Старый деревянный дом, расположенный на окраине деревни, граничил с лесным массивом. Из окон открывался потрясающий вид на огромные сосны, к верхушке окутанные туманом. Этот райский уголок достался Олегу в наследство от дяди Прохора Потаповича, которого он никогда не видел. Знал, что есть такой родственник, но ни разу с ним не встречался. Да, странный был старик — это наследник понял сразу же, как только оказался здесь. Во дворе стояли огромные сани, привязанные массивной цепью к дубу, росшему посередине двора. Вся веранда была увешана пучками высохшей травы, источавшей жуткую вонь. Колодец, расположенный с торца дома, больше напоминал портал в ад. Чтобы дождаться эхо из чёрной бездны, нужно стоять длительное время, прислушиваясь. Однако, не смотря на все трудности и лишения, молодой человек не мог расстаться с этим местом. Переехал почти сразу после получения правоустанавливающих документов и принялся наводить порядок. Установил новый сортир во дворе, отремонтировал баню, купил кое-какую мебель, завёл поросят и посадил огород. Олег наслаждался природой, спокойствием, но, спустя пару месяцев, дом преподнес ему сюрприз, который круто поменял его жизнь навсегда. Прошло уже два года с того момента, а конца и края новому водовороту событий так и не предвиделось.

Олег выскочил из спальни, выкрикивая ругательства. Помчался по коридору в направлении небольшого помещения, служившего для складирования ненужных вещей. Деревянный настил под ногами жутко скрипел при каждом шаге. Казалось, что дом злобно хихикал над хозяином. Абсолютно голый он вбежал в комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь. Лицо было пунцовым, волосы взъерошены, скулы ходили из стороны в сторону. Явно чем-то встревоженный парень тяжело дышал и периодически сплёвывал через правое плечо. Губы едва заметно шевелились, нашёптывая что-то нечленораздельное.

— Ты где, ёбаный Ба-бай?! — Выкрикнул с негодованием.

Однако ответа не последовало. Олег с остервенением принялся чесать промежность, продолжая шептать. Начисто выбритый лобок раскраснелся, глаза мужчины тоже. Выругавшись, кинулся к шкафу, распахнул дверки. Внутри висело несколько разноцветных рубашек. Выкинув мужские сорочки, перевернул мебель, извергая страшные ругательства. Затем заглянул под кровать, прильнув к полу.

— Чувствуешь палец в жопе? — Раздался ехидный голосок за спиной. — А руки то вот они!

Перед лицом молодого человека показались мохнатые трёхпалые лапы, раздался злобный хохот.

— Хватит, блять! Не время сейчас для твоих фокусов! — Спихнул существо со спины.

Весь покрытый шерстью серого цвета, невысокого роста персонаж плюхнулся на пол и принялся усердно вылизывать яички.

— Пошли! Там ведьма! Я её поймал!

Мохнатый бросил презрительный взгляд на собеседника.

— Ты бы хоть срам прикрыл, ловец. — Продолжил лизать муды.

Острые уши существа, с кисточками на кончиках, как у Рыси, двигались в разные стороны, словно локаторы, сканировавшие пространство. Олег хлопал глазами, пребывая в шоке от такой наглости.

— Ах ты, говно! А кто тебя из колодца достал? Забыл?!

Почесав за ухом длинным пальцем, существо прищурилось, вглядываясь в лицо парня.

— Хорошо, а почему ты решил, что она ведьма?

Олег усмехнулся и указал на расчесанную промежность.

— Это порча, сто процентов!

— Меньше свой член совать надо, куда ни попадя. — Ответил, снова почесав за ухом. — Ты уже всю деревню перетрахал! А мне чего обещал, а? Где моя самка?

— Да где же я тебе возьму ещё одного Ба-бая, тем более девочку? — Развёл руки в разные стороны.

— Это твои проблемы! — Отвернулся.

— Пойдём, а? Пожалуйста! Я больше не выдержу этой чесотки.

Ба-байка поднялся на ноги, гордо задрал нос.

— Ладно, показывай свою ведьму. — Направился к выходу, потеребив свой пенис. — Как же мне надоели эти гладкие лысые жопы.

Мохнатый уверенно приближался к спальне. Подошёл к двери и замер, бормоча, что-то себе под нос. Олег стоял поодаль, продолжая расчёсывать лобок. Из комнаты доносились стоны, складывалось ощущение, что там сношается парочка влюблённых.

— У тебя было две ведьмы? — Удивлённо спросил Ба-бай.

— Нет. — Пожал плечами обескураженный молодой человек.

Существо сделало несколько глубоких вдохов, отвесило щелбан по головке своего члена и гордой походкой направилось в спальню. Олег с опаской заглянул внутрь. Прикроватная тумбочка пердолила девушку, которую десять минут назад драл он, своей деревянной ножкой. Огромные глаза на боковых стенках изделия быстро моргали, ящики ездили туда-сюда по направляющим, издавая негромкие хлопки. Голенькая женщина извивалась, издавая приглушённые стоны. Видимо, близился финал. Олегу стало интересно, как и чем закончит сие действо тумба, и он одёрнул Ба-байку:

— Подожди пять минут!

Мохнатый остановился возле кровати, повернулся к парню, покрутив у виска пальцем:

— Идиот! Это ведьма-передёргыш! Нельзя медлить!

Существо бросилось на тёлку, засандалило свой шерстяной хер в глотку, схватив ведьму за голову.

— Получи, ненасытная тварь! — Заорал, вцепившись в огромные титьки передёргыша лапами.

Тумба отлетела на пол, рассыпавшись на деревяшки. Дама взвыла, а Ба-байка пихнул шнягу глубже, ухватив ведьму за уши. Зашипев, словно змея, она попыталась скинуть обидчика, но мохнатый уже крутил клитор пальцами, словно гайку. Женщина залилась экстазом, Ба-бай тоже. Оба корчились на кровати, издавая безумные крики. Существо разбрызгало семенную жидкость на лицо передёргыша, залепив глаза и нос жертвы. Тёлка побледнела, прозвучал звонкий треск, тело затряслось и рассыпалось пылью по койке.

— Вот же, блять! — Выпалил Ба-бай, соскочив с кровати.

Отряхнулся и направился к выходу, гордо задрав нос. Олег смотрел на куски дерева и пыль недоумевающим взглядом, продолжая карябать промежность.

— Чёрт, зуд не проходит! Какого хера? — Возмутился хозяин.

Существо приняло позу собачки, уставившись на болтавшиеся причиндалы Олега.

— Тьфу, епта! — Сплюнул на яйца молодого человека. — Это мебельные клопы! Эту тумбу давно надо было выкинуть. Вызови дезинсектора.

— Ты уверен?

— Точно тебе говорю! И одень штаны. — Почесал мохнатый зад. — Я буду у себя.

Ба-байка направился в кладовую, а Олег намазал зелёнкой лобок, оделся и побежал за дезинсектором, вспоминая огромные сиськи передёргыша.

Темнота, хоть глаз коли. Тишина окутывала тело, делая невыносимым прибывание здесь. Вытянув руки вперёд, мужчина лет тридцати аккуратно продвигался, ощупывая пространство вокруг. Осторожный шажок, ещё один….

— Фух! — Тяжело выдохнул, смахнув пот с лица. — Чёрт, я снова в яме!? — Сплюнул в сторону, уперевшись руками в колени. — Как так, вообще? Этого не может быть!

Он быстро дышал, губы слипались, во рту пересохло. Становилось прохладно, казалось, что по телу бегает стадо насекомых. Отдышавшись, мужчина продолжил путь, выставив руки перед собой. Мускулистые конечности, покрытые варикозными венами, пытались разгребать темноту неуклюжими движениями человека, гонявшего мух.

— Джон! — Раздался женский голос. — Джон Джимс!

Замер.

— Где тебя носит? — Поинтересовался голос.

— Я здесь. А ты кто? — Произнёс с дрожью в голосе.

Из темноты вышла полная женщина азиатской внешности, держа за шиворот грудного ребёнка. Бамбуковая юбка прикрывала срам, грязные длинные волосы свисали до пояса.

— Это твой сын! Хусейн Джимсович!

Мужчина открыл рот от изумления.

— Нет! Не может быть! Отстань, ведьма! — Заорал, спустя несколько секунд, отмахиваясь руками.

— Может, Мэмбо, может! Что ты сделал первым делом, когда сбежал из плена во Вьетнаме?

Джон Джимс задумался, вспоминая те события, однако, разум не мог освежить в памяти даже то, как оказался здесь, в этой кромешной тьме.

— Ты, гад, — продолжала незнакомка, — как только выбрался из ямы, сразу же накинулся на меня, громко выкрикивая ругательства!

Мэмбо плюхнулся на пятую точку и раскраснелся, как варёный рак, а незнакомка перечисляла бранные слова монотонным голосом.

— Мне, наверно, просто надо было снять напряжение! — Выпалил Джон.

Женщина сплюнула под ноги.

— Как же я жалею о том, что не дала проткнуть твой прокисший мозг кривым копьём моему брату Хунь Мунь Цонгу, когда ты был привязан к пальме. Держи! — Швырнула ребёнка в собеседника.

Мужчин зажмурился, заорав во весь голос. Однако, ничего не происходило. Открыв глаза, обнаружил, что сидит напротив «Закусочной» в сугробе. Ноги украшали домашние тапки, аляпистые семейные трусы, испещрённые мелкими прожженными дырочками, покрылись льдом.

Провалы в сознании ветерана Вьетнамской войны последнее время происходили достаточно часто. Головные боли, бессонница сделали из него параноика, и только бутылка хорошего вискаря помогала в трудную минуту.

Быстро поднявшись, он влетел в «Закусочную». Пару стариков в ковбойских шляпах, находившиеся у стойки, разглядывали посетителя с улыбкой на лице. Мэмбо осматривал помещение, оценивая угрозу профессиональным взглядом бойца специальных подразделений.

— Чего смотрим?! — Выкрикнул Джон с остервенением.

Сделав мощный рывок, оказался возле пенсионеров. Заглотил содержимое их стаканов и сорвал ковбойские шляпы. Какое — то время скакал на головных уборах, выкрикивая оскорбления, после чего приметил продавца. Девушка безмолвно стояла, наблюдая за происходящим с ужасом в глазах.

— Они повсюду! Проклятые! — Кинулся к прилавку.

Ударил кулаком сотрудницу питейного заведения промеж глаз и схватил бутылку виски с витрины.

— Мне нужна ваша одежда! — Строго посмотрел на стариков.

Бросив безумный взгляд на барменшу с заплывшим глазом, он задумал снять напряжение, но вспомнил азиатку и тут же отказался от этой мысли. Быстро одевшись, выскочил на улицу.

— Они везде! — Кричал обезумевший герой, шпаря в сторону оружейного магазина.

Глаза Джона Джимса налились кровью, изо рта валил пар, нижнее бельё звенело, словно ёлочные игрушки на ветру. Он бежал, расталкивая прохожих, обвиняя всех в предательстве и требуя право на аборт.

Замерзшие безлюдные улицы, бесконечно тянувшиеся сквозь город, пугали своей тишиной. Первый час ночи, однако, надо продолжать идти. Оставалось не так много до пункта назначения. Мороз пробирал до костей, пальцы на ногах задубели и не ощущались. Перекрёсток, с мигавшим жёлтым огоньком светофором, преградил дорогу. Следом ещё один, за ним третий, четвёртый… Чёрт, такое ощущение, что ты в зеркальном лабиринте. Нет, через перекрёсток нельзя! Перекрёсток — это лава! Сворачиваю во двор многоэтажного дома. Вижу ледяную горку, разбегаюсь и начинаю штурмовать эту высоту. Добравшись до половины, поскользнувшись, падаю. Барахтаюсь, пытаясь зацепиться за обжигающую поверхность, но безрезультатно. Ещё разгон и снова тот же финал. Наконец-то, взобравшись на вершину с четвёртой попытки, радостно вскидываю руки вверх с воплем: — Я царь горы, мать вашу! Вот вам, проклятые ублюдки! В ответ всё та же тишина.

— Хватит спать, суки! Новый год на дворе!

Достав из-за пазухи пузырёк и отхлебнув немного самогона, продолжаю свой путь. Да, с Новым годом я переборщил. Девятое число, вернее, уже десятое. Утром на работу. Надо, как можно быстрее добраться до Яшки.

Пятиэтажка на окраине города наводила ужас. Обшарканные, потрескавшиеся стены, сугробы, свисавшие с козырьков у подъездов, отдавали опасностью. Того и гляди прибьет льдом по голове. Будешь лежать, превращаясь в мёрзлого тюленя, до весны, а потом оттаешь и пойдёшь по своим делам. Посмеявшись возле входной двери, снова делаю глоток пойла с довольным и протяжным: — Ааааааа! В конце добавляю: — Хорошо, блять!

Третий этаж, квартира двадцать пять. Вот оно, логово Яшки-фуфломицина. Секретный стук для своих: три удара друг за другом и ещё три с перерывами в пару секунд. В квартире раздался шорох, затем, что-то разбилось. Дверь резко распахнулась и посыпались матерные обороты, которые произносились с выражением, казалось, что гениальный поэт читает свои шедевральные стихи.

— Чего надо? Новый год! Я отдыхаю! — Дочитав шедевр, рявкнул Яша.

— Братан, завтра на работу. Сделай, что-нибудь. — Протягиваю отпитую полторашку самогона.

Мужчина, пошатываясь, вглядывался в моё лицо. На вид ему было около сорока лет. Однако, точный возраст никто не знал, наверно, даже сам Яша. Лет десять назад он работал в городской больнице номер шесть хирургом. Проводил несложные плановые операции и носил гордое звание Яшка-хирург, затем Яшка-пенициллин, а потом окончательно спился и стал Яшка-фуфломицин.

— Не дадут Новый год отпраздновать по человечески. Заходи! — Пробурчал, выхватив пузырёк.

Однокомнатная квартира в старом доме источала мерзкий запах перегара, табака и помойки. Стряхнув окурки с дивана, хозяин предложил мне лечь.

— Слушай, друг, это не опасно? — Спрашиваю, разглядывая грязную мягкую мебель.

— Не ссы, епта! Всё тип-топ!

Над диваном, привязанная скотчем к люстре, висела бутылка «Портвейна», от которой тянулась трубочка с иголкой на конце. Яшка-фуфломицин капал себе вино в целях экономии. Потребляя алкоголь таким образом, ему хватало пол-литра на пару дней. Отхлебнув самогона, Яшка прицепил вместо «Портвейна» трёхлитровую банку с жижей коричневого цвета.

— Отличная бадяга! Мой рецепт! Через пару часов будешь, как новенький! — Хлопнул меня по плечу.

Прищурившись, ловким движением руки подключил к зелью и скрылся в санузле. Через пару минут приволок огромный ржавый таз. Стянув с меня штаны, подсунул жестянку под зад.

— Можешь гадить. Не стесняйся. — Снова отхлебнул из полторашки.

Я лежал, наблюдая, как коричневая субстанция сползает по трубке. Ноги стали ватными, сильно хотелось спать. Сил сопротивляться больше не было, закрыл глаза и провалился.

— Как он, Ирина Петровна?

— Завтра будет, как огурец!

Слышу сквозь сон чью-то речь, открываю глаза.

— Ага, проснулся. — Шлепок по щеке.

Поднимаю голову. Передо мной стоят двое в белых халатах.

— Вы кто? Где Яшка? — Спрашиваю.

— Всё хорошо. Ты в психиатрии. — Улыбнувшись, отвечает высокий мужчина.

— Какая психиатрия?! Идите на хер! — Пытаюсь встать.

Ничего не получается. Руки и ноги пристёгнуты к койке. Начинаю орать, как бешеный, извиваясь, словно змея. Огромный шприц в руках женщины, боль в ноге и провал в бессознательное состояние. Встретил ли я там опять Яшку-фуфломицина — не помню. Через пару дней меня выписали с больничным из психушки на руках. Отнеся листок нетрудоспособности на работу, я в тот же день вернулся домой с расчетом и трудовой книжкой в кармане. Купил полторашку «огненной воды» и отправился на поиски гениального поэта Яшки-фуфломицина.