Эта история приключилась со мной много лет назад, она абсолютно реальная, как и упоминаемые в ней персонажи.

Я стоял на перроне станции Тарасовка возле одноименной подмосковной деревни, и ждал электричку в Москву. Стояла сильная жара, я время от времени прикладывался к бутылке воды, заблаговременно купленной в одном из ларьков возле станции. На платформе скопилось уже изрядно народу — скоро должен был подойти поезд.

Внезапно я почувствовал на себе чей-то взгляд — в паре метров от меня стояла девушка азиатской внешности, и пристально смотрела на меня. Едва я поднял на нее глаза, она широко улыбнулась, — Привет. Можно попить?

Я немного оторопел от такой неожиданной просьбы, но, помедлив секунду, протянул ей бутылку.

— Меня Юля зовут, а тебя?

— Саша Приятно познакомиться.

— И мне. Ты красивый! — ее манера общения, мимика, эмоциональность, прямота были такими подкупающе искренними, что это располагало буквально в считанные секунды.

— Ты тоже, — ответил я, — Красивая и необычная. У меня никогда не было знакомых девушек с такой… внешностью.

— Я кореянка, мои родители переехали в Россию, когда были молодыми. Я правда тебе нравлюсь?

— Да.

— Давай встречаться?

— Какая ты быстрая и прямая.

— Не люблю тянуть и ходить вокруг, да около. Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь — что еще нужно? Или тебе больше нравятся девушки сложные, которые сами не знают, что хотят?

— Мне нравятся… разные.

— У тебя было много девушек? Уверена, что да.

— Ну, как сказать… смотря по чьим меркам.

— Давай так. Сколько у тебя их сейчас?

— Обязательно отвечать?

— Ах ты… — рассмеялась она искренне, блеснув мелким жемчугом ровных зубок, — значит, точно не одна. Ладно, с этим разберемся позже.

Подошла электричка, мест в ней оказалось достаточно, и мы, зайдя в вагон, сели напротив друг друга, продолжив беседу.

— Чем занимаешься?

— Учусь в художественной академии, еще занимаюсь у-шу, катаюсь на велике, много чем, а ты?

— А я будущий правоохранитель. По части спорта занимаюсь рукопашным боем, играю в волейбол, ну и, как и ты, "много чем". Да и в целом, нас в академии очень гоняют, отдыхать не приходится.

Моя новая подружка внезапно подалась вперед, положив пальцы мне на пресс, — И правда, прямо каменный, — ее лицо было в сантиметрах от моего, и она, улыбаясь, смотрела мне в глаза, выжидая.

Это было чертовски быстро, но мне нравился этот новый опыт, эта скорость, с которой развивалось наше знакомство, мне нравилась эта маленькая дерзкая кореяночка — поэтому я принял ее правила, и подавшись вперед, поцеловал ее, ощутив нежность ее пухлых губ, податливых и горячих.

Сейчас я понимаю, что, не поцелуй я ее в тот момент, наше знакомство закончилось бы, едва начавшись — она ждала от меня такой же решительности, какую демонстрировала.

Я не заметил полутора часов пути до Москвы — мы целовались, как сумасшедшие, не отрываясь, не обращая внимания на окружающих. Я гладил ее повсюду, куда мои руки могли достичь, не снимая с нее одежды — она не противилась, с готовностью отдавая мне каждый новый кусочек своего тела, податливо выгибаясь мне навстречу.

Это была не любовь с первого взгляда, не внезапная влюбленность — это был какой-то невероятный пожар страсти, кожа буквально горела от волн неги, в голове бурлил пьянящий коктейль эмоций, а из груди шел щекотный, как от перечной мяты, зарождающийся и пропадающий полустон-полурык.

— Поехали ко мне! — Юля продолжала брать все новые высоты ошарашивающей прямоты, и выйдя на перрон Ярославского вокзала, прижавшись ко мне всем телом, выжидательно замерла, глядя мне в глаза снизу вверх.

— Поехали. Ты одна живешь?

— Нет, но сегодня в квартире никого. Как же круто, что ты согласился!

Через полчаса мы были у нее в квартире. Как только я разулся, она толкнула меня к ванной: — Иди мойся!

Быстро сполоснувшись, я открыл дверь и от неожиданности отшатнулся, чуть не сбитый с ног маленькой черноволосой молнией — она с разбегу запрыгнула на меня, крепко обхватив ногами (я немедленно уверился, что она занимается у-шу — ее бедра и икры были просто стальными), и больно впилась зубами мне в губу, мгновенно отпустив, и принявшись жадно целоваться.

— Ай! Это было больно! Ты бешеная!

— Она рассмеялась, спрыгнула с меня, юркнула в ванную, закрылась и зашумела водой.

Я прошел в одну из комнат — она была явно ее, на стенах были картины, эскизы, на полках: миниатюры, поделки, сувениры, безделушки. Рассматривая все это, я не заметил, как за спиной у меня очутилась Юля. Я обернулся — она стояла в дверях, завернутая в полотенце.

— Нравится?

— Мне нравишься ты, — я шагнул вперед, потянул пальцами за край ткани — последней преграды между нашими телами. Упавшее полотенце открыло идеальной формы грудь, едва ли не дотягивающую до третьего размера, плоский живот с проступающими кубиками пресса, крупные бедра и треугольник черных волос на лобке.

Мы снова ринулись в объятия друг друга, страстно целуясь, лаская, обнимая, добрались до кровати, рухнули на нее — я нетерпеливо ринулся вперед, стремясь вонзить свой каменный член в вожделенную киску, жаждущую этого ничуть не меньше, но нашей встрече помешала ее хозяйка — выгнувшись дугой, она без труда приподняла собой мои буйные 80 кг, хитро глядя мне в глаза.

— Что? — непонимающе спросил ее я.

— А как же защита?

— Нужна? — молодость, безрассудность и желание как следует отыметь мою дикую кореяночку дружно говорили мне "нет".

— Да, — при всей прямолинейности, напористости и быстроте Юля оказалась весьма благоразумной в части защиты.

Я одним движением, оттолкнувшись руками, спрыгнул с кровати, и метнулся к брюкам — в бумажнике всегда были презервативы, один, два, три, в зависимости от востребованности и предусмотрительности хозяина.

"Две штуки, фьюх", — я радостно распатронил один, но проволочка и отказ сделали свое дело — член мой расстроился и повесил нос.

— Ну вот, — грустно воскликнул я, показывая на причину своего расстройства. Хохотнув, она резко вскочила, прижалась ко мне, и снова укусив за губу (бешеная сучка!) принялась, медленно спускаясь вниз, покрывать мое тело поцелуями. Уже привыкнув к ее непредсказуемости, я не на шутку опасался, что, дойдя до члена, она подарит мне вовсе не оральные ласки, но жаркий рот, вобравший моего загрустившего друга, и принявшийся ласково играть им, возвращая к жизни, убаюкал и успокоил меня, чего не скажешь о члене — под умелым натиском нежных губ и упругого языка он за считанные секунды окреп, занимая все больше пространства внутри. Придав ему должную твердость, Юля принялась размеренно и сильно сосать, закрепляя свой успех. Я не вмешивался, наслаждаясь ее умелыми движениями, и с удовольствием разглядывал ее красивое лицо, прикрытые раскосые глаза, вздымающиеся крылья носа, щеки, втянувшиеся от старательного отсасывания, почмокивающие время от времени пухлые губы, скользящие по мокрому от слюны стволу.

Убедившись, что я окончательно готов, она толкнула меня на кровать, натянула на меня заблаговременно распакованный кондом, села сверху, сосредоточенно прицелилась моим членом в свою киску, направив его своей рукой между тесных губок, и звучно и томно выдохнув, села на него до основания, замерев с закрытыми глазами на пару мгновений. Какая же она была тесная! Она словно схватила меня за член своим упругим влагалищем. Посидев так, она принялась энергично гарцевать на нем, упруго подаваясь вверх-вниз. Я взял в руки ее бедра, чувствуя сухую упругость гуляющих под кожей мышц, погладил круглые ягодицы, и ухватив ее руками, принялся помогать ей, подаваясь всем телом вверх, одновременно натягивая ее на себя.

Она громко и звучно стонала, сжимая в ладонях груди, щипая себя за крупные соски, ее икры тесно сжали мои бедра, надежно притягивая ее ко мне снова и снова.

Внезапно она начала наращивать темп, стоны ее звучали все чаще и выше, и тут я почувствовал, что она кончила — почувствовал, как никогда и ни с кем раньше, потому что ноги ее сжали меня так, что я всерьез забеспокоился о целостности своего организма — на короткий промежуток времени мне даже стало немного больно. Но тут волна схлынула, и она удовлетворенно мурлыкнула: — Я — уже. Ты как?

— Я пока еще нет, как ты заметила, — шутканул я.

— Давай ты в другой раз, уже времени много, — она побуждающе подхватилась, слезая с моего члена и вставая с кровати.

Я неверяще смотрел на нее.

— Давай скорее, а то ко мне скоро придут. Собирайся, — она явно не шутила. — Вот мой телефон, — она начеркала что-то на обрывке листика, и сунула мне в валявшийся на полу бумажник. — Скорей, скорей, времени правда нет.

Выходя из подъезда, я старательно пытался собрать и упорядочить в голове сумбур произошедшего со мной, усмехаясь одним ярким картинкам, и улыбаясь другим. Это был странный и необычный опыт, странная девушка, странный секс, странное расставание, и я не мог сказать ни что расстроен, ни что рад. Одно я мог сказать с уверенностью — звонить я ей точно не стану.

— Привет, — это была та самая одна миллионная вероятность — не прошло и недели с нашего странного расставания с Юлей, как я встретил ее в вагоне метро, — Не позвонил, — не с укором, а просто констатируя факт, улыбнулась мне она.

— Запары, — лениво отмазался я, даже не пытаясь придумать что-то определенное.

— Домой едешь?

— Да, с учебы.

— Поехали со мной на день рождения?

— В смысле? К кому? А я-то там зачем, если я именинника не знаю? — засыпал я ее вполне закономерными вопросами.

— Да не парься, ты же со мной придешь, да и там всем по фиг будет.

— А подарок как же?

— И на подарок по фиг.

И я, не знаю, почему, но согласился. Эта маленькая раскосая улыбчивая девчонка действовала на меня просто гипнотизирующе.

Минут через 40 мы оказались в весьма странной квартире на дне рождения, подобного которому я раньше никогда не видел. Дверь была не заперта, внутри играла музыка, и царил хаос. Всё это напоминало фуршет на каком-то официальном мероприятии, где мало кто знает друг друга, не все знают хозяина, все представлены сами себе, самостоятельно хаотично перемещаются по помещениям, и общаются между собой маленькими группками. Мы нашли хозяина, довольно дико одетого парня, в вязаной шапке, который, мимолетно поприветствовав меня и обнявшись с Юлей, умчал куда-то вглубь квартиры.

После непродолжительных перемещений из комнаты в комнату и приветствий незнакомых мне людей, мы с Юлей оказались в маленькой полукруглой комнатке с панорамным окном, под которым была сплошная с-образная скамья с подушками. Усевшись на нее, мы молча уставились друг на друга. Внезапно она ухватила подушку, и врезала мне по голове. Это был не дурашливый шлепок, а крепкий удар, от которого у меня в глазах вспыхнули звезды. Мое вялое возражение было на полуслове прервано следующим ударом, от третьего я тоже не смог увернуться, но затем с бранью перехватил ее руку, рывком бросил навзничь, прижав руками к подушкам, и злобно глядя ей в лицо. Она же в ответ расхохоталась, и, обхватив мою шею, крепко поцеловала, скользнув языком мне в рот. Я мгновенно остыл, растаяв от неожиданности, и начал целовать ее в ответ. За спиной кто-то открыл дверь, и извинившись, закрыл ее обратно.

— Вот такой ты мне нравишься, бешеный, — довольно муркнула Юля, отрываясь от моих губ, — Я успела соскучиться по тебе. И по нему, — ухватила она меня сквозь штаны за член.

— Какая же ты сучка, — все еще внутренне бурля, я прижал ее поцелуем к подушкам, принявшись свободной рукой ласкать ее, забираясь под майку, гладя по бедрам, сжимая ягодицы. Нетерпеливо задрав чашечку бюстгалтера вверх, я впился губами в открывшийся мне сосок, отчего он в момент отвердел и сделался рельефным. Лаская грудь, я немедля занялся второй, проделав с ней то же самое. Лаская ее так и целуя, я расстегнул ширинку ее джинсов, и проник рукой в трусики. Она была невероятно мокрой, и я беспрепятственно соскользнул внутрь ее киски, принявшись ласкать ее безымянным и средним пальцами. Она податливо выгибалась вперед, стремясь мне навстречу, стоны ее, поначалу тихие и редкие, становились все громче и чаще, она пыталась заглушить их, впившись мне в губы бесконечным поцелуем, и ритмично прижимаясь ко мне всем телом в такт моим движениям. Решив, что настало время перейти непосредственно к сексу, я начал стягивать с нее джинсы. На Юле были забавные розовые трусики с мультяшным кроликом на лобке, я внутренне улыбнулся такому детскому элементу гардероба, но созерцал их недолго — она, опомнившись, подскочила, как ужаленная, натянув джинсы обратно.

— Блин, нет, вдруг зайдет кто-нибудь!

— Да тут всем похрен друг на друга, — ответил я, раздраженно подумав, почему секунду назад ее не смущало, что я орудовал в ней пальцами, а секс вдруг стал проблемой.

— Нет, у меня тут есть знакомые, потом обсуждать будут.

— Да и пусть обсуждают, что тут такого, людям свойственно трахаться, — съязвил я.

— Не могу я…

Я снова психанул, в этот раз просто усевшись с отстраненным, очевидно разобиженным видом. "Возбудили и не дали" — это было верхом коварства в моих глазах.

— Чего здесь сидеть тогда? Ты развлекайся с друзьями, а я пойду — все равно никого здесь не знаю, — я поднялся со скамьи, и двинулся к двери. — Проводишь меня?.. Ну, как знаешь, — ответил я на ее молчание.

Я уже собрался обуться, как мне на спину запрыгнул маленький раскосый бесенок, вцепившийся мне зубами в ухо.

— Аааа! — заорал я в голос, — ты сдурела что ли?

Она, прищурившись, глядела мне в глаза, и несмотря на серьёзу, я видел, что она забавляется моей реакцией, и это бесило меня еще больше, чем сам укус. Внезапно, схватив меня за руку, она затащила меня в туалет, закрыла дверь на замок, и грохнув крышкой унитаза, уселась передо мной, затем деловито расстегнула ремень на моих джинсах, ширинку, стащила их вниз вместе с трусами, и без промедления взяла в рот мой не успевший до конца успокоиться член.

"Ага, как пригорело, забила на гигиену — без прелюдий, сразу в рот", — с каким-то злым удовлетворением подумал я. То, что она ради меня решила отбросить свою принципиальность по части гигиены, дополнительно возбуждало, словно я временно получил власть над этим неуправляемым бесом.

Как же круто она сосала! Временами мне было настолько невыносимо приятно, что я едва сдерживался, чтобы не оттолкнуть ее. Она то облизывала его и скользила губами по стволу, то посасывала головку, от чего у меня по всему телу шли мурашки наслаждения, то вдруг заглатывала его, после чего короткими отрывистыми движениями "добивала" его до конца глубоко в глотке. Мне хотелось стонать в голос от удовольствия, я жмурился, хватался за косяк двери, сдерживая рвущиеся из меня звуки.

Внезапно она выпрямилась, и с озорной улыбкой глядя мне в глаза, спросила, быстро поддрачивая пальцами член, — Ну как, нравится?

— Да!

— Правда? — даже от движения ее пальцев меня стегало удовольствием.

— Да! Продолжай! — мне нестерпимо хотелось вернуться к ней в рот.

— А волшебное слово? — она явно издевалась надо мной.

— Соси же уже, сучка такая! — рассмеялся я. Одновременно с моим возгласом раздался стук в дверь, и кто-то за ней, услышав меня, сказал на автомате: — Занято? — и тут же ответил сам себе: — А, понятно все…

Юля втянула плечи, сжала зубы, и раздосадованно сощурилась, замерла на мгновение, протянув: — Блин… — и затем, внутренне махнув рукой, открыла рот, и мой член скользнул в ее послушно двинувшуюся навстречу глотку.

Но, видимо, время игр прошло, поэтому она принялась быстро и мощно сосать, от чего тугая струна удовольствия, геометрически нарастая, начала распирать мне пах, я зажмурился от нестерпимого кайфа, спина моя выгнулась дугой так, что я уперся затылком в дверь, и через бесконечно долгое мгновение паралича наслаждения я разрядился ей в рот густыми струями спермы. Она ничуть не сбавила скорость, сглатывая каждую новую порцию, и продолжила сосать в том же темпе, пока меня не начало корчить от удовольствия, и я не оттолкнул ее беспокойную голову от своего измученного члена.

— Возвращаю должок, — жарко прошептала она мне на ухо, поднявшись, — Позвони мне. Пока.

Я остался один в туалете, тяжело дыша, со спущенными штанами и опустошенными яйцами, а мой суккуб умчался в глубины хаоса этой непонятной квартиры. Приведя себя в порядок, я вышел из туалета, обулся, и вышел, притворив дверь. Вторая наша встреча оказалась не менее странной, обескураживающей, и не похожей ни на одно мое свидание с кем либо прежде, но в отличие от предыдущей, эту мне хотелось повторить.

Конечно же, через пару дней я позвонил Юле.

— Привет, давай встретимся, — с ходу предложил ей я, но встречного энтузиазма не услышал.

— Я не могу сейчас. В ближайшие дни тоже не получится. Не знаю пока, когда, — негромко и как-то равнодушно отвечала мне она.

Меня покоробила ее прохладность, и я, попрощавшись, повесил трубку. Отказ! Мое мужское самолюбие было безжалостно проткнуто Юлей насквозь, как бабочка — хладнокровным энтомологом.

Я бесился весь день, в голове обыгрывая, как мог бы ответить коварной сучке, и сокрушаясь, что придумал эти блистательные фразы лишь сейчас. Но постепенно обида моя поблекла и растаяла, а яркие образы наших игрищ вернулись вновь, становясь все ярче и желаннее. Вспоминая ее томное лицо, полуприкрытые глаза, губы, обхватывающие мой член, я возбуждался с пол-оборота. Мастурбация совершенно не помогала — мне, как наркоману, нужна была новая доза, и как можно скорее. Не выдержав, спустя несколько дней я позвонил вновь.

— Привет. Хорошо, приезжай ко мне, завтра днем, буду тебя ждать с нетерпением! — в этот раз Юлю словно подменили, или, точнее, вернули обратно со всей ее жизнерадостностью и энергией.

На следующий день на крыльях спермотоксикоза я примчался к моей корейской музе. Она с порога прыгнула на меня, обхватив всеми четырьмя, как панда. Я, придерживая ее ладонью под попку, свободной рукой закрыл дверь на замок, и пошел со своей ношей в комнату. В этот раз, не слезая с меня, она провела мне небольшую экскурсию, рассказав про памятные вещички, стоявшие тут и там, про свои рисунки, памятные события на фотографиях.

— А можно, я тебя нарисую? — внезапно спросила она.

— Даже и не знаю. Никогда не позировал.

— У тебя красивое тело. Мне оно очень нравится.

— Так ты хочешь меня голым нарисовать, что ли? — рассмеялся я.

— Да. А что, стесняешься?

— Нет, просто как-то с трудом представляю, как буду стоять перед тобой голым час напролет, не двигаясь. Я не выдержу такого испытания.

— Позировать не трудно, — не поняла она моего чересчур тонкого и мудреного флирта.

— А мне быть рядом с тобой голым, и бездействовать — слишком трудно, — разжевал я свою недо-эскападу.

Она рассмеялась, и обняла меня, поцеловав в губы. Я повлек ее за собой из комнаты, решив принять душ вдвоем. Быстро раздевшись, мы забрались под струи воды, принявшись целовать и ласкать друг друга. Развернув ее спиной к себе, я провел пальцами по ее киске, погладил ее, почувствовав сочащуюся из нее влагу и, приставив головку члена к нежным губкам, беспрепятственно вошел в нее, в этот раз не встретив ни физического противодействия, ни устных протестов — более того, она, уперевшись руками в стенку, выгнула спинку и подалась мне навстречу, с тихим стоном принимая в себя мой окаменевший от желания член.

Мы недолго смогли продержаться, и довольно быстро кончили — вначале она, тоненько застонав и чуть припадая на ослабевшие от экстаза ноги, а затем я, резкими движениями рук насаживая ее на движущийся навстречу член, в тот момент, когда почувствовал пульсацию надвигающегося оргазма, сдернув Юлю с себя, забрызгал ее поясницу густыми мутными струями.

Долго отдыхать не хотелось — я совершенно не растратил своего желания, и потому, лежа с ней на кровати, чуть успокоив дыхание, я принялся снова целовать Юлю, вначале лицо, затем грудь, живот, бедра, и вот наконец мой язык, добравшись до своей заветной цели, принялся усердно работать, получая живые отклики от благодарной "слушательницы" — она тонко попискивала подрагивающим голоском, временами довольно сильно сжимая бедрами мою голову, так, что высвобождаясь, я слегка глох, словно во время посадки самолета.

Немного устав от этих не самых эротичных ощущений, я приподнялся, вытер губы ладонью, и перебрался повыше. Юля, жарко меня поцеловав, прошептала мне на ухо, — Только не кончай в меня, пожалуйста!

От этой трогательной просьбы, так не соотносящейся с обычным поведением этого чертенка, я возбудился еще сильнее, и резко войдя в ее перевозбужденную киску, принялся немилосердно драть ее в бешеном темпе.

— Погоди, погоди, — спустя какое-то время она положила ладони мне на грудь, останавливая мой кавалерийский задор, — Давай, я сверху.

Я согласно перевалился на спину, она уселась верхом, сосредоточенно направила в себя мой член, словно прислушиваясь к рождающимся ощущениям, и принялась, как кавалерист в слоу-мо, плавно и размеренно взмывать надо мной и садиться, массируя мой ствол своим тугим влагалищем. Я полностью отдался ощущениям, прикрыв глаза, и наслаждаясь происходящим.

Вдруг в дверь позвонили, и Юля буквально обратилась в статую, на мгновение неподвижно замерев верхом на мне.

Блииин! — соскочив с моего члена, она начала лихорадочно натягивать трусики, затем накинула халат, на лице ее читалась паника, — Муж пришел рано! Черт! Одевайся скорее!

Я даже не посмотрел на свою одежду, равномерно разбросанную по комнате, потому что думал я вовсе не о том, чтобы срочно одеваться.

— Ты замужем? — глаза мои распахнулись до такой степени, что я, мне кажется, был похож в тот момент на филина. В дверь продолжали трезвонить.

— Да! Прошу, спрячься куда-нибудь, пожалуйста!!! — она буквально дергалась всем телом от каждого нового звонка в дверь, — Он у меня в милиции работает! Он нас убьет!

Я растерянно оглянулся по сторонам — во-первых, прятаться в комнате было абсолютно некуда, во-вторых, мне эта перспектива казалась совершенно бредовой — уподобляться персонажам анекдотов и баек, обитающих в шкафах, на балконах и под кроватями, я решительно не хотел. И в-третьих, во мне росло возмущение поступком Юли, ведь в том моем возрасте измена в браке, секс с замужней женщиной были для меня чем-то вопиюще неприемлемым, и оттого, что она обманула мужа, меня, и обманом привела меня к нарушению принципов, мне хотелось, чтобы ее обман был раскрыт.

— Открой дверь, — спокойно сказал я ей, глядя прямо в глаза, и неспешно застегивая пуговицы рубашки — единственной вещи, которую я успел подобрать и надеть. Чуть помедлив, она молча скользнула за дверь, заперев ее за собой, и через секунду я усышал шум открываемого замка входной двери.

— Привет! Я что-то уснула, и не слышу совершенно, что ты звонишь, — услышал я ее оправдания. Спустя пару мгновений дверь в комнату чуть приоткрылась, и в щель скользнула довольная Юля, притворив за собой дверь.

— Это не муж, а дядя мой пришел в гости. Я его послала в кухню, чай пить. Мне кажется, он догадался, что я не одна, но он меня точно мужу не сдаст, он меня любит. Ну что, закончим? — потянула она меня за руку к кровати.

— Нет, Юль, мне уже пора, — ответил я, отбирая руку и продолжив одеваться.

— Ну… Ладно. Звони тогда, как время будет.

— Нет, пожалуй, не буду. Мне очень сильно не понравилось то, что сейчас произошло. Я с замужними не встречаюсь.

Она как-то поникла вся, опустила голову, стала тихой-тихой, чего я совершенно не ожидал — в моем представлении она была безжалостной, прямолинейной, использующей меня лишь в сексуальных целях стервой, что совершенно не вязалось с ее нынешним видом.

— Прости, если обидела. «Пока», — едва ли не шепотом произнесла она на пороге.

— Пока, — ответил я ей, и мы расстались навсегда.