Бродя в поисках еды, соскучившаяся по насыщенной питательной субстанции, вошь пробиралась сквозь густые заросли волосяного покрова маленькой девочки.

Обессиленная долгим путешествием, она с трудом передвигала лапки в надежде найти естественный источник изобилия. Добывать пропитание собственным хоботком в тот момент казалось чем-то сверхъестественным.

Еще пару дней назад ее рацион был насыщенно стабилен, но не по-настоящему полезен. Хозяин — старый немощный мужик, десятилетиями приводивший свое физическое состояние в увядающий овощ, с помощью персонала приюта для престарелых наконец-то произвел дезинфекцию своих порослей.

— Петя, как ты считаешь? Надежда Семеновна… Ну и вреднючая же тетка, да? — старик протяжно зевнул и замолчал.

Клочки волос медленно кружа как перышки, словно пушок от резко встревоженных голубей, падали на сильно пошорканную с вкраплениями грязи керамическую плитку холла.

Здесь, в этом огромном пустом помещении, где эхо от голосов посетителей могло часами бродить, отталкиваясь от стен, проводили массовую вырубку давно увядших стволов.

Не всегда чистых, с устойчивым запахом старости людей приводили сюда для нехитрых манипуляций. Пара расчесок и ножницы небрежно выщипывали клочья с особой безразличностью. Лишь бы побыстрее, да и ладно.

— Старик, ты что хотел? — спросил Петя. — Ты уснул что ли?

— Я не сплю, ты чего! Как я выгляжу? — пожилой человек ухмыльнулся и трясущейся пожухлой рукой стряхнул упавшие на колени волосы.

— Как ты думаешь? Эта Демонесса, ну ты понимаешь, как ты думаешь, она… — несвязная речь старика снова прервалась в тот момент, когда он хотел произнести интересующий только его вопрос.

— Дед, сиди тихо пока я тебе ухо не отрезал! Дернешься ненароком и все. Придется тебе ракушку приклеить. Вот тогда точно все бабки от тебя будут без ума. Ты этого хочешь, а?

Разговор не клеился. Петя беспощадно раскидывал вокруг деда, восседающего на металлическом стуле, седые волосы.

Вся многочисленная экосистема, населяющая и временами беспокоящая и без того исчесанную голову, была потревожена огромными по своим масштабам остро заточенными зубьями. Выстроенные в ряд они молниеносно проносились по вспаханному плодородному слою эпидермиса, значительно прорежая численность обитателей.

Кто-то пропал без вести. За кем-то волочился окровавленный след вспоротого кишечника, а остальные получили химический ожог и были смыты освежающей морской волной с запахом черной смородины.

— Дед, ты в порядке? Может не мыть тебя? — нагнувшись и заглянув в провисшие веки, скрывающие потерянные глаза, спросил Петя.

— Сынок, я еще жив. Давай, мой меня! Задолбали уже эти вши. Спать не дают. Все что-то ищут, ищут. Моя бабка, царство ей небесное, столько внимания и то мне не уделяла. Мочи их, Петя, мочи!

Петя — парень из обычной гражданской семьи, не отличающийся от своих сверстников ни умом ни сообразительностью, в приюте коротал альтернативную службу, как бы в рядах вооруженных сил на благо родины.

Заботиться о стариках он конечно же никогда не мечтал. Вот бы с девками погулять да в курилку побыстрее смотаться. Это все, что его в тот момент беспокоило.

В его руках бедный старик, общипанный как гусь, с надеждой ожидал новой встречи с врачихой — Демонессой.

Надежда — в старческом возрасте была единственным источником энергии для немощного старика. А если она еще и Семёновна, то это кардинально меняло будущие планы!

Опыт подсказывал, что даму нужно встречать во всеоружии, иначе второго шанса могло и не быть. Поэтому, он попросил Петю помочь ему обрести былую стать, если можно так сказать.

Тем временем, безнадежно рыскающие по полу насекомые, лишившиеся большей части своего рода, в смятении бросались в разные стороны, избегая встречи с огромными передвигающимися столбами.

Рассчитывая на спасение, каждый бежал в свою сторону. Ни о какой согласованности и речи не могло идти. Визг и ор ползающих тварей перебивался грохотом падающих волосяных глыб.

И лишь одна смышленая или даже одаренная по меркам вшивости вошь, или от испуга, или от предупредительной расчетливости притаилась в темном как бездна разломе.

По виду обычная недоработка плиточника в процессе затирки швов стала спасительным убежищем для маленькой плутовки.

— Фу, блин! Че это было? Жили же как вши и все было нормально. Кому что не понравилось? — выпучив глаза, белые маленькие точечки на полупрозрачном теле, рассуждала мелкая мразь.

Испуганная, загнанная в угол, она недоуменно переживала по поводу своего дальнейшего существования.

— И куда мне теперь податься? Где я жить теперь буду? — выглянув из трещины, как солдат из окопа, осматривалась она.

Сородичи, оставшиеся в живых, проносились перед ее усами со скоростью света. Мелькая в составе метелки, они уже точно были обречены на неминуемую смерть.

Петя не из робкого десятка. Рука у молодого человека набита опытом и не даст слабины перед очередной шайкой спиногрызов. Точнее головогрызов.

— Прощайте, друзья, — вошь обреченно свела клешни и замерла в одиночестве.

Тоска, безнадега, потеря дома и отсутствие перспективы сменились оптимизмом:

— Зато я жива!

Проведя целую ночь в окопе, замерзнув и продрогнув до ниточки, вошь с тоской вспоминала о былых временах.

Сытая, плодородная, вспаханная ногтями старика, почва теперь была в недосягаемости.

Покрытая перхотью, она мягким, пушистым одеялом согревала и кормила около десятка ее сородичей. Казалось, что жизнь удалась и так будет всегда.

Но судьба распорядилась иначе и, подкинув для нее критическое испытание, пристально следила за ее действиями.

— Ау! Есть кто живой? — аккуратно выползая из трещины, осторожно оглядываясь, многократно скандировала вполголоса вошь.

— Я что, одна осталась? Где все? — продолжала она рассуждать.

Оказавшись в темноте, совершенно в одиночестве, она часами бродила по холодной, безжизненной керамической плитке. Иногда нарезая круги, а иногда в рандомном порядке выбирая линейное направление, она упиралась в непонятные препятствия. То спичка помешает ей, то ватка, а иногда вообще попадались непроходимые ворсистые разноцветные поля, покрытые многовековой грязью и пылью.

Лишь свет. Незначительное сияние фонаря от вывески с надписью “Выход” помогало хоть как-то ориентироваться в пространстве.

— Луна? — подумала вошь.

— Да нет! Откуда ей тут взяться?!

Вошь, неправильно интерпретировав папины рассказы о мироустройстве вселенной, наивно пыталась сопоставить увиденное с тем, о чем он говорил.

Папа — возрастная двадцатидневная вошь. Он успел насладиться всеми прелестями окружающего мира. Он знал много! Что-то ему рассказывали предки, что-то другие вши, но самое ценное в его рассказах было то, что он видел сам, своими глазами. Он всегда говорил:

— Не верь никому!

Наступило утро.

Громкие звуки открывающихся металлических замков разбудили маленькую сироту. Безуспешно слоняясь по ночному, пустынному, без малейших признаков жизни помещению размером с гигантский стадион, она вновь обрела приют. Все та же трещина — спасительная щель приютила ее на эту одинокую ночь.

— Я голодна. Я хочу есть, — заплакала вошь и протяжно застонала.

Вошь может прожить без еды совсем недолго, каких-то четыре дня, но это не точно. Информация разнится. В одном источнике сообщается, что вошь без пищи погибает через десять дней, а на другом сайте написано, от двух до четырех. Вот и думай, кому верить.

Наверно это все же зависит от самих вшей. Возможно, какие-нибудь мадагаскарские, лошадиные вши могут прожить дольше сибирских, в меру своего размера и подвошного жира. А может и наоборот.

Полагаю, сибирские тоже не слабаки. Закаленные холодом, стройные, выносливые. Такие вообще годами должны жить. Залез в холодильник и заморозил себя на пару лет. Получается, холодильник — это криокапсула для вшей. Но хочу вас предупредить, что это путешествие в вечность может оказаться недолгим. Все зависит от чистоплотности хозяйки и от того, как часто она размораживает холодильник для того, чтобы его помыть.

Но я точно знаю, что процесс заморозки может быть достаточно долгим. Для этого ползите в холодильник какого-нибудь одинокого мужика, можно даже к бабнику.

Но сейчас не об этом.

Проревев все вшивые слезы, маленькая, еще совсем неопытная и одинокая вошь ждала своего часа.

Врожденные инстинкты бушевали. Цель, нужна новая цель! Мотивация пришла посредством урчащего желудка. Нужно было срочно найти пропитание. Основываясь на Википедии, в таком состоянии ей осталось жить три дня.

Что-то упало. Совсем рядом. Буквально в пару вшивных километров.

— Бежать, срочно бежать! — лапки суетливо зашевелились, подчиняясь импульсам проголодавшегося мозга.

Что-то очень похожее на волосы попалось в поле зрения насекомого. Много волос. Пышно раскинувшись на реалистичном растоянии, они манили ее своей белесостью, как оазис в пустыне.

— Я должна бежать! — проговаривала вошь, перебирая лапками.

Усы шевелились под стать, корректируя маршрут. Если присмотреться, то возможно было даже увидеть свисающую слюну, методично и равномерно падающую на пол, выдавая намерения волосатой козявки.

Все говорило о том, что хищник очень голоден и порвет всех на своем пути, кто соизволит ему помешать.

Добежав до валяющейся на полу еще пока не понятной шевелюры, она цепкой хваткой вонзилась в волосяной ствол и тут же взмыла вверх.

Волосы зашевелились, пронзающий ветер придал им объем и непонятные движения. Они то падали вниз, то укладывались, прижимаясь друг к другу, то внезапно топорщились в разные стороны, без понятия зачем и для чего. Такого вошь еще никогда не встречала.

— Что происходит? Почему меня мотыляет в разные стороны? Я что, попала на голову рок певца в процессе выступления?

Незамысловатые движения хаотического порядка сопровождались громким криком и визгом, таким пронзительным и мерзким до ужаса, что хотелось отрезать себе уши.

— Кто производит эти звуки? Похоже, в дом для престарелых привезли сумасшедшего. Эй, люди! Вы не по адресу! У нас тут тихо и спокойно. Вы нам не того привезли. Ау! — пыталась восстановить справедливость недовольная вошь.

Цепляясь всеми лапками в странный по составу волос, она как скалолаз шаг за шагом следовала к его изголовью, к корню.

— Странно! Волос вообще не похож на волос. Он какой-то гладкий и не пахнет потом. Я бы даже сказала что он совсем мерзкий и безжизненный. Надеюсь, почва меня порадует и не важно, что из нее растет.

Предвкушая долгожданный обед вошь так или иначе надеялась, что все неприятности закончились и вот-вот ее мучениям придет конец.

Обычно вши ее порядка бегают быстро, как зайцы или собаки, которых только что вывели на прогулку и спустили с поводка, но сейчас в этом не было никакой необходимости, а даже наоборот. Требовалась повышенная аккуратность и выверенность действий. Необходимо было закрепиться, бросить якорь.

— Может ему в Турции посадили генномодифицированную волосню? — продолжала рассуждать вошь. Да нет! Не может этого быть. Откуда я могу вообще знать про Турцию? — загнавшаяся в мыслях, поймала себя на воображаемой галлюцинации вошь.

— Немного, еще чуть-чуть, уже виднеется почва, — малявка смотрела перед собой и пыталась во что бы то ни стало удержаться на волосе.

Вдруг волосы прижались. Выстроились ровными линиями и сомкнули ряды. Стало тихо и спокойно. Никто не орал.

— Ну наконец-то, волосотрясение закончилось! Фу-уу-у!

Вошь поторопилась.

— Так! Опять подстава! Почему все ровное? Где моя любимая перхоть и царапины? — осматриваясь и пробираясь сквозь чащу, подметила она.

Цвет почвы был ненатуральный. Поверхность гладкая и безжизненная. Поры отсутствуют. Возраст клиента не установлен.

Просканировав как робот своим хоботком возможное место выживания она разочаровалась.

— Здесь рыбы нет! — вспомнила она папин рассказ про мальчика, бурившего лунку на стадионе.

— Вот это неудачка, — разочарованно присела вошь и заплакала.

— Не все так плохо! Зато меня тут никто не найдет! — с уверенностью заявила вошь.

Верно. Голова куклы Маши вряд ли попадет под пристальное наблюдение охотников на вшей. Да и Маша никоим образом не сможет выдать своего нового сожителя. Вроде бы как часть проблемы решена. Жить есть где. Но что кушать?

Еще одной проблемой беспокоящей вошь, которая привыкла к спокойному образу жизни, являлось чрезмерная активность хозяйки куклы Маши и ее голосовые связки.

Маша — так звали девочку, хозяйку куклы Маши. Да, вы правы, очередная непонятная странность. У куклы Маши хозяйка тоже Маша. Девочки в дошкольном возрасте много фантазируют и мало думают, поэтому такие нелогичные происшествия встречаются кругом и рядом. Не суть.

Маша пришла с мамой проведать дедушку. Того самого, который вчера мечтал о Демонессе и, предвкушая встречу с ней, приговорил к смертной казни всю родню нашей героини.

Девочка принесла с собой в дом для престарелых свою любимую куклу. И в том самом холле, где пряталась осиротевшая вошь, девочка проявила свою беспечность. Таких людей, когда они вырастают, называют криворукими.

Кукла выпала из рук и в тот же момент приютила в своих искусственных волосах нового жителя.

По иронии судьбы вошь получила реалистичный, но маловероятный шанс. Возможность отомстить за весь свой род потомку, чей дед причинил ей столько боли и страданий. Высосать всю кровь из этого маленького гаденыша и прекратить бессмысленное размножение жестоких людей.

— Мама! А дедушка еще живой? — спросила Маша, глядя на сопящего деда.

— Конечно! Просто он спит, сейчас я его разбужу. Папа, проснись! — мама Маши подошла к кровати и положила теплую, пахнущую кремом для рук ладонь ему на лоб.

Дедушка тут же проснулся. Немного вздрогнув от неожиданного прикосновения, он хриплым голосом заявил:

— Ёк макарёк!!! Ты чего это?! — перепуганный дед спросонья приподнялся на кровати и снова лег.

— Вы что тут делаете? — поинтересовался он.

— Пап, я смотрю ты подстригся! Тебе очень идет, — лицемерно улыбаясь, осматривала она ощипанного гуся.

— Да, да я знаю! Демонесса так и сказала, — выдал себя дед.

— Кто? — взволнованно поинтересовалась дочь.

— Не обращай внимания, я уже готовлюсь на тот свет, вот и талдычу постоянно всякую хрень. Ад, рай, Демонесса. Теперь у меня другие интересы, не как раньше, — пытался запутать спалившийся Дон Жуан свои похождения.

— Пап, мы пришли тебя навестить. Маша тебе пирог принесла. Вкусный!!! — протяжно с наслаждением промычала она.

— Откуда ты знаешь? Ты его пробовала?

— Нет, мы же его для тебя испекли, — начала оправдываться дочь.

— Тогда откуда ты знаешь, что он вкусный? — дед запустил свои два пальца в пирог, как ковш от экскаватора в землю, и, вырвав кусок, засунул его в свой беззубый рот.

— Ну вот, а говорила вкусный! Едал я повкуснее! — ворчливо заявил разочарованный пенсионер.

— Ладно, зато зубы теперь можно не чистить. А то смердит, аж блювать хочется. Да, внучка? — дед, вытерев два пальца о пижаму, протянул руку к своей внучке Маше.

— Ага!

Маша смущенно бросилась под крыло матери. Приклеившись намертво, она смущенно ответила:

— Мама сказала, что ты воняешь и просила близко к тебе не подходить, — детская беспечность, как ей и положено, беспечно вылилась изо рта маленькой девочки.

— Кх, кх!!! — прокрехтела мама и угрожающе посмотрела на дочь.

— Я так не говорила. Пап, ну… Это же дети! Сам понимаешь. Выдумывают всякое, — оправдательно выговорилась она.

— Да ладно, а что это у тебя в руках, — поинтересовался дед.

— Маша! Кукла моя, — ответила внучка.

— Как интересно! Это ты мне ее принесла? — выпучив зашторенные веками глаза, заинтригованно заявил он.

— Ну, дедушка! Ты же не девочка. Зачем тебе кукла?

— Я положу ее рядом и буду с ней спать. Чтобы ночью не было страшно. Вот, внучка, раньше я спал с вами, а теперь тут, один.

— Дедушка, не переживай! Мама сказала, тебе здесь лучше будет, интереснее. У нас дома скучно и место мало. Да, мам?

Девочка с уверенным интересом, повернувшись к матери, искала в ее глазах подтверждение своим словам.

Еще один момент восстановления справедливости мелькнул перед глазами маленькой вши.

По шутливому желанию деда все могло вернуться на круги своя, если бы он настоял на своем. Вошь снова могла вернуться на благодатную хоть и невкусную почву и своими действиями превратить жизнь деда в кромешный ад. Но нежелание Маши отдать куклу помешало ей вновь обрести потерянный дом.

— Пойдемте уже домой! Вам пора! — кричала что есть мочи проголодавшаяся вошь.

— Народ! Хорош болтать! Завязывайте! — она пыталась навязать взрослым самостоятельным людям свое неудержимое желание.

— А у вас есть собака?

Наскучившая ей беседа вызвала у нее исключительное равнодушие. Ей было все равно. Сдаст Маша свою маму перед дедом или как они соскучились друг по другу и уж менее всего ее интересовала смертельная прическа деда, аля “общипанная утка”, ну или “гусь”, не помню, что там по тексту. Она жаждала всего лишь одного, как можно быстрее переселиться на живую голову.

Попрощавшись с дедом, нерадивая, заносчивая и неблагодарная семейка во главе с мамой отправились домой, оставив деда на попечении у государства.

— Пока, дедушка! В следующий раз я принесу тебе морковку. Мама говорит, если будешь есть морковь, то вырастут крепкие зубы. У тебя что-то их совсем не осталось.

Дед печально посмотрел им вслед. Молча помахал ручкой и улегся в кровать, бесцельно пялясь в потолок.

— Ура! Я еду в новую квартиру. Хоть бы там было много людей. Хочу выбрать себе вместительную головку и нарожать большое потомство, — вошь держалась изо всех сил за гладкий искусственный волос и размышляла.

Маша мотала по ходу движения своей куклой вперед, назад. Держа ее в руке, она с ней разговаривала и иногда целовала.

— Нужен благоприятный момент. Спокойно, не торопись, позже, — уговаривала себя вошь.

— Вот ляжет спать, тогда-то я и переберусь на нее.

Девочка, ничего не подозревая, привела в свой дом озлобленного и проголодавшегося кровопийцу.

— Маша, не забудь помыть руки! — воскликнула мать вдогонку убегающей по коридору квартиры девочке.

— Хорошо, мам! — ответила она и скрылась за поворотом.

Маша, слегка растрепанная, жестко приземлилась после небольшого полета, который взял свое начало из рук маленькой девочки и закончился в составе других таких же, как она, игрушек в большой коробке.

Забыв про мимолетное увлечение игрушкой, начиненной нежелательной живностью, дочка побежала мыть руки и смотреть телевизор.

— Темно тут как-то! — отцепившись отекшими лапками от волоса, сказала вошь. — И че дальше! Где все?

Время текло медленно и не в пользу увядающей малявки. Голод делал свое дело. Сил оставалось мало. Нужно было что-то делать.

— А вдруг она больше не возьмет свою игрушку? И я тут проторчу еще несколько дней. Не-е-е, так не пойдет. Надо что-то делать.

Вошь собралась с последними силами и отправилась на ознакомление с новой территорией.

Трудно ориентироваться, когда ты меньше пуговицы и твои возможности ограничены перемещением в одной плоскости.

— И почему мы не прыгаем? — подумала вошь,

— Сейчас бы раз и все. Затаилась бы под подушкой, а ночью выползла и сожрала бы ей голову! — мечты, мечты, продолжая двигаться, размышляла она.

До кровати было недалеко. Вошь хоть и маленькая, но не тупая. Она могла отличить кровать от холодильника. Поэтому путь ее был осознанный.

— Пахнет не плохо! Я бы даже сказала, очень хорошо! Интересно чем только? — все мысли в голове крошки были только об одном, о еде.

Приготовленные мамой котлеты, приятным запахом поджаренного мяса разносились по всей квартире. Никогда не употребляющая в пищу подобные деликатесы, вошь, почуяв запах, положительно оценила кулинарные навыки мамаши и готова была продегустировать даже его, мясо.

Утомленная долгим путешествием, она все же добралась до заветной подушки. Волоча задние обессиленные лапки, она рухнула возле набитого пухом приюта.

— Здесь, именно тут я буду ее ждать. Надо немного подождать! — вошь обездвижено выдохлась и замерла.

Стемнело. В комнату зашла мать.

— Маша, я расстелила тебе кровать, пора спать! — позвала она девочку.

Вошь к тому времени придя в сознание из последних сил ждала появления кормушки. Хоть силы ее и покинули, но надежда еще теплилась и слегка подогревала намерения.

— Маша, я кому сказала? Иди спать! — приказала уже более жестким голосом мама непослушной дочери.

— Да, Маша, имей совесть. Иди уже спать… — прошептала вошь.

Девочка, нехотя и конюча, поцеловала маму и улеглась под теплое одеяло.

Свет погас.

— Все, я больше не могу. Я пошла. — решительно заявила вошь.

Глаза ее налились кровожадностью. Нюх, получив достоверную информацию о хозяине, настойчиво посылал импульсы в мозг.

— Не тупи! Давай быстрее, пока она писать не собралась. Ща вспомнит, что в туалет не сходила и пиши пропало, — подсознание предупредительно информировало вошь о возможных неприятностях.

Скачками, запинаясь о складки наволочки она рванула в сторону потенциальной жертвы.

Добежав из последних сил и ощутив долгожданное чувство победы чего-то мелкого над крупным, она с той же цепкой хваткой вцепилась в волосы девчонки.

— Мягонькие, такие нежные, одно наслаждение, — испытывая эйфорию и блаженство, засыпала обессилевшая вошь.

День подошел к концу на позитивной ноте и все уснули.

—

Ого! Какие роскошества! — едва проснувшись, удивилась вошь.

Выспавшись, но все еще голодная, она внимательно оглядела нетронутые, девственные угодья.

Девочка еще спала, посапывая заложенным носом.

Самое безопасное время для вшей — это раннее утро. Человек еще спит, а она нет, и может творить все, что захочет, причем безнаказанно.

— Блин, куда не присосешься везде вкуснятина, м-м-м…

вошь с наслаждением впивалась в грядки, из которых прорастали дивной красоты и мягкости шелковистые волосы. То тут понадкусает, то там, и везде ароматная питающая субстанция бурей эмоций наполняла ее вкусовые рецепторы. Чувство голода, которое на протяжении нескольких дней мучительным образом измывалось над ее сознанием, наконец-то постепенно исчезало.

Вошь по мере насыщения становилась все сильнее и радостнее. Волосинки на ее теле расправились, лапки окрепли, разум стал ясным. Жизнь потихоньку начала налаживаться.

— Ну вот, я наелась и хочу в туалет. А-а-а… Надо срочно найти местечко для этого, — заботливо с нетерпением металась она в затылочной части девочки. — Только не привлекай внимание, терпи, а то разбудишь Машу, — сама с собой разговаривая, она продолжала присматривать местечко.

Разграничив территорию, вошь блаженствовала и наслаждалась многокомнатными апартаментами. Заполняя никем не тронутое ранее пастбище, она радовалась жизни, позабыв о трудностях, которые она перенесла.

— Так, здесь я буду принимать солнечные ванны, — смазав слюной волосяной ствол, пометила вошь. — Так, а здесь я посажу потомство, — расчетливо строила планы на будущее она.

Обойдя всю голову вдоль и поперек, она разметила несколько зон для определенных бытовых нужд и только одна зона осталась нетронутой.

— Это неприкосновенная территория, никогда и ни за что нельзя сюда ходить. Этим местом я буду пугать своих детишек. Запретная зона 51. Здесь происходят мистические, загадочные события. Буду сочинять про это место страшилки и пугать ими потомков, — решила она.

Предвкушая вечерние посиделки в составе своих будущих родственников, она уже сейчас погружалась в выдуманные истории.

— Безжалостные вошееды населяли тот зловещий лес. Периодически оттуда доносились жалобные стоны и призывы о помощи. Тот, кто уходил туда, никогда уже не возвращался, — вошь, зависнув на визуализации собственной выдумки, не могла оторваться то стремительно развивающейся сюжетной линии.

Рассказ так захватил ее внимание, что она даже не заметила как наступило утро.

— Маша, тебе пора в садик, просыпайся, — заботливо произнесла мама.

Маша лежала на кроватке и нехотя потягивалась. Проснувшись, она даже не заподозрила, что стала хозяином питомца. Многие дети просто мечтают завести какую-нибудь живность, чтобы играть с ней и заботиться и даже хвастаться перед другими детишками. А вот Маше повезло.

Снизошедший сожитель приятным бонусом поселился в ее голове после посещения дедушки. Не понимая каким значимым персонажем она теперь является для маленькой, беззащитной букашки она позавтракала и отправилась по своим делам.

— Ой, мама дорогая! Я в раю! Ты только посмотри сколько прекрасных и милых детишек. Играют, резвятся. Да вы-ж мои сладенькие, как же я вас всех люблю. Это всё твои подруги? — сидя в первом ряду, у основания лба, разглядывала потенциальных жертв уже подросшая вошь.

Кровопийца своим присутствием никак не докучала Маше. Все ее призывы и советы она игнорировала, так как человеческое ухо не может воспринимать на слух столь высокий звуковой диапазон. Она просто ее не слышала. Да и если бы услышала, то точно не смогла бы понять, о чем она там лепечет. Потому что у них в садике не преподают вшивый язык. Для Маши он как английский, все слова, произнесенные на нем, просто пустой звук.

— Ирина, покажи мне свою игрушку, — почти срываясь в гнев, продолжала требовать Маша.

— Нет!!!

— Ирина, ну дай, дай, дай.

— Да всеки ей, че ты с ней нянчишься? — занимательно разбирался во взаимоотношениях взрослеющий не по часам питомец. — Укуси ее за руку или ухо отгрызи! Мы же с тобою хищники! Я видела, как ты с котлетой разделалась, — продолжала науськивать вошь.

Взрослеющее восприятие действительности вошь переживала посредством пубертатного периода. В ее теле бушевали гормоны роста и плодовитости. Все стремительно менялось и набухало, как почки. Казалось, что вот-вот она перерастет свою забытую и изредка всплывающую в воспоминаниях мать.

— Скукота, даже не подрались! Пойду поем, чем тут еще можно заняться? — разочарованная вошь в очередной раз пошла бродить по уже довольно таки обжитым окрестностям с целью перекусить и немного отдохнуть.

— Че это со мной? — передвигаясь сквозь чащу, она подметила странные изменения — новообразования в ее теле набухали и стремительно росли. — Э-э-э! Я так не договаривалась. Помогите!!! — кричала она, с ужасом наблюдая за изменениями.

В этот момент зарождающаяся, будущая жизнь в ее теле спровоцировала пробуждение инстинктов, зашитых и мирно ожидавших своего часа в генах ее биологических клеток.

— Знаю! Теперь я все знаю! Это же гниды! Надо срочно бежать в родильную комнату! — вошь, разогнавшись и стукаясь о густонаселенные волосы своими лапками, иногда втыкалась головой в посаженные в неправильном месте волосы.

Со стороны выглядело очень странно, казалось что волосы на голове Маши ходят ходуном.

Процесс зарождения новой жизни прошел успешно и возле левого уха, на той стороне головы, которая чаще всего бывает на подушке, у основания стволов закрепились маленькие белые шарики — гниды.

Выбрана эта локация была не случайно. Запотевание в этой области было частым явлением, что благотворно сказывалось на комфортном выращивании потомства.

— Пока что никаких изменений, — констатировала вошь свои наблюдения.

Периодически посещая инкубатор, она записывала бы в личный журнал, если бы он у нее был, каждое потрескивание, шевеление или толчок будущего потомства. Интерес ко всему новому был неподдельный. Скучая в одиночестве, она была крайне сыта детскими разборками и родительскими указявками. Ей хотелось чего-то своего, родного, близкого по духу и габаритам.

Ровно через семь дней после того, как она отложила яйца из них вылупились личинки. Мелкие, размером около одного миллиметра, но такие активные. Семеро козлят разбежались по всей голове, кто куда. Один из них даже наведался в запретную зону. Они, как оголтелая, голодная саранча, принялись все уничтожать на своем пути. Плодородная и трепетно ухоженная вошью почва в одночасье превратилась в весеннюю пахоту.

— Такое ощущение, что их неделю не кормили, ну так-то да, так и есть, — подметила она.

Детки были непослушные. Вечно лезли повсюду, пренебрегали советами и пожеланиями матери.

— Ну прям все как у людей, — вошь просто наблюдала за всем этим идиотизмом, успокаивая свои нервы свежей порцией молодой крови, методично качая ее из луковицы своим хоботком.

Стремительно подрастающее поколение из непослушных головогрызов превращалось в расчетливых кровопийц. С каждым днем мать насекомых, откладывала все новые и новые гниды, заселяя голову Маши очередными зародышами.

— Куда идешь? Не видишь, я тут стою. Смотреть надо внимательнее! — немного в грубоватой форме обратился старший брат к младшему. — И куда вас столько нарожали, не пройти, не проехать.

Население стремительно росло, с каждым днем из гнид вылуплялись новые личинки и все также стремительно осваивали уже достаточно растрепанную голову Маши.

Девочка не на шутку беспокоилась, чесалась и плакала от навязчивой экспансии.

Маша спустя три недели вырастила на поверхности своей головы несколько десятков питомцев. Благоприятные условия для размножения спровоцировали дикий дискомфорт для хозяина вшивой фермы. Это как муравьиная ферма, но только вшивая.

За ними даже можно наблюдать, если задаться целью.

— Вот дедуля, удружил, — наблюдая за действиями паразитов, раздвигала волосы расческой мать Маши. — Куда ты побежала? — вылавливая пинцетом подросших вшей, угрожающе проговорила она.

— До чего ж мерзкие твари, — истребляя одного за другим, она материла деда. — Я больше, чем уверена, что во всем виноват он! Помнишь, Маша, какая у него была прическа, когда мы пришли? Это потому, что его как раз освобождали от захватчиков. Видимо, несколько тварей добрались до тебя и прекрасно проживали на твоей голове все это время.

— Мама, а я вылечусь? — испуганно спросила дочка.

— Конечно, даже не переживай, я мастер в этом деле. Знаешь, сколько я их переловила в детстве? — и в этот момент мама поделилась рассказом о своей заботе, которую она проявляла к бездомным, бесцельно слоняющимся возле дома собакам.

— Мама, может мы их обратно дедушке вернем? Ему там скучно, он же сам сказал! — заботливо предложила девочка.

Мама рассмеялась и поцеловала дочку в голову.

— Тьфу, ты меня совсем заговорила. Ступай в ванную!

В то время как человеческие потребности по изгнанию вшивого царства из головы девочки проявились в виде конкретных намерений, на низшем уровне происходила трагедия.

Вшивая мать, метаясь от столба к столбу, перекличкой зазывала своих потомков.

— Саша, Кирилл, Нелли… Вы где? — наслушавшись в садике человеческих кличек, она заботливо собирала всех в кучу.

— Ребята, отзовитесь!

Лес опустел. Еще недавняя суета и детские вшивые визги сопровождали безмятежное паразитарное существование стремительно развивающейся колонии.

Мрак и тревога затмили беззаботную радость от нескончаемых питательных яств. Разруха стихийным вихрем пронеслась по обитателям Машиной головы. Повсюду слышались затихающие стоны и жалобные крики погибающих сородичей.

Картина резко изменилась. Все то, к чему привыкла вошь и ее потомство, надменно, без суда и следствия, было уничтожено матерью девочки.

— Мерзкие твари! Что ж вы творите? — обреченно, склонив голову, произнесла старушка вошь.

Последние минуты жизни проведенные на голове Маши, она провела в кругу своих любимых деток. Вместе они смотрели друг на друга в ожидании конца света. Пенная вечеринка, такое игривое и веселое мероприятие для девочки, сулило для ее питомцев неминуемую смерть.

Никто не выжил.

— Мама, я тебя люблю. Пойдем к дедушке?