Хочу поведать вам мои читатели сказку, где простой русский мужик из деревни Прозражено пускается в путь нелегкий и опасный, спасать свою невесту Елену Перечную из рук Чудовища Жевательного. Ох, и много ждет его приключений веселых. По дороге на ярмарку он встречается с профессором околовсяческих наук Пипеткиным и его спутницей Шурой Борисовной, залетевших в сказку на необычном летательном аппарате. Вместе со старушкой-веселушкой через избушку-квакушку увлекает герой читателя в мир иной, потусторонний, перемещаясь без всяких технических приспособлений, силой взгляда отраженного. Вместе с ним встречаемся со сказочными героями, которые помогают ему и советом мудрым и делом праведным. Долго ли, коротко ли сказка сказывается, достигает герой сторонки Чудовища Жевательного и вступает с ним в бой неравный интеллектуальный и физический…
I глава
Встреча
В деревне Прозражено жил мужичок. Отколь взялся и с какой стороны пришёл, никто не знал. Детина был здоровый. От одного его взгляда местные девки заживо падали. Мужики сторонкой обходили. Тому и причина была, слаб мужик был до любви и силушкой во хмелю померяться…
Звали мужика Орик Змеинович. В народе, сказывали, сам Змей Многоликий ему родимым отцом был. А вот про мать сомнения возникали. Знали что Василиса, а вот какая? Их в тех краях много было, и все поочерёдно от набегов Змея трехголового страдали. Каждая голова по сыну хотела. Всё ж, склонялись к Василисе Пастпремудрой, которая пасту мудреную варила от всякой захворины. Народ молвил, будто после первого сына, какую-то пастмухаморину она сварила…. А Змей от несварения помер…
Вот и был Орик мужик сильный, ума на три головы и всякой пастпремудростью и пастзаворожённостью владел…
Вокруг Прозражено леса стояли дремучие, дубы вековые, сосны могучие. От деревни к миру три дороги вели — на восток, на запад и на юг. Да путь речной проходил. Вот этими-то дорогами и путями стекались в деревню люди разные на ярмарки осенние.
В один из дней таких ярмарочных встал Орик Змеинович с первым петухом. Солнышко лучиками играет, сквозь пузырь желудочный в проёме оконном. Потянулся мужик, да так, что косточки хрустнули очередью звонкой. В такт им желудок пустой заурчал. «Надоть на ярмароку», — подумал Орик. Да недолго думая, оделся, подпоясался кушаком и, надев на голову картуз, вышел вон из усадьбы белокаменной…
Идёт, ногами о землю шоркает, пыль поднимает. Носком сапога поддел ловко камешек придорожный и поддал по нему, придавая ускорение немыслимое. Взмыл камень в небо, да обо что-то звонко «Дзинь!». Шум, треск, речь русская, матерная, словно через сито сыплется. Поднял голову Орик, посмотрел наверх. Ба-а-а! Диво невиданное. Прямо на него бревно металлическое «Шмяк!»… И вдавило мужика в землю по самую шею. Хорошо голова цела. Из отверстия в бревне два зелёных иноземца вываливаются, ручонками в сторону Орика тычут, по-своему лопочут.
— Прикинь…, летим, никого не трогаем, а этот камнями швыряется, — промеж собой значит разговаривают. Впечатлениями делятся. — Говорил, южнее Прозражено пролетать надо. Где теперь запчасти возьмём? Эх, не поспеть нам к назначенному времени. Пропадёт Елена Перечная.
— ?! — слушает Орик и диву дается. По голове шмякнули, в землю врыли, про него совсем забыли. Да ещё о его, сердцу милой, девушке речи ведут.
— Некогда нам, Пипеткин. Будем проводника искать да транспорт.
— Верно, Шура Борисовна, говорите. Только в такую рань кого в Прозражено найдёшь?
— Вот этого и возьмём, — один человечек рукой на Орика показал.
— Слышь, голова, ты разговаривать умеешь?
— ?!
— Видать сильно парня ударило. Дай ему зелья заморского понюхать.
Пипеткин капельку зелья мутного на тряпочку из флакончика капнул и в нос Орику тыкать стал. Закружилась голова молодецкая, в носу защекотало, лёгкие воздух втягивают, грудную клетку растягивают. В глазах разноцветье фигур разных кружится.
— Бе-ре-ги-сь! — иноземцы зелёные за бревно металлическое спрятались, головы руками закрыли, рты разинули.
«Чхак-ха-ха! Бах! Трах! Уф-ф-ф!». Пыль дорожная вперемешку с землёй, травой и кустами ягодными в виде гриба гигантского облаком в небо улетели. Орик стоит в воронке огромной отряхивается. На краю ямы мужик с бабой неместные на него любуются.
— Вот это си-или-ща-а-а! Даже наш геликоптер сдуло, не видать отсюда. Пипеткин, ты сколько ему капель начислил?
— Одну, как и велено. Не привыкший он, Шура Борисовна, — удивляясь, пришелец оправдывался.
— Сударь, потом чиститься будешь, вылезь из ямы, разговор есть, — обратилась Шура Борисовна к Орику.
— А где человечки зелёные? — спросил Орик у незнакомцев, когда выбрался.
Незнакомцы переглянулись и рассмеялись.
— Как звать тебя?
— Орик!
— Так, Орк, слушай. У нас дело важное. Спасать Елену Перечную надо. Не поспеем вовремя, она в мятную жевательную резинку превратится. Зажует ее Чудовище Жевательное, освежаючи дыхание и борясь с кариесом страшным. А знаешь, чем грозит потеря её человечеству? Сила в ней невиданная…
— Пипетка, не трать время, переходи к главному вопросу.
— Орк…
— Орик! — поправил мужик пришельца.
— Чего?
— Орик, говорю, меня зовут О-ри-к.
— А-а-а! Нам помощь нужна. Ты наш геликоптер испортил, а пешая дорога нам неведома. Будешь нам проводником и помощником безропотным.
— Ого! А вам ничего не завернуть?
— Это как?
— Да, у меня на ярмарке станок губозакаточный простаивает. Щас в миг поправлю…, — Орик сжал кулаки и на обидчика двинулся.
— Стоп, так мы никогда не договоримся, — вмешалась Шура Борисовна. — Орик, у тебя лошадь с телегой есть?
— Найдётся…
— Вот и прелестно. Вещей у нас немного, сам видишь, а путь дальний. Поможешь нам?
— Только ради Елены Перечной и помогу. Ждите…
Спустя час вся компания выехала из Прозражена на телеге, в которую был запряжен конь старенький, но крепенький.
Весь день они ехали по лесным дорогам, измаялись. К вечеру выбрались на поляну, где избушка-квакушка на гусиной лапке с поросячьими ушками стояла. Решили переночевать.
— Избушка-квакушка, обернись по большой гиперболе…, дай оборот по эллипсу…, взлети вверх по диагонали, да об землю ушками поросячьими ударься…, колобком прокатись…, на лапке гусиной присядь, да ко мне передом обернись…, — что было сил, закричал Орик.
— Ты, хоть сам понял, что сейчас пробарабанил? — изумлённо на него смотрели гости заморские.
— ?!
А избушка-квакушка как давай вытворять невообразимое. И вверх взлетела, и о землю ударилась. Снова петляла фигурами в чистом небе, потом прокатилась по полю на лапке, присела и повернулась раскрытой дверью к гостям. Из глубин избушки старушка-веселушка смеясь и плача, выскочила:
— Ха-ха-ха, какого лешего тебя опять ко мне принесло, Орик? Ха-ха-ха, то батька, земля ему пухом, покою не давал, теперь ты избушку мою гоняешь… Ха-ха-ха! Ох, и давно я так не развлекалась. Словно горки американские объезжала. Ха-ха-ха! А это кто с тобой? Чудные какие-то…, и наряды ненашенские.
— Гости иноземные, помощь им нужна. Пустишь на постой?
— Ты же знаешь, я гостям завсегда рада, только вот покормить вас нечем. Что в чулане найдёте, из того ужин себе и готовьте.
— Это не трудно, — Пипеткин подхватил с телеги чемоданчик узенький и вошел в избушку. — А чуланчик-то где?
— А там, миленький за печкой дверца резная. Ха-ха-ха!
— Ай-а-а-а…
— Ты куда Пипеткина отправила, старая? — взволновалась Шура Борисовна.
— За продуктами в леса тропические. Дверца резная за печкой в самый раз в земли Африканские выводит… так как я в одном из зеркал природой тамошней любовалась…
— Так там же крокодилы, гориллы, пауки всякие…
— Милая, ему там помогут, не сомневайся. Ха-ха-ха! В дом заходите, уже темнеет. А попутчик твой скоро обернётся, только, что нам минутой, ему часом покажется.
Вошли в избушку-квакушку.
— Ого! А изнутри она прямо палаты царские… — восхитилась Шура Борисовна. — А зачем у Вас зеркал столько по всем комнатам, на потолке и вдоль стен избушки?
— Это не просто зеркала, милая. Они и зеркала, и окна, и где-то души человеческие.
— Бабушка, а зовут Вас как?
— Да, меня не зовут, я сама прихожу. Ха-ха-ха! Имя моё Софья, а родом я из земель Прусских…
Орик расположился по-хозяйски за столом и смотрел в зеркала. Происходящее внутри одного из них, привлекло его внимание.
— Смотрите, смотрите Пипеткина несут.
— Ой! — всплеснула руками Шура Борисовна. — Что это с ним?
На руках огромного роста человека с черной кожей лежал Пипеткин. Лицо у него было бледное, взгляд уставший и чем-то напуганный. На мгновение пропало изображение. В зеркале отразились старушка-веселушка, Орик и Шура Борисовна с вытянутыми лицами. Скрипнула дверца резная за печкой, и в комнату вошел огромного роста чернокожий человек с Пипеткиным на руках.
— Пипетка, что с Вами? Вы плохо выглядите… Где Вы были? — Шура Борисовна ощупывала и осматривала попутчика.
— Там был… — Пипеткин улыбнулся. — Как я рад Вас видеть, Шурочка… Вы и представить себе не можете, что со мной случилось… Да, поставь меня на землю, Дьюрак! — неожиданно закричал на чернокожего человека Пипеткин.
Великан с предельной осторожностью опустил свою ношу. Пипеткин присел, встал, прогнул спину и потянулся, присел и снова встал:
— А-а-ах! Как здорово оказаться снова в Вашем обществе…
— Ха-ха-ха! — залилась смехом Софья из Пруссии. — Дьюрак, где ты его нашёл?
— Возле реки… Этот человек очень слабый… Он спасался от крокодила…
— Не я от него спасался, а крокодил от меня… Я очень сильный и смелый… Я на него охотился…
Чернокожий человек улыбнулся,
— Если бы не Дьюрак, у крокодила был бы очень вкусный ужин…
— Нет, если бы ты не вмешался, у нас на ужин было бы мясо, а Шурочка получила бы шкуру для сумочки, сапожек и…
— О-о-о, да-а-а! Опять Вы хвастаете, Пипеткин, — улыбнулась Шура Борисовна. — Спасибо Вам, Дьюрак.
— Всегда рад помочь, — сказал огромного роста человек, снял с плеча и поставил на пол большой мешок. Не прощаясь, он повернулся и вышел в резную дверцу. Через секунду его могучая фигура показалась в зеркале. Помахав рукой, Дьюрак исчез в зарослях тропического леса.
— Ух, ты-ы-ы-ы… Какие дивные плоды…, — Орик раскрыл мешок и присвистнул.
— Чего дивного-то? Манго, ананасы, бананы, авокадо… — выкладывая на стол содержимое, перечисляла старушка-веселушка, — вот насмешил-то. Ха-ха-ха! Орик, ты же с детства их потребляешь. Ещё мамка твоя Василиса Пастпремудрая приходила их собирать. Кстати давно у матери гостил?
— Давненько. Думаю по пути и навещу. Что-то в сон уже тянет.
— Давайте ужинать и спать. Дорога завтра дальняя… — зевая, произнёс Пипеткин.
— Он прав…
В тишине отужинали плодами диковинными и повалились спать каждый в отдельной комнате.
Ранним утром, распрощавшись с гостеприимной хозяйкой, гости иноземные и Орик Змеинович отправились в путь. Пипеткин с Шурой Борисовной сидели в телеге и обсуждали окружающую их красоту.
Могучие стволы вековых деревьев с плотной кроной стояли по сторонам лесной дороги. С ветки на ветку перепрыгивали белочки, перелетали мелкие птички. Где-то пел соловушка. Далеко в глубине лесной работал дятел, выстукивая ровную дробь. Рядом куковала кукушка. Нередко у дороги показывались зайчишки. Буквально в нескольких шагах волк завыл, наводя дрожь на путников.
— Куды прёшь?… Стоять… Тпры-ры!
Дорогу перегородил одетый в военное платье бородатый мужчина:
— Куды, спрашиваю, прёшь? Чего смотришь?
— Что-то я раньше тебя здесь не встречал… Ты кто?
— Мытник я. Проезжее мыто собираю по указанию Владыки здешнего.
— Чудно говорит… — Пипеткин обратился к Шуре Борисовне.
— А что тут чудного? Налог с путников за проезд собирает. Правильно, уважаемый? — Шура Борисовна лукаво улыбнулась сборщику налога.
— Слышь, мужик, а кто это? Чудные какие-то… — повернулся мытник к Орику.
— Гости иноземные.
— А откуда взялись? Как в наши земли попали?
Орик вкратце поведал стражу о своём знакомстве с зелёными человечками и о том, как они обернулись в Пипеткина и Шуру Борисовну.
— Ого! Да они и приезжее, и прилётное, и перелётное мыто не платили. И за транспорт не платили. И за прибытие не платили. Перевоплощаются? Да тут преступление государственных масштабов будет. — Страж вскинул пищаль в сторону пришельцев. — А, ну топайте до Владыки.
— Давай миром вопрос порешаем… — вступился за гостей Орик, — они люди приезжие, наших законов не ведают…
— Ведают, не ведают, а ужо нарушили… Факт… А ну, двигай. Сейчас Владыка всех рассудит. Он у нас справедливый и очень умный. Недаром зовётся народом Читака Наперечитанный.
II глава
Суд Владыки
Делать нечего. Стражник не шутит. Пришлось на суд Владыки Наперечитанного идти.
— Это чего? — иноземцы встали как вкопанные.
— Городишко наш.
Путники стояли перед огромной желеобразной массой. Она растеклась на огромной площади по всему горизонту, а верхушкой в небо упёрлась. Стоит, на ветру колышется.
— Что-то я о таких городах и не слышал… — Пипеткин с удовольствием рассматривал чудо чудное.
— А-а-а! — понял страж их удивление, — Это оболочка защитная, масса биоэнергетическая. Она не только защищает, но и противника отгоняет вплоть до границ его государства. Вот!
— Теперь ясно, почему у вас в государстве один только воин, он же мытник, он же страж, он же…
— Хватит! Разговорчивые попались. Тайна это великая. Шагайте вперёд.
— Куда идти-то? Кругом масса склизкая и мерзопакостная… — Шура Борисовна осеклась, так как масса замерла, вытянулась по струнке и зло забулькала, загудела.
— Проси прощения. Быстро проси прощения, пока не началось… — закричал Орик.
— Что говорить?
— Что хочешь. Только ласково и нежно.
— Милая массочка…, тьфу!
— Без тьфу, а то мы отсюда никогда не выйдем…
— Так мы ещё и не вошли, — уточнил Пипеткин трясущимися губами.
— Сейчас войдёте, мерзкие обидчики нашего защитника, — мытник отошёл в
сторону на почтительное расстояние.
Масса стала медленно, но уверенно накатывать на путников. С каждым приближением она издавала грозные звуки и бульканье, похожее на урчание желудка.
— Ой, пропали! Пропали вы, и я с вами пропаду. Проси прощения.
— Массочка Биоэнергетическая, прости нас, людишек невежественных. Не хотела я такими словами называть тебя. Ты мила и красива, умна и пригожа. Дай, поглажу, приласкаю тебя. Ух, какая приятная оболочка. Наверное, давно не кушала. Орик, надо лошадью пожертвовать…
— А ехать потом как? Ты телегу потащишь?
— Хочешь чтобы она нас съела? Отдавай, говорю. Видишь, она голодная.
Делать нечего. Орик подогнал коня старенького с телегой поближе к массе. Оболочка придвинулась, потряслась одобрительно и издала из себя дымок в сторону жертвы. Дым окрутил коня вместе с телегой, спрятал от глаз людских и ушёл обратно в массу, которая издала звук изрыгивающий.
— Эх, пропал конь буланый! Конь богатырский! — стал причитать Орик.
— Ты чего, какой он богатырский? — удивился Пипеткин.
— Отойди и не мешай, так положено…
— Чего положено…?
— Тьфу, ты! Даже не дал по-человечески проводить в последний путь сотоварища.
— Вот и двери открылись, — сказала Шура Борисовна, — пора входить, наверное.
В массе образовалось отверстие в рост человеческий и разноцветными лампочками с надписю «Добро пожаловать!».
— Ух, ты! А меня никогда с таким почётом не впускала, — посетовал стражник.
Внутри оболочки стояли палаты белокаменные. Кремль возвышался над остальными постройками. Городских стен и вовсе не было. Всюду работали люди мастеровые, да крестьяне возделывали поля вокруг города. На центральной площади народ пел и веселился, ряженые представления показывали.
— Какой праздник у вас в городе?
— А у нас каждый день праздник. Кто хорошо работает, тот хорошо и отдыхает. Вот даже музыкантов импортных пригласили.
На небольшой площадке у кремля была сцена из деревянного помоста. А на ней Бременские музыканты концерт давали. С балкона кремлёвского на них сам Читака Наперечитанный смотрел, в ладоши хлопал. Рядом с ним жена с дочерью да свита придворная.
— Придётся подождать окончания концерта. Располагайтесь на бочонках с хмелем, будем песнями заграничными наслаждаться. Забавно поют, потешают, — мытник взобрался ногами на бочонок, чтобы лучше было видно действие.
Народ бурно зааплодировал. Это концерт закончился.
— Эх, всё на службе, да на службе и некогда по концертам ходить. Идёмте уже к Владыке.
Вошли в палаты царские. В тронном зале море-океан злата-серебра да камней редкостных, всё сверкает, переливается. Слева дуб зелённый, на котором Кот Учённый всё ходит и ходит по-цепи кругом. Сказок не рассказывал, а вот язык пришельцам показывал. Справа терем-теремок и не низок и невысок. В том тереме Белочка живёт. Орешки грызёт и всё жрёт, и жрёт.
— Привет, Орик!
— Здорово, Владыка!
— Они, оказывается знакомы?! — удивился Пипеткин.
— Чему удивляться? Ведь одно государство, да и Орик — знатный парень, — пояснила Шура Борисовна.
— Куда путь-дорогу держишь?
— Вот люду иноземному помогаю добраться до Чудища Жевательного.
— А по что оно им, страшилище эдакое?
— Спешат на выручку Елене Перечной. Околдовал её кто-то, может она в мятную жевательную резинку превратиться. Тогда хана государству нашему, победит нас вражина лютый. Сам знаешь, Владыка, сила в ней какая природная…
— Да-а-а! Знать и про то знаю, кто её околдовал. Колдун злой и кровожадный. Околдовал, что бы силою её завладеть, массу нашу биоэнергетическую усыпить и нас поработить.
— А что за колдун?
— Ой…, да знаешь ты его, всё под сказочника косит. Алхелом зовут, Манфелдом. Помнишь такого?
— Конечно помню. А часом не наговоры на него напускают? Добрый же колдун. Помню, в детстве часто во сне приходил, сказки рассказывал.
— Почём с Владыкой споришь? — закричал Читака, — Сказал он заколдовал, значит он. Народ врать не будет.
— Но народ сказки сказывает да легенды рассказывает.
— Опять споришь? Вот сейчас прикажу стражнику в палача превратиться, слетит буйная головушка. Нацеплю её на копьё и в устрашение остальным на воротах центральных выставлю.
— Владыка, какая тебя Муха укусила? Я же не спорю, а рассуждаю. Или тебя тоже заколдовали?
— Скажешь тоже! — смягчился Читака, — с дочерью проблемы. Влюбилась в певца заморского. Видел, у меня музыканты из Бремена концерт давали? Так вот их руководитель — Ди Чёрный. Хороший парень, но иностранец. Увезёт мою Радо-Милу в края заморские. А нам с матушкой на старости лет одним оставайся? Ни внучков понянчить, ни колыбельных попеть, ни подгузники постирать.
— Да не кручинься ты. Дай ему должность при дворе по совместительству. Скажем ди-джей — Ди Чёрный… или там продюсер всех земель Владыки Читаки Наперечитанного. Засласти да ублажи его. Вот и дочь дома, и зять при деле. По заграницам только с гастролями, да чтобы один, без жены. Вот и будет возвращаться к очагу родному.
— Мудро рассуждаешь. Вправду говорят, что у тебя ума на три головы хватит. Так и поступлю.
— Владыка, а кто про Алхела недоброе тебе рассказывал?
— Да наушники мои в народе услыхали, как Кончита с земель испанских про него страхи и ужасы рассказывала. Всё говорит, школу он открыл по колдовству. Учеников набрал, околдовал и собирается из них армию силы невиданной состряпать, чтобы из земель Прозраженских челядь порядочную изгнать.
— Ха-ха-ха! Ну и насмешил Владыка. Кто её, Кончиту, не знает в землях наших. Ума много, а спеси ещё больше. Кого хочешь, обезобразит и в своих эмоциях утопит. Значит, всё про Алхела враньё. Слышь, Владыка, а может это она на Елену Перечную хворь, да колдовство нагнала? Помнишь, как она её обхаживала да приваживала. Только стоило Елене что-то ей поперёк сказать, как она и разобиделась, да злобу затаила. Вот враг наш единственный. А знать врага в лицо почитай уже процентов на пятьдесят победу одержать.
— Ладно тебе в полемику впадать. Ты мне про попутчиков своих расскажи. Подозрительные какие-то и молчат, ничего не скажут.
— Да, когда слово вставить, Владыка, если Вы всё с Ориком разговариваете, — возмутилась Шура Борисовна. — Перебьёшь и Вас в гнев вгонишь или ещё что…
— Правильно говоришь, красавица. Ну, за то, что взялись за дело благородное, я вам мыто прощеваю, а вот чтобы в путь дальше, вам ответ перед моей помощницей держать. Позвать сюда Лизу Холодную.
— Какой ответ? Времени и так мало…
— Порядок есть порядок, он и в сказке порядок. А к месту поспеете ещё сегодня, — перешёл на шёпот, — подскажу путь короткий к землям дальним.
Отворилась дверь дубовая и в зал тронный, маршем вошёл Отряд Октябрят. За ним походкою статною Лиза шествовала, царская помощница по разным конкурсам и загадкам.
— Слушай, Орик, а почему Владыка её Холодной назвал? — поинтересовался Пипеткин.
— За ум холодный, разум трезвый и сердце горячее… одним словом старик любит её очень, но виду показать боится, жена всю плешь исцарапает и петушка в помощь призовёт. Владыка то про Гвидона помнит, нет, нет, а загрустит по сотоварищу.
— Слушаю тебя, мой Повелитель, — голосом чистым и ровным произнесла Лиза, обращаясь к Владыке.
— Лизонька, деточка, вот гости заморские. Войти в палаты наши вошли, а выйти, сама знаешь, без ответов на твои загадки не могут. Уважь старика, пускай что-нибудь лёгкое отгадают и в путь. Дело у них благородное.
— Хм! — призадумалась Лиза. — Всё время трудное загадывала, а лёгкого у меня и нет. Попробуем. Так, задам я вам три загадки. Отгадаете, оболочка дверь откроет и путь близкий укажет…
— Вот и замечательно, — сказала Шура Борисовна.
— А не отгадаете с трёх раз, останетесь у нас на века вечные… Загадка первая: «Что не лает и не кусает, а в дом любого впускает?».
— А-а-а, ну, это просто, — Пипеткин сделал шаг вперёд, — это замок дверной.
— Не верный ответ.
— Пипеткин не спеши. Загадка знакомая, да какая-то неправильная.
— В её загадках умысел хитрый искать надо, — подсказал Орик.
— Ага! «Не лает, не кусает, а в дом любого пускает». Есть ответ. Это собака старая во дворе лежит, свой век доживает, — догадалась Шура Борисовна.
— Правильно, — улыбнулась Лиза. — Теперь загадка вторая: «Одна одёжка и одна застёжка, всяк её одевая слёз из глаз не проливает и в тайге не замерзает».
— Про сто одёжек без застёжек я слышал, а вот такую ерунду ещё никогда.
— Думай, Пипеткин, думай. Что-то очень простое должно быть, Владыка за нас попросил.
— Слушайте, Шура Борисовна, а ведь куртка одна и на ней молния одна…
— Только в тайге без штанов холодно…
— Точно, — вскричал Пипеткин, — эврика. Ответ — комбинезон. Правильно?
— Правильно, — Лиза закивала головой. — Слушайте третью и последнюю загадку: «Вниз бегом, а вверх кувырком»…
— ?!
— ?!
— Лиза, чего людям голову морочишь? — вступился Владыка. — Дай правильную загадку.
— Хорошо, мой Повелитель, пусть будет по-Вашему… Загадка: «В горку бегом, а с горки кувырком». Кто это?
— Заяц! Заяц! — радостно вскричал Пипеткин. — Ура! Мы свободны…
— А вас никто и не держал. Загадки для проформы. Вон и оболочка приподнялась в сторону вашего пути. Ну, прощевайте. Не держите на нас зла. Как освободите Елену Перечную, так вместе с ней и заходите в гости.
— До свидания, Читака Наперечитанный.
— Всего доброго тебе, Владыка.
— И вам здравствовать. Жду в гости. Дорогу знаете.
III глава
Заветное слово
Выйдя за оболочку, путники обомлели. Перед ними стояла избушка-квакушка на гусиной лапке с поросячьими ушками.
— Что за диво? — возмутился Орик. — Сказал, что короткий путь укажет, а сам нас обратно вернул.
— Подожди, Орик. Наверное, не зря нам Лиза загадки свои бесхитростные задавала. Может, здесь подсказка кроется.
— Конечно, подсказка, — почесал затылок Пипеткин, — зеркала волшебные и дверца резная. Вот и путь короткий. Только надо правильно зеркало выбрать. Пошли к старушке-веселушке в гости.
— Пипеткин, Вы просто гений.
— Молодец, иноземец, — Орик пожал руку Пипеткину. — Пошли искать дорогу. Верно в народе говорят: «Далеко положишь, близко возьмёшь».
Долго нужное зеркало искать не пришлось. Правда, старушка-веселушка куда-то улетела, и нашим героям пришлось самостоятельно этот ребус разгадывать, а помог им Великий Странник. Он всегда путникам дорогу указывает да в пути нелёгком помогает.
— Ой, смотрите мой чемоданчик, — Пипеткин вытащил его из-под лавки.
— Чудной у тебя ящичек, а что в нём хранишь? — поинтересовался Орик.
— Это не просто ящичек-чемоданчик, это хранилище вещичек, порой таких необходимых! Есть пилюли целебные, есть инструмент строительный, есть механизмы разные. Одним словом, множество всякой всячины…
— Дай посмотреть…
— Пожалуйста… — Пипеткин открыл свой чемоданчик.
— ?! — Орик с удивлением переводил взгляд с Пипеткина на содержимое ящичка.
— Чего вылупился? Это книги научные. В них написано, как и что смастерить или сделать из подручных средств. Как сварить лекарство и настойки из трав и корешков лечебных.
— Не, я вижу, что не железки… учёный что ли?
— Кто?
— Ты, говорю, учёный что ли?
— Есть малость. Но я только учусь, а вот Шура Борисовна у нас гений околовсяческих наук.
— А это что?
— Это из каждой науки понемногу и не помалу. Ясно?
— Конечно!!! Что мы тёмные? Яснее ясного…
— Смотрите вот в этом зеркале лес появился и кто-то вдалеке идёт, — Шура Борисовна показывала в сторону восточной стены. — Ой, да это Великий Странник. Эй, эге-гей!
— Надо скорее в дверцу резную забежать, — Пипеткин скрылся за печкой и через секунду появился в зеркале. Он бежал на встречу Страннику и махал руками.
Скоро Великий Странник сидел за столом в домике у старушки-веселушки. Шура Борисовна и Пипеткин рассказывали о своих приключениях.
— Время только теряем, — прервал рассказчиков Орик, — надо ещё сегодня успеть в гости к Чудищу Жевательному.
— Ой, правильно Орик говорит, — спохватилась Шура Борисовна. — Великий Странник, мы уже битый час ищем нужное зеркало, которое указало бы путь, но никак не можем найти.
— В том нет ничего странного. Надо знать заветное слово, и зеркало само откроет вам путь.
— А какое слово? — Пипеткин заволновался.
— Вот слово я не знаю… хотя можно и попробовать… у меня тут случайно с собой шифрокодовый словооткрывательный замок есть, — из кармана длинного балахона Великий Странник извлёк предмет, похожий на квадрантную лепёшку со светящимся стёклышком.
— Похоже на карманный ноутбук, — сказал Пипеткин, — правда?
— Да!
— Это что за диковина? — спросил Орик.
— Потом… потом объясним, если поймёшь.
— Так, встанем посередине комнаты… Вот… Теперь включаем приборчик… Вам как: с музыкой или без шума?
— С музыкой! — утвердительно ответил Пипеткин.
— Пожалуйста!
На приборчике заморгали разноцветные лампочки. Возле стёклышка появились маленькие проволочки, постоянно качающиеся по сторонам. Лепёшка издала шипение, потом хрипение и вдруг всё пространство комнаты наполнилось дребезжащей, звенящей музыкой… да с такой громкостью, что перепонки напряглись до предела, уши свернулись трубочкой, а глаза вывалились из орбит и скакали в танце.
— А-а-а-а, мо-мо-мо-о-о-о-ж-ж-жно-о-о по-о-о-оти-и-и-ише-е-е?
— Классный музон. Хэви металл, говорю. Тяжелейший рок, раздери меня в клочья. Эх! — Странник пустился в странный пляс, дрыгая руками, ногами и смешно изгибая своё тело. — Тра-та-та! У-ух! Ё-ё-ё-ё! Раздери меня в клочья.
Пританцовывая мимо Орика, Великий Странник попал в его крепкие руки. Дергающимися губами Орик, что было сил, закричал:
— Орылтаминавистеприматемиторыпыракааа…
— Чего? — удивился Странник и выключил приборчик.
— Ты, это, чего… ух-х-х!.. чего так громко… ничего не слышу… чего говоришь-то?
— Вот в зеркале путь вам открылся. Пойди дверцу приоткрой резную за печкой, а то изображение исчезнет. А мне пора уходить, — Великий Странник смотрел на новых знакомых и медленно пятился к выходу, — пока ничего не началось.
— Ты куда, изверг? — закричала Шура Борисовна. — Чуть жизни не лишил, теперь убегаешь? Ну, спасибо тебе, Великий Странник… удружил… калеками сделал…
— Григорий…
— Какой Григорий?
— Звать меня Григорий. Прощевайте, люди добрые, меня уже обыскались, наверное. Жена волнуется, дети мал мала меньше по полкам… Пока, — Странник вышел на улицу.
— Эй, долго ещё будете сидеть и стоять как вкопанные. Дверь открыта, путь указан, пойдёмте, — Орик смотрел на Пипеткина и Шуру Борисовну из-за печки.
Выйдя в дверцу резную, путники попали в дремучий лес, через который вела узенькая тропинка. Тёмные кроны могучих деревьев нависали над ней. Где-то вдали ухал филин и завыл волк. Жутко.
Вышли из леса в сгущающихся сумерках. Взору путников открылась каменистая поляна, упирающаяся в высокие скалы. Тропинка закончилась.
— И куда дальше идти? — озираясь по сторонам, спросила Шура Борисовна.
— Видно придётся залазить вверх по скалам… — предположил Орик, — куда ни глянь, везде скалы. Обходить далеко.
— Делать нечего. Будем преодолевать природное препятствие, — Пипеткин раскрыл чемоданчик и принялся что-то искать.
— По книгам подниматься будем? — усмехнулся Орик.
— По науке, — заключил Пипеткин. — Вот смотри, в этой книге рассказано, как приготовить из подручных средств верёвки, крючья, зажимы, распорки и всё, что необходимо для скалолазания. Деревьев много. Камней достаточно. Ну, что приступаем?
— И сколько времени уйдёт на всё это… — Орик смотрел на Пипеткина.
— Ну, думаю, дня два…
— И ещё два, чтобы взобраться на скалы… итого четыре. Да?
— Орик, что Вы предлагаете? — поинтересовалась Шура Борисовна.
— Мы же в сказке. Чего силу в пустую тратить, да ум напрягать?
— ?!
— О! Вон, видите, за тем валуном какая-то посудина валяется? Сейчас посмотрим, — Орик подошёл к огромному камню и поднял старинную лампу.
Потёр её край, разглядывая рисунок, — диковинная вещица. Драконы из проволочек сделаны…
Не успел он договорить, как из лампы повалил ярко-оранжевый дым. Орик сощурил от боли глаза и отбросил от себя лампу.
— Кхе-кхе… — в рассеявшемся дыму стоял великан с голым торсом. На животе его красовалась татуировка в виде восклицательного знака.
— Ого! Джин, — запрыгала Шура Борисовна и захлопала в ладоши. — Ура! Вот здорово…
— Я не Джин, — перебил её великан глубоким басом. Словно эхо прокатилось по каменистой поляне его слово, — я Пин.
— Дж заменили на П… на пи, ага, — рассуждал Пипеткин, — три целых четырнадцать сотых… интересно, что бы это могло значить? И к какой окружности это можно применить? Голова круглая… ага…
Пин с удивлением слушал рассуждения лилипута:
— Это ничего не значит. Меня так зовут. Это имя моё.
— Пин, помоги нам пересечь эти высокие скалы, — попросил Орик.
— А ещё будут желания?
— Да нет!
— ?! А поточнее можно?
— Да, наверное, нет, может быть, потом…
— ?! Совсем заморочили. Ладно, потом разберёмся. Забирайтесь…
Пин положил на землю свою огромную ладонь. Путешественники взобрались в её тёплый центр. Пин аккуратно поднял трепетную ношу на самый верх скал и также аккуратно помог Орику и его новым друзьям высадиться на земную твердь.
— Спасибо, Пин! Прощай!
— Слушаюсь и повинуюсь, — Пин окутался ярко-оранжевым дымом, который быстро исчез где-то далеко внизу у подножия скал.
— А ты лампу взял? — Пипеткин посмотрел на Орика осуждающе.
— Нет, я же её отбросил в сторону…
— Эх, ты сказочный герой. У нас ещё два желания оставалось. Мы могли без труда Чудище Жевательное победить и Елену освободить.
— Да-а-а! Об этом я и не подумал… — Орик почесал затылок.
— Где ночевать будем? Ещё и поесть можно было попросить у Пина, — заключила Шура Борисовна.
— Ночевать будем вон там, — Орик указывал рукой в сторону светящейся точки, — никак костёр горит или свет в оконце… Пошли скорее.
Коротко, долго ли, но подошли уставшие путники к шалашику, возле которого костёр горел. А возле костра гусар среднего возраста сидит.
— Дозволь погреться, мил человек…
— Пожалуйте, коль люди добрые… Желаете чайку отведать?
— Спасибо, очень желаем, — Пипеткин присел на корточки перед костром и протянул к огню руки, — хорошо.
— Куда путь держите, путники странные?
— На выручку идём. Освобождать от Чудища Жевательного Елену…
— Смелые смотрю… А знаете, что Чудище так просто не одолеть? Смерть свою оно при себе не держит. Бей его, коли, а оно всё живое остаётся. Многие пробовали, да головы буйные положили, телами в землю сырую сгинули.
— А где же его смертушка, Чудища зловещего?
— Кто знает, где…
— Вот мы и спрашиваем, кто знает? — переспросил Орик.
— Знал я, да забыл за подвигами ратными…
— А Вы кто, уважаемый? — Шура Борисовна присела поближе к незнакомцу.
— Граф я, граф Давыдофф, герой национальный, пеит и певец по совместительству. А так воин хоть куда. Один целой сотни стою.
— Что-то он восхваляется, не иначе обманывает или запутать хочет, — Пипеткин наклонился к уху Орика.
— Странный ты человек, Пипеткин. Он действительно национальный герой. Что, фильмов не смотрел или в книжках не читал? Помнишь, в восемьсот двенадцатом он французов по лесам гонял?
— Иди ты-ы-ы! — восхитился Пипеткин и с уважением посмотрел на незнакомца.
— Только он, как это помягче сказать… умом, что ли, тронулся. Психотерапевт ему нужен.
— Есть у меня один из самого Санкт-Петербурга. Классный специалист и берёт недорого. Он ему память в миг вернёт. Такой, такой специалист…
— Молодые люди, это вы меня лечить собрались? — граф смотрел с укором, начинал злиться и приподнялся. — Всё, дуэль! Моя честь поругана! Лечить меня?! Тут давеча один психотерапевт ко мне наведывался. Слыхали может, Виталием Листратным кличут…
— И что? — напряглись собеседники.
— Ничего. Сам не помню, что с ним сделал… или он со мной… ой, что-то я ничего не помню… — граф взволнованный присел обратно на пенёк и обхватил голову руками.
— Давыдофф, у меня есть добротная таблеточка. Она быстро память возвращает. Уж скольких склеротиков вылечил! Никакой химии, одни растения целебные, — Пипеткин открыл свой чемоданчик и извлёк упаковку диковинную со словами иноземными. Одну таблеточку протянул графу, — пожалуйста! Только надо тщательно разжевать и запить обильно. Утром, обещаю, Вы всё помнить будете! Даже что в младенчестве делали.
Граф почтительно принял таблетку. Рассмотрел её со всех сторон. Деваться некуда, надо лечиться. Положил лекарство в рот и стал его пережёвывать и размельчать зубами в порошок мелкий. Шура Борисовна подала Давыдоффу кувшин с родниковой водой.
Уже через минуту граф спал, сладко улыбаясь, словно дитя.
— И нам пора на боковую…
— Утро вечера мудренее…
IV глава
Елена Перечная
Шура Борисовна в шалашике прилегла, а Орик с Пипеткиным по сторонам жилища нехитрого расположились.
Утром путешественники проснулись от странных звуков:
— Улю-лю! А-аа, а-аа! У-у-у!
— Это что зверь невиданный или птица далёкая? — протирал глаза Пипеткин, присев на корточках.
— Улю-лю-лю! А-аа-у-уу-уух! Бры-рыыы! А-аа!
— Нет ни на зверя, ни на птицу не похоже. Словно дитя малое где-то рядом…
— прислушалась Шура Борисовна.
— А где граф спит. Может, его разбудить и он нам растолкует, что это за звуки… — предложил Пипеткин.
— Да он прямо за костром и остался спать ночью, — напомнил Орик. — Только я его у кострища не вижу. Странно…
— Давыдофф!
— Граф!
Искали недолго. В лесной гуще наткнулись на странную картину. Граф, словно малое дитя, ползал по траве на четвереньках. В одной руке держал веточку, похожую на коня, и… он играл в какую-то детскую игру.
— Таблетка?! — изумился Пипеткин.
— Что-то у Вас, мой друг, в последнее время оказии с таблетками, — недобрым взглядом посмотрела на Пипеткина Шура Борисовна.
— Пипеткин, и сколько нам теперь ждать когда граф станет взрослым? — поинтересовался Орик.
— А я и так взрослый, — вставая на ноги, обиделся граф, — просто впал чуточку в детство. Знаете ли, вспомнилось.
— Может, Вы вспомнили куда Чудище Жевательное свою смерть спрятало?
— О-о-о, да-а-а, прекрасная Шура, вспомнил. Спасибо тебе, лекарь иноземный, — граф отвесил поклон низкий в сторону Пипеткина, — вернул ты мне память, а с ней и былую славу. Думаю, мне с вами идти надо… помочь вам в деле благородном.
— Граф, так где смерть Чудища? — переспросил Орик.
— Там…
— Где там? Чего ты нам голову морочишь? Рассказывай уже! — закричал Пипеткин.
— Кричать на национального героя? — обиделся граф. — Ищите сами, если такие умные…
— Пипеткин, что ты такой нетерпеливый, — посетовал Орик и обратился к графу, — Они люди иноземные, грубые. Великий воин! Помоги нам! Пожа-а-алуй-й-йста-а! Спасая Елену Перечную, мы свободу свою, независимость оберегаем.
— Орик, оставайся со мной. Будешь моим денщиком или, нет, оруженосцем… Как? А? Мужик ты грамотный…
— Нет, граф, сейчас недосуг, надо дело вначале доделать, а там и посмотрим.
— Молодец! Уважаю смелых и отважных! Главное, верных слову данному! Я вам помогу, но, думаю, нам надо разделиться.
— Зачем?
— Я с лекарем пойду смерть Чудища добывать, а ты с Шурой Борисовной будешь Чудище Жевательное от Елены Перечной отвлекать и стараться с неё заклятие заговорами снять.
— Интересный план, но я никаких заговоров не знаю, — сказала Шура Борисовна.
— Тебе и знать не надо, их множество Орик знает. Будешь за ним повторять и его указания выполнять. Помню, говорили, мать у него Василиса Пастпремудрая была, так он их должен был впитать с материнским молоком.
— Не замечал за собой этого, — Орик почесал затылок и развёл руками.
— Ты многое за собой не замечал. Многое. Вот только не растеряйся, когда из тебя знания всякие сыпаться начнут в нужную минуту. Ладно, хватит пустыми разговорами заниматься. Идти надо. Ну, прощевайте, на всякий случай. Нам с Пипеткиным налево, вам с Шурой направо.
На том и расстались. Каждый пошёл в положенную сторону своё дело делать.
К тому моменту, когда солнце достигло зенита, Орик и Шура Борисовна вышли к огромной горе. В той горе была пещера, из глубин её выходил пар и доносился могучий храп.
— Пришли… — Орик устало присел на ствол поваленного дерева. Осмотрелся вокруг: "Неужто это кости человеческие?"
Перед входом в пещеру валялись останки человеческих скелетов, остатки рыцарских и богатырских доспехов и ломаного оружия.
— Такое впечатление, будто здесь битва шла, — Шура Борисовна приблизилась к пещере и угукнула. Эхо прокатилось по пещере, но храп не прекратился. Только из глубин донеслось слабое: «Помогите!».
— Это Елена… Это её голос… — заволновался Орик. — Пойдёмте во внутрь… Надо что-то делать… Надо её спасать…
Орик стал махать поднятым мечом и рубить поваленные стволы деревьев.
— Мы должны отвлечь Чудище от Елены и ждать Графа с Пипеткиным.
— Да пока мы их дождёмся… Э-эх! — Орик вбежал в пещеру и закричал в полную силу. — Чудище Жевательное, выходи на бой смертный… Я пришёл за смертью твоей… Я, Орик Змеинович!
Храп прекратился и внутри пещеры послышалось движение чего-то мощного и ужасного, наводящего страх. Что-то приближалось к выходу. Из пещеры сильно повалил пар вперемешку с пылью и мелкими камнями.
— Берегись, Орик! — закричала Шура Борисовна.
Орик подхватил щит богатырский и прикрыл своё тело.
Из пещеры вырвались грозный крик и хрип, перемешанные с рычанием. Всё живое в лесу попряталось. Зверь лесной в норы и пещеры, а птицы в дупла и под коренья деревьев. Мощным вихрем вырвался столб каменной пыли из пещеры, и всё стихло.
— Ну, и кто тута, однако меня побить собирался? — на пороге стоял смешного вида карлик. Короткие ноги колесом, плечи коромыслом, а голова огромная с маленькими глазками на тыкву похожая. И одет он был явно… толи одет… толи нет… Словно одежда срослась с его кожей. Руки длинные, до самой земли достают. Рот карлика не переставая жевал.
— Спрашивает моя, кто орал… глотку рвал… меня на бой вызывал? — карлик с удивлением смотрел на Орика, а Орик в свою очередь смотрел с не меньшим удивлением на него.
— Ты, кто? — Орик выпрямился и опустил щит.
— Чудищем Жевательным люди прозвали. А ты говоришь, Орик Змеинович? Ничего от Змея не вижу. Человек — человеком, а шуму навёл словно войско несметное привёл. Бица будем или лясы точить начнём?
— Биться успеется, для начала поведай, почто Елену Перечную мучаешь и в неволе держишь?
— Никто её не держит силой. Сама пришла, а теперь уходить не хочет, однако, — Чудище улыбнулось во весь многорядозубый рот. — Вот, заходи и сам посмотри. Как сыр в масле катается. Не жизнь — сказка, однако.
— И зайду…
— Заходи, заходи…
— И зайду… Чего подгоняешь? Сам посмотрю…
— Орик, стой! Он тебя в ловушку заманивает, — из-за дерева закричала Шура Борисовна.
— Женщина, молчи когда мужичины разговор делают, — недовольно сморщился карлик. — Твоя баба?
— Моя помощница с земель дальних.
— Вечно они всё портят… Давай дальше лясы точить.
— Говори правду Чудище, почто неволишь Елену?
— Вот, чудака-человека. Не неволю я её. Она околдована, а я просто сижу и жду, когда она в резинку жевательную превратится. Любит моя жевать. Вот твоя что кушать любит?
— Мясо… много мяса и рыбы под медовуху, — заулыбался Орик.
— Во-о-от! А я жевать люблю, — карлик почесал редкую бородку и улыбнулся,
— и мясо люблю, однако. Ты вот какое мясо любишь?
— Коровье, свиное, баранье, ку…
— Во-о-от! Животных убиваешь и кушаешь. Правда?
— Ну?!
— А я человеками укушиваюсь. Смотри, сколько мяса ко мне само приходило, — Чудище распростёрло в стороны руки, — тоже кричали, на бой звали… И сейчас голод мучает, кушать хочу-у-у, — захныкал карлик и стал тереть большими ладонями живот.
— А у нас ничего нет… — растерялся Орик.
— Как нет? — в миг стал серьёзным карлик. — Ты на обед, а иноземка на ужин.
— Ик! — Шура Борисовна смотрела на Чудище с открытым ртом. — Меня есть нельзя.
— Заразная, что ли? — усмехнулся карлик.
— Нет. Но есть нельзя. Надо разрешение спрашивать…
— У тебя, что ли? Ха-ха-ха! Разрешите Вами отужинать? Ха-ха-ха!
Смех Чудовища Жевательного стал превращаться в гром. Он начал расти и увеличиваться в объёме. Изо рта вылезло четыре огромных клыка, словно кинжалы…
— Ну, что человеки-человечешки-катлетушки биться будем или так скушаетесь? Га-га-га!
Тем временем слева направо бежали помогать Орику и Шуре Борисовне Граф Давыдофф и Пипеткин.
— Давай скорее! Словно хрыч старый плетёшься. Они там уже, может, погибли как герои, а мы плетёмся… — причитал Пипеткин.
— Успеем. Чего напраслиной занимаешься? — Граф вышагивал степенным гусарским шагом. — Была бы лошадь, мы в секунду к ним прискакали, а так…
— Так-не так, Давыдофф, слышите гром и рёв? Наверное, мы уже близко…
— Не близко, а пришли. Вот к подножью той горы выйдем и пришли.
— Что там?
— Чудище Жевательное в размерах увеличивается. Голодное видать. Сейчас откушает, и мы вовремя придём.
— Кем откушает?
— Не знаю. Может Ориком, а может и Шурочкой.
— И ты так спокойно об этом говоришь? А ну прибавь шагу, — Пипеткин схватил Графа за воротник и потащил за собой, переходя на бег.
Вход в пещеру и саму гору уже не было видно из-за Чудовища Жевательного.
— Всё, давай бица, Орлик! Га-га-га! — Чудище вырвало с корнем дерево вековое и начало им махать, делая шаг за шагом, приближаясь к Орику. От каждого шага земля издавала сильную дрожь.
Орик схватил меч и подбежал к Чудищу. Что было сил, со всего размаха он ударил клинком в его ногу. Меч отскочил, словно ударился о камень.
— Шура, убегайте, — закричал Орик, — я его задержу.
— Где уж, там уж? Га-га-га!
— Орик, держи! — к подножию горы выскочили Пипеткин и Давыдофф. Они кинули к ногам Орика огромный мешок, который шевелился, словно живой.
— Что там?
— Ёжики!
— Что?!
— Ё-жи-и-ки!
— И что с ними делать?
— Кидай их под ноги Чудища, как он уменьшится, руби его мечом…
Орик стал делать, как велено было. Вынимает ёжика из мешка и бросает под ступню Чудища — «Чвак!»… «У-у-у! А-а-а!» — Чудище ногу одёргивает, а ёжик придавленный в огромный шип превращается и преследует своего обидчика, покалывая его со всех сторон.
— Хватит, однако… я от ёжиков балдею, я ведь ёжиков боюсь, однако… — Чудище стало быстро превращаться в карлика.
Орик не растерялся, поднял с земли меч и со всего размаха срубил голову карлика с плеч.
— Однако, смертушка моя с тобой пришла, — сказала Орику голова карлика. — Не губи… отпусти с миром. Я больше в земли ваши ходить не буду… добрый буду… калым платить Владыке буду. Орик, у меня семья большая… деток тьма тьмущая… отпусти, а?
— Ладно. Иди, пока я не передумал.
Туловище карлика подбежало к голове, руки взяли её и поставили на место. Карлик отвесил поклон и со скорость света убежал в свои земли, даже вещи не взял.
— Орик, иди сюда, мы Елену нашли, — из пещеры вышел Граф. У него на руках лежала Елена Перечная.
— Орик, любый мой, здравствуй! Сокол мой ясный! Я знала, что ты меня спасёшь. Околдовала меня злая колдунья, что под ликом Кончиты из земель испанских пришла. Отдала в руки Чудищу Жевательному. Видишь, уже и кожа стала мягкая, чуточку липкая. Наверное, ты меня такой и любить не будешь?
— Елена, это всё пройдёт. Скоро чары колдовские оставят тебя. Вот только вернёмся к старушке-веселушке, она с Алхелом тебе и поможет.
— А зачем куда-то ходить? Мы и так уже здесь, — из леса вышли старушка-веселушка и добрый волшебник Алхел Манфелд.
— Ого, как вы быстро… — удивился Пипеткин.
— Когда от меня уходили, кто-то дверцу оставил резную открытой, вот мы вас и увидели в зеркале.
— Давайте расколдуем Елену, — предложил Алхел, — и в обратный путь. Свадьбу пора играть.
Месяц в Прозражено гулянье было. Свадьбу играли Орика Змеиновича и Елены Перечной. Да и сейчас, наверное, гуляют. Красоту и свободу врагу лютому не отдали. Вот и радуются.