Мутный. Неправильный. Табу. Этого не должно было случиться. Не с первого взгляда. Не с первого поцелуя. И определенно не с первого раза. Но это произошло. Она побежала за ним. А теперь зверь выйдет поиграть.
Автор: Рина Кент
Серия: Дуэт шипов
Книга: Жёлтые шипы #0.5
Перевод сделан группой Вконтакте «Кора Рейли. Хроники Мафии».
Аннотация:
«Мутный. Неправильный. Табу.
Этого не должно было случиться. Не с первого взгляда.
Не с первого поцелуя.
И определенно не с первого раза.
Но это произошло.
Она побежала за ним.
А теперь зверь выйдет поиграть.»
*Жёлтый трон – не является самостоятельным произведением. Это приквел к серии «Дуэт шипов.
Пролог
«
Глава 1
У каждого есть своя тайна.
Некоторые из них обыденны, другие совершенно извращены.
Очевидно, все мое существование подпадает под последнее, потому что моя мама скрывает это, как будто это какая-то национальная разведка.
Или, может быть, это международное, учитывая, откуда она родом.
Я пинаю камешки на своем пути, неторопливо направляясь на тренировку по подбадриванию.
Блэквудский колледж - это одно гигантское здание, в котором чувствуется древность. Несколько башен гордо возвышаются на каждом углу, как будто они сторожевые псы этого места — по крайней мере, так я думаю с тех пор, как поступила сюда.
Еще раз спасибо моей дорогой маме, которая не только позаботилась о том, чтобы я училась в частных университетах богатых людей, но и о том, чтобы я играла свою роль, болея и находясь в популярной толпе.
Кому вообще нравится аплодировать в колледже? Конечно, не мне. Я бы предпочла прожить свою двадцатиоднолетнюю жизнь, слушая хард-рок и как можно меньше контактируя с людьми, насколько это физически возможно, большое вам спасибо.
Я не асоциальный человек, который думает, что переступать через людей - это нормально. Я просто асоциальный человек, который любит оставлять их в покое и в надежде, что они сделают то же самое в ответ.
Пока безуспешно.
Я смотрю на здание, в стенах которого мне выпала честь находиться. Здание, такое же древнее, как и этот город, расположенный на окраине Нью-Йорка. Старые, коррумпированные деньги построили то, что другие считают местом элитного образования
Что ж, может быть, так оно и есть. Или, может быть, я была бы более признательна, если бы мне не приходилось носить обтягивающую, крошечную одежду, которая обнажает мой живот и натягивает спортивный бюстгальтер, который я ношу в бесплодной попытке выровнять свою огромную грудь.
‘Огромный’, по словам капитана команды поддержки.
Почему бы мне просто не уйти? Отличный вопрос.
Ответ прост и скучен — мама.
Несмотря на то, что у меня отношения любви и ненависти с женщиной, которая меня родила, я не забыла, как сильно она боролась, воспитывая меня в одиночку все эти годы. Когда я был молода и зависела от нее, она не раз работала неполный рабочий день и почти не спала, чтобы сохранить крышу над головой. Поэтому, когда она умоляла меня приложить усилия, чтобы попасть в команду поддержки, я не могла ее отшить.
Наверное, ей просто нравится видеть меня в центре внимания. Она хочет, чтобы я сделала так, чтобы мы не давали расистским придуркам ни малейшего шанса смотреть на нас свысока только потому, что мы азиатского происхождения.
Это единственная причина, по которой я все еще являюсь частью этого кошмара.
По крайней мере, я на это надеюсь.
Мои шаги в лучшем случае тяжелы, когда я шаркаю через вход на футбольное поле. Чистое небо простирается настолько далеко, насколько я могу видеть, и раннее осеннее солнце освещает местность. Из-за отличной погоды капитан и наш тренер решили, что мы будем тренироваться на улице.
В конце этой недели состоится важная игра между нашей футбольной командой "Блэк Девилз" — дурацкое название, учитывая, что единственное, что в них дьявольского, — это их форма, - и их главными соперниками из Нью-Йорка.
Команда поддержки выстроилась у боковой линии, потому что, к моему удивлению, нам не разрешается беспокоить их величества во время тренировки. Это уже глупо, что поддержка существует для их блага, но у них хватает наглости обращаться с нами, как с их шлюхами.
Большинство болельщиц либо трахаются с футболистами, либо встречаются с ними, либо смотрят на них так, как будто они Иисус во множественном числе.
Как и я, все мои напарницы по команде одеты в крошечные черные юбки, которые едва прикрывают их задницы, и белые топы с черными полосами. Парни одеты в черные брюки и белые футболки. Теперь, если бы я была мужчиной, мне бы не пришлось выставлять свое тело напоказ, но это означало бы нести вес всех этих девушек во время наших занятий, так что, если подумать, нет, спасибо. Я бы лучше показала свой пупок и убила свою грудь обтягивающими спортивными бюстгальтерами.
Можешь ли ты почувствовать Мое сердце, когда Принесешь мне Горизонт, который в одну секунду взрывается у меня в ушах, а в следующую исчезает, когда с меня срывают наушники. Я собираюсь ударить кого-нибудь ножом, когда мое внимание падает на не кого иного, как на Капитаншу нашего отделения.
Рейна Эллис высокая, блондинка, подтянутая, с темно-голубыми глазами, которыми она сейчас меня оценивает. О, и она происходит из богатой семьи — не новой, как у мамы, но очень старой и влиятельной.
Так что она, по сути, представляет собой полный комплект, на что указывает ее прозвище Пчелиная матка, и обладает соответствующей индивидуальностью.
Она постукивает ногой по земле, все еще держа мои наушники с шумоподавлением - они же моя спасительная благодать — вне досягаемости. - Ты опоздала, Наоми.
- Нет, это не так.
Она хватает меня за запястье, на котором есть умные часы, и тычет мне ими лицо.
- Который сейчас час?
- Отлично. Я опоздала на десять минут. И что с того?
- Это твое последнее предупреждение, Наоми. Еще раз опоздаешь, и я тебя отстраняю. Бесчисленное множество людей хотят быть на твоём месте, и если ты этого не хочешь, нет необходимости сохранять это.
Как будто мне не все равно. Я хочу это сказать, но держу это в себе из-за — барабанная дробь - моей матери.
Сделать меня частью этой пластиковой компании было таким ударом ниже пояса, мам.
Может быть, она мстит мне за то, как сильно я приставала к ней с вопросами о моем отце, когда росла.
Может быть, у меня останется эмоциональный шрам от команды поддержки, и я не смогу прожить свою взрослую жизнь, рисуя манги в темном подвале.
Или, может быть, я найду своего отца и буду жить долго и счастливо. Хотя, это маловероятно для этого случая.
- Ты ждешь приглашения? - Рейна наклоняет голову туда, где остальные наблюдают за перепалкой с явным презрением — ко мне, а не к их любимой капитанше.
Я протягиваю свою ладонь.
- Мои наушники.
- После тренировки.
- Но…
- И только если ты не будешь расслабляться. - Она поворачивается и вальсирует с остальными, слегка покачивая бедрами.
Потрясающе. Теперь мне действительно нужно приложить усилия.
Я стараюсь не волочить ноги, следуя за ней. Среди болельщиц раздаются смешки и перешептывания на мой счет. У них такой менталитет волчьей стаи, когда один начинает издеваться, а остальные следуют за ним.
Я пристально смотрю на них.
- Что? У тебя есть что-то, что ты слишком боишься сказать вслух, поэтому ты предпочитаешь говорить шепотом, как маленькие слабые сучки?
- Единственная слабая маленькая сучка здесь - это ты, Наоми. - Брианна, второй капитан и член мини-клуба Рейны, указывает на меня. - Посмотри на свои толстые бедра. Я же говорила тебе сесть на диету.
- Нет, спасибо. - Я кладу руку на бедро. - И это естественная красота. Не будь такой ревнивой — это заметно, Пчелка.
- Это Бри!
- О, моя вина. - Я выдаю импровизированную улыбку, которая только еще больше злит ее, окрашивая ее лицо в темно-красный оттенок.
На самом деле у нее светлая кожа, но она тратит целое состояние, чтобы загореть, поэтому, когда она злится или расстраивается — обычно со мной, потому что другие слишком боятся ее, чтобы высказаться, — она выглядит как вулкан на грани извержения.
Лучший способ убивать сук? С добротой.
Честно говоря, возможно, я никогда раньше никому не позволяла ходить вокруг да около, но именно эти люди и их постоянные издевательства сделали меня такой же сукой, как и они.
Ожидание. Значит ли это, что теперь я одна из них?
Боже, нет. Это только временно, пока я не закончу это заведение. Тогда я буду жить в подвале и умолять журналы опубликовать мои наброски.
Мне нужно только пережить этот последний год, и тогда я смогу списать команду поддержки и всех в ней на жизненный опыт.
Мой взгляд блуждает по бесконечным лицам ненавистников, пока я не нахожу мягкое лицо Люси. Она сдержанно улыбается мне, затем мгновенно прячет это, но этого достаточно, чтобы изобразить на моих губах нечто похожее на улыбку.
Она ниже и худее меня, но у нее огненно-рыжие волосы и очаровательные веснушки, покрывающие ее щеки. Люси - единственная, кого я могла бы назвать другом посреди этих кишащих акулами вод. Главным образом потому, что она не принадлежит к стае Рейны и такая же отверженная, как и я.
Мы нашли компанию в наших страданиях с тех пор, как впервые встретились, будучи старшеклассницами, и это продолжалось и в колледже. Что неудивительно, поскольку почти все присутствующие учились со мной в средней школе. Еще одно престижное частное учебное заведение в Блэквуде.
Мы с мамой переехали сюда, когда я училась в выпускном классе, и давайте просто скажем, что это сразу же сделало меня изгоем. Отсюда и мамина идея о том, что я стану частью популярной толпы, став чирлидершей.
Рейна начинает давать указания, и внимание Люси переключается на нее, и в ответ мое тоже, хотя и неохотно. Наш тренер, женщина средних лет с длинными черными волосами и тонкими губами, почти ничего не говорит, когда говорит ее любимая капитанша.
Мне безумно скучно, я думаю о том, какую еду взять позже и стоит ли мне терпеть охоту на ведьм и позор толстяка, если я съем кусок пиццы перед командой.
Рейна хватает меня за плечи и шипит:
- Сосредоточься или можешь только мечтать о наушниках, - прежде чем сказать мне, что моя позиция будет на второй линии, прямо над парнями-болельщиками, и, следовательно, я буду нести ее и многих других.
Ура.
К счастью, я не совершаю много ошибок, за исключением того, что чуть не уронила Брианну лицом вниз, но, что ж, несчастные случаи случаются.
По крайней мере, меня не отвлекают полуголые футболисты, несущие то, что им дал тренер, и бегающие по полю.
Я имею в виду, да, я хочу наблюдать за мужским совершенством, но я бы предпочла делать это тайно за экраном своего компьютера, а не глазеть, привлекая к себе внимание, как другие чирлидерши.
Если я это сделаю, будет казаться, что я интересуюсь футболистами, но все, что меня волнует, - это блеск пота на их прессе, который распространяется в другие... места.
Но у меня идеальное бесстрастное лицо, за которым никто ничего не может прочесть. Люси иногда называет меня бесчувственной, но это не значит, что я ничего не чувствую. Дело в том, что я безукоризненно контролирую свои эмоции.
Я похожа на свою маму, большое ей спасибо.
Поэтому, даже когда внутри меня бушует вихрь эмоций, никто не может ничего понять, наблюдая за происходящим снаружи.
Даже единственный человек, которого я действительно замечаю в футбольной команде.
Тот, с волосами песочного цвета, резкими чертами лица и твердым, блестящим прессом, который вполне можно использовать как оружие.
Тот, кто не знает о существовании половины кампуса, в то время как все узнают его имя, как только они переступают порог Блэквуда.
Но этот? Да, я рада, что он ничего не знает о моих намерениях, потому что я забуду его.
Это просто влюбленность... если влюбленность может продолжаться так долго.
Нет. Я уверена, что это всего лишь влюбленность и только физическая, потому что все остальное - большое "нет".
В конце программы я готова пойти съесть пиццу и показать болельщицам средний палец, если они снова скажут что-нибудь о моих бедрах.
Как обычно, все они, включая Люси, целуют Рейну в задницу за то, насколько идеален распорядок дня и какая она королева. Все, кроме меня, конечно. Что? Она может справиться с некоторой молчаливой критикой.
Затем все начинают уходить, кроме ее священного круга порочных мини-мес. Брианна, в этом нет ничего удивительного.
Прескотт, второй капитан мужского пола, и несколько других чирлидеров, которым удалось получить одобрение королевы Би.
Этот тесный круг в основном посвящен культовой деятельности Рейны, известной как секретные задания, которые она заставляет их выполнять, потому что ей скучно в своем дорогом особняке, а мучить других людей, по-видимому, весело.
Я собираюсь оттащить Люси, чтобы мы могли пойти домой и посмотреть последнее криминальное шоу на Netflix, когда Рейна окликает ее.
Люси оборачивается, ее щеки краснеют.
- Д-да?
Я вздыхаю. Я учила ее расти в уверенности в себе, но, похоже, это будет очень долгий процесс. Когда-то застенчивая, всегда застенчивая, я думаю.
- Останься, - говорит Рейна очень небрежно.
Мои губы приоткрываются одновременно с губами Люси. Рейна ведь не просто пригласила ее присоединиться к своему культу, верно?
Моя подруга ухмыляется, ее кожа краснеет от явного волнения, когда она неуклюже пробирается к капитанскому кругу. Другие члены команды перешептываются, вероятно, с завистью и ненавистью, пока я пытаюсь разобраться в ситуации.
Это... что-то происходит. Но что?
Или, может быть, это не так, и я просто параноик?
Но для Люси не имеет смысла быть частью близкого окружения Рейны. Она застенчива и в основном является дублером в команде, как и я. Мы - невидимки, те, на кого людям нравится смотреть, когда мы с другими, но по отдельности мы кажемся скучными.
Все остальные подданные Рейны либо так же красивы, либо образованны, либо чертовски богаты, как и она сама.
Люси средняя по всем вышеперечисленным показателям. Хотя, на мой взгляд, она самая красивая.
Я шагаю к ним широкими шагами.
Брианна скользит передо мной, скрестив руки на груди.
- Тебя не приглашали.
- Как будто я хочу принадлежать к вашему тайному шабашу социопатических ведьм. - Я протягиваю ладонь к Рейне. - Мои наушники.
Она лезет в свою сумку и достает их, но держит вне досягаемости.
- Ты была сносной сегодня, Наоми.
Я выхватываю их у нее из рук.
- Я позвоню, когда мне понадобится твое мнение обо мне.
- Это будет скоро, сука. - Брианна разражается смехом, и остальные следуют за ней, за исключением Люси, а также Рейны, которая не смеется и не улыбается, если это не на ее условиях. Она лидер, а не последователь, и это проявляется в каждом ее движении.
- Что это должно означать, сука? - спрашиваю я Брианну.
- Давай просто скажем, что твое отношение ”святее, чем ты" исчезнет, как только...
- Бри, - Рейна обрывает ее строгим взглядом, прежде чем направить меня,
- Иди.
Я прищуриваюсь, глядя на нее, затем встречаюсь взглядом с Люси, но она одаривает меня извиняющейся улыбкой. Тот, в котором говорится, что она остается с этой бандой придурков.
Но опять же, это неудивительно. Люси всегда любила Рейну и ее последователей. Во всяком случае, для нее это как сбывшаяся мечта.
Испустив долгий вздох, я подключаю наушники и ухожу, слушая In the Dark группы Bring Me The Horizon. Обычно я бы подождала, пока не уйду с поля, но сегодня я более отчаянно, чем обычно, пытаюсь блокировать их шепот. Тем более, что со мной нет Люси, чтобы смягчить удар.
Означает ли это, что я теряю ее из-за пчелиной матки? У нее есть все и всё, кого она хочет, почему она должна забирать еще и моего единственного друга?
Острые уколы одиночества заполняют низ моего живота и оставляют горький привкус в горле. И это пугает меня. Тот факт, что у меня никого нет и я совсем одна, пугает меня до чертиков.
Но не больше, чем идея на самом деле обратиться к людям и быть уязвимым только для того, чтобы они могли причинить мне боль. Оба - ужасные монстры, о которых я думаю каждый день.
С того самого дня, как я доверилась кому-то, а они посягнули на мою невинность.
Я настолько поглощена своими мыслями и громкой рок-музыкой, что совершенно не замечаю окружающего.
Вот тогда-то это и происходит.
Я вижу, как мяч летит в мою сторону со сверхзвуковой скоростью.
Но уже слишком поздно.
Мои ноги застывают на месте, а глаза расширяются, готовясь к удару.
Но вместо мяча мое периферийное зрение улавливает вспышку движения, прежде чем в меня врезается твердое тело.
И не просто какое-то тело.
Тело футболиста, чье существование я годами пыталась игнорировать.
И терплю неудачу.
Глава 2
Я падаю на землю.
Или, скорее, мы оба делаем это в беспорядке конечностей, стонов и неловких прикосновений.
Точнее, неуместных прикосновений.
Святой Иисус.
Пожалуйста, скажи мне, что я только что не коснулась пальцами его штуковины прямо сейчас.
Я быстро убираю руку, пока он пытается слезть с меня, и это снова сбивает нас обоих с ног.
Но на этот раз он приклеился ко мне. Его тело закрывало всю мою переднюю часть, а его обнаженная грудь касалась моей груди. Теперь я определенно трогаю его штучку — или, во всяком случае, мой живот.
Мои щеки были бы пылающе-красными, если бы мои эмоции вышли на поверхность. Я никогда не думала, что буду чувствовать изгибы его тела так близко.
По крайней мере, не в этой жизни.
Иисус. Его живот такой же твердый, как земля у меня за спиной, только он достаточно мягкий, чтобы на нем можно было спать.
Или потереться об него лицом.
Или любое другое действие, которое включает в себя прикосновение к нему.
Он упирается ладонями в землю по обе стороны от моей головы и немного приподнимается. Его живот, бедра и эрекция все еще прижаты ко мне.
Именно тогда я впервые вижу его полностью.
Себастьян Уивер.
Звездный квотербек.
Внук бывшего сенатора.
И опасный.
Это не только из-за его смертельно привлекательной внешности, потому что, честно говоря? Он мог бы быть самым красивым мужчиной, которого создал Бог. Ладно, в первой пятерке.
Его лицо с таким же успехом могло быть вылеплено из гранита, со всеми шероховатыми краями и заранее определенными выражениями. Не в смысле серийного убийцы, а в смысле «привет, я твоя следующая фантазия». Его острый подбородок и острый нос дополняют общее совершенство, которым Бог наделяет лишь некоторых из своих творений.
Однако его глаза рассказывают совершенно другую историю. Дело не только в их светло-зеленом цвете, напоминающем оттенок тропического моря, который я видела только на картинках. Но что в них самое поразительное, так это угасающий свет в их глубине, как будто он сошел с ума от дарованного ему превосходства. Или, может быть, он считает это бременем.
Ну и дела, если его внешность тебе в тягость, мы можем поменяться.
Или нет.
Это сделало бы меня парнем, и мне пришлось бы нести команду поддержки.
Ладно, подожди. Неужели я действительно думаю о том, чтобы нести чирлидерш, когда я в ловушке под телом Себастьяна?
При этом очень трудной. Нет, я не имею в виду, что его член твердый, хотя я думаю, что он становится твердым, но весь он, от груди до бедер и даже все его лицо.
Его темно-песочно-светлые волосы падают на лоб, создавая мечтательный контраст с загорелой кожей и светлым цветом глаз. Глаза, которые сейчас прищуриваются на меня, как будто я совершила ошибку, просто существуя.
- Двигайся, - говорит он своим слегка скрипучим голосом, который предназначен для того, чтобы шептать грязные вещи в темноте.
Или, может быть, на свету. Кого это волнует?
- Что?
- Либо ты меня услышала и прикидываешься дурочкой, либо у тебя проблемы со слухом. И на то, и на другое мне наплевать.
Моя небольшая фаза "поклонения у его алтаря, глазея на него" резко обрывается как от его слов, так и от их снисходительного тона.
Кем этот мудак себя возомнил? Он может быть немного привлекательным — ладно, много, неважно, — но это не дает ему права обращаться со мной как с грязью под ногами. Я не была рождена для этой должности.
Я использую свой наполовину насмешливый, наполовину снобистский тон, который обычно использую, разговаривая с Брианной.
- Э-э, алло? Ты тот, кто прижимает меня к земле.
- Потому что ты обхватываешь мою ногу своей.
Я поднимаю голову и осматриваюсь вокруг, пока мой живот не начинает болеть от полуподнятого положения, и, конечно же, моя нога определенно обвивается вокруг его. И действительно ли его мышцы подергиваются под моими, или мне это мерещится?
Так держать, Наоми. Один к нулю, Черные Дьяволы.
Но вместо того, чтобы вести себя как идиотка, которой мой мозг велит мне
подражать, я не отпускаю его.
- Это только из-за падения. Не бери идеи в свою извращенную голову.
- Может быть, ты та, у кого голова закружилась с тех пор, как он попал прямо туда. - Он улыбается, показывая мне свои идеальные белые зубы, и хотя это считается дружеским жестом, пустота, стоящая за ним, запрещает мне рассматривать это как таковой.
Я была хорошо осведомлен о репутации Себастьяна с тех пор, как перевелась сюда в выпускном классе средней школы. Нужно было быть слепой и одновременно жить под скалой, чтобы не узнать единственного внука сенатора Брайана Уивера и любимого квотербека Блэквуда.
Он - воплощение клише с его завораживающей всеамериканской внешностью, происхождением и мастерством.
Все считают, что его дедушка готовит его к карьере политика, как только он закончит колледж, и что футбол - это всего лишь ступенька. НФЛ слишком мала для его амбиций и его будущего.
Но это не то, что я впервые заметила в Себастьяне. Дело было не в том, кем была его семья, во что он играл, и даже не в том, как он выглядел.
Это всегда были его глаза.
То, как они приглушены, как сейчас, как будто он входит в роль.
Он так хорошо играет в социальные игры, что я иногда завидую. Хотела бы я притворяться так же убедительно, как он. Хотела бы я улыбаться людям, когда все, чего я хочу, - это спрятаться.
- Давай согласимся не соглашаться. - Он все еще улыбается, но больше не пытается скрыть фальшь. Это то, что делают люди, когда они сыты по горло. Они сбрасывают маски и позволяют проявиться своему истинному "я".
И прямо сейчас то, что он проецирует, полностью отличается от того, кем он является на самом деле.
- Так ты собираешься отпустить меня или предпочитаешь пощупать меня еще немного?
Я рывком двигаю ногой.
- Ты тот, кто это делает.
- Да, да, и я также тот, кто загнал себя в клетку против тебя. Ты себя слышишь?
- Да, я знаю, и у меня больше смысла, чем у тебя… Почему ты не встаешь?
Пустая насмешка на его лице медленно рассеивается, когда сквозь нее просвечивает проблеск.
- Разве ты не сказала, что я чувствую тебя? С таким же успехом можно согласиться с этим.
- Ты что, с ума сошёл? Мы даже не знаем друг друга.
- Почему это имеет значение? Это всего лишь естественная химическая реакция между здоровыми взрослыми людьми.
- Ты что, гребаное животное?
- Монстр, если быть более точным. - От того, как он подчеркивает слово "монстр", у меня по спине пробегает холодок, и мне с трудом удается сдержать свое волнение.
Я хлопаю руками по его груди, чтобы оттолкнуть его, но мне едва удается пошевелить твердыми, как камень, мышцами.
- Слезь с меня.
- Тссс. Я еще не закончил.
- Не закончил с чем?
- С тобой.
Мои пальцы на ногах поджимаются, и мне требуется вся моя сила, чтобы не ударить его коленом или что-то в этом роде. Я всегда плохо справлялась с подобными нюансами, но особенно если они исходили от кого-то вроде Себастьяна.
Я думаю, что слухи все-таки верны. Он действительно переспал бы с кем угодно, не так ли?
- Уивер! - кричит мужской голос, и Себастьян неохотно слезает с меня, потеря его тела трогает меня больше, чем я хочу признать.
Я вскакиваю на ноги, собираю наушники и сумку, радуясь, что ничего не сломано, и мое внимание переключается на парня, направляющегося в нашу сторону. Это друг Себастьяна, Оуэн, еще один любитель футбола, с более темной кожей и бритой головой.
Себастьян, однако, не делает движения, чтобы уйти, его дикий взгляд прикован ко мне. Смущение и чувство, которое я не могу определить, овладевают мной, и мне хочется вскинуть ногу в воздух и побежать по открытому полю, чтобы вдохнуть чистый воздух и избавиться от него.
- Хочешь автограф? - Я огрызаюсь, а потом жалею об этом. Мне действительно нужно научиться контролировать свой характер и не закатывать истерику по любому поводу. Но, наверное, у меня постоянно такое чувство, что все хотят заполучить меня, и звездный квотербек не исключение.
Особенно с той насмешливой манерой, с которой он наблюдает за мной.
Он снова улыбается той пустой улыбкой, которая может быть признаком того, что его душа была завербована дьяволом.
- Я подумаю об этом и дам тебе знать.
- Подумаешь о чем? - Оуэн кладет руку на плечо Себастьяна, когда тот подходит к нам. - Что случилось между тобой и азиаткой?
Я кладу руку на бедро.
- У азиатки есть имя, придурок, и это Наоми. Скажи Сири, чтобы она объяснила тебе это по буквам.
И с этими словами я поворачиваюсь и ухожу, эхо смеха Себастьяна преследует меня еще долго после того, как он оказывается вне пределов слышимости.
К тому времени, как я возвращаюсь домой, мне кажется, что я уже сто раз проанализировала то, что произошло на поле.
Ладно, это ложь. Это было по крайней мере в два раза больше.
Несмотря на то, что я чирлидерща, я на самом деле не разговариваю с Себастьяном и не играю с остальной футбольной командой.
Конечно, Рейна, Брианна и остальные члены команды хотят, но я не хочу по той простой причине, что... ну, они ожидают секса. Это не ракетостроение, и я не шлюха.
Так какого черта я выставила себя таковой, когда обвила его ногу вокруг своей?
Сильно отчаялась, Нао?
Я пишу Люси, чтобы попросить ее позвонить мне, как только она закончит с любыми сатанинскими ритуалами для фигуры и красоты, которые Рейна заставляет их выполнять. Но я знаю, что сегодня она будет слишком занята для меня.
Или когда-либо, если уж на то пошло.
Она практически продала свою душу дьяволу, и Рейна позаботится о том, чтобы занять ее.
И с тех пор это стало нашей внутренней шуткой.
Я никогда не думала, что наши отношения с Акирой — дружба, как она это называет, — зайдут так далеко, но я рада, что он, по крайней мере, у меня есть.
Даже если я до сих пор не знаю, как он выглядит.
Я подумывала о том, чтобы попросить фотографию: однако он не только откажется, но и уничтожит тот образ, который у меня уже есть о нем. Симпатичный парень, который определенно отаку и говорит о порно больше, чем нужно.
Он развратил меня.
Мои ноги останавливаются у входной двери нашего дома. Она имеет широкий вход в гостиную, который находится по диагонали от кухни.
Мама стоит перед манекеном с подушечкой для булавок на запястье и телефоном у уха, пока она прикалывает кусок ткани к груди манекена.
Она могла бы стать генеральным директором Chester Couture, но она по-прежнему одержима манекеном дома, пытаясь придумать свой следующий шедевр.
Я прячу письмо Акиры в свою сумку, прежде чем она поднимает голову. Хотя мама знает, что у меня есть друг по переписке из Японии, мне не нравится, что она трогает его письма. Иногда мы говорим о порно, и это не тот разговор, в который я хочу, чтобы она была посвящена.
- Милая. - Она указывает на коробку с блестками, и я отдаю ее ей.
Я решаю подняться наверх, в свою комнату, и ухмыляюсь, как идиот, при мысли о том, чтобы перечитать письмо Акиры и придумать столь же саркастичный ответ. Это наша игра.
- Нао, подожди.
Я делаю два шага вперед, но поворачиваюсь лицом к маме. Она положила телефон в карман брюк, положив редкий преждевременный конец разговору со своим помощником, адвокатом, бухгалтером. Всем, кому нужно время великого Рико Честера.
Она родилась в Японии под именем Рико Сато, но сменила фамилию, как только получила американское гражданство, когда я был ребенком.
Мама - маленькая по росту женщина, но волосы у нее длинные, а не короткие, как у меня, и она похожа на мою старшую сестру, а не на женщину, которая меня родила. У нее безупречная кожа и красивые мелкие черты лица, которые она передала мне по наследству. Хотя в последнее время она бледнее и у нее больше темных кругов, чем обычно.
У нее карие глаза, но далеко не такие большие и темные, как у меня. Что, я думаю, является чертой, которую я унаследовала от своего отца, который в ее присутствии является своего рода запретной темой.
- Как прошли занятия в школе? - спрашивает она с легким акцентом. Поскольку она из первого поколения, на самом деле она не говорит с американским акцентом, как я, но это не из-за недостатка стараний. Я думаю, то, что ты родилась говорящим определенным образом, накладывает на тебя отпечаток на всю жизнь.
Я приподнимаю плечо.
- Как обычно.
Мама тянется за пачкой сигарет и отступает от манекена, закуривая одну, затем делает затяжку.
- Как насчет практики?
- Это было круто.
- Ты лжешь мне?
- Как будто я могу. Ты бы позвонила декану и узнала все подробности. Или, может быть, тренеру, раз уж она была там.
- Не дерзи мне, юная леди.
- Я не такая. Просто облегчаю тебе работу, потому что, я не знаю, ты предпочитаешь расспрашивать других обо мне вместо того, чтобы посещать какие-нибудь дурацкие игры, ради которых я надрываю задницу.
- Следи за своим языком. И это не значит, что я не посещаю их, потому что не хочу. Некоторые из нас работают, Наоми.
- Тогда возвращайся к этому.
- Нао-тян...
Мой желудок переворачивается всякий раз, когда она называет меня таким милым образом. Я как будто снова стала маленькой девочкой, когда мама была моим миром.
Пока красная ночь не разрушила его.
Она медленно приближается, выпуская в воздух струю никотина.
- Ты злишься на меня?
- Я не знаю, мам. Может, и так.
Она гладит меня по руке.
- Мне жаль. Я знаю, что в последнее время я почти не бываю рядом. Но это все для тебя.
- Нет, мам. Нет. Не оправдывайся тем, что это для меня. Это перестало быть для меня после того, как ты купила этот дом и обеспечила наше будущее. Теперь это только для тебя.
Она опускает руку, и хотя это больно, и я хочу, чтобы она снова утешила меня, я прекрасно понимаю, что это бесполезно. Мама всегда будет делать то, что она считает лучшим, не заботясь о том, какие результаты это принесет в мою жизнь.
- Однажды ты все поймешь. По крайней мере, я надеюсь, что ты это сделаешь. - Она улыбается с оттенком поражения. - Иди приведи себя в порядок, пока не пришла доставка. Я заказала итальянскую.
- По какому случаю? - Хотя я втайне рада, что она сегодня ужинает дома, я удивлена, что она не организовала где-нибудь какой-нибудь ужин со всеми своими коллегами и деловыми партнерами.
- Почему у меня должен быть повод поужинать со своей дочерью? - Она снова улыбается, но все еще с ноткой поражения, или это печаль?
Я недолго размышляю над этим, потому что она тушит сигарету в пепельнице и возвращается к своей работе.
Я, однако? Я не могу сдержать головокружения, которое испытываю при мысли об ужине с ней.
Может быть, в конце концов, нашу маленькую семью не так уж трудно спасти.
То, что я воспитан определенным образом, накладывает на меня определенные ожидания.
Я могу выделяться, но не в негативном смысле.
Я могу жить своей жизнью, но не там, где это имеет значение.
Все мое существование было спланировано с тех пор, как я родился внуком сенатора и должен был играть соответствующую роль.
Может быть, именно поэтому я часто испытываю искушение позволить своей бунтарской стороне взять надо мной верх.
Почему я иногда позволяю ему поднять голову и показать миру свою бурную сторону.
Ну, знаешь, основные проблемы богатых детей.
После тренировки Оуэн тащит меня и еще нескольких членов команды выпить с болельщицами.
Я бы предпочел спать, но Оуэн, вероятно, выставил бы мою голову на посохе на всеобщее обозрение. Мне вроде как нужна моя голова - и все, что в ней находится.
Кроме того, выпить с ними лучше, чем оказаться в ловушке под цепкими взглядами сенатора и его жены. Да, они мои бабушка и дедушка и люди, которые вырастили меня, но я не совсем ценю их, когда они врываются в мою квартиру при любой возможности, даже спустя долгое время после того, как я съехал из их дома.
Вместо того, чтобы выпить, Оуэн идет до конца, чтобы перекусить в Гриль-баре. Нам нравится это место, потому что оно принадлежит брату тренера, Чаду, и он наш большой поклонник. Он не только предоставляет нам одну из своих частных кабинок, где мы скрыты от остальных посетителей, но и подает нам свои лучшие блюда.
Как только мы входим внутрь в сопровождении нескольких чирлидеров, Чад улыбается и указывает на нас.
- Бросьте это ради дьяволов, леди и джентльмены!
Оуэн и остальные устраивают шоу, постукивая по своим курткам, на которых лежит логотип команды. Болельщицы улюлюкают, а мужчины издают воющие звуки.
Большинство посетителей хлопают в ладоши, и нас осыпают бесконечными похвалами и комплиментами.
- Давай выиграем штаты, сынок!
- Не проявляйте к рыцарям милосердия!
- Увидимся в НФЛ!
- Наши герои!
Да, это далеко от истины, но этот город слишком одержим футболом. Это как-то нездорово.
И да, мои мысли остаются, даже когда я улыбаюсь, пожимаю им руки и делаю случайные селфи. В течение нескольких минут я разыграл шоу, которое меня учили показывать, когда я был ребенком.
Всегда улыбайся. Всегда веди себя наилучшим образом.
Всегда надевай маску.
К тому времени, как мы добираемся до лестницы, я пожимаю руки и фотографируюсь с большинством присутствующих. Давайте просто скажем, что мы нравимся Чаду так же сильно, как нам нравится его дом. Поскольку все знают, что мы здесь тусуемся, ресторан почти всегда полон.
Он обнимает меня по-братски, затем обнимает за плечи. От него волнами исходит запах жира и перца.
- Мой звездный квотербек.
- На самом деле я еще не звезда.
- О, да, это так.
Я ухмыляюсь.
- Думаю, я покажу тебе это в пятницу.
- Вот это дух, сынок! - Он ободряюще хлопает меня по спине, как это делает тренер.
Люди в Блэквуде ожидают от меня одного — быть эффективным. Он поставляется с именем Weaver.
Те, кто принадлежит к моей семье, должны что-то принести на стол, будь то оценки, победы, должность сенатора или должность крутого юриста, как мой дядя.
В любом случае, мне нужно что-то предложить.
После блестящего приветствия перед горожанами Чад, наконец, указывает нам направление к нашей частной кабинке.
Брианна, вторая капитанша группы поддержки, берет меня за руку и рисует свою собственную пластиковую улыбку. У нее все настолько перебарщивает, что это чертовски неприятно.
В том, чтобы притворно улыбаться, есть целое искусство. Часть вас должна верить в это. Какая-то часть вас должна посылать сигналы своему мозгу о том, что улыбка - лучшее решение для того, чтобы люди оставили вас в покое.
Мы сидим вокруг стола, парни уже смешиваются и подбираются к чирлидершам. Нас пятеро и около семи чирлидеров, так что Брианна и Рейна сидят по обе стороны от меня. Но все знают, что белокурая голубоглазая красавица-капитанша исключена из списка.
Она помолвлена с одним из наших школьных товарищей по команде, и хотя он предпочел изучать международное право в Англии и не возвращался уже три года, она все еще носит его кольцо.
В некотором смысле, мы просто присматриваем за ней, чтобы никто не подобрался близко. По крайней мере, Оуэн и остальные так думают. Мне интересно посмотреть на суровый взгляд на ее лице, даже если это означает, что она найдет другого мужчину.
Да, я ужасный друг, но я виню в этом проблемы маленького городка. Например, здесь почти нет ничего, что можно было бы считать забавным.
И я не из тех, кому можно позволить иметь свободное время. Если я это сделаю, мои извращенные наклонности возьмут верх, и это будет просто... трагично.
Для всех остальных, не для меня.
Оуэн встает, прочищая горло, и я стону. Это движется в направлении, которое я вижу за милю, но если я остановлю его, он будет дуться, как сука, и вообще будет придурком. Мне вроде как нужен мой широкий приемник на моей стороне, по крайней мере, до решающей игры.
Он хватает бокал пива и высоко поднимает его, говоря своим драматическим тоном:
- Я хочу выпить за нашего звездного квотербека, который получает все похвалы - не круто, чувак, - и за всех прекрасных дам, которые заставляют нас играть как зверей. К дьяволам!
- К дьяволам! - вторят все остальные, и я наклоняю свой стакан в его сторону, прежде чем сделать глоток.
Оуэн, наконец, садится на свое место, но он наклоняется к Рейне.
- Пчелиная матка, что ты сделаешь для меня, если мы победим?
Она приподнимает бровь, проводя по краю бокала ногтями с розовым маникюром.
- Чего ты хочешь?
- Би ДЖЕЙ. Если ты дашь мне это, я выиграю все игры.
Она ухмыляется.
- Может быть, если тебя призовут в НФЛ, Оуэн.
- Ты думаешь, я не смогу этого сделать?
- Тогда покажи мне, что ты можешь.
- О, я так и сделаю, детка. На самом деле, тебе так понравится мой член, что ты можешь бросить этого неудачника Ашера ради него.
- Может быть, я так и сделаю. - Она улыбается, и, в отличие от Брианны, она не пластиковая, но все равно такая же фальшивая, как у меня.
В конце концов, лицемер распознает лицемера.
Мы набрасываемся на еду — заказываем пасту, в то время как болельщицы, как обычно, довольствуются салатом.
Пока я ем и наслаждаюсь юмором, я жду, когда другая туфля упадет или взорвется, или что, черт возьми, Рейна делает в подобных ситуациях. Есть причина, по которой она убедила Оуэна притащить нас всех сюда.
- Тебе не кажется, что пришло время для еще одного вызова? - небрежно спрашивает она.
Там.
Причина, по которой Рейна довела до совершенства свои фальшивые улыбки и мимику. Настоящая Рейна прячется под поверхностью и незаметно играет со всеми вокруг.
Откуда я знаю? Я иногда делаю то же самое. Разница в том, что она делает это по двусмысленным причинам, которые обычно не приносят ей пользы. На самом деле, все попытки, которые она предпринимала до сих пор, кажутся жестокими, но на самом деле в конечном итоге помогают ее жертвам.
В моем случае я участвую, чтобы избавиться от них, а не навредить им. Если только они не окажутся надоедливыми вредителями, а именно тогда вмешательство необходимо.
- К черту это ”да"!" - восклицает Джош, один из моих товарищей по команде. - Мне понравилось однажды подшутить над нашим учителем истории.
- А мне нравилось помогать. - Морган, чирлидер, подмигивает и облизывает губы.
- Мы должны поднять это на ступеньку выше, Рей, - говорит Брианна своим слегка писклявым, гиперактивным голосом.
Прескотт, единственный присутствующий мужчина-болельщик, делает глоток своего пива.
- Иначе это станет скучным.
Я могу понять.
Но в то же время детские выходки Рейны никогда не были моим коньком. Она усиливала их со средней школы, как будто пыталась доказать свою точку зрения.
Тем не менее, мне нужно соблюдать приличия и притворяться, что я принадлежу к их святому кругу. Отчасти потому, что Оуэн становится очень раздражительным, когда я порчу ему веселье. Отчасти потому, что я не собираюсь попадать в ловушку своей головы.
Я проверял, это не очень комфортное место.
- Я согласен. Нам следует немного оживить обстановку.- Рейна встречается со мной взглядом. - Ты готов к этому, Бастиан?
Я неторопливо заканчиваю жевать, пытаясь понять, почему она выделила меня из всех присутствующих.
Это впервые, и я научился у лучших никогда не игнорировать такие отклонения от обыденности.
Однако я не могу понять причину этого.
- Это означает "да”?" - она настаивает.
- Привет, Пчелиная Матка. Я думал, мы будем сексуальными партнерами. Оуэн надувает губы, ударяя себя в грудь. - У меня черная дыра прямо в центре моего сердца.
- Пас, - говорю я. - Ашер серийно убьет меня, если я подойду к тебе. Мне все еще нужна моя жизнь.
Это не ложь. Всегда такой спокойный Ашер Карсон превращается в жестокого ублюдка, когда дело доходит до Рейны, и часто избивает парней за то, что они просто неправильно смотрели на нее в старшей школе. Несмотря на то, что он сейчас в отъезде, если он пронюхает об этом, он ворвется обратно, как будто никогда и не уезжал.
Но я просто использую это как оправдание.
Истинная причина? Я ни за что на свете не позволю Рейне или кому-либо еще использовать меня как пешку в своей игре.
Я сын сенатора, большое вам спасибо. Мы используем людей, а не наоборот.
- Я не буду ничьим сексуальным партнером, - обращается Рейна ко мне и Оуэну, но ее внимание не отрывается от моего лица. - У меня есть для тебя вызов, если у тебя хватит смелости принять его.
- Да, полностью соглашусь. - Брианна гладит мою руку вверх и вниз, что, по ее мнению, соблазнительно, но на самом деле действует мне на нервы.
- Конечно, он примет это. - Оуэн выпячивает грудь.
- Наш квотербек не слабак, - восклицает Джош, и все остальные члены команды хором соглашаются.
Это закрывает его с моей стороны.
Я не могу пойти против этого сейчас, не тогда, когда все члены команды принимали идеи Рейны в прошлом. Во всяком случае, они считали привилегией быть "избранными’. Я смотрю на Барби, которая все еще улыбается со скрытым торжеством. Она подстроила все это так, чтобы у меня не было другого выбора, кроме как подчиниться.
- Что ты имела в виду? - спрашиваю я спокойным тоном, который я так хорошо отточил.
- Трахни кого-нибудь.
Оуэн фыркает от смеха.
- Что это за вызов? Цыпочки снимают для него свои трусики без его просьбы.
- Да, Рей, - соглашается Джош. - Он получает лучшую киску, даже не стараясь.
Я приподнимаю бровь, глядя на Рейну.
- Это действительно твой великий вызов? Трахнуть кого-нибудь?
- Не просто кто-нибудь. - Ее улыбка медленно исчезает, позволяя тени прокрасться внутрь. - Наоми.
Моя улыбка дрогнула одновременно с ее, и я надеюсь, что она восприняла это так, как будто я отражаю ее, а не что-то другое.
На ум приходят образы нежной кожи, огромных темно-карих глаз и мягких полных губ. Эти образы воспроизводят то, как она смотрела на меня, когда румянец пополз по ее бледной шее и щекам, делая их красными. То, как ее умный рот отвечал на каждом повороте, как будто она делала это ради развлечения.
И я не мог не представить, как наполняю эти красивые губы своим членом и наблюдаю, как она, блядь, извивается.
- Нао... кто? - спрашивает Оуэн. - Подожди минутку. Это та азиатка, которая сегодня делала детей с Уивером на земле?
- Это та самая. Брианна хитро улыбается. - Но она не любит делать детей. Во всяком случае, мы думаем, что она может быть девственницей.
- Вот это да. - Оуэн допивает остатки своего пива. - Сюжет, блядь, сгущается.
Джош поднимает брови.
- Можно мне взять ее, пожалуйста?
Я оставляю свою посуду на столе.
- Почему она?
- Это было случайно, - лжет Рейна сквозь зубы.
В этом нет ничего случайного. Все, что делает Рейна, просчитано и имеет причины, о которых знает только она. Неужели она решилась на этот вызов после того, как увидела меня с Наоми ранее?
- И этой сучке нужно преподать урок. - Брианна делает глоток своего зеленого напитка. - Она думает, что она святее тебя, когда она просто неудачница.
- И она всегда возражает! - говорит Морган пронзительным драматическим голосом. - Она не уважает тех, кто выше ее по рангу.
- Я не понимаю, почему это моя проблема. - Я снова беру свою посуду и притворяюсь, что ковыряюсь в еде, хотя едва ли что-то вижу сквозь затуманенное зрение.
Нет, не туманное. Красное.
Как чертова кровь.
- Это значит ”нет", Бастиан? - спрашивает Рейна. - Потому что я могу заставить любого другого парня сделать это. Может быть, Джош. Он, кажется, так увлечен этим
- Да! - Джош Джей вскакивает. - Моя фантазия о японском порно наконец-то сбудется.
Я поднимаю голову, губы поджимаются, но я медленно разжимаю их.
Единственный образ, который приходит на ум, - это образ красивой миниатюрной девушки, которая будет разорвана на куски к концу этого пари.
И если кто-то и будет разрушать, то только справедливо, что это буду я.
Я не буду заходить слишком далеко.
Или, по крайней мере, это то, что я говорю себе.
Я вытираю рот салфеткой, встречаясь со всеми их взглядами.
- Я сделаю это. Я трахну Наоми.