Anthony Horowitz

STORMBREAKER

«Громоотвод»

Пойнт-Блан

Остров скелета

Когда в дверь звонят в три часа утра, хороших вестей не жди.

Алекса Райдера разбудил первый же звонок. Его глаза открылись, но ещё на мгновение он остался лежать на спине неподвижно, не поднимая голову с подушки. Он услышал, как открылась дверь спальни, потом скрип деревянных половиц – кто-то спустился на первый этаж. В дверь снова позвонили, и он посмотрел на светящийся электронный будильник. 3:02. Послышался звон – с входной двери сняли цепочку.

Он поднялся с кровати и прошёл к открытому окну, ступая босыми ногами по мягкому ковру. Луна освещала его грудь и плечи. Алексу было четырнадцать лет, но он уже мог похвастаться отличным спортивным телосложением. Его волосы, коротко постриженные, не считая двух густых прядей, свисавших на лоб, были светлыми. Взгляд карих глаз был серьёзным. Несколько мгновений он тихо прятался в тени и смотрел на улицу. Снаружи стояла полицейская машина. Со второго этажа Алекс видел чёрный идентификационный номер на крыше и фуражки двух человек перед дверью. Зажёгся свет на крыльце, и дверь открылась.

– Миссис Райдер?

– Нет. Я экономка. Что такое? Что произошло?

– Это дом мистера Яна Райдера?

– Да.

– Разрешите войти, пожалуйста…

И Алекс всё понял. Он видел, в каких неловких, печальных позах стояли полицейские. Но окончательно он всё понял по их голосам. Похоронные голоса… именно так он описывал их позже. Таким голосом говорят, когда приходят сообщить о смерти близких.

Он прошёл к двери своей комнаты и открыл её. Из холла внизу доносились голоса двух полицейских, но он мог разобрать лишь отдельные слова.

– …автомобильная авария… вызвали «скорую помощь»… реанимация… никто не мог ничего сделать… нам так жаль.

Лишь через несколько часов, сидя на кухне и наблюдая, как серый утренний свет постепенно растекается по улочкам западного Лондона, Алекс попытался осознать, что же произошло. Его дядя – Ян Райдер – мёртв. Когда он ехал домой, на перекрёстке Олд-стрит в его машину врезался грузовик, и он умер почти мгновенно. Он был не пристёгнут, сказали полицейские. Иначе у него были бы шансы.

Алекс задумался о единственном родственнике, который у него был за всю сознательную жизнь. Родителей он не знал. Они тоже погибли в результате несчастного случая – в авиакатастрофе – через несколько недель после его рождения. Его воспитывал брат отца (ни в коем случае не «дядя» – Ян Райдер ненавидел это слово), и он прожил почти все свои четырнадцать лет в таунхаусе в лондонском районе Челси, между Кингс-Роуд и рекой. Но только сейчас Алекс понял, как же мало о нём знает.

Банкир. Люди говорили, что Алекс очень похож на него. Ян Райдер постоянно путешествовал. Тихий, скрытный человек, который любил хорошее вино, классическую музыку и книги. У него никогда не было подружек… да и, если задуматься, вообще не было друзей. Он держал себя в хорошей форме, никогда не курил и носил дорогие костюмы. Но этого недостаточно. Это не рассказ о жизни. Это набросок, который делается за минуту.

– Ты в порядке, Алекс?

В комнату вошла молодая женщина с пышными рыжими волосами и круглым мальчишеским лицом. Американке Джек Старбрайт было лет под тридцать. Она приехала в Лондон студенткой семь лет назад, сняла комнату в этом доме – в обмен на необременительную работу по дому и присмотр за ребёнком, – да так здесь и обосновалась, став экономкой и одной из ближайших подруг Алекса. Иногда ему было интересно, от какого имени сокращение «Джек». Джекки? Жаклин? Ни то ни другое ей не подходило, и, хотя он однажды спросил об этом прямо, она не ответила.

Алекс кивнул.

– Как думаешь, что теперь будет? – спросил он.

– Ты о чём?

– Ну, с домом. Со мной. С тобой.

– Не знаю, – пожала плечами она. – Думаю, Ян оставил завещание. Какие-то указания.

– Может быть, заглянуть в его кабинет?

– Можно. Но не сегодня, Алекс. Давай не всё сразу.

Кабинет Яна занимал весь верхний этаж здания. То была единственная комната в доме, которую всегда запирали на замок, – Алекс там бывал всего раза три или четыре, и никогда один. В детстве он фантазировал, представляя, что там прячут что-нибудь странное – например, машину времени или НЛО. Но это был всего лишь самый обычный кабинет с рабочим столом, парой шкафов-картотек и стеллажами, полными книг и бумаг. Банковские дела – так сказал Ян. Тем не менее Алексу очень хотелось подняться туда прямо сейчас. Потому что раньше это было запрещено.

– Полицейские сказали, что он был не пристёгнут. – Алекс повернулся к Джек.

Та кивнула.

– Да. Так и сказали.

– Это не кажется тебе странным? Ты же знаешь, какой он осторожный. Всегда пристёгивался. Он даже меня до ближайшего магазина отказывался везти, пока я не пристегну ремень.

Джек задумалась, потом пожала плечами.

– Ага, странновато, – согласилась она. – Но, должно быть, так всё и получилось. Зачем полицейским врать?

Почти доехав до Хаммерсмитского моста, Алекс свернул в сторону от реки в переулок и направил свой велосипед вниз с холма, в сторону Бруклендской школы. Велосипед, «Кондор-Джуниор-Роудрейсер», сделали для него под заказ на двенадцатилетие. Это был подростковый велосипед с укороченной рамой «Рейнольдс-531», но колёсами полного размера, так что трение качения даже на большой скорости оставалось минимальным. Он пронёсся мимо «Мини» и буквально влетел в ворота школы. Будет так жаль, когда он вырастет из этого велосипеда. За эти два года они практически стали единым целым.

Он пристегнул его на два замка под навесом и прошёл на школьный двор. «Брукленд» был новой общеобразовательной школой, с современным, уродливым зданием из красного кирпича и стекла. Алекс мог ходить в любую, даже самую пафосную частную школу в районе Челси, но Ян Райдер решил отправить его сюда. Сказал, что так будет сложнее и интереснее.

Первым уроком была математика. Когда Алекс вошёл в класс, учитель, мистер Донован, уже писал на доске сложное уравнение. В классе было жарко – солнечный свет струился через огромные, от пола до потолка, окна, которые архитекторы спроектировали, явно не задумываясь о таких мелочах. Усевшись за одну из задних парт, Алекс задумался, как вообще сможет нормально учиться. Как думать об алгебре, когда в голове крутится сразу столько вопросов?

Пистолет на похоронах. Блант, который так странно на него смотрел. Фургон с надписью «СТРАЙКЕР И СЫН». Пустой кабинет. И самый большой вопрос из всех, мелочь, которая упорно напоминала о себе. Ремень безопасности. Ян Райдер не был пристёгнут.

Но он ведь наверняка был пристёгнут.

Ян Райдер был не из тех, кто читает лекции по каждому поводу. Он всегда говорил, что Алекс должен иметь собственное мнение обо всём. Но вот к ремням безопасности он относился предельно серьёзно. Чем больше Алекс об этом думал, тем меньше верил в случившееся. Столкновение на перекрёстке. Ему вдруг захотелось увидеть машину. По крайней мере, посмотрев на обломки, он убедится, что столкновение действительно было, что Ян Райдер умер именно так.

– Алекс?

Алекс поднял голову и обнаружил, что на него уставился весь класс. Мистер Донован только что что-то у него спросил. Он быстро глянул на доску с уравнением.

– Да, сэр, – сказал он. – Икс равен семи, а игрек – пятнадцати.

Учитель математики вздохнул.

– Да, Алекс. Ты совершенно прав. Но на самом деле я просто попросил тебя открыть окно.

Ему как-то удалось пережить этот день, но к моменту, когда прозвенел последний звонок, он принял решение. Пока остальные расходились, он пошёл в кабинет к школьному секретарю и взял там местный телефонный справочник.

– Что ты ищешь? – спросила секретарша. Джейн Бедфордшир было чуть за двадцать, и она всегда относилась к Алексу с симпатией.

– Пункты утилизации… – Алекс перелистывал страницы. – Если машина разобьётся недалеко от Олд-стрит, её же отвезут куда-нибудь поблизости, правильно?

– Наверное, да.

– Вот… – Алекс дошёл до пункта «Утилизация автомобилей». Но там были десятки компаний, сражавшихся за внимание читателя на четырёх страницах.

– Это для школьного проекта? – спросила секретарша. Она знала, что у Алекса умер родственник, но не знала, как именно это случилось.

– Вроде того… – Алекс читал адреса, но они ничего ему не говорили.

– Вот этот совсем недалеко от Олд-стрит, – мисс Бедфордшир показала почти в самый угол страницы.

– Подождите! – Алекс притянул книгу к себе и вгляделся в объявление прямо под тем, на которое указала секретарша:

– Это в Воксхолле, – сказала мисс Бедфордшир. – Недалеко отсюда.

– Знаю.

Но Алекс узнал имя. Дж. Б. Страйкер. Он вспомнил фургон, который увидел возле дома в день похорон. «СТРАЙКЕР И СЫН». Возможно, это просто совпадение, но надо же с чего-то начинать. Он закрыл книгу.

– До свидания, мисс Бедфордшир.

– Будь осторожнее.

Секретарша проводила Алекса взглядом, задумавшись, зачем вообще это сказала. Может быть, дело в его глазах. Тёмные, серьёзные, в них было что-то опасное. А потом зазвонил телефон, и она забыла о нём сразу же, как вернулась к работе.

Пункт утилизации «Дж. Б. Страйкер» оказался небольшим пустырём за железнодорожными путями, отходящими от вокзала Ватерлоо. Пустырь был окружён высокой кирпичной стеной с битым стеклом и колючей проволокой наверху. Деревянные ворота стояли открытыми; с другой стороны дороги Алекс увидел будку с прочным стеклом, а за ней – шаткие груды мёртвых и разбитых машин. Всё сколько-нибудь ценное уже сняли, и остались лишь ржавеющие кузова, нагромождённые один на другой и ожидающие своей очереди на утилизацию.

В будке сидел охранник и читал газету Sun. Вдалеке с пыхтением заработал кран; зарычав, он опустил стрелу в направлении побитого «Форда-Мондео», пробил металлическим когтем окно, схватил машину и понёс её прочь. Где-то в будке зазвонил телефон, и охранник повернулся, чтобы ответить. Этого оказалось Алексу достаточно. Он схватил велосипед и, толкая его рядом с собой, пробежал в ворота.

Он оказался окружён грязью и обломками. В воздухе стоял густой запах дизельного топлива, а рёв двигателей оглушал. Алекс увидел, как кран опустился к другой машине, крепко схватил её и бросил в пресс. Несколько мгновений машина лежала на двух полках. Потом полки приняли вертикальное положение, перевернув машину и бросив её в жёлоб. Оператор, сидевший в стеклянной кабине в верхней части пресса, нажал кнопку, и из механизма вырвался густой клуб чёрного дыма. Полки сошлись, словно сложенные крылья чудовищного насекомого. Послышался скрежет, который продолжался до тех пор, пока машина не стала размером со сложенный ковёр. Потом оператор нажал рычаг, и машину выдавило из пресса, словно металлическую зубную пасту, нарезанную невидимым лезвием. Куски свалились на землю.

Оставив велосипед у стены, Алекс пробежал глубже во двор, прячась за обломками. Машины были настолько шумными, что услышать его точно никто не мог, но он всё же опасался того, что его увидят. Он остановился, чтобы перевести дыхание, и перепачканной рукой утёр пот со лба. Глаза слезились от испарений дизельного топлива. Воздух был таким же грязным, как и земля под ним.

Он уже начал жалеть, что пришёл, – и тут увидел её. БМВ дяди стояла в нескольких метрах от него, отдельно от прочих машин. На первый взгляд она казалась совершенно нормальной, на серебристом кузове не виднелось даже царапины. Она не может быть в таком состоянии после столкновения с грузовиком, правильно? Но это точно машина дяди. Алекс узнал номер. Он торопливо подошёл поближе и понял, что машина всё-таки повреждена. Лобовое стекло разбито, все окна с одной стороны – тоже. Алекс обошёл капот, посмотрел на машину с другой стороны… и замер.

Ян Райдер умер не в аварии. Что именно его убило, было совершенно ясно – даже тому, кто раньше ничего подобного не видел. С водительской стороны машина была осыпана градом пуль, пробивших переднюю шину, потом, очевидно, – лобовое стекло и окна, а потом – боковые панели. Алекс коснулся пальцами отверстий. Металл неприятно холодил кожу. Он открыл дверь и заглянул внутрь. Передние сиденья в серой кожаной обивке были усыпаны осколками стекла и покрыты тёмно-коричневыми пятнами. Что это за пятна, даже спрашивать не пришлось. Он словно увидел всё своими глазами. Вспышка автоматной очереди, пули, прошивающие машину, Ян Райдер, дёргающийся на водительском месте…

Но зачем? Зачем убивать банковского менеджера? И почему убийство скрыли? О смерти сообщили полицейские, так что они тоже как-то замешаны в деле. Они что, специально солгали? Бессмыслица какая-то.

– Нужно было избавиться от неё ещё позавчера. Сделай это сейчас.

Машины, должно быть, ненадолго остановились. Если бы не эта внезапная тишина, Алекс ни за что бы не услышал, что кто-то идёт. Он быстро посмотрел вдоль руля, на другую сторону. Двое, одеты в свободные спецовки. У Алекса возникло чувство, что он их раньше уже видел. На похоронах. Один из них – водитель, тот, у которого он видел пистолет. Совершенно точно.

Кем бы они ни были, они уже стояли в нескольких шагах от машины и тихо разговаривали. Ещё немного, и они подойдут совсем близко. Даже не задумываясь, Алекс бросился в единственное укрытие, которое можно здесь найти, – в саму машину. Подсунув ногу под дверь, он закрыл её. Тут машины снова заработали, заглушив голоса людей в спецовках. Он не решился поднять голову. По окну пробежала тень, когда те двое прошли мимо. Но потом тень исчезла. Он в безопасности.

А потом что-то ударило по БМВ с такой силой, что Алекс вскрикнул. Всё его тело подхватила мощная ударная волна, оторвав его от руля, и он беспомощно отлетел на заднее сиденье. Крыша выгнулась, и три огромных металлических когтя прорвали плоть машины, словно вилка – яичную скорлупу, а за ними последовали пыль и солнечный свет. Один из когтей слегка задел его голову – ещё бы немного, и ему бы пробило череп. Алекс закричал, когда по лбу потекла струйка крови. Он попытался двинуться, затем его снова отбросило назад: машина поднялась с земли высоко в воздух.

Он ничего не видел. Не мог двигаться. Но у него засосало под ложечкой, когда машина понеслась вперёд по широкой дуге; металл скрежетал, свет кружился. Машину подхватили краном. Её вот-вот засунут в пресс. Прямо вместе с ним.

Он попытался привстать, выбить окно. Но коготь крана уже проломил крышу и прижал его левую ногу – а возможно, и сломал её. Он ничего не чувствовал. Подняв руку, он сумел ударить по заднему стеклу, но выбить его не смог, а если рабочие и смотрели на БМВ, то уж точно не видели ничего внутри.

Краткий полёт над пустырём закончился сокрушительным ударом – кран бросил машину на железные полки пресса. Алекс, изо всех сил борясь с тошнотой и отчаянием, пытался придумать, что делать дальше. Несколько минут назад он уже видел, что происходит с машиной при утилизации. Оператор в любой момент может отправить машину вниз, в жёлоб, похожий на гроб. Эта машина, гильотина медленного действия, называлась «Лефорт-Шир». Достаточно нажать одну кнопку, чтобы два «крыла» сошлись, сжав машину с силой более пятисот тонн. Машина – вместе с Алексом – будет раздавлена до неузнаваемости. А потом разбитый металл – и плоть – разрежут на маленькие кусочки. Никто даже не узнает, что произошло.

Он попытался освободиться, но крыша нависала слишком низко. Нога и частично спина были прижаты. А потом весь мир вокруг покачнулся и полетел во тьму. Полки поднялись. БМВ повернулась набок и упала вниз, в жёлоб. Кузов разваливался прямо вокруг Алекса. Заднее стекло разбилось, обдав его градом осколков, а нос и глаза тут же заполнились пылью и вонью дизеля. Света здесь уже практически не было, но, выглянув через остатки заднего стекла, он увидел огромную стальную головку поршня, который выталкивает обломки машины с другой стороны.

Звук двигателя «Лефорт-Шир» изменился – машина готовилась к последней части действа. Металлические крылья вздрогнули. Через несколько секунд они сойдутся, смяв БМВ словно бумажный пакетик.

Алекс рванулся изо всех сил, и, к его изумлению, нога освободилась. Ему понадобилась примерно секунда – целая драгоценная секунда – чтобы понять, что произошло. Когда машина упала в жёлоб, она приземлилась на бок. Крышу снова перекосило… как раз достаточно, чтобы он смог двигаться. Он потянулся к двери – но, конечно, это было бесполезно. Они уже слишком сильно смяты и ни за что не откроются. Заднее стекло! Оно разбито, через него можно выбраться, но только если двигаться очень быстро…

Крылья пришли в движение. Кузов БМВ завизжал, когда две стены из твёрдой стали начали безжалостно сминать его. Разбилось стекло. Одна из осей лопнула со звуком, больше похожим на громовой раскат. Тьма приближалась. Алекс схватился за то, что осталось от заднего сиденья. Впереди он видел маленький треугольничек света, который быстро уменьшался. Он снова рванулся вперёд, ему удалось чуть-чуть оттолкнуться от рычага переключения передач. Он уже чувствовал вес двух смыкающихся стен. Машина за спиной была уже не машиной, а кулаком ужасного чудовища, которое пыталось схватить мелкое насекомое – его, Алекса.

Он просунул плечи в треугольник, выбравшись на свет. Но ноги ещё оставались в машине. Если сейчас ступня за что-то зацепится, то его разорвёт напополам. Алекс громко закричал и дёрнул колено вперёд. Ноги освободились, за ними и ступни, но в последнее мгновение его ботинок зацепился за что-то и свалился внутрь, в машину. Алексу показалось, словно он слышит звук сминаемой кожи, хотя это, конечно, было невозможно. Хватаясь за чёрную, маслянистую поверхность обзорной платформы позади пресса, он отполз подальше, затем сумел встать.

Он оказался лицом к лицу с человеком настолько толстым, что тот едва помещался в маленькую кабинку пресса. Его живот был прижат к стеклу, а плечи упирались в углы. На нижней губе покачивалась сигарета; его челюсть отвисла, глаза широко распахнулись. Прямо перед ним стоял мальчик в лохмотьях, совсем недавно бывших школьной формой. Рукав оторвался, а рука, перепачканная кровью и маслом, бессильно висела вдоль бока. Ещё до того, как оператор успел осмыслить происходящее и отключить машину, Алекс исчез.

Он быстро, насколько мог, спустился по лестнице на стенке пресса, приземлившись на обутую ногу. Он отлично понимал, что повсюду разбросаны острые куски металла. Если он не будет осторожен, то обязательно порежет другую ногу. Велосипед стоял на прежнем месте, и он направился к нему, внимательно просчитывая каждый шаг. За спиной он услышал, как открылась кабина пресса, и оператор закричал, подняв тревогу. Наперерез Алексу бросился другой человек. Водитель, тот самый, которого он видел на похоронах. Его перекошенное злостью лицо было на удивление уродливым: сальные волосы, водянистые глаза, бледная, безжизненная кожа.

– Ты что вообще тут!.. – начал он и сунул руку под пиджак.

Алекс вспомнил о пистолете и сразу же, даже не задумываясь, начал действовать.

Он начал учиться карате в шесть лет. Однажды днём, ничего не объясняя, Ян Райдер отвёл его в местный клуб на первый урок, и с тех пор он ходил туда каждую неделю. За эти годы он сдавал экзамены на разные кю – ученические разряды. Но лишь в прошлом году он получил первый дан, чёрный пояс. Когда он только пришёл учиться в школу «Брукленд», его внешность и акцент быстро привлекли внимание школьных забияк, трёх здоровенных шестнадцатилетних ребят. Однажды они зажали его в угол возле навеса для велосипедов. Встреча продлилась примерно минуту. После неё один из задир ушёл из школы, а двое других больше никогда никого не обижали.

Сейчас же Алекс приподнял ногу, резко развернулся и нанёс удар. Удар ногой назад – уширо гери – считается самым убойным в карате. Его нога врезалась в живот незнакомца с такой силой, что тот даже вскрикнуть не смог. Он вытаращил глаза и приоткрыл рот от изумления. А потом, так и не успев достать руку из-под пиджака, рухнул на землю.

Алекс перепрыгнул через него, схватил велосипед и вскочил на него. Вдалеке он увидел третьего человека, бежавшего в его сторону. Послышалось единственное слово – «Стой!», затем раздался треск, и мимо просвистела пуля. Алекс крепко схватился за руль и закрутил педали так быстро, как мог. Велосипед понёсся вперёд и буквально пролетел сквозь ворота. Он оглянулся через плечо. Никто за ним не последовал.

В одном ботинке, разорванной одежде, перепачканный кровью и маслом – Алекс понимал, что выглядит очень странно. Но потом он вспомнил последние секунды, проведённые в прессе для утилизации машин, и вздохнул с облегчением. Он мог сейчас выглядеть куда хуже.

На следующий день позвонили из банка.

– Это Джон Кроули. Помнишь меня? Менеджер по персоналу из Королевского Общественного банка. Не мог бы ты приехать к нам?

– Приехать? – ответил полуодетый Алекс. Он уже опаздывал в школу.

– Сегодня днём. Мы нашли некоторые бумаги твоего дяди. Нужно поговорить с тобой… насчёт твоего положения.

Ему показалось или в голосе послышалась едва заметная угроза?

– Во сколько? – спросил Алекс.

– В половине пятого сможешь? Мы находимся на Ливерпуль-стрит. Можем прислать такси…

– Смогу, – сказал Алекс. – Приеду на метро.

Он повесил трубку.

– Кто это? – спросила Джек из кухни.

Она готовила завтрак на двоих, хотя вопрос, долго ли она ещё сможет оставаться с Алексом, становился всё более острым. Зарплату она не получила. И еду, и коммунальные услуги ей теперь придётся оплачивать из своих денег. Хуже того, у неё скоро и виза закончится, и ей вообще нельзя будет находиться в стране.

– Из банка звонили. – Алекс вошёл в кухню, одетый в запасной комплект школьной формы. Он не стал рассказывать ей о том, что произошло в пункте утилизации. Собственно, даже об опустевшем кабинете не рассказал. У Джек и без этого хватало проблем. – Поеду туда сегодня днём.

– Хочешь, я поеду с тобой?

– Нет. Всё будет нормально.

Алекс открыл глаза. Он ещё жив! Вот это приятный сюрприз.

Он лежал на кровати в большой, уютной комнате. Кровать была современной, а вот комната – явно старинной, со стропилами под потолком, каменным камином и узкими окнами с резными деревянными рамами. Он видел такие комнаты в книжках, когда изучал Шекспира. Пожалуй, можно сказать, что это дом елизаветинских времён. Должно быть, где-то за городом. Машин за окном слышно не было, зато виднелись деревья.

Кто-то раздел его. Вместо школьной формы на нём была свободная пижама, на ощупь шёлковая. Судя по свету, пробивавшемуся из окна, он решил, что на улице ранний вечер. Он потянулся к своим наручным часам на прикроватном столике. Двенадцать часов. Его подстрелили – судя по всему, дротиком со снотворным – в половине четвёртого. Получается, он был без сознания всю ночь и половину следующего дня.

Одна из дверей спальни вела в ванную – ярко-белый кафель и огромный душ, спрятанный за цилиндром из стекла и хрома. Алекс снял пижаму и минут пять простоял под потоком горячей воды. После этого ему стало лучше.

Он вернулся в спальню и открыл гардероб. Кто-то явно побывал у него дома в Челси. В шкафу аккуратно висела вся его одежда. Интересно, что Кроули сказал Джек? Должно быть, выдумал какую-нибудь историю, чтобы объяснить его внезапное исчезновение. Он достал из шкафа камуфляжные штаны «Гэп», толстовку «Найк» и кроссовки, оделся, а потом сел на кровать и стал ждать.

Минут через пятнадцать в дверь постучали, потом она открылась. На пороге стояла молодая женщина азиатской внешности в форме медсестры.

– О, ты проснулся. И оделся. Как себя чувствуешь? Надеюсь, не слишком шатает. Пожалуйста, иди за мной. Мистер Блант хочет отобедать с тобой.

Алекс не сказал ей ни слова. Он последовал за ней по коридору, затем спустился по лестнице. Дом действительно был построен ещё в эпоху Елизаветы – деревянные панели в коридорах, богато украшенные канделябры, картины маслом, изображавшие бородатых старцев в туниках с высокими воротниками. Лестница привела в комнату с высоким потолком и балкончиком; на плиточном полу лежал ковёр, а камин был таким огромным, что в нём, наверное, можно припарковать машину. Длинный полированный деревянный стол был накрыт на троих. Алан Блант и смуглая, мужеподобная женщина, которая разворачивала конфету (миссис Блант?), уже сидели за столом.

– Алекс. – Блант ненадолго растянул губы в улыбке – судя по всему, ему это не очень нравилось. – Хорошо, что ты присоединился к нам.

Алекс сел.

– Вы не оставили мне выбора.

– Да. Не знаю, чем думал Кроули, когда решил тебя вот так вот подстрелить, но, полагаю, так было легче всего. Познакомься с моей коллегой, миссис Джонс.

Женщина кивнула Алексу. Она окинула его внимательным взглядом, но ничего не сказала.

– Кто вы? – спросил Алекс. – Чего вы от меня хотите?

– Я уверен, у тебя очень много вопросов. Но сначала давай поедим.

Блант, судя по всему, нажал потайную кнопку, или же их разговор подслушивали, потому что в этот момент открылась дверь, и вошёл официант в белом пиджаке и чёрных брюках, который нёс поднос с тремя блюдами.

– Надеюсь, ты ешь мясо, – продолжил Блант. – Сегодня у нас каре д’агнё.

– То есть жареная баранина?

– Мой повар – француз.

Алекс дождался, пока не подадут еду. Блант и миссис Джонс пили красное вино. Он предпочёл воду. Наконец Блант начал:

– Я совершенно уверен, что ты уже понял: Королевский Общественный банк – вовсе не банк. На самом деле его даже не существует… это просто подставная компания. Из этого, конечно же, следует, что твой дядя не имел никакого отношения к банковскому делу. Он работал на меня. Меня зовут, как я уже сказал тебе на похоронах, Блант. Я директор департамента специальных операций МИ-6. А твой дядя был, за отсутствием лучшего слова, шпионом.

Алекс не смог сдержать улыбки.

– Хотите сказать… как Джеймс Бонд?

– Примерно, хотя у нас нет цифровых обозначений. Всех этих «ноль-ноль» и прочего. Он был полевым агентом, отлично подготовленным и очень смелым. Он успешно выполнил задания в Иране, Вашингтоне, Гонконге и Каире – и это лишь малая часть списка. Полагаю, это тебя немного шокирует.

Алекс задумался о покойном дяде. Что он о нём знал? Скрытность. Долгие поездки за рубеж. Иногда он возвращался домой с травмами. Один раз – перевязанная рука. Другой – ушиб на лице. Небольшие несчастные случаи, говорил он Алексу. Но теперь всё стало ясно.

– Я не шокирован, – ответил он.

Блант отрезал аккуратный кусочек мяса.

– Удача отвернулась от Яна Райдера на его последнем задании, – продолжил он. – Он работал под прикрытием здесь, в Англии, в Корнуолле, и ехал обратно в Лондон, чтобы подать рапорт, но по дороге его убили. Ты видел его машину на утилизации.

– «Страйкер и сын», – пробормотал Алекс. – Кто они такие?

– Просто люди, услугами которых мы пользуемся. Наш бюджет ограничен. Иногда приходится нанимать подрядчиков. Миссис Джонс – глава отдела специальных операций. Это она дала твоему дяде его последнее задание.

– Нам всем очень жаль, что мы потеряли его, Алекс. – Женщина в первый раз вступила в разговор. Судя по голосу, ей особенно жаль не было.

– Вы знаете, кто убил его?

– Да.

– А мне скажете?

– Нет. Не сейчас.

– Почему?

– Потому что тебе не обязательно знать. Не сейчас.

– Хорошо. – Алекс отложил нож и вилку. Он так ничего и не поел. – Мой дядя был шпионом. Из-за вас он погиб. Я узнал слишком много, так что вы усыпили меня и привезли сюда. Где я, кстати?

– В одном из наших тренировочных центров, – сказала миссис Джонс.

– Вы привезли меня сюда, потому что не хотите, чтобы я рассказал кому-либо о том, что узнал. Всё правильно, да? Потому что если да, то я дам вам официальную подписку о неразглашении или ещё что-нибудь такое, но потом я хочу вернуться домой. Это сумасшествие какое-то. И с меня уже хватит. Я ухожу.

Блант тихо кашлянул.

– Всё не так просто, – сказал он.

– Почему?

– Да, ты в самом деле привлёк к себе внимание – и в пункте утилизации, и в нашем офисе на Ливерпуль-стрит. И ты прав: того, что ты уже знаешь, и того, что я тебе скажу, не должен знать больше никто. Но дело в том, Алекс, что нам нужна твоя помощь.

– Моя помощь?

– Да. – Блант немного помолчал. – Ты слышал о человеке по имени Ирод Сейли?

Алекс задумался.

– Видел его имя в газетах. Он как-то связан с компьютерами. А ещё разводит скаковых лошадей. Он откуда-то из Египта, да?

– Нет. Из Ливана. – Блант сделал глоток вина. – Давай я расскажу тебе его историю, Алекс. Уверен, она покажется тебе интересной…

Ирод Сейли родился в нищете на задворках Бейрута. Его отец был посредственным парикмахером. Мать стирала бельё на дому. У него было девять братьев и четыре сестры, все они жили в трёх маленьких комнатах вместе с домашней козой. Маленький Ирод не ходил в школу и должен был остаться безработным, не умея ни читать, ни писать, как и вся его родня.

Но когда ему было семь лет, случилось что-то, что круто изменило всю его жизнь. Он шёл по Оливковой улице в центре Бейрута и увидел, как из окна четырнадцатого этажа падает пианино. Судя по всему, его куда-то толкали, и оно вдруг перевернулось. Так или иначе, по тротуару шла супружеская пара, американские туристы, и они бы погибли – вне всякого сомнения, – но в последнюю минуту Ирод бросился к ним и оттолкнул в сторону. Пианино упало буквально в миллиметрах от них.

Конечно же, они были невероятно благодарны маленькому бродяжке, а ещё оказалось, что они очень богаты. Они навели о нём справки и узнали, насколько он беден… даже одежду, которая была на нём, он донашивал за всеми девятью своими братьями. Из благодарности туристы, можно сказать, усыновили его. Увезли из Бейрута и отправили в школу здесь; он добился потрясающих успехов. Сдал государственные экзамены по девяти предметам и – вот же удивительное совпадение! – в пятнадцать лет сидел за одной партой с мальчиком, который потом стал премьер-министром Великобритании. Собственно, нашим нынешним министром. Они ходили в одну школу, да.

Не буду дальше утомлять тебя подробностями. После школы Сейли поступил в Кембридж и окончил экономический факультет. Его карьера – это череда успехов. Собственная радиостанция, звукозаписывающая компания, компьютерные программы… и – да, у него даже нашлось время, чтобы купить скаковых лошадей, хотя по какой-то причине они всегда приходят последними. Но наше внимание к нему привлекло его последнее изобретение. Революционный компьютер, который он называет «Громоотвод».

«Громоотвод». Алекс вспомнил папку, которую нашёл в кабинете Яна Райдера. Всё потихоньку начинало сходиться.

– «Громоотвод» выпускает компания «Сейли Энтерпрайзис», – сказала миссис Джонс. – О его дизайне ходит много разговоров. Чёрная клавиатура, чёрный корпус…

– С молнией на крышке системного блока, – закончил Алекс. Он видел фотографию этого компьютера в Сети.

– Он не просто выглядит иначе, – вмешался Блант. – Он основан на совершенно новой технологии. Там используется нечто под названием «круглый процессор». Скорее всего, тебе это ничего не скажет.

– Это интегральная схема на кремниевом шарике диаметром около миллиметра, – сказал Алекс. – На девяносто процентов дешевле в производстве, чем обычные чипы, потому что эта схема полностью запечатана и не требует специальных чистых комнат для сборки.

– О. Да… – Блант кашлянул. – Так или иначе, дело в том, что сегодня вечером «Сейли Энтерпрайзис» собирается сделать весьма примечательное объявление. Они планируют бесплатно раздать десятки тысяч этих компьютеров. Собственно, они хотят, чтобы в каждой британской средней школе стояло по «Громоотводу». Это беспрецедентная щедрость. Сейли таким образом хочет поблагодарить страну, которая стала для него вторым домом.

– Значит, этот человек – настоящий герой.

– Похоже на то. Он написал на Даунинг-стрит несколько месяцев назад:

– В письме подробно описывается подарок, а подписал его Сейли лично, добавив «Искренне ваш». Конечно, в правительстве все были довольны как слоны.

Компьютеры собирают на фабрике Сейли в Порт-Теллоне, графство Корнуолл. Их развезут по стране в конце месяца, а первого апреля состоится особая церемония в лондонском Музее науки. Премьер-министр лично нажмёт кнопку, которая включит компьютеры… все разом. И – это, кстати, совершенно секретно – в качестве награды мистер Сейли получит британское гражданство, о чём он давно мечтает.

– Ну, я очень рад за него, – ответил Алекс. – Но вы так ещё и не объяснили, как это связано со мной.

Блант посмотрел на миссис Джонс, которая уже успела покончить со своим обедом, пока тот говорил. Она развернула ещё один мятный леденец и продолжила:

– Наш департамент – департамент специальных операций – уже довольно давно беспокоится насчёт мистера Сейли. Мы подозреваем, что его предложение слишком уж хорошо, чтобы быть правдой. Я не буду утомлять тебя подробностями, Алекс, но мы просмотрели его деловые операции… он ведёт дела с Китаем и бывшим Советским Союзом, странами, которые никогда не были нашими друзьями. Правительство, может быть, и считает его чуть ли не святым, но он довольно-таки безжалостный человек. А охрана, установленная в Порт-Теллоне, беспокоит нас. Он, по сути, собрал целую личную армию. Ведёт себя как человек, которому есть что скрывать.

– Но нас никто не слушает, – пробормотал Блант.

– Именно. Правительство слишком хочет заполучить эти компьютеры и не хочет прислушаться к нам. Вот почему мы решили отправить на фабрику своего человека. Якобы для того, чтобы проверить охрану. Но на самом деле он должен был присматривать за Иродом Сейли.

– Вы говорите о моём дяде, – проговорил Алекс. Ян Райдер сказал ему, что едет на симпозиум страховых агентов. Ещё одна ложь в жизни, полностью состоящей из лжи.

– Да. Он пробыл там три недели, и ему, как и нам, не слишком-то понравился мистер Сейли. В первых докладах он сообщал, что Сейли вспыльчив и неприятен в общении. Но в то же время ему пришлось признать, что всё идёт хорошо. Производство шло по плану. «Громоотводы» сходили с конвейеров. Все были довольны.

Но потом мы получили сообщение. Райдер не мог сказать слишком много, потому что связался с нами по открытому каналу, но сказал, что что-то произошло. Что он что-то нашёл. Что «Громоотводы» ни в коем случае не должны покинуть пределы фабрики, и что он немедленно выезжает в Лондон. Он выехал из Порт-Теллона в четыре часа. Он даже не успел добраться до шоссе. Его ждала засада на тихой просёлочной дороге. Машину нашла местная полиция. Мы доставили её сюда.

Алекс сидел молча. Он словно видел всё своими глазами. Извилистая дорога, на которой только-только зацвели деревья. Серебристая БМВ, которая несётся мимо, блестя на солнце. А за углом ждёт вторая машина…

– Зачем вы всё это мне рассказываете? – спросил он.

– Это доказывает то, что мы говорили, – ответил Блант. – У нас были сомнения по поводу Сейли, так что мы отправили к нему человека. Нашего лучшего сотрудника. Он что-то нашёл, и его за это убили. Может быть, Райдер узнал правду…

– Но я не понимаю! – перебил Алекс. – Сейли отдаёт компьютеры бесплатно. Денег он никаких с этого не заработает. За это он получит британское гражданство. Ну и отлично! Что ему скрывать?

– Не знаем, – сказал Блант. – Просто не знаем. Но мы хотим узнать. И поскорее. До того, как эти компьютеры покинут фабрику.

– Их вывезут с фабрики тридцать первого марта, – добавила миссис Джонс. – Осталось всего две недели.

Она посмотрела на Бланта. Тот кивнул.

– Вот почему мы обязательно должны отправить кого-то ещё в Порт-Теллон. Кого-то, кто продолжит дело, начатое твоим дядей.

Алекс слабо улыбнулся.

– Надеюсь, вы имеете в виду не меня.

– Мы не можем просто отправить другого агента, – сказала миссис Джонс. – Враги уже раскрыли карты. Они убили Райдера и будут ждать замену. Нужно как-то перехитрить их.

– Нужно отправить кого-то незаметного, – продолжил Блант. – Кого-то, кто может осматриваться и передавать нам информацию, не привлекая к себе внимания. Мы думали отправить женщину. Чтобы она стала там секретаршей или администратором. Но потом мне пришла в голову идея получше.

Несколько месяцев назад один из компьютерных магазинов устроил конкурс. «Стань первым мальчиком или девочкой, которым дадут поработать на «Громоотводе». Посети Порт-Теллон и познакомься с самим Иродом Сейли!» Вот такой был первый приз – и его выиграл какой-то паренёк, судя по всему, компьютерный вундеркинд. Зовут его Феликс Лестер. Четырнадцать лет, столько же, сколько тебе. Да и похож на тебя немного. Его ждут в Порт-Теллоне меньше чем через две недели.

– Подождите минутку…

– Ты уже продемонстрировал потрясающую храбрость и изобретательность, – сказал Блант. – Сначала на пустыре… удар из карате, правильно? Сколько лет ты уже занимаешься?

Алекс не ответил, так что Блант продолжил:

– А потом – маленький тест, который мы для тебя организовали в банке. Любой мальчик, который готов вылезти из окна пятнадцатого этажа чисто для того, чтобы удовлетворить своё любопытство, не может не быть особенным. И мне кажется, что ты очень даже особенный.

– Мы предлагаем тебе поработать на нас, – сказала миссис Джонс. – У нас достаточно времени, чтобы дать тебе базовую подготовку – хотя, скорее всего, она не понадобится, – и мы снабдим тебя несколькими вещицами, которые помогут осуществить то, что мы задумали. А потом мы организуем всё так, что ты заменишь того, другого парня. Поедешь в «Сейли Энтерпрайзис» двадцать девятого марта. В этот день там ждут этого Лестера. Пробудешь там до первого апреля, дня церемонии. Выбор времени просто идеальный. Ты познакомишься с Иродом Сейли, понаблюдаешь за ним и скажешь нам, что думаешь. Может быть, ещё и узнаешь, что такого обнаружил твой дядя, что его за это убили. Тебе не будет грозить никакая опасность. В конце концов, кто заподозрит, что четырнадцатилетний мальчик – секретный агент?

– Мы просим от тебя только одного: отправлять нам рапорты, – сказал Блант. – Это всё, что мы от тебя хотим. Две недели твоего времени. Шанс узнать, действительно ли эти компьютеры так замечательны, как рассказывают. Шанс послужить своей стране.

Блант тоже расправился со своим обедом. Тарелка была совершенно чистой, словно на ней вообще и не было никакой еды. Он положил нож и вилку на стол – точно рядом.

– Ну, Алекс, – продолжил он. – Что скажешь?

Повисла длинная пауза.

Блант наблюдал за ним с вежливым интересом. Миссис Джонс разворачивала очередной леденец, не сводя глаз со смятой обёртки в руках.

– Нет, – сказал Алекс.

– Что, прости?

– Это глупая идея. Я не хочу быть шпионом. Я хочу стать футболистом. Да и вообще, у меня есть своя жизнь.

Ему трудно было подобрать нужные слова. Всё происходящее казалось настолько абсурдным, что хотелось даже рассмеяться.

– Может быть, попросите этого Феликса Лестера для вас всё разнюхать?

– Нам кажется, он не будет таким же изобретательным, как ты, – сказал Блант.

– Скорее всего, он лучше играет в компьютерные игры, – покачал головой Алекс. – Простите. Меня это просто не интересует. Я не хочу в это ввязываться.

– Очень жаль, – сказал Блант. Тон его голоса не изменился, но слова казались тяжёлыми, мёртвыми. Да и в нём тоже что-то изменилось. В течение всего обеда он был вежливым; не дружелюбным, но хотя бы напоминал человека. А теперь это всё исчезло. Алексу представилось, что кто-то дёрнул цепочку унитаза, и человеческую его часть унесло водой.

– Тогда нам стоит обсудить твоё будущее, – продолжил он. – Нравится тебе это или нет, Алекс, но Королевский Общественный банк теперь является твоим официальным опекуном.

– Мне казалось, вы говорили, что Королевского Общественного банка не существует.

Блант пропустил его слова мимо ушей.

– Ян Райдер, конечно же, завещал дом и все деньги тебе. Однако он оставил всё это в виде трастового фонда, и ты сможешь распоряжаться им только после того, как тебе исполнится двадцать один год. Этот фонд контролируем мы. Так что, боюсь, кое-что изменится. Та американка, которая живёт с тобой…

– Джек?

– Мисс Старбрайт. У неё закончилась виза. Её отправят в Америку. Предлагаем выставить дом на продажу. К сожалению, у тебя не осталось родственников, которые могли бы за тобой присмотреть, так что, боюсь, это ещё и означает, что тебе придётся покинуть «Брукленд». Тебя отправят в органы опеки. Я как раз знаю один приют возле Бирмингема. Имени Святой Елизаветы под Кислым Мостом. Не очень приятное место, но, боюсь, альтернативы нет.

– Вы меня шантажируете! – воскликнул Алекс.

– Ни в коем разе.

– Но если я соглашусь сделать то, что вы хотите?..

Блант посмотрел на миссис Джонс.

– Помоги нам, и мы поможем тебе.

Алекс задумался, но не слишком надолго. Выбора у него не было, и он это отлично понимал. Эти люди контролируют его деньги, его нынешнюю жизнь и всё его будущее.

– Вы что-то говорили о подготовке, – сказал он.

Миссис Джонс кивнула.

– Для этого мы тебя сюда и привезли, Алекс. Это тренировочный центр. Если ты согласишься на то, что мы хотим, можем начать немедленно.

– Начать немедленно… – Алекс повторил эти слова, хотя ему совсем не нравилось, как они звучат. Блант и миссис Джонс ждали его ответа. Он вздохнул. – Да. Хорошо. У меня, собственно, и выбора нет.

Он посмотрел на ломтики холодной баранины на тарелке. Мёртвое мясо. Ему вдруг стало нехорошо.

Уже в сотый раз Алекс проклял Алана Бланта такими словами, о существовании которых ещё недавно и не подозревал. Было почти пять часов вечера, хотя с таким же успехом могло быть и пять утра: небо почти не менялось весь день. Серое, холодное, безжалостное. Шёл дождь – мелкая изморось, которая летела на ветру почти горизонтально, насквозь пропитывая якобы непромокаемую одежду, смешиваясь с его по́том и грязью. Холод пронизывал его насквозь.

Он развернул карту и снова проверил свою позицию. Он должен быть где-то поблизости с последней сегодняшней ТВ – точкой встречи, – но ничего не видел. Он стоял на узкой тропинке, усыпанной серой галькой, которая трещала под армейскими ботинками. Тропинка змеилась вдоль склона горы, справа был отвесный обрыв. Он был где-то в горах Брекон-Биконс, и с них должен был открываться прекрасный вид, только вот его полностью скрыли дождь и сумерки. Из склона холма торчало несколько деревьев с листьями жёсткими, как шипы. Позади него, под ним, впереди него всё было одинаковым. Ничейная земля.

У Алекса всё болело. Десятикилограммовый рюкзак «Берген», который его заставили надеть, резал плечи и натирал мозоли на спине. Правое колено, на которое он упал с утра, уже не кровоточило, но побаливало. Он ушиб плечо, а на шее сбоку виднелась ссадина. Камуфляжная форма – вместо штанов «Гэп» ему выдали настоящую – оказалась не по размеру, жала в ногах и под мышками и висела мешком во всех остальных местах. Он был близок к изнеможению, уже настолько устал, что даже боли почти не чувствовал. Но если бы не таблетки глюкозы и кофеина в спасательном комплекте, то он свалился бы ещё несколько часов назад. Если он не найдёт ТВ, и очень скоро, то просто не сможет дальше идти. А потом его отчислят с курсов. «Выкинут», как это называлось. Им наверняка это понравится. Чувствуя на губах вкус поражения, Алекс свернул карту и заставил себя идти.

Шёл девятый – или, может быть, десятый – день тренировок. Время растворилось, став бесформенным, словно дождь. После обеда с Аланом Блантом и миссис Джонс его переселили из усадьбы в грубо сколоченную деревянную хижину в тренировочном лагере в нескольких милях пути. Всего там было девять хижин, в каждой из них стояли по четыре металлических кровати и металлических же шкафчика. В одну из хижин воткнули пятую кровать и пятый шкафчик, чтобы вместить Алекса. Чуть поодаль стояли ещё две хижины, другого цвета. В одной располагались кухня и столовая. В другой – туалеты, раковины и душевые. Горячей воды нигде не было.

В первый день Алекса познакомили с инструктором, чернокожим сержантом впечатляющего телосложения и в великолепной физической форме. Он был из тех, кто считал, что повидал в жизни уже всё – и тут ему прислали Алекса. Он, наверное, целую минуту разглядывал новоприбывшего, прежде чем заговорить.

– Задавать вопросы – не моя работа, – сказал он. – Но если бы это было моей работой, я бы спросил, чем они думают, присылая мне детей. Парень, ты вообще понимаешь, куда попал? Это тебе не курорт «Центр-Паркс». И не «Сре-ди-зем-но-морс-кий клуб».

Он разделил длинное слово на слоги и буквально выплюнул каждый из них.

– Мне выдали тебя на одиннадцать дней и ждут, что я дам тебе подготовку, на которую уходит четырнадцать недель. Это не просто сумасшествие. Это самоубийство.

– Я не просил меня сюда отправлять, – сказал Алекс.

Сержант вдруг разозлился.

– Ты не должен говорить со мной без моего разрешения! – заорал он. – А когда говоришь, называй меня «сэр»! Понял?

– Да, сэр.

Алекс уже решил, что этот сержант ещё хуже, чем его учитель географии.

– Сейчас здесь находятся пять оперативных подразделений, – продолжил офицер. – Ты присоединишься к отряду «К». Мы не обращаемся друг к другу по именам. У меня нет имени. У тебя нет имени. Если кто-то тебя спрашивает, что ты делаешь, ты ничего не говоришь. Кто-то из ребят может отнестись к тебе довольно сурово. Кому-то может вообще не понравиться, что ты здесь. Это печально, но придётся с этим жить. И ты должен знать ещё кое-что. Я могу дать тебе кое-какие поблажки. Ты мальчишка, а не мужчина. Но если ты будешь жаловаться – тебя выкинут. Если заплачешь – тебя выкинут. Если не будешь справляться – тебя выкинут. Между нами, парень, я считаю это всё ошибкой и хочу тебя выкинуть прямо сейчас.

После этого Алекс присоединился к отряду «К». Как и предсказывал сержант, сослуживцы были не слишком рады его увидеть.

Их было четверо. Как Алекс вскоре узнал, департамент специальных операций МИ-6 отправлял своих агентов в тот же тренировочный центр, что использовался Специальной авиадесантной службой – САС. Большинство тренировок были основаны на методах САС, в том числе численность и состав каждого отряда. В его отряде было четверо молодых мужчин, каждый – со своими особыми навыками. И один мальчик, который ничего не умел.

Им всем было лет по двадцать пять; они отдыхали в тишине, лежа по койкам. Двое курили. Третий разбирал и собирал пистолет – девятимиллиметровый «Браунинг-Хай-Пауэр». У всех были позывные: Волк, Лис, Орёл и Змей. А Алекса назвали Щенком. Лидером отряда был парень с пистолетом, Волк – невысокий, мускулистый, с широкими плечами и тёмными, коротко стриженными волосами. Лицо у него было довольно приятное, но несимметричное из-за когда-то сломанного носа.

Он и заговорил первым. Отложив пистолет, он оглядел Алекса холодными, тёмно-серыми глазами.

– Ну и кто ты вообще такой? – грубо спросил он.

– Щенок, – ответил Алекс.

– Школьник! – Волк говорил с небольшим акцентом, словно иностранец. – Поверить не могу. Ты служишь в отделе спецопераций?

– Мне запрещено об этом говорить. – Алекс прошёл к своей койке и сел. Матрас казался таким же жёстким, как и рама кровати. Несмотря на холод, одеяло было всего одно.

Волк покачал головой и невесело улыбнулся.

– Смотрите-ка, кого нам тут прислали, – пробормотал он. – Ноль-ноль-семь? Скорее уж Ноль-ноль-ноль.

Кличка так и прижилась. Иначе как Ноль-ноль-ноль его и не называли.

В следующие несколько дней Алекс тенью следовал за группой; официально он не был её частью, но далеко не отходил. Он делал почти то же самое, что и они. Научился читать карты, вести переговоры по радио и оказывать первую помощь. Он принял участие в занятии по рукопашному бою, но его так часто валили на землю, что каждый раз приходилось заставлять себя снова вставать.

А потом была штурмовая подготовка. Пять раз его, крича и пихая, прогоняли по кошмарной полосе препятствий из сеток и лестниц, туннелей и канав, верёвок-тарзанок и отвесных стен, которая тянулась почти полкилометра через лес неподалёку от хижин. Алекс сравнивал это с верёвочным парком из ада. Когда он в первый раз попробовал пройти полосу, то свалился с верёвки и рухнул в яму, заполненную (похоже, специально) какой-то ледяной слизью. Чуть не утонувшего, перепачканного грязью, его отправили обратно на старт. Алекс думал, что вообще не доберётся до конца, но во второй раз ему удалось пройти полосу за двадцать пять минут – а к концу недели уменьшил свой рекорд до семнадцати. Он был весь в синяках и очень устал, но всё равно гордился собой. Даже Волку удалось пройти полосу препятствий всего за двенадцать минут.

Волк по-прежнему вёл себя с Алексом откровенно враждебно. Остальные трое его просто игнорировали, но вот Волк делал всё возможное, чтобы поддразнить или унизить его. Словно само присутствие Алекса в группе было для него личным оскорблением. Однажды, когда они ползли под сетями, Волк махнул ногой, и ботинок пронёсся в сантиметре от лица Алекса. Конечно же, если бы он попал, то объяснил бы, что это всё случайность. В другой раз он добился большего успеха: подставил Алексу подножку в столовой, и тот полетел по проходу вместе с подносом, посудой и тарелкой дымящегося супа. А обращался он к Алексу всегда одним и тем же презрительным тоном.

– Спокойной ночи, Ноль-ноль-ноль. Не описай постельку.

Алекс лишь закусывал губу и ничего не отвечал. Но он очень обрадовался, когда его отряд отправили на дневной курс выживания в джунглях – в его программу подготовки это не входило, – пусть сержант и гонял его и в хвост и в гриву после того, как ушли остальные. Он предпочитал быть один.

Но на восьмой день Волк едва не прикончил его по-настоящему. Это случилось в Доме убийств.

Дом убийств был, естественно, не настоящим домом, а макетом посольства, на котором бойцов САС обучали искусству освобождения заложников. Алекс два раза смотрел, как отряд «К» штурмовал дом (в первый раз – через крышу), наблюдая за происходящим через мониторы. Все четверо были вооружены. Алекс не принимал участия в этих тренировках, потому что кто-то где-то решил, что ему нельзя носить оружие. По Дому убийств были расставлены манекены, изображающие террористов и заложников. Выбивая двери и используя оглушающие гранаты, чтобы с грохотом зачищать комнаты, Волк, Лис, Орёл и Змей оба раза успешно выполнили миссию.

На третий раз с ними пошёл и Алекс. В Доме убийств установили ловушку. Какую – не сообщили. Все пятеро были не вооружены. Их задача была простой: добраться от одного выхода до другого, не «погибнув».

У них почти получилось. В первой комнате, похожей на большую столовую, они нашли датчики давления под ковром и инфракрасные лучи в дверных проёмах. Для Алекса это был жутковатый опыт – идти на цыпочках точно в ногу за остальными, смотреть, как они разбирают два взрывных устройства и используют сигаретный дым, чтобы обнаружить невидимые лучи. Так странно – бояться всего, при этом ничего не видя. В коридоре их ждал детектор движения, который активировал пулемёт (заряженный, как полагал Алекс, холостыми патронами), спрятанный за ширмой в японском стиле. Третья комната оказалась пустой. Дальше их ждала гостиная с застеклёнными дверьми в дальнем конце. По всей ширине комнаты шла растяжка, едва заметная, толщиной с волосок, а на застеклённых дверях стояла сигнализация. Пока Змей разбирался с сигнализацией, Лис и Орёл готовились нейтрализовать растяжку, сняв с поясов инструменты и какую-то электронную плату.

Волк остановил их.

– Не надо. Мы уходим.

В тот же момент Змей подал знак. Он отключил сигнализацию. Застеклённые двери открыты.

Змей ушёл первым. За ним Лис и Орёл. Алекс вышел бы последним, но в дверях на его пути встал Волк.

– Не повезло тебе, Ноль-ноль-ноль, – сказал Волк. Его голос был мягким, почти добрым.

А потом ладонь Волка врезалась в грудь Алекса, отбросив его назад с невероятной силой. Застигнутый врасплох, он потерял равновесие и упал; вспомнив о растяжке, он попытался изогнуться, чтобы не задеть её. Но надежды не было. Взмахнув левой рукой, он задел растяжку. Даже почувствовал, как она коснулась запястья. Он ударился об пол, потянув проволоку за собой. А потом…

Светошумовые гранаты часто использовались САС во время операций по освобождению заложников. Это небольшие устройства, содержащие смесь магниевого порошка и гремучей ртути. Когда растяжка активировала гранату, ртуть тут же взорвалась, не только оглушив Алекса, но и встряхнув его так, что ему даже показалось, что сердце сейчас выскочит из груди. В то же время загорелся магний – и горел целых десять секунд. Свет был настолько ослепительным, что не помогло даже крепко зажмуриться. Алекс лежал, уткнувшись лицом в жёсткий деревянный пол и обхватив руками голову, не в силах двинуться и просто ожидая, когда всё закончится.

Но всё не закончилось. Когда магний наконец догорел, вместе с ним, как показалось, сгорел и весь свет. Алекс, шатаясь, поднялся на ноги, ничего не видя и не слыша и даже не представляя, где находится. Его тошнило. Комната вокруг него покачивалась. В воздухе висел тяжёлый запах химикатов.

Через десять минут он кое-как выбрался из дома. Волк ждал его вместе с остальными с совершенно непроницаемым лицом, и Алекс понял, что Волк успел выскользнуть из дома ещё до того, как он упал на пол. К нему подошёл разъярённый сержант. Алекс не ожидал увидеть на его лице ни грамма сочувствия – и не остался разочарован.

– Не хочешь объяснить мне, что там произошло, Щенок? – грубо спросил он. Когда Алекс промолчал, он продолжил: – Ты испортил всё упражнение. Всё запорол. Из-за тебя могут выкинуть весь отряд. Так что, будь любезен, расскажи мне, что пошло не так.

Алекс посмотрел на Волка. Волк отвёл глаза. Что ему ответить? Стоит ли хотя бы пытаться рассказать правду?

– Ну? – Сержант стоял и терпеливо ждал.

– Ничего не произошло, сэр, – сказал Алекс. – Я просто не смотрел, куда шёл. Наступил на что-то, и раздался взрыв.

– Если бы это была реальная жизнь, ты бы уже умер, – сказал сержант. – Что я говорил? Отправлять на курсы ребёнка – ошибка. А глупого, неуклюжего ребёнка, который даже не смотрит, куда идёт… это ещё хуже!

Алекс стоял на месте и просто слушал. Уголком глаза он увидел полуулыбку Волка.

Сержант тоже её заметил.

– Думаешь, это смешно, Волк? Иди и приберись там. А сегодня ночью отдохните хорошенько. Все. Потому что завтра вас ждёт кросс на сорок километров. Еда – из спасательных комплектов. Никакого огня. Это тест на выживание. И если вы выживете, то, может быть, у вас будут причины улыбаться.

Алекс вспомнил его слова сейчас – ровно двадцать четыре часа спустя. Последние одиннадцать он провёл на ногах, следуя по пути, отмеченному сержантом на карте. Упражнение началось в шесть часов утра, после завтрака из фасоли и колбасок на фоне серого рассвета. Волк и остальные уже давным-давно от него оторвались, хотя им выдали рюкзаки весом двадцать пять килограммов. А ещё им дали всего восемь часов на прохождение маршрута. Алексу, учитывая возраст, дали двенадцать.

Он свернул за поворот, хрустя гравием. Впереди кто-то стоял. Сержант. Он только что зажёг сигарету, и Алекс увидел, как он прячет в карман спички. Увидев его, Алекс вспомнил вчерашний стыд и бессильную злость и пал духом. Он уже был сыт по горло Блантом, миссис Джонс, Волком… всей этой дурацкой затеей. Из последних сил он прошёл последние сто метров и остановился. По щеке стекали капли пота и дождя. Потемневшие от грязи волосы налипли на лоб.

Сержант посмотрел на часы.

– Одиннадцать часов пять минут. Неплохо, Щенок. Но другие пришли ещё три часа назад.

Ну и молодцы, подумал Алекс. Вслух он ничего не сказал.

– Ладно, тебе осталось дойти до последней ТВ, – продолжил сержант. – Вон там, наверху.

Он показал на стену. Не покатую, а отвесную. На скалу, которая поднималась на пятьдесят метров в высоту и на которой было совершенно негде зацепиться ни рукой, ни ногой. Алекс едва взглянул на неё, и у него уже засосало под ложечкой. Ян Райдер возил его в горы – в Шотландию, Францию, по всей Европе. Но он никогда ещё не пробовал забираться на такую трудную высоту. Один – точно нет. И точно не в таком состоянии.

– Я не могу, – сказал он. Эти три слова оказалось произнести легче, чем он думал.

– Я не расслышал, – ответил сержант.

– Я сказал «Я не могу этого сделать, сэр».

– Мы здесь не знаем слова «не могу».

– Мне всё равно. С меня хватит. Я уже… – Голос Алекса надломился. Он не решился продолжать. Просто стоял, замёрзший и опустошённый, и ждал, когда ему на голову обрушится дамоклов меч.

Но он не обрушился. Сержант долго смотрел на него, потом медленно кивнул.

– Слушай, Щенок, – сказал он. – Я знаю, что произошло в Доме убийств.

Алекс поднял голову.

– Волк забыл о скрытых камерах. У нас всё записано на плёнку.

– Но почему тогда?.. – начал было Алекс.

– Ты подал на него жалобу, Щенок?

– Нет, сэр.

– Ты хочешь подать на него жалобу, Щенок?

Пауза. Затем:

– Нет, сэр.

– Хорошо.

Сержант повернулся к скале, показав пальцем, где лучше взбираться.

– Всё не так сложно, как выглядит, – сказал он. – Они ждут тебя там, сразу за вершиной. Получишь неплохой холодный ужин. Спасательные комплекты. Такое нельзя упускать.

Алекс глубоко вздохнул и шагнул вперёд. Проходя мимо сержанта, он споткнулся, выставил руку, чтобы не упасть, и коснулся его.

– Простите, сэр, – сказал он.

На то, чтобы забраться наверх, у него ушло двадцать минут. Отряд «К», конечно же, уже был на месте и сидел вокруг трёх маленьких палаток, которые, скорее всего, установили тут для них днём. Две большие – для четверых взрослых, и одна маленькая – для Алекса.

Змей, худой светловолосый парень, говоривший с шотландским акцентом, посмотрел на Алекса. В одной руке он держал банку с холодным супом, в другой – чайную ложку.

– Не думал, что ты доберёшься, – сказал он.

Алекс не смог не заметить теплоты в его голосе. И его впервые за всё время не назвали Ноль-ноль-ноль.

– Я тоже, – ответил Алекс.

Волк сидел над сложенным костром, который пытался разжечь с помощью двух кремней; Лис и Орёл наблюдали за процессом. У него ничего не получалось. Камни давали лишь малюсенькие искры, а обрывки бумаги и листья уже безнадёжно промокли. Волк снова и снова бил двумя кремнями друг о друга. Остальные смотрели на него с мрачным видом.

Алекс протянул ему коробку спичек, которую стащил у сержанта, когда притворился, что споткнулся у подножия скалы.

– Могут пригодиться, – сказал он, бросил спички на землю и ушёл в свою палатку.

В лондонском офисе миссис Джонс ждала, пока Алан Блант прочитает доклад. Светило солнце. По карнизу за окном, словно охраняя комнату, расхаживал голубь.

– У него очень хорошо получается, – наконец сказал Блант. – Даже, можно сказать, на удивление хорошо. – Он перевернул страницу. – Смотрю, тренировок в тире у него не было.

– Вы что, планировали выдать ему оружие? – спросила миссис Джонс.

– Нет. Я считаю это не очень хорошей идеей.

– Тогда зачем ему тренировки в тире?

Блант поднял бровь.

– Выдавать оружие подростку нельзя, – сказал он. – С другой стороны, отправлять его в Порт-Теллон с пустыми руками тоже нельзя. Поговори со Смитерсом.

– Уже поговорила. Он приступил к работе.

Миссис Джонс встала, собираясь уйти. Но у двери остановилась.

– Интересно, тебе приходило в голову, что Райдер с самого начала готовил его к этому? – спросила она.

– О чём ты?

– Обучал Алекса, чтобы тот заменил его. Едва мальчик научился ходить, его начали готовить к работе в разведке… но не подавая виду. Он пожил за рубежом, так что говорит на французском, немецком и испанском. Он занимался альпинизмом, подводным плаванием и лыжами, карате. Физически он в идеальной форме. – Она пожала плечами. – Мне кажется, Райдер хотел, чтобы Алекс стал шпионом.

– Но не так рано, – ответил Блант.

– Согласна. Ты не хуже меня понимаешь, Алан, что он ещё не готов. Если мы отправим его в «Сейли Энтерпрайзис», он там погибнет.

– Возможно. – Это единственное слово прозвучало холодно, совершенно без эмоций.

– Ему четырнадцать лет! Мы не можем так поступить.

– Мы должны.

Блант встал и распахнул окно, впуская в кабинет воздух и шум машин. Голубь в испуге тут же слетел с карниза.

– Всё это меня очень беспокоит, – сказал он. – Премьер-министр считает «Громоотводы» невероятной удачей – и для себя, и для правительства. Но всё-таки что-то в этом Ироде Сейли мне не нравится. Ты рассказывала мальчику о Ясене Григоровиче?

– Нет. – Миссис Джонс покачала головой.

– Тогда самое время. Это он убил его дядю. Я уверен. А если Ясен работает на Сейли…

– Что ты сделаешь, если Ясен убьёт Алекса Райдера?

– Это не наша проблема, миссис Джонс. Если мальчика убьют, это будет решающим доказательством того, что там творится что-то неладное. По самой меньшей мере это позволит мне отложить проект «Громоотвод» и внимательно, хорошенько присмотреться к тому, что происходит в Порт-Теллоне. Можно даже сказать: если его убьют, это в какой-то степени нам поможет.

– Мальчик ещё не готов. Он обязательно где-то ошибётся. Они быстро поймут, кто он такой. – Миссис Джонс вздохнула. – Мне кажется, у Алекса почти нет шансов.

– Согласен. – Блант отвернулся от окна. Солнечные лучи косо падали ему на плечо. Лицо омрачила тень. – Но сейчас уже слишком поздно об этом беспокоиться. Времени больше нет. Прекращаем тренировки. Пора отправляться на задание.

Алекс сидел на корточках в дальней части грузовой кабины военного самолёта C-130, летевшего на бреющем полёте; в животе, плотно прижатом к коленям, заметно урчало. Вокруг него в два ряда сидели двенадцать человек – его собственный отряд и ещё два других. Самолёт уже час летел на высоте всего ста метров, следуя рельефу валлийских долин и избегая горных пиков. За проволочной сеткой светила единственная красная лампа, от которой в тесной кабине становилось лишь ещё жарче. Алекс чувствовал вибрацию двигателей. По ощущениям было похоже, словно он летит в стиральной машине, совмещённой с микроволновой печью.

От одной мысли о том, что придётся выпрыгнуть из самолёта с огромным шёлковым зонтиком за спиной, Алекса парализовало бы страхом – но сегодня с утра ему сообщили, что сам прыгать не будет. Сигнал пришёл из самого Лондона. Там говорилось, что нельзя рисковать возможным переломом ноги, и Алекс понял, что его тренировки подходят к концу. Тем не менее ему всё равно объяснили, как укладывать парашют, как контролировать его, как выходить из самолёта и как приземляться, а в конце дня сержант сообщил, что он всё равно летит с остальными – для опыта. Теперь же, когда они приблизились к зоне высадки, Алекс был почти разочарован. Он увидит, как все остальные прыгнут, а сам останется в кабине.

– Пятиминутная готовность…

В колонках раздался отстранённый, металлический голос пилота. Алекс стиснул зубы. Пять минут до прыжка. Он посмотрел на остальных – те занимали места, проверяя соединение со страховочным тросом. Он сидел рядом с Волком. К его удивлению, тот сидел совершенно тихо и неподвижно. В полутьме, конечно, трудно что-то разглядеть, но могло даже показаться, что на его лице написан страх.

Раздался громкий сигнал, и красная лампочка стала зелёной. Из кокпита выбрался второй пилот. Он схватился за рычаг и открыл дверь в задней части самолёта, впуская в кабину холодный воздух. Алекс увидел квадратный кусок ночи. Шёл дождь. Ветер громко завывал.

Зелёная лампочка замигала. Второй пилот тронул за плечи первую пару курсантов; те медленно прошли к выходу и выпрыгнули. На мгновение показалось, что они застряли в дверях, но затем исчезли, словно смятая фотография, которую подхватило ветром. За ними последовали ещё двое, потом следующие двое, и вот осталась уже всего одна пара.

Алекс посмотрел на Волка, который возился с экипировкой. Его партнёр уже прошёл к двери, но Волк даже не поднял голову.

Предпоследний десантник выпрыгнул. Алекс внезапно понял, что остались только они с Волком.

– Быстрее! – крикнул второй пилот, пытаясь заглушить рёв двигателей.

Волк всё же встал. Он ненадолго встретился с Алексом взглядами, и в этот момент Алекс всё понял. Волк был популярным лидером. Он силён и быстр, кросс на сорок километров для него был не тяжелее прогулки в парке. Но и у него имелось слабое место. Этот прыжок с парашютом почему-то пугал его настолько, что он даже двинуться не мог. В это трудно поверить, но вот он, стоит у двери, застыв на месте и сжав кулаки, и смотрит наружу. Алекс оглянулся. Второй пилот смотрел в другую сторону. Не видел, что происходит. А когда увидит? Если Волк не совершит прыжок, то, возможно, на этом его подготовка, а то и вся его карьера закончится. Даже колебания – достаточный повод, чтобы выкинуть его.

Алекс задумался. Волк так и не двинулся. Он поднимал и опускал плечи, пытаясь набраться смелости. Прошло секунд десять, а то и больше. Второй пилот наклонился и сунул в металлический ящик какое-то оборудование. Алекс встал.

– Волк, – сказал он.

Волк его даже не услышал.

Алекс в последний раз посмотрел на второго пилота, затем изо всех сил махнул ногой. Его ступня врезалась Волку чуть ниже спины. Волк, застигнутый врасплох, отпустил руки и выпал наружу, в потоки ночного дождя.

Второй пилот обернулся и увидел Алекса.

– Ты чего делаешь? – крикнул он.

– Просто разминаю ноги, – громко ответил Алекс.

Самолёт развернулся в воздухе и направился обратно к аэродрому.

Когда Алекс вышел в ангар, его уже ждала миссис Джонс. Она сидела за столом, одетая в серый шёлковый брючный костюм; из верхнего кармашка торчал чёрный носовой платок. Она узнала его не сразу. Алекс был одет в лётный комбинезон, волосы промокли от дождя, а измученное лицо делало его на вид намного старше. Никто из десантников ещё не вернулся. Грузовик должен был забрать их всех с поля километрах в трёх отсюда.

– Алекс? – сказала она.

Алекс посмотрел на неё, но ничего не ответил.

– Это я решила, что ты не будешь прыгать с парашютом, – продолжила она. – Надеюсь, ты не разочарован. Я просто подумала, что это слишком большой риск. Сядь, пожалуйста.

Алекс сел напротив неё.

– У меня есть кое-что, что может тебя развеселить, – сказала она. – Привезла тебе несколько игрушек.

– Я уже вырос из игрушек, – ответил Алекс.

– Я про другие игрушки.

Она подала знак, и из тени вышел человек с целым подносом оборудования и поставил его на стол. Этот мужчина был невероятно толстым. Когда он сел, металлический стул словно полностью исчез под его ягодицами, и Алекс даже удивился, как он вообще выдерживает его вес. Толстяк был лысым, с чёрными усами и несколькими подбородками, которые плавно переходили один в другой, а потом в шею и плечи. На нём был полосатый костюм, на который, похоже, ушло столько ткани, что из неё можно было сшить целую палатку.

– Смитерс, – представился он, кивая Алексу. – Рад встрече, старик.

– Что ты ему привёз? – требовательно спросила миссис Джонс.

– Боюсь, у нас было не слишком много времени, миссис Джей, – ответил Смитерс. – Основной трудностью было понять, что может носить с собой четырнадцатилетний парень, и как-то адаптировать эти вещи.

Он взял с подноса первую вещь. Йо-йо. Чуть больше обычного, сделано из чёрного пластика.

– Давай начнём с этого, – сказал Смитерс.

Алекс покачал головой. Он просто глазам не верил.

– Не говорите! – воскликнул он. – Это какое-то секретное оружие…

– Не совсем. Мне сказали, что оружие тебе не выдадут. Ты слишком юн.

– Значит, это не что-то типа ручной гранаты? Выдёргиваешь нитку, а потом бежишь со всех ног?..

– Абсолютно нет. Это йо-йо.

Смитерс вытянул нитку, зажав её жирными пальцами.

– Но нитка сделана из особого нейлона. Продвинутые технологии. Её длина тридцать метров, и она выдерживает вес до ста килограммов. В йо-йо встроен моторчик, и оно пристёгивается к твоему поясу. Очень полезно, если надо куда-то залезть.

– Потрясающе.

Алекс остался не особо впечатлён.

– Дальше вот. – Смитерс достал маленький тюбик.

Алекс прочитал надпись:

– Ничего личного, – извиняющимся тоном продолжил Смитерс, – но мы решили, что мальчик твоего возраста вполне может носить с собой что-нибудь такое. И это на самом деле очень крутая штука.

Он открыл тюбик и выдавил немного крема на палец.

– Совершенно безвреден на ощупь. Но вот если нанести его на металл, это уже совсем другая история.

Он вытер палец о стол, оставив на нём пятно крема. Сначала ничего не происходило. Затем в воздух поднялось облачко едкого дыма, металл зашипел, и в нём образовалась дыра с острыми краями.

– Действует практически на любой металл, – объяснил Смитерс. – Особенно полезно, если тебе надо взломать замок.

Он достал платок и вытер палец насухо.

– Что-нибудь ещё? – спросила миссис Джонс.

– О да, миссис Джей. Можно сказать, наш главный шедевр.

Он поднял ярко раскрашенную коробочку, в которой Алекс сразу же узнал «Нинтендо-DS».

– Какой подросток сейчас не носит с собой такую штуку? – спросил он. – В комплекте четыре картриджа с играми. И, что самое прекрасное, каждый из этих картриджей превращает приставку в нечто очень интересное.

Он показал Алексу первую игру.

– Если вставишь «Немезис», приставка превратится в факс-фотокопир, с помощью которого ты сможешь поддерживать прямую связь с нами.

Вторая игра.

– «Экзоцет» превращает приставку в рентгеновскую установку с микрофоном. Очень полезно для подслушивания. Не такая мощная, как мне бы хотелось, но мы над этим работаем. «Войны скорости» нужны для поиска жучков. Рекомендую тебе воспользоваться этой игрой сразу же, как тебя отведут в твою комнату. И, наконец… «Бомбербой».

– В неё можно будет поиграть? – спросил Алекс.

– Ты сможешь поиграть во все четыре игры. Но, как, наверное, понятно из названия, на самом деле это дымовая шашка. Оставляешь картридж где-нибудь в комнате и три раза жмёшь «Старт» на консоли, и она сработает. Полезный камуфляж, если нужно откуда-то быстро сбежать.

– Спасибо, Смитерс, – сказала миссис Джонс.

– Рад помочь, миссис Джей. – Смитерс встал; его ноги с трудом выдерживали огромный вес. – Надеюсь, мы снова встретимся, Алекс. Никогда ещё не доводилось экипировать мальчика. Уверен, мне удастся придумать ещё целую кучу потрясающих вещиц.

Он, покачиваясь, исчез за дверью и с лязгом захлопнул её за собой.

Миссис Джонс повернулась к Алексу.

– Завтра ты отправляешься в Порт-Теллон, – сказала она. – Едешь под именем Феликс Лестер. – Она протянула ему папку. – Настоящему Феликсу Лестеру мы устроили каникулы в Шотландии. Здесь ты найдёшь всё, что нужно знать о нём.

– Прочитаю перед сном.

– Отлично.

Она вдруг посерьёзнела, и Алекс задумался – может быть, у неё и самой есть дети? Возможно, даже сын его возраста… Она достала чёрно-белую фотографию и выложила её на стол. На ней был изображён человек в белой футболке и джинсах, возраст лет под тридцать, со светлыми коротко стриженными волосами, гладким лицом и телосложением танцора. Фотография была слегка размыта. Её сделали с приличного расстояния, возможно – скрытой камерой.

– Я хочу, чтобы ты взглянул, – сказала она.

– Я смотрю.

– Его зовут Ясен Григорович. Он родился в России, но сейчас работает на множество стран. Его нанимало правительство Ирака. А также Сербии, Ливии и Китая.

– Чем он занимается? – спросил Алекс, хотя, глянув на холодное лицо с пустыми, глубоко сидящими глазами, он и так практически всё понял.

– Он наёмный убийца, Алекс. Мы считаем, что он убил Яна Райдера.

Повисла долгая пауза. Алекс разглядывал фотографию, стараясь запомнить её как можно лучше.

– Эту фотографию сделали шесть месяцев назад на Кубе. Возможно, это совпадение, но в то же время там был и Ирод Сейли. Возможно, они там встретились. И вот ещё что. – Она немного помолчала. – Райдер использовал шифр в последнем отправленном сообщении. Единственную букву. Y.

– Y значит «Ясен»?

– Да. Должно быть, он увидел Ясена где-то в Порт-Теллоне. Хотел, чтобы мы знали…

– Почему вы говорите мне об этом сейчас? – спросил Алекс.

– Потому что если ты увидишь его… если Ясен покажется где-то недалеко от «Сейли Энтерпрайзис»… ты должен немедленно связаться с нами.

– А что потом?

– Мы тебя вытащим. Если Григорович узнает, что ты работаешь на нас, он убьёт и тебя.

Алекс улыбнулся.

– Я слишком юн, чтобы заинтересовать его.

– Нет. – Миссис Джонс забрала фотографию. – Не забывай, Алекс Райдер. Слишком юных, чтобы умереть, не бывает.

Алекс встал.

– Ты отправляешься завтра с утра, в восемь часов, – сказала миссис Джонс. – Будь осторожнее. И удачи.

Алекс пересёк ангар; его шаги раздавались гулким эхом. Миссис Джонс за его спиной развернула мятный леденец и отправила в рот. У неё изо рта постоянно пахло мятой. Сколько людей отправила на смерть глава отдела специальных операций? Яна Райдера, а может быть, и десятки других. Может быть, свежее дыхание как-то облегчало ей душу?

Впереди он заметил движение – вернулись парашютисты. Они вышли на него из темноты; первым шёл Волк и остальные ребята из отряда «К». Алекс попытался обойти их стороной, но Волк встал у него на пути.

– Ты уезжаешь, – сказал Волк.

Должно быть, как-то прознал, что подготовка Алекса закончилась.

– Да.

Повисло долгое молчание.

– То, что случилось в самолёте… – начал он.

– Забудь, Волк, – ответил Алекс. – Ничего не случилось. Ты прыгнул, а я нет, вот и всё.

Волк протянул руку.

– Хочу, чтобы ты знал… Я ошибался в тебе. Прости, что так с тобой обращался. Но ты нормальный парень. И, может быть… однажды я с удовольствием с тобой поработаю.

– Всякое бывает, – сказал Алекс.

Они пожали друг другу руки.

– Удачи, Щенок.

– Удачи, Волк.

Алекс ушёл в ночь.

Серебристо-серый «Мерседес-SL 600» нёсся по шоссе на юг. Алекс сидел на переднем пассажирском сиденье, окружённый таким количеством мягкой кожаной обивки, что едва слышал шестилитровый двигатель мощностью 389 лошадиных сил, который нёс его к фабрике компании «Сейли» близ Порт-Теллона, графство Корнуолл. Но на скорости восемьдесят миль в час двигатель откровенно ленился. Алекс буквально чувствовал мощь машины. Настоящее немецкое качество за сто тысяч фунтов стерлингов. Достаточно одного движения худого, неулыбчивого шофёра, и «Мерседес» рванётся вперёд. Эта машина презирала ограничения скорости.

Алекса забрали с утра из переоборудованной церкви в Хэмпстеде, на севере Лондона. Там жил Феликс Лестер. Когда приехал водитель, Алекс уже ждал его с багажом; дошло до того, что женщина средних лет – естественно, агент МИ-6 – поцеловала его, сказала, чтобы не забывал чистить зубы, и помахала на прощание. Водитель был совершенно уверен, что Алекс – это Феликс. С утра Алекс прочитал досье, так что знал, что Феликс ходит в школу Святого Антония, у него две сестры, а дома живёт лабрадор. Его отец архитектор, а мама занимается дизайном украшений. Счастливая семья – его семья, если кто-нибудь спросит.

– Далеко до Порт-Теллона? – спросил он.

Водитель был неразговорчив. Алексу он ответил, даже на него не посмотрев.

– Несколько часов. Музыку включить?

– Есть какой-нибудь альбом Джона Леннона? – Это был не его личный выбор. В досье говорилось, что Феликс Лестер большой поклонник Джона Леннона.

– Нет.

– Тогда не надо. Я лучше посплю.

Поспать ему в самом деле не помешало бы. Он всё ещё был переутомлён после тренировок. Интересно, как он будет объяснять ещё не зажившие раны и синяки, если кто-нибудь увидит его без рубашки? Может быть, сказать, что его задирают в школе? Он закрыл глаза и позволил мягкому кожаному креслу убаюкать его.

Он проснулся, почувствовав, что машина замедляет ход. Открыв глаза, он увидел рыбацкую деревню, лежащее за нею синее море, гряду невысоких зелёных холмов и безоблачное небо. Всё удивительно напоминало картинку из тех, что обычно собирают в пазлах, или туристическую брошюру, в которой рекламируют забытую Англию. Над головой кружились и кричали чайки. У пристани остановился старый буксир – спутанные сети, дым, облупившаяся краска. Несколько местных жителей – рыбаки и их жёны – стояли вокруг и смотрели. Было около пяти часов вечера, и деревню освещал серебристый, хрупкий свет, каким обычно заканчивается идеальный осенний день.

– Порт-Теллон, – объявил водитель. Должно быть, заметил, что Алекс открыл глаза.

– Здесь мило.

– Не очень, если ты рыба.

Они проехали вдоль деревни, а затем дорога снова уходила в сторону от моря, извиваясь среди странных кочковатых полей. Алекс увидел руины зданий, полуразвалившиеся печные трубы и ржавеющие металлические колёса и понял, что это старый оловянный прииск. В Корнуолле три тысячи лет добывали олово, пока оно наконец не закончилось. Теперь здесь остались только ямы.

Через пару километров перед ними вырос забор из металлической сетки. Совершенно новый, высотой метров в десять, с колючей проволокой наверху. Через равные промежутки стояли яркие прожекторы на вышках, а между ними висели огромные вывески с красными буквами на белом фоне. Их, наверное, можно было прочитать даже из соседнего графства.

– Нарушители будут застрелены, – пробормотал Алекс себе под нос.

Он вспомнил, что говорила ему миссис Джонс. «Он, по сути, собрал целую личную армию. Ведёт себя как человек, которому есть что скрывать». Да, первое впечатление у него создалось совершенно такое же. Весь комплекс зданий казался инородным телом среди этих покатых холмов и полей.

Машина подъехала к главным воротам с будкой охраны и электронным шлагбаумом. Охранник в серо-синей форме с буквами SE, напечатанными на куртке, махнул рукой, показав, что можно проезжать. Шлагбаум открылся автоматически. И они поехали по длинной, прямой дороге по совершенно плоскому участку земли, который словно разровняли огромным молотом. С одной стороны виднелся аэродром, с другой – четыре высокотехнологичных здания, огромных, из закопчённого стекла и стали, соединённые друг с другом крытыми наземными переходами. Рядом со взлётной полосой стояли два летательных аппарата – вертолёт и небольшой грузовой самолёт. Алекс был впечатлён. Весь комплекс занимал площадь около пяти квадратных километров. Неслабо здесь поработали.

«Мерседес» приблизился к круговому перекрёстку с фонтаном в центре, объехал его и продолжил движение в сторону фантастического, огромного дома. То была викторианская усадьба из красного кирпича с медными куполами и шпилями, давно позеленевшими от времени. На подъездную дорожку выходило не менее шестидесяти окон пятиэтажного здания. Строитель этого дома словно не знал, когда же закончить работу.

«Мерседес» остановился у главного входа, и водитель вышел на улицу.

– Идём за мной.

– А мой багаж? – спросил Алекс.

– Его принесут.

Алекс и водитель прошли через главную дверь в холл, где висела огромная картина «Судный день». Художник четыреста лет назад изобразил конец света, каким его себе представлял – огромным вихрем из обречённых душ и чертей. Её окружало множество других произведений искусства – картин, написанных акварелью и маслом, отпечатанных, нарисованных карандашом, каменных и бронзовых статуй, и всё это было так близко друг к другу, что глазу просто негде было отдохнуть. Алекс шёл вслед за водителем по ковру, такому пышному, что он едва ли не пружинил. У него уже начиналась клаустрофобия, и он испытал немалое облегчение, когда они прошли через дверь в большую и почти пустую комнату.

– Мистер Сейли скоро придёт, – сказал водитель и ушёл.

Алекс огляделся. Комната выглядела вполне современной – изогнутый стальной письменный стол по центру, тщательно расставленные галогеновые лампы и спиральная лестница, ведущая вниз из идеального круга, вырезанного в высоком потолке. Одна стена представляла собой огромный лист стекла, и, подойдя к ней, Алекс понял, что видит гигантский аквариум. Сам по себе размер уже привлекал внимание. Трудно было предположить, сколько же тысяч литров воды прячется за стеклом, но он удивился, увидев, что аквариум пуст. Там не было ни одной рыбы, хотя в нём вполне могла жить даже акула.

А потом что-то вдруг двинулось в бирюзовой тени, и Алекс ахнул, не то в ужасе, не то в восхищении, когда к нему направилась самая огромная медуза из всех, что он видел. Тело существа представляло собой блестящую, пульсирующую массу белого и лилового конической формы. Под этим конусом извивалось множество щупальцев длиной не меньше десяти метров, покрытых круглыми стрекательными клетками. Когда медуза двигалась или дрейфовала по искусственному течению, её щупальца скользили по стеклу, словно она пыталась выбраться. Это было самое удивительное и отвратительное из всего, что Алексу доводилось видеть за свою жизнь.

– Physalia physalis. – Из-за спины послышался голос, и Алекс, резко развернувшись, увидел, как с последней ступеньки лестницы спустился какой-то человек.

Ирод Сейли был невысоким мужчиной. Настолько невысоким, что Алексу в первое мгновение показалось, что он смотрит на отражение в кривом зеркале. Одетый в безупречный дорогой чёрный костюм и отполированные чёрные туфли, с большим золотым перстнем-печаткой на пальце, он больше всего напоминал уменьшенную модель бизнесмена-мультимиллионера. Его кожа была очень тёмной, так что, когда он улыбался, зубы ярко выделялись на лице. У него была круглая лысая голова и ужасные глаза. Серые радужки казались слишком маленькими на фоне огромных белков. Алексу сразу вспомнились головастики до того, как они вылупятся. Когда Сейли встал рядом с ним, его глаза оказались на одном уровне с глазами Алекса, а теплоты в них было ещё меньше, чем в медузе.

– Португальский кораблик, – продолжил Сейли. У него был заметный акцент, который он унёс с собой с бейрутского рынка. – Прекрасен, не правда ли?

– Я бы не стал держать такого дома, – сказал Алекс.

– Я нашёл его, когда занимался подводным плаванием в Южно-Китайском море. – Сейли показал на стеклянную витрину, и Алекс увидел там три гарпуна и коллекцию ножей в бархатных ножнах.

– Обожаю убивать рыб, – продолжил Сейли. – Но когда я увидел эту особь Physalia physalis, то понял, что просто обязан поймать её и забрать с собой. Видите ли, он напоминает мне меня самого.

– На девяносто девять процентов состоит из воды. У него нет ни мозга, ни кишечника. – Эти факты вдруг всплыли в памяти Алекса, и он изложил их вслух, даже не задумываясь.

Сейли окинул его взглядом, потом снова обернулся к обитателю огромного аквариума.

– Он изгой, – сказал он. – Плавает в одиночестве, игнорируемый другими рыбами. Он безмолвен, но требует уважения. Видите нематоцисты, мистер Лестер? Стрекательные клетки? Если вас обхватят эти щупальца, смерть будет на редкость изысканной.

– Зовите меня Алекс, – сказал Алекс.

Он хотел сказать «Феликс», но с языка слетело настоящее имя. Это самая глупая, любительская ошибка из всех, что он мог сделать. Но его сбили с толку неожиданное появление Сейли и медленный, гипнотический танец медузы.

Серые глаза прищурились.

– Мне казалось, тебя зовут Феликс.

– А друзья зовут меня Алекс.

– Почему?

– В честь Алекса Фергюсона. Я фанат «Манчестер Юнайтед», а он лучший тренер в их истории.

Это первая отговорка, пришедшая в голову Алексу. Но он видел плакат с футбольной командой в спальне Феликса Лестера, так что, по крайней мере, здесь он не ошибся.

Сейли улыбнулся.

– Как забавно. Пусть будет Алекс. И надеюсь, мы подружимся, Алекс. Тебе очень повезло, мальчик. Ты выиграл конкурс и станешь первым тинейджером, которому доведётся поработать на моём «Громоотводе». Но мне, думаю, повезло не меньше. Я хочу знать, что ты о нём думаешь. Хочу, чтобы ты мне сказал, что тебе нравится… а что нет.

Он опустил глаза и вдруг сменил тон на строго-деловой.

– До запуска осталось всего три дня, – сказал он. – И лучше бы нам, блин блинский, как выражался мой отец, поторопиться. Мой работник отведёт тебя в комнату, а завтра утром ты должен приступить к работе. Там есть математическая программа, которую ты должен попробовать… и ещё языковая. Всё программное обеспечение разработано здесь, в «Сейли Энтерпрайзис». Конечно же, мы общались с детьми. Обращались к учителям, экспертам по образованию. Но ты, мой дорогой… Алекс. Ты для меня намного ценнее, чем все они, вместе взятые.

Говоря, Сейли становился всё более оживлённым, воодушевляясь от собственных слов. Он стал совершенно другим человеком. Алексу пришлось признать, что Ирод Сейли не понравился ему с первого взгляда. Неудивительно, что Блант и люди из МИ-6 ему не доверяют! Но теперь ему пришлось задуматься снова. Он стоял рядом с одним из богатейших людей Англии, который решил по доброте душевной преподнести большой подарок британским школам. То, что он маленький и скользкий, ещё не делает его автоматически врагом. Может быть, Блант всё-таки неправ?

– Ах! Вот и мой работник, – сказал Сейли. – И как раз, блинский, вовремя!

Дверь открылась, и вошёл человек, одетый в чёрный сюртук, как у старомодного дворецкого. Насколько его хозяин был маленьким и круглым, настолько слуга был длинным и худым, с копной рыжих волос над настолько бледным лицом, что оно казалось почти белым. Издалека казалось, что он улыбается, но когда он подошёл ближе, Алекс ахнул. У дворецкого оказалось два ужасных шрама по обе стороны рта, доходящие до самых ушей – словно кто-то попытался разрезать ему лицо пополам. Шрамы были жуткого багрового оттенка. Маленькие, не такие заметные шрамы виднелись в тех местах, где ему когда-то зашивали щёки.

– Это мистер Грин, – сказал Сейли. – Он изменил имя после несчастного случая.

– Несчастного случая? – Алекс с трудом заставил себя не таращиться на ужасные раны.

– Мистер Грин работал в цирке. У него был номер с метанием ножей. В кульминационный момент он ловил вращающийся нож зубами, но однажды на представление пришла его пожилая мама. Она помахала ему из первого ряда, и он отвлёкся… На меня он работает вот уже двенадцать лет, и, хотя его внешность весьма неприятна, он верен мне и усердно трудится. Кстати, не пытайся с ним говорить. У него нет языка.

– Э-э-э-ы-ы-ы! – сказал мистер Грин.

– Рад знакомству, – пробормотал Алекс.

– Отведи его в синюю комнату, – приказал Сейли и повернулся к Алексу. – Тебе повезло, что освободилась одна из самых лучших комнат – прямо здесь, в доме. Там раньше жил охранник. Но он очень внезапно нас покинул.

– Да? А почему? – как ни в чём не бывало спросил Алекс.

– Не представляю. Только что был тут, а вот уже и нет. – Сейли снова улыбнулся. – Надеюсь, ты не поступишь так же, Алекс.

– Уы… ём! – Мистер Грин показал на дверь, и, оставив Ирода Сейли созерцать своего огромного морского пленника, Алекс покинул комнату.

Его провели по коридору со множеством картин, потом вверх по лестнице, а потом по ещё одному, широкому коридору с канделябрами и толстыми, обшитыми деревянными панелями дверьми. Алекс решил, что в этом доме принимают гостей. Сам Сейли тоже, скорее всего, живёт здесь. А вот компьютеры собирают в современных зданиях, которые он видел напротив аэродрома. И, судя по всему, его завтра отправят туда.

Его комната оказалась в дальнем конце коридора. Большая, с кроватью на столбиках и окном, выходившим на фонтан. Уже стемнело, и вода, низвергающаяся с десятиметровой высоты вокруг полуобнажённой статуи, на удивление похожей на Ирода Сейли, подсвечивалась дюжиной спрятанных ламп. Рядом с окном стоял стол, где для него уже приготовили нехитрый ужин: ветчина, сыр, салат. Его сумка лежала на кровати.

Он подошёл к своей спортивной сумке «Найк» и внимательно её рассмотрел. Когда он закрывал её, то вставил в молнию три волоска, надёжно закрепив их между металлическими зубцами. Их больше там не было. Алекс открыл сумку и осмотрел содержимое. Всё лежало в точно таком же порядке, как он сложил дома, но он был совершенно уверен, что спортивную сумку умело, методично обыскали.

Он достал «Нинтендо-DS», вставил картридж «Войны скорости» и три раза нажал «Старт». На верхнем экране тут же зажёгся зелёный прямоугольник той же формы, что и комната. Он поднял «Нинтендо» на уровень глаз и повёл ею вдоль стен. На верхнем экране вдруг появилась красная мигающая точка. Он пошёл вперёд, держа приставку перед собой. Точка мерцала всё быстрее и интенсивнее. Он дошёл до картины, висевшей рядом с туалетом, – разноцветной закорючке, подозрительно похожей на произведения Пикассо. Отложив «Нинтендо», он аккуратно приподнял картину от стены. За ней был приклеен жучок – чёрный диск размером примерно с десятипенсовую монетку. Алекс с минуту разглядывал его, задумываясь, для чего он здесь. Из соображений безопасности? Или Сейли настолько помешан на контроле, что хочет каждую минуту знать, чем занимаются гости в любое время дня и ночи?

Алекс повесил картину обратно. В комнате всего один жучок, в ванной чисто.

Он поужинал, принял душ и стал готовиться ко сну. Проходя мимо окна, он заметил движение неподалёку от фонтана. В современных зданиях горел свет. Три человека в белых комбинезонах ехали к дому в открытом военном джипе. Ещё двое прошли мимо них. Охранники, одетые в такую же форму, как и человек, встречавший их у ворот. Оба были вооружены автоматами. Не просто личная армия – ещё и хорошо вооружённая.

Алекс лёг в кровать. Последним, кто спал здесь, был его дядя, Ян Райдер. Увидел ли он что-то странное, выглянув из окна? Или услышал что-то? Что такое случилось, что он из-за этого погиб?

Сон далеко не сразу пришёл в постель мертвеца.

Алекс увидел это, едва открыв глаза. Собственно, это увидел бы любой, кто лёг спать в этой кровати, но, конечно же, после смерти Яна Райдера здесь не спал никто. Белый бумажный треугольник, который сунули в полог над кроватью. Чтобы увидеть его, нужно лежать в кровати на спине – как раз как Алекс сейчас.

Он не смог дотянуться до этой бумаги. Пришлось поставить на матрас стул и забраться на него. Он закачался и чуть не упал, но всё-таки сумел схватить маленький листик пальцами и вытащить из складок ткани.

Это оказалась квадратная бумажка, сложенная дважды. Кто-то что-то на ней нарисовал – странную конструкцию, под которой был написан, судя по всему, серийный номер:

Хотя Алекс мало что понял, он узнал почерк дяди, Яна Райдера. Но что это значит? Он быстро оделся, подошёл к столу и достал чистый лист бумаги, затем написал короткое сообщение печатными буквами.

Потом он отыскал «Нинтендо-DS», вставил в неё картридж «Немезис», включил приставку и провёл нижним экраном над двумя листами бумаги, сначала отсканировав своё сообщение, потом рисунок. Буквально через несколько микросекунд изображение появится на экране компьютера миссис Джонс в Лондоне вместе со временем и местом отправления. Может быть, она разберётся. В конце концов, не зря же она работает на разведку?

Затем Алекс выключил «Нинтендо», снял заднюю крышку и спрятал сложенную бумажку в батарейном отсеке. Диаграмма, должно быть, очень важная. Ведь Ян Райдер спрятал её. Может быть, именно она стоила ему жизни.

В дверь постучали. Алекс подошёл и открыл. На пороге стоял мистер Грин всё в том же сюртуке дворецкого.

– Доброе утро, – сказал Алекс.

– Иём! – Мистер Грин жестом позвал его за собой, и Алекс пошёл вслед за ним по коридорам.

Они вышли из дома, и он испытал немалое облегчение, снова оказавшись на воздухе, подальше от всех этих картин и статуй. Когда они остановились у фонтана, вдруг послышался рёв, и пропеллерный грузовой самолёт, пролетев почти над самой крышей дома, приземлился на взлётной полосе.

– Ыкахы эхут, – объяснил мистер Грин.

– Так я и думал, – сказал Алекс.

Они дошли до первого современного здания, и мистер Грин нажал на стеклянную пластинку возле двери. Она засветилась зелёным, считывая его отпечатки пальцев, и через мгновение дверь беззвучно открылась.

По ту сторону двери всё было совсем другим. Вместо старомодной элегантности усадьбы Алекса ждало новое тысячелетие. Длинные белые коридоры с металлическими полами. Галогеновые лампы. Неестественный холодок от кондиционеров. Другой мир.

Их уже ждала женщина – широкоплечая, суровая, со светлыми волосами, заплетёнными в невероятно тугой пучок. У неё было до странности пустое, круглое как луна лицо, на котором выделялись лишь очки в проволочной оправе и полоска жёлтой помады. На ней был белый халат, на верхнем кармане которого висела табличка с именем: ФОЛЬ.

– Ты, должно быть, Феликс, – сказала она. – Или, как понимаю, теперь Алекс? Да! Позволь мне представиться. Я фройляйн Фоль.

Говорила она с тягучим немецким акцентом.

– Можешь звать меня Надя. – Она посмотрела на мистера Грина. – Дальше его поведу я.

Мистер Грин кивнул и ушёл.

– У тебя есть мобильный телефон? – спросила Фоль, протянув руку.

– Конечно. – Алекс вложил телефон ей в ладонь.

– Боюсь, я оставлю его при себе до конца твоего визита. Меры безопасности, надеюсь, ты понимаешь.

Она сунула телефон в карман.

Алекс сразу огорчился. Когда телефон запрещают носить в школе, это уже плохо, но здесь, на фабрике Сейли, он чувствовал себя совсем потерянным. Но спорить было поздно. Надя Фоль уже пошла вперёд, рассказывая на ходу:

– У нас здесь четыре блока. Сейчас мы находимся в блоке А – администрация и отдых. Блок Б – разработка программного обеспечения. Блок В – лаборатории и склад. В блоке Г находится основной сборочный цех «Громоотвода».

– А где можно позавтракать? – спросил Алекс.

– Ты не ел? Я пришлю тебе сэндвич. Герр Сейли очень хочет, чтобы ты начал работать как можно быстрее.

Она шла, словно солдат: прямая спина, каблуки чёрных кожаных ботинок стучали по полу. Алекс прошёл вслед за ней в небольшую квадратную комнату с креслом и столом; на столе стоял первый настоящий «Громоотвод», который он увидел.

Машина была прекрасна. «Ай-Мак» был первым компьютером с действительно продуманным дизайном, но «Громоотвод» намного его превзошёл. Он был совершенно чёрным, не считая белой молнии на одной стороне системного блока, – а экран больше напоминал иллюминатор, ведущий в открытый космос. Алекс сел за стол и включил компьютер. Тот загрузился почти мгновенно. Раздвоенная анимированная молния вспыхнула на экране, потом закружились облака и появились ярко-красные буквы SE, логотип «Сейли Энтерпрайзис». Через несколько секунд загрузился рабочий стол с иконками «Математика», «Физика», «Французский язык» и прочими предметами. Даже за эти краткие секунды Алекс уже успел ощутить скорость и мощь умной машины. А Ирод Сейли собирался поставить по компьютеру в каждую школу страны! Этим человеком нельзя не восхититься. Невероятный подарок.

– Оставлю тебя здесь, – сказала фройляйн Фоль. – Тебе, наверное, лучше исследовать «Громоотвод» самостоятельно. Сегодня ты отужинаешь с герром Сейли и расскажешь ему о своих впечатлениях.

– Ага… расскажу о впечатлениях.

– Я отправлю тебе сэндвич. Но должна попросить тебя не покидать комнату. Режим безопасности, сам понимаешь.

– Как скажете, миссис Фоль, – ответил Алекс.

Женщина ушла. Алекс кликнул по одному из значков и следующие три часа внимательно изучал суперсовременные программы «Громоотвода». Даже когда ему принесли сэндвич, он оставил его сохнуть на тарелке. Он никогда не считал школьные занятия особо весёлым делом, но даже ему пришлось признать, что с компьютером всё куда увлекательнее. Историческая программа оживила битву при Порт-Стэнли с помощью музыки и видеоклипов. Как извлечь кислород из воды? Программа по химии сделала это прямо у него на глазах. «Громоотвод» даже сумел сделать геометрию хотя бы немного терпимой – в отличие от мистера Донована из «Брукленда».

Когда Алекс посмотрел на часы в следующий раз, был уже час дня. Он просидел в комнате более четырёх часов. Он потянулся и встал. Надя Фоль сказала ему не уходить, но если «Сейли Энтерпрайзис» хранит какие-то тайны, здесь он их не найдёт. Он прошёл к двери и с удивлением увидел, как она сама открывается перед ним. Он вышел в коридор. Рядом никого не было. Надо идти.

Блок А – администрация и отдых. Алекс прошёл мимо ряда кабинетов, затем – мимо ничем не примечательной столовой, отделанной белым кафелем. Там было около сорока человек, все в белых халатах с табличками; они сидели и оживлённо общались за обедом. Похоже, время он выбрал удачно. Никто не прошёл мимо, когда он направился по покрытому плексигласом наземному проходу к блоку Б. Повсюду в тесных кабинетах, забитых кипами бумаг и распечаток, светились компьютерные экраны. Вот и блок В, исследовательский – библиотека с бесконечными книжными полками и жёсткими дисками. Завидев двух техников, о чём-то болтавших друг с другом, Алекс спрятался за стеллаж. Он забрался туда, где его совсем не ждали, и искал наугад, даже не представляя, что ему нужно. Скорее всего, найдёт он лишь проблемы. Что тут ещё можно найти?

Алекс неторопливо, как ни в чём не бывало, шёл по коридору, направляясь к последнему блоку. До него донёсся звук голосов, и он быстро спрятался в нишу, присев возле фонтанчика с питьевой водой. Мимо прошли двое мужчин и женщина в белых халатах, спорившие о веб-серверах. Над головой он заметил камеру наблюдения, которая поворачивалась к нему. Ещё через пять секунд она будет наведена прямо на него, но всё равно нужно дождаться, пока не уйдут три техника, прежде чем пытаться убежать от всевидящего широкоугольного объектива.

Вдруг камера уже его увидела? Алекс не мог сказать точно. Но одно он знал определённо: времени у него всё меньше. Может быть, эта Фоль уже зашла проверить, как у него дела. Может быть, кто-то принёс обед в пустую комнату. Если он собирается что-нибудь найти, то нужно это сделать как можно быстрее…

Он вошёл в стеклянный проход, соединявший блоки В и Г, и там наконец-то увидел что-то необычное. Коридор раздваивался; металлическая лестница уходила куда-то вниз, судя по всему, в подвал. И, хотя все здания и двери, которые он видел до сих пор, были подписаны, на этой лестнице никаких табличек не было. Где-то на полпути вниз заканчивалось и освещение. Лестница словно пыталась сделать всё, чтобы её не заметили.

Лязг шагов по металлу. Алекс отшатнулся и через мгновение увидел мистера Грина, который поднялся прямо из пола, словно вампир, у которого случился очень неудачный день. Когда солнечные лучи осветили его мёртвое, белое лицо, шрамы слегка дёрнулись, и мистер Грин несколько раз моргнул, прежде чем пройти дальше, в блок Г.

Что он там делал? Куда ведёт лестница? Алекс торопливо спустился вниз. Он словно попал в морг. Кондиционеры работали так сильно, что он тут же почувствовал холодный ветер на лбу и ладонях; выступивший на них пот, казалось, сразу замёрз.

Он остановился у подножия лестницы. Длинный коридор вёл куда-то под комплекс и заканчивался металлической дверью. Но было в нём что-то странное. Стены коридора выглядели недостроенными – тёмно-коричневые камни с прожилками цинка или ещё какого-то металла. Пол тоже был неровным, а дорогу освещали старомодные лампочки, свисающие с потолка на проводах. Всё это напомнило ему что-то… что-то, что он видел совсем недавно. Но так и не смог вспомнить что.

Алекс почему-то знал, что дверь в конце коридора окажется закрытой. Выглядела она так, словно её не отпирали целую вечность. Как и лестница, она не была подписана и почему-то казалась слишком маленькой, чтобы иметь хоть какое-то значение. Но по этой лестнице только что поднялся мистер Грин. А это значило, что он вышел из-за двери – больше здесь делать было нечего. Эта дверь определённо куда-то ведёт!

Он потянулся к ней и дёрнул ручку. Она не поддалась. Он прижал ухо к металлической двери и прислушался. Ничего, только… или ему только кажется?.. какая-то пульсация. Работает насос или ещё что-нибудь похожее. Алекс всё бы отдал, чтобы посмотреть сквозь эту дверь… а потом вспомнил, что может это сделать. «Нинтендо» лежала у него в кармане. Он достал приставку, вставил картридж «Экзоцет», включил её и приложил прямо к двери.

Верхний экран замигал и заработал, превратившись в маленькое окошко, через которое можно заглянуть за дверь. Алекс смотрел в большую комнату. Посередине стояло что-то большое и бочкообразное. А ещё – люди. Похожие на привидения, едва заметные размазанные пятна сновали по комнате. Некоторые из них несли в руках предметы – плоские и прямоугольные. Какие-то подносы? С одной стороны стоял стол, и на него была навалена куча аппаратуры, которую разглядеть не получилось. Алекс нажал кнопку B, пытаясь увеличить масштаб. Но комната была слишком большой. Всё стояло слишком далеко.

Он покопался в кармане и достал наушники. По-прежнему прижимая «Нинтендо» к двери, он сунул провод в разъём и надел наушники на голову. Если он не сможет ничего увидеть, то, по крайней мере, сможет услышать – и в самом деле, послышались голоса, тихие и отстранённые, но достаточно понятные благодаря мощной звуковой системе, встроенной в приставку.

– …на месте. У нас двадцать четыре часа.

– Времени слишком мало.

– А больше никто не даст. Они прибывают сегодня. В два ноль-ноль.

Алекс не узнавал ни одного голоса. Усиленные маленькой машиной, они звучали, словно международный телефонный звонок по очень плохой линии.

– …Грин… наблюдает за доставкой.

– Всё равно времени слишком мало.

А потом всё стихло. Алекс попытался осмыслить услышанное. Что-то должны доставить. Через два часа после полуночи. А организует всё мистер Грин.

Но что? И зачем?

Он выключил «Нинтендо», убрал её в карман и тут услышал скрип подошвы, давший ему понять, что в коридоре он уже не один. Обернувшись, он оказался лицом к лицу с Надей Фоль. Алекс понял, что она попыталась застать его врасплох. Она знала, что он здесь, внизу.

– Что ты делаешь, Алекс? – спросила она приторно-ядовитым тоном.

– Ничего, – сказал Алекс.

– Я попросила тебя не выходить из компьютерной комнаты.

– Да. Но я там просидел всё утро. Мне нужен был перерыв.

– И ты спустился сюда?

– Увидел лестницу. Подумал, что она ведёт в туалет.

Повисло долгое молчание. За спиной Алекс по-прежнему слышал – или чувствовал – пульсацию из тайной комнаты. Затем Фоль кивнула, словно решила поверить в его историю.

– Здесь ничего нет, – сказала она. – Эта дверь ведёт в генераторную комнату. Пожалуйста… – Она сделала жест рукой. – Я отведу тебя в главный дом, хорошо? А потом тебе нужно подготовиться к ужину с Сейли. Он хочет узнать твои первые впечатления от «Громоотвода».

Алекс прошёл мимо неё и направился к лестнице. Он был уверен в двух вещах. Во-первых, Надя Фоль лжёт. Это не генераторная комната. Она явно что-то скрывает. И во-вторых, она ему тоже не поверила. Скорее всего, одна из камер его заметила, и Надю отправили на его поиски. Так что и она знает, что он ей врёт.

Не очень хорошее начало.

Алекс дошёл до лестницы и поднялся назад на свет, чувствуя, как взгляд Нади буравит его спину, словно лазер.

Когда Алекса снова ввели в комнату с медузой, Ирод Сейли играл в снукер. Откуда в комнате вдруг взялся бильярдный стол, понять было трудно, и Алексу невольно пришла в голову мысль, насколько же по-дурацки выглядит маленький человечек рядом с огромным полем из зелёного сукна. Рядом с ним стоял мистер Грин; он носил за Сейли скамеечку для ног и подставлял её для каждого удара. Иначе он бы и через край стола не достал.

– Ах… добрый вечер, Феликс. О, точнее, конечно же, я имею в виду Алекс! – воскликнул Сейли. – Играешь в бильярд?

– Иногда.

– Не хочешь сыграть со мной? Остались только два красных шара – а потом цветные. Но я готов поспорить, что ты не наберёшь и одного очка.

– На что спорим?

– Ха-ха! – засмеялся Сейли. – Давай я поставлю десять фунтов за каждое очко.

– Так много? – удивился Алекс.

– Для человека вроде меня десять фунтов – ничто. Ничто! Чего уж там, я с удовольствием поставлю даже сто фунтов за каждое очко!

– Хорошо, ставьте. – Ответ был тихим, но всё равно прозвучал как вызов.

Сейли задумчиво посмотрел на Алекса.

– Ладно, – сказал он. – Сто фунтов за очко. Почему нет? Мне нравятся азартные игры. Мой отец был азартным человеком.

– А я думал, он был парикмахером.

– Кто тебе это сказал?

Алекс молча обругал себя. Почему в присутствии этого человека он ведёт себя так неосторожно?

– В газете прочитал, – ответил он. – Папа собрал для меня кое-какую информацию о вас, когда я выиграл конкурс.

– Что ж, сто фунтов за очко. Но не надейся разбогатеть.

Сейли ударил по битку, отправив один из красных шаров прямо в среднюю лузу. Медуза проплыла мимо, словно внимательно следя из аквариума за игрой. Мистер Грин взял скамеечку для ног и понёс её на другую сторону стола. Сейли усмехнулся и последовал за дворецким, уже просчитывая следующий удар, – он собирался довольно хитрым способом отправить в угловую лузу чёрный шар.

– А твой отец чем занимается? – спросил он.

– Архитектор, – сказал Алекс.

– Да? И что же он построил? – Вопрос прозвучал совершенно спокойно, но Алекс сразу насторожился. Может быть, это проверка?

– Работает над офисным зданием в Сохо, – сказал Алекс. – До этого спроектировал картинную галерею в Абердине.

– Да. – Сейли забрался на скамеечку для ног и прицелился. Чёрному шару не хватило буквально доли миллиметра, чтобы попасть в угловую лузу, и он откатился обратно к центру. Сейли нахмурился.

– Это твоя блинская вина! – рявкнул он на мистера Грина.

– Хко?

– Твоя тень упала на стол. Но неважно, неважно! – Он повернулся к Алексу. – Тебе не повезло. Ни один из шаров здесь не забить. В этот раз ты не заработаешь ни пенни.

Алекс снял со стойки кий и посмотрел на стол. Сейли был прав. Последний красный шар был слишком близко к борту. Но в снукере есть и другие способы набирать очки, и Алекс хорошо об этом знал. То была одна из многочисленных игр, в которые он играл с Яном Райдером. Они даже были членами одного клуба в Челси, где Алекс играл за юношескую команду. Об этом он Сейли не рассказывал. Он тщательно прицелился в красный шар и ударил. Идеально.

– Даже близко не попал! – Сейли вернулся к столу ещё до того, как катящиеся шары остановились. Но он поспешил со своей радостью. Он уставился на белый шар, который, ударившись о борт, закатился за розовый. Получился снукер. Секунд двадцать он примеривался, громко дыша носом.

– Тебе блински повезло! – наконец воскликнул он. – Случайно замазал меня. Так, давай посмотрим… – Он сосредоточился, затем ударил по битку, пытаясь закрутить его мимо розового шара. Но опять промахнулся буквально на миллиметр. Когда биток коснулся розового шара, раздался едва слышный щелчок.

– Фол, – сказал Алекс. – Мне шесть очков. Выходит, я получу шестьсот фунтов?

– Что?

– За фол я получаю шесть очков. Если очко стоит сто фунтов…

– Да, да, да! – В уголках губ Сейли выступила слюна. Он таращился на стол, словно не веря происходящему.

После его удара красный шар оказался в идеальной позиции, чтобы забить его в верхний угол, и Алекс, не колеблясь, нанёс свой удар.

– Плюс ещё сто. Семьсот фунтов, – сказал он и прошёл в другой конец стола, чуть не задев мистера Грина. Так, нужно рассчитать углы. Да…

Он нанёс идеальный удар по чёрному шару, отправив его в угловую лузу, биток откатился назад и оказался в отличном положении, чтобы забить жёлтый шар. Тысяча четыреста фунтов, плюс ещё двести после того, как Алекс сразу после этого забил жёлтый. Сейли, не веря своим глазам, смотрел, как Алекс по порядку забивает зелёный, коричневый, синий и розовый шары, а потом ударом через весь стол ещё и чёрный.

– Итого четыре тысячи сто фунтов, – сказал Алекс и отложил кий. – Спасибо вам большое.

Лицо Сейли приобрело цвет последнего забитого шара.

– Четыре тысячи!.. Я бы ни за что не стал играть с тобой на ставку, если бы знал, что ты так блински хорош, – сказал он, потом прошёл к стене и нажал кнопку.

Часть пола отъехала в сторону, и бильярдный стол, стоявший на гидравлическом подъёмнике, исчез под ним. Когда пол вернулся на прежнее место, невозможно было даже предположить, что на нём что-то стояло. Отличный трюк. Игрушка для человека, который не считает деньги.

Но у Сейли уже не было настроения для игр. Он бросил свой бильярдный кий мистеру Грину – да не просто бросил, а запустил почти как копьё. Дворецкий выставил руку и поймал его.

– Давайте ужинать, – сказал Сейли.

Они сели в противоположных концах длинного стеклянного стола в соседней комнате. Мистер Грин принёс копчёную форель, затем какой-то суп. Алекс пил воду. Сейли, уже снова развеселившийся, налил себе бокал марочного красного вина.

– Ты сегодня поработал с «Громоотводом»? – спросил он.

– Да.

– И?..

– Он великолепен, – совершенно искренне ответил Алекс. Ему всё ещё не верилось, что этот смешной человечек смог создать что-то настолько элегантное и мощное.

– Какие программы ты использовал?

– Историю. Физику. Химию. Математику. Вы не поверите, но мне на самом деле понравилось!

– Есть замечания?

Алекс ненадолго задумался.

– Я удивился, когда узнал, что там не установлен 3D-акселератор.

– «Громоотвод» предназначен не для игр.

– А вы не думали о наушниках со встроенным микрофоном?

– Нет. – Сейли кивнул. – Хорошая идея. Жаль, что ты приехал сюда так ненадолго, Алекс. Завтра надо будет подключить тебя к интернету. Все «Громоотводы» подключены к единой управляющей сети, которая контролируется отсюда. Это значит, что у них есть бесплатный доступ двадцать четыре часа в сутки.

– Круто.

– Не просто круто. – Сейли смотрел куда-то вдаль, серые радужки стали совсем маленькими и весело блестели. – Завтра мы начнём поставки компьютеров. Самолётами, грузовиками и кораблями. Всего за один день они доберутся до любой точки страны. А ещё через день, ровно в двенадцать часов дня, премьер-министр окажет мне честь, нажав кнопку «Старт», которая выведет все мои «Громоотводы» в сеть. В этот момент все школы объединятся. Только подумай, Алекс! Тысячи школьников – сотни тысяч – каждый в своей школе, но в то же время все вместе. Север, юг, запад и восток. Одна школа. Одна семья. И тогда они поймут, кто я такой!

Он взял бокал и одним глотком осушил его.

– Как козлятина? – спросил он.

– Что, простите?

– Суп. Это козлятина со шпинатом и чечевицей. Рецепт моей мамы.

– Она, наверное, была необычной женщиной.

Ирод Сейли протянул руку с бокалом, и мистер Грин снова наполнил его. Сейли с любопытством смотрел на Алекса.

– Знаешь, – сказал он, – у меня странное чувство, что мы с тобой уже встречались.

– Мне так не кажется…

– Но да. Твоё лицо мне знакомо. Мистер Грин? А ты что думаешь?

Дворецкий, держа бутылку с вином, отошёл на несколько шагов. Его мёртвая белая голова резко повернулась, и он впился взглядом в Алекса.

– Яаа Уайя! – сказал он.

– Да, точно. Ты прав!

– Яаа Уайя? – переспросил Алекс.

– Ян Райдер. Тот охранник, о котором я говорил. Ты похож на него. Удивительное совпадение, правда?

– Не знаю. Я никогда с ним не встречался. – Алекс сразу почувствовал приближение опасности. – Вы говорили, что он внезапно исчез.

– Да. Его сюда отправили, чтобы он приглядывал за всем, но, как по мне, он просто блински плохо работал. Половину всего времени проводил в деревне. В порту, на почте, в библиотеке. Ну, когда тут повсюду не шнырял. Да, кстати, это – ещё одно ваше сходство. Насколько понимаю, фройляйн Фоль нашла тебя сегодня… – Зрачки Сейли словно пытались выползти из глаз, так внимательно он разглядывал Алекса. – Там, где тебе быть не полагалось.

– Я немного заблудился, – пожал плечами Алекс, стараясь говорить легкомысленно.

– Ну, надеюсь, сегодня вечером ты ни на какие прогулки не пойдёшь. Сейчас мы поддерживаем очень строгий режим безопасности, и, как ты наверняка уже заметил, все мои люди вооружены.

– Я не знал, что это законно в Британии.

– У нас особое разрешение. Так или иначе, Алекс, советую тебе сразу после ужина пойти в свою комнату и не выходить. Я буду безутешен, если в темноте тебя случайно застрелят. Хотя, конечно, и сэкономлю на этом четыре тысячи фунтов.

– По-моему, вы забыли выписать чек.

– Получишь его завтра. Может быть, поужинаем вместе. Мистер Грин подаст одно из лучших блюд моей бабушки.

– Тоже козлятину?

– Собачатину.

– Ваша семья явно любила животных.

– Только съедобных, – улыбнулся Сейли. – А теперь: спокойной ночи.

Алекса разбудил стук в дверь. На пороге стояла негодующая Надя Фоль. Он проспал.

– Сегодня утром – твоя последняя возможность поработать на «Громоотводе», – сказала она.

– Хорошо, – ответил Алекс.

– Сегодня днём мы начинаем развозить компьютеры по школам. Герр Сейли предложил тебе после полудня просто отдохнуть. Может быть, дойдёшь до Порт-Теллона? Тут есть тропинка, которая ведёт через поля прямо к морю. Ты так и сделаешь?

– Да, мне нравится идея.

– Хорошо. А теперь одевайся. Я вернусь к тебе через… цейн минутен.

Алекс плеснул в лицо холодной воды, потом оделся. В свою комнату он вернулся часа в четыре утра, и отдохнуть толком не удалось. Ночная вылазка оказалась не такой успешной, как он надеялся. Он столько всего увидел – подводную лодку, серебристые ящики, смерть охранника, который по неосторожности уронил один из них, – но, по сути, так ничего и не узнал.

Ясен Григорович работает на Ирода Сейли? У него нет доказательств, что Сейли вообще знает, что он здесь. А что насчёт ящиков? В них может быть всё что угодно – вплоть до обедов для сотрудников «Сейли Энтерпрайзис». Ну, разве что обычно за уроненный обед людей всё-таки не убивают.

Сегодня тридцать первое марта. Как сказала Фоль, компьютеры уже отгружают. Остался всего один день до церемонии в Музее науки. Но Алексу было нечего сообщить, а единственная информация, которую он переслал – диаграмма Яна Райдера, – тоже ничего не дала. Прежде чем лечь спать, он прочитал ответ, ожидавший его на нижнем экране «Нинтендо».

Алекс подумал, не сообщить ли о том, что видел Ясена Григоровича. Но потом передумал. Миссис Джонс обещала вытащить его, как только получит сообщение о Григоровиче. Но Алексу вдруг захотелось самому увидеть всё до конца. Что-то происходит в «Сейли Энтерпрайзис». Это совершенно очевидно. И он не простит себе, если не узнает что.

Надя Фоль, как и обещала, вернулась за ним через десять минут, и следующие три часа он развлекался с «Громоотводом». На этот раз ему понравилось уже меньше. А ещё на этот раз он, подойдя к двери, заметил, что в коридоре поставили охранника. Похоже, в «Сейли Энтерпрайзис» больше не собирались рисковать и отпускать его хоть куда-то одного.

В час дня охранник выпустил его из комнаты и проводил до главных ворот. День стоял замечательный; на улице ярко светило солнце. Алекс в последний раз обернулся. Из одного из зданий вышел мистер Грин, говорящий по мобильному телефону. Что-то в этом было пугающее. Зачем ему звонить по телефону сейчас? И кто сможет понять хоть слово из того, что он говорит?

Лишь выйдя за пределы фабрики, Алекс сумел расслабиться. Вдали от заборов, вооружённых охранников и странного чувства угрозы, пронизывавшего всю территорию «Сейли Энтерпрайзис», он словно впервые за несколько дней вдохнул свежего воздуха. Пейзажи в Корнуолле были потрясающими: пологие холмы, поросшие пышной зелёной травой и дикими цветами.

Алекс нашёл табличку, обозначающую пешую тропинку, и сошёл с дороги. По его расчётам, до Порт-Теллона была пара миль – меньше часа пути, если дорога не слишком круто уходит в гору. Но именно круто в гору она почти сразу и ушла, и Алекс вдруг оказался на холме, откуда открывался вид на чистый, блестяще-синий пролив Ла-Манш. Он пошёл по тропинке, предательски петлявшей по самому краю скалы. С одной стороны вдаль уходили поля, высокая трава покачивалась на ветру. С другой стороны был обрыв – метров пятьдесят до воды и скал внизу. Сам Порт-Теллон стоял там, где заканчивались скалы, словно прячась от моря. Отсюда он выглядел довольно причудливо, словно декорация из чёрно-белого голливудского фильма.

Алекс дошёл до развилки на дороге; вторая, куда более неровная тропинка, вела в сторону от моря, через поля. Инстинкт подсказал бы ему идти прямо вперёд, но знак, обозначающий дорогу, указывал направо. Было в этом знаке что-то странное. Алекс ненадолго задумался, не понимая, в чём дело, но потом отмахнулся от мысли. Он идёт по полю, в небе светит солнце. Что может пойти не так? Он последовал указаниям знака.

Тропинка шла по полю примерно четверть мили, потом уходила вниз, в лощину. Там трава была почти в рост Алекса, отчего он ощутил себя словно в блестящей зелёной клетке. Из-под ног вдруг вылетела птица – комок коричневых перьев, который закружился на месте, а затем поспешно упорхнул. Что-то её испугало. А потом Алекс услышал звук приближающегося мотора. Трактор? Нет. Звук слишком высокий и движется слишком быстро.

Животное чутьё подсказало Алексу, что он в опасности. Не нужно было даже спрашивать, почему и как. Опасность просто есть. И, увидев вдали тёмный силуэт, несущийся по траве, он отскочил в сторону, поняв – слишком поздно, – что же не так со вторым знаком, обозначавшим пешеходную тропу. Он был совершенно новым. А первый знак, который увёл его с дороги, был старым и обшарпанным. Кто-то специально сбил его с верного пути, чтобы он пришёл сюда.

На поле смерти.

Он ударился о землю и откатился в канаву. Машина пронеслась по траве, едва не раздавив его голову передним колесом. Алекс успел разглядеть приземистую чёрную раму с четырьмя толстыми шинами – что-то среднее между миниатюрным трактором и мотоциклом. Седок был одет в серый кожаный комбинезон, шлем и очки. А потом машина мгновенно исчезла в траве с другой стороны от него, словно за ней закрылся занавес.

Алекс вскочил на ноги и бросился бежать. Их было два. И теперь он понял, что это. Он и сам на таких штуках катался, когда дядя возил его на каникулы в штат Невада, в Долину Смерти. Полноприводные квадроциклы «Кавасаки» с 400-кубовыми двигателями и автоматической трансмиссией.

Они кружили вокруг, словно осы. Жужжание, потом визг, и перед ним уже второй квадроцикл. Он нёсся на него, прорезая в траве широкую полосу. Алекс отскочил с дороги и, снова ударившись о землю, чуть не вывихнул плечо. В лицо хлестали ветер и выхлопы двигателей.

Нужно найти укрытие. Но он посреди поля, и прятаться негде – разве что в самой траве. Он отчаянно пробивался сквозь неё; острые травинки секли его по лицу, ослепляя, не давая найти дорогу. Ему нужно выйти к другим людям. Тот, кто отправил за ним эти машины (он вспомнил мистера Грина, говорившего по мобильному телефону), не сможет его убить при свидетелях.

Но никого больше не было, а мотоциклисты снова преследовали его – на этот раз вместе. Алекс слышал, как ревут в унисон моторы. Он обернулся на бегу и увидел, что они заходят с двух сторон, собираясь его обогнать. Лишь благодаря яркому солнцу и траве, которая словно сама разлеталась по сторонам, разрезанная напополам, он понял ужасную правду. Два мотоциклиста растянули между своими квадроциклами проволоку для резки сыра.

Алекс прыгнул на землю головой вперёд, приземлившись на живот. Проволока пронеслась над ним. Если бы он остался стоять, его бы разрезало напополам.

Квадроциклы разъехались по широкой дуге. Это, по крайней мере, означало, что седоки бросили проволоку. Алекс, падая, подвернул колено; он отлично понимал, что его уже совсем скоро догонят и прикончат. Хромая, он побежал вперёд, ища, где бы спрятаться или чем защититься. Кроме денег, у него в карманах не было вообще ничего – даже перочинного ножа. Двигатели ревели довольно далеко, но он знал, что они могут в любой момент его догнать. И что они приготовят в следующий раз? Снова проволоку или ещё что-нибудь похуже?

Всё оказалось хуже. Намного хуже. Заревел мотор, а затем траву охватило красное зарево, спалив её дотла. Алекс почувствовал жар на плечах, вскрикнул и резко отпрыгнул в сторону. У одного из мотоциклистов был огнемёт! Он только что выпустил из него восьмиметровый язык пламени, собираясь сжечь Алекса заживо. И ему это почти удалось. Алекса спасла лишь узкая канава, в которую он приземлился. Он даже сам её не видел, пока не грохнулся на мокрую землю; пламя прошло прямо над ним, совсем близко. Он почувствовал ужасный запах собственных жжёных волос. Огонь опалил кончики.

Кашляя, с перепачканным грязью и по́том лицом, он выбрался из канавы и, не разбирая дороги, бросился вперёд. Он вообще уже не представлял, где находится и куда бежит. Он знал лишь, что через несколько секунд квадроцикл вернётся. Сделав шагов десять, он понял, что добрался до края поля. Перед ним виднелся предупреждающий знак, а по обе стороны от него тянулся электрифицированный забор. Если бы не жужжание, исходившее от забора, Алекс вбежал бы прямо в него. Забор был почти невидимым, и мотоциклисты, преследующие его, не услышат предупреждающего звука за шумом двигателей…

Алекс остановился и обернулся. Метрах в пятидесяти от него невидимый пока квадроцикл уже приминал траву, готовясь к следующей атаке. Но на этот раз Алекс ждал. Он стоял, балансируя на пятках, словно матадор. Двадцать метров, десять… Он смотрел прямо на очки мотоциклиста, увидел его кривые зубы, когда тот улыбнулся, всё ещё сжимая в руках огнемёт. Квадроцикл снёс последний барьер из травы и прыгнул на него… но Алекса там уже не было. Он отскочил в сторону, а ездок, слишком поздно заметив забор, влетел прямо в него. Мотоциклист закричал, когда проволока вонзилась ему в шею, чуть не оторвав голову. Квадроцикл извернулся в воздухе, затем рухнул на землю. Его седок упал на траву и остался лежать неподвижно.

Он вырвал часть забора из земли. Алекс подбежал к мотоциклисту и осмотрел его. На мгновение он подумал, что это может быть Григорович, но это оказался молодой парень, темноволосый и уродливый. Алекс раньше его не видел. Он лежал без сознания, но ещё дышал. Рядом с ним на земле валялся погасший огнемёт. Позади послышался рёв мотора второго квадроцикла – он был довольно далеко, но приближался. Кем бы ни были эти люди, они попытались его задавить, разрезать пополам и сжечь. Нужно как-то выбираться, пока они не начали к нему относиться действительно всерьёз.

Он бросился к лежащему на боку квадроциклу. Толкнув его, Алекс снова привёл его в горизонтальное положение, запрыгнул на сиденье и выжал стартёр. Двигатель тут же запустился. По крайней мере, о коробке передач тут беспокоиться не надо. Алекс надавил на акселератор и схватился за руль. Машина понеслась вперёд.

Теперь уже он сминал траву, на такой скорости казавшуюся зелёной мелькающей массой. Квадроцикл вёз его обратно к пешеходной дорожке. Он не слышал другого квадроцикла, но понадеялся на то, что седок ещё не понял, что произошло, и не последует за ним. Его встряхнуло, когда квадроцикл наехал на колею и подпрыгнул. Нужно быть осторожнее. Потеряешь концентрацию хоть на секунду, и вылетишь из седла.

Он пронёсся через ещё один зелёный занавес и отчаянно потянул за руль, чтобы развернуться. Он нашёл пешеходную дорожку – и край скалы. Ещё три метра, и он полетел бы на скалы внизу. Несколько секунд он стоял на месте, включив холостые обороты. И тут появился другой квадроцикл. Второй мотоциклист, судя по всему, всё-таки догадался, что произошло. Он добрался до пешеходной дороги и теперь ехал навстречу Алексу, метрах в двухстах от него. Что-то блестело в его руке, опиравшейся о руль. Пистолет.

Алекс обернулся и посмотрел на дорогу, по которой пришёл. Плохо. Тропинка слишком узкая. К тому времени, когда он развернётся, вооружённый враг уже догонит его. Один выстрел, и всё закончится. Может быть, вернуться на поле? Нет, по той же причине. Нужно ехать вперёд – даже если это означает угрозу лобового столкновения.

Почему нет, в конце концов? Скорее всего, другого пути не будет.

Враг нажал на газ и бросил квадроцикл вперёд. Алекс сделал то же самое. Они неслись навстречу друг другу по узкой дорожке; с одной стороны вдруг вырос высокий бугор из земли и камней, с другой был обрыв. Разъехаться они не смогут. Либо они остановятся, либо врежутся друг в друга… но если они собирались останавливаться, то сделать это нужно в ближайшие десять секунд.

Квадроциклы всё сближались, набирая скорость. Мотоциклист не мог выстрелить в него, не потеряв управления. Волны далеко внизу блестели серебром, ударяясь в скалы. Край обрыва был совсем рядом. Шум второго квадроцикла становился всё громче. Ветер бил прямо в лицо и грудь Алекса. Всё очень напоминало старую игру в «труса». Один из них должен остановиться. Один из них должен уступить дорогу.

Три, два, один…

В конце концов враг не выдержал. Он был меньше чем в пяти метрах, так близко, что Алекс видел даже пот, выступивший у него на лбу. Когда показалось, что столкновение уже неизбежно, он резко повернул руль и свернул с тропы вверх, на бугор. Одновременно он попытался выстрелить, но было уже слишком поздно. Квадроцикл наклонился, встав на два колеса, и пуля ушла в «молоко». Мотоциклист закричал. Выстрелив, он потерял всякий контроль над машиной. Он изо всех сил боролся с квадроциклом, пытаясь снова поставить его на четыре колеса, но тут одно из них налетело на камень, и машина взлетела в воздух. Приземлившись на тропу, она снова отскочила и полетела вниз с обрыва.

Алекс почувствовал, как квадроцикл пронёсся мимо, но увидел лишь размытое пятно. Он резко затормозил и оглянулся – как раз вовремя, чтобы увидеть, как другая машина взлетела в воздух. Мотоциклист, по-прежнему крича, всё же успел спрыгнуть с квадроцикла в падении, но о воду они ударились одновременно. Квадроцикл затонул несколькими секундами раньше, чем его седок.

Кто его отправил? Погулять предложила Надя Фоль, но вот как он уходил, видели только охранник и мистер Грин. Именно мистер Грин отдал этот приказ – Алекс был совершенно уверен.

Алекс доехал на квадроцикле до конца пешеходной тропы. Солнце всё ещё светило, когда он спустился в маленькую рыбацкую деревню, но оно уже не радовало. Он злился на себя, потому что наделал слишком много ошибок.

Его уже должны были убить, и он это отлично понимал. Лишь удача и низковольтный электрифицированный забор спасли ему жизнь.

Добравшись до Порт-Теллона, Алекс пошёл по мощёной улочке мимо паба «Руки рыбака», в сторону библиотеки. Ещё даже вечер не наступил, но деревня, казалось, спала: лодки покачивались в гавани, улицы и тротуары были совершенно пусты. Несколько чаек лениво сидели на крышах, как всегда, что-то скорбно крича. В воздухе пахло солью и мёртвой рыбой.

Библиотека из красного кирпича, построенная, не исключено, ещё во времена королевы Виктории, горделиво восседала на вершине холма. Алекс открыл тяжёлую дверь и прошёл в зал, выложенный плиткой в шахматном порядке. От столика администратора в разных направлениях расходилось примерно полсотни полок. В читальном зале сидели шесть или семь человек, занимаясь своими делами. Человек в толстом вязаном свитере читал «Рыбацкий еженедельник». Алекс прошёл к столику библиотекаря, над которым, конечно же, висела табличка «СОБЛЮДАЙТЕ ТИШИНУ». Под табличкой сидела улыбчивая круглолицая женщина, читавшая «Преступление и наказание».

– Я могу вам помочь?

Несмотря на табличку, голос у неё был таким громким, что, услышав вопрос, все присутствующие невольно подняли головы.

– Да…

Алекс пришёл именно сюда, потому что вспомнил фразу, брошенную Иродом Сейли, когда тот говорил о Яне Райдере. «Половину всего времени проводил в деревне. В порту, на почте, в библиотеке». Алекс уже видел почтовое отделение – ещё одно старомодное здание неподалёку от порта. Вряд ли там удастся узнать что-нибудь ценное. Но вот библиотека… Может быть, дядя приходил сюда в поисках информации? Вдруг библиотекарша его помнит?

– Один мой друг останавливался в этой деревне, – сказал Алекс. – Мне интересно, сюда он не заходил? Его зовут Ян Райдер.

– Райдер через I или через Y? По-моему, у нас тут вообще нет никаких Райдеров. – Библиотекарша нажала несколько кнопок на компьютере и покачала головой. – Нет.

– Он жил на фабрике «Сейли Энтерпрайзис», – сказал Алекс. – Лет около сорока, худой, светлые волосы. Ездил на БМВ.

– О, да, – улыбнулась библиотекарша. – Заходил такой пару раз. Хороший человек. Очень вежливый. Я знала, что он не отсюда. Он искал книгу…

– Помните, что за книга?

– Конечно, помню. Я не всегда запоминаю лица, но вот книги – обязательно. Его интересовали вирусы.

– Вирусы?

– Да, именно. Он хотел найти информацию…

Компьютерный вирус! Это может изменить всё. Компьютерный вирус – идеальное средство саботажа: невидимое и мгновенное. Достаточно вписать в программу несколько лишних строк кода, и всю информацию на «Громоотводе» можно будет уничтожить в любой момент. Но Ирод Сейли вряд ли хотел повредить собственное творение. В этом нет никакого смысла. Так что, может быть, Алекс всё-таки ошибался в нём. Может быть, Сейли и сам не представляет, что здесь происходит.

– К сожалению, я не смогла ему помочь, – продолжила библиотекарша. – Библиотека у нас маленькая, а финансирование сокращают уже третий год подряд. – Она вздохнула. – В общем, он сказал, что ему пришлют несколько книг из Лондона. У него есть абонентский ящик на почте…

Тоже вполне логично. Ян Райдер вряд ли хотел, чтобы ему что-то присылали прямо на адрес «Сейли Энтерпрайзис», где посылку могут перехватить и вскрыть.

– Это была ваша последняя встреча? – спросил Алекс.

– Нет. Он вернулся где-то неделю спустя. Должно быть, ему прислали всё необходимое, потому что на этот раз он искал книги не о вирусах. Его больше интересовали местные дела.

– Что за местные дела?

– История Корнуолла. Стеллаж CL. – Она показала пальцем. – Он несколько часов просидел, изучая одну из книг, а потом ушёл. С тех пор больше не возвращался – очень жаль. Я так надеялась, что он запишется в библиотеку. Новые читатели – всегда приятно.

Местная история. Это ему не поможет. Алекс поблагодарил библиотекаршу и направился к выходу. Он уже протянул руку к дверной ручке и тут вдруг вспомнил.

CL 475/19.

Сунув руку в карман, он достал бумажный квадратик, который нашёл в спальне. Да, в самом деле, те же буквы. CL. Это не обозначение координатной сетки. CL – это номер библиотечной книги!

Алекс прошёл к стеллажу, указанному библиотекаршей. Если книги не читать, они быстро стареют, а те, что стояли здесь, уже давно прошли срок списания и устало опирались друг на друга, чтобы не упасть. Книга CL 475/19 – этот номер был напечатан на корешке – называлась «Дозмери: история самого старого рудника в Корнуолле».

Алекс сел за свободный стол, открыл книгу и быстро пролистал. Зачем Ян Райдер интересовался историей корнуолльского олова? История в книге казалась знакомой.

На протяжении одиннадцати поколений рудником владела семья Дозмери. В девятнадцатом веке в Корнуолле было четыреста шахт. К началу девяностых годов двадцатого века их осталось всего три, в том числе и «Дозмери». Цена на олово резко снизилась, а сам рудник был практически полностью выработан, но никакой другой работы в этом регионе не было, так что семья упорно отказывалась закрывать рудник, несмотря на то, что он их быстро разорял. В 1991 году сэр Руперт Дозмери, последний владелец, тайком ушёл из дома и застрелился. Его похоронили во дворе местной церкви, в гробу, сделанном, как говорят, из олова.

Его дети закрыли рудник и продали землю над ним «Сейли Энтерпрайзис». Сами шахты запечатали, а некоторые туннели уже затопило.

В книге было много старых чёрно-белых фотографий: шахтные пони, старомодные лампы. Группы шахтёров с кирками и коробками с обедом. Теперь все они уже наверняка мертвы. Перелистывая страницы, Алекс нашёл карту, изображавшую расположение туннелей незадолго до закрытия шахты.

Масштабы прикинуть было довольно сложно, но лабиринт шахт, штреков и рельсовых путей тянулся на несколько миль под землёй. Спустись в полную темноту подземелья, и мгновенно потеряешься. Ян Райдер что, побывал в руднике Дозмери? Если да, то что он там нашёл?

Алекс вспомнил коридор у подножия металлической лестницы. Тёмно-коричневые, недоделанные стены и лампы, висящие на потолке, напомнили ему что-то, и теперь он вдруг понял, что именно. Этот коридор – должно быть, один из туннелей старой шахты! Предположим, Ян Райдер тоже спускался по этой лестнице. Как и Алекс, он наткнулся на запертую металлическую дверь и решил во что бы то ни стало пробраться на другую сторону. Но он понял, что́ это за коридор – и поэтому снова вернулся в библиотеку. Он нашёл книгу о шахте Дозмери – вот эту самую книгу. Карта показала ему, как попасть по ту сторону двери.

И он оставил об этом записку!

Алекс достал диаграмму, нарисованную Яном Райдером, и выложил её на страницу, поверх распечатанной карты. А потом поднёс к лампе и просветил оба листа насквозь.

И он увидел карту-схему, а под ней уже знакомую ему подпись —

Линии, нарисованные Райдером на листке. Они в точности соответствовали шахтам и штрекам рудника, указывая дорогу. Алекс был в этом совершенно уверен. Если он сможет найти вход в рудник Дозмери, то, ориентируясь по карте, дойдёт до комнаты, в которую вела та металлическая дверь.

Через десять минут он ушёл из библиотеки с ксерокопией страницы. Спустившись к заливу, он нашёл один из тех моряцких магазинов, где продаётся вообще всё. Там он купил мощный фонарик, свитер, длинную верёвку и коробку мелков.

А потом поднялся обратно на холм.

Снова сев на квадроцикл, Алекс понёсся по вершине скалы; на западе уже заходило солнце. Впереди он видел дымовую трубу и полуразвалившуюся башню, которая, как он надеялся, обозначает вход в шахту Керневек, названную в честь древнего языка Корнуолла. Если верить карте, начинать нужно отсюда. Квадроцикл, по крайней мере, немного облегчил ему жизнь. Пешком бы он туда добирался не меньше часа.

Времени было всё меньше, и он это знал. «Громоотводы» уже начали вывозить с фабрики, и меньше чем через сутки премьер-министр их активирует. Если программа действительно заражена каким-то вирусом, что может произойти? Что-нибудь унизительное и для Сейли, и для британского правительства? Или ещё хуже?

А как компьютерная болезнь связана с тем, что он видел прошлой ночью? Что бы ни доставляла подводная лодка на той пристани, это явно никак не связано с компьютерами. Серебристые коробки с вакуумными печатями похожи скорее на что-то из «Звёздных войн». Да и людей вообще-то не убивают за то, что они уронят жёсткий диск.

Алекс припарковал квадроцикл рядом с башней и прошёл в дверь с аркой. Поначалу он подумал, что ошибся. Здание больше напоминало разрушенную церковь, чем вход в шахту. До него здесь бывали и другие. На полу валялись смятые пивные банки и пакеты из-под чипсов, а стены, как обычно, были разрисованы. «ЗДЕСЬ БЫЛ ДЖОН». «НИК ЛЮБИТ КЭСС». Те, кто был здесь, проявляли себя с самой худшей стороны – ещё и используя для этого флуоресцентную краску.

Сделав очередной шаг, он услышал лязг, посмотрел вниз и увидел, что стоит на металлическом люке, вделанном в бетонный пол. По краям люка проросла трава и сорняки, но, коснувшись рукой трещины, он почувствовал слабое дуновение. Похоже, это и есть вход в шахту.

Люк был закрыт на тяжёлый амбарный замок толщиной в несколько сантиметров. Алекс выругался про себя. Он оставил крем от прыщей в комнате. Этот крем прожёг бы замок за секунды, но он не может просто вернуться в «Сейли Энтерпрайзис» и забрать его. Он опустился на колени и раздражённо дёрнул замок. К его удивлению, он легко открылся. Кто-то побывал здесь до него. Ян Райдер – кто ещё это мог быть? Должно быть, он сумел его вскрыть и не стал полностью закрывать на случай, если ему доведётся снова сюда вернуться.

Алекс снял замок и схватился за крышку люка. Чтобы поднять его, ему пришлось напрячь все силы, и ему в лицо сразу же ударил поток холодного воздуха. Крышка люка с лязгом упала на пол, и он заглянул в тёмный провал, уходивший в глубину, куда даже не доставал солнечный свет. Алекс посветил в дыру фонариком. Луч ушёл вниз метров на пятьдесят, но шахта тянулась ещё ниже. Он поднял с земли камешек и бросил в отверстие. Камешек обо что-то стукнулся лишь секунд через десять.

По стенке шахты вниз шла ржавая лестница. Алекс на всякий случай оглянулся на квадроцикл, затем повесил верёвку на плечо, а фонарик – на пояс. Ему совсем не хотелось лезть в дыру. Металлические ступеньки обжигали руки холодом; едва он опустился ниже уровня земли, свет совсем исчез – его словно засосало в такую полную темноту, что он даже усомнился, есть ли у него ещё глаза. Но он не мог одновременно и лезть, и держать фонарик. Приходилось действовать на ощупь – сначала руками, потом ногами; он спускался всё ниже и ниже, и вот наконец его нога коснулась земли. Он стоял на дне шахты Керневек.

Он поднял голову. Вход, через который он сюда попал, едва виднелся наверху – короткий, круглый, далёкий словно луна. Тяжело дыша и борясь с чувством клаустрофобии, Алекс достал фонарик и включил его. Луч показал дорогу вперёд и осветил чистым белым светом окружающее пространство. Алекс стоял в начале длинного туннеля; деревянные балки удерживали неровные стены и потолок. Пол был сырым, а в воздухе стоял запах солёной воды. В шахте было холодно. Он предполагал, что так и будет; прежде чем пойти дальше, он натянул купленный свитер и нарисовал мелом на стене большой крест. Это тоже хорошая идея. Что бы ни случилось дальше, он хотел убедиться, что найдёт дорогу обратно.

Алекс сделал два шага вперёд, в туннель, и сразу почувствовал на себе вес горных пород, почвы и оставшихся жилок олова. Здесь было ужасно. Ощущение было такое, что его похоронили заживо, и ему понадобилось собрать все силы, чтобы заставить себя идти дальше. Шагов через пятьдесят он добрался до следующего туннеля, отходящего влево. Он достал ксерокопию карты и посмотрел на неё в свете фонаря. Если верить Яну Райдеру, здесь нужно свернуть. Он повернул фонарик и пошёл в новый туннель, который уходил вниз, всё глубже и глубже под землю.

В руднике царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь его собственным хриплым дыханием, хрустом камешков под ногами и всё убыстряющимся стуком сердца. Чернота словно поглощала не только свет, но и звук. Алекс открыл рот и закричал – просто чтобы услышать хоть что-то. Но его голос прозвучал совсем тихо, лишь напомнив об огромной толще земли над головой. Состояние туннеля было плачевным. Некоторые балки уже обломились и упали; потом ему на голову высыпалась струйка гравия, напомнив, что рудник Дозмери закрыли не зря. Адское место. Может обвалиться в любой момент.

Дорога уводила его всё глубже. От давления начинало стучать в ушах, а темнота казалась всё более густой и подавляющей. Он наткнулся на кучу железа и проводов – какую-то машину, давным-давно закопанную и забытую. Он быстро перелез через неё, оцарапав ногу о металлические зазубрины, и остановился на несколько секунд, заставив себя успокоиться. Паниковать нельзя. «Если запаникуешь, то потеряешься. Думай, что делаешь. Будь осторожен. Один шаг за один раз».

– Хорошо. Хорошо… – прошептал Алекс, чтобы подбодрить себя, затем пошёл дальше.

Он оказался в широком круглом зале, в котором сходились шесть туннелей, образуя своеобразную звезду. Самый широкий из них выходил слева, в нём виднелись остатки рельсовой дороги. Алекс поводил фонарём из стороны в сторону и увидел пару деревянных вагонеток – судя по всему, в них возили на поверхность какое-то оборудование или грузы с оловом. Проверив обе карты, он подумал, не пойти ли по рельсам – по ним вроде как можно быстрее добраться до места, обозначенного Яном Райдером. Но в конце концов он всё-таки решил туда не идти. Дядя свернул и пошёл чуть ли не в обратную сторону – явно не без причины. Алекс поставил ещё два крестика мелом – один возле туннеля, через который пришёл, другой – возле того, куда собирался войти, – и пошёл дальше.

Новый туннель быстро становился всё ниже и у́же, и вскоре Алексу пришлось пригнуться, чтобы пройти дальше. Пол был очень мокрым, лужи доставали Алексу до щиколоток. Он вспомнил, насколько этот рудник близко к морю, и ему в голову пришла ещё одна неприятная мысль. Когда прилив? И что происходит в шахте, когда прибывает вода? Алексу вдруг представилось, как он стоит в полной темноте, а вода всё прибывает, доставая ему до груди, до шеи, заливая лицо. Он остановился и заставил себя думать о чём-нибудь другом. Здесь, внизу, в одиночестве, далеко под поверхностью земли, ни в коем случае нельзя позволять воображению стать твоим врагом.

Туннель изогнулся дугой, затем перешёл в ещё одну рельсовую дорогу, погнутую и сломанную, местами забросанную обломками, нападавшими сверху. Но по металлическим рельсам оказалось легче идти – они отражали свет фонаря. Алекс шёл по ним вплоть до того, как они сошлись с основной рельсовой дорогой. Он потратил тридцать минут и практически вернулся туда, откуда вышел, но, проведя фонарём по широкой дуге, он понял, почему Ян Райдер отправил его в обход. Туннель обвалился. Примерно в тридцати метрах от него главная рельсовая дорога была полностью перекрыта.

Он перешёл пути, по-прежнему следуя карте, и остановился. Посмотрел на бумагу, затем снова вперёд. Невозможно. Но ошибки никакой не было.

Он дошёл до маленького круглого туннеля, круто уходившего вниз. Но через десять метров туннель просто заканчивался – его перекрывало что-то похожее на лист металла. Алекс подобрал камешек и бросил его вниз. Послышался всплеск, и он всё понял. Туннель был полностью заполнен водой, чёрной как чернила. Вода поднялась до самого потолка туннеля, так что, даже если предположить, что он сможет плыть в воде, температура которой близка к нулю, дышать там не получится. Выходит, он зря проделал весь этот тяжёлый путь под землёй? Пути вперёд не было.

Алекс уже собирался уходить, но, развернув фонарик, увидел на земле какой-то свёрток. Подойдя к нему, он наклонился посмотреть. Это оказался сухой гидрокостюм, по виду совершенно новый. Алекс вернулся к кромке воды и снова осветил её фонариком. На этот раз он заметил ещё кое-что. К камню была привязана верёвка. Она уходила в воду по диагонали и исчезала там. Алекс понял, что это значит.

Ян Райдер проплыл через затопленный туннель. Он надел гидрокостюм и сумел закрепить верёвку, чтобы не сбиться с дороги. Он явно планировал вернуться назад. Вот почему он оставил замок открытым. Покойный дядя снова помог Алексу. Остался лишь один вопрос: хватит ли у него смелости пойти дальше?

Он взял гидрокостюм. На него слишком велик, хотя, конечно, от холода всё равно защитит. Но холод – далеко не единственная проблема. Туннель может длиться десять метров, а может и все сто. Вдруг Ян Райдер плыл здесь с аквалангом? Если Алекс нырнёт в воду, и на полпути у него закончится воздух, он просто утонет. Под толщей горных пород, в холодной тьме. Он не мог представить себе худшего способа умереть.

Но он прошёл уже так далеко, и, если верить карте, уже практически добрался до места. Алекс выругался. Это вообще не весело. Зачем он вообще узнал о существовании Алана Бланта, «Сейли Энтерпрайзис» и «Громоотвода»? Но возвращаться уже нельзя. Если дядя смог здесь проплыть, то и он сможет. Стиснув зубы, он натянул гидрокостюм – холодный, липкий, неудобный, – и застегнул его. Обычную одежду он снимать не стал – и, возможно, это помогло. Костюм кое-где висел мешком, но в целом сидел на нём довольно плотно. Вряд ли он пропустит воду.

Алекс двигался быстро, боясь, что если остановится слишком надолго, то передумает. Он подошёл к кромке воды. Протянув руку, он взялся за верёвку. Грести двумя руками будет быстрее, но он не решился настолько рисковать. Потеряться в подводном туннеле – не лучше, чем в нём задохнуться. Нужно держаться за верёвку, чтобы она привела его куда нужно. Алекс сделал несколько глубоких, быстрых вдохов, насыщая кровь кислородом – это даст ему несколько драгоценных секунд. А потом нырнул.

Холод был жутким – его словно ударили молотом, выбив воздух из лёгких. Вода била его по голове, кружась вокруг носа и глаз. Пальцы тут же онемели. Он всем телом почувствовал резкую смену температур, но гидрокостюм работал, всё же сохранив немного тепла. Схватившись за верёвку, он оттолкнулся ногами. Всё, назад дороги нет.

Потянуть и оттолкнуться. Потянуть и оттолкнуться. Алекс пробыл под водой меньше минуты, но лёгким уже приходилось нелегко. Потолок туннеля царапал его по плечам, и он боялся, что острые камни вот-вот разорвут гидрокостюм, а потом и кожу. Но замедлять ход нельзя. Сильнейший холод быстро лишал его сил. Потянуть и оттолкнуться. Потянуть и оттолкнуться. Сколько он уже под водой? Девяносто секунд? Сто? Он крепко зажмурил глаза, но если бы и открыл, это ничего бы не изменило. Он был в чёрном, кружащемся, холодном аду. И воздух заканчивался.

Он тянул себя вперёд по верёвке, стирая ладони. Прошло, наверное, уже около двух минут, хотя Алексу казалось, что не меньше десяти. Он уже не мог не открыть рот и вдохнуть, хотя в горло вместо воздуха хлынет вода… Он безмолвно закричал про себя. Потянуть и оттолкнуться. Потянуть и оттолкнуться. А потом верёвка вдруг пошла вверх, плечи уже не касались потолка, он открыл рот и с силой втянул в себя воздух. Алекс сумел добраться до конца коридора – хотя, наверное, ещё бы несколько секунд, и всё.

Но куда он добрался?

Алекс ничего не видел. Он плыл в полной темноте, даже не представляя, где заканчивается вода. Фонарик он оставил на той стороне, но отлично понимал, что даже если ему очень захочется вернуться, у него уже не хватит сил. Он прошёл по следам, оставленным погибшим дядей. И лишь сейчас понял, что они, возможно, приведут в могилу и его.

Алекс медленно плыл вперёд, совершенно вслепую, боясь, что в любой момент ударится о торчащий камень и размозжит себе череп. Несмотря на гидрокостюм, ледяная вода ощущалась всё сильнее, и он понимал, что надо как можно скорее выбираться. Его рука чего-то коснулась, но пальцы слишком озябли, чтобы понять, что это. Держась за верёвку, он потянул себя вперёд. Ноги коснулись дна. И тут он вдруг понял, что видит. В конце туннеля откуда-то брезжил свет.

Зрение постепенно привыкло к полумраку. Взмахнув рукой перед лицом, он сумел кое-как разглядеть пальцы. Он держался за деревянную балку, свалившуюся с потолка. Он закрыл глаза, потом снова открыл. Тьма отступила, и Алекс увидел вырезанный в горной породе перекрёсток, где сходились три туннеля. Четвёртый, позади него, был затоплен. Свет, конечно, был едва заметным, но он придал ему сил. Воспользовавшись балкой как импровизированными мостками, он выбрался на камни и услышал тихий, пульсирующий звук. Он не мог сказать, насколько близко или далеко этот звук, но вспомнил, что слышал такой же под блоком Г, перед металлической дверью. Это значит, что он добрался до нужного места.

Он снял гидрокостюм. К счастью, тот действительно не пропустил воду. Туловище осталось сухим, но с волос по шее стекала ледяная вода, а кроссовки и носки совершенно промокли. Когда он сделал несколько шагов, в кроссовках захлюпало, и ему пришлось снять их и хорошенько вытрясти, прежде чем идти дальше. Карта Яна Райдера всё ещё лежала, сложенная, в его кармане, но больше она ему была не нужна. Нужно лишь идти на свет.

Он прошёл прямо, до следующего перекрёстка, и свернул направо. Свет уже стал настолько ярким, что он даже разглядел, какого цвета каменные стены – тёмно-коричневые и серые. Пульсация тоже становилась всё громче, и Алекс почувствовал, как откуда-то спереди до него доносится тёплый воздух. Он осторожно шёл вперёд, раздумывая, что же ждёт его впереди. Он свернул за угол, и каменные стены вдруг уступили место новеньким кирпичным, с решётками, расположенными на одинаковых расстояниях вдоль пола. Старый штрек переделали в выходную шахту для системы кондиционирования воздуха. Свет, на который шёл Алекс, виднелся как раз из-за решёток.

Он опустился на колени рядом с одной из решёток и увидел через неё большую комнату с белым кафелем – лабораторию со сложным оборудованием из стекла и стали, разложенным по рабочим столам. Комната была пуста. Алекс осторожно взялся за решётку, но она была прочно вделана в горную породу. Вторая решётка вела в ту же комнату – и тоже была хорошо закреплена. Алекс прошёл по туннелю к третьей. Эта вела в кладовую, где стояли серебристые ящики – те самые, которые ночью доставили на подводной лодке.

Он схватил решётку обеими руками и потянул. Она легко отошла от камня; присмотревшись, Алекс понял почему. Ян Райдер уже побывал здесь до него. Он разрезал удерживавшие её болты. Алекс бесшумно поставил решётку на пол. Ему было грустно. Ян Райдер нашёл дорогу в шахте, нарисовал карту, проплыл по затопленному туннелю и открыл решётку. Алекс ни за что бы не добрался так далеко без его помощи. Он очень жалел, что не узнал дядю получше – и, может быть, не так им восхищался – до его смерти.

Он осторожно протиснулся в прямоугольное отверстие и спустился в комнату. В последнюю минуту – лёжа на животе и болтая ногами в воздухе – он потянулся к решётке и поставил её на место. Если никто не станет слишком внимательно приглядываться, ничего странного они не заметят. Он спрыгнул на пол, приземлившись на цыпочки, словно кот. Пульсация слышалась громче – она исходила откуда-то из-за пределов комнаты. Она заглушит любой шум, который он здесь поднимет. Пройдя к ближайшему серебристому ящику, он осмотрел его. На этот раз ящик щёлкнул в его руках и открылся, но внутри было пусто. То, что в нём привезли, уже пустили в дело.

Он проверил, нет ли в комнате камер, затем прошёл к двери. Она была не заперта. Алекс медленно, по сантиметру за раз, открыл её и выглянул наружу. Дверь выходила в длинный коридор, в обоих концах которого были раздвижные двери. По всей длине коридора тянулся серебристый поручень.

– 19:00. Красная смена – к конвейерам. Синяя смена – в камеры дезинфекции.

Голос, звучавший из громкоговорителей, не был ни мужским, ни женским; он был совершенно безэмоциональным, нечеловеческим. Алекс посмотрел на часы. Уже семь вечера. Он пробыл в руднике больше времени, чем предполагал. Он осторожно шагнул вперёд. Собственно, он нашёл скорее не коридор, а что-то вроде смотровой площадки. Он дошёл до поручня и посмотрел вниз.

Алекс даже не представлял, что может найти за металлической дверью, но увиденное по-настоящему поразило его воображение. Огромный зал, стены – наполовину из голого камня, наполовину из полированной стали – уставлены компьютерным оборудованием, электронными измерителями, машинами, которые моргали, светились и жили своей жизнью. В нём работали сорок или пятьдесят человек, кто-то в белых халатах, кто-то в комбинезонах; на руках у них были повязки разных цветов: красные, жёлтые, синие и зелёные. С потолка светили яркие лампы. У всех дверей стояли вооружённые охранники, наблюдая за работой с непроницаемыми лицами.

Именно здесь собирали «Громоотводы». Компьютеры медленно ехали по длинному, непрерывному конвейеру, мимо учёных и техников. Самым странным здесь было то, что они уже выглядели готовыми… и, конечно же, должны были быть готовы. Об этом сказал сам Сейли. Их должны были вывезти с фабрики сегодня днём и вечером. Что за странные улучшения в них вносят в последний момент в секретном цеху? И почему конвейер спрятан от чужих глаз? То, что Алекс увидел на экскурсии по «Сейли Энтерпрайзис», – лишь верхушка айсберга. Основная часть фабрики находилась здесь, под землёй.

Он присмотрелся внимательнее. Вспомнив «Громоотвод», за которым сидел сам, он заметил кое-что, чего не видел раньше. Маленькие полоски пластика над экранами были отодвинуты в сторону, и под ними оказалось небольшое углубление – цилиндрическое, глубиной около пяти сантиметров. Компьютеры проходили под странной машиной с кронштейнами, проводами и гидравлическими руками. Непрозрачные серебристые пробирки продвигались вперёд по узкой клетке, словно приветствуя компьютеры: по одной пробирке на каждый компьютер. А машина была точкой встречи. С невероятной точностью пробирки извлекали из клетки, разворачивали и укладывали в открытые углубления. После этого «Громоотводы» резко уезжали вперёд. Другая машина закрывала и запечатывала пластиковые полоски. К тому моменту, как компьютеры доезжали до конца конвейера и их упаковывали в красно-чёрные коробки с логотипом «Сейли Энтерпрайзис», крышки углублений были уже совершенно не заметны на корпусе.

Уголком глаза Алекс заметил какое-то движение и посмотрел мимо конвейера, в огромное окно, ведущее в соседнюю комнату. Там неуклюже, словно в замедленной съёмке, шли два человека в костюмах химзащиты. А потом остановились. Прозвучал сигнал тревоги, и они вдруг исчезли в облаке белого пара. Алекс вспомнил недавно прозвучавшее объявление. Дезинфекция? Но если «Громоотвод» делается на основе круглого процессора, подобные экстремальные меры вообще не требовались – да и вообще, Алекс такого раньше никогда не видел. Работники проходили обеззараживание – но от какой заразы?

– Агент Григорович вызывается в биоизоляционную зону. Агент Григорович, ответьте на вызов.

Стройная, светловолосая фигура отошла от конвейера и не спеша направилась к двери, автоматически открывшейся перед ней. Алекс во второй раз увидел русского наёмного убийцу, Ясена Григоровича. Что вообще происходит? Алекс вспомнил подводную лодку и ящики, запечатанные вакуумными замками. Конечно же. Григорович привёз пробирки, которые сейчас установили в компьютеры. В пробирках находилось оружие, с помощью которого он замыслил какой-то саботаж. Но нет. Это невозможно. Библиотекарша в Порт-Теллоне сказала ему, что Ян Райдер искал книги о компьютерных вирусах…

Вирусы.

Обеззараживание.

Биоизоляционная зона…

Он всё понял – и в этот момент что-то холодное и твёрдое ткнуло его в шею. Алекс даже не услышал, как за ним открылась дверь, но замер, услышав шёпот:

– Стой. Руки по швам. Одно неверное движение, и я прострелю тебе голову.

Он медленно огляделся. За его спиной стоял охранник, держа в руке пистолет. Алекс не одну сотню раз видел такое в кино и сериалах и поразился тому, насколько же реальность от них отличается. В руке охранника был автоматический пистолет «Браунинг», и одно движение пальца направит девятимиллиметровую пулю прямо ему в череп, пробив насквозь мозг. От одного прикосновения металла его затошнило.

Он выпрямился. Охраннику было лет двадцать пять, его бледное лицо выглядело озадаченным. Алекс никогда не видел его раньше – но, что ещё важнее, он никогда не видел Алекса. Он не ожидал увидеть здесь мальчика. Это могло помочь.

– Кто ты? – спросил он. – Что ты здесь делаешь?

– Я гость мистера Сейли, – ответил Алекс, уставившись на пистолет. – Почему вы мне угрожаете? Я ничего плохого не сделал.

Его голос звучал жалко. Просто маленький мальчик, который потерялся. Но это возымело нужный эффект. Охранник, колеблясь, чуть опустил оружие, и в этот момент Алекс нанёс удар. Ещё один классический удар из карате, на этот раз – удар локтем с разворота в лицо, чуть ниже уха. Даже этого единственного удара, скорее всего, оказалось достаточно, чтобы послать охранника в нокаут, но рисковать было нельзя, так что для верности Алекс добавил ему ещё и коленом в пах. Охранник согнулся и рухнул на пол, уронив пистолет. Алекс быстро оттащил его от поручня, потом посмотрел вниз. Никто не увидел того, что произошло.

Но Алекс понимал, что охранник долго без сознания не пролежит. Нужно отсюда выбираться – не просто из-под земли, а вообще покинуть территорию «Сейли Энтерпрайзис». Нужно связаться с миссис Джонс. Он до сих пор не понимал, как и почему, но теперь точно знал, что «Громоотводы» превращают в машины для убийства. До запуска проекта в Музее науки оставалось меньше семнадцати часов. И Алекс должен как-то его остановить.

Он побежал. Дверь в конце коридора автоматически открылась, и за ней обнаружился изогнутый белый коридор с кабинетами без окон, судя по всему, встроенными прямо в штреки рудника Дозмери. Вернуться путём, которым пришёл сюда, Алекс не мог. Он слишком устал, и даже если сможет как-то пробраться назад по шахтам, обратно доплыть по туннелю ему точно не удастся. Его единственный шанс – дверь, которая изначально привела его сюда. Она вела к металлической лестнице, которая выходила в блок Г. В его комнате стоял телефон. Если не удастся им воспользоваться, можно передать сообщение через «Нинтендо-DS». Так или иначе, в МИ-6 должны узнать то же, что и он.

Он добежал до конца коридора, затем отскочил назад, увидев трёх охранников, направлявшихся к двойным дверям. К счастью, они его не заметили. Никто не знает, что он здесь. Всё будет хорошо.

И тут зазвучал сигнал тревоги. Клаксон раздавался во всех коридорах, отражаясь от углов и стен. Над головой замигала красная лампа. Охранники развернулись и увидели Алекса. В отличие от охранника на обзорной площадке, они не колебались ни мгновения. Когда Алекс прыгнул головой вперёд в ближайшую дверь, они вскинули автоматы и открыли огонь. Пули врезались в стену рядом с ним и срикошетили в коридор. Алекс приземлился на живот и тут же толкнул дверь ногой, захлопывая её за собой. Он выпрямился, нашёл засов и задвинул его. Через секунду по двери забарабанили пули охранников. Но она была сделана из прочного металла. Выдержит.

Он стоял на платформе, которая вела вниз, к хитросплетению труб и цилиндров, напоминавших котельную на корабле. Сигнал тревоги был таким же громким, как и в главном коридоре. Он доносился словно сразу отовсюду. Алекс сбежал по лестнице, прыгая через три ступеньки, и остановился в поисках выхода. Он мог пойти по одному из трёх коридоров, но потом услышал топот ног и понял, что выбор остался только из двух. Он пожалел, что не стащил у охранника «Браунинг». Он был один и не вооружён – единственная утка в тире, со всех сторон окружённая охотниками. МИ-6 готовили его к этому? Если да, то одиннадцати дней явно недостаточно.

Он бежал, лавируя между трубами и пытаясь открыть все двери, попадавшиеся на пути. Комната с костюмами химзащиты, висящими на крючках. Душевая. Ещё одна большая лаборатория со второй дверью в противоположной стене, а в середине – стеклянный цилиндрический бак, заполненный зелёной жидкостью. Из бака торчали спутанные резиновые трубки, вокруг лежали подносы с пробирками.

Бочкообразный бак и подносы. Алекс уже видел их – точнее, их расплывчатые очертания на экране «Нинтендо». Должно быть, он стоит с другой стороны той самой двери. Она была заперта изнутри электронным замком; на стене висела стеклянная идентификационная панель. Он ни за что не сможет открыть её. Он в ловушке.

Приближались шаги. Алекс едва успел спрятаться под одним из рабочих столов, когда распахнулась дверь, через которую он сюда попал, и в лабораторию вбежали два охранника. Они быстро огляделись, но его не заметили.

– Здесь нет! – сказал один из них.

– Иди наверх!

Один из охранников ушёл обратно через дверь. Другой подошёл к выходу и положил руку на стеклянную панель. Она засветилась зелёным и издала громкий сигнал. Охранник открыл её и исчез. Алекс на четвереньках бросился вперёд и в последний момент успел удержать дверь рукой. Немного подождав, он встал и открыл дверь. Как Алекс и надеялся, перед ним оказался тот самый недостроенный коридор, в котором его застала врасплох Надя Фоль.

Охранник уже ушёл вперёд. Алекс выскользнул за дверь и закрыл её за собой, приглушив звук клаксона. Он дошёл до металлической лестницы, потом – до двери. Он очень обрадовался, снова выбравшись на свежий воздух. Солнце уже зашло, но взлётная полоса через дорогу была ярко освещена прожекторами, которые Алекс обычно видел на футбольных стадионах. На ней стояло около десятка грузовиков, в которые загружали тяжёлые квадратные красно-чёрные ящики. Грузовой самолёт, который Алекс видел, едва приехав на фабрику, с громким рокотом взлетел и исчез в воздухе.

Алекс понял, что видит самый последний этап сборки и поставки. Красно-чёрные ящики были такими же, как он видел внизу, в подземном зале. «Громоотводы», оснащённые смертоносным секретом, загружали для доставки. К утру они разъедутся по всей стране.

Пригнувшись, он пробежал мимо фонтана, затем по газону. Он подумал, не стоит ли направиться сразу к главным воротам, но понимал, что это безнадёжно. Охранникам уже сообщили. Через забор он тоже не перелезет – тем более что наверху там колючая проволока. Нет. Единственным вариантом оставалась его собственная комната. Там стоял телефон. А ещё там было его единственное оружие – устройства, которые он получил от Смитерса четыре дня – или четыре года? – назад.

Он прошёл в дом через кухню, точно так же, как вышел прошлой ночью. Было всего восемь часов, но дом казался полностью заброшенным. Он взбежал по лестнице и прошёл по коридору к своей комнате, затем медленно открыл дверь. Похоже, ему повезло. В комнате никого не было. Не включая свет, он вошёл внутрь и взял телефон. Связи не было. Ну да неважно. Он нашёл свою «Нинтендо», все четыре картриджа, йо-йо и крем от прыщей и рассовал их по карманам. Здесь оставаться нельзя. Слишком опасно. Он найдёт какое-нибудь укрытие, а потом с помощью картриджа «Немезис» свяжется с МИ-6.

Он вернулся к двери, открыл её и поражённо замер. В коридоре стоял мистер Грин, с его отвратительным бледным лицом, рыжими волосами и багровой кривой улыбкой. Алекс быстро среагировал, нанеся удар правой рукой, но мистер Грин оказался ещё быстрее. Он плавно шагнул в сторону, а затем резко выбросил вперёд руку, ударив Алекса в горло ребром ладони. Алекс хватал ртом воздух, но не мог вдохнуть. Дворецкий промычал что-то нечленораздельное и нанёс второй удар. Алексу почудилось, что если бы не шрамы, он сейчас бы очень довольно улыбался. Он попытался увернуться от удара, но кулак мистера Грина врезался ему прямо в челюсть. Теряя равновесие, он отлетел назад в спальню.

Он даже не помнил, как ударился о пол.

За Алексом пришли на следующее утро.

Он провёл ночь, прикованный к батарее в маленькой тёмной комнатке с единственным зарешеченным окном. Возможно, когда-то это был погреб для угля. Когда Алекс открыл глаза, через окошко как раз пробивался первый серый утренний свет. Он закрыл глаза, потом снова открыл. Голова болела, а лицо в месте удара мистера Грина сильно распухло. Его руки были связаны за спиной, а сухожилия в плечах горели. Но хуже всего было чувство, что он провалился. Сегодня первое апреля, день включения «Громоотводов». А Алекс совершенно беспомощен. Именно он остался первоапрельским дурачком.

Около девяти часов дверь открылась, и вошли два охранника в сопровождении мистера Грина. С Алекса сняли наручники и заставили подняться. Охранники подхватили его под руки с обеих сторон, вывели из комнаты, и они вместе поднялись по лестнице. Он по-прежнему оставался в доме Сейли. Лестница вела в холл с огромной картиной «Судный день». Алекс посмотрел на фигуры, извивавшиеся в агонии на холсте. Если он прав, то сюжет этого изображения вскоре повторится по всей Британии. Всего через три часа.

Охранники протащили его через дверь, в комнату с аквариумом. Перед ним стояло деревянное кресло с высокой спинкой. Алекса заставили сесть и снова заковали руки за спиной. Потом охранники ушли, а мистер Грин остался.

Алекс услышал шаги на спиральной лестнице, потом увидел кожаные туфли. Лишь потом появился и сам Ирод Сейли, одетый в безупречный бледно-серый шёлковый костюм. Блант и люди из МИ-6 с самого начала относились с подозрением к мультимиллионеру с Ближнего Востока. Считали, что он что-то скрывает. Но даже они не смогли докопаться до правды. Он не друг страны Алекса. Он её злейший враг.

– Три вопроса, – резко произнёс Сейли. Его голос был холодным как лёд. – Кто ты? Кто тебя сюда послал? Что тебе известно?

– Не знаю, о чём вы, – ответил Алекс.

Сейли вздохнул. Если в нём при первой встрече с Алексом и было что-то комичное, то сейчас все эти черты исчезли. Его лицо было скучающим и деловым, а взгляд – жутким и полным злобы.

– У нас очень мало времени, – сказал он. – Мистер Грин?..

Мистер Грин подошёл к одной из витрин и извлёк из неё нож – острый как бритва, с зазубренным лезвием. Он поднёс нож к лицу, его глаза блестели.

– Я уже говорил тебе, что мистер Грин раньше был экспертом по ножам, – продолжил Сейли. – И остаётся им до сих пор. Отвечай на мои вопросы, Алекс, или он причинит тебе столько боли, сколько ты себе даже представить не мог. И не пытайся мне врать, пожалуйста. Просто вспомни, что случается со лгунами. Особенно с их языками.

Мистер Грин шагнул в его сторону. Клинок ярко заблестел в отражённом свете.

– Меня зовут Алекс Райдер, – сказал Алекс.

– Сын Райдера?

– Племянник.

– Кто тебя сюда послал?

– Те же люди, что и его.

Врать в самом деле не было смысла. Это уже неважно. Ставки слишком высоки.

– МИ-6? – Сейли невесело засмеялся. – Отправляют четырнадцатилетних детишек выполнять грязную работу? Как-то не по-английски, скажу я тебе. Неспортивно, а? – спросил он с преувеличенным английским акцентом, прошёл к своему столу и сел.

– А что насчёт моего третьего вопроса, Алекс? Что тебе известно?

Алекс пожал плечами, пытаясь говорить как ни в чём не бывало, чтобы скрыть страх.

– Достаточно много, – ответил он.

– Продолжай.

Алекс сделал глубокий вдох. За его спиной, словно ядовитое облако, проплыла медуза. Он видел её уголком глаза. Он потянул за наручники – вдруг удастся разорвать цепочку? Вдруг что-то сверкнуло, и нож, который держал мистер Грин, воткнулся в спинку кресла, остановившись буквально на волосок от его головы. Остриё даже чуть задело кожу на шее. Под воротник стекла тонкая струйка крови.

– Не заставляй нас ждать, – сказал Ирод Сейли.

– Хорошо. Когда здесь был мой дядя, он заинтересовался вирусами. Спросил о них в местной библиотеке. Я думал, что он говорит о компьютерных вирусах. Вполне естественное предположение. Но я ошибся. Вчера вечером я видел, что вы делали. Слышал объявления по громкой связи. Обеззараживание и биоизоляционная зона. Они говорили о биологической войне. Вы заполучили какой-то настоящий вирус. Его привезли сюда в пробирках, упакованных в серебристые ящики, и вы поставили их в «Громоотводы». Что будет дальше – я не знаю. Наверное, когда компьютеры включат, умрут люди. Компьютеры поставят в школах, так что умрут дети и учителя. А это значит, что вы не святой, как все думают, мистер Сейли. Вы массовый убийца. Блинский психопат, как бы вы сами выразились.

Ирод Сейли сложил руки, тихо хлопнув в ладоши.

– Ты молодец, Алекс, – сказал он. – Поздравляю. За это ты заслуживаешь награды – я расскажу тебе всё. В каком-то смысле МИ-6 даже оказались правы, отправив ко мне настоящего английского школьника. Потому что, видишь ли, никого в мире я так не ненавижу, как их. О, да…

Его лицо искривилось от гнева, и на мгновение Алекс увидел в его глазах безумный огонёк.

– Вы, блинские снобы с вашими напыщенными школами и вашим вонючим английским превосходством! Но я покажу вам. Всем вам покажу!

Он встал и подошёл к Алексу.

– Я приехал в эту страну сорок лет назад, – сказал он. – У меня не было денег. У моей семьи ничего не было. Но если бы не безумная случайность, я бы, скорее всего, прожил всю жизнь в Бейруте и там же умер. И вам бы всем повезло, если бы так и случилось! Очень повезло!

Меня отправила сюда американская семья, чтобы я получил образование. У них были друзья на севере Лондона, я жил у них и ходил в местную школу. Ты представить себе не можешь, как я себя чувствовал. Жить в Лондоне, который я всегда считал сердцем цивилизации. Видеть такое богатство и понимать, что я тоже стану его частью! Я буду англичанином! Для ребёнка, родившегося в ливанской канаве, это было несбыточной мечтой. Но вскоре я столкнулся с реальностью…

Сейли наклонился вперёд и вытащил нож из кресла. Он бросил его мистеру Грину; тот поймал его и покрутил в руке.

– С того самого момента, как я пришёл в школу, надо мной смеялись и издевались. Из-за моего роста. Из-за цвета кожи. Из-за того, что я плохо говорил по-английски. Из-за того, что я не один из них. Мне придумывали всякие имена. Ирод Вонючка. Козлик. Гномик. А ещё они устраивали всякие розыгрыши. Подкладывали кнопки на стул. Воровали и разрисовывали учебники. Срывали с меня штаны и вешали их на флагшток под «Юнион Джеком».

Сейли покачал головой.

– Я любил этот флаг, когда только приехал сюда, – сказал он. – Но всего через несколько недель возненавидел.

– Многие страдают от школьных задир… – начал было Алекс и тут же замолчал – Сейли отвесил ему звонкую оплеуху.

– Я ещё не закончил, – прошипел он.

Сейли тяжело дышал, на нижней губе виднелась слюна. Прошлое словно стояло у него перед глазами, и он снова позволял ему себя терзать.

– В той школе было много забияк, – сказал он. – Но один из них был особенно невыносимым. Мелкий, скользкий как креветка, но его родители были очень богатыми, и он очень хорошо со всеми ладил. Он знал, кому, что и когда сказать… уже тогда был политиком. О да. Он бывал очарователен, когда хотел. Когда рядом были учителя. Но как только они отворачивались, он тут же накидывался на меня. Подбивал всех остальных. «Давайте схватим Козлика и сунем его башкой в унитаз». У него была тысяча идей, как сделать мою жизнь ещё хуже, и он постоянно выдумывал всё новые и новые. Он постоянно провоцировал и дразнил меня, а я ничего не мог сделать, потому что он был всеобщим любимцем, а я – чужаком. Знаешь, кем стал этот мальчик, когда вырос?

– Думаю, вы и так мне скажете, – ответил Алекс.

– Скажу, скажу. Да. Он вырос и стал блинским премьер-министром!

Сейли достал белый шёлковый платок и утёр лицо. Его лысая голова блестела от пота.

– Со мной так обращаются всю жизнь, – продолжил он. – Неважно, каких успехов я добился, сколько денег заработал, скольким людям дал работу. Я по-прежнему посмешище. Я всё ещё Ирод Вонючка, Козлик, ливанский бродяга. Я планировал свою месть сорок лет. И сейчас моё время наконец пришло. Мистер Грин…

Мистер Грин подошёл к стене и нажал на кнопку. Алекс почти ожидал, что сейчас из пола поднимется бильярдный стол, но вместо этого на всех стенах отъехали в сторону панели, открыв ряды телевизионных экранов, тянущихся от пола до потолка. На одном экране Алекс увидел подземную лабораторию, на другом – конвейер, на третьем – аэродром, откуда разъезжались последние грузовики. Повсюду стояли камеры наблюдения, и Сейли мог увидеть каждый уголок своего королевства, вообще не покидая комнаты. Неудивительно, что Алекса так легко раскрыли.

– «Громоотводы» заряжены и готовы. И – да, ты прав, Алекс. В каждом из них содержится, так сказать, компьютерный вирус. Но это, если угодно, моя первоапрельская шутка. Потому что вирус, о котором я говорю, – видоизменённая форма оспы. Естественно, Алекс, она была генетически модифицирована, чтобы действовать быстрее, сильнее… и смертоноснее. Одна ложка этих вирусов может убить целый город. А в моих «Громоотводах» их намного, намного больше.

Сейчас они изолированы и совершенно безопасны. Но днём пройдёт небольшая вечеринка в Музее науки. К ней присоединятся все школы Великобритании, ученики соберутся вокруг прекрасных, блестящих новых компьютеров. А в полдень, ровно с последним ударом часов, мой старый приятель, премьер-министр, произнесёт очередную самодовольную, напыщенную речь и нажмёт кнопку. Он подумает, что включает компьютеры, и в каком-то смысле будет прав. Нажатие кнопки выпустит вирус, и к полуночи в Англии больше не останется школьников, а премьер-министр будет рыдать, вспоминая тот день, когда впервые решил задирать Ирода Сейли!

– Вы с ума сошли! – воскликнул Алекс. – К полуночи вас посадят в тюрьму!

Сейли лишь отмахнулся от него.

– Мне так не кажется. К тому времени, как хоть кто-то поймёт, что произошло, меня уже здесь не будет. Я действую не в одиночку, Алекс. У меня есть могущественные друзья, которые поддерживали меня…

– Ясен Григорович.

– О, ты зря время не терял! – Сейли, похоже, удивился, что Алексу известно это имя. – Григорий работает на людей, которые помогали мне. Давай не будем говорить об именах или даже национальностях. Ты удивишься, сколько стран в мире ненавидят англичан. Начнём хотя бы с большинства европейцев. Но, так или иначе… – Он сложил ладони и вернулся к своему столу. – Теперь ты знаешь правду. Я рад, что смог рассказать её тебе, Алекс. Ты не представляешь, как я тебя ненавижу. Даже когда ты играл со мной в ту дурацкую игру, снукер, я думал, сколько же удовольствия получу, когда убью тебя. Ты такой же, как те мальчишки, с которыми я ходил в школу. Ничего не изменилось.

– Это вы не изменились, – сказал Алекс. Его щека ещё болела от удара Сейли. Но он уже был сыт по горло. – Мне жаль, что над вами издевались в школе. Но задирают в школе многих, и далеко не все из них сходят с ума. Вы жалкий человек, мистер Сейли. И ваш план не сработает. Я сообщил МИ-6 всё, что знаю. Они будут ждать вас в Музее науки. Вместе с людьми в белых халатах.

Сейли захихикал.

– Прости, но я тебе не верю, – сказал он. Его лицо вдруг окаменело. – И, возможно, ты забыл о моём предупреждении. Не надо мне врать.

Мистер Грин шагнул вперёд и подбросил нож. Он приземлился плашмя ему на ладонь.

– Я очень хотел бы посмотреть, как ты умираешь, – сказал Сейли. – К сожалению, у меня срочное дело в Лондоне.

Он повернулся к мистеру Грину.

– Можешь проводить меня до вертолёта. А потом вернись сюда и убей мальчишку. Медленно. Чтобы ему было очень больно. Надо было оставить для него немного оспы… но, думаю, ты придумаешь что-нибудь куда поинтереснее.

Он прошёл к двери, остановился и повернулся к Алексу.

– Прощай, Алекс. Рад был знакомству с тобой. А теперь наслаждайся своей смертью. И помни: ты будешь всего лишь первым…

Дверь захлопнулась. Алекс остался наедине с огромной медузой, прикованный к спинке кресла.

Алекс перестал даже пытаться освободиться. Запястья уже были в кровоподтёках – наручники оказались слишком крепкими. Через полчаса, когда мистер Грин так и не вернулся, он попытался дотянуться до крема от прыщей, который ему дал Смитерс. Крем разъест наручники за секунды, и, что хуже всего, он даже чувствовал его там, куда положил, – в застёгнутом заднем кармане камуфляжных штанов. Но, хотя вытянутые пальцы Алекса были буквально в нескольких сантиметрах от тюбика, он никак не мог до него дотянуться. И это сводило его с ума.

Он услышал рокот взлетавшего вертолёта и понял, что Ирод Сейли отправился в Лондон. У Алекса до сих пор голова шла кругом от того, что он услышал. Мультимиллионер был совершенно сумасшедшим. Он планировал что-то невероятное – массовое убийство, которое уничтожит несколько следующих поколений Британии. Алекс попытался представить, что произойдёт. Десятки тысяч школьников будут сидеть в классах, собравшись вокруг новеньких «Громоотводов», ожидая момента – ровно в полдень, – когда премьер-министр нажмёт кнопку и подключит их к общей сети. Но вместо этого послышится шипение, и комнаты наполнятся облачками смертоносной оспы. А через несколько минут по всей стране начнут умирать дети. Алекс попытался отделаться от этой мысли. Она слишком ужасна. Но всё это на самом деле произойдёт всего через пару часов. И он единственный, кто может это остановить. Но он сидит здесь, связанный, и не может даже сдвинуться с места.

Дверь открылась. Алекс повернул голову, ожидая увидеть мистера Грина, но на пороге стояла Надя Фоль. Она закрыла за собой дверь и торопливо прошла к нему. Её бледное круглое лицо залилось краской, а глаза, прятавшиеся за очками, казались испуганными. Она подошла к нему.

– Алекс!

– Что вам надо? – Алекс отпрянул в сторону, когда она наклонилась над ним. Потом послышался щелчок, и руки Алекса, к его изумлению, освободились. Она расстегнула наручники! Он встал, не понимая, что происходит.

– Алекс, слушай меня, – сказала Фоль. Слова быстро и мягко слетали с её окрашенных жёлтой помадой губ. – У нас мало времени. Я здесь, чтобы помочь тебе. Я работала с твоим дядей – герром Яном Райдером.

Алекс уставился на неё, застигнутый врасплох.

– Я на твоей стороне.

– Но мне никто не говорил…

– Тебе лучше было не знать.

– Но… – Алекс ничего не понимал. – Я видел вас у подводной лодки. Вы знали, что замышляет Сейли…

– Я тогда ничего не могла сделать. Слишком долго объяснять. Нет времени спорить. Ты ведь хочешь его остановить, верно?

– Мне нужно найти телефон.

– Все телефоны в доме закодированы. Ты не сможешь их использовать. Но в моём кабинете есть мобильник.

– Тогда идём.

Алекс всё равно смотрел на неё с подозрением. Если Надя Фоль знает так много, почему она не попыталась остановить Сейли раньше? С другой стороны, она отпустила его – а мистер Грин вот-вот должен был вернуться. У него нет иного выбора, кроме как довериться ей. Он вышел вслед за ней из комнаты, свернул за угол и поднялся по лестнице. На площадке, в углу, стояла статуя обнажённой греческой богини. Фоль ненадолго остановилась, опёршись ладонью о руку статуи.

– Что такое? – спросил Алекс.

– Голова кружится. Ты иди. Первая дверь налево.

Алекс прошёл мимо неё к двери. Уголком глаза он увидел, как она нажимает на руку статуи. Рука сдвинулась… это рычаг! Когда он понял, что его обманули, было уже слишком поздно. Он вскрикнул, и пол под ним повернулся на скрытом шарнире. Он попытался замедлить падение, но схватиться было не за что. Он упал на спину и поехал вниз, по чёрному спиральному пластиковому туннелю. Надя Фоль торжествующе засмеялась – а потом он перестал её слышать, безуспешно пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь на гладких стенах. Интересно, куда же он упадёт?..

Через пять секунд он узнал ответ. Спиральный туннель выплюнул его в холодную воду. Несколько мгновений он барахтался, ничего не видя вокруг. А потом всё же всплыл на поверхность и увидел, что оказался в огромном стеклянном аквариуме, наполненном водой и камнями. И с ужасом понял, что́ это за аквариум.

Фоль бросила его в аквариум с гигантской медузой – португальским корабликом Ирода Сейли. Лишь каким-то чудом он не врезался прямо в него. Алекс видел медузу в дальнем углу аквариума – ужасные щупальца с сотнями стрекательных клеток, крутящиеся под водой. Между ним и медузой не было ничего, кроме воды. Алекс боролся с паникой, пытаясь держаться неподвижно. Он понимал, что если начать бултыхаться, это лишь привлечёт внимание гигантского существа. У медузы нет глаз. Она не знает, что он здесь. Она не будет… не сможет атаковать.

Но в конце концов она всё же до него доберётся. Аквариум был огромным, глубиной метров десять и длиной двадцать или тридцать. Стекло заканчивалось выше уровня воды, так что через него вылезти никак не получится. Посмотрев вниз, через воду, Алекс увидел свет. Он понял, что смотрит в комнату, из которой только что ушёл – личный кабинет Ирода Сейли. Потом открылась дверь – все движения были видны очень размыто, – и в кабинет вошли двое. Алекс едва мог их разглядеть, но отлично понимал, кто это. Фройляйн Фоль и мистер Грин. Они стояли вместе перед аквариумом. Фоль держала в руке что-то похожее на мобильный телефон.

– Надеюсь, ты меня слышишь, Алекс, – женский голос с немецким акцентом слышался из колонки откуда-то сверху. – Уверена, ты уже понял, что из аквариума выбраться невозможно. Можешь здесь поплавать. Час, может быть два. Кому-то удавалось продержаться дольше. Какой там рекорд, мистер Грин?

– Яхь оуына!

– Пять с половиной часов, да. Но скоро ты устанешь, Алекс. Ты утонешь. Или, может быть, всё пройдёт куда быстрее, и тебя унесёт в объятия нашего друга. Видишь его… да? В эти объятия никто не хочет попасть. Они убьют тебя. Боль будет такой, какую вряд ли сможет представить себе ребёнок. Как жаль, Алекс Райдер, что в МИ-6 решили отправить тебя сюда. Больше они тебя не увидят.

Голос смолк. Алекс держался на поверхности осторожными гребками, не сводя глаз с медузы. По ту сторону стекла он снова увидел смазанное движение. Мистер Грин ушёл из комнаты. А вот Фоль осталась. Она хотела увидеть, как он умрёт.

Алекс посмотрел наверх. Аквариум освещался неоновыми лампами, но они висели слишком высоко. Снизу послышался щелчок и тихое жужжание. И он почти сразу понял, что что-то изменилось. Медуза двигалась! Прозрачный конус с тёмно-лиловым кончиком направлялся к нему. Под телом существа медленно плясали щупальца.

Он глотнул воды и понял, что открыл рот, чтобы вскрикнуть. Фоль, должно быть, включила искусственное течение – вот почему медуза поплыла к нему. Он отчаянно дёрнул ногами и поплыл на спине прочь от существа, борясь с потоком воды. Одно щупальце поднялось и схватило его за ногу. Если бы на нём не было кроссовок, его бы сейчас уже ужалили. Достаточно ли сильны стрекательные клетки, чтобы пробить одежду? Скорее всего, да. Кроссовки – единственное, что хоть как-то его защищало.

Он добрался до дальнего угла аквариума и остановился там, держа руку на стекле. Он уже понимал, что Фоль сказала чистую правду. Если его не схватит медуза, то рано или поздно он просто утонет от усталости. Чтобы удержаться на воде, требовалось много сил, а от страха их становилось всё меньше и меньше.

Стекло. Он толкнул его рукой – может быть, удастся его разбить? Есть какой-нибудь способ?.. Алекс проверил расстояние между собой и медузой, сделал глубокий вдох и нырнул на дно аквариума. Надя Фоль по-прежнему внимательно наблюдала за ним. Он её видит в виде размытого пятна, а вот она его совершенно чётко. Она не двинулась, и Алекс в отчаянии понял, что именно этого она от него и ожидала.

Он подплыл к камням и попытался найти среди них какой-нибудь достаточно маленький, чтобы его можно было поднять на поверхность. Но камни были слишком тяжёлыми. Алекс нашёл один размером примерно с его голову, но сдвинуть его с места не получилось. Фоль не пыталась его остановить, потому что знала, что все камни вделаны в бетонный пол. У Алекса уже заканчивался воздух. Он развернулся и оттолкнулся от дна, но в последнюю секунду заметил, что медуза уже оказалась прямо над ним. Он закричал, выпуская изо рта пузыри. Щупальца кружились прямо у него над головой. Алекс извернулся и умудрился всё же не всплыть; отчаянно болтая ногами, он сумел свернуть в сторону. Его плечо врезалось в один из камней, и всё тело пронизала боль. Схватившись за плечо, он отплыл в другой угол и поспешно поднялся на поверхность, хватая ртом воздух.

Стекло разбить не выйдет. Вылезти тоже. Вечно уворачиваться от щупальцев медузы не получится. У него, конечно, были с собой все «игрушки», которые ему выдал Смитерс, но ни одна из них здесь не поможет.

Хотя… точно ли? Он вспомнил о креме от прыщей. Отпустив болевшую руку, он провёл рукой по стенке аквариума. То было невероятное чудо инженерной мысли. Алекс даже не представлял, какое давление вода оказывала на огромные стеклянные пластины, но всю конструкцию удерживал каркас из клёпаных железных брусьев, установленных по углам внутри и снаружи аквариума.

Загребая одной рукой, он расстегнул другой карман и достал тюбик. «АНТИПРЫЩ. ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ КОЖИ». Если Надя Фоль видела, что он делает, то, наверное, решила, что у него поехала крыша. Медуза отплыла к задней стенке аквариума. Алекс подождал несколько секунд, потом снова нырнул.

Брусья были такими толстыми, а аквариум – таким большим, что казалось, что крема точно не хватит, но Алекс вспомнил, как Смитерс демонстрировал ему действие – он тогда взял буквально совсем чуть-чуть. Крем вообще сработает под водой? Впрочем, сейчас беспокоиться об этом уже нет смысла. Алекс поднёс тюбик к металлическим уголкам каркаса аквариума и выдавил длинную полоску крема на металл, затем размазал её по клёпкам.

Он оттолкнулся ногами и поплыл к другой стороне аквариума. Он не знал, через сколько времени подействует крем, да и Надя Фоль уже поняла, что что-то здесь не так. Алекс увидел, что она встала и говорит по телефону – возможно, вызывает помощь.

Одну половину тюбика он израсходовал на один угол аквариума, другую – на другой. Медуза нависла над ним и тянула к нему щупальца, словно пытаясь остановить. Сколько он уже провёл под водой? Его сердце колотилось. Что произойдёт, когда металл разрушится?

Он успел только всплыть на поверхность и глотнуть воздуха, прежде чем получил ответ на свой вопрос.

Даже под водой крем всё равно прожёг клёпки внутри аквариума. Стекло отделилось от каркаса; больше его ничего не удерживало, и огромное давление воды швырнуло его вперёд, словно дверь на ветру. Алекс не видел, что происходит. У него не было даже времени подумать. Его крутило и бросало, он был беспомощен, словно пробка в водопаде. Следующие несколько секунд превратились в кошмар из крутящейся воды и разлетающегося стекла. Алекс не решался даже открыть глаза. Он врезался во что-то, потом его снова подхватила вода. Он был совершенно уверен, что переломал себе все кости. Его накрыло с головой, потом он снова выбрался на поверхность, но, наконец открыв рот, искренне удивился, что вообще ещё может дышать.

Стеклянная стенка аквариума оторвалась, и тысячи литров воды хлынули в кабинет Ирода Сейли. Вода разломала мебель и выбила окна, а теперь медленно утекала сквозь трещины в полу. Побитый и оглушённый, Алекс с трудом поднялся на ноги. Вода доставала ему до икр.

Куда делась медуза?

Ему повезло, что он не налетел на неё, когда их вынесло потоком в кабинет. Но она всё ещё могла быть где-то рядом. Воды в кабинете Сейли ещё достаточно, чтобы она могла добраться до него. Алекс отошёл в самый угол комнаты, напряжённый, готовый в любой момент отпрыгнуть. А потом увидел, что произошло.

Наде Фоль повезло меньше, чем ему. Она стояла прямо у стекла, когда металлический каркас разъело, и не успела вовремя увернуться. Она лежала на спине, сломанные ноги выгнулись под странным углом. Португальский кораблик полностью накрыл её. Она невидящими глазами смотрела на Алекса, словно сквозь огромную массу дрожащего желе. Жёлтые губы раскрылись в безмолвном крике. Щупальца обвили её, сотни стрекательных клеток поразили руки, ноги, грудь. Борясь с тошнотой, Алекс добрался до двери и, шатаясь, вышел в коридор.

Звучал сигнал тревоги. Он услышал его только сейчас, когда к нему окончательно вернулись зрение и слух. Рёв сирены вырвал его из ошеломлённого состояния. Сколько времени? Уже почти одиннадцать. Хотя бы часы ещё работают. Но он в Корнуолле, до Лондона отсюда ехать часов пять, а на фабрике подняли тревогу, и он ни за что не сможет убежать от вооружённой охраны и преодолеть забор с колючей проволокой. Найти телефон? Нет. Фоль, скорее всего, сказала правду – телефоны здесь действительно заблокированы. Да и как он сейчас дозвонится до Алана Бланта или миссис Джонс? Они, скорее всего, уже уехали в Музей науки.

Остался всего один час.

Снаружи, перекрывая шум сирен, раздался другой звук. Пыхтение и рёв пропеллера. Алекс подбежал к ближайшему окну и выглянул. Да, в самом деле: грузовой самолёт, который стоял на аэродроме, когда он сюда приехал, готовился к взлёту.

Алекс промок насквозь, у него всё болело, он почти выбился из сил. Но он знал, что должен сделать.

Развернувшись, он бросился бежать.

Алекс выбежал из дома и остановился, оглядываясь вокруг. Он слышал сигналы тревоги, видел бегущих в его сторону охранников и две машины, которые неслись в сторону дома по подъездной дороге. У него была лишь одна надежда: что никто ещё не понял, что же именно случилось. Что его не будут искать сразу. Это его единственный шанс.

Казалось, что он уже опоздал. Личный вертолёт Сейли уже улетел. Остался лишь грузовой самолёт. Если Алекс собирается добраться до Музея науки в Лондоне за оставшиеся пятьдесят девять минут, он должен на него попасть. Но самолёт уже пришёл в движение, колёса отделились от колодок. Через минуту или две закончатся предполётные проверки, а затем он взлетит.

Алекс огляделся и увидел армейский джип с открытым верхом, припаркованный недалеко от входной двери. Рядом с машиной стоял охранник, державший в руке сигарету; он обернулся, чтобы посмотреть, что происходит, – но не в ту сторону. Идеально. Алекс бегом бросился по гравию. Он прихватил из дома оружие. Один из гарпунов Сейли проплыл мимо него, когда он выбегал из комнаты, и Алекс схватил его, чтобы иметь хоть какую-то возможность защитить себя. Он мог просто застрелить охранника прямо сейчас. Гарпун в спину, потом Алекс запрыгнет в машину, и поминай как звали. Но Алекс понимал, что не сможет этого сделать. Кем бы ни хотели сделать его Алан Блант и МИ-6, он не был готов хладнокровно убивать. Даже на благо страны. Даже чтобы спасти собственную жизнь.

Охранник поднял голову, увидел Алекса и потянулся к пистолету, который держал в кобуре на поясе. Достать его он не успел. Алекс размахнулся и ударил его прикладом гарпунного ружья в подбородок. Охранник рухнул на землю, пистолет выпал из его руки. Алекс схватил оружие и запрыгнул в джип; ключи, к счастью, торчали в замке зажигания. Он повернул их и услышал, как завёлся мотор. Водить машину он умел. Ян Райдер стал его учить, как только ноги мальчика начали доставать до педалей. Другие машины приближались к нему – судя по всему, водители видели, как он напал на охранника. Самолёт развернулся и уже ехал к взлётной полосе.

Он не успеет его догнать.

Может быть, его чувства обострились из-за опасности, надвигавшейся со всех сторон. Может быть, всё дело в том, что ему уже удалось столько раз спастись, когда казалось, что он обречён. Но Алекс даже не раздумывал. Он знал, что делать, словно делал так уже не один десяток раз. Может быть, тренировки оказались эффективнее, чем он считал?

Он сунул руку в карман и достал йо-йо, которое дал ему Смитерс. На его поясе висел металлический штырёк, и он с силой насадил на него йо-йо до характерного щелчка. А затем, быстро, как мог, обвязал конец нейлоновой нитки вокруг гарпуна. Наконец, он заткнул за пояс пистолет, который отобрал у охранника. Он был готов.

Самолёт закончил предполётную подготовку и вырулил к посадочной полосе. Пропеллеры крутились на полной скорости.

Алекс дёрнул рычаг коробки передач, отключил ручной тормоз и направил джип вперёд, прямо по траве, в сторону аэродрома. Послышалась автоматная очередь. Он крутанул руль в сторону; зеркало заднего вида разлетелось на кусочки, а лобовое стекло прошили пули. Две машины, летевшие прямо на него, всё приближались. Из задних дверей высунулись вооружённые охранники, целясь в него. Алекс пронёсся между ними, и на одно ужасное мгновение по обе стороны от него были машины, из которых по нему стреляли. Но он сумел проскочить. Охранники промахнулись и попали друг в друга. Один из них вскрикнул и уронил автомат. Его машина потеряла управление и с грохотом врезалась в фасад дома. Другая с визгом затормозила, развернулась и снова устремилась в погоню.

Самолёт уже начал разгон по взлётной полосе. Сначала медленно, потом всё быстрее. Машина Алекса выскочила на асфальтовую дорогу. Он вжал педаль газа в пол; джип развил скорость около семидесяти миль в час – но этого было недостаточно. На несколько секунд Алекс сумел поравняться с грузовым самолётом, он был от него всего в паре метров. Но самолёт уже отрывался от него – а через несколько мгновений оторвётся и от земли.

А дорога впереди была перекрыта. На взлётную полосу выехало ещё два джипа. Охранники с автоматами, присев, балансировали на сиденьях. Алекс понял, что они не стреляют только потому, что боятся попасть в самолёт. Но самолёт уже взлетал. Впереди и слева Алекс увидел, что переднее колесо оторвалось от земли. Он посмотрел в уцелевшее зеркало заднего вида. Машина, которая гналась за ним от дома, сидела у него на хвосте. Больше деваться некуда.

Машина позади него. Два джипа впереди. Самолёт в воздухе, вот уже и задние колёса оторвались от асфальта. Всё произошло одновременно.

Алекс отпустил руль, схватил гарпунное ружьё и выстрелил. Гарпун ярко сверкнул в воздухе. Йо-йо, прикреплённое к поясу Алекса, закрутилось, выпуская тридцатиметровую нитку из особого нейлона. Острый конец гарпуна вонзился в подбрюшье самолёта. Алексу показалось, что его сейчас разорвёт пополам, когда нитка размоталась полностью и выдернула его из машины. Через несколько секунд он уже на сорок, пятьдесят метров оторвался от земли, болтаясь под самолётом. Его неуправляемый джип полетел вперёд. Два других джипа попытались от него увернуться, но неудачно, и столкнулись с ним лоб в лоб. Раздался взрыв – шар огня и клубы серого дыма потянулись вслед за Алексом, словно пытаясь утащить его обратно вниз. Затем послышался второй взрыв. Машина, которая гналась за ним от дома, попыталась свернуть в сторону, но ехала слишком быстро. Она влетела прямо в горящие обломки, перевернулась и со скрежетом заскользила по взлётной полосе на крыше. Затем её тоже объяло пламя.

Алекс ничего этого уже не видел. Он держался под самолётом на одной-единственной тонкой белой ниточке и крутился вокруг неё, поднимаясь всё выше и выше. Сильный ветер бил его в лицо и оглушал. Он даже не слышал пропеллеры, крутившиеся прямо над головой. Пояс больно вреза́лся в живот. Он едва мог дышать. Алекс отчаянно ощупал йо-йо и в конце концов нашёл нужную кнопку. Он нажал её, и маленький мощный моторчик внутри игрушки заработал. Йо-йо закрутилось на поясе, втягивая в себя нитку. Очень медленно, буквально по сантиметру, Алекс поднимался к самолёту.

Выстрел из гарпунного ружья вышел очень удачным. В задней части самолёта была дверь, и, когда моторчик йо-йо наконец-то закончил работу, Алекс оказался настолько близко к этой двери, что даже смог дотянуться до неё рукой. Кто управляет этим самолётом и куда он летит? Пилот, должно быть, видел, что произошло на взлётной полосе, но вот выстрела гарпуна слышать не мог. Он не знал, что взял с собой ещё одного пассажира.

Открыть дверь оказалось труднее, чем он ожидал. Он по-прежнему болтался под самолётом, и каждый раз, когда он подбирался к двери, его относило ветром. Он по-прежнему мало что видел. Ветер задувал прямо в глаза. Его пальцы дважды дотягивались до металлической ручки, но их отбрасывало прежде, чем он успевал её дёрнуть. В третий раз он всё-таки сумел ухватиться, но ему всё равно пришлось приложить все силы, чтобы надавить на ручку.

Дверь открылась, и Алекс забрался в грузовой трюм. Он в последний раз оглянулся. Взлётная полоса уже была метрах в трёхстах внизу. На ней пылали два пожара, но с такого расстояния они казались меньше спичечных головок. Алекс отстегнул йо-йо и освободился. А потом достал из-за пояса штанов пистолет.

Самолёт был пуст, не считая пары свёртков, которые показались Алексу смутно знакомыми. В кабине пилота был всего один человек, и, судя по всему, какой-то из приборов сказал ему, что дверь открылась, потому что он резко развернулся. Алекс оказался лицом к лицу с мистером Грином.

– Э-э-э?.. – протянул дворецкий.

Алекс поднял пистолет. Он сомневался, что у него хватит смелости выстрелить. Но мистер Грин об этом не узнает.

– Так, мистер Грин! – закричал Алекс, перекрывая шум пропеллеров и вой ветра. – Вы, может быть, и не можете говорить, но слушайте внимательно. Я хочу, чтобы вы направили этот самолёт в Лондон. Мы летим в Музей науки в Южном Кенсингтоне. У нас уйдёт на это не больше получаса. А если вы попытаетесь меня перехитрить, то я всажу в вас пулю. Вам ясно?

Мистер Грин ничего не сказал.

Алекс выстрелил. Пуля врезалась в пол прямо рядом с ногой мистера Грина. Тот уставился на Алекса и медленно кивнул.

Протянув руку, он повернул рычаг управления. Самолёт покачнулся и взял курс на восток.

На горизонте показался Лондон.

Облака вдруг расступились, и полуденное солнце ярко осветило весь город. Вот электростанция Бэттерси и её четыре огромные дымовые трубы, до сих пор гордо возвышающиеся над городом, хотя крыша уже давным-давно провалилась. За электростанцией виднелся Бэттерси-парк – квадрат из плотных зелёных кустов и деревьев, которые словно из последних сил сопротивлялись наступлению города. Вдалеке, подобно блестящей серебряной монете, идеально балансировавшей на ребре, стояло колесо обозрения «Лондонский глаз». А вокруг него раскинулся сам Лондон: заправки и жилые кварталы, бесконечные ряды магазинов и домов, асфальтовые и железные дороги, мосты, тянущиеся в обе стороны и разделённые лишь ярко-серебряной лентой – Темзой.

Алекс смотрел на всё это через открытую дверь самолёта, стиснув зубы. У него было пятьдесят минут, чтобы подумать, что делать дальше. Пятьдесят минут, пока самолёт летел над Корнуоллом и Девоном, Сомерсетом и Солсберийской равниной, холмами Норт-Даунс, и наконец добрался до Виндзора и Лондона.

Забравшись в самолёт, Алекс собирался вызвать по радио полицию или кого угодно, кто его услышит. Но, увидев за штурвалом мистера Грина, он изменил планы. Он помнил, насколько быстро двигался дворецкий возле его спальни и как точно бросил нож, вонзившийся в кресло, к которому был прикован Алекс. Он знал, что в грузовом трюме ему ничего не грозит – мистер Грин прочно пристёгнут к креслу пилота в кабине. Но ближе он подходить не решился. Даже с пистолетом это будет слишком опасно.

Он думал, не заставить ли мистера Грина приземлиться в Хитроу. Радио заработало, едва они вошли в воздушное пространство Лондона, и смолкло, лишь когда мистер Грин его отключил. Но это ни за что не сработает. Пока они доберутся до аэропорта, приземлятся и остановятся, будет уже слишком поздно.

А потом, сидя на корточках в трюме, Алекс понял, что же за свёртки лежат на полу. И они подсказали ему, что делать дальше.

– Э-э-э! – сказал мистер Грин. Он развернулся на сиденье, и Алекс в последний раз увидел отвратительную улыбку, которую вырезал у того на щеках цирковой нож.

– Спасибо за поездку, – сказал Алекс и выпрыгнул из открытой двери.

В свёртках лежали парашюты. Алекс осмотрел их и надел один, когда они ещё пролетали Рединг. Он был рад, что провёл целый день на десантной тренировке с САС, хотя этот полёт был даже хуже, чем тот, над горами Уэльса. На этот раз никакого страховочного троса не было. Никто не мог проверить, правильно ли надет парашют. Если бы он мог придумать хоть какой-нибудь другой способ добраться до Музея науки за семь оставшихся минут, он с удовольствием бы им воспользовался. Но никакого другого способа не было. Он это знал. Поэтому и прыгнул.

Когда он шагнул за борт, всё оказалось не так уж плохо. На мгновение, когда снова налетел ветер, у него закружилась голова. Он закрыл глаза и заставил себя посчитать до трёх. Если потянуть за кольцо слишком рано, парашют может зацепиться за хвост самолёта. Тем не менее он сильно сжал кулаки и едва слышно пробормотал «три», прежде чем дёрнуть изо всех сил. Парашют раскрылся перед ним, словно цветок, и его дёрнуло вверх; ремни больно врезались в бока и подмышки.

Они летели на высоте четыре тысячи футов. Открыв глаза, Алекс даже сам удивился, насколько спокойно себя чувствует. Он висел в воздухе под красивым куполом из белого шёлка. Казалось, словно он вообще не двигается. Теперь, когда он спрыгнул с самолёта, город казался ещё более далёким и нереальным. Только он, небо и Лондон. Ему даже нравилось происходящее.

А потом он услышал приближающийся звук мотора.

Самолёт уже отлетел от него на пару километров, но затем резко взял вправо и развернулся, направляясь прямо на него. Мистер Грин не собирался отпускать его так просто. Самолёт приближался, и Алексу даже почудилось, словно он видит бесконечную улыбку дворецкого через окно кабины. Мистер Грин собирался налететь на него, разорвать на куски прямо в воздухе.

Но Алекс этого ожидал.

Он сунул руку в карман и вытащил оттуда «Нинтендо». На этот раз в приставке не было картриджей, но, сидя в самолёте, он достал игру «Бомбербой» и бросил её на пол. Там она сейчас и лежала – прямо под креслом мистера Грина.

Он три раза нажал кнопку «Старт».

Картридж внутри самолёта взорвался, выпустив облако едкого жёлтого дыма. Дым рассеялся по всей кабине, клубился возле окон, даже вырвался из открытой двери. Мистер Грин исчез из виду, полностью окружённый дымом. Самолёт вздрогнул и начал падать.

Алекс смотрел ему вслед. Он представлял себе мистера Грина, ослеплённого, отчаянно пытавшегося сохранить контроль. Самолёт стал медленно входить в штопор. Двигатели завывали. Он нёсся прямо к земле, рассекая воздух словно комета. Из открытой двери по-прежнему валил жёлтый дым. В последнюю минуту мистеру Грину всё же удалось поднять нос самолёта в воздух. Но было уже поздно. Самолёт врезался в какой-то заброшенный док возле реки, и его объяло пламя.

Алекс глянул на часы. Без трёх минут двенадцать. Он всё ещё висел в тысяче футов над землёй, и, если он не приземлится прямо на крыльцо Музея науки, он опоздает. Схватившись за стропы, он повернул парашют в сторону, пытаясь рассчитать самый быстрый маршрут снижения.

– Ты немножко испортил работу, выстрелив в премьер-министра, – сказал Алан Блант. – Но в целом тебя нужно поздравить, Алекс. Ты не только оправдал наши ожидания, но и намного их превзошёл.

На следующий день Алекс сидел в кабинете Бланта в здании Королевского Общественного банка на Ливерпуль-стрит. Почему после всего, что он сделал, глава МИ-6 говорит с ним, словно директор второсортной государственной школы, дающий хорошую характеристику? Миссис Джонс сидела рядом с ним. Алекс отказался взять у неё мятный леденец, хотя постепенно начинал понимать, что это будет его единственная награда.

Она заговорила – впервые с тех пор, как он вошёл в кабинет.

– Возможно, тебе будет интересно узнать об операции прикрытия.

– Конечно…

Она посмотрела на Бланта. Тот кивнул.

– Во-первых, в газетах правды обо всём произошедшем не ищи – её там не будет, – начала она. – Мы объявили, что эти события являются государственной тайной – это значит, что никому не разрешается сообщать о том, что произошло. Церемония в Музее науки, конечно же, транслировалась в прямом эфире, но, к счастью, нам удалось прервать трансляцию раньше, чем камеры успели показать тебя. Собственно, никто не знает, что весь этот хаос вызвал четырнадцатилетний мальчик.

– И не узнает, – пробормотал Блант.

– Почему? – Алексу не понравилось, как это прозвучало.

Миссис Джонс пропустила вопрос мимо ушей.

– Газеты, конечно, должны хоть что-то написать, – продолжила она. – Мы выдали им версию, что на Сейли напала неизвестная до этого террористическая организация, и теперь он скрывается.

– А где Сейли? – спросил Алекс.

– Мы не знаем. Но мы его найдём. От нас он не скроется нигде на Земле.

– Хорошо, – с сомнением протянул Алекс.

– Что касается «Громоотводов», то мы уже объявили, что на производстве выявился опасный недочёт: любой, кто включит этот компьютер, получит удар током. Это, конечно, неловкая ситуация для правительства, но их все отозвали, и мы сейчас отправляем их на переработку. К счастью, Сейли оказался настолько фанатичным, что запрограммировал компьютеры таким образом, что вирус оспы мог выпустить только премьер-министр в Музее науки. Ты сумел уничтожить пусковое устройство, так что даже те несколько школ, которые попытались включить компьютеры самостоятельно, не пострадали.

– Несчастье было очень близко, – сказал Блант. – Мы проанализировали несколько образцов. Вирус смертельный. Даже хуже, чем те, которые Ирак выращивал у себя во время войны в Заливе.

– Вы знаете, кто поставщик? – спросил Алекс.

Блант кашлянул.

– Нет.

– Подводная лодка, которую я видел, была китайской.

– Это может ничего не значить. – Блант явно не хотел об этом говорить. – Но, будь уверен, мы наведём все необходимые справки…

– А что насчёт Ясена Григоровича? – спросил Алекс.

Разговор продолжила миссис Джонс.

– Мы закрыли фабрику в Порт-Теллоне, – сказала она. – Арестовали почти всех работников. К сожалению, нам не удалось поговорить ни с Надей Фоль, ни с человеком, которого ты знал как мистера Грин.

– Он был не слишком разговорчив, – ответил Алекс.

– Нам очень повезло, что самолёт врезался в заброшенный док, – продолжила миссис Джонс. – Никто больше не погиб. Что касается Ясена, то он, скорее всего, исчезнет. Судя по тому, что ты нам рассказал, он явно не работает на Сейли. Он работает на людей, которые финансировали Сейли… и я сомневаюсь, что они остались им довольны. Григорович, скорее всего, уже где-то на другой стороне света. Но однажды мы, возможно, найдём его. Мы не перестанем искать.

Повисла долгая тишина. Похоже, два главных шпиона уже сказали всё, что хотели. Но оставался ещё один вопрос, который никто не обсуждал.

– Что будет со мной? – спросил Алекс.

– Ты вернёшься в школу, – ответил Блант.

Миссис Джонс достала конверт и протянула его Алексу.

– Чек? – спросил он.

– Письмо от врача, где говорится, что ты три недели болел гриппом. Очень тяжёлым гриппом. Если кто-то заинтересуется – врач настоящий. Проблем у тебя не будет.

– Ты будешь дальше жить в доме своего дяди, – сказал Блант. – Твоя экономка, Джек-Как-Там-Её, будет за тобой приглядывать. Так мы будем знать, где ты, если ты снова нам понадобишься.

Если ты снова нам понадобишься. Эти слова напугали Алекса больше, чем всё, что с ним произошло за последние три недели.

– Вы, должно быть, шутите, – сказал он.

– Нет. – Блант окинул его холодным взглядом. – У меня нет привычки шутить.

– Ты очень хорошо справился, Алекс, – сказала миссис Джонс более примирительным тоном. – Сам премьер-министр попросил нас передать тебе благодарность. И, сказать по правде, было бы замечательно, если бы кто-нибудь такой юный, как ты…

– И такой талантливый, как ты, – вставил Блант.

– …время от времени мог работать на нас.

Она взмахнула рукой, предупреждая любые споры.

– Давай сейчас не будем об этом говорить, – сказала она. – Но если снова возникнет необходимость, возможно, мы выйдем с тобой на связь.

– Ага. Конечно.

Алекс посмотрел на шпионов. Для таких людей «нет» – это не ответ. В каком-то смысле они были не более «очаровательны», чем мистер Грин.

– Можно мне идти? – спросил он.

– Конечно, – ответила миссис Джонс. – Хочешь, тебя кто-нибудь довезёт до дома?

– Нет, спасибо. – Алекс встал. – Доберусь сам.

Он должен был радоваться. Спускаясь на лифте на первый этаж, он размышлял. Алекс спас тысячи школьников, победил Ирода Сейли, не погиб и даже сильно не пострадал. Так почему же он так не рад? Ответ прост. Блант заставил его это сделать. Самая большая разница между ним и, скажем, Джеймсом Бондом – не в возрасте. А в верности. В старые времена шпионы делали то, что делали, потому что любили свою страну и верили в то, что поступают правильно. Но ему даже не дали выбора. Теперь шпионов не берут на работу, а просто используют.

Он вышел из здания, собираясь пройти в метро, но тут мимо проехало такси, и Алекс остановил его. Он слишком устал, чтобы ехать в общественном транспорте. Посмотрев на водителя в ужасном домотканом кардигане, скорчившегося на сиденье, он сел сзади.

– Чейн-Уок, Челси, – сказал Алекс.

Водитель обернулся. В руках у него был пистолет. Его лицо было бледнее, чем когда Алекс видел его в последний раз, и на нём явно отпечаталась боль от двух пулевых ранений, но – невозможно! – это был Ирод Сейли.

– Если ты шевельнёшься, блинский мальчишка, я тебя застрелю, – сказал Сейли. Его голос был полон яда. – Если ты хоть что-то попытаешься сделать, я тебя застрелю. Сиди и не двигайся. Ты едешь со мной.

Двери щёлкнули и закрылись. Ирод Сейли развернулся и поехал по Ливерпуль-стрит в сторону Сити.

Алекс не знал, что делать. Он был совершенно уверен, что Сейли всё равно его застрелит. С чего бы ему ещё так рисковать, подъезжая прямо к дверям штаб-квартиры МИ-6 в Лондоне? Он подумал, не попытаться ли открыть окно, привлечь внимание другого водителя на светофоре. Но это не сработает. Сейли просто развернётся и убьёт его. Ему больше нечего терять.

Они ехали минут десять. По субботам Сити закрыт, так что машин на дорогах было мало. Потом Сейли остановился у современного небоскрёба со стеклянным фасадом. У входа стояла абстрактная скульптура – два огромных бронзовых грецких ореха на бетонной плите.

– Выходишь из машины вместе со мной, – приказал Сейли. – Мы с тобой проходим в здание. Если попытаешься сбежать – не забывай, что вот этот пистолет нацелен прямо тебе в спину.

Сейли вышел из машины первым. Он не сводил глаз с Алекса. Судя по всему, пули Алекса попали ему в левую руку и плечо. Его левая рука бессильно висела. Но пистолет он держал в правой – совершенно ровно, целясь в поясницу Алекса.

– Входим…

Вращающиеся двери здания оказались не закрыты. Алекс прошёл в отделанный мрамором холл с кожаными диванами и изогнутым столиком администратора. Здесь тоже никого не было. Сейли сделал жест пистолетом, и Алекс прошёл к лифтам. Один из них уже ждал. Они вошли внутрь.

– Двадцать девятый этаж, – сказал Сейли.

Алекс нажал кнопку.

– Поднимаемся, чтобы насладиться видом? – спросил он.

Сейли кивнул.

– Давай, отпускай свои блинские шуточки, пока можешь, – сказал он. – Но последним буду смеяться я.

Они стояли молча. Алекс чувствовал, как с каждым этажом растёт давление в ушах. Сейли не сводил с него взгляда, прижав раненую руку к боку и опираясь о дверь. Алекс подумал, не напасть ли на него. Если получится застать его врасплох… Но нет. Они слишком близко друг к другу. А Сейли напряжён, как туго натянутая пружина.

Лифт замедлил ход, и двери открылись. Сейли махнул пистолетом.

– Налево. Подойдёшь к двери. Открой её.

Алекс сделал, как ему сказали. На двери была надпись «ВЕРТОЛЁТНАЯ ПЛОЩАДКА». Бетонная лестница вела наверх. Алекс посмотрел на Сейли. Тот кивнул.

– Наверх.

Они поднялись по лестнице и подошли к ещё одной двери. Алекс нажал на замок-перекладину и вышел на улицу. Он стоял на высоте тридцатого этажа, на плоской крыше с радиомачтой и высоким металлическим забором по периметру. Они с Сейли остановились рядом с большим красным крестом. Оглядевшись, Алекс увидел весь город, до самого Собачьего острова. Когда Алекс вышел из здания Королевского Общественного банка, ему казалось, что на улице обычный тихий весенний день. Но здесь, наверху, его обдавали порывы ветра, а мимо проносились облака.

– Ты всё испортил! – завывал Сейли. – Как у тебя это получилось? Как ты меня обманул? Я бы тебя победил, будь ты мужчиной! Но они взяли и послали мальчика! Блинского школьника! Но ничего ещё не кончено! Я покидаю Англию. Видишь?..

Сейли показал кивком; Алекс повернулся и увидел позади паривший в небе вертолёт. Откуда он взялся? Красно-жёлтый, лёгкий одномоторный вертолёт. За штурвалом сидел пилот в тёмных очках и шлеме. «Колибри-EC20B», один из самых малошумных вертолётов в мире. Он сделал круг над ним, рассекая воздух пропеллером.

– Это мой билет подальше отсюда! – продолжил Сейли. – Они никогда не найдут меня! А однажды я вернусь. В следующий раз всё пойдёт как нужно. А ты уже не сможешь меня остановить. Потому что тебе настанет конец! Сейчас ты умрёшь!

Алекс ничего не мог сделать. Сейли поднял пистолет и прицелился. Он широко раскрыл глаза, его зрачки стали ещё чернее, чем когда-либо, маленькие булавочные головки, прятавшиеся посреди выпученных белков.

Послышалось два тихих хлопка.

Алекс опустил глаза, ожидая увидеть кровь. Но он ничего не почувствовал. А потом Сейли покачнулся и упал на спину. У него на груди зияли две дыры.

Вертолёт приземлился точно на красный крест. Из него вышел Ясен Григорович.

Всё ещё держа в руках пистолет, из которого убил Ирода Сейли, он прошёл и осмотрел тело, толкнув его носком ботинка. Удовлетворённо кивнув себе, он убрал пистолет. Он выключил двигатель вертолёта, и винт перестал крутиться. Алекс шагнул вперёд. Ясен словно только что его заметил.

– Ты Ясен Григорович, – сказал Алекс.

Русский кивнул. Понять, что происходит у него в голове, было невозможно. Его голубые глаза ничего не выдавали.

– Зачем ты убил его? – спросил Алекс.

– Это было моё задание. – Он говорил без малейшего акцента, тихо, спокойно. – Сейли превратился в помеху. Так было лучше.

– Для него – нет.

Григорий пожал плечами.

– А что ты сделаешь со мной? – спросил Алекс.

Русский окинул Алекса оценивающим взглядом.

– Насчёт тебя у меня никаких инструкций нет.

– Ты что, не убьёшь заодно и меня?

– А я должен?

Повисла тишина. Они смотрели друг на друга, стоя над трупом Ирода Сейли.

– Ты убил Яна Райдера, – сказал Алекс. – Моего дядю.

Ясен пожал плечами.

– Я много кого убил.

– Однажды я убью тебя.

– Многие пытались.

Григорович улыбнулся.

– Поверь мне, – продолжил он, – для всех лучше будет, если мы больше не встретимся. Вернись в школу. Вернись к прежней жизни. И когда тебя в следующий раз попросят помочь, скажи «нет». Убивать – дело взрослых, а ты ещё ребёнок.

Он отвернулся от Алекса и забрался в кабину вертолёта. Лопасти быстро завертелись, и через несколько мгновений вертолёт снова поднялся в воздух. На какое-то мгновение он завис возле крыши небоскрёба. Григорович поднял руку. Дружеский жест? Приветствие? Алекс тоже поднял руку. Вертолёт улетел прочь.

Алекс остался стоять, глядя ему вслед, пока тот не исчез в сумеречном небе.