Вокруг темно и очень тесно. Нет возможности нормально пошевелиться. Воняет крашеным деревом и сырой землёй.

Что происходит? Где я?

Ужасно раскалывается голова…

Кажется, что в мозг натыкали иголок, и любое движение, любая мысль — вызывают адскую боль.

Что же случилось…

Сквозь зазоры в конструкции ко мне начинает проникать солнечный свет. Он очень слабый, но он освещает моё жилище и помогает прийти в себя.

Кажется, я начинаю понимать, где нахожусь.

Я в гробу…

Твою же мать…! Что я здесь забыл…?

Стоп. Кажется, начинаю вспоминать…

Сегодня — решающий день. И я либо сдохну, либо обрету шанс на новую жизнь.

Как всегда нацепив одеяние Верховного Библиотекаря, и выпив кофейку, я отправляюсь на работу. Ну, как на работу. Если почти единоличное управление целой империей считать работой — то да, на работу. А вообще, обычно это называют как-то иначе…

И хотя я не особо тревожный по своей сути человек, но сегодня — было не по себе. Как-никак, решалась моя судьба. И зависело всё от удачного стечения обстоятельств. Но обо всём по порядку.

Так вышло, что…

Уже завтра сотни миллионов моих сограждан превратятся в ничто.

Угу. И у меня нет совершенно никакой возможности их спасти.

Но в чём же дело? Какая угроза нависла над нами?

Сложно поверить. Настолько глупая, но настолько неотвратимая, что обидно становится. Суперразвитое государство, занимающее почти всю территорию земли, все граждане которого ни в чём не нуждаются (и это правда, а не лозунг лживого политика), уже завтра будет уничтожено гигантским небесным телом. Одним из сотен подобных, движущихся в нашу сторону.

И нет никакой возможности этому помешать. Магия магией, но когда огромное нечто грозится врезаться в вас — ничего тут не поделаешь. И вариант с переселением на другие планеты, либо с сохранением хоть какой-то жизни хоть где-то — не сработает. Почему? Да потому что все планеты, до которых возможно долететь — тоже будут разрушены.

А вылететь за пределы солнечной системы — невозможно. Вокруг неё ещё миллионы лет назад образовалась аномалия. Защитное поле, происхождение которого так и не разгадала наука. Оно хаотично пропускает через себя объекты извне, но не выпускает те, что внутри.

О надвигающейся угрозе я узнал ещё около восемнадцати лет назад. Наши спутники засекли то самое тело (чуть позже названное «Рангарёк») и передали информацию в главный штаб.

Мы собрались всей верхушкой власти и стали обсуждать, что с этим делать. Наши компьютеры давали однозначный ответ. Они называли конкретную дату столкновения с точностью до минуты. 16 августа 2022 года, половина одиннадцатого утра.

Положение безвыходное. Что делать? Мы стали обсуждать все возможные варианты. В принципе, их было всего два.

Первый — рассказать об угрозе остальному населению, и тогда каждый человек на земле знал бы о том, что ему осталось жить ровно восемнадцать лет. Это посеяло бы панику и омрачило оставшиеся годы.

Второй — никому ничего не рассказывать, держать информацию в строгой секретности и попытаться провести это время как можно лучше. Конечно, избрали именно этот вариант. Мы специально тратили все свои ресурсы на то, чтобы населению жилось максимально хорошо. Так сказать, исполняли свой долг с лихвой.

И вот, восемнадцать лет минуло как один день. Уже завтра «Рагнарёк» должен разнести к чертям собачьим нашу планету.

А сегодня наш Великий Император (на самом деле просто представительское лицо, за которым стоят такие, как я) по телевидению объявит о Рагнарёке. Чтобы в последний день империя ощутила единство, и умерла с тёплым чувством. Там такая речь подготовлена, что плачу будет стоять…

Но каким образом у меня появился шанс остаться в живых? И почему только у меня?

Дело в том, что я, как Верховный Библиотекарь, считаюсь (и не случайно), одним из сильнейших и умнейших людей в империи. И однажды мне удалось, спустя годы тренировок, освоить специальную магическую технику.

Эта техника должна позволить мне переселиться в тело человека из другой реальности. Сложность — уровень 999. И нет здесь никакого варианта, при котором переселиться позволено еще хотя бы одному. Никто кроме меня просто на это не способен.

В чем заключалась стратегия этой техники?

Ещё давно, примерно в то время, когда стало известно о Рагнарёке, я впервые смог установить связь с другой реальностью. Каким образом?

Я подключился к телу случайного младенца из параллельного мира. С того момента я был с ним синхронизирован. И ровно один раз в год получал возможность на некоторое время вселяться к нему в голову.

Я мог лишь направлять реципиента в определенную сторону. Очень многие вещи у меня не получались, но некоторые, всё-таки, достигали своего результата.

Например, я смог внушить ему, чтобы он всё свободное время тратил на чтение книг. Хм… почему именно это?

Да потому что система магии что в моём мире, что и в том, завязана на Буквах. И если тратить недели и месяцы на чтение — это даст определённый результат.

Также я сподвигал парня к тому, чтобы он занимался укреплением своего тела. Получалось похуже, чем с чтением книг, но всё же.

В общем, подготавливал почву для будущего вселения — как мог.

Но тут, наверное, может возникнуть вопрос из раздела морали. Какое право я имею забирать жизнь чужого человека, чтобы позволить существовать самому себе?

Честно сказать, поначалу я совершенно об этом не думал. Мне лишь хотелось выжить несмотря ни на что. Но с течением времени, с каждым моим подселением в тело реципиента, я всё больше привыкал к нему. К этому довольно доброму и смышленому малому. Я проникся к нему, и к его семье.

В последние годы я стал подумывать над тем, чтобы отказаться от этой идеи. И примерно за два года до сегодняшнего дня решил совершенно чётко — нет у меня права отбирать жизнь одного, ради жизни другого.

И уже свыкся было с мыслью, что умереть мне в один день с любимой мною империей, как ради интереса подселился к реципиенту снова. Это было год назад.

Думал в последний раз повидаться со ставшим мне родным человеком. Но узнал страшную новость. Андрей (так звали реципиента), умудрился заболеть раком мозга.

У него случались такие головные боли, что и подумать страшно. У бедолаги не было никаких шансов, чтобы поправиться. Ведь у его семьи совсем не было на это средств. А забесплатно целители того уровня, что могут убирать тяжёлую форму рака — и пальцем не пошевелят.

И единственным шансом для него, чтобы жить — было моё переселение. Именно оно и только оно спасло бы его. Или меня. Не знаю, как тут правильно выразиться.

А всё потому, что при переселении, если это сработает так, как надо, я тут же смогу исцелиться от смертельного недуга. Мои целительские способности это позволяют. В отличие от способностей, которые могут по отношению к реципиенту применять другие. Ведь лучше всего исцелять получается самого себя. А рак мозга для меня — царапина.

Но в чём же была главная угроза, которая могла нарушить все мои планы?

Я не знал, жив ли ещё Андрей. С последнего раза, как я к нему подселялся, прошёл целый год. И даже тогда он был очень плох. А шанс того, что его всё ещё не закопали в землю, был, по моим прикидкам, процентов двадцать.

В этом-то и загвоздка. Я могу переселиться туда, куда переселяться уже поздно. И в чём тогда смысл…?

С такими мыслями я сидел в собственном автомобиле, и ждал, пока автопилот довезёт меня до работы.

Несмотря на то, что на часах было около десяти утра, на улице стояла кромешная тьма. Всё потому, что Рагнарёк уже близок, и тень его падает на землю. Люди, напуганные непонятной аномалией, тревожно бродили по улицам и ждали ответов от правительства.

Как раз в тот момент, когда я проезжал мимо главной площади города, на большом экране прервалось вещание новостей ради срочного сообщения от императора.

«Началось…»

В лифте я встретился с Роксаной. Это жена нашего министра обороны. Лицо у Роксаны как обычно выражало уныние. Раньше она была довольно жизнерадостной женщиной, но в последние несколько лет сильно изменилась.

Дело в том, что её муж съехал с катушек. Он был из тех людей, что своеобразно восприняли новость о Рагнарёке. Взрослый министр как ребёнок начал увлекаться всякой мистической хренью.

Вместо того, чтобы проводить оставшееся время с семьёй, он с головой погряз в псевдонаучной деятельности. Он надеялся, что какие-то древние пророчества помогут спасти ему жизнь на планете.

— Где он сейчас?

Роксана приподняла склонённую голову и ответила:

— Отправился с экспедицией в Южную Америку…

Господи, почему именно туда? Оставил бы уже в покое этих америкашек, и дал им спокойно дожить последний день. Мало, что ли, мы отняли у них территорий в своё время…?

Ладно, чёрт с ними со всеми.

Я вышел из лифта на двести пятнадцатом этаже и закрылся у себя в кабинете. Напоследок решил несколько важных дел, совершил парочку прощальных звонков, а после встал напротив панорамного окна, прямо на поле с двумя вырезанными на нём буквами.

Активировал заклинание.

Я всё вспомнил. Вся предыдущая жизнь за секунду отразилась в моей голове. А это дало понимание того, что делать дальше.

Я незамедлительно начал действовать. Для начала стоило исцелиться, дабы прогнать чудовищную боль. В гробу было почти абсолютно темно, но, слава богу, сквозь большие зазоры в конструкции хоть немного, но проникал солнечный свет.

Обтерев пальцы о мокрую землю, коей было тут немало, я начертил на верхней стенке гроба букву «Ё». Приложил к ней руку, и зелёный свет, образовавшийся от прикосновения, тут же проник мне в голову. Совсем скоро боль исчезла.

«Наконец-то…»

Дальше я стёр нарисованное, и начертил другую букву. Теперь это был твёрдый знак. Но… сколько бы я не прикладывал к нему руку, ничего не выходило. Эффект нулевой.

«Какого хрена?»

Ничего не оставалось, кроме как опять стереть букву, и начертить новую. Снова «Ё».

Прикладываю руку, и… слава богу, солнечная энергия начинает распространяться по телу, в основном концентрируясь на руках.

Когда волны энергии наполнили мои кулаки, то я без проблем пробил крышку гроба. Удар — и мощный столп света проник в моё тесное жилище через дыру. Ещё удар, но теперь левой рукой, заставил образоваться ещё одному отверстию.

Дальше мне не составило никакого труда, чтобы доломать гроб и вылезти наружу.

В этот момент гроб с телом только-только погрузили в вырытую землю и продолжали похоронную процессию, не успев закопать меня. Когда я восстал из могилы, многие разбежались, некоторые попадали в обморок. В общем, творилась полная неразбериха.

На похоронах присутствовали все близкие люди. Мама, старшая сестра, двоюродный брат, тётя, дядя. После того, как присутствовавшие более-менее успокоились, всем скопом мы поехали в больницу, и там началось самое изнурительное.

Меня бесконечно сканировали, проверяли давление, мерили температуру, и прочее, и прочее. Единственное, что полезного я успел сделать в больнице — вздремнуть на несколько часиков. И на том спасибо.

В общем и целом заключили, что никакого рака мозга у меня теперь нет. Врачи разводили руками и говорили, что случилось настоящее чудо. А я на все вопросы отвечал — не знаю, как так произошло.

После больницы вернулись домой, и я отрубился почти на сутки. Проснулся, когда за окном уже начинало темнеть. По пробуждении чувствовал себя просто прекрасно. Я сделал небольшую зарядку и сел перед зеркалом. Начал разглядывать лицо.

Такое молодое…

Ни единой морщинки. Это просто удивительно. Конечно, и в свои сто тринадцать я выглядел довольно хорошо и мог дать фору тридцатилетним в соблазнении женщин, но… в том сказывались регулярные обряды омоложения и здоровый образ жизни. А здесь…

Здесь я натурально был ещё совсем мальчиком. Больше восемнадцати точно не дашь. И это теперь моя внешность?

— Андрей! — Стучались в дверь. — Может тебе покушать принести? Ты ведь совсем голодный! Давай хотя бы три котлетки с пюрешкой…

— Спасибо, мам, я сыт…

Ничего не отвечая, женщина убрала руки от двери, шмыгнула носом, и куда-то ушла.

А я думал о том, как же мне повезло. Как повезло, что всё вышло именно так. Что в мозгу Андрея ещё оставалась мало-мальская активность, которая, несмотря на фактическую смерть, смогла подать сигнал мне, и я его обнаружил.

Повезло и с тем, что Андрея не успели засыпать землёй, — тогда бы выбираться пришлось намного дольше. Если бы вообще получилось.

Наконец, мне просто несказанно повезло потому, что весь последний год Андрей держался, как только мог. Несмотря на бесконечные боли, он продолжал жить и сохранять для меня телесный сосуд.

И вот я здесь, и я живой.

В отличие от миллиардов людей, что уже мертвы из-за столкновения с Рагнарёком. Все мои когда-то знакомые люди — уничтожены. Они больше не существуют. Как и не существует того мира, в котором я так долго пробыл.

Конечно, можно долго рефлексировать по этому поводу, но какой толк? Никого уже не спасти. Поэтому всё, что мне остаётся — это приспосабливаться к новой жизни и делать лучше уже этот мир. А в этом мире далеко не всё так гладко, как было в моём…

Во-первых, даже несмотря на то, что я вроде как принадлежу к знатному роду, он, тем не менее, фактически разорён.

Ещё буквально месяц другой, и мы станем бомжами. Настоящих причин этого я ещё не выяснил, но, ещё обязательно с этим разберусь.

Во-вторых, всё то время, пока старшая сестра находилась со мною рядом, ей бесконечно кто-то названивал и написывал. Судя по её реакции на эти вещи, я вынес, что у сестры как минимум серьёзные неприятности.

Третья проблема касается меня самого. Андрей, узнавши о смертельной болезни, совершенно забил на своё будущее. И я его понимаю. Ведь будущего-то никакого не предполагалось.

Из-за этого он перестал заниматься каким бы то ни было спортом и совершенно ослаб. Про упражнения с собственной магией я вообще молчу. Единственное, что он продолжал делать — это читать книги. И вот это огромный плюс. Так как это укрепляло его нейронные связи и помогло продержаться до моего прихода. Плюс увеличивало шансы в будущем развитии магических способностей.

Также, Андрей, естественно, не заботился о поступлении в учебное заведение. Он окончил школу и на этом всё. Никаких вступительных экзаменов он не сдавал. А судя по календарю, это делать уже поздно.

А с академией что-то обязательно придётся решать, ведь без хорошего образования в этом мире никуда не получится пробиться. Уж так он устроен.

Тем более, не получится пробиться в верхние кабинеты власти. В те самые, из которых есть возможность прикладывать руку к управлению страной. А это отныне чуть ли не главная моя цель в этом мире.

Потому что то, каким путём сейчас идёт моя страна, (а это также, как и в моём мире — Российская Империя. Вообще, этот мир, насколько я понимаю, не так уж и сильно отличается от моего в плане устройства. Единственное — он в какой-то момент свернул не туда, и сейчас положение что внутри страны, что в геополитическом масштабе — ужасно) приведёт её к гибели в ближайшие годы.

А всё потому, что Западный Альянс здесь перешёл все возможные берега, и, даже особо не скрывая своих намерений, давит на нашу страну. Это — чудовищный перекос баланса сил, который в конечном счёте приведёт к непоправимым последствиям.

И я, как бывший Верховный Библиотекарь, просто обязан спасти свою страну, а значит, и весь остальной мир. Я сделаю из него то идиллическое пространство, каким была моя вселенная. За исключением того, что сюда не прилетит гигантский Рагнарёк и не разнесёт всё к чёртовой матери…

Чтобы порадовать бедную женщину, которая сначала потеряла, потом неожиданно получила обратно своего сына, я вышел из комнаты и согласился на три котлетки с пюре.

Когда я сидел за столом, на меня смотрели как на явившегося с небес Христа. Стояла почти полная тишина. Раздавался лишь звук работы моих челюстей.

Поэтому, когда в дверь неожиданно постучали, все немного вздрогнули. Сестра взглянула на часы, что висели на стене, и глазницы её расширились от удивления, либо от страха. Скорее, от всего сразу.

Она подскочила со стула и побежала к двери.

— Это ко мне! — Крикнула она матери, которая уже собиралась первой встретить незваных гостей.

«Хмм… Что-то мне всё это не нравится».

Я дожевал вторую котлету, а за третью приниматься пока что не стал. Начал прислушиваться к тому, что творится у двери.

Сестра завернула за угол, и щелкнула замком, отворяя дверь.

— Можете хотя бы сегодня оставить меня в покое? — Шептала сестра, думая, что её не слышно. — У нас тут такое произошло… в общем, потом расскажу. Увидимся завтра.

— Какой нахер завтра? — Доносился быдловатый голос. Этот человек даже и не пытался сделать так, чтобы его не услышали. Он без стеснения басил на всю округу. — Если я сказал, что ты нужна нам сегодня, значит надо слушаться. Уяснила?

— Уяснила? — Поддакивал кто-то ещё.

Сестра ничего не отвечала. Должно быть, она злилась и думала, что ей предпринять дальше. Бросить брата, который воскрес и сейчас сидит в комнате за столом, и пойти с наглыми упырями? Или что? А у неё вообще есть право выбора в этой ситуации?

— Пожалуйста… — Скрипучим, почти плачущим голосом произнесла сестра. — Давайте не сегодня… пожалуйста… — Умоляла она.

— Вот ты сука непослушная! — Рявкнул неизвестный и тут же послышался глухой удар.

Мама вскочила со стула и уже хотела побежать к дочери на подмогу, но я остановил её, схватив за плечо.

— Я разберусь.

Не знаю, потерял ли Андрей свой макп[1], или специально выбросил за ненадобностью, но я нигде не мог его отыскать. Из-за этого каждый раз, чтобы использовать Букву, приходилось рисовать её вручную. На листочке там, или как я сделал это в гробу — прямо на крышке, вместо чернил используя мокрую землю.

Будучи Верховным Библиотекарем я, конечно, умел вырисовывать её в воздухе без использования дополнительных инструментов. Но мастерство Андрея очень далеко от этого уровня. Поэтому — был нужен новый макп.

Прямо сейчас его не было под рукой, поэтому перед тем, как идти на подмогу сестре, я захватил со стола фломастер.

Впрочем, прибегать к использованию Буквы было далеко не обязательно. Я взял фломастер для перестраховки, если дела пойдут уж очень плохо.

Все эти полупьяные выпады ещё на уровне разговоров мне ужасно не нравились, но вот когда со стороны входа послышался глухой удар, я незамедлительно побежал к месту действия.

Каково же было моё удивление, когда я увидел, что на пороге стоит крупного телосложения мужик, и держится за нос, а по ладони его стекает кровь.

— И кто здесь теперь сука…? — Скалилась сестра. Её тёмные волосы задрались на затылок и вместо аккуратного каре, причёска теперь походила на боевую.

Соня решила, что никуда сегодня не пойдёт, дабы остаться с братом. И высказала своё неодобрение чётким ударом в наглое хлебало.

Я и забыл, что в этой семье за разборки всегда отвечала старшая сестра. Она часто лезла на рожон, ввязывалась в неприятности. И поэтому врезать какому-то упырю в носяру для неё — дело обыкновенное.

Но, кажется, в этот раз она не подрасчитала свои возможности. Сомневаюсь, что одна худенькая девушка смогла бы разнести сразу троих мужиков. За этим громилой стояли ещё двое, уже поменьше габаритами, но всё же с криминальными рожами.

Думаю, именно воскрешение брата так подействовало на сестру. В другой раз она не стала бы настолько глупо подставляться.

Но ей повезло.

Теперь есть я. Тот, кто поможет отвязаться от обнаглевших ублюдков.

На подмогу главному в дом вбежал среднего телосложения парень. С тупым лицом он бросился на Соню, но я преградил ему путь. Удачное совпадение по росту помогло мне идеально оглушить его головой.

*БАМ*

Довольно простой, но эффективный удар. И… тоже в нос. Парень взвизгнул, схватился за лицо, и попятился в сторону. Я знаю, насколько сейчас звенит у него в голове.

К этому времени уже успел оклематься попущенный сестрой кабан и попытался ответить за доставленную обиду. Но как только он сделал шаг в сторону сестры, я ударил его по голени и приправил это ударом по челюсти.

Надо сказать, что физическое состояние реципиента было не самым лучшим. Ведь он около года абсолютно не тренировал тело. И хотя я чувствовал в нём скрытые резервы, тем не менее, требовалось время, чтобы вернуть старую форму.

От моих атак кабану досталось немало, так как я хорошо вложился в удары, но… недостаточно. Он опешил, подогнул ногу и сплюнул кровавой субстанцией, но при этом всё ещё оставаясь в сознании. Мои удары только сильнее его разозлили.

Вдруг с улицы в мою сторону полетел какой-то булыжник. Он чуть не задел оглушённого парня, и разбился о стену возле моей головы. Я еле успел от него увернуться.

Ублюдки, находившиеся у нас в коридоре, немного расступились, и за их спинами я увидел третьего, перед лицом которого в воздухе была нарисована буква «Р» коричневым цветом.

«Вот же…подонок. Он активировал Букву».

Видимо, этот факт не понравился не только мне. Бугай злобно оглянулся на своего знакомого и крикнул:

— Сука! Кто тебя просил? Мы и без тебя почти справились! — И в подтверждение своим словам он отправил мне в лицо огромный кулак.

«Ну, что ж. Ничего не поделать. Вы не оставляете мне выбора, ублюдки. Настало время наконец использовать фломастер.

Не я это начал. Не я…»

Рука пролетает над моей головой и я, выпрямившись, засаживаю фломастер прямо в ухо охреневшему амбалу. Он погружается в него примерно наполовину.

Фокус удался.

Потом ударом ноги в живот выталкиваю его на улицу, а второго подсоса осаживаю ударом колена в пах. Беру за воротник и выбрасываю за порог. Хватаю сестру за руку и тяну в коридор. Через секунду в то место, где она стояла, прилетает булыжник.

— Быстро в машину! — Растерянным голосом кричит бугай. — В машину! Отвезите меня к врачу! БЫСТРЕЕ!

Машина газует, и, вихляя, уезжает прочь. Я закрываю дверь.

Вся драка происходила от силы секунд пятнадцать. Мама за это время только и успела, что найти телефон и начать набирать полицию. Я вовремя остановил её, успокоив, что всё обошлось.

Сестра смотрела на меня с удивлением. Оно и понятно, ведь её брат никогда не отличался такой решительностью.

Мы вернулись за стол, и я продолжил кушать котлетки. И лишь когда я закончил, сестра подала голос.

— А ты это хорошо придумал… с ухом… довольно жестоко… но эффективно. Видел, как он испугался?

— Ещё бы… — Я потрогал ухо и порадовался тому, что не нахожусь на месте того мужика.

— А тот, с улицы…

— Я бы тоже мог активировать Букву, но, эти упыри того не стоят… Чего лишний раз стены марать, правильно? А где, кстати, мой макп?

Мама, глаза которой всё ещё были мокры, сказала:

— Сына, ты ведь ещё полгода назад выкинул его в унитаз… сказал, что больше не пригодится.

— А-а-а, ну точно. Совсем всё из головы повылетало.

Ага, значит, придётся покупать новый. Ну ничего, разберёмся.

Когда мама отлучилась в уборную, дабы привести себя в порядок, я обратился к сестре.

— Ну, рассказывай. Кто это такие, и чего от тебя хотели?

Сестра сначала виновато посмотрела куда-то сквозь меня, а потом, что-то обдумав, заявила:

— Не важно. Не забивай себе голову. Тебе о другом нужно думать.

— В списке приоритетов эта ситуация сейчас стоит на первом месте. — Я взял в руку вилку и указал на дверь. — Они могут заявиться к нам снова в любую секунду. Но на этот раз церемониться не станут.

— Я сама разбе…

— Забудь! — Прервал я сестру, слегка стукнув вилкой по столу. — С этого дня все твои проблемы — мои.

— Но…

— И слышать ничего не хочу…! Ладно, извини… — Я убрал вилку обратно в тарелку и придвинул стул к сестре. Положил руку ей на плечо. — Пойми, будет лучше, если я помогу решить тебе эту проблему. Мы же семья, в самом деле, ну? Давай вместе разберёмся с этим и будем жить дальше. Хорошо?

Сестра, смотрящая себе под ноги, подняла взгляд на меня.

— Что с тобою произошло? Ты изменился.

— Когда уже подписан смертный приговор, но в последний момент ты обретаешь шанс — это довольно круто меняет твои представления о жизни. Поэтому… поэтому, не нужно удивляться. Лучше давай вернёмся к тем упырям. Мама о них знает?

— Да… — Виновато произнесла сестра. — Мне пришлось рассказать ей ещё несколько месяцев назад. Когда уже невозможно было скрывать…

— Хорошо. И что она?

— Она предлагала сбежать. Прятаться. Но это не имело бы никакого смысла. Нас бы всё равно нашли. Да и… тебя же мы не могли бросить. А таскать с собою… в общем… оставили всё как есть.

«Мда уж. И впрямь почти безвыходная ситуация…»

— Кто они?

— Они… те, к кому я обратилась с целью заработать. Но в итоге осталась только должна. Потому что отказалась обслуживать клиента, который… требовал от меня того, что не входило в мои обязанности. Ну я и сломала ему пальцы, чтоб неповадно было лезть, куда не просят.

«Забористая у меня сестричка, всё-таки».

— Дай мне несколько минут. — Сказал я и отошёл в свою комнату.

Значит, расклад мне понятен. Из-за навалившегося безденежья (представляю, сколько денег уходило на лекарства и бесконечные обследования), сестра решила действовать. Связалась не с теми людьми, и крупно встряла.

По рожам незваных гостей я сразу догадался, что они связаны с нечистыми делами. Местечковая мафия. Мелкотравчатые ублюдки, занимающиеся наркотой, проституцией, продажей оружия, и прочим.

Когда я только пришёл к власти в своё время, в государстве оставалось много подобных. Действовать приходилось жёстко и бескомпромиссно. Если идти этим тварям на уступки, то они так и продолжат промышлять своим делом. Только полное выкорчёвывание — и никаких послаблений.

Сегодня ты закрываешь глаза на беспредел, а завтра подонки похищают очередную симпатичную малолетку и продают её на экспорт.

И в данном случае, тем более, после того, как я сделал одного из шайки глухим на одно ухо — действовать придётся так же решительно. Они не отстанут от Сони, и от нашей семьи. А значит…

Я вернулся в гостиную, где на диване в обнимку сидели сестрёнка и мама. Обе — с заплаканными лицами. Тусклый свет от торшера отражался в их глазах искристыми огоньками.

— Ну что, родные, вы же убедились, что есть на свете место чудесам?

— Ммм…?

— Убедились же?

— Ну, да…

— Ещё как!

— Так вот. Я делаю вам уникальное предложение. Два чуда за два дня! Как, заманчиво?

— К чему ты клонишь, братец?

— Сына, ты о чём…?

— Попрошу отвечать на строго поставленные вопросы! Заманчиво ли моё предложение?

— Допустим…

— Да.

— Хорошо. И вот в чём заключается второе чудо. Прямо сейчас вы собираетесь, красите глазки, губки, и всё такое, а потом едете в гости к… лучшей маминой подруге!

— Но…

— Отдыхаете там на славу, выпиваете по бокальчику вина, смотрите интересный фильм… остаётесь там на ночёвку, а по возвращении… вас больше никто и никогда не будет беспокоить. Вот! По-моему, отлично я придумал…!

Естественно, сразу они ни на что не согласились. Мне пришлось уговаривать их ещё около часа. Но… в конце концов мне это удалось. И мама с сестрой со скрипом, но стали собираться. Мне пришлось давать им клятвы, что всё будет хорошо, и им не о чем беспокоиться. Я сказал, что знаю один безболезненный способ разобраться с неприятностями. Соврал, конечно.

Перед тем, как они покинули квартиру, я выспросил у сестры адресок, по которому можно найти её дражайших знакомых. И когда я его получил и посадил родных на такси, только тогда стал спокоен.

Теперь у меня были почти сутки на то, чтобы разобраться с бандюганами. Довольно много, надо сказать. За маму и сестру можно не переживать, им ничего не угрожает, да и мешать они мне теперь не смогут.

К слову, у Сони пришлось позаимствовать её макп. Потому что идти в логово ублюдков с одним лишь фломастером — рискованно. Вот только… он был мне маловат. Чтобы удобно пользоваться макпом, он должен покрывать весь палец, а этот доходил мне лишь до половины. Ну, хотя бы по толщине сносно.

Когда я вышел из дома, было около восьми часов. Стоило поторапливаться, дабы опередить упырей. Конечно, безопаснее было бы дожидаться их дома, то есть на своей территории, и давать отпор здесь. Но… я не хотел громить наше единственное жилище. Поэтому сам пошёл в гости.

С собою почти ничего не брал. Лишь немного налички, чтобы доехать до места на автобусе, и телефон — для ориентирования в городе.

Надеты на мне были спортивные штаны, футболка, а поверх футболки — удобная толстовка. То есть, выглядел я максимально непримечательно. Оно и хорошо. Ведь от восемнадцатилетнего паренька в недорогой одежде предварительно ничего опасного не ожидают. Даром, что в конце концов все они жестоко ошибутся.

По адресу, который назвала мне сестра, находился… магазин комиксов. Поначалу я даже подумал, что Соня объегорила меня, и специально назвала не тот адрес, но по итогу я ошибся в этом предположении.

Я вышел на остановке прямо напротив магазина комиксов. Но перед тем, как заявиться туда, решил потренироваться в безлюдной подворотне.

Я стоял возле кирпичной стены и поправлял неудобный макп.

Думаю, настало время кое-что пояснить. Это касается действующей что в моём, что в этом мире системы магии. А устроена она очень просто, но в то же время довольно интересно.

Где-то начиная с четырнадцатилетнего возраста у каждого человека появляется его собственная Буква. И от этой Буквы, хотя далеко не только от неё, зависит то, насколько могущественен этот человек в магии.

Как известно, букв в алфавите — тридцать три. А значит, и тридцать три ранга букв. Чем буква популярнее (существует специальный рейтинг букв[2]), тем слабее магические способности. Самая популярная буква, это — «О», у неё 1 ранг. А значит люди, владеющие «О» — самые слабые из магов.

Конечно, это абсолютно не значит, что если человек родился с «О», то он обязательно будет самым слабым. Я знавал настолько умелых обладателей «О», что они бы поспорили с этим утверждением.

Но, всё же, факт остаётся фактом, человек с «Ё» (самой редкой буквой, наряду с «Ъ»), которая имеет 33 ранг, в том случае, если он постоянно повышает свои умения, обязательно будет сильнее того, кто тоже отлично тренируется, но при этом имеет букву «О», или, скажем — «А».

Будучи Верховным Библиотекарем, а значит — самым могущественным человеком империи, я владел сразу двумя буквами (что огромнейшая редкость). Это были буквы «Ё» и «Ъ». Две самые редкие Буквы. Поэтому (хотя и не только поэтому) я и был самым-самым.

И я думал, что при переселении в новое тело все мои буквы останутся при мне. Но я ошибся. Ещё при попытке использования «Ъ» в гробу я понял, что тут что-то неладное. Когда же я попытался использовать «Ъ», рисуя его в других местах — также ничего из этого не выходило.

Получается, я остался без своей второй самой сильной буквы. И куда она запропастилась — не знаю. Вернее, я знаю, что она заменилась буквой, которой владел реципиент, а именно, буквой «П» (14 ранга). Но… не могла же она просто взять, и пропасть?

В общем, что мы имеем по итогу?

Я владею двумя буквами:

«ЁП».

Интересное сочетание. 33 и 14 ранг. Посмотрим, что из это получится.

Пока что опущу, какими магическими стихиями я владел, будучи Верховным Библиотекарем, скажу лишь, что реципиент умеет управлять светом. Это главная его энергия. А значит, теперь это и моя основная энергия.

Я начертил в воздухе с помощью макпа свою «ЁП» комбинацию и попытался использовать некоторые заклинания. В принципе, выходило относительно гладко.

Способности уровня выше среднего действовали на ура. Но вот с теми, что посложнее, выходило намного хуже. Всё дело в том, что «П», не моя родная Буква. И я пока что плохо умею её вырисовывать. А это очень важно.

Ведь от того, насколько хорошо ты прорисовываешь Букву, насколько ровны её линии, насколько они органичны и красивы — зависит и использование заклинаний. Впрочем, не только от этого. Также, например, и от того, насколько буква большая.

Единственное, что меня насторожило во время этой мини-тренировки — внутреннее состояние. С каждым заклинанием мне становилось хуже. Начинала кружиться голова, тело делалось ватным. Но в целом — не критично.

Я немного отдохнул, нацепил на себя капюшон и направился в магазин.

При открытии двери прозвенел колокольчик, но на меня никто не обратил внимания. Кассир стоял за кассой, по помещению бродили человек пять.

Я быстро слился с остальными, пристроившись к стеллажу с комиксами по «The boys». Краем глаза стал следить за тем, что происходит в магазине.

А ничего необычного не происходило. Но ровно до того момента, пока не прозвенел колокольчик и в помещение не зашёл бугай с перемотанным ухом. Он с порога окликнул кассира, тот подошёл к нему, и здоровяк попросил организовать ему перекус.

Послушный парень вышел из магазина и побежал до ближайшей закусочной. Полуглухой здоровяк же открыл дверь, что находилась недалеко от кассы и я увидел, как его голова начала спускаться вниз. Дверь захлопнулась.

Отлично. Теперь в помещении с комиксами не осталось вовлечённых людей. Я вышел в центр зала и поднял руки. Начал говорить достаточно громко, чтобы меня услышали посетители, но недостаточно громко, чтобы кто-то снизу смог заподозрить неладное.

— Приношу свои извинения, но магазин комиксов экстренно вынужден закрыться. Попрошу вас покинуть помещение. Спасибо за понимание!

Разочарованные подростки с грустными лицами друг за другом вышли на улицу. Я закрыл за ними дверь, защёлкнув замок изнутри. Теперь и кассир останется нетронутым.

— Какого там происходит? — Взволнованный частым звоном колокольчика, здоровяк с перебинтованным ухом поднялся наверх. Он открыл дверь и увидел пустое помещение со странным парнем в капюшоне.

Я стоял в центре зала. Прямо между двух невысоких стеллажей. Здоровяк отворил дверь, мельком осмотрел помещение, и, не увидев больше никого, кроме меня, спросил:

— Ты кто такой?

Чтобы дать упырю подсказку, я снял капюшон.

Лицо здоровяка тут же вспыхнуло от злости. Он бережно потрогал своё перебинтованное ухо, поиграл желваками, и медленно пошёл в мою сторону.

— Белеет парус одинокий… — Я не двигался с места. Ждал, пока противник подойдёт первым.

— Какой нахрен парус? — На лбу здоровяка вздулась вена. — Ты мне барабанные перепонки порвал. Сука. Ты за это ответишь…

— Белеет парус одинокий… — Продолжал я.

— Ты меня инвалидом сделал. — Он медленно подходил всё ближе и ближе.

— Белеет парус одинокий… — Я не двигался ни на миллиметр. — Ну, продолжи.

— Надо мной парни смеются. Говорят — «в одно ухо влетело, да там и застряло…»

— Играю волны, ветер свищет… Продолжи…

— У нас же движение левостороннее. Это мне теперь только ветер за окном слушать…?

— Под ним струя светлей лазури… Продолжи… — Нас со здоровяком друг от друга отделяло всего несколько метров.

— Меня же теперь на вторые роли поставят…сука…это всё из-за тебя!

Он резко заносит руку за спину и выхватывает пистолет.

Стреляет в меня с расстояния около двух метров. Я делаю кувырок в сторону и скрываюсь за стеллажом. Пронесло. В ту же секунду вдавливаю большим пальцем кнопку на макпе и рисую «ЁП». Две светящиеся золотые буквы вышли хорошими. Большими, ровными, чёткими. Они зависли в воздухе и медленно начали подниматься к потолку.

Энергия током пробегает по телу, наполняя его силой. Я концентрирую свет в правой кисти и выставляю её вперёд. Когда здоровяк минул стеллаж и выскочил прямо на меня, то золотой луч тут же пронзил его руку.

— АЙ! — Вскрикнул он и выронил пистолет. Раскалённый поток энергии вонзился ему в кисть и знатно поджарил её. Пистолет, лязгнувший об пол, заметно расплавился.

Только сейчас здоровяк заметил мои буквы, парящие в воздухе. Он вылупил на них испуганные глаза и быстро попятился назад. Стал судорожно шариться в карманах. Видимо, в поисках своего макпа.

Но я не дал довершить ему начатое, и вдогонку подтолкнул ударом ноги в грудь. Здоровяк рухнул на пол.

Возвысившись над лежащим телом, я воссоздал у себя в руках золотой лук, и натянул тетиву, готовясь пустить в здоровяка энергетическую стрелу.

— Над ним — луч солнца золотой.

Стрела вонзается в прикрытую ладонями голову. Мгновенная смерть.

— Зря ты стихи не любишь…

К этому моменту снизу успели подняться остальные. Возле кассы столпились сразу пятеро. Они дружно смотрели на «ЁП», левитирующее над стеллажами.

— Сука…

— Как это…

— Что за…

Вот так улов. Сразу пятеро ублюдков, стоящих в одном месте. Просто идеальная мишень.

Среди них я узнал и тех, кого видел вчера вместе со здоровяком.

Я выскочил на них и встал ровно напротив. Поднял скрещенные руки, собирая энергию у себя в солнечном сплетении, и резко выплеснул её, дёрнув руки вниз. Мощный столп света вонзился в толпу. Энергия, соприкоснувшись с первым попавшимся человеком, произвела мощный взрыв.

Те трое, что стояли в центре, взорвались в то же мгновение, и куски их тел разлетелись по сторонам. Оставшихся двоих нехило подпалило и отбросило в стороны.

На всякий случай я всадил по солнечной стреле в уцелевшие головы.

После использования этих способностей мне снова поплохело. Я ощущал себя как во время похмелья. Но расслабляться было нельзя, так как я ещё не со всем здесь покончил. Было необходимо проверить и тот нижний этаж, где эти уроды находились.

Держась за стену, я сбежал по лестнице и оказался в полуподвальном помещении. Лишь тусклая голая лампочка освещала его. Здесь было грязно и воняло по́том.

На столе в углу стоял включённый ноутбук. Я нажал пробел и видео, стоявшее на паузе, воспроизвелось. С экрана на меня смотрел голый ребёнок лет девяти. Мальчик. Возле него стояло несколько мужиков. Я снова нажал на пробел.

— Сука.

Гори оно всё жёлтым пламенем.

Я пронзил ноутбук лучом и, больше ничего здесь не обнаружив, поднялся наверх. Выглянул в окошко и увидел, как метрах в ста от меня, с закусочной возвращается кассир.

Накинув на голову капюшон, я вышел из магазина. На улице было темно, поэтому моего лица он не мог разглядеть. Максимум — одежду.

Я обошёл магазин и вышел с другой стороны улицы. Пару минут понаблюдал за тем, как парень нервничает, выхаживая из стороны в сторону, глядя на пылающий магазин комиксов.

Лишь через минуты две он додумался и достал из кармана телефон. Стал кому-то звонить. Очевидно — пожарным.

Я тем временем пошёл домой.

Мне больно было думать о том, сколько зла сотворили эти ублюдки. И я понимал, что они — лишь небольшая ячейка, занимающаяся этим, а за ними стоят люди покрупнее.

Беда состояла в том, что я ничего не мог с этим поделать. Нет, конечно, можно избрать следующий вариант: выслеживать подонков и без конца убивать, убивать, убивать. Но… это лишь капля в море. Меня одного не хватит для того, чтобы истребить всю эту погань.

Чтобы навести порядок, нужно получить рычаги управления. Власть. Только дорвавшись до неё, я смогу исправить положение. И рациональнее было бы двигаться в этом направлении, тем более, учитывая весь мой огромный опыт.

И поэтому, как бы тяжело не было осознание того, что от моего бездействия страдают, и будут продолжать страдать люди, нужно сжать кулаки и не поддаваться апатии. Рано или поздно я исправлю положение. Чего бы мне это не стоило. Терять то — нечего.

Перед тем, как зайти в дом, снял с себя одежду, и выкинул её в ближайшую мусорку. Потом, когда тщательно вымылся, уселся на диван и включил телевизор. Но отрубил его уже через несколько минут. Было невыносимо это слушать.

Несмотря на то, что информационное поле было полно бахвальством, дела, тем не менее, у государства шли отвратительно. Западный альянс во главе с Францией мутил воду на Балканах. Отожравшиеся американцы тормошили японцев и корейцев. Очевидно, что враги наступали со всех сторон.

Но что при этом делал наш доблестный император?

Да ни черта он не делал. Бездействовал. И своим бездействием подталкивал страну к распаду. Рано или поздно нас начнут кусать, и кусать больно. И что тогда?

В общем, денёк сегодня подкинул немало грустных размышлений. Этот мир катится в тартарары. И кто, если не я, спасёт его?

Вообще, Соня уже несколько лет как жила отдельно. Но как только она узнала, что у брата рак, вернулась обратно. Она помогала по дому, потом нашла ту самую работу. Учится она на вечернем отделении в не особо престижном месте. Но, тем не менее, учится. Кажется, на третьем курсе.

Мама, по имени Светлана — работает. Бухгалтером, или что-то вроде того. Мужа нет.

Если послушать всё вышесказанное, можно сделать вывод, что данная семья — из числа бедных простолюдинов. Ведь не могут же родовитые люди жить в таком дерьме. Не могут же, верно…?

Как оказалось, могут.

Андрей (то есть теперь — я), Соня и Светлана имеют довольно звучную, аристократическую фамилию. Они принадлежат к хоть и не самому древнему, но к одному из относительно старых родов, который берёт своё начало ещё со времён становления московского государства.

Воронцовы.

Но почему же Воронцовы живут так плохо?

Всё дело в их отце. А именно, в Николае Воронцове. До того, как он взял в свои руки бразды правления родом, жизнь шла прекрасно.

Роду Воронцовых принадлежало несколько крупных портов в Чёрном и Каспийском морях. Через эти порты каждодневно проходили многотонные грузы. Торговали с Ираном, с османами, с румынами.

Воронцовы половину платили государству, а всё остальное оставляли себе. Бизнес процветал. Процветал ровно до того момента, пока Николай не совершил непоправимое.

Он связался с французами. А как известно, именно французы сейчас владеют всей Европой. И, надавливая на османов, суют свои ручонки к Чёрному Морю.

Торговля в Чёрном Море приносила Воронцовым девяносто процентов дохода. И когда Николай чересчур обнаглел, выдавая космические скидки и огромные преференции французам, то даже такой слабохарактерный государь, как наш, не выдержал, и отобрал к чертям собачьим все порты.

По итогу осталось лишь Каспийское Море и торговля с Ираном. И всего десять процентов от того дохода, что был раньше.

Казалось бы, что даже и на эти деньги, несмотря на все потери, можно жить припеваючи, но… беда не приходит одна, и в Иране случается революция. К власти приходят профранцузские силы, и торговля накрывается окончательно.

Воронцов старший — молодец. Так бездарно профукать доставшееся в наследство богатство — надо уметь. По-моему, за настолько чудовищный провал нужно медаль какую-нибудь выдать.

Ах, да… кому её выдавать-то теперь? Ведь Николай не выдерживает, прыгает с корабля прямо в злосчастное Чёрное Море, и тонет. Скорее всего — специально.

Произошло это примерно в тот момент, когда Соне было около пяти лет, а Андрею — два годика. То есть, дети почти с самого начала жили в не особо благополучной атмосфере.

После себя Николай оставил семье несколько поместий. Но и их пришлось продать, дабы расплатиться с долгами…

На оставшиеся деньги Светлана купила небольшой четырехкомнатный домик и с того момента жизнь не менялась.

Вот таким образом когда-то богатейший род превратился в пустое место. Нашу семью возненавидели почти все, кроме дяди Олега и его близких. Из всех членов рода более-менее приемлемое общение оставалось только с ними. Остальные же затаили на нас обиду.

Всё, что лично для меня осталось в наследство от Николая — это титул. Я был князем. Молодым, восемнадцатилетним князем. Как бы смешно это не звучало. Князем, во владении которого спортивные штаны да кофта.

Впрочем, это хорошо. Потому что, если бы государь-император лишил нас ещё и дворянского титула — пришлось бы совсем худо. А так… я ещё попытаюсь копнуть в этом направлении.

Когда Светлана с Соней вернулись домой, с порога их встретил приятный запашок с кухни. Я специально встал пораньше, сбегал до рынка, и купил картошку с… осьминогом. Согласен, сочетание необычное, но ужасно вкусное! Приготовленная еда была великолепна.

Меня тут же попытались расспросить по поводу произошедшего вчера, но я лишь молча сопроводил родных до стола и усадил обедать.

Наша кухня была соединена с гостиной, поэтому, когда женщины кушали, то обыкновенно включали и ящик. По новостному каналу показывали всякую ерунду — самое то под еду.

Один из сюжетов сильно заинтересовал сестру. Она перестала жевать осьминога, не отрываясь от экрана нащупала пульт, и прибавила звук.

Рыжеволосая женщина с микрофоном стояла напротив сгоревшего дотла магазина и бубнила дикторским голосом. О погибших ничего не сообщалось. Судя по всему, для широкой общественности их не было.

К рыжеволосой подошёл молодой парень, которого я сразу же узнал. Это был кассир магазина комиксов. Он рассказывал о том, что когда вышел выбросить мусор, то по возвращении увидел пылающий магазин. По итогу всё списали на короткое замыкание.

«Ну и отлично».

Конечно, у остальных людей нет причин сомневаться в официальной версии. Но моя сестра не идиотка и она сразу поняла, что это дело рук её братца.

Соня глядела на меня, как на привидение. А я улыбался, с расслабленным видом сидя на диване.

Уже ближе к ночи сестра зашла ко мне в комнату. Села рядом и после недолгого молчания произнесла:

— Ты меня спас. Спасибо.

— А разве я мог поступить как-то иначе?

— Обычно так поступала я…

— Пора меняться местами. Не находишь?

— Скажи, как ты это сделал? — Сестра пристально уставилась на меня.

— Разве это так важно? Главное ведь, что проблема решена.

— Но я… я не понимаю. Что с тобою стало? Ты… точно мой брат? Андрей бы никогда на такое не пошёл. Но ты…

— Привыкай, сестрёнка. И хотя я всё тот же Андрей, но жизнь наша теперь изменится. Или ты думаешь, что я поступил неправильно?

— Что ты… нет! И хотя это…жестоко. Но, какие бы варианты я не прокручивала у себя в голове. Оставались только два. Их смерть, или моя. И теперь — я буду жить. Благодаря тебе. — Сестра обняла меня. — Спасибо…

— Не стоит, не стоит. — Успокаивал я Соню. — Ложись лучше спать. Утро вечера мудренее. Теперь всё будет хорошо. Обещаю.

Сестра вытерла слёзы, улыбнулась мне, и вышла из комнаты.

Вчера, после возвращения из магазина комиксов, я вернулся уставший. Почти сразу уснул. Сегодня весь день убирался в квартире, и парился с приготовлением осьминога. Лишь теперь появилось время изучить телефон реципиента.

Для чего мне это нужно? Ну… мало ли, чего важного удастся выяснить. Всё-таки, теперь Андрей — это я, и для большего удобства я должен всё о нём узнать.

Долго я читал всякие переписки, смотрел фотографии, просмотренные сайты. В целом, ничего интересного.

Общение реципиент почти ни с кем не поддерживал. От картинок веяло бесконечной безнадёгой и отчаянием. Про фильмы и музыку и говорить нечего.

Но когда я случайно ткнул на значок с заметками, то обнаружил кое-что интересное. В них был единственный файл с каким-то списком.

Список этот…

Ну точно. Это же список дел, которые необходимо выполнить. Правда вот, предназначался он не для Андрея, а для меня.

Что за…?

Читаем:

«…Спасти сестру. Её насильно заставляют работать. Адрес — …»

«…Дядя Олег что-то скрывает. Это касается наших денег…»

«…Если не найти денег, то к октябрю нас выселят из дома…»

«…Пожалуйста, помоги моей семье, если ты это читаешь. Я сдохну, но буду благодарен тебе с того света…спасибо…»

«…П.С. — прости, что похерил будущее. У меня просто не было сил заниматься чем-то ещё…»

Ага. Интересно.

Выходит, реципиент знал, что я собираюсь в него вселиться. Что странно, потому что я не давал ему себя обнаружить. Наверное, он как-то почувствовал это. И, судя по всему, прямо перед самой смертью.

Он оставил мне это послание в надежде, что я его увижу и решу описанные проблемы. Андрей не прогадал. Я и вправду всё прочитал, и даже успел выполнить первый пункт — спасти сестру. Адрес в заметках совпадал с адресом магазина комиксов. Значит, всё верно.

Что там у нас ещё…

Выселение из дома. Вот чёрт. Выходит, семья настолько погрязла в долгах, что может лишиться жилья. Нехорошо. Я этого не позволю.

Как можно сделать это быстрее всего?

Следующий пункт — дядя Олег, скрывающий какие-то наши деньги. Кхм…

Насколько мне известно, это чуть ли не единственный человек из Воронцовых, кто продолжил общение с семьёй реципиента после неудач отца Николая. Но Андрей написал мне, что он что-то утаивает.

Один из самых близких — и так поступает? Надо точно выяснить, в чём там дело и вернуть деньги семьи.

Никакой дополнительной информации реципиент не оставил. Значит, у него уже не было возможности её добыть. Но раз он об этом написал — значит, догадки имеют под собой какую-то почву.

А вот извиняться за то, что ничего не делал в последний год — не стоило. Никто бы с такими головными болями не смог — даже я.

На следующий день я проснулся пораньше, дабы всё успеть. Снова позаимствовал у спящей сестры макп и вышел из дома.

Перед тем, как разбираться с дядей Олегом, сегодня я должен заехать в академию. С этим тянуть не следует. Так как приём документов и так закончился, но я мог надеяться на какие-нибудь обходные пути.

Скорее всего, придётся подключать свою харизму для обольщения тёток из администрации…

А это дело тонкое!

То ли дело, когда ты столетний Верховный Библиотекарь, и совсем другое — когда ты восемнадцатилетний нищий пацан. Из-за этого сложность возрастает многократно.

Мелочиться я не стал, и сразу поехал в лучшую академию города. Ну а чего? С моими амбициями и опытом по-другому никак.

Автобус высадил меня на остановке, я прошёл ещё несколько километров и оказался перед гигантскими воротами.

«Внушительно. Я бы не прочь здесь поучиться. Главное, чтобы побольше красивых однокурсниц…»

Так как приёмная комиссия была уже закрыта, пришлось соврать охраннику, что я пришёл починить кулер для воды в кабинете директора. Посмотрев на моё добродушное лицо, дед ничего не ответил и просто махнул рукой.

Я посмотрел на указателе местоположение кабинетов администрации и пошёл туда. Минув длинный коридор, оказался в просторном помещении с высокими окнами и несколькими кабинетами.

Возле подоконника увидел разодетую в дорогой синий костюм девушку. Длинные чёрные волосы, выдающаяся фигура, светлая кожа, склонённая к полу голова. Кажется, девушка была чем-то расстроена.

— Ты тоже запоздала с поступлением? — Я подошёл к подоконнику и заговорил с незнакомкой.

— …? — Девушка, не ожидавшая, что я с ней заговорю, подняла на меня голову. — Да… — Я увидел её красные щёки и ещё мокрые от недавнего плача желтые, как у кошки, глаза. — В кабинете мне сказали, что уже поздно… но я так хотела именно сюда… представляешь, просто потеряла документы, а пока восстанавливала их, время уже ушло… что теперь делать…?

«До чего же красивое, ещё не испорченное влиянием наглых ублюдков личико. Ангел в синем костюме!»

— А если я сделаю так, что тебя всё-таки примут в академию, сходишь со мной куда-нибудь?

— Что… — Лицо девушки мгновенно наполнилось кровью. — Но как ты собираешься это…

— Так ты согласна на моё предложение?

Смущённая девушка долго думать не стала и ответила мне согласием.

— Жди меня здесь. — Сказал я и направился к кабинету.

Если честно, когда я делал девушке в синем своё необычное предложение, в тот момент ещё не предполагал, как именно всё устрою.

Мною двигали юношеские гормоны и желание заполучить себе самую лучшую самку.

Но, как говорится, аппетит приходит во время еды, так и решение придёт ко мне в процессе, поэтому я незамедлительно двинулся к кабинету директора.

Постучавшись для вежливости и выслушав приглашение войти — отворил дверь. Взору тут же предстал просторный солнечный кабинет. В нём находилось ровно три женщины, каждая из которых имела свой личный стол.

Собственно, по качеству столов и по тому, как выглядят женщины, я сразу догадался, кто есть кто.

Вон та, что у окна, с самой дорогой мебелью и самым уверенным лицом — директор. Тут сомнений нет.

Подальше от директора, в середине кабинета, сидела, судя по всему, её заместитель. Женщина с неприятной наружностью.

У самой двери, за небольшим столиком, слегка несуразная, сидела третья женщина. Должно быть — что-то типа секретарши.

Я поприветствовал всех присутствовавших, но обратился именно к директору. Прошагал по кабинету и остановился у её стола. Вгляделся в бейдж — и правда, директор. А зовут… Наталья Петровна Лопухина.

— Наталья Петровна, — я приложил руку к груди и слегка поклонился, — меня зовут Андрей Воронцов. И так вышло, что из-за своей болезни я не имел возможности прийти к вам раньше. Но теперь я здесь и хотел бы, несмотря на то, что срок подачи документов истёк, поступить в вашу академию.

Наталья Петровна выглядела располагающе. Светлые волосы, убранные заколкой, ровные черты лица, аккуратный макияж.

— Никаких проблем, молодой человек. Только покажите нам документы, удостоверяющие вашу болезнь, и мы позволим вам записаться на экз… — Но не успела женщина договорить, как её перебила другая, та, что сидела в центре.

— Воронцов…или как вас там? Не нужны нам ваши справочки. Можете даже не доставать.

Я повернулся на говорящую. Прочитал на бейджике — Алевтина Игоревна. Замдиректора.

«Фу, какое неприятное имя…»

— Наталья Петровна занимается другими делами. За приём абитуриентов отвечаю я. И я вам говорю — приём окончен! Вы уже не первый, кто приползает к нам спустя недели после указанного срока. И я не в первый раз отвечаю — свободны…!

И кто-нибудь другой, наверное, начал бы блеять что-то в своё оправдание, или просто бы ушёл. Но не я.

Наталья Петровна смежевалась перед стервозной замдиректора и не стала ничего добавлять. Наверное, она понимала, что по правилам и правда нельзя так поступать. И когда она услышала об этом от другого человека — приняла как должное. Хотя до этого готова была сделать исключение из правил из-за моей болезни.

Теперь я оставался один на один со злобной бабой.

— Оу. Алевтина Игоревна. Я так понимаю, вы из тех людей, что неукоснительно следуют букве законов и уставов?

Замдиректора посмотрела на меня исподлобья.

— Допустим. И что?

— Так давайте же вместе с вами почитаем устав академии. Доставайте! — Улыбался я.

Алевтина Игоревна на протяжении секунд десяти смотрела на меня волчьим лицом. Думала таким образом морально меня продавить. Но не тут-то было. Я продолжал стоять на месте, не поведя и глазом.

В конце концов замдиректора оторвала задницу от удобного кресла и стуча каблуками прошла до высокой тумбочки. С грохотом открыла ящик, и достала из него небольшую книжечку.

Буквально кинула её к себе на стол и рухнула в кресло. Снова вылупилась на меня.

— Скажите мне, Алевтина Игоревна, из каких разделов состоит устав вашего заведения.

— Вы мне что тут, экзамен решили устроить? Да вы кто вообще такой? — Рявкнула замдиректора.

— Ни в коем случае. Я — Воронцов Андрей Николаевич, если вы вдруг забыли. А теперь ответьте, пожалуйста, на мой вопрос.

Готовая взорваться от гнева, она всё-таки сказала:

— Устав состоит из четырёх разделов. В первом обозначены главные принципы нашей академии. Во втором — права и обязанности преподавателей, учеников и администрации. В третьем — виды реализуемых образовательных программ. А в четвёртом — нормативные положения. — Словно заученный текст, протараторила Алевтина Игоревна.

«Ого. Какая молодец. Видно, что в школе была мерзотной зубрилой. Но помогло ли это её мозгу…?»

— Отлично, Алевтина Игоревна! Насколько я знаю из вашего же устава, разделы отличаются друг от друга степенью значимости. Так?

— Так. — Почти стуча зубами от злобы, отвечала женщина.

— Самый главный раздел — первый. Основные принципы были установлены отцом основателем академии ещё в позапрошлом веке. И с того момента они ни разу не менялись. В отличие от других разделов. Что нормативные положения, что виды программ, да даже права и обязанности — не раз редактировались. А это значит — что нельзя поступать вразрез с первым разделом.

— И?

— Алевтина Игоревна, прочитайте, пожалуйста, третий пункт первого раздела вашего устава.

Замдиректора с красным лицом поглядела на Наталью Петровну. Та лишь развела руками.

Я почему-то был уверен, что директору нравилось то, что сейчас происходит.

Алевтина Игоревна смачно харкнула на палец и стала листать устав. Остановившись на нужной странице, начала читать сказанный пункт.

— В нашем учебном заведении должны учиться самые достойные люди. Те, кто своими знаниями и умениями способны доказать остальным своё превосходство. — Замдиректора окончила читать и засмеялась. Засмеялась так громко, и так неприятно, что сама природа этому воспротивилась.

С улицы подул ветер и заставил захлопнуться окно. Алевтина Игоревна замолчала.

— Правильно ли я понимаю, дорогая Алевтина Игоревна, что если я докажу вам то, что я лучше остальных студентов, что уже приняты в академию — то вы обязаны меня принять?

— Несомненно, мы не можем поступаться с нашим уставом. Но… упаси вас бог, Воронцов, вы и правда думаете, что сможете справиться с теми заданиями, что я вам предоставлю?

— Это уже второй вопрос.

— Хорошо. — Алевтина Игоревна закрыла устав. — В понедельник я жду вас здесь к десяти утра. И если вы докажете мне, что достойны, то я зачислю вас в академию. Идёт?

— Да. Только…одну секундочку.

Я выглянул из кабинета и увидел девушку в синем костюме рядом с дверью. Подслушивала, хитрая. Взял её за руку и затащил внутрь.

— Эта девушку зовут… — Я наклонился к аккуратному ушку и шёпотом спросил имя. — … Аксёнова Екатерина. И так как я доказал вам важность третьего пункта первого раздела устава, то вы не можете отказать в возможности поступить и ей.

Алевтина Игоревна поморщила нос. Выдавила сквозь зубы:

— Хорошо.

— Отлично! Тогда до встречи. — Я поклонился всем присутствующим и за руку вывел Аксёнову из кабинета. Выдохнул.

Мы молча прошли с ней до первого этажа и только тогда я понял, что всё ещё держу девушку за руку.

— Ой.

Но она от этого ни капли не смутилась. Кажется, Екатерина до сих пор была в шоке от того, что у неё появился шанс на попадание в академию.

Когда мы минули выход и оказались у главных ворот, Аксёнова резко остановилась.

— А ты уверен, что мы сможем выполнить эти задания…? Тётка, судя по всему, настроена серьёзно. Станет беспощадно валить.

— Ничего. Прорвёмся. Половина дела уже сделана. А с заданиями… если что, я тебе подсоблю. Ну чего, сходим куда-нибудь сегодня?

— Так-так-так, подожди. — Ехидно улыбалась Екатерина, глядя на меня своими хитрыми кошачьими глазами. — Мы договаривались на это только в том случае, если меня примут в академию. А меня всё ещё не приняли!

В этот момент я ощутил что-то странное, исходящее от девушки. Будто сейчас она была максимально естественной, а до этого — не совсем. Но я довольно быстро отбросил эти мысли.

— Эх, а вот тебя нагреть не вышло. Ну ладно, ты права. Тогда…до понедельника?

— Без пятнадцати десять у ворот. Хорошо?

— Забились.

— А как тебя зовут-то, мой спаситель?

— Ну… можешь так и называть.

Девушка смешно нахмурилась.

— Ты же подслушивала, и так должна знать.

— Ой всё! Уже и вежливой нельзя побыть. Воронцов Андрей, если я не ошибаюсь?

— Всё так, Аксёнова Екатерина.

Я поцеловал руку девушки на прощанье и пошёл дальше.

Когда ехал в автобусе в сторону дома дяди Олега, в голове роились две мысли. Первая — долго я ещё буду передвигаться на общественном транспорте? А вторая — как же я хорош.

Ну правда. Победить повелительницу кабинетов её же оружием. Впрочем… я проворачивал дела и в сотни раз сложнее этого. Ведь когда работаешь в правительстве — мастерски осваиваешь технику владения правилами.

Все эти уставы, сборники законов, конституции — дело такое. Тем более, в нашей стране. Если хорошенько поразмыслить, написанное всегда можно обернуть в свою сторону.

Поэтому, пока я ехал в академию, то перечитывал их устав, что висит на сайте. Пригодилось.

Мало того, что в академию теперь попаду, так ещё и занятную девушку подцепил. Красивущая… надо постараться и не допустить того, чтобы она сплоховала в понедельник. Было в ней что-то… какая-то тайна. И меня это привлекало.

Семья дяди Олега жила не так далеко от нас. Минутах в двадцати езды на автобусе. У него была жена — Елена, моя теперешняя тётя, и сын Игорь — мой двоюродный брат.

Всё, что я о них знаю — что они тоже живут довольно бедно. Общаемся мы с ними достаточно редко и в основном по телефону или видеосвязи.

Сын дяди Олега, Игорь, учится в школе. Ему лет шестнадцать-семнадцать. То есть, с реципиентом — почти одногодки. И при этом — совершенно не дружат.

Странная ситуация. Почему тогда только они не отвернулись от семьи реципиента, если связь слабая?

Наводит на подозрительные мысли…

Перед выходом из дома я позвонил тёте и удостоверился, что они дома. Сказал, что заеду через несколько часов повидаться. И ничего подозрительного, так как они сами, когда мы сидели в больнице, меня к себе приглашали.

Тётя поинтересовалась, в какое конкретно время я буду, и впопыхах бросила трубку.

Я вышел из автобуса недалеко от дома, и остаток пути прошёл пешком. Пока шёл — оглядывал район. Вполне себе средненький. Слегка лучше, чем тот, где живём мы. Такая же частная застройка, но встречаются и многоквартирные дома.

Постучался в дверь, и почти сразу мне открыла тётя. Она с порога набросилась на меня, стала обнимать, целовать. От неё так и несло какой-то неискренностью. По крайней мере, от этих действий. Но в целом — понять можно. Всё же, племянник воскрес, как тут ещё реагировать?

Она провела меня в гостиную и усадила на диван. Скрылась в кухне. Сказала, что сейчас соорудит мне обед.

Братец Игорь гулял с друзьями. Дома находилась только тётя и дядя Олег.

Дядя появился не сразу. Мне сказали, что он в уборной. Но, что удивительно, вышел он по итогу совершенно с другой стороны. Он не отличался особой эмоциональностью. Был подозрительным и малообщительным человеком. Вот и в этот раз он ограничился лишь приветствием и парочкой общих вопросов.

— Потихоньку прихожу в себя. — Отвечал я. — А как там Игорь поживает?

— Как обычно, с друзьями где-то пропадает.

Потом мы замолчали минут на пятнадцать. Я всё это время изучал убранство гостиной, а дядя в очках читал газету. О да. Столичные жители часто имеют такую архаичную привычку. Казалось бы, зачем нужны газеты, если можно использовать интернет?

Впрочем, не человеку, что читает бумажные книги вместо электронных, об этом судить…

В доме было как-то чересчур чисто. Даже не чисто, а… пусто. Будто бы в эту квартиру заехали пару дней назад и ещё не успели разобрать коробки с вещами. Но я точно знаю, что тётя с дядей живут здесь не меньше двадцати лет.

Кхм…

— Чего тут у вас тихо, как в склепе? — Тётя вернулась с кухни и привнесла с собою чуточку жизни. — Всегда молчунами были. Ничего не меняется. — Смеялась женщина.

Тётя положила передо мной нож и вилку. Потом ещё раз сходила на кухню и забрала оттуда тарелку с едой. Это были креветки с морской капустой. На вкус — так себе. Как будто заказали уже готовую еду из магазина. Не улавливалась та самая душа, которую вкладывают хорошие хозяйки в свои яства.

— Как вкусно! Спасибо большое! — Улыбался я, как Чеширский кот.

Когда дядя убирал газету в стол, я увидел, что из-под зелёной рубашки выглянули часы. Луч солнца, проникший через полузакрытые шторы, отразился от циферблата и стрельнул мне в глаз.

Дядя Олег быстро дёрнул рукой, и рукав опустился на прежнее место.

— Сколько времени? — Неожиданно спросил я.

Дядя сделал вид, что не услышал меня, стал ёрзать в кресле. Тётя заглянула в телефон и сказала:

— Половина одиннадцатого. А ты куда-то торопишься, мой мальчик? Мы ведь так по тебе соскучились… Из-за болезни ты очень редко к нам заезжал. Но теперь…

Дядя Олег посмотрел на тётю исподлобья.

— В общем… смотри сам, если тебе куда-то нужно…

— Да нет, всё хорошо. Я сегодня весь день свободен. Да и вообще, теперь буду приходить к вам как можно чаще! — Договорив, я тут же незаметно поглядел на дядю Олега. Ему, как минимум, было всё равно на сказанное, а как максимум — он слегка нахмурился. Заметив мой взгляд на себе, он стал оттирать спинку кресла, на которой ничего не было.

— Надо бы убраться… — Пробубнил дядя, поправляя очки.

— Это же прекрасно, Андрей! — Произнесла тётя. — Всегда рады видеть тебя в гостях.

— А чего Игоря не позовёте? Помню, как в детстве мы чуть ли не каждый день играли с ним в мяч. Было весело. Также любили и прятки. Он как-то спрятался от меня в подсобке, а я нашёл его там уже спящим.

— Аха-ха-ха. — Засмеялась тётя. — Да-а. Игорёк у нас такой. Очень любит поспать.

— Ещё как. Обычно он и глаза не разлеплял до часу дня. А сейчас всего половина одиннадцатого, а братец убежал гулять с друзьями. Странно.

— Ну, люди имеют свойство меняться. — Тётя подошла к столу и взяла грязную тарелку. Понесла её на кухню. — Игорь теперь совсем другой! — Продолжила она, вернувшись в гостиную. — За ум взялся, к экзаменам начал готовиться. С девочками гуляет, хе-хе-хе.

«Да ни за что в это не поверю. Чтобы этот полужирный увалень стал прилежным учеником? Да еще и с девками начал гулять?»

Я достал телефон и зашёл в социальные сети Игоря. Посмотрел время, когда он в последний раз был онлайн. Четыре часа утра.

В этом доме хоть кто-нибудь может говорить правду?

— А как мама-то, мама? — Спрашивала тётя. — Я же знаю, насколько она восприимчивая, как у неё со здоровьем? Не перенервничала после случившегося?

— С мамой всё в порядке. Вчера они с Соней даже в гости к подруге ходили. Это я отправил их развеяться. — Улыбался я. — Во-о-т. Так что с мамой всё в порядке. А вот мне врач советовал пить побольше витамина С. У вас, случаем, нет такого? Ну, такие жёлтые таблетки, которые в воду кидаешь, и они шипят, растворяются…

Тётя задумалась.

— Нет. Кажется, закончились. Хочешь, я быстренько сбегаю до аптеки?

— Ой, если тебе не трудно…

Тётя накинула на себя плащ, что лежал на диване, и вышла из дома. Мы с дядей остались один на один.

Он, тяжело вздыхая, поправлял свою рубашку. Снова достал газету из стола и продолжил читать.

Только сейчас я заметил, что газета эта — прошлогодняя. Но дядя читал её с таким интересом…

— Слушай, дядя Олег… а чего ты старую газету-то читаешь? Там ведь одно старьё.

На секунду он растерялся и не знал, что ответить. Сглотнул тяжёлую слюну и сказал:

— Правда? А я и не заметил. Ну, ничего… Освежить память тоже не помешает. — И он снова зарылся в шелестящее барахло с головой так, что ни он, ни я, не могли друг друга видеть.

Я встал с дивана и начал ходить по комнате. Подошёл к большому зеркалу у стены. Провёл пальцем по верхней раме.

«Вот это пылище…»

Вытер палец об одежду. Взглянул в отражение и увидел, как там, сзади меня, дядя слегка отодвинул газету в сторону и старается увидеть, чем я занимаюсь.

Я шагнул в сторону и подо мной скрипнул пол. Со стороны кресла шелестнула газета.

Я повернулся на дядю. Его лица не было видно.

Аккуратно достаю из кармана макп сестры и надеваю его на палец. Сажусь обратно на диван. Дядя всё в том же положении.

— А ну смотри мне в глаза, сука! — Резко изменив тональность голоса на грубую, кричу я.

Дядя Олег с перепуга бросает газету, и когда престарелое лицо полностью открывается, его ослепляет яркий свет.

От неожиданности дядя Олег вскрикнул и схватился за глаза. Начал растирать их, тяжело при этом дыша. Заёрзал в кресле.

— Что ты… что ты… что ты дела…

— Да успокойся ты.

Я поднялся с дивана и подошёл к креслу, где сидел дядя. Дал ему пощёчину. Он снова вскрикнул, но перестал двигаться. Отлично.

— Значит так, дорогой дядя. Сейчас ты расскажешь мне всё, о чём знаешь.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь…! — Дядя Олег продолжал тереть свои краснющие влажные глаза. — Я ничего не понимаю…!

Я ещё раз ударил его. Но теперь не ладонью, а кулаком. Пока что не сильно.

— Как ты смеешь, я же твой дядя… Я не сделал ничего плохого!

— Если будешь продолжать придуриваться, в следующий раз ударю с использованием энергии. — Сказал я и поглядел на «Ё», ливитирующее над креслом.

Я стал догадываться, что моё плохое самочувствие связано с перегрузкой от использования сразу двух Букв. Поэтому пока что решил обходиться лишь одной «Ё».

Я схватил дядю за руку и отодвинул его рукав. Поглядел на часы поближе.

— Эти часы стоят как десять зарплат моей матери. С твоими доходами ты бы никогда не смог себе их позволить.

— Но… но… — Замялся дядя. — Мне подарил их один хороший клиент. Я не платил за ни…

От удара, усиленного энергией, дядя Олег вывалился из кресла. Он прополз несколько метров и сел, упершись о стену. Глаза его слегка отошли, и он смог немного их разлепить. Зато теперь держался за разбитый подбородок.

А я ведь предупреждал…

— Не держи меня за идиота. Ты думаешь, если мне восемнадцать, то можно крутить мной, как тупым куском дерьма? Не выйдет, дорогой дядя. — Я медленно подошёл к нему. — Через месяц с небольшим нас должны выселить из квартиры. Моя сестра работала в стриптизе, чтобы покупать мне лекарства. Моя мама не вылезала с работы, дабы мы не сдохли с голоду. Наконец, я сам на протяжении года корчился от адской головной боли. Но что же ты делал в этот самый момент?

— Я… — Дядя Олег попытался убрать руку от подбородка и что-то сказать, но ему было больно.

— Давай подскажу. В этот момент ты заказывал себе дорогие часы и прочую хрень. Ты покупал себе и своей семье дорогущие дома, приезжая в этот лишь для того, чтобы мы ничего не заподозрили. Ты заваливал своего увальня подарками и запрещал ему видеться со мной, так как малолетний идиот мог проболтаться.

Из глаз дяди Олега покатились слёзы.

— Как я это узнал? Да очень просто. Стоило понаблюдать за вами всего полчаса.

— Прости… — Сквозь боль произнёс он.

— На кой мне твои извинения? Мне нужна информация. Пока не получу её — твоя последующая жизнь будет оставаться под вопросом.

— Хор…ошо… — Сказал дядя и попытался встать. Я кое-что по…кажу тебе. — Я подал ему руку и помог подняться.

— Что именно?

— Один доку…мент. Он в сос…едней комнате…

— Показывай.

Дядя Олег пошёл по коридору, а я за ним. Он остановился возле своего бывшего кабинета, стал рыться в карманах. Я сосредоточил в ладони энергию и выставил её вперёд.

— Закры…то… — Испуганно произнёс дядя и достал из кармана маленький ключ. Открыл им дверь, и, навалившись на ручку, ввалился в кабинет.

Я встал в дверях и стал наблюдать. Он подошёл к большому столу, заваленному бумажками, и начал в нём рыться. При этом он стоял ко мне спиной.

— Ну чё так долго-то. — Он искал «документ» уже минуты три.

— На…шёл… — Произнёс дядя Олег и застыл на месте.

— Ну? Чё завис-то?

— Сука! — Провизжал он, и, резко повернувшись, запустил в меня огненный шар.

Я такого поворота не ожидал, но, тем не менее, мгновенно скрылся за дверью. Впрочем, можно было и этого не делать. Когда я снова заглянул в кабинет, то увидел, что хиленькое заклинание угодило в стену. Примерно в метре от того места, где я стоял.

Я разогнался и, за секунду преодолев расстояние от двери до стола, энергетическим кулаком со всей силы ударил дядю. Безвольное тело перелетело через стол и врезалось в шкаф с книгами.

— Мде…

Я подошёл к столу и увидел, как на одном из листков ручкой была нарисована корявая буква «Н».

— А, вот оно что…

Я взял прожженный после использования Буквы лист и потряс его, чтобы потушить.

— Ух ты, даже стол успело немного прожечь. Поэтому таким мудакам как ты и нужно всегда иметь при себе макп. — Говорил я тому, кто в ближайшие несколько часов вряд ли сможет что-то услышать.

На что этот идиот вообще рассчитывал? Одолеть меня каким-то хиленьким фаерболом, имея при этом Букву пятого ранга? Наивный…

Хотя, он же из-за ослепления вряд ли видел моё золотоё «Ё», так что, наверное, думал, что я всё ещё тот же слабак.

Вот и что теперь делать? Ублюдок не пожелал со мной общаться. Теперь придётся говорить с тётей. Эх, а так этого не хотелось. Не люблю устраивать разборки с женским полом…

Но, чего уж тут поделать?

Минут через десять вернулась тётя. Помимо витамина С накупила кучу всякой ерунды из супермаркета.

— А что-нибудь холодненькое взяла? — Спрашивал я, пока тётя разувалась, сидя на стуле в коридоре.

— Нет. А что?

— Пойдём, покажу. — Я позвал тётю за собой и двинулся к кабинету.

Жестом пригласил её внутрь, пропустив перед собой. Тётя толкнула дверь и шагнула внутрь. От увиденного она выронила телефон и медленно повернулась в мою сторону.

Я уже был наготове. Рядом с лицом красовалось ровненькая Буква, а выставленная вперёд рука готовилась пронзить энергией всё что угодно.

— Извини, тётя, но с вами по-другому никак. Сейчас ты расскажешь мне всё, что вы скрывали.

Она заплакала.

Она продолжала плакать, стоя на месте, и боясь пошевелиться.

— Да ладно тебе. Присядь. С дядей Олегом всё хорошо, жить будет. Просто он непонятливый у тебя. Ты ведь не такая?

Ревущая тётя сделала три шага в сторону и опустилась на кресло. Прошло ещё минут десять перед тем, как она успокоилась.

Я на неё не наседал и спокойно ждал, перебирая бумажки на столе. Наконец, она собралась с духом и начала говорить.

— Когда твой отец умер… весь наш род остался ни с чем. Мы были в растерянности, не знали, что делать… Власть перешла к… — Тётя поглядела на лежащего без сознания мужа. — Олегу… да, он был очень зол на твоего отца, но… к вашей семье мы всегда относились хорошо, правда…!

«Ага. Поэтому не помогли нам ни копейкой в трудную минуту?» — Подумал я, но перебивать тётю не стал, дабы не скатиться в очередные разборки. Я нуждался не в этом, а в информации.

— … Очень долго Олег искал пути, договаривался, и, в конце концов, ему удалось договориться с иранскими поставщиками.

А-а-а! Вот откуда деньги пошли. Ну, так я и предполагал. Так как порты в Чёрном Море забрали целиком, то оставались только в Каспийском.

После иранской революции торговля угасла и там, но теперь…

— Как давно у вас наладились дела? — Спросил я.

Тётя опустила голову.

— Года три тому назад.

— Сука… — Не сдержался я. — Три года…? Три года! Три, мать его, года! — Я отпрянул от стола и подошёл к тёте. — Скажи мне, дорогая, почему вы не удосужились помочь нам хоть чем-то? Хоть чем-то!

С большим трудом успокоившись, тётя снова начала лить слёзы.

— Простите нас… простите…

— И эта начинает извиняться… — Я снова вернулся к столу. — Разве пустые слова что-то могут изменить? Они способны отменить всё то, что уже случилось?

— Простите… — Продолжала тётя.

Я взял со стола один из десятков документов.

— Вот! — Кинул его на пол. — Вы купили себе дачу за двадцать три миллиона. Двадцать три! И это лишь одна из множества других… да одной трети от её стоимости бы хватило, чтобы отправить меня к лучшим целителям и погасить все наши долги.

Стол буквально разрывался от бумажек с отчётностью о покупках. Загородные дома, дорогие машины, самая лучшая техника.

Нет, это точно не было жизненной необходимостью. Семейка буквально впала в денежный раж. Они тратили миллионы на роскошь. Тратили и тратили деньги на полную хрень, в то время как мы загибались от беспомощности.

— Я понимаю, можно ненавидеть моего отца. Он и правда это заслужил. Но он ведь давно как мёртв. Но мы то — живы. И моя мама с сестрой уж точно ни в чём не виноваты.

Тётя уже перестала плакать и с раскисшим лицом просто смотрела в стену.

— Ладно. Чёрт бы с вами. Назад время не отмотаешь. Вот только отныне, когда я выздоровел и достиг возраста восемнадцати лет — владение активами рода переходит ко мне.

Тётя резко повернула голову в мою сторону, и во взгляде я увидел то, что она так плотно скрывала весь сегодняшний день. Я увидел, как внутри неё нет абсолютно ничего человеческого. Увидел, как по отношению ко мне она испытывает лишь злость и презрение.

Нет. Тётя никогда не любила меня и мою семью. Деньги — вот что её интересовало больше всего на свете. И когда до неё дошло, что отныне она их лишится, наружу вылезла истинная сущность.

— Да-а-а, — злобно улыбался я, — представляю, как вы радовались, узнав о том, что я неизлечимо болен. Ведь все ваши дачи и машины могли совсем скоро стать моими. Стоило лишь мне стать совершеннолетним. Но теперь — я полностью здоров, и ваша золотая жизнь подошла к концу.

— Ты не посмеешь… — В открытую скалилась тётя, глядя на меня. — Ты не посмеешь, малолетний ублюдок. Ты не посмеешь!

Тётя вскинула из-за спины руку и стала с помощью макпа рисовать Букву. Я оттолкнулся от стола, сделал рывок вперёд и ударом носка ударил тётю по руке. Буква, нарисованная лишь наполовину, погасла, а макп с тощей руки вылетел, впечатавшись в стену.

Женщина вскричала от боли и прижала руку к груди.

— Сука, сука, сука, сука! — Орала она. — Как же больно… малолетний ублюдок…выродок…!

— Ничего, потерпишь.

Я услышал стоны со стороны раскуроченного книжного шкафа.

— О. Вот и дядя Олег в себя приходит. Сейчас все вместе, как в старые добрые, поразвлекаемся. — Улыбался я.

Пока дядя отдирал слюнявый рот от пола, тётя в это время по моему приказу искала квитанцию о доходах с портов. Делала она это неохотно, но делала.

Наконец, я получил на руки заветную бумажку. Посмотрел в неё и обомлел. Только за последний месяц, с одного порта (а всего их было два) пришло шестьдесят два миллиона рублей дохода. Да, естественно, из этого больше половины уходит государству, но… с учётом хорошей работы двух портов в месяц будет выходить около полусотни.

Неплохо для разгона.

Тётя помогла встать своему мужу и усадила его на диван. Села рядом и приобняла. Стала испепелять меня взглядом.

— Я сейчас же позвоню твоей маме и расскажу, что ты с нами сделал! — Бурчала она.

— Да хоть Папе Римскому звони, мне похрену. Можешь не пытаться на меня надавить. Сейчас твой упырь придёт в себя, и мы поедем в Комитет по контролю за имуществом.

— Да я тебя в Буквнадзор сдам! Да-а, точно! Будешь знать, как использовать Букву во вред своим родственникам. — Она вытащила из штанов телефон и стала набирать какой-то номер.

Я кивнул в сторону стены, которая была проломлена дядиным фаерболом.

— Ну, звони, если тебе так хочется. Хех.

Тётя убрала телефон обратно и снова стала обнимать дядю Олега. Тот, в свою очередь, не произносил ни звука и просто смотрел в пол.

Как же жалко выглядят эти попытки хоть как-то изменить ситуацию. Жадные до денег гиены ни в какую не хотят расставаться с прежней жизнью. Но — назад уже не открутишь. Теперь с золотыми унитазами придётся распрощаться. Навсегда.

Впрочем, совсем издеваться над этими ущербными я не буду. Хотя и… жизнь у них теперь настанет — ух какая интересная.

Минут через двадцать я вызвал такси, и мы поехали в Комитет. Я посадил парочку сзади и наблюдал за ними через зеркало.

По дороге размышлял над произошедшим.

Я понимал, что оставлять всё как есть — нельзя. Дядя с тётей настолько ослеплены деньгами, что ради возвращения прежней жизни они готовы на всё. Даже на физическое устранение меня. И если бы я вовремя не среагировал — так бы оно и произошло. Уверен, им бы сошло это с рук.

Никаких проблем бы им не составило подкупить врачей и выставить всё так, что произошла какая-то ошибка, и рак ко мне всё-таки вернулся.

Если оставить их в покое, то рано или поздно они меня убьют. Ведь если умру я — наследником первой очереди станет дядя. И тогда всё вернётся на круги своя. Если не станет ещё хуже.

В голову приходят два варианта решения этой проблемы. Первый — обратиться в суд. И в суде попытаться доказать тот факт, что семья дяди укрывала от нас доходы с портов. Но… это дело довольно бесперспективное. Очень вряд ли мне удастся его выиграть. Ведь дядя, по сути, до наступления моего совершеннолетия был главой рода, и в его руках содержалось управление всеми активами.

Впрочем, и тут можно найти какие-нибудь лазейки. Вопрос только — зачем? Что я от этого получу?

Не-е-т. Я поступлю иначе. Я сделаю умнее.

Через полчаса подъехали к большому бетонному зданию с надписью — «Комитет по контролю за имуществом». Дядя Олег расплатился с таксистом, и мы проследовали внутрь.

Перед заходом в кабинет я подхватил тётю за руку и со счастливым лицом затащил её туда.

— Эх, тётя Лена. Какой сегодня денёк чудесный. Правда?

Почти до самого вечера мы шатались по бюрократическому аду, переходя из кабинета в кабинет. Сначала меня переоформляли как нового главу клана. Я без конца звонил маме и просил присылать её сканы документов отца, документы, доказывающие наше родство, и прочую ерунду.

Уже после этого мы занимались непосредственно имуществом. Я даже на секунду обрадовался, что Воронцовым принадлежат всего 2 порта. Иначе бы пришлось забыть о нормальной жизни минимум на неделю.

Дядя Олег почти вслепую подписывал все документы. Ему уже было всё равно, что будет дальше. Он находился в прострации. Он чувствовал себя ужасно и поэтому не рыпался. Зато тётя без конца продолжала возникать и запугивать меня. Наконец, к восьми вечера мы вышли на улицу, и я выдохнул. Дело было сделано.

И что же дальше?

А дальше…

— Родня, — я подошёл к сидящим на скамейке дяде и тёте, — у меня для вас шикарная новость!

Естественно, они ничего мне не отвечали. Тётя нервно стучала пальцами по ноге, а дядя ныл от болей в челюсти.

— Что, не хотите её узнать? Ну, правда, вы будете очень рады её услышать…!

— …

— Какие же вы нелюбопытные. Ладно-ладно. Всё равно скажу. В общем… теперь вы будете жить в Полярном!

— Ч…что? — Отозвалась тётя, замерев после услышанного. — Где мы будем жить…?

— В Полярном. Это такой город. На Чукотке.

— Не поняла…

— А-а-а, ой, извините. Перепутал. Это не город, это посёлок. Ну, тоже неплохо.

— Что ты несёшь…

— Природа там, м-м-м… просто сказка! А зимы-то, зимы-то какие. Это вам не питерская недозима. Это реальный, русский морозец. Эх, как же я вам завидую…

Осознав, что я не шучу, тётя стала просить о помиловании.

— Умоляю, не надо… мы больше никогда вас не побеспокоим. Можно хотя бы в Москву? Зато мы всегда будем под присмотром. Зачем нас так далеко…?

— А название-то какое! Слышишь? По-ляр-ный. Уже от самого слова жизнью веет. А воздух там какой чистый… здоровые станете, как бычары. Честно говорю.

— Наш Игорёк морозы не переносит…! Нельзя нас в Полярный… — Настаивала на своём тётя Лена.

— Ничё, привыкнет ваш Игорёк. Если хорошо сдаст школьные экзамены, присылайте сюда. Так уж и быть, устрою где-нибудь. А пока… у вас всего полтора часа до отлёта. Билеты я уже купил. Так что…

Я доехал с ними до особняка в центре города. Подождал, пока они соберут вещи, и проводил до аэропорта. Убедился, что они сели на рейс и со спокойной душой поехал домой.

При любезном прощании предупредил, что если они не будут каждую неделю присылать мне фотки из дома — будет худо. Денег в дорогу позволил взять сколько угодно. В такой дыре они ничего хорошего всё равно не купят. Так что, плевать.

Ну, вот и всё. Одной проблемой меньше.

Когда я вернулся домой, была уже поздняя ночь. Аккуратно прошагав в свою комнату, завалился в кровать. И, по идее, стоило бы мне засыпать, ведь день выдался тяжёлым. Но что-то никак не выходило. Глаза не смыкались, расслабления не наступало.

Что ещё остаётся в такой ситуации?

Я достал телефон и начал листать новости. Ничего не предвещало беды, пока я не наткнулся на совсем свежее известие. Самолёт, на котором я отправил семью дяди Олега в Полярный — разбился.

Вот так вашу ж мать.

Я смотрел на фотографии разбитого самолёта и испытывал смешанные чувства.

Дядя Олег с его семьёй — мертвы. И хотя я совершенно не питал к ним никаких положительных эмоций, тем не менее, смерти не желал. Но это случилось, и не по моей вине.

Но, тогда по чьей?

Нужно быть полным идиотом, чтобы поверить в то, что это случайность. Нет, это спланированный теракт. Сомнений быть не может. Я даже проверил погодные условия в месте крушения — полная ясность.

В новостях написали, что причины крушения всё ещё устанавливаются, но предварительный вердикт — сбои в работе двигателя. Часто ли такое случается? Нет. По статистике, самолёт — это самый безопасный транспорт. А тут такое.

Самолёт, очевидно, не направлялся прямиком в Полярный. Вообще, я составлял полёт так, чтобы дядя Олег с семьёй летели разными авиакомпаниями. То есть самолёт Санкт-Петербург — Красноярск — это отдельный рейс. Красноярск и так далее — другие рейсы. По другому до Полярного просто не добраться.

И вот как раз самолёт, летящий из Санкт-Петербурга в Красноярск — упал. Упал где-то через полтора часа после отлёта. То есть, довольно быстро.

Когда я провожал их на самолёт, то обратил внимание, что людей почти совсем нет. Помимо моих родственников на рейс записались всего человек пять. Я специально следил за стойкой регистрации. Не знаю, радоваться от этого, или наоборот. Но это всяко лучше, чем если бы летело двести человек.

Наверное, стоило бы мне про всё это забыть и не переживать. Ну, умерли и умерли, меня-то это как касается?

А касается теперь самым непосредственным образом.

Если предположить, что дядю Олега захотели убрать. То — с какой целью? Чем кому-то мог помешать неприметный дядя? Ответ ясен — это как-то связано с нашим семейным бизнесом. Ну, с портами. Там ведь неплохие деньги водятся, а там, где деньги — там и смерть.

То есть, с сегодняшнего дня, когда вместо дяди Олега я стал владельцем семейных активов, то подвергаюсь такой же опасности. А это — так себе ситуация. Придётся разбираться с тем, кто за всем этим стоит. Иначе может стать поздно.

Но время, пока что, на моей стороне. Ведь те, кто устроил смерть дяди Олега, вряд ли ещё знают о том, что я — новый владелец богатств Воронцовых.

Ночка выдалась бессонная. Проспал я от силы часа четыре. Когда утром оторвался от подушки и вышел в гостиную, обнаружил странную вещь. Меня не дожидался свеженький завтрак. А что это значит? Только одно — мамы нет дома. И это довольно странно, потому что я знаю, что она специально взяла отпуск, чтобы побольше находиться рядом со мной.

Я достал из холодильника три яйца, молоко, колбасу, и сварганил себе омлет. Заварил кофе. В целом, я довольно неплохо ориентировался в доме. Как-то интуитивно знал, где что находится. Без конца возникало чувство дежавю.

Что же касается воспоминаний Андрея, то тут сложнее. В общем и целом, я мало что помнил. Но, как только представлялся случай, и обстоятельства складывались нужным образом — воспоминания всплывали самостоятельно.

Пока завтракал, из своей комнаты выползла Соня. Я тут же спросил у неё о том, где находится мама.

— А ты не знал, что она у нас теперь в религию ударилась? — Говорила сестра, заглядывая в холодильник.

— В вере нет ничего плохого. Тем более, если речь идёт о православии. — Я улыбнулся.

— Да. Слава Богу, её не перекосило в какую-нибудь другую сторону. А то было бы сложно жить без свинины, или телятины. — Соня достала из холодильника молоко и стала пить прямо из горла.

— Значит, она сейчас в храме?

— Угу. — Кивнула, и смешно икнула сестра. Убрала молоко обратно. — Когда ты заболел, она начала за тебя молиться и ставить свечки. А когда выздоровел — для неё это стало подтверждением существования Бога. Теперь, наверное, вылезать из храма не будет.

— Вполне закономерная реакция. Для неё это хорошее успокоение.

— Позалипаем в телевизор? — Предложила сестра.

Они с реципиентом часто это делали. Такие разные брат и сестра находили общий интерес в просмотре занятных передач и фильмов ужасов. Но мне, почему-то, совершенно этого не хотелось.

— Давай лучше семейный альбом посмотрим? — Сказал я. Мне было нужно это для того, чтобы вызвать в памяти воспоминания об остальных членах рода.

— Семейный альбом? — Удивилась сестра. — А давай. Почему бы нет?

Соня принесла из чулана огромную кожаную книгу и с ней мы уселись на диван. Я положил альбом на колени и раскрыл его.

На ближайшие минут тридцать мы основательно залипли на наши старые фотки. На те, где были изображены я, Соня, и мама. Мы смеялись, без конца вспоминали ситуации, что происходили в то время. В груди растекалось что-то тёплое и приятное. Память отзывалась отлично. Я без особого труда вспоминал то, что происходило в жизни реципиента, и воспринимал это как свою собственную жизнь.

Занятно.

Но изначально посмотреть альбом я предложил не для этого. А для того, что было на последних страницах.

А там были изображены портреты членов нашего рода. Нашей «большой», как это любила говорить мама, семьи. Множество небольших портретов с подписями.

Как только Николай бездарно профукал активы рода, за этим последовала закономерная реакция остальных. А какая может быть первая реакция? Оскорбления, и отказ от любого общения.

Когда люди поняли, что больше не смогут получать халявные деньги и работать в структурах, принадлежащих портам — они затаили на нашу семью обиду. Так же, как это сделал и дядя Олег с тётей Леной. Хотя и… раньше мы думали, что хотя бы они являются исключением. Но нет.

За грехи отца нас возненавидели многие.

Впрочем…

Такое суждение не совсем верно. Всё-таки, оставались члены рода, которые заняли нейтральную позицию. И таких было большинство. Просто из-за особо крикливых казалось, что наоборот.

И вот из нейтральных мне кое-кто был нужен…

— А что насчёт него скажешь? — Я ткнул пальцем в лицо чернокожего мужика по имени Альберт.

— А, Альберт! — С теплотой в голосе отозвалась Соня. — Альберт хороший. Я его помню. Ещё когда мы были маленькие, он продолжал помогать нам. Представляешь, даже после того, что сделал отец, Альберт не бросил нас…

— Он был нашим слугой?

— Да, но я всегда воспринимала его как хорошего друга…

— А где он теперь?

— Он умер ещё лет пятнадцать назад. — Ответила сестра. — Помню, я всё спрашивала у мамы, а где Альберт? Она отвечала, что он вернулся на свой родной остров с ананасами и бананами. Не хотела меня расстраивать… лишь когда я выросла, сама всё поняла…

— Грустная история… — Согласился я.

— Но насколько я знаю, у Альберта остался сын. Он взрослый. Ему уже около тридцати. А зовут его… Василий, кажется.

«Чернокожий Василий. Просто прекрасно. Это тот, кто мне нужен…»

— А помимо Альберта, как ты думаешь, кому из нашего рода ещё можно доверять? — Спросил я у сестры.

— Доверять… — Она задумалась. — Я… я не знаю.

— Может быть, знаешь, кому из них доверял отец?

— Ну и вопросы ты задаёшь. — Озадачилась сестра. — Тебе это всё зачем?

— Пока не могу сказать, но очень скоро ты всё узнаешь.

— Не нравится мне это… — Нахмурилась Соня. — Только всё стало хорошо, и ты начинаешь воду мутить… ладно… кажется, я кое-кого припоминаю. — Она стала перелистывать страницы и вглядываться в маленькие лица. — Да, точно. — Она остановилась на последней странице и тыкнула пальцем в симпатичного мужчину с длинными волосами и бородой. — Иисус!

— Кто?

— Ну, Иисус. Его так для простоты называют. А вообще, это — Исидор Христофорович.

— Интересно… и чего с ним?

— Человек с самыми светлыми помыслами и твёрдыми принципами. Натуральный Иисус. Он всю жизнь был правой рукой отца. Считай, в одиночку держал на себе семейный бизнес. И, даже не смотря на то, что отец — полным говнюком был, он его не предавал и честно делал свою работу.

— А потом?

— Потом он автоматически под руководство дяди Олега попал. Но а там… так как управлять больше нечем, он и оставил эти дела. Сейчас не знаю, чем промышляет.

— Какая же у меня чудесная сестричка! — Я захлопнул альбом и отложил его в сторону. Насильно притянул к себе Соню и чмокнул в макушку. Взгляд невольно упал на шрам, что тонкой рубцеватой полосой тянулся от ключицы к шее. Из-за его небольших размеров и массивной одежды сестры до этого момента я его не замечал.

И как бы я не напрягал память, не удавалось вспомнить, откуда он взялся. Судя по всему, это дело старое. По крайней мере, он появился точно не в последний год.

— Эй, ты чего, детскими воспоминаниями преисполнился? — Хихикала Соня.

— Да я в своём познании настолько преисполнился, что…

Где-то минут через тридцать вернулась мама. Она застала нас за просмотром ужастика. Всё-таки, во мне взыграла ностальгия реципиента, и я решил провести время с сестрой. Было весело.

Странно, и в то же время забавно осознавать то, что тебе сто тринадцать лет, а ты занят подростковой ерундой.

Мама, по совету знакомой из храма, принесла домой с десяток свечей. Она расставила их по всей квартире и зажгла. Теперь в нашем доме царила атмосфера девятнадцатого века. Был в этом какой-то особенный шарм…

Но долго засиживаться с родными мне было нельзя. Ждали дела. Мама с грустным лицом проводила меня до двери и перекрестила. Поинтересовалась, для чего я вчера просил её отсылать документы, но я пока что отмахнулся от этих вопросов. Потом. Расскажу им всё чуть позже.

Что же я собирался делать?

Вообще, цель была такая — впервые за многие годы созвать всех членов нашего рода и провести собрание. Мне очень многое нужно было с ними обсудить. Ведь обстановка изменилась, и я собираюсь возвращать нас, Воронцовых, к прежней жизни.

Николай спустил в трубу все активы, принадлежащие роду, дядя Олег никак этого не исправлял много лет, а как исправил — не подумал о том, что нужно делиться с остальными.

Я собираюсь поступить иначе.

Чтобы с родом Воронцовых считались, чтобы мы снова поднялись на первые позиции, я должен сильно для этого постараться.

И для начала я налажу связь с африканцем Василием, а потом — с Иисусом.

В альбоме был указан адрес проживания Альберта. Отца Василия. Думаю, что в том же месте и продолжило обитать его семейство. Поэтому я поехал туда. Вызвал такси и назвал водителю номер улицы и дома. Но когда машина проезжала мимо магазина с макпами, я попросил остановиться.

Дал водителю пару сотен и сказал, чтобы он меня ждал.

Совершенно вылетело из головы то, что у меня всё ещё нет своего макпа. Тот, что еле налезал на палец, вернул обратно сестре, и поэтому у меня больше ничего не оставалось. А это плохо. Привычка использовать Буквы без каких бы то ни было посторонних приспособлений, коей я обзавёлся в прошлой жизни — играет со мной злую шутку.

Из-за смерти дяди Олега, и из-за того, что я — глава рода, мне теперь принадлежали нехилые (что мягко сказано) денежные ресурсы. И, несмотря на то, что я собираюсь распределять их среди остальных, и вкладывать в дело — тем не менее, для собственных нужд всё ещё остаётся прилично.

Поэтому я мог позволить себе самый лучший макп. Стоит уточнить, что лучший — не значит самый дорогой. В этом деле ещё нужно уметь разбираться. А я — разбирался неплохо. Это потому, что в моём мире производством макпов занималось государство. И я уделял им немало времени.

Магазин оказался довольно крупный. Очень светлый, в нём играла ненавязчивая музыка, ходили люди. Всюду стояли витрины и полки с макпами. Самые лучшие модели возвышались в центре.

Последний писк моды — это макп, созданный с использованием наночастиц. По желанию пользователя он может переползать на другой палец, раздваиваться, либо вообще занимать всю кисть. Это упрощает написание Букв, так как можно использовать сразу несколько пальцев.

В обычном состоянии этот макп выглядит как простое кольцо. И лишь при активации он трансформируется, разрастаясь на всю площадь пальца.

Очень удобно, но и стоит эта штука соответствующе.

Также довольно популярны и другие модели. Например, макпы «Хамелеоны». Они могут принимать любой цвет, и, самое главное, цвет пальца. Из-за этого для окружающих подобные макпы становятся почти невидимыми.

Сгодится для неожиданных атак.

Были макпы с проветриванием (чтобы палец не потел), были и такие, что изготавливались из сверхпрочного металла. Это так называемые бронебойные макпы. Обычно их закупают сразу на все пальцы, чтобы комбинировать магические атаки, с атаками физическими. Но их используют в основном те маги, что предпочитают ближний бой.

Я же всю свою жизнь комбинировал стили. Одинаково хорошо использовал и дальние, и ближние атаки. В зависимости от ситуации. Это позволяет задействовать такое разнообразие атак, что противник ни за что не успеет все их изучить. Но этот путь сложен. Обычно же маги избирают что-то одно, дабы добиться совершенства.

Большинство магов, естественно, дальники. Это, как мне кажется, самый простой путь из трёх возможных. Потому что, если ты используешь только дальние атаки, то это, вроде как, освобождает тебя от обязанности тренировать мастерство рукопашного боя и вообще укрепление тела.

Этой ошибкой грешат очень многие.

Достаточно отбиться от атак такого противника, подобраться поближе, и тогда ему конец.

Второй уровень сложности, это маги, совершенствующие свой ближний бой, то есть, использующие такие способности, что всегда связаны с телом. Например, усиление тела энергией, или, создание энергетического оружия.

Такие ребята просто обязаны совершенствовать тело и практиковаться в боевых искусствах. Иначе им ничего не добиться.

Впрочем, речь идёт об успехах, касающихся боевой карьеры. Очень популярной, но далеко не единственной. В мире столько людей, и все они владеют Буквой, но лишь избранные способны стать настоящими магами.

Остальные же — используют магию постольку поскольку. В быту, ради развлечений. И пусть. Большинство людей — всегда слабы. И это не плохо, не хорошо, это данность. У большей части населения самые популярные, то есть, самые слабые по мощи Буквы. «О» там, «А», или «Е».

Долго я размышлял над тем, какой же макп себе выбрать, но по итогу выбрал тот самый, сделанный из наночастиц. Решил, что лучшего варианта для меня не найти. Скрепя сердце я подошёл к продавцу и попросил его упаковать мне серебряное колечко. В подарок я получил три бутылька со смесью для распыления и довольный, как слон, вышел из магазина.

Согласен, использовать Букву без посторонних средств — удобно. Но, чёрт побери, как же приятно обзавестись новеньким, самым передовым девайсом…

Не удержавшись, я испробовал его в деле сразу при выходе с магазина. Только зашёл за угол, влил в кольцо жидкость, и стал настраивать. Дабы без проблем научиться пользоваться наночастицами, стоило дёргать пальцами и мысленно пытаться направлять макп на нужный палец.

Минут десять тренировок, и я уже без проблем мог направлять девайс куда угодно.

— Хоп, хоп, хоп… — Как идиот, я улыбался во все тридцать два зуба, и дёргал пальцами.

«Самый настоящий ребёнок…»

С распылением тоже выходило прекрасно. Каллиграфическая «Ё» получалась до боли красивая.

Пробаловавшись ещё несколько минут, я, наконец, вспомнил, что меня дожидается таксист. Неловко вышло. Я доплатил мужику ещё несколько сотен, и мы поехали к дому Альберта/Василия.

Вся моя весёлость пропадала по мере приближения к месту назначения. Район, где обитал слуга нашей семьи — был одним из самых неблагополучных, что я видел. Здесь даже погода сменилась с солнечной и свежей, на серую и душную.

Заводы, бараки, заброшки. Здесь это было на каждом шагу. И временно находиться здесь было неприятно. А как же жить…?

Таксист высадил меня возле одноэтажного домика с покосившейся крышей. Несмотря на очевидную старость, жилище выглядело очень прилично. Оно всё было выдраено, площадь рядом с ним — подметена. За домом следили. Он выгодно отличался от всех остальных в этом районе.

Я потоптался у порога, осматриваясь по сторонам, и постучался.

Через минуту мне открыла престарелая чернокожая женщина с приветливым лицом. Лицо её сильно контрастировало с местной обстановкой. Я вежливо попросил её позвать Василия.

— Василий сейчас на работе. — Ответили мне.

— А когда вернётся?

— Вряд ли в ближайшие несколько часов его можно ожидать. Но если он вам так сильно нужен, можете навестить его на работе.

— Было бы неплохо, если вы скажете мне адрес.

Женщина поправила очки, в тапочках вышла на крыльцо, подошла ко мне почти вплотную. Пристально уставилась мне в глаза.

— Ты совсем молодой ещё. Вряд ли чего плохого замышляешь, так что скажу… или замышляешь…? — Недоверчиво спросила женщина.

— Замышляю. Но только исключительно хорошее.

— О-о-о-о. Хорошее? Тогда слушай…

Женщина сообщила мне адрес. Я вбил его в навигатор — оказалось, что это совсем недалеко. Всего два километра пути. Преодолев его пешком минут за десять, я оказался перед большим серым зданием, похожим на склад.

Рядом с ним стоял грузовик с открытым кузовом. А железные ворота склада были отворены настежь. В грузовике было пусто. Видимо, всё уже перетащили внутрь. Людей не было видно. Зато их было очень хорошо слышно. Судя по всему, за углом склада разворачивалась какая-то потасовка.

Оттуда доносились злобные крики, много мата.

— Тебе конец, ублюдок негативный…

— Стой, чёрт из табакерки!

— Ах ты… шоколадка без начинки..!

В один момент слова прекратились, и я услышал характерный для использования магии звук. Потасовка перешла на новый уровень. Я побежал смотреть, что там происходит.

Я заглянул за угол и увидел пятерых людей. Четырёх белых, и одного чёрного. Сразу стало ясно, наш клиент. То есть, Василий. Вряд ли это какой-то другой чернокожий. Поэтому без раздумий можно было за него впрягаться.

Белые мужики тиранили Василия. Трое с трудом, но удерживали его за руки, чтобы он не двигался. Четвёртый же стоял впереди, и под ним ногою на песке была нарисована большая, но очень неровная Буква «И» (4). Мужик топнул по ней ногой, и песок вспыхнул серым светом. Энергия начала распространяться по телу.

— Ну чё, Васёк… — Мужик, похожий на расхлябанного Киплинга без очков, подошёл к Василию. — Отгадаешь загадку, мы тебя отпустим. Нет — пеняй на себя.

Василий ничего не отвечал, а лишь скалил белые зубы.

— Как чёрная женщина борется с преступностью? — Спросил мужик и хищно ухмыльнулся.

Василий молчал. Думаю, что из принципа. Хотя ответ он, скорее всего, знал. Кому, как не чернокожему, знать все шутки про негров?

— Ну что? — Киплинг выхаживал из стороны в сторону. — Не знаешь ответа? Ну же, подумай. Это очень просто!

Василий оставался непоколебим. Он с напряжённым лицом смотрел куда-то в сторону и не произносил ни слова.

— Неужели так сложно? — Хмурился мужик. — Ты даже не стараешься. Хочешь вернуться домой в синяках? А что твоя мамочка на это скажет? Хе-хе-хе.

Я не вмешивался, и с интересом наблюдал за реакцией Василия. Пока что он показывал себя очень достойно. В отличие от остальных.

— Ну, хорошо. Раз ты молчишь — отвечу я. Не портить же веселье? Да, парни?

— Да-а-а. — Согласились остальные.

Мужик почти вплотную подошёл к Василию и придвинул к нему свою щетинистую рожу. Начал говорить, разбрызгивая слюни.

— Как чёрная женщина борется с преступностью? — Мерзотная улыбочка поползла по лицу. — Она делает аборт!

И только мужик раскрыл рот, чтобы начать смеяться, как Василий качнул свою бычью шею назад, и со всей силы вдарил лбом по и так кривому носу. После гадкого хруста следует бабский вскрик. Мужик хватается за лицо и отходит назад.

— Ах ты выблядок… — Сплёвывает кровью. — Теперь шутки точно кончились. Держите его крепче. — Он поднял кулаки над собой, и по ним заструились ветряные вихри. Если удар такими силами придётся по не защищённому лицу — будет худо.

Мужик заносит руку назад, готовясь к шквалу мощных атак. Но как только он собирается совершить удар — энергия с его рук пропадает.

— Э… Где? — Недоумевает он, и смотрит на свои руки. Оборачивается назад и щурится от слепящего света. Прикрывает глаза рукой. Все остальные, не имея сил сопротивляться солнечному напору, отпускают Василия и отворачиваются от лучей.

— Что происходит…?

— Ничего не видно…

— Откуда взялось солнце?!

Через мгновение свет рассеивается и всё вокруг снова погружается в неблагополучный мрак. Я стою на том месте, где недавно была нарисована Буква «И». Я без проблем растёр песок ногой, лишая тем самым сил недокиплинга.

— Ты кто такой? — Спрашивает мужик.

— Продолжи стихотворение… Белеет парус одинокий…

Мужик молчит, и с наклонённой вбок головой смотрит на меня, как на экзотического зверя.

— Что, не хочешь? Совсем поэзию не любишь? Для тебя это странно…

— Да ты оху…

— Ладно. — Перебиваю я мужика. — Как хочешь. — Киваю в сторону. Мужик и все остальные поворачивают головы и видят безупречную «Ё», что левитирует над землёй.

— Какого х…

Срываясь с места, светящейся подошвой я пинаю мужика в грудь. Он с огромной скоростью отлетает назад, впечатывается в своего друга, и вместе они врезаются в стену. Я соединяю руки, развожу их в стороны, и из воздуха вырастает солнечный лук с прижатой к тетиве стрелой. Я привожу его в боевое положение и направляю на одного из оставшихся в сознании ублюдков. Медленно перевожу на другого.

Они поднимают руки вверх и начинают молить о пощаде. Василий в это время без страха, а, скорее, с интересом, разглядывает меня.

Я отпускаю натянутую тетиву, и стрела вонзается в кирпичную стену в метре от испуганного дрыща.

— Кыш!

Два припугнутыша на всех скоростях убегают прочь.

— Я вас знаю? — Вдруг спрашивает Василий, подходя ближе.

— Я думал, сначала будут благодарности. — Улыбался я.

— Прошу прощения! — Василий складывает перед собой ладони, как в молитве, и делает небольшой поклон. — Благодарю вас. Вы очень меня выручили. Если бы не вы…

— Отвечая на твой вопрос — вряд ли. Но… это обязательно нужно исправлять. Ведь мы — родня.

— Родня…? — Недоверчиво произносит Василий.

— Да. Родня. Я всё тебе расскажу. Только… давай поговорим где-нибудь в другом месте?

— Можно у меня дома. Если вы не против.

— Не против. Только, давай на «ты», хорошо?

— Без проблем. А как вас… тебя…зовут?

— Андрей.

— Очень приятно, Василий. — Он протянул мне руку, и я её с удовольствием пожал.

— Взаимно.

Я заметил, что Василию успели повредить ногу, и теперь он слегка прихрамывал. Дабы не напрягать его походами на несколько километров, по дороге поймал такси. Через пять минут езды мы доехали до точки и высадились возле дома.

Нас встретила та же женщина, с которой я уже разговаривал. Это была мама Василия. Жена Альберта.

Больше внутри никого не оказалось. Василий с мамой жили вдвоём, и больше у них никого не было. Это грустно. Хотя и, у кого-то даже такой семьи нет.

Маму Василия звали Мариной.

Марина налила нам чаю, усадила на кухне, а сама скрылась у себя в комнате. Я отхлёбывал ароматный Пуэр и осматривался. Здесь царила просто идеальная чистота. Казалось, мама Василия убиралась не переставая.

Василий переодел рабочую форму и сидел передо мной в домашней рубашке. Я заметил, как на груди у него болтается крестик. Точно такой же есть и у Марины.

Сделав ещё глоток, я, наконец, начал разговор. И начал с самого главного.

— Я теперь глава рода Воронцовых.

Василий молчал несколько минут, глядя на отражение в кружке.

— Всё-таки, знаю. — Произнёс Василий.

— Что?

— Я вас знаю… Прости. Тебя. Ты ещё совсем маленьким был, ничего не помнил, отец приводил меня с вами поиграться. Как поживает сестра?

— Соня… теперь хорошо.

— Извини за вопрос, — Василий отпил Пуэра, — но я, кажется, слышал о том, что ты серьёзно болен.

— А. Да не переживай. Это в прошлом. Бог смилостивился, и я теперь здоров, как бык.

— Это очень хорошо. Я рад. — Искренне отвечал Василий.

— Теперь всё будет по-другому. — Сказал я. — Жизнь Воронцовых, наконец, изменится.

— А что с Олегом? С тем, кто был главой в последние годы?

— Дядя Олег… он мёртв. И ты первый, кто об этом знает, кроме меня.

— Мёртв? — Сощурился Василий.

— Да. С семьёй разбился на самолёте.

— Соболезную. — Василий слегка поклонился.

— Спасибо. И, чтобы тебя ничего не мучило…нет, не я убил его.

— Я об этом и не думал…

— Ну, мало ли. Но, я точно знаю, что его убил кто-то другой.

— Откуда ты это знаешь?

— Трудно сказать… я чувствую это. Это так и есть.

— Хорошо, и кто это сделал? Есть предположения?

— Это мне и предстоит выяснить. Нам предстоит выяснить. — Я поглядел на лужицу Пуэра, болтающуюся на дне кружки. Подлил себе ещё. — Василий, будешь на меня работать?

— Ну конечно! Я обязан вашей семье. Поэтому буду делать всё, что вы… что ты мне скажешь.

— Станешь моей правой рукой. Идёт?

Василий кивнул.

— Что касается убийства твоего дяди… — Василий встал со стула и подошёл к окну. Взял с подоконника картонную пластинку и вернулся за стол. — Ты же знаешь Иисуса?

— Да. И того, и этого знаю.

— Он ведь… после всего частным детективом стал.

— Вау! Как нельзя кстати.

— Вот и я об этом подумал. — Василий протянул мне карточку.

Небольшой чёрный прямоугольник. Минималистичный дизайн. На нём только имя, род деятельности, и телефон.

— Я так понимаю, вы с ним общаетесь? — Спросил я.

— Из-за работы — редко. Но связь поддерживаем.

— Тогда вот тебе первое задание! Устрой мне встречу с Иисусом. Я то с ним ещё не знаком, долго придётся всё объяснять. А тебе он доверяет.

— Конечно, Андрей. — Кивнул мне Василий. — Я вас сведу.

— Ну и прекрасно. — Я встал из-за стола. — А, и ещё. Не мог бы ты организовать собрание всего нашего когда-то дружного рода?

— Это будет несложно. У меня есть контакты почти всех людей. На какое число?

— Давай на… послезавтра. Желательно вечером.

— Хорошо. Понял.

Марина и Василий проводили меня до крыльца. Я попрощался с женщиной, но на секунду попросил задержаться Василия.

— Ты там больше не работаешь. — Я достал из кармана наличку, что специально снял с банкомата в магазине макпов. — Мои люди не могут подвергать себя такому унижению ради копеек. — Протянул свёрток с красными бумажками Василию. Он не стал перечить и принял деньги.

— Спасибо тебе большое.

На следующий день я проснулся очень рано. Всё потому, что предстояло ехать в академию. Сегодня понедельник, и помимо собственных испытаний для поступления, я должен был помочь с ними Екатерине.

Аксёнова кровь из носу должна попасть в список зачисленных. Я ведь дал слово. Ну и, плюс ко всему, благодаря этому меня ждёт свидание.

А после свиданий, как известно, обычно бывает что-нибудь поинтереснее. Хотя и, честно признаться, Екатерина привлекала меня не как объект для удовлетворения сексуальных потребностей. Вернее, не только поэтому. Как я уже говорил, что-то в ней меня смущало. Что-то внутри девушки таилось такого, что она от меня упорно скрывала.

И я очень хотел узнать — что именно.

Вообще, вся эта ситуация с молодой девушкой изрядно меня воодушевляла. Когда я был столетним повелителем империи, отношения с противоположным полом случались, мягко скажем, редко. Меня это как-то уже и не интересовало особо. Возраст, груз ответственности за страну, и всё такое.

Но теперь…

Теперь я был совсем молодым парнем, что нуждался в женском внимании.

Я вызвал такси и поехал в академию. Пока ехал, раздумывал над стратегией. Разрабатывал план действий на все случаи. Хотя и, вряд ли была возможность предугадать, что именно меня ждёт.

То, что готовила Алевтина Игоревна — полнейшая импровизация. Это ведь не рядовой экзамен. Это другое.

Одно можно сказать точно — легко не будет.

По крайней мере из-за того, что в зоне моей ответственности находился ещё один человек.

Я приехал к воротам академии за двадцать минут до назначенного времени. Стал дожидаться Аксёнову. Её всё не было. Несмотря на то, что договорились встретиться в сорок пять минут десятого, девушка отсутствовала и в пятьдесят.

Решил, что подожду ещё пять минут, и пойду один. Из-за неё опаздывать не хотелось. Не моя вина, если девушка не может прийти вовремя. Сейчас ещё не свидание, поэтому…

Я поглядел на часы. Девять пятьдесят пять.

— Ну, что ж…

И когда я уже почти поднялся по главной лестнице, то услышал позади себя рёв мотора. Обернулся и увидел гоночную ауди чёрной расцветки. Машина затормозила возле ворот, чуть не врезавшись в стену. Передняя дверь отворилась и изнутри чуть ли не выпрыгнула Аксёнова. Она захлопнула дверь, пиликнула ключами и побежала в мою сторону.

Она пробежала всего несколько метров, но как только заметила меня, перешла на шаг. Волосы, что из-за спешки налипли на лицо, она вернула на место, сексуально дёрнув головой. После поправила чёрный пиджачок и расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке. По лестнице девушка поднималась нарочито изящно.

— Давай быстрее! Опаздываем! — Прикрикнул я, смутив Екатерину. Она смешно приподняла нижнюю губу и ускорила шаг. Когда подошла ко мне, я взглянул в её кошачьи глаза и, почему-то, расслабился.

К Алевтине Игоревне мы шли уже не спеша. Тем не менее, добрались ровно в десять ноль-ноль.

Замдиректора уже ждала нас. Стояла возле кабинета с коварным лицом. Зуб даю, она потратила всю свою фантазию на то, чтобы меня осадить. Наверное, в мыслях Алевтина Игоревна уже упивалась осознанием того, что сейчас вот-вот завалит выскочку.

— Здравствуйте. — Холодно поздоровался я с ней.

— Здравствуйте… — Выглядывая из-за моей спины, произнесла Аксёнова.

— Ну, что ж… — Потирала широкие ладони замдиректора. — Пройдёмте в спортивный зал.

— В спортивный зал… — Недоумевала Екатерина.

— Лучший ученик — это универсальный ученик! — Говорила Алевтина Игоревна, отстукивая каблуками впереди нас. — Он должен обладать глубокими познаниями в науках, иметь незаурядный ум, крепкое тело, и при этом обращаться с энергией своей Буквы так же умело, как паук вяжет паутину!

— С такой толстой задницей она сама-то всё это умеет…? — Шептал я на ухо Аксёновой, а та тихонько хихикала.

Когда мы добрались до зала, у дверей нас встретил маленький лысый мужик. Судя по всему — физрук.

— Всё готово? — Спросила у него замдиректора.

— Да. Я сделал всё, как вы сказали, Алевтина Игоревна… можете приступать.

— Отлично.

Мы зашли в огромных размеров помещение. Алевтина Игоревна подняла несколько рычажков на стене, и оно озарилось искусственным светом.

— Что это…

Спортивный зал походил, скорее, на арену. Пробежавшись глазами, я заметил роботизированные манекены, специальные беговые дорожки, железные столбы, навороченные платформы, прикрытые коробки с неизвестным содержимым. Здесь было много всего.

Алевтина Игоревна подошла к нам и начала объяснять расклад.

— Всего будет три испытания. Вы проходите их по очереди. Мне не важно, кто первый, кто второй, тут решайте сами. Если пройдёте все испытания — я зачисляю вас на первый курс академии. Если нет… наши двери навсегда останутся для вас закрыты. Всё понятно?

— Вполне.

— Тогда… удачи! — Оскал Алевтины Игоревны отдавал безумством.

Вот это я понимаю — вступительные экзамены. Как бы не помереть во время их прохождения…

— Итак… первое испытание. — Замдиректора взяла со стола небольшой пульт и сделала несколько шагов вперёд. — Оно самое простое. Суть его заключается в том, что вокруг вас будут появляться цели, которые необходимо атаковать. — Она нажала на кнопку, и на металлической возвышенности, площадью метров двадцать квадратных, стали появляться манекены. Они мгновенно вырастали из пола в разных местах и прятались обратно. — …И атаковать с силой, а иначе попадание не засчитается. За минуту, которая даётся на испытание, следует поразить все манекены. Позволяется пропустить лишь одну мишень. А иначе…

— Мы поняли, поняли… — Я повернулся к ошеломлённой Аксёновой. — Давай ты после меня пойдёшь?

— Хорошо… — Тут же согласилась она.

В принципе, пока что не предстояло ничего сложного. Обычная проверка боевых умений. Думаю, что справлюсь с этим без особых проблем. Но вот как дела с магией у Екатерины…? Да и… а что ждать от второго, и третьего испытания? Ох…

По небольшой лестнице я взобрался на платформу и встал на круглую метку в середине. Повернулся на Алевтину Игоревну и ехидно улыбнулся ей. Она скалилась, держа в руках пульт.

— Три…два…один…

Я согнул палец, и кольцо на нём преобразовалось в макп. Вскинув перед собой руку, нарисовал в воздухе превосходное «Ё». Оценивать реакцию остальных не было времени, но я был уверен, что все обомлели от увиденного.

Ток пробежал по телу, и я наполнился энергией.

— Старт! — Завопила Алевтина Игоревна.

Для такого испытания как нельзя лучше подошёл бы мой любимый солнечный лук. Его я и создал.

Услышав металлический звон позади, резко разворачиваюсь и вижу в двух метрах от меня свеженького, блестящего парня. Пускаю стрелу ему прямо в голову, и он грустно опускается вниз. Но не успевает он исчезнуть до конца, как в стороне появляется ещё один. Потом ещё. И ещё.

Как грибы после дождя, тут и там начинают вылезать всё новые и новые манекены. Какие-то кучкуясь, какие-то на приличном расстоянии друг от друга. Рядом со мной, и в самой дальней точке платформы.

Впрочем… совершенно не напрягаясь, я пронзаю их один за одним. И каждого — точно в голову. Чтоб наверняка.

В последние секунды Алевтина Игоревна, злясь, ускоряла процесс, тыкая кнопку на пульте без остановки. Манекены вырастали с космической скоростью, но, тем не менее, я успевал их атаковать.

В итоге не пропустил ни одного.

С победительным видом я слез с платформы и подошёл к Екатерине. Пока физрук по приказу замдиректора заменял манекены и настраивал программу, я перешёптывался с Аксёновой.

— Я тебе, конечно, подсоблю, но всю работу сделать не получится. Скажи, какой стихией ты владеешь?

— Такой же, как и ты. Светом.

— Оп-па. А нам несказанно повезло, подруга. — Радовался я. — Тогда всё будет ещё проще. Но ты всё равно не плошай. Соберись, и выложись на полную. Хорошо?

— Я постараюсь. — Ответила Екатерина. — А как ты собираешься мне помогать?

— Сама поймёшь, когда увидишь.

Аксёнова пожала плечами и двинулась к платформе. Физрук завершил подготовку и удалился восвояси. На лице Алевтины Игоревны расплывалась мерзкая, до ужаса неприятная, но по классификации — счастливая улыбка.

Какого чёрта она радуется? Я ведь только что разнёс все манекены в пух и прах…

У этого может быть только одна причина. Она сказала физруку настроить платформу так, чтобы Екатерина не смогла справиться с испытанием.

Вот же сука…

Раз не получилось со мной, то Алевтина Игоревна решила отыграться на беззащитной Аксёновой?

Подло, подло…

Ну, ничего. С моей помощью справимся.

Я проводил Екатерину взглядом до платформы, а сам сел на лавку. Туда, откуда замдиректора не могла меня увидеть. Нельзя было попасться ей на глаза во время активации Буквы.

Моя помощь должна остаться незамеченной.

Специально для этого я и притащил с собой небольшой листок с карандашом. И когда Аксёнова устроилась в центре платформы, а Алевтина Игоревна начала отсчёт, я нарисовал Букву. Приложил к ней ладонь и наполнился энергией. Стал следить за происходящим.

Екатерина дёрнула рукой, и её указательный и средний пальцы покрылись розовыми макпами.

«Ого. Сразу два!»

Она приподняла свою изящную кисть и, мастерски передвигая пальцами, написала «Ю». Букву двадцать седьмого ранга.

Очень неплохо. Хотя и, у аристократов довольно часто имеются мощные Буквы…

Посмотрим, что же умеет эта красотка.

Когда на горизонте замаячил первый манекен, Екатерина выставила перед собой ладонь, обхватила запястье второй рукой, словно она держит дробовик, и, отставив попу назад, зарядила в него столпом света.

*БАХ*

Взрыв был внушительным. Манекен не выдержал, оторвался от крепления, и отлетел в сторону. Ещё чуть-чуть, и он бы задел Алевтину Игоревну.

— О-хо-хо-хо-хо! — Радовался я увиденному.

Хороша девка. Чё творит-то, а! Какая мощная атака!

Да, зрелище и вправду было впечатляющее. Правда вот… эффект от этого последовал, скорее, негативный.

Разозлённая замдиректора не произнесла ни слова, но мигом схватила со стола пульт и, зуб даю, ввела на нём такую скорость, какую только позволяла эта платформа. В одно мгновение всё видимое пространство обсыпало манекенами.

— Твою мать…

Какого лешего? А не перебор ли это?!

Я не знаю, с какой целью Аксёнова решила так выпендриться, но из-за этого положение приняло почти безвыходный поворот.

Почему?

Да потому что манекены исчезнут буквально через несколько секунд, и для того, чтобы атаковать их все, не хватит никакой скорости. А если попытаться применить мощную атаку, можно разнести весь зал к чёртовой матери.

Вот и думай…

Стоп. Только теперь до меня дошло.

Аксёнова специально вытворила эту хрень, зная, что я кровь из носу обязан ей помочь. То есть, она была готова поступиться собственным местом в академии, лишь бы испытать меня. Переложить всю ответственность со своих хрупких плечиков, на мои.

Хех.

Та ли эта Аксёнова, что плакала пару дней назад возле кабинета?

Определённо та. Но теперь — без притворства.

Ну, что ж. Раз ты такая смелая, то я покажу тебе, что я ещё смелее. И не только смелее — но и умнее.

Сейчас я был максимально сконцентрирован и мозг мой работал на полную мощность. Поэтому вся окружающая обстановка воспринималась как бы в замедленном темпе. Я поглядел на улыбающуюся Аксёнову и тоже ухмыльнулся. Девушка не спешила с дальнейшими действиями, и просто стояла, спрятавшись за манекенами.

Я поднялся со скамейки и шагнул в сторону. Между мной и замдиректора находилась платформа, усыпанная манекенами — меня нельзя было увидеть. Поэтому я спокойно поднял над собой раскрытые ладони и закрыл глаза. Сконцентрировался, и активировал свою вторую, и самую сильную энергию — Литеру.

Ли́тера — это стихия, доступная далеко на каждому. Её могут использовать только те люди, Буква которых имеет ранг выше шестнадцатого-семнадцатого. То есть, начиная с Букв «Я», «Ы», и выше. А всё дело здесь в частоте использования Букв. Если частота их использования 2 процента и ниже — только тогда ты способен овладеть Литерой.

Впрочем… далеко не все люди, имеющие высокий ранг Буквы, способны ею владеть. Это ужасно сложная стихия. Только истинные профи умеют ей орудовать. Это настоящее искусство.

Но что же Литера позволяет делать?

Вопрос сложный. Никто до конца не знает пределы её возможностей. Но одно можно сказать точно. Литера — это чистейшая энергия, напрямую связанная с самой природой Букв. Это, так сказать, силовое воплощение Буквы.

С помощью Литеры, например, можно использовать телекинез. Или создавать иллюзии. Или… в общем, как я и сказал, возможности Литеры не ограничены. С ней можно творить всё, что только можно. Другое дело, что это «всё, что только можно» ты должен тренировать месяцы и годы напролёт. И то, не факт, что что-то выйдет.

К слову, именно благодаря ей я и попал в этот мир. С помощью Литеры я освоил специальную технику, позволившую мне переселиться в новое тело. В тот самый день я перенёс сознание в лиминальное пространство, и блуждал по нему, пока… ладно, сейчас не об этом.

Так вот, одно из моих умений, которое я активирую с помощью Литеры — переселение. Я способен на время вселяться в тела других людей, и управлять ими. Это я и собирался сделать, дабы завершить испытание за Аксёнову.

Как известно, магическая, то есть Буквенная сила содержится не иначе, как в сознании человека. И поэтому, когда я переселяюсь в чужое тело, со мною остаётся и моя сила.

Где в этот момент находится сознание самого реципиента? Оно, как бы, блокируется на время. Но это не единственный вариант. Например, при переселении в тело Андрея ещё из того мира, я ничего не блокировал. Я просто временно сосуществовал с ним в одном теле. Также, и это более сложная стадия, можно отправить сознание реципиента уже в моё тело. Но это мне незачем.

И вот, я активирую Литеру и вселяюсь в тело Аксёновой…

Делаю это ровно в тот момент, когда манекены уже начинают задвигаться обратно. Программа вот-вот дала сигнал, и крепления, на которых держатся манекены, потянули их вниз.

В моём распоряжении — секунда.

Я завожу руку за спину для размаха, и присаживаюсь, выставляя вперёд правую ногу. В ладони вырастает очень длинная солнечная катана. Её длина примерно соответствует диаметру платформы. И, напрягая все мышцы данного тела, я начинаю крутиться на одной ноге, срезая все окружающие меня манекены.

Как раскалённый нож по маслу, катана без проблем кромсает пластмассовую толщу. Последний манекен уже почти было скрылся, но и его я успел задеть, снеся половину башки.

Этому приёму меня научил мой хороший японский друг. Он профессионально владел катаной, да и вообще, был прекрасным самураем.

Я взглянул на испуганную Алевтину Игоревну. Она выглядывала из-за стола, боясь, что в её сторону прилетит очередная часть тела. Из-за этого по моему лицу невольно поползла улыбка.

Стоп, что значит по моему? Я же в теле Аксёновой!

Оборачиваюсь в противоположную сторону и вижу, как моё настоящее тело лежит на полу, как кусок безвольного мяса.

Стоило бы мне поскорее вернуться обратно, но…

Чёрт. Всё-таки, я изменился. Стал каким-то озабоченным. Совсем как спермотоксикозный подросток. Не совсем отдавая отчёт в собственных действиях, я положил руки на грудь и стал её мять.

По сути, всего лишь второй размер. Но какая же она упругая… господи… невозможно оторваться. Даже сквозь рубашку с пиджаком я ощущал эту теплоту, эту кровь с молоком…

— Аксёнова…? — Подозрительным тоном обратилась ко мне Алевтина Игоревна. Она таки вылезла из-за стола и медленно стала подходить к платформе. — Что вы делаете?

— Я… мышцу потянула просто. Разминаю.

— Вы меня удивили, Аксёнова. — Остановилась на месте замдиректора. — Такая молодая девушка, и такая способная.

В голосе Алевтины Игоревны я слышал уважение по отношению к Екатерине. Всё же, не она тогда спорила с ней в кабинете, а я. И поэтому относиться плохо к Аксёновой ей не было особого смысла.

— Я…много тренировалась… — За разговором я незаметно опустил руки за спину и стал щупать попу.

О боже. А тут природа наградила ещё лучше…

«Так! Всё!»

Я отправляю сознание обратно в своё тело и восстанавливаю доступ для Аксёновой. Перед глазами вижу небольшую лужицу из слюны и скамейку, стоящую в нескольких метрах от меня. Поднимаюсь на ноги. Сажусь обратно. Сминаю обгоревшую бумажку с Буквой и пихаю её в карман. Сила пропадает.

Как раз в этот момент в зоне видимости появляется замдиректора. Она подходит ко мне и головой кивает в сторону Аксёновой, что сейчас с недоумевающим лицом крутится по сторонам.

— Смотри, какая способная девочка. Учись, Воронцов!

— Согласен…

Алевтина Игоревна выпроводила нас из зала и отправила в кабинет номер восемь. Сказала, что второе испытание будет на проверку интеллекта. Пообещала прийти минут через десять с бланками для заданий.

Мы с Аксёновой дошли до кабинета (он был на том же, первом этаже), и я попытался дёрнуть дверную ручку. Отлично, не заперто.

Мы уселись за соседние парты и стали ждать.

— Слушай, а чего у меня так грудь болит? — Екатерина поёрзала на стуле. — Да ещё и…

— Зачем ты пыталась усугубить ситуацию?

— Ты о чём? — Не особо скрывая ехидную улыбку, спросила Аксёнова.

— Разозлила замдиректора своей первой атакой.

— Да это случайно вышло. А чего ты так возбудился? — Екатерина закинула ногу на ногу и повернулась в мою сторону.

— Можешь не притворяться. Твоя актёрская игра больше на меня не действует.

Аксёнова приподняла бровь и с интересом осмотрела меня с ног до головы своими кошачьими глазами.

— Ты меня удивил.

— Думала, что и дальше сможешь притворяться беззащитной девочкой, чтобы я тебе помогал?

— Ладно тебе. Всё честно. Ты помогаешь мне — а я иду с тобой на свидание. Разве не справедливо?

— Хех. С такой логикой не поспоришь, конечно.

— Или ты уже не хочешь меня?

Я сглотнул слюну и попытался не поддаваться на провокации. Хотя и было невероятно сложно пропускать мимо ушей такие «оговорки».

— Можешь не беспокоиться. Я уже дал слово, и всяко разно помогу тебе с остальным. Но вот потом… потом твои фокусы со мной уже не пройдут.

— Ну, так потом я найду кого-нибудь другого. — Екатерина сделала ехидный кошачий прищур.

— Слушай, а как ты поняла что… ну… что я тот, кто сможет тебе помочь?

— Женская интуиция… А вообще, я ни на что особо не надеялась. Просто… ты подвернулся мне в тот день. Когда мне отказали в поступлении, я и правда расстроилась, поэтому, когда увидела, что ты шёл по коридору, попыталась подключить все свои природные навыки, чтобы заставить тебя мне помочь. И, бинго! У меня получилось! — Радовалась Аксёнова.

Интересная особа. У неё и правда талант. Обвести за нос меня, Верховного столетнего Библиотекаря… притворяться невинной овечкой, используя меня в своих целях. Она однозначно далеко пойдёт.

Пока что Аксёнова не настолько беспринципная, но… подобных людей я уже знавал. Чем дальше — тем хуже. Пройдёт десять, пятнадцать лет, и девушка по головам взберётся на Олимп. Если об кого-нибудь не споткнётся, конечно…

Мне стало немного стыдно перед самим собой. Ведь из-за бушующих гормонов я упустил из глаз тот факт, что меня дурачат. И хотя сейчас это не стоило мне абсолютно ничего, но в будущем, если дело будет касаться чего-то серьёзного, нужно быть намного внимательнее.

— А как ты всё-таки… каким образом все эти манекены стали изрезаны? Я помню только, как я стояла в центре, а потом… потом сознание будто провалилось в какую-то бездну, и очнулась я, когда всё уже кончилось.

— Я усилил твою магию. — Соврал я. — Ты перешла в режим берсерка и разнесла всё вокруг. В такие моменты часто отшибает память.

— Интересно… А ты, выходит, очень сильный. Хотя, и не удивительно, с такой-то Буквой… — Говорила Аксёнова.

— Завидуешь?

— Пф-ф-ф…

— Зави-и-дуешь.

Такие люди не любят тех, кто может стать им конкурентом. Чувствую, что дальнейшее взаимодействие с Екатериной будет непростым.

И от этого только интереснее.

— А вот я со своей Литерой ещё очень не очень обращаюсь. Так, дальше фокусов не продвинулась.

— Хочешь, чтобы я с тобой позанимался?

— Посмотрим… — Нахмурилась Аксёнова. В её мозгу сейчас, должно быть, возникло противоречие. С одной стороны, она бы не хотела зависеть от человека, который раскусил её, но с другой… хотелось освоить Литеру, чтобы стать лучшей из лучших. Что же она выберет?

Вскоре пришла Алевтина Игоревна и принесла нам листки с заданиями. Сказала, что на выполнение даёт полчаса. Забрала у нас телефоны, чтобы не могли списать, и отсадила друг от друга в разные концы кабинета. В общем, приняла все меры предосторожности. Сама она села за центральный стол и стала пристально наблюдать за нами.

Мне повезло, потому что меня посадили дальше, чем Аксёнову. Хотя и… особого прока с этого не было. Моя парта всё равно идеально просматривалась.

Я заранее приготовил ещё один листок, и спрятал его под лист с заданиями, когда Алевтина Игоревна была повёрнута ко мне спиной. Оставалось лишь дождаться нужного момента, быстро вытащить его, нарисовать Букву, и активировать Литеру.

Для чего это нужно? Для того, чтобы проверить, чего там понаписала Аксёнова. И, если что, подправить.

Что же до меня, то я, решая задания, вроде как, почти во всём был уверен. Проверялась, скорее, не глубина наших знаний по какому-то одному направлению, а осведомлённость сразу во многом. Хотя и, осведомлённость не самая поверхностная. Вопросы были средней сложности.

Несколько вопросов из истории по типу: причины начала Северной войны, резоны выбора православия Владимиром, характеристика Правды Ярославичей. Вопросы по магической теории — здесь я был как рыба в воде. Вопросы по физике, вопросы по математике, простенькие вопросы по французскому, японскому, и русскому языках. Во всём я более-менее разбирался и не должен был ударить в грязь лицом.

Что насчёт Аксёновой… уверен, что она довольно умная девушка, но, проверить её ответы я всё равно был обязан. Поэтому, когда разобрался со своим бланком, а это случилось через пятнадцать минут, то стал ждать, когда Алевтина Игоревна отвлечётся.

Нет, я не отложил бланк, я продолжал глядеть в него и делать вид, что думаю над заданиями. А иначе, если бы замдиректора поняла, что я закончил — она могла вывести меня из кабинета, и тогда бы я точно никак не смог помочь Екатерине. Ибо для того, чтобы в кого-то подселяться, я должен видеть этого человека.

Вернее, чтобы адекватно и быстро подселяться, я должен видеть этого человека. Если человек находится вне зоны моей видимости, то с этим намно-о-о-го сложнее. А времени тянуть у нас не было никакого. До конца так называемого экзамена оставалось десять минут.

Плюс ко всему, если бы я закончил раньше, это бы подействовало и на Аксёнову. Она стала бы торопиться, стараться закончить быстрее, и точно бы сделала хуже.

Минуты утекали одна за другой, но Алевтина Игоревна всё так же, как робот, сидела перед нами и пристально следила за тем, чтобы мы не списывали. Вот это выдержка у человека. Кажется, она ни разу даже не почесалась, или просто не отвлеклась на птичку за окном.

Страшная женщина…

Когда до конца осталось шесть минут, стало тревожно. Ничего не говорило о том, что Алевтина Игоревна всё-таки отвлечётся…

Но вот, в кабинет кто-то постучался.

«Чего… Погодите, это реально…?»

В те секунды, когда голова замдиректора была повёрнута на дверь, я тут же выдвинул дополнительный лист и начертил на нём Букву. Алевтина Игоревна грозно сообщила человеку из коридора, чтобы он зашёл позже. И тот, ничего не сказав, ушёл. Тем не менее, свой манёвр я совершить успел, и при этом не попался.

Правда… теперь мне предстояла такая эквилибристика, что нужно очень и очень постараться.

Во всей этой идее есть два неудобных момента. Первый — тот предмет, на котором используется Буква, обязательно портится, потому что сгорает. Поэтому, как только я активировал силу, мне было необходимо с помощью минимального телекинеза, которым я мог поднимать только очень лёгкие предметы, поддерживать лист в воздухе, чтобы огонь не перешёл на другие вещи, плюс ко всему, давлением сдерживать его дым, чтобы запах не распространился по кабинету.

Второй момент — это то, что когда переселяешь сознание — твоё тело при этом падает без сил. Из-за этого я должен был вселяться в Аксёнову как бы наполовину. И постоянно лавировать между своим и её телом.

Непростая задачка, да. И при всём при этом нужно не подавать виду, что чем-то таким занимаешься. Поэтому я отодвинул стул чуть назад, опустил руки под парту и приступил к делу. Со стороны это выглядело так, что у меня затекло тело, я устал, и напоследок перепроверяю задания.

Вселяюсь в Аксёнову и быстренько пробегаю глазами по её бланку. Пока что всё правильно. Перепрыгиваю обратно, дабы не грохнуться на пол. Потом снова в Аксёнову, и обратно. В Аксёнову, и обратно. В Аксёнову, и обратно. В Аксёнову, и…

*БАХ*

«Сука!»

Я ошибаюсь буквально на доли секунды и не успеваю подхватить своё тело. Голова с глухим стуком бьётся об парту.

Такое нельзя было пропустить мимо ушей. И Алевтина Игоревна отреагировала мгновенно. Она, как заведённый механизм, подорвалась со стула, и выкрикнула мою фамилию.

— Воронцов!

После поцелуя лба и парты я быстро пришёл в себя и вернулся в исходное положение. Покрутил головой и почесал затылок. Я успел проверить все ответы Аксёновой — не нашёл ни одной ошибки. Дело сделано.

Алевтина Игоревна уже хотела было сдвинуться с места, чтобы подойти ко мне, но я её опередил. Поднялся на ноги и стал делать небольшую зарядку.

— Извините, Алевтина Игоревна. Просто я… всю ночь не спал, готовился к экзаменам. Вот и отрубился, пока думал над последним заданием… и кстати! — Я нагнулся и ловко подхватил листок с Буквой, который случайно упал на пол. Спрятал его в ладони. — После бодрящего удара ответ явился мне сам собой. — Я взял ручку и сделал вид, что что-то дописываю. — Всё. Я доделал. Можно сдавать?

Замдиректора посмотрела на меня, как на последнего идиота. Сквозь зубы произнесла:

— Шут…

— Я тоже готова! — Сказала Аксёнова.

— Хорошо. Оба — бланки мне на стол, и ждите в коридоре. Минут через пятнадцать я сообщу вам о результатах.

Мы с Екатериной вышли из кабинета и сели на лавку возле подоконника. Я был предельно спокоен — и она тоже. Не то чтобы нас распирала уверенность в себе, нет. Но в своих знаниях мы были убеждены, и попусту не нервничали.

— Й-о-о-о-о-й. — Замотала головой Аксёнова. — У тебя такой синячище на лбу. Может, сотрясение мозга? На, погляди, щас камеру включу… — Она сделала пару кликов на своём смартфоне и дала его мне.

На экране большими буквами было написано — «Лох».

Я мгновенно замахиваюсь телефоном и распрямляю руку в сторону стены. Успеваю заметить испуганные глаза Аксёновой и её растерянность. Но через секунду до неё доходит, что это был всего лишь трюк, и её гаджет лежит у меня в другой руке.

— Смотри у меня…! — Грожу кулаком и отдаю телефон. Девушка смеётся.

На этаже появляется высокий бледный парень со светлыми, почти пепельными, волосами. Лицо его не выражает абсолютно никаких эмоций. Кроме, может быть, некоего презрения ко всему окружающему. Казалось, что парню наскучил этот мир, и он просто хочет поскорее прожить эту жизнь.

Хотя и на вид ему не дашь больше восемнадцати-девятнадцати лет. То есть, он наш ровесник.

Парень остановился у кабинета, где сейчас сидит Алевтина Игоревна, и лениво постучался в дверь. Должно быть, это именно он спас меня, и отвлёк надзирателя в юбке.

— Воронцов, куда ломишься! Я же сказала, жди в коридоре! — Доносится из кабинета.

— Это я. — Парень отворяет дверь и просовывает голову внутрь.

— А, Сергей… заходи…

Когда Сергей скрылся, Аксёнова спросила:

— Тебе не кажется, что он на кого-то похож?

Я задумался.

— А-а-а. Так это сын Алевтины Игоревны, наверное. Видела, какие у них носы одинаковые?

— И правда. — Покачала головой Аксёнова. — Вот только такой орлиный нос на парне смотрится хорошо, а вот на Алевтине…

— Ты свой-то видела?

— Даже не пытайся меня задеть, Воронцов. Аккуратнее моего носика ты во всём Петербурге не сыщешь!

— А что насчёт ушей?

Глаза Екатерины округлились, и она тут же начала пальпировать свои уши на предмет несоответствия стандартам красоты.

— Ах ты…

Дверь кабинета отворилась и в коридоре появился Сергей. Алевтина Игоревна крикнула ему напоследок — «Не забудь купить хлеба!», и парень скрылся.

— Ну точно сын…

Минут через пять Алевтина Игоревна вышла из кабинета с бланками в руках. Определить её эмоции было сложно. Вроде как, она и не радовалась, но в то же время и не расстраивалась, а при этом что-то серьёзное она всё равно чувствовала.

— Сдали… — Проговорила она.

— Ура! — Аксёнова соскочила со скамейки и стала пританцовывать.

— Да. Здесь есть чему радоваться. Два из трёх испытаний уже пройдены. — Говорила Алевтина Игоревна. — Но осталось ещё третье. И оно — самое сложное.

— А что конкретно там будет? — Я тоже встал со скамейки и подошёл ближе.

— Сейчас сами увидите. Пойдёмте. — Замдиректора пошагала вперёд, а мы за ней.

Через несколько минут мы снова оказались возле спортивного зала. Так-так-так. Интересненько.

Запыхавшийся, с блестящей от пота лысиной, нас встретил физрук. Он отчитался перед Алевтиной Игоревной о выполненном поручении и пошёл в сторону раздевалок. Думаю, что мыться.

Мы же зашли в зал.

— Как я уже говорила — лучшие ученики должны быть хороши во всём. Вы уже доказали, что способны неплохо ориентироваться во многих науках, плюс хорошо показали себя и во владении магией. А теперь… вы должны будете показать своё мастерство в двух этих областях одновременно.

— Это как?

Алевтина Игоревна прошагала до середины зала и остановилась около какой-то двери. Позвала нас к себе.

«О, тут ещё один проход есть…»

Когда мы вместе с ней попали во второе помещение — раскрыли рты от удивления. Если предыдущее место походило на усовершенствованный спортивный зал, то вот это выглядело как натуральная арена смерти. По бокам стояли трибуны, на которых, на вскидку, может поместиться несколько тысяч человек. В центре располагалось большое поле. Примерно, как две трети от футбольного.

Скорее всего, именно здесь проходят те самые дуэли между учениками академии. Ну, или турниры какие-нибудь.

И что Алевтина Игоревна хочет проверять на нас в этом помещении…?

Мы обошли ограждение и оказались на арене. Я сразу же заметил несколько десятков роботов, что стояли, прислонившись к стене. Сразу понял — что это атакующие модели. То есть, в самом первом испытании нам нужно было атаковать цели, которые ничего не могут сделать в ответ. Но вот эти…

Пока Алевтина Игоревна удалилась в комнату управления ареной, что балкончиком выступала вверху, я проверил, что это за звери должны будут нас месить. Подошёл к одному из роботов. Он выглядел почти как человек. Правда… из-за того, что внешне он пытался походить на живого, а его неестественные, механические черты выдавали в нём подделку — становилось жутковато.

— А ты у нас по мальчикам я смотрю? — Подкралась сзади Аксёнова.

Я сделал вид, что облизываю уши робота. Екатерина надулась.

— Ух, тяжёлый… — Я прислонился к нему и повернул на себя. У него на животе, под футболкой, находилась квадратная прорезь. Я раскрыл её, и увидел небольшой экранчик. На нём была написана модель робота, год его изготовления, режимы использования, горели всяческие лампочки.

— А почему у него стоит боевой режим? — Удивлялась Аксёнова. — Эта тётка нас тут завалить хочет?

Вдруг лампочка сменила цвет. Вместо красной, стала зелёной.

— Вот, теперь на тренировочный сменилось. — Я оглянулся и увидел, как все остальные роботы так же замигали зелёным. — Замдиректора из комнаты управления изменила настройки.

— Слава богу… а то я бы не удивилась, если б пришлось драться с ними по-настоящему.

— Ну а что? Она же сказала, что лучшие ученики должны…

— Бла-бла-бла…

— А вот тут я с тобой согласен.

В том месте, где заканчивалась арена, и начинались первые трибуны, на стене, вмонтированный в неё, висел большой экран. Он неожиданно включился. По нему стал бегать курсор, и открываться какие-то папки.

— А. Я, кажется, догадываюсь, какого плана будет испытание.

— М-м-м…?

— Сейчас увидишь.

Через минуту к нам спустилась Алевтина Игоревна и подтвердила мои подозрения.

— Суть состоит в следующем. — Говорила она. — Вам нужно будет встать на метку в центре арены, и… защищаться от дальних атак этих роботов.

— Только защищаться? Атаковать в ответ нельзя? — Спросил я.

— Нет. — Ехидно улыбнулась замдиректора. — Не беспокойтесь. Эти устройства настроены таким образом, что воздействуют только на магию. То есть, даже если атака и пройдёт по вашему телу, это не причинит никакого урона. Максимум, будет немного больно.

— Немного…?

— А пока вы будете сдерживать атаки, вам нужно будет отвечать на вопросы, что станут появляться на экране. И чем хуже вы на них отвечаете, тем сильнее и быстрее вас будут бить. Всего нужно выдержать три минуты. Проигрыш считается тогда, когда по вашему телу попадут во второй раз.

— Алевтина Игоревна, вы случайно не думали стать писателем? С такой-то фантазией… — Поинтересовался я.

Замдиректора задумалась.

— А знаете, я и правда в детстве баловалась рассказами. В основном в жанре ужасов. Мой любимый сюжет — это когда парень, привязанный к батарее в ночном клубе, встречается с лавкрафтовским лысым котом…

«А я давно знал, что у неё не всё в порядке с головой…»

Как обычно, первым на испытание вызвался я. Чтобы, так сказать, разведать обстановку и дать лучше подготовиться Аксёновой.

Я устроился ровно по центру арены. Екатерина села на трибуны недалеко от меня. Алевтина Игоревна вернулась в центр управления.

— Эй, Воронцов! Смотри не облажайся! — Радостно махала мне Аксёнова.

— О себе бы лучше беспокоилась…

— Так! Отставить разговоры! Аксёнова — если произнесёшь хоть слово — засчитаю это как за подсказку. Тогда — испытание автоматически завершается. Так что, если не хочешь испортить всю малину своему дружку — молчи. Я слежу за каждым вашим писком. — Голос Алевтины Игоревны из динамиков был ещё хуже, чем в жизни. Такой громкий, скрипучий, он резал по ушам.

— Три… два… один…

Я нарисовал Букву, зарядился энергией, и приготовился.

На экране высвечивается первый вопрос, но я пока что не отвечаю на него. Наблюдаю за тем, как ведут себя роботы. Вижу, что сзади меня один из них выставляет перед собой руки. Оборачиваюсь. В пространстве возле его ладоней начинает образовываться огненный шар. Секунды за три он достигает размеров волейбольного мяча, а после летит в мою сторону. Я шагаю влево, и сфера пролетает мимо. Она врезается в другого робота.

Только хотел обрадоваться, но понял, что никакого урона это не нанесло. Естественно, было бы всё так просто…

Замечаю, что сразу три робота, стоящих не так далеко друг от друга, тоже начинают готовиться к атакам. От такого уже — не увернёшься. Ведь сходить с метки нельзя, а уклониться не получится. Придётся защищаться.

Огненные сферы слетают с рук роботов одновременно. Я сгибаю правую руку в локте, и распрямляю её, когда шары почти долетают до меня. Появившийся солнечный всполох растворяет атаки.

Теперь около семи роботов начинают кастовать свои сферы. Причём не синхронно. Я сгибаю обе руки в локтях, и выставляю их перед собой в таком положении, будто подтягиваюсь на турнике обратным хватом, развожу их в стороны. Как только фаерболы входят в мою контактную зону, силовое поле активируется, загорается, и останавливает атаки.

Я читаю вопрос на экране.

— В тысяча восемьсот девятом! — Кричу я, чтобы Алевтина Игоревна услышала мой ответ.

— Правильно!

Те роботы, что уже готовили свои атаки — остановились, а другие продолжили бездействовать. Так длилось около пяти секунд, но потом всё возобновилось. Фаерболы полетели с новой силой.

Выходит, ответ на вопрос даёт мне всего лишь пять лишних секунд. Нормально. Не так уж и мало, но и не особо много. Учитывая, что всё испытание длится три минуты.

Следующие минуты полторы я только и делал, что ставил энергетические блоки от атак роботов. Это не составляло для меня особо труда, поэтому, дабы не скучать лишние пять секунд, я пока что временил с ответом на вопросы.

Видимо, поняв, что я с лёгкостью выдерживаю нынешний напор, Алевтина Игоревна выкрутила скорость и мощность атак на максимум. По крайней мере, я надеюсь, что это максимум. И вот теперь, когда каждую секунду в моё поле врезалось сразу по десять мощных огненных атак, я стал отвечать на вопросы. Ибо вряд ли бы я смог протянуть так ещё больше минуты.

–アンドリュー! — Выкрикиваю я ответ на простенький вопрос по-японски, и атаки прекращаются.

За пять секунд стараюсь по максимуму передохнуть, и собраться с силами. Вот чёрт. А непривычно быть настолько слабым. Будучи Верховным Библиотекарем, я вообще не переживал на этот счёт. Магия любого уровня давалась мне с такой лёгкостью, с какой профессиональный баскетболист обыгрывает пятиклассника под кольцом на спортивной площадке.

А теперь…

Да, конечно, если сравнивать с остальными, то сейчас я должно быть не так уж и плох. Но…

Несмотря на то, что моё сознание перенесло в этот мир немалую силу из прошлого, тем не менее, из-за слабого тела реципиента, из-за его неразвитого на достаточном уровне мозга, из-за того, что буква «Ё» для него не родная, и потому, что больше нет «Ъ», я был далеко не таким, каким должен быть Верховный Библиотекарь.

Если теперь меня и можно было бы назвать Библиотекарем, то максимум одним из самых низших рангов.

Да, немного вспотев, но я, всё же, выстоял все три минуты этого испытания. Когда поднялся на трибуну и сел рядом с Аксёновой, она играючи потрепала меня по голове, улыбнулась, и пошла на арену.

Я специально устроился на сидении так, чтобы в случае переселения конструкция могла подпереть меня, и я никуда не свалился. Закинув ноги на перила, я положил голову на спинку.

Испытание для Аксёновой прошло без особых проблем. Она просто отвечала на все высвечивающиеся вопросы, и треть всего времени простояла, не тратя энергию на защиту. Когда попадались вопросы посложнее — я ей помогал. По итогу она справилась даже лучше, чем я.

После всего мы вместе с Алевтиной Игоревной пошли в кабинет администрации. Директор Наталья Петровна была очень за нас рада. Она сказала, что я сразу ей понравился, и что она не сомневалась, что с испытаниями не возникнет сложностей.

Слукавила. Вряд ли какой-либо вменяемый человек восемнадцати лет, кроме нас, смог бы пройти задания от замдиректора…

Мы разобрались с документами, расписались там, где нужно, сообщили данные из паспорта, и тд., и тд.

Теперь мы с Аксёновой официально стали студентами академии. Миссия выполнена.

— Вы большие молодцы… — Сквозь зубы, подначиваемая директором, Алевтина Игоревна поздравляла нас с зачислением. — Теперь вы стали частью нашей большой и дружной семьи… добро пожаловать в «Петербуржскую Буквенную»…

К слову, благодаря нашим отличным результатам что меня, что Аксёнову, приставили к самой высокой стипендии. Мелочь, а приятно.

Мы попрощались с директором, с Алевтиной Игоревной, и покинули академию. Время подходило к обеду. Я предложил Аксёновой прогуляться по ближайшему парку. Отдохнуть после потных испытаний.

По пути мы заглянули в магазин и взяли по мороженке. Сейчас стояли последние жаркие дни лета, поэтому оно пришлось как нельзя кстати.

— Ты же знал, что эта прогулка считается как свидание? — Облизывая пломбир и вышагивая по асфальтированной дорожке вдоль деревьев, говорила Екатерина.

— Ты охренела? — Резонно возмутился я.

— Извини. Зря быканула…

— Свидание у нас будет в… пятницу. Когда я разберусь с ближайшими делами.

— Как хочешь. Я до конца лета всё равно свободна. Так что, буду ждать приглашения.

— Номерок только не забудь оставить.

— Восемь, девятьсот в… — Начала диктовать Аксёнова.

— Да стой ты! Помедленнее… — Я переложил мороженое в левую руку, достал из заднего кармана телефон, и открыл на нём набор номера. Стал записывать.

Не успел я подписать имя нового контакта, как экран загорелся белым, и высветилось имя — «Василий».

— Чёрт. Не вовремя. Алло?

— Привет. Это Василий.

С того конца послышался взволнованный голос моей правой руки.

— Я пытался связаться с Иисусом… но…

— Что-то случилось?

— У него большие проблемы… понимаешь, ему больше не к кому обратиться. У него никого, кроме нас, не осталось… эти парни сказали, что если не будет денег, Иисусу отрежут голову…

— Что? Какие парни, какую голову? Диктуй адрес, скоро приеду.

Прогулку с Аксёновой пришлось отложить. Я за один укус расправился с мороженым, чмокнул Екатерину в затылок против её воли, и помчался к дороге, дабы быстрее перехватить такси.

Мне даже не пришлось заказывать себе машину. Как только добрался до дороги, то обнаружил скучающего таксиста. Я всунул ему помятую пятисотку и назвал адрес, который сообщил мне Василий.

Ехали мы недолго. От силы, минут десять со всеми светофорами. Василий дожидался меня в небольшой уютной кафешке. Я пробрался сквозь несколько стеклянных дверей, минуя надписи «закрыто», и оказался в помещении с приятным запахом. Пахло свежим кофе и чем-то творожным.

В зале, кроме Василия, никого не было. Я подсел к нему за чистый столик, примостив пятую точку на мягком красном креслице.

— Привет. — Поздоровался я с Василием и оглядел его новый прикид. Он купил себе чёрный классический костюм с рубашкой и галстуком. Теперь выглядел как самый деловой человек в округе. — Отлично выглядишь! И… что это за место?

— Здравствуй, Андрей. Спасибо за комплимент. А это… кафешка моего очень хорошего друга. Я тут официантом подрабатываю иногда, помогаю ему. Так как посетителей тут немного, то я часто отдыхаю здесь, наслаждаясь тишиной.

— Понял. Ну, давай перейдём к делу. Что там случилось с Иисусом?

— Я где-то недели полторы не общался с ним. Но когда ты попросил тебя с ним свести, я набрал его. В первый раз — вчера. Никто не взял трубку. Я решил, что он занят. Отложил звонок на сегодня. И вот, полчаса назад… телефон взял не Иисус, а какой-то другой человек. У него был очень неприятный голос…

— И что он сказал?

— Что Иисус совершил большую ошибку. И что если бы не мой звонок, ему бы уже отрезали голову. Но этот незнакомец сказал, что у него сегодня хорошее настроение, а поэтому, если мы заплатим три миллиона рублей, то его отпустят.

— Угу. Я понял. А что по срокам?

— Полночь сегодняшнего дня — край.

Было видно, что Василию не по себе от всей этой ситуации. Но, тем не менее, он старался держать себя в руках и не паниковать.

Я взглянул на часы, что висели на стене у барной стойки — была половина третьего. Значит, в нашем распоряжении девять с половиной часов. Не густо.

Вдруг с кухни вышел среднего роста лысый парень. В глаза тут же бросились его гусарские рыжие усы и довольно стильные очки, расхлябанно сидевшие на носу. Одет он был в клетчатую рубашку и джинсы. Выглядел лет так на двадцать восемь. В руках он держал поднос с сырниками и двумя стаканами кофе.

— Приветствую. — Парень мастерски освободил поднос. Пока он раскладывал посуду, я успел заметить выглядывавшие из-под рукавов татуировки.

— Это Юрий. — Сказал Василий. — А это Андрей.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно.

У Василия неожиданно зазвонил телефон, и мы притихли. Стало тревожно. Он вытащил его из кармана, и когда увидел номер звонящего, успокоился.

— Это мама… я отойду поговорить…

Василий вышел из кафе и стал мельтешить возле окон, прогуливаясь туда-сюда, и слушая то, что ему говорят с того конца провода. Юрий отошёл к барной стойке, чтобы убрать поднос. Я съел один сырник, взял в руку стакан с кофе и стал прохаживаться по помещению.

На стенах со светлыми обоями висели фотографии каких-то людей. В основном симпатичных женщин. Вокруг стояли горшки с цветами и фигурки животных.

— Его мать — хорошая женщина. — Юрий подошёл ближе с такой же, как и у меня, прозрачной кружкой. Но кофе его был, почему-то, темнее. — Правда… иногда чрезмерно заботливая.

— Как и любая мама. — Сказал я.

— И то верно. Хотя, моя была совсем не такой…

— Как давно ты держишь это заведение? — Мы медленно пошли по направлению к барной стойке.

— Года три уже. Я давно о таком мечтал… Вся жизнь была какой-то нервной, беспокойной, и так хотелось найти себе отдушину. И вот, наконец, я на это решился. Сжёг все мосты, и теперь я здесь. И ни капли не жалею. Я будто окунулся в глубокое, счастливое детство… собственно, и по деньгам выходит почти как в детстве. Хех. Но, я не жалуюсь, на жизнь-то вполне хватает. А в олигархи мы не метим.

— В глубине души я тоже жажду покоя. Но, как говорится — покой нам только снится. Жизнь не позволяет действовать по-другому… А как вы познакомились с Василием?

Юрий отпил из стакана и поставил его на стойку. Мы опустились на стулья с высокой посадкой.

— Всё просто. Года два назад он нанялся ко мне официантом. Так и подружились. Хороший он парень. Добрый, трудолюбивый. А вы же с ним родственники?

Я усмехнулся:

— Да. Родственники. Правда, познакомились только несколько дней назад.

— Ты его береги. А то жизнь у этого парня, порой, очень несладкая.

Я промолчал.

— А кто здесь, помимо вас, работает?

— Кроме нас здесь ещё один человек. Наш повар. Михаилом звать. Только он сегодня выходной. Поэтому, познакомитесь как-нибудь потом…

Через минуту вернулся Василий, и мы втроём сели за стол. Стали думать над насущной проблемой. Я ел сырники и слушал то, что Василий дополнял к предыдущему рассказу.

— Скорее всего, та самая «ошибка», о которой сообщил мерзкий голос по телефону, касается работы Иисуса.

— Он же частный детектив? — Спросил Юрий.

— Да. В последний раз, когда я с ним общался, он рассказывал мне о своё новом деле. Какая-то обеспокоенная женщина заплатила ему кругленькую сумму за то, чтобы Иисус достал для неё доказательства того, что её муж — ей изменяет.

— Забавно.

— Обычно он не берётся за такую ерунду, но… в последнее время с деньгами было очень туго. В его контору почти никто не обращался. Вот он и взялся за расследование супружеской неверности.

— А он что-нибудь рассказывал про ту женщину, что к нему обратилась? — Спросил я.

Василий почесал затылок.

— Да особо ничего… вроде, отметил, что она была уже не молодой, но при этом довольно красивой и ухоженной. В дорогой одежде.

Юрий догадался, к чему я это спросил.

— Из этого можно сделать вывод, что и муж этой женщины — богатый человек.

Я покачал головой в знак согласия.

— И, судя по всему, он связан с криминалом. Потому что обычные банкиры редко грозятся отрезать голову. Хотя… я и таких встречал.

— Значит, ходовая версия у нас пока что какая?

— Иисус отлично справился со своей работой, предоставил доказательства жене изменника, но этот изменник прознал об этом, и поймал его?

— Звучит правдоподобно…

— Это всё конечно хорошо. — Василий поправил галстук. — Но… делать-то что будем? Лично у меня нет трёх миллионов.

— Заявить в полицию? — Предложил Юрий.

— Он сказал, что обязательно узнает об этом, так как имеет связи. А как только узнает — убьёт Иисуса. Я бы не стал рисковать.

— Да. Обойдёмся без полиции. — Я доел последний сырник и откинулся на кресле. — У меня есть три миллиона. С этим проблем не возникнет.

У меня и правда были эти три миллиона. Даже больше. После дяди мне мало того, что перешло всё его имущество, так ещё и деньги с его счетов. А там лежало что-то около десяти миллионов. Вот только…

— А какова вероятность того, что ублюдки заберут деньги, но никого не отпустят, и помимо Иисуса умрёт ещё парочка человек…? — Задал Юрий резонный вопрос.

Василий опустил голову и почесал свой ёжик на голове.

— Думается мне, что тут как минимум пятьдесят на пятьдесят. Если не семьдесят на тридцать… и это не в нашу пользу. — Сказал я. — Если, как сказал тот мужик, у них есть связи, то убийство нескольких человек они без проблем смогут замести.

— И даже то, что вы аристократы, никак не поможет?

— К сожалению, мы пока что не того уровня аристократы, чтобы только услышав о нашей фамилии — все тут же разбегались. Я непременно этим займусь, но в данный момент — мы никто…

— Вот же чёрт. И что тогда делать?

— Мы ни за что не должны оставлять Иисуса в беде. — Сказал Василий. — Если не мы — его точно убьют.

— Не переживай. — Успокоил я Василия. — Мы своих не бросаем. Так что… просто, нам нужен запасной план. План на случай того, если всё пойдёт не по плану. Как бы абсурдно это не звучало.

— А вот это отличная идея! — Согласился со мной Юрий. — Поддерживаю! Но, что это должен быть за план?

— Я всё придумаю, только дайте мне время. И… Юрий… мне точно нужно знать, станешь ли ты нам помогать? Я пойму, если ты не захочешь подвергать себя опасности ради постороннего человека. Но если ты решишься, то от тебя потребуется лишь опосредованное участие.

Юрий поднял кружку с кофе и залпом допил всё оставшееся. Поморщился. Кажется, только теперь до меня дошло, что кофе был с добавлением чего-то крепкого…

— Обижаешь! — Сказал Юрий, и я заметил его порозовевшие щёки. — Если я останусь в стороне — перестану себя уважать. Так что… только скажите, что я должен делать, и я это сделаю.

— Отлично.

Я тоже допил кофе и пошёл в уборную. Пока делал свои дела в кабинке, и умывался возле раковины, более-менее придумал, как мы будем действовать. Оставалось лишь одно — узнать место, в котором держат Иисуса. Но нам его, пока что, не сообщили. И это естественно.

Примерно к восьми вечера мы подготовились достаточно, чтобы отправляться на дело. Юрий выключил всё оборудование, немного убрался, закрыл окна на жалюзи. Мы сели за столик возле выхода, и Василий набрал номер Иисуса. Включать на громкую связь не стал, дабы у той стороны не возникло подозрений. Но мы прильнули поближе к трубке и всё равно всё слышали.

Спустя шесть гудков ответили на звонок. Послышался хриплый неприятный голос. Казалось, будто кто-то водит ножом по железу. Я сморщился, но продолжил слушать.

— Мы готовы заплатить вам три миллиона, если вы отпустите нашего друга.

— Кто это — мы?

— Я и мой родственник. Так как у меня таких денег не водится, я попросил достать их его.

— Он не приведёт с собой ментов?

— Нет.

— В принципе — мне плевать, кого ты приведёшь. Главное — это деньги. Вас будет двое?

— Да, двое.

— Вы готовы выезжать?

— Да, готовы.

— Тогда, как только прибудете на место, вас встретит чёрная машина без номера. Сядете в неё.

— Хорошо.

— Слушай адрес…

Ещё час назад я вернулся с банка. Снял эти злополучные три миллиона, и положил их в сумку, что хранилась у Юрия. Верил ли я, что мы просто отдадим деньги взамен на Иисуса? Если честно, то очень слабо. Но если была хоть малейшая вероятность бескровного исхода, то её нужно было использовать. Нет — так нет. По крайней мере, мы должны попробовать.

Как только ублюдок с мерзким голосом сообщил адрес, по которому нам нужно приехать, Юрий забил его в навигаторе. Выяснилось, что точка назначения находится в том самом районе, где живёт Василий. В том самом, полузаброшенном и неблагополучном. В принципе, где ещё, как ни в Мурино, могли держать заложника?

Так как Василий неплохо знал ту местность, он сразу предположил, в каких местах может находиться Иисус. Впрочем, этих мест оказалось очень и очень много. Поэтому мы решили поступить следующим образом — мы взяли каршеринг, и на нём доехали до Мурино.

Примерно за несколько километров до точки мы с Василием вышли из машины, оставив Юрия одного. Его задача состояла в том, чтобы понять, куда именно нас довезёт чёрная машина без номеров. И при этом не спалиться самому. Зачем это всё? Станет известно чуть позже.

И вот, мы вызвали такси с того места, где нас высадили, и поехали до нужного адреса. Минут через десять прибыли в пункт назначения. Это был небольшой трехэтажный дом в небольшом отдалении от других. Кажется, нежилой. Мы вышли из такси и стали осматриваться по сторонам. Никого не было видно.

Кроме одного здания, будки, обнесённой забором, и множества скудных на листву деревьев здесь ничего не было. Начинало смеркаться. Единственный фонарь сначала помелькал, и лишь потом окончательно включился. Юрий не заезжал за нами в это место, а остался на главной дороге, потому что по-другому его могли вычислить.

И вот, наконец, спустя минут, наверное, пятнадцать, вдалеке я завидел чёрный автомобиль. Машина двигалась медленно, осторожно. Когда она подошла чуть ближе, я увидел полностью затонированные окна. Даже через лобовое нельзя было увидеть, кто там внутри.

Автомобиль затормозил возле нас. Недолго думая, мы открыли задние двери и залезли внутрь. Спереди сидело два человека. Мужики. Нам не сказали ни слова, и мы просто поехали дальше. Когда выехали на главную дорогу, я увидел машину Юрия. Он, точно дождавшись нужного момента, тронулся с места и пополз за нами.

Водитель и его спутник ничего не заподозрили. Они тупо смотрели вперёд и молчали. Было слегка неловко. Такую тишину хотелось чем-нибудь разбавить. Но я молчал, чтобы ничего не усугубить, и просто рассматривал удручающие виды за окном.

Ехали мы минут двадцать. Достаточно долго. Но на это сыграл и тот факт, что ехали довольно медленно. Километров шестьдесят, не больше.

Как я и предполагал, место, где держали Иисуса, представляло из себя безлюдный закуток. На достаточном отдалении от основного массива домов находились два больших, ржавых здания. Что-то типа заброшенных складов. Такие коробки тридцать метров в длину, десять в ширину, и десять в высоту.

Рядом с ними стояло три дорогих автомобиля. Один джип и две легковушки. Все — чёрного цвета. И ни на одном нет номеров. Впрочем, как и здесь, на чём мы сюда приехали.

Большие ворота левого склада были слегка приоткрыты. Рядом с ними стоял среднего роста мужик с ожирением. Несмотря на то, что солнца уже почти не наблюдалось, на нём были надеты солнцезащитные очки. К слову, на тех, кто нас вёз — были такие же.

«Вот же блатота…» — Подумал я и вылез из машины. Закинул сумку с деньгами на плечо. Когда мы подошли к жирному, он сказал, что должен нас обыскать. Будто охранник на входе в клуб, он ощупал нас с ног до головы, и просканировал какими-то палками. Я отдал ему телефон и кольцо-макп. У Василия макпа не было, поэтому он отдал только телефон.

Также пришлось показать и сумку с деньгами. Жирный пошарился в ней рукой, проверил все карманы и сказал, что всё нормально. Можно проходить.

Мы прошли в сопровождении тех, кто нас привёз, через несколько дверей и один коридор. Очень быстро оказались в главном и самом большом помещении, что занимало, наверное, процентов девяносто всего здания. Изнутри помещение тоже казалось заброшенным. Может, иногда сюда и заглядывают люди, но, с какими-то неправильными целями…

Как я понял, изначально на этом складу хранилось дерево. Потому что здесь оставалось ещё несколько стопок с брусьями, а также очень характерно пахло. В центре, где скопление брусьев было максимальным, и находились люди.

Если приплюсовать к ним и тех, кого мы уже видели, всего я насчитал тринадцать человек. Чёртова дюжина. Тринадцатым был Иисус.

Он был привязан наручниками к железному столбу, что тянулся от пола до потолка. Его длинные чёрные волосы частично закрывали лицо, а по небритой недели две бороде стекала кровь. Маленькие бардовые капельки задерживались на волосках, и соскакивали вниз. Иисус был в одних штанах, с оголённым торсом. Он тяжело дышал, и его плоский живот при каждом вздохе становился впалым.

Остальные люди выглядели по-разному. Высокие, низкие, толстые, худые. Сразу видно — шавки. Они подчинялись одному, самому главному. А главного я опознал сразу. С короткими волосами, лет пятьдесят, уверенное и наглое лицо. Босс самодовольно сидел на табуретке, выставив ноги вперёд так, будто ему делают маникюр.

Увидев нас с Василием, он нехотя поднялся на ноги и подошёл ближе. Лучше бы он общался жестами, потому что когда из его рта полетели звуки, захотелось чем-нибудь заткнуть уши.

«И как все эти люди работают с ним круглые сутки…?»

— Вот. Мы принесли деньги. — Василий положил руку на сумку, что висела у меня на плече. — Отдавайте нам нашего друга.

— Постой. Не спеши ты так. — Проскрипел главный. — Сначала я хочу пообщаться с вами.

«Ох, чёрт. Вот только общения с этой сиреной наоборот нам не хватало…»

Но, видимо, больше всего на свете этот мужик любил поболтать. Он оставил нас стоять на месте, а сам заложил руки за спину и стал медленно выхаживать взад вперёд. При этом рассказывая какую-то ерунду из своей жизни.

Он начал издалека, и только минуты через три его монолог пришёл к тому моменту, как от него ушла жена.

— И представляете, целых двадцать пять лет мы с моей благоверной жили душа в душу. Пока в один момент она не предъявляет мне фотки, на которых я вставляю какой-то девке у себя в машине. А что в этом, собственно, такого? Мы же все с вами тут мужики, и понимаем, как иногда хочется чего-то свежего… чего-то необычного… но ведь это совершенно ничего не значит! Люблю-то я — одну! Но теперь она хочет подавать на развод, и отказывается от любых компромиссов… И всё из-за этого выблядка! — Он резко поворачивается на Иисуса и указывает на него пальцем. Злобно скалится.

«Выходит, наша версия была на сто процентов верна. И из нас получились бы неплохие детективы…»

— Это всё конечно ужасно занимательно. — Подаю я голос. — Ваша история и правда драматична. Но… наш друг всего лишь делал свою работу. И теперь мы даже принесли вам извинение за доставленные неудобства. Уже ничего нельзя изменить. Давайте обменяем деньги на человека, и разойдёмся с миром. Идёт? — Я скинул сумку на пол, присел, и начал открывать её.

— Нет. Ты совсем меня не слушал… — С разочарованием произнёс мужик. — Слушал, но не слышал… Мне совершенно похрену на деньги. Да я эти три миллиона за день зарабатываю. Думаешь, они смогут смягчить мою боль? — Глаза его покраснели. — Думаешь, из-за трёх миллионов моя жена вернётся домой? Ты ошибаешься…

— Да ёп… — Я оглядываюсь на Василия и вижу раздражение на его лице.

— Я успокоюсь, только когда этот волосатый недочеловек умрёт! — Визжит мужик. Он вскидывает руку вверх, и его шавки как по команде достают пистолеты. Направляют их на нас. — А вас я позвал только для того, чтобы увеличить моё удовольствие! Мне нужны зрители…!

Ну, такой исход был довольно предсказуем. Нам не повезло разойтись с миром, и виноваты в этом не мы. Со своей стороны я и Василий постарались сделать всё возможное, чтобы избежать конфликта.

Он — не захотел.

Глубоко обиженный мужик аннулировал нашу изначальную договорённость, как последнее трепло. Но, мы были к этому готовы.

— Я убью вашего друга, а вы будете на это смотреть! Ох, как же вам это понравится! — Улыбка его, тут не нужно быть врачом, была безумной. Я даже начал подумывать, что он сидит на наркоте. Глаза на выкате, блестящий пот на лбу, постоянно оголяет зубы. С ним точно не всё в порядке.

Я стоял рядом с сумкой и осматривался по сторонам, оценивая обстановку. Эхо в помещении было отличным, даже если не сильно напрягать голос, то тебя услышат в другом конце зала. Окна, расположенные достаточно высоко, из-за жары оставались открыты.

Василий находился чуть позади меня. Он бегал глазами по окнам, что-то стараясь в них углядеть. Возле наваленных брусьев стояли люди с пистолетами, и держали нас на мушке. Я увидел у каждого из них кольца на пальцах. Конечно, возможно, просто все эти мужики женаты, но… более вероятен вариант, что это макпы.

И, надо сказать, такая тактика весьма рациональна. Ведь чтобы нарисовать Букву, нужно как минимум несколько секунд, но если ситуация требует быстрого реагирования, то пистолет подойдёт как нельзя кстати.

Трое мужиков стояло сзади. Восемь, образуя широкий полукруг — возле брусьев. Один — тот самый ненормальный ублюдок с мерзким голосом, сходил за бензопилой, что лежала у стены, и принёс её к Иисусу, который был привязан к столбу. Иисус находился в полуовощном состоянии, и, кажется, уже не особо понимал, что происходит.

Одна из шавок по приказу главного отвязала Иисуса от столба и положила на широкую стопку с фанерами. Ещё трое подошли для того, чтобы держать бедолагу за ноги и руки.

— Если дёрнешься, будет хуже… ты же не хочешь страдать…? Просто отрежем голову, и всё… А вы… — Мужик повернулся на нас. — Встаньте вон туда. — Он показал пальцем. — Оттуда вам лучше будет видно это представление.

Мы с Василием встали на место ближе к окну. Метрах в трёх впереди находился Иисус и остальные. Та часть, что не занималась отрезанием головы, стерегла нас, не отпуская стволы.

— Кха-кха… — Громко покашлял я в кулак, и эхо разнеслось по помещению. Мужик, стоящий над Иисусом и пожирающий его глазами перед казнью, обернулся. — Слушай, мужик, давай, перед тем, как начнём, мы с тобой кое во что поиграем?

Словно горный козёл, мужик отпрыгивает от Иисуса и смотрит, облизываясь, на меня.

— Поиграем? Давай…! Я это ох как люблю…! — Радовался он.

«Ого… не ожидал…»

— Хорошо, смотри. В чём состоит суть игры. Я произношу строчку из стихотворения, а ты должен её продолжить.

— Строчку… из стихотворения… — Мужик нахмурился и опустил голову. — Очень странная игра… хм… но…! — На его лице снова вспыхивает улыбка. — Давай! Я за любую движуху, кроме голодовки!

— Отлично.

— А что будет, если я выиграю?

— Если ты выиграешь, то… не знаю. Делай что хочешь, если выиграешь. А если выиграю я… потом, короче, решим, что будет в этом случае. Идёт?

— Идёт! — В нетерпении отвечает мужик.

— Ну, начнём. Белеет парус одинокий…

Глаза мужика наливаются кровью. Он хватается за голову и начинает крутиться по сторонам.

— Чёрт…чёрт-чёрт-чёрт! Не могу вспомнить! Это же очень просто… чёрт…чёрт-чёрт-чёрт! Сейчас, секунду! А-А-А-А! Белеет парус одинокий… а дальше… белеет парус одинокий…и… кот учёный бродит по цепи кругом? Так? Я выиграл? — Он с надеждой смотрит на меня.

Я громко вздыхаю.

— Нет. Ответ неверный.

В этот момент в одно из окон, которое было закрыто, что-то прилетает. Осколки с грохотом валятся на пол, пугая присутствующих. Только мы с Василием стоим без эмоций и ждём.

Безумный мужик выпячивает глаза наверх и смотрит на окна.

— Что за нахер? Что это было? — Он поворачивается на парней, что держали нас на мушке. Половину из них отправляет на улицу посмотреть, что там произошло. Но как только они двигаются с места, теперь уже в открытые окна начинают залетать камни. Крупные булыжники. Они валятся то там, то сям, заставляя бандитов прятаться.

Когда камнепад заканчивается, главный подходит к одному из булыжников и берёт его в руки. Смотрит на него, и ничего не понимает.

— А ты разверни. — Подсказываю я.

— Твою м… — Но не успевает до мужика дойти суть произошедшего, как его отбрасывает в сторону взрывной волной.

Волна — лишь следствие основной атаки. А основная атака пришлась на тех, кто держал в руках пистолеты. Я атаковал людей, представляющих самую большую опасность первыми. Несколько бедняг, ничего не успев понять, превратились в пережаренный шашлык. Атаковать остальных такой же мощной способностью было нельзя — они стояли рядом с Иисусом, и я мог его задеть.

Поэтому мы с Василием отбежали за железный столб, чтобы перегруппироваться. Я успел заметить, как те пятеро, что остались рядом с Иисусом, активировали свои макпы и написали Буквы.

Огонь — самый популярный вариант при выборе стихии. Поэтому, не удивительно, что через секунду в нашу сторону устремилась настоящая огненная буря. Противники со страху начали извергать в нас пламя, даже особо не видя результатов. И, наверное, нам пришлось бы очень худо, если бы не неожиданно материализовавшаяся волна.

«Чего…?»

Только сейчас я заметил, что Василий стоит рядом со вскинутыми руками, и с напряжённым лицом поддерживает водную завесу.

«Ну да. Ведь булыжников с Буквой „Г“, которую вырисовывал Василий, также было немало».

Недолго думая, я воссоздал свой любимый световой лук, и выглянул из-за столба. Мне удалось пробить грудь одному из ублюдков. Остальные, увидев это, прекратили огненный напалм, и спрятались за стопку с брусьями. В метре от них лежал, перевёрнутый набок, Иисус. Василий прекратил поддерживать водяной щит и шагнул обратно в укрытие.

Те мужики, что сопровождали нас в машине, вместе с жирным охранником скрылись на улице.

Я создал ещё одну стрелу. Но на этот раз она предназначалась для главаря. Когда выглядывал, успел заметить, как он, нехило обожжённый, полз к своим. Секунда — и он больше никуда не ползёт. Я выстрелил ему точно в голову.

Один из ублюдков вдруг вылез из укрытия, и, вереща во всё горло, стал беспрерывно жарить в нашу сторону огнём, подходя ближе. Лишь через несколько секунд, когда камикадзе был пронзён лучом точно в голову, я понял, к чему устраивался весь этот перформанс.

Я услышал мужские стоны.

— Они схватили Иисуса! — Сообщил мне Василий.

— Чёрт…

Я выглянул из-за столба и не увидел Иисуса на старом месте. Скорее всего, его стащили с деревянной поверхности и повалили на пол. Чтобы держать в заложниках.

— Эй вы! — Заорал кто-то.

— Что? — Спросил я.

— У нас ваш друг.

— Мы это уже поняли.

— Вы же не хотите, чтобы мы его убили?

— Говорите прямо, что хотите предложить.

— Вы даёте нам уйти, а мы оставляем вашего друга в живых.

Я помолчал полминуты, переговариваясь с Василием.

— Хорошо. Мы согласны.

— Тогда оставайтесь стоять там, где стоите. Мы дойдём с вашим другом до выхода, и там его оставим. А сами уйдём.

— Договорились.

Послышались шаги, и звук шарканья по полу. Скорее всего, это тащили Иисуса.

Я немного выглядывал из-за столба, чтобы удостовериться, что всё в порядке. Двое мужиков за руки волочили Иисуса, а остальные шли рядом, осматриваясь по сторонам. Когда они почти что достигли выхода, я вышел из-за столба. Встретился взглядом с одним из них. Этот мужик шёл с пистолетом в руках. Когда увидел меня, ехидно улыбнулся.

Он перезарядил пистолет и направил его на обросшую голову.

— Стой!

— Это вам за босса, суки! — Заорал он и тут же послышался глухой стук. Мужик плашмя свалился на пол.

Из темноты коридора выглянули рыжие усы. Следом за ними вылетел крепкий булыжник и размозжил уже вторую голову. Я воссоздал солнечный лук и, замерев, стал целиться. Юрий в рукопашную сцепился сразу с двумя. Василий побежал на подмогу. На Юрия навалились всем телом, пытаясь скрутить. И когда владельца кафе уже почти было продавили, в одного из уродов прилетает энергетическая стрела. Попал. Она пронзает беззащитную грудь, обрекая ублюдка на смерть.

К этому моменту до Юрия добегает Василий, и вдвоём они без проблем обезвреживают последнего.

Я выдохнул.

Конечно, с точки зрения гуманности, наверное, можно было бы оставить кого-то из оставшихся — живым. Но…

С точки зрения здравого смысла, делать это было категорически нельзя. Хоть один шанс того, что выживший в дальнейшем сможет сыграть против нас — нужно было исключить. Поэтому я обошёл всю территорию заброшки, и на всякий случай каждому всадил по стреле в голову. Бережёного бог бережёт.

В моей жизни уже ни раз происходили случаи, в которых, проявив милосердие, в конце концов я только страдал. Плавали — знаем.

К тому же, если я убил главного, человека, который представлял наибольшую ценность, то и всех остальных жалеть не было смысла.

Напоследок я поджёг склад и все стоящие рядом машины. И как только с этим было покончено, мы взяли Иисуса, и на каршеринге добрались до… мы довольно долго думали, где нам всем можно остановиться, и в итоге решили, что лучшего места, чем кафе Юрия, было не найти.

В пути я осматривал бедолагу на предмет серьёзных ран. Вроде как, ничего угрожающего жизни не было обнаружено. Иисуса просто очень долго морили голодом и постоянно избивали. Он устал, и был обезвожен. Только и всего. Но, тем не менее, пока ехали, я применял к нему исцеление. И хотя исцеление от чужого человека (если ты не специализированный целитель) работает слабо, я всё равно старался ему помочь.

В кафе с вывеской «У Юры» мы приехали, когда стояла глубокая ночь. Поэтому никто не мог нас увидеть. Мы занесли Иисуса внутрь, положили на красный диванчик, поставили рядом с ним кружку с водой, и сами удалились спать.

Проснулись мы очень рано. Не было ещё и шести утра. Разбудил нас неожиданный грохот. Оказалось, что Иисус хотел попить воды, но уронил кружку, плюс сам свалился с дивана. Но это было хорошим признаком, по крайней мере потому, что человек пришёл в себя, и теперь не был безвольным овощем.

Больше спать не стали. Юрий отправился на кухню, чтобы приготовить покушать. Василий заварил нам кофе. Я сходил в кладовку и принёс для Иисуса одежду. Потому что у него оставались только штаны. А теперь помимо них у него была и официантская рубашка. Которая, к слову, неплохо подходила к его образу.

Когда с мелкими делами было покончено, и Юрий накрыл для нас стол, мы начали разговор. Иисус ещё довольно плохо себя чувствовал, поэтому лишь потихоньку пил воду. Но говорить мог, и это самое главное.

Он рассказал нам, как через несколько дней после того, как выполнил заказ от той женщины, ему поступил новый. Мужчина с неприятным голосом предлагал ему баснословные суммы за какое-то несложное дельце. Иисус откликнулся, и поехал на встречу. Но встреча, как можно было догадаться, закончилась не совсем удачно.

Иисуса оглушили при заходе в квартиру и отвезли на заброшенный склад. Там его избивали, мучили, морили голодом. Всего это продолжалось дня три-четыре. Он даже конкретно и не помнил, сколько именно.

В тот момент, когда на подмогу пришли мы, он уже ничего не осознавал. Помнил только какие-то яркие вспышки, грохот, но в целом в голове оставалась только непонятная каша.

Самое интересное выяснилось после. Иисус ведь, когда пробивал информацию по тому мужику, узнал очень неприятную, но в то же время важную информацию. Во-первых, этого мужика звали Алексеем. И он был аристократом. Нет, не главой рода, но двоюродным братом одного очень и очень влиятельного человека.

Брата его звали — Никита Скуратов.

Род Скуратовых был на слуху у каждого в Петербурге. Эти люди имели неплохую долю в оборонной промышленности. Но не из-за несметных богатств Скуратовы были так знамениты. В высшем свете ходили слухи, и, видимо, не напрасные, по поводу того, что они вели очень жестокую политику в отношении конкурентов.

Они буквально уничтожали всех, кто только вставал у них на пути. И, естественно, им ничего за это не было. И не только из-за тесных связей с государством, нет.

Вообще, судя по тому, что я уже видел в этом мире, и тому, что мне рассказывали остальные, я сделал вывод, что с законами и порядком в стране — полный швах. Органам, отвечающим за правосудие и безопасность, было плевать на клановые, да и любые другие разборки. Если какая-то проблема напрямую не касалась правительства, то они и пальцем никогда не шевелили.

И по итогу складывалась такая ситуация, что на первый взгляд развитое государство, по сути своей было бандитским притоном. Кланы, попилившие между собой страну, враждавали между собой, снося при этом основы государственности.

Тотальный дарвинизм. Торжество права сильного.

И если ты в этой бойне никто — то и снесут тебя очень быстро. И при этом неоткуда будет ждать защиты. Поэтому…

Поэтому все, на кого можно было положиться в этом мире — родные люди. Люди из твоего рода. Все остальные — враги.

Во всём нужно искать плюсы. И из сложившейся ситуации я выявил один очень важный. Иисус, благодаря такому характеру нашего знакомства, довольно быстро вошёл в мой близкий круг. Из-за того, что я буквально спас его от смерти, он был безмерно мне благодарен. И теперь, думаю, не раздумывая согласится стать моей правой рукой.

А, стоп. Василий же уже моя правая рука. Ну, тогда, будет моей второй головой. Тоже неплохо. Мне позарез нужна его помощь как частного детектива. С тем, чтобы заняться расследованием смерти дяди Олега и его семьи.

Ведь если мне не изменяет чутьё, то предатель находится внутри нашего рода. А это — ой как нехорошо. В тот момент, когда нам угрожает опасностью один ужасно могущественный клан, иметь при этом крысу на корабле — равняется самоубийству.

В общем, в таком незавидном положении, с врагами со всех сторон — мы, Воронцовы, оказались на сегодняшний день.

Нехило.

По сути, собрание всего нашего рода, как я хотел этого ранее, должно было происходить сегодня. Но из-за всей этой ситуации с Иисусом и Алексеем Скуратовым, Василий не успел обзвонить людей. Поэтому общий сбор пришлось отложить до завтра. Тем более, что нужен был ещё хотя бы один денёк для того, чтобы перевести дух.

Я оставил парням достаточно наличных денег на различные нужды, и вызвал такси до дома. Когда я ехал по городу домой, ничего не предвещало беды. Мне думалось, что хотя бы на денёчек всё будет спокойно. Но я, как всегда, ошибался на этот счёт. Машина всё ещё двигалась по тому району, где располагалось кафе, как мне позвонила мама. Голос у неё был взволнованный, она чуть ли не плакала.

— Мам, что случилось?

— Сына, где ты? Ты можешь приехать домой? Я очень тебя прошу…

— Едь быстрее. — Обратился я к таксисту. — Я у друга ночевал. Уже еду домой. Скажи, тебе сейчас угрожает опасность? — Переключился на телефон.

— Нет, но…

— Что-то с Соней?

— Да… нет, прямо сейчас она в безопасности. Но… — Шмыгала носом мама. — Сегодня ночью я заметила, что она куда-то пропала…А когда вернулась с утра, я увидела у неё синяки и ссадины… я не знаю, что это может быть… может, она опять связались…с теми…

— Жди. Скоро буду.

Меня распирало от злости. Я почему-то представил, что очередные ублюдки, типа того амбала, которому я ухо проткнул, в данный момент издеваются над Соней, и заставляют её делать те вещи, на которые она шла из-за денег для моих лекарств.

Но, если это так, то… для чего?

Соня-Соня-Соня.

Бедовая сестричка.

Сколько бы я не ковырялся в воспоминаниях реципиента, то постоянно находил в них уйму ситуаций, в которых она попадала в какие-то неприятности. Видимо, она из числа тех самых людей, что в чистом поле найдут приключений на свою пятую точку.

Но, несмотря на это, я был ужасно рад, что в моей жизни появился такой человек.

Потому что у меня никогда не было ни сестёр, ни братьев. Ни хороших, ни плохих, ни ужасных. Никаких.

А очень хотелось.

Но судьба распорядилась так, что я оставался единственным ребёнком в семье. И, чего греха таить, сильно из-за этого переживал. Особенно в детстве.

Поэтому, когда от мамы я узнал, что у Сони снова какие-то неприятности, в сердце мигом вспыхнула ярость. Какие ублюдки посмели обижать мою родную сестру? Покажите пальцем — сотру с лица земли.

Был восьмой час утра, когда я переступил порог дома. В гостиной, на диване, обнаружил маму. В руках она держала маленькую синюю книжечку, в которую заворожено смотрела, при этом еле слышно произнося непонятные слова.

— Привет, мам. — Поздоровался я с ней.

Она перевела взгляд на меня, и по лицу её растеклось благостное чувство. Мама аккуратно прикрыла книгу, отложила её на журнальный столик, и подошла ко мне. Обняла.

— Здравствуй. Я очень тебя ждала…

— Рассказывай, что случилось.

Мама на секунду отлучилась на кухню и принесла оттуда две кружечки с чаем. Поставила на столик. Мы сели на диван. Она поднесла палец к губам, и притихла сама. Видимо, убедившись, что Соня ещё спит, начала разговор.

— В принципе, я сообщила всё, что знала, по телефону…

— Значит… что мы имеем на данный момент… Соня где-то пропадала ночью, а вернулась уже с побоями. Так?

— Так.

— А можно поподробнее? Ну… во сколько она ушла? Предупредила ли тебя, что уходит?

— Нет-нет. Она ничего мне не сказала. Да я и узнала-то об этом, потому что вставала попить воды. Дверь в её комнату была приоткрыта, вот я и заглянула. А её нет на месте. Было это… часу в двенадцатом.

— А вернулась когда?

— А вот это я уже точно помню. Потому что не спала всю ночь. В пятнадцать минут шестого она тихонько открыла дверь, и прокралась к себе. Через пять минут послышался храп…

— И потом ты снова заглянула в комнату?

— Да… — Смущённо ответила мама. — Я же… переживаю… всё, понимаю, конечно, она уже взрослая, и может гулять где хочет, и во сколько хочет. Но… я просто хотела удостовериться, что с ней всё в порядке. А когда увидела её… она не укрывалась, потому что жарко… и… эти синяки сразу бросились в глаза…

— Большие?

— Не то чтобы очень… но по ним хорошо видно, что это не случайность. Её точно кто-то бил… — Глаза у мамы намокли.

— Ладно. Не переживай. — Я приобнял её. — Разберёмся. Я поговорю с Соней. Надо как-то очень аккуратно выяснить у неё всю правду.

— Ты прав… она всегда была очень скрытной, и не любила вываливать на других свои проблемы… поэтому надо осторожно…

— А ты замечала раньше что-то подобное?

— Всякое, конечно, бывало…

Ситуация странная. Пока что ума не приложу, с чем это всё связано. Тех уродов из магазина комиксов я убил, поэтому, проблема точно не в них. Но… куда она могла уходить на всю ночь? Может, дело в нездоровых отношениях? Парень там деспотичный, например.

Хотя… зная сестру, что-то я сильно сомневаюсь, что она позволила бы так с собой обращаться.

Может, она участвует в каких-нибудь подпольных боях?

Вполне, кстати, имеет место быть такой вариант. Уход на ночь, синяки, боевой характер. К тому же, нас грозились выселить из квартиры в ближайшее время. Такой ход — вполне в духе сестры.

Тем более, я всё ещё ничего не сказал ей о том, что мы теперь не нуждаемся в деньгах. Хотел приберечь эту новость до общего собрания рода.

Решил поговорить с сестрой, когда она проснётся. А так как до этого момента ещё минимум несколько часов, а терять время впустую — плохо, займусь тренировками. Я оставил маму за чтением Священного Писания, а сам пошёл на задний двор. Угу, несмотря на то, что домик этот довольно бюджетный, здесь всё равно есть задний двор.

Очень маленький — десять на десять метров, но зато скрытый от чужих глаз за стеной из деревьев. Рядом с нами жили соседи в похожем доме, но увидеть их можно было только с улицы, или, если сильно углубиться в растительность.

Я взял с собой тетрадь с фломастером. Перетащил из дома небольшой столик со стулом. Расположил это всё в тенёчке и устроился как можно удобнее. Тренироваться на свежем воздухе — самое лучшее времяпрепровождение.

Только сейчас заметил, что это тот самый фломастер, который побывал в ухе у амбала. Обтёр его об листок, свисающий с дерева. Вроде, теперь не так противно.

Что же я собирался делать?

Меня беспокоил тот факт, что не получается нормально пользоваться сразу двумя Буквами. Когда я это делаю, начинает кружиться голова и появляется слабость. Поэтому нужно в срочном порядке с этим разбираться. Из-за чего такое происходит?

Если в целом, то из-за того, что я достаточно слаб. Чтобы это исправить, нужно, во-первых, лучше освоить вторую Букву. Букву реципиента. «П». Она для меня не родная, и именно поэтому может происходить отторжение. Для этого необходимо оттачивать мастерство каллиграфии. Ведь даже несмотря на то, что в прошлой жизни я идеально выписывал свои Буквы, здесь же, из-за того, что это умение чисто телесное, я сильно отставал.

Во-вторых, надо больше читать. Намного больше читать. Я этим пока что совсем не занимался. И хотя очень многие с предубеждением относятся к этому методу, но я то точно знаю (даже как-то проводил специальный эксперимент, в ходе которого выяснилось, что у людей, постоянно читающих книги, сила заклинаний в среднем выше на шестьдесят процентов), что это и правда работает.

Для этого я и притащил сюда тетрадь с фломастером. Ведь перед тем, как выписывать Букву макпом, нужно более-менее привыкнуть к ней на бумаге. Все следующие два часа я только и делал, что по очереди выводил то «Ё», то «П», то «ЁП»…

Когда тетрадь из двенадцати листов закончилась, решил, что с каллиграфией на сегодня хватит. Сразу после этого я поднялся со стула и стал делать тоже самое, только с использованием макпа.

Ну вот.

Даже после небольшой тренировки с тетрадью стало получаться лучше. Буква «П» выглядела сносной, хотя и для того, чтобы использовать её в сочетании с «Ё» было ещё очень далеко. Голова всё так же кружилась.

Следующие час-полтора потратил на отработку умений по созданию и использованию оружия из света.

Лук мною любим, но он далеко не единственное подобное оружие. Из-за того, что я часто использовал его в прошлой жизни, то и в этой не возникало проблем с его воплощением. Хотя и — сила и меткость оставляли желать лучшего. Плюс ко всему — для его создания требовалось минимальное напряжение. А всё из-за простой конструкции лука.

Другие оружия были сложнее, и поэтому я пока что не мог создавать их в приличном виде. Та катана, которую я материализовал на экзамене в академии, была ужасна. И годилась только для того, чтобы разнести стоящие на одном месте цели. При другом раскладке ничего хорошего бы из этого не вышло.

Вообще, создание оружия из стихии — дело хитрое. В тупую долбить огнём, землёй, воздухом, и прочим — может любой придурок. Тут ничего сложного нет. А вот воссоздавать из энергии хоть что-то — совершенно другой уровень. Это та ещё магическая инженерия. Лук, катана, дубина, нож — самое простое оружие. Но даже с ним придётся провозиться очень долго, дабы освоить.

На данном этапе лука мне хватает сполна. Для дальнего боя он годится более чем. Чтобы освоить создание пистолета, автомата, пулемёта, или снайперской винтовки, нужно очень, очень, и очень стараться. Я пока что к этому не готов.

Да и… чтобы найти противника такого уровня, нужно сильно запариться. В общем, с луком решили. Что же по оружию ближнего боя?

Так как в бою я рассчитывал в основном на свои руки и технику бокса, которым занимался ни один год, то и оружие должно было быть подходящим. Кастет, например. Я материализовал кастет и провёл с ним бой с тенью. Ощущается хорошо, силу удара увеличивает, не пропадает довольно долго.

Хорошая вещь. На первое время сгодится.

Когда я выдохся, проводя боевые комбинации с кастетом и луком, решил в оставшееся время почитать. Унёс стол со стулом обратно в квартиру, лёг на диван в гостиной. Мамы дома уже не было. Должно быть, снова ушла в церковь. Сестра всё ещё спала. Поэтому, до того момента, пока она не проснётся, буду читать.

Взял первое, что приглянулось, с полки из шкафа. Что именно читать для увеличения силы — не важно. Да и на чём читать, тоже не важно. Главное — читать.

Я выбрал «Робинзона Крузо». Давненько его не перечитывал. Да и, учитывая последние события, освежить в памяти историю про необитаемый остров и слугу Пятницу — очень к месту…

Примерно через час чтения проснулась Соня. Из комнаты она выползла потрёпанная, с огромными мешками под глазами. Ничего не замечая, прошла в гостиную, через неё в кухню, и к холодильнику. Достала бутылку с молоком и выдула сразу половину прямо из горла.

Только теперь, кажется, оживилась.

Я отложил книгу, привстал с дивана, и помахал сестре.

— Как спалось?

— Хреново…

Соня подошла к дивану и села на него. Прильнула к спинке и тяжело вздохнула. Растянула ноги.

— Чего так спишь долго? — Спросил я.

— Да я… уснуть долго не могла.

— Что-то тревожит?

— Всё нормально. — Отмахнулась сестра. Она взяла со столика пульт и включила телевизор.

Я всё пытался рассмотреть те самые синяки, о которых говорила мама, но из-за длинной пижамы, в которой была Соня, ничего не было видно. Я стал прокручивать в голове варианты, при которых мог увидеть сестру без одежды, чтобы удивиться и указать ей на синие улики, но…

Всё это отдавало каким-то извращенством. Я мог испортить отношения с сестрой, и поэтому не хотел рисковать, предпринимая такие шаги…

— Как-то ты странно на меня смотришь. — Заметила сестра.

— Да? Задумался, что-то…

— Думать — это хорошо. У меня вот не всегда получается.

— Ну это у нас семейное.

Сестра продолжила смотреть телевизор, а я думать.

— Слушай… — Начал я. — Мы очень редко с тобой… да ёп… чё так громко-то… — Дотянулся до пульта и убавил звук. — … мы очень редко с тобой общаемся по душам.

— Эм… наверное… ты что-то конкретное хотел узнать?

— Да нет… у тебя есть парень…?

Сестра посмотрела на меня как на умалишённого.

— Нет…

— Понятно…

— Братишка, ты какой-то сегодня странный.

— Я? Странный? Хм… просто… с девушкой тут одной познакомился, в общем.

— А-а-а! — Воодушевилась сестра. — Вот оно что! Ну, рассказывай!

— Да что тут рассказывать… эм… красивая такая… стройная… и всё-такое…

— Но…?

— Но… так скажем, актриса ещё та. Прикинулась невинной овечкой, чтобы заполучить мою помощь. Ну я и купился…

— У-у-у… что я тебе могу сказать… с такими бабами лучше не заводить серьёзных отношений. Она так и будет водить тебя за нос до конца жизни. Не успокоится.

— Вот и я так думаю.

— Знаешь, как мои друзья парни называли подобных? — Спросила сестра.

— Как?

— Баба на два раза. — Соня засмеялась. — Ну ты понял? Понял?

— Хе-хе-хе. — Посмеялся я. — Да. Дошло.

— А реально красивая? Или ты это так, повёлся на третий размер, забыв приподнять глаза выше?

— Не, серьёзно хороша. Уши особенно. Такие аккуратные, как раковины на Чёрном Море…

— Ого… а ты не влюбился в неё часом?

— Да не… просто, Чёрное Море очень люблю.

— Да ты прям как наш папка…! — Ухахатывалась сестра.

Я совсем отключил телевизор.

— Вот, на днях идём с ней на свидание. Это награда за мою помощь.

— А ты хорош, братец… сразу чувствуется деловая хватка… ну ты это, говори, если что, я могу свалить на время. Главное, подбери момент, когда мама будет в церкви, и тогда повеселитесь тут, никто мешать не будет. Так сказать, отыграетесь здесь за Содом и Гоморру. — Ехидно улыбалась Соня.

От повышенного настроения к сестре пришёл и аппетит. Она разогрела себе печёнку со спагетти, и села за стол. Пока она ела, я всю голову себе сломал над тем, как же ещё можно подобраться к теме синяков и ночных пропаданий. Ничего не придумывалось.

«Ну и чёрт с ним. Спрошу напрямую!» — Подумал я и встал с дивана. Подсел к Соне.

— Где ты была сегодня ночью?

Жизнерадостное лицо сестры мигом стало серьёзным.

— Дома. Я спала. А ты где был? Тебя я что-то не наблюдала.

— Я у друга ночевал… короче! Чего ходить вокруг да около? Я знаю, что у тебя какие-то серьёзные проблемы. Расскажи мне, в чём дело…?

Сестра с минуту смотрела на меня. Потом встала из-за стола, убрала тарелку в холодильник, и ушла к себе в комнату.

— Твою налево…

Видимо, не стоило спрашивать напрямую… так и знал, что надо было ворваться к ней в душ, пока она моется! Тогда бы сестра точно не отвертелась… я бы у неё за каждый синяк спросил…

Через час из церкви вернулась мама. Я рассказал ей, что мне ничего не удалось выяснить. Она расстроилась. Но, я пообещал ей, что прослежу за сестрой ночью. Успокоил, что всё равно решу этот вопрос. Она, вроде как, поверила мне, и отправилась по своим бытовым делам.

Весь день я лежал у себя в комнате и читал «Робинзона Крузо». Лежал с открытой дверь, чтобы в случае чего услышать неладное.

Сестра пару раз выходила из комнаты в туалет, на кухню, но возвращалась обратно. Когда время перевалило за одиннадцать вечера, я выключил у себя свет. Продолжил читать, подсвечивая страницы фонариком.

Как только слышал какой-нибудь шорох, отрубал освещение и прятался под одеяло. Делал вид, что сплю. Первые четыре раза были холостыми. И лишь на пятый я совершил весь этот ритуал не зря. Через несколько секунд в мою комнату через приоткрытую дверь заглянула сестра. Видимо, дабы удостовериться, что я сплю.

Слава богу, я не был разоблачён.

Соня делала всё максимально тихо, и, если бы я не знал о её тайных делишках, и не прислушивался, то ничего бы не услышал. Я поднялся с кровати и на цыпочках подошёл к двери. Встал сбоку и стал осторожно выглядывать.

Увидел, как сестра в коридоре надевает свои кроссовки. Одета она была странно. В какую-то безразмерную толстовку в капюшоне и спортивные штаны. Она резко повернулась в мою сторону, но я успел спрятаться. Через несколько секунд дверной затвор щёлкнул, и Соня покинула квартиру.

Я оделся заранее, чтобы не тратить на это время сейчас. Вышел из комнаты, и проверил комнату сестры. Дверь была закрыта. Я приоткрыл её и заглянул внутрь. Одеяло на кровати топорщилось.

Чтобы убедиться, что я не сошёл с ума, подошёл к кровати. Потрогал одеяло. Усмехнулся.

— Вот же махинаторша…

Под одеялом было мягко. Соня наложила сюда одежды, чтобы сымитировать свое нахождение дома.

Не прокатило.

Я побежал в коридор, быстро залез в кроссовки и вышел наружу. Так как улица была длинной, то чтобы с неё скрыться, требовалось время. Я увидел, как в её конце двигается тело в толстовке, на голову накинут капюшон.

Тихонько захлопнув дверь, я побежал за сестрой. Бежал вдоль деревьев, чтобы меня не было видно. Фонари зловеще гудели надо мной, а листва шелестела от ветра.

Время было позднее. Где-то половина первого ночи. На улице, по крайней мере на нашей, почти не встречались люди. Я встретил лишь одинокого старика, что с бутылкой водки сидел на своём крыльце, и в полудрёме бубнил старые песни.

Мне нравилась атмосфера ночного города. Я любил находиться на улице в такое время. Вот только… для молодой и беззащитной девушки делать это нежелательно. Мало ли какие ублюдки бродят?

Я шёл метрах в семидесяти от сестры, но старался не терять её из виду. Она двигалась по направлению к тому району, в котором живёт Василий. Какого чёрта? Там ведь так опасно…

Минут через десять она остановилась. Остановилась возле входа во двор, из которого доносился пьяный мужской бас. Сестра вытащила что-то из кармана и пошла вперёд. Я — за ней.

События принимали неожиданный поворот.

Я не понимал, с какой целью сестра пришла СЮДА…

Соня остановилась перед входом во двор, из которого доносились громкие мужские голоса. Явно — нетрезвые. Дома, стоящие плотной округлой цепью, что образовывала двор колодец, выглядели потрёпанными. Даже не жёлтые, а кислотные, они навевали достоевскую тоску и заставляли думать о психушке.

Но именно сюда это Чудо-юдо зачем-то пришло. И я — за компанию.

Соня пошарилась у себя в заднем кармане, что-то оттуда вытащила, и пошла через подворотню. Аккуратно пробираясь вперёд, я двинулся следом. Когда сестра одолела это пропахшее мочой междумирье и свернула налево, пьяные голоса тут же затихли.

Они затихли на секунду, но потом возгремели с новой силой.

Повод — отличный. Молодая девушка сама пришла к ним в их загребущие лапы. Даже искать не пришлось.

Только… пока что не понятно, с какой целью.

Я прижался к стене и осторожно высунул голову. Стоящее рядом дерево хорошо скрывало мою любопытную харю, поэтому можно было без обнаружения наблюдать за происходящим.

На лавке возле парадной сидело четыре парня. Ничем не примечательные, хулиганистого вида, изрядно выпившие. На асфальте валялись трехлитровые бутылки из-под пива. Видимо, донести их до мусорки жители культурной столицы не посчитали возможным. В окнах первого и второго этажа горел свет, с балконов вывешивались люди с сигаретами и переговаривались с теми, что на лавке. Доносилась весёлая музыка.

Судя по всему, первый со вторым этажом были объединены в одну квартиру. И эти парни на лавке тоже были оттуда.

Может, у них там притон какой-нибудь?

Как только человек в капюшоне, то есть, моя сестра, появилась в поле зрения алкашей, один из них поставил пиво на лавку и пошёл к ней навстречу.

— Оу… девушка-красавица… — Краснолицый парень в спортивной одежде подходил ближе. — Что ты здесь забыла? Выпить хочешь? Или чего повеселее?

Остальные, увидев, что начинается что-то интересное, слезли с лавки и тоже пошли к сестре. Она же стояла неподвижно, и молчала. Лицо её было скрыто за волосами и капюшоном.

— Стасян, это твоя подружка? — Спросил пузатый, но в целом худой парень. — Сочная! Поделишься…?

— Эй! Вы чё это, самочку себе присвоить хотите? — Подал голос третий. — Так нечестно. У друзей всё должно быть общее…!

— Да-а! — Сказал четвёртый, и самый пьяный из присутствующих.

— Вы чё? Я первый её увидел! — Возмутился Стасян и сделал шаг к Соне. — А значит и я первый буду её долбить! Ясно? — Он улыбнулся дёснами и сделал ещё один шаг. Положил руку на плечо сестры.

Я поморщился от увиденного. Удар в пах любому мужчине вызывает фантомную боль и у всех, кто это увидел. Я не стал исключением…

Стасян схватился за причинное место, заскулил, и стал пятиться назад.

— Какие же вы все… — Начала говорить Соня. — … мерзопакостные ублюдки… из-за таких как вы — страдают нормальные люди. Да я бы каждого из вас… в порошок стёрла, куски дерьма.

Начавшие смеяться из-за удара по яйцам парни, после коротенького монолога от Сони — замолкли. Стали смотреть на неё непонимающими глазами.

— Чего глаза свои стеклянные вытаращили? Алкота ничтожная…

— Подруга, да ты оху… — Пузатый дрыщ отбросил в сторону пустую банку из-под пива, и кинулся в сторону сестры.

Я уже сорвался с места, чтобы бежать на подмогу, но в последний момент остановился. Соня вскинула руку, и макпом написала Букву. Очень быстро и ровно. Поток энергии пробежался по её телу, наполняя силой.

Не успел алконавт добежать до Сони, как его отбросило назад ветряной массой.

«Стоп…»

Только сейчас я осознал, что сестра использовала не свою Букву. Насколько я знаю, она всегда владела «Й». Буквой двадцать третьего ранга. Но сейчас…

Сейчас перед Соней светился Твёрдый Знак прозрачной консистенции.

«Какого хрена…»

Твёрдый Знак? Откуда?

Это ведь моя Буква!

Парень, отброшенный ветром, отлетает в помойное ведро, и сшибает его своим телом. Остальные трое, вместе с генитальным мучеником, попытались достать из карманов свои макпы. Но из-за алкогольной медлительности им это не удалось. Соня материализовала из воздуха прозрачную биту, и по очереди заехала ею каждому из алкашей.

«Твою же мать…»

Все четверо были обезврежены. Они валялись по двору без сознания, а торжествующая Соня ходила рядом и хищно осматривала их. На Стасяна она даже харкнула.

Я пытался осознать, что это сейчас такое произошло. Откуда у Сони «Ъ»? По всем законам логики она не могла достать его ни из какого другого места, кроме как от меня. Ведь это моя родная Буква, и при перемещении в новое тело, я её лишился. Каким же образом она попала к сестре?

Пока что этот вопрос остаётся без ответа.

Да и…

Зачем Соня всё это делает — мне тоже категорически не понятно. Ну, да, если бы она их не избила, её бы изнасиловали, или еще чего сделали. Но ведь она сама пришла в этот двор. А ожидать чего-то иного от алкашей в час ночи — глупо.

Значит, Соня этого и хотела. Но, зачем ей избивать почти беззащитных смурфов…?

Всё произошедшее не могло остаться без реакции остальных. Парни, сидевшие на балконе с сигаретами, спрятались в квартире, а через минуту выбежали на улицу. Их было пятеро. Пятеро взрослых мужиков, с уже подготовленными макпами.

Антон.

Чего?

АНТОН!

Причём тут вообще Антон, чёрт побери?

АНТОН!!!

А, господи. До меня дошло. Буквы третьего, пятого, шестого, и первого рангов. А не Антон. Пятеро парней, выбежавших из парадной, написали макпами свои Буквы, активируя силу. Они выстроились напротив Сони, подготавливаясь к атаке.

Через секунду в сторону сестры устремился огненный шквал.

«Естественно, какой же ещё стихией могут владеть обыватели…?»

Казалось бы, сразу пятеро взрослых мужиков соревнуются в магической силе против одной девчонки двадцати лет. Исход, вроде бы, понятен, но… Огонь, не доходя до Сони, тут же обращается вспять. Сестра просто-напросто сдула огненную атаку и использовала её в своих целях.

Вот она… истинная сила Буквы последнего ранга…

Пламя возвращается к своим владельцам, и обдаёт их незабываемым жаром. Мужики, опалённые огнём, вспыхивают. Одежда начинает гореть, а они — бегать и визжать. Соня снова создаёт воздушную биту, и поочерёдно вырубает брыкающиеся цели.

Оказывается, моя сестричка — верх гуманизма. Потому что каждый раз, оглушая противника, она тушила его своим ветром. Тем самым давая шанс на новую жизнь. На новую жизнь с ожогами на пол тела, но, тем не менее…

После того, как Соня покончила со всеми алкашами, она взбежала по лестнице и скрылась в парадной. Через три минуты вышла оттуда вместе с какими-то девушками и женщинами. Оборванные, похабно накрашенные… да это же проститутки! Сестра вывела штук семь молоденьких и не очень, симпатичных, и не очень, особ. Сказала им:

— Уходите отсюда, и больше никогда не возвращайтесь! — Соня старалась выглядеть максимально грозной и убедительной, и, судя по реакции проституток, у неё это получалось.

Перепуганные ночные бабочки нехотя, но покинули двор колодец.

Ещё раньше, чем они, подворотню покинул я. Спрятался за соседний дом и стал наблюдать за тем местом, откуда должна появиться Соня. Всего лишь через минуту она оказалась в поле моего зрения, спокойно накинула капюшон себе на голову, и пошла в сторону дома.

— Ох, чёрт! — Только через минуту до меня дошло, что нужно вернуться быстрее сестры. Я сорвался с места и побежал.

Срезая площадки, и оббегая дворы наискосок, я, надрываясь, добрался до дома в срок. Соня ещё только зашла на нашу длинную улицу, а я уже открывал входную дверь. Быстренько скинул с себя кроссовки и закрылся в комнате.

Минуты через полторы услышал шорохи в коридоре, и лёг под одеяло. Потом дверь в комнату слегка приоткрылась, и ко мне заглянула сестра. Я сделал вид, что сплю. Засопел во всё горло. Она исчезла.

«Пронесло…»

Полночи я думал над тем, какого чёрта это всё было? Зачем сестра заделалась ночным мстителем и мутузит алкашей, да освобождает проституток? Нет, это дело, конечно, благородное, но… как мне показывает мной многолетний жизненный опыт, даже если эти особы лёгкого поведения и не вернутся в этот бордель, то обязательно найдут себе новый. Дело в них самих, а не в каком-то конкретном злачном месте.

Хотя и, если таких мест в принципе не будет, то и девушкам некуда будет себя продавать. Впрочем, они и тут выкрутятся…

То, что пытается делать Соня — справедливо. Но не эффективно. В одиночку никак не получится уничтожить всю преступность в городе. То, что нам показывают в фильмах про супергероев — ложь. Преступность искоренить в принципе невозможно, но, её можно усмирить. А под силу это только государству. Но государству не в нынешнем его положении…

Ладно, с внутренними резонами сестры заниматься подобным я ещё разберусь, но вот что более интересно. Каким образом к ней попала моя Буква?

На этот вопрос ответить намного сложнее.

Допустим, моё тело не выдержало сразу три Буквы, и поэтому одна из них — перескочила к другому человек. Но, каким, мать его, образом? И почему именно к Соне? Потому что она оказалась самой сильной из тех, кто присутствовал на кладбище в тот день? Очень может быть. Но, всё же, чтобы разобраться с этим наверняка — нужно поговорить с сестрой.

Иначе все мои предположения так и останутся лишь предположениями.

Проснулся я от того, что в дверь кто-то настойчиво стучал. Секунд десять пытался осознать, кто я, и где нахожусь, и лишь когда услышал мамин голос, всё вспомнил.

— Сынок, просыпайся…!

— Что… кха-кха… — Прокашлялся я. — Что случилось?

— Можно зайти?

Я оглядел комнату и ответил:

— Заходи.

Мама приоткрыла дверь и юркнула в комнату. Села ко мне на кровать.

— Долго ты чего-то спишь…

— А что случилось-то?

Мама достала из кармана халата телефон и передала его мне. Я прочитал то, что чёрными буквами высвечивалось на экране.

А, ну точно. Я уже и забыл про собрание. Хорошо, всё-таки, что я завёл себе в качестве помощника такого человека, как Василий. Иначе бы пришлось туго…

— Ого… — Я попытался выказать удивление. Мне ужасно хотелось сохранить всё в тайне до самого последнего момента. Чтобы мама с сестрой узнали о хороших новостях в торжественной обстановке, под бокальчик шампанского…

И потом бы мы все вместе поехали выбирать нам новое родовое поместье, и новые макпы, и новую одежду…и прочее, и прочее, и прочее…

— Что там задумал твой дядя? — Мама с недоумевающими глазами перечитывала сообщение. — Письмо ещё такое написал… это не в его духе.

— Думаю, он хочет объявить что-то очень хорошее.

— Хорошее? Хотелось бы, конечно… иногда очень не хватает хороших новостей… кстати, — мама обернулась на дверь и понизила голос, — что там с Соней? Ты что-нибудь узнал?

— Да. — Я оторвался от подушки, и сел на кровати рядом с мамой. — Ты можешь ни о чём не беспокоиться. Соню никто не трогает. Тут, скорее, наоборот…

— Не поняла…

— Ну… так скажем… в общем… она спортом стала заниматься.

— Спортом? А откуда синяки… и почему ночью?! — Мама состроила гримасу непонимания.

— Это контактный вид спорта…

— А можно поконкретнее?

— Соня участвует в подпольных турнирах на деньги… — Я сказал то, что больше всего могло сойти за правду.

— Что! — Вскрикнула мама, и глаза её налились жидкостью. — Моя дочка дерётся по ночам за деньги? Зачем? Нам же теперь не нужно столько…

— Не переживай, мам. Всё хорошо. Соня — очень сильная девочка. Она не проиграла ни одного боя.

— Но… это не важно! Её же могут покалечить…

— Да, я полностью с тобой согласен, и тоже не одобряю эту затею. Но, мы имеем то, что имеем.

— Я сейчас же поговорю с ней об этом! — Она поднялась с кровати, и уже хотела было уйти, но я её остановил.

— Стой. Подожди. Ты спугнёшь её, и вы поссоритесь. Так дела не делаются. Выдохни.

Мама села обратно.

— Нужно действовать аккуратно. Я сегодня же с ней поговорю, и она больше не будет заниматься подобным. Хорошо?

— Думаешь, она тебя послушает? Она же упрямая…

— Я найду подход. Я же её брат, как-никак.

— А я мать…

— Главное — не переживай. Я со всем разберусь. И не говори ей ничего сама. Я же тебя знаю, сорвёшься, и станет только хуже. Хорошо?

— Ладно… — Согласилась мама. — Она взглянула на часы. — Пойду я… в церковь надо.

— Ты только про собрание не забудь.

— Не забуду. — Ответила мама и вышла из комнаты.

С сестрой разговаривать я пока что не стал. Решил отложить это дело до вечера. В кафе у Юрия сообщу сразу всё. И под алкоголем выясню у Сони, для чего она занимается по ночам всякой ерундой.

Завтракать дома я не стал. Зачем, если я и так еду в кафе? Поем стряпни Михаила, и заодно с ним познакомлюсь. Выпью бодрящего кофейку.

Пока собирался и ждал такси, с сестрой так и не пересёкся. Она спала. Одно слово — Соня…

Доехали мы быстро. Пробок на дорогах почти что не было, так как все сейчас работали. А до часа пик было далеко.

Рядом с кафе встретился с Иисусом. Он, одетый полностью в чёрное, со стильно растрёпанными волосами стоял, облокотившись о стену, и курил сигарету, глядя куда-то вдаль.

— Здравствуй. — Поздоровался я с ним.

Иисус еле заметно кивнул головой.

— Как ты?

— Лучше.

— Ну хорошо. — Я уже развернулся и пошёл к дверям, как меня остановила холодная рука. Иисус сделал последнюю затяжку и откинул бычок в сторону.

— Извини, я… — Низким, и в то же время очень нежным голосом начал Иисус. — Не очень многословен.

— Я заметил. И мне это нравится.

— Да? Обычно меня за это ругают… я… вот что хотел сказать… спасибо. Правда. Спасибо. Я в долгу не останусь.

— Да ладно. Мы же родные люди. Чего начинаешь…? — Я похлопал его по плечу и по-доброму улыбнулся. — Пойдём внутрь.

— А тебе точно восемнадцать…?

Внутри нас встретили Юрий с Василием. Ну, как встретили. Просто поздоровались, и тут же скрылись по своим делам. Они ведь занимались подготовкой кафе к приходу гостей. Расставляли алкоголь, подготавливали посуду, столы, стулья, и прочее, и прочее. У них не было времени на поболтать.

Тем не менее, несколько слов вытянуть из Василия мне всё-таки удалось. Он сказал мне, что сообщил о собрании абсолютно всем, до кого только смог достучаться. И, если придёт хотя бы большая часть, будет не меньше пятидесяти человек.

— А они все влезут в кафе?

— Для этого мы и купили еще двадцать дополнительных стульев… а если род явится в полном составе… возможно, кому-то придётся ждать на улице…

— Оу…

Мы с Иисусом не остались в стороне, и помогали, как могли. В один момент выяснилось, что с выпивкой прогадали, и мне пришлось идти в магазин ещё за тремя бутылками шампанского.

В целом, за суетой день прошёл очень быстро. И восемь вечера подкрались незаметно. Где-то к половине восьмого уже начали подходить первые люди. Василий стоял на входе и вежливо просил каждого показать документы, удостоверяющие личность. Пускали — только своих.

Я наблюдал за людьми из-за барной стойки. Было любопытно. Некоторые лица казались знакомыми, некоторые — видел впервые. Но в целом чувствовалось что-то общее с каждым из пришедших.

Когда кафе наполнилось примерно наполовину, процесс добавления людей прекратился. Видимо, что-то случилось на входе. Я вышел из-за стойки, и пошёл проверить обстановку.

Как только я сравнялся с дверью, послышался женский вскрик, и в меня прилетело чье-то крупное тело. Вместе с ним я повалился на пол.

Ещё пока я разглядывал своих многочисленных родственников, краем уха слышал какие-то странные разговоры у входа. Но поначалу не обращал на них внимания. И лишь когда дело запахло жареным, пошёл проверить, что там происходит.

Я засмотрелся на миловидную девушку в джинсах, что стояла у стены, и не заметил, как в меня прилетело чье-то тело. Меня сшибло с ног, и вместе с неизвестным мы оказались на полу. Перед глазами очутилось что-то чёрное и плотное. Я скинул с себя груз, и поднялся на ноги. Посмотрел вниз.

— Василий…?! Какого чёрта! — Перевёл взгляд на дверь. Там, не помещаясь в проём, стоял гигантский мужик. От его размеров становилось не по себе. Далеко за два метра, плечистый, на вид, под двести килограмм.

Поначалу я было решил, что Василия атаковали с помощью магии, но… увидев это чудовище, понял, что тут обошлось чистой физической мощью.

Громадина стояла насупившись и дыша, как бык.

Я подал Василию руку и помог ему подняться. При этом я не сводил глаз с незнакомца.

— Что случилось? — Спросил я.

Василий поправил галстук, отряхнул рукав пиджака, и, сжав губы, решительно двинулся вперёд. Я еле успел преградить ему путь. Он остановился, но безотрывно глядел на махину за моей спиной. Обстановка накалялась.

Василий разозлился, это было видно по его сосредоточенному лицу. Вообще, он был довольно крупным парнем с крепким плечевым поясом и мясистыми руками, но… я ещё раз обернулся на великана у входа, и понял, что у моего помощника нет никаких шансов в этом боевом столкновении.

— Этот… тугодум не хотел пускать меня внутрь. — Раздался голос из-за спины. Голос этот походил на раскаты грома.

— Как ты меня назвал? — Возмутился Василий и попытался обойти меня, чтобы приблизиться к противнику, но я не дал ему этого сделать.

— Давай, давай! Подходи! — Прогремел здоровяк. Он положил руки на стену над дверью, и вытянул вперёд голову.

— Так! Ну-ка всем успокоиться! — Пробасил я и заметил, что все люди, находящиеся сейчас в кафе, с интересом наблюдают за происходящим. — Сейчас разберусь, не заводись. — Прошептал я Василию и повернулся на великана. — Как вас зовут?

— Меня? Меня Иваном звать.

— А я — Андрей. Ты, Иван, как я понимаю, не предоставил Василию свои документы? Так?

Иван нахмурился.

— И что! Я ведь Воронцов! Чего я, врать, что ли, буду? Забыл я все документы. Забыл! А этот… — Здоровяк указал пальцем на Василия. — Упёрся, и пускать не хочет! Как баран заладил одно и то же… без документов нельзя, без документов нельзя! Надоел!

«Ох… какой вспыльчивый… если это и правда Воронцов, то с таким родственничком придётся несладко…»

Я прошёл мимо великана, отодвинув его плечом, и оказался на улице. Тут находилось уже человек пятнадцать.

— Кто-нибудь может подтвердить, что Иван — член нашего рода? — Обратился я к толпе.

— Да… — Из ниоткуда вынырнула малюсенькая женщина. Светлая, ухоженная, тихая. — Это мой сын… — Она протянула мне раскрытый паспорт. Я увидел фамилию «Воронцова» и кивнул ей в знак одобрения.

Вгляделся в лицо женщины. И правда — один в один. Те же брови, тот же нос, тот же рот. Вот только… размеры, что-то, несопоставимые. Как же она, бедная, рожала эту образину…?

— Тогда… — Я повернулся на хмурого Ивана. — Тогда проходи в кафе. Можно и без документов.

— А ты кто такой? — Спросил он, надменно смотря на меня.

— Новый глава рода Воронцовых. — Спокойно ответил я.

Зрачки Ивана округлились и он, ничего не говоря, прошёл, нагибаясь, внутрь кафе. Миниатюрная мать — за ним.

Я достал телефон и поглядел время. Чуть-чуть перевалило за восемь. Пора было начинать. Я встал у входа, чтобы пропустить всех остальных. Хотел зайти последним.

— Сына… — Из-за раздумий о том, как начать свою речь и немного об Иване, я совершенно не обратил внимания на то, что мама с Соней уже здесь. — Ты новый глава рода? Но… я думала, что ты просил у меня сканы документов для того, чтобы отказаться от места главы, и оставить его дяде Олегу… ведь…какой в этом смысл?

— Привет, мам. Привет, Соня…

Сестра стояла рядом с мамой и недоумённо разглядывала меня.

— И правда. Зачем тебе становиться главой? От этого ведь одни проблемы, а денег, всё равно, никаких.

«Вот чёрт. Хотел же сообщить об этом немного в другой обстановке… а всё из-за неадекватного Кинг-Конга…!»

— Расклад поменялся. Я… я обо всём расскажу вам внутри. Проходите, там ещё должны остаться свободные места.

Мама с Соней прошли внутрь. Я огляделся по сторонам, больше никого не увидел, и двинулся за ними, закрыв дверь.

Наверное, кто-то из присутствующих мог подумать, что небольшое кафе — не место для больших собраний. В принципе — это верно. Но, у меня были свои резоны так поступить. Их два.

Во-первых, в такой уютной, хотя и тесноватой обстановке, люди всегда чувствуют себя более дружно. Это работает на единение нашего разобщённого рода. А во-вторых, они должны увидеть разницу между тем, где мы проводим собрание в тот момент, когда власть только-только перешла ко мне, и тем, где это будет уже в следующий раз.

«Ох, как же вас много… и все — мои родственники…»

Я прошёл к барной стойке и залез на неё, примостив на гладкое дерево свою пятую точку. Таким образом я мог без проблем смотреть по сторонам и видеть каждого.

По их внешнему виду я сразу сделал несколько выводов. Хотя и одеты люди были совершенно по-разному, но без проблем угадывалось, что довольно бюджетно. Не было почти никого, кто выделялся бы дорогим костюмом или брендовой сумкой. Но, в то же время, из-за своей аристократической крови, народ оставался опрятным, ухоженным. Никаких наркоманов и пьяниц тоже не наблюдалось.

В общем, работать есть с кем!

— Здравствуйте! — Напрягая голосовые связки для того, чтобы меня услышали все присутствующие, сказал я.

Но из-за бесконечных шебуршений, переговоров, и ёрзаний, моё приветствие потонуло бесследно, достигнув лишь самых ближайших людей. Я повернулся назад, осмотрел рабочую барменскую зону, увидел там маленькие блюдца, и взял одно из них в руку.

Нагнулся к Юрию, который стоял рядом со мной, по ту сторону стойки. Он гладил свои усы и засматривался на молоденькую особу за столиком у окна. Я сказал ему:

— Извини за это. Я заплачу.

— Чего…? — Недоумённо посмотрел на меня Юрий.

Я поднял блюдце вверх и разжал пальцы. Оно грянуло вниз, разбиваясь вдребезги. Резкий звук заставил людей умолкнуть и обратить внимание на меня.

— Спасибо. — Улыбнулся я присутствующим. — Начнём сначала. Здравствуйте!

Ошарашенные произошедшим, они помолчали секунду, а потом стали кивать головами и приветствовать меня в ответ.

Я завладел их вниманием, но всё ещё не завладел уважением. На меня глядели с презрением, не понимая, кто я вообще такой, и чего тут выступаю.

Но, это очень легко можно исправить.

— Я — новый глава рода Воронцовых. — Сказал я.

Совершеннейшее чудо. После этих слов на лицах людей стали происходить непоправимые изменения. Казалось, что я произнёс какое-то заклинание, заставляющее присутствующих больше меня ценить.

Иисус, стоящий рядом с Василием у выхода, улыбнулся.

— И так как я теперь главный, давайте уясним одно очень простое правило. Оно не сложное, нет. Но оно — очень важное. Итак… я прошу вас — уважать друг друга. Уважать меня, и уважать людей, сидящих рядом с вами. Особенно это касается… — Я поглядел на Ивана, стоящего рядом со своей мамой, которая сидела на стуле. — Рукоприкладства. Драки между семьёй — это последнее дело. И, надеюсь, такого больше не повторится…

Гигант отвёл от меня взгляд. Он смущённо рассматривал вазу с цветами на подоконнике. Только сейчас я понял, что Ивану — совсем мало лет. Во время происшествия с Василием я этого не понял, но теперь по его молодому лицу вижу отчётливо. Парню — от силы лет девятнадцать. То есть, он примерно мой ровесник. Интересно…

— А теперь перейдём к главному…

— Куда подевался Олег? — Спросила женщина с дальнего столика.

— Во-о-о-т. Это и есть главное. Спасибо, что подсказали.

Я обратил внимание на сосредоточенное лицо мамы. Она пристально смотрела на меня со стула у двери в туалет. Ей хотелось поскорее узнать, что всё это значит.

— Начнём с того, — продолжил я, — что Олег, а это мой дядя… уже три года как наладил поставки с Ираном. И два порта в Каспийском море исправно работают. А всю прибыль с них он оставлял себе.

Реакция «зала» была предсказуема. После моих слов начался настоящий балаган. Недоумевающие люди стали возмущаться, удивлённо вскидывать руки, вставать со своих мест. И это нормально. Людям требовалось выпустить пар. Я не препятствовал им в этом.

Пока бурления более-менее прекратились, прошло минут пять. Я времени зря не терял — успел убрать осколки от разбитого блюдца и поболтать с Юрием. Принести из подсобки бутылки с шампанским и недостающие бокалы.

Перед тем, как продолжать разговор, стоило смягчить народ выпивкой. Юрий мастерски разлил алкоголь по бокалам, и они вместе с Василием стали разносить его по кафе. Люди с радостью принимали шампанское, и редко кто от него отказывался. Закуски в виде маленьких бутербродов, снеков и мясных нарезок уже стояли на столах. И они шли в дело ещё активнее.

Через некоторое время, когда люди похорошели, я продолжил.

— Внимание! — На этот раз я заранее принес себе стакан с ложкой, и стал стучать ими друг о друга, чтобы перевести фокус на себя. — У меня есть для вас хорошая новость.

Услышав о хорошей новости, все замерли в ожидании.

— Так как теперь я главный, и я распоряжаюсь активами рода, то я даю вам слово, что с этого дня доходы с портов будут распределяться между всеми семьями. Но и вы в ответ на этот жест должны проявлять ко мне лояльность и помогать в том случае, если я этого попрошу.

— Конечно!

— Без проблем!

— Всегда обращайся!

Народ ликовал. За долгие годы, с того момента, как Николай слил в унитаз всё величие рода Воронцовых, наконец-то появилась надежда. Первый проблеск на нормальную, аристократическую жизнь. Ведь, чего не говори, но, кем ты родился, тем ты и останешься. И людям «голубых» кровей хочется ощущать себя самими собой.

И я верну этим краснолицым от жары и шампанского людям их место в жизни. Но взамен потребую полной самоотдачи, и тогда вместе мы станем не то что прежними Воронцовыми, а их улучшенной версией. Наш род должен стать правящим в стране родом. И уже за собой мы поведём и всех остальных. Поведём по правильной дороге. Потому что нынешняя — ведёт к обрыву.

Если бы мой авторитет можно было измерить в цифрах, то ситуация, думаю, выглядела бы следующим образом. При первом знакомстве меня оценивали максимум в один или два балла, но теперь я заслуживал твёрдую десятку.

Видимо думающий о том же самом Иисус по-доброму улыбался. Василий — уносил пустые бокалы, Юрий — наполнял пустые бокалы. Иван о чём-то болтал со своей карманной матерью, а моя мама слушала Соню. Соня с недовольным лицом что-то ей рассказывала. Непонятно… почему же она недовольна?

Сестра, наверное, единственный человек в этом кафе, кто после услышанной новости не стал ликовать от радости. Наоборот, она только погрустнела.

Странная, всё-таки, у меня сестричка…

Но от хороших новостей следовало переходить и к не очень приятным. Хотя, кого я обманываю, то, что я сейчас поведаю, внутренне лишь обрадует присутствующих.

— Дело в том, что дядя Олег вместе со своей семьёй сгорел в пожаре…

— Чего?

— Когда?

— Как это случилось?

Отовсюду посыпались неискренние вопросы. Я видел, что спрашивали это скорее из приличия, нежели из реальной обеспокоенности касаемо судьбы дяди Олега и его родных.

Мама с Соней не знали, как реагировать. Они с застывшими лицами смотрели сквозь меня.

— Я не договорил. Дядя Олег вместе со своей семьёй сгорел в пожаре… после крушения самолёта. Они упали в лесу, и от двигателя загорелась трава, а потом и деревья. Случилось это всего несколько дней назад. И, несмотря на подлость, совершённую этим человеком, мы всё равно должны почтить его память. Мы же не звери, в конце концов. Поэтому, совсем скоро мы соберёмся вновь. Поэтому… постарайтесь не теряться в ближайшее время.

После этого я обговорил с членами рода ещё несколько вещей, уже касающихся всяких организационных мелочей, например таких, чтобы они оставили свои контакты Василию, или дали контакты тех людей, кого сегодня не было.

После этого объявил, что они могут оставаться здесь хоть до самой ночи. Юрий вынес на столы всю оставшуюся еду и выпивку. Люди стали отдыхать.

Так как все они из-за раздрая особо друг с другом не общались, то сегодняшний день должен был послужить тем толчком, что подтолкнёт их к тесной дружбе. По крайней мере, я на это очень надеялся. Ведь такие ситуации, какая сегодня произошла между Иваном и Василием — случаться не должны.

Иисус пошёл курить, и позвал меня с собой. И хотя я не был поклонником никотина, всё равно согласился. Нужно было пообщаться.

На улице было уже темно. Ярко белая луна освещала пространство вокруг лучше, чем захудалый фонарь с той стороны дороги. Жилые кирпичные дома вокруг нас стояли тихими громадами. Казалось, что вся жизнь нашего мира сейчас заключена в этом маленьком кафе позади.

Нет, я серьёзно…

Очень, блин, тихо было на улице. И темно. А ещё, я пригубил шампанского, и от этого настроения стало каким-то лирическим…

Иисус достал из кармана пачку чёрного Сенатора и закурил. Я заворожённо наблюдал за тем, как тлеет сигарета. Не удержался, и взял у Иисуса одну для себя. Мы стояли здесь вдвоём, возле помойки, и наблюдали за улетучивающимся дымом.

Красота…

— Пока что я ничего подозрительного не обнаружил. — Сказал Иисус. — Но, интуиция мне подсказывает, что нужно лучше искать.

— Я так же думаю. Скорее всего, мы недалеко от истины.

— Завтра посмотрю всё по камерам наблюдения. Думаю, что улов будет.

— Слушай, — переключился я на другую тему, — что можешь сказать о моей сестре? Ну… ты же детектив, как никак. А такие люди отлично читают людей. Что скажешь?

— Я особо не следил за ней, но… — Иисус стряхнул пепел. — Сразу видно, что у девочки твёрдый характер, и большие амбиции. Только вот…

— Мм…?

— Как будто бы… как будто внутри неё что-то сидит. Какая-то обида. Возможно даже не на конкретного человека, а на мир в целом. Понимаешь, о чём я?

Я затянулся, и едкий дым потёк по моим лёгким.

— Кажется, да.

— Девочки, типа неё, могут очень много добиться в жизни. Но…

— Но если пойдут по правильной дороге.

— В точку.

— Моя бывшая была такой.

— И где она сейчас?

— Мертва. — Сухо ответил Иисус. — Упала с окна. Ей показалось, что её сила позволит ей летать. — Он кинул сигарету себе под ноги. — Не позволила.

После этой фразы мы с Иисусом больше не разговаривали. Я докурил сигарету, потушил её об мусорку, и мы пошли в кафе.

Там, внутри, все продолжали веселиться. Ивану не помогли его габариты, и он довольно быстро накидался. И, что удивительно, от алкоголя он стал не буйным, как несколько часов назад, а весёлым и добрым, словно великан, любящий веселить детей и переводить бабушек через дорогу.

Василий следил за порядком в кафе, а Юрий заигрывал с девушкой возле барной стойки. Он приготовил ей какой-то навороченный коктейль, и показывал фокусы с использованием своих роскошных усов. Я не стал им мешать, и отправился за столик к маме и Соне.

Они о чём-то оживлённо разговаривали и размеренно попивали шампанское. Я неожиданно подсел к ним, и обнял сестру. Соня вздрогнула от неожиданности, но, увидев, что это я, успокоилась.

— Ну, что скажете? — Обратился я к ним обеим.

— Эм-м… Ну… Хороший сегодня вечер… — Ответила мама. — И кафе понравилось. Да, Соня?

— Неплохое.

— Я имею в виду, как вам то, что я сообщил по поводу рода и дяди Олега.

Соня уже хотела что-то мне сказать, но меня отвлёк Иван.

— Э-э-э-й, глава! — Великан загородил собою свет, и над столиком нависла огромная тень. — Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Наедине. Выйдем на улицу?

Я нахмурился.

— Хорошо, пошли.

Ещё мгновение назад весёлый гигант превратился в саму серьёзность. Он стоял передо мной возле стеклянной двери, и переминался с ноги на ногу.

— В общем…

Я хотел побыстрее выслушать великана, и вернуться к маме с Соней. А то прерывать разговор на полуслове — не порядок.

Иван смущённо собирался с мыслями, пытаясь что-то мне рассказать. Я смотрел на него и недоумевал, как можно вымахать до таких размеров. Это ж уникум какой-то. Причём, ничего непропорционального или болезненного в его виде не было, хотя подобное случается часто при таком росте и весе.

Громила выглядел как обычный человек, только очень и очень большой.

— Скажи, а эта девушка, что сидела с тобой за столом. Она… тебе кто? — Спросил Иван.

«Хм. К чему ему эта информация? Не уж то Соня понравилась? Нет. Я таких вещей не одобряю…»

Решив, что мои мысли верны, я со скепсисом ответил Ивану.

— А что? — Сощурил брови.

— Ты ничего такого не подумай, глава. — Здоровяк выставил перед собой ладони. — Просто я кое-где видел эту девушку. Вот и…

— Видел? — Оживился я. — Где ты её видел?

— Так кто она вам?

— Это Соня. Моя родная сестра. А теперь выкладывай…

— Сестра… — почесал затылок Иван. — Это плохо…

— В смысле плохо?! — Возмутился я. — Что значит плохо?!

— Ой. Я не в этом смысле. Я в том, что… в общем, я видел вашу сестру в одном очень нехорошем месте. Хотя и не совсем чтобы видел…

Внутри на секунду что-то ёкнуло, но я тут же погасил волнение. Оглянулся назад и через стеклянную дверь увидел, как внутри веселятся люди.

— Отойдём за угол.

Мы обогнули здание кафе и встали на том месте, где недавно я курил с Иисусом.

— Выкладывай, в каком месте ты встретил Соню? И что она там делала?

Я предполагал, что здоровяк расскажет мне что-то типа того, на что я и сам натыкался вчера. Наверное, сейчас услышу про очередную ночную вылазку нерадивой сестрёнки.

— Есть такая организация, — начал Иван, — которая занимается ликвидацией нехороших людей.

— Эмм? Можно поконкретнее?

— Хорошо. — Задумался Иван. — Тогда, наверное, лучше будет начать с меня.

— Ох… ну, давай с тебя.

— Я как-то искал себе работу, потому что нужны были деньги на новый макп. Ну и откликнулся в интернете на одну вакансию.

«Такие истории обычно заканчиваются тюрьмой…»

— Там как раз требовались мои навыки. А я кроме этого ничего не умею…

— Ломать чужие бошки? — Предположил я.

Здоровяк усмехнулся.

— Да. Деньги предлагали хорошие. Я бы за один заказ заработал на макп из наночастиц… И деньги-то я в итоге получил. — Иван выставил передо мной руку, повертев серебряным колечком.

— Но…?

— Но мне стало мало, и я продолжил там работать. И суть-то в чём? Что эта организация выступает под лозунгом… справедливость — превыше всего.

— Будем справедливо ломать людей через колено! Так, что ли?

— Почти. Нам постоянно твердили, что мы делаем благое дело. Разбираемся с наркоманами, сутенёрами, бандитами там всякими…

— А на деле?

— Не-не-не. На деле так оно и было. Ну, по крайней мере, я ни разу не вредил хорошим людям. — Иван виновато смотрел на меня сверху вниз.

«Что же он так любит слово „хороший“…?»

— А почему ушёл-то оттуда? До тебя дошло, что ты бьешь хороших, а кто посылает тебя на задания — нехорошие? — Усмехнулся я.

— В один момент всё стало походить на какую-то секту. Мне каждый день вдалбливали, что я чуть ли не супергерой, спаситель человечества и всё такое. А я очень не люблю, когда на меня пытаются воздействовать. Дали задание — я его выполнил. Чего наседать-то со своими мантрами?

— Короче, я понял. Какой-то умник решил собрать себе головорезов для того, чтобы устранять неугодных конкурентов. Да ещё и идеологически стал их накачивать. И в подобной клоаке ты видел мою сестру?

— Да. В тот день мои нервы не выдержали, и я послал их на хрен. Отправил в нокаут своего куратора, и свалил, хлопнув дверью. А сестру… сестру я увидел на компьютере перед уходом. Её анкету уже одобрили и ожидали на собеседование.

— А как ты её запомнил?

Здоровяк, не умея сдерживать эмоции, покраснел.

— Красивая, просто… вот и запомнил… а то там в основном уроды всякие. А тут…

— Понял-понял. Сможешь мне контакты этой… организации сообщить?

— Угу.

Сначала Иван продиктовал мне свой номер, и я его записал, потом я начал диктовать ему свой, но обнаружилось, что телефон — остался без заряда. Договорились, что когда Иван вернётся домой, то я ему напишу, и в ответ на моё смс он сообщит нужный адрес.

Я похвалил великана и сказал ему, что за предоставленную информацию прощаю сегодняшнюю выходку. Осчастливленный Иван пошёл обратно в кафе, дабы это отметить.

Мне нужно было переварить услышанное, поэтому внутрь я не спешил. Теперь стало немного понятнее, чем промышляет Соня. Хотя и… остаётся загадкой тот факт, как она, умная девочка, в отличие от здоровяка, ещё не поняла, что это обычное наёмничество. И что из-за таких штук однажды можно попасть в неприятности.

Видимо, она купилась на россказни о том, что по заслугам получают только ублюдки. Так-то оно так, но… нанимают тебя по итогу, точно такие же ублюдки, только по другую сторону баррикад. И в чём тогда смысл?

Не знаю, каким чудом, но ко мне вышла Соня.

Может, услышала мои мысли? Я ведь очень громко думал…

Она выглянула из кафе, оглядываясь по сторонам. Как увидела меня, устремилась в мою сторону.

— Пойдём. — Сказала Соня, взяв меня за руку. Мы пошли за угол.

«Да сколько можно? Место возле мусорки у нас теперь — переговорная?»

Соня достала из кармана брюк пачку женских сигарет, и умело примостила папиросу между губ. Начала дымить.

— А ты знала, что курить — вредно? Тем более — молодым девушкам.

— Жизни девушек не важны. — Ухмыльнулась Соня. — Будешь?

— Точно не такие…

— Как знаешь.

— Ты хотела о чём-то поговорить? — Спросил я у сестры.

— Не просто же так сюда вышла. Хотела без мамы. Наедине.

— Тогда выкладывай.

— Зачем ты всё это устроил? — Начала она с претензий. — Это кафе… эти общения изменить жизнь рода к лучшему… эти слащавые фразы… твоё становление главной клана… зачем всё это?

— Я тебя не понимаю. Что в этом плохого? Я думал — вы обрадуетесь.

— Мама-то обрадовалась. У тебя получилось. Она — как остальные. Но вот я не очень-то и довольна. Вернее, я очень даже недовольна.

— Почему?

— Ты же знаешь, что я ненавижу всех этих людей. Всех этих лицемерных подонков, которые бросили нас, свесив вину за отца, а теперь… — Соня затянулась и выдула дым через нос. — … теперь они с радостными рожами благословляют тебя, потому что ты пообещал им золотые горы. Тебе не кажется, что всё это ужасно мерзко? Разве тебе не хочется послать их всех на хер?

— Слушай… я понимаю твою обиду. Я ведь и сам страдал из-за всего этого. Но это же не значит, что нам нужно продолжать это делать? Пострадали, и хватит. Теперь будем жить как нормальные люди. Разве это плохо?

— А разве мы плохо жили всё это время? Всё было просто прекрасно. Последние пять лет, после того урода, и до твоей болезни — были чудесными. Я с ностальгией вспоминаю те моменты.

— Ну, так я теперь не болею, и никаких уродов больше и близко нет.

«О каком ещё уроде она говорила? Надо будет покопаться в памяти».

— Я презираю этих людей! А ты предлагаешь сплотиться и стать большой дружной семьёй…

— Но ведь и мы будем жить от этого лучше. Я, ты, мама. Зачем жертвовать нами, только чтобы другим стало хуже…

Сестра швырнула сигарету в сторону небольшой лужицы.

— Ладно. Я не дура. Понимаю, что ты не изменишь решение из-за нытья своей старшей сестрички. — Улыбнулась она. — Просто… хотелось высказаться.

— Хорошо, если тебе это поможет… подожди, не уходи, теперь и я хочу кое о чём у тебя спросить.

Сестра нахмурилась.

— Опять будешь утверждать, что я пропадаю по ночам?

— Нет. Меня интересует другое. Вот ты… не замечала в последнее время, как твоя сила изменилась?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну…там… Буква твоя как? Не барахлит?

Сестра не повёла и бровью.

— Нет. Моя «Й» в полном порядке. А у тебя, что ли, какие-то проблемы с Буквой?

«Вот же… даже после такого откровенного разговора не хочет сознаваться мне в остальных скелетах…»

— Да так… в целом всё хорошо.

Соня пожала плечами и ушла обратно в кафе.

Больше ничего интересного за сегодня не происходило. Мы ещё немного посидели за столиком, и в конце концов уехали. Я помог парням убраться, дал немного денег, и вместе с мамой и Соней поехал на такси домой.

На следующий день проснулся по будильнику. Сегодня нам предстоял очень загруженный, но очень радостный день. Потому что сегодня мы должны были вместе с мамой и Соней ездить по поместьям, дабы подбирать себе новое.

Дело изнурительное, но что можно придумать лучше этого?

Василий заранее подготовил для нас варианты по тем параметрам, которые я ему дал. В итоге, перед выходом из дома у нас было уже несколько адресов, по которым можно ехать.

Мы позавтракали яйцами, бутербродами, запили это кофейком, и поехали в первое поместье. Оно находилось к западу от города. Всего лишь в пяти километрах от него. Вообще, я рассматривал только те варианты, которые находились не так далеко от города.

Почему-то мне думалось, что нам повезёт с первым же вариантом, и мы согласимся в нём жить. Но, как всегда это и бывает, первым блин вышел комом.

Как только мы приехали на место, нас встретило совершенно не то, что было указано на снимках.

— По моему, на фотографиях мы смотрели как-то другой дом… ну, или снимки были сделаны лет тридцать назад. — Заметила мама.

— Если не пятьдесят… — Подтвердил я.

Вместо трёх — здесь было всего два этажа. Третий на одну половину был снесён, а на другой половине происходил ремонт. Огромные ворота были ржавыми, и даже невооружённым взглядом я заметил в нём несколько дыр. Вокруг поместья рос в ужасном количестве борщевик.

До кучи — к нам вышли полуоборванные и, кажется, пьяные хозяева.

Я, конечно, не привереда, но на такой вариант я не согласен. Здесь же, в конце концов, должна обитать моя семья. Сюда должны приезжать высокопоставленные персоны, люди из высшего света. Здесь, чёрт подери, должна будет твориться история.

И избирать для этого столь неприемлемый вариант…

Увольте.

Попрощавшись с хозяевами, мы поехали дальше. Следующее поместье располагалось уже не с западной части города, а с северной. Здесь же нам удалось продвинуться немного дальше. Как минимум снаружи здание выглядело абсолютно так же, как и на фото. Хотя бы на этом этапе нас не нагрели. И на том спасибо.

Но вот дальше…

Нас встретили у шикарных ворот, мы прошли через шикарный двор, меж шикарных остриженных деревьев, вошли через шикарную дверь, и оказались в…

Поместье с самым безвкусным ремонтом за историю человечества.

Даже и не знаю, с чем его можно сравнить. Он был похож на девяностолетнюю бабку, решившую омолодиться за счёт пластической хирургии.

Сделанный изначально совершенно под другой стиль, старинный дом был испохаблен вырвиглазным хайтеком. В самых неподходящих местах вырастали пластиковые конструкции из стен, с потолков вместо люстр свисали шары как на дискотеках, на стенах висели картины экспрессионистов.

В общем…

Снаружи царственный дом внутри оказался вычурной дешёвкой. А жаль. Он мне так понравился. Я возлагал на него большие надежды. Но они не оправдались.

Когда к хозяину дома, пятидесятилетнему солидному мужчине присоединилась его молодая жена лет двадцати пяти, я понял, кто виновник этого безобразия. Хваткая до всего современного, дурочка испортила прекрасное поместье.

Когда мы ехали по следующему адресу, молчавшая всю дорогу, здесь заговорила даже Соня.

— Я бы эту лохудру хмурожопую из дома выгнала за такое…

По лысине таксиста стекла тревожная капля пота.

Следующий вариант находился аж на юге от города, поэтому ехать нам пришлось минут сорок. А учитывая все наши предыдущие поездки, усталость наступила очень быстро. Плюс ко всему, нам захотелось покушать. Поэтому таксист довёз нас до ближайшей кафешки, где мы взяли себе по пирожку с соком.

Пока мы ехали, я читал. Читал, и одновременно думал ещё о нескольких вещах. Например о том, что пора, наконец, получить права и купить собственную машину. Ведь неудобно постоянно дожидаться какого-то мужика, и доверять наши жизни ему. Спокойнее управлять автомобилем самому. Тем более, что у меня всегда неплохо это получалось.

И даже несмотря на распространённую систему автопилота, я, за исключением тех моментов, когда у меня бывали беды с настроением, ездил я в основном своими силами.

Ещё одна вещь, о которой я дум… ой, не вещь это не какая. О Соне я думал, короче. Как бы так вызнать все её секреты. Ну, по поводу той организации понятно. Иван уже скинул мне адрес, и совсем скоро я туда загляну. Но вот что делать с остальным? Как заставить сестру открыться мне?

Хрен его знает. Если она родному брату, которому всегда доверяла больше, чем остальным, не рассказывает об этом, то… могу ли я вообще хоть каким-то образом всё разузнать?

Скорее всего, придётся прибегнуть к запрещённым методам…

Когда мы доехали до третьего адреса, я уже ничего от него не ждал. Сказывались предыдущие неудачи, и то, что даже на фотках поместье выглядело довольно средненько.

Но по итогу всё оказалось очень и очень неплохо.

Во-первых, поместье находилось в каких-то двух километрах от города. Если сильно припрёт, можно добраться до него и пешком. Во-вторых, снаружи оно выглядело просто идеально. Роскошные каменные не ворота, а самые настоящие врата. Четыре этажа. Крыша, похожая на крышу Исаакиевского собора. Перед входом классицистические колонны.

— Ого… — Вырвалось у Сони. — Мы что, в музей приехали?

Для сестры подобные места были чем-то необычным. Она ведь никогда в подобном не жила. По крайней мере, она этого не помнила. А вот мне этот дом напомнил кое-что из моей прошлой жизни.

В дни, когда я был по уши влюблён в одну девушку, мы жили с ней в чём-то похожем. Жили до того момента, пока…

— Здравствуйте! — На широком крыльце отворилась дверь. В одном розовом халатике к нам вышла женщина лет сорока. Я обратил внимание на её стройные длинные ноги, аккуратную причёску с бантиком, и до боли похотливые глаза.

И хотя в прошлой жизни мне было больше ста лет, но вот в этой… я без зазрений совести мог называть хозяйку дома — милфой.

Натуральная, стопроцентная милфа.

Поэтому да. Дверь нам отворила милфа, и пригласила нас внутрь. А внутри — всё было в полном порядке. Классический стиль фасада дома отлично сочетался с таким же стилем внутри него.

Особняк мог похвастаться не только внешней красотой, но и отличной продуманностью в планировке, удобством мебели.

Мы ходили по коридорам с широко распахнутыми глазами и наслаждались каждым углом этого дома. Это была любовь что с первого, что с третьего раза. Мы обошли всё несколько раз, и нам ничего не разонравилось. А только наоборот.

— Интересно, что за жопорук делал эти фотографии? — Сестра листала на телефоне снимки поместья.

— А вот это мой муж, познакомьтесь. — Милфа привела нам своего супруга, бородатого славянина с уверенным лицом. — Это по его фоткам вы нашли наше объявление!

— Приятно познакомиться…

После осмотра дома мы решили посидеть в гостиной. Милфа принесла нам вина, а мужа отправила за дочерью. Сама отошла за тарелкой с фруктами, оставив нас одних.

— А как её зовут? — Спросила сестра.

— Мил… а, стоп. Забыл. Мам, а ты не помнишь?

— Милана, кажется… да, точно Милана. А фамилия — Амосова.

Милфа Милана принесла апельсинов, яблок, бананов. Села рядом с мамой и стала с ней болтать. Они сразу нашли общий язык, и конкретно сцепились языками.

Насколько я понял, они с мужем хотят продать это поместье, потому что переезжают в новое. В то, что подороже и покрасивее. Не знаю, где они нашли что-то красивее этого, но… это и хорошо. Нам же лучше.

Продавали они его недорого. Даже чуть ниже того, что я предполагал. Наверное, потому, что мы им понравились. За поместье они просили тридцать три миллиона. Да, немало, но для наших теперешних доходов пойдет. Это половина от заработка портов за прошлый месяц.

Мы твёрдо решили, что надо брать. Такой шанс упускать нельзя. Другого может и не представиться.

Когда в гостиную вместе с главой семейства зашла дочка, я немного подзалип. Копия мамы. Такая же милфа, но молодая. Те же длинные ноги, приятные черты лица, похотливые глаза. Единственное, у матери были чёрные волосы, а вот у её дочери — розовые.

— Это Виктория. — Представили нам её.

— Привет… — Произнесла девушка. Из-за того, что в её рту находился какой-то леденец, дикция у Виктории получалась забавной. Казалось, что она немножко картавит. Звучало сексуально.

Сестре Виктория сразу не понравилась. Это было видно. Мне же — наоборот. При виде неё мои гормоны пробивали всякие потолки, и взвинчивались до предела. Поэтому, когда девушка зачем-то пригласила меня помочь ей с чем-то в её комнате, я напрягся.

— Эти коробки так-и-и-е тяжёлые! Сама я их не дотащу… — Щебетала Виктория, пока мы шли с ней по длинному коридору.

Я шагнул в комнату с розовыми обоями, и сразу понял — здесь нет ни одной коробки. На всякий случай проверил ту сторону кровати, которая делила комнату на две части.

Нет, никаких коробок.

Дверь в комнату захлопнулась, и я замер.

До боли подозрительная эта Виктория Амосова. Как только она увидела меня, тут же стала виться рядышком. Приставать со всякими вопросами, откровенно подкатывать. Соня от этого раздражалась, а розововолосой, кажется, всё было в удовольствие.

Она вела себя так, словно немного пьяненькая. Впрочем, в этом плане не отличалась от матери. Та тоже перманентно находилась навеселе.

После получаса общения Виктория вдруг вспомнила о том, что в её комнате остались коробки, которые забыли перевезти грузчики. Об этом она сказала тихо, чтобы никто, кроме меня, не услышал. Я, как настоящий джентльмен, без раздумий согласился ей помочь.

Мы поднялись по главной лестнице на третий этаж и остановились около массивной деревянной двери. Виктория открыла её, и как гостя жестом пригласила меня внутрь. Как только я оказался в комнате, первое, что бросилось в глаза — розовые обои. Достаточно пошлое дизайнерское решение, но… в целом выглядело не так уж и плохо.

В комнате пахло чем-то сладким, и было тускло. Вещей почти не осталось. Только голая мебель и небольшая женская сумочка, лежащая на просторной кровати. Кровать, к слову, смотрелась шикарно. Так и тянуло прилечь на неё.

Я подошёл к кровати, но не для того, чтобы отдохнуть. Я обошёл её с другой стороны в поисках тем самых коробок, о которых мне говорила Виктория. Но…

Сбоку от кровати не было ничего, кроме небрежно валяющихся презервативов. Шесть-семь упаковок чёрного цвета. Я слегка смутился и повернулся на Викторию. В этот момент захлопнулась дверь. Девушка стояла с чуть отставленной вбок ногой и держалась за ручку. Её белая футболка задралась, и в расстоянии между ней и юбкой проглядывался стройный животик.

— Мм…? — Я вопросительно поглядел на неё. — А где коробки?

— Коробки? — Она приподняла бровь. — Какие коробки? — Тронулась с места и как по подиуму медленно зашагала в сторону кровати. Остановилась возле неё и вынула изо рта леденец. Облизнула его розовую поверхность. — Я имела в виду сумочку. Вот эту! — Виктория взяла в руку сумку и покрутила её на пальце.

— Тяжёлая, наверное…

— Извини. — Виктория попыталась сделать смущённое лицо. Попыталась, но у неё не особо это получилось. Показывать смущение при сочащейся изо всех щелей похоти — задача почти неразрешимая. — Это был лишь предлог.

— Да я уж догадался. — Я присел на кровать. — Ну, рассказывай, чего хотела.

— Познакомиться поближе… — Девушка тоже села на кровать, но с другого края.

— Слушай, я если и кажусь дураком, это ведь не значит, что так оно и есть.

Я еле сдерживался, чтобы не накинуться на Амосову. Она каждым своим движением привлекала меня, заставляя испытывать неуёмное желание. Но…

Ситуация с Аксёновой меня научила, что не нужно верить женщинам. Гормоны гормонами, но разум необходимо всегда держать холодным. И было очевидно, что Виктория пристаёт ко мне не просто так. Я ведь знаю, что тело реципиента хоть и довольно симпатичное, но далеко не настолько, чтобы хотеть его при первой же встрече.

Виктория однозначна чего-то хотела от меня добиться. Вот только чего?

— О чём ты? — Строила она из себя дурочку. — Я правда хочу пообщаться с тобой наедине… а то остальные нам мешают.

Значит, она хочет выудить из меня какую-то информацию. Но, что я могу ей сообщить? Может, эту девку подослали Скуратовы? Они что, уже что-то прознали о нас?

— Ну, давай пообщаемся.

— Да неужели… — Виктория хищно улыбнулась, сняла с себя туфли, и залезла на кровать. Подогнула под себя ноги и облокотилась на них. Стала смотреть мне в глаза, гоняя во рту леденец.

— О чём хочешь поговорить? — Я не двинулся с места.

— Ты такой недотрога! — Хихикала Амосова. — Забавный… ладно, где ты учишься?

— Я ещё не учусь. Вот только школу окончил. Но уже поступил в академию.

— Ого! Прямо как я! А в какую академию ты поступил?

— В Петербуржскую Буквенную. А ты?

— Блин, да это судьба! — Округлила глаза Виктория. — Я ведь тоже туда поступила!

— Да… интересное совпадение…

Так. Вот и первая зацепка. Мы поступили в одно и то же место. Странно… очень странно. Что бы это могло значить?

— Ой. Что-то колется у меня под юбкой… — Нахмурилась Амосова. Я сглотнул слюну. — А-а-а. Это телефон! — Она вытащила из кармана смартфон и откинула его к подушкам. Он приземлился экраном кверху.

— Значит, мы будем учиться в одной академии.

— А может даже и на одном курсе! — Возразила Виктория.

— Ну, если ты так хочешь, то можно попросить распределить нас вместе. В этом не будет никаких проблем.

— Точно! Здорово придумал…

Я всё ещё не мог понять, чего добивается Виктория. Ну, будем мы учиться вместе, хорошо. И что с того? Если она меня пригласила в комнату, то она заранее об этом знала? Но тогда откуда? Сплошные загадки…

— А у вас есть домашние животные? — Спросила девушка.

— Нет.

— Вот блин… и у нас тоже нет. У папы аллергия, а я очень люблю тискать что-нибудь мохнатое и маленькое… так бы могла гостить у тебя, и тискать… а ты больше по собачкам, или по кошечкам?

— Киски — моя любовь, конечно. — Честно сознался я.

Так. Две совершенного несвязанные друг с другом нити разговора. Она что, реально хотела поболтать со мной?

— Правда? Круто…! Если ты их так любишь, то я могу завести кошечку без шерсти. И папа согласится, и тебе будет кого потеребить, если в гости заглянешь! Классно я придумала?

Дальше я попытался увести разговор в немного менее насыщенное сексуальным подтекстом поле, и завёл тему про магию.

— А какая у тебя Буква? — Спросил я.

Виктория подняла руку и опустила указательный палец мне на лоб. Я почувствовал металлическое прикосновение, и по телу пробежали мурашки. Потом она взмахнула рукой, и над нами очутилась розовая Буква «З». Буква двадцатого ранга. Линии её были игривыми и воздушными.

Девушка не стала использовать энергию Буквы, а просто добавила к ней две точки, и получилась забавная рожица.

— Мило.

— А у тебя какая?

Без лишних выкрутасов я вывел в воздухе свою любимую «Ё». Твёрдую и чёткую, как стальная кувалда.

С неподдельным интересом Виктория уставилась на мою Букву. С открытым ртом она заворожённо просмотрела на неё секунд десять.

— Вот это да… это правда…? Буква тридцать третьего ранга… как же тебе повезло… я таких ещё ни разу не встречала…

Я щелкнул Амосовой по подбородку, и та прикрыла рот.

— Говорят, что Бог делает такие подарки не просто так. Слышала что-нибудь о предназначении, данном свыше?

— О чём ты?

— Ну, о том, что если у тебя есть большая сила, то вместе с этим появляется и большая ответственность.

— Это что-то из мультика?

— Ну, почти…

— А как тебе живётся с такой… мощной штукой?

— Ну… приходится сдерживаться, если кто нежный попадается. А иначе разорву. Так и живём…

Я окончательно убедился, что Амосова не хотела вызнать что-то конкретное. То есть, она не подосланный шпион…? Мы говорили о разном, и она ни на чём не хотела задерживаться подолгу. Шло обычное такое общение.

Может, она просто извращенка?

Так-то оно так, но…

Какая-то странная извращенка.

— Я тебе сейчас кое-что покажу! — Виктория наклонилась к своей сумочке и стала в ней ковыряться. — Да где же он…

Вдруг справа от меня загорелся экран. Экран телефона Амосовой. Я машинально перевёл на него взгляд и увидел сообщение от какой-то «Катьки». Самого сообщения я не распознал. Буквы были слишком мелкие и неразборчивые.

В тот момент в моей голове уже что-то начало созревать, но Виктория отвлекла меня.

— Вот, нашла! — Она достала из сумочки брелок в виде котика.

«И нахер он мне нужен…»

— Забавный! — Слукавил я.

— Хи-хи-хи. Хочешь подарю?

— Не, у меня уже есть подобный.

— А, ну как знаешь…

Мы ещё немного поболтали с ней ни о чём, и вернулись обратно в гостиную. Мама с милфой Миланой уже неплохо так накидались. Они постоянно смеялись и шёпотом что-то обсуждали, поглядывая на главу семейства Амосовых. Сам же мужчина сидел в кресле и с головою был погружён в свой телефон.

Сони здесь не было. Я оставил Викторию в гостиной, и пошёл искать её. Обнаружил в комнате неподалёку. Она сидела на кресле качалке и… качалась.

— О! — Сестра заметила моё присутствие. — Наигрался с одноразкой?

Я оглянулся по сторонам в надежде, что кроме нас тут никого нет. Пронесло.

— Ни с кем я не игрался… коробки просто помогал таскать…

— То то ты такой не запыхавшийся. Дорогой, где ты был? Бегал. Странно, но футболка сухая и совсем не пахнет… — Смеялась сестра. — Ладно. Шучу. Ну что, как тебе домик?

— Кашерный. Думаю, будем брать.

— Э-х-х… — Раскачивалась сестра. — Всё ещё не могу привыкнуть ко всему этому. Мы серьёзно будем жить… здесь? В этом музее? Может, всё-таки, вернёмся в маленький но уютный домик…?

Я помотал головой.

— Какой настырный!

— Да. Я тот ещё носорог.

— Ты смотри, рог свой дезинфицируй после употребления сладеньких леденцов. Говорят, можно подхватить чего серьёзного…

— Так! Может, сама уже носорога себе найдёшь какого-нибудь? Главное, чтобы не оленя.

— Окстись, братец. Меня жизнь только со всякими сусликами сводит. Так что…

— Пошли в гостиную, мышка полевая…

Мы посидели здесь ещё несколько часиков, и поехали домой. Мама всё не хотела расставаться со своей новой подругой, но мы напомнили ей, что завтра рано вставать в храм. Она сдалась.

В общем, вопрос с новым жильём был решён. Мы с Амосовыми подписали договор купли-продажи, обменялись документами. До того момента, как поместье станет нашим, осталось несколько дней. Я написал на Василия доверенность, и по ней он сможет довершить сделку до конца и перевести деньги на счёт Амосовых.

Но это позже. Сейчас нам нужно возвращаться в свой убогенький, но родной домишко, и заниматься сбором вещей.

Когда ехали в такси, Соня вдруг повернулась ко мне и спросила:

— А нам обязательно продавать старый дом?

Я задумался. И действительно, нам же не обязательно навсегда прощаться с ним. У меня без проблем хватит денег погасить долги и оставить домик себе. Будет, так сказать, запасным аэродромом. В случае чего всегда можно приехать туда и отдохнуть. Либо поселить кого-нибудь из знакомых.

— Оставим его.

— Что? — С переднего сидения на меня посмотрела мама. — Правда?! — На её лице проступила сентиментальная улыбка.

— Ну конечно. Без проблем. Лишним он точно не будет.

— Ура! — Обрадовалась Соня. — Когда меня все задолбают, буду съезжать туда.

— Или меня.

На том и порешили.

Когда добрались до дома, было восемь часов. Мне стало скучно, и я решил назначить свидание с Аксёновой на сегодняшний вечер. А чего откладывать на потом? Уже лето заканчивается. Надо успеть оторваться…

Ладно. Я пригласил её ещё и потому, что слишком перевозбудился после Виктории Амосовой. Да. Заседать дома после такого не хотелось, поэтому и позвал Екатерину. Я позвонил ей и сказал, куда приезжать. Она наругалась из-за того, что я не предупредил её заранее, и чтобы теперь не обижался из-за того, что она придёт не такой красивой, как могла бы.

Я сказал, что мне плевать, как та будет выглядеть, и бросил трубку. Более-менее привёл себя в порядок, оделся поприличнее, и вызвал такси.

Решил, что вести Аксёнову в ресторан как-то банально. И скучно. Ну, поедим, попьём, и чего дальше? Подумал, что оторваться в боулинге было бы намного интереснее. Но чтобы это занятие совсем уж не отдавало провинциальностью, я снял для нас целый отдельный зал.

Когда приехал на место, к зданию в виде огромного шара для боулинга, Екатерины, конечно же, ещё не было на месте. Но я на это и рассчитывал, поэтому спокойно себе заглянул к администратору, расплатился с ним за зал до трёх часов ночи, купил три бутылки красного полусладкого, заказал три огромных пиццы.

В общем, подготовил всё как надо.

Как закончил с этим, стал осматриваться в зале. Здесь было шесть дорожек, целая куча различных шаров, отполированные столы и стулья. Чуть поодаль стояло два огромных кожаных дивана.

Вдобавок к этому здесь что-то забыл стол для аэрохоккея, и автомат для измерения силы удара.

От нечего делать я стал долбить грушу и пытаться поставить какой-нибудь рекорд. Но сколько бы я не старался, как бы хорошо не пружинила моя рука, выше шестисот-семисот очков выбить не получалось. И это при максимальных — тысяче. Всё-таки, это тело ещё тренировать и тренировать.

Со скоростью и меткостью у меня всё очень даже неплохо, но вот со взрывной мощью — проблемы. Всё дело в моём теперешнем весе. При росте примерно в метр восемьдесят я весил ровно семьдесят килограмм. А этого категорически не хватало для того, чтобы причинять серьёзный урон своими физическими силами.

Что ж, как только переберёмся в новый дом, стану заниматься в тренажёрном зале. Благо, что он там выше всяких похвал. Но, чтобы набрать вес, придётся и не гнушаться маминых котлеток. Возможно, куплю ещё и протеина — для более быстрого результата.

Наконец, спустя минут пятнадцать мне позвонила Аксёнова. Сказала, что она на месте. Я выглянул в окно — и правда, та самая гоночная ауди стояла у входа. Я вышел на улицу, чтобы встретить девушку.

Когда передняя дверь отворилась, в свете фонаря показалась невообразимой красоты персона.

«И это она предупреждала, что будет сегодня не очень? Женщины…»

Нет, она не оделась как голливудская звезда на красную дорожку. Не было никаких вульгарных нарядов и зазывающих вырезов. На Екатерине сидело простенькое приталенное платье чёрного цвета с белыми манжетами. Оно заканчивалось чуть выше коленей, и имело вид чего-то очень невинного.

Причёской Аксёнова тоже отличилась. Она зачесала себе чёлку и разделила её на две части. Остальные же волосы она завязала в хвостик красной ленточкой.

На ногах — белые босоножки. Макияж — средней броскости.

Она захлопнула машину и пошла ко мне. Я не удержался и подал ей руку, чтобы помочь взобраться на ступеньку.

— В джентльмены заделался, Воронцов?

— Да. Сегодня я дамский угодник.

Мы пошли через холл, в сторону арендованного зала. Когда проходили мимо бара-ресторана, в котором я брал алкоголь с пиццей, нас стали окликать какие-то пьяные парни. Они смеялись, свистели нам, звали к себе.

Аксёнова показала им средний палец, и мы пошли дальше. Меня же они разозлить не успели. Наверное, из-за прекрасного настроения. Никаких конфликтов не хотелось, поэтому я поскорее выкинул их из головы, и мы уединились в нашем зале.

Екатерина, увидев, что на столе её уже дожидается бокал с шампанским и свеженькая пицца — повеселела. Стала рассказывать мне, какая она голодная, и как она торопилась поскорее собраться.

Бедняга налетела на пиццу и мигом съела один кусочек. Следом за ним и второй. Запила это дело шампанским и села, расслабившись, на кресло.

— Ф-у-у-у-х. Думала, умру…

Я не хотел отставать, поэтому так же принял один бокальчик и закусил это дело пепперони.

Через пятнадцать минут катания шаров, когда я оторвался от Аксёновой на каких-то пять очков, мне захотелось в туалет. Я сказал, что скоро вернусь, я вышел в коридор. Чтобы попасть в туалет, нужно было снова пройти рядом с баром-рестораном. Меня, кажется, не заметили. Зато я успел рассмотреть веселящихся получше.

Это были парни примерно нашего возраста. Одеты — богато. Судя по тосту за «отличную учёбу» — студенты. Ну, или как минимум окончившие школу.

В туалете я немного задержался потому, что заметил маленькое пятнышко на рубашке. Видимо, неаккуратно ел пиццу и измарался… пытался отмыться в раковине. Получилось. Правда, теперь вместо маленького пятнышка было немаленькое пятно от воды.

«Ладно. Вроде, не видно…» — Подумал я и вышел из туалета. Когда проходил мимо бара-ресторана, никого возле барной стойки не увидел.

«Ушли, что ли?»

Но я ошибся.

Я услышал их голоса когда приблизился к дверям нашего с Аксёновой зала.

Идиллическое настроение как рукой сняло. Когда я услышал пьяные голоса из МОЕГО зала, который я арендовал только для НАС с Аксёновой, меня обуяла злоба…

«Вы что, суки, захотели испортить мне вечер?»

«И почему в этом мире все норовят встрять в какие-то неприятности… спокойно, что ли, не живётся?»

Я толкнул дверь ногой и с суровым лицом залетел внутрь. Если честно, ожидал увидеть что-нибудь неподобающее и уже был готов навалять ублюдкам. Но, они пока что не сделали ничего криминального. Если не считать того, что вторглись в наше личное пространство.

Екатерина держала в одной руке шар для боулинга, а в другой пиццу. Готовилась накидать себе как можно больше очков, пока меня нет. Увидев незваных гостей, она ни капли не смутилась, и, засунув пепперони в рот, выбила страйк. Доела пиццу.

— Вот это да! — Воскликнул высокий парень с улыбчивым лицом. — Ты хороша. Очень хороша! — Он положил руку на плечо своему другу. — Скажи ведь? Высший класс!

— Да-а… — Согласился второй.

Всего незнакомцев было четверо. Болтливый со своим другом, которые стояли в метре от нашего с Аксёновой стола, и ещё двое, что уселись на кожаный диван. Те, что сидели на диване, снимали происходящее на телефон.

Пока Екатерина жевала пиццу, на авансцену выступил я.

— Привет. — Я пересилил себя и поздоровался с ними. Хотя очень хотелось сходу снести кому-нибудь башку. — Какие-то проблемы? — Не удержался я и добавил щепотку дерзости в свою речь.

Болтун резко обернулся в мою сторону, запустил ладонь в свои удлинённые чёрные волосы, и сощурился в показном смущении.

— Что за проблемы? Абсолютно никаких проблем! — Парень зашагал в мою сторону. — Меня зовут Марк Винокуров. И я весёлый хрен. Давай знакомиться? Как тебя зовут? — Он протянул мне руку. Я пожал её, стараясь не переусердствовать.

— Андрей.

Боковым зрением я увидел, что объектив камеры переместился на нас. Значит, они целенаправленно снимали именно своего дружка. Но, зачем…? Они эти, что ли… как там их? Блогеры?

— Ты извини, что мы вот так вот ворвались. Просто одним скучно… ты же не против?

— Вообще-то п…

— Нет, ну вы видели, видели? — Он заорал своим парням на диване. — Как эта красавица мастерски выбивает страйки? Вот вы так умеете? Да я уверен, что вы даже со своими шарами плохо управляетесь. Му-ха-ха-ха.

Марк сорвался с места, и добежал до стойки с шарами для боулинга. Схватил десятикилограммовый шар и запустил его по дорожке рядом с нашей. Не сбил ни одной кегли. Почесал затылок. Пошёл за следующим шаром. Когда замахнулся им возле третьей дорожки, поскользнулся и упал. Шар улетел под ноги другу Марка.

— Ай! Аккуратнее! — Загундосил тот.

Екатерина, всё это время с презрением наблюдавшая за симпатичным, но надоедливым балагуром, тяжело вздохнула.

— Ты идиот? Может, успокоишься? Голова из-за тебя уже болит.

Он нахмурился.

— Марк! Задай ей! Задай! Отомсти за фак в нашу сторону! — Кричали с дивана.

— Деточка, чего ты такая злая? — Он подошёл к Аксёновой. — Грубишь без конца. Я ведь не хрен с горы. Я из Винокуровых. Слышала что-нибудь про нас?

— А я из Аксёновых. И что дальше? — Невозмутимо отвечала Екатерина. — Винокуровы… это те, что якобы поднимают виноделие в нашей стране?

— Что значит якобы… — Марк окончательно изменился в лице. — Так оно и есть. И, чтобы тебе было известно, помимо этого у нас есть связи с опасными ребятами из-за границы. Так что не зарывайся…

«Оп-па. А вот это уже интересно. Что за опасные ребята из-за границы? Я бы очень хотел послушать, но… больше это продолжаться не может».

— Слушай ты. — Я подошёл к Винокурову, толкнув его друга плечом. — Или ты со своими дружками сейчас отсюда сваливаешь, или…

— Или что?! — Ухмыльнулся Винокуров.

— Или я сделаю тебе очень больно. И обидно. — Я кивнул в сторону диванных операторов. — Тогда запись получится не очень для тебя приятная. Ты ведь этого не хочешь?

— Му-ха-ха-ха-ха. — Засмеялся Марк. — Он демонстративно повернулся ко мне боком, смотря прямо в камеру. — Смотрите, мои маленькие любители онанизма, как один дядя накажет другого за его негостеприимность.

Я уже успел заметить, что Винокуров левша. Он брал шары для боулинга левой рукой. И хотя у него не особо получилось сбить кегли, было ясно, что левая — его рабочая рука. Поэтому, когда он повернулся ко мне правым боком, делая вид, что он для меня не опасен, я заподозрил, что он затевает.

Наверное, из-за своей уникальности этот парень не раз заставал противников врасплох. Никогда не ожидаешь, что тебя атакуют слева. Но я не один из них. И моя внимательность на чаше весов перевешивает его козырь.

Правда… внимательность в данный момент — не единственное моё преимущество. К ним же относятся скользкий пол и опьянение Винокурова.

Марк незаметно отставляет правую ногу в сторону, чтобы использовать её как толчковую, и через секунду его рука уже летит в меня. Из-за плохой координации траектория кулака отклоняется вниз, и я специально подставляюсь под атаку, потому что ловить удар на весу — сложно. Перехватываю сжатую в кулак руку у себя на груди. Да, больно, и да, неприятно. Он немного сбивает мне дыхалку, но это ерунда.

Цель в капкане. Я подключаю вторую руку, выковыриваю из ослабленного кулака пальцы, и выгибаю их в противоположную сторону.

— АЙ! — Вскрикивает Винокуров и машинально становится на колени. — АЙ-АЙ-АЙ! — Лепечет он.

Я взял щегла на болевой, и теперь он в моей власти. Я могу выломать ему его тонкие длинные пальчики, и парнишка больше никогда не сможет жить полноценной жизнью. Так бы я и сделал, если бы передо мной был законченный ублюдок. Но Марк — лишь малолетний избалованный дурак. И с ним ещё не всё потеряно.

Поиздеваюсь, и отпущу.

— Извиняйся перед Екатериной. — Говорю я ему.

— Извини, извини… — Скулит он.

— Извини, Екатерина. — Уточняю я.

— Извини, Екатерина! Я больше так не буду! Отпусти…

— Это ещё не всё.

Диванные операторы остаются на своих местах и продолжают снимать, заворожённо глядя в экран, будто это происходит там, в маленьком квадратике, а не в реальной жизни. Друг Марка не рискует подходить ближе, потому что я угрожающе на него поглядываю.

— Теперь проси прощения у меня.

— А… А… как тебя…зовут…? Я забыл…

— Вспоминай. — Я усиливаю нажим.

— АНДРЕЙ…! ТЫ АНДРЕЙ…! ИЗВИНИ МЕНЯ…ПОЖАЛУЙСТА! Я ОЧЕНЬ СОЖАЛЕЮ, ЧТО ПРИШЁЛ СЮДА…!

— Ого. Видали, какая память хорошая? Ну… — Я поворачиваюсь в сторону диванов. — Мои маленькие любители мазохизма, чё с лицом?

— Отпусти…

Я расслабляю руку, подтягиваю Марка к себе, и плечом толкаю его в сторону выхода.

— Вы, — оглядываю его дружков, — телепортировались отсюда. Быстро!

— Ты за это ответишь… — Марк смотрит на меня исподлобья и уходит в сторону выхода, держась за повреждённую руку.

Когда я закрывал дверь в наш зал на защелку, успел услышать, как Винокуров ругался на своих друзей для того, чтобы те удалили видео. В один момент он выхватил телефон и швырнул его в открытое окно.

— Э-э-э-й! — Заскулил сапожник без сапог и побежал по лестнице вниз. — Ты чё творишь…

Когда я вернулся к столу, в моём бокале уже было шампанское. Повеселевшая после ухода незнакомцев Аксёнова предложила выпить на брудершафт.

— Ну-с, с праздником! — Произнесла Екатерина тост.

— С каким?

— С днём оттопыренного пальчика, конечно.

— Как я мог забыть… — Мы чокнулись и невинно чмокнулись.

Ночка выдалась неплохая.

Мы с Аксёновой пробыли в боулинге до трёх часов ночи. Потом прикупили ещё немного алкоголя, и пошли прогуливаться по ночному городу. Петербург после полуночи — прекрасен. В это время он открывает свою потаённую, более живую сторону.

Мы ходили мимо храмов и баров, мимо шикарных кладбищ, мимо больших базаров, и прочего. Наслаждались видами. Смеялись, вспоминая о жалобном лице Винокурова. Засматривались на интеллигентных людей без определенного места жительства. Качались на качелях в дворах колодцах.

Типичные питерские развлечения!

До интимного — не дошло. Но, я и не настаивал. Она тоже. Настроение было меланхоличное, утреннее возбуждение после розововолосой Виктории улетучилось. В таком состоянии — только спать.

Этим я вскоре и занялся. Вызвал такси в два места, сначала до поместья Екатерины, а потом и до моего маленького домика. Рухнул на кровать и уснул в считанные секунды.

Хорошо, что не забыл поставить будильник заранее, иначе бы не проснулся к десяти утра. Пробудился, добрёл до холодильника, принял холодненького кваса, а после освежился в ванне. Позавтракал, чем было, и поехал в кафе к Юрию. В смысле, не к Юрию, а к Иисусу. Просто, у нас там была назначена встреча.

Он сказал, что отчитается мне о проделанной работе. Вроде как, ему удалось кое-что выяснить по поводу нашего дела.

Пока ехал в такси, в очередной раз задумался над тем, что надо получить права. Понял, что пока буду думать, жизнь пройти успеет. Поэтому, чтобы сдвинуться с мёртвой точки, позвонил Василию. Дал задание — организовать мне права. Каким-нибудь более-менее легальным способом.

Ходить на курсы у меня не было времени. Я и без них прекрасно знал все правила дорожного движения. Но и покупать откровенную паль не хотелось.

Когда зашёл в кафе, обнаружил Иисуса возле барной стойки, пьющего кофе. Посетителей было немного, всего три человека. Юрий отошёл на кухню.

Я подсел к Иисусу и облокотился на стойку.

— Чего пьёшь?

— Эспрессо. А ты что вчера пил?

— Шампанское, вино, и сидр. А как ты понял?

— Шампанское — это и есть вино! — Откуда ни возьмись вынырнул Юрий. — И то, что ты пил, скорее всего подделка. Ибо шампанское только то, что производится в провинции Шампань…! — Весело умничал Юрий, теребя усы.

— И тебе привет. — Улыбнулся я, оголив зубы. — Так что? — Снова повернулся к Иисусу.

— Я детектив. Ты забыл?

— На всё одни отговорки… а сам, небось, экстрасенс потомственный.

— К слову, моя бабка очень любила гадать. Однажды предсказала, что я провалюсь в навоз.

— И как, сбылось?

— Тут как посмотреть…

Мы ещё немного поболтали ни о чём, и Юрий заметил, какая у меня «квашеная мина». Предложил исправить это дело кофе с секретным рецептом.

— С ликёром, что ли?

Юрий злобно посмотрел на Иисуса, а потом снова на меня.

— Больше не общайся с этим…

До меня вдруг дошло, что можно делать два дела одновременно. Ну, чего время зря тратить, да? Оно ведь не резиновое. Поэтому предложил Иисусу поехать по тому адресу, который мне сообщила скала по имени Иван. И по дороге переговорить по поводу дела.

Иисус согласился. Юрий назвал нас занятыми «питерцами», и пошёл обслуживать нового гостя.

Поехали на машине Иисуса. Она стояла чуть поодаль от кафе, в тени большого дерева. Я сразу её и не заметил. Вот что значит — маскировка. Небольшая чёрная иномарка невзрачной наружности. Мы уселись на продавленные сидения и поехали.

— В общем, дело обстоит следующим образом… — Начал Иисус.

Я сидел, уткнувшись в окно, и внимательно его слушал. Он начал с того, что просидел перед монитором всю ночь. Изучал запись с камер видеонаблюдения.

Вообще, для понимания предмета обсуждения, нужно для начала раскрыть кое какие карты. Мы с Иисусом хотели проверить членов рода на причастность к убийству дяди Олега. Для этого придумали несложный план.

Я специально, когда сообщал толпе родственников о смерти дяди Олега, вначале сказал, что он «погиб в пожаре». И лишь потом дополнил это утверждение дополнением о том, что это случилось после падения самолёта. Таким образом человек, или люди, замешанные в преступлении, должны были выдать себя странной реакцией.

И вот как раз странные реакции родственников, запечатлённые на камеры видеонаблюдения, и изучал всю ночь Иисус.

Но нужно сказать кое-что ещё. Скорее всего, если кто-то из родственников и затевал убийство дяди Олега, то делал он это, очевидно, для того, чтобы стать наследником. Поэтому стоило искать тех людей, которые были следующими на роль главы клана. Вот только данная информация осложнялась одним фактом — возможным сговором.

Условный человек А, не шедший следующим в очереди на наследование, мог сговориться с условным человеком Б, который должен был получить трон после меня и дяди Олега. И тогда круг лиц расширялся.

И, тем не менее, под самым большим подозрением всё равно был тот, кто шёл следом. А этого человека на собрании вовсе не оказалось.

— Под подозрением у меня три человека. — Говорил Иисус.

— Ну, не так уж и много. Я думал, что будет куда больше.

— Это два мужчины и одна женщина. — Иисус взял в зубы сигарету, прикурил её, и начал дымить в открытое окно.

— Ого. Даже женщина есть.

— Про неё в последнюю очередь. — Как-то сухо сказал Иисус.

Он детально описал мне двух мужчин со странной реакцией. Я их не знал. Они были наследниками далеко не первой очереди, и претендовать на трон не могли. Но могли быть в сговоре с тем, кого на собрании не было.

Они, услышав про пожар, в котором погиб дядя Олег, переглянулись. В их лицах Иисус углядел растерянность. После окончания основной части собрания они быстренько свалили.

Очень и очень подозрительно. Пока Иисус не рассказал мне про остальных, я, почему-то, почти был уверен, что это они. Ну, зачем им ещё переглядываться? Странно же…

Перед тем, как рассказывать про женщину, Иисус поведал немного и о наследнике первой очереди. Это был мужчина семидесяти пяти лет. У него больные ноги — поэтому он не смог прийти на собрание. Плюс ко всему, из-за его возраста и плохого здоровья можно было предположить, что его легко могли обмануть.

В общем, ситуация складывалась непростая. Иисусу предстоит ещё очень много работы, дабы отмести, или, наоборот, укрепить в ком-то свои подозрения.

— А что по поводу женщины-то?

— Мы уже приехали. — Иисус заглушил мотор. — Давай сначала секту твою проверим, а потом к женщине вернёмся. Хорошо?

— Как скажешь. — Я пожал плечами, отстегнул ремень безопасности, и вылез из машины.

Мы приехали к панельному трёхэтажному дому. Находился он в обыкновенном, спальном районе. Поначалу я усомнился, а туда ли мы приехали. Но, проверив адрес, в этом убедился.

— Какое-то странное место для базы наёмников… — Сказал я.

— Есть такое. — Сказал Иисус. — Хотя… в качестве маскировки неплохо придумано.

Иван не сказал нам, в какой подъезд заходить, поэтому мы обошли вокруг дома. Не найдя никаких секретных дверей, остановились у первого подъезда.

Я постучался в железную дверь, и через минуту к нам вышел лысый парень в чёрной одежде. Он не был похож на консьержку…

— Вы к кому? — Спросил он.

— Мы… хотим записаться к вам. В вашу, как там её… лигу справедливости?

— А-а-а. Ну так бы сразу и сказали. — Мужик оглянулся по сторонам. — Проходите.

Мужик проводил нас по лестнице до второго этажа. Он постучался в дверь с левой стороны и ему открыл другой мужик. Тоже лысый и в чёрном.

— Что-то в боулинг опять захотелось… — Прошептал я Иисусу.

Мы оказались в довольно приличном помещении. Оно походило на офис. Здесь было много столов, стульев, компьютеров. Людей — штук десять. И, слава богу, больше ни одного лысого.

К нам подошла миловидная девушка и поинтересовалась нашими именами. Потом она провела нас к рядом стоящим компьютерам и сказала заполнить анкету. Сама куда-то отошла.

После того, как мы ответили на идиотские вопросы, большая часть из которых касалась наших моральных качеств, я подозвал лысого. Сказал, что мы закончили. Флешка с данными об анкетах уже была у Иисуса в кармане.

Лысый позвонил по телефону, и через минуту пришла девушка. Сообщила, что теперь нам предстоит показать свои боевые навыки. Она отвела нас в подвал, похожий на подпольный спортзал, и посадила на скамейку. Сказала подождать несколько минут и проверить свои макпы.

Противников не было уже минут десять. Стало скучно. Между делом попросил Иисуса дорассказать мне про последнего подозреваемого. Про ту самую женщину.

— Это твоя мама, Андрей…

— Чего… что ты несёшь?!

Вдруг дверь отворилась, и девушка вошла в подвал. Одна. Сказала, что нам придётся драться друг с другом.

Новость Иисуса меня ошарашила. Мама под подозрением? Но… какого чёрта? Первая моя реакция была — злость. Злость не понятно на кого. Но так как ближе всех был Иисус — хотелось выместить её на нём.

Плюс ко всему и девушка сектантка сказала, что бойцов для нас не нашлось, и придётся драться друг с другом.

Тем не менее, я сдерживал себя, как мог. Даже начал думать о том, что версия с мамой и правда очень похожа на правду… если судить логически, а не руководствоваться одними эмоциями.

Мы прошли на небольшую прорезиненную площадку и приготовились к драке. Я принял боевую стойку боксёра, выставив перед собой кулаки, а Иисус внезапно встал, как каратист, с распрямлёнными ладонями.

«Чего я не знаю про этого парня…?»

Девушка сказала, что сначала проверит наши умения в рукопашном бою, а потом и с использованием магии.

Мы с Иисусом, естественно, договорились драться не в полную силу. Но и особо не поддаваться, дабы девушка ничего не заподозрила.

Я осматривал стоящего передо мной мужика и оценивал его физические характеристики. Ростом он был выше меня сантиметров на семь. Но телосложением примерно таким же. Значит, Иисус весит чуть меньше восьмидесяти.

И хотя в среде спортсменов ходит мысль, что боксёр всегда уделает каратиста, потому что в каратэ изучают всё понемножку, а в боксе тренируют один простой, но эффективный удар, в данном случае это работало с огромной натяжкой.

Во-первых, у Иисуса — натренированное тело, а у меня лишь техника, оставшаяся в сознании. Я помнил, как бить, но конечности реципиента далеко не всегда слушались, как слушались прошлые.

Во-вторых, я проигрывал в росте и весе. В-третьих… эти слухи из «среды спортсменов» — миф. Одно боевое искусство не может быть лучше другого. Важно лишь то, кто именно представляет ту или иную школу. И если каратист навяжет боксёру свою игру, то боксёр — проиграет. И наоборот.

Иисус — каратист. Стоит опасаться его длинных ног. Следует постоянно сокращать с ним дистанцию, дабы не дать разгуляться. Ноги каратиста — убийственное оружие. Они могут нанести нехилый урон, даже если ставить блоки.

Итак, мы надели минимальную экипировку и бой начался…

Я сорвался с места и кинулся на Иисуса. Он хотел остановить меня толчком ноги, но я ушёл немного в сторону и всё равно сократил дистанцию. Стал давить его частыми джебами.

В первые же секунды я ощутил какую-то безмерную твёрдость своего соперника. Его тело было словно булыжник. Казалось, что все мои атаки для него — пшик. Я держал среднюю дистанцию, и не давал ему от меня уйти. Пытался вымотать частыми, хоть и слабыми для него атаками.

Иисус всё пытался задеть меня коленом, но я вовремя уходил от ударов, и возвращался назад. Ему не доставало в скорости, хотя техника была просто безупречной. Наверное, он давно серьёзно не занимался.

Неожиданная подсечка сбила меня с толку. И хотя попадание пришлось довольно опосредованное, я выбился из темпа и потерял необходимую дистанцию. Следом за этим последовал боковой удар ногой. Я успел поставить блок, и это спасло меня от нокаута. Но урон для рук был серьёзный. Я чувствовал, что потерял в мощи процентов на пятьдесят.

«Ух, чёрт…»

И хотя я очень уважал Иисуса, но после такого моя злость к нему возросла. Спортивный азарт брал своё. Мне хотелось не ударить в грязь лицом. И показать Иисусу, на что я способен.

Я встряхнул руки и вернулся к бою.

Но как только попытался приблизиться к противнику, получил удар кулаком в грудь с выпадом вперёд. Меня задело лишь кончиками костяшек, но, чёрт подери, как же это было больно. Иисус тотально доминировал за счёт своей физической силы. Единственное, в чём я его хоть как-то превосходил — была скорость.

Но её всё равно было недостаточно, чтобы навредить Иисусу.

Я попытался смутить противника лоукиком. Обычно, если к тебе привыкли как к боксёру, то не ожидают удара из других боевых искусств, но… Иисус без проблем блокировал мою атаку и продолжил бой.

Очень скоро я снова вернул необходимую дистанцию и стал обмениваться с Иисусом ударами на моих правилах. Стало легче. Но лишь в той степени, в которой мы могли драться на равных. Я наносил удары один за одним, вкладываясь в них изо всех сил. В какой-то момент даже начал замечать, что Иисус выдыхается. Он пропустил несколько ударов по печени. И хотя они для него были что укусы комара, тем не менее, я был собой доволен.

— Стоп! — Закричала девушка. — Довольно. Оба молодцы. Теперь немного покажете, как вы владеете магией, и довольно.

И хотя я расстроился из-за того, что наш бой прервали так рано, тем не менее, это было хорошо, так как доминировать в магии должен был уже я.

Я активировал макп и вывел перед собой Букву. То же сделал и Иисус. Он достал из кармана старенький, но очень хороший, классический макп, и надел его на палец. Рублеными движениями написал букву «Х» чёрного цвета. Двадцать четвёртый ранг.

«Неплохо, неплохо…»

— Стоп! — Закричала девушка. — Достаточно.

— Эмм…? — Я с презрением поглядел на неё. — В смысле? Мы ведь только начали…

— Этого хватит. У вас Буквы очень высоких рангов. Демонстрация магии не требуется. И так понятно, что с этим у вас полный порядок.

— Да ё-моё… — Расстроился я. Выходило так, что Иисус в этом поединке выглядел выигрышнее. И хотя я ему не проиграл, тем не менее, было очевидно, кто именно доминировал. По крайней мере, для меня уж точно.

Девушка сказала нам отдыхать, и подходить к ней в кабинет минут через пятнадцать. Мы сели на скамейку и стали обсуждать произошедшее.

— Тебе всего восемнадцать, но ты чувствуешь дистанцию как старый боксёр. — Заметил Иисус. Он пил воду из пластикового стаканчика, которую я налил из кулера у стены.

«Хотел бы я рассказать тебе обо всех своих выигранных соревнованиях, но…»

Я пожал плечами.

— А что толку? У тебя тело — непрошибаемое. Да и техника отточенная. У меня всё равно не было никаких шансов.

— Мне уже пятьдесят один, а тебе восемнадцать. Думаю, тебе поднабрать мясца за годик, и я улечу в нокаут уже на первой минуте.

— Пятьдесят один?! — Я выпучил на Иисуса глаза. — Не может быть… — Оглядел его повнимательнее. Всмотрелся в лицо. Ни одной морщинки. Дал бы ему от силы тридцать три. Но не полтинник.

— Увы…

Да, в прошлой жизни я тоже выглядел довольно молодо в свои сто с копейками, но на том сказывались регулярные магические процедуры и лучшая, чем здесь, экология. А этот как…

— Давай вернёмся к маме… — Я тоже пивнул водички и выкинул стакан в мусорку. — Как она отреагировала на моё заявление во время собрания?

— Она повела себя ещё страннее, чем те двое. Как только она услышала о пожаре — смутилась. Никакого шока у неё не было. Через секунду полезла в телефон и что-то стала в нём делать. Когда ты докончил фразу, она его убрала. Вздохнула.

— И вправду странная реакция…

Мне не хотелось в это верить. Хотя и здравый смысл говорил об обратном. Мама, благодаря мне, была наследником самой первой очереди. И она могла быть заинтересована в том, чтобы дядя Олег умер, и бразды правления родом перешли ко мне.

Хотя и, они бы и так ко мне перешли. Ведь по закону после восемнадцати лет я становился полностью дееспособным и мог управлять родом.

Кстати, и возможностей у мамы для того, чтобы заставить разбиться целый самолёт — быть не могло. Не, всё это какой-то бред. Однозначно. У неё бы не получилось так мастерски вести двойную жизнь, чтобы никто не заметил. Я высказал свои предположения Иисусу, и он со мной согласился. Хотя это и не отменило факта странной реакции матери.

С загруженными головами мы поднялись наверх, в кабинет к девушке-сектантке. Она закончила работать на компьютере, подозвала к себе лысого в чёрном и сказала, чтобы он отвёл нас в «комнату духа».

Мы вышли из подъезда, и перешли в следующий. Во второй. Там нас завели в огромную квартиру с зелёными стенами и посадили на стулья. Стульев здесь было штук пятьдесят. Они стояли полукругом, обращённые к кожаному креслу. Людей в квартире толпилось очень много. Негде было от них скрыться.

Я поймал за рукав уходящего лысого и спросил у него, что нам здесь нужно делать? Он ответил, что слушать «Отца».

— Какого ещё Отца?

— Алексея, кажется. — Задумался лысый. — Но все зовут его просто — Отец.

— А долго он вещать собирается?

— Как повезёт. — Ответил лысый. — Но вам никуда нельзя уходить. Прослушивание речей Отца — один из обязательных пунктов работы в нашей команде!

Я нахмурился, но промолчал. Мы с Иисусом заняли себе самые удобные места, сбоку от главного кресла. Прождали минут пятнадцать перед тем, как явился тот самый Отец. Впрочем… на «Отца» он был мало похож. Максимум, на Лёху.

Одет он был простенько — тёмные штаны, светлая рубашка, галстук. Сквозь одежду торчал эстрогеновый жирок. Роста Отец был высокого. Лицо его перманентно светилось неприятной улыбкой, хотя и черты были довольно правильными. Он с кем-то говорил по телефону, постоянно переглядываясь с людьми из комнаты. Всем жал руки.

Когда он окончил разговор и уселся в кресло, все люди, как по команде, затихли. Я оглянулся и увидел, что не осталось ни одного свободного стула. Некоторым пришлось слушать стоя.

Отец поздоровался с залом фразой «всем привет» и ему ответили кивками.

Люди, окружающие нас с Иисусом — пугали. Они заворожённо глядели на Отца, не отрывая от него глаз. На их лицах светилось благоговение и тупая отчуждённость.

Отец без всяких преамбул начал свою речь прямо с обличения неугодных ему людей. На бедных сутенёров, наркодилеров и бандитов посыпались такие помои, что я невольно стал их жалеть. В ход шло всё. От саркастических подколов, и до откровенных оскорблений.

И, что самое интересное, людям в зале это ужасно нравилось. Они смеялись над шутками Отца и аплодировали его остроумию.

Настоящая минутка ненависти. Я ощущал, как всех присутствующих красной нитью объединяет запредельная ненависть к общему врагу. Это сплачивало, вдохновляло людей, но в то же время и отупляло.

Думаю, походи я сюда ещё несколько раз, стану таким же.

Как только часть с ненавистью в сторону неугодных была окончена, началась следующая. Теперь Отец переключился на людей в комнате. Он обращался к ним и сообщал о том, что они, люди перед ним, могут всё изменить. Что стоит им только приложить свои усилия, выйти на общего врага, и он — падёт.

Он говорил, что то, чем занимаются эти люди — справедливо. Что без кулаков им никогда ничего не изменить.

В принципе-то этот Отец был прав. Говорил трезвые вещи, вот только… немного перебарщивал с ненавистью, и сам он ни чем не отличался от тех, против кого шёл, и занимался дешёвой агитацией за деньги. И чем он тогда лучше…? Вопрос.

За всё время нахождения в этом здании я не встретил сестру. Возможно, сегодня у неё просто был выходной. Ничего страшного, главное, что мы добыли необходимую информацию, и теперь оставалось только её проверить. Конца выступления Отца мы дожидаться не стали. Этот мотивирующий на определённые действия поток наскучил уже через десять минут.

Я толкнул Иисуса, показал ему в сторону двери, и мы аккуратно выбрались отсюда. Спустились вниз, и вышли из подъезда.

— Такое ощущение, что внутри меня скопилась какая-то желчь… — Сказал Иисус.

— Есть такое…

Мы сели в машину, и Иисус расслабленно закурил сигарету.

— Достань, пожалуйста, ноутбук. — Он кивнул в сторону заднего сидения. Я обернулся и обнаружил старенький чёрный ноутбук в потасканном чехле. Положил его себе на колени и нажал на кнопку включения. Мамонт затарахтел…

Минуты через две, как раз к тому моменту, как хозяин докурил, ноутбук, наконец-то, включился. Иисус достал из заднего кармана чёрную флешку и вставил её в USB-вход. Хрустнул пальцами, включил режим программера и стал тыкать по клавиатуре в кодовом окне.

— А я думал, старики с техникой на вы.

— С техникой я и правда на вы. А это… — Он ткнул пальцем в экран. — Не техника… ему на пенсию давно пора. Старше тебя будет.

Пока Иисус ковырялся в ноутбуке, я поглядывал на панельку с сектой внутри. Все люди, что выходили оттуда, были с такими уверенными и одухотворёнными лицами, что жутко становилось.

У Сони я такого точно не замечал. И это странно. Я уже стал подозревать, а не обманул ли меня мой огромный родственник?

Через полчаса Иисус закончил с материалом на флешке и сообщил мне две очень интересных новости. Одна плохая, другая хорошая. Стоп. Одна хорошая, другая плохая. Короче! Тут так сразу и не поймёшь…

— В общем… твоя сестра уволилась отсюда в первый же день после устройства.

— Мм…? — Я недоумённо смотрел в затонированное окно. — Уволилась? Но ведь… я сам видел, как она месила пьянчуг в подворотне.

— Есть у меня одно предположение. — Сказал Иисус. — Возможно, твоя сестра оказалась умнее, чем мы думали.

— Ну-ка.

— Я думаю, что она устроилась сюда, поняла, какая это клоака, своровала данные о людях, по которым работает секта, и использует их в каких-то своих целях.

Я задумался.

— Да. Точно. Очень похоже на правду. Только остаётся понять, зачем она это делает… если бы ей давали такие задания — это одно, и это логично. А теперь я не вижу никакой логики…

— Если честно, я тоже. — Признался Иисус.

— Получается, мы вообще зря записывались в эту секту?

— А вот и нет.

— Почему?

— Я тут ещё кое-что нарыл. — Иисус листал какой-то текст на ноутбуке. — Помнишь, ты переживал, что Скуратовы рано или поздно доберутся до нас?

Я кивнул.

— Так вот мы сделали это первыми.

— Эта секта с наёмниками — принадлежит Скуратовым? — С полуоткрытым ртом я смотрел на Иисуса.

— Да! — Улыбался он. — Это скуратовское детище.

— Ты с самого начала это знал?

— Нет. Лишь догадывался, но теперь точно в этом убедился.

Я потирал руки.

— И что мы имеем?

— Да на самом-то деле ничего особо важного. У нас просто есть ограниченный список людей, что работают на Скуратовых. Ничего более.

— Но-но. Разве этого мало? Да в случае чего эту информацию можно использовать в своих целях.

— В каких?

— Надо будет по ситуации смотреть… и вообще, не только в этом наше преимущество. А ещё и в том, что можно будет подобраться поближе к кому-то из главных через эту секту.

— Вряд ли тут главные, конечно, собираются, но… ход мыслей верный.

В общем, поход в это злачное местечко в итоге окончился хорошеньким уловом. И, к слову, он натолкнул меня на одну очень хорошую мысль. Нам нужна такая же структура!

Нет, не секта, конечно, но…

У нас, как у набирающего вес рода, обязательно должна быть своя… силовая структура. В мире, где закон не решает ничего, и сила решает всё, без этого никуда. С этого дня нужно заняться набором людей. Особенных людей. Людей, которые обладают исключительными боевыми способностями и жизненными ценностями.

Нет, конечно, я не собираюсь зомбировать своих людей так же, как это делают в этой секте, но, при наборе в команду буду брать только тех, кто опирается на те же жизненные принципы, что и я.

А именно — любовь к своей стране и желание изменить её к лучшему, честность, и самоотверженность. Критерии для набора будут слегка завышенными, и многих собрать не удастся, но, зато это будут самые лучшие люди.

Я поведал Иисусу свои мысли, и он сказал, что подумает над тем, как бы это всё организовать, к кому обратиться.

Отлично.

Пусть святая голова думает, а я займусь не очень приятным делом. Поеду домой, а после прослежу за собственной матерью. Если она и ведёт двойную игру, то делает она это под прикрытием походов в церковь.

Придётся заглянуть в дом Господа на земле…

После встречи с Иисусом поехал домой. Было около двенадцати часов, когда я переступил порог квартиры. А это то самое время, когда мама уходит в церковь. Я успел вовремя, так как она уже начала собираться.

Сони дома не было, и это хорошо. Никто не сможет меня задержать.

— Привет. — Поздоровался я с мамой. — Ты в церковь?

— Да, сынок. А как вернусь, продолжу собирать вещи. — Везде стояли коробки для переезда, и в воздухе витала какая-то неразбериха.

— Хорошо. Тоже пойду свои полторы футболки упакую.

Как только мама обулась и вышла на улицу, я подождал секунд тридцать, и проследовал за ней. Когда я следил за Соней — было темно, сейчас же — самый разгар дня, поэтому оставаться незамеченным будет сложнее.

Тем не менее, я старался держаться на приличном расстоянии и не отставать. Спустя минут десять мы дошли до небольшой однокупольной церквушки, и мама вошла внутрь.

Пока всё шло так, как я и думал. Никакого обмана.

Заходить в церковь я не решался. Меня легко могли обнаружить. Поэтому просто стоял неподалёку и наблюдал. Минут через пятнадцать мне всё это надоело, и я решил присесть на лавочку у дерева. Открыл взятую с собой книжку и стал читать её. Спустя три страницы боковым зрением увидел какое-то движение возле церкви.

Из неё вышли человек пятнадцать, которые прошагали на задний дворик с лужайкой. Среди этих людей я заметил и маму.

Все они были одеты в какие-то белые сорочки, а в руках держали деревянные кресты. Во главе всех шёл жирный поп в золотой рясе и с кадилом.

Люди разместились по лужайке в три ряда и встали на колени. Поп оставался на ногах, и стоял, возвышаясь над остальными, отбрасывая на них свою тень. Он стал выкрикивать имена, и люди подходили к нему. Когда женщина поднялась с колен и приблизилась к попу, тот произнёс что-то неразборчивое, и ударил женщину по щеке. Женщина отлетела от удара и повалилась наземь.

Никто не помог ей встать. Она очухалась, и поднялась сама. Вернулась на своё место и снова села на колени.

«Это что за нахер сейчас был?» — Я недоумённо смотрел в сторону лужайки. Было не по себе. Мне стало дико, что служитель церкви позволяет себе рукоприкладство. Что же это за церковь такая? И что за практики нетрадиционные?

Я пришёл в себя, когда услышал имя своей матери. Поп прокричал «Светлана» и внутри меня что-то щёлкнуло. Я сорвался с лавочки, зачем-то прихватив с собою и книгу, и побежал к лужайке. Нёсся на всех порах, чтобы этот жирный ублюдок не успел навредить маме.

— Стой! — Кричал я, но меня как будто никто не слышал.

До лужайки было довольно далеко. Метров четыреста-пятьсот по пересечённой местности. Под ноги попадались всякие ямки и бугорки.

«Сука!»

Я злился, но бежал дальше. И в тот момент, когда поп уже занёс свою жирную руку над мамой, я понял, что не успею.

Оставалось только одно.

Я остановился, получше замахнулся книжкой и запустил её в оплывшую харю. Поп осекается, его рука пролетает над маминой головой, и он падает вниз. Точное попадание твёрдым корешком в голову вырубает попа.

«Библиотекарь», не раскрываясь, приземляется на травку обложкой кверху.

Я добегаю до мамы и хватаю её за руку.

— Пойдём отсюда!

Она как-то виновато смотрит на меня, но ничего не говорит. Я подхватываю книгу, мы заходим в церковь, мама забирает свои вещи, и мы идём до дома.

Всю дорогу мы неловко молчали. И лишь когда зашли домой, я спросил:

— Что это было?

Такое ощущение, что мама и сама понимала, что всё произошедшее — полный сюр. Но в то же время, что-то внутри неё такое сидело… Она начала сбивчиво объяснять мне, что это такая специальная христианская практика, которая помогает лучше приблизиться к Богу. Мол, это некое небольшое жертвоприношение, помогающие сохранять жизнь близких в порядке.

— А что, свечки уже не помогают? Коэффициент приобщённости к Богу от них в этом сезоне упал?

Мама не отвечала.

А я был в растерянности. Это что же за родственники мне такие попались, что так себя не жалеют? Одна избивает отбросов, другая сама подставляет щёку под кулак отброса.

— Он тебя уже бил? — Спросил я.

Мама опустила глаза в пол.

— Нет. Это первая практика такого уровня.

— И последняя. — Поставил я точку.

Мама пошла заниматься сборкой вещей к отъезду, а я ей с этим помогать. За работой мы оба немного выдохнули, успокоились, пришли в себя. Моя ненависть угасла, и я ещё раз попытался поговорить с ней.

— Ты пойми, что своими походами в церковь ты лучше не сделаешь.

— Но ведь…

— Я выжил — не благодаря этому ряженому клоуну. Я выжил благодаря твоему искреннему желанию и истинной вере. А вот это вот всё — мракобесие, к Богу не имеющее ни малейшего отношения.

Я ни в коем случае не хотел пошатнуть мамину веру, нет. Этого делать не нужно. Во что-то верить — это хорошо. Но я хотел донести до неё, что некоторые люди используют священные энергии в своих спекулятивных целях. И что можно верить и при этом не иметь никаких дел со всякими отбросами.

Я прекрасно понимал маму. После всего, что случилось, ей всё это было нужно. Но теперь, когда всё наладилось, стоит отбросить шелуху.

Думаю, когда мы переедем на новом место, всё изменится. Мама забудет о придурковатых попах, и будет общаться с нормальными людьми. Да например с той же Амосовой старшей. Чем не хорошая подруга?

Тем более я-то как буду рад такой дружбе…

Я взял с мамы обещание, что она больше не вернётся в то место. Она, вроде как, согласилась.

Весь день мы только и занимались тем, что собирали вещи. Их оказалось запредельно много. Я не понимал, как всё это вмещалось в небольшом домике… бесконечное количество одежды, всяческих безделушек, документов, памятных вещей. Завтра, когда мы будем переезжать, придётся заказывать целую грузовую машину.

После нашего с мамой разговора совсем скоро вернулась и Соня. Она была всё это время в магазине. Выбирала себе новый макп, потому что старый сильно барахлил после того, как я его использовал… ну, по крайней мере, сестра мне так сказала. Я дал ей денег на самую новую модель, и теперь на её руке красовалось зелёное колечко. Она сказала, что этот цвет её успокаивает…

Сегодняшний день, за исключением утреннего эксцесса с церковью, прошёл хорошо. Я позвонил Иисусу и сказал ему, что мама отныне вне всяких подозрений. Ведь не может человек, который поверил ряженому толстяку с жаждой избивать невинных людей, вести двойную жизнь и взрывать самолёты с неугодными родственниками.

Он сказал мне, что сейчас как раз занимается тем, что проверяет наследника первой очереди. Семидесятипятилетнего деда. Пока ничего интересного выяснить про него не удалось.

Также я позвонил и Василию, чтобы узнать, как там продвигается дело с моими правами. Вроде как, с кем-то даже удалось договориться. Но конкретной даты Василий не сообщал. Отлично. Главное, что есть прогресс.

А что касается моего личного прогресса, то я, после того как помог со сборкой вещей, принялся за тренировки. Для начала тренировал каллиграфию в тетрадке, потом отрабатывал непосредственно магические умения. Я немножко продвинулся в скорости стрельбы из лука. Теперь выходило выпускать по две стрелы в секунду.

После этого традиционно принялся за чтение. Вытер испачканный кровью попа корешок и улегся на кровати.

На следующий день, как обычно, мы проснулись с самого утра. И хотя я был ещё очень заспанным, новость о том, что нам приедут помогать Амосовы — меня взбодрила. Маме позвонила Милана и сказала, что они всей семьёй приедут в поместье, чтобы помочь нам с вещами, и с тем, как у них там всё устроено.

Естественно, я очень ждал, что приедет и Виктория. И не только потому, что она…ну…думаю, и так понятно. Но и потому, что я кое до чего догадался, и хотел застигнуть её этой мыслью врасплох.

Я позвонил в компанию «Грузовичкоv» и вызвал машину. Через минут двадцать приехала большая фура с двумя низенькими, но крепкими мужиками. Они перетащили все наши коробки в кузов и поехали к поместью. Мы же, на такси — следом за ними.

Полчаса спустя мы уже сидели в гостиной нового дома и смотрели, как два, похожих на Марио работника перетаскивали наши вещи в дом. Я заплатил им наличкой, отблагодарил, и попрощался.

Мы с Миланой и её мужем подписали последние документы по передаче поместья в нашу собственность, удостоверились в банке, что деньги поступили на счёт, а после… после начали отмечать новоселье. Да, даже не успев разгрузить вещи по своим местам… настроение было отличное, и это не хотелось заканчивать.

Поначалу Виктории с остальными не было. И я на время было из-за этого расстроился, но… она заявилась уже совсем скоро. Заявилась в очень интересном, граничащем со странностью — костюме. Она была в красном комбинезоне с железными пуговицами. Он походил на военную форму, только для женщин.

На военную форму для женщин, которые служат в сексуальных войсках…

У комбинезона имелся большой вырез, на месте которого через белую рубашку выпирала объёмная грудь. На шее висел несуразный оранжевый галстук в треть от размера обыкновенного.

На розовых волосах сидели…рожки. Обыкновенно девушки нацепляют на себя кошачьи ушки, но эта… эта нацепила себе дьявольские рожки.

«Настоящая Суккуба…»

Во рту, как обычно, леденец. Но на этот раз не розовый, а зелёный. Такой же, как и её глаза.

Что ж…

Я задержал дыхание, чтобы успокоиться, и пошёл к Виктории. Она тут же бросилась ко мне в объятия, будто мы знакомы уже тысячу лет. Господи… я еле пережил эти секунды. Когда она от меня отлипла, я выдохнул.

Потом, когда мы сели за стол к остальным, Виктория вдруг воскликнула:

— А чего это мы так скучно сидим?

— Скучно? — Милана огляделась по сторонам. — Возможно, ты права.

— И правда как-то скучновато… — Поддержала её моя мама.

— Что ты предлагаешь? — Обратился я к Виктории.

— Позвать ещё гостей! Устроить не пенсионерскую посиделку, а нормальную ве-че-рин-ку! Я могу позвать своих подруг черлидерш и их знакомых.

«Твою же мать, она ещё и черлидерша…»

Милана посмотрела сначала на своего мужа, который развёл руками, а потом на меня. Спросила:

— Как вы на это смотрите?

Я поглядел на скучающую сестру, а потом на маму. Вспомнил вчерашнего попа, и внутри возгорелась злоба.

— Конечно. Я только за! — Повернула на Викторию. — Зови своих черлидерш.

— Да-а-а…! — Радостная Виктория встала из-за стола и пошла звонить по телефону.

Кроме, естественно, веселья, в этой затее была и полезная функция. Ведь Амосовы кто? Правильно, аристократы. Причём довольно богатые и влиятельные. А значит, что и друзья Виктории — тоже богатые и влиятельные. А так как мне необходимо было знакомиться с людьми из света, и заявлять о себе, я с радостью согласился на эту идею.

Впрочем, и не только для меня это было бы полезно. И Соне не мешало найти себе друзей. Может, это отвлечёт её от её внутренних загонов.

В общем, пока Виктория обзванивала своих подружек, а мама с Миланой оживлённо общались, я в это время заказывал через приложение продукты и выпивку. Заказал всего подряд тысяч на пятнадцать. Тут же в голову пришла мысль, что и мне стоит позвать своих.

Но так как чтобы собрать всех Воронцовых, требуется минимум день, то я позвонил только самым близким, тем, с кем у меня был контакт. Плюс попросил Василия пригласить кого-нибудь из своих знакомых.

Так как время было ещё раннее и впереди весь день, торопиться было некуда. Мы потихоньку подготавливали квартиру к приёму гостей: перенесли свои вещи на верхние этажи, вытащили запасные столки, настроили звуковое сопровождение. Народ потихоньку подтягивался. И минимум раз в полчаса в наши ворота кто-то звонил. Виктория научила меня пользоваться домофонной системой, и через камеру смотреть, кто там пришёл.

Василий приехал самым первым. Буквально минут через пятнадцать после звонка. И это хорошо, потому что он очень во многом нам помог по дому.

В атмосфере готовящегося праздника развеселилась даже Соня. Она очень подружилась с Василием, наверное, помнила об отличных отношениях с его отцом Альбертом. В общем, все нашли себе пару на этот вечер.

Для меня такой парой была, конечно же, Виктория. Мне нравилось заниматься с ней каким-нибудь общим делом. Все эти полунамёки, случайные прикосновения, улыбки, взгляды. Я искал её компании, и она охотно шла навстречу. Когда она предложила мне сходить в подвал, чтобы вынести оттуда фуршетный столик, я сразу согласился.

Мы вышли в главный коридор и пошли в сторону лестницы, и, не доходя до нее, свернули налево. Там была крепкая дверь, которая и вела в подвал. Я прошёл вперёд, а Виктория за мной. Когда услышал, что за нами захлопнулась дверь — не удивился. Амосова любит так делать…

Подвальное помещение выглядело до боли уютно. Будто это и не подвал какой-то, а логово эстета. Стены были из тёмно-коричневого дерева, лестница обита плотной тканью. Внизу было много различной мебели, старой техники. Богатые Амосовы даже и не подумали забрать всё это с собой. А зачем, если можно купить новое?

Как только мы сошли с лестницы, Виктория мигом рванула на широкий кожаный диван зелёного цвета. Она легла на него боком, женственно подогнув ноги. Комбинезон плотно облегал её тело, и бёдра из-за особого положения очень выделялись на фоне узкой талии.

Казалось, что Виктория позирует для фоток в журнале PlayBoy.

— Хочешь, чтобы я тебя сфотал? — Предложил я.

— Да-а-а-а… — С придыханием ответила Амосова. — Я очень люблю фотаться!

Я начал доставать телефон и включать камеру.

— А что ты ещё любишь?

Виктория хищно улыбнулась.

— Очень много чего люблю… я вообще, по натуре своей, любвеобильный человек…

— Я это заметил. Так, всё, фотаю. Готова?

— Да. — Амосова закрыла один глаз, словно она подмигивает, и пальцами схватилась за палочку от леденца.

— Есть. Теперь давай другую позу.

Долго не думая, Виктория приняла вертикальное положение. Положила ногу на ногу, оперлась руками в диван и горделиво приподняла подбородок вверх.

— Щёлк! Достаточно?

— Ты чего! Нет конечно… я только вошла во вкус!

Теперь она повернулась боком, поставила ногу на подлокотник дивана и слегка повернула голову в мою сторону.

— Готово.

— Ух! А меня это заводит…!

Мы сделали ещё с десяток снимков в разных позах. До чего же эта Амосова была изобретательна. Скорее всего, она нередко принимала участие в подобных фотосессиях. Хотя… может, у неё это просто в крови?

— Ладно, чего мы всё детсадовщиной занимаемся? — Сказала Виктория. — Давай уже нормально пофоткаемся.

— Что значит — нормально? — Поинтересовался я.

Виктория ничего не ответила, и с ехидным лицом начала снимать с себя комбинезон. Стащив его до ступней, она через него переступила, и отбросила на рядом стоящую тумбочку. Она осталась в одной лишь рубашке и рожках. Рубашка скрывала её нижнее бельё. Но, только если Амосова стояла на месте. Но, как можно было догадаться, эта девушка очень часто двигалась.

Мы возобновили нашу фотосессию. Виктория начала повторять те же позы, что она и принимала до этого, только теперь… теперь они оставляли совершенно другое впечатление.

Меня аж потряхивало изнутри.

«Чёрт подери. Ощущаю себя как школьник перед сексом. А ведь я топчу землю уже больше ста лет…»

Амосова не чуралась принимать такие откровенные позы, которые трудно отыскать и в журналах для взрослых. В один момент, когда она решила перейти на новый уровень, и снять с себя даже рубашку, у меня сорвало крышу.

Я уже не мог спокойно стоять в стороне и фотографировать её. Мой телефон завибрировал, но я, не желая никого слушать, не глядя сбросил звонок.

— Ну что…? — Виктория стояла передо мной в одних кружевных трусиках светло-розового цвета. — Снимешь меня…поближе?

У меня уже как-то было с одной фотомоделью. Но то случилось в разгар моей юности, когда подобные ситуации происходили постоянно. Сейчас же… я испытывал такие ощущения, о которых давно позабыл.

Чистейшая эйфория…

Телефон назойливо продолжал вибрировать, лёжа на тумбочке, но я не обращал на него внимания. Я приблизился к Амосовой и положил руки на её голые плечи. По телу тут же пробежал ток, и ноги стали ватными. Я упал вместе с Викторией на диван и приник к её губам.

В голове не было ни одной мысли. Сознание работало яркими вспышками. Я слышал лишь своё дыхание и звуки от поцелуя.

— У тебя есть…?

Виктория куда-то потянула руку и достала то, о чём я спросил.

— Всегда с собой…

В дверь стали долбить.

Долбить с такой силой, что даже погружение в процесс не позволило мне этого не заметить.

— Сына… — Еле слышно доносилось из-за двери наверху. — Срочно… Соня… Помоги… — Отрывки фраз застревали у меня в мозгу.

— Чёрт! — Я поднялся с дивана, оторвавшись от Виктории.

— Похер! Не уходи. Я тебя хочу! Пусть подождут! — Она, полностью голая, подскочила с дивана и стала тянуть меня за руку. — Останься. Когда ещё выпадет такой шанс? Останься!

— Извини. — Я поправил одежду и пошёл к лестнице. — Скоро вернусь. — Зашагал вверх. — Наверное…

Я ощущал себя ребёнком, у которого прямо из рук вырвали вкусное сливочное мороженое. Злость, обида, непонимание.

«Почему именно сейчас?!»

«Что там вообще случилось?!»

«Нельзя было подождать хотя бы двадцать минут…?»

Мысли, которых ещё минуту назад совсем не было, теперь пачками лезли в голову. Соня? Что-то случилось с Соней? Почему мама так сильно стучит? Это что-то серьёзное?

Я за пару секунд поднялся по лестнице, и, щёлкнув ручкой, открыл дверь. Передо мной стояла мама. В глазах её горел страх, а губы тряслись.

— Я тебе звоню, а ты не отвечаешь! Срочно пойдём со мной! Соня, кажется, сошла с ума…

— Что случилось? — Я еле поспевал за убегающей вперёд мамой.

— Только ты сможешь её успокоить…

Когда мы проходили мимо главного входа, сквозь открытую настежь дверь я увидел, как от нашего особняка убегают люди. Черлидерши с помпонами, какие-то тощие парни, и прочие пугливые.

Перед входом в гостиную нас встретил Василий. Его лоб сверкал от пота, галстук был расслаблен, и рубашка неаккуратно выглядывала из под пиджака. Он хромал.

— Скорее. — Тревожно сказал он.

— Да что там творится…

Ещё пока мы шли по коридору, я начал слышать неизвестного происхождения звуки. Они походили на рёв урагана. Что-то постоянно падало и разбивалось. Гудело и рычало.

Я первый вбежал в гостиную и застал следующую картину: в воздухе витают две Буквы — «Ъ», и «Б». Две похожие, но довольно серьёзно отличающиеся друг от друга по силе. 32 и 21 ранг. Все столы с алкоголем и закусками перевёрнуты, диван лежит на боку, плазма расколота надвое.

В центре комнаты стоит сестра. Её тело окутано ветряными потоками, волосы, как у ведьмы, взвихрены наверх, в глазах — туман. Она без конца взмахивает руками и посылает вперёд мощные атаки. Похожие на маленькие смерчи, они врезаются в бурую стену, выросшую прямо из пола.

Стена выглядит порушенной, с неё сыплются ошмётки и появляются трещины. За ней стоит парень лет тридцати с каштановыми волосами. Он выглядит уставшим, по его лицу стекает кровь, а одежда изорвана. Парень держится из последних сил. Ещё немного, и Соня пробьёт его оборону. И тогда… тогда ему конец.

— Соня! — Я выступаю вперёд и кричу сестре. — Соня! Остановись!

Она поворачивает в мою сторону голову, не переставая атаковать защитный барьер.

— Уйди! Не мешай мне!

«Вот же…»

— Если ты не перестанешь, я применю силу!

Сестра скалится и резко посылает в мою сторону поток воздуха. Я пытаюсь максимально уклониться от этой атаки, но меня всё равно задевает. Я отлетаю в диван и ударяюсь об него спиной.

— Кха… кха… — Кашляю, держась за грудь. — Кха… — Пока стою на коленях, замечаю, как в углу в воздухе витает голубая «Г». Василий попытался усмирить сестру, но у него не получилось.

«Ну, это уже ни в какие рамки, сестричка…»

Замечаю, как мама бежит в нашу сторону, и по пути что-то ищет в кармане. Я делаю ей жест рукой и губами пытаюсь сказать «стой», «не надо». Голос из-за удара спиной порядком подсбился.

— Уходи… — Сиплю я и машу рукой. Мама останавливается.

Я поднимаюсь на ноги и активирую макп. Вывожу свою Букву и наэлектризовываюсь энергией. Делаю сестре последнее предупреждение. Не китайское.

— Оставь его!

— Уйди! — Кричит Соня. — По барьеру поползла очень глубокая трещина. Она проходит ровно по диагонали. Через секунду стена развалится.

«Всё. Доигралась…»

— ЭЙ! — Хриплю я сестре через силу, и она на секунду поворачивается в мою сторону. Я выставляю перед собой руку и выпускаю из неё столп солнечного света. Он врезается в сестру, и та, вскрикивая, хватается за глаза. Стена, поддерживаемая еле живым парнем, рушится. Я подбегаю к сестре и пытаюсь схватить её. Обхожу сзади, прижимаю её к себе. Она продолжает визжать и пытается вырваться.

На секунду у сестры получается высвободиться, и она наугад посылает ветряную атаку. Большое окно с грохотом разбивается на осколки.

К этому моменту к нам уже доковылял Василий. Он сказал мне, чтобы я отошёл. Потому что он знает, как успокоить Соню. Я доверяюсь своему другу и отпускаю сестру. Василий начинает крутить руками, и из воздуха появляется водяной пузырь. Он врезается в сестру и за секунду обволакивает её с ног до головы.

Соня пытается кричать, но из её рта вылетают лишь пузырьки. Движения руками и ногами не приносят результата.

— Эй? Она не задохнётся? — Спрашиваю я у Василия.

— Не переживай.

Секунд через десять сестра перестаёт бултыхаться и без сознания повисает в водяном пузыре. Василий опускает руки, и пузырь рассеивается. И подхватываю сестру на руки, не давая ей упасть.

Мама продолжает стоять там же, прикрывая лицо ладонью. Кажется, она плачет. Парень, которого атаковала сестра, дополз до стены и прижался к ней спиной. Тяжело дыша, он смотрит куда-то в потолок. В гостиную вдруг заходит гигантское тело. Это Иван.

— Вовремя ты… — Смотрю я на здоровяка, и улыбаюсь.

— А что здесь… — Он осматривается по сторонам.

— Помоги.

Великан подбегает ко мне, и я передаю ему на руки сестру.

— Отнеси её в какую-нибудь комнату. И охраняйте её вместе с Василием. Смотрите, чтобы она кого-нибудь снова не прибила.

— Хорошо…

Василий с Иваном скрываются в коридоре. Я подхожу к маме и спрашиваю, где остальные. Она говорит, что Амосовы ушли до того, как это началось. Кажется, поехали выбирать какое-то элитное вино недалеко отсюда.

В гостиную, наспех одевшись, забегает взъерошенная Виктория. Её глаза округляются, и она с открытым ртом смотрит на разруху. Я понимаю, что секса сегодня уже не будет…

Настроение падает от осознания этого.

Появляется злоба на сестру. Какого чёрта она здесь устроила? зачем? для чего? что ей сделал этот…

— Кирилл! — Кричит Виктория и бежит к парню у стены.

«Э…»

Она добегает до бедолги и помогает ему подняться. Выходит, это один из друзей Амосовой…

— Что случилось? Что с тобой такое?

— Потом расскажу…

На Кирилле нет лица. От него так и веет злобной беспомощностью. Виктория подставляет ему руку и вместе они бредут до дивана. Я опережаю их, и переворачиваю диван на ножки. Кирилл садится.

— Что это было? — Спрашиваю я у Кирилла. — Почему моя сестра нап…

— Значит эта сука — твоя сестричка? — Перебивает меня он.

— Давай без этого. — Сощурился я. — Просто скажи, что между вами произошло.

Мама вышла в коридор. Видимо, проведать Соню.

— Это твоя сестра сделала? — Виктория недоумённо посмотрела на меня.

— Я вообще не понимаю, что здесь произошло. — Ответил я ей. — И ты, Кирилл, — перевёл я взгляд на парня, — тот, кто может нам всё объяснить.

— Да что тут объяснять? — Он вытер кровь у себя под носом. — Я ничего и не сделал. Я даже не знаком с ней! Просто пришёл на вечеринку по приглашению Виктории. А тут…эта… как с цепи сорвалась. Напала неожиданно, я даже ответить не успел нормально.

— Вот это да… — Удивлялась Виктория. — Это очень странно.

— Да бред же какой-то. Может, ты чего-то не договариваешь, Кирилл? — Я опёрся на диван. — Она не могла просто так взять, и напасть на тебя. Люди просто так не взрываются. Ты точно что-то не договариваешь.

— Виктория, отвезёшь меня домой, хорошо? — Кирилл сделал вид, что не услышал меня. — Иначе какой-нибудь сумасшедший снова нападёт на меня…

Я поскрежетал зубами от злости, но промолчал.

— Конечно! — Согласилась Виктория. — Она помогла Кириллу подняться и повела его к выходу.

Я нагнал их в коридоре.

— Слушай, — обратился к Кириллу, — я понимаю, что моя сестра виновата перед тобой. Что мне нужно сделать, чтобы… ты её простил?

Кирилл выдохнул через ноздри.

— Просто не подходите ко мне больше никогда. Ясно? Ты, и вся твоя семейка. И тогда всё будет хорошо. — Он шагнул через порог. — Наверное…

Когда Виктория помогала Кириллу спускаться по лестнице, она обернулась на меня. Посмотрела, поджав нижнюю губу.

«И я расстроен, чёртёнок ты мой…»

Кирилл с Викторией спустились по лестнице, и в этот момент к воротам как раз подъехала машина. Из неё вышли Амосовы старшие, и после небольшого разговора, все сели в машину. Уехали.

Я захлопнул дверь и пошёл к остальным. Больше в нашем доме не оставалось никого, кроме Воронцовых.

Может, оно и к лучшему?

Я обнаружил всех в комнате справа от лестницы. Тут стояло три односпальных кровати, на одной из которых лежала без сознания Соня. Её окружали Василий, Иван, и мама. Я поинтересовался у Василия, как долго она пробудет в таком состоянии. Он ответил, что несколько часов точно.

Я оставил Ивана следить за сестрой, а Василия с мамой позвал в коридор. Поговорить.

— Что это вообще такое было?

— Не понимаю. — Василий развёл руками. — Всё было хорошо. Гости пили, отдыхали, потом пришли черлидерши, и вместе с ними этот парень. Я не успел ничего осознать, как Соня начала атаковать его своей магией. Я попытался остановить её, но… твоя сестра оказалась намного сильнее. Мне не удалось… — Василий виновато посмотрел на меня.

— Мама? — Я перевёл взгляд на заплаканное лицо. — Можешь что-нибудь к этому добавить? Ты знаешь, что это за парень?

— Я видела всё то же самое… а этого парня… — Мама задумалась. — Этого парня я что-то не припомню…

— Тогда я вообще ни черта не понимаю! Она что, из ума выжила?

Я вспомнил то, чем занимается по ночам Соня, и решил, что такой вариант имеет место быть… вся эта неоправданная агрессия. Странно. Очень странно. Может, на это как-то влияет сильная Буква, которую сестра получила от меня?

— Могу предположить, что она знакома с этим парнем. — Сказал Василий. — На незнакомых людей нападают редко. Даже статистика это подтверждает.

«Сомневаюсь, что Соня знакома со всеми теми бандитами, которых карала по подворотням…»

— Кирилл…так его зовут, сказал, что с Соней не знаком…и вообще, он тоже очень странный. — Ответил я. — Как-то подозрительно со мной общался. Будто чего-то скрывает.

— И мне так показалось. — Подтвердила мама.

И парень странный, и Соня странная. Все вокруг с ума посходили, ей богу. Ладно, зато теперь сестрёнка точно от меня не отвертится. Как очнётся, нужно будет серьёзно с ней поговорить. И без всяких экивоков. Напрямую. После того, что она натворила — терпеть это больше нельзя.

С Кириллом, всё-таки, неудобно получилось. Надеюсь, он не захочет выносить сор из избы, и как-то вредить нам из-за случившегося. Хотя, что-то мне подсказывает, что он и не станет этого делать. Ведь… стыдно же кому-то сознаваться, что тебя одолела девчонка. И не прокатят тут отмазки, мол, она со спины напала и всё прочее.

Я ведь прекрасно видел, и даже по Буквам, что Соня намного сильнее этого паренька. Да и… сильнее всех, кто находился и находится в нашем новом поместье. Кроме меня, разумеется…

Честно признаться, когда я увидел Соню такой взбешённой — немного испугался. Она напомнила мне какую-то ведьму. Совсем была не похожа на мою сестру в таком состоянии. Что же так вывело её из себя…?

Василий сказал, что ей спать ещё минимум несколько часов. Поэтому, чтобы не терять время зря, я пошел убирать гостиную. Припахал к этому и остальных. Пока гигантский славянин таскал порушенную мебель на помойку, другие занимались более мелкими вещами.

Василий, как самый аккуратный, убирал стекло. Мама — подметала, а потом мыла пол. Я собирал в пакет раскиданную еду и разбитый алкоголь. Со скорбью смотрел, как хорошее спиртное растекалось на лужицы…

После того, как более-менее привели комнату в порядок, я вызвал мастера по замене стёкол. Парень в кепке приехал довольно быстро и оперативно заменил нам разбитое ветряной атакой окно. Правда, за это пришлось заплатить ему кругленькую сумму, так как конструкция рамы была у нас не совсем обычной.

— Ну, мы молодцы! — Я стоял посреди гостиной и оглядывал результат нашей работы. — Чисто и красиво. Правда… теперь как-то пустовато.

— Мебели не хватает. — Подсказала мне мама.

— И телевизора. — Добавил Иван.

— Я, кажется, знаю, где всё это достать буквально за пять минут…

Взял с собою Ивана, я пошёл в подвал. Пока спускался по лестнице, и, тем более, когда увидел тот самый зелёный диван, в голове невольно всплыли приятные воспоминания… вот здесь вот я фотал Викторию в одежде… здесь она сидела уже без неё… а вот здесь мы с ней…

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Иван прервал мои мысли своим громовым смехом.

— Чего смеёшься?

— Да мем смешной увидел. — Здоровяк стоял с большим телефоном, который в его руках смотрелся как пейджер.

— Давай, хватайся за тот конец, а я за этот…

«Такой большой, но всё ещё такой маленький…»

Минут за десять мы перетаскали из подвала в гостиную один диван, два столика, три тумбочки, одно кресло, и один телевизор. И, хотя эта мебель вписывалась в здешний интерьер чуть меньше, чем предыдущая, тем не менее, смотрелось прилично.

— Вот теперь точно всё…

— Андрей…! — Окликнул меня Василий с коридора. — Я оставил его возле приоткрытой двери в комнату, где лежала Соня. Сказал, что как только она начнёт приходить в себя, пусть зовёт.

— Иду.

Я шёпотом поблагодарил Василия, зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. Соня, пока ещё с закрытыми глазами, сидела, опершись на спинку кровати. Она всё терла пальцами веки, и не могла их разлепить. Всё из-за моего светового заклинания.

— Привет. — Сказал я и сел на кровать рядом.

После небольшого молчания Соня ответила:

— Привет…

— Не думаешь, что пора со всем этим заканчивать?

— Что ты имеешь в виду?

Я покашлял.

— Слушай, случившееся сегодня — было последней каплей. Я старался не лезть в твою жизнь, но ты больше не оставляешь мне выбора. И я, как брат, или, не знаю, как глава нашего рода, говорю тебе, что больше не получится прятать своих скелетов в шкафу. Или ты ВСЁ мне расскажешь, или… или я буду принимать меры.

Из-под Сониных закрытых век вытекли две крупные слезинки. Они, оставляя за собой мокрый шлейф, докатились до подбородка, а после упали на кровать.

— П…прости меня… — Сестра зашмыгала носом и уткнулась лицом в ладони. Стала плакать. Я сел рядом с ней, и легонько приобнял. Соня прижалась к моему плечу, и заревела пуще прежнего.

— Я не держу на тебя зла, правда. Но ты должна всё мне рассказать. Давай, тебе самой станет легче.

Сестра проплакала ещё некоторое время, а когда успокоилась, у неё, наконец-то, получилось разлепить веки. Я увидел красные, замутнённые страхом глаза. Мне стало её жалко.

Соня вдруг поднялась с кровати и пересела на другую, на ту, что стояла напротив. Чуть приспустила футболку на плече, обнажив свой шрам, шедший от плеча до ключицы.

Я уже видел его, но никак не мог вспомнить, откуда он появился.

— Кирилл… — Сквозь зубы просипела сестра.

В голове тут же всплыли воспоминания из далёкого прошлого реципиента. Даже, скорее, не воспоминания, а ощущения, испытанные тогда. Страх, обида, злость, растерянность. Я вдруг ощутил, какого было в тот момент…

Какого было Андрею, но не какого было Соне.

Никакой конкретики. Я видел лишь отрывки. Яркие вспышки. Много крови и сестру, лежащую без сознания. Что это было?

— Кирилл? — Переспросил я сестру. — Это тот парень, который сегодня…

— Да. — Лицо Сони тут же помрачнело, а в глазах хоть и не много, но снова появился туман.

Я смотрел на шрам, рубцеватой полосочкой шедший от плеча до ключицы, и мне становилось не по себе.

— Ты, наверное, плохо это помнишь. Детские мозги вытесняют плохие воспоминания.

Я кивнул.

— Но в моей голове осталась каждая секунда…

Я молча смотрел на сестру. Она задвинула футболку обратно на плечо и подтянула ноги к себе на кровать.

— Расскажи мне.

— Ты помнишь… Александра? Ну… того мужчину, с которым некоторое время близко общалась мама?

Несколько нечётких картинок мелькнуло в сознании. Высокий силуэт серого цвета. Шляпа, махровый галстук…

— Да, помню. Он приходил к нам домой.

Кажется, Александр был каким-то влиятельным человеком, с которым познакомилась мама. Они некоторое время встречались, но… довольно скоро Александр исчез из поля зрения.

— Не помнишь, почему он пропал? — Спросила сестра.

Я пожал плечами.

— Это случилось одиннадцать лет назад, — сестра свесила голову и стала тихим голосом рассказывать мне историю, — в тот день мама как обычно была на работе, а ты гулял с друзьями неподалёку. Александр привёл к нам домой своего сына. Кирилла. — Я увидел, как сестра сжала кулаки. — Кириллу было уже около семнадцати лет. Он сразу мне не понравился.

Голос сестры с каждым словом менялся. Он становился глуше, бесчувственнее.

— … я не хотела с ним играть, но он настаивал. Он был больше…и…сильнее…я не могла от него отвязаться.

— А Александр? — Спросил я. — Что Александр?

— Он был в другой комнате. И ему было всё равно.

Соня замолчала секунд на тридцать. Она смотрела в пол, и её левая рука немного подёргивалась.

— У Кирилла отклонения в психике. — Вдруг заявила она.

— Что за отклонения?

— У него склонность к… садизму. Он рассказывал, как мучил бездомных собак. Как издевался над беззащитными животными. А ещё он очень часто напивался из-за своих наклонностей. Говорил, что хотел заглушить желание. Но оно никак не заглушалось…

Это всё серьёзно? Парень, конечно, выглядел довольно странным, но… по нему я не мог сказать, что он садист.

— В один момент он подошёл ко мне сзади, и приставил к горлу нож. — Безэмоционально сказала Соня. — Он… — Сестра сглотнула слюну. — Попытался меня прирезать. — Её рука затряслась ещё сильнее. — Он прошептал мне на ухо, что я сейчас сдохну… — Глаза сестры снова намокли. — Но я дёрнулась, и нож рассёк мне плечо. Я ударилась головой об стол и потеряла сознание.

Мне было тяжело это слушать, но я не перебивал Соню. Потому что необходимо знать всю правду.

— Потом… потом, я не знаю. Наверное, он испугался, и убежал. Когда я очнулась… рядом сидел ты. Ты гладил меня по голове и плакал. С того дня я больше его не видела. Не видела, пока…

— А что его отец? И мама?

— Александр…? Насколько я знаю, он всунул маме денег, и больше не появлялся. Мы пытались заявить в полицию, но… — Соня развела руками. — Как ты понимаешь, это бесполезно. Что мы можем против влиятельного человека?

— Ты права. В тот момент — не могли ничего.

Я сел рядом с сестрой и стал гладить её по голове. Она посмотрела на меня, и улыбнулась. Улыбнулась уставшей, болезненной улыбкой. А потом снова заплакала.

В таком положении мы просидели ещё несколько минут. Молча. Ощущая тепло друг друга.

— Это не всё. — Снова заговорила Соня.

— Что ещё? Этот Кирилл ещё что-то сделал?

— Нет. — Помотала она головой. — Я не про него. Я про недавнее.

— О чём ты?

— Ну, я же… я же обещала всё тебе рассказать. Так вот… это случилось на… — Сестра шмыгнула носом. — … на твоих похоронах. В какой-то момент я почувствовала… мм…я не знаю. Это было похоже на… не знаю… божественное озарение? Не могу подобрать слов. В общем, как будто что-то явилось, и я сразу это почувствовала. Внутри меня начало что-то происходить. Меня потянуло к твоей…могиле…и я подошла ближе. Мама окликнула меня, но я не остановилась. Я приблизилась к яме и поглядела на гроб. А потом…бах! Вспышка в голове, и меня отшатнуло назад. Рабочий кладбища подумал, что я разнервничалась, и он отвёл меня в машину. Когда я пришла в себя и вышла из машины, ты… — Сестра уткнулась мне в плечо и снова заплакала. Она так крепко сжала мою руку, что мне стало больно.

— Всё хорошо, Соня… всё теперь будет хорошо. Правда. Не переживай.

— Извини. — Она попыталась успокоиться. — Что-то я сегодня…не в себе. Так вот… я же не про это… ну, то есть… после того раза я стала чувствовать себя совершенно иначе. Во мне что-то сильно изменилось. И не так давно я поняла, что именно.

— Что?

— Ты, наверное, уже видел это.

— Букву?

— Да. Её. Я не понимаю откуда, но вместо моей старой Буквы, появилась новая. Я правда не понимаю, откуда она… но… теперь я владею Буквой тридцать второго ранга. И из-за неё я стала какой-то…мм…

— Злой? — Предположил я.

— Да. Злой. И сильной. Очень сильной. Мне стало трудно управлять собой. Мне постоянно хочется вымещать свою силу. И я… помнишь ты спрашивал, куда я уходила ночью?

Я кивнул.

— Я… кое где достала список людей…так скажем… не самых хороших…и… по ночам я их избиваю.

Я попытался сделать удивлённое лицо.

— Серьёзно? Но это не опасно?

— Наверное. Наверное, это опасно. Один раз на меня напали сзади, и я еле отбилась… но мне повезло.

— Слушай, это ведь ненормально. Нужно как-то это прекращать.

— Да я и сама понимаю… — Сестра сделала виноватое лицо. — Но я ничего не могу с собой поделать. Мне кажется, если я остановлюсь — меня разорвёт. Понимаешь?

— Поэтому ты сегодня так сорвалась?

Соня ладонью вытерла лицо.

— Да мне просто голову снесло. Когда я увидела этого… этого ублюдка. Я не смогла сдержаться. У меня будто глаза кровью налились, и тело само двигалось. Я не контролировала свои действия… спасибо, что ты остановил меня. — Сестра вздохнула. — Младший братик снова спас свою бедовую сестру. Что бы я без тебя делала… — Улыбнулась Соня.

В тот момент мне стало ужасно стыдно. Ужасно стыдно за себя. Ведь первым делом я подумал, что Кирилл здесь не причём. Что сестра просто сошла с ума. Я сделал выводы из её ночных похождений и обвинил сразу во всех грехах. Некрасиво. Теперь чувствовал себя виноватым.

Брат с сестрой должны защищать друг друга. И при любом случае вставать один на сторону другого. А как по другому?

— Как ты себя чувствуешь? — Спросил я Соню. — Как твои глаза? Не сильно болят после моего заклинания?

Сестра усмехнулась.

— А ты тоже хорош. Когда успел научиться так своей стихией владеть? Я и не ожидала, что настолько мощная атака прилетит…

— Ну, я же супер-брат. Как иначе? — Оскалил зубы. — Как глаза-то спрашиваю.

— Да нормально-нормально. Уже всё вижу. Слабость только какая-то… можно я ещё посплю?

— Нужно! — Я встал с кровати и похлопал сестру по макушке. — Отдыхай. И смотри, пока меня нет, никого не убей. Хорошо?

— Попытаюсь…

Я вышел из комнаты, и тут же наткнулся на маму. Она стояла возле двери, опершись о стену. Должно быть, подслушивала, потому что её глаза всё ещё оставались красными от слёз.

— Ну как она там? — Шёпотом спросила мама.

— Нормально. Пойдем, поговорим? — Предложил я ей.

— Конечно.

Мы поднялись на второй этаж и сели на деревянную, сделанную под старину лавку возле окна. Солнце, проникающее в коридор, освещало мамино лицо, и оно казалось мне святым.

— Сына, а что это такое случилось с вами обоими, что ваши Буквы вдруг изменились? Да и вы сами… стали какие-то другие.

— Просто мы повзрослели. — Улыбнулся я. — А насчёт Букв… тут мне нечего сказать. Они просто стали другими.

— Но так ведь не бывает…

— Выяснилось, что бывает. — Я развёл руками. — А люди часто воскресают? Как ты думаешь?

— Ты прав… — Смутилась мама. — А то что-то я… разуверилась во многом последнее время.

«Насчёт некоторого, всё-таки, стоило это сделать…»

— Ты же всё слышала, да?

Мама уже открыла рот, видимо, чтобы соврать, оправдаться, но в последний момент передумала. Кивнула.

— Что скажешь по поводу этого… Кирилла?

Мамино лицо вмиг погрустнело.

— Я его даже не узнала. Хотя оно и не удивительно. Ведь видела — один раз в жизни. А он с того времени сильно изменился. А что насчёт той ситуации… — Она побледнела. — Да и вспоминать не хочу… я этого… слов не могу подобрать приличных… собственными руками придушить хотела. Но… что я могла? Что могла одинокая бедная женщина с двумя детьми против такого аристократа? Нас некому было защитить.

— А дядя Олег?

Мама отвела взгляд в сторону.

— Дядя Олег. Смешно… я просила его о помощи. Он ведь главой рода был. Должен же защищать своих родных. Но он даже слушать не стал. Знаешь, как он сказал?

— Как?

— «Не убили ведь — и хорошо. Чего жаловаться?»

— Вот же… слизняк хренов.

— Нехорошо так о мёртвых, конечно… да и… мальчишку жалко, Игоря… и маму его тоже. Та тоже была… не сахар. Но в целом я с тобой согласна, сына. Хотя и, когда услышала впервые о их смерти — не поверила. Тут же полезла в телефон и начала смотреть их соцсети. Сразу увидела — «была в сети три дня назад». А Елена обычно каждый день заходила. Я и поняла сразу — правда мертвы. Жалко. Всё равно жалко…

— Чего-то мы не туда ушли. Про Кирилла и … Александра ведь разговор шёл. Что это за люди? Из какого они рода?

— Из рода Дуровых.

— Да уж. И фамилия под стать.

— Но это довольно крупный и влиятельный род. Поговаривают, они даже приближены к императорскому двору.

— Какие важные. К императорскому двору они приближены. Хех. Главное, что они не сам императорский род. А значит — раздавлю.

— Лучше не надо, сына. Что мы можем? Это они нас раздавят.

— Переставай мыслить как дядя Олег. Я больше не позволю нас унижать. Вот увидишь.

Мама ничего не ответила и лишь тяжело вздохнула. Не знаю, что было в этом вздохе. Надежда, или усталость?

После разговора мы спустились вниз, к остальным. Оказалось, что Иван с Василием и без нас нашли общий язык. Несмотря на то, что при первом знакомстве они подрались, сейчас же выглядели, как бывалые друзья. Громила показывал Василию какие-то смешные видео на телефоне, и они вместе смеялись.

Этот день мы, всё-таки, закончили хорошо. И, несмотря на инцидент в гостиной и то, что от нас ушли все гости, мы всё равно отметили новоселье. Соня, проспав ещё несколько часиков, взъерошенная выползла из комнаты. Присоединилась к нам. Всё было спокойно, по-доброму, по-домашнему…

Воронцовы — сила.

Спалось в новом доме, так скажем… необычно. Я уже отвык от больших роскошных кроватей, массивных штор с эффектом полной темноты, от собственного туалета и ванной внутри комнаты.

Но к хорошему привыкаешь быстро. И я мигом освоился на новом месте.

Кстати, не забыл ещё разок заглянуть в спортивный зал. Он был — что надо. Зал делился на две части: одна — это большая площадка, на которой можно играть в футбол, баскетбол, или теннис (инвентарь имелся); а вторая часть — тренажёрный зал. По тренажёрам тоже был полный порядок: помимо базовых упражнения спокойно можно делать и изолирующие.

Я, так как тренировался всего первый день, не стал сильно себя перегружать. Мышцам и суставам стоило привыкнуть, и поэтому я лишь попрыгал на скакалке, поотжимался, и поподтягивался. На этом на сегодня закончил.

Для магических тренировок кое чего не доставало. Но это не проблема. Будет время — докуплю. Те же манекены, как в академии. Они не особо дорогие.

Кровать, видимо, обладала каким-то усыпляющим эффектом, ну, или я просто устал за день, потому что проснулся только после третьего будильника. Как только вышел из комнаты, вниз меня поманил вкусный запашок. На кухне обнаружил Соню, которая пекла какой-то вкусный пирог.

Сестра встретила меня с улыбкой и сказала, что шоколадный чизкейк будет готов через пять минут.

— Шоколадный чизкейк?! Да я же просто обожаю его…

— Ну так… сестра знает!

— Как вам спалось в ваших комнатах? — В кухню вошла мама и сняла с плиты турку. Стала наливать себе кофе.

— Сделаешь мне тоже…? Спасибо. Спалось — чересчур хорошо.

— А вот я всю ночь не могла уснуть. — Заявила сестра. — Как-то уж… чересчур комфортно.

Я с улыбкой посмотрел на Соню.

— Ну не привыкла я к такому!

Когда чизкейк был готов, сестра положила мне его на тарелочку, я прихватил с собой кофе, и отправился в гостиную. Там обнаружил сидящих на зелёном диване Василия с Иваном. Они увлечённо смотрели новости, периодически комментируя сказанное из телевизора.

— Нет, ну эти французы совсем охренели! — Иван стукнул кулаком по подлокотнику. — Что они критикуют нас из-за своих мигрантов? Сами себя топят, так и нас заодно хотят! — Негодовал здоровяк.

— Нас, русских, не сломить! — Добавил Василий.

— Так, Сергеи Юрьевичи Беляковы, подвиньтесь…

Я немного отдохнул с парнями, более-менее пришёл в себя после крепкого сна, и пошёл к себе в комнату. Поприличнее оделся, и вызвал такси.

В коридоре меня перехватила сестра, и стала спрашивать, правда ли это, что у меня тоже изменилась Буква. Я подумал, что нет никакого смысла скрывать, и вывел перед Соней свою «Ё».

— Но…откуда?

— А у тебя?

Соня задумалась.

— Выходит, мы с тобой особенные… это… это интересно.

— А я всю жизнь это знал! — Похлопал я сестру по голове и направился к лестнице. Она, задумчивая, осталась на месте.

Машина ждала у ворот. Я сел в неё, и поехал в кафе к Юрию. У нас с Иисусом была запланирована очередная встреча. К слову, я звал его вчера к нам на новоселье, но он отказался. Был занят разработкой дела дяди Олега.

Юрия, кстати, я тоже к нам приглашал. Но ему не на кого было оставить кафе, поэтому он отказался.

Я уже как-то привык встречаться с Иисусом в этом месте. Здесь была идеальная обстановка для того, чтобы обсуждать что-нибудь важное. Да и… центр города — добираться куда угодно довольно близко.

Когда мы остановились возле кафе, и я вышел из машины, сквозь окно сразу углядел что-то неладное. Юрий активно жестикулировал и говорил со злобным видом. Рядом с ним стояли трое мужиков явно бандитской наружности. Что они хотели — не ясно. Но понятно одно — ничего хорошего.

Так как я приехал раньше назначенного времени минут на пятнадцать, Иисуса ещё не наблюдалось. Он был максимально пунктуальным и появлялся ровно в назначенное время. Так что… помощи от каменного каратиста ждать не приходилось.

Пока шёл до дверей, заметил, как неподалёку стоит подозрительного вида машина. Серая иномарка с нарисованными на ней змеями.

Змеи — плохой знак. Возможно, это какая-то банда. Но, чего они хотят от безобидного владельца кафе?

Загадка.

Я в спешке открыл сначала первую дверь, потом вторую, и замер на месте.

— Какого…

Если честно, я и секунды не сомневался в том, что Юрий в опасности. Эти парни бандитского вида даже издалека не внушали никакого доверия. А Юрий всегда представлялся мне добрым и весёлым.

Поэтому, когда я увидел, что Юрий передаёт этим парням деньги, — удивился. Хотя и нельзя было исключать того факта, что они у него их вымогали. Вот только… по лицам что незнакомцев, что Юрия, я прекрасно видел, кто тут главный, а кто подчиняется…

Лицо у усатого владельца кафе было недовольным. Эти парни явно принесли ему какие-то нехорошие вести. Юрий даже не сразу и заметил, что появился я. Он пропустил мимо ушей звук захлопнувшейся двери и продолжал что-то объяснять бандитам со змеями на куртках. Да, эти змеи были у них повсюду. И на машине, и на кожаных куртках. Подозреваю, что кто-то из них и под одеждой носил татуировку на эту же тематику.

— Что-то случилось? — Я подошёл к барной стойке и показался присутствующим. Всё-таки, не мог просто пройти мимо. — Привет. — Кивнул Юрию.

Юрий на секунду завис, смотря на меня с подозрением. Но совсем скоро оттаял. Изменил выражение лица с недовольного, на дружелюбное.

— Привет, Андрей!

— Привет, Андрей! — Повторил за Юрием один из незнакомцев.

— Ну где ты был, ну обними меня скорее! — Смеялся второй, похожий на добермана в человеческом обличии.

— Эмм… это… мои друзья… знакомься. — Юрий смущённо пытался представить меня змеебандитам. Он указал пальцем на первого. — Это Денис. — Денис имел довольно молодое лицо, но при этом носил густую бороду. — А это — Никита.

Никита был выше Дениса сантиметров на двадцать, и в тандеме они смотрелись просто идеально. Никита играл роль зубастого, но весёлого великана, а Денис — маленького, но смышленого негодяя.

— Приятно познакомиться. — Я пожал им руки.

— Взаимно! — Синхронно ответствовали Денис с Никитой.

Я больше не стал им мешать, и отсел за столик у окна.

В кафе, помимо нас, был всего один человек. Старик, усердно пережёвывающий яичницу. В остальном же помещение пустовало.

Я увлечённо смотрел в окно, делая вид, что занят тяжёлыми раздумьями. На самом же деле пытался услышать, о чём переговариваются эти трое. Но они, как назло, снизили свой тон, и до меня долетали лишь бессвязные отголоски.

— Исчез…

— Зацепки…

— Не знает…

Насколько я мог вынести из увиденного и услышанного, Юрий — являлся кем-то вроде главаря для Никиты и Дениса. Будто бы их змеиная банда подчинялась усачу, а он, недовольный результатами какого-то дела, их за это отчитывал.

Довольно интересная картина складывается, если это правда. Значит, Юрий далеко не так прост, как мне казалось. Нет, конечно, я понимал, что он не всю жизнь был владельцем уютного кафе, но… чтобы главарём банды? Это странно. Что за история стоит за этим парнем? И искренен ли он был со мною, когда сказал, что отошёл от всех серьёзных дел и целиком и полностью отдал себя служению людских желудков?

Судя по всему, очень о многом он умолчал.

Совсем скоро Никита с Денисом ушли. Я видел, что Юрию неудобно общаться с ними при мне, и он поскорее их прогнал. Через окно я увидел, как парни сели в машину и куда-то умчались. Юрий принёс чай мне за столик и сел рядом.

— Ну, как ты? — Спросил он. — Как там ваше новое поместье?

— Шикарное. — Я отпил чаю и мыкнул от удовольствия. — Красота неописуемая. А большое-то какое… хоть пол города сели.

— Я за вас рад. — По-доброму улыбнулся Юрий.

Меня так и подмывало спросить у него, что это были за парни. Но, всё-таки, сдержал себя. Ведь это было бы некрасиво, лезть в жизнь человека вот так вот прямо. Хорошо, что совсем скоро появился Иисус, и отвёл меня от этих мыслей.

— Привет! — Я помахал детективу-каратисту, когда тот вошёл в кафе. Жестом позвал его к нам за столик. Юрий пожал руку Иисусу, и ушёл за барную стойку. Стал заниматься своими рабочими делами.

Настроение у Иисуса было, как и всегда, ровным. Мне вообще иногда казалось, что он не способен испытывать хоть какие-то эмоции. Наверное, большой возраст и насыщенно прожитая жизнь дают о себе знать. Хотя и… лично я таким не был. Несмотря на то, что прожил в два раза больше, а повидал — в три.

— Как там сестра? — Поинтересовался Иисус.

— Ох, сестра… давай тоже чайку попьёшь? За компанию?

— Можно. — Согласился Иисус.

Я крикнул Юрию, чтобы тот повторил мой заказ. Усатый бармен кивнул, налил ароматной жидкости в кружку и принёс её к нам за столик.

— Благодарю. — Сказал Иисус. — Так что там с сестрой?

— Сестра… тут есть сразу и хорошая, и плохая новость. Хорошая — я разобрался с причиной, по которой она так себя ведёт. Плохая — причина, мягко скажем, не из простых.

— Может, советом помогу? — Спросил Иисус.

— Да я, в принципе, и сам понимаю, как действовать. Короче… она тут вчера разборку устроила. Прямо в гостиной. Во время новоселья с кучей гостей.

— Разборку? — Удивился Иисус.

— Она чуть не убила одного парня… еле успел её остановить.

Иисус усмехнулся.

— Не перестаёт удивлять.

— Потом оказалось, что этот урод и правда заслужил такое.

— Чем же?

— Одиннадцать лет назад он сам чуть её не убил. Садистом оказался. Приставил к горлу нож, и сестра лишь чудом выжила. А теперь на — и он у нас в гостиной.

— Да… ситуация непростая. Значит, детская травма. — Иисус хлебнул чаю. — Теперь понятно, что за обида сидит внутри неё. А с тем парнем в итоге, что-нибудь было за содеянное?

— Чёрта с два. Его папка — влиятельный человек. А где наш род находился в то время, думаю, ты и сам помнишь.

— Ещё бы не помню. И что ты решил делать?

— Я… я могу сказать точно, что так этого не оставлю. Этим… Дуровым, уж точно придётся несладко.

— Дуровым? — У Иисуса округлились глаза. — Это были Дуровы?

— Угу…

— Скажем так, в честном поле ты их не победишь.

— Да это и так понятно.

— И в нечестном будет нелегче. У них банально больше ресурсов и возможностей.

— Что-нибудь придумаем… ладно… чего там с нашим делом?

— А с нашим… тоже всё не так однозначно.

— Не пугай меня…

— Дед тоже сто процентов чист.

— Ты уверен?

— Да. Я… не буду говорить какими методами, проверил каждый его писк, и писк всех его приближённых, но… пустота. Старик никак в этом не замешан.

— Тогда вообще ничего не понимаю. — Развёл я руками. — Если это не мама, и это не наследник первой очереди. То тогда кто?

— Я, конечно, проверю ещё тех двух парней, которые через камеру показались мне подозрительными, но если они не были в сговоре с Дедом, то, какой в этом смысл? Они же не собирались убить ещё десятки человек, чтобы поиметь выгоду?

— Да и о том, что у дяди Олега появились деньги, они тоже вряд ли знали.

— То то и оно.

— Значит, нас обоих подвело чутье? — Я поднял кружку над столом, чтобы чокнуться.

— Пока выходит, что так. — Иисус стукнул свою кружку об мою. — Если это не кто-то из наших, тогда… придётся туго. Для всего, что вне рода — возможности ограничены. Даже и не предполагаю, в какую сторону копать.

— Но почему мне тогда казалось, что мы близко к цели?

— Это и странно. Потому что мне тоже.

Мы допили с Иисусом чай, еще немного поболтали, и разошлись. Я по своим делам, а он — по своим. Мне позвонил Василий и сказал, что ему удалось договориться с одним человеком из автошколы. Он обещал продать мне права, если я покажу ему, что более-менее умею водить машину.

Я удивился такому ответственному подходу в мошеннической схеме. Обычно права продают, и при этом не требуют ничего больше. А здесь… впрочем, для меня это не проблема.

Я (надеюсь что в последний раз) вызвал такси, и приехал по нужному адресу. Двухэтажное светлое здание, прямо за ним — площадка для тренировочной езды с конусами и прочим. Василий назвал мне имя нужного человека, и я выспросил его у администратора в холле. Мне назвали номер кабинета, и я пошёл к нему.

Невысокий парень в очках и рубашке сказал, что возьмет деньги только после того, как я покажу ему свои навыки.

«Вот же, человек справедливость…»

Мы прошли с ним на площадку для езды и сели в простенькую иномарку. Управление оказалось даже не механикой, а автоматом. Я без каких бы то ни было проблем объехал все конусы и ничего не сбил.

Парень в очках смотрел на меня исподлобья, но, всё-таки, признал, что я езжу, как бывалый водитель.

Мы вернулись к нему в кабинет, и я получил розового оттенка карточку. Перед этим, правда, пришлось сфотографироваться и кое-что заполнить, но, оно того стоило. Из автошколы я вышел уже с действующими правами. И на всё про всё ушло не больше часа. Василий отлично сделал своё дело. Надо бы увеличить ему зарплату…

Покупать машину прямо сегодня мне не хотелось, поэтому взял каршеринг. Нашёл поблизости приличную машину, и сел в неё. Первые минуты было слегка непривычно находиться за рулём, потому что довольно давно этого не делал, но через несколько километров привык.

До поместья я ехал не торопясь. Наслаждался вождением. Дороги в Петербурге были что надо.

Василия с Иваном дома уже не было. Оставались лишь Соня с мамой. Из-за этого ощущение пустоты в доме заметно увеличилось.

Первым делом я заглянул в тренажёрный зал. Провёл в нём небольшую тренировку, на этот раз добавив больше силовых упражнений. Стал подготавливать себя к жиму лёжа и присяду. После отправился на кухню, и развёл себе баночку гейнера (которую приобрёл на обратном от автошколы пути), специальной спортивной добавки к еде, чтобы быстрее набирать мышечную массу.

Программа минимум была выполнена.

Потом, дабы тело немного передохнуло, но поработала голова, я стал читать. Вместе с книгой в кресле качалке я провёл часа три, не меньше. Как раз успел дочитать её до конца. Следующие два часа потратил на отработку каллиграфии. Час после этого — на магическую практику.

И хотя я занимался ещё всего ничего, тем не менее, уже явственно ощущал первые результаты. Я намного увереннее владел стихией, и лучше стал направлять её по телу. Например, у меня впервые вышло сделать нормальную концентрированную защиту. То есть собрать энергию ровно в том месте тела, в которое мог бы прилететь чей-нибудь удар.

Также я начал заниматься очень и очень сложным делом, из которого хоть что-то может получитьсяещё не скоро. Но это же не значит, что не нужно начинать?

В общем, я занялся изучением автомата М-16…

Ну как, занялся изучением, пока что только в теории. Я стал читать технические характеристики этого автомата, смотреть видео с его использованием. Для первого шага — сгодится. Чуть позже придётся где-то достать и реальный экземпляр.

Зачем?

Для того, чтобы научиться создавать М-16 из стихии. Если у меня это получится, я стану просто монстром в любых дуэлях. Да и не только дуэлях.

Но это случится не скоро. И хорошо, что я заранее об этом задумался.

А в остальном я так же отрабатывал работу с луком, тренировал атакующие лучи, и прочее, и прочее.

За всеми этими делами и не заметил, как закончился день. На улице стемнело, и меня начало клонить в сон. Я лёг спать, и проснулся от неожиданного звонка. Когда заспанный посмотрел на экран, удивился. Звонила Амосова Виктория. Я прокашлялся, чтобы привести голос в порядок, и поднял трубку.

— Алло?

Виктория позвонила затем, чтобы узнать, не хочу ли я сегодня вместе с ней поехать в академию?

— Зачем?

— Что значит зачем? Сегодня же первое сентября! День знаний, нужно обязательно быть, ты чего! Нельзя пропускать торжественное мероприятие. И вообще нас распределят по группам… ну и…познакомимся с остальными ребятами… ты как?

Твою мать!

Я открыл календарь на телефоне. И правда. Уже первое, мать его, сентября. Лето кончилось, и начался учебный год. Как я успел проворонить этот момент?

— А когда там всё начинается? — Спросил я у Амосовой.

— Если я не ошибаюсь, через полчаса. Я уже почти собралась… где встретимся?

— Через полчаса?! Ох, ё… встретимся? Давай в…

— А давай в парке недалеко от академии…! Там такая красивая растительность, и много удобных лавочек… я буду ждать тебя около фонтана с ангелочками. Хорошо?

— Хорошо-хорошо! С ангелочками, я понял. До встречи.

— До встречи…

Я сорвался с кровати и побежал в душ. Ведь после вчерашних потных тренировок я быстро отрубился, и даже не успел помыться.

Из ванны выскочил, кажется, уже через минуту. Это было самоё быстро мытьё в моей жизни. Хорошо хоть, что бриться не пришлось, так как вчера утром успел. Я достал из шкафа свой самый лучший костюм в серую клеточку и надел его. Пшикнулся дорогим парфюмом, и побежал вниз.

— Смотри не заболей, с мокрой-то головой! — Кричала мама мне вслед. И правда, голова была ещё совершенно мокрая, времени, чтобы высушить её, не было. Поэтому, когда вызвал такси, попросил водителя закрыть все окна.

Да, я вызвал такси, потому что так было быстрее. Я вызвал его ещё пока вытирался в ванне, и когда вышел из дома, машина уже ждала меня у ворот.

Как назло, на дорогах в это время были пробки. Они немного позлили меня, но, тем не менее, до парка у академии я доехал вовремя. Некоторое время поблуждал на тропинках и нашёл-таки этот фонтан с ангелочками. Рядом с ним, на белоснежной лавочке сидела Виктория. На этот раз она оделась поприличнее. В голубой обтягивающий костюм со светлой рубашкой. Правда… всё с теми же рожками на голове и леденцом во рту. Хех.

Амосова, как увидела меня, встала с лавочки и побежала навстречу. Снова стала обнимать.

— Ой, представляешь… — Виктория сделала виноватое лицо. — Я перепутала… мероприятие начнётся только через час… так что у нас есть ещё много времени чтобы погулять вдвоём…

Ах ты ж…!

И зачем я так торопился? Думал, что пропущу что-нибудь важное, а тут…

Ладно. И с Викторией мне есть что обсудить, так что ничего страшного.

Амосова взяла меня за руку и мы, как влюблённая парочка, медленным шагом пошагали по парку. Здесь и правда было необычайно красиво. Всюду сверкали чистые прудики, в которых плескались утки, травка была пушистой, и на ней так и хотелось полежать, деревья были подстрижены, и на них периодически мелькали белки.

— Ой, смотри, белочка…! — Радовалась, как ребёнок, Амосова.

— Да-да, красивая. Слушай… я вот о чём хотел с тобой поговорить…

— Фыр-фыр-фыр…! — Виктория сделала смешное лицо и пошла к пушистому зверьку, что засел на ветке. — Кто это у нас тут такой пуфыстый…? Кто это у нас тут такой милый…?

«Да ё-моё…»

Я подождал, пока эта любительница тискать пушистое успокоится, и продолжил разговор.

— В общем, я знаю, зачем ты…

Вдруг метрах в тридцати впереди я увидел знакомое лицо. Это была Аксёнова Екатерина. В красивом жёлтом платье она шла нам навстречу, уткнувшись глазами в телефон. Я немного растерялся. Не ожидал её здесь увидеть, хотя и знал, что Екатерина должна быть где-то неподалёку.

Зато ни капли не растерялась Амосова. Она отвлеклась от так интересовавшей её секунду назад белки и взяла меня за руку. Вдруг стала что-то рассказывать, и без конца хихикать. При этом поглядывая на всё приближающуюся Екатерину. В один момент, когда от встречи нас отделяли всего несколько метров, мы остановились. Остановилась и Екатерина.

Она подняла на нас удивлённые глаза и зависла.

— Привет…

«Твою мать!» — Подумал я, когда увидел Аксёнову. Не ожидал, что она появится здесь, и застанет нас с Амосовой. А Виктория ещё и вцепилась так в мою руку, что не отвяжешься. Неловко, конечно. Учитывая то, как хорошо мы тогда отдохнули в боулинге с Екатериной…

Но, встречи уже не миновать, поэтому стоит расслабиться и вести себя естественно. Когда мы сблизились, Екатерина перевела взгляд с телефона на нас, и, кажется, не поверила своим глазам.

— Привет… — Как-то неловко произнесла Екатерина.

— Здравствуй! — Ответил я. — Вот так встреча…

— А вы… — Екатерина с непониманием в глазах смотрела то на Викторию, то на меня. То на наши сцепленные руки.

Я высвободился и почесал затылок.

— Вы знакомы? — Спросила Екатерина.

— Я купил себе новое поместье, а продавцами оказались родители Виктории… стоп, а вы тоже знакомы?

— Да. — Наконец-то подала голос Виктория. — Мы с Екатериной — подруги…

— Подруги. Да. — Как-то неуверенно подтвердила Екатерина.

Ну вот. Как я и предполагал. Я всё пытался сказать Виктории о том, что я догадываюсь, почему она стала проявлять ко мне такой не дюжий интерес. Ещё когда я случайно увидел у неё на телефоне сообщение от «Катьки», то понял, в чём всё дело. В голове тут же нарисовалась версия. Выглядела она следующим образом.

Екатерина Аксёнова и Виктория Амосова — подруги. И Екатерина, скорее всего, рассказала Виктории обо мне, и о том, как я помог ей на вступительных экзаменах. Должно быть, показала и фотку. А когда я приехал покупать поместье у семьи Амосовых, Виктория меня узнала.

Узнала, и решила через разговор убедиться в этом.

Вот только… не совсем понятно всё то, что последовало далее. Зачем Виктория продолжила за мной ухлёстывать, зачем она прямо сейчас ведёт себя так, будто никакие они не подруги?

— Ну что, я пойду? — Сказала Екатерина. — У меня дела в той стороне. Увидимся на мероприятии. — Каким-то удручённым тоном произнесла она и пошла дальше.

Виктория ничего не ответила, а лишь проводила Екатерину ехидным взглядом. Потом снова ухватила меня за руку, и мы пошли вперёд.

— Но в той же стороне тупик… — Я обернулся на уходящую Аксёнову.

— Ничего, через кусты пролезет. — Усмехнулась Виктория и поправила рожки на своей голове.

— Так, стоять. — Я отступил на шаг от Виктории. — Ты чего такое творишь?

— В смысле… — Виктория выпучила жалобные глазки и попыталась положить руку мне на плечо. Я увернулся.

— Я не идиот. Давай, рассказывай, что ты задумала.

— Ничего я не задумала… — Не сдавалась она, пытаясь воздействовать на меня своей женской магией.

— Ну ты думаешь, я серьёзно поверю в то, что ты так рьяно ко мне пристаёшь…просто так? Что это никак не связано с тем, что вы с Екатериной знакомы? Мне может всего восемнадцать, но в сказки я перестал верить ещё очень давно.

Виктория повертелась по сторонам. Где-то неподалёку, видимо, углядела Екатерину, и сказала «ладно, пойдём…расскажу по дороге».

Мы двинулись с места, и по пути Амосова стала рассказывать мне свою историю. Оказалось, что с Екатериной они знакомы уже очень давно. Так как учились в одной школе. Они были лучшими подругами, и ссорились довольно редко. Но однажды случилось то, за что Виктория затаила на Екатерину глубокую обиду.

Во всём виновата математика.

Математику вёл симпатичный мужчина средних лет. Его звали Захар Денисович. В Захара Денисовича уже много лет была влюблена Виктория. Она без конца ухлёстывала за ним, пыталась обратить на себя внимание. Но Захар Денисович отвергал все жесты Амосовой, ссылаясь на её юный возраст.

Екатерине, чтобы получить при выпуске золотую медаль, не хватало лишь одной пятёрки. По математике. А как мы знаем, Аксёнова готова на всё ради своей цели. Вот и в этот раз она, несмотря на то, что знала о чувствах Виктории, пошла на рискованный шаг.

На празднике, посвящённом дню школы, который проходил в мае месяце, Аксёнова соблазнила математика и по итогу получила свою злосчастную пятёрку. Виктория застала их в туалете на четвёртом этаже, но себя при этом не выдала. С того момента она затаила злобу на подругу, и всё ждала удачного момента, чтобы ей отомстить.

И такой момент настал с моим появлением.

Оказывается, что я очень понравился Аксёновой, и это даже несмотря на то, что та использовала меня для поступления в академию. Она много рассказывала обо мне Виктории, и даже показала фотки, сделанные исподтишка специально для того, чтобы похвастаться подруге.

И когда Виктория увидела меня у себя в поместье, то она решила, что это тот самый шанс, который нужно использовать. Именно поэтому Амосова и лезла ко мне. Она хотела переспать со мной для того, чтобы отомстить. Отомстить за предательство с математиком…

— Ну вы, женщины, даёте… — Удивлялся я после услышанного.

— Так что… — Виктория снова прихватила меня за руку. — Переспим? Можем сделать это прямо в туалете академии! Тогда вообще будет отлично…

— Да иди ты…

— Не хочешь в туалете? Тогда давай… — Виктория покрутилась по сторонам. — Давай уединимся здесь. Прямо в парке. Я тут знаю одно укромное местечко…

— Да ты совсем, что ли?!

— Вот ты неженка! — Нахмурилась Виктория. — Хорошо-хорошо, давай просто поедем к тебе. Уговорил. Или ко мне. У меня есть такое удобное кресло…

— Очнись! Ты не понимаешь, что я не буду этого делать?

— Но…почему… — Поджала губки Амосова.

— Твоя история, конечно, очень душераздирающая, и всё такое, но… я не хочу спать с тобой лишь потому, что таким образом ты хочешь отомстить Екатерине.

— Если тебя так это парит, то давай делать это чаще. Или вообще можем начать встречаться! А что? Я не против.

— Зато я против.

— Ну почему?!

— Всё, закрыли тему. Я просто не могу теперь верить в искренность твоих слов. Ты всё будешь делать для того, чтобы отомстить.

— Ну и… — Виктория вытащила изо рта леденец. — Тогда больше не подходи ко мне! Дурак! Даже переспать с девушкой спокойно не может. Что за парни пошли…! — Разозлённая Амосова ускорила шаг и пошла из парка.

Я достал телефон и посмотрел время. До мероприятия оставалось ещё больше сорока минут. Присел на лавочку, чтобы обдумать случившееся и насладиться красотой парка.

Из всей этой истории можно вынести две вещи. Во-первых, насколько же коварны эти женщины. Ради своих заморочек готовы на всё, что угодно. Это ж вообще надо до такого додуматься… но… в этом и их преимущество. Используя свою привлекательность, они способны сворачивать горы. Жалко, что мужчины лишены такой возможности.

Во-вторых… чёрт! Из-за своей принципиальности я лишился близости с такой красоткой. Вот это правда довольно печально. Учитывая, как сильно в этом теле играют гормоны. Ну, ничего, у меня теперь будут десятки подобных. И, надеюсь, не таких алчных, как эти две.

А если бы я дал слабину, то жалел бы ещё очень долго.

Также удивил тот факт, что я понравился Екатерине. Если честно, и не догадывался, что настолько. По крайней мере, она этого никак не показывала. Значит, актриса, всё-таки, превосходная.

Как раз в тот момент, когда я думал про Аксёнову, она прошуршала своим платьем мимо меня. Я проводил её взглядом, и немного взгрустнул. Прекрасно осознавал то, что у нас с ней ничего не выйдет. Даже несмотря на то, что Екатерина тоже мне нравится. Просто… два амбициозных человека ни за что не смогут ужиться друг с другом. Это факт, не единожды проверенный мною.

Обычно такие союзы распадаются очень быстро. Пара ругается, потому что никто не хочет уступить своё лидерство другому.

Когда в животе заурчало, вспомнил, что я ещё ничего сегодня не ел. Вышел из парка, и наткнутся на уютный ресторан. Там почти не было людей, и вообще царила какая-то неспешная атмосфера. Длинноногая хостес проводила меня до столика у окна, и позвала официанта.

Официант предложил мне какой-то новый салат и запеченного краба. Я доверился выбору парня с армейской выправкой и стал ждать заказ.

Пока ждал, увидел через два столика от себя довольно интересную девушку. Молодая, с розовыми щёчками, с красивым белым ободком в тёмных волосах. Одета она была в полуспортивный костюм, рядом с ней лежала открытая книга. Ела незнакомка лёгкий салатик и пила чай.

В какой-то момент она резко перевела взгляд со страниц книги на меня. Видимо, заметила мой пристальный взгляд и захотела напугать. Не получилось. Я не напугался. Продолжил смотреть на неё со спокойствием хирурга.

Девушка же покраснела, поняв, что проиграла битву в гляделки и вернулась к чтению книги.

«О-о, да. Я ведь вижу, что ты без конца прочитываешь одну и ту же строчку и не можешь понять, что там написано. А всё потому, что думаешь обо мне и о том, как тебе неловко…»

Через десять минут официант принёс мне моего краба и салатик, и я принялся за обед. Есть хотелось неимоверно, поэтому не особо следил за правилами этикета, а ковырялся в тарелке прямо вилкой. Всё равно, никто этого не видит. Девушка всё так же концентрируется на книге и боится посмотреть в мою сторону.

Я же, наоборот, без конца поглядывал на неё. Не знаю почему, но после алчных и развязных Амосовой и Аксёновой, эта представлялась мне настоящим ангелом. Такая скромная… спортсменка, книжку вот читает. Краснеет при виде парней.

Хотя, возможно, я себе это только напридумывал… а на деле это очередной развод для того, чтобы чего-то от меня добиться. Может, девушки на интуитивном уровне чувствуют, что мне нравятся беззащитные и претворяются таковыми…? Ладно, попахивает уже какими-то теориями заговора…

Незнакомка доела свой салат, и, прихватив спортивную сумку, пошла к выходу. Я же ещё некоторое время посмаковал деликатесы, насладился тишиной, и, когда подошло время, оставил официанту немного чаевых, и вышел на улицу.

Башни академии виднелись отовсюду в этом районе. Идти было — всего ничего. Когда я достиг ворот, увидел, как много людей двигаются в том же направлении, что и я.

Сколько же тут аристократов, должно быть, собралось… наверное, есть даже кто-нибудь из императорского дома. Как никак — самая престижная академия Петербурга. А значит, самая престижная академия и во всей стране. Все были одеты по богатому, у ворот припаркованными стояли лучшие представители что отечественного, что зарубежного автопрома.

Если бы у богатства был запах, то оно бы пахло так, как пахнет этот боров в костюме с золотой вышивкой герба на груди, что идёт слева.

Кстати, и насчёт девушек я не ошибся. Ещё даже не зайдя в академию, уже наткнутся на таких красавиц, которые легко посоревнуются что с Амосовой, что с Аксёновой. В общем, не велика беда, что с теми двумя не сложилось.

Перед входом в академию нас встречал пожилой мужчина приятной наружности. Он исполнял роль швейцара, и у него хорошо это выходило. После его улыбки сразу повышалось настроение.

Вообще, немножко непривычно было передвигаться по академии, когда она в таком праздничном виде. Ведь я был здесь уже два раза, и в те моменты здесь было пусто и почти безлюдно. На вахте сидел лишь угрюмый охранник, а в коридорах гуляло эхо. Сейчас же всё было украшено, а от людей негде было скрыться.

Специальные анимированные стрелочки на стенах указывали дорогу до актового зала, а из колонок доносилась ненавязчивая праздничная музыка. Меня вместе с людским потоком несло вперёд, и я видел лишь спины впереди идущих.

В какой-то момент появилась огромная арка, после которой мы оказались в просторном зале. Здесь, наконец-то, стало посвободнее. Далеко впереди располагалась сцена, а рядом с ней стояло несколько сотен стульев. Также оставалось много пространства и для стоячих мест.

У сцены располагались колонки размером с моего родственника Ивана, и парень, сидящий за компьютером, проверял их работу, тыкая в беспроводной микрофон пальцем. Рядом с ним Алевтина Игоревна что-то бубнила себе под нос, читая текст с планшета. Директор — Наталья Петровна, общалась с какими-то важными людьми около подоконника.

Я занял первый ряд прямо перед сценой. Хотелось видеть всё как можно ближе. Когда мимо меня проходила нарядная Алевтина Игоревна, я сделал ей комплимент. Замдиректора на секунду остановилась, повернулась на меня, и как змея, прошептала:

— Воронцов…

Не знаю, что бы это могло значить, но я улыбнулся ей, и Алевтина Игоревна пошла дальше. Хотел ещё было поздороваться с директором, но было бы неприлично отвлекать её от разговора. Старики в пиджаках мучили её уши своим нескончаемым трёпом. Должно быть, это важные шишки…

Прошло ещё примерно минут пятнадцать перед тем, как большинство народу заняли свои места. Алевтина Игоревна взяла в руки микрофон и покашляла в него.

— Здравствуйте, дорогие студенты и гости нашей академии…!

Было довольно непривычно смотреть на то, как изо рта этой женщины выходили приятные слова и пожелания в сторону присутствующих. Хотя я и чувствовал, что всё это фальшь и заранее заготовленные слова. Замдиректора поблагодарила всех пришедших и поздравила с Днём Знаний.

Пока я слушал эту скучную речь, оглядывался по сторонам. Из-за переизбытка людей не мог найти никого из знакомых. Ни Аксёновой, ни яркой Амосовой. Может, они вообще решили уйти с праздника, дабы не пересекаться со мной?

Ан, нет.

Когда толстый парень встал со своего места и куда-то ушёл, в глаза тут же бросилось розово-красное пятно. Я пригляделся и увидел Викторию в компании какого-то парня. Она хихикала и что-то шептала ему на ухо.

Вот же…молодец. Так быстро нашла мне замену. Всё-таки хорошо, что я её отбрил. А то выглядело бы так, что воспользовался услугой проститутки…

С Амосовой понятно. А где Аксёнова? Чего-то я её не в…

На сцене вдруг появилась девушка в жёлтом платье. Алевтина Игоревна представила её как ученицу первого курса, которая исполнит для нас песню в честь праздника.

«Чего…когда она успела?»

Когда Аксёнова начала петь, весь зал замер. Несмотря на то, что песня была не её, и слова пелись банальные, но вот голос… голос звучал превосходно. Оказывается, Екатерина отличная певица.

Во время выступления она то и дело поглядывала на меня, но тут же отводила взгляд, будто обжигаясь.

Когда она закончила — народ рукоплескал. Екатерина поклонилась, и сошла со сцены. Скрылась в глубине зала.

Думаю, всё это выступление она устроила для того, чтобы сразу заявить о себе. Для того, чтобы вся академия запомнила её, и отныне знала, кто тут самый яркий. И у неё хорошо это получилось. Аксёнова очень понравилась присутствующим.

Ещё спустя несколько десятков минут со скучными банальностями, наконец, приступили к главному. Микрофон переняла директор и нас, первокурсников, стали разделять по группам. Из-за того, что народу в этом году поступило немало, было принято решение о создании сразу трёх групп. Хотя обычно было не больше двух.

Три группы — это хорошо. Ведь чем больше групп, тем выше конкуренция. Каждая будет пытаться стать лучше других, при этом стараясь всё больше и больше.

И вот, на весь зал друг за другом стали звучать фамилии. Сначала называли студентов, определённых в группу «В». Среди них я узнал лишь одного знакомого человека. И, надо сказать, сильно ему удивился. Это был Марк Винокуров. Тот самый парень, которого я опозорил перед друзьями в боулинге. Забавно.

Благо хоть мы оказались в разных группах, а иначе бы из-за своего конфликта могли тянуть на дно всех остальных. А так… будем лишь соревноваться.

С группой «Б» случилась та же история. Знакомый — только один. И это — Аксёнова. И это… ух как жарко. Вот кто-кто, а она меня точно в покое не оставит. Думаю, будет стараться давить меня на всех уровнях.

С улыбкой на лице я слушал студентов группы «А». В неё, помимо меня, занесло и Амосову. Ну, естественно. Такое ощущение, что тот, кто составлял эти списки — хотел надо мной посмеяться. И это ведь я ещё просто не знаком с остальными…

После всего каждую из групп попросили пройти в свой кабинет. Нашу «А» группу отправили в кабинет под номером — 13.

Счастливое число, однако.

И вот, я в компании ещё примерно двадцати с чем-то человек пошёл на второй этаж. Шёл во главе всех, поэтому особо не рассмотрел, кто там сзади. Кабинет был уже открыт. Я зашёл в него и сел за самую первую парту.

Стал смотреть на входящих ребят. И вот, среди них я замечаю знакомое лицо, и это — не Амосова.

«Какого чёрта… как тебя сюда занесло?!» — Подумал я и поднялся со стула.

Я нехило так удивился, когда увидел знакомого человека, входящего в кабинет. Больше всего было не понятно то, почему я узнал о том, что он будет учиться со мной — в эту самую секунду.

Ведь не в списке, названном директором, ни в толпе, шедшей за мной, я его не увидел. А не заметить такую махину было сложно.

В кабинет, запыханный, забежал Иван. Мой родственник. Воронцов. Тот самый великан. Он, обращаясь сразу ко всем присутствующим, прогремел:

— Здесь собирается группа «А?»

— Да. — Я привстал со стула и ткнул Ивана в плечо.

Он резко развернулся и уже хотел на меня наехать, состроив недружелюбную мину, но быстро осознал, кто перед ним.

— Андрей! — Удивился он. — Ой, глава! Привет! — Он полез ко мне обниматься. — Какими судьбами…?!

— Привет-привет. Пожал я руку Ивану и похлопал его по спине. — Снизил голос. — Только называй меня просто — Андрей. Хорошо?

— Замётано! — Здоровяк обогнул парту и сел рядом со мной.

— Я то уже неделю как зачислен. А ты чего тут забыл-то? Почему тебя в списке студентов не объявили? — Спросил я.

— Не знаю. — Он развёл руками. — Наверное, потому, что мои документы куда-то потеряли, и только недавно нашли.

— А. Понял. Не успели новый список директору передать.

— Подожди-подожди… — Улыбка не сходила с лица Ивана. — Это мы теперь…вместе будем учиться? Прямо в одной группе?

— Как видишь, да. Интересное совпадение. Я и сам в шоке… кстати, а как тебе удалось попасть в такое престижное место? Сюда ведь далеко не каждого берут…

— Мама ещё класса с пятого начала натаскивать меня на экзамены для этой академии. Специально выясняла, какие будут задания, и готовила меня к ним. И вот я здесь!

— Хорошая у тебя мама. Береги её…

Все, кто уже успел зайти в кабинет, смотрели на нас с Иваном. Ладно, кого я обманываю. Они смотрели исключительно на Ивана. На его внушительные размеры. Трудно было не обратить внимание на такое великанообразное существо. На его фоне я выглядел муравьём, хотя тоже был далеко не маленьким.

Плюс ко всему, Иван разговаривал так громко, что в этот момент ничего больше нельзя было услышать, кроме его голоса. Не представляю, как будут страдать преподаватели…

Я болтал с Иваном, и вдруг заметил девушку, прошедшую рядом с нашей партой. На плече у неё висела спортивная сумка, в волосах — белый ободок. Розовые щёчки и книга в руке — дополняли образ.

Ещё одно знакомое лицо!

Ну, как знакомое… впервые я увидел эту девушку всего полчаса назад. Но, тем не менее, уже успел хорошо её запомнить. Это та самая скромняга из ресторана. Она прошла в самый конец кабинета и села за последнюю парту у окна. Солнце, просвечивающее сквозь окно, освящало девушку, и от этого она выглядела ещё приятнее.

Она даже не отворачивалась от света, нет, она словно бы купалась в нём. Ей нравилось. Нравилось и мне.

Иван заметил, что я смотрю на девушку у окна, и тоже повернулся в ту сторону. Надо понимать, что «повернулся» Ивана, совсем не то «повернулся», что у любого другого человека. Иван повернулся так, что повернулась наша парта, отстранились люди, сидевшие сзади, и мне перегородило весь обзор.

— Да, красивая… — Прошептал мне Иван. — У тебя хороший вкус, Андрей.

Я подставил палец ко рту, давая громиле сигнал, чтобы он молчал. Потому что его шёпот был слышен всем в кабинете.

— Давай молча посидим, хорошо?

— Ладно…

Через минуту в кабинет вошла Амосова. Вошла резко, неожиданно, и продолжила двигаться так быстро, что её розовые волосы не поспевали за головой. С ней не было того парня, с которым она сидела в актовом зале. Должно быть, он из другой группы. Ну, или вообще не учится в академии, а зашёл посмотретьна сестру/брата.

Она хмыкнула, проходя мимо меня, и уселась где-то сзади. Я снова вспомнил, как фотографировал её на том зелёном диване, и недофотографировал до конца… дабы отогнать грусть, перевёл взгляд на скромняжку. Мы встретились с ней глазами, и она отвернулась. Снова покраснела и стала читать книгу.

«Да ну их. Девок этих…поболтаю я лучше со своим другом Ива…»

— Какая женщина… — Здоровяк уставился на Амосову, и не отрываясь сверлил её взглядом. — Что-то в ней есть такое…Андрей, не находишь?

— Да ничего в ней нет. — Я толкнул Ивана, чтобы он обернулся на меня. — Обыкновенная любительница мужского внимания, ничего более…

— Нет, ну в ней точно что-то такое есть…я бы с ней погулял…

Благо, что к этому времени обстановка в кабинете разрядилась, и народ более-менее стал шуметь, из-за чего наши с Иваном разговоры не были теперь так слышны. Ну, по крайней мере, мне так казалось.

Наконец, ученики более-менее расползлись по кабинету. Почти все парты стали заняты. Через минуту пришла Алевтина Игоревна с молодым парнем. Этого парня я сразу узнал, это был сын Алевтины. Носатый безэмоциональный красавец. Он что, тоже будет учиться с нами?

Стоп.

Я же надеюсь… Алевтинина Игоревна не будет нашим… куратором? Ну не будет же, не?

— Здравствуйте. — Поздоровалась с нами замдиректора, а её сын сел за свободное место. Возле Амосовой. — Как вы уже, наверное, поняли, я буду вашим куратором на первом курсе…

«Твою мать. Сглазил!»

— Меня зовут Базарова Алевтина Игоревна, если кто ещё не в курсе. Советую вам запомнить это имя получше, потому что часто придётся иметь со мной дело.

«А, точно. Базаров. Сергей Базаров, если я не ошибаюсь. Надо запомнить. А вот то, что он сел с Викторией — плохой сигнал…»

Иван, увидев, что сын Алевтины Игоревны рядом с Викторией, стал шептать мне на ухо, как Базаров ему не нравится. Он говорил, как ему хочется сломать этот длинный нос и совершить прочие противозаконные деяния.

— Да тихо ты. Он просто сел с ней, это ничего не значит. Других мест не осталось. Успокойся.

— Так! — Алевтина Игоревна прервала свою речь. — Воронцов, не мешай мне хотя бы сейчас!

— Хорошо… — Первее меня произнёс Иван.

Замдиректора с бешенным лицом уставилась на моего соседа по парте.

— Ты что, тоже Воронцов?!

— Да. — С гордостью прогремел Иван. — Меня зовут Иван, и я член самого лучшего рода страны. Рода Воронцовых!

Алевтина Игоревна перекрестилась.

— Господи, за что мне всё это…

Хех. Ситуация складывалась забавная. С одной стороны у меня в академии появился человек, которому я всецело могу доверять. И, даже несмотря на то, что Иван — весьма специфическая личность, тем не менее, его появление — благость.

С другой же стороны, со мной в одной группе теперь находилась девушка, которую я ужасно хочу, и которая в любую секунду согласна на соитие. Вот только, этого ни в коем случае не должно произойти… иначе я совсем перестану себя уважать. Также, в кабинете неподалёку сидит та, кто готова соблазнить, а потом убить самого сатану, чтобы достигнуть нужных ей целей.

А, ну и на десерт. В группе «В» числится парень, который при нашей последней встрече обещал мне, что я за всё отвечу. И это не сулит ничего хорошего.

Вроде, ничего не забыл…

Ах, да. И замдиректора, а также по совместительству наш куратор на ближайший год — это Алевтина Игоревна. Настоящий монстр, который готов был убить меня на экзамене, лишь бы не допустить в академию.

Такой вот расклад. Расстроен ли я?

Пф-ф-ф. Ни капли. Такое количество неудобных людей лишь стимулирует, не даёт тебе расслабиться, а как следствие и позволяет достигать намного большего, чем ты бы мог достичь.

— Скажем так… я человек с обострённым чувством справедливости. И поэтому, если вы будете отлынивать от учёбы, вам не помогут даже ваши богатые родители. Со свистом вылетите из академии. Всё понятно?

Класс кивнул.

— А она забавная. — Шептал мне Иван.

— Это ты её ещё в деле не видел…

— Я могу так больно укусить, что крошки во все стороны полетят. Да, Воронцов? — Алевтина Игоревна покосилась на меня. — Вернее, Воронцовы…

— О да. Кусаетесь вы, как зверь. У меня с прошлого раза шрам остался.

Половина класса засмеялась, а замдиректора посмотрела на меня исподлобья. Погрозила пальцем.

Помимо угроз и запугиваний, Алевтина Игоревна рассказала и много интересного, касающегося обучения в академии. Опустим организационные моменты, и я расскажу лишь о том, что по-настоящему важно.

Начнём с того, что в академии среди учеников существует бальная система. По результатам каждого месяца подводятся итоги и самых лучших учеников чем-нибудь награждают. На выбор предоставляется много вещей. Например, самое банальное — деньги. То есть повышенная единоразовая стипендия. Либо — освобождение от каких-то дисциплин, либо хорошая оценка по ним. Также можно и наоборот — получить для себя возможность заниматься по дополнительным предметам.

Но и это далеко не весь выбор.

Для тех же учеников, что получают самые низшие баллы в рейтинге — предусмотрены наказания. Наказания не то чтобы жестокие, но — неприятные. К примеру, могут отправить на дежурство по академии. То есть мыть полы, чистить туалеты и прочее. Либо же могут поставить дополнительные часы по тем дисциплинам, которые у ученика отстают. Отличие от высокобальников здесь в том, что у худшего — нет выбора. Что ему скажут — то он и должен будет выполнить.

Если ученик слишком долго занимает худшие позиции — его и вовсе могут отчислить.

Довольно жестокая, но в то же время постоянно поддерживающая в тонусе система. Она не даст расслабиться, и пинать одно место для тех, кто привык ничего не делать в школе. Если ты не стараешься — то тебе конец. Стараешься — получаешь бонусы. Всё как в жизни.

Из чего же складываются эти баллы? Тут всё просто. Подсчитываются ваши посещения, оценки по всем предметам, прогресс по отношению к предыдущим месяцам, количество выигранных олимпиад, и прочее, и прочее. Учитывается буквально всё.

Что касается программы обучения, то тут всё просто. Программа делится на два блока. Теорию и практику. Теория в свою очередь делится на две группы: гуманитарные и технические дисциплины. В них также входят и «магическая теория» с «историей магии». Намного интереснее дела обстоят с практикой. Так как академия у нас ориентирована на подготовку первоклассных магов, то практика — чуть ли не самая важная часть обучения.

Я больше скажу. Шестьдесят процентов всего обучения — это сплошные тренировки. Как никак, выпускники после обучения становятся либо магами на службе у государства, либо тренерами, ну, или на крайний случай — преподавателями магии. Поэтому просиживать пятую точку двадцать четыре на семь — не придётся. И это радует.

В чём же состоит практика?

Ох… тут так сразу и не опишешь это всё. Перечислю лишь самое основное. Тренировка стихии (здесь мы будем делиться уже на другие группы, согласно используемой стихии), тренировка создания вещей из стихии (хотя это уже для продвинутых), для ещё более продвинутых будут практики по освоению и использованию Литеры. Тренировки по ближнему бою, тренировки по дальнему бою. И ещё целая куча всего.

В общем, не соскучишься.

Алевтина Игоревна окончила свой монолог, дала каждому из учеников доступ к личному кабинету академии, и отпустила нас домой. Так как сегодня был не учебный день, а просто праздник — занятий не предполагалось. Они начинались через два дня, потому что впереди — выходные.

Мы с Иваном решили так сразу не возвращаться домой, а пообедать в местной столовой. Да, это была не моя идея… так как я был сыт после ресторана, решил просто попить чайку.

Мы спустились на первый этаж и возле выхода обнаружили столовую. Просторная, выполненная в синем, металлическом цвете, она ярко освещалась солнечным светом, что проникал сквозь огромные окна. Помещение находилось с солнечной стороны, и, думаю, искусственное освещение здесь включали только ночью.

Столов было много. Основная их часть была в виде длинных рядов. Также были и круглые столы, но они стояли чуть поодаль от остальных. Наверное, эти места станут занимать преподаватели, либо лучшие ученики.

В данный момент в столовой находилось, на вскидку, человек тридцать. Довольно мало для такого большого помещения. Всего же она рассчитывалась минимум на полтысячи мест.

Мы с Иваном прошли до буфета. Там, на удивление, нас встретила молодая и стройная девушка. Ну, как молодая. Лет тридцать пять, но в сравнении с тем, какого возраста женщины обычно работают в столовой — и правда молодая. Она улыбнулась нам и спросила, что мы будем.

Я заказал одну кружечку зелёного чая и не удержался от десерта в виде чизкейка. Иван же… ну, что Иван? Иван, чтобы напитать калориями своё гигантское тело, заказал себе целый стол еды. Пять котлет, тройную порцию пюре, три компота, семь (!) сосисок в тесте вместо хлеба, два винегрета, один борщ, и карамельку.

— Ты, я так погляжу, со сладким не особо?

Симпатичная буфетчица сказала, что принесёт всё за стол, и предложила сесть. Я захватил чай с пирожным, так как они уже были готовы, и мы присели недалеко от буфета и стали ждать. Пока ждали, разговаривали о том, что больше всего интересует восемнадцатилетних парней — о еде. Но так как о еде долго не поговоришь, очень быстро перешли к девушкам.

Ивану безумно понравилась Виктория. Он начал твердить о том, что это любовь с первого взгляда. Значит, в нашем поместье они так и не пересеклись.

— Иван, ну какая ещё любовь? Чего ты как маленький-то…

— Какая-какая? Искренняя! Вот какая…

— Так и скажи, что ты просто хочешь её. Если предложишь, думаю, не откажется.

— Андрей, да что ты такое несёшь! Какой-то ты озабоченный… об одном только и думаешь… я люблю её! Люблю! А любовь это не эти ваши… ну, ты понял… если Виктория и будет готова к такому шагу, то не раньше, чем на десятом свидании.

— На десятом? У-ха-ха-ха. — Я отпил чаю и закусил ложечкой чизкейка. — Скажешь тоже.

Минут через пять Ивану начали приносить его заказ. Но он оказался настолько большим, что нам стало жалко стройную буфетчицу, и Иван предложил ей свою помощь. Он отправился на кухню и стал таскать тарелки.

Возле буфета, выбирающую еду, я увидел Аксёнову. Её жёлтое платье поманило меня, и я встал из-за стола. Подошёл сзади, опустился к её уху и сказал:

— Хорошо поёшь.

Екатерина подскочила от неожиданности. Резко развернулась в мою сторону и зарядила по плечу.

— Чего пугаешь! Блин!

Я похихикал и спросил, как ей академия.

— Нормальная…

Несмотря на то, что Аксёнова пыталась прятать своё негодование по поводу того, что видела меня сегодня с Викторией, тем не менее, получалось это у неё плохо. Как говорится, всё было написано на лице.

— С тобой всё в порядке?

— Да… голос, просто, сорвала, пока пела…

— Ну ты это…аккуратнее.

— Да уж как-нибудь разберусь.

— Ладно, давай. Я тут с другом обедаю.

— С каким другом? — Вдруг оживилась Екатерина.

— Да вот. — Я кивнул в сторону Ивана, который нёс тарелки с сосисками в тесте.

— А… — Успокоилась Аксёнова. — Тогда иди. Увидимся.

Когда я вернулся за стол, Иван уже перенёс всё своё хрючево. Я стал попивать чай и слушать, как он чавкает.

— А это — твоя подружка? — Спросил Иван.

— Ну, типа того. Случайно познакомились с ней ещё до поступления.

— Как-то много у тебя подружек… та, у окна. Теперь эта — в жёлтом платье.

— Да нет. С той, что у окна, я ещё даже словом не перекинулся. Хотя, надеюсь, что скоро это изменится.

— Ну, она и правда красивая. Хотя и не такая, как моя Виктория…

— С каких пор она успела стать твоей…?

Вдруг возле буфета, следом за Екатериной в очереди я увидел знакомую рожу. Парня лет тридцати в чёрном костюме и с чёрным галстуком. При виде него мои ладони автоматически сжались в кулаки, а зубы заскрипели от злобы.

— Кирилл, сука… — Просипел я и взял в руки нож из железной стойки на столе.

Я не знал, что и думать. Первая реакция организма на появление Кирилла — злость. Естественно, что я ещё должен испытывать при виде ублюдка, что чуть не убил мою сестру, оставив в её сердце незаживающую рану.

Взяв со стола нож, сжал его ручку. Так и хотелось подойти к Кириллу сзади, и приставить лезвие к горлу. Так сказать, показать ему, какого это, когда твоя жизнь висит на волоске.

Но если я сделаю это сейчас — проиграю.

Проиграю как тот, кто способен мыслить трезво и не поддаваться эмоциям.

Убить человека — невероятно просто. Люди по своей природе ужасно хрупкие существа. Сложнее сталкиваться с последствиями, что обязательно после этого настанут. И если я прямо сейчас убью Кирилла — мне конец.

И ладно бы, если только мне. Но, если не станет меня — и весь род Воронцовых пойдёт под откос. Мама, сестра, Василий, Иисус, Иван… а жертвовать ими я не намерен.

Если я убью Кирилла, отец которого имеет отношения с императорским двором — меня тут же упекут за решётку. Либо, что более вероятно, казнят. Поэтому действовать стоит по-умному. Действовать так, чтобы испортить жизнь этому парню, но при этом сохранить благополучие своей семьи.

Безусловно, будет сложно. Но я обязательно что-нибудь придумаю. А пока…

Пока что мне нужно выяснить самое простое. Что вообще этот упырь забыл в академии? По возрасту в студенты он точно не годится. Кириллу около тридцати лет. Скорее всего, он преподаватель. Судя по чёрному классическому костюму — так и есть.

Что-то мне подсказывает, что преподаёт он не стандартные школьные предметы. Этим обычно занимаются женщины за сорок. Думается, он руководит каким-нибудь специализированным магическим кружком, либо помогает человеку постарше. Ладно, чего гадать? Есть же очень простой способ это выяснить.

Я достал смартфон и зашёл на сайт нашей академии. В разделе «Преподаватели» вбил имя Кирилл.

По моему запросу вылезло три человека. Среди них я сразу углядел эту неприятную бледную рожу. Нажал на неё, и внизу появилась информация о выбранном преподавателе.

— Хех. — Усмехнулся я вслух. Кирилл был всего лишь младшим тренером, занимающимся тренировкой учеников по части магии ближнего боя.

— Ты чего? — Спросил Иван, засовывающий в себя пятую сосиску в тесте.

— Да так. Анекдот вспомнил.

В общем, Кирилл и правда работал в академии. Работал на одной из самых низших должностей. Но… его должность открывала для меня возможность сразиться с ним в честном бою. Показать, что этот сопляк не достоин занимать своё место, и ученик первого курса, победивший его, прекрасно это докажет.

— Что за анекдот? Расскажи мне. Я люблю анекдоты!

— Да там про одного парня, которому голову размозжило во время драки. Не особо смешной.

— Ну да. Странный анекдот… — Чавкал Иван.

— Зато жизненный.

Кириллу в этот день я решил не показываться на глаза. Пусть моё появление останется для него сюрпризом. Если он, конечно, уже не слышал про меня в актовом зале, или где-то ещё.

Когда мы с Иваном доели, то разъехались по домам. Я появился в поместье примерно в полдень.

Застал только Соню. Мама же, по словам сестры, поехала на свидание с каким-то мужчиной, с которым её познакомила Амосова старшая.

— Мама? На свидание? — Удивлялся я. — А ты не врёшь? Небось опять нашла себе православную секту, а прикрывается отношениями…

Сестра убавила звук на телевизоре.

— Не, это чистая правда. Ты бы видел её счастливое лицо.

— Если счастливое — тогда верю. А то в то место она в основном страдать ходила…

Сестре о том, что в академии работает Кирилл Дуров, рассказывать не стал. К чему ей эта информация? Переживать ещё лишний раз… Вот когда его дела будут ужасны, тогда сразу же расскажу об этом Соне.

К слову, насчёт Сони…

Я не выкинул из головы мысль о том, что что-то нужно решать по поводу её агрессивности из-за Буквы. Пока пришёл лишь к одному выводу. Так как внутри сестры сидит необузданная энергия, следовательно, её нужно расходовать. Но, продолжать вымещать злобу во всяких подворотнях — не дело.

Лучше всего пускать все силы на реально полезные вещи. Например, на тренировки с родным братом. Ну а что? Она будет помогать мне, а я ей. Совместные тренировки всегда во много раз эффективнее, чем одиночные.

Если часто тренироваться, то я подозреваю, что это возымеет положительный эффект на сестру. Ведь отчего ей так неуютно с новой Буквой? Потому, что она не родная, и потому, что сестра её слишком плохо знает. Она ею попросту нормально не владеет. Но если Соня будет постоянно заниматься, лучше её осваивать, то однажды всё в её организме устаканится, и перепады настроения прекратятся.

По крайней мере, другого выхода я не вижу. Хотелось бы верить, что это сработает.

Я поведал сестре о своих мыслях, и она с радостью согласилась. Глаза у Сони загорелись, и сама она как-то оживилась.

— Отличная идея! Пошли в зал, и я надеру тебе зад…!

Мы с сестрой оставили гостиную, и пришли в помещение для тренировок. Огромное, просторное, здесь неплохо можно разгуляться. Я убрал все лишние вещи, скрутил волейбольную сетку, и запихал в подсобку все мячи. На всякий случай постелил в центре зала побольше матов.

— С оттачиванием каллиграфии, думаю, и сама справишься. Мы же с тобой немного помахаемся… только не переусердствуй, хорошо?

— За меня не беспокойся. — Ухмыльнулась сестра. — Я не так проста, как ты думаешь…

В принципе, я уже видел сестру в деле. Она и правда довольно неплохо дралась. Хотя и… до моего уровня ей было далеко. В основном она вытаскивала за счёт своей неуёмной энергии. Но так как у меня — такая же, ей придётся несладко. Я не алкаш с подворотни, меня так просто не вырубишь…

— Ну, готова?

— Всегда готова!

— Только не забывай. Всё по правилам дуэлей.

— Да-да, я знаю. — Сестре не терпелось начать схватку.

Тогда начинаю отсчёт. Три…два…один…

Мы с сестрой одновременно дёрнули пальцами, создавая макпы. Вскинули руки и вывели перед собой Буквы. Несмотря на то, что я очень быстро умел писать «Ё», тем не менее, закончили мы одновременно. А всё дело в том, что эти самые две точки над «Е» заставляли меня тратить на них драгоценные доли секунды…

«Ъ» же, которым владела сестра, писался намного проще. В этом и состояло её преимущество.

По мне пробежались световое всполохи, и я зарядился энергией. Сестру же окутало ветром, а на лице появилось возбуждение. Казалось, что ей вкололи адреналин.

Так как я, всё-таки, джентльмен, то право первой атаки уступил сестре. Она, кажется, и на секунду не задумалась о том же самом и поэтому, как только её магия активировалась, сестра тут же запустила в меня ветряным потоком.

Я выставил вперёд предплечья и активировал защиту. Передо мной образовался жёлтый барьер в метр диаметром. Атака сестры отбросила меня вместе с ним метров на пять назад. Но, я не получил никакого урона, и приземлился на ноги. Защита рассеялась.

«И вот так она сдерживается…?»

В целом, тактика с таким противником могла быть только одна — как можно быстрее сокращать дистанцию и атаковать вблизи. Ибо соперник плох в рукопашке, и очень силён в дальних атаках.

Но… так как я дрался против сестры, можно было немного и поддаться. Поэтому я не спешил подходить к ней, а соревновался на расстоянии.

Следующая атака была за мной. Я сконцентрировал энергию в ладонях и, направив их в сторону сестры, выпустил обжигающий поток. Всей своей мощью он врезался в ветряную преграду и с характерным звуком стал её расплавлять.

Из-за яркого света я не видел сестру, но чувствовал, что она, напрягаясь, сдерживает мой луч. В какой-то момент поток всё-таки продавил преграду, и врезался в стену. Сестра вынырнула с правой стороны и запустила в меня несколько клинков из сжатого воздуха. Я увернулся, и ответил ей тонким, но больно жарящим лучом. Я выставил палец, и словно лазером черканул по сестре. Ткань на её штанах расплавилась.

Соня издавал звук, похожий на рычание, и стала вертеть руками. Рядом со мной материализовался ветряной смерч, тут же подхвативший меня с собой.

«Ох, твою мать!»

С каждой секундой он увеличивался в размерах, поднимая меня всё выше. Я смотрел, как сестра с ведьминым лицом продолжает своё колдунство, и всё отдаляется от меня. Ещё немного, и меня стошнит от такой турбулентности, или я стукнусь головой об потолок.

Чтобы это прекратить, я подгадываю время на очередном развороте, и выпускаю очень не меткий, но очень мощный поток энергии в потолок над сестрой. Бетонный кусок отваливается и с грохотом приземляется рядом с Соней. Она отпрыгивает в сторону, и смерч развеивается.

Чтобы ничего не сломать себе при падении, с помощью своевременной атаки взрывным лучом в стену, я отлетаю в то место, где лежит больше всего матов. На всех скоростях я влетаю в поролоновые плоские подушки и, вроде бы, остаюсь целым. По крайней мере, кости точно не треснули…

Замечаю, как Соня готовится к новой атаке.

«Вот неугомонная…»

Чтобы остановить разрушительный для дома поединок, я создаю лук с двумя стрелами, и выпускаю их в сторону сестры. Натянутая между стрелами энергетическая верёвка сбивает сестру с ног и отбрасывает её назад. Перед тем, как Соня поднялась, я успеваю добежать до неё и схватить за руки.

— Всё. Хватит!

Сестра ещё секунду пытается сопротивляться, но очень быстро сдаётся, так как я физически сильнее. Её ведьмачий оскал пропадаёт, волосы, до этого поддерживаемые ветром в состоянии хаоса, падают на лоб.

— Ой, чего-то я увлеклась… — Выдыхает Соня и падает прямо мне на руки.

Я подхватываю сестру, и выношу её из зала. Кладу на кровать в первой попавшейся комнате. Когда я вернулся после того, как налил ей водичку, Соня уже сидела на кровати.

— Ну-ка ляг обратно!

— Да ладно тебе. Снизь градус заботливости, я в порядке.

— Уверена? — Я поставил кружку на тумбочку у кровати.

— Уверена. Просто слабость такая резкая навалилась, сейчас уже всё хорошо.

Я тоже присел на кровать.

— Оно и не мудрено. Вот так вот сходу такую кровавую баню устроила… ты куда так разогналась?

— Да я… — Соня почесала затылок. — Сам видишь, начинаю злиться, и хочется разнести всё вокруг.

— Насчёт разнести всё вокруг — это у нас получилось. — Я усмехнулся. — Придётся ремонтников вызывать. И в следующий раз тренироваться помягче, а иначе разоримся на одном только этом.

— Скажи честно, ты мне поддавался? — Приподняла правую бровь сестра.

— Ну… нет, не поддавался.

— Что-то я не слышу уверенности в твоих словах. Сто процентов поддавался!

— Нет, ну а ты что думала?! — Не выдержал я. — Естественно, я мог в первую же секунду продырявить тебя энергетической стрелой. А оно мне надо? Мне свой род нужно расширять, а не сокращать…

— Блин, я такая слабая, да…? — Расстроилась сестра.

— Слабая? Нихрена ж себе слабая… Я, на секундочку, во второй половине поединка вообще не сдерживался, а выкладывался на полную, чтобы тебя выиграть.

— Хм… — Задумалась сестра. — А кто в итоге победил-то?

— Дружба! — Похлопал я Соню по голове. — Ну, вернее, семья. Короче, нет здесь победителей. Мы же просто тренировались, не забыла?

— Ладно-ладно… — Согласилась сестра. — Но в следующий раз тебе точно крышка…

— Не забудь напомнить, чтобы я купил нам антимагические костюмы. Тогда-то будь уверена, что поддаваться не стану.

— Ну всё, забились, братец…

После потной тренировочки мы с сестрой проголодались. Спустились вниз и засели на кухне. Соня пожарила нам яичницу с беконом и мы сели обедать.

— Слушай, а это и правда помогает. — Сказала сестра.

— Что помогает?

— Ну, твой способ с вымещением пара в поединке. Я только сейчас поняла, что мне стало намного проще. Какое-то облегчение наступило… пропало желание уничтожить вселенную.

— А ты думала я тебе плохое стану советовать? — Горделиво улыбался я. — Вот, слушай брата, и однажды станешь уважаемым человеком…

— Так, уважаемый, пока я ем, я глух, и нем. Не отвлекайся от яичницы…!

Как только я доел, в кармане завибрировал телефон. Звонил Иисус. Я уж было подумал, что он нарыл что-то важное по поводу нашего главного дела, но он звонил по другому поводу. Впрочем, по не менее важному.

Я ведь рассказал Иисусу о своей идее собрать боевую команду. Он обещал свести меня с одним своим знакомым, который мог помочь мне в этом вопросе. И вот сейчас он звонил мне для того, чтобы предупредить, что в течение часа мне позвонят с неизвестного номера.

— А как зовут твоего парня?

— Фёдор.

— А фамилия?

— Ты чего, какая фамилия? Он на то и спец, что не распространяется о себе. Блюдёт анонимность. Так что… просто Фёдор.

— Ну, Фёдор так Фёдор. Хорошо, жду.

Где-то через полчаса мне и правда позвонили. У меня на телефоне даже номер не отобразился. Так и было написано — «неизвестно». Я поднял трубку и услышал очень-очень низкий голос.

— Здравствуйте. Вы Фёдор?

— Да. — Ответил голос в трубке.

— Где мы можем с вами встретиться?

— Литейный проспект пятнадцать, литера «А», я буду в серой иномарке возле третьего подъезда. Садитесь на заднее сиденье.

«Ага, неместный, значит…»

— Хоро… — Но не успел я договорить, как Фёдор сбросил трубку. — Пип-пип-пип-пип.

Я сказал сестре, что уехал по делам, и не знаю, когда вернусь. Предупредил, что если она будет вести себя плохо, то я позову Ивана.

— А, и кстати, не забудь расспросить маму по поводу её нового мужика.

— Естественно. Мне и самой интересно…

Я в очередной раз вызвал такси и поехал по адресу, названному Фёдором. Стал проклинать себя за дырявую память, и позвонил Василию для того, чтобы тот занялся покупкой машины. Теперь, когда я повесил задание на свою правую руку, точно не забуду о нём.

До места ехали минут тридцать. Таксист высадил меня возле большого серого дома, и я стал искать третий подъезд. Впрочем, определил его довольно быстро, по стоящей рядом с ним иномарке.

Было немного неловко садиться в чужую машину, но я это сделал. Дверь оказалась не закрыта, и я залез внутрь. На переднем сидении находился мужик с идеально лысой головой. Он был одет в чёрный классический костюм, и вообще, выглядел как с иголочки. Он полуобернулся на меня и протянул руку, я её пожал.

— Фёдор.

— Андрей.

— Исидор рассказал мне про вас. — Начал говорить Фёдор. Ещё пока мы общались по телефону, я решил, что он изменил свой голос через специальную программу, потому что звучал он уж очень неестественно. Но нет, в жизни Фёдор разговаривал таким же низким тембром. — Вы очень его выручили. А он в своё время очень выручил меня. Так что…

— Так что теперь вы выручите меня? — Предположил я.

— Всё так. Значит, вам нужна команда проверенных бойцов?

— Угу. Мне нужны самые лучшие. И, что самое главное — преданные.

— Вы что-нибудь слышали об армейской доблести? — Спросил Фёдор.

— Конечно. Я знал немало солдат. И все они были исключительными людьми.

— Мои парни — именно такие. Преданности и мастерства у них хоть отбавляй, но вот с деньгами — проблема.

— Деньги — есть. Когда я смогу посмотреть их в деле?

— Да когда угодно, хоть сейчас. Они готовы в любую минуту.

В кармане вдруг завибрировал телефон.

— Извините, секундочку… — Попросил я подождать Фёдора. — Алло?

Звонил Василий. По его тревожному голосу я тут же понял, что что-то случилось.

— В поместье вашего дяди сработала сигнализация. Я посмотрел по камерам и увидел, как на территорию пытаются ворваться какие-то люди. Они…

— Диктуй адрес!

На поместье дяди Олега напали? Чёрт! Не те ли это люди, что устроили теракт с самолётом?

— Фёдор, кажется, для ваших парней появилось задание.

— Вас понял. — Фёдор достал из внутреннего кармана пиджака маленькое устройство и нажал на красную кнопку.

Макп — устройство, изобретённое для того, чтобы облегчить использование магии. Внутри него находится специальная химическая смесь, которая при нажатии ровным слоем распыляет её по воздуху.

Рейтинг букв