Некоторые сны приходят под утро, когда ты уже и не спишь, но еще и не можешь проснуться, хватаясь за последние минутки перед неизбежностью рева будильника. Этот сон был особенный. Я это понял сразу, как проснулся. Он отличался от других смыслом происходящего и уверенным впечатлением, что все это правда. Не было желания сказать, «это просто дурной сон», было ощущение что это случилось на самом деле. Очень интересно и абсолютно непонятно.

…Я шел по снежному полю, вокруг бесновалась пурга. Резкие порывы ветра закручивали снег где — то над головой. Ветер сильно толкал в грудь, но не сбивал с ног, а заставлял напрягаться и идти вперед. Вокруг была снежная пустыня, окружающий белый ландшафт освещала непривычно яркая луна. Она казалось большой и была размером с суповую тарелку, хотя обычно походила на мяч для большого тенниса.

Несмотря на ветер, мне было не холодно. Ветер не обжигал лицо и не было ощущения онемения, как это случается зимой. Нос не щипало, пальцы на ногах и руках не ломило от мороза. Просто было ощущение, что очень холодно — возможно его навевала сама атмосфера снежной пустыни. Боже, как я был одет! Примерно так же, как тесть на зимней рыбалке. Толстый пуховик, ушанка из шкуры непонятного животного, ватные штаны и меховые сапоги. Это были не просто не мои вещи, это была одежда, которой у меня никогда не было. Я зимой хожу в осенних туфлях или непромокаемых кроссовках, и не потому, что на Урале не холодно, а потому, что постоянно передвигаюсь на машине. А пуховик в салоне машины при + 21 — это очень неудобно, тем более — жуткая меховая шапка. Надетая теплая одежда меня сильно озадачила, но вместе с тем придавала происходящему ощущение какой — то нереальности. Люди в снах не знают, что они в снах, иначе, наверное, просыпались бы, не дожидаясь развязки.

Я долго брел по этой снежной пустыне, размышляя почему я так одет и как тут оказался. Явно же район «Северо-запад», с его безлюдными пустырями и воющим ветром. Наверняка я решил идти по Университетской набережной и не рассчитал сил. Усталость накатила уже после того, как я, по моим прикидкам, прошел не менее трех километров. Усложнял ходьбу глубокий снег, в который я проваливался по щиколотку почти на каждом шагу. Усталость приходила волнами. В первый раз я получил заряд второго дыхания, когда сознание стеганула мысль: если куда-нибудь не выйти, то можно и замерзнуть. За несколько секунд до паники я увидел тропу, темные фигуры других людей и далекие огни многоэтажки. Это придало сил, и я пошел быстрее, надеясь спросить, где нахожусь. Но как бы я не ускорялся, догнать впереди идущих все никак не получалось. Где — то вдалеке маячила явно женская фигура с ребенком и двигаться они должны были медленнее меня. Все же я нормальный взрослый мужик и способен обогнать ребенка 10–12 лет. Была и еще одна причина их догнать: чем-то они мне были смутно знакомы, но я никак не мог ухватить это зыбкие ощущения. Не получалось. Приблизиться ближе ста метров тоже не удавалось.

Огни по мере движения приближались и наконец я увидел дом. Это была именно моя десятиэтажка: пять подъездов, если смотреть сверху, буквой Г. Только она была занесена снегом по окна первого этажа. Мои попутчики, которых я тщетно пытался догнать, куда-то бесследно пропали, а я уверенно направился в свой первый подъезд. Тогда меня не смутило, что вокруг дома не было ничего — ни Центра дзюдо, ни других домов, ни парковки, вечно забитой соседскими автомобилями. Была просто радость, что дошел до родного дома, где наконец — то сниму непонятные тяжелые ботинки и налью горячего чаю.

Я привычно приложил ключ к магнитному замку. К моей радости ключи нашлись в кармане брюк. Я вошел в подъезд и от удивления остолбенел. Там был большой холл, как в питерских дореволюционных особняках, а на месте лифта был подъемник-клетка, примерно такой же, как в промышленных зданиях или шахтах. У подъемника стоял колоритный мужик в рабочей робе, на поясе у него болтались какие — то инструменты: разводной ключ, молоток, что-то типа отверток.

Оглядевшись, я увидел, что в холле стоят лавочки, но которых сидят и чего-то ждут разные люди. Примерно, как в зале ожидания на вокзале. Не знаю, что бы я сделал, попав в такую ситуацию в реальности, но во сне все происходит по-другому. Я решительно подошел к мужику у лифта. Он был самый обычный непримечательный шатен с усами. Мужик смотрел хмуро и даже с некоторым раздражением. Примерно так смотрит сантехник в ЖЭКе, когда ты приходишь с заявкой на срочный ремонт трубы за 15 минут до окончания его смены.

— Добрый вечер, мне на 10 этаж, — я привычно улыбнулся. Может, чуть доброжелательнее, чем обычно. Я очень хотел домой и понимал, что единственный путь к горячему чаю лежит через этот подъемник. — У вас что-то сломалось? Вы лифтер?

— Лифтер? — удивился мужик и ответил с некой обидой. — Я — механик!

— Ну, хорошо! Лифт-то работает? — спросил я, осматривая клетку подъемника.

— Работает, а если что сломается, починим в процессе, — он ответил с некоторой задержкой, внимательно изучая меня. — Чем оплатите подъем наверх?

Тут уж я удивился и сунул руки в карманы. Они были девственно чисты, не было даже мусора, не говоря уже про мелочь. Я старательно несколько раз проверил все карманы. Ничего. Мужик молча ждал, не прерывая процесса, когда я закончу с поисками, и просто указал на обручальное кольцо на пальце. Я так же молча снял его с пальца и протянул усатому.

— Так просто? — с удивлением спросил он, а я, не зная, что ответить, просто пожал плечами. Я хотел горячего чаю, оказаться в тепле, расслабиться. Успокаивала мысль, что возьму деньги из дома и успею выкупить его обратно до того, как увидит жена.

— Заходим! — крикнул мужик на весь холл и распахнул дверь подъемника. Люди, с которыми мы ехали вместе, были не просто странные. Они были нереальные. В лифте я их рассмотрел, не то что в полумраке подъездного холла. Сейчас уже и забыл, что меня удивило, сны быстро забываются, но осталось чувство: «Жесть! У меня странные соседи!». Знакомых среди них не было ни одного. Мы поднимались, и лифтер высаживал людей на промежуточных остановках. Наконец я остался один. Это было нормально, так как я жил на последнем этаже. Ненормально было то, что я оказался на площадке с цифрой 10 на табличке, когда лифтер выпроводил меня из лифта. В моем доме лифт шел до 9 этажа, потом нужно было пройти по лестнице два пролета. Лестницы не было. Совсем. Только две двери, а в моем доме их должно быть три.

Я немного удивился. Но резко потянул на себя ручку правой двери.

И вот тут-то я обалдел окончательно. Я оказался на вертолетной площадке, а, точнее, в каком-то аэропорту с несколькими вертолетными площадками, который находился на крыше высотки. Сквозь огромные стеклянные окна я видел, как вдалеке горит огромный мегаполис. Да что там горит, он пылает синим пламенем! Полнеба закрывал черный дым, многоэтажки горели с первого этажа по последний, ориентировочно тридцатый этаж. Пылающих высоток хватило бы на несколько региональных столиц. Город я не узнавал, но это был точно не мой родной Урал. У нас просто не было таких небоскребов и разнообразия форм — от круглых свечек до длинных узких плавников.

К нашему зданию со стороны города летели десятки вертолетов, разных модификаций и размеров, но я не узнавал их марку и производителя. Вертолеты как вертолеты.

В аэропорту началась суета среди персонала. Сотрудники были в серой форме, с какой — то эмблемой на рукавах, я не запомнил. На площадки приземлялись вертолеты, из них выбегали заплаканные люди в испачканной сажей одежде. Их принимали работники аэропорта и отводили в зал ожидания, где стоял я. Некоторых в обгорелой одежде выносили из вертолетов на самодельных носилках, сделанных из подручного материала. Раненых уносили за угол, к какому — то другому выходу, который мне было не видно. Зал ожидания постепенно заполнялся людьми, стояла какофония звуков, галдели спасенные. Кто — то рыдал, кто — то причитал, и с разных сторон слышались фразы: «Москва сгорела», «Кремля больше нет!», «На Садовом вместо домов сплошной пепел»… Тем временем «вертушки», высадив людей, снова поднимались в воздух и улетали в сторону горящего города.

— ДА ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ? МНЕ НУЖНЫ ОТВЕТЫ! — кажется, меня прорвало. Все те странности, что на меня обрушились, нашли свой выход. Я буквально заорал от осознания, что тут творится что-то неладное, необъяснимое. И после моего крика наступила тишина, люди замерли и попятились. Очень быстро они распределились вдоль стен на расстоянии не менее десятка метров от меня, и вид у них был заторможенный, даже какой — то парализованный. А потом они начали засыпать. Было странно смотреть, как они медленно сползают на пол с закрытыми глазами. Через несколько минут стоять на ногах остался я один.

В полной тишине я услышал шаги и оглянулся. Ко мне шел работник аэропорта, но не в серой форме, а в белой. Крепкий парень, похожий на охранника, не выражающее ничего лицо, аккуратная прическа, спокойный взгляд серых глаз. Дойдя до меня, он остановился в пяти метрах и просто, как будто мы знакомы тысячу лет, сказал:

— Пойдем. Тебе тут не место. Не мешай людям работать. Тебе все объяснят.

Он развернулся и пошел к двери, из которой я вышел получасом ранее. Я успокоился и пошел за ним. Это первый человек, пообещавший объяснить необъяснимое. Мы вышли из одной двери и подошли к другой.

— Сейчас пройдем через несколько, скажем так, локаций. Ни с кем не говори, ничего не трогай. Просто иди за мной. И, пожалуйста, сохраняй спокойствие, чтобы ты не увидел, — он сделал приглашающий жест и открыл левую дверь.

Мы оказались в школьном классе. За партами сидели ребятишки лет семи — восьми, у доски стояла учительница с указкой и показывала схематическое изображение каких-то звезд, планет и комет, нарисованных мелом на доске. Все как в обычной школе. Необычна была только одежда ребятишек. Это был просто карнавал, одеты дети были кто во что горазд. Одни в легкие туники, другие в строгую школьную форму, третьи в обычные джинсы и свитера, но каких — то ярких, кричащих расцветок. Особо бросались в глаза девочка в средневековом платье и мальчик, одетый, как и я, в теплый пуховик и меховую шапку.

— Они нас не видят, пойдем, — шепнул мой сопровождающий.

Другая дверь была там, где и должна была быть, справа от доски. Он показал на нее, и мы пошли к ней между партами.

Но когда я двинулся вслед за ним, девочка со смешными косичками, в серой вязаной кофте и таких же штанах, обернулась. Я вздрогнул, а по коже побежали мурашки. У нее не было глаз, вместо них были черные провалы, в тьме которых клубились светящиеся точки. И что самое страшное — она меня видела! Я от неожиданности остановился, а она встала из-за парты и показала на меня пальцем. Я начал пятиться к двери. Она что-то говорила и показывала на меня. Все это было беззвучно: рот открывается, а слов не слышно. Весь класс обернулся на меня, но у остальных детей глаза были вполне себе обычные и, судя по тому, что они смотрели все в разные стороны, вряд ли они меня видели. Дети повставали с мест и начали беззвучно переговариваться. Несколько мальчиков пошли в мою сторону, видимо, «посмотреть поближе». Но судя по тому, что смотрели мимо меня, они ничего не видели.

— Как тебя зовут? — спросил я у девочки, не зная, что делать, чтобы остановить переполох в классе.

— Кира! — девочка не сводила с меня глаз. Я зажмурился от раздавшегося в ушах громового голоса девочки. Такое ощущение, что мне закричали прямо в ухо. Мой провожатый подошел ко мне и начал буквально тащить к выходу. В нашу сторону двинулась учительница и, судя по тому, как на нее поглядывал мой спутник, она была опасна для нас.

— Кира, скажи, что ничего не видела, что пошутила. До свиданья! — обратился я к ней и поспешил к выходу.

Едва дверь закрылась, и мы оказались в длинном узком коридоре, мой спутник обернулся ко мне:

— Мы могли умереть! Я — не охрана, я просто наблюдатель. Ты совсем не понимаешь на какой риск идешь?

— Я не понимаю ничего. Совсем. Она обернулась и увидела меня, — я пытался оправдаться, хотя и не знал, в чем виноват.

— Пойдем, и давай без фокусов! — мой спутник был встревожен, невозмутимость сползла с его лица. Теперь его лицо выражало массу эмоций, но, в основном, раздражение. — Сейчас будет склад. Идем мимо стеллажей и ничего не трогаем!

Когда я кивнул, мы двинулись по коридору до следующей двери. Что было потом я не помню, ни сейчас, ни тогда. Как будто стерли память о дальнейшем пути. Просто знаю, что мы проходили еще через какие-то комнаты.

Пришел я в себя уже в комнате с белыми стенами, сидя на белом стуле за круглым белым столом, одетый в белую форму как у моего спутника: туфли, брюки, китель без шевронов. А вот у него шевроны были — красный круг с золотой спиралью на кресте.

— Я сейчас уйду, — он снова был спокоен как слон, видимо, больше я нигде не набедокурил. — Ты никому не рассказывай, что случилось. И будь уверен, она станет тебя искать. Подрастет она быстро.

— Да кто она? Та девочка, Кира? — я его не понимал.

— Да, Кира. Ты сказал ей, что вы увидитесь в будущем. «До свидания», кажется. Я просил тебя ничего не делать. Ты сам обратил на себя внимание этой сущности. Сам и будешь решать эту проблему.

— Ты обещал все рассказать, — я начал раздражаться. — Я совсем ничего не понимаю.

— Тебе расскажут. Жди, — он развернулся и вышел в белую дверь.

Почти сразу, как он ушел, дверь открылась снова — вошли трое в таких же белых мундирах: двое мужчин и женщина. Такие же ничего не выражающие лица-маски, как и был мой «наблюдатель». Они сели за стол напротив меня.

Мужчина, который был в центре, спросил:

— Как можно к тебе обращаться?

— Алексей. Как к вам?

— Называй нас Сэм, Арни и Ира, — мои собеседники попеременно кивнули на свои имена.

— Что происходит? Где я? Что с Москвой?

— Ты попал на перекресток снов, в Вавилон. Люди и сущности попадают сюда, как правило, неосознанно. Объект был построен не нами, всего мы не знаем. Ты попал на 10 этаж — это сны-катастрофы. С твоей Москвой, скорее всего, все хорошо, — продолжал говорить со мной Арни, скорее всего, их главный.

— То есть, я увидел пожар не в моей Москве? — я не мог сообразить, как понимать то, что видел.

— А ты узнал город? — спросил он и, увидев мой отрицающий жест, продолжил: — Скорее всего, это другой город, из другого мира и другого времени. Мы не фиксировали раньше два сна из одного мира одновременно.

— Мы бы хотели поговорить о твоем мире, — в разговор вступила Ира. — Ты знаешь его астрономические координаты?

Вопрос застал меня врасплох.

— Галактика Млечный путь, рукав Ориона, солнечная система…, — я не знал, как объяснить.

— Расстояние до сверхгигантов или пульсаров, видимость сверхскоплений… — «помогала» мне Ира.

— Нет. Извините, но не могу, — я не был астрономом, такого предмета не было ни в школе, ни в институте. — Я знаю диаметр планеты — 12 742 км.

Ира покачала головой:

— Диаметр планет меняется и достаточно быстро. Мы знаем миллионы планет с таким диаметром. Не переживай, мало кто может дать информацию по пространственным координатам. Но попробовать стоило.

— Что вы используете в качестве энергии? — теперь спросил Сэм.

— Энергию расщепления атомного ядра. Мы сжигаем ископаемое топливо — нефть, газ, уголь, используем энергию Солнца, ветра, приливов, — тут уж блеснул я.

Я попросил ручку и лист бумаги, а они мне показали, как рисовать прямо на столе. Я нарисовал им строение атома, как выглядит наша атомная станция.

— Как получаете энергию звезды? Коронарная станция или захват излучения? — после вопроса Сэма я понял, что «блеснул» — это большое преувеличение.

— У нас на поверхности планеты установлены солнечные панели, от солнечного света возникает химическая реакции, благодаря этому вырабатывается электричество.

— Что такое электричество? — спросил Сэм — Поток электронов?

Когда я кивнул, он меня спросил, как мне показалось, с некоторым разочарованием:

— До других звезд вы еще не долетели?

— Нет. Но мы активно осваиваем нашу систему, — я нарисовал им нашу систему: 9 планет, третья Земля, кольца Сатурна, гигант Юпитер, пояс астероидов. Сколько спутников у планет я, конечно же, забыл. Но указал нашу Луну.

— Вы знаете нашу систему? — задал я вопрос, уверенный, что второй такой нет.

— Она похожа на Сиру 17, — Ира движением руки вывела на стол систему из 10 планет. Планета с кольцами типа нашего Сатурна была там шестой, а не пятой: — Первая планета — энергетический рукотворный объект. Следующие четыре заселены людьми, материнская планета — пятая, другие заселены в процессе внутрисистемной колонизации. Люди добрались до трех десятков ближайших звезд.

— Время контакта кончается, — прервал ее Арни — Три основных вопроса к тебе: идет ли война, используете ли вы оружие, способное уничтожить полностью жизнь, сталкивались ли вы с инородной деструктивной активностью?

— Войны у нас на планете идут всегда, — я пожал плечами. — Всегда находятся и причина, и ресурсы. Оружие на основе расщепления ядра и термоядерной реакции у нас есть. И очень много — наверное, около десяти тысяч зарядов, но в войнах оно не используется. Что такое инородная деструктивная активность?

— Это необъяснимые силы, развязывающие войны в ущерб человечеству, — Арни начал говорить быстрее, чем раньше. Это то, что имеет нечеловеческую природу.

— Не знаю. Все наши войны развязали мы сами…

…Меня вырвало из сна внезапно, я даже не понял, как вдруг оказался сидящим на кровати и удивленно разглядывающим кровь на своих руках — во сне у меня пошла кровь из носа. Весь день я пытался вспомнить свой сон, который постоянно ускользал от меня. Казалось, что еще что — то помнишь, но вот уже и забыл.

А я и забыл этот сон почти полностью. Не вспомнил о нем, когда через полгода развелся с женой. Не вспомнил, когда в моей жизни начался период разгульной жизни с ежедневными возлияниями и случайными связями. Не вспомнил, когда вместо работы в менеджменте крупной торговой компании оказался в батальонной разведке воздушно-десантных войск экспедиционного корпуса «ЮГ».

Вспоминал этот сон я всего один раз, когда после смерти мамы перебирал свои детские фотографии и увидел наше фото из санатория. Мы ездили туда зимой. На фотографии мы стоим на улице около главного здания в старомодной одежде и улыбаемся от счастья. Так вот, женщина с ребенком, за которыми я шел через пургу в том сне, оказались поразительно похожи на нас с мамой в том далеком 1985 году. Но и это забылось на следующий день, когда пришлось срочно возвращаться в часть — нас перебрасывали на войну.

Уже прошло девять лет войны, а конца и края её не было. Сейчас мы лежали в лесополосе перед поселком, который нам нужно было взять штурмом. Лежали в осенней слякоти придорожной канавы, за рядами куцего осеннего кустарника, впитывая холод и воду утреннего дождя. Мокрым было всё: носки в ботинках, тельняшка, балаклава под шлемом. Бойцы, в отличии от меня, замерзали, я же почему-то не так остро чувствовал холод. Нам нужно было идти на штурм, но сил уже совсем не было. Мы потеряли всю бронетехнику, восемь стареньких БТРов догорали где-то в поле, танки, едва выйдя на контакт с противником, остались без ходовой. Половина наших тоже осталась лежать в том поле. Все понимали, что это конец — нам не дадут отойти к своим. Да и в леске мы можем жить до тех пор, пока нас не обнаружили дроны. Единственный вариант — только вперед.

— Двигаемся быстро к элеватору. Через поле. Снайперы остаются на своих позициях, — ожила в ухе рация.

Да, лучше сдохнуть в пути, чем замерзать на месте. И я побежал к ближайшей постройке у элеватора. Триста метров… Это в мирной жизни немного, а на войне 35 секунд, за которые вражеский автоматчик выпустит 3 рожка по 30 патронов. Тебе достаточно и одной пули, если попадет неудачно. Мы побежали, и началась стрельба. Враги стреляли очередями со стороны поселка, захлебывался пулемет. С наших позиций только редкие выстрелы — снайперы отрабатывали по целям. Уже подбегая к одноэтажной конторе, я увидел засаду. Из каждого окна смотрели стволы, но огонь не открывали, ждали чего-то, ведомого только им. «Я не сдамся!», — и рванул с плеча РПО. Мы выстрелили одновременно: я из ручного огнемета и они из полутора десятков стволов. Угасающим сознанием я фиксировал, как контору будто разорвало изнутри. Глаза ослепли от взрыва термобарического заряда, все — таки 800 градусов — это не шутки. А они попали в меня раз десять, грудь горела болью, но в угасающем сознании было торжество: попал отлично, теперь у наших есть шансы. Если кто-то добежит до элеватора…

Я ничего не помнил. Кто я, как меня зовут, почему я здесь? Звенящая пустота в голове. При этом я смотрел на стартовый экран какой-то RPG игры. То, что это была какая — то игра, я понял сразу. Начальный экран выбора персонажа не перепутаешь ни с чем, если хоть раз играл в электронные игры. В верхней части была надпись «Проект «Возмездие». А под ним мой персонаж. Только что я дал ему имя — Лёня. Не знаю, почему именно такое. Может быть я был Леонидом в реальной жизни? Потом я подумал, что мне явно много лет и детское имя, наверное, будет странно меня характеризовать — я же не на эстраде, и переназвал себя Леонидом.

Класс персонажа изменить было нельзя — Псионик. Расу тоже. Я отчетливо помнил, что в таких играх можно быть не только человеком, но и другим разумным существом. Да и здесь были стрелочки для перебора расы слева и справа от надписи «Человек, стандартный геном», но стрелочки были неактивны. Мне в принципе не очень-то и хотелось менять, да и вообще я не был любителем таких игр. Мне и сейчас играть не хотелось. Но никаких вариантов выхода из игры не было. Это было первое, что я проверил.

Какое — то время я кричал разные варианты фразы «Выйти из игры», тыкал во все стороны, надеясь найти невидимую кнопку. Бесполезно! Потом изучал, что за класс такой — «Псионик». Описание было скудным: «Боец с дистанционными атаками, наносящий урон мозгу и нервной системе соперника, способен брать соперников слабее себя (описание параметров — скрыто) под ментальный контроль, может иметь до 5 существ в качестве своих спутников (ограничения по классу существ — скрыто). Может носить оружие и снаряжение любого класса (из ткани, кожи, металла, энергии и пр.). Имеет бонус к харизме и лидерству». Все. Никакого намека на кнопку форума игроков или энциклопедию знаний по игре. Я посмотрел на характеристики уже в сотый раз.

Живой мир ударил по глазам солнечным светом и красками летнего полдня. От неожиданности я зажмурился. Пока стоял ослепленный, понял, что вокруг тепло, градусов 25. Легкий ветерок обдувал лицо и распространял повсюду приятный аромат луговых цветов.

Открыв глаза, я наконец увидел, что нахожусь в разрушенном храме Антов, слева и справа — поваленные колоннады, а уцелевшие колонны — высотой метров двадцать. Но таких было немного, в основном они были трехметровыми огрызками, а их обломки были разбросаны вокруг. Крыши у храма не было, купол обвалился очень давно, надо мной было голубое небо с редкими облачками. Стены тоже были наполовину разрушены, более-менее сохранились только две. Блоки, из которых они были сложены, достаточно крупные, в пару тонн точно. То, как они хаотично были разбросаны, указывало на немалую силу, разрушившую храм. Ну, просто вряд ли добротные блоки из крепкого известняка сами раскололись бы на несколько частей и разлетелись по округе. Храм зарос каким — то кустарником, который не только вился по стенам, но пробивался в стыки каменных плит пола. Я находился в центре круга из розового камня, по окружности которого были начертаны какие — то руны, а в середине выложена красным гранитом десятиконечная звезда.

Стоило мне посмотреть на нее, как перед глазами выплыла надпись: «Точка привязки — Северные луга Грейлав. Доступно — 15 воскрешений. Дополнительные воскрешения за плату — 150 золотых или штраф в размере 3 уровней».

Я залез в инвентарь — 30 серебряных монет, фляжка с водой, горбушка хлеба. Из одежды — холщовая рубаха и дурацкие штаны, кожаные сандалии, соломенная шляпа. Я реально похож на сельское пугало. Да уж, полное дно, хуже не бывает. Но был и положительный момент — я чувствовал себя молодым и здоровым, лет на двадцать пять. Было ощущение, что в реальности я гораздо старше. И это омоложение меня радовало. На выход я пошел с желанием свернуть горы и заработать на дом с атриумом и термами. Античность как-никак!

Выйдя через центральные ворота, я оказался на большом лугу, окруженном лесом. И сразу услышал детские крики. Ребятишки отчаянно голосили. Оббежав правый угол храма, я их увидел. Две девчушки и пацан лет шести-семи убегали по полю от двух здоровых волков. У детей был третий уровень, у волков десятый. «Грёбушки — воробушки», — вырвалось у меня. Ноги сами понесли меня наперерез волкам. Я активировал умение “Ментальный удар”, когда до волков оставалось примерно семьдесят метров. Они покатились кубарем и замерли на земле. Остановился и я в ожидании хода соперников.

Детей заклинание не задело. Волки сначала замерли, потом начали трясти головами, пытаясь прийти в себя. Урон по ним не прошел, сработало лишь оглушение. Теперь они увидели меня и кинулись в мою сторону. Я побежал обратно к храму, подальше от улепетывающих детей. Нужно было увести волков за собой. Оглянулся — «Ментальный удар». Волки опять покатились, кувыркаясь по траве. Про себя отметил, что Мана на заклинания не тратилась. Это хорошо, значит, Сила пси не будет уменьшаться в процессе боя.

Забежав в храм, я остановился в круге и стал вслух считать секунды отката моего единственного боевого навыка. Ноль! В этот момент волки ворвались в храм и сразу ринулись ко мне. Они легко преодолели рунный круг, а у меня была надежда, что все-таки в точке воскрешения будет мирная зона, где бой невозможен. «Ментальный удар!» — и волки врезались в камни развалин. Я отбежал к стене и начал карабкаться вверх по баррикаде из блоков. Яростное дыхание сзади, грозный рык, от которого стынет в жилах кровь, и клыки, сомкнувшиеся на моей шее. Хруст позвонков и черный экран смерти: «Вы были убиты в бою. Осталось 14 бесплатных воскрешений. Вы можете выбрать время воскрешения». Блин, вот тебе и грёбушки-воробушки. Был бы АК-308, я бы этих волков на части разорвал. Но, кстати, что такое АК-308 я не помнил, но знал, что это — «хана волкам».

Вокруг была темнота и пустота, очень неуютное чувство. Воскрешение я выставил на шесть часов, предположив, что волки к этому времени сожрут мой трупик и уйдут. А я пока подумаю, почему тут «дебет с кредитом не сходятся». Эта так называемая игра была слишком реалистична. Я говорю не про детальное воссоздание окружающей действительности. Неожиданно возникла уйма мелочей, которые не нужны электронной игре. Например, очень много ощущений: от ветра и травы, покалывающей ноги, от сбившегося дыхания, но самое главное — боль! Она была реальна на сто процентов, как и запахи с реющими вокруг насекомыми. Зачем в электронной игре мухи? Я даже кузнечика там видел. Граница между реальным и виртуальным мирами размылась. А имелась ли эта граница? Или же я все время находился в привычных пределах непривычной действительности? В этом еще предстояло разобраться.

У меня начало расти подозрение, что это вполне реальный мир, а не виртуальная реальность под управлением искусственного интеллекта. Нужно будет все проанализировать и понять, как такое возможно.

Когда я материализовался в круге воскрешения, наступила ночь. Но благодаря яркости звезд и огромного полумесяца спутника планеты, было сравнительно светло. Я сделал шаг к стене, к которой убегал «в прошлой жизни» и чуть не заорал от боли. В ногу мне вцепилась полуметровая черная змея. «Ментальный удар!» — и рептилия замерла. Я оторвал ее от ноги, видимо, с куском собственного мяса, боль была невыносимая. Схватив в руки осколок каменного блока, я ударил им по голове змею, потом бил еще и еще, пока не появилась надпись перед глазами: «Вы убили Луговую гюрзу 10 уровня, вы получаете опыт — 20 единиц. До следующего уровня — 80 единиц». Стало трудно дышать, я опустился на пол, голова закружилась, и я потерял сознание. «Вы были убиты в бою. Осталось 13 бесплатных воскрешений. Вы можете выбрать время воскрешения».

Блин, за шесть с половиной часов меня убили дважды. Это плохая статистика. Прямо скажем, паршивый я игрок.

Пришел в себя я уже в лагере пиратов. А то, что это были пираты, я теперь нисколько не сомневался. Благородными они вряд ли были, да и «Веселый Роджер» гордо развевался над хижиной главаря. Весь лагерь состоял из четырех домов, построенных из узких бревен, крыши были сооружены из веток, дверей не было в принципе. Между домами был сложенный из крупных камней очаг. Толстый пират Порта жарил на рожне кабанчика. Двое других, Луи и Жак, чинили арбалеты. Один менял лафет, второй натягивал тетиву. Между хижин еще двое практиковались в бое на пиках. Стальные навершия звенели от ударов, что — то подбадривающее кричали зрители. В общем, лагерь был наполнен жизнью, скучающих тут не было. И только Карась хмуро смотрел на меня:

— Ты зачем напал?

— Чтобы капитан с ребятами ушел, — я не стал ничего придумывать, потому что мне казалось, что этот стареющий лидер, наверняка повидавший немало, способен распознавать ложь.

— Не стал бы я стрелять, — вздохнул он, — мы воевали вместе за Северную гавань. Мы пришли в поселок перед самым его захватом, в море были более трех месяцев, новостей о войне не знали. В Приморском форте не стали останавливаться, там слишком много чиновников развелось. Поднялись вверх по реке, в Гавани были наши друзья. Едва зашвартовались и сошли на берег, начался штурм. Файцы выбили наши войска из поселка. Пришлось отойти, а когда уходили, видели, как горит порт. Потом рванул порох на кораблях, и стало понятно, что у нас больше нет корабля. Бургомистр предложил нам поступить на службу в имперскую стражу, так как жителей с военным опытом было не много. Пообещал выхлопотать нам новый корабль с четырьмя пушками и выдать два бочонка пороха. И очень важно, что пообещал салехские паруса. Это самая легкая и прочная ткань в империи. А потом пришла гвардия и мы вместе с ней пошли на штурм, вместе отбивали поселок. Погибло много наших — штурман, вся абордажная команда, даже юнга. Половина моих ребят сейчас кормят червей на кладбище Северной гавани…

Карась замолчал, воспоминания о погибших друзьях давались ему нелегко.

— Мы первые ворвались в торговые ворота, первые захватили бургомистрию, а охраняли ее, между прочим, файские гвардейцы, — кулаки пирата сжались, — старый бургомистр погиб. А эта сволочь, новый бургомистр, сказал нам, что «если корабли имперские раздавать грязным бродягам, то никаких денег не хватит». Знаешь, как обидно было! Короче, сожгли мы его «лупонарий» синим пламенем. А сами начали сбивать команду для уничтожения самых злобных монстров северной провинции. Игрока мы думали из столицы пригласить, за приличные деньги. Но денег-то у нас не было, поэтому наш план откладывался. Да и как искать игрока, мы не знали.

— А про меня как узнали? — поинтересовался я.

— Дети разболтали всем про незнакомца, который вышел из храма. Оттуда только игроки раньше выходили. За тобой сначала пошёл полный отряд стражи. Но потом всех бойцов отозвали, остался только Норс с Маратом и Диком. Все — таки дети могли и ошибиться. Но мы были готовы ждать хоть неделю, — Карась счастливо улыбнулся, — и дождались!

— Так что там с тактикой? Какова моя роль? — я задал вопрос, который меня мучал с момента первого разговора с главарем пиратов.

Карась захохотал в голос:

— Тактикой? Твоя тактика — не сдохнуть на поле боя! Это главное, что ты должен сделать. Ну и еще пулять своей этой ледышкой, бугага. Боссы и высокоуровневые монстры не оглушаются, а пользы с тебя как с дурака умных мыслей. Тактику ему подавай!!! ГЫГЫГЫ!

Вокруг раздался гогот, пираты постепенно подтянулись к нам, да и поросенок дожарился. Толстый Порта разделал его и кидал куски в железные миски. Прохохотавшись, Карась протянул мне миску с жареным мясом, варенной кукурузой, каким-то клубнем и кружку с черным, как смола, пивом.

— Тогда зачем я вам? Вы даже сдохнуть были готовы! Норс был настроен воевать серьезно, — я был обижен такой низкой оценкой моих способностей.

Карась выдержал театральную паузу, хлопнул меня по плечу и доверительно так, глядя в глаза, проговорил: «С тобой я стану богатым владельцем лучшей шхуны Северного моря!». А потом, когда мы славно поужинали, и пираты разошлись спать, главарь пиратов поведал мне на ночь свою жуткую историю.

Вечером в лагере за ужином, а на ужин у нас была вкуснейшая косуля, жареная с яблоками, которую приготовила резервная команда, Карась рассказал мне свой план убийства первого босса, который предстояло реализовать через два дня. Это был вожак волчьей стаи — Лукас, именной босс 40 уровня, с несколькими способностями: призыв волчицы, парализующий вой, разрывание поверженной жертвы клыками.

Согласно плану, сначала я с танками должен был сблизиться с боссом и атаковать первым. Танки приблизятся вплотную к нему, чтобы успеть меня спасти. Это было очень важно. Именно игрок первым ударом и направленной на него агрессией активировал будущую повышенную добычу. А дальше передо мной будет стоять непростая задача выжить. Ведь сразу после первой атаки волк парализует всех воем и, если танки не успеют переключить его внимание на себя, он меня просто разорвет на мелкие кусочки. Показать чудеса ловкости и драпать, как сегодня, мне не позволит оглушение от его воя. По плану он должен будет лупить танков, которым несколько секунд атак нипочем.

Далее моя задача — не атаковать, а следить за дальнейшим использованием волком своих способностей. Во время призыва волчицы он будет крутиться по кругу, а когда встанет передними лапами на грудь упавшего бойца и издаст жуткий рык, то это будет означать одно — сейчас будет отгрызать жертве голову. Вот в этот момент мне и нужно его бить с максимально возможной скоростью, так как дистанционная атака может прервать сотворение им заклинания, и данная способность отправится на пятиминутную перезарядку. Это была вся информация, точнее Карась не знал. И еще он отметил, что возможен четвертый навык, самый мощный, который волк использует перед самой смертью. Это будет для нас наиболее сложным испытанием, так как мы не знаем к чему готовиться. А неожиданности в бою всегда крайне опасны.

— Карась, а предложения по повышению боеспособности отряда принимаются? — спросил я, когда понял, что «плана Б» у него нет от слова «совсем».

— Ну говори, если начал, — заинтересованно обронил Карась.

— Во-первых, нам необходимо дополнительно двадцать заряженных арбалетов для стрелков. Им нужна возможность выстрелить быстро, а не через четыре секунды перезарядки. Отвечать за их зарядку в течение боя может резервная команда. Во-вторых, потребуется тяжелая артиллерия. Что насчет баллист? Ты же моряк и должен знать, как изготовить такую. В-третьих, в случае осложнений нам нужен план отхода. А идеальный вариант — это заманить волка в западню, чтобы он не смог использовать свои способности. Например, яма с кольями или овраг, из которого он не сможет быстро выбраться.

— Ты в королевской армии или имперских легионах не служил? — Карась выглядел раздраженным, — я такого не умею. Ты придумал, ты этим и руководи. У нас тут люди простые, мы ваших штучек не знаем.

— Карась, ты — главарь этой банды, — сказал я примирительно, — утром дай нам с Портой поручения и мы постараемся все организовать.

— Я подумаю, — недоверчиво отозвался Карась. — Леонид, если ты будешь оспаривать мое лидерство, проживешь недолго. Ты знаешь, как я стал капитаном?

— Убил предыдущего капитана? — пиратские традиции я откуда — то знал.

— Да, я перерезал ему горло этим мечом, — он кивнул на свое оружие. — Помни об этом.

Утром Карась дал нам с Портой поручения. Порта, естественно, никаких идей не высказывал и просто помогал. Я сформировал из резерва две команды: четыре шерпа должны были снаряжать и нести дополнительные арбалеты, а пять стройбатовцев должны были тащить кирки, лопаты и топоры, необходимые для строительства западни. Весь строительный инвентарь, к счастью, оказался у пиратов в наличии, спасибо Карасю — награбил за годы мытарств. Нашлись даже стальная двуручная пила, молотки и железные костыли — острые штыри с загнутой шляпкой.

Назвать эти группы шерпами и инженерными войсками мне показалось очень остроумно. Все равно пираты таких слов не знали, а меня это развлекало. И вообще, если будут хорошо работать, произведу их в прапорщики. Откуда все это знаю, я не задумывался, хотя, конечно, мне не хватало ощущения памяти, осознания кто я и почему здесь. Но я старался об этом не думать. Просто знаю что-то и все, а остальное вспомнится. Ну, так я надеялся. Только очень хотелось АК-308, хоть я не помнил, что это.

До полудня мы выдвинулись к серым горам, где и было логово волчары. Шли до самых сумерек, а когда наконец Карась увидел знакомые места, мы разбили лагерь на берегу ручья. Ужинали всухомятку, не разводя костра, холодным мясом, сухарями и водой с какими — то ягодами. Пиво Карась отменил, потому что завтра предстоял бой. Уж что-что, а дисциплина у пиратов была. Потом все пошли спать, оставив двух дозорных из резервной команды.

Утром мы выдвинулись на разведку к логову — просто посмотреть на волка. Логово у него было в пещере, в расщелине между скал, которая в свою очередь находилась в очень компактной долине с бурной речкой и каменными развалинами какого — то поселка. Бить волка на ровной площадке перед расщелиной было нецелесообразно. Тут наши стрелки были бы под угрозой нападения этих быстрых и ловких животных. Даже танки их не спасут от гарантированной гибели. И, если честно, на этой площадке именно я буду очень уязвим. Карась отправил разведчиков осмотреть всю долину в подробностях.

— Карась, я предлагаю выманить волка в развалины поселка у речки, — когда мы остались одни, я изложил свой план. — Стрелков прячем в трех засадах, сами разводим костер, как туристы шумим…

— Как ктооо? — переспросил Карась.

— Пихто! — я ответил, не задумываясь. — Туристы — это беззаботные недотёпы на отдыхе. Так вот, привлекаем внимание волка, он должен сам прийти. Место нужно выбрать, чтобы у него вариант подхода к нам был один. Там на дороге, прямо у нашего костра, устанавливаем доски с вбитыми железными штырями. Если он на них прыгнет, повредит лапы и, возможно, потеряет скорость. Далее среди руин находим площадку, где волка будут держать танки. Вокруг должны быть развалины домов, стрелки будут бить из окон и, в случае чего, прятаться среди развалин. За спиной у танков нужно выкопать яму, вбить там пики древками в землю. Яму накроем тряпкой и присыплем песком, он наступит и провалится. Идеально будет, если получится его сверху придавить камнями, чтобы он выбирался из нее подольше, теряя кровь и силу. И еще нам нужен мост через реку или лодки. Это чтобы сбежать, если что-то пойдет не по плану.

Карась внимательно слушал, а потом сказал только одно слово: «Ерунда!»

Когда вернулись разведчики, они нарисовали на клочке пергамента план долины и отдельно, по моей просьбе, план поселка. Все могло получиться, но на подготовку требовался как минимум день, а Карась хотел атаковать сегодня.

По западному склону хребта, который обрамлял долину, мы добрались до расщелины и увидели волка. «Грёбушки-воробушки», — только и вырвалось у меня. Волк был размером с лошадь, клыки в пол — локтя и здоровья 250 тысяч единиц. «Легендарный волк Лукас» — такая надпись красовалась у него над головой. Карась утверждал, что он будет только эпического ранга. Видимо отожрался на чем-то вкусном и вредном. Если действовать по намеченному плану, он теперь нам был не по зубам. И Карась это прекрасно понимал. Чтобы убить такого гиганта, нужно было не менее сорока залпов всех стрелков, а у нас, даже с учетом боезапаса запасных арбалетов, болтов было только на двадцать пять.

— Четыреста болтов мало, — расстроено произнес Карась. — Если стрелки пойдут в бой с пиками, то неизбежны потери, с которыми два лекаря не справятся.

Я молчал, перебирал варианты боя и наших возможностей. А возможности-то были. И напрямую зависели от умения нашей команды. Наконец я решился внести предложения:

— Мой план может сработать, но с несколькими дополнениями. Нужно пустить ему кровь с самого начала боя. Для этого сделаем баллисту. Нам необходим самый лучший яд, который мы можем достать. Нанесем его на болты и штыри. И чем больше затянем бой, тем сильнее он ослабнет. Есть ли у него защита от яда?

— Думаю, нет. Он хоть и легендарное, но животное, — задумчиво проговорил Карась. — Защита от яда — это магические навыки. Баллисту можно сделать, типа как на кита. Лерн — змеелов, Варн — китобой. Хорошо, что взяли с собой инструменты.

На подготовку к бою ушла неделя. Лерн с командой из четырех человек наловил змей. Охотились по ночам с помощью плетенных корзин, на дно которых накидывали полевых мышей со связанными лапками. Когда писк прекращался, шли собирать «урожай». Змеям было легко влезть в корзины, но трудно вылезти. Много змей пришлось отпустить по причине их слабой ядовитости. Оставляли только Луговую гюрзу, которая убила меня в первый день игры, и еще более ядовитую Горную гадюку. Потом Лерн сам выдавливал яд в склянки и отпускал змей. Сделали яд про запас: пятнадцать склянок, которые оказались у лекарей, и дополнительно еще десять глиняных горшочков.

Варн тем временем пытался сделать корабельную баллисту, но безуспешно. Не было «резинки», то есть растягивающегося каната. Я предложил использовать сухожилия животных, но пираты сами делать такую мощную «тетиву» не умели.

В итоге сошлись на варианте гарпуна, который резервная команда с разбега воткнет в волка, когда тот отвлечется на танков. Для гарпуна срубили невысокие сосенки. Канат для гарпуна у нас был, и мы планировали его привязать к останкам древней пристани. Наконечник гарпуна сделали с пятью лепестками из имевшихся у нас штырей, чтобы волк, избавляясь от гарпуна, лишился большого куска плоти. Карась осмотрел гарпун и дал команду сделать второй. «Нужно две попытки», — Карась, видимо, после общения со мной начал перестраховываться. Яму в поселке выкопали, груду камней для завала притащили. Варн предложил сделать «крышку гроба» — связать стенку из бревен и утыкать ее последними оставшимися штырями с ядом. Сначала волка в яме накрыть крышкой, а потом обрушить груду камней.

Яму копали всем отрядом. Мой стройбат не справился, потому что при раскопках на трехметровой глубине лопаты уперлись в древнюю мостовую. Пришлось сначала ее разбирать, а это не так уж и просто. Каменные плиты были приличных размеров, и их надо было поднимать вверх, а у нас из механизации имелся только Порта, да и тот надорвал спину после третьей плиты.

Пришлось вспоминать все, что знал о рычагах. Как оказалось, я ничего не знал о рычагах. В итоге выкопали в нашей яме боковой туннель, куда спихнули эти чертовы блоки. Таким образом получилась отличная яма восьми метров глубиной, в дно которой вбили пики, а в стены — заточенные палки острием вниз, чтобы Волку было труднее вылезать. Стальных наконечников у нас уже не было. Неожиданно Карась проникся идеей инженерных войск и даже рассуждал на будущее, что нужно иметь много всего в резерве. Нехватка металлических запчастей его напрягла.

Мой шерп Виз досрочно заработал нашивки прапорщика, предложив еще и подпалить волка в этой яме. На дно мы наложили толстый слой щепок, пропитанных сосновой смолой, а в стенках ямы сделали узкие вырезы для факелов и доступа кислорода. Мой первый прапорщик Виз, который раньше работал в кузне, сделал меха для подачи воздуха в яму, чтобы поднять температуру горения. Последние полдня мы копали боковой туннель для установки этих мехов в соседних развалинах. Уже вечерело, когда мы заканчивали маскировку наших позиций, ямы и кузнечных мехов. Волк был умным легендарным монстром, и мы не хотели, чтобы он обнаружил наши приготовления и, как следствие, избежал западни.

Все было сделано, но каждый был готов к тому, что ничего не пойдет по плану. На войне ничто и никогда не идет по плану. А по количеству приготовлений у нас планировалась самая настоящая война с этим волком.

Наконец мы с Карасем и Портой начали разводить костер на площадке около пристани. Чтобы эффект привлечения внимания был максимальный, у нас предполагался огромный костер, наверное, метра три в диаметре и была припасена груда дров. На пиках мы планировали зажарить косулю, чтобы запах шел на всю округу. С ветром нам повезло, направление его было как раз в сторону логова. Мы сели на бревнышки вокруг костра и принялись ждать.

— Ну что, туристы, песни петь будем? — спросил Карась.

— Так у костра туристы именно этим и занимаются! — ответил я и затянул, — …А зима будет большаааая, вот взгляни — ка, за рекоооой, Тихо осень умирааааает…

Песня закончилась фразой «…только сумерки и смерть», а волк не приходил. Вообще никто не приходил. Карась сказал, что от моих печальных романсов все волки от тоски передохнут и попросил вспомнить Порту их песню северных морей.

— …Везли мы в ту даль вино и янтарь, ослов и шлюх, и прочую шваль… — запел баритоном Порта. А потом исполнил еще одну — «…мы дрались у пирса ржавыми ножами, баронесса вся дрожала, лаял пес…». И еще одну про «не сдохнуть б как собака под забором». Конечно, репертуарчик был тот еще, не очень жизнеутверждающий. А меня критиковали, эти любители высокой поэзии!

Голос у Порты был мощный. Наверное, нас было слышно даже в Северной Гавани, до которой два дня ходу. Но волк, это коварное животное, все не приходил. Косуля зажарилась, мы поужинали, всех начинало клонить ко сну. Порта сокрушался, что завтра опять рубить дрова на костер, который видят даже боги. Разговор как-то сам переключился на небесные темы. И Карась начал рассказывать сказку про звездный корабль, которую знали все в его рыбацком поселке.

— Высоко над землей летел корабль — по небу, по черному океану, где живут звезды. Правили кораблем великаны, которым все было доступно на небе. Но на земле они жить не могли, так как во время большой войны разрушили и отравили свои города. Каждый, кто ступал на землю, умирал от страшного проклятия. Но великаны не могли жить на небе, они рождены были на суше, и дух земли пропитал их тела. Без духа земли, без защиты своих предков, да и от света близких звезд великаны вымирали. И тогда главный великан Ант решил поднять на небо кусок земли, с деревьями и реками… — голос Карася звучал убаюкивающее. После обильной пищи было лениво шевелиться, успокаивающе журчала вода. Мы почти задремали…

Ярость! Я почувствовал ярость за спиной. Она буквально обжигала. Оглянувшись, я увидел два горящих глаза. Карась и Порта мирно посапывали. Грёбушки-воробушки, волк пришел с другой стороны, я почувствовал, что он сейчас прыгнет. «Ментальный удар!».

— Волк пришел! — заорал я и, не глядя, сиганул через костер. Вот второй раз я этот олимпийский прыжок не повторю никогда. Видимо, сказались раскаченная ловкость, выплеск адреналина, страх перед волком, а, может, костер стал потихоньку затухать, и его жар был не такой сильный. Ноги все равно обожгло жаром.

Приземлившись, я почему — то заорал:

— Полундра! Подъем! — прихрамывая на обожженную пятку и ругаясь, я побежал от костра. — Мореманы гребанные!

Побежал я прямо по-нашему «минному» полю с ядовитыми штырями. А когда понял, где бегу, остановился как вкопанный. И сразу на то место, где я должен был быть, если бы продолжил бежать, приземлилась из прыжка стремительная серая тень. Грёбушки-воробушки, это была волчица по имени Лира. «Ментальный удар!». Волчица замерла, а я сделал второй олимпийский прыжок, пытаясь выскочить из «минного» поля. Не допрыгнул, а сзади услышал дикий рев. Волк прыгнул туда, где я только что стоял, и напоролся на штыри. От его рева я чуть на колени не упал. Затем ноги сами понесли меня к костру — я бежал, не разбирая дороги, через штыри, коряги, камни. Да что там штыри, плевать на них было, меня охватил панический ужас.

Сзади раздался вой. Это волчица кинулась за мной и напоролось на штыри. Боже, сколько в этом вое было тоски, я бы даже сказал, смертельной тоски.

Я драпал так, что аж пятки сверкали, и видел, как у костра выдвигаются в боевое построение наши танки, за их спинами маячил Карась со своим коротким мечом. Он кого своим ножичком резать собрался? Да что он, волка не видел, что ли…

— Карась, гад! Сказочник хренов! — орал я на бегу, — Я тебе сейчас твой меч в жопу засуну! Ручкой вперед!

Карась попятился, сзади рыкнул волк, видимо, опять напоровшись на ядовитые штыри. От страха я перепрыгнул танков. Только и увидел удивленные глаза Порты, пролетая над его головой. Карась отпрянул, а я оглянулся. К нам короткими осторожными скачками двигался легендарный волк. Здоровья у него почти не уменьшилось, потери были не более нескольких процентов. А волчица уходила в сторону, движения у нее были замедленные, как будто она двигалась в тягучем киселе, а на шкале ее здоровья почти ничего не осталось. Она оглянулась и встретилась со мной глазами:

— ТЫ ПОБЕДИЛ! — она говорила мне глазами. Не знаю, как такое возможно, но я как будто слышал ее мысли. — ЗАБЕРИ ВОЛЧОНКА, ДРЕВНИЙ!

Я остолбенел и смотрел, как гаснут ее глаза, а когда она упала, еще несколько мгновений не мог оторвать взгляда. Волчица была не легендарной, самой обыкновенной, но раза в два крупнее тех, с которыми мы воевали на тренировках. Яд был для нее смертельный, кровь должна была свернуться моментально. Непонятно, как она могла передвигаться под его воздействием.

Волк наконец выпрыгнул из ядовитой западни и врубился в танков, которые начали свой страшный танец вокруг него: «ударил, отскочил, подставил щит, ударил».

— Гарпуны к бою! — заорал Карась, которому вернулось самообладание.

Я начал бить волка ментальными ударами. Непрерывно, поп-стопом. Но это ни на что не влияло. Урон оказался совсем крошечный, но нужно же было хоть что-то делать…

— Гарпуны в атаку! — Карась продолжал руководить боем.

Первым гарпунщикам не повезло, они зашли прямо к морде волка, и тот просто смахнул их одним ударом лапы. Судя по фонтану крови у пирата, стоящего первым в ряду гарпунщиков, появились первые жертвы с нашей стороны. Но второй гарпун вошел волку точно в бок, причем, очень глубоко. Гарпунщики кинулись врассыпную. А танки начали отступать к развалинам поселка, исполняя свой жуткий и опасный танец. От жутких ударов Лукаса уровень здоровья у них проседал на две трети, но лекари пока справлялись.

— Когда канат натянется, все бегом к яме, — контролировал ситуацию Карась.

Мы так и сделали. Когда канат натянулся, и волк прекратил наступление, мы побежали. Через тридцать метров остановились, потому что волк и не думал вырывать гарпун из тела. Он остановился. Умная скотина начала грызть канат.

— Стрелки! Выходите на позицию! — Карась на ходу вносил поправки в план. — Стреляйте, пока он не двигается.

— Ты и ты! — у меня возникла идея и я позвал двух ближайших танков. — За мной! Всадим второй гарпун!

Я побежал к месту потери гарпуна и услышал приказ Карася:

— Быстро за ним! Гарпун к бою!

Втроем мы добежали до гарпуна. Он валялся в луже крови, чуть поодаль я видел трех пиратов, лежавших без движенья. Схватив гарпун, а он оказался тяжелый, мы потащили его к волку. Карась прислал нам в помощь еще двух танков.

— Стрелки, стоп! — услышал я команду Карася.

Впятером мы смогли прилично разогнаться и влепили врагу гарпун еще и во второй бок. Волк от неожиданности дернулся и вырвал первый гарпун, а из огромной раны хлынул фонтан черной крови. Мы побежали в поселок, а волк схватил зубами канат второго и начал его дергать со всей дури.

Карась отозвал стрелков, вернув их на позиции в развалинах поселка. А мы, едва расположившись на площади у ямы, увидели приближающегося к нам легендарного Лукаса. Канат второго гарпуна он все же разгрыз, и тот торчал у него из бока, но и тут из растревоженной раны шла кровь. Волк рвался к нам, оставляя за собой две черные полосы. Шкала здоровья Лукаса показывала 163456/250000, более трети мы сбили.

— Стрелки, залп! — заорал Карась, и в волка с трех сторон полетели стрелы.

Залп снимал по 5 тысяч единиц. В минуту пираты успевали сделать пять залпов, за пять минут боя мы снесли ему еще 118 тысяч единиц здоровья. Но два танка выбыли из боя, потому что волк сломал им руки, а лекари такие травмы на ходу не лечили. Порта не мог даже стоять, он истекал кровью от многочисленных ран, нанесенных когтями и зубами волка. У нас нормально держался единственный танк — Длинный Грид.

— Отступаем к яме! — приказал Карась, когда волка окутал синий туман и стало понятно, что он активирует свой неизвестный навык.

Вообще с этими навыками произошел полный бардак. Вопреки информации Карася, волк призвал волчицу до боя. Вместо парализующего воя был рык, вызывающий панику в небольшом радиусе. Никого он пока не порвал, встав на грудь. Мы ждали от нового навыка чего угодно. Он мог быть гораздо мощнее, чем все предыдущие.

Пока мы убегали, арбалетчики продолжали стрелять. Волк был уже весь утыкан болтами как дикобраз. Закончив кастовать заклинание, волк выгнулся и завыл. Его окутал синий туман, превратившись в полупрозрачную броню. Арбалетные болты стали от нее рикошетить и один, отлетевший по замысловатой траектории, попал в ногу Мрака, одного из лекарей, и тот от болевого шока потерял сознание.

— Минус лекарь! — заорал я Карасю. — Быстро уходим!

— Нет! Ты тащи волка к яме! — крикнул Карась в ответ.

— Кто? — не понял я его и оглянулся вокруг. Наш последний танк лежал под волком, а тот стоял у него на груди.

— Пихто! — заорал мне Карась. — Ты тащи!

И я рванул к волку. «Ментальный удар!». Волк вздрогнул, и повернулся всем корпусом ко мне. В его глазах я увидел ненависть. Мой удар, пусть и слабый, прошел сквозь его призрачную броню. Забыв про поверженного танка, волк с трудом приближался ко мне. Вот же блин! Я побежал за яму, огибая ее справа, подальше от волка. А тот просто прыгнул ко мне напрямки и внезапно провалился в нашу западню. Хрустнули деревянные пики, он рванулся вверх и опять налетел на пики. И тут раздался его вой. Все пираты, которых я видел, попадали от оглушения. Не знаю почему, но я уцелел от этого воздействия. Шанса накрыть яму крышкой уже не было, стройбат был оглушен, а мне одному тяжеленную конструкцию из бревен не поднять. Волк, судя по звуку ломающихся древков, пытался выбраться из ямы. Каким образом я вырвал запорный камень нашей баррикады, сам не знаю, так как его с трудом могли выдернуть два пирата 30 уровня. Видимо, страх придал мне сил. Я дернул канат так, что он сдвинулся и несколько тонн камня рухнули в яму. Я метнулся к развалинам стрелков за факелом, поджег и сбросил горящий факел в яму. Из нее пошел дым, а я побежал к имитации кузнечных мехов. Не добежал…

Системное сообщение пришло внезапно:

«Вы убили легендарного монстра — Волка Лукаса, 40 уровня, в составе рейда, вы получаете опыт — 2200 единиц. Вы получаете уровень! Вы получаете уровень! Вы получаете уровень! Вы получаете уровень! До следующего уровня — 806 единиц.

Вы достигли 5 уровня, доступно 4 очка характеристик. Получено 2 очка навыка. Вы можете открыть один новый навык из двух возможных.

Вы убили врага легендарного класса, вы получаете уникальную способность «Волкодав».

Вы убили уникального монстра, обладающего именем (Лукас, хозяин Серых гор), вы получаете поощрение — 3 очка характеристик.

Вы убили монстра, победившего двух других легендарных монстров, — Великого барана Торреса и змею — королеву Грозную гюрзу Серых гор. Вы можете выбрать одну уникальную способность, доступную за их убийство.

Вы убили легендарного врага, находясь на 1 уровне развития, вам доступна персональная награда в соответствии с классом вашего персонажа.

Вы убили легендарного врага в составе отряда — количество получаемого опыта понижено. Вашему отряду помогали персонажи, не входящие в отряд, — количество получаемого опыта значительно понижено.

Вы сожгли труп легендарного врага, защитив его от осквернения. Никто не сможет получить из его тела алхимические ингредиенты. Вы получаете 3 единицы характеристики Харизма».

— Леонид! Пихто! — услышал я крик Карася. — Срочно сюда!

Я сорвался к Карасю, что там еще у них? Карась показывал на яму:

— Быстрее бери лут! Быстрее!

Я спрыгнул в яму на груду горячих камней, из — под которых торчала обугленная лапа Волка и приложил к ней руку.

«Вы получили добычу: 2500 золотых монет, 5 предметов экипировки легендарного класса, 18 предметов экипировки эпического класса.

Вы получили персональную добычу: модификатор силы пси божественного ранга х3 временного действия, свиток заклинания легендарного ранга для 30 уровня «Пси шторм», перстень легендарного класса из комплекта Псионессы Лионеллы «Печать сознания Лионеллы».

Я не стал собирать обычную добычу. Взял только свою персональную и махнул Карасю спускаться вниз: «Тут много всего, я не унесу». Когда Карась прикоснулся к лапе и увидел, что нам досталось, то от неожиданности присел.

— Откуда столько… — прошептал он пораженно. — Старик говорил: падает триста золотых, две легенды и четыре эпика…

— Волк убил двух других легендарных монстров: барана и змею, — рассказал я Карасю, когда к нему вернулась способность воспринимать окружающий мир. Все-таки большое количество добычи потрясло его основательно.

Потом мы таскали с ним оружие и броню из ямы наверх, а пираты собирали раненых и убитых. Мы потеряли четверых — троих стройбатовцев и одного из танков. Погиб Виз, которого я так и не успел произвести в прапорщики. Ранены были все три оставшихся танка, а лекарю Мраку прилично «разворотило» ногу. Поп лечил наших раненых, контуженные приходили в себя самостоятельно. Ну, а Порта требовал пива, пока его лечили.

— Карась, разделим добычу, и мне нужно в логово! — отвлек я главаря пиратов от созерцания трофеев, — Лира отдала мне волчонка.

— Ктооо? — он сильно удивился.

— Пихто! — я заулыбался, главарь пиратов постепенно привыкал к моим шуточкам, — Лира, волчица, отдала волчонка мне. На воспитание.

— Каменные якоря вам в трубы! — воскликнул он. — Легендарный спутник, это ж немыслимо! Наши шансы на дальнейший успех растут. Конечно, сходим! Расскажешь потом, что было, пока мы валялись в отключке.

Оставив дозорных, мы отправились спать в развалинах. Все сильно устали — бой, может быть, был и быстрый, но сил сжег много. Я задумался над своим иммунитетом к эффектам оглушения. Возможно, это было качество псионика: на меня, судя по всему, никак не действовали пси-удары. Уж если легендарный зверь, превышающий меня на сорок уровней, не смог оглушить, то вряд ли вообще это кому-то удастся. Странно, что это нигде не было указано, совсем неочевидный бонус класса, который обнаружился опытным путем.

Как только начался рассвет, мы покинули развалины. Карась руководил сборами — мы решили уйти с места битвы на лесную стоянку поблизости, потому что нашумели прилично. И неизвестно, кто может заявиться на шум.

Когда разбили лагерь, Карась собрал всех перед своей палаткой. В живых осталось 29 человек, считая меня. Снаряжение легендарного качества: алебарда, латный доспех, мантия мага, кожаные штаны и латные сапоги с характеристиками Карась оставил себе для продажи. По его словам, вырученная сумма составит не менее 1000 золотых. А подходящее снаряжение эпического класса он собирался раздать среди пиратов. Такого было пятнадцать штук, три вещи были пиратам непригодны: тканевая куртка, жезл для мага и латный доспех. А те, что были пригодны к использованию, распределились так. Порта получил кожаную броню и булаву, Длинный Грид — броню и щит. Лерн стал обладателем кожаной брони и алебарды. Самому меткому стрелку Вальду и самому быстрому Рону достались арбалеты. Карась выдал штаны, куртку, два шлема, три пики пиратам, имен которых я пока не запомнил. Мне ничего не досталось.

Карась дал два часа на отдых, а потом объявил, что две группы по шесть пиратов пойдут в логово волка, остальные должны будут готовиться к завтрашнему переходу в базовый лагерь: чинить снаряжение, делать запасы провизии, провести разведку обратного пути.

У меня наконец появилось время разобраться с добычей и характеристиками персонажа. Для начала я вложил 7 полученных характеристик в Ману, теперь она стала равна 8, а количество её увеличилось до 800. В маскировочном билде мага я распределил характеристики между Силой магии и Маной, 5 и 4 соответственно.

Модификатор силы пси имел вид конфеты, подпись была красного цвета, а не оранжевого, как у легендарных предметов, или фиолетового, как у эпических. Конфету я, конечно же, съел, обычная сладкая пастила. В разделе характеристик появился новый пункт «Сила пси — х3 (время действия 1 год — 426 дней)». Эти данные вообще не отображались в маскировочном билде, что в принципе было логично. А вот то, что антийский год длится 426 дней, стало для меня новостью. Впрочем, несмотря на описание планеты на старте игры, я мало что знал о тутошней жизни. Например, сколько дней длится зима или насколько жаркое будет дальнейшее лето? Замерзают ли тут, на севере континента, реки? Но при этом было понятно, что атмосферное давление здесь явно выше, чем у меня на родине. Ведь пираты не использовали соль как приправу к еде в ежедневном режиме. А именно соль требуется нашему организму для выживания в условиях пониженного атмосферного давления. Здесь она использовалось только для производства продуктов длительного хранения и различных солений.

Я продолжил разбирать добычу. Свиток заклинания легендарного ранга для 30 уровня «Пси шторм» активировать я не мог, а вот бижутерия была годной. Перстень легендарного класса из комплекта Псионессы Лионеллы «Печать сознания Лионеллы» был очень лаконичным и имел вид массивной печатки из белого металла, возможно даже золота, без камней и каких-либо украшательств.

«Печать сознания Лионеллы»

Масштабируемый предмет, параметры зависят от уровня персонажа.

Текущие параметры рассчитаны для 1–5 уровней

Здоровье + 2000

Количество маны + 2000

Скрыто

Скрыто

Скрыто

Скрытые характеристики будут активированы после взаимодействия с другими предметами из комплекта Псионессы Лионеллы.

Брони кольцо, конечно же, не давало, характеристик было целых пять. Видимо, у простых предметов экипировки было три характеристики, у эпических — четыре, у легендарных — пять или больше. Также получалось, что у легендарных предметов, не входящих в комплекты, все характеристики были открыты. А у легендарок из комплектов значения характеристик были выше, но часть была скрыта. Собрать комплект очень сложно, потому что даже две открытые характеристики давали мне бонус к мане как у среднего игрока 25 уровня, потому что две тысячи единиц маны — это эквивалент 20 очков характеристик. Я надел кольцо и с облегчением обнаружил в маскировочном билде кнопку напротив него с надписью «Скрыть предмет экипировки». Это были просто отличные новости! Персонаж 5 уровня с легендарной экипировкой — заманчивая цель для любого разбойника. Количество очков Маны теперь стало 2800, а Сила пси с учетом трёхкратного модификатора — 84. Это означало, что я в теории мог брать под контроль бойцов 30 уровня, а, возможно, и более высокого. В пиратском отряде максимальным значением силы было 60 единиц у рядового пирата и 75 у главаря. Конечно, сейчас у них значения, благодаря снаряжению эпического класса, чуть подрастут, но не критично. У эпических предметов, которые я видел, было на 10 очков характеристик больше и не все они были в Силу. У того, кто получил две шмотки, добавилось 7–9 единиц Силы. То есть формула контроля теперь была такой: Сила — 70 / (Количество маны — 2800/100)*3) = 0,833 %. Если один из скрытых параметров — Удача, то при умножении на 6 мы получаем шанс контроля 4,99 %, который затем умножается на отношение Псиогенеза к Репутации. А потом срабатывают модификаторы Судьба, Карма, Любовь.

Понятно, что ничего не понятно! Неприятной особенностью формулы являлось еще и то, что при низких параметрах Силы вероятность контроля резко снижалось. То есть у низкоуровневых персонажей или, например, торговцев, у которых этот параметр не прокачен, вероятность контроля была бы сильно меньше 1 процента после умножения на удачу. С изменением силы пси, изменился и урон «Ментального удара». Теперь он составлял 420 единиц, то есть по 5 единиц за каждое значение Силы пси. Это был реально отличный прирост, на который я не рассчитывал. Огромное значение на мое развитие теперь оказывал божественный модификатор, по сути, он утроил урон.

Теперь навыки. Появилось возможность выбрать один из двух доступных:

«Ментальный контроль»

У вас есть шанс взять под свой контроль любое разумное существо. У вас есть шанс сделать своим спутником любое существо, за исключением некоторых видов разумных. Есть небольшой шанс на повреждение мозга, несовместимое с жизнью. Перезарядка — 1 минута.

«Ментальная защита»

На вас не обращают внимания. Повышен шанс уйти от погони, совершить кражу, затеряться в толпе. В бою враг выберет другую цель, если она есть. О вас забывают после окончания разговора, не могут вспомнить вашу внешность и имя. Навык блокирует дополнительную характеристику «Харизма».

Продолжительность действия — 10 минут. Перезарядка — 10 минут.

До логова, да еще по знакомой дороге, которую проложили во время разведки, мы добрались быстро. Проникли без проблем — к счастью, нас ждал обычный вход в пещеру. Внутри мы сразу же уловили запах псины и гнили, а через мгновение стало понятно, что перед нами распростерлось лежбище волков с поджидающим нас легендарным волчонком, который сначала ощерился, а потом, когда мы встретились с ним глазами, признал меня. Он, как и Лита, послал мыслеформу: «МАТЬ СКАЗАЛА ИДТИ С ТОБОЙ!». После этого маленький зверь приблизился ко мне, не обращая никакого внимания на моих спутников. Для подчинения разума животного я успешно применил «Ментальный контроль». Успех подтверждался следующим сообщением: «Заклинание «Ментальный контроль» прошло успешно. Вы контролируете существо. Легендарный волк (дайте имя) 3 уровня может стать вашим спутником. Вы желаете принять? — Да — Нет» Я принял волчонка и дал ему имя, а вслед за этим в моем разделе спутников появилась иконка «Легендарный волк Яр, 3 уровень. Управляется с помощью ментальных команд».

Кроме волчонка, ничего интересного в логове мы не нашли. Когда вернулись обратно, Карась осмотрел приготовления к завтрашнему переходу, остался доволен и объявил попойку в честь победы. У пиратов нашлись обширные запасы пива. Или они забивали им свои инвентари, или они могли материализовать его из воздуха, но перепились мы знатно. В разгар попойки Карась отозвал меня в свой шатер, и я рассказал ему свою версию схватки, в том числе подробности боя, когда все были в отключке. Мой рассказ произвел на Карася настолько сильное впечатление, что пиво перестало восприниматься как алкогольный напиток. На смену ему Карась вытащил южную торфяную настойку. На вкус она была как торфяной виски с острова Исла, и мы с ним «усугубили» завтрашнее утро еще и этим чудным пойлом.

А от костра, где бухали пираты, слышался бас Порты, который рассказывал свою версию, естественно, все гоготали после его пассажей: «…Выстроились у костра, спросонья ничего и не видно, и тут над головой пролетает обгорелая жопа нашего мага», «…сначала думал, что волк его разорвал, а жопу выкинул», «…длинный-то отходит, а мне прилетает когтями по роже, кому ж понравится, начал руками закрываться, так чуть без рук не остался, лучше бы он по роже бил, в голове-то лобная кость защитная…».

Волчонка пираты накормили до отвала салом и косульим мясом, и он с умиротворенным видом завалился спать на мое одеяло, безошибочно определив его по запаху в одной из палаток. Надо отметить, что пираты относились к нему, как к собаке, абсолютно не опасаясь. Я сделал вывод, что спутники не такая уж редкость в этом мире, и доступны они не только игрокам.

Карась рассказал мне, что волк разорил несколько поселений, расположенных у Серых гор, и за него объявлена награда.

— Я сам видел, в каком состоянии пришли беглецы из Серовой пристани, — рассказывал пьяный главарь, — я тогда еще в разбойники не подался, в Северной гавани жил. Из поселка осталось всего сорок шесть человек, считая детей. А жило там, только на постоянном месте, более пяти сотен, а еще добавь два отряда служак с заставы. Ну, стражу волк первыми задрал, отожрался, а потом и на поселок полез. Эпическая сволочь была. Одному ребенку обе руки оторвал, не знаю даже, выходили ли его в гавани али помер малец. Награду за него давали большую, но кто ж пойдет-то по своей воле? Опытных бойцов нет. Таких, как капитан Норс, раз-два и обчелся.

— Надо сообщить в гавань о нашей победе! — предложил я.

— Вот ты и сообщишь. Мне туда вход заказан, Норс арестует сразу же. А вот ты сходишь, как вернемся на стоянку.

А потом Карась принялся травить байки о морских боях. Не думал, что все так сложно. Я даже по-другому взглянул на его команду, они, скорее всего, — самые опытные бойцы в этом околотке империи. Представляю, какими лютыми головорезами была погибшая абордажная команда.

Расставались мы под утро, допили бутылочку, да и вторую тоже, удачно припасенную Карасем для подобных случаев. Ну, теперь мы хоть и не друзья, но уже соратники. Я поверил, что, если мы уничтожим здесь всех монстров, то провинция получит новую жизнь и разрушенные поселки будут восстановлены. Да, у нас были разные мотивы. У Карася была цель — накопить золота на покупку судна и четырех пушек, а у меня — достичь 30 уровня и перебраться в новую локацию, которая будет подходить для дальнейшего развития персонажа. Я так и не спросил, почему пираты «не растут»? Является ли 30 уровень для них максимальным? И еще, почему у волка была черная кровь? Не успел, так как опьянел настолько, что мог только икать и говорить невразумительное «бу-бу-бу».

Утром был завтрак — остатки вчерашнего стола, пираты похмелялись, а я не стал. В прошлой жизни тоже не похмелялся, а уж в игре так и вообще не стоило. Голова раскалывалась, но терпимо. Для восстановления формы я просто выпил полведра родниковой воды. Ярик куда-то убежал на рассвете, пропустил завтрак и вернулся, когда мы уже прилично отошли от стоянки. Мой питомец притащил в зубах змею метровой длины. Так я понял, что у него тоже появился иммунитет к ядам. Порта отрубил ей башку и забрал в продовольственные припасы. Сказал, что эта самая вкусная, и у моего зверёныша губа не дура.

Переход был нудный, пришлось тащить наш хабар даже мне, с моими жалкими показателями Силы, но иной вариант отсутствовал, потому что, во-первых, нас стало меньше, во-вторых, погибли как раз стройбатовцы, они и несли на себе уйму всего нужного. В лагерь добрались только вечером. И после ужина Карась показал мне примерную карту провинции, которую я у него давно просил:

— Наш базовый лагерь находится недалеко от реки, — начал он показывать мне территорию, — вдоль реки идет военная дорога от Приморского форта до Северной гавани, ну и дальше до Серовой пристани. Тебе лучше выйти на дорогу, так будет безопаснее, и идти ты сможешь быстрее. Ты ведь не знаешь дороги через лес.

— А почему дорога военная? — спросил я, так как мне и вправду были интересны принципы работы империи и названия её объектов.

— По реке возят грузы и пассажиров. Кавалерийские войска двигаются по дороге, они покрывают расстояние между поселками за несколько часов. А если их грузить на суда, то это занимает полдня, столько же разгрузка, плюс взять корма. Речные корабли, в отличие от морских, вообще не предназначены для перевозки грузов и десанта. Они узкие и с маленькими трюмами, рассчитаны на скорость и обстрел из пушек, каждая лишняя тонна груза сделает из них удобную и неповоротливую цель. Морские — это другое дело, но тут таких нет, наш был единственный в Северной гавани. Даже в Приморском форте своих военных кораблей морского класса нет, только торговые. Вот поэтому кавалерия и перемещается своим ходом, а дороги называют военная, кавалерийская, конная, всадников.

— Кавалерии у вас много? Пистоли типа твоего в армии есть? — мне было интересно, какой противник будет у Карася, если его начнут ловить «по — взрослому», не силами ополчения из гавани, а с помощью регулярных войск.

— В армии есть все! — безапелляционно заявил он, — но это дальняя провинция, пограничная, тут вооружение типа нашего: арбалеты, пики, алебарды. Пистоли и мушкетоны есть, наверное, только у Губернатора в Приморском форте. Да и там их немного. В гавани три пушки, в форте две батареи по десять пушек у пристани на равелинах. Несколько больших пушек в самом форте. Кавалерии много, там стоит гвардия губернатора, двести всадников. У них латные доспехи, пики со стальными древками, стальные арбалеты. Пехоты, возможно, пять или шесть полков по двести солдат. В Северной гавани десять всадников у капитана Норса и десяток всадников у бургомистра, ополчение — еще сотня пехоты…

Ну, короче говоря, если будут Карася ловить, то поймают и повесят. Как пить дать, повесят!

Перед сном я изучал навыки своего волчонка. Оказывается, ему добавилась часть моих очков характеристик. Об этом я догадался по задранной выше обычного Мане и пробеле в Силе магии. Из навыков был только «Волчий вой», парализующий противников на 5 секунд, с перезарядкой навыка 25 секунд. Атаковал волчонок зубами и ударами лап, но удары были слабые, потому что его уровень был еще ниже моего. Урон в 15–25 единиц — это очень слабо, учитывая уровни противников, бои с которыми нам предстоят. Но я надеялся, что уже в ближайшее время появится возможность его прокачать.

Утром, провожая меня, Карась потребовал, чтобы я не покидал боевое соединение, — отряд Карася, в котором состоял. Таким образом он будет знать, где я нахожусь и увидит, если меня атакуют. Всю награду, полученную от бургомистра, он обязал меня сдать ему по прибытию обратно. Моя доля — это опыт для прокачки уровней. Его доля — золото, бриллианты. Шучу… Речь о ценных предметах.

Я закинул в инвентарь пару жареных кусков мяса косули, бурдюк с пивом, пару яблок. Попрощался с пиратами, кого знал, пообещал Порте купить лармийских специй и отправился вдоль опушки леса искать военную дорогу. Яр носился по окрестностям, гоняя мелкую живность. Погода была отличная, запахи луговых цветов радовали своим многообразием.

Мой поход проходил в отличном настроении. Вскоре я нашел военную дорогу, выложенную плоским камнем, пропустить ее было невозможно. Даже если бы я не знал, что тут должна быть дорога, то все равно увидел бы её издалека. Конечно, она была старая, закамуфлированная песком, присыпанная грязью и мелким щебнем, но все же, как и на карте Карася, шла вдоль реки. Без лишних раздумий я двинулся по дороге на юг в Северную гавань. Сам пошутил и сам посмеялся над этим каламбуром: иду на юго-север.

Впереди на дороге замаячил какой-то караван, состоящий из пяти повозок. Он шел мне навстречу, и я надеялся, что узнаю от возничих новости о жизни в поселке. Но когда повозки приблизились, я понял, что это не торговцы. Люди явно спешили, они убегали от кого-то. В первой повозке я увидел капитана Норса в окровавленной рубашке и с разбитым, наспех перебинтованным, лбом.

— Капитан, что случилось? — я побежал навстречу повозкам. Джордж крикнул об остановке и повозки встали, лошадям явно был нужен отдых. В повозках стонали раненые, галдели дети, рыдали женщины. Всего тут было человек тридцать. Из мужчин в хоть каком-то здравии были только капитан и четверо его вояк.

— Леонид, я рад, что ты жив, — торопливо начал Джордж, — но сейчас уходи отсюда, беги в лес и там скрывайся. За нами погоня. Видишь пыльный шлейф?

Действительно, над дорогой клубилось гигантское облако, кто-то сильно пылил и приближался к нам.

— Это файская кавалерия! — выпалил капитан, — и они скоро будут здесь. Мы загнали своих лошадей и нам не уйти от всадников. А вот ты еще можешь. Вряд ли они полезут за тобой в незнакомый лес.

Пока мы говорили, стража доставала из повозок арбалеты и болты к ним. Женщин с детьми, нескольких раненых, способных передвигаться, отравили в лес, из которого я недавно вышел. Фургон поставили поперек дороги, и стрелки встали за него. Они спешно взводили запасные арбалеты. В передний фургон притащили моего знакомого Марата с перебинтованными ногами, у него было два арбалета, ходить он не мог, но стрелять был в состоянии.

— Джордж, у меня есть навык массового оглушения, я остаюсь с вами, — я решил выйти из отряда Карася и по приглашению Джорджа вступил в отряд «Стража Северной гавани». — Что за воины нас атакуют?

— Не знаю, похоже на тяжелую кавалерию Файской империи, лошади и всадники в латах, у них пики и арбалеты как у нас, — капитан всмотрелся вдаль, — их не менее полусотни…

Грёбушки-воробушки, полсотни катафрактов. Это профессиональные отморозки, а не ополчение какое-нибудь. Что-то не клеилось в его словах:

— А вы им зачем? Вы же просто кучка спасающихся бегством людей?

— Я брат губернатора, — тихо проговорил Норс, — моей смертью хотят надавить на него, чтобы сдал провинцию файскому императору. Хотя он и не император вовсе, а самозванец. Ну всё, они рядом!

— Хорошо, я начну, без команды не стреляйте, — выпалил я, затем вышел перед повозкой и направился навстречу всадникам. Хоть я и старался сохранять уверенность, но трясущиеся коленки выдавали меня. Яр почувствовал мой страх и прижался к ноге. Отступать волчонок не собирался. Да и я тоже, ведь мне, бессмертному, все должно быть нипочем.

Всадники стремительно приближались, они и не думали тормозить, только задранные в небо пики опустили на уровень груди пехотинца. На ходу они перестраивались из походной двойной цепи в линию из десяти всадников. Их действительно было не меньше полусотни. И неслись они на нас галопом.

Во мне проснулась ярость. Полсотни враждебно настроенных всадников брать в плен нас явно не собирались. Что ж, морально я тоже был готов пойти на убийство, несмотря на отсутствие опыта боя с человеком в этом мире. Не помню, воевал ли раньше, но ярость шептала мне: «Ты должен их уничтожить, чтобы выжили невинные». Оставалось улучить нужный момент. “Сейчас я вам покажу, твари, как на псиоников галопом нестись”, — подумалось мне. Законы физики — смертельная штука для тех, кто мчится на большой скорости и не пристегнут, в такие мгновения следует задуматься о прочности собственных костей.

Я активировал «Ментальный удар», когда до всадников оставалось метров пятьдесят, по сути — расстояние прицельного выстрела арбалета. Лошади резко встали, у них свело ноги, они начали валиться кубарем вперед, всадники повылетали из седел, их пики втыкались в дорогу, и они кувырком летели на каменную мостовую. Звук ломающихся древков, скрежет металла о камни, хруст ломающихся костей. Через несколько секунд раздалось истошное ржание покалеченных лошадей и стоны солдат.

— Стрелки, к бою! — проорал я бойцам Джорджа, подражая Карасю.

Первым вскочил командир всадников в бордовом плаще и шлеме с гребнем из белых перьев. Залп стрелков не оставил ему шансов, три стрелы пробили грудной панцирь, две порвали ему лицо. Он завалился на спину едва встав. Потом, опираясь на пики, начали вставать другие кавалеристы.

— ЯР, «ВОЛЧИЙ ВОЙ»! — мысленно прокричал я.

Появились какие-то системные сообщения, но я их смахнул не глядя. Волк выгнулся и разорвал протяжным воем какофонию звуков страданий раненых. Ничего себе, глотка была у него как гудок у эсминца. Я не помнил, что такое эсминец, но знал, что его гудок слишком громкий для человеческих ушей. Десяток поднявшихся файцев замерли от оглушения, за моей спиной тренькнули арбалетные струны стрелков капитана Норса, и шесть врагов получили по стреле в грудь. Долгие секунды перезарядки арбалетов моих союзников, и едва отмершая от столбняка четверка получила по болту в корпус. Тем временем начали подыматься еще восемь врагов, они доставали из-за спин арбалеты.

— Ментальный удар! — опять активировал я свой единственный боевой навык.

Нужно дать время на перезарядку моим стрелкам. Стоять в тридцати метрах перед солдатами врага было страшно, хотелось отступить за повозку, но мне вдруг подумалось, а что, если на бой смотрит легендарная Псионесса, чей перстень я ношу? Не хотелось бы, чтобы она считала, что получил я его незаслуженно. Мне не хотелось посрамить псиоников в ее глазах, она-то наверняка участвовала и не в таких жарких боях.

Я стоял и смотрел, как ребята Норса разносят стальными болтами полуживую кавалерию врага. Тявкнул Яр, значит, откат навыка завершился. В момент перезарядки пятеро всадников с дальнего края кучи-малы вскочили и ринулись прочь от нас к разбежавшимся живым лошадям. Возможно, они хотели пойти в атаку верхом. Ничего не оставалось, как продолжить спамить «Ментальным ударом» по противнику. Сегодня никто не будет бить нас пиками!

Вместе с моим заклинанием сработали наши арбалетчики, им удалось вскрыть латы вражеских кавалеристов со спины, как консервные банки. Когда я увидел, что несколько врагов целятся в меня из лежачего положения, я активировал «Волчий вой», а потом добил их ментальным ударом. У одного из горе — стрелков разорвало голову изнутри. Так я узнал, что означает фраза из описания «Ментального удара»: «…есть небольшой шанс на повреждение мозга, несовместимое с жизнью». Просто у жертвы мозги, кровь и кости головы разлетаются на три метра по окрестностям.

— «Всадник без головы», — откуда — то из задворок моей памяти возникла ассоциация.

…Через пять минут все было кончено, я не сделал ни шагу назад перед врагом, выстоял, как говорят, «на характере». Волчонок прижимался к моей ноге, опустив морду к земле и яростно рыча.

— Кто он, черт возьми, такой? — услышал я голос Джорджа.

— У нас восемь болтов осталось, — крикнул Марат.

— Пленных связать, раненых лошадей добить! — бросил я стражам с интонацией командира. А что, мне удалось поверить в себя, хотя и возникло понимание, что даже один кавалерист слабым ударом пики мог бы легко отправить меня на возрождение. Значит, нужно, как и в этом бою, не допускать ближнего боя и не попадаться под ноги кавалерии.

Когда я подошел к «куче-мале» из лошадей, людей и оружия, меня вырвало. Такой жести видеть еще не приходилось: хлестали фонтаны крови, бились в агонии лошади со сломанными ногами, умирали кавалеристы от чудовищных травм, нанесенных своими же пиками. Вокруг валялись тела, раздавленные копытами, тяжелыми латными доспехами и весом самих животных. Проблевавшись, я понял, что псионик является очень мощным воином класса поддержки, хотя и творит жуткие вещи, не вызывающие личной симпатии. Мое заклинание сработало на пятьдесят лошадей и пятьдесят солдат. Уверен, что оно сработало бы и на большее количество врагов. Псионик — не просто воин, это — целая армия!

Стражи гавани нашли трех выживших, один из них, с раздробленной копытами грудной клеткой, умер прямо у них на глазах. Осталось двое с переломанными руками, они со страхом озирались, не понимания, как шесть пеших бойцов, в их числе один раненый, могли за несколько минут буквально растерзать полусотню элитных кавалерийских войск.

Я раскрыл накопившиеся сообщения:

«Вы убили Железного Альберта, герцога Алвайского, командора тяжелой кавалерии Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили 47 элитных кавалеристов Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 9400 единиц.

Вы получаете уровень! Вы получаете уровень! Вы получаете уровень! Вы получаете уровень! Вы получаете уровень! Вы получаете уровень!

До следующего уровня — 1706 единиц.

Вы достигли 11 уровня, доступно 6 очков характеристик. Получено 2 очка навыка. Вы можете открыть один новый навык из двух возможных.

Вы уничтожили полусотню элитных войск в составе меньшей по численности группы, вам доступна персональная награда в соответствии с классом вашего персонажа.

Вы убили 48 элитных кавалеристов, во главе с их командиром. Вы получаете 2 единицы характеристики Лидерство.

Вы получили добычу: 635 золотых монет.

Вы получили персональную добычу: перчатки легендарного класса «Ладони ментала», предмет вне уровней, свиток заклинания легендарного ранга для 30 уровня «Пси обнаружение», модуль для взаимодействия с пси аватарами Антов».

Сначала я вложил все очки характеристик в ману, потом открыл варианты навыков для изучения:

«Ментальная защита»

На вас не обращают внимания. Повышен шанс на уход от погони, совершить кражу, затеряться в толпе. В бою враг выберет другую цель, если она есть. О вас забывают после окончания разговора, не могут вспомнить вашу внешность и имя. Навык блокирует дополнительную характеристику «Харизма». Продолжительность действия — 10 минут. Перезарядка — 10 минут.

«Ментальный сбой»

Вы наносите 700 единиц пси-урона (переменная зависит от маны) в единственную цель. После нанесения урона, путем случайного выбора между тремя эффектами: парализация на 7 секунд; погружение в сон, который невозможно прервать, в том числе входящим уроном, на 10 минут; ослепление на период от 1 минуты до 3 суток (продолжительность определяется случайным образом). Есть небольшой шанс на повреждение мозга, несовместимое с жизнью».

Из навыков я взял «Ментальную защиту», перспектива избегать урона в бою мне понравилась еще в прошлый раз. Как и раньше, за выбор навыка списалось одно очко, а второе — вложил в «Ментальный удар», который стал 3 уровня, и его перезарядка уменьшилась до 7 секунд. Это было единственное изменение и, на мой взгляд, совсем незначительное. «Ментальный сбой», в действии которого было слишком много случайных вариантов, решил оставить на потом.

Волчонок получил 2 уровня, но, к моему сожалению, новой способности не открылось, а вот его характеристики немного подросли. Повлиять на распределение очков характеристик я не мог.

Теперь персональная добыча, она была мне непонятна своей бесполезностью. Свиток на 30 уровень — это хорошо, но до 30 уровня мне еще далеко. А вот перчатки на ловкость поразили, зачем она псионику, драпать буду быстрее? Да и не ожидал я от легендарного снаряжения всего двух характеристик вместо пяти.

Перчатки легендарного класса «Ладони ментала», предмет вне уровней, — характеристики изменяются в зависимости от уровня персонажа и стиля игры.

+ 200 единиц урона (вид урона — пси)

Ловкость — 3

Двигались медленно, лошади были перегружены — к имуществу беглецов, раненым стражам, их женам и детям добавились еще и трофеи. Норс, кстати, взял герцогский шлем с гребнем. «Иначе никто не поверит, что мы убили Железного Альберта», — буркнул Джордж, когда я удивлённо посмотрел на него, бережно несущего этот петушиный гребень. Здоровые мужчины всю дорогу шли пешком. За это время Джордж рассказал мне о событиях в Северной гавани.

…Опять внезапно напали войска Файской империи, но новый бургомистр предал жителей поселка — его люди завели в гавань вражеские корабли, с которых были расстреляны казармы со спящими стражами. Семейные воины находились в этот момент не на службе, что их и спасло. Когда они прибежали на пристань, там уже высаживалась с барж тяжелая файская пехота и стрелковые отряды. У десятка стражей не было шансов выстоять против двух сотен армейцев. Войска взяли под контроль пристань, бургамистрию, военные склады и торговую площадь. Люди говорили, что захватчики ограбили и повесили даже ростовщика. Охрана бургомистра, пользуясь случаем, быстро расправилась с политическими оппонентами своего босса.

Но, чтобы контролировать весь поселок, захватчиков было слишком мало. Дороги оказались открытыми. Норс и его ребята собрали свои семьи, стражников, выживших при обстреле, и выехали из поселка до того, как с юга по старым дорогам пришла тяжелая кавалерия. Ну, а потом герцог Алвайский с лучшей полусотней пустился вдогонку за беглецами. Норс считал его подлейшим душегубом за охоту на пленных солдат. Альберт называл это развлечение «подколи свинью»: пленных выпускали в чистое поле и делали вид, что великодушно освобождают, а потом догоняли и убивали пиками. Никто, кроме этого герцога, так больше не развлекался, убивать пленных считалось позором для имперских войск.

— Я в армии отслужил двадцать лет, от рядового до капитана, — возбужденно рассказывал Джордж, — мы пять раз воевали с Файской империей, и почти всегда герцог Алвайский был подстрекателем войн. Их император — старик, всем правит группа знати, которой все неймется. Нападают то на нас, то на островные империи.

— А из-за чего война? Тут есть что-то ценное? — я подумал, что война может сломать наши с Карасем совместные планы.

— В том то и дело, что нет тут ничего, чего не было бы у них. Они опять положат в могилы десятки тысяч ради своего тщеславия. Пограничная война — это глупейшее дело, если, конечно, они не решили добить нас полностью.

— То есть это уже шестая война за двадцать лет? — я был удивлен. — Без ощутимой выгоды?

— Ну да! Война ради войны! — Норс был уверен в своих словах. — У них нет требований, они не ведут переговоры. Во время войны горят леса, разрушаются поселки, шахты, гибнут мирные люди. Страшный убыток, ничем невосполнимый. Даже если бы они разграбили наши северные провинции, безлюдные и бедные, они бы не получили прибыли. А мы ведь уже дважды сжигали столицы их регионов. Это колоссальный урон. Зачем? Нету причин, кроме амбиций и желания доказать свою силу. Вот как вышло с восточной провинцией? Они пришли и полностью ее разграбили. А восточники построили брандеры со взрывчаткой и одновременно атаковали пять их портов, в итоге сожгли весь их флот — и военный, и торговый. Это отбросило их развитие на десятки лет. Убытки были в десять раз выше прибыли. Это мне рассказал брат, он — губернатор Северной провинции и знает про ситуацию в мире.

Переход занял оставшиеся полдня, уже в вечерних сумерках мы увидели город-крепость. Это было величественное зрелище: поселок находился внутри звездчатой крепости, которая стояла на холме. Каменные стены были тридцатиметровой высоты, величественные бастионы и равелины надежно прикрывали дома со всех сторон. Крепостной ров был десятиметровой ширины. На крепостной стене стояли дозорные, на бастионах торчали стволы нескольких больших пушек.

Пристань была за пределами крепости, но слева и справа от нее на высоких равелинах находились две батареи пушек, которые могли защитить крепость от удара с моря. Выгодное расположение позволяло им обстреливать и сухопутные проходы к пристани вдоль берега. «Почему мне это так знакомо?», — подумал я. Такое ощущение, что я уже где — то это видел.

Перед входом в город я «отозвал» волчонка, деактивировав кнопку его вызова, он растворился в воздухе прямо на глазах. Об этом попросил капитан, объясняя, что так будет проще пройти охрану, к магам и призывателям будет пристальное внимание и, возможно, вызовут секретную службу. Учитывая вечернее время, можем зависнуть на входе до полуночи. А он еще рассчитывал застать кого-нибудь из командиров гарнизона.

Мы подошли к крепостным стенам. Я внимательно осмотрел гранитные блоки, из которых они были сложены: полтора метра в высоту, четыре с половиной в длину.

— Джордж, как вы построили эту крепость? Это же невозможно вашими силами! — обратился я к капитану.

— А мы и не строили, двадцать поколений назад ее тут нашли, — Джордж рукой провел горизонтальную линию на высоте десяти — двенадцати метров, — она была засыпана песком и глиной. Ее откапывали больше тридцати лет. Видишь ворота? Они были сорваны, их нашли в глине в двадцати метрах от стены. Наши предки эти ворота почти десять лет пытались установить. Пришлось придумать подъемные устройства.

Я оглядел ворота, они внушали почтение. Высота ворот составляла примерно двенадцать метров, ширина семь, изготовлены они были из серебристой стали, с узором из черного метала, закреплённого на двери крупными клепками. Узор был обычным свастичным орнаментом, такой же я видел в храме, когда появился в этом мире.

— Ворота установить-то установили, — продолжал капитан стражей, — а как открывать, не придумали. Пришлось прорубить в них маленькие ворота. Тоже была та еще задача. Ты, если интересно, можешь сходить в школьный музей, там есть хранитель — он расскажет подробно. И как в огромных ступенях Губернаторского дворца маленькие ступеньки вырубали, и как остатки огромных вещей, которыми пользовались великаны, в подвал дворца стаскивали. Там и подкова огромная хранится от лошади великанов.

Едва мы вошли в городские ворота, у меня опять появилось системное сообщение: «Поздравляем, вы нашли древнюю крепость Антов «Орел Семнадцатого рубежа». Хранитель крепости мертв. Энергоконтурная защита отключена».

Стражники узнали Норса и пропустили нас без проблем. Быстро темнело, капитан повел своих стражей и их семьи в военный городок у западной стены, а мне предложил пойти на центральную площадь и там найти гостевой дом «Капониум».

В центр поселка вела широкая улица, на которой стояли трехэтажные дома высотой около двадцати метров. Не дома, а дворцы с огромными окнами, балконами и мощными колоннами. В некоторых домах также были вырублены дополнительные двери, а пристрои, рассчитанные на обычные человеческие размеры, были стилизованы под монументальную архитектуру, но разница была видна, как говорится, невооруженным взглядом. Пристрои были из камней небольшого размера, обтёсанных без какой-либо аккуратности, разные по форме и весу, которые скреплял толстый слой раствора. А вот Анты делали каменную кладку без раствора, камни подгонялись друг к другу впритык. Поэтому подражательство было видно сразу…

Вот так, глазея по сторонам, я за десять минут дошел до центральной площади. Значит, диаметр крепости был не больше 3,5 километров. Я шел по одной из главных улиц, освещенной фонарями. Судя по медным трубам, проходящим по фонарным столбам, освещение было газовое. Интересно! Это не характерная для Средневековья технология.

На площади стояла стела, наверное, пятидесятиметровой высоты. На ее вершину был установлен какой — то бронзовый памятник, но в сумерках мне его было не рассмотреть. Перед стелой стоял огромный дворец с колоннами до самой крыши, высотой чуть ниже стелы. Логично было предположить, что это самое большое здание в городе — Губернаторский дворец. Следуя объяснениям Джорджа, я свернул направо к гостинице. «Травку? Понюшку? Девочку?» — почему — то вспомнилось мне.

Гостиница была в величественном стиле античных дворцов: длинное двухэтажное здание, вытянутое вдоль площади, с колоннадой на втором этаже, огромными окнами и массивным входом с широкой мраморной лестницей и резными балясинами перил. На каменном козырьке, нависавшим над лестницей и опирающимся на шесть колонн, был барельеф с восходящим солнцем. Слева и справа от парадного входа были вырублены еще два входа, один с красным фонарем, другой — с вывеской, где был изображен жарившийся на вертеле баран. Мне подумалось то же, что и вам. Все правильно, лупонарий и трактир. А обязательная для таких зданий конюшня должна быть на заднем дворе.

Едва вошел в холл, как ко мне подбежала девушка-горничная:

— Здравствуйте! Вы поздно, я могу вам доставить ужин в номер, — она приветливо улыбнулась, симпатичная, худенькая, с русыми волосами, одетая в простое прямое серое платье и белый передничек, — на кухне есть курица с лармийскими приправами, рыбный салат и молодое вино с юга.

— Здравствуйте! — я невольно загляделся на ладную девочку, все — таки две недели промышлял по лесам да походам, одичал. Она аж покраснела от моего пристального взгляда. — Да, милая, принеси, пожалуйста.

Я направился к стойке приема гостей, «Адя, меня зовут Адя», — услышал я вслед. Обернувшись, представился сам: «Леонид». Все — таки она прелестна — свежа и полна энтузиазма.

Конфликт начался внезапно. Я еще даже не подошел к стойке обслуживания постояльцев, а работник гостевого дома уже прокричал, глядя на меня:

— Пошел вон, бродяжкам не подаем! Что ты ходишь тут?

Он был жирным коротышкой, с неприятными сальными глазками на заплывшем лице. Родик, 10 уровень, прочитал я его характеристики, когда всмотрелся в его статус. Я сначала опешил от такого приема, но потом сработал какой — то старый навык на хамство отвечать грубостью. Да, так позориться перед обалденной девушкой было не к лицу. Я подошел к стойке, которая была метров пятнадцать длиной.

— Иди сюда, тварь! — сказал я громко, на весь холл. Толстяк молчал и смотрел на меня насторожено. Я спокойно сел на стул и призвал волка. Яр появился прямо из воздуха и, почувствовав напряженную обстановку, рыкнул.

— Ты хочешь, чтобы тебя притащил за горло мой волк? — спросил я, глядя ему в глаза. И тут он попятился, еще не испугался, но уже почувствовал недоброе:

— Я сейчас охрану позову!.. — взвизгнул он фальцетом.

— …и доктора зови! — перебил я его, — чтобы охрану потом по косточкам собрать. Ты действительно собрался напасть на ИГРОКА?

Вот тут — то он и побледнел. По словам капитана Норса, игроков здесь не видели давно, но, когда встречали, умывались кровавыми слезами. Воевать с игроками никто не хотел, это было фатально. Все местные надеялись, что игроки будут союзниками, которые заставят умываться кровавыми слезами уже врагов. Родик начал пятиться, ему стало страшно, он не мог вымолвить ни слова, только смотрел, не отрываясь, на скалящегося волка.

— Не надо! Простите! — закричала Адя, встав между Родиком и волком. Ей тоже было страшно, но она нашла в себе силы вмешаться. Она стояла, судорожно сжимая в руке жестяной поднос, как бы прикрываясь им от волка. На лице — смесь решимости и отчаяния. Молодец девочка, смелая, ты такой мне еще больше нравишься!

Я убрал волка и расслабился:

— Мне нужен лучший номер, какой у вас есть, — обратился я к девушке уже спокойным голосом. Родик тем временем шмыгнул в дверь за стойкой.

— Я позову дядю Карла, — девушка убежала в ту же дверь.

Ждать почти не пришлось, в холл вышел пожилой, но крепкий старик. Вглядевшись в статус, прочитал: Карл Норс, 30 уровень. Он осмотрел меня встревоженным взглядом и, осторожно ступая, как воин, приблизился. А я, увидев фамилию, улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.

— Рад приветствовать представителя славной фамилии! — заговорил я и вытащил из кармана куртки офицерский нагрудный вымпел, который дал мне капитан при расставании с настоятельной просьбой показать его секретной службе «при возникновении проблем». Вымпел был красного цвета с вышитым золотом орлом, на груди которого был вензель Н и подпись «Капитан Дж. Норс».

— Что с Джорджем? — вспыхнули с тревогой глаза дяди Карла.

— Живой. В военный городок поехал своих людей селить, — ответил я, излучая дружелюбие, — а меня он сюда отправил. А здесь чуть не выгнали с порога, как бездомную собаку. Как же так произошло, Карл?

— Приношу извинения за работников, — сухо ответил он, — лучший номер уже готовят. Вы хотите в долг или оплатите?

— Оплачу, конечно! И еще мне обещали ужин!

— Так поздно есть очень вредно! Но, если хочется, то побольше запивайте и желательно водой, а не горячительным, — родственник капитана заметно смягчился и уже смотрел на меня по-отечески. То ли харизма сделала свое дело, то ли красный вымпел так повлиял на деда.

Далее мы уже болтали с ним о распорядке дня и принятых в гостинице правилах. К нам вышла Адя, подслушивавшая разговор из-за двери, и налила два стакана теплого морса из каких — то ягод. Потом я получил большой медный ключ и отправился на второй этаж.

Грёбанный Экибастуз, номер был царский, про потолки я молчу, понятно, что метров десять, три огромные комнаты: спальня, гостиная и купальня, из гостиной выход на террасу с видом на центральную площадь. Чистая одежда на кровати, без характеристик и брони, но вполне практичная. Сначала в купальню! Блага цивилизации позволят почувствовать себя гораздо лучше. Я полежал в мраморной ванне, побрился опасной бритвой и, когда вышел в гостиную, услышал настойчивый стук в дверь. Замотавшись в полотенце, я пошел открывать. Лишь бы не секретная служба, пронеслось в голове, выспаться же не дадут своими допросами. За дверью оказалась Адя с тележкой, наполненной едой и напитками. Вот спасибо девочке, наверное, час простояла.

— Прости, давно меня ждешь?

— Да… нет… наверное, — очень по-женски ответила она, — я не сразу повезла еду. Я знаю: первое, что делает воин, — идет в купальню. Моему отцу, когда он из похода возвращается, надо подавать еду не раньше, чем через полчаса.

— Разумно, — я затащил тележку в номер.

— А на Родика ты не обижайся, он из торгашей, — попросила Адя, — он не видел воинов после кампании. Тебе, кстати, надо постирать и почистить снаряжение? Я все сделаю.

Тут я обратил внимание, что из одежды на мне только полотенце, и Адя меня втихаря рассматривает и краснеет. Запала, что ли… Так я тот еще доходяга, ни кожи, ни рожи. А она красотка, каких еще поискать. Может позвать её на ночь? Но нет, тащить девушку в постель сразу после знакомства не в моих правилах. Я собрал и отдал ей вещи, спросив напоследок:

— А кто твой папа, ну который из походов возвращается?

— Александр Норс, — чуть смутилась она.

Ё-маё, да это же Губернатор Северной провинции, полковник имперских войск, полный кавалер орденов Вечного солнца, основатель 18 пограничных крепостей, ну и так, для понимания, Герцог Вербский, посланник богов Северного пантеона. Именно так мне представил его Джордж. Может, конечно, я пропустил что — то типа «Великий владетель Северной провинции», тут уж не обессудьте.

— Вопросов больше не имею! — попрощавшись, я закрылся в номере. Мдя, девушка оказалась местной принцессой. От этого мне еще больше захотелось продолжить знакомство с ней. Принцесса-горничная, ну что у них за порядки?! Надо будет завтра спросить, что она тут делает. А сегодня: жрать, писить и спать. Перед сном призвал Яра, накормил и отправил сторожить. Он выбрал себе место на террасе, притащив на лежбище какую — то подушку с одного из диванов в гостиной.

Окна я оставил открытыми и ранним утром в спальню ворвался гомон центральной площади. А я-то думал, что впервые за две недели нормально высплюсь на настоящей кровати с матрасом, а не на походном войлочном одеяле. Сама кровать была огромной, конечно, не для великана, а для обычных людей, но их можно было тут поместить полдюжины. И вся эта кровать — моя! Ткань белья поражала своим качеством. Нужно отметить, что всё в номере: и мебель, и ткань, которой были обиты стены, и даже столовые приборы, — были исключительного изящества и качества. Восхищение вызывал мраморный пол с выложенным узором из разноцветных камней. На полу были постелены шкуры разных животных. Вот эти меховые «запасы» самозабвенно грыз мой волчонок, когда я зашел в гостиную.

— Ё-маё, Яр, что ты как животное?!

Этот шкода стащил все шкуры в одну кучу, влез на нее и клыками рвал гостиничное имущество.

— Ты же мой спутник теперь, не надо меня позорить! — попросил я волчонка.

Яр как будто меня понял, оторвался от своего занятия и ушел тявкать на лошадей на террасу, с которой открывался восхитительный вид на центральную площадь. Я осмотрел его кучу: пострадала всего одна шкура, с короткой шерстью золотистого цвета и небольшими черными пятнами.

Вчера за номер с меня взяли три золотых в сутки и, судя по всему, это было очень дорого. Я оплатил сразу за трое суток, такой был минимальный срок проживания в этих апартаментах. Радовало, что в оплату входило четырёхразовое питание. Печалило, что придется оплачивать испорченную шкуру. Эх, хватило бы денег!

Я быстро принял ванну, оделся в чистую одежду без характеристик, которую мне приготовили с вечера.

Когда я спустился в холл гостиницы, меня уже ждали. Саид, 10 уровень, выглядящий как работник месяца, радушно поприветствовал меня и отвел в атриум, внутренний двор гостиницы. Здесь были клумбы с цветами, красивейший фонтан с каменной девой, льющей воду в чашу более четырех метров в диаметре. За накрытым столом завтракал Карл с каким — то гостем. После взаимного приветствия я присоединился к ним. Пришла Адя и принесла большой поднос с едой. Грёбушки-воробушки! Куда девалась вчерашняя горничная в мешковатом наряде?! Теперь она была в изящном, подогнанном по фигуре красном платье, и я понял, что вчера ошибся. Она была вовсе не худая. Мне понравилась ее стройная, спортивная фигура, высокая большая грудь, чуть приоткрытая строгим декольте, какая — то замысловатая прическа с вьющимися прядями по обеим сторонам лица, зеленые глаза, чуть подведенные косметикой, алые губы. Свежая и ухоженная девушка из приличной семьи. От нее пахло цветами. «Она просто сказочной красоты!», — восхищался я про себя. Так и застыл, как истукан, восхищенно глядя на неё. Карлу пришлось тактично кашлянуть, чтобы вывести меня из гипноза созерцания. Мы с Адей приветливо улыбнулись друг другу, поговорили о погоде и хорошем сне. Так бы и болтали, если бы Карл не напомнил Аде о недостающем бокале. Она упорхнула как жар-птица. А я убедился, что и со спины она была чертовски хороша. Ну, что тут говорить, принцесса, или как там зовут дочек губернаторов?

Едва девушка ушла, Карл представил мне гостя — Барон Анжей Вязь, мастер-оружейник из столицы. Меня он представил как Леонида, мага Северного предела, друга своего племянника Джорджа.

Мы разговорились, меня интересовала столица, а их — Северный предел. Я честно признался, что ничего не помню ни про прошлую жизнь, ни про этот самый предел, только события двух недель. Рассказал про то, как спасал детей в первый день, про знакомство с капитаном, про Карася, про бой с легендарным волком, про то, как отправился отчитываться об этом в Северную гавань, про вторую встречу с капитаном и бой с файской кавалерией… Вдруг я понял, что подробно все изложил первым встречным. И остановился, потому что детали боя разрушили бы мою легенду мага холода. Как будто сработал психологический предохранитель, когда я чуть не проболтался, что псионик. Я замолчал, и сразу после этого белый камень на трости барона взорвался на мелкие осколки.

Карл поднял руки, ладонями ко мне, барон тоже поднял руки, правая, в которой он держал трость, была в крови:

— Леонид, не атакуй, — заговорил Карл, — это была просто предосторожность, мы должны были убедиться, что ты нам не враг.

— Прости, маг, — но это было необходимо! — проговорил Анжей и осторожно, без резких движений достал платок из нагрудного кармана и, кривясь от боли, начал вытирать кровь. — Я из секретной службы императора.

Только сейчас я обратил внимание на его невзрачную одежду, незапоминающееся лицо. Он был слишком обычным, такого и не вспомнишь после встречи. И только взгляд его внимательных, чуть прищуренных глаз выдавал в нем человека, запоминающего каждую мелочь.

— Как ты сломал пси-артефакт, я спрашивать не буду, вдруг это не безопасно, — он осмотрел трость. — Разрушена в хлам. У вас, игроков, очень серьезные секреты и возможности. Этот скипетр отработал тысячи бесед, ему, наверное, было пятьсот лет.

Он с сожалением осмотрел трость и выкинул ее прямо в клумбу.

— Ну жалко, конечно, артефакт, но вы сами виноваты, — только и проговорил я, — спросили бы, я бы и ответил без всяких ваших фокусов.

— Еще раз прости, — проговорил Карл, — мы просто служим империи. И обязаны защищать ее от кого бы то ни было. А ты появился как раз перед войной. Мы сочли это подозрительным.

— Если позволите, хочу спросить, вы действительно убили Железного Альберта? — решился наконец задать вопрос барон.

— Он сам на нас напал! — я откинулся на стуле, смакуя настоящий кофе со сливками и сахаром. — С его стороны было крайне опрометчиво галопом атаковать мага. Я просто заморозил лошадей, больше половины всадников покалечились при падении, других раздавили лошади в тяжелых металлических доспехах. Закон инерции никто не отменял. Он во всех мирах един.

— Какой закон? — переспросил Анжей.

— Инерции. Каждое тело продолжает удерживаться в состоянии покоя или равномерного и прямолинейного движения, пока не понуждается приложенными силами изменить это состояние, — вдруг процитировал я, сам не понимая, откуда вспомнилось. — Они просто вылетели из седел, пока земля не изменила «это состояние», придав им состояние покоя. Вечного. Передний ряд просто со всей скорости воткнулся в землю, а вот задние ряды накрыло падающими лошадьми. Тех, кто встал, добили стрелки. Я удерживал врага под оглушением поочередно своим навыком и навыком спутника.

— Ты видел труп Железного Альберта? — спросил Анжей, напряженно вглядываясь в мое лицо.

— Да, я стоял один впереди обоза и видел все в подробностях. Стрелки стреляли из-за моей спины, ему попали в грудь, пробив латы, и в лицо. Но я не знаю, как должен выглядеть герцог. То, что это именно Железный Альберт, мне сказал Джордж. Он узнал его по шлему с белыми перьями.

— Это он. Шлем подписан и имеет характерные модификации, — кивнул Карл.

— Леонид, сколько болтов в него попало? — барону нужны были подробности.

— Три болта в грудь, два в лицо, — я помнил очень хорошо, все-таки это мой первый бой против людей.

— Сколько у вас было стрелков? — продолжал свои вопросы Анжей, — и кто стрелял в герцога?

— Шестеро, включая Норса, но один стрелок — Марат — был ранен в бою в Северной гавани и, возможно, не успел перезарядиться. Я не видел, кто не стрелял.

— Сколько было всадников?

— Пятьдесят! Я понимаю, что это звучит несколько абсурдно — семь пеших воинов уничтожили полусотню тяжелой кавалерии, но это произошло. Мы взяли двух пленных, они подтвердят.

— Понятно. Вопросов больше нет. Есть предложение, — барон выжидающе посмотрел на меня, а я молча кивнул.

— Я готов решить все твои проблемы в столице, — Анжей был серьезен и чувствовалось, что он говорит не только от своего имени. — Дворянский титул, династический брак, доступ в архив секретной службы и оружейную артефактов Антов…

Я слушал его, не перебивая, но ничего из перечисленного меня пока не цепляло.

— …доступ на орбитальную станцию, космическое снаряжение Антов, контакт с аватарами Антов…

Грёбушки-воробушки, вот это уже другой разговор.

— Согласен, — только и проговорил я.

— Помоги нам в этой войне!

Конечно, я согласился, но не только из — за контакта с выжившими Антами. Мне начиналось тут нравится, я обрел дом и не хотел его потерять. Плюс смог бы общаться с Адей, а этого мне хотелось гораздо больше, чем дворянский титул и доступ в архив. Еще я предполагал, что война позволит достичь высокого темпа прокачки персонажа. Я хотел стать сильнее, чтобы почувствовать себя в безопасности. Попросив Карла и Анжея подготовить контракт, я объявил, что желаю пройтись по местному рынку для покупки снаряжения и припасов. Несмотря на то, что Карл выдал мне пропуск в арсенал губернатора, где можно было экипироваться бесплатно, я хотел посмотреть, что предлагают местные торговцы.

— Приветствую, уважаемый! — отвлек я его от этого занятия.

Он оторвался от книги и с явным неудовольствием уставился на меня:

— Доброго дня! Чем могу помочь? — обратился он ко мне, — если хотите что-то продать, то спешу вас расстроить, мы прекратили закупки древностей еще в прошлом месяце.

— Я хотел бы купить карты провинции, империи и планеты, — едва я попросил об этом, как увидел, что он преображается на глазах.

— У нас есть для вас все самого лучшего качества, — он поднялся из-за стола, вышел из комнаты и сразу вернулся с двумя свитками, — могу вам предложить карту провинции и карту… ну… континента. Карты планеты у меня нет, вам следует обратиться за ней в секретную службу.

Он положил передо мной карты и озвучил цену: «Десять золотых за обе». Я сразу почувствовал, что, во-первых, он врет, а во-вторых, это дорого. Настало время проверить мою харизму, эта характеристика персонажа должна помогать в таких случаях.

— Цена высока даже для меня, — начал торговаться я, — вы бы не могли сказать из чего она складывается? Просто интересно для отчета.

— Какого отчета? — чуть напрягся он, — вы приехали в губернаторию?

— Да-да, проведать ваши дела, погоду. Карл Норс вот выдал пропуск в губернаторский арсенал. Туда и поспешу сразу после вашей службы.

— Карл Норс, — промямлил картограф, — а что, у секретной службы карт не осталось?

— Мы не ищем легких путей! За картой идем к картографу! — развеселился я, видя его замешательство.

— Я вам могу предоставить карты бесплатно, — совсем погрустнел картограф, — только оплатите стоимость копий — пятьдесят серебряных монет.

Я понял, что перегнул палку и поспешил исправить ситуацию:

— Нет-нет, уважаемый, у меня нет цели пустить вас по миру, я готов заплатить вам три золотые монеты за карты и некоторые дополнительные услуги.

Клерк заметно обрадовался и затараторил:

— Конечно, любые услуги для вас, картографическая служба империи готова помочь.

Когда я передал ему три золотых, Даор, так его звали, был просто счастлив. Мы с ним мило поболтали о трудностях его службы. Оказалось, что платят в форте мало, в столице за такую же работу помощника картографа дают премии и квартальные бонусы, а он вынужден работать один и без начальника, так как никак не могут найти картографа нужной квалификации. Он в форте уже два года и все это время у него нет непосредственного руководителя, обо всех решениях приходится запрашивать Сардонию, это крупный порт, находящийся на западе, до которого два дня ходу, и то, если морем. Поэтому он и попросил прекратить закуп древних находок, так как сделка растягивается на неделю и больше. Когда он выговорился, я задал вопрос, беспокоивший меня с первого дня:

— Ты тут уже все знаешь, где находится Грейлав?

— Да сам гадаю, вроде должен быть западнее Северной гавани, но там ничего нет, — с весьма заметным оживлением затараторил Даор, что выдавало в нем фаната своего дела, а не скучного клерка, каким он казался поначалу. — Вообще это должен быть крупный древний город, самый крупный на северном побережье. Что-то же должно было остаться, невозможно скрыть руины, которые по самым скромным расчётам должны простираться на двадцать километров. Судя по данным императорского университета, это был промышленный центр, где проживало более трех миллионов Антов.

Ого, я был удивлен, потому что около моей точки воскрешения точно не было таких огромных руин. Там вообще, кроме лугов и лесов, ничего не было.

— Даже если он засыпан глиной, то все равно были бы видны шпили зданий, какие-нибудь стелы, хоть что-то, — он развернул карту провинции и ткнул примерно туда, где был мой храм. — Мы с губернаторскими советниками там копали, делали шурфы по семь-восемь метров. И до нас там копали, даже еще глубже. Там ничего нет. Сверху полметра земли и растительность, ниже — глина и песок. Я, когда сюда приехал, горел энтузиазмом найти Грейлав, но правда оказалось в том, что мы неправильно определили его местоположение. Возможно, он вообще на правом берегу реки.

У меня тренькнул звоночек: «Выполнена 1 часть задания «Поиски Грейлава. Посетите картографа в Северной гавани. Посетите картографа Приморского форта. Награда: расширение интерфейса — карта, опыт — 20 единиц».

«Получено задание «Поиски Грейлава. Осмотрите предположительное месторасположение древнего города Антов. Награда: вариативно, опыт — 100 единиц». Это означало, что я двигаюсь в правильном направлении.

— А правый берег вы осматривали? — я попытался собрать всю возможную информацию.

— Да, осматривали. Но там рядом граница Файской империи, и раскопки мы делать не стали. Не надо их провоцировать, вдруг бы подумали, что мы там укрепления строим вопреки мирному договору. Да и если бы что-то нашли, они смогли бы присвоить это себе. Это было опасно! Мы просто поисковым зигзагом прошли прибрежные леса…

— И что?

— Ничего! Совсем ничего. Город как сквозь землю провалился.

Потом я попросил Даора показать мне древние артефакты, которые он скупил за время службы. Он провел меня по длинному коридору в комнату хранения и показал огромные тарелки, вилку, навершие меча, несколько каменных шаров, деревянную пуговицу, почерневшую от времени.

— Так, всякий мусор несут, не осталось тут ничего ценного, форт тысячу лет в нашем владении, что могли, уже давно собрали. Правда, находили тут «модуль для общения с аватарами Антов», но он был нерабочий. Просто от старости вышел из строя.

У меня аж сердце ёкнуло, я мысленно залез в инвентарь и осмотрел свой модуль… Хмм, вроде рабочий, выглядит свежим, повреждений нет. Ладно, проверим в свое время.

— Ты собираешься искать Грейлав? — заглядывая в глаза, спросил картограф.

Врать было бессмысленно, да и незачем. Он вроде мой единомышленник, поэтому я ответил так, как и в действительности думал:

— Началась война. Даор, я планирую помочь губернатору разгромить файские войска, а потом под прикрытием армейских сил перекопать правый берег.

Одним взглядом на карты я загрузил их в интерфейс, отметив про себя, что первая карта действительно была картой провинции, а вот на второй была наша империя, которая называлась Античной, с окрестностями. Полной карты континента не было, даже не понятно было, в каком мы полушарии.

После разговора с Даором я отправился на рыночную площадь. Она была в стороне от центральной, ближе к воротам, через которые шла дорога к пристани. В центре рыночной площади стояла семиметровая скульптура Анта с крыльями, поднявшего над головой шар или мяч. Вне контекста было не понятно, что он делает и почему у него крылья. Вокруг Анта кольцами располагались палатки торговцев продуктами питания и простой одеждой без характеристик. Я купил достаточно много разных продуктов для быстрых перекусов, в том числе вяленое мясо, сухари, твердый сыр, сушеные фрукты и прочие снеки. На четверть забил свой немаленький инвентарь, итого получилось двадцать килограмм долгохранящейся еды, по моим прикидкам примерно на полтора месяца. Обошлось мне это в четыре золотые монеты с мелочью. И при этом я не торговался и покупал только качественные, на мой взгляд, продукты, не экономил. Наконец-то я купил то, чего мне не хватало с момента появления в этом мире: трусы, носки, зачем-то портянки, пару рубашек из отличного хлопка. Почему меня, отправив сюда, не снабдили трусами, я не знал, но, кажется, мои отправители были какими-то компьютерными программами, а им кожаные штаны никаких нежных частей тела не натирали, а значит и трусы им были не нужны. А вот я думал иначе, или, лучше сказать, чувствовал телом.

В лавке, торгующей броней и оружием, меня встретил радушный продавец Сёма, высокий сильный парень лет двадцати пяти, с открытым лицом и искренней улыбкой. Он за полчаса показал все, что есть. Латы у него были обычные, по несколько золотых штука. Эпических предметов было всего два, только кожаные, разница в статах с моими вещами оказалась незначительной. Цены уже начинались от двадцати до пятидесяти золотых. Эпики были не Сёмины, а богатого торговца-соседа, который дал их ему на реализацию. В принципе, я мог их себе позволить, но надеялся найти легкие латы, не кирасу с латными поножами, а что — то типа кольчуги. Я видел такие доспехи у стражников форта, пока шел на торговую площадь. Может быть, удастся взять нечто подобное в губернаторском арсенале. Сёма сказал, что кольчужного доспеха у него никогда не было, только тяжелые латы, но подсказал, что в наличии они могут оказаться у кузнеца, который делает поставки в военный городок. Для получения доступа к его особому ассортименту мне нужно было сказать, что я от Семена Аркадия.

В результате у Сёмы я приобрел за один золотой пару колец на 10 уровень, каждое на 100 маны, но надеть смог только одно. Видимо, для моих уровней было ограничение в два кольца. Сёма сказал, что знает в форте рыцарей и с четырьмя кольцами, так как уровень воинов здесь был 30, то я предположил, что возможность такая у меня обязательно откроется ближе к максимальному уровню этой провинции. Стоит отметить, что Сёма располагал к себе, был приветливым, охотно делился информацией и не пытался продать ненужное. В нем чувствовался опыт бойца, он правильно брал в руки пику и понимал оптимальные характеристики доспехов. «Можно я буду говорить, что поставляю товары магу Леониду?», — спросил он меня, когда я собрался уходить. Я ему кивнул и серьезно сказал: «Да, конечно, дружище!» Еще пообещал продавать через него трофеи, которые мне будут не нужны.

У остальных торговцев, а их было еще трое, был примерно тот же ассортимент, цены «плюс-минус», но мне эти деятели показались навязчивыми в своих попытках хоть что-нибудь продать. И да, оружие в их руках смотрелось нелепо. Торговцы, что с них взять.

В лавке алхимика торговал сухонький старичок, почти лысый, с бледным лицом, острой седой бородкой и усталыми глазами. Хоттабыч, мысленно назвал я его. Все было очень дорого, зелье восстановления здоровья стоило десять золотых. При этом мне казалось, что старичок совсем не завышает цены. Несмотря на дороговизну, я купил три флакона, и старичок сделал скидку — вышло двадцать пять золотых. «Всегда торгуйтесь, молодой человек, — дал он мне напутствие, — я ведь чувствую, что вы это умеете!». А вот мне торговаться с дедом не хотелось, потому что он никак не производил впечатление барыги. Скорее наоборот, старая застиранная мантия свидетельствовала о его трудной и бедной жизни.

Солнце уже начинало клониться к вечеру, когда я добрался до банка. Это было помпезное здание, в голове крутилось слово парфенон, но вспомнить, что это значит, я не мог. Здание было высоким, более тридцать метров, с колоннами по периметру, с золотым солнцем на фронтоне и надписью: «Имперский банк». Я зашел внутрь и сразу уперся в очередь. Два десятка посетителей стояли друг за дружкой к работнику банка, который сидел за большим конторским столом и принимал посетителей. Для части людей он сам решал их вопросы, а некоторых отводил к одной из двух дверей за своей спиной, чтобы передать их другому специалисту. Рядом с его столом стоял большой сейф, около которого дежурил охранник в кожаных доспехах с пистолем и палашом на поясе. Ну, про то, что все помещение холла было отделано мрамором, я не говорю, и так понятно, что интерьер в таких заведениях роскошный. На полу была выложена мозаика из цветного камня с огненным солнцем в центре. Пока я ее разглядывал, пытаясь вспомнить, какой минерал имеет желтый цвет, ко мне подошел охранник: «Прошу вас, пройдемте, Верховный администратор готов выполнить ваши запросы». Конечно, я пошел, так как очередь двигалась очень медленно. Им бы еще пару сотрудников на прием посадить, что ли.

Охранник открыл незаметную, спрятавшуюся за очередной колоннадой, дверь, и мы поднялись по мраморной лестнице на второй этаж. Дальше все было стандартно: длинный коридор, приемная с большегрудой секретаршей и огромный кабинет здешнего «бугра». Верховный администратор Мот был невысоким мужчиной, полноватым, но шустрым. По тому, как он резко встал и протянул руку, я понял, что внешность в этом мире обманчива, он был слишком быстр для своего телосложения, а рукопожатие было крепким, как у спортсмена. Лицо с крупными чертами, кудрявые волосы, щегольские усики и умный взгляд серых глаз из-за золотого пенсне.

— Солнца вам! — поприветствовал он меня, улыбаясь.

— И вам! — ответил я, — Чем обязан? Решили спасти меня от этой страшной очереди? — я присел на предложенный стул.

— Ну конечно! Не дело ИГРОКУ стоять в очереди. Для вас есть отдельный вход и специально обученные сотрудники. Признаюсь, в этом отделении банка вы первый игрок за 150 лет, но мы все равно содержим этот сервис.

— Вы хотите отвести меня в тот отдел? — я начал подыматься со стула.

— Что вы, что вы! — всплеснул руками он, — я сам улажу все ваши вопросы. Я про игроков только слышал, но не видел ни разу. Потом внукам буду рассказывать, как вам помог. Что бы вы хотели от нашего скромного банка?

— А какие услуги вы предоставляете? — я понятия не имел, как может работать банк в условиях Средневековья, ну, или даже времен мушкетеров.

— Перевод золота любому лицу в пределах банковской сети империи, вы вносите здесь, адресат получает там, услуги хранилища для золота, ценностей и снаряжения, оформление прав наследования, управление имуществом, банковский вклад с доходом в три процента годовых, продажа особо ценного имущества, в том числе на аукционе…, — он начал перечислять услуги, и продолжал бы долго, пока я его не остановил жестом руки.

— Мот, уважаемый, а что обычно берут игроки?

— Вечного вам ласкового солнца! Игроки — самые выгодные клиенты для нашего банка, — с довольным видом заговорил Мот. — Как правило берут хранилище большого размера, страхование «Команда спасения», управление имуществом, дарованном правителями провинций. Предстоит война, новости гудят, мы готовы взять в управление земли, которые вы получите по результатам войны. Если там можно сделать доход, поверьте, мы его сделаем.

— А что такое «Команда спасения»? — услуга звучала многообещающе.

— Именно то и есть. Группа из десятка кавалеристов максимального для нашей провинции уровня и навыков, которая придет на помощь. Конечно, если вас взяла в плен армия врага, они ничего не смогут сделать. Все в рамках разумного! Если вы сломали ногу в Серых горах или вас окружила стая волков, а Маны или зарядов для оружия нет, они придут к вам и спасут. В условиях Северной провинции они доберутся максимум за пару суток, но. скорее всего, гораздо раньше.

— Замечательно! — мне все нравилось, но я сомневался, что будет дешево, — хотелось бы узнать цену за хранилище, спасение и комиссионные аукциона. Я правильно понимаю, что стоимость управления имуществом определяется по факту прибыли?

— Как говорят у нас в вольном городе Салеме, цена такова, какова она есть! — Мот даже подался вперед в предвкушении торга. — Лучшее хранилище стоит десять золотых в год, страхование десять золотых в год, комиссионные аукциона — 25 процентов, управление имуществом стоит от 30 до 50 процентов от прибыли ежегодно. Это хорошие условия, которые делают нас вашим партнером на долгие столетия. Поверьте, я мотивирован работать так хорошо, как только возможно.

В принципе, меня все устраивало — и тоном, не терпящим возражений, я сказал:

— Мне нужны особые условия. Я арендую хранилище на один год. Если я не продлю аренду, то вы войдете в него сами и продадите мое имущество на аукционе. Деньги положите на счет, а ежегодные проценты следует раздавать талантливым сиротам, чьи отцы погибли на войне. Далее команду спасения я тоже беру, но хотел бы двадцать самых опытных бойцов. Поверь, Мот, вряд ли меня заблокирует кто-то, с кем справятся десять человек. Что касается аукциона, то вот посмотри эти сапоги, — я положил на стол свой трофей с военной дороги. Мот осторожно взял и вдруг выронил на стол. На его лице читалось изумление:

— Вы знаете, чьи это сапоги?

— Ну, наверное, Железного Альберта, нам некогда было трупы сортировать. Я сначала думал сам носить, но потом увидел, что бывают сапоги из пластинчатой брони, и они мне удобнее. В кавалерийских сапогах много не находишься. Если сможете вместо этих найти пехотные сапоги легендарного класса, то сильно мне поможете.

— Вы не понимаете, — Мот разглядывал сапоги со всех сторон, — это подлинные сапоги герцога Алвайского. Это не просто снаряжение, это надо в музей трофеев императора. Альберт Алвайский был врагом империи, за него даже во время прошлой войны была назначена награда. Где остальное?

— Шлем у Джорджа Норса, — пожал плечами я, — труп в раскуроченных латах уже больше суток, наверное, гниет на военной дороге, посередине между Северной гаванью и фортом.

— Подождите, — возбужденно проговорил Мот и убежал из кабинета.

Вернулся он минут через десять, и уже спокойным и по-деловому вкрадчивым голосом предложил подписать контракт, что он вправе представлять мои интересы.

— Вам нужно знать, Мот, что я не один убил Альберта, а вместе с Джорджем Норсом и его ребятами. Вам нужно стать поверенным лицом и их, чтобы хлопотать в этом деле.

— А я и есть официальный поверенный в делах семьи Норсов, — улыбнулся он. — Я — сирота, меня воспитали Норсы. Я выполню все, что вы попросили насчет сирот, это называется у нас благотворительным фондом.

Я заплатил тридцать золотых, из них двадцать — за удвоенную команду спасения. Администратор первым делом передал мне магический маяк для вызова команды, который представлял собой металлический диск размером с ладонь, в центре, в уровень с его поверхностью, находилась кнопка из того же металла. Судя по незначительному весу, диск был сделан из алюминиевого сплава. Магический, как же, охотно верю. А на самом деле явно механизм Антов. Но сейчас некогда спорить, о славном месте его обнаружения я спрошу потом.

Далее Мот выдал мне Золотую карту доступа в хранилище и пояснил, что ей может пользоваться и мой доверенный человек. Спросил, что нужно установить туда из мебели, и мы вместе выбрали оптимальный вариант оборудования склада. Пока служащие готовили его, Мот как бы невзначай поинтересовался:

— А выкуп брошенных хранилищ вас интересует?

Конечно, да! И молчал ведь до последнего, хитрюга. Оказалось, что банк не может сам проникнуть даже в неоплаченное хранилище, он обязан по истечении срока оплаты выставить его на аукцион для участников, равных по статусу с бывшим владельцем. То есть сокровища игроков могли выкупить только игроки.

— А чьи склады ты можешь мне предложить?

Он положил на стол два подписанных портрета владельцев. От неожиданного узнавания у меня упала челюсть на стол. Грёбушки-воробушки, да это «джек-пот». С одного из них на меня смотрела приятная девушка, лет двадцати, с голубыми пронзительными глазами, длинными темными прямыми волосами, вздернутым носиком, красивыми губками, на голове у нее была диадема с синими и белыми камнями. Я прочитал ее имя — Лионелла, и у меня замерло дыхание. А второй склад? Да хрен с ним, со вторым складом. Там пацан какой — то, сгодится.

— Беру оба! — гаркнул я после непродолжительной паузы.

— Леонид! Карась умирает! — я услышал крик, и через секунду увидел самого кричавшего. Это был Марат, он рысью мчался ко мне от гостиницы через площадь, а за ним семенила кобылка без всадника. На два шага дальше еще два всадника из тех стражей, которых я знаю, — люди Джорджа. Я не стал задавать лишних вопросов, оседлал свободную лошадь, и мы рванули в военный городок. Возглавлял нашу кавалькаду всадник с флагом Норсов, время от времени он предостерегал прохожих криком: «Освободите дорогу!». Мы с Маратом следовали за ним, стараясь не отставать. Я не умел править, поэтому пришлось доверить это дело Марату, он в правой руке держал поводья моей лошади. Четвертый всадник замыкал нашу группу.

На территорию военных нас пропустили без задержек. Сам городок был окружен десятиметровым каменным забором с кирпичными башнями по углам, широкие стальные ворота, как и положено, были с КПП — контрольно-пропускным пунктом. Охрана, взглянув на штандарт, молча открыла ворота. Мы добрались до госпиталя, там нас встретил врач в белом переднике, перепачканном кровью, и провел в палату, у дверей которой стояли два бойца охраны.

Карась лежал на единственной кровати в палате и выглядел прескверно: пол- лица — сплошной синяк, на голове повязка превратилась в пропитанную кровью губку. Главарь пиратов лежал неподвижно. По горло он был укрыт простыней, на которой проступали пятна крови от ран. Было видно, что, несмотря на перевязку, он истекал кровью.

— Леонид! Я рад что ты пришел, — прохрипел он с большим трудом, — у нас мало времени. Слушай! Ребят возьми к себе в отряд, а лучше создай гильдию. Игроки могут, я это знаю. Забери их, иначе они убьют себя по глупости. Когда я умру, отдам тебе половину своего Лидерства на месяц. Постарайся поднять свое собственное Лидерство. Это возможно только в бою против людей, по-другому никак. Тогда пираты останутся с тобой до конца. Вон моя сумка, забери все. Там есть карта, где закопано золото и легендарное снаряжение с волка. Возьми мой пистоль, при экипировке он поднимает удачу. Это уникальное оружие. Ты поймешь…

Карась слабел на глазах, слова давались ему с трудом — он весь покрылся потом, подушка и простыня намокли от крови.

— Как тебе помочь, Карась? — закричал я, не понимая, что делать, машинально достал из инвентаря зелье восстановления здоровья.

— Не поможет, — прохрипел Карась, — прощай.

Он потерял сознание, а я выбежал в коридор, где ждал врач:

— Ему плохо, как его вылечить?

— Никак, заговоренная файская сталь, — хмуро покачал головой эскулап, — это ничем не лечится. Мы влили уже десять больших зелий полного исцеления, это гораздо лучше, чем ваше недорогое средство. Сделали перевязки, но не помогает. Раны не затягиваются, и не только снаружи, гораздо страшнее, что не затягиваются раны внутренних органов.

После беседы с врачом я вернулся в палату к умирающему Карасю, чтобы проводить его в вечный путь.

— Прощай, боевой товарищ, — произнес я, взяв пирата за руку. Это были последние слова, которые он услышал в своей жизни.

На выходе из палаты меня встретил Карл Норс, он о чем-то говорил с охраной. Когда охрана ушла, я подошел и спросил, что происходит:

— Будем награждать Орденом Солнца посмертно, — произнес Карл и ушел вслед за охраной. Не зная, что делать дальше, я дождался, когда за телом Карася придут два санитара из морга, потом взял его походную сумку вместе с пистолем и вышел из госпиталя. Возле дверей меня ждал Марат с ребятами.

— Ты хоть знаешь, что произошло? — спросил я его.

— Ну, я знаю только то, что Карась и его люди рассказали разведчикам, которые привели их в Приморский форт.

Марат рассказал, что, когда Карась понял, что я в беде, он кинулся на спасение. Я же перешел из его отряда к капитану Норсу, чтобы мои атаки и атаки волка не оглушали союзников, и он потерял со мной связь. От убегающих из Северной гавани жителей Карась узнал, что поселок захвачен войсками Файской империи. Он решил, что я в плену, потому что в точке воскрешения меня не нашли. И тогда бравый морской волк решил пойти на штурм гавани. Атаковали пираты с реки, откуда их не ждали, перебили охрану складов у пристани, захватили порох и пушки. Потом, пользуясь сумерками, подкатили обе пушки к пирсу — в упор расстреляли стоящие там два военных корабля и три баржи армейского снабжения. Рвануло знатно, так как одна из барж была с запасом пороха всей наступающей армии. Спалив захваченные склады и утопив в глубоком месте пушки, пираты двинулись на штурм бургомистрии. Захватили ее быстро, жестко подавив сопротивление охраны бургомистра. Меня в тюремном подвале не нашли, но нашли десяток арестованных ветеранов прошлой войны. Бургомистр не стал церемониться с пленными ветеранами, их планировали повесить. За это пираты повесили самого бургомистра и его трех уцелевших пособников с табличками «Предатель».

Следующее место, где меня могли держать в плену, был, собственно, военный лагерь файской армии, который располагался на краю поселка у военной дороги. Разделившись на два отряда, пираты напали с обеих сторон и почти победили. Враг в количестве четырех сотен солдат чуть не потерпел поражение от двадцати пяти морских разбойников и десятка ветеранов. Но тут в спину одной из групп Карася ударила Файская штурмовая гвардия, которая как раз к этому времени подошла к поселку из долгого марша с юга. Они с ходу вступили в бой и полностью уничтожили первую группу нападавших. Вторая группа пошла на прорыв, чтобы отступить в родные леса. И только ночь и незнание противником местности спасли их от полного уничтожения. Во время прорыва Карась и получил свои смертельные раны. Ветераны погибли все, в живых осталось всего десять пиратов. Сейчас их забрала для допросов секретная служба.

У меня закипала злость — за Карася и ребят ответите! Говорите, что вина на Файской штурмовой гвардии, что ж, всем бошки повзрываю к чертям собачьим! Я заткнул за пояс пистоль Карася и прошипел от ярости:

— ГДЕ МОИ, КАРАМБА, ПИРАТЫ?

Марат понял, что спорить со мной, говорить что-то бесполезно, и резко вскочил в седло: «Поехали в «секретку»!».

Мы галопом промчались по ночному поселку от военного городка до губернаторского дворца, и на его задворках уперлись в неприметный особняк секретной службы. Грохот наших копыт рвал в клочья тишину центральной площади и внутреннего дворика дворца. Я и не знал, что, оказывается, умею гнать лошадь галопом, еще и без стремян.

— Открывайте! — бухнул я кулаком в железную дверь, — я пришел за своими людьми!

— Приходите утром! Не положено сейчас! — спокойно ответил голос с той стороны, и это спокойствие меня еще больше взбесило.

— ОТКРЫВАЙТЕ! — заорал я, — Я УБИВАЮ НА РАССТОЯНИИ, МНЕ ДВЕРИ НЕ ПОМЕХА! ГДЕ МОИ ЛЮДИ?

Воцарилась тишина. И только наш знаменосец нарушил этот ночной покой — пристегнул знамя к седлу, доставая из-за спины арбалет. Марат спешился, встал за лошадью, направив арбалет на окно второго этажа «секретки». Замыкающий боец повторил его действия, направив арбалет на другое окно. Знаменосец отважно сидел на коне, в одной руке он держал арбалет, а второй поддерживал древко развивающегося красного знамени Норсов.

— Остановитесь! — раздался громкий крик со стороны губернаторского дворца. К нам бежали четыре человека. Было видно, что собирались они впопыхах: рубахи не заправлены в штаны, камзолы распахнуты. Один из них так и вовсе бежал босиком. Все четверо были без оружия.

— Не надо! Сейчас все уладим! — сказал первый добежавший до нас человек.

— Ты еще кто такой? — спросил я сквозь зубы.

— Саша, — он протянул мне руку.

— Лёня, мой позывной — Лёня!

Нам открыли дверь, через миг подъехал на лошади без седла полуодетый Карл и провел нас в здание секретной службы. Охрана жалась по стеночкам, по приказу разрядив арбалеты и опустив их к земле, а мы спустились в тюремный блок.

А там был полный абзац… Мои пираты пили пиво вместе с тюремщиками, да что там пили, жрали в три горла. Все участники попойки были уже, как говорится, «в хлам». Камеры оказались открыты, часть пиратов уже дрыхла после возлияний. Везде валялось их оружие и походное снаряжение.

— Зря ты волновался, Лёнь, — тихо проговорил Саша, — их просто опросили для протокола, а потом вот психологическую разгрузку устроили. Поминали Карася…

— Прости, Саш, — я почувствовал себя дураком, — я себя накрутил, думал, что их тут пытают и в клетках держат.

— Прощаю, — серьезно сказал он, — но ты в следующий раз все-таки обратился бы сначала к Карлу. Он же всегда должен быть рядом.

Когда Саша, Карл и его спутники ушли, я подозвал самого трезвого пирата:

— Порта! Ты можешь говорить или уже в нирване?

Порта сфокусировал на мне взгляд:

— Я никогда не пьянею!

— Ё-маё! Ну что с вас взять? — взорвался я, — Порта, Карась мертв. Умер в госпитале от ран полчаса назад, теперь я командир. Это понятно?

— Он мертв уже четыре часа, мы привезли в Форт его труп, — пробормотал Порта.

— Что ты мелешь? — я ведь знал, что с пьяными нормально говорить невозможно. — Завтра приводите себя в порядок, и к девяти часам утра со всем имуществом подходите на задний двор гостевого дома «Капониум». Там ждете меня! Ты теперь сержант, будешь за главного. Понял?

— Все сделаю, мой генерал! — и Порта тут же уснул …

Утром я проснулся рано, даже не знаю, ужинал ли вообще, просто пригубил пива у пиратов. Помню, Марат сказал, что Джордж Норс дал указания пятерым выжившим стражам гавани присоединиться к моему отряду. Им я тоже вроде бы назначил явиться сегодня к девяти утра.

Я спустился в гостиничный холл, «работник месяца» Саид организовал мне завтрак в атриуме. Он передал просьбу Карла быть в гостинице в двенадцать часов, мы должны были вместе отправиться в губернаторию. Ади за завтраком не было, а я надеялся её увидеть. Пока завтракал, заглянул в сумку Карася, там было три предмета эпического класса, двести тридцать четыре золотые монеты и банки с какими — то ингредиентами. Надо это срочно продать, и я отправился к Семе.

Его лавка еще не открылась, но он явно уже был на месте, пришлось стучать.

— Прива! Ты чего в такую рань? — Сема выглядел несколько расстроенным.

— Прива! Да собираюсь на войну, у меня теперь отряд, который нужно экипировать. Хочу продать хабар. А ты здесь чего так рано делаешь?

— А я, похоже, банкрот, — торговец развел руками, — арифметике научили, а как торговать — нет. Вот и подсчитываю минуса…

— Так я же теперь твой поставщик! — я вывалил перед ним три эпика из инвентаря Карася, — вот магическая мантия, жезл для мага и латный доспех.

Сёма аж присел на стул от неожиданности:

— Чё, они правда эпические?

— Ну да! Эти трофеи не подходят моему отряду, поэтому нужно продать.

— С началом войны на качественную снарягу цены взлетели. Латы отличные — заберут кавалеристы, жезл — отличный, для жреца, — Сёма деловито стал перебирать снаряжение, — а вот с мантией мага хуже, магов-то нет почти. Скорее всего придется продавать перекупам, те повезут в столицу. Может, купит губернаторский арсенал…

— Сёма, а легендарный класс ты продаешь?

От вопроса он несколько опешил, сначала кивнул, а потом замотал головой:

— Я и эпиками-то раньше особо не торговал. Знаешь, насчет легендарок тебе лучше обратиться в банк к администратору Моту. Он точно продаст, а у меня ни охраны, ни связей, чтобы этим заниматься. Ты только не обижайся, я обязательно разведаю, как это делается.

Денег у Сёмы не было, договорились, что я отдаю ему свой товар на реализацию, а во второй половине дня зайду, чтобы узнать результат.

Далее я оправился к Моту, в банке обратился к охраннику, и он отвел меня в уже знакомый кабинет управляющего. Видимо, мне доверяли, если пустили в кабинет в отсутствии хозяина. Пока я ждал Мота, большегрудая секретарша принесла кофе со сладким печеньем. Было вкусно — интересно, где они его берут? Я не поленился отправиться за ответом в приемную, где обитала секретарша.

— Я же потомственная Ланская, все девушки нашего рода работают личными секретарями и умеют печь печенье, — пожав плечами, пояснила она.

Мы с ней немного поболтали. Оказалось, имперские чиновники отлично устроились: у них были целые семьи, которые из поколения в поколение поставляли образованных дам, говорящих на всех языках континента; с шести лет девушки изучали имперский документооборот и обладали весьма впечатляющими формами. Обладательниц бюста менее пятого размера для такой работы отбраковывали. Примерно так же обстояли дела с банковскими работниками, но там уже к работе с финансами готовили юношей, без внешних достоинств, но способных в уме делать операции с пятизначными числами.

Когда пришел Мот, извинившись за опоздание, я предложил ему сделку: он мне беспроцентный кредит на тысячу золотых, а я ему — поручение, которое принесет нам неплохую прибыль. Он аж поперхнулся от моей наглости: мне — золото, ему — поручение. Не похоже на честную сделку. Когда же я выложил карту Карася и попросил максимально быстро организовать экспедицию на место схрона, он перестал нервно буравить меня глазами.

— Что там?

— Золотые монеты — 2500 или больше. Пять предметов экипировки легендарного класса: алебарда, латный доспех, мантия мага, кожаные штаны и латные кавалерийский сапоги с характеристиками.

— Из наборов или одиночное? — деловито спросил банкир.

— Не обратил внимания, — я не мог вспомнить, просто посмотрел мельком и отдал Карасю. Он должен был разобраться.

— Латы и алебарду прямо сейчас могу купить не глядя, по двойной цене, — задумчиво проговорил Мот, — мне поручили экипировать одного достойного всадника.

— Я на днях выхожу в военный поход, возможно, вы не успеете с экспедицией, — кивнул я ему на предложение добавки кофе. — Тогда все деньги на счет. Ну, и кредит нужно будет погасить.

— Зачем тебе деньги, Леонид? — спросил Мот, — я могу помочь со снаряжением.

О, это упрощало дело, если банкир поможет, то получится сэкономить много времени. Я начал формулировать:

— Мне нужны пушки, пороха восемь бочек, ткань песочного цвета, два мешка мелко порубленного метала (лучше свинец 2х2 сантиметра для шрапнели), ведра, аммиачная селитра, динамит, болты для арбалетов, заточенные железные штыри пятнадцать сантиметров, четыре лошади, две телеги, двадцать металлических щитов, столярный инструмент и веревки.

Мот сосредоточенно записывал мой заказ:

— С пушками сейчас дефицит, только мелкий калибр. Надо?

— Надо!

— Что такое «аммиачна силитра»?

— Удобрение для земледелия, соль азотной кислоты, NH4NO3.

Мот задумался и попросил Лесю Ланскую пригласить Юшика. Очень быстро прибежал алхимик Юшик, я ему повторил про селитру все, что знал сам. Оказывается, понятия «кислота» и «соль» у них были.

— Азот — это что? — спросил он после недолгого раздумья.

— Это воздух.

— Понятно, — он кивнул, — это удобрение «кристалка». Возможно, у селян оно и есть. Выясним.

Потом я, как смог, объяснил Юшику про серу и калийную селитру. Он сказал, что это доступные удобрения.

— Вы-таки фермер? — наивно спросил он меня.

— Не совсем, скорее, начинающий пиротехник, люблю фейерверки, — я не стал шокировать его своими планами на эти удобрения.

Динамита у них не было, взрывные работы они производили смесями на основе черного пороха. Мот заверил меня, что найдут все по списку, и к вечеру можно будет забрать. А я сказал, что пришлю своего человека — Порту или Марата. Он нехотя выдал мне двести золотых, а свой неприкосновенный запас в хранилище я дербанить не стал.

Когда вернулся в гостиницу, на заднем дворе меня уже ждал мой отряд: одиннадцать пиратов и пять стражей. Силища! Самые боеспособные воины Северной гавани. Грёбушки-воробушки… Да это был просто сброд. Пираты с бодуна еле стояли: в грязной одежде, броня в засохших пятнах, все имущество, ощутимо так подванивающее болотом и кровью, они свалили в центр двора. Стражи о чем-то по-дружески болтали с моими оборванцами. Даже построение делать расхотелось, но надо было выстроить дисциплину. Ко мне подошел Карл и предложил помощь.

Мы с ним так и вышли вдвоем. Я скомандовал пиратам и стражам «Равняйсь! Смирно!». Еле-еле они построились в линию, очень кривую-косую, но линию. Я рассказал о смерти Карася и его посмертном награждении. Пираты одобрительно загудели. Ну, а потом объявил, что мы идем на войну в составе имперской армии, все они — специальное подразделение «Первый легион». Сам придумал! Вообще-то я планировал создать гильдию, такое название было бодрым, уместным и вселяющим уверенность.

Далее я всех отчитал за внешний вид. Пираты стояли потупившись, а когда Карл пообещал всем баню, стирку, чистку, то заметно ободрились. После объявления о назначении Порты и Марата сержантами сильно расшумелись, но быстро успокоились. Вальд, лучший стрелок пиратов, и Варн, главный пушкарь, стали младшими сержантами.

Я начал раздавать задания на день: Марат со стражами занимается закупкой провизии, приобретает недостающее оружие и броню на рынке у Сёмы; Порта отвечает за помывку и стирку, а после обеда отправится в банк за новым снаряжением; боцман Вилли должен организовать чистку снаряжения, разбить на заднем дворе гостиницы три походные палатки, подготовить отчет об имеющемся имуществе; Вальд с Лерном-змееловом должны были провести ревизию опасных веществ и разобраться с безопасными способами их хранения. У Карла только желваки на скулах заиграли, когда он услышал, что у нас запасы двух сильнейших ядов, и все это валяется в трех метрах от гостиничного колодца.

Когда я закончил с поручениями, в голове привычно тренькнуло и появилось сообщение: «Получено задание «Создание гильдии». Обратитесь в имперскую канцелярию для создания гильдии. Если вы примите в гильдию в первый день более 3 человек, то получите бонус, величина которого будет зависеть от анализа навыков всех ее первых членов. Награда: стартовый набор основателя гильдии, опыт — 100 единиц».

Отозвав отдельно Порту и Марата, я попросил их найти еще надежных солдат для нашего отряда. Оба кивнули и спросили, какая награда будет за участие. Так как я был не готов к этому вопросу, то ляпнул, что 0,5 процента для рядовых и 1 процент офицерам от добычи. Но это в случае прибыльной военной кампании, если будут убытки, то получат меньше. Порта и Марат повеселели и с большим энтузиазмом закивали на мою просьбу. Я выдал им денег на расходы, и они отправились по делам. Каждый был предупрежден, что, если не хватит денег, то торговцы могут прийти в гостиницу и получить оплату у меня. Ну, вроде всё.

Мы с Карлом выдвинулись в губернаторский дворец пораньше. Он отвел меня в имперскую канцелярию, где чиновник, ставший жутко приветливым под пристальным взглядом Карла, за десять минут выписал мне Лицензию на создание гильдии. Я уплатил пошлину сто двадцать золотых монет. Цена кусалась, но, судя по заискиванию и суетливости чиновника, без Карла это стоило бы гораздо дороже. У меня оставалось девятнадцать золотых. И, скорее всего, я их потрачу уже сегодня. Надеясь получить какую-нибудь награду, я вгляделся в лицензию и активировал процесс создания гильдии.

«Введите название — «Первый Легион». Появилась окно создания гильдейского штандарта. В качестве основы был взят красный цвет, в центре был вышит золотом трехглавый орел. Это были цвет и символ империи, отказаться от них нельзя. Нужно было выбрать надпись, символ или букву. Надпись, что тут думать, — «Legio I», символ — золотая пятиконечная звезда. Не пришлось даже рисовать, символ был заложен в редактор. На основании моих действий автоматически сгенерировался слоган: «На суше, на море, в воздухе, на святых небесах и в преисподней мы несем волю человека, его право нести справедливость и порядок».

Появилось сообщение: «Вы выполнили задание «Создание гильдии». Для получения награды выполните дополнительные условия в течение ближайших суток». Затем появились еще три надписи: «Вы — первый игрок, который создает гильдию за последний век, поэтому награда будет увеличена», «Ваш бонус к получаемым в качестве трофеев монетам +20 %. Зачисляется на счет гильдии», «Вы получаете бонус к наносимому урону + 20 %, действующий применительно ко всем членам гильдии».

Время поджимало, и мы с Карлом пошли к командованию военной кампании на аудиенцию, которая была назначена на двенадцать часов. Нужно отметить, что все в Губернаторском дворце было шикарно. Мраморный пол и стены, позолоченные деревянные двери, портьеры из красного бархата, изящная мебель… В двух словах, дорого-богато. Поэтому аскетизм ставки командования, по сравнению с роскошью имперской канцелярии, был еще контрастнее: прокуренное помещение без окон, самые обычные кожаные стулья, несколько столов, на самом большом — макет провинции, где были расставлены разные флажки. На одном из столов стояли напитки — пара десятков разных бутылок, несколько стаканов и бокалов, на другом — гигантская пепельница и коробки с сигарами. На стене висела огромная черная доска, на которой мелом в столбик, с одной стороны, были выписаны наши подразделения, с противоположной — вражеские. Мне стало приятно, когда увидел, что Гвардия Алвайского перечеркнута. Вот! Начальство знает, ценит и любит. Ниже был перечеркнут «Третий морской штурмовой отряд», а рядом пометка «Пираты Карася». Молодцы пираты, надо будет попросить о наградах для них.

— Лёня! Леонид! — ко мне повернулся один из мужчин, присутствующих в комнате, это был вчерашний Саша, — ну, мы с тобой знакомы, а это генерал Димитр, это генерал Антюр, капитан Джордж и лейтенант Аделаида. Прошу на людях называть меня полным именем Александр.

Над головой у Саши была подпись Губернатор Александр Норс, а у Ади — Аделаида Норс. «Ну а ты что ожидал?! — подумалось мне, — Кто еще тут будет в ставке командования?». Адя в кожаных доспехах смотрелась как богиня, красный фамильный герб пылал на груди огнем. Форма подчеркивала прекрасную фигуру, сверкал палаш на ремне, волосы были распущены. Она мне улыбалась! А я не мог оторваться от созерцания своей валькирии. Карл ткнул меня в бок, когда мое разглядывание лейтенанта Аделаиды стало очевидным до неприличия.

— Александр, маг создал новое подразделение «Первый легион», — Карл начал говорить, чтобы прервать паузу, — Леонид, покажи штандарт, чтобы генералы отметили его на карте кампании.

Я открыл инвентарь и действительно обнаружил мой штандарт, в процессе создания он каким-то образом материализовался. Я гордо достал и развернул его перед присутствующими. Адя смотрела на меня восхищенно и только прошептала: «Антийская звезда, на суше, на море, в воздухе, на святых небесах и в преисподней…»

— Штандарт зафиксирован, спасибо, — Александр внимательно его изучил, а потом обратился к генералам, — если ему боги дали возможность взять символом звезду, значит, он имеет на нее право.

Старичок в красивом мундире, генерал Димитр, изложил план кампании. Джордж ведет армию по правому вражескому берегу Эллины. С ним три пехотных полка, три сотни легкой кавалерии, сотня тяжелой, Александр вместе с гвардейской тяжелой кавалерией, артиллерией, двумя пехотными полками и Приморским отрядом мушкетеров двигается по левому берегу, по военной дороге. Генерал Димитр отвечает за оборону форта, Антюр ведет «флот» из трех торговых судов с пушками по реке вслед за двумя армиями. Задача Аделаиды и полусотни тяжелой кавалерии, Седьмого пехотного полка, отряда имперской разведки и подразделения "Первый легион» — до подхода имперской гвардии удержать перевал в Серых горах. Этот перевал будет атаковать Калькадосская штурмовая армия. Губернаторские войска должны остановить продвижение врага, связать его боем до подхода стотысячной армады из столицы, которая выйдет через горы к реке Эллине через наш перевал. Мы обеспечиваем плацдарм для развертывания контрнаступления.

Говно план, если честно. Мне кажется, враг пустит серьезные силы на атаку перевала, а нас там будет всего около трехсот бойцов. Спартанцы, грёбушки-воробушки, а я еще и с именем Леонид. Прям как царь Спарты. История со спартанцами закончилась хреново, они умерли. Кто отвечает за планирование? Дедки — генералы всяко такой бы ерунды не предложили: выглядят вполне себе опытными, да и прошли уже пару десятков войн. Совершенно непонятно, зачем нас кидают в пекло. “Возможно, там удобные позиции для обороны”, — пронеслось у меня в голове.

А вот Джорджу и его армии, хоть они и пойдут по правому берегу, ничего не угрожает. Его запустят поглубже, а потом будут громить ему снабжение. Если отрежут от реки, то враг вообще оставит их в покое. Он и так будет вынужден побежать обратно. Думаю, что враги решающую баталию будут затягивать по срокам, чтобы перебросить на наш берег побольше войск, потому что мостов на реке нет, только речной транспорт. Согласно условиям мирного договора, отсутствовали и порты, поэтому переправа для них сейчас — это главная проблема. Я бы забросил команду им в тыл, нашел бы место переправ и нанес бы удар там. Река шириной больше километра, ее форсировать непросто, и этому нужно активно мешать. Корабли должны не идти за армиями, а рвануть впереди всех вверх по течению и уничтожить переправы даже ценой собственной жизни.

Я вкратце обрисовал свои предположения, подчеркнув, что планировать операции — не мой уровень: я тактически понимаю схему, а стратегию, что будет, например, через три месяца войны, не вижу. Генералы покивали и обещали обдумать мои предложения.

Потом мне выдали нагрудный знак Норсов, но, вместо принятых обозначений званий, ниже герба была золотой нитью вышита звезда. И когда только успели изготовить?! Также пообещали наградить за бой с герцогом Алвайским, но сказали, что приказ должен подписать император. Потом торжественно выдали одиннадцать наградных красных лент доблести для пиратов и пять почетных золотых лент доблести для стражей. Их должен был вручить я как командир подразделения. Всем награжденным автоматически присвоены статусы в имперской канцелярии, а это небольшая пенсия и право на земельный надел. Приказ о награде Хмурого Карася должен был подписать командующий имперскими войсками. Захоронение самого пирата будет «оформлено в виде памятника на аллее ветеранов», но заниматься этим придется уже после окончания войны.

Попрощались мы так же быстро, как и знакомились. С Адей мы не перекинулись даже парой фраз. Весь разговор прошел в очень быстром темпе и не подразумевал отвлеченных бесед. В моей голове все никак не укладывалось, что горничная гостиного дома так быстро превратилась в командира пусть и маленькой, но армии. Еще один повод спросить, почему она там работала?

После аудиенции я отправился к Сёме, но его лавка была закрыта. В соседнем доме была семейная харчевня, и я решил дождаться его там. Выпил три порции кофе, съел четыре булки с разными вареньями, а потом и «варварский суп» с мясом и клецками. Начинался вечер, а Семы все не было. Тогда я оправился в гостиницу, понимая, что бездельничать мне больше некогда.

Тут уже все было по-другому — не так, как утром. На заднем дворе стояли три большие палатки, заполненные разными припасами, рядом три фургона, к двум из них были пристегнуты небольшие пушки на лафетах с большими колесами. Около одного из фургонов даже стоял часовой Диня.

— Что сторожим? — спросил я

— Порох, кристалку, яды, — ответил он, — распоряжение Марата.

Пока еще было светло, я объявил общий сбор. Мои бойцы построились в прямую линию, были опрятно одеты, трезвы, а самое неожиданное — у них были осмысленные выражения лиц, каждый занимался важнейшим, по его мнению, делом. Это заставило меня предположить, что им явно от меня что-то нужно.

Я развернул наш штандарт, мои бойцы завороженно уставились на него. Кто-то шептал: «Антийская звезда, на суше, на море, в воздухе и на святых небесах, и в преисподней…». Потом я предложил им вступить в гильдию, подчеркнув, что это по желанию, кто не хочет, может не вступать. Они все, конечно же, хотели, и устроили толкучку, галдеж и безобразие. Так моя гильдия увеличилась на шестнадцать новых членов. А потом я снова вручил ленту каждому перед строем, так сказать, в торжественной обстановке. Лента повязывалась на запястье, растворялась на теле и оставалась яркой цветной полосой на коже. Судя по тому, что полос у них никаких раньше не было, сегодня из моих рук они получили свою первую награду. Очень сильно не хватало оркестра, но для моих пиратов и стражей это все равно было яркое и запоминающееся событие. Прониклись все, я даже подумал, что в этих лентах есть какая — то «химия», которая влияет на мозги. Наверно, это и вправду значимая награда, все — таки мы уничтожили вражеские подразделения целиком.

У меня опять тренькнуло в голове и вывалилось сообщение: «Члены вашей гильдии были награждены имперскими боевыми наградами. Бонусные значения, которые получит гильдия от ее первых членов, значительно увеличены. Получите еще достижения в первый месяц существования гильдии, и вы получите статус Гвардия Античной империи».

Порта и Марат сами подошли ко мне отчитаться по текущим делам. Все прошло как запланировано, только «сдачу» от сделок оба, не сговариваясь, потратили на пиво. Завтра утром придут четыре надежных человека, мои сержанты уже имеют на них продовольствие и снаряжение. Жак и Луи осмотрели пушки и остались довольны: новые и качественные, изготовлены на имперских заводах, а не в какой — то деревенской кузне. Это были морские пушки для малых судов, военные корабли такие не использовали. Они пригодны против вражеской пехоты, но тяжелая кавалерия их сметет и не заметит. «Ну это мы еще посмотрим, кто кого. Просто вы ребятки из XII века, а я, кажется, из XXI», — подумал я. Мы закончили с делами, а сержанты не уходили. Стояли и мялись, переглядывались, толкая друг друга.

— Что еще? — доброжелательно, как только мог, спросил я, они молчали. Тогда я заорал, — Что промотали, олухи?

— Ничего, — торопливо заговорил Порта, — все в порядке! Не потеряли, не пропили, не сломали!

— Тогда что?

— Мы тут это… праздник хотели сделать, чтобы ребят поддержать, мы в поселке впервые за год… — начал бубнить Порта.

— Да, конечно, сделайте! — вздохнул я с облегчением.

— …Мы это… так сказать… на праздник хотели позвать женщин из одного хорошего заведения, тут поблизости, а денег у нас нет, — закончил свой бубнёж Порта.

— ГЫ — ГЫ — ГЫ, — я просто ржал в голос, настолько ситуация показалась мне комичной. Мою доблестную орденоносную армию потянуло «на бабс». Прохохотавшись, я выдал им шестнадцать золотых. Они сказали, что этого достаточно, и бесшумно исчезли с моих глаз, радостные такие, прямо растворились в воздухе. На заднем дворе осталось двое часовых — Миша у штандарта, Айван у пороха.

— А вы что не пошли? — крикнул я им.

— Мы-то семейные, нам туда не положено, — ответил Миша.

Я, довольный, что коллектив формируется правильный, пошел спать.

Разбудил меня утром настойчивый стук в дверь. Открыв, я увидел троицу: Порта, Марат и какая совсем уж молоденькая рыжая девчонка, невысокая и худенькая, в веснушках, с испуганными глазами.

— Что опять, ловеласы? — хмуро спросил я.

— Тут эта… вот она к нам может в отряд пойти? — смотря в пол, спросил Порта.

Я молчал. Заговорил Марат:

— Леонид, она не хочет ночной бабочкой работать, сирота, ей некуда идти…

— …Она — хорошая, нам полезная будет… — опять забубнил Порта.

— Чем полезная? МЫ ИДЕМ НА ВОЙНУ! — я вышел из себя.

Увидев, что я — против, девчушка начала шмыгать носом, в глазах появились слезы. Вот-вот разрыдается.

— Алхимик она, — быстро проговорил Марат, — недоученная, мы ей книгу купим…

Девчушка тем временем и правда разрыдалась. «Моя ж ты красота! Как все удачно-то!», — подумал я. Осторожно обнял ее и строго сказал: «Не плачь. Берем тебя». Пока она успокаивалась у меня на плече, Порта продолжил:

— Там тебя просят подойти в публичный дом… Мы там немножко побуянили, когда ее забирали… Ребята, если что, в боевом построении…

— Ё-маё, сейчас оденусь и спущусь. Никаких «если что». Тебя как зовут?

— Мммайкаа! — не могла остановить она слезы. Я кинул ей приглашение в гильдию, и она его приняла. Хмм, Майкидора Рир. Девушка отображалось в списке клана с фамилией. Это что — то новое, остальные были просто по именам. Даже я был без фамилии, мне что-то не предлагали её завести.

Я на всякий случай надел броню и призвал волка. А вдруг «если что» случится. Выйдя из гостиницы, я увидел своих ребят со взведенными арбалетами, стоящими в две шеренги перед дверью с красным фонарем. У входа напротив них стояли с арбалетами трое охранников. Я прошел мимо них, за дверью оказалось еще трое охранников, вокруг царил разгром: перевернутые диваны, сломанные столы, обломки каких — то скульптур. «Отлично отдохнули!», — подумалось мне. Навстречу вышла дама в красном платье, уже немолодая, но с отличной фигурой и приятым лицом.

— Вы — маг Леонид? Я — Руфь. Пройдемте в мой кабинет, здесь даже присесть негде, — у нее был приятный бархатный голос.

— Рассказывайте вашу версию, — хмуро проговорил я и блефанул «на все деньги», — если мне что-то не понравится, то ваши люди здесь умрут, а люди Карла потом сбросят их трупы в выгребные ямы.

Она вздрогнула, и спокойное выражение ее глаз сменилось на испуганное, а тут еще волк грозно рыкнул, и она разрыдалась.

— Не виноватая я! Эту девчонку вчера привез барон Грок, сказал, что она хочет в «бабочки», и она не возражала. Я отвела ее вчера к самому главному вашему, самому толстому. Они же нежные мужчины, никакой грубости не допустят, — она сделала усилие и перестала рыдать, налила себе настойки из графина.

— А она отказалась, сказала, что не такая, а ваш офицер разнес нам тут все, — она всхлипнула, — тут ремонта на тридцать золотых, наш гостевой дом должен же соответствовать вкусу клиентов. Чем я виновата?

Я сбавил тон:

— В чем ваши претензии? Вы заинтересованы в улаживании этой ситуации?

— Да, конечно, я бы хотела все уладить, — энергично закивала Руфь, — мы просим только возместить ремонт. Нам самим неприятна эта ситуация, скандалы нам совсем не нужны.

— Я отдам вам деньги, — кивнул я сутенерше, — но, если вы обманули или такое еще повторится, мы продолжим этот разговор.

Проблема заключалась в том, что у меня не было тридцати золотых. Было три, которые я перебирал в ладошке, выходя из борделя. За этим занятием меня и застала на улице Аделаида. Она была на белом коне, закованном в серебристые латы, сама — в роскошной золотой броне с чеканкой волка на груди, в руках у нее была золотая алебарда с волчьей пастью на наконечнике, в таком же стиле были и роскошные латные сапоги. За её спиной на ветру развивался красный плащ. Волосы были собраны в пучок на затылке, шлем пристегнут к седлу. Её окружала свита из трех кавалеристов, один из которых являлся знаменосцем.

— Что ты делал в борделе? — буквально прошипела она, её лицо выражало обиду и горечь. А я стоял, улыбался и не знал, что ответить. Вот так состоялась наша долгожданная встреча. Не так я ее представлял себе, честное слово.

— Ты не так все поняла, — наконец проговорил я, — дай денег взаймы, а?

— Дурак! — Адя всхлипнула и, круто пришпорив коня, рысью понеслась в сторону южных ворот.

— Ооой, дуурааак, — очнулся наконец я, осознав, как это выглядело со стороны. Надо срочно за ней, но сначала — закрыть все дела. Пока я думал, бежать в банк или искать Карла, чтобы выручил с деньгами, ко мне подошел Сёма.

— Солнца! — он радостно улыбался, — я-то думаю, где ты, а вы тут лупонарий громите. Хорошо, что я тебя застал, а то вчера было некогда — твоим сержантам полдня закупаться помогал. Вот деньги принес — сто восемьдесят золотых, двадцать взял себе. Это приемлемо? Мы не обговорили мою долю. Но, сразу говорю, мантия пока не продалась.

— Более чем приемлемо! Насчет мантии обратись к Моту, может, он купит, — посоветовал я ему, — и, кстати, если меня не застанешь, можешь деньги оставлять Порте или Марату.

— Почти двести золотых?

— Конечно!

Сёма удивился, а рядом громко икнул Порта, который слышал наш разговор.

— Мне соседи рассказали, что ты меня ждал и волновался. Ты не переживай, меня можно и не застать в лавке, если я в команде спасителей на точку вышел, — попытался успокоить меня Сёма.

— Отлично, хоть знаю, кто меня спасать будет, если что! — хлопнул я Сёму по плечу. Теперь уже громко икнул Сёма и насупился:

— Да как мы тебя спасем, мы просто солдаты… А ты герцога — душегуба и легендарного волка грохнул, «секретку» штурмом взял… От кого мы тебя спасем?

— Не ссы, я могу и ногу сломать в горах, например.

Утреннюю тишину площади разорвал дружный гогот пиратов, ржали, держась за животы: «У нашего мага ловкости 11», «…Если только пушку на ногу кинуть»…

Попрощавшись с Сёмой и оплатив погром в борделе, я отправил свою армию к точке сбора. Три фургона, запряженные двойками лошадей, полтора десятка всадников, две пушки на больших деревянных колесах, оббитых каким — то материалом типа войлока. Пушки были сравнительно легкие, в принципе, их могли катить три-четыре человека на короткие дистанции. Они двигались маршевым построением по два всадника в ряд. Впереди ехал Миша с гильдейским штандартом. Красиво, конечно. С кавалеристами Ади не сравнить, но все равно…

Я остался с Портой и новичками. Четыре крепких парня лет двадцати смотрели на меня с большим интересом. Ну, правда, ведь ничего особенного во мне внешне, а уже командир! Знать бы, от чего это зависит… Мы поговорили минут пятнадцать, обычные рабочие парни: пекарь, помощник кузнеца, стражник, кладовщик. Стрелять из арбалета умеют, в кавалерии не служили. В общем, будут моим стройбатом. Взял всех в гильдию. Тренькнуло сообщение: «Вы приняли в гильдию 20 или более человек. Ваша гильдия — крупнейшая в империи среди основанных игроками. Количество бонусов, которые гильдия получит от новых членов, увеличено».

Порта привел лошадей, и мы рванули к южным воротам. Прощай, Приморский форт!

…Выступили к Серым горам мы сразу после того, как все наши подразделения собрались у южных ворот. Передвигались очень медленно, так как с нами был Седьмой пехотный полк — двести пехотинцев в стальной броне, передвигавшихся своим ходом. В следующий раз буду настаивать на дополнительных телегах для пехоты, чтобы двигаться быстрее. На такой полк надо около двадцати телег, это разумные расходы. А так путь, который проехали бы за два дня, будем идти все четыре.

Едва отъехав от форта, я выпустил волка и сову. Волк радостно унесся рыскать по окрестностям, а сова сделала облет нашего отряда и уселась на плечо. Сначала требовательно ухала, потом начала тыкаться клювом мне в щеку, воняло от нее как от холодильника с протухшим мясом. Я наконец догадался, что она хочет есть и достал ей кусок вяленой баранины. «УУФ!» — радостно проорала она, схватила мясо и куда — то улетела.

На первом же привале я подошел к Аделаиде, чтобы объяснить неловкую ситуацию у борделя. Но она даже слушать не стала, юркнула в свой шатер и оттуда буркнула: «Все вы одинаковые». Карл, наблюдавшей за ситуаций, подмигнул мне и посоветовал не париться по этому поводу: «Успокоится — сама к тебе придет, не переживай!»

Майка, виновница недоразумения у борделя, вела себя тише воды, ниже травы. Парни купили ей книгу о лечебных зельях, которую она читала во время переездов, сидя в фургоне. А на стоянках они с Мраком, нашим единственным лекарем, бродили по окрестным лесам в поисках лечебных трав. Когда мы на третий день добрались к предгорью, Майка сварила по три слабых лечебных зелья на каждого члена отряда. Зелье могло останавливать кровотечение, восполнять 500 единиц здоровья, частично восстанавливать поврежденные органы. В горах нужные нам травы не росли, значит, запас пополнить больше не выйдет. Я спросил у Майки — умеет ли она шить? После утвердительного ответа попросил сшить маскировочные халаты песочного цвета, предварительно объяснив, что это такое.

Еще моя гильдия получила обещанные бонусы — за специализации новых членов. В итоге вышло следующее:

Ребята Карла вышли в сумерках. Они-то в темноте не видели, поэтому им важно было пройти часть пути, пока еще хоть что-то видно.

Когда стемнело, мы надели поверх брони маскхалаты, которые сшила Майка. Смотрелось смешно: стали такими толстенькими человечками с арбалетами. Вышли всемером — я взял с собой шестерых стрелков во главе с Вальдом. Ну, и волк с совой, конечно же, — на подхвате. Карабкаться по склону было несложно, за час мы пробрались мимо первых двух баррикад и уперлись в проблему. На третьей оказалось не пятеро стрелков, а двадцать бойцов, вернее, не менее двадцати силуэтов, которых мы не могли определить по виду оружия — его было не видно. Это было не по плану. Ведь предполагалось, что мы несколькими залпами множим их на ноль, занимаем позиции и сразу атакуем вторую баррикаду. В случае задержки мы рискуем людьми Карла — на них обрушится атака и второй, и первой баррикад.

Все обдумав, я послал Вальда ко второй баррикаде с незажжённым факелом, он должен был первым бросить его во вторую баррикаду. Возможно, люди Карла поймут, что все не по плану и будут осторожнее. Вальду дал задание просто выжить: стрелять, по возможности, не подставляясь.

Когда он занял свою позицию, я скомандовал: «Залп!». Пять арбалетных болтов влетели в силуэты, и тут наш план окончательно рухнул…

Стало светло как днем, над дорогой на высоте сорока метров вспыхнул синий шар, который осветил все вокруг в радиусе километра. Тогда мы увидели, что фигуры у третьей баррикады, — это маги. И один из них, раскинув руки, смотрел на этот шар.

Ё-маё, Гребанный Экибастуз! «Ментальный удар!».

— Резервным оружием по магу с поднятыми руками, пли! — заорал я и мысленно отправил волка к группе врага. — Яр, рви!

Единым залпом секретчики и Вальд снесли пять бойцов второй баррикады и рванули туда, чтобы не попасть под огонь с первой. Если мы сейчас не снесем третью, нам хана. Я активировал навык Яра «Волчий вой», когда с магов спало действие моего оглушения.

Маг, сотворивший синее солнце, упал на землю, весь утыканный арбалетными болтами.

— Вальд, бей в солнце, — закричал я, отдавая приказ Соне тоже атаковать магов.

Ударил еще один залп стрелков, болты пробивали магов насквозь, их тканевые мантии никак не защищали. Некоторые болты после сквозного поражения одного мага влетали в следующего. Сова, спикировав вниз, вырвала у одного из магов жезл. «Сейчас кончится стан и нам конец», — подумал я. И тут взорвалось солнце, да так, что я решил, что ослеп, — нас окружила темнота. Зрение быстро восстановилось, и я увидел, что волк в темноте повалил и рвет нескольких магов, а остальные целятся в него. «Ментальный удар!». Маги снова замерли, и в них полетел залп болтов. Сова вырвала у одного из них еще один жезл. Я оглянулся и увидел, что секретчики с Вальдом ведут бой с первой баррикадой. Они закидали ее факелами и стреляют по бессмысленно мечущимся теням. Люди Карла палят, куда видят, а Вальд стреляет в офицеров, которые стараются организовать сопротивление. Штурмовая группа пехотного полка, пока еще незамеченная, быстрым шагом поднималась по дороге. Им нужен еще десяток секунд, и они разнесут стрелков в ближнем бою.

— Вальд! — заорал я. — Как только, сразу к нам!

Маги отошли от оглушения, их осталось около десятка. Они, подхватив двух раненых, попробовали сбежать, предварительно ударив волка огненным шаром, который снес ему половину очков Здоровья и отбросил вниз по дороге.

— Яр, лежать! — приказал я ему.

Атаковавший волка маг сотворил в ладонях второй шар и, не видя раненого волка, подбежал к баррикаде и начал целиться, волк лежал внизу прямо под ним. Ё-маё, «Ментальный удар!». Огневик замер, и огненный шар взорвался прямо в его руках. Он и еще два мага, которые подбежали к баррикаде, вспыхнули как спички. Стрелки нанесли еще один залповый удар. Вальд уже был с нами и начал координировать стрелков, раздавая цели. Оглянувшись, я увидел, что штурмовая пехота, расправившись со стрелками первой баррикады, подняла факелы и, освещая себе дорогу, достигла уже второй баррикады, где их ожидали секретчики.

Я видел, что в живых было всего три мага, но только один продолжал сражаться, два мага отступили, прячась от обстрела за камни. Все остальные маги были убиты или ранены. Мы кинулись вперед к третьей баррикаде. На ходу стрелял только Вальд, впрочем, мимо. Влетев на их позицию, мы связали тех, кто шевелился, и бросились в погоню за тремя беглецами. Маги в темноте ничего не видели и бежали медленно. Мы их догнали.

— Сдавайтесь! — прокричал я, — Вы окружены! Сопротивление бесполезно!

— Не стреляйте! — мы услышали женский голос. — Мы готовы сдаться благородным воинам!

— На колени, руки за голову! И будете жить!

Единственный маг, ведущий сопротивление, начал кастовать, вокруг его рук появился снежный дымок. «Метальный удар!». Он замер, а стрела Вальда попала ему в сердце. Когда спало оглушение, остальные двое магов встали на колени, заведя руки за голову.

— Быстро связать! И тащить сюда! — я послал Рона и Диню.

Когда они притащили пленных, я отдал следующий приказ: «Быстро оттащите их секретчикам, пусть пехота вылечит волка, возьмите еще болтов на пять минут боя».

— Вальд, следите в оба! Возможна контратака!

А сам активировал «Разведку» совы.

…Соня сидела где-то в горах и разглядывала четыре магических жезла. Она кайфовала, блаженство растекалось по ее жилам, я это сразу почувствовал. «Соня, ну, ё-маё, сорока ты драная, полетели!», — я силой мысли заставил ее взлететь, чтобы осмотреть перевал впереди. «УУФ!», — сова сопротивлялась моей воле, требовала вернуться и забрать сокровища. «Потом, Сонечка, сейчас бой. Если сдохнем тут, всё чужие заберут…», — уговаривал я ее. Подействовало только продолжение темы про чужих: «Найдем чужих, накажем, чтобы Сонечкино имущество не крали!». «УУФ!!!», — одобрительно отозвалась сова.

Благодаря Соне, мы нашли вражескую стоянку на высшей точке перевала. Было много лошадей, в палатках спали люди. Соня не только видела, но и чувствовала спящих. Двенадцать бойцов в кожаной броне, наверняка, стрелки, магов больше не было.

Я вернул сознание в тело. Вылеченный, с обгорелой шерстью, волк, лежал у моих ног, вокруг нас сгрудились мои стрелки, водя арбалетами по округе. Сзади была слышна тяжелая поступь штурмовой пехоты, которой руководил Степан.

Мы их дождались. Лидер штурмовиков, с большим квадратным щитом-скутумом и узким длинным мечом, выглядел как гладиатор.

— Степан, там впереди лагерь, — сообщил я ему, — мы их сейчас окружим и предложим сдаться. Если откажутся, то откроем огонь. После второго залпа врывайтесь и всех вяжите. Старайтесь захватить офицеров. Нам нужно знать их планы на этот перевал.

— Можно зажечь факелы?

— Нет! Зажжёте после первых залпов.

Мы быстро окружили лагерь, я предупредил своих, чтобы по офицерам стреляли только в крайнем случае.

— Граждане агрессоры! Сдавайтесь! — проорал я. — Поднимите руки вверх и выходите по одному! Вы окружены!

«УУФ!», — донеслось с небес.

В лагере бойцы вскочили и попрятались за поваленным кучами снаряжения. Из большой палатки вышел офицер, он единственный стоял в полный рост и напряженно вглядывался в темноту.

— А кто это говорит? — спросил он негромко. Я вгляделся в него и увидел надпись над головой Капитан Ян Ястреб

— Говорит с тобой, капитан Ян Ястреб, командир специального подразделения Античной империи «Первый легион» Леонид, — громко и уверенно ответил я. — Тот, кто уничтожил гвардию Железного Альберта». Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь.

— Слава богам, кто-то убил эту грязную алвайскую собаку, — командир вышел вперед. — Мы — лармийцы, это не наша война, мы сдаёмся!

Штурмовики зажгли факелы и, связав всех солдат, повели их в лагерь Аделаиды. А мы остались охранять перевал. Чуть позже к нам поднялась вторая десятка Карла и мы смогли немного поспать перед рассветом. Перед сном я поднял добычу с магов — 350 золотых, из командного шатра — еще 220. Из снаряжения взял на продажу три неповрежденные мантии магов эпического класса, две магические диадемы, заменяющие магам шлемы, тоже эпического класса, и жезл легендарного класса из набора «Имперский маг Южной империи Резет».

Сова вынесла мозг, все «УУФ» да «УУФ», пришлось выделить ей походный рюкзак: «Вот, Соня, складывай все свое сюда». Я положил рюкзак рядом с собой. «Я буду его охранять», — успокоил я ее и уснул в командирской палатке лармийцев, сил уже просто не было. С новыми уровнями буду разбираться завтра.

Проснулись мы рано, наши войска поднялись в лагерь на перевале и чем-то изрядно гремели. Еще чем-то воняло, ах, да это же Соня, она натаскала в рюкзак своих трофеев и дрыхла на поперечине под потолком палатки. Я с интересом заглянул в ее хранилище: два магических жезла легендарного качества, один эпического, четвертый — обычного, блестящие наручи на мага эпического класса и навершие эпического посоха лекаря с красивым большим рубином, явно отгрызенное от древка. Я усмехнулся: полночи, наверное, грызла «ууф, моя хозяйственная». Надо было срочно решать вопрос с ее гнездом, зря я не взял ту клетку, может, она туда бы все таскала, а теперь вот носи ее рюкзак постоянно.

Пока не заметили, что я проснулся, открыл системные сообщения:

«Вы убили Гнусуса, Мастера адепта магии Света, покорителя Лармии, лидера отряда магов, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили 17 магов Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 6800 единиц.

Вы получаете уровень! Вы получаете уровень! Вы получаете уровень! До следующего уровня — 2986 единиц.

Вы достигли 14 уровня, доступно 3 очка характеристик.

Вы уничтожили отряд магов в составе меньшей по численности группы, вам доступна персональная награда в соответствии с классом вашего персонажа.

Вы убили 17 магов во главе с их лидером. Вы получаете 2 единицы характеристики Лидерство.

Вы захватили в плен Аулику, принцессу Лармии, наследницу престола. Вы захватили в плен мага из отряда Мастера Гнусуса. Вы получаете 2 единицы характеристики Харизма. Вы получаете 1 очко скрытой характеристики.

Вы получили добычу: 350 золотых монет.

Вы получили персональную добычу: Стальная пластинная куртка оглушения легендарного класса, 11–15 уровень».

В разведку взял четверых: Рона, который отлично освоил маскировку, Лерна с железными штырями и запасами яда, Айвана и Мишу — стражей, которые отлично знали местность у этих гор.

Во время прощания с Майкой я посмотрел, сколько у неё очков жизни, и сильно впечатлился — двадцать тысяч. Это почти в десять раз больше, чем у обычных бойцов. «С благородными надо быть предельно осторожным, — решил я. — Могут случиться любые фокусы с характеристиками, и плюгавенький, слабый на вид, старичок-барон сможет скрутить в бараний рог десяток здоровенных разбойников».

Мы выехали из лагеря за два часа до сумерек. Только сейчас я обратил внимание, что день на Антии длится дольше, чем дома. Раньше этого не замечал, потому что не приходилось самому планировать рейд. Сейчас понял — что-то не так. Зато и ночь длиннее, поэтому я нормально высыпался, даже когда ложился далеко за полночь. Мы рысью спустились с горного хребта, дорога это позволяла, Яр унесся вперед, проверяя округу на все подозрительное. Сова, пованивая на плече, просто дремала с открытыми глазами. Когда выезжали из лагеря, она разУУФалась, требуя забрать свой рюкзачок, пришлось сунуть его в инвентарь.

У подножия гор мы обнаружили отличное место для стоянки целой армии: ровная площадка с местами для кострищ, окруженная частоколом из почерневших от времени бревен, с каменными насыпями под позиции пушек, даже с колодцем в центре лагеря. Раньше, судя по груде гнилушек, здесь были и сложенные из бревен сторожевые башни, но они разрушились от времени.

— Миша, думаешь, что файская армия встанет лагерем здесь?

— Да, тут рядом воды больше нет, — он уверенно кивнул, — или им придется везти с собой. Ну, как вариант, еще могут встать у Ледянки.

— Ледянка — это река?

— Да, горная река с ледяной водой, там, наверное, до сих пор на дне лёд! Её не форсируют абы где, слишком бурная. Есть только пара мест, где можно перейти, — дорога мертвецов и старый мост, чуть ниже по течению.

Я открыл карту в инвентаре, Ледянка была справа от нас, слева — леса и луга. Горная дорога тянулась на восток и пересекалась сначала с дорогой мертвецов, а потом с безымянной дорогой, ведущей к брошенным поселкам, именно там Ледянка текла вплотную с горной дорогой. Наверняка лагерь врага там, поскольку есть возможность контролировать обе дороги, имеются доступ к воде и единственный мост через реку. Туда полдня пути, значит, сова долетит за пару часов.

Мы разбили лагерь в лесу, поели, я поделился соображениями насчет вероятного места расположения врага. Миша и Айван согласились, что, в любом случае, там должен быть отряд. Хотя бы для того, чтобы контролировать мост.

«Разведка!» — я активировал навык и опять взглянул на мир глазами совы. Она уже подлетала к перекрестку дорог и видела, как всё впереди на земле горело огнями. Там были сотни костров, факелов, каких-то ламп. Внизу, среди тысячи походных палаток, копошилось море людей. Потом лагерь начал отходить ко сну — один за другим тухли огни. Через какое — то время освещенным остался только периметр.

Я облетел их посты, все стандартно. В составе групп охраны было два арбалетчика, два алебардщика в кожаной броне и маг, в своей узнаваемой мантии до колен. Лагерь был около трех квадратных километров, солдат в охранных группах было не меньше двух сотен. А сколько же их всего? Мой прогноз насчет двух тысяч оказался явно занижен как минимум в десять раз.

Эти новости я сообщил своей команде. Нам сразу стало понятно, что перевал не удержим. Да, нанесем какой-то урон, но, по-любому, мы для них — пушечное мясо. Единственное решение, как спастись самим и не сдать перевал, — это задержать врага на рейде. Значит, нам нужен диверсионный план. Спать ложились с тяжелыми мыслями: если тут такая огромная армия, то с какой же воюет Джордж, ушедший в рейд по вражескому правому берегу?

Утром Миша залез в колодец и оставил там открытую банку с ядом на небольшом плотике. Первое же ведро, которые враги закинут в колодец, перевернет плотик и уронит банку в воду.

Быстро перекусив, мы добрались до мертвой дороги и перешли на правый, высокий берег Ледянки. «Значит, мы в северном полушарии», — подумал почему-то я, как будто это было важно. Согласно Закону Бэра, реки в северном полушарии больше подмывают правый берег, поэтому он высокий. Левый всегда низкий.

Я решил влезть в воду и поплавать, нормальная такая водичка для Мага Северного предела. Ну, холодная, конечно, но мышцы не сводит, можно плавать и даже нырять. Мои спутники пялились на меня, разинув рот, им было холодно даже смотреть на этот заплыв. Мой расчёт был как раз на то, что я смогу проникнуть в лагерь врага, откуда он не ждет, вплавь, со стороны ледяной реки.

К концу дня мы добрались до моста, который хорошо охранялся, на нашем и на другом берегу были сооружены из бревен и камней защищенные позиции для стрелков и шести больших пушек. Для меня загадка: как же они их сюда тащили? Пушки были установлены на внушительные лафеты на трех парах железных колес и мудреной упряжью на шесть или даже больше лошадей, издалека было не разобрать. Каждый берег охранялся, как минимум, полусотней солдат. За мостом были видны позиции тяжелой кавалерии, которая, в случае нашего нападения, должна была прийти на помощь. Мы, не сговариваясь, решили, что мост неприступен.

Миша указал на постройки в пятидесяти метрах от моста, каменные сараи, сделанные очень основательно:

— Возможно, это пороховой склад. И до пушек близко, и от основных палаток с войсками на расстоянии.

— Вот туда я наведаюсь этой ночью, — решил я. Настало время проверить маскировку в деле.

Весь вечер мы наблюдали за размеренной жизнью лагеря. С наступлением сумерек повара пришли с ведрами на реку за водой, потом разожгли костры для приготовления пищи, около палаток и на сторожевых постах загорелись факелы. Когда протрубили отбой, я аж вздрогнул от неожиданности. Оказывается, во всех больших армиях есть горнисты. Чтобы управлять этими тысячами народу, другого способа и тут не придумали. «Барабан старается, трубач играет сбор, и нет среди нас белоручек…», — вспомнилось откуда — то.

Когда достаточно стемнело и лагерь притих, я переплыл реку подальше от моста и его дозорных. На пустынном берегу дозоров не было. Я был в маскхалате и, прячась среди камней, осторожно пробрался к пороховому складу. Разведка с помощью совы показала, что там шесть охранников. Два находились внутри, четыре дремали у слабо тлеющего костра, который был на расстоянии пятнадцати метров. Снова заглянув в окно склада, я увидел, что оба охранника спят прямо между бочек с порохом.

У меня была активирована «Ментальная защита», и я очень надеялся на бонусы гильдии: «Все члены гильдии получают пассивный навык «Маскировка» — теперь вас сложнее обнаружить как животным, так и людям. Маскировка дает вам преимущество — первый выстрел всегда ваш. Враг не заметит вас, если вы будете скрываться в подходящем месте (лес, кустарник, заросли, камни, строения), пока вы не атакуете его. Все члены гильдия видят в темноте гораздо лучше обычных солдат. Даже света звезд достаточно вашему стрелку, чтобы видеть на 30 метров».

Мне было видно все отлично, я даже рассмотрел у сидящих у костра солдат нагрудные нашивки — черный знак с белым черепом и двумя топорами. Значит, это не Калькадосская штурмовая армия, у которой знаки были голубого цвета и с тремя лилиями.

Я осторожно подполз к складу и замер за углом у его двери. «Соня, давай!» — скомандовал я, и сова, шумно взмахнув крыльями, слетела с крыши склада к костру. «УУФ!» — от ее неожиданного крика солдаты вскочили, лязгнула сталь арбалетов, сова рванула в противоположную от склада сторону. Охрана повернулась вслед за ней, а я открыл дверь и заполз в склад. И сразу — в дальний угол, подальше от спящих охранников. Оглядевшись, понял, что это я удачно зашел! Чего тут только не было: бочки с порохом, кожаные баллоны с топливом для газовых светильников, растительное масло для лампад. Идеальный вариант для диверсии! Я, стараясь не шуметь, разлил везде масло, сделал лампадку, положив сверху на стакан длинную палочку так, чтобы она упала со стакана, когда ее серединку пережжёт огонь другой палочки, из центра стакана. Мне так понравилась созданная конструкция, что я даже мысленно пропел: «…Ты гори, гори мой костер, мой товарищ, мой друг, мой попутчик!».

Я перешел из дальнего угла склада поближе к двери, и снова вызвал Соню, та парила на высоте ста метров над лагерем, я вгляделся в окрестности склада. Ё-маё, сюда шли несколько человек. Я сел между бочек с порохом и накрылся какой — то мешковиной.

— Радик, зачем ты меня разбудил? Ты разве не видишь, что тут все спокойно! — грозно спрашивал властный мужской голос. — Ты зачем устраиваешь лишнюю суету?

— Но, капитан Боррель, так положено, — оправдывался солдат, — животное проникло на склад. Я обязан вас поставить в известность. Это такие правила, не я их придумал.

— Радик, завтра разжалую тебя в штурмовики, — Боррель был заметно раздражен. — Я сам знаю, как охранять склады. Мы стоим в лесу, ясное дело, что животные будут периодически проникать на территорию…

— Капитан Боррель, нам нужно осмотреть оба склада…

А вот тут мне стало страшно. Сейчас рванет с минуту на минуту, я окажусь черте где и неясно, какая засада меня ждет на месте воскрешения.

— Радик, ты идиот? — уже заорал на него капитан, — тут вон еще два идиота дежурят, что тут может быть? Птица выклевала им мозги, пока они тут в карты играют?

Я понял, что два охранника проснулись и сейчас стоят смирно перед капитаном. Вот я попал! Соня видела, что к складу подошли еще два человека, скорее всего, при более высоком офицерском звании.

— Боррель, собака, твои идиоты зачем будят лагерь?

— Никак нет, товарищ полковник, никто не будит. Вот бардак свой тут прибирают, идиоты, готовятся к наступлению, — Боррель говорил со старшим офицером заискивающим тоном.

— Так, отбой тревоги! — сказал полковник, — Боррель, быстро все реши, пока я тебя в десятники не разжаловал.

Когда старшие офицеры ушли, Борель ударил Радика со звонким шлепком:

— Козел, тебе конец. Сгною!

Когда Боррель вышел, я, стараясь не шуметь, начал стягивать маскхалат, сунул в карман нагрудный знак. Резко встав из-за бочек, подошел к Радику, который оказался лысым толстяком с татуировкой на лбу в виде третьего глаза, и со всей дури влепил ему кулаком прямо между глаз, в наколку. Получилось даже громче, чем у Борреля.

— Сучий потрох, секретную службу поднял, — зло прошипел я и вышел со склада.

Огромных усилий требовало сдержаться и не побежать. Я добрался до прибрежных редких кустиков и там залег. Прождал полчаса, взрыва не было. Стали закрадываться мысли, что моя лучина не сработала, может быть, потухла. Или тлеющая щепка упала в неудачном месте. Я решил вернуться на склад и повторить конструкцию с щепками. Если что, опять дам леща Радику, латы у меня как у генерала, впечатляют, и пройду внутрь склада.

Когда до склада оставалось всего ничего, вдруг стало очень светло и больно, как будто меня кто-то сильно толкнул в грудь. Я обнаружил, что лечу почти как Соня. Только низенько-низенько. Сначала был грохот, а теперь наступила полная тишина, пропали даже звуки леса. Я упал прямо в реку, хотя до нее было не менее двадцати метров.

На месте склада распустился ослепительный шар, пламя взметнулось до небес, во все стороны со свистом разлетелась каменная шрапнель. Я глубоко нырнул, так как до реки долетали огромные раскаленные камни, которые, попадая в воду, шипели водяным паром. Холодная речка даже потеплела. Я поплыл на другой берег, чтобы уйти с открытого пространства до того, как дозорные очухаются и начнут обходы. Слуха не было совсем, из ушей текла теплая кровь.

Добравшись до берега, я выпил восстанавливающее зелье, и слух постепенно вернулся. На правом берегу был ад — часть палаток горела, носились перепуганные лошади, были слышны стоны раненых, крики офицеров, пытающихся прекратить панику и организовать солдат на спасение армейского имущества.

Я открыл обильно наприлетавшие системные сообщения:

«Вы убили 12 старших офицеров Первой файской императорской армии, вы получаете опыт — 3600 единиц.

Вы убили 15 магов Первой файской императорской армии, вы получаете опыт — 4500 единиц.

Вы убили 347 солдат Первой файской императорской армии, вы получаете опыт — 34700 единиц.

Вы уничтожили более 300 врагов с помощью взрыва и получаете уникальный модификатор «Мастер взрывного дела» +50 % к силе взрыва активируемых вами взрывных устройств.

Вы получаете 10 уровней! До следующего уровня — 2286 единиц.

Вы достигли 24 уровня, доступно 10 очков характеристик. Вы можете открыть один новый навык из двух возможных.

Вы получили добычу: 3500 золотых монет».

Я быстро вкинул девять очков в Ману и выбрал навык «Ментальный сбой», второй доступный навык даже не посмотрел, не до этого. Волк получил один уровень, а вот сова целых два».

Утром мы увидели полтора десятка кавалеристов, приближающихся к броду через ледяную реку. Они были под золотым штандартом, а возглавлял их всадник, от вида которого у меня сжалось сердце. Ну все, грёбушки-воробушки, «хана котенку, срать не будет». Это был игрок 118 уровня по имени Карсен, класс Катафракт, титул Советник императора Файской империи. У нас против него шансов не было. Это как плевать в Персея, надеясь, что он окаменеет и развалится на части.

После первого же залпа стрелков я понял, что они игрока не замечают. Вальд командовал стрелками, выстраивая их в цепь, Порта и Грид, достав щиты и алебарды, оседлали лошадей. Видимо, у Карсена есть навык, чем-то похожий на мой. Игрок вообще не отвлекался на развернувшийся бой, он просто ехал шагом прямо ко мне. Когда оставалось двадцать метров, он прямо на ходу спрыгнул с лошади и пошел ко мне пешком. Это был настоящий топ-игрок, имеющий снаряжение легендарного класса, наверняка, прошедший тысячи боев. Он совсем нас не боялся: откинув забрало шлема, Советник императора Файской империи смотрел на нас, как на первоклашек.

Он был молод, на вид лет двадцать, светлые кудрявые волосы, голубые глаза, тонкие губы, которые вдруг скривила презрительная усмешка.

— Сейчас ты сдохнешь, — проговорил он спокойным голосом, — я нашел круг возрождения, и он заблокирован. Никто из игроков не сможет возродиться в этом секторе планеты.

Мне было страшно, я понимал, что он говорит правду. Я осознал, что это конец и, видимо, от безысходности нажал на спуск арбалета, который держал в руках. Лязгнул замок, хлопнула тетива и тяжелый арбалетный болт ударил ему в грудь… и пробил латы. Это было неожиданно, я думал, что она просто срикошетит от высокоуровневой брони, но его здоровье стало уменьшаться, а значит появился призрачный шанс. Я взвел арбалет и, глядя ему в глаза, достал второй болт из сумки.

— Что ты делаешь, тварь? — он схватился за болт, торчащий из груди, попытался его вытащить, но ничего не получалось. — Что ты делаешь?

— Убиваю тебя! — я нажал на спуск, и вторая стрела пробила его кирасу. Тут в его глазах появилась тревога, тело окутало какое — то сияние, вероятно, магическое исцеление, но здоровье продолжало убывать. Он судорожно достал из инвентаря какие-то бутылочки с зельями и выпил, но и это не помогло.

— Как ты это делаешь, тварь? — его глаза наливались кровью, он с трудом вытащил из ножен меч и шагнул ко мне.

Я отскочил и опять взвел арбалет, вложив следующий ядовитый болт. Но стрелять не понадобилось, он, сделав шаг, просто завалился на бок, здоровья у него оставалось меньше десяти процентов. Игрок умирал. Я подошел и задал вопрос, который по-настоящему меня волновал: «Зачем вы напали на Антийскую империю?». Но он только хрипел и смотрел на меня остекленевшими глазами.

Едва игрок перестал дышать, я оглянулся — мои пираты и стражи Марата добивали нападавших. Если бы нападавшие спешились перед переправой и стреляли из-за камней, то получился бы равный бой. Но всадники, понадеявшись на игрока-командира, ломанулись напролом и стреляли в пиратов, почти не целясь. Мои стрелки прятались за камнями и деревьями, а враги стояли на берегу. Естественно, что мы победили, отделавшись несколькими ранами у Порты и Флавия, одного из стражей Северной пристани.

Если бы этот Карсен не стал выпендриваться, а сразу напал как следует, без лишних разговоров, то наши кости сегодня уже обгладывали бы волки. А он решил поговорить, унизить, насладиться моим ужасом от близости окончательной смерти. В том, что и его смерть окончательная, я не сомневался, потому что системное сообщение невозможно было истолковать двояко:

«Вы убили игрока Карсена, 118 уровня, Советника императора Файской империи, с помощью яда.

Вы получаете опыт — 20 000 единиц.

Он убит в этом мире окончательной смертью, доступные места возрождения отсутствуют.

Вы получаете уровень! До следующего уровня — 27 468 единиц.

Вы достигли 30 уровня, доступно 1 очко характеристик и 1 очко навыков.

Вы можете выбрать три предмета из его экипировки.

Вы получаете бонусные характеристики +2 к Лидерству, Харизме, скрыто, скрыто.

Вы получаете ультимативный навык, доступный только участникам проекта «Возмездие» — «Респаун V ранга», вы можете воскреснуть после смерти в любом месте известной вам глобальной карты, при условии, что она безопасна в текущий момент времени. Будьте внимательны! Число доступных воскрешений — 13. Пополнить количество доступных воскрешений на данном этапе невозможно.

Вы получаете уникальную способность «Предчувствие смерти IV ранга», которая работает в пассивном режиме и позволяет вам чувствовать приближение высокоуровневого игрока (разница более 50 уровней).

Игрок «Зойка», 115 уровня, Маг огня и ветра, после смерти Карсена смогла разрушить энергетическую ловушку и вырваться на свободу. Вы получаете от нее дар благодарности, навык мага огня «Пирокинез I: Ливень огня». Навык тратит при использовании 5 тысяч единиц Маны, перезарядка — 7 дней.

Вы получили добычу: 7000 золотых монет».

Вообще, на этот внезапный бой у меня не было плана, хотя отложилось в памяти после получения модификатора «Великий мастер ядов», что единственная моя возможность воевать с высокоуровневыми игроками — это их отравить. Но, поверьте, я не думал об этом во время боя. Вернее сказать, я вообще ни о чем не думал, впав в ступор: видимо, у катафракта был прокачен навык, не дававший врагу здраво мыслить, погружающий в страх или даже вызывающий панику. Какое-то воздействие от Карсена было, но, так как я псионик, то оно сработало не так, как он рассчитывал. Игрок вообще не ожидал от меня атаки, он даже сперва не обнажил меч. Яд начал травить его сразу же, хотя и был нанесен на болты давно — несколько дней, может, неделю назад. Значит, эффективность яда, благодаря бонусам, значительно усилена. Описания к урону ядом нигде не было, но я понимал, что, если он наносит урон равномерно и 118 уровню, и 30, то этот урон в процентах от здоровья, а не какая-то конкретная величина типа минус 1000 очков Здоровья в секунду. Судя по нескольким боям, урон ядом составляет примерно 3–5% очков Здоровья в секунду. Другими словами, отравленный умрет за 20–35 секунд боя, если не начнет лечиться. А вот если начнет лечиться, то тут результат зависит от количества Маны для заклинаний и бутылочек с зельями. Умрет он гарантированно, но попозже. Единственное, что его спасет, — это зелье или навык лечения божественного класса. Но сомневаюсь, что вообще у кого-то это есть. И да, расчёт справедлив только для меня, так как имеется удвоение урона ядом, а вот для моих согильдийцев цифры будут в два раза хуже.

Я вкинул очко характеристик в Ману, а очко навыков — в «Ментальную дезориентацию», которая перешла на второй ранг и стала ломать мозг большему количеству моих врагов. Быстро осмотрел снаряжение Карсена, все оно было легендарного класса: кираса была испорчена и требовала ремонта, шлем в виде консервной банки на физические характеристики мне просто не нравился, перчатки кавалериста были предметом на сотый уровень. Эти предметы я отмел сразу. Однозначно нравились мне только сапоги.

«Ботфорты Паладина Петавиуса»

Масштабируемый предмет, параметры зависят от уровня персонажа

Текущие параметры рассчитаны для 26–30 уровень

Броня 240

Здоровье + 4000

Сила + 10

Выносливость + 15

Скрыто

Скрыто

Несомненным плюсом было то, что предмет был масштабируемый, значит, носить его можно до конца игры, и его параметры будут расти. Внешне это были кожаные сапоги, оббитые пластинами из золотистого металла, то есть часть латного доспеха, поэтому бонус к броне был соответствующий. Но и самое главное — они значительно добавляли очков Здоровья, я теперь становился этаким рейдовым боссом, вряд ли найдется персонаж 30 уровня, способный победить меня в честном бою. Теперь я буду танком покруче Порты или Грида.

Оставались кольца, всего их было восемь: пять из них были пригодны только для персонажа 100 и выше уровня, а три оказались масштабируемыми предметами. Две одинаковых печатки:

«Воля Катафракта»

Масштабируемый предмет, параметры зависят от уровня персонажа

Текущие параметры рассчитаны для 26–30 уровень

Здоровье + 1000

Сила + 15

Ловкость + 10

Скрыто

Скрыто

Третье кольцо было почему-то магическое, хотя сам Карсен явно наносил физический урон:

«Последний шанс королей»

Масштабируемый предмет, параметры зависят от уровня персонажа.

Текущие параметры рассчитаны для 25–30 уровень

Здоровье + 1000

Сила магии + 10

Мана + 5

Скрыто + 10

Скрыто

Скрытый пассивный навык — работает для персонажей любого уровня, но вы узнаете его суть, лишь достигнув 60 уровня.

Я объяснил Порте и Марату, что мой новый план — это с дистанции, недоступной стрелкам врага, активировать огненный дождь в то место, где проходят веревки к заложенным зарядам. Мои сержанты хором, перебивая друг друга, предложили идеальный вариант: добраться до гор, сделать траверс хребта — пройти по вершинам и ударить с северного склона горы, примыкающей к перевалу. Вообще хребет Серых гор был невысоким, в основном не выше полутора километров, да, есть несколько вершин и по два километра, но они расположены ближе к побережью и не входят в наш маршрут. Пройти по хребту мне казалось несложной задачей.

Вот так мы опять отправились в горы. Но идеальный план обернулся для меня издевательством! У моих солдат оказалось ловкости намного больше, чем у меня. Я несколько раз чуть не сорвался, когда пытался повторить их скалолазание. Мы промаялись так часа полтора, пока я не подвернул ногу. Наконец бойцам надоело плестись со скоростью черепахи, они сделали носилки, меня водрузили на них, и Порта с Гирдом, как самые выносливые, понесли меня по курумнику. До нужного склона добрались часа через два.

Спустившись с вершины, мы оказались на небольшом выступе над почти отвесной стеной, под которой шла горная дорога. По ней нескончаемым потоком двигались вражеские дивизии. Это было поразительное зрелище: внушительная армия, состоящая из многих тысяч солдат. Они неспешно двигались в гору с броней, оружием и заплечными мешками с продовольствием. В походном режиме, когда не бежали в атаку, убивая вокруг все живое, — это были самые обычные люди. У каждого из них, наверное, была своя жизнь: семья, интересы, даже, может быть, хобби. Но сейчас они были одеты в форму пехотных полков Файской империи, и у каждого на груди был черный шеврон с черепом. Они — мои враги, это все, что мне нужно знать. По всей дороге, которая попадала в поле моего зрения, — от края и до края, двигался поток лютых головорезов. Они шли убивать мою Адю. Не позволю! Я быстро сориентировался с расположением наших зарядов и прикинул место, где проходили наши вымоченные в селитре запальные веревки. Ну, как говорится: «Алга!». Я так и крикнул над перевалом:

— Алга! — и активировал «Пирокинез I: Ливень огня».

Пока эхо носило по склонам над дорогой «алгааа — лгаа — гаа — гаа», на высоте нескольких сотен метров начал формироваться огненный смерч. Он закрутился буквально за пару секунд, и ослепительно засветился. Он начал увеличиваться в размерах, пока не закрыл большую часть неба.

Внизу началась суета: нас враги не видели, но зато увидели второе солнце над своими головами. Маги, на их беду, выбежали из строя на правую обочину и достаточно быстро сформировали какой-то защитный купол над войсками. Такие же действия совершали и маги, прикрывавшие площадку у подножия, где столпились войска, ожидающие своей очереди прохода по дороге к перевалу. Это было очень неудачным решением с их стороны. Маги — единственные, кто мог спасти файскую армию, встали ближе всего к нашим самодельным фугасам.

С неба пошел огненный дождь, который и, правда, состоял из капель горящей жижи. Огонь упал на защитные купола магов и начал стекать с них к краям дороги. Снизу раздался одобрительный гул, солдаты поверили в спасение, кто-то даже закричал «Слава магам!».

В итоге весь правый склон горел, как и площадка справа от скучковавшихся перед дорогой войск. И тут огонь нашел наши запалы: побежали змейки горящих веревок и оглушительно рванули заряды. Порта не обманул, они славно постарались с опытами взрывной смеси. Шрапнель ударила магам в спины, буквально разрывая их на части, взрывной волной огромной силы их искалеченные тела перекинуло через колонну войск и размазало по камням. Шрапнель ударила по колоннам, снося головы пехотинцам. Некоторые колонны, которые были ближе всего к зарядам, раскидало как кегли, раздались ругательства и стоны раненых.

…Потом бесшумно пропали щиты магов и начался ад. Весь скопившийся многотонный огненный дождь упал на головы солдат, по всей горной дороге раздались вой и стоны. Пехота подняла щиты над головой в попытке закрыться от огня, началась давка, солдаты попробовали сбежать вниз, но вспыхивали и падали без чувств. Началась паника, обгорелые и пылающие люди кинулись на склоны гор в попытке выйти из радиуса поражения огненного дождя.

И тут, неожиданно для всех, рванул порох в их обозе, который стоял в ожидании своей очереди, вероятно, он должен был идти последним в колонне. На месте нескольких десятков фургонов прогремели чудовищные взрывы, и ударная волна пошла по склонам гор. Мы на своем утесе попадали с ног. Дело запахло камнепадом. Сначала вниз полетели небольшие камни, потом большие, потом часть курумников, находящихся на склонах горной дороги, просто сползла вниз, накрывая горящую толпу врагов слоем камня. Наше каменное плато, выступ в горном склоне, уцелел, и это была удача. Мы так и стояли, оглушенные взрывами, и смотрели на огненный дождь, который шел еще около получаса. Смерч, развеиваясь на ветру, постепенно терял силу. Над горной дорогой стояла тишина, живых тут не осталось. Даже птицы, поднятые из гнезд прогремевшими взрывами, куда-то попрятались. И перевал, и горная дорога между склонов теперь оказались непроходимы. Это было сплошное каменное поле наваленных в природном беспорядке булыжников. Тут никто больше не пройдет, охранять нам стало нечего.

Нас никто не искал — погони не было. Даже если кто-то там и выжил, то, скорее всего, драпает в страхе и смятении. «Спи спокойно, Карась! Мы за тебя отомстили!», — прошептал я почти беззвучно. Всю обратную дорогу до места спуска с хребта мы молчали. А что говорить, если и так все понятно? Это была победа, поразившая нас самих своей жестокостью. Как будто далекая и незнакомая мне Зойка вложила в заклинание всю свою ненависть к файским захватчикам.

Завтра мы сделаем разведку Северной гавани и будем думать, как ее отбить. Системные сообщения я сегодня разгребать не стал, только отметил про себя, что не достиг 31 уровня, надо бы разобраться почему. Когда мы сошли с гор, сил уже не было ни на что. Легли спать, опять выпустив в дозор волка и сову.

Уже засыпая, в полудреме мне показалось, что где-то далеко, на другой стороне континента, читает логи урона и улыбается мне Зойка, идущая на яхте вдоль южного берега к нам, к своим. А за ее спиной полыхает огромным ярко- красным костром столица Файской империи, ветер дует в ее паруса раскаленным воздухом пожара и развивает ее огненно-рыжие волосы круглым нимбом. А губы ее шепчут: «Я иду к тебе, мой командор!»

…Я проснулся последним, мои бойцы уже согрели на костре кипяток, тихо завтракали вяленым мясом и сушеной рыбой. Налив себе кружку горячего травяного чая, полез читать логи. Это была действительно сводка Армагеддона, но сразу стало понятно, почему я не поднялся в уровне. Мой далекий друг Зойка выставила распределение опыта за использование огненного дождя в пропорции девяносто девять к одному. То есть она получает 99 процентов, а мне остается 1 процент. Да пусть так, лишь бы не забирала навык назад.

«Вы убили Норака, Генерала Первой файской императорской армии, командира тяжелой пехоты, 30 уровня, в составе отряда, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили Ганса, Генерала Первой файской императорской армии, командира подразделения гвардейских стрелков, 30 уровня, в составе отряда, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили Рудо, Генерала Первой файской императорской армии, командира имперской гвардии, 30 уровня, в составе отряда, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили 135 старших офицеров Первой файской императорской армии, 30 уровня, в составе отряда, вы получаете опыт — 40500 единиц.

Вы убили 3467 солдат тяжелой пехоты Первой файской императорской армии, 30 уровня, в составе отряда, вы получаете опыт — 346700 единиц.

Вы убили 1280 гвардейских стрелков Первой файской императорской армии, 30 уровня, в составе отряда, вы получаете опыт — 256000 единиц.

Вы убили 1518 гвардейцев Первой файской императорской армии, 30 уровня, в составе отряда, вы получаете опыт — 303600 единиц.

Вы убили 813 солдат полков снабжения Первой файской императорской армии, 30 уровня, в составе отряда, вы получаете опыт — 56910 единиц.

Суммарно вы получаете 1 005 210 очков опыта. Игрок Зойка получает 995158, вы получаете 10 052 очка опыта.

До следующего уровня осталось 17434 очка опыта.

Вы уничтожили 3 генералов, 21 пехотный полк, 3 полка снабжения в составе меньшего по численности отряда, вам доступна персональная награда: уникальная способность «Великий Полководец», на ваших солдат не действуют навыки врага, накладывающие страх, панику, оглушение, испуг. Ваши солдаты и офицеры верят в победу, это дает им бонус +20 % к характеристикам Сила, Ловкость, Выносливость, Сила магии.

Вы лишили боеспособности Первую файскую императорскую армию, она потеряла более половины подразделений — 24 из 41, и будет расформирована, вам доступна награда для гильдии: статус «Гвардия Античной империи» вызывает шок и трепет у врага, вероятность паники в войсках противника +100 %, вероятность отступления +100 %, вероятность сдачи в плен +100 %, подразделение врага, понесшее потери, теряет 30 % от характеристики Ловкость, командир теряет 70 % от характеристики Лидерство.

Вы убили 3 генералов врага. Вы получаете 3 единицы характеристики Лидерство и 12 единиц характеристики Харизма.

Вы получили добычу: 74000 золотых монет».

Вот уже три дня мы бродим по окрестным лесам в поисках людей. На рыбном озере было запустение и разруха, кто-то сжег все постройки рыбаков и изрубил топором снасти. На лесозаготовке никого не было уже несколько недель, но все инструменты и запас продуктов были на месте. Мы вырезали на двери сарая знак Карася, чтобы дать сигнал любым беглецам, что мы их ищем. Времянки — маленькие избушки собирателей грибов и ягод — тоже были пустые, но вряд ли здесь кто-то жил постоянно, потому что источник чистой воды был далеко. Тут тоже вырезали знак Карася. Нам оставалось проверить три заставы охотников, и поиски можно было заканчивать. Правда, была еще одна застава, про которую, кроме охотников, никто не знал, но без проводника или каких-нибудь ориентиров ее не найти.

Атаковали нас внезапно, не было «стой кто идет!» или «жизнь или кошелёк?». Просто в Марата прилетела стрела, но не пробила его эпические латы на груди. Мы были в седле во время атаки и сразу рванули напрямки к стрелявшим.

— Не стрелять! Мы — поговорить! — проорал я, надеясь хотя бы понять, кто это.

В меня выпустили две стрелы, и обе пролетели мимо. Я активировал «Волчий вой» у Яра, который носился по округе, но не смог заметить засаду. Волк завыл свою парализующую песнь, а мы рванули в ельник, из которого по нам и стреляли. Под высокими раскидистыми елками нашли пятерых бойцов из банды Толстого Пиуса, пьяных в стельку, и связали их. Они после общения с волком смешно шепелявили, чуть заикаясь. Яр, пытаясь реабилитироваться за то, что проморгал и не обнаружил их до атаки, вырвал у бедолаг оружие и немного помутузил лапами. Учитывая, что Яр подрос и теперь стал размерами с очень крупную собаку, досталось разбойникам неслабо. И волк, и сова во время наших поисков еще подняли уровень и постепенно становились грозными существами.

Больше всех из наших пленников заикался тот, которому волк случайно когтем срезал половину уха. Он же, кстати, и был теперь самым разговорчивым.

— А зафто упили Ппппиуса? Мы нисефо не ддделали, — оказалось, что безухого зовут Пятак, — мы залефли на тттно. Потом прифли сссолтафоны к нам в логофо, спрафифали хде Кккарась. А мы ннне фнали!

— Никто не сдал Карася? — строго спросил я.

— Нифто! — замотал головой Пятак.

— Да сдали они, как пить дать! — подлил масла в огонь Марат, а потом обратился к волку. — Яр, ты бы не мог товарища, который нам не товарищ, отдать стае на сегодняшний ужин?

Яр, конечно же, Марата не понимал, но на всякий случай резко вскочил и оглянулся.

У Пятака волосы встали дыбом:

— Не оттафайте меня вооолкуууу! — он даже завыл от страха.

— Где отряд солдат? — строго спросил я.

— Ф логггофе Кккарасяяя, — продолжил выть он, — у ниф сасаддда.

— Сдал сволочь, брата — разбойника? — зарычал Порта и для устрашения разогнул подкову.

— А где Даша? — спросил Марат, он встревожился после известия о смерти Толстого Пиуса.

— Дафа уфла на дддальнюю застафуууу!

— Ты знаешь, где дальняя застава, сволочь? — спросил я самым вкрадчивым голосом и развернул перед Пятаком карту.

— Тут, фот тут она, — показал он точку на карте и повторил, когда Марат усомнился.

Я аж опешил:

— Ты чё, дурак? — спросил я его, поглаживая волка как собаку по загривку.

Он показывал прямо на место моего храма, где теперь яма восьмиметровой глубины. Волк почувствовал мою злость и негромко рыкнул. Допрос на этом закончился, потому что Пятак потерял сознание.

Пришлось ждать, пока разбойники протрезвеют, а то толку от них было немного. Убивать мы их не планировали: пленные все же, нельзя так. Но и способа, как выудить из них информацию о том, куда ушли беглецы, мы придумать не могли, страх на них не действовал, или они претворялись. Оставался последний способ.

Марат и Порта чуть побледнели, когда я попросил их выйти, потому что допрашивать буду сам. Но ослушаться не посмели и вышли, плотно прикрыв занавеску походной палатки. Я остался с Плешем, самым старым разбойником, один на один. Он обреченно посмотрел на меня и спокойно сказал:

— Я все равно не скажу. Как не пытай! Это не моя тайна, не мне ее и предавать.

Я врубил «Ментальный контроль». Конечно, чуть опасался, что у него голова взорвется, но обошлось. Контроль не прошел. Пришлось дождаться отката и опять активировать «Ментальный контроль», — и опять ноль эмоций. Только с двенадцатой попыткой пришла обратная связь:

«Заклинание «Ментальный контроль» прошло успешно. Вы контролируете человека Плеша, разбойника 30 уровня. Вы желаете отдать приказ?» Он сидел неподвижно и смотрел остекленевшими глазами в пустоту.

— Покажи на карте убежище Даши, дальнюю заставу и место, куда ушли беглецы от файской армии, — я развернул перед Плешем карту.

— Даша обитает у речного лимана, южнее поселка, вот тут. Но Даши там нет, там засада. Дальняя застава охотников — вот тут, она на крупном дереве с двумя стволами. В кроне сделан схрон и ночлег. Засады там нет. Беглецы скрылись в туннеле Антов в горах за Ледянкой — вот тут. Руководит не Даша, а капитан Майоран, ветеран имперской гвардии.

— Забудь наш разговор! — довольный собой, я отдал последний приказ и деактивировал навык контроля. Плеш просто сполз без сил с пенька на пол и потерял сознание.

Я вышел из палатки на улицу и громко сказал:

— Ничего он не знает, без толку пугать, они пуганые. Унесите его, отпоите чаем, а лучше — пивом или чем покрепче.

Порта с Маратом подорвались в палатку и вынесли разбойника. По их расслабленным лицам я понял, что они боялись, что я его убью или буду пытать. Увидев, что Плеш жив и здоров, снова пребывали в хорошем настроении. А передо мной возникла проблема. Как мне направить отряд в нужную сторону поисков, не раскрывая себя как псионика?

Мне невольно помог Марат, который за ужином поднял тему затерянного города Антов. Мы ужинали вдвоем, потому что Порта был в дозоре, а боцман кормил пленных. Видимо, поэтому Марат и начал этот разговор.

— Командор, при первой нашей встрече ты спрашивал Джорджа о Грейлаве. Мы тебя обманули тогда. Сказали, что не знаем, но на самом деле слышали о нем.

— А что слышали? У меня задание туда попасть, — проявил заинтересованность я, а на самом деле вдруг понял, что это мое единственное задание. То есть системе плевать на войну, смерть вокруг, разрушение старых порядков и империи. Она выдает задание на поиски города Антов. Вообще-то мне пора определить приоритеты своей кипучей деятельности. Хотя какие могут быть поиски во время войны? Пока ты будешь искать сокровища, враг будет убивать твоих друзей, знакомых и соседей. Системе придется подождать, пока я разберусь с другими делами.

— В прошлую войну с файцами мы с Джорджем участвовали в контратаке на правом берегу. Наша небольшая группа должна была отбить военный груз у слабого конвоя. Но конвой оказался сильным, и нам крепко досталось. Из полусотни всадников выжили в том бою только пятеро, а до конца военных действий — только мы с Джорджем. Мы видели на том берегу странную башню. Она высотой два метра от земли, находится в чистом поле, вокруг совсем ничего. Внутрь можно было влезть только через место, где камень кладки выбит внутрь. Сверху на башне лежит стальная крышка. Мы пролезли внутрь, под завалом оказалась абсолютно полая башня с каменной лестницей по периметру, опускающейся вниз. Мы вниз спускаться не рискнули, но когда кидали камни, то не слышали звука их паденья. Там глубина огромная, а внутри все в какой — то непростой густой саже. Может быть перекрытия этажей были деревянные или из похожего материала и сгорели? В башне совсем не было окон, иначе бы она была засыпана и внутри.

Я внимательно слушал Марата, потому что это было самое простое объяснение: город есть, но он слишком глубоко, недостижимо для нынешнего уровня развития их цивилизации.

— А где это хоть примерно? — спросил я Марата и даже замер от ожидания.

Марат спокойно развернул свою карту и показал точку на том берегу Эллины, она была гораздо ближе к морю, чем Северная Гавань. Как раз туда наступала армия Джорджа в этой военной кампании, я хорошо запомнил план нашего наступления, который мне показали на военном совете с генералами. Так не является ли истинной целью армии на том берегу именно поиски Грейлава, а не нападение на тыловые части? Очень интересно!

— Ну сходим туда после того, как все закончится, — кивнул я ему, — вот только мне картограф другое место показал.

— И какое? — удивился Марат.

— Три точки — на восточном склоне Серых Гор, сильно далеко от Ледянки, — я указал их на его карте. — Самая вероятная — дальняя.

— А что этот картограф сам не сходит или экспедицию не отправит? — страж был искренне заинтересован новой для него информацией.

— Ну, он не главный. Он простой клерк, это раз, — я доверительно посмотрел в глаза Марату, мысленно прошептав «харизма включись», — во-вторых, он послал меня.

— Вот оно как, вычитал все-таки в древних книгах, — завороженно глядел на карту мой сержант, значит, мой обман прокатил. Все-таки все местные мечтают найти этот город, но тщательно скрывают. И знают гораздо больше, чем говорят первым встречным. Надо подумать, как сделать, чтобы эта информация стекалась ко мне.

Когда вернулся Порта, мы с обоими сержантами составили план поисков. Я предложил начать с самой дальней точки, так как хотел подойти к лагерю с юга незамеченным и сделать разведку с помощью совы. Сержантам сказал, что дальняя точка наиболее вероятна, и они согласились.

Мы выдвинулись на следующее утро и двигались целый день, чтобы максимально удалиться от места прошлой стоянки. Меня терзало смутное ощущение погони, мне казалось, что нас кто-то ищет, хотя никаких следов вражеских отрядов мы не встречали.

Вокруг был обычный лес, обычные луга, обычное лето. Разного зверья было много, и Яр охотился, не переставая. Соня по ночам улетала и только изредка откуда-то издалека раздавался её крик: «УУФ!». Обоим я строго-настрого наказал, с помощью мыслеобразов — волку и античным языком — сове, что, если увидят людей, то сразу должны дать мне знать. Учитывая, какие круги вокруг нашей стоянки они нарезали, один — днем, вторая — ночью, я не боялся внезапного нападения. Но зрела твердая уверенность, что бой с теми, кто идет по нашему следу, обязательно будет. Свое предчувствие я донес до своих бойцов, и они отнеслись к этому серьезно — сторожевые дозоры несли добросовестно.

Я опасался только одного, что меня атакуют подлым ударом типа ошеломления, а затем убьют моих бойцов, поэтому я постоянно был под «Ментальной защитой». Оказалось, что можно поставить это заклинание в непрерывный цикл. Также удалось выяснить, что на союзников оно действует частично. Члены отряда видели меня почти как обычно, а вот для пленных я стал невидимкой. Я специально подходил к ним и стоял, слушал, о чем они говорили. Они обсуждали, сохранились ли их старые тайники, совсем меня не замечая, пока я к ним не обращался. Они пугались от моего «неожиданного» для них появления, но не удивлялись. Это означало, что люди, обладающие подобными навыками, были им не в диковинку. Еще я выяснил, что, если подойти ближе, чем на пять метров, то маскировка переставала работать, они меня замечали. Благодаря таким моим экспериментам, я смог понять нюансы работы навыка и дистанции возможного обнаружения.

Пленные разбойники тоже были непростые, в этом мы и убедились следующей ночью. Они сбежали, точнее, растворились, из своей палатки, возле которой неотлучно стоял часовой. Обнаружили пропажу мы только утром, так как проверять их не ходили: у них были связаны руки, да и бежать им было некуда. Искать разбойников в лесу, известному им вдоль и поперек, я не стал, да и сержанты отнеслись очень скептически к вероятности их поимки.

— Командор, ты пойми, по пиратам нельзя судить о возможностях разбойников, — объяснял мне Порта. — Они оттачивали свои навыки именно в этом лесу, и делали это всю жизнь. Вот в море да, пираты — великие бойцы, а в лесу опытного разведчика разбойников мы не найдем. Кто знает, что у него за навыки, если они, не напрягаясь, от погони стражей уходили?

— Да, у меня есть навык поиска следов, но я ничего не вижу, — подтвердил Марат, — мне непонятно, как они испарились. Лучше бросить затею с погоней.

— УУФ, — наш третий специалист по поискам подтвердил, что это гиблое дело.

Яр все равно носился по окрестностям, пытаясь что-то вынюхать, поймал зайца, загрыз лисицу, разворошил муравейник, но беглецов обнаружить не смог. О каждом своем достижении слал мыслеобраз типа «посмотри начальник, работаю, не покладая лап».

После завтрака сразу отправились по маршруту и к вечеру достигли Серых гор, которые здесь были ниже, чем в районе перевала, но их склоны были более отвесные, даже сказал бы, непроходимые. Это были совсем глухие места, где очень редко ступала нога человека, дорог рядом не было совсем и продвижение было крайне медленным. Мы ехали по кромке леса, будучи готовыми в любой момент спрятаться среди деревьев, поскольку я опасался внезапного нападения. Так и двигались от поляны к поляне, крайне осторожно пересекая лесные заросли. В основном тут был смешанный лес, хвойные и лиственные деревья росли, где вперемешку, а где — клочками. Лес был сравнительно молодой, по крайней мере, выглядел лет на сто — сто пятьдесят, древних деревьев тут не было.

Внезапно мы обнаружили постройку Антов, просто лошадь передового всадника вдруг звонко цокнула копытом об каменную плиту. Сначала мы нашли несколько квадратов, сложенных из этих плит, но не сразу догадались, что это плоские крыши построек. А потом нашли короткую колонну со странной капителью без узора, высотой всего метров пятнадцать, которая стояла прямо среди деревьев, спрятавшись за их зеленью. То, что стояло раньше на капители, мы не нашли, вероятно, оно было глубоко в земле.

Я объявил стоянку, и мы разбили лагерь. На мое предложение поискать древние сокровища пираты откликнулись с большим энтузиазмом. Неведомо откуда взялись лопаты и строительные носилки, пираты были неуставшие, в отличие от наших лошадей, и поэтому энергично принялись за дело. Вскоре мы докопались до входа в строение, правда, для этого пришлось вырыть яму глубиной восемь метров. Нашли гигантское окно, закрытое железными ставнями, открыть не смогли, а просто срубили петли. За ним оказался просторный зал, примерно триста квадратных метров, в котором были каменные скамейки под рост Антов и лестница на нижний этаж у противоположной стены. Были видны распашные двойные стальные двери на стене с окнами, но мы до них не докопали. Вокруг было много какого — то мусора, лежащего кучками, мы и не сразу поняли, что это останки самих Антов. Лишь когда Порта вытащил из одной кучи огромную пряжку из какого — то серебристого металла, Вальд сказал: «Это останки. Осторожно!». И все мои бойцы прошептали: «Вечного Солнца!». В отличии от пиратов, я сразу понял, что это за постройка. На одной из стен сохранилась потемневшая картинка, вглядевшись в которую, можно было увидеть поезд на монорельсе, несущийся вдоль гор к голубому морю. Спустившись в нижнее помещение, я убедился в том, что там все было абсолютно так же, как в первом зале. Это была станция монорельса, залы ожидания в одну и в другую стороны от моря. Ветки монорельса Анты строили одну под другой. В нижнем зале еще была стальная двойная дверь на боковой стене, очевидно, это был лифт на землю. Судя по картинке, линия монорельса проходила высоко, если пропорции там верны, то не менее, чем сто метров над уровнем земли. Мне стало понятно, почему Грейлав не могут найти — он на глубине более ста метров.

Мой храм в этом случае просто располагался на крыше многоэтажки. Это открытие перекликалось с рассказом Марата о найденной верхней части какой — то постройки, может быть, трубы некой промышленной установки или еще чего. Чтобы приступить к раскопкам такого города, нужно иметь способ копать на сотни метров вглубь, отводить грунтовые воды, перемещать сотни тысяч тонн песка и глины. Это невозможно для этой империи. Максимум, что можно сделать, так это проникнуть в высотные здания, которые выходят на поверхность, и там пособирать пряжки. Что и делали сейчас пираты — искали металлические предметы.

— Не трогать! — заорал я, когда увидел одну из находок Рона. Он откопал огромный пистолет, черный от времени, с разложившимися пластиковыми деталями, но с сохранившимися железными частями и композитной ручкой. Я выгнал всех из зала, опасаясь детонации боекомплекта. Внимательно осмотрел оружие: похож на маузер, только огромных размеров, курок на месте, ствол обычный, как у кинетического оружия, стреляющего кусками металла. Когда нашел обойму перед курком, осторожно отстегнул ее и заглянул внутрь. Там были иглы, отлитые из тяжелого металла, длиной в человеческую ладонь, без признаков заряда взрывчатых веществ. Их я забрал, а вот пистолет брать не стал: было понятно, что энергию выстрела давало нечто, спрятанное в ручке. И это могло быть чем угодно, в том числе и опасным. Вероятнее всего, опасным. Снова разрешил пиратам войти и собирать все полезное, кроме подобных крупных предметов. Пуговицы, металлические части одежды и обуви, какие — то стальные коробочки с давно испорченным содержимым, ящик с ручкой типа огромного чемодана-дипломата из прочного композитного материала. Предложил пиратам похоронить Антов. Все решили, что это будет правильно, и мы перенесли их останки в большую яму. Засыпав яму, долго решали, какой знак выложить булыжниками на братской могиле, пока я не предложил восходящее солнце. Так и сделали.

Весь вечер бойцы обсуждали и разглядывали свои находки, а я подозвал Рона и показал ему иглы, объяснив, что это было самое безопасное в том пистоле. Рон их брать отказался, сказав, что ему их некуда приспособить. Оставив находку себе, я знал, куда их деть, но это не сейчас, а когда удастся решить вопрос с подходящим им пистолетом.

Поиски мы начали с раннего утра, за день обследовали две точки, которые я указал на карте для отвода глаз. Конечно же, ничего не нашли, да и не должны были. А к вечеру, когда до убежища беглецов оставалось около пятнадцати километров, встали на стоянку на правом берегу холодного ручья, который бежал с вершин гор. Едва вышла луна, я с трудом оторвал Соню от созерцания ее сокровищ, которые она почти каждую ночь доставала из своего рюкзака и любовалась в свете естественного спутника планеты и ночных звезд. «УУФ», — возмущалась она столь бесцеремонным требованием лететь в разведку, ей, видите ли, некогда. Пришлось пообещать ей еще сокровищ, и, ё-маё, вы бы видели ее радость!

Она полетела на разведку чуть ли не с удвоенной скоростью. И чуть не пролетела стоянку беглецов, и пролетела бы, потому что неслась как реактивная, если бы я не подключился к обзору, когда она достигла предполагаемого места на карте. Действительно был туннель с высотой свода в пятнадцать метров, стены и арочный потолок которого были выложены огромными каменными плитами в стиле Антов. Перед входом в туннель был разбит лагерь, в котором сейчас было около сотни человек. Но всё, конечно же, опять не так, как я планировал: подойти утром по-тихому и вежливо попросить чаю.

В лагере, несмотря на поздний час, никто не спал. Там царила суета: возводили баррикады, вкапывали антикавалерийские колья, связывали в пучки стволы тонких деревьев и оборудовали позиции для арбалетчиков. Сначала я подумал, что это они нас так напугались — мы где-то нашумели и были обнаружены. Но Соня упорно тянула меня в сторону от убежища к ближайшему еловому лесу, в двух километрах от туннеля. Она там почуяла других людей, много других людей. И, действительно, там скрывались две сотни файских кавалеристов с черными знаками на груди, с изображением арбалета и подзорной трубы. Облетев их позиции и убедившись, что больше никого нет, я оставил Соню наблюдать за окрестностями. Разбудив Порту и Марата, я объяснил ситуацию.

— Это армейская разведка, — покачал головой Марат, — суровые парни, у разбойников против них нет шансов. Там лекарь на каждые два десятка бойцов, скорее всего, эпическое снаряжение, возможно, есть маг. Это действительно отлично обученные солдаты.

— Странно, что они пришли за жизнями беглецов, — добавил Порта, — это как из всех пушек правого борта стрелять по единственной чайке. Бессмысленно и накладно. Если только ищут какого-то специфического беглеца.

— А разбойники знают, что разведка по их душу пришла? — спросил я.

— Наверняка, — ответил Марат, — они ходят, не скрываясь, с развернутым штандартом, так как гордятся своим подразделением.

— Почему тогда ваша Даша не сдается? — вслух подумал я.

— Потому что дура, — в сердцах выпалил Марат, — Даша никогда не сдается.

Мы с Портой переглянулись: Марат-то наш за жизнь преступницы-рецидивистки переживает! Может, было у них там что-то в молодости, а потом Марат стал стражем, и теперь ему «таких любить уставы не велят». Ну разберемся, лишь бы выжила атаманша в предстоящем бою.

— Ударим во фланг, когда их отряд выдвинется на линию атаки, — начал я рассказывать своим сержантам план боя, — там есть овраг с ручьем вдоль гор, сам туннель находится в низине. Если будем идти по течению ручья, то выйдем прямо во фланг, будем на превосходящей высоте. Выходим колонной по три в ряд, потом выстраиваемся в цепь. Сближаемся, остановка для выстрела, снова сближаемся. И я бы хотел, чтобы напали мы со своим штандартом.

— А пиками с наскока атаковать не будем? — спросил Марат.

— Не вижу смысла, да и потери возможны, — пояснил я свои соображения, — вы работаете на добивание из арбалетов. Я теперь наношу урон на половину здоровья, вам важно добивать до того, как лекари вылечат раненых.

— Приоритетные цели — маг и лекари, — кивнул Порта, — предупрежу Вальда, что залпы должны быть не одновременно, а волной, с добиванием цели предыдущего стрелка, если необходимо. Скорее всего, там хватит по два болта максимум, то есть залпом будем сносить восемь целей.

— Когда Яр завоет, у нас лошади как себя поведут? — спросил я. — И надо ли спешиваться?

— Надо! Если завоет, то лошади обосрутся, — Марат задумался и философски добавил, — хотя, смотря, как завоет. Могут и все обосраться, не только лошади.

— Наши будут без стана, — подчеркнул я, — вражеские, скорее всего, не смогут двигаться, а наши могут и понести со всей дури. Жалко, что не приучили их к волчьему вою…

Мы подняли отряд за два часа до рассвета, наспех позавтракав, вышли в темноту, надеясь за пару часов достичь поля битвы. Но дорога была сложной, лошади видели хуже, чем мы. Короче, опоздали на полчаса. Вражеский отряд уже был построен, причем, спиной к нам. Их строй был в три ряда, позади него спешились десяток лекарей, маг, узнаваемый по своей мантии, и горнист с командиром.

— К бою! В атаку! — наш горнист выдал «ту-ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту-ту-ту, ту-ту-ту», и мы, развернув штандарт, понеслись рысью. Враг начал разворачиваться, когда мы приблизились на расстояние залпа.

— Стой! — остановил я строй. «Ментальный сбой» — в мага, у него слетело 90 процентов Здоровья, что-то крикнул Вальд, хлопнула тетива, и труп в мантии отлетел под ноги файским всадникам. «Ментальный удар!», вражеское войско замерло, только задние ряды избежали оглушения, но не могли добраться до нас из-за строя передних. Отстрелялись арбалеты нашего отряда, и все их лекари были убиты. Когда оглушение спало, я врубил «Волчий вой», Яр завыл, как говорится, от души, с надрывом, с огоньком. Несколько вражеских всадников упали с лошадей, другие оцепенели. Даже мои бойцы начали стрелять не сразу, пришлось приходить в себя от этого протяжного, надрывающего душу воя, от которого кровь стынет в жилах.

За два залпа мы разрядили и основные, и резервные арбалеты. Теперь взводили маленькие резервные, так как в седле зарядить большие было невозможно, там нужен упор для ноги. Пока бойцы взводили, я применил во врага «Ментальную дезориентацию». Два десятка вражеских бойцов достали палаши и начали рубить своих товарищей. А я опять врубил «Ментальный удар!», замерли все враги, кроме тех, чей разум я захватил дезориентацией.

— Огонь по неподвижным! — крикнул я стрелкам, и сам достал арбалет. Прицелился в командира и… не попал. С лошади стрелять оказалось гораздо сложнее, чем я представлял. Порта, увидев мой конфуз, выстрелил в неподвижного командира врага и снес ему остатки шкалы Здоровья. Этот готов. Тем временем от отряда врага осталась половина, два десятка моих «зомби» эффективно рубили своих товарищей: выбирали тех, у кого здоровья меньше, били точно в голову или шею, в общем показали себя не тупыми, а вполне рациональными. Я отправил в атаку с фланга волка, пусть и он заработает себе опыта, благо, что у всадников пики пристегнуты к седлам, а из арбалета в волка они просто не попадут, да и палашом не достанут. А Яр подрос, он, как слоненок в посудной лавке, врубился в правый фланг, срывая зубами за ноги всадников на землю, так как лошадок обижать я ему запретил. Снова мой отряд отстрелялся, а враги начали схватку друг с другом, несколько младших офицеров кричали на моих «зомби»: «Отставить, прекратить, остановись». Но те только молча начали рубить и их. «Ментальный удар!», и тут упало большинство оставшихся в живых кавалеристов, видимо, остатка здоровья не хватило пережить урон от заклинания. Второй удар они пережили, скорее всего, из-за того, что выпили лечебные зелья, а вот на третий — его или не осталось, ну, или банально не успели. Плохо было то, что часть лошадей тоже упала, ментальный урон по ним проходил. В живых осталось всего тринадцать «зомби», так как им тоже досталось в ответ от своих, и десяток раненых бойцов врага.

Я отменил «Ментальную дезориентацию», «зомби» проснулись и, взглянув на дело рук своих, достали пики, готовясь нас атаковать. Ну что ж, вперед! Едва они набрали скорость, я снова кинул «Ментальный удар», лошади споткнулись и упали вперед мордой, всадники кувырком вылетели из седел и, ударившись об землю, затихли.

Четвертый «Ментальный удар» раненые не пережили, выжило только трое файцев, из числа моих «законтроленных». Элитное подразделение файской армии было разбито за несколько минут отрядом из семнадцати бойцов, вот тут я в себя поверил.

Я посмотрел системные сообщения:

«Вы убили Седрика Винийского, командира элитного отряда армейской разведки Имперум, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили 200 бойцов элитного отряда армейской разведки Имперум Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 20000 единиц.

Вы получаете уровень!

До следующего уровня — 47034 единиц.

Вы достигли 31 уровня, доступно 1 очко характеристик.

Вы уничтожили элитный отряд в составе меньшей по численности группы, вам доступна персональная награда в соответствии с классом вашего персонажа.

Вы уничтожили элитный отряд во главе с их командиром. Вы получаете 1 единицу характеристики Лидерство.

Вы получили добычу: 2000 золотых монет.

Вы получили персональную добычу: шлем псионика легендарного класса «Защита Урана» для персонажа 31–35 уровня».

Из лагеря беглецов было прекрасно видно поле боя, поэтому, когда мы въезжали в лагерь походным строем под красным штандартом, с плетущимися сзади пленными, никто перекрыть нам дорогу не посмел. Я выключил «Ментальную защиту», чтобы не мешала моей перекаченной харизме вербовать армию, и заткнул за пояс пистоль Карася.

— Кто Веселая Даша? — спросил, когда приблизился к центральной баррикаде.

— А что Даша, тут есть господа и поважнее! — отозвался какой-то толстячок в нелепом кожаном доспехе с манжетами и жабо.

— А ты еще кто? — спросил я небрежно.

— Барон Грок! — важно представился коротышка, — буду новым бургомистром Северной гавани!

У меня аж глаза кровью налились, когда я услышал его фамилию.

— Падаль! Повесить! — буквально прорычал я. Два его слуги кинулись к оружию, но Вальд крикнул: «Возьмёте в руки арбалеты и получите по болту в голову!». Они остановились и, не зная, что делать, мялись на месте Тем временем Порта с Мишей связывали барона, который что-то лепетал про «у меня губернатор друг, и бургомистр, и генерал»…

— А меня тоже повесишь? — из группы разбойников, которые молча глазели на происходящее, вышла голубоглазая шатенка в красной косынке — скуластая, с прямым благородным носиком и пухлыми губами. По ее расшитой серебром кожаной броне и роскошным ботфортам до самых бедер с высоченным каблуком было понятно, что девушка — не простая воровка. Дополняла картину кривая сабля на поясе и серебристый пистоль. Грёбушки-воробушки, ничего себе Марат зазнобу выбрал! Смотрела на меня она смело, с вызовом. Вдруг её взгляд упал на мой нагрудный знак, потом она вгляделась в штандарт и глаза её округлились. Ну, как и все остальные до нее, она зашептала:

— Антийская звезда, на суше, на море, в воздухе и на святых небесах, и в преисподней…

— Веселая Даша, — прервал я её, — ты и твои люди, кто не замарал себя кровью перед Античной империей, нужны мне для военных действий против войск файцев. Я тебя отмобилизую!

— Чё ты меня? — удивленно шмыгнула носом Даша и сделала шаг в сторону Марата. — А чё сразу меня?

— Ну, или мой зам, Марат, тебя отмобилизует, — улыбнулся я ей, — выбирай…

— Марат, пусть уж он мобилизует, — обреченно вздохнула Даша.

Я повернулся к барону Гроку:

— Ты пошто принцессу обидел, смерд? — спросил я его грозно.

— Я не знал, что она принцесса, — запричитал барон.

— Ты даже не спросил, кого я имею в виду? — я начал выходить из себя. Знал же, сволочь, все, зачем же сдал Майку в бордель, а не губернатору или хотя бы Карлу Норсу? Ко мне подошел Яр, прислонился к ноге и, почувствовав мое настроение, грозно глянул на Грока. Тот от его взгляда начал пятиться, запнулся и, как говорят, сел на попу ровно.

— Что ты забрал у неё? — злость во мне так и кипела, и он это почуял.

— Она сама отдала манускрипт Риров! — взвизгнул он.

Из толпы разбойников вышел высокий смуглый мужчина. Подойдя вплотную к барону, он спросил:

— Кто тебе отдал манускрипт Риров?

— Майкидора, — промямлил Грок.

Разбойник повернулся ко мне и как-то слишком спокойно спросил:

— Что он с ней сделал?

— Эта падаль сдала ее в бордель, — я не успел даже глазом моргнуть, как он резким, почти неуловимым движением, выхватил из рукава нож и перерезал барону горло: причем, гарантированно, чтобы не откачали, сразу обе артерии.

— Будешь меня судить за это, командор? — спокойно спросил он.

Я возмущенно посмотрел на него:

— Я его повесить хотел, ты забыл? Где теперь манускрипт Майки найдем?

Разбойник молча вытащил из рукава старый, пожелтевший от времени, бумажный свиток, обращался он с ним крайне бережно. Показал и спрятал в свой инвентарь.

— Забрал с трупа. Не отдам.

— Кто ты? — я чувствовал, что он имеет право хранить этот манускрипт.

— Майоран, — он был насторожен и готов среагировать на атаку. — Служил в гвардии Рира, присягу верности давал. Что сейчас с Майкой?

— В столицу увезли под защиту имперских войск, Карл Норс переправил ее и Лармийскую принцессу, — я улыбнулся. — Сейчас у нее полное здоровье, я сверился с её статусом в списке членов гильдии.

— Откуда знаешь? — искренне удивился Майоран.

— Она в моей гильдии, сама попросилась к нам, парни там из-за нее весь бордель разнесли в щепки. Вот сшила мне нагрудный знак, — я хлопнул по груди.

— Мы войдем в отряд, а если надо, то и в гильдию — он махнул разбойникам, и из-за баррикад вышли пятнадцать бойцов, стоявших в первой линии обороны убежища. Они построились в два ряда так четко и быстро, как могут только военные с опытом. Но, в отличии от военных, они были одеты кто во что горазд, оружие было плохонькое, ржавое, чиненное-перечиненное.

— Отлично, — я протянул Майорану руку, и он ее пожал.

Майоран кивнул своим людям, и они хором произнесли:

— Антийская звезда, на суше, на море, в воздухе и на святых небесах, и в преисподней мы несем волю человека, его право нести справедливость и порядок.

Они произносили слова моего гильдийского слогана серьезно, даже торжественно, и знали его дословно, как будто это была клятва верности или типа того. Я посмотрел на Порту и Марата, они молча кивнули.

Я удивился не на шутку, когда во время приема в гильдию узнал имена и звания бойцов. Из шестнадцати элитных воинов трое оказались благородными донами — Майоран Раш, капитан королевской гвардии Рира, Саур Руд, лейтенант королевской гвардии Рира, Ирса Риз, командир первой сотни королевской гвардии Рира… Едва воины вступили в гвардию, их блок на повышение уровней исчез, и они, согласно накопленному опыту, подросли до 35–37 уровней. Было забавно наблюдать, как они удивленно смотрят в свои интерфейсы. Я попросил Порту экипировать бойцов, согласно их умениям. И, оставив решение этого вопроса на его усмотрение, направился к мило воркующим Даше и Марату.

Увидев мое приближение, Марат вышел вперед, чуть загораживая от меня девушку, и спешно начал объяснять:

— Даша и ее люди, двадцать девять боеспособных разбойников, готовы вступить в отряд, но хотели бы гарантий безопасности. У нее конфликт с семьей Норсов. Она думает, что в нашу гильдию ей нельзя.

— А что за конфликт? — мне нужны были подробности, потому что мне не хотелось идти в бой вместе с воинами, в верности которых я не уверен, — Марат, пусть она сама расскажет.

Даша вышла из-за Марата и посмотрела мне в глаза. У неё был открытый взгляд, в котором чувствовались искренность и доброта. Ну, что такая делает в разбойничьей шайке? На мой взгляд, она совершенно не вписывалась в жестокую и разгульную жизнь бандитов. Для меня это был сплошной когнитивный диссонанс.

— Я — дочь бывшего бургомистра Северной гавани, — начала свой рассказ Даша. — Когда случилась прошлая война, к ополчению присоединился барон Вальдемар с тремя своими кузенами. Воевали они трусливо, но в штурме гавани участвовали. Во время штурма погиб мой отец, свидетелями его гибели были только кузены Вальдемара. Я видела труп отца и видела раны на спине, они были явно от мечей, хотя враги были вооружены пиками, алебардами и булавами. Понимаешь, что это значит?

— Пока нет, — покачал головой я, — продолжай.

— Мечи были только у кузенов барона! — возбужденно рассказывала атаманша. — Я специально осмотрела оружие у всех убитых поблизости врагов, которые могли вступить в бой с отцом. Меч — очень редкий вид вооружения, для него нужна высококачественная сталь, а не простое железо. Из железа можно сделать навершие для пики, но меч получится слишком тяжелый или дрянной, а ковкой дрянь не исправишь. Палаши — это оружие богатых, которые могут себе позволить купить антийскую сталь. Ну, или элитных войск, да и то не всех. Мечи берегут, они используются в крайних случаях. А раны отца были именно от мечей.

— Откуда тебе знать, как выглядят раны? — пока у меня было только недоумение.

— Потому что я лекарь и на той войне насмотрелась на разные раны, — продолжила Даша. — Это была моя первая война. Мне было всего восемнадцать лет, но я уже возглавляла госпиталь, потому что единственная прошла обучение в столичной медицинской академии.

Это меняло дело. Лекарь действительно должен знать, как выглядят раны. Я спросил ее о конфликте.

— Я заявила Джорджу, что отца убили люди барона, но он не хотел мне верить — секретная служба проверила факты и не нашла никаких улик, — продолжала Даша, ее лицо выражало обиду и разочарование. — А через месяц губернатор назначил Вальдемара бургомистром, на должность отца. И он буквально на следующий день попробовал обвинить меня в воровстве лекарств, чтобы упечь за решетку.

— А что Джордж? — тут уж я удивился пассивности капитана Норса.

— Джордж попробовал заблокировать назначение Вальдемара бургомистром, но приехал его дядя Карл, что-то ему объяснил и тот изменил свое мнение. Вальдемар приказал меня арестовать, — продолжила Даша с трясущимися губами, — а Джордж за полчаса до ареста предупредил меня, и я смогла бежать вместе с несколькими лекарями, которые тоже могли пострадать от людей нового бургомистра. Хотя бы потому, что были согласны с моими выводами о характере ран отца.

— Джордж тебе помог, — переспросил я, — так в чем твой конфликт с Норсами?

— А куда было пойти девушке, когда выгнали из родного поселка? — зло произнесла она. — Я создала банду и стала грабить баржи и обозы бургомистра. А Джордж за мной гонялся, чтобы убить или посадить в тюрьму!

— Ну! Что скажешь? — спросил я Марата, — было такое?

— Было, но мы не пытались ее поймать по-настоящему! — чуть смущенно проговорил Марат, — я даже предупреждал ее о рейдах стражи! И это было с ведома Джорджа!

— Ничего не понимаю, — покачал я головой, — то есть Джордж помогал ей сбежать от преследователей?

— Ну да! — страж был уверен в своих словах, — мы, когда на них облавы устраивали, вперед посылали самых неуклюжих, чтобы их слышно было за километр. Формально все по уставу: облаву сделали, отчитались, никто не пойман. Работаем дальше.

— Я про это не знала, — задумчиво прошептала Даша, — Думала, что это ты мне сам помогаешь, потому что…

— И сам тоже, — с жаром начал убеждать ее Марат, — просто я хочу сказать, что Джордж не стремился найти тебя и убить. А то, что мы несколько ваших баз разрушили, так вы — разбойники, а мы — стражи. Вы убегаете, мы догоняем.

— Понятно. Я не думаю, что есть конфликт с Норсами, но, при случае, спрошу, — улыбнулся я Даше. — А тебе, для твоей же безопасности, лучше вступить в гильдию. Хотя бы потому, что нападение на члена гильдии приравнивается к нападению на гильдию. Вряд ли Норсы посмеют напасть на игрока, так как я воскресну и всех убью.

— Так ты игрок? — восхищенно проговорила атаманша, а Марат ощутимо напрягся. Ё-маё, мне еще тут любовных треугольников не хватало.

— Я уйду через месяц, после разгрома врага, — холодно проговорил я. — И после свадьбы с Аделаидой. Её заберу с собой. Такие у меня планы.

Вот зачем я ляпнул про свадьбу, сам не пойму! С Аделаидой определенно нужно будет закрутить бурный роман, но без афиширования и свадеб. Вот язык мой — враг мой! Но Марат был счастлив от этих моих слов. Он нежно взял Дашу под руку и тихо сказал:

— В гильдии ты станешь неподсудной — ни для Норсов, ни для дружков барона. Леонид держит слово: если сказал, то сделает. Норсы это знают — и Александр, и Карл.

— А не стану ли я для вас источником проблем? — уже без прежнего воодушевления поинтересовалась Даша. Марат улыбнулся во все тридцать два зуба:

— Поверь, это мы сейчас — источник проблем.

Я видел, что Марат очарован Дашей. А что, красивая пара получится, конечно, если доживут до победы. В подлость Норсов верить не хотелось, но лучше все-таки проверить. И очень-очень тщательно. Отец атаманши служил именно им, а они его, судя по всему, предали.

Потом я принял Дашу и ее двадцать девять «головорезов» в гильдию. Головорезы они были только по названию, а на самом деле — семь лекарей, да сироты прошлой войны, над которыми Даша взяла шефство. Боевого опыта как такового у них не было, но благодаря старику Элларду, помощнику Даши по «военной науке» и бывшему соратнику отца, стрелять они умели, кавалерийской атаке были кое-как обучены. Элларда я брать в отряд не стал — он был слишком стар для войны, оставил его «на хозяйстве» — руководить лагерем беженцев.

При вступлении в гильдию уровень разбойников подскочил до тридцати двух — тридцати трёх, а сама Даша достигла тридцать четвертого. Оказывается, разбойники успели убить в лесу несколько лесных монстров, но, кроме опыта, никакого богатства и добычи не получили. Либо монстры оказались не легендарного класса, либо действительно, как утверждал Карась, только игроки могли таким образом зарабатывать повышенные бонусы, а местные жители ничего не получали.

Эпического снаряжения, полученного с элитных разведчиков, хватило на весь мой отряд — с ног до головы. Отличных лошадей, которые убежали после первых ментальных ударов, тоже уцелело достаточно. Из беглецов Северной гавани, которые скрывались у туннеля Антов, я отобрал еще восемь человек: двух ветеранов морского флота, четырех охотников-следопытов, умеющих виртуозно стрелять из арбалетов, и двух мастеровых: кузнеца и алхимика. Кузнец мог стать неплохим танком, так как его характеристики Силы и Выносливости были запредельные.

Теперь мой отряд состоял из отлично экипированных шестидесяти девяти бойцов, часть из которых была превосходно обучена. Это «сильный» повод задуматься о штурме Северной гавани, ну, или хотя бы о диверсионных рейдах. Теперь в мой штаб входили, кроме Порты и Марата, еще и Даша с Майораном. Мы провели первое оперативное совещание, я проинформировал о рейде Карася на поселок, маневре с юга Калькадосской армии, разгроме первой имперской армии. Даша сильно удивилась, когда я упомянул, что Карась посмертно представлен к императорской награде за разгром подразделения файцев и казнь бургомистра. Майоран не мог поверить, что я с отрядом в шестнадцать бойцов разгромил целую армию, у него в голове это не укладывалось. Я рассказал о помощи игрока Зойка, но он не знал ее. Капитан был искренне рад информации Марата об участи Железного Альберта, его в Рире люто ненавидели и считали военным преступником. Я сподобился даже на патриотическую речь про победу, которую мы можем приблизить, если будем умны, быстры и инициативны.

У новичков было много сведений о событиях в поселке. Оказывается, в первые дни наступления войска Александра столкнулись со второй и третьей имперскими армиями файцев. Им пришлось отступить под защиту пушек Приморского форта, который сейчас окружен пятнадцатитысячной ордой. В Северной гавани стоял файский Железный флот, но потом он ушел к форту, скорее всего, для организации морской блокады. Сейчас в гавани стоят флагман флота и несколько кораблей сопровождения. Войск в поселке немного, поскольку он считается глубоким тылом, где не ожидают военных действий.

Майоран допросил пленных и оказалось, что несколько дней назад разведчики Имперум были переброшены в срочном порядке для подавления партизанского сопротивления. Изначально они должны были в составе сводной армии четырех провинций выбить наши войска с правого берега, видимо, речь шла об армии Джорджа. Но потом их перебросили на левый берег, и они почти сразу вышли на наш след, а когда обнаружили, что группа разделилась, пошли за нашими сбежавшими пленниками. Конечно же, они их догнали, выпытали месторасположение разбойничьего убежища и сразу пошли туда, так как считали наш малый отряд меньшей угрозой, чем большой лагерь беглецов.

Они никуда не спешили, полагая, что карательный рейд против слабо обученных и почти безоружных гражданских гораздо безопаснее, чем война с армией Античной империи. Командир старался затянуть его, как только можно. Это и спасло жизнь массе наших людей, потому что у файцев был приказ пленных не брать, живых не оставлять.

Бойцы Имперума были мастерами скрытных атак и внезапных ударов, их маг был специально подготовлен скрывать войска от чужого взгляда, насылать слепоту на врага и нагнетать на поле боя туман, в котором нормально видеть могли только его однополчане. Но в бое с беглецами командир решил ничего этого не использовать, потому что противник был гораздо слабее. Зачем стараться, если «и так победим без проблем»? Наше появление было для них внезапным, менять тактику им было некогда, да и незачем, просто развернулись и решили расстрелять из арбалетов нашу горстку бойцов. Все-таки залп из двух сотен арбалетов — это серьезная убойная сила. На нас хватило бы и одного. Но все пошло не по их плану. Объяснить свое поражение пленные не смогли. Я решил потом передать их Карлу, чтобы он выяснил их тактику и методику подготовки. Вдруг пригодится в идущей войне, поэтому мы потащим пленных с собой.

Также я твердо решил захватить корабли железного флота, стоящие в Северной гавани и, по возможности, снять морскую блокаду с форта и обеспечить снабжение армии Джорджа на правом берегу. К тому времени перезарядится огненный дождь и можно будет применить его по армии врага на самом важном направлении. С моим планом все были согласны, ну или никто не хотел возражать командиру. Вечером объявили пир, а утром — боевой поход.

…Самая главная загадка этой планеты — откуда у пиратов столько пива? Оно у них есть всегда, превосходное темное пиво, с небольшой горчинкой, густое и ароматное. Пиратское пиво попробовали все, кроме королевских гвардейцев Рира. Они объяснили отказ запретом употребления спиртных напитков для военных своей провинции. Когда все уже так нормально «набрались», прилетела с охоты сова, начала со всеми знакомиться и клянчить мясо. Даша, когда увидела сову, то сильно удивилась:

— Я думала, что таких уже давно нет, откуда у тебя эта птица?

— Нашел в брошенном хранилище игрока в банке форта, — пояснил я, — она сидела в клетке много лет.

— И во сколько она тебе обошлась? — спросила атаманша. — Это очень дорогое животное, приручить его может только опытный птицелов.

— Купил всё хранилище за сто золотых, — честно ответил я. — Сова сама согласилась присоединиться к нашей с волком веселой компании.

Порта, краем уха слушающий наш разговор, буркнул себе под нос: «Ага, веселая у них компания, как начнут выть, так лошади от страха на деревья лезут».

— То есть ты не знаешь, что это за птица? — удивленно спросила Даша.

— По большому счету, нет, — я не понимал ее удивления. — Я с ней летаю на разведку по ночам. Да рюкзак с ее трофеями таскаю. Пока птичке другого применения не нашел.

— Это Соналира, магическая птица, я про таких читала, — едва Даша это сказала, как Соня, до этого рвущая кусок вяленого мяса на земле, резко взлетела и мягко села ей на плечо. — Она высасывает магию из магических предметов: жезлов, посохов, колец, любых предметов, где есть характеристика «Сила магии». Соответственно, предмет теряет эту характеристику полностью, если она «выпьет» его до дна.

Соня смотрела на Дашу влюбленными глазами, смешно склоняя голову то влево, то вправо и, как бы подтверждая ее слова, заорала: «УУФ! УУФ!».

— Предметы ей нужны, чтобы повышать свою характеристику «Сила магии», — продолжила атаманша. — Она способна подсматривать заклинания, которые используют окружающие, и потом применять их самостоятельно. Взрослая сова — очень грозный противник, потому что атакует ночью с недосягаемой для арбалетов и мушкетонов высоты. Да еще и скорость развивает значительно большую, чем несущаяся галопом лошадь. Говорят, что сова обладает даже разумом.

На этих словах сова расправила крылья и крикнула «УУФ», как будто соглашалась со всем сказанным.

— То есть она — идеальный охотник на магов? — уточнил я, так как это добавляло мне тактических возможностей в бою.

— Конечно! Она на них будет охотиться, как подрастет, — с явным восхищением произнесла Даша. — Но для этого она должна «выпить» много жезлов. Причем, чем класс предметов выше, тем сильнее она становится. Даже сто обычных предметов не заменят нескольких эпического класса, так как класс заклинаний, которые она выучит, зависит от качества её трофеев. Не покажешь мне её рюкзак?

Я пожал плечами, меня начали терзать смутные предчувствия «большого шухера», который способна навести моя сова:

— Ну, если она не против…

Соналира была не против, наоборот, как мне показалось, даже хотела показать свои богатства «знающему» человеку, коего она определила в Даше. Я достал рюкзак, открыл и показал его содержимое эрудированной атаманше.

— Ой! — только и сказала Даша, а сова зауфала у неё на плече. — Это же легендарные жезлы! Откуда?

— Она добыла их в бою! — с гордостью сказал я. «УУФ!», — прокричала Соня, как бы подтверждая мои слова.

— Она только за тобой наблюдала, когда творишь заклинания, или за кем — то еще? — спросила уже с долей сомнения Даша. — Сейчас она серая, значит, еще не определилась, какие заклинания ей нужны. Если бы она выбрала Магию холода, как у тебя, то стала бы белой, как полярные совы.

— Она видела огненный шар, огненный дождь, может быть и еще что-то, — я задумался: «А что, если она видела мои пси-навыки?». Но, успокоил я себя, она же не бог, чтобы смотреть сквозь маскировку божественного класса.

— У каждой школы свой цвет. Она может выбрать огненные заклинания, тогда станет яркого красного цвета, если — Магию солнца, то желтого. Если бы она подсмотрела заклинания псионика, которых нет уже много сотен лет, то стала бы золотой, — увлеченно рассказывала Даша, — в теории она может быть и гибридом, то есть использовать заклинания разных школ магии. Но на практике никто с такими птицами не сталкивался.

— УУФ, — озадаченно произнесла Соня, которая внимательно слушала весь наш разговор. Она стала смотреть на нас по очереди, при этом голова ее крутилась на 180 градусов, — УУФ!

— Соня, я не знаю, какая школа магии будет для тебя лучше, — мягко, как ребенку, сказал я сове, — лучший вариант, на мой взгляд, — это выучить разные.

— УУФ! — требовательно произнесла сова, взяла в лапы легендарный жезл и, помахав им, привлекла мое внимание.

— Порта, какой жезл был у мага кавалеристов-разведчиков? — спросил я у «греющего уши» пирата.

— Легендарный из набора великого мага, два кольца эпических еще было, перчатки эпические, — начал перечислять мой сержант, которого я поставил заведовать трофеями.

— УУФ! УУФ! — негромко крикнула Соня, и я отправил Порту за жезлом и кольцами, перчатки были не нужны. Даша тихо спросила:

— Ты её понимаешь?

— Нет, конечно! Кто же понимает птиц? — попытался я отговориться «риторическим вопросом».

Даша внимательно на меня посмотрела, как будто увидела в первый раз. Мне было понятно, что она пытается вчитаться, причем, очень сосредоточенно, в мой статус и характеристики, а потом она почти шепотом произнесла:

— Никогда никому не говори, что ты ее понимаешь, командор.

И ушла, просто ушла, хотя по ее виду я понял, что она чем-то потрясена. Наблюдавший за этим Порта, который принес Соне новые трофеи, только вздохнул:

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, командор! Скоро всем станет понятно, что ты никакой не маг. Ты этих магов рвешь с одного удара и им никакие щиты не помогают. Будь осторожней, мы с Маратом, если что случится, прикроем, но не от всех мы сможем защитить.

И Порта также, как Даша, ушел, оставив меня наедине с Соней. Я понимал, что Порта уже просек, что я совсем не маг, ведь магов, оглушающих две сотни воинов ледяной стрелой, не существует. А вот Даша, как представитель местной элиты, что-то увидела во мне и сделала какие-то выводы. Мне было достаточно увидеть у Майкидоры несколько десятков тысяч очков Здоровья, чтобы прийти к выводу, что аристократия здесь сильно отличается от обычных простолюдинов. Люди на Антии не рождаются равными, что-то секретное заложено у некоторых в характеристиках.

Утром мы отправились к Ледянке, а потом двигались вдоль реки до мертвой дороги. Засады на переправе не было, поэтому мы быстро ее форсировали и оказались на левом берегу. Теперь отряд состоял из семидесяти всадников, если считать вместе со мной, добавьте к этому десяток лошадей с провизией и запасным снаряжением. Понятно, что двигаться скрытно мы уже не могли. Поэтому просто поехали по горной дороге, надеясь, что до моста через реку никого не встретим. Планировалось, что на мосту, до которого доберемся ближе к вечеру, дадим бой, а темнота поможет нам напасть внезапно.

Наши новые лошади оказались быстрее, и мы добрались до моста еще засветло, но никого там не застали. Лагерь был пустой, на баррикадах у моста постов не было, о недавно еще огромной армейской стоянке напоминали только сотни костерищ да строительный мусор: щепа, обломки бревен, камни, приготовленные для временных построек. На месте взорванного арсенала была огромная воронка, на дне которой уже образовалась большая лужа и все еще пахло гарью. Мы не стали там задерживаться и двинулись вдоль Ледянки к главной реке провинции — Эллине, на берегу которой и стояла Северная пристань.

До ночи не дошли и разбили лагерь в лесочке на берегу. Ужин прошел очень скомкано, никто не стремился к общению, сразу после трапезы бойцы разбрелись по палаткам, чтобы пораньше лечь спать: все понимали, что завтра предстоит непростой переход до гавани и ночной бой. Несмотря на то, что наши постоянные дозорные — волк и сова — охотились в округе, я выставил дозоры по периметру лагеря. Я был спокоен и уверен в завтрашней победе моего отряда, но хотелось бы, чтобы люди, многие из которых были абсолютно далеки от армейской службы, все-таки имели хоть какое-то представление о дисциплине и правилах.

На раннем завтраке ко мне подошел Марат с Портой. Было видно, что Марат тушуется начинать разговор, поэтому заговорил Порта, как более смелый. Это уже было опасно — когда возникала такая ситуация, то это означало, что у нас проблемы. Я даже сначала напрягся.

— Леонид, нам нужно уточнить, твое командование распространяется только на отряд или еще и на выполнение имперских функций, например, канцелярских? — издалека начал Порта.

— Порта, хватит сотрясать воздух, — остановил я его подводки к теме, — говори прямо, что вы хотели?

— Нам нужно понять, можешь ли ты представлять империю внутри нашего отряда? — продолжал он гнать муть.

— Я — ваш командир, а, значит, до конца войны — и бог, и император! — ответил я, не понимая всех последствий своих слов. А вот Марат с Портой заметно повеселели.

— Ну, тогда хотелось бы поженить Марата и Веселую Дашу, — серьезно, как настоящий сводник, организатор свадеб и тамада в одном флаконе, проговорил Порта. И добавил:

— Очень хорошо, что ты это дело можешь узаконить и по имперской канцелярии, и по божественной, так сказать…

Тут я заржал от души и до слез, Порта принял мои слова за чистую монету. Боже мой, эти люди меня искренне поражают: то своей жестокостью и дикостью, то детской наивностью и душевной чистотой. Вот как такое может сочетаться? Могут выстрелить в лицо врагу тяжеленым стальным болтом, который разворотит все там до кровавой каши, потому что «доспехи нужно было сохранить без повреждений», а могут, чтобы не оскорбить девичью честь и соблюсти приличия, провести свадьбу здесь и сейчас — в лесу, накануне серьезного боя. При этом «девушке» уже не двадцать. Ох, уж эти варвары! Пройдут века, прежде чем они научатся предавать, ловчить, подставлять. Неужели так было и в нашем Средневековье? Что — то сомневаюсь. Хотя, не исключаю, что большой вклад в это просветление душ внес Игорь Светлов, командор Античной империи, который пытался построить современное государство с законами и общественной моралью.

— Силой, данной мне Вавилоном, — отсмеявшись, ответил я сержантам, нетерпеливо ожидающим окончания моей бурной реакции, — проведу церемонию.

Через несколько минут я скрепил узами брака жениха и невесту. Торжество проводил по «космическим» законам, так как местных ритуалов я не знал, просто не мог знать. Прежде всего, заставил Дашу надеть белое платье, а Марата — белую рубашку с красным галстуком, который сам же и смастерил. Клялись в верности они на штандарте нашей гильдии. Получилось очень торжественно — даже вроде вышитая там золотом звезда засияла ярче. Но это не точно, могло быть так, что вдруг солнце выглянуло из-за вершин деревьев. Потом они надели друг другу трофейные кольца, повышающие силу и ловкость. Потом мы хором кричали «горько», новобрачные целовались. Пришлось отказаться от двух важных свадебных опций — от выкупа, поскольку жених и невеста жили, хмм, в одной палатке, и от конкурсов, так как я напрочь забыл, как они проводятся. На мой взгляд, все прошло отлично, только рирцы вздрагивали, когда я говорил, что боги благословляют этот союз. Майоран даже пришел потом уточнить, о каких богах я говорил. Я ответил, что они из Вавилона. Такой ответ, на удивление, Майорана удовлетворил. В общем со всем этим свадебным переполохом управились за час с небольшим, получилась такая скромная и трезвая комсомольская свадьба. Завтра будем знать перспективы этого брака — уцелеют ли молодожены в предстоящем бою?

…После полудня мы отправились к Северной гавани. Всё-таки польза от этой свадебной церемонии получилась огромнейшая. У бойцов было отличное приподнятое настроение, мы улыбались и шутили всю дорогу, вспоминая счастливые лица молодых. На этой свадебной волне время пролетело быстро: мы не заметили, как оказались в окрестностях Северной гавани. Стражи Марата, знающие поселок досконально, и сова сделали разведку. Противник был серьезный, а времени у нас на подготовку почти не было — нужно было нападать в эту ночь.

Гарнизон поселка представлял собой полк файской пехоты, которая была расквартирована в армейском городке на въезде в поселок с военной дороги. Плюс команды двух военных кораблей, численностью более восьмидесяти моряков. В гавани стояли корабли, гордость Железного флота. Первый — двадцатипушечный флагман флота: трехмачтовый, длиной свыше тридцати метров, с названием «Стальной кулак Императора». По типу, наверное, являлся барком, имел как прямые, так и косые паруса, его деревянный корпус был оббит железом. Пушки были гораздо мощнее, чем пиратская четырехфунтовка, которую мы купили у пехоты на перевале. Судя по размерам, это восьми- или десятифунтовки, так как ядра были раза в два тяжелее, чем у нашей пиратской.

Второй корабль — двухмачтовая бригантина: узкая, длиной около двадцати метров, с четырьмя пушками на каждом борту, также как у флагмана, корпус был оббит железом. Сейчас на эти корабли грузили припасы, а, значит, они готовились к походу и, возможно, уйдут утром. Именно поэтому я и решил нападать в эту ночь — захват кораблей стал для меня навязчивой идеей, даже мечтой. Я был уверен, что эти трофеи дадут возможность моим пиратам раскрыть свои способности в полной мере. У пристани стояло еще и торговое судно, видимо, с армейским снаряжением и продовольствием, вооружения на нем не было. Было очевидно, что уйдут все корабли флотилии, так как суета была на всех трех. Я не мог их упустить, особенно после того, как увидел, какие они превосходные. Я твердо решил их затрофеить.

Сначала я планировал напасть двумя отрядами: на армейский городок и пристань. Но потом передумал, так как понимал, что будут потери, а все люди мне нужны для экипажей трех кораблей. Я даже и не подумал, что мои бойцы — далеко не все моряки. Хотелось обойтись без потерь, сохранить свою армию для дальнейших битв. Поэтому, увидев обоз, стоящий на поселковой площади, я понял, что нужен новый план. И он у меня появился! Раньше мы планировали всем отрядом войти в поселок с юга, а потом разделиться. Но обоз давал новые возможности для тактики, и я ознакомил с ними своих бойцов.

— Рирцы пойдут к армейскому поселку и займут позиции для штурма поста с двумя пехотными пушками, по сигналу они перебьют охрану и развернут пушки в сторону армейских палаток. Сигналом к атаке будет вой волка, — начал отдавать я приказы своим сержантам, — Даша перекроет две улицы, ведущие от армейского поселка к центральной площади. Мы с пиратами и стражами зайдем в армейский поселок с севера, но, после того, как рирцы выманят на себя файскую пехоту и дадут по ней залп шрапнелью.

— Без толку будет, — проговорил Майоран, — не пробьем их сталь кирас.

— Это неважно, — ответил я ему, — после выстрела вы должны стразу спрятаться от их ответного арбалетного залпа. Мне нужно, чтобы бойцы противника вылезли из своих палаток и начали боевое построение, мы ударим им в спину. Если они рассеются по всему лагерю, мы их долго выкуривать будем, да ещё есть угроза их фланговых контратак. Вы должны спровоцировать врага на атаку своих позиций, пусть увидят, что вас немного.

— Даша, тебе нужно, когда они побегут к пристани, задержать их боем. Главное — не стойте на дороге, не рискуйте, стреляйте из укрытий.

— Порта, а мы с тобой пойдем к обозу, наша задача — отравить пиво медленнодействующим ядом и скрытно подкинуть его в обоз. Посоветуйся с Лерном, что из ядов использовать. Дальше мы наблюдаем за пристанью и убеждаемся, что пиво моряками обнаружено и начинается пьянка. Тогда выдвигаемся на наши позиции у армейского городка и начинаем атаку. Если что-то пойдет не по плану, то двигаемся в сторону пристани и захватываем корабли, там корабельные пушки, а картечь пробьет любую броню, кроме легендарной.

— Это почему? — спросил Майоран, — откуда такая уверенность?

— У нас бонус гильдии «Корабельные пушки всегда пробивают кожаную и стальную броню моряков, кавалеристов и пехоты эпического класса и ниже», — процитировал я.

— Если на пехотных позициях окажутся корабельные пушки, то мы тоже сможем пробить? — удивился командир рирцев.

— Ну да, вы там просто устроите кровавую кашу! — я и правда не подумал, что пушки там тоже могут быть корабельными, расстояние будет почти в упор.

— Весь вопрос в том, какую пушку считать корабельной, — пробормотал Майоран, и мы разошлись на позиции.

Как обычно, все пошло не по плану. Мы с пиратами обнаружили в ближайшем кабаке возничих обоза, который состоял из трех фургонов. Ребята ужинали и ожидали своей очереди на разгрузку. Мы спокойно пробрались к обозам и добавили в груз семь бочонков пива с ядом, большее количество бочонков пираты отдавать категорически отказались. Они и эти-то с трудом «от сердца оторвали», а какими печальными глазами, полными слез, провожали пираты свое пиво! И вот на этом, можно даже сказать, драматическом моменте послышался звук боя со стороны разбойников Даши, и кто-то, за пару секунд до того, как словил арбалетный болт, пронзительно закричал «Тревога! Нападе…». Мы изо вех сил рванули туда.

Надо сказать, что поселок был совсем небольшой: несколько десятков улиц, пару сотен двухэтажных каменных домов самых обычных человеческих размеров, гигантизма Приморского форта тут не чувствовалось и в помине. Многоэтажные дома сложены из тесаного камня, крыши — черепичные. По окраинам поселка много небольших деревянных домишек. На холме располагалась резиденция бургомистра, двухэтажный особняк с башенкой и шпилем, сейчас здание было сгоревшим, с черными провалами окон и обвалившейся крышей, жалкое зрелище. На центральной площади было несколько таверен, постоялый двор, какие-то лавки на первых этажах зданий. От Средневековья поселок отличало только наличие мощеных брусчаткой улиц и тротуаров, да несколько десятков газовых светильников, половина из которых сейчас не работала. Ночью улицы были почти безлюдными, только пьяницы брели домой после бурной попойки. Когда мы пробегали мимо, они испуганно шарахались от нас, потому что мы для них внезапно возникали из ниоткуда, благодаря нашей маскировке и темени вокруг. Когда мы добежали до разбойников атаманши, бой уже закончился. Из их спутанных рассказов получалось, что отряд из десятка пьяных файских солдат возвращался в военный городок по одной из дорог, которые необходимо было контролировать разбойникам. Наши, естественно, спрятались. Солдаты ушли бы, так никого и не заметив, но тут у кого-то из моих бойцов дрогнула рука и он засадил тяжелый арбалетный болт прямо в задницу одному из солдат. Ну тот и разорался. Даше пришлось уложить всех, чтобы они не привели подмогу.

Срочно нужна была доразведка. Но волк был вместе с Майораном, а сова кружила над пристанью. Я периодически к ней «подключался», чтобы посмотреть, что там происходит. Оставив группу Порты вместе с Дашей, мы со стражами пошли на окраины поселка, чтобы проверить, не поднялась ли тревога в армейском городке. А ведь она поднялась! Всего один пьяный крик и сюда идут в боевом построении двенадцать пехотинцев во главе с офицером. То, что это был офицер, да еще из благородных, я понял по мечу у него на поясе. Пехота шла с ростовыми щитами и легкими короткими алебардами. Мы были вшестером, так что нужно было их остановить и, причем, быстро.

В принципе, в этом темном поселке нас трудно было рассмотреть, а, значит, преимущество было на нашей стороне. Я шепотом дал команду: «К бою!», а сам выбрал своей целью офицера. «Ментальный сбой!». После применения навыка его Здоровье просело на треть, он смешно ойкнул, упал на землю и захрапел. Я вспомнил описание навыка и понял, что сработал второй вариант контроля разума — сон на десять минут. Одновременно с моим «Ментальным ударом» щёлкнули струны арбалетов. Через секунду щёлкнули струны запасных арбалетов. В живых осталось двое пехотинцев и храпящий на всю улицу офицер. Стражи быстро перезарядились, добили двух солдат, а офицера мы связали и потащили на позиции к Даше. Когда сдали офицера на хранение разбойникам, он еще спал, хотя прошло всяко больше десяти минут. Причины я не понимал, на всякий случай велел проверить веревки и снять со спящего все оружие.

В безопасном месте я подключился к сове и увидел, что пиво обнаружили моряки на складе: его сейчас таскали на флагман, в офицерскую кают-компанию. Нужно было торопиться, мы бегом кинулись на наши позиции, намеченные севернее армейского городка. Едва добрались, сразу активировал «Волчий вой», который буквально разорвал ночную тишину резким звуком, пронизывающим до костей, пугающим до трясущихся коленок. Это был даже не вой. Если быть беспристрастным, то это был гудок эсминца, который врубили под ухом и добавили звук падающей бомбы, это был комплекс звуков, который парализовал врагов. Мне было видно, что бойцы Майорана единым рывком вбежали на позиции пушек и мгновенными ударами пик умножили на ноль шестерых пушкарей. Действовали они слаженно, даже синхронно, без лишних движений. Враги не успели ничего понять, бой длился буквально несколько секунд. Далее они также слаженно развернули пушки и тут я увидел, что Майоран повернулся к нашим позициям и показывает перекрещенные руки, а потом указывает на пушки. Я понял этот жест как отсутствие боекомплекта. И отдал команду Порте готовить выстрел факелами, то есть облегченными болтами, обвязанными промасленными тряпками, которые перед выстрелом поджигают. Стрелять с пятидесяти метров не получится, лучший стрелок Вальд со своей группой поползли поближе, чтобы устроить в лагере врага пожар. То же самое делали и рирцы, у пушек оставались только два бойца.

«Бааааабаааам», — ухнула одна из пушек и ядро, пролетев над притихшими от неожиданности королевскими гвардейцами Рира, приземлилось прямо в центральную офицерскую палатку. Ну, как приземлилось… Не совсем приземлилось, оно просто её разнесло, а над лагерем раздался дикий визг: «Адъютант, дитя шакала», а потом вопль боли: «Где моя нога?». И тут я вспомнил русский язык, а, точнее, слово, которое употребляем только мы в таких ситуациях. Вот другие народы говорят слова, которые обозначают экскременты, проклятия и прочее. И только мы, русские, в обиде на удачу говорим короткое слово, означающее «девушку с пониженной социальной ответственностью». Вот и я сначала проорал его, а потом дал команду стрелять, пофиг куда, этими гребанными факелами и возвращаться на позицию, так как мои бойцы лежали в чистом поле без укрытий, да еще и подсвеченные факелами в заряженных арбалетах.

А из палаток уже начали выбегать вражеские пехотинцы в шлемах и нижнем белье.

— Пилять! — заорал Вальд, повторяя за мной, и его группа запустила факелы.

— Пилять! — заорал Майоран, и его люди тоже разрядили арбалеты в лагерь врага.

— Пилять! — заорал рядом со мной Порта, и пираты выпустили болты по мечущимся в лагере целям.

Почти половина палаток загорелась, стрелки бегом возвращались на защищенные позиции, во вражеском лагере иступленно причитал раненый: «Нога, моя нога, найдите!», а я валялся на земле и ржал в голос. Стрелки дважды перезарядили арбалеты, пока я пытался успокоиться в этом диком хаосе. Волк рванулся во вражеский лагерь, и я видел, как он стремительно носится среди палаток, сбивая с ног и хватая зубами за горло вражеских полусонных бойцов.

Я наконец пришел в себя, активировал «Ментальную дезориентацию», и в лагере началась тотальная бойня. Да что там бойня, это была кровавая баня! Вражеские бойцы, которые уже проснулись и выбежали, попали под действие заклинания и первым делом стали заваливать снаряжением выходы из горящих палаток. Потом они брали факелы и поджигали палатки, которые еще не горели. Увидев их действия, мои бойцы перестали в них целиться, начали искать других солдат, которые бесцельно бегали по лагерю и щурились, пытаясь найти нас в темноте. Как только такой солдат останавливался, водя арбалетом в поисках цели, в него прилетало несколько отравленных болтов. Так продолжалось минут пять. Наконец с противоположной стороны лагеря кто-то из оставшихся в живых десятников попытался собрать группу трезво мыслящих солдат. И у них даже получилось. Около трех десятков воинов, в броне и с оружием, пошли вдоль восточного края лагеря в попытке уйти к пристани. Но там голосом Веселой Даши раздалось сначала «Пилять!» и звуки залпа, а потом — стоны раненых. Бойцы атаманши тоже стреляли из темноты. Когда движение в пылающем лагере врага прекратилось, мы объединили отряды и побежали в гавань.

— На флагман! — крикнул я своим бойцам.

Быстрым рывком мы пересекли площадку перед пристанью, пробежали через пирс и ворвались на палубу барка. Темень была полнейшая. И тишина… Живых на флагмане железного флота уже не было. Как мне шепотом доложил Порта, офицеры отравились первыми, а матросы украли два бочонка и ждали, когда офицеры пойдут спать. Никто пиво не крысил, досталось всем, поэтому в ад отправились всей командой. А вот экипажу бригантины пива не досталось, и там сейчас дрыхли здоровые моряки. Мы навели пушки левого борта, надеясь разнести их в клочья, если попробуют проснуться не вовремя. Порта тщательно подготовил абордажную команду из десяти пиратов, имеющих опыт боя в условиях корабля. Майоран занял позиции среди грузов, наваленных на площади перед пристанью, его задача была не пропустить врагов с берега на бригантину, когда мы туда войдем. И мы вошли, окрыленные победами, а там оказался усиленный дозор из пяти матросов. Но они были без брони, так что десяток наших арбалетов и мой «Ментальный удар» быстро их успокоили. Ну, а потом уже разбуженные матросы выбегали группами по три-четыре человека и гибли, даже не успев понять, что происходит. Когда мы ворвались внутрь, там в живых оставались только пьяный боцман и спрятавшийся в бочке юнга.

Оставался транспортный корабль, на который мы прокрались с предельной осторожностью. Там мы взяли в плен капитана, боцмана и одиннадцать матросов. Решили вопрос без боя, простым мордобоем, сломали врагам, правда, пару челюстей, но в мире магии — это не проблема, через два дня уже будут пить, говорить и даже есть. Они, кстати, особо и не сопротивлялись, поскольку не умели воевать. А отказаться от боя меня заставила их эмблема на рубахах и флаг на корме. Судя по голубым флагам, это были лармийцы. Начинался рассвет, я построил на палубе всех тринадцать человек и предложил выбор.

— Лармийцы, это не ваша война, — обратился я к ним, — мы с вами братья, вас оккупировали файцы. Мы вас освободим. Я — командор Первого легиона гвардии Античной империи. Мы разгромили Первую имперскую армию. Мы освободили Аулику, принцессу солнечной Лармии, и капитана Яна Ястреба. Они — сдались, потому что были вынуждены воевать с нами против своей воли.

— Ян жив! — вырвалось у капитана, — это мой брат, я — Кит Ястреб.

— Да, с ним, я надеюсь, все нормально, он с Ауликой в столице.

— Мы файцев ненавидим, — глядя мне в глаза, проговорил боцман, — но если мы выступим против них, то нас всех убьют.

— А если не выступите, то, значит, вы уже мертвы! — ответил я ему, так же глядя в глаза. Инициативу перехватил Порта, который сказал, что мы принимаем в свой отряд только отличных моряков, всякие криворукие нам не нужны. Тут уж лармийцы возмутились, утверждая, что на этой реке лучше их никого нет.

Я понял, что мне удалось вовремя назвать нужные имена. К принцессе отношение было хорошее, а капитан, как оказалось, был местной знаменитостью, победителем кавалерийских турниров.

Лармийцы мне присягнули после того, как мы подняли гильдийский штандарт на борту флагмана. Все как обычно: «Антийская звезда, на суше, на море, в воздухе и на святых небесах, и в преисподней…»

Едва расцвело, мы отдали швартовы и, не поднимая лишнего шума, ушли из Северной гавани. Лошадей с двумя бойцами из шайки Даши отправили в убежище беглецов. Порта сказал, что впереди по течению будет Рыбная пристань, и там мы встанем на стоянку, чтобы сделать ревизию кораблей.

Утром я открыл системные сообщения:

«Вы захватили в плен Арда, командира пехотного полка Третьей файской императорской армии, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 300 единиц.

Вы убили 207 пехотинцев Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 20700 единиц.

До следующего уровня — 26034 единиц.

Вы уничтожили воинское подразделение врага в составе меньшей по численности группы, вам доступна персональная награда в соответствии с классом вашего персонажа.

Вы уничтожили пехотный полк, а их командира взяли в плен. Вы получаете 1 единицу характеристики Лидерство.

Вы получили добычу: 2000 золотых монет.

Вы получили персональную добычу: Зелье полного исцеления Верховного алхимика Цеса, исцеляет все раны вне зависимости от их тяжести, повышает регенерацию на 500 % на срок 35 лет по летоисчислению планеты Антия».

Я сидел на палубе и завороженно смотрел на свои корабли больше часа, пока мы двигались по реке, заметно расширяющейся к устью. Кораблями сейчас управляли боцман Вилли и, как ни странно, Вальд, который оказался не стрелком, а бывшим старшим помощником капитана. Наконец команды сбросили скорость и корабли осторожно вошли в неизвестную мне гавань. На берегу её была рыбная пристань да небольшой поселок. Вражеских войск видно не было, но пираты все равно спустили шлюпки и отправились на берег. Нам было видно, что поселок обитаем, у пирса стояло несколько маленьких суденышек рыбаков и торговцев.

Пока разведка была на суше, я осмотрел трюм флагмана. Чего тут только не было! Во-первых, поражал большой запас пороха и ядер в арсенале, с таким можно воевать сутками, непрерывно обстреливая врага. Интересным был арсенал абордажной команды: двадцать мушкетов, несколько десятков мощных арбалетов, которые были, наверное, раза в два тяжелее обычных, но и стреляли, видимо, дальше. Во-вторых, был большой выбор тяжелой брони, ростовых щитов, длинных пик и алебард с металлическим древком, но при этом легких. Это был сплав алюминия или титана — наследие древних Антов. Вряд ли файцы могли его делать самостоятельно. Скорее всего, просто вторично использовали под свои нужды, более длинная пика даёт преимущество в дистанции атаки. Понятно, что и металл, которым оббиты корабли, — тоже очень легкий, если не полностью такой же.

Пороха тоже было гигантское количество, целый склад бочек, который находился на самой нижней палубе. Думаю, его хватит до конца войны, да еще и не только этому кораблю. Также были большие продовольственные припасы: крупы, солонина, вяленое мясо и рыба, сушеные ягоды и травы для напитков. А вот спиртного не было совсем, хотя я рассчитывал, что сейчас найду бочонок вина или бутылку рома и отмечу такой удачный рейд. Но, как я не искал, никаких бутылочек, бочонков, кожаных фляг со спиртными напитками не обнаружил.

В корабельной тюрьме пришел в себя командир пехотного полка Ард, и я решил с ним поговорить. Когда зашел в его клетку, он встал по стойке смирно. Обычный молодой парень лет двадцати, как говорится, спортивного телосложения, лицо самое обычное — ямочки на щечках, нос картошкой, серые глаза, кудрявые темные волосы.

— Ард, ты понимаешь, где ты? — спросил я его.

— Да, на борту нашего флагмана, — ответил он, глядя не на меня, а прямо перед собой, — вы его захватили этой ночью.

— Ард, твое подразделение уничтожено полностью, как и команда этого корабля, — решил я включить «доброго полицейского», — мне нужно задать тебе вопросы, а ты должен на них честно ответить. Тебе это понятно?

— А если я не отвечу? — спросил он, по-прежнему глядя в точку перед собой.

— Ну, тогда тебя казнят после суда, который обязательно будет, — с нажимом проговорил я.

— А что я сделал? — он вдруг повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза, — я только атаковал вражеские войска. Мои солдаты не мародёрили, не творили зверств с мирным населением. Они даже в трактирах платили за все, что съели и выпили. За что меня судить? Я не такой, как файцы, которые каждый захваченный поселок топят в крови…

— Кто ты? Из какой провинции? — спросил я его.

— Королевство Эрини, — ответил он, смотря на меня с немым вопросом о своей дальнейшей судьбе.

— Суд разберется. В чем ты виновен, я не знаю, — ответил я ему, когда пауза затянулась, — так что насчет вопросов?

— Задавайте, — он кивнул, — я дам только те ответы, которые не навредят моему королевству.

Ну, и на том спасибо, уже хорошо, что готов говорить. Не придется использовать «Ментальный контроль».

— Какова численность армии Файской империи на этом берегу? — я начал задавать свои вопросы.

— Первая, вторая и третья армии насчитывают более двадцати тысяч бойцов. Но первая армия частично уничтожена, частично отправлена в тыл, так как потери составили более половины численности и уничтожено всё ее снабжение. Эту армию ждет трибунал, роспуск и новое формирование, может быть, со сменой названия и штандарта. Также реку перешла Калькадосская штурмовая армия, это еще восемь тысяч солдат со штурмовым снаряжением.

— Кто уничтожил первую армию? — я просто хотел узнать, что знают про нас враги. Его ответ меня обескуражил.

— Мы точно не знаем, с кем она столкнулась, — покачал головой Ард, — но, думаю, что это небольшое подразделение, скорее, гвардия или легкая кавалерия с поддержкой магов. Но точно это не обычное армейское подразделение со стандартной тактикой.

Хорошо, что конкретики они про нас пока не знают, а вот особенности вычислили сразу. Говорил Ард слишком грамотно, ну, не тянул он на пехотного офицера, явно благородный, плюс при пленении у него был приличный меч.

— Ард, кто ты по статусу в Эрини?

— Младший сын короля, без права на титул и корону, — он мне кивнул в приветствии.

— Меня зовут Леонид, командор Первого легиона гвардии Античной империи, — представился я, достал из кармана свой нагрудный знак и прикрепил его на стальные пластины кителя.

— Антийская звезда…, — проговорил он, пристально глядя на знак.

— Да, я буду восстанавливать империю на всем континенте. Ваше королевство будет верно Статуту Командора? — спросил я его.

— Отец — нет, — Ард презрительно поморщился, — он слишком замаран кровью невинных, для него присяга статуту закончится виселицей. А вот мать поддержит статут, она хранит его копию и грезит единой империей. Я, конечно же, буду служить исполнению статута, мама меня воспитывала в достойности. Но как ты это сделаешь?

— Всему свое время, — я посмотрел ему в глаза, — сначала уничтожу вторую и третью армии.

Потом удивленный моими амбициями парень рассказал о том, что основную массу армий врага составляют подразделения, собранные из провинций. Они действуют по приказу файцев и под страхом смерти своих близких.

Свыше пяти тысяч файцев, в составе которых несколько сотен магов, являются неким заградотрядом, который двигается во второй линии атаки и следит, чтобы первая линия не побежала назад. Они лучше экипированы, у них лучшее вооружение, в том числе мушкетоны и пистоли, новые пушки с зарядкой со стороны артиллериста, а не через ствол. Файцы были самыми отмороженными, не соблюдали законы, кроме права сильного, конечно. Их власть была основана на терроре, даже в армии это чувствовалось. Они пытали и убивали пленных, практиковали убийства мирных жителей ради устрашения населения захваченных городов и поселков, угоняли людей в рабство и забирали все, что им нравилось.

По словам эринийца, остальные провинции старались соблюдать свод законов, пусть и в урезанном виде. Мне понравилось его умозаключение, что большинство провинций, в случае военной победы Античной империи, с радостью в нее войдут и восстановят старые добрые порядки.

Когда бойцы вернулись с берега, я собрал военный совет и показал два капитанских жетона и свитки, которые давали любому человеку навыки управления боевым кораблем. Надо сказать, что пока мы еле справлялись с управлением кораблями, а в случае морского боя были крайне уязвимыми для врага. Причина заключалась в том, что у нас не было капитанов и полноценной команды. Боцман и Вальд с трудом распределили пиратов по кораблям, чтобы обеспечить решение минимальных задач по перемещению по реке.

— Я думаю, что капитанами должны стать Порта и Вальд, — озвучил я свое предложение и попросил всех высказаться. Естественно, что начались споры и главное возражение было в том, что Вальд — и так старпом с морским образованием, и лучше свиток на него не тратить. Ведь свиток может сделать капитаном «любую сухопутную крысу», как выразился Порта, а, значит, у нас будет еще один компетентный офицер. Вальд с этим доводом согласился, хотя было видно, что расстроился, но виду не подал. Понятно, тебя чуть не сделали капитаном, а это высшее звание среди пиратов, теперь же предлагают быть старпомом непонятно у кого. В этом вопросе я был на стороне Вальда, он реально заслужил капитанскую должность. Причем, внятной кандидатуры ни у кого не было. Веселая Даша становиться капитаном совершенно не хотела. Майоран надеялся, что найдет Майку и будет следовать за ней. Два ветерана флота, которых мы нашли в убежище беглецов, были староваты для будущих битв, им бы до конца этой военной кампании дожить. Были еще варианты с боцманом Вилли и главным пушкарем Варном, но это тоже самое, что и с Вальдом, — придется потратить свиток на уже подготовленных для флота специалистов.

— Порта, а ты кем был на корабле Карася? — меня заинтересовало, почему никто не говорит о Порте, как о «морском волке».

— Никем, я не был на корабле Карася, — стушевался тот, — я уже в гавани познакомился с пиратами, мы штурмовали вместе поселок.

Оказывается, Порта был командиром абордажной команды на имперском корабле, пока его не выгнали за систематическую пьянку. То есть он, по сути, не совсем моряк, скорее, морская пехота. И его свиток вполне заслуженный, он полжизни ходил на кораблях, но мало что в них понимает. А лидерство среди пиратов он заслужил, благодаря уму и природному обаянию. Этакие сто шестьдесят килограммов сплошного обаяния!

Ну, был еще вариант, что капитаном стану я, но все понимали, что я покину этот мир, как только позовет Вавилон. Значит, тоже впустую потраченный свиток. Оставался Марат, «чистопородная сухопутная крыса»: кавалерист, дознаватель структуры правопорядка имперской стражи, что-то типа полиции. Но я понимал, что он в скором времени будет рваться к Даше, а не в очередной длительный морской рейд. Оставался только Вальд, о чем я и объявил собравшимся.

Когда Порта и Вальд прочитали свитки, ничего не изменилось, но они сказали, что теперь понимают устройства кораблей, могут ими полноценно управлять, ремонтировать и воевать на них.

Я переименовал корабли: «Стальной кулак Императора» стал «Варягом», «Стремительная Аннет» — «Авророй». Имена кораблей как-то сами возникли в голове, я не задумывался, просто вписал новые названия как само собой разумеющееся. Капитан Дерзкий Порта возглавил флагман, Капитан Смелый Вальд — бригантину. Они были счастливы как дети — сбылись их мечты, они получили статус и управляют одними из лучших кораблей этого мира. Отмечу, что и корабли соответствовали их психотипам, повадкам и телосложению. Крупный, мощный «Варяг» подходил здоровяку Порте, а быстрая, легкая и стремительная бригантина — такому же быстрому, сообразительному стрелку. Да, на моей памяти это была самая головокружительная карьера — из сержантов в Капитаны.

— А что на берегу? — спросил я, когда были окончены поздравления и торжественные речи.

— Много полезного, — ответил Порта, — там три десятка рыбаков, у которых файцы сожгли суда. Все они не против пойти к нам на службу. Возможно, кто-то останется насовсем, но основная масса уйдет после окончания войны. Мы могли бы закрыть нехватку моряков на парусах обоих кораблей.

— Да, берите всех, кто хотя бы знает название парусов. Сутки на слаживание хватит? — спросил я.

— Нет, — честно ответил Порта, — но выйти из гавани, идти по реке, и в случае боя — повернуться бортом, сможем. Если ширина реки позволит. Лучше бы нам в море баталию дать, там места много.

— Что еще полезного?

— Провизия. Много рыбы скопилось, торговцы за ней уже давно не появлялись, — продолжил Порта. — Несколько имперских грузов: парусина, веревки, красители.

— Какие красители? — не понял я.

— Красная, желтая, голубая краски для ткани, железа, дерева, — скрупулёзно перечислял Порта, — есть еще партия металла Антов.

— Бери все, вот деньги, — я выложил на стол пару сотен золотых, у меня вдруг появилась идея. Я задал вопрос:

— Капитаны, если мы появимся такие красивые у форта, по нам откроют огонь?

— Конечно! У нашей империи нет железных кораблей, — ответил Вальд.

— Тогда нужно покрасить паруса в красный цвет! — выпалил я и все присутствующие идею оценили.

— Да, это будет понятно на берегу, — кивнул Вальд, — красный цвет имперского штандарта покажет нашу принадлежность. Может, еще звезду золотую нарисовать? Наши поймут, что командор на борту, а на врагов будет психологическое давление. Антийской звезды они боятся.

— Да! — от радости я даже вскрикнул, — пусть начинают бояться до боя!

Потом, когда все разошлись, Вальд попросил переговорить с глазу на глаз. Он долго мялся, прежде чем начать.

— Леонид, спасибо, что сделал меня капитаном, — он искренне был благодарен, это я видел по его горящим глазам, — но я тебя должен предупредить, что корабли — это очень дорогая игрушка. Не будет ли уместным продать железную бригантину и купить судно попроще? Ремонт корабля, даже после непродолжительного выхода в море, обходится в несколько сотен золотых, а ещё содержание команды, провизия! Это очень дорого.

— Знаю, Вальд, — похлопал его по плечу, — но в моих планах расширить флотилию до пяти судов. И это при условии, что «Мирабелла» — не наш корабль, его придется оставить владельцу после войны. Денег у меня уже больше ста тысяч золотых, все вы получите деньги на собственные дома, если не решимся построить свою крепость. Не переживай зря. Главное — сохранить корабли, не потерять их в бою. И помни: от грамотного использования бонусов гильдии зависит исход будущего боя.

— Нам нужны пушки поменьше, — согласился Вальд, — если мы сможем поджигать корабли, то важен не калибр, а дальнобойность и скорость перезарядки.

— Да, каждый седьмой снаряд будет зажигательный, — кивнул я, — то есть ты с твоими шестью пушками, даже если отстреляешься обоими бортами, можешь и не поджечь врага.

— Поэтому десятифунтовки надо менять на четырех— и шестифунтовые орудия, — предложил Вальд, — по восемь на борт. Что ты знаешь о морском бое?

— Ничего, расскажи, — попросил я.

— Ну, сначала погоня, которая может длиться часами и сутками, — почесал затылок Вальд. — Поэтому важен наш гильдейский бонус к скорости. Если случился бой, то он тоже может длиться несколько дней, повредить корабль очень сложно. Обычно сближение кораблей происходит, когда у одной из команд убито слишком много моряков и некому ставить или менять паруса. Стрельба пушек, в первую очередь, поражает людей, от удара ядер летят осколки, они бывают каменные и рассыпаются при ударе, нанося травмы экипажу. Деревянные осколки от палубы также ранят моряков. Ну, само ядро может задеть рикошетом, тогда просто чудовищные травмы. Когда команда не может управлять и сохранять скорость, корабль догоняют и высаживается абордажная команда, которая добивает экипаж. Я слышал про бои, которые длились неделю.

— Да уж, наши ядра многое меняют, — я задумался.

— Наши ядра с магическим пламенем изменят все! — возбужденно проговорил Вальд, — Одно попадание таким в любое место, и вражеский корабль сгорит на наших глазах! Бой может закончиться через несколько минут после начала.

— Обсуди это с Портой и с кем посчитаешь нужным, — я принял решение, — ты будешь главным по переоснащению наших кораблей. Под нашу тактику нам нужно все изменить.

— Да, зачем абордажная команда, если от врага осталась горстка пепла? — он опять кивнул. — Все нужно менять!

Я улыбался, все — таки приятно, когда не ошибся в человеке. Вальд — не просто потомственный моряк с классическим образованием, уверен, что он станет адмиралом моего будущего флота и идеологом новых принципов ведения морского боя.

…До конца дня на кораблях царила суета, новенькие учились ставить паруса, заряжать и целиться из пушек. Мы даже сделали пробный залп с одного из бортов. Это было очень громко, все-таки большие пушки делают большой «бум». Вечером Соня улетела на охоту, а волк остался скучать на корабле. Он уже все облазил, весь день воровал откуда-то мясо, обожрался и теперь грустил на носу корабля у бушприта. Ночь прошла спокойно, все следующее утро опять шла муштра команд, и только после обеда мы снялись с якоря.

Это было нечто! Флот с красными парусами и желтыми звездами по центру прямых парусов. Когда мои ребята красили паруса, а потом их сушили, то это увидел Кит Ястреб и сразу потребовал выдать ему казенную краску. Так что все три корабля теперь шли под имперскими цветами с командорскою звездой. На грот-мачте флагмана развевался мой штандарт. Капитан Порта с боцманом долго решали, что и как вешать. На флоте с символами не шутят, все серьезно, по флагам получают информацию о тебе другие корабли. В итоге со словами «у командора нет господ» отложили штандарт Норсов и подняли только гильдейский. К концу дня на «Мирабелле» развевался тщательно повторенный мой красный штандарт, а под ним — небесно-голубой лармийский.

Мы встали на стоянку, так как двигаться в полной темноте безлунной ночи было тяжело, да и хотелось дать отдых командам перед завтрашним боем, в том, что он будет, никто не сомневался. Устье Эллины должно быть перекрыто файским флотом. Опять я видел сосредоточенные лица пиратов, которые знали, что такое морской бой. Не слышно было шуток за ужином, никто не пил пиво, чувствовалось, что все внутренне собрались, «пружинка завелась». Моряки, которых мы взяли на Рыбной пристани, никогда не участвовали в реальном бою, но даже они прониклись моментом и не шумели, разделяя общую сосредоточенность и серьезность. Завтра мы все могли погибнуть, но верили, что, если это и случится, то мы всё равно нанесем непоправимый урон Железному флоту.

Утром мы быстро пошли вниз по течению к устью реки — приморскому лиману. К полудню мы уже вошли в лиман и увидели группу из трех кораблей врага. Пушкари заняли свои места, абордажная команда, состоящая из королевских гвардейцев Рира, собралась на корме под абордажными мостками. Файцы и не думали осторожничать — их корабли пошли нам навстречу. Они первыми начали стрелять, по парусам распознав нас как флот Античной империи. Мы держали паузу, капитан Порта хотел стрелять наверняка, поближе подпустив врага. Пушкари терпеливо ожидали команду, сосредоточенно вглядываясь во вражеские корабли. Матросы на реях напряженно ждали команды капитана. Казалось, время замерло, только шум волн, разбиваемых носом корабля, нарушал это затишье перед боем. Враги, наоборот, беспрерывно стреляли из носовых орудий, но ядра не долетали и падали правее нас. Их корабли, построившись треугольником, шли параллельными курсами.

— Носовые пушки! Готовься! Огонь! — понеслись приказы капитана.

Спереди неслабо так громыхнуло, и мы промазали. Ядра ушли левее переднего корабля файцев, причем, сильно левее. Враг сделал залп и тоже промахнулся. Когда до переднего корабля оставалось метров четыреста, Порта прокричал следующую порцию команд:

— Лево руля! Правый борт, готовсь!

Корабль чуть накренился в повороте, а после команды «Прямо руля!» выровнялся. Такой же маневр сделал и враг, повернувшись к нам бортом.

— Огонь!

Когда выстрелили все восемь пушек, я аж ошалел от удара по ушам, это было оглушительно. От неожиданности Яр, спрятавшийся на корме вместе с солдатами Майорана, истошно завыл, громко и пронзительно. «Реально, как сирена эсминца», — пронеслось у меня в голове. И этот звуковой удар пришелся по врагам, парализовав их. А наш залп был удачным: целых два ядра, пока летели, пылали магическим огнем. Но одно не попало — плюхнулось в воду с фонтаном пара позади вражеского корабля, а второе ударилось об железный борт и отскочило. Зато три обычных ядра ударили по палубе. Одно даже отрикошетило от нее и порвало косой парус.

— Кормовые пушки! Готовсь! Лево руля! — Порта продолжал отдавать команды.

Вражеский корабль так и не выстрелил по нам своим правым бортом. Так как команда была оглушена воем волка, он продолжал разворот, поворачиваясь к нам кормой.

— Прямо! Огонь!

С кормы громыхнула пара наших пушек, и это была удача. Оба ядра, одно из которых было объято магическим огнем, влетели в кормовую деревянную надстройку над железным бортом. Через пару секунд она запылала, высота огня подскочила до шести метров, загорелись паруса. С вражеского корабля раздались крики отчаяния и какие — то беспорядочные команды.

— Право руля! Левый борт, готовсь! — Порта готовил корабль для удара по левому паруснику врага, который уже приблизился к нам. Враг первым повернул к нам свой левый борт и выстрелил. Попал! Прямо передо мной на палубу шлепнулось красное ядро.

— Чего ждешь, туши! — мимо меня пробежал Мрак с ведром и вылил воду на ядро. Зашипел пар, палуба на месте падения ядра почернела.

— Вы че творите?! — крикнул я, кинувшись к борту. — Мое имущество портить?!

Меня такая злость взяла, такая обида захлестнула! От этой вспышки гнева проснулась сова, сидевшая где — то на рее, и с перепуга заголосила: «УУФ, УУФ!». Ну, сейчас я им дам «ууф» полную панамку.

Я нашел глазами капитана врага, который стоял на центральной надстройке с подзорной трубой. «Ментальный сбой!». Я активировал навык, рассчитывая, что он уснет. Но этого не произошло, у капитана просто взорвалась голова. Он так и упал с поднесенной к несуществующей голове подзорной трубой в правой руке.

— Вот такой вам УУФ! — проорал я вражеской команде. «УУФ», — одобрительно донеслось откуда-то сверху. «Ментальная дезориентация!». Я активировал свой пятый навык и увидел, что абордажная команда, которая стояла на корме вражеского корабля, бодро прыгает на нижнюю палубу, чтобы колоть пиками своих же пушкарей. С матросами на верхней палубе они расправились за несколько секунд.

— Право руля! — скомандовал Порта, когда отстрелялись наши пушки левого борта. Одно ядро было с магическим огнем, но оно лишь вскользь ударило по железному борту, так как вражеский корабль закручивало направо. Возможно, заклинило руль или мои «зомби» убили рулевого. Кормовые пушки попали в цель, но это были обычные ядра.

Я огляделся: первый корабль пылал полностью, просто высоченный костер посреди моря и три почерневшие мачты с голыми реями над костром, так как паруса уже сгорели. Вдалеке «Аврора» уводила от нас третий корабль врага, который кинулся за ней в погоню.

Мы тоже имели мало шансов догнать быструю бригантину. Третий корабль врага был такого же класса, как у Вальда, — двухмачтовая бригантина, но при этом он был ощутимо медленнее. Вальд, увидев, что мы идем ему на помощь, начал приближаться к нам по кругу с большим радиусом. А враг решил срезать круг, и вышел точно на наши носовые пушки. Правда, мы опять не попали.

— Лево руля! — гаркнул капитан Порта, и мы встали с вражеской бригантиной бортами друг напротив друга на расстоянии около пятидесяти метров.

— Огонь!

— Огонь! — услышал я крик капитана вражеского корабля.

Два залпа грянули одновременно. По нашей палубе заскакало два ядра, кто — то вскрикнул, загремело ведро и выкатилось мне под ноги. Я его схватил и, спешно зачерпнув воды из пожарной бочки, побежал искать вражеский снаряд. Быстро нашел, залил и оказался в плотной дымовой завесе. Когда дым от залпов рассеялся, я увидел вражеский корабль. Мы не просто попали, мы попали образцово — показательно. Нос вражеского корабля горел, на корме корчилась от боли и стонала вражеская абордажная команда, посеченная кусками мостка, который разнесло вдребезги наше ядро.

— Стрелки, цельсь! — услышал я команду с нашей кормы, где полтора десятка гвардейцев целились во вражеский корабль из мушкетов.

— Огонь! — крикнул Майоран, и грянул залп. С вражеского корабля раздались новые стоны, а потом — матюки.

— Лево руля! Курс держать на север, за кораблем врага! — скомандовал капитан Порта, и мы начали разворот. Корабль, с которым мы сейчас вели бой, горел уже выше нижних рей, паруса вспыхнули. Наш капитан, видимо, решил догнать последний уцелевший вражеский корабль. Ну, как уцелевший, не совсем…

Мы его догнали через полчаса. Корабль шел странными зигзагами. Команду, скорее всего, убили мои «зомби», оказавшиеся абордажной командой, которая не умеет ни управлять кораблем, ни стрелять из пушек. Большой трехмачтовый парусник, который был лишь чуть меньше нашего флагмана, сейчас был неуправляем. Его крутило по какому-то сложному маршруту, паруса хлопали на ветру, а косые вообще болтались, не закрепленные снизу. И очень нехорошо скрипели мачты, прямо скажем, погано скрипели.

— Абордаж, готовсь! — крикнул капитан между своими «лево — право», он пытался выровнять нас по скорости и курсу.

В названиях парусов, которые то поставь, то убери, я не разбирался и уже запутался. Минут двадцать мы пытались сблизиться с файским «летучим голландцем», а когда это получилось, опять грянул залп мушкетов, и на вражеский борт перекинули мостки. Королевские гвардейцы ворвались на него и быстро оттеснили абордажную команду врага к противоположному борту. Ну, а потом более длинные алюминиевые пики показали свое преимущество. Бойцы кололи врагов, скрываясь за ростовыми щитами, а те просто не доставали наших ребят своими «коротышами».

Считаю нужным отметить, что выучка у людей Майорана была отменная. За несколько минут напряженного боя они подавили всякое сопротивление. Лишь пару раз стоявший за спинами бойцов лекарь Мрак залечивал незначительные раны. За время боя на палубе абордажных команд мы опять отдалились от корабля и потом долгое время снова сближались. Наконец на тот борт перешли наши матросы из резерва во главе с боцманом, и мы спустили их паруса, положив корабль в дрейф. А внутри корабля был ад, под действием моего заклятия пехота перебила всех прямо на рабочих местах. Там всё было залито кровью, за пять минут успели заколоть и зарубить более семидесяти моряков. Команда, оставшись без капитана, не смогла организовать сопротивление.

Когда ко мне подошел Майоран, я стоял у трупа капитана и оттирал от его мозгов подзорную трубу. Она была вполне технологично сделана, идеальная спайка меди, хорошо отполированные линзы. Это, конечно, было изделием не Антов, а людей. Но качество указывало, что в Файской империи имеются зачатки промышленного производства и некоторых технологий.

— Я правильно понимаю, что ты тот самый командор Игорь? — спросил Майоран чуть запнувшись, когда увидел обезображенный труп капитана.

— Нет, — покачал я головой, — я командор Леонид, а почему ты решил, что мы с Игорем одно лицо?

— Потому что ты — псионик, — вздохнув, нахмурился Майоран, — если об этом узнают, то объявят охоту. Даже император может захотеть твоей смерти.

Я улыбнулся и спросил:

— Могу я в таком случае надеяться на защиту и укрытие в Рире?

Он опешил от такого вопроса. Пауза затянулась, и он наконец сказал:

— Решать Майкидоре, я дам тебе свой кров и спрячу, но как Майоран Раш, за провинцию я решать не могу.

— Ну и отлично! — я протянул ему подзорную трубу, — кто это делает?

— Мы, — он открыто улыбнулся, — в смысле Рир.

— А паровой движитель на флагмане?

— Тоже Рир, прошлый командор основал много промыслов, потому что у нас есть нефть и газ, — сказал, как ни в чем не бывало, гвардеец. А вот у меня челюсть упала на пол.

После этого боя мало кто в моем отряде сомневался, что я — псионик. Многие знали о взрыве головы капитана, многие видели последствия установки ментального контроля над абордажной командой вражеского корабля. И если мои пираты и стражи уже видели это раньше, то остальные были напуганы. Все тактично избегали этой темы, ну и я ее не поднимал. Хотя, думаю, надо будет объясниться с членами отряда, развеять их страхи и пообещать не использовать ментальный контроль против них. Ну, а пока пусть побоятся, ничего страшного. Яра же тоже сначала боялись до жути, а сейчас он — любимец публики.

Посыпались системные сообщения:

«Вы уничтожили Иштвана, капитана военного корабля «Черный пепел» Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили 64 военных моряка корабля Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 6400 единиц.

Вы уничтожили Лидса, капитана военного корабля «Быстрый кречет» Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили 32 военных моряка корабля Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 3200 единиц.

Вы уничтожили Дмитро, капитана военного корабля «Ураган Селевии» Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили 85 военных моряков корабля Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 8500 единиц.

Вы получаете уровень! Вы достигли 32 уровня, доступно 1 очко характеристик.

До следующего уровня — 83535 единиц.

Вы захватили корабль «Ураган Селевии». Вы получаете 1 единицу характеристики Лидерство.

Вы получили добычу: 2400 золотых монет».

При подходе к форту мы увидели эскадру врага, целых пять кораблей — два двадцатипушечных барка, две десятипушечные бригантины и шхуна, как мы решили, корабль поддержки. Корабли лежали в дрейфе на расстоянии полутора километров от берега и периодически обстреливали форт с правых бортов. Результативность их обстрела нам была не видна, но это безобразие нужно было прекратить!

Мы заходили с севера, то есть с открытого моря, так как логично предположили, что дозорные смотрят в сторону форта, на юг. Нам почти удалось подойти незамеченными, видимо, сказывался бонус маскировки, но два корабля с алыми парусами — слишком заметная цель, чтобы ее случайно «просмотреть». Когда до файских кораблей оставалось меньше километра, нас заметили, враг начал поднимать паруса, чтобы не быть неподвижной целью.

Вражеские корабли стояли в линию перед фортом. Это обстоятельство сыграло с ними злую шутку: они не успели набрать скорости, необходимой для маневра, и мы просто врубились в центр их строя. И «Варяг», и «Аврора» отстрелялись с обоих бортов по баркам, но безуспешно. Мы повернули на запад, увлекая за собой вражескую эскадру. Вальд стазу направил свою бригантину севернее и скинул скорость, за ним следом устремились оба таких же корабля врага. Вальд хладнокровно дождался, пока они заглотят наживку, и пошёл полным ходом на север, уводя их за собой. Наш флагман еще раз обменялся залпами с барками врага, но опять без попаданий. Я заметил, что огненные ядра вылетали чаще, чем раз за семь выстрелов, нередко в залпе одного борта, состоящего из восьми пушек, была сразу пара таких ядер. Но пока попасть не получалось, поэтому мы начали снижать скорость, чтобы сблизиться с врагом, который никак не мог поставить паруса.

Когда расстояние стало меньше ста метров, и ближний к нам барк отстрелялся — его ядра гулко ударили по стали корпуса, я приподнялся над бортом, нашел глазами капитана, стоящего у рубки, и активировал «Ментальный сбой». Голова у этого капитана не взорвалась, он просто оказался парализован. Замер как истукан, прервав команду на полуслове. И тут я врубил свой коронный навык для морского боя — «Ментальная дезориентация». В этот раз под контроль удалось взять только половину абордажной команды, в первую же секунду массового помешательства один из «зомби» подскочил к парализованному капитану и мощным ударом алебарды отрубил ему голову. Может, он не любил его или был обижен… Вторым своим ударом «зомби» разрубил боцмана, как говорится, «до пупка». Голова капитана покатилась по палубе на корму, где уже была схватка между дезориентированными и сохранившими рассудок воинами.

Их корабль терял скорость, потому что несколько моряков, тоже ставших моими «зомби», старательно срезали с рей паруса и они, плавно кружась и развеваясь, падали в море. Второй вражеский барк не ожидал такого снижения скорости союзника и гулко ударился ему в корму. Несмотря на то, что удар был небольшой силы, с рей посыпались моряки обоих кораблей. Они приземлялись на палубы и с хрустом ломали себе кости, а некоторые — падали за борт и плыли за кораблями в надежде спастись.

Некоторое время вражеские корабли шли, сцепившись паровозиком, пока скорость первого корабля не упала до минимума, и вдоль его правого борта смог проскользнуть второй. Когда он сровнялся по скорости с нами, я на всякий случай врубил «Ментальный удар» и еще около десятка моряков на мачтах упали в море. Вдруг грянул залпом наш правый борт, не попасть с такого расстояния было очень сложно, можно было стрелять с закрытыми глазами. С их стороны тоже раздались два взрыва, но это были не выстрелы — «рванула» взрывчатка или порох. Когда дым рассеялся, я увидел, что барк врага горит сразу в трех местах. Горел нос корабля и огонь уже перешел на паруса, пылала рубка, развороченная мощным взрывом, на корпусе пламя бушевало в том месте, где, после соприкосновения с потерявшим скорость собратом, были содраны стальные листы.

— Лево руля! — скомандовал капитан Порта, разворачивая корабль к первому кораблю, где сейчас доживали последние минуты мои «зомби». Команда там частично уцелела, но в портах пушек было не видно, значит, на перезарядке. Нужно было срочно что-то делать! На палубе стоял офицер, с которым мы встретились взглядом, я судорожно активировал «Ментальный контроль», и он уставился на меня стеклянным взглядом. «Иди в трюм, взорви порох!», — я мысленно дал первую пришедшую в голову команду и почувствовал его сопротивление такому приказу. «БЫСТРО!» — гаркнул я изо всех сил. Он сразу сник и побежал к люку на нижнюю палубу. Грёбушки-воробушки! Проблема была в том, что мы быстро сближались с кораблем.

— Порта! — заорал я, когда понял, что осталось около полусотни метров, — Отбой абордажа! УХОДИМ!

— Право руля! — загорланил капитан, почувствовав в моем голосе нечеловеческий ужас.

Боже, как медленно разворачивается корабль. Отменить приказ файскому офицеру я не мог, потому что его не видел. А ментальные команды можно отдавать только тогда, когда видишь жертву, это я понял еще во время допроса Плеша. Мы проскочили мимо корабля-смертника и стремительно уходили от него «на всех парусах». Нам удалось удалиться метров на шестьсот, когда раздался оглушительный взрыв. Барк разорвало пополам, палуба разлетелась на мелкие кусочки, мачты вырвало и подкинуло в воздух, при ударе об воду они с жутким хрустом ломались. Пламя было до самого неба, впрочем, недолго, железный корпус быстро затонул.

— Прямо руля! — капитан Порта правил на паруса Вальда, алеющие вдали. Мы догоняли его больше часа. Наконец, он начал маневрировать в нашу сторону. И тут одна из бригантин, выйдя из боя, пошла на восток к устью Эллины и файской границе. Сбежали!

Тем временем шхуна слишком сблизилась с «Авророй», и команда Вальда зарядила ей в борт огненным ядром. Шхуна вспыхнула, огонь сразу перекинулся на паруса. Она полностью выгорела за считанные минуты и ушла на дно, предварительно оглушив нас взрывом порохового погреба.

Последняя бригантина, будучи с нами на встречном курсе, после залпа в её правый борт вывесила белый флаг. Да, наши пушкари уже освоились с новыми пушками и могут попадать, невзирая на нашу скорость и скорость цели. Одно из ядер было магическим, и корабль вспыхнул в районе передней фок-мачты.

Было непонятно, как принимать капитуляцию у корабля, горящего магическим огнем, который нельзя погасить водой. Вальд кричал им, чтобы спускали шлюпки и бросали корабль, но файский капитан не отпускал команду, пытаясь потушить пожар. После резкого порыва ветра, огонь перекинулся на рубку, разливаясь по всей палубе и поджигая паруса. Теперь спасать там стало некого.

В итоге, четыре вражеских корабля уничтожены, пятый сбежал. Догнать его мог Вальд, но тогда его шестипушечная бригантина должна будет противостоять десятипушечной, получается не самый лучший расклад. Конечно, я мог перейти на его корабль, чтобы добавить в бой пси-атаки, но сейчас деблокада форта была важнее. Мы пошли к крепости-звезде и через несколько часов достигли прямой видимости, хоть и идти пришлось против течения. Я заглянул в системные сообщения:

«Вы уничтожили Радо, капитана военного корабля «Дневной охотник» Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили 64 военных моряка корабля Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 6400 единиц.

Вы уничтожили Гиста, капитана военного корабля «Гроза Сарна» Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили 62 военных моряка корабля Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 6200 единиц.

Вы уничтожили Пирна, капитана военного корабля «Южный крест» Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили 37 военных моряков корабля Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 3700 единиц.

Вы уничтожили Рауля, капитана военного корабля снабжения «Каталина» Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 500 единиц.

Вы убили 21 военного моряка корабля Северного флота Файской империи, 30 уровня, в составе группы, вы получаете опыт — 2100 единиц.

До следующего уровня — 69700 единиц.

Вы получили добычу: 3200 золотых монет».

ВАВИЛОН, 12 ЭТАЖ