Так вышло, что обратить внимание на крашеную блондинку по имени Анна, работающую в бухгалтерии, Павлу посоветовал Виктор, коллега по работе и давний компаньон по рыбалке. Павел «обратил», и знакомство дошло до той кондиции, когда надо было назначать встречу. Два товарища стояли и обсуждали нюансы, выскочив покурить на улицу после обеда.

— …А я тебе говорил, Павлуша, чтобы ты не смотрел, что она в очках, — говорил Виктор. — Там есть на что повестись. И хрен с ним, что она «с прицепом», тебе ж на ней не жениться. Так, встретишься пару раз, потешишь свое эго, — засмеявшись, он толкнул приятеля в бок.

— Ну да… — промычал Павел и, сплюнув в снег, спросил: — Наверно, надо бы сначала куда-то ее сводить, но куда? Ведь не дай бог, увидит кто, Верке доложат — все, кранты!

— Не надо, это я тебе говорю, — Виктор гордо поднял подбородок. — Вся эта романтика для баб с появлением «прицепа» сужается до минимума. «Малосемейку» на Московской знаешь?

— Знаю, и что?

— Она там живет. Поэтому при буром: так и так, давай к тебе. Что, она не в курсе, что ты женат? Да они там в своем бабьем коллективе давно нас всех по косточкам разложили! Согласится, легко, вот и придешь прямо туда. В пакетике фрукты, конфетки, винца полусладкого возьми обязательно, она от него млеет, — Виктор снова ткнул Павлика в бок и как-то нехорошо хмыкнул.

Павел сделал пару затяжек.

— А «прицеп» она куда денет? Ты ж сказал — она с «прицепом»?

— За это вообще не боись, — Виктор выставил вперед широкую ладонь, словно кого-то останавливал. — Там в этой «малосемейке» одни бабы, и насколько знаю — даже что-то типа детского сада устроили, помогают друг другу жизнь налаживать. Так что выручат подруженьки, заберут малявку на вечер, а то и на ночь, поспособствуют бедной женщине охомутать молодого и красивого! — и, хохотнув, продолжил: — Да за это ты вообще не переживай! Не твои заботы. Баба — огонь! Я тебе говорю.

— Все-то ты знаешь.

— А то! Эх, где я только не был, чего я не изведал, — затянул Виктор, потом кашлянул и сказал: — Пока всех не перепробую — не женюсь! Нда… Своей скажешь — на леща пойдем, в ночную. Палатка, туда-сюда — ну да найдешь, чего сказать. Я за тобой заеду, потом ко мне, там переоденешься. Кстати, можешь что-то заранее из одежды завезти. А нет, так я уж найду тебе джинсы, свитерок, «аляску» дам старую. Что еще? А, ботинки, размер-то один — помнишь, ты в моих как-то чуть не ушел, ха-ха?

— Было дело, — Павел потер подбородок. — Побриться надо будет не забыть.

— А вот это даже не вздумай! Во-первых, ты на рыбалку вообще-то поедешь, а во-вторых — так даже лучше будет, вспомнишь потом дядю Витю добрым словом, — и, толкнув Павла в плечо, Виктор резюмировал: — Пошли, работать пора.

Договориться с Анной о встрече оказалось проще, чем представлял себе Павел. На новогоднем корпоративе он, по совету товарища, «попер буром» и уже там мог добиться от бухгалтерши необходимого, но помешали пьяные сослуживцы. Выйдя на работу после Старого Нового года, они согласовали дату встречи.

— Там как раз Крещение, — промурлыкала Анна, — отметим. Ты-то из дома сможешь уйти?

Павел кивнул. На Новый год он подарил жене дорогие часы, о которых та давно мечтала, и вообще все праздничные выходные старался быть максимально любезным. Поэтому проблем с тем, чтобы уехать «на рыбалку с Витькой», быть не должно — он и ранее пару раз уезжал с ночевкой, и жена его не слишком упрекала за чрезмерную любовь к рыбной ловле.

— Только три пера там не поймай, — обычно намекала она при расставании.

Вообще Павел не часто изменял жене. Можно сказать — вообще почти не изменял. Поцелуи и жмульки на корпоративах он за измену не считал, а так, чтобы по-серьезному, с постелью — так это и было всего три раза за те четыре года, что он женат. И с чего началось? Вера как-то категорично заявила, что надо пожить «для себя», что детей пока не хочет рожать — а ведь до свадьбы вроде говорила совсем другое! Сам Павел хотел сына, прямо снилось иногда, как он его воспитывает. Как-то родители впряглись, а тем лет немало, охота внуков понянчить. Вот и закрутилось: поругались раз, другой, Павел психанул, напился, пошел и трахнул давно забытую школьную подругу — именно трахнул, грубо и некрасиво, самому потом стыдно было. Потом на пару с Виктором с девчонками на улице познакомились, это уже поприятнее вспоминалось…

Все это Павел крутил в голове, пока ехал с Виктором к нему домой. Конечно, думал он, если бы сейчас был в семье ребятенок, он бы наверняка не загулял — да точно не загулял бы! Жена красивая, все у них нормально, на рыбалку вон отпускает — доверяет, значит, и он ей тоже. Хотя… да нет, не может Вера, не такая она, да и присматривался Павел, и ничего подозрительного не обнаружил. И все равно Павел ее переломит насчет детей, обязательно!

Свитер и джинсы пришлись впору. «Аляска», хоть и была чуть мала, общего вида не портила.

— Ну что, вылитый Ален Делон, — хохотнул Виктор. — Трусы-то хоть не дырявые надел? И носки — не пахнут?

— Запах в твоих ботах не оставлю, — съязвил Павел. — Давай быстрей, уже смеркается.

— Тебя подкинуть? — спросил Виктор, когда они вышли на улицу. Павел отказался. — Ну, гляди. Пойдешь обратно — позвони, вдруг я еще над лункой ворковать буду.

— Само собой, — Павел шлепнул товарища по плечу. — Давай, жми за рыбой. С меня причитается.

По пути он зашел в супермаркет, взял пару бутылок вина, конфет и фруктов. Хотел купить цветов, но передумал — морозов, вопреки поверью, особых не было, но лишний раз дарить гвоздики не в самом лучшем виде поостерегся.

Когда подходил к «малосемейке», стало совсем темно. Анна была радостной и непосредственной.

— Дочка у соседей, — почти сразу сказала она, — они присмотрят. Так что мы сегодня одни.

Пока шел, Павел все думал, как спросить про ребенка: про то, сколько ему лет; про причину развода, и прочее. Но сейчас, сидя за столом с Анной и выпив первый бокал вина, все это отошло на задний план. Они мололи всякую чепуху, смеялись и глядели друг другу в глаза. Уровень жидкости в бутылках медленно таял, и настал момент, когда их губы потянулись друг к другу, а руки стали активно двигаться по телу собеседника. Дальше все было как во сне. Лишь на минуту Павел вышел из этого транса — когда его небритый подбородок оказался на обнаженной груди прекрасной бухгалтерши. Анна охнула, обхватила его голову и начала ею елозить по своему бюсту, продолжая охать и стонать. «Ах, Витек, гад такой! — подумал Павел. — Так вот почему ты не советовал мне бриться?» Впрочем, мысли о товарище не задержались в мозгу, и Павел достойно, как ему показалось, исполнил свою миссию. Потом они с Анной, смеясь, исполнили обряд «омовения», допили вино и чуть позже повторили ранее пройденное еще раз.

Анна осталась лежать в кровати, а Павел пошел в ванную. Стоя под душем, он вспоминал произошедшее и мысленно соглашался с высказыванием Виктора насчет «бабы-огонь». И фигурой, и страстью Анна ему очень понравилась, и он уже начал строить планы насчет подобных «рыбалок» на будущее. Наслаждаясь, он ждал, что Анна присоединится к нему, но она почему-то не шла. Выйдя из ванной, он услышал шедший со стороны кровати храпоток. Павел заулыбался и уже было хотел присоединиться к спящей бухгалтерше, но услышал негромкий стук в дверь. Пока Павел переводил взгляд с кровати на дверь и обратно, стук повторился, и уже явно отчетливее. Анна не двигалась, только храпела в той же тональности. На кровати висел какой-то халат. Павел накинул его на себя, повязал на поясе и пошел к двери.

Взору предстали две девицы, жадно пожиравшие его смеющимися глазами. Одна из них держала на руках ребенка в памперсе.

— А где Анна? — ухмыляясь, спросила та, которая была с ребенком.

— Э-э… спит, — ответил Павел. Он прекрасно осознавал, как выглядит в этом коротком женском халате со своими волосатыми ногами.

Та, которая была без ребенка, заглянула через его плечо в комнату, хмыкнула и снова уставилась на Павла.

— Уговор был до двенадцати, — сказала она. — А уже десять минут первого.

«Ничего себе! — подумал Павел. — А вроде недавно пришел».

Вторая девица протянула ребенка Павлу, который взял его на вытянутые руки.

— Пока, ковбой, — услышал он от уходящих девиц. И еще смешки, и что-то про праздник.

Ногой он толкнул дверь, пронес ребенка до кровати и положил рядом с Анной. Ребенок сразу захныкал. Анна не пошевельнулась, храп не прекратился.

— Твою мать!.. — пробормотал Павел, после чего попытался потрясти голую Анну за плечо: — Аня… Аня! Тут дочку принесли!

Храп на минуту прекратился, но глаза не открылись.

— Отдай маме, она знает…

— Какой маме??? Аня! Это я, Павел! Тут дочка твоя плачет!

Чуть помолчав, бухгалтерша процедила:

— Молоко в холодильнике… согрей и накорми, — и через паузу: — Твой ребенок, что тупишь-то?

В голове прозвучало: «…Она от него млеет».

«Дурдом! И что делать?»

Ребенок тем временем уже перестал хныкать, больше покряхтывал и чего-то лепетал. Даже в темноте, благодаря проникающему уличному освещению было видно, как он — она! — осматривает Павла и судорожно шевелит ручками и ножками.

Применять какое-то насилие к Анне Павел просто не мог. Воспоминания о сексе еще не выветрились из его головы. С другой стороны, надо было срочно что-то предпринимать, а храп со стороны Анны возобновился. Павел усмехнулся.

«Ты же хотел ребенка? Вот тебе, пожалуйста, даже намекают, что твой. Давай, воспитывай. Корми, укачивай, нянчись. Или что — слабо?»

Он начал вспоминать все, что видел у старшей сестры, которая уже обзавелась детьми. Достал из холодильника молоко и, согрев его на батарее, накормил девочку. Пока кормил, пытался прикинуть возраст ребенка, но быстро отказался от этой идеи, оправдывая себя отсутствием опыта общения с детьми. Потом поносил девочку на руках, пока не почувствовал запах — надо было менять подгузник. И еще помыть ребенка. Пришлось прибегнуть к помощи смартфона и посмотреть в интернете, как все правильно сделать, благо девочка вела себя достаточно спокойно. Как показалось Павлу, он в целом справился. Снова поносил ее на руках, пока девочка не заснула. После чего положил ребенка, но не в стоящую в углу детскую кроватку, а рядом со спящей Анной, и стал одеваться.

Когда он уже обулся, бухгалтерша проснулась.

— Вот блин! — она увидела рядом с собой спящую дочку, завернутую в детское одеяльце. Потом включила ночник, чуть приподнялась и посмотрела на Павла.

— Пошел я… — сказал он. Что-то внутри предлагало ему посмотреть пониже ее лица, но Павел был так измотан, что хотел уже поскорее выйти на мороз. — Спасибо и все такое.

— Извини, — пробурчала Анна. — В первый раз так. Больше такого не повторится.

Павел кивнул и вышел за дверь.

Машина Виктора уже стояла у дома.

— Забирай всю, — зевая, предложил товарищ. — Не клевало толком, но хоть что-то принесешь.

Пока переодевался и забирал рыбу, Павел поведал Виктору, чем закончилась встреча.

— Ни хрена себе мамаша! — возмутился тот. — Ребенка своего не услыхать — это как? Даже сердце не екнуло? Винище так подействовало, что ли? Кстати, как она тебе? Прав я оказался?

— Да нормально все.

Виктор пристально посмотрел на товарища.

— А ты молоток. С ребенком справился. Я бы так вряд ли смог, скорее всего — сбежал бы. Повезло мне в тот раз, выходит.

Он помолчал, потом, засмеявшись, сказал:

— С крещением тебя, что ли! Во всех смыслах.

Домой Павел пришел уже засветло. Жена привычными движениями выбросила в мойку рыбу.

— У, чего-то мало сегодня, — засмеялась она. — А выглядишь усталым, всю ночь не спал, поди. Вон мешки какие под глазами. Или просто набухались с Витькой-то? Винищем каким-то разит, что ли?

— Не, ты что! Так, для сугрева. Он же за рулем. Просто не клевало толком.

— Вот! Ты на рыбалку отдыхать ездишь, и то устаешь. А еще про детей говоришь. С ними, знаешь, какая морока? Вон у сестры своей спроси — много она ночами с малыми спала? Ох! Горе ты мое!

Павел вздохнул. Не раздеваясь, он сидел и смотрел на стоящую у мойки жену, которая всякими словами костерила рыбалку, Виктора и дурацкие способы проведения времени вдали от семьи.

Похоже, что-то надо было менять в жизни и мировоззрении.

Крещение выдалось еще то…