Когда синяя бездна А-пространства распахнулась, выпустив ковчег в обычный мир, все на борту «Хельги» были мертвы.

Все, кроме капитана. Согласно секретным протоколам «Космо», он не был обычным человеком, и мог воскресать даже в тех случаях, когда материальная оболочка утрачена.

Капитан медленно поднялся с кресла на мостике — того самого, где его застал переход. Синяя вспышка Грани — все, что отпечаталось в памяти. Секунду назад он выводил ковчег на безопасную орбиту, пытаясь опередить зловещего пришельца, вышедшего из А-пространства рядом с Миром-Кольцом, но что-то явно пошло не так…

Мониторы, индикаторы, управляющие консоли — все было погасшим, черным, мертвым. Аппаратура корабля не функционировала. Дежурная смена экипажа была мертва, сломанными куклами лежала прямо на своих боевых постах.

— Когитор… — язык с трудом ворочался во рту, — Скай, ты меня слышишь? Активация! Доклад…

Молчание. Управляющее ядро когитора повреждено? Но это невозможно…

Разбив аварийный колпак, он вручную подключил резервное питание. Часть терминалов ожила, но навигационная аппаратура рехнулась, не в силах отыскать опорные точки и определить координаты в пространстве — как будто в Солнечной системе пропали все объекты, а внешние датчики свидетельствовали о совершенно необычных гравитационных аномалиях. Генераторы L-поля не работали в принципе, большинство систем ковчега не определялось, словно были повреждены управляющие цепи. Зато включился купол обзорного экрана, сначала вспыхнув метелью помех, но затем отобразив то, что происходило снаружи, в открытом космосе.

Астра фатида!

Он смотрел на обзорный экран, на то, что наползало из него, занимая все видимое пространство и даже больше, и не мог поверить своим глазам. То, что он видел, не могло существовать в природе, но оно — было, и проснувшиеся датчики ковчега сходили с ума, обнаружив его существование.

Не в силах оторваться от экрана, капитан потрясенно прошептал:

— Куда мы, астра фатида, попали?

Очнулся я резко — как будто повернули выключатель.

БИП! БИП! БИП!

В уши ворвался воющий гул, перемежаемый басовитыми сигналами аварийной сигнализации.

В затуманенном поле зрения пульсировали алые огоньки, очертания предметов вокруг дрожали и расплывались. Я смог разобрать только, что нахожусь внутри замкнутого пространства, туго пристегнутый к жесткому основанию. Сплетения проводов и ребристый металл повсюду, тесная труба, где невозможно даже повернуться.

Очень неприятное пробуждение! От дикой боли раскалывалась голова. Перегрузка вжимала тело в твердое ложе с такой силой, что даже дышать было сложно. Жуткая, визжащая вибрация сотрясала все вокруг, и мой организм тоже, а вестибулярный аппарат не мог определить, где верх и низ. В первые же секунды меня непреодолимо замутило. Корчась от спазмов, я близко-близко разглядел широкие оранжевые ремни, пристегивающие мое тело к узкому креслу-ложементу, а наверху — табло дополненной реальности с бегущими по нему алыми буквами.

Рядом перемигивались индикаторы состояний, цифры расплывались, но их алое мерцание не сулило ничего хорошего. Тревожные гудки сирены не унимались. Аварийный режим? Ручное управление?! Где я?! Что, черт побери, происходит?! Мы куда-то падаем?!

Удар! Внезапный и неожиданный, невероятно мощный. То, в чем я находился, будто пнул с размаху великан. Лязгнули зубы, мерзко заскрежетал металл, траектория резко изменилась — нас закрутило пуще прежнего! Из-под ног хлынул ослепительный свет и поток горячего воздуха. Сирена взвыла и оборвалась. Прежде чем я сообразил, что вообще происходит, часть «трубы» надо мной раскрылась, раздался хлопок и мое пристегнутое тело упругим толчком выбросило наружу.

После мягкой полутьмы яркость внешнего мира ослепила, под веками вспыхнули радужные круги. Кажется, я орал, кувыркаясь в воздухе, но неуправляемый полет вдруг оборвался резким, подбросившим вверх толчком, а следом — быстрым, но уже не свободным падением. Зрение не успело восстановиться, передо мной мелькнуло голубое, потом серое, а затем я с размаху врезался во что-то мутно-зеленое. Ушел в него полностью, стремительно погружаясь в обжигающе-холодную субстанцию.

Наполовину оглушенный и полностью дезориентированный, я сразу и не понял, что это — только когда над головой сомкнулась мутная пелена, а вместо глотка воздуха легкие обожгла ледяная вода, стало ясно, что я тону, захлебываюсь, иду ко дну!

Включились инстинкты. Полуживые конечности наконец-то начали шевелиться, но это не помогало, пока я не коснулся чего-то твердого. Дно! Я яростно оттолкнулся от него, изо всех сил работая руками и ногами. Свет, наверх, к свету! Поверхность оказалась совсем близко, я прорвал ее, вынырнул, жадно хватая ртом воздух, забил по водной глади руками, вздымая брызги — и вдруг нащупал совсем рядом что-то большое и упругое. Схватился изо всех сил за его зубчатый, скользкий край, отчаянным усилием наполовину вытянул свое тело. Что-то мешало, затягивая назад, какой-то груз на плечах и спине, но я хотел жить, преодолел сопротивление, вылез, замер, лихорадочно отплевываясь и пытаясь отдышаться. Голова кружилась, перед глазами мерцали радужные круги. Потребовалось секунд тридцать, прежде чем я начал приходить в себя и немного осознавать происходящее.

Я лежал на чем-то темно-зеленом, холодном и упругом, колеблющимся при каждом движении. Чуть погрузившись под моей тяжестью, оно было на несколько миллиметров покрыто водой, тело и пальцы уже ощущали ее холод. Чуть повернув голову, я увидел спокойную водную гладь, сине-зеленую кромку берега, верхушки деревьев и столб дыма, поднимающийся в небо где-то за ними.

То, на что я вылез, было огромным, метров шести в диаметре, сердцеобразным листом кувшинки, одним из грозди зеленых переростков, раскинувшихся на водной глади. Он без проблем выдерживал мой вес. Слабое удивление — разве кувшинки вырастают до таких размеров?

Я глубоко вдохнул. Вдох, пять секунд задержка, выдох, древняя как мир дыхательная гимнастика, замедляющая пульс, гасящая панику, успокаивающая мечущееся сознание. Вдох-выдох, все в порядке, все нормально… Отсчитав десять вдохов, я осторожно перевернулся, стараясь не скатиться в воду. Ощупал тело, руки, ноги, покрытые эластичной тканью, голову, короткие влажные волосы, мокрое лицо…

Нашел ремни, целую упряжь, крест-накрест оплетающую плечи и грудь, металлические карабины и паутину тонких веревок, уходящих в воду. Они-то настойчиво тянули назад: метрах в десяти от меня на поверхности качался скомканный оранжевый ворох. Нащупав кронштейны негнущимися пальцами, я подтянул стропы поближе, ослабив давление.

Парашют. Я упал в озеро на парашюте. После аварийного катапультирования из атмосферного летающего аппарата. Мир понемногу складывался, вещи занимали свои места, но все же с ним было что-то не так… Я подсознательно ощущал это с самых первых секунд. Чего-то привычного не хватало…

Солнца?!

Его законное место занимала тускловатая штука, больше всего напоминающая длинное, вертикально рассекающее небо веретено. Центральная, самая толстая часть размером примерно соответствовала Солнцу, однако сужающиеся, длинные и острые грани вытягивались чуть ли не на треть небосвода, а спектр свечения казался совсем иным — холодно-голубым, жестким и колючим.

При пристальном взгляде заболели и заслезились глаза, превращая местное «солнце» во что-то вроде расплывающейся шипастой звезды.

Но самым странным было то, что основным источником мягкого, теплого свечения служило вовсе не аномальное светило. На фоне того, что возвышалось над горами, оно вообще казалось жалким фонариком.

Сначала я не поверил своим глазам.

Ну не может же такого быть в принципе! Галлюцинация, бредовый сон воспаленного сознания, оптический обман! Не может дерево занимать чуть ли не четверть горизонта, возвышаясь над снежными шапками горных вершин, и протягивая светящиеся ветви на сотни километров. Оно как будто бы находилось за кромкой гор, гораздо дальше их, но диаметр видимой части ствола превышал размеры заснеженных исполинов! Постепенно утончаясь, древо возносило пышную золотую крону на недосягаемую высоту, выше редких облаков, раскрывая светящийся свод над половиной мира. Если прикинуть его размеры и масштаб относительно горной цепи, становилось жутковато. Это что, титаническая световая конструкция, голограмма?

Я снова закрыл и открыл глаза. Галлюцинация не уходила. Исполинское древо, как будто сияющее призрачным, расплавленным золотом в половину небосвода. Окруженное ореолом странных светящихся пылинок.

Я ничего не понимал. Объяснений не было. Это как вообще возможно? Значит, я нахожусь под другим солнцем? Не на Земле, не в Солнечной системе?! Это другая планета, где деревья прорастают в стратосферу, а вместо солнца тусклое голубое веретено?

К этому моменту я полностью пришел в себя и оправился от первоначального шока. Где бы я ни оказался, нужно выбраться из озера: до берега как будто недалеко. Да и глубина небольшая — может, полтора моих роста, может, поменьше. Я знал, что умею плавать, и умею неплохо. Вода, правда, холодная, но ничего не поделаешь.

Размяв руки и ноги, я все-таки отстегнул тяжелый, уже набухший водой парашют и освободился от ремней. Подумав, аккуратно подтянул купол поближе, оставив упряжь и спутанный комок строп на кувшинке. Затем неловко соскользнул в воду и сначала поплыл, но буквально через несколько метров нащупал дно и вышел на каменистый берег, обильно поросший высокой полуводной травой необычного ярко-голубого цвета. Из-под ног разбегались пестрые рачки, прячась под камнями. Совсем недалеко шумел лес — помимо привычных деревьев взгляд сразу зацепился за необычные образцы растительности, но все это потом, потом…

А пока с тела стекала вода, я внимательно осмотрел себя.

Эластичный, облегающий как вторая кожа комбинезон, темно-синий с черными вставками, фактурный наощупь и покрытый рисунком мелких гексагонов. Видимо, водонепроницаемый, хотя хорошо передающий температуру — несмотря на то, что я только что искупался, мокрыми были только голова и кисти рук. Пояса, ремня — ничего нет, лишь длинная молния на груди и такая же — на поясе, явно позволяющая быстро отделить куртку от штанов. Но есть важные детали. С правой стороны груди шеврон, на левом плече — выпуклая нашивка в виде геральдического щита. На ней — силуэт космического корабля, похожий на наконечник стрелы и стилизованная надпись — «Хельга». На прямоугольном шевроне справа тем же шрифтом — «Проект Космо». Латиницей, на глобише, естественно.

Понятнее не стало. Я знал, что это эмблема Звездного Флота, а «Хельга» — название конкретного корабля. А вот насчет проекта «Космо» я ничего не помнил.

Так, вопрос номер один. Кто я и что здесь делаю?

А ответов не было. Никаких. Я сосредоточился, пытаясь вспомнить, ведь ответ — где-то там, в моем прошлом.

Ничего. Пустота.

Я знал, что я человек. Знал, что с планеты Земля, которая обращается вокруг Солнца, знал что такое дерево, солнце и голограмма, помнил тысячу других мелочей, включая меры длины, названия предметов и времена года, но вместо собственного прошлого в голове вертелись какие-то нелепые обрывки воспоминаний. Ничего конкретного, я даже не мог вспомнить собственное имя! Люди, лица, города — чужие, безымянные, точки опоры — нет! Гулкая, звенящая пустота.

Я понимал, что ничего хорошего в этом нет, но паники не испытывал. Ладно. Возможно, это последствия шока. Будем надеяться, что пройдет. Пока ясно одно — я упал с неба на чем-то, что взорвалось и сейчас дымит за лесом. Что-то пошло не так, посадка вышла жесткой и выжил я исключительно благодаря аварийному катапультированию. Повезло, что выбросило в озеро, иначе последствия могли бы быть гораздо печальнее.

В воде колебался мой силуэт. Присев на корточки, я наконец-то хорошенько разглядел себя. И был удивлен — незнакомец в отражении оказался удивительно молод.

Скорее юноша, чем мужчина, поджарый и жилистый. Длинный, широкоплечий, но до входа в настоящую мужскую стать — еще пахать и пахать. Волосы очень светлые, как будто выгоревшие, с легкой рыжинкой. Узкое скуластое лицо, россыпь веснушек около носа, спокойные серые глаза. Тип внешности — нордический, белая раса, скорее всего — смешанный тип, моно…

Почему-то я полагал, что немного старше. Почему? Такая взявшаяся из ниоткуда уверенность казалась странной, как и то, что внешность юнца — моя внешность, не вызывала знакомых ассоциаций. Я погладил лицо, внимательно изучая его наощупь, потом быстро разделся и осмотрел себя.

Нижнего белья не выдали, комбинезон был натянут прямо на голое тело. На ногах — легкие черные ботинки с липучей застежкой. Эргономичной формы, совершенно новые на вид и видимо, тоже водонепроницаемые. По крайней мере, внутри ничего не хлюпало и не чувствовалась влага. Резная амортизирующая подошва как единое целое с изделием, будто его отлили в одной форме. Так оно, скорее всего, и было, обычная копия, напечатанная в репликаторе… Мыслительная деятельность постепенно разгонялась, и это не могло не радовать. Я помнил, что такое репликаторы и реплики, я вспомню и все остальное!

На левом боку и бедре красовался огромный лиловый синяк, отзывающийся болью на прикосновения — видимо, именно этой частью тела я вошел в воду. Ни татуировок, ни шрамов, ни бионических имплантатов, гладкая белая кожа и несколько родинок. Ничего, что может дать подсказку о собственном прошлом. Абсолютно ничего.

Кроме комбинезона и ботинок, вещей не нашлось. Весьма печально, учитывая что я не знал, куда попал, где находятся ближайшие люди и можно ли вообще рассчитывать на спасение.

Сейчас я находился возле озера, причем отнюдь не маленького. Спокойная вода, множество громадных кувшинок на поверхности, череда небольших лесистых островков, ближайший — прямо напротив места моей высадки. Берега пологие, усыпанные серыми валунами и заросшие необычным на вид лесом. Над ним — каменистые кручи, а еще дальше — снежные шапки огромных, величественных гор.

Небо почти безоблачное, чистое и пустое, а вот с линией горизонта было что-то не так, но я пока не мог четко сформулировать, что именно. Если не считать золотого сияющего дерева, конечно.

Ладно, разберемся. С трудом вытянув тяжелый парашют на берег и уложив его сушиться меж прибрежных валунов, я задумался, что делать дальше. Куда идти? Где найти людей?

Единственный вариант: в первую очередь нужно осмотреть место катастрофы. Судя по столбу дымa над лесом, оно находилось не совсем далеко, но и не близко. Возможно, там я найду ответы. И что-нибудь полезное.

За озером начинался лес. Знакомый и странный одновременно. Во-первых, он серьезно отличался по оттенкам цвета листвы: много сине-зеленого и нежно-голубого пигмента, хотя присутствовал и привычный глазу светло-зеленый, и темно-изумрудный. Я вряд ли был знатоком ботаники и с ходу не мог определить породы деревьев, но многие очень походили на земные лиственные и хвойные аналоги, несмотря на отличие в цвете. Буки, тополя, кедры или лиственницы… Настолько, что можно было предположить, что я иду по обычному земному лесу в континентальной зоне, просто слегка посиневшему. Древовидные папоротники, вымахавшие с пальму и гигантские хвощи — тоже относительно знакомые виды. Возможно, пигментация просто изменилась из-за спектра местного светила? Однако рядом присутствовали деревья, которых я точно никогда раньше не видел.

Например, неестественно стройные и прямые как копья, с такими же ровными ветками, под идеальными, совершенно одинаковыми углами отходящими от ствола. Гладкая светло-коричневая кора, маленькие зубчатые светло-голубые листья. Деревья казались игрушечными, слишком правильными, будто старательный геометр нарисовал их с помощью линейки, тщательно отмеряя градусы и зазоры. Причем форма и идеальная прямота сучьев повторялась у всех, от молодых ростков мне по пояс до матерых исполинов, соперничающих высотой с корабельными соснами. Природа не терпит правильности, однако ж ты посмотри — вот наглядное нарушение ее законов. Повинуясь смутному желанию, я выломал засохший небольшой росток с меня высотой. Сучья отделялись от ствола безо всякого труда, древесина была легкой и прочной, но вполне податливой — через несколько минут в руках у меня оказалась идеально прямая палка, которую можно использовать и как посох, и как оружие, и как древко для будущего копья.

Рядом с ними попадались высокие, напоминающие земные сосны деревья, но с разветвленной зонтичной кроной. Листья — длинные синеватые ножи, среди них множество белых цветов. И другие — толстые, как огромные шишки, с чешуйчатым стволом и странными пучками на вершине, напоминающими шипастые шары.

Много птиц. Они переговаривались на разные голоса совсем рядом. Перепархивали с дерева на дерево. Щебет не вызывал диссонанса — я бы не удивился, если местные пернатые почти не отличаются от знакомых земных птиц.

Нижний ярус леса густо зарос голубоватой травой, колючим кустарником и кишел микроскопической жизнью. В стороны прыгали большие серые кузнечики, по стволам бегали бурые насекомые, удивительно похожие на муравьев. Я осторожно подцепил с листика случайную букашку, внимательно изучил — ничего необычного, черный с синими крапинками панцирь, шесть зазубренных конечностей. Насекомое, доползя до кончика пальца, подняло надкрылья и улетело, сердито жужжа. Я усмехнулся — если оно и было инопланетным, то эволюция в этом мире двигалась очень схожим путем. И животная, и растительная. И это было очень странно.

Ни малейшего следа присутствия людей, абсолютно девственное место. Лес уходил наверх по склону, становясь все гуще, вдалеке виднелись каменные россыпи и гребень скалистого вала — озеро, очевидно, находилось в долине возле предгорий.

На место падения я вышел примерно через час. Найти было легко — помимо столба дыма, его отмечала череда поваленных деревьев и глубокая опаленная борозда, заканчивающаяся изрядной, густо дымящей воронкой. Вокруг валялось множество металлических обломков разной конфигурации, в самой воронке — остатки разбитого аппарата. Видимо, он имел форму округлой торпеды, классический спасательный модуль, от которого остался цилиндрический корпус, скрученный, смятый и источающий вонючий черный дым. Внутри что-то продолжало гореть, от раскаленной конструкции веяло жаром, так что осмотреть поближе не представлялось возможным. Плохо, очень плохо! Там должен быть передатчик и аварийно-спасательный набор, а также журнал когитора, которые могли пролить свет на крушение и судьбу «Хельги». Но теперь до бесценных в моей ситуации запасов не добраться — трудно представить, что в пылающем корпусе могло что-то уцелеть. Повторной детонации можно было не опасаться, а вот почему модуль разбился, едва не унеся меня с собой — вопрос открытый и интересный. Насколько я «помнил», такие капсулы считались сверхнадежными, Берг еще уверял, что…

Что? Берг? В памяти всплыло одутловатое лицо с рыжими бакенбардами, широкоплечая фигура в униформе Звездного Флота и вскрытая торпеда подобного аппарата, одну из целого ряда в длинной галерее. Андреас Берг, я даже вспомнил, как его зовут, и мог сказать, чем комбинезон специалиста технической службы с двумя звездочками гард-аларха отличается от повседневного мундира людей, осматривающих капсулу…

Несколько секунд мучительных попыток вспомнить. Берг, капсула, Звездный Флот, какое я имею отношение к этому всему? Ведь имею? Давай, вспоминай!

Нет. Пустота.

Ладно. Потом.

Интересная деталь — задняя часть капсулы как будто отсутствовала. Сейчас, после падения, уже сложно было определить причины, но четверть торпеды отсутствовала — будто исполинское лезвие отрубило хвостовую часть аппарата. Я вспомнил удар в воздухе, после которого произошло катапультирование, свет, хлынувший из-под ног, еще раз посмотрел на обугленный, смятый при падении, но неправдоподобно ровный диагональный срез — и картинка сложилась.

Капсула упала не сама по себе.

Ее сбили.

Это совершенно точно.

Спасательные капсулы не падают, не горят и не взрываются, просто нечему там, а схемы посадки отработаны до идеала. Даже если произошел отказ всех систем, что само по себе удивительно — шансы уцелеть высоки. У повреждения — внешняя, искусственная природа!

Я не знал, почему моя уверенность в этом столь высока. Возможно, раньше имел дело с подобными аппаратами? Возможно…

Здесь идет война? Возможно, корабль, с которого она стартовала, тоже поврежден или уничтожен?

Ответов не было.

Пытаясь среди многочисленных обломков найти что-нибудь ценное, я крайне внимательно осмотрел выгоревший след падения. Но увы: скрученные спиралью лоскуты пластали, неузнаваемые детали приборов, разнокалиберные пластиковые обломки, вырванный с мясом покореженный люк… За неимением лучшего я собирал потенциально полезные куски металла в небольшую кучу — они могли пригодиться.

Ничего ценного! Бортовой паек, инструменты и передатчик превратились в груду тлеющего шлака, мое положение выглядело хуже, чем у моряка из древнего романа, выброшенного на необитаемый остров. У него хотя бы был корабль и припасы с него, а у меня — только куски разорванного корпуса!

Что дальше? Нужно было найти способ осмотреть местность с высоты. Возможно, я увижу какие-то ориентиры, следы людей и пойму, в каком направлении идти. И стоит ли идти вообще.

Вдалеке лес рассекала, подобно крепостной стене, причудливо изъеденная эрозией темно-розовая круча — один из языков далеких гор. Дойти и взобраться туда вряд ли возможно, тем более с моей стороны кряж обрывался отвесной гранью, но от него, постепенно понижаясь, отходили длинные каменистые осыпи, густо поросшие лесом. Ближайшая ко мне, увенчанная группой высоких деревьев, выглядела вполне подходящей целью.

Я вооружился зазубренным куском пластали — тяжесть острого металла придала уверенности, и вновь зашагал вперед, отбрасывая сразу две тени. Древо над горами светило намного ярче — раскаленный золотой силуэт, выжженный на небосводе, но словно бы не грело. Тем не менее было тепло, даже жарко. Очевидно, близился местный полдень.

На склонах встретились первые представители фауны — небольшие серые зверьки, удивительно напоминающие кроликов, шустро бросились врассыпную между камней. Похоже, я спугнул целое семейство — однако, при ближайшем рассмотрении оказалось, что они не ушли далеко, продолжали любопытно разглядывать странного двуногого пришельца, забавно приподнимаясь на задние лапы на гребне осыпи и тут же снова прячась. То, что они не особо опасаются человека, не предвещало ничего хорошего…

Найдя подходящее дерево, я забрался так высоко, как сумел, подняв при этом стайку птиц. Вид открылся отличный — озеро оказалось еще больше, чем я думал, оно имело сложную форму с несколькими заливами и по сути, представляло собой комплекс из трех обширных водоемов. В них впадало несколько крупных проток и бурная речушка, сбегавшая по ступенчатым склонам шикарным сверкающим водопадом. Горы, огромные, красивые, увенчанные снежными шапками, вздымались с трех сторон, их розовые отроги в нескольких местах приподнимали зеленое полотно леса. По облачному слою я попытался прикинуть реальные размеры светоносного древа. Невероятно! Если облака находятся на высоте от двух до шести километров, как на Земле, то мега-дерево вымахало не меньше пятнадцати-двадцати. Каким образом такая конструкция может сохранять устойчивость и существовать в верхних слоях атмосферы, оставалось загадкой. Однако, возможно, я ошибался насчет высот — облака здесь тоже были какие-то странные, редкие и формой больше напоминающие длинные дымные полосы. Небо — пустое, ни инверсионных следов флаингов, ни далеких дымов, горизонт был безмятежен и чист. И наконец-то я понял, в чем его странность.

На Земле визуальный горизонт обрывается резко, обусловленный изгибом земной поверхности. Он ограничен всегда, как высоко ты не поднимись, просто расширяется зона обзора. Здесь же не было четкой грани, горизонт медленно переходил в размытое, дрожащее марево на пределе восприятия. Не обрывался, а как будто бы даже поднимался выше мутным, сливающимися, все более призрачными слоями — вот только разглядеть что-либо было уже невозможно из-за атмосферных искажений.

Такой оптический эффект был бы понятен, если бы я находился на бесконечной плоской поверхности — но как такое возможно? Да, мы построили Мир-Кольцо с искусственными биомами, однако они ограничивались десятками километров — а здесь, если я не сплю, простирался целый мир. Возможно еще, что кривизна этой планеты из-за размера отличается от земной на порядок, но тогда, согласно законам физики, тут не могло существовать одинаковой гравитации…

В общем, от загадок голова пошла кругом. Может, я вообще нахожусь в специально созданной виртуальной реальности и прохожу какое-то сложное испытание на профпригодность? Это бы объяснило потерю кратковременной памяти и странности с местной флорой — ведь в виртуале можно смоделировать все, что угодно. А закинули меня, скажем, чтобы оценить навыки выживания и реакцию на экстремальную обстановку.

Как проверить? А никак. Если наши яйцеголовые смогли сделать вирт, где есть то, что я уже видел — трава, земля и полностью реалистичные букашки, где на отбитых ляжках наливаются лиловые синяки, и где можно вполне натуралистично отлить (что я проделал пять минут назад, готовясь взобраться на дерево), и даже смоделировали поведение вот этих бестолковых птиц, пронзительно кричащих на незваного гостя, то симуляция не отличается от реального мира и любая проверка вообще ничего не даст. Можно разве что разбить себе голову об камень и посмотреть — воскреснешь или нет.

Кстати, чего они так разорались?

Птицы — крупные, белые, с черной каймой на крыльях, давно пронзительно, недовольно кричали и метались вокруг дерева, выдавая мое присутствие. Чего им нужно? Приглядевшись немного, я понял, в чем дело — совсем недалеко, практически над головой на развилке веток чернело гнездо.

А если гнездо, то могут быть и яйца. Желудок отозвался мучительными спазмами при мыслях о еде. Хищная обезьяна я или нет?

В гнездах действительно обнаружились яйца. Небольшие, голубые в черную крапинку. Я осторожно вытащил и рассмотрел парочку, сравнивая между собой — размер и вес отличались, рисунок точек на скорлупе тоже был уникальным. Внутри наверняка то же самое — желток в оболочке полупрозрачного белка.

Виртуальная реальность? Да ладно.

Яиц было больше десятка, а мне нужна пища. Вот только как их унести с собой? В виртуале должен быть инвентарь, а у меня — лишь голые руки, даже карманов нет. Изловчившись, я нашел выход — отстегнул верхнюю часть комбинезона и связал из нее подобие узелка, бережно сложив туда яйца, а потом обвязал рукава вокруг шеи, закрепив на груди импровизированную перевязь. Спуститься с ней с дерева было настоящим вызовом, но я справился — даром что ли, молодой и ловкий?

Вернувшись к разбитой капсуле, я набрал камней и выложил из них большую букву S на открытом месте. Дымный столб от флаинга нельзя не заметить с высоты, но пригодится и это.

Присел на большой валун. Пока лазил по деревьям и обкрадывал птиц, в голове всплыл старый анекдот.

Посадили двух обезьян в клетку. Положили туда палку, а над потолком повесили связку бананов. Одна обезьяна прыгает, прыгает — а достать не может, высоко бананы. Вторая смотрит на палку, на бананы, говорит первой:

— Нужно подумать…

— Да чего думать, прыгать нужно!

Так вот, нужно подумать…

Итак, первое. Я, скорее всего, на другой, землеподобной планете, совпадающей с Землей по большинству параметров. Атмосфера, температура, вода, сила тяжести — на первый взгляд не отличаются от земных. Растительность тоже до боли похожа, но далеко не вся, по животному миру пока нельзя сделать каких-то выводов. Но странное тусклое солнце и мега-древо на горизонте — четкие маркеры, что этот мир не имеет никакого отношения к Земле. Это другая планета, если, конечно, я не сплю наяву, не стал жертвой какой-то грандиозной мистификации или не нахожусь в виртуальной симуляции. Последние три версии проверить невозможно, поэтому пока отбрасываем их как маловероятные.

Второе — я прибыл сюда на спасательной капсуле со звездолета «Хельга». На мне униформа-комбинезон со знаками Звездного Флота, значит, я был членом экипажа или пассажиром. Знаков отличия и нашивки с именем нет — поэтому, скорее всего, обычным пассажиром. Сброс спасательных модулей означает, что на борту «Хельги» произошла аварийная ситуация. Характер повреждений, полученных при падении, говорит о внешних причинах — потеря управления в результате обстрела или столкновения. Скорее всего, моя капсула не была единственной, вероятно, есть и собратья по несчастью. Если отстыковка происходила синхронно, возможно, они упадут в соседних районах. При наилучшем варианте «Хельга» по-прежнему в ближнем космосе, а на планете уже есть аванпосты и другие люди. Если же принять худший, и со звездолетом произошло что-то плохое, то все гораздо сложнее…

Уходить отсюда пока не имеет смысла. Куда идти? Нет ни карт, ни ориентиров, ни даже компаса. Если меня будут искать, то лучший вариант — оставаться возле капсулы, жечь сигнальные костры и ждать поисково-спасательную группу. Если она не прибудет в разумные сроки, придется выбираться самостоятельно. А пока — мне нужно постараться выжить и понять, где вообще я оказался.

Я не поленился и притащил парашют — веревки и ткань были незаменимы в моей ситуации, по пути вдоволь напился из ручья. Ледяная и удивительно вкусная вода. Я не опасался утолить ей жажду — если уж не откинулся сразу после вынужденных глотков озерной водички, эта точно не повредит. У ручья нашел заросли местных ягод — крупных, прозрачных, как белый виноград и очень аппетитных на вид, но пробовать не стал — они могли быть ядовиты, хотя лесные птицы явно так не думали.

Затем нашел уютное, прикрытое от ветра местечко неподалеку от дымящейся воронки, в небольшой ложбинке у трех деревьев, расчистил его от колючих кустов и перетащил туда свои трофеи. На одном, самом старом дереве, имелась удобная развилка, и я даже попробовал залезть, чтобы обустроить ночное ложе, однако после нескольких попыток оставил эту мысль — вряд ли можно заснуть на ветке и не свалиться.

Собранная добыча была скудна и состояла в основном из искореженных кусков металла. Прочные и легкие, они слегка серебрились на изломе. Пласталь, гибрид загадочных композитов и металлических сплавов, один из важнейших земных ноу-хау, используемых в авиационной и космической отрасли. Я знал, помнил это, прикидывая, как можно сделать из этих лоскутов самые примитивные инструменты.

Для начала нужно что-то, чем можно выправить края и придать металлу хоть какую-то форму. Изрядно помучившись, я соорудил нечто вроде керна из острого камня. А затем с его помощью начал обрабатывать подходящие куски пластали, используя плоский валун как наковальню.

Нелегкая работа, и о каком-либо качестве речь не шла, получилось бы хоть что-то! Я обливался потом и тяжело дышал, но упрямо продолжал свое дело. Вскоре получилось выровнять длинный, треугольный кусок металла с зазубренным краем, который можно использовать как топор, мачете и пилу одновременно. С примотанной палкой-рукоятью гораздо лучше, чем голые руки. Саженцы «копейных» деревьев он валил с нескольких ударов, обрубать ветки, расчищать колючий кустарник и рубить сухостой стало гораздо проще. Следующее орудие — тонкий и острый металлический огрызок, одну сторону которого я плотно обмотал стропой, создав подобие рукояти. Будет мне вместо ножа. Его заостренные кромки начал было затачивать, используя для этого другие куски пластали, однако закончить работу помешало небольшое происшествие.

Золотые точки на небосводе я заметил давно. Они огромным рассеянным ореолом сияли вокруг огромного древа. Множество подобных пылинок, едва заметных невооруженным глазом, мерцали и в небе, постепенно смещаясь. Счел это необычным оптическим эффектом, но затем обнаружил, что несколько таких светлячков парит в вышине прямо надо мною.

Поднимающийся ветер подгонял их все ближе. И при детальном рассмотрении оказалось, что вовсе это не пылинки. Полупрозрачные, чуть светящиеся создания, больше всего напоминающие медуз странной формы. Сквозь невесомое тельце просвечивала сложная внутренняя структура, состоящая из тонких золотистых нитей, сходящихся в звездообразной середине. Я не представлял, за счет чего это существо свободно парит на крыльях ветра, однако ж «медуза» казалась красивой и грациозной, как летающий цветок. Стайка пролетела мимо, а одна снизилась и затанцевала вокруг меня, словно решив познакомиться. Я невольно протянул к ней руку — и тут же был наказан за любопытство!

Синеватая искра чувствительно тряхнула руку, обожгло кончики пальцев, заныл локоть. Я мгновенно отдернул немеющую конечность, отпрыгнул в сторону. А маленькая виновница, словно потеряв ко мне интерес, взлетела выше и потянулась по ветру за товарками, уже парящими над лесом.

Я осторожно потер руку. На пальцах остался голубоватый мазок из полупрозрачной слизи, вязкой и пахнущей озоном. Опасная дрянь, нужно иметь в виду. Нечто вроде электрического удара, очень неприятно, хотя и не смертельно — в руку постепенно возвращалась чувствительность. Надо же, летающая медуза…

И тут я окончательно понял, хотя до этого сомневался: я не на Земле. Голубой пульсар, мега-древо и незнакомые образцы флоры еще можно было как-то объяснить, а вот летающую медузу — нет. Нет, не было, и не может быть на моей родной планете никаких летающих медуз.

Я в другом мире. И с этим фактом придется смириться.

Медузы оказались предвестниками смены погоды. Буря началась так внезапно, как никогда не бывает на Земле. Резко потемнело, жутковато загремело, небо покрылось пеленой низких клокочущих туч и без всякого предупреждения ударил ливень.

Ливень с большой буквы.

Мгновенно ничего не стало видно, кроме хлещущей с небес серой водяной стены. Холодные струи и порывы ветра хлестали жгучими бичами, едва не сбивая с ног. Траву прибило к земле, вокруг забурлили ручьи, как будто начался настоящий потоп. Первобытная, свирепая мощь!

Я моментально вымок и забился под ближайшее дерево, не на шутку испуганный дикой силой ливня, однако тяжелые крупные капли без труда пробивали плотную крону, доставали везде. Пришлось потерпеть под холодными струями, но, к счастью, стихия бушевала недолго. Ливень закончился также внезапно, как и начался. Минута — и небо снова очистилось. Мокрый, умытый мир приобрел новые краски и как будто улыбался, в воздухе ощутимо пахнуло свежестью. Деревья заискрились зеленью, а небо — яркой синевой, дождевые лужи казались прозрачными и чистыми. Вновь подали голос птицы. Этот мир был завораживающе красив, и на мгновение я поддался его магии, наслаждаясь безмятежностью посвежевшей природы. Мне нравилось то, что я видел — здесь, наверное, даже можно было жить, если привыкнуть к необычным светилам над головой.

Тогда же я заметил еще одну глобальную странность. Прошло уже несколько часов, освещение менялось — но только потому, что сначала свет древа усиливался, а затем, пройдя пик яркости, начал медленно тускнеть. День катился на убыль, а голубое солнце даже и не думало менять свою положение на небосводе — висело, как пришитое, на одном и том же месте. Это могло означать, что оно — вовсе и не местное светило, а искусственный объект или спутник в одной плоскости эклиптики, синхронно вращающийся вместе с планетой… либо что планета вообще не вращается и одной стороной всегда обращена к голубой звезде. Но тогда на темной половине должна быть вечная ночь, а на другой — испепеляющий день, и землеподобный характер флоры и фауны невозможен в принципе! К счастью, обе эти теории были неверны, и совсем скоро я убедился в этом.

Снова начал напоминать о себе желудок. Сколько я не ел? Ответа опять не было. С питьевой воды, прозрачной и вполне чистой на вид, проблем не было — целое озеро и впадающие в него горные ручьи, а вот еду придется добывать самостоятельно. Мелкая живность здесь есть, ягоды тоже, можно набрать птичьих яиц, в озере плещется рыба — не должен умереть с голода. Будем надеяться, меня скоро найдут…

Повозившись, я соорудил нечто вроде полога из парашюта, растянув его с помощью строп между стволов и камней. Сложил под импровизированной крышей круг из серых булыжников — таких полно валялось под ногами. Это будет мой очаг. Осталось придумать, как развести огонь…

Решение было — в процессе заточки «ножа» я несколько раз случайно высекал искры, сталкивая куски железа с камнем, теперь пришло время этим воспользоваться. С помощью ножа я содрал мокрую кору с сухостоя, настрогал щепок и нащипал немного сухой травы под деревьями. Затем выбрал наиболее искристый камень, изрядно побродив и пробуя валуны куском пластали. Подошел расколотый красный булыжник, структурой похожий на застывшее стекло.

Добывать огонь оказалось долго и сложно. Те редкие искры, что долетали до топлива, бессильно гасли. Руки уже дрожали, а я почти отчаялся, когда наконец, скорее всего чудом трут затлел, появились колечки дыма а я, не веря своему счастью, принялся раздувать маленький алый огонек.

Вскоре в очаге весело трещал заботливо укрытый от ветра и осадков костерок, даря мне тепло и уверенность. Вовремя — ощутимо похолодало и уже начинало темнеть. Запекая птичьи яйца в золе, я наблюдал за розовеющим небом. И был это, честно говоря, самый странный из виденных мною закатов.

Его даже нельзя было назвать в полном мере закатом — потому что ничего не заходило за горизонт. Смена дня и ночи происходила другим способом. Золотое дерево медленно угасало, превращаясь в призрачный, выцветающий силуэт, а противоположная сторона небосвода стремительно розовела, наливалась лиловым и, наконец, чернела. Тьма неправдоподобно стремительно катилась оттуда — я сообразил, что так уменьшается исполинский световой круг, исходящий от меркнущего древа.

Последние лучи побежали по далеким горам, окрашивая их во множество оттенков золотого, заиграли алыми бликами на поверхности озера, а за ними отрезанным краем ложилась тень. Уходящий край света пробежал сквозь мою рощицу, погрузив все вокруг в густые, лиловые сумерки. Сияющий нимб древа таял, пока на горизонте не осталось ничего, кроме едва мерцающего силуэта. Как и ливень, ночь на этой планете пришла внезапно.

А вот голубое солнце никуда не исчезло и не двинулось с места. Наоборот, оно засияло пламенным символом четких очертаний, и на угольно-черном фоне космоса я наконец-то разглядел его настоящую, не смазанную форму.

Кольцо. Голубоватое, не идеальное, чуть вытянутое кольцо, пронизанное длинной иглой. Перечеркнутый круг звездного света, заменяющий этому миру не солнце — а луну. Именно на лунный и звездный походил его свет, слабое голубоватое сияние, делающее ночь прозрачной и светлой. Скорее даже, не светлой, а сумеречной, немного напоминающий белые ночи на Земле.

Что же это такое? Далекий пульсар? Угасающий газовый гигант, окруженный плотным пылевым диском, развернутым к планете так, что он кажется иглой? Странности добавляло то, что небесно-голубым сияло только само кольцо и игла, а внутренняя часть круга налилась ночной темнотой.

Странная астрономическая аномалия — в голове назойливо вертелся подходящий термин, но сознание не спешило подсказывать ответ. Я ждал ночи, чтобы по рисунку созвездий сделать окончательные выводы, но меня ждало разочарование.

Звезд не было. Вернее, были, но какие-то необычные, звезды ли вообще? С наступлением сумерек появилось множество светящихся точек на лиловом небосводе, они выглядели очень… странно. Над горизонтом они были окружены большим трепещущим гало, вроде свечения возле язычка пламени и горели ярче всего, а дальше становились все меньше и незаметнее, к зениту пропадая вообще. И ореол их свечения постепенно уменьшался, звездочки медленно-медленно гасли, одна за другой, но одновременно загорались новые, и все эти сотни огоньков перемигивались между собой. Привычный рисунок Млечного Пути, галактик и созвездий здесь отсутствовал в принципе.

Боже мой, что за странный, странный мир?

Птичьи яйца, запеченные в золе, впрочем, были очень вкусные. После ужина сытая тяжесть в желудке слегка разморила, ночь только начиналась, я согрелся и решил немного вздремнуть, завернувшись в плотную ткань парашюта. Костерок потрескивал, заправленный дровами таким образом, чтобы они прогорали постепенно. Кстати, неприятное открытие — сухое «копейное» дерево почти не поддерживало огонь. Обугливалось, но не горело. Пришлось обойтись небольшой кучкой валежника, что я насобирал поблизости и надеяться, что угли не прогорят до утра.

Когда, интересно, оно наступит?

Несмотря на усталость, спалось очень плохо, на грани сновидения и яви. Ночные звуки инопланетного леса не давали расслабится — шелест листьев, хрусты, шорохи, громкие крики ночных птиц. Все время казалось, что кто-то подкрадывается и я не раз тревожно вскидывался, вырываясь из полудремы.

Оно оказалось к добру, ночной гость не застал меня врасплох. Когда очередной шорох заставил проснуться, интуиция, подмечающая мельчайшие детали гораздо быстрее сознания, мгновенно забила в набат — тревога не была ложной!

Угли уже успели потухнуть и едва мерцали, зубчатый край гор слегка чернел на фоне лилового неба — это означало, что прошло как минимум несколько часов. В сумерках я разглядел черный силуэт напротив, светящийся желтыми огоньками глаз. Неприлично много глаз! Холодная пустота залила нутро, мгновенно напомнившее, что неплохо было бы его облегчить.

Я зашевелился, одновременно пытаясь встать, нашарить «топор» и в панике не находя его. Тварь с угрожающим рычанием шагнула вперед, ко мне, я пнул тлеющие угли, в отсвете вспыхнувших язычков пламени на мгновение все-таки разглядев, кто же пришел ко мне в гости.

Чем-то он был похож на волка. Видом и размером, четыре ноги, одна голова. Но вместо меха мускулистое туловище покрывала гладкая черная шкура, на груди, шее и боках переходящая в странную игловидную гриву. Я успел различить зубастую длинную пасть, фиолетовый зев и шесть узких глаз, янтарными каплями горящих друг над другом на вытянутой звериной морде.

Кем бы ни была эта тварь, она не казалась безобидной. Шестиглазый хищник, пришедший за свежей дичью! Огонь на мгновение отпугнул его, тварь шарахнулась в сторону, и воспользовавшись этим, я подпрыгнул, зацепился за ветку и шустро полез наверх по намеченному заранее пути отступления, моля всех богов только о том, чтобы эта тварь не умела лазить по деревьям! Вслед раздался странный свист, но обращать внимания, что это, было уже некогда!

Никогда не думал, что человек может так быстро влезть на дерево! Буквально через несколько секунд, продравшись сквозь жесткую путаницу веток и листвы, я сидел на развилке, обхватив ногами толстый сук и смотрел вниз, где в сумерках вокруг ствола кружил темный силуэт.

Сквозь листья и в сумерках он был едва виден, однако я слышал шорох, что-то вроде недовольного урчания и странное посвистывание. Потом к ним прибавились звуки царапанья древесины — встав на задние лапы, ночной хищник изучал возможность навестить меня. Однако природа его явно к этому не подготовила — после нескольких безуспешных попыток звуки прекратились, тени и шорохи успокоились.

Дрожа, я прижался спиной к стволу дерева и поклялся себе, что если переживу эту ночь, к следующей обеспечу себе надежное укрытие. Ибо ночные гости этого мира — совершенно не вызывают оптимизма. Здесь есть хищники, и возможно, мне повстречался далеко не самый опасный.

Заснуть до утра, конечно, не удалось. Светящиеся небесные точки перемигивались всю ночь, но потом силуэт древа начал с новой силой разгораться, зарево окрасило горизонт всеми оттенками золота. Это было очень красиво, когда позолоченная волна покатилась по небосводу, заставляя его стремительно светлеть. Но я не оценил, тревожно прислушиваясь к каждому шороху.

Внизу было тихо. Тварь, конечно, могла затаиться и караулить, однако я был уверен, что она ушла. Судя по повадкам и окрасу, меня навестил стопроцентно ночной хищник, явно имеющий родство с волчьим родом. Правда, шестиглазый и гривастый, брр…

На стволе внизу я нашел здоровенные, в палец толщиной, длинные царапины. Словно в насмешку оставленные экскременты. И странное — блестящие черные иглы, тонкие и полые внутри. Две я вытащил из коры — они засели там, еще три нашлись на земле, в моих вещах и зарослях. Как будто костяные, или, скорее, кератиновые, иглы были покрыты мелкими зазубринами, на одном конце имели длинное, тонкое шиповидное острие, а на другом — гладкое утолщение. И они чрезвычайно напоминали волосы из гривы ночного гостя. Значит, он не только разрывает добычу зубами и когтями, но может метать вот такие вот иголочки, как дикобраз? Неприятное создание…

Я собрал иглы — они могли пригодиться. И начал действовать.

Для начала умылся и вдоволь напился в ближайшем ручье. Общее самочувствие после беспокойной ночи было не ахти — разбитое тело болело, желудок требовал немедленный завтрак. Еды же не имелось вообще, огня тоже, костер прогорел, зола успела остыть.

Однако ночной визит отрезвил и придал энергии. Не все так благостно, это дикий мир и он смертельно опасен! Если хочу выжить — нужно не ждать спасения, это не пикник в воскресном парке. Были бы у меня шансы против шестиглазой твари с острым огрызком пластали? Скажем честно — весьма призрачные. Мне необходимо оружие, надежное укрытие и еда. Мне надо многому научиться. Бог знает, сколько времени придется провести в этом лесу и кто еще пожалует на огонек.

Капсула. После вчерашнего ливня и холодной ночи она больше не дымила и успела остыть. Значит, можно попробовать покопаться внутри, ведь другого источника ресурсов у меня просто нет. Спасательный набор на случай крушения должен быть там! Может быть, хоть что-то из него уцелело, а даже если нет, я должен убедиться в этом. Да, несчастная соломинка, но надежда умирает последней.

Голодный и злой, я принялся за работу. Раскурочить спекшееся нутро капсулы оказалось сложной задачей. С голыми руками я бы не справился, однако импровизированные инструменты очень помогли. Как там говорил Архимед — дайте мне рычаг и я переверну весь мир? Мира мне не нужно, мне бы добраться до содержимого этой сгоревшей хреновины!

Пришлось провозиться пару часов, с перерывами на отдых. Рассудок шептал, что надо бросить это гиблое дело и заняться чем-нибудь более полезным, например, поискать еще птичьих яиц или набрать ягод, однако на чистой злости и упорстве (я, оказывается, упертый), все же получилось расковырять обшивку в районе аварийного люка и залезть внутрь.

Но меня снова ждало разочарование. Ничего. Абсолютно ничего. Только обугленная ребристая пласталь, оборванные пучки проводов и погнутые крепления там, где теоретически находился ложемент. Потраченное зря время и силы! Со злости я выдернул несколько кусков кабелей из-под обшивки. С таким раскладом все равно вскоре превращусь в дикаря, пригодятся привязывать железки к палкам!

Нужно было найти еду и место для нового лагеря. Оставаться здесь не имело смысла — нужно найти такое укрытие, где хищники не смогут до меня добраться. Но и далеко уходить нельзя, спасатели, если они вообще прилетят, будут искать именно капсулу. То есть что? Место должно находиться в зоне обзора и одновременно быть максимально безопасным.

Решение пришло сразу — островок на озере. Небольшой, хорошо просматриваемый с высоты и недоступный с берега. Даже если хищники умеют плавать, сомнительно, что они вдруг захотят преодолеть пятьдесят метров холодной озерной водички. До него полчаса неторопливого ходу, а если бегом — так и вовсе минут за десять можно добраться. А на месте крушения я оставлю знаки, где меня искать.

Итак, на сегодня задача номер один — осмотреть остров и перенести туда ночной лагерь. Задача номер два — найти еду. И выполнять их будем в обратном порядке.

Охота или собирательство? Живности вокруг, на первый взгляд, было немало. Начиная с птиц, перепархивающих между деревьями и заканчивая рыбой в озере. Да и лес богат дарами — птичьи яйца, ягоды, орехи, может, грибы…

Через час выяснилось две вещи. Первая — жемчужные ягоды очень терпкие, прекрасно утоляют жажду, но не голод. Есть хотелось только сильнее. И вторая — охотник я никудышный. Местные суслики не подпускали на расстояние удара палкой и ловко уворачивались от бросков камней. Кажется, они приняли мое появление за какую-то игру и издевались надо мной, то пропадая, то вновь нагло шныряя между валунами.

Гнезд на деревьях я тоже больше не видел, сколько не высматривал. А птичья братия, словно решив отомстить за вчерашнее, поспешно покидала кроны при приближении двуногой обезьяны.

Зато я впервые увидел настоящую дичь. Безуспешно пугая сусликов на каменистых осыпях, расслышал необычный звук, похожий на перестук копыт по камням. Замерев, увидел на гребне несколько четвероногих существ, с загнутыми назад, завитыми спиралью рогами, покрытые длинной шерстью грязно-белого цвета. Они походили на баранов, но были гораздо крупнее, а мощные раздвоенные копыта внушали уважение.

Глаза животных внимательно смотрели на меня, черные влажные носы шевелились, но стоило мне двинуться, как они испуганно шарахнулись в сторону и исчезли в скалах.

Увиденное немного взбодрило. Здесь есть крупные, похожие на земных травоядные. Значит, без еды я не останусь. Сейчас добыть такого барашка нереально, но если хорошенько подумать, способ обязательно отыщется.

В поисках пищи я все дальше заходил в лес. Заблудится было сложно — озерная гладь синим алмазом просматривалось внизу, да и гранитная стена оказалась прекрасным ориентиром.

И в какой-то момент наткнулся среди деревьев на него.

Скелет. Огромного существа, между реберных дуг которого я мог пройти, не склоняя головы. Он находился здесь очень давно и был полностью очищен от остатков плоти, голый костяк, чье основание успело зарасти кустами.

Я не представлял, какому существу он мог принадлежать, на Земле подобные монстры точно не водились. Слоны и носороги отдыхают. Местные суслики и бараны вполне могли иметь земные аналоги, но вот такие гиганты вымерли у нас миллионы лет назад. Толстенные реберные дуги, шипастый хребет, четыре трехпалых конечности, увенчанные тупыми здоровенными когтями. Скелет был обезглавлен и частично разобран — множество костей вросли в землю поблизости, но все равно он внушал ощущение тяжелой, неповоротливой мощи. Настоящий мастодонт. Кто же одолел его в схватке или гигант умер от естественных причин?

В последнее не очень верилось — мощный позвоночник был переломан в двух местах, часть ребер отколоты, а одна из задних конечностей отсутствовала. Здесь когда-то, очень много лет назад, разыгралась нешуточная битва — сам лесной прогал, заросший молодой порослью, был ее непосредственным следом. Сошедшиеся враги крушили здесь все, и сломанные на разной высоте старые деревья остались немыми свидетелями их поединка. Я внимательно обвел взглядом окрестности поляны и сразу же обнаружил недостающую часть скелета — череп.

Округлый, трехрогий, с клювастой челюстью, он был нанизан на один из сломанных стволов, как на кол. На высоте как минимум четырех моих ростов. Расщепленное деревянное острие до сих пор торчало из треснувшей глазницы.

Ничего себе! Я слегка поежился, представив что за чудовище могло раздробить хребет этой махине, оторвать башку и насадить ее на такой высоте. Наверное, оно тоже было гигантом, обладало страшной силой и необузданной яростью. Не хотелось бы повстречать его в окрестностях. Конечно, это маловероятно — судя по состоянию скелета, прошли десятилетия, но сам факт существования где-то рядом такого монстра не очень-то обнадеживал. Надо, надо менять место лагеря, быстрее перебираться на остров…

Возвратившись к капсуле, расстроенный и голодный, я сложил свой жалкий хабар в парашют, выложил из камней рядом с буквой S стрелку, указывающее на озеро и нацарапал небольшое послание на обшивке сгоревшего модуля. Если спасатели найдут это место, они легко поймут, где меня искать.

На пути к озеру я избрал другой маршрут, сделал крюк, все-таки надеясь найти найти что-нибудь съедобное. И неожиданно набрел на поляну с огромным трубчатым растением, раза в два выше меня ростом. Огненно-рыжее с черным, оно не походило ни на что, виденное мной раньше и вообще казалось представителем инопланетной флоры. Полые свернутые трубки, заменяющие соцветия, фиолетовая мясистая бахрома вместо листьев — даже приближаться к такому монстру было страшновато. Впечатление усиливали огромные, с ворону размером, угольно-черные бабочки, усеявшие «трубочник» и лениво кружащие около него. От растения исходил мощный сладковатый аромат, от которого немедленно закружилась голова.

От греха подальше я шагнул назад — наркотический запах мог быть опасен. И вдруг заметил в зарослях знакомые оранжевые ремни. Они тянулись к продолговатому предмету, застрявший в гуще колючего кустарника. Не веря глазам, я вытащил его оттуда и присел, вдыхая воздух как рыба, выброшенная на берег. Это был ложемент, который выбросило вместе со мной из капсулы при аварийном катапультировании.

Еще толком не веря в свое счастье, я начал осматривать находку. Пласталевый каркас, трансформируемая спинка, мягкий то ли полимер, то ли уплотнитель на ней, пневматические трубки — в моем случае пригодится все. Однако самое главное нашлось под сидением — оно легко поднялось, и я увидел небольшую нишу, где лежал маленький, кейс с гравировкой «Космо» и яркой наклейкой на весь бок.

Ниже шел длинный список мелким шрифтом того, что туда входило.

Тупая обезьяна! Я с трудом удержался, чтобы не дать себе подзатыльник. Теперь стало ясно, что кресло просто отделилось при падении и рухнуло вот сюда, а вовсе не сгорело в капсуле. Его и нужно было искать сразу где-то между воронкой и озером, а не разбирать сгоревший хлам! Демиурги «Космо», выходит, были гораздо умней и предусмотрели ситуацию, когда придется покинуть гибнущую капсулу — в этом случае все необходимые припасы должны катапультироваться вместе с пассажиром.

Сложно передать мои чувства, когда я открыл кейс и нашел внутри единственный предмет, надежно зафиксированный в небольшой нише.

Браслет из черной пластали с квадратным утолщением в середине. Очень знакомое устройство. Я плотно защелкнул его на левом запястье, подгоняя размер и коснулся черной точки активатора. Над поверхностью браслета тут же появился голубой круг, разделенный на иконки-сегменты.

«Часы», «Календарь», «Компас», «Барометр», «Альтиметр», «Анализатор», «Азур-детектор», «Синхронизация», и многое другое, но сейчас меня интересовала самая важная из всех функций — «Криптор».

Куб с черными гранями вспыхнул над предплечьем. Я тут же притронулся к нему, открывая пространственное хранилище.

Расширенный вариант на шестнадцать ячеек, грузоподъемность — восемьсот кило, общий объем хранения — 1.44 кубометра. Не поскупились, вдвое больше, чем у стандартного микрокриптора подобного размера. И самое приятное — часть слотов уже заполнена. Те, кто все спланировал, не мудрствовали — зачем загружать капсулу лишним весом, если весь необходимый груз можно сложить в экстрамерность?

Я начал по одному вынимать предметы из пещеры Алладина, бережно складывая их на траву. Для робинзона вроде меня каждый был настоящим подарком судьбы.

Тугой упакованный сверток — палатка из плотной непромокаемой ткани, коврик, сетки и одеяла к ней же.

Второй, похожий, но внутри — набор одежды: запасной комбинезон, штаны и куртка, несколько одинаковых футболок и пять комплектов нижнего белья. Все вещи были из эластичной и прочной политкани, неприметного цвета хаки и несли уже знакомую маркировку «Проекта Космо». Комбинезон очень плотный и теплый, с многочисленными карманами и полимерным усилением на коленях, локтях, плечах и груди.

Третий сверток, побольше, резиновый на ощупь, маркирован как «надувная лодка». Два коротких пластиковых весла — в комплекте. Ну надо же. А я уже раздумывал, как сделать плот!

Затем на свет появился аварийно-спасательный набор, заключенный в контейнер из легкого металла. Большую его часть занимала экспресс-аптечка и три стандартных медпакета к ней. Сквозь прозрачный блистер просвечивали сканер-диагност, вибрационный скальпель, инъектор и обоймы картриджей с разноцветными наклейками на торцах. Я помнил, что они означают. Зеленый — регенератор, алый — кровоостанавливающий спрей, синий — антидот, желтый — адреналин, и прочее… И полным-полно всего по мелочи — перевязочные средства, жгуты, таблетки в пластиковых блистерах.

Также в кейсе оказались средства личной гигиены, фонарь, два световых стержня, кислородная маска, несколько мотков тонкой веревки, бивачный и рыболовный наборы, матрешкой вложенный в цилиндрический котелок набор металлической посуды, фляга, увеличительное стекло, сигнальное зеркало и свисток, защитные очки и другая мелочевка, которую я пока не стал тщательно разбирать.

Следующий контейнер был с набором инструмента. Мультиключ-трансформер, играющий роль топора, молотка, ключей и электрической пилы, небольшая лопата, органайзер с разнообразным крепежом, баллон металлополимера, а в завершение — два ножа: мачете и поменьше, напоминающий охотничий-разделочный.

Золотистый кругляш вокса в запаянной упаковке. В одном слоте с ним новенькие энергоячейки, две штуки, формата «мини», каждая — на два миллиона соларов. Ого, дорогая штука! Не пожадничали — на Земле одной такой можно запитать квартиру или террасу в экополисе на ближайшие сто лет.

Еда. Полностью забитый слот. В основном — запаянные в вакуум, твердые как камень пластины армейского сухпайка. Но есть и упаковки соли с сахаром, и какие-то приправы, и даже круглые баночки с маркировкой чайных листиков и кофейных зерен. Кажется, в ближайшее время голодная смерть мне не грозит. И это очень хорошо.

В следующем отделение нашлось неожиданное. Три коробки с красивыми наклейками и ворохом инструкций. Внутри — тщательно запаянные в пластик прямоугольные пластины, похожие на большие информ-накопители. Я растерянно повертел их в руках — ибо это было не что иное, как Схемы для Репликаторов. Очень ценная штука, хранящая полный трехмерный конструктив какого-либо предмета с записанным циклом его молекулярной репликации. На Земле все промышленное производство было основано на таких Схемах, их были сотни тысяч, одноразовых, многоразовых и бесконечных, для самых разных вещей. Так как бытовые Репликаторы распространены повсеместно, именно Схемы были основным объектом авторского права, торговли и конкуренции земных корпораций.

Мне достались Схемы с полуброней типа «Мангус». Так называемый комплект разведчика, состоящий из трех частей — защитного комбинезона с синтетическими мышцами, шлема с встроенным визором и плаща-хамелеона из нано-ткани. Отличная, очень дорогая штука, используемая в подразделениях специального назначения планетарной безопасности и Звездного Флота. Военная реплика, в открытый доступ такие вещи вообще не попадали.

Схемы были рассчитаны на сто циклов репликации. Что и понятно — бесконечный вариант являлся главным сокровищем оружейных магнатов. Но даже так — на Земле они стоили бы чертову кучу денег… Здесь и сейчас — бесполезны, нужен Репликатор и длинный список ресурсов для производства. Зачем их положили в мой криптор?

А затем я с некоторым трепетом достал нечто простое, но несравненно более важное в моей ситуации.

Оружие. Черный и гладкий кинетический пистолет с необычно широкой дульной частью. Литера D на стволе, предохранитель на спусковом крючке, интегрированный целеуказатель.

Я вспомнил. D — означает «Дефендер». Защитник. Никаких наворотов, простой и надежный, как лопата. Достал и стреляй. Пять запасных магазинов по двадцать патронов и две коробки по сотне. Не то, чтобы очень много, запас таких вещей карман не тянет, но на первое время — вполне достаточно.

И следующее, тоже похожее на револьвер, но с коротким и толстым стволом. Ракетница. Боеприпас — три заряда, с алой, синей и желтой маркировкой. Незаменимая штука, чтобы подать сигнал.

Да уж, не поскупились. Создатели «Космо» постарались оснастить колонистов всем, что может потребоваться для выживания в дикой местности. Эти предметы серьезно поднимали мои шансы.

Первым делом, конечно, я пожрал.

Значит, «Набор Колониста»? «Говорящее» название, да и состав крайне интересный. Я рассчитывал на стандартный аварийный набор для потерпевших крушения — паек, медпакет, средства спасения, а по факту получил расширенный комплект, который в перспективе позволял достаточно долгое время продержаться вне цивилизации. А если прикинуть набор инструментов, батареек и снаряжения, то вполне возможно создать базовый лагерь.

Набор колониста. Значит, меня, вернее нас, сбросили, чтобы осваивать этот дикий край? Стать первопоселенцами новой планеты? Любопытно… И еще Схемы… Вот зачем мне Схемы? Получалось, что у кого-то на поверхности есть репликаторы и мы должны объединиться? Но как?

Я достал вокс, пришлепнул металлический кружок за левое ухо — жест вышел неосознанным, привычным, в прошлой жизни я тысячи раз проделывал это движение. После демонстрации логотипа корпорации VOX устройство запустилось — и сразу же вспыхнуло записанное сообщение. Табло дополненной реальности трансформировалось в полупрозрачный экран — как будто открылось окно в другой мир. В нем отработанно улыбнулся элегантный мужчина в черно-серебряном мундире со звездным плетением на плечах и жестком воротнике. За его спиной виднелся мостик космического корабля, серебристые консоли управления, огромный обзорный экран, сияющий тысячами звезд.

— Приветствую, колонист! Меня зовут Йан Воглер, я координатор Звездного Флота и капитан ковчега «Хельга». То, что вы сейчас прослушиваете это автоматическое сообщение, означает, что самая сложная часть нашего пути успешно преодолена и посадка прошла успешно.

Сообщение на миллисекунду затормозило, чтобы тут же продолжится, но с новой ноты, голова капитана и выражение лица были чуть иными, словно из записи вырезали небольшой кусок.

— Вероятно, сейчас вы находитесь в шоке, ничего не помните, мало что понимаете и испытываете слабость и тошноту. Пожалуйста, не волнуйтесь — вашему здоровью ничего не угрожает, это абсолютно нормальные последствия криогенного стазиса, в котором долгое время находился ваш организм.

Снова схожая пауза. Секундная метель помех. И продолжение, как ни в чем не бывало:

— Вы являетесь одним из миллиона добровольцев, согласившихся участвовать в проекте «Космо». Миссией нашего проекта является повторная колонизация Земли после глобальной катастрофы класса «А». Мы провели в безопасном космосе… — изображение вновь остановилось, поплыло разноцветными штрихами, но сбой тут же закончился и капитан невозмутимо закончил, — … лет. Не пугайтесь, сейчас все уже позади и нам предстоит заново построить наш дом. Сброс капсул и грузов с ковчега происходит согласно запрограммированным алгоритмам в заранее намеченных для колонизации районах. Краткая инструкция: после приземления не покидайте район посадки. На капсуле установлен маяк, передающий непрерывный сигнал, который поможет поисковой группе легко обнаружить вас. Связь с «Хельгой» осуществляется через вокс-канал, при необходимости воспользуйтесь ракетницей из аварийного набора или подайте дымовой сигнал. Ваша задача — немного продержаться, если вы попали в неблагоприятный район и дать вас найти. Координаторы проекта «Космо» получили нужные инструкции и уже занимаются вашим вопросом. Внимание! Поблизости могут оказаться другие колонисты, объединяйтесь и помогайте друг другу. Следуйте инструкции и берегите себя! До скорой встречи!

Вот так. Значит, проект «Космо»? Один из миллиона добровольцев? Повторная колонизация Земли?

Я еще раз посмотрел вверх, на голубое веретено — то ли пульсар, то ли диск аккреции. Совершенно очевидно, это светило не имело отношения к желтому карлику, на третьей планете которого зародилась земная цивилизация. Невозможно представить, что должно произойти с нашим Солнцем, чтобы на его месте появилось вот такая голубая хреновина. Затем я взглянул на сияющее древо на горизонте. Вспомнил летающую медузу и ночного шестиглазого волка, ночь без звезд и странный бесконечный горизонт.

Что за бред я только что прослушал? Какой, к чертовой матери, Земли? Как моя родная планета могла превратиться в такое, сколько лет вообще мы провели в криостазисе?

Нет, это какая-то ошибка. Этот мир не может быть Землей. Вокс был запаян, скорее всего, это сообщение было записано на устройства всех колонистов заранее, возможно, когда ковчег проекта «Космо» находился еще на Земле. А вот что произошло дальше и как мы очутились здесь, а главное, где и когда это «здесь» — самый большой вопрос, на который пока нет ответа.

Тем не менее полезные зерна в сообщение тоже были. Я действовал правильно, оставаясь около места крушения — если маяк не сгорел, по его сигналу найти капсулу проще всего. И другие выжившие просто обязаны существовать, раз началась высадка на планету!

Так, он там что-то говорил про связь…

Я мысленно пролистал видимое только мне меню дополненной реальности. Нет, ничего нет, пустое, нулевое, даже не активированное устройство. Все разделы — серые, иконки сетевых приложений горят вопросительными знаками.

Вокс-сетей не обнаружено.

Связи не было.

Ладно. Попутно синхронизировав вокс с браслетом-криптором, чтобы использовать мнемоуправление на обоих девайсах, я залез в настройки и начал сканировать расширенные протоколы сетевого доступа, а заодно — все радиочастоты. Где обещанная капитаном связь? Даже если на секунду предположить, что я на Земле, чудовищно измененной катастрофой с загадочным префиксом «А», где уничтожены все передающие и принимающие устройства, «Хельга», по идее, уже должна запустить на орбиту рой спутников-ретрансляторов, которые обеспечат нормальную вокс-сеть…

Но мои тайные надежды не оправдались. Ничего нет. Никаких сигналов. Я уже начал отчаиваться, когда поиск неожиданно обнаружил странную чужую сеть. Или она нашла мой вокс? В любом случае, мой девайс попытался подключиться к чему-то, на мгновение высветив полный сигнал, однако попытка присоединения была отвергнута.

Встрепенувшись, я попытался снова и снова, разными способами, однако не добился ничего, кроме череды сообщений «подключение невозможно», «неизвестный тип шифрования», «неизвестный протокол». Природа блуждающего сигнала, который обнаружил вокс, оказалась загадочной — она вроде бы и функционировала по принципам вокс-сетей, и в то же время нет. Или соответствовала лишь частично. Или была странно закодирована. Здесь требовался специалист по сетям, которым я, к сожалению, не являлся.

Сообщение меня встряхнуло, но никто не обещал, что найдет меня быстро. Так что следовало продолжать свою робинзонаду. Хорошенько перекусив и тщательно перебрав и вновь упаковав в криптор находки, я отправился к озеру. На берегу вырубил длинную жердь, распаковал и запустил пневматический самонадув лодки.

Небольшая, двухместная, черная с оранжевым, с острым носом и овальной кормой, она отлично держалась на воде. Плавать больше не придется!

Переправиться на островок было несложно, почти везде шест доставал до дна. Я нашел пологое место, загнал лодку в заросли синей осоки (жесткой и острой, как бритва), и спрыгнул на берег, даже не замочив ног.

Остров был вытянут в длину и относительно невелик. Ну как — сотня на полсотни шагов, места хватало для густых прибрежных кустов, рощицы деревьев и большой скалы, вернее, трех покатых скал, вместе с россыпью валунов образовавших уютную ложбинку.

Она мне сразу приглянулась, как отличное место для лагеря, с трех сторон защищенное от ветров и дождя покатыми каменными боками. Три стены уже есть, сделать навес или крышу — несложно, а при желании вообще можно соорудить там капитальное убежище.

Однако, как оказалось, уютное местечко понравилось не только мне. У него уже были жители!

Я в растерянности остановился, глядя на разбитые сразу после высокой травы аккуратные грядки. Огород, больше ничем это быть не могло. Маленький, шесть рядов, но культурно обработанный, полностью прополотый от сорняков и даже окученный. На ближних ко мне грядах в маленьких зеленых кустиках алели ягоды, затем зеленела ботва каких-то овощей, а дальше — желтели ребристые бока круглых плодов вроде тыкв или дынь.

Ничего себе! Я осторожно обошел огородик, заглянул в ложбинку между скалами. Пусто, высокая трава, камни и кусты. Прогулялся вокруг скал, ожидая лицом к лицу столкнуться с таинственными аборигенами — никого.

Остров был абсолютно пуст.

Я вернулся к огороду. Никаких следов человека вокруг, тропок, примятой травы, сломанных кустов или орудий труда, с помощью которых все это вскапывали, окучивали и орошали. Никаких, кроме тех, что только оставил я сам.

Но кто-то ведь это все сделал! Или на этой планете огороды растут сами по себе, как светящиеся деревья на горизонте?

В задумчивости я присел и сорвал одну из ягод. Крупная, ало-фиолетовая, она мало чем отличалась на вид от земной клубники. Пахла съедобно, слюна мгновенно заполнила рот. Решившись, я откусил ягоду и кисло-сладкий аромат защекотал рецепторы. Вкусно, черт побери! Очень вкусно!

Мои гастрономические эксперименты прервал негромкий свист. Его источник обнаружился мгновенно — мохнатый зверек возле грядок, вставший на задние лапы и смотрящий на меня точь-в точь как законный хозяин огорода на воришку. Он снова возмущенно присвистнул и подпрыгнул, нервно притопывая одной лапой.

Кажется, он пытался меня прогнать, но выглядел настолько забавным и безобидным, что я не сдержался и рассмеялся. Зверек походил на хомяка или белку, пухлый и трехцветный, с уморительной кошачьей мордочкой и белыми кисточками на ушах. Возможно, впечатление было обманчиво, однако у меня даже мысли не возникло охотиться на него — скорее наоборот, хотелось потрепать по загривку эту рассерженную мордочку.

Отчаявшись меня напугать, толстый мохнатик с важным видом выдрал пару травинок на грядках, быстрым движением задних лап разрыхлил мой след и юркнул куда-то в сплетения лоз. Там обнаружилась норка, ведущая прямиком под грядки, откуда при моем приближении послышался возмущенный свист.

— Подожди, так получается… это ты построил? — растерянно спросил я у норы.

Приглушенный свист. Затем в норе мелькнула мохнатая задница и в мою сторону полетели мелкие комья земли. Видимо, таким способом огородник снова выразил свое отношение к двуногим воришкам. Забавно, но он меня совершенно не боялся. Легкая добыча, но…

— Уверен, мы подружимся, — сказал я ему, — С соседями нужно дружить.

Зверек выглядел безобидным, а феномен огородничества требовал изучения. Отказываться от удачного места из-за неожиданной встречи я не собирался и начал распаковывать вещи.

Палатка — хорошая, как минимум двухместная, надувная. Лежанка. Навес из купола парашюта — так, чтобы его было хорошо видно с высоты. Сухой мох, трава, дрова (за ними пришлось еще раз сплавать на берег). Я подготовил два костра — очаг для приготовления пищи и поодаль — большой, сигнальный, дым от которого можно заметить издалека… Теперь проблема с разведением огня исчезла — в бивачном наборе имелось и огниво, и воспламенитель, и даже сухое горючее. С пищей, слава богу, тоже все было хорошо. Имеющиеся в наборе продукты можно было разделить на два вида: сухие, прессованные пластины пеммикана — его я уже распробовал и разнообразные сублиматы в фольге. Также имелись таблетки для обеззараживания воды, пакет с клапаном для мусора, очищающие салфетки и даже губка для мытья посуды.

Я заострил новым ножом две рогульки из сучьев и воткнул их в землю, повесил над огнем новенький титановый котелок. Бросил туда разломанную на куски пластину сублимата, вытряхнул из пакетика приправы, и, глядя на закипающую воду, опять почувствовал себя туристом в национальном парке. С синими деревьями и инопланетными животными.

Справа послышался шорох и уже знакомый свист. Любопытная мордочка зверька мелькнула за грудой хвороста. Все время постройки лагеря он бдительно следил за мной со своего огорода, а теперь, значит, решил прийти и проведать нового соседа?

Снова свист, но другой тональности, требовательный, что ли?

— Кыш! — попытался припугнуть я гостя в ответ.

Огородник присвистнул и исчез, быстрой тенью юркнув в норку. Двигался он, несмотря на безобидную пухлость, удивительно стремительно.

А на земле в двух шагах от меня остался густо-фиолетовый овощ с длинным хвостиком ботвы. Такие же пышные розетки зеленели на грядке. Подняв, очистив от комьев земли и осмотрев, я пришел к выводу, что это корнеплод, удивительно похожий на земную морковь. Немного другого цвета и более плотный на ощупь, но что я знал о сортах моркови? На всякий случай я скормил кусочек анализатору, который прилагался к медпакету и прибор одобрительно замигал зеленым.

Это означало, что продукт не содержит опасных веществ и потенциально годится в пищу. Ну точно, морковь, просто инопланетная и фиолетовая. Получается, сосед ко мне знакомится с морковкой пришел, а его «кыш»? Некрасиво. Отмыв корнеплод в воде, благо далеко идти не нужно было, я отрезал кусочек, схрумкал — сладковатый, вполне съедобный, а затем мелко почикал его в кипящий бульон. С овощами будет наваристей.

Золотой день сменил золотой вечер. Я долго возился, загораживая вход в лагерь нарубленным «копейным» деревом — так, чтобы тварь вроде шестиглазого волка, даже если ухитрится переплыть озеро, не смогла просто так пробраться к моей палатке. Кто сказал, что здесь нет других хищников, аллигаторов или ядовитых змей? Конечно, полноценный частокол за несколько часов соорудить невозможно, но импровизированную баррикаду из заостренных палок — вполне. В результате у меня появился небольшой клочок земли, с трех сторон защищенный скалами, а с четвертой — огороженный кольями. Палатка, навес и дворик с очагом внутри — уже можно жить.

Разобрал необходимые мелочи, немного потренировался с пистолетом. Патронов было откровенно жаль, однако я все равно сделал десяток выстрелов по самодельной мишени. Следовало понять, как обращаться с оружием, вытаскивать, стрелять, перезаряжать. Привыкнуть к отдаче, понять его возможности. Если возникнет экстремальная ситуация, отстрелянная на тренировке обойма может спасти жизнь.

«Защитник» порадовал. Тихий хлопок выстрела, незначительная отдача, целеуказатель — вещь! Буквально с третьего патрона я пристрелялся и уверенно попадал в бумажную обертку от сухпайка, закрепленную на стволе дерева в двадцати шагах. Возникло ощущение, что раньше приходилось заниматься чем-то подобным — не то, чтобы профессиональный, но четкий навык стрелять и попадать в цель у меня имелся. Моторика «вспомнила», как набивать патронами и защелкивать обойму, как доставать и правильно держать двумя руками пистолет. У меня это было… вот только откуда?

Под вечер в озере начала бить рыба. И неплохая, судя по расходящимся кругам. Вспомнив, что в кейсе есть рыболовный набор, я распаковал его, осмотрел мотки лески, блесны и крючки, но в сгущающихся сумерках не рискнул собирать снасть и заниматься не особо знакомым делом. Еды у меня пока было предостаточно, хотя нельзя пренебрегать ничем. Попробуем завтра, на рассвете.

Вытаскивая лодку из воды и обустраивая ее ночлег на берегу, я заметил кое-что новенькое.

Над озером скользила медуза. Огромная, не чета той крохе, что накануне ужалила меня. Оценить размер точно было сложно — далековато, однако навскидку не меньше меня самого. От полупрозрачного, окруженного золотистым нимбом существа исходила бахрома светящихся нитей, внутри переливался перламутр и голубые жилки. Медуза то поднималась на несколько метров, то снова опускалась, почти касаясь озерной глади, за ней, возле нее кружились штук десять маленьких спутниц, образуя танцующий рой.

Я замер, наблюдая за ними. Последние золотые лучи Древа побежали по воде, рождая множество разноцветных бликов, погрузили озеро в густую фиолетовую мглу, но медузы не уходили, упорно кружась над одной и той же точкой. И с приходом сумерек стало ясно, почему.

В озере что-то светилось. Сияние, слабое, но хорошо различимое в темноте, исходило из-под воды, будто на дне был установлен прожектор. И именно этот свет явно привлекал пляшущих медуз.

Любопытно, надо запомнить место. У меня есть лодка — можно будет проверить, что такое там спрятано. Но не сейчас — ночь не вдохновляла на подвиги, я не знаю, кто обитает в озере, а столкновение с электрической медузой таких размеров может быть смертельно опасно.

Ночка выдалась неожиданно спокойная. Может, конечно, сильно утомился за двое почти бессонных суток, а может разморило от сытной еды, но вырубился я практически мгновенно. И проснулся только от сигнала, заранее установленного на браслете. Уже светало, таймер показывал, что прошло ровно восемь часов. Это означало, что темное время суток здесь меньше или равно световому дню, который растет по мере приближению к древу-исполину. Когда оно погаснет следующий раз, я узнаю точную длительность местных суток.

Снаружи кто-то шуршал мусором. Не очень громко, деликатно так. Затем звякнул котелок — любопытствующий явно интересовался моим ужином.

— Кыш! — грозно предупредил я, выползая наружу с пистолетом наизготовку. Шестиглазых волков не было, как и других следов ночных визитеров, но у самого входа неожиданно обнаружилось несколько ягод с грядки, сложенных аккуратной пирамидкой. Секунд десять я тупо смотрел на них, затем расслышал свист и разглядел упитанную мордочку зверька-огородника, торчащую между кольями частокола.

— Ничего себе, — растерянно сказал я новому другу, — Это ты принес?

Я запалил костерок, поставил на камни очага подфляжник с кофе. Распробовал утренние гостинцы — да, на вкус неплохо. Зверек не уходил, шнырял вокруг совсем близко, совершенно меня не опасаясь. Обнаглел просто на глазах.

— Спасибо за завтрак, очень вкусно, — кивнул я ему, — И кыш отсюда!

Тот с довольным свистом исчез на грядках, а спустя секунду вернулся, держа в передних лапках еще одну ягоду. Остановившись в полуметре от меня, он явно как будто протягивал ее и настойчиво свистел.

— Ничего себе, да ты ручной? — изумился я. Протянул раскрытую ладонь но огородник бросил ягоду между нами, так что мне пришлось подобрать ее. Тот довольно засвистел и вновь метнулся к грядкам. На этот раз он притащил тыкву размером чуть ли не больше себя. И вновь остановился от меня, но уже гораздо ближе.

— Ты что, меня прикармливаешь?

Зверек свистнул — бери, мол, пока дают. Кто тут кого, интересно, еще приручает…

Я протянул руку и забрал тыкву. На этот раз огородник не отпрыгнул испуганно.

— Кыш! — шутливо произнес я.

Довольный свист. Уходить он не собирался, наоборот, подошел поближе, изучая меня глазами-бусинками. Ишь ты, какой смелый…

— Ладно. Будешь Кыш, раз откликаешься, — сообщил я мохнатому поставщику продовольствия его новый позывной. Тот, кажется, ничего не имел против.

Тыква оказалась вкусная, хотя не имела никакого отношения к тыкве. Синеватая, разделенная на дольки ароматная мякоть, больше похожая на огромный апельсин. Мой желудок воспринял подношение весьма благосклонно. Над лесом и горами наливалось золотистым свечением Древо, птицы кружились в вышине.

Нам предстоял новый день.

Слегка позавтракав, я еще раз обошел островок, осмотрел край леса на берегу, небо и светлеющее на глазах древо. Никаких изменений — ни дымов, ни следов летательных аппаратов, только золотистые точки скользящих в вышине медуз. Над исходящим туманом озером медленно парила большая птица. На моих глазах она резко спикировала вниз и выхватила из воды серебристую трепещущую рыбину. Ого!

Ощутив охотничий азарт, я размотал и снарядил рыбачью снасть. Ничего сложного — прилагалась подробная инструкция, да и руки как будто вспомнили, как и что делать. Можно было собрать донную удочку или спиннинг с блесной, но я выбрал самый простой поплавочный вариант. Гибкое удилище, срезанное с ближайшего куста, леска, крючок, грузило и поплавок.

Что наживить? Подумав, я поймал в траве парочку серых кузнечиков, насадил их и начал рыбалку. Первые забросы были предсказуемо неудачны, но вскоре, походив по бережку, я нашел подходящее место — мысок на длинном конце острова, где кусты нависали над заводью. Закинул — и через минуту ожидания поплавок дрогнул, а потом медленно ушел в глубину.

Новичкам везет! Резким рывком я выдернул из воды бьющуюся рыбу — с ладонь размером, плоскую и широкую, покрытую мелкой серебристой чешуей. Снял с крючка и бросил в заранее наполненный озерной водой котелок. Дело пошло! За первой вытянул вторую, а за ней — третью. Рыба, как бешеная, почти без перерыва бросалась на крючок. Больше времени занимал поиск новой наживки, чем выуживание. Вскоре в емкости бились десятка полтора рыбешек примерно одного калибра — желтоперые, серебристые, с плоским широким туловищем. Мелочь конечно, но в качестве экономии рациона — вполне пойдет.

А затем рыбалка закончилась. Приманку схватило что-то крупное, леска резко натянулась, поплавок мгновенно ушел на глубину. Я попытался подсечь и вытащить, но на том конце держало крепко, удилище согнулось дугой, а потом с предательским треском лопнуло! Огрызок быстро поплыл прочь от берега, ушел под воду, но ненадолго, добыче попавшей на крючок, не хватило сил утащить палку в глубину. Крупняк! Не в моих правилах бросать незаконченное дело: к тому же снасть, хоть и не последняя, представляла определенную ценность. В общем, охваченный рыбачьим азартом, я сбегал за лодкой, и, отталкиваясь длинной жердиной, поплыл следом за своей удочкой.

Рыбина уже утащила ее на приличное расстояние от берега. Основную сложность тут представляли многочисленные кувшинки-исполины, за которые могла запутаться леска. Но пронесло — я догнал, вытащил из воды обломанный конец и принялся понемногу вытягивать добычу.

Ого, вот это сопротивление! Резкие, упругие толчки на другом конце говорили, что на крючок сел кто-то изрядный. Он водил леску и пытался уйти в глубину, но я, уже наученный горьким опытом, не давал и шаг за шагом подтягивал поближе.

Настоящий поединок! Наверное, минут десять я сражался с невидимым соперником, пока, наконец, силы его не иссякли, и он не появился на поверхности.

Здоровая тварь! Коричневая в крапинку, с мою руку длиной, больше походящая на длиннохвостую змею, чем на рыбину! Почуяв воздух, она вновь яростно рванулась, но было уже поздно. Пыхтя и дрожа от адреналина, я держал добычу на коротком поводке. Вот только что с ней дальше делать, как вытащить в лодку? Это явный хищник, причем немаленький, и вполне возможно, опасный для человека! Однако отпустить ее — значит признать свое поражение! Пару минут мы продолжали бороться, но хищная обезьяна была сильнее, упорнее и догадалась использовать палку. Несколько ударов жердиной по воде приглушили добычу и получилось втащить ее в лодку, бросив подальше, в кормовую часть. Тут ждал сюрприз, тварь вновь очухалась, расправила колючие плавники и яростно забилась, чуть ли не бросаясь на меня с разинутой зубастой пастью — мы едва не вывалились из лодки, пока наконец получилось ее угомонить, используя палку и нож.

Фухх! Мокрый, вспотевший и задыхающийся, перемазанный слизью и рыбьей кровью, но страшно довольный победой, я все-таки смог рассмотреть добычу.

Странная помесь земноводного и рыбы. Очень колючая, со спинным плавником во всю длину змеиного туловища. Покрыта то ли мельчайшей чешуей, то ли жесткой шкурой в зеленовато-коричневую крапинку, есть жабры и пасть с шиповидными, острыми как иголки зубами. Самое интересное — грудные и брюшные плавники представляют собой рудиментарные конечности, вроде перепончатых лапок тритона. Ну и ну! Вполне возможно, такой гибрид способен выбираться на берег? Я не припоминал земных аналогов. Попалась на крючок она, кстати, проглотив схватившего кузнечика серебристого малька. Речная мини-мурена, и если особи вырастают покрупнее, возможно, мне стоит быть поосторожнее. Хотя, согласно законам природы, мелочь не нападает на больших существ, разве что из самозащиты…

Чуть передохнув, я обратил внимание, что нахожусь неподалеку от места вчерашнего аномального свечения. Да, точно — привлекающее медуз сияние находилось между двумя крупными группами кувшинок, одна из которых расцвела огромным белоснежным цветком. Ну что же, поглядим?

Найти место оказалось несложно. Свечение, если приглядеться, было заметно даже днем, на воде играли золотистые разводы. Я подгреб поближе, лег на борт, свесив голову, чтобы рассмотреть, что там такое.

Сквозь пленку поверхности смутно просматривалось освещенная область дна, заросшая длинными лентами водорослей. Глубина тут была не очень большой, метра три или четыре. Рассмотреть толком источник света не удавалось из-за растительности и искажений водяной толщи. Ничего не видно, кроме размытого пятна светового ореола. Явно что-то небольшое, уютно устроившееся в уступе позеленевшей каменной плиты, под прикрытием водяных растений. Что же это такое может быть?

Я тяжело вздохнул. Кажется, все-таки придется искупаться.

Припарковав лодку у ближайших кувшинок и используя их листья (они без труда выдерживали мой вес), как трамплин, я снял ботинки и скользнул в холодную озерную воду. Брр!

Пришлось понырять, прежде чем мои пальцы коснулись чего-то округлого и твердого. Светящаяся штука была размером с кокосовый орех, но не очень тяжелая, с третьей попытки получилось приподнять ее, прижать одной рукой к груди и вынырнуть. Я подгреб к кувшинке, выбросил поднятый со дна предмет на лист и вылез следом.

На воздухе он засиял гораздо сильнее, но не ослепительно, а мягким, ласковым золотистым свечением, мгновенно затопившим все вокруг. Накрыв его ладонями, свет удалось приглушить — и наконец-то разглядеть добычу.

Округлый, сплюснутый с двух сторон орех неправильной формы. Мокрый и холодный, покрытый чем-то вроде стекловидной рельефной скорлупы, как шишка с плотно прижатыми чешуйками. И как будто налитый внутренним светом. Мерцающая аура окрасила мои ладони в оттенок расплавленного золота, лучилась сквозь пальцы теплыми солнечным сиянием.

Эта штука не выглядела искусственным предметом. Все в ее форме и виде говорило о естественном происхождении — орех, шишка, косточка, огромное семечко…

Светящееся семечко. Я перевел взгляд на горизонт, где тем же светом лучилось исполинское древо, потом еще раз взглянул на золотое семя.

Ну дела…

Ладно, в криптор. И сушиться.

На берегу я впервые увидел, как Кыш поливает свой огород. Особо не обращая на меня внимание, маленький хозяин бегал к озеру, набирал в защечные мешки воду, а потом тонкой струйкой выплевывал прямо под кустики. Попутно он подрыхлял почву, обрывал загнивающие листики и поедал насекомых. Идеальный порядок на грядках явно обеспечивался тяжелым и ежедневным трудом. Я больше не сомневался, что сообразительный зверек сам посадил растения, а не нашел брошенный огород. Каким образом и зачем он это делал, оставалось настоящей загадкой. Вряд ли Кыш обладал полноценным разумом, скорее это походило на проявление инстинкта, природный феномен…

Выгрузив добычу — сегодня будет рыбный день, и просушившись у костра, я задумался о дальнейших действиях. Вокс молчал, никаких следов человека и вообще разумной деятельности вокруг, как же мне быть дальше? Продолжать ждать, жечь костры и надеяться, что все-таки меня спасут? Или брать судьбу в свои руки и выдвигаться в путь? Но куда идти в таком случае? Напрашивалось только одно направление — исполинское Древо. Оно было естественным центром местного микрокосма, невероятным феноменом, и если земляне есть на этой планете — они наверняка посетили его. Вот только, судя по расстоянию, идти туда придется даже не одну неделю…

Пожалуй, пока не стоит дергаться. Скоропалительные решения — зло. Есть лагерь на островке, здесь неплохое место, есть еда и вода. Я выживу. Нужно ждать, по крайней мере неделю, и если никто так и не появится, начну собираться в дорогу. А пока — тщательно разведаю местность вокруг озера. Ближайшая цель — гранитная «стена», разорванной линией пересекающая лес километрах в десяти-пятнадцати. Если найти место, где можно взобраться на один из ее причудливых утесов, я увижу гораздо больше, чем с дерева.

Решено-сделано. Переодевшись в полевой комбинезон, вскоре я уже шагал по берегу, а островок с Кышем таял вдалеке, скрываясь за кронами деревьев. Шел налегке, криптор — величайшее изобретение человечества. На новом поясе — кобура с пистолетом и охотничий нож, в руках — палка «копейника» с примотанным проводом острым куском пластали — так, на всякий случай.

На месте падения капсулы ничего не изменилось, разве что в выгоревшей земле вокруг воронки отпечатались птичьи и звериные следы. Я собрал еще несколько кусков металла и ободрал все остатки проводов — запас криптор не тянет, в хозяйстве все пригодится. И пошел дальше — к розовеющим над лесом горным кручам.

Так далеко еще не приходилось забираться. Взгляд фиксировал новые образцы флоры и фауны, необычные растения, бабочек и птиц. Много всего неземного, например — огромный красноватый куст, весь затянутый паутиной, с шипастыми шарами алых плодов. Или нечто вроде пальмы, вместо листьев проросшей призрачными, играющими по ветру нитями. К особо странным видам я старался не приближаться, лишь делая снимки в галерею вокса и вообще — шел осторожно, стараясь не шуметь — кто знает, какая живность могла скрываться в этом лесу? Вчерашний скелет упорно не выходил из головы.

Горная стена не была монолитна, она распадалась на несколько бастионов, разделенных широкими проломами. Осыпи и нагромождения серых, красно-коричневых и розовых скал призматической формы попадались все чаще, а лес постепенно начал редеть. Это гранит или кварц? — гадал я, рассматривая камни, покрытые разноцветными прожилками и вкраплениями. К сожалению, память ничего не подсказывала — видимо, от геологии (в отличии от стрельбы и рыбалки), в прошлом я был очень далек.

Взойти на «стену» удалось лишь после местного полудня, пару раз проявив альпинистские навыки — прямого пути наверх не существовало. Но дело того стоило — вид оттуда открывался потрясающий.

Во-первых, я наконец-то разглядел свое озеро. Формой оно удивительно напоминало женскую фигуру во сне — берега повторяли очертания широких бедер, талии, груди, волос и закинутых под голову рук. Необычная игра природы — или моих дурных ассоциаций. В любом случае — озеро Девы совсем неплохое название…

Компас в крипторе не работал, стрелка крутилась, как хотела — видимо, магнитное поле значительно отличалось от земного, поэтому я принял за ориентир Древо, присвоив ему условный «север». Так вот, до величественных гор, над снежными конусами которых возвышался золотой исполин, было очень далеко.

Теперь я четко видел, что сине-зеленый полог леса не прерывается до самых северных гор. Бесконечное лесное море, поверхность которого разрывало множество высоких, асимметричных скал. Они зияли многочисленными отверстиями, и я вдруг понял, что вижу не скалы, причудливо обточенные ветром и водой, а неимоверно древние руины, давным-давно поглощенные лесом. Обглоданные скелеты огромных, когда-то изящных зданий, высотой не уступающих земным мегабашням.

Представить их первоначальный облик было невозможно, однако к земной архитектуре находка точно не имела никакого отношения. Развалины дышали чуждостью: плавные, летящие обводы литых, как оплывшие свечи зданий, сложные формы, напоминающие спирали, шиповидные острия или надутые паруса.

Я затаил дыхание, наконец-то осознав масштаб увиденного. Это были развалины огромного инопланетного гиперполиса, простирающегося на сотни километров в обе стороны. А может, и больше — конца и края изломанным шпилям не наблюдалось.

Вот тебе и девственный мир. То, что я видел, могли построить только разумные создания, причем совсем не обязательно люди — уж слишком странным выглядели руины.

Может, стоит сходить туда? Посмотреть вблизи, что представляют собой эти развалины? Возможно, получится отыскать следы цивилизации и понять, куда я попал? Но это будет путешествие ни на один день — далековато…

С трех других сторон дальнему обзору мешали горные склоны — мое озеро зажато в предгорьях большого массива как в тисках, однако на условном западе я все-таки различил множество проток и озер, блестящих под покровом леса, а на юге лес обрывался, переходя в бесконечную желто-зеленую равнину. Там в дымке вырисовывались очертания еще одной горной цепи, совсем далекой, с приметным трезубцем огромного пика, самого высокого из всех виденных мной. За ними расплывалось что-то совсем печально-серое, переходящее в густые тени, но что именно — разглядеть отсюда было невозможно.

Я долго искал хоть какой-то след человеческой деятельности на странном, ограниченном лишь рефракцией горизонте. И абсолютно ничего не обнаружил, если не считать пылевых клубов на равнине — но они вполне могли быть бурей или следом табуна местных животных.

Злой и уставший, на остров я вернулся уже в сумерках. Кыш испустил длинный приветственный свист и притащил в знак утешения фиолетовую морковку.

— Намекаешь, что пора ужинать? — устало спросил его я. Зверек довольно заурчал и притащил пушистую тыкву. Соображает.

На ужин была рыба. С виду она мало отличалась от земных аналогов, биохимический состав, по мнению анализатора, тоже соответствовал земной органике. То же самое он выдал насчет кусочка змеерыбы. Однако употреблять ее в пищу я побрезговал — уж слишком страхолюдной выглядела добыча.

Очищая и потроша добычу, я вспомнил свои соображения насчет виртуальной реальности. Теперь эта мысль казалась смешной. Рыбьи головы, чешуя, потроха и кровь во всех подробностях, порезанный палец, закопченный котелок, болотный запах озера и привкус золы на губах — как все это можно смоделировать?

Нет, ребята. К сожалению, этот мир — настоящий.

Рыбешки, распяленные на колышках над огнем и зажаренные до хруста, на вкус оказались великолепны, благо соль и перец были в наличии. А на десерт хорошо зашла тыква. Грядки мохнатика пустели — хищная обезьяна оказалась очень прожорливым соседом. А для чего он все это выращивает, интересно? Я не видел, чтобы Кыш ел что-то, кроме насекомых-вредителей. Может, у него под грядками целые катакомбы, забитые зимними заготовками?

Быстрый закат, все же я называл его так, хотя ничего не закатывалось. Я подождал, пока древо погаснет полностью и остановил запущенный вчера в этот же момент секундомер.

Сутки, регулируемые светящимся деревом, почти идеально совпадали с земными. Всего час различия… Или это не совпадение вовсе? Отчаявшись найти объяснение местным загадкам, я немного понаблюдал за Кышем — зверек уже совершенно не стеснялся и даже разрешил себя погладить, а потом побрел на боковую.

Но спать в эту ночь мне не пришлось.

Ночную тревогу поднял Кыш. Он пронзительно засвистел, а потом заверещал на такой ноте, будто его резали на части, и все это сопровождалось громким шорохом, хрустом и злобным рычанием. К нам пожаловали гости — и, судя по нехорошим звукам, это был большой хищный зверь!

Холодея от страха, я включил фонарь, приготовил пистолет и вылетел из палатки. Кто бы там ни пришел, нужно дать немедленный отпор, пока гостеприимного огородника не сожрали!

В фиолетовых сумерках, чуть рассеянных тлеющим костром и световыми стержнями, закрепленными на кольях, сразу стала видна черная тень на огороде. Я различил поджарое, блестящее от воды антрацитовое тело, игловидную гриву, а главное — шесть светящихся желтых глаз, попарно расположенных друг над другом. Ночной волк вернулся и озеро не стало ему преградой!

Моя изгородь, видимо, помешала проникнуть в палатку, а может, он сразу заинтересовался Кышем и постарался раскопать его норку — на огороде среди вырванных растений виднелась куча земли. Но все эти детали были уже не важны, потому что при моем появлении тварь встряхнулась и метнулась в сторону. Но она не испугалась, наоборот, она атаковала!

Тонкий свист, плечо и грудь неожиданно обожгло болью. В ответ я выстрелил дважды, промахнулся, движения врага были стремительны и непредсказуемы! Черный волчара ловко выскользнул из пятна света и появился с совершенно неожиданной стороны, прыгнул, пытаясь преодолеть забор, на мгновение повис на нем. Колья затрещали под яростным натиском, медленно клонясь к земле, я отшатнулся, увидев совсем близко оскаленную пасть и свирепые желтые глаза. Показалось, что в них нет зрачков — сплошная золотая, светящаяся радужка!

Это была ошибка с его стороны. Я стрелял в упор, прямо в оскаленную пасть, шесть или семь выстрелов слились в один. Рычание оборвалось жалобным всхлипом, тварь завизжала, свалилась с забора, снова метнулась в сторону. Она была еще жива! Я бешено шарил лучом фонаря по траве и кустам, стараясь поймать ускользающий силуэт, наконец нашел его — уже метрах в двадцати, у самой воды. Выстрелил еще, пытаясь удержать в луче, снова промазал, хищник, несмотря на ранения, двигался очень быстро, да и у меня на адреналине тряслись руки. Громкий плеск воды — он, кажется, прятался в прибрежной осоке, я упустил время, чтобы прощупать заросли лучом света. Понял, что прогадал, когда увидел расходящийся треугольником бурун воды на поверхности озера. Получив отпор, хищник сбежал, уплыл, уже преодолел две трети расстояния до берега! Тщательно прицелившись через светящуюся точку целеуказателя, я продолжил стрелять, пока не опустошил обойму. Туманная дымка над водой мешала, да и дистанция была уже приличной, поэтому живучая тварь все равно достигла берега, с явным трудом вылезла, и хромая на каждом шагу, припустила в кусты.

Ушел, сволочь.

Все. Можно было выдохнуть, мы его прогнали. Кыш, озабоченно и тревожно свистя, показался из своей развороченной норки — целый и невредимый, слава богу, хищник не успел добраться до него. Я чувствовал себя виноватым — ведь только по моим следам, запаху и звукам ночной волк мог обнаружить нас. Будь по-другому, он давным-давно посетил островок и сожрал бы маленького зверька. Я надеялся, что озеро остановит его, но нет, тварь оказалась опытной, упорной и крайне опасной. Он запомнил меня и пришел за добычей.

Отходя от кипящего адреналина, я понял, что мне тоже досталось. Покосившиеся колья и палатка были утыканы множеством черных игл, а три штуки вонзились в тело, прошив легкий комбинезон. Левое плечо, грудь и правое предплечье. Морщась от боли, я выдернул их — неглубокая, но очень неприятная заноза. Вокруг ранок возникла легкая щекотка, кожа чуть синела, вздуваясь волдырями, и, кажется, потеряла чувствительность. Раскрыв медпакет, я ткнул в плечо иголку экспресс-анализатора и увидев тревожный желтый индикатор, тут же вогнал себе двойную дозу универсального антидота. Иголки оказались отравленными! Желтый сигнализировал о незначительной дозе, однако кто знает, что там за яд, и возьмут ли его вообще наши земные лекарства?

Однако, обошлось. Полчасика меня слегка колбасило, как будто онемела рука и плечо, перестали гнуться пальцы, но вскоре отпустило — значит, антидот скорее всего работал. Я выпил еще несколько таблеток из набора, обработал повреждения кровоостанавливающим спреем и вколол регенератор. Волчьи иголки не казались серьезным оружием, ранки были незначительными… однако если яд парализует — а по симптомам было очень похоже, то тактика твари имела смысл — любое ранение медленно обездвиживало врага, превращая его в беспомощную жертву.

Судя по таймеру, до утра оставалась пара часов. Как и позавчера, хищник пришел в самый подлый час, в предрассветных сумерках. И он придет еще, если не добить. Я в него попал как минимум несколько раз, причем попал в голову. Для земного существа такие ранения были бы смертельны, но эта тварь как-то ухитрилась выжить и сбежать. Значит, имеет шанс не сдохнуть, хотя я очень надеялся, что сейчас истекает кровью под каким-нибудь кустом.

В любом случае он ранен и ослаблен. Как только рассветет, я пройду по кровавому следу, найду и добью подранка. Или найду его труп и удостоверюсь, что проблема закрыта. Иначе и мне, и Кышу больше не видать спокойных ночей. Это — враг, с которым нужно покончить раз и навсегда.

А пока необходимо подготовиться.

Я натянул второй комбинезон — походный, плотный, с защитными уплотнениями и множеством карманов. Поверх него — куртку, на лицо — полимерные защитные очки. Фонарь, пистолет, оба ножа на пояс — ясное дело. Мне нужно еще что-то, чтобы держать тварь на расстоянии… Найдя подходящую палку «копейника», я с помощью инструментов быстро сделал вырез и закрепил в нем длинный и острый кусок пластали. Хорошо закрепил, не жалея сил и проволоки. Получилось достаточно легкое и прочное копье двухметровой длины. С такими, только чуть получше, мои предки ходили на медведя…

Немного подумав, зарядил в инъектор картридж с оранжевым стикером. Стимулятор, временно повышающий умственную и физическую работоспособность. Не очень полезная штука, предназначен исключительно для экстремальных ситуаций, однако крайне действенная — после применения чувствуешь себя настоящим живчиком!

Как только древо засияло золотом, рассеивая сумерки, я двинулся по следу.

Хищнику серьезно досталось — багровая, с фиолетовым отливом кровь пятнала землю, камни и траву каждые несколько шагов. Я очень рассчитывал, что он сдохнет по дороге, но ничего подобного — по мере продвижения пятен становилось меньше, словно кровотечение утихало. Скорее всего, тварь обладала железным здоровьем и регенеративными способностями.

След вел через лес, вверх по склону, к розовым утесам. Я шел долго, дважды теряя его, обыскивая все вокруг и снова находя темные капли на листьях и камнях. Следопыт из меня тот еще, но упорство и желание поквитаться с врагом искупали отсутствие опыта. Нашел лежку — под большим валуном раненая тварь, наверное, решила передохнуть — много свернувшейся крови, несколько черных иголок.

Дальше, еще дальше! Через час я уже обнюхивал камни в расселинах кварцевых бастионов. Вчерашние развалины находились неподалеку, и это мне не нравилось. Однако вопрос должен быть закрыт, сложности с поиском следов только добавили злости. Я найду и добью эту тварь, даже если для этого потребуется потратить неделю и поднять каждый камень в окрестностях!

После полудня я обнаружил логово. След привел под горный карниз, в неприметный тупиковый овраг. Там, среди хаотичного нагромождения кварцевых скал виднелся темный зев пещеры. Странно она выглядела — узкая, почти треугольная щель, от которой по породе в разные стороны расходились изрядные трещины. Словно след от взрыва, а не естественное отверстие, проделанное водой или сдвигом горных пластов.

Из дыры несло сыростью, тухлятиной и еще чем-то очень неприятным. Места, чтобы пролезть взрослому человеку — вполне достаточно, но насколько глубока и обширна нора — с первого взгляда было неясно. Я остановился у входа, зажег фонарь и закрепил его на древке копья с помощью проволоки, а также включил интегрированный целеуказатель на «Защитнике». И, сжимая правой рукой пистолет, а левой направляя внутрь копье с лучом света, решительно полез в логово.

Нора шла вниз, фонарь высвечивал покрытые прожилками неровные камни, полосы размазанной крови — полз он, что ли, из последних сил? Длинный, странный ход, не похожий на обычную пещеру — округлые стены с ребристыми следами, диаметр не меняется, как будто его пробурили огромным сверлом или здесь выползал на поверхность исполинский червяк.

Я спустился, наверное, шагов на сто, прежде чем наконец-то нашел лежку. Луч фонаря выхватил из темноты кости — следы страшных трапез хищника.

Он был тут! Черная гривастая тень бросилась навстречу так внезапно и стремительно, что я не успел выстрелить, среагировал рефлекторно, пропуская мимо себя. Тварь приземлилась на четыре лапы, яростно клацнула пастью, мгновенно развернулась и снова прыгнула.

Громыхнул выстрел. Визг-всхлип, разъяренное вибрирующее рычание, хищник не остановился, почти сбил меня с ног, пытаясь подгрести под себя и добраться до горла. Спасло копье, но не острие, а фонарь — тварь, кажется опасалась света больше, чем железки.

Вместо того, чтобы атаковать меня, монстр яростно вцепился в древко, пытаясь, вырвать копье у меня из рук и отодрать от него закрепленный фонарь. И ему это удалось! Мощные челюсти твари с хрустом сомкнулись на металлическом цилиндре, свет мигнул и погас, в темноте рассыпался ворох синих искр. Вскрикнув от боли, черный волк отлетел в сторону, исчез в темноте. Зеленая точка целеуказателя выхватила движение, я навскидку выстрелил еще дважды. Попал или нет?

Свет, мне срочно нужен свет, во тьме он легко расправится со мной! Вдруг вспомнив про семечко, я быстро достал его из криптора, и нору озарило золотистое сияние. Куда более яркое, чем лучи фонаря.

Вжавшийся в угол ночной волк пронзительно завизжал. Он слегка задымился, словно свечение физически обжигало его. Бросился прочь, пытаясь уйти глубже в нору, но уже шатался, был медленным и вялым — раны и потеря крови давали о себе знать.

Я несколько раз выстрелил в упор, метя прямо в желтые огоньки злобных глаз. И на этот раз — не промазал.

Черный волк упал на бок, долго рефлекторно дергался, а потом — наконец-то обмяк и окончательно замер. Подобрав погрызенное копье, для верности я несколько раз сильно ткнул его острием — никакой реакции.

Сдох.

Внутри разливалось древнее ликование охотника. Я сильнее, я победил, я убил хищника! И легко отделался, один удачный бросок этой твари запросто мог покалечить. Привычной серией вдохов-выдохов я привел в порядок сбившееся дыхание, попутно вытаскивая иголки, застрявшие в плотной ткани — штук десять, наверное. Они вроде бы не пробили двойной слой одежды — куртку и комбинезон, но на всякий случай стоило вколоть еще дозу антидота.

Затем я внимательно осмотрел врага.

Здоровенная и мускулистая тварь, покрупнее взрослого волка. Бесхвостая, формой головы больше похожая на гиену, Острые, прижатые уши, вытянутая пасть с двойным, как у акулы, рядом зубов. И глаза… на перемазанной кровищей развороченной морде было сложно что-то разглядеть, но их действительно шесть, по три справа и слева, длинные, узкие, прикрытые плотными кожистыми веками…

Черная, плотная как литая резина кожа на всем теле, и грива, с головы переходящая на хребет, состоящая из множества черных игл. Самые длинные были с мою ладонь, очень острые на вид, отливающие глубоким пурпуром. Тот же самый оттенок, что и у багровой, почти черной крови этого создания. Я осторожно выдернул несколько штук — из них выйдут отличные парализующие наконечники для стрел.

И обнаружил, что мне не показалось: от золотого сияния тело твари начинало явственно дымиться. Значит, он не просто так боялся и избегал света, он причинял ему нестерпимую боль! Это было очень странно…

Вонючее логово представляло собой небольшое углубление, на полу виднелись обглоданные остатки трапез хозяина. Звериные и… человеческие кости?

Не веря своим глазам, я приблизился. Ну да — почерневший череп без нижний челюсти, абсолютно человеческий на вид. Значит, тут есть люди?! Берцовая кость… часть реберной клетки… и все такое древнее, будто пролежало тут добрую сотню лет. Я наконец-то понял, какой запах все это время терзал мое обоняние.

Склепа. Старой, очень старой смерти.

А затем лучи выхватили из тьмы узкую, звездообразную трещину в стене пещеры, окруженную грудой камней, а за ней — правильные, геометрические очертания чего-то, что могло быть только делом рук разумных существ.

Ничего себе!

Я осторожно приблизился, вслушиваясь и пытаясь что-то рассмотреть в расщелине. Затем пролез туда, слегка пригнувшись, выпрямился, медленно поднимая свободной рукой светящееся Семя.

И замер, пораженный.

Логово было норой, пробитой в подземную каверну. Небольшую, и, кажется, полностью замкнутую, по крайней мере других входов (и выходов), я не видел.

Посреди нее возвышался зиккурат из трех ступеней, сделанный из тусклого белого металла. Явно из того же самого, что и вчерашние руины. Он казался космическим кораблем, замурованным в грубой скальной породе, плавная изящность в каждой детали, произведение высокой, далеко не примитивной культуры, при этом — явно не имеющей ничего общего с человеческой.

Тонкие золотые линии окантовывали каждую ступень и двойным орнаментом оплетали вход, выполненный в виде причудливой замочной скважины. Когда-то там находилась дверь, толщиной соперничающая с гермостворками космической станции, но сейчас она была разворочена огромной зияющей дырой с вогнутыми краями. Через это отверстие подсвечивало мягкое звездное сияние, отчего в каверне царила полутьма.

А перед зиккуратом широким полукругом были разбросаны человеческие и нечеловеческие останки. Черепа, кости, реберные клетки — старые, давно потерявшие всякую плоть, почерневшие, будто обугленные, а прямо напротив развороченного входа застыло нечто, похожее на сегментарную двуногую ящерицу, покрытую пластинами брони. Внутри — сплетение металла, сверкающих жил и необычных деталей, сама «ящерица» оплывшая, как свеча, но до сих пор топорщащаяся чем-то вроде длинных зазубренных лезвий. Она было размером с тяжелое кидо и выглядела так, будто попала под залп высокотемпературной плазмы.

Боевой механизм? Возможно. Но я никогда не видел подобных. И на Земле — я готов был поклясться в этом, не изготавливали таких ботов. Совершенно другой стиль, неизвестная технология и странное оружие, да и оружие ли вообще?

Вдруг стало ясно, почему волк поселился именно здесь и откуда он натаскал старые кости. Тут когда-то произошла схватка, непонятно кого, с кем и во имя чего, но и механизм, застывший в угрожающей позе и тела погибших явно покоились здесь много-много лет. Останки очень походили на человеческие, но никаких деталей, чтобы определить их происхождение, не сохранилось. Они вообще выглядели странно — полностью лишенные плоти и одежды, как будто обгоревшие.

Я еще раз взглянул на развороченный вход пирамиды. Его пытались вскрыть, и явно небезуспешно, вполне возможно, что именно неудачливые взломщики и покоятся здесь. Искатели сокровищ, каким-то образом узнавшие координаты схрона и пробившие сюда тоннель? Но что их убило? Эта оплавленная ящерица с лезвиями? Но, если присмотреться, она повернута вовсе не к ним, а наоборот, в сторону зиккурата…

По останкам же сложно было что-то определить. Они почти не сохранились, кучки сгоревших костей, чья одежда и детали снаряжения давно превратились в прах и пепел.

Я вдруг поймал себя на том, что не ощущаю страха и брезгливости. Возможно, временное бесстрашие было следствием коктейля из антидота, регенератора и стимулятора, кипевших в моей крови, но сейчас я чувствовал только жгучее любопытство. Здесь были люди, я воочию видел следы странной цивилизации, которая, возможно, населяла этот мир.

И должен был довести дело до конца. Нужно преодолевать свои страхи! Здесь закрытая, замурованная пещера, только пыль и древние кости, нет ничего опасного — иначе тварь не устроила бы логово в тоннеле. Сожаления о собственной трусости загрызут, если я не выясню, что там такое светится в разбитом проеме зиккурата.

С такими мыслями я сделал несколько шагов к нему, и вдруг застыл, как вкопанный — вспыхнувшее впереди лазурное сияние ярко озарило пещеру.

— Энто! Вел мис ти аст лайн!

Звонкий женский голос хлестнул слух.

Из пустоты перед пирамидой появилась девушка.

Она возникла ниоткуда, просто соткалась в воздухе, стройная и очень высокая, с длинными волосами чистого золота, в узорчатой лазурно-бело-золотой одежде, напоминающей и облегающее платье, и развевающийся плащ. Множество затейливых деталей, сложный пояс с геометрическим орнаментом, странные аксессуары. Совершенно непривычный стиль, одновременно древний и неуловимо футуристический.

— Ай, Тэйлис Кел Эмисс, тэйги им! Энто! — интонация непререкаемого приказа. В звучании слов чудилось нечто знакомое, но все вместе они складывались в совершеннейшую тарабарщину.

Сказать, что я опешил, означало не сказать ничего. Падение метеорита произвело бы меньшее впечатление! Настоящий человек! Женщина! И вдобавок настолько прекрасная, что казалась даже не человеком, а чем-то высшим, идеальной формой хомо сапиенс, грациозной и совершенной полубогиней. Но откуда?!

— Кто… вы? — я облизнул пересохшие губы. Мой голос показался вороньим карканьем на фоне звонкого певучего сопрано.

— Энто! — грозно предупредила полубогиня, грациозно вскидывая ладонь. Приказ. Угроза. Запрещающий жест — она не хотела, чтобы я приближался.

Я невольно отступил назад и будто пересек невидимую черту. Девушка мгновенно исчезла, словно выключили свет. Несколько секунд я ошарашенно смотрел в пустоту, однако ничего не менялось. Но стоило сделать шаг вперед — и свечение вспыхнуло вновь! Призрак золотоволосой полубогини зазвенел в воздухе.

Еще шаг.

— Ай, Тэйлис Кел Эмисс, тэйги им! Энто!

Та же интонация, точно такая же поза и выражение лица. Я сделал два шага назад — и она опять исчезла.

Это не живой человек, а… запись? Третий раз шагнув вперед и вызвав ее появление, я бросил небольшой камешек в полубогиню — и он пролетел насквозь. Просто говорящий призрак, невероятно реалистичная голограмма, оставленная здесь древними создателями пирамиды. Но о чем она предупреждает и почему не хочет, чтобы кто-то вошел внутрь?

Проверить можно было только экспериментальным путем.

Я сделал еще шаг вперед.

— Энто! — тон девушки стал еще более резким, в нем звучала угроза. Она шевельнула кистью — привычным ловким движением, словно пролистывая меню вокса — и перед ней вспыхнул горящий призрачный круг, испещренный загадочными символами. Больше всего он напоминал пентаграмму — лазурно-золотые линии и узоры, множество затейливых значков — и одновременно интерфейс дополненной реальности, только непривычный мне. Земная не обладала такой трехмерной глубиной, реалистичностью и четкостью, цветовая гамма и стилистика тоже были совершенно чуждыми.

Если честно, больше всего это походило на древнюю магию.

— Ани тор! — глаза девушки налились неземным серебром, сияя, как маленькие звезды, она сделала резкий, направленный в меня жест.

Значки в призрачном круге закружились, повинуясь движениями ловких пальчиков золотоволосой. Один из них увеличился, занимая весь круг угловатыми очертаниями, а затем ярко вспыхнул, устремляясь ко мне.

Взрыв!

Вокруг полыхнуло ослепительное, ярко-синее пламя, пронизанное голубыми молниями. Но именно вокруг, не пересекая некую невидимую границу. Все, что находилось за его пределами и непосредственно не прикасалось ко мне, мгновенно сгорело. Например, копье. От него остался горящий огрызок, а наконечник растекся лужей блестящего металла. Вокруг поднимался густой дым, я стоял в центре большого выжженного пятна.

Полностью невредимый, разве что едва не обгадившийся.

Черт! Черт! Черт!

Девушка опять исчезла. Холодея от ужаса, я сообразил, что это не просто призрак-голограмма. Это ловушка, срабатывающая, как только непрошеные гости переходят черту охранного круга. И, скорее всего, именно она убила прежних визитеров, тех, чьи кости чернели совсем рядом. Только что я должен был присоединиться к их числу, пополнив коллекцию обугленных скелетов.

Но почему я цел?

Золотое семя в левой руке обжигало руку. Оно раскалилось так, что я с трудом удерживал его, и кажется, даже слегка пульсировало. И я вдруг понял, что синее пламя прошло по границе излучаемого им сияния. Семя блокировало огненное воздействие ловушки. Полностью — вокруг все раскалилось, а я даже не вспотел. Совершенно таинственным способом — я даже не мог представить, на каких принципах это работает и чем именно защищает.

Наверное, нужно было бежать отсюда со всех ног, но мне сегодня повезло уже дважды, а бог, как известно, любит троицу. Я сделал еще один шаг вперед…

Ничего. Взлетев по огромным ступеням, я быстро вошел в развороченную дверь зиккурата. Щель между золотыми створками, вогнутыми страшным взрывом, позволила бы пройти целой команде. Девушка-голограмма вновь погасла — видимо, радиус ее действия кончался за порогом.

И тут стало ясно, где я оказался. Это не храм, не сокровищница или тайник.

Это склеп.

Места внутри оказалось не так уж много, небольшой зал, почти все пространство которого занимала прямоугольная плита белого металла с золотыми прожилками. Гладкая, по пояс высотой, она походила на древний алтарь.

И на нем, будто наполовину вплавленный внутрь, был распят черный скелет. Абсолютно черный, словно выточенный из эбенового дерева, полностью лишенный одежды и плоти. Странные цепи, покрытые зазубренными, острыми лезвиями опутывали его, пересекая грудь и удерживая растянутые запястья и щиколотки. Я вздрогнул — кто бы это ни был, страшно было представить, как он умирал — шипы на цепях плотно вошли в саму черную кость. На место погребения это походило мало… Его пытали и казнили здесь… или оставили умирать распятым и прикованным к плите? Ритуальное жертвоприношение? Я не знал, но все, что видел, выглядело очень и очень пугающе.

Никакой утвари, вообще ничего, только алтарь, цепи и скелет. Я вдруг заметил, что браслет криптора мигает голубым. Ожил индикатор А-излучения, о котором мне вообще ничего не было известно. Опасно ли оно для жизни? Раз инженеры проекта «Космо» заложили такую функцию в браслет, значит, она важна…

Надо уходить отсюда. И чем быстрее, тем лучше.

Однако из находки тоже нужно выжать максимум. Вздымая облачка пыли, я еще раз обошел алтарь, внимательно осматривая скелет.

Зловещая черная кость. Не эмаль, не налет гари — сама структура костной ткани имеет такой цвет. На прекрасно сохранившемся черепе — замысловатый золотой орнамент, словно шлем опоясывающий виски и лобную часть. Сперва показалось, что это украшение, но нет — металл сливался с костью, будто инкрустация или имплантат, зубы мертвеца тоже выполнены из золота. И среди них не было клыков. Не было в принципе, все зубы казались ровными и идеально сохранившимися, но имели совершенно другое строение, чем у людей. Форма глазниц тоже была иной, как и сами пропорции черепа. Он казался более изящным и законченным, а с золотистым орнаментом — и вовсе произведением искусства. Я затруднялся представить, как выглядело это существо при жизни, однако был твердо уверен: несмотря на две руки, две ноги и одну голову, оно не имело отношения к человеческой расе.

Еще одним украшением распятого мертвеца была сверкающая капля над переносицей. Похожая на удлиненный ромб, она представляла единое целое с черепом, переливаясь всеми цветами радуги. Драгоценный камень? Или… имплантат?

Я осторожно коснулся ее перчаткой и выемка на черепе вдруг опустела, а капля внезапно размазалась по моим пальцам сияющим серебром. Они засветились так, словно открылись врата в райские кущи. А затем свет начал впитываться внутрь, и руку обожгло раскаленным металлом.

Боль была столь сильна, что я закричал. Попытался стряхнуть с себя это, но ничего не выходило, раскаленные иглы прошли в плечо, ударили в живот, пронзили позвоночник. Ноги подкосились, я упал, сознание несколько секунд еще сопротивлялось, но следом боль добралась и до него и мир вокруг меня погас.

Он бежал, бежал прочь, а вокруг клубился ядовитый черный дым, сзади бил вой, гром и грохот, пронизанный шипением, скрежетом и гневными криками.

Там кипел проигранный бой.

Он бежал. Из-за спины ослепительно блеснуло, словно ударила молния, раздался оглушительный взрыв, да такой силы, что земля дрогнула, пошла трещинами, бросила лицом в острые камни. Волна яростной мощи чужих Аспектов накрыла его — Преображающие были здесь, близко, преследовали его! Это было «Дао Энай» Всполох или «Эос» Небесного — он ощущал их, помнил их Руны, знал их по именам.

Он оглянулся — просверленное молниями небо, лижущие бело-золотые шпили языки синего пламени. Призрачные Клинки продолжали падать на его город, разрубая здания, проспекты и мосты, едва видимые в облаке густого черного дыма, Небесные Ястребы уже пикировали вниз, расправляясь с выжившими среди развалин. Сколько они убили сегодня? Сколько убьют еще?

Те, кто еще сражались там, своей смертью давали ему шанс…

Нет, не уйти! Слишком поздно.

Три огненных столба Переноса вспыхнули, заключив его в треугольник. Они вышли из них, горящие золотом и лазурью, в доспехах жесткого света и сиянием Звездной Крови в глазах.

Справа — Небесный, золотоволосый великан с алым, словно обагренным кровью громадным клинком. Его Аспект пылал языком призрачного пламени, окутывая воина светящимся ореолом, шипящие голубые молнии, срываясь с него, впивались в землю.

Слева — Драконоборец в своей жутковатой броне. Трехглавое призрачное чудовище стояло за его спиной, расправив огромные крылья.

И сзади — Всполох, изящная и прекрасная. Он знал цену ее красоте, как и ее вероломству. Самая молодая из Преображений, еще не преодолевшая тысячелетний рубеж, она отнюдь не уступала остальным в смертоносности.

Он бы справился с ищейками Вечности. И даже с лучшими воинами Ястребов. Но с ними — совладать шансов не было. По одному, будь он в полной силе — возможно. Но не сейчас, когда его Кровь и Руны почти исчерпаны в безнадежной битве.

— И много еще Преображающих сошло на Единство? — насмешливо крикнул он, — Вся тысяча? Или в Эмпиреях еще остались шакалы вроде вас?

— Столько, сколько нужно, чтобы раздавить тебя, — неожиданно ответил Драконоборец.

— Я лишь один из многих, — оскалился он.

— И мы уничтожим вас всех до единого.

Их Скрижали расцвели лазурным огнем.

Первую атаку он смог отразить. Гармонический Щит выдержал молнию Эос, а Руна Мертвых Полководцев, блеснув золотом, даже заставила двоих нападающих перейти в оборону. Но это были его последние козыри, а за спиной оставалась Всполох.

Пока они возились с призраками, он активировал Небесный Жезл, но сучка успела первой, опередила на долю мгновения, ударила Руной Анор, и жгучее небесное пламя охватило его. Когти ее Аспекта, огромной огненной птицы, вцепились стальной хваткой, вырвали Жезл, безжалостно бросили на землю, пытаясь распотрошить неподатливую жертву.

Он еще сопротивлялся. Горящий, истекающий кровью, потерявший правую руку и вместе с ней — Небесный Жезл. У него еще оставались сюрпризы. Иглы Ледяного Дикобраза, усиленные Рунами Аннигиляции и Полета, рванулись во все стороны, уничтожив терзающий его Аспект Всполох. Даже от серебряных Рун бывает смысл, если составить правильную комбинацию! Но Драконоборец увернулся, а Небесный без труда отразил Иглы и следующим ударом поверг его на колени.

Лишенный обеих рук, пылающий как факел, он нашел в себе силы расхохотаться в лицо врагам.

— И это… все? Все… что вы можете?

— Ах ты живучая тварь! — с ненавистью процедила помятая Всполох. Ей тоже досталось в короткой схватке, Аспект погас, из крылышка тонкого носа сочилась кровь.

— Не подходите к нему! — предупредил Небесный, — И не дайте ему сгореть!

— Вы просто… никакие.

Он улыбался, видя бешенство на лицах врагов. Он был готов принять Истинную Смерть. От Рун, Аспектов или оружия с печатью Вечности — какая разница? Ну, давайте же!

— Нет, — качнул головой Небесный, словно прочитав мысли, — Мы не дадим тебе умереть. Ваш замысел давно раскрыт.

— Тебя ждет небытие, но не такое, как думаешь! — хищно улыбнулся Драконоборец, вызывая новую Руну. Возле противника сверкающим колесом закружилась зубастая цепь, змеей бросилась к нему и к боли прибавилась новая, еще более мучительная. Цепь скрутила его, впиваясь и раздирая плоть, подняла в воздух, растянутого как струна, дрожащего и абсолютно беспомощного.

— Вот и все. Никуда не денется. Жаль, что нельзя притащить его в Вечность, — услышал он голос Всполох, — В Единстве не работает Позор, а я бы хотела посмотреть, каким он будет низшим.

— А я — нет, — тяжело, не сразу ответил Небесный.

— Хочешь знать, что с тобой сделаем? — лицо Всполох приблизилось почти вплотную, — Мы сломаем твою Скрижаль, лишим тебя Атрибутов и заберем твою Кровь, — со злым торжеством процедила она, — Но не всю, оставим немного, одну капельку, чтобы ты никогда не смог по-настоящему умереть. Тебя ждут тысячи лет наслаждения болью. Я лично прослежу за этим, тварь!

Она с ненавистью плюнула ему в лицо. Он ответил тем же и Всполох ахнула, отдернула голову, закричала от боли, закрыв ладонями задымившееся лицо.

— Я же сказал, держитесь от него подальше! — в поле зрения вновь появился Небесный.

— Трусы и подлецы… никто больше, — прохрипел он из последних сил, обращаясь к золотоволосому гиганту, — Но ты, Небесный! Кел Аммос… из плеяды Темных Звезд! Тебе самому… не противно?

— Вечность нас рассудит, — лицо Небесного окаменело, — Хватит болтовни. Действуйте!

Я очнулся. С трудом приподнялся, цепляясь за край постамента со скелетом. Поднял золотое семя, лежащее рядом.

Жив.

Я… видел. Смотрел его глазами — того, кто сейчас был распят на каменной плите, участвовал в той схватке и даже ощущал его боль — как свою. Огромные крылатые силуэты, пикирующие с небес на горящий город, пылающие рунные интерфейсы, воины в фантастических доспехах, призрачные ауры и парящие глифы, оборачивающиеся убийственной… магией? И хоть я не понимал языка, на котором говорили участники тех событий, больше похожие на полубогов, чем на людей, было абсолютно ясно — мне показали падение города, того самого, ставшего зелеными скалами в лесу. Я увидел последний бой, пленение и казнь скованного. И та девушка-голограмма, охранявшая его — она тоже была там, настоящая, прекрасная и невероятно злая. Что же сделал казненный, за что заслужил подобную участь? И самое главное — что произошло со мной?!

Я осмотрел руку, которой дотронулся до сверкающей капли, перчатка была целой, пальцы под ней — тоже. Тяжело дыша, достал из криптора экспресс-анализатор, уколол себя в плечо. Подождал пять секунд… зеленый. Биохимия организма в норме. Почему же я отрубился и куда делась та сияющая штука? Может, это такой способ передачи информации?

Ладно, живой и это главное. Только слегка болит голова, но это, наверное, стукнулся при падении…

Я поднялся на ноги. Снова взглянул на черный скелет и едва не дернулся от ужаса — его внезапно окружила алая рамка дополненной реальности. Над ней зажглись несколько непонятных символов, формой напоминающие руны или идеограммы. Подобные я видел в рунных кругах девушки-голограммы и троицы, схватившей его.

Что за чертовщина? Я отвел взгляд и подсветка исчезла. Затем снова пристально посмотрел — появилась, но уже выделив контур зубастых цепей. Они горели холодным золотом, и обозначились единственной парящей руной — сложной, по форме смахивающей на сами цепи, только скрученные в кольцо.

Так… Это мне не снится? Это действительно происходит с моим зрением? Или галлюцинация после странного видения?

Я осторожно коснулся парящей над цепями призрачной руны. По идее, если это голограмма или дополненная реальность — то пальцы должны пройти насквозь… или активировать иконку.

Так и произошло. Стоило коснуться значка, как она исчезла, втянувшись… в мои пальцы? Перед глазами, в зрительной зоне, там, куда обычно выводился мнемонический интерфейс вокса, синхронно вспыхнул прямоугольный объект, похожий на свиток или скрижаль — и на нем медленно проявилась руна со знаком цепей, только в уменьшенном масштабе.

Я моргнул и «свиток» пропал. А цепи на алтаре, сковывающие мертвеца… исчезли тоже. Натуральным образом — их больше не было. Сам скелет, освободившись от пут, немедленно рассыпался облаком черном праха.

Я поспешно отступил на несколько шагов — еще не хватало надышаться этой хренью. Что же происходит, а? Прикоснувшись к сверкающей капле и получив видение, я приобрел способность видеть и взаимодействовать с чем-то вроде местной дополненной реальности? Если ее можно так назвать — хотя, несмотря на визуальные отличия, общие принципы бросались в глаза… Большинство земных устройств, снабженные мнемоническим интерфейсом, работали подобным образом — рука, мысль, направление взгляда.

Я перевел взгляд на золотое семя, которое держал в руке, освещая все вокруг. Сконцентрировался на нем — и да, объект моментально распустился гроздью золотых пиктограмм. Много, много символов… вот только я ни черта не понимал, что они означают. Видимо, местный алфавит имел нечто общее с иероглифами или идеограммами, где каждый символ — слово, понятие или даже фраза. Вот только как мне выучить этот язык?

Ладно. Разберемся потом, а пока — нужно уходить отсюда. Судя по таймеру, провалялся я больше двух часов, необходимо вернуться в лагерь до захода местного Древа. Я не был уверен, что в темноте найду путь.

Голограмма полубогини больше не побеспокоила, видимо, она атаковала только тех, кто пересекал невидимое охранное кольцо извне. А вот новое зрение преподнесло сюрприз — одна из кучек сгоревших костей тоже засветилась голубым, причем в двух местах. Новые руны — одна жемчужно-звездная, с обозначением чего-то вроде капли, окруженной светящимся ореолом, а вторая серебристая, выделяющая некий странный предмет.

Стоило поднести руку, первая исчезла, на мгновение вспыхнув тем же потусторонним светом, что и сверкающая капля на черепе скелета. А вторая — нет, она обращала мое внимание на необычную штуку в локтевой кости павшего. Сам бы я ее не заметил, но теперь видел отчетливо — нечто вроде треугольной серебряной инкрустации прямо в костной ткани. Эта штука походила на выемку в черепе черного скелета, только там все было больше и затейливей, и выполнено из золота. Если конечно, этот белый и желтый металл вообще имеет отношение к земным серебру и золоту…

Помня о произошедшем, я действовал осторожно, однако странная штука отошла на удивление легко. На ладони у меня лежал толстый серебряный гвоздь с треугольной шляпкой-выемкой. Очень искусная работа, я не представлял, как можно загнать такую штуку в руку, не изувечив человека. «Гвоздь» тоже был окружен кучей голографических пиктограмм, на прикосновения не реагировал, и видимо, выполнял роль имплантата для погибшего. Эта цивилизация была отнюдь не примитивной — судя по тому, что я наблюдал, скорее наоборот — она обошла нас в развитии на несколько столетий. Или вообще пошла другим путем… большинство из того, что творилось в видении, люди вряд ли смогли бы повторить.

Черт, как же разболелась голова! Еще раз окинув взглядом каверну, склеп-зиккурат и не найдя больше ничего интересного, я пошел вверх — к пятнышку света в конце тоннеля. Больше не было сомнений, что его пробили эти люди, решившие взломать гробницу, но не преуспевшие в этом. Я оказался удачливее… если это можно назвать удачей, конечно.

Пришлось задержаться у трупа ночного волка. Он тоже выделился контуром, на этот раз — древесно-зеленым. Вся эта цветовая градация явно что-то означала. Над окровавленным телом горели аж три глифа — уже знакомая звездно-жемчужная «капля», простенький, светло-серый, состоящий из трех закорючек, а также травянисто-зеленый, чуть посложнее формой. Все знаки исчезли, стоило поднести руку, вновь высветился на мгновение прямоугольный свиток — и рядом с первой руной, изображающей цепи, отпечатались две новые! Я попытался коснуться их, но «свиток» опять мигнул и исчез, не позволив ничего сделать.

А еще нашлось яйцо. Заботливо устроенное в каменистой нише среди множества обглоданных костей и обтянутое той же черно-фиолетовой пленкой, что и убитая тварь, только намного тоньше. Холодное, но пульсирующее на ощупь. Так они что, еще и яйцекладущие?! Рептилии, а не теплокровные? Смесь волка, дикобраза и ящерицы? Что это вообще за мутант?!

В голове пульсировала боль. С трудом понимая, что делаю, я поднял яйцо и спрятал в криптор. Все больше местных диковинок, может, тоже пригодится? Надо вколоть или выпить анестетик…

Но лекарство не помогло. Возможно, боль была следствием сотрясения, которое я мог получить при падении у алтаря. В любом случае, выйдя из логова, я думал только об одном — скорее добраться до своего острова и упасть на коврик в палатке. Странная то была дорога — сознание затуманилось, иные деревья и растения подсвечивались светящимся ореолом, но мне не было до того дела — становилось все хуже и хуже. Со мной что-то происходило. Что-то не очень хорошее. Головная боль не давала осмыслить, что именно.

Я дошел до озера уже в сумерках. Нашел спрятанную в зарослях лодку и переправился, действуя на автомате, как в бреду. Кыш приветствовал меня свистом — он копался на грядках, почти восстановил свой огородик, но мне не было до того дела. Пошатываясь, плохо соображая, я забрался в палатку и рухнул без сил. Болевые ощущения нарастали, теперь они отдавались в позвоночник, руки и ноги, почти лишая подвижности — будто что-то чужое раскрывалось во мне, прорастало в нервную систему. Перед внутренним взором мелькали глифы и руны, странные символы и элементы интерфейса, которые не могли быть моими земными воспоминаниями.

Я попытался вколоть еще анестетик, но не смог открыть криптор — руки и ноги почти не слушались, волнами накатывала дурнота, сознание плавало где-то отдельно от тела, пытаясь спастись от вспышек слепящей боли. В какой-то момент они стали настолько невыносимы, что мозг милосердно отключился.

Бредовые видения сменились забытьем, а потом, словно защищая кипящий разум, ко мне пришел ламповый, приятный, освежающий сон-воспоминание. И на этот раз совершенно точно это был МОЙ сон.

— …и тогда я подумала: чего терять? Пошла и подала заявку, затем сдала тест, прошла собеседование в вирте, и представляешь, меня взяли! Сразу присвоили второй класс, «специалист», основная специализация — «учитель древней истории», дополнительная — «инфо-архивист». Осталось только снять цифровой слепок, я уже записалась. Здорово, да?

Рассказывая, Тайна беспечно улыбалась и играла моими пальцами. Восходящее солнце, проникающее сквозь зеленое кружево листьев заставляло ее прищуриваться. Мы сидели на песке: легкий бриз со вкусом моря приятно овевал наши лица, совсем близко неторопливо шумел бирюзовый океан. Прибой с ворчанием лизал белоснежную, изогнутую косу пляжа, на безоблачном горизонте виднелись белые треугольники парусов.

— Поздравляю, Тайна. Я, кстати, тоже «специалист».

— А у тебя какая специализация?

— Извини, не могу рассказать, — я осторожно стряхнул песчинки с круглого загорелого плеча девушки, — Устав Звездного Флота запрещает разглашение.

— Даже мне? — надула губки Тайна.

— Даже тебе, — улыбнулся я, — Вдруг ты шпионка луддитов? Или, хуже того, марсианская республиканка?

— Быстро ты меня разоблачил! — легко рассмеялась девушка, на смуглых щеках заиграли прелестные ямочки. — Но если «Космо» сработает, мы встретимся, и марсиане все равно узнают твою тайну, мой Сигурд!

— Сигурд? — улыбнулся я, — Почему Сигурд?

— Звучит похоже на твое имя. Буду звать тебя, как древнего героя, раз такой загадочный, — улыбнулась в ответ Тайна, — Ты не читал «Нибелунги»?

— Вроде бы проходили по древней истории…

— Нет, скажи правду, — она пристально смотрела мне в глаза, — Ты рад, что я тоже записалась в «Космо»?

— Конечно. Я надеялся, что ты решишься. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе.

Девушка отпустила мои руки, побежала по кромке волн, увлекая за собой.

— Пойдем купаться! — звонко крикнула она, — Догоняй!

Невесомое прозрачное парео развевалось, не скрывая очертаний стройного тела. Она оглядывалась, сверкая белозубой улыбкой и смеялась, солнце красиво просвечивало в пушистых, невесомых волосах, играло бликами на покрытой капельками моря бронзовой коже.

Обдаваемый солеными брызгами океана, я побежал следом, поддаваясь древней как мир игре, преследуя смеющуюся девушку. Налетевшая волна разбилась о камни, окатила лицо капелью, на мгновение смазав зрение.

И я проснулся.

В лицо брызгала вода.

Кыш! Мой мохнатый сосед каким-то образом забрался в палатку (скорее всего, я забыл ее застегнуть), и поливал мне лицо холодной водой тем же способом, что и свои овощи — выплевывал тонкую струйку из защечных мешков. Наверняка он хотел таким образом привести меня в чувство, но приятного в этом было немного — отплевываясь, я присел, вытирая ладонями мокрое лицо. Зверек шарахнулся прочь, но тут же вновь засунул любопытную мордочку в палатку и приветственно свистнул.

— Йурр, — неожиданно тихо сказал незнакомый голос, мужской и глубокий, как колокол на морском дне.

Что? Я встревоженно завертелся, пытаясь найти источник голоса, но вокруг никого не было, да и говорил он — совершенно точно, субвокальным способом, чисто в мое среднее ухо. Йурр? Что такое йурр?

Словно в ответ, Кыша окружила серая рамочка с пиктограммой, вдруг раскрывшейся абсолютно знакомой латиницей. Буквы неуловимо менялись, пока не сложились в слова.

— Йурр? — растерянно повторил я, глядя на зверька. Кыш мгновенно подтвердил, довольно заурчал:

— Ю-рр, юррр, юрр….

А затем передо мной появилась совершенно четкая и недвусмысленная надпись дополненной реальности, тоже на латинице, но неуловимо адаптированной под стилистику вчерашних символов.

Нейротрансформация?!

Чувствовал я себя на удивление отлично, бодрым и выспавшимся, дикая головная боль прекратилась, больше никаких признаков сотрясения мозга не наблюдалось. Будто и не корчился вчера, теряя сознание от боли. Выходит, проблема в этой нейротрансформации, чтобы она не значила?

Со мной произошло что-то страшное. Именно после того, как я прикоснулся к той сверкающей капле, отрубился, и начала мерещиться эта чертовщина! Капли, руны, надписи… Что-то проникло в меня извне и изменило восприятие, подстроило его… подо что?! И голос, что это за голос, прозвучавший у меня в голове?! Галлюцинации, или он действительно был?

Ответа не имелось, подтвердить или опровергнуть — некому.

Я выполз из палатки — ярко светили оба солнца, голубое и древесное, по таймеру прошло больше восьми часов. Щебетали птахи, над озерной гладью парила стайка медуз. Стоило задержать на одной взгляд, вокруг нее появился серый контур, распустившийся надписями:

Что за чертовщина?! Я что, сошел с ума?

Так, подождите. Намеренно проявляя терпение, я умылся, собрал остатки дров, развел костерок, повесил над огнем котелок. Схрумкал дежурную утреннюю морковку от Кыша. Снова погладил зверька. Когда закипело, заварил кофе — прямо в кружке, по-офицерски. Задумчиво отхлебнул, пытаясь мыслить спокойно и логично.

Итак, что мы имеем? В гробнице в меня проникло нечто, заставившее потерять сознание и увидеть последние минуты распятого на алтаре черного скелета. Представителя здешней цивилизации, с которой воевала другая, похожая на полубожественных людей. После этого я начал видеть рунный интерфейс и взаимодействовать с ним. Затем резко разболелась голова, я снова вырубился, а когда очнулся, местные обозначения, кажется, стали понятными.

Произошла адаптация. Подстройка мозга. Нейронная трансформация. Страшная штука — такие воздействия крайне опасны и могут разрушить разум, нейронные связи — дело тонкое. Тем более инопланетные, не предназначенные для людей. Но пока я жив, мыслю, пью кофе, следовательно — существую. И ничего больше не болит.

Ну что ж, будем разбираться.

Я встал, подошел к изгороди, взглянул на Кыша, обхаживающего свои владения. Ого — неутомимый зверек, кажется, решил расширяться и подготавливал новые грядки, удаляя траву и вскапывая мощными задними конечностями землю. Ловко у него получалось, прямо мини-трактор! Видимо, йурр сообразил, что прокормить прожорливую обезьяну нелегко, понадобится выращивать больше пищи и начал готовить новые плантации. Я прищурился. Значит, йурр?

Да.

Я перевел взгляд на изгородь, куда вчера повесил змеерыбу, так и не решившись съесть. Кажется, она уже начала пованивать…

На меня, мои предметы, кусты и деревья интерфейс не реагировал. Исключение — большое «копейное дерево» на острове.

Что такое Звездная Кровь? Видимо, что-то крайне важное, если «система» фиксирует ее наличие или отсутствие в каждом живом существе и даже растении…

Ну что ж, проверим вчерашние находки…

Первым я осмотрел черное яйцо. При свете дня оно не выглядело таким уж мерзким, но странное дело — стоило на него упасть лучам Древа, темно-фиолетовая скорлупа начала дымиться, резко запахло паленой… кожей? Я поспешно убрал яйцо обратно в криптор, однако успел зафиксировать информацию:

Значит, найтволк? Я почти угадал, дав имя ночному хищнику? Или это шуточки перевода с инопланетного на земной? Вполне возможно, что нейротрансформация и заключалась в подборе наиболее близких мне ассоциативных терминов? Йурр, найтволк, змееглав… Такую работу, пожалуй, могла быть провести нейросеть класса альфа-плюс, если их изобретение — не миф, ходящий среди Звездного Флота…

Вторым я достал странный серебряный гвоздь.

А вот тут вообще ничего не было понятно, кроме того, что это тоже загадочный «артефакт» не менее загадочной «Вечности», и также содержит Звездную Кровь. Но зато произошло кое-что важное — передо мной развернулась новое роскошное «окно», прямо поверх информации о предмете.

«Повеление» выглядело необычно, как… письмо? Прозрачная лазурь и золотое кружево линий живо напомнили стиль зиккурата и фантастического снаряжения полубогов. Но самое странное заключалось в том (я еще раз поднял голову и удостоверился), что подпись (или печать) выглядели точь-в-точь как сияющий в небе голубой пульсар.

Что это за хрень? Какое еще Повеление?! Как… этот Храм Вечности вообще узнал, что я подобрал этот «стигмат»? Или автоматический протокол самого гвоздя, типа инструкции — верните производителю за вознаграждение? Ответов опять не было. Я убрал стигмат в хранилище и «письмо» тоже исчезло.

Оставалось последнее — проверить спасшее мне жизнь золотое семечко.

Я вытащил его, вновь изумившись мягкому сиянию, озарившему мой лагерь. Йурр на огороде, впервые увидевший находку, потрясенно присвистнул и подбежал поближе. А потом пришел в необычайное возбуждение, громко урча нарезая вокруг меня круги. Прыжки, кульбиты, свист. Выглядело это так, будто он узрел нечто очень, очень, очень редкое и просто обалдел. Или выражал бурный восторг.

Вокруг семени сомкнулся затейливый золотой фрейм. Ого, такого я еще не видел ни на одном предмете — контур будто подчеркивал важность или качество, а затем появилась надпись.

И все… Нет! Точно так же, как и со стигматом, поверх дополненной реальности развернулось еще одно окно:

Ого! Письмо с заданием (если это было письмо), оказалось оформлено совсем иначе — прохладно-синие тона, глиф с точкой в центре круга, подозрительно стилизованной под око.

Кажется, я поймал золотую рыбку. И окантовка, и награда — в сто раз большая, чем у предыдущего задания, говорили о том, что Семя — крайне ценная и редкая вещь. Я не ошибся — это все-таки оказалось семечко исполина с горизонта, и если оно даст росток, который может вырасти в такое же Древо, то… То что? Возникнет еще одно древесное светило? А сколько времени потребуется на то, чтобы оно выросло до таких же грандиозных размеров? Сто лет? Тысяча?!

Йурр тем временем убежал на огород и принялся там что-то лихорадочно рыть. Я же убрал Семя и обратил внимание на настойчиво мигающую иконку того, что задание назвало Атлас. Мнемоническое усилие наконец-то вывело мне главную страницу нового интерфейса. Она периодически мелькала и раньше, но теперь предстала во всей красе.

Три крупных, сложных иконки, если можно было так назвать, очень похожие на кнопки дополненной реальности и в то же время совершенно другие. Нет у наших утилитарных интерфейсов такой гаммы цветов, такой сочной контрастности и ощущения глубины. Нет таких форм, нет замысловатой и одновременно лаконичной стилизации, за которой наверняка стоит целый пласт неизвестной графической культуры. У того, кто все это делал, руки (если это были руки), росли из нужного места.

И в то же время я прекрасно понимал, что именно передо мной. Три стилизованных окна. Первое, крайнее слева — формой напоминает прямоугольный камень или свиток, покрытый рядами странных символов. То, что в середине — явно человеческий силуэт, заключенный в несколько затейливых колец и опять же множество символов, парящих вокруг. А третья — нечто похожее на несколько соприкасающихся сфер, явно стилизованных под географические карты. Это наверняка и был Атлас и именно он настойчиво мигал «нажми меня».

Однако я принадлежал к людям, которые сначала съедают брокколи, а уже потом приступают к бифштексу. И именно поэтому первой открыл самую левую панель со «свитком». Она зажглась, неуловимо преобразившись в рунный круг, состоящий из нескольких вложенных друг в друга окружностей. Он был расположен под руку, подобно земным вариантам — чтобы можно одновременно управлять касанием пальцев. Всплыла надпись, знакомой латиницей, но стилизованной под общий фон.

Вопросительные знаки сменились опять чередой знакомых слов: обычная (соответствие термину 90 %), стандарт (соответствие термину 75 %), дерево (соответствие термину 69 %) серая (соответствие термину 55 %), грязь (менее 50 %), затем четыре последних варианта исчезли, и осталось лишь:

Скрижаль? Большинство символов были неактивными отпечатками, но три, расположенные во внешнем круге, горели отчетливой подсветкой. Знакомые очертания — те самые, что сияли над павшим найтволком. Сперва я осторожно коснулся светло-серого, простенького глифа, состоящего из двух линий.

И все. А вот второй глиф, был гораздо интереснее.

Третьей Руны я коснулся с некоторым трепетом. Потому что ее золотой глиф в миниатюре изображал свернутую шипастую цепь. Тот самый знак, что поднял первым с черного скелета.

Золотой контур и сложность рисунка словно подчеркивали ценность этой Руны. Я пока не понимал, что означают все эти цвета и ранги качества, однако интуитивно догадался, что вижу перед собой наиболее ценную Руну из всех.

И самое главное: ошибки быть не могло, судя по описанию, это были те самые цепи, что сковывали на алтаре черного скелета. Руна-Предмет, значит… Как они могли оказаться внутри призрачного знака, как достать их обратно и что это вообще означает?

Выходит, Скрижаль — место для складирования этих самых Рун, максимум шестнадцати. А вот сами они… непонятная штука. Обостряет слуховое восприятие на 144 минуты, каким образом? Где брать Звездную Кровь для ее «активации» и как ее проводить? Хотя я догадывался — вспомнилось, как девушка-голограмма изящным жестом достала из такого же рунной круга огненный глиф и едва не оставила от меня дымящееся воспоминание. Видимо, надо действовать подобным образом? Пожалуй, я пока остерегусь проверять…

Центральный раздел, с человекообразным силуэтом в круге назывался:

Внутри все оказалось крайне интересно. Почти все место занимал полупрозрачный контур человека, в точности повторяющий меня, но несколько… схематично. Внутри фигуры светились три огонька: зеленый, синий и золотистый. А рядом вилась бесконечная двойная спираль, состоящая из мельчайших капелек. Их форма была мне знакома — таким же значком, только одиночным, подсвечивались «капли», которые высветились над скелетом и ночным волком. Три капельки в самом низу (спираль послушно масштабировалась), были заполнены жемчужно-звездным сиянием. Надпись гласила:

Так… Значит, я тоже уже содержал эту самую Звездную Кровь. И попала она в мой организм в гробнице, все сходится — три «капли», первая с черного скелета, вторая с останков гробокопателя, а третья — с мертвого волка. С огромной вероятностью, именно эта штука и стала катализатором изменений, в том числе нейронной трансформации, «перепрошивки» для контакта с местным интерфейсом. Логика говорила именно об этом, но разум отказывался верить — как сложнейшую и направленную когнитивную задачу могла выполнить капля непонятной светящейся субстанции? На каком уровне воздействия и по каким принципам это вообще возможно?

Стадия отрицания понемногу проходила. Оно было, маячило передо мной полупрозрачной глубиной и непривычной цветовой гаммой. Оставалось только поверить в чудо и искать разгадки дальше.

Теперь выясним, что это за огоньки. Первый при нажатии выделил зеленым контуром все тело и обозначился:

Синий оказался Атрибутом Разума, мигающим в области головы.

И последний, горящий в груди, окутал весь силуэт золотистым нимбом:

Нейротрансформация не только перевела надписи, но и разобрала мое тело на молекулы, оценив все его состояние? Как там: текел, ты взвешен на весах и найден очень легким? Физические данные средние, а показатели разумности — чуть ниже? А духовное развитие — вообще отсутствует? Немного обидная для меня статистика… А что, интересно, принято за эталон? Первый предел Восхождения — это какой уровень?

Я вспомнил один из трех знаков, сохраненных в Скрижали. Его описание гласило, что он используется для развития Атрибутов. Ну что ж, попробуем… Я сконцентрировался на желтом светлячке — и Атрибут послушно раскрылся строчкой из десяти делений, лишь одна из которых была заполнена, а в конце замигал миниатюрный символ, повторяющий тот глиф из Скрижали. Всплыл внезапный запрос:

Я подтвердил мнемоническим нажатием иконки. Надпись исчезла, а второе деление Атрибута налилось жемчужным сиянием.

Вот так просто, без молитв, долгих медитаций, или что там надо делать для духовного развития? Просто добавить Знак? И что дальше? Я не почувствовал абсолютно никаких изменений. Кажется, слегка закружилась голова, но скорее всего — показалось. Ни горячо, ни холодно. Чем бы ни были эти духовные и ментальные способности, проявлять свое усиление они отнюдь не спешили…

Под Атрибутами было еще несколько надписей.

Например, золотой значок с наименованием Слава. При нажатии раскрылась шкала с множество делений, но без всяких рангов и прочего, абсолютно пустая. Подсказки не имелось — возможно потому, что Атрибут Славы, если он, конечно, вообще относится к Атрибутам, был у меня нулевым.

И наконец, хоть что-то внятное.

Там сияла единственная надпись:

Значит, я теперь Восходящий? А что есть это Восхождение? В списке подбора мелькнувших на миг земных терминов значились такие понятия как Возвышение, Путь, и — внимание, Антропрогрессия с соответствием менее 50 %. Корявое, но все-таки говорящее слово, явно означающее развитие организма… в какую сторону?

Ладно, будем думать. Я закрыл раздел с Атрибутами — все более-менее ясно, и открыл последнюю большую иконку.

А вот тут было много всего.

«Титулы», «Клятвы», «Прорывы», «Карты», «Приказы», «Восхождение», «Хроники», но большая часть разделов оказалась девственно чиста.

В разделе Карты высветилась, по странному совпадению, карта. С крохотным кусочком территории, которую я разведал — озеро, немного прилегающего леса, извилистый маршрут к логову найтволка. Все остальное — чернота, никаких надписей нет, но карта мысленно масштабируется до невероятных пределов. Я отдалил ее, превратив известный фрагмент в маленькую точку посреди космоса, а затем приблизил максимально, увидев точные очертания островка на озере. Мои координаты подсвечивались жемчужной звездочкой. Если эта штука действительно работает и использует нечто вроде геолокации, то она практически бесценна. Не нужен компас, не надо запоминать приметные места или помечать путь — заблудиться будет просто невозможно!

В разделе Приказы я увидел два мигающих строки со знакомыми заголовками.

Открыв второй, я получил обширную область, вернее, целый полукруг длинных и узких районов, помеченных зеленой штриховкой на черной области карты. Ближайшая находилась на условном юге от меня достаточно далеко. Видимо, это и были координаты «границы земли теней».

Хроники по факту оказались журналом. У меня значились следующие записи, начиная с конца:

Сухой лог, за исключением непонятных вопросительных знаков в самом начале. Восходящий??? — это, скорее всего, черный скелет в зиккурате. И помимо капли Звездной Крови я получил с его костей нечто, что новая система определить не могла. Что именно и почему это скрыто, порядком настораживало.

Так-так, что же это у нас получается?

Чужой интерфейс — есть, заклинания-Руны — есть, мана, она же Звездная Кровь тоже здесь. Атрибуты, Знаки Развития… А теперь еще и задания свыше с наградами подъехали. Учитывая невозможное дерево и странных существ, похоже, что моя отвергнутая теория о виртуальном мире получала подтверждения. Я не помнил, чтобы имел большой опыт погружения в виртуальные игровые миры, но вроде бы там все происходило по похожему сценарию. Значит, меня все-таки решили закинуть на виртуальный полигон, и посмотреть, как буду изворачиваться? Возможно, в эту самую секунду чьи-то глаза внимательно наблюдает за моей реакцией и моими действиями.

Ну что ж, попробую их не разочаровать!

Я хотел закрыть Скрижаль, Атрибуты и Атлас, но помешала неожиданная надпись:

Я усмехнулся. Знать бы его самому! Затем вспомнил белый пляж и бирюзовый океан, кареглазую девушку со странным именем Тайна (хотел бы я увидеть ее еще!) из утреннего сна и мысленно вбил в мигающую строку запроса:

Так и будут звать меня в этом мире.

От освоения интерфейса отвлекла необычная встреча. На мой островок прямо из воды выползло необычное существо. Больше оно походило на покатую груду полупрозрачного студня. Натуральный слизняк, только размером с небольшую овцу! Мой аномальный интерфейс узнал его:

Йурр не проявлял ни малейшего беспокойства, а создание, кажется, вовсе не собиралось нас атаковать. Амеба медленно перекатывалась по берегу, оставляя за собой чистую полосу — ветки, листья, куски водорослей и остатки моих трапез в виде рыбьих костей и чешуи, даже разорванная упаковка из сублимата — исчезла внутри полупрозрачного слизня. Она действительно чистила, не обращая никакого внимания на меня, йурра и наш лагерь. Пропылесосила один берег, деловита переползла через остров (живая трава осталась нетронутой) и принялась «убираться» на противоположном.

Ничего себе. Из кого могло эволюционировать такое существо? Это что, местный падальщик, питающийся мертвой органикой и поглощающий мусор? Обитатели земных экополисов, помешанные на чистоте окружающей среды, полжизни бы отдали за такого помощника…

Кыш, оказывается, не терял времени даром. Бросив расширение огорода, он сосредоточенно рыл возле него большую яму. Круглую, полметра диаметром и сантиметров тридцать глубиной. Земля непрерывным потоком летела из-под лап йурра, уже образовав приличных размеров холмик.

Я сначала не понял, а потом сообразил — Кыш готовил посадочное место для золотого семечка. И ведь не объяснишь ему, что работа бесполезна — если и стоит его сажать, то совсем в другом месте, далеко отсюда. Зверек, увидев меня, заурчал, но копать не прекратил. Не удивлюсь, если он вечером залезет в палатку и начнет требовать посадочный материал!

Амеба сделала свое дело и уползла в воду. Денечек обещал быть жарким. Скрижаль, Руны, Атрибуты — а мои задачи не изменились, требовалось выживать и ждать спасения. Будет ли оно вообще? Пошли четвертые сутки, и я до сих пор не нашел ни малейшего признака присутствия землян в этом мире. Есть ли они здесь вообще? Версия с виртуальностью, конечно, любопытная, но все-таки отходила на второй план, особенно во время поисков чего-то, чем можно подтереть задницу.

Ладно. По плану сегодня я хотел полностью осмотреть другой берег. С вершины гряды озеро казалось достаточно большим, на пеший обход мог потребоваться целый день, поэтому решил использовать лодку. Возможно, обнаружу еще что-нибудь полезное…

Основной целью и ориентиром был небольшой водопад на противоположной стороне озера, где в него впадала горная речушка. Берег здесь был каменистым, намного выше и я долго искал место, где причалить. Зато увидел звериный водопой — пологий спуск к озеру, испещренный следами и даже спугнул кого-то небольшого и четвероногого, вышедшего на отмель. Кажется, то была местная разновидность косули, но разглядеть точно не вышло — слишком быстро она сбежала при моем виде.

Водопад был красив, а речушка быстра и очень холодна. Бурное течение, много камней, и достаточно большая глубина. Против ожиданий, никаких скрытых пещер под скальными ступенями не оказалось, только глубокая и чистая заводь, над которой стояла мельчайшая водяная пыль.

Лес тут был гуще и вплотную подступал к воде, деревья тоже казались другими. Среди лиственных и хвойных пород мелькали некие «кальты» и «карлы», а дальше начали попадаться настоящие лесные исполины, обхватить ствол которых не смог бы и десяток людей. Этих гигантов мой новый интерфейс обозначил «деадары», их основания напоминали замшелые зеленые колонны — я как будто шел сквозь огромный зал с высоким голубым сводом, а землю сплошь устилал толстый слой густо-синих гибких листьев, длинных и очень прочных. Я попробовал порвать один листочек — и не смог, нож брал их, но с трудом, как жесткий пластик. Попадалось множество иссиня-черных шишек — тоже огромных, больше кулака размером, в некоторых отшелушивались голубые семечки. Такие же твердые и неподатливые, как галька — я попробовал расколоть один и бросил это неблагодарное занятие. Зато нашел заросли диких ягод — таких же, как выращивал Кыш на грядках, только помельче и немного перекусил.

Вскоре набрел на устье большой пещеры в скальном массиве. Оттуда несло тухлятиной, у входа виднелись огромные следы и задиры на деревьях — на высоте трех-четырех метров. Походило на логово крупного хищника, приближаться я не стал, осторожно обошел по широкой дуге, но более ничего интересного не обнаружил. Лес плавно переходил в предгорья, дорогу преграждали нагромождения неприступных скал.

На обратном пути к лодке я дважды спугнул больших нелетающих птиц, с треском удравших сквозь кустарник. Крупные, покрытые коричневым оперением, с длинными перепончатыми лапами, изогнутой шеей и огромным желтым клювом, они напоминали уток-переростков. Выглядели жирненькими и вполне съедобными, это подтвердило высветившееся название.

Однако стрелять неподалеку от логова я побоялся — не хватало только разбудить зверя. И вообще — нужно быть осторожнее, в местной экосистеме наверняка есть хищники, которые не откажутся попробовать на вкус прямоходящую безволосую обезьяну…

На обратном пути сделал крюк по озеру, следуя на лодке вдоль берега и внимательно осматривая местность. Нашел места впадения нескольких проток, еще один звериный водопой и покрытые большими красными раковинами скалы. У последних на поверхности колыхалось нечто, похожее на здоровенное гнилое бревно, однако при моем приближении оно громко булькнуло и ушло под воду. Я успел разглядеть только змеиные извивы, исчезающие в глубине. Змея — если это была змея, казалась гигантской и явно чувствовала себя в воде, как дома. Оставалось надеяться, что она не выползает на сушу, чтобы поохотиться — ну и лодочные прогулки сразу потеряли половину своей привлекательности. Я поспешно причалил, собрал лодку и решил проделать остаток пути на своих двоих, благо было уже не так далеко. Интерактивная карта в моем Атласе чуть обросла подробностями, пятно известных земель немного увеличилось, хоть и оставалось крохотным.

Неприятное произошло буквально в двух шагах от дома. Сперва я ощутил запах. Тяжелый, наркотический, кружащий голову — и тут же вспомнил тот инопланетный трубочник на поляне, где нашел сиденье с криптором. Да, я неожиданно снова вышел к нему, увидел фиолетовую бахрому, раскрытые огненно-алые цветы и огромных черных бабочек, усеивающих растение. Интерфейс окружил растение зеленой рамочкой:

Ого! Выходит, путешествие было не напрасным — я наконец-то обнаружил нечто, содержащее эту таинственную субстанцию. Судя по всему, представители флоры и фауны, имеющие Звездную Кровь, были редки и обладали необычной, выделяющейся внешностью — как найтволк или вот эта Пассифлора. Откуда они берутся и как она в них попадает?

Я нацепил защитную дыхательную маску и приблизился — хотел поближе осмотреть странное растение. И тут же поплатился за беспечность. Фиолетовые листья пассифлоры шевельнулись, полые цилиндры под ними качнулись, из них вылетели толстые белесые жгуты, мгновенно обвившие мои лодыжки. Крепко схватили, как клешней, сразу дернули так, что я упал на спину. Протащили несколько шагов, прежде чем я сообразил к чему идет дело и начал сопротивляться.

Пару минут мы яростно боролись. Отползти, вырваться, разорвать щупальца не выходило! Растение оказалось очень сильным, и, вероятно, уже имело дело с подобной добычей. Стрелять не имело смысла, я отшвырнул пистолет, вытащил мачете, отчаянно пытаясь разрубить хищные лозы, но не добился успеха — прочные и упругие, как стальной канат!

Бабочки оживленно взвились — хищный бражник, Звёздная Кровь не обнаружена, словно почуяв пиршество, а алые соцветия неожиданно исторгли множество змеевидных отростков с круглыми утолщениями на концах. С содроганием я рассмотрел, что в них зияют нечто вроде открытых пастей, источающих густую белесую субстанцию!

Плотоядное растение! Оно не походило на земные росянки или мухоловку, но несомненно, имело с ними общий рацион, вот только, судя по количеству многочисленных пастей, мухой тут был именно я! Неужели пассифлора, или как там ее, способна сожрать даже такое крупное существо?

К двум щупальцам присоединилось третье, сразу подтянув меня на несколько шагов и стало ясно — дело плохо! Мачете не брал, ни заостренной, ни зазубренной под пилу обратной стороной, лозы поддавались, но еле-еле! Вспомнив, что у меня есть кое-что получше, я поспешно вытащил из криптора мультиключ и привел его в режим электропилы. Дрова вибрационное лезвие пилило за милую душу, охотно вгрызлось и в неподатливые плети, скорее мочаля, чем отрезая их. Уже в каком-то шаге от вытянувшихся отростков с пастями я наконец освободился, тут же отскочил подальше, спотыкаясь на каждом шагу. Из-за пережатого кровообращения ноги уже почти не слушались.

Остатки измочаленных жгутов тут же втянулись обратно, пасти разочарованно закрылись, снова обернувшись источающие наркотический аромат цветами. Добыча сбежала…

Ах ты сволочь! Растирая синие следы на лодыжках и бедрах, я думал, как выкорчевать эту заразу. И очень быстро нашел решение.

Стрелять и резать бессмысленно, это растение. Запах и разъедающий сок — на руках кое-где остались ожоги, не дадут приблизиться вплотную. Значит, остается огонь!

План потребовал некоторого времени, но торопиться мне было некуда. Я напилил хвороста и набрал сухой травы, соорудив несколько вязанок, после чего закинул их поближе, длинной жердью аккуратно подтолкнув к самому подножию пассифлоры. Еще, еще топлива — так будет надежней. А затем развел костер поблизости, поджег несколько факелов и зашвырнул их туда же. Огонь разгорелся далеко не сразу, но я был упорен, и вскоре фиолетовые листья и ало-черные цветы лизали жадные язычки пламени. Разлетаясь, мерзкие бражники сгорали хлопьями пепла. Пассифлора начала корчиться, желтеть, а потом чернеть, шевелясь в дрожащем мареве, как живое существо. Растения тоже могут чувствовать боль, но ни малейшего раскаяния не было — не я начал эту войну.

Воняло неимоверно. Дурманящий аромат сменился запахом падали, под сгорающей пассифлорой появились остатки кошмарных трапез растения — большие и малые кости, прежде прикрытые листьями. Через полчаса (пришлось пару раз подкинуть дров) от плотоядного монстра осталась лишь уродливая черная куча. А над ней появилось три знакомых призрачных глифа.

Первый — жемчужная капелька, которая обозначала, как я теперь знал, саму Звездную Кровь.

Второй — тоже уже знакомый серый знак из двух штрихов.

А вот третий…

Все чудеснее и чудеснее. Нулевая заготовка, рунный мастер. Повеяло низкопробными электронными новеллами из разряда тех, чьи названия стираются из памяти быстрее, чем палец успевает пролистнуть рекламу в вокс-канале.

Но зато теперь у меня была новая Руна Развития, а значит, можно было продолжить эксперименты с Атрибутами.

Раз ничего не вышло с Духом, попробуем увеличить Тело, такие изменения я должен в любом случае ощутить. Почти не веря в результат и втайне посмеиваясь над собой, я открыл раздел Атрибутов (там, кстати засияла четвертая капля Звездной Крови), и вложил Знак Развития в шестой пункт Атрибута Тела.

И сработало.

Черт возьми, сработало!

Мир в глазах на мгновение задрожал, но это была приятная дрожь. Я ощутил себя так, будто сейчас взорвусь от напряжения — все мышцы окаменели, даже сердце пропустило удар, а потом отпустило — и нахлынула волна эйфории, да такой, будто я только что после работы до изнеможения шагнул под прохладный душ, принял двойной «Беллз» и растянулся на накрахмаленных простынях. Настоящий кайф…

Я ощутил себя словно заново рожденным, а организм — обновленным. Ничего себе, если это не галлюцинация… то что это?

Поспешив к озеру, я разделся по пояс и изучил свое отражение в колеблющейся воде. Да, в целом такой же жилистый худощавый парень, что и четыре дня назад, однако мускулы словно стали жестче, рельефней, четко прорисовались два кубика на прессе, да и сама фигура… слегка окрепла? Этот юноша выглядел так, будто прошел год-другой упорных тренировок, четыре дня спартанской жизни в палатке никак не могли быть причиной подобных изменений.

Оно работало.

Но черт побери, КАК?!

Я вернулся на свой островок. Задумчиво помешивая сублимат, долго размышлял. Если действуют Атрибуты, стоит проверить и Руны. Тем более для активации Чуткого Уха требовалось три пункта Звездной Крови, а у меня уже было четыре — в любом случае есть небольшой запас. Я открыл Скрижаль, выбрал Руну — она зажглась подсветкой, но больше ничего не произошло. Тогда, подражая девушке из схрона, я вывел Руну движением руки из призрачного круга — и она подчинилась, послушно скользнула следом, повисла над кончиками пальцев полупрозрачным силуэтом. Что дальше?

А дальше нужно выбрать существо, на которое нужно наложить Руну. В моем случае — меня самого.

Руна на мгновение вспыхнула жемчужным сиянием — знакомым отсветом Звездной Крови — и растворилась в моем теле.

Это было… крайне необычно. И немного болезненно. Я словно стал приемником, в который хлынуло множество новых, никогда прежде не слышанных звуков, а те, что были, обрели невиданную громкость и глубину. Я слышал писк и стрекот насекомых, шуршание комьев земли, падающих с лап Кыша и его негромкое «юрр-юрр-юрр», слышал плеск воды вокруг стеблей осоки и шелест листьев, похожий на неумолчный шепот, слышал треск древоточца в изъеденной хворостине и далекий гул водопада на противоположном берегу. Настоящее море звуков, целый мир неизведанных возможностей. Где-то на берегу качалось старое дерево, в траве шуршала мелкая живность, далеко-далеко птицы хлопали крыльями, устраиваясь в древесной кроне, а на пределе улавливался беспрестанный тонкий писк.

Я зажал руками уши. Слишком много всего! К этому нужно привыкнуть, научиться вычленять из океана звуков отдельные ноты, прислушиваться, не обращая внимание на бесконечный фон…

Но тем не менее обостренное восприятие действовало. И мне предстояло провести с ним, судя по таймеру, ближайшие два с половиной часа.

Некоторое время я привыкал. Ближний радиус суперслуха составлял что-то около сотни метров — на этом расстояние можно было различить все, даже шорох лапок муравья, ползущего по травинке. Дальше — слабее, но отдаленные звуки были доступны для восприятия с гораздо более дальнего расстояния, чем прежде.

Еще одно важное открытие: Звездная Кровь не расходовалась безвозвратно. Четыре деления по-прежнему были заполнены, только три потускнели относительно последнего. И появился таймер обратного отсчета:

Она регенерировала, одна капля в сутки, на местном — малый цикл (интересно, почему?). Получалось, что потерянная на активацию Кровь суперслуха будет восполняться три дня. Мда… долго, зато однажды найденная уже никуда не исчезнет. Это означает, что она главный ресурс и ключ ко всему. Если Звездная Кровь действительно мгновенно меняет строение и биохимию организма, то предела для ее возможностей вообще нет. По всем признакам, это скорее энергия, чем материя. И весь это интерфейс, Скрижаль, Атрибуты и Атлас являются некой преобразующей системой, позволяющей в заданных рамках управлять ее формой. Кто-то это все придумал, создал и адаптировал для сообразительных, но не очень разумных существ. Кто и зачем? Откуда это взялось, какова цель и главное, какова цена?

Я долго лежал в палатке и просто слушал. Познавал новую грань чувств. А затем, когда до конца действия Руны оставалось меньше получаса, я неожиданно уловил новый, неслыханный прежде звук. Где-то очень далеко, на пределе слышимости раздавались странные хлопки. Один раз, второй, третий… выстрелы?!

Совершенно точно — выстрелы.

Я выбежал из палатки, нашел взглядом направление, с которого они доносились.

Там были люди.

Дрожащими руками я вытащил ракетницу из криптора, защелкнул алый патрон и выпустил ракету вертикально вверх. Алая точка взлетела в небо, взорвалась сверкающей звездочкой, по крутой параболе ринулась вниз. Погасла где-то в древесных кронах.

До рези всматриваясь в лиловое небо, я ждал. И дождался — через несколько минут далеко-далеко на горизонте взлетела зеленая ракета, сопровождаемая далеким отзвуком выстрела. Мигнула мне — мы тебя видим — и упала вниз.

Они меня заметили!

Люди! Другие выжившие! Меня слегка потряхивало — хотелось немедленно выходить навстречу! Однако рассудок подсказывал, что они далеко, близится вечер, а идти ночью сквозь незнакомый инопланетный лес — настоящее безумие.

Вместо этого я запомнил направление, открыл Атлас и сделал на карте приблизительную пометку. Очень приблизительную — но я хотя бы буду знать район, куда двигаться. Выйти стоит ранним утром, как только первые лучи Древа осветят озеро.

Правильность моего решение подтвердила сама жизнь: ближе к вечеру началась буря, сопровождаемая мощным ливнем. Да такая, что деревья гнулись, отдавая низкие поклоны, ветер нес сорванные ветки и листья вперемешку с потоками дождя, а озерная гладь покрылась глубокими морщинами волн. Я трижды порадовался, что разбил лагерь между трех скал — иначе палатку вырвало бы и унесло к чертям. Штормило преизрядно — на Земле в средних широтах такая непогода редкость, а здесь, как мне пришлось убедиться, дожди и бури коротки, но регулярны и при этом очень и очень злы.

Ночь прошла спокойно, хотя от волнения долго не получалось заснуть — представлял возможные варианты встречи с другими выжившими. А наутро я начал собираться.

Йурр, притащивший утреннюю морковку, пришел в необычайное возбуждение, наблюдая, как я убираю палатку. Он будто не хотел, чтобы я уходил — да я и сам за несколько дней привязался к смышленому зверьку, ставшему совсем ручным.

Когда начал снаряжать лодку, он растерянно заметался по берегу, притащил морковку, затем тыкву, словно уговаривая остаться, но видя, что ничего не помогает, тихо, печально засвистел.

— Спасибо за гостеприимство, Кыш — сказал я ему почти серьезно, уже сидя в лодке, — Тыква и морковь была очень вкусная, выращивай побольше! Может быть, я еще вернусь.

Кыш, кажется, не поверил. Совершенно неожиданно он прыгнул в лодку и проворно забрался ко мне на колени. Это было так трогательно, что я даже опешил, прежде чем осторожно погладить прильнувшего ко мне дрожащего зверька. От моего прикосновения йурр сначала сжался, но затем довольно и громко заурчал. Возвращаться на берег он явно не собирался.

— Ты что же, со мной хочешь?

Юрр-юрр-юрр…

Я вышел из лодки, посадил его на бережок. Зверек смотрел на меня глазами-бусинками, жалобно пискнул и неожиданно полез вверх по моей ноге, цепляясь коготками за толстый комбинезон. Добрался до плеча и устроился там, щекоча мне ухо.

Свистнул — мол, поехали, я все решил.

Странно, но я почувствовал облегчение. Ну что же, раз так, мне тоже будет повеселее.

Я переплыл озеро, сложил лодку и отправился в путь. Новый товарищ быстро нашел удобное место на моей шее, вцепившись цепкими коготками в волосы. Теплый мохнатый воротник. Йурр урчал, слегка посвистывал и иногда ловко и самостоятельно слезал вниз, чтобы проверить окрестности или вернуться с какой-нибудь вкусняшкой. Нюх на съедобные дары природы у него был потрясающий — за пару часов пришлось познакомиться с дикой фиолетовой дыней, черными ягодами и чем-то вроде колючих каштанов. Пробовать плоды я не решился, но исправно складывал их в криптор, чтобы на досуге проверить анализатором. Кроме того, Кыш оказался отличным индикатором опасности — он начинал тревожно посвистывать или подергивать меня за ухо, если впереди появлялось что-то подозрительное.

Так благодаря предупреждению я заранее обошел кишащее амебами-чистильщиками болото, а затем рощицу, из которой чуть позднее выбежал странный полосатый зверь, похожий на помесь кабана и носатого тапира. Встретилось существо впервые, однако, судя по встопорщенной шерсти и воинственному хрюканью, он мог быть опасен. К счастью, я находился на приличном расстоянии, а преследовать меня местный кабанчик не стал.

Элементы рунного интерфейса можно было мнемоническими и сенсорными командами настроить под себя, увеличив, уменьшив или поменяв местами отдельные вкладки — когда разобрался с этим, я сделал часто используемые Карты постоянной «вкладкой», мысленно открываемой в поле зрения. Масштабируемый навигатор — бесценный помощник, с ним без труда можно проложить точный маршрут до отмеченной точки и вернуться обратно, если что. Лес огромен, заблудиться в нем — раз плюнуть. Без карты, конечно, мое путешествие было бы сущей авантюрой.

Лес, скалы, снова лес. Я шел, лез, прыгал, опять шел, почти не останавливаясь, чтобы передохнуть. Уже привык подолгу ходить, а усиление Атрибута явно прибавило энергии и выносливости.

Миновав скальный рубеж, углубился в края прежде незнакомые. Лес здесь был густо насыщен хвощами и громадными папоротниками, в некоторых местах приходилось в прямом смысле прорубаться. Среди них попадались настоящие исполины, словно вышедшие из доисторических земных эпох. Множество птиц, огромное количество надоедливых насекомых и шныряющего мелкого зверья. Дважды или трижды я видел в чаще стремительные силуэты четвероногих, напоминающих безрогих оленей, и вновь вспугнул целую толпу нелетающих додо, смешно улепетывающих прочь. Здешние края оказались богаты дичью, руки чесались поохотиться, однако цель снова была иной, да и запас сухпайка пока позволял не думать о пропитании в дороге.

Ближе к полудню я проделал половину предполагаемого пути и уткнулся в тупик — глубокую горную речушку с крутыми берегами, бурлящую вокруг россыпей скал. Быстрая, с бурным течением — пересечь ее вплавь или на лодке я бы не решился, могло запросто унести. За ней начиналось непроходимое нагромождение скал, заросшее колючками и дикими хвойниками, а вдалеке уже вставали хорошо просматриваемые горные склоны.

На одном из них я неожиданно заметил треугольный выступ, огромное каменное ребро высотой метров, наверное, триста. Несомненно, оно было искусственно высечено в толще горной породы, слишком гладкая и правильное, словно каменный топор великана старательно обтесал утес. Титаническая мощь! На вершине выступа, наверное, что-то находилось, но что именно, отсюда различить было невозможно…

По идее, если люди двигались навстречу, мы должны пересечься где-то в этих местах. Разминуться, конечно, проще простого, район огромный, пройди они парой километров южнее или севернее — и все, мы даже не услышим друг друга. Мое «Чуткое Ухо» находилось на перезарядке еще шесть с половиной часов, рассчитывать на него пока нельзя…

Нужно было как-то дать о себе знать, и я рискнул использовать последнюю ракету. Красная звезда с шипением взмыла над зеленым морем леса, несколько секунд ослепительно сияла в небесах, а затем по широкой дуге упала вниз. Не заметить вспышку даже днем — невозможно, сверкание хорошо различимо сквозь плотные кроны деревьев.

Я ждал, но ответного сигнала не последовало. Решил не дергаться пока, устроил небольшой привал на прибрежном откосе. Если через час-другой ничего не произойдет, двинусь вниз по руслу реки и буду искать брод…

После короткого перекуса неожиданно засуетился Кыш, из мягкого воротника превратившись в настороженный столбик на моем плече. Он тревожно присвистнул, а затем заверещал, яростно дергая меня за волосы.

Опасность пришла оттуда, откуда не ждал. Реку пересекало странное существо! Быстро выбравшись на берег шагах в ста, оно коротко отряхнулось и длинными прыжками бросилось вверх по склону — явно пытаясь отыскать на крутом откосе путь ко мне! Тварь напоминала огромную водяную крысу. Или выдру, черт их разберет! Гибкое, покрытое черной блестящей шерстью длинное тело, лопатообразный хвост, мохнатая морда с дрожащими вибриссами. Вот только размером эта выдра вымахала с пантеру!

Энхи… что? Впрочем, не важно! Подхватив йурра, я бросился назад, к лесу. Близкое знакомство с очередным вывихом местной биосферы не входило в мои планы! Быстро побежал, петляя между деревьями, надеясь, что энхи… как его там? — не будет преследовать на суше.

Однако все оказалось не так. Гибкий черный силуэт мелькнул сзади, послышалось воинственное шипение. «Выдра» длинными прыжками настигала меня!

На ходу я выхватил «Дефендер», понимая, что драки не избежать. Но каковы мои шансы против такого стремительного и большого существа? Тут нужен калибр побольше, даже копье будет надежней, чтобы держать зверя на расстоянии!

Шипение раздалось совсем близко. Я оглянулся на бегу, тут же нырнул в сторону, как петляющий заяц — и черное блестящее тело пронеслось мимо, обдав порывом воздуха.

Промахнулась!

Вскочив с земли, я встал на одно колено, направив в сторону хищника пистолет. Наверное, следовало стрелять без промедления, но я не выстрелил.

Потому что это был уже не зверь.

В прыжке-полете существо внезапно трансформировалось. Оно поменяло окрас, конфигурацию туловища и словно съежилось, преобразившись… в человека.

В женщину.

Приземлившись по кошачьи, в десяти шагах от меня, в низкой угрожающей стойке стояла девушка. Полностью обнаженная и вроде бы безоружная, очень бледнокожая, с вьющимися, как будто мокрыми волосами цвета серого пепла. Ее можно было даже назвать красивой — прекрасно сложенная, очень атлетичная и одновременно не утратившая женских атрибутов, если бы не одно но — женщина совершенно точно не была землянкой!

Цвет кожи и волос, черты лица и скул, острый подбородок, странный разрез злых голубоватых глаз, а главное — короткие полупрозрачные перепонки между длинных растопыренных пальцев. Ее обнаженное тело, начиная с лица, наполовину покрывала сине-зеленая татуировка, похожая на мелкую рыбью чешую, а уши казались слегка заостренными. Все вместе создавало настолько чуждый образ, что в мой живот впились холодные иглы страха.

Она смотрела на меня, застыв на месте, а я — на нее сквозь коллиматор «Дефендера».

— Ни с места! — коротко предупредил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Все-таки с оборотнями я сталкивался в первый раз, тем более с такими — инопланетными и женского пола!

В ответ она оскалилась, показывая мелкие, идеально белые и правильные зубы. Я увидел мгновенное сияние рунного круга, в правой руке девушки из пустоты внезапно появилось копье, похожее на длинный гарпун, выточенный из полупрозрачной рыбьей кости, а в левой — нечто вроде зеленоватого цилиндра. И тут же мой интерфейс выдал новую информацию:

Восходящая шевельнула рукой, распуская цилиндр, оказавшийся длинной мелкоячеистой сетью. Она полетела, накрывая меня — и тут стало ясно, что ждать не стоило — нужно было стрелять, и чем раньше, тем лучше!

Я успел отпрыгнуть, но слишком поздно — зеленые липкие веревки опутали правую ногу, заставив споткнуться и снова упасть. В падении опустошил обойму, целясь в ее силуэт, но там, куда стрелял, оборотня уже не было. Даже в человеческом облике она двигалась настолько стремительно и ловко, с такой кошачьей грацией, что сразу стало ясно — в рукопашной схватке у меня нет никаких шансов.

Все произошло очень быстро, и выжить удалось только потому, что меня не хотели убивать. Стремительный выпад гарпуна вышиб «Дефендер» из рук. Второй — подсек мне ногу, снова опрокинув на спину. Третьего не последовало — она оказалась надо мной, жестко встала холодной ступней на правую руку, прижимая ее к земле, костяное острие копья замерло в каком-то сантиметре от моего глаза.

— Тс-си! — снова оскалилась она, произнеся первые слова неприятным, резким голосом, — Тс-си, са-ан хаваро!

Из кустов неожиданно заверещал йурр. Зрачки девушки расширились, она как будто удивленно подняла взгляд — и тут из зарослей с противоположной стороны с шипением вылетел голубой плазменный сгусток, угодивший высоко в дерево и переломивший его пополам. Отломанная часть рухнула, ветвями едва не накрыв нас, а затем дробно застучали выстрелы!

Очередь! Из земного кинетического оружия типа штурмовой винтовки — этот звук не перепутаешь ни с чем!

Восходящая со звериным шипением отпрыгнула. Закрутила копье так, что оно превратилось в призрачный диск. Но тот, кто стрелял, явно предупреждал, а не хотел убивать — срезанные пулями листья и ветви летели исключительно сверху. Гарантировать это, я бы конечно, не стал, и прижался к земле, слыша приближающийся хруст и топот.

Из кустов с обеих сторон вылетели две невиданных твари — они походили на двуногих оперенных ящеров, но при этом имели седла и кожаную упряжь, а на спинах сидели наездники. Толком разглядеть их я не успел, один на ходу стрелял из совершенно земного «Суворова», а второй угрожающе вздымал жужжащее технокопье. Двигались они длинными прыжками стремительно и очень проворно.

Оборотня-Восходящей уже не было поблизости. Я не успел заметить как, но она снова обернулась гигантской выдрой, чей силуэт мелькал вдали между деревьями. Один из всадников погнался за ней, а второй ящер остановился около меня, угрожающе скаля зубастую пасть. Ну и тварь — желтоглазый, с маленькими рудиментарными крыльями и длинным пернатым хвостом, покрытый чем-то вроде плотного сине-зеленого оперения, он напоминал смесь хищной рептилии с огромным воробьем. Длинная пасть с игловидными зубами и огромный, отставленный в сторону крючковатый коготь-шпора на кожистых лапах намекали, что птичка вовсе не травоядная, а очень даже хищная, и наверное, запросто может выпустить мне кишки.

Интерфейс обозначил жутковатое создание как ездовой карх, не содержит Звездную Кровь, но мне от этого легче не было, я постарался откатиться в сторону, подальше от страшного птицеящера.

— Малыш, нельзя! Свои!

Глобиш. Хорошо знакомый глобиш.

Пасть карха захлопнулась, он потерял ко мне всякий интерес. А его всадник ловко спрыгнул, протянул руку, помогая подняться.

Бугристая, жесткая, коричневая ладонь принадлежала человеку, хорошо знакомому с физическим трудом. Да и сам он напоминал старый кряжистый дуб. Очень крепкий, в выгоревшем земном камуфляже, короткие седые волосы, суровое загорелое лицо, где морщины смешались со старыми шрамами. На поясе — нож, на плече — потертая, видавшая виды импульсная винтовка, а над правым карманом виднелся знакомый потрепанный шеврон.

Проект «КОСМО».

Земляне.

— Не бойся, он не тронет. Как ты, парень?

— Вроде пока живой, — я попытался улыбнуться, хотя от адреналина немного потряхивало. Люди, люди, люди!

— Это самое главное. С «Хельги»? Упал в капсуле?

— Да.

— Один?

— Один.

— Это ты выпустил сигнальные ракеты?

— Да. Одну вчера… одну час назад.

— Да, мы их видели… Я Гай Флоу, это мое копье, — мужчина показал рукой назад — оттуда приближались несколько черных животных, похожих на огромных туров со спиралевидными рогами, тоже несшие всадников. Три или… четыре человека? И один из них — женщина?

— Копье?

— Группа, ала, отряд, — он прищурился, — Здесь называют копье. Ты давно упал?

— Пять дней назад.

— Что ты помнишь? Помнишь, как тебя зовут?

— Сигурд. Но вообще я мало что помню…

— Это нормально, все такими были, — усмехнулся седой, — Не переживай, пройдет.

— Вы… земляне?

— Мы такие же земляне, как и ты. Ну, почти все. Мы тоже упали в капсулах с «Хельги», кто-то недавно, кто-то много лет назад. Капсулы падают и сейчас, люди, оборудование, ценный груз, мы их собираем… На этот раз попался ты. Где твоя капсула?

— Она разбилась. У озера, милях в тридцати отсюда. Там еще недалеко инопланетные развалины…

— Разбилась? — остро взглянул на меня Гай, — Но как?

— Не знаю, просто разрезало в воздухе на две части. Меня выкинуло на парашюте. Я упал в озеро.

— Там запретная зона… сработал Наблюдатель или боевые Руны Кел, — мужчина озабоченно потер подбородок, — Значит, капсула погибла? А то, что в ней?

— Набор колониста в крипторе я забрал.

— Это хорошо. Молодец. Никому не отдавай… — он цепко взглянул на меня, удерживая одной рукой раптора.

У меня была масса вопросов, но задать их не удалось — вернулся второй всадник, тот, что погнался за оборотнем. Колоритный персонаж — настоящий варвар, высокий, мощный, очень мускулистый, со спутанной гривой черных волос, тяжелой челюстью и мрачноватым взглядом. Его карх был покрупнее, серо-зеленый, с красивым изумрудным хвостом. Помимо закинутого на плечо «Суворова», я отметил косую перевязь, технологичный блочный лук и топорщащийся черным оперением колчан справа от высокого седла.

— Ну что, Марк?

— Ушла, — коротко ответил «варвар».

— Ты ее знаешь?

— Слышал. Теперь видел. Ищейка из Мертвой Рыбы. Зовут Серебряная Форель.

— Она одна?

— Не знаю. Но вряд ли. Речные обычно не заходят так далеко на север. И они не ходят в одиночку.

— Разведчик? Значит, тоже пришли за добычей, — протянул Гай, — Надо уходить. Как думаешь, успеем пересечь Бурную?

— Не знаю.

— Свирель! — Гай, уже взбираясь на птицеящера, обратился к короткостриженой девушке-азио, которая в числе четверых всадников уже подъехала к нам. — Ты готова? Надо послушать.

— Секунду, — ответила девушка, лишь мельком глянув на меня. Она сделала жест, и я увидел возле ладони зеленый светлячок призрачной Руны, — Где? Впереди, сзади?

— Впереди. У реки. У брода.

Девушка сосредоточилась, полузакрыв глаза, вытянув шею и как будто прислушиваясь к чему-то. Вдруг стало ясно, что она использует «Чуткое Ухо» или нечто подобное, точно так же как я вчера вечером. Девушка, названная Свирелью тоже была Восходящей, как и Гай, как и мускулистый варвар-Марк, а вот остальные трое — нет. Звездной Крови в них не было. Видят ли они, что она есть во мне?

— Ветер…Вода… шум воды… — прошептала Свирель, — Олень на водопое… деревья… ветер… там чисто, Гай. Людей нет.

— А дальше, вверх по Бурной?

Она вновь напряглась.

— Плеск. Волны. Много. Слишком много плеска среди волн.

— Плывут, — мрачно заметил Марк.

— Но брод свободен, можем успеть, а дальше они нас не догонят, — ответил Гай.

Тем временем я отыскал потерянный «Дефендер» и озирался в поисках йурра, который куда-то делся во время схватки. Последний раз он верещал вот из этих кустов…

— Кыш! Кыш?

— Э, парень, ты чего? — насупился Гай, но в следующую секунду зверек вылетел из зарослей и ловко вскарабкался мне на плечо. Кто-то удивленно присвистнул, кто-то засмеялся, у Гая дернулся уголок губ, сложившихся в кривую улыбку.

— Это что, йурр?

— Да, он со мной, — ответил я, поглаживая дрожащего огородника.

— Приручил, что ли? — хрипло рассмеялась девушка.

— Типа того.

— Ладно, разберемся! — сказал Гай, — Времени мало! Грай, ты самый худенький, бери новичка вторым номером, и погнали!

У черных ездовых быков имелось длинное, двойное седло и туго набитые тюки по обеим бокам. На местном они назывались тауро и не содержали Звездную Кровь. Вцепившись в протянутую руку, я взобрался на спину и вцепился в пояс впереди сидящего — молодого, лет семнадцати-восемнадцати темноволосого парня с прической, похожей на воронье гнездо.

А следующую секунду мы тронулись. Никто не собирался интересоваться, умею ли я ездить верхом, или показывать, как и за что держаться — оставалось учиться на ходу, чтобы не свалиться на скорости под копыта скачущим следом!

Лес, затем каменистый берег реки, где мы повернули и поскакали вниз по течению. Ящеры Гая и Марка шли впереди, они были быстрее и проворнее, однако черные тауро, несмотря на внешнюю неповоротливость, тоже оказались отнюдь не улитками. Выстроившись цепочкой, они легко и скоро бежали рысью, только пыль и камни летели из-под копыт!

Мелькали скалы, деревья, горная река внизу. Ее русло то сужалось, превращаясь в бурлящую стремнину, или срываясь с уступов грохочущим водопадом, то вновь разливалось широким потоком среди множества валунов. На противоположном берегу скалистые кручи постепенно сходили на нет, превращаясь в высокий откос, сплошь заросший цепкими хвойниками. Парень впереди что-то кричал, но шум воды заглушал все звуки, да и озабочен я был исключительно сохранением равновесия и тем, чтобы ненароком не потерять Кыша, больно вцепившегося в мою шею.

За очередным поворотом отряд резко затормозил и остановился. Я увидел уходящий вниз склон — достаточно пологий, чтобы животные могли спуститься, не переломав ноги и нечто вроде такого же подъема с противоположной стороны. Лес здесь подступал вплотную к речке, а она разливалась, образуя множество каменистых отмелей и проток глубиной не более чем по пояс. Видимо, это и был брод.

Гай что-то крикнул, и люди начали спешиваться, беря животных под уздцы. Брод, видимо, нужно было переходить пешим ходом — слишком много камней и ям, наполненных водой.

Но перейти нам не дали.

Стоило переднему карху сунуться в воду, из зарослей на противоположном берегу со свистом вылетело что-то и вонзилось в двух шагах перед ним в каменистый склон.

Дротик. Зазубренный, белый, напоминающий острую рыбью кость. Очень похожий на копье той Восходящей, что с такой легкостью одолела меня.

Надо сказать, что люди Гая отреагировали быстро — видимо, сказывалась сноровка, наработанная долгим опытом. Животные и люди быстро рассредоточились, залегли за валунами или деревьями, приготовив оружие. Я тоже прижался спиной к камню, пытаясь сменить обойму «Дефендера». Рядом замер Грай, схватившись за копье. Я поймал его взгляд — в глазах парня был откровенный страх.

Марк, перекинувшись парой слов с Гаем, неожиданно встал в полный рост. Сделал несколько шагов вперед, смело выходя на простреливаемое пространство и что-то крикнул, на незнакомом мне наречии. С противоположного берега ответили, он крикнул снова, они ответили еще, с хохотом и завыванием. Голоса были человеческие, но какие-то пронзительные и дикие, по-настоящему варварские.

Они переговаривались так пару минут. Марк вернулся, встал за огромным валуном, где уже устроились Гай и Свирель.

— Чего хотят Люди Реки? — спросил Гай.

— Чтобы мы отдали его, — Марк чуть заметно кивнул в мою сторону, — и все, что взяли с него. Говорят, он упал на их земле.

— Этого не будет, — покачал головой Гай.

— Тогда они нападут, и возьмут все сами, — Марк говорил вполголоса, но я все прекрасно слышал, — Их много, все от Мертвой Рыбы.

— Сколько, Свирель? Слушай!

— Вдвое больше, чем нас, — после небольшой паузы ответила девушка, — На берегу. В воде… еще… может, есть еще.

— Среди них трое Восходящих, — добавил Марк.

— Почему же медлят и не нападают?

— Не хотят пустой крови, — Марк как будто помедлил, — Они знают меня, знают наше оружие и знают, что среди нас тоже есть Восходящие. Думают, что в своем праве, что мы должны отдать добычу.

— Мы своих не отдаем, — повторил Гай.

— Что ты предлагаешь?

— Если не хотят пустой крови, пусть дело решит фионтар, — Гай резко встал, — Наш Восходящий против их. Принесем Клятву Единству — победивший заберет все.

— Ты или я? — спросил Мрак коротко.

— Я, — сказал Гай, — Они тебя знают.

— Я тоже их знаю. Я моложе и сильнее. У меня больше шансов.

— У меня лучше Руны, — качнул головой Гай, — И я здесь старший, Марк, значит и идти — мне.

Темноволосый «варвар» медленно кивнул. Подошел к краю и что-то гулко крикнул. Через несколько секунд со скал пришел столь же неразборчивый ответ.

— Они согласны, — сказал Мрак.

Поединок?

Гай что, собирался драться с воином дикарей?

Расклад простой — если я все правильно понял, при победе Гая они нас пропускают через брод. При его поражении — отдают добычу, то есть меня и мое имущество. Это выглядело настолько дико, что не укладывалось в голове. Неужели этот мир так жесток, что человеческая жизнь в нем вообще ничего не стоит?

Самое главное — никто не собирался даже спрашивать моего мнения. Гай открыл свой криптор и начал переодеваться с помощью второго юноши — рыжего, с выбритыми висками и узким лицом, остальные тоже закопошились, явно готовясь к чему-то.

— А вы не хотите спросить меня? — подал я голос, обращаясь к лидеру отряду, — Раз уж мою жизнь поставили на кон? Может, я не хочу, чтобы за меня дрались?

— Котеночек сам хочет выйти на фионтар? — саркастически усмехнулась Свирель, оценивающе взглянув на меня, — Тогда лучше отдай нам криптор, подними лапки и сам иди к речным. Ручаюсь, из тебя выйдет отличный трэль!

Я не понял, что она имела в виду, но тон был очевиден. Несколько секунд мы мерились взглядами. Пустые и злые, как у змеи, темно-карие глаза. Лицо и шея азио были разукрашены модными в земных гиперполисах цифровыми татуировками и пирсингом, в коротких черных волосах мелькали ядовито-голубые прядки. Она сложила тонкие губы бантиком и насмешливо причмокнула, как будто посылая мне воздушный поцелуй. Наглая и дерзкая сука, явно из тех, что понимают только язык силы.

— Все уже решено. И дело вообще не в тебе, Сигурд! — повернувшись, отрезал Гай, — Если мы отдадим тебя без боя, то потеряем уважение и врагов, и союзников. С нами перестанут считаться, сначала в малом, потом и в большом! Я буду драться не за тебя, а за славу нашего фригольда.

— Это будет славный бой, — добавил Марк, — Гай! Что нам делать, если ты проиграешь?

— Клятва Единству, Марк! Вы должны будете выполнить условия.

— А если они нарушат? — настаивал «варвар».

— Это вряд ли… Тогда будем прорываться с боем. Вы знаете, что делать.

Гай, уже наполовину облаченный в тускло-серую пласталевую броню — я узнал солдатский «Гардиан», но боже мой, побитый и поцарапанный так, будто прошел сотню стычек, бросил Рэнди свою импульсную винтовку, Граю протянул «Суворов» и высыпал на землю груду зеленых металлических цилиндров. Явно земного производства, пластиковый колпачок, черная маркировка на боку. Один подкатился ко мне — дымовая шашка. Так…

И Марк, и Свирель активировали свои рунные круги. Они, вероятно, не догадывались, что я прекрасно видел их манипуляции. Две Руны, алая и зеленая, полетели к Гаю, врезались в него, на мгновение окутав седого лидера голубоватым ореолом. Что они делали? Каким-то образом усиливали его?

Полностью сменив экипировку, Гай стал напоминать футуристического рыцаря. Здоровенный, почти квадратный, он был вооружен технокопьем с вибрационным лезвием — зверская штука, способная резать камень и металл, а уж человека располовинить быстрее, чем он успеет сказать «ах»! Обернувшись к нам, Гай обвел всех суровым взглядом и произнес только:

— Не дрейфить.

После чего наш лидер надел глухой шлем, вышел на склон и не особо торопясь, спустился вниз.

Боец противника появился почти одновременно — видимо, уже ждал этой минуты в тени деревьев. Подсознательно я ожидал увидеть ту девушку-Восходящую, но это был молодой мужчина, с проворством тигра прыгающий по камням. Темноволосый, очень бледнокожий, ловкий и мускулистый. В отличие от нашего воина, на нем вообще не было доспехов — только облегающие серые штаны да металлическая бляха на груди. Половину лица, обнаженные руки и торс покрывал тот же странный рисунок, напоминающий мелкую рыбью чешую.

— Зирдан Хвост Акулы, — без всякого выражения процедил Марк, — Третий сын рикса Мертвой Рыбы. Говорят, хорошая бронза.

Воин Народа Реки (если я правильно понял название племени дикарей из разговоров моих спутников), казался безоружным, однако в кулаке сжимал нечто вроде серебряной трубки. Боец врага взмахнул ей, перекрестив воздух, и стало заметно полупрозрачное мерцание, исходящее из этой штуки. Как будто сам воздух уплотнился, став длинным клинком, видимым только при движении.

— Плоскостной меч, — выдохнула Свирель, — Дьявол!

— Гай должен справиться, — спокойно произнес Марк, — Но будьте наготове…

Все и так были на взводе, вооруженные и направившие оружие в сторону нависающего над противоположным берегом леса. Даже йурр, чувствуя человеческое волнение, замер у меня за пазухой, прекратив возиться и попискивать.

Бойцы сошлись на небольшой отмели, практически посередине брода. Гай был гораздо массивнее, но явно медленнее быстрого и ловкого Зирдана. У обоих расцвели рунные круги, два одинаковых призрачных знака сверкнули над ними.

Руны встретились в центре, неожиданно слившись в одну, но большую и очень знакомую — стилизованный круг и точка в середине, как подпись того задания в моем Атласе…

Она сверкнула, издала глубокий протяжный звон и исчезла.

— Клятва Единству принята, — завороженно прошептал Грай совсем рядом.

Поединок начался без всякого промедления.

Гай попытался достать противника быстрыми выпадами технокопья. Вроде бы он владел преимуществом на дистанции, однако Хвост Акулы с ловкостью циркача уворачивался, заставляя удары пронзать лишь воздух. Он был не менее проворен, чем та Восходящая, что без труда одолела меня, двигался стремительно и непредсказуемо. Неожиданно сократив дистанцию, он контратаковал, и честно говоря, я не понимал, как можно парировать невидимый клинок, однако Гай устоял.

Возле него высветилась голубая прозрачная полусфера, которая затрещала под ударами, рассыпая ослепительные искры. Я слышал о таких штуках — личные силовые щиты, они входили в комплект некоторых продвинутых доспехов. Старый «Гардиан» оказался с сюрпризом, его явно усовершенствовали как раз для подобного случая.

Поняв бесполезность прямой атаки, Зирдан ловко откатился в сторону, пошел по кромке воды, низко наклоняясь и зачерпывая ее свободной ладонью. Как и девушка, этот Восходящий имел перепонки между пальцами — не слишком большие, примерно до первой фаланги, но тем не менее хорошо заметные. Подобное анатомическое отличие могло появиться только в ходе тысячелетней эволюции и я невольно задумался, кто вообще эти существа, так напоминающие людей и откуда они здесь взялись? Параллельный, удивительно похожий вид, развившийся на иной планете или меня забросило куда-то в далекое будущее, где человечество и Земля превратились вот в такое?

Пользуясь моментом, Гай вытянул перед собой копье и активировал какую-то неизвестную Руну. Жужжащий наконечник вспыхнул зловещим багровым сиянием и выпустил алый луч, прянувший в упор. Увернуться противник не успел, не ожидал удара, и рухнул прямо в воду. Рэнди обрадованно крикнул, Грай молча сжал кулаки, а Свирель свирепо усмехнулась, но через мгновение Зирдан, окутанный облаком пара, поднялся, шипя от боли и что-то выкрикивая. Он ловко перекатился, вновь вскочил, и стало видно, что татуировка на груди, руках и лице изменила цвет и рельеф, затвердела, превратившись в выпуклый серебристый доспех. Подобно рыбьей чешуе, его края наползали друг на друга, на боку чернело большое опаленное пятно, но, судя по движениям воина Людей Воды, он не был даже ранен!

— У него есть Чешуя! — пробормотала Свирель, — Марк…

Они обменялись странными, понимающими взглядами.

— Я прикрою, — вдруг сказал Марк, — Песчанка, животные на тебе.

Он обращался к четвертому члену команды — молчаливому, краснокожему и плосколицему человеку, которого я так и не успел толком рассмотреть. Тот кивнул, кубарем скатился к тауро и кархам, спрятанным в чаще.

— Если что, меня не ждите, догоню позже… — добавил Марк и осторожно двинулся вниз по склону, скрываясь за камнями. Опять мелькнула Руна — и его фигура вдруг подернулась туманной дымкой. Я не поверил своим глазам, но огромный варвар исчез, превратился в прозрачный силуэт, которое можно было определить только по дрожанию воздуха, когда он двигался. Ставший невидимкой Марк осторожно, не оставляя следов, спускался к реке, и судя по направлению, намеревался перебраться на другой берег, пока глаза всех были прикованы к поединку!

Гай тем временем продолжал пробовать достать противника алым лучом, но уже безрезультатно. Разгадав хитрость, тот без труда избегал ударов, дробящих камни или вздымающих клубы пара на поверхности воды.

А вот ответная атака противника оказалась гораздо серьезнее. Хвост Акулы был Восходящим Народа Реки — и он призвал к ее мощи. Парящая вода вдруг вздыбилась, отступила от берегов, собираясь громадной волной за спиной Зирдана — и обрушилась на Гая.

Нашего воина отшвырнуло, скрыло с головой, на отмели закипели волны, в которых мелькнуло гибкое белокожее тело Зирдана. Скользя как угорь, он нырнул в родную стихию, пытаясь достать противника. Расчет был прост — в отличие от землянина, он сражался в воде не хуже, чем на суше, и имел все шансы прикончить ослепленного, дезориентированного противника, которого тянули на дно тяжелые доспехи.

Но он просчитался.

Когда вода отхлынула, мы увидели два тела, сплетшихся в один клубок. Схватив друг друга, Гай и Зирдан боролись, у нашего Восходящего отсутствовал шлем и копье, но он надежно удерживал противника, не давая ему вырваться. Тот бешено бился, как угорь, попавший в западню, извивался, пытаясь освободиться, бил безоружной рукой по лицу нашего лидера, но ничего не помогало.

Заревев, как медведь, Гай медленно приподнял его, сжимая все крепче. Титан, а не человек! По его лицу и доспехам струилась кровь, но Восходящий как будто не обращал на это никакого внимания. Зирдан закричал, открывая рот и выпучив глаза — ему явно не хватало воздуха, он задыхался, бился, но с каждой секундой все слабее. А затем раздался хруст. Противный хруст ломающихся костей.

Хвост Акулы вскрикнул и обмяк. Гай выпустил его — тело Восходящего Народа Воды мешком свалилось на каменистую отмель, чуть подрагивая в конвульсиях.

Был ли он жив, только полузадушен, отделался сломанными ребрами или наш боец сломал ему позвоночник — я не знал.

Гай, пошатываясь, повернулся к нам и поднял руку со сжатым кулаком. Я победил — вот что это значило.

Над переправой повисла мертвая тишина. А затем ее нарушил резкий свист, оборвавшийся сочным всхлипыванием. Пущенная с противоположного берега стрела навылет пробила шею Гая, окровавленное острие вышло под подбородком. Несколько секунд он еще стоял, пытаясь что-то сказать, глядя на нас, потом рухнул лицом вниз, прямо на острые камни.

И начался хаос.

Рэнди, всхлипнув, высунулся из-за скалы и нажал спуск импульсной винтовки. Голубые плазменные вспышки полетели в лес на другом берегу, ломая и поджигая деревья. Рядом дробно застучали два «Суворова», а Свирель, торопливо срывая колпачки, швыряла дымовые шашки прямо на отмель. Упав, они сразу же распускали дымные серые хвосты.

Я не понимал, что происходит. Не знал, что они собираются делать. Плосколицый Песчанка верхом на кархе Гая уже гнал к нам ездовых животных, Грай, больно схватив меня за руку, указал на свободного тауро, сам запрыгивая в соседнее седло.

Свирель и Рэнди прикрывали, продолжая обстреливать вражеский берег. Лес рушился в воду и горел от плазменных вспышек, а на переправе расплывалось густое облако дыма. И мы самоубийственно ринулись прямо туда.

Настоящее безумие. Что мы делаем?! Серый дым объял со всех сторон, слышалась беспрерывная стрельба, крики и мычание испуганных животных. Нас обогнала Свирель, навскидку паля в белый свет, за ней — Рэнди и Песчанка. Камни, серый песок, брызги воды… Свирель что-то крикнула, яростное, визжащее, Грай дернул поводья, останавливая тауро. Я увидел под копытами неподвижное тело в серых пласталевых доспехах.

Мертвый Гай Флоу. Вокруг головы уже расплылось алое пятно.

А над телом сияло несколько призрачных Рун.

— Помогай! — крикнул Грай, спрыгивая на землю.

Я этого не хотел. Но выбора не оставалось — как только мои руки коснулись тела Гая, они втянулись в меня призрачной вереницей.

Осматриваться было некогда! Мы с трудом подняли тяжеленное тело и взвалили его на спину одного из тауро. Суматошная стрельба продолжалась, животные волновались, мы кашляли, задыхаясь от едкого дыма, а вдобавок молчащий доселе Народ Воды начал отвечать. Не сразу, далеко не сразу, словно они сами пребывали в глубоком шоке от случившегося.

Зажужжали стрелы. К счастью, дымовая завеса принесла свои плоды — они не могли толком прицелиться, однако несколько штук вонзились в песок в непосредственной близости, одна прочесала волосы Граю, а парочка досталась массивным тауро. Раненые животные замычали, но мы уже были верхом и преодолели самый сложный отрезок, глубокую середину брода.

Безумие! Сквозь дым я смутно видел людей Народа Воды, ласточкой прыгающих в воду с высокого берега. Они, кажется, плыли к нам, покрытые татуировками спины мелькали среди серых волн. Свирель и Рэнди продолжали стрелять, Песчанка яростными криками подгонял животных. Ответные стрелы прилетали все чаще, еще одна, вырвавшись из дыма, вонзилась в набитый тюк в нескольких сантиметрах от моей ноги. Лохматые тауро то и дело вздрагивали и жалобно кричали.

Впереди мелькнуло татуированное тело, бросающееся наперерез. Тауро, уже разъяренные от крови, дыма и ран, просто снесли его с дороги, отбросив в сторону. На камни карабкались другие полуобнаженные дикари, вооруженные костяными клинками и копьями, но мы уже пересекли брод, вырвались на склон, поднимались. Камни и серый песок летели из-под копыт, ближайшие деревья горели, некоторые рухнули в реку, но дым постепенно рассеивался, хотя Свирель продолжала на ходу бросать шашки. Марка я не видел, остальные люди стреляли, орали как бешеные и понукали спотыкающихся животных.

Склон. Лес. Свистящая смерть. Как они вообще решились на такой самоубийственный прорыв? Я прижался к холке тауро, вцепившись в рога — как управлять ездовым быком, понятия не имел, однако животное, к счастью, послушно следовало в кильватере отряда. Мы набрали уверенную скорость, пошли тяжелым галопом, выстроив тауро попарно. Песчанка впереди на птицеящере задавал темп, Рэнди и Свирель замыкали, продолжая стрелять куда-то назад.

Марк потерялся. Как и его ездовой карх.

Если Люди Воды и преследовали нас, они отстали почти сразу же. Через несколько минут стрельба утихла, но мы продолжали гнать, не оглядываясь. Я видел впереди спину Грая, и слышал крики Песчанки, беспощадно подгоняющего тауро.

Вперед, быстрее, быстрее, быстрее!

Сколько длилась эта безумная скачка? Я не знал. Наверное, больше часа, а может — и два. Мы пересекли несколько ручьев, лес сменился скалистыми предгорьями, пришлось вилять, поднимаясь все выше подобием дикого серпантина. Это была древняя дорога, остатки старой кладки еще сохранились кое-где, как и руины строений, сейчас похожих на кучи обработанных камней. А затем я увидел огромную треугольную грань совсем близко и сообразил, куда мы двигаемся — на ее вершину.

Там оказалась просторная и пустая площадь, выложенная прекрасно сохранившимися плитами из знакомого желтоватого материала. Мы гнали прямо на нее, и я не мог сообразить зачем — ведь это тупик, где со всех сторон — обрыв!

Когда копыта застучали по плитам, я различил на них фрагменты разноцветной мозаики, складывающиеся в стрелу — вернее, ее указывающий в пустоту наконечник. Не сбавляя темпа, наш небольшой караван устремился прямо к нему, и вдруг — мгновенно — все вокруг изменилось.

Ветер, температура воздуха, запахи, свет, окружающий пейзаж — все!

Теперь вокруг не было никаких гор и скал, без всякого перехода мы скакали по бесконечной травянистой равнине, похожей на прерию. За спиной отдалялась огромная треугольная арка, состоящая из двух ограненных каменных игл.

Йурр, чудом уцелевший во всей кутерьме, завозился, удивленно засвистел, изумленный не меньше меня. Взобрался мне на плечо, любопытно вытянулся столбиком. Я тоже озирался, не понимая, что произошло. Объяснение было одно — мы прошли сквозь некий портал, работающий по принципу земного транслокатора.

Отряд постепенно снижал ход. Животные устали и были ранены, да и люди тоже. Улучив момент, я спросил Грая, оказавшегося поблизости:

— Почему мы больше не торопимся?

— Они не пойдут дальше, — хрипло сообщил юноша, — За Стрелу им дороги нет…

— Почему?!

— Это земли Народа Трав. У нас есть право прохода, у Людей Реки нет. Они не любят друг друга. Если речные рискнут пройти сквозь Стрелу, будет нарушение границы — а это повод к войне. Они не рискнут…

А вокруг действительно простиралось Море Трав. Бесконечная желто-зеленая степь, заросшая высокой — выше человеческого роста, густой травой. Растения немного походили на земные аналоги, но были в несколько раз больше, толстые стебли, массивные длинные листья. Даже Песчанка на птицеящере Гая лишь слегка возвышался над растительностью. Такой не бывает на Земле — здесь же она окружала со всех сторон, желтая, зеленая, голубая, огромные колоски и яркие соцветия. Подобно морским волнам, растительность прогибалась под порывами ветра, обоняние щекотал невероятный степной аромат.

Травяное море кое-где вздымалось холмами и рощами огромных раскидистых деревьев, а бесконечный горизонт перерезали зубчатые громады величественных гор. Я неожиданно для себя самого узнал приметный трехрогий пик, и сообразил что вижу те самые горы, что располагались на юге от моего озера. Только они придвинулись гораздо ближе, словно мы одним махом преодолели несколько сотен километров.

— Стрела… это что?

— Штука Кел, которая перемещает на расстояние, — пояснил Грай. — Ты же видел! Проходишь, р-раз, и ты уже в другом месте.

— Транслокатор?

— Да, типа того. Только никто не знает, как он работает.

— А что такое Кел?

— Не что, а кто. Древние, которые построили Единство.

— Единство? — осторожно уточнил я.

— Да, так называется весь это мир. — ответил юноша немного удивленно. — Все, что ты видишь вокруг — это Единство.

— Значит, это не Земля?

— Нет, конечно, — еще больше удивился парень, — Разве ты еще не понял?

— Кел это люди?

— Хм… сложный вопрос, — задумался парень, — Кел это Кел, так здесь говорят. Вроде да, а вроде и нет. Никто не знает толком, даже местные. Сейчас они типа богов у них.

— А местные — это не Кел?

— Нет. Местные разные. Вроде как некоторые говорят, что потомки, но не прямые, другие говорят, что Кел их создали… В общем, спроси чего полегче…

— А местные вообще люди? — спросил я, вспомнив нечеловеческий прикус и перепонки между пальцами у Людей Реки.

— Ну… да, — Грай странно посмотрел на меня, — Но не такие, как мы…

— Слушай, ты можешь мне объяснить, что вообще произошло? Там, у брода?

— Ты же все видел, — сморщился парень, — Речные нарушили клятву Единству. Напали, когда Гай выиграл фионтар. Убили его, тс-си…

Грай скривился, вытирая глаза ладонью и молча показал на окровавленное тело вождя под попоной, двумя ремнями привязанное к свободному тауро.

— Фионтар — это поединок?

— Да. Но не простой, а священный, для Восходящих, один на один, на Рунах…Ну ничего, на тинге у Древа с них спросят, — продолжил парень, — И Наблюдатель должен наказать! Клятва Единству — это не шутки… как они вообще решились, не понимаю!

— Куда мы сейчас направляемся?

— Домой.

— В ваше поселение? Где оно находится?

— Наш фригольд? Там, в горах, на плато. Не очень далеко. День пути до подъема и еще день в гору. Скоро будем дома… — с надеждой протянул Грай.

Когда треугольная арка исчезла из виду, мы наконец-то остановились — на одной из возвышенностей, под огромным раскидистым деревом с удивительно плоской кроной. Подобных ему я еще не видел — листья, формой похожие на колокола, образовывали плотную крышу, отчего дерево напоминало огромный гриб. В тени под ним отдыхало стадо мелких копытных, при нашем приближении резво сбежавших куда-то в бесконечные травы.

Уставшие люди медленно расседлывали животных. Почти все тауро были ранены, а один вообще утыкан стрелами, как дикобраз. Не меньше десятка костяных дротиков торчали из его боков. Весь окровавленный, он еле плелся, а потом лег и не двигался, пока Песчанка, жалобно приговаривая что-то, обрабатывал его раны. К счастью, громадные тауро обладали толстенной шерстью и плотной кожей, поэтому стрелы Народа Реки не проникли глубоко. Также ранен оказался Рэнди — одна из стрел по касательной задела плечо, оставив длинный алый рубец. Он остановил кровь в дороге, а сейчас Свирель осторожно перевязывала его.

— Эй, как тебя там? — обратилась она ко мне, — У тебя есть медпакет?

— Меня зовут Сигурд, — я протянул ей запаянный прозрачный блистер, — Помочь?

— Справлюсь, — фыркнула девушка.

Я наконец-то получил возможность рассмотреть их внимательно. Грай, худой, со спутанными волосами, выглядел самым младшим из всех. И одежда со снаряжением у него была похуже — частично потрепанная земная, частично ручного производства, как стеганая кожаная куртка и ботинки, похожие на мокасины. Рэнди, скуластый огненно-рыжий парень лет двадцати с выбритыми висками, выглядел покрепче и поопытнее. Злой прищур, неприятная усмешка, быстрые движения — он казался опасным диковатым зверьком, от которого исходила явная неприязнь. А вот третий мужчина, Песчанка, был совсем иным.

Приглядевшись, я понял, что он — не землянин, а, как сказал Грай, местный.

Приплюснутое лицо цвета густой меди, широкий нос и раскосый, светло-желтый, как у совы глаз. Именно глаз — потому что на месте второго бугрился отвратительный шрам, похожий на след от ожога. Волосы Песчанки были заплетены в черную косицу на затылке, открывающую немного заостренные уши. Короткая, почти невидимая шея, коренастое телосложение — он был невысок, длиннорук и очень крепок, а из одежды носил только лохматые черные штаны и кожаную жилетку на голое тело. Оружия при нем я не заметил, за исключением длинного лука у седла и странного кривого кинжала в ножнах, который болтался на груди. Он тоже говорил на глобише, но мало и односложно, со странной артикуляцией иноземца.

Человек, но не землянин. Перепонок между пальцами, впрочем, не было, но по совокупности антропоморфных признаков стало очевидно, что он принадлежит к совершенно неизвестной расе.

Я изучал их, а они — меня.

— Эй, Сигурд, у тебя еда есть? Земная? — жадно поинтересовался Грай, — Дашь попробовать?

— Синий комбинезон, значит, — протянула Свирель, устроившись напротив и жадно разгрызая пластину сухпайка-пеммикана, которыми я поделился с новыми товарищами, — Специалист… Какая специализация, помнишь?

— Нет. Не помню.

Она разделась, сняла толстый комбинезон из комплекта «Скаута», оставшись в одном обтягивающим топике защитного цвета, рваном, стянутом над животом большим узлом. Мы все вспотели, и ткань облепила тело, не скрывая даже пирсинг на небольшой груди, однако девушке как будто не было до этого дела. Наоборот, она вызывающе откинулась, словно выставляя себя напоказ. Провоцирует?

— Сразу видно, из богатеньких. Экополис? Или старые города?

— Понятия не имею.

Она присвистнула, затейливо, заливисто. Наверное, поэтому и получила свое прозвище — «Свирель».

— Хоть что-то помнишь?

— Почти ничего.

Взгляд упорно сползал на ее полуобнаженную грудь.

— Чего пялишься? — усмехнулась она, моментально заметив, — Сиськи мои понравились? Не про твою душу.

— Ха-ха-ха! Может, он месяц женщин не видел, — усмехнулся Рэнди.

— Да не похоже, слишком чистенький еще… Сколько здесь уже?

Очень дерзкая и вызывающая особа — причем, судя по татуировкам и прическе — землянка, с социального дна муравейника. Именно там, на заваленных мусором бесконечных эспланадах были в моде вот такие наколки. Да и жаргон с манерами — тоже оттуда, прямо из банды мелких отморозков, терроризирующих обитателей низших страт. Я-то слеплен из другого теста — это чувствовалось сразу, по внешности, разговору и манерам. Разные социальные слои, разная культура общения и соответственно, разное отношение к жизни. Хотя оба мы — земляне.

— Пятый день.

— Повезло, что быстро нашли, — равнодушно заметила она, — Я, когда свалилась в капсуле, месяц шлялась по окраине Круга. Попала в банду изгоев… жесть, короче. Даже вспоминать не хочется.

— А ты давно здесь?

— Почти три полных цикла, — пожала она плечами, — По земному это около четырех лет.

— А вы? — спросил я парней.

— Я здесь родился. И Рэнди тоже… — проворчал Грай неохотно.

— Здесь? — поразился я, — Так сколько уже падают капсулы?

— Двадцать семь лет, — насмешливо заметила Свирель, — Что, не ожидал?

— В сообщении «Космо» говорится, что мы должны заново колонизировать Землю, — еще раз попробовал я прояснить свои загадки, — Но ведь это не Земля?

— Аха-ха! Ты что, слепой? Конечно, не Земля, — сплюнула Свирель, — На воксе хрень полная.

— Что же это за планета?

— Планета? Это вообще не планета, — загадочно усмехнулась азио.

— А что же тогда?

— Хрен знает что. Единство, короче. Слушай, это сложно. Приедем во фригольд, подойдешь к Матиасу — он объяснит. У яйцеголовых куча теорий на этот счет…

— А что произошло с «Хельгой»?

— А вот этого не знает никто, — вновь усмехнулась Свирель.

— Как это?

— А вот так. Связь с ковчегом отсутствует, он проделывает странные маневры. Что с капитаном и дежурной сменой экипажа, неизвестно. Идет сброс капсул согласно аварийным протоколам «Космо». Уже двадцать семь лет эта ерунда длится…

— То есть ковчег — на орбите?

— Здесь нет орбиты как таковой…но можно сказать и так.

— И вы не пробовали до него добраться?

— А как? У нас нет флаингов, а летать пока не научились. Но в Колонии-Альфа, говорят, пробовали. Дважды или трижды.

— И что?

— Безрезультатно. Их сбивали.

— Как, чем, кто?! Сама «Хельга»?

— Сбивали примерно как тебя. Боевыми Рунами. А кто… Я не знаю точно, всякие слухи ходят, — прищурилась девушка, — Но вроде как говорят, что Наблюдателям Единства это не нравится.

— Кто они, эти Наблюдатели?

— Альфа-Разумы.

— Альфа-Разумы? — опять не понял я.

— Да. Яйцеголовые так говорят. Долго объяснять, это тоже сложно. В общем, приблизиться к «Хельге» нельзя, да и летать здесь… тоже не дают.

— Странно. Ничего не понимаю, — признался я.

— Ничего, привыкнешь. Если выживешь, — хищно усмехнулась Свирель.

— Чего мы тут ждем?

— Мрака. Он обещал догнать.

Она произнесла «Мрак», а не Марк вполне привычно, и я понял, что это его обычное прозвище. Что ж, мрачноватому варвару оно хорошо подходило. Я не был уверен, что он вообще выжил в той кутерьме у брода, но не стал ничего говорить — хватило того, что практически из-за меня погиб Восходящий, лидер их, как он выразился, «копья». Никто не винил, однако самому было тяжело — ведь все могло сложиться иначе, пойди я другим путем или вообще останься на месте.

— Расскажи лучше, как йурра приручил, — попросил Грай, — Где ты его нашел?

Поглаживая Кыша, я вкратце рассказал, избегая лишних подробностей: семечка Древа и прочих злоключений. Интуиция подсказывала, что говорить об этом слишком рано. Да и не особо хотелось откровенничать с ними. Мне не нравилась дерзкая Свирель, не нравился злой взгляд Рэнди и исходящая от него явная неприязнь. Песчанка вообще был непонятен, он молчал или говорил односложные фразы, но не сводил с меня внимательных глаз. Разве что Грай казался более-менее нормальным парнем, но и в нем проскальзывало нечто странное… зависть, что ли, когда он смотрел на мой комбинезон, ботинки и особенно — криптор. Все вместе они больше смахивали на разношерстную шайку оборванцев-разбойников, чем на поисковый отряд земной колонии. Если там все такие, значит, дела идут далеко не лучшим образом…

— Я видела таких зверьков, когда ездили на тинг к Древу, — сказала Свирель, — У Людей Древа. Там огромные плантации, которые они обрабатывают. Под каждым полем — целое семейство йурров живет. Сами сажают, сами все поливают, сами собирают, а потом людям отдают. Это типа инстинкта у них. Болтают, Кел их специально для этого вывели. Этот заблудился, наверное, забрался в такую глушь, надо же… Забавно, что он бросил свой огородик и прибился к тебе.

Марк появился, когда Древо уже начало тускнеть. Его карх еле шел, изрядно прихрамывая, а сам «варвар» был покрыт запекшейся кровью до самых бровей. Чужой или своей — непонятно, впрочем, двигался он легко, и я поразился запасу сил этого человека. Он был стопроцентным землянином по генотипу, просто очень крепким и атлетичным, однако поведение и характер как будто полностью принадлежали этому миру. В отличии от меня, от Свирели, от Грая и даже от Гая, Мрак был плотью от его плоти. Интересно, он тоже рожден здесь? Если ему двадцать пять-двадцать семь лет, вполне возможно…

— У Людей Реки сегодня четверо мертвецов, если считать с Восходящим, — сообщил он, — Они уже пожалели, что нарушили Клятву… Вы целы?

— Только Рэнди слегка зацепило. И всех тауро, одного — прилично…

— Хорошо. Мы преподали им урок… — сказал Марк, смывая кровь из поданного Свирелью кожаного бурдюка. — Но потеряли Гая. Где его тело?

Тело Гая лежало в тени под деревом, накрытое попоной. Марк-Мрак подошел к нему, откинул ткань и на мгновение замер. Затем он резко повернулся к нам:

— Где его Звездная Кровь, Скрижаль и Руны? Свирель… ты взяла их?!

Он говорил негромко, но с такой угрозой, что исходящую от него опасность внезапно ощутили все — огромный варвар превратился в дикого зверя, готового безжалостно растерзать добычу.

— Н… нет, Марк… ты что… — запинаясь, ответила девушка. У нее внезапно задрожали плечи, и я понял, что Свирель очень, очень испугана, — Я… не трогала! Я даже не смотрела!

— Тогда кто? — спросил Марк, приближаясь. — Ты здесь единственная Восходящая.

— Я не брала, клянусь! — воскликнула азио, — Все видели, я даже не подходила к нему! Специально!

Варвар грубо схватил ее за шею, заглянул в глаза. На секунду мне показалось, что Мрак хочет поднять и задушить девушку одной рукой, но спустя мгновение он отпустил ее.

— Верю. Ты слишком испугана. У тебя не хватило бы духа на такое. Но тогда кто?!

— Я не знаю, Марк! Клянусь, не з. ннаю! — у девушки от страха застучали зубы.

— На переправе… ты видела его тело? Там были Руны?

— Там было много дыма, был бой! Я не посмотрела, было некогда! Тело подобрал Грай и… Сигурд.

— Они не Восходящие, — мрачно буркнул Марк.

Я открыл рот, чтобы сказать, что он ошибается, я как раз таки Восходящий, и признаться, что Звездную Кровь Гая вместе с Рунами забрал как раз я, совершенно случайно, однако обнаружил, что не могу сказать ни звука, а в голове колоколом раздался глубокий голос:

— МОЛЧИ! Если хочешь жить — молчи!

— Почему? — мысленно взмолился я.

На этот раз невидимый голос снизошел до объяснения:

— Разве ты не видишь, что этот Восходящий охотится за Рунами? Если он узнает, что ты их взял, то убьет тебя и заберет их. Если хочешь жить — молчи!

— Хотя… — задумчиво произнес Марк и внимательно уставился на меня. В его глазах зажглись зеленые волчьи огоньки. А затем тихо приказал:

— Покажи запястья.

— Что? — собственный голос показался чужим, — Зачем?

— Покажи запястья, я сказал. Немедленно!

Не понимая, чего он хочет, я по локоть закатал рукава комбинезона и продемонстрировал свои руки со всех сторон. Свирель нерешительно сказала:

— Я уже посмотрела, у него нет стигмата. Откуда? Он здесь всего пять дней!

— Это мы знаем только с его слов.

Он очень внимательно осмотрел и даже ощупал мои запястья жесткими пальцами, словно пытаясь обнаружить что-то под кожей. А я, видя его руки, внезапно понял, что именно ищет Марк. И у мужчины, и у девушки в левом запястье серебрились круглые капли-точки, не очень заметные на первый взгляд. Но подобная штука лежала у меня в крипторе, и стало ясно, что эта шляпка гвоздя-стигмата, загнанного в запястье, точь-в — точь как у скелета возле гробницы. Знак Восходящего, которого у меня почему-то не было.

— Потому что ты взял мою Кровь, — снова прошептал таинственный голос, — Настоящим Восходящим не нужны метки Вечности.

— Да, стигмата у него нет, — задумчиво проронил Марк, наконец отпуская меня, — Тогда что получается? Кто-то из Восходящих Народа Реки украл Руны у нас из-под носа? Тот хрен, Хвост Акулы, он так и валялся с переломанным хребтом?

— Я его не видела. Думала, уполз в воду, — призналась Свирель.

— Да ты вообще ничего не видела, куда только смотрела, интересно? — огрызнулся Марк, — Запомни, Свирель, и вы все, запомните, если когда-нибудь хотите стать Восходящими. Самое главное здесь — Звездная Кровь!

Это был единственный раз, когда эмоции Мрака прорвались наружу. Я посмотрел в его волчьи глаза, почувствовал злобу, жадность и едва сдерживаемую агрессию. Увидел, что все остальные члены «копья» не на шутку струхнули, и осознал, что странный голос абсолютно прав. Звездная Кровь и Руны, даруемая ими сила имела для варвара гораздо большую ценность, чем какие-то там человеческие жизни.

Признаваться в том, что их забрал я, — смертельно опасно. И пусть это идет вразрез с моими внутренними принципами — как ни крути, я случайно взял чужое, — но открываться сейчас и здесь — крайне неудачная идея.

Марк еще раз очень внимательно осмотрел тело Гая. Быстро обыскал его, расщелкнул криптор на запястье мертвеца. Забрал еще что-то. Снова накрыл покойника тканью, затем повернулся к нам, теперь уже абсолютно спокойный и непроницаемый.

— Привяжите животных, потом всем спать. Выходим рано, — приказал он. — Песчанка, дежуришь первым!

После его нагоняя общая атмосфера стала мрачнее тучи. Разбивать палатки и разжигать костер никто не стал, хотя, по ощущениям, здесь было немного холоднее, чем у моего озера. Пожевав полоски сухого и очень соленого мяса, люди просто завернулись кто в одеяла, кто в попоны, подложили под головы седла и тюки с распряженных животных. Я помогал разгружать их — внутри, видимо, был корм для тауро — серое неочищенное зерно, съестные припасы и личное барахло. Ко мне подошел Грай, с любопытством косясь, как я достаю из криптора свои принадлежности — толстый коврик и новенький спальный мешок. Он протянул пластиковый флакончик с мутной желтой жидкостью внутри, похожей на масло. Я взял, с любопытством принюхался и едва не прослезился от мощного продирающего букета, больше всего походящего на смесь эвкалипта с ацетоном.

— Капни на постель и чуть-чуть помажь под ушами. Да не пальцем, а тряпицей! — посоветовал Грай. — А то древожук или ночница заползет… их тут полно…

С благодарностью кивнув, я последовал совету. Спросил негромко, возвращая вонючее масло:

— Слушай, а Звездная Кровь — это вообще что такое?

— Ну… это же все знают. Такая штука, она рассеяна во всем Единстве. Есть в Зверях, Травах, Предметах, Минералах, но не всех подряд, а в особых, самых сильных. Восходящие могут ее чуять, собирать и использовать для Рун и Навыков…

— А откуда она вообще взялась?

— Местные говорят, что Звездную Кровь, Скрижали и Руны создали Кел.

— Создали для чего?

— Для Восхождения, ясное дело. Чтобы люди стали сильнее.

— Они все, все забыли, — прошептал голос в моей голове. — Сколько же тысяч циклов прошло?

Печальное сожаление, как пепел сгоревшего костра. Я ощутил чужую эмоцию так ярко, словно переживал сам. Очень странное, пугающее чувство — как будто за плечом стоит всезнающий невидимка, который часть тебя — но не ты!

Больше Граю вопросов задавать я не стал. В моей голове, кажется, находился гораздо более информированный источник. И от этого нахлынула легкая паника. Что со мной произошло? Может, я просто схожу с ума и все эти голоса — галлюцинации на фоне развивающегося психоза?

Обустроившись на ночлег, я постарался обуздать скачущие мысли. Рядом уже сопели люди, мирно фыркали тауро, на фоне лилового неба маячил темный силуэт Песчанки. То, что произошло накануне, не давало покоя. Звездная Кровь и Руны Гая Флоу не принадлежали мне, я даже не знал, как в таких случаях поступают Восходящие. Судя по реакции Марка, он рассчитывал, что заберет их сам. Или он собирался доставить их в поселение? Я не знал, а интересоваться было опасно. Особенно после того, как я проявил слабость и не признался, что забрал их.

— Ты поступил верно. Избегнуть столкновения с превосходящим силой не трусость, а мудрость, — произнес голос в моей голове. — Побеждает тот, кто знает, когда можно сражаться, а когда — нельзя.

Глубокий мужской голос, звучный и красивый тембр, обладатель которого — сразу чувствовалось — мог как произносить речь перед многотысячной толпой, так и отдавать приказы армии воинов. Был ли он голосом того, кто говорил и сражался с тройкой полубогов у горящего города в моем видении? Я не мог понять…

— Кто ты, черт побери?! — мысленно спросил я.

— Ты не поймешь.

— Объясни так, чтобы я понял!

— Как? Я не понимаю, кто ты, ты не поймешь, кто я. Слишком много времени прошло…

— Что ты делаешь в моей голове?

Ответ пришел через несколько секунд.

— Ты сам взял мою Кровь. Теперь она твоя часть, а я — ее… суть? Заряд? Душа? Ваш язык очень бедный. В нем нет подходящих слов.

— А ты… можешь вылезти из моей головы? Навсегда?

На этот раз он долго молчал, словно обдумывая.

— Я не знаю. Нужно время.

— У тебя есть имя? — спросил я.

— Есть. Но тебе его пока знать рано. Ты ведь даже не знаешь своего, — голос как будто усмехнулся.

— Чего ты хочешь?

— Того же, чего и ты, — ответил он. — Выжить, понять и вспомнить. А раз мы связаны, я буду помогать выжить и тебе.

Он мысленно усмехнулся, почувствовав мои эмоции.

— Ты напрасно думаешь, что тебе не повезло. Я высоко поднялся по лестнице Восхождения и знаю много ее секретов. Я проведу и тебя. А твоя личная свобода… ну что же, у нас теперь она одна на двоих.

Признаться, меня совершенно не устраивала такая перспектива. Голос неизвестного существа из другого мира в голове, способного, судя по всему, смотреть моими глазами и читать мои мысли. Это же полный бред! Так и сойти с ума недолго, не говоря уже о деликатных моментах личной жизни.

— Я тоже предпочел бы собственное тело. Но судьба не оставила нам выбора.

В голосе прозвучало сожаление. Что ж, он хотя бы адекватен… или просто кажется таковым? Ладно. Разберемся. Я задал очень сильно волнующий вопрос:

— Почему другие не видят, что я Восходящий? Не видят мою Звездную Кровь?

— Я уже ответил — потому что в тебе моя Кровь. Таковы ее свойства. Она… сильнее? Нет, она выше? Плохой язык, бедный язык… Я был Восходящим раньше, чем Кел сковали первый стигмат. Гвозди Вечности созданы для младших рас, а Кел хотели ходить среди них неузнанными. Это — изъян. Один из многих.

— Значит, ты из Кел?

На этот раз он долго молчал перед тем, как ответить.

— Ты не поймешь.

— Поэтому я не могу открыть людям свою природу?

— Открой, если хочешь умереть, — сурово ответил голос, — но мудрости в этом нет. Знай, если Восходящие с метками Вечности узнают обо мне, о моей Крови, они без колебаний убьют тебя. Ты слаб, твоя стадия Восхождения — дерево, грязь, мусор. Звездная Кровь и Руны — искушение большее, чем ты полагаешь. А обладание моей Кровью — и вовсе смертный приговор.

Тут скрывалась какая-то странная тайна, разница между носителями стигматов и мною. Пока я не мог уловить, в чем она заключается, но прекрасно понял главное — если рассказать правду, моя жизнь будет поставлена под угрозу. Причем дело даже не в Звездной Крови и рунах Гая Флоу, а в самой первопричине, сделавшей меня Восходящим.

Да, ты правильно понял, — подтвердил голос, — скрывай свою силу. Если ты силен, показывай, что ты слаб. Если умен, пусть тебя считают дураком. Если имеешь знание, не делись им понапрасну. Тогда никакому врагу не одолеть тебя.

— Но эти люди мне не враги! — возразил я.

— А ты точно знаешь, кто твои враги?

Он был прав. Я не знал.

Было огромное искушение посмотреть, что за Руны достались с павшего лидера копья, однако я опасался открывать рунный круг в такой близости от других Восходящих. Я видел активацию их интерфейсов, они могли увидеть, что я использую свой. Хотя Звездная Кровь во мне невидима, не стоит лишний раз испытывать судьбу. Лучше постараться уснуть — после напряженного дня все мышцы ломило, а задница от жесткого седла превратилась в сплошную болевую точку. А завтра целый день в седле…

Под утро слова голоса в моей голове обрели новый смысл.

Если бы не бдительный Кыш, возможно, вору бы все удалось. Он подкрался незаметно, в полной темноте, улучил удобный момент и начал аккуратно, очень осторожно активировать браслет криптора на моей руке. Возможно, он просто хотел покопаться в экстрамерном хранилище и забрать что-нибудь, а может, хотел расстегнуть и снять сам браслет — очень ценный артефакт для этих людей!

Но вышло по-другому. Йурр заверещал, я проснулся и увидел темный силуэт, вцепившийся в мое запястье. Действуя больше на рефлексах, чем сознательно, безо всяких колебаний я привстал, вырывая руку, — и обратным движением ударил вору локтем в лицо.

Хруст! Человек повалился на землю, схватившись за лицо, но тут же вскочил, бросился на меня, пытаясь прижать к земле. К счастью, я уже успел расстегнуть спальник и встретил его неожиданным пинком в грудь. Противник опять отлетел, вскрикнул, снова вскочил. В его руке в полутьме сверкнул металл. Нож!

Он был готов снова броситься, но замер, наткнувшись на черный зрачок «Дефендера», смотрящий в упор. Рэнди! Злое, как у растревоженной куницы, лицо, бритые виски, взлохмаченные рыжие волосы, сжатые в узкую полоску губы.

— Не двигайся! — предупредил я.

Звон! Что-то ударило прямо в ствол пистолета, вырвав его из моих рук, что-то черное, длинное и стремительное. «Дефендер» улетел куда-то в кусты, и я вдруг увидел в трех шагах Мрака, держащего блочный лук в боевой позиции. Стрела с черным оперением лежала на тетиве, недвусмысленно направленная в мою сторону.

— Следующему, кто дернется, отстрелю яйца, — сказал Мрак абсолютно серьезно. — Рэнди, нож на землю!

Рыжий парень подчинился. Он злобно оскалился и сверлил меня ненавидящим взглядом. Его нос превратился в кривой зигзаг и стремительно распухал, из обеих ноздрей тянулись струйки крови.

— Ха, какой резвый котеночек, — зевнула Свирель. — Палец в рот не клади, да? Чего не поделили?

— Он хотел взять мой криптор, — хрипло сообщил я, застегивая болтающийся на руке браслет.

— Я… просто хотел разбудить его на дежурство, а он набросился, бешеный, как под ваалом! — нашелся Рэнди.

— Понятно. Ты что скажешь? — обратился ко мне Мрак.

— Скажу, что он хотел залезть в мой криптор, пока я сплю, — переводя дыхание, ответил я. — Вор!

— Вранье! Он мне, кажется, нос сломал! — зашипел от боли Рэнди, осторожно ощупывая краснеющий и распухающий на глазах нос.

— Следующий раз просто пристрелю, — пообещал я.

— Поосторожнее со словами, — процедил Мрак, — тут у всех есть пушки. Нельзя поднимать оружие на своих. Никогда! Это изгнание. Понял, Сигурд?

Он опустил лук, сделал несколько шагов и поднял с земли выбитый «Дефендер».

— Это я пока у тебя заберу, — сообщил он без улыбки, тихим и зловещим тоном. — Мне плевать, кто из вас врет. Во фригольде вы можете хоть глотки друг другу перегрызть, но еще один фокус в походе — и будете наперегонки дерьмо карха жрать.

Мрак не шутил и не преувеличивал. Он действительно был способен воплотить все, что обещал, без особых усилий. Я заметил, как посмурнел и вытянулся Рэнди, снова поймал его ненавидящий взгляд — и понял, что нажил первого врага.

Ну и плевать. Позволять кому-либо копаться в своем имуществе я не собирался. Эти люди, уже обтесанные новым миром, представляли собой полудикарей, понимающих только язык силы. Они не оценят доброту и миролюбие. Значит, стоит вести себя соответствующе. В первую очередь стоит заблокировать браслет криптора ДНК-ключом. Да, это усложнит доступ к хранилищу, экстрамерный куб не будет открываться по первой мысленной команде, я потеряю в скорости и не смогу доставать предметы в одно движение, однако сохранность имущества важнее. Ведь, помимо Набора Колониста, у меня там Семя Игг-Древа, чужой стигмат и яйца найтволка. Я опасался даже представить, как отреагируют мои новые товарищи на такие находки…

— Раз все проснулись, и у вас, по глазам вижу, полно энергии, значит, нет смысла ждать древодня, — продолжил Мрак. — Свирель, посмотри, что у Рэнди с носом. Остальные — собирайтесь в дорогу.

Было еще очень рано, силуэт золотого Древа едва проступал на горизонте, поэтому мало кто обрадовался. Заспанные люди начали собирать вещи и заново грузить тауро. Осмотрев животных, Песчанка подошел к Мраку и сообщил:

— Один тауро не сможет идти.

Я еще вечером заметил, что один из черных быков совсем плох. Получивший тучу стрел, он потерял много крови и хромал. Сейчас же тауро лежал неподвижно, не желая подниматься. Песчанка пытался его растормошить, но тот почти не реагировал. Видимо, совсем ослабел от ран и медленно умирал.

— Грай! — позвал юношу варвар, а когда тот подошел, протянул нож, отнятый у Рэнди. — Упокой тауро.

— Я не… умею убивать животных. Никогда этого не делал, — нерешительно произнес Грай. Видно было, что поручение Мрака ему не по нутру.

— Вот и научишься, — сказал Мрак. — Песчанка покажет, куда ударить.

— А почему Песчанка сам…

— Потому что я хочу, чтобы это сделал ты, — процедил варвар. — Или ты, или тигрексы. Лучше ты.

Парень нерешительно подошел к замершему животному. Тауро, словно почувствовав, что его пришли добивать, поднял лобастую голову, посмотрел на человека, коротко жалобно замычал.

— Я не могу! — Грай выронил нож. — Он живой… он смотрит…

— Давай! — подстегнул его Мрак.

Но парень только трясся и мотал головой. Песчанка, раздраженно фыркнув, оттолкнул юношу, встал над животным и коротким движением кривого ножа окончил его мучения.

— Спасибо, Песчаный Змей, — поблагодарил Мрак, поднимаясь с места. — Грай, ты слабак! Ты не станешь Восходящим. В следующий раз вместо рейда пойдешь с женщинами грибы в пещеры собирать…

Свирель прыснула в кулак, но варвар успокоил ее свирепым взглядом. Я сообразил, что стал свидетелем воспитательного сеанса, но как педагог Мрак вообще не впечатлил. Грай не смог добить беззащитное животное, но не потерялся в бою под стрелами речных дикарей. Я вдруг понял, что не хотел бы попасть в копье Марка и оказаться на месте нерешительного юноши — такие люди, такие методы были мне не по душе. И впервые мое уютное озеро показалось не таким уж плохим местом…

А дальше мы поехали. Два птицеящера и четверка уцелевших тауро. И, как я и подозревал, моей нежной заднице предстояло превратиться в кровавую мозоль.

Море Трав. Бесконечное, без троп и дорог — сплошные заросли волнистых растений, огромное дикое поле. Как в нем ориентировались эти люди, оставалось загадкой, но Марк уверенно правил, держа в сторону гор, а Песчанка на кархе Гая подгонял тауро сзади. Черные быки набрали мощный темп, птицеящеры то намного обгоняли нас, то исчезали на флангах. После одного такого исчезновения я заметил, что морда карха оказалась окрашена алыми брызгами, а челюсти что-то пережевывают на ходу. Видимо, они не брезговали охотиться прямо в дороге.

Зубастые твари двигались стремительным бегом и длинными мягкими прыжками, удерживать равновесие на их спинах было настоящим искусством. Однако Песчанка ездил вполне уверенно, а Мрак вообще представлял собой единое целое со своим ящером.

Я немного расспросил мрачного Грая о Песчанке. Я не ошибся — тот был аборигеном, прибившимся к земному поселению. Племя Песчанки когда-то напало на землян (тогда, по словам Грая, они жили в другом месте), но потерпело поражение и было почти полностью истреблено. Часть раненых напавших оказалась захвачена в плен, в их числе был и юный тогда охотник Песчаный Змей. Именно в том бою он потерял глаз. Он прожил с землянами несколько лет как пленник, затем был освобожден и отпущен, но предпочел остаться в колонии — идти Песчанке было просто-напросто некуда. За годы, проведенные рядом с людьми, Песчанка выучил язык и стал полноправным гражданином земного фригольда, воином и одним из лучших охотников. Грай упомянул, что помимо него в поселении постоянно живут еще несколько «местных». Что ж, любопытно будет на них взглянуть…

Сам же Грай, как и Рэнди, находился на некоем «испытательном сроке». Их определили в настоящее боевое копье Гая Флоу для обучения воинскому ремеслу и выживанию за пределами фригольда, этот поход был для юноши всего лишь третьим. И он очень расстроился, что его больше не возьмут.

— Но разве в поселении нечем заняться? — спросил я.

— О, там хватает работы и никогда не хватает мужских рук, — ответил парень раздосадовано. — Можно добывать минералы, строить дома, ухаживать за полями и животными, работать в мастерских… но там никогда не станешь Восходящим. Я ведь сам напросился к Гаю, Сигурд! Проявить себя, заслужить стигмат и Звездную Кровь можно только здесь…

— А как становятся Восходящими?

— Нужно получить стигмат. Получить очень тяжело. Их выдает Храм Вечности в обмен на Звездные Монеты.

— Звездные Монеты? — переспросил я. Эта штука действительно упоминалась в списке наград моего Атласа.

— Ну, это долго объяснять, — вздохнул парень, — Есть Наблюдатели, они присылают Восходящим задания. За выполнение дают Звездные Монеты. А их уже можно поменять на стигматы, Руны, артефакты в Храме Вечности… Но это долго и сложно. При удаче мы получаем на тинге два стигмата, иногда три. Тогда вожди решают, кого сделать новым Восходящим…

Я мало что понял, но между таинственными Наблюдателями и Храмом Вечности явно прослеживалась связь. Стигматы, тинг, Звездные Монеты… Значит, земная колония приняла правила чужой игры? Наши люди становятся Восходящими и выполняют нелепые приказы странных высших сил? И, судя по всему, Восходящими стараются делать именно воинов, проявивших свои боевые качества.

— Ничего удивительного, ведь Звездная Кровь — это и оружие тоже, — прошептал голос в моей голове. — Восхождение — древнейший процесс, но стигматы были созданы для того, чтобы привлечь младшие расы к войне с Червями. Дать им оружие, способное побеждать. И одновременно не потерять контроль…

— К войне с кем?

— С Червями, потомством Тварей Извне.

— Кто это?

— Ты не поймешь.

Однако я понял другое, более важное сейчас. За возврат стигмата Храм Вечности обещал в награду еще один стигмат (странно, зачем?), одну Звездную Монету и непонятную Славу. Это уже позволяло сделать некоторые выводы о номинале Звездных Монет и ценности стигмата. А задание Единства обещало сто Звездных Монет и золотую Руну за посадку и защиту Семени. Сколько стигматов можно «выкупить» за сто Монет? Десять, двадцать, пятьдесят? Я не знал, но разница в сто раз означала, что в моем крипторе лежит очень ценная вещь. Возможно, эквивалент нескольких лет работы местных Восходящих на таинственных Наблюдателей. Голос безмолвствовал, но крепла уверенность никому не говорить о семечке Древа, пока не разберусь сам, какую ценность оно представляет…

Нельзя сказать, что путь проходил совсем спокойно. Свирель явно использовала «Чуткое Ухо», Мрак дважды приказывал ускориться до галопа, как будто уходя подальше от чего-то невидимого нам, а однажды велел спешиться, спрятать животных и залечь на полчаса в высокой траве. По земле прокатилась явственная дрожь, где-то вдалеке, пересекая наш маршрут, неспешно проплыла высокая туча пыли. Я решил, что ее подняло огромное стадо копытных, однако Грай прошептал:

— Голиафы… Наверное, целый выводок…

— Здесь много опасных животных? — поинтересовался я.

— Да. Голиафы, тигрексы, варги… бывает, забредают шайки тавров, — нервно облизнулся парень, — даже цезари попадаются иногда. Тут нужно смотреть и слушать, иначе сожрут в два счета. Или растопчут…

Приглядевшись к туче, я заметил в ней смутные очертания огромных, длинношеих чудовищ, чьи размеры внушали невольное уважение. Пожалуй, весь наш отряд мог проехать под брюхом у такого гиганта, не склоняя головы. Разглядеть толком выводок не удалось — Мрак шикнул на нас, приказав не высовываться.

Да, местный животный мир был необычен. Чем-то он напоминал доисторическую фауну Земли — в первую очередь гигантизмом и многообразием форм, которые невозможно представить рядом в одном временном периоде. Ездовые быки-тауро и оперенный птицеящер, энхидрион и йурр, голиаф и тигрекс — никогда не думал, что столкнусь с подобными чудесами…

После полудня я заметил, что степь (или саванна, это местность не подходила под земные аналоги) постепенно редеет, а горы встают все выше. Древо, наоборот, отодвигалось все дальше, ощутимо похолодало, появился неприятный пронизывающий ветер. В Море Трав все чаще встречались огромные скалы причудливой формы и россыпи валунов. Горы напоминали о своей близости. Сперва я решил, что мы идем к огромному трехрогому пику, отстоящему чуть впереди основной гряды, но нет, отряд оставлял его по правую руку.

На дневной стоянке у небольшого ручья, где животных отпустили напиться, я услышал негромкий разговор Свирели и Мрака.

— К Эйрику завернем на ночь?

— Нет, — не сразу ответил варвар, — едем прямо до южного поста. За ним остановимся. Перед подъемом, у водопадов.

— Оу, у водопадов, — со странной, как будто заигрывающей, интонацией усмехнулась девушка. — Хорошо… А почему не на ранчо?

— Не годится, если Эйрик первым узнает дурные вести. — Мрак повел плечом, неопределенно указывая в сторону продолговатого свертка, закрепленного на спине свободного тауро, — тела Гая.

— Поняла, — кивнула Свирель. — Главное, чтобы без приключений…

Но без приключений не обошлось. Ближе к концу древодня (именно так местные называли светлое время суток) я стал замечать некоторые следы цивилизации — подобия дорог, пробитые в чаще трав, пирамиды межевых камней, явно устроенных человеческими руками, и главное — нечто вроде огромных временных пастбищ-загонов, огороженных жердью из древесника. А на горизонте на фоне огромного горного трезубца появился едва различимый дымок. Там явно находилось жилье — человеческое жилье! Но мы оставляли его в стороне.

— По нашему следу кто-то идет, — неожиданно предупредила Свирель. — Похоже, что тигрекс!

— Тигрекс? Один? — встревожился Мрак. — Второго не слышишь?

— Один. Идет быстро. Может догнать.

— Не догонит. Песчанка!

Варвар забрал у Рэнди импульсную винтовку, и они вдвоем с аборигеном повернули птицеящеров назад, исчезнув в высоких травах.

— Тигрекс опасная тварь, — буркнул Грай. — Особенно если в нем есть Звездная Кровь…

Однако обошлось. Буквально через полчаса Мрак и Песчанка нас нагнали. Целые и невредимые.

— Отбой, — коротко бросил варвар, — это тварь Эйрика. Страж.

Все как будто облегченно выдохнули. Даже Рэнди, бывший всю дорогу мрачнее тучи, слегка повеселел. А Грай рассказал мне, кто такой Эйрик.

— Он землянин, как мы с тобой. Давно здесь, из первых колонистов. Сначала жил с нами, потом ушел сюда. Видишь дымы? Там у него огромное ранчо, много работников, семь жен и пятнадцать детей! Причем десять дочерей — и все такие симпатичные… А старшая жена, Сюгретта, из нордийцев, представляешь?

— Не представляю, — честно признался я.

— Нордийцы, они такие… — Грай развел руки, словно пытаясь показать что-то большое и круглое, но сдался и покачал головой. — Нет, это надо видеть…

Я удивленно хмыкнул — это было открытием. Значит, люди здесь спокойно скрещиваются с местными, и от этих связей рождаются дети?! Получается, аборигены принадлежат к человеческому роду и близки землянам не только по виду, но и по геному? Нет, девушка-оборотень в лесу имела весьма привлекательные формы, однако я не представлял, как вообще возможен брачный союз с подобным существом. И еще одно — похоже, земные колонисты отходили от своих обычаев, раз Грай говорил о полигамном браке как о само собой разумеющемся.

— И он не боится жить здесь один?

— Эйрик ничего не боится! — с гордостью сообщил парень. — Он очень сильный Восходящий! Говорят, что серебро. Все его уважают, даже Народ Трав, все приезжают к нему за животными. Эти, как думаешь, откуда?

Он похлопал по загривку лохматого быка.

— Эйрик разводит луговых кархов, тауро, козерогов, шелковых птиц и всяких других зверей. Даже тигрексы у него есть! Они никого не слушают, только его. Болтают, будто он, — парень вдруг понизил голос, — умеет с ними разговаривать. Я сам видел. То ли Руны, то ли Навык такой…

— Мастер Зверей, — прокомментировал голос. — Но если серебро считается сильным Восходящим, мир стал беднее, чем я думал…

Мы ехали, пока не стемнело, и не остановились в сумерках. Горы заслонили весь доступный горизонт, выросли над головами. Давно уже появился каменистый подъем, впереди замерцала цепь желтых огней. Пахнуло дымом и жильем, усталые тауро обрадованно прибавили хода.

Там находилось какое-то массивное искусственное сооружение, хоть я и не мог различить его очертания в лиловом полумраке. Еще один изгиб склона — и стали видны яркие звезды двух мощных прожекторов, испускающие прозрачные световые лучи.

— Южный пост, — обрадованно выдохнул Грай. — Приехали, Сигурд. За ним уже — наши земли.

Мы приблизились, и стала видна стена высотой в несколько человеческих ростов, полностью перегораживающая каменистый склон. Наверху, обозначая ее очертания, мерцала цепь желтых огней, постепенно исчезающая в темноте. Строительным материалом послужили толстенные стволы копейного дерева, обожженные и глубоко вкопанные в землю. Пропиленные амбразуры, вышки с прожекторами: выглядел этот частокол монументально — сложно было даже представить, сколько времени и сил ушло на его возведение.

Но, наверное, тут есть от кого защищаться. В темноте нельзя было особо рассмотреть подробности, но я заметил множество боевых отметин в непосредственной близости. Выбоины, глубокие царапины, что-то вроде пулевых отметин… Некоторые выглядели совсем свежими: защитникам, вероятно, не приходилось скучать.

Ворот как таковых не существовало. На нас скрестились лучи прожекторов, на гребне стены появились фигуры людей, послышался собачий лай. Ого, тут есть земные животные? Марк или Свирель, видимо, уже предупредили о нашем появлении, поэтому никаких вопросов не возникло. С ужасающим скрежетом выдвинулся широкий трап, медленно опустившийся вниз, на специально выровненную площадку перед стеной. Адский механизм, явно собранный вручную земными техниками из подручных средств и приспособленный вместо подъемного моста. Уровень технологии немного шокировал. Люди летают в космос, используют молекулярную репликацию и транспортные лучи, а колонисты через тридцать лет пользуются вот такими примитивными механизмами? М-да…

Мы медленно въехали наверх. Гребень стены представлял собой огромную искусственную террасу, прикрытую от внешнего мира деревянно-насыпным бруствером. Оборудованные позиции, освещенные сияющими кристаллами неизвестной природы, огневые точки со стационарными гаусс-турелями на поворотных платформах, рвущиеся с привязи оскаленные псы. Последние, впрочем, усердствовали больше для порядка — было видно, что они не горят желанием приближаться к зубастым кархам.

Нас встречала четверка хорошо вооруженных людей, приветственно поднявших руки. Старшая была Восходящей.

Женщина. В видевшем лучшие времена экзоскелетном доспехе с распахнутым забралом. То, что она единственная из всех носила кидо, многое говорило о ее характере. Короткие темные волосы, резкие черты лица, суровый пронизывающий взгляд.

— С возвращением, — взгляд женщины пересчитал наш отряд, задержавшись на мне, затем вернулся к Мраку. — Где Гай?

— С нами, — варвар показал в сторону тауро, на спине которого был закреплен продолговатый сверток с телом, уже покрытый темными пятнами. — Он погиб, Серена.

Лицо женщины как будто окаменело. Она на мгновение прикрыла веки.

— Как?

— Стычка с речными у переправы. Гай вышел на поединок. Победил их Восходящего. И его застрелили.

— В спину выстрелили, из кустов, — добавила Свирель.

— Астра фатида, — прошипела женщина.

Лязгая приводами кибернетической брони, она подошла к тауро, положила тяжелую руку на безликое тело.

— Старый Гай Флоу… Жаль Келли. Я приеду в форт проститься с ним, — сказала она. — Все остальные целы?

— Да, — кивнул Марк.

— Нашли то, за чем ходили? — она перевела взгляд на меня. — Один? Специалист?

— Да, синий комбинезон.

— Ну хоть так. Как тебя зовут, парень? — она обратилась ко мне. Интересная дама, еще далеко не старая — но уже обожженная нелегкой жизнью и жесткая до мозга костей. Взгляд прозрачных серых глаз — изучающий, внимательный, оценивающий все детали.

— Сигурд.

— Я Серена Лафайет. Приветствую тебя в нашем фригольде.

— Благодарю, — ответил я.

— Не теряйся, еще увидимся, — сказала она. — Вы переночуете здесь, Марк?

— У водопадов, как обычно, — проворчал Марк. — Как у вас, все спокойно?

— Не совсем… пойдемте, покажу.

Трап уже вполз наверх, а мы поехали дальше — сквозь слепящие очи прожекторов я увидел за оборонительными позициями нечто вроде внутреннего двора, образованного зданиями из желтого камня и древесника, но самое главное — обратил внимание, что все внутреннее пространство между идущим вверх склоном и частоколом засыпано множеством камней, образующих фундамент для огромной плоской террасы, на которой и находились укрепления Южного Поста. Где-то они были утрамбованы и прикрыты деревянными настилом, где-то скреплены сеткой, но в основном — просто навалены чуть ниже стены. Двойной палисад был единственной преградой, удерживающей эту каменную массу от падения, и страшно было представить, что произойдет, если он не выдержит веса, рухнет и вся эта разнокалиберная лавина покатится вниз по склону…

— Это примитивная ловушка, — сказал голос в моей голове слегка заинтересованным тоном. — Видишь тросы, упоры и рычаги? Если рубеж падет, стену обрушат сами защитники, и камни сметут нападающих вниз.

Возможно, он был прав — иное назначение такого инженерного решения не приходило в голову. Значит, мои соотечественники основательно подстраховались? От кого же тут приходится защищаться таким вот образом?

Возле строений, выглядевших жилыми, стоял армейский вездеход в колесной модификации, а возле него — легкий ховер типа «Ямато». Я испытал странное облегчение при виде стопроцентно земной техники, хоть и в странной раскраске и полностью самодельном обвесе. Значит, не все потеряно, у колонистов сохранилась хотя бы часть технологических преимуществ.

На грузовой платформе «Каракурта» лежала груда мертвых тел. Сперва я подумал, что это животные — огромные бычьи туловища и желтые копыта, но затем увидел вполне человеческие руки и головы и содрогнулся. Мощные торсы, огромные лохматые головы, мускулистые шестипалые руки… В темноте было сложно различить в окровавленной куче конкретные черты, однако существа очень напоминали полулюдей, подобных легендарным кентаврам из земных легенд. Только те, кажется, вели свой род от лошадей, а эти больше походили на двоюродных братьев тауро. Я уже не особо удивился — если в этом мире существуют люди с перепонками между пальцев и острыми ушами, почему не быть полубыкам?

— Тавры, — утвердительно сказал Марк. — Ваал?

— Ваал.

— Сколько?

— Трое.

— Было на них что-нибудь интересное?

— Только дубинки и луки, как обычно. Все пустые, Звездной Крови не было, — мрачно усмехнулась Серена. — Голые, из диких табунов. Думаю, обошли Пылающий Рог по предгорьям, попали под ваал и отбились от стада. Вы не встретили в пути Людей Трав?

— Нет, от Стрелы никого не встретили. И мы шли очень быстро.

— Нужно предупредить их, могут быть другие шайки…

— Что такое ваал? — тихо переспросил я у Грая. Парень клевал носом в седле, и пришлось толкнуть его в бок, чтобы получить ответ.

— Что? Ваал? Это когда животные или дикари сходят с ума и нападают на все подряд.

— Это болезнь? Как бешенство?

— Никто не знает толком. Это не болезнь, под ваал может попасть одно животное, а может — вся стая… — пожал плечами Грай. — Местные говорят, Наблюдатели насылают его за грехи. Это… бедствие. Страшная штука!

Голос в моей голове сухо рассмеялся.

— Это наследственный изъян, заложенный Кел в кровь животных. Всего лишь средство контроля, одно из многих. До Раскола его применяли Наблюдатели Единства, чтобы управлять числом животных. Но потом все изменилось, контроль был утерян, то, что было мирным инструментом, превратилось в оружие. Последователи Червей вывели особые растения в темных землях, летучие семена которых малы настолько, что их не увидишь обычным глазом. Переносимые ветром на огромные расстояния, в обитаемые Круги, они активируют изъян, ввергая животных в состояние стихийного безумия. В таком состоянии живое создание не чувствует боли и страха, оно одержимо убийством и нападает на первого встречного. Оно обречено на смерть, но остановить его можно, только полностью обездвижив или убив. Это и есть то, что они называют ваал…

Я не стал требовать подробностей — от переизбытка информации и так голова шла кругом. Кентавры, Черви, Раскол, Круги, ваал… Я очень устал и хотел спать, упасть и уснуть где угодно. Стертая седлом задница отзывалась при каждом движении, и было не совсем понятно, почему мы прощаемся с копьем Серены, уходим с Южного Поста и продолжаем подниматься в горы в полной темноте, рискуя слететь с обрыва или переломать ноги в одной из многочисленных впадин.

Впрочем, двигались мы недолго — всего около получаса. Поворот, еще один, вокруг сомкнулись темные клыки скал, стал слышен негромкий рокот, гул и плеск, которые могут издавать только потоки воды, падающие с высоты. Видимо, наконец-то достигли тех самых водопадов, где Марк планировал заночевать.

Да. Отряд остановился, варвар приказал расседлывать животных и устраиваться на ночлег. Часовых разрешил не назначать, и это было хорошо. Я заснул быстрее, чем успел сосчитать до десяти.

Разбудил меня Кыш. Зверек успел разведать местность и принес мне завтрак — несколько твердых зеленых плодов неизвестного вида. А сам поймал и с аппетитом разгрызал большое дергающееся насекомое — что-то среднее между пауком и хищной многоножкой. Ну и мерзость! Интерфейс подсветил пойманное создание:

Так вот какие создания отпугивало вонючее масло Грая! Впрочем, с таким бдительным охранником мне, пожалуй, ничего не угрожало. Кыш, вполне освоившийся в отряде, вновь нырнул в хвойники, а я осмотрелся, окончательно проснувшись.

Все остальные еще спали, пусты были только места Свирели и Мрака, но их кархи были привязаны рядом и мирно дремали, опустив кожистые веки.

Организм требовал обычного утреннего ритуала. Поеживаясь от холода, я вылез из спальника и зашагал вниз по склону, пытаясь отыскать укромное местечко.

Со всех сторон — серые горные кручи и острые скалы, похожие на высоких истуканов. На них — изумрудно-синие хвойники, растущие прямо на камнях. Желтая земля, колючие, цепляющие одежду кусты. Прямо напротив нашего лагеря из сквозных отверстий в скальном карнизе с шумом извергалось несколько серебристых водопадов, падающих в глубокую сине-зеленую чашу озера, просматривающегося сквозь растительность. Что интересно — над водопадами и озером клубился плотный туман, похожий на дым. Над ним парили мелкие медузы, медленно сносимые ветром.

Сделав свое дело, я решил осмотреть эту красоту поближе и спустился к берегу. Хотел набрать воды в опустевшую флягу, но жестоко обломался. Туман оказался испарениями, а озерная вода — теплой, выше температуры тела, на ощупь и чуть сладковатой на вкус! Видимо, здесь на поверхность выходили геотермальные источники, образуя естественную горячую ванну.

Я пошел вдоль берега, прыгая по камням. Парящее озеро было большим, но неглубоким, из воды торчало множество покатых черных скал. Скинув комбинезон и спрятав его за большим камнем на берегу, я осторожно вошел в теплую воду.

Блаженство! Покрытое потом и дорожной грязью тело не на шутку обрадовалось, уставшие мышцы отозвались благодарным покалыванием. Я медленно пересек озеро, вылез на камни возле водопада и встал под него, ощущая, как горячие, парящие струи смывают с тела следы двухдневного похода.

А за водопадом обнаружился небольшой грот, невидимый снаружи. Маленькая впадина в скальной породе, подходящая для тайного хода в пещеру, полную сокровищ. Только ни тоннеля, ни пещеры за плотными струями воды не обнаружилась — только небольшая выемка, где в сидячем положении может поместиться один человек. Что ж, это отличное место, чтобы спрятаться от любопытных глаз и наконец-то проверить свои Руны…

Я забрался в пещерку, уютно устроился у теплой стенки за струями водопада. Открыл интерфейс. Первое же изменение бросилось в глаза — на фоне иконки «плиты» моей Скрижали покачивался обломок чужой, как будто пытающийся к ней пристыковаться.

И все. Пояснения отсутствовали в принципе. Что это и зачем вообще нужно? Я рискнул «прозвонить» обломок, мысленно его активируя, и добился появления надписи:

Иконки связали линии, образуя как бы общий разлом, но тут вмешался голос:

— Не торопись. Когда Восходящий умирает, его Скрижаль ломается, часть Рун пропадает навсегда, часть Рун выпадает наружу, а часть остается в таких Обломках. Но для извлечения нужен навык рунного мастера. Я научу тебя, но не сейчас, для этого нужны бронзовые Атрибуты… А когда мы достанем из Обломка Руны, его можно будет присоединить к нашей Скрижали, увеличив ее качество и вместимость. Пока оставь Обломок в покое, его время еще не пришло.

Хм, любопытно. Я решил послушаться, тем более внутри Скрижали меня и так ждали новые Руны. Первая из них была улучшенным вариантом уже знакомой малой Руны Развития, но, в отличие от нее, отливала металлом и имела более сложную форму.

Качество — бронза… Ранги этих предметов и их влияние пока оставались загадкой. Однако, примерив ее к Атрибутам, я обратил внимание, что предполагаемый апгрейд заливает всю доступную шкалу. Это означало, что бронзовая Руна может поднять мой Дух, Тело или Разум до десяти, сразу закрыв недостающие пункты! Получалось, что она равна как минимум восьми малым Рунам обычного качества!

— Десяти, — поправил меня голос. — Одна бронза — десять дерева. Одно серебро — десять бронзы.

После его слов (я проверил) термины ранжирования немного изменились. «Обычное» качество неуловимо превратилось в «дерево», словно процент соответствия терминов поменялся. Скорее всего, это произошло потому, что земляне тоже использовали связку «дерево-бронза-серебро», обозначая силу Восходящих.

Итак, получалось, что этой Руной я могу максимально развить свой Атрибут?

— Да. Только не стоит этого делать, — предупредил голос. — Во-первых, резкие изменения Атрибута могут заметить ваши Восходящие. А во-вторых, это не мудро. Твоя стадия — дерево. Атрибуты дерева развиваются начальными Рунами. Их легко получить. А вот на следующей ступени потребуются бронзовые Руны. Бронзу достать гораздо сложнее, в одиночку ты не справишься. Только глупец потратит бронзовую Руну на начальный Атрибут. Это все равно что рубить хворост боевым топором…

— То есть эту Руну стоит придержать?

— Или использовать ее для другой цели. Посмотри, тебе достался первый Навык…

Я открыл описание следующей Руны. И правда, она была совершенно нового типа.

Одноразовая Руна-Навык. Обучает Бою-без-Оружия. Как это возможно? Нечто вроде информационной базы, записываемой прямиком в нейроны головного мозга? На Земле, я знал, существовали принципы нейросетевого обучения, когда человеку извне закачивали базы данных, но это касалось теоретических знаний, а не физических способностей. Хотя, если Атрибут мгновенно укрепляет организм, вполне возможна и перестройка для внедрения неизвестных навыков, принцип-то один и тот же…

— Да. Звездная Кровь способна на все, — произнес голос. — Если уметь с ней обращаться, можно сотворить воду из воздуха и меч из камня, материализовать мысль и как угодно изменить свое тело. Когда-то я поклялся не брать учеников, но судьба не оставляет мне выбора. Я научу тебя.

Мне не особо импонировала его назойливость — тем более я не просил и не соглашался ни на какое ученичество. Дико раздражала ситуация, в которой я оказался, не нравилось, что я должен скрывать силы и прятаться, но… выбора не было. А как источник информации голос, кем бы он ни оказался, был бесценен.

— А что лучше, Руна-Умение или Навык?

— Навык лучше. Он всегда с тобой, он не занимает места в Скрижали, он не требует Звездной Крови для использования. И самое главное — Навык можно развивать. Но у всего есть цена. Чтобы обучится Навыку, ты потратишь шесть капель Звездной Крови безвозвратно.

Безвозвратно — означало навсегда. Значит, шесть капель спишутся и больше не регенерируют, но в обмен я получу постоянную способность? Интересно, конечно… Соблазн очень велик, но это чужие Руны. Возможно, их придется вернуть, если такое вообще возможно. Не лучше будет оставить и не прикасаться к тому, что выпало с Гая Флоу?

— Вспомни, о чем я говорил с тобой вчера. Ты не сможешь передать Руны, не открыв свою суть, а это означает смерть. И еще: у Восходящих много Рун и Навыков. Никто не знает, какие развеются в момент смерти, какие останутся в Обломке Скрижали, а какие достанутся победителю сразу. Бери Навык без колебаний, он нам пригодится.

Я последовал совету и активировал Руну на себя. Количество Звездной Крови уменьшилось на шесть делений, теперь составляя 43/44, а меня на мгновение бросило в жар. Мышцы нестерпимо заломило, на теле выступил пот. А затем накрыла уже знакомая эйфория.

В разделе Навыков прямо под Восходящим появилась новая графа.

— У тебя определился высокий уровень Навыка, — заметил голос, — всего два пункта до бронзы. Это начальная стадия, уровень новичка, но лучше, чем ничего.

— От чего зависит и на что влияет уровень Навыка?

— Как и начальные Атрибуты, от твоих собственных способностей. А влияет на то, насколько ты искусен. Часть навыков Боя-без-Оружия у тебя была изначально. Скорее всего, тебя обучали там, откуда ты прибыл. На Земле.

— Что ты знаешь о Земле?

Голос невесело рассмеялся.

— Не больше, чем ты вспомнил, то есть — почти ничего. Но в Единстве и Вечности так много миров, что я не вижу ничего удивительного. Время для этого разговора еще не пришло. Посмотри следующую Руну.

Последняя Руна была Руной-Заклинанием, которую я уже видел в деле.

Руна-Заклинание? Минимальное время действия, минутный откат перезарядки и большой расход Звездной Крови. Почему Чуткое Ухо — Умение, а Алый Коготь — Заклинание? И почему вообще выбран такой странный термин, а не, скажем, Руна-Способность?

— Заклинание отличается от Умения тем, что создает мощное внешнее действие, невозможное на твоей стадии развития. Руна-Умение использует тело как основу, Руна-Заклинание использует только Звездную Кровь. Поэтому и затраты Крови высокие. Очень неплохая Руна для бронзы, — заметил голос, — Она будет твоим первым настоящим оружием. Но у нас всего три попытки, помни это.

Что и продемонстрировал поединок Гая Флоу. Дикарь-Восходящий отразил первый красный луч, а от остальных просто уклонился благодаря ловкости. К тому же я пока не мог использовать Алый Коготь на виду — слишком мощная и приметная способность. Ну что ж…

Я еще раз глянул в свою Скрижаль. Итак:

5 из 16 доступных слотов уже заняты — значит, при надлежащем усердии Скрижаль забьется очень быстро. Пожалуй, расширение Скрижали — вполне востребованная среди Восходящих функция. Но у меня пока есть приличный запас…

Снаружи вдруг послышался плеск воды и человеческие голоса. Я мгновенно закрыл интерфейс, сжался в своей норке, осторожно вглядываясь сквозь струи падающей воды.

В воде, совсем близко к водопаду, проплыли двое. Мужчина и женщина. Они негромко переговаривались, а затем выбрались на плоский валун прямо напротив того места, где притаился я.

Марк и Свирель.

И они не разговаривать сюда приплыли. Сквозь пелену воды я видел темно-бронзовую спину Мрака, прижимающего к камням белокожую татуированную девушку. Слышал звуки учащенного дыхания, ритмичный плеск воды и негромкие стоны Свирели, вцепившейся в плечи партнера. Они занимались любовью — если, конечно, можно так назвать достаточно агрессивное действие, происходящее на моих глазах. Однако обоим это занятие явно приходилось по вкусу, поэтому я отвернулся, не желая подглядывать.

Ну надо же, выбрали место! Никогда бы не подумал, что Мрак и Свирель — любовники, за два дня они не намекнули на это ни словом, ни жестом. Разве что игривая интонация девушки при упоминании водопадов, но это настолько незначительная деталь… Некоторые вещи невозможно предположить, пока случайно не наткнешься на факты. И тогда реальность может предстать совсем в другом свете…

Несколько минут я вынужденно слушал звуки любовного дуэта. Потом Свирель хрипло рассмеялась, сплетенная парочка разделилась, скользнула в воду с камней. Но никуда не ушла. До меня донесся голос девушки:

— Ох, я как заново родилась… Может, нам стоит приезжать сюда почаще?

— Посмотрим, — неразборчиво ответил Марк, омывая лицо водой. — Может, и получится…

Свирель обвила его шею руками и негромко, приглушенно произнесла, но я услышал:

— Чем ты недоволен? Все ведь вышло, как ты хотел. Теперь, когда Гай мертв, он больше не будет мешать. Что дальше?

— Вероника поставит меня над копьем. Но это только первый шаг.

— А какой второй? — жадно спросила Свирель.

— Узнаешь в свое время.

— Почему не сейчас?

— Ты слишком много болтаешь.

Свирель снова негромко рассмеялась. До меня донеслись звуки новых поцелуев. Затем она снова заговорила:

— Подожди, дай приду в себя… Скажи лучше, когда ты заявишь о своем праве?

— Пока слишком рано об этом думать. Ты, я и верные мне воины должны стать намного сильнее стариков, — проворчал Мрак. — Нам нужна Звездная Кровь, а мы упустили даже ту, что лежала под носом! Я должен был открыть первое серебро и получить Аспект.

— Клянусь, не понимаю, как это случилось, — немного виновато произнесла девушка.

— Вы должны были успеть первыми.

— У них там было трое Восходящих. Может, та сучка, что превращается в выдру, оказалась быстрее?

— Серебристая Форель? Я выясню на тинге, кто из речных взял его Кровь и Руны, — зловеще пообещал Мрак, — и если ты солгала мне…

— Я не…

— Хватит болтовни, Свирель. Мы здесь не для этого…

И вновь знакомые звуки любовного поединка. Кажется, у них начался второй раунд. Глядя в стену, я даже ощутил некоторую зависть к Мраку, хотя Свирель была совершенно не в моем вкусе. Однако интереснее всего оказалась тема их разговора. Несмотря на то, что из разрозненных реплик сложно было получить общую картину, я начал догадываться, что смерть Гая была для Марка и Свирели вовсе не трагедией. Старый воин освободил место командира отряда, на которое претендовал молодой варвар? Возможно… Более того — у них существовали некие совместные планы на будущее, связанные со Звездной Кровью и какими-то таинственными правами, которые мог заявить Мрак… Ничего не понятно, но очень интересно.

— Ты наивен, — прозвучал голос в моей голове, — а этот Восходящий — очень опасен. Разве ты еще не понял, кто убил старика на переправе?

Что?! Меня как будто громом поразило. Это же совершенно немыслимо! Но затем я вспомнил таинственное исчезновение Марка, пробравшегося в заросли на другую сторону Бурной во время поединка, его мастерство стрельбы из лука, непонятную заминку Людей Реки после убийства Гая… Да, наверное, технически «варвар» мог сделать это. Но подло убивать землянина, такого же как ты, к тому же своего командира в стычке с дикарями? Зачем?!

— Чтобы стравить два племени, свое и чужое, а потом выступить миротворцем и забрать власть из ослабевших рук. Трюк древний как само Единство. Звездная Кровь и Руны старика — приятное дополнение.

Определенная, хоть и извращенная, логика присутствовала в рассуждениях моего нового спутника. Он мыслил не как землянин — мне бы такое просто не пришло в голову, — а как местный. Вернее, как местный Восходящий. И Марк, возможно, мыслил схожим образом…

Стало страшно. Марк и Свирель весьма бурно занимались сексом в нескольких метрах и могли обнаружить меня в любой момент. А после подслушанного разговора о каком-либо снисхождении речь не пойдет. И если голос прав, меня просто утопят, как котенка, под этим же водопадом. Оставалось ждать и надеяться, что они не заглянут в маленький грот.

К счастью, любовники были слишком увлечены друг другом, а «Чуткое Ухо» девушки, скорее всего, находилось на перезарядке. Через некоторое время парочка наконец-то успокоилась, немного поплескалась возле камней и не торопясь поплыла обратно. Наверное, они давно облюбовали уютное озеро для тайных встреч. Возможно, из-за этого свидания Марк и притащил нас на ночевку к водопадам.

Для верности я подождал некоторое время, осторожно выглянул и быстро переплыл озеро, стараясь держаться за скалами. Нашел свой комбинезон, оделся и вернулся в лагерь. Кроме сидевшего на моем спальном мешке йурра, никто даже не заметил моего отсутствия — уставшие люди по-прежнему спали, а Мрак и Свирель еще не возвратились.

И это было хорошо.

Парочка появилась чуть позже, с добычей — варвар подстрелил крупную серую птицу с длинной шеей, напоминающую помесь гуся и ястреба. Затем было пробуждение, небольшое омовение в горячем озере и завтрак. На этот раз никто особо не спешил — видимо, мы находились в безопасных, хорошо знакомых местах. До фригольда, по словам моих спутников, оставалось полдня пути — к вечеру мы должны были прибыть туда. Я постарался вести себя как прежде, хотя это было нелегко в свете новых открытий. И как будто даже получилось. С нервами у меня было все в порядке, с хладнокровием тоже — тоже, все странности можно списать на небольшую нервозность новичка.

А затем — опять седло тауро и дорога. На этот раз — сложная, горная, петляющая среди скал и пропастей, по еле заметным горным серпантинам, тонущим в гуще хвойников и колючих зарослей. Это были земли, принадлежащие земной колонии, фригольду, как его почему-то упорно называли мои новые спутники.

Я бы не сказал, что земляне выбрали себе хороший удел. Труднодоступный для врагов и относительно безопасный — возможно, но отнюдь не райское местечко. Горная местность, каменистая, желтая, не очень плодородная почва. И холодно! Черт побери, здесь было холодно; и чем выше мы поднимались, тем ниже опускалась температура. Живность, впрочем, явно чувствовала себя отлично — в вышине кружили птицы, по скалам прыгали дикие козы, в кустах шуршали маленькие ушастые зверьки. Кыш, не уходящий с плеча, постоянно принюхивался и издавал удивленный свист.

Зато появилась вокс-сеть. Не тот странный сигнал, что я случайно поймал у озера, а совершенно обычная, земная сеть, — видимо, ретранслятор колонии накрывал эту область. Для меня, правда, толку в этом не было — доступ оказался закрыт для неавторизованных пользователей. Это вызывало некоторые вопросы — зачем, если ни у кого, кроме колонистов, нет воксов? Существуют конкурирующие группы? Или кто-то еще, помимо землян, способен подключиться к земным протоколам? Однако характерные жесты и беззвучный шепот Свирели говорили, что остальные вполне могут использовать ее для связи. Возможно, в колонии уже знали о нашем приближении.

В пути я вновь постарался узнать от спутников побольше об этом странном мире. Мрак игнорировал, вообще не обращая на меня внимания, Свирель отделывалась язвительными репликами, а Рэнди злобно молчал, поэтому всю тяжесть расспросов снова пришлось принять на себя Граю. К сожалению, из его путаных объяснений я мало что понял.

— Мир? Планета? Ну… нет. Это Единство. Оно… огромное, но не бесконечное. Так в школе учили, но я особо не верю. Местные говорят, что бесконечное… Форма? Ну… как орех, что ли? Тоже круглое, да. Древо? А что Древо? Игг-Древо дает свет и воздух, а Небесный Трон — незримое тепло. Ин… Ин… фа… короче, тепло. Что такое Небесный Трон? Ну ты даешь, Сигурд! Он же у тебя над головой!

Неподвижное веретено пульсара, делающее ночи лиловыми, они называли Небесным Троном, позаимствовав этот термин у аборигенов. Но глиф с его изображением в моем интерфейсе означал Вечность. Уточнять, почему так, я не стал, чтобы случайно не выдать себя. Откуда свежий землянин может знать о глифах и Вечности? Голос в моей голове только тихо посмеивался и отказывался давать комментарии, повторяя, что еще не время. У меня сложилось впечатление, что личности, оказавшейся внутри меня, тоже интересна информация, которой располагают местные, — потому что с момента его пленения прошло неизвестное количество времени. Он искал зацепку, пытался понять, насколько изменился мир…

— Мы живем в Круге. Круг огромный… Насколько падает свет от Древа, настолько и Круг длится… потому и называется Кругом. Что за пределами? Ну… сначала кольцо теневых земель. Это как бы граница, где свет еще есть, но его уже очень мало. Там живут Люди Теней. Вечные сумерки, только на горизонте что-то светится, говорят… Там холоднее, растут странные растения, оттуда приходят теневые животные… А уже за ними… где света Древа вообще нет и никогда не было, начинаются темные земли. Территория Тьмы. Там смерть. Сложно дышать, жуткий мороз, черный лед, живут страшные твари… И так до следующего обитаемого Круга.

— Есть и другие Круги? — изумился я.

— Конечно, — Грай посмотрел на меня как на идиота. — Игг-Древо же не только у нас есть. Других Кругов тысячи тысяч. Ты что, на небе их не видишь?

Я вспомнил мерцающие пятна, вечером вспыхивающие на небосводе и ближе к зениту превращающиеся в сияющие точки. Так это не звезды, а свет далеких Кругов, образованных такими же исполинскими Древами?! Тогда понятно, почему меняется яркость их свечения и размер нимба… Но это переворачивало всю картину мироздания! Получалось, если я вижу на небе свет других Кругов, мы находимся на колоссальном объекте типа нашего Мира-Кольца, но увеличенного в тысячу раз? Или же Круги находятся на других планетах, лунах, искусственных объектах и не соприкасаются между собой, а земли Тьмы, о которых толкует парень — безвоздушное пространство?

— А ты бывал в другом Круге?

— Я? Нет. Тут наш-то Круг за всю жизнь не обойдешь. Но наши экспедиции бывали, а из Колонии Альфа приходили к нам.

— Что такое Колония Альфа?

— Это… вроде главное поселение землян. Первое. Типа столица, что ли? Там гораздо больше людей, чем в нашем фригольде. Но Альфа очень далеко от нас. Долго идти, через много Стрел, нужно пересекать темные земли… Опасная дорога, никто не рискует.

— А есть еще колонии землян в других Кругах?

— Говорят, есть. Но я о них ничего не знаю.

Впереди не оборачиваясь прыснула Свирель. Сегодня она пребывала в приподнятом настроении — улыбалась, шутила, смеялась, — и я догадывался, по какой причине. Однако с Марком они держались подчеркнуто отстраненно, ни словом, ни взглядом, ни жестом не выдавая свою близость. Возможно, никто в отряде и не подозревал, что они были любовниками.

— Не слушай этого неуча, — насмешливо бросила она, — он спал на уроках и все переврал…

Грай покраснел, но ничего не сказал в ответ. Свирель была Восходящей — а он всего лишь учеником, не пользующимся авторитетом. Возражать старшим ему не полагалось.

— Если хочешь узнать, как тут все устроено, сходи во фригольде в научный отдел, — продолжила она. — Там есть Матиас, Том, Анни, им только дай кому-нибудь на уши присесть, засрут весь мозг своими теориями. Ты сам-то не из яйцеголовых, случайно? Все выспрашиваешь что и как. Очень интересно, что ли?

— Ну да, интересно, — не стал отпираться я. — А тебе не было интересно, когда сюда попала?

— Меня тогда другое заботило, — усмехнулась девушка. — Чего бы пожрать и не сдохнуть, и чтобы тобой не пожрали…

— А ты бывала в другом Круге?

— Я?! — расхохоталась Свирель. — Ты представляешь вообще, сколько туда плюхать? Здесь не Земля, котеночек. Я старушкой стану, пока обратно доберусь. Вот на флаинге или винтокрыле — слетала бы, да…

Чуть позже стали заметны следы человеческой деятельности. Я увидел аккуратные поля, зеленеющие на горных склонах, фруктовые деревья, а возле них — сложенные из странных шестиугольных блоков строения. Плантации земных и местных растений и небольшие фермы, как по ходу пояснил мне Грай, раскиданные в горной местности вокруг фригольда; тут не постоянно жили люди, возделывающие поля и пасущие прирученных животных, похожих на маленьких лохматых коз.

Загорелые мужчины, женщины и подростки приветственно поднимали руки при виде нашего отряда, и мои спутники махали в ответ, как старым знакомым.

Колонисты занимались тяжелым ручным трудом. Землян в них можно было опознать разве что по рабочей одежде — по большей части потрепанные реплицированные комбинезоны и куртки знакомого фасона — точно такие же, как на моих плечах. На многих пестрели вещи ручной работы — из кожи, черной и белой шерсти или необычной на вид ткани. Вещи выглядели очень добротными, как и снаряжение моих спутников — скорее всего, его выменивали или покупали у местных племен, а не производили сами.

Мое внимание привлек странный материал, из которого были построены здания. Блоки-гексагоны, поблескивающие, как металл. Они были очень похожи на тот желтоватый металл, что использовался в гробнице, и голос подтвердил догадку:

— Твое племя разбирает старые руины Кел. Лиор, из которого они построены, прочный, как камень, гибкий, как металл, и теплый, как дерево. Лиор не горит и не гниет, почти не подвержен влиянию времени. Кел строили из него башни высотой с Игг-Древа, которые стояли тысячи циклов…

— Да, здесь раньше находился форт древних Кел, — подтвердил Грай, — выше, на плато, увидишь еще. Ну как форт — одни развалины, а жил в них раньше прайд гигантопитеков…

Он без труда выговорил сложное слово и я удивленно хмыкнул:

— Это такие… ну, вроде огромных обезьян, они тут попадаются в окрестностях, еще познакомишься, — пояснил парень. — Тут обитала целая стая во главе с альфа-самцом. Непростые твари, некоторые — бронза, а вожак — аж серебро.

— Что это значит? Бронза, серебро?

— А… ну это типа стадии Восхождения. Твари, в которых есть Звездная Кровь, не обычные животные. Они тоже развиваются, как Восходящие, но по-своему… Первая стадия — дерево, грязь — просто гораздо сильнее обычных, вторая — бронза — тут у них появляются способности типа огненного дыхания или громового крика…

— А серебряные?

— А серебряные, Сигурд, это уже шалишь! Серебряную тварь обычным оружием, даже нашим, так просто ты не возьмешь. Может положить целый отряд. Против них нужны Восходящие и сильные Руны.

— Но, выходит, вы их одолели?

— Да. Тогда был Винс, был Эйрик. Гай тоже был… Они уже тогда были бронзой, правда слабенькой.

— Бронза бывает сильная и слабая?

С опаской покосившись на Свирель и Марка впереди, Грай вполголоса проговорил:

— Я не Восходящий и не знаю точно… Но рассказывают, что сила внутри Восхождения зависит от развития Атрибутов…

— В каждом Атрибуте от одной до десяти пунктов. Восходящие называют их звездами. У тебя на начальной стадии всего три Атрибута — Дух две звезды, Тело шесть звезд, Разум четыре звезды. Ты слабое дерево. Десять звезд в любом начальном Атрибуте открывают путь к бронзовым Атрибутам, а десять бронзовых звезд — дают доступ к серебряным. Поэтому даже в одной стадии Восхождения есть слабое дерево и дерево, близкое к бронзе. Есть плохая бронза, а есть бронза, почти достигшая серебра. И силы этих Восходящих очень разные.

— Так вот, наши зачистили обезьян, — продолжил юноша. — Не без крови. Но взяли хорошую добычу. С вожака упали серебряные Руны. Они позволили Винсу первым из наших Восходящих взять серебряный ранг.

— А за серебром что идет?

— Золото. Но до него ты хрен дотянешься за одну жизнь. Атрибуты на серебре качаются серебряными Рунами, а они большая редкость в нашем Круге. Надо ходить в теневые земли, исследовать всякие неприятные места, куда и местные-то не особо лезут. Вот Винс и пошел. И пропал.

— А у местных что?

— Такая же история. У них тоже есть серебряные Восходящие, но в основном — бронза. Как и у нас. Говорят, что где-то у Древа есть и золотые, только их никто из наших не видел. Нордалы болтают, что один из золотых Восходящих правит Священным Городом на острове в северном море, там есть малый Круг. Но мы туда пока не добирались.

— А за золотыми кто-то есть еще?

— Да все, куда больше?

— За Золотыми идут Небесные, а за ними — Единые, — прошелестел голос, — Но тебе об этом пока думать рано.

— Слушай, а зачем вообще вы поселились именно здесь?

— Ну да, первые поселенцы жили там, у лесов, на границе с Морем Трав, — в неопределенном направлении махнул рукой Грай. — Я, например, там родился, но не помню уже ничего. Совсем мелкий был. Но там открытое место, опасное, очень много наших погибало. Ваал, налеты кланов Народа Леса и Камней, тавры из Моря Трав… Местные не признавали те земли за нами. Мы задружились с Людьми Трав, они рассказали про это место, наша экспедиция сходила, нашла, посмотрела. И мы решили переселиться сюда. Ничейные горы у Расколотых Земель, всего одна дорога, просто защищать границы. Тогда риксом был Винс, ему помогали Эйрик и Вероника… Они поехали к Древу, на большой тинг в Храм Вечности… говорили там с вождями всех Народов Круга. Заявили право, принесли Клятву Единству… И у нас появился свой фригольд.

— А сейчас кто главный?

— Ну, Вероника теперь… после того как в теневых землях пропала экспедиция Винса. Жаль, что он погиб, во фригольде Винс был самым крутым. Потом отделился Эйрик…

— А с ним-то что не так?

— Это долгая история…

Парень увлекся и не заметил, что Марк сбавил ход и почти поравнялся с нами, прислушиваясь к его рассказу. Сурово взглянув на Грая, он резко осек его:

— Хватит болтать! Ты мало что помнишь и еще меньше понимаешь. И прекращай трепать имя моего отца своим грязным языком! С чего ты вообще решил, что он мертв?!

Дальше мы ехали в молчании. Но мне хватило соображения понять, что варвар говорил о пропавшем Винсе, видимо, прежнем лидере земной колонии. Винс был отцом Марка?

Мы поднимались все выше и выше. Появился холодный пронизывающий ветер, вокруг подобия дороги рвались вверх неприступные скальные кручи. Следы человеческой деятельности попадались все чаще — ребристые следы колес, пирамиды из камней и ограждения на опасных склонах, прикрывающие трещины деревянные настилы и даже полноценный мост, сваренный из металлических швеллеров и перекинутый через пропасть. А затем впереди, в разрыве скал, стали видны совершенно земные модульные секции стен с гермовратами, а за ними — и сам фригольд.

Он располагался на пустынном скалистом плато, огромной и плоской вершине одной из местных гор. С трех сторон — головокружительные пропасти, с четвертой — дикие скалы с извилистой дорогой вниз. Что ж, теперь я понял, чем лидерам землян приглянулось это место — оно действительно было великолепно защищено, попасть сюда можно было либо имея крылья, либо долгим и трудным путем, который только что проделали мы. Настоящая горная крепость, вдобавок находящаяся в удивительно красивом месте: с противоположного края плато, наверное (сейчас я не мог этого видеть), открывался великолепный обзор на другую сторону гряды. Там, почти на обрыве, действительно виднелись бело-золотые руины инопланетного форта, однако сама земная колония находилась почти посередине плато.

Она представляла собой «цветок», где лепестками служили многочисленные серебристые купола, построенные вокруг единой оси. При их виде я вдруг вспомнил серебристый стек в руках человека в черно-синем мундире и медленно вращающуюся голографическую проекцию, в мельчайших подробностях изображающую такой купол. Хорошо поставленным голосом он лениво рассказывал заполненной аудитории:

— «Домус-3», жилой модуль, предназначенный для организации автономного обитаемого пространства даже на планетах неземного типа. Надежность многократно проверена поколениями колонистов во время покорения Марса и Титана. Центральная ось — техническое сердце, где установлены энергоячейка, ядро когитора и главные узлы системы жизнеобеспечения. По периметру находятся изолированные отсеки, связанные кольцевым коридором. Кают-компания, кухня, санитарно-гигиеническая зона, производственно-лабораторный отсек, склады хранения и зарядки синтетиков, а также оранжерея, медком и жилые помещения для колонистов. Вход представляет собой двойной шлюз, а при необходимости к любой стороне восьмигранника можно пристроить модульные отсеки, таким образом расширяя строение до необходимых размеров или изменяя его конфигурацию…

Я начал вспоминать! Я учился где-то, где нам рассказывали о таких модулях! Фригольд представлял собой именно такую конструкцию, уже многократно расширенную дополнительными отсеками — несколько радиусов «лепестков» уже распустились вокруг центра.

Возле серебристых куполов виднелись дороги, желто-зеленые прямоугольники полей, земная техника, штабеля какой-то продукции и прочие признаки цивилизации, всегда сопровождающие места обитания людей. Я облегченно выдохнул — все оказалось не так плохо, как представлялось в мрачных фантазиях. Здесь живут такие же земляне, как я, и их, судя по всему, немало.

Большинство обитателей фригольда были заняты своими делами, но нас встречали прямо за гермовратами. Несколько крепких вооруженных ребят подхватили поводья тауро и помогли спустить на землю сверток с телом Гая Флоу. Я увидел, как Песчанку встречает похожая на него, как родная сестра, меднокожая и плосколицая женщина, а смущенного Грая теребит невысокая полная латино лет сорока — видимо, мать. Мрак, спустившись с седла, обнял и поцеловал высокую красивую девушку с длинными каштановыми волосами, а потом подхватил на руки двоих детей — мальчика и девочку с такими же черными вьющимися шевелюрами, как у него. Он белозубо улыбался, счастливый муж и отец, вернувшийся из трудного похода, а Свирель спокойно стояла в сторонке, переговариваясь с Рэнди. Меня едва не передернуло от этой картины — так у «варвара», оказывается, здесь есть семья и дети?

Чертов лицемер…

Лысый, чернобородый, огромный, как медведь, афро в «Гардиане», руководивший вооруженными мужчинами, раскрыл тело Гая. Мертвенно-бледное лицо с заострившимися чертами, покрытые багровыми потеками седые волосы — смерть никому не добавляет красоты. Возле него, закрыв лицо руками, опустилась на колени молодая белокурая девушка — видимо, его родственница. Возможно, дочь?

— Успокойся, Келли, — пробасил афро, — не плачь, Восходящие не умирают. Ты еще встретишь его в Вечности, когда придет время.

Он положил руки ей на плечи, пытаясь успокоить, но девушка гневно сбросила их. До меня донеслись звуки глухих рыданий.

— Марк, тебя ждет Вероника с отчетом, прямо сейчас! — афро посмотрел на «варвара», а затем повернулся ко мне. Ох и внушительный дядя! Седые пряди в широкой бороде, складки на мощном загривке, тяжелый, очень внимательный взгляд. А на плечах вместо плаща чешуйчатая шкура страшно когтистой сине-зеленой твари. Он тоже был Восходящим, причем едва ли слабее Мрака.

— Новичок? Иди за мной, тебя тоже ждут. Это что, йурр?!

Он вытаращил глаза, увидев зверька на моем плече.

— Он со мной, — твердо сказал я.

— Ручной? Оставь его здесь, потом заберешь, — нахмурился великан.

— С кем? — я глянул в сторону расходящихся людей. — Он к чужим не пойдет, от меня никуда.

Чернобородый Восходящий скривился, как от зубной боли:

— Ладно, пошли. Не съест нас твой йурр.

На входных гермостворках фригольда был с большим мастерством изображен трезубец горы со стилизованным куполом на вершине. И короткая надпись под ним:

Небо.

Внутри фригольда — почти земная обстановка, царство металла и пластика, кольцевые коридоры со светящимися потолками, многочисленные автоматические двери. Даже цветовая гамма и маркировка помещений знакомая — цифры, стрелочки-указатели, надписи на латинице. Видно было, что сооружение активно используется, но тщательно поддерживается в порядке людьми, которые еще помнят, как «должно быть». Для меня, меньше недели пробывшего в этом мире такая обстановка — как бальзам на душу.

Люди, обыкновенные земляне в серых и оливковых комбинезонах, встретившиеся по дороге, здоровались с Марком и окидывали меня любопытными взглядами. Наверняка здесь все друг друга знали и появление нового лица — небольшое событие…

Шли мы недолго. Двойная автодверь, почти не отличавшаяся от остальных. «Отсек № 4, Штаб колонии».

Пришлось немного подождать, пока поговорят с Марком. «Варвар» вышел минут через десять, непроницаемый как скала. Я думал, что он что-то скажет мне на прощание, но нет, даже не посмотрел, прошел как мимо пустого места. Вот он, полуголый, в привычном боевом снаряжении, с луком и стрелами на бедре казался здесь чужеродным элементом. Дикарь в футуристическом звездолете. Во внешнем мире все обстояло ровно наоборот.

Помещение, куда меня пригласили, вероятно, использовалось руководством колонии для встреч и оперативных совещаний. Лаконичная обстановка, трафаретный черный трезубец с надписью Sky над длинным, рассчитанным на множество посетителей серебристым столом со встроенным голографическим проектором. За ним сидело трое людей.

Первый — уже знакомый мне громадный афро-Восходящий, второй — немолодой мужчина с открытым, вызывающим симпатию лицом, и третья — рыжеволосая женщина на центральном, самом главном месте. Это, видимо, и была Вероника.

Восходящая. Причем единственная из троих — с отображаемым титулом и рангом. До этого у всех Восходящих, кого я «сканировал», титул, ранг и имя выглядели знаками вопроса. Как сейчас у двух мужчин рядом с Вероникой. Почему так?

— Знание — самое сильное оружие. Немногие хотят давать его чужакам, поэтому их имена скрыты. Но ваша Восходящая не боится открыть лицо, ибо говорит от имени всех людей фригольда. Она — рикс, «первая среди равных», вождь той части твоего Народа, что живет на этой горе. Это особый Титул. Во фригольде может быть только один рикс.

Рикс, этот термин отдавал чем-то варварским, скандинавским или древнегерманским. Что за дурацкая адаптация? Мой невидимый собеседник с явной насмешкой парировал:

— Что поделать, варварский, бедный язык…

Они внимательно изучали меня, а я их. Кого они видели? Молодого, слегка заросшего щетиной парня в грязном комбинезоне проекта «Космо», одного из тысяч ничего не понимающих землян, случайно выживших в этом мире.

Для чего устроена эта встреча? Чтобы познакомиться лично и оценить — кто я, чем дышу, что умею, могу ли быть полезен? Наверняка сюда попадало много очень разных людей, и не все они были благонадежными и сговорчивыми, а лидеры землян предпочитали знать каждого в лицо? Ну что ж, давайте познакомимся…

Вероника действительно выделялась, как статусным золотистым комбинезоном, так и умением держаться с достоинством античной богини. Эффектная, знающая себе цену, очень уверенная в себе особа. И совсем не молодая, хотя по лицу и роскошным бронзовым локонам этого не скажешь.

— Приветствую вас в нашем фригольде. Сигурд, верно? — низкий, чарующий голос оказался под стать внешности. — Я Вероника Максвелл, это — Трейв Уитли. С Майклом вы уже познакомились. Как вы? Можете ответить на несколько вопросов?

— Нормально. Да, могу. У меня тоже масса вопросов…

— Понимаю. Но давайте по порядку, сначала спрашивать буду я, — жестко сказала Вероника, — у нас так принято.

Значит, все-таки небольшой допрос? Она сделала короткий, почти незаметный жест. Обычный человек, наверное, не придал бы значения, не увидел бы активацию чужой Скрижали, но я уже не был обычным — и прекрасно различил мерцающую Руну.

И мгновенно что-то неуловимо изменилось.

Мне вдруг стало очень спокойно на душе. Как будто я сижу за столом на вечернем чаепитии в кругу близких друзей, готовых выслушать и понять все что угодно. Настороженность пропала, Вероника показалась очень милой, Трейв — открытым и добрым, а грозный Майкл — справедливым, но в доску своим. Теплое, приятное доверие, если бы не одно «но» — оно пришло извне, а значит, было навязанным!

— Сейчас ты ближе к смерти, чем в логове найтволка, — прошептал голос. — Это «Аура Доверия», под ней можно разболтать все что угодно. Ваша Восходящая — ментал. Один или два серебряных Атрибута в ветке Разума.

Ощутив мое замешательство, он добавил:

— Вряд ли она может читать мысли, но способна почувствовать ложь. Тебе нельзя врать. Говори правду, но не всю. Просто не упоминай меня, Восхождение и Звездную Кровь.

Зачем они это сделали? Рутинный процесс допроса под Руной, чтобы убедиться, что вновь прибывший говорит правду и ничего не скрывает? Наверное, с точки зрения безопасности колонии такие приемы оправданы, но во мне появился мощный внутренний протест. Навязанное доверие, детектор лжи без предупреждения сразу расставил нас по разные стороны доски.

— Итак, Сигурд, — Вероника мило улыбнулась, не прерывая зрительного контакта, — давайте с самого начала… Где и как упала ваша капсула?

Меня подробно расспросили об обстоятельствах падения капсулы и времени, проведенном в этом мире. Скрывать было особо нечего, и я рассказал все как есть, опустив только исследование инопланетного схрона. Вспомнил также огромный безголовый скелет и дурманящую пассифлору, но без упоминаний о Звездной Крови.

— Озеро большое? Горы близко? На карте нарисовать сможете?

Я поведал о своих географических наблюдениях, развалинах инопланетного гиперполиса вдалеке, встреченных представителях местной фауны и огородике йурра на острове. О самом зверьке они уже были в курсе. Несколько вопросов задал Трейв — его в первую очередь интересовало расположение озера, близость руин, рельеф местности, заболоченность, вид горных пород и наличие источников питьевой воды. Умные вопросы, вполне профессиональные — Трейв Уитли, судя по всему, был технарем до мозга ушей.

— Значит, вы четыре дня жили у этого озера? — уточнила Вероника. — Там так спокойно? Дикари, опасные животные, странные явления? Никто вас… не беспокоил?

— Не сказал бы…

Разговор шел как по маслу, слова так и рвались из меня наружу. С огромным трудом контролируя речь, я поведал о ночном визите найтволка и моем поединке с ним. В подтверждение открыл криптор и продемонстрировал найденное яйцо.

И в этот момент произошло кое-что интересное. В моем зрительном оверлее вспыхнула золотая иконка с новым значком, похожим на… крылатый венок? корону? и следом замерцала надпись:

Я ошеломленно замер, но «уведомление», кажется, предназначалось исключительно мне, потому что никто из людей не обратил внимание на это. Моя заминка тоже осталась незамеченной, Восходящие были слишком увлечены разглядыванием яйца. Трейв откашлялся при виде жутковатой черно-фиолетовой штуковины, глаза Вероники чуть сузились, а афро пробасил:

— Говорящей-с-Травами нужно показать…

— Позже разберемся, Майкл, — прервала его Вероника. — Что-то еще необычное нашли, Сигурд?

Во мне боролись два противоречивых стремления. Мне очень хотелось рассказать обо всем, случившемся со мной, — о черном скелете, Звездной Крови, Восхождении и прочих странностях — ведь эти люди такие же земляне, просто более опытные, они поймут и разберутся! Может, они даже помогут избавиться от этого голоса, поселившегося в моей голове! При этом я прекрасно понимал, что чувство полного доверия — ложное, навязанное извне, но ничего не мог с собой поделать!

— Не будь дураком, есть способы умереть легче. У них гвозди Вечности в запястьях, — прошептал мой невидимый спутник, — Я помогу тебе. Воля этой Восходящей сильнее твоей, но для меня она всего лишь жалкое серебро.

Накатило странное. До этого я ощущал голос как наблюдателя где-то внутри собственного сознания, очень близкого, но все-таки отстраненного. А сейчас он как будто вдвинулся в меня, в мое сознание, став его частью. Чужой разум, чужое восприятие, чужие эмоции будто заместили мои, и от этого нахлынула паника. Он становился мной, занимал мое тело! Но одновременно стало легче, словно мне протянули руку, вырвав из тягучей сладкой дремы. Ощущение безопасности и доверия полностью рассеялось. Я снова был собран, готов к сопротивлению, и меня подпирала чужая воля. Неизмеримо мощная, подобная крепостной стене, в тени которой тонули и я сам, и все эти смешные люди. На долю мгновения я взглянул на трио землян чужими глазами: жалкие существа с едва тлеющим огоньком Восхождения, ничтожные и слабые, недалеко ушедшие от зверей и поэтому скорее сообразительные, чем разумные… Странная смесь чувств: так мог смотреть пленный землянин на покрытых шерстью австралопитеков, не знающих колеса и огня. Не сказать, что такое эмоциональное слияние было приятно и мой альтер-эго мгновенно ощутил это, закрылся, отодвинулся на второй план, вновь давая мне свободу. В одном мы были солидарны: вскрывать свои козыри нельзя или, по крайней мере, рано, пока я не узнаю точно, что представляют собой эти люди.

— Семя Великого Игг-Древа — огромный соблазн для них, не вздумай рассказывать о нем, — предупредил голос. — Восходящие не делятся такой удачей. А вот стигмат лучше отдать. Для нас он бесполезен, а их отвлечет…

Вероника как будто ощутила мою внутреннюю борьбу и сдвинула брови:

— Почему вы замолчали, Сигурд? Вы что-то скрываете?

— Просто думаю, как рассказать лучше, — медленно произнес я, действительно подбирая слова, — Да, в логове найтволка я нашел еще кое-что. Там был скелет, а на нем — вот это.

Я положил перед ними стигмат, найденный в гробнице. Ни слова лжи не прозвучало. Зато снова вспыхнуло уведомление:

Трое людей замерли, глядя на мою находку. Гвоздь Вечности тускло мерцал на серебристой поверхности стола. Расчет был очень прост — стигмат ошеломит их и отвлечет от всего остального. К тому же это проявление лояльности с моей стороны. Вот только что будет с заданием Храма Вечности, которое завязано на мое имя? Кто получит награду?

— Вечности все равно, кто принесет в Храм гвоздь, — слегка презрительно промолвил голос. — Их жалкие награды не нужны истинным Восходящим.

— Вы знаете, что это, Сигурд? — медленно спросила Вероника.

— Да. Это стигмат Восходящего. Я видел такие у людей, которые меня нашли. И мне немного рассказали…

— Это очень ценная находка. Марк Кассиди не упомянул о ней в своем отчете. Почему вы не рассказали ему?

— Сначала было не этого, а потом я решил, что не стоит.

— Почему? Поняли его ценность?

— Э… нет. Просто произошел один… личный инцидент.

Афро засопел и грозно нахмурил брови. Вероника, не церемонясь, спросила:

— Какой?

— Мне не хотелось бы говорить об этом. Это личное и касается не только меня.

— Сигурд, вы не Земле! Какое еще личное? Личное остается за порогом фригольда, — непререкаемым тоном обрезала Вероника. — Все, что касается моих людей, касается и нас!

— Говори смело, парень, — подбодрил меня Майкл, — дальше нас не уйдет.

Рассказывать о стычке с Рэнди не хотелось, однако и лгать тоже не стоило. Похоже, что выбора не оставалось.

— На первой ночевке один из людей Марка попытался залезть в мой криптор, — неохотно произнес я, — поэтому я и не стал говорить им, что внутри. Опасался, что…

— Все понятно, — пробормотала Вероника, подпирая подбородок кулаками. — Майкл, ты слышал? Это что вообще такое? Пообщайся с Марком, он теперь глава копья, пусть приструнит своих зверенышей!

— Они у меня попляшут… — мрачно пообещал афро, сжимая огромные кулаки, и тут я сообразил, что, наверное, все-таки сболтнул лишнего. Разобраться с Рэнди — одно, а подставлять все копье перед руководством фригольда — совсем другое. С другой стороны, опасная тема с моими находками отошла на второй план.

— Вы обещали, что это останется между нами, — напомнил я.

— Мы разберемся, Сигурд, — ледяным тоном процедила Вероника, — на вас это не отразится, обещаю.

— Ваш криптор сам по себе ценный трофей для многих, — заговорил Трейв, — а земные ресурсы — тем более. Все ценности нужно сдать на склад, оставив себе только личные вещи. Яйцо найтволка и стигмат мы тоже заберем, начислим хорошую награду… Вы ведь планируете присоединиться к нам, Сигурд?

— Конечно! Я ведь искал людей! Но хотел бы узнать о вас побольше.

— Вам еще не рассказали? Мы поселение таких же, как вы, колонистов с «Хельги», живем по упрощенному своду законов Земли. С поправкой на местные… особенности, — открыто улыбнулся мужчина. — Опишу кратко: у нас что-то вроде коммуны. Иначе тут не выжить. Вы отдаете в общий котел свои ресурсы и Схемы, фригольд принимает, лечит, кормит, одевает и защищает вас. Все работают на общее благо, бездельников и негодяев мы не держим. Каждый делает то, что умеет лучше всего, или то, что приносит максимальную пользу фригольду. Все без исключения соблюдают установленные правила и законы. Вам на вокс сбросят краткую памятку со всеми подробностями, что обычно волнуют новеньких… Ваш Набор Колониста, надеюсь, цел? Покажете, что там было? Особенно интересуют ваши Схемы.

Вот мы и добрались до сути. Естественно, их не могут не интересовать земные ресурсы и в особенности ключевые технологии — Схемы. Судя по тому, что я видел, колония испытывала дефицит качественного снаряжения. Но без Репликаторов Схемы бесполезны — и это очевидное подталкивание колонистов к объединению вот в такие сообщества. То, что со мной вежливо беседуют и о чем-то просят, — само по себе удивительно, в подобных условиях впору обыскивать, отнимать криптор и все ресурсы, а уже потом вступать в какие-либо переговоры. Или не вступать вообще, как наверняка поступил бы кто-то вроде Марка. И объяснение тут может быть одно — эти люди действительно пытаются построить подобие земного общества, где есть писаные законы, личное имущество, неприкосновенность и все такое прочее. Но при этом лидеры колонии априори не могут быть добренькими или глупенькими, и если я откажусь показывать содержимое своего Набора Колониста, меня так или иначе принудят это сделать. Лучше не доводить до такого, я рискую потерять вообще все… Сообразив это, я без колебаний вытащил три свои Схемы и выложил их на стол — рядом со стигматом и яйцами найтволка.

— «Мангус». Полный комплект снаряжения, комбинезон, шлем и плащ из наноткани, — сообщил Трейв, быстро осмотрев Схемы. — Это все, Сигурд?

— Еще есть батарейки, вокс и набор для ретранслятора, — я снова открыл криптор, но мужчина остановил меня.

— Не надо, я знаю, что входит в тип-3. Потом сдашь на склад.

— Что скажешь, Трейв? — спросила Вероника. — Сможем напечатать?

— Не могу сказать сейчас. Надо смотреть по ресурсной базе. Делать расчет, подбирать местные аналоги…

— Было бы неплохо, — пробасил афро. — «Мангус» — это же отличный комплект разведчика-диверсанта! Один плащ-хамелеон чего стоит.

— Наноткань бы очень пригодилась, — согласился Трейв. Он вновь посмотрел на меня. — Не буду скрывать, отличные Схемы у вас, Сигурд, очень ценные для фригольда… Вижу по цвету комбинезона, что вы «специалист». Какова ваша специализация?

— Я ведь ничего толком не помню, — ответил я.

— Ну, это легко поправить, у нас есть база всех колонистов, — произнесла Вероника, открывая свой криптор. В руке женщины появился миниатюрный сканер, на мгновение раскрасивший мое лицо голубой цифровой сеткой. Чуть кольнуло над правой бровью, я потер это место, и Вероника понимающе улыбнулась.

— Больно? Сейчас пройдет. Это подкожная метка, там зашифровано ваше имя, краткая биография и социальный статус. Есть у всех участников «Космо», не помните?

— Нет, не помню.

— Может, и не знали. Это не афишируется.

— И что у меня там написано?

Вероника нахмурилась, явно изучая что-то на невидимом экране вокса. Затем легким щелчком пальцем переслала файл мне.

— А посмотрите сами.

Ого! Имена, цифры, даты, хоть что-то конкретное о моем прошлом! Я зажмурился, пытаясь вспомнить лицо отца, матери, детство, но единственное, что всплыло, — снежинки, золотые купола христианских церквей и красно-черные мундиры. Почему место моей службы засекречено? Со специализацией тоже ничего не понятно — универсальный пилот предполагал управление всем спектром летающей техники, от атмосферного винтокрыла до нейросетевых космических флаингов, но я был отнюдь не уверен, что смогу поднять в воздух такой аппарат, окажись вдруг за штурвалом…

— Любопытно… Почему я почти ничего не помню?

— Последствия аварийного выхода из криостазиса. Некоторые из нас тоже столкнулись с этой проблемой. Но это пройдет, не переживайте, и достаточно скоро. Ну что ж… выглядит неплохо, вы кадровый специалист Звездного Флота, — задумчиво пробормотала Вероника, глядя почему-то на Трейва, — да еще с засекреченной второй специализацией. Такие нам еще не попадались. По возрасту я бы даже не предположила. Пилот… что ты думаешь, Трейв?

— Думаю, что стоит вернуться к идее вытащить птичку Альфы из теневых земель, — произнес мужчина. — Если у нас появится пилот…

— Можно подумать, — взглянула на него Вероника, — но сначала нужно дать человеку освоиться, восстановить память и навыки. Сигварт… или лучше Сигурд, как к вам теперь обращаться?

— Лучше Сигурд, я уже привык.

— Вы готовы присоединится к нашему фригольду, Сигурд?

— А что, у меня есть выбор? — усмехнулся я.

— Особого выбора для землянина в этом Круге нет, — подтвердила она спокойно, — однако все люди разные, и кто-то предпочитает анархию четким правилам и земным законам. А кто-то ставит личное благо впереди общественных интересов. Надеюсь, вы не из таких?

— Я не из таких, — произнес я. — Я хотел бы остаться, да. Но у меня есть одна просьба.

— Слушаю, — слегка сдвинула брови Вероника.

— Йурр. Я не хотел бы расставаться с ним, — я погладил Кыша, притихшего на моих коленях, — И еще один момент, насчет личного имущества… Все вещи из набора Колониста я, конечно, сдам. Но криптор останется за мной? И личное оружие, которое отобрали ваши люди?

— «Дефендер»? Исключено, — ответила Вероника, — зачем он вам здесь? Мы выдадим оружие получше, если понадобится. Насчет зверька — не вижу проблем, мы бы не отказались еще от нескольких таких, это полезные существа. Криптор тоже можете оставить, но будьте готовы, что вас в отряде будут использовать как вьючного мула.

Она слегка усмехнулась и спросила:

— Это все? Согласны?

— Да, все. Если так, то мне это подходит, — решительно кивнул я.

— Вот и хорошо. Я обычно не ошибаюсь в людях и вижу, что вы нам тоже подходите. Мы принимаем вас в наш фригольд, Сигурд. Поздравляю! — женщина торжественно пожала мне руку. — Я сейчас же вношу вас в список колонистов.

И буквально через секунду случилось странное. Передо мной развернулся полупрозрачный фрейм, голубой с золотом, где сияло несколько строк:

Вместо подписи — глиф с кругом и точкой в центре.

— Око Наблюдателя Единства, — прошептал голос в моей голове, — но оно далеко не всевидящее.

Я несколько секунд ждал реакции, но неожиданное послание, видимо, опять предназначалось только мне. Трое Восходящих ничего не заметили, а вот их контуры изменились, обрастая информационными подробностями. У каждого появилось дополнение о принадлежности к фригольду, а также высветились скрытые прежде титулы и ранги. Видимо, они не были секретом внутри самого сообщества. Оба мужчины — бронза. Трейв был «таном», а Майкл носил титул «эрла», чтобы это ни значило.

— Тан, иначе танаан, означает «равный», это третий Титул по счету, — прошелестел голос, — а «эрл» на вашем бедном языке — посланник, знаменосец, глашатай. Это высокий и редкий Титул, означающий правую руку рикса.

— Спасибо, Вероника, — наконец-то кашлянул я.

— Мэм! — она строго посмотрела на меня. — Во-первых, я старше вас, во-вторых, выше по рангу, в-третьих, я не терплю панибратства. Обращайтесь ко мне — мэм или мисс Максвелл, если мы не в неформальной обстановке.

— Что мне делать дальше, мэм?

— Для начала — посетить наш склад и сдать все ценные вещи. Там же вы получите все необходимое для жизни здесь. Я даю вам сутки отдыха, обустраивайтесь. У нас пока нет для вас работы по основной специализации, но фригольду всегда требуются мужские руки, — сказала она. — У вас есть какие-то пожелания по назначению?

— Сначала я хотел бы немного осмотреться, мэм.

— У нас не осматриваются, Сигурд, это не Земля. Здесь каждый должен работать на благо фригольда, и то, что я вообще спрашиваю ваше мнение — это и так огромная привилегия! — отчеканила она, вздернув подбородок. — Значит, так! Вы молодой, подготовленный и удачливый боец, раз без единой царапины прикончили теневую тварь. Будем использовать ваш потенциал по назначению, заодно и освоитесь. Я хотела вас оставить у Марка, у него мало людей, но речь об этом уже не идет. Майкл, есть идеи?

— В копье Динамита. Он тоже раш, — пробасил афро.

— К Воронину? Хорошая мысль, — кивнула Вероника, — так и сделаем. Сигурд, слышали? Вы зачислены в подразделение Дмитрия Воронина. Пока как ученик, потом посмотрим, как себя проявите.

Однако решительная дамочка! Р-раз — и взяла в оборот, не успел и слова вставить, как за меня уже все решили и поставили перед фактом. Что ж, харизмы и умения отдавать приказы у Вероники Максвелл было предостаточно. Рыжеволосая Восходящая мне даже понравилась — именно такой опытный и решительный лидер нужен людям. Тем более я ничего не имел против назначения в боевой отряд, да еще к земляку.

— Все, вы свободны, — подвела итог Вероника. — Желаю удачи, мистер Морозов.

— Пойдемте на склад, Сигурд, — встал из-за стола Трейв Уитли, — заодно покажу, где тут что…

Значит, Народ, иначе Люди Земли? Ну что ж, после Людей Реки и Людей Трав следовало ожидать, что земляне тоже обретут новое имя…

В сдвоенном отсеке, который назывался «Склад», за решетчатой перегородкой виднелись длинные ряды многоярусных стеллажей. Большей частью — полупустые. За приемной стойкой скучал здоровенный и толстый, как боров, мужчина с хитрыми свинячьими глазками. Почему-то я с первого взгляда понял, что это и есть местный кладовщик, интендант, каптер или как там называется здесь эта должность. И что с ним нужно держать ухо востро — тип с такой рожей запросто обведет вокруг пальца.

— Это Наив, знакомься, — сказал Трейв. — Наив, это Сигурд Морозов. Он новенький. Выдай ему одежду и спальный комплект. А я пока приму его вещи.

— Сам? — ужаснулся кладовщик, подкатываясь на стуле с колесиками и лениво пожимая мне руку огромной влажной ладонью.

— Да, сам. Кое-что сразу заберу в спецхранилище.

Кроме Схем и трофеев, на склад пришлось сдать почти все содержимое криптора. Трейв прекрасно знал, что входит в состав моего набора, что-то скрыть не получилось бы, наоборот, возникли бы вопросы, куда делся фонарь и один из медпакетов. В итоге лодка, аварийно-спасательный набор, экспресс-аптечка, инструменты, энергоячейки и ракетница перекочевали на полки складского помещения. Мне оставили палатку и спальник, всю одежду, набор походной посуды, гигиенические принадлежности, один медпакет и охотничий нож. Армейские сублиматы, приправы, чай и кофе тоже забрали — здесь имелся дефицит чисто земных продуктов. Трейв принял даже осколки металла, собранные на месте падения капсулы, проронив, что пласталь в любом виде очень нужна для Репликаторов, и он бы не отказался от всей капсулы, хоть полностью, хоть по частям.

Было немного обидно расставаться с вещами, которые я уже считал своими, однако понятно, что во фригольде, берущем жителей на полное обеспечение, мне они по большому счету не понадобятся, зато пригодятся тем, кто действительно будет их использовать. Взамен отобранного мне выдали тонкий, свернутый в рулон матрас, подушку и одеяло из некрашеной ткани, два новых комбинезона — синий и оливковый, попроще моих, но вполне приличные с виду, и обувь местного ручного производства. Негусто, однако вместе с моими собственными запасами все необходимое, в принципе, имелось. Трейв тщательно составил опись сданных предметов, зарегистрировал меня в вокс-сети «Неба» и сказал:

— Схемы и Набор мы засчитываем как твой вклад в имущество фригольда, а за трофеи положена награда. Я начисляю тебе две тысячи репликационных баллов. Они уже на счете, привязанном к твоему вокс-профилю.

Наив присвистнул. Видимо, сумма была изрядной.

— А что с ними делать? — удивился я. То, что здесь все-таки есть какая-то валюта, неприятно поразило — из предыдущего рассказа Трейва следовало, что коммуна полностью обеспечивает всех своих жителей.

— Это бонусы. Можешь заказать на них что-нибудь из репликационной таблицы. Ну или выпить в баре вечером. В общем, разберешься.

Наив понимающе хохотнул.

— Только не связывайся со всякими проходимцами, — холодно продолжил Восходящий, не глядя в его сторону. — Тут, я слышал, целый черный рынок образовался. Когда доберемся до этих дельцов, все дерьмо камнеедов в пещерах их будет.

— А где я буду жить?

— Мужские общие спальни — отсеки с 30 по 40, третий радиус. Найдешь. Вот что делать с твоим подопечным, это, конечно, вопрос… — он задумался, глядя на Кыша, который возился на моих плечах. — У нас тут есть кошки и собаки, никто не против, но йурр — это все-таки не домашнее животное. Испугается, сбежит, а у нас тут дети… Давай поступим так — сегодня уже поздно, но завтра зайди в научный блок. Там найдешь Анни, это наш биолог, пусть подумает, что с твоим другом делать… А пока держи вот это, посади его и не выпускай.

Трейв протянул мне пластиковую сумку-переноску, вероятно, предназначенную для кошек или маленьких собак. Откуда она здесь взялась? Любопытный Кыш недоверчиво обнюхал переноску, но затем сам влез внутрь и с видимым удовольствием разлегся — вероятно, путешествие на моих плечах тоже утомило зверька. Темно, сухо — чем не знакомая норка?

— Если будут вопросы, скажи, что Трейв разрешил, — добавил Восходящий. — Я Воронину уже сообщил, он тебя сам найдет и все остальное расскажет. Кстати, можешь еще успеть на ужин. Он проходит в кают-компании, это совсем близко…

Кают-компания представляла собой просторное помещение с рядами длинных столов, стойкой-раздачей и множеством пищевых синтезаторов. В воздухе витали ароматы еды, от которых непроизвольно потекли слюнки. Надо же, почти земная обстановка. И народу немало — рассчитанная минимум на двести-триста мест столовая заполнена больше чем наполовину. Мужчины, женщины, подростки, даже дети…

Глядя, как делают все остальные, я взял из стопки пластиковый поднос-тарелку с несколькими ячейками — знакомая штука — и подошел к раздаче. Тут же получил от пышнотелой афро большую порцию чего-то странного, крупные разваренные темно-фиолетовые куски, политые густой белой субстанцией.

— А… что это? — я с удивлением рассматривал исходящую паром пористую мякоть. Выглядела она, честно говоря, не очень аппетитно. Это вообще можно есть?

— Новенький? — женщина за стойкой внимательно взглянула на меня. — Сегодня привезли? Как звать-то?

— Час назад… Сигурд.

— Это пещерные грибы в соусе, Сигурд. Да не вороти нос, очень вкусные, — она широко улыбнулась. — Добавки захочешь — подходи, не стесняйся.

В дозаторах была паста трех видов: мясная, рыбная и со вкусом авокадо, а в питьевых аппаратах — вода, ола и травяной чай. Не очень густо, конечно, но чего, собственно, ожидать — выбора земного ресторана? Колония находится в горной, бедной ресурсами местности, прокормить людей — наверняка целая проблема. Интересно, сколько всего народа тут живет? Судя по тому, что я пока видел, не меньше нескольких сотен…

Афро не обманула — пещерные грибы действительно оказались неплохи. Что-то среднее между мясом и овощами, странный землистый аромат, но соус, явно имеющий сливочную основу, отлично сглаживал привкус. Я и не заметил, как прикончил их — причем действительно наелся. Видимо, блюдо имело очень высокую питательность. Уже допивал олу, когда напротив приземлился незнакомый мужчина.

— Привет. Ты Сигурд?

Был он коренастый, широкогрудый и очень плечистый. Плотный, почти квадратный, как мускулистый колобок. Лет тридцати на вид, короткий ежик темно-русых волос, круглое, заросшее густой щетиной лицо.

— Да, я.

— Я Дмитрий Воронин, — он прищурился, став похож на сытого, довольного кота. — Ты зачислен в мою группу.

Мы пожали друг другу руки. С небольшим опозданием моя система высветила его статус:

— Хейр, «признанный». Второй Титул по счету. Следующий за ним — танаан, «равный», — прошептал голос. — Ты видишь Титулы ваших Восходящих, потому что сам стал частью этого фригольда.

— Откуда сам? — Дмитрий перешел с глобиша на раш. Я прекрасно понял сказанное — этот земной диалект был мне таким же родным, как общий язык. И ответил на нем же, безо всякого труда:

— Я толком не помню, но в био написано, что из Новой Арконы. Потом — учился в Санкт-Петербурге в академии Звездного Флота.

— Ага. Ну ничего, вспомнишь. А я из Большой Евразии, Констанс-сити, слышал? Тоже специалист. Форсайтер и блокчейн-юрист, можешь себе представить? — он криво усмехнулся. — Ну хоть будет с кем поговорить. Будет нас трое: я, ты и Толя Грохот. Тут наших мало, хорошо, что Майкл догадался тебя в мое копье закинуть. Уже разместился?

— Нет еще.

— Хорошо, тогда и переезжать не придется. Почти все наши, кроме Лохмача, в тридцать седьмом живут, — он подмигнул левым глазом. — Ну а я отдельный бокс получил, как женился. Сам понимаешь. Пойдем?

Общие спальни оказались отсеками казарменного типа, рассчитанными на тридцать колонистов каждая. Имитация окон с земными пейзажами, ряды откидных кроватей-трансформеров. Койка, она же стол, она же кресло или лавочка. Явные реплики, причем цвет и фактура пластика выдавали нестандартный материал изготовления. Спартанская обстановка — у каждого изголовья встроенная в стену отсека ниша для одежды и мелких вещей, больше ничего. Наш отсек был заполнен не более чем на две трети, остальные места пустовали. Дмитрий-Динамит показал, где находятся общие очистители, сушилка и кладовая, а потом познакомил с другими бойцами своего «копья», каковых здесь оказалось всего трое.

Двое — близнецы-азио на все сто процентов. Желтокожие, узколицые, с иссиня-черными волосами, на вид — мои ровесники или чуть помладше. Но не рожденные здесь, совершенно точно. Я не мог объяснить, на чем основывается это предположение, однако был уверен на все сто — азио, как и я, земляне с «Хельги». Так и оказалось, оба — световые инфлюэнсеры, абсолютно невостребованная здесь профессия, — свалились на грузовой капсуле больше двух лет назад.

— Мы зовем их Инь и Янь, потому что настоящие имена хрен выговоришь. Да, Иошихиро Накагируци? — усмехнулся Воронин. — Главное, не перепутать…

А вот третий, Лэндо, — совсем другое дело. Подобных ему я еще не видел. Высокий, стройный, с длинными черными волосами, собранными в две заплетенных волны, он был очень похож на человека. Но у землян не бывает кожи оттенка золотого меда, узких подбородков, высоких скул и такого разреза янтарно-желтых, как у хищной птицы, глаз. И прижатых ушей странной формы, почти без мочек, но с заостренными кончиками, — тоже не бывает. Он был похож на оборотня-Восходящую Людей Реки, но в то же время отличался от нее — словно принадлежал к одному виду, но разным расам, как азио и афро у землян…

— Лэндо из Моря Трав, — представил его Дмитрий, — он второй год живет с нами.

— Лэндо Солнечный Крыло, — гордо поправил юноша. — Я есть Восходящий и быть средний сын рикса Народа Трав. Рад знать тебя, Сигурд. Ты спать здесь. Это место быть свободно.

Он показал на соседнюю койку. Сын рикса говорил с непривычным акцентом и старался тщательно произносить слова, но пока не освоил правильные формы глаголов. Чувствовалось, что абориген знает глобиш не так хорошо, как хотелось бы. Но смотрел открыто, прямо и в целом показался куда более позитивным, чем угрюмый Песчанка из копья Марка. Я пожал протянутую руку — крепкая загорелая ладонь, никаких признаков перепонок. В запястье инопланетянина серебрился стигмат. Да, Лэндо тоже был Восходящим. Низшего ранга, «дерево», как и я, но уже с начальным титулом «ювейн», что примерно означало «ученик, оруженосец, юный воин». Голос прошептал с грустью:

— Кровь Эррос сильна даже в тысячном поколении. Они все забыли. Детям тех, кто не ушел в Вечность, воткнули гвозди в запястья…

— Есть еще Грохот, но он ночует в каталажке. Завтра должны выпустить, — сказал Дмитрий. — Просто Толян — это такой человек, что не может жить спокойно. Фляга у него слегка подтекает, но ты не обращай внимания, парень в целом хороший. За своих горой.

Инь-Янь да и Лэндо понимающе заулыбались. Похоже, отсутствующий Толя-Грохот был местной достопримечательностью и притчей-во-языцех.

Кроме людей Динамита, в тридцать седьмом отсеке проживали еще трое из копья пока незнакомого мне Фроста, а также несколько мужчин, работающих в самом фригольде. Митчелл, Исмаил, Тадеуш… Разного возраста и расовой принадлежности, но все — земляне, мужского пола, одинокие. Семейным парам, как я понял, фригольд выделял отдельное жилье, а свободные от уз мужчины и женщины проживали вот в таких общежитиях казарменного типа. Меня это совершенно не пугало, в подобных условиях, судя по биографии, я провел всю свою жизнь.

Пока обустраивался на новом месте, общее внимание занял йурр, шебуршившийся и свистевший в переноске. Я напрасно опасался, что люди будут против присутствия животного в общей спальне; наоборот, он вызывал интерес и умиление, зверьку мгновенно начали подсовывать какие-то лакомые кусочки. Развлечений в жизни этих людей, видимо, было немного, и что-то новое вызывало живой интерес. Пришлось подробно рассказать о том, как нашел его на островке, как йурр подкармливал меня, получил имя, а затем прыгнул ко мне в лодку, бросив свой огородик. А потом — о встрече с поисковым отрядом землян, засаде у брода, поединке с Восходящим Народа Реки и смерти Гая Флоу.

— Я понять, где ты упасть с неба. Те места запретны, — произнес Лэндо, когда я закончил. — Это земли Народа Реки, но они не ходить туда. Там развалины Кел. Много тхи-усс… Встречать фэй-вэйд, не знать, как это на вашем языке. Старая смерть. Зло! Твоя удача, что выжить, Сигурд.

— Старый Гай был мировым мужиком, — покачал головой Дмитрий. — Жаль его, нелепая смерть. Люди Реки совсем страх потеряли!

— Они сами согласиться на фионтар и нарушать Клятву Единства, — мрачно произнес Лэндо. — Они будут наказаны. И ваш рикс на тинге потребовать виру! Или объявить войну!

— Я не понимаю… ведь Клятву давал их Восходящий и поединок состоялся, — спросил я, — а уже потом вмешался кто-то другой и убил Гая…

— Это не иметь значения, — ответил Лэндо. — За Клятву Восходящего отвечать его Народ. Люди Реки знать законы Единства. Они нарушать. Единство их наказывать.

— И как же оно наказывает?

— Не знаю. Может быть разное. Может быть зной в их землях тридцать циклов, сто циклов. Нет воды, нет дождей, все растения умирать, животные уходить. Люди умирать с голоду. Может быть болезнь, люди стареть за один цикл, как за десять. Может быть дождь, с деревьев слезать кора, а с людей кожа. Может быть сезон сухих молний, убивать на месте и рождать пожары. И еще сто может быть.

Я посмотрел на Дмитрия. Тот пожал плечами.

— Я слышал, что одно из племен Круга было уничтожено Наблюдателем, — сказал он. — На тинге у Древа всякие ужасы рассказывали.

— Да. Черные мясоеды, из Людей Пещер. Они много лет нарушать законы Единства. Наблюдатель прислать небесный корабль, — подтвердил Лэндо. — Он не такой, как ваши, хотя тоже приходить с неба. Те, кто внутри, сильнее людей, сильнее Восходящих. Они состоять из огня и металла.

— Мы находили останки таких тварей, да, — согласился Динамит. — Я слышал, что их тоже можно убить.

— Воинов Единства можно убить. Один корабль можно уничтожить. Тогда Наблюдатель прислать еще три, пять, десять небесных кораблей. Будет прислать, пока не уничтожит фригольд. Законы нарушать нельзя.

— Да что такое вообще это Единство? — не выдержал я. — Что это за мир? Откуда здесь это Древо и как оно вообще может существовать? Где звезды и солнце? Где наша Земля, в конце концов? Как вообще «Хельга» оказалась здесь, как далеко это место от Земли и сколько вообще лет прошло с момента погружения в криостазис? Я спрашиваю, и никто не может толком объяснить!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Дмитрий. — Никто и не объяснит, потому что никто толком не понимает. Наши яйцеголовые двадцать с гаком лет голову ломают. Всякие голограммы моделируют, теории выдвигают, а толку чуть… Единство, земляк, это такая огромная штука типа нашего Мира-Кольца. Только в миллион раз побольше и сделано так, будто творцы на звездах блины поджаривать умели. Наши законы небесной механики курят в коридорчике, смекаешь? Физика там, химия, биология, свойства частиц и прочая лабуда тоже отдыхают. Например, здесь есть минерал, выделяющий кислород. Или камень, накапливающий свет. Или металл легче воздуха. Зверьки, выращивающие огород, это так, сущая мелочь на фоне остальных чудес.

— А Наблюдатели кто такие?

— Наблюдатели хранить Единство, — сурово ответил Лэндо. — Они наблюдать и реагировать. Да, реагировать. Они давать задания Восходящим. Давать Подвиги. Давать награды. Давать Руны и Звездную Кровь.

— Ладно, пошел я к себе, жена скучает, — поднялся Дмитрий. — Нельзя оставлять женщину одну по вечерам, у них от этого дурные мысли… Сигурд, завтра я тебя не трогаю, отдыхай, осматривайся. Все остальные как обычно, сбор на площади. Всем ночи!

Ложились спать здесь рано — видимо, потому, что и вставали с первыми лучами Древа. Много работали физически, а когда это происходит, не до вечерних посиделок. Я и сам страшно устал с дороги, стоит прилечь — и отрублюсь мгновенно.

Ребята понравились, приняли меня хорошо. Колония — тоже пока все нормально, разберемся. В любом случае лучше спать за крепкими стенами жилмодуля, чем жить в палатке и каждую ночь ждать визита найтволка или кого похуже. Завтра нужно осмотреться основательно, сходить в научный отдел и решить, что делать дальше…

Уже лежа в нормальной кровати — боже мой, настоящее блаженство, — я задумался. Информация о прошлом не вызвала никакого диссонанса, она была подсознательно ожидаемой. Значит, курсант Звездного Флота, а затем — универсальный пилот… видимо, отсюда и знания о спускаемых аппаратах и навыки обращения с оружием. Все-таки Звездный Флот — это элитная военно-космическая организация, и все его выпускники, вне зависимости от специализации, проходили курсы физической и боевой подготовки. Я даже смутно припоминал, как это было, в памяти всплывали татами и стрельбища, таблицы расписания занятий и комнаты общежитий. Персоналий пока не было, они смутными пятнами плавали где-то на периферии, но сомнений не оставалось — рано или поздно я все вспомню. Новые знакомые сказали, что это занимает от недели до двух месяцев… что ж, моя первая неделя уже подходила к концу.

А вот что делать с таинственной личностью, без спросу поселившейся в моей голове, я просто не знал. Голос по большей части молчал, но определенный дискомфорт доставляло ощущение, что теперь невозможно остаться наедине с самим собой — любые мои действия со стороны видел и оценивал невидимый спутник. Лютый дискомфорт — это же мое тело, мой разум, и делиться ими с кем-то посторонним я не собирался. Я даже не знал, читает ли он все мои мысли, видит ли мои сны, или контакт происходит только тогда, когда его присутствие ощутимо. Иногда он упорно молчал. И еще — мне не понравилось то ощущение при беседе с Вероникой, когда голос помог мне. Создалось ощущение, что еще немного — и контроль над телом будет утрачен, мы поменяемся местами. Не этого ли он добивается?

— Я вижу твоими глазами и чувствую твои мысли, — подтвердил голос после недолгого молчания, — но не все, а самые… яркие. Я не чувствую, что чувствуешь ты, — я просто слабый, бессильный наблюдатель, запертый в Крови, которая сейчас в твоих жилах. Это мучение, которого ты не поймешь, — не иметь собственного тела.

Он как будто мысленно усмехнулся и продолжил:

— Сейчас мы с тобой связаны, но я найду способ разорвать эту связь и разделить нас. Готов поклясться в этом именем Тысячи Братьев, но Единство не примет такой Клятвы, ибо мы сейчас — один Восходящий. Пока же давай заключим соглашение. Я буду помогать тебе выживать и становиться сильнее, а ты поможешь мне вернуть старое или найти новое тело.

— И что для этого нужно? — четко подумал я.

— Мир изменился. Для начала я должен понять, кто вы и сколько тысяч циклов прошло. Что случилось с нашими Народами, уцелел ли кто-нибудь из моих Братьев, что происходит с Единством и где сейчас ищейки Вечности…

— Ты хочешь знания, но не открываешь даже собственного имени!

— Для твоего же блага. Иные знания опасны, а один звук иных имен может стать смертным приговором. Ты даже под пытками не выдашь то, чего не знаешь. Законы Единства незыблемы, а Вечность сурова, иногда единственный путь можно пройти, только когда не знаешь, что ждет тебя в конце…

— Единство — что это такое?

— Ты не поймешь, — предупредил голос. — В вашем языке не найдется нужных слов.

— Используй те, которые знаешь. Я постараюсь понять.

— Единство было создано как скрытая цитадель Народа Кел. Великая задача, великое место, где мыслящие поколениями шли по лестнице Восхождения, чтобы стать в один ряд с Истинными и пройти Возвышение, став теми, кто способен остановить Тварей Извне, — голос стал торжественным и мрачным, словно повторяя строки древнего предания. — Так было три оборота галактики, и лучшие из лучших среди Кел Возвысились, став Едиными. Но Твари Извне снова пришли, и Тот-Кто-Сражается занял Брешь, Тот-Кто-Молчит перекрыл течение временных рек, а Та-Что-Творит посадила первое Игг-Древо… Ты понимаешь?

— Нет, — честно признался я. — Звучит как пафосная сказка.

— Я же говорил, ты не поймешь, — усмехнулся голос. — Найди ваших мудрецов, пусть они объяснят тебе лучше. Мне тоже нужно послушать…

С трудом удерживаясь ото сна, я зашел в местную вокс-сеть. Проверил свой профиль и немного посерфил. Ничего сверхъестественного не обнаружил — помимо текстовых и субвокальных каналов связи несколько интерактивных объектов, образующих общий портал с несколькими надстройками. Сделано все тщательно и с любовью, видно, что сетевые архитекторы старались, но все-таки несколько топорно по сравнению с лаконичной функциональностью доведенных до совершенства земных вокс-сетей. И уж точно не идет ни в какое сравнение с красочностью рунного интерфейса Восхождения. Информации в сети было много, я нашел объявления и новости фригольда, общий список колонистов — всего в нем числилось две тысячи семьсот сорок четыре человека, — план фригольда и прилегающей местности, свод законов в сорок пять пунктов — краткая выжимка земной конституции, — и таблицу доступной репликации. Достаточно серьезный список — больше трех тысяч наименований, разбитых на множество разделов, от бытовой мелочевки, одежды и обуви до тяжелой строительной техники. На первый взгляд много всего… Цены тоже вполне доступные: майка — десять баллов, рабочий комбинезон — пятьдесят, новый вокс — сто двадцать. Двух тысяч, начисленных за трофеи, могло хватить на многое, но я пока не представлял, что именно мне нужно, поэтому отложил этот вопрос на будущее.

И все-таки кое-что не давало покоя. Я ведь никому не рассказал о своих подозрениях насчет Марка, насчет подслушанного разговора у водопадов. Да и кто бы поверил новичку, чего стоит его паранойя против слова известного Восходящего, да еще и сына одного из первых лидеров колонии? Я ведь и сам был не до конца уверен, что голос правильно все истолковал, зачем же сразу выставлять себя дураком?

Уже засыпая, на грани сновидения и яви я понял, в чем причина беспокойства. Если Наблюдатели наказывают за нарушение Клятвы, а ее нарушили не Люди Реки, а Мрак, то получалось, что наказание должны понести не они, а… наш фригольд.

И оно неминуемо.

Резкий зуммер в шесть тридцать по земному — подъем! Полчаса на гигиенические процедуры, затем — завтрак в уже знакомой кают-компании. Я поднялся и пошел вместе со всеми, хотя мой день был официально свободным — лучше привыкать к местному распорядку с самого начала. В коридорах и столовой народ кишел: я заметил, что многие просто берут контейнеры, выставленные на раздаче, и уходят по своим делам.

Булочка из ноздреватой выпечки, что-то вроде омлета и вездесущая паста. Откровенную скромность завтрака искупил очень вкусный чай, незнакомый травяной аромат, от которого голова мгновенно прояснилась, а тело налилось упругой энергией. Тонизирует на славу, даже легкая эйфория накрыла, будто бахнул чего-то горячительного!

— Не налегай особо, — посоветовал Инь (или Янь, я пока не научился их различать), видя, что наливаю себе вторую порцию, — он на духотравах. Бодрит хорошо, но много нельзя, можно подсесть.

— Наркотик?

— Не больше, чем земной кофе. Но лучше не злоупотреблять, привыкаешь быстро.

— Это есть слабый чай, — Лэндо поучительно вставил свои пять копеек, — три листа духотрав. Мой Народ варить из шести листьев, когда хотеть. Всю ночь бежать, охотиться, любить. Не уставать. Есть чай из девяти листьев. Его варить редко, когда война.

Как мне объяснили во время завтрака, почти каждое утро тройка лидеров проводит небольшое совещание, где все командиры подразделений-копий получают задания на день, неделю, месяц — кому как повезет. Хозяйственно-производственным сектором заведовал Трейв, безопасностью и обороной — Майкл, научными изысканиями — некий Матиас, но все окончательные решения принимала Вероника Максвелл. Наше «копье», как и остальные вооруженные группы, коих насчитывалось около полутора десятков, не имело постоянного фронта работ и использовалось в основном для дозоров, охраны, разведки, сопровождения групп собирателей, охоты и добычи ресурсов за пределами фригольда, а также разнообразных заданий во внешнем мире. В каждом копье были Восходящие, а все зачисленные в состав потенциально могли рассчитывать ими стать. Так что мне повезло — я сразу же попал в небольшую прослойку людей, делавших наиболее опасную, но и самую интересную работу. Хотя, если проанализировать численность населения, не такую уж и маленькую: из пятисот тридцати мужчин более сотни были уже в возрасте, а еще сто одиннадцать — детьми и подростками, так что почти половина мужчин репродуктивного возраста числилась в «копьях». Остальные трудились в производственных мастерских, на полях или добывали ресурсы для Репликаторов в безопасных зонах — тяжелая, зачастую неблагодарная, но необходимая фригольду работа.

Следуя за остальными, я оказался на пыльной площади около одного из выходов жилмодуля. Тут кипела утренняя суета: снаряжались другие отряды, отправлялись рабочие группы, из расположенных неподалеку одноэтажных помещений выводили ездовых животных. Присутствовала и техника — несколько раскрашенных глайдеров с грузовыми прицепами, не меньше десятка самодельных багги. И обыкновенные телеги, явно переделанные из грузовых платформ под упряжных животных. Эта эклектика — обычные земные механизмы рядом с громадными тауро и хищными кархами, луки и копья вперемешку с технологичным земным оружием — больно резала восприятие, каждую секунду напоминая, как далеко от Земли я нахожусь.

Тут же в ожидании задания довелось познакомиться с еще одним напарником, самым необычным из всех, переплюнувшим даже Лэндо.

Лохмач, почесываясь и встряхиваясь, вышел из хлева, где ревели тауро. Огромный, заросший густой рыжеватой шерстью так, что смахивал на здоровенную обезьяну. Но под волосатой маской просматривались черты, подозрительно напоминающие человеческие, да и двигался он подобно людям. На талии существа виднелся пояс с карманами, грудь наискось пересекала широкая кожаная перевязь, а на шее болтался кривой кинжал.

Я вытаращил глаза. Натуральный снежный человек! Йети, черт побери! Однако окружающие люди не обращали на него никакого внимания, словно присутствие этого лохматого монстра — совершенно обычное дело.

— Лохмач из Людей Леса, — сказал Инь, заметив мое изумление, — он наш лучший следопыт и охотник. Может, даже во всем фригольде лучший… Лохмач, это Сигурд. Он теперь с нами.

Чудовище недоверчиво обнюхало меня, слегка приподняло своими ручищами, словно взвешивая, потом фыркнуло и отошло в сторону. Село у ограды, прямо на землю, обхватив колени огромными руками. Прикрыло веки.

— Он умеет говорить? — вполголоса спросил я.

— Умеет, но пока не хочет, — ухмыльнулся Инь (или Янь). — Лохмач не глупее нас с тобой. Просто другой.

Вскоре появился и Дмитрий Воронин. Но не один — тяжело ступая, за ним шел тот, в ком я безошибочно определил, хоть никогда и не видел, небезызвестного Толю Горохова по прозвищу Грохот.

Что можно было сказать, глядя на него? Ну, здоровьем Анатолия бог явно не обидел, косая сажень в плечах, а мускулатурой он не уступал тому же Мраку. Интересно, будь он Восходящим, сколько бы сразу получил в Атрибуте Тела? Помятая, явно похмельная физиономия, заросшая недельной щетиной, — без особых признаков интеллекта, простецкая, как у большого ребенка. Шрам от ожога на шее, костяшки огромных кулаков в свежих болячках, нос-картошка, в прошлом явно сломанный несколько раз. В общем, рубаха-парень, чуть пошире, чем все остальные. Образ завершала странно знакомая майка в вырезе расстегнутого комбинезона: в мелкую бело-голубую вертикальную полоску. Я прищурился — что-то очень знакомое…

Низкий рокочущий гул импеллеров, волнами пригибающий траву. Птичьи когти псевдоупоров «Клювана», впившиеся в разрытую землю. И рослые, увешанные оружием парни в модифицированных «Спартаках», колонной по двое вбегающие по трапу в чрево винтокрыла. На наплечниках — оскаленный медведь, окруженный полудужьем звезд, на боковине шлемов — сдвоенные желтые крылья на фоне мелкой бело-голубой полоски. «Большая Медведица», специальный десантный корпус Звездного Флота…

— Ты Морозов? — по-русски пробасил Грохот, протягивая широкую, как лопата, руку. — А чо имя такое странное? Финн, что ли?

— Это батю надо спрашивать, — отшутился я, — а ты, смотрю, десант? Из «Медведей»?

— Так точно, — просветлел великан. — Шаришь! Третий манипул двенадцатой когорты… Сам откуда будешь?

— По био — Звездный Флот, универсальный пилот. Но я не помню…

— Отставить, вспомнишь, — уверенно сказал Грохот, дохнув свежим перегаром. — То-то я смотрю, рожа под фуражку вырезана… Пилот — это хорошо. Пилот — это, значит, братка… Командир, что там у нас сегодня?

— Сегодня не бей лежачего, парни, — а вот Динамит, хоть и Восходящий, был далек от армейской субординации. — Я, ты, Янь, Лохмач — на охоту, получаем снаряжение и выходим. Инь, Лэндо — у вас дневной наряд на Третьем Дозорном, на Скале. Ну а Сигурд пока отдыхает и развлекается.

Инь застонал, но Воронин был непреклонен:

— Прошлый раз у пещер кто дерьмо камнеедов охранял? Вот то-то же. Заодно отоспитесь по очереди.

— Ничего интересный не быть? — спросил Лэндо.

— Два новых задания от Единства. Первое, как обычно, на личинок в каньоны, искать пошли копья Крика и Ассоль. Недельный рейд. Второе… поинтереснее. Малый рейд в Море Трав. Шайка тавров объявилась поблизости. У вожака — Звездная Кровь.

— Дикий Восходящий… — прищурился Лэндо. — Кто пошел за его головой?

— Айса и Угрюмого послали. Серена поможет. Все остальное как обычно — охота, раскопки, охрана… ну и еще Мрака вздрючили конкретно. Уже не знаю за что. Всех его людей поставили на неделю в пещеры дерьмо камнеедов таскать…

— Таскать? Нехило они отличились, обормоты, — хмыкнул Толя-Грохот.

— Это из-за меня, наверное, — решительно вмешался я, сообразив, в чем дело.

— Из-за тебя? — удивился Дмитрий. — Почему? Они же тебя привели, хоть и потеряли Гая.

— Не в этом дело, — покачал я головой. — Рэнди ночью хотел украсть мой криптор.

— Ого! — медленно произнес Восходящий. — И ты рассказал об этом Веронике?

— Да. Она из меня все вытянула, сам не пойму, как так вышло, — признался я.

— Это она умеет, да… — пробормотал Дмитрий, почесывая затылок. — Нехорошо получилось… По сути-то ты прав, нечего ему было лезть, но у нас тут принято между собой такие вопросы решать.

— Сигурд новый, он не знать, — качнул головой Лэндо. — Ваш рикс есть Восходящая. Нельзя лгать. Она спросить, он говорить. В чем его вина?

— Так-то оно так, но Вероника скажет как отрежет, головы полетят запросто, а нам тут жить.

— Вот и решим, чо, — угрожающе пробасил Толя. — Будут возбухать, смело посылай их на хрен!

— Ладно, разберемся… Собирайтесь уже! — рявкнул Дмитрий.

Они пошли получать снаряжение и оружие — его выдавали с уже знакомого склада прямо перед выходом на задание. Я сразу заметил, что некоторые, особенно Восходящие, манкируют этим, предпочитая личную экипировку, и сделал себе зарубочку — следовало прояснить этот вопрос.

Я напросился проводить Инь и Лэндо до дозорного поста. Он находился на противоположном конце плато, на обрыве прямо над пропастью, и мне очень хотелось посмотреть на открывающийся оттуда вид. Судя по карте из вокс-сети, с той стороны гор находились некие Расколотые Земли. К тому же дорога шла мимо развалин инопланетного форта, о котором болтал Грай.

Мы поехали туда на одном из багги. Интересная машинка — маленькая, но быстрая, с огромными ребристыми колесами и открытым решетчатым корпусом, явно сваренным вручную. Местные техники переработали платформу электрического мобиля в нечто легкое и обладающее повышенной проходимостью — дорог как таковых здесь не существовало, их заменяли наезженные тропы, да и рельеф местности оставлял желать лучшего.

Плато, на котором находился фригольд, было замкнутым, но весьма обширным. Не сказал бы, что бесплодная местность, совсем нет — да, суровое плоскогорье, но здесь, среди скал и каменистых россыпей, имелось и обширное горное разнотравье с голубыми пятнами небольших озер, притаившимися во впадинах, и множество синих хвойников, упрямо ползущих по скалам, и настоящие деревья, похожие на высокие пальмы с желто-фиолетовой зонтичной кроной. Часть земель возделывалась — неподалеку от фригольда зеленели поля и виднелись длинные ряды стеклянных оранжерей, возле которых уже копошилось множество людей, в основном подростков и женщин. Азио рассказал, что там пытаются выращивать земные культуры — рис, пшеницу, перцы, томаты, кукурузу — наряду с местными зерновыми и овощами, но получается не очень — земля высокогорья бедна питательными веществами. Поэтому вместо почвы активно используется местное удобрение — так называемое дерьмо камнеедов, целые залежи которого имеются в пещерах. То самое, добывать которое в наказание подрядили копье Марка. Я сперва решил, что «камнеед» это фигура речи, но Инь по пути вдруг съехал с тропы, приблизился к каменному распадку и показал на один из громадных валунов.

— Сигурд! Вон, смотри, вот он, камнеед. Днем спит, ночью копает. Говорят, все местные пещеры они проделали…

Замершее существо само походило на камень, и, честно говоря, я бы прошел мимо, приняв его за скалу причудливой формы. Только приглядевшись, понял, что оно представляет собой нечто вроде громадной гусеницы, свернувшейся в клубок. Размером со строительный грейдер. Моя система опознала существо:

— Он не опасен?

— Раздавить может, если дорогу не уступить, — ответил азио, — они только камень жрут… а так на нем плясать можно.

— Откуда они взялись?

— Тут таких тварей полно, — пояснил Инь, — одни полезные, другие вредные, третьи вообще странные, непонятно для чего. Камнееды тоннели и пещеры роют, почву создают, на ней грибы растут. Как это говорит Анна… биоценоз!

— Кел создать всех живых для пользы, — добавил Лэндо, — кроме тех, что ползти из Тьмы.

А вот в инопланетные развалины заглянуть не удалось, хотя вычурные бело-золотые шпили заманчиво поблескивали под лучами Древа. Во-первых, во внешнем периметре велись работы по разборке отдельных зданий, а во-вторых, чуть дальше круглосуточно дежурил вооруженный наряд, категорически запрещающий шляться по руинам. Там чуть ли не с основания фригольда шли какие-то раскопки, о сути которых мои новые товарищи ничего не знали. Но предполагали, что ученые нашли что-то вроде тайника Народа Кел, недаром в развалины вход был заказан даже большинству наших Восходящих.

Азио, как и его брат, как мы выяснили по дороге, были из Индо-Пацифики, а сюда свалились два года назад, удачно приземлившись на грузовой капсуле прямо в огромное Море Трав возле некоего Пылающего Рога. Там их компании во главе с колонистом-экспертом сперва пришлось несладко — наткнулись на крупную и агрессивную тварь, которую Инь окрестил огнезубом, но затем их обнаружили Люди Трав. Сородичи же Лэндо, как я понял из рассказа, были отнюдь не едины и состояли из множества больших и малых кочевых кланов, зачастую враждебных друг другу. Люди попали совсем не к тем, кто испытывал дружеские чувства к пришельцам, поэтому их сразу же ободрали как липку. Мытарств пришлось испытать немало, однако клан Лэндо (на этом месте рассказа сын рикса важно кивнул) пользовался определенным влиянием, и через пару недель землян без потерь доставили к Южному Посту, где их выкупили представители фригольда. Такая судьба, по словам азио, была огромной удачей — очень много упавших с «Хельги» людей в первые дни сделались добычей опасной фауны или диких аборигенов. Местные быстро сообразили, что небесные корабли пришельцев полны полезных вещей, и начали за ними настоящую охоту. К счастью, ретранслятор фригольда засекал сигналы упавших капсул, и поисковые отряды землян примерно знали, где находится очередной колонист. Так нашли и меня — с тем исключением, что при крушении координаты были потеряны, и копью Гая пришлось искать в большом и незнакомом секторе.

Дозорный пост представлял собой обложенную камнями площадку на высокой скале, находящейся на выступе горного карниза, вроде естественной башни, где впору было вить гнезда орлам. Я с некоторой опаской поднимался по грубым ступеням — один неверный шаг, и тебя уже никто не спасет. Здесь имелся навес, кострище и груда хвороста, а также двое скучающих парней в меховых бурках, что явно было нелишним — ледяной ветер пробирал до костей. Охранять тут было особо нечего — в обе стороны, насколько хватало зрения, плато обрывалось отвесной пропастью подобно исполинской крепостной стене. Никакой скалолаз не преодолеет такую преграду. Огромная, головокружительная высота, далеко-далеко внизу виднелись непроходимые ущелья и острые скалы, необычно резко переходившие в то, что местные называли Расколотыми Землями.

Очень странная местность. Бесконечная, вспученная, похожая на высохшую под палящим солнцем, растрескавшуюся равнину из серо-желтой глины. Или исполинское блюдо, расколотое на сотни частей, но пока не потерявшее форму. Сложная паутина трещин, тоненьких, как волос, с высоты, но в реальности, наверное, шириной в десятки метров, полностью покрывала равнину, образуя множество больших и маленьких островов бесплодной желто-серой земли. Растительности и жизни я не наблюдал, но это не значило, что их там нет, — все-таки высота была невероятной. Расколотые Земли — это название оказалось удивительно метким. Вот только кто и зачем их расколол?

— Восходящий, один из Тысячи Братьев. Это отпечаток небесной Руны, — прошептал незримый советчик, — здесь было гнездо Червей, Восходящий выжег его.

— Кто такие Черви?

— Потомство Тварей Извне, обретшее плоть в Единстве.

— Кто такие Твари Извне?

— Ты не поймешь, — ответил голос и замолк, больше не реагируя на мои мысленные вопросы.

Если он сказал правду, и Расколотые Земли появились в результате применения Руны, то масштаб разрушений был просто невероятен. Треснутая и вспученная равнина длилась во все стороны насколько мне хватало зрения, но в какой-то момент начинала тонуть в темноте, густеющей чем дальше, тем больше, и как будто загибающейся наверх множеством слоев, сливающихся в рефракционной дымке. Я наконец-то сообразил, что вижу край светового круга, отбрасываемого Древом, и те самые теневые земли, о которых рассказывали люди Марка. Территория теней, а за ней — края вечной тьмы, куда не доходит золотое свечение. Выходит, наш фригольд находился на самой окраине Круга?

Рядом не было Восходящих, и я рискнул взглянуть на свою карту. Да, все верно — сейчас мы находились в области, отмеченной в Атласе как «граница теневых земель». Да, на самом верхнем краешке, однако именно здесь можно было посадить Семя, чтобы выполнить задание Наблюдателя Единства.

Я задумался…

Тем временем происходила смена караула. Парни сдали моим напарникам два дежурных «Суворова» и боеприпасы со снаряжением. Обороняться тут на первый взгляд было не от кого; тем не менее, помимо штурмовых винтовок, в полукруглой стене из камней была оборудована полноценная огневая точка с закрепленной на поворотной платформе дальнобойной гаусс-винтовкой — «Вдова», кажется, называлась такая модель. К ней прилагался универсальный прицел и даже шлем снайпера со всеми прибамбасами, в общем, очень серьезная на вид штуковина. Я без подготовки вряд ли справился бы с ней, а Инь видимо, умел. Авторитет азио сразу взлетел в моих глазах.

— На случай, если Небесный Змей заглянет. Ну и летуны бывают, — сказал Инь, заметив мое удивление. — Дрейки, их тут много гнездится в каньонах. Такие… типа птеродактилей.

— Крупные?

— Легко могут человека унести. А уж ребенка — за милую душу. Раньше, говорят, часто кружили, постоянно их отстреливали. Сейчас поумнели, редко тут появляются. Однако случается.

— Не только дрейки. Там уже теневые земли, видеть? — Лэндо показал в сторону горизонта. — Оттуда всякое вылезать. Потому и следить тут. Далеко. Но всякое бывать.

Молодой сын рикса Людей Трав в земной экипировке казался обыкновенным парнем, просто с необычным цветом кожи и глаз. Мимика, жесты, поведение почти не отличались от человеческих. Когда он улыбался, я обратил внимание, что строение челюсти и зубов разнятся с человеческими — нет выраженных клыков и жевательных, поэтому и форма подбородка у местных неуловимо отличается. В процессе эволюции была утрачена необходимость рвать и откусывать твердую пищу? Голос что-то там говорил про кровь Эррос, возможно, эти самые Эррос подальше стояли от обезьян, чем мое племя…

Но в целом — очень приятный, хотя и слегка занудный парень. У него на все было свое мнение, которое Лэндо не стеснялся высказывать. Мы разговорились, и неожиданно оказалось, что сын вождя инопланетного племени живет здесь не совсем по своей воле.

— Есть Клятва, есть договор. Я жить тут, дети вашего рикса жить у Народа Трав, — объяснил он. — Пока так, есть мир, есть дружба. Я учить ваш язык, знать ваш обычай. Они учить наш. Народ Трав и Народ Земли знать друг друга… больше? Нет, знать друг друга лучше. Дружить больше. Поправлять меня, Сигурд. Я еще плохо знать ваш язык.

— Ты уже отлично разговариваешь, все понятно, — похвалил его я.

Значит, Лэндо — принц-заложник, а в его племени в таком же положении воспитываются дети Вероники? Земляне в древней истории не раз использовали подобный принцип. Ну что ж, наша рикс действительно обладала железными яйцами, раз решилась рискнуть своими детьми. Или, может, у нее просто не было выбора? А еще могло быть, что отношения с Народом Трав были действительно очень теплыми. Лэндо, как я видел, не пользовался во фригольде особым положением, жил и работал наравне с другими землянами, его, видимо, обучали как своего, доверяли оружие и дежурство на боевом посту, все это говорило о высокой степени лояльности к его племени… А с другой стороны, все меняется, и земное оружие у аборигенов когда-нибудь может обратиться против нас же. Неужели наши вожди этого не учитывают?

— У тех, кто владеет Звездной Кровью и Рунами, нет нужды в другом оружии, — с ноткой высокомерия прошептал голос. — То, что я вижу у вас, не сильнее серебра и будет бессильно перед золотом. Сильных Восходящих оно не остановит…

Предыдущая смена сразу же уехала к фригольду на собственном тауро, что пасся неподалеку. Осмотрев пост и немного поболтав с парнями, я тоже решил отправиться назад. Серебристые купола отсюда было прекрасно видно, но идти до них пешком — не меньше часа. Ничего, прогуляюсь, заодно осмотрю местность. Напоследок Инь негромко предупредил меня:

— Это самое, Сигурд… Ты пока на глаза Мраку и его своре лучше не попадайся. Они сейчас будут на тебя злые…

— И что? — я пожал плечами.

— Да всякое бывает. Мы не на Земле, тут своя атмосфера. Полгода назад ребята Мрака закусились с одним парнем из-за одной девчонки. Подкараулили его ночью, избили, связали, раздели догола и подвесили за ноги в женском очистителе. Представляешь, девки с утра заходят, а там такое чудо висит вниз головой, дергается, болтает причиндалами, — Инь усмехнулся. — В общем, хорошо ему досталось, до сих пор вспоминают…

— И что, их не наказали?

— А как докажешь? Камеры кто-то из ихних отрубил, а парень даже не видел, кто его бил, — мешок на голову набросили и молотили все вместе. Так что давай аккуратнее, держись наших, особо не отсвечивай.

Я все понял. У землян в голове прошиты земные моральные нормы, где правонарушение — это позор, а сообщение о нем — инструмент оздоровления общества. Но здесь не Земля, выросло новое поколение, и шкурка земных ограничений им тесна. Как и в любом большом коллективе, под писаными законами существует свод неписаных правил, и здесь сформировалось общество, где лидеры при всем их авторитете не могли или не умели проконтролировать их суть. Коллективная ответственность копья Марка за воровство Рэнди — это, конечно, замечательно с точки зрения дисциплины, однако они действительно могут попробовать отыграться на мне. И плевать, что под Руной Вероника может выпытать все что угодно, тем более у новичка, не знающего местных реалий.

Наш разговор прервал далекий, но хорошо различимый скрежещущий крик. Инь и Лэндо мгновенно высунули головы за каменную ограду, затем азио прыгнул к «Вдове» и начал торопливо надевать шлем снайпера, а абориген подхватил стоящий у стены «Суворов» и вполне себе умело передернул затвор.

— Вот и летун! — осклабился он. — Везти тебе, Сигурд!

Я уже видел черную точку, появившуюся из-за изгиба правого склона. С каждой секундой она увеличивалась в размерах, превращаясь в хищный крылатый силуэт, набирающий высоту.

— Стрелять уметь? — забавный вопрос из уст аборигена. Я усмехнулся, кивнул и поймал второй «Суворов». Видел уже эти штурмовые винтовки у группы Мрака. Простая, как молоток, и практически безотказная конструкция. Проверив примкнутый магазин, я передернул затвор. Руки знали, помнили. Справлюсь.

Длинный ствол «Вдовы» пошел вправо и вверх, нацеливаясь в сторону летуна. Плечи Иня слитно дернулись, раз, второй. Попал он или нет? Вроде бы да — крылан дернулся, хрипло крикнул — пронзительный, противный вопль, как у огромной чайки, — но не изменил траекторию полета.

— Не убить, — произнес Лэндо Солнечное Крыло, положивший ствол «Суворова» на гребень стены и тоже отслеживающий тварь. — Ранить, Инь! По крыльям бить!

Следующий выстрел был удачнее — тварь провалилась вниз, стремительно теряя высоту. Дрейк пытался планировать, но с поврежденным крылом это выходило плохо, он врезался в склон, покатился вниз, издавая негодующие крики.

Но ничего не кончилось.

Далекий скрежет перекликающихся воплей вновь царапнул уши. Следом за первым дрейком из-за горы появилось еще несколько темных точек, а через несколько секунд их была целая россыпь, на наших глазах превращавшаяся в тучу.

И она явно смещалась в нашем направлении.

— Тс-си, — медленно проговорил Лэндо, и не нужно было перевода, чтобы понять. — Инь, стрелять!

Мог бы и не говорить. «Вдова» уже работала, плечи азио вздрагивали от отдачи, однако никакого видимого результата я не наблюдал. Нам открывать огонь пока не имело смысла — слишком далеко.

— Они не отворачивают! — крикнул стрелок, обернувшись к нам. — Им вообще пофиг!

В его голосе слышалась истеричные нотки.

— Что вообще происходит?! — крикнул я.

Парни вновь обменялись взглядами. А затем Лэндо коротко бросил:

— Ваал!

Ваал?! То самое безумие животных, о котором рассказывал Грай? Похоже, мне действительно повезло!

Дрейки непрерывно выныривали из-за далекого горного склона по левую руку от нас. Десятки, если не сотни, тварей! Они мгновенно начинали набирать высоту, скопище черных точек росло, распухая на глазах. Страх вновь защекотал живот, тем более что Инь, бросив винтовку, что-то беззвучно говорил в вокс-канал, а Лэндо лихорадочно выгребал припасы из-под навеса. Оба явно нервничали, видимо, никогда раньше парням не приходилось попадать в такую ситуацию.

— Ты должен управлять своим страхом, а не он тобой, — прошептал голос. — Настоящему Восходящему страх служит как верный пес. Он предупреждает об опасности, но по команде послушно замолкает.

Лэндо наконец-то нашел, что искал. Помятую металлическую канистру. На кучу хвороста в каменной чаше хлынула прозрачная жидкость, затем ярко полыхнул огонь. К небу рванулись клубы серо-белого дыма. Сигнальный костер? Зачем, если здесь есть вокс-сети? Или воксы имеются не у всех колонистов?

— Помогайте! — яростно крикнул Инь, вновь перезаряжая «Вдову».

Солнечное Крыло встал справа от него, опершись о каменную ограду, я слева. Было страшновато — на нас перла орущая туча летающих тварей, однако голос прав — нельзя позволять эмоциям подчинять себя.

— Стреляйте очередями, им пофиг на одиночные! — посоветовал Инь. — Цельтесь в крылья!

Я передвинул ползунок режима стрельбы в положение «три выстрела». Скорее всего, азио ошибался, автоматический огонь излишен. Во-первых, оружие незнакомо, а значит, на таком расстоянии очередь по большей части уйдет в молоко, а во-вторых, у меня только два спаренных магазина, этого хватит всего на пару минут непрерывной стрельбы. А есть ли боеприпасы в достаточном количестве на посту — большой вопрос…

Искать и думать времени не было. Я поймал в целеуказатель силуэт дрейка — похожий на птицу, но с необычными, очень острыми очертаниями крыльев, — и надавил жесткий спусковой крючок.

Дробно застучали выстрелы. Ствол вибрировал, приклад больно бил в плечо, наверняка будет синяк, но о таких мелочах сейчас не стоило волноваться.

Вроде бы попал. А может, и нет. Разброс незнакомого оружия на такой дистанции может быть очень велик. Несколько сбитых тварей уже кувыркалось по склонам, но чья эта работа, определить было невозможно. Понятно, почему нужно стрелять по крыльям, — получив попадание в кожистую мембрану, дрейки резко теряли скорость и высоту, сваливались вниз. Но их потери не имели никакого значения — из-за утеса появлялись все новые и новые особи.

Магазин кончился быстро, я отсоединил его и защелкнул спаренный. Хорошо получилось, с первой попытки. Рядом Лэндо тоже менял магазин, обращаться с земным оружием его научили, и научили неплохо. «Суворов» — штука хорошая, но любая кинетика жрет боеприпасы…

— Есть еще патроны?

— У тебя нет?! — вытаращился абориген. Мелькнула злость — их же снарядили перед дежурством, а у меня отобрали даже несчастный «Дефендер»!

— Откуда, черт возьми?!

— Инь, давать ему патронов!

— Уходим! Они сейчас нас сожрут! — вместо этого взвизгнул азио, стаскивая шлем и пытаясь сдернуть «Вдову» с упоров. — Давайте быстро вниз! Валим отсюда!

Пожалуй, он был прав — наши усилия не могли остановить обезумевших дрейков. Основная стая достигнет скалы максимум через несколько минут — и что тогда? Я не знал, на что способны эти существа, но сбросить нас с обрыва или задавить массой — проще простого…

Мы опрометью скатились вниз, рискуя поломать ноги на крутых ступенях. Инь прыгнул за штурвал, багги заревел, разворачиваясь. Мы с Лэндо встали по бокам, цепляясь за дуги решетчатого корпуса так, чтобы можно было отстреливаться на ходу.

И вовремя!

Первая крылатая тень с визжащим воплем вынырнула из-под скального карниза и пронеслась прямо над нами. Мы открыли огонь, хорошо, плотно попали, летун рухнул впереди, на скалы, пополз, скрежеща когтями на сгибах неоперенных кожистых крыльев. Мой интерфейс наконец-то отреагировал:

Ну и создание! Летающая рептилия вблизи действительно напоминала древних земных птерозавров. Желтоглазая, заросшая серо-зеленой то ли шерстью, то ли коротким оперением, с вытянутой шеей и зубастым клювом, формой напоминающим длинный кинжал. И здоровенная, не меньше взрослого человека! К счастью, приземленный подранок уже потерял подвижность и не представлял особой опасности.

За первым дрейком вынырнул второй, третий… еще и еще! Противные вопли царапали слух. Но мы уже развернулись, азио дал по газам, багги помчался прочь, на скорости лавируя между огромными валунами. Лэндо стрелял на ходу, целясь в мелькающие над нами силуэты, я не рисковал понапрасну, экономил патроны — чувствовал, что они могут еще пригодиться.

С покинутой скалы расходился дымный шлейф, на фоне которого чернела быстро приближающаяся туча крылатых тварей. От их количества кровь стыла в жилах! Как остановить целое облако обезумевших летунов?

Вдалеке послышались короткие отрывистые сигналы сирены со стороны серебристых куполов фригольда — ну наконец-то, очухались, подняли тревогу! Значит, и Восходящие со своими людьми, ушедшие на задания, скорее всего, получили известия о ваале и поворачивают назад…

Сначала мы устремились к развалинам форта Кел, но дрейки достигли их первыми. Со сложенными крыльями похожие на хищные наконечники стрел, они уже пикировали на мелькающие среди руин человеческие фигурки. Там тоже началась беспорядочная стрельба.

Я увидел одинокого тауро, бегущего прочь от руин, и атакующих его летающих тварей, увидел еще один багги, на высокой скорости удалявшийся в сторону фригольда. За ним, как и за нами, уже тянулась вереница крылатых преследователей. Дрейки, хоть это и не бросалось в глаза, тоже отличались по окрасу и размеру — некоторые были значительно крупнее сородичей и имели нечто вроде острого гребня на голове.

Наш транспорт резко изменил направление, сбивая с толку преследующих летунов. Один ринулся сверху, сложив крылья и страшно щелкая клювом, но Инь вовремя вильнул, и дрейк промахнулся. Я высадил в него очередь в упор, превратив в кричащий кровоточащий клубок, тут же потерявшийся сзади. Все-таки «Суворов», несмотря на примитивность, крайне убойная штука!

На ходу Инь и Лэндо переругивались на повышенных тонах. Я понял, что в руины соваться не стоит — над ними уже кружила целая стая. Снова развернувшись, багги ринулся в направлении фригольда, делая широкую петлю в густой траве. От прыжков машины по камням и впадинам лязгали зубы, я с трудом удерживался, вцепившись одной рукой в бортовую дугу, а другой пытаясь держать штурмовую винтовку в боевой позиции. Азио, видимо, пытался оторваться от вереницы догоняющих летунов, и поначалу это удалось — когда мы набрали скорость, стая преследователей потерялась, переключившись на более уязвимые цели. В оставленных позади руинах сейчас творился ад, их накрыла туча дрейков, там стоял скрежещущий клекот, перемежаемый треском выстрелов и грохотом разрывов — вооруженный пост, находящийся там, явно не собирался сдаваться без боя.

— Там есть где укрыться под землей! — крикнул Инь. — В руинах сейчас Минос, Восходящий, он справится, уведет людей! Нам… надо…

— Инь, право смотреть! У деревьев!

Багги сделал очередной вираж, замедляя скорость у рощи оранжевых «пальм», и я увидел бегущие к нам сквозь высокую траву человеческие силуэты. Девушка и… стайка из нескольких детей? Четверых, если быть точным.

— Травинка! Что ты тут делать?! — крикнул Лэндо, спрыгивая с подножки.

— Они… за камнеягодой пришли… а я за травами… — задыхаясь, ответила девчонка, а я разглядел прямоугольные плетеные корзины за спинами донельзя испуганных ребят.

— Тс-си! — сквозь зубы процедил абориген, оборачиваясь в сторону кружащей над скалами стаи. Понятно, что мы должны помочь им добраться до жилмодуля, иначе летуны устроят сверху настоящую охоту на бегущих…

Но как?

Багги вообще рассчитан всего на двоих, хотя по факту на сиденье влезают трое мужчин. Теоретически могут ехать пятеро, если двое будут стоять, прицепившись сбоку к решетчатым дугам корпуса. Так ехали сейчас мы с Лэндо, чтобы иметь возможность отстреливаться на ходу. Но совершенно ясно, что девушка и дети не поместятся вместе с нами.

Некоторые решения принимаются просто, как само собой разумеющиеся. Ведь ничего другого не дано.

Я тоже спрыгнул на землю и показал рукой на свободное сиденье багги. Симпатичная девчонка — я мельком отметил стройную фигурку и странные, с серебристыми струйками волосы — помогла утрамбовать рядом с водителем детей, сама встала на подножку, вцепившись в поручни. Испуганные лица, детский плач.

— Лэндо! Вероника нас… — начал было Инь, но сын рикса резко ответил:

— Я Восходящий! Тот-Кто-Сражаться говорить — Восходящий защищать людей. Я оставаться. Я сражаться!

— Мы сами выберемся, — поддержал его я, и тут же ощутил крепкую руку аборигена на своем плече.

— Держите патроны, парни, — Инь торопливо швырнул нам несколько магазинов, два достались принцу, три — мне. — Своим ходом, ползком, по травке… спрячьтесь где-нибудь…

— Ездить быстрей! — заорал на него Лэндо.

Они поехали. Было видно, что перегруженный багги сразу потерял в скорости. Шесть пассажиров, даже если четверо — подростки, — не равно троим не самым толстым парням. Упав в траву, мы смотрели им вслед, а затем — туда, где кружили обезумевшие летуны. И увидели, как от основной тучи отделяется стайка, с хриплыми криками устремляющаяся в нашем направлении. Нас с аборигеном они в траве заметить не могли, а вот пыль, поднятую багги, — вполне.

Было ясно, что птерозавры без проблем настигнут транспорт. Маневрировать на облепленной пассажирами машине Инь не сможет, а отстреливаться там просто некому.

Времени на размышления не оставалось. Мы взглянули друг на друга и опять все поняли без слов.

Надо прикрывать.

— Ты брать право. Я брать лево, — прошептал Солнечное Крыло.

Мы оба откинулись на спину, ловя момент, когда птерозавры приблизятся. Ждать пришлось недолго — крылатые силуэты, снизу похожие на огромных летучих мышей, замелькали почти над нами. Они шли низко, и это было хорошо!

— Давай!

Слитно загрохотали выстрелы. Принц бил длинными очередями, сбил свою цель и зацепил соседнюю, я — проверенными тройками — и тоже добился успеха: получив дыру в крыле, левофланговый дрейк с хриплым воплем рухнул вниз.

Но тварей было гораздо больше, чем три! Своего мы добились — они больше не преследовали багги, закружили над нами, выискивая добычу в траве. Один за другим падали вниз, сложив крылья хищным треугольником. Оставаться на месте не стоило, я уже заметил это, потому что основным оружием этих созданий были когти на сгибах крыльев и острый зубастый клюв. Они норовили ударить им с лета и вцепиться в добычу, пытаясь поднять ее в воздух и унести.

Мы метнулись в разные стороны. Я скосил длинной очередью несущиеся к нам силуэты, Лэндо высадил остатки магазина в упор, изрешетив почти добравшуюся до него тварь. Но дрейков было много, они почти окружили нас! Сын рикса отбросил «Суворов», перед ним засветился рунный круг. Первая руна — и его тело на секунду исказилось в ореоле искаженного пространства. Вторая — в руке Солнечного Крыла появился изящный клинок необычной формы. Третья — рядом с ним вырос призрачный силуэт, напоминающий самого принца как две капли воды.

И в следующие несколько минут эта парочка устроила настоящую резню, прикончив не меньше десятка тварей. Абориген не побоялся идти врукопашную, казался неуязвимым — а может, и был им. Налетавшие дрейки высвечивали очертания вращающихся вокруг него невидимых щитов, а вот изогнутый меч разил наповал, отсекая крылья, лапы и головы зубастых агрессоров. Я держался чуть сзади, прикрывая спину и добивая подранков. В воздухе птерозавры действовали легко и изящно, опережая нас, но приземлившись, полностью складывали крылья и ковыляли, опираясь на сгибы — достаточно ловко, но все-таки не так быстро, как двуногие обезьяны! Если нам повезет и хватит патронов, вполне реально перебить их всех!

Но нам не повезло.

Воздушная волна хлестнула по лицу. Клекочущая крылатая тень обрушилась с неба совсем рядом, удар огромных крыльев снес меня с ног. Прокатившись по земле, я увидел, как гигантский дрейк хватает Лэндо зубастым клювом, приподнимая над землей, а принц жутко кричит от боли, извиваясь в воздухе. Призрачные щиты задрожали, вновь расплылись ореолом искажения и лопнули со звоном разбитого стекла. Пойманный принц пытался ударить тварь своим клинком, но ничего не получалось, летун яростно трепал его, как собака — пойманную кошку.

Приподнявшись, я примкнул магазин, тщательно прицелился, чтобы не зацепить товарища, — и выпустил в тварь длинную очередь.

Попал — промахнуться на таком расстоянии невозможно. Птерозавр вздрогнул, резко отбросил безвольное дергающееся тело — и развернулся ко мне, поднялся на задних конечностях, угрожающе расправляя огромные крылья.

Он отличался от остальных не только глубоким голубоватым окрасом и длинным, как клинок меча, клювом. Будучи в два раза крупнее, этот птерозавр достигал трех метров роста, а гребень на его голове походил на костяную корону.

Не отпуская спускового крючка, я высадил в его сине-оранжевую грудь все, что оставалось в магазине. Для обычных дрейков такого вполне хватало, но этот гигант, хоть и окровавленный, лишь гневно заклекотал и быстро поковылял ко мне.

Сухие щелчки вместо выстрелов — патроны кончились, поменять магазин я не успевал, а Лэндо без признаков жизни лежал в траве. Его призрачный двойник медленно таял. Что делать?!

— Это всего лишь безумная птица мусорной стадии, — холодно заметил голос. — Чего ты ждешь? Убей ее бронзовой Руной.

Ничего другого не оставалось! Я вызвал Скрижаль, выбрал Руну Красного Когтя — и активировал засветившийся значок на альфа-дрейке, который уже заносил зазубренный клюв для удара.

Сверкнул гудящий алый луч, прянувший за Руной, управляемой моей мысленной командой. Он действовал всего три секунды, и я перечеркнул самое уязвимое место — длинную шею летуна. Голова мгновенно слетела с плеч, туловище с обрубком еще двигалось, опираясь на сгибы крыльев, но противник был уже мертв. Туша рухнула возле меня, на мгновение над ней засияли три древесно-зеленых глифа. А затем крыло птерозавра больно хлестнуло меня, а на Скрижали высветились новые Руны.

— О, он почти дорос до бронзы. Руны мусор, конечно, но лучше, чем ничего, — прокомментировал голос. — Пожалуй, нам стоит поохотиться на этих животных…

Мне было не до анализа Рун. Наконец-то перезарядив магазин, я расстрелял в упор еще одну летающую тварь и добил ворочавшуюся в траве — даже лишенная крыла, она упорно ползла ко мне, раскрывая клюв. К счастью, эти птерозавры оказались обычными, пули сработали как надо, перемолов плоть и тонкие полые кости летунов в кровавое месиво. Существа, содержащие Звездную Кровь, что найтволк, что альфа-дрейк, были на порядок крепче.

Вроде бы все… А дальше я бросился к неподвижному Лэндо и осторожно перевернул его на спину. Лицо парня было густо измазано кровью, и сперва подумалось о самом страшном, но нет, всего лишь глубокая ссадина на виске, слабый пульс прощупывался. Легкая полуброня выглядела слегка пожеванной, нагрудник «Скаута» выручил, а вот ноги были исполосованы глубокими рваными ранами. Особенно досталось правой — именно за нее дрейк схватил аборигена. Видя страшные следы, оставленные зубастым клювом, и обильное фонтанирующее кровотечение, я сообразил, что времени у меня совсем немного: несколько минут, и раненый истечет кровью.

Так, что делать? Склонившись над ним, я распорол штанину, лихорадочно пытаясь отыскать и пережать бедренную артерию. А если у аборигенов анатомия отличается от человеческой? В любом случае — нужно попытаться его спасти! Я знал как… нас учили… надо сильно нажать кулаком вот сюда, в место, где бедро начинает переходить в пах. И с третьей попытки получилось — бьющий из раны алый фонтанчик утих.

Теперь, проклиная мешающий ДНК-код, нужно свободной рукой открыть криптор, достать оттуда последний медпакет и найти самозатягивающийся жгут… Где он, черт побери?!

Заслышав протяжные вопли, я снова упал ничком, замер рядом с неподвижным товарищем, продолжая изо всех сил зажимать его артерию. Над нами опять пронеслась стая дрейков, а за ней — еще и еще… Они летели к фригольду, и оставалось надеяться, что выигранного нашей схваткой времени Иню хватило, чтобы оторваться. Должно было хватить!

Черная полоска самозатягивающегося жгута сжала середину бедра, на умной ткани высветился таймер. Есть полтора часа… за это время нужно вытащить его отсюда…

Я вколол раненому обезболивающее и — на всякий случай — антидот и густо побрызгал поверхностные раны кровоостанавливающим спреем. Лэндо по-прежнему не подавал признаков жизни, и это было даже хорошо — он не видел, что я убил дрейка с помощью Руны (тем более ранее принадлежавшей Гаю Флоу).

Теперь нужно как-то выбираться отсюда. Причем так, чтобы не стать добычей этих тварей.

Забрызганный кровью серебристый клинок лежал поблизости. Очень красивое оружие, однако голос внезапно резко предупредил:

— Это чужая Руна-Предмет! Нам не стоит ее трогать, пусть Восходящий сам заберет свое оружие.

Хорошо… Я подобрал потерянный «Суворов» и, подхватив Лэндо двумя руками под мышки, осторожно потащил по направлению к серебристым куполам фригольда. Там уже кружило множество дрейков, доносился далекий отзвук выстрелов. Помимо постоянного треска «Суворовых», явно работало что-то покрупнее, это внушало надежду…

Сколько мы ехали от жилмодуля до поста — полчаса? И еще минут сорок провели там? За час боевые копья с Восходящими, получившие утренние задания, могли хорошо удалиться от фригольда; сколько им потребуется времени, чтобы срочно вернуться на его защиту? А сколько вооруженных людей осталось на базе и каким оружием они располагают, смогут ли перебить такое количество спятивших летунов?

Я не знал. Я тащил Лэндо, скрываясь в горном разнотравье и падая ниц каждый раз, когда в вышине раздавались скрежещущие крики. «Суворовы» колотили бока и спину, соленый пот заливал глаза, дыхание сбилось, тело аборигена очень скоро показалось неподъемным. Однако я не останавливался. Да, тяжело, да, долго, но деваться некуда, надо, надо, надо!

— Плохо, очень долго! Ты слаб. Используй Руну Развития для усиления Тела. Разница между шестой и седьмой звездой в дереве невелика. Пока никто не видел тебя без одежды, никто не заметит изменений.

Отдышавшись после очередного броска, я открыл Скрижаль. Малая Руна Развития — в Атрибут Тела, 7/10… Разница невелика?! Мне показалось, что затрещала одежда, когда мое тело вновь изменилось. Мышцы окрепли и налились новой энергией, пьянящая эйфория на мгновение захлестнула сознание. Так, что там еще нам досталось?

Еще одна Руна-Заклинание в мою Скрижаль, но рангом пониже. Одна секунда направленного порыва ветра, насколько это может быть полезно? Если импульса достаточно, чтобы затормозить противника или сбить его с ног, то вполне…

— Одноразовая, как Руна Развития. Может увеличить время действия или уменьшить перезарядку других Рун, — пояснил голос, — но только своего мусорного ранга.

Над нами сплошной тучей летели дрейки. Основная масса, кажется, активно перемещалась в сторону фригольда. Сколько их тут вообще? Несколько сотен? Тысяча? Почему они внезапно обезумели и атаковали поселение в таком количестве?

— Разве ты еще не понял? — как будто усмехнулся голос. — Ваал наслал Наблюдатель Единства. Это наказание за нарушение Клятвы вашим Восходящим.

Мраком?! Эта версия легко ложилась в известную мне мозаику событий, но что-то все же мешало до конца поверить в такую чудовищную измену. Ведь Марк знал, что Единство покарает за нарушение Клятвы его фригольд, ложь может выплыть наружу?!

— Гнев Единства принимает разные формы, — ответил голос. — Наблюдатель не объявляет виновности, он просто карает, и никто не знает заранее, каким будет наказание. Ваш Восходящий хитер и бесстрашен. Он знает, что наказание можно спутать со случаем, с игрой природы, но даже если нет, кто докажет, что Единство наказывает именно его? У вас много Восходящих, провиниться и скрыть преступление мог любой.

Его рассуждения были чужды мне, но несли рациональное зерно — ваал действительно мог возникнуть по естественным причинам. Как с теми таврами на Южном Посту. Если таинственный Наблюдатель не маркирует, «кого и за что» наказывает, тогда вина Марка недоказуема. И любые мои обвинения — не более чем домыслы сумасшедшего новичка. Но как он мог решиться на такое? Ведь он знал, что от гнева Единства могут погибнуть его соплеменники, такие же земляне!

— Ты опять не понимаешь. Чем больше людей погибнет, тем недовольнее выжившие будут неудачливым риксом, который допустил такое. Чем больше Восходящих умрет, тем выше он поднимется. А Звездная Кровь и Руны погибших сделают его сильнее.

Седьмая звезда в Атрибуте Тела, чтобы там ни говорил голос, просто сотворила чудо. Тело принца как будто потеряло половину своего веса, энергии прибавилось, я почти не останавливался, чтобы отдышаться. И все-таки остаться незамеченным не удалось. Заросшие травой участки перемежались бесплодными каменистыми распадками, я старался пересечь их максимально быстро, но с ношей на плечах это было не так-то просто. И настал момент, когда крики летунов раздались совсем близко, а стая закружилась надо мной.

Я успел сбросить Лэндо и устроиться за валуном, встречая дрейков короткими тройками. Спасло то, что они атаковали не одновременно, пикировали по очереди, а среди камней добраться до меня было сложно.

Всего два магазина — приходилось экономить патроны. Опытным путем уже выяснилось, что обычному летуну нужно минимум пять-шесть прямых попаданий в туловище и крылья, чтобы навсегда вывести его из игры. Ранения не имели значения — даже истекая кровью или лишившись конечностей, они все равно упрямо ковыляли, ползли, карабкались, лишь бы добраться до человека. Никакого страха смерти и боли, ваал, превращающий животных в берсерков, — страшная штука!

Я убил одного и ранил еще двоих. Но их было не меньше десятка, а значит, патроны кончатся раньше, чем противники. Останутся только Руны и Звездная Кровь, но насколько их хватит? Ощущая легкое отчаяние, я открыл разветвленное древо субвокальных каналов и нашел в списке «оперативный». В описании значилось, что его нужно использовать только для срочных, жизненно-важных донесений, но там сейчас царил хаос из неразборчивых приказов и призывов о помощи. Почти не надеясь на чудо, передал:

— Нужна помощь, я окружен, патроны на исходе. Я с Дозорного Поста, со мной раненый. Нужна эвакуация…

— Все требуют, у нас тут полный ад! — ответил резкий женский голос, в котором я узнал Веронику Максвелл. — Геолокацию в канал, может, кто есть поблизости…

Обозначив координаты, я продублировал их в канале. И буквально через несколько секунд услышал в среднем ухе мягкий субвокал:

— Говорит Минос. Ты где, дай ориентир?

— Скопление скал, похожее на треугольник, куча дрейков над ними!

— Принял. Вижу. Мы близко. Держись. Вытащим.

Они действительно были близко, не пришлось ждать и нескольких минут. Один из дрейков, ковыляющий ко мне между скал, вдруг остановился, замер, как остекленевший… и рассыпался горсткой тающего на глазах пепла. Или того, что мне показалось пеплом.

А затем второй. И третий. Через секунду синхронно как по команде затрещали автоматные очереди, и, обернувшись, я заметил остановившийся глайдер, с борта которого стреляли несколько людей. Один из них использовал очень странное оружие, похожее на выточенное из голубого полупрозрачного камня заостренное длинное копье. Только это было никакое не копье, а нечто вроде инопланетного ружья обтекаемой формы со специальными вырезами и выступами, предназначенными для рук? Лап? Клешней? Я не знал. Однако оружие, несомненно, было крайне эффективным — хотя его выстрелы были бесшумными и неосязаемыми, все дрейки, что попадали в невидимый прицел, тут же рассыпались исчезающими хлопьями. Что это за хрень и как она работает?!

— В вашем языке опять нет подходящих слов. Разрыватель? Уничтожитель? Био-аннигилятор? Луч этого оружия разрушает связи между мельчайшими частицами живой материи, не укрепленной Звездной Кровью, — прошептал голос. — Как давно я не видел их в деле… Применять их может только Восходящий.

Через минуту с дрейками было покончено. Глайдер подкатил, люди приняли раненого и помогли забраться на борт. Все незнакомые, четверо вооруженных мужчин, и один из них действительно был Восходящим.

Минос больше всего походил на обладателя потусторонних сил из всех виденных мной прежде Восходящих. Высокий, смуглый и горбоносый, в развевающемся коричневом плаще, со странной цепью из множества соединенных золотых жуков на груди, он был вооружен инопланетным копьеобразным ружьем, а над левым плечом мужчины висела странная, синхронно с ним движущаяся сфера, словно состоящая из тысячи микроскопических зеленоватых светлячков. Она тоже представляла интерес:

Руна-Существо? Такого я еще не встречал…

— Это же Лэндо из Моря Трав, — сказал Минос, присев на колени возле бесчувственного принца. — Серьезно досталось… ну ничего, сейчас мы его приведем в норму.

Он коснулся своей странной золотой цепи, и на ладони Восходящего вдруг осталось одно из ее звеньев — невероятно изящное, до мельчайших деталей схожее с микроскопической ночницей. Минос положил «жука» на бедро аборигена, и металлическое насекомое вдруг шевельнулось.

Ожило, ловко, целенаправленно пробежало по ноге Лэндо и медленно погрузилось в рану, алея на глазах. Я потрясенно наблюдал за этим процессом, не совсем понимая, что происходит.

— Жгут больше не нужен. Завтра сможет танцевать, — произнес Восходящий, улыбнувшись уголком губ. Затем взглянул на меня:

— А ты кто? Не помню тебя.

— Я Сигурд, тоже из копья Динамита.

— А, новичок, — он пытливо взглянул на меня, явно отметив два автомата на ремнях и общий взмыленный вид, — вчера привезли. Слышал. Ты в порядке? Не ранен? Драться сможешь?

— Да, смогу, — ответил я. На мне пока действительно не было ни одной царапины, разве что несколько синяков.

— Это хорошо, — ощерился он, — нам сейчас каждый ствол понадобится.

— Мы едем во фригольд?

— Нет, к теплицам, — он показал рукой направление. — В жилмодуль они не прорвутся, а в оранжереях полная задница. Там много людей, не все успели выбраться. И мне передают, что там несколько бронзовых тварей.

Он говорил про «бронзовых» птерозавров? Существ такого ранга я еще не встречал. Тот убитый альфа-дрейк немного «не дорос» до бронзы, как выразился мой невидимый товарищ. И при этом огромная и крайне опасная тварь: я не был уверен, что смог бы выйти победителем без помощи Руны. Что там говорили про тварей этого ранга?

— Бронза ничего особенного собой не представляет. У бронзы есть одна, может, две особенности, она покрепче дерева — но на этом все, — усмехнулся голос. — Убить бронзу просто. Ваши Восходящие должны справиться, недаром увешались побрякушками Единства. Сложности возникают с серебром…

Глайдер — армейская модификация тяжелого ховера с расширенной грузовой платформой — почти бесшумно скользил над поверхностью земли. Удобная штука для перемещения по более-менее ровному бездорожью, хотя и весьма раздолбанная интенсивной эксплуатацией. Минос и его люди, видимо, ехали из руин форта — Инь оказался прав, они отбились, хотя там была чертова туча дрейков, и не только отбились, а шли на помощь фригольду, оказавшемуся в неожиданной осаде. Его бойцы выглядели запыленными и злыми, но вполне готовыми к драке. Двое — в уже примелькавшихся «Скаутах», один — в разодранной куртке и рабочем комбинезоне, как и я. Из оружия — привычные «Суворовы», игольники, ножи-мачете и добротные копья с листовидными наконечниками, несомненная ручная работа. Выделялась только женщина в облегающем комбинезоне, снаряженная как охотник. Помимо автомата — стрелковый визор, технологичный блочный лук явно земного производства, очень похожий на тот, что я видел у Мрака. В открытом футляре на бедре виднелись правильные ряды стрел — тоже реплицированных, с разноцветным пластиковым оперением — красные, синие, черные…

Увидев стрелы, я вспомнил про свои боеприпасы. Даже с теми магазинами, что достались от Лэндо, патронов критически не хватало. К счастью, у людей Миноса этого добра было в избытке, со мной поделились, и я рассовал магазины по карманам поясной разгрузки, которую временно позаимствовал, обдирая принца. Потом верну, если все будет нормально…

Теплицы и оранжереи, окруженные зелеными квадратами полей, находились в несчастной паре-тройке миль от жилмодулей. Я догадывался, почему так сделано, — проектировщики оставляли место для неизбежного расширения поселения. Но сейчас это сыграло злую шутку — какая-то часть людей не успела выбраться оттуда после объявления тревоги. Возможно, им не хватило транспорта, а может, просто посчитали теплицы достаточным укрытием.

И ошиблись.

На всем пространстве от фригольда до полей шел ожесточенный бой, судя по интенсивной стрельбе и непрерывно пикирующим птерозаврам. Мелькающие вспышки голубой плазмы, огненные разрывы и ослепительные трассеры в небе. Мы приближались с другой стороны, и было непонятно, что конкретно там происходит: наступление, отступление, хаотичная драка прямо в полях? Ясно одно — люди давали яростный отпор, расстреливая кричащих тварей еще в воздухе, но огромные потери не останавливали обезумевших птерозавров, бросающихся на все живое. И все же мне показалось, что туча крылатых стала пожиже, да и новые стаи прекратили проноситься со стороны Расколотых Земель…

Там, куда мы ехали, над арочными куполами кружило множество дрейков. И еще больше копошилось на крышах, пытаясь разбить прозрачные перекрытия и забраться внутрь. Кое-где, судя по мечущимся за стеклом крылатым теням, им это удалось. Оттуда доносились клекот и жуткие крики, от которых кровь стыла в жилах. Крылатые твари все-таки добрались до людей?!

— Они уже прорвались внутрь, — мгновенно сориентировался Минос. — Давай к третьему модулю, быстрее!

Теплицы представляли собой три ряда длинных состыкованных переходами арочных сооружения, построенных из блоков фасетчатого наностекла. Откуда этот суперпрочный и энергоэффективный материал взяли колонисты, я понятия не имел, важным было другое — разбить его практически невозможно. Однако слабое место нашлось — вместо входа, к которому мы подъезжали, виднелся зияющий пролом — ворота снесли вместе с мясом, будто с разгона протаранив их машиной.

Мелькающие в небе дрейки, само собой, заметили нас и атаковали. Однако чудо-ружье Миноса не подпустило их близко. Хлоп-хлоп-хлоп — и только пыль тает в воздухе. Нам даже не пришлось помогать. Крутейшая штука этот «разрыватель», чем бы он ни был!

— Загоняй глайдер прямо внутрь! — скомандовал Минос. — Стоп! Перегораживай вход! Выходим все, быстро!

— Что с раненым делать?

— Ничего, пусть тут полежит, — бросил Восходящий, — под ваалом их интересуют только те, кто двигается… Выходим, выходим!

Мы выскочили из глайдера, который своим корпусом забаррикадировал пролом. Справа и слева — длинные многоярусные плантации зеленых растений — перцы, кажется, только в рост человека высотой, посередине — широкий проход. Поперек него сразу за снесенными воротами лежал исклеванный труп немолодого мужчины в рабочем комбинезоне. Вместо лица — кровавое месиво. А шагов через десять, уже на высоких грядках, — женщина без головы. Кровь щедро забрызгала землю и смятые зеленые листья перцев, в ней отпечатались четырехпалые лапы дрейков. Меня слегка замутило от такого зрелища — первые жертвы ваала, а сколько еще таких в глубине длинной, как кишка, оранжереи?

— Дева Мария, — пробормотал Минос тихо, — точно бронза. Все за мной!

Мы пошли, а потом побежали вперед — на звуки яростного клекота, хлопанья крыльев и человеческих воплей. Сминусовали на ходу еще двух маленьких дрейков, выскочивших из развороченных грядок. И нашли еще одно тело прямо на дорожке, скрюченное, замершее в неестественной позе и покрытое странным белым налетом. Восходящий быстро склонился над ним, проверяя пульс, потом взглянул на примятые заиндевевшие растения вокруг и пробормотал:

— Холодное дыхание, понятно… Близко к бронзе не подходить, парни!

Он активировал свою скрижаль — рунный круг, очень похожий на мой, только чуть побольше и сияющий голубоватым металлом (бронза, как я уже сообразил, в цветовой градации Восхождения означала не конкретный сплав меди с оловом, а скорее «металл» в общем, причем неблагородный, раз дальше шло «серебро»), — и выбрал Руну, которую вывел перед собой коротким жестом. Странный глиф (тоже бронзового ранга, судя по отливу) внезапно разделился на несколько копий и впечатался в каждого из нас. И если люди вроде бы ничего не поняли, то передо мной вместе с увеличенной копией Руны распустилось призрачное пояснение:

Шестичасовая защитная Руна, причем массового применения — нечто подобное использовали Свирель и Мрак, усиливая Гая перед поединком. Где они, интересно, находят такие Руны? Принцип действия по-прежнему туманен — я не ощущал никаких внешних изменений.

Затем Минос оторвал еще одно звено своей цепи и посадил золотого жучка на скрюченное тело. Значит, тот был еще жив, просто обморожен, и его можно таким образом «реанимировать»? Пояснять, естественно, мне никто ничего не собирался — время и место не располагали.

— Потом заберем его, идем дальше!

Крики приближались — и вот мы, наконец, увидели людей, сбившихся в кучу за какими-то поливальными агрегатами и емкостями с водой. Их атаковало не меньше десятка птерозавров. Там были мужчины, но в основном — женщины, и отбивались они инструментами и инвентарем, чем попало, но не очень удачно — тут и там виднелись неподвижные тела и терзающие людей дрейки. Кошмарное зрелище, человеческие крики и скрежещущие вопли летунов сплелись в хаотической какофонии.

— Ложись! Ложись! Вниз! Прячься! — заорал Минос, жестами показывая людям, что делать.

Люди поспешно попадали кто куда, а мы открыли огонь. Главным тут было не зацепить своих, прямым попаданием или рикошетом, поэтому приходилось стрелять очень аккуратно, тщательно выбирая цель. Минос, видимо, тоже опасался применять «разрыватель» на фоне толпы, не участвовал и опустил чудо-ружье, внимательно всматриваясь куда-то дальше, в глубину теплицы… И я понял, что он пытается найти бронзу, потому что все дрейки, присутствующие здесь, на первый взгляд были обычными, не содержащими Звездную Кровь.

— Ваш Восходящий не охотник, он не знает повадок существ Единства. Эти создания живут в горах, и самые сильные всегда занимают высочайшие скалы. Посмотри наверх!

Я поднял голову и понял, что голос опять оказался прав.

Крылатая тварь угнездилась прямо над нами, на металлических фермах, поддерживающих свод оранжереи. Она утащила туда и разрывала человеческое тело, уже похожее на бесформенный кусок окровавленного мяса. Отщипывала части длинным клювом, подкидывала и ловила на лету, с жадным бульканьем поглощая добычу.

Бронзовая тварь.

Она, наверное, не была крупнее убитого мной гиганта, примерно таких же габаритов, раза в два побольше обычного скального дрейка. При этом имела другой окрас — голубоватый с серебристыми, металлически поблескивающими разводами, — разветвленный костяной шип на голове, напоминающий огромную корону, и странную шевелящуюся бахрому на нижней части крыльев. Короче, та еще уродина.

— Минос, сверху! — крикнул я.

Минос мгновенно сориентировался и выстрелил своим невидимым расщепляющим лучом, но… оружие Кел не сработало. Воздух вокруг альфа-дрейка сморщился размытым пятном, однако он не рассеялся пеплом, как остальные, не содержащие Звездной Крови птерозавры. Возможно, именно эта субстанция и выступала неким скрепляющим компонентом, не позволяющим разорвать молекулярные связи материи (если я правильно понял высказывание моего советчика).

Но тварь все же ощутила удар. Она встряхнулась, выронила добычу, расправила крылья — и закричала, одновременно выдыхая в нас конус обжигающе-холодного воздуха. Вероятно, это и было то самое «холодное дыхание». Я ощутил его как мощный порыв ветра, обдавший ледяным холодом, но все-таки прошедший мимо.

Все растения справа и слева от нас мгновенно заледенели. Однако люди остались целы — потому что светящийся рой Миноса, то самое Руна-Существо, растекшись, образовал выпуклую полусферу, защищающую нас от ледяного выдоха. Сил поражаться местным чудесам уже не было — припав на колено, вместе со всеми я открыл огонь.

Очереди четырех «Суворовых» не понравились альфа-дрейку. Они не убили его, но явно причинили значительный дискомфорт, тварь камнем свалилась с фермы, приземлилась прямо около нас, пытаясь расшвырять людей ударами огромных крыльев и зацепить длинным зубастым клювом. И, надо сказать, ему удалось мгновенно превратить схватку в сущий хаос.

Восходящему досталось крылом, его снесло куда-то в гущу зеленых насаждений. Второго бойца птерозавр долбанул клювом, да так, что человек отлетел от удара на десяток метров. Остальные трое (и я в их числе) кинулись врассыпную, пытаясь держаться подальше от разъяренной твари. Я вообще не представлял, как с ней можно справиться, — мы стреляли в упор, но кровоточащая орущая бронза не желала умирать. Она еще раз выдохнула свой ледяной ураган, и на этот раз не промахнулась — меня накрыло замораживающей волной. Тело мгновенно оцепенело, на веках и губах повисли колючие льдинки, пальцы как будто примерзли к штурмовой винтовке. Я ощутил, что падаю, больше не контролируя своих движений. Рядом как подкошенный рухнул покрытый инеем парень, выпуская из рук приготовленное для броска копье.

Однако схватка не закончилась. Минос вновь вступил в игру. Сквозь лед на веках я увидел мерцание алой Руны и огонь. Птицезавра охватило пламя, всего, полностью, будто его облили бензином и поднесли спичку. Он свирепо заклекотал, заметался, попытался взлететь, похожий на уродливого феникса.

— Милли, останови его! Бей взрывными!

Рыжеволосая женщина в стрелковом визоре — я видел ее боковым зрением — натянула свой технологичный лук. И неожиданно выстрел оказался эффективен — мощный взрыв вновь приземлил горящую тварь. Стрела была с секретом?! Опять зазвучали выстрелы — Минос, лучница Милли и еще один уцелевший боец пытались добить невероятно живучую тварь. Что там говорил мой голос — бронзу убить просто? Ну да, очень, очень легко…

— Это не он силен, а вы очень слабы, — с легкой насмешкой парировал мои мысли голос, — но я вылеплю из тебя истинного Восходящего…

Парень рядом со стоном пошевелился. Я вдруг понял, что не только не потерял сознания, но и могу двигаться, — окоченевшие руки и ноги с трудом, но приходили в норму. Возможно, сработала защитная руна Миноса, а может, моя собственная Звездная Кровь. Привстав, я попытался подобрать «Суворов», но тут же отдернул руку от обжигающе холодного металла. Из оружия рядом имелось только чужое копье, и мои пальцы сомкнулись на отполированном древке.

Никогда не бросал копий в цель. Но это, попав в руку, своей приятной тяжестью, блеском хищного отточенного жала умоляло — метни меня! Тем более цель совсем рядом, огромная пылающая туша, промахнуться просто невозможно.

Я вложил в бросок все свои силы.

И попал, причем очень удачно. Копье угодило в тонкую мембрану крыла и пробило его насквозь, засев в перепонке длинной колючей занозой. Птерозавр заскрежетал от боли, развернулся ко мне и снес с ног ударом горящего крыла. Как-то очень быстро он оказался совсем рядом, схватил растопыренными когтями, приподнимая в воздух, мелькнул нацеленный в меня мечеподобный окровавленный клюв, но удара не последовало.

Голова твари разлетелась тучей кровавых брызг. Меня опять отбросило в сторону, а горящий монстр по инерции пробежал еще несколько метров и рухнул буквально в паре шагов от застывшей в позе стрелка девушки.

Все. Кажется, сдох…

— Отличный выстрел, Милли, — произнес Минос, поднимаясь и стирая сажу с лица, — я буду настаивать, чтобы тебе дали стигмат…

Рыжеволосая усмехнулась и ответила:

— Скажи спасибо этому… как его, Сигурд? Не отвлеки он тварь, я бы хрен попала.

— Ладно, разберемся, — Восходящий шагнул вперед и втянул Руны с обезглавленного дымящегося тела. — Что с ним, жив?

— Вроде шевелится…

Я слышал их голоса и видел их фигуры как сквозь туман. Попытался подняться, но не смог. Боли не чувствовалось, я ощупал грудь, бок — и увидел на ладонях кровь. Значит, бронза меня все-таки зацепила…

— Ох, Дева Мария… Лежи спокойно, парень! — совсем близко появилось лицо Миноса. — И не дергайся. Сейчас все будет…

Я заметил в его пальцах золотую ночницу. Цепь Восходящего уже укоротилась на несколько звеньев, хватит ли на всех? Но спросить не успел — оживший жучок, артефакт Кел, Единства или Вечности, черт их разберет, прыгнул мне на грудь, неосязаемо пробежал куда-то и вдруг я ощутил жуткую тянущую боль в левом боку — будто кто-то вонзил мне нож и медленно проворачивал его. Я задохнулся от боли, разумом понимая, что это впивается, проникает в мое тело золотая ночница, хотел спросить у Миноса, что со мной будет и как это действует, но уже было поздно, Восходящий потерял ко мне интерес, встал и раздавал команды своим людям:

— Сейчас он отрубится… забирайте его и всех остальных раненых… Да, грузите в глайдер. Женщин тоже, будем вывозить, Майкл прикроет, наши уже на подходе…

А дальше боль стала невыносимой, по телу пробежала теплая волна, и я наконец-то отключился.

Пробуждение было странным, как будто серьезно перебрал накануне. Слипшиеся веки, ватное тело, отзывающаяся болью голова. Продрав глаза, я с трудом приподнялся и огляделся.

Комната с белым потолком и стенами. Холодное сияние световых панелей, ребристый рисунок перекрытий жилого модуля. И витающий в воздухе запах антисептиков и медикаментов.

Я лежал прямо на полу, на чем-то вроде тонкого матраса, по грудь накрытый белым одеялом. Справа и слева — такие же матрасы, заполненные неподвижными людьми, а чуть дальше — металлические койки, оборудованные медицинскими агрегатами. Мигающие зеленые индикаторы в торцах, тихое попискивание абсолютно земных приборов.

Сперва мелькнула мысль, что рядом вповалку лежат мертвые тела, но нет — кто-то шевельнулся, кто-то кашлянул, кто-то что-то проговорил вполголоса — люди были вполне себе живыми.

А это — медком. Больничная палата, забитая ранеными настолько, что часть, включая меня, пришлось положить прямо на пол, чтобы освободить место самым тяжелым.

Одежды на мне не было. Вообще, даже нижнего белья. Я с трудом поднял руку — черный браслет криптора, слава богу, на месте. Осторожно пошевелился, ощупал себя, особенно в районе живота и боков, — ничего, повязки нет, болезненных ощущений тоже, правда, кожа в одном месте как будто стала неровной и грубой. Сил не было, невероятная слабость, словно из меня накануне высосали всю жизненную энергию.

Я снова поднес браслет к лицу. По таймеру — шесть тридцать утра, значит, прошло не меньше пятнадцати-шестнадцати часов… Все это время я провалялся здесь без сознания? Вчера бронзовый альфа-дрейк серьезно ранил меня, а тот Восходящий, Минос, подсадил свою золотую ночницу, как до этого нескольким раненым, включая Лэндо. Значит, это ее работа?

— Да, это исцеляющий артефакт Единства, — вместе со мной проснулся и голос. — Не лучший, но весьма распространенный. Алая Ночница состоит из Звездной Крови, она способна быстро залечить легкие раны, хоть и не может возвратить жизнь мертвому. Твоему здоровью ничто не угрожает.

Я хотел кое-что спросить у него, однако на меня обратил внимание сосед справа, через два места, плотный чернобородый дядька с забинтованной серыми тряпками головой и рукой. Сквозь повязки проступали алые разводы.

— А, еще один проснулся, — усмехнулся он. — Живой?

— Вроде да, — произнес я. — Чем… закончилось?

— А когда тебя ранили?

— В теплицах… с Миносом наткнулись на бронзу. Где-то в полдень, наверное…

— А, ну тогда многое пропустил. Драка была до позднего вечера. И даже ночью еще стреляли. Сейчас вроде тихо, значит, перебили всех…

— Дрейков?

— Ну а кого же, людей, что ли? Когда наши Восходящие вернулись во фригольд, тварям пришел конец. Переработали всех на фарш!

— Потери большие? — спросил я.

— Говорят, что семнадцать человек. Раненых полсотни минимум, их всю ночь приносили. Ты сам как?

— Я нормально. Мне Минос подсадил свою золотую штуку…

— А, Алую Ночницу? — понимающе кивнул собеседник. — Повезло тебе, парень. Ты из его команды, тоже раскопками занимаешься?

— Нет, я там, можно сказать, случайно оказался… Тут есть очиститель? — насущные надобности внезапно напомнили о себе.

Обмотав одеяло вокруг чресел, я с большим трудом поднялся и на негнущихся ногах проковылял в указанном направлении. Там же помимо прочего переоделся, достав из криптора смену нижнего белья и запасной комбинезон. Противное ощущение болезненной слабости не отступало. Пользуясь уединением, проверил свой интерфейс и сразу же нашел изменения: показатель Славы вырос на два пункта и теперь составлял 4 единицы. Любопытно, за что? Как я понял, этот странный атрибут повышался, когда человек совершал необычные, выделявшие его из толпы поступки, причем не за сам факт действия, а только когда о нем узнавали другие Восходящие. То есть в какой-то мере он отражал известность… и в свою очередь влиял на Титулы Восходящих, значимость и ценность которых пока оставалась непонятной.

Я прошерстил лог. Конкретных пояснений не было, но теоретически третью единицу Славы мне могли начислить за спасение товарища, а четвертую — за бой с бронзой? Возможно…

После того как вышел из очистителя, сразу столкнулся с тоненькой девушкой в голубой накидке медкома. Темные с серебристыми струйками волосы, осунувшееся лицо, круги под глазами. И неожиданно она была Восходящей.

— Кто-то разрешил вставать? — строго осведомилась она.

— Со мной все в порядке…

— Сейчас проверим. Раз можешь ходить, иди за мной.

Она привела меня в отдельное помещение рядом с палатой — медицинские шкафы, ширма, сканирующий круг — кое-какое земное оборудование у них тут имелось, хотя далеко не новое на вид.

— Раздевайся за ширмой и вставай на круг, я тебя осмотрю, — показала девушка, — и напомни свой вокс-профиль, пожалуйста.

— Сигварт Морозов. Я тут со вчерашнего дня.

— А, ты новенький! — Ее уставшие глаза зажглись интересом. Странные глаза — большие, миндалевидные, сине-зеленые, как местная листва. Никогда не видел такого яркого и необычного оттенка. И очень странное имя-прозвище для Восхождения. Травинка-на-Ветру, надо же… Интересно, медком с Земли или уже здесь родилась, как Грай или Рэнди? На вид ей не больше двадцати лет, такая юная и уже Восходящая?

— Нужно быть слепцом, чтобы не узнать каменные глаза Аммос, — прошептал голос. — Полукровка с твоим племенем, разве не видишь?

Серебряные пряди в волосах, форма лица и скул, необычный оттенок белой, как будто мраморной, кожи, а главное, цвет глаз и странное имя… Пожалуй, голос не ошибался — девушка была метиской, причем с явным преобладанием земного генотипа — если не приглядываться, можно и не заметить разницу.

— Сигурд, верно? Ты был с Лэндо. Ты меня не помнишь? Я Травинка.

Я вспомнил. Та самая молодая девчонка с детьми, что мы посадили в багги, удирая от летунов. Темные волосы, гибкая фигура, миловидное личико. Тогда в суматохе я почему-то не заметил, что она Восходящая, — наверное, потому что не концентрировал внимание. В униформе медкома Травинка казалась совсем другой, строгой старшей сестрой той девочки. Хотя, после бессонной ночи…

— Да, помню. А ты была с детьми.

— Я повела их узнавать травы. Это был урок, — чуть смущенно улыбнулась девушка, на щеках появились милые ямочки. — Ну и камнеягоды хотели набрать, там между скал ее много растет…

— Хорошо, что все обошлось, — сказал я. — А где Лэндо? Он тоже был ранен…

— Да, вас вместе привезли, — ответила Травинка, — с Лэндо все порядке, но он пока не очнулся. Странно, что ты поднялся раньше, хотя раны были тяжелее.

Только встав на сканирующий круг, я осознал, как изменился. Седьмая звезда в Атрибуте Тела добавила не только физической силы с выносливостью, но и изменила фактуру мышц, сделав их рельефными и выпуклыми. Тело как будто принадлежало юноше-атлету после пары лет упорных занятий. Звездная Кровь без усилий сделала то, на что обычные люди тратили годы и годы жизни. И если так пойдет и дальше… то это действительно величайший соблазн для тех, кто гонится за силой!

Холодные, но уверенные пальцы Травинки осторожно ощупали мой левый бок. Там было все нормально, но над верхней частью бедра красовалась красная звездообразная отметка из заросшей кожи. Небольшая, с монетку, но удивительно похожая на растопырившего лапки жучка.

— Как себя чувствуешь? Ничего не болит? А вот здесь?

— Нет.

— Останется шрам, — констатировала она. — От Алой Ночницы всегда так.

— А сама… ночница… где?

— Она растворилась в твоем теле, чтобы зарастить повреждения, — ответила девушка. — Это одноразовый артефакт. Как общее самочувствие?

— Сил вообще нет.

— Так и должно быть. Ночница переключает процессы, твоя жизненная энергия концентрировалась на исцелении раны, — терпеливо пояснила Травинка. — Повреждения были обширные, ты удивительно быстро отошел. Мать сказала, что пройдет не меньше суток, прежде чем встанешь на ноги. Ладно, наверное, это неправильно, но раз я твоя должница…

Она вскинула запястье, и я вновь увидел уже знакомую картину — вспыхнувшую чужую Скрижаль. Девушка помедлила, как будто в задумчивости проводя по нему пальцами — словно выбирая иконку дополненной реальности, а я в подробностях разглядел ее рунный круг.

Он отличался от того, что я видел, например, у виртуальной полубогини в склепе. Там магический круг казался огромным, роскошным, наполненным множеством деталей, узоров и символов, отсвечивающим лазурью и темным золотом, а у моей собеседницы — скромным древесно-зеленым орнаментом с небольшим набором рун. Как, впрочем, и у меня самого.

— Подожди, что ты хочешь сделать? — вскинул я руки, будто защищаясь. Да, обычный человек не мог увидеть ее Скрижаль, однако по недвусмысленным жестам Травинки можно было легко угадать намерения.

— Я Восходящая. У меня есть Руна Зеленого Листа, — тонкий пальчик вывел из Скрижали глиф, похожий формой на веточку. — Она вернет тебе немного сил.

— Не надо, — я решительно отвел ее запястье в сторону, — я уже в порядке, не трать силы. Тут есть люди, кому твои Руны пригодятся больше.

Травинка-на-Ветру замерла. Затем нерешительно кивнула и улыбнулась. Она смотрела на меня, я — на нее, глупо, наверное, выглядели — парень в нижнем белье на сканирующем круге и девушка-медком в голубой накидке, застывшие напротив друг друга. Но в момент моего прикосновения возникла эмоциональная химия, пробежала незримая искра, которую четко ощутили и она, и я.

— Пожалуй, ты прав, — пробормотала она, — тогда просто спасибо… Сигурд.

— Слушай, откуда это все? Артефакты, Руны? — спросил я, разряжая обстановку. — Это какая-то магия?

— Тебе еще не рассказали? — удивилась девушка. — Это не магия, скорее технология, принципов которой мы не понимаем. Но только использовать ее могут не все…

— А что нужно, чтобы использовать?

— Звездная Кровь, — ответила Травинка. — Она источник и ключ, без нее ты не видишь Скрижаль, Руны, Атрибуты, не можешь активировать артефакты Единства. У древних, Народа Кел, было в избытке Звездной Крови, у обычных людей ее нет. Но есть выход…

Она повернула ко мне тыльную сторону предплечья, позволяя рассмотреть блестящую серебряную каплю стигмата в запястье. Да, как и в найденном мною, его украшал миниатюрный знак иглы, пронзающей круг.

— Это стигмат Восходящего. Его вживляют в Храме Вечности. Он дает возможность накапливать Звездную Кровь, видеть и использовать Скрижаль и Руны. Главы фригольда получают стигматы сразу, остальные нужно заслужить, выполняя поручения Единства.

— Предназначение гвоздей с клеймом Вечности иное, но знают ли они о нем? — прошептал голос. — Но тебя сейчас волнует иное, верно? Тебе небезразлична эта Восходящая? Ты тоже пришелся ей по душе.

Я предпочел проигнорировать шепот — уж в чем в чем, а в этом обойдусь без посторонних советов. Ощутив мои эмоции, голос мысленно усмехнулся и замолк.

— Выходит, ты…

— Ой, нет, ты неправильно понял, — смутилась Травинка, — мне просто очень повезло, так тоже бывает. Я ведь родилась здесь. Мой отец стал первым риксом, а мать фламиникой, когда Небесных Людей было совсем мало. Мы тогда жили не здесь, а внизу, возле леса. Отец учил брата, а мать — меня. Мы получили стигматы еще детьми…

Странная история. Порядок получения стигматов, которые делали людей Восходящими, был мне до конца неясен. Их выдавали за задания Единства и вживляли в Храме Вечности, но кто определял, кого именно сделать Восходящим?

— Обычаи, правила, обряды младших рас Единства могут быть разными, но суть одна — достойные должны выбрать достойных…

— Риксом? В пути мне рассказывали о Винсе, который привел сюда людей, — проговорил я, в глубине душе предчувствуя, что получу не самый приятный ответ.

— Да, Винсент Кассиди. Это мой отец. Значит, ты слышал о нем? — она просияла. — Мое земное имя — Адель Кассиди, Травинка — имя для Восхождения, но оно нравится мне больше… С детства все зовут меня так.

Значит, Травинка и Мрак — родные брат и сестра. Не могу сказать, что это открытие порадовало меня. Насколько мне не понравился лицемерный Мрак, который к тому же мог быть причиной вчерашнего бедствия, настолько мне пришлась по душе его сестра — открытая, улыбчивая и милая. Черт возьми…

— Оно красивое и очень тебе подходит, — сказал я.

— Так-так! — нарушил наш разговор тихий, но глубокий и вкрадчивый женский голос. — Очень интересно. У нас тут появился мастер комплиментов?

На пороге смотровой стояла фигура, закутанная в темную мантию с капюшоном очень необычного фасона, перехваченную витым серебряным поясом. Женщина, причем тоже Восходящая. Она совершенно бесшумно сделала шаг вперед, поправляя волосы и насмешливо кривя красивые полные губы.

— Тут есть сильное серебро, — с оттенком удивления прошептал голос. — Она фламиника фригольда, но не вашей крови. Так бывает, когда Восходящего изгоняет его Народ. Или сам Восходящий отказывается от своего Народа перед лицом Единства, а потом вступает в другой. Мир стал хуже, если такое случается…

То, что она не землянка, было видно с первого взгляда.

Точеное лицо, напомнившее совершенность той полубогини из склепа, нечеловечески острые очертания узкого подбородка и высоких скул, заостренные уши и сияющие, как два самоцвета, сине-зеленые миндалевидные глаза. Виски, часть лба и щек Восходящей покрывали тонкие, искусные узоры татуировки, в которой смутно угадывались сплетения незнакомых растений, деревьев и трав. По шее они сбегали вниз, скрываясь под одеждой, где, вероятно, украшали большую часть тела.

Тем не менее татуировка не портила женщину — она была красива резкой, экзотической, пугающей красотой, оттенок которой сиял и в Травинке. Несомненно, то была ее мать, а значит, и мать Мрака. Фламиника фригольда, чтобы это ни значило.

— Фламин или фламиника вторая голова фригольда, — сообщил голос, — Восходящий, хранящий мудрость и исцеляющий людей. Только те, кто познал много тайн Единства, получают этот Титул…

— Это… Сигурд, мама, — Травинка, чуть вспыхнув, отступила на шаг, — о котором ты говорила.

Дочь моментально потерялась на фоне матери, не только из-за экзотичной внешности. В каждом слове, движении, жесте Говорящей-с-Травами чувствовалось королевское достоинство, она излучала мощную, подавляющую харизму. Я бы дорого дал, чтобы узнать, как она уживается с Вероникой Максвелл, — двум таким сильным личностям должно быть тесно в одном фригольде.

— А, тот мальчик, что принес яйцо найтволка? — она пристально взглянула на меня, словно взвешивая на невидимых весах и определяя цену. — Ты и правда сам его убил?

— Да, правда, — ответил я.

— Ты достал из него ядро? — она говорила на глобише с необычной артикуляцией, но явно владела им не хуже родного.

— Что? — не понял я.

— Ядро. Следующий раз, если он будет, достань ядро и принеси мне, — повторила Восходящая, пристально глядя на меня. — Ядро у существ Звездной Крови находится вот здесь.

Она прижала руку к середине груди.

— Хорошо, буду знать.

— Ты быстро очнулся, значит, внутри покрепче, чем снаружи, — сухо процедила Восходящая. — Сражаясь за тебя, погиб Гай, а Минос потратил на тебя одну ночницу. Надеюсь, ты принесешь достаточно пользы фригольду, чтобы окупить это.

Я предпочел промолчать, пропустив бесцеремонное замечание мимо ушей. Чувство такта Говорящая-с-Травами, видимо, считала излишним.

— Твоей вины в этом нет, — продолжила она, — но все сложилось именно так, и теперь ты должен побыстрее стать одним из нас, чтобы вернуть фригольду долг. С ним все в порядке, Травинка?

— Да, я осмотрела…

— Тогда отпускай его, пусть одевается и уходит. У нас тут полно работы, а снаружи ее еще больше. Или вы не наговорились еще?

Травинка опустила глаза. Ей явно не нравилось то, что происходило, но и вступать в спор она тоже не собиралась.

Просто подошла к шкафам и, покопавшись, выложила передо мной смятую кучу окровавленного тряпья, в котором я с удивлением опознал свой старый комбинезон, куртку, вокс и ботинки. Верхняя одежда выглядела скверно: порванная когтями дрейка, а затем явно срезанная прямо с тела. Пока я одевался и забирал вещи, Говорящая-с-Травами вышла так же бесшумно, как и появилась и это принесло мне некоторое облегчение. Тяжеловато чувствовать себя свободно в помещении с особой, чья духовная мощь настолько велика, что ощущается даже на физическом уровне. И, честно говоря, я не завидовал Травинке, если ей приходится постоянно испытывать материнский пресс.

— Слушай, ты так хорошо рассказывала, — намеренно замешкался я перед уходом, — про Восходящих, Руны, фригольд… Может, когда у тебя будет свободное время, мы…

— У меня совершенно нет свободного времени! — прервала меня Травинка нарочито резко, но одновременно округлила глаза и прижала палец к губам, призывая к молчанию. Потом девушка постучала пальцем по виску, где у нее серебрился кругляшок вокса.

— Понял, спасибо за помощь, — понятливо кивнул я.

— Удачного древодня, Сигурд, — устало улыбнулась Травинка.

Говорящая-с-Травами снова встретилась мне около выхода. Скорее всего, поджидала специально, потому что протянула мне что-то, завернутое в ткань:

— Здесь Травы. Передай это Динамиту.

— Понял, передам, — я принял сверток.

— И еще вот что, Сигурд. Имя для Восхождения очень подходит для моей дочери, ведь я сама его выбирала, — фыркнула она. — Но я хотела бы, чтобы ты выбросил из головы Травинку и ее имя. По крайней мере, пока не получишь свое!

Я покинул медком в ранний час, однако народу в коридорах фригольда было много. Большинство — злые, как разбуженные осы. Оно и понятно — ваал с массовыми жертвами случается далеко не каждый день. Динамит не отвечал на вокс-сообщения, а мужская спальня практически пустовала — всего двое отсыпавшихся, никого из нашего копья не было. Видимо, как и большинство дееспособного населения, они сейчас снаружи прочесывали территорию, добивали раненых дрейков и собирали мертвые тела. Где искать их, куда идти, было абсолютно непонятно. И меня очень беспокоила судьба Кыша, брошенного в переноске под кроватью почти сутки назад, однако ни клетки, ни зверька под моей койкой не обнаружилось.

— Йурр? — зевнул разбуженный сосед. — Он тут верещал как сумасшедший. Отнесли его куда-то, вроде к научникам…

Ладно. Пока меня никто пока не дергал, стоило разобраться с этим вопросом, если, конечно, местные ученые на месте… Найти было просто — научный блок находился в правой части «цветка» жилмодулей и занимал целый «лепесток», то есть двенадцать полноценных отсеков.

Я в недоумении остановился перед рядом одинаковых пронумерованных автодверей.

«Мастерская», «Экспериментальная», «Физико-химическая лаборатория», «Био-генетические исследования» и даже непонятная «А-монитор», однако вопрос решился сам собой — из-за двери с табличкой «Биоресурсы» послышалось очень знакомое раздраженное верещание.

В стандартном отсеке за ней оказалось нечто вроде мини-зверинца, совмещенного со складом. Справа и слева многоярусные конструкции из застекленных или зарешеченных ячеек разного размера. А внутри — образцы местной флоры и фауны, настоящий мини-зоопарк. Глаза мгновенно разбежались — кого там только не было! Насекомые, птицы и звери. Длинноухие изящные зверьки резво прыгали по жердочкам, в подобии инкубатора вытягивали шеи жирные додо, порхали огромные бабочки, в песке шевелились бугристые ленты каких-то сухопутных осьминогов. Я заметил даже прозрачный цилиндр с парящими медузами и нечто в стеклянном кубе, больше всего напоминающее спутанный, беспрестанно шевелящийся клубок толстых зеленых водорослей.

В глубине помещения, почти закопанный в завалах мешков, стеллажей с растениями и разнообразного инвентаря, виднелся огромный лабораторный стол с голографической панелью. За ним в окружении легкого творческого беспорядка сидела слегка располневшая рыжеволосая женщина.

— Мне не нужны дрейки для препарирования! — категорически отрезала она не глядя на меня. — Вы в пятый раз будете спрашивать? Не нужны! И я не знаю, куда вам их нести!

— Эм… я по другому поводу, — я подошел поближе, пытаясь среди животного многообразия углядеть своего маленького друга.

— А что тогда хотели? У меня, если честно, полно работы, — предупредила женщина, по-прежнему не отводя взгляд от своего виртуального экрана.

— Я… к нему, — я наконец-то нашел нахохлившегося Кыша, сидевшего в большом стеклянном вольере с земляным дном с видом несправедливо осужденного заключенного, — это мой питомец.

— А, так вы и есть тот Сигурд, — женщина впервые взглянула на меня. — Новенький, да? Я Анни Ри, рада знакомству. Местный биолог и зоолог, а также ботаник, генетик, ветеринар и много кто еще. Проходите. По-моему, ваш друг соскучился.

— Я сам хотел принести его вам, еще вчера, но ваал…

— Да, этот чертов ваал! — вздохнула Анни, поднимаясь из-за стола и отхлебывая из огромной кружки настоящий земной кофе, судя по запаху. — Только его нам не хватало!

— Еще неизвестны причины этого нападения? — осторожно поинтересовался я.

— К сожалению, у ваала нет конкретных причин. Мы связываем его с летучими спорами теневых растений, которые переносятся воздушными потоками. Конечно, массовое заражение и так неожиданно — экстраординарное явление, но, к сожалению, такое тут случается… — она еще раз отхлебнула кофе. — Трагедия, конечно. Много животных погибло. Да и сами дрейки ни в чем ни виноваты, в обычных обстоятельствах это очень умные и осторожные создания…

Она пожала плечами и печально улыбнулась, как бы извиняясь за обезумевших созданий, а я понял, что Анни относится к той категории людей, которые зверей любят больше, чем представителей своего вида. Я наклонился возле клетки йурра, и Кыш с радостным свистом бросился к прозрачной преграде, мгновенно узнав меня.

— Ваш друг, Сигурд, очень любопытное существо, — сказала Анни, подходя ко мне и доставая ключ, — нам прежде такие не попадались. Полевые йурры обитают ближе к Благословлению, во владениях Народа Древа. Разведчики, конечно, приносили фотографии и видео, но живого йурра я вижу впервые. Милый крошка-огородник, верно?

Она открыла клетку, и Кыш, шустро выпрыгнув наружу, тут же вцепился в мою ногу и бодро вскарабкался на плечо. Я охнул, получив ощутимый укус в ухо, но в следующий момент зверек примирительно засвистел и разлегся на шее, изображая меховой воротник. Анни рассмеялась.

— Он вас любит! А ко мне не шел, очень интересно!

— Ну вот так вышло… Вы можете рассказать о нем?

— Известно мне немного. Это существо из подтипа позвоночных, внешне сходное с земными грызунами, но не имеющее к ним никакого отношения. Видимо, живородящее и млекопитающее, но при этом имеющее определенные признаки первозверей. Несомненно, плод автоэволюции.

— Автоэволюции? — переспросил я.

— Направленная, искусственная эволюция, — терпеливо сказала женщина. — Геном этого и подобных существ создан искусственно, как бы сконструирован и запрограммирован под определенные цели. Те, кто это сделал, достигли невероятных высот в генной инженерии — настолько серьезных, что мы не особо понимаем, как такое вообще возможно. Тем не менее тут речь идет не о банальной генетической модификации, а о важной составляющей сложнейшего взаимосвязанного биоценоза, состоящего из устойчивых видов, каждый из которых выполняет свою роль. Ваш йурр, к примеру, предназначен для сельскохозяйственных работ. Это идеальный огородник с генетически заложенной склонностью к выращиванию нужных человеку культур. Они неприхотливы, не требуют ухода, питаются в основном личинками и насекомыми, живут и размножаются в разветвленных глубоких норах прямо под плантациями и круглый год обрабатывают поля. А выращенные продукты отдают людям — это тоже генетически заложенная особенность. В общем, это такой маленький биоробот, Сигурд. Самовоспроизводящийся и гораздо более эффективный, чем, к примеру, наша техника. И ваш йурр не единственный и не самый интересный представитель подобных существ. Вот, посмотрите сюда…

Она показала на большой, в рост человека, цилиндрический аквариум, в котором парило с десяток золотистых полярий. При столкновении друг с другом и стенками сосуда они искрили, на стекле оставалась полупрозрачная слизь, которая медленно стекала в воронкообразный поддон. Анни засунула руку под аквариум и вытащила оттуда колбу, почти наполненную чуть светящейся голубой субстанцией с золотыми пылинками внутри.

— Гелеобразный аккумулятор с прекрасной энергоемкостью. Можно использовать как источник питания. Нам пока ни к чему, есть земные батарейки, но местные активно используют этот природный и легко возобновляемый источник энергии.

— Подождите, — произнес я, — вы хотите сказать, что все местные существа созданы искусственно, для какой-то цели?

— Да, мы считаем, что таковы практически все существа Единства. Есть, впрочем, те, чья роль в биоценозе остается неясной либо искажена внешним воздействием, но я надеюсь, что мы в конце концов разберемся, для чего они были созданы. Правда, Единство огромно, а каждый Круг в определенной степени замкнутая биосфера со своими особенностями, однако даже в наших биомах невероятное количество новых видов, изучить, описать и классифицировать которые — дело нескольких поколений земных ученых. А нас мало…

Она снова устало улыбнулась и продолжила:

— Я сейчас скину вам энциклопедию с известными нам видами, пользуйтесь на здоровье… А если вдруг столкнетесь с новым, неизученным прежде животным, пожалуйста, сделайте снимки, видео и подробно опишите его повадки для нашего справочника. А лучше — поймайте и принесите существо во фригольд, мне.

Я хотел усмехнуться, но не стал. Ученые такие ученые — учитывая агрессивность и размер местной мегафауны, поимка и изучение выглядели совсем не рядовой задачей. Исследователям тут скорее приходилось заботиться, чтобы их не изучили — например, на вкус… Однако Анни была первым встреченным мной человеком, который логично объяснял местные странности и этим стоило воспользоваться:

— Анни, мне сказали, что это не Земля. Но и животные, и растения выглядят почти как земные, и даже… люди очень похожи на нас. Я не понимаю, как это возможно!

— Да, анализ хромосом показывает, что мы происходим из одного корня, — согласилась женщина. — Существует много теорий, почему так, но ни у одной нет достаточных доказательств. Возможно, некие творцы в далеком прошлом зародили жизнь и здесь и на Земле, возможно, цивилизация Кел использовала генетический материал землян, возможно, мы каким-то образом оказались в далеком прошлом или будущем, а то и параллельной вселенной. Мы не знаем, Сигурд. Факт остается фактом — совпадением это быть не может. Однако пути разошлись очень давно, и местные разумные и неразумные виды сейчас значительно отличаются от земных. Генетические изменения и тысячи лет направленной эволюции превратили обитателей Единства в совершенно других существ. Сейчас мы не более чем дальние родственники.

— Значит, это искусственный мир, населенный искусственно созданными животными… — сделал я вывод. — А насчет Игг-Древа что-то можете рассказать? У меня в голове не укладывается, как оно вообще может существовать!

— Да, Великие Древа — это настоящий феномен Единства, — произнесла женщина, — оно впечатляет всех вновь прибывших. Помню, я тоже не могла поверить в реальность происходящего, пока сама не побывала там, на тинге, у самого Древа. Это нужно почувствовать, Сигурд…

— Что вы имеете в виду?

— Понимаете, Игг-Древо — это шедевр биотехнологии. Живое сердце местного биоценоза. Для местных жителей — сакральная святыня. Древо растет тысячи, а может, и десятки тысяч лет, образуя Круг Жизни, и выполняет роль не только источника ресурсов, искусственного светила и гигантской кислородной фабрики, но и вступает с человеческими сообществами в некий ментальный симбиоз. Там… хорошо. Каждое Древо излучает пси-ауру, защитным куполом накрывающую ближайшие поселения. Наш фригольд далеко на окраине, здесь это не ощущается, а вот ближе к центру влияние Древа почувствует любой. Ни с чем не сравнимое ощущение, Сигурд! Умиротворение, спокойствие, уверенность…

— Древо берет под свои ветви, так это называли Восходящие в старые времена, — вкрадчиво прошептал голос, — но так было не всегда. Первый Росток создала Та-Кто-Творит, чтобы дать свет и воздух, чтобы защитить Единство. Каждое Игг-Древо — это форпост людей в борьбе против Червей и их потомства. Аура Древ не дает тварям из Тьмы войти в Круг и уничтожить все живое…

— Центр Круга, земли под ветвями Древа, недаром называют Благословлением — там много еды, нет преступлений и агрессии, невозможны убийства и войны, — тем временем продолжала Анни, — там находится Храм Вечности, там каждый цикл собирается тинг всех Народов Круга… Островок спокойствия, благословленные земли. Народ Древа вообще утверждает, что Игг-Древо обладает разумом и телепатически общается с их Восходящими. В общем, без Древ жизнь здесь была бы просто невозможна, это один из ключевых аспектов Единства.

— А что собой представляет Единство? — спросил я. — Мне так никто и не объяснил…

— Думаю, Матиас справится лучше, чем я, он даже создал голографическую модель, — улыбнулась Анни. — Гипотетическую, правда. Зайдите к нему. Ночь, однако, была тяжелая, но он вроде бы отоспался, полчаса назад заходил ко мне за кофе. Это через два отсека, главная лаборатория…

— Хорошо, мэм, — почесал я затылок, одновременно поглаживая зверька. — Но что делать с йурром? Видите, он хочет ко мне…

— Да, и это странно, — нахмурилась Анни. — Не знаю, чем вы его так пленили… Что в вас есть такого, а?

— Не знаю.

— Я ему положила семян, хотела понаблюдать за процессом выращивания, — продолжила Анни, — но он сажать ничего не стал, зато вырыл какую-то яму в центре. Я думала, роет нору, но не похоже…

Я уже разглядел в толстом земляном полу вольера глубокую яму, очень похожую на ту, что Кыш вырыл на своем острове после того, как увидел Семя Игг-Древа. И меня осенило.

Возможно, йурры легко приручаются, но четыре дня на островке явно недостаточно, чтобы бросить хозяйство и стать компаньоном незнакомого парня. А вот семечко, если вспомнить аномальную радость зверька при его находке, вполне вписывается в логику поведения. Скорее всего, Кыш привязан вовсе не ко мне, а просто следует за носителем Семени Древа, одержимый мыслью стать первым из йурров, вырастившим такое чудо. Вполне возможно…

— Я бы, конечно, хотела хорошенько изучить его, — продолжила биолог. — Оставьте мне его на пару дней, я подумаю, что можно сделать…

Но йурр заупрямился. Возвращаться в стеклянную клетку он не собирался, воинственно шипел и вцепился в мой загривок всеми четырьмя лапами. Отчаявшись запихнуть его обратно, Анни пожала плечами и сдалась:

— Ладно, забирайте под вашу ответственность! Сердце кровью обливается… Только я дам вам нормальную ночную клетку и рюкзак-переноску, если будете брать его с собой за пределы фригольда, такими охотники пользуются…

Помимо вышеперечисленного, она выдала мне подробные рекомендации по питанию и уходу за зверьком. Цилиндр-рюкзак из мягкого пластика — потрепанный земной артефакт — неожиданно оказался очень удобен, его можно было носить на плече, а Кыш устроился внутри, при необходимости быстро вылезая мне на шею. Зверька подобный расклад вполне устроил, да и мне, честно говоря, с ним было как-то спокойнее.

А затем я последовал совету и зашел к коллеге Анни — Матиасу. Про него неоднократно упоминали ребята Марка в пути, и я ожидал увидеть типичного ученого, этакого толстячка с венчиком волос и одухотворенным, немножко безумным взглядом. Каково же было мое удивление, когда в лаборатории оказался уже хорошо знакомый мне человек.

Минос.

Смуглый, горбоносый, в тонких земных очках с золотой оправой и новом синем комбинезоне, он разительно отличался от того волшебника-Восходящего с инопланетным ружьем и исцеляющей цепью, однако это был именно Минос, хоть и слегка осунувшийся из-за бессонной ночи.

— О, Сигурд? — он узнал меня, удивленно приподнял бровь, — присаживайся. Тебя уже отпустили из медкома? Все нормально?

— Да, все хорошо, — кивнул я, — спасибо. Ваша ночница, наверное, спасла меня.

— Да ерунда, здоровье важнее, — отмахнулся Минос. — Бронза разделала тебя хорошо, могли не успеть дотащить…

— Все равно спасибо. Постараюсь отработать, — я усмехнулся, вспомнив слова Говорящей-с-Травами.

— Да перестань! Ты сам нам очень помог, дрался как надо, хоть и первый день во фригольде. Нам такие люди нужны. Тебя ведь Динамиту отдали? — прищурился он. — Хочешь, поговорю с Вероникой, чтобы перевели ко мне? У нас интересно, экспедиции, раскопки, артефакты, да и ребятам ты понравился. Год-другой и получишь стигмат, станешь Восходящим…

— Спасибо за предложение, но я лучше останусь в своем копье, — твердо ответил я, хотя предложение выглядело заманчивым. — Уже подружился со всеми, да и бегать туда-сюда как-то не в моих правилах.

— А, так ты еще и специалист-пилот! — присвистнул Минос, делая характерный жест перелистывания невидимой иконки вокса. — Академия Звездного Флота, надо же. Давно таких нам не попадало. Ну тогда лезть не буду, на тебя явно уже глаз положили…Ты чего пришел-то, поблагодарить, что ли? Так не надо.

— Нет, я ищу Матиаса.

— Нашел, — он усмехнулся. — Я и есть Матиас. Доктор наук Матиас Амин, если быть точным. Слушаю тебя.

— Дело в том, что я тут всех расспрашиваю, а никто не может толком объяснить, что это за мир — Единство, — сказал я, — откуда взялось Древо, что за штука в небесах и почему тут все такое странное. Посылают к вам за объяснениями.

— А, вот оно что, — зевнул Восходящий. — Так тебе еще не рассказали?!

— Нет. Такое ощущение, что никто толком ничего не знает.

— Ну, это не совсем так, — пробормотал Матиас, — просто большинство попавших сюда озабочено вопросами более близкими, так сказать, к телу, а вопросы всякой космогонии и небесной механики волновали людей только на первых порах. Все давно привыкли к Единству и чуток подзабыли, как это — быть новичком… На мои лекции в кают-компании ходят десять человек, остальным просто все равно… ведь мы не можем ничего изменить, а теории не стоят и ломаного гроша.

— Но вы мне расскажете?

— Конечно. Кофе хочешь? Настоящего, земного? Долго его не было, вчера только появился. Наверное, из твоих запасов, — усмехнулся он. — Трейв ведь раздербанил все?

— Ну да, типа того, — кивнул я. — От кофе не откажусь.

Я получил металлический стаканчик (из Набора Колониста, точно) с дымящимся ароматным напитком, а потом увидел, как голографическая панель на столе Миноса распускается трехмерной проекцией. Она повисла между нами, медленно вращаясь — огромная сферическая конструкция, состоящая из бесчисленного множества состыкованных многоугольников.

— Согласно сообщению капитана, наш ковчег должен был заново колонизировать Землю, — произнес Восходящий. — Но место, куда мы попали — не Земля. Что же это за мир? Честный ответ — мы не знаем. Все, что ты сейчас увидишь, — лишь теоретическая экстраполяция, основанная на наших астрономических наблюдениях, донесениях разведчиков и местных легендах.

Голограмма масштабировалась, приблизилась, демонстрируя сложный фрактальный рисунок на составляющих ее шестиугольниках, а потом, миновав многослойный пирог «оболочки», мы вошли внутрь, в полую середину странной сферической конструкции. И только сейчас я осознал масштаб — потому что внутри шара обозначились пунктиры радиусов, а в центре загорелась голубая игла пульсара. Ничего себе, да это же…

— По нашим предположениям, мы находимся на внутренней стороне астроинженерной конструкции колоссальных размеров, — спокойно подтвердил Минос. — Диаметр ее составляет примерно две с половиной астрономические единицы, то есть в Солнечной системе граница оболочки проходила бы между орбитами Земли и Марса, в так называемой обитаемой зоне. Интересное совпадение, учитывая, что здесь нет Солнца, верно? Также мы предполагаем, что эта конструкция имеет форму, близкую к сферической, поэтому гипотетически она является продвинутой моделью так называемой сферы Дайсона. Вам знакомо это понятие, Сигурд?

Тот термин, что я мучительно пытался вспомнить, его значение окончательно всплыло только сейчас. Да, сфера Дайсона, рой Дайсона, пузырь Дайсона, мегаструктура, построенная вокруг звезды! Нечто подобное я подозревал по аномальной рефракции бесконечного горизонта и рассказам других землян — искусственный мир, похожий на Мир-Кольцо. Но масштаб этой конструкции просто зашкаливал! Кому, а главное — зачем понадобилось строить такое?

— Да, знакомо, — кашлянул я. — Теоретическая концепция оболочки, построенной вокруг звезды для максимального сбора энергии. По-моему, выдвинута в середине двадцатого века… Требует невероятного количества ресурсов, считается неосуществимой, а самое главное — бессмысленной с практической точки зрения.

— Приятно поговорить с образованным молодым человеком, — Минос откинулся в кресле, заложил руки за голову, и с усмешкой посмотрел на меня. — Да, все так и есть. Самый нереалистичный вид сферы Дайсона, сплошная оболочка, заключающая в себя светило. Это и есть Единство, мир, вмещающий миллионы миров. Мы находимся на внутренней стороне объекта, созданного с помощью технологий, представить которые невозможно даже в самых смелых фантазиях.

Он переключил голограмму, и внутри призрачной сферы появились модели планет Солнечной системы. Боже мой, даже гигант Юпитер казался крохой внутри громадной сферической полости!

— Это просто для сравнения. Предполагаемая площадь внутренней поверхности в сотни миллионов раз превосходит площадь старушки Земли. Охренительный масштаб, не правда ли, Сигурд? Вероятно, для постройки как строительный материал использовались все планеты местной звездной системы — по крайней мере, они нами не обнаружены. Как ты верно заметил, в земных теориях сфера Дайсона предназначалась только для сбора энергии, необходимой цивилизации типа два для дальнейшего развития. Творцы же Единства пошли дальше — оно сконструировано как совокупность обитаемых пространств невероятного размера, которые потенциально населяют триллионы разумных существ. Некоторые из них совсем не похожи на нас, другие похожи, но не очень, но многие генетически очень близки человеку. Параллельные или даже родственные виды — несмотря на некоторые отличия в ДНК-цепочке и наборе хромосом, с большинством людей-аборигенов возможно межвидовое скрещивание и рождение жизнеспособного потомства. Очень важной частью Единства являются также Круги и образующие их Игг-Древа…

Я затаил дыхание, когда на поверхности голографической сферы вспыхнула маленькая, с игольное отверстие, светящаяся точка. А затем сплошная россыпь из тысяч таких точек покрыла внутреннюю поверхность подобно густой звездной россыпи. Масштаб снова резко увеличился, и стало видно, что каждая точка образует светящийся круг, центром которого было стилизованное призрачное древо. Они начали перемигиваться, загораться и гаснуть, как гигантская иллюминация, и это было очень похоже на ускоренную демонстрацию того, что происходило на здешнем небосводе ночью.

— Так называемые Игг-Древа являются одним из феноменов Единства. По нашим предположениям, это сконструированные с помощью биоинженерии и Звездной Крови квази-растительные исполины, создающие освещенный Круг: обитаемое пространство, где возможна землеподобная растительная и животная жизнь. Все Круги разные: их диаметр зависит от возраста Игг-Древа. Чем оно старше — тем больше его световой радиус и, соответственно, обитаемое пространство. К примеру, диаметр нашего Круга составляет примерно пять тысяч миль. Находись он на Земле, накрывал бы значительную часть Большой Евразии. Однако, как ты понимаешь, наш Круг не единственный. Других, больших и меньших, десятки тысяч, причем только в доступной нам зоне наблюдений. Их разделяет радиусная полоса теневых, а затем темных земель, где климатические и биологические условия могут быть смертельны для человека. Местные называют их просто — Тень и Тьма. Так вот, Тьма может тянуться тысячи, даже десятки тысяч километров и часто представляет собой непреодолимую преграду. Колоссальные расстояния, несравнимые с земными. Поэтому все Круги разные, зачастую они отличаются достаточно серьезно, и на данный момент мы не можем сказать, что там происходит и кто обитает, так как наши экспедиции посетили всего два соседних Круга.

— А они… тоже обитаемы? И люди там тоже… дикари? — жадно спросил я.

— Не стоит так их называть, Сигурд, — мягко укорил меня Минос. — Во-первых, мы пока знакомы с микроскопическим районом Единства, а во-вторых, местные обитатели в некоторых аспектах нас даже превосходят, просто развитие их цивилизации базируется на других принципах. Да, в нашем и соседних Кругах аборигены по большей части находятся на уровне каменного, бронзового и железного века, но данные, полученные от Колонии Альфа, позволяют с уверенностью утверждать, что в Единстве существуют вполне развитые сообщества, значительно превосходящие нас технологически! Кроме того, стоит понимать, что местным просто нет смысла технически прогрессировать, так как они получили в наследство то, что заменяет большинство земных технологий, — Звездную Кровь.

— А вы выяснили, что это такое? И кто вообще создал Единство?

— Звездная Кровь… — задумчиво проронил Восходящий. — Творцами Единства местные верования называют некий Народ Кел. По легендам, один из семерки их возвысившихся богов-защитников, Тот-кто-Искусен, в незапамятные времена пожертвовал собой, насытив Единство Звездной Кровью… Нет, Сигурд, мы не выяснили, что это такое. Мы знаем лишь, что это энергетическая субстанция с невероятно гибким кодом. Знаем, что она имеет А-природу и, скажем так, упакована создателями в виде адаптивных контейнеров с разным «кодом», назначением и емкостью — Капель, Скрижалей, Рун, Атрибутов и прочего. К сожалению, чтобы разобраться поглубже, необходимы редкие специалисты по А-энергии, которые и на Земле-то были на вес золота, а уж здесь… вот ты что знаешь об А-энергии?

— Почти ничего, — признался я, — но я видел индикатор А-энергии на браслете.

— Да, их поставили всем, — кивнул Минос. — На Земле опасались глобальной катастрофы, как-то связанной именно с этим видом энергии. К сожалению, все, что мы знаем о ней, можно уложить в два абзаца теории. А вот Творцы Единства, Кел, помимо генной и астро-инженерии, на том же непостижимом уровне развили и А-технологии. Звездная Кровь используется в большинстве их артефактов и пронизывает всю биосферу Единства.

— А насчет этого Народа Кел, что-нибудь конкретно известно? Куда они делись? Или они до сих пор здесь есть?

— Сколько вопросов! — улыбнулся Минос, шутливо поднимая руки. — Давай по порядку. Народ Кел — цивилизация типа два по шкале Кардашева, то есть использующая всю энергию своей звезды. Согласно нашим предположениям, очень древняя и мудрая раса гораздо старше человечества. Они были человекоподобны — сохранились изображения, и очень похожи на нас, но гораздо дальше продвинулись по эволюционной шкале, образовав совершенно новый, крайне продвинутый биологический вид. По некоторым данным, Кел представляли собой долгоживущих, почти бессмертных существ, имеющих множество дополнительных преимуществ перед основной массой разнообразных разумных рас, населяющих Единство. Их цивилизация, судя по следам, была не технологической в нашем понимании, а скорее биотехнологической, очень активно использующей генную инженерию в сочетании с А-энергией. Местные считают, что именно Кел в незапамятные времена заселили Единство животными и людьми, но не ассоциируют себя с ними, считая некой высшей, почти божественной расой. Возможно, это так, и само Единство — некий грандиозный эксперимент Кел по размножению и выведению множества параллельных разумных видов. Ведь теоретически сфера Дайсона способна вместить население целой галактики! К сожалению, мы не знаем, длится ли он по сей день или закончился неудачей, а может, полигон Единства заброшен на произвол судьбы много тысяч лет назад. Мы даже не знаем, что конкретно произошло с Народом Кел. Согласно местным легендам, они удалились в Вечность после череды опустошительных войн, которые местные именуют Расколом. Это, кстати, совсем не означает, что они умерли, хотя аборигены часто используют Вечность как метафору загробного мира. Но Вечность — тема отдельная, и, наверное, интересная только для Восходящих… В общем, мы нашли множество следов и артефактов Народа Кел, свойства которых кажутся магией, хотя это всего лишь непостижимая для нас технология. Один из них, кстати, вчера спас тебе жизнь. Ой, что-то я заболтался, в горле пересохло…

Минос сделал большой глоток кофе. Как я уже понял, лекции ему читать не впервой и даже доставляет определенное удовольствие.

— Все равно немного не понимаю, — признался я. — Если Единство так велико, Кругов бесчисленное множество, почему колонисты долгое время падают в одном и том же месте? «Хельга» висит в одной точке, где-то над нашим Кругом?

— «Хельга»… — ученый создал и приблизил светящуюся точку, которая оказалась голограммой огромного многопалубного ковчега-колонизатора.

Да, это был он — в моей памяти вдруг вспыхнул огромный серебряный тор Мира-Кольца, длинные клыки причальных секций, полудужья разгонных модулей — и громады двух ковчегов, похожие на древние океанские лайнеры. К ним тянулись вереницы космических флаингов, в открытые порты грузилась техника, по прозрачным цилиндрам тоннелей двигались потоки людей… Я был там, смотрел откуда-то сверху, и от величия и грандиозности этой картины захватывало дух…

— Ты заблуждаешься, считая, что земляне падают только здесь, — тем временем говорил Минос. — У нас есть данные, что капсулы спускаются и в другие Круги. Наш фригольд — не единственное земное поселение. К примеру, Колония Альфа — крупнейшее из известных нам и наиболее технологически продвинутое — находится настолько далеко, что добираться туда нужно больше года. Однако ты прав в другом — ковчег действительно кружит над весьма ограниченным участком Единства, согласно аварийному протоколу выбрасывая партии капсул с колонистами и оборудованием уже двадцать семь лет. К сожалению, траектория «Хельги» непредсказуема, установить связь с кораблем и экипажем не удалось, а попасть на борт и разобраться, что там происходит, на данный момент невозможно. В перспективе это наша самая главная задача — потому что, получив контроль над ресурсами проекта «Космо», мы бы смогли бы разобраться с чудесами артефактов Кел и построить общество, подобное цивилизации Земли. А сейчас нам приходится охотиться за капсулами, считать каждую кроху земных ресурсов даром свыше и выполнять задания Наблюдателей Единства, просто чтобы выжить…

— Мне говорили о Наблюдателях, но я так и не понял. Кто или что это такое?

— Да, Наблюдатели… это важно, так как они абсолютно реальны и оказывают большое влияние на нашу жизнь, — Минос изменил голограмму, на внутренней поверхности сферы Единства поверх световых Кругов вспыхнуло множество точек, связанных между собой едва заметной сеткой, образующей очень сложный геометрически правильный рисунок.

— Единство, как ты уже понял, огромный, искусственный и очень сложный мир. Помимо технических аспектов — тепла, света, атмосферы, целостности оболочки, биоценоза Кругов существует множество факторов поддержания его жизнедеятельности, о которых мы даже не предполагаем. Это крайне устойчивая и самоподдерживающая модель, но она не могла сама по себе прожить сотни тысяч циклов. Видишь ли, мы предполагаем, что функционирование сложнейших систем Единства обеспечивает нечто вроде нашего когитора, только совершенно другого порядка вычислительной мощности. Скорее всего, он не един, а представляет собой распределенную сеть взаимосвязанных альфа-разумов, каждый из которых контролирует свой сектор, регулирует процессы и следит за тем, чтобы жизнедеятельность поддерживалась в заданном диапазоне. При необходимости они контактируют с обладателями Звездной Крови посредством неизвестной сети, выдавая задания, поощряя или наказывая. Существует определенный алгоритм взаимодействия с социальными структурами разумных, в рамках которых мы сейчас вынуждены действовать, чтобы просто выжить. Других вариантов нет, потому что Наблюдатели располагают возможностями, которые превосходят все известные нам аналоги. Для аборигенов они являются привычной частью окружающего мира, неким аналогов всемогущих богов, олицетворяют непобедимую стихию, мы же еще толком не изучили, что именно они собой представляют. Но они совершенно точно не люди и совершенно точно не всемогущи — иначе им просто не понадобилась бы наша помощь. Возможно, за каждый Кругом следит свой Наблюдатель. Возможно, в его сектор ответственности входит несколько Кругов. Мы не знаем.

— А вы знаете, где находится этот Наблюдатель? — спросил я. — И еще один вопрос — насчет солнца. Что это за голубая штука в небе? Пульсар?

— А вот это очень хороший и важный вопрос, Сигурд, — медленно сказал Минос, — и за ответ на него я бы продал душу и добавил сверху. Смотри…

Голубая игла в центре проекции приблизилась. Знакомый перечеркнутый круг. Он увеличился, превращаясь в растянутый диск кипящей голубой плазмы, медленно вращающийся вокруг чего-то, больше всего похожего на идеально ровную сферу, состоящую из непроницаемой черноты. Значит, все-таки диск аккреции?

— Аборигены верят, что внутри находится Вечность — аналог местного загробного мира, рая и ада одновременно. Путем астрономических наблюдений мы выяснили, что это — аккреционный диск, вращающийся вокруг черной дыры, предположительно возникшей в результате коллапсирования местного светила. Он состоит из пыли, газа и плазмы, нагретых до миллионов градусов, и является мощнейшим источником энергии в известной нам вселенной, а также — главным обогревателем Единства.

— Подождите, пожалуйста, — прервал я его, потому что Восходящий рассказывал совсем уж не укладывающиеся в голове вещи, — как это возможно? Ведь это не солнце и даже не обычная звезда, излучение должно убить все живое, а гравитационное поле черной дыры настолько велико, что…

— Да что ты говоришь, — сухо рассмеялся Минос. — Смотри…

Плазменный диск, обтекающий дыру в пространстве, вдруг задрожал и начал меняться. Под действием невидимых сил потоки бурлящей плазмы и газовой пыли выгибались, обретая правильную форму, трансформируясь во что-то очень знакомое… в Руну! Или сложный знак, стилем очень похожий на те глифы, что сияли на Скрижалях Восходящих.

— Здесь невозможна смена времен года, но местный календарь подразумевает смену малых и полных циклов, — произнес Минос. — Большой и малый небесный круги, так называют этот календарь местные обитатели. Во время этого явления из черной дыры выбрасываются релятивистские струи, а под их действием аккреционный диск меняет форму, на короткое время образуя форму Руны, под которой Единство будет жить следующий цикл. После этого происходят определенные климатические, событийные или даже физиологические изменения. А также на короткое время становится видно вот это…

Черная дыра зеркально замерцала, вокруг нее из искаженного пространства проявилась конструкция, которой я с трудом мог дать описание. Корона из серебристого металла, сплетенная из множества колец удивительной формы? Космическая станция цивилизации, настолько обогнавшей земную, что ее астроинженерные творения стали произведением искусства? Она заключала в себя черную дыру, словно ажурная оправа — редкий бриллиант, и при всей своей грандиозности казалась невероятно изящной. Шедевр космической архитектуры. В ее обводах угадывался неуловимый стиль той же руки, что построила город из моего видения, выковала футуристические доспехи полубогов и нарисовала глифы для Скрижалей Восходящих…

Я не мог понять, появилась ли эта штука из аккреции, как из портала в иное измерение, или она всегда присутствовала здесь, просто незримая среди потоков голубой плазмы? Но как она вообще может существовать там?!

— Боже правый, ЧТО ЭТО?

— Это то, что местные называют Звездный Трон, — ответил Минос, — а внутри него находится Вечность. Загробный мир, рай и ад, в который после смерти перемещаются души Восходящих. Это главный артефакт, который оставили после себя Кел, если не считать самого Единства. Мега-сооружение вокруг черной дыры, назначение которого нам неизвестно. Вероятно, оно поглощает энергию и контролирует светимость, выбросы и излучение аккреционного диска. Каким образом это возможно в горизонте черной дыры и температурной зоне аккреции — неизвестно. Вероятно, некие фокусы с пространством-временем, недаром большую часть времени эта конструкция незрима. Но она реально существует и продолжает функционировать. Согласно нашей теории, это так называемая «звездная машина», созданная на основе Звездной Крови. Она поглощает невероятное количество энергии и, возможно, является вычислителем планетарного масштаба. Как ты понимаешь, для существ, способных построить такое, контроль над формой аккреционного диска — сущий пустяк. Также мы считаем, что именно эта штука — Вечность, Небесный Трон, как ее ни назови — является главным управляющим центром Единства и одновременно регулирует все его процессы с помощью Наблюдателей.

Я не знал, что сказать.

— Таким образом здешняя вселенная состоит из двух частей — малой конструкции, «мозга», поглощающего энергию аккреционного диска, и большого, скажем так, «тела», сферы Дайсона, где расположены тысячи обитаемых Кругов под контролем Наблюдателей, — добил меня Минос. — Вечность и Единство, Сигурд. Таков здешний мир.

— Так много странных слов, чтобы сказать простое, — произнес голос в моей голове. — Этот Восходящий похож на слепого, в темноте нащупавшего хобот голиафа и думающего, что нашел хвост тигрекса! Он не приблизился к истине. Но я увидел ваш небесный корабль, услышал главное и наконец-то понял, кто вы и откуда прибыли…

Он на мгновение замолчал, а затем торжественным, звенящим тоном закончил:

— Добро пожаловать домой, Кел!