударяются в поэзию. Но сейчас…

— «Хочу уснуть и снова видеть сны. Где диких трав нетронутое поле. И неба опрокинутое море. И звон зажатой между ними тишины…» — продекламировал Старпом с усмешкой.

— М-м-м… Мне нравится — не люблю длинные тяжелые поэмы.

— Я использую стихосложение, чтобы настроить свой мозг на нужную волну. Как рацию. Вот сейчас я буквально чувствую запах разнотравья, ощущаю на лице слабое движение нагретого воздуха, вижу эту пронзительную не передаваемую никакими палитрами голубизну чистого неба и свет такой яркий, что все краски выглядят приглушенными, а тени глубокими, словно ведут в Бездну…

— Определенно, вы человек многих талантов… — Лисса выглядела удивленной и впечатлённой одновременно, — Даже я почувствовала запах горячего летнего луга… Но о своем образовании все равно врете — вы просто физически не могли в вашем возрасте окончить столько учебных заведений, попутно участвуя в том в чем вы, по вашим словам, участвовали…

— Почему вы так решили? Я мог днем учится, а по вечерам заниматься чем-то иным?

— Проблематично учится в Гюйоне, а по вечерам возить контрабанду для эринцев с Балибассы.

— Тоже верно…

— Вы же просто патологический лжец — я права?

— Вне всякого сомнения. — Старпом перевернулся в нормальное положение, — Но, заметьте, что в большинстве случаев моя ложь не преследует каких либо корыстных целей.

— Вы лжете просто потому, что вам нравится обманывать людей.

— Я предпочитаю называть это «развитым воображением». Что плохого в том, что бы сделать обыденную действительность чуть менее скучной?

— Я бы не так ставила вопрос. С учетом того, что ваша ложь касается в основном вашей персоны, вам просто нравится быть не тем, кто вы есть?

— А кто я есть? Спрашиваю на полном серьезе, потому как для меня это большая загадка.

Ответить Лисса не успела. В дверях показался Капитан в сопровождении Ура.

— Пошли со мной. И Доктора захвати. Там этот Калибр какие-то вообще лютые идеи предлагает.

— Для него это стандарт, — пояснил Ур, — Это ваши еще до такого не доперли.

— Вот и ты пошли. Будем вместе череп морщить, как эту хрень имеющимися средствами реализовать.

Суть предложений Калибра была довольно проста — оснастить механизм наведения орудия электроприводами. Когда Механик обрисовал Капитану масштаб проблемы, тот чуть не всосал в себя весь табак из трубки, однако и Амяз, и Кара, и Михай с Багиром, почуяв вызов своим талантам, заверили, что в лепешку разобьются, но сделают. Доктор и Старпом, после некоторых размышлений, согласились оказать им необходимую помощь и, заодно, заняться системой связи с орудийными постами, чтобы можно было управлять огнем не посредство матюков с мостика, а цивилизованно — через внутреннюю связь. Матюки же, как и штатные маховики наведения, решено было оставить как резервное средство.

Капитан придерживался мнения, что «работает — не трожь», но глядя как у всех загорелись глаза, возражать не стал. Тут снова вылез Калибр, который заявил, что имеющийся орудийный щит куцый и прикрывает только механизмы. У механиков давно чесались руки заменить самодельные щиты из конструкционной стали на сталь броневую, так что они поддержали замечание.

— Так — клиент созрел… — легко одетая служанка сообщила, что её хозяин жаждет видеть Капитана, — Я пойду — поговорю, а вы еще раз катер проверьте. Все должно быть в лучшем виде. И не забудьте, как бы между делом, в процессе оговорится, что там верхний слой обшивки из красного дерева. Баре это любят.

Еще раз придирчиво осмотрев китель и поправив фуражку Капитан отправился на виллу. Дахр встретил его у лифта и повел в дом.

— О почтенный — рад снова видеть вас. Надеюсь, что господин Антон уже поговорил с вами?

— О прогулке? Да — можно устроить.

— Великолепно! Тогда обсудим детали. Но сперва — что вы скажете?

Посреди зала стояла картина изображавшая Барабашку. Закончена она была не полностью, однако «отличительные особенности», лицо, и изгибы фигуры были схвачены с такой тщательностью, что наткнись Капитан на нее в темноте, он бы спросил: «А ты че тут делаешь?»

— Недурно… Очень недурно… Узнаваемо!

Капитан кивнул и бросил взгляд на лежавшие рядом эскизы. Дахр с удовольствием позволил ему ознакомится с этим ворохом подробнее, благо попозировать Барабашка успела хорошо. Сперва позы были довольно стандартные, а рисунки целомудренные настолько, насколько это возможно при рисовании обнаженной натуры. Потом, по мере повышения градуса в крови и художника и натурщицы, фантазия начала играть и пошла такая жара, что Капитан, который до этого считал себя человеком, который видел все, начал открывать для себя новые горизонты пошлости и разврата. Внезапно, среди этого ему попался рисунок сильно отличавшийся от остальных.

— Екарный бабай… И эта туда же!

На рисунке была запечатлена Лисса с бокалом вина и книгой сидевшая в кресле. Ничего необычного, если не считать того что ее гардероб составляли корсет, дамский цилиндр и чулки. Аккуратно отделив рисунок от остального Капитан передал его Дахру.

— Вы того — спрячьте. А то не ровен час дядька увидит… Он тут бывает к вашей гостье иногда.

— Спасибо, почтенный — художник видимо по ошибке положил его не туда. Уверяю — госпожа Лисса была не против, что он его оставили на память.

— Уж надеюсь: мужик талантливый, жалко будет, если она его за такие фортеля на ленточки распустит. Эта фройлян такая — спуску не даст.

— Не беспокойтесь, почтенный — все согласовано. А теперь предлагаю немного выпить — я не люблю заниматься такими делами на бегу и на трезвую голову… Особенно после того, что было вчера.

— Ну да — мы, вчера, тоже гульнули немного… Здоровье поправить не помешает.

Капитан с готовностью приземлился на диван и, будучи еще под впечатлением от работ, с интересом поглядел на снующих служанок.

— Что, почтенный, все таки решили приобрести себе наложницу? — заметил его интерес Дахр.

— Не. С одной стороны и правда ниче не мешает. А с другой — жалею, что в вопросе девок слабину дал. Мы теперь народ вольный. Без корней. Надо привыкать. За Антона с это дурехой я особо не переживаю, а вот Амяз и Кара меня волнуют. Ну как дети пойдут? Куда нам их на корабле? Не дело это. Для таких дел дом нужен.

— Ну, почтенный — вы же, кажется, направлялись в Острова? Это сплошь ничейная земля — стройтесь где хотите!

— А потом что? Корни пустить — полдела. Мир вокруг сами видите. А мы — как волки. Нас ноги и кормят и спасают. Прирастем к берегу — каюк. Врагов наживаем быстро — найдут даже там, если двигаться не будем.

— Ничего не могу сказать… — Дахр развел руками, — Я не жил в вашей шкуре. Единственный раз я взошел на борт корабля, чтобы прибыть сюда. Не самые лучшие воспоминания. Я ехал в грязном трюме вместе с кучей оборванцев и скотиной. Хотя после того, как я побывал у вас на борту, меня эта мысль заинтересовала. Я давно примеряюсь к яхтам, но надо иметь представление о вопросе, дабы не ошибиться с выбором. А вчера ваш помощник подал неплохую идею…

— Я в курсе… — Капитан с наслаждением выхлебал вино и протянул кубок чтобы налили еще, — Я тоже всегда говорю, что пока сам не почувствуешь — не поймешь. Тем более, что там есть, что почувствовать. Три движка, сорок узлов, дури столько, что палубу из под ног рвет. Единственная проблема — после него любая яхта старой клячей покажется. Но это уж сами смотрите.

— Отлично! — Дахр радостно всплеснул руками, — Тогда вы, почтенный, прикажите снарядить катер для плавания — понятия не имею, что для этого надо и оставляю данный вопрос на ваше усмотрение. Я, со своей стороны, обещаю, что позабочусь о финансовой стороне вопроса, и о том, чтобы ваши люди, которые будут принимать в этом участие, остались довольны.

— Не вопрос — распоряжусь?

— И сколько, почтенный, это займет по времени?

— А сколько вам надо времени, чтобы погрузится? У меня парни на подъем быстрые.

— О! Так быстро? Ну дайте хотя бы пару часов — нужно вино, еда, девушки…

— Тогда срок ставим на полдень. Заодно рыбаки все к причалам уйдут — в бухте посвободнее станет.

— Превосходно, почтенный, и у меня остался только один вопрос — вы позволите господину Антону ко мне присоединится? Все таки он заронил в мой разум зерно этой идеи.

— Полагаю вы хотите видеть не только его?

— О да, почтенный. Если его спутницы составят нам компанию, то видит небо, я был бы просто счастлив.

— Понятное дело… Ну тогда че? Встретимся в полдень… Пойду, пока, добровольцев отберу.

* * *

Состав командируемых определился быстро. На моторах вызвался постоять Багир. Хотя «вызвался» — было не совсем точным словом. Услышав, что намечается прогулка с вином и девками, он вылетел из машинного как минометная мина с криком: «Мэня вазмытэ!» В качестве рулевого отправили отличавшегося серьезностью Федора. Набивался Марио, но если моторист, который глазеет на полуодетых девок, это полбеды, то вот рулевому отвлекаться противопоказано. Командовал всем этим Старпом, а Барабашка с Лиссой пошли в качестве гостей. На последнюю Капитан посмотрел задумчиво, но потом решил, что девка взрослая и сама должна понимать, что творит.

Дахр, со своей стороны, погрузил на катер эпическое количество выпивки и еды. В полдень, он, в компании наложниц, взошел на борт и катер отчалил. Проводив его, Капитан махнул рукой и развернувшись наткнулся на скалящихся Ура и Калибра.

— А вы тут че? И по какому поводу рожи хитрые?

— Разрешите обратится?

— Ну попробуй.

— В связи с укоренившейся традицией, прошу разрешения проставится?!!

Калибр, подталкиваемый Уром, шагнул вперед. Капитан задумчиво хмыкнул.

— Надеюсь не как в прошлый раз?

— Никак нет. Ошибки учли — в этот раз обойдемся без жертв и разрушений. Просто накроем стол.

— Ну валяйте — дело хорошее…

* * *

Стол накрыли в стиле киттской армии. Основой для алкоголя служил честно выменянный у Михая самогон. К нему Калибр достал флягу с каким-то термоядерным травяным настоем, который, как он пояснил, готовится путем томления всего этого в закрытой емкости, сунутой в моторное-трансмиссионное отделение боевой машины.

Смешанный с самогоном в шейкере из гильзы от крупнокалиберного пулемета, этот настой придавал напитку отчетливый запах валерианы, а пороховой нагар — специфический привкус. Закусывать напиток полагалось паштетом из тушенки смешанной с покрошенной галетой, который зачерпывали из банки прямо пальцем и, присыпав сверху специями, отправляли в рот. В качестве главного блюда обещалось приготовленное особым способом — без огня, только на тепле вспомогательных механизмов мясо.

Сладкоежкам предлагался десерт из тех же покрошенных галет залитых сгущенкой и присыпанный толченой витаминной таблеткой, разбавлявшей приторную сладость легкой кислинкой. Ели его тоже руками отламывая по кускам.

— Паек, даже самый лучший, постоянно жрать охренеешь, — пояснил Калибр, — Вот и извращаемся как можем.

— А ложками че не пользуетесь?

— Привычка. Жрать часто приходится в движении. Кочку поймаешь — ложкой можно себе все зубы повыбивать. Выронишь вниз — отмывать придется. А так взял банку и трескаешь. Если что — крышку назад загнул и в разгрузку засунул. Галета там для того и нужна, чтобы весь сок в себя впитать, иначе вытечет и отстирывать придется.

Ур притащил готовое мясо и котелок с каким-то жирным бульоном, куда его надо было макать. Капитан, попробовал и показал всем, что есть можно.

— А это как готовится? Копчененький привкус такой…

— Ну, сперва, надо не совсем в кашу переехать какую ни будь живность. Потом разделать. Огонь демаскирует, так что берем обертку фольгированную от пайка, наматываем на выхлопной коллектор, сверху наматываем нарезанное тонкими ломтями мясо, потом чистую тряпку, чтобы жир по ней в котелок стекал. В жир добавляем сухой бульон, кипятка и че найдем из специй. Получается просто и нажористо.

— Толково придумано… Ну давай — разливай, — подвинул свой стакан Капитан, — Выпьем за службу… А потом байку затрави какую-нибудь что ли… Обстановка располагает.

— Это запросто… — Калибр опрокинул рюмку и закусил, — Я, когда сюда добирался, летел с Контрой. Он из авиамехаников, мы с ним в свое время познакомились, вот и подбросил по дружбе…

— А почему «Контра»?

— Контровочная проволока знаете, что такое?

— Ясс, это штобы ресбовой соединений не раскрушивался… — кивнул Механик.

— Именно. В начале службы он какой-то болт забыл законтрить. Тот открутился, сорвало шланг гидравлики и весь экипаж пережил несколько неприятных минут, пытаясь не размазаться об землю. А потом несколько неприятных минут пережил уже Контра, когда его оба пилота этим шлангом по аэродрому на пиздюлях носили. Он потом им в ботинки нассал, но не суть. В общем Контра, после того случая, начал этой проволокой приматывать все, до чего дотянется. И носить её во всех карманах. Потому так и прозвали.

И вот он рассказал мне, что занесло его на дальнюю базу в Островах. Какой-то там научный объект или еще че. Точно не в курсе. В общем, стоял там, если по вашему, «зенитный батальон». Охранял все это дело. Зенитчики, они не такие распиздяи как летуны, но недалеко ушли. Маялись дурью, кто во что горазд. Дошло до того, что парни с одной из позиций прикормили у себя килрати. Все же про них слышали? Прикормили его, «Фруктом» назвали — он пытался, как то, картонное яблоко сожрать. Начали учить всякой хрени. Скучно там было, в общем.

Ну и вот сидят эти зенитчики, скучают, думают какую бы еще хрень учинить. Тут вылазит один из бойцов с той позиции и говорит: «Вон у нас там килрати бегает — спорим, что я его научу с зенитки работать и он все нормативы сдаст?» Остальные, само собой: «Да ну нахер! Они-ж тупые! Спорим!» Забились на десять, по моему, упаковок карки…

— Это че? — с интересом уточнил Капитан.

— Как у вас сигареты. Сушеные стебли с пропиткой. Раньше их жевали, чтобы зубы чистить, теперь просто чтобы занять себя чем-то. В них тонизирующую фигню добавляют и бойцам выдают, что бы в карауле не спали. Сжевываются моментально, так что всегда в дефиците, особенно когда делать нечего.

Поспорили они, и что вы думаете? На стрельбах этот Фрукт с автоматической установки ближнего радиуса все нормативы с первого по восьмой на отлично отстрелял! Там все охренели!

— Пиздежь, — отмахнулся Ур, — Это ты сам придумал, типа зенитчики — не артиллеристы, а так… Любой килрати может научится. Знаем мы эти ваши взаимоотношения.

— А ты скажи, что артиллеристы! Прямой наводкой «куда-то туда» лупить — много ума не надо! Просто стреляй чаще, а там уже не баллистика, а статистика работает!

— О чем и речь…

— Ни че не знаю, — надулся Калибр, — Мне так рассказали. А если не нравится, я сейчас про каску расскажу! Хочешь?

— Только попробуй!

— И попробую!

— Я тебе лицо обглодаю!

— Похер — рассказываю! Была у нас десантная подготовка. Для прыжка одевается специальный шлем, а штатная каска подвешивается снизу, вместе с остальным барахлом, под парашютную систему. То есть почти под задницей. Да почему «почти»? Точно под ней.

И вот прыгаем мы, приземляемся, собираемся, строимся… Все как положено, купола сбросили, каски на голове, оружие в руках… А он один в десантном шлеме стоит.

Инструктор его обходит и начинает ржать. Натурально по земле катается! Мы смотрим — а этот персонаж так удачно приземлился, что его жопа от удара об землю в каску вошла и там застряла… Снять получилось только втроем. Над ним потом долго шутили, что все каской прикрывают то место, которым думают…

Калибр с довольным оскалом повернулся к Уру. Тот презрительно фыркнул и демонстративно вздыбил шерсть на загривке, подергивая хвостом.

— Да ладно те! Кто в учебке дичь не творил? А про зенитчиков я не врал: поймаешь мне килрати — я готов на спор повторить.

— Поймаю… Обязательно… — голос Ура был тихим и мурлыкающим, — А сейчас, если ты думаешь, что у меня смешных историй в загашнике нет, то ошибаешься…

— Про столовку, что ли? Да брось…

— Не — про гранату.

— Бля… Кто проболтался?

— Ваш мехвод.

— Вот гад! Ладно — трави…

— Все знают, что для того чтобы граната взорвалась, надо чеку выдернуть? А вот Калибр умудрился всю третью линию пройти, половину второй, распределится и там уже сделать для себя это удивительное открытие…

— Да я на нервяках запутался просто!

— Угу. Зарядил её в мишень прямо так — понимаю. Запутался. А что потом сделал?

Ур сделал драматическую паузу и обвел всех многозначительным взглядом.

— Говорю для лучшего понимания картины: он забыл выдернуть чеку. Запулил гранату просто так. Та, естественно, не взорвалась. Причем от том, что там чека осталась, в курсе только он. Остальные просто подумали: «Осечка». К такой гранате подходить опасно — её саперы уничтожают. Но он-то знает, что там чека не вынута. И решает все исправить. Что правильно… Проблема — в способе. Вместо того, чтобы доложить об ошибке, он бежит к гранате. Все в панике, орут «Стой дурак!» А он подбирает её и бежит обратно. Инструкторы, само собой, думают, что он бежит к ним с гранатой которая может в любой момент рвануть и начинают убегать. А он за ними. А они от него… Три круга сделали, пока разобрались…

Ур удовлетворенно обвел взглядом сотрясающийся от хохота экипаж. Те ржали не столько от самой ситуации, сколько от того, что Зампобой не жалел при рассказе эмоций и гримас, но равнодушных, так или иначе, не осталось.

— А главное — я как раз перед выходом на Таранган эту хохму услышал. И когда мы там в переделку попали, вот именно их нам в помощь и скинули. Я как его голос в рации услышал, чуть не то что жопой, целиком в каску не забился. Ну все — кранты, думаю. Сча и нашим и вашим пиздец приснится.

— Но мыж тогда нормально отработали! — возмутился Калибр.

— Нормально… Все таки ваши инструкторы не зря свой хлеб едят — даже тебя обучить сумели. Хотя когда прямо передо мной дом «лопнул» ощущения были… Сижу у окна — стреляю. Вспышка! Лежу у противоположной стены — охуеваю.

— Главное — все живы. А обосраться, это не смертельно. Пару раз простирался — и почти не пахнет. Зато в броневик мы знатно прислали. Первым выстрелом, с пяти километров, прямое попадание в движущуюся цель. Только брызги полетели. Вот это — артиллерия!

— Это — везение.

— Когда постоянно везет — уже мастерство!

Капитан жестом заткнул их и предложил тост: «За мастерство!» Все выпили. После чего Капитан благосклонно кивнул и начал травить истории из своей жизни.

* * *

Катер выходил на связь несколько раз, постоянно откладывая время возвращения. Когда они наконец причалили, Дахра на берег его наложницы спустили буквально на руках. Он был пьян и счастлив. Капитан пошел спросить как все прошло. Увидев его, Дахр дал команду привести себя в вертикальное положение.

— Достопочтенный — я сейчас нахожусь в таком состоянии, что буду говорить прямо. К шайтану яхты. Яхту себе может позволить любой ишак с деньгами. Я хочу его! Я у вас его куплю! За любые деньги. Можете называть любую цену. Я буду проклинать и заламывать руки, но куплю.

— Вот настолько понравилось?

— Дело не в этом. Я рассказывал вам почтенный, о том моем первом плавании? Оно было отвратительно! Однако оно привело меня в то место, где я смог начать все с чистого листа, оставив прошлое за тысячами миль соленой воды.

И кому как не мне знать, насколько изменчива удача на Доминисе? Раньше я думал, что если она повернется ко мне спиной, моим выходом будет яд… Но когда мы неслись мимо Львов, я, внезапно, с кристальной ясностью, понял, что снова могу оставить все за кормой! Поэтому я куплю у вас этот катер, буду кататься на нем, возить на морские прогулки своих друзей и партнеров. И учится. Учится им управлять. Учится класть курс по картам и Шпилю. И если злой рок захочет меня настичь — видит небо, ему придется за мной побегать! Этот катер мчит как молния. Пусть попробует с ним потягаться!

— Я вас понял… — Капитан согласно кивнул, — Ну что-ж — наживем еще… Забирайте. Цену ломить не стану.

— Благодарю, почтенный… Тогда с вашего разрешения — я немного приду в себя и жду вас, чтобы уладить денежный вопрос.

Дахр с блаженной улыбкой опустился на руки наложниц и дал команду нести его на виллу. Следом на берег сошел Старпом с девушками. Капитан, в ответ на его вопросительный взгляд, одобрительно кивнул.

— Лихо вы его обработали. Я даже намеки намекнуть не успел, как он деньги стал чуть ли не в руки совать.

— Ну — парни старались. Особенно Багир.

— Серьезно? Почему особенно он?

— Ну ты же знаешь — горцы… Всю дорогу рассказывал, что дома сидеть — удел женщины. А джигиту нужен горячий конь, верное ружье и дальняя дорога. Насилу успокоили…

— И чем вы занимались?

— Сперва носились по округе — пейзажи тут просто закачаешься. Потом причалили к пустынному островку, разбили шатер, пожарили шашлык, вина выпили. Дахра по началу укачивало не по детски, так что ту ночь он на берегу спал. Потом вроде привык.

— Безобразия творили?

— Не более обычного. В подробности вдаваться не буду, но было неплохо. А у вас как? Не скучали?

— Не. Калибр проставлялся, так что мы тут тоже погудели малость.

— Тоже хорошо… Планы на сегодня какие?

— Сейчас деньгу возьму — доли отдам, да и остальным отсыплю по заслугам. Потом закупка, монтаж и прочая текучка.

— Ну я тогда часик вздремну и продолжу ковыряться со связью.

Обмылок и Бьернсон шли по улочкам Аргесаеванны. Обмылка на берег отпросил Боцман, которого тот достал своим нытьем. Бьернсон вызвался сопровождать его для безопасности, да и просто чтобы развеяться — пока «Интернационал» стоял у причала, работы было немного, но его это не касалось. Капитан был тверд в своем решении сделать из него моряка, способного положить с прибором на все проклятья всех морских богов, и гонял в хвост и в гриву.

Заодно им было наказано поискать какую-то виху. Вдруг по дороге попадется? По дороге та не попалась, но допрошенные аборигены дружно показывали куда-то в эту сторону. Город был необычный, не такой, к каким они привыкли, так что решено было не упускать шанс поглазеть на заморское житье-бытье и прогуляться в указанном направлении.

Свернув с широченной, пыльной, жаркой и заполненной людьми центральной улицы они сделали два поворота и оказались в тихом, пустынном переулке, образованным домами стоявшими впритирку к друг-другу. Через него были натянуты веревки с бельем, кое где стояли высокие глиняные кувшины, чтобы ловить стекавшую во время дождей воду. У небольших дверок прямо в стену были вмурованы лавочки на которых, вечером, когда зной спадет, наверняка было удобно сидеть, курить кальян и обсуждать с соседом события минувшего дня.

Чуть дальше, переулок под острым углом соединялся с крохотной улочкой, которая змейкой обогнула огромное раскидистое дерево, взбежала по склону вверх и свернулась вокруг выдолбленного камня, куда, из источника еще выше, по глиняному желобу стекала струйка прохладной воды. Остановившись, Обмылок подставил ладони лодочкой, смыл с лица пыль, набрал еще и, предварительно понюхав, попробовал. Опыт жизни на улице подсказывал, что пить в непроверенных местах стоит осторожно, однако вода, несмотря на слабый металлический привкус, была вполне пригодная для питья. Бьернсон тоже наклонился ополоснуть лицо…

Из темноты переулка хлопнул выстрел. Вздрогнув, он качнулся, хватаясь обеими руками за камень. Вокруг, с крыш и из подворотен начали появляться вооруженные люди в черной мешковатой одежде. Стрелявший вышел на свет и, видя что Бьернсон не падает, выстрелил еще два раза. На его лице застыл самодовольный оскал — подловить глупых чужаков в лабиринте улочек было несложно.

А потом раздался рев, от которого оскал начал сползать. С утробным медвежьим рычанием Бьернсон развернулся. Его глаза были залиты безумной слепой яростью. Бандит всадит в него три оставшихся в барабане патрона, однако озверевший Бьерн их словно не почувствовал. В два прыжка подскочив, он схватив отчаянно верещащего стрелка за горло и, подняв в воздух, перехватил двумя руками…

Раздался леденящий кровь хруст разрываемых тканей и костей и бульканье застрявших в раздавленной глотке предсмертных воплей. Обмылка стошнило. Вытирая рот тыльной стороной ладони, он забился в какое-то укрытие и попытался достать оружие, но руки тряслись как у старого алкоголика. Над головой свистели пули — нападавшие в панике палили в Бьернсона, но тот, не чувствуя пробивающих тело пуль, метался вокруг хватая и разрывая как картонных кукол всех, кто попадался на пути.

В пыль возле его укрытия, шлепнулись, спасаясь, двое. Увидев Обмылка они выхватили кинжалы гортанно крича. Обмылок отбросил пистолет и поднял руки. Его схватили и, дав по голове, куда-то поволокли. Последнее, что Обмылку удалось увидеть — это тело влипшее в стену и сползшее оставляя за собой кровавый мазок.

Капитан сидел в кресле на мостике и, попыхивая трубкой, наблюдал как на пирсе механики размечают листы броневой стали для резки. Что бы ни кусочка драгоценного материала не пропало даром, Амяз, сперва, спланировал раскрой на бумаге, а теперь его переносили на листы со всей возможной тщательностью. Из порта вернулись Доктор и Старпом. Они ходили добывать какие-то радиодетали. Попутно Доктор заглянул к землякам и взял у них свежей прессы.

Взяв предложенную газетку Капитан принялся изучать последние новости. Пресса сюда приходила с изрядной задержкой но, учитывая, что за хлопотами он не читал их уже почти год, новостей было много.

— Ты смотри, что этот граф-то творит! — пробежав глазами передовицу, Капитан довольно ухмыльнулся, — «Вчера, скандально известный энтузиаст воздухоплавания граф Алекс фон Курзе, в знак протеста против сокращения финансирования его проекта по созданию сверхтяжелого авианесущего дирижабля, влетел на легком аппарате собственной конструкции прямо в зал заседания Фолькспарламента и летал под куполом отказываясь спускаться. Призвать графа к порядку и восстановить работу Фолькспарламента удалось только после прибытия фрау Курзе, срочно вызванной полицией.

Власти назвали данное происшествие возмутительным, однако ввиду того, что жертв и разрушений причинено не было, ограничились штрафом за нарушение общественного спокойствия.

В тоже время продолжается расследование другого происшествия связанного с графом Фон Курзе. Два месяца назад, один из его экспериментальных дирижаблей потерпел крушение на ферме неподалеку от Ахонвейдшен, в результате попытки выстрела из установленной на его борту сто пятидесяти миллиметровой гаубицы. Военное ведомство до сих пор пытается выяснить, как в руки графа попала гаубица и боеприпасы к ней».

— Йа! Граф есть очень эксцентричен тип! — согласился Доктор, — Он есть заработать состояний на изобретений парашют и может себе позволить многое.

— Парашют в Залесье изобрели…

— Вообще первый конструкций сделать в Гюйон, но они есть были крайне архаичный.

— Не знаю ничо, — отмахнулся Капитан, — Нормальный парашют наши придумали.

— Это есть возможно. Но Фон Курзе есть изобретать подобный конструкций независимо. После того как терпеть крушений и ломать себе ноги. Потом, он есть делать пробный конструкций, испытывать, делать сто экземпляр и раздавать их аэронавт в частный порядок. Те оценивать конструкция высоко и требовать официальный поставка. Потом начинайтся война и Курзе есть сказочно богатеть. Теперь он есть иметь огромный фабрика и являться главный поставщик парашют, аэростат и дирижабль для армия.

— Ты смотри… И когда все успевает?

— Я вас умоляю… — слушавшая их разговор Лисса фыркнула, — Фон Курзе, как это по залесски? «Raspizdjai». Делами занимается его супруга. Он очень удачно женился в свое время: у него был титул, а у жены — галантерейная мануфактура. На ней он и сделал первые образцы.

— Я есть не согласен, — покачал головой Доктор, — Первоначально, армия есть отказываться от его изобретений. Эти думкопф решили, что если у летчик будет парашют, он будет бросать машина при первой возможность. Идея раздавать их летчик бесплатно был блестящий коммерческий ход! И она принадлежат графу! Так что, я не считать, что он есть просто развлекаться! Вспомни тот выходка с перенос конный статуй к выход из город, как будто Гросскайзер есть покидать его! При всей эксцентричность, это есть великолепный демонстрация грузоподъемность его конструкций, принесший графу много новый заказ!

— На известность работает… — Капитан понимающе кивнул, — Пойду, проверю чем там остальные занимаются. А то затихли чего то-то. На душе не спокойно…

Вокруг каменной чаши валялись тела и гильзы. В соседнем доме приоткрылась дверь. Старческий глаз изучил картину побоища и, убедившись, что все закончилось, исчез в полумраке. Дверь закрылась. Женщина с кувшином вышла намереваясь набрать воды, увидела тела и быстрым шагом ушла. Потом, из полускрытой кустами канавы высунулась чумазая рожа уличной девчонки. Опасливо озираясь, она начала пробираться между искалеченных трупов. Их трогать она не решалась: все на улицах знали, что касаться ассасинов Фавваза, живых или мертвых — харам. И за это можно поплатится головой. А вот северянина запрет не касался, так что, трусливо озираясь, она подобралась к нему и принялась шарить по карманам.

Внезапно огромная рука схватила её за шею. Девчонка заверещала, заметалась, пытаясь вырваться, однако хватка была как у кузнечных клещей.

— Заткнись… — Бьернсон с хрипом втянул воздух в пробитые легкие.

— Прастите дяденька — йа думала што вы дохлый!

— Ты знаешь ислас?

— Ни! Я ваще ничо ни знаю!

— Лекарь. Мне нужен лекарь. Отведи меня к нему… Или я сломаю тебе шею.

— Ай! Атведу!

Выкинув вторую руку, Бьернсон ухватился за край чаши, вздернул себя на ноги и, пошатываясь, побрел вперед. Его провожатая, с зажатой в кулаке шеей, волочилась следом в ужасе попискивая и, как могла, указывала направление. Выяснилось, что до дома виху они с Обмылком не дошли совсем немного. Не удосуживая себя стуком и ожиданием, Бьернсон просто выдавил засов и буквально упал внутрь дворика, в глубине которого стоял круглый дом, чья крыша плавно переходила в широкий навес. Дверь заменяла занавеска сплетенная из веревочек, колыхнувшаяся, когда они ввалились внутрь.

— Атцепите иго ат миня! — девчонка рухнула следом, с ужасом чувствуя как рука конвульсивно сжимается.

— Заткнись…

— Йа привила! Отпусти!

— Как звать?

— Чума…

— Денег хочешь? — Бьернсон разжал пальцы, — Много…

— Хачу! А што нада? — потирая шею, девчонка отскочила, опасливо косясь.

— Беги к порту… Там корабль… Под скалой у виллы… На борту написано: «Таеа»… Я — Бьерн… Сын Бьерна… Скажи Капитану где я… Он заплатит…

Посмотрев на фигуру, показавшуюся за откинувшейся занавеской, Бьернсон снова попытался встать, но рука подломилась и он рухнул лицом в траву. Чума, переполненная противоречивыми чувствами, сделала круг по дворику завывая под нос, потом выскочила и помчалась вниз по переулками. Порт был чужой территорией и тамошние, узнав, что она шарилась на их земле, запросто могли прибить. Причал под виллой же вообще был местом запретным. Однако Галиб выразился предельно четко — один серебрянный гало в неделю или отрубит руки и ноги и посадит собирать милостыню.

Пробравшись тайными тропами через припортовые кварталы, Чума подобралась к аллее, которая отделяла виллу от города. Вокруг все заросло жестким густым кустарником, который громко шуршал, так что пришлось ползти под ветками, потом скатится на заднице со склона и по узкой полосе песка огибать скалу.

Из-за камня у воды ей открылся потрясающий вид. Она и раньше любила смотреть на корабли, но впервые видела один из них так близко. Длинный, хищный, он покачивался у пирса из белого камня словно греющийся на солнце змей.

Возле него люди в черных робах поднимали металлические листы. Несколько людей в светло серых одеждах командовали, а наверху, на огороженном сталью балкончике, в белоснежном кителе самый главный наблюдал за работой периодически окутываясь клубами такого же белого дыма.

И к нему ей надо было непременно попасть. Чума знала, что главное в жизни — это примкнуть к сильной банде. Банда Галиба была не самой сильной, но за ним стояли люди, которым он платил, чтобы его не трогали. А она и остальные платили Галибу. Тех, кто не платил калечили или убивали. Что сделают с Галибом покровители, если он не заплатит, было неизвестно, но тоже, скорее всего, ничего хорошего.

И она рада бы была втереться, например, к тем же портовым, но их взнос был для неё неподъемным. А вот если этот здоровяк не врет, то получив деньги и закрысив положенную Галибу долю, можно было попытаться переметнутся под крыло более авторитетных людей. И тогда…

Помечтать однако ей не дали. Краем глаза увидев движение наверху Чума отшатнулась и полетела вверх тормашками.

— Бля… Шутка тупая, но я все равно каждый раз ржу…

Ур, через которого она и навернулась, поднялся с четверенек и отряхнулся. Увидав китта, Чума с визгом и пробуксовкой попыталась сбежать, но спрыгнувший Калибр преградил ей путь.

— Стоять бояться! Кто такая? Хули надо?

— Йа па делу!

— К кому? Кто послал?

— К главнаму! Миня ваш здоровый паслал!

— Который? У нас тут дохрена акселератов.

— Каторый с барадой! Бьерн каторый.

— Бьернсон?

— Наверна… Йего падстрелили…

— Так… — Ур и Калибр переглянулись, — С этого места поподробнее… С ним еще второй был?

— Втарога ни видила. А бальшой сказал найти капитана и иму все расказать!

— Пошли…

Капитан выслушал доклад Чумы нахмурился и рявкнул: «Отбой работам! Боевая тревога! Доктор, Старпом, Ур — ко мне!»

— Деньхи! — напомнила ему Чума, — Он абещал што вы заплатете!

— Держи! — Капитан извлек из кармана пять золотых ореолов, — Это за известия. А вторую половину получишь когда проведешь Доктора к Бьернсону.

— Ы-ы-ы!!!

Чума представила, как ей придется топать через порт в компании этого доктора… Но оставшаяся пятерка золота шептала ей всякое, так что она почти против воли закивала.

— Сагласна!

— Док?

— Я есть готофф!!! — Доктор с полевым меднабором в саквояже дисциплинированно вытянулся салютуя тростью.

— Отлично. Ур — ты их сопровождаешь.

— Так точно! Прошу разрешения задействовать так же Калибра.

— Бери. Давайте — не подведите!

— Есть! Калибр — снаряжаемся по городскому! Броня, разгрузки, каски. Боеприпасов — сколько унесем. Паек дня на три и гранаты.

— Гранаты-то нахрена?

— В неясной ситуации гранат надо всегда брать побольше.

— Принял…

Чума вела Доктора и группу прикрытия через лабиринт портовых кварталов, отчаянно надеясь, что не придется объясняться с местными. Однако удача была не её сильным местом. Хорошо знакомый ей Зуб, с парой подпевал, терся возле лавок. Чума даже не стала пытаться прошмыгнуть понимая, что заметили их издалека.

— «О, моя сладкая…» — начал Зуб в своей любимой манере, — «Видимо в прошлый раз я неясно выразился, что если еще раз увижу тебя, то пострадают не только отверстия на твоем теле? Или тебе так понравилось, что ты ищешь продолжения?»

— «Это из-за них», — Чума кивнула на спутников, — «Мне надо просто провести их к знахарке…»

— «Тогда тебе надо было договариваться заранее. И делится… Ты же знаешь, как важно делится?»

— Мы есть терять время… — нетерпеливо напомнил Доктор.

— Принято… — шагнув вперед Ур встал между Чумой и Зубом, — А ну съебали нахуй с дороги!

Для непосвященного, в своем снаряжении китты выглядели скорее комично, чем грозно. Два пухлых колобка защитного цвета. Зуб, как и все обитатели порта, знал ислас и хорошо понял куда именно его послали. А вот киттов он знал плохо, поэтому совершил фатальную ошибку — попытался пнуть Ура…

Отскочив, Чума выпученными глазами смотрела на то, как на Зуба обрушился настоящий водопад пиздюлей. Били её довольно часто, так что все болезненные точки на человеческом теле она знала от и до. Но Ур умудрился, меньше чем за секунду, не только насовать противнику по всем известным но и, судя по воплям, найти несколько новых. Приятели попытались дернуться и немедленно легли — одного Доктор с хирургической точностью отоварил набалдашником трости промеж глаз. Второму Калибр зарядил каской в пах, потом ударив под колено уронил на землю, запрыгнул на грудь и пробил прикладом в лобешник.

— Когда? Тебе? Показалось? Что? Пинать? Меня? — держа Зуба за волосы, Ур бил его рожей об мостовую, — Будет? Хорошей? Идеей? А? Блять?

— Мы есть по прежнему терять время…

— Виноват… Вспылил… — отпустив жертву Ур кивком показал Чуме, что дорога свободна.

— Спецура… — обреченно махнул Калибр, — Вам лишь бы кровь пустить…

Замкнув колонну, он пошел на каждые четыре шага оборачиваясь, чтобы следить за тылом. Чума бежала впереди холодея от мысли, что после такого Зуба теперь можно смело переименовывать в «Беззубого», а ей, пожалуй, к портовым вход заказан. Может к тем, что на рынке податься? Придется много чехлить страже, зато сытно…

— Антон… — Капитан подозвал Старпома, — С Бьёрнсоном всё ясно… А вот что с Обмылком — вопрос. И это уже по твоей части.

— А может, нахуй его, а? Сам собой вопрос решился…

— Надо, Тоха… Надо! Хоть дурной — а свой.

— Ладно. Сейчас я навещу господина Дахра, спрошу у него откуда лучше начать, а потом перетряхну этот блядский городок снизу до верху… — Старпом обреченно кивнул, — В конце концов — я этого крысеныша сам прикончить хочу. Лично…

— Хорошо… То есть плохо, конечно, но ты ищи. Еще вопросы есть?

— Только один…

— Кого надо, и сколько надо… — Капитан понял его с полуслова, — Развлекайся…

Дахр выслушал краткий рассказ о произошедшем, потом его пухлые пальчики, похожие на связку сарделек сжались, смяв чеканный кубок как фольгу.

— Напасть на моих гостей? В моем городе? Кто бы это ни был — ему следует раздать долги и надеть чистую одежду.

— Прежде надо выяснить «кто»? — Старпом задумчиво покрутил пальцем, — И с чем это связано. С вашими делами или с нашими?

— Я выясню. Непременно…

— Не сомневаюсь. Но, объединив усилия, мы сможем сделать это быстрее. У них один из наших людей, так что нельзя терять ни секунды.

— Разумеется, достопочтенный, просто тут, в Аргесаеванне, нельзя бросаться наобум. Здесь такое хитросплетение интересов и связей, что одно неловкое движение и вы запутаетесь как мухи в паутине. Я опасаюсь, что на это и был расчет. На Доминисе не очень хорошая память о чужеземцах, так что, если вы будете слишком резки, то настроите против себя всех, вне зависимости от вашей правоты.

— Что можно сделать на данный момент, чтобы не вызвать излишнего шума?

— Есть одно место. Туда стекаются слухи с улиц и, возможно, вы сможете выяснить что-то полезное. По доброй воле они не будут с вами говорить, но если их заставить, то ничего страшного не случится. Вся Аргесаеванна только посмеется в рукав, если кто-то устроит им взбучку.

— Ну — что-то подобное я и собираюсь сделать. Давайте адресок.

— Подвал в трущобах что за левой стороной рынка. Малахха проводит вас. А я пока буду наводить справки и постараюсь сделать так, чтобы стража смотрела на все сквозь пальцы.

Доктор с интересом осмотрел виху. Невысокая, покрытая с ног до головы плотным серебристым мехом, по которому змеились синие узоры. Волосы на голове тонкие и очень мягкие, за исключением одной, заплетенной в косу пряди, неровно обрезанные. Большие уши и глаза придающие лицу детское выражение. Пальцев, как и у большинства нелюдей, на руке было четыре, однако в целом, виху не выглядела настолько чужеродно, как ткелаи и килрати. Те же хануми, благодаря хвосту, смотрелись куда экзотичнее.

Одета она была более экстравагантно — подпоясанная матерчатым кушаком туника с разрезами по бокам, поверх которой был надет плетеный из растительных волокон плотный короткий жилет. Ноги и бедра этот наряд оставлял максимально свободными. Обуви Виху тоже не носила, так что Доктору сразу бросились в глаза длинные пальцы на ногах, приспособленные скорее для древолазания, чем для быстрого бега. Склонившись над Бьернсоном, она делала какие-то манипуляции, даже не взглянув на вошедших.

— Фрау… Вы есть говорить на ислас?

— Не! Ана ни разгаваривает! — ответила за нее Чума.

— Это есть проблем… — Доктор задумался, — Но есть решений. Ты будешь переводить!

— Йа? Йа не буду! Йа не могу!

— Можешь. И будешь… — выпустив коготь, Ур много значительно почесал им горло.

— Ладна — буду… Но вы тогда ищо платить!

— Посмотрим… — Ур покосился на торс Бьернсона и озадаченно скривился, — Неплохо надырявили. Через него теперь можно макароны откидывать…

— Для обычный человек даже десятый часть этот ранений был бы фатален…

— Логично. А он чего не загнулся?

— Берсерк. Встречающийся среди северный народы отклонений. Характерный симптомы — повышенный болевой порог, агрессивность, превосходящий норму физический развитие…

Разложив инструмент на вынутой из саквояжа подложке, Доктор принялся осматривать состояние пациента. Тот был без сознания, но удивительно стабилен. Виху внимательно и с интересом следила за его действиями.

— Так же берсерк есть характеризоваться гроссе живучесть, позволяющий им переносить ранений, который был бы смертельный для обычный человек и крайне быстро от них оправляться. Когда я есть работать на правительство, я слышать об исследовании данный феномен в рамках программа по созданий уберзольдатен.

— У-у-у… Ахренеть… — уважительно протянула Чума, — Йа видила што он там наламал… Кучу народа насмирть атпиздил. Чиловек наверна…

Она попыталась сосчитать, но видно было, что арифметика — не её конек.

— …многа! Фсе ф кровищще.

— Это есть возможно… А ты быть свидетель?

— Не… Я ни свидитель… Ничо ни видела — патом пришла.

— Просто с ним быть еще один член команда. И если ты иметь сведений, который может помочь его найти, мы есть заплатить еще.

— Можна падумать?

— Можно. Только иметь ввиду — если он есть погибнуть, пока ты думать, то найн плата.

— Угу…

— А пока ты думать, ты есть переводить ей мой вопросы. Ферштейн?

Кивнув, Чума принялась, как могла, переводить виху вопросы Доктора. Ур с Калибром, послушали это все и заскучав, принялись осматривать прилегающую территорию, на предмет удобных оборонительных позиций.

Кабак в подвале, в трущобах за рынком, пользовался недоброй славой. Даже стража старалась туда лишний раз не соваться. Это была территория Аргесаеванских лихих людей, поэтому в любое время там заседало человек пятнадцать головорезов, скупщиков, наемных убийц и прочего сброда, пришедшего отдохнуть от трудов неправедных, сбыть награбленное и порешать свои дела без лишних ушей. Чужие туда не ходили и спустившийся в его полумрак Старпом немедленно приковал всеобщее внимание. Перешептываясь на своем, завсегдатаи недобро следили как он подошел к стойке и кинув на нее золотой ореол заказал:

— Виски. Односолодовый. Без льда. И информацию.

— Иди отсюда… Если сможешь уйти…

Мрачно посоветовал хозяин заведения, чьи шрамы на роже красноречиво свидетельствовали, что он классово близок со своей клиентурой.

— Вы видимо не поняли, — покачал головой Старпом, — Я зашел сюда выпить. И узнать про судьбу своего друга. Мне сказали, что тут я могу найти и то и другое.

— Тебя обманули. Тут ты можешь найти только неприятности.

— Я сам — ходячая неприятность. Не привыкать…

— Парни… — хозяин махнул присутствующим, — Этот баран не понимает, что забрел в волчье логово. Объясните ему. И избавьтесь от тела.

— Ладно… — Старпом со вздохом пожал плечами, — Пойдем длинным путем…

Развернувшись на каблуках, он с обаятельной улыбкой двинулся навстречу поднимающейся из-за столиков толпе. В таких местах было принято набрасываться со спины, поэтому Старпом качнулся вправо, врезав набегающему сзади противнику локтем в нос, пинком подбросил его ноги в воздух и позволил с хрустом приземлится на шею.

— Вы думаете, я угадал? Нет! Я знал!

Отшатнувшись в другую сторону, он перехватил пролетевшую мимо ребер руку с ножом, одним движением отобрал оружие, всадил его нападавшему в шею и небрежно кинул под ноги остальным.

— Господа — где ваше чувство стиля?

«Господа» тревожно переглянулись — самые умные начали понимать, что что-то тут не так. Несколько менее умных решили рискнуть.

— Ну же!

Они попытались напасть одновременно но Старпом, сделал несколько шагов выстраивая их в ряд и встречая по очереди.

— Такие номера вышли из моды…

Первый, с бутылкой в руке, поздно понял, что остался со Старпомом один на один. Уклонившись от удара, Старпом врезал ему коленом в солнечное сплетение и перехватив кисть расколошматил бутылку об его же башку.

— Еще до вашего рождения…

Сломал второму лодыжку ударом ноги и впечатал затылком в кирпичную колонну…

— И выкупаются на раз…

После, закрывшись им от удара дубинкой, которую вырвал и разломал о голову владельца.

— Даже провинциальной публикой!

Последний, видя это, притормозил и вырвал из-за пояса револьвер. Старпом шагнул к нему и, вложив палец между курком и рамкой, некоторое время наблюдал как оппонент остервенело жмет на спусковой крючок. Потом вырвал револьвер и ударив им наотмашь как кастетом, отбросил в сторону.

— А здесь — Аргесаеванна! Столица Доминиса!

Одернув рукава Старпом поправил платок в нагрудном кармане.

— Мне рекомендовали это заведение, как место, где можно найти кровавых убийц, а я тут вижу только стайку перепуганных шлюх.

— «Ишаки — навалитесь на него все сразу!» — хозяин заведения начал нервничать, — «Какой-то пижон приперся сюда и смеется над нами! Если он выйдет отсюда живым, нас перестанут уважать на улицах!»

— Я не понимаю ни слова, но по интонации чувствую, что ты говоришь правильные вещи. Давайте, девочки! Покажите мне настоящую страсть!

Расстегнув пуговицы пиджака, чтобы свободнее двигаться, Старпом пинком отшвырнул мешавший стол и приглашающе махнул оставшимся.

В запертую на остатки засова дверь постучали так, что она чуть не вылетела снова. Ур с Калибром дали знак, что сами разберутся. Калибр, устроившись на крыше, взял вход под прицел, а Ур с пистолетом за спиной пошел открывать. За дверью стоял долговязый неопрятный тип с побитым оспой лицом, на котором кустиками росла жидкая щетина. Увидев его, Чума пискнув забилась под навес.

— Тебе чо? — поинтересовался Ур, — Лекарь занят.

— Где она? — поинтересовался непрошеный гость.

— В рифму ответить или уточнишь запрос?

— Где эта тупая тварь, из-за которой ко мне пришли от Латифа?

— Это какие-то ваши приколы — сами и разбирайтесь. У нас тут все свои.

— Я знаю, что она здесь.

— Знание — сила. Я тут причем? — Ур повелительно махнул, — Вали отсюда — у нас операция.

— Я уйду. Но я вернусь. И тогда, клянусь небом, вы пожалеете о…

О чем они пожалеют узнать не удалось. Данный диалог Уру наскучил уже давно, поэтому со словами: «Да ты заебал…» он выстрелил визитеру в ногу.

— Пиздуй отсюда. Еще раз увижу — вторую прострелю.

Захлопнув дверь, он повернулся, огляделся, и вопросительно развел руками.

— Че?

— Ета был Галиб… Иму Латиф за Зуба придъявил… Мине писда…

— За зубы? — не понял Ур.

— За «Зуба». Ето тот, каторого ты атпиздил.

— «Галиб», «Латифы», «Зубы» — похуй. Сейчас главное этого откачать и второго найти. А не с местной шелупонью разбираться.

Убрав пистолет в кабуру, Ур презрительно фыркнул, достал из жилета банку тушенки и, вскрыв её когтем, принялся перекусывать, давая понять, что проблемы местного криминалитета ему до одного места. Доктор посмотрел на него, на Чуму, покачал головой и вернулся к работе.

Старпом старательно полировал тряпочкой носок ботинка. Чьи то зубы оставили на гладкой блестящей коже неаккуратную царапину и потребовалось время, чтобы её убрать. Закончив и удовлетворенно осмотрев результат он вернулся к хозяину заведения который, цедя сквозь зубы проклятья, пытался выдернуть нож пришпиливший его правую ладонь к стойке.

— Итак… На чем мы остановились? А! Выпить и поговорить!

Обойдя стойку, Старпом нашел бутылку, тщательно протер стакан, налил и с наслаждением отпил.

— Ну вот… Так гораздо лучше — верно?

— Иди в Бездну!

— Нет — я только что оттуда. Сейчас меня интересуют несколько иные вопросы. Сегодня кто-то напал на двух наших людей. Одного мы нашли, теперь нас интересует, где второй. Тебе место и время сказать? Или ты не будешь делать вид, что не в курсе?

— Я не знаю, кто это был! — хозяин еще раз безуспешно попытался освободить руку, — Я слышал, краем уха, что кто-то собирал людей, но не знаю, кто именно! Я вообще стараюсь в такие дела не лезть…

— Ну че ты начинаешь — нормально же общались? Тебе глаз ложкой выковырять?

— Они оставили вот это! Бумажка под стойкой. Там две рожи которых они хотели найти. Это все, что я знаю — клянусь!

— Хорошо…

Старпом взял указанную бумагу и убрал во внутренний карман. Потом выдернул нож, вытер его, сложил, спрятал, залпом допил виски и, дружелюбно подмигнув хозяину, баюкавшему покалеченную конечность, взбежал по лестнице притормозив на верхней ступеньке.

— И да! Еще один момент… Волк тут я!

В дверь снова забарабанили. Ур, доедавший тушенку, запил водой из фляги, вытер рожу рукавом и бурча: «Да как вы заебали…», пошел посмотреть. Открыв и увидев за ней Галиба с перевязанной ногой и злобным выражениям лица он, без разговоров, шмальнул ему во вторую конечность и вопросительно оглядел пришедшую с ним толпу.

— Вы кто еще, нахуй, такие?

Ур скептически покосился на колюще-режущий инвентарь в их руках.

— И хули на перестрелку с ножами явились?

Оценив ситуацию и переглянувшись, группа поддержки схватила блажащего главаря и с топотом скрылась.

— Ебланы…

Доктор, закончив оперировать, сполоснул руки и поманил Чуму к себе.

— Переведите мой уважаемый коллега, что это было аусгетрайнихт совместный работа.

— Аха… — Чума перевела, как могла.

— И я, к свой огромный стыд, так и не знать её имя.

— Ие звать Шеаа…

— Ганс Кригер. А сейчас я есть ненадолго отлучайтся.

Доктор сделал Уру знак, что им надо поговорить.

— Вы есть что творить?

— Мне приказано вас охранять, а че?

— В есть понимйат, что применяйт насилий подобный образ, вы есть делать плохо ей?

Доктор кивнул в сторону Чумы.

— Вы не есть думать, что мы — уходийт, а она оставайтся? И на ней потом есть отыграйтся за все, что вы тут учиняйт?

— Ну уж извините, — Ур пожал плечами, — Я в местных тонкостях не рублю.

— Не надо быть гроссе специалист, чтобы понимайт чем это все заканчивайтся!

— И че мне теперь — извиняться перед этими мудаками?

— Уже есть поздно…

Сидя в кабинете, Дахр отпил вина, вздохнул и посмотрел на Начальника Городской Стражи, который восстедал на диване в компании двух его наложниц, всячески оказывавших высокопоставленному гостю знаки внимания.

— Я понимаю вашу озабоченность, почтеннейший. Но и вы меня поймите — куманские традиции гостеприимства гласят, что если гость чего-то хочет, хороший хозяин не смеет отказать.

— Но мне доносят с улиц…

— Не сомневаюсь. Однако есть и второй момент — Аргесаеванна стала мне домом. И кому как не вам знать, насколько я забочусь о её благополучии. Если какие-то мерзкие отпрыски шакальего чрева осмелились напасть на моих гостей в моем доме, то на меня ложится пятно позора, которое можно смыть только кровью. И насколько я знаю, Аргесаеванна и ваш дом тоже. И вы, как хозяин, что чувствуете по этому поводу?

— Понимаю, это прискорбно… Но у меня были договоренности!

— У вас! И меня. Но не у глубокоуважаемого Капитана и его людей. Поэтому мы с вами сидим и пьем вино. А что делают в этот момент они — об этом в наших договорах не было ни слова. Верно же?

— Ну… По сути… — Начальник задумчиво погладил бедро одной из девушек, — Я ведь обещал не вмешиваться, верно?

— И видит небо… — улыбнулся Дахр, — Вы крепко держите данное слово.

В дверь снова постучали. На этот раз негромко. Это было что-то новенькое, поэтому Ур, прежде чем открывать, посмотрел в щелку сбоку.

— Свои…

За дверью стоял бодрый и веселый Старпом. Войдя во дворик он огляделся, приветственно махнул Доктору рукой и подошел посмотреть как там Бъернсон.

— Каковы прогнозы?

— Прогноз есть положительный! — доктор указал на Виху, — Шеаа могла стабилизировать его состояний до моего прихода. После оказанный помощь он есть должен быстро поправится.

— Стабилизировала каким образом? Благодаря своим способностям, о которых мне рассказывали?

— Йа! Я есть не до конца понимать, как они работать, но эффект впечатляйт! Анестезиолог и рентгенографий в одном лице! Кроме того, она способна подстегивать процессы самовосстановлений в организм! Хотя с извлечение инородный тело и иссечений нежизнеспособный ткани у неё наблюдаться известный проблема.

— Неплохо. Вижу вы впечатлены. — Старпом с интересом пересчитал ранения, — А он крепкий мужик… Столько дырок…

— Берсерк… Это есть такой любопытный феномен…

— Слышал. Кажется передается по наследству. При нашем первом знакомстве Бьернсон говорил, что планирует разжиться кораблем получше, взяв на абордаж работорговцев. Из этих краев, что иронично. И, учитывая, какое количество пуль он может словить и не сдохнуть, похоже эта затея не такая уж и нереальная.

— Йа! Берсерк есть иметь мало преимущество в дистанционный перестрелка, но в ближний бой это есть гроссе эффективный боец.

— И не говорите. Значит за него можно не переживать?

— Не буду давать долгосрочный прогноз, но судя по тому, что я есть наблюдать сейчас, думаю, он полностью поправляться.

— Ладно — тогда одной проблемой меньше. И может теперь Бьернсон перестанет жаловаться по поводу шрамов. У него их теперь в достатке. Кстати — девчонка еще тут?

— Некоторый время назад быть где-то здейсь. Я есть нихт следить за ней. И, кстати, насчет нее… Герр Ур есть избивать и калечить ряд здешний криминальный элемент. Судя по всему, у нашей провожатой есть могут быть гроссе проблем из-за этот факт.

— Я недавно этим тоже грешил… Наведался тут в один уютный кабачок за рынком, надо туда, кстати, как-нибудь зайти выпить. Очень колоритное место. Немного подрался, немного выпил… Хозяин — милейший человек, поделился кое-какими интересными вещами. Вот, полюбуйтесь.

— Это герр Бьернсон и Обмылок? — Доктор присмотрелся, — Или герр Капитан и вы?

— Сложно понять с таким качеством, верно? Поэтому я и явился сюда — хотел обыскать нападавших. Если у них при себе такие же портреты, то появляется любопытная версия… К сожалению, там весьма оперативно прибрались… Но я поспрашивал жителей и одна женщина сказала, что сразу после окончания перестрелки там появилась маленькая нищенка.

— Она есть сказать, что приходить потом!

— Она врет. Потому, что боится. А боится потому, что знает, кто это такие. Где она?

— Герр Калибр! — Доктор повертел головой, — Где есть Чума?

— Свалила! Как раз когда товарищ Старший Помощник пожаловал!

— Шайссе… Это есть зря — теперь мы есть не сможем её защитить…

— Не переживайте — я попробую найти… Есть у меня на примете одно место, которое она посетит обязательно.

Капитан стрелял по банкам. Это успокаивало. Он подкидывал пустую тару в воздух, разрывал её в клочья из своего монструозного ружья или громко ругался, когда мазал. Подошедший сзади Старпом выждал момент очередного броска и добавил к уже кувыркающейся в воздухе банке еще одну.

Капитан, увидев сразу две цели, сперва растерялся, но потом, матюкаясь, сбил обе и повернулся посмотреть кто это там такой шутник.

— А! Ну надо было сразу догадаться. Что там? Как Бьернсон?

— Док говорит — жить будет. Ты, кстати, знал что он — берсерк?

— А че — сразу не понятно? Такая бородища в такие годы! И дурной как бычок годовалый. Ну и фамилия само собой. Бьерн — значит «медведь». У них в роду все мужики Бьерны Бьернсоны кроме первого. Тот просто Бьерн. А «Берсерк» значит — «медвежья шкура». Улавливаешь? Помнишь, что Свер рассказывал про его предка?

— Точно! Мы, только что, с Доктором говорили, что это — наследственное.

— Вот и понимай… А че там с Обмылком?

— Кстати о нем — та девчонка, которая принесла нам новости, забегала?

— Тока что…

— Это хорошо. Потому, что она знает нападавших. Но боится. Кроме того, её хотят прикончить.

— Нападавшие?

— Нет. Там долгая история. Если брать самую суть, то Ур был в своем репертуаре, а она за это огребет, так как пострадали уважаемые среди местной рвани люди.

— Тады девку надо найти! — Капитан передернул цевье ружья, — Далеко она уйти не могла.

Старпом кивнул и они с Капитаном потопали по направлению к порту.

Сцапали Чуму из-за её же глупости. У нее в руках было баснословное по меркам местных босяков богатство, но она все равно вернулась к тайничку. где хранила пригоршню мелких монет на черный день. Там её и подкараулили. Об этом месте знали только она и Тушканчик — паренек, прозванный так за несуразное телосложение. Чума была в него тайно влюблена, поэтому поделилась с ним этим секретом. Судя по тому, что Тушканчик был одним из троих кто на неё навалился, он её и сдал.

Логово Галиба располагалось внутри руин старой сторожевой башни. Когда-то давно оползень похоронил ее, но раздавить крепкие стены не смог. Раньше тут обитали контрабандисты. Потом, когда город разросся, развалины заняли нищие и бродяги. Галиб сидел на наклонной доске, позволявшей его простреленным ногам пребывать в наименее болезненном положении. Осмотрев Чуму с торжествующей ухмылкой, он сгреб из руки Тушканчика отнятые у неё монеты и покачал головой.

— «Хотела покинуть нас? Думала чужаки тебя защитят…» — он покачал головой в притворной печали, — «А ведь мы были как одна семья…»

— «С такой семьей сиротой стать не страшно…» — буркнула Чума, понимая, что терять ей уже нечего.

— «Ну что-ж — Зуб хочет мести и, раз ты так говоришь, я не буду тебя защищать…»

— «Как будто ты мог ему отказать!»

Тушканчик ударил её по голове и повернулся к Галибу ища одобрения. Это было очень обидно. Чума хотела даже зареветь, но передумала и больно пнула его по коленке. В ответ посыпался град тумаков.

— «Довольно! Зубу она нужна живой. Он сам хочет с ней поиграть».

Галиб жестом приказал остановится и подтащить Чуму к нему.

— «Но прежде я вырежу тебе глаза. По одному за каждую мою ногу…»

Доставая ножик Галиб аж дрожал от предвкушения. Чума попыталась, как могла вертеться, но её схватили сзади за волосы заломив голову. Кто-то услужливо раздвинул пальцами веки и теперь оставалось только с ужасом смотреть на приближающееся лезвие.

— Себе в глаз тыкни! — голос прогремел под сводами как выстрел, — Шоколадный! А ну, лишенцы, руки от неё убрали!

Вверху, в проломе, стоял Капитан с ружьем наперевес. Из-за его плеча выглядывал лыбящийся Старпом. Он сел на хвост Чуме еще в порту, но тянул до последнего, дабы сделать появление как можно более эффектным. Люди Галиба задергались, глядя-то на главаря, то на гороподобную фигуру Капитана и его ручную гаубицу.

— «Спокойно! Это наша территория!» — выкрикнул Галиб поднимая руку, — «Чужаки не могут просто так прийти сюда и говорить, что нам делать!»

— Че эта чурка завоеванная там бухтит? — осведомился Капитан, — Сча я спушусь и ты у меня разом по человечески запоешь!

Осмотревшись и поняв, что спускаться по истлевшим стропилам будет долго и небезопасно Капитан просто прыгнул вниз, приземлившись аккурат на противоположный конец доски под Галибом. Рефлексы, еще находившиеся в режиме стрельбы по банкам, среагировали на летящий в воздухе объект. Хлопнул выстрел и собравшуюся голытьбу накрыло волной кровищи напополам с кусочками. Повисшую тишину нарушили хлопки — оставшийся наверху Старпом размашисто аплодировал получившемуся перфомансу.

— Упс… — Капитан скроил «Ой» рожу и поставил ружье на предохранитель, — Как-то неудобно вышло с гражданином…

— «Неудобно»? Да это самое охуенное, что ты исполнял за все время что мы знакомы!

Спустившись вниз, Старпом с показной официальностью пожал Капитану руку.

— Делай так почаще — я живу ради подобных моментов!

— Настолько круто вышло?

— На все сто баллов! И это по десятибальной шкале!

— Ну да — я могу… — Капитан скромно потупился, — Ладно — че там у нас дальше по плану?

Он оглядел все еще находящуюся в состоянии оцепенения толпу. Первой в себя пришла Чума. Вывернувшись из державших её рук, она с криком: «Я тебе верила, предатель!», подхватила с земли булыжник и зафигачила им в голову Тушканчику. Тот с деревянным звуком осыпался на пол. Остальные, поняв, что дела приобрели скверный оборот, кинулись в рассыпную.

— Неплохой бросок, — прокомментировал это Старпом, — Но у нас к тебе разговор немного по другому поводу. Я знаю, что ты знаешь, кто напал на наших парней. И ты нам их назовешь.

— Не! Мне тагда пиздец будит!

Чума боком подобралась к тому, что осталось от Галиба после попадания хорошей порции крупной картечи и принялась шарить по карманам.

— Ани миня визде дастанут!

— Чума… Тебя же так зовут, верно? — подойдя к ней, Старпом закурил, — Интересное имя… Сигаретку хочешь?

— Хачу… — Чума взяла протянутую сигарету и неуклюже закурила, — А назвали миня так патмучта я, кагда маленькой была, чумой заразилась, но ни сдохла.

— Ясно. Теперь ты тоже помирать не планируешь? Хотя сейчас ты была к этому очень близка. Если бы мы не появились, тебе была бы хана, как я понял…

— Ни нада гаварить, што вы миня спасли… Это из-за вас миня типерь все хатят убить!

— Ах да… Если бы не мы, ты бы счастливо продолжала рыться в отбросах и побираться…

— А чиво ище делать то?

— Давай поставим вопрос иначе — что собираешься делать сейчас?

— Тирятся нада…

Чума выгребла все из карманов Галиба и принялсь шмонать Тушканчика.

— Сильнаю банду искать… Денех на взнос у миня йесть.

— Ну найдешь и что? — Старпом пнул ногой остатки Галиба, — Ты думаешь там таких не будет? Будут. И еще хуже. Еще злее, зубастее, наглее. Ты серьезно думаешь, что сможешь купить их расположение?

— Все равно лучше чим адной! Сам-то ты тоже са сваей бандой!

— У нас не банда. У нас — команда. Это разные вещи.

— Пачиму?

— У тебя возникли проблемы с этим «Зубом» и твоя банда сразу тебя сдала. — Старпом ухмыльнулся, — Это та «защита» ради которой ты с ними тусовалась?

— Банда Латифа — сильная… — Чума потупилась, — Мы ни можим с ними ваевать.

— Ну не знаю… Нам вот все равно, насколько сильная банда на наших ребят напала. Мы их просто найдем, а когда найдем, что мы с ними сделаем, а Вад?

— Глаз на жопу натянем… — мрачно пообещал Капитан.

— Эта как?

— Это больно… Наверное. Никогда не делал, но в честь такого случая попробую.

Чума испуганно покосилась на Капитанские ручищи и пришла к выводу, что этот, пожалуй, сможет. Старпом щелчком запустил бычок в воздух и согласно кивнул.

— Вот именно… Банда объединена страхом и жаждой наживы. Вон Кэп Галиба «лопнул» и все разбежались как крысы. Потому, что им не за что драться. А нам есть за что. И поэтому мы любую здешнюю банду сотрем с лица земли на раз. Нам все это шакалье и раньше-то особо страшно не было, а теперь и подавно. Назови нам того, кто это устроил и гарантируем — ему будет сильно не до тебя.

Чума задумалась… Походив вокруг, украдкой поглядывая то на Капитана со Старпомом, то на размочаленный труп Галиба, она усиленно о чем-то размышляла. Потом, видимо придя к решению, боком подобралась к Капитану, искавшему куда бы сесть, чтобы не замарать штаны.

— А скока стоит вступить в вашу каманду?

— Че? В смысле? — Капитан удивленно уставился на неё, — Не! Это так не работает. У нас места за деньги не продаются.

— А чиво надо сделать?

— Надо иметь какие-то полезные навыки. В механике там понимать… В морском деле разбираться… Вот ты че делать умеешь?

— Ни знаю… — Чума пожала плечами, — Мине никуда ни бирут: для барделя я слишкам страшная, для варавства слишкам тупая.

— Мда… Самокритично… — Капитан посмотрел на Старпома в поисках помощи, — Мож мы просто тебе еще заплатим?

— Атбирут! Я к вам хачу… Тагда всих залажу каго ищете! Всих здам!

— И что мы с тобой делать будем? Тыж бестолковая!

— С другой стороны… — Старпом задумался, — Не факт, что мы найдем Обмылка живым…

— Типун те на язык… — буркнул Капитан.

— Ну могу я надеяться? А гальюны сами собой не вымоются…

— Да и моет он их из рук вон плохо, если честно… — Капитан вздохнул, — Ты, как тя там? Полы мыть умеешь?

— Эта как?

Капитан оглядел вековые залежи грязи на полах башни, понял всю наивность своего вопроса, еще подумал, и махнул рукой.

— Хотя вон Федор тоже ничего не умел — отличный матрос вышел! Ладно — покажешь, кто Обмылка уворовал, примем тебя на роль корабельной обезьяны на довольствии…

— Точна?

— Мое слово тверже гороху. Сказал — возьмем, значит возьмем. Но перед тем, как тебя в кубрик запустить — отмоем и обреем. И Доктору на осмотр. У вас тут антисанитария жуткая… Давай — колись.

— Эта банда Фавваза была… Точна!

— Фавваз значит… — Старпом недобро улыбнулся, — Пойду, узнаю, где его можно найти в это время суток.

— Давай, только недолго… И не вздумай лезть туда один! Остальные тоже хотят приложиться!

«Что значит — не тот?» — Фавваз удивленно уставился на заказчика. Тот, еще раз брезгливо осмотрев Обмылка, вышел из сарая где заперли пленника. На улице его ждали помощники, которым он дал сигнал «отбой».

— «Не тот», это значит: «НЕ ТОТ!!!» Фак!!! Вам поручили простую работу!

— Да, господин Чойс — крупного северянина с бородой мы убили, а тощего захватили. Как вы и сказали.

— Я сказал — Капитана и его Помощника!

— Ну да — капитан с бородой, а помощник — тощий.

— Не каждый с бородой — Капитан, и не каждый тощий — Помощник. Ты это понимаешь? Я же дал вам изображение. Вы что — даже достать листок и сравнить не в состоянии!?

— Мы сравнили… — Фавваз достал скомканный листок и предъявил его, — С бородой — с бородой. Тощий — тощий.

— Щи-и-ит… — Чойс сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, — Если вы не в состоянии опознать цель, почему не обратились за дополнительными инструкциями?

— Не хотели вас беспокоить, господин. Вы же сказали — связываться только в крайнем случае.

— Ты понимаешь, что это и есть тот самый случай!!? В общем — делай, что хочешь, но чтобы работа была выполнена!

— Я все понял господин, — Фавваз несколько раз кивнул, — А с тем что делать?

— Можете трахнуть его всем табуном, можете съесть — мне все равно. Он меня не интересует. И, кстати — бородатый жив. Ничего не можете сделать нормально….

Махнув рукой, Чойс с подручными сел в машину. Некоторое время они ехали молча, потом Чойса прорвало.

— Дебилы, ублюдки, ослоебы немытые!!! — он принялся молотить по обшивке салона руками и ногами — Почему, твою мать, так трудно найти компетентных людей!!?

— Босс… У вас это… — робко окликнул его один из подчиненных, — В последнее время участились вспышки гнева…

— А то, не знаю… — Чойс снова поделал дыхательные упражнения, — Это ситуация сводит меня с ума. Знал бы ты, какие сны я вижу!

— Какие?

— Идиотские! Я, мать его, всегда видел четкие, логически структурированные сны! Мой врач говорил, что это хорошо. А теперь я вижу какую-то белиберду! И все из-за этого ублюдка!

Обмылок в панике метался по сараю, прекрасно понимая, что теперь, когда похитители выяснили, что он не тот кто им нужен, церемонится с ним не станут. «Надо срочно что-то придумать, а то меня прикончат», — сказал он вслух сам себе. При слове «прикончить», перед глазами встала холодная Старпомовская ухмылка. Некоторое время потупив на видение, Обмылок решил, что хуже не будет.

— «Эй! Почему этот ишак не доволен?» — закрыв ворота поинтересовался у главаря один из подручных, — «Мы сделали все как он сказал!»

— «Ай, не спрашивай!» — раздраженно махнул рукой Фавваз, — «Он говорит что это не те!»

— «Как, слушай, почему не те?!! Бородатый и тощий — все как он сказал!»

— «Сам не понимаю, брат — эти неверные все на одно лицо!»

— «И что теперь делать с тем, что в сарае?»

— Эй вы!!! — раздался грохот в дверь сарая, — Выпустите меня, иначе отец ваши жопы на черенки натянет! Слышите меня!!?

— «Фавваз…» — подручный ткнул сперва в бумажку, потом в сторону сарая, — «Отец?»

— «Вай-вай-вай… А ведь слушай… Дай сюда!»

Фавваз распахнул дверь, пинком отшвырнул пленника на кучу сена и, сличив его внешность с изображением, захлопнул дверь обратно.

— «Как я сразу не понял! Хвала небесам — теперь у нас есть заложник!»

— «Слушай, Фавваз… А что если тот бородатый — тоже сын второго бородатого?»

— «Думаешь?»

— «Надо узнать».

— «А если это не так — заказчик говорит, что мы его не убили до конца. Это — плохая слава. Мы должны закончить начатое. Найдите его».

Вернувшись на судно, Капитан построил команду и принялся нарезать задачи. Народ слушал его, периодически косясь на Чуму, которая выглядывала у него из-за спины. То, что скоро придется кому-то гланды через жопу вынуть, было понятно и так, а вот её присутствие интриговало. Поэтому, когда Капитан спросил: «Вопросы есть?», Боцман решил уточнить.

— Она чего тут делает?

— Она, Бардья, теперь с нами. Только пока Доктор санобработку не проведет, в помещения не запускать. Кстати о Докторе — бери носилки, Марио с Федором, и перенесите Бьернсона на борт. Нам Ур с Калибром понадобятся, да и силы распылять не очень хорошо.

— Так точно! Парни — за мной! — взялся за дело Боцман, — Винтовки не берем — только пистолеты. Бьернсон здоровенный — и без поклажи тащить задолбаемся. Коты будут прикрывать, если что… Кстати — а кто дорогу знает?

— Она. Звать её «Чумой», кстати.

— Серьезно? — не поверил Федор.

— Ну как назвали… — Капитан развел руками, — Я че сделаю. Давайте — в темпе.

Боцман кивнул Чуме идти за ним. Той совершенно не улыбалось снова переться в город, но спорить с Капитаном хотелось еще меньше.

— Так… Меня Бардья зовут. Это Марио и Федор… Ты город знаешь — есть идеи, как лучше пройти?

— Там ваще визде пириулки… Тесна…

— А отсюда можешь показать, где это?

— Тама… — Чума ткнула пальцем в нужном направлении.

Некоторое время вся троица задумчиво изучала взбиравшиеся от моря вверх по скалам кварталы. Потом Боцман перевел взгляд чуть левее.

— Слушай… А с той стороны у нас что?

— Там абрыв…

— В море? Спустится можно?

— Можна наверное. Толька сложна…

— С носилками не спустимся… — скептически покачал головой Федор, — Он почти отвесный.

— А если на тросах? Моряки мы или нет? Такелажного оборудования у нас навалом. Чем трясти раненого по переулкам, где еще и подкараулить могут, может лучше плавненько спустим его на лебедке в шлюпку и на борт?

— Хорошая идея… — Марио задумчиво кивнул, — Тем более, что механики к шлюпке движок прикрутили — обернемся быстро…

— Тогда дуй к Амязу за тросами и лебедкой, а остальные пока грузите в шлюпку «Гуся».

Обрыв был и правда почти отвесным. Именно из-за этого колонисты, основавшие Аргесаеванну и выбрали это место — попытка противника обойти оборонительные сооружения на входе в бухту и высадить десант с другой стороны была обречена на провал, так как более менее пологий спуск имелся только в одном месте, а остальная часть берега представляла из себя узкую полоску песка и вздымающиеся вертикально вверх скальные стены. Однако, конкретно в этом месте кто-то регулярно спускался и поднимался по скале. Чума пояснила, что Шеаа любит гулять тут в одиночестве.

— А мы че делать будем?

— Салаги… — Боцман взял из шлюпки и продемонстрировал всем «кошку», — Сейчас веревку продеваем в неё, складываем вдвое…

— А вдвое-то нахрена? — не понял Федор.

— А ты че? Карабкаться по такой толщины тросу собрался?

— Ну…

— Смотри!

Боцман закинул «кошку» наверх и подергал, чтобы убедится, что та крепко зацепилась. Марио, знакомый с таким приемом, обвязался одним концом троса, а за второй взялись Боцман с Федором.

— Берегись больших камней!

— Мамма-миа!

Отчаянно перебирая ногами, Марио взбежал по вертикали и исчез за краем обрыва. Закрепив веревку поосновательнее он высунулся и жестом показал, что можно поднимать остальное. Наверх втащили связку труб, из которых собрали легкий кран, похожий на колодезный журавль. Эту штуку, называемую на борту «Гусем», смастерили неугомонные механики сразу после моторизации шлюпки, чтобы сподручнее было грузить и выгружать разный тяжелый хлам.

Прицепив к ней блок и перекинув шкив установленного в шлюпке двигателя с вала винта на барабан лебедки, они получили импровизированный лифт, на котором, для пробы, несколько раз спустились и поднялись сперва по одному, потом Боцман вдвоем с Марио, создав нагрузку, теоретически равную весу Бьернсона.

— Так… Федор — ты на лебедке, Марио со мной. Чума — показывай дорогу!

Жилище виху находилось буквально в трех минутах ходьбы через небольшую рощицу. Боцман уже видел крышу небольшой хижины, когда впереди звонко хлопнула граната. Выхватив пистолет он проломился через заросли и столкнулся нос к носу с Доктором, который на руках тащил свернувшуюся калачиком виху.

— Что происходит!

— Нападений! Шеаа есть чуйствовайт приближений противник, потом впадать в шоковый состояний!

— Ранена?

— Нихт! Я нихт знайт, что с ней!

— Ана смерть чувствуит!!! — пояснила залегшая в кустах Чума, — Ей ат этаго плоха!

— Шайсе!

— Где Бьернсон?

— Во двор! Мы нихт имейт возможнойст его переносийт. Ур и Калибр держайт оборона, но противник есть имейт большой численный превосходство!

— Так! Вытаскивай её к обрыву. Мы попробуем вынести Бьерна!

— Это есть опасно!

— Других идей пока нет!

Высунувшись, Боцман увидел как над забором показалась голова с замотанным платком лицом и тут же исчезла получив пулю промеж глаз.

— Ур!!! Калибр!!! Прикройте!!!

— Принято! — раздалось сверху.

— Марио — за мной!

Пригибаясь и петляя Боцман побежал к лежащему на земле Бьернсону. Доктор сумел перекатить его на импровизированные носилки, но после попытки их приподнять стало ясно, что быстро убежать с ними не удастся.

— Надо отогнать их подальше! — Боцман повертел головой, — Идеи есть?

— Пока нет. Главный вход мы кроем, но там, справа, двор! Они пытаются обойти нас через него. Сразу с двух сторон мы их не удержим…

— Марио — за мной!

Боцман перебежал к глинобитной ограде двора и толкнул её плечом проверяя на прочность. После чего дал сигнал приготовится и, с разбегу, впечатался в ограду, рухнув в месте с ней внутрь. Марио, укрывшись за деревом, из дуэльной стойки принялся расстреливать противников которые, кашляя и нихрена не видя из-за облака пыли, пытались выбраться из под обвалившейся на них лавины сухой глины и палок.

Боцман, запоздало понявший, что в этой пылище и его могут подстрелить, откатился за стоявшую рядом бочку и, выдернув пистолет, принялся протирать глаза чтобы видеть куда стрелять. Ему это почти удалось, когда в морду прилетел ковш вонючей стоялой воды. Отматюгавшись и отплевавшись он увидел Чуму, которая таким образом решила внести свою лепту в общее дело.

— Памагло?

— Ага! Спасибо, блять… Больше не надо… Укройся! — винтовочная пуля пробила бочку над его головой устроив новое умывание, — Да чтоб вас!!!

Цапнув валявшийся рядом пистолет одного из убитых, Боцман выпал сбоку от бочки и в две руки засеял все пространство свинцом.

— Перезаряжаюсь!

Нападавшие, услышав это, высунулись чтобы пострелять, но нарвались на готового к их появлению Марио высунувшегося с другой стороны дерева.

— Отлично! — прокомментировал его стрельбу Боцман, — Подуспокоил пидарасов.

— Си сеньоре! Двое как минимум!

— Так — а теперь я.

Перебежав двор, Бардья, не снижая темпа, запрыгнул на тандыр, с него на низенький сарай, с сарая на плоскую крышу дома и, появившись с неожиданного направления, расстрелял укрывшихся за ним противников.

— Вот так! — спрыгнув, он залег, перезарядился и только потом огляделся, — Я прям как китт! Тоже могу по крышам сигать!

— Молодец…

Спрыгнувший Ур скептически ухмыльнулся и быстро поменял в оружии ствол и затвор превращая его из снайперского в автоматическое.

— Теперь держи позицию… Я обойду их с фланга!

— Принял…

Боцман подхватил две винтовки, одну из которых бросил Марио и жестом приказал контролировать противоположное направление.

— Патроны возьми с убитых… Чума! Подбери вон ту, которая ближе к тебе валяется… Это «Каркано» — хорошая штука. С собой заберем.

— Ни!!! — Чума с округлившимися глазами вздрогнула, — Мине низя!!

— Это приказ!

Зажмурившись Чума лапнула цевье и замерла ожидая, что под ней сейчас разверзнется земля. Все её нутро выло сигнализируя, что она переходит все мыслимые и немыслимые нормы. Однако единственное, что последовало — легкий пинок по жопе от Боцмана.

— Просыпайся… Иди сгоняй за Доктором. Без него мы Бьернсона не уволокем… И хватит трястись — бегом давай…

В глубине квартала грохнуло сразу три гранаты и началась беспорядочная стрельба. Через несколько секунд примчался Ур.

— Они отступили и перегруппировываются. Хотят пустить впереди себя живой щит из оборванцев. Я их задержал, но ненадолго. Надо быстро уходить. Мы задержим их как сможем. Дайте зеленую ракету когда будете в безопасности. Назад мы вернемся своим ходом.

— Понял… — Боцман махнул в сторону носилок, — Марио — хватаем Бьерна и волокем его к обрыву…

Марио, кивнув, схватился за одну ручку, Боцман за другую и, покраснев от натуги, они потащили носилки в заросли. Прибежала Чума с Доктором. Доктор немедленно кинулся помогать Марио. Чума металась вокруг, не зная за что хвататься, и сильно мешала…

— Чума! Твою-ж! Это… Прикрывай нас!

— Как эта?!

— Винтовка у тя за спиной болтается…. Заряди её… Вставь вон эту хрень вон в ту и сильно надави сверху. Еще сильнее! Мерде!!!

Боцман, отвлекшись, получил веткой в рожу, от злости перегрыз её и выплюнул. Чума, приняв ругательства на свой счет, испуганно пискнула и быстро исполнила, что требовалось.

— Тьфу! Горькая… Не ты… Теперь потяни рукоятку с набалдашником вверх и на себя. Верни обратно… Перекинь флажок, который сзади нее торчит, вправо… Смотри через дырочку вдоль ствола… Если там кто-то появится — нажимай на крючок в железном кольце… Только к плечу прижать не забудь. Потом снова тянешь — нажимаешь…

— И нас… Не подстрели… — счел нужным уточнить тяжело дышавший Марио.

Чума послушно кивнула и потопала в арьергарде, неуклюже тыча стволом во все стороны.

Убедившись, что все отступили, Ур с Калибром принялись расставлять растяжки на тропе. С улицы донесся нестройный рев. Люди Фавваза, поняв, что нарвались на серьезное сопротивление, собрали нищую братию покойного Галиба и погнали их вперед, рассчитывая задавить сопротивление мясом.

— «Работаем на удержание?», — осведомился Калибр, — «По классике?»

— «Да. А ты еще спрашивал зачем гранаты брать…»

Доктор с сомнением подергал «Гуся», потом покосился на тяжело дышавшего после марш-броска Боцмана.

— Вы есть хорошо думать, прежде чем дойти до этот план?

— Да все нормально — конструкция проверенная!

— Йа! Это случайно не с этой конструкций механики есть роняйт двигатель на палуба, а вы на них громко кричать?

— Да они его просто застропили неправильно! Так-то все держит. Мы сами несколько раз туда сюда на этом поднялись.

— Я есть апплодировайт ваш храбрость, однако это есть разные вещи. Как вы есть собираться «строповать» раненый для спуск? Это есть не кусок железа!

— Хули мы спорим? Других вариантов все равно нет.

Сзади захлопали разрывы, выстрелы и жалобные вопли вперемешку с гортанными кличами. Оттолкнув Доктора, Боцман зацепил носилки и вывесил их за край. Доктор выругался, но ему оставалось только наблюдать, как Бьернсон, под аккомпанемент потрескивания и поскрипывания всей конструкции, спускается вниз.

— Ну вот! — обрадованно воскликнул Боцман, когда носилки коснулись песка, — Я же говорил!

— Гут! Как мы есть будем спускаться!?

— Так же!

Дождавшись когда Федор поднимет конец троса назад, Боцман обвязался им и, резко сцапав не ожидавшего такой подляны Доктора, скакнул с обрыва.

— НАЙН!!! ШАЙЗЕ!!!

— Опускай потихоньку!

— Вы есть думкопфф!!! Клистир!!! Крепче меня держайт!!!

Марио, посмотрев на их спуск, оглянулся на виху и Чуму, которая, сжимая винтовку, тыкала ею во все стороны.

— Теперь ваша очередь…

— Йа сама!!!

— Ладно… Только не задерживайся…

Взвалив Шеаа на плечо, Марио вставил ногу в петлю на конце троса и, схватившись за него рукой, дал команду его опускать. Чума, отбежав в сторону, спряталась за дерево выглядывая тропку вниз — перестрелка шла уже совсем близко.

Из кустов выскочило несколько оборванцев. Двое кинулись к обрыву и, увидев спускающихся, попытались закидать их камнями, но по ним открыли огонь с берега. Остальные, поняв назначение конструкции, бросились к ней. Ножи у них были тупые, так что сразу морские канаты не поддались и они принялись ожесточенно пилить их. Хлопнул выстрел. Нищий по прозвищу «Корявый Асу» с хрипом завалился на бок.

Чума, которую отдача посадила на задницу, дернула затвор выкидывая стрелянную гильзу и, видя что остальные, размахивая ножами и дубинками, кинулись к ней, принялась панически дергать рукоятку, пытаясь дослать новый. Затвор клацнул и следующий выстрел чуть не выбил ей плечо из-за неправильной прикладки. Перекатившись назад, Чума мотанулась за край обрыва, хватаясь за торчащие корни. Винтовка, кувыркаясь, полетела вниз. Сверху высунулось несколько рож, одна из которых занесла палку утыканную острыми ржавыми гвоздями, чтобы садануть ее по голове…

Возле уха, колыхнув волосы, пронеслась догоняемая звуком выстрела пуля. В центре рожи появилась дыра, из которой брызнула мелкая кровяная пыль. Посмотрев вниз, Чума увидела Федора который, рванув вперед, в подкате успел схватить падающую винтовку и теперь, лежа на спине, расстреливал всех, кто пытался до неё добраться.

— Я прикрою — спускайся!

Кивнув, Чума полезла вниз. Потеряв несколько человек, её преследователи кинулись обратно к «Гусю» и перерезали таки тросы, но Марио был уже в полутора метрах от песка, так что просто элегантно приземлился, прижался к скале, чтобы его не задело падающими сверху деталями крана, и потащил виху в шлюпку. Федор, отойдя назад, держал под прицелом обрыв.

— Никого не забыли? — рачительный Боцман, несмотря на риск, собрал все остатки конструкции какие нашел и мотанулся с ними через борт.

— Си… — Марио пересчитал сидевших в шлюпке, — Я, Федор, вы, Бьерн, маленькая нелюдь, синьор Кригер и новенькая. Си, синьор. Все!

— Хорошо… Федя — отчаливаем. И верни ей винтовку… — Федор протянул Чуме оружие и принялся переключать мотор с лебедки на гребной винт, — Чума? Это твой боевой трофей. Нехерово, кстати, для первого раза, получилось. Скольких уложила?

— Дваих! Ани хатели виревки перирезать!

— Марио — вы с Бьернсоном ей выпивку задолжали.

— Си… Я очень благодарен синорине за это. Грохнуться вниз было бы крайне неприятно.

— Вот и я о том. Вернемся — доложу Капитану.

— Я есть правильно понимайт, что она есть новый член наш команда? — осведомился Доктор, подтягивая к себе чемоданчик с врачебным инструментом.

— Да.

— Гут! Подробнойсть есть рассказывайт позже, а сейчас немедленный осмотр. Мы есть в прямой и переносный смысл в одной лодка, а она нихт выглядейть цветущий и здоровый организм.

Доктор натянул перчатки и принялся осматривать слегка испуганную таким вниманием Чуму, бормоча под нос медицинские термины.

— Ну че там? — осведомился Федор, — Трогать ее можно?

— Йа! Можно! Но после — есть сразу мыть рука!

— Чиво там? — Чума испуганно потрогала все, чего касался Доктор, — Йа нармальна сибя чувствую!

— Найн! Вы, фрау, ни есть нормально себя чувствовать с самый рождение! Недоеданий, дефицит вес, педикулез и, подозревайт, кишечный паразиты… Но все есть излечимо при грамотный и методичный подход! Я не есть допускайт подобный вещи на борту!

— Ни нада!

— Слушай Доктора, — пригрозил ей пальцем Боцман, — Не то после тебя постельное белье не стирать, а сжигать придется, а у меня комплекты все под счет.

Достав сигнальный пистолет он оценил расстояние до берега и, убедившись что тут их уже не достанут, пустил в небо зеленую ракету.

Дахр выглядел как ребенок, которому на день рожденья подарили сразу и юлу, и пряник, и игрушечного коня. Потирая руки он пригласил Капитана и Старпома с Уром присесть, после чего, благодушно улыбаясь, приказал принести вина и еды.

— Хорошие новости, полагаю, — хмуро поинтересовался Капитан, — Хорошо-бы, а то второе нападение подряд… У меня руки чешутся голову отвернуть.

— Не беспокойтесь, достопочтенный — все по порядку. Во первых — мои люди подтвердили вашу версию. Это действительно дело рук Фавваза.

— Знаете, где он живет?

— Тут все не так просто — Фавваз является родственником местного Тирана, так что, вломившись к нему, мы нанесем почтенному Аль Аргесу личное оскорбление. Это лишнее…

— Да мне плевать…

— Не торопитесь, почтенный. Люди Фавваза сделали крупную ошибку. И это воистину дар небес. Еще несколько таких выходок и Тиран сам начнет искать способ от них избавится.

— У нас нет времени. Они Обмылка грохнуть могут в любой момент.

— Нет. Ваш человек, по всей видимости, хитрее чем вы о нем думали. Вот — полюбуйтесь, что подкинули к моим дверям.

— Ну-ка… — Капитан взял протянутую записку, — Че? Чей сын? Ниче не понимаю. Тоха?

Старпом бегло просмотрел записку и его лицо озарила такая безмятежная улыбка, что все, знающие старпомовскую натуру, вспотели.

— Обмылок соврал им, что он мой сын. Вад — при всем уважении, но я этого пачкуна все же придушу…

— Не — ну, с другой стороны-то, мысль толковая? Теперь они думают, что он им нужен.

— Я согласен с достопочтенным Вадом, — кивнул Дахр, — Кроме того, теперь дело приобретает совсем другой оборот. Одно дело, когда между вами и Фаввазом просто вражда, и совсем другое — когда затронута семья. Теперь ваши действия и мотивы местным понятны и близки. Любой скажет: «Они чужаки, но если бы моего сына украли, то видит небо, я бы поступил так же!»

— Ладно… — кивнул Старпом, — Я придушу его потом. В педагогических целях.

— Сперва найти надо… — Капитан отобрал у Старпома записку и, положив её на стол, взял листок с портретами, — Херассе рожа! То есть вы думаете, что они на них напали потому, что перепутали?

— С таким изображением на руках, достопочтенный, не удивительно… — пожал плечами Дахр, — Думаю, целью были вы.

— И я даже знаю почему, — согласно кивнул Старпом, — Изображения очень похожи на те, что рисуют полицейские художники со слов свидетелей. Я то много где успел засветится, а Вад — только в одном месте.

— Ага… То есть припомнили нам золотишко… Ты, кстати, тогда говорил, что какое-то послание отправлял, поэтому за нами и не гоняются. А потом тему перевел…

— Ладно — чтобы долго не объяснять. Помимо денег, я украл еще кое какой компромат и предложил сделку. Они не гоняются за нами — я не хороню их жопы.

— Ага! Теперь ясно че они так тормозили! Сразу сказать не мог? Я, понимаешь, не спал, ворочался… И почему они сейчас объявились?

— Это придется выяснить… Так или иначе — похоже, что Фавваз исполнял заказ. Первый раз он облажался и теперь, думая что у него в руках мой сын, пытается играть от этого.

— А за Бьернсоном они зачем приходили?

— Узнали что он жив, достопочтенный, — предположил Дахр, — Это — удар по их репутации. Хотели исправить оплошность.

— Им че — так принципиально его добить? — не понял Капитан.

— Разумеется! Если твое ремесло — убийство, то выжившая цель — позор который можно смыть только кровью.

— У вас тут все ебнутые какие-то, извиняюсь, конечно…

— Такие уж тут порядки — ты должен защищать свою репутацию любой ценой.

— И насколько все серьезно? Ур — как твое мнение?

— По результатам боестолкновения оцениваю их подготовку как среднюю. Но «живым щитом» они нас продавили. Спасла только своевременная эвакуация.

— Не волнуйтесь… — Дахр успокаивающе развел руками, — Я уже распорядился усилить охрану.

— Это хорошо, — кивнул Капитан, — Я тоже усилю вахты. Если наскочат — в труху смелем. Позиции у нас хорошие…

Тиран Аргесаеванны, Алмаз Аль Аргез, встретил Фавваза в большом круглом зале, где из обстановки был только шахматный стол и два стула. На столе были расставлены фигуры. Фавваз занял предложенный стул и покосился на стоявшую в тени фигуру, в которой без труда узнал Думала — карающую длань Тирана. О Думале ходили разные слухи. Например, что он джин, и под халатом состоит из острых отравленных ножей. Что он может летать, просачиваться в щели словно дым и появляться где желает, только подумав об этом. Что оно может читать мысли, и предсказывать будущее. Но в одном все без исключения были согласны — если Тиран приглашает тебя поговорить в его присутствии, назад можно уже не выйти.

— Мы давно не виделись… — Тиран холодно улыбнулся, — И давно не играли в шахматы…

— Я здесь за этим? Потому, что у меня дела…

— Какие дела могут быть важнее, чем провести время с семьей?

— Семья? Я — законнорожденный сын! Но отец поменял нас местами, и теперь ты паришь над этим городом, пока я барахтаюсь внизу!

— Такова была его воля… Он решил, что ты не справишься.

— Да-да — глупый я и умный ты! Это несправедливо!

— При чем тут я? Ты получил все его деньги. А мне осталось только его дело. Кто виной тому, что ты не смог распорядится тем, что имел?

— Ты за этим меня позвал?

— Нет. Я позвал тебя потому, что у тебя проблемы.

— Я сам разберусь. Какое тебе дело до моих проблем?

— Никаких. Пока они не начинают отражаться на мне. Твои люди вломились в дом знахарки…

— И что? Всем плевать на знахарку из нищих кварталов!

— Было бы плевать, если бы твои люди сделали все быстро и тихо. Но вы устроили там бойню…

— Люди Галиба сказали, что там двое гулей, доктор и виху, а северянин изранен настолько, что в беспамятстве. Но их оказалось больше.

— Поэтому вы погнали людей Галиба на убой? Решили, что они соврали вам?

— Нет. Капитан вольных пристрелил Галиба у них в логове у всех на глазах, а они разбежались как крысы. За трусость надо платить.

— Капитан вольных пристрелил Галиба? За что?

— Тот хотел вырезать глаза одной из своих девок. Она привела людей с корабля к северянину. По пути, те до полусмерти избили Зуба и его людей. Латиф потребовал её для расправы, но когда Галиб пришел к знахарке — один из гулей прострелил ему обе ноги.

— Думаю Галиб был зол… — понимающе кивнул Тиран, — Но ты сказал, что капитан вольных пристрелил его прямо в логове? Как он там оказался?

— Не знаю. Наверное следил за девчонкой. Она теперь с ними — её видели у знахарки с оружием в руках. Ты представляешь!!? Ирзал!!! С оружием!!!

— Ты не о том волнуешься… — Аль Аргез двинул фигуру, — Гораздо хуже то, что она видела, как твои люди напали на северянина и его спутника. У них есть свидетель.

— Свидетель!!? Кто поверит слову уличной девки!?

— Дахр бен Машрик…

— Этот жирный торговец развратными девками?

— Ты недооцениваешь его. Зря. Видимо ты забыл, почему бен Машрика зовут «Хензир»? Он выбрался наверх из грязи и у него большой опыт ковыряния кинжалом в чужих спинах. Он опасен. Он был опасен, когда выбрался в рубище на наш берег много лет назад, а сейчас, с его деньгами и связями — тем более. Это вторая причина, почему я тебя сюда вызвал. Они ведь его гости, верно? И нападения на них Хензир не простит.

— Если он будет мешать, его можно убить.

— Убить? Что-ж — интересная идея… Только у Хензира охрана лучше, чем у меня.

— Это ты его срамных наложниц считаешь охраной? Потому, что больше никого вокруг Хензира никто и никогда не видел. Только девки, девки и девки…

— Ты знаешь, чем хорошая охрана отличается от очень хорошей? Хорошая охрана закроет хозяина телом от удара кинжала. Очень хорошая не даст убийце его вытащить… А у Хензира охрана лучшая. Она наклоняется и шепчет на ухо: «Не стоит этого делать», еще когда убийца думает, где купить кинжал…

— Ты говоришь о нем так, как будто ты его боишься.

— Боюсь. И тебе советую. Очень советую… — Тиран встал и тяжело вздохнув налил себе воды, — Знаешь, почему я люблю шахматы? Они учат видеть на несколько ходов вперед. Скажи мне — какие будут твои следующие ходы?

— У меня в сарае заперт сын одного из их офицеров… Я послал им записку. Если они хотят, что бы он жил, их Капитану и его помощнику придется явится ко мне самим.

— Зачем тебе они? Тебе нужен северянин.

— Немного не так… — Фавваз потупился, — Мне нужны они, но мои люди перепутали и напали не на тех.

— Погоди… Мне доложили, что люди с Амена заказали тебе убить бородатого северянина и поймать невысокого худого с этого корабля. Невысокого вы сцапали и я думал, что все что вам осталось — разделаться со вторым?

— Немного не так. Заказчику нужен капитан и его помощник. А это были не те. Мы обознались…

— Ишак… — перегнувшись через стол Тиран отвесил Фаввазу пощечину, — Ты устроил много шума, нажил себя Хензира во враги, а сейчас, оказывается, еще и Синдикат! Если бы ты выполнил заказ хотя бы наполовину, вы могли бы договорится! Но ты его провалил!

— Но заложник!

— Скажи — судя по тому, что ты о них узнал, они похожи на идиотов? Наивных идиотов, готовых поверить, что ты отпустишь заложника, если они придут к тебе? Нет! Они не идиоты. И, если они не идиоты, они не пойдут на верную смерть, чтобы ты убил всех троих. Они дадут ему умереть, а потом вернутся и отомстят. Шах и мат…

Тиран подвинул своего ферзя к королю Фавваза и, дождавшись пока тот, скрипнув зубами от досады, признает поражение, встал и подошел к окну.

— Когда ты договорился об обмене заложника?

— Я сказал им быть у старого храма завтра. Там хорошее место для засады.

— Иди. И моли небо, чтобы они оказались идиотами…

Закончив с размещением Бьернсона в лазарете Доктор, первым делом, взял машинку для стрижки и остриг Чуму налысо. Волосы и лохмотья он собрал и торжественно сжег, а монеты и все что было ценного и нужного в карманах, замочил в дезрастворе. Потом, не полагаясь на сознательность Чумы, поручил Барабашке отмыть новенькую добела. И что-то они подзадержались. Постучав в дверь душевой, он услышал плач, дернул дверь и узрел Чуму с Барабашкой голыми, ревущими в обнимку.

— Оу! Я есть извиняйтся за вторжений! Что есть происходить? — поинтересовался Доктор деликатно отворачиваясь.

— Я… Я… Я не знаю-у-у… — проревела Барабашка, — Она заплакала и я тоже-е-е…

— А вы, фройляйн почему есть плакать?

— Ано само! Ана мине голву терла и патом я плакать стала! Глаза йест!

— Иа! Понимайт… Это есть мыло. Оно есть раздражайт роговица. Для того, кто не знаком с гигиена, это есть возможно шок… Вы есть закончить мытье?

— Почти… — Барабашка, хлюпнула носом, — Мы сейчас..

Доктор кивнул, и закрыв дверь вышел. В кают кампании по своему обыкновению сидела и читала Лисса. Увидев румянец на лице дяди, она ехидно усмехнулась.

— «Вижу, что-то пошло не по плану? А я ведь предлагала свою помощь!»

— «Нет. Благодарю. Учитывая твою склонность к разным перверсиям, я лучше поручу это дело ей».

— «Дядя — вы переоцениваете мою похоть. И недооцениваете мое чувство самосохранения. Я прекрасно знаю, какой список заболеваний может быть у уличной девки. Я бы мыла её резиновых перчатках длинной щеткой».

— «Да. Так я и поверил. После того, что ты тут устроила…»

— «Ну вы тоже меня поймите — после того, как мы прибудем на место, я снова на неопределенный срок останусь в месте, где единственный мужчина, который может скрасить мое одиночество, это божок Тики-Тики…»

— «Не продолжай. Это уже слишком пошло. Тем более, что я знаю, как он выглядит. И анатомию».

— «Ну тогда вы должны понимать, что у меня тоже есть потребности диктуемые природой. И корабль, битком набитый крепкими самцами, которые уплывут и все что было — уплывет с ними, для меня просто подарок».

— «Почему ты не найдешь себе пару там? В колонии?»

— «Потому, что меня возбуждает интеллект. Я не готова к длительному общению с существом, уступающим в развитии аквариумной рыбке. А разовые романы там крутить сложно — местные очень болтливы…»

— «Прости — мне пора…»

Увидев вернувшихся из душа Барабашку и Чуму, Доктор радостно ухватился за шанс закончить этот в высшей степени неловкий для него диалог.

— О! Вы есть закончить! Шнелле в медицинский кабинет. Я есть проводийт углубленный осмотр и назначайт лечений!

— А што? Эта ище была ни личение?

— Нихт! Только предваритейльный этап! — Доктор, проверив качество помывки, остался в целом удовлетворен и потащил Чуму в лазарет, — Фрау Черри — вы пока забирайт у Боцман одежда и приносийт ей.

Сидевшая с Бьерном Шеаа давно что-то просила, но он не мог понять, что именно. Выяснилось, что виху хотела есть. Чуме не удалось перевести все точно, но, тем не менее, Доктор понял, что использование способностей сильно сжигает калории. Проблемой было то, что виху являлись растительноядными, так что калорийные мясо и сало отпадали. К счастью виху, к удивлению Доктора, вполне себе переваривала молоко и была не против сладкой молочной каши, которой, несмотря на скромные габариты, стрескала четыре полных миски, заев буханкой хлеба и выпила котелок компота. Потом взяла две банки сгущенки перекусить перед сном и вернулась в лазарет.

Чума, услышав про «жрать», тоже активизировалась. Остриженная под машинку, в одежде на несколько размеров больше и с бегающим взглядом, она выглядела как новобранец водворенный в казарму. Обувь была для нее чем-то новым и непонятным. Тем более, что ботинки тоже были сильно велики. Но оставить их Чума не могла — вещь дорогая и ценная. Поэтому, связав шнурки, она повесила ботинки на шею и, перепрыгивая через три ступеньки, побежала в столовую.

Когда перед ней поставили миску с едой, она схватила её и полезла под стол. Все попытки Доктора убедить есть по человечески эффекта не возымели — при попытке достать Чуму из под стола та кусалась, отбивалась и обжигаясь торопливо хавала горячую кашу. Пришлось ждать, пока она насытится и только потом водворять в кубрик.

«Интернационал» покачивался на якорях в десятке метров от причала. Ввиду возможности нападения Капитан ввел усиленные вахты. Первую половину ночи выпало стоять механикам которые, посовещавшись, разделились на две группы. Михай и Багир с комфортом расположились в недоделанном барбете зенитного автомата. Там у них были лежанки, самогон и сигареты, так что тяготы службы переносились вполне терпимо. Периодически отползая покурить под прикрытие броневых стенок, они вяло трепались «за жизнь».

— Вах, слющай! Ты горы никогда нэ выдел?

— Ну ось так сталося, пан. Здалеку ти що на горизонти в Порто бачив, звичайно. Але так щоб поблизу… Так не бачив.

— О! Много патэрял! Горы это вай как красыво! Особэнно лэтом. Воздух вдыхаэшь — чистый-чистый. Вода смотришь — она тожэ чистый-чистый. Крикнэшь — эхо тэбэ сто раз повторяэт! Выйдэшь на пэрэвал, а внизу далына вся зэлэньй, рэка внизу журчит, в нэбэ орэль лэтаэт… Аж шэвэлится нэ можэшь — такая красота!

— То влитку. А як взимку?

— Вай… Зымой я горы сам нэ видэл.

— Це як так?

— Зымой идэшь — тэбе мэтэль в рожу, холодно, тропынка скользкий. В ущэлье навэрнэшся и пизда… Я тот рот ибыль по сторонам башкой смотрэт!

— Шутити изволите пан?

— Вах, да понятно, что шучу — выдэл я их зымой… Но зыма она в любом мэстэ одинаковый. Все бэлий, холодный, и вэтэр. Ипучий…

— Дозволю соби, пане, з вами не погодиться. У нас зима — так зима. Сниг пухнастий, дивки румяни. Наймеш возника и пишов кататися. Тим бильше, що на зиму вси празнуванья випадають. Влитку-то празнувати кода? Все в полях. А взимку, як делати ничого, видразу вси и справляли… — Михай, достал приныканную в кранце первых выстрелов бутылку, — А як вы пан думати — можа ще по чарци?

— Вах! Можна канэшно!

— За ваше здравие… Потим я розповим вам про одну пани. Ми з нею, в свий час, чудово проводили время…

Амяз с Карой расположились на ходовой рубке. Кара давно хотела туда забраться, но боялась — Старпом очень не любил, когда кто-то ошивался возле антенн. Однако сейчас старшим был Амяз и он разрешил. Сверху открывался шикарный вид на город — в темноте центр Аргесаеванны переливался огнями, походя на застывший фейерверк. Электричество тут считалось роскошью и провода тянули только к очень богатым домам, чьи владельцы старались перещеголять друг друга в плане иллюминации.

А еще с крыши рубки можно было заглянуть на нижние терассы виллы, где сновали наложницы в диковинных нарядах. Кара, которая не привыкла к такой откровенности, вертела головой разглядывая их и прикидывая, как бы она сама в этом смотрелась. Амяз сидел рядом скрестив ноги и, попивая кофе, внимательно осматривался. Важность данного поручения не давала ему расслабится.

— «Амяз-аза, а это все жены Дахр-аза?» — спросила Кара по саргашски, указывая на очередную наложницу.

— «Нет. Как ручные животные. Что-то вроде граков».

— «А зачем ему столько граков? Они же бесполезные?»

— «Богатые люди заводят ручных животных просто так. Даже если те не приносят пользы».

— «Зачем держать дома что-то бесполезное?»

— «Чтобы все видели, что у тебя много еды и большой дом. У людей много странных обычаев».

— «Например — драться на свадьбе? Капитан-аза говорил, что это у его народа так принято».

— «Нет — это как раз понятная традиция», — не согласился Механик, — «Силу показать, чтобы любой чудгаре, или еще кто злой, сразу видели, что к ним соваться не стоит. А вот зачем ругаться, когда хорошо — вот это непонятно. Ругаться надо когда плохо».

Кара молча кивнула и некоторое время смотрела на суда в порту. Темная вода и темный берег создавал иллюзию, будто они парили в воздухе… Это заставило её вспомнить сказки, которые она слышала в детстве.

— «Амяз-аза — смотри… Они как корабли предков. Летят… Мне так мама рассказывала. Что чони раньше жили на небе. Летали по нему на кораблях… Как ты думаешь — это правда?»

— «Не знаю…» — Механик пожал плечами, — «Но мне тоже об этом рассказывали, а мои родители жили далеко от твоих. Значит что-то такое было, раз разные роды имеют одинаковую память».

— «А почему, когда корабли наших предков упали, другие не вернулись за ними?»

— «Наверное не смогли. Была война — предки спасались от врагов. Может враг помешал им вернуться?»

— «Думаешь?»

— «Я не знаю… Но что-то должно было случится, раз они не вернулись. Это надо у старейших спрашивать. У тех кто хранит память».

— «У меня дедушка хранил память…» — Кара вздохнула, — «Постоянно сердитый ходил. Говорил, что мы забываем обычаи чони, и скоро перестанем слышать машины и превратимся в граков».

— «Уметь слышать машины не от традиций зависит… У предков вообще обычаев не было».

— «Почему? У них же была эта… Воля Старших. Ей все следовали».

— «Воля Старших — не обычай. Это как Капитан-аза приказал всем с утра зарядку делать. Потом, через много лет, когда все забудут зачем — это станет обычаем. Будут с утра бегать, потому, что всегда с утра бегали…»

— «Ты думаешь..?» — Кара испуганно покосилась на Механика, — «Все так просто?»

— «Да. Мы вот на корабле. Я — Старший Механик. То есть, среди чони, здесь я самый главный. И все мои приказы — Воля Старшего для всех чони на борту».

— «Ну ты же не можешь взять и отменить какой-нибудь обычай?»

— «Могу. В пределах этого корабля — какой угодно…»

Кара, ошарашенная этим заявлением, задумалась, потом, трусливо оглянувшись, прошептала что-то Механику на ухо. Тот вздрогнул, но отступать было некуда.

— «Волей Старшего, я отменяю для всех чони на борту этого корабля обычай просить разрешения родов, для того чтобы соединится!»

— Що ви говорите, пане Старший Механик? — из-за стенки барбета высунулся Михай.

— Нишего… Просто проверяю, как у вас дела.

— А! Так у нас — як у вас. Сидимо. Розмовляемо… Дивимося по сторонах. Поки ворогив не бачити.

— Это совсем-вопше хорошо… Продолшайте…

Амяз покрутил головой, потом посмотрел на Кару.

— «Ну вот… Отменил. Было несложно».

— «То есть теперь нам можно..?»

— «Да. Пока мы на корабле. Только не прям сейчас — у нас вахта».

— «А это надолго?» — Кара нетерпеливо поерзала, — «Когда нас сменят?»

— «Капитан-аза сказал, что в два часа. Так что, пока, сидим».

— «Ох… Ладно…»

Переложив оружие поудобнее, Кара оперлась локтями в ноги, подбородком о ладони и принялась разглядывать окрестности, периодически стреляя в сторону Механика нетерпеливыми взглядами. Механик, который запоздало понял, что некоторые обычаи не стоит вот так, с плеча, отменять, принял максимально сосредоточенный на несении службы вид. Не то, чтобы ему самому не хотелось — вопреки убеждению Багира, уединяясь в каюте, они до сей поры не позволяли себе чего-то большего, нежели объятья и ласки. Но Амяз хорошо себе представлял количество энергии у Кары, так что теперь, с ужасом, прикидывал, сколько времени у него останется на сон.

Старый храм располагался на берегу. Причины, по которым его забросили, давно забылись, но все равно желающих посещать это место без было мало — просто так храмы не бросают. Меланхолично жуя насвай, Фавваз наблюдал за окрестностями. Рядом двое его бойцов стерегли связанного Обмылка.

— «Как ты думаешь — они придут?»

— «Не знаю…» — пожал плечами Фавваз, — «Если не придут, тот тут есть хороший алтарь чтобы прирезать этого сынка».

— «А потом что будем делать?»

— «Штурмовать корабль».

— «Там много пулеметов и орудие. Они нас всех положат».

— «Тогда заткнись и моли небо, чтобы они пришли».

Вдалеке показался легкий гребной ялик, не похожий на местные рыбацкие лодчонки. Увидев его, Фавваз привстал вглядываясь, потом приказал своим людям готовится.

— «Боги к нам благосклонны. Похоже они решили прийти сами».

— «Там только один человек».

— «Папаша не смог оставить сынка… Ну что же — это лучше чем совсем ничего. Ладно — берем его, потом придумаем как достать северянина. Только запомните — он нужен нам живым…»

Узнав о предстоящем поединке, все на борту сочли своим долгом внести свою лепту. Марио, как главный специалист по фехтованию, немедленно принялся давать советы относительно выбора оружия.

— Если нет ограничений на оружие, я советовал бы взять двуручный меч.

— Двуручный меч? — окружающие посмотрели на него с искренним удивлением.

— О да, синьоры. Именно так! Уно — с размерами синьора Капитано, он управится с ним без особых проблем. Дуо — двуручник позволит держать противника на расстоянии и доставать его раньше, что важно. Тре — удар блокировать будет практически бесполезно.

— И где взять двуручник?

— Мы сделаем! — дружно отозвались механики.

— С нападением понятно, — отстранил Марио Ур, — Благо там чем не въеби — добавки не потребуется. Вы лучше за защиту думайте. Пока время есть, лучше броник какой изобразить. Хотя у вас с этим, в принципе, туго, а наши на вас не налезут.

— «Броник»?

— Бронежилет, — Ур продемонстрировал снаряжение, из которого не вылазил с момента нападения на Бьёрна и Обмылка. — Снизу амортизирующий и противоосколочный слой, сверху — жесткие пулестойкие пластины.

— А из чего он сделан?

— Нижний слой — сверхпрочное волокно. Верхний — специальная керамика.

— И где это взять?

— Да нигде. Это наши технологии — у вас до такого не дотумкали. Придумайте, чем заменить.

— У нас обрески бронестали осталис… — вспомнил Амяз. — Мошем попробоват ис них сделат. Только он совсем-воопше тяшёлый будет.

— Плевать — как говорили у нас в учебке: «Лучше вспотеть, чем околеть».

— Так! Отставить! — прорвал дискуссию Капитан понимая, что это надолго, — Строится и слушать мою команду. Марио, мы с тобой сейчас попрактикуемся в фехтовании и там уже будет видно, че мне на бой брать. Ур — где ты раньше был? По хорошему, еще в Порто надо было озаботится. Бери Амяза и его кунаков и попробуйте сообразить носимую броньку. Хотя-бы на грудь и пузо. Даже если не пригодится на поединке — пригодится потом. А то уж больно часто в нас стреляют. Тоха — выясни все насчет этих поединков и правил. Чую, там есть свои тонкости. Остальным — не расслабляться. Еще нихрена ниче не закончилось.

Капитан с Марио упражнялись в фехтовании, когда к пирсу подошел катер Раша и с него, решительным шагом, сошла Миледи. Оглядевшись, она направилась к «Интернационалу». Закончив упражнения, Капитан отсалютовал ей тренировочным оружием.

— Госпожа! А я то думал, куда вы подевались?

— Ездила на полигон. Демонстрировала местным военным кое-какие новинки. Но вернулась как только смогла. Стоило только отлучится…

— Можете не переживать. Мы уже взяли ситуацию под контроль. Сейчас вот, как раз, репетируем, как нам фигурно прирезать Фаввазку на прощание.

— Фавваз и Чойс? Мне верно доложили?

— Не соврали. Тиран местный назначил нам поединок. Куда Чойс слинял — это у Антохи спросить надо.

— Обязательно. Я как раз собиралась с ним кое о чем побеседовать.

Миледи улыбнулась и ненадолго задумалась. Потом кивнула, соглашаясь с собственными мыслями.

— Вы, кстати, не заинтересованы в небольшой работе, раз уж все равно собираетесь в сторону Островов?

— Заинтересованы. Че сделать надо?

— Забрать на одном из островов человека и отвезти, куда он скажет. Там будет заброшенная база. Все, что внутри — ваше.

— А че там?

— Точно не в курсе, но работа не особо сложная, поэтому, думаю, что бы вы ни нашли, этого будет более чем достаточно. Все инструкции я вам оставлю в письменном виде.

— Ладно — не вопрос. Докинем кого надо, куда надо.

— Буду очень признательна… — Миледи посмотрела на Марио, — Вы Брингези, если я не ошибаюсь?

Марио, недоуменно повертел головой, не понимая, почему речь вдруг зашла о нем, потом исполнил красивый поклон.

— Верно. Марио Брингези. К вашим услугам, синьора.

— Вы случайно не внук Бернардо Брингези?

— Вы снова абсолютно правы, синьора. Бернардо Брингези — непревзойденный мастер меча, создатель Новасивейской фехтовальной школы, автор трех наставлений по владению клинком — мой дед.

Взяв свои шпагу и дагу, Марио взмахнул ими, скрестив так, что ажурные гарды образовали две зеркальные буквы «В».

— Я просто хотела проверить свои выводы. В ваших движениях читалась его наука.

— Вы знали моего деда?

— Разумеется. Я встретила его, когда он был еще в вашем возрасте, и была одним из поддерживающих его меценатов. Он даже написал мне посвящение в одной из своих книг.

— «Великолепной М?» Так это были вы? О, мамма-миа… Это большая честь для меня, синьора… Если я что-то могу для вас сделать?!!

— Не стоит… Просто приятные воспоминания. Надеюсь мой милый Бернард мог бы вами гордится.

— Разумеется, синьора, непременно!

Кивнув, Миледи проследовала к вилле, оставив потрясенного Марио хлопать глазами. Из ступора его вывел Капитан хлопком по плечу.

— Не отвлекайся.

— Нет… Я просто… Она знала моего деда!

— Поверь — проживешь столько, сколько она — тоже будешь везде натыкаться на знакомых. Вернемся к тому, на чем мы остановились. Покажи мне еще раз этот выпад…

Федор, закусив язык, орудовал иглой. Чума наблюдала за этим как за неким священнодействием — сама она, попробовав воспользоваться швейными принадлежностями, чуть не пришила себе руку. Чуть поодаль за этим ревниво наблюдал Обмылок. Чуму отдали в его распоряжение, поэтому он считал, что она должна ему в рот смотреть, однако та быстро сориентировалась в иерархии на судне и теперь активно подлизывалась ко всем, кто старше или мог дать или сделать что-то полезное.

— Здорава! — Чума схватила подшитую робу и влезла в неё.

— Да на здоровье… С тебя стирка… Потом, сейчас Доктор тебя в медпункт звал.

Доктора Чума боялась — у него были длинные холодные пальцы и он заставлял есть горькие порошки, после которых на языке долго оставался отвратительный привкус. Однако ослушаться не решилась. Во-первых, страшно, во-вторых, после этих порошков и правда чесаться все стало намного меньше. Проскакав по ступеньками вниз, Чума крадучись подошла к двери медпункта и сунулась внутрь.

— Проходить. Раздеваться… — сполоснув руки, Доктор осмотрел Чуму, — Гут! Аусгетрайнихт!

— Чиво?

— Я есть говорить, что все есть хорошо. Качественный препарат — качественный лечений! Мы есть задавить неприятный кожный заболеваний в самый начало! Теперь осмотр волосистой часть головы… Гут! Тут все есть тоже гут! Но еще раз промыть есть обязательно!

Доктор взял тонкую папиросную бумагу и отмерил при помощи аптечных весов дозу препарата. Потом налил стакан воды из графина.

— Принять внутрь. Запить.

Чума послушно проглотила порошок и кривясь залила его водой. Доктор взял стакан и закинул его в емкость с дезраствором.

— Все! Вы есть свободны!

Отпустив чуму Доктор вернулся к работе. При помощи Шеаа, которая могла чувствовать активность разных участков мозга, ему удалось составить карту реакций Барабашки на различные раздражители, а также сопоставить эти данные с результатами обследований добровольцев. Результаты оказались очень интересными.

— Привет Ганс! Че делаешь? — в лазарет заглянул Старпом, — Как исследования?

— Гут! Я есть находйит несколько областей, в которых определенно имейтся аномалий. Но мне нихт достаточно данный для того, чтобы с уверенность прогнозировайт результат вмешайтельств.

— Лисса уговорила помочь местную джинию. Возможно, это поможет.

— О! Это есть определенно давайт более четкий прогноз. Когда она приходит?

— Договорились, вроде, на завтра. Единственное, что хочу заранее предупредить — там у них какие-то свои шуры-муры. Просто, чтоб ты знал.

— Лучше есть предупреждайт Марио — мне есть давно, как это..? «По бубен…»

— По барабану ты хотел сказать?

— Йа — именно так!

— О чем меня надо предупреждать, синьоры? — поинтересовался появившийся на пороге Марио.

— Майн гот! Что с ваш лицо?

— Травма на тренировке. Небольшая жертва ради того, чтоб выяснить, что синьор капитано виртуозно владеет кистенем.

— Кистенем?

— Что-то вроде моргенштерна. Как выяснилось, это почти их народное оружие, а еще они, у себя в училище, дрались ремнями с литыми бляхами, что почти тоже самое…

— Вы есть что? Не соблюдайт техник безопаснойст?

— Соблюдали. Заменили железный боек мешочком с песком. Только эта штука вообще никак не блокируется. Как выяснилось…

— Садийтся… Сейчас я проверят, не сломан ли нос и обрабатывайт все.

— Так о чем мне нужно знать?

— Про Лисса. У вас же с ней отношений?

— О, мамма-миа, нет! Мы так… Сошлись на почве любви к раннефессалийскому искусству.

— Ну тогда гут, потому что она есть крутийт интрижка на сторона.

— С кем!?

— С госпожой Дома Боли, — ответил Старпом, на которого Доктор молча перевел стрелки.

— О! Это… Неожиданно… Хотя и в её духе. Она любит причинять боль. Спасибо, сеньоры.

— Не за что… Кстати — эта госпожа завтра пожалует сюда.

— Нет — не волнуйтесь! Никаких сцен не будет… Оуч… — Марио скривил жуткую гримасу когда Доктор принялся ощупывать пострадавший нос, — Я сам, давно, начал тяготится нашей связью. Все таки, мы не созданы друг для друга, так что, если у неё уже есть другая привязанность, то так даже лучше. Тогда она легче переживет наш разрыв…

Он на некоторое время замолк, давая обработать разбитую губу.

— И повод неплохой есть…

Капитан листал книгу правил судебных поединков, которую Старпом выпросил у Дахра. К сожалению, судя по ней, двуручники и доспехи не приветствовались. Противники должны были сражаться голыми по пояс, а клинки допускались не длиннее руки оппонента. Таким образом нивелировалась разница в дистанции поражения между двумя людьми разного роста и телосложения.

— Разрешите обратится? — крутящийся рядом Ур все еще жаждал поучаствовать.

— Валяй.

— Насколько мне известно, на вероятность победы влияют три фактора: подготовка, оснащение и моральное состояние.

— Ну да…

— И если с первым мы за столь короткий срок ничего поделать не можем, а вторым займутся без меня, я прошу разрешения попробовать повлиять на третий пункт.

— Каким образом?

— Деморализовать противника перед боем.

— А ты сможешь?

— Психологическое влияние на врага — часть подготовки Легких Отрядов.

— Ну тогда валяй — только аккуратно.

— Есть валять аккуратно!

Ур умчался, а Капитан, еще раз пролистав книгу, задумчиво почесал в затылке: «А ведь про кистени тут ниче не сказано…» и пошел к Амязу.

Ученица Лейлы объявилась, как только закончилось утреннее построение. Причем настолько «как только», что создалось впечатление, что она ждала где-то неподалеку. Передав Капитану записку, она дождалась благосклонного кивка и удалилась.

— Обещалась через час… Позавтракать успеем…

Но спокойно поесть не удалось — на пирсе, прямо под иллюминаторами полубака, Дахр, видимо вдохновленный всеми этими морскими ритуалами, тоже устроил построение. Десяток фигуристых рабынь в весьма фривольной пародии на морскую форму выстроились в рядок, пока Бен Машрик придирчиво осматривал их внешний вид.

Само собой, поглазеть на это захотелось всем. Капитан, устав разбрасывать грозные взгляды, махнул рукой и, дав добро пялится, пошел наружу.

— А вот и вы, достопочтенный — я как раз думал, как бы привлечь ваше внимание, дабы похвастаться!

— Да, привлекли вы его качественно, — согласно кивнул Капитан, — Экипаж себе подобрали, как я посмотрю?

— О да! Как вам?

— На вид — неплохо. Как в деле себе покажут — это вопрос.

— Надеюсь, что хорошо. Знали бы вы, как тяжело найти прилично выглядящую рабыню и чтобы она еще понимала в морском деле!?

— Нет, но догадываюсь… Сам таких ни разу не встречал.

— Вот и моих поставщиков это поставило в тупик. Пришлось думать самому.

— Как вижу — успешно…

— Разумеется! Рыбаки! Когда я это выяснил, то послал своих людей в рыбацкие деревни. И вот результат! Десять юных, прекрасных дев которые, в добавок, умеют находить дорогу в море и привычны к нему с детства. Надо только обучить их кое каким премудростям… Могу я попросить помощи ваших механиков, если у них есть время?

— Я скажу Амязу, чтобы выделил кого-нибудь.

— О, достопочтенный! Вы воистину мой благодетель! Я пока не знаю как вас отблагодарить, но обязательно что-нибудь придумаю!

Дахр повернулся к своей новой команде и указал на катер.

— Возблагодарите небо за ту судьбу, которую она вам дала! Этот великолепный корабль теперь станет вашим домом! Он красив, быстр, а на его борт будут вступать достойнейшие из мужей этого города. Вы должны оправдать мои ожидания. Вперед!

Поклонившись рабыни взбежали на борт и начали изучать оборудование катера. Наблюдавший за этим Капитан скривился — идея доверять корабль невольницам была не особо ему по душе. Но вслух этого он говорить не стал и подозвал Амяза.

— Так… Дахр просил человека, чтобы его матроскам показал, что там к чему. Только Багира не посылай. Он парень горячий — ему клапан выбьет.

— Се понял. Я Кару пошлю. У неё не выбет.

— Вот и ладушки. Миледи сказала, что зенитку с полигона со дня на день привезут. У вас там все готово?

— Так тошно! Барбет собрали, все кабеля прокинули — совсем-вообше все сделали. Осталос толко воткнут и гайки затянут!

— А с орудием?

— Се модификасии, которые Калибр-аза требовал — сё сделали. Осталас толко юстировка и пробные стрелбы.

— Вот нравится мне с тобой разговаривать… Че не спросишь — везде порядок…

— Рад старатся! — Амяз зарделся от похвалы, — Мы ешё модел брони сделали.

— Уже?

— Пока ис обышной стали — просто посмотрет как будет лушше. Примерите?

— Да чтоб и нет. Правда по правилам в бой без неё идти положено, но, как я и говорил: «На будущее». Чую, что при такой жизни, стрелять в нас будут часто.

Согласно кивнув, Амяз повел Капитана на корму, где Михай с Багиром гордо презентовали прототип. Выглядел он солидно — низ и защита паха состояли из стальных пластин упакованных в кармашки, нарезанные из старого пожарного рукава. Из того же рукава, набитого пенькой, был сделан амортизирующий подклад, который, кроме смягчения удара, должен был улавливать осколки пластин, если такие случатся.

Грудь прикрывала сплошная пластина, углом выпирающая вперед, к которой, по образцу вольской брони, был приклепан треугольный ворот, закрывавший шею и лицо носителя до самых глаз. Он же, спускаясь вниз, прикрывал стык грудных пластин, дополнительно усиливая его.

Сзади была приделана аналогичная деталь, так что голова носителя оказывалась прикрыта по кругу. А если надеть еще и каску, то пробить эту конструкцию можно было только в узкую щель между ней и воротом, которая закрывалась если слегка наклонить голову.

Так же к броне прилагались наплечники и набедренные панели и, надев все это, Капитан крякнул от веса, потом попривык и смог сесть, лечь и встать без посторонней помощи. Даже попробовал подтянуться, но турник от тяжести прогнулся.

— Да — долго в этом не побегаешь… С другой стороны: жить захочешь — и не такое утащишь… Сделайте подмышки посвободнее, а то натирает, и с боков нахлесты, чтоб туда не прилетело. Потом попробуем еще раз — рискну в этом денек походить, чтобы точно все проблемные места вылезли. А так, пока, выглядит рабочим вариантом. Добро.

— Тильке, это на вас добре… — уточнил Михай, — Останним потребно трохи полегше. Потрибно еще стали куповати. Трехмиллиметровой, ежли таковая е. От осколкив та пистолетив больше не треба и гвинтивку на дистанции сдюжит.

— Хорошо — закупим. Сразу говорите, что еще надо, чтоб два раза не вставать.

— Мы спысок сдэлали! — Багир извлек два листка исписанных мелким почерком.

— Ого! — испугался Капитан, — Это вот прям надо?

— Абыжаэтэ! Тры раза провэрыли! Ничэго лышнэго!

— Амяз — ты проверил?

— Ясс!

— Ладно — тогда верю. Хорошо, что мы денег за катер выручили с запасом, а то ведь еще провизия, Бардья список накатал как роман толщиной и Ганс тоже. Хоть еще раз Антоху в банк отправляй…

Вздохнув, Капитан еще раз осмотрел броню и вышел. Амяз пошел к Каре передать, что ей надо проинструктировать рабынь Дахра по поводу катера. Оставшись одни, Михай с Багиром хитро перемигнулись — Старпом рассказал им, как развел Фостера, подменив бумаги, и теперь они провернули примерно то же с Капитаном, дополнив одобренный список материалов и инструмента на корабельные нужды всем необходимым для своих проектов.

— Госпожа Лейла! — объявила подошедшая к трапу послушница Дома Боли.

— Добро пожаловать на борт!

Капитан встретил Лейлу у трапа и, галантно подав руку, помог преодолеть его. Не то чтобы трап был сильно шаткий, но наряд гостьи был еще более вычурным, чем когда они встречались первый раз, так что помощь оказалась не лишней.

— О! Благодарю вас, достопочтенный… Я редко бываю на кораблях и не знаю, что тут к чему. Вы не могли бы познакомить меня с ним?

— С кораблем?

— Да… — Лейла лукаво улыбнулась, — Мы верим, что во всем, чему люди вверяют свою жизнь, есть душа. Моряки Доминиса относятся к своим кораблям, как к живым.

— Хорошая традиция. Ну раз так, тогда начнем, пожалуй, с главного.

Капитан повел Лейлу на мостик, кивком головы дав Боцману команду разогнать по местам активно глазеющих на гостью матросов. Когда они поднялись наверх Федор, несший вахту, пролаял положенное по уставу приветствие и застыл, пока не прозвучала команда «Вольно».

— Для вольного корабля, достопочтенный, у вас на борту завидная дисциплина.

— Поддерживаем в меру сил. От избытка порядка еще никто не утоп. А вот от обратного — многие.

— Я тоже стараюсь держать своих учениц в узде…

Ввиду нарядов послушниц, это прозвучало настолько двусмысленно, насколько в принципе могло, поэтому Капитан дипломатично пробормотал: «Вижу…» и повертел головой в поисках более нейтральной темы. Заметив его смущение Лейла улыбнулась и, выйдя на крыло мостика, посмотрела на суету на борту катера.

— Достопочтенный Бен Машрик приобрел себе команду?

— Ну да — вроде того. Сейчас, вот, помогаем им освоится.

— Вы воистину удивительны — раньше я не замечала за ним тяги к морю, но стоило вам появится, как вы сразу обратили его в свою веру.

— Да ну не то, чтобы обратил…

— Не скромничайте — я видела блеск в его глазах, когда вы прибыли. Мы знакомы с ним очень давно. И столь же давно я не замечала за ним такого энтузиазма. А вон та девушка — саргаш… Почему она носит столь скромные одежды?

— Это Кара — она с нашего корабля. Её туда как инструктора отрядили.

— Серьезно? То есть она и вправду механик?

— Ну да… А кем еще ей быть?

— Я думала она наложница вашего офицера.

— У нас нет наложниц. У нас все при деле.

— А та восхитительная дева с огромной грудью?

— Кок.

— Кок?

— Повар, если по простому.

— Удивительно…

— Готовит, кстати, отменно.

— Для всех?

— Разумеется.

— Какая прелесть. Должно быть ваши матросы счастливы получать еду из её рук…

— Не без этого…

— Вы так скованы — вам неприятно это обсуждать?

— Да не то, чтобы…

— Я не знаю, сказали вам уже или нет, но я имею дар. Могу читать чужие мысли.

— Прям читать?

— Не так, как вы сейчас подумали. Дело в том, что человек не думает потоком. В любой момент времени в голове крутится огромное количество мыслей, которые причудливо свиваются, пересекаются, меняют друг друга совершенно непредсказуемым образом. Даже самый умелый Чтец может выхватывать из этого потока только отдельные фрагменты, лишь малая часть которых может быть полезна. Например, я чувствую, что вы не хотите обсуждать любовные отношения, но не могу понять причину.

— Воспитание…

— О! Конечно же… Я совсем забыла как вы, северяне, неловки в этих вопросах. А что такое «КиБиАйСи»?

— «КиБиАйСи»?

— Да… Я уловила образ — жара, улица, запах цветущий акаций, какая-то конструкция, на которой эта надпись, и ваше вожделение… Хотя простите — вы же только что сказали про ваше воспитание.

— Гм… В данном случае, извините если разочарую, вы уловили вожделение иного рода.

— Да? Простите моё неприличное любопытство, но мне бы очень хотелось узнать, что это за вожделение, и кто его вызывает. Потому что, судя по интенсивности, вы были очень к этому привязаны.

— Квас. «КиБиАйСи» — по-залесски это «Квас».

— Квас? Кто это?

— Это не «кто». Это напиток. Прохладительный. В жару — настоящее чудо. Когда я из училища домой шел, по пути ларек с квасом стоял. После того как в жару пешком несколько километров вверх по лестнице отмотаешь, а потом купишь кваску кружку… Большую… Запотевшую… И маленькими глотками, потому, что он холо-одный…

Охнув, Лейла пошатнулась, потом согнулась, закатив глаза и дыша как будто от оргазма.

— О небо… Какие чувства… Какое вожделение… Какая сила… Что это за волшебный напиток, что его можно так желать?

— Напиток-то простой… Хлеб, вода, изюму немного и побродить дать. Тут дело в обстановке. В ситуации… Квасу кружка — это значит скоро дома буду… — Капитан мощно вздохнул, — Эх… Знали бы вы, как я по всему этому иногда скучаю… По Долгоморску…. По дому…

— О! Понимаю… Это была не любовная страсть, а ностальгия… Простите мне мое поведение — я просто была оглушена мощью ваших чувств… Такая тоска… До этого я думала, что можно так тосковать, только вожделея недоступных красавиц…

— Да бабы, извиняюсь конечно, это так… По молодости — да. А сейчас — что они мне? Что еще посмотреть изволите?

— Я думаю, достаточно… Более чем… Очаровательная Лисса сказала, что вам нужна моя помощь с вашей пышногрудой красавицей — коком. Давайте посмотрим? что я могу сделать.

— Тогда прошу в лазарет. Вам, по её поводу, надо с Доктором побеседовать.

Доктор встретил гостью во всеоружии. На столе были разложены схемы, стоял гипсовый слепок мозга, рядом сидела Шеаа и, в уголке, Чума как переводчик. Увидев Лейлу она поёрзала, покосилась на Доктора, который в свежевыглаженном белом халате походил на мраморную статую, и изобразила оскал, который у нее означал улыбку.

— Ты тут, девочка-ирзал..? — Лейла остановилась возле нее, — Надо же — среди крыс вырос щенок…

— Прошу прощений? — не понял её реплики Доктор.

— Не обращайте внимания, почтенный. Я все еще под впечатлением от общения с вашим главой.

— Вы есть имейт ввиду герр Капитан?

— Да. Тут, у себя на корабле, он совершенно иной. Не такой, как я увидела его в Доме Боли. Хотя и там он произвел впечатление. Бедный Алмаз Аль Аргез. С ним давно никто так дерзко не разговаривал… Так какого рода помощь вам от меня необходима?

— Просто кляйне обследований. Я буду просить вас сделайт небольшие легкий упражнений, прослушайт музыка или что-то рассказайт и, при помощь Шеаа, фиксировайт активнойст ваш мозг.

— И как это поможет вашей прелестной бедняжке?

— О! Тут есть все очень легко объясняйт — прежде чем, если можно так выражайтся, «чинить» её, мы должны определяйт, что есть сломано. Я уже проводийт такие обследований на экипаж и теперь знайт, чем реакций её мозг отличайтся от реакций обычный человек. Теперь мне надо знайт отличий от реакций мозг одаренный. Тогда, метод исключений, я буду имейт возможнойст локализовайт проблема, после чего исправлений будет чисто технический вопрос.

— Одной меня будет достаточно?

— В другой условий я бы настаивайт на больший количейство испытуемый, но в текущий условий приходийтся ограничивайтся тем, что мы имейт. Будем надейтся, что вы не уникальный. В хороший смысл эти слова, разумейтся.

— Хорошо, почтенный, давайте приступим…

Капитан, на которого после разговора с Лейлой накатила ностальгия, пошел на корму, чтобы посидеть там в тенёчке под тентом, и обнаружил пристегнутого наручниками к скоб-трапу Обмылка.

— Это чё ещё за ёб твою мать?!

— Это не я! Это меня старший помощник…

— За что?

— Я не знаю!

— Знает… — раздался вальяжный голос Старпома, сидевшего за кормовой надстройкой, — Но врёт тебе прямо в глаза.

Капитан, умудрившись одним сопением донести до окружающих фразу: «Как вы меня заебали…», снова посмотрел на Обмылка.

— Типа, чтобы я научился наручники отрывать…

— Научился?

— Типа за то, что я назвался его сыном, он теперь меня учит…

— Чтобы не позорил… — пояснил Старпом, — Дети-дебилы мне не нужны…

— Ты бы ему хоть скрепку дал… Чем он их откроет-то?

— Вот ты не поверишь…

В голосе Старпома было столько ядовитой издевки, что хватило бы потравить пару океанов. Опустив голову, Капитан увидел у ног Обмылка кучу изогнутых скрепок, гвоздей, проволочек и даже столовый нож.

— Ага… Понятно… Ладно — занимайтесь…

— Э! Стойте! Скажите ему, чтобы он меня отцепил!

— Ты не охуел ли, щенок, «экать» мне тут? — глаза Капитана собрались в недобрую щелочку, — Ты кем себя считаешь? Работу ты не работаешь, учиться ты не учишься и даже палубу драишь через жопу. Я тебя тут держу только из-за Бардьи, который за вас двоих отдувается. Еще раз услышу, что ты ко мне обратился без «разрешите обратиться» — выебу и высушу. Это первое.

Второе — он, между прочим, своей башкой рисковал, чтобы тебя спасти. И не только он. Теперь тебя пытаются научить тому, что может шкуру твою спасти в дальнейшем. А ты, вместо того, чтобы «спасибо» сказать, что делаешь? Или ты думаешь, что я не понял, что ты всё это перепортил специально? Думал, как скрепочки кончатся, на тебя плюнут и в покое оставят? Да вот хуй тебе на глупое рыло! Антон!

— Я?

— Мой тебе капитанский приказ — дрочить этого кренделя хитрожопого в любое время дня и ночи. Пока сок не брызнет. А то он че то расслабился дохуя, как я погляжу. Ниче — мы тя быстро в чувство приведем… «Экает» он мне тут…

Развернувшись Капитан вразвалочку дотопал до кресла и плюхнулся в него, демонстративно не глядя на Обмылка, который цветом лица стал серый как надстройка. Старпом, выждав некоторое время, придвинулся к Капитану.

— Ты в порядке?

— Да! А что?

— Ты просто так на Обмылка сорвался…

— Да там такое… Я Лейлу эту в рубку повел. Жара, ступеньки — ну я и вспомнил, как дома квас пил… Ассоциация такая у меня с этим. Все время, когда в жару наверх поднимаюсь, где-то на задворках: «Кваску бы щас шарахнуть…» А она же одаренная. Мысли видит. Эту мысль углядела и начала расспрашивать. На меня и накатило… Давно дома не был… — Капитан махнул рукой давая понять, что не хочет больше об этом, — А Обмылок сам нарвался. Я все правильно ему высказал… Охренел он вконец… Давай, принимайся за него, а то вишь че…

— Вижу… Ладно, отдыхай. Пойду посмотрю как там остальные.

На входе в Кают-Кампанию Старпома перехватила Лисса. Судя по поблескивающим глазам, она уже предвкушала рандеву с Лейлой.

— Могу я обратится с одной просьбой?

— Одолжить вам мою каюту на часок — другой? Да не вопрос.

— Хорошо, что мы так быстро друг друга поняли…

— Ганс там уже закончил?

— Да. Просил подойти тебя.

— С Черри или без?

— Не уточнял, но если ты оставишь её с нами, мы против не будем.

— Как нибудь потом…

Старпом спустился в лазарет, где играла приятная музыка. Лейла слушала прикрыв глаза от наслаждения, а Доктор делал какие-то заметки, поглядывая на исчерченный цветными мелками гипсовый слепок.

— Ну как? Вы продвинулись?

— Йа! Я и до этот момент имейт кое-какой теорий, но сейчас они полностью подтверждайтся. Вы слышайт о «лейкотомия»?

— Признаться нет…

— Это новый методик лечений психический расстройств и буйства путем иссечений участок мозга. После неё пациент становийтся покорный и управляемый. Я предполагайт, что тут применен похожий принцип…

— Это можно исправить?

— Думайт что да… Шеаа заверяйт, что ей это под сила…

— Но…

— Айн момент… На пару слов… — Доктор вывел Старпома в лабораторию, — Есть еще айн аспект… Не подумайт, что я лезть не в свой дело. Просто слышайт, что фрау Черри подвергайтся противоестественный домогательств…

— Это проблема?

— Йа… Сейчас, ввиду свой состояний, она не осознает весь ужас того, через что она есть проходийт. Но если мы вернем ей чистота рассудка, данный воспоминаний…

— Понимаю.

— Это может отражайтся на психический здоровье. И я нихт имейт понятий как именно.

— Я считаю, что надо рискнуть. Представьте себя на её месте. Вы бы хотели, что бы вам вернули ясность ума несмотря на то, что вам придется пережить неприятные воспоминания?

— Я есть иной случай. Ясность ума для меня есть всё.

— Для неё тоже. Сейчас она просто кукла без собственной воли и мнения. Игрушка. Те воспоминания… Она справится. В крайнем случае — мы поможем. Но попробовать в любом случае стоит.

— Гут… Я думайт, что вы в какой-то мера правы. Приглашайт — начнем.

Старпом вернулся в лазарет и пригласил Лейлу.

— Госпожа… Вас кое-кто ждет. Пойдемте я провожу — мне по пути.

Чума в город идти не хотела, но её заверили, что на бой делегация выдвигается более чем внушительная, поэтому бояться нечего. Несмотря на то, что она прожила в Аргесаеванне почти всю жизнь, в порту ей все было в диковинку, ибо местная банда чужих не жаловала и карала жестоко. Долго не погуляешь. Особенно с присушим ей особым везением натыкаться на тех, кого не стоит встречать.

Например, на Латифа с компанией, в который был и пострадавший от Ура Зуб. Но, к её огромному удивлению и радости, те быстро скрылись в каких-то переулках, только заметив делегацию с «Интернационала» на горизонте. Капитан, Марио и Доктор вообще не обратили на тех внимания. Старпом заметил это движение и покосившись на Чуму одними глазами задал вопрос: «Твои знакомые?», Чума в ответ так же молча кивнула. Усмехнувшись, Старпом показал следующему за ними по крышам Уру, чтобы тот присмотрел за тылами, а Чуме — сигнализировать, если еще кто знакомый объявится.

На «Площади Поединков» было полно народу. Местные воспринимали это как занятное зрелище, а у знати даже имелись собственные ложи, чтобы наблюдать за боями. Насколько все поняли, суд поединком был способом решения дел об оскорблении чести. Понаблюдав за происходящим, Капитан заключил, что здравое зерно в этом есть. Большинство спорщиков, оказавшись лицом к лицу с оружием в руках, предпочитали примирится и не рисковать жизнью по пустячному, в целом, поводу. Те же, кто бились, поводы имели серьезные и приговором простого суда жажду возмездия было бы не унять. Чума, как могла, объясняла, что тут творится.

— Вабще можна па разнаму дратся. В аснавном проста все баятся паэтому нимного памашут и расбегутся. Те двое каторый сейчас прям бились — эта наемныи байцы. Специальна штобы зрители ни скучали.

— То есть шоу устраивают, дабы интерес не ослабевал… — понимающе кивнул Старпом оглядываясь по сторонам, — Марио — внимание вон на того деятеля…

— Си… Похоже он целенаправленно идет к нам.

— Эта Омар… — вытянувшись словно суслик, Чума посмотрела в указанном направлении, — Он наемный убицца. Фсе Омара бояцца…

— Марио — справишься?

— Си! — Марио натянул фехтовальные краги, — Не извольте сомневаться.

— Хорошо. Тогда приготовься — он уже близко.

Омар, протискиваясь сквозь толпу, подобрался к Капитану и потянулся за кинжалом. Дага Марио уперлась ему в щеку.

— Язык стали ты понимаешь в любом случае… И моя сталь говорит, что лучше этого не делать…

Замерев, Омар некоторое время оценивал ситуацию, потом резко поднырнул под клинок выхватывая кинжал… И получил коленом в зубы. А потом — пинок сапогом в грудь от чего перевалился через ограждение и по ступенькам скатился на песок арены… Следом, неторопливо доставая шпагу, спустился Марио. Зрители, предчувствуя веселье, замерли.

— Уважаемый синьоры… — обращаясь к судьям, Марио перешел на высокопарный слог, — Прошу прощения за то, что прерываю сие действо, но этот господин — подлец! И я собираюсь призвать его к ответу. С вашего позволения, конечно!

Судьи, судя по лицам, ни слова на ислас не поняли, но Марио вежливо поклонился, выглядел представительно, говорил уважительным тоном, и почтенным старцам это льстило. Тем более, что сидеть на жаре и смотреть на вялые пируэты двух торговцев, которые уже сильно жалели, что вынесли свои дрязги на арену, было невыносимо скучно. Предыдущих поединщиков, к их облегчению, выставили вон, после чего жестом показали, что можно начинать.

Кто-то сверху кинул Омару саблю. Старпом взял его на заметку и жестом приказал Уру, прикрывавшему их с крыш, проследить. Зрители загалдели делая ставки — этот бой обещал быть интересным.

Сходится противники начали плавно, внимательно следя за движениями друг друга и остановились в трех шагах. Качнувшись сперва влево, потом вправо Омар попытался спровоцировать Марио, но тот не шелохнулся. Только кончик его шпаги, как стрелка компаса, двигался все время нацеленный противнику в лицо. Решив продолжить провокацию, Омар отвел саблю в сторону и хотел поманить оппонента, попутно выкрикивая насмешки, но едва успел парировать стремительный выпад. Отскочив он ощупал щеку, на которой кончик шпаги оставил длинный порез и посмотрел на Марио, который с презрительной усмешкой делал то, что не позволил сделать ему — зажав дагу тремя пальцами, оставшимися двумя манил его под хохот публики. Зарычав, уязвленный Омар кинулся в атаку. Зрители взвыли от восторга — противники стальными вихрями сталкивались со звоном мелькавших как крылья стрекозы клинков, расходились и снова шли в атаку.

Сперва казалось, что преимущество на стороне Омара — он постоянно давил заставляя Марио отступать и пятится, но быстро выдохся преследуя более легкого и подвижного противника, который ловко ускользал от всех попыток загнать в угол. Так что, уже Омар начал отступать сам, надеясь набрать дистанцию и перевести дух, однако Марио не собирался позволять ему это сделать и перешел в контратаку, быстро прижав его к краю арены.

Видя, что положение становится угрожающим Омар метнул в Марио кинжал и перехватив саблю двумя руками принялся ожесточенно рубить целясь в клинок шпаги. Расчет был ясен — шпага бы не выдержала мощного сабельного удара и переломилась, оставляя противника с короткой дагой, однако Марио, изящным движением, каждый раз убирал оружие из под удара и снова возвращал его на прежнее место, а после третьего взмаха сделал выпад нанося укол в плечо. Выронив саблю Омар затравленно озираясь прижался к стене.

— Вы понимаете ислас? — осведомился Марио, — Я предлагаю вам сдаться…

— Что? Духу не хватает меня прикончить?

— Нет. Думаю, что для мясника вроде вас, милосердие будет хуже чем смерть.

— Хочешь показать, что ты лучше меня еще и в этом?

— Почему нет? Не вижу ничего зазорного в том, чтобы превзойти кого-то в благородстве.

— Радуйся пока можешь… Сейчас ты победил, но я тебя запомнил…

— Надеюсь хорошо запомнили, ибо при следующей встрече я намерен снова одержать верх…

Марио, отсалютовав шпагой сперва Омару, потом судьям и зрителям, развернулся, переворачивая клинок чтобы вложить его в ножны… Омар, выхватив неповрежденной рукой короткий нож спрятанный в поясе, взмахнул им бросаясь вперед…

Промахнувшись острием шпаги мимо ножен, Марио, не оборачиваясь, сделал шаг в сторону и выставил клинок назад. Зрители взорвались овациями, от которых площадь заходила ходуном. Мало того, что бой получился красивым, так еще и такой драматичный финал: милосердие, подлый удар в спину и немедленное возмездие! Обернувшись, Марио уперся ногой в грудь упавшего на колени и хрипящего Омара, выдернул шпагу, которая застряла в ребрах, достал белоснежный платок, вытер оружие и швырнул его на лицо поверженного противника вызвав новый взрыв восторженных воплей.

— Пижон… — прокомментировал увиденное Капитан, — Но дерется красиво… Я смотрю вы подготовились?

— Разумеется… — пожал плечами Старпом.

— А меня предупредить, что мне надо за спиной следить?

— Ты думай о Фаввазе. Твою спину мы берем на себя.

— Спасибо, конечно, но… Ладно… Молодцы — так держать…

Капитан хотел сказать, что его все равно стоит ставить в известность, но передумал. Вся эта суета уже изрядно утомила. Сев на каменную скамью он подпер голову кулаком уставившись в никуда. Лицо его выражало безмятежное спокойствие человека, который отбросил все тревоги и размышления, оставив только непоколебимую готовность здесь и сейчас сделать то, что делать не хочется, но надо.

— Я тебе говорил не подходить ко мне на людях?! — Тиран раздраженно обернулся на Фавваза, который ворвался в его ложу на Площади Поединков, — Что если нас увидят вместе?

— Плевать! Эти псы перешли все границы!

— Что опять?

— Их ручной гуль обоссал мне всю обувь!

— И ты из-за этого сюда вломился!? Совсем с головой не дружишь?

— Но он пробрался ко мне в дом! Это карается!

— Ишак! Что я должен сказать суду старейшин? Что я предъявлю им в качестве доказательств? Твои обоссаные туфли? Или ты думаешь, что сможешь таким образом избежать поединка? Так я тебе скажу, что нет. Тебя не ограбили — тебя просто оскорбили. Наказание за это то же: поединок. Или ты думаешь, что у тебя будет больше шансов в драке с гулем? Уверяю — нет. Кстати — твой план с Омаром провалился. Пока ты оплакивал свою обувь, их фессалиец пинком выкинул его на арену и прирезал.

— Что?!

— Ты слышал. Все твои планы проваливаются один за другим. Поэтому прекрати думать сам и дай думать мне.

— Мне не нужно чтобы ты за меня думал!

— Серьезно? Когда ты исполнял мои приказы, все было отлично. Но стоило тебе начать самому заключать союзы и сделки, как все посыпалось.

— Ты хочешь сказать, что я глупец?!

— Да… — кивнул Аль Аргез, и равнодушно посмотрел в перекошенную от злости рожу Фавваза, — Поэтому мне приходится думать за двоих. А теперь пошел вон и постарайся сделать так, чтобы тебя никто не видел…

Фавваз, ругаясь под нос, удалился. Аль Аргез бросил быстрый взгляд по сторонам и увидел, что из противоположной ложи им радостно машет Дахр.

— Проклятье…

— Нижайше прошу прощения, за то что смею давать вам совет… — стоявший рядом Думал низко поклонился, — Но мне кажется, что Фавваз начал искать самостоятельности от вас.

— Ты так думаешь?

— Это всего лишь мое скромное мнение…

— Продолжай…

— Это очень плохой знак. Он тяготится тем, что находится в вашей тени и, вместо благодарности, испытывает лишь ревность. Это, господин, всего лишь вопрос времени. И вы знаете, что за этим последует.

— Думаешь он меня предаст? Пусть попробует — сделает себе только хуже.

— Без сомнения, господин… Без сомнения… Но, это может отвлечь вас в ненужный момент. Ваши враги не дремлют.

— Что ты предлагаешь? Я не могу дать Фаввазу умереть — он мой брат…

— Понимаю, господин… Как вы и приказали, я передал ему яд для клинка. Судьи его не обнаружат…

— Хорошо…

— Еще, если позволите, мне удалось узнать, что остатки его банды засели в доме возле арены. Видимо это их запасной план на случай, если дела Фавваза пойдут совсем плохо.

— Такой же дурацкий, как и все его планы…

— Прикажете их отозвать?

— Нет. Если они нападут на северянина во время поединка, то это даже хорошо. Это даст мне повод арестовать Фавваза самому. Подержу его под замком пока страсти не улягутся.

— Хорошо, господин. Как прикажете…

— А если у него будет яд? — Старпом задумчиво посмотрел на Доктора.

— Это есть возможно… Мы есть можем просийт судий обыскайт Фавваз на предмет его наличий?

— Можем. Если ты потребуешь его обыскать, а яда при нем не окажется, то нас обвинят в клевете и выдадут Капитану бутафорский меч. «Фальшивое оружие за фальшивые слова». Возможно западня именно в этом.

— А если яд находийт?

— Тогда ему просто выдадут оружие на усмотрение судей.

— Это есть какой-то бессмыслица! Почему в один случай так, а в другой — иначе?

— Без понятия — не я эти правила писал… Хотя есть у меня одна идея… У тебя там найдется склянка с опасно выглядящим содержимым и карандаш?

— Йа! Нихт проблем — сейчас находийт… А зачем?

— Яд можно подкинуть! Чума — ты писать умеешь? Мне нужно написать что тут отрава.

Кивнув, Чума взяла склянку и химический карандаш и помуслякав его, вывела на этикетке корявыми буквами «ЙАД!!!», после чего с гордостью вернула Доктору.

— Откуда ты есть обучайтся грамота? — удивился тот.

— Йесли ты ни знаишь как пишецца «Йад», ты сажрешь иго и сдохнишь!

— А! Гут! А какие слова ты еще уметь писать?

— Сыфры! Пачти фсе! Толька «девять» ни магу — ана пиздец сложнайа!

Глашатай выкрикнул «Вада Ибн Вареника», с непривычки перепутав фамилию и отчество.

— Там нас, походу зовут…

— Сейчас… Надо спровоцировать Фавваза, чтобы он полез в драку и я подкинул ему бутылку.

— Не надо… — спокойно отмахнулся Капитан, — Оно ему не поможет.

— На всякий случай…

— Брось — и так этому пидарасу много чести. Кебабов вон, лучше, купите. Я чё-то жрать хочу. Я ненадолго…

Встав и оставив Старпома с Доктором недоуменно переглядываться, Капитан не торопясь зашагал к судейской трибуне.

Дахр, наблюдавший за ареной из личной ложи в компании Миледи и Лейлы замахал руками привлекая их внимание.

— О! Кажется начинается! Думаю это будет интересно! Фессалиец, как по мне — был великолепен. Думаю, тут тоже будет на что посмотреть.

— Нет… — скептически покачала головой Миледи, — Молодой Брингези может показать красивый поединок. Он этому обучен.

— А достопочтенный Капитан?

— Их капитан не воин. Он — солдат.

— А вы не соблаговолите объяснить, в чем разница?

— Воин живет войной. Чтит её законы и понимает её красоту. А для солдата война — просто работа, тяжелая и неприятная, которую надо сделать и, желательно, побыстрее.

— Все ещё не понимаю.

— Он не будет с ним сражаться. Он его просто убьет.

— Хмм… Вы думаете, он так просто с ним справится? Несмотря на то, что у Фавваза ума не больше, чем у цепного пса, я слышал, что он неплохой боец.

— Госпожа Миледи права, — усмехнулась Лейла, — Вы назвали Фавваза псом, и это верно. Но против матерого медведя у пса шансов мало.

— И все равно это будет интересно…

Дахр подался вперед и приготовился смотреть.

Пока судьи разъясняли правила, Капитан молчал равнодушно обмахиваясь фуражкой. Когда его попросили показать оружие, он протянул им кистень и так же равнодушно следил как судьи, с удивлением, изучают незамысловатую конструкцию из здоровенного шарика от подшипника заплетенного в трос при помощи узла, называемого «Обезъяний кулак». Потом, по требованию правил, снял китель, майку, аккуратно сложил одежду на скамье и, выйдя на середину арены, накинул сделанную на другом конце троса петлю на запястье, после чего задумчиво взвесил шарик в руке.

Фавваз все это время что-то гортанно орал на местном. То ли проклятия, то ли угрозы. Капитана эти крики достали. Как и крики толпы, жара, пыль, ожидание… Ему хотелось обратно на борт, в душ, поесть а потом жахнуть стопочку. А после того, как жахнул стопочку, приказать отдать швартовы и валить отсюда в открытое море к едрени фени…

— Ну что баран?! — Фавваз наконец догадался, что Капитан по ихнему не понимает, — Готовься — сейчас я тебя резать буду!

— Начинать можно?

— Да! И сейчас я тебе кишки выпущу! Я тебя…

— Заеб ты уже…

Мощным взмахом разогнав кистень, Капитан врезал им простецки — сверху вниз, чуть по диагонали, но с такой силой и скоростью, что голова Фавваза буквально взорвалась. Над площадью повисла гробовая тишина, в которой обезглавленное тело с глухим звуком рухнуло в песок.

— Сколько времени на тебя, пидарас, потратили…

Смотав кистень, Капитан, не торопясь, оделся, развернулся и, под всеобщее молчание, покинул арену. Наверху его ждали ошарашенный Доктор, выпучивший глаза Марио, охреневшая Чума, и спокойный как удав Старпом с букетом кебабов.

— Приз победителю…

— Давай… — Капитан взял сразу всю охапку и принялся сдирать зубами ароматное мясо с палочек, — Ох как я устал… Мочи моей уже нет тут бултыхаться. Зенитку привезут, ставим и валим. Иначе до Штормов не успеем.

Тело Фавваза давно утащили, зрители переключились на следующие поединки, а Тиран все молча стоял в той же позе. Обеспокоенный Думал не знал, что делать. Внезапно мимо окна пролетело что-то хвостатое, пронеслось по скале, перескочило на крыши и по ним упрыгало в направлении порта. Тиран только успел слегка дернуть щекой. Думал тоже внешне остался спокоен, но в его руке в буквальном смысле этого слова материализовался, а потом растаял острый клинок.

— Я думаю, это был гуль, хозяин…

— У нас завелись гули? Только этого не хватало…

— Я посмотрю, что можно с этим сделать, господин.

— Хорошо…

Тиран снова замолчал. Думал некоторое время ждал, потом набрался смелости обратится сам.

— Нижайше прошу простить меня, что отвлекаю вас в такую скорбную минуту…

— Я не скорблю. С чего ты взял?

— Но господин… Вы уже по меньшей мере двадцать минут стоите без движения.

— Я просто думаю. Та девчонка, что была с ними — она местная?

— Да, господин — я вам про неё докладывал.

— Так это она?

— Именно, господин.

— Зачем она им?

— Не знаю, господин, мне выяснить?

— Я имею ввиду — зачем им на судне эта нищенка-ирзал? Она же ничего не умеет, кроме как красть и побираться?

— Возможно, они надеются её чему-то обучить, господин? Может Капитан видит в ней потенциал?

— А в ирзал может быть потенциал? — Тиран удивленно вскинул бровь, — Это же… Ирзал?

— Осмелюсь предположить, господин, что их капитан — залесец. Залесцы, как вам несомненно известно, имеют свой взгляд на данный вопрос.

— Да — что-то такое припоминаю. «Мысль о том, что управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники, является предрассудком». Кажется так звучит эта цитата.

— Именно господин. Или близко к тому.

— Хм… Интересно — есть ли хоть одно подтверждение этой теории?

— Простите меня, мой господин… — замялся Думал, не зная как лучше выразится, — Возможно мои слова покажутся вам непростительно дерзкими…

— Продолжай…

— Вы, господин, есть тому пример…

— Я!?

— Ваш отец усыновил вас потому, что заметил ваш талант, — Думал пал ниц продолжая говорить, — Он понимал, что Фавваз, да упокоится дух его, несмотря на высокое происхождение, не обладал необходимыми качествами, дабы продолжить его дело…

— Ты правда так считаешь?

— Да господин. Несомненно.

— Свободен…

Думал встал и мелко кланяясь начал пятится к выходу.

— Я не это имел ввиду…

— Простите, господин, я думал, что вы сказали что…

— Ты свободен. Анализируя ситуацию с Фаввазом, я пришел к выводу, что ты исключительно… — Тиран на секунду задумался, — Полезен… И прав.

— Спасибо за похвалу, господин… — Думал низко поклонился.

— Поэтому, я решил дать тебе свободу.

— О! Господин! Да прольют небеса все блага на голову вашу! — воскликнул Думал снова падая ниц, — Да будет дом ваш обилен, жизнь вечна! Да будет…

— Не стоит благодарности… — Тиран убрал в сторону туфлю, которую тот пытался поцеловать, — Теперь ты можешь завести жену. Или дом. Или что там еще делают рабы когда получают свободу… Наслаждайся. Разумеется ты продолжишь мне служить… Но только будешь свободен. Именно это я имел ввиду.

— Разумеется, господин. Как вам будет угодно, господин!

— А теперь собери всех главарей шаек. После смерти Фавваза они начнут вновь делить власть — это недопустимо. Скажи, что я назначил тебя главой над ними. Кто будет возражать — убей.

— Да, господин, спасибо за такую честь — я вас не подведу.

— Я знаю, — спокойно кивнул Тиран, — И поставь мастером над нищими кого-то потолковее. Не такого как Галиб — он был дрянь. И скажи ему, что мне не нужны их гроши. Пусть внимательно смотрит и докладывает обо всех кто… Ну ты понял…

— Имеет потенциал, господин?

— Да. Хоть и говорят, что стадо баранов, возглавляемое львом, одержит верх над стаей львов, возглавляемых бараном, но мне до смерти надоело возглавлять баранов. Мне нужны, хотя бы, волки.

— Вы считаете, что таковые могут быть среди них?

— Толковые подручные? Почему нет? После твоих слов мне начало казаться, что в этой залесской философии что-то есть. А кроме того, израл вне кланов, а значит будут служить только мне и моим интересам. Вот взять, к примеру, тебя…

— Да, господин… — после краткого раздумья Думал кивнул, — Вы абсолютно правы. Вы дадите им шанс возвысится и они будут верны только вам. Как и я!

— Вот видишь? Ладно — можешь быть свободен. Во всех смыслах. И прикажи распорядится насчет похорон Фавваза. Хоть что-то в его жизни должно быть сделано по уму.

— Да, господин, еще раз благодарю вас за все, господин.

Кланяясь и благодаря, Думал удалился. Тиран задумчиво побарабанил пальцами по подоконнику, потом посмотрелся в зеркало, поправил выбившийся из аккуратно подстриженной бороды волос, и хмыкнув: «Да… Определенно в этом что-то есть…», записал на память: «Не забывать поощрять слуг».

На улице лил дождь. Часы на стене дополняли перестук капель по стеклу мерным тиканьем. Пастухов в такт им барабанил пальцами по столу ожидая, пока остальные ознакомятся с пришедшей информацией.

— Ну что, Семен Николаевич? Эта дамочка по вашей части…

— Ежу понятно, что она знает кто такой Вареников и нацелилась на данные, которыми он владеет. Вопрос в том, как далеко она готова в этом зайти?

— Смотря, что у нее на кону?

— Как минимум деньги. Причем огромные.

— Тогда далеко… Что делать будем?

— Я без понятия. Вы у нас за внешние дела отвечаете. У вас и ресурсы, и агентура.

— Ну а все-таки?

— Если так, чисто теоретически… — Пастухов встал и подошел к окну, — Чисто теоретически, я бы обозначил наше присутствие. Дал бы понять, что мы про ситуацию в курсе, руку держим на пульсе, и если что — в стороне не останемся. Чтобы методы выбирала по осмотрительнее.

— Да — я тоже про что-то такое подумал… Вот её нам в этом раскладе только не хватало.

— Это еще не все. Вот данные по наемникам, с которыми Вареников столкнулся…

— Фессалийские катера с аменским вооружением?

— Именно… Вы, помнится, говорили, что займете их? Чтобы поменьше думали о Вареникове и побольше о себе.

— Да я и не отказываюсь. Только дело это не быстрое. Быстро только у Майора получается — и в Долгоморск сгонять, и документы отрыть, и студентку походя склеить.

— Завидуете, Семен Николаевич?

— А как тут не завидовать? Скажете, вы не завидуете?

— Я больше по поводу документов завидую… — Пастухов вздохнул, — Вот, что значит «свежий взгляд»! Я раньше в это не верил — думал, что чем глубже погружаешься в вопрос, тем лучше понимаешь. Ан нет…

— Да там удача, в основном.

— Удача сопутствует умным. А мы с этим Бабкиным так опростоволосились… «Снаряд в одну воронку дважды не падает» — еще как падает! Поэтому рыть надо везде. А мы носились с этим Фроловым, как дураки с писанной торбой и даже не подумали, что в одном месте, да еще таком, могут сразу двое быть. Причем независимых. Стыдно мне, Семен Николаевич… Если бы мы раньше почесались, то и Вареникова давно бы нашли и с делом «Фелиции» продвинулись.

— Ну, Фролова ведь только недавно «распечатали»?

— Это не оправдание. Нету для нас оправданий. Это НЕ-ДО-ЧЕТ! Который может стольких жизней стоить… Или уже стоил. Просто мы про это не в курсе…

— Полно вам, Никифор Александрович. Хотите хорошую новость скажу?

— А такие есть?

— Есть. Мы нашли еще одного человека из команды «Сто тринадцатого». Кунанбаев Канат Алиевич. Командир БЧ-5.

— Да ладно?! И где?

— На Кала-Балиб обитает. Более известен как «Хромой хан».

— Хан?

— Да. Собрал вокруг себя земляков и очень поднялся на контрабанде.

— Ну — это не удивительно. Я читал его личное дело. Меня больше другое удивляет. Уже второй человек со «Сто Тринадцатого» сумел исчезнуть и начать новую жизнь. Не удивлюсь, если и остальные выжившие тоже так же поступили. И тут вопрос — как моряки, которых никогда такому не обучались, сумели провернуть подобное? А ведь их искали. И мы, и другие. Но, насколько нам известно, не нашли. Что-то тут не сходится…

— Помогли им… — предположил Семен Николаевич после недолгого размышления.

— Агент! — Пастухов щелкнул пальцами, — «Пересмешник» ваш — больше некому!

— Но когда он успел?

— Тут два варианта — либо он выжил после уничтожения комплекса… Либо спланировал все заранее.

— Скорее второе. Если он выжил, то резон ему прятаться? Скомпрометировано было окружение Иваркина. От нас то ему зачем бегать?

— А зачем Вареникову было от нас бегать?

— Тоже верно…

Внезапно вскочив, Семен Николаевич заметался по кабинету. Пастухов с интересом наблюдал за этим.

— Что-то в голову пришло?

— Да! Вот только что! Как вы сказали — «Снаряд в одну воронку не падает»?

— Как выяснилось — падает. Да еще как.

— Вот именно! Мы думаем, что Бабкин — это случайность. Потому его и прозевали. Думали на Фролова с его разветвленной агентурной сетью и за ним «зевнули» одиночку.

— Верно… Понимаю, к чему вы клоните… Ох — тогда у нас проблемы.

— Да. И большие. Потому, что это — идеальный резервный вариант на случай разоблачения крупной агентурной сети. Автономный дремлющий агент, в таком случае, получает даже больше возможностей. После «чистки» все, кто её прошел, получают неофициальный кредит доверия. Освобождаются посты, которые можно занять, появляется нужда в кадрах…

Внезапно остановившись, Семен Николаевич схватил со стола бумаги.

— Эта дамочка и те наемники появились после того, как мы заинтересовались Варениковым… Это не совпадение! Это — сигнал!

— Да чтоб меня… — Пастухов тяжело выпустил воздух и потянулся к телефону, — Начну с Майора.

— Подозрительно легко бумаги нашел?

— Да. Потом, не поднимая шума, но быстро, переберем всех по вашей схеме… Первым делом в Институте. Потому, что нам потребуются их мощности для проверки.

— Я дам вам содействие с моими. Если у нас «течь», то не удивительно, что обещанные «неприятности» идут с таким скрипом.

— Добро… Эх нет нам покоя, видать… Опять в кабинете поселюсь.

— Служба у нас такая. Ладно — я к себе. Буду искать. Найду — три шкуры спущу…

«Ты на меня плохо влияешь…» — подойдя к курящему у окна Старпому, Миледи отобрала сигарету и, сделав глубокую затяжку, выпустила дым ему в лицо. Старпом разогнал облако взмахом ладони, успев увидеть как глаза Миледи, на секунду, из голубых стали желтовато белыми, словно раскаленная сталь.

— Опять ты пытаешься это сделать?

— Да. И то, что не получается, меня раздражает! Ты вообще многих раздражаешь, ты в курсе?

— Я старался… — скромно кивнул Старпом, — А ты можешь не переживать — завтра мы уходим. Капитана тут всё достало. Хотя я бы задержался еще на недельку.

— Тебе тут понравилось? Неожиданно…

— А почему должно было не понравится?

— Ну ты у нас, вроде как, за свободу?

— Клевета. Я не за свободу — я за справедливость! Если кто-то готов сражаться, то будет справедливо, если он победит. Если кто-то склоняет голову, то будет справедливо если ему наденут ошейник. А на чью-то свободу или несвободу мне плевать. Каждый должен получить то, что заслужил.

— Ты поэтому спутался с Эринцами?

— Нет конечно. Я с ними потому, что они виски отменный гонят, и выпить любят. Ну и в целом ребята веселые. А еще пиво! Ты бы знала какое они делают пиво…

— Ты опять прикидываешься дураком, чтобы меня позлить?

— Разумеется! Ты сама сказала, что я многих раздражаю. И это не случайность! Это — ежедневный упорный труд! Ай! Ай! Отпусти мои «причиндалы» — они тебе еще пригодятся…

— Я бы с удовольствием их выдрала и набила из них чучело, но боюсь Георг не одобрит такое украшение в моей спальне.

— Кто такой Георг?

— Мой дворецкий.

— Зачем тебе дворецкий?

— Во первых, в свое время, это было модно, — отпустив Старпома Миледи брезгливо отряхнула пальцы, — А во вторых, знал бы ты как приятно, когда по утрам тебя будит солидный господин в безукоризненно выглаженном фраке и говорит что-то вроде: «Доброе утро госпожа. Вы вчера поздно легли и не распорядились насчет завтрака, поэтому я приготовил омлет по Гюйонски, а также взял на себя смелость перенести вашу встречу на два часа…» Хотя, кому я это рассказываю? Человеку, который все время живет в отелях и постоялых дворах?

— Неправда! У меня, один раз, был свой дом. Ты там, кстати тоже была!

— Да. И помню, как он выглядел. Помесь лаборатории с пыточным подвалом.

— Что?! Да у меня там даже камин был!

— В котором ты заживо сжег человека. При мне!

— Не только при тебе, но и по твоей просьбе!

— Я не просила его сжигать!

— Я задал тебе вопрос и ты сказала: «Да!»

— Ты спросил: «Эта штука же не боится огня?» и, когда я сказала «Да», пнул несчастного ублюдка в огонь.

— Ну, во первых, он мне сильно не нравился, а во вторых, та штука нужна была тебе срочно, а он её проглотил. Что мне еще оставалось делать?

— Ты не знаешь, как по другому достать из человека то, что он проглотил?

— Знаю. Но это довольно мерзкое зрелище. С какого бы конца оно не вышло. Я не хотел делать это при тебе.

— А сжечь его при мне, по твоему, менее мерзко? Я потом неделю жаркое есть не могла.

— По крайней мере, более чисто. Мне лень было полы мыть.

— Вот оно что!

— А еще я хотел произвести на тебя впечатление. Думал, ты оценишь.

— Я должна была это оценить?

— А ты не оценила?

— Оценила… Еще как оценила. Ты вообще мастер производить впечатление на дам. Если продолжаешь в том же духе, то я не удивлена, что тебе понадобилась эта простушка с прополосканными начисто мозгами. Другие от тебя бегут без оглядки.

— Во первых, я тогда был не особо опытен в таких делах, а во вторых — у нас потом была жаркая ночка. Возле того самого камина, кстати. Так что, можно сказать, что все удалось.

— Ты опять пытаешься меня довести? То, что случилось потом, никак с этим не связано. А про камин я просто забыла.

— Вот видишь? Если я способен заставить девушку забыть о подобном…

— Теперь заставь меня забыть об этом разговоре. А себя — о плане пробраться в Убежище. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ой, да брось ты! Что они мне сделают? Убьют?

— Ты неисправим…

— Ага. И еще не забыл кое-какие трюки которые так влияют на твою память. Так что ты там забыть хотела..?

Бьернсон был безмерно опечален тем, что нападавших прибили без него, поэтому Капитан позволил ему вывести корабль на морские просторы. Доктор конечно протестовал, но его уверили, что это не сопряжено с нагрузками и, в принципе, пойдет только на пользу, так как свежий морской бриз, солнце и положительные впечатления.

Отдав швартовы, «Интернационал» дал прощальный гудок и двинулся набирая ход на выход из бухты. Их сопровождал Дахр на катере.

— «Руба» вызывает «Таеа», как слышно меня? Прием!

Корабли шли рядом так, что можно было легко доораться, но Дахр обожал всякие технические новинки упрощавшие жизнь — лифт, электричество, водопровод, телефон. Тем более, что они не на рынке, что бы глотку рвать. Солидные люди.

— «Таеа» на связи. Слышу вас хорошо.

— О! Чудесно, достопочтенный! У меня просто руки чесались проверить, как это все работает!

— Работает хорошо. Прием.

— Я просто забыл вам передать, что госпожа Миледи просила извинить её за то, что она не смогла попрощаться с вами лично. Дела. Прием.

— Не страшно. Все, что нужно, мы получили, человека её доставим, как договаривались. Прием.

— Я передам это с вашими наилучшими пожеланиями… Благодарю вас за то, что вы открыли мне чудеса судовождения. Однако нам пора прощаться — я уже начал изучать навигацию, но, боюсь, пока мне еще не стоит терять берег из вида. Удачного плавания и да хранят вас те боги, в которых вы верите!

— Взаимно. Желаю, чтобы катер вам понадобится только для прогулок. Ну вы помните тот разговор. Конец связи.

— Благодарю за хорошее пожелание, достопочтенный. Конец связи.

Дахр махнул «Интернационалу» рукой на прощанье и лихо развернув катер лег на обратный курс. Капитан тоже махнул, ухмыльнулся, и одобрительно похлопав по плечу Бьернсона, мол «хорошо справился», занялся картой.

Барабашка колдовала на кухне, когда туда заглянул Доктор. Он с интересом понаблюдал, как она готовит потом вкрадчиво поинтересовался.

— Я есть извиняйтся за то, что отвлекайт, но как ваше самочувствий?

— Хорошо! Первое время голова кружилась, но сейчас все нормально. А что?

— Найн. Все в порядок, я просто есть проверяйт. Ну я же врач, вы — повар. Я есть должен пристально следийт за тем что бы вы были здоров. Профилактик есть очень важно!

— А! Понятно… — Барабашка усиленно закивала, — Не волнуйтесь — если что-то почувствую, я сразу вам скажу. Честно-честно!

— Гут!

Доктор вышел и, остановившись у стола, задумчиво побарабанил по нему пальцами. Старпом, который слинял с мостика и в ожидании завтрака дремал на диванчике, приоткрыл глаз и вопросительно вскинул бровь.

— Ищите изменения?

— Йа. Я есть понимайт, что еще рано, но нихт могу удержаться. Мы есть вторгаться в такие тонкие материй, который до конца не изучен. Любой наш шаг есть шаг первопроходец!

— Понимаю. Не волнуйтесь — я пристально слежу за её поведением. Пока оно в целом такое же инфантильное как и раньше, но…

— Вы есть замечайт что-то?

— Возможно. Может, конечно я не объективен, но по моему, вчера она проявила несколько больше инициативы чем обычно.

— О! Это есть любопытен факт, — Доктор согласно кивнул, — Продолжайт наблюдений. Если что-то замечайт — говорийт мне…

— Кстати — я не успел заметить, как Шеаа ушла. Хотел с ней пообщаться. Поблагодарить и все такое.

— Как раз это она хотейт избежайт. Она не сильно любить общайтся, как я мог заметить. Интересно — это её индивудуален особеннойсть или общий для весь вид?

— Точно не могу сказать — они довольно скрытные.

— Это тоже есть ответ, — Доктор вздохнул, — Жаль. Я был бы не против имейт такой помощниц в лазарет. Гроссе подспорье в работа.

— Ну, думаю, поискать нам ничто не мешает. Может островные виху не так утомлены обществом?

В кают-кампанию вошел Капитан. Принюхавшись к запахам с камбуза, он удовлетворенно потер руки, подошел к проигрывателю и, перебрав пластинки, поставил какой-то легкий вальс.

— О чем беседуете?

— Так… Легкий светский треп в ожидании когда позовут к столу, — отмахнулся Старпом.

— Понятно. А я вот прям удовлетворен. Прям порадовался!

— Ты насчет Бьернсона? Что умудрился из бухты выйти? Так он вроде и раньше с этим проблем не испытывал?

— Дело не в том что смог! Дело в том как смог! Ну ты помнишь че раньше было? А сейчас прям как по струночке! Без вот этой вот его обычной манеры, чтоб все разом, рывком, скорей, быстрей!

— Я всегда говорил, что свинец в организме благотворно влияет на характер и работу мозга.

— Главное не переборщить, — согласно кивнул Капитан и задумался, — Кофию хочу. Пойду скажу Черри, что бы заодно сварила мне чашечку.

Капитан заглянул на камбуз, отдал распоряжение и через несколько минут Барабашка вынесла ему дымящуюся чашку. Взяв её, Капитан отхлебнул и хмыкнул.

— Че то новенькое? Специй туда добавила?

— Ага! Правда ведь так вкуснее?

— Непривычно, но приятно. Молодец — хвалю!

Капитан благосклонно кивнул и покосился на Доктора со Старпомом.

— А у вас чего рожи такие хитрые?

— Просто научное любопытство, — пояснил Старпом, — То есть ты говоришь, что она до этого такой кофе не готовила?

— Нет. А кофе тут при чем? — Капитан задумался, — Стоп! Выж ей мозги правили! В этом дело?

— Йа! И у нас есть оснований полагать, что мы наблюдайт позитивный изменений. К ней есть возвращайтся творческий начало. Это есть гут. Правда, я есть беспокойтся, что перемены происходят с такой скорость. Но мы нихт знать, что в данный ситуаций есть норма.

— Понятно. Ну… Кофе она не испортила. Сейчас на еду посмотрим.

— Дело не в этом, Вад. Готовить она хуже не станет. Даже лучше. Но могут появляться разные странности, вызванные тем что с ней происходило в прошлом.

— А че там с ней происходило? Че то страшное?

— Скажем так — малоприятное. И в свою очередь это может повлечь за собой некоторые отклонения. Так что относись к этому с пониманием.

— Да само собой! Че я, по твоему — без понимания что-ли? Все нормально будет!

— Рад это слышать, — кивнул Старпом, — В такой период это будет очень важно.

Сладко потянувшись, он пересел с дивана за стол, и принялся раскладывать салфетку на коленях. Капитан согласно кивнув последовал его примеру. Доктор неодобрительно покосился на них, спустился вниз, и вернулся демонстративно вытирая вымытые руки. Начали подтягиваться остальные, не занятые на вахтах члены команды. Вместе с ними, грохоча зажатой в клюве миской, притопал Сыч. Вспрыгнув на стол, он положил посуду перед собой и принялся долбить её с требовательными воплями.

— Это еще че такое? — возмутился Капитан, — Крыс пусть ловит!

— Крысы кончились…

— В смысле «кончились»? Как на корабле могут кончится крысы? Тем более, что мы в порту должны были новых на борт принять?

Ур, устраивавшийся на специально сделанном для него высоком стуле, выпустил и втянул когти — жест, имевший у киттов, в зависимости от контекста много значений, от угрозы до умиления, но, в данном случае, являвшийся аналогом пожиманию плечами.

— Сожрал. Всех. И портовых тоже. Еще когда они по канатам на борт лезли.

— Да не может такого быть!

— Вон у Амяза спросите.

— Ясс, Капитан-аза. — потвердил Механик, — Совсем-воопше всех скушал. Весде смотрел. В трюме смотрел, в технишеский каналы смотрел, в вентилясия — тоше смотрел. Ошен хитрый птиса.

— Вот кому рассказать — не поверят… — Капитан задумчиво почесал затылок, — И чем его тогда кормить? Мы на него не рассчитывали.

— Все учтено, — успокоил Ур, — Мы когда заявку на цельных цыплят давали, его тоже учли.

— А! Кстати по поводу цыплят. Вы их че — целиком жрете? Прям с перьями и костями?

— Разумеется.

— И как? Вкусно?

— Ну было бы не вкусно — не ели бы.

— Ну вы даете… — Капитана слегка передернуло.

— Это — часть нашей национальной кухни. Во-первых… А во-вторых — вы сами жрете такую дрянь, что аж челюсти сводит.

— Мы? Да где?

— Картошка, грибы, перцы, от которых вы прям без ума и эта еще дрянь — как вспомню, так на изнанку выворачивает. Как её?

— Квашеная капуста, — подсказал с матросского стола Калибр, — Это вообще за гранью добра и зла.

— Во-во! Ну и вообще все ваши методы консервирования.

— Да шоб ты понимал! — обиженно фыркнув, Капитан положил себе добавки, — Капустка, квашенная, да если с клюковкой, этож прям объедение!

— Мне от одного запаха дурно. А вот нежный сочный суточный цыпленок, это прямо мням! Особенно, если его слегка, прям всего сутки подвялить на жаре, чтобы ароматнее был…

Капитан скривился и поспешил закрыть данную тему.

После отплытия из Аргесаеванны, команда снова входила в ритм службы: зарядка, занятия вахты и час чтения, который команда приняла «на ура».

Конечно морские своды и наставления чтиво не самое интересное… Но час сидения на заднице, при текущем ритме службы — это подарок! А тут Капитан, честно отсидев два занятия, повадился сваливать и лишь изредка заглядывать и проверять, чтобы все сидели уткнувшись в книгу. Причем, если не светить обложку, книгу можно положить перед собой любую. Старпом вообще в наглую читал «Парус на горизонте». на вопрос Капитана в наглую соврав, что это учебник по истории парусного флота которую он, как офицер, обязан знать.

Глядя на него, остальные принялись перед занятием тырить книги из библиотеки и ныкать за пазуху, чтобы потом украдкой достать и скоротать время за художественной литературой. Даже не шибко грамотные Федор и Обмылок сидели уткнувшись в книгу и изредка тыкая соседа, чтобы тот подсказал незнакомое слово. Чума, не владевшая грамотой даже на их уровне, первое время не знала, что делать, но за неё взялась Лисса, от нечего делать ударившаяся в педагогику.

В свою очередь Ур, вдоволь нагоняв всех по тактике и физподготовке, плотно занялся стрельбой, так что за кормой теперь волочилось на буксире целое мишенное поле, а на палубе были устроены разнообразные препятствия и укрытия для отработки ведения огня изо всех положений. Стрелять нравилось всем, и даже Доктор периодически принимал в этом участие. Капитан также принимал отрабатывал упражнения наравне со всеми. Разрабатывая руку после ранения, он тайком, у себя в каюте, упражнялся с пистолетом и теперь с гордостью демонстрировал приобретенные навыки.

— Рубеж! Заряжай! Огонь! — скомандовал Ур щелкая секундомером.

Выхватив из кобуры «Маузер», с уже досланным в патронник патроном, Капитан сделал выстрелы по первой группе мишеней, перебежав припал на колено за двумя бочками изображавшими укрытие. Поразил следующие цели, снова сменил позицию, отстрелялся, сменил магазин и расстрелял последнюю группу мишеней автоматическим огнем.

— Стрельбу окончил!

— Неплохо, — оценил результаты Ур, — Держите стабильное время.

— Да время — это че! — отмахнулся Капитан, — Ты видал как я перезаряжаться наблатыкался! Новый вставил прежде чем старый до палубы долетел!

— Да — скорость перезарядки тоже отличная. Хотя до меня вам по прежнему далеко.

— Ну дык — у тебя и руки покороче и пистолет из-за этого поближе. А я пока отсюда, до туда донесу!

— Нет предела совершенству, — Ур повертел головой, — Следующая Чума. Стреляешь первое упражнение из винтовки. Все помнишь?

— Аружие в тыл стрильбища ни напровлять, с придахранителя бес каманды ни снимать…

— Верно. А почему так нельзя делать?

— Патамушта палучишь больна.

— В точку. На позицию.

Чума вышла на огневой рубеж нервно сжимая винтовку, по команде зарядила ееё, взвела затвор, сняла с предохранителя, прицелилась, выстрелила, снова взвела, снова выстрелила. Всего три раза.

— Ну что? Хреново все! Два из трех в идеальных условиях.

— Ана качаится… — Чума ткнула пальцем в буек с мишенью.

— Другим это не мешает, так что заткнись. Сейчас Федор отстреляется и снова пойдешь. Пока не начнешь пуля в пулю вкладывать. А потом следующее упражнение и так до победного. Упала в строй!

Чума пискнула: «Йесть!» и заняла свое место. Отбитое отдачей плечо ныло, ныло ухо после того, как запутавшись с предохранителем, она попыталась повернуться и что-то спросить с винтовкой наперевес и пальцем на спусковом крючке. Но, Чума не обращала на это внимания, равно как и на выпады Ура. Владение оружием в Аргесаеванне было символом. Это могли позволить себе только свободные люди. Поэтому в любом доме на почетном месте висели сабли, кинжалы и дедовские мултуки с кремневыми замками.

Оборванцам, вроде неё, были по карману разве что плохонькие ножи, хотя ходили слухи, что у Галиба на всякий случай был припрятан револьвер который, правда, в итоге, ему так и не помог. А тут ей не просто разрешили взять винтовку — приказали! Даже если бы ей приказали взять мешок золота, это было бы менее странно и дико. Золото всегда можно отнять. А вот винтовку…

После стрельб была чистка оружия. Данное мероприятие Чуме нравилось почти так же, как сами стрельбы. Все чинно рассаживались в кубрике вокруг большого стола, доставали принадлежности, масленки и начинали неторопливо разбирать и чистить детали оружия, попутно разговаривая кто о чем.

— Слушай, Бардья… — Бьернсон внимательно посмотрел ствол на свет, — А татуировки твои кто делал?

— Смотря какие. На лице — отец. Остальные сам. А что?

— То есть, ты умеешь их делать?

— Да. Но просто так — не буду. В смысле, что меня просили такие же набить, но я отказался. Для нашего народа это символы, которые надо заслужить.

— А я что? Не заслужил?

Отложив чистку в сторону, Бьернсон стянул рубаху демонстрируя свежезажившие шрамы. Боцман согласно кивнул, но тут же развел руками.

— Заслужил, но у вас там свои узоры. Я их не знаю.

— Но если рисунок будет — повторить-то сможешь?

— Наверное смогу — от инструмента зависит. Игла нужна и краска хорошая.

— Иглу механики сделают какую скажешь… А вот краска…

— Я думаю, можно обратится к Доктору, — подал идею Марио, — Хотя я не думаю, синьоры, что он будет в восторге от этой идеи. Я как то просил его проколоть мне ухо, так он мне целую лекцию закатил.

— А я спрошу…

Открыв дверь в Кают-Кампанию, Бьернсон подошел к сидевшему с газетой Доктору. Тот выслушал вопрос и недовольно скривился.

— Вы есть задумайт дурной идея. Начнем с того, что в вас приблизительно…

Доктор что-то быстро подсчитал.

— Йа! Следуя формула: «Корень квадратный из произведений рост в сантиметр на вес в килограмм деленный на три тысяча шестьсот», мы получаем, что в вас есть примерно два и шесть квадратный метр кожный покров. Это нихт много если задуматься и портить его, не есть гут идея.

— Зато все будут видеть, что я уже убил врагов. Кроме того — это красиво!

— Красиво! Это найн красиво! Кто вообще может решайт, что такое может быйт краси…

Увидев выглянувшую в дверной проем рожу Боцмана Доктор осекся.

— Ладно. Допускайт, что в дикий культур это есть может считайтся красивым. Но я нихт желайт потакать данный дикарский обычай!

— При всем уважении, синоре, — Марио отодвинул начавшего закипать Боцмана, — Но вы тоже самое говорили про серьгу. А меж тем это давняя морская традиция.

— Это нихт делайт её более осмысленной…

— А вот тут вы не правы, — Капитан не торопясь протер «Маузер» ветошью, — Это как раз очень осмысленная традиция имеющая, шоб вы понимали, глубокий практический смысл… Дело в том, что покидая терпящий крушение корабль, моряк, как правило, терял все имущество, кроме того, что было на нем. Если он выживал, золотая серьга позволяла выручить денег на то, чтобы перекантоваться первое время или добраться до родных краев. А если погибал, то шла на оплату достойного погребения, в случае, если находили тело.

— Йа, — кивнул Доктор после раздумий, Я есть соглашайтся, что это иметь рациональный зерно, хотя более логичным было бы использовайт кольцо или цепь.

— О, дядя, Если уж говорить о рациональности — Лисса холодно улыбнулась откладывая книгу, — Пустить по ветру блестящую научную карьеру ради того, чтобы доказать свою правоту паре идиотов…

На этот раз Доктор замолчал уже надолго. Видно было, что выпад попал в цель.

— Вынужден признать правота данный довод. Я натурлих думкопф, который с достойный лучший применений методичность, испортил собственный жизнь. Кто я такой, что бы учийт других?

— Я могу дать вам абсолютно разумную причину, — примирительно улыбнулся Старпом, — Намного проще будет помочь им, чем разбираться потом с последствиями.

— О! Данке шон. Это есть рациональный и практичный довод. Хорошо — я есть брайтся за это.

— Тогда, синьор, — Марио широко улыбнулся и достал крупную золотую серьгу, — Надеюсь у вас есть толстая игла?

Доктор обреченно махнул рукой и удалился с ним в медкабинет. Через несколько минут Марио гордо демонстрировал всем обновку. Бьернсон тоже осмотрел серьгу, фыркнул, и когда с чисткой оружия было покончено, усевшись за столом принялся, высунув язык от усердия, чертить эскиз своей татуировки.

Старпом сидел у себя в кабинете и задумчиво рассматривал нарисованную схему прикидывая, что бы еще из неё выбросить — у него было острое желание собрать компактную радиостанцию, но с имеющейся в его распоряжении элементной базой компактной она была только для человека габаритами с Капитана. В приоткрытую дверь заглянул Доктор.

— Я есть не отвлекайт?

— Не сильно. Слушай, а мы можем сами радиолампу изготовить?

— Теоретик — йа! Практик — гроссе сложно. Я есть делать их, но у меня имейтся доступ к гут оборудованный мастерская. Необходим разрабатывайт много станок и приспособлений…

— Тогда отложим до лучших времен и будем делать на том, что есть. Что у тебя?

— Я есть просить идти и смотреть…

Доктора кивнул в сторону лазарета. Там, болтая ногами сидела Чума, сжимая в кулаке пригоршню золотых сережек. Подгадав, когда Багир с Михаем будут «дегустировать продукт» и придут в благостное расположение духе, она попросила их раскатать все имевшиеся в ее распоряжении золотые ореолы в проволоку, а из нее понаделать колечек.

«Добрых», после пары стаканов, механиков долго уговаривать не пришлось, тем более, что задача требовала создания кое-какой оснастки, а изготовление оснастки было одним из тех занятий, которым они могли предаваться вечно. Результатом стала кучка золотых серег самой разной толщины и размера, витых, с накаткой, узорами и прочими изысками. Теперь их требовалось пристроить.

— Я убежден, что на человеческий тело есть достаточный количество разный отверстий. Я готов признавайт, что один прокол в ухо, как дань традиций, есть приемлемо. Но вы способны рационально объясняйт вот это?!

Доктор ткнул пальцами в точки, которыми Чума обозначила места проколов.

— И это нихт все! — он жестом приказал ей задрать одежду, — Еще гениталий!

— Зато красива!

— Она думайт, это есть красиво! Вы есть понимайт? Это! Красиво!

— При всем уважении, Док, мне тоже это видится глупым, но женский пол откалывал и не такое. Вспомните корсеты.

— Я могу еще вспоминайт кольца на шея и тарелка в нижний губа!

— Видите ли, Ганс. Я абсолютно согласен, что затея дурацкая. Но признайте, что если все будут умными, жить будет очень скучно. Это во-первых.

Во-вторых, посмотрите на племянницу. Все проблемы в её личной жизни — от чрезмерного интеллекта. Она одинока, несмотря на довольно таки выигрышную внешность. Учитывая, что Чума, похожа, мягко говоря, на мальчика без члена, если она будет еще и умной, то ей в этой жизни вообще ничего не светит. А легкий флер ебанутости в даме всегда импонирует.

— О! Вы делайт гут замечаний… — Доктор дернул уголком рта, — «Легкий ебанутость», — есть запоминайт для будущее.

— Ну, и в-третьих — вы серьезно требуете от неё разумного и ответственного отношения? Мы её только приучили под столом не есть, а вы уже хотите, что бы она имея возможность украсить себя по последнему писку тамошней моды… Вы же помните госпожу Лейлу? Так вот, вы всерьез хотите, чтобы она отнеслась к этому всему с необходимым здравомыслием?

Поразмыслив, Доктор согласно кивнул, и скомандовал Чуме: «Раздевайтся и укладывайтся на кушетка»..

— Аусгетрайнихт! Она есть сама делайт выбор. Я обрисовайт последствий. Потом пусть нихт жаловайтся. А когда я есть заканчиват экзекуций, могу я предлагайт немного посидеть за стаканчик шнапс? У меня есть кое какой идей насчет повторный эксперимент с Айзерих резонатор. Но это, как говорится «нихт налезайт на трезвый голова».

— Настолько радикальная идея?

— Иа! Гроссе радикальный. Привлекайтелен свой, как вы сказали «легкий ебанутость».

— Тогда и правда стоит обдумать.

Согласно кивнув, Старпом вернулся к себе. Доктор еще немного постоял, потом вернулся к себе и посмотрев на растянувшуюся на кушетке Чуму достал спирт и чистую иглу.

— Сразу предупреждайт — последний возможность отказаться. Потом нихт пощада.

— Йа гатова.

— Тогда я есть приступайт. Только кляйне ваты в ухо. Это есть будет громко.

Увидев на утреннем построении результат данной работы, Капитан осторожно взял Чуму двумя пальцами за ухо и повертел, рассматривая все это «великолепие» со всех сторон.

— Тоже хочешь? — усмехнулся стоявший рядом Старпом.

— Не. Я максимум себе якорек на руке освежу.

Капитан продемонстрировал потускневший и расплывшийся рисунок на тыльной стороне кисти.

— Но сперва посмотрю как у Бардьи на Бьернсоне получится… Так! Раз уж пошла такая пьянка, предупреждаю всех. Вы хоть «бушприт» проколите, но от вахт и работ это не освобождает! Сами себе злобные деревянные человечки. Всем ясно?

Всем все было ясно, однако Чуме от этого было не легче. Когда первоначальная эйфория спала, выяснилось, что все эти украшательства болят и чешутся. Трудно было ходить, говорить, сидеть и лежать. К счастью Обмылок, с несвойственным ему энтузиазмом, взялся выполнять за неё большую часть обязанностей, на все вопросы офицеров бодро отвечая, что передает опыт.

— Фпафиба… — прошепелявила Чума когда заглянувший проверить их Боцман удалился.

— Да говно вопрос! Мне не трудно. Тем более что мы с тобой, считай, одного пошиба.

— Пофему?

— Ну, мы оба на улице выросли, оба всю жизнь на самом дне. Даже тут — сама видишь.

— А мине фут нрафится…

— Серьезно? Тебе так интересно мыть за всеми, и шмотки стирать?

— А фо? Зафо ни пифдят.

— Это что — предел твоих мечтаний?

— Афа! Раньфе а таком и ни мифтала.

— Ну ты просто это… — Обмылок задумался, — У меня тоже такое было. Потом я понял жизнь. Надо просто правильной стороны держаться.

— Эфо кафорая?

— Своя. Всегда держись себя. Помни свои интерес. Ты вот про банду говорила. Мне когда начинают говорить что мол «мы банда» я сразу напрягаюсь. Потому, что это значит что тебя хотят попользовать. Вину там уговорить на себя взять или еще что.

— И фо?

— А то что фигня все это. Вон посмотри — вроде на одном корабле, а все по своим кучкам. Механики с механиками тусуются, Ур со своим дружком. Офицеры — с офицерами, даже стол у них отдельный. Бардья вон — мы с ним вроде как друзья были, а боцманом стал и все. Теперь он в другой компании и у него свой интерес. Ну а нам остается друг за друга держаться. Понимаешь?

Чума кивнула, хотя её в данный момент занимало другое. Из-за угла надстройки медленно высунулась сычиная голова. Увидев, что она смотрит в эту сторону, Сыч так же медленно убрался обратно, но через несколько секунд снова появился один глаз.

— Я иго боюфь… Он фто-то хофит…

— А то. Ты вся блестящими кольцами утыкана. А он все яркое и блестящее просто обожает. Но не бойся — пока я рядом, он ничего не сделает.

Чума, не сводя глаз с птицы, пододвинулась к Обмылку, который замер, боясь спугнуть момент.

Наблюдавший за всем этим Сыч снова спрятался, подождал, и хотел было вновь высунуться как сзади на палубу мягко спрыгнул Ур. Сыч пискнул от неожиданности и резко повернулся разворачивая крылья и угрожающе топорща перья.

— Вот ты где! А я тебя обыскался. Хватит херней маятся — у нас тренировка!

Сыч попытался свалить, но, услышав череду резких звуков, спустился и покорно потопал за Уром. Через несколько минут Капитан и остальные с интересом наблюдали, как тот демонстрирует Сычу вырезанные из картона силуэтики кораблей, самолетов и дирижаблей разного назначения и размеров. Размеры силуэтов тоже различались, и обозначали одну и ту же технику, но на разных дистанциях.

На палубе перед мостиком была нарисована таблица дальностей, типов целей и их количества, а так-же направления, прыгая по которой Сыч должен был указывать, что, сколько и на какой дистанции он засек. На первый взгляд система была довольно наглядной и неплохо работала. Но всех особенно заинтересовало, что Ур спокойно давал указания и делал замечания на ислас.

— То есть че? Он нас понимает, что ли? — удивился Капитан.

— Так точно, — кивнул Ур, — Не дословно, конечно, но за время пребывания на борту он запомнил достаточно фраз и выражений, чтобы без проблем улавливать смысл сказанного.

— Я есть напоминайт, — поднял палец Доктор, — Что в работа Касиуса Тертия посвященный разумность, он есть ставить их…

— Выше лошадей, собак и рабов — помню. Просто как-то не обычно. Он же вел себя как птица?

— С другой сторона — а как кто он есть должейн себя вести? Мы, к пример, есть примат, и мы вести себя, в определенный степень, как примат.

— Но не совсем же точно так! Мы там штаны носим, цивилизация, все дела.

— У нас это есть, по больший часть, естействен процесс. Их же есть намеренно выводили для определенный задача. Использовайт для охота, выслеживаний беглых раб, военный разведка.

— Серьезно? Разведка? — удивился Капитан и покосился на Ура, — А говорил: «Сородичей должны уметь предупреждать на уровне инстинктов. Попробую научить!» С самого начала знал, что могут, но решил поощрение выпросить!

— Вот об этом я был не в курсе. Честно! Моя задача в той экспедиции была по сторонам смотреть, чтобы наших умников никто не схарчил. Так что все, что знаю — это так. От скуки слушал, что они там обсуждают.

— Не важно, — отмахнулся Капитан, — Важно, что если эта падла все понимает, то передай ему, шоб на палубу не срал!

— Есть передать, что бы на палубу не срал!

— Ладно… Давай — тренируй «летчика-разведчика». Ох…

Капитан набил трубку, посмотрел на мачту, увенчанную антенами и приборами и забитую аппаратурой радиорубку. Потом на вышедшую проветрится после жары камбуза Барабашку, Кару заботливо вытиравшую с лица Амяза брызги масла, Обмылка украдкой пытавшегося полапать Чуму за тощую задницу. Потом снова на Сыча.

— Помесь лабрабратории с борделем. А теперь еще и авианосец. Не корапь, а не пойми чего… Осталось только огород развести…

С утра, на горизонте показалось облако. Однако, Капитан, вышедший выкурить трубочку после завтрака, грозно повел бровью и облако сдуло. Наблюдавший это Механик задумчиво поскреб в затылке: «Антон-аза — чудгаре, Капитан аза — тоше чудгаре… Ур-аза? Чудгаре, тошно совсем-воопше. Все офисер — чудгаре. Мошет я тоше?»

Прикрыв глаза и затаив дыхание, он попытался отдать вселенной мысленный приказ. Сыч, тоже плотно позавтракавший и теперь наблюдавший за этим с мачты, распушился и метко нагадил точно на Механика. Тот открыл глаза, посмотрел вверх, потом на испачканный комбинезон и вздохнув: «Ну вот, наколдовал на свою голову…», пошел отмываться.

Капитан же, докурив, поднялся на мостик. Марио уже сдал пост Федору и отвалился спать, а Старпом, который был в эту ночь вахтенным офицером, еще торчал в радиорубке, доделывая какую-то конструкцию.

— Это че за гибрид ужа с ежом?

— Фотобатарея.

— Херрассе. А че она делает?

— Синхронные фотоснимки в разных диапазонах. Доктор до сих пор жалеет, что у нас не было фотокамеры, когда мы тот эксперимент ставили, после которого у нас пробой приключился и, в следующий раз, хочет заснять все для науки.

— А фотоаппаратов где столько взяли?

— Сделали. Линзы и фильтры у Дока были, корпуса мы смастерили из жести от консервных банок. С затворами конечно пришлось повозится — тонкая механика, но Амязу и остальным такое нравится.

— Сделали говоришь? — Капитан почесал в затылке, — А вчера орал, что я вас сильно напрягаю. Да у вас вон скока сил и времени остается!

— У нас — да. А вот остальные уже с ног падают. За неделю — три ночных тревоги и сдача нормативов по пожаротушению и борьбе за живучесть. Как будто нам дневных занятий мало!

— Мало! Ты результаты артиллерийских стрельб видел? Точность, признаю недурная — Калибр дело знает, быстро освоился. А вот темп стрельбы — пиздец кромешный. И это с подачей из кранцев. Что будет, если придется снаряды из погреба подавать, я даже думать боюсь.

— А ты не думал, что это из-за того, что у нас один заряжающий — дебил, а вторая весит как снаряд?

— И кого мне еще на эту роль назначить? Все остальные нужны на своих местах. У нас вон зенитка еще — тоже кого-то надо искать.

— Ты, пока ищешь, тех, что есть насмерть не загоняй. Дай отдохнуть парням хоть немного.

— Ладно — подумаю…

Слободан мрачно смотрел в пучину океана. Пучина бесстрастно пялилась в ответ. «Илмаре» был старым судном. Это и так должен был быть его последний рейс, после чего двигатель планировали снять, а корпус использовать как плавказарму. Купленный Севионской Островной Компанией за гроши у хитрого куманца, который плясал от радости, когда сбыл эту рухлядь, он был наспех приведен в порядок, загружен приобретенным по дешевке обмундированием для колониальной гвардии, снабжен экипажем из тех, кто хотел скрыться в Островах, но не имел денег на билет, и отправлен в рейс. Слободана соблазнили капитанской должностью, хотя более опытные моряки отговаривали его от этой авантюры, тем более, что задача была практически невыполнимой.

По расчетам чиновников компании, «Илмаре» должен был успеть в Острова до штормов. Однако, даже в идеальных условиях, времени было впритык, а судно, только выйдя из порта, начало выдавать поломку за поломкой, которые бестолковый экипаж не успевал чинить. Слободан предложил переждать сезон штормов на Кукаране, и за это время подлатать судно, но получил отказ.

Налетевший шторм был не особо сильным и, скорее всего, будь «Илмаре» исправен, они прошли бы его без проблем. Но отказал руль. Наспех отремонтированный секторный румпель просто развалился к известной матери. Слободана давно беспокоило его состояние и он даже приказал заготовить все необходимое чтобы, в случае чего, приделать к баллеру деревянный рычаг и ворочать в ручную, однако ворочать было некому. Узнав о происшествии, большая часть команды просто спустила шлюпки и удрала, прихватив с собой судовую кассу. Судя по скорости и слаженности, с которой это было проделано, они готовили нечто подобное давно. Так бы четко обязанности свои исполняли, как драпали!

В их плане был один изъян — «Илмаре» в этот момент находился в нескольких тысячах километров от ближайшей суши а, ввиду приближающихся штормов, судоходный маршрут стремительно пустел и беглецам должно было очень повезти, чтобы на них наткнулось какое-нибудь судно. Почему они об этом не подумали? Да потому, что самые бывалые имели опыт максимум каботажного плавания и очень слабо представляли себе то расстояние, которое планировали одолеть на гребных шлюпках. Слободан представлял — он сделал три рейса в Острова. Но разве-ж его кто спросил? Теперь вот пусть болтаются в обнимку с этой долбаной кассой, «играчи заебаны» — либо с голоду подохнут, либо штормами накроет…

Однако, злорадствовать получалось плохо — сами они были не в лучшем положении. После того, как «Илмаре» лишился руля и большей части команды, его участь была предрешена — встав бортом под волну он исполнил оверкиль. Спасибо за это стоило сказать мистеру Пратту — представителю компании, следовавшему вместе с ними в Острова с важной миссией! Зеленым горошком! Обычным, мать его консервированным зеленым горошком! Когда Слободан обмолвился об этом в кабаке, окружающие ржали как умалишенные. В Островах полно всякой еды — какой дурак будет везти туда консервированный горох? Однако, оказалось, что при обилии свинины, гарнир к ней местные развести не догадались, а чины компании, присматривающие за делами на Островах, жить не могли без свиной отбивной с зеленым горошком.

И, поскольку прибыл Пратт после погрузки, то ящики с горошком поставили на палубе. Слободан хотел было возразить что так не делается и по хорошему тяжелое надо вниз, а легкое — наверх, но ему быстро объяснили, что Компания лучше знает как надо и тратить время а, следовательно, и деньги на перегрузку ему никто не позволит. Конечно, следовало бы настоять. Кулаком по столу грохнуть надо было, но к тому времени он так устал бодаться из-за каждой мелочи, что махнул рукой надеясь, что по уму все уложат после выхода в море. Однако в море этому воспротивился уже Пратт, который хотел чтобы груз был на виду. А то еще, чего доброго, матросы, уставшие от дешевых пайков, покусятся на господский горошек!

В общем сейчас, сидя на киле перевернутого судна, Слободану оставалось только перебирать в уме, сколько всего они сделали неправильно и сколько оплаченных жизнями правил мореплавания нарушили, и утешать себя тем, что Пратт выжил, так что, когда провизия подойдет к концу, они съедят его первым. Кроме Пратта, в числе выживших оказались семейство хануми — дядя Ши, нанявшийся на «Илмаре» коком, его сын Ксу и Джеминг. Ши сказал, что Джеминг его племянник, однако Слободану было пофиг на степень их родства.

Больше волновало то, что Джеминг, очень чисто говорил на ислас, смотрел на окружающих как на говно и, в случившейся через два дня после отплытия драке, отмудохал троих здоровенных лбов так, что на них живого места не было. Это порождало определенные сомнения в том, что он действительно помогал дяде Ши с его едальней и вообще повар. Однако, у многих из команды были свои скелеты в шкафу, так что пока Джеминг не доставлял особых проблем, Слободан был готов его терпеть.

Тем более, на случай чего, с ним был Тролль — здоровенный бьернхельмец, который выглядел так, как будто его матушка и правда согрешила с какой-то мифической тварью. Бородатый, с длинными, заплетенными в три косы волосами и мрачным взглядом мясника, он оказался на удивление лоялен к Слободану и пару раз, ударом в ухо, указывал место бунтарям, пытавшимся усомнится в капитанском авторитете. Причина этого оставалась загадкой — за время плавания Тролль сказал от силы десять слов и предпочитал объясняться жестами и нечленораздельным рычанием.

Посвященный Физель, отосланный на служение в Острова за тяжелый нрав помноженный на пьянство, и исполнявший на судне роль каппелана и костоправа, пытался решить эту проблему сеансом экзорцизма, но дело кончилось мордобоем — Тролль не очень любил служителей Единого. Однако, по иронии судьбы, именно он и спас Посвященного. После того, как судно перевернулось, Физель оказался в ловушке в лазарете. Дверь заклинило намертво, так что он просидел несколько часов по шею в воде, дыша в образовавшемся воздушном кармане и стуча в переборку. Тролля этот звук задолбал, так что, поднырнув, он выдрал дверь и выкинул Посвященного наружу, где Слободан с остальными выловили его и втащили к себе.

Кроме вышеуказанных персон крушение пережил Брава — помощник механика. И если повод побудивший Тролля податься в Острова был неясен, то с этим все было предельно понятно. Брава являлся заядлым картежником. И по мелочи ставить не любил. Пока ему шла карта, он успел неплохо подняться и даже заиметь личный авто, через что и получил повод утверждать, что разбирается в машинах, но потом началась полоса неудач, после которой Брава обнаружил, что должен много и таким людям, которые, если он немедленно не отправится в море, отправят его туда насильно и по частям.

— Васа лыба с голоском, господина…

Ши с подобострастной улыбкой протянул Слободану консервную банку. Слободан, благодарно кивнув, взял заменявшую ложку щепку и поковырялся в еде. Долбаный горошек… Да еще этот Пратт! Когда они ценой, неимоверных усилий выволокли из воды один из уцелевших ящиков, тот закатил истерику, что это собственность компании и он доложит об этом. Хорошо, что Джеминг оказался отличным рыбаком — уговорив Тролля пожертвовать прядь волос он сделал из них снасть и теперь регулярно радовал их уловом.

— Ну что делать будем? — Брава подсел к Слободану, — Какие идеи?

— А какие тут могут быть идеи?

— Ну какие то по любому должны быть? Ты же плавал уже в Острова.

— Не «плавал», а ходил. Это раз. Два — мы сейчас как раз плаваем. Ну и три — все идеи, которые у меня есть в данной ситуации, это надеяться, что мимо пойдет какой нибудь припозднившийся военный корабль и нас заметит.

— Почему военный?

— Потому, что торговые все уже на подходе к Мукотте. Торопятся уйти в Острова до штормов.

Слободан перевел взгляд на Ксу который увлеченно полировал обрывком тряпки крышку от консервной банки.

— Ну что там у тебя?

— Зелкало! Внимание пливлечь колабль быстло!

— Это хорошо. Свети им во все стороны, а мы попробует еще что-то придумать. Дымовой сигнал например.

Сидевший рядом Тролль, который не заморачивался импровизированными столовыми приборами, а просто вытряхивал содержимое банки себе в пасть, молча заглотнул последние крошки, поставил банку и, раздевшись, нырнул в воду. Остальные на это отреагировали вяло, уже привыкнув, что тот никак не объясняет и не комментирует свои действия. Корпус несколько раз вздрогнул от мощных рывков, потом Тролль вынырнул, таща с собой длинный брус планшира. С еще пары заходов он добыл трос и обрывок брезента из которого соорудил флаг и, привязав его к брусу, уселся держа эту конструкцию в вертикальном положении.

— Вообще-то судно — собственность компании и повреждать его еще больше вы не имеете права! — подал голос Пратт, — Об этом будет доложено руководству!

— Слышишь ты… Крыса конторская!

Слободан, искавший что-нибудь что будет хорошо дымить, подошел и взял его за грудки.

— Не зли меня лучше, а то утоплю как обсосанного щенка!

— О! Угрозы представителю Компании..! Вы ходите по очень тонкому льду мистер Зорич! Предупреждаю — я обо всем доложу руководству!

— Ах ты играч заебаный!

Слободан хотел дать Пратту в морду, но Физель, внезапно оказавшийся у него за спиной, перехватил летящий кулак.

— Не надо этой херни…

— А ты не лезь… Это из-за этого мудака мы сейчас в такой жопе и меньше всего я сейчас хочу слышать проповеди о прощении и понимании.

— В жопу проповеди — здравый смысл! Кровь и тело привлечет акул. А сейчас только этих ебаных тварей тут и не хватает.

— Тоже верно… — Слободан брезгливо оттолкнул Пратта, — Живи падла, но запомни — еще раз откроешь рот, я тебе его так закрою, что ты до конца своей сраной жизни будешь есть только жидкую кашку. Понял!!?

— К вашему сведению… — Пратт, несмотря на угрозы попытался опять что-то вякнуть.

Физель, оттолкнув дернувшегося было Слободана, ткнул говорливого чиновника в солнечное сплетение и посадил его, беспомощно хватающего ртом воздух в сторонку.

— Воистину, некоторым надо навредить дабы помочь. Завали ебало, неразумное дитя Всемогущего, иначе я, во спасение твоей жизни, тебе рот зашью нахрен.

Тролль, который продолжал сидеть голый и с флагом, молча поднял большой палец выражая свое согласие.

Капитан откровенно наслаждался военно-морской идиллией — корабль идет полным ходом, все механизмы исправны, команда вся при деле, занятия и работы идут по графику. Что еще надо командиру для счастья? Еще раз сверив курс и одобрительно кивнув Марио, который стоял за штурвалом, он спустился на палубу и принялся прогуливаться. На носу Чума и Обмылок драили орудие после стрельб. Удовольствие это было дорогое но, как говорится, больше пота на учебе — меньше крови на войне. Высунувшаяся с камбуза Барабашка, уже успевшая выучить капитанские привычки, вручила ему чашку кофе. Доктор и Старпом предупреждали, что после копаний в её головушке могут появиться странности но, вроде, все обошлось.

Доктор со Старпомом висели на мачте. Испытания на малой мощности особых результатов не дали, так что они готовились запустить свою конструкцию на полную катушку. Но для этого требовался очень мощный кабель и эту проблему они еще не решили, так что, пока можно было не волноваться. На корме механики, открыв все люки, занимались профилактикой. Бьернсон стоял рядом, подавал ключи и вникал в тонкости устройства корабельного оборудования. Его очень задевало, что Кара разбирается в этом лучше него, так что он старался так, что пар из ушей шел.

На крыше надстройки Ур тренировал Сыча, хотя со стороны казалось, что Зампобой просто лежит и пялится в небо прищуренными сонными глазами. Поднявшись к нему, Капитан задрал голову и поискал птицу взглядом.

— Ну как результаты?

— Разрешите доложить!? — Ур мгновенно принял деловой вид, — На данный момент отрабатываем патрулирование. В своей среде обитания они редко поднимаются высоко — нет необходимости, так что пришлось попотеть, чтобы уговорить его набирать высоту.

— Серьезно? Ну тогда у тебя успехи — я его че-то вообще разглядеть не могу.

— Сейчас он спустится с докладом… Вон — уже снижается.

Высоко в небе стала различима маленькая белая песчинка. Стремительно увеличиваясь в размерах она превратилась в Сыча который, «крутя воронку» спланировал на клотик кормовой мачты, потом, в несколько подлетов спрыгнул вниз и разразился какофонией звуков.

— Че он говорит? — покосился на Ура Капитан.

— Пока не знаю. Не забывайте, что у них язык довольно примитивный и весьма своеобразный, так что, пока они так трещат, разобрать их нереально. Сейчас отдышится и будет понятнее.

Сыч и правда успокоился, встряхнулся, и побежал к таблице.

— О! Он что-то заметил! — Ур понаблюдал как Сыч бегает по начерченным клеткам.

— Кажется он растерян…

— Да. Видимо что-то, чего нет в таблице. Сейчас приму доклад.

Ур спустился и после краткого диалога вернулся назад.

— Так и есть. Я не понимаю, что он имеет ввиду под «НЕ корабль», но на нем он засек несколько человек которые «делают облака». Направление указано штатным образом.

— Интересно! Стоит взглянуть на это поближе… Играй тревогу — сейчас поглядим, что там за «не корабль».

Взвыла сирена. «Интернационал», сменив курс, двинулся в указанном направлении. Сыч, взгромоздившись на орудийный щит, отчаянно махал крыльями, как будто хотел взлететь, но, когда его начинало отрывать от насеста, он немедленно бухался обратно. Создавалось впечатление, что птица думает, будто таким образом помогает кораблю идти быстрее.

— Товарищ Капитан! Прямо по курсу наблюдаю дым и световые сигналы! — отрапортовал Марио, — Возможно — сигнал бедствия.

— По любому… — согласно кивнул, отхлебнув кофе, Капитан, — Давешним штормом накрыло бедолаг. Но все равно быть на чеку. Видали всякое…

— А я понял, что означает «НЕ корабль»! — свесился с крыши рубки довольный Ур, — Там судно перевернутое. Видимо, пернатый использует частицу «не» не только к вещам обратным по смыслу, но и по, так сказать, по ориентации в пространстве.

— Да это на здоровье. Ты как судно-то успел разглядеть?

— В дальномер. Хотя был соблазн заявить, что дошел до этого благодаря цепочке умозаключений.

— Ясно. Молодец, что честный, а теперь лезь и смотри по сторонам — бывает, что разные уебки используют сигналы бедствия, чтобы приманивать корабли.

— Серьезно? — Ур хмыкнул, — За такое убивать надо…

— И убивают. Но желающие все равно находятся, так что бди.

— Слушаюсь!

Первым, корабль заметил Джеминг. Резко вскочив, он вырвал у Ксу зеркальце и принялся посылать «зайчики» в его сторону. В ответ, с мостика посигналили прожектором, после чего донесся рев корабельного гудка.

— Сяньшен Слободан! Корабль! Они нас заметили! Идут сюда!

— Где? Кто? — Слободан, чьи глаза слезились от дымовухи, подбежал к нему, — Сигналят! Точно заметили!

С улыбкой до ушей он повернулся к остальным.

— Ну, кто тут самые везучие говнюки на всем белом свете!?

— Спасибо тебе Всемогущий, что в заботах своих ты нашел время взглянуть в сторону таких ебланов как мы … Верую… — Физель осенил себя святым знаком.

Тролль, покосившись на него, что-то проворчал и постучал себя по груди, где висел медный кружок с вороном, намекая, что если кто им и помог-то точно не Единый — Бьернхельмские боги поближе будут.

— Чей флаг? — поинтересовался Брава, который о религии вспоминал только когда не перла карта, — Только-б не Доминис! И не Маган — кофейные плантации это хорошо, но не когда на них корячишься с утра до ночи.

— Флаг? — умывшись Слободан пригляделся, — Пуц ми курач… Да это-ж вольные!

— Это хорошо или плохо?

— Когда как… Сильно «когда-как». Ну — нам не выбирать, так что все, кто там молится, помолитесь заодно, чтобы это были не полные, матьиго, отморозки.

Корабль подошел ближе и начал сбавлять ход. Все уцелевшие с тревогой рассматривали орудие на баке и пулеметы на надстройках но, судя по задранным вверх стволам, стрелять в них пока не собирались.

— Ебать меня грешника — там нелюди! — Физель указал в сторону рубки с которой скалилась китская рожа, — Всемогущий — если ты таким образом решил меня испытать, то я покоряюсь… Но прошу — в следующий раз выбери способ попроще! Голую блудницу например.

— Хороший выбор, посвященный, — мрачно кивнул Брава, — Лучше сто голых баб чем один нелюдь.

— Завали ебало грешное — голыми блудницами искушают только клир! Вам не положено!

— Харе собачится, — буркнул Слободан, — Нам надо произвести на них хорошее впечатление. Так что ты, Брава, просто заткнись, а ты, Физель, заткнись и молись, чтобы эти парни соблюдали морской закон.

— Что за морской закон, сяньшен?

Джеминг, тенью возникший рядом, ощупал что-то под рубахой.

— Свод законов и традиций вольных кораблей. По нему они должны нас подобрать и доставить до ближайшего порта, а взамен могут взять все, что осталось от нашего судна.

— Надеюсь, за исключением личных вещей?

— За исключением. А у тебя есть ценные вещи?

— То, что для одних мусор, для другого сокровище, сяньшен, — ушел от ответа Джеминг.

— Вы не имеете права позволить этим бродягам захватить собственность компании! Вы отвечаете за него! — взвизгнул Пратт.

Стоявший рядом Тролль молча опустил кулак ему на макушку.

Корабль, тем временем, подошел на самом малом и лег в дрейф в считанных метрах от «Илмаре». К борту подошел офицер в сопровождении матроса с винтовкой на плече и массивного островитянина с татуированным лицом и боцманской дудкой на шее. Вся троица внимательно осмотрела их. Офицер поднял голову к стоявшему на мостике бородачу в белоснежном кителе и с кофейной чашкой в руке, видимо капитану. Тот, отпив кофе, благосклонно кивнул, после чего матрос кинул швартовочный конец целясь в Тролля как в самого массивного и спустил штормтрап, по которому взлетел внезапно оживившийся Пратт и принялся орать, что не позволит никому покусится на компанейское барахло..

— Пуц ми курач! Педер! Вот и произвели впечатление…

Капитан вразвалочку спустился на палубу и, осмотрев вопящего Пратта, подозвал Старпома.

— Это че?

— При всем уважении, Кэп, но перед нами типичный случай одеревенения коры головного мозга на почве служебного рвения. Косит мелких клерков направо-налево. Все симптомы на лицо.

— Хм… — Капитан отхлебнул кофе, — Первый раз сказал «при всем уважении», но гадостей наговорил про другого. Че делать будем?

— Предлагаю ему въебать. Просто и со вкусом.

— Хорошее предложение. Свежее… Мне нравится…

Оглядевшись, Капитан сперва остановился взглядом на Боцмане и Бъернсоне, но потом, буркнув: «Прибъют же», поманил пальцем Федора.

— Федь… Сделай одолжение — тресни этому дурачку в фасад, а то заеб уже блажить…

— Слушаюсь! Разрешите зайти с приклада?

— Да на здоровье.

Федор скинул с плеча винтовку и зарядил Пратту прикладом промеж глаз, отчего тот, булькнув, осыпался на палубу.

— Вот и молодец. Сразу намного тише стало. Убери его в сторонку — потом с ним побеседуем, — Капитан повернулся в сторону остальных спасшихся, — Главного сюда.

— Я главный…

Слободан шагнул вперед и, получив разрешение подняться на борт, взбежал по штормтрапу.

— Слободан Зорич. Капитан торгового судна «Илмаре». Порт приписки — Балиосса. Принадлежит… Принадлежало Севионской Островной Компании. Две недели назад судно попало в шторм и потерпело крушение в результате поломки рулевого механизма. На данный момент из экипажа, кроме меня, остались: поммех Сильвио Брава, судовой каппелан Физель, матрос Гуннар Ральфсон, кок Чжоу Ши Фен, его сын Чжоу Ксу, помощник кока Сюй Джемиг и сопровождавший груз служащий компании Колди Пратт…

Слободан покосился на валявшегося в теньке Пратта и, скривившись, продолжил.

— Согласно морским обычаям и традициям, прошу принять моих людей на борт и поставить их на довольствие до ближайшего порта по вашему курсу. В качестве оплаты передаю вам то, что осталось от моего судна и груза, за исключением принадлежащих нам личных вещей.

— Ваше предложение принимаю, — Капитан пожал Слободану руку, — Добро пожаловать на борт. Бардья! Размести и распорядись насчет обеда. Крысу компанейскую, как оклемается, к Антону на разговор. Пусть популярно объяснит, чьи в лесу шишки. Он умеет… Амяз — ты с парнями осмотри судно, все полезное к нам, остатки затопить, чтоб не мешали судоходству. Исполнять!

Допив остатки кофе, Капитан сунул чашку Чуме, чтоб отнесла на камбуз и ушел к себе. Слободан крикнул своим, чтобы поднимались. Остатки экипажа «Илмаре», опасливо озираясь, взобрались на палубу «Интернационала».

— Ну че там?

— Вроде договорились. Капитан у них, судя по всему из залесцев, так что плантации нам не грозят.

— Угу — грозит лесоповал, — покивал Брава, — Они всех туда отправляют.

— Ты то откуда знаешь?

— В газете писали.

— Помолчи, а? Хватило того, что Пратт тут устроил.

— Кстати — что они с ним сделают?

— Допрашивать будут вроде как.

— Ну точно — лесоповал. Этот им понараскажет…

Тролль рыкнул на Браву, давая понять, что тот утомил и покосился на Физеля который недобро зыркал на разглядывавшего их с надстройки Ура.

— Вы как хотите, но если эта тварь ко мне приблизится — я ему въебу.

— Не советую, сяньшен, — ухмыльнулся Джеминг, — Китты обладают молниеносной реакцией и острыми когтями.

— Тебя забыл спросить, обезьяна богохульная…

— У нас сравнение с обезьяной считается лестным. Обезьяна умна, ловка и быстра.

— А для нормальных людей обезьяна, это карикатура на человека.

— Карикатура обнажает пороки. Возможно, поэтому они так не нравятся вашим соотечественниками, что те видят в обезьянах черты, которые пытаются скрыть?

— Ты сча допиздишься, прости Всемогущий мя грешного.

Ответить Джеминг не успел. Подошел Боцман и махнул всем следовать за ним в столовую.

— Так. Вон ваш стол. Еда сейчас будет. Если кому нужна медицинская помощь, то говорите — доктор вас осмотрит. Хотя он и так вас осмотрит. Вечером выдам вам матрасы. Спать будете тоже здесь. На офицерскую палубу не ходить. В кубрики экипажа тоже. Гальюн для вас в кормовой надстройке.

— Давай сразу говори, куда еще не стоит соваться, — попросил Слободан, — Чтобы потом проблем не было.

— В машинное, на мостик, к орудию, к зенитке, в мои склады. Диван и стол со стульями для офицеров. Проигрыватель с пластинками тоже. Экипаж от работ не отвлекать. К капитану обращаться: «Товарищ Капитан», к девкам не лезть — рожу разшибу.

— А есть девки? — встрепенулся Брава.

— Да. Четыре штуки, но я вас предупредил. И у нас Старший Механик — саргаш. Так что, кто на них косо смотрит — имейте ввиду. Любой выебон в его сторону и до суши будете добираться вплавь.

— А если я на нелюдей косо смотрю? — с вызовом поинтересовался Физель.

Боцман смерил его недобрым взглядом, потом презрительно фыркнул.

— Тогда хреново быть тобой. Потому, что у нас их тут двое, причем один из них — Зам по Боевой. И если ты решишь на него повыебываться, то нам тебя даже за борт выкидывать не придется. Он тебя прямо на месте на ленточки распустит. Понял?

— Я за ним послежу, — уверил Слободан, — Это все?

— Вроде все… Ах да — птицу тоже не трогать. Она у нас за дозорного, стоит на довольствии и член экипажа. Так что сидите себе тихонько, не нарывайтесь и, глядишь, до порта дотянете. Если будет скучно — вон там книжки всякие.

— А в карты можно? — поднял руку Брава.

— Только на сигареты.

— А есть сигареты?

Брава, которого после крушения не так мучал скудный паек и туманные перспективы, как отсутсвие курева, аж подскочил. Боцман, посмотрев на него, вздохнул и порывшись в карманах кинул ему початую пачку.

— На. Но экономь. Тут курильщиков — полэкипажа и на тебя мы не рассчитывали. Курить строго на палубе. Окурки за борт не бросать: Капитан увидит — будешь за ним нырять, потом есть перед строем.

— Были прецеденты?

— А то! Ладно — я пошел вашего дурачка откачивать. Ему Старпом хочет пару шуток рассказать.

— Смешных?

— Других не знаем…

Боцман вышел, а Слободан с злобной гримасой повернулся к Физелю.

— Слушай, Посвященный, ты совсем дурак, как Пратт, или у просто на встречу со своим работодателем торопишься?

— Нелюди — твари Безликого!

— А вот здешний капитан так не считает.

— Богохульник ебаный…

— Ну иди — скажи ему это.

— Не искушай меня без нужды.

Дверь камбуза распахнулась и в столовую вошла Барабашка с дымящейся кастрюлей. Дядя Ши с сыном немедленно кинулись помогать ей накрывать на стол благодаря и кланяясь. Остальные сидели и пялились. Дело в том, что на камбузе было жарко — работающая плита и парящие кастрюли быстро устраивали там сауну, несмотря на все ухищрения механиков по совершенствованию вентиляции. Поэтому Барабашку не устраивали стандартные рабочие робы и она просто взяла майку капитанского размера и использовала её вместо легкого халатика. Если одеть поверх фартук — получалось вполне цивильно. Сзади и с боков виды правда были такие, что дух захватывало, но никто не жаловался. Когда Барабашка удалилась, Брава восхищенно протянул «Ола-ла…» и ткнул Физеля, который застыл как статуя в музее, локтем под ребра.

— Заказывал голых блудниц?

— Не гневи Его без нужды… — буркнул Посвященный и подняв глаза вверх страдальчески поинтересовался, — Творец наш Всемогущий! Прости меня недостойного за дерзость сию, но по моему ты уже выебываешься…

— Вы, кстати, говорили, что голыми блудницами только клир искушают…

Брава, орудуя ложкой, нагрузил себе полную тарелку каши и украсил все это сверху короной из гуляша, потом посмотрел на дверь за которой скрылась Барабашка и причмокнул.

— Не знаю как остальные, а я искушен. Это означает, что я клир?

— Это означает, что ты долбоеб, — пояснил за Физеля Слободан, — Тебе чего сказали? «Рожу разшибут!» Тем более что, судя по размеру, эти сиськи не в матросской койке паркуются.

— В офицерской… Это Старпома самка… — раздался сзади вкрадчивый мурлыкающий голос.

— Епт… — Слободан от неожиданности чуть не навернулся на пол, — Кто здесь!?

Повернувшись, он увидел Ура который, пока они были заняты раскладыванием еды, просочился внутрь и уютно развалился на диване.

— Изыди! — взметнулся Физель, но Тролль с Бравой зажали его плечами и усадили на место.

— А… Ты тот самый шаман который нелюдей не любит?

— Посвященный!

— А разница?

— Шаманы у дикарей!

— При Боцмане это не ляпни. Он как раз из этих… Хотя цивилизованнее тебя будет.

— Ты охуело, отродье Безликого, так со мной разговаривать!?

— Чье я отродье мне прекрасно известно — своих родителей я знаю. А будешь на меня шуме-у-эть… — Ур зевнул, демонстрируя тонкие острые клыки, — Я тебе лицо обглодаю…

— Отродье Безликого? — появившаяся в дверях Лисса поправила очки, — Вы хотите сказать, что нелюдей сотворил он?

Пройдя к дивану она села и принялась чесать Ура, насмешливо глядя на Посвященного. Тот, красный от негодования, попытался снова вскочить, но ему не дали.

— Да! Да, сосуд греха ехидный! Эти блядские твари — дело рук Безликого!

— Ну тогда вы, Посвященный, еретик!

— Я еретик!!?

— Именно… На Кастрском соборе 86 лета основания было постановлено, что у Безликого отсутствует сила творения, и любые утверждения о том, что тот может что-то создать, являются ложными и еретическими. Так что, если вы заявляете, что Безликий создал нелюдей — вы еретик. С чем вас и поздравляю…

— Умэ-эм-эээ… — выдал Физель сдуваясь словно проткнутое колесо.

— Представляю, как вам сейчас неудобно… Это от того, что вы книжку читаете все время одну и ту же, а надо разные…

— Баба неразумная…

— Breite Stirn, wenig Hirn. То, что у вас большая кастрюля на плечах, не мешает ей быть пустой, — ухмыльнулась Лисса. — Но, если вы хотите, чтобы Я еще что-то рассказала ВАМ, о тонкостях ВАШЕЙ религии, то я всегда к вашим услугам. Обращайтесь…

— Вот поэтому и нельзя бабам образования, — буркнул Посвященный, но шепотом, чтобы Лисса не услышала, — Они от него портятся… А ты чего ржешь, язычник?

Тролль, которому адресовалась последняя фраза, еще раз довольно хмыкнул и, показав Посвященному жест означавший «тебя поимели», принялся накладывать себе добавки. Слободан, мрачно слушавший всю эту пикировку, огляделся и встретился взглядом с Джемингом, который сидел с умиротворенным видом и легкой полуулыбкой на лице.

— А ты че такой довольный?

— Чистый корабль, вкусная еда, образованная публика — мне тут начинает нравится, сяньшен… Мы познаем сравнивая. В сравнении с «Илмаре», тут просто дворец. Возможно, даже моют отхожие места.

— Тебе немного для счастья надо, да?

— Мудрый умеет радоваться малому. Я с вашего позволения, сяньшен, отлучусь. Проверю свои предположения.

Встав, и с легким полупоклоном вернув на камбуз посуду, Джеминг подошел к библиотечному шкафчику, просмотрел название на корешках и, взяв одну из книг, сунул её подмышку и вышел на палубу.

«Интернационал» все еще лежал в дрейфе. Механики бегали туда-сюда готовя операцию по извлечению ценного и полезного из «Илмаре». Пройдя до кормовой надстройки, Джеминг огляделся и, увидев орудующую шваброй Чуму, подошел к ней.

— Простите, что отвлекаю от дел, сяньшен, но мне сказали, что предназначенная для нас уборная находится где-то здесь. Не могли бы вы показать её дабы я, по ошибке, не зашел в запретные для нас места.

— Уборная? — Чума с недоумением уставилась на него — Тибе гальюн нужеш штоли? Пашли…

Она подошла к двери, располагавшейся с правой стороны надстройки и, открыв, указала внутрь. Джеминг поблагодарил её все тем же легким полупоклоном и войдя услышал:

— Ахринеть! У тибя хвост!

— Да, сяньшен, — повернувшись к Чуме он с вежливой улыбкой кивнул, — Я принадлежу к народу хануми и у нас есть хвост.

— Настаящий?

— Я бы глупо выглядел, если бы носил накладной хвост, сяньшен.

— Точна… А зачем он вам?

— Что бы дать ответ на этот вопрос, сяньшен, мне надо подумать. Сейчас мои мысли отягощены одной потребностью, но как только я её удовлетворю, то с радостью побеседую с вами об этом. Надеюсь, вы не против?

— Не! Тут срач — мине долга убираться. Йа сдезь буду если чо…

Еще раз поклонившись и закрыв дверь Джеминг с облегчением выдохнул и, устроившись на унитазе, открыл книгу. Когда он вышел, Чума стояла поодаль болтая с Обмылком, но увидев Джеминга немедленно потопала к нему. Тот со вздохом снова нацепил на лицо вежливую улыбку.

— На чем мы остановились, сяньшен? Вы, кажется хотели знать, зачем мне хвост?

— Аха. И исче — што значит «Сяньшен»?

— «Сяньшен» значит «Господин». Вежливое обращение.

— Йа ни гаспадин… Йа проста так выгляжу… — Чума кивнула на Обмылка, — Он патвердит.

— О! Глубочайше извиняюсь, сяоцзе, что значит «госпожа». Мои глаза меня обманули. Я обещаю, впредь, не позволять подобного.

— Ты странно разговариваешь, — буркнул Обмылок, который с некоторых пор ревновал Чуму к любому живому и неживому объекту.

— Я просто стараюсь быть вежливым ся…

— Господин…

— Я просто стараюсь быть вежливым, сяньшен. Я нахожусь на чужом корабле, вы пришли нам на помощь, так что я, в меру своих сил, пытаюсь быть учтивым и приятным.

— А! Тогда ладно. И че там с хвостом, говоришь?

— Хвост, сяньшен, нужен нам для баланса. Мы, хануми, очень любим баланс во всем и наше тело не исключение. Разрешите, я вам продемонстрирую…

Взяв у Чумы швабру, Джеминг поставил её вертикально, ловко вскочил на верхний конец, поймал равновесие и застыл сложив руки за спиной.

— Видите, сяньшен? Сяоцзе? Я стою на шаткой опоре не шевеля ни руками ни ногами. Насколько мне известно, для вас такое представляет известную сложность.

— Ахринеть… — прокомментировала этот номер Чума, — Йа бы пизданулась. А китты так умеют? У них тоже йесть хвост?

— Допускаю, сяоцзе, но думаю, что лучше спросить у них.

Из-за угла вывернул прогуливающийся Капитан. Осмотрев эту картину он хмыкнул, потом, вложив два пальца в рот по разбойничьи свистнул.

— Так! Обормоты! Че не работаем? Че до человека доебались? Он вам че? Клоун?

— Это хануми, — попытался возразить Обмылок, — И он сам показывать начал.

— Попизди мне тут еще! Хануми тебе че? Не люди, что ли? Сам показывать он начал… А то я не знаю что ли, что те хоть че делать, лишь бы ниче не делать! Швабру в зубы и бегом порядок мне тут нарисовал!

— Сейчас её очередь!

— Да что-ж ты делать-то будешь! Тебе в ухо дать, чтобы ты со старшими не пререкался или где? — Капитан вспомнил, что по графику сейчас и правда очередь Чумы мыть, но был твердо настроен настоять на своем, — Чума сейчас в распоряжение Боцмана пойдет… Матрацы перетряхивать, во! А то как мы людей на них ложить будем? А ты бери швабру, и чтобы через час палуба блестела как котовы яйца! Приду — проверю!

Страдальчески вздохнув, Обмылок взялся за швабру. Чума, которой хватило ума не перечить, унеслась подальше от Капитанских глаз, а Джеминг, слегка смущенный тем, что из-за него эта парочка получила нагоняй, поприветствовал Капитана приняв максимально виноватый вид.

— Это моя вина, сяньшен. Ваши люди спросили, зачем мне хвост и я решил продемонстрировать.

— Ловко. Мне понравилось. Учился где-то?

— Я воспитывался при монастыре, сяньшен. Там уделяли много времени тренировкам тела.

— Сирота?

— Нет, сяньшен. Мои родители — довольно обеспеченные и известные люди.

— А как в монастырь загремел?

— О! Дело в том, сяньшен, что у нас подобное воспитание считается очень хорошим для государственной службы. Считается, что оно прививает дисциплину и учит скромности. Моим родителям пришлось немало постараться, чтобы меня приняли в послушники.

— Серьезно? — Капитан задумчиво хмыкнул, — Как же тебя сюда-то занесло?

— Есть долги, которые моя семья должна была отдать.

— Отдал?

— Почти, сяньшен.

— Что за долг, разумеется, секрет?

Джеминг сделал сожалеющую мину.

— Ладно: не хочешь — не рассказывай. Дело твое. Больше вопросов не имею — свободен.

— Благодарю за понимание, сяньшен…

Заложив руки за спину Капитан подошел к борту и принялся наблюдать за Багиром, который вязал к корпусу «Илмаре» какие-то канаты. Джеминг проводил его взглядом и пошел обратно в столовую по пути задумчиво повторяя: «Хоть че делать, лишь бы ниче не делать… Хоть че делать, лишь бы ниче не делать… Как вам такой гунъань учитель Ху?»

А тем временем, Пратт не понимал что происходит. Поведение Старпома сбивало его с толку. Тот просто молчал и спокойно потягивал виски. Такое Пратт видел не раз — так делали большие боссы когда подчиненный, сбиваясь и потея, оправдывался перед ними. И сейчас, волей не волей, он тоже начинал чувствовать себя подчиненным, хотя, казалось, с чего бы? Ведь это просто бродяги, шайка проходимцев вне закона и общества! Пратт, репетировавший речь в своей голове, представлял, как ему будут приносить извинения и каяться, ведь за ним стоит Севионская Компания, а это, между прочим, седьмая по величине колониальная компания на континенте, с миллиардным оборотом и множеством владений, и если хоть один волос упадет с его головы…

Но когда он это все начал говорить в слух, в голове начала биться нехорошая мысль. Ну какое дело Компании до мелкого служащего, который не справился с простейшим заданием — доставить груз зеленого горошка? На его место столько желающих, что ему найдут замену сразу, как только весть о судьбе «Илмаре» дойдет до руководства. Кто будет за него мстить? Команда наемников обойдется дороже, чем его жалование за все время работы. Хорошо, если кто-то попросит островные власти посмотреть, не выкинули ли волны на берег его труп.

Хотя, кто этим будет заниматься? Начальство? Да оно забудет о том, что он сгинул, через три минуты после того, как ему доложат. Коллеги? Не в этой крысиной яме. Жена? О — эта будет рада больше всех. А он — осел. Женился по расчету, называется! Поверил, что её папаша добьется успеха со своими дурацкими электробурами. Кому нужно сверло, которое не работает без электричества?

Пратт внезапно понял, что продолжает говорить одно и тоже как заевшая пластинка и, сбившись, умолк. Старпом подождал еще минуты две, на случай если у собеседника появятся новые идеи, и удовлетворенно кивнул.

— Я так понял, фонтан вашего красноречия иссяк? Просто кивните — не надо снова начинать рассказывать про ваше место работы.

Пратт кивнул. Старпом налил себе еще, потом достал второй стакан, наполнил его до краев и протянул допрашиваемому.

— Пейте. Поможет снять напряжение. Я прекрасно понимаю, что произошедшее выбило вас из колеи и вы провели две недели в ужасных условиях, в окружении не особо дружелюбных людей… Но сейчас все позади. И время подумать о будущем. Каким вы его видите?

Осторожно отхлебнув и неловко облившись Пратт поискал глазами куда бы сесть. Это, по хорошему, надо было сделать сразу. Так всегда делали старшие менеджеры — садились не спрашивая, чтобы сразу показать, что они не ждут от кого-то одолжений. Но, как назло, там где они беседовали, был только один стул.

— Хотите присесть? — без слов понял его Старпом и, в притворной растерянности оглядевшись, вздохнул, — О! Я не подумал об этом. Но не беда — можете присесть на пол. У меня тут чисто. Давайте — не бойтесь!. Чувствуйте себя свободно!

Сказано это было максимально дружелюбно и Пратту, почему-то, показалось, что будет грубо отказаться. В конце-концов, этот Антон не такой уж и страшный как он себе представлял ловя обрывки разговоров — налил ему отменного виски, сожалеет, что не принес второй стул, предлагает присесть. Пусть и на пол, но на чистый же пол! Да и вообще: моряки — они без предрассудков на этот счет, и, возможно, сидеть на полу у них в порядке вещей. На «Илмаре», например, многие на полу не только сидели, но и лежали. И неплохо себя чувствовали!

Пратт со вздохом опустился на задницу, снова облился и, с вздохом облегчения, привалился к стене. Старпом, удовлетворенно кивнув, достал блокнот и карандаш.

— Про вас я все понял и вопросов больше не имею, но, если вы не возражаете, не могли бы вы высказать свои соображения насчет остальных ваших спутников? Мне очень интересно именно ваше мнение, так как вы не из их команды и, соответственно, имеете максимально объективный и взвешенный взгляд на вопрос.

От виски у Пратта зашумело в висках, а сказанные Старпомом слова пьянили не хуже алкоголя. Всадив еще глоток и откашлявшись, Пратт начал излагать свое мнение ехидно хихикая внутри, мол вот вам! За все! Я обещал доложить — и я доложу! Пусть не своему начальству, но без разницы! Будет вам сейчас мое мнение. Взвешенное и объективное… Козлы. Старпом слушал его, быстро писал что-то в блокноте, хвалил за точность и наблюдательность и, как бы между прочим задавал короткие уточняющие вопросы.

— Что они с ним сделали? — с тревогой спросил Слободан у Бравы, — Избили?

— Хуже. Напоили!

Брава, который осматривал бесчувственное тело Пратта, принесенное и кинутое на лавку, покачал головой. Физель, оттолкнув его, понюхал пятно на одежде чиновника и согласно кивнул.

— Да. Это определенно виски! Эринский, односолодовый. Выдержанный… — его лицо задрожало от с трудом сдерживаемых эмоций, — За что, Всемогущий!!? На его месте должен был быть я!!!

— Напьешься — будешь, — буркнул Слободан.

— Это пойло стоит пять сотен за бутылку, а тут какие-то ебаные безбожники поят им этого ублюдка!

— Я бы сейчас не об этом беспокоился. Как думаете — много он успел наболтать прежде чем отрубился?

— Все, сяньшен… — покачал головой Джеминг, — Он рассказал все, что знал.

— Да это похуй, — Слободан махнул рукой, — Я человек простой — мне скрывать нечего. Я переживаю, как бы он не сочинил чего. Я этих компанейских знаю — клеветники те еще!

— Вы нас за идиотов-то не держите…

— Пуц ми курач!!! — занятый Праттом Слободан забыл, что Лисса и Ур еще тут, — Я не это имел ввиду.

— Да понял я, что ты в виду имел… — Ур смачно, до хруста потянулся, — Не дергайся… Мы тут не самые приятные и милые личности, но херню всякую на пустом месте не творим… И другим не советуем… Антон с ним так поговорил… Чтобы понимать, что вы из себя представляете. Ладно — мне пора, а то самое интересное пропущу. Ты идешь?

Лисса кивнула, заложила книгу закладкой, встала и, прежде чем выйти вслед за Уром, ткнула томиком в Физеля.

— А еще будете моего котика обижать, я дяде пожалуюсь.

— Да насрать! — фыркнул Посвященный, осеняя себя святым символом, — Прости Всемогущий за слова непотребные.

— Именно… Он здешний доктор и у него есть коллекция веселых порошков, после которых вы будете делать именно это. И так долго, часто и много, что ваше седалище станет похожим на оное у павиана. Для приведения внешнего вида к гармонии с внутренним содержанием.

— Че!?

— Она вас павианом назвала, которому только красной жопы не хватает для полного сходства, — с готовностью пояснил Брава.

— Ах ты-ж блядина очкастая!

— Тролль? — тихо, но с металлом в голосе сказал Слободан.

Тролль кивнул и дал Посвященному по шее. Тот попробовал отмахнуться, но получил уже от Слободана.

— Уймись, дурак… Если ты будешь сраться, после того как эта дамочка тебе что-то подсыпет — полбеды. Так ведь она нам в общий котелок сыпануть может. А гальюн нам выделили всего один. Вот удивляюсь вам — че тихо не сидится? Приключений было мало? Ну так попроси — пусть они тебя с Праттом обратно на «Илмаре» закинут, пока далеко не отплыли! Нельзя, что ли, тихо сидеть как вон Ши с Ксу? Кстати — а где они?

— На камбузе, сяньшен… Помогают мыть посуду. Если что, то камбуз боцман в списке запретных мест его не упоминал.

— Во! Вот они все делают правильно! — Слободан потряс пальцем в воздухе, — Мы на вольном корабле посреди моря. Они что захотят с нашими жопами-то и сделают. Захотят — оставят, захотят — за борт выкинут. Все, что душа пожелает. С ними надо общий язык найти! Подружится! А тут Пратт сходу выебываться начал, пока в тыкву прикладом не дали, теперь ты еще. Ты вообще точно священник? А то я одного каторжника знал, так даже он по приличнее себя вел.

— Не суди меня, говнюк, бо един Он судья над нами! Сан мне дали, когда ты еще в пеленки мочился!

— Ты с своей паствой так же разговаривал? Хотя че это я? Тебя-ж за такие манеры в Острова и услали. Я вообще удивлен, что так долго терпели.

— Не твоего ума дело!

— Ну и иди в задницу…

Слободан отобрал у Бравы сигарету и вышел на палубу, потом влетел обратно с криком: «Мы все пропустили!»

— Что пропустили? — не понял Брава.

— «Илмаре». Они его перевернули.

— Еще раз?

— Да. Ну в смысле обратно…

Все присутствующие, кроме храпящего Пратта, кинулись на палубу смотреть. Мимо них прошел мокрый Багир ворча: «Вах! Дэлов-то!»

«Илмаре» и правда покачивался на воде почти как положено. Вид у него был плачевный — при перевороте машина сорвалась с фундамента и пробив палубу и вырвав кусок надстройки пошла ко дну, обе мачты были сломаны, топливный генератор вскипел и палубу над ним вспучило давлением.

— Кажись все… — Брава обреченно махнул рукой, — Отплавалось суденышко наше…

Слободан мрачно кивнул, наблюдая как по палубе бывшего «его» судна бродит Амяз с Михаем прикидывая, что бы интересного и полезного с него свинтить.

— Исвинитепошалуста! КтотутСильвиоБравапомошник-механик?

— Чего? — собравшиеся непонимающе уставились на буквально телепортировавшуюся к ним Кару.

— СильвиоБрава?

— Я… — Брава поднял руку.

— Вас. Зовут. Туда. Помош.

Выговорив послание по словам, Кара снова исчезла с такой скоростью, что за ней воздух схлопнулся.

— Кажись они тебя к себе зовут. Проконсультироваться. Еще не знают, что из тебя механик, как из барана концертмейстер.

— Сейчас узнают! — с непонятным оптимизмом кивнул Брава, — Ладно — пойду, как ты и сказал, попробую подружится. Совместная работа она сплачивает!

— Иди…

Такой энтузиазм Слободана настораживал. С другой стороны, Брава парнем был общительным и мог без мыла втереться в любую самую тесную компашку.

Тролль, тем временем, углядел Бьернсона, который помогал притянуть «Илмаре» поближе, чтобы удобнее было тягать трофеи и, молча подойдя к нему, взялся за канат и принялся помогать тянуть.

— Вот! Вот эти двое — молодцы. А ты, Посвященный, такой же дундук как и Пратт.

— Да иди нахер… — буркнул Физель и вернулся в столовую.

Слободан вздохнул, потом понял, что до сих пор мнет в руках незажженную сигарету и вспомнил что спичек с собой нет.

— Те огня что-ли? — с мостика спустился попыхивающий трубочкой Капитан, — На — прикуривай…

Некоторое время они молча курили глядя на «Илмаре», потом Капитан глубоко вздохнул и покосился на Слободана.

— Много на нем отплавал?

— Не… Первый рейс был…

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому, что привыкнуть не успел, — пояснил Капитан, — Корабли ведь они такие… К ним привыкаешь и потом расставаться тяжело… Душа болит… Ты давно капитанствуешь-то?

— Меньше полугода. Это мой первый корабль. Первый рейс в чине капитана. И последний…

— Че так?

— Не гожусь я. Раньше думал — справлюсь, а теперь понимаю, что нихрена. Нет во мне характера нужного. Не умею я так как надо.

— А как надо?

— Жестко. Чтоб и с матросами, и с начальством, и с богом морским мочь на своем настоять. Чтоб все как надо было. Без послаблений. А у меня не вышло. Там не вышло, сям не вышло и в результате корабль погубил, людей, груз.

— Что погубил — плохо… Что переживаешь — хорошо. Что понимаешь — тоже. А до того кем был?

— Штурманом. Курсы, карты, лаги, лоты — вот это мое…

— А пойдем — выпьем? — внезапно предложил Капитан, — Ты-ж белгранец, судя по фамилии?

— Да. Из Срмичей. Это возле Добжичей на право если по дороге на Лужичи.

— Ну тогда пить умеешь. По правильному! Чтоб с закуской, разговорами по душам, и прочим, что положено.

— Умею — что там не уметь-то?

— Не скажи — был я в энтом, как его? Фуапри, или Фуагра — точно не помню. В Гюйоне в общем. Так там…

Капитан махнул Слободану следовать за ним попутно рассказывая, как он на спор перепил экипаж двух гюйонских и одного фессалийского сухогрузов.

Джеминг, оставшийся в одиночестве, некоторое время размышлял, потом решительно перебрался на борт «Илмаре» и подошел к Амязу.

— Простите, сяньшен, но наш капитан договорился с вашим, что нам оставят наши личные вещи. Могу я пройти в каюту и посмотреть, что из вещей можно еще спасти?

— Сейшас… Надо убедится, што это бесопасно.

— О! Не переживайте, сяньшен, — мы жили возле камбуза и та часть надстройки уцелела. Я просто войду вон в ту дверь…

Амяз кивнул и пошел с ним. Джеминг подергал дверь и обнаружил, что её заклинило.

— Поберегтися!

Михай, бродивший вокруг с ломом и прикидывавший, что бы им ковырнуть, увидев это обрадовался и, с разбегу вонзив лом между полотном двери и косяком, с хрустом и скрежетом решил проблему. Из помещения вырвался поток воды, несший чудом уцелевший керамический чайничек. Джеминг ловко подхватил его и вежливо поклонился.

— Спасибо, сяньшен. Вы были очень любезны.

— Та нема за шо! — помахивая ломом Михай гордо пошел дальше.

Амяз вместе с Джемингом вошел на камбуз, посмотрел на разгром и принялся мелом отмечать предназначенное к демонтажу оборудование. Джеминг же прошел дальше, в маленькую кладовку, где хранились припасы и жили они. Там оказалось не все так плохо, как он опасался. Помогла привычка всегда держать дверь закрытой, благо лиц от которых надо запирать и запираться на «Илмаре» хватало. Так что, когда корабль перевернулся и надстройка оказалась под водой, камбуз затопило через вентиляцию, а вот кладовка осталась сухой, хотя мешок рассыпавшейся муки запачкал практически все.

Немало обрадованный сим фактом Джеминг вытряс простыню и принялся отряхивать и складывать туда вещи. Когда он вернулся, Дядя Ши и Ксу уже закончили помогать с посудой и теперь сидели за столом, глядя на мрачного Физеля, который бросал тяжелый взгляды-то на пьяно храпящего Пратта, то вниз, куда ушли Капитан со Слободаном. Чутьем бывалого алкоголика он понял, что они пошли пить и его не позвали, отчего его настроение упало до низшей отметки.

— «Я забрал вещи из нашей каюты». — Джеминг поставил перед Дядей Ши тюк, — «И нашел ваш чайник».

— «О! Тысяча благодарностей господин!» — Ши расплылся в счастливой улыбке, — «Я так по нему скучал!»

Кинувшись к тюку, он порылся в нем и извлек деревянную шкатулку с жестяными коробочками.

— «О! И мой чай не пострадал. Позволите, господин?»

— «Разумеется».

Дядя Ши убежал на камбуз, тщательно отмыл чайник, согрел воду, следя чтобы она была необходимой температуры, соблюдая все необходимые церемонии заварил чай и вернулся в столовую сияя от счастья.

— «Вот теперь, господин, я и в самом деле спасен. Потому, что без чая жизнь — не жизнь».

— «Я рад, что вам хорошо». — Джеминг помолчал, — «Скажите — когда вы помогали на камбузе, вы разговаривали с коком? Что она рассказывала?»

— «Она много говорила, господин, но мало сказала. Спросите, что вы хотите знать, чтобы я не утомлял вас пересказом женской болтовни».

— «Что она говорила про Капитана?»

— «Суровый, но добродушный, опытный, любит поесть».

— «Немного…»

— «Я сразу сказал, господин — она говорит не говоря».

— «Что она сказала про старшего помощника? Она делит с ним ложе — про него ей должно быть известно больше».

— «Сожалею господин, но про него она сказала так же мало. Капитан использует его для решения сложных вопросов. Он умен и хитер, но масштаб его ума и хитрости от её разума ускользает».

— «Это плохо. Тот, кто сумел спрятать себя от той, с кем проводит ночи, опасен…»

— «Не могу судить об этом, господин — я не достаточно изощрен в таких вопросах».

— «Китты?»

— «Опытные войны, отличная подготовка, заслужили доверие экипажа».

— «Чем они добывают пропитание?»

— «Грабят, воруют, убивают, но стараются выбирать для этого плохих людей».

— «Грабители грабителей? Они не выбирают простой путь…»

Чай заварился. Дядя Ши с почтением протянул Джемингу чашку, и тот задумчиво принялся пить ароматный напиток. Снизу поднялся Старпом. Посмотрев на чаевничающих хануми, он приветливо кивнул им, потом с усмешкой посмотрел на Пратта и повернулся к Физелю, сверлящему его недобрым взглядом.

— Вы выглядите так, как будто у вас ко мне вопросы. Я вас слушаю…

— Вопросы? Да у меня блять, прости мя Всемогущий, только один вопрос! Зачем было тратить хороший виски на это недоразумение?

— Я понял о чем вы. Недовольны, что я не потратил его на вас?

Физель, раздувая ноздри кивнул.

— Ответ прост — вы знаете примерно столько же, если не меньше, но если этому хватило стакана, то в вас пришлось бы влить бутылку и потом пытаться вычленить полезную информацию из пьяного бреда обиженного на весь мир пропоицы.

— Говнюк зеленый! Да что ты обо мне знаешь! — взревел Физель и вскочив попытался взять Старпома за грудки.

Тот спокойно вывернул ему руку и впечатал мордой в стол. Посвященный попытался вырваться, но Старпом довольно легко пресек эти попытки.

— Я знаю больше, чем вы сам, — старпомовский палец прошелся по внутренней стороне ладони Физеля, — Ваши ладони слишком гладкие и маленькие для мужчины вашего размера. Вы ни дня не работали руками. Значит ваша семья была довольно обеспеченной. Дети из бедных семей могут стать священниками, но для этого приходится поработать на благо церкви не только словом, но и делом. Вам же обучение оплатили.

У вас на запястье татуировка Пятого Королевского Стрелкового Полка. Значит, получив сан, вы стали армейским капелланом. Пятый полк — элита. Голубая кровь. Попасть туда простолюдину, даже с саном, невозможно. Значит ваша семья была не только состоятельной, но и знатной. Почему мальчика из богатой и знатной семьи отправили в священники? Скорее всего, виной тому ваш проявившийся еще в детстве поганый характер.

А потом грянула война. Пятый Королевский попал в мясорубку затяжных боев. Вы помогали в госпитале раненым и увечным, отсюда и знание медицинских манипуляций, исповедовали умирающих и отпевали мертвых. Морально это тяжело, и вы начали пить. Война закончилась, а пагубная привычка осталась и со временем начала только усугубляться, руша вашу жизнь. Со временем, бутылка стала вашим единственным другом.

Большим пальцем Старпом провел по внешней стороне кисти Физеля.

— Костяшки не сбиты как у бойца, но сломан нос и уши. Вы пили, хамили и вас били. Священник, регулярно щеголяющий разбитой рожей, раздражает руководство. Вас задвинули в самый глухой приход, но вы и там умудрились отличится, хотя, должен сказать, терпели они долго. Заслуги семьи? Ваши? Уже не важно. Вас решили убрать с глаз долой. В Острова. От вас отвернулись все. И вы это понимаете. Семья скинула вас церкви. Церковь задвинула вас в жопу мира. Друзья устали терпеть ваши выходки, а окружающие потеряли к вам всякое почтение.

Но знаете что? Пратт рассказал как вы заступились за него перед Слободаном. То есть, в трудной ситуации, вы способны собрать волю в кулак и вести себя достойно. Но как только угроза миновала, вы снова превратились в хамоватого дебошира из дешевого кабака. Вот как-то так. Я ничего не забыл?

Старпом выпустил Физеля из захвата. Тот повернулся к нему хотел что-то сказать, но передумал и молча усевшись на лавку отвернулся к иллюминатору.

— Ну вы тут еще разрыдайтесь как обиженная девочка. Я знал людей, которые хлебнули горя столько, сколько вам и не снилось. Но они нашли в себе силы остаться людьми. Подумайте лучше об этом а то, чувствую, вы снова приготовились проклинать жестокий мир. Размазня слабовольная…

Старпом с презрительной ухмылкой вышел. Джеминг переглянулся с Дядей Ши потом посмотрел на Физеля, по лицу которого и правда катились слезы.

— «Господин..?»

— «Да — он умеет видеть людей. Я хочу знать о нем побольше».

Отодвинув чашку Джеминг встал и принялся будить Пратта.

Тем временем Брава во всю пытался наладить контакты с механиками. В своем стиле.

— Табачный паек выдают, да еще и сигаретами! — он помахал в воздухе пачкой, — Я не то, чтобы много где послужить успел но, судя по рассказам, это прям люкс! Обычно либо свои, либо рассыпуха с ветками… И кормят отменно!

— Вах! Рассказываышь! — согласился перекуривающий Багир, к которому Брава подсел поболтать, — Ми тут тэбе нэ там! У нас всэ па уму. Сыгареты выдают. Кормят свэжым. Халадылнык выдел? Во!

— Холодильник? У вас на борту холодильник есть?

— Да! Ми иго укралы!

— А девки в команде? Нигде такого не видел!

— Тоже укралы. Каторый с большой груд — таварыщ старшый памошнык украл. Каторый у нас в мэханиках — старшый мэханик у жених украл. Та што в ачках — не кралы. Она пассажиром эдет. А тощая сама завэлась. Как миша. Который крысин брат. Ми иё накармили, тэперь с нами живэт.

— А вы как сюда устроились?

— Вах! Што значыт «устроилысь»? Прыгласыли! Таварищ капытан лично прыгласил! Говорыт пайдем к нам в каманду, пайдем, уважаемый, без тебя никак! А я эще думал!

— О! Так у вас, наверное квалификация ого-го? — уважительно покосился на него Брава.

Багир не совсем понял, какую конкретно квалификацию тот имеет ввиду, и уместно ли говорить, что она у него даже в ледяной воде сантиметров двадцать, но тут Амяз позвал их на совещание.

— Я се осмотрел — пудем снимат. Вспомогателный силовой установка снимат, генератор снимат, электродвигател, где найдем — совсем-воопше все снимат. Раковина-сантехника — тоше.

— Вай — нэ надо сантэхнык! Там всэ грязный, противный, фу!

— Не хвилюйтеся, пане. Вони вже отмокла. Ми их з брандспойта напором обмоемо и всего проблем!

— Я могу этим заняться, — радостно предложил Брава.

— Вы лушше нам с генератор помогите.

— Да я, честно сказать там не помощник. Я вообще в технике так… Соврал, чтобы на борт взяли. Меня весь рейс по рукам били и говорили: «Ничего, блять не трогай». Так что я, лучше, гальюнами.

— Нэ дарагой! Этым нэ ты займэшься. Там гайки савэм заржавэллы — толька зубилом рубать, на эта у нас спэциалыст эсть!

Багир махнул Бьернсону который, в компании Тролля, раскладывал канаты для просушки.

— Э!!! Сюда хады уважаэмый! Дэло эсть — всэ как ты любыш! Рубать!

Бьернсон заинтересованно вскинул голову. В процессе стажировки у механиков выяснилось, что он дивно орудует зубилом, и это дело ему нравится. Вся остальная кропотливая работа вызывала у него скуку, а вот рубить сталь… Бьернсон брал зубило, придирчиво осматривал заточку, потом приставлял его и, с перекошенным лицом, принимался лупить молотком с такой силой, что искры летели. Что он представлял в этот момент, можно было только догадываться, однако получалось у него на загляденье: срубить зубилом гайку на сорок два — это надо суметь.

— Ыды сюда и друга сваэго вазмы. Там раковин болты срубыт надо и сралнык тожэ. Только пэрэд этым из напором их апдайтэ, штобы братся было нэ противно.

Бьернсон кивнул и, махнув Троллю, пошел разматывать пожарный рукав. Багир повернулся к Браве.

— А ты тагда стэкло займысь. Иллюминатор-мулинатор, плафон-фыфлон — прыгадытся!

— Хорошо… Пуст саймется. — Амяз согласно кивнул, — Сейшас скашу босман, штобы грус шел смотрет и грусовой стрела сюда перекину. Когда с этим саконшим — посмотрим, што еше успеем полесного снять.

— Я б, пане, цепуры якирни зняв, — предложил Михай. — З одного боку штука почти вечна, з иншого — бувають проебываются, причому, частише, здоровенними шматками.

— Ошен хороший мысл! И приборы в рупке надо посмотрет. И Антон-аза посват. Мошет для радиостансия совсем шут-шут запшасти наберет. И Доктор-аза пуст ис ласарет все нушное восмет. Сейшас всех сват буду…

Боцман к осмотру груза подошел основательно — взял с собой свободных от вахты и принялся вскрывать все ящики подряд. То, что подмокло, скидывали в кучу — обмундирование и так было не ахти качеством и замачивание в соленой воде ему на пользу не пошло. Да и не стоило оно того, чтобы возится с стиркой и просушкой такого количества тряпья. То, что осталось сухим, перетаскивали к себе.

Особо порадовало, что ящики с обувью, ремнями и подсумками были сложены вниз и, при перевороте, оказались, соответственно, вверху, так что практически не пострадали. Чума, во время перекура, порылась в ботинках и нашла таки себе «педали» более-менее по размеру, благо выбирать было из чего. Боцман, к её удивлению, отреагировал на эту самодеятельность вполне одобрительно и, кивнув остальным, дал понять, что не против, если матросы «прибарахляться» по ходу дела. Это серьезно ускорило процесс — теперь все буквально рвались сортировать добычу и к концу работ выглядели как мародеры разграбившие интендантские склады.

Старпом с Доктором тоже времени не теряли — свинтили радиостанцию, заверив, что, несмотря на купание, в ней осталось много полезного и вообще, возможно, её получится восстановить. Вынесли все препараты, инструменты и склянки из лазарета — по мнению Доктора, этого добра много не может быть по определению. Потом принялись снимать всякие кабеля.

— Пан Старший Механик… — к Амязу подбежал взволнованный Михай, — Там покийник. У машинному. Вже зовсим страшно виглядае.

— Позови Браву — мошет по одешде опознает.

Брава от этой чести долго отнекивался, но его заставили пойти и посмотреть. Тело уже довольно сильно разложилось, поэтому зрелище было-то еще.

— Это Анжу… Старший наш… Не успел выбраться, бедолага… Посвященного позовите — пусть отправит в мир иной как положено, а я пока, с вашего позволения, пойду блевану…

Зеленый, закрывающий рот Брава убежал. Михай, который к таким делам относился серьезно, привел Физеля. Тот после стычки со Старпомом находился в состоянии душевного упадка, но от такой новости, как ни странно, приободрился и, снова почувствовав себя нужным, развил бурную деятельность. Облачившись подобающим образом, он побрился, умылся, осмотрел тело, немного утешил Браву тем, что Анжу погиб почти мгновенно, разбив себе голову об переборку, что куда лучше чем утонуть, и уж точно лучше чем утонуть не сразу, после чего провел службу. Тело перенесли и положили на доски на том месте, где стояла машина и закрепили от всплытия, решив затопить вместе с судном — достойная могила для моряка.

Затем, прервав работы по сбору трофеев, еще раз тщательно обыскали все помещения, но больше таких «сюрпризов» не обнаружили, и с облегчением вернулись к делам. Все эти мероприятия затянулись до поздней ночи и многое еще осталось на следующий день. После ужина команда ушла в кубрик. Боцман выдал спасенным спальные комплекты, и наступило самое приятное время — час перед отбоем…

— Тебе куда столько ботинок?

Обмылок недоумевающе покосился на десяток пар обуви, которые Чума захапала и теперь тщательно смазывала и полировала каждую.

— Ни завидуй — нада была брать пака давали!

— Я не завидую — просто не понимаю.

— Пригадятся!

— Я тоже набрал — дело нужное, — согласился с Чумой Федор, — Одну пару, получше, как выходные оставлю, две пары рабочих. Вдруг промочу? Одни сушатся, во вторых хожу. Еще одна пара запасных — вдруг я обе рабочих пары промочу? Еще пара подменных. На случай если какие прохудятся, а починить сразу времени не будет. Да и вообще — хорошие ботинки достать еще ухитрится надо. Тем более в Острова идем. Там народ босиком бегает — где там у них хорошую обувь сыщешь? А тут — фабричные, считай новые, военные. Есть они не просят — лежат себе и лежат. Не на себе же их таскаем?

— Во! — Чума назидательно помахала испачканной в ваксе рукой, — Мине затем же, што он сказал!

— А мне одной пары хватит… — Обмылок надулся обиженный, что его подруга поддержала мнение другого, — Я не многоножка какая-то…

— Патом ни клянчи…

— Очень надо! — Обмылок демонстративно развернулся в сторону Боцмана, который что-то подсчитывал на бумажке, — Чего там? Хорошо выходит?

— Ну, если быстро скинем, то наша доля ниче так. На вино хватит.

— А те деньги… Ну которые Капитан…

— Товарищ Капитан…

— Ну да, которые он нам должен был после сделки с фиговиной? Там, в Аргесаеванне, все так закрутилось — он про них не забыл, надеюсь?

— Не — все в кассе. Отдельно. Просто в море они нам без надобности, так что пусть в сейфе лежат. Спокойнее будет.

— Мне бы было спокойнее, если бы они лежали у меня в кармане.

— Там все в карман не полезет — сумма золотом и солидная. Два от такенных мешочка с монетами.

Боцман руками обрисовал нечто размером с качан капусты. Обмылок повторил его жесты и, мысленно прикинув, мечтательно вздохнул.

— Деньжищи… Может все таки заберу?

— И что делать будешь? В рундук положишь и по вечерам натираться ими станешь? Или вон как эта… — Боцман кивнул в сторону Чумы, — Дырок в себе наделаешь и вставишь?

— А это уже мое дело!

— Не дури — лежат они в сейфе и лежат. Лучше, чем в рундуке такую сумму хранить.

— Думаешь кто-то позарится? — Обмылок фыркнул, — И куда он потом с ними денется?

— Всякое бывает… Вон Слободан говорил, что у него матросы кассу дернули и на шлюпке в море. На верную смерть считай. Золото оно ведь такое. Голову мутит только в путь. Зачем лишний раз провоцировать? Тем более, про Старпома не забывай. Он пиздец злопамятный и шутки у него злые. Пока деньги твои у Капитана — тот за них отвечает. А как отдаст — отвечаешь уже ты. Смекаешь?

На это Обмылок согласно кивнул. Несмотря на то, что в последнее время со Старпомом все было вроде как ровно, лишний раз искушать судьбу не стоило.

— Да я не настаиваю — Капитан…

— ТОВАРИЩ Капитан, — снова с нажимом поправил приятеля Боцман.

— Ну да — он самый. Он вроде мужик честный, так что пусть полежат. Тем более, я пока не знаю, что с ними делать.

Тем временем, в столовой, народ с «Илмаре» тоже вел свои разговоры. Слободан с Капитаном, румяные от выпитого, появились к ужину. Капитан поинтересовался ходом работ, осмотрел список добытого и планируемого, одобрительно покивал и, похвалив подчиненных за усердие, объявил на завтра подъем по расписанию выходного дня. Слободан сходил посмотреть на Анжу, простился с ним чуть более эмоционально, чем было для него характерно, еще раз побродил по кораблю, и вернулся в задумчивости.

Поскольку останавливаться на этом Капитан не планировал, а кают-кампания и столовая были совмещенные, то чтобы не мешать остальным, они расположились на корме. Туда принесли, проигрыватель, Барабашка оставила им обильной закуски и посиделки продолжились.

— А вы чего, товарищ, родину-то оставили?

— Обстоятельства… — развел руками Капитан, — Бывает такое, что надо. А надо… Это значит надо… А ты чего?

— А я себя показывать подался. Белгран — место такое. Вроде, и между вами и Лионисом, и всякое бывало… А все равно живем тихо, провинциально. А в войну наш добровольческий батальон Гецнера под Елсинками так озалупил, что все охнули. Месяц парни держались — никто не ожидал. У нас, по этому поводу, аж подъем душевный приключился. Форбуржцы одной из сильнейших армий считались, а и перед ними не сплоховали. Значит можем, значит и мы не хуже! Вот многие и подались в чужие земли — тоже захотелось и славы и приключений.

— Нашел?

— Как видишь…

— Да-а… — Капитан разлил еще по рюмочке, — Ну давай. За далекую родину!

— Живели! И давайте покурим еще, да музыку заведем.

Капитан согласно кивнул, набил трубку и, поставив на проигрыватель пластинку, опустил иглу звукоснимателя.

— Эх, помню, я под этот вальсок на танцах в мореходке… У тебя образование есть или самоучкой?

— Есть, но так… На что средств хватило. Остальное уже по ходу дела добирал. Сперва в Куман ходил, потом в Острова… Три раза…

— То есть опыт есть?

— Ну как опыт..? С Балиоссы на Балибассу.

— А! Ну Балибасса — это еще не совсем Острова. Я прямо внутрь ходил. До Второго Кольца! — похвастал Капитан.

— И как?

— Жопа…

— А зачем, тогда, сейчас туда идете?

— А сейчас уже другие расклады. Одно дело там на транспортнике чапать, а другое дело — что-то вроде такого — с пушкой и пулеметами. Тут брат, сам понимаешь — уже ты правила пишешь. Ну давай — теперь твой тост.

— Да я не силен.

— А ты напрягись. Без тостов только алкоголики пьют…

Брава, тоже вышедший выкурить сигаретку на сон грядущий, посмотрел в их сторону и согласно покивал — у Слободана тоже неплохо получалось налаживать контакты. Вернувшись в столовую он огляделся: хануми, собравшись своей кучкой, снова пили чай, Физель совершал вечернюю молитву, Тролль звучно храпел, Пратт, выгнаный подальше ото всех, маялся похмельем, пил воду и тоже пытался уснуть. Браве спать не хотелось, поэтому снова выйдя на палубу он решил немного прогуляться.

— Че шарахаемся? — раздался сверху уже знакомый вкрадчивый голос Ура.

— Ух ты… Напугал! Так — гуляю перед сном, воздухом свежим дышу…

— Осторожнее гуляй…

— А в чем дело-то?

— Обернись. Только медленно…

Брава медленно обернулся и чуть не заорал, увидев в сантиметре от лица клюв и глазища Сыча, который решил познакомится поближе.

— Он кусается?

— Сам-то как думаешь? — ухмыльнулся довольный его реакцией Ур, — Хватанет — полебла как автогеном срежет.

— И чего ему от меня надо?

— Любопытный. Интересно ему что ты, кто ты и можно ли тебя схарчить.

Сыч сделал гулкое «Уху!», потом зевнул, продемонстрировав глотку таких размеров, что туда легко мог поместится футбольный мяч, чем заставил Браву отскочить.

— Меня? Меня нельзя! Я курю, пью, ем всякое вредное… Совершенно не гожусь в пищу.

— Шутка. Он вас не ест. Брезгует.

— Ух. А выглядело убедительно, — Брава облегченно заулыбался, — Это сова?

— Сыч.

— Сычи же маленькие?

— Иди объясни это Капитану.

— Но вы что — сами не видите?

— Не усложняй, — отмахнулся Ур, — Командир сказал — «Сыч» значит сыч. Скажет «Корова»? Ну значит корова — лишь бы надоев не требовал…

— Вы рассуждаете, как мой знакомый полковник.

Ур хмыкнул, но ничего не ответил. Брава некоторое время помолчал, потом спросил.

— А вы людей едите?

— Я че? Дурак?

— Не конкретно вы, а в общем. А то в газете писали…

— Херню ваши газеты пишут. «В общем» все едят. Когда припрет… Вон, в этих Островах, целые деревни канибалов. И килрати. А там, где мы живем, людей нет.

— Как нет? А куда делись?

— Съели всех.

Ур ухмыльнулся и исчез. Брава, не понявший шутит он или нет, решил эту тему закрыть от греха подальше и, обойдя Сыча по большой дуге, отправился спать.

С утра новичков ожидал еще один шок — личный состав «Интернационала» сперва устроил зарядку, а потом, раз уж рядом есть судно которое можно слегка погромить — тренировку по абордажу со стрельбой боевыми. Ур расставил картонные мишени, после чего несколько раз прогнал всех по разным маршрутам, регулярно меняя расположение целей.

— Ну нихрена-ж себе у них тут все по взрослому… — удивился Слободан, которому после вчерашнего хотелось только попить и сдохнуть, — Прям не вольное судно, а армия какая-то.

Тролль, который также наблюдал за происходящим с неподдельным интересом, в перерыве подошел к Бьернсону. Тот после пары фраз и кивков подошел к Капитану. Капитан задумчиво осмотрел Тролля и дал добро допустить того к участию в тренировке. Ему выдали винтовку и поставили в пару с земляком. Еще через пару итераций Ур подозвал Джеминга.

— Помощь нужна.

— Я рад буду помочь тем, что в моих скромных силах, сяньшен.

— Раненого надо изображать. Будем отрабатывать эвакуацию под огнем.

— Но сяньшен, разве для этого не лучше взять человека?

— Не — ты ловкий. Тебя если уронят — хоть не убьешься…

Это Джемингу не понравилось, но отказывать он не стал…

— «Как вы, господин?» — Дядя Ши прижал шишку завернутым в ткань льдом.

— «Я подобен войну упавшему с крепостной стены».

— «Я не знаю как это, господин».

— «Очень удивлен, что живой».

Ур оказался прав — Джеминг действительно оказался достаточно ловок, чтобы избежать большинства углов и переборок которые попадались когда Багир, вжившийся в образ бойца выносящего раненого товарища, тащил его через корабельное нутро.

— Извыны… — проходивший мимо Багир хлопнул Джеминга по плечу, — Нэ нарошно…

— Когда сверху падает град стрел, ученик пропустит десять, мастер — только одну, но этого будет достаточно, — ответил пословицей тот, — Но если бы я действительно был ранен, сяньшен, то это были бы мелочи.

— Вай как сказал! Как джыгыт сказал!

Сидевший рядом Тролль наоборот был доволен как сытый медведь. Ему такие развлекухи нравились. Брава тоже пребывал в приподнятом настроении. Несмотря на то, что вчера он признался механикам в собственной некомпетентности, те все равно пригласили его помогать дальше. Он расценил это как добрый знак. Закончив снимать с «Илмаре» все нужное, Капитан хотел просто открыть на нем кингстоны, однако Старпом с Уром настояли, чтобы использовать этот шанс для еще одной тренировки личного состава. Под их руководством каждому дали попробовать заложить заряд взрывчатки, потом завели все это на подрывную машинку.

Все присутствующие на борту выстроились на палубе. Бардак на палубе обреченного судна убрали и вымыли его, как смогли, из брандспойтов. Капитан, одетый в парадное, пригласил на мостик Слободана.

— Ну что. Твое судно, тебе его и провожать в последнее плавание… И механика своего.

— Анжу его звали. Мишель.

Слободан, которому по такому случаю Боцман одолжил чистый комплект одежды, вздохнул и подошел к машинке. Череда взрывов пробила борта, Физель затянул прощальную литанию и «Илмаре», накренившись, скрылся под водой.

— Для моря рожденый в море и упокоится, — подытожил Капитан, — Теперь последняя формальность.

Старпом уже настроил рацию на нужную частоту. Взяв тангенту, Слободан передал в эфир сообщение о затопление судна и судьбе экипажа, потом принял у Капитана стакан и выпил с ним, не чокаясь, поминая «Илмаре». «Интернационал» дал полный вперед и, набирая ход, пошел дальше своим курсом.

Долина реки Нана, где располагалась резиденция Магистра Церкви Святого Сына, веками служила предметом споров между Фессалией и Гюйоном. После последнего похода Войн Веры, в ходе которого, из-за междоусобицы в объединенном войске, все мероприятие потерпело сокрушительное фиаско — армия передралась прямо на месте сбора, магистр отобрал эту долину в собственность Церкви.

На скале, рассекающей Нанский Водопад на две струи, был построен хорошо укрепленный замок-мост. На каждом перевале были поставлены крепости, впоследствии превратившиеся в резиденции двух самых могущественных на тот момент орденов — Ордена Чистых и Ордена Льва. Остальные ордена тоже решили не отставать и заложили себе по крепости. Вокруг каждого укрепления возникли поселения ремесленников, прислуги, гостиницы для паломников, казармы. В свою очередь, вокруг поселений возникали поля и фермы. Численность населения, несмотря на то, что для того, чтобы поселиться тут, требовалось особое разрешение, росла и, в данный момент, долина была самым густонаселенным местом на всем Континенте.

С террасы, на котором стоял брат Аргус, открывался отличный вид на это место. После видения, возникшего во время ритуала «Юнитии», их, с Валентом и Ливией, срочно отозвали назад. Теперь они ждали, пока Магистры придут к единому мнению по поводу того, что все это значило и как действовать дальше. Брат Валент молча стоял рядом, размышляя, можно ли задать тому вопрос, или не стоит тревожить его пустыми разговорами.

— Ты хочешь что-то спросить, но не решаешься потому, что думаешь, будто я погружен в мудрые мысли? — усмехнулся Аргус, — Открою тебе страшную тайну — мудрые мысли я думаю с совершенно другим лицом. И оно у меня весьма глупое в этот момент, ибо озарение накрывает как удар, заставляя забыть о мирских условностях. А сейчас размышляю, почему за века мы придумали сотни ритуалов на все случаи жизни. От изгнания демонов, до облегчения боли при родах, но никто так и не сочинил даже самой завалящей молитвы от камушка в ботинке.

— Вы серьезно, Наставник? Но почему вы просто не вытряхните его?

— Я вытряхнул, но когда мы шли сюда, мне в обувь попал еще один. Я улучшил момент и избавился и от него. Но, когда мы выходили от брата Ферокса… Эти тропинки посыпанные мраморной крошкой красиво смотрятся, однако знал бы ты, как больно она впивается в стопу! Пойдем — присядем. Я наконец смогу нормально снять ботинок, а ты расскажешь, что за вопрос у тебя.

Валент помог прихрамывающему Аргусу дойти до скамьи. Тот, разувшись, потряс ботинок, после чего поймал на ладонь рассмотрел и выкинул острую мраморную крошку.

— Ну вот — теперь мой разум чист от посторонних тревог. А что мучает тебя?

— Видение…

— Вот как…

— А разве вы о нем не думаете?

— Разумеется. Как я могу не думать о таком?

— И что вы считаете?

— Ересиарх…

— Вы так думаете?

— К моему глубокому сожалению — я в этом почти уверен. Помните, что рассказал нам наш добрый следователь? Видение — лишь окончательное доказательство того, что моя догадка оказалась верна.

— Тот преступник — одиночка с повторяющимся старым почерком? — Валент задумался и согласно кивнул, — Да — это возможно для Ересиарха. Но вы не находите, что как-то мелко?

— Мелко?

— Да. Грабежи банков, побег эринского главаря…

— Убийство Предвозвестника?

— Это да, но все равно…

— Друг мой… То, что мы представляем Ересиарха как персонификацию Великого Зла, наместника Безликого на нашей земле — это заблуждение.

— То есть он не зло?

— Зло. Для нас. Мы думаем, что Церковь является носителем неких универсальных, общих для всех ценностей и морали, но это не так. Это прерогатива Всемогущего, а мы — лишь сбившиеся в кучку заблудшие и напуганные души которые пытаются, в меру своего несовершенного разума, догадаться, что Он от нас хочет.

— Так кто же Ересиарх такой?

— Чтобы это понять — немного нудной истории которую ты, в свое время, так не любил. Согласно Апокрифам, Ересиарх был самым близким другом Святого Сына знавшим его и следовавшим за ним с первых дней и до последнего.

— То есть он не был ему врагом?

— Нет. Наоборот — он пытался спасти его.

— Но тогда я не понимаю…

— Мало кто понимает. Поэтому эта часть Священных Текстов была изъята, дабы не смущать неокрепшие умы. Дело в том, что смерть Святого Сына стала кульминацией его учения. Выбор который он сделал — не для себя. Для всех нас.

— Он предпочел бессмертие Души бессмертию Тела.

— Да. Это важный выбор показавший нам, что принципы и вера важнее жизни.

— То есть Ересиарх был проклят за то, что пытался помешать ему сделать Выбор?

— Именно. Без смерти на Столпе не было бы Выбора. А без него — и всего учения. Ересиарх тоже сделал свой Выбор. Он, несмотря на близость, или же благодаря ей, видел в Святом Сыне просто человека. Друга, чью жизнь он обязан спасти, не задумываясь о последствиях для Человечества. Он разделил с Святым сыном предложенные доли. И если Святой Сын выбрал бессмертие Души и соединился в Духе с Всемогущим, то Ересиарху досталось бессмертие Тела. И теперь он обречен скитаться вечно, не имея возможности прийти к свету Его.

— Всемогущий его не простил?

— Всемогущий прощает всех. Но для это нужно просить прощения. Нужно принять волю Его и Его мудрость. Ересиарх должен понять выбор Святого Сына. И тогда ему откроется дверь, за которой его будет ждать Он и Святой Сын Его.

— То место! Из видения!

— Да. Это то самое место, где Святой сын прочел свою первую проповедь. И место, где он ждет Ересиарха, когда тот раскается.

— Но почему он не хочет? Ведь это же просто?

— Просто? — вскинул бровь Аргус, — Друг мой — оглянись вокруг! Всемогущий не требует от нас ничего сверхестественного. Пять «Добродетелей» которым надо следовать: Милосердие, Скромность, Честность, Верность и Вера. И пять «Мерзостей» которых надо избегать: Жадность, Жестокость, Похоть, Ложь, Отступничество. Простые законы и простые правила! Но легко ли им следовать? Нет. Даже тут, внутри нашей Церкви, мы на каждом шагу натыкаемся на людей, которые не соблюдают эти законы. Многие делают вид, но можно обмануть людей. Он же будет судить глядя глубже. Много глубже и ничто не укроется от взора Его.

— Понимаю, учитель… А Церковь? Почему Ересиарх стал врагом церкви?

— Он винит нас в том, что произошло. Он считает, что это мы, опьяненный триумфом, подтолкнули Святого Сына продолжить его Поход в земли нелюдей, не готовых и не желающий принять свет Единого.

— Он винит Церковь в его гибели? Но без неё её бы не было?

— Тут я ничего не могу тебе сказать. Горе и гнев зачастую заставляют людей поступать странно. А кроме того — не забывай, что Ересиарх стоял у истоков. Возможно он знает что-то, что неизвестно нам. Или просто в ярости от того, как мы распорядились тем, за что его друг заплатил жизнью… Кто знает?

— Вот за такие разговоры, брат Аргус, вас и сослали в Менторы…

Аргус с Валентом вскочили и поклоном поприветствовали главу ордена Чистых, который неслышно приблизился пока они были заняты беседой.

— А теперь вы хотите забить этим голову своего ученика.

— Магистр Якобус… — Аргус виновато развел руками — Простите, если я опять перешагнул черту… Но я считаю, что он должен знать, с кем мы имеем дело.

— Со Злом. Смертоносным, хитрым и коварным. Этого достаточно.

— Я не уверен, что это так…

— Это так. И если вы на секунду допустите иное, ложь Ересиарха проникнет в ваше сердце. Он видит слабости людские и этим опасен.

— Тогда, боюсь, у него достаточный выбор и без моего маленького исторического экскурса.

— Что вы имеете ввиду?

— «Человек слаб и в поединке с Тьмой только на защиту Его уповает…» — так сказано в Священных Текстах.

— Я не собираюсь вести с вами философский диспут. Вас вызвали не для этого.

— Понимаю, Магистр, примите мои извинения.

— Вы упустили подозреваемых. Ваш план с этим «Чойсом» не сработал. Сестра Ливия до сих пор не восстановилась от Видения, а корабль с Ересиархом тем временем, наверное, уже на полпути к Островам.

— Это моя вина, Магистр. Я слишком положился на один вариант и не продумал запасные.

— Вас извиняет только то, что мы потеряли много времени, устанавливая истинную причину смерти бедняги Авкта. — Якобус скривился. — Все таки нет худшего врага чем тупое рвение союзника. Было обидно упустить их в Фессалии… Но, к счастью, нам есть кому помочь.

— Хвала Всемогущему, что у Церкви тоже есть союзники. Иногда мне кажется, что мы ведем свое сражение в одиночку…

— Я бы не назвал это «Союзником»… Валент достаточно рассудителен?

— О да. Я могу ручаться за его здравомыслие.

— Тогда вечером я жду вас в скальной часовне. Это будет закрытая встреча. Надо говорить о том, что распространяться про неё не следует?

— Нет, Магистр, мы все понимаем…

— Хорошо… И да — там будет Примпил Кассий. Я принял решение назначить его руководить поимкой Ересиарха.

— Вы хотите забрать это дело у нас и передать его Кассию?

— Вы будете работать вместе.

— Но Кассий — лев, а мы подобны псам идущим по следу. Это не лучшее сочетание.

— Тем более, что вы с ним в ссоре, да, Ординатор?

— Нет, Магистр, — по военному вытянувшись отчеканил Валент, — Я не нахожусь в конфликте ни с одним из моих братьев. Но не могу сказать тоже за них.

— Так или иначе — вы будете работать сообща. Меня выдвинули на пост покойного Авкта. Я хочу, чтобы он принял у меня Орден.

— И вы считаете, что поимка Ересиарха позволит ему выгодно выделится на фоне конкурентов? — Аргус вздохнул, — Но что если мы потерпим неудачу?

— Для этого и нужны вы. Сделайте так, чтобы подобного не случилось. Упустить его второй раз нельзя.

— Все, что будет в моих силах, магистр… Всё, что будет в моих силах.

Смиренно поклонившись брат Аргус, в сопровождении Валента, покинул терассу. Молча миновав сад и ворота и ступив на дорогу, спускающуюся по склону к казармам они остановились.

— В чем дело, Наставник? — Валент огляделся не понимая причины задержки.

Аргус указал в сторону кустов и, осторожно приблизившись, указал на прыгающую в ветвях сойку. Одно крыло у яростно трепыхавшейся птицы висело плетью.

— До вечера у нас есть много времени. Давай вверим её заботам доброй души из Ордена Милосердных. «Не проходи мимо тех, кто нуждается в помощи твоей и Он, в пути своем, не минует тебя…»

— Разумеется, наставник…

Валент с тревогой посмотрел, как Аргус лазает по кустам, пытаясь изловить птицу не причинив ей еще больше вреда.

— После того, что сказал Магистр, раненая птица — дурной знак.

— Да, друг мой… Помогите мне пожалуйста — я никак не могу донести до её маленького разума, что пытаюсь помочь… Это очень дурной знак. Раненую птицу видел Святой Сын перед казнью. Но он смог превратить это благо. Именно глядя на то, как отчаянно дикая тварь бьется за жизнь, он сделал вывод, что мы тем и отличаемся от зверей. Зверь ценит свою жизнь превыше всего… Загоняйте её к ограде! Не к кустам! Но человека отличает от зверя то, что у нас есть вещи превыше нашей жизни! Отлично! Берите осторожно — не усложните лекарям работу…

Довольно отдуваясь, Аргус погладил сойку, яростно грызущую палец Валента, по пернатому хохолку.

— А теперь отдадим её Ордену Милосердных и, быть может, спасение этой маленькой жизни отменит дурное предзнаменование, частью которой она была.

Пастухов, бледный как смерть, деревянными шагами вошел в кабинет Семена Николаевича и положил на стол исписанный со всех сторон лист бумаги. Семен Николаевич взял его и, косясь на коллегу быстро пробежал взглядом.

— Что это?

— Я нашел утечку.

— Ты?! Как это понимать?

— Я проанализировал все утечки и пришел к выводу, что часть информации была доступна только мне. Так что вывод простой. Меня надо арестовать и проверить. Сам я, по понятным причинам, сделать этого не могу.

— Так… Никифор… Давай-ка поостынем. Что-то тут не то. Такого быть не может.

— Возможно. Но до окончания расследования, все указанные лица должны быть отстранены от работы с информацией составляющей гостайну. Вот мои ключи, удостоверение и печать.

— Ладно — как скажешь. Но сперва выслушай меня.

— Не стоит.

— Стоит. Мы перетряхнули все отделы. Тщательно. Носом землю рыли. Почти месяц никто дома не был. Двое. Всего двое. Это очень много. Непозволительно. Но, в основном, мелкие сошки. А ты — целый начальник отдела.

— Я тоже все тщательно проверил. Сам понимаешь — трудно в такое поверить. Но это факт.

— Это чушь какая-то, а не факт. Ладно Майор — молодой, перспективный, недавно допуск получил. Или студенточка его. Я, грешным делом, думал, что вот оно — классика вербовки. «Медовая ловушка» или как это наши коллеги за рубежом называют. Но ты…

— Давай без подробностей.

— А я тебе ничего секретного и не говорю. Я на логику давлю. Понимаю, что ты сейчас слегка не в себе, но еп твою мать, Никифор! Ты же понимаешь, что невозможно завербовать человека упертого настолько, что он сам на себя донос написал!

— Думаешь прослушка? Я тоже думал. Нет. Не объясняет как утекло то, что я просто прочел. Не в слух, как понимаешь. Значит как-то можно.

— Думаешь тебя их спецкадры зацепили? Тогда бы ты проверку на входе не прошел.

— Помнишь, тогда, говорили, что там у них кто-то продвинулся в этом вопросе?

— Проклятье… Так, Никифор, иди вниз и жди меня там. Сейчас я позвоню кое куда и мы с тобой съездим в одно место. Надо выяснить, что тут за чертовщина творится…

Часовня располагалась на полпути между резиденцией Ордена и началом Паломничьей тропы. Первоначально, это было выдолбленным в скале укрытием, где странники, застигнутые ненастьем или темнотой, могли остановится на ночлег. Теперь же, это было круглое, богато украшенное статуями и фресками святилище, где можно было без лишних глаз встретится для разговора. Войдя внутрь, брат Аргус поклоном поприветствовал присутствующих, а Валент застыл на пороге, ошарашенно глядя на разглядывающую убранство гостью.

— Ваш спутник, похоже, удивлен меня здесь увидеть? — ухмыльнулась та, глядя на замешательство Ординатора, — Понимаю…

— Магистр… — Валент повернулся к Якобусу с немым вопросом в глазах.

— Вот почему я интересовался насчет вашего здравомыслия, — недовольно поморщился тот, — Надеюсь, у вас хватит ума не делать глупостей?

— Оставьте его… — гостья повелительно махнула рукой, — Мне даже интересно, что будет.

— Давайте обойдемся без этого…

— Мы все равно ждем примпила. Почему бы не познакомится? Меня называют Миледи. А вас как зовут, юноша?

— Ординатор ордена Чистых — боле вам знать не обязательно… — сквозь зубы процедил Валент, — И я знаю, кто вы. Более чем.

— И кто же я, по вашему?

— Ведьма, которая цепляется за жизнь собирая языческие реликвии, потому, что знает, что в посмертии её ждет только мрак Бездны.

— Выбирайте выражения, когда разговариваете со мной.

Миледи, звонко рассмеявшись, подошла к одной из фресок и раскинула руки, как изображенная на ней фигура.

— Я ведь, как-никак, святая Акилина… Магистр — подтвердите.

— Да… — неохотно кивнул Магистр — Перед вами, святая Акилина собственной персоной.

Валент на некоторое время потерял дар речи, открывая и закрывая рот в холостую. Потом наконец собрался и сиплым голосом поинтересовался:

— Прости меня Всемогущий, но «как»?

— Относительно недорого… — Миледи явно наслаждалась произведенным впечатлением, — Всего три корабля.

— Вы стали святой за три корабля?

— Вам лучше расспросить об этом вашего наставника. Судя по его лицу, он в курсе этой истории.

— Во время Залесского Раскола, верные Предвозвестнику Стоярскому войска потерпели поражение на реке Вёхе и отступили в земли рымчаков. Князь Игорь Безбожник продолжил погоню и осадил их в маленькой крепости Выштяк на берегу моря. Она прислала три корабля, чтобы вывезти предвозвестника и его людей и, в благодарность, тот канонизировал её под именем святой Акилины.

— Только за это?!

— Что значит: «Только за это?» — возмущенно фыркнула Миледи, — Вы просто не в курсе манеры князя Игоря вести богословские споры.

— Князь считал, что интересы государства превыше нужд церкви, — снова дал историческую справку Аргус, — И всех несогласных с ним в данном вопросе клириков сажал на кол, аргументируя это тем, что коли Всемогущий на их стороне и душа их чиста, то пусть вознесутся вверх. А если грехи потянут вниз, то и поделом. Предвозвестника ждала жуткая смерть, и его благодарность за избавление не знала границ.

— Но ведь для канонизации нужно всеобщее согласие?

— Просто наставник избавил вас от скучных подробностей, — Миледи развела руками, — Мое сотрудничество с Церковью было куда более продолжительным, а это всего лишь вишенка на торте. Ваш клинок несет на себе клеймо «Акила» — Стального Орла. Древняя и почтенная марка оружейных цехов, которые поставляли оружие для ваших арсеналов восемь столетий. Угадайте, кто ими владеет? Подскажу: «Акилина» переводится с древнеимперского как «Орлица».

Валент выдвинул меч из ножен, с удивлением и недоверием глядя на выбитое на стали клеймо, изображающее раскинувшего крылья орла с клинками вместо перьев.

— Вы еще просто не избавились от юношеского идеализма, Ординатор. В этом мире и в вашей Церкви грязных секретов — хоть отбавляй. Этот — еще не самый жуткий.

— Но… Если вы сотрудничаете с церковью, то почему… Как..?

— Что почему? Почему сотрудничаю? Потому, что вы платите. Или вас интересует, как я дошла до жизни такой? Тут тоже всё просто — потому, что могу и мне это нравится.

— Вам нравится то, что вы делаете?

— А что я делаю?

— Торгуете оружием. Сеете смерть…

Миледи расхохоталась и, подойдя к Валенту, провела рукой по его щеке.

— Милый мой малыш… Смерть сеете вы. Я, всего лишь, торгую инструментами.

В Часовню влетел припозднившийся Кассий. Увидев Миледи он охнул и попятился.

— Еще один… Этому тоже придется объяснять, кто я такая и что тут делаю?

— Нет, госпожа… — кинув взгляд на Якобуса и получив утвердительный кивок Кассий поклонился, — Я всецело полагаюсь на опыт Магистра и, если он считает, что вы должны быть здесь, то так тому и быть.

— Хороший песик… Ну что-ж… Раз все в сборе — начнем. Вы хотели найти того кого вы называете Ересиархом?

— Да, госпожа… — подтвердил Якобус, — Вы сказали, что у вас есть возможность его отследить.

— Верно. Правда появилась небольшая проблема — мой источник вот-вот погасят, так что действовать придется быстро. Интересующий вас корабль недавно наткнулся на потерпевшее крушение судно и снял с него выживших. Среди них находится Посвященный, которого вам не составит труда отследить. Но поторопитесь — их высадят в первом же порту.

— Откуда вы это знаете?

— Они передали сообщение об этом в эфир. Себя не называли, но я знаю их курс и скорость. По расчетам все совпадает. Вероятность того, что кого-то еще мог оказаться в том же месте в то же время, мала. Перед штормами судоходство не слишком активное.

— Название судна?

— Сперва — небольшое условие. Их капитан должен выжить. У меня на него свои планы.

— Боюсь, это будет сложно устроить.

— А вы постарайтесь. Цену нарушения сделки со мной вам, надеюсь, объяснять не надо?

— Нет госпожа. Мы приложим все силы, чтобы этого не случилось.

— Хорошо. Это единственное, что мне надо. Ради разнообразия, я даже не буду просить денег.

— Но если что, то деньги для нас не вопрос…

— Только капитан… Деньги оставьте себе. Судно называется «Илмаре». Проверьте список пассажиров и вы найдете того кто вам нужен.

— Спасибо, госпожа… Без вашей помощи ситуация была практически безвыходной.

— Что-то я слишком часто начала вас выручать в безвыходной ситуации… Не делайте из этого очередную традицию.

Махнув рукой на прощанье Миледи вышла. Снаружи раздался странный звук похожий на тот, с которым лопается хрустальный бокал. Выглянувший Валент повертел головой, но тропа к часовне была пуста в обе стороны.

— Наставник… Она просто…

— Не обращай внимания, друг мой. То, что ты тут увидел… Я надеюсь, ты больше с этим не столкнешься. С ней…

— Верно… — кивнул Якобус, — Это не то, на чем сейчас стоит заострять внимание. Нам дали зацепку. Надо найти этого Посвященного. Как член клира, он открыт братьям из Ордена Одаренных, так что установить его местоположение будет легко…

— Предположим… — согласился Валент, — Но если они вышли с Доминиса и, предположительно, направляются в сторону Островов, то как мы до них доберемся? У нас есть корабли в том районе?

— У нас будет корабль где нам потребуется. Похоже, в ближайшее время, вам предстоит узнать больше секретов, чем за всю предыдущую жизнь. Кассий — что на «Эвокате» с командой?

— Она готова, Магистр. Но я не уверен насчет абордажной партии. В прошлой операции она понесла тяжелые потери и в строю осталось меньше половины триариев.

— В любом случае, у нас будет многократное преимущество.

— У них по меньшей мере двое северян. Новобранцы могут дрогнуть.

— А у вас северян нет?

— Ни одного. Они все — проклятые язычники. Даже те что из Форбурга. Я не рискну доверить им секрет Ордена.

— В любом случае — выбора у нас нет. И запомни — не убей их капитана. Отвечать придется мне.

— Я не подведу вас, магистр.

К шуму двигателей на корабле все давно привыкли. Поэтому, внезапно наступившая тишина показалась оглушительной. Потом она прервалась свистом пусковой системы — механики попытались снова запустить движки. Безрезультатно.

— Что там у вас стряслось?

— Не снаю, Капитан-аза… — на Амяза было жалко смотреть, — Диселя остановилис! Вспомогателный силовой установка — тоше! Совсем-воопше все остановилос!

— Корабль на горизонте! — раздался крик с мостика.

— Угу… И это нихуя не совпадение…

Капитан попытался прикурить трубку, но спички не зажигались. Ругаясь, он портил их одну за одной, не понимая в чем дело. Выскочивший на палубу Старпом, увидев это, выхватил револьвер и, направив дуло вверх, прощелкал барабан. Все до единого патрона дали осечку.

— Церковники!

— С чего ты взял?

— Литания Укрощения Огня. Не работают двигатели, не зажигаются спички, не стреляет оружие.

— Да ебать их коромыслом! Они и такое могут?

— Если соберут достаточно Псаломщиков…

Взобравшись на мостик, Капитан взял бинокль и посмотрел на замеченный вахтенным корабль.

— Ну нихераж у этой «леталии» дальность…

— Дальность роли не играет — нужна прямая видимость.

— А они как-то двигаются… Наверное на электроходу… Как подлодка… Где-то через полчаса здесь будут.

Капитан снова взялся за трубку, но вспомнив, что её не прикурить, заклокотал как готовый взорваться паровой котел и, сжав кулак до хруста, рявкнул:

— Полундр-р-ра!!! Построение!!! Офицеры ко мне на совещание!

Прибежали Ур и Амяз. Старпом и так бывший поблизости, просто повернулся.

— Итак. Что мы знаем об этих волшебных пидарасах? И что они нам могут сделать? А главное — что им можем сделать мы? Тоха — ты, как самый осведомленный, че скажешь?

— Что скажу? — Старпом задумчиво поколупал нос, — Что ситуация плохая, хотя, возможно, и не безвыходная.

— Да это понятно… — махнул рукой Капитан, — Даже если тебя съели, то у тебя все равно есть два выхода. Ты конкретику давай.

— Если по конкретике, то судя по размерам их корабля, у них там вряд-ли больше центурии.

— Это скока?

— Сотня.

— Хреново… У нас из боевых я, ты, Амяз, Ур, Калибр, Боцман, Бьерн, Федор, Марио, и Михай с Багиром. Одиннадцать. У них десятикратное превосхоство.

— Док и Обмылок с Чумой? Кара? Барабашка?

— Док будет ранеными занят, Обмылок бесполезный, но я готов их с Чумой за одного посчитать. Кару и Барабашку в бой? Сомневаюсь. Пусть лучше Доктору помогут.

— Капитан-аза… — Амяз несогласно мотнул головой, — Совсем-воопше зря про Кару так. Она тоше мошет помош.

— Это сильно роли не сыграет.

— Но ты учитывай, что у них тоже не вся сотня боевая, — уточнил Старпом, — Экипаж корабля, офицер с охраной, Псаломники, стрелки, санитары… Нам, единовременно, придется иметь дело с четырьмя-пятью контуберниями разом максимум. Не считая стрелков.

— Контуберния — это скока?

— Десяток.

— Десяток… — Капитан задумчиво прикинул что-то в уме, — Тогда один к пяти. Это мне уже больше нравится. Что у них с подготовкой? А то я слышал, что они могут пули мечом отбивать.

— Только Ликторы. И их на весь орден сотня максимум, причем, большая часть либо охраняет важных шишек, либо занимается розыском особо опасных еретиков.

— И сколько их будет на борту?

— Если будет больше одного, то нам придется туго.

— Как с ним справится?

— Накинуться такой толпой, чтобы он не успел всех убить. Или бить так, чтобы он не смог ни отразить удар, ни уклонится. Ликторы предчувствуют атаку, так что сам понимаешь…

— Плохо дело… — Капитан задумался, — Но с одним справится реально?

— Да. Надо бросаться всем сразу и атаковать с разных сторон. Он быстр, но не настолько, чтобы защититься сразу со всех сторон.

— Попробуем… Что еще от них можно ждать?

— Скорее всего, на корабле установлены либо пневматические, либо электрические стационарные стрелковые орудия. Ну и арбалеты в придачу. Так же они применят слезоточивый газ, в надежде, что у нас нет противогазов.

— У они у нас есть… — Капитан покосился на довольного Ура, — Я те, гондон шерстяной, если выживем премию выпишу. Ладно — совещание окончено. Пойдем ставить задачу экипажу.

Экипаж построился весь включая пассажиров. Капитан посмотрел на них, особо задержав взгляд на Физеле.

— Итак… Расклад простой — мы обездвижены, огнестрел не работает, к нам идет корабль церковников с недобрыми намерениями. У нас минут двадцать-тридцать. Поэтому команде — приготовится к драке. Остальным — укрыться и не отсвечивать. За Посвященным следить. Попробует помочь своим — уебать на месте. Если среди пассажиров есть добровольцы — шаг вперед.

Тролль кивнул и встал рядом с Бьернсоном, давая понять, что он тоже в деле. Слободан посмотрел по сторонам, потом на приближающихся противников и тоже шагнул. Брава последовал за ним.

— А ты куда?

— В смысле? Я вместе с вами.

— В бой?

— Какой бой?

— Мы, вообще-то, собираемся сражаться. В рукопашную. И ты вызвался добровольцем вместе со мной и Троллем.

— Серьезно? Я просто не сразу разобрался в ситуации. А это окончательное, или можно…

— Стой уже… Все — вызвался, так вызвался.

Капитан одобрительно кивнул.

— Отлично. Тогда все чуть проще. Гражданские — в укрытие… Очистить палубу!

Пассажиры не заставили себя долго упрашивать и скрылись. Проводив их взглядом и раздраженно грызя трубку Капитан начал прохаживаться вдоль строя.

— Итак! Противник превосходит нас числом. Так что, если дадим себя зажать, будет плохо. Нельзя дать им выйти. Бьернсон и Тролль — вы с носа. Антон — командуешь ими.

— Хорошо… — Старпом коварно ухмыльнулся, — Предлагаю показать им сразу, где будет берсерку, чтобы всю элиту бросили на него.

— Так точно! — неожиданно по уставу ответил Бьерн, — Покажу… Посмотрим, на что они годятся.

— Рассчитываю на тебя, — кивнул Капитан, — Чума, Федор и Обмылок с вами. Пусть держатся за спинами и помогают чем могут. Механики контролируют надстройки, на случай, если кто-то попытается перелезть туда. Остальные — на корму.

— А стрелки?

— Берем на себя… — мрачно пообещал Ур, — Главное установки вырубить, а арбалетчиков мы раскидаем…

— Принято. Амяз — что у нас с броней?

— На вас комплект совсем-воопше готов. Есть из обышный стал комплект ваш расмер и сякий-разный детал, который к нему пробовали ест. Мошно их на Берн и Тролл надеть на всякий слушай.

— А для остальных?

— Нагрудник ест. Мы из сразу много наресали. Стал тонкий, но броневой. Ис тот лист, што вы дополнително купили. Если на спастельный шилет надет, то ошен хорошо полушается. Каска у всех ест. У Босман-аза даше со страшный роша маска к ней ест.

— Со страшной рожей?

— Ясс! Ошен хотел — сам рисовал.

— Ну и отлично… Значит не с голым пузом на клинки пойдем. А теперь разойтись и всем обеспечить себе оружие. Если есть мысли, как нанести им урон при высадке — действуйте.

Команда разбежалась организовывать «встречу». Капитан оглядел закипевшую работу, принес бутылку водки, хлопнул сто грамм и принялся мастерить себе щит из крышки от люка. Хлопнула дверь в столовую. Обернувшись, он увидел Джеминга одетого в черные брюки и черную шелковую рубашку с высоким воротом. Вид у хануми был предельно торжественный.

— Чего хотел?

— Сяньшен капитан… Поскольку вы спасли нас, то мой долг — сражаться на вашей стороне.

— Это хорошо — нам сейчас помощь не помешает. На палубе тебя, уж извини затопчут, так что возьми на себя надстройку — вам, как я понял, скакать по верхотурам сподручнее.

— Как прикажете, сяньшен. Мне действительно нечего делать в строевом бою — я обучен биться индивидуально…

— Ну вот и хорошо… — Капитан еще раз покосился на него, — А че какой серьезный?

— Прежде, чем мы встанем плечом к плечу сяньшен, я должен сказать вам правду. Я не племянник Ши Фена, и не работал у него в закусочной.

— Да мы уже поняли…

— Я — государственный вор, сяньшен.

— «Государственный вор»? У вас там и такое есть?

— Неофициально сяньшен. Во время войны, интервентам удалось похитить ряд бесценных реликвий нашего народа. Вернуть их — мой священный долг.

— А! Так вот про какие долги ты говорил. А дядя Ши тебе помогал?

— Да, сяньшен. Ши Фен сообщил о местонахождении одной из реликвий и, в награду, ему будет дарована возможность вернуться на родину.

— Вернуться на родину — это всегда хорошо. А что за реликвия?

Вместо ответа Джеминг извлек из под рубахи висящий на шелковом шнурке нефритовый перстень-печатку и, благоговейно держа его двумя руками, продемонстрировал Капитану.

— Красивая штуковина. Что это?

— Малая Государственная Печать сяньшен. На протяжении двух тысяч лет она была частью Девяти Символов Власти и входит в число ста тридцати Культурных Сокровищ Чжуна похищенных оккупантами.

— Нда… А что ты её таким длинным путем повез?

— Короткий путь — известный врагам путь, сяньшен.

— Тоже верно. Ладно — спрячь пока. Выберемся живыми — довезем и тебя и реликвию в целости. Ты драться умеешь, я так понял. Говорят, вас в этих монастырях, этому крепко учат.

— Вы абсолютно правы, сяньшен. Боевые искусства — тоже часть достояния нашего народа. И в отличие от остальных реликвий, его похитить невозможно.

— Ну тогда вообще хорошо. Выпьешь для храбрости?

— Сочту за честь, сяньшен… — Джеминг с благодарностью принял у него кружку, — Вы знали, что существует особый боевой стиль называемый «пьяным»?

— Конечно! У нас все мужики им владеют!

— У вас так распространены боевые искусства, сяньшен?

— Еще как! Ни один праздник без драки не проходит. А уж если стенка на стенку…

Капитан посмотрел на оставшуюся в бутылке водку, раскрутил её и вылил в себя, после чего занюхал рукавом и проверил как держится импровизированный щит, напевая под нос: «Ой что-то мы засиделись братцы, не пора ли нам разгуляться…»

Доктор и Старпом на крыше мостика возились с аппаратурой, пытаясь зафиксировать сигнал, который излучал корабль противника. Выглядел он в высшей степени необычно — создавалось впечатление, будто его конструктор питал отвращение к изогнутым линиям и прямым углам. Длинная надстройка занимала почти всю палубу, оставляя только небольшую площадку на носу. На корме места было побольше, но все равно непривычно мало. Массивная мачта была слишком велика для марсовой площадки с прожектором и, видимо, делалась с расчетом на более тяжелые устройства.

— Гроссе любопытно… — Доктор пощелкал тумблерами и еще раз взглянул на приближающийся корабль, — Это есть излучений его прибор, или мы есть фиксировайт результат применений литании? Если последнее — то это есть гроссе успех!

— Это нам что-то даст? — поинтересовался Старпом.

— Нихт прямо сейчас… Но в перспектива — возможно! А главное — чудо который есть фиксировайтся прибор — нихт чудо! Это есть явлений, с который можно работайт научный метод!

— Отлично. Так — времени мало, а мне надо приготовить им кое какой сюрприз. Ты тут справишься без меня?

— Нихт волновайтся — делайт, что нужно… — кивнул Доктор.

Старпом спустился в каюту, разобрал портсигар и вложил туда кусок ткани, прикрыв сверху пластинкой, после чего поднялся в радиорубку и принялся подсоединять провода внутренней связи к бортовому громкоговорителю.

Поднявшийся на мостик Валент коротко кивнул Кассию и подошел к Аргусу, чье лицо выражало сильную озабоченность.

— Вы тревожитесь, наставник?

— Да, друг мой. А как иначе?

— Берите пример с меня… — посоветовал Кассий, — Вера в победу — это половина успеха. Неоднократно проверено.

— Охотно соглашусь с вами, друг мой, но мы сейчас будем иметь дело не с кучкой культистов. И даже не с солдатами вражеской армии. Наш противник коварен, хитер и изобретателен.

— Это вы про Ересиарха?

— Про каждого на том корабле.

— Я согласен с наставником, — кивнул Валент, — Нас ждет коллекция самых неприятных типажей, какие только бывают. Плюс Ересиарх, который, судя по тому, что я о нем слышал, знает нас лучше, чем мы сами. И посмотрите, что они делают! Это явно не похоже на поиски белого флага. Они готовятся дать нам отпор.

— Пускай. Их слишком мало и у них нет оружия чтобы уравнять шансы.

— Наше численное преимущество не так уж велико.

— Вам мало имеющегося превосходства?

— Пара ошибок — и оно закончится. И вы это знаете не хуже меня…

Аргус не совсем понял, о чем шла речь, но зато прекрасно понял Кассий, чьи глаза налились кровью как у бешеного быка.

— Не смейте мне этим пенять! Я сделал все, как должен был!

— Нисколько не сомневаюсь. Но это плохое утешение в случае провала, примпил. И кстати, не забудьте — Ересиарха надо взять живьем. Так что если ваши люди будут рубить всех направо и налево, он от нас ускользнет. Умирать ему не привыкать.

— Я это знаю и без вас!

— То, что капитана надо оставить в живых вы, надеюсь тоже помните?

— Помню!

— Друзья мои, успокойтесь! — Аргус умоляюще сложил руки, — Нам сейчас меньше всего нужны разногласия. Прошу вас, примпил — простите брата Валента. Он просто беспокоится за наше общее дело. Нам надо, во что бы то ни стало, именно пленить Ересиарха. А, кроме того, на борту есть невинные, которые также не должны пострадать. Поэтому проинструктируйте своих людей дабы не пролилась лишняя кровь. Я давал вам примерный рисунок того, как ныне выглядит Ересиарх. Убедитесь, что все его видели. Он среднего роста, худощавый.

— Откуда вы это знаете?

— Некоторое время я наблюдал за одним мальчиком… Но у меня не было доказательств. Я нашел их слишком поздно.

— Если бы вы его прибили тогда, все было бы куда проще.

— Нет. Даже если бы я был уверен, что это Ересиарх я бы не сделал этого. Надеюсь вы понимаете почему.

— Все заботитесь о невинных. — Кассий скривился, — А что, если для этого придется пожертвовать нашими жизнями? Выполнением задачи?

— Да, Примпил. Именно так. Несмотря на то, что мы воины, мы должны помнить, что лежит в основе нашей веры. Милосердие и защита невинных. Мы должны быть готовы умереть, чтобы спасти других.

— Сейчас вы именно это и получите… Столько ограничений. Там будет бойня.

— Да. Но наша задача сделать так, чтобы смерть воинов не стала напрасной. Вы исполнили, что я предлагал?

— Да. Хотя не понимаю, как нам это поможет. Вы же не думаете, что он правда попробует такое выкинуть?

— Попробует. Псаломщики — наше слабое место. Если их уничтожить, то мы обречены.

— Тогда всех Ликторов отправляем в засаду. Ординатор Валент будет их возглавлять. Это приказ…

Прикрепив на каску личину с сделанной из стали зверской рожей какого-то воинственного духа, Боцман достал из под койки похожую на весло дубинку из твердого дерева, которую он смастерил в часы досуга и украсил затейливой резьбой.

— Ты что удумал? — поинтересовался Капитан, когда он с этим всем полез на крышу мостика, — И весло тебе зачем?

— Это не весло. Это тайаха. Искусство владения ей передавалось из поколения в поколение. Я принял его у своего отца, так же как наш родовую боевую пуху.

— Пуху?

— Хака которая танцуется перед боем. К нам идут враги и настало время показать им мою пуху и мою тайаху, чтобы предки видели, что даже в чужой земле я не перестал быть тангароа!

— Ну давай… Мож пособят чем, если заняты не будут…

Выбравшись на крышу, Боцман посмотрел в сторону приближающегося вражеского корабля, с жутким ревом вздел над головой тайхаку и начал танцевать. Остальные, увидев это, сперва просто смотрели, потом Багир, со словами: «Вах! Памырат так с музыка! Асса!!!» сунул в зубы кинжал и тоже принялся отбивать ногами ритм вовлекая в это окружающих. Через пару минут весь экипаж с ревом и криками и неприличным жестами в сторону противника танцевал дикий боевой танец.

«Эвокат» приблизился к «Интернационалу», чья команда, закончив танец, разбежалась по боевым постам. Два специально разработанных пневмопулемета развернулись, готовясь обрушить на противника град металла. В ответ на корме «Интернационала» в их сторону начала разворачиваться зенитная установка.

— Примпил?! — Валент кивнул на зенитку, — Они похоже готовятся стрелять.

— Чем? Если бы литания не действовала, они бы уже палили по нам из всех стволов. Это просто блеф!

— Я так не думаю. Они на неё что-то установили!

— Что? Рогатку? — Кассий презрительно ухмыльнулся, — Пускай. Сейчас мы покажем им, как надо сражаться по рыцарски! Deus Vult!

С одного из положенных на стволы двутавров со свистом стартовал газовый баллон и, пролетев по параболе, обрушился на нос «Эвоката». Вообще-то, Багир с Михаем целились в рубку, но правильно рассчитать ускорение снаряда не смогли и у них случился недолет. Это был минус. Плюс был в том, что Бьернсон, по плану Старпома, обозначил свое присутствие, и на носу уже строились для атаки элитные контубернии состоящие из ветеранов ордена. Они знали, как биться против берсерков и были готовы ко всему.

Но к падающему на головы баллону готовым быть невозможно. Врезавшись в плотный строй, он завертелся калеча и убивая всех, кто оказался на пути. Установки и стрелки замолотили по барбету, но пуску второго баллона по тому же адресу помешать не смогли. Он попал в рубку и рухнул на головы тем, кто пытался в ней укрыться. Кассий, глядя как, даже не добравшись до боя, гибнут его элитные силы, взвыл, изрыгая страшные ругательства. Валент мог сказать многое… Однако просто молча вышел, что оказалось красноречивее любых слов.

Сидя на надстройке, Амяз заряжал пневмопушку. Её изготовил Багир, который очень любил стрелять из пулемета, но не очень любил его чистить, так что, немного покумекав, придумал, как упростить себе задачу. Идея была проста — мы берем кусочек пенькового каната, оборачиваем ветошью, чтобы туго входил в ствол, после чего подсоединяем к стволу переходник, подключенный к пневмосистеме корабля и сжатым воздухом прогоняем этот ёршик через ствол. Быстро и просто — главное соблюдать меры безопасности, так как плевок таким снарядом легко пробивал полдюймовую доску. Ради развлечения попробовали стрелять шариками от подшипников, прикрутив к переходнику нужного калибра трубу и выяснили, что шарик от подшипника, завернутый в лоскут ткани для более плотной обтюрации, способен пробить стальную бочку навылет.

Капитан хотел дать новаторам по шее, но его убедили, что это эксперимент с целью разработки полезного приспособления, и на следующий день презентовали пневматический линемет, который был способен зашвырнуть «кошку» метров на триста. Теперь решено было вернуться к шарикам. Установив его в пулеметной установке, Амяз принял у Кары снаряд, вложив в ствол, прицелился и открыл клапан. Сто пятьдесят атмосфер пневмостартера выплюнули его с оглушительным хлопком, и один из стрелков, выцеливающий Багира с Михаем закидывающих на направляющие новые баллоны, взмахнув руками сложился пополам. Остальные отпрянули от амбразур.

Зенитка снова начала разворачиваться. Установки молотили по броне барбета, Кассий бесновался, но Михай, уже внесший коррективы в расчеты, выставил угол возвышения и кивнул. Багир срубил топором вентиль и стокилограммовая стальная торпеда снесла переднюю установку вместе с расчетом.

— Вах хароашо пашла! Кармавую давай!

— Нет, — остановил его Ур сидевший там же и выбиравший момент для атаки, — Давай задних прореди..

Корабли были уже практически вплотную, так что промахнуться было сложно, но Михай все равно педантично проверил наводку.

— Пли!

Балон, перелетев надстройку которую затянуло густым углекислотным туманом, рухнул на корму, устроив там такую же мясорубку как и на носу. Командовавший группой рыцарь, чудом сумевший увернуться от рухнувшего на их головы импровизированного снаряда, поднялся и огляделся. Жертв было относительно немного — человек пять, а вот покалеченных… Скрипнув зубами, он отшвырнул дубинку и вынул из ножен меч.

— Господин — приказ! — напомнил ему паж.

— А что? — схватив его за грудки поинтересовался рыцарь, — Похоже, что они даются живьем?

— Но магистр…

— Магистра тут нет… Тут только мы и нас убивают…

Подняв меч рыцарь рявкнул пытающимся восстановить строй подчиненным:

— КЛИНКИ К БОЮ И ЧТОБЫ НИ ОДИН ЖИВЫМ НЕ УШЕЛ! ПУСКАЙТЕ ГАЗ!!! ВПЕРЕД!!! И ДА ХРАНИТ ВАС…

Договорить он не успел. В момент, когда корабли были готовы сойтись бортами, неизвестно откуда взявшаяся волна набежала и, подняв «Интернационал», бросила его на «Эвокат». Боцман, успев её заметить, заорал: «Держитесь»!!! и все вцепились, во что попало. С чудовищным скрежетом сторожевик навалился на противника чуть не перевернув его. Не дожидаясь, пока сбитые с ног стрелки придут в себя, Ур с Калибром сиганули на надстройку и рванули к установке.

Один из стрелков успел выхватить кинжал и пырнуть обрушившегося сверху Ура, но сталь лишь беззубо скользнула по странной блестящей ткани его жилета. Калибр добил второго, спихнув труп развернул установку и принялся выкашивать верхнюю палубу. Давление быстро отключили, но вместе с пулеметом отключились и пневматические мушкеты стрелков, которые теперь могли рассчитывать только на медленно перезаряжающиеся арбалеты.

Пошедший в рукопашную Ур, в прыжке поймал пролетавшую мимо стрелу, отчего его развернуло, и с этого разворота вогнал её в горло ближайшему противнику. Отскочив словно мяч он вцепился в следующего, мощным ударом когтей на ногах вспоров защитный гамбезон вместе с животом. Калибр же задержался, чтобы еще немного напакостить — схватив один из мушкетов, он засунул его в установку и включил все ещё работающий привод поворота. Намотав присоединенный к мушкету шланг, установка выдрала его, повредив при этом пневмомагистраль. Убедившись, что гадость удалась и быстро починить это не выйдет, Калибр удовлетворенно хмыкнул и побежал на подмогу приятелю.

Бьенсон, опираясь на чудовищный молот сделанный из насаженной на лом кувалды, увидев гостей приглашающе раскинул руки. Доктор выдал ему какой-то порошок, который он сжевал вместе с бумажкой и, почувствовав как тело наполняется жаром, взмахом молота сбил острия алебард и врубился в пытающихся перейти к ним на борт противников. Бывалые орденцы знали как останавливать берсерка — передние ряды принимают его на копья, а задние рубят в труху.

Но обычно бересерки не носили доспехов, спеша попасть на пир к своим богам. Бьернсон же был с богами в так себе отношениях и торопится ему было особо некуда. Поэтому в сталь он был упакован по уши, благо механики никогда ничего не выбрасывали и оставшихся после экспериментов с капитанской броней элементов хватило и на него, и на Тролля.

Тролль, несмотря на внешность, оказался неожиданно сообразителен и вместо того, чтобы лезть под руку беснующемуся берсерку, поймал две алебарды, выдернул их и принялся мешать бить Бьерна, подставляя их под вражеские удары. Когда они сломались, он без труда вырвал новые продолжая осложнять и без того трудную задачу убийства берсерка.

Поняв что в лоб не прорваться, орденцы принялись обходить их с флангов. Первый, прыгнувший с борта на борт, нарвался на выставленный багор. Выдернув оружие, прятавшийся за планширом Федор отступил, вытягивая противников в линию и им в спину ударил Старпом. Первоначально вооруженный ножом, он всадил его в шею замыкающему, отобрал у него тесак, зарубил следующего, подхватил его щит…

Двое передних, азартно преследующие отступавшего вверх по сходням Федора, не заметили как остались в гордом одиночестве зажатые с двух сторон. Старпом кивнул на левого, сделал ложный выпад, катнул по палубе щит и, прыгнув на него как на санки, в эффектном подкате срубил противника. Федор выкинул вперед багор, делая вид, что хочет зацепить пехотинца крюком и, когда тот рубанул по древку отбрасывая багор, прыгнул с сходней сбивая с ног, сорвал с себя каску и бил ей, пока тот не перестал трепыхаться. Тем временем Старпом оттащил одно из тел в сторону и принялся переодеваться в окровавленную одежу. Закончив, он подозвал Федора поближе.

— Проверяй! — он жестом показал высечение огня, — Загорится — бегом к пулемету! Понял!?

Федор покивал и потряс коробком спичек. Старпом показал ему большой палец и, перепрыгнув на «Эвокат», принялся, изображая раненого, пробираться внутрь.

Обмылок, наблюдавший с высоты мостика, как за считанные секунды «кончилось» десять вооруженных бойцов, нервно икнул. Он-то занимался тем, что «охранял» Чуму которая с мостика расстреливала наступающих из пращи. Праща на Доминисе считалась оружием бедняков, которые охотились с нею на крыс и кроликов, поэтому ею она владела в совершенстве. Каждый второй выстрел находил брешь в щитах и доспехах. И это Обмылка пугало. Он понимал, почему надо бояться Старпома. Понимал даже, почему надо бояться Федора — парня способного забить человека насмерть каской злить не стоит. Но бояться девчонку, которую ты видел голой?

А Чума пугала. Пугала её радость после каждого попадания, когда враг падал обливаясь кровью. Пугало-то хладнокровие, с которым она расстреливала живые мишени. Сглотнув, он подал ей снаряд и украдкой посмотрев на лицо чуть не заорал. В обычное время Чуму, с определенной натяжкой, можно было назвать симпатичной. Особенно, когда она избавилась от болезненной худобы и стала похожа на человека, а не ожившую мумию. Но сейчас её лицо несло отпечаток безумия. Кровожадной ярости хищника вцепившегося в добычу.

Ярость. Это была не клокочущая и бьющая через край ярость берсерка, и не безбашенная удаль рыцарской сшибки. От Капитана веяло холодом зимней тайги, в которой голодный медведь идет по следу охотников, пришедших в его лес. Есть вещи которые прощать нельзя. И тот, кто ступил на залесскую землю с оружием, назад живым уйти не должен. И не уйдет. Кистень просвистел как ядро, круша щиты и шлемы. Орденцы навалились толпой, но уперевшись в палубу, которая сейчас была его землей, Капитан сдержал натиск и отшвырнув их, ударом щита расчистил перед собой добрых три квадратных метра.

Вас сюда не звали! И пощады не будет. Будет холодная сталь, которая выпьет горячую кровь. Вы думали, что отняв огонь обеспечите себе легкую победу? Хер там плавал! Самое страшное, что выдели все враги на поле боя — залесская рукопашная! Пуля дура — штык молодец и пусть никто не уйдет обиженным!

Рядом, ревя как дикий кабан и хохоча словно злой дух бился Боцман. Деревянная тайаха против стальных доспехов? Тангароа имеют свое мнение на этот счет. Предки послали волну, чтобы он знал, что море на его стороне и теперь его руку направляют поколения воинов, бравшихи свое с любого врага. Даже превосходящего числом. Даже с копьями против ружей. Так что вот оно — его лицо, война! Лицо их страха! Мембрана маски наполнила вопль какими-то нечеловеческими гармониками. Схватив за глотку набежавшего врага, Боцман с нечеловеческой силой швырнул его за борт. Тайаха в его руке перерубала клинки и сминала доспехи словно бумажные. Бардья чувствовал, как мана текла сквозь неё питаясь морем и море щедро делилось своей силой с любимым сыном. Тангароа — люди моря и оно не оставит его!

Джеминг, вооруженный импровизированным трехзвенным цепом, махнул рукой привлекая внимание. Когда бьются великаны, маленькому хануми легко затеряться на их фоне. Четверо пехотинцев, спасаясь о Ура, который залитым кровью демоном метался по верхней палубе, перепрыгнули на надстройку. Пятый, получив удар цепом, не долетел и, с треском врезавшись в край, загремел вниз. Остальные, вскинув щиты, пошли в атаку. Крутанувшись, Джеминг ударом по ногам сбросил на палубу самого шустрого и взмахом снизу вверх захлестнул под щит идущему следом. Захрипев от боли, орденец рухнул на колени и, получив по шлему, распластался по настилу. Двое оставшихся, поняв что хануми звал их сюда не просто так, кинулись бежать. Одного джеминг достал в прыжке и подправил так, что он с разбегу обнял вентраструб, а второму захлестнул ногу, заставив с воем сесть на шпагат.

— Пуц ми курач… — прокомментировал это под нос наблюдавший снизу Слободан, — Вот чует мое сердце — не тарелки он мыл…

Стоявший рядом Брава постучал по уху, показывая, что он нихрена не понял, и его тут же сбил с ног прорвавшийся по краю противник. Слободан, ругаясь по белгрански, принялся метелить того по спине дубиной из стального прутка, ударе на десятом поняв, что против оппонента в кирасе это относительно бесполезно. Брава, сосредоточенный на том чтобы не дать себя заколоть, все это время орал и пинался, давая ему время сообразить, что к чему.

Марио, увидевший его замешательство, жестом показал, что надо бить под колено. На него, пользуясь этим, тоже попытались наскочить, но с внуком мастера клинка Бернардо Брингези такие номера не прокатывали. Отбросив нацеленное на него оружие дагой, Марио изящно крутанулся, обходя противника, заколол его в стык между двумя половинками доспеха, не прекращая вращения перерезал противогазный шланг следующему, добил и отсалютовал шпагой.

Да — не отец, но дед… Дед мог бы им гордится. Конечно то, что сейчас он резал слуг божьих, был несколько неоднозначным моментом. Но, с другой стороны, старик Бернард всегда говорил, что если Всемогущий не ценит вина, женщин и хорошей драки, то он лучше пойдет в Бездну, чем будет коротать вечность с постным святошей которых ему и в земной жизни хватило.

Тем временем Слободан наконец вытащил Браву из под упавшего после удара по ногам пехотинца и вдвоем они запинали его ногами. Потом, тяжело дыша, переглянулись — обоим эта кровавая свалка никакого удовольствия не доставляла, однако какое-странное чувство удовлетворения от того, что ты победил, все таки было.

Еще пара противников прорвалась мимо Капитана и Боцмана и кинулась к ним. Один рухнул как подкошенный — Амяз стрелял редко, но метко. Второму Брава, который понял, что лежа у него защищаться получается лучше чем стоя, кинулся в ноги и тот растянулся на палубе получив по затылку от Слободана.

Большая группа орденцев попыталась прорваться в машинное отделение, дверь которого была гостеприимно распахнута. Прыгнувший из-за барбета зенитки Багир эффектно отбил удар трофейным щитом, а свалившийся следом Михай долбанул нападавшего палицей по шлему и, схватив, толкнул вперед, в других противников.

— Пшов в дупу!!!

— Эх падхады па аднаму — шавэрму дэлать будэм! Э-э-э!!! Па аднаму я сказал!!!

Противники, не послушавшись, накинулись на них втроем. Один, получив кинжалом под ребра, начал заваливаться хватаясь за щит и Багиру пришлось его выпустить. Воспользовавшись этим, его атаковали сразу двое. Одного Михаю удалось свалить, а второго Багир саданул кинжалом. Кинжал со скрежетом вошел в стык брони застряв. Видя, что он остался без щита и оружия здоровенный детина с воплем замахнулся на него. Схватив противника за пояс Багир, с утробным «Ы-ых», поднял его и выгнувшись дугой с хрустом впечатал башкой в палубу.

— Вах!!! Понэл?!! — пророрал он сквозь маску, — Брасок с прагыба!!!

— Дюже смачно!!! — одобрил Михай выдирая кинжал и бросая ему, — Прям як на рынге!!!

Остальные орденцы, пока механиков оттеснили, нырнули внутрь намереваясь вывести из строя механизмы. В машинном плавал газовый туман, но это их не смутило — на них же противогазы! Капитан, краем глаза заметивший это, тревожно покосился на механиков, но те дали понять что все так и задумано. Опасаясь за свое хозяйство, Амяз приказал разрядить в машинное углекислотную систему пожаротушения. А от углекислого газа обычный фильтрующий противогаз не спасает — внутри просто нет пригодного для дыхания воздуха который можно профильтровать.

Все, не принимавшие участия в сражении, засели в лазарете. Лисса подчеркнуто спокойно читала, Доктор протирал инструменты, резонно полагая, что сегодня он без работы не останется. Барабашка тревожно прислушивалась к звукам боя доносившимся сверху. Дядя Ши пытался её успокоить, а Ксу неотрывно сверлил взглядом Физеля, который сидел с отрешенным взглядом и ерзающего как на иголках Пратта.

— Ох! Я беспокоюсь… — Барабашка вздохнула, — Там так страшно кричат.

— Не вольнуийтеся доблая сяоцзы… — улыбнулся дядя Ши, — Васи длузья — сильные войны. Они вызывут!

— Вы думаете? Я очень не хочу обратно в монастырь. Мне там было плохо…

— У вась в монастыле есть зенсины?

— Заткнись, обезьяна богохульная… — услышав про монастырь Физель с интересом посмотрел на Барабашку, — Ты — беглая послушница?

— Ага.

— Откуда сбежала?

— Я была служкой у Авкта Пудиса.

— У покойного Авкта? Так значит ты…

Не договорив, Физель схватил со стола скальпель и приставил его к Барабашкиному горлу.

— Никому не дергаться! Мне терять нечего!

— Вы есть скот! — вскочивший Доктор схватил трость, — Немейдленно отпускаит девушка, иначе я за себя нихт ручайся!

— Назад! Я же сказал — мне нечего терять! А эта распутная блядища — соучастница убийства Предвозвестника! Так что она — мой билет…

— Хам неблагодарный! — раздался звонкий хлопок, — Я из-за тебя потеряла место, где остановилась!

Глаза у Физеля съехались на переносице. Доктор выхватил скальпель и Посвященный, выпустив Барабашку, опал на пол. Все посмотрели сперва на него, потом на Лиссу с толстенным томом в руках.

— Гут! В знаний есть сила!

— По иронии судьбы, дядя, это «Разоблачение суеверий» Ламба. Убойный аргумент против фанатиков. Во всех смыслах.

Лисса раздраженно полистала книгу, потом зыркнула исподлобья на все еще стоящую в шоке Барабашку.

— Я надеюсь ты не ранена? Мне так удобно — не хотелось бы, что бы дядя начал бегать с перевязками и выгнал из под лампы.

— Н-нет вроде… — Барабашка растерянно оглянулась, — Почему он это сделал?

— Потомусьто сяньсень Фисель — синья!

Дядя Ши оттянул кончик носа вверх изображая свиной пятак, чтобы было лучше ясно что он имеет ввиду.

— Его надо сьвязать!

— Нихт связать! — достав с полки пузырек Доктор набрал шприц, — Спать! Правда этот препарайт, по некоторый данный, негативно вляйт на потенция, но лицу духовный званий это нихт важно!

— Да вы нашли о чем разговаривать! — у Пратта внезапно сорвало резьбу и он вскочил размахивая руками, — Мы сообщники! Вы понимаете!!? Сообщники!!! Нас всех вздернут!!!

Доктор со вздохом всадил приготовленный шприц ему в ягодицу и Пратт, закатив глаза, стек на пол.

— Я непонимайт и неодобряйт мужской истерика. В любой ситуаций надо сохраняйт хладнокровий.

Лисса согласно кивнула и вернулась к чтению. Доктор сделал инъекцию Посвященному, кинул шприц в стерилизатор и дал дяде Ши с сыном знак убрать этих двоих с глаз долой.

Кассий мерил мостик нетерпеливыми шагами. Вбежал один из рыцарей с докладом.

— Что происходит? Почему так долго возятся?

— Мы столкнулись с серьезным сопротивлением и несем потери. У нас нет стрелковой поддержки!

— Где стрелки!? — Примпил ткнул в переговорное устройство — Алло! Почему никто не отвечает?

— Китты!!! — донесся из динамика панический вопль, — Тут китты!!! Они нас убивают!

Связь оборвалась. Скрипнув зубами Кассий обернулся на Аргуса.

— Какие будут предложения?

— Надо вводить в бой резерв. И Ликторов.

— Тогда мы ослабим охрану жизненно важных частей корабля.

— Придется рискнуть…

— Хорошо! Надеюсь ваш Ординатор справится, — Кассий ткнул в панель связи, — Всем! Ликторы — наверх! Остальные — на палубу! Усилить натиск! Загнать их под палубу!

Четверо Ликторов, при поддержке десятка пехоты, поднялись на стрелковую палубу и обозрели царивший там разгром. Газораспылители уже отработали свое, так что убедившись, что дышать безопасно, они сняли маски и начали осторожно продвигаться в сторону кормы, держа клинки на изготовку.

— «Крутыши пожаловали» — прокомментировал их появление Калибр, — «Отступаем?»

— «Нет…» — Ур оскалился, — «Давно хотел попробовать, как они на вкус».

— «Идея тупая…»

— «Нормальная. Развлеки их, пока я с тыла зайду…»

Доктор, деликатно постучав, вошел в капитанскую каюту в сопровождении Лиссы, которая исполняла роль медсестры. Поменяв повязки и оценив состояние ран он удовлетворенно кивнул.

— Гут! Отличный динамика… — Доктор покосился на тарелку с недоеденной кашей, — Вы нихт есть?

— Аппетита нет… — буркнул Капитан.

— Вы есть должны питайтся.

— Не лезет.

— У вас ранений брюшной полость. Вам есть показан диета.

— Да я понимаю… Но не лезет, проклятая! Мяса хочу!

Доктор тяжело вздохнул массируя переносицу.

— Гут! «Horosho» как у вас говорят. Съешьте все, и я есть распоряжайтся приготовить вам кляйне кусочек нежирный рыба на пару.

Капитан взял тарелку и одним движением ухнул её содержимое себе в пасть.

— Аусгетрайнихт! Теперь, с ваш позволений, я идти смотрейт остальной пациент.

— Как там они?

— Гроссе беспокойный публика — Бьернсон уже совсем поправляйтся. Гораздо больший скорость восстановлений. После инициаций, берсерки начинайт становится с каждый раз всё сильнее. Тролль есть нарушайт постельный режим…

— Михай как?

— Потеря рука — я есть ожидайт депрессий, но он нихт унывайт. Остальной механики его посещайт регулярно. Утром приносийт безумный проект протез. Есть думайт, что человеческий тело можно ремонтировайт так же, как неисправный механика… Я делайт свой замечаний — с точка зрений медицин и анатомий. Они уверяйт, что к вечер все перепроектировайт.

— Хорошо, что заботятся. Сейчас ему это надо. Бардья как?

— Рана бедро, множественный гематомы. В остальном есть гут и деятейлен. Организовывайт из пленный бригада по ремонт и уборка.

— Не опасно?

— Найн. Рядовой состав есть деморализован и готов сотрудничайт.

— Про корабль у них выяснили?

— Йа! Отправной точкой была резиденций Орден. Я есть полагайт, что они возвращайтся туда же. У меня есть гроссе надежды на данный с прибор, но я пока нихт имейт время ими занимайтся.

— Думаешь Антоху они туда утащили?

— Если он есть быть на борт — определенно.

— Проворонили его так бездарно… — Капитан помолчал, — Надо узнать про это место поподробнее. Ликтор, надеюсь, под замком?

— Йа! Мы есть держайт его, айн рыцарь и Посвященный отдейльно.

— Где?

— В моей каюте… — с недовольной гримасой пожаловалась Лисса.

— А ты теперь где?

— В каюте Антона. Чего? Не буду же я спать на полу в общем месте.

— От оно че… — сурово сдвинул брови Капитан, — А я то думал, мне эти звуки из-за стенки мерещатся.

— Во первых — он сам разрешил, а во вторых — ничего подобного. Чума подтвердит.

— А она че там забыла?

— Пока Бьернсон есть находийтся в лазарет, их кубрик мы использовайт для содержаний рядовой пленный. Я решайт, что пусть она свой присутствий сдерживайт девиантный наклонности мой племянница.

Лисса при этих словах отвернулась, чтобы спрятать ухмылку. Капитан покосился на неё с подозрением, но ничего говорить не стал. Когда Доктор с племянницей ушли он, тяжело кряхтя и ругаясь, перебрался за стол и вызвал мостик.

— Доложи как там у вас. В целом… Разрешаю в свободной форме.

— Дык нормально все! — Федор слишком буквально понял «в целом и в свободной форме».

— Это хорошо, что нормально. Курс, скорость?

— А! Так держимся ранее намеченного курса. Скорость — тридцать узлов. Марио отдыхает, я — вахту тащу. Горизонт чист, шторма пока не ожидается. Посторонних судов за время несения вахты замечено не было.

— Угу… Ладно — так держать. Марио проснется — передай ему, что бы скорректировал курс — заход на Мукотту отменяется. Нам надо как можно скорее теряться. Второго такого визиту мы можем не пережить.

— Есть передать, что заход на Мукотту отменяется.

— Молодец… Если что — вызывай. Я у себя…

Откинувшись в кресле Капитан злобно почесал зудевший шов на боку, потом вздохнул и, достав карту, нашел на ней долину Нана. «Держись, Антоха… Мы че-нить скумекаем…»

Внутренности каземата не походили на обычную тюремную камеру. Посредине круглого помещения с окнами-бойницами направленными вовнутрь стояла железная клетка, чья дверь открывалась путем втягивания вверх в щель на потолке. Там же располагался невидимый и недоступный из клетки запор. Внутри, из мебели был только матрас, а из удобств — вмурованный в пол примитивный клозет, над которым располагался кран служивший, одновременно, как для смыва нечистот так и для умывания. Труба крана была прихвачена хомутами к пруту решетки так часто, что даже сумей пленник отломать от неё кусок, то он был бы слишком короткий, чтобы использовать его как рычаг или оружие.

Старпом, с комфортом расположившийся на матрасе, услышав шаги приоткрыл глаз.

— А! Вам, всё таки, надоело разглядывать меня издалека и вы решились подойти поближе? Брата Аргуса я уже знаю, второго тоже видел, а вы, судя по наряду — местная «большая шишка»?

Магистр Якобус остановился в трех шагах от решетки. Сопровождавшие его Кассий и Аргус почтительно встали чуть позади. Прыжком поднявшись, Старпом сладко потянулся и, подойдя к решетке, с ленивым интересом изучил Магистра. Потом перевел взгляд на Аргуса и дружелюбно подмигнул.

— Давно не виделись! Вы уж извините за вашего ученика — надеюсь, с ним всё будет в порядке. Я честно не со зла. Кто-ж думал, что Ординатор окажется таким хлипким?

— Лекари говорят, что он оправится…

— Ну вот и чудно. Мне не хотелось бы омрачать нашу первую, за много лет, встречу таким досадным происшествием, но я правда очень не люблю, когда у меня перед лицом машут всякими нестерильными железками. К сожалению, сесть и выпить я вам, пока, не могу предложить…

— Довольно! — раздраженно прервал его Кассий, — В присутствии Магистра молчать, пока он не дозволит тебе говорить!

— Или..?

— Ты не понял?

— Неа… Это для тебя он босс. А для меня — просто мужик в смешном платье. С какого перепугу я должен перед ним смиренно умолкать?

— С такого, что Магистр владеет твоей судьбой!

— Нет судьбы кроме той, что мы делаем сами…

— Заткнись! — Кассий сделал угрожающий шаг вперед, кладя руку на рукоять меча, — Или клянусь Всемогущим…

— Попробуй! — Старпом приглашающе махнул рукой, — Давай, подходи. Посмотрим, где окажется эта штука в итоге.

— Стоять… — спокойно, без эмоций приказал молчавший до сих пор Магистр, — Он тебя провоцирует.

— Серьезно? — Старпом усмехнулся, — Так заметно?

— Ты знаешь, почему ты здесь?

— Как всегда — меня с кем-то перепутали. Я в свое время позировал для рекламы бритвенных лезвий, поэтому мой профиль всем кажется знакомым.

— Не думаю, — Магистр раздраженно дернул уголком рта, — Кто ты?

— В философско-метафизическом смысле?

— Шутишь? Это хорошо…

— У меня острое чувство дежавю, — Старпом притворно задумался, — Правда, тогда все закончилось не очень хорошо…

— Тогда ты не был заперт в клетке как дикий зверь.

— Тогда у меня ноги были в тазике с цементом, что тоже заставляло моих оппонентов думать, что у них все под контролем.

— Считаешь, тебе удастся отсюда выбраться?

— А думаете нет?

Не ответив, Магистр развернулся и вышел. Пройдя до небольшой ниши, он остановился возле ожидавшей его там сестры Ливии.

— Докладывай.

— Я не смогла. На нем Печать Тайны.

— Печать Тайны? Как такое может быть!?

Магистр обернулся на следовавших за ним Кассия и Аргуса.

— Кто мог наложить ее?

— Не знаю.

— Вы уверены, что это именно она, а не какой-то нечестивый обряд?

— Насколько позволяют мои способности…

— Ничего не понимаю…

— Позвольте мне побеседовать с ним, — осторожно попросил Аргус, — Возможно, мне удастся что-то выяснить. Все-таки, он знал меня в детстве…

— Не вижу в этом смысла.

— Печать Тайны — прерогатива высшего клира. Божественное чудо. Надо выяснить, откуда она в его разуме, иначе на суде могут возникнуть проблемы.

— Суда не будет…

— Мы не можем лишать человека свободы просто так.

— Это не человек. Это зверь. Опасный зверь и его место в клетке.

— Я говорю не о нем, Магистр. О нас. Мы не звери. У нас есть закон и должны ему следовать.

— Учите своих учеников, Ментор! — Магистр раздраженно отвернулся, — А я сам решу, что мы должны с ним сделать. Но если вам так хочется — беседуйте. Хотя, на вашем месте, на многое я бы не рассчитывал…

Лисса расположилась у планшира возле своей старой каюты, превращенной ныне в камеру для высокопоставленных пленных, читая книгу и наблюдая за происходящим на палубе. Там Чума строила пажа который считал, что он слишком высокороден, чтобы драить гальюн. Словесная перепалка ожидаемо перешла в рукоприкладство — на «Интернационале» считалось, что один хороший подзатыльник заменяет час душеспасительных бесед. Паж попытался в ответ помахать руками, но был позорно бит. После чего, размазывая по лицу слезы пополам с соплями, стянул с головы брошенную сверху вонючую тряпку и, ускоренный пинком, исчез в гальюне.

Расхаживающий рядом Обмылок прикрикнул на остальных пленных, чтобы не отвлекались от работы. В отсутствии Старпома он вообще стал вести себя гораздо увереннее. Лисса, глядя как он гордо расхаживает по палубе, усмехнулась и перелистнула страницу. Сверху высунулся посмотреть Боцман.

— Что за шум?

— Некоторое недопонимание, возникшее на почве трактовки сословных прав и привилегий.

— Опять этот щенок возникает?

— Можно и так выразится.

— В морду ему дали?

— Разумеется. Вы же знаете местные нравы.

— Правильно. Если че — зовите. Я в кладовой. Считаю сколько чего во время драки попортили…

— Обязательно.

Боцман скрылся. Перелистнув страницу Лисса попыталась вновь погрузится в чтение, но её снова отвлекли.

— Простите, госпожа, не могли бы вы мне уделить немного внимания?

Обернувшись, Лисса увидела Ликтора, высовывающегося из-за наваренной на иллюминатор решетки.

— Слушаю…

— Я просто заметил у вас книгу. Не могли бы вы дать мне что-то почитать? Я схожу с ума от безделья.

— О! Вы умеете читать? А я думала в вашей организации лишняя ученость не приветствуется.

— Вы невысокого мнения о Церкви…

— Да. Но не переживайте — это не ваша вина. Лично в моем случае, этому поспособствовал Тезаурус Капитон.

— Ну да. Святой Капитон не очень хорошо отзывался о женщинах.

— «Сосуд греха и средоточие мерзости и лукавства». А еще он кастрировал себя и требовал того же ото всех верующих. Хотя — возможно, это был бы выход…

— Но был и святой Лорус, который помог сотням людей исцелиться.

— Врач введший в обиход мытье рук и стерилизацию инструмента спас миллионы. Не подскажете, под каким именем его канонизировали?

— Я вас понял… — Ликтор с грустной улыбкой кивнул, — Тогда вы тем более должны дать мне книгу. Вдруг она будет той искрой, что зажжет в моей темной голове свет просвещения?

— А вы довольно милый. Когда не пытаетесь никого убить.

— Вы тоже. Не ожидал встретить столь благовоспитанную даму на борту вольного корабля.

— Я просто пассажирка.

— Серьезно? Вы выбрали опасный транспорт.

— Ничуть. За время плавания нас всего раз атаковали торпедные катера и на Доминисе какие-то бандиты похитили одного из матросов. Ну и вы… По меркам Островов, это считается «добраться без происшествий». К тому же, намного дешевле чем обычный пароход.

— Вы уже бывали в Островах?

— Я там живу.

— Тогда вы вдвойне удивительнее. Я не думал, что там есть место девушке вроде вас.

— Я смотритель музея. Представьте себе — там и музеи есть. По большому счету это, конечно, склад хлама… Унаследовала пост от отца.

— И вам там нравится?

— Я привыкла. Мне нравится одиночество.

— А как же муж, дети?

— С этим не сложилось.

— Можно узнать почему?

— У меня высокая планка и мерзкий характер, — захлопнув книгу, Лисса сунула её через решетку, — Если найду рваные или заломленные страницы — узнаете насколько.

— Спасибо… О! «Образы любовников в Фессалийской драматургии»?

— Слишком сложно для вас?

— Ну — не в моем положении выбирать, хотя, я надеялся, что это будет какой-нибудь роман.

— Это тоже интересно, хотя вам могут попасться незнакомые слова. Не пугайтесь их — никогда не поздно расширить свой лексикон. Но если хотите — можем поменяться. У меня тут еще «Современная литературная критика» и «Путеводитель по музейным собраниям Ожешкича».

— Нет-нет — буду расширять лексикон.

Усмехнувшись, Лисса открыла «Путеводитель» и погрузилась в предисловие, в котором автор красочно описывал на сколько голов кшездская культура выше грубой и простоватой культуры соседей.

Аргус, после разговора со Старпомом, был задумчив и молчалив. Выйдя из казарм, он постоял на дороге, после чего направился в сторону резиденции ордена Милосердных. Валенту выделили отдельную палату. Тот лежал на койке, бессмысленно таращась в потолок. Увидев Аргуса, Валент с трудом повернул голову и слабо кивнул.

— Наставник…

— Тише. Не надо говорить, если тебе тяжело. Побереги силы. Я ненадолго.

— Его допросили?

— И да и нет. Все сложнее чем я думал.

— В чем дело?

— Печать Тайны. На нем Печать Тайны.

— На Ересиархе? Откуда?

Вместо ответа Аргус развел руками. Валент вздохнув снова уставился в потолок.

— А я, Наставник, лежу и пытаюсь понять, как он это сделал?

— Хитростью, друг мой. Он очень хитер.

— Я даже не понял, что случилось…

— У наших талантов есть ограничения. И он их знает.

— Вы пытаетесь меня утешить, Наставник, но когда я думаю, что войду в историю как первый Ординатор, которого избили голыми руками…

— Не голыми — у него был шнурок и зажигалка.

— Ну да… — Валент слабо улыбнулся, — Мне повезло, что он не нашел канделябр…

— Не переживай — ты смог выиграть достаточно времени, чтобы мы совершили прыжок. И войдешь в историю как один из немногих, кто выжил столкнувшись с ним. Поправляйся.

Ободряюще похлопав Валента по плечу Аргус вышел и столкнулся лицом к лицу с Кассием.

— Примпил? Что-то случилось?

— Да. Я везде вас разыскиваю. Мы кое-что нашли в его вещах…

— Что именно?

— Не здесь. Следуйте за мной.

На столе в лаборатории Ордена лежали части разобранного портсигара. Отдельно, в стеклянной чашке, покоился прямоугольный кусочек дорогой ткани с замысловатым узором. Склонившись над ним, Аргус задумчиво покачал головой.

— Это то, что я думаю? — Кассий озабоченно нависал рядом.

— Ткань из его портсигара?

— Да. Он был бомбой — ловушкой. Ткань была расположена так, что бы при неосторожном открытии её разнесло в мелкие клочья. Ересиарх явно не хотел, чтобы она попала в чужие руки. И понимаю почему…

— Да. Это кусочек от ритуального облачения предвозвестника.

— Он срезал её у убитого им Авкта?

— Нет. Авкт совершал паломничество. Одеяния при нем не было. Тем более, что я узнаю узор. Это было взято от одеяния Предвозвестника Кингхолдского…

— Но как он смог к нему подобраться? Он же разыскивался за связь с ЭРА?

— Я думаю, нам следует задавать несколько иные вопросы.

— В смысле?

— Смотрите: одеяние — это реликвия. Оно не меняется веками. Но состояние ткани очень хорошее. Кусочек вырезали откуда-то из незаметного места. Изнутри. То есть там, где другие не заметят.

— Тогда какой смысл? Я бы понял, если бы он его уничтожил — это был бы удар.

— Нет мой друг… — Аргус покачал головой, — Ересиарх умнее. Зачем проникать в хранилище Предвозвестника Кингхолда ради даже очень большой пакости? Разве там не нашлось бы более интересных для него вещей?

— Кажется я понимаю… Это — свидетельство! Знак того, что он там был!

— Браво, друг мой! Верная догадка. А теперь неприятный вопрос — зачем ему данное свидетельство?

— Шантаж… — в ярости скрипнул зубами Кассий, — Так вот откуда он столько о нас знает! Он нашел там нечто и шантажировал этим Предвозвестника Кингхолдского, чтобы получить доступ к нашим тайнам!

— Видимо да. Это объясняет его осведомленность.

— И Печать Тайны! Предвозвестник мог провести ритуал, дабы в случае поимки скрыть свое участие!

— И опять таки, как неприятно это признавать, похоже на правдоподобное предположение.

— Надо срочно доложить Магистру!

Согласно кивнув, Аргус взял пинцет и, убрав ткань в конверт, протянул его Кассию. Тот взял его и, после секундного колебания, зашагал в сторону апартаментов Магистра.

Магистр, уже готовившийся ко сну, молча выслушал их, после чего взял кусочек ткани и, внимательно его рассмотрев, убрал в карман халата.

— Магистр… — Аргус проследил взглядом за уликой, — При всем уважении, но об этом нужно доложить…

— Нет!

— Но если Ересиарх имеет рычаги давления на…

— Я сказал «Нет!» Ни одна живая душа не должна знать! У Предвозвестника Кингхолдского немало врагов — они попытаются использовать это для его смещения. А тот в долгу не останется. Начнется война компроматов! Много грязи всплывет! Вы даже не представляете сколько! Тем более, он популярен в Лонге и имеет связи. Может дойти до раскола! Во имя единства Церкви — молчите!

— Но Ересиарх…

— Ересиарх надежно заперт и лишен связи с внешним миром. Что бы он ни знал — тут это ему не поможет. Все — идите…

Аргус и Кассий переглянувшись поклонились и, развернувшись, сделали несколько шагов по коридору, когда сзади прогремело: «Стойте!» Магистр поманил к себе Аргуса.

— Как прошел ваш разговор с Ересиархом?

— Он лукавит, но держится вполне дружелюбно.

— Я благословляю вас продолжать. Говорите с ним, когда будет угодно. Разрешаю давать ему сигареты, вино… Хоть падших женщин. Но выясните, что он знает про Предвозвестника. Это важно.

— Я понял вас, Магистр. Приложу все свои скромные силы.

— Надеюсь на вас. А вы, Кассий, готовьтесь. Завтра Совет будет принимать решение. И к вам будут вопросы.

— Но я же захватил Ересиарха?

— Да. И это плюс. Но потери значительны. Я вас не виню, однако будут те кто станет. У вас есть время чтобы придумать им достойный ответ. Вы — храбрый воин, но на посту магистра красноречие важнее меча. Что вы скажете, если вас спросят, почему из целой центурии осталась горстка?

— Скажу, что взятие Ересиарха ценой всего одной центурии — успех, который мало кто из присутствующих сможет повторить.

— Отлично… — на лице Магистра впервые появилось подобие улыбки, — Не подведите меня.

Багир любовно отполировал готовую деталь суконкой и передал её Амязу. Тот вставил на место штифт, зацепил тягу и, проверив как всё движется, еще раз протер чистой ветошью.

— Пошли. Покашем…

Михай сидел в кают-кампании. Там же находился и Капитан, которому одосточертело валяться на койке. По клубам дыма от его трубки, собравшимся под потолком в облака, становилось понятно, почему Лисса перебралась на палубу. Играл проигрыватель. Увидев вошедших механиков, Капитан остановил пластинку и вопросительно вскинул бровь.

— Мы к Михаю, Капитан-аза. Сделали для него кое што…

— Не мешаю?

— Совсем-воопше нет!

— Ну тогда общайтесь…

Багир торжественно извлек сверкающую полированной латунью искусственную кисть и, зачем-то, опустился на колено.

— Пасматры какой красота! Самы дэлали!

— Це що? Рука?! Як здорово! Краше зроблено!

Михай взял протез и покрутил его.

— А як вона работае?

— Вах! Проста! Сгыбаэшь — палцы сгыбаются. Разгыбаэш — рзгыбаются! Всэ рэгулируэтся! Зажывэт — папробуэшь!

— Скорише б! Заради такои краси не жали и руки втратити!

— Ми сэйчас эщо доктору пакажым. Можэт савэт даст.

Багир с Амязом утопали в сторону лазарета. Когда они ушли Капитан покосился на Михая расплывшегося в мечтательной улыбке.

— Ты серьезно? Готов ради железки настоящей руки лишится?

— Ну якщо б вона була на мисци — то ни. А коли вже немає — то гори вона вогнем. Моя думка така: що загубив, то й не треба.

— Интересная позиция…

— Сами подумайте пан Капитан — от буду я жалити, душу рвати. Вона вид с цього що — взад приросте? А може мени з зализной и краще буде? Были оби-дви на мисци и що? Щасливишим вид цього не стал…

— А с железной станешь?

— Та хто його знае? Може и стану?

— Неисчерпаемого ты оптимизма человек…

— Це в мене наслидствино. У нас життя така — коли по тоби все вийною ходять, тильки й залишаеться що хороше в поганому бачити. Хату спалили — зате и пана порубали! Вильне життя настав! З мссця зигнали — так на новому и лесу бильше и луги скотинкой не витоптани!

— У нас немного не так. Нам чужого не надо…

— Але свое ви видберете, чие б воно не було. Знаемо — бачили…

Капитан, хотевший сказать: «Но своего не отдадим» замолк, поразмыслил и, кивнув, согласился, что так звучит правильнее, чем поставил в тупик уже Михая, вкладывавшего в свою реплику несколько иной смысл.

«Вы что-то от меня хотите…» — Старпом глубоко затянулся сигаретой и хитро посмотрел на брата Аргуса. Тот пожал плечами.

— Не стану отрицать. Вы довольно примечательны, и я хотел бы узнать о вас побольше.

— Что именно?

— Всё, что вы готовы мне рассказать.

— Ну тогда и я жду от вас ответов. И, пожалуй, начну задавать вопросы первым. Вы считаете, что я — Ересиарх?

— Кто вам такое сказал?

— Не юлите — это очевидно… — Старпом сделал очередную затяжку, — Четыре Ликтора и целый Ординатор, корабль с прыжковым приводом. Слишком много чести для простых вольных.

— Даже если среди них убийца Предвозвестника?

— Чушь! Я его не убивал.

— Нет. Кто бы не нанес удар — убийца именно вы. Остальные — лишь ваши орудия.

— И даже в этом случае. Вы долго гонялись за мной вдвоем и вдруг — это! Было видение?

— Не понимаю о чем вы?

— Летнее поле под чистым небом, руины, тишина, неземной покой и дверь за которой лишь свет. Все вы понимаете.

— Откуда вам про это известно?

— Какая разница? Главное — я знаю, с чем вы его связываете.

— Я бы удивился, если бы вы были не в курсе.

— Только вот, с чего вы решили, что источником видения был я? Вы уже наверняка нашли Печать Тайны в моем разуме. Как ваша Видящая смогла прикоснуться к памяти сквозь неё?

— Хороший вопрос…

Аргус отошел от клетки и некоторое время бродил туда-сюда размышляя.

— Боюсь, сейчас я не смогу на него ответить. Мне нужно будет обратится к архивам.

— Тогда другой вопрос — кто по вашему этот Ересиарх?

— Понимаю к чему вы клоните. В том апокрифе его образ неоднозначен. Он был другом Святого Сына и искренне пытался его спасти. Грех был в том, что без смерти не было бы Выбора. Этот выбор между бессмертием духа и бессмертием плоти стал ключевым моментом. Тем уроком, который хотел преподать нам Всемогущий. Святой Сын выбрал дух. А Ересиарху соответственно досталось бессмертие плоти, ставшее его проклятьем.

— Хорошая версия. Мне нравится, — Старпом удовлетворенно кивнул, — Святой Корнут Истахский, если мне не изменяет память? Он же верил, что если найти место из видения, то можно пообщаться с богом при жизни. Его последователи создали тайный орден Ищущих, который гонялся за Ересиархом, с целью выпытать у него местоположение.

— Первый Храм. Место где Святой Сын впервые собрал своих спутников и произнес перед ними свою первую проповедь. Когда Ересиарх устанет скитаться и будет готов принять выбор Святого Сына, он может прийти туда и получить прощение и долгожданный покой. Поэтому, это место и выжжено клеймом в его памяти. Насчет общения с Ним — не уверен, но важность данного места сложно переоценить. Теперь моя очередь спрашивать.

— Разумеется.

— Насколько я понимаю, вы утверждаете, что видение указывало не на вас? Тогда кто вы?

— Ваш Магистр уже интересовался. Что вам на это ответить?

— Правду.

— Правда не тождественна истине. Она каждый раз разная. Я — человек за решеткой. И это правда. Но вас она вряд ли устроит.

— Вы правы. Тогда позвольте другой вопрос. Авкт Пудис. Посвященный монастыря уничтожил множество улик. Он явно пытался что-то скрыть. У меня есть подозрение, что смерть Предвозвестника была сопряжена с чем-то… Нелицеприятным.

— О! Вот тут вы в самую точку… Будьте добры — дайте закурить.

Аргус прикурил сигарету и закашлявшись протянул её Старпому.

— Ох Всемогущий… Как вы только можете наслаждаться этим?

— Сила привычки… В общем, как вы правильно заметили — покойный действительно любил кое-что, не вяжущееся ни с его обетами, ни с его должностью. Авкт питал слабость к молодым фигуристым послушницам, а немощь своей плоти компенсировал изобретательностью.

Старпом в красках описал найденный под кроватью Предвозвестника арсенал и способы его применения, наблюдая за реакцией Аргуса. Тот сокрушенно качал головой.

— Да. Теперь я понимаю, что пытались скрыть в монастыре. Мой ученик, расследовавший это дело, установил, что Авкт был близок с женщинами. Но то, что это принимало столь извращенные формы…

— Однако, судя по всему, вы не сильно удивлены таким странным забавам.

— Все мы грешны и у человека на таком посту могут быть определенные слабости. Но тут он перешел черту.

— Как и все остальные. У меня к вам такое уважение, несмотря на весь наш антагонизм, именно потому, что вы, по крайней мере, искренне верите в то, что сами проповедуете. Наверное, поэтому до сих пор не поднялись выше Ментора, несмотря на все ваши таланты?

— Вы считаете, что остальной клир так же развращен как и Авкт?

— А вы нет? Как это у вас учат? Есть пять «мерзостей». Присмотритесь к Предвозвестникам церквей Континента. Идеально иллюстрируют эти «мерзости».

— Прискорбно, что вы столь низкого мнения о нас.

— Не о вас, а о них. Это не ваша вина, что добродетелям учит мерзость.

— Я — часть Церкви.

Аргус глубоко вздохнул и хотел сказать что-то еще, но передумал и просто развел руками.

— С вашего позволения я вас покину. Что принести в следующий раз?

— Если вас не затруднит — еще сигарет и бутылочку хорошего виски. Без них у меня портится настроение и я становлюсь неприятным собеседником.

— Я постараюсь…

Все еще пребывая в глубокой задумчивости, Аргус вышел. Магистр, слушавший их диалог из боковой галереи, одобрительно кивнул.

— Неплохо. Уже кое-что. То есть Предвозвестник Кингхолдскиий, по его мнению, виновен в одной из четырех оставшихся «мерзостей». «Похоть», как я понимаю — грех Авкта.

— Трех. «Жадность» — грех Предвозвестника Кенингшлосского.

— Да, пожалуй, — поразмыслив согласился Магистр, — Уже есть куда копать. Но Печать — это и правда проблема.

— Я решу её. Как Кассий? Его утвердили?

— О да! Решение было единогласным! Но странно, что вы интересуетесь.

— Странно было бы, если бы меня не интересовало, кто возглавит Орден, к которому я принадлежу.

— Я думал, вы далеки от этого.

— Я далек от желания занять какой либо пост кроме того, который я занимаю сейчас. «Ментор» — это высшая награда, которую я могу желать.

— Вы не особо амбициозны…

— К счастью, у нас достаточно амбициозных братьев вроде Кассия…

— Да. Он был хорош. Буквально уничтожил всех критиков и очаровал остальных. А как вы оцениваете его действия в вашей совместной операции?

— Дело не в нем… В целом, у нашего Ордена нет достаточного опыта подобных боев, — Аргус тяжело вздохнул, — Почти каждая подобная операция заканчивается для нас огромными потерями. Но Кассий вел себя достойно и решительно. Он пожертвовал всем, включая собственную безопасность, и добился успеха.

— А главное — послушал вас? Ваша ловушка для Ересиарха сработала.

— Умение слушать тех, кто стоит ниже тебя — важная черта для лидера.

— Я понял вас… — Магистр кивнул, — И рад, что вы поладили. Я оставляю его во главе Ордена с легким сердцем. Но теперь главное — Ересиарх. Вам будет дан полный доступ к архиву. Дожмите его…

Сыч, распушившись, сидел на кресле и тяжело дышал. Обожженные газом легкие еще не до конца восстановились, так что любая активность давалась ему с трудом. Барабашка, залившая в него лекарство, сидела рядом рассматривая расцарапанные даже сквозь прихватки руки. Помогавшая ей в этом Кара тоже получила свою порцию ударов клювом и теперь дула на укушенный палец. После решения поселить вместе Барабашку, Лиссу и Чуму, старпомовская каюта превратилась в дамский клуб. Тут было много места, удобные кресла, прохлада и не шарахались посторонние.

— А мы скора да Астравоф дабиремся? — поинтересовалась Чума собиравшая из стреляных гильз браслет.

— Я не знаю… — Барабашка пожала плечами, — Капитан говорил, что скоро. Я больше за Антона переживаю. Я знаю что он сбежит — все так говорят. Но если мы будем в Островах, то как он нас разыщет?

— Амясрасскасывалштоончудгаре…

Лисса кашлянула, делая Каре знак говорить медленнее.

— Амяс. Он расскасывал. Што Старпом-аза. Чудгаре.

Такое произношение давалось Каре с трудом. Так же, ей трудно было сидеть на месте, поэтому она сновала по каюте, пока не нашла вылезший из паза уплотнитель на двери и найдя себе, наконец, занятие, принялась заправлять его обратно.

— А если чудгаре. Он совсем просто. Найдет.

— Хорошо-бы, а то я без него скучаю.

— Не перешивай. Все хорошо будет.

— Да я знаю. Просто хочется чтобы поскорее. — Барабашка вздохнула, — А как вы с Амязом?

— Тоше хорошо.

— А почему в разных каютах живете?

— Просто… — Кара густо покраснела.

— Ой! Я не знала, что это неприлично спрашивать. Просто у нас, если люди друг другу нравятся, то они начинают вместе жить.

— У саргашей большие семьи под одной крышей. Поэтому дом делят на мужскую и женскую половины, — не упустила возможности блеснуть эрудицией Лисса, — Мне это видится разумно — если жить всем вперемешку, то это будет кошмар. А так и те и другие могут спокойно заниматься своими делами и общаться безо всякой неловкости.

— Поняла! У них там общий дом, но каждый живет на своей половинке потому, что они так привыкли!

— А пачиму саргаши денех баятся? — поинтересовалась Чума.

— Не боимся, — отрицательно замотала головой Кара, — Просто не берем. Они лшивые.

— Пачиму?

— Инструмент — снаем зашем. Одешда — снаем зашем. А зашем денги — не снали. Люди пришли — дали денег. Апотомсказалиштомысвойсесмляпродали…

Кара снова начала тараторить и Лиссе опять пришлось еёе притормозить.

— Исвини… Они скасали. Што рас мы всяли. То наша семля — их. Мы хотели отдать. Деньги. Насад. Но они скасали што. Она дороше…

— Проще говоря, — Лисса мрачно ухмыльнулась, — Их в свое время обманули и выгнали с земли, где они жили. К чести сказать — крови у захватчиков саргаши попили изрядно. Они не такие безобидные как кажутся.

— Ясс. Так и было. Тепер денги — нет. Не надо.

— Пичаль… — мотнула головой Чума, — А кагда ты сказала пра крофь… Это што?

— Я не имела в виду, что они её пили в буквальном смысле, разумеется.

— А! А то йа напряглась. Ну там у нас расскасыфали пра всякае. А пра каго ище што знаишь?

— Что значит «пра каго»?

— Ну пра киттаф например?

— Сделаем проще…

Лисса подошла к шкафу и достала с полки книгу вручив ее Чуме.

— Это не про пиратов, но тоже интересно. Будут трудные слова — спрашивай.

Чума, кивнув, погрузилась в чтение, периодически оглашая каюту возгласами: «Ахринеть!»

Деликатно постучав, заглянул Доктор предупредить, что Капитан отдыхает и шуметь не желательно, а заодно проверить, не подбила ли его племянница остальных на какую нибудь пошлость. Убедившись, что все в порядке, он удовлетворенно кивнул и пошел наверх. Там Джеминг с дядей Ши, усевшись, чинно беседовали. Ксу с почтением подливал им в маленькие чашечки свежий чай. Капитан, в благодарность за помощь, отменил запрет на нахождение возле орудия, так что все трое расположились прямо на носу, наслаждаясь свежим соленым ветром.

Брава с Слободаном помогали Амязу и Багиру латать палубу на корме. Чума, дорвавшись до пулемета, наделала в ней дыр и теперь Слободан строгал чопики под нужный размер, Багир забивал, Амяз состругивал их заподлицо, а Брава закрашивал. Сверху за ними наблюдали китты. Ур недовольно чесал повязку на поврежденных ребрах, а Калибр бил его по рукам.

Полюбовавшись на все это, Доктор поднялся на крышу надстройки и принялся доставать ленты из приборных самописцев. Раньше было не до этого, но сейчас выдалась свободная минутка, так что, вооружившись карандашом, он принялся отмечать участки, соответствующие времени появления и исчезновения необычного корабля. И чем дальше, тем шире на его лице расплывалась торжествующая улыбка.

Семен Николаевич еще раз умылся и, подавив рвотный позыв, посмотрелся в зеркало. Его и умывальник тут поставили неспроста. Майор деликатно отвернулся, чтобы не смотреть на старшего по званию в подобном состоянии. Лейтенант, устроивший ему такое, отвернуться не догадался, и просто смущенно улыбался.

— Извините… Я не специально… Просто мягче не могу.

— Понимаю. Специфика твоя… — повесив полотенце на место, Семен Николаевич отдышался, — Наверняка Матренин специально тебя сюда поставил, чтобы всякие, вроде меня, лишний раз подумали, прежде чем его от работы отвлекать…

Лейтенант снова смущенно улыбнулся.

— Это ничего… Был у нас, как то, один… Способности — высший уровень, но жесткий настолько, что зубы крошатся. Куда его бедолагу такого девать? Даже на твое место не поставишь. Все-таки, входить и выходить отсюда иногда надо. А его, больше раза, никто не выдерживал. Так мы нашли выход! Обернули, так сказать, недостаток в пользу! В группу захвата его определили. Там способность человека в бараний рог скрутить только приветствуется. Вот так-то, брат! Так что, главное уметь что-то полезное, а уж без работы по профилю не оставим. Пастухова уже доставили?

— Так точно!

— Хорошо. Матренин у себя?

— Да. Уже работает. Сказал, что ждет вас.

— Ну хорошо. Пошли — посмотрим, что там с Никифором.

Матренин оказался именно таким, как Майор себе и представлял. Невысокий, с блестящей лысиной, седыми усами и бородкой клинышком, он походил на доброго ветеринара из детской книжки. Вязаная жилетка выглядывающая из под белого халата только дополняла сходство. Склонившись над лежащим на кушетке Пастуховым, он копался в скрывающем его голову сферическом шлеме, покрытом множеством клемм. Рядом стояла худенькая девочка лет двенадцати с молочно белой кожей. Ее волосы и брови были неестественного ультрамаринового цвета, а глаза отливали такой бездонной синевой, что пугали.

Увидев вошедших, она повернулась к ним и, неуклюже отдав воинское приветствие, представилась.

— Младший специалист Лескова Яна Павловна, код «Сирин».

— Харченко Семен Николаевич. Госбезопасность. А это майор Коваль. Много о вас слышал. Рад наконец познакомится. Как Пастухов?

— Лучше, чем мог бы быть, — Матренин отошел от кушетки и поздоровался, — Он пока в «Изоляторе», но мы уже кое-что нашли. Пойдемте — покажу.

Матренин подвёл всех к висящей на стене доске в которой Майор, одно время увлекавшийся фотографией, с удивлением опознал огромных размеров фотопластину. Только изображение на ней состояло из огромного количества точек и тонких мазков, некоторые из которых были обведены мелом.

— Вот… Видите?

— Сан Саныч? — добродушно укорил Матренина Семен Николаевич, — Ну вы прям нам льстите. Видеть-то мы видим, понять нашего ума не хватает. Вы уж нам, дуракам, растолкуйте поподробнее.

— Простите — варюсь в своей среде. Привычка… — нацепив пенсне Матренин взял указку, — Вот это вот — Пастухов. Точнее, его личность. Довольно примечательная, должен сказать, особенно учитывая должность. Но вот это? Это-то у нас что?

— Что?

— А это, батенька, тоже личность!

— Две личности?

— Именно! Именно, любезные вы мои! Что, как вы понимаете, полная чушь и нонсенс!

— То есть, он страдал раздвоением личности?

— Нет! Чепуха! Я лично его проверял! Он был абсолютно здоров и адекватен. Кроме того, картина не характерна для данного типа психического расстройства.

— Тогда откуда это?

— А вот это мы сейчас и попытаемся выяснить. И любезнейшая Яна Павловна нам в этом поможет!

— Это безопасно?

— Мы постараемся свести ущерб к минимуму. Судя по тому, что я тут вижу, они изолированы. Кроме того — для начала мы, так сказать, прозондируем почву. Легко и осторожно. Яночка — ты готова?

— Так точно!

— Хорошо… — Матренин взял в руки секундомер, — Десять секунд — не больше!

— Есть десять секунд…

Яна послушно хлопнула глазами, щелкнул секундомер, а потом Коваль и Семен Николаевич почувствовали, как их пробил пот. Голова закружилась словно на карусели, а перед глазами зарябили яркие «мушки». Снова щелкнул секундомер.

— Ох тыж… Это побочка?

— Что вы говорите, батенька?

— Я про ощущения.

— Это с непривычки. Все таки, вы не каждый день имеете удовольствие наблюдать подобный уровень способностей в деле.

— А какой это, если не секрет? Первый?

— Обижаете! «Первый» — это Катенька ваша. Твердая «Единичка». Можно сказать эталонная! А Яна у нас «Литера»!

— «Литера?» Это буквенные которые? Вы уж простите — не все могу в голове удержать.

— «Литерный уровень» — это когда просто по категориям поделить не выходит. Тут уже на первый план выходит специфика. Одни, если можно так сказать, по площадям работают, другие — точечно, но с такой силой, что измерению поддается слабо. Третьи филигранно, ювелирно можно сказать. Яна у нас «Сирин». «Эска» то есть. Специалист по снятию слепков. Может целиком выдернуть личность и сохранить для изучения.

— Целиком личность? А с человеком что будет?

— Ну вы Фролова видели?

— Нет.

— И не стоит, батенька. Грустное зрелище. Полное отсутствие высшей нервной деятельности.

— А с Пастуховым так не будет?

— Нет. Как я и сказал — личности изолированные и мы просто слегка пощупали ту, вторую. Сейчас поймем, что это за феномен. Яночка?

Яна, промакивающая платком кровь, которая пошла из носа, кивнула и, подойдя к доске, подчеркнула мелом что-то понятное только ей. Матренин удовлетворенно покивал.

— Интересно, интересно… Первый раз с таким сталкиваюсь… Хотя, теоретическая возможность была обоснована одним моим ассистентом довольно давно…

— Так что это?

— Это, товарищи, ни что иное как «гомункул». Искусственный и никогда не существовавший брат-близнец нашего бедного Никифора Александровича, который, тем не менее, связан с ним нерушимыми родственными узами.

— Теперь понятно, как он проходил проверку! — звонко щелкнул пальцами Семен Николаевич, — Мы проверяли его и всех близких родственников, но то, что никогда не существовало, мы проверить-то не можем никак!

— Именно, батенька! И проверку при входе в учреждение он тоже проходил с легкостью, ибо сам чист как стеклышко.

— Но остается вопрос — откуда «это» взялось?

— Вопросов, на самом деле масса. Например я не вижу связи с «Творцом». Как то же они должны были получать информацию?

— И как?

— Ответ один — обычными способами, как ни странно.

— Обычными?

— Да. Вербально, письменно, жестами. Как угодно.

— Но вы же говорите, что он никогда не существовал?

— Гомкнкул — да. Но если найти тело без личности, вроде того в которое превратился Фролов, но в остальном дееспособное, то оно не будет оставлять на гомункуле свой отпечаток. Это важно! Любая, даже неразвитая личность, является в данном случае источником помех.

— И как нам его найти?

— А это, батенька, уже задача в вашей компетенции, а не в моей. Я могу, конечно, попросить Яночку выдрать её с корнем, но тогда организаторы поймут, что все кончено и найти их будет куда сложнее. Если они уже это не сделали…

Крик вахтенного: «Земля на горизонте!»? заставил экипаж побросать свои занятия. Все кинулись на нос смотреть. Впереди и правда, через голубую дымку, просвечивала тонкая зеленая полоска. Капитан, забыв о предупреждениях Доктора пока воздержаться от нагрузок, взлетел на мостик и, достав бинокль, прильнул к нему.

— Точняк! Острова! На сутки, почти, раньше расчётного…

— О! Скузи! Моя вина товарищ капитан… — печально склонил голову Марио, — Я правда не знаю, как так получилось.

— Серьезно? Эй, Слободан? Подскажи ему, почему мы дошли раньше расчетного.

— Потому, что мы сейчас в Торговом Течении. Он не учел его скорость.

— Мамма-миа! Как я мог забыть об этом! Сам же тогда, в первый раз… Вы еще похвалили меня!

— Вот теперь помни. Так… — Капитан подошел к планшету с картой, — Сейчас я сам курс накидаю и поведу, а вы, с Федором, смотрите и запоминайте. Навигация в Островах, это тот еще пиздец с бубенцами. И, кстати, о пиздецах. Назад давно смотрели?

Вся команда развернулась и, посмотрев в сторону кормы, дружно охнула. Там, во всю ширь, насколько хватало глаз, растянулась черная пелена прорезаемая вспышками молний.

— Во-от! — назидательно поднял палец Капитан, — Это то, от чего мы драпаем. Вот так выглядит «Буревестник». После него, аккурат через недельку, накатят шторма. Но мы, к тому времени, будем в уютной бухте. А сейчас идем на Кала-Балиб. Там очень лояльно относятся к вольным кораблям и есть кое-какие друзья-знакомые. Бьернсон тут?

— На месте…

— Хорошо — ты тоже смотри. Это те не бошки ломать. Тут сноровка нужна!

Капитан склонился над картой и принялся объяснять принципы островной навигации.

Корабль пер «самым полным» и, скоро, зеленая полоска распалась на видимые невооруженным взглядом отдельные острова, островки и отдельные скалы. Те, кто тут еще не бывал, завороженно разглядывали пейзаж.

— А там вон — на том острове. И на остальных тоже… — Обмылок потыкал Боцмана, — Это деревья такие высоченные?

— Дерево. Одно. Это Ракаупа. От центрального ствола во все стороны растут ветви, подпираемые воздушными корнями, так что оно может накрыть собой целую группу островов.

— Это какого же он размера?

— Огромного. Под его ветвями может линкор пройти, а древесина настолько прочная, что даже железным топором рубить будешь долго.

— Оно дорогое поди?

— Очень. Огромные спилы продают для отделки дворцов. Одной доской можно облицевать целый зал. А еще, очень износостойкое и не гниет в воде, так что из него делают тормозные колодки, подшипники для судовых валов, направляющие для спуска кораблей на воду, сами корабли, шпалы, сваи, мастику для предотвращения обрастания днищ, и кучу всякой полезной хрени.

— А можно внутри дом выдолбить?

— Можно, но не стоит — его соки очень липкие и будут постоянно просачиваться внутрь. Обычно дома или целые деревни строят под ним.

— А почему не на нем?

— Шторма начнутся — увидишь. Там с неба столько воды падает, что периодически мимо рыбы проплывают. Никакая крыша не спасет.

Ближе к обеду, «Интернационал» прошел мимо обглоданных штормами скал, принимавших на себя первый удар стихии и все желающие смогли воочию убедится, насколько Ракаупа огромны. Капитан намеренно сбросил скорость и провел корабль через образованную ими арку. Глядя, как высоко над головой проплывают ветви шириной с мост, опирающиеся на уходящие в воду толстые, как колонны, корни, все изумленно разинули рты.

— Вай какой дэрэв! — восхищенно прокомментировал Багир, — Гора а нэ дэрэв! Прэдставляю какой тут бчэл!

— Нихт пчел! — поправил его любовавшийся зрелищем Доктор, — Птиц! Кляйне милый Медовый Попугайчик. Сейчас они есть прятайтся от приближающийся шторм, но когда все закончится, мы увийдеть великолепный зрелище. Они есть размер с канарейка и разноцветный. Питайтся нектар и переносить на себе пыльца.

— Каго «пугай»?

— Попугай. Это птиса так насывается, — пояснил ему Амяз, — Ошень красивый.

— Понэл! Паслышалас проста.

Но самой бурной, реакция оказалась у Сыча. Увидев деревья, он метался с дикими воплями, а когда корабль приблизился — взлетел и принялся скакать в листве, не прекращая орать во всю глотку.

— Это чегой-то с ним? — удивленно почесал в затылке Капитан, — Беспокойный какой-то.

— Своих ищет… — пояснил Ур, — Они живут возле Шпиля и там растут похожие деревья. Видимо решил, что тут тоже могут быть сородичи.

— Эх, бедолашный… А как деревья оттуда сюда попали?

— Острова — остатки разрушившегося Шпиля. Так что, скорее всего, деревья не оттуда, а упали вместе с обломками и приспособились к новой среде.

— Так Шпиль не один?

— Не — их множество.

— Ты смотри… Я не знал. Ну — главное, чтобы наш не грохнулся. А то такой удобный ориентир пропадет.

— Поверьте — если наш Шпиль навернется, то ориентирование станет меньшей из проблем.

— Тоже верно…

Однако, кроме великолепного зрелища, экипаж ожидали и менее приятные новости. Жара. Не та расслабляющая жара Фессалии или Доминиса, приглашающая подремать наслаждаясь морским ветерком и ароматом цветущих садов, и не сухой, как из печки, жар куманской пустыни — густая, влажная духота от которой мгновенно покрываешься потом, а перенасыщенный запахами воздух приходится глотать как горячую похлебку. Боцман построил экипаж и, лучась от гордости за свою хозяйственность, выдал шорты сделанные из старых порванных штанов и сандалии, изготовленные путем вырезания с трофейных ботинок с «Илмаре» всего лишнего.

Механики вывели на палубу душ, запитаный через теплообменник с проточной забортной водой и все желающие могли ополоснуться прям в одежде, что хоть немного облегчало несение службы. Хуже всего приходилось пленным. Вентиляция плохо справлялась с проветриванием набитого людьми помещения, поэтому Капитан приказал утроить количество выдаваемого питья.

— Вы прочли книгу, что я вам давала? — Лисса вежливо постучала по решетке, — А то я нашла для вас более интересное чтиво. «Записки о высоком» Иера Фишо.

— О! Благодарю, — Ликтор вернул ей одну книгу и взял другую, — Я много о ней слышал, но так и не нашел времени. Но, сейчас, его у меня предостаточно.

— Вы плохо выглядите. Опять Посвященный не дает спать своим вечным недовольством всем вокруг? Он, как говорят, умеет сквернословить даже во сне.

— Нет. Почтенный Физель тут не при чем. Тут просто нечем дышать.

— У меня есть вода со льдом. Вам дать?

— Если можно, — взяв стакан Ликтор двумя глотками осушил его, — О, хвала Всемогущему, так намного лучше.

— Вообще-то, я надеялась услышать благодарность в свой адрес. Это я вам его принесла.

— Простите. Конечно же я вам очень благодарен и не забуду вашей доброты. Может, когда ни будь, я смогу вам за неё достойно отплатить.

— Это не сложно — устройте мне экскурсию в одну из ваших библиотек, когда я снова наведаюсь на Континент. Это же не сложно?

— К сожалению сложно. В долину Нана посторонних допускают неохотно. Хотя, вам бы там понравилось.

— Нана — это насколько я помню река?

— Да. Горная и очень холодная. Я бы многое отдал, чтобы сейчас окунуться в её воды.

— Раз не можете устроить экскурсию, тогда хотя бы расскажите. Я слышала, это довольно живописное место. В награду, я принесу вам еще льда. И ломтик лимона.

Меры по борьбе с жарой привели к катастрофическому расходу воды. Спасало ситуацию то, что механики догадались скрутить опреснительную установку с «Илмаре». Она была старой и вдрызг изношенной, так что пить то, что она производила, было определенной лотереей, но для мытья вода годилась, хотя Барабашка жаловалась, что у неё после душа волосы становятся жесткие.

— Фсе! Я так больше ни магу! — Чума, убиравшая бардак после профилактического перетряхивания опреснителя, решительно стянула с себя майку, — Заибало!

— Ты че? Будешь перед всеми сиськами светить? — с подозрением осведомился Федор, который отдыхал после вахты прям на палубе.

— Сисик у миня нет, так што какая расница! Пачиму вам можна с голым торсам хадить, а мну нет!?

— Так-то я не против — Капитан ругаться будет.

— Он ф кают-кампании.

— Ну смотри сама… Просто, чтоб проблем не было. Я бы, на твоем месте, хотя бы соски прикрыл.

— Запраста! — Чума накинула на плечи болтавшиеся за спиной подтяжки, — Пажалуйста! Фсе прикрыта! Даволен?

Из-за надстройки вырулил Боцман. Увидев Чуму он притормозил, кашлянул и, поманив к себе, осмотрел со всех сторон.

— Чиво? Фсе спрятано!

— Так-то да… Ладно, ты как доска, так что, тебе можно. Главное чтоб Барабашка идею не подхватила. Она тоже любит лямочками срам прикрывать.

— Ф смысли?

— Да замечал пару раз на ней такие следы характерные от ремней.

— А пачиму вы думаити, што ат римней?

— Мне как-то довелось вышибалой в борделе работать. Для господ с причудами. Я там всякого насмотрелся.

— Чиво например?

— Мала еще такие вещи знать…

Боцман развернулся и ушел. Чума некоторое время почесывала затылок, потом поставила себе в уме заметку расспросить Барабашку и вернулась к работе.

«А вы с дядей точно люди?», — Капитан с подозрением покосился на Лиссу которая, как и Доктор, даже в такую духоту не изменила своему строгому, застегнутому на все пуговицы стилю одежды.