«Шесть семьсот кредит, двенадцать пятьсот ипотека, квартплата, долг Лидке, итого…»

В сложные математически вычисления Светки Полянской вмешалась жизнь. В виде живого человеческого тела и громкого возгласа: «Ой!». Кто на кого налетел — непонятно, но столкновение было сильным — Света чудом удержала равновесие и сумку с покупками из супермаркета, а ее оппонент потирал колено, которому досталось от столкновения со Светкиными покупками. А, да, там литровая жестяная банка с оливковым маслом — по акции.

— Извините, пожалуйста.

Уставший человек, который идет с работы домой с тяжелой сумкой, подсчитывая в уме, сколько и кому он должен, и в которого на полном ходу врезались — не самый приятный собеседник. И даже имеет склонность к скандалу. Но едва Светка услышала негромкое «Извините, пожалуйста»… Точнее, едва она разглядела того, кто эти слова произнес.

Если соединить вместе несколько мужских образов — принц из девичьих фантазий, фотомодель из гламурной рекламы, фитнес-тренер — и еще добавить немного брутального плохого парня для остроты — то получится примерно тот, кто стоял сейчас перед Светкой. Таких идеальных черт лица в реальной жизни быть не должно. Боги не любят в смертных совершенства, и должен быть какой-то изъян! Но его не находилось. Аккуратно подстриженные каштановые волосы с легким золотистым отливом, резко очерченные скулы. Подбородок, губы — в нем было идеально все! Выше среднего роста, ровные плечи, под тонкой черной футболкой угадывается рельеф грудных мышц, а рельеф рук угадывать не надо — рукав достаточно короткий. А вот черные очки заставляют гадать, какие у него глаза. Но наверняка — такие же красивые и идеальные, как все остальное.

— Н-н-ничего страшного, — невесть с чего начала заикаться Светка. Съеденный в обед беляш вдруг встал в горле смертным грехом. И одновременно осел на жопе. А ведь дала себе слово худеть! Раз наверное в десятый. Или в стопятидесятый.

— С вами все в порядке? — все так же негромко спросил незнакомец. У него необыкновенный тембр — умеренно низкий, мягкий и завораживающий. На его фоне Светке ее голос показался вороньим карканьем. Но ответить ей не дали.

— Ты, что, блядь, совсем дура?! — рядом невесть откуда взялась черноволосая и крайне агрессивная девица. — Смотри, куда прешь! Не видишь, он слепой!

— Милана! — поморщился «принц». — Ну зачем ты так?

— Какого черта, Артур, я же просила меня подождать! На минуту буквально отлучилась тачку подогнать, а ты уже… Так, ладно, пошли к машине, — девушка взяла его под руку и аккуратно повернула. — А ну брысь с дороги!

Светка послушно отступила и смотрела вслед паре, пока они не сели в большой черный джип. Да, боги не любят совершенства в смертных.

Слепой «Мистер совершенство» не выходил из головы, пока Света занималась домашними делами — переодевалась, разбирала сумку с покупками, доставала и разогревала суп. А, может быть, думала она, это какая-то шутка. Даже замерла, поставив тарелку на стол. И сама себе покачала головой. Нет, все говорило о том, что это правда. То, что они столкнулись. Что-то странное в его голосе. И черные очки. И как та черноволосая девушка вела его под руку. Вот же не повезло человеку.

Интересно, думала дальше Светка, поглощая суп, а они из нашего дома или нет? Раньше она не видела его. Точно не видела — такого раз увидишь, так не забудешь. Но столкнулись они буквально в десяти метрах от подъезда. «Надо у соседей спросить», — решила Светка и понесла тарелку в раковину.

Случай поговорить с соседями представился на следующий день. Напротив Светки жила супружеская пара пятьдесят плюс. Они были бездетные и отдавали весь свой пыл еще не старой души сообразно личных предпочтений. Муж не чаял души в их пекинесе Тоби, а жена была в курсе всего, что происходит в их доме. Лучшего информатора трудно найти.

— Так они месяц назад въехали! — тут же принялась энергично рассказывать соседка. — На седьмой этаж! Неужели ты не видела?

— Нет, — созналась Света. Домой она приходила только вечерами, часто — поздними. И даже выходные регулярно выпадали рабочие.

У соседки загорелись глаза. Больше всего она любила сообщать новости — как она сама это называла. Светка это называла — сплетничать, но, разумеется, не говорила этого вслух. Она приготовилась слушать.

— Ой, они такие загадочные, — затараторила соседка. — Странные. И очень богатые. Прямо не понимаю, что они в нашем доме забыли — на такой машине ездят!

— Они? — зацепилась Света за первое слова. — Они муж и жена?

— Нет, брат с сестрой. Сестра не живет тут, она к нему приезжает. Он же слепой!

Слепой. Это слово, сказанное соседкой, вдруг разом вобрало в себя все детали и странности в этом молодом человеке и напомнило точно о нем. Очки черные. Неуверенность в движениях — почему-то вспомнилась только теперь. И покровительственное отношение к нему высокой красивой брюнетки, которая, оказывается, является ему сестрой.

— Надо же, — вздохнула Света. Помолчала и повторила — но потому что — что тут еще скажешь? — Ну надо же…

— И не говори! — согласно закивала соседка. — Беда такая, что не дай бог. И деньги никакие не нужны.

Света тоже согласно кивнула. Выслушав все остальные новости о соседях, она попрощалась и пошла к себе домой.

Об услышанном она думала все то время, пока занималась домашними делами. И правда — никакие деньги не нужны. И красивая внешность тоже не особо нужна. Какой смысл быть красивым, как бог, если ты не видишь этого? А деньги? Деньги на что тратить, если ты слепой? Нет, думала Светка, намывая посуду, все познается в сравнении. Пусть ты работаешь с восьми до восьми семь дней в неделю практически без выходных и отпуска. Пусть денег впритык, а часто и не хватает. Пусть бывший муж — мудак, и по его вине Светку одолевают коллекторы. Зато есть две руки, две ноги, и на мир ты смотришь открытыми глазами. Оказывается, это большое дело. И с этой мыслью Светка отправилась смотреть сериал.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Соседка сказала, что слепой парень переехал месяц назад. Но в течение этого месяца Света его ни разу не видела. А теперь вот — снова встреча. Она его увидела — и замерла. И обмерла. Господи, ну нельзя быть на свете красивым таким! Светка безуспешно попыталась втянуть пузико, а потом вспомнила. И выдохнула — он же не видит. Интересно, стоит подойти, поздороваться? А как объяснить, кто она?

Но пока Светка размышляла над дилеммой, он сделал выбор за нее. И соответственно выбору сделал пару шагов к ней. Сегодня у него была трость. Но он не вел ею впереди, как обычно делают слепые. Просто держал в руке.

— Здравствуйте.

— Д-д-добрый день, — непонятно с чего снова начала заикаться Света. — А как вы узнали, что я…

— Я же слепой, а не глухой, — усмехнулся он. Улыбка у него… сногсшибательная. А потом Светка осознала, что он сказал. Не глухой. Ну да, бывший муж ей говорил, что она сопит и топает как бегемот.

— А я ваша соседка. Двумя этажами ниже живу.

— Жаль, что не рядом, — все еще улыбался он. — А то могли бы заглядывать в гости по-соседски.

— Так я и так могу заглядывать! — вдруг выпалила Света. И покраснела. Совершенно как девчонка.

— Здорово! — теперь улыбка его стала совсем широкой. Зубы у него… Вот куда можно деньги девать слепым… Так, она не о том думает! — Пойдемте ко мне — пить чай! — и он поднял руку с пакетом с логотипом ближайшего супермаркета.

Светка не сразу осознала все вместе — и приглашение на чай, и….

— Ты сам в магазин ходил? — от неожиданности своих выводов Света сбилась на «ты». Она просто не могла представить, как слепой человек может делать покупки в магазине. Как?! — Но есть же службы доставки… сестра же… да я бы могла сходить, если надо…

— А мне нравится ходить в магазин, — улыбка погасла. — Ну что, пойдем пить чай? Меня зовут Артур.

— А меня Света, — она не знала, как поступить. Взять его под руку — как брала сестра? Идти рядом? Дверь открыть самой?

— Красивое имя, — кивнул он. — Светлана — значит, светлая.

— Я вообще-то русая, — Светка все никак не могла приноровиться к его шагу.

— А я не про цвет волос, — рассмеялся он. — И если тебе хочется — можешь взять меня под руку.

Ну и взяла. Так было проще всего. И шаг сразу приноровился. А бицепс у него… Такой, что изучить всесторонне хочется — на предмет обхвата и твердости. Но Светка себе этого не позволила.

Двери подъезда открывала она, и лифт вызывала тоже. А вот в свою квартиру Артур открыл дверь самостоятельно. И довольно уверенно.

Внутри Света стала, конечно, с любопытством оглядываться. Это трешка, то есть, трехкомнатная квартира. Просторный холл, арка гостиной, две закрытые двери и проход в сторону, наверное, кухни и санузла. Планировка была нетипичной, по крайней мере, для их дома, а все остальное — вполне. Чисто, без особых изысков, поприличнее, чем у самой Светки дома, но о роскоши речи не шло. Хотя какая роскошь в их типовой панельной шестнадцатиэтажке?

— Пойдем, — позвал ее Артур, успевший снять кроссовки. — Будем пить чай и общаться.

Но сразу общаться не получилось. Артур хлопотал по кухне, заваривая чай и сервируя стол. Светка боролась с искушением помочь и удивлялась тому, как уверенно он двигается. Так и подмывало спросить, давно ли он… лишен возможности видеть — если так уверенно двигается наощупь. Может быть, с рождения? Она почему-то похолодела от этой мысли. Каково это — жить, вообще не зная, как выглядит мир? Какое солнце, небо, трава, деревья, люди? Нет, не похоже. Не должно быть так!

— Надо подождать, пока заварится чай, — Артур все так же уверенно сел на стул напротив Светки. И замолчал. Молчала и она. Пялилась почему-то на его бицепс. Шикарный, выпуклый, мускулистый. Интересно, Артур догадывается, что девки на него слюнями захлебываются?

— Куда ты смотришь? — вдруг спросил он. И Светка снова покраснела, будто пойманная с поличным.

— В окно, — глупо и неубедительно соврала она. И Артур рассмеялся.

— Ты смотришь на меня. Мне интересно — на что именно.

Щеки заполыхали совсем горячо. Хорошо, что он не видит. Тьфу, какую глупость подумала! И Светка выпалили правду.

— На бицепс.

— А, — он снова рассмеялся. Потрогал чайник. — Нравится?

— Эмн… — Светка прокашлялась. — Ага. Красивый. Ты качаешься? — чтобы хоть как-то сгладить абсурдность разговора и собственный идиотизм.

— Да, — беспечно ответил Артур. Поднял крышку, наклонился и понюхал. Кивнул удовлетворенно. — У меня одна комната отведена под кабинет пополам с тренажерами. Хочешь, покажу? Когда чай попьем. Давай чашку, заварился.

Светка с опасением покосилась на чайник. Он же горячий.

— А, давай я налью?

— Ну давай, — со вздохом согласился Артур, перестав улыбаться. — Мне покрепче.

Чай оказался ароматным, печенье — вкусным, рассыпчатым. Но насладиться чаепитием и общением они не успели — тренькнул дверной звонок. Светка отставила чашку и уставилась на Артура.

— Ты не будешь открывать?

— Это Милана, — Артур слегка поморщился. — У нее есть ключи.

— А зачем она тогда звонила? — совершенно искренне изумилась Света.

— Она меня так предупреждает, что пришла. У меня очень… деликатная сестра.

Светка вспомнила обматерившую ее черноволосую девицу. Да уж, сама деликатность, иначе не скажешь. И тут эта крайне деликатная и любезная дама и сама явилась.

— А ты что тут делаешь? — она хмуро уставилась на Светку.

Да, деликатность так и хлещет из всех отверстий.

— Милана… — привычно нахмурился Артур. — Это моя гостья. Ее зовут Светлана.

— Я уже ухожу, — поспешила встать Света. Ну ее, это самовлюбленную сучку, от таких лучше держаться подальше.

— Я тебе привезла то, что ты просил, — не обращая ровным счетом никакого внимания на Светку, черноволосая девушка аккуратно поставила на стол объемистый пакет. А потом подошла, взъерошила брату волосы и поцеловала в щеку.

— Как ты, Арчи?

Ответ Светка не услышала — она тихо по-английски исчезла. Но до квартиры дойти не успела, только ключи из сумки достала — как наверху лязгнула дверь и громкий голос через два лестничных пролета произнес.

— Эй ты, как там тебя… Светлана… подожди. Поговорить надо.

Ну надо — так надо. Дверь открывать Светка не стала, и ключи на всякий случай обратно в сумку убрала. Мало ли как там у этой «деликатной» с нервами.

— Значит, так, — «мисс Деликатность» спускалась по лестнице и попутно прикуривала тонкую сигарету. — Мне с тобой рассусоливать некогда. К Артуру не лезь.

— Я к нему не лезу, он сам меня пригласил в гости, а я…

— Узнаю, что ты что-то в отношении Артура замышляешь, — бошку сверну, — девушка выпустила длинную струю дыма. Светкины слова она явно проигнорировала. Да что она о себе такое воображает?!

— А сворачивалка у тебя выросла? — Светка подбоченилась. В плане веса преимущество было явно на ее стороне.

Милана выпустила еще одну длинную струю дыма из красивых, накрашенных бежевым блеском крупных губ. Брат и сестра явно выиграли в генетической лотерее, Милана тоже деваха красивая, видная, яркая. «Из тех, к которым мужики лишний раз подойти боятся» — с каким-то злорадством подумала Светка. Впрочем, к тебе, Светлана Анатольевна, мужики просто не подходят. Потому что ты толстая и некрасивая. А вот сестра Артура, похоже, от недостатка уверенности не страдала. Посмотрела на Светку через прищур длинных темных ресниц. Выпустила еще одну струю дыма — теперь уже вверх. И нацелила на Светку палец с темно-бордовым лаком.

— Не советую проверять. Он мой брат. Навредишь ему — очень сильно пожалеешь.

И, развернувшись, пошла по лестнице вверх.

Жопа у нее, кстати, тоже шикарная.

Имелась у Светки Полянской в характере одна черта, доставлявшая ей немало хлопот. В особенности в детстве. Но и теперь, во взрослом возрасте, потребность делать назло, наперекор все еще иногда давала о себе знать. Сказать Светке Полянской, что что-то делать нельзя — верный способ заставить ее об этом — о том, что нельзя — думать, много и напряженно. А там и до действий недалеко. В общем, фраза из детского мультфильма: «- Не ходи туда, там тебя ждут неприятности. — Ну как это я не пойду, если они меня ждут?» — это вот точнехонько про нее, Светлану. Собственно, именно поэтому через два дня она обнаружила себя около двери соседа с седьмого этажа. Стояла перед дверью и уговаривала себя, что ей не надо в эту дверь звонить. Практически уговорила, но тут дверь распахнулась.

— Заходи, — Артур не улыбался. Но и хмурым тоже не выглядел.

— Как ты узнал, что… — докончить вопрос Светка так и не смогла, слишком велика была растерянность.

Он не ответил — лишь как-то неопределенно махнул рукой и отступил вглубь квартиры. Ну что же? Пришлось входить.

— Ты обещал свою качалку показать, — непонятно к чему ляпнула Светка. И тут Артур улыбнулся.

— Пошли.

Просторная комната была поделена на две зоны. В одной зоне располагались беговая дорожка и два тренажера. Светка, которая о фитнесе знала только из лент фитоняшек, в чьи аккаунты она иногда заглядывала во время пародических приступов самобичевания и мазохизма, могла только догадываться об предназначении этих устройств. Она лично не могла даже и предположить, с какой стороны подходить к этим монстрам с торчащими во все стороны запчастями.

Другая часть комнаты была отдана под компьютерный стол с ноутбуком. Так же находилось еще какое-то неопознанное Светкой оборудование и книги.

— А как ты с компьютером?.. — начала говорить Света и осеклась. Сообразительность не была ее сильной стороной, если верить бывшему мужу. — То есть, я… — и замолчала сконфуженно.

— Есть возможности — спасибо Луи Брайлю, — немного криво усмехнулся Артур. — А так же варианты голосового управления.

— М-м-м… Понятно, — пробормотала Светка, дав себе мысленно задание погуглить, кто такой этот Луи.

— Давай, я тебе и остальную квартиру покажу, — предложил Артур. И Светка, ведомая все тем же неутихающим желанием сделать то, чего нельзя, а так же извечным женским любопытством, с готовностью согласилась.

Впрочем, экскурсия ограничилась лишь гостиной, в спальню Светку не пустили. Ну, она бы тоже малознакомых людей в место, где спит, не пустила. Там трусы грязные в углу валяются и пара полотенец на кровати. И, скажем прямо, не только это. Впрочем, глядя на идеально чистую квартиру, Света засомневалась, что у Артура в спальне что-то валяется. Но убедиться в этом предположении ей все равно не светило.

В гостиной Светку поставил в тупик огромный телевизор на треть стены.

— А-а-а… зачем? — спросила она. И тут же прикусила язык. А еще сестру Артура в отсутствии деликатности упрекала. Сама-то ляпает несуразности, не переставая!

— Ты про телевизор? — ровно спросил Артур. — Это для Миланы, она любит. Иногда остается ночевать, включает телевизор и пересказывает мне. У нее… прекрасное чувство юмора.

Светка вспомнила про «бошку сверну» — и вяло согласилась.

Похоже, деликатная девушка с прекрасным чувством юмора и шикарной задницей была еще и ведьмой. Потому что стоило про нее вспомнить — и тут же раздался звонок в дверь.

— Черт! — не удержалась от раздраженного возгласа Света. Ее поймали с поличным. И, как ни крути, это неприятно.

— Спокойно, — и в самом деле спокойно произнес Артур. — Ты моя гостья.

«Угу, которую никто в гости не звал», — уныло подумала Света и поплелась за Артуром в холл.

Там предсказуемо на Светку сразу же недобро зыркнули. Но Артур крепко обнял сестру, что-то шепнул ей на ухо — и она больше ничего не сказала, по крайней мере, по поводу Светкиного присутствия в квартире. Вместо этого бодро произнесла.

— Так, я выполнила все твои поручения и заслужила еду! Ты обедал, Арчи?

— Нет.

— Тогда пошли на кухню.

Свету, вознамерившуюся тихонько ускользнуть, Артур не пойми как умудрился перехватить за руку. И она так опешила — и обомлела — от прикосновения его теплой, сухой и крепкой руки, что безропотно поплелась на кухню. Несмотря на то, что ее присутствие явно было не по нраву Милане.

— Ты совсем ничего не съел! — Милана, между тем, настежь распахнула двери холодильника и проинспектировала его содержание. — Какого черта, Арчи?!

— Невкусно, — пожал своими великолепными плечами он, садясь за стол.

— Невкусно?! — девушка подбоченилась. Светка зажалась в угол между стеной и столом и старалась не отсвечивать лишний раз. Нрав у сестры Артура был, похоже, весьма крут. — Тебе готовит профессиональный повар высшей категории!

— И все равно невкусно, — ровно ответил он.

— Ты ведешь себя как ребенок! — а потом она шумно выдохнула. Побарабанила по дверце холодильника. — Ты как хочешь, а я голодная и буду есть. Ты будешь? — неожиданно обратилась она к Светке.

Та лишь растерянно кивнула. Разговор ее озадачил, а отношения между братом и сестрой вызывали жгучий интерес. Да и любопытно же попробовать, как готовит повар высшей категории.

Если честно, ничего особенного в приготовленной пище Светка не почувствовала. Нет, вкусно, тут она была не согласна с Артуром. Но ничего такого супер-пупер. Впрочем, может быть, потому что разогрето. А с пылу, с жару, с плиты это мясо с луком было бы, наверное, невероятно вкусным.

— Это луковые клопсы, — поправила Милана Светку, когда та решилась сказать комплимент. — Арчи, ну поешь, пожалуйста, вкусно же, вон и… гостье твоей нравится.

— Я не люблю лук, — все так же равнодушно ответил Артур.

— Давно ли? — кажется, Милана так и не справилась со своим раздражением.

— Недавно, — все так же ровно ответил Артур. — Я хочу чай.

— Ну хоть чай, — вздохнула Милан, вставая, чтобы поставить чайник. И, нажав на кнопку, спросила вдруг: — Света, ты давно живешь в этом доме?

— Давно, — Светка от неожиданности вопроса чуть не подавилась остатками блюда с дивным названием «клопс». — В смысле, лет семь. Наверное. А что?

— Какой тут народ живет? — Милана вернулась за стол. — Адекватный?

— Разные люди живут, — задумалась Светка, возя по тарелке остатки лука. — Как и везде, наверное. Вот мои соседи, например, нормальные. Только у них пекинес шумный. И периодически блюет в лифте.

— Чего?!

— Его укачивает в лифте, — добросердечно пояснила Светка. — Но они всегда за ним убирают, не переживайте. А над вами живет такая забавная тетенька, у нее дочка балерина. Она всем про нее рассказывает, хотя та, по-моему, так и пляшет в массовке.

— В кордебалете, — поправила Милана.

— Наверное, — пожала плечами Света. — Но я, если честно, не знаю, как ее взяли в балет.

— Почему? — Милана снова встала и стала доставать чашки. — Толстая?

Толстая — это про Свету. Но она не стала озвучивать вслух свои комплексы.

— У нее ноги — как монгольский лук! — выпалила Светка. — Я удивляюсь, как она в них не заплетается, когда танцует.

Неожиданно раздавший звук заставил Милану обернуться. И она удивленно уставилась на смеющегося брата.

— Света, нельзя быть такой злой на язык, — но в противовес словам Артур улыбался.

— Ну если они у нее правда такие, ты вот сам уви… — и она зажала себе рот ладонь, с ужасом глядя на Милану. Та погрозила ей пальцем, хмурясь. А Светка вдруг затараторила. — Это вы еще нашего дворника, наверное, не знаете. Артур, неужели ты не слышал, как он поет в шесть утра? Он половину дома будит своими песнями.

— Нет, не слышал. А что поет?

— А кто его знает, он же по-таджикски поет!

Тут расхохотались уже оба — и брат, и сестра.

И за чаем случился Светкин бенефис. Она вообще-то всегда считала, что напрочь лишена дара рассказчика, Валерка никогда не давал ей дорассказать, перебивал. Хотя клиентки вроде бы всегда с удовольствием слушали ее байки. Но сегодня Светка превзошла себя. Они хохотали оба — и Милана, и Артур, когда Светка им живописала жильцов их дома. Она и не подозревала в себе такого комедийно-подражательного дара.

— Ну ты мать, даешь, — Милана поправила макияж в уголках глаз. — Сцена по тебе плачет. Ты чем на жизнь зарабатываешь?

— Я? — неожиданно смутилась Светка. — Парикмахер я.

— О как, — изумилась Милана и более внимательно оглядела Светку. Ну да, сапожник без сапог, до себя руки не доходят, волосы проще стянуть в хвост, а от лица челку убрать заколкой. — Сейчас все сплошь стилисты да колориста. А ты — парикмахер.

— А я парикмахер, — согласилась Светка. Неловко встала. — Меня так в училище научили. Я пойду, у меня еще дел куча. Спасибо за…. клоп…сы.

Звонок в дверь раздался спустя полчаса после того, как Света вернулась домой. Выученная визитами коллекторов, она тихонько подошла к двери и взглянула в глазок. За дверью стояла Милана. Еще неизвестно, кто хуже — сестра Артура или коллекторы. Но Светлана все же принялась отпирать замок.

— Поговорить надо, — не дожидаясь приглашения, Милана шагнула через порог.

Светке осталось только отступить, пропуская незваную гостью.

— У тебя симпатично, — равнодушно бросила Милана, скинув с ног невозможной красоты босоножки.

Света от души порадовалась, что накануне все же поборола свою лень и навела минимальный порядок в квартире. Сейчас, по крайней мере, не стыдно. Но даже на равнодушное «симпатично» не тянет ее обычная однокомнатная квартира с типовым ремонтом от застройщика.

— Чаем угостишь? — Милана по-прежнему вела разговор в «одни ворота», но ее это, похоже, не смущало. И Светка снова проглотила слова о том, что чай они пили буквально полчаса назад. И кивнула.

— Пошли.

— У тебя курить можно?

Светка вздохнула. Валерка курил. Ей кажется, что запах до сих пор не выветрился. Поэтому…

— Кури.

Милана щелкнула зажигалкой, кивнула на поставленное перед ней блюдечко. И, не дождавшись обещанного чая, выложила цель своего визита.

— Я хожу тебя нанять.

— Меня? — Светка поставила на стол две кружки. — Мне кажется, у тебя хватит денег на нормального… стилиста.

— Не притворяйся, что не поняла! — рявкнула Милана. — Я хочу, чтобы ты присматривала за Артуром!

Вот тут Света села. В буквальном смысле. За стол. И молча уставилась на собеседницу.

— Я не могу жить с ним, — резкость в тоне Миланы сменилась усталостью. — Мне надо быть в другом месте да и… Да и Артур бы этого не позволил. Он довел до нервного тика уже трех уборщиц — ну, из клининговых компаний, мне пришлось их уволить — видите ли, они все переставляют, и он потом найти ничего не может. Хотя они клянутся, что… Да и маловероятно это, но… — Милана махнула рукой. — С едой ты сама видела, что творится. Он просто не ест то, что ему готовят. Готовит повар из пятизвездочного ресторана! — Милана раздраженно смахнула пепел. — И что с ним делать, я ума не приложу!

— А я-то… — растерянно начала Света. — Я-то откуда знаю, что… с ним делать?

Милана перевела на нее взгляд. Интересно, у Артура такие же темные глаза, как у сестры — подумала вдруг Света. У девушки глаза были настолько темные, что не виднелся зрачок. А глаз Артура Света так и не видела — он все время не снимал черных очков.

— Скажи, — Милана медленно затушила окурок и тут же потянулась к пачке. — Артур на самом деле сам пригласил тебя в гости? И в первый раз, и во второй?

— Да, — легко соврала Светка. Ну, между прочим, почти не соврала, так-то! Первый раз он ее пригласил точно сам. Да и во второй…

— Он сегодня смеялся… — тихо проговорила Милана, глядя на незажженную сигарету. — Я не слышала, как он смеется, с тех самых пор, как… — она махнула рукой и щелкнула зажигалкой.

Милана молча курила, а Света переваривала услышанное. Но молчать долго было не в привычке Светки Полянской. Тем более, когда у нее накопилось столько вопросов.

— Слушай… А… а что вы здесь делаете? — выпалила она. — Ну, то есть… у вас же денег явно много и… В смысле, райончик у нас тут вполне себе пролетарский, и… — Света замолчала под внимательным взглядом темных, почти черных глаз.

— А это идея Артура, — усмехнулась Милана. — Он до этого жил в другом месте, да. Но ему так скучно, видите ли. Сказал, что хочет жить в обыкновенном доме, среди обычных людей. Почувствовать биение жизни — так он сказал. Адрес сам выбрал. Пришлось ему квартиру здесь покупать.

Светка тихо подивилась. Ну надо же, как говорят люди: «Пришлось квартиру покупать». Так, словно: «Масло кончилось, пришлось покупать».

— Ну так что? — прервала ее размышления Милана. — Где там чай? И как тебе мое предложение?

— Чай? Сейчас… — пробормотала Светка, вставая. Она совсем забыла про чай.

— Там много делать не надо, — деловито продолжила Милана. — Ну раз в неделю пыль смахнуть, робот-пылесос запустить. Ванну с туалетом освежить. Артур вообще-то аккуратный, но, сама понимаешь… — Светка не очень понимала, но угукнула, наливая кипяток в кружки. — Пожрать там приготовить…

— Я не умею готовить… эти… клопсы! — Светка поставила на стол сахарницу и пачку печенья.

— Я тоже, — рассмеялась вдруг Милана. — Я вообще повар-руки-из-жопы. Но когда я ночую у Артура и делаю ему бутерброды или яичницу — он ест так, что за ушами трещит! Так что… Можешь сразу готовить и себе и ему, чтобы время зря не тратить. Буду платить штукарь.

Штукарь? Тысячу? В день? Или за одну уборку? Или как? Деньги Светке были не лишние, конечно, с учетом двух Валеркиных кредитов и ипотеки.

— Тысячу евро в месяц.

Как хорошо, что Светка только успела за кружку взяться, но не подняла. Потому что рука-то дрогнула. Света быстренько перевела в рубли, про себя ахнула. И выпалила.

— Мне не надо денег!

— Да ладно? — Милана смотрела на нее поверх кружки. А потом вернула ее на место, так и не отпив. — Или мало?

— Я и так буду присматри… — нет, ей не нравилось это слово! Артур же не ребенок, не собака. — Буду помогать, чем смогу. По-соседски. Денег на продукты оставь, и все. Ну, или сама покупай.

— Ты вроде на блаженную не похожа, — Милана оставила в покое кружку и снова потянулась к пачке сигарет. — Деньги всем и всегда нужны.

С этим даже спорить было бессмысленно. Если честно, Светку саму собственные слова изумили донельзя. Но вот почему-то сожаления, что так сказала — не было.

— А ты старшая, да? — вдруг спросила она. Странно, но после того, как Милана озвучила свое предложение, Светка вдруг совсем перестала ее опасаться. Если человеку от тебя что-то нужно — это что-то меняет в ваших отношениях.

— Старшая, — согласилась Милана, выдыхая дым в сторону. Светка встала и открыла окно. Давно пора было. В комнату тут же ворвался приглушенный шум со двора, в основном, детскими криками. — На целых тринадцать минут старше. Мы разнояйцовые близнецы. Это называется — королевская двойня.

— Ух ты! — совершенно искренне восхитилась Света. — А вы совсем не похожи. Хотя оба очень… красивые.

— Папаша у нас породистый, — Милана лишь скривила губы на комплимент. — Я на него больше похожа. Артур тоже похож, но он мастью в маму.

Светка снова замолчала, переваривая услышанное. И снова ненадолго.

— Милана… Раз уж я буду общаться с твоим братом… Не могла бы ты мне сказать… Как он лишился зрения? Он… с рождения или…? — под внимательным взглядом почти черных глаз Светка стушевалась. А потом выпалила: — А у него такие же черные глаза, как у тебя?

— Нет, — после паузы задумчиво ответила Милана. — У Арчи светлые, каре-зеленые. А ослеп он три года назад.

— А как?

— Автомобильная авария, — коротко ответила Милана таким тоном, что расспрашивать дальше резко расхотелось. — Давай мне свой номер телефона.

Артур запустил очередной аудио-урок, надел наушники и прошел к беговой дорожке. Встал, нащупал кнопку включения, полоса под ногами мерно поползла назад. А он пошел. Сначала минут десять быстрым шагом, потом добавит скорости. На беговой дорожке ему всегда материал лучше усваивался. Все части тела делом заняты, ни на что не отвлекаешься. Не то, что бег в парке — то на небо пялишься, то на птичек, то на пробегающую навстречу девушку, то под ноги — чтобы не упасть. Куда как лучше так — под ногами никаких сюрпризов, только резина спортивного инвентаря, в наушниках тебе загружают про умные вещи, и никакие небо, птички и девушки тебя не отвлекают от совершенствования тела и мозгов. Как хорошо быть слепым.

Артур хмыкнул. Протянул руку вперед и, безошибочно сразу нащупав необходимое, добавил скорости. Психолог, к которому Артур ходил, чтобы успокоить Милану, советовал ему найти плюсы в своем положении. Он нашел массу плюсов. Только они почему-то походили на кресты. Кресты на могилах его надежд.

Второй совет говорил отпустить прошлое. С этим было сложнее. Артур не мог не возвращаться туда, где все было иначе. И он был совсем другой. Впрочем, в прошлом находилось кое-что, что опять возвращало к совету номер один — найти плюсы. Самый большой плюс — это Милана.

Сколько себя помнил Артур, они всегда жили с сестрой как кошка с собакой. Вечные конкуренты — за игрушки, внимание отца, за все — буквально за все. Ведомый мужским шовинизмом, Артур искренне не понимал, почему Милана ему не уступает. А она не уступала. Уступать — это вообще не в характере Миланы.

Когда они доросли до пубертатного возраста, положение у Артура стало совсем скверным. Учиться он не хотел, то, что давалась легко — ему было скучно, то, что не давалось — лениво было учить. И пошло-поехало — мелкое хулиганство, звонки директора лицея отцу, следовавшие за этими звонками нагоняи от отца — на которые Артур вообще не реагировал. А Милана, наоборот, тогда была хорошей девочкой — училась прилежно, виски из бара не таскала, с отцом не спорила. Артуру казалось, что в то время он ее ненавидел. Потом они повзрослели — и просто предпочитали делать вид, что они не существуют друг для друга, при встречах соблюдая видимость приличия. До того самого дня, который разделил жизнь Артура, как в таких случаях пафосно говорят, на «до» и «после». И в том страшном, темном, беспросветном первом «после» у него появилась сестра.

Он вел себя мерзко. Гадко. Безобразно. Отвергал помощь. Орал. Ругался. Прогонял. И в один день вдруг обнаружил себя рыдающим в колени сестры. А она гладила его по голове трясущимися пальцами и сипло приговаривала:

— Что бы ты ни делал, Арчи, я тебя не брошу.

Так Артур во второй раз в жизни обрел сестру. И выяснилось, что общего у них так много, что даже удивительно. И что им не жилось мирно раньше? Зато теперь — душа в душу.

Именно Милана стала его… его всем. Спустя три года Артур понемногу осознал, что никогда не расплатится с Миланой за то, что она для него сделала. Когда ему казалось, что от него отвернулся весь мир, что он остался совершенно один в темноте — там была она. Его глаза, руки, самое крепкое на свете плечо. И все же ее надо отпустить.

Милана тратит на него уйму своего времени. Красивая девушка в самом расцвете своей привлекательности тратит все свое время на брата-инвалида. А ей надо личную жизнь устраивать, встречаться с мужчинами, влюбляться, дышать полной грудью. А он висит камнем у нее на шее. Надо сползать. И Артур наметил себе план. Как научиться жить самому, без Миланы. Надо научиться, надо привыкать, времени уже прошло достаточно, чтобы смириться. Жизнь впереди долгая. Может быть.

Ведь, в конце концов, есть совет от психолога за номером три. Поставить себе цель. Он поставил. Весьма непростую цель. Зато так интереснее.

Артур, наконец, слез с беговой дорожки. Чтобы пересесть на велотренажер. Потом еще приседания и жимы.

И — в душ.

После, обмотав бедра полотенцем, Артур сел за ноутбук — поработать и обсохнуть заодно. Параллельно запустил очередной аудио-урок. Ответил на несколько сообщений. Наметил на завтра телефонные переговоры с одним нужным человеком. И, наконец, решил, что пора одеться и хотя бы чаю попить. В этот момент раздался звонок в дверь.

И вряд ли это Милана.

Телефон пиликнул сообщением. Света тут же полезла проверять, коль руки свободны — мало ли, может, отменился кто. И потом долго смотрела экран телефона. Уведомление банка о зачислении денежных средств. От Миланы. Та самая «штука евро».

Совесть и жадность боролись долго. Света открыла мессенджер.

Светлана: Я же сказала, что не надо денег.

Милана: Если не нужны — перечисли обратно.

Светка откинулась и выругалась вполголоса. Сестра Артура — очень умная сучка! Одно дело отказаться от денег просто так. А совсем другое — отдать их, когда ты уже подержал их в руках. Когда они уже засветились на балансе твоего счета. А тебе приходится считать каждый рубль. А тут такие деньги… не деньги — деньжищи! Огромные тыщи. Света хмыкнула. Жадность победила. Но! Эти деньги пойдут на ипотеку и кредиты. В конце концов, даже не Светлане это деньги, они — банку. Такое объяснение как-то примирило Свету со сделкой с совестью. И она решительно встала с дивана. Раз ей заплатили, надо идти отрабатывать. Сначала — в магазин.

В этот раз ей пришлось звонить. И довольно долго. Впрочем, когда дверь открылась — Света поняла, почему открыли не сразу. Хозяин квартиры недавно был в душе, это было видно по еще влажным волосам. И по тому, что из одежды на нем были только джинсы.

Светка в последний момент успела поймать начавший выскальзывать из рук пакет. И не могла сказать ни слова. Может, ему моделью подрабатывать? С таким-то телом? Хотя у него и так, судя по сестре, денег хватает. Господи, что за дурь лезет в голову при виде совершенного мужского торса, мама дорогая…

— На что смотришь в этот раз? Опять бицепс? Или дельта? Или трапеция? — ровно спросил Артур. Света уже перестала удивляться тому, откуда Артур знает, что это именно она. Но ее почему-то задела его равнодушная уверенность в том, что она на него пялится. Пусть даже это и правда.

— Я жду, когда ты пригласишь меня войти, — буркнула Света. — Пакет тяжелый, руки устали.

— Какой пакет? — он, тем не менее, шагнул назад. А потом протянул руку. — Давай.

Ну Света без зазрения совести и вручила ему пакет. Накачал себе такие руки и грудь — вот и таскай тяжести!

— Чем пахнет? — вдруг начал принюхиваться Артур. Протянул левую руку и нащупал торчащий из пакета длинномер багета. — Батон?

— Ага.

Артур потащил батон, но он никак не хотел вылезать — длинный. Тогда он отломил верхушку, поднес к носу и вдохнул.

— Пахнет обалденно.

— Так он еще теплый, — самодовольно ответила Света. — У нас пекарня с торца дома, ты разве не знал? — помолчала и со вздохом добавила: — Ну дура я, что поделаешь, вечно ляпну что-нибудь не к месту и не вовремя.

— Главное, что ты приходишь к месту и вовремя, — Артур откусил горбушку и с наслаждением захрустел. — Слушай, как вкусно!

— Хорош лопать всухомятку, — Света, наконец, решила, что пора разуться. — Тащи пакет на кухню.

Артур ничего не ответил, продолжая увлеченно хрустеть багетом. Но на кухню пошел.

— Тебя Милана попросила со мной нянчиться? — Артур сидел за столом, пока Света деловито разбирала покупки.

— Нет, не попросила, — Света открыла огромный холодильник и принялась укладывать продукты по полкам — молочку отдельно, мясо — отдельно, овощи — вниз. — Она меня наняла.

— А я тебя не нанимал.

Света обернулась. Весь из себя такой «Мистер Секси», с наполовину обгрызенной горбушкой багета в руке. И презрительно скривившиеся губы. Света поняла, что не имеет ни малейшего желания цацкаться с этим принцем.

— Найми. Я недорого беру.

— Я не нуждаюсь в помощи!

— Зато я нуждаюсь.

Ни за что не догадаться по его лицу, что он чувствует, о чем думает. Да еще очки эти. Только по голосу можно что-то понять. А он молчит. Потом снова хрустит батоном.

— Поясни.

— Да что тут пояснять, — запиликал бдительный холодильник, возмущенный тем, что его не закрывают. Светка исправилась и со вздохом села за стол напротив Артура. Отломила другую горбушку и тоже захрустела. — Деньги мне нужны. Очень.

— Подпольное казино? Ставки на ипподроме?

— Наркотики, блин! — рявкнула Света. Скажите пожалуйста, и на юмор мы тоже претендуем! — Кредиты на мне.

— Любишь красиво жить? — все так же равнодушно спросил Артур. И все так же звонко дохрустывал багетом.

— Кто же не любит? — фыркнула Светка. А потом запал пропал. — Дура я. Кредиты муж брал, а я по глупости подписывалась поручителем. Он не платит. Плачу я.

— А теперь буду платить я?

У Светки заломило зубы от его равнодушного голоса.

— А иди-ка ты в жопу, Артур свет ясный сокол, — она резко встала. Жила без него — и дальше проживет без этого надменного слепошары и его сестры!

— Погоди, — он вдруг тоже резко встал. — Муж твой как относится к тому, что ты тут будешь… за мной присматривать?

— А кто его спрашивает? — искренне удивилась Света. — Он же уже года полтора как бывший. Не звонит, не пишет, денег не шлет. Телеграммы и приветы тоже.

Артур не отвечал ей. И Светка молчала. Так и стояли молча, друг напротив друга, разделенные белым столом.

— Слушай, а чего мы батон всухомятку едим? — Артур снова сел на место. — Я голодный — жутко. Чем кормить будешь, Светлана Краса, Длинная коса?

— Откуда ты про косу знаешь? — поперхнулась удивлением Света. Волосы были тем, что Светке в себе безоговорочно нравилось. Густые, плотные, гладкие. Голове было, конечно, тяжеловато с такой длиной, но Светка упорно не стригла, не мучила волосы никакими красками и фенами-плойками — она, как никто, знала, как это отражается на состоянии волос. Если тебе достался такой подарок от матушки-природы — а природа Светку не слишком избаловала подарками — надо его беречь. Света и берегла. А на крайний и голодный случай волосы всегда можно срезать и продать.

— А что, я не прав? — ответил вопросом на вопрос Артур.

— Прав, — Света почему-то смутилась, как девочка. А поэтому тут же поспешила бодро добавить — Предупреждаю, кулинар я так себе, посредственный. Но картоху пожарить могу нормально. Будешь жареную картошку?

— Буду!

Жареная картошка удалась. Света наблюдала за Артуром. Он с отменным аппетитом уминал картошку, а Светлана думала о том, что такими темпами она угробит это великолепное тело. Попыталась представить принца Артура с пузом и щеками — и фыркнула.

— Чему смеешься? — Артур аккуратно промокнул губы салфеткой.

— А не скажу! — если уж она взялась за эту работу, то с привычкой млеть от вида Артура надо расставаться. И учиться спасительно огрызаться.

— Скажешь, — невозмутимо парировал он. — Просто не сейчас. А позже.

— Посмотрим!

— Посмотрим, — спокойно согласился он. А Светка в очередной раз прокляла себя за то, что не думает, что говорит. Как же это сложно все-таки — когда рядом с тобой не совсем… полноценный человек. — А пока пойдем посмотрим телевизор.

— Давай только с чаем?

— Давай.

— Ну, что ты хочешь смотреть? — вместе с Артуром они устроились на диване. Не плечом к плечу, конечно, но довольно близко. Руку протяни — коснешься.

Света протянула руку и от греха подальше взяла чашку с чаем. А в другую руку — пульт. И переформулировала вопрос.

— Ну, что ты… чего изволите?

— Мне все равно, — он безошибочно взял свою чашку. А Света подумала еще и о том, что такими темпами она и квартиру эту безупречную засрет — судя по всему, чай до нее в этой квартире на диване не пили, только на кухне.

— Ладно, — Света нажала на кнопку на пульте. Экран засветился, показав студию и двух мужчин в ней. Похоже на новости. Или что-то про финансы, аналитику и прочие заумные вещи. В которых Светка ни черта не понимала. Впрочем, разговор, оказывается, шел про относительно понятные вещи — про зерно, точнее, про рынок зерна, производителей и прочее. Слова они употребляли тоже весьма заумные, но хоть понятно, про что речь. Про хлеб.

— Нет, это не хочу.

Вы посмотрите, капризный какой. А говорил, что ему все равно. Но спорить Светка не стала, а послушно щелкнула пультом. Комнату наполнил звук рева моторов — после новостного они попали на спортивный канал, где шла трансляция автогонок. Не успев осознать, что делает и даже не услышав реакции Артура, Светка уже снова переключила канал. И только потом вспомнила слова Миланы про аварию. Артур молчал.

— Ну вот. Тут кино. Будем кино смотреть? — бодро поинтересовалась Света.

— Будем. А про что?

— А пес его знает. Какой-то мужик в шляпе энергично чешет по джунглям.

— Это, наверное, Индиана Джонс. Или Данди по прозвищу «Крокодил».

— Не, крокодилов не видно.

Артур рассмеялся.

— А что видно?

— Сплошные джунгли, дырявая шляпа и шикарный пресс.

— Нормальный набор. Держи меня в курсе.

Она спала тихо-тихо. И пахло от нее сладко-сладко. Ванилью, кажется. Да, точно, ванилью. Артур поднял руку и осторожно коснулся ее волос. Так и думал. Гладкие как… как что? Говорят — «как шелк». Наверное. Он попытался вспомнить что-то из своих личных тактильных ощущений — и не смог. Волосы Светланы были гладкие как волосы Светланы. И все.

Обладательница гладких волос сладко сопнула на его плече. Артур сразу понял, когда она заснула. Он слышал, как она зевала. Замечал, как паузы между репликами становились все длиннее и длиннее. И уснула Светлана вскоре после фразы: «А вот и крокодилы!».

Артур улыбнулся. Она ужасно забавная. И пахнет ванилью. И волосы у нее гладкие, как… ну, пусть будет, как шелк.

Артур аккуратно начал вставать. И, придержав так и не проснувшуюся Свету, уложил ее на диван. Сходил в спальню, принес запасную подушку и одеяло. Его нянька что-то сонно пробормотала — но так и не проснулась, когда ей под голову подсовывали подушку и укрывали одеялом. И с чистой совестью Артур пошел спать в свою комнату.

Не открывая глаз, Света сладко потянулась. Рука шваркнула по спинке дивана, и Света недовольно поморщилась. А потом резко распахнула глаза.

Диван? Почему — диван?! У нее кровать есть, большая, супружеская. Точнее, экс-супружеская!

Света ошалело оглядела гостиную в квартире Артура. В окно било летнее солнце. Она что же… Она что — вчера у него уснула?!

Светка завертела головой: подушка, одеяло, собственная мятая футболка. Господи, как она так умудрилась?! А, впрочем, понятно, как. На минувшей неделе даже в воскресенье не получилось отоспаться, и вот вам здрастье — телевизор что-то бормочет, мягкий диван, теплое плечо рядом.

Твою мать! Она еще и на плече Артура уснула!

Светка ошарашенно уставилось на наглое солнце в окне. И внезапная мысль заставила ее ахнуть. А времени-то… времени-то сколько?! И почему будильник не сработал?!

Телефон, выуженный из кармана джинсов, уныло продемонстрировал темный экран. Разрядился в ноль, засранец.

Светка, едва не запутавшись в одеяле, вскочила и бросилась на кухню — там точно были часы! А на кухне ее приветствовал Артур.

— Я кофе сварил, будешь?

В неизменных черных очках, жизнерадостный, гладковыбритый и до тошноты красивый. А Светка… А какая на хрен разница, он же все равно не видит. Она перевела взгляд на стену.

— Твою мать, половина девятого!

— Это плохо?

— И телефон разрядился! — простонала Светка.

— Так ты будешь кофе?

— Нет! — отозвалась Света уже из коридора. — У меня в девять первый клиент.

— Ты киллер?

— Я парикмахер!

— Подстрижешь меня сегодня.

— Вечером, Артур, все вечером. Закрой за мной!

Хлопнула дверь. Артур Балашов пил кофе и улыбался.

То, что она умудрилась заснуть у Артура, терзало Светку весь день. Она была просто сама не своя, даже клиенты это отмечали, хоть Света старалась вести себя как обычно. Работу она окончила неприлично для себя рано, в шесть. Тщательно убрала рабочее место, присела и призадумалась.

«Подстрижешь меня сегодня».

Да вот так-то — вообще не вопрос. Света была мастером-универсалом, стригла и женщин, и мужчин, только с маленькими детьми предпочитала не работать. Можно, конечно, и постричь. Светка покосилась на ножницы, оставшиеся лежать на столике.

Нет, стричь Артура она будет через неделю — пока рано, это она уже успела наметанным взглядом оценить. А сегодня… сегодня Светка будет искупать грызущее ее чувство вины иначе.

— Я дома!

— Я в курсе, — отозвался из глубины квартиры Артур. — Тебя от подъезда слышно.

— Я знаю, что топаю как слон, — Светка прошла на кухню и водрузила пакет на кухонный стол. Артур, оказывается, был тут же. С чашкой чая. — Мне муж бывший об этом говорил.

— Да я не в том смысле, — он дернул рукой, чуть не опрокинув чашку, едва успел поймать. И сердито пробормотал под нос: — Дурак твой бывший муж.

Последние слова вызвали у Светы улыбку — ей стало так приятно, будто Артур ей комплимент сделал. Света принялась выгружать покупки из пакета на стол. И возвестила торжественно:

— Сегодня я буду печь торт!

— Торт — это замечательно, — к Артуру вернулся его обычный ровный, с легкой ехидцей тон. — Но я бы предпочел что-нибудь существеннее и прямо сейчас.

Светка, прищурившись, смотрела на него. Прямо в черные прямоугольник очков. А потом протопала к холодильнику и распахнула его. Там было полным полно контейнеров с готовой едой. Света вытащила первую попавшуюся емкость. Открыла, понюхала. Оказывается, там сбоку даже была приклеена бумажка — что это. Непонятно только, для кого эта бумажка. Для Миланы, наверное.

— Жульен с курицей и грибами. Будешь?

— Нет. Я не люблю курицу.

— И грибы ты тоже не любишь, я поняла. Значит, так, — Светка переложила жульен в тарелку и поставила в микроволновку. — У нас сегодня в меню блюдо грузинской кухни. «Жричодали» называется! Съешь — получишь, так и быть, торт.

После паузы, полной гудения микроволновки, Артур расхохотался.

— А торт хоть какой?

— Прага! — с нескрываемым хвастовством ответила Света. И не стала уточнять, что это был единственный торт, который она умела печь. Но он всегда и неизменно у нее прекрасно получался.

— Это шоколадный? — уточнил Артур.

— Ага.

— И с шоколадным кремом?

— И с орехами!

Пиликнула микроволновка.

— Ладно, давай свое грузинское блюдо.

Жульен Артур съел весь.

Артур ей даже помогать вызвался. И, вопреки Светкиным опасениям — помогал! А она боялась, что из-за своей слепоты он будет больше мешать, чем помогать. Но вышло иначе. Ощупав рабочую поверхность и выданную ему утварь и продукты, Артур вполне уверенно порубил орехи. Так уверенно, что Света доверила ему взбивать крем. На полной всевозможной техники кухне наличествовали и погружной блендер, и планетарный комбайн, и куча всего другого. Но Светка считала, что ручной труд — он облагораживает. В том числе, и вкус конечного продукта. А еще ей не хотелось, чтобы Артур уходил. С ним весело. У него и в самом деле есть чувство юмора, и оно потрясающее.

Так, за смехом и историями, они отправили коржи в духовку, и Света принялась убирать последствия их деятельности. На этой кухне беспорядка оставлять не хотелось.

— Ты будешь меня сегодня стричь?

Света обернулась от раковины, а потом деловито вытерла руки полотенцем.

— Рано тебя стричь, Арчи, — тут Светка запнулась — ведь она неожиданно назвала его тем именем, которым называла Артура сестра. Но он ничего на это не возразил, и Света продолжила. — Виски еще нормальные. Через неделю.

— Точно? — он провел ладонью по голове. — Мне кажется, я оброс.

— Не оброс! — Света протянула руку и коснулась его виска, пропустила волосы между пальцами. — Смотри, еще короткие.

Света замерла. Да и Артур тоже не шевелился. Они так и стояли — точнее, стояла Светлана, а Артур сидел. И ее ладонь на его щеке, а пальцы у виска. Артур медленно повернул голову, вдохнул медленно.

— От твоих рук так вкусно пахнет…

— Это какао, наверное. Или… я не знаю… — Света торопливо отдернула руку и вытерла ее о джинсы сзади. — Слушай, я, наверное, тоже поем чего-нибудь, с обеда ничего во рту не было.

— Что ж ты сразу не сказала, что голодная, — с каким-то непонятным раздражением ответил Артур. — Поела бы со мной блюдо грузинской кухни. А ты сразу в торт вцепилась, будто дела важнее нет!

Светка ошарашенно выслушала эту отповедь.

— Да я не голодная тогда была, я только сейчас… — неосознанно принялась оправдываться Светлана. А потом, окончательно запутавшись в себе, Света почла за лучшее снова заглянуть в холодильник. Она снова выудила очередной контейнер — в этот раз с другой полки. — О, я нашла сациви! Так что я тоже буду есть блюдо грузинской кухни, только другое!

И тут Артур снова рассмеялся.

— Я тоже хочу! Надо же мне сравнить оба блюда. Вдруг у тебя вкуснее.

— Сейчас, только разогрею.

Света уже открыла дверцу микроволновки, когда за ее спиной раздалось негромкое.

— Не хочу тебя расстраивать, но сациви едят холодным.

Света медленно обернулась. Ну так и есть. Глаза, конечно, не видно. Но едва сдерживаемый смех выдавали подрагивающие губы. Светка сердито стукнула тарелкой о стол.

— Все у вас не как у людей — то клопсы, то еда холодная!

К тому моменту, когда коржи были испечены, промазаны кремом, а сам торт украшен половинками грецких орехов и убран пропитываться в холодильник, подал голос дверной звонок.

— Открой, это Милана.

Сестре Артура Светлана была сейчас даже рада. Во-первых, пусть ее наниматель убедится, что Света выполняет то, за что ей платят. А во-вторых, Артур ее уже успел свести с ума. Хуже осла из «Шрека», ей-богу! «А сейчас уже пропитался?», «Нет? А когда?», «А может, уже?», «Ну давай отрежем маленький кусочек и проверим?».

Света встала со стула и отправилась открывать дверь, несмотря на то, что у Миланы были ключи. А на выходе из кухни ее нагнало нахальное:

— Я достаю торт из холодильника!

— Сестре кусочек оставь!

— Так это от вас так пахнет? — Милана демонстративно принюхалась. — А я из лифта выхожу — мать честная, у кого-то шоколадный торт пекут!

— Уже испекли! — похвасталась Света. — Если твой брат не все сожрал — тебе может достаться кусочек.

— Арчи! — умопомрачительной красоты босоножки полетели в стороны. — Не смей сжирать весь торт!

За одно чаепитие они втроем умяли половину торта. Причем львиную долю урона «Праге» нанесли Милана и Артур. Светка с нескрываемой завистью смотрела, как эти два вытащивших счастливый билет в генетической лотерее индивидуума берут себе по третьему куску торта. Третьему! Тут один-то крошечный уже ощутимо давит на пуговицу джинсов, а они…

А они пили чай, ели торт и развлекали Светку. Ну, точнее, они просто трепались обо всем понемногу — о себе любимых, о своем детстве, о семье. Наверное, они устроили этот вечер воспоминаний, в том числе, и для Светы — чтобы она лучше узнала Артура. А она и в самом деле многое узнала. А еще — смеялась. И удивлялась.

Было чему удивляться, так-то. Изначальные предположения Светы об уровне дохода семьи Артура и Миланы оказались неверными. Светлана его, этот уровень состоятельности, просто тотально недооценила. Оказалось, что эти ребята не просто из небедной семьи. Главой этой семьи был человек, которого, судя по рассказам его детей, можно уже было, наверное, называть олигархом. Или нет? У Светки катастрофически мало информации — об Артуре и Милане в частности, и об олигархах вообще.

— Слушайте, а какая у вас фамилия? — вдруг задала Светлана очень очевидный, но совершенно запоздалый вопрос. И Артур, и Милана одновременно замолчали. А Света наморщила лоб. Что, вопрос не только запоздалый, но и неправильный? Неуместный? Нетактичный? Ну так у нее с чувством такта всю жизнь нелады были. — Нет, ну раз это такой секрет… А я спросить еще хотела, чем ваш отец занимается? Ну, в смысле, какая деятельность или… Зря, наверное, хотела… — Света махнула рукой: — А, ладно, проехали!

Ее жест, конечно, увидела, только Милана. А Света увидела, как руки Миланы и Артура на столе коротко коснулись друг друга пальцами. А потом Милана встала. Прошла мимо Светы, открыла шкаф и достала убранный туда пару часов назад пакет с мукой. Он была наполовину полон. Или наполовину пуст — это как посмотреть. Его Милана и шлепнула на стол перед Светкой — так, что вверх взметнулось небольшое белое облачко.

— Вот.

— Что — вот? — непонимающе смотрела Света на пакет с мукой. Мука как мука, «БалашовЪ», хорошая, Светка всегда ее берет.

— Вот наша фамилия. И то, чем занимается наш отец.

Тупила Светка долго, качественно. Минуты две. А потом до нее дошло. Ну не каждый день ты встречаешь людей, чья фамилия стоит в каждом супермаркете на полке!

— Так вы… — Света переводила взгляд с Миланы на Артура и обратно. — Вы — Балашовы?

— Угу, — меланхолично ответила Милана и принялась разрезать на куски вторую половину торта.

— И мне отрежь! — тут же среагировал Артур. А Светка продолжала переваривать. Нет, не торт. Полученную информацию.

— И ваш отец… — она взяла в руки пакет с мукой, перевернула, нашла маленькую надпись внизу, из тех, которые никто никогда не читает: — Агрокомплекс «Балашовский» — это ваше, да? Точнее, вашего отца?

— Ну почему, — хмыкнула Милана и плюхнула брату на тарелку кусок торта. — Как раз наше. Точнее, — Арчи.

— Вот сейчас вообще нечего не поняла, — честно призналась Света.

Повисло молчание.

— Расскажи ей, Милан, — вздохнул Артур, врезаясь ложкой в шоколадную мякоть торта.

Основу нынешнего благосостояния семьи Балашовых заложил еще дед Артура — и еще в бытность существования страны под названием СССР. Он Брежнева живым видел! И даже входил в круг приближенных лиц генсека и чего-то там возглавлял — то ли по сельскому хозяйству, то ли по пищевой промышленности, то ли — и там, и там. Когда предыдущий государственный строй начал разрушаться, Балашов-самый-старший сумел вовремя подсуетиться, много чего прибрать к рукам, а потом это прибранное — не только не разбазарить, но и преумножить. Был Борис Петрович Балашов, что называется, мудрым руководителем, хорошим организатором и крепким хозяйственником. Более того, уже после распада СССР, когда многое стало можно и многое вытащили из пыльных закромов памяти и таких же пыльных архивов, выяснилось, что в предках Бориса Петровича значились купцы первой гильдии, торговавшие как раз мукой. И что мука эта даже получала золотые медали на выставке в Париже. С новой властью предок Бориса Петровича поладил тем, что во времена Гражданской войны даже под страхом расстрела отказался давать муку немецким оккупационным войскам. За это купцу первой гильдии простили его отнюдь не рабоче-крестьянское происхождение и даже не посадили. В общем, крепкий был род. Да и сам Борис Балашов — крепкий был мужик, ушел из жизни семь лет назад, в почтенные восемьдесят с хвостиком. Именно с этого момента круто изменились жизни и Артура, и его отца.

Ни Милана, ни Артур не знали причин конфликта между своими отцом и дедом. Но конфликт был, и серьезный. Вся серьезность этого конфликта обнажилась, когда огласили завещание Бориса Балашова. Наследником он назначил не сына. Внука. Артура.

Гнев Антона Балашова невозможно было описать словами. Он изливал свое бессильное недовольство в многословных монологах из злых слов. Он кричал, что будет оспаривать завещание. Но собственные юристы быстро отговорили Антона Балашова от этой идеи — завещание было составлено по всем правилам, а во вменяемости Бориса Балашова сомнений не было ни малейших. Тогда Антон Борисович взялся за сына и потребовал оформить дарственную. А Артур отказал, к огромному изумлению отца — да и своему собственному. Он сделал это больше из юношеского желания не подчиняться ничему и никому. Но Артур заявил, что не будет нарушать волю деда, как тот велел — так тому и быть. Но тут же поспешно добавил, что заниматься семейным бизнесом пока не собирается. Артуру было тогда чуть за двадцать и в его жизни было много гораздо более интересных вещей, чем семейный бизнес. Поэтому он безропотно подписал все необходимые документы, дающие отцу право на управление всей корпорацией. И продолжил преспокойно заниматься своими делами. Ровно до того момента, как…

— Достаточно, — оборвал сестру Артур. А потом чуть мягче добавил: — Мне кажется, этого достаточно.

Милана послушно замолчала. А Светка судорожно соображала обо всем, что ей рассказали. Кажется, ей не сказали чего-то важного, но она, если приложит усилия, сумеет сама об этом догадаться. Должна догадаться.

— Ты хочешь сам управлять вашей компанией?! — выпалила Света внезапную догадку.

— Да, — спокойно ответил Артур.

Светка осталась сидеть с открытым ртом. Как это возможно — чтобы слепой человек занимался управлением таким большим делом?! Это же… Это же… Это невозможно! Светлана перевела взгляд на Милану. Но она лишь пожала плечами. Артур будто увидел этот жест сестры.

— А Милана мне в этом поможет, — так же спокойно добавил он. — Да же, сестренка?

— Да, Арчи, — безо всякого энтузиазма согласилась Милана.

— Ни хрена себе, — выдохнула Света. — Ну вы даете… Слушайте, это же… вот ведь как оно… — и, совсем уже беспомощно окончила: — Ну ничего себе…

— Да, себе ничего, все людям, — Артур безошибочно протянул руку и щелкнул указательным пальцем по пакету с мукой. Белое облачко снова взлетело вверх.

Света положила ножницы, которые рассеянно вертела в руках, на столик. Они их только что чуть не уронила, а падение для таких ножниц на пол равносильно выбрасыванию их в мусорное ведро — нарушится тончайшая калибровка. Так что лучше от греха подальше вернуть дорогущий инвентарь на место. И еще подальше — отойти к окну.

На сегодня работа окончена. Ее как-то вдруг стало меньше — работы по прямой Светкиной специальности. Потому что у нее прибавилось работы другой — по новой, если так можно сказать, специальности. В роли сиделки Светлана никогда не была. А, хотя…

Собственно говоря, чем она занималась три года брака с Валерой? Точно так же готовила для него, убирала квартиру, слушала нытье. А теперь она за то же самое получает деньги. Приличные деньги. И Артур не ноет. Хотя уж он-то имел на это полное право. Да и в быту Артур гораздо чистоплотнее Валерки — опять же, вопреки собственной… особенности.

Пиликнул телефон. Света вытянула его из кармана джинсов, разблокировала экран — и улыбнулась. Артур прислал ей голосовое сообщение. Четыре слова.

Артур: Ты обещала меня постричь.

А следом — еще одно.

Артур: Не забудь ножницы.

Света прослушала сообщения несколько раз. И в очередной раз поразилась тому, как звучит его голос. Четко, уверенно, даже властно. Ни за что не поверишь, что это говорит человек, который… Который является инвалидом — если называть вещи своими именами.

Света прошла и уселась в клиентское кресло. Она уже несколько дней действительно оставляла ножницы на работе — несмотря на обещание постричь Артура. Прежде чем касаться этого человека — пусть и только для того, чтобы постричь — ей требовалось уложить в голове то, что она узнала о нем, о его семье. И о планах Артура.

Последнее не желало укладываться в голове категорически. Светка теперь не могла понять, откуда в ее голове родилось это предположение — оказавшееся, несмотря на всю его кажущуюся на первый взгляд абсурдность, верным. Наверное, возникло оно от того, что слышала Света в квартире Артура. Он много слушал — Светлана часто заставала его в наушниках. Но иногда звук шел через колонки — когда Артур был в квартире один. И несколько раз, заходя к нему в дом, она слышала то, что звучало в этот момент из колонок, хотя чаще всего это звучало только в наушниках Артура. Из услышанных слов Света понимала в основном только предлоги. Что-то про бизнес, про финансы, аналитика про рынки сбыта. Об этом же самом были и бумаги, которые лежали на его столе — наверное, эти бумаги он распечатывал для Миланы. Светлана поначалу молча удивлялась, для чего ему это все. Теперь она знала — для чего. Да неужели же такое возможно? Светка была человеком сугубо практическим, абстракции ей давалась плохо, она не могла понять то, что не могла представить в реальной жизни. И она категорически не могла представить, как слепой человек может управлять огромной корпорацией. И зачем ему это?

Снова пиликнул телефон.

Артур: Ты скоро? Между прочим, я голодный.

Светка улыбнулась — и принялась собирать свою походную сумку. Артур определенно пытается ею манипулировать — три года брака научили Свету четко различать такие вещи. Но в его исполнении это почему-то не раздражало. Скорее, забавляло.

В квартире Артура пахло едой, и пахло вкусно. Повар из пятизвездочного ресторана получил отставку, и блюдо номер один грузинской кухни прочно поселилось на кухне Артура.

— Я пожарил яичницу, будешь? — такими словами встретил ее Артур. Света осторожно поставила сумку на стул.

— Буду.

И зачем ему, спрашивается, был нужен повар из пятизвездочного?

— А после ужина ты меня подстрижешь.

Он не спрашивал, он констатировал факт. С таким характером только холдингами рулить!

— Придется — раз уж ты меня решил покормить, — и Светлана пошла мыть руки.

По яичнице Артуру можно было ставить твердую пятерку, к чаю на стол выставили вкусное печенье, а стричься они пошли в ванну — благо, места там было достаточно.

— Ты бы лучше футболку снял, чтобы в волосах ее не уделать, — неосторожно предложила Света. Ну а что, Валерку она так всегда и стригла дома, а накидку для стрижки Светлана в сумку забыла положить.

— Хорошо, — покладисто согласился Артур и в одно движение стянул светло-голубую футболку.

Твою ж мать… И ведь видела его уже без одежды выше пояса, а все равно эффект по-прежнему сногсшибательный. Нет, определенно все эти тренажеры в его кабинете не простаивали без работы. Ну, иного объяснения просто не было!

У Артура роскошное тело. Просто роскошное, как с глянцевой картинки. И одно дело смотреть на такое тело на картинке, а совсем другое — когда оно на расстоянии вытянутой руки. Стоит протянуть — и можно провести рукой по выпуклой груди, покрытой короткими слегка вьющимися волосками. Или пальцами очертить кубики — ну натурально, правда же — кубики! — пресса. Или обхватить — ну или хотя бы попробовать обхватить — ладонью бицепс.

— Куда ты смотришь?

— На бицепс, — соврала Света. На самом деле, она снова пялилась на кубики. И вспоминала живот бывшего мужа. Валерка был худой. Но почему-то кубиков у него на животе не было.

— Врешь, — каким-то непостижимым образом разгадал правду Артур.

— На грудь, — зачем-то исправилась Светлана. И почувствовала, как краска приливает к щекам, когда Артур хмыкнул.

— И снова мимо.

— Хорошо! Я смотрю ниже! Доволен?!

— О? — Артур вздернул свою безупречную бровь, так, что она поднялась дугой над оправой очков. — Ниже? Так у нас будет не просто стрижка, а интимная? Что ж ты раньше не предупредила? Зачем я тогда футболку снимал? Надо ж было штаны снимать.

— А ну прекрати! — рявкнула Света. У нее были уже пунцовые от смущения щеки.

— Ладно, — с показным смирением вздохнул Артур. — Мы еще недостаточно долго вместе живем, чтобы делать такие интимные вещи. Но вот через месяц… Что скажешь, Светочка?

Ах ты ж гад… Вместо ответа Света дернула стул, проскрипев ножками по плитке. Сиденье стула ткнулось Артуру под колени.

— Садись давай! И очки сними.

— Зачем? — Артур медленно опустился на стул, а после слов Светы замер.

— Дужки мне мешать будут над висками стричь, — мстительно ответила Светлана, расстегивая сумку. Будет знать, как ее своим прессом дразнить. И заодно… Света вдруг почувствовала волнение. Она увидит его глаза. Какого они цвета, формы и вообще…

Артур так и сидел, замерев. А потом медленно поднял руку, снял очки и безошибочно положил их на лепесток раковины. Глаза его оказались закрыты.

Вот же… Света прикусила язык, чтобы не попросить его открыть глаза. Не дождется. Она взяла расческу и пульверизатор.

— Очень красиво получилось.

— Охотно верю, — сухо отозвался Артур. — Спасибо. — Он встал. — Я могу принять душ?

— Конечно, — растерянно отозвалась Света. Она не понимала такой реакции Артура. Подстригла Светлана его действительно хорошо. Да, он не может этого оценить. Но куда делось то нахальное веселье, которым он ее так виртуозно бесил и с которого начался процесс стрижки? — Я только сейчас вещи соберу… и волосы смету.

— Хорошо, — равнодушно кивнул Артур, водружая на нос очки.

Выходя через пять минут из ванной, Света думала о том, что за все время стрижки глаза Артур так и не открыл. И что ресницы у него тоже совершенно роскошные.

С ума сойти, как она пахнет. Корицей. Шоколадом. Ванилью. И еще чем-то, чему он не знал названий. Чем-то таким… умопомрачительно сладким.

Артур со стоном перевернулся на живот. Как будто так станет легче.

Спустя три года к нему вернулось то, о чем Артур уже успел забыть. Наивно думал, что навсегда. Артур просто не представлял, как это может теперь с ним случиться. При том, что в том беззаботном и бессмысленном ДО это случалось обыденно часто. Каждый день. А то и два раза в день. Хотя бывали и перерывы в несколько дней. Но главное же не в периодичности. А о том, что стоило только захотеть — и желание тут же реализовывалось.

Да, речь шла о сексе.

А потом… потом Артур перестал видеть. И перестал хотеть женщин. Он не задумывался, связано это одно с другим или нет. У него после аварии появились совсем иные приоритеты в жизни. Точнее, не так. Сначала, его просто крутило. Раскрутило, как волчок. Сильно, неконтролируемо. И все вокруг — сплошные разноцветны полосы. И не видно ни хрена, и непонятно тоже ни хрена. А потом волчок стал медленно и постепенно останавливаться. И из неясной мглы вокруг стали проступать новые цели и ориентиры. Сестра, бизнес, деньги, семейное дело. Таких вещей, как секс, среди этих ориентиров не было. В его новой действительности в темноте этой стороны жизни просто не было. Как не было света.

А теперь о существовании этой стороны жизни ему неумолимо и недвусмысленно напомнил собственный организм. Нет, сначала были звоночки, на которые Артур предпочитал не обращать внимания. Как прислушивается к шагам Светланы. Как замирает, когда она проходит рядом. Как задерживает дыхание, когда она нечаянно касается его. Как начинает улыбаться, слыша ее голос. Это все теперь, задним числом, было так очевидно. Особенно после сегодняшней злополучной стрижки, которая походила на инквизиторскую пытку. Светлана крутилась вокруг него, и он ее постоянно… осязал.

Чувствовал аромат ее горячего тела. Невольные прикосновения ее рук или ног — она задевала то его плечо, то колено. И уже целенаправленные касания ее пальцев к своей голове. Висок, лоб, шея, шшшшея… ушная раковина…

После Артур яростно намыливался гелем для душа и думал, что делать с тем, что еще недавно совершенно не желало помещаться в джинсах. Куда вот это счастье девать?! Не рукоблудием же заниматься, тут, под душем, в то время, как Света там на кухне, наверное, на стол для чаепития накрывает. Нет, это край.

Возбуждение удалось в конце конов унять прохладным душем.

А сейчас… сейчас, когда наступил уже поздний вечер, Света ушла домой, а он сам лег в постель — что сейчас делать?! Что, снова под холодный душ лезть?! Так и воспаление немудрено схлопотать.

Артур вздохнул. Ну что он, как маленький? Надо относиться к этому проще. И естественней. Такова правда жизни: мастурбация — удел инвалидов. Которым как раз с нормальными женщинами уже не светит. И потом, ты ж слепой, Артур Антонович, а не безрукий. Когда он делал это в последний раз? Даже теперь и не вспомнить. С самого раннего юношеского возраста Артур не испытывал недостатка во внимании со стороны женского пола. Может, и не мастурбировал никогда. Артур почему-то не мог вспомнить. Что же, пришло время осваивать новые компетенции. И такие тоже. Артур снова перевернулся на спину. Кажется, слегка отпустило — стоило напомнить себе о собственной неполноценности. И все же… Его ущербность паха ведь не касается. А как Света пахнет…

Артур снова застонал. Вот зачем он вспомнил, а?! Но пахнет она в самом деле умопомрачительно. А волосы у нее… Артур вспомнил, как Светлана уснула у него на плече, и он трогал ее волосы и кайфовал. С чем сравнить, он так и не придумал. Но они были такие гладкие и густые, и буквально текли сквозь пальцы. Так текли, что рук отнять было невозможно от ее волос. А руки… какие у нее руки… пальцы, которыми она сегодня то и дело касалась его — щеки, шеи, лба. Пальцы такие нежные. А как она двигается — рядом с ней пространство словно насыщено электричеством, которое создает ее сильное ловкое тело.

Она наверняка ужасно красивая. Только он это не увидит. Артур некоторое время лежал, не шевелясь. А потом, смиряясь с неизбежным, опустил руку к паху.

— Арчи, чем это от тебя так сногсшибательно пахнет? — Милана привычно прижалась губами к его щеке.

— Твоим подарком на Новый год.

— Ты ж его тогда даже не распаковал!

— Ну вот… пришло время, — неловко хмыкнул Артур. А Милана снова ткнулась носом ему в шею.

— Шикарный парфюм. И тебе он идет. У меня все-таки отличный вкус!

Артур рассмеялся.

— Ты права. И спасибо за подарок.

Милана побарабанила пальцами по его плечу, вздохнула. Она явно хотела еще что-то сказать, но промолчала. А потом заговорила о другом:

— Ты видел файлы, которые я тебе прислала? Точнее… слушал?

— Слушал. Знаешь, у меня есть пара вопросов.

Милана еще раз вздохнула.

— Арчи… пойми меня правильно, но… Ты уверен, что у тебя… то есть, у нас… все получится? Ты-то умный, а я, хоть и не блондинка, но ты же помнишь — красивая, избалованная и тупая сучка.

— Нашла, кого слушать, — поморщился Артур. — Это не так. В смысле, ты красивая. Но не избалованная. И очень умная. Если ты мне поможешь — то у нас все получится. В себе я уверен. Верь и ты мне. Пожалуйста.

— Конечно, — Милана в третий раз вздохнула. И обняла его. — Конечно, верю, братишка. Конечно, помогу. Чем смогу.

— Слушай, а она вкусно готовит.

— Да, — односложно отозвался Артур. Они с Миланой после мозгового штурма отправились на кухню. Артур ограничился только сэндвичем, а Милана бодро звякала ложкой в миске с салатом.

— Тебе она нравится?

— Кто?

— Арчи! Не держи меня за идиотку, ты сам недавно говорил, что я очень умная.

Теперь пришел его черед вздыхать. Как понадеялся Артур — не очень заметно.

— Она славная. Хорошо готовит. Веселая. Подстригла меня вчера, — Артур провел рукой по голове. — Хорошо получилось? Тебе нравится?

— Слушай, слона-то я и не приметил! — воскликнула Милана. — Шикарно подстригла. Может, и мне к ней напроситься?

Артур хмыкнул. Напроситься. Слово-то какое. И это для Миланы, которая стриглась в дорогих гламурных салонах.

— Ну, напросись. — В двери загремел ключ. — А вот и она.

Милана посмотрела на брата, на появившийся внезапно на его щеках легкий румянец — и пошла встречать гостью. Хотя нет. Наверное, в доме Артура эта девушка уже не гостья. И даже не наемный обслуживающий персонал. Но с определением ее статуса Милана сейчас уже затруднялась.

Потом они пили чай и разговаривали. Точнее, разговаривали в основном девушки. Милана, если хотела, могла быть милой, в полном соответствии со своим именем. Сейчас она как раз включила милашку Милану. Расспрашивала Светлану о работе, о жизни, слушала, задавала вопросы. Ее собеседница охотно отвечала и смеялась. Они обе смеялись, и от разговора Милана даже получала удовольствие. Но интереснее всего было наблюдать за мимикой и реакциями брата. Артур раз и навсегда надел черные очки и думает, что точно так же раз и навсегда включил покер-фейс. Что раз глаз не видно — то и выражения лица разгадать нельзя. Да сейчас прямо! Его лицо читалось как открытая книга. Милане было даже неловко — ей вдруг в какой-то момент стало казаться, что она подглядывает за тем, чего видеть не должна. А Светка-то, Светка как это не замечает?! А Светка не замечала, рассказывала, сама же хохотала, отвечала на вопросы и шутки Миланы. И в упор, ну в упор просто не видела. Как лицо Арчи постоянно повернуто в ее сторону. Как он начинает улыбаться, едва заслышав ее смех. Как хмурится его лоб, когда он с напряжением вслушивается в ее рассказы о чем-то серьезном.

Так. И куда это мы, интересно, плывем?

— Ну, когда ты теперь меня будешь стричь?

Светлана замерла на середине фразы.

— Милан, ты чего — серьезно?

— Серьезнее некуда, — тряхнула волосами Милана. — Мне понравилось, как ты Арчи постригла.

— Милан… — растерянность все сильнее слышалась в голосе Светы. — Да я же… Да ты же… Ну перестань…

— Ты отлично постригла Арчи, — Милана упорно делала вид, что не понимает причины растерянности Светланы. — Я тоже хочу.

— Тебе не пойдет такая стрижка, как у меня, — отчеканил Артур. — Что ты пристала к Свете? Она не обязана стричь ни тебя, ни меня.

Ого, какой тон.

— Не обязана, конечно, — беспечно согласилась Милана. — Я чисто по-дружески попрошу — Светик, освежи мне кончики. Пожалуйста, а? Если тебе не слишком это затруднительно, конечно.

— Да без проблем, — поспешно, но все так же растерянно согласилась Светлана. Возникшая напряженность между братом и сестрой ее явно нервировала. — Конечно, вот вообще не вопрос.

— Милана! — с нажимом, который еще чуть-чуть — и перейдет в угрозу, произнес Артур. Но на Милану этот тон давно не действовал. Правда, в исполнении Артура в свой адрес Милана давненько не слышала этого тона. И хороший или плохой это признак — она пока не могла понять.

— Ты все такая же жадина, Арчи, — рассмеялась Милана. — В детстве не хотел делиться конфетами, теперь — классным парикмахером! — Милана не дала Артуру сказать ничего лишнего и быстро спросила у Светланы: — Так когда?

— О… А… Ну это… — растерянность так и не уходила из голоса Светланы. — Давай завтра, если тебе удобно.

— Слушай, а давай сегодня? — вдруг осенила Милану внезапная идея. — Чего откладывать дело в долгий ящик?

— Так у меня инструмента с собой нет.

— Что, у Арчи в доме нет ножниц? — Милана решила ковать железо, не отходя от кассы. Реакция брата на соседку оставляла слишком много поводов для размышления.

— Милан… Для стрижки нужны специальные ножницы… — Света смотрела на ее как на маленького ребенка.

— Которые очень дорого стоят и которые нельзя ронять — у них от этого сразу нарушается калибровка, — дополнил Артур.

И много ты теперь еще знаешь нюансов работы парикмахеров, братишка? К твоему великолепному финансовому образованию — самый необходимый комплект. Комбо! Милана встала.

— Хорошо, тогда завтра в семь нормально? — Светлана неуверенно кивнула. — С тебя стрижка, с меня — торт и винишко.

— О боже, я сейчас кончу…

— Милана! — рявкнул Артур.

— Боже, Светка, какие у тебя руки… — Милана проигнорировала окрик брата и наклонила голову, подставляя затылок под пальцы Светланы, которыми она легко массировала кожу головы. — Мне никто так не делал. Светик, тебе с такими руками надо в салоне на Тверской работать. И селебрити окучивать.

— Ага, как же… — пробормотала Света, продолжая прорабатывать затылок. Слова Миланы ей все же очень польстили. Такая уверенная, красивая, стильная, сильная и богатая — и хвалит ее. — У тебя очень хорошие волосы, Милана.

— Не лучше твоих, — под давлением пальцев Светланы Милана подняла голову.

— Зато цвет у тебя — на загляденье! Чистый горький шоколад. Не вздумай портить волосы краской!

— Не буду, — рассмеялась Милана. — Ну что, уже можно пить вино?

— Можно, — ответно рассмеялась Света. — Кончики освежила, кожу протонизировала. Одно удовольствие, а не работа.

— Рука у тебя легкая! — Милана тряхнула волосами, перекинула их на одну, потом на другую сторону. — Ну все, Арчи, тащи вино, бокалы и штопор!

— И не подумаю.

Милана резко повернулась к брату.

— Что, даже бутылку нам не откроешь?

— Нет.

— Ну и ладно, — девушка встала во весь свой модельный рост. — Сами справимся, да же, Светик?

Света складывала свою сумку с встревоженным выражением лица. Ей казалось, что в разговорах между Артуром и Миланой в последнее время слишком часто стало проскальзывать напряжение.

— Ой, а вино кончилось! — изумилась Милана, переворачивая бутылку вверх дном.

— Слава богу! — шумно выдохнул Артур.

— Так мы сейчас сбегаем быстренько! — предложила Света. — Магазин напротив.

— Сидите уже, нечего по вечерам шататься! — рявкнул Артур. — Я сейчас вам чаю сделаю.

— Мы не хотим чаю, — капризно надула губы Милана. — Мы хотим еще вина. Да же, Светик?

— Точно!

— Ну вот куда вы пойдете на ночь глядя?!

— Арчи, за окном даже еще не стемнело, — Милана уже вставала со стула. — Мы быстро, одна нога тут, другая там.

— Да можете не торопиться, — Артур скривил губы. — Я все равно пойду работать. А потом спать.

— Ну и ладно, — Милана сдернула со спинки стула сумочку. — Мы можем вообще пойти к Светику пить, если мы тебе мешаем.

— Будьте так любезны.

— Зануда!

Артур демонстративно надел на уши наушники. Милана и Света переглянулись — и дружно вышли из кухни.

Девушки предусмотрительно купили сразу две бутылки вина. И сыра. И яблок. И со всем этим богатством устроились на кухне — но уже в квартире Светки.

— Нам же больше достанется, — бормотала Милана, воюя со штопором. — Полянская, ну что у тебя за штопор?!

— Дай сюда, он у меня с характером, к нему подход нужен, — рассмеялась Света. И в самом деле ловко открыла бутылку. Но наливала из нее Милана. А Света наблюдала. — Как ты интересно бутылку держишь… Пальцем за дно… за дырку эту.

— Эта дырка называется пунт, — Милана протянула бокал Светлане. — Она в том числе и для того, чтобы пальцем туда упираться.

— Эффектно.

— А то! — Милана толкнулась своим бокалом в Светкин. — И удобно, между прочим. Ну, за нас, девочек.

— Давай за нас, — согласилась Света, сделала глоток. — А Артур совсем не пьет, да?

Милана некоторое время изучала ее взглядом темных выразительных глаз. Потом кивнула коротко.

— Сейчас — да.

— А… а раньше? — почему-то с опаской спросила Света.

— А раньше… — Милана в один долгий глоток опустошила свой бокал и тут же снова наполнила. — А раньше было иначе. Помнишь, ты спрашивала, как Артур зрение потерял. Рассказать?

— Расскажи.

— Он же был такой типичный мальчик из золотых пеленок. Ну, собственно, и я такая же девочка, чего уж, — Милана покачала вино в бокале. — Старые деньги — это не про нашу семью.

— Какие старые деньги? — не поняла Света. — Как деньги могут быть молодыми или старыми?

— Ох, Светка, до чего ж ты неиспорченный деньгами человек, — хмыкнула Милана. — Есть такое понятие — старые деньги. Означает оно не деньги, как таковые. А тот факт, что в какой-то семье деньги присутствуют уже очень давно. Несколько поколений.

— Типа Рокфеллеры какие-нибудь?

— Типа они, — согласилась Милана. — Такие семьи, как правило, живут довольно скромно и не испытывают потребности демонстрировать всем и каждому уровень своего благосостояния. Они и так все про себя знают. Да и про них тоже все, кому надо, все знают. Ничего никому доказывать не надо. Но это, как я уже говорила, не про нашу семью. Про нашу семью есть другое слово — понты. Особняк огромный на Рублевке папаша отгрохал, нас в Лондон, как водится, планировал отправить учиться.

— Отправил?! — ахнула Света.

— Деда Боря воспротивился, — усмехнулась Милана. — А отец в то время еще не мог ему слова поперек сказать. В общем, остались мы тут, Бауманка, все дела.

— Вы закончили Бауманку?! — Света забыла про вино. Ее жгучее любопытство относительно Артура, его прошлого и семьи удовлетворяли. Да еще такими темпами, что она не успевала изумляться. Вот, например, Бауманка. Для Светланы это звучало почти так же круто, как и Лондон.

— Ну да. У Арчи финансы и менеджмент, у меня реклама и маркетинг. За деньги могут учиться даже такие избалованные дебилы, как мы с Арчи.

— Милана! — снова ахнула Света. — Ты чего?! Вы не такие! Да вы… вы…

— Остынь, Полянская, — Милана приложилась к вину. — Выпей лучше. Ладно, ты права. У Арчи башка светлая — особенно когда он вспомнил, для чего ее надо использовать. Но в двадцать лет он состоял из неугомонного члена, смазливой морды и паскудного характера.

Света передумала в очередной раз ахать, а вместо этого воспользовалась советом Миланы — и отхлебнула из бокала. Почему-то в слова сестры Артура верилось безоговорочно. А Милана продолжила.

— Арчи в то время занимался исключительно тем, что трахал все, что хотел. В основном это были девки с ногами от ушей, силиконовыми сиськами и вакуумом в голове. Зависал в клубах. Гонял на крутых тачках. Бухал. И не только.

— Что значит — не только бухал?

— Светка, ну не можешь же ты быть настолько наивной? — Милана вытряхнула сигарету из пачки и, прищурившись, прикурила. — Он не только алкоголем баловался. А чем покрепче.

— Как это — чем покрепче? — по-прежнему недоумевала Света. Что может быть крепче крепкого алкоголя? Или это она от вина так небыстро соображает? Милана щелчком пальца отправила в ее сторону пачку сигарет.

— Покури, может, в голове прояснится. Покрепче — это наркота, Света. Таблеточки там разные, папироски — и не с табачком, порошочки.

— Не может быть… — прошептала Света. Теперь ответ на вопрос, что может быть покрепче алкоголя, казался и в самом деле очевидным. Но Светлана никак не могла применить… это все к Артуру. — Не может быть…

— Я тоже себе так же говорила, — невесело хмыкнула Милана. — Что этого не может быть. Не с моим братом. В какой-то момент наша с Арчи грызня отошла на второй план, и мне за него стало по-настоящему страшно. Никто не знал, что Арчи этим балуется, только я. Надо было сказать отцу, но я не представляла — как. А еще боялась, что от этого будет только хуже. У Арчи с отцом отношения были и так не очень, мягко говоря. Папаша мог бы запросто лишить Арчи денег. А если наркоману не дать денег на дозу, то… — Милана замолчала. — Хотя, может, и надо было бы… Черт, я не знаю, как надо было! Знала бы ты, сколько раз я себя винила в том, что произошло с Арчи! — Милана резко обернулась, и Света с удивлением заметила, как та часто моргает, прогоняя слезы. — Черт! — Милана все-таки смахнула влагу пальцами. — Дым в глаза попал.

Милана молча курила. Света переваривала услышанное. Оно не переваривалось. И не укуривалось. Артур — наркоман?!

Милана словно услышала ее внутренние метания.

— Слава богу, на иглу он сесть не успел, — Милана резко затушила окурок.

— Ты все-таки поговорила с отцом?

— Он все-таки разбился на машине, когда был под кайфом.

Здесь ахами дело не ограничилось. Света вскрикнула — и, словно испугавшись этого громкого звука, зажала рот ладонью. Милана развела руками — то ли признавая очевидность фактов, то ли, наоборот, предлагая подивиться такому стечению обстоятельства. А потом вытряхнула из пачки еще одну сигарету и прикурила.

— Самое… если так можно выразиться… хорошее во всем этом было то, что никто, кроме Арчи, не пострадал, — Милана выпустила вбок длинную струю дыма. — А то, слышала, наверное, как это иногда бывает? — Светка судорожно кивнула. — А Арчи вылетел на встречку и, никого не поймав, врубился в отбойник. Три сальто в воздухе, приземление на крышу. Занавес.

— О, господи…

— Да, боженька явно за ним присматривал в тот день, — хмыкнула Милана, выпуская еще одну струю дыма. — Жив остался братишка мой. Колено разбил о рулевую колонку, ребра поломал, морду расквасил. Ну и… ослеп.

— У него повреждены глаза?! — Света, наконец, отмерла и смогла выдать осмысленную реакцию. Она же видела… хотя нет, его глаза тогда были закрыты… Наверное, поэтому Артур не открыл глаза, а не из-за вредности, как она тогда подумала. О, господи. О, господи…

— Нет, глаза целые. В голове что-то… какая-то часть мозга пострадала, которая за зрение отвечает… — Милана сердито потерла глаза. — Сначала вроде бы врачи сказали, что зрение может восстановиться. А потом — нет, не получилось. Кажется, есть какой-то экспериментальный центр, который с такими вещами работает. В Германии. Или в Израиле — я уже сейчас не помню точно. Но там никаких гарантий, да и к тому же… Ладно! — махнула рукой Милана, а потом отхлебнула прямо из бутылки. — Хватит об этом. Грустно. Расскажи лучше про своего мужика бывшего.

— А это охуеть какая веселая тема, ага, — немного грубовато отозвалась Света. Просто чтобы сбросить нервное напряжение. Хотя бы часть.

— Ты умеешь рассказывать так, что все смешно, — парировала Милана. А потом разлила остатки по бокалам. — Давай, я в тебя верю. Как его звали?

— Валера.

— Дебильное имя.

— Да он и сам, знаешь…

— Не знаю, но ты сейчас мне расскажешь.

У нее наверняка изящные щиколотки. И небольшой размер ноги. А икры — округлые и гладкие. И руки тоже округлые и гладкие, кисть тонкая, а пальцы… Ох уж эти пальцы Светланы. Не очень длинные, но ловкие. Умелые. А еще у нее отчетливо выраженная талия, крутые бедра и пышная грудь. В размерах женской груди Артур никогда не разбирался — ну, в смысле номера. Но по каким-то внутренним ощущениям — полная ладонь, даже чуть с лишком — а у Артура и ладонь не мелкая, и пальцы длинные. В общем, такая, чтобы в эту грудь можно лицом ткнуться, носом зарыться — и сдохнуть от счастья. Или точно так же зарыться носом в ее волосы — и тоже ошалеть от наслаждения. А если ее обнять, прижать и всю-всю ощутить…

Мечтай, калека, мечтай.

А лучшей вставай и сделай что-нибудь. С нервным напряжением — в целом организме и локальным.

Артур встал, взял телефон, вдел наушники-капельки. Силовые тренировки надоели, захотелось попробовать что-то новое. Этим новым оказался комплекс с интригующим названием «Восемь кусков парчи». Артур встал в базовую стойку и запустил на воспроизведение первый урок.

Света проводила Милану до такси, там они долго прощались и обещали друг другу что-то — что обычно обещают друг другу пьяные женщины. А потом Светлана пошла обратно. Но не к себе домой, а к Артуру. Мало ли что он спать собирался? Надо на кухне прибраться после посиделок с вином.

Артур не спал. Более того, он был занят делом. Света остановилась в дверном проеме, совершенно завороженная открывшейся ей картиной. И даже, кажется, протрезвела.

Артур ее не слышал. Совершенно точно не слышал — в его ушах белели крошечные беспроводные наушники. И, очевидно, именно в них был источник того, что он делал.

А он двигался. В каком-то совершенно удивительном медленном завораживающем ритме. Артур словно перетекал из одного положения в другое — плавно, без рывков и остановок. Его движения напоминали течение чего-то густого, вязкого — масла, меда. Или, может быть, так течет ртуть. Только эта была не ртуть, не масло и даже не мед. А живое человеческое тело, облаченное лишь в свободные штаны. Совершенное в каждом плавном тягучем движении — как-то совершенно по-новому совершенное.

Светлана не знала, сколько она так простояла, наблюдая. Пока Артур не остановился, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, вынул наушники. И обернулся.

— Вы закончили?

Света смотрела в черные прямоугольники очков. Желание увидеть его глаза становится отчетливо навязчивым.

— Да. Я пришла на кухне прибраться.

— Это не обязательно.

— Я все-таки приберусь.

Он пожал плечами и протянул руку за футболкой, висящей на тренажере.

Стукнула дверь в душ, зашумела вода. Шумела она недолго, снова стукнула дверь ванной.

— Я спать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Я дверь закрою.

Артур не ответил, лишь кивнул. И скрылся за дверью спальни. А Света, накинув полотенце на плечо, села на стул. Кухня сияла чистотой. На завтрак Артуру приготовлена творожная запеканка, ее завтра только в духовку на полчаса поставить — и вот вам горячий сытный завтрак. И пора бы и самой Светлане уже идти домой и тоже ложиться спать. Но она сидела на этой красивой, чистой, ярко освещенной кухне и размышляла о том, что рассказала ей сегодня Милана.

Наркотики. Авария. Да как же это можно представить… Да кто бы мог подумать… Но это было, Милана рассказала правду. Врать и придумывать все это сестре Артура было совершенно незачем. Светлана встала и подошла к темному окну.

Из всей череды этих поразивших ее событий и фактов, что рассказала Милана сегодня, всплыл один. Кажется, на фоне остальных, весьма малозначительный. Но сейчас Светлана думала только об этом.

«В основном это были девки с ногами от ушей, силиконовыми сиськами и вакуумом в голове»

Света смотрела на свое круглощекое отражение в темном стекле. Она отлично представляла, о каком типе девушек говорила Милана. У самой Светы из всего этого перечисленного не было ничего. Ну, может, вакуум в голове — это лишнее. Хотя…. Говорят, многие знания — многие печали. А вот от стоящих мячиком сисек и ног от ушей Света бы не отказалась. Да вот только не предлагал никто. Ноги — такие, как у Миланы, например, от рождения даются. А что до другого… На пластические операции у Светки попросту не было денег.

«Значит, и не надо тебе! — вынесла сама себе вердикт Света. — Лучше стоматологу денег отнеси, шестерка справа давно просит внимания. И на Артура даже не думай засматриваться. В виду отсутствия ног от ушей. И присутствия жопы в два раза шире плеч. Так-то».

Однако, проходя мимо закрытой двери спальни, она вдруг зажмурилась и на минуту представила. Что будет, если она сейчас эту дверь откроет и быстро-быстро — чтобы не передумать и чтобы Артур не успел ничего сказать, если он вдруг не спит — скользнуть к нему под одеяло. И прижаться к сильной спине. Или к мощной груди. Плечи обнять. А, только надо предварительно снять с себя все — а то обниматься с голым мужчиной в одежде — как-то не то. Или, может, он и вовсе одетый спит? Вот бы посмотреть.

Но Света девушка здравомыслящая. Поэтому она прошла мимо двери в спальню, тихонько открыла, а потом закрыла и заперла входную дверь. И пошла спать в свою квартиру.

Интересно, зачем Светлана остановилась у двери в его спальню? Может быть, это без тайного смысла, а просто случайно? Например, в это время что-то надо было в телефоне сделать? Сообщение пришло или уведомление какое-нибудь. Вот и замерла там, где ее застало это уведомление. Но желание встать, рывком открыть дверь, притянуть Свету к себе и поцеловать — оно было таким сильным, что промедли она еще немного, и Артур бы не выдержал. Но вот снова зазвучали тихие шаги, шум дверного замка, и — все.

Тишина.

Может быть, надо было решиться. Сейчас, лежа один и в тишине, Артур был в этом почти уверен. А еще он был уверен, что знает, какие у нее губы. Мягкие. Мягкие и сладкие.

Только он никогда не узнает, каково это на самом деле.

— Полянская, у меня к тебе дело государственной важности!

— Вот свяжешься с олигархами — и они тебя тут же начнут к государственным делам припахивать! — проворочала Света. Но на лице ее, вопреки тону, появилась и никак не желала сползать улыбка. Как все же странно — что человек, поначалу, при первом знакомстве, не вызывавший у тебя ни малейшей симпатии, теперь стал тебе чуть ли не другом. Точнее, подругой.

Хотя, наверное, насчет подруги Светлана погорячилась. Не может у нее быть такой подруги, как во всех отношениях шикарная и блистательная Милана Балашова. Особенно с учетом того, что Милана платит Светке деньги. Но все равно отношения у них в последнее время складываются прекрасные. С Миланой и поболтать, и посмеяться — все можно. И про брата расспросить.

— Светкин, я к тебе к шести заскочу?

— Давай лучше к семи, — Света кивнула вошедшей клиентке. — К семи я точно дома буду.

— Договорились.

— Чай будешь? — Света сразу и привычно провела гостью на кухню, не заглядывая в комнату. — Я музыку включу?

— Включай. И кому нужен этот чай, — Милана выгрузила из объемистого шоппера четыре заиндевелые банки. — Жара на улице страшная.

— Ух ты! — Светка покрутила в руках банки. Она такого названия даже и не слышала никогда. Дорогое пиво, наверное. Такое из банок пить стыдно, надо бокалы достать. Света полезла в шкаф, подпевая бодрому припеву. А потом спросила: — Я вот не понимаю, чего ты тут в городе торчишь? Уехала бы на синее море, белый песочек. Ты-то можешь себе это позволить.

— Я бы уехала, — Милана протянула руку, обхватила длинными пальцами высокий пивной бокал. — Да олигарх Артур Балашов не отпускает.

— Ах, какой нехороший человек, — Светка ответно отсалютовала своим бокалом Милане и сделала глоток. Ого. Оказывается, пиво бывает вкусным! Оказывается, пиво бывает ТАКИМ вкусным.

— Бельгийцы умеют, — кивнула Милана на Светкин восхищенный вздох. — А Артур не плохой. Хороший даже. Я хочу о нем с тобой поговорить, Свет.

— Давай! — на это Светка согласилась с удовольствием. Данная тема у нее вызывала жгучий интерес.

— Он тебе нравится? — спросила Милана после паузы.

— Артур классный! — не чувствуя подвоха в вопросе, энергично отозвалась Света. — Он умный! Веселый! С ним интересно! Я с большим удовольствием с ним время провожу, вот честно!

— Это хорошо, — задумчиво протянула Милана, отпила пива и замолчала.

— Ты мне можешь смело платить меньше, — Светке стало неловко от этого молчания. И она его интерпретировала по-своему. — Я все равно Артура не брошу.

— А вот это прямо замечательно — что не бросишь, — еще более задумчиво и как-то даже многозначительно произнесла Милана. Светке почудилась в этой фразе какая-то двусмысленность, и она покраснела.

— Да я не в том смысле!

— А я — в том, — Милана сделала долгий глоток и отставила в сторону бокал. — Если он тебе так нравится, значит, ты не будешь против с ним переспать.

Бельгийское пиво оказалось обладателем не только превосходного вкуса, но и подлого характера. Потому что оно выбрало именно этот момент, чтобы попасть в нос. Свой бокал Светка чудом не опрокинула, а потом долго кашляла, чувствуя, как лицо покрывается горячими и наверняка алыми пятнами.

— Вот уж не думала, что так обрадую тебя своим предложением, — Милана, до этого добросердечно хлопавшая Светку по спине, протягивал ей теперь рулон бумажных полотенец. Света шумно высморкалась, вытерла пиво и слезы с лица, выбросила использованное полотенце в мусорное ведро и, наконец, смогла ответить на столь щедрое предложение.

— Ты охренела!

— Почему?

— Зачем?! — Светка ответила вопросом на вопрос и теперь смотрела на Милану с искренним недоумением. Чего угодно она ждала от этого разговора с сестрой Артура. Чего угодно. Но не этого. — Зачем мне это делать?!

— Ты же сама сказала, что он тебе нравится.

— Да я… я же… — Света чувствовала, что краснеет. Будто мало на ее лице красных пятен после того, как она пивом подавилась. Милана, что — мысли ее прочитала?! — Я не то имела в виду! Я имела в виду, что он человек хороший!

— Ах, человек хороший… — снова протянула Милана. Светка испытала вдруг острое безотчетное желание выгнать эту красотку со своей кухни. Но вместо этого она наблюдала, как Милана достает из холодильника еще одну банку пива. Как разливает ее по бокалам. Как делает маленький глоток. И как вдруг тихо и серьезно продолжает.

— Помнишь, как я предложила тебе работу? После чего? — Света замотала головой. — Я тогда услышала, как Артур смеется. Впервые после аварии. Смеется тому, что рассказываешь ты. А сейчас…

— Что — сейчас?! — не выдержала паузы Света.

— У него после аварии не было женщин, — Милана говорила все так же негромко и серьезно. — Я это точно знаю. Да и сам Арчи как-то в порыве откровенности сказал, что он… он перестал хотеть женщин. А раньше, до аварии, это же был секс-террорист, — Милана невесело усмехнулась. — Либидо у него бешенное. Было. Потом исчезло. А теперь…

— Что — теперь?! — как попугай снова повторила Света. Предложение Миланы и последующая санация носа пивом временно лишили ее способности соображать. И она могла только изображать из себя попугая.

— Ты что — не замечаешь, как он на тебя западет?

— ЧЕГО?!

Вот этого Света уже не могла вытерпеть. И вскочила. Метнулась к окну, распахнула его и снова села за стол, требовательно протянув ладонь.

— Дай сигарету.

Милана усмехнулась и вытряхнула все из того же безразмерного шоппера пачку сигарет.

— Ну что ты так распереживалась? — Милана наблюдала за тем, как Светка неумело прикуривает. — Ну хочет тебя мужик, подумаешь, великое дело.

— Меня? — Света поперхнулась дымом, закашлялась, потом замахала рукой, разгоняя дым. Ткнула себя пальцем в грудь. — Меня? Твой брат? Хочет?

— Угу, — невозмутимо кивнула Милана и отхлебнула пива.

— Милана, ты случайно, не ослепла внезапно?! — рявкнула Света. — Как твой брат?! Ты на меня посмотри! А потом брата своего вспомни! Как он может меня хотеть?!

— А что не так? — Милана откинулась на стуле и сложила руки на груди. — Полянская, у тебя приступ самобичевания? Не, если приспичило, давай, я послушаю.

— Милана! — взвыла Светка. — Не будь дурой. Ну как он может меня хотеть?! Я же толстая!

— Ты? — Милана смерила Свету внимательным взглядом. — Ну килограмм пять лишнего веса есть, наверное….

— Двадцать пять! Не смеши меня — пять.

— Это ты не смеши меня! — не осталась в долгу Милана. — У тебя тип телосложения такой. Ты никогда не будешь худой. У тебя костяк плотный.

— Угу, я не толстая, это у меня кость широкая.

— Можно и так сказать, — спокойно согласилась Милана. — Ты же не жирная, с хорошим мышечным корсетом, вон, нигде ничего не висит и не трясется. Не ущипнешь поди, — Милана вдруг нагнулась и действительно ущипнула Светку за бок, стремительно забравшись длинными сильными пальцами под футболку. Света взвизгнула. — Ну вот, я же говорила. И тургор хороший. Нормальная у тебя фигура.

— Милана! — снова взвыла Светка за неимением других аргументов.

— Не спорь со мной, я на фитнесе собаку съела, — отрезала Милана. — Я не говорю, что у тебя идеальная фигура. Можно похудеть, можно подкачаться — было бы желание. Но причины для трагедии «Жирный, жирный, поезд пассажирный» я не вижу. А на лицо ты симпатичная. Нос ровный, рот аккуратный. Волосы вообще шикардос. Сиськи классные — ну в смысле, на такие мужики залипают. И смех, и голос приятный.

Светка сидела и молча открывала и закрывала рот. Слова все куда-то делаюсь. Только прогоревшая сигарета заставила ее ойкнуть.

— Все, Полянская, хорош, — Милана с раздраженным видом отхлебнула пива. — Я в жизни ни одной бабе — да вообще, ни одному человеку — столько комплиментов не говорила, сколько тебе.

— Угу, — пробормотала Света, туша сигарету в блюдце. — Угу-угу. Спасибо, как говорится, большое.

— Да и вообще, — Милана полезла в холодильник за очередной банкой. — Как ты совершенно справедливо недавно мне напомнила, мой брат — слепой. Он тебя не видит. И хочет тебя не из-за твоих внешних данных.

— А из-за чего? — вяло изумилась Света. Этот разговор ее как выбил из себя в самом начале — так она и не смогла вернуться в светлый разум.

— Не знаю, — пожала плечами Милана. — Наверное, просто пришло время… Чтобы организм восстановился. И…

— И тут я так удачно подвернулась…. — медленно произнесла Света.

— Да, — согласилась Милана. — Ты. И крайне удачно. Мне кажется, возвращение к нормальной сексуальной жизни для Арчи очень важно. И пойдет ему на пользу.

— То есть, ты мне предлагаешь лечь в постель к твоему брату ради благого дела — раз уж все так удачно сложилось: у него проснулся интерес к женщинам, а я тут под боком случайно оказалась? — к концу фразы голос Светланы стал совсем свистящим.

— Светка, не лезь в бутылку! — тут же среагировала на тон Милана.

— Я не лезу. Я. Просто. Не. Хочу.

— Я тебе заплачу.

— Что?!

— Что слышала, — теперь уже Милана вытряхнула сигарету из пачки и прикурила. — Заплачу. Пару тысяч евро. За один раз. Столько даже элитные проститутки не получают.

— Тебе виднее, — Света медленно встала. — Сколько получают элитные проститутки.

Светлана с наслаждением наблюдала, как на щеках Миланы вспыхивает яркий румянец.

— Полянская, не передергивай.

— Не буду, — смиренно согласилась Света. Ей вдруг захотелось плакать. — Ты очень веселая и умная, Милана. Как твой брат. И человек ты хороший. Наверное. Но сейчас тебе лучше уйти.

— Светка, ты не так меня поняла! Или я не так сказала. Да выключи ты эту чертову музыку! — Милана резко затушила едва прикуренную сигарету. — Послушай меня, пожалуйста…

— Тебе. Лучше. Уйти.

— Да прекрати ты невесть что из себя изображать!

— Милана, ты плохо расслышала, что тебе сказала Света?

Обе девушки обернулись резко и одновременно. В дверях кухни стоял Артур.

— Арчи… — яркий румянец на щеках Миланы быстро сменялся бледностью. — Арчи, как ты тут…

— Я слышал, как у Светы хлопнула дверь. Спустился. Оказалось, не заперто. А вы были так заняты разговором, что не слышали, как я стучал. А потом вошел.

И музыка эта из радио…

— Ну раз уж ты все слышал, Арчи…

— Уходи.

Свете пришлось повторить эту просьбу несколько раз — и без результата. Артур сказал только одно слово — и Милана встала. Залпом опустошила свой бокал, подхватила со спинки стула шоппер — и, едва не задев брата плечом, вылетела из кухни.

Хлопнула входная дверь. Света протянула руку, выключила радио. И в квартире наступила тишина. Лишь крики голосов с детской площадки вторгались в нее, но не нарушали.

Весь смысл сделанного предложения и тот факт, что Артур это слышал, разом навалились на Светлану — и она тяжело осела на табурет и сгорбилась. Артур остался стоять в дверном проеме.

— Ты все слышал… — прошептала, наконец, Света. Повторяя слова Миланы.

— Я хочу, чтобы ты забыла о том, что тебе сказала моя сестра, — совершенно бесстрастно произнес Артур. — И еще прошу извинить Милану за ее безобразное, возмутительное предложение.

Света, сидевшая до того скрючившись, обернулась всем корпусом к Артуру. Она не знала, чего ждать от него теперь. Но этот равнодушный тон, предложение все забыть и извинения — этого она не ждала точно.

— Забыть? Безобразное? — бессвязно повторила Светлана.

— Да. Милана вела себя возмутительно. Я прошу у тебя за нее извинения и так же прошу, чтобы ты забыла о том, что она сказала.

Забыть о том, что сказала Милана… Легко сказать. Света только-только это как-то… уложила в своей голове, а ей теперь говорят — забыть. Как забыть? Все забыть?!

— Значит, это неправда? — Света выпрямилась. — То, что сказала Милана — неправда?

— Полнейшая чушь, — кивнул Артур.

— И на самом деле я тебе не нравлюсь?

Он дернулся. Так, будто Света влепила ему пощечину.

— Это… — он быстрым движением облизнул губы. — Это… это совершенно не важно.

— Значит, ты именно так и считаешь. Что я слишком толстая и… и вообще не для такого красавца, как ты.

— Да не неси ты ерунды! — заорал Артур. На его скулах разгорелись алые пятна. Похоже, быстро краснеть — это у них с Миланой семейное. — При чем тут это вообще?!

— А что — при чем?! — заорала в ответ Света. — Только то, что тебе, наконец, захотелось женщину?!

Он даже поперхнулся вдохом. Светка испугалась, что он сейчас на самом деле задохнется — Артур стоял, молчал и стремительно заливался краснотой.

— А ты бы согласилась?! — наконец прохрипел он. — Согласилась бы за деньги лечь со мной в постель?

— Еще чего! Я вообще этого не хочу!

— Ну вот и отлично! Наши чувства взаимны!

Дверь грохнула так, что Светка вздрогнула. Саданула кулаком по колену. Шмыгнула носом. А потом замерла, прислушиваясь. И удовлетворенно кивнула, услышав, как двумя этажами выше, уже значительно глуше хлопнула другая дверь.

Звук дверного звонка раздался резко, противно, пронзительно. Света вздрогнула, прекратив разбирать сумку с продуктами. Кого там нелегкая принесла?!

С того разговора с Миланой и Артуром прошло два дня. За эти два дня она больше ни разу не поднималась в квартиру Артура.

Сами пусть как-нибудь справляются! Пусть новую няньку Артуру найдут. И подстилку заодно. Света сердито шмыгнула носом. Вот она, социальная разница между нею и Балашовыми, вылезла все-таки. Они привыкли к тому, что все делается так, как им хочется. Что стоит пальчиком щелкнуть, кошельком потрясти — и все получат.

Идите вы оба, знаете, куда?! Правильно, на хрен! Мажоры чертовы!

Дверной звонок заверещал совсем длинно и от того пронзительно. По степени наглости очень походило, что это кто-то из мажоров. Ну, держитесь! Света в самом боевом настроении пошла отпирать дверь. И только потянув дверь на себя, Свет вдруг вспомнила, что не посмотрела в дверной глазок. Вот идиотка! А если там коллекторы? Или…

Оказалось — или.

— Светочка, привет, — Валера торопливо шагнул через порог и сам закрыл дверь, пока Светлана оторопело на него смотрела. — Как ты? — он потянулся к ее щеке губами, и только тут Светлана стряхнула с себя оцепенение и отшатнулась.

Сделав вид, что не заметил ее движения, Валера уверенно прошел на кухню. Свете осталось только последовать за ним.

— Зачем пришел? — Света снова полезла в сумку с продуктами.

— Что ты такая неласковая, Светочка? — Валерий устроился за столом. И вроде бы смотрел на нее, но глаза все время бегали. — Ты похорошела. И похудела.

— Не Света, а Мерлин Монро, — Светка убрала в холодильник молоко и творог. — Или Мерлин Мэнсон. Говори прямо, чего приперся?

Валера демонстративно вздохнул. Погладил жалкую растительность на лице, которую упорно считал бородой — этот жест Свету ужасно бесил. Будто купец бородищу-лопату оглаживал. А тут-то на подбородке три жалкие волосины! Уже перед самым разводом Света называла это безобразие на лице Валеры трипперной лисичкой, чем доводила его до нервного тика практически. Светлана отвернулась и достала из сумки последнее — сыр и масло.

— Свет, а что у тебя сейчас с деньгами?

Светлана замерла у холодильника, спиной к Валере. Она не ослышалась, нет?

— С деньгами у меня так: я любила и страдала. Любила деньги и страдала от их отсутствия.

— Ты нормально ответить можешь?!

Света убрала холщовую сумку в ящик и села напротив бывшего мужа за стол, подперев щеку кулаком. Господи, зачем она за него замуж-то выходила в свое время? Смешным он ей казался, это помнила. Веселым. Пошутить мог. С ним было нескучно. А самое веселье началось потом. Да такое, что не нахохотаться. До слез.

— Ты ко мне за деньгами, что ли, пришел? — все еще надеясь, что это не так, спросила Света.

— Я верну! — Валерий прижал руки к груди. — Клянусь, верну все через пару недель, может, даже раньше. У меня просто тут такая ситуация сложилась…

— Ситуация?! — Света шумно выдохнула. — Хренация! Полянский, ты забыл, что я плачу за тебя твои кредиты?!

— А ты забыла, что мою фамилию носишь?!

— Да подавись ты ею!

— Света! — Валера тоже выдохнул, а потом с новой силой загундосил. — Ну меня тут просто со всех сторон… Я же знаю, ты у меня экономная… хозяюшка… Ну займи, я все отдам, клянусь, на неделю максимум…

— Пошел на хуй!

От ее вопля Валера оторопел. Но Светке было уже плевать. Она столько раз слышала эти пустые обещания. Он что, ее совсем за идиотку держит?!

— Да что ты из себя воображаешь, чтобы так со мной разговаривать?! — Валерий начал вставать.

Ну надо же. Все считают, что она что-то из себя воображает. Нет, никакого воображения, голый расчет! Света поняла, что ей в руке остро не хватает скалки. Или сковородки. Но эта мера не понадобилась. Подоспела тяжелая артиллерия.

— Да откуда он знает дорогу на хуй, если у него и хуя-то нет?

Это становится традиций ее квартиры. Точнее, ее кухни. Когда двое, распаленные спором, не слышат, как входит кто-то третий. Получается, она снова забыла запереть дверь…

— Кто это, Света? — Валерий ошарашенно смотрел на вновь прибывшего. Точнее, прибывшую.

Милана стояла в дверях кухни во всем блеске коротких шорт, микротопа, обнажающего плоский живот, и бесконечных ног. На Валеру она смотрела сверху вниз. Буквально.

— Ты про меня, ушлепок? — переспросила Милана лениво. — Светик, это что за мудило?

— Я муж Светы!

— Бывший! — пискнула Светлана, не меньше Валеры ошеломленная явлением сестры Артура. А Милана сделала плавный неспешный шаг.

— Ну а я — ее нынешняя девушка, — и, воспользовавшись тем, что Светка от изумления распахнула рот, подошла и запечатлела на ее губах пылкий поцелуй.

За спиной Миланы Валера, кажется, зашелся припадком.

— Милана! — прошипела Света.

— Вон отсюда пошел в темпе вальса, — Милана обернулась, но свою руку с талии Светы не убрала. — И чтобы я тебе больше не видела.

Света никогда в жизни не видела такого потрясения на человеческом лице. Валера открывал рот — и снова закрывал. Слова явно копились где-то внутри, но наружу выйти не могли — и он багровел лицом. А потом, издав какой-то совершенно не интерпретируемый звук и махнув рукой, он выскочил из квартиры. Через несколько секунд хлопнула дверь.

В наступившей тишине Света отчетливо слышала, как шумит в ушах кровь.

— Светка…Ну давай мириться, а? — она почувствовала, как ее руку нашла рука Миланы. — Как в детстве, помнишь? — Милана оплела ее мизинец своим — Мирись, мирись, больше не дерись. — Мизинцы переплелись совсем плотно. — Если честно, первый раз так делаю.

Светка всхлипнула — и уткнулась в Милану. Точнее, в ее пышную грудь. Почувствовала, как та ее обняла. И Света прижалась плотнее.

Милана постояла так некоторое время, крепко обнимая Свету. А потом вздохнула.

— Свет, я надеюсь, ты мой поцелуй всерьез не… не восприняла? Я вообще-то не по девушкам. Я мужиков люблю.

Света рассмеялась.

— Я тоже. И, знаешь, что?

— Что?

Света обернулась к холодильнику и потянула на себя дверцу.

— С прошлого раза у меня осталась еще одна банка пива.

Замечательно посидели Светлана с Миланой. Одной банкой, конечно, дело не ограничилось. О предложении Миланы девушки, по взаимной негласной договоренности, не упоминали. Зато Милана много рассказывала об их семейном бизнесе. Об отце. Упомянула о матери, которую, несмотря на все деньги и связи, не смогли спасти во время родов двойни. О том, что у Антона Балашова уже пять лет как есть молодая жена. Которая всего на пару лет старше Артура с Миланой. И сейчас она беременна.

— Аделина сразу хотела ребенка. А отец против был, ему нас вполне хватало. А потом… Ладно! — Милана сама себя оборвала. Света сразу поняла, что там что-то важное, но выспрашивать не стала. Постеснялась. А Милана закурила. — Я тебе лучше расскажу, как братец надо мной измывается.

— В детстве?

— Сейчас! — выдохнула Милана длинную струю дыма. — Арчи задумал такое дело провернуть в компании… А я ж тупая мажорка!

— Неправда! — горячо возразила Светлана. А потом добавила уже тише: — Без тебя брату не справиться.

— Без тебя тоже, — так же тихо ответила Милана.

Все вернулось на круги своя. Отчасти. Вернулись ее интерес и симпатия к брату и сестре Балашовым. Да это даже симпатией назвать-то нельзя было. Если она все время о них думает. Конечно, большей частью ее мысли были связаны с Артуром. Как он там без нее?

Нет, надо пойти к нему. И просто сделать вид, что ничего не было. Прийти и пожарить картохи. А то кто ж его холестерином-то накормит? Вот, точно, так сегодня и сделает.

Но сначала Света после работы заглянула к себе. В душе освежиться, капнуть каплю духов. Без духов же картоху жарить никак нельзя.

Когда в дверь позвонили, Света уже и так собиралась выходить. Неужели Миланка на картошку пожаловала? Эта может, у нее чуйка на вкусняшки. Но за дверью стоял незнакомый молодой мужчина.

— Полянская Светлана Анатольевна?

По тому, каким тоном были произнесены эти слова, Света сразу поняла, кто это. Бдительность утрачена, и вот результат. Отпираться было уже бессмысленно.

— Да, это я.

— А вы в курсе, что у вашего мужа, Полянского Валерия Викторовича, большая просрочка по кредиту? И в отношении него возбуждено судебное производство о принудительном взыскании долга?

— Он бывший муж.

— А это не имеет никакого значения.

Мужчина шагнул в квартиру, и Светлане пришлось отступить. Разговор явно будет неприятный и не факт, что быстрый. Лучше уж в квартире, чем на лестничной площадке. Перед соседями не хотелось позориться.

— Послушайте меня…

— Нет, это вы послушайте меня, Светлана Анатольевна. Все очень серьезно.

У Светки заныли зубы от этого казенного голоса. И от того, каким оценивающим взглядом коллектор осматривал ее квартиру. Зря она позволила ему войти. Зря.

Когда только начались визиты коллекторов, Света консультировалась у юриста. Заплатила немаленькую сумму за консультацию, и ее уверили, что по тем кредитам, где она не выступает поручителем, и которые были взяты после расторжения брака, у нее нет и не может быть никаких обязательств. Света немного успокоилась. Но в правовых нюансах она совершенно путалась, и когда дело доходило до разговоров с коллекторами — Светлана терялась. Ее пугал их наглый, агрессивный тон, их уверенность в своих словах. И со временем Света просто предпочитала избегать встреч с этими людьми. Последние полгода было вообще тихо. Она расслабилась. Да еще и Артур с Миланой, постоянно звонящие в ее дверь. Ну, точнее, Милана. И вот теперь…

Светлана попыталась что-то объяснить, но коллектор ее перебивал, пугая всевозможными карами. Света старалась вспомнить, что ей говорил юрист, но все это повылетало из головы. Зато стала накатывать паника. Во что там Валерка опять вляпался, и когда это закончится?!

— Светлана Анатольевна, когда вы сможете внести сумму долга? Завтра сможете?

Суммы, о которой шла речь, у Светы не было. Половина была. И то — только благодаря Милане. Но ведь ей же говорили, что она не обязана платить за новые кредиты! Хватит и того, что она выплачивает за два. И уже почти выплатила один. Тоже благодаря Милане. Да идите вы к черту!

— У меня нет денег.

— Значит, будем описывать имущество, — коллектор еще раз окинул взглядом небольшую прихожую. — Раз вы не хотите по-хорошему.

Юрист ей говорил, что у коллекторов нет таких полномочий. Что забрать имущество могут только приставы. Но сейчас Светлане стало вдруг страшно. И ее визитер это понял.

— Во сколько вы завтра сможете внести деньги, Светлана Анатольевна?

Света сглотнула. Может быть, в самом деле, оплатить хотя бы часть? Чтобы отстали.

Дверь открылась. Оказывается, она была не закрыта, просто прикрыта. За дверью стоял Артур.

Похоже, это уже становится традиций. Доброй или нет — пока непонятно.

— Светлана Анатольевна не будет завтра вносить вам никаких денег.

Коллектор мгновенно повернулся к Артуру, смерил его внимательным взглядом.

— Вы кто такой?

— А вы кто такой?

— Я коллектор.

— Вот и идите в свой коллектор. У вас нет права находиться в этом доме. Это частная территория.

— Вы, похоже, не понимаете.

— Вы. Не понимаете.

Если бы со Светой разговаривали таким тоном — она бы как минимум втянула голову в плечи. Коллектор замолчал. И смотрел почему-то на руки Артура, сложенные на его груди. На часы на его запястье.

— Если вы готовы внести деньги за Светлану Анатольевну, мы можем это обсудить… — тон мужчины стал совсем другим.

— С вами будет говорить мой юрист. Если ему что-то не понравится — он вчинит вам иск о нарушении границ частной жизни.

— Ну надо же, какие мы грамотные и подкованные…

Артур протянул руку назад и распахнул дверь.

— Покиньте помещение.

К огромному Светкиному изумлению этот наглый человек молча вышел из ее квартиры. И Артур закрыл за ним дверь.

— Почему ты не сказала, что у тебя проблемы с кредитами?

Света молчала. Она теперь надышаться никак не могла. Потому что ей физически стало легче дышать. От того, что этот человек ушел. И от того, что Артур рядом. И потом, она им просто любовалась. Артуром Балашовым можно любоваться — вообще и в принципе. А она, оказывается, по нему дико соскучилась.

— Света! — поторопил ее Артур. — Почему ты не рассказала о своих проблемах с кредитами?

Его требовательный тон отрезвил Светлану.

— А почему я должна тебе рассказывать о своих проблемах?

— Мы могли бы помочь тебе с их решением.

Его ровный тон начал стремительно заводить ее.

— Каким образом?! Заплатите за меня и моего бывшего мужа кредит?

Артур как-то равнодушно дернул плечом и ничего не сказал.

— В счет оказания интимных услуг, верно?! — Светку по-прежнему несло.

— СВЕТА!!! — заорал Артур.

— Не ори на меня! — заорала она в ответ.

— Дура! — рявкнул он. И в следующую секунду грохнула входная дверь.

— Сам придурок! — в эту захлопнувшуюся дверь проорала Света. А потом устало опустилась на табурет у входной двери.

Вот сейчас самое время вернуться коллектору. Но этого не произошло.

— Держи.

— Что это? — Света с подозрением смотрела на устрашающего вида документ. В нем вызывало подозрение и панику все — и само великолепное качество бумаги, и синяя печать, и идеальный шрифт, и… — Милана, что это?! — завершила Света совсем жалобно.

— Если вдруг явятся коллекторы — покажешь им это. Ну, сама прочитай.

Света попыталась. Со второй попытки она смогла уяснить, что ее интересы в суде в случае чего будет представлять некто Самсонов Ю.В., и по всем вопросам надо обращаться к нему. Очень интересно, но ничего не понятно.

— Милана, а этот Самсонов — он кто?

— Наш начальник юридической службы, — Милана, не спрашивая разрешения, открыла холодильник, вытащила пакет томатного сока и налила себе в стакан. — Это страшный человек, Свет. Мы с Арчи с ужасом думаем, что если он будет работать на наших конкурентов — то нам не выжить. Поэтому платим ему… очень много. Артур ему команду дал, чтобы он взялся за твое дело. Самсонов сам, конечно, твоим кредитами заниматься не будет, но человека, если надо, выделит. Просто его имя для любого варящегося в этой сфере человека — как вызов Сатаны.

— Да ладно?!

— Это твоя индульгенция, Полянская, — Милана ополовинила стакан с соком. — А с твоим Валериком я уже побеседовала.

— Чего? — от изумления Света опустилась на стул, сжимая влажными потными пальцами лист с индульгенцией от сатаны Самсонова.

— Заехали с Женюсиком, объяснили.

— С кем заехали? Что объяснили?!

— Начбез наш, — фыркнула Милана. — Не очень башковитый, в отличие от предыдущего начбеза, — тут Милана едва слышно вздохнула. — Но вижу цель, не вижу препятствий — это про него. Валерик нам поклялся, что никогда и женат-то не был. И знать тебя не знает. Понятливый сучонок.

Выданную ей индульгенцию Светлана за вечер несколько раз доставала с полки и смотрела. Текст, кажется, выучила наизусть. А еще вспоминала слова Миланы. Про начбеза Женюсика. И вообще… про все.

Эти размышления очень пригодились Светлане Полянской на следующий день.

— Полянская Светлана Анатольевна?

Светлана сначала вздрогнула — а потом обернулась к входу в салон. Все девочки-коллеги уже ушли, она осталась последняя и тоже собиралась уходить. А тут… эти.

Нет, не коллекторы, как она изначально с испугу подумала.

Двое мужчин. Точнее, не так. Мужчина и с ним кто-то. Потому что разница между этими двумя людьми была огромная. А вернее сказать так, что тот, кто стоял впереди — был просто из тех людей, которые… которые… у которых весь внешний вид кричит о том, насколько они лучше других людей. Насколько они… другого, высшего сорта. Костюм светло-серый — идеальный. Белая рубашка — ослепительна. Туфли черные начищены до блеска. Печатка на мизинце, седые виски, солнцезащитные очки в тонкой оправе и в целом очень привлекательное этакой зрелой мужской красотой лицо. Какое-то странно знакомое.

Этот человек был чужероден их салону в спальном районе так, как инопланетная форма жизни — нашей Земле. Что этот человек здесь делает? Человек снял очки каким-то тоже странно знакомым жестом — и Светка вдруг мгновенно и отчетливо поняла, кто перед ней.

— Здравствуйте, Светлана. Я — Антон Борисович Балашов.

Светлана только кивнула. Она не представляла, что ему можно ответить. Сказать «Кто вы такой, я вас не знаю» — глупо. Во-первых, вранье, во-вторых, он явно осведомлен о ее знакомстве с Артуром и Миланой, а, значит, и фамилия «Балашов» должна быть ей знакома. Да и вообще, поздороваться — голоса почему-то не хватало. И поэтому кивок — и выжидательное молчание.

Антон Борисович медленно и аккуратно сложил очки, повесил их на ворот расстегнутой на две пуговицы рубашки. Обернулся ко второму мужчине.

— Выйди.

Светлана смотрела в огромную широкую спину выходящему мужчине. Вот за ним закрылась дверь. «Это телохранитель» — подумалось Свете. А, может, секретарь. В общем, один из тех, кто неизменно сопровождают людей вроде Антона Балашова. Людей высшего сорта.

С которым Светлана осталась теперь тет-а-тет. Антон Балашов смотрел на нее, ожидая какой-то реакции. А Светлана совершенно беспардонно его разглядывала. Вспоминала слова Миланы, выискивала в нем черты сходства с сыном, с дочерью. Да, у Миланы такие же темные глаза, как у отца. А вот чертами она явно пошла не в родителя. А Артур на отца похож очень, только светлее — и цветом волос, и цветом глаз.

Молчание затягивалось, но Света и не думала его нарушать. И первым заговорил Антон Борисович.

— У меня к вам, Светлана, деловое предложение.

Наверное, он не смог бы сказать ничего, что удивило бы Свету сильнее. У Балашовых это явно семейный талант — огорошивать внезапными предложениями. Одно прямо другого привлекательнее!

— Слушаю вас, — поразительно, но голос, оказывается, звучал нормально. Вполне естественно.

— Вижу здоровый подход к делу, — хмыкнул Балашов, оглядываясь. Кажется, он высматривал, куда бы сесть. Но в итоге не нашел ничего, себя достойного. И остался стоять. — Я хочу, чтобы вы кое-что для меня сделали. За солидное вознаграждение.

— И что же это? — Света вяло удивлялась про себя этому своему невесть откуда взявшемуся спокойствию. Это же Балашов. Отец Артура и Миланы. Владелец одного из крупнейших агропромышленных комплексов в стране. Человек, чья фамилия красуется на полках в каждом супермаркете. А она с ним… вот так… запросто.

— Мне нужно, чтобы Артур подписал кое-какие бумаги.

— А я тут при чем? — спокойствие сменилось изумлением. — Попросите Артура.

На холеном мужском лице появилась усмешка.

— Вы все-таки не понимаете, Светлана, — он поддернул брюки и все же решил сесть. Предварительно брезгливо оглядев кресло. Нормальное кресло, между прочим! — Артур не станет подписывать эти документы.

— Тогда… — Светкина растерянность все нарастала. — Тогда… если Артур не хочет подписывать… что я-то могу сделать?

— Ай-ай-ай, Светлана, — поцокал языком Балашов. — Не надо притворяться непонимающей. Вы вошли в круг доверенных лиц моего сына.

Света наморщила лоб, переваривая формулировку. Вошла в круг доверенных лиц. Это что вообще значит?!

— С чего вы взяли?

— Я это знаю.

Он сказал это так, что Светлана поняла — спорить бессмысленно. Ну может и так. Вошла в круг доверенных лиц, надо же. А Светка считала, что просто подружилась — и с Артуром, и с Миланой. Хотя с Артуром все… сложнее.

— Донесу свою мысль яснее. Я хочу, чтобы вы сделали так, чтобы Артур подписал эти документы. Как — меня не интересует. Я знаю, что у вас для этого есть все возможности.

Света понимала, что чего-то не понимает. Самое главное от нее ускользало.

— Что это за документы? — в попытке понять, поймать это ускользающее, спросила Света.

— Вот они.

Светлана оторопело смотрела на протягиваемые ей листы в прозрачном файле. Она почему-то была уверена, что Балашов не ответит на ее вопрос. А он ей документы протягивает.

Света неуверенно взяла файл в руки, неловко вытряхнула бумаги. Она смотрела на них нерешительно, словно не веря, что ей можно это прочесть.

— Читайте, Светлана, читайте, — милостиво кивнул ей Балашов.

Она прочитала. Такие официальные бумаги, составленные сухим юридическим языком, Светке для понимания давались всегда сложно. По этой причине она их подписывала, не вникая в смысл — за что теперь и расплачивалась. В буквальном смысле этого слова. Но теперь то ли индульгенция от сатаны Самсонова поспособствовала и стала причиной, то ли еще что — но у Светланы в голове случилось просветление. И смысл изложенного в этих бумагах открылся Светке совершенно ясно, как если бы там написано простым русским языком — для нормальных людей, а не для адвокатов.

Это была дарственная, говоря по-простому. Согласно этим документам Артур Балашов передавал все свои права на агрокомплекс «Балашовский» Антону Балашову. Не хватало только подписи этого самого Артура Балашова.

— Вы хотите забрать у Артура его бизнес, — озвучила Света свои мысли.

Антон Балашов снова усмехнулся.

— Я хочу обезопасить наш семейный бизнес. Артур не в состоянии им управлять в силу своей ущербности.

Это прозвучало так спокойно, ровно и равнодушно, будто этот человек говорил не о своем сыне, а о ком-то совершенно постороннем.

Светлана встала. Антон Балашов тоже.

— Не торопитесь, Светлана. Я понимаю, вам нужно подумать. Мы встретимся через три дня. Вот аванс.

Светка всегда считала себя слегка тугодумкой. Но сейчас она реально побила все свои рекорды тормознутости. Она просто не успела понять, как это произошло. Но вот Антон Балашов уже покинул помещение, в руках у Светы — дарственная на агрокомплекс «Балашовский», а на углу ее рабочего стола лежит солидная пачка евро.

И что ей теперь делать?! Светлана переводила взгляд с бумаг на деньги и обратно. Она не собирается подсовывать эти документы на подпись Артуру. Она бы не стала учувствовать в подобной авантюре в принципе, а уже если дело касалось Артура… Это подлость, в чистом виде подлость.

Света тяжело осела в кресло. Вот в ее руках дарственная. Вот на углу стола, только протяни руку, пачка денег — и Светка даже не хочет пересчитывать, сколько там, в этом авансе. И за сколько в принципе Антон Балашов собирается купить ее совесть — она думать не хочет.

Но факты таковы, что у нее на руках дарственная, на которой приготовлено место для подписи Артура — которую она, конечно, и не планировала подсовывать Артуру, а ведь именно на это намекал Балашов-старший. И еще у нее в руках каким-то непонятным образом оказались деньги, которые она не собиралась брать. Но все это у нее есть — и дарственная, и деньги.

Что с этим делать?!

О том, чтобы оставить деньги здесь, не могло быть и речи — если пропадут, так она не рассчитается потом! Скрепя сердце, Света убрала пачку евро в сумку, документы не решилась убрать — помнутся. Хотя какого черта, пусть мнутся, все равно их никто не будет подписывать. Но Света все равно держала их в руках и думала. А потом решительно взяла телефон.

— Милан, мне надо с тобой срочно поговорить.

— А до завтра не ждет? — голос у Миланы раздраженный. — Мне тут Арчи накидал поручений, я вся в мыле.

При мысли о том, что она останется со всем этим один на один — с деньгами, дарственной и полным сумбуром в голове — Света похолодела.

— Приезжай в любое время. Как освободишься — так приезжай.

Милана помолчала.

— Света, реально что-то серьезное случилось?

— Да. Это касается Артура и… вашего отца.

В следующие несколько секунд Света могла оценить мастерство выражения Миланы на подводном наречии великого и могучего русского языка. Материлась Милана виртуозно. А потом подытожила единственным нормальным словом:

— Выезжаю.

Милана потом еще раз продемонстрировала это свое умение, пока изучала документы и курила. Света нарезала круги по своей небольшой кухне.

— Милан, что делать будем? — жалобно спросила она, плюхнувшись за стол напротив Миланы. Та резким движением отбросила листы, снова закурила и посмотрела на Свету. Да, глаза у нее точь в точь как у Антона Балашова.

— Арчи знает? — Милана выдохнула в сторону длинную струю.

— Нет. Я только тебе сказала.

— Молодец, — кивнула Милана. — И не говори пока. Мне надо подумать.

— А с деньгами что делать? — задала Светка самый мучающий ее вопрос. Чем больше проходило времени, тем больше она ужасалась тому, как прохлопала момент, когда Антон Борисович оставил ей эти деньги. Надо было хватать, запихивать ему их в руки, в карманы, куда угодно! А так получается, будто она их все-таки взяла.

— Да погоди ты с деньгами! — отмахнулась от нее Милана. — Мне интересно, как он на тебя вышел? Получается… получается, что…

Сестра Артура задумчиво курила, а Светка не могла отделаться от мыслей о пачке евро. Эти деньги словно жгли ее.

— Милан, а давай, ты эти деньги заберешь, а? И скажешь отцу, что я не согласна. И все.

— Да угомонись ты с этими деньгами, не это главная проблема! — Милана вздохнула и потерла виски. — Мне надо понять, кто крысятничает. А получается, что… что… — Милана щелкнула пальцами и снова прикурила. — Ну точно! Женюсик!

— Ваш начбез? — это нелепое прозвище Света запомнила. Из-за своего несоответствия должности. В понимании Светланы начальник службы безопасности — это что-то такое сильное, брутальное, умное, хищное. И это что-то никак не может называться Женюсик.

— Походу, уже бывший начбез. Таки переметнулся к папеньке. Он всегда был до денег жадный, из тех, кого легко можно перекупить, только предложи побольше.

— А как же этот ваш… сатана?.. Ты же говорила, что вынуждены ему много платить, чтобы он не переметнулся на другую сторону, — Света вдруг поняла, что перипетии бизнеса Балашовых ее нешуточно волнуют. А ведь еще каких-то пару лет назад она кредитные договоры подписывала, не читая. А теперь вон пытается разобраться, как все устроено в крупном бизнесе.

— Самсонов за деньги не продается, он за них работает. Он хоть и сатана, но принципы у него есть. И деловая репутация, которой он очень дорожит. Самсонов не крыса. В отличие от Женюсика.

Последние слова Милана прошипела. И Света вдруг безотчетно пожалела этого Женюсика. Конечно, начбез крупной компании — не мальчик для битья. Но Светлане казалось, что силой характера Милана переплюнет этого Женюсика.

— Так, короче, — Милана встала и подошла к окну. — Пока ничего не предпринимай. Арчи ничего не говори.

— А деньги?!

— Да выкини ты их! — рявкнула Милана.

— Милана, забери их, я тебя умоляю!

— Убери их вон… в шкаф, — мотнула головой Милана. — Некогда мне с этим возиться. Потом разберемся.

— Милана… А вы… вы справитесь? Вы не позволите ему отобрать у вас бизнес?

Милана резко отвернулась от окна, в которое зачем-то смотрела. Глаза у нее похожи на отцовы. Но все-таки другие.

— Не знаю, Светик, — выдохнула устало. — Мы стараемся. Если бы только Арчи мог видеть… Если бы… Мы бы тогда горы свернули.

— Милан… — Света похлопала по стулу рядом. — А как вообще так вышло, что вы с отцом… ну… в конфронтации? Почему Артур не может договориться с отцом?

— О чем с ним договариваться? — красивые крупные губы Миланы скривились. — Если он от собственного сына отрекся.

— Как?!

— А вот так.

Поначалу, сразу после аварии, все, конечно, стояли на ушах. Да и врачи давали обнадеживающе прогнозы. Но потом ситуация изменилась. Медики стали гораздо более осторожными в высказываниях. Сроки восстановления зрения — гипотетического — называли существенно более длинные. А потом и вовсе сказали, что надежды практически нет. Единственный шанс — экспериментальный центр в Германии, который проводит исследования как раз в этом направлении. И у них было несколько десятков успешных операций пациентов со схожими диагнозами.

— И?! — выдохнула Света. — Не получилось?!

— Арчи туда не поехал.

— Не захотел?! Испугался?

— Ты не поверишь… — Милана выдохнула длинную струю дыма от очередной сигареты. — Отец не дал денег.

— Как?! — оторопело уставилась Светка на свою собеседницу. — У вас же денег до хрена. В смысле много. Разве нет?!

— Много и мало — понятия относительные, Светик. Так же как и до хрена и до… Ладно, неважно. Там просто в Арчи и его здоровье было вкопано до хрена денег как раз. Уже было вкопано к тому моменту, понимаешь? А когда нам озвучили ценник операции в этом центре, то отец сказал, что он это оплачивать не будет. Тем более, что никаких гарантий нам не давали по восстановлению зрения.

— Да не может такого быть… — прошептала Света. — Я в том смысле, что… не может же одна операция стоить больше, чем весь ваш агрокомплекс.

— А кто говорит про весь? — фыркнула Милана. — Просто для того, чтобы оплатить эту операцию, нужно было предпринять ряд финансово невыгодных действий. Продать часть акций, возможно, часть активов, где-то ужаться в части личных расходов семьи. Да и дела как-то в последнее время шли не то, чтобы очень. Сложно, в общем. Я тебе не буду говорить, я все равно в этом не особо шарю. Арчи точно знает, что нужно было сделать.

Светка напряженно морщила лоб. А потом ее вдруг осенило.

— Так Артур… Артур хочет управлять бизнесом, чтобы оплатить себе операцию?!

— Там все не так просто, — Милана резко встала и уже отработанным движением распахнула Светкин холодильник, потом выудила оттуда пакет с молоком и принялась пить прямо с отрезанного уголка. Слева выбежала белая струйка, потекла по подбородку, шее. Милана убрала обратно пакет в холодильник и резким движением оттерла рот. — Там скандал был страшный. Арчи это решение отца просто подкосило. Он надеялся. До последнего надеялся. Он кричал. Требовал. А отец… он сказал… сказал…

— Что сказал?

Милана прижалась спиной к холодильнику и закрыла глаза.

— Он сказал, что такой дефективный сын ему не нужен. Что рисковать бизнесом ради Артура он не станет. И что ему Аделина нового здорового сына родит.

Движение, которым Света зажимала себе рот, выходило у нее уже почти автоматически. Что это за человек? Это большие деньги так выжигают людей, что они отказываются от своих детей? Из-за каких-то акций, активов, чего-то там еще способны лишить сына возможности видеть?! Как, как у него вообще язык повернулся такое сказать?!

— Я думала, Арчи сломается, — Милана так и продолжала стоять, прижавшись спиной к холодильнику. И по-прежнему не открывала глаза. — Это был самый черный период. Не после аварии, когда он ослеп. Тогда была надежда. А вот тут…

— Это предательство, — тихо, но твердо произнесла Света.

— Да какая разница, как это назвать, — Милана все же открыла глаза. — Я тогда реально очень боялась за Арчи. Он замкнулся. Вообще не говорил. Молчал целыми днями. Знаешь, я боялась, что он что-нибудь с собой сделает, — Милана быстро вскинула руки и уткнулась в лицо ладонями. И оттуда глухо продолжила: — Я бы на его месте точно руки на себя наложила.

— Милана!

— Но мой брат — не я, — Милана резко опустила руки и посмотрела на Свету сухими глазами. — Он сильный. Он не сломался. Но, знаешь, — Милана наконец отлипла от холодильника и устало опустилась на стул напротив Светы. — Я не думаю, что дело только в том, что Арчи хочет денег на операцию. Не факт, что она теперь нужна — там успех операции сильно зависит от того, сколько времени прошло. И… может, уже поздно… — У Миланы резко дернулась щека. — Но теперь для Арчи это дело принципа. Через три недели у нас день «Х».

— Что это значит?

— Через три недели истекает срок доверенности, выданной отцу. И будет собрание акционеров. И мы будем забирать свое. Ну, точнее, Арчи будет забирать свое. А я так… патроны подавать.

— Я тоже хочу подавать патроны.

Милана посмотрела на Свету каким-то странным взглядом. Светка не сразу поняла, что было в этом взгляде. Благодарность. Большая человеческая благодарность. Да за что?!

— Ты и так много сделал, Свет. Ты не стала помогать отцу.

— Да я бы не… — дальше Светка могла только шипением и матом. Милана неожиданно рассмеялась.

— С такими помощниками ничего не страшно. Ладно, Свет, поеду я, дел еще куча. Ничего не делай пока, Арчи ничего не говори, поняла меня?

— Поняла.

— Молодец, иди, обниму.

Милана ушла. А Света до двух ночи не могла уснуть. Она читала в сети все, что могла найти об агрокомплексе «Балашовский» и думала о том, как ведется бизнес такого масштаба.

Дожила.

— Светлана Анатольевна, вы выполнили мою просьбу?

Он уже приходил к ней на работу. Но Света никак не ожидала, то Антон Балашов заявится к ней домой. Однако именно на пороге квартиры Светлану и застал этот вопрос. И как подошел тихо — непонятно.

Светлана медленно обернулась.

— Подождите одну минуту.

Балашов не стал спрашивать разрешения — шагнул следом за ней через порог. В компании своего… ну пусть будет телохранителем. Неужели отец Артура настолько опасается Светку, что приходит к ней только с охранником? Света нервно хмыкнула. Скорее всего, Антон Балашов просто везде таскается со своим ручным телохранителем.

— Вот, — Светка протянула Балашову слегка помятый лист.

— Но на нем нет подписи Артура.

— И вот, — Светка сунула Балашову в руки деньги. — Можете пересчитать.

Губы его скривились.

— Похоже, вы кое-что важное не уяснили, Светлана Анатольевна.

— Нет, я все поняла прекрасно, — Света осознала вдруг, что после рассказа Миланы у нее совершенно пропал пиетет к Антону Балашову. Этот человек вызывал у нее чувство… больше всего похожее на омерзение. На гадливость. На брезгливость даже, в конце концов! — Вы хотите обмануть Артура. Я вам помогать не буду.

— Господи, сколько мелодрамы, — усмехнулся Балашов. — А вы не подумали о том, что я могу существенно осложнить ваши обстоятельства, Светлана Анатольевна?

— Какие еще обстоятельства?

— Кредитные. Коллекторы — люди неприятные, поверьте мне.

— Я вам не верю. И про коллекторов я все знаю.

— Нет, — усмехнулся Балашов. — Не знаете. Те, кто приходили к вам — это так, младенцы. Я натравлю на вас настоящих цепных псов.

Переход от вальяжных намеков до прямых угроз вышел резкий, внезапный. Но Светка категорически запретила себе тупить. Дело касается не только ее. Но и Артура. А за Артура она…

— Одну минуту, — повторила она.

Сатанинская индульгенция была не помятой — в отличие от дарственной. Недрогнувшей рукой Света протянула бумагу Балашову.

— Мои интересы представляет господин Самсонов. Вы же знаете, кто это?

Что-то дрогнуло в лице Балашова. И это «что-то» доставило Свете удовольствие.

— Перекупили Самсонова, надо же, — он разжал пальцы, и Света едва успела поймать индульгенцию, пришлось нагибаться. А Балашов снисходительно смотрел на нее сверху вниз. — Это ничего не значит, деточка.

— Я вам не деточка!

— Ты дура, — жестко произнес Балашов. — Толстая, страшная дура, на которой висят кредиты и которая не понимает своей выгоды. Здесь, — он шлепнул пачкой купюр по ладони, — хватит, чтобы закрыть все твои проблемы. А ведь я добавлю. Купишь абонементы в фитнес-клуб, салон красоты, может, мужика себе нормального найдешь.

— Убирайтесь к черту! — взвизгнула Света. Телохранитель даже дернулся на ее визг, а Балашов лишь демонстративно закатил глаза.

— Вот же убогая… На коленях потом приползешь…

— Не приползу.

— Не приползет.

Ну ладно Света прохлопала этот момент. Но телохранитель-то как не заметил?! Но факт остается фактом. В лучших традициях этой квартиры Артур Балашов снова появился неожиданно, в самый разгар бурной дискуссии.

— Ты?! — Балашов-старший оказался явно не готов к встрече с сыном и выглядел потрясенным.

— Я, — спокойно ответил Артур. — Холуя своего выгони.

Одно неуловимое движение головой — и телохранитель скрылся за дверью. В небольшой Светкиной прихожей остались трое: она сама — и двое Балашовых, отец и сын.

— Я не буду читать тебе лекции о недопустимости такого поведения…

— Уволь, — скривил губы Антон Балашов.

— …и не буду требовать, чтобы ты извинился перед Светланой, — не замечая слов отца, продолжил Артур. — Ты все равно не умеешь этого делать.

— Сильные люди не извиняются!

— Я тебе только одно скажу, прежде чем ты отсюда уйдешь, — Артур по-прежнему не реагировал на слова отца. — Через три недели собрание акционеров. Готовься освободить кресло генерального директора.

Антон Балашов расхохотался.

— Мальчик, ты инвалид. Слепой и беспомощный. И не очень умный — если на что-то рассчитываешь.

Даже бывший муж не вызывал у Светы такого желания вломить. Ты что же такое говоришь, мразь… Это же сын твой, а ты…

— Мое дело предупредить, — по-прежнему ровно ответил Артур. — И еще. Женюсик у нас больше не работает.

— Отличное решение, сынок. И как вы будете справляться без начбеза?

— Марата позову.

Светке показалось, что Антон Балашов получил оплеуху невидимой рукой — так у него дернулась щека.

— Идиот! — прошипел он. Дверь хлопнула оглушительно — тоже уже в традициях этой квартиры — только по-прежнему непонятно, лучших ли.

На полу осталась валяться пачка купюр.

— Деньги! — ахнула Светлана. Наклонилась, чтобы поднять, бросилась к двери — и замерла, беспомощно глядя на Артура. — Он оставил деньги, которые хотел заплатить мне… Я их не брала… он их мне насильно оставил… Он…

Света стала задыхаться. Пальцы разжались, и пачка со шлепком упала обратно на пол. Светлана снова взяла эти деньги. Они как проклятые постоянно оказываются в ее руках против ее желания. Артур решит, что раз она взяла эти деньги — значит, она его предала. А, он же их не видит. Но она же сама сказала…

К нехватке воздуха внезапно присоединились слезы, но Света еще пыталась говорить. Задыхаясь, всхлипывая, давясь слезами.

— Я… их не брала… Он сам… я тебя… я не… не… пре… да… ва… ла…

— Тихо-тихо-тихо… Я все знаю.

Артур оказался вдруг рядом. Раскинул руки, обнял и прижал к себе. И слезы прорвались полновластным потоком. Все, что накопилось, теперь лилось, пока Света цеплялась за плечи Артура и заливала слезами его шею и грудь.

А он гладил ее по голове и, кажется, что-то говорил. Нет, точно говорил. Только Света не понимала слов. Она слышала только свои сдавленные рыдания и голос Артура, его тон. И его теплые руки на своей голове и спине ощущала. И в этот момент он парадоксально казался ей очень взрослым, большим, сильным. А вовсе не слепым инвалидом, как говорил его отец.

— Он гад! — всхлипнула Света. Артур не ответил, и она продолжила. — Гад и мразь. Я тебя никогда… никогда не предам. Никогда, слышишь?!

— Знаю.

Как так потом получилось, что она подняла голову…. И Артур опустил к ней свое лицо. И…

Она зареванная, с опухшими глазами и мокрыми от слез щеками. Но какая теперь разница? Если не поцеловать его Светлана сейчас не может?!

Но Артур успел первым. Трогал теплым сухим ртом ее опухшие веки, соленые щеки, мокрые губы — легкими, едва ощутимыми касаниями. И шептал: «Я знаю. Я зная. Я знаю».

— Ты не знаешь главного, — прошептала Света, когда его губы замерли у ее виска.

— Чего?

Она откинула назад голову, чтобы смотреть ему в лицо. Ее пальцы легли на дужку очков. Артур резко отвернул голову.

— Нет.

— Пожалуйста, — тихо прошептала Светлана. — Сними их. Я хочу видеть твои глаза.

Она увидела, как дернулась его щека. Как снова он качнул головой. Но ей это было действительно необходимо. Жизненно необходимо — посмотреть ему в глаза. Хотя она самой себе не могла объяснить это желание. Снова подняла руку и медленно провела по его щеке. И тихо повторила:

— Пожалуйста…

Ей показалось, что Артур все-таки не выполнит ее просьбу. А потом он сам поднял руку и резким движением сдернул очки.

У него оказались очень красивые глаза. Большие, с длинными густыми ресницами и вздернутыми внешними уголками. Светло-карие, с легким зеленоватым отливом. И незрячие.

Взгляд Артура был устремлен ровно перед собой, но… но не в пространство. Куда?! В темноту? В пустоту? В нечто… нечто иное.

Горячий ком от этого взгляда мгновенно вспух в горле. Но Светлана не позволила ему разрастись до того размера, когда он не даст ей говорить. Она не позволила этому кому затопить себя жалостью. Артура нельзя унижать жалостью. А порыдать от острого до боли сострадания к нему — это она успеет сделать потом.

— Вот что главное… — прошептала она — и поцеловала Артура. Обхватив его за шею руками, крепко, в губы.

Какой это был сладкий поцелуй. Какой невероятно, невозможно сладострастный. Такой, что от него Света забыла решительно обо всем. Кроме желания — или даже потребности — целоваться. Ощущать прикосновения теплых уже отнюдь не сухих губ. Упиваться этими касаниями. Терять голову. чувствовать, что эти поцелуи — не просто касания губ. Что происходит что-то гораздо более… важное. Какой-то разговор. Тел. Душ.

Непонятно. И даже если ей это просто кажется — пусть кажется. Пусть.

Она бы так могла стоять в кольце его рук и целоваться долго. Бесконечно долго. Но Артур поцелуй прервал. Успел услышать ее стон разочарования, а потом крепко взял за руку.

— Пойдем. Ко мне пойдем.

Они не размыкали рук, пока поднимались по лестнице. Света не понимала, кто кого ведет. Самое главное, что никто из соседей им не попался.

Едва за ними закрылась дверь квартиры Артура, как Светлану подхватили на руки. И вот тут охнула.

— Артур, отпусти!

— Нет.

Это было такое спокойное и категоричное «нет», что ему трудно было что-то противопоставить. Но Светлана попыталась. Пока ее несли.

— Я тяжелая.

— Неправда.

С этими словами ее опустили на кровать. И желание спорить тут же куда-то исчезло. Исчезло вообще все.

Кроме Артура.

Его губ — горячих, жадных, торопливых и при этом упоительно нежных. Касаний пальцев — таких невесомых и при этом таких требовательных — что хотелось плакать. Когда эти пальцы касались лица, плеч, рук. А когда руки Артур легли на ее грудь — плакать расхотелось резко. И думать тоже расхотелось резко. А только прогнуться под его руки. И позволить ему все.

И точка.

Артур, конечно, фантазировал про Светлану. И представлял. Что ему еще оставалось? Но когда фантазии вдруг оказались в его руках… Кто упрекнет его в том, что он потерял самообладание?! Да пусть кто угодно в чем угодно упрекает, ему по хрен. Потому что Света оказалась именно такой, какой он себе представлял. Нет, гораздо, гораздо… Нет, слов не находилось.

Он уже знал, какие ее волосы наощупь. Но зарыться в них пальцами, притягивая ее за затылок к себе — это же совсем другое. Гладкие пряди скользили между пальцами, обвивая, привязывая. А он хотел этого — чтобы привязала к себе, чтобы не отпускала, не отодвигалась.

Он знал, какие наощупь ее руки — те легкие касания, когда Светлана его стригла, хранились в его личной кладовой самых чувственных впечатлений. А теперь эти руки лежали на его шее, гладили, притягивали к себе. И это давление нежных женских рук на шее — ему невозможно сопротивляться. Да Артур и не хотел этого. Он желал прямо противоположного.

Опустить ее на кровать, не размыкая рук, опуститься рядом — и снова поцеловать. Он уже знал, какая кожа на ее лице — нежная, бархатистая. Как одуряюще пахнет у нежного виска. А теперь, самое восхитительное — поцелуй в губы.

Горячие, приоткрытые, жадные. Ей нужен этот поцелуй так же, как ему. И это уносит окончательно. И он падает — во власть жаркого, жадного, влажного поцелуя. И вслед за ним наконец прижимается всем телом — и теряет голову совсем.

Он даже представить не мог, какая она на самом деле. Сейчас Артур это ощущает, но… Но чертовски мешает одежда. Он знает, чувствует, что там, под слоем одежды — что-то совершенно удивительное. Такое, о чем он и мечтать не смел.

Хочется всего и сразу. Целовать сладкий нежный рот. Стаскивать с нее одежду, чтобы ощутить ее кожу. Везде. Не только на лице и руках. Хочется трогать. Там, где самое сладкое, женское, самое-самое пышное и упругое. Нет, трогать не хочется. Хочется вульгарно лапать, тискать, сжимать.

Не прерывая поцелуя, Артур потащил ее футболку вверх. Света что-то смутно выдохнула — похожее тоном на сомнение или возражение. Он заглушил его поцелуем и хриплым «пожалуйста».

Пожалуйста. Мы не можем остановиться сейчас. Иначе я умру.

Замок лифчика безошибочно найден и расстегнут. Белье отброшено в сторону. И, наконец-то…

Нет, это совершенство нельзя лапать. Артур замер, под властью всего двух ощущений. Как бухает в горле кровь. И как покалывает в коже ладоней и кончиках пальцев. Потому что там, под ладонями и пальцами — идеальная женская грудь. Пышная, упругая, с нежной кожей — то, чем просто необходимо наполнить мужские ладони. Артур наполнил. И рот свой наполнил сладким соском. Одним, потом вторым. По очереди. Ему кажется, что он это может делать бесконечно долго. Подхватить снизу налитые пышные груди — и упиваться вкусом ее соска в своем рту. И ее шумным дыханием и стонами заодно. Этим можно наслаждаться бесконечно. Втянуть, слегка поднять голову, потянуть, позволить выскользнуть — и снова, наклонив голову, захватить ртом.

Бесконечно сладко. На вкус. На запах. На слух.

Но в какой-то момент этого становится мало. Там, дальше, ниже — там должно быть еще слаще.

Но он не торопился. Исцеловал плечи, руки до самых пальцев — у нее такие изящные нежные пальцы. И они так трогательно дрожат. Артур целовал ее пальцы и прижимался своей грудью к ее. Ели бы он знал, какая она на ощупь — он бы чокнулся еще пару недель назад.

Мягкий нежный женский животик, пояс джинсов на нем кажутся грубыми — немедленно снять, пусть и через небольшое легкое сопротивление в виде сжавшихся бедер.

Ну что ты, маленькая, все будет хорошо, я обещаю.

Не иначе как магия какая-то — но ее белье сползло вместе с джинсами.

Получается, Света сейчас совсем без всего, обнаженная.

Артур сильнее зажмурился. Все бы отдал, чтобы увидеть ее такой.

Придется смотреть руками.

Его ладони легли на гладкие горячие женские бедра. А на его руки легли ее ладони — маленькие, нежные.

— Разденься и ты. Пожалуйста.

Два раза повторять не пришлось. Первым резким движением Артур сдернул и отшвырнул в сторону футболку. Вторым, не слишком элегантным, стащил джинсы вместе с трусами. И замер, упираясь разведенными в стороны коленями в постель и руками в бедра.

Смотри. Вот такой я. Ты можешь — смотри. Мне скрывать нечего. Я не могу и не хочу ничего скрывать от тебя, Свет мой Светлана.

— Какой ты красивый, — раздался тихий шепот. Артур успел только дернуться — и вот его уже обнимают мягкие, но сильные женские руки. С шумным вздохом он прижал Свету к себе. Всю. Кожа к коже. Без единого мешающего клочка одежды.

Одни сплошные охренительные изгибы. Пышная грудь, которая прижимается к его — и Артур помнит, какие на вкус ее соски, и как она сладко стонет, когда он ласкает их. И мы это обязательно повторим, а сейчас… Ладони скользнули вниз по женской спине до поясницы и…

Вот тут пошлое желание лапать, стискивать и сжимать — снова вернулось. С утроенной силой. Ну потому что для этого же они и созданы — две тугие гладкие полусферы. Да пальцы просто судорогой сведет — если это все не сжать. И ни одно слово, которым называют эту часть женского тела — ни литературное, ни похабное — не может описать и дать названия этому. Или просто у Светы это место — оно такое особое. Одуряющее. Лапательное. И бошкусносительное.

Все было в ней одуряющим. И у Артура верно и стремительно отказывали тормоза. Да и не нужны они сейчас! Когда двое так нуждаются друг в друге. Да, двое. Оба. И Светлана тоже. И от этого уносило больше всего.

Его руки жили своей жизнью, сжимая, оглаживая, пробираясь все дальше и глубже. В какой-то момент Светлана вздрогнула и попыталась отстраниться — хотя до этого лишь дрожала, всхлипывала, прижималась и мелко целовала его в плечо.

Тихо-тихо, я все понял. Сюда нельзя.

И пальцы двинулись дальше. Добравшись до раздвинутых влажных нежных складок. Света вздрогнула уже всем телом, сильно.

— Позволь мне, — словно сквозь вату услышал Артур собственный сиплый голос. — Умоляю. Позволь мне все. Я не сделаю ничего плохого…

Ее щека скользнула по его, когда Светлана кивнула. А он мягко опустил ее на кровать. Медленно развел несопротивляющиеся бедра. И припал губами.

Гладкая. Скользкая. Горячая. И все равно похожа на подтаявшее мороженое — сладкая влага и более твердая сердцевина.

Света была именно такой. Артур никогда не думал, что от этого может так унести — когда твоя женщина истекает влагой от желания. Не абстрактного. От желания тебя. Твое имя шепчет хрипло, поднимая выше бедра.

Он понимал, что ее уносит. Понимал, что его уносит еще больше. И с учетом трехгодичного целибата есть большой шанс опозориться. Еще немного этой влажности, сладости, стонов — и он на хрен, как пацан, кончит на простыню.

Артур выпрямился, и Света протестующе застонала.

— Давай вдвоем, девочка моя, — прохрипел он и резко дернул ее бедра на себя. — Я без тебя больше не могу.

Опасения Артура едва не подтвердились. Если не на простынь, так в нее и сразу. Каким-то немыслимым усилием воли удержался.

Как давно у него не было женщины.

У него никогда не было такой женщины.

Он зажмурился сильнее, до боли. Ну чтобы хоть так отвлечься. Перехватил ее бедра, опустил и прижал их к ее животу. Ее пятки уперлись ему в грудь.

У нее даже пятки мягкие.

У нее все мягкое. Нежное. Гладкое.

Он сейчас не видит. А раньше он никогда и не смотрел. Артур не помнил, чтобы когда-либо рассматривал девушек в этом месте. Что там рассматривать?

Нарцисс гребанный. Сейчас бы он посмотрел. На нее такую — нежную, гладкую, влажную и всю раскрытую. Он бы все рассмотрел сейчас — какая она там цветом, какой формы — в том месте, где он входит в нее. Где она отдает себя ему.

Но он не увидит. Зато может представить. Нафантазировать. Припухшая сверху. Изгибы внутренних лепестков. Снаружи чуть темнее, в серединке светлее. Розовая. Блестящая от влаги. Вся такая… раскрытая. Ждущая его. Желанная.

Нет, лучше не представлять. Иначе позор точно неизбежен. И Артур аккуратно двинул бедрами, еще сильнее зажмурившись.

Не видеть. Не представлять. Только чувствовать.

Лучше не смотреть. Его зажмуренные глаза добавляют горечи в сладость. А она сама… Как она, наверное, ужасно выглядит — с бесстыдно разведенными и прижатыми к животу ногами. С ее-то бедрами и ее-то животом. И такой совершенно красивый Артур — во всем великолепии рельефного торса и точеного лица.

Красавец и чудовище.

Нет. Закрыть глаза. Мы будем на равных.

Но стоило лишь закрыть глаза, как все эти глупые мысли тут же исчезли из ее головы. И остались лишь мягкие плавные движения. Чувство растяжения и наполненности. Его пальцы, сжимающие ее ноги под коленями.

А потом все быстрее. Все наполненнее. Его низкий стон, еще один. Пальцы его соскальзывают с ее ног и оказываются, там, чуть выше того места, где он творит с их телами какое-то волшебство. Прикосновение, огненное, электрическое. И внезапный разряд. С полной перезагрузкой всей Светы.

Реальный мир возвращался поэтапно. Сначала включился слух. И непонятно, это шумное дыхание — ее, его? Потом вернулось зрение, показав темно-серые шторы на окне.

И лишь потом включилось все остальное. И оказалось, что она лежит на боку, а Артур обнимает ее сзади, положив одну руку ей на грудь, а другую на живот.

На живот!

А ведь у нее не милый животик, а целый жировой валик — как раз под его ладонью. Света шевельнулась, но руки Артура сжались сильнее, прижимая. И Света обреченно замерла. Смысл уже трепыхаться? Он уже все ее «великолепные» сантиметры потрогал. Теперь только лежать и сгорать со стыда. От того, какие они разные. И как она бесстыдно себя вела.

Как она отличается от всех тех, кто когда-то — в другой жизни, кажется, — бывал в его постели. Теперь Артуру кажется, что женщину он держит в своих объятьях впервые. Такую, что не лапать, не обнимать, не ласкать ее невозможно. Все эти изгибы, гладкость нежной кожи, то, как ее пышное и упругое тело реагирует на его прикосновения… Кто раньше был в его постели, если с ними даже обниматься не хотелось?!

А сейчас… такое ощущение, что секса вот только что не было. Потому что хочется снова. Что Света о нем подумает? Что он озабоченный?

Ну пусть думает. Это, похоже, правда. И Артур прижался к ней сильнее уже снова отвердевшим пахом. То место, к которому он прижимался, снова врубило воображение на полную катушку. Сзади. Как же, наверное, офигенно взять ее сзади.

Он прижал ее к себе еще плотнее и начал медленно целовать плечо и шею. Думай обо мне, что хочешь, Свет-Светлана. Только не прогоняй.

Он хочет? Хочет снова? Так ведь и она… хочет. Немыслимо сейчас, чтобы он встал и ушел — в душ, например. А потом оделся и… и все. Нет, пожалуйста, можно еще этого… волшебства?

— Тебе было хорошо со мной? — раздался за спиной тихий вопрос. Артур перестал целовать ей плечи, от чего Светлана снова вся начала покрываться мурашками. Он ждал ответа.

Света поняла, что ничего кроме правды, сказать сейчас не сможет.

— Мне было очень хорошо с тобой. Я никогда раньше… — Света вдруг смутилась. Может быть, не очень правильно сейчас говорить про какое-то «раньше». — Мне впервые было так… — Она окончательно запуталась в словах и вдруг выпалила: — А тебе было хорошо со мной?

Артур в ответ лишь хмыкнул. А потом взял ее руку — и прижал ее к животу. Светкиному собственному животу. Что он хочет сказать?! Что она слишком толстая?!

— Я тебя всю обкончал, — раздался сзади тихий шепот. — Как ты думаешь, мне было хорошо?

Только после его слов Светлана ощутила влагу под своими пальцами. И вспомнила его резкое движение в самом конце. Так вот что это, оказывается, было… Ну хоть у Артура хватило ума позаботиться о контрацепции.

— Мне никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас… — искусительно продолжал шептать он. И руки его вдруг снова пришли в движение и…

И, в общем, мысль о том, как похабно она выглядит, стоя на четвереньках, широко расставив ноги и прогнувшись в спине, все же успела мелькнуть у Светы в голове — но буквально на секунду. А потом Артур резким движением вышиб из нее все мысли.

Они успели полностью насладиться позой «мужчина сзади» и приступить к изучению всех удобств и прелестей позиции на боку, когда их прервал дверной звонок.

— Это Милана, — Артур со вздохом разжал руки. — Нам придется прерваться. К сожалению.

А потом он резко сел на постели.

— Света, подай мне мою одежду, пожалуйста, — его голос звучит ровно. — Обычно я все кладу на определенное место. А сейчас я просто не представляю, где она.

С полным разбродом в мыслях и даже не пытаясь прикрыться Света подняла сначала его футболку, потом джинсы с бельем. Артур быстро и уверенно оделся.

— И очки, пожалуйста. В тумбочке есть запасные.

И спустя несколько секунд за ним мягко закрылась дверь спальни. А входная дверь уже звякала замком.

Ей очень хотелось в ванную. Но, судя по голосам, Милана и Артур традиционно устроились на кухне. И пройти мимо кухни в ванную незамеченной ей не удастся. Придется идти так.

Света пригладила перед зеркалом волосы, одернула футболку. Вроде бы ничего, нормально выглядит. Правда, влажные трусы не добавляют комфорта и уверенности в себе, но без них — еще хуже. И Света потянула на себя дверь.

— Вдруг из маминой из спальни…

— Милана!

— Аллилуйя! Вы наконец-то сделали это!

— Милана!!

— У меня как раз с собой есть упаковка презервативов. Пожертвую нуждающимся.

— МИЛАНА!!!

Милана совершенно не реагировала на окрики брата и откровенно наслаждалась. Света не выдержала и спрятала лицо в ладонях. Через несколько мгновений она почувствовала, как Милана ее обнимает.

— Ну ладно, чего ты прячешься, все ж хорошо, — хмыкнула Милана. А потом обернулась к брату. — Правда же, она классно целуется? А жопа какая шикарная, да?

— Я тебя уволю! — Артур перестал орать и теперь шипел.

— Нет, братишка, не уволишь! — Милана звонко поцеловала Свету в макушку и выпустила из рук. — Все, я получила свою дозу эндорфина и больше не буду вас подкалывать. Садись, Светик, устала поди…

— Милька!

— О, а вот это уже серьезно! — расхохоталась Милана. — Ты меня так только в детстве называл, когда ябедничал на меня отцу. Все, я под впечатлением! Давайте, я кофе сварю.

— Я могу, — робко предложила Света. — Или, если вам надо посекретничать, я лучше пойду.

— Сиди уже! — хором отозвались брат и сестра Балашовы.

Под кофе Милана и Артур обсуждали рабочие вопросы, связанные с агрокомплексом «Балашовский». В последнее время эта тема вызывала и у Светланы живейший интерес, но сейчас она никак не могла сосредоточиться на том, о чем разговаривали Милана и Артур. Вместо этого она любовалась Артуром — его мимикой, жестами, слушала, как он говорит. Как он красив, как уверенно звучит его голос, как точны его жесты. И в какой-то момент вдруг отчетливо поняла, что Артур готовится. Он собирается обсудить с Миланой что-то важное. Но не только важное. Что-то… какую-то деликатную, возможно, неоднозначную или даже неприятную тему.

Света насторожилась, и томная истома с мыслей сползла. Ей казалось, что во всем, что касается их бизнеса, Милана и Артур находятся в полном единодушии и одинаково смотрят на происходящее. Или… или предмет этого неприятного разговора будет касаться не дел? Может, Артур хочет что-то сказать сестре о ней, Светлане? От этой мысли Света почему-то похолодела. Вот прямо сейчас она не была готова говорить об Артуре и себе. И слушать, как об этом говорит кто-то другой — тоже.

— Милана, нам надо решать что-то с начбезом.

— Надо, — согласилась Милана. — Но у меня пока нет вариантов, сегодня не до того было. Завтра же займусь.

— У меня есть вариант.

— Какой?

Артур молчал. Милана тоже молчала, а потом, словно что-то вдруг поняв, — шумно выдохнула. И полезла в сумочку за сигаретами.

Она докурила до половины, когда Артур тихо произнес:

— Милана, нам без Марата не выплыть.

Милана дернула плечом и выпустила в сторону длинную струю дыма.

— Не факт, что он согласится, — произнесла она резко. — У него наверняка есть другая работа, да и вообще… Начбез нам нужен еще вчера.

— Не факт, — кивнул Артур. — Но прежде чем ему звонить, я спрашиваю тебя.

— Я в порядке, — снова резко выдохнула Милана ответ и дым.

— Тогда я звоню Марату.

— Звони.

Милана встала и вышла из кухни, едва Артур взялся за телефон. Немного подумав, Светлана последовала ее примеру. Но еще успела услышать, как Артур произносит:

— Здравствуй, Марат. Это Артур Балашов.

Свете очень хотелось спросить у Миланы, кто такой этот Марат. Но она точно понимала, что такой вопрос нельзя задавать. По крайней мере, сейчас. И вместо этого они просто стояли на балконе. Милана снова курила, а Света проводила ей обзорную экскурсию по микрорайону.

Эту экскурсию Милана прервала на полуслове, обняла Свету за плечи и вздохнула.

— Полянская, ты чудо.

На всякий случай спорить Света не стала и ответно обняла Милану за талию.

И все же страсть как интересно узнать, кто такой этот Марат. И согласился ли он?

— Марат завтра приедет в офис к десяти.

— Хорошо, — бесцветно отозвалась Милана. — Он согласился?

— Предварительно — да. Но надо обсудить детали, лично, не по телефону. Втроем.

— Хорошо, — повторила Милана.

Светлана переводила взгляд с Артура на Милану и обратно. Артур был явно доволен результатом разговора, а Милана — раздавлена. Другого слова просто не подобрать.

— Я тогда поеду, Артур, — Милана тяжело поднялась со стула. — Завтра в девять буду у тебя. Пока, Света.

Милану до дверей проводила Светлана. Ей хотелось сказать девушке что-то ободряющее на прощание, но она не представляла — что. И поэтому просто крепко обняла.

— Артур, кто такой Марат?

Светлане даже не было стыдно за свое любопытство. Эти двое уже слишком глубоко вошли в ее жизнь, чтобы упускать что-либо важное в их жизни. Марат — это явно кто-то важный.

Артур совершенно несвойственным ему неуверенным жестом взъерошил волосы. Уже успели отрасти, надо же.

— Марат Ватаев работал начальником службы безопасности агрокомплекса «Балашовский», — начал Артур медленно. — Потом он уволился. А теперь возвращается. Он великолепный специалист.

Все это звучало достаточно обтекаемо. И явно не отражало сути вещей.

— Как он связан с Миланой?

Артур вздохнул. Протянул руку, Света потянулась ему навстречу, коснулась пальцами — и он накрыл ее ладонь своей.

— Я не могу тебе этого сказать. Это… это не моя тайна. Ну, точнее, не совсем, тайна, но… Если Милана захочет — она сама тебе расскажет.

— Ясно, — после паузы отозвалась Света.

— Не сердись, — Артур сжал ее пальцы. — Я, правда, не могу рассказать, это не мое.

— Я понимаю, — мягко отозвалась Светлана. Какое бы жгучее любопытство ее ни терзало, эта деликатность в отношениях Артура и Миланы ее тронула. Наверное, это потому, что они близнецы. Поэтому так трогательно заботятся друг о друге. Что не мешает им время от времени с таким же энтузиазмом драконить друг друга. — Я, правда, понимаю. Это правильно. Ты прав.

Хотя Милана в свое время выложила ей о брате всю правду. Но это, кажется, другое.

Артур встал.

— Давай все эти вопросы отложим до завтра, — он подошел и потянул ее за руку. — Есть гораздо более важные вещи.

— Какие? — спросила Света, уже зная ответ. Надеясь, что знает. И не ошиблась.

И уже после поцелуя, когда дыхание сбилось, она прошептала.

— Мне надо в душ.

— Пойдем вместе.

Следующие три недели прошли так, что… что Светлане иной раз казалось, что и не с ней вовсе все это происходит. С появлением Артура и Миланы ее жизнь сильно переменилась. Но теперь… теперь изменения уже можно было назвать кардинальными. Ее жизнь — теперь какая-то совсем другая жизнь. Или она сама — другая Светлана Полянская.

Нет, она по-прежнему ходила на работу. И по-прежнему стригла людей. Но в любую свободную минуту рабочего дня она читала. Света попросила у Миланы какую-нибудь информацию об агрокомплексе «Балашовский» — и получила толстую папку. Там были и всевозможные рекламные материалы, часть из которых оказалась представленной и на официальном сайте компании. Но нашлись там и материалы, что называется, для служебного пользования. Самым удивительным оказалось то, что написаны данные материалы были вполне доступным языком — по крайней мере, Светлана почти все понимала. И чувствовала, что этот материал невероятно увлекает — куда там турецким сериалам. Нет, сглазили ее Балашовы, точно сглазили!

Так что рабочее время Светланы было заполнено ее собственной непосредственной работой — и агрокомплексом «Балашовский». А остальное, нерабочее время все принадлежало Артуру. Он тоже много работал, в его квартире часто бывала Милана, брат и сестра сидели либо на кухне, либо за рабочим столом Артура и много спорили. Не раз и не два в этих спорах звучало имя того самого загадочного Марата. Из разговоров Светлана понимала, что этот человек оправдывает все возложенные на него надежды и ожидания. Только на Милану в эти моменты было жалко смотреть, поэтому Света так и не решилась на расспросы. Она большей частью просто слушала, не всегда до конца понимала, но жадно впитывала информацию, сверяя ее с тем, что узнавала из папки, которую дала ей Милана.

Да, это увлекательней любого сериала. С каждым днем они приближаются к финалу первого сезона. И неизвестно, будет ли следующий.

Поэтому Света жила одним днем. День за днем. А ночи… Ночи были отданы Артуру. Целиком и полностью.

Светлана не представляла раньше, что близость может быть такой. Да и можно ли это назвать близостью. Или для такого существует какое-то другое название? Как называется это сладостное чувственное наслаждение? Которое собственное тело, оказывается, способно испытывать. Каждую ночь.

Она забыла обо всех своих комплексах по поводу внешности. По крайней мере, когда за ней и Артуром закрывалась дверь спальни, Света забывала вообще обо всем. В темноте спальни оставались только два обнаженных тела, жадные руки, горящие от поцелуев губы, жар, шепот, стоны, обжигающая волна наслаждения, теплая невесомость в теле после.

И двое, тесно сплетенных на постели, засыпающих в объятьях друг друга.

В квартиру Артура потихоньку переезжали вещи Светланы. Свою уходовую и декоративную косметику она разместила в шкафчике ванной — чтобы она не мешалась на полочке, где в определенном порядке стояли туалетные принадлежности Артура. Света неожиданно быстро привыкла к тому, что его вещи должны быть строго на своих местах и тщательно за этим следила. Но по утрам ей все равно приходилось собирать ему одежду, разбросанную накануне. А потом шла готовить ему завтрак. И целовала перед уходом из дома.

Она как-то стремительно привыкала жить с Артуром.

Со слепым инвалидом.

С наследником огромного агрокомплекса «Балашовский».

В этом сериале сценаристы над сюжетом поработали как следует. И что будет в день «Х» и после него — не знает никто.

В квартире звучали голоса. Света замерла в прихожей у входной двери. Один голос — Артура, другой — незнакомый, очень низкий и с резкими интонациями. Совершенно Светлане не знакомый. У Артура гости?

В прихожей не было чужой обуви. Оказывается, Артур мерил шагами беговую дорожку и разговаривал по громкой связи. Услышав Светлану, повернул лицо, кивнул ей. И продолжил беседу. Это был явно деловой разговор, и Света уже собиралась закрыть дверь, когда низкий голос, звучащий из колонки, произнес:

— Артур, если ты мне доверяешь — сделать нужно именно так. Я все просчитал.

Она почти закрыла дверь, когда услышала ответ Артура.

— Доверяю, Марат. Но объясни мне, как мы…

Дверь закрылась.

Так вот кому принадлежит этот голос. Накрывая на стол, Света думала о том, что этот низкий, с резкими интонациями голос как раз может принадлежать человеку, который отвечает за безопасность крупного бизнеса.

Сзади ее обняли руки, Светлана вздрогнула. Вот ей никогда не удается подойти к Артуру неслышно. А он к ней — регулярно. Мужские губы прижались к женской шее.

— Я соскучился.

Света с наслаждением прижалась спиной к его груди.

— Ужинать будем после?

Артур крепче сжал руки — и со вздохом разжал.

— Увы. Скоро приедет Милана. Сегодняшней ночью я вряд ли усну. — И, прежде чем совсем отстраниться, потерся щекой о ее щеку. — И тебе не дам, имей в виду.

Раздался дверной звонок. Милана. А завтра — день «Х».

Милана засиделась у них допоздна, и Света пошла ее провожать до машины, несмотря на протесты Артура. «Я быстро. Пожалуйста, не волнуйся», — шепнула Света на ухо Артуру. Ей надо было кое-что спросить у Миланы.

— Милан, что завтра для вас с Артуром представляет самую большую угрозу?

Этот вопрос «в лоб» Света задала, едва они вышли из квартиры. Милана посмотрела на нее, усмехнулась и покачала чему-то головой, то ли удивляясь, то ли еще что. Но промолчала. И в лифте они ехали тоже молча, а говорить Милана начала, уже когда они вышли из подъезда.

— У деда Бори — и у Артура теперь, соответственно — контрольный пакет акций. Отец будет напирать на слепоту Артура, на то, что он не способен занимать высокий пост в компании из-за своей ущербности. И… и у него есть все шансы убедить в этом совет директоров. Это и в самом деле непросто и странно, и только упорство Арчи и его безумные идеи… — Милана махнула рукой. — Скорее всего, отец будет припоминать старые грешки Арчи — и наркотики, и аварию, и много чего другого.

— Да как он может такое… публично… о своем сыне… — Светлана даже зажмурилась. Антон Балашов теперь был для нее какой-то неопознанной сущностью. В понимании Светы Полянской люди так поступать не могли. Амеба какая-то. Инфузория… Или кто там был на самом старте эволюции? — Как он может так, Милана?!

— Не знаю, — пожала та плечами. — Я давно перестала задавать себе такие вопросы.

— А вы? Что можете противопоставить вы?

— На нашей стороне завещание Бориса Петровича Балашова — ясное и недвусмысленное. Там написано не только то, что контрольный пакет акций достается Артуру, но и то, что дед хочет видеть внука во главе своего бизнеса. Но этот пункт как раз можно оспорить, что отец и попытается сделать. А еще на нашей стороне компромат, который нарыл… Марат. У него к отцу нашему… старые счеты. Самсонов тоже на нашей стороне — они с Маратом даже друзья, наверное. Если такие крокодилы умеют дружить, конечно, — Милана фыркнула. — Несколько ключевых сотрудников приняли нашу сторону: Павлик — финансовый директор, Маргарита — заместитель главного бухгалтера. Ну, понятное дело, Захар с нами, но Захар — это отдельная песня, от него в таких разборках толку нет. А может, и есть — с Захаром никогда ни в чем нельзя быть уверенной, он личность непредсказуемая — ну для меня, по крайней мере, точно. В общем, я не знаю, Свет, — Милана вздохнула. — Завтра может произойти все, что угодно.

В этот день ее трясло. С самого утра. Света совершенно не могла понять, как Артур, которого это касается большего всего — да что там касается, для которого этот день — день принципиального решения для всей его дальнейшей жизни — как он может сохранять такое удивительное спокойствие. Его волнение выдавала только бессонница — ночью, после жаркой близости, Артур ушел в кабинет работать. А Светка бессовестным образом заснула — что такое бессонница, она отродясь не знала. Еще волнение у Артура проявилось отсутствием аппетита — позавтракал он только чашкой кофе. Света отсутствием аппетита тоже никогда не страдала.

— Как я выгляжу?

Светлана сглотнула тяжелый комок в горле. Провела пальцами по щеке Артура — выбрит идеально. Стрижка ее стараниями тоже безупречна. Коснулась руками узла галстука — и тут Артур справился сам, и справился прекрасно — Светка ни разу в своей жизни не завязывала галстука.

Прекрасно сидящий серый костюм, белоснежная рубашка, галстук. Идеально выбритое лицо: острые скулы, упрямо сжатая челюсть. Аккуратная стрижка.

И черные очки.

— Ты выглядишь, как победитель. Нет, — поспешно исправилась Светлана. — Без «как». Ты выглядишь победителем.

У него лишь приподнялся угол рта. Подал голос дверной звонок. За братом приехала Милана. Такая же собранная, как и Артур, в строгом темном брючном костюме и гладко убранными в низкий хвост волосами.

— Марат уже на месте, у него все готово.

— Хорошо, — едва слышно вздохнула Милана. — Поехали, братишка.

У Светланы не нашлось никаких напутственных слов. И она на прощание лишь крепко обняла и Артура, и Милану.

Только когда Светлана чуть не испортила челку клиентке — так вот, только тогда она как-то умудрилась собраться с мыслями. Новый вариант ассиметричной укороченной челки клиентке даже больше понравился, чем то, что она планировала изначально, а Светлана в ожидании следующей клиентки читала себе нотацию. Но нотация ни черта не помогла. И Светлана через каждые пять минут проверяла телефон. Вот одиннадцать — нет сообщений. Вот двенадцать. Вот час дня. Сообщений по-прежнему нет.

Вот два. Почему так долго?! Время обеда, но вот теперь аппетита как раз и нет. Вместо обеда Света сверлит взглядом экран смартфона. Пока не приходит следующая клиентка.

Сообщение от Миланы появилось без четверти пять.

Милана: Ты закончила работать?

Светлана: Нет. Мне еще полчаса минимум.

Милана: Мы как раз через полчаса за тобой заедем.

Светлана: Зачем?

Милана: В ресторан поедем.

На последних словах эмоции прорвались. Если в ресторан, то… то… то…

Светлана: Милана, чем дело кончилось?

Милана: А сама как думаешь?!

И после паузы пришло еще одно сообщение:

Милана: НАША ВЗЯЛА!!!

Тут Света просто пискнула от восторга. Ни слов, ни других более вменяемых реакций у нее не находилось. Она просто перечитывала и перечитывала эти два слова: «НАША ВЗЯЛА».

— Хорошие новости? — пробился сквозь ее внутреннее ликование голос клиентки. Света медленно вдохнула и медленно выдохнула. Она сама, конечно, не видела, как у нее на лице расползается широкая и немного бессмысленная улыбка.

— Лучше не бывает, — Света тряхнула головой. — Извините. Сейчас сделаю вам красиво. Очень красиво.

Наша взяла, наша взяла, наша взяла…

Эти слова как метроном стучали у Светланы в голове — пока она заканчивала стрижку, шумела феном и укладывала волосы последней клиентке. Пока торопливо собирала сумку, едва не обронив свои любимые ножницы, пока бегом спускалась по лестничным пролетам.

Наша взяла!

Джип Миланы стоял прямо напротив входа. А сама Милана вместе с Артуром расположились рядом с машиной. Светлана резко остановилась, будто налетев на невидимое препятствие.

Какие они красивые. Какие успешные. Какие молодцы. Какие… какие… какие родные!

И тут ее заметила Милана и издала громкий торжествующий вопль. И Света кинулась к брату и сестре Балашовым — прямо в их раскинутые руки. И обняла сразу обоих.

И они молчали все трое. Лишь крепко обнимались.

Первая отстранилась Милана. Шмыгнула носом.

— Так, все, айда пить шампанское!

Светлана внимательно смотрела на лицо Артура. Ты сегодня победитель. Сегодня ты сделал невозможное. Но лицо его было совершенно непроницаемым. Неужели все дело в черных очках?

— Милана… — Света вдруг запоздало сообразила. — Я не могу ехать вот так.

— Почему? Ты еще не закончила работу?

— Да не в этом дело… — Света развела руки. — Ну разве ты не видишь…

Дело ведь в том, что она стоит рядом с Артуром — а он в идеально сидящем сером костюме, который, кажется, ровно в том же состоянии, что был сегодня утром, совершенной не измялся. И рядом Милана — в стильном черном костюме. А на Свете — футболка, шорты и кроксы. Самый что ни на есть подходящий вид, чтобы пить шампанское в ресторане в компании двух людей, возглавляющих агрокомплекс «Балашовский».

— Ой, это вообще не имеет значения, — отмахнулась Милана.

— Для Светланы — имеет, — наконец заговорил Артур. — Давай заедем домой, Милана. Я бы тоже переоделся.

— Ваша правда! — легко согласилась Милана. Подняла руку, завела ее за спину и потянула вниз резинку, выпуская на волю гладкие темные волосы. Потом сняла пиджак, под которым обнаружилась простая белая майка, закинула его за плечо и распахнула автомобильную дверь: — Прошу садиться!

Света дала себе на сборы двадцать минут. У ребят праздник. В первую очередь это праздник Артура и Миланы. И не стоит заставлять их себя ждать в такой важный для них день.

Душ — пять минут. Лицо быстро освежить легким макияжем из того, что есть в наличии — большая часть косметички перебралась к Артуру. Две минуты Светлана потратила на то, чтобы бездумно смотреть в шкаф. А потом обреченно махнула рукой. Какая разница, что надеть. На фоне Миланы и Артура она все равно будет выглядеть… Ну в общем, понятно, как. И Света принялась натягивать джинсы, главное достоинство которых было то, что они оказались чистые. Ну и процент эластина достаточный, чтобы обеспечивать комфорт.

— Арчи еще красоту наводит! — жизнерадостно поприветствовала Свету Милана. В одной руке она держала бутерброд, в другой — стакан с молоком. Откусила солидный кусок и промычала едва разборчиво. — Поторопи его!

Светлана зачем-то постучала в дверь спальни. Хотя она никогда… никогда раньше не стучала в эту дверь. Ей не ответили. Света нажала на дверную ручку.

Артур — уже переодевшийся в джинсы и футболку поло — сидел на краю кровати, лицом к двери. Когда Света вошла, он резким движением снял и отбросил на покрывало очки. И протянул к ней руки.

А когда она подошла — быстро притянул за талию и уткнулся лицом ей в грудь.

У Светланы тряслись руки, когда она прикоснулась к его волосам, когда пропускала гладкие короткие пряди между пальцами. А Артур повернул голову, прижимаясь теперь щекой. Глаза его были крепко зажмурены.

Они оба не сказали ни слова.

— Ребятки, праздничный секс — потом! — раздался за дверью веселый голос Миланы. — Королева в восхищении и хочет шампанского!

Света прижала голову Артура сильнее. Почувствовала поцелуй в живот. А потом Артур протянул руку и безошибочно нащупал очки.

— Пойдем. Уж если кто и заслужил сегодня шампанского больше всех — это Милана. И Марат.

— Вы мне расскажете, как все прошло?

— Обязательно.

Светлане пришлось провести с собой серьезную внутреннюю разъяснительную беседу. В этом внезапно назрела острая необходимость. Ведь все ее общение с Артуром и Миланой до сегодняшнего дня не выходило за рамки ее, Светланы, дома. Обычного панельного дома с обычными жителями. И Света как-то… забыла, что ли… кто такие Артур и Милана Балашовы. Нет, она об этом, конечно, помнила — ведь практически каждый день в течение последних недель ее мысли так или иначе крутились вокруг агрокомплекса «Балашовский». Но это было какое-то… такое абстрактное знание. В виде слов и цифр, не более. А вот теперь Светлана ехала в дорогущем джипе — Света в машинах совершенно не разбиралась, но он был огромный, весь в блестящем серебристом металле и с кожаным салоном — значит, наверное, дорогой. И едут они в какой-то модный ресторан.

Главное, помни, Золушка, что в двенадцать карета превратится в тыкву.

Ресторан показался Светлане таким тошнотворно пафосным, что она старалась лишний раз не смотреть по сторонам. И в меню тоже не посмотрела. Толку-то? Она наверняка и слов таких не знает, а от цен, чего доброго, в обморок хлопнется.

— Я буду то же, что и Артур, — пробормотала она.

— Отличный выбор! — рассмеялась Милана. — Ты наверняка уже хорошо изучила его вкус. — Света лишь тихонько вздохнула, а Милана жизнерадостно продолжила: — Так, ну где там наше шампанское?!

Ведерко для шампанского Света в реальной жизни, а не в кино, тоже видела впервые. У нее даже возникло глупое, но настойчивое желание это ведерко потрогать. Но она не стала этого делать — уж больно строгий и официальный стоял рядом с их столиком официант. Он разлили шампанское по трем бокалам и удалился.

— Ну что, — Милан обняла красивыми тонкими пальцами ножку высокого бокала. — За Арчи!

— За нас! — твердо поправил сестру Артур.

— За вас, ребята, — хрипловато отозвалась Светлана.

Три бокала соприкоснулись, едва слышно звякнув.

Шампанское оказалось невероятно вкусным. Может быть, потому, что это было очень дорогое шампанское. А может, потому, что это было шампанское с привкусом победы. И оно было выпито до дна.

Официант тут же пополнил бокалы. Света чувствовала, что в голове начало шуметь.

— Ну, рассказывайте!

И они принялись рассказывать. Начала Милана, Артур, первое время сдержанно слушавший сестру, в какой-то момент перехватил нить рассказа. Они перебивали друг друга, спорили, смеялись, даже хохотали. На столе появилась вторая бутылка шампанского, какие-то закуски. Но прекрасное шампанское и деликатесы так и остались для Светланы на втором плане. Она слушала. Смотрела. Восхищалась их рассказом и любовалась — на обоих.

А еще ее не оставляло чувство странной, непонятной горечи.

Первый сезон кончился потрясающей яркой сценой. Но это не значит, что будет второй сезон.

— Надо выпить за Марата, — решительно произнес Артур, поднимая бокал. — Без него этого бы не случилось.

Улыбка погасла на лице Миланы, она словно через силу кивнула.

— Я надеялся, что застану вас здесь. Но не думал, что попаду к тостам в свою честь.

Света вздрогнула от неожиданности и обернулась.

Обожемой…

Наверное, такой эффект возник от того, что они сидели, а он — стоял. Тот самый Марат.

Человек-гора.

Он был просто огромный. И на остальное, помимо его габаритов, внимание падало не сразу. Квадратное, под стать фигуре, лицо, мощная шея и такая же мощная нижняя челюсть. Черные, коротко стриженые волосы. Взгляд темных глаз кажется физически ощущаемым, как будто имеет вес. Света не выдержала и опустила свой взгляд, скользнув по лацканам его темного пиджака. А часы, которые украшают запястье этого Марата, запросто можно использовать в качестве настенных — размер подходящий.

— Марат, я надеялся, что ты приедешь! — Артур встал, и мужчины пожали друг другу руки. — Присоединяйся!

— Я привез документы, — в другой руке его на самом деле была тонкая папка. Он, не глядя, протянул ее Милане. — Можете проверить.

Милана скривила губы, но папку открыла и просмотрела бумаги. Не бегло, внимательно.

— Да, все верно.

— Я и не сомневался, — голос Артура звучал ровно и спокойно, словно контрастом тому отчетливо чувствующемуся напряжению между Миланой и человеком-горой. Уверенным движением Артур подвинул стул рядом. — Присаживайся, Марат. Без тебя нам нечего было бы сегодня праздновать.

Марат слегка склонил могучую шею — видимо, соглашаясь. А потом покачал головой.

— Спасибо за приглашение, Артур. Но я лучше поеду домой. У меня там без присмотра восемнадцатилетний оболтус, который якобы готовится к экзаменам. Но я обязательно выпью на кухне пива за ваш успех. Хорошего вечера.

Еще одну рукопожатие между мужчинами, легкий кивок в пространство между Миланой и Светланой — и человек-гора по имени Марат развернулся и ушел. В ярком свете большой ресторанной люстры вдруг блеснули в темных волосах искры седины. А Света поймала себя на мысли, что, наверное, теперь она не хочет знать, что же такое случилось между Миланой и Маратом. Это история, скорее всего, будет из тех, что могут конкретно выбить почву из-под ног.

— Ура! — раздался преувеличенно бодрый голос Миланы. — Нам несут горячее! Я проголодалась, давайте есть!

А потом, когда они приканчивали третью бутылку шампанского, Милана вдруг произнесла тост.

— Знаешь, за что я пью, Арчи?

Артур из них троих был явно самый трезвый. И голос его звучит так же ровно, как обычно.

— За что?

— За то, что я завтра первым же делом отправляю документы в Гамбург.

Светлана не понимала, о чем речь. Но по тому, как дернулась щека у Артура, отчетливо осознала, что это что-то очень-очень важное.

— Пока рано.

— Ничего не рано. Главное, чтобы не поздно. Я. Отправлю. Документы. Остальное — твоя забота. Теперь у тебя все карты на руках.

Артур лишь покачал головой, но потом все же поднял свой бокал. Света поспешила к ним присоединиться. И уже точно знала, что вот эту историю, в отличие от истории Марата, она точно должна знать.

В эту ночь они впервые не занимались любовью. Но это не значит, что они были не близки. Наоборот, Светлане казалось, что в эту ночь они с Артуром были близки, как никогда — просто лежали, крепко обнявшись, и молчали.

Как будто прощались.

Утром Света проснулась от музыки. Что-то бодрое, ритмичное, слова на английском языке. В постели она была одна.

Обычно Светлана вставала первой. Помогала Артуру с одеждой, разбросанной накануне. Готовила завтрак. Но сегодня все не так.

Начался второй сезон. И у Светланы не было уверенности, что во втором сезоне для нее есть роль.

Артур был на кухне. Именно там же играла музыка, там пахло кофе.

— Привет.

Артур повернулся на ее голос, отложил телефон. Света до сих пор не привыкла к тому, какие у него необычные гаджеты. Его телефон, например, вообще мало походил на смартфон в стандартном понимании. У него не было экрана, зато он был весь испещрен точкам и полосками. Теперь Света знала, кто такой Луи Брайль.

— Я разбудил тебя? Извини.

— Мне все равно надо было вставать.

Артур убавил громкость музыки.

— Кофе будешь?

— Да, но сначала в душ.

Она по-прежнему не понимала, какая нее теперь роль. И есть ли она вообще. Нет, надо все-таки умыться.

К кофе Света сделала бутерброды. Они пили кофе с бутербродами и молчали. Вчера она хотела узнать про Гамбург. Сегодня с утра уже была не уверена, что у нее есть право задавать такие вопросы.

Артур заговорил неожиданно.

— Эта упрямая… упрямее Миланы нет на свете человека, я тебе точно говорю! Она еще вчера отправила запрос в Гамбург. И сегодня с утра пришел ответ.

— А что там, в этом Гамбурге? — Светлана постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно, не выдавая охватившего ее волнения.

— Клиника. Которая… — Артур не договорил. Спрятался за чашкой кофе. Но Света поняла. И, в отличие от Артура, замерла. И свой вопрос она задала не сразу и тихо.

— И что они ответили?

— Вызывают, — Артур дернул плечом. — Срочно. Они же меня обследовали, у них все данные есть. Приглашают прилететь как можно быстрее. Буквально сегодня. Говорят, что каждый день на счету.

Света вспомнила рассказ Миланы. И ее слова: «Может быть уже поздно». А если — нет?

Она смотрела на Артура, в черные прямоугольники его очков. Что ты чувствуешь сейчас? Сейчас, когда вдруг появился шанс снова видеть?! Что вообще может чувствовать человек, когда… вот в такой ситуации?! И — может быть «да». А может быть — «нет». И от тебя ничего не зависит.

Надежда — это очень жестокое слово. Потому что одной рукой она дает, другой — отбирает. И какая рука будет протянута тебе — та, что подарит, или та, что перечеркнет все совсем, окончательно? Ты не знаешь? Никто не знает. Но от этой неизвестности можно сойти с ума.

— На что ты смотришь?

— На тебя.

А в голове мысленно добавила: «любимый». Именно сейчас, на кухне и под кофе с бутербродами это стало совершенно очевидно. И от нее тоже ничего не зависит.

— Ты поедешь? Сегодня? — молчать дальше нельзя.

— Нет.

— Артур!

— Мне нужно решить вопросы оплаты. Минимум два дня. Я улечу в четверг.

— Ты же сказала, что каждый день на счету!

— Этих дней столько уже упущено, что два дня не имеют значения. Вопрос с оплатой никто, кроме меня, не решит. Это нужно сделать с минимальными потерями для компании.

Артур стал другой — вдруг поняла Света. Вчера в ее объятьях засыпал один человек. А сегодня проснулся другой.

— Хорошо, — она встала. — Налить тебе еще кофе?

Он перехватил ее за руку, когда Света шагнула к кофемашине. Обхватил за талию, притянул к себе и вчерашним жестом прижался к ее груди лицом. Света медленно сняла очки и положила их на стол. И, так же, как и вчера, запустила в его волосы пальцы.

Что-то намудрили сценаристы со вторым сезоном…

Они снова обнимались и молчали. Артур прижимался лицом к ее груди, она гладила его по голове. А потом он повернул голову, прижался щекой, и Света услышала тихое:

— Ты будешь меня ждать?

Этот вопрос что-то перевернул и что-то обрушил в ней. Как, как я могу тебя не ждать?! Кто я вообще теперь без тебя?! Вдруг внезапно ослабли ноги и задрожали руки. Артур прижал ее к себе крепче, и Света нашла в себе силы сказать:

— Да.

В четверг она не поехала провожать Артура в аэропорт. Накануне они долго любили друг друга — жарко, жадно, бесстыдно, словно в последний раз. А утром, уже на пороге квартиры, прямо на глазах у Миланы Артур прижал ее к себе, крепко поцеловал в губы и шепнул на ухо:

— Помни, ты обещала ждать.

Ушел он, не оборачиваясь.

А Света, как оставленный хозяином пес, полчаса выла у входной двери. И на работу пошла с опухшим лицом и в черных очках Артура. У него их целая коллекция.

В ее жизнь обрушилась пустота. Они уехали оба — и Артур, и Милана. И только теперь Света поняла, какую огромную часть ее жизни они успели занять.

Ох уж эти Балашовы. Настоящие капиталисты. Забирают себе все, до чего могут дотянуться.

Первое сообщение от Миланы пришло вечером.

Милана: Все в порядке, мы в клинике, Артура уже взяли в оборот.

Светлана: Расскажи подробнее.

Милана: А если б я знала! Я ни хрена не понимаю по-немецки, это Артур шпарит будь здоров. Но что я смогла понять — сейчас две недели на подготовку, потом операция, потом…

Светлана: Что — потом?!

Милана: Суп с котом. Потом две недели в повязке. Потом повязку снимут. Ну и видно будет. Ой, бля. Мне страшно, Светка.

Светлана: Не смей показывать этого Артуру!

Милана: Да, мамочка. Завтра приеду — и мы с тобой напьемся, имей в виду!

Светлана: Как — завтра?! А брат?!

Милана: Я Арчи в клинику сдала, смысл мне тут торчать? Тем более господин генеральный директор агрокомплекса «Балашовский» мне уже поручений накидал на две страницы. Я на месте нужнее. Там сейчас нельзя оставлять хозяйство без присмотра.

Светлана: Поняла. Жду.

Милана: «Прагу» испеки!

А чуть позже пришло сообщение от Артура. Света даже вздрогнула, когда открыла фото. На нем была рука с воткнутой иглой. Света не сразу поняла, что это капельница — ракурс был странный. И только потом до нее дошло, что фото сделано слепым человеком.

Возможно, ПОКА слепым.

Надежда, протяни ему правильную руку!

Голосовые сообщения:

Светлана: Милана мне на завтра заказала торт.

Артур: Не балуй ее.

Светлана: Но она же заслужила.

Артур: Это правда. Но я тоже потребую торт.

Светлана: Да, господин генеральный директор агрокомплекса «Балашовский».

Артур: Слишком длинно. «Да, господин» — вполне достаточно.

Света от неожиданности рассмеялась, а следом пришло еще одно сообщение.

Артур: Я пошутил. Все, отключаюсь, за мной пришли.

Милана на самом деле прилетела на следующий день. И в самом деле пришла с двумя бутылками вина. И даже обещанная «Прага» была испечена. О поездке в Гамбург Милана отчиталась коротко — обе девушки понимали, что для Артура все сейчас только началось. И что от них ничего не зависит. Поэтому толку рассуждать?

Вместо этого Милана рассуждала о выданных ей поручениях и жаловалась — притворно, конечно — что Артур загрузил ее работой. И когда Милана вдохнулась, Светлана все-таки задала мучающий ее вопрос. Он позволил переключиться с терзающих ее мыслей.

— Милана, кто такой Марат?

На лицо Миланы опустилась невидимая дверца. Девушка срочно принялась разливать остатки вина.

— Ты же его видела, — она дернула плечом. Этот жест у Миланы выдавал раздражение. И что она нервничает. — Наш начбез.

— А еще?

Милана стрельнула в Светлану взглядом темных глаз — и полезла за сигаретами.

— А еще — мудак.

— К-к-какой? — а Света от неожиданности снова стала заикаться. Только Балашовы могут вызывать у нее такую реакцию!

— Полный, — исчерпывающе пояснила Милана. А потом горько добавила: — Свет, не проси меня рассказывать. Не потому, что я тебе не доверяю. А потому, что если я начну все это вспоминать, то непременно расклеюсь, развезу сопли и превращусь в кисель. А мне завтра надо быть как штык в офисе и в форме.

— Завтра ж суббота, — пискнула Света, ошарашенная словами Миланы.

— И кто это говорит? — фыркнула Милана. — Человек, который работает семь дней в неделю? В общем, как-нибудь потом, Свет. Мне еще с этим… — Милана прошипела что-то, явно очень нелицеприятное. — В общем, мне с Маратом работать придется. Знаешь, — она отбросила прогоревшую сигарету в пепельницу. — Я бы ни в жизнь не сказала ему ни слова после…. Не важно. Но так странно получилось… что именно от Марата зависел успех нашего с Артуром дела. И мне пришлось… придется… Какой дурацкий финт ушами от судьбы. А может, как раз наоборот, все по справедливости вышло… — закончила она задумчиво, а потом тряхнула головой: — К черту Марата. Самое главное — Артур. Светка, сделай нам зеленого чая.

Осознание накрыло Светлану к вечеру выходных. Суббота и первая половина воскресенья были забиты под завязку работой, потом традиционная закупка продуктов на неделю. Правда, теперь, снова — только себе одной.

Светлана посмотрела на сумки с продуктами на столе — и махнула рукой. Не будет она готовить. Не хочется. Ничего не хочется. Без Артура ничего не хочется.

Света с чашкой чая устроилась в кресле. Посидела — и поняла, что ей в своей квартире неуютно. Одиноко. Пусто. И чай невкусный.

А дома у Артура чай оказался вкусным. С ним Света устроилась на диване. С чаем и подушкой с кровати. От подушки пахло Артуром. Светлана медленно прихлебывала чай, прижимая к своему животу мягкую подушку. И так же неспешно, но совершенно неумолимо перед ней стали возникать перспективы того, что… что может быть во втором сезоне.

Варианта два.

Первый. Операция не принесет желаемого результата. Окажется, что время все-таки было упущено. Или в принципе вернуть зрения для Артура окажется невозможным. Милана говорила, что после операции две недели должно быть полное отсутствие света. Две недели подготовки, потом две недели ожидания в повязке. А если потом, когда снимут повязку — там снова тьма?

Милана говорила, что боялась, как бы Артур не сломался после предательства отца. А если операция пройдет неудачно — тогда что будет с Артуром? Света поежилась, прижала к себе подушку плотнее. Даже думать об этом было страшно, от этих мыслей сразу начался озноб, который не изгонялся горячим чаем. Нет, она не может думать об этом — правда, страшно. Но в одном Светлана была уверена твердо — она будет рядом с Артуром. И сделает все, что от нее зависит, чтобы он… По обстоятельствам. Просто будет рядом — а там увидим.

Увидим.

Вот и второй вариант. Артур увидит. Светлана не смогла усидеть на месте — отложила и подушку, и чашку с чаем отставила, встала, принялась ходить по гостиной. Об этом она тоже думать не могла — но по иной причине, нежели о варианте первом. Это не страшно, это не больно. Это прекрасно. И на этом слова у Светы кончились. Она не могла себе представить, как это будет.

Не будет черных очков на этом красивом лице. И глаза, его большие выразительные глаза будут смотреть не в пустоту перед собой. Они будут видеть мир вокруг.

Они будут видеть все. Включая тебя, Света. Артур увидит тебя.

Она прошла в спальню. Там зеркальные дверцы встроенного шкафа. В квартире у Артура вообще много зеркал — в спальне, в ванной, в прихожей. И вполне возможно, эти зеркала через несколько недель будут востребованы. В них будет отражаться красивый, успешный, богатый мужчина. Он будет смотреть в эти зеркала и видеть там себя. Хотя… наверное, он не будет жить здесь — вдруг внезапно поняла Светлана. Это жилье не подходит ему по статусу. Одно дело, когда он был… не совсем здоров. Но если все пройдет успешно… боже, она, конечно же, очень хочет, чтобы все прошло благополучно! — то жизнь Артура переменится кардинально.

И твоя тоже, Светлана. В его новой жизни вряд ли найдется место для тебя.

Она тяжело осела на кровать и обхватила себя руками. Светлана думала о том, что будет, если операция у Артура пройдет благополучно. И к нему вернется способность видеть. Но почему же ей так холодно, — как тогда, когда она думала о неудачном исходе операции?!

Ведь это будет настоящее чудо и огромная радость — если Артур сможет снова видеть! Но только этому новому, зрячему Артуру уже будет не нужна Светлана.

Она осознала это ясно и горько. Зачем она ему? Вот такая — зачем?! Света резко встала и снова подошла к зеркалу. Смотри, смотри на себя внимательнее, Светлана Полянская. Так же внимательно посмотрит на тебя Артур. И что он увидит? Парикмахершу с лишним весом и комплексами, единственное достоинство которой — хорошие волосы. А теперь вспомни, кто такой Артур Балашов. Все-все хорошенько вспомни. И про их семью. И про их бизнес. И данные об обороте и активах компании, которые ты прочитала в материалах, которые дала тебе Милана. И про джип Миланы заодно вспомни. И про ресторан. Вспомни, наконец, что между тобой и братом и сестрой Балашовыми — пропасть. В первую очередь, социальная. А, кроме того, они оба красавцы. Но если с красотой Миланы Света смирилась и без зависти любовалась девушкой, то Артур… Тут другое.

Нет, Артуром она тоже любовалась. Им невозможно не любоваться. А вот он тобой любоваться не будет, давай назовем вещи своими именами. Светлана еще раз отчаянно взглянула на свое отражение, а потом резко прошла к кровати и упала на нее. Закуталась в одеяло, уткнулась носом в другую подушку. Под горло подкатывали дурацкие слезы, а она лежала, пытаясь согреться, и вспомнила. Как часто на этой вот самой постели, в темноте, Артур шептал ей, какая она красивая.

Ты просто меня не видел, любимый.

После того, как она всласть нарыдалась, Светлана встала, вылила в раковину остывший чай, убрала на место подушку. И подвела итоги своих размышлений и рыданий. Она будет думать только о хорошем. О том, что Артур вернется из Германии зрячим. И о том, что они разойдутся каждый своей дорогой. Слепому Артуру она была нужна. Зрячий Артур вряд ли взглянет на нее второй раз. И это — единственный вариант, который она будет ждать. И это — хорошее, да. Потому что так будет хорошо для Артура. А у нее…

А у нее останется любовь и воспоминания.

Ой, ну сколько можно реветь.

Милана приехала в среду вечером — уставшая, но довольная. Сидела на кухне в квартире Артура, пила кофе с бутербродами, рассказывала о делах в офисе и обстановке в Гамбурге. Светлана с Артуром в эти дни не общалась — он не присылал сообщений, а она сама не могла написать ему ни слова. Зачем? Если все равно во втором сезоне для нее нет роли.

И теперь она смотрела на Милану — густые темные волосы, безупречная кожа, выразительные глаза и улыбка на крупных ярких губах — и не могла не думать о том, что эта девушка тоже скоро исчезнет из ее жизни. А ее Света так же успела полюбить, как бы странно это ни звучало.

— Полянская, алло! — Милана засунула в рот остаток бутерброда. — Светка, ты чего такая загруженная? Случилось что-то?

— Нет, ничего, все в порядке.

— Это хорошо, что в порядке, — Милана встала, подошла сзади и положила руки Свете на плечи. — Давай шею помассирую, что-то ты уставшей выглядишь.

— Да я не… — начала было возражать Света и замолчала. У Миланы оказались шикарные руки, которыми она умела делать что-то правильное. И ужасно приятное. Света забыла на время обо всех своих не слишком веселых мыслях и отдалась магии этих прикосновений. Вот же повезет парню, который сможет приручить Милану и…

А потом Милана вдруг куда-то надавила, в ухо стрельнуло, а Света пискнула от неожиданности.

— Больно!

— Так, слушай меня внимательно, — Милана наклонилась к Свете и прошептала, почти касаясь губами уха. — Я тебе голову откручу — меня тренер учил, как. Если ты мне сию секунду не выложишь, какую хуйню ты придумала. — А потом, как ни в чем не бывало, погладила Свету по шее — и устроилась на стуле напротив, внимательно глядя на Светлану. — Я слушаю.

Света попыталась подобрать какие-то слова — и вместо этого уткнулась в ладони и расплакалась.

Милана вздохнула, но ничего не сказала. Сидела рядом и какое-то время молчала. Они так и сидели — Света тихонько плакала, Милана молчала. Первой надоело Светлане, она оторвала от рулона бумажных полотенец кусок и шумно высморкалась.

— А теперь то же самое — но словами, — неумолимо прокомментировала это действие Милана.

Света глубоко вдохнула. Выдохнула. Да какими тут словами объяснишь-то?

— Понимаешь… А если… Нет, вот представь, что операция пройдет успешно… И Артур сможет видеть.

— Я очень на это рассчитываю, — серьезно ответила Милана. — Я даже думать не хочу — и не буду! — о другом результате.

— Да, это правильно. И я тоже… не буду думать о другом варианте, — со вздохом согласилась Света. — Ну вот просто представь. Артур возвращается… Он может видеть.

— Я очень отчетливо себе это представляю. Я каждый вечер перед сном себе это представляю.

Света улыбнулась — пусть и сквозь слезы. Милана все говорит правильно. Она смотрит на ситуацию со стороны блага Артура. Она и должна так смотреть — ведь они брат и сестра. А Света… она тоже очень хочет, чтобы для Артура операция прошла успешно. Искренне, от души хочет! А то, что лично для нее это означает крах — это не так важно, как то, что Артур сможет вернуться к полноценной жизни. Пусть это уже будет жизнь без Светы. В конце концов, кто такая Светлана Полянская, чтобы ее желания стояли на первом месте? И потом, она же в самом деле, искренне хочет, чтобы Артур смог видеть! Просто… просто… Как все непросто!

— Я… я тоже этого очень хочу, — тихо произнесла Света. Она вдруг поняла, что ее сомнения — это почти предательство по отношению к Артуру. И что Милана ее не поймет. Ну почему, почему Светка такая нюня и тряпка?! И не смогла держать лицо перед сестрой Артура?!

— Я в упор не понимаю, где у нас порылась собака, — несмотря на неизбежный сарказм в голосе, взгляд Милана был предельно серьезен. — Светка, в чем дело? Скажи прямо, пожалей мой мозг, от него уж мало что осталось стараниями Арчи.

Света молчала, глядя на Милану. А потом взяла девушку за руку — и повела за собой.

— Мой поцелуй все-таки произвел на тебя неизгладимое впечатление, раза ты тащишь меня в спальню.

Света не стала отвечать Милане. Она осознала вдруг, что словами у нее ничего не получится объяснить. Только показать.

— Вот!

Они стояли перед зеркальными дверцами стенного шкафа. И отражались в нем обе. Милана подняла руку, поправила темную прядь.

— Мне всегда казалось, что это зеркало у Арчи в спальне слегка полнит.

— Оно не полнит! — закричала вдруг Света. — Не полнит оно! Ты же в нем нормально отражаешься! — она ткнула в их отражение. — А я — я такая и есть! Жирная! Некрасивая! Я никто — по сравнению с вами! Артур приедет и увидит меня… вот такую!

Света тяжело дышала. Слова все-таки нашлись. Но от этого стало ничуть не легче.

Милана смотрела на нее, прищурившись и склонив голову набок. Разглядывала даже — словно увидела в Свете вдруг что-то новое.

А потом вздохнула.

— Это клиника. Полянская, в твоем случае даже медицина бессильна. Ладно, — Милана махнула рукой. — Что толку с тобой говорить. Пошли.

— Куда?

— В твою квартиру.

— Зачем?

— Затем, что я твои сопли терпеть не намерена. Соберешь там себе трусы, носки и любимый носовой платок — и отдашь ключи от квартиры мне.

— Милана, что происходит?!

— Терпение у меня кончилось — вот что происходит.

Света поскребла ложкой по тарелке, снимая со стенок остатки каши. Телефон пиликнул, Светлана бросила взгляд на экран. Ну, она и не сомневалась.

Милана: Через пять минут.

Света в один последний глоток допила остатки кофе и торопливо встала с места. Нельзя опаздывать, если твое начальство самолично забирает тебя из дома, чтобы отвезти на работу.

С появлением в ее жизни Артура и Миланы Балашовых жизнь Светы сильно переменилась. Но то, что произошло за последнюю неделю, опрокинуло привычный устой совершенно.

— Значит так, — Милана методично опустошает холодильник в квартире Артура. Хотя там не так уж чтобы и много продуктов. — Еду будут привозить рано, в восемь утра. Четыре порции — завтрак, обед, полдник и ужин. Чай или кофе сделаешь себе сама. Без сахара. Дневной рацион сбалансирован по КБЖУ и калориям. Никаких перекусов. Есть с маленькой тарелки. Захочешь жрать между приемами пищи — пей воду. Все ясно?

Света лишь кивнула, наблюдая, как пачка масла исчезает в пакете. За ней колбаса.

— Программу тренировок я тебе сама распишу, азы я помню, на что-нибудь простенькое меня хватит. Все тренажеры необходимые у Артура есть. В девять я тебя забираю, и мы едем на работу.

— Милана… — Света осела на стул и шепотом продолжила. — А зачем это все?..

— Ты мне сказала, что тебя не устраивают твои текущие внешний вид и статус. Я тебя услышала.

— Милана… Я же имела в виду не это. Я же… я же говорила про другое…

— Ты сказала именно это.

Света не считала себя совсем уж безвольным человеком. Впрочем, и человеком железных принципов тоже себя не полагала. Так, серединка на половинку. Как все.

Но вот Милане в этот раз Света почему-то не смогла возразить. Ни одним словом. И послушно ела ту пищу, что привозил в восемь курьер — нормальная, кстати, оказалась еда, зря Света боялась. Вполне съедобная, иногда даже вкусная, только порции могли бы быть и побольше. Впрочем, через несколько дней Света к ним привыкла. И к эллипсоиду привыкла, целый час проводила на нем под какой-нибудь курс из коллекции Артура. Правда, Свете казалось, что эти курсы — не в коня корм. В смысле, не в Свету наука. Но включать какие-нибудь сериалы она уже не могла. А так слушала, иногда что-то даже понимала, а иногда — нет. И тогда мысли ее уплывали к Артуру.

Света, после того разговора с Миленой, оставшись в квартире Артура, долго сидела в темноте на диване. Сидела в темноте, в компании со своим чувством стыда и занималась самоедством.

Господи, как она могла думать о том, что разочарует Артура?! Да и пусть. Все ерунда. Лишь бы он смог видеть.

Это стало причиной, или что-то другое — но Света послушно исполняла все, что придумала для нее тиран Милана. Все то новое, что появлялось теперь в ее жизни благодаря Милане, не давало слишком много места страху. И возможности думать о том, что будет, если операция пройдет не удачно. Как и о том, если произойдет обратное.

Поэтому Света питалась как в детском саду — по расписанию, час проводила на тренажерах. Каждый день писала Артуру, рассказывая о своих успехах — нет, не в освоении тренажеров, конечно. Об этом она вообще не сообщала Артуру — зачем? А вот о своей внезапной работе на агрокомплекс «Балашовский» — да, докладывала. Впрочем, успехами это назвать было трудно. Точнее — приключения. А еще лучше — мытарства. Но Артура ее рассказы ужасно забавляли, и Света дисциплинированно записывала ему голосовые, в которых в красках рассказывала, как именно она сегодня вляпалась в офисе. А рассказать было о чем.

А в ответ жадно ловила его краткие отчеты о том, как проводится подготовка к операции.

— Милана, что я буду делать у вас в офисе? Я парикмахер, ты помнишь?!

— Мне нужен человек, которому я могу безоговорочно доверять. Это сейчас самое главное. А остальное я тебе объясню. Там ничего сложного. Главное — терпеть мой паскудный характер.

— Милана…

— Так, собирайся, поедем, — Милана покосилась на ее кроксы. — Обновим тебе гардероб.

— Ну, знаешь, нет! — тут Света все-таки не выдержала. — Нету меня денег на покупку вещей, в которых можно ходить к вам в офис!

— Из зарплаты вычту! — отрезала Милана. — Или, знаешь, что? Где там деньги, за которые тебя папаня наш хотел купить? Не прогуляла еще?

— Ой! — ахнула Света. Она совершенно забыла про эти деньги. — А, погоди. Погоди-погоди… — она подскочила к посудной полке, звякнула крышкой супницы. — Вот они!

— Отлично, — Милана ловко выхватила у нее пачку — На богоугодное дело пойдет.

— Милана!

— Первое правило работы моим личным помощником — не спорить с шефом.

Света открыла рот, вздохнула и снова закрыла.

— Да, босс.

— Мне нравится, как это звучит, — ухмыльнулась Милана. — Чувствую, мы сработаемся.

— Милана Антоновна у себя?

Светка оторвала взгляд от монитора и обернулась. И все-таки вздрогнула. Она до сих пор вздрагивала, когда видела его.

— Нет, Марат Хасанович, она на встрече в банке, но скоро должна вернуться.

Он нахмурился. Света в который раз восхитилась начальником службы безопасности агрокомплекса «Балашовский». Восхищение было с легкой долей опаски. Эти оба чувства Марат Ватаев вызывал непроизвольно, одним лишь своим внешним видом. Именно таких людей, наверное, в древности называли богатырями. В нем минимум два метра. В плечах косая сажень — так кажется, говорили. Хрен ее знает, конечно, что такое эта сажень и почему она косая. У Ватаева плечи не косые, ровные. И просто огромные. И руки такие же. И низкий-низкий голос. И темные-темные глаза. Светке иногда казалось — глупо, она понимала, но… Но ей казалось, что Ватаев одним лишь видом способен вводить людей в трепет. Правда, не могла отделаться от мысли, что одних только внешних данных начбеза достаточно, чтобы все трепетали. Только вот круг его обязанностей наверняка несколько шире, чем введение в трепет слабых женщин.

Света обнаружила в себе вдруг удивительную наблюдательность. Ей было дико интересно наблюдать за поведением людей, подмечать детали, сопоставлять полученную информацию с тем, что рассказывала Милана. Самым любопытным объектом наблюдения был Марат Хасанович Ватаев. И за неделю наблюдений Светлана совершенно уверилась, что гора мышц — далеко не самое сильное оружие этого человека. Внимательный взгляд темных глаз, череда быстрых и, что называется, в яблочко вопросов, которая может ошеломить собеседника, грамотная и лаконичная речь. Марат Ватаев умел мгновенно вникать в самые сложные ситуации и быстро принимать решения. Именно за это его беспрекословно уважали все, с кем Светлана успела познакомиться в головном офисе агрокомплекса «Балашовский».

На известие об отсутствии Миланы Ватаев нахмурил бровь — и у Светки что-то реально екнуло внутри. Когда этот мужчина смотрел из-под насупленных бровей — он выглядел по-настоящему страшно. И даже прекрасно сидящий костюм — наверное, на такие габариты шьют на заказ — нисколько не умалял его какой-то звериной мощи.

— А ведь мы договаривалась… — начал он, и в это время в приемную вошли Милана и Паша, финансовый директор. Вообще-то, он был Павел Геннадьевич, но Светлане упорно аттестовал себя Пашей. Хорошо хоть, не Павликом.

— Марат, ты чего такой хмурый? — жизнерадостно оповестил о своем появлении Паша. — Ты знаешь, какие у нас новости прекрасные! С таким лицом людей, приносящих в дом деньги, не встречают!

— Деньги — не моя епархия, — ровно ответил Ватаев. — Но я за вас рад.

Он перевел взгляд на Милану. Света в очередной раз подумала о том, что если бы Марат так посмотрел на нее — она бы обмочилась. Правда! А Милана лишь равнодушно повела плечами, сбрасывая плащ в услужливо подставленные Пашины руки.

— Вы разве не должны уже быть в Ростове, Марат Хасанович?

— Я вылетаю вечером, — в ровном голосе Ватаева послышался нажим. — И до отлета мы с вами договаривались кое-что обсудить.

Милана прошла мимо, едва не задев Ватаева плечом. На пороге кабинета обернулась и кивнула Павлу Геннадьевичу, так и стоящему с ее плащом в руках.

— Через полчаса зайди ко мне, Паша.

Марат шагнул вслед за ней, встал почти вплотную.

— Мне может не хватить полчаса.

— Ну вы уж постарайтесь, Марат Хасанович… — пропела Милана, проходя в кабинет. И уже оттуда, так, что слышно было лишь Светлане и стоящему на пороге Ватаеву, добавила: — Вот раньше вам полчаса с большим запасом хватало…

Светлана еще успела услышать шумный выдох Ватаева, прежде чем за ним с отчетливым металлическим щелчком закрылась дверь кабинета Миланы.

Господи, только бы не поубивали друг друга…

— Ты видел, какая у нее задница?

— У кого?

— У этой новенькой, Полянской.

Света замерла. Там, за дверью курилки, обсуждали ее. Светлана не обзавелась этой вредной привычкой — курить. Но элегантно подымить длинной сигаретой, почти не затягиваясь, оказалось очень эффективным средством для наблюдения и сбора информации. Как личный секретарь Миланы Балашовой она сразу стала персона грата во всех кабинетах офиса, ну и в курилке, само собой.

А вот сейчас там, за тонкой дверью матового стекла кто-то обсуждал ее. И ее… внешность.

— А что? Шикарная, по-моему, задница. Я бы вдул.

— Так и я про то же. На редкость вдувабельная девка. Все, как я люблю — и сиськи, и жопа — в общем, есть за что подержаться. И волосы такие, чтоб на кулак намотать.

— Ни хрена себе, у тебя фантазии.

— А может, не фантазии. Она вроде не замужем, колечка нет. Надо будет в пятницу с утра подкатить с намеком на приятный вечер в ресторане.

— Ты дурак? Ты видел, кто ее на работу привозит?

— Кто? Ватаев, не дай бог? Я как-то даже раз видел, как он ей улыбнулся. А он, по-моему, улыбается раз пять-шесть в год.

— Сама Милана! И вообще мне говорили, что эта Полянская — любовница Артура. Ты ж видел, как ей Милана доверяет?

— Охренеть. Спасибо, что предупредил. Нет, ну у Артура Балашова всегда был отменный вкус на баб, этого не отнять. Ты докурил? Пошли.

Светлана едва успела юркнуть в дверь расположенной рядом женской уборной. Там, по счастью, никого не было — но ведь и день рабочий уже завершился. Света стояла, прижавшись спиной к прохладному кафелю, и пыталась унять сбившееся дыхание.

Так. Ее только что обсуждали двое мужчин. Обсуждали с позиции ее… привлекательности. Они всерьез верили, что она — любовница Артура! И не потому, что он слепой, а потому что у Артура прекрасный вкус на женщин. Это же… Это же…

Света перевела дыхание — и, стараясь не бежать, поспешила на свое рабочее место, на ходу пытаясь понять, кто были эти двое. Но, увы, по голосам так и не смогла вычислить.

— У тебя такой вид, будто ты в лотерею выиграла, — Милана оторвала взгляд от монитора. — Что случилось?

— Представляешь, — Света плюхнулась на стул напротив, — сейчас в курилке двое мужиков обсуждали мою задницу! Я из-за двери слышала!

— И за что я этим бездельникам плачу деньги… — вздохнула Милана.

— Ты не понимаешь! — Свету так и распирало от эмоций. — Они всерьез обсуждали, как бы подкатить ко мне! И еще сказали, что ходят слухи, что я любовница Артура!

— Если что, я никому о вас с Артуром не говорила, — совершенно серьезно сказал Милана. — Понятия не имею, откуда эта информация.

— Да я не про то!

— Я поняла, про что ты, — Милана встала из-за стола, потянулась. — Ты сюда примчалась, довольная как кошка после миски сметаны, потому что какие-то дебилы обсуждают твою задницу.

— Милана!

— Во-первых, — Милана начала мерно ходить по кабинету, — деньги я тебе плачу не за задницу — шикарную, признаю. Во-вторых, у тебя, на минуточку, роман с моим братом. Такие разговоры должны оскорбить твое светлое чувство к Артуру.

— Милана!!!

— А в третьих, где мой кофе?

Света со вздохом встала.

— У тебя ужасный характер, Милана Антоновна.

— Спасибо, это у меня от отца.

Света какое-то время смотрела на замершую напротив нее Милану. А потом, в нарушение всякой субординации, порывисто обняла своего босса.

— Ты жопа! Самая настоящая.

Милана похлопала ее по спине.

— Сделай две чашки кофе, мне надо с тобой посплетничать.

— Что думаешь про нашего эйчара?

— Это кто? — нахмурила лоб Света.

— Полянская, выключи режим «дурочки», он тут не к месту.

Света рассмеялась и потянулась к шоколадке. Милана шлепнула ее по руке.

— Только одну дольку и только после того, как ответишь.

— У нее совершенно дурацкая стрижка.

— Это, конечно, весомый аргумент.

— Нет, ты не понимаешь, — Света откинулась на стуле и с удовольствием принялась излагать свои аргументы. Ей очень льстило, что Милана прислушивается к ее мнению. — Она вся такая модная и стильная — ну, такой себя считает. Но при этом стрижка ей совершенно не идет, она ж с ней как бульдог! А цвет?! С ее цветом лица и глаз этот окрас ее совершенно убивает!

— Вывод? — Милана методично разламывала плитку шоколада на дольки.

— Если человек не понимает ничего про себя, как он может быть экспертом по… — Света сделала эффектную паузу, — по хьюма-а-а-н рес-е-е-еч? А еще… еще она строит глазки Ватаеву.

Милана хмыкнула.

— Это, конечно, еще более весомый аргумент. Мне она тоже не нравится, что характерно. Значит, будем менять. — Милана подвинула плитку шоколада к Свете. — Бери. Одну!

— Две. Я заработала!

— Светлана Свет Анатольевна, дракон в логове?

Света не удержалась — хихикнула.

— Подлетает, Юрий Валентинович.

— Что же, тогда подожду, — Самсонов, аккуратно поддернув брюки, устроился на диване. — Если вы не возражаете.

— Ни в коем случае, — улыбнулась Света, оборачиваясь всем корпусом к начальнику юридической службы.

Если бы ей в свое время не сказали, что Самсонов — сатана, и никак иначе, при знакомстве Света бы ни за что такое про него не предположила. Невысокий, субтильный, с темными, глубоко посаженными глазами, тонким, с горбинкой, носом, головой, поседевшей до состояния «соль с перцем», Самсонов никак не производил впечатления «сатаны». И манера поведения у него была тоже совершенно не сатанинской — Самсонов разговорчивый, улыбчивый, обходительный, любитель пошутить и посмеяться.

И это было такое истинно сатанински, дьявольски обманчивое впечатление! Света не раз сравнивала между собой Ватаева и Самсонова. Огромный, вечно хмурый Ватаев и перманентно улыбчивый хрупкий Самсонов. И совершенно неясно, кто из них опаснее. И сильнее. Если Ватаев напоминал какого-то огромного хищника — тигра, что ли, или, может быть, медведя, то в Самсонове было что-то от опасной смертоносной рептилии. Которая недвижно, абсолютно незаметно для окружающих сидит в засаде, а потом совершает смертоносный бросок.

Света вспомнила слова Миланы о Самсонове — те, самые первые, когда сама Светлана даже предположить не могла, что когда-нибудь познакомится с этим человеком и даже будет с ним разговаривать — и от души порадовалась, что Самсонов все-таки взял их сторону. Сторону Миланы и Артура. И как же прекрасно, что Марат принял предложение Артура! Этих людей лучше иметь в союзниках.

— Как дела у Артура Антоновича? — молчать Самсонов, кажется, не умел в принципе.

— Все хорошо. Идет подготовка к операции, — Света ответила так, как ее проинструктировала Милана. Информацию надо выдавать дозированно и только то, что необходимо. Даже если речь идет о том, что сообщать первым заместителям.

— Вы же нас проинформируете о дате операции? Юридическая служба планирует заказать благодарственный молебен.

Света до сих пор не научилась четко определять, когда Самсонов говорит серьезно, а когда шутит.

— Молебен? Насколько я успела изучить ваших хлопцев, речь скорее может пойти о шабаше.

— Это мы тоже можем, — улыбнулся Самсонов. И улыбка его тут же погасла. В приемную стремительно вошел Ватаев.

Он мазнул взглядом по Свете и впился глазами в Самсонова.

— Хорошо, что ты здесь. Балашов приехал.

Света не сразу поняла, что речь идет не об Артуре. Этого быть не может. Значит, приехал Антон Балашов. Так. А зачем?!

Света встала с кресла, точно так же на ноги поднялся и Самсонов. Так, втроем и стоя, они и встретили Антона Балашова.

Он пришел один. Без охранника. Оглядел быстрым взглядом приемную, задержался глазами на Светлане.

— И ты тут?!

— Я тоже тут, Антон Борисович, — внезапно ответил за Свету Ватаев. — Чем обязаны вашему визиту?

Балашов-старший повернулся к Марату. Если на Свету он смотрел с презрением, то на Ватаева — с ненавистью. Самсонов застыл в напряженной позе неподалеку.

— Я хочу видеть свою дочь, — процедил Антон Борисович, отвернувшись от Марата.

Света прокашлялась. Напряжение, сгустившееся между тремя мужчинами в приемной, как будто реально мешало дышать.

— Я сожалею, но…

— Какие люди — и без охраны.

Балашов резко обернулся. В приемную вошла Милана.

— Что тебе нужно?

Света похолодела. Конечно, она не забыла все то, что сделал, а точнее, не сделал Антон Балашов для Артура. Но это короткое равнодушное «Что тебе нужно?», даже без приветствия, от дочери отцу…

— Пойдем, поговорим, — Балашов кивнул головой в сторону кабинета генерального директора.

— Здесь я решаю, где разговаривать, — все с тем же равнодушием ответила Милана.

— Я бы хотел поговорить наедине, — а вот в голосе Балашова стало слышаться раздражение.

— У меня нет секретов от моих людей.

Два человека с одинаковыми черными глазами, отец и дочь, молча смотрели друг на друга. Первым отвел взгляд Антон Балашов.

— Хорошо, если тебе так угодно. Сегодня утром Аделина родила.

Света видела, что это известие поразило Милану. Хотя она была, конечно, в курсе того, что вторая жена отца ждет ребенка. Но все же… Одно дело — беременность. Другое — уже свершивший факт, проявившийся на свет новый человек. Но Милана не потеряла самообладания.

— Что, твоя дорогая Аделина родила тебе нового здорового сына? — слово «здорового» Милана выделила такой интонацией, что Свете стало совсем нехорошо. Как же все запуталось в этой семье…

— У вас с Артуром сегодня родилась сестра, — ровно ответил Антон Борисович.

Приемную взорвал хриплый смех Миланы.

— Дочь! У тебя родилась дочь! — она не постеснялась нацелить на отца указательный палец. — Я начинаю верить в справедливость! Так тебе и надо!

— Веди себя прилично!

— Не указывай мне, как вести себя в моем офисе!

Света перехватила темный взгляд Ватаева, направленный на Милану. В нем явно читалось недовольство. А может, так выражалась тревога. По его черным глазами трудно что-то сказать определенно. Но обстановка определенно накалялась.

— Ой, ребята, надо же скинуться на подарок новорожденной! — жизнерадостно воскликнула Света. — По сколько скидываемся, как думаете, Юрий Валентинович? — даже Самсонов, кажется, опешил от ее слов. А Света продолжала. — Так, в общем, кто сколько может, деньги мне. Сейчас еще открыточку подпишем от всего коллектива. И шарики надуем, у меня где-то завалялись. И даже, кажется, розовые. Вы подождете, Антон Борисович?

В приемной повисла тишина. Которую нарушил низкий раскатистый смех Ватаева. Все присутствующие, буквально раскрыв рты, смотрели на смеющегося начбеза. Перестал смеяться Марат так же резко, как начал. Шумно выдохнул.

— Шарики. Шарики, блядь. Теперь я знаю, кто у нас в офисе обладает ярко выраженным анти-кризисным мышлением.

— Точно — негромко согласился с Ватаевым Юрий Валентинович.

— Если вы закончили веселиться, то я подведу итог, с вашего позволения, — ни к кому конкретно не обращаясь, бесцветно произнесла Милана. А потом повернулась к отцу. — Когда ребенок получит имя и документы, сообщи мне. Мы перепишем на ребенка часть акций. Но управлять она ими сможет только при достижении совершеннолетия, не рассчитывай ни на что.

— Можно подумать, — процедил Балашов. — Такая ценность…

— Акции агрокомплекса «Балашовский»? — голос у Миланы престал быть бесцветным, теперь он стал отчетливо язвительным. — Очень ценные бумаги, уверяю тебя. И будут расти в цене. Но если тебе твои не нужны, я с удовольствием у тебя их выкуплю. Обсудим? — она кивнула в сторону кабинета.

Антон Борисович как-то неопределенно дернул головой и, ни с кем не попрощавшись, вышел из приемной.

— Ну вот, — вздохнула Света. — И шариков ждать не стал.

— Марату Хасановичу предложи, — Милана положила руку на дверную ручку своего кабинета. — Он любит… шарики.

Взглядом, которым проводил спину Миланы Ватаев, можно было испепелить. А Милана даже не споткнулась. Но Светлана была уверена, что за несколько секунд до этого, когда Милана говорила об акциях, в этом взгляде на краткий миг промелькнуло восхищение.

Впрочем, в случае с Маратом Хасановичем ни в чем нельзя быть уверенной точно.

Светлана: Ватаев монстр! Просто монстр, я тебе это точно говорю. Мне кажется, этот человек взглядом способен усмирить стаю мартышек! Но… не Милану.

Светлана: Сатана Самсонов принес мне сегодня шоколадку. Я делаю карьеру! Сам повелитель ада приносит мне сладкое. Но Милана отобрала. Опять.

Светлана: У Паши жена беременна, представляешь! Я надеюсь, он теперь перестанет ко всем в офисе подкатывать с сомнительными комплиментами. Хотя что-то мне кажется, что вряд ли.

Светлана: Нет, монстр не Ватаев, монстр — Милана! Возвращайся скорее и спасай коллектив, пока она никого не съела!

Артур отложил телефон. А потом, дав себе слово, что это в последний раз, снова включил голосовые Светы на повтор.

Наверное, без ее сообщений он бы точно двинулся рассудком. Когда надо было добиться этой операции — он нечего не боялся. У него была цель. У него был план действий. А теперь… теперь от Артура уже ничего не зависело… И подготовка, как назло, затягивалась. Вместо задекларированных трех недель на обследования и подготовку ушел месяц. Месяц ничегонеделанья и ожидания. И только вежливые и обтекаемые формулировки.

«Не волнуйтесь, герр Балашоф, случай оказался чуть более сложным, чем мы рассчитывали, нам требуется несколько больше времени, чем мы планировали. Все должно быть изучено предельно точно, вы же понимаете? Только в этом случаем мы можем рассчитывать на успех»

Да, на успех можно только рассчитывать. Нет никаких гарантий. Может получиться, а может — нет. И Артур подписал все необходимые документы. Что он предупрежден о том, что дорогостоящая операция может не дать никакого эффекта. И претензий, в случае чего, Артур Балашов не имеет. Он платит в первую очередь за надежду. И за шанс. Единственное, на что он может рассчитывать. Самые дорогие вещи не имеют материального воплощения — это Артур теперь точно знал.

Но как же трудно ждать. Ничего не делать и ждать. Если бы не сообщения от двух женщин — Светланы и Миланы, он бы и в самом деле не выдержал. Наверное, не выдержал бы. А так ежедневно он получал порцию сообщений — от Светы и сестры.

От Миланы приходили отчеты по деятельности холдинга. Так же сестра советовалась с ним по рабочим моментам, они регулярно обсуждали вопросы подготовки к операции.

На долю Светы пришелся весь эмоциональный блок. Он иногда до слез смеялся над ее голосовыми. Именно так — от смеха слезы выступали на глазах, и никак иначе. Да, у Светы определенно есть комический талант. Он раз за разом пересушивал ее краткие зарисовки из жизни головного офиса агрокомплекса «Балашовский». Именно они позволяли Артуру дышать.

Артур не просил и не поручал Милане взять Свету на работу к ним в офис. Ему эта идея даже не пришла в голову. А вот Милана — гений. У сестры всегда присутствовала способность генерировать креативные идеи, но эта — перекрыла все предыдущие. Как они вообще раньше без Светы жили? Как он сам без нее справлялся?!

Без нее никак.

И он выдержит. Выдержит все это время подготовки. И выдержит то, самое трудное, что еще предстоит — три недели в повязке. Когда ты не знаешь — получилось или нет. И руки будут дико чесаться, Артур это точно знал, что будут — снять повязку и проверить — ты видишь или вокруг тьма. Снова тьма. Та же тьма. Но снимать повязку раньше срока категорически нельзя, Артура заранее предупредили врачи. И предупредят еще не раз. Наверное — но уже после операции.

Он все выдержит. Потому что у него есть цель. И эта цель — увидеть свет. Увидеть Светлану.

— Доставай! — такими словами встретила Свету Милана.

— Что именно? — осторожно поинтересовалась Светлана, прикрывая за собой дверь кабинета.

— Все, что угодно! — Милана торопливо складывала бумаги и распихивала их по папкам. — Там, в шкафу, найди какую-нибудь бутылку. И стаканы.

Светлана медленно повернулась и молча уставилась на Милану. Несколько секунд две молодые женщины смотрели друг на друга.

— Уже? — тихо выдохнула Света.

— Да! — Милана резко встала, прошла к шкафу. Стеклянные дверцы жалобно тренькнули. — Артура увезли в операционную. Вот! — Милана выудила из шкафа бутылку с ярко-зеленой жидкостью. — Я абсента купила в дюти-фри на обратной дороге, когда из Гамбурга летела. Самое оно! Давай стаканы!

Стаканы звякнули, соприкоснувшись. В них оказался не абсент.

— Господи, что это за гадость! — Милана с изумлением рассматривала этикетку.

— Это зубная паста с водкой! — выдохнула Светлана, когда вспомнила, как дышать.

— Мятный ликер, — вынесла, прочитав содержимое этикетки, Милана безжалостный вердикт. — Господи, в каком помрачении рассудка я была, когда покупала эту зеленую мерзость?!

Светлана, не спрашивая разрешения, залезла в ящик стола и выудила шоколадку.

— Знаешь, что? — Милана наполнила ядовито-зеленой жидкостью стаканы до половины. — Мы должны это мерзкое пойло выпить. Всю бутылку.

— Зачем?!

— Тогда операция у Артура пройдет успешно.

Светлана задумчиво посмотрела на стаканы.

— Тогда наливай до краев.

Когда мятного ликера осталось на самом донышке, в дверь постучали.

А потом дверной проем явил Марата Хасановича Ватаева собственной персоной. Он оглядел натюрморт и выгнул густую черную бровь.

— По какому поводу банкет?

— По поводу вашего увольнения.

Ватаев лишь хмыкнул, а Света, погрозив Милане пальцем, принялась спешно спасать положение.

— У Артура сейчас идет операция.

Марат внимательно посмотрел сначала на Свету, потом на Милану, которая демонстративно изучала этикетку мятного ликера, будто хотела найти там какие-то новые ингредиенты. Затем коротко кивнул и протянул к Милане руку.

— Ключи.

— От квартиры, где деньги лежат?

— От машины. Тебе нельзя сейчас за руль.

Свету даже не изумило это внезапное «ты» от Марата Милане. Она уже точно была уверена, что когда-то эти двое говорили друг другу — «ты». И гораздо более интимные вещи.

— Я и не собиралась садиться за руль, — фыркнула Милана. — Я что, идиотка, что ли?

— Ключи, — все тем же тоном повторил Ватаев, не убирая протянутой руки.

— Я не Арчи пять лет назад! — рявкнула Милана. — Я соображаю, что делаю!

— Ключи, — в третий раз повторил Марат. Его огромная ладонь двинулась, шевельнулись пальцы, призывая вложить в них ключи от автомобиля.

Вместо этого Милана продемонстрировала ему средний палец с ярко-алым маникюром. Марат вздохнул и обернулся к Свете.

— Светлана Анатольевна, будьте так любезны, достаньте из сумочки Миланы Антоновны ключи от машины и передайте их мне.

— Светка, не смей!

Но Света встала, прошла к шкафу, достала оттуда сумочку Миланы и выудила ключи.

— Вот.

— Благодарю вас, — Ватаев удивительно ловким движением забрал у Светланы ключ и убрал его в карман брюк. — Вы изумительно здравомыслящий человек, Светлана Анатольевна.

— Я вас уволю к черту завтра обоих! — прошипела Милана.

— Зачем же увольнять, — медленно протянул Ватаев. — Казните. Прямо завтра с утра на главной площади посредством отрубания головы. Королева долбанная, — последнее он произнес тихо. Света услышала. Насчет Миланы не была уверена. А потом добавил громче. — Десять минут даю на то, чтобы допить этот ополаскиватель для рта, а потом развезу вас по домам.

Артур как в воду глядел. Снять повязку хотелось так, что впору просить, чтобы руки связали. А ведь минуло всего два дня после операции. Сама операция прошла на удивление обыденно. Только очень длительно по времени. А так — дали наркоз, после которого, спустя восемь часов, Артур пришел в себя. Никаких изменений в себе не ощутил. Кроме повязки на глазах.

Оперирующий хирург был преисполнен умеренного оптимизма. Утверждал, что все поставленные задачи выполнены на сто процентов. А дальше — дальше уже индивидуальная реакция организма. Его, Артура, организма.

А организм объявил бунт.

Совершенно пропал аппетит. Бессонница. Дикая вялость и апатия. И желание снять повязку. Даже сдернуть! Три недели. Три! Как он выдержит?!

А еще по какой-то странной, непонятной причине Артур вдруг стал испытывать моторную неуверенность. Он за три года слепоты привык ориентироваться в пространстве не визуально. На слух. На запах. На температуру. Запоминать расположение предметов вокруг. А теперь этот навык неожиданно дал сбой. Артур спотыкался. Врезался в предметы мебели. Один раз чуть не упал — хотя падать ему теперь категорически нельзя, это не раз и не два повторил ему его лечащий врач. Поэтому Артур теперь старался не слезать с кровати без крайней необходимости — только в душ, туалет, поесть.

Но что означает утрата этих, кажется, прочно закрепленных навыков? Что?! Значит ли это, что функция зрения восстановилась? Что Артуру больше нет необходимости ориентироваться на звук, запаха, температуру, запоминать расположение предметов? Что он может всю окружающую обстановку просто… увидеть? И его организм уже это знает — и отключает теперь ненужные навыки? Это так?! А если нет?..

Постоянно лежа в постели, можно сойти с ума. И Артур часами простаивает у окна. Он подробно расспросил медсестру о том, что видно из его окна. И теперь, стоя у окна и упираясь лбом в стекло, он представляет. Вон там, слева, еще один корпус. Большой. Синий. Десять этажей. К нему ведет дорожка, обсаженная деревьями. Клены. Чуть правее — серый корпус, там находятся хирургические отделения. Он всего в пять этажей, но площадью гораздо больше, чем тот, синий. И чем тот корпус, в котором находится Артур. Его корпус белого цвета, но из окна этого не видно.

Внизу — парковка. Не самая большая на территории медицинского комплекса, служебная, для автомобилей персонала. Но всегда заполненная — это тоже со слов медсестры. Артур представляет, какие автомобили стоят на этой парковке. Большие, маленькие, их цвет, модели. Каждый раз почему-то представлялась ярко-желтая маленькая машинка прямо под его окном.

Но хуже всего было ночью. Когда бессонница. И желание сдернуть повязку практически нестерпимо. А еще в голову лезут мысли. Всякие. Те самые, которые он когда-то, сразу после аварии, гнал от себя. Теперь же, наверное, пришло время откровенно поговорить самому с собой. Безо всяких посредников в виде психоаналитиков.

Он не может вспомнить, как жил до аварии. Такое странное, парадоксальное ощущение, что он не жил. Ну раз не может вспомнить отчетливо — значит не жил, так? Что он помнит? Как учился — в школе, в университете? Учился, но не помнит. Клубы? Не помнит или совсем смутно. Девушки? Тоже нет.

Конечно, он не мог все это не помнить. Не мог все это забыть. Скорее всего, дело было в том, что не хотел вспомнить. Там была одна пустота. Правда, помнил отчетливо, как ссорился с Миланой. Потому что за это стыдно до сих пор. Потому что это нельзя забывать.

Или все-таки причина его такой странной амнезии — в наркотиках? Артур не помнил — или не хотел вспоминать — как впервые попробовал. Он со стоном перевернулся на бок.

Как всякий зависимый человек, Артур был свято уверен, что с ним все в порядке. Что если захочет — бросит. Он просто не хочет — и все. Артур вообще считал себя тогда венцом творения, пупом земли, тем, ради кого создан этот мир. И что ему все можно. Абсолютно все.

Господи, какой он был идиот.

Авария и последовавшая слепота раскрыла ему глаза. Вывод нелепый по форме, но верный по сути. Да, он до этого не жил. Он прожигал свою жизнь в самом поганом смысле этого слова. Пока Артур, совершенно обдолбанный, ничего не соображающий, не совершил полет с приземлением на крышу на скорости около двухсот километров в час — если верить камерам дорожного наблюдения.

Милана была права, сказав как-то, какое это огромное счастье, что на своем пути его «порш» не встретил никаких препятствий — отбойник не в счет. Повезло, потому что было три часа ночи, и дорога была пустая. Если бы на совести Артура оказалась чья-то жизнь — он бы точно не вывез. А так…

А так он радикальным образом избавился от своей наркотической зависимости — ни разу после аварии Артур не вспомнил про наркотики. Ну практически лечение головной боли гильотиной. А еще — заново обрел сестру. Вернул себе компанию, которую завещал ему дед. Понял, что в жизни важно, а что нет. А еще благодаря этой аварии, как ни крути, в его жизни появилась Светлана.

Как много он, на самом деле, обрел. Может быть, это был равноценный обмен? Все это — в обмен на слепоту?

Он вздохнул и перевернулся на другой бок. А, может быть, судьба все же решит, что он усвоил преподанный урок? Артур хмыкнул, снова перевернулся — в этот раз на спину. Как там говорят — бог не фраер, бог все видит. А вот Артур — нет. Не видит. Но как же хочется…

Что толку об этом думать? Все уже сделано. Осталось только ждать. Да, три недели кажутся сейчас почти бесконечностью. Но они когда-нибудь кончатся.

Артур протянул руку, взял телефон и включил последнее голосовое от Светы.

— В четверг снимают повязку.

— Ух ты… как быстро пролетело время.

— Это для нас она пролетело быстро, — Милана щелкнула зажигалкой, прикурила. — Потому что у нас есть работа. Для Арчи, я уверена, это время тянулось невыносимо медленно.

— Я знаю, — тихо ответила Светлана. Один раз, только один раз Артур позвонил ей. Посреди ночи. И сказал: «Поговори со мной. Иначе я не выдержу и сниму эту чертову повязку». И они проговорили два часа. Точнее, два часа Света несла какую-то чушь. Если уж быть совсем точным, она не помнила, что именно говорила. Так, какие-то отрывки. Дошла даже до того, что рассказывала Артуру какие-то эпизоды из своей жизни с Валерой, стараясь выбрать что-то посмешнее. Про клиентов своих. Про детство. Да все, что угодно, лишь бы говорить.

Отчетливо Светлана помнила только финал разговора.

— Спасибо. А теперь иди спать, свет мой Светлана.

— Ты не будешь снимать повязку?

— Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Обещаешь звонить мне, если тебе снова захочется снять повязку?

Пауза.

— Артур?! Обещаешь?!

— Обещаю. А теперь иди спать.

Об этом разговоре Света никому не рассказала. Впрочем, никому — это значит, не рассказала Милане. Больше и некому было. Но Светлана промолчала. Потому что… потому что. Впрочем, это теперь не единственный ее секрет от Миланы. Так что — одним больше, одним меньше.

Света прошла к окну, открыла его.

— Когда ты бросишь курить?

— Мамочка, не начинай.

Милана иногда в шутку называла Свету мамочкой. В шутку, да. Но Свете теперь казалось, что это не то, чтобы совсем в шутку. В каждой шутке, как говорится… Каково это — расти без матери? Вот у Светы были и отец, и мать. Правда, отец все же больше формально, а мать в другом городе, но все же. А тут…

— Ты уже купила билет?

— Я бы взяла тебя с собой, — Милана отвечала, кажется, не Свете, а своим мыслям. — Обязательно взяла бы. Но мы с тобой просохатили вопрос твоего загранпаспорта. И визы. Ладно, — Милана шумно выдохнула дым. — Я. Это я просохатила. А теперь уже поздняк метаться. Прости меня, Светка.

— Перестань, — Светлана совсем не ждала извинений Миланы. И совсем не хотела их слышать. Она и не планировала лететь в Гамбург. Да, сердце рвалось к Артуру. Но… но Света не была уверена, что ей там место. Не была уверена, что сможет выдержать в тот самый момент, когда повязку снимут. А вдруг… вдруг не… Да, она трусиха. Да.

А потом, билеты очень дорогие. У нее не таких денег. Света и так слишком за многое в своей жизни позволяет платить Милане. Так нельзя.

В общем, у нее была целая россыпь причин и оправданий, чтобы не лететь в этот чертов Гамбург. Но у Миланы нашелся еще один аргумент. За который она еще и извиняется!

— Не извиняйся, — получилось резковато, и Светлана поторопилась исправиться. — Все равно кто-то должен остаться здесь и присматривать.

Света сказала это и осеклась. Тоже мне, присматривальщица. Как быстро она присоединила себя к Артуру и Милане. Как быстро присвоила себе право… нет, не то… как скоропалительно решила, что она что-то значит в этой компании. Парикмахерша бывшая, а туда же! Присматривать за бизнесом с оборотом с такими цифрами, каких Светка в своей жизни никогда не знала!

Милана резко затушила сигарету, подошла к Светлане и крепко обняла ее.

— Твоя правда, мать. Присматривай. На тебя вся надежда.

Светлана наклонила голову и заглянул Милане в лицо. Нет, она не шутит, не ерничает, Милана говорит абсолютно серьезно. Света вздохнула и положила Милане голову на плечо. Господи, как же все запуталось.

Ничего, скоро все распутается. И все станет ясно.

На Москву налетела непогода в виде ледяного дождя и ветра. Рейсы отменялись пачками, в Домодедово скопилась огромная толпа пассажиров, которые не могли вылететь. Милана кляла себя за то, что не вылетела заранее, за сутки. А теперь есть шанс, что она не успеет к тому моменту, когда снимут повязку. Ее ведь никто ждать не будет.

Милана проторчала в Домодедово десять часов, все это время безуспешно пытаясь обменять билет, купить другой — все без толку. Параллельно она отчитывалась брату, через слово матерясь, а Арчи ее успокаивал — мол, ну и ничего страшного, повязку снять — ее помощь не требуется, и от ее присутствия ничего не зависит.

Зависит. Для Миланы — зависит. Она знала, что должна быть с братом в этот момент. Чтобы… чтобы просто быть. И разделить с ним все — и радость, и…. и другое. Чтобы ни выпало — все разделить. У них теперь и навсегда — все общее.

А она сейчас торчит в битком набитом нервными пассажирами Домодедово. А все потому, что хотела решить очень важный вопрос до отъезда, а этот противный Ватаев тянул с данными до последнего. Во всем он виноват. Марат будь он неладен Хасанович!

Самолет улетел с задержкой в одиннадцать часов, когда немного потеплело, лед на взлетно-посадочных полосах растаял, и ветер слегка утих. Да толку-то? Милана все равно уже безнадежно опаздывала. Она прилетит в Гамбург к тому моменту, когда Арчи уже снимут повязку.

А Гамбург из солидарности с Москвой тоже порадовал плохой погодой — в этот раз в виде мокрого снега. И в городе случился транспортный коллапс. Милана с тоской смотрела на медленно проплывающий за окном такси слегка припорошенный германский пейзаж. Уже все. Повязка уже снята. И раз Артур не звонит… Господи, она должна быть там, с ним!

Милана наклонилась вперед, к водителю, и, используя весь свой небогатый запас немецких слов, спросила, не могут ли они двигаться быстрее. Она понимала, что это невозможно, но молчать было невыносимо. Чернокожий водитель обернулся, сверкнул в улыбке ослепительно белыми зубами и лишь виновато пожал плечами.

— Еще полчаса.

Это она поняла. Что еще оставалось? Полчаса. Почему не звонит Арчи?! Но сама ему позвонить Милана так и не решилась.

Милана влетела в его палату взмыленная, растрепанная, вспотевшая. И замерла. Артур стоял спиной к двери, у окна. Все слова застряли у Миланы в горле. Каждый шаг давался с огромным трудом. Она шла, а Арчи все не оборачивался.

Только не сдавайся, братишка. Не смей сдаваться, слышишь?! Мы все вывезем. Я рядом.

Она подошла и встала рядом, за его спиной. Милане казалось, что ее дыхание слышно во всей клинике, во всем Гамбурге. Да что там Гамбург, его в Москве, наверное, слышно! По крайней мере, Милана ничего не слышала, кроме своего дыхания. Но когда Артур заговорил, она его отчетливо расслышала. Почему-то.

— Она желтая, правда?

— Она? — как-то глупо переспросила Милана сиплым голосом.

— Вон там, внизу, на парковке, прямо под окном стоит машина. Она желтая, правда?

Милана сделал шаг вбок, подошла к окну вплотную. На Артура она смотреть боялась.

На парковке под окном действительно стояла маленькая желтая машина, кажется, «смарт». Милана, наконец, решилась и повернула голову.

На его лице не было черных очков. Артур смотрел на нее.

И отчаянно, в голос, по-бабьи зарыдав, Милана бросилась брату на шею.

Телефон пиликнул сообщением, и Света вздрогнула. Она сегодня каждый раз вздрагивала на любой писк мобильного. Светлана уже знала, что Милана опаздывает к моменту снятия повязки — сестра Артура засыпала ее сообщениями о том, что погода дрянь, все козлы, а она, Милана — самая большая идиотка. Несколько десятков сообщений. От Артура не было ни одного.

— Ну что, есть новости? — в приемную вошел Самсонов. Светлана понятия не имела, как, откуда просочилась информация, что сегодня Артуру снимают повязку. Возможно, сказала Милана.

— Пока нет, — Света взяла в руки телефон. В этот раз пришло фото.

Это было селфи Артура и Миланы. Два невероятно красивых, счастливых, широко улыбающихся человека. Первая идиотская мысль — что это фото давнишнее, то, до аварии. Потому что на Артуре не было черных очков.

А потом Света увидела, что фото снято в больничной палате. Да и Артур… и Милана… они оба такие, как сейчас, а не несколько лет назад. И шарф на шее у Миланы — она улетала в этом шарфе. Значит… значит это….

Она почувствовала, что дрожат пальцы. Неконтролируемо, она не может остановить эту дрожь. Света сильнее сжала пальцы на телефоне. С экрана на нее смотрел Артур. Смотрел не в темноту, не в пустоту.

Он смотрит. Он видит.

— Светлана Анатольевна, голубушка, вы же как мел! — Юрий Валентинович как-то вдруг оказался рядом. — Что такое? Голова кружится? Давление?

Света только дернула головой, то ли кивнув, то ли мотнув отрицательно. А Самсонов вдруг впился взглядом в экран Светиного телефона.

— О господи…

Он резко поднял руку, сжал пальцами переносицу и отвернулся.

— Сейчас расплачусь.

С Самсоновым никогда невозможно понять, говорит он серьезно или шутит. Вот и теперь Света не могла этого отгадать. Но его слова дали Светлане так необходимый толчок, вывели из ступора, позволили начать снова дышать.

— Дать платочек, Юрий Валентинович?

— Не откажусь.

В предложенный бумажный носовой платок Самсонов все так же, не оборачиваясь, шумно высморкался. Когда он все же обернулся, глаза его подозрительно блестели. Светка испытала вдруг безотчетное желание обнять Юрия Валентиновича. И ничего он не сатана.

— Самсон, ты почему не на месте? — в приемную стремительно вошел Ватаев. — Знаешь, кто сегодня прилетел? Наш главный дерьмовед! Смотри! — Ватаев выудил из кармана брюк телефон и продемонстрировал экран Юрию Валентиновичу. — У всех людей фотки как фотки, а у Захара — в обнимку с пакетом какого-то дерьма. Говорит, что его в самолет не хотели пускать, не верили что это… — Марат замер на полуслове. Посмотрел сначала на Самсонова, потом на Светлану. — Так. Что случилось?

Самсонов, не спрашивая разрешения, схватил Светин смартфон и развернул его экраном к Марату. И спустя секунду на лице Ватаева появилась такая редкая, но широкая и искренняя улыбка.

— Я знал!

— Откуда ты мог это знать, интересно? — Юрий Валентинович вернул Светлане телефон и точным броском отправил скомканный бумажный платочек в корзину у Светиных ног.

— Откуда-откуда? — фыркнул Ватаев. — Интуиция!

— Интуиция? — закатил глаза Самсонов. — Серьезно?

— Серьезнее не бывает. Интуиция — священный дар, а разум — покорный слуга.

— И кто это сказал — Марат Ватаев? — похоже, эта дурацкая перепалка была нужна Самсонову, чтобы окончательно вернуться в свое привычное состояние.

— Это сказал Альберт Эйнштейн.

Светлана в очередной раз поразилась эрудиции Ватаева. Она вообще цеплялась за любые мелочи, чтобы отвлечься от своей внутренней дрожи.

И ей в этом неожиданно помогли. Дверь в приемную снова распахнулась, и в приемную вошел совершенно незнакомый Светлане человек.

— Захар! — в один голос воскликнули Самсонов и Ватаев. А Света с невольным любопытством уставилась на вошедшего. Она не раз слышала это имя, но так и не поинтересовалась, кто этот человек. Про него то и дело упоминали, но его самого Светлана ни разу не видела в офисе. А вот теперь он нарисовался собственной персоной — тот самый загадочный Захар.

Он был высокий и широкоплечий, как Ватаев, но производил совершенно другое впечатление, нежели Марат. В Марате была какая-то звериная мощь, а этот Захар — в нем не было ощущения сдерживаемой физической силы, как у Ватаева. Но присутствие какой-то другой первобытной силы, не агрессивной, но практически неукротимой — чувствовалось отчетливо. На нем были грубые спортивные ботинки, коричневые штаны с каким-то немыслимым количеством карманов и распахнутая на широкой груди короткая дубленка, из-под которой виднелся пестрый свитер. Довершали картину русые взъерошенные чуть вьющиеся волосы и румянец на всю щеку. Этот человек совершенно не вписывался в стерильность приемной офиса крупного холдинга даже одеждой — особенно на фоне упакованного в неизменный темный костюм Ватаева и Самсонова, который по случаю холодной погоды облачился в кашемировый пуловер — по-стариковски, как он говорил, но под которым виднелись так же неизменные галстук и белоснежная рубашка.

— Смотрите, чего привез! — мужчина быстро подошел к столу Светы и плюхнул на него пакет с каким-то непонятным темным содержимым. — Нет, вы только посмотрите!

Светлана оторопело уставилась на пакет, а потом неосознанно протянула к нему руку.

— Светлана, не открывайте! — снова в один голос рявкнули Самсонов с Ватаевым.

— Там дерьмо! — дополнил Юрий Валентинович.

— Навоз, — уточнил Марат.

— Не слушайте их, милая девушка, — отмахнулся Захар. — Там почва. И, знаете, что это за почва? Я вам сейчас расскажу! Ее кушать можно — вот какая то почва. Это образец из Демьяновки, и вот что я вам скажу….

— Не начинай! — у Ватаева с Самсоновым сегодня выходит на удивление слаженно. А потом заговорил Юрий Валентинович.

— А ты знаешь, какие у нас новости?

— Мне увеличили бюджет на лабораторию?

— Артуру сняли повязку!

— О, классно. Он уже здесь? Мне с ним край надо поговорить!

— Ты даже не спросишь, каков результат операции? — поперхнулся Самсонов.

— Чего спрашивать, у вас все на лицах написано, — Захар, как ни в чем не бывало, забрал пакет. — Ладно, я пойду, забегу к своим дятлам, а потом поеду в лабораторию. Так когда Артур возвращается?

Самсонов и Ватаев уставились на Свету, вслед за ними на нее устремился взгляд Захара. У него оказались большие ясные серые глаза.

— Не знаю, — пролепетала Света. — Я чуть попозже уточню у Миланы… Антоновны.

— Ну ладно, как приедет, пусть меня найдет — мне надо с ним поговорить.

И, зажав пакет под мышкой, мужчина покинул приемную.

Какое-то время они втроем смотрели молча ему вслед. А потом дружным дуэтом Самсонов и Ватаев одинаковым жестом покрутили указательными пальцами у виска.

— Нет, ты слышал? Это Захару надо поговорить с генеральным директором. И пусть Артур сам его найдет. А не наоборот! Чокнутый!

— Чокнутый, — согласился Ватаев, но в глазах его пряталась усмешка.

— А кто это вообще был? — наконец в полном объеме прорезался голос у Светланы.

— А это, Светлана Анатольевна, наш Радагаст Бурый, — хмыкнул Юрий Валентинович.

— Захар Мелехов — наш начальник производства, — дополнил коллегу Марат. — Чертов чокнутый гений.

— И сын маминой подруги, — еще более непонятно заключил Самсонов.

Чтобы позвонить Артуру, Светлана уединилась в кабинете Миланы. Они ей не звонили оба — ни Милана, ни Артур. Единственное, что получила Света от них — это фото, присланное Миланой. Оно, конечно, было красноречивее любых слов. Но Светлане казалось глупым, неуместным, нелепым отвечать на него. Чем ответить? Ну не смайликом же? Да и любые слова… Нет, ей надо позвонить. Услышать голос. Поэтому она выпроводила из приемной Самсонова с Ватаевым, которые ушли, бурно обсуждая на ходу новости — касательно Артура и приезда Захара, и заперлась в кабинете Миланы. Чтобы никто не мешал.

Господи, дрожь в руках так и не прекратилась. Светлана сделала глубокий вдох и выдох и нажала на дозвон.

Артур ответил сразу.

— Привет.

Одно короткое слово. Шесть букв. Света захлебнулась слезами — тут же, мгновенно.

— Света, почему ты молчишь? Алло! Света! У тебя все в порядке?!

Она попыталась проглотить скользкий комок киселя из слез.

— Я тут. Артур… я так рада за тебя.

— Ты плачешь, что ли?!

— Я… ну да… немного.

Света забилась в угол огромного дивана, закрыла глаза и слушала его голос. Это говорит Артур. Любимый. Родной. Который теперь видит мир.

— Света, пожалуйста, не плачь. Все хорошо.

Она положила ладонь себе на шею, сжала горло. Так, надо этот прекращать. Хотя больше всего сейчас хотелось именно плакать. И слушать, как он говорит: «Не плачь, Света, пожалуйста, не плачь».

— Да, все хорошо, — Светлана несколько раз порывисто вдохнула и выдохнула, отняв телефон от лица — чтобы Артур не слышал. — Я просто… просто… просто так счастлива. Прости, что реву.

Она услышала в трубке вздох Артура. А потом какой-то неясный шум.

— Свет, меня тут зовут на процедуры, мне надо идти.

Она села ровно.

— Да, конечно. Иди.

— Мы еще созвонимся. И помнишь, что ты мне обещала?

— А что я тебе обещала?

— Ты обещала меня ждать.

— Конечно.

Вот и поговорили. Как-то коротко, сухо. Будто им обоим неловко.

Я обещала тебя ждать, Артур. Но ведь ты не знаешь, кто именно тебя ждет. А ждет тебя принцесса Фиона. В своем истинном обличье.

Света не знала, сколько она так просидела, сбросив туфли, забравшись с ногами на диван в кабинете Миланы. Пока ее оттуда не выколупал Юрий Валентинович, который успел заказать в офис огромный торт.

Милана ее убьет, если узнает, что Света ела торт. А не все ли теперь равно?

И Света пошла вместе со всей верхушкой менеджмента агрокомплекса «Балашовский» праздновать обретение зрения его генеральным директором. Как знать, может, ей не так долго осталось общаться с этими людьми.

А потом она так же долго сидела уже на другом диване, уже в квартире Артура. Может, и в этой квартире ей осталось быть недолго.

Вжимаясь в угол дивана, Света задала себе уже в который раз главный вопрос. Что будет, когда Артур приедет? Когда увидит ее? Кого он себе представлял, когда шептал ей в темноте спальни все те жаркие и нежные слова? Кто стоял перед его внутренним взглядом, когда он говорил ей, какая она красивая? Ее красивой никто никогда не называл. Только Артур. Слепой человек.

Который теперь прозрел. Назовет ли он ее теперь красивой? Захочет ли обнять? Поцеловать? Раздеть и заняться сексом? Или посмотрит с презрением?

Эти мысли были невыносимы. До боли. До тошноты. До реальной, подкатившей к горлу тошноты. Или это от другого?

Света вздрогнула от резкого звонка телефона.

Милана.

— Привет, — говорить получалось тихо. А вот у Миланы голос громкий, энергичный, возбужденный.

— Привет! Ты прости, что я сразу не позвонила, сама только-только в себя пришла. Ты как, Светик?

— Я пока тоже не совсем в себе, — честно ответила Света.

— Ой, — выдохнула Милана. — Я, если честно, вот просто до сих пор… не верю…. Боюсь поверить… Мне все кажется, что я сплю.

— Ты счастлива? — зачем-то задала Света очевидный вопрос.

— Очень. А ты?

— И я.

И замолчала. Нельзя же снова рыдать. Хватит.

— Я завтра прилетаю, — огорошила ее вдруг Милана. — Отправь кого-нибудь меня встретить.

— Хорошо, — послушно согласилась Света. И только через несколько секунд сообразила, о чем говорит Милана. — Погоди! Прилетаешь? Ты? Завтра?! Одна?

— Да. Я завтра прилетаю одна.

— А… Артур?!

— Его пока не отпускают, — голос Миланы стал серьезным. — У него на самом деле пока зрение еще не полностью восстановилось. Он сейчас примерно как со средней степенью близорукости. По-хорошему, ему надо в очках ходить, ну, не в черных, а с прозрачными стеклами. Которые с диоптриями. Я его уже потроллила на предмет ботаника в очочках. Ну, то есть, он видит, но четкости нет. Врачи говорят, что зрение должно восстановиться в стопроцентном объеме за неделю или чуть больше. Но в этот период Артур должен находиться под наблюдением врачей. Так что он пока остается в клинике.

— Ясно, — что еще могла сказать Света. — Как он вообще?

— Ты с ним не говорила?

— Говорила, но совсем недолго — его позвали куда-то.

— Да, он сегодня нарасхват, — рассмеялась Милана. — Уникальная операция, новая, с пылу — с жару технология, стопроцентный успех. Он сегодня звезда всей клиники. Абсолютно офигевший, с постоянно круглыми глазами. Господи, — Милана вдруг всхлипнула. — Светка, ты не представляешь, что было со мной, когда Арчи на меня посмотрел.

— Я… да, я понимаю, — пробормотала Света.

— Нет, ты поймешь, когда он на тебя посмотрит!

А вот об этом лучше вообще не думать.

— Скинь мне номер рейса, леди босс.

У Светы худо-бедно получилось запретить себе думать о том, что будет. Толку думать о том, что нельзя изменить? Она постоянно твердила себе — случилось огромное чудо. Артур видит. Это, правда, чудо. И для Артура это огромное счастье. Возвращение к полноценной жизни. Если в этой его новой жизни не будет места Свете — значит, так тому и быть. И точка.

Удивительно, но какое-то время этот подход работал. Особенно когда приехала Милана. Влетела в приемную, почти такая же румяная, как Захар Мелехов накануне, крепко обняла Светку и потребовала кофе и Самсонова.

Рабочий день завертелся по полной программе, но все было как-то не так. То ли в атмосфере в офисе, то ли в самой Свете. Она смотрела на все это словно бы сквозь стекло. Пока еще прозрачное. Но стекло.

— Поехали! — Милана вышла из кабинета. — Я заказала еды, нам надо успеть домой раньше курьера, — энергичность Миланы просто зашкаливала. — А еще я грабанула служебный бар, — из тоута Миланы выглядывало горлышко бутылки вина. — Нам сегодня есть что праздновать, да же, Светик?

Да, мой босс. Лично у меня сегодня поминки. Но Светлана мужественно улыбнулась и встала.

— Конечно, есть! Поехали!

— Гладь меня, гладь меня полностью, — Милана устроилась затылком на коленях Светы — Я заслужила твои волшебные ручки! Голова раскалывается.

— Опять ветер, — пробормотала Света, запуская пальцы в густые гладкие волосы. — Пей вино. Сейчас голова пройдет.

— Она скорее от твоих рук пройдет, — рассмеялась Милана. А потом села. — Нет, давай все же, правда, выпьем сначала. — Взяла со столика два бокала с вином, протянула один Свете. — Ну, за Арчи!

Тонко тренькнули бокалы. Дорогущее вино показалось Свете противным, как прокисшее молоко. Да и не надо ей пить вина.

Милана же выпила залпом.

— И ты тоже пей до дна!

— Не хочу.

— Ты чего, Светка?!

Дрожащими пальцами Света поставила почти нетронутый бокал обратно на стеклянный столик. И сделала то, что пообещала себе не делать. Взахлеб разрыдалась.

И теперь уже Милана тормошила ее, но совершенно безо всякого результата.

Света рыдала. Ей было страшно, как никогда в жизни. И еще безумно стыдно — потому что она страшилась того, что любимому человеку принесло счастье. Эти два чувства разрывали ее напополам, не давая говорить, заставляя давиться слезами. Она и Милану-то слышала с трудом.

— Светик, что случилось, пока меня не было? Ты болеешь? Тебя обидел кто? Если Ватаев — я его удавлю самолично! Ну, скажи мне, что случилось. Светка, ну пожалей ты меня, у меня и так мозг всмятку, я вся всмятку. Светка, ну пожа-а-а-алуйста… А то я сейчас тоже начну с тобой рыдать. Ну, не молчи же!

Света не знала, через сколько времени она успокоилась. Сидела, уткнувшись носом Милане в плечо, чувствуя, как та ее обнимет и гладит по голове. Если она скажет Милане правду — та Свету не поймет. Для Миланы то, что Артур теперь видит — огромное счастье. Для Светы — тоже. Просто… Просто…

— Знаешь, Милан… Я, наверное, уеду к маме. В Реутов.

— Какой на хрен Вреутов?!

— Реутов. Город такой в Подмосковье.

— На хрена?! — Милана отстранилась и заставила Светлану посмотреть себе в лицо. — Так, что с мамой? Заболела? Ты поэтому ревешь? Сопли вытри и рассказывай. Все решим. С мамой будет полный порядок. Что у нее? Какой диагноз?

— С мамой все в порядке, — Света даже слегка опешила от такого напора слов. — Здорова.

— Тьфу, черт! Зачем тогда тебе этот Вреутов?!

Света вздохнула. Похоже, придется сознаваться.

— Ну… так будет лучше. Понимаешь, Милан… просто… ну… Представь, Артур приедет через неделю…

— Очень на это рассчитываю.

— И увидит меня.

Милана сузила глаза.

— Что, опять?! Я думала, что эта дурь из тебя вышла!

— Это не дурь! — Светлана вскочила на ноги. — Не дурь! Ты взрослый умный человек, Милана. Посуди сама! Артур меня не видел! Я не знаю, кого он себе представляет в своем воображении, но явно… явно… — она как-то неловко всплеснула руками. — Явно не меня. Зачем я ему, Милана?! Он красивый, богатый, умный, успешный. У него есть все. Я ему зачем?! Вот такая?! — Она ткнула себя в грудь пальцем. — Вот такая ему зачем?! А я… я его люблю, — закончила она вдруг совсем тихо. — Люблю, понимаешь?

— Ой, скажи мне то, чего я не знаю, — фыркнула Милана. А потом встала. — Пошли.

— Куда?

— В Реутов, блядь!

В итоге они оказались в спальне Артура у встроенного шкафа с зеркальными раздвижными дверями. Уже не в первый раз.

— Ну, скажи мне, что с тобой не так?!

В зеркале отражались две девушки — высокая стройная Милана — слегка растрепанная и с сердитыми глазами. И сама Светлана. Лицо зареванное. А в остальном…

Чудеса какие-то. Или зеркало у Артура вдруг теперь стало заколдованное. Она ведь не выглядела рядом с Миланой дурнушкой. Даже рядом с Миланой! Рядом с сестрой Артура отражалась девушка — другая, не такая, как шикарная Милана, но… Не Квазимодо. Не замарашка-Золушка. И даже не принцесса Фиона. Что с ней случилось? Это одежда виновата? Это… господи, когда она так похудеть успела-то?

— Все, вопрос, исчерпан? — Милана, кажется, прочла ее эмоции на лице.

— Нет, — тихо отозвалась Света. — Не исчерпан. Ты же сама говорила — он привык к другим девушкам. Длинноногим… таким…

— Того Арчи больше нет! — резко оборвала ее Милана. А потом, словно разом обессилев, подошла к шкафу и сползла спиной по зеркальной поверхности на пол. Подтянула колени к груди. И заговорила тихо: — Светка, послушай меня внимательно, пожалуйста. Ты хоть представляешь, что я почувствовала, когда Арчи посмотрел на меня? Я спрашивала уже, да? Я так ждала этого. Я надеялась. Я почти не надеялась. Я боялась. Я… я не знаю, что! То, что произошло — это же просто… просто чудо. И огромное счастье. Ты мне сказала, что счастлива. Почему же ты тогда… вот это все?!

Света почувствовала, как по лицу снова бегут слезы. Она сделал пару шагов и села на пол — рядом с Миланой, спиной к зеркалу.

— Мне страшно, Милан. Я так его люблю. Мне страшно увидеть в его глазах разочарование.

— Да с чего ты взяла?! Ты говоришь, что любишь его! — Милана смотрела на нее практически с яростью. — И при этом даже не хочешь дать ему шанса. Ни ему, ни себе!

— Ты защищаешь его интересы!

— Конечно, он же мой брат! Но и твои интересы я защищаю тоже. Нельзя сдавать назад, даже не попытавшись поговорить. Если честно, я вообще считаю, что ты просто накрутила себя. Абсолютно на пустом месте! Насколько я знаю своего брата, он тебя… ну… это… — тут Милана вдруг замялась. А потом резко выпалила: — Короче, никакого Вреутова! В офис, пахать и ждать Артура, поняла меня?!

— Милана, — всхлипнула Света. У нее снова задрожали губы, подбородок. Милана вздохнула и притянула Свету к себе, обняла. — Ты же понимаешь, чем я рискую? Всем.

— Ну ты чего, Светик? Все будет хорошо, правда. Правда-правда. Ой, не начинай снова рыдать, у меня и так голова раскалывается! Ну, ты чего? Ты же у нас боец, стойкий оловянный Светик. Ты чего раскисла? ПМС подикась?

— Нет у меня ПМС, — всхлипнула Света. — У меня уже третью неделю задержка.

— Я тебя убью, — шипела Милана, торопливо и неловко пытаясь попасть в рукава пальто. — Задержка три недели! И ты даже не соизволила сделать тест! При этом я в твоем присутствии курила как паровоз, ты со мной пила эту зеленую мятную мерзость… О господи боже мой! — Милана сердито пнула ботильоны — а потом наклонилась, чтобы обуться. И оттуда, стоя вниз головой, бормотала. — Бедный, бедный мой племяш. Мамаша чокнутая, папаша тоже не подарок. Только на тетку одна надежда. — Милана разогнулась, дернула ворот пальто. — Так, я в аптеку за тестом. Ставь чайник. Узнаю, что пила вино — откручу голову.

— Светка, бери тесты и иди туалет писать! — закричала Милана от порога. — Я взяла три разных. Чтобы наверняка. И аскорбинку с гематогенкой будущей матери.

— Не пойду, — Света привалилась плечом к косяку.

— Так, не начинай.

— Уже не надо, Милан.

Милана несколько секунд смотрела на нее молча, буравя своими черными глазами. А потом скинула на пуфик пальто, сверху бросила тесты. И аскорбинку с гематогенкой.

— Что, вот прямо только что?

Света безучастно кивнула. Она не понимала, что сейчас чувствует. Облегчение, радость или, наоборот, разочарование? Мысль о том, что она может быть беременна от Артура, просто сводила ее с ума. А ведь могла, да. Та последняя ночь перед его отъездом… Она была настолько отчаянно-страстной, что о предохранении никто не вспомнил. И Светлана могла забеременеть. Эта мысль просто сводила с ума. Артур может остаться с ней из-за ребенка. Потому что он, в отличие от отца, своего ребенка не бросит. Ни при каких обстоятельствах. Это Света знала твердо. Он останется с ней. Не из-за нее, даже вопреки ей, Светлане. А только потому, что она беременна его ребенком.

Уже нет.

— Я так понимаю, вместо тестов на беременность надо было прокладок купить? — прервал ее размышления голос Миланы.

— Не надо. Дома есть.

— Тогда пошли пить чай, — Милана первая шагнула в сторону кухни. И вздохнула, поравнявшись со Светой и положив ей руку на талию. — А я уже успела имена придумать…

Вино так и осталось практически нетронутым. Они пили чай с контрабандным печеньем из дьюти-фри и говорили о работе. Это была единственная безопасная тема — после всего, что произошло только что. Тем более, им было, что обсудить.

— Слушай, а расскажи про свою маму, — вдруг спросила Милана. — Раз уж мы про нее сегодня вспомнили.

— А что рассказывать? — пожала Света плечами. — Мама как мама. Нет, — исправилась, — хорошая у меня мамка.

— А папка? — в тон спросила Милана.

— А нету, — снова пожала плечами Света. — В смысле, он есть. Даже в свидетельстве о рождении есть. Точнее, только там и есть. Нет, даже алименты какое-то время платил. Но я его не помню. Они разошлись, когда я совсем маленькая была.

— В этом мы с тобой похожи, — невесело констатировала Милана. — У меня, как и у Арчи — мама только в свидетельстве о рождении.

— Это очень грустно, — тихо сказала Света. Она понимала, что это очень болезненная тема. Но лучше эта тема, чем про нее саму и Артура.

— Да уж, невесело. А ты единственный ребенок? Мама твоя сейчас одна живет?

— Нет, у нее Павлик!

— Сожитель, что ли?!

Света поперхнулась чаем.

— Нет! У мамы сестра старшая была. Родила поздно, знаешь, как говорят, для себя. А через несколько лет… через два, да, точно, Павлику два года было — она умерла. Мама взяла Павлика.

— Племянника? — зачем-то уточнила Милана.

— Ага, — Света потянулась за печеньем. Сегодня ее, похоже, не будут шлепать по рукам за лишнюю печенюшку. — Братишка мой двоюродный. Очень смышленый пацан. Я последний год в школе доучивалась, когда его забрали, много с ним возилась. И позже, когда в училище училась. А потом я в Москву уехала. Но они уже без меня справляются.

Милана снова молча изучала ее. Сегодня, кажется, Света подкинула Милане поводов для размышлений. Милана встала, долила им еще чая.

— Я смотрю, тяга спасать брошенных котят — это у вас семейное.

— Это Артур — брошенный котенок?! — Светка даже не сразу смогла понять то, что ей сказала Милана.

— Ну а кто? У тебя Артурчик, у мамы твоей — Павлик. Сердобольные женщины.

Светлане казалось, что Милана над ней смеется. Хотя по глазам выходило, что нет. Не смеется. Но она все равно принялась оправдываться. Или защищаться.

— Милана, перестань! Как ты представляешь — чтобы мы бросили Павлика? У него, кроме нас с мамой, никого не было!

— Знаешь, очень явно себе это представляю. Видела. Как бросают самых близких, когда они нуждаются в помощи.

Света вздохнула, протянула руку и погладила Милану по ладони. Надо сменить тему. И она не нашла ничего лучше, как снова вернуться к вопросу, который продолжал бередить ее любопытство. Света понимала, что она сильно рискует, еще раз спрашивая Милану об этом. Но сейчас ей необходимо было переключиться на что-то совсем другое.

— Милан, а что у тебя с Ватаевым было?

Милана откинулась на стуле и посмотрела на Свету сквозь прищур длинных роскошных ресниц.

— Хочешь, чтобы я тебе об этом рассказала?

— Хочу!

— Расскажу, — вдруг легко согласилась Милана. — На девичнике перед вашей с Артуром свадьбой напьюсь и, утирая слезы плавками стриптизера, все тебе расскажу про меня и Ватаева.

— Милана! — взвизгнула от возмущения Света. Милану Балашову невозможно переиграть. — Прекрати!

— Еще и не начинала. И ты не начинай. Свет, я тебя очень прошу. Давай проведем эти дни перед приездом Артура спокойно. Может, ты каких-нибудь таблеток попьешь… успокоительных? Раз уж ты не беременна. Задержка, наверное, была из-за того, что ты похудела. Такое бывает, при резкой потере веса, цикл начинает сбоить. В общем, я тебя очень прошу, — Милана даже ладони перед лицом сложила как будто в молитвенном жесте. — Давай просто подождем. Артур приедет, вы с ним поговорите и…

— И?..

— И все будет хорошо, — твердо закончила Милана. — Ну? Договорились?

— Договорились, — со вздохом кивнула Света.

— И никакого Вреутова?

— Никакого, — улыбнулась Света.

— И к батарее не придется тебя привязывать, чтобы не сбежала?

— Не придется, — с видом пай-девочки склонила голову Света.

— Молодец. Возьми печенюшку. А в этот твой Вреутов можем вдвоем съездить, кстати.

— Зачем?! — Света даже про печенюшку забыла.

— Ну надо ж посмотреть, какая у Арчи будет теща.

— Милана, умоляю, не начинай!

— И не думала пока начинать.

Света пообещала Милане — и свое обещание она сдержит. На работе его держать проще. Офис бурлит перед скорым возвращением генерального директора. Милана традиционно грызется с Ватаевым, Сатана контрабандой таскает Светлане шоколадки и рассказывает анекдоты про Захара Мелехова.

Шоколадок у Светланы в ящике стола уже целая коллекция. Швейцарский, бельгийский, финский, итальянский, российский — на любой вкус. А вот аппетит пропал. Как и сон.

Света никогда в своей жизни не знала, что такое бессонница или анорексия. Даже перед экзаменами в школе, даже когда Валера доводил ее до белого каления своим враньем и безответственностью — словом, ни в один из периодов в жизни, когда она очень нервничала или расстраивалась — никогда от этого аппетит не страдал. И сон тоже. Наоборот. Налупиться от пуза и завалиться спать — вот Светкина реакция на стресс.

Сейчас же мысль о еде вызывала тошноту. А сон просто не шел. Что хочешь делай — хоть овечек считай, хоть веки скотчем заклеивай — все равно не уснешь. И она проводила час за часом на беговой дорожке, слушая всевозможные аудиоматериалы из коллекции Артура — он открыл ей доступ. Проводила время точно так же, как его проводил он не так давно. Кажется, она превращается в Артура.

Нет. Ей никогда не стать такой, как он. Не встать рядом с ним. Но Милана права. Хотя бы раз надо увидеть, как он на нее смотрит. Это стоит всего. Даже разбитого сердца.

— Есть сто процентов!

— Правда? — Светлана изо всех сил изображает радость. У нее это почти получается. Но ведь она и в самом деле рада. Собственный бы эгоизм куда-нибудь деть.

— Ага, — Милана уже который день находится в этом приподнято-радостном возбуждении. Наверное, она всегда была такая когда-то, до аварии Артура — веселая, жизнерадостная, полная энергии. Наверное, именно в такую нее когда-то влюбился Марат Ватаев — в этом Света была теперь точно уверена. Они оба, и брат, и сестра — возвращаются к себе прежним. К таким, когда в их жизни не было никакой Светки Полянской.

— Не вышло из моего брата очкарика-ботана, — жизнерадостно продолжает Милана. — Завтра в двенадцать едем встречать нашего супер-героя!

— Я не поеду.

— Так, не начинай!

— И не думала начинать. Я буду ждать его дома. Торт, — Света прокашлялась. — Торт испеку.

Милана пристально на нее смотрела — долго. Напряженно.

— Ладно. Но помни — никакого Вреутова! Ты мне обещала.

— Я помню.

Никакого Вреутова. Никакого торта. Вообще ничего.

Она просто сидела на диване и молча смотрела в одну точку.

Пойди достань с полки красивое белье. Надень тот костюм, который купила тебе Милана. И блузку. Тебе же это идет. Волосы помой! И высуши, и распусти. Макияж сделай, идиотка! И духи, духи капни. Новые. Или лучшие старые? Артур к ним привык.

Ну делай же что-нибудь, тряпка!

А она ничего не делала. Сидела на диване, с немытой головой и волосами, стянутыми в хвост, не накрашенная, в джинсах и футболке. И джинсы, и футболка на ней теперь висели, но это почему-то не утешало.

Ничего ей уже не поможет. Ни макияж, ни духи, ни новая одежда. Что бы она ни сделала с собой — ей никогда не дотянуться до Артура. Он слишком высоко.

В какой-то момент сидеть на диване дальше стало уже невыносимо — и Света вышла на балкон. Простояла там минут десять.

Во двор въехал черный джип. Машину Миланы Света узнала сразу. Как загипнотизированная она смотрела, как машина останавливается у подъезда. Вот открывается пассажирская дверь.

Волна паники захлестнула и смела Светлану с балкона.

Артур проводил взглядом отъезжающую машину Миланы. Он много раз на ней ездил, но видел — впервые. У его сестренки явно тяга к большим, брутальным, типично мужским автомобилям. Но ей идет.

Артур медленно обернулся к подъезду. Сколько раз он здесь проходил? Вон ступеньки от подъезда, три штуки, слева выщерблено. Он задрал голову. Так вот он, какой дом, в котором он прожил самые удивительные месяцы своей жизни. Где он встретил счастье.

— Здравствуйте, Артур.

Артур обернулся. Это сосед. Пожилой мужчина отчетливо иудейской наружности. Впрочем, Артур это понял еще по голосу. Хотя только по голосу Артуру казалось, что он старше. И походка у него тяжелая.

— Добрый день.

— Что-то вас давно не было видно, — этот мужчина — Артур напрочь забыл его имя, хотя тот представлялся — как все представители старшего поколения, считал правильным здороваться и общаться с соседями.

— Уезжал на лечение.

— Успешно?

Артур помедлил — а потом разрешил себе этот в какой-то степени мальчишеский жест — и снял очки. Он за эти годы настолько привык к ним, что так и не расстался с привычкой ходить в темных очках. Но сегодня и день способствовал — в небе пусть не слишком яркое, но совершенно не прикрытое облаками солнце. А врачи ему категорически советовали первое время беречь глаза от ультрафиолета. Артур поймал изумленный взгляд.

— Вполне успешно.

— Боже мой! — мужчина заозирался, как будто ему срочно надо было с кем-то разделить это известие. — Вам… вам восстановился зрение?!

— Да.

— Я очень, очень за вас рад! — Артуру затрясли руку.

Артур видит этого человека в первый раз — видит вот так, по-настоящему. А до сегодняшнего дня он просто несколько раз здоровался с ним и разговаривал о каких-то пустяках. Темы слепоты Артура они коснулись лишь раз, когда сосед спросил «Вы незрячий?». И по короткому «Да» Артура понял, что вопроса этого больше касаться не надо. И вот теперь этот человек искренне и от всей души поздравляет его. Практически незнакомый человек искренне за него радуется. А вот отец родной…

Имя соседа вдруг всплыло в памяти.

— Большое спасибо, Эдуард Менделевич, — Артур ответно сжал еще вполне крепкую руку. — Супруге привет передавайте.

Он так и вошел в подъезд с очками в руке. Ступени — девять. Лифт — едет примерно полминуты. Теперь он все это видит. Серый бетон ступеней, бежевые стены подъезда. Лифтовая кабина тоже серая, почти не обшарпанная. Артур поднял голову. Вон камера. Он не знал, что в кабине лифта есть камера наружного наблюдения. Он едва сдержал неуместное желание показать в камеру язык. Нервное напряжение, которое Артур так старательно сдерживал при Милане, теперь быстро охватывало его, вызывая учащенное сердцебиение, кололо в кончиках пальцев. Скоро он увидит Свету.

Лифт поднимался тридцать шесть секунд.

Вот его дверь. Квартира номер сто сорок восемь. Его квартира. Артур посмотрел на квадрат дверного звонка, потом на ключи в своей руке. И решительно вставил ключ в замочную скважину.

— Света!

Ответом ему стала тишина. Но ведь Милана сказала, что Света ждет его дома. Что-то про торт говорила. Артур не расстроился, когда не увидел Светлану в аэропорту. Он знал, что им лучше увидеться наедине. Лучше — у него дома. Потому что за свои чувства не ручался. Может быть, удастся сдержать себя в руках и не… не разрыдаться, например. А, может, и нет.

— Света, я дома! — громче повторил он. И снова ничего не услышал в ответ. И никаким тортом не пахло. Вообще едой в доме не пахло — словно в нем и не готовили. Не могла же Светлана… уйти?!

Артур быстро стянул с ног кроссовки, сбросил с плеч куртку.

Нет, Света здесь. Он чувствовал ее присутствие. Она здесь. Или была здесь еще совсем недавно. Она ушла к себе?! Господи, что происходит?!

Артур быстро пошел по квартире. Сейчас ему было плевать, как выглядит помещение, где он жил. Гостиная, кабинет, кухня — везде пусто. И ванной с туалетом — тоже. Осталось одно место — спальня.

Он медленно открыл дверь в спальню, оглядел пустое пространство. Серые шторы, большая кровать, на которой они со Светой столько раз любили друг друга.

Артур подошел к зеркальной поверхности стенного шкафа и медленно сполз по ней, прижавшись спиной, на пол.

— Светка, ну что за детский сад? Зачем ты спряталась в шкаф?

Она слышала, как Артур зашел. Слышала его голос. И прекрасно понимала, как идиотски, детски, глупо — и как угодно еще выглядит ее поведение.

Спряталась в шкаф от бабайки. Мама рассказывала, что Света в детстве как-то спряталась в шкаф и уснула там. Заставила маму с бабушкой поволноваться.

Теперь этот номер вряд ли пройдет. Она уже не ребенок. Но с этим страхом не смогла совладать. Светлана слышала, как Артур звал ее. Слышала, как он ходил по квартире. А потом зашел в спальню.

У нее сейчас сердце выскочит из груди. Нет, оно сейчас остановится! Боже-боже-боже…

А потом шаги послышались совсем близко.

Вот бабайка и пришел за тобой. И в шкафу от него не спрячешься. Света сжалась в комок, обняла себя руками и зажмурилась.

Но дверь шкафа не открылась. Вместо этого раздался голос Артура. Где-то совсем рядом. Не сразу Света поняла, что он сел на пол — так же, как и она.

— Ну что, так и будем разговаривать через дверь шкафа?

Как же она соскучилась по его голосу. Как же она соскучилась… по нему всему!

— Света, пожалуйста. Объясни мне, что происходит. И выйди из шкафа, пожалуйста.

По-прежнему говорил только Артур. А Светлана по-прежнему делал вид, что ее тут нет. Как, ну как он узнал, что она в шкафу?! Господи, как все вышло глупо. Глупее просто не придумать. Спряталась в шкаф. Надо было его встречать его у двери. Лицом к лицу. Как взрослый человек. Так удалось бы сохранить хоть какие-то остатки гордости. Сейчас, вылезая из шкафа, шансов на это нет вообще.

— Артур… — начала она и замолчала. Ну какой же это идиотизм. Как она могла загнать себя в такую ситуацию?! Впрочем, вполне в духе Светки Полянской этот идиотизм.

— Да?

Его голос звучал так… так мягко, бархатно. Света вспомнила, как он шептал этим голосом в этой спальне, какая она желанная, красивая, самая-самая. Света прокашлялась.

— Артур, я прошу тебя. Ты встань, немного отойди и… и отвернись. Пожалуйста. Я тебя очень прошу.

— Хорошо.

За дверью шкафа послышался шорох, а потом…

— Я стою спиной к шкафу.

Не давая себя больше времени на трусливые сомнения, Света неловко встала. По плечам ударили вешалки с одеждой. Ноги затекли. Дрожащими пальцами она двинула дверь шкафа в сторону.

Зажмурилась. Глаза уже успели привыкнуть к темноте. Светлана шагнула вперед. И только потом открыла глаза.

Артур стоял к ней спиной. И Света замерла, впитывая его силуэт. Широкие плечи под тонким темно-зеленым лонгсливом, темные джинсы, в карманы которых засунуты руки.

Оброс. Волосы спускаются на шею. Чуть-чуть вьются. Она так и думала.

Не чувствуя под собой ног, Света сделал два шага — и прижалась к широкой спине, ткнулась носом между лопаток. Но руки поднять и обнять — не решилась.

А вот Артур решился — и быстро обернулся. Света, не поднимая головы, спрятала лицо на его груди. И почувствовала, как руки Артура ее крепко обнимают.

Она прижималась щекой к его груди. Чувствовала, как тело охватывает дрожь. Дышала ароматом Артура, сотканным из запаха его кожи и парфюма.

Я могу так стоять вечно. Можно? Можно так? Пожалуйста?

Артур не понимал. Решительно ничего не понимал. Что за детский сад со шкафом? Почему Света дрожит? Если бы что-то случилось — Милана бы ему сказала. Но сейчас, когда Света оказалась в его руках, паника понемногу отступала.

Она здесь, в его руках. Пусть прячет лицо, но он чувствует тепло ее тела. Которое знакомо ему до миллиметра, каждый изгиб.

Похудела. Волновалась за него. Свет мой Светлана, все, не дрожи, все уже хорошо. Посмотри на меня. Дай мне посмотреть на тебя.

— Света… — он провел ладонью по ее спине, вспоминая, впитывая. Потом коснулся локтя, вверх до плеча. И, наконец, коснулся пальцами подбородка. — Дай мне посмотреть на тебя.

Его пальцы не давили. Но Артуру пришлось подождать, прежде чем она поднимет лицо.

Не такой он себе ее представлял. Совсем не такой. Потому что у него слишком скудная фантазия, наверное. И такого нарисовать она просто не в состоянии.

Артур обхватил лицо Светы ладонями, внимательно вглядываясь в него.

— Ты совсем не такая, как я думал…

Конечно, она не такая. Совсем не такая, к каким привык Артур Балашов. Совсем не такая, какая нужна ему. Какая может быть рядом с ним. Светлана даже не успела толком рассмотреть лицо Артура — а его слова заставили снова покаянно опустить голову. А потом отступить.

— Света, — он взял ее за руку, но у нее хватило сил вызволить свои пальцы из его. — Света, что происходит?!

Она резко отвернулась. Прикусила губу. Не смей. Вот просто не смей реветь.

— Артур, нам надо расстаться.

Это единственные слова, которые у нее нашлись. Которые получилось протолкнуть сквозь напряженное горло. Но, о, господи, как же это фальшиво и мелодраматично звучит. Ко второму сезону сценаристы работают спустя рукава.

— Почему?! Что случилось? Ты можешь поговорить со мной нормально?! — голос Артура звучал совсем рядом, где-то у нее над ухом. Звучал громко, требовательно. Но с закушенной губой говорить решительно невозможно. Зато почувствовала, как по ее виску скользнул поток воздуха от его шумного выдоха. — Что, здоровый и зрячий я тебе не нужен?

— Что ты такое говоришь?! — его слова так обескуражили Свету, что даже слезы куда-то отступили. Ими был полны глаза, но не лились.

— А как тебя еще понимать? — Артур говорил все громче. — Ты обещала меня ждать! А вместо этого — прячешься, не хочешь разговаривать, говоришь о расставании. Что изменилось? Только я. Я теперь зрячий. Со мной уже не надо возиться, меня уже не надо опекать. Все, тебе перестало быть интересно?! — под конец он уже орал.

От абсурдности таких его слов Света резко развернулась.

Смотри, Артур. Вот смотри. Хорошенько всю меня рассмотри. Она хотела что-то ему сказать — такое же резкое, громкое. И замерла. Потому что теперь, именно теперь — его увидела. Прежде всего, его глаза — сердито прищуренные, но такие красивые, в обрамлении пушистых ресниц. Он смотрит. Он в самом деле на нее смотрит. Видит.

Это же самое главное. В самом деле.

— Ты сказал, что я совсем не такая, как ты представлял… Совсем не такая красивая, как тебе казалось…

Он несколько секунд смотрел на нее. Смотрел. И ей казалось, что время остановилось. А потом резким движением Артур притянул ее к себе.

— Дура. Я не думал даже, что ты ТАКАЯ красивая.

Она замерла. Света поняла, что вот сейчас ее личный край. Или она поверит Артуру сейчас — или не поверит никогда.

— Правда? — спросила она тихо. И подняла голову.

У него был такой взгляд… Не может ее Артур говорить неправду. Не может. С таким взглядом не лгут.

Артур ничего не ответил. Наклонил голову и принялся целовать все ее лицо, без разбору — веки, щеки, виски, подбородок. И между поцелуями шептал.

— Самая… самая красивая… никого нет красивее тебя… Свет мой Светлана… никуда я тебя не отпущу.

Он не думал, что у нее такой трогательно маленький подбородок. И брови дугой вразлет. И серые, с какой-то дымкой глаза. Это не дымка, это слезы. Господи, ну что ты там себе придумала, дурочка?

Нет тебя красивее никого на всем белом свете, Свет мой Светлана. Дай только мне как следует тебя рассмотреть. И она дала. Как-то разом обмякла в его руках, едва держась за его плечи, и позволяла себя целовать. И Артур целовал, упиваясь этими поцелуями, не закрывая глаз, шалея, хмелея. А когда губы коснулись губ, тогда он потерял голову окончательно.

Как же он соскучился, стосковался по своей Светлане. Как мечтал о близости с ней, теперь новой, совсем полноценной. Рассмотреть ее всю. Ласкать не только пальцами и губами, но и взглядом. Войти в нее, глядя в ее глаза — серые, он теперь это знает.

— Светка, — он с трудом оторвался от ее губ. Подхватил на руки. — Ты совсем ничего не весишь!

Она лишь всхлипнула, уткнувшись ему шею. Впрочем, до кровати всего три шага. До наслаждения три шага. Три шага до счастья.

Она им любовалась. Она им всегда любовалась. Но сейчас, когда он смотрит… Когда она видит его потемневший от страсти взгляд… Взгляд, полный восхищения… На нее впервые смотрели так. И от этого взгляда кружилась голова. И все же…

— Не заставляй меня связывать тебя, — Артур мягко, но уверенно отвел в стороны ее руки, которыми Света неосознанно попыталась остановить его — потянувшие вверх ее футболку. — Последние несколько недель я не сошел с ума только потому, что представлял, как увижу тебя голой.

От этих его слов, таких откровенных, Света почувствовала, что краснеет. Но руки — руки стали совершенно безвольными. Как и все тело. Артур приподнял ее, стаскивая футболку. И, тут же, без паузы, завел руку ей за спину. Щелкнула застежка бюстгальтера, который через секунду улетел в сторону.

Света замерла. Чувствовала, как кожа груди становится «гусиной». Как твердеют соски.

Замер и Артур. Над ней, опираясь локтем о матрас. Его взгляд уперся ей в грудь. Он молчал, молчала и она, только дыхание становилась все тяжелее, а грудь поднималась все чаще и выше. А потом Артур вдруг плотно зажмурился, резко мотнул головой.

— Ты бы хоть предупредила заранее, — низким хриплым шепотом произнес он. — Что ты НАСТОЛЬКО красивая.

А потом открыл глаза, резко наклонил голову и без предупреждения втянул ее сосок в свой рот. На этом месте вся Светкина рефлексия куда-то рассосалась. Точнее, ее рассосал Артур Балашов.

Нет, у него фантазия не просто скудная. Она у Артура полностью отсутствует. Он же все это трогал, гладил, целовал. Но даже не представлял, насколько его Света… идеальная.

Везде.

Какая у нее упругая, пышная грудь. Тяжелая — но ровно настолько, чтобы почувствовать вес этого совершенства в своих ладонях. Дерзко торчащий сосок — Артур думал, что темнее. Почему-то. А он — идеального розового цвета.

Дело дошло до головокружения. Мозг просто не справлялся. Хотелось смотреть. Хотелось гладить, сжимать в руках, чтобы чувствовать всей кожей, каждым пальцем эту упругость и полновесность. Хотелось ласкать сосок — гладить языком, втягивать в рот, слегка сжимать зубами.

И все это — одновременно. Чуть не чокнулся, пока приноровился. А Света только подливала масла в огонь своими беспомощными вздохами, тихими стонами, шепотом с его именем.

Она потянула вверх его джемпер. Правильно, свет мой, на нас слишком много одежды. Его полетела в стороны стремительно. И Артур замер, как тогда. Как в их первый раз. Упираясь коленями в матрас, а кулаками — в расставленные бедра.

Смотри. Вот такой я. Я нравлюсь тебе?

В ее горячем взгляде можно было утонуть. Она потянулась к нему, а он — к ней. Вот, держи меня за шею, пока я делаю тебя совсем голой.

Я, правда, об этом мечтал каждую ночь. Покажи мне себя всю. Совсем.

Он делал с ней это много раз. Но теперь Артур видел. Он смотрел. Он развел ей колени и смотрел. Свете казалось, что смотрел бесконечно долго.

А потом выдохнул одно слово.

— Совершенная.

И наклонил голову.

В плотном тумане чувственного наслаждения, которое охватило ее потом, почему-то случались проблески. Краткие. И тогда она слышала, с каким пошлым и одновременно прекрасным звонким звуком Артур ласкает ее. Или внезапно ощущала, что у нее абсолютно мокрая спина. Ну ладно в другом месте, но вот спина…

Под конец вдруг совершенно неконтролируемо затряслись колени. А затем волна горячей дрожи смела все.

Потом Света лежала в кольце мужских рук, слушая свое шумное дыхание. И чувствуя, как так же часто дышит ей на ухо прижимающийся сзади Артур. А потом он мягко опрокинул ее на спину. Навис над ней. Под его взглядом ей захотелось расплакаться. От какого-то нового, странного, горячего чувства.

— Отдай мне себя, — прошептал Артур, наклонившись к ее лицу, прямо в губы. — Пожалуйста. Хочу смотреть тебе в глаза.

Так и произошло. Они смотрели друг другу глаза, когда он медленно развел ей бедра и взял. Чувство наполненности — нет, полноты, было таким острым — что захотелось прикрыть глаза. Но его взгляд не отпускал. Они так и любили друг друга, не отводя глаз. Под медленные плавные движения в начале. Под более ритмичные потом. И даже под резкие яростные толчки перед финалом. И лишь в самом конце на смену взглядам пришел горячий поцелуй, два стона в губы друг другу, две пульсации в унисон. И тяжелое опустошенное страстью горячее мужское тело на истомленном лаской мягком женском.

Думать не получалось. Да и вообще — надо ли думать, когда лежишь обнаженная в мужских объятьях, приходя в себя после жаркой близости? Наверное, не надо. Но не получалось.

Не думать не получалось, и думать не получалось. Вот такой вот парадокс.

Артур потерся щекой о ее плечо, прижал ее к себе плотнее — спиной к своей груди.

— Я не колючий?

— Нет.

Вышло сухо. Света зажмурилась, а Артур потянул ее за плечо, поворачивая к себе.

— Посмотри на меня.

Ей нужен этот последний бросок воли. Последнее решительное «да» от Артура. Не просто нужно — необходимо.

Светлана широко распахнула глаза. Снова залюбовалась его лицом. Обросший, и от того лохматый и взъерошенный, без черных очков, с внимательным взглядом совершенно удивительных красивущих каре-зеленых глаз.

Это ее Артур. Ее любимый Артур. Ей нужно только еще одно подтверждение. Самое последнее.

Самое трудное.

Она резко села на постели. Уперлась разведенными коленями в кровать. А вот руки упереть в бедра, как Артур, не смогла — и зачем-то сцепила их в замок за спиной. Собрав всю волю в кулак, подняла лицо и посмотрела в глаза Артуру.

— Смотри. Смотри внимательно. Вот такая я тебе нравлюсь?

Артур медленно сел, не сводя с нее взгляда. И так же медленно стал опускать взгляд — с ее лица вниз, до коленей. Потом обратно, вверх. До лица. Ей нестерпимо хотелось прикрыться, спрятаться. За спиной стали дрожать сцепленные в замок руки. Щеки заливало, затапливало горячим румянцем.

Какой ты меня видишь теперь?

Артур поднял руку, коснулся ее плеча, откинул прядь волос, провел кончиками пальцев до локтя, скользнул к талии.

— Нет, Света, «нравлюсь» — это не то слово, — а потом резко притянул ее к себе, прижал, обхватил двумя руками. — Вот такую, именно такую, только такую — я тебя люблю.

Дрожь вырвалась на свободу. Свете казалось, что она с улицы, с мороза, с холода вдруг попала в тепло. И оно растекается по всему ее существу, делая ее счастливой… такой счастливой…

Губы Артура нашли ее ухо, коснулись мягко.

— Я услышу ответное признание? — его голос звучал тихо, хрипло, очень интимно. — Или мне пока придется довольствоваться тем, что я вижу в твоих глазах?

— Ты все знаешь… — всхлипнула Света.

— Знаю. Но услышать от тебя — очень хочу. Посмотри на меня, Свет мой Светлана.

Последние сомнения исчезли. Она подняла голову и посмотрела ему в лицо. В глаза. Как она могла сомневаться в Артуре?!

Светлана обхватила его лицо ладонями.

— Я не знаю таких слов… чтобы описать, как я тебя люблю.

— Вполне достаточно трех, — Артур зеркальным жестом обхватил ее лицо ладонями. Он смотрел Светлане прямо в глаза. — А остальное дополним не словами.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

Артур мягко потянул ее на смятую постель.

— Иди ко мне, моя идеальная девочка. Я тебя еще не всю рассмотрел.

Ненасытность Артура и его желание непременно все рассмотреть довели Свету до того, то она тоже потребовала «рассмотреть» для себя. Артур безропотно лег на спину и позволил Свете смотреть. И не только смотреть. Она потрогала и поцеловала все места, куда смогла дотянуться ее фантазия. Но Артур тоже смотрел. Приподнявшись на локтях, смотрел, как она не очень умело, но очень старательно ласкает его. А потом резко опрокинул ее на спину и в одно движение взял с глухим стоном на ухо: «Что ты со мной делаешь…».

Да что только не делали.

Апофеозом этого удивительного дня стала стрижка — Артур категорически настоял, чтобы Света его подстригла, тем более, он объективно оброс очень. Да и инструмент теперь все время дома.

Артур снова сидел на стуле перед зеркалом в ванной, но в этот раз в одних только трусах, Света, облаченная в его футболку, крутилась вокруг него. И Артур ее в процессе стрижки бессовестно и бесконечно лапал. Смеялся и говорил, что мечтал об этом во время первой стрижки. Света ему верила. Но все же пригрозила, что если он не прекратит — то останется без уха. Это его на какое-то время угомонило, но после стрижки Артур затащил Свету с собой в ванну. В общем, не только постригла, но и помыла. Со всей тщательностью. Местами даже вылизала.

А потом, уже совсем вечером, Артур собрался в магазин — в доме было в плане еды шаром покати. Пока он ходил в магазин, Света застелила постель, поставила чайник.

Снова вернулась в спальню, посмотрела на свое отражение. Прижала руки к запылавшим щекам.

С ней это происходит, не с ней?!

Щелкнул дверной замок, раздался голос Артура.

— Света, я дома!

Конечно, с ней. С кем же еще?

— Света, вставай! Я кофе сварил, бутерброды сделал.

Света промычала что-то невразумительное на этот громкий голос, накрываясь с головой одеялом. Чтобы спустя секунду резко сесть. Именно в этот момент в спальню вошел Артур.

И все вчерашние события вылились на Свету как ведро ледяной воды. Говорят, утро вечера мудренее. Говорят, надо переспать с непонятной ситуацией, и за ночь мозг все разложит по полочкам. Но то, что произошло вчера, явно выходило за рамки «непонятной ситуации». И не черта мозг за ночь не разложил. Бездельничал, гад! И поэтому сейчас Света, едва ли не открыв рот, наблюдала, как Артур подходит к постели.

В прекрасно сидящих брюках и идеально отутюженной сорочке. Аккуратно постриженный, гладко выбритый. Без черных очков. В галстуке!

Безукоризненный в своем совершенстве.

Тот самый Артур, который вчера говорил ей… чего только не говорил. Что она самая красивая. И много еще такого, в деталях и с подробностями, что говорит мужчина женщине в постели тихо и на ухо.

А еще — что любит ее. И она ему тоже многое вчера сказала. Все эти воспоминания теперь радостно крутились и толкались у нее в голове, пока Света, совершенно ошалев, смотрела, как Артур подходит к постели, садится на край — Света при этом нервно поддернула одеяло до самого подбородка, потому что под одеялом, кроме Светы, ничего не было.

— Я еще сплю? — вдруг выпалила она.

Артур покосился на нее, сделал глоток из кружки, которую держал в руках.

— Надеюсь, что нет. Милана оборвала мне весь телефон, требуя, чтобы я немедленно доставил в офис ее личного помощника. Впрочем, — пробормотал он, сделав еще глоток, — я не уверен, что такие кадровые назначения меня устраивают. Все это надо еще раз как следует обдумать.

— Артур… — беспомощно выдохнула Света.

Стукнула о прикроватную тумбочку кружка. Артур обнял ее обеими руками, вместе с одеялом. Поцеловал в щеку совсем рядом с ухом и туда же, в ухо, прошептал:

— Я тебя люблю, свет мой Светлана. С добрым утром.

Она шумно выдохнула и уткнулась ему в изгиб шеи. Это все правда. Правда-правда. Давай, мозг, укладывай это как-нибудь!

Рука Артура двинулась по ее обнаженной спине, дошла до поясницы и замерла. Артур вздохнул.

— Не сочти меня бесчувственной сволочью, но мне самое позднее через час надо быть в офисе. Точнее, нам с тобой надо через час быть в офисе. Сколько тебе времени нужно на сборы?

Света подняла голову с его плеча. И решительно и крепко поцеловала в угол губ.

— Через полчаса я буду готова.

Но в ванную пришлось уходить без одеяла. Его бессердечный Артур прижал рукой к постели, не оставив Светлане выбора. А потом, проводив ее взглядом до двери спальни, со вздохом взял с тумбочки кружку с кофе, пробормотав: «Надо ввести правило ходить по квартире голой. Минимум полчаса в день»

Света твердо себе сказала, что время рефлексии кончилось. И оно и в самом деле будто кончилось. Ну правда же, сколько можно. Она посмотрела на себя в зеркало. Одежда, обувь, сумочка — все это стильное и хорошего качества, пусть и выбрано и куплено Миланой. Вкусу Миланы Света доверяет. Она Милане в принципе доверяет! К этому можно добавить минимальный, но эффектный макияж — и блестящие глаза. Света бросила последний взгляд на свое отражение — и вышла из спальни.

— Я готова.

Артур ничего ей не сказал, но его взгляд был красноречивее любых слов. Он взял ее за руку и переплел пальцы.

— Пойдем.

У подъезда их уже ждала машина с водителем. Света не могла не думать о том, что решил относительно нее и ситуации в целом водитель — она не знала его имени, но видела несколько раз. Например, что он подумал о том, из какого совершенного обыкновенного на вид дома приходится забирать генерального директора и владельца крупнейшего агропредприятия. И что за особа его сопровождает прямо с самого утра.

Света вежливо поздоровалась с водителем, устаиваясь на заднее сиденье. Артур сел впереди.

Ну что же, в офисе ее считают любовницей Артура. А ведь так оно и есть. А Светлана этого не стыдится. Совершенно.

Задрав профилактически повыше подбородок, Света уставилась в окно. Машина тронулась с места. Впереди Артур уже с кем-то говорил по телефону.

— Ну наконец-то! — такими словами приветствовала их появление в приемной Милана. — Артур, твой кабинет я освободила, а личного помощника ищи себе сам! — Милана подошла и легко коснулась щекой щеки Светы. — Светлана Анатольевна, пойдемте уже на новом месте гнездо вить.

Артур вздохнул, явно намереваясь что-то сказать — но промолчал. И, бросив напоследок на Свету какой-то не идентифицируемый взгляд, скрылся за дверью кабинета генерального директора со словами: «Милана, я жду тебя через полчаса».

— Ну?! — вопреки словам Миланы, гнездо было уже вполне свито. А новый кабинет носил на себе совершенно ясный отпечаток пребывания в нем Миланы Балашовой — раскрытая сумочка на столе, пачка сигарет, пепельница. — Как у вас все прошло?!

Света даже если бы и хотела — то не нашла бы, что сказать. Как о таком расскажешь?! Вместо этого она вполне натурально потупила глазки и зарделась.

— Балда! — Милана быстро подошла, обняла крепко и растрепала аккуратный узел волос. — Я же говорила?! Я тебе говорила, что у вас все будет в порядке?!

— Говорила, — счастливо вздохнула Света.

— Ну вот, надо всегда слушать умную Милану Антоновну. Знаешь, кстати, что мне сегодня заявил с утра наш генеральный директор? — Милана напоследок стиснула Светку в своих руках — и быстро прошла за свой стол. — Он сказал, что ты теперь будешь его личным помощником. Но ты не соглашайся, слышишь? Вы этак осточертеете друг другу в два счета — если будете постоянно вместе. И вообще, это я тебя первая придумала на работу взять, — Милана подняла крышку ноутбука. — А Артуру Антоновичу надо будет найти в секретари какого-нибудь цербера, чтобы находил управу на Самсонова, Ватаева и, самое главное, Захара! Возьмешь у эйчаров анкеты и сама подберешь кого-нибудь. Ну что ты так на меня смотришь? — Милана откинулась в кресле и скрестила руки на груди. — На Арчи своего разлюбезного так глазками хлопай. Или ты хочешь, чтобы у Артура в приемной сидело нечто длинноногое, с силиконовыми сиськами и губищами, в два счета создающими эффект вакуума?

— Нет!

— Ну вот и все, — Милана снова обернулась к ноутбуку. — Вперед, к эйчарам. Ты только слишком уж не злобствуй. Все-таки секретарь генерального — лицо компании. Не бери такую, чтобы при взгляде на нее сотрудники ссались от ужаса.

— Поняла вас, босс, — улыбнулась Света. Она поняла вдруг, что жизнь прямо сейчас расцвечивается. Самыми прекрасными, пусть немного неожиданными, но яркими красками. Главное — не придумывать себе ничего лишнего!

— Ну вот и умница. Да, и последнее. Я понимаю, что ты — любовь любовная моего брата. Но ты еще и мой помощник. Так что перед тем, как искать Артуру персонального цербера, сделай мне кофе, будь ласкова. Это у вас сюси-пуси и прочие шуры-муры. А у меня, — Милана со вздохом махнула в сторону ноутбука, — поручений от Артура побольше, чем у Золушки перед балом.

— Сейчас фея-крестная принесет тебе кофе. И хрустальные туфельки.

— Эй, это я фея-крестная! Да, и еще. Если придет Захар — я умерла!

Светлана не стала спорить, послала Милане воздушный поцелуй и пошла за кофе. И едва удержалась, чтобы не спросить у попавшегося ей по дороге Ватаева: «Марат Хасанович, где хрустальная туфелька?».

И снова рабочий день полетел, покатился, закрутился. Только теперь Света чувствовала, что никакого стекла нет. И что она вместе со всеми — с Артуром, Миланой, со всей командой.

И, кстати о команде…

— Здравствуйте, Светочка. Это вам.

Света смотрела на врученное ей «это вам».

— Что это?

— Голова медузы, — как ни в чем не бывало ответил Захар Мелехов. Сегодня он выглядел более или менее прилично — джинсы и темно-синий джемпер, все хорошего качества и ладно на нем сидящее. — Правда, красавец?

Больше всего «красавец» походил на взбесившуюся луковицу, выпустившую зеленые перья в очень непростой период своей луковичной жизни. Чтобы понять, что это растение, требовалось время и доля фантазии.

— Оригинально, — дипломатично отозвалась Света. — Спасибо, Захар.

— Пожалуйста. Вообще-то, полное название этой прелести — тилландсия. Если вам вдруг интересно. Милана у себя?

— Нет, она вышла.

— Я подожду, — жизнерадостно обрадовал ее Захар. — Она ведь скоро вернется?

— Наверное, — неопределенно отозвалась Света, вспомнив указание Миланы. А потом выпалила: — А почему вы — сын маминой подруги?

Захар вопросу не удивился, лишь пожал плечами.

— Потому что это так и есть, — и, усмехнувшись на недоуменный взгляд Светы, дополнил свой ответ: — Моя мама и мама Миланы и Артура дружили со школы. А потом мама Артура и Миланы умерла. Это грустно.

Света еще обдумывала этот пассаж, когда дверь приемной открылась и вошла Милана. Увидела Захара и замерла.

— Привет, красавица.

— Нет-нет-нет, — обреченно простонала Милана.

— Да-да-да, — широко улыбнулся Захар и раскинул руки. — Иди, обниму.

— Ой, я как-нибудь обойдусь, Захарчик.

Но Захар ее не слушал, в два шага подошел и сгреб Милану в свои медвежьи объятья. Милана лишь тихонько пискнула. Габаритами Захар Мелехов если и уступал Ватаеву — то совсем немного. Он прижал Милану к себе и с самым нежным и преданным выражением заглянул ей в лицо.

— Ну что, куколка моя, пойдем, пошепчемся?

— Захар, а может, тебе нужен Артур? Так он уже на рабочем месте! — малодушно сдала Милана брата.

— У Артура я уже был, и все, что хотел, с ним обсудил. А теперь мне нужна ты, Миланушка. Я очень, просто очень-очень нуждаюсь в твоем совете и содействии.

— А может, не надо? — жалобно выдохнула Милана.

— Надо, конфетка моя, надо! — Захар прижал Милану к себе за плечи крепче и повел в сторону кабинета. — Не бойся, больно не будет.

— Ты всегда так говоришь! А мне потом разгребать последствия твоих безумных идей!

— Вот за это я тебя и люблю, тыковка.

Дверь за ними закрылась. А Света осталась переваривать свои наблюдения и делать выводы.

Если бы здесь сейчас был Ватаев — дело бы не ограничилось грозными и красноречивыми взглядами.

Тыковка, конфетка, куколка…. Захар Мелехов точно чертов гений и вообще — немного безумец, если позволяет себе говорить такие слова Милане Балашовой и уводить, приобняв ее, в «нумера». Без сколько-нибудь существенных возражений с ее стороны.

Как же все это дико любопытно…

Нет, второй сезон гораздо интереснее первого!

— Ну что, пора оценить мою работу! — Милана вышла из кабинета. Визит Захара она перенесла, надо сказать, стойко, и уже снова была весела и энергична.

— Пойдем, — согласилась Света, вставая. Рабочий день завершился десять минут назад, но ее, Светкин, рабочий график привязан к двум людям, носящим фамилию Балашовы. — А где мы ее будем оценивать?

— За мной, мои верные вассалы! — Милана перекинула через плечо сумочку.

Светлана воровато огляделась, а потом наладила своему боссу увесистый шлепок по пятой точке. Ну а что — только Захару Мелехову можно Милану тыковкой называть?

— Отпускаю вас с миром, дети мои! — Милана похлопала ладонью по капоту. — Завтра раньше десяти меня в офисе не ждите. Или даже одиннадцати. Полянская, не скучай без меня!

— Что за манера постоянно называть Свету по фамилии? — буркнул Артур, отрывая пассажирскую дверь большого черного автомобиля. Машина была не такой, как у Миланы, но явно крутой. Светка смутно помнила, что четыре кольца — это круто.

— Постоянно? — округлила Милана глаза. — Ну надо же… постоянно… Красивая, между прочим, у Светы фамилия! Но если кому-то она не нравится, то фамилию всегда можно сменить. У меня есть даже вариант — на какую…

— Да завтра, Милана! — с нажимом произнес Артур, подталкивая Свету к пассажирской двери.

И Света смогла самым непосредственным образом насладиться результатом работы Миланы. Она в этом результате ехала.

— Я попросила Милану выбрать и купить мне машину. Кажется, она в этом разбирается лучше меня на данный момент. Да и вообще — мне на сегодня столько дел запланировали, что я бы сам не успел. Милана сама вызвалась помочь.

Свете казалось, что Артур будто перед ней в чем-то оправдывается. Или ему за что-то неловко. Только она никак не могла сообразить — за что. Ей вообще думалось плохо. Она за весь день не видела Артура и, оказывается, успела по нему ужасно соскучиться. Вот они сейчас приедут домой и…

Машина остановилась на светофоре.

— Ну, можешь высказать все, что думаешь, — Артур повернулся к ней.

— О… чем? — растерялась Светлана.

— О том, как мы едем.

— Ну… нормально мы едем.

— Мы едем со скоростью сорок километров в час. В правом ряду. Что для данной машины, — Артур хлопнул ладонью по рулю, — просто оскорбительно!

— Что-то не так с машиной? — робко предположила Света. Она совсем ничего не понимала.

— Что-то не так с водителем, — усмешка у Артура вышла кривой. Машина тронулась на зеленый. — Кажется, я за три года разучился водить машину.

Она поняла все и сразу. На минуту сделалось страшно. Каково это — попасть в жуткую аварию, которая лишила тебя зрения, все это пережить, а потом — сесть снова за руль? Для этого нужно определенное мужество. А ведь мог бы пользоваться услугами служебного водителя. Но тогда это был бы не Артур.

На смену страху пришла спокойная уверенность. Света протянула руку и легко коснулась виска Артура, растрепала аккуратную прическу.

— Я могу сдать на права.

Машина снова остановилась на светофоре. Артур повернул лицо. Какие же у него выразительные глаза… Четко очерченные губы тронула улыбка.

— Отличная идея. К этому моменту я, надеюсь, освою езду в средней полосе и скорость шестьдесят километров в час.

Они ехали не домой. Света это поняла не сразу, поскольку была занята преимущественно тем, что любовалась Артуром. Ну что он наговаривает на себя, нормально они едут! Только не в нужном направлении.

— А куда мы едем?

— Домой.

— А разве… разве нам в эту сторону?

— Теперь — в эту.

Больше Света не стала ничего спрашивать. Многия знания — многия печали. Да и вообще, рано или поздно они же приедут, и она все сама узнает.

Они приехали. В элитный жилой комплекс прямо на берегу Москвы-реки. Огороженная охраняемая территория, внутри периметра небольшой зеленый массив из деревьев и кустарников.

Машина по пандусу спустилась вниз, на подземный паркинг и встала на парковочное место. Затих двигатель, Артур повернулся к Светлане.

— Пойдем?

Она смогла только кивнуть.

Все понятно. Это новый дом Артура. Было бы странно, в самом деле, думать, что он останется жить там, в доме, где жила сама Светлана. А вот такое жилье ему подходит. Но что здесь делает она сама? Неужели это значит, что… что… Ну вот поэтому и кивнула только. Потому что слова сейчас вряд ли удастся произнести. Застрянут в горле.

Они поднялись на лифте прямо с парковки на нужный этаж. Две квартиры на лестничной площадке, на которой, собственно, уже можно было жить — столик, диванчик, цветы в кадках. На этом, в общем-то, Светина способность наблюдать, подмечать детали и делать выводы выключилась. Конечно, хотелось верить, что временно.

Они вошли в квартиру. Света словно сквозь туман видела огромные панорамные окна, пижонский белый кожаный диван, кресла, книжные шкафы.

— Нравится? — Артур повернул ее за руку к себе лицом.

— Тут… симпатично, — Света поразилась, как она промямлила эту фразу. И выдала себе мысленного пинка. Все, хватит! — Нет, здесь классно! Роскошно!

— На первое время сойдет, — Артур стянул с плеч пиджак и бросил его на диван. — Потом, как со временем будет полегче, надо будет заняться вопросом жилья более серьезно.

Света лишь неуверенно кивнула. Артур внимательно посмотрел на нее, вздохнул.

— Свет, ну ты же понимаешь? Я не мог остаться там. В той квартире. Жилье, машина — это показатели статуса. Я не могу теперь там жить. Я вынужден соблюдать правила игры.

— Я понимаю, — Света сделала над собой усилие и кивнула — как могла уверенно. — Я думаю, тебе здесь будет очень комфортно.

— Нам, Света. Нам тут будет комфортно.

Она вскинула на него взгляд. Нет, не шутит. Серьезен. Очень серьезен.

— Как? Я… тоже… буду тут?

— Ну мы же с тобой уже жили вместе, — спокойно ответил Артур. — Вроде бы нормально уживались. Торты вместе пекли и всякое такое.

Света беспомощно обвела взглядом пространство гостиной, стекло вместо стен, диван это пижонский… И она тут?!

— Ты хочешь, чтобы я жила тут, с тобой? А ты не торопишься… с таким решением? — почему-то прошептала она.

— Тороплюсь? — хмыкнул Артур. — А что же ты тогда скажешь на предложение пожениться?

А ничего не сказала. Молча смотрела на Артура. Кажется, приоткрыв рот.

А он раскинула руки, привлек ее к себе и начал раскачиваться — словно в такт одной ему слышимой мелодии. И негромко заговорил.

— Светка, ну подумай сама. Мы любим друг друга. Мы уже жили вместе, и нам вместе хорошо. Я не представляю, как я буду просыпаться без тебя. Так почему бы нам не сделать это в официальном порядке? Я одну важную вещь понял, Свет. Нельзя ничего откладывать на завтра. Жизнь — штука непредсказуемая. Жить надо здесь и сейчас. И если уверен в чем-то — делай. Я уверен. А ты? Уверена? — Артур прижал ее к себе крепче, по-прежнему продолжая двигаться в одном ему слышимом ритме: — Ты выйдешь за меня замуж?

И тут Светлана услышала ту мелодию, под которую он двигался. Подняла руки и обняла любимого крепко за шею. И ответила от всей души, честно.

— Конечно. Я об этом мечтала.

Его улыбку она не увидела — почувствовала. И снова сильнее сжались мужские руки на ее спине.

— Между прочим, из-за тебя я проспорил Милане желание.

— Это как? — Света все же подняла взгляд и снова залюбовалась. Артуром невозможно не любоваться. Артуру невозможно не доверять.

— Мы как-то лет то ли в шестнадцать, то ли в семнадцать били себя пяткой в грудь, что мы — да никогда, да ни за что не вступим брак, потому что семья — это для лохов. Поспорили, кто не сдержит слово. На желание. Отец наш спор разбил. Так что я — проиграл. Мне страшно представить, что за желание мне выкатит моя дорогая сестрица.

— Не волнуйся, я ней договорюсь.

— Вот спасибо! — Артур прижал ее к себе совсем плотно. — Ну что, пойдем, протестируем местную кровать?

Они протестировали кровать, ванную и даже пижонский белый кожаный диван. Последний — с особым цинизмом и развратом.

Они сидели втроем в ресторане. Снова. Милана и Артур — возбужденные, веселые, о чем-то снова спорят. А Света в роли стороннего наблюдателя. На столе — ведерко с шампанским. Все словно повторяется.

И — все иначе.

Светлана то и дело ловит на себе взгляд Артура. Этот взгляд невозможно описать словами. А сама она находится рядом с людьми, которым равна. И которых она очень сильно любит.

Света смотрела на Артура и Милану и не могла отделаться от странной мысли. Обычно, если женщина любит мужчину, она не может не испытывать хотя бы легкой ревности к другим законным женщинам в его жизни — матери, сестре, возможно, дочери. К Милане Света не испытывала ничего подобного, она сестру Артура просто обожала. К Милане нельзя относиться иначе. Хотя, возможно, дело в том, что Артур и Милана — близнецы, и между ними существует какая-то особая связь. Да какая разница!

— Ну, ты придумала желание? — этот вопрос Артура оторвал Свету от ее размышлений.

— Какое? — Милана лениво покачивала шампанское в бокале.

— Которое я тебе проспорил.

Милана молча смотрела на брата, а потом откинула назад голову и рассмеялась.

— Господи, я и забыла про этот дурацкий спор!

— А потом вспомнишь в самый неподходящий момент — знаю я тебя!

Милана снова рассмеялась.

— Это я могу! Ну я даже не знаю… — протянула она, делая вид, что всерьез задумалась. — Ты же Светику предложение сделал?

Артур не ответил, посмотрел на Светлану. Она не нашла ничего лучше, чем снова скромно потупить глазки. У нее это в последнее время прямо ловко выходит.

— Сделал, — выдохнула счастливо.

— Ну тогда, дорогой братик, у меня больше нет желаний.

Света улыбнулась. И поняла, что роль скромной дурочки ей прискучила. Она подмигнула Милане.

— Значит, можно начинать планировать девичник со стриптизерами.

— С кем?! — Артур поперхнулся шампанским.

— У нас с Миланой есть договоренность.

— Нет.

Это было фирменное «нет» от Артура Балашова. То самое, с которым невозможно спорить.

— Эй, вообще-то, у меня есть желание! — возмутилась Милана.

— Придумай другое.

— Вот всегда с ним так! — Милана наставила на брата возмущенный указательный палец. — Не переспоришь! Ладно. Вот тебе другое желание. Как человек из приличной семьи, ты должен испросить согласия на брак у семьи Светы.

Артур молча смотрел на сестру.

— Ну что ты на меня смотришь? — продолжила Милана. Она явно снова чувствовала себя королевой положения. — Ты согласия на брак со Светой у Павлика спросил?

— Кто такой Павлик?!

— Вот и узнаешь заодно. Без согласия Павлика не видать тебе Светика. Так что готовься — завтра едем свататься.

Согласие Павлика оказалось получить проще простого — флагманский смартфон сделал Павлика чрезвычайно сговорчивым и лучшим другом Артура одновременно. А вот маму, на которую Света оказалась очень похожей, обаять оказалось не так просто. Она долго смотрела на них троих, переводя взгляд с Артура на Свету, потом на Милану — и в обратном порядке.

— Светлана моя — девушка взрослая и умная. Если она приняла такое решение — добро пожаловать.

А уже совсем после, когда прошла первая неловкость, Света сидела в зале и смотрела на склонивших голову над новым телефоном Артуром и Павликом. С кухни периодически доносился женский смех — там Милана и мама смотрели альбом с фотографиями.

А Света просто сидела, молчала и мечтательно улыбалась.

— Милана должна поймать букет.

— Это невозможно. Она этого не сделает даже под страхом смерти.

— Артур, дорогой мой муж, ну ты же мега-мозг. Придумай что-нибудь.

Ее дорогой свежеиспеченный муж посмотрел на Свету, прищурившись.

— Что я с этого буду иметь?

Светлана Балашова улыбнулась, изящным жестом поправила гребень с жемчугом в невероятной красоты свадебной прическе.

— Я сегодня ночью буду исполнять любые твои желания.

Они оба на некоторое время зависли в общем взгляде. А потом пальцы Артура коснулись затянутой белым шелковым атласом талии жены. Он упруго встал, протянул руку.

— Давай букет. За такое обещание в первую брачную ночь мужчина готов сделать невозможное.

И Артур Балашов в очередной раз доказал, что невозможного — нет.

— Что, всех перехитрила?

— Ага.

Милана наблюдала за Светланой, собирающейся бросать букет на лужайке рядом с рестораном, с очень почтительного отдаления. Сюда бы даже Стив Керр не добросил.

— Какая же ты у меня упрямая… — Артур сзади обнял сестру, Милана прижалась виском к щеке брата.

— Терпи.

— Куда мне деваться.

Милана потом так и не смогла объяснить, как ЭТО оказалось у нее в руках. Она резко выпрямилась и обернулась. Артур ответил ей предельно безмятежным взглядом.

— Что это, Арчи?!

— Это букет невесты.

Со стороны лужайки донесся коллективный радостный женский визг.

— А там что?!

— А там — лже-букет.

Милана сузила глаза.

— Как ты мог, Арчи?!

Он развел руки.

— Света сказала, что букет должен достаться тебе. А ты же знаешь, что я ни в чем не могу ей отказать.

Милана сердито засопела. А потом резко обернулась. За ее спиной стоял Марат Ватаев.

— Все в порядке?

Изящный букет невесты из белоснежных роз и орхидей шлепнулся о широкую мужскую грудь в такой же белоснежной сорочке.

— Вот кому нужен свадебный букет! — прошипела Милана. — Марат Хасанович у нас очень любит жениться!

Двое мужчин смотрели вслед стремительно удаляющейся женской фигуре. Темные волосы взлетали от плеч, как крылья. А потом Артур перевел взгляд на Марата. И понял, что ему Ватаева жаль. По-настоящему. Вряд ли кому-то в здравом уме пришло бы в голову пожалеть физически могучего, интеллектуально одаренного обладателя сильного, если не сказать жесткого характера. И, тем не менее…

— Все-таки отрубила голову… — вздохнул Марат. А потом каким-то странным бережным жестом прижал букет к груди.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍