Я и дорога, что может быть лучше? Даже в новой жизни мне постоянно достаётся по башке. Может и впрямь прав был какой-то мудрый человек, сейчас даже не упомню его имени, «Если все вокруг тебя полные идиоты, может быть проблема в тебе»? Вот только идиотом я себя не считаю, да и виновным в том, в чём меня обвиняют, тоже. Всё это политические игры, которые всегда ищут левого, крайнего. Ведь хорошо, когда есть на кого свалить. Времена меняются, эпохи сменяют друг друга, меняется смысл жизни, его принципы, меняется всё, кроме самого человека. Нет, Фантома я ни в чём не виню, наверняка через месяц-другой и он смог бы урегулировать мои вопросы перед советом. Вот только я не хочу! Не хочу больше становиться разменной монетой. А в том, что это впоследствии снова повторится, никаких сомнений у меня не было. Так что пусть буду я и дорога. В конце концов, это были самые лучшие годы моей жизни. Ни начальников, никто не указывает, как нужно делать работу. Принял заказ, устранил монстра, получил деньги, и неплохие! Сдался мне этот Царь, всё, за Валю я отомстил. Её убийца наказан. А эти пусть варятся сами в своём дерьме. И вообще, слишком много чести всю дорогу про них думать.

— Эй, можно помедленнее, а? — раздался сзади голос. — Мы всё-таки с раной.

Я обернулся, по тропе за мной ковыляла Линза, которую придерживал под руку Гарпун. «Этим-то что ещё нужно?» — подумал я, но вслух сказал совершенно другое.

— Вам-то какого хрена ещё нужно? — попробовал я изобразить злобный голос, вот только улыбка сама собой натянулась на моё лицо. — С раной они, видите ли.

— Ты стой там на месте, сейчас мы тебя догоним и получишь у нас, — крикнула Линза. — Оставить нас решил?! Сейча-ас, дай только догнать.

— Эй, ты чего палкой-то? — потёр я ушибленное предплечье. — Чего дерёшься? Совсем, что ли, с ума посходили?

— Сумрак, ты у меня ещё получишь, — опять махнула клюшкой Линза, но я успел увернуться. — Ты почему нам ничего не сказал?! Почему ушёл один?

— Вам-то зачем жизнь портить? — спросил я. — У вас квартиры, деньги, всё есть. Живите, детей рожайте.

— А ты нас спросил? Хотим мы так жить? — спросил Гарпун. — Кто даст гарантии, что после того, как ты уйдёшь, нас вместо тебя не выдадут?

— Простите, ребят, — опустил я глаза в землю. — Об этом я что-то совсем не подумал.

— Угу, а ещё меня дебилом называли, — я не заметил, как к нам подошёл Штамп.

— Привет, Штамп, — улыбнулся я нашему здоровяку. — И ты меня прости. А где Кок?

— Здесь, — услышал я холодный безразличный голос за спиной.

— Простите меня, все вы, не знаю, что на меня нашло, — снова попросил я прощения у своих друзей. — Я правда хотел как лучше.

— Ладно, забыли, — ответила за всех Линза и тут же помахала своей клюшкой у меня перед носом. — Но смотри у меня, ещё раз нас бросишь, убью.

— Ты чего, Линза, я больше ни в жизни, — заверил её я. — Только не бей, больно же.

Вся наша честная компания тут же грохнула от смеха, вот только Линза больше кряхтела и хваталась за раненный живот.

— Ну что, Сумрак, куда дальше? — спросил за всех Гарпун. — У тебя же был какой-то план?

— Да в целом нет, хотел просто идти, куда глаза глядят, и делать то, чему меня научили, — ответил я.

— Мне нравится, — мечтательно сказал Штамп. — Такие себе бродячие герои.

— В простонародье — бомжи, — хохотнул Гарпун. — Может свой город организуем?

— Угу, сейчас вот возьмём и Москву создадим, — не упустил возможности подколоть в ответ Штамп. — Напомни как, какое там волшебное слово нужно сказать?

— Как насчёт: «Иди в жопу»? — огрызнулся Гарпун. — Или лучше сразу в глаз дать?

— Так, хлопцы, успокоились все, — остановил я начинающий разгораться конфликт. — А то до вечера сейчас будете друг друга шпынять.

— А мне нравится идея Гарпуна, — вставил свои пять копеек Кок. — Вполне может срастись, нужно только место грамотное выбрать.

— А подробнее можно? — спросил я. — Задумали ведь что-то, я же вижу.

— Можно к Нижнему пойти, — ответила Линза. — Там и части военные были, и оружейные заводы, да много чего там было. Если хорошо подготовиться, можно с него много чего поиметь для нового поселения.

— Это самая ближняя точка, — поддакнул ей Гарпун. — Но можем и подальше свалить. Мест сейчас полно.

— И давно вы это придумали? — спросил я.

— В бункере ещё начали обсуждать, — сдал всех Штамп. — А я им говорил, что херня это всё.

— Да нет, Штамп, всё вполне выполнимо, — сказал Кок. — Просто тут подумать нужно и с выбором не ошибиться.

— Он не умеет, — буркнул Гарпун, а я показал ему украдкой кулак, потому что Штамп начал краснеть и злиться.

— Ладно, ребят, давайте пока в путь, нужно из области выйти, — сказал я. — А там по ходу подумаем, что и как.

Все дружно согласились, и мы двинулись в путь. Идти стало намного веселей, ребятам удалось вывести меня из грустных мыслей. Я, сам того не замечая, загнал себя в такое состояние. Накручивал, злился, даже не соизволил друзьям о своих планах сказать. С другой стороны, и времени на это не было. Хотя кого я обманываю, уж предупредить друзей нашёл бы. Ладно, кто старое помянет, и так далее.

— Какие есть варианты для города? — спросил я, поравнявшись с Линзой и Гарпуном. — Что вы рассматривали?

— Ну, про Нижний Новгород мы тебе уже сказали, — ответила Линза. — Это самый ближний. Есть ещё Урал, там вообще кладезь всего. По идее, можно даже на нефть сесть и с торговым союзом работать.

— Урал, говоришь? — почесал я макушку. — Полторы тысячи километров, как-никак.

— По современным меркам — больше, — ответил Кок, подошедший к интересному разговору. — Вполне может так получиться, что раза в два увеличится.

— А если что-то среднее? — начал я развивать тему. — Казань, например?

— В Казани, кроме порохового завода и порта, ничего заманчивого, — отрезала предложение Линза. — На этом мы где угодно сможем развиваться, были бы ресурсы.

— Не хочется на Урал тащиться, — вздохнул я. — Нижний слишком близко, Урал — слишком далеко.

— Ещё Ижевск можно рассмотреть, но он не намного ближе, — предложил Кок. — Это если исходить из стратегического планирования.

— Говорят, от него мало что осталось, — опять отмела Линза. — Всё-таки не менее известный, чем Тульский, оружейный завод там находился.

— Тем не менее, Царю удалось собрать по кускам и наладить производство, — парировал я. — Возможно, и в Удмуртии такая же схема. Маленькие заводы производят комплектующие, а в Ижевске собирают их в единый механизм.

— А ты сам-то видел его производство? — спустил меня на землю Кок. — Я вот уверен, что нет там ничего.

— Не буду спорить, скорее всего так и есть, — согласился я. — Но Ижевск мне нравится.

— Я бы выбрал Нижний, — с абсолютно непробиваемым лицом сказал Кок.

— Я бы, честно говоря, тоже, — сказала Линза. — Это тебе только кажется, что он близко, по нынешним расстояниям — до него как до Луны.

— Может вы и правы, — немного подумав, согласился я. — Вот только не хочется, чтобы Пётр к нам влез, для него, сами понимаете, три сотни километров — это мелочь.

— До Нижнего нам примерно четыре сотни километров, — остановившись, посмотрела на меня Линза. — И это если по старым дорогам идти, а там не всегда и не везде пройти можно. Так что примерно нам километров шестьсот топать. У нас будет время, чтобы встать на ноги.

— Ладно, уговорили, — махнул я рукой. — Нижний, так Нижний. Штамп, ты-то как думаешь?

— А он не умеет, — опять взялся за своё Гарпун.

— Я думаю, Нижний — хороший выбор, — не обратив никакого внимания на шпильку, сказал Штамп. — Мы действительно сможем встать на ноги и укрепиться. Пока Царь сообразит, где мы и как до нас добраться, а действовать напрямую он не любит, мы успеем укрепить свои позиции.

— В одном ты прав, — согласился я. — Петру нужна будет сеть шпионов, прежде чем он решит действовать. Решено — Нижний.

— Вот и славненько, — обрадовалась Линза. — А то я с этой раной до Урала точно не дошла бы.

Шагать стало ещё веселей. Теперь, когда планы стали более или менее понятны, захотелось поскорее начать их реализацию. Самое интересное, что я, не зная дальнейших наших действий, интуитивно выбрал нужное нам направление. Вот только планировал я совсем другое. Что же, видимо, судьба. До вечера мы, конечно, не успеем покинуть владения совета пятерых, да и завтрашнего дня нам вряд ли хватит. Придётся спать под открытым небом. Лис точно так же бодро шевелил своими лапами, время от времени убегая по своим делам. Фоксу хорошо, ему лишь бы я был рядом, всё остальное его мало заботит. Хотя нет, пожрать он очень любит, но это как раз со мной и связано. Странно, кстати, почему он так предан, почему вообще выбрал меня?

Мои мысли незаметно свернули к насущным вопросам. Злость на совет отошла на второй план и уже не доставала. В конце концов, они делают всё, чтоб защитить свой город и даже целую область. Люди ещё не отошли от страшной войны, только начали восстанавливать общество, как тут на тебе, снова нужно в кого-то стрелять. Возможно, будь я на их месте, поступил бы так же. Хотя нет, не поступил бы. А всё же хорошо, свобода выбора, друзья и далеко идущие планы.

Так, вечером нужно на привале разработать маршрут. Я о местных реалиях хоть и в курсе, но ребята лучше знают, как сподручнее пройти. И желательно провизию пополнить, завтра зайдём в какую-нибудь деревеньку.

Привал устроили на поляне посреди леса. Осенняя погода радовала тёплой солнечной погодой, но ночью уже было холодно. Зато природа щедро наградила нас пропитанием. Пока искали подходящее место для лагеря, насобирали грибов. На привале Линза взялась за приготовление, заодно припахала Гарпуна в подмастерье. Штамп умчался за водой на родник, а мы с Коком разложили карту и спорили о маршруте.

— Почему ты не хочешь идти по старой дороге? — спросил я. — Сам же говоришь, она до сих пор используется торговцами.

— Потому что, — чётко аргументировал Кок.

— Ну, это многое объясняет, — хохотнул я. — А более подробно можно?

— Мы бежим, — скупо и спокойно, в своей манере объяснил он. — Далеко от дороги отходить не будем. Есть тропы, вот тут и тут, — он ткнул пальцем в места на карте. — Я знаю, я здесь ходил.

— Хорошо, по этим тропам мы пройдём через нашу область, — согласился я. — Дальше что мешает выйти на дорогу? Закон области уже не действует.

— Петля выйдет, — отрицательно помотал головой Кок. — Лучше здесь пройти, — он снова указал в карту, а я сделал отметку.

— Нам нужно завтра провизию пополнить, — сказал я. — Нужно в село выйти.

— Нет, — отрезал Кок. — Лес прокормит. Соль есть, дальше разберёмся.

— Ладно, — согласился я. — У нас по дороге ещё будут поселения?

— Да, ближе к Нижнему выйдем к одному, — кивнул Кок. — Дальше дикие земли.

— Мы уже были на диких землях, — усмехнулся я. — А они оказались заняты.

— Нет, там всё иначе, — не согласился он. — Там точно никого нет.

— Почему ты так уверен? — спросил я.

— Потому что там чудище живёт, — раздался от костра голос Линзы.

— И что, это чудище никто убить не может? — спросил я.

— Где чудище? — на поляне появился Штамп с двумя канистрами воды.

— Там, — махнул куда-то в предполагаемом направлении Кок. — Куда мы идём.

— А-а-а, — протянул Штамп и потерял интерес к разговору.

— Что за чудище? — спросил я. — Мы сможем его убить?

— Не знаю, — пожал плечами Кок. — Те, кто его видел, уже ничего не расскажут.

— Говорят, это мутировавший тигр, — сказала Линза. — А ещё я слышала, что это человек, только тоже мутант.

— А я ничего не слышал, — сказал Штамп и принялся разбирать и чистить свой пулемёт.

— А я вот тоже слышал кое-что, — подал голос доселе молчавший Гарпун. — Говорят, там живёт дракон.

— Прямо дракон, — удивился я. — Где же его взяли-то?

— Я слышал, что учёные скрестили ДНК различных ящериц и вывели его искусственно, — продолжил повествование Гарпун. — Уж не знаю, правда или нет, но говорят, что он и летать умеет. Вот только надолго свои владения не оставляет. Охраняет он там что-то.

— Как в старой доброй сказке, — задумчиво протянул я. — Пещера с драконом, где полно золота и красавица в плену.

— Насчёт этого не знаю, — отмахнулся Гарпун грибом, который держал в руке. — А вот про сокровища разговоры идут. Или ты думаешь, туда за славой люди лезут?

— А есть смысл так рисковать? — спросил я. — Может всё-таки Ижевск?

— Там свой плюс, — сказал Кок. — Искать не будут, опасно. Если всё тихо сделать и никому не говорить, у нас много времени будет.

— Здраво, — согласился я, специально изобразив манеру Кока. Тот лишь пожал плечами в ответ.

— Там жрать скоро? — захлопнув ствольную коробку пулемёта, спросил Штамп.

— Кому чего, а этому лишь бы жрать, — засмеялся Гарпун. — Потерпишь, троглодит.

— У меня сейчас желудок сам себя жрать начнёт, — не обратив внимания на очередной подкол, продолжил Штамп. — Запах такой обалденный стоит.

— Минут двадцать ещё, — ответила Линза и, открыв банку тушёнки, поставила её Фоксу. — Иди, мой хороший, — позвала она лиса. — Иди пузико почешу.

— Я скоро ревновать начну, — засмеялся Гарпун. — Мне тоже пузико нужно почесать.

— А мне пожрать, — шумно сглотнул Штамп. — Линз, ну хоть хлебушка маслом полей, а?

— Сейчас, — недовольно ответила Линза. — Мёртвого ведь достанет, проглот.

Линза отрезала кусок ржаного хлеба, полила его подсолнечным маслом и посыпала сверху солью. Довольный Штамп слопал его в два укуса, запил водой и немного успокоился. Мы с Коком продолжали рисовать маршрут, ведь, помимо основного, нужны ещё и запасные. Назначили несколько точек сбора, на всякий случай. Вдруг придётся разойтись, всякое бывает.

Вскоре Линза позвала ужинать. Наша кудесница приготовила гречневую кашу, да такую, что вместе с тарелкой слопать можно. Нажарила грибов на сале, добавила туда лук с морковью, после чего порезала щедро мяса и уже после этого засыпала всё гречкой. Получилось просто восхитительно. Котелок выскребли дочиста.

Назначив часовых и распределив смены, мы улеглись спать. Моя смена выпала самой последней, почти под утро. Линзу, как раненую, от несения караула освободили. Едва моя голова коснулась тюка, исполняющего роль подушки, я моментально провалился в сон.

Проснулся я за мгновение до того, как рука Кока коснулась меня, чтоб разбудить для смены его на посту. Я вылез из спальника, потянулся, поставил чайник на тлеющие угли и начал разминку. Попрыгал, помахал руками, разогрелся и начал растяжку. Затем бой с тенью, отработка ударов и блоков, на всё примерно сорок минут. Тренировку прервал один раз, чтоб налить себе чай. Закончив, сполоснул водой из фляги лицо и присел у костровища, взяв в руки кружку с чаем. Подкинул немного щепок, когда начал заниматься огонь, добавил веток покрупнее, а затем положил полноценных дров. От костра пришлось отойти, потому что возле него невозможно видеть происходящее вокруг. Да и, посмотрев на яркие языки пламени, глаза будут долго перестраиваться на темноту, царящую вокруг. А это черевато последствиями. Место для наблюдения организовывал Кок, выбрав его таким образом, чтобы вся наша поляна просматривалась за раз, а наблюдателя не было видно. Как только я устроился на точке, ко мне под бок сразу же пришёл лис и улёгся рядом. Я потрепал его по холке, Фокс выдал свой любимый «Оум» и, положив голову себе на лапы, засопел.

Ночь прошла без происшествий, и наутро, позавтракав бутербродами, запивая их чаем, продолжили свой путь. Дорога петляла по лесу, то разделяясь на разные тропинки, то наоборот, вбирала в себя узкие ручейки ответвлений. На одной из таких развилок Кок, дождавшийся нас, указал, что пора сворачивать с основного тракта. После чего снова скрылся впереди, производить разведку.

Я вёл остальных, периодически сверяясь с компасом. Таким образом мы передвигались примерно до обеда, а вот ближе к полудню на опушке нас ждал Кок с весьма озабоченным видом.

— Что не так? — спросил я, подойдя ближе.

— Там кабак, — ответил Кок, указывая пальцем себе за спину.

— И? — не выдержал я долгую паузу. — Из тебя что, клещами тянуть?

— Его там не должно быть, — сказал Кок. — Ну, по крайней мере раньше не было.

— И что тебя заботит? Время идёт, люди землю осваивают, — сказал я. — Как по мне, так ничего страшного.

— Может зайдём? — предложил Штамп. — Чего в лесу обедать, если можно за столом. Всё одно мимо идём.

— Я не против, — вставила своё слово Линза. — Хоть отдохнём немного. А то у вас привал, а мне опять готовить.

— Не знаю даже, — задумался я. — Кок, ты как считаешь? Не сильно рискуем?

— Погони вроде нет, — задумался он. — Думаю, можно, если, конечно, на ночь не оставаться.

— Не, мы тупо пожрать, и ходу, — обрадовался Штамп. — Я бы пирогов сейчас, да со щами…

— Ладно, уговорил, — сглотнул я слюни, которые сразу же начали обильно выделяться от красноречия Штампа.

Мы двинулись вслед за Коком. Немного попетляв по тропе, вышли к новому тракту. То, что это тракт, было ясно сразу. Тянулся он далеко в обе стороны, и на нём легко можно было разъехаться трём обозам, о чём и говорили продавленные колеи на земле. Почему новый, да тоже всё просто. Старыми трактами называли наши асфальтированные дороги. Само собой, что за тридцать с лишним лет они превратились в сплошные дыры, но, тем не менее, лес на них ещё не вырос.

Когда-то давно, ещё в прошлой жизни, я очень любил за грибами ходить. Свежий воздух, лес, гуляешь, думаешь о своём, красота. Но речь не об этом. Как правило, каждый грибник имеет своё место, уже годами оправданное, но бывает и так, что место приелось и хочется разведать что-то новое. Как-то раз за разговорами на работе один мужик рассказывал о старом лесе, где грибов, хоть косой коси. Вот и решил я произвести разведку, благо ехать не очень далеко. Дорога в то место одна и заканчивается тупиковой деревенькой. Так вот, к чему я это всё веду. На конце этой самой деревеньки, перед самым въездом в лес, была мощённая каменная дорога. Это так сильно меня заинтересовало, что я вернулся обратно, чтоб узнать от местных её происхождение. В итоге всё было элементарно, дорога так и называлась: «Старая», и вела через весь лес в город, из которого я приехал, только делал неслабый такой крюк. Оказывается, при Советской власти кто-то решил проложить новую, асфальтированную дорогу, и чтобы шла она через все колхозы. Ну а если вы когда-нибудь ездили по каменке, то понимаете, как трясёт машину и быстро разбивает подвеску. Мелкие неровности не позволяют хорошенько разогнаться. Так и получилось, что деревенька из проездной быстро превратилась в тупиковую, а старую дорогу забросили из-за неудобства использования. Но вот когда я, любопытства ради, проехал по ней до самого конца, то был крайне удивлён, оказавшись в городе буквально через пятнадцать минут неспешной езды. Впоследствии я начал пользоваться этой дорогой и облюбовал действительно грибное место.

Вот и здесь происходило то же самое, старые дороги ещё использовались, но из-за некоторых условий, как радиация, логово монстров или повышенная кислотность, с них приходилось съезжать. В итоге люди начали осваивать новые пути, дабы не объезжать никому не нужные остатки городов. Бывало и так, что сообщение между новыми поселениями легче было наладить точно так же, по-новому. В нашем случае тракт образовался именно из-за объезда разрушенного города и объединял собой две старые магистрали. Если двигаться по нему, то обозный переход составлял примерно день. Так и вышло, что кто-то ушлый поставил корчму ровно посередине. Раз уж место стало проходным, то и хлебным, стало быть, его можно сделать.

Кабак был выполнен самым простейшим образом. Деревянный сруб, в котором одну часть занимали столы и лавки, а на другой стороне печь и кухня, отгороженная цельной стеной. Возле этой стены расположилась барная стойка, ну или нечто на неё похожее, а за спиной бармена располагалось окно для выдачи заказов.

Мы заняли один из столов, рассчитаны они были на большее количество посетителей, нежели наша компания, и отправили Штампа делать заказ. Я осмотрелся вокруг. Стол мы выбрали самый нейтральный, посередине зала. В помещении, кроме нас, была ещё одна компания, человек десять. Они сидели ближе к стойке и, несмотря на полуденное время, были уже изрядно подвыпившие. Других посетителей не было, может ещё не время, а может сегодня на тракте выходной, или тракт не слишком-то и проходной. В общем, причин может быть множество. Компания вела себя довольно-таки шумно и, как только мы вошли, сразу же отпустили пару крепких слов в сторону нашей Линзы. Гарпун скрипнул зубами, но конфликт устраивать не стал. Я уже начал жалеть о нашем решении, но компания, не получив от нас продолжения, вернулась к своему предыдущему занятию. Мы же спокойно дождались заказа и за неспешной беседой начали есть.

Кухня здесь была отменной. Поваром оказался круглых форм мужчина, но со вкусом у него был полный порядок. Щи были приготовленные в печи, от них пахло дымом, да и на вкус они были просто божественны. Пирогов Штамп набрал разных, с грибами, с капустой, с курицей. В общем, налопались мы до отвала. Теперь не то что в дорогу, из-за стола бы выйти.

— Ну, Штамп, если я буду толстая, я тебя пристрелю, — отдышавшись от сытного обеда, выдала Линза.

— Я в тебя силой не заталкивал, — отмахнулся Штамп.

— Ох, как теперь идти-то? — откинувшись на стену, произнёс я. — Ну Штамп, ну зверюга.

— Опять я виноват, — без обиды в голосе сказал он. — Нечего так жрать было.

Кок мирно ковырял ножом под ногтями. Это вообще его самое любимое занятие. Да, собственно, всё, что касается ножей, это его любимое. Штамп дожевал последний пирог, кажется, с капустой и махнул бармену, чтобы тот принёс счёт.

Вот что могло показаться в этом взмахе такого, чтобы вызвать бурную реакцию за соседним столом.

— Э, пассажир, ты кому там крыльями машешь? — раздался угрожающий неоднозначный вопрос.

Штамп сделал вид, что не услышал, или что вопрос адресован не ему.

— Ты что, оглох? — продолжили задирать нас из-за соседнего стола.

— Да засади ты ему в ухо, чтоб слух прорезался, — прокомментировал действия приятеля второй.

— Ребят, нам не нужны неприятности, — удержал я рукой начавшего было подниматься Штампа. — Давайте мы вас пивом угостим и замнём конфликт.

— Ха-ха-ха, — раздался хохот пьяной компании. — Ты нам тёлочку свою подгони, тогда и замнём, — компания снова грохнула от смеха, оценив шутку приятеля.

— Может мне тебя самому как тёлочку использовать? — опередив всех, холодным спокойным голосом спросил Кок.

— Что ты там вякнул? — подпрыгнул с лавки остряк, и вся компания зашуршала, поднимаясь с места вместе с ним. — Ну-ка повтори!

— Я спросил: «Использовать ли тебя, как тёлочку»? — не меняя тона, повторил вопрос Кок, продолжая так же спокойно ковырять ножом в ногтях. — Если у тебя проблемы со слухом, обратись к товарищу, он тебе в ухо засадит.

Теперь уже настал наш черёд хихикать над шуткой. Юморист же из гуляющей компании напротив — шутку не оценил, и его лицо стало наливаться кровью. Драки не избежать, это, конечно, было ясно с самого начала конфликта, но вот теперь на мирный исход не осталось никакой надежды.

Я поднял глиняную кружку со стола и кистевым движением руки отправил её в толпу. Рефлекс заставил их дёрнуться и прикрыть лицо рукой. В этот самый момент, вместе с полётом кружки, я сорвался с места и, раскрутив себя инерцией движения, в прыжке, при выходе из разворота ударил ногой в голову первого попавшегося противника. Удар получился по-киношному красивый, но и очень сильный, у меня даже что-то хрустнуло в лодыжке. Зато противника отнесло ударом к стойке, и он уже больше не вставал. Продолжив движение вперёд после приземления на ноги, я вместе с наклоном корпуса выкинул руку в прямом ударе в подвернувшуюся морду. Под костяшками пальцев раздался хруст сломанного носа, и второй противник, схватившись за разбитый клюв, закатил глаза. Едва успев увернуться от летевшего в меня кулака, я увидел, как Гарпун лупит наглеца, предложившего попользоваться его Линзой, мордой о стол. Штамп, схватив двоих шутников за шкирки, отправил их навстречу друг другу, раздался глухой стук встретившихся тупых голов, и два тела упали ему под ноги. Я же продолжал танцевать с очередным противником, то уворачиваясь, то парируя удары. Парень оказался очень быстрым и никак не давал мне контратаковать. Кок тоже не терял времени зря и уже расправлялся со вторым противником. Ещё двое сидели за столом и пытались выковырнуть из него ножи, которые приковали их руки к столешнице, пробив рукава. Последнего хама из подвыпившей компании охаживала раненая Линза. Она сидела сверху на поверженном противнике и вколачивала ему переносицу внутрь тупой головы. Я наконец подловил момент и на очередном выпаде противника принял удар на нижнее предплечье правой руки, провёл его атаку мимо себя и локтём левой руки встретил его челюсть. Всё, остались двое, хотя нет, уже никого не осталось. Штамп добивал обоих, колотя мордами о стол.

На всё ушло чуть больше, чем половина минуты. Десять — ноль, нам даже в рожу ни разу не попали. И чего, спрашивается, выделывались?!

— А платить за это кто будет? — спокойно спросил бармен, в его руках находился дробовик.

— Ты скажи, сколько мы наели, а за погром вот с этих возьмёшь, — кивнул я подбородком в сторону проигравшей стороны, — по-моему, справедливо.

— Вполне, — согласился бармен, но ствол не убрал. — С вас пятнадцать медяков.

Штамп подошёл и, не глядя на дробовик, который смотрел ему в грудь, отсчитал положенную сумму, затем немного подумал и добавил ещё пять штук.

— Очень вкусно было, — добродушно улыбнулся он на немой вопрос бармена.

Тот сгрёб медные пластинки под стойку и кивком головы, не опуская дробовик, указал нам на дверь. Мы так же молча, но не поворачиваясь спиной, осторожно и не спеша подняли свои рюкзаки и навесили оружие. В тот момент, когда мы взялись за свои стволы, лицо бармена напряглось.

— Может помочь, связать дебоширов? — решил я проявить доброту.

— Справлюсь, валите уже, — снова кивком указал бармен на дверь.

Я пожал плечами и мы по очереди покинули гостеприимное кафе. Едва мы отошли от корчмы метров на пятьсот, и Кок вновь свернул на неприметную с первого взгляда тропу, началось обсуждение произошедшего.

— Нет, вы видели, как их Кок лихо к столу пригвоздил? — с азартом начал Штамп. — Ну прямо как орёл, вылетел и в прыжке такой н-на, и четыре ножа веером.

— Ага, а вы видели, как Линза одному наваляла, — с гордостью произнёс Гарпун. — Моя амазонка.

— Нет, а Сумрак, вот это было круто, — продолжил восхищаться Штамп. — С вертухи, прямо по башке, того как ветром сдуло. Ха-ха-ха.

— Ну ты тоже хорош, — похвалил я силача. — Нормально ты тех двоих бошками приложил. А где, кстати, лис всё это время был?

— Как где? — удивилась вопросу Линза. — Если бы не Фоксик, я бы с тем мужиком не управилась, я же раненая. Он из-под стола на него бросился, и пока тот на лиса отвлёкся, я его вырубила.

— Фокс у меня умница, — похвалил я лиса. — Что-то Кок опять остановился.

Разговор сразу утих, все как-то подобрались и уже осторожно двинулись навстречу нашему проводнику.

— Там впереди деревня старая должна быть, — доложил Кок о причине остановки. — Мы можем её обойти, но можно в ней и заночевать. Это, конечно, если ничего не изменилось.

— Ну, что скажете? — спросил я мнения остальных.

— Я бы, конечно, предпочла деревню, — сказала Линза. — Но после кабака теперь и не знаю даже.

— Она всегда пустая стояла, — сказал Кок. — Находится далековато от основных дорог. Брошена давно.

— Я за, — сказал Гарпун. — Линзе нужен нормальный отдых.

— Значит, в деревню, — согласился я. — Штамп, ты-то чего молчишь?

— А мне что, мне как скажете, — отмахнулся он. — Деревня, так деревня.

— Веди, — обратился я к Коку.

Тот молча кивнул и свернул с тропы куда-то в кусты. Продирались мы через заросли недолго. Примерно минут через пятнадцать вышли к старой асфальтированной дороге. Заросла она уже знатно, сквозь траву едва различались куски былой цивилизации. Молодые деревья проступали через старую дорогу уже всюду. Ещё лет десять, и от былого величия человека не останется и следа. Хотя как знать, ведь не одну великую цивилизацию переживает человек. Вот хоть убивайте, но ни за что не поверю в то, что десятки тысяч лет люди бегали с мечами и палками, но за двадцатый век вдруг стали такие умные, что технологии было невозможно отличить от магии. Вот точно так же когда-то рухнул всем привычный мир, и люди постепенно утратили знания, откатились в развитии, и только спустя несколько веков начали возвращаться к утраченному. Вот в это я верю, я сейчас наблюдаю подобное. Спустя пару сотен лет останутся лишь слухи о чудесах технологий, которые люди превратят в сказки. Цифровых носителей скоро не станет совсем, книги истлеют в прах, и все знания станут недоступны. Хотя… Может быть на этот раз человечество воспрянет быстрее. Всё зависит от цели. Если люди возьмутся дружно за восстановление, то смогут, но если продолжат бороться за власть и могущество, значит, мы обречены.

За этими мыслями я не заметил, когда мы вышли к деревне. Да, действительно, выглядела она заброшенной. Покосившиеся чёрные дома, провалившиеся крыши сараев и упавшие заборы. Саму деревню уже захватил лес. На улицах, некогда начисто вытоптанных ногами человека, уже выросли деревья. Пока ещё не исполины, но на хороший подлесок уже тянут. И если не знать, куда идти, то уже за пятьдесят метров деревню просто не видно на общем фоне леса.

Мы выбрали относительно крепкий домик. Хозяин когда-то давно обложил деревянный сруб кирпичом, что позволило строению простоять дольше обычного, деревянного. Плюсом ко всему он сохранил печь и, по-видимому, ухаживал за своим жильём. Изнутри он выглядел так же, относительно крепким. В доме имелись три комнаты и кухня. Печь находилась посередине, между всеми комнатами, и могла отапливать сразу всё помещение. Следов другого отопления мы не нашли, видимо, ещё при цивилизованном мире в этой деревне не было газа. Возможно, по этой причине печь и выглядела ухоженной и крепкой.

Я и Гарпун, побродив по окрестностям, набрали дров. Причём не абы какого гнилья, а вполне нормальных, колотых. Они были сложены в рухнувшем сарайчике, хоть и чёрные от времени, но вполне себе крепкие, не распадались в труху, как остатки заборов. Затопили печь, Линза принялась за готовку. Раньше за ней подобного не наблюдалось, не желала она обременять себя работой возле котелка и делала подобное только в порядке очереди. Может быть это из-за ранения, чувствует, что полезность в отряде от неё минимальная. Хотя вряд ли, это же Линза.

— Линз, раньше тебя готовить было не заставить, — не выдержал я и проявил любопытство. — Что с тобой такое случилось?

— Продукты жалко, вы же их все на примитив переведёте, — язвительно ответила она. — Знаю я вас, картошки с тушняком наварите и радуетесь. Нет бы фантазию проявить.

— Паня-а-атно, — протянул я, так и не выяснив на самом деле, в чём причина.

— Это её семейная жизнь так изменила, — буркнул Штамп. — Не может же она для одного Гарпуна готовить, и не накормить его вкусно тоже никак.

— Да ты, смотрю, философом стал, — уперев руки в боки, зло посмотрела на него Линза. — А ну бегом за водой, немытых за стол не пущу.

Штамп отвернулся и, скорчив рожу, изобразил Линзу. Я не выдержал и прыснул от смеха, а Линза, поняв, в чём дело, приложила шутнику полотенцем. Штампа как ветром сдуло, он тут же, схватив вёдра, вылетел наружу.

— Дверь закрой, тепло выходит, — вслед ему крикнула Линза и, немного помолчав, добавила. — Клоун херов.

Теперь засмеялись уже всей компанией. Вскоре мы по очереди помылись во дворе дома подогретой на печи водой. Затем сели ужинать. После чего разбрелись по комнатам, и уже через десять минут дом трясло от дружного храпа. Сегодня первое дежурство выпало мне, чему я был несказанно рад. Спать ещё не хотелось, и я вышел на уличную прохладу. Сел на пороге крыльца и задумался.

Нижний, что нас там ждёт? Что за зверь поселился в тех местах? Посильную ли я ношу взваливаю на свои плечи? Нет, не так! Последний вопрос адресован всем нам. Мы вновь пришли к пятёрке основателей, только теперь этой пятёркой будем мы сами. Может быть и есть в этом какой-то тайный умысел? Вряд ли. Сзади скрипнула дверь, обернувшись, я увидел Линзу.

— Ты чего не спишь? — спросил я.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Не выходит, ворочалась, ворочалась, потом слышу, кто-то на улицу вышел, решила посмотреть, а здесь ты вот сидишь.

— Хорошо здесь, — задумчиво произнёс я. — Может и не стоит пока никуда идти. Мы, если я не ошибаюсь, сейчас на границе нашей области.

— Не ошибаешься, — кивнула она. — Только перспектив здесь нет. Тут хорошо прятаться, но развития не будет. Люди сюда не придут, заниматься тут нечем, только охота да собирательство.

— Да я не к тому, что жить здесь постоянно, — начал объяснять я. — Я имею ввиду пересидеть, пока ты не придёшь в норму.

— Я могу идти, — упрямо поджала губы Линза. — Не нужно меня жалеть.

— Я заметил, особенно твоё стремление быть полезной, — сказал я, добавив в голос сарказма. — Что, думала, я поверил в то, что сказал Штамп?

— Надеялась, — усмехнулась она. — Ладно, Сумрак, ты командир, тебе и решать.

— Я уже давно не командир, — отмахнулся я. — Мы все одна команда, и не мне одному решать.

— Кто-то должен принимать решения в трудных ситуациях, так почему не тебе, — посмотрела мне в глаза она. — Тем более, что мы уже привыкли считать тебя главным.

— Ладно, умеешь уговаривать, — улыбнулся я. — Расскажи мне, как пал ваш мир?

— Тебе уже миллион раз об этом рассказывали, не надоело слушать? — засмеялась Линза.

— Нет, расскажи в миллион первый, — пожал я плечами. — Я слышал только о войне, а как люди начали жить после, так никто и не рассказал.

— А чего там может быть интересного? — не поняла Линза. — Как мы жили, словно крысы? Как лазили на руинах и умирали от облучения?

— Да, хотя бы это, — кивнул я. — Мне хочется понять, как всё началось, как вы выжили, как смогли сохранить человечество?

— Хм-м, — задумалась она. — А знаешь, пожалуй, я расскажу тебе историю одного человека. Моего наставника, который заменил мне отца и воспитал из меня ту, какая я стала.

Линза задумалась, наверное, решая, с чего начать. Потом вздохнула и поведала мне историю своего мира в лице одного человека.

Его звали Михаил. Он жил в небольшом городке. Даже не городке, а скорее в посёлке городского типа. Примерно в трёх с половиной сотнях километров от Москвы. Жил обычной жизнью и старался не лезть в чужую. До того, как всё началось, жизнь шла своим чередом. Люди ходили на работу, молодёжь гуляла до утра, а по телевизору с утра до ночи говорили о сложной политической ситуации. О том, как накалилась обстановка в Чечне и скоро грянет война. Вот только люди привыкли к подобным событиям. Это как в сказке про мальчика, который всё время кричал: «Волки». Всем было уже давно до лампочки, что о нас говорят в Америке или странах ближнего зарубежья. Нет, всегда были те, кто не отходил от экрана телевизора и верил всему, что говорят. Были и те, кто прислушивался к новостям, но анализировал события и делал собственные выводы. Он был как раз из таких. В армии он не служил. Нет, не больной и не урод, да и к религии отношение имел слабое. Вот только считал, что незачем зря терять два года жизни. Как и все люди вокруг, он ходил на работу. Мечтал о настоящей любви и как он станет жить. А жить он хотел лучше, чем другие. Не только в бытовом плане, но и в моральном.

Шёл две тысячи десятый год, да, в нашем мире война началась гораздо позже. Время шло, жизнь продолжалась, а конфликт в Чечне всё не собирался угасать. Он уже пережил призывной возраст, когда вспыхнули первые вооружённые столкновения. Многие из его знакомых в это время призывались в армию. Да, круг его общения не ограничивался своими сверстниками. Он любил общаться с молодёжью, так ему казалось что он шагает в ногу со временем. Так вот, глядя по вечерам в экран своего компьютера, он общался с теми, кто был на войне. Анализировал он и то, что говорили по телевизору. Вот только доверял больше друзьям и знакомым. Поэтому, несмотря на все заявления в новостях о том, что всё под контролем, он стал запасать продукты и готовиться к войне. Он не собирался идти на фронт, не собирался участвовать в чужих разборках, но вот свой дом он был обязан защитить. Размышлял он здраво и правильно. Хотя многие его осуждали, многие называли его трусом. А он продолжал тихо запасать продукты. Прошёл год, и к войне начали подключаться другие страны. И вот конфликт уже перешёл на территорию нашего государства. Тут уже отсиживаться не получилось. Его призвали. Вот только перед тем, как уйти на войну, он смог многое собрать, а собранное спрятать.

Война — это особый период его жизни. Там его научили убивать. Научили использовать оружие. А самое главное, его научили выживать. Но война есть война, и люди там умирают. Ему повезло, пуля прошла в сантиметре от сердца, но разорвала лёгкое. Он выжил, но как боец перестал быть интересен государству. Когда он получил документ, подтверждающий освобождение от воинской службы, то вернулся домой. Дом никуда не делся. Никуда не делись и соседи. Вот только теперь никто не называл его трусом. Все смотрели с уважением на получившего ранение мужчину. К тому же, мужчин в посёлке почти и не осталось. Всех на войну отправили, остались только дети да старики. Ну и такие же раненые, как он, да увечные. Людям было тяжело, еды почти не было, потому как привычные супермаркеты закрылись. Жили тем, что на земле выросло, да в сарае стояло и хрюкало. Вот и Михаил взялся за хозяйство. Только серьёзного ничего не потянул бы, ранение давало о себе знать. Шутка ли, когда отсутствует часть лёгкого. Но худо-бедно справлялся, курочек завёл, кроликам клеток смастерил и про огород не забыл. Жизнь налаживаться стала, женщина появилась. Хорошая, хозяйственная, Натальей звали. Хозяйство в гору пошло, так и жили бы, не тужили. Вот только у судьбы другие планы.

В одно такое утро Михаил проснулся от тянущего тревожного чувства. Такое с ним на войне часто случалось. Вот вроде всё вокруг спокойно, но не на душе, там тревога, сердце сжимает, словно тисками. И на тебе, засада, стрельба, смерть. Привык он доверять этому чувству, разбудил Наташу.

— Что случилось? — испуганно спросила она.

— Не знаю, Наташ, тревожно мне, — ответил Михаил. — Со мной такое на войне бывало и всегда бедой заканчивалось.

— Думаешь, до нас дойдут? — ещё больше испугалась она.

— Не знаю, Наташ, не знаю, — повторил он. — Ладно, может я и зря, пойду скотину покормлю.

Михаил вышел на улицу, где окунулся в предрассветный осенний туман. Утренняя прохлада и домашние заботы немного развеяли тревожные мысли. Михаил вставил в рот сигарету и прикурил, пару раз чиркнув самодельной бензиновой зажигалкой. Сделал он её, когда лежал в госпитале. Там все чем-то занимались. Вот и он поддался занятию на безделье. Огонёк фитиля коснулся кончика сигареты и втянулся в неё от затяжки, разжигая табак. В это самое время горизонт озарило ярким светом. Таким ярким, что на него невозможно было смотреть. Михаил прикрыл глаза рукой, импровизируя козырёк. И тут вздрогнула земля. Вздрогнула так сильно, что Михаил едва устоял на ногах. Туман моментально сдуло сильным порывом ветра, вместе с которым прилетел страшный грохот, от которого заложило уши. От этого ветра стало моментально жарко. Михаил стоял с открытым ртом с прилипшей на губе сигаретой и смотрел на поднимающийся в небо ядерный гриб.

— Нихуя себе, — только и смог вымолвить он.

Михаил понял всё мгновенно. Привычной жизни больше не будет, по крайней мере ближайшие несколько лет. Нет больше той системы, которая охраняла нас от нас самих. Отныне каждый сам за себя. Он забежал домой и бросил всего одну фразу: «Наташа, быстро собирайся».

Наташа была умная женщина и не стала задавать лишних вопросов. Когда придёт время, он всё расскажет сам. Она даже не спросила, что это был за грохот, от которого едва не вылетели окна.

Похватав самое необходимое, они выскочили на улицу. Михаил завёл свою старенькую Ниву и закинул на заднее сиденье первый баул. Из соседних домов стали выходить люди, которые проснулись от страшного грохота. Все стали сбиваться в кучки, спрашивать и обсуждать произошедшее. Только Михаилу было не до них, он покидал свой дом. Он бросал своё хозяйство, не забыв открыть сарай и кроличьи клетки. Животина ни в чём не виновата, так рассудил он, пусть у них будет шанс на жизнь. Загрузив последний баул, он запрыгнул за руль.

— Всё, Наташ, прежней жизни больше нет, — посмотрев своей жене в глаза сказал он. — Все эти люди скоро начнут убивать друг друга.

— Думаешь, всё настолько плохо? — спросила она.

— Кажется, всё гораздо хуже, чем я думаю, — серьёзно сказал Михаил.

— Куда же мы поедем? Что это был за грохот? — испуганно спросила она.

— Поедем мы в старую забытую всеми деревню, — сказал Михаил. — Я взял яйца и кроличью пару. Надеюсь, там у нас будет больше шансов выжить.

Наталья кивнула, соглашаясь со своим мужем. В любой ситуации она знала, что может положиться на него, и эта была не исключением.

— Этот грохот, Наташ, — продолжил он после того, как вывел машину на дорогу, проходящую вдоль посёлка. — Это был ядерный взрыв.

Наташа прикрыла рот рукой и посмотрела большими испуганными глазами на своего мужа.

— Как же так? Зачем они это? — только и смогла произнести она.

— К этому давно шло, — хмуро произнёс Михаил. — Я давно готовился к подобному.

— Но почему ты никому не сказал? — спросила она. — Как же теперь все эти люди?

— Я говорил, говорил, ещё когда война началась только в Чечне, — грустно сказал Михаил. — Надо мной смеялись. Все называли меня трусом. А всё то, что произошло сегодня, начало назревать ещё тогда.

— Люди всегда так, — согласилась она. — Надеюсь, теперь они поймут.

— Не поймут, — помотал головой Михаил. — Они так и будут ждать помощи от кого-то. Сначала пойдут требовать её от властей, не понимая того, что нет больше никакой власти. Потом станут требовать что-то от более сильных соседей. И когда поймут, что никто не в силах оказать эту самую помощь, они возьмутся за оружие и станут отбирать друг у друга жизни.

— Наверное, ты прав, — грустно вздохнула она.

Машина съехала с асфальтированной дороги, и скорость движения сразу упала. Грунтовка не располагала к быстрой езде. Возможно, это и спасло их жизни в очередной раз. Не успев проехать и километра по просёлку, как сзади снова вспыхнуло небо. Яркий свет затмил солнце, а Михаил, поддавшись какому-то шестому чувству, резко остановил машину и заглушил двигатель. Резкий и сильный удар едва не перевернул машину. Произойди это на пять минут раньше, удар пришёлся бы в бок автомобиля, и наверняка на скорости Михаил потерял бы управление.

— Почему мы остановились? — испуганно спросила Наташа. — Мне страшно, Миш.

— Мне тоже, Наташ, мне тоже, — он обнял жену. — При ядерном взрыве образуется электромагнитный импульс, от которого выходит из строя электроника. Поэтому я заглушил двигатель.

— Понятно, — кивнула она. — Нам далеко ехать?

— Прилично, — сказал Михаил. — К обеду должны быть на месте.

— Так далеко? — посмотрела Наталья на мужа.

— Не столько далеко, сколько не быстро, — улыбнулся он. — Дорога через лес, а там, сама понимаешь, не так всё просто.

— Хорошо, — согласилась она. — Как думаешь, уже можно ехать?

— Давай попробуем, — сказал Михаил, с замиранием сердца взявшись за ключ зажигания.

Старенькая Нива не подвела, и двигатель завёлся тут же. Вот только до заброшенной деревни они добрались не к обеду. Дорога оказалась настолько непредсказуема, что несколько раз приходилось сажать Наташу за руль. Даже такому вездеходу, как Нива, не везде удавалось вылезти своими силами. Лебёдку Михаил так и не успел установить, а просить помощи было неоткуда. Вот и приходилось справляться своими силами и смекалкой. Где то подкопать, где-то веток под колёса подложить. Но слава Всевышнему, справились, приехали в нужное место.

Деревенька была словно из сказки. Почти вся заросшая высокой травой, кое-где в садах и на центральной, единственной улице проросли тонкие берёзки. Видно было, что деревня брошена. Дома зияли чёрными провалами окон, кое-где заколоченными досками. Покосившиеся заборы и упавший штакетник палисадника. Всё это покрывал зелёный ковёр мха, и казалось, деревня сошла с картины какого-то художника. Оказывается, даже запустение может выглядеть красиво.

Грохоча подвеской, старенькая Нива проехалась в другой конец деревни, и уже на середине пути стало понятно, куда они ехали. Среди всеобщего запустения из всех брошенных домов выделялся один. Находился он в самом конце и сиял среди всех остальных новенькой краской на стенах, свежим сараем и выкошенным подъездом к дому.

— Ну вот, — остановив машину перед домом, развёл руки в стороны Михаил. — Здесь мы и будем жить.

— Мне нравится, — Наташа посмотрела на новое жилище восхищёнными глазами и поцеловала мужа. — Когда же ты всё успеваешь?

— Да здесь хозяйства-то нет, — смущённо ответил Михаил. — Так, пару раз в месяц доехать, траву покосить, да заборчик поправить.

— Не прибедняйся, — толкнула она мужа кулачком в плечо.

Михаил притворно скривился, изображая, будто ему больно, затем добро улыбнулся и вылез из машины.

— Ну что, жена, — обратился он к Наташе. — Пошли обживаться.

Вместе они быстро перенесли вещи в дом. Наташа сообразила нехитрый ужин, состоящий из бутербродов и чая. Поужинав, они оба легли спать, оставив все заботы на завтрашний день. С хозяйством они разберутся, в этом Михаил не сомневался. Работы в их посёлке не было давно, с тех самых пор, как локальная Чеченская война перешла границу России. Так что страха умереть от голода у них не было.

На утро Михаил показал жене закрома. Потихоньку он запасался всем необходимым, начиная от свечей и заканчивая продуктами. Хлеб, конечно, долго не сохранить, но вот крупа, макароны, консервы, всё это может храниться десятилетиями. В погребе дома хранились соленья и варенья, тушёнку Михаил хранил в чулане. Может там и не так прохладно, зато банки гнить от влажности не будут. Заодно он сделал запасы картошки, которую они убрали совсем недавно. Заготовил семена всех необходимых культур. Помидоры, огурцы, лук, морковь. В общем, запас всё, что необходимо для выживания.

Наступила зима, природа укрыла землю пушистым снегом. В сарае кудахтали курицы, а в клетках мирно жевали сено кролики. Всё необходимое для жизни Михаил заготовил ещё летом. Сейчас заботы были минимальны. Содержать живность и дом в чистоте. Каждое утро Михаил включал старенький радиоприёмник и слушал, что происходит в мире. Приёмник работал от батареек, которых он запас впрок, рассудив, что совсем без новостей жить нельзя. Вдруг он ошибся, вдруг правительство возьмёт в руки бразды правления. Но время шло, и всё говорило, нет, всё кричало о том, что будет только хуже. Наташа вздыхала, проходя мимо и прислушиваясь к уже привычному бормотанию приёмника. Вот только она не знала, что с каждым днём Михаил находил всё меньше и меньше каналов. И что сейчас, ближе к новому году, он слушал в основном любительские волны. В скором времени пропадут и они.

Именно из приёмника он узнал, что война не закончилась на ядерных ударах, она перешла на другой уровень. Когда правительство поняло, что ожидает их страны, они быстро попрятались в бункеры, но не остановились на достигнутом. Под землёй давно имелось всё необходимое для продолжения войны. На людей им было плевать, никто даже не предупредил о надвигающемся апокалипсисе. Вот только после того, как нажали первую кнопку, у всех снесло крышу. Мораль, законы, всё рухнуло вместе с первой термоядерной реакцией, и теперь в ход пошло всё. Химия, генетика, кошмарные эксперименты, химические атаки, вирусы. На земле настал ад. Всё это Михаил слушал по радио и не мог в это поверить. Первым шоком была информация, что собаки всех мастей и пород восстали против людей и бросались на всех и каждого. Превратились в кровожадных тварей. Эксперимент какого-то отдельного государства, направленный на уничтожение противника, вышел из-под контроля, и сами зачинщики пострадали от своих деяний. Недолго думая, другое государство запустило вирус, призванный уничтожить всех собачьих. Но что-то пошло не так, а может быть сама природа вмешалась в ход событий, но дикие животные оказались не тронуты. Медведи, волки, лисы и многие другие представители этого семейства не пострадали. Но о домашних собаках можно было забыть, их просто не осталось.

К весне радио практически молчало, остались несколько любительских станций, и те работали не каждый день. Михаил понял, что миру пришёл полный и окончательный мохнатый зверёк, тот, которого песцом называют. Всё бы ничего, но вот с приходом весны заболела Наташа. Народная медицина помогала слабо. Хорошо, что он сделал запасы практически всех доступных лекарств. Вот только докторов искать негде. Но русский человек самодостаточен во многих вещах, и медицина — не исключение. Даже в те времена, когда в мире царил порядок, и жизнь казалась стабильной и устойчивой, многие занимались самолечением. Вот и сейчас, померив температуру, посмотрев на горло, Михаил прописал любимой жене антибиотики. Ну и, как водится, покой, побольше жидкости и хорошее питание. Вот уж в чём, а в еде нехватки они не испытывали. Самым сильным дефицитом был бензин. Хотя и его запасы Михаил сделал. В сарае стояли три бочки, по триста литров каждая, но он считал это мелочью. Взять-то его больше негде, так что бензин был самым большим его сокровищем.

Спустя две недели Наташа пошла на поправку, чему Миша был очень рад. А спустя ещё две недели, когда от болезни не осталось и следа, он решил съездить в город на разведку.

— Зачем тебе это? — не унималась Наталья. — У нас всё есть, что ты забыл в этих городах?

— Мне нужно знать, что происходит в мире, — упрямо сказал Михаил.

— Ну что нам даст это знание? — спорила она, ей не хотелось отпускать его.

— Наташ, нам нужно пополнить запасы, пока ещё есть такая возможность, — не сдавался Михаил. — Ты пойми, нам теперь всегда предстоит жить именно так. Нам нужны лекарства.

— Они у нас ещё есть, — возразила она, но уже не так, более мягко и неуверенно.

— Их недостаточно, — помотал головой Михаил. — Ты и сама это понимаешь.

— Будь, пожалуйста, осторожен, — с грустью в голосе сказала он. — И возвращайся скорей.

— Я на пару дней, — кивнул Михаил и, поцеловав жену, запрыгнул в машину.

Ехать он собирался вначале в свой родной посёлок. Всё-таки шансы, что он цел, выше, нежели у больших городов. Москвы сто процентов уже нет, как и других крупных индустриальных центров.

До посёлка он добрался только к вечеру. На этот раз дорога через лес была нормальной, но Михаил специально не спешил. Теперь его малая родина выглядела брошенной. Пустынные улицы, скрипят незакрытые двери домов на ветру. Сами дома зияют пустыми глазницами выбитых окон. На некоторых улицах видны следы пожаров. А некоторые жилища превратились в груду сгоревшего барахла. Уже невозможно было узнать некогда расцветающий посёлок. Обе аптеки, которые находились в центре, точно так же были разграблены. Михаил зашёл в одну из них через вырванную дверь. Сама дверь находилась рядом и теперь больше напоминала пропеллер. Видимо, сначала её пытались чем-то отжать, а затем, плюнув на все приличия, просто рванули машиной. Под его ботинками громко захрустело разбитое стекло, некогда бывшее витринами. Осмотрев пустые полки, Михаил двинулся вглубь, туда, где раньше было складское помещение. Здесь точно так же царил бардак. Разломанные шкафы для фармпрепаратов, ящики, валяющиеся повсюду, и ни малейших намёков на то, что здесь остались хоть какие-то лекарства. Скорее всего, во второй аптеке точно так же не удастся ничего обнаружить, но убедиться в этом необходимо самому.

Михаил покидал посёлок с пустыми руками. Люди не оставили ничего, а ведь даже года не прошло с момента первого взрыва.

— Интересно, куда же они все подевались? — тихо спросил он сам себя. — Хоть кто-то же должен был остаться. Ведь даже тел нет.

Так и не найдя ответа на свой вопрос, Михаил продолжал ехать в районный город. Этот городок находился от них всего в тридцати километрах. Выглядел он и в лучшие свои годы не ахти, а сейчас и вовсе превратился в гетто. В сам город Михаил заезжать не стал, отложив это на утро. Съехал в поле и спрятал машину в лесу, решив заночевать в ней же.

Ночь прошла спокойно, и уже на восходе солнца Михаил продолжил свой путь. В районном центре ситуация была аналогичной его посёлку. Вот только здесь сама ситуация об отсутствии людей прояснилась. Оказывается, правительство затеяло эвакуацию городов, находящихся близко к атакованным мегаполисам. Об этом гласили объявления и различные указатели. Михаил решил оставить машину во дворах и осмотреться в пешем порядке. Так больше шансов остаться в живых. Ещё с войны он смог прихватить старенький пистолет ТТ. Было сложно, но он смог. Вообще, вся его вылазка была направлена на то, чтоб разжиться оружием, аптеки были попутной задачей.

Осторожно подкравшись к зданию местного ОВД, он понял, что ловить здесь совершенно нечего. Здание походило на аптеку в его родном посёлке. Ничего целого там остаться просто не могло. Тем не менее, непонятно на что надеясь, Михаил вошёл в вестибюль полицейского участка. Пройдясь по первому этажу, всё, что он смог обнаружить — это выломанные двери, разломанные столы и шкафы в кабинетах. Сейфы точно так же оказались открытыми и зияли пустыми тёмными провалами. Михаил обследовал все четыре этажа и уже собирался было покинуть негостеприимное здание полиции, но вдруг заметил прикрытую дверь под лестницей, ведущую в подвал.

— Почему я не заметил тебя сразу? — тихо сказал Михаил и потянул на себя скрипучую железную дверь. Визг разлетелся по пустому зданию, и он выждал несколько минут, затаившись в тёмном промежутке у двери. Достав фонарь, он спустился в подвальное помещение. Здесь находились раздевалки и подсобные помещения, какие-то архивы и, наверное, хранилище улик. В конце коридора находилась ещё одна массивная металлическая дверь. Подойдя чуть ближе и прочитав табличку, он едва не запрыгал от радости. Надпись на двери гласила, что за ней находится оружейная. Дёрнув за ручку, Михаил убедился, что она заперта. Теперь необходимо либо вскрыть её, либо отыскать ключи. Где они могут находиться в таком хаосе, он и понятия не имел, а вот по поводу вскрыть — попытки были. Следы на двери отчётливо говорили об этом.

— И что нам с тобой делать? — задумчиво пробормотал он.

Фонарик скользнул по двери и упёрся в пол. Из-под неё, снизу, торчал какой-то клочок бумаги. Михаил присел и потянул за уголок, развернув бумажку, он едва снова не стал отплясывать. Записка гласила: «Приветствую тебя, выживший! Я смог найти ключи к пещере с кладом. Вот только всего забрать не смог. Жить в городе стало невозможно. Люди начали убивать друг друга за кусок хлеба. Но я не такой, как они, мне много не нужно. Если ты нормальный и смог найти эту записку, то знай, ключи я спрятал в комнате вещдоков. Третий стеллаж от входа по правой стороне. Удачи тебе, выживший друг!

P.S. Если ты не жадный, оставь немного для других. Положи записку назад и ключи тоже».

— Вот так удача, — почесал затылок Михаил и отправился искать ключи от заветной комнаты.

Они оказались именно там, где и указал добрый человек. Висели на гвоздике, за коробками с какими-то бумагами. Быстро вернувшись назад, он отомкнул замок и распахнул вожделённую дверь. М-да, похоже, он уже не первый, кто обнаружил эту записку. На стеллажах оружейки одиноко стоял старенький АКМ с ещё деревянным прикладом, а под ним стоял ящик патронов, на котором лежал пистолет Макарова и несколько коробок с патронами для него.

— Ну что, — потёр ладони Михаил. — Всё лучше, чем ничего. Извини, добрый человек, оставить здесь уже нечего.

Он сгрёб всё добро, оставив только ящик с патронами. За ним Михаил решил вернуться позже, на машине. Тащить его через весь город не было никакого желания. Теперь предстояло проверить аптеки и магазины. Заперев оружейную комнату, он спрятал ключи в карман и отправился по дальнейшим задачам.

Домой Михаил ехал очень довольным. Ему удалось найти оружие, в одной из аптек он смог собрать лекарства. Хоть и немного, но всё же. Заодно заглянув в гости к старому товарищу, он обнаружил в его квартире нетронутый оружейный сейф. В котором оказалось два ствола и нехилый запас патронов. Один из стволов была «Сайга» под двенадцатый калибр, второй — нарезная мелкашка. На войну с таким не пойдёшь, а вот для обороны и охоты вполне подойдёт. Помимо всего этого, Михаилу удалось пополнить запасы консервов и различной крупы. Он нашёл даже два мешка макарон, запаянных в целлофан и сохранившихся в пригодном состоянии.

К дому он подкатил уже за полночь. Наталья не спала, и весь её вид говорил о том, что не спала она уже вторую ночь.

— Ты почему так долго? — устало спросила она. — Я переживаю.

— Всё в порядке, Наташ, я цел и невредим, — успокоил он её. — Пошли спать, завтра всё выгружу.

Больше ни на какие вылазки Михаил не ездил. Потому как поблизости ничего не осталось. Ехать куда-то далеко? Для этого придётся взять Наташу, а кто тогда на хозяйстве? Животина еду и заботу каждый день просит. А дальняя поездка затребует как минимум неделю. Так что, здраво рассудив, он решил, что на их век хватит, а лишнего Михаил брать не любил.

Так они прожили ещё два с лишним года, пока в одно прекрасное утро Наталья не заявила мужу о беременности. Он был на седьмом небе от счастья. Даже достал из подвала банку с самогоном и отметил это значимое событие. Нет, не напился в стельку, так, для профилактики, хлопнул граммов триста. Вот только судьба преподнесла ему очередное испытание. Спустя шесть месяцев Наталья почувствовала сильную боль в животе. И как Михаил ни старался, чего он только ни делал. Но без знаний и посторонней помощи у него ничего не вышло. Вначале Наташа родила мёртвую девочку, а спустя два дня умерла сама.

Своё горе Михаил заливал самогоном, пока он не закончился. Дважды он хотел покончить с жизнью, но так и не решился на это. Спустя две недели он собрал всё самое необходимое в дороге и поехал искать смерть в другое место. Куда ехать, было всё равно. Так и катил он из одного города в другой, пока не закончился запас бензина. Ничего другого, как бросить ненужную машину, он сделать не мог. Сколько ни искал, топлива найти так и не получилось.

И вот спустя несколько месяцев скитаний он вместо смерти нашёл меня. Мои родители находились рядом, но были мертвы. Наверное, они выбрались из своего убежища в поисках еды или ещё чего. Михаил этого не знал, он вообще хотел пройти мимо, но в тот момент, когда он поравнялся с двумя мёртвыми людьми, я заплакала. Мимо плачущего ребёнка Михаил пройти не смог. Мать прикрыла меня собой, чем и спасла от смерти. А он, проходя мимо, задел носком ботинка пустую бутылку, и та загремела, подпрыгивая на ухабах. Она-то и разбудила меня. Михаил, подняв на руки беспомощного младенца, разрыдался вместе со мной. Здесь, возле моих мёртвых родителей, он принял решение, что выходит меня и вырастит, как родную дочь. Затем были долгие скитания и возвращение домой. Чем он кормил меня, я не знаю, но умереть он мне не дал. Когда мы пришли в ту самую деревню, в которой он прожил несколько лет с Натальей, Михаил стал заново поднимать хозяйство. Запасы продуктов ещё имелись, но вот кроме куриц, которые так и не покинули владения, больше ничего не осталось. Я росла и набиралась сил, а Михаил начал потихоньку обучать меня всему тому, что знал и умел сам. Когда мне исполнилось пять, он стал обучать меня рукопашному бою. Мы тренировались каждый день, по несколько часов. Потом занимались хозяйством, а Михаил рассказывал мне свою историю. Он запретил мне называть себя отцом, сказал, что отец у меня есть, и он погиб, защищая меня. Сказал, что я обязана чтить его память. Вначале я не понимала, о чём он, всё это пришло ко мне гораздо позже.

Когда мне исполнилось семь, он взял меня на мою первую охоту. До этого он рассказал мне, как пользоваться оружием. Как разбирать, чистить и собирать его обратно. На охоту он дал мне «Мелкашку», именно так он её всегда называл. Каково же было удивление старого военного, охотника со стажем, когда я с первого выстрела попала в бегущего зайца. И всё это с расстояния в три сотни метров, и без какого-либо снайперского прицела. Причём зайца я так же заметила первой. После этого Михаил занялся моим обучением уже всерьёз. Впоследствии выяснилось, что за долгое пребывание в радиоактивной зоне, ещё будучи плодом в животе моей матери, я получила изменения. Видимо, мать забрала от излучения самое страшное себе, а меня оно наделило острым зрением. А может быть это всего лишь природный дар. Вот только стрельба мне далась сразу и быстро, я могла попасть в спичку с расстояния в две с половиной сотни шагов. Михаил только поражался моей способности.

— Всё, Наташ, заканчиваем со стрельбой, — однажды сказал он. Да, он дал мне имя в честь своей жены, которую не переставал любить. — Патроны заканчиваются, их нужно беречь. Будем с тобой осваивать древние виды охоты.

— Это как? — поинтересовалась я.

— Пойдём, сейчас ты всё узнаешь сама, — сказал он и вышел из дома.

Меня он дожидался на крыльце, точно так же сидя на его ступенях. Как только я вышла, он повёл меня в лес. Мы долго бродили, Михаил постоянно осматривал какие-то деревца, на одних он делал зарубки, другие молча забраковывал, цокая языком и приговаривая: «Не то». Я, ничего не понимая, просто ходила рядом и терпеливо ждала, когда же начнётся охота. Вот только она всё не начиналась, а Михаил начал осматривать деревья с нанесёнными метками. Некоторые он браковал сразу, некоторые срубал, а затем отправлял в брак. Но несколько мы всё-таки взяли с собой. Примерно с десяток, различной толщины и разных пород. Он так ничего мне и не объяснил, но и от себя не отпускал, заставляя смотреть на его действия. Принесённые нами ветви он очистил от шкуры, некоторые снова выбросил, некоторые оставил. Затем мы пошли в баню, и все те заготовки, которые Михаил оставил, он начал варить. Добившись нужного состояния мягкости, он в специальном устройстве, состоящем из доски и колышков, придал им нужную форму и оставил сушиться. На следующий день мы всё повторили по кругу, только теперь уже я выбирала деревья и делала зарубки. Всё это уже сопровождалось пояснениями.

— Выбирай такие, чтоб сучков было как можно меньше, — говорил он. — Пробуй согнуть ветку, нужно, чтоб она была гибкой, но не мягкой.

Я в точности выполняла всё, что он говорил. Затем мы стали срубать выбранные мной деревца.

— Внимательно смотри на кольца, они должны быть тонкими, — продолжал объяснять Михаил. — И сердцевины должно быть как можно меньше.

— Я поняла, дядь Миш, — отвечала я. — Вот это подойдёт?

— Да, хороший выбор, — кивнул он. — Хватит на сегодня, пошли домой.

С моими палками Михаил поступил иначе. Почистил торцы, намазал воском и убрал в чулан.

— Твои образцы получше будут, — с улыбкой начал пояснять свои действия он. — Пусть вначале просохнут как следует.

Потом мы словно забыли о них. Свои палки Михаил не трогал больше месяца, а про мои и речи не было, он их даже почистил. Почему так, он не объяснил, возможно, позже расскажет. Он отчего-то любил именно такой подход в обучении, вначале молча показывал то, что от меня требуется, а затем просил повторить и уже в процессе объяснял, для чего это нужно.

Когда дошла очередь до его первых заготовок, Михаил снова позвал меня с собой. Ковырялись мы с ними почти весь день, а к закату передо мной на столе лежал новенький составной лук. Именно так его назвал Михаил. Состоял он из трёх частей: рукоять, за которую было удобно держаться, плечи, те самые наши палочки, которые так критично выбирал он, и тетива. Для последней Михаил выбрал прочную нейлоновую нить. Их у него был хороший запас, но ограниченный. Он долго объяснял мне принципы работы этого оружия. А на следующий день мы снова направились в лес, на этот раз мы добывали ровные прямые прутики.

— Из них мы будем делать стрелы, — объяснил мне Михаил. — Ищи самые ровные и прочные.

Набрав целую охапку, мы вернулись домой и снова принялись за работу. Он вынес кусок листового железа и целую кучу перьев, а затем усадил меня рядом и начал показывать, как нужно делать стрелы.

— Хорошо бы, конечно, вначале их просушить, — сказал он, указывая на веточки. — Но для начала нам сойдёт и так.

Болгаркой он выпилил из железа фигурки, похожие на стрелки-указатели, затем расщепил один прутик, немного, сантиметров пять сверху, вставил туда стрелочку и замотал это прочной капроновой нитью. То же самое он проделал с перьями, только предварительно долго рассматривал их, сравнивал и подрезал. Наконец первая стрела была готова, и он с гордостью продемонстрировал её мне.

— Поняла? — спросил он.

Я кивнула головой, а он указал мне на прутики, сам при этом принялся вырезать наконечники.

Провозились мы целый день, зато к его концу у нас имелась почти сотня готовых стрел.

Наутро мы начали учиться использовать древнее оружие предков, так он называл лук.

— Вся прелесть этого орудия в том, что пули повторно ты использовать не можешь, а вот стрелы — запросто, — снова начал объяснять мне Михаил. — Вот, берёшь здесь, стрелу вот так, натягивай, да не бойся ты, тяни сильнее. Молодец, а теперь смотри по стреле и наводи её туда, куда хочешь попасть. Отпускай тетиву.

Я отпустила. Прочная нейлоновая нить подалась вперёд, управляемая тугими плечами лука, и когда она стала распрямляться, то больно резанула мне по предплечью. Лук выпал из моих рук, а я схватилась за раненую руку.

— Ах ты ж… — хлопнул он себя по лбу. — Прости старика, малышка, я совсем забыл про наручи, я сейчас.

Он убежал в дом и вернулся с пузырьком зелёнки и кожаным изделием с ремешками. Первому предмету я нисколько не обрадовалась, но пришлось терпеть. Теперь моя рука стала зелёной, а сверху на неё вначале лёг бинт, а затем кожаный широкий браслет, или, как его назвал Михаил: «Наруч».

— Попробуй ещё раз, — попросил он. — Не бойся, наруч защитит тебя, смелее.

Я вновь натянула лук до самого уха и, когда навела стрелу на доску с красным кругом посередине, отпустила стрелу. На этот раз тетива звонко распрямилась, щёлкнув по кожаной защите, а стрела умчалась в неизвестном направлении, мимо доски. Я упрямо поджала губы и потянула вторую стрелу. Оказывается, здесь просто глазами не обойтись, нужна ещё сноровка. К концу первой недели я уже попадала в доску. От неё, кстати, пришлось отказаться, и мы стали использовать тюк сена.

Стрелы, попадая в дерево, застревали там безвозвратно. Приходилось мастерить вместо них новые. Мы каждый день ходили в лес для поиска новых прутиков, которые теперь сохли под специальным прессом, чтобы их не повело.

Шли годы, я росла, а Михаилу начало становиться плохо. Мне уже было тринадцать лет, когда однажды утром, заходясь в жутком кашле, он обнаружил кровь на своей ладони. Скрывать от меня Михаил ничего не стал, а просто велел собираться. Уже по дороге он объяснил мне, куда и зачем мы идём. Он рассказал мне о том, что умирает. В тот злополучный день, когда первая бомба рванула над Москвой, взрывная волна, сметая всё на своём пути, несла большой заряд радиации. И Михаил, глядя на тот самый взрыв, получил хорошую дозу облучения. Она, в свою очередь, вызвала необратимые последствия в организме, и даже чудо, что он протянул так долго. Но теперь злокачественная опухоль начала высасывать из него жизнь. Сколько ему осталось, он не знал, зато знал, куда нужно идти, чтобы у меня сложилась хоть какая-то жизнь. И привёл он меня к Фантому, который вёл свой первый набор охотников. С тех самых пор я Линза, охотница. Михаил, мой второй отец, прожил ещё полгода. После чего скончался у меня на руках. Кашляя, булькая, хрипя и плюясь кровью.

— Вот такая вот тебе история нашего прекрасного мира, — Линза плюнула, поднялась и пошла в дом, буркнув на ходу. — Я спать.

А я продолжил сидеть на крыльце, пытаясь осмыслить этот её рассказ. Меня проняло до самого костного мозга. До меня только сейчас начало доходить, что этот самый мир нравится только мне. И то потому, что я попал в него, когда здесь появился относительный порядок. Ведь я не жил здесь в момент его обрушения. Я не терял в хаосе своих близких. Какой же я болван.

Линза не нуждается в извинениях, если бы она не захотела, то не сказала бы ни слова. Она взрослая девочка, ей как минимум чуть больше тридцати. Зато теперь я знаю её историю, теперь я понимаю, на что она способна и как лучше использовать её таланты. Ладно, моя смена подходит к концу, скоро нужно будет будить Кока.

Сразу будить сменщика я не стал. Вначале сварил ему кофе, а уж затем пошёл толкать. Кок открыл глаза прежде, чем моя рука коснулась его. Мы все здесь научились спать в пол-глаза. Даже дома никогда не получается уснуть полноценно. Любой шорох, и ты уже сидишь на кровати с зажатым в руке пистолетом. Я только сейчас обратил внимание на то, как хищным движением Кок спрятал нож, который я даже не заметил в темноте. Вот так и живём. Я показал ему, что кофе готов, а я пошёл спать. Он так же молча кивнул в ответ и слез с кровати, а я занял его тёплое место. Ничего, разбудит Штампа, займёт его койку, а уж этот бугай разберётся, где поспать. Ему вообще всё равно, где спать.

Закрыв глаза, я не смог уснуть сразу, мысли крутились вокруг рассказа Линзы. Интересно, а кем был Кок? Хотя с ним-то всё ясно, они вроде как с Гарпуном в диких землях росли. Хотя я бы послушал их историю. Может быть когда-нибудь они мне её расскажут. А вот Штамп, кем в той жизни был он? Не представляю его жизнь, чтоб она была такая же, как у Линзы. Он всегда жизнерадостный. Хотя… За всеми этими размышлениями я не заметил, как уснул.

В деревне мы провели неделю, всё же удалось уговорить Линзу немного отлежаться. Погони не было, Кок следил за этим каждый день. Уходил по нашей тропе и проверял свои секреты. Когда мы на следующее утро решили остаться в домике, он специально сходил и установил метки на тропе. Где-то ниточку протянул, где-то веточку по особому подвязал. В общем, не всякий знающий человек сможет заметить. А достаточно зацепить такую метку, и обратно её, как было, уже не приладить. Даже странно, что преследовать нас не стали. Наверняка Пётр давно понял, что что-то не так, на него это не похоже. Хотя откуда мне знать, что у него в голове. И чего он ко мне пристал? Зачем я ему так сильно нужен? Ладно, при случае задам ему эти вопросы.

— Линза, ты как, готова идти? — спросил я.

— Я давно готова, — отмахнулась та. — Это вы здесь из меня инвалидку делаете.

— Ничего мы из тебя не делаем, — вступился за меня Гарпун. — Мы о тебе заботимся.

— Ладно, заботливые вы мои, — улыбнулась Линза. — Давайте действительно двигаться дальше, а то, я смотрю, понравилась вам жизнь спокойная.

— Значит, решили, завтра с утра в путь, — вставил я последнее слово.

Утром позавтракали, накинули рюкзаки, приготовленные с вечера, и двинули навстречу светлому будущему. Всё бы ничего, но вот погода начала портиться. Осень вступала в свои права, с каждым днём это чувствовалось всё сильнее. Хмурое свинцовое небо над головой, какой-то непонятный дождь, больше похожий на пыль и порывы ветра. Лес помогал сглаживать неприятную погоду, небо частенько пропадало за кронами деревьев, ветер терял свою силу, тормозя о кусты и деревья. Вот только сильно лучше от этого не становилось. Влажная погода быстро сделала одежду точно такой же, и казалось, что теперь она нисколько не защищает от холода.

Настроение было под стать погоде, такое же мрачное и серое. Довольный был только Штамп. Он с детской непосредственностью радовался грибам, которые собирал по краям от нашей тропы. Периодически то забегая вперёд, то отставая от отряда.

— Смотри, какой здоровый, — ткнул он мне чуть ли не в нос очередным подосиновиком. — И крепкий какой, ни одного червячка.

— Штамп, отвали ты уже со своими мухоморами, — разозлился я. — Лучше за обстановкой смотри.

— Сам ты мухомор, — обиделся он. — Смотрю я за вашей обстановкой, всё там нормально.

— Вон Кок нарисовался, — указал пальцем на силуэт Гарпун. — Видимо, сворачивать пора.

Я остановился, сверился с картой, да, действительно, сейчас на развилке налево. Махнул рукой Коку, мол, принял, тот сразу же скрылся в кустах.

— Это у него зайцы, что ли, на поясе висели? — спросила Линза. — И когда только успевает?!

— Потому что Кок прирождённый охотник, — похвалил друга Гарпун.

— Ну, я тоже не пальцем деланая, да и зрение у меня получше, — сказала Линза. — Вот только я пока ни одного не заметила.

— Так ты просто не туда смотришь, — съязвил подошедший с очередным грибом Штамп. — Да и Кок один идёт, а мы толпой, к тому же, говорим, не переставая.

— Вали уже, умник, — пихнул его Гарпун в плечо. — Нечего здесь к моей девушке приставать.

— Ничего, вот устроимся в Нижнем, я себе тоже заведу, — хохотнул Штамп и, увидев очередной гриб, кинулся за его добычей.

— Заведёт он, — крикнула ему вслед Линза. — Мы тебе что, козы?

Штамп ничего не ответил, лишь отмахнулся рукой, как от надоедливой мухи.

— Ты смотри, он ещё руками на меня машет, — возмутилась она и пригрозила ему кулаком. — Ну, попадись мне только.

— Тёть, прости засранца, — с улыбкой во все тридцать два зуба извинился Штамп. — Я больше не буду на тебя руками махать.

— Ладно, — смилостивилась она. — Живи, пользуйся моей добротой.

От этих шутливых перепалок настроение начало немного улучшаться, а может и привыкать начал к плохой погоде. Тропа в очередной раз вильнула, и за поворотом нас дожидался Кок. Он сидел на пеньке и обдирал зайцев.

— Привал, — скомандовал я, посмотрев на часы. — Вон Кок уже обедом занимается.

— Пожрать — это хорошо, — обрадовался Штамп. — Линз, а замути опять той гречки с грибами и зайчатиной.

— Долго это, — отказалась она. — На вечер давай, на ужин.

— Эх, зря я, что ли, грибы собирал? — вздохнул он.

— Давай похлёбки сделаю, с грибами твоими, — предложила Линза. — Тоже вкусно будет.

— Давай, Линза, сейчас жидкого и горячего полезнее будет, — встрял я в выбор меню. — Замёрз я, как суслик.

Мы принялись за готовку всем скопом. Есть уже действительно хотелось. Кок разделал зайцев, одного завернул в тряпицу, на ужин, второго разделил на части и кинул в кипяток. Штамп ковырялся со своими грибами, Гарпун занялся картошкой, а Линза руководила процессом. Вскоре обед был уже готов, мы сели вокруг костра и принялись с удовольствием поглощать вкусный суп.

— Кок, далеко нам ещё? — спросил Гарпун. — Что-то мне кажется, что мы уже придти должны.

— Тебе кажется, — в своей манере ответил он. — Мы даже половину пути ещё не прошли.

— А где мы сейчас? — спросил уже Штамп.

— К вечеру должны к реке выйти, — немного подумав, сказал Кок. — Дальше лесом километров тридцать до Выксы, а там можно по старой дороге шагать.

— Не опасно, по дороге-то? — спросил я.

— Там уже другие законы, — ответил Кок. — Опасно будет. Только иначе, привычнее.

— Думаешь, не сунутся? — спросил я, имея ввиду преследователей.

— Может и сунутся, — пожал Кок плечами. — Только тут знать нужно.

— Что знать? — не понял я.

— Как идти и с кем говорить, — дополнил Гарпун. — А в кого лучше и вовсе стрелять сразу.

— М-да, понятно, что ничего не понятно, — хмыкнул я.

— Да тут в двух словах не расскажешь, — сказал Гарпун. — Вот устроимся, приживёмся, сам всё поймёшь.

— Ладно, конспираторы, — согласился я. — Собираемся, и в путь, хорошо бы сегодня через реку переправиться.

— С этим проблем не будет, — сказал Кок и, закинув рюкзак за спину, шагнул дальше по тропе.

— Вот вечно он так, — посмотрев ему вслед, сказал я. — Скажет «А», и дальше думай сам.

— Он с детства такой, — сказал Гарпун.

— Угу, загадочный, — добавил я, и все дружно поржали.

После обеда настроение заметно улучшилось, идти стало веселей. Болтали обо всём и ни о чём. Кок изредка появлялся на глаза, указывая повороты и тропы на развилках. Вот же нелюдимый тип. И ведь ему в самом деле нравится идти одному. Иногда мне кажется, что мы ему даже мешаем.

К реке мы вышли, как и планировали, ближе к вечеру. Кок велел нам оставаться на берегу, а сам куда-то исчез. Куда именно, выяснилось примерно через час. Он привёл точно такого же мрачного типа, как и сам. Отличались они только тем, что мужик был с огромной пушистой бородой и при этом имел абсолютно голую башку. Было видно, что он её не брил, а облысел нормальным, природным способом. Я невольно сразу же окрестил его Бородачём.

— Вам переправа? — спросил Бородач. — Десять медяков с человека.

— Нифига себе, дядя, а не слишком ли ты ломишь?

— Можешь вплавь, — спокойно пожал плечами тот.

— Вы не братья? — спросил я, кивнув Коку, невольно подражая скупости в словах.

— Нет, — то ли не поняв шутку, то ли не отреагировав на неё, ответил Кок.

— Нас пятеро, по десятке медью с каждого — это один серебром выходит, — подсчитал я.

— Нет, этого бесплатно повезу, — кивнул головой в сторону Кока Бородач. — С вас сорок медью.

— У меня столько меди нет, — покопался я в кошеле и выудил серебряную пластинку. — Сдачу найдёшь?

Бородач молча пожал плечами, залез в карман фуфайки и выудил целую пригоршню различных пластинок. Так же молча отсчитал десять медяков и протянул мне. Я подставил ладонь под его кулак и принял сдачу, отдав взамен свой серебряный.

— А почему его бесплатно повезёшь? — не смог удержать я любопытства.

— Это же Кок, — на лице Бородача впервые отразилась эмоция. Удивился он очень сильно и ответил так, что мы, видимо, сами должны всё понимать.

— Они здесь все, похоже, того, — высказал своё мнение Штамп, а Гарпун сразу же толкнул его, чтоб тот заткнулся. — Эй, ты чего толкаешься?!

Теперь уже все мы закатили глаза к небу. Нет, Штамп отличный мужик, добрый, отзывчивый и безотказный, но порой его тупость превосходит все его плюсы. Хорошо, что Бородач оказался спокойным типом, хотя что там спокойным, он вообще никак не реагировал на нас и реплику Штампа, точно так же пропустил мимо ушей. Бородач молча ушёл, оставив нас одних на берегу.

— Ну вот, плакали наши денежки, — опять выдал Штамп. — Надо было после переправы расплачиваться.

— Штамп, ты реально достал со своим языком, — тут же взвинтился Гарпун.

— А что я такого сказал-то? — неподдельно удивился Штамп. — Всё по теме же?!

— Ай, ну тебя, — отмахнулся Гарпун, не желая продолжать спор.

Спустя пять минут ожидания я услышал на реке до боли знакомый треск моторной лодки. Вот это да, теперь понятно, почему переправа стоит так дорого. И точно, вскоре из-за кустов, край берега, показалась самая обыкновенная старая алюминиевая Казанка. Бородач подрулил к берегу, лодка, ткнувшись в берег, прочертила носом песчаное дно и остановилась. Вместились все пятеро, за один заход. Последний оттолкнул лодку от берега и запрыгнул на лодочный нос. Наш паромщик лихо завёл двигатель, присмотревшись, я узнал старый добрый «Вихрь» на двадцать сил. Лодка заскользила по водной глади, изредка подпрыгивая носом на волнах. До другого берега долетели за пару минут. Заглушив двигатель заранее, Бородач подвёл нас к пологой части берега с удобным подъёмом и точно так же ткнул её носом в песок. Мы быстро выгрузились, поблагодарив мужика.

— Рыбки не надо? — спросил Бородач. — Я вчера стерляди натаскал, хорошая, жирная.

— А давай, — загорелся я. — Давненько я стерлядкой не баловался.

— Медяк, — запросил Бородач, протягивая мне пакет из супермаркета.

— За всё? — поднял я от содержимого пакета на него удивлённые глаза. — Где ты пакет-то такой нашёл?

— У меня их много, и рыбы у меня много, пропадёт, — пожал плечами Бородач. — Берёшь, нет?

Я вынул из кожаного кошеля медяк и отдал мужику. Сегодня будет царский ужин.

От реки далеко отходить не стали, решили заночевать с красивым видом. Ну и близость к воде, тоже хорошо. Посуду помыть, да и чего уж там, самим помыться тоже не мешало бы. Вода сейчас, конечно, холодная, но по быстрому можно. А потом около костра согреться не проблема.

Место выбрали просто шикарное, со всех сторон мы были закрыты растительностью. По берегу рос высокий камыш, а сзади нас прикрывала стена из ивы. Она немного нависала над полянкой, образуя эдакий природный козырёк. Погода начала немного развеиваться, и на закате просматривалось оранжевое солнышко. Свинцовые тучи, которые весь день висели над головой непроглядной сплошной стеной, теперь больше походили на рваные клочки, среди которых оранжевыми лучами пробивались полоски солнечного света.

Линза на этот раз была отстранена от приготовления ужина. Сейчас у костра хозяйничал я, потрошил и чистил стерлядку, натирая её солью и специями. Со специями в настоящее время была большая проблема, но запасливая Линза тащила с собой почти всё, что нам удалось вынести с подземного бункера под Тулой.

— Вот это царский ужин, — сказал Штамп после того, как слопал две больших рыбины. — Это даже вкуснее, чем оно пахло.

— А я что говорил? — усмехнулся я. — А ты всё гречку, гречку.

— Ну я же не знал, — возмутился он. — Надо было ещё взять.

— Нет, до завтра она бы уже испортилась, — возразил я. — Рыбу нужно есть сразу. У нас ни коптилки, ни морозилки нет.

После ужина мы пошли мыться. В ледяной воде — это то ещё удовольствие, но справились. Даже Линза не стала отказываться от этого сомнительного удовольствия. Отогревшись у костра, мы переоделись в чистую одежду и, поделив смены, отправились спать.

Спал я, как мне казалось, всего ничего. Посреди ночи нас поднял тревогой Гарпун. Ночная атака — это неподготовленный бой. Я выскочил из палатки, едва не упал, запутавшись в её растяжках, и начал озираться в поисках опасности.

— Вон они, — указал пальцем в сторону реки Гарпун.

Я наконец увидел виновников ночной тревоги. Прямо из реки на берег выползали твари, похожие на медуз и осьминогов одновременно.

— Не давай им прикасаться к себе, — крикнул Кок. — И патроны не переводи, они им вреда не причинят.

— А как же их тогда? — спросил я, судорожно соображая, что же делать.

— Огонь, — махнул горящей палкой Кок.

Я только сейчас заметил, что все держат в руках горящие палки, и только у меня в руках находился «Вал». Отбросив в сторону ненужное оружие, я выхватил из костра горящую корягу. Линза тут же подложила туда ещё несколько штук.

Первый выпад произвёл Гарпун. Тварь выбросила вперёд своё скользкое щупальце, Гарпун увернулся от него и тут же ткнул горящим концом в центральный комок. Послышалось шипение, и гадкая, склизкая, непонятная штука начала извиваться всеми своими щупальцами, не издавая при этом ни звука. Палку Гарпун выпустил из рук сразу же после удара, иначе эти самые щупальца уже извивались бы на нём. Отпрыгнув, он выхватил из костра ещё одну палку и встал на изготовку напротив следующего спрута. Тварь, в которой торчала горящая палка, продолжала извиваться неподалёку, при этом она уже начала разгораться. Пламя всё больше и больше охватывало её, и вдруг она вспыхнула, как будто её облили бензином. Ну теперь хотя бы понятно, как их нужно убивать.

Я немного присел и начал внимательно наблюдать за осьминогом, который полз в моём направлении, не забывая при этом поглядывать по сторонам. Твари не имели цвета, и ночью их было практически не видно. Только всполохи костра выдавали их мокрые скользкие силуэты. Взмах щупальцем прошёл в миллиметре от моего лица, он был настолько быстрым, что я едва успел отклониться назад. Время для моей контратаки при этом было безвозвратно утеряно. Я начал качаться из стороны в сторону, пытаясь предугадать следующий выпад, и я его дождался. На этот раз тварь метила по ногам, и это была её ошибка. В прыжке мой удар оказался более продуктивным, нежели у Гарпуна. Горящая палка вошла в комок между щупалец и погрузилась в желеобразную массу сантиметров на тридцать, пришлось даже немного её придержать, чтобы не проткнуть тварь насквозь. Послышалось шипение, как при опускании чего-то горячего в воду, но пламя на коряге не угасло, а начало разгораться внутри осьминога. Мой противник точно так же начал биться в судорогах и извиваться своими отростками. Огонь становился всё ярче, я едва успел отпрыгнуть, как и эта тварь резко вспыхнула. У ребят тоже всё было успешно, краем зрения я уловил уже несколько вспышек. Выхватив из костра очередную горящую ветку, я принялся поджидать следующего монстра. Убивать их оказалось не так уж и сложно. Вот только выползать на берег они от этого меньше не стали. Если так дело пойдёт дальше, то нам не то что отбиваться, пожрать приготовить не на чем будет.

— Ничего, нам главное первых лучей солнца дождаться, — словно прочитав мои мысли, ответил Гарпун. — Я с такими уже связывался, они не переносят солнечного света.

— Прямо как вампиры, — крикнул я в ответ и едва не поплатился за то, что отвлёкся.

Едва успел уйти в кувырок, увернувшись от летящего в меня щупальца. Выходя из кувырка, я встал на колени и вонзил едва горящую палку в центр осьминога, и сразу же снова кувырком ушёл от трепыхающегося тела. Тлеющая палка едва-едва светилась внутри тела монстра, постепенно начиная разгораться, непонятно каким образом.

Я обернулся к костру, всё, оружия больше нет, все наши запасы сгорели вместе с осьминогами, или медузами. Что же делать? Вдруг меня как озарило, я рванул в палатку и выдернул из бокового кармана рюкзака свой дробовик. В палатке спрятался испуганный Фокс. Видимо, понимает, что с этими монстрами ему не совладать. Потому что трусом его не назовёшь, на медведя-то он прыгнул, не задумываясь.

— Молодец, — похвалил я его. — Сиди и не высовывайся.

Я едва успел вывалиться наружу, как щупальце с чавкающим звуком угодило в край откидного клапана и оставило там мокрый след, а в палатке взвизгнул лис. Мне снова пришлось уходить от атаки кувырком. Вскочив на ноги, я отбежал чуть подальше и принялся дёргать затвор дробовика, выбрасывая ненужные патроны наружу. После этого принялся набивать в него зажигательные.

— Посторонись, зашибу, — крикнул я и всадил заряд зажигательных дробин, смешанных с магниевой крошкой, в тело ближайшей твари.

Эффект не заставил себя долго ждать, осьминог тут же полыхнул, как будто был наполнен не слизью, а жидким горючим. И чего я сразу не догадался? Передёрнув затвор, взял на прицел следующего, но тут рука Кока легла мне на ствол и мне пришлось опустить ружьё.

— Ты чего? — возмутился было я.

Кок ничего не ответил, а указал пальцем на монстров и затем на линию горизонта. Твари замерли и больше не двигались с места, а на горизонте появились первые признаки восходящего солнца. Небо окрасилось в серый цвет, но самого солнца было ещё не видно. Однако твари замерли на месте, как вкопанные. Мне стало интересно, что же будет дальше, когда начнётся настоящий восход. Вот только ничего интересного не произошло. Простояв так несколько минут, эти непонятные слизни, не разворачиваясь, поползли обратно в речку. Двигались они, кстати, не особо-то и быстро, сейчас, когда они уже не представляли никакой опасности, их можно было рассмотреть внимательнее. Субстанция, напоминающая то ли гель, то ли воду в пакете, двигались они волнообразно, а щупальца как будто жили отдельной жизнью, постоянно шевелились и извивались.

— М-да, — проводил я их задумчивым взглядом. — Отвратительные штуки.

— Это хорошо, что по тебе ни разу не попали, — весело сказал Штамп. — Не то сейчас визгу было бы.

— Это смертельно? — спросил я у него.

— В большом количестве да, — ответил за него Гарпун. — Если обовьёт тебя щупальцами, всё, считай, не жилец. Но и если зацепит, воевать точно больше не сможешь.

— А что за эффект? — продолжал любопытствовать я. — Что чувствуешь в месте попадания?

— Ну-у, — задумался он. — Ощущение такое, будто тебя кипятком ошпарили. Очень похоже на ожог крапивы, только в тысячу раз больнее. И кожа потом в этом месте как обваренная становится, целым пластом, до самого мяса слезает.

— Бр-р, — помотал я головой, отгоняя наваждение. — Мерзкие твари.

— Вы долго там будете восходом любоваться? — раздался сзади голос Линзы. — Убираться кто будет? За дровами тоже идти нужно. Или вы от завтрака отказываетесь?

— Ага, сейчас, держи карман шире, — чуть не подпрыгнул Штамп. — Я за дровами, а вы убираться, — сказал он и рванул с места.

Мы переглянулись и пошли убирать бардак, оставшийся после боя. Да и лагерь сворачивать пора. Подойдя к своей палатке, я задумчиво уставился на мокрое пятно, которое оставил один из мутантов. Хотел было ткнуть в него пальцем, но передумал, ничего хорошего из этого точно не выйдет. Осмотревшись вокруг, сорвал пучок травы и вытер слизь с клапана, затем замыл его водой и снова протёр травой. После этого уже смело собрал палатку, свернул и закрепил на рюкзаке.

После завтрака мы продолжили дальнейший путь. К вечеру мы должны выйти к Выксе. Города, конечно, уже нет, на его месте остался котлован, заполненный зеленоватой жижей. Поэтому в него мы, естественно, на пойдём, но проходить будем очень близко. А поговаривают, что в жиже этой всякое водится, и ночевать рядом сродни самоубийству.

— Как будем Выксу обходить? — спросил меня Кок, когда мы остановились на обед.

— Ты что предлагаешь? — ответил я вопросом на вопрос. — У тебя здесь опыта больше.

— Это зависит от того, насколько нам быстро нужно дойти, — загадочно ответил тот.

— Кок, да какая спешка, мы собираемся в зиму город основать, — усмехнулся я. — Как по мне, так лучше пересидеть до весны, а там уже и за дело браться.

— Ты по этому поводу не переживай, — ответил Кок, снова ковыряясь ножом в ногтях. — Там есть где пересидеть. С Выксой как поступим?

— Я бы выбрал встать лагерем пораньше, а там уже по светлому проскочить, — немного подумав, предложил я. — Хотя если есть обходной путь, лучше по нему.

— Путь есть, — сразу же ответил он. — Вот только обход займёт дня два.

— Ну и смысл тогда в нём? — спросил я.

— Мало ли, — пожал плечами Кок. — Там безопасно, максимум разбойники.

— Нет уж, лучше с монстрами, чем с людьми, — отмахнулся я. — С ними хотя бы всё ясно.

— Согласен, — кивнул тот. — Я людей тоже не очень.

— Вы чего там шепчетесь? — к нам подошёл Штамп. — Пошли жрать, Линза зовёт.

Мы поднялись с поваленного дерева, на котором сидели неподалёку от нашего бивуака, и пошли обедать. За основной план приняли раннюю стоянку.

— Так, народ, — пообедав, начал я вводить остальных в курс дела. — Впереди Выкса, сами знаете, что хорошего в этой яме мало, так что на ночёвку сегодня встанем раньше.

— Танцуй, Штамп, будет тебе на ужин фирменная гречка от Линзы, — засмеялась хозяйка рецепта. — А то второпях ковыряться с ней не очень удобно.

— А без танца что, не будешь готовить, а то я плохо танцую? — не поняв аллегорию, серьёзно заявил Штамп, заставив нас дружно расхохотаться.

В путь выдвинулись спустя час, после обеда. Спешить сегодня уже некуда, а ночь выдалась, можно сказать, бессонная. Погода сегодня стояла солнечная и тёплая, поэтому мы и решили, раз такое дело, можно часок вздремнуть на солнышке.

Многие мудрецы говорят, что дорога способствует размышлению. И они правы, когда ноги перебирают километр за километром, разные мысли сами идут в голову. Нет, молча мы не шли, всегда кто-нибудь разговаривал, или рассказывая что-то, или обсуждая. Но как водится, некоторые темы интересуют не всех, и я иногда отключался от разговора, уходя в свои размышления.

Почему-то сегодня я вспоминал свою прошлую жизнь, сравнивал её с настоящей, и честно говоря, мне больше нравилась эта. Хотя по старой я иногда тоже скучал, но в основном по комфорту. Удобно передвигаться на машине, удобно, когда есть горячая вода в кране. Хотя у Соломона Моисеевича тоже была горячая вода, но сейчас это скорее исключение. Удобно было зайти в супермаркет и купить всё, что душа попросит. Зато здесь есть понятие «Справедливость», есть честь и достоинство, есть много чего, что утратило свою силу в моём, удобном мире. Например, здесь так же, как и в моём мире, есть платёжные средства, но их не ставят превыше дружбы и справедливости. Опять же, исключения есть, но на то они так и называются, что их мало.

— О чём задумался? — выдернул меня из моих размышлений Гарпун. — Уж больно взгляд у тебя отсутствующий.

— Да так, о своём мире вспоминал, — без утайки ответил я.

— Скучаешь? — участливо спросила Линза. — Если бы была возможность, вернулся бы назад?

— Нет, не вернулся бы, — отрицательно помотал я головой. — Но вот скучать, скучаю иногда. Только не по той жизни, а скорее по удобству, которое там присутствует. А по людям и по системе нет.

— А мне бы хотелось посмотреть, — мечтательно продолжила Линза. — Как это, жить, когда вокруг ездят машины, когда не нужно ни в кого стрелять.

— Тебе бы понравилось, — согласился я. — В этом плане наш мир, конечно, лучше. Вот только разлюбила бы ты его быстро, как только столкнулась бы с первой несправедливостью.

— Мне кажется, что ты сам слишком несправедлив к своему миру, — сказала она. — У всего есть свои плюсы и свои минусы.

— Возможно, ты права, — ответил я. — Но ведь ты точно так же не любишь свой мир.

— Кто тебе это сказал? — удивилась Линза.

— Твой рассказ и твоя реакция после него, — честно ответил я.

— Нет, Сумрак, тебе показалось, — усмехнулась она. — Я люблю этот мир. Мне просто не нравится его жестокость. И я думаю, что твой не так уж и плох. По крайней мере в вашем мире не убивают за банку тушёнки.

— Да, за тушёнку не убивают, — согласился я. — Но у нас могут втоптать тебя в грязь просто потому, что ты другая. Если ты будешь умирать на улице, люди пройдут мимо.

— Сумрак, а здесь разве не так? — Линза остановилась и посмотрела мне в глаза. — Нас только что хотели скормить Царю!

Я не смог ничего на это ответить, разговор стал неприятным, может быть потому, что я услышал правду. Но он заставил меня крепко задуматься. Линза права, на все сто процентов, жить там было намного проще. И если применить к той жизни все те навыки, которые я получил здесь, то как знать, кем бы я мог стать там? Вот только мир этот нравится мне по другой причине. Нравится он мне потому, что я в нём не одинок. Здесь у меня есть друзья, с которыми я хочу общаться, нас объединяют общие интересы. В конце концов, я в них уверен.

Возобновлять разговор я, конечно же, не стал. Всё, что мы хотели сказать, уже сказали. На Линзу я не обиделся, она всё правильно мне сказала, она друг и имеет право на своё мнение. К тому же, она смогла раскрыть мне глаза в моих заблуждениях. Да и мало что поменялось, я по прежнему люблю этот мир больше, чем свой предыдущий.

Примерно часам к четырём вечера мы отыскали хорошую полянку для ночёвки. До Выксы нам оставалось около пяти километров. Прямо под боком имелся родник с ледяной и очень вкусной водой. Дальше всё, как обычно: поставили палатки, развели огонь и принялись готовить. Всё это сопровождали неспешные разговоры, а я сидел чуть поодаль и всё никак не мог избавиться от мыслей, которые внесла мне в голову Линза.

— Чего такой грустный? — подсел ко мне Кок. — Случилось чего?

— Да нет, полный порядок, — ответил я. — Мысли разные одолевают.

— Понятно, — кивнул Кок. — Завтра Выксу проходить, может так получиться, что без боя не пройти. Если есть сомнения, может лучше в обход?

— Да нет, не переживай, — отмахнулся я. — Мысли совсем не об этом.

— Ладно, — сказал он и занялся своим любимым занятием, принялся за ковыряние в ногтях ножом.

А я решил проверить оружие. Тем более, что дробовик после стрельбы я так и не почистил. Меня успокаивает это занятие, помогает разложить мысли по полочкам. Вместе с деталями пистолета, или автомата, или того же дробовика, которые становятся на свои места, точно так же на места встают и мысли.

После ужина распределили смены для караула, вот только спать никто не пошёл, рано ещё. Плюсом ко всему добавляла волнения аномальная зона неподалёку. Нет, никто не боялся, просто само по себе присутствие рядом различных тварей будоражило кровь. Штамп, так тот в очередной раз проверил все ленты, смазал механизмы, очень он любит свою бандуру, а пострелять толком не удаётся. Получалось даже, что все ждали неприятностей, нежели боялись их появления. Но они всё не приходили, и в итоге всем пришлось расходиться по палаткам и укладываться спать.

Ночь прошла без приключений, как и весь следующий день. Мимо Выксы прошли спокойно, так ни на кого и не нарвались. Ну или на нас так никто и не набросился. Штамп немного расстроился, очень уж ему нравилось косить врагов из пулемёта. В обед снова вместе с Коком просматривали карту, чтоб проложить дальнейший маршрут.

— Есть хороший вариант, — ткнул кончиком ножа в карту Кок, указав на город со странным названием Ворсма.

— Чем он хорош? — спросил я.

— Это живой город, — задумчиво ответил тот. — Ещё с тех времён живой.

— Вот как? — удивился я. — Этому есть объяснение?

— Есть, — кивнул Кок и, помолчав, продолжил. — Город маленький, и никому до него не было дела.

— Это хорошо, — кивнул я. — Предлагаешь в него зайти?

— Рекомендую, — сказал Кок. — Эти ножи — работа их кузнецов, — он подкинул в руке нож, и тот упал к нему в ладонь, точно рукоятью.

— М-да, действительно стоит заглянуть, — подумав согласился я. — Может там и работу по профилю найти сможем. Деньги у нас не бесконечные.

— Не понимаю значимость этих железок, — подал плечами Кок. — Ну деньги, и что? Что все с ними так бегают?

— Это универсальная система платы, — сказал я. — Чем-то же нужно оценивать вещи. Например, ты производишь носки, а я ножи…

— Я знаю как это работает, — перебил меня Кок. — Я не понимаю, почему все за них так держатся?

— Ну как почему, это же позволяет тебе получить всё, что ты хочешь, — попытался я сформулировать ответ.

— Я и так имею всё, что хочу, — снова пожал плечами Кок. — И ты тоже.

— Не все такие, как мы, — сказал я. — Очень многие люди зависят от этих железок. Вот горожане, к примеру, как им получить еду, если кроме того, что строить дома, они больше ничего не умеют. А ведь это очень нужное умение, вот только для того, чтоб пропитаться, нужно уметь охотиться, а охотнику нужно где-то жить.

— Ты опять объясняешь мне принцип работы денег, — спокойно сказал он. — Я знаю, как всё устроено.

— Ну ведь это всё связано, — не понимая, что хочет от меня Кок, сказал я. — Как же лесорубу кормить детей? Вот он и бегает с этими деньгами и трясётся над каждой медяшкой.

— Это для меня слишком сложно, — отмахнулся Кок. — Пошли лучше обедать.

— О чём вы там так увлечённо беседовали? — спросил Гарпун, как только мы подошли.

— Коку было интересно, почему все так трясутся над своими деньгами, — ответил я. — Я пытался пояснить.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Гарпун. — Это он всех достаёт со своей философией. А все объяснения мимо ушей пропускает. Больная тема для него, хочет доказать всем, что жить можно без денег. Вот только у самого пока ничего не выходит.

— Понятно, — кивнул я. — Кок предлагает на Ворсму идти.

— Дело хорошее, — согласился Гарпун. — Там можно спокойно отдохнуть пару дней, да и закупиться всем необходимым.

— А как так вышло, что город цел остался? — спросил я. — Кок объяснил тем, что он якобы маленький, но сколько таких маленьких городов и деревень сейчас брошенные стоят?

— Там люди издревле сталью занимаются, — пустился в объяснения Гарпун. — Всё оборудование есть, и чуть ли не в каждом доме. Когда ещё жизнь в этом мире била ключом, там завод стоял по производству ножей различных. Заодно и специалистов по ножам много на заводе выросло. Ну а когда начался капитализм, многие на дому кузни основали. Что уж говорить о мире разрушенном.

— Так они на одних ножах выжить смогли? — удивился я.

— Ха, три раза, — саркастически усмехнулся Гарпун. — Вот войдём в город, сам увидишь эти ножи, а потом и выводы делать будешь. Помимо ножей, там любой вид холодного оружия делают, да такой, что за него три автомата дают.

— Ого, сильно, — восхитился я. — Действительно, стоит заглянуть.

— Линза, а можно мне добавки? — подал голос Штамп, доскребая свои остатки в миске.

— Ну ты здоров жрать, — захохотал Гарпун. — Куда в тебя столько лезет-то?

— У меня растущий организм, — подхватил шутку Штамп, подставляя свою миску под черпал Линзы. — Мне нужно хорошо питаться.

— Солитёр у тебя растущий, — хохотнула Линза, накладывая ему добавку.

— А вы моё домашнее животное не трогайте, — отмахнулся Штамп, — у Сумрака вон лис, а у меня солитёр.

— Оум, — высказал своё недовольство Фокс, услышав, как его сравнили с солитёром.

— Тихо, Фоксик, кушай, не отвлекайся на него, — потрепал я своего лиса по холке. — Это дядя Штамп так шутит.

Пообедав, продолжили путь. Кок снова шёл впереди, мы просто шли, периодически меняя партнёров для болтовни. Лис то убегал вперёд, то отставал, но всегда в итоге показывался на глаза. Дни меняли друг друга, погода в последнее время не радовала, повесив над головой мрачное серое небо. Хорошо хоть дождь не лил постоянно. Один раз столкнулись с кошками, но эти хитрые бестии, поняв, что нас много, не стали с нами связываться. Умчались куда-то по своим кошачьим делам, прыгая по веткам деревьев и скользя в высокой лесной траве. Но на заметку мы место взяли, мало ли, в будущем может пригодиться. Знать, где обитает стая — уже половина успеха. Но в целом весь путь до Ворсмы мы прошли спокойно.

Город представлял собой хорошую крепость. Вокруг него была поставлена высокая стена, состоящая где-то из бетона, а где-то из листового железа. Было видно, что когда-то он был намного больше, чем сейчас. Перед стеной находились старые, брошенные некогда деревянные дома и фундаменты каких-то строений. Видимо, сами строения были разобраны для возведения стены или ещё чего-нибудь, необходимого городу. Масштабы стены впечатляли, было видно весь труд, который люди вложили в её возведение. Высота её составляла не меньше семи метров. Толщину пока оценить не удавалось, для начала надо бы войти в город.

Ворота украшала кованая стилизованная надпись: «Ворсма». Сами они так же были украшены кованиной в виде всевозможного холодного оружия. Выглядело это весьма впечатляюще. Двери были открыты, закрывали их скорее всего в ночное время суток и при возникновении опасности. На входе стояли четверо с автоматами, но у каждого на поясе висела шашка, как у дворян в восемнадцатом-девятнадцатом веках.

— С оружием нельзя, — остановил нас один из стражей. — Зайдите в караулку, отметитесь, стволы опечатают и в ящик уберут.

— Хорошо, — кивнул я и махнул рукой остальным, мол, айда в караулку.

В тёмном помещении, освещённом маленьким окном и керосиновой лампой, сидел усатый дядька с круглым, пивным животом.

— С какой целью в город? — спросил он, раскрыв журнал.

— Прикупить кое-чего, отдохнуть, мы буквально на пару дней, — ответил я за всех, на правах старшего.

— Угу, — буркнул усач и, высунув язык, начал усердно выводить буквы в журнале. — Имя, фамилия? — спросил он, дописав наше предыдущее объяснение.

— Я Сумрак, — представился я, — это Линза, Гарпун, Штамп и Кок.

— Тот самый Кок? — увеличил мужик глаза в размерах, осматривая нашу компанию.

— Тот самый, — буркнул в ответ Кок. — Пиши давай, нам ещё заселяться.

— Так вы что, все охотники? — не унимался усач. — Первый раз такое вижу, чтоб охотники кучей ходили. А вдруг вы себя за кого-то другого выдаёте, может мне запрос в вашу гильдию вначале отправить?

— Можно и запрос, вот только долгое это дело, — согласился я, а сам достал уже приготовленные медяки, по одному на каждого из нас, и аккуратно положил их стопкой на журнал усачу. — Это пока гонец туда, пока обратно. А мы что же, на улице всё это время будем?

— Ну что вы, как можно на улице? — сделал честные глаза регистратор и моментально сгрёб медные пластинки себе в ящик. — Сейчас мы вас впишем, и все дела.

— И что же, личность подтверждать не нужно? — немного съязвил я.

— Что вы, что вы, — выставил он руки ладонями вперёд. — Как можно, я же вижу, с вами уважаемый человек, Кок. Так что всё в полном порядке, он поручится за ваши личности, и всех дел.

Усач замолчал и снова принялся выводить буквы карандашом, высунув кончик языка от усердия. Ну что, схема вполне стандартная, это у себя в области мы смело могли кулаком в грудь себя постучать. Как так, мол, я же знаменитый охотник, а вы мне здесь… Тут же всё немного иначе. Во-первых, мы беглецы, и лишняя информация о наших передвижениях ни к чему, во-вторых, мы действительно могли просидеть неделю под стенами города до выяснения. Нет, потом они, конечно, извинились бы, сами, мол, понимаете, времена нынче такие, уж не обессудьте, господа охотники. А это всего-навсего пять медяков. Если учесть, что на дне рюкзака завёрнутыми в тряпицу у меня лежит тридцать золотых и около сотни серебром. И ладно бы у меня одного, Кок, который повёрнут на жизни без денег, скопил вообще немыслимую сумму в сто пятьдесят золотых. А такие подобные сбережения имеются у каждого из нас.

Покончив с регистрацией, мы направились в гостиницу. Оплатив три ночи и заняв номера, мы отправились на ужин. Сегодня решили гулять по полной, когда ещё в следующий раз выпадет возможность вкусно поесть. Нет, Линза нас, конечно, балует, но ей тоже нужен отдых от кастрюлей. Так что кабак, и всенепременно самый лучший. Такой обнаружился в центре Ворсмы, ну а где ему, собственно, ещё находиться.

Красивое место, осталось ещё со времён старой жизни. Лепнина на стенах, шторы, большие окна, всё то, к чему так привыкли наши глаза в мирное время. Сейчас это выглядело как самое шикарное место в мире. Хотя когда-то давно это была самая обыкновенная заурядная кафешка. Цены, конечно, соответствовали обстановке. А сам ресторатор подошёл к заведению очень креативно. Расплачиваться здесь нужно было старыми, русским рублями. Эти рубли менялись на входе в специальной кассе, один медный — одна тысяча. Тысячу выдавали различными купюрами, с разменом, так сказать. Нас сразу предупредили, что покушать здесь не дёшево и минимум, который подлежит обмену — пять медяков с носа. Если учесть, что в обычной корчме можно поесть втроём на один медяк, то это более чем недёшево. Но раз решили, значит, гуляем. Каждый взял себе по десять тысяч рублей, чтоб ещё и на горячительные напитки хватило. Вежливый официант проводил нас за столик и спустя пару минут положил перед каждым кожаную книжку меню.

Когда мы определились с местной кухней и сделали заказ, ребята начали рассматривать старые деньги. Бурно их обсуждали и смеялись над их несостоятельностью. Мол, бумага — это же так ненадёжно, и порвать легко, и сгореть могут, а от воды так вообще не защитить никак. Наконец явился официант с подносом, и все разговоры за столом мгновенно утихли.

Просидели мы в кафе без малого до полуночи. И к моему удивлению, место оказалось крайне популярным. В Ворсме проживало достаточно состоятельных людей, раз могли себе позволить выход в подобное заведение. Было видно, что имелись тут и завсегдатаи, и новоприбывшие, которые так же, как и мы, посетили это заведение из-за любопытства. Ну и кухня была просто отменной, как и щедрые порции, за которые платили такие деньги. Я, например, заказал себе кабаньи рёбра на углях под помидорным соусом с гарниром из овощей. Плюсом ко всему этому заказал салат и мясную нарезку. Понял, что зря добавил салат и нарезку, только тогда, когда принесли основное блюдо. Почти целая бочина из рёбер кабана, гора тушёных на гриле овощей и всё это после того, как я уплёл целый таз салата. Просидев до полуночи, мы оставили на столе чуть ли не половину всего того, что заказали. На всё это, вместе с выпивкой, потратили около четырёх тысяч рублей. Остатки решили не возвращать, а проесть их здесь полностью, завтра вечером.

На сегодня с нас было достаточно, и мы, заряженные положительными эмоциями, отправились в гостиницу. На этот раз я специально взял номер вместе со Штампом. Очень уж мне хотелось послушать его историю жизни. А сейчас, когда он наконец-то смог пересытить свой желудок и пребывал в самом хорошем настроении от выпитого, было самое время для откровений. Проговорить мы могли хоть до утра, спешить некуда, да и выспаться за три дня сможем в любой день.

Всю дорогу до гостиницы я пребывал в предвкушении истории и уже по дороге начал задавать наводящие вопросы. А как только мы вошли в номер, зажгли керосиновую лампу и разобрались с вечерними помывками, улеглись каждый в свою койку, я начал вытягивать историю жизни Штампа уже всерьёз.

Штамп. Настоящее имя Валера. Фамилии нет, потому как он не знал своих родителей. Родился ещё до войны, на момент катастрофы находился в детском доме. Отец неизвестен, а мать умерла при родах, так и определили крепыша в дом малютки. В этом доме он жил до двухлетнего возраста, пока не попал в семью почтальона. Да, его приёмный отец работал обычным почтальоном. Не ради денег, но ради идеи. Матери Штамп, или Валерка, не знал никогда. Его приёмный отец, которого звали Николаем, дал ему это имя. Жены у Николая не было, а оставить что-то после себя очень хотелось. Женщины, конечно, посещали его холостяцкое жилище, но ничего серьёзного так и не возникло. Сам по себе образ жизни Николая не предвещал ничего серьёзного. В своё время, ещё при Советском Союзе, во время службы в армии он попал в Чернобыль. Заработал себе на хорошую пенсию и полное бесплодие. А когда, женившись в первый раз, понял, что все попытки зачать потомство тщетны, обратился к докторам. Изучив Николая вдоль и поперёк, доктора вынесли вердикт: «Бесплодие». Не сказав ни слова своей благоверной, он готовился к серьёзному с ней разговору. Вот только жена внезапно преподнесла положительный тест на беременность. Николай сразу всё понял и послал её восвояси, тем более что и разговоры-то ходили, только он в них не верил, люди всегда говорят. А оно вон как вышло. И чего ей не хватало, деньги были, не миллионы, конечно, но были. В ласке никогда не отказывал, любил и ухаживал, цветы даже после свадьбы не прекратил дарить.

Так и решил он, больше в узы брака ни ногой. Детей всё одно ждать не приходится, значит, и штампы в паспорте ни к чему.

Шли годы, добро наживалось, а наследника как не было, так и не предвидится. Вон у соседа уже трое ребятишек бегает, и все как один здоровенькие, добрые и отзывчивые. Думал Николай, думал, и ничего, кроме как взять сироту из детского дома, не придумал. Ввязался было в это дело, да как оказалось, работа нужна для такого стабильная. Брак, оказывается, тоже необходим. Да и вообще много чего нужно. Ну, когда это его трудности останавливали, сказано — сделано. Женился на вдове, соседке, фиктивно женился. Договорились так, что денежкой помогать будет, а как Марина, — соседку так звали, — узнала, для какой цели Кольке жена понадобилась, так и вовсе чуть ли не бесплатно помочь готова стала. С работой тяжелей всего было. Трудовая книжка-то службой в армии и парой лет на заводе ограничена. А кроме как на пенсию Чернобыльскую да на калымы временные, он и не жил вовсе. Подумал Николай, побегал по работодателям различным и понял, что никому-то он без опыта и не нужен. Одно место только было, где его взять согласились. Почта местная, на должность почтальона. Вроде и работа непыльная, хоть и оплачивается минималкой. Но ведь в деньгах-то он и не нуждается. Оформился на полставки, чтобы пенсию хорошую не потерять, и как понравилось ему это дело, вести разные людям разносить. С одним поговоришь-постоишь, там люди добрые чего посоветуют, а ты им письмо или открытку какую, а то и извещение на посылку.

Годы шли, втянулся Николай в работу, вот и срок подошёл минимального стажа рабочего, чтоб маленького из детского дома взять позволили. Подал он документы, Марину с собой пригласил. Она женщина статная, впечатление сразу хорошее производит. Посидели в соцслужбе, специалисты всё поведали, и что работа административная в плюс зачтётся, и женитьба, и дом большой, вот только в школу нужно ещё специальную походить. Николай на всё согласился, а тем временем медкомиссию проходить начал.

Прошли три месяца, что на школу отведены были, Николай все документы необходимые собрал. Все требования выполнил. Работники соцслужбы даже в дом к нему приходили, проверяли, значит, чтобы условия для малыша подходящие были. Всё устроило работников, и вот Николай держит в руках заветные документы для усыновления, или удочерения. Вот только не знал он, что это всего лишь очередной камушек в его долгом строительстве счастья. Два долгих года он полировал ногами пороги различных заведений, по первому времени его ещё Марина поддерживала, а затем сдалась быстро. Хорошо хоть условие было, что может один из родителей с документами бегать да регистрироваться. Всюду Николай получал один ответ, деток нет, вставайте в очередь.

— Да как же нет-то? — возмущался он. — Вон по телевизору показывают, что детдома переполнены.

— А вы больше телевизор смотрите, — звучало ему в ответ. — Вам там и не такое покажут.

Так и бегал он от одного заведения к другому, по соседним областям ездил, пока не получил весточку от одного знакомого.

Знакомый тот занимал высокую должность среди военных. И вот как-то так случилось, что уехал он в командировку, а письмо его потерялось. И письмо очень важное и секретное. Его даже отправляли почтой обыкновенной, чтоб секретность не нарушать. И когда уже вышли все сроки, и письмо то искать стали, позвонил этот знакомый в отделение, где Николай работал. Там как раз уже девчата смену закрыли и домой убежали. Что в тот день дёрнуло Колю снять трубку телефона, ответа он так и не нашёл. Ведь никогда он до того момента подобного не делал. Ну ушли девчата, мало ли кто там звонит, не его это дело.

Поговорив по телефону и вникнув в проблему звонившего, Николай всё же решил поискать маленький конверт. Был ли он, его мало волновало, человек помощи просит, говорит, что очень оно важное для его судьбы. Что это за письмо и от кого оно, ему было плевать. И ведь нашёл, упало оно при сортировке и провалилось в щель между досок половых. Провалилось не полностью, краешек один остался, его-то Николай и заметил. Тотчас перезвонил он человеку и доложил, что нашёл письмо. А человек тот велел письмо спрятать и до его приезда никому о нём не рассказывать.

Кто бы мог подумать, что человек этот приедет среди ночи и окажется каким-то секретным майором. Письмо то он велел сжечь, а пока оно горело, они немного поговорили. Майор очень благодарил Николая за проявленную ответственность, сказал, что карьеру ему спас, а может и жизнь вместе с ней.

И вот спустя два года, посреди ночи, снова раздался телефонный звонок. На экране смартфона высветилось «Неизвестный номер». Николай принял звонок.

— Спишь, почтальон? — прокашлялся знакомый голос на другом конце. — Узнал хоть?

— Вас не узнаешь, товарищ майор, — ответил Николай. — Чем обязан?

— Это хорошо, что узнал, — задумчиво ответил служивый. — Слышал я, что ты хочешь маленького в семью принять?

— Есть такое дело, — ответил он. — Только вам-то какой с этого прок?

— Ты не выпендривайся, а слушай, — спокойно продолжил военный. — Есть у меня малец один, два годика ему, примешь?

— А как не принять? — удивился Николай. — Спасибо вам большое, я вам по гроб обязан буду.

— Ты словами-то не бросай, — усмехнулся майор. — Мальца завтра в Муромском доме малютки заберёшь, там все в курсе уже.

— Спасибо, — начал было снова благодарить он.

— Ты слушай, потом благодарить будешь, — обрезал тот. — Малец не очень обычный, звать Валера, фамилию свою дашь. Воспитай его хорошим человеком.

Николай только хотел снова поблагодарить своего странного знакомого, но в трубке уже была тишина — майор отключился. Странно как-то всё. И что может быть необычного в ребёнке?

— Эх, ладно, лишь бы здоровеньким был, а даже если нет — выходим, — вслух произнёс Николай и посмотрел на часы. — Весь сон сбил, паразит.

Уснуть он в эту ночь так и не смог, все его мысли крутились вокруг ребёнка. Он едва дождался, пока стрелка часов укажет на цифру шесть. После чего он поднялся и пошёл заводить машину. Собрался Николай уже давно.

Вроде бы и ехал неспеша, а до Мурома добрался за полтора часа. Он вышел из машины и подошёл к забору, который отделил дом малютки от остальной цивилизации. Прутья ограды были выкрашены в голубой цвет, и было видно, что делалось это уже в тысячный раз. Краска потрескалась и сейчас напоминала скорее пересохшую лужу, в которой почва распадается на отдельные фракции, по типу пчелиных сот. Николай нервно поковырял ногтем старую чешуйку краски, осмотрел двор — движение уже началось, но вход для посещения открывается только в девять утра. Он вернулся в машину, достал с заднего сидения термос, налил себе крепкого чаю и принялся терпеливо ожидать. Странное всё-таки понятие, время. Вот вроде бы сидишь уже целую вечность, а глянул на часы — даже минута не прошла.

Несколько раз Николай выходил из машины и нервно вышагивал к забору и обратно, пока наконец сторож не скрипнул калиткой. От этого звука у Николая всё похолодело внутри, руки вспотели, и он вытер ладони о штанины своих джинсов. Вся решимость куда-то испарилась, и теперь он стоял в нерешительности перед распахнутой калиткой и продолжал нервно тереть ладони о штанину.

— Вы проходить собираетесь? — выдернул его из размышлений голос сторожа. — Да не переживайте вы так, всё будет хорошо.

— Ах? Да, спасибо, — трясущимся севшим голосом ответил Николай и, глубоко вздохнув, сделал шаг навстречу своей новой судьбе.

Всё действительно прошло быстро и хорошо. Мальчонка оказался очень крепким карапузом, он уже уверенно стоял на ногах, был очень улыбчивый и дружелюбный. А когда он схватил Николая за палец, чтобы удержаться от падения, почтальону показалось, что за него зацепилась совсем не детская ручка. Силищи в этом малыше было на взрослого мужчину. Он сразу понял, о чём говорил ему майор, намекая на не совсем обычного ребёнка.

— Ну что, поедем ко мне? — спросил Николай у малыша. — Хочешь, чтоб я стал твоим папой?

Валера взвизгнул и, схватив самолёт, изобразил звук работающего мотора, заложив игрушкой крутое пике.

С документами решили быстро, Николай подписал нужные бумаги, заполнил заявления, выслушал наставления и уже через пару часов стоял с Валеркой во дворе детского дома. Впереди его ждал суд, который окончательно закрепит за ним его отцовство, а заодно и материнство соседки Марины.

До дома Николай добирался часа четыре, пришлось ехать в магазин и закупать всё необходимо для мальца. Игрушки, кроватку и всякую одежду. Валера вёл себя по-взрослому, не капризничал и не хулиганил, стоически снося все тяготы хождения по магазинам. Добравшись наконец домой, они вместе принялись разбирать вещи и собирать кроватку. Малыш помогал, как мог, разбросал все винты, едва не проглотил шуруп, а в конце концов прищемил свой палец плоскогубцами. Но кроватку в итоге собрали.

На ужин пригласили Марину, ох, как же она хлопотала, словно наседка. Своих деток у неё, как и у Николая, не было. То ли она не хотела, то ли муж не хотел, а может быть и не получалось. Время такое, многие сейчас без детей, потому и детские дома закрываются, всем семья находится, за исключением самых больных. Жалко их, но не каждый сможет поднять такой груз. Да и чаще всего не дают таких деток в частные руки, для них специальные учреждения созданы.

Ужин закатили, почти праздничный, бутылку сухого вина распили, Марина понянчила довольного Валерку, после чего решили, что пора укладываться спать. Малыша убаюкали быстро, всё-таки день для него выдался эмоциональный. Не каждый взрослый такое выдержит.

— Я завтра в суд бумаги повезу, — обратился Николай к Марине после того, как малец мирно посапывал в своей новой кроватке. — Ты не передумала?

— Да ты что, Коль, как можно-то? — возмутилась она. — Как что нужно будет, ты скажи.

— Вообще, там в течение месяца всё решиться должно, — задумавшись, сказал он. — Там буквально пару подписей нам поставить.

— Всё поставлю, даже не переживай, — заверила его Марина. — Ну всё, Коль, я пойду.

— Может останешься? — внезапно, даже для себя, спросил Николай.

— Коль, мы же договорились, — серьёзным голосом сказала Марина, но улыбка сама наползла не её лицо.

— Да я ни на что не намекаю, — попробовал увильнуть от темы он. — Просто неспокойно на душе, сам не пойму, что не так.

— Это нервное, — Марина не стала продолжать скользкую тему. — Ложись спать, завтра будет лучше.

— Эх, — вздохнул он. — Ладно, спасибо тебе, Марин, за всё спасибо.

— Ой, ну тебя, — отмахнулась она и открыла дверь в подъезд.

— Точно не останешься? — снова поднял вопрос Николай.

— Точно, Коль! — обернувшись, бросила она через плечо, после чего выскользнула за дверь, оставив в прихожей лёгкий запах духов.

Ночью Николай больше ворочался, чем спал. Мысли постоянно летали вокруг суда, он постоянно прислушивался к дыханию Валерки, а давящее чувство тревоги всё сильнее и сильнее сжимало сердце. Наконец ему надоело это состояние полудрёмы, он поднялся с кровати и осторожно прошёл на кухню. Поставил чайник на плиту и насыпал две ложки заварки в поршневой стакан. Потом, всё так же тихо, чтобы не разбудить Валерку, вышел на балкон и выудил старую пачку сигарет. Он не курил, точнее, давным-давно бросил, но эта пачка всегда лежала в шкафчике. Чиркнув спичкой, он прикурил сигарету и сделал затяжку, после чего сразу же выбросил её в окно. Пачка лежала на балконе уже несколько лет, и вкус у сигарет стал настолько отвратительный, что больше напоминал навоз с недельными портянками вперемешку.

В этот самый момент на горизонте появилась яркая вспышка, от которой резануло по глазам. Спустя мгновение Николай услышал страшный грохот, который завершился страшной дрожью под ногами, а через пару ударов сердца их обдало жарким сильным ветром. Всё это закончилось столбом дыма и огня, которые медленно принимали очертание гриба, поднимающегося со стороны Москвы.

— Ну вот, Валерка, кажется, суд отменяется, — сказал он в наступившей тишине, а из спальни тут же донёсся детский плач.

Не успел он подойти к малышу, как в дверь позвонили, и звонок был очень настойчивый.

— Да чтоб вас черти дрючили! — выругался Николай и направился к двери. — Кого там ещё принесло?!

Открыв дверь, он замер от неожиданности, на пороге стоял майор и добродушно улыбался.

— Нормально ты гостей встречаешь, — с улыбкой произнёс он. — Я войду?

Николай молча кивнул и побежал успокаивать Валерку. Майор же, не снимая обуви, прошёл следом.

— Хороший пацан, крепкий, — сказал военный, заглянув через плечо Николая. — Собирайтесь! Бери только самое необходимое.

— Куда? — обернулся Николай на майора, держа на руках малыша. — Нам же в суд сегодня нужно?

— Ты что, дурак? — спокойно спросил тот. — Или ты только что салют из окна видел?! Собирайся, бегом! — в конце фразы майор перешёл на ледяной и жёсткий тон.

— Можно Марину с нами? — снова неожиданно для себя спросил Николай.

— Бегом, — кивнул военный, и Николай с ребёнком на руках выскочил в подъезд.

Марина открыла сразу, взрыв атомной бомбы разбудит любого.

— Что происходит, Коль? — затараторила она, едва открыла дверь. — Ты слышал грохот?

— Марин, мне некогда тебе всё объяснять, — начал он. — Ты просто поверь сразу. Грохот — это был взрыв ядерной бомбы. И второе, нам помогут, но тебе нужно срочно собираться.

— Как собираться, куда? — всплеснула руками женщина. — Как же работа?

— Какая работа, Марин, ты меня слышала?! — начал выходить из себя Николай. — Там бомба ядерная на Москву упала, собирайся бегом.

Марина, охая и приговаривая что-то себе под нос, начала суетливо озираться, видимо, не зная, что схватить. Николай вернулся к себе и тоже осмотрел своё жилище. Как говорится: «Нищему собраться — только подпоясаться». Вот только это на словах хорошо. Николай смотрел в растерянности на свою квартиру и не знал, с чего начать.

— Еды бери, ботинки хорошие, носки, трусы, — посоветовал майор, выглянувший с кухни с чаем в руках. — Деньги больше не имеют смысла, как и документы, наверное, хотя паспорт лучше взять.

Николай кивнул и начал собирать перечисленное майором. Выгреб все продукты из холодильника, из шкафчиков. Достал из кладовки старую дорожную сумку и две спортивных. В дорожную покидал всё, что смог выгрести в холостяцкой кухне. В спортивные закинул пару джинсов, ветровку и камуфляжный рыбацкий костюм. На полке в кладовке остался стоять завёрнутый в мешковину предмет. Николай посмотрел на майора с опаской, не решаясь взять его.

— Обрез тоже бери, — спокойно кивнул тот и сделал глоток чая. — Пойду за подружкой твоей пригляжу, что-то мне подсказывает, что она так и стоит посреди квартиры, не зная, за что браться.

Николай молча кивнул и ещё раз осмотрел своё жилище.

— Ну вот так, Валерка, не выйдет у тебя в человеческих условиях пожить, — сказал он мальцу, которого уже стал считать своим сыном.

— Бу-у-ф, — улыбнулся мальчик, изображая недавний взрыв за окном.

— Вы готовы? — заглянул в комнату военный. — Поехали. Кажется, я ошибся насчёт твоей соседки, очень сообразительная женщина.

Они вышли из подъезда и сели в служебный, чёрный, большой джип. Николай не разглядел, что это за машина, похожа она была на Ниссан Патфиндер. Майор сел на сиденье рядом с водителем, а Николай, Марина и Валерка назад, и места хватило бы ещё на двоих взрослых людей. Все свои сумки они отправили в багажник.

— Поехали, — скомандовал майор водителю.

— В часть? — спросил молоденький сержант.

— Нахер эту часть, — хохотнул майор. — Давай на мой объект.

Сержант кивнул, видимо, не в первый раз получал подобные команды от начальства, и вывел машину на проезжую часть. По дороге ехали недолго, спустя какое-то время свернули на просёлочную. Машину начало трясти и переваливать, пришлось держаться за ручки, которые находились над дверями. Мальчишку прижала к себе Марина, чтобы тот не упал и не ударился от жуткой тряски. По просёлку ехали долго, потом петляли по лесу, Николай уже запутался в поворотах и развилках, не зная дороги, заблудиться можно моментально.

— А куда мы едем? — спросил Николай.

— Было время, Коль, когда ты доверял мне без лишних вопросов, — обернулся майор.

— Ну а всё же? — настоял он.

— Это что-то изменит? — так же непринуждённо спросил военный.

— Нет, но хотелось бы знать, — продолжал гнуть своё Николай.

— Мы едем в деревню, — ответил тот. — Которую построил я. Точнее, не один я, нас было пятеро. Деревня называется «Новая жизнь», и нам нужен почтальон. Именно такой, как ты, честный, ответственный и трудолюбивый. Работы предстоит много, и она очень опасная.

— Ты, то есть Вы, знали, что случится такое? — удивлению Николая не было предела. — К-как же вы допустили такое?

— Ты что, думаешь, мы сами в себя бомбу кинули? — злым тоном сказал майор. — Или что, по-твоему, мы её должны были сачком ловить?!

— Н-нет, но… — начал оправдываться он. — Ведь есть ПВО и всё такое?

— Есть! — ухмыльнулся тот. — Осталось спиздить и прине́сть! Не сработали ПВО, ничего не сработало, кроме ответного удара. Эти бомбы, они давно уже на орбите кружат и летят с неба, как камни. Радары подобное за угрозу не принимают, а когда мы это поняли, было уже поздно.

— Что же теперь будет-то? — испуганно спросила Марина. — Как жить дальше-то будем?

— Нормально будем, — подумав, ответил майор. — Сейчас к нам доедем, и сами всё увидите. У нас расположение выгодное. Вокруг сплошные бункера длительного хранения. Там есть всё необходимое, а затем разберёмся. Наладим жизнь, не впервой человечеству из руин подниматься.

— А почему «Новая жизнь»? — спросил Николай.

— Потому что старой больше не будет, — ответил военный. — Теперь вся надежда на нас.

До деревни доехали глубокой ночью. Спрятали её основательно. Военные вообще хорошо умеют подобные номера проворачивать. Пока ехали, видели ещё несколько вспышек, и теперь стало понятно — все вопросы о прежней жизни можно задавать в прошедшем времени. Деревня выглядела очень странно, железнодорожные вагоны, приспособленные под жильё, какие-то контейнеры, сваренные друг с другом, и вообще, всё вокруг сильно напоминало постапокалиптический мир из компьютерной игры.

— Всё, приехали, — довольно сказал майор. — Располагайтесь.

— А это зачем так? — не смог сформулировать свои впечатления об увиденном Николай. — Как же тут жить-то?

— Пока так, — усмехнулся майор. — Изнутри оно лучше, чем снаружи. Сейчас сами всё поймёте, идите вон в тот вагон, — он указал рукой на один из стоящих поодаль контейнеров. — Там староста, он вам покажет, где будете жить. Скоро ещё народ приедет, а там и деревянные домики справим. Но пока так, поверь — так было нужно.

Николай молча кивнул и пошёл оформляться. Только спустя несколько лет он поймёт, как много сделал для него этот майор.

Время шло, малыш рос и становился всё сильнее. Николай начал работать в местной почтовой службе, вот только работа теперь выглядела немного иначе. Хотя как немного, совсем по другому всё стало. Теперь он покидал свою родную деревню, или город, как многие начали называть это место. А Николаю нужно было уходить в дикие земли и собирать под крышами этого города всех, кто смог спастись. Работа действительно опасная, ведь, помимо ядерных ударов, произошло ещё много чего. Животный мир изменился, и пасть в лесу можно было от обычных кошек. Хотя не совсем обычных, кошки начали сбиваться в стаи и представляли собой очень серьёзную опасность. А уж о более сильных хищниках и говорить не приходится. В общем, та ещё работа.

Валерке исполнилось уже семь, и майор устроил его к своему другу на тренировки. Глаза у мальца горели, он каждый раз показывал отцу новые приёмы, которые успел освоить за время его отсутствия. Николай только радоваться успевал.

В один из таких дней, когда он, уставший, возвращался домой, на пороге его дома сидел майор и о чём-то беседовал с Мариной. Нет, одной семьёй они жить не стали, так и остались просто добрыми друзьями. Валерка так и продолжал называть её тётя Марина. В жизни мальчика она участие принимала, но по-настоящему, как сына, полюбить так и не смогла. Не сказать, что она не любила его вовсе, между ними сложились скорее дружеские отношения. Когда отец ругался на него, воспитывая, то он сбегал жить к тёте Марине и жаловался ей. За что, бывало, получал потом добавку. Когда Николай уходил в дикие земли, за сыном тоже присматривала она, и этот раз не был исключением.

— О чём секретничаете? — спросил Николай, когда подошёл к дому.

— Так нет никакого секрета, — усмехнулся майор. — Справляюсь вот, всё ли хорошо, надо может чего?

— Да всё есть, нам много не нужно, — снял шапку Николай и присел рядом на пороги. — Говори уж, какими судьбами.

— Эх, ничего от тебя не скроешь, — вновь усмехнулся майор.

— Ладно, мальчики, пойду чаю вам поставлю, а вы поговорите спокойно, — сказала Марина и ушла в дом.

— Дело такое, Коль, ты только выслушай вначале, — начал он. — Нужно, чтоб ты Валерку с собой брать стал.

— Да ты что? — начал было возмущаться Николай, но майор остановил его жестом.

— Послушай меня, — майор добавил в голос железных ноток. — Время сейчас не то, и он уже не мальчик. Это тогда, в семь лет, мы были глупыми. Ты пойми, что нельзя сейчас ждать, пока восемнадцать стукнет, ему учиться нужно.

— Да всё я понимаю, — буркнул Николай, теребя шапку в руках. — Я давно уже этого ждал. Сразу я всё понял, как ты его на тренировки отдал, я сразу всё понял. Просто не ждал, что так рано.

— Не рано, Коль, в самый раз, — смягчился майор. — Так и не одного же я его посылаю, под твой присмотр. Ты пойми, я же как лучше хочу.

— А что, были и другие варианты? — спросил Николай.

— Были, Коль, — серьёзно посмотрел ему в глаза майор. — И не понравились бы они тебе.

— Я так понимаю, выбора-то у меня и нет? — всё ещё на что-то надеясь, спросил он.

— Боюсь, что так, — не отводя взгляда, честно ответил тот. — Это хороший вариант. Валерка многое умеет, он будет тебе хорошим помощником. Вот только местности он не знает, по лесу ходить может только в теории.

— А вам как всегда спецназовца подавай! — начал злиться Николай. — А у малого детства не будет.

— Ой, да брось ты, — усмехнулся майор. — Я в детстве мечтал, чтоб меня отец на природу вывез, на рыбалку, на охоту. Вот только он тоже был военный, а нам, знаешь ли, всё некогда.

— Ну ты сравнил тоже, — буркнул он. — Рыбалка. Да я бы с радостью с ним на рыбалку пошёл. Так ты же предлагаешь из него убийцу растить.

— Нет, Коль, не убийцу, — помотал головой майор. — Нам нужны охотники.

Вскоре они сидели, как старые добрые друзья, пили чай, беседовали и делились новостями. Валерка хвалился новыми приёмами и перед отцом, и перед его другом. А через несколько дней они вместе с отцом уходили в лес, в дикие земли.

— Смотри, сын, вот след, — пояснял Валерке отец. — Как думаешь, чей это?

— Не знаю, пап, я и следа-то не вижу, — ответил он.

— А ты подумай, — настоял Николай. — Ты пойми, сын, я тебе правильную науку даю, она тебе в жизни очень пригодится.

— Дядя Женя сказал, что я охотником буду, — парировал малец. — Зачем мне какую-то траву мятую разглядывать? Я стреляю знаешь как?

— Стрелять — это хорошо, но вот в кого ты стрелять будешь, если отыскать не сможешь? — задал резонный вопрос Николай.

Валерка насупился, но понял, что нужна ему эта скучная наука, присел на корточки перед травой примятой и стал вглядываться в неё усердно.

— Ну подскажи, пап, не понимаю я, — сдался он.

— Ты травинки-то раздвинь да посмотри на узор, который под травой на земле остался, — терпеливо подсказал отец.

— Точно, — хлопнул себя по лбу малец и осторожно развёл руками траву в стороны. — Ой, это олень.

— Какой ещё олень? — удивился отец.

— Ой, то есть лось, — поправился Валерка.

— Ну вот, а говорил, что не понимаешь, — похвалил сына Николай. — Куда же он у нас пошёл?

— Сейчас, — довольный успехом мальчишка опять склонился над следом. — Вон туда, — указал он на восток.

— Молодец, — снова похвалил он своего сына. — Ну, что думаешь? Большой лось?

— Не знаю, — удивился Валерка. — Как же его понять, по следу-то?

— Ладно, давай поясню, — терпеливо ответил Николай. — Нужно обратить внимание на глубину следа. Говорят, что на западе был такой следопыт, который мог по глубине следа определить, одна лошадь прошла или с наездником.

— А если земля мягкая? — тут же сориентировался сын. — Как тогда? Или по камням если?

— На то она и наука, что учиться этому нужно, — продолжил объяснять отец. — Всегда для сравнения можно свой след рядом оставить и прикинуть. А вот на камнях, там по другому. Если найдём что-то подобное, я тебе на примере расскажу.

— Ну и какой здесь лось прошёл? — нетерпеливо спросил Валерка.

— Килограммов сто пятьдесят, — присмотревшись внимательнее, ответил Николай.

— Ух ты, круто, — восторженно воскликнул малец. — Будем на него охотиться?

— Нет, Валерка, — отрицательно помотал головой отец. — Он ещё маленький, пусть растёт и развивается, чтобы новое поколение народилось.

— Ладно, — поджал губы сын. — Мы уже три дня с тобой по лесу ходим и ещё никого не заохотили.

— Охота — прежде всего терпение и усидчивость, — продолжил учить сына он. — Здесь быстро никак. Да и не на лося мы охотиться пошли.

— А на кого же? — удивился пацан. — Разве нам мясо не нужно?

— Ты, сынок, будешь другим охотником, — ответил он. — Тебе предстоит охотиться на тех, кто охотится на людей.

— Кру-уто, — протянул Валерка. — Поскорее бы такого найти.

Отец только вздохнул, мал он ещё для подобного, но прав майор, не начни сейчас — потом будет поздно.

В лесу они провели почти две недели, и уже под самый конец отведённого срока Николай навёл сына на след. Он специально водил его кругами, заталкивая в него науку следопыта. Отец специально навёл своего сына на мутанта под конец, иначе окрылённый успехом он ничего бы не понял. Как только Валерка начал сносно понимать, кто и где прошёл, и вообще примечать скрытое от глаз, только тогда он вывел его поближе к гнезду.

В этом месте обитал не самый опасный зверь, и Николай знал о нём уже давно. Он всегда обходил его стороной. Зачем беспокоить, зачем дразнить того, кто сам на тебя не нападает. Но была поставлена задача, и он понимал всю её важность.

Охоту тоже спланировали, нельзя было бросаться в бой сразу. Об этом отец так же долго рассказывал сыну. Не все звери дадут себя спокойно убить, даже лось может атаковать человека во время охоты. А чего говорить о хищнике, которого злые люди превратили в мутанта. Может быть и не самого жуткого, но всё же выращенного специально для убийства. Для человека, живущего в мирное время, этот зверь покажется смешным и безобидным, но то, что с ним сделали сейчас, было совсем не таким милым. Речь идёт про ежа, да-да, про того самого, который в старом, мирном времени, топает по ночам и ловит мышей. С мокрым носом пуговкой, забавными лапками и колючей спинкой. Вот только сейчас он выглядит иначе. Ростом с хорошего барана, пасть, больше напоминающая собачью, а иглы, мало того, что теперь он их может метать и они больше напоминают иглы дикобраза, так ещё они стали ядовитыми. Яд не смертелен, но парализует сразу, при этом чувствительность не теряется, и жертва прекрасно чувствует, как её поедают. Ну а при атаке он сворачивается в клубок и, перебирая своими лапами, мчится на противника. А что получится, когда сотни иголок одновременно впрыскивают в кровь своё зелье, объяснять не нужно. В общем, та ещё симпатяга получилась. И ведь самое интересное то, что он считается не самым опасным врагом. Не сказать, что с ним всё просто, но есть ребятки намного страшнее.

На территорию ежа выходить не стали, зачем провоцировать, они не были ещё готовы. Валерка, конечно, рвался в бой, но более опытный отец остановил его. Пацана можно понять, молодость, энергия, бьющая через край, вот только отец учил его терпеливости. Они засели на дереве и терпеливо ждали появления противника. Предварительно Николай показал сыну, как делаются силки на мелкую дичь, и у них уже была готова приманка в виде жирного зайца. Ушастого привязали за заднюю лапу, намертво прикрепив к дереву, которое находилось на территории ежа. Теперь дело было только за метким выстрелом, ну и, само собой, цель должна появиться в поле зрения.

Ежа они ждали половину дня, и как всегда, появился он неожиданно. Вот только что сидел испуганный заяц, а стоило на секунду отвернуться, как возле него уже стоит хищник и обнюхивает воздух вокруг своей жертвы. Николай слегка толкнул локтём сына, мол, давай уже, стреляй. Валерка припал к ложу приклада, навёл ствол винтовки на цель, плавно выжал спуск. «Бабах», грохнула старая винтовка Мосина, и пуля калибром «7,62» угодила точно в открытую пасть мутанту-ежу. Зверь рухнул, как подкошенный, а на лице мальчишки отразился восторг и разочарование в одном наборе.

— Как-то слишком просто всё получилось, — расстроенным голосом сказал Валерка. — Я думал, мы за ним гнаться будем, и всё такое.

— Это, сын, называется: «Хорошая работа», — похвалил его отец. — То, о чём ты говоришь, бывает только в кино и книжках. На самом деле охота всегда выглядит именно так. Терпеливость, ожидание, подготовка и один точный выстрел. Нельзя бросаться в бой сломя голову, особенно если ты будешь иметь дело с людьми.

— Я понял, пап, — кивнул мальчишка. — Спасибо тебе.

Отец улыбнулся, но на сердце у него было тяжело. Ни одному родителю не понравится учить своё чадо и готовить его к подобному. Вот только выбор был невелик, вся задумка была Николаю понятна, майор хорошо всё объяснил, ещё в тот самый первый день. Горстка людей теперь предоставлена сама себе, нет ни власти, ни правительства, нет больше ничего. А всё, что они теперь имеют — это кучку одичавших людей, из которых нужно собрать подобие общества, и дети, из которых вырастет новое поколение. И поколение это обязано уметь защищаться, выживать и не забывать при этом растить своих детей, и воспитывать новое, крепкое поколение.

Минуло десять лет, и Валерка стал Штампом. Ровно год назад он схоронил своего отца, порвал его медведь. И ведь не мутант какой, а самый обыкновенный мишка. Что ему вдруг не понравилось в проходящем мимо малины почтальоне? Николай знал, что он там, но не придал большого значения. Ну медведь? Ну и что, не мутант же? А оно вон как вышло. Штамп получил своё прозвище именно в тот самый день, когда, схоронив отца, пошёл мстить за него косолапому. Найти зверя для шестнадцатилетнего пацана труда не составило, отец многому смог его научить. Но в тот момент, когда он его нашёл, вдруг обнаружил, что не взял с собой совершенно никакого оружия. Вот только этот факт нисколько не помог медведю.

Как только он обнаружил шагающего к нему человека, то встал на задние лапы и зарычал. Глупый человек был ниже его на голову, но не сбавил шаг и не испугался. Тогда мишка зарычал еще громче, но человеку снова было всё равно. И вот когда он окончательно подошёл на расстояние атаки, медведь опустил свои крепкие лапы ему на грудь. Вот только глупого человека там не было, он находился немного сзади. Штамп вложил в этот удар всю свою боль, он опустил свой кулак на основание черепа сильному и грозному зверю. Под рукой что-то громко хрустнуло, а голова медведя от удара мгновенно впечаталась в землю. Зверь умер мгновенно, а девчушка, собирающая неподалёку ягоды, вскрикнула от неожиданности. Она-то и рассказала в городе, что произошло и как припечатал одним ударом страшного медведя Валерка. И как он потом сидел и рыдал на медвежьем трупе.

Вот так и получил свой позывной Штамп, только вначале это была всё же кличка. Был и обряд посвящения, затем многолетний опыт охотника.

— А теперь я, значит, здесь, с тобой в одном отряде, — закончил свой рассказ Штамп. — Иду, как отец, основывать новый город.

— Ты хочешь сказать, что тот самый майор — это наш бывший глава гильдии охотников? — спросил я. — А твой тренер, дядя Женя — это наш Фантом?

— А что такого-то? — удивился он.

— Ты точно рассказал всё как было? — снова задал я неприятный вопрос.

— Сумрак, ты хоть и друг, но сейчас в морду получишь, — привстал на кровати Штамп.

— Тихо, здоровяк, — осадил я его. — Тут дело не в тебе. Если ты рассказал всё верно, то нас, кажется, опять поимели.

— Что-то я не заметил, — хмыкнул он. — Ну вот не чувствую я себя поиметым.

— Так же, как и я до твоего рассказа, — задумчиво буркнул я. — Похоже, нас специально заслали поднимать новый город. Вот совсем не удивлюсь, если вскоре появится Фантом с улыбкой во все тридцать два зуба и заявит, что мы молодцы и оправдали все его надежды.

— Да не-е-е, — отмахнулся Штамп. — Мы же сами приняли решение, причём тут они?

— При том, что к любому решению человека можно и подтолкнуть, — задумчиво произнёс я. — Слушай, Штамп, так ты говоришь, что город обосновали сразу же, как только произошёл первый взрыв?

— Да ты что, Сумрак?! — удивлённо уставился на меня он. — Я говорил, что мы приехали в уже готовый город.

— Точно, даже раньше, — опять задумался я. — А Фантом мне говорил, что город основали лет через двадцать только.

— Это мы всем так говорим, — отмахнулся Штамп. — Специально, чтоб людей не отпугивать. Майор говорил, что нужна легенда, чтоб людей не злила.

— Ну да, логично, — согласился я. — Всё равно что-то мне не даёт покоя во всей этой истории. А как к вам Кок попал с Гарпуном?

— Не, это тебе лучше у них спросить, — отказался Штамп. — Это их история, захотят — расскажут.

— Ладно, попробую разговорить, — кивнул я. — Как думаешь, получится нам свой город основать?

— А почему нет? — ответил он вопросом на вопрос и широко зевнул. — Как говорил мой отец: «Человек способен на всё».

— Тут я с ним полностью согласен, — сказал я, но в ответ мне раздался только храп. — Действительно, пожалуй, я тоже спать.

Утром мы все отправились на рынок. Даже завтракать решили по ходу дела. Всем не терпелось увидеть работу мастеров города Ворсмы, и там было на что посмотреть. Холодное оружие всех видов, которые только можно было представить, и даже такие, которые невозможно вообразить даже самой больной фантазией. Топоры, копья, наконечники для стрел, мечи двуручные, самурайские, палаши и алебарды, ножи, мачете. Глаза просто разбегались, а один из кузнецов выставил даже доспехи. Было ощущение, что мы попали в средние века. Точно такую картину можно увидеть в любом кино про рыцарей. Мощённая площадь, на которой раскинулись деревянные лотки с навесами, и на этих лотках выложили свои изделия местные мастера. И всё это вперемешку с овощами, мясом, рыбой и выпечкой. Колорит, мать его так. Я даже за кошель держался обеими руками, ну никак не срасталась у меня подобная картина с богатым городом. Всюду мерещились мелкие воришки в рваных рубахах с босыми грязными пятками.

Глаза разбегались от изобилия товаров, а мои друзья постоянно пытались привлечь моё внимание то к одному предмету, то к другому. Лис семенил своими лапками чуть впереди нас и вёл себя так, как будто ему вообще не интересен весь этот цирк. Вот только внимание местных он привлекал так же, как нас заворожил ихний рынок. Лоточники наперебой зазывали нашего зверя, и каждый пытался его чем-нибудь угостить, а заодно ещё и выкупить. Лис от угощения, конечно же, не отказывался, куда в него только влезает, а вот по поводу продать я уже отвечал риторическим вопросом: «А в морду не желаете?». Помогало.

— Смотри, Сумрак, какая штука, — восторженно отвлёк меня от созерцания двухстороннего топора с гравировками Штамп.

— Чума-а-а, — только и смог протянуть я, глядя на прекраснейший самурайский меч.

Это был даже не меч, но произведение искусства. Красивое изогнутое лезвие, гравировка, выполненная чернением по всей длине клинка, кожаная рукоять и точно такие же ножны. Самое странное было то, что это было единственное оружие, представленное на прилавке.

— Сколько просишь? — ради любопытства спросил я у продавца.

— Десять золотых, — ответил продавец без интереса, оторвавшись от книги.

— Не продешевил? — спросил я с явным сарказмом в голосе, а продавец молча пожал плечами и снова уткнулся в книгу.

— Эй, уважаемый, ты так его точно никогда не продашь, — одёрнул его Штамп.

— Так вы и покупать-то его не собираетесь, — устало ответил тот, глядя на нас поверх книги.

— С чего ты так решил? — спросил я. — Может и купим, если цену сбросишь.

— Это с какого такого перепугу я должен вам в цене уступить? — удивился торгаш.

— Как это? — ни чуть не меньше удивился я. — Это же рынок, я покупатель, ты продавец. Мне товар твой нравится, а вот цена — не очень.

— Твои трудности, — ответил он и снова уткнулся в книгу.

— Пошли отсюда, — дёрнул меня за рукав Штамп. — Дебил какой-то.

— Сам такой, — буркнул продавец.

— Подожди, Штамп, — почти одновременно с продавцом сказал я. — Я хочу этот меч. Слушай, а за что ты просишь десять золотом, может он вообще развалится после первого удара?

Продавец молча отложил книгу, достал из-под прилавка шестигранник на двадцать два, зажал его в тиски, которые были прикручены к прилавку, и, взяв меч, протянул его мне.

— Проверь, — спокойно сказал он.

— Ты хочешь, чтоб я ударил по этой железяке? — удивлённо спросил я. — А если он сломается?

— Значит, я плохой кузнец, — так же спокойно ответил он. — Давай, не бойся, сломаешь, денег не возьму.

— Штамп, ты свидетель, — обернулся я к своему товарищу. — Ладно, я тебя за язык не тянул, — это было сказано уже продавцу.

Я прицелился к шестиграннику, несколько раз слегка коснувшись мечом его поверхности. «Левая рука держит меч за нижнюю часть рукояти, а правая за верхнюю. Удар нужно наносить именно правой рукой, а левой направлять клинок. Тогда удар получается быстрее и жёстче», — вспомнился мне старый урок по Кендо, который преподавал на индивидуальных тренировках ещё в моём старом мире дядя Женя. Клинок вспорхнул над головой и, со свистом рассекая воздух, устремился вниз. Послышался звон от встречи двух металлов, и меч застрял в прилавке, прорубив полторы доски. Вначале я не понял даже, что произошло, и только глядя на хитрую рожу продавца, понял — произошло невозможное, я просто-напросто перерубил двадцать два миллиметра инструментальной стали. Мало того, я даже в руках не почувствовал тот момент, когда клинок столкнулся с ней. Мой взгляд, кажется, сказал больше, чем мог выдать я словами.

— Качните клинок взад-вперёд и потяните на себя, — попросил продавец.

Я выполнил его просьбу, и снова, к моему удивлению, тот легко вышел из доски, хотя казалось, что достать его можно, только выпилив оттуда.

— Я его возьму, — сказал я и полез в кошель, затем хлопнул себя по лбу, вспомнив, что основные средства остались в номере, в моём рюкзаке. — Штамп, одолжи десятку, в гостинице верну.

— Я с собой столько не взял, — сказал он. — Я же не знал, что ты столько потратить хочешь.

— Блин, у Кока скорее всего есть, где он? — начал озираться я в поисках своих попутчиков. — Да где, блин, они все?

— Да вы не нервничайте так, — спокойно сказал продавец. — В какой гостинице вы остановились?

— В центре, — ответил я. — Не помню, как называется.

— Так же, как и город, — подсказал Штамп.

— Тогда всё в порядке, — улыбнулся кузнец. — Сегодня вечером заберёте его на стойке, заплатив хозяину.

— А вдруг я передумаю? — задал я нелепый вопрос.

— Значит, этот меч не ваш, — пожал плечами продавец и хотел было вновь уткнуться в книгу.

— А вдруг вы принесёте совсем другой меч, просто похожий на этот? — задал я уже совсем дурацкий вопрос.

— Тогда бегите в гостиницу, а ваш друг пусть стоит здесь и караулит меня, — непринуждённо ответил тот и закрыл лицо книгой, намекая, что разговор закончен.

Я посмотрел на Штампа, а тот кивнул в ответ. Казалось, что мчался я быстрее ветра. Забежав в гостиницу, чуть не столкнулся с каким-то мужиком, извинился и побежал по коридору в нашу комнату. Ворвался в номер, схватил рюкзак и, не церемонясь, высыпал его содержимое на кровать. Сверху упал свёрток, в котором хранились мои сбережения. Отсчитал десять золотых, бережно свернул деньги обратно, сунул свёрток в рюкзак и помчался обратно на рынок.

Штамп стоял там, где я его и оставил, и со скучающим видом осматривал проходящих мимо людей. Меч так и лежал на прилавке, а продавец увлечённо читал книгу.

— Вот, — подбежал я и припечатал десять золотых ладонью к прилавку.

Продавец оторвался от книги, поднял меч, чётким, отточенным движением загнал его в ножны, даже не взглянув на них. После этого нырнул под прилавок, достал из-под него два камня различной фракции, пузырёк с какой-то жидкостью и положил всё это в специальный кожаный чехол, затем подвинул всё это мне и протянул меч.

— Вы знаете, как его точить и как за ним ухаживать? — спросил он. — Если нет, я научу.

— Лучше покажите, — сказал я. — Тренер объяснял, но очень давно, а на практике я подобное не применял.

Продавец кивнул и, поддев большим пальцем левой руки, слегка выдвинул клинок из замка в ножнах, затем выхватил его одним движением. Поставил его кончиком на прилавок и достал один из камней.

— Точить вначале вот этим, вот так, — он провёл камнем рядом с клинком. — Сейчас он острый, — объяснил он своё действие. — Угол держите минимальный, не топор точите, только основной плоскости не касайтесь, блеск испортите. Точить только от тупого конца к острому, и ни в коем случае не по длине. Здесь специальные насечки, чтобы сохранять остроту меча как можно дольше.

— Понятно, — ответил я и присмотрелся к острию, там действительно имелись небольшие насечки по всей длине.

— Затем используйте вот этот камень, он сохранит и слегка углубит эту заточку, — продолжил объяснять кузнец. — Ну а в конце протрите клинок вот этим маслом, — он указал пальцем на флакон с жидкостью. — Маслом протирать необходимо каждый раз перед тем, как оставляете меч в ножнах на долгое время.

— Хорошо, а что делать, когда масло закончится? — спросил я. — Неизвестно, смогу ли я вернуться в ваш город.

— Ничего страшного, подойдёт любое машинное масло, — усмехнулся он. — Не нужно использовать гвоздичное, средневековое. На самом деле любое масло сохранит клинок в чистоте и защитит его от коррозии.

Я поблагодарил продавца, забрал своё добро, и мы наконец отправились искать своих друзей.

Своих мы нашли в другом конце рынка, все трое торговались до крика за метательные ножи, которые решил прикупить Гарпун. Дождавшись, когда закончится этот балаган и довольный Гарпун заберёт свои покупки, мы отправились на обед. Выбор был очевиден, направились мы в то самое кафе, в котором проводили время вчера вечером. На сегодняшний вечер у нас запланирована баня с шашлыком и пивом, а вот старые рубли нужно было реализовать. Завтра мы собирались покинуть гостеприимный город Ворсму.

Наелись, напились и отправились в гостиницу на полуденный сон. Пока есть возможность отоспаться, нужно пользоваться, а потом в баню. В душе мы, конечно, с дороги помылись, но это всё не то. Баня, она изнутри чистит.

Посидели знатно, напарились, намылись, наелись шашлыка. Неспешное общение, без обсуждения дел и планов. В общем, красота, да и только.

Наутро снова в путь. После такого отдыха идти никуда не хотелось, тем более покидать такой город, в котором течёт неспешная, налаженная жизнь. Вот только у нас есть цель, и она важна не только для нас, но и для людей, которые до сих пор не могут найти своё место в жизни. Идти оставалось не так долго. Если учитывать, что мы проходили около тридцати километров в день, то два, максимум три дня, и будем на месте. Меня всё больше и больше смущал таинственный монстр, который обитал на территории нашего будущего города. Что это за зверь? Как его победить? А вдруг там и вправду дракон? Ладно, нам бы вначале добраться, а уж на месте разберёмся. А то готовимся к битве с драконом, а нас по дороге хомяки сожрут.

— Кок остановился, сигнал опасности передаёт, — указал пальцем на стоящего край леса разведчика Гарпун.

— Что там? — осторожно подойдя, спросил я. Остальные рассредоточились по тропе и пропали с глаз.

— Падальщики, похоже, — ответил Кок. — Хотя лучше выяснить наверняка.

— И как ты себе это представляешь? — усмехнулся я. — Человечинки подкинуть и посмотреть, будут есть или нет?

— Можно проще, — не принял моей шутки Кок. — Гарпуна зашлём, а сами его прикроем.

— А почему Гарпуна? — не понял я. — Почему не Штампа или меня?

— У него рожа добрая, — в своей манере ответил он. — Да и за него я уверен, если что, сделает, как надо.

— Работаем, — кивнул я и вышел на тропу, чтобы подозвать остальных.

— Чего там? — спросил Штамп.

— Кок думает, что там падальщики, — начал я вводить их в курс дела. — Но не уверен, может просто бродяги. Гарпун, пойдёшь туда и будешь изображать потеряшку, начнут наезжать, дашь сигнал, и мы их с винтовок положим.

— А какой сигнал-то давать? — тут же спросил он.

— Голову почеши, в районе затылка, — подумав ответил я. — А если там порядок, то не парься тогда, просто рукой позови.

— Принял, — согласился Гарпун. — Давайте, показывайте, где они засели.

Мы подошли к Коку, и он повёл нас к поляне, где находился предполагаемый противник. Не дойдя до неё метров пятьсот, начали рассредотачиваться. Я с Линзой на деревья, метрах в ста друг от друга, Кок и Штамп будут подбираться ближе, им нужно в прямом контакте работать. Ну а лис, ему вообще пофигу, он же лесной житель, можно и не прятаться вовсе. Забравшись на сосну, я нашёл там прекрасную ветку, на такой даже с положения лёжа работать можно. Аккуратно ножом отрезал пару веток, чтоб не перекрывали линию огня. Это только кажется, что тонкая ветка отлетит от выстрела, словно игрушка. Нет, она, конечно же, отлетит, вот только и пуля отклонится от нужной траектории. Ладно, лирику в сторону — глаз к прицелу. Вот они, сидят человечки, восемь штук. Сидят вокруг костра, что-то варят в котелке. Вот действительно, как понять, что они из себя представляют. Выглядят как бродяги, но сейчас много кто так выглядит, это вообще не показатель.

— На позиции, — шепнула рация.

— На позиции, — отозвался я.

Забыл про рации, экономим электричество. Динамо машинки вышли из строя в последнем бою с Царём. Сейчас у нас одна зарядка на солнечной батарее на всех. Так что работаем по старинке, разведчик ждёт, докладывает и так далее. А вот связь исключительно на такие моменты. Гарпун, опять же, может спалиться, если будет связью пользоваться. В самый последний момент он должен её выключить и в рюкзак убрать. От ребят пока тишина — ждём.

— На позиции, — отозвался Штамп.

Кок молчит, может друга инструктирует? Ну, за него я меньше всего волнуюсь, я, кстати, за ребят вообще не переживаю. Работу в группе они освоили моментально, некоторым для такого класса не один год работать приходится.

— На позиции, — наконец отозвался Кок.

— Ну, ребята, начали, — на этот раз не самому себе, как обычно, а в рацию.

— Начал, — отозвался Гарпун.

Всё, пошло движение. Руки вспотели, сердце стало биться чаще, но не так, как в первые дни охоты. Сейчас адреналин был скорее помощником, поднимал азарт и боевой задор. Раньше от него тряслись руки и было страшно до коликов в животе.

Гарпун вышел к людям, которые сидели на поляне. Те сразу же обратили на него внимание, но продолжали сидеть на своих местах. Завязался диалог, это было видно по жестикуляции людей. Условного сигнала всё не поступало. Но и нас подзывать Гарпун всё ещё не решался. Шли секунды, сменяя друг друга минутами, нашего товарища, видимо, начали приглашать к обеду. Он не соглашается, выставил руки вперёд и головой мотает. Один из людей поднялся с бревна и сделал шаг навстречу Гарпуну. Вроде угрожающих жестов с его стороны не последовало, но наш друг решил почесать макушку.

Одновременно с этим его жестом сработали два «Витнореза», и тут же отработали два «Вала» из кустарника рядом с поляной. Я перевёл свой прицел на следующую цель, находящуюся влево от центра, Линза будет работать вправо. Два хлопка, два трупа — итого уже шесть. Одного из оставшихся уже выключил Гарпун, а второго вывел из боя Кок, или Штамп, прострелив тому ногу. Вой раненого человека было слышно даже здесь, за пятьсот метров.

— Взяли языков, — шепнула рация голосом Гарпуна.

— Вижу, — буркнул я и начал слазить с дерева.

До поляны дошли вместе с Линзой, не спеша, так сказать, в развалочку. Оба клиента сидели привязанные друг к другу, у раненого на ноге красовался жгут. Бинты на него, естественно, никто тратить не стал.

— Что с ними? — спросил я Гарпуна.

— Да хрен их поймёшь, — ответил он.

— В смысле?! — уставился я на него. — Ты же сигнал подал, чтоб их валили?!

— А, ты в этом смысле? — улыбнулся он.

— Блин, Гарпун, ты чего мне тут Штампа включаешь?! — начал раздражаться я.

— А что сразу я-то?! — возмутился уже Штамп.

— Так, тишина, — уже конкретно разозлился я. — Гарпун, что с людьми? Почему подал сигнал?

— Я к ним вышел, здорова, говорю, заблудился я, как на Ворсму пройти, не подскажите? — начал рассказывать Гарпун. — Ну, они ржать начали, мол, не туда иду вообще, Ворсма в другой стороне. Потом спросили, давно ли плутаю? Я говорю, дня два уже, от ежа сбежал и потерял направление. Ну, они почему-то сразу насторожились, какой ёж, где видел, когда? Я им говорю, мол, спасибо, мужики, что подсказали, как пройти, некогда мне, ждут там. Ну тут один из них, видимо, главный, и поднялся. Темнишь, говорит, ты что-то, чей будешь, да куда идёшь. Я смотрю, он за стволом потянулся, вот и подал команду.

— М-да, занятная история вышла, — задумался я. — Что, интересно, могло пойти не так? Ладно, приводим в чувство этих дятлов, будем разговаривать.

— Сей момент, — отозвался Штамп и вылил им на головы наш запас воды из канистры.

— Шта-а-амп! — затянули мы враз в четыре голоса.

— Чего? — обернулся он на нас.

— Ты нафига нашу воду всю вылил?! — строго спросила Линза.

— Ой, я что-то это, не подумал, — сразу стушевался тот.

— В общем, как всегда, — хохотнул Гарпун.

— Успокоились, оба, — добавил я железа в голос. — Штамп, мухой воду нашёл, Гарпун, мародёрить, Кок со мной на допрос, Линза, займись обедом, если у этих что-то съедобное, доведи до вкусного.

Все поняли, что дальше злить меня не стоит, и принялись за дело. Мы с Коком пошли заниматься допросом. Тот, которого вырубил Гарпун, пришёл в себя, второй, который раненый, ещё нет. Кок присел перед первым на корточки и со своим непробиваемым видом начал ковырять ножом в ногтях, в общем, как обычно.

— Привет, мужик, — спокойно поздоровался он. — Тебя как звать? Я Кок, это Сумрак, — он указал в мою сторону ножом. — Кстати, тебе повезло.

— В чём моё везенье-то? — севшим голосом спросил мужик. — Слушай, дай воды.

— Держи, — Кок протянул мужику воду и, как только он присосался к фляжке, быстрым движением полосонул ему ножом по руке. Мужик поперхнулся, закашлялся и выпучил глаза. — Отвечаю на твой вопрос, в первый и последний раз, — спокойным тоном продолжил Кок. — Повезло тебе в том, что вопросы тебе задаю я, а не он, — он вновь указал кончиком лезвия в мою сторону. — А теперь повторяю вопрос: «Тебя как звать?»

— Витька, — откашлявшись, ответил он. — Мужики, я же никто, зачем вам это?

— Он тупой? — обернулся ко мне Кок и в это время полосонул Витька по лицу, тот сразу закричал. — Вопросы могу задавать только я, понял? — он приблизил своё лицо к допрашиваемому. — Мне повторить вопрос?

— Понял, — ответил тот севшим голосом.

— Сумрак, они тут руку чью-то варят, я это жрать не буду, — раздался голос Линзы. — Но вы как хотите.

Я молча достал свой «Стечкин» и выстрелил в голову так и не пришедшему в себя другу Витька. Оставшийся в живых падальщик вздрогнул, и его штаны намокли.

— Поняла, вы тоже не будете, — прокомментировала мои действия Линза. — Штамп, ну ты чего так долго? Иди эту дрянь вылей где-нибудь, только подальше.

— А чего там? — засунул свой нос в котелок Штамп. — Ух, ё-маё, — отшатнулся он, увидев торчащую из бульона кисть руки, затем схватил котелок и, не глядя на него, поволок тот подальше в лес.

— Вы почему так на ежа странно отреагировали? — вернулся Кок к допросу.

— Так Ёж — это конкурент наш, мы думали разузнать, где он его видел, — Витёк указал подбородком на Гарпуна. — А оно вон как вышло.

— Ёж тоже падальщик?

— Это вы нас так называете, — ответил он. — А мы себя зовём свободные люди.

— Ты на вопрос ответишь, или тебе уши почистить, свободный ты наш, — Кок поднёс лезвие ножа к уху падальщика.

— Да, да, — сразу затрясся он. — Ёж такой же, как и мы.

— В смысле мы? — не понял я, почему он продолжал говорить о себе во множественном числе. — Вас что, много?

— Не то чтобы много, — сразу начал юлить тот, и в этот момент Кок отхватил ему одно ухо. По лесу пронёсся крик боли, отражаясь эхом среди деревьев.

— Вить, ну ты реально тупой, — не меняя равнодушного тона, сказал Кок. — Мне тебя что, на запчасти разобрать нужно, чтоб ты понял? Или лучше друга попросить поговорить? — он снова указал кончиком ножа в мою сторону. — Так он вначале тебе кишки на медленном огне прожарит, а потом спрашивать будет.

Я состроил как можно более злую рожу и сделал было шаг в сторону Виктора. Тот сжался в комок и начал скулить, как раненый пёс.

— Не нужно, пожалуйста, я всё скажу, — не сводя испуганного взгляда с меня, затараторил он.

— Вопрос повторить? — строго спросил Кок.

— Нас примерно пятьдесят, — сразу же трясущимися губами начал рассказывать Витёк. — У нас посёлок неподалёку.

— На карте сможешь показать? — спросил я, а Витёк коротко и быстро закивал, изображая согласие.

— А вы какого тут делаете? — задал вопрос Кок.

— Нас на охоту отправили, у нас еда заканчивается, — ответил Витёк. — Да и с патронами тоже плохо.

— У Ежа тоже посёлок свой? — снова влез в допрос я.

— Да, он прямо перед Дзержинском, в старой деревне сидит, — охотно ответил Витёк. — Их больше, чем нас, около сотни. Сам Ёж редко свои владения покидает, его поэтому так и прозвали.

— Понятно, вот карта, — я сунул ему под нос нашу карту с пометками опасных территорий. — Рисуй, где ваши и где Ёж.

— Руку хоть развяжите, — попросил Витёк, глядя на нашу карту.

— Перебьёшься, ориентиры назови, сами пометим, — сказал Кок.

Витёк кивнул и начал объяснять, где на карте находятся нужные нам посёлки. Закончив с картой, мы отошли в сторонку с Коком.

— Как думаешь, не врёт? — спросил я, имея ввиду его пометки на карте.

— Пока не проверим, не узнаем, — ответил Кок. — В любом случае за спиной такое оставлять нельзя.

— Кто бы спорил, — задумался я. — Их там пятьдесят, как чистить-то будем?

— Вначале посмотреть бы, — ответил Кок. — Может там и делов-то…

— Согласен, — кивнул я. — С этим-то что делать будем?

Кок, не отвечая, с полуоборота кистевым броском отправил свой нож в пленника. Тот даже понять не успел, что произошло. Нож с мокрым щелчком воткнулся ему в глаз, и Витёк умер мгновенно.

— Штамп, помоги падаль оттащить, — проводив глазами агонию пленника, попросил я.

— Сейчас, — отозвался Штамп.

Через две минуты на поляне ничего не напоминало о произошедшем. Все тела мы перетаскали в ближайший овраг, дальше животные разберутся. Линза занималась приготовлением обеда, лис сидел рядом и периодически получал разные вкусности от повара. На меня ему в такие моменты было наплевать. Но я не обижался, вполне нормальное поведение для любой животины. Но явные изменения произошли со мной. Каких-то пять лет в этом мире, и я уже свободно жму на курок, направляя ствол на человека. Когда-то, в первые дни моего здесь прибывания, меня наизнанку выворачивало от вида крови. Что же, всё течёт, всё меняется.

— Кого первыми в разработку возьмём? — выскоблив свою миску до блеска, спросил Штамп.

— С ближних начнём, — безразличным тоном ответил Кок.

— Да, за спиной их оставлять действительно плохая затея, — подтвердил я слова Кока. — Так что готовь, Штамп, свою бандуру.

— Наконец-то! — погладил свой пулемёт наш здоровяк. — А то я уже и забыл, как он тарахтит.

— Ладно, товарищи бойцы, приём пищи окончен, бегом мыть посуду, нас ждут великие дела, — сказал я, первым встал с бревна и отправился мыть свою миску.

Все потянулись за мной к канистре с водой. Помыли посуду, упаковали всё в рюкзаки, в отдельный сложили трофеи с падальщиков и навесили его на Гарпуна, тому хоть три вешай, выносливости ему не занимать. Если Штамп мог поднять одной рукой три наших рюкзака, то нести их долгое время он был не способен, да и еды на него в этом случае не напасёшься. Но вот Гарпун, сухой, как палка, и высокий, был создан как будто из канатов. Да, такой вес, как Штамп, он не осилит, но вот если помочь ему взвалить этот груз на спину, то он может прошагать с ним суток двое и даже при этом не вспотеет. Видимо, этот мир наградил всех людей по-своему. Хотелось бы мне послушать истории их жизни. Неожиданно для меня таковая у Штампа оказалась очень занимательной. Хотя человек он прямой и открытый, где-то даже простоват, но вот история о нём и его приёмном отце показала, что не всё в мире так просто, как кажется. Ну ничего, дойдёт очередь и до этих двоих, расскажут, никуда не денутся.

Снова тропа под ногами, снова различные мысли в голове и снова лёгкие разговоры ни о чём в команде. Как же я люблю эти моменты. Может и не стоит заморачиваться никаким городом, может так и бродить по земле и уничтожать всякую нечисть. Ну да ладно, решили уже, значит, будем идти к цели.

Цели не заставили себя долго ждать, примерно к вечеру мы вышли на дистанцию разведки к деревне падальщиков. Зрелище, конечно, занятное. Жили они не сказать что плохо. Вполне себе даже прилично. Хорошие дома, крепкие заборы, в общем, деревня как деревня, даже скотину слышно. И вот вопрос, зачем они едят себе подобных?! Ведь в сараях наверняка и хрюшки имеются, коров-то по крайней мере точно слыхать. Решил задать вопрос Коку, которого не сразу-то и заметил, хоть он лежал от меня на расстоянии вытянутой руки. Впрочем, мы оба были неплохо скрыты от глаз и наблюдали за происходящим в посёлке, который нам указал Витёк.

— Да я-то почём знаю? — шёпотом ответил на мой вопрос Кок. — Понравилось может.

— Ну да, вполне логично, — почти согласился я. — А ты уверен, что это не обычная деревня?

— Твою мать, — выругался всегда спокойный Кок. — А ведь и правда, не подумал я даже.

— Вот и я о чём, — продолжил я раскручивать свою логику. — Ведь что стоило этому Витьку нам специально на мирных указать?

— Я тебя понял, Сумрак, — огрызнулся Кок. — Замолчи уже, сейчас разберёмся, что и как.

Я притих и продолжил наблюдение. Ну да, самая обычная деревня. Живут себе люди, ну забор вокруг крепкий поставили, так в наше время без такого никуда. Но ведь и падальщики вполне могут так жить, поди вон узнай? Те в лесу на поляне тоже обычными бомжами казались, а на поверку вон, руку чью-то в котелке варили. Но вот так, за здрасьте, без точных данных я на них нападать не буду.

Пронаблюдали мы за деревней до глубокой ночи, затем по-тихому уползли к своим. Наутро наблюдать пойдут Линза и Гарпун. Может они что высмотрят.

— Ну, чего там? — нервничая от нетерпения, набросился с вопросами Штамп.

— Да непонятно там всё, — отмахнулся я.

— Как так? — не понял тот. — Что там непонятного может быть?

— Может, Штамп, ещё как, — ответил я. — Деревня эта очень на мирную похожа.

— Вот те на, — почесал он в затылке. — А как же понять тогда?

— Завтра Линза и Гарпун в наблюдении, — сказал я. — Может они сообразят, как там на самом деле. Если уж и они не разберутся, тогда нужно опять засланца отправлять.

— Я могу сразу сходить, — отозвался Гарпун. — Если что.

— Не спешите, давайте вначале разработаем хоть какой нибудь план, — помотал я головой. — А вот потом уже будем действовать. Да и может так статься, что вы завтра сами всё поймёте.

Поужинали, распределили фишку, и я отправился на боковую, как, впрочем, и остальные, оставили только часового.

Утром Линза с Гарпуном ушли в разведку, а мы остались на хозяйстве. Огонь не разжигали, пользуясь походными спиртовками, которыми запаслись ещё в бункере. Ну, так как делать особо больше нечего, я принялся за чистку оружия, может я и выпустил всего две пули, но оно так и начинается. Раз не почистил, потом ещё раз отмахнулся, а в самый ответственный момент слышишь щелчок вместо выстрела. И это ещё не самый худший вариант. Как-то давно, в интернете, мне попадались фотки из серии: «Чистить оружие? Не, не слышал».

Пообедали тушняком, наши разведчики скорее всего вообще на сухую, а может и вовсе не стали. Лис скучал, постоянно куда-то убегал, потом возвращался, высунув язык, посидев с нами недолго, снова вставал «на тапки». В общем, как перед любым ответственным мероприятием, сейчас шло время безделья. Ближе к вечеру вернулись шпионы.

— Как успехи? — спросил я, дождавшись, пока они поедят и переведут дух.

— В самом деле непонятно, — ответила Линза. — Весь день наблюдали — обычная деревня.

— М-да, — задумался я. — Ну, что делать будем? Закинем «утку» или в тёмную чистить будем?

— Да ты что, Сумрак?! — возмутился Гарпун. — А если они люди простые? Нет, я пойду, узнаю всё.

— Может Кока зашлём? — предложил Штамп.

— Я-то тебе чем не мил? — удивлённо уставился на него Гарпун.

— Ты меня, конечно, извини, но я девушек люблю, — отшутился Штамп. Все немного поулыбались, но сама атмосфера не располагала к веселью.

— Нет, пойдёт Гарпун, — подумав, решил я. — А мы будем работать как на поляне. Я и Линза с «Винторезами», Штамп с бандурой, а ты, Кок, на «Вал». Действовать будем днём, Линза — на тебе прикрытие пулемётной точки, как дополнительная нагрузка. Работаем с четырёх позиций, но в одну сторону. Гарпун, гранат побольше возьми, мало ли…

— Хорошо, — согласился последний. — По знакам всё оставляем так же?

— Думаю, да, — согласился я. — Смысла менять схему не вижу. Ладно, разбираем фишки и спать, выдвигаемся на рассвете.

Рассвет принёс ещё и туман, подарок судьбы, можно сказать, если бы не сырость и холод. Конец сентября, хорошо хоть погода пока не разразилась дождями, а то пришлось бы грязь месить. Ну, я думаю, ещё успеем, осень только началась. Успеть бы дойти до Нижнего, там уже проще будет, а с такими вот препятствиями совсем не факт.

На позиции выползали на пузе. Нам светиться никак нельзя. Как только все доложили в рацию о готовности, начал действовать Гарпун. Туман к тому времени уже начало развеивать, и спустя минут тридцать от него не должно было остаться и следа.

Гарпун вначале прошёл до тропы, которая вела к деревне, чтоб не появиться, как чёртик из табакерки. Мало ли у кого там нервы слабые, ещё пальнут от неожиданности. Вот так по главной тропинке он и вышел к высокому бревенчатому забору. Постучал в калитку на воротах, немного пообщался с привратником, видимо, сунул ему медяк за проход и вошёл в посёлок. Человек у калитки вышел вместе с Гарпуном из слепой зоны забора и указал ему на один из домов. Видимо, там жил староста, или просто местный начальник. Наш засланец прошёл по улице, постучался в избу, спустя некоторое время дверь открылась, и на порог вышел здоровенный мужик. Он был на пол-головы выше Гарпуна, а он у нас немаленький, метр девяносто, может чуть больше. Значит, дядька этот выше двух метров будет, в плечах тоже широк, жаль, голоса не слышно, наверняка тоже густой и сильный, под стать хозяину. Они о чём-то говорили, затем вместе присели на крыльцо, а детина крикнул что-то в дом. Через минуту из хаты вышла маленькая девчушка, не поймёшь издалека, может дочь, а может и жена. Она вынесла им кувшин и две кружки, мужчины приняли кружки, девушка разлила в них содержимое, и они сделали по глотку, после чего снова продолжили беседу.

Так продолжалось около часа, затем Гарпун поднялся с крыльца, пожал руку мужику и уже после этого изобразил зазывающий жест рукой.

— Снимаем всех, кроме Линзы, — сообщил я в рацию и начал подниматься из своего убежища.

— Приняла, — отозвалась Линза без лишних вопросов.

Мы подошли к деревне с разных сторон, лень было выходить на тропу, но всё же пришлось пройти вдоль забора в сторону ворот. Там нас уже ждали, тот самый детина и наш Гарпун.

— Егор, — протянул здоровяк огромную, как ковш, лапу.

Голос у него действительно был глубокий и сильный. Морщинки вокруг глаз и по краям губ выдавали в нём добродушного и улыбчивого человека. Мы по очереди представились, и Егор пригласил нас пройти внутрь. За нами сразу же закрылись ворота.

— Расскажи им то, что мне только что, — сказал Гарпун, обратившись к Егору.

— Да что рассказывать-то, — почесал макушку тот. — Достали эти падальщики, сил нет. Раз в неделю стабильно приходят, у нас уже и патроны-то заканчиваются. На неделе вот Кузьмича в Ворсму отправили, а его всё нету, не знаем, что и думать.

— А просто гонца в город за помощью отправить? — спросил я.

— Да что толку-то? — отмахнулся здоровенной ручищей Егор. — Основали деревню и крутитесь сами. Могли бы в городе остаться, да вот не лежит душа к торговле. Хозяйство нам ближе по душе. Мы им вот и поставляем продукты в обмен на боеприпасы разные.

— Ну а они что, не понимают выгоды от соседей? — спросил я. — Вас не станет, кто же их кормить будет?

— Да есть у них, мы же не одни такие, — вздохнул Егор. — Просто остальные на других землях сидят, а падальщики через Ворсму не ходят. А мы здесь на прямом пути ихнем сидим. Люди постоянно пропадают, боятся все, многие назад в город сбегать начали. Жить-то всем охота.

— Понимаю, — согласился я. — Линза, снимай фишку, дуй к нам, — сказал я в рацию.

— Так до конца и не доверяете, — усмехнулся староста. — Ну, это тоже понятно.

— А мне вот не очень, — серьёзно посмотрел я в глаза Егору. — Почему вашу деревню нам падальщик как логово своё указал?

— Это мне неведомо, — так же серьёзно ответил он. — Может совсем извести нас хотел, может ещё чего. Это вы у него спросите.

— Не у кого больше спрашивать, — ответил я. — А скажите-ка, уважаемый, он нам о неком Еже рассказывал и ещё одну деревню указал.

— Так нас они, Ежовые, и достают, покажи, что он там нарисовал, — спросил Егор.

Я достал карту и указал пометки Витька.

— Добрая у вас карта, позволите пометки с неё свести? — посмотрел на меня Егор. — Нам бы не помешало, охотиться ходим и не знаем, что и где. Мало мы ещё здесь.

— Потом, — согласился я. — Вначале дело.

— Хорошо, — усмехнулся тот. — Так, что здесь у нас, — он стал всматриваться в карту и водить по ней пальцем. — Нет, это он вам не то место пометил. Там бы вы и сгинули.

— А что там? — отчего-то не удивился я.

— Никто не знает, в том районе люди умирают страшной смертью, — начал Егор. — Не ведомо мне, что там конкретно, но монстр там точно. Никто его не видел, а те, кто видел, уже и не скажут.

— Это я уже где-то слышал, — усмехнулся я. — Даже про дракона слышал.

— А вы зря смеётесь, — осудил меня староста. — Всё очень даже может быть. В наше время не поймёшь, где правда, а где вымысел.

— И то верно, — согласился я. — Так что вы мне про банду Ежа скажете?

— А что сказать? — задумался Егор. — Вот в этот район они уходят, — он обвёл на карте место. — Но дальше следы исчезают, мы ходили, смотрели.

— Это уже хорошо, дальше уже наша работа, — кивнул я. — А теперь к вам вопрос серьёзный, Гарпун вам рассказал, кто мы?

— Да, поведал, — хитро улыбнулся Егор. — Один золотой у меня есть на всю деревню, больше не наскребём.

— Меня сейчас деньги мало интересуют, — не менее хитро прищурился я. — А вот деревню в свой новый город заполучить — рад буду.

— Это как это деревню? — не поняв, поднялся Егор. — Она мне не принадлежит, общая она, мне только вопросы решать позволено да разногласия разные.

— Егор, вы меня неправильно поняли, — успокаивающе выставил я руки перед собой. — Мы хотим город основать, в том самом месте, где чудище неведомое обитает. И вот от присоединения к нам группы людей совсем никак не против.

— А-а-а, — протянул он и сразу же заулыбался. — Это можно, вот только у людей всё одно спросить надо.

— Ну надо, так надо, спрашивайте, а мы пока своей работой займёмся, — согласился я. — Но учтите, если согласитесь, то зашита с нашей стороны вам будет, и если повезёт, то и оружие с патронами производить станем.

— Это я и без вас понимаю, — кивнул тот. — Вы вначале с мутантом разберитесь, а за нами дело не станет.

— Ну что, пожмём руки, так сказать, чтоб сделку закрепить, — протянул я Егору свою ладонь, а тот в свою очередь ответил рукопожатием.

Я вернулся к своим, Линза уже подошла, рассказал им, о чём мы там договорились, на порожках этих. Все как-то даже порадовались, что у нас с ходу целая деревня появилась. Ну, на том радости закончились, и я поведал им о плохих новостях. Посовещались в кучке и решили не откладывать дела на потом. Штамп и Линза остались в деревне, а мы вчетвером: Я Гарпун, Кок и лис, отправились на поиски логова Ежа. Я не просто так это сделал, очень мне хотелось узнать их историю. Поди расскажут…

— Да что рассказывать-то, — начал отнекиваться Кок. — Было и было, какая теперь разница?

— Гарпун, ну хоть ты ему объясни, — продолжал допытываться я. — Про меня вы всё знаете.

— А что, Гарпун, — никак не хотел поддаваться второй. — У нас одна история, и совсем не красочная.

— Ой, ну вас, — отмахнулся я. — И чего я вас упрашиваю, как девок прямо. Не хотите, не надо.

— Ладно, Сумрак, я расскажу за нас обоих, — согласился Гарпун. — Из этого ты всё равно ничего не вытянешь. Вот только история будет недолгой, нам ещё дела нужно завершить.

История двух людей началась на свалке. Было им лет по пять тогда, может по четыре. Сейчас даже и не вспомнить уже. Война тогда прокатилась по всему миру. Те, кто поумнее, свалили из городов, кто поглупее — остался. Их родители были из последних. Ни к чему не приспособленные дети оказались предоставлены сами себе. На самом деле таких детей было много, очень много. Вот только естественный отбор сделал своё дело в первые годы. Вообще, весь мир перевернулся с ног на голову, и те, кого считали отбросами общества, внезапно стали королями. Их выживаемость оказалась настолько высока, что за место рядом с ними готовы были платить. Жаль, что деньги стали никому не нужными бумажками. Крах системы, крах общества — всё это для многих стало необратимой бедой. Те люди, которые считались сильными за счёт денег или других людей, остались наедине с самими собой. Самые слабые пускали себе пули в лоб, те, кто посильнее, делали попытки выжить. Но миром стали править бомжи и отбросы общества. Дети не стали исключением. Вот только в детской системе всегда не всё так однозначно, как у взрослых. Те самые беспризорники, которых взрослые обходят стороной, чаще всего в детских и подростковых компаниях становятся лидерами. А что говорить про такое время, когда всё в жизни стало зависеть от силы и звериного инстинкта. Вот в таком месте и в такое время как раз и встретились два пацанёнка.

Случилось всё до банального просто, их родители умерли от голода, или болезней, а может быть от всего сразу. В пятилетнем возрасте не особо-то понимаешь такие вещи. Просто в один прекрасный солнечный день взрослые перестали дышать. У одного мать, у второго отец. Голод, как известно, не тётка, и жрать хотелось очень сильно. Единственное место, где можно было чем-то поживиться — это старая городская свалка. Туда они ходили вместе со взрослыми, а те, в свою очередь, охотились на крыс, коих там было в достатке. Человеческое мясо они не пробовали, да и противно было. Крысы — совсем другое дело, вкусные, жирные. Мясо, правда, жестковато, но жрать захочешь, и не такое влетит.

На свалку они пришли одновременно, оба столкнулись с новой реальностью этого мира.

— Эй, щенки, вы куда это собрались? — раздался сбоку жёсткий голос, а спустя секунду появился и его обладатель.

Тощий подросток с нечёсанной копной волос на голове, больше напоминающих гнездо, чем причёску. Грязная одежда, рваные ботинки, какая-то палка в руке.

— Хули встали, я к вам обращаюсь, — подросток сплюнул и направился в их сторону.

— Помоги отвлечь, — сказал угрюмый пацан своему случайному другу. Тот в ответ лишь кивнул и достал из рукава кухонный нож.

Не успел молчун даже дёрнуться, как сзади получил сильный подзатыльник.

— Вот вы где, сорванцы, — за спиной стоял взрослый и делал вид, что это его сыновья. — А ну пошёл отсюда! — это он уже подростку.

— Ты чего, дядя? — тот вообще не испугался, в отличие от двух пацанят, которых уже давно трясло от страха, а появление взрослого ещё больше усугубило это чувство.

Дядя вытянул из-за пояса пистолет и направил ствол в грудь подростку.

— Ещё шаг, и я в тебе дырку проделаю, — спокойным голосом сказал взрослый.

Подросток сплюнул, посмотрел на пистолет и, закинув палку на плечо, молча удалился туда, откуда появился минуту назад.

— Вы что здесь делаете? — спросил взрослый, присев перед мальцами на корточки. — Где ваши родители?

— Нет больше родителей, — ответил за двоих самый тощий и угрюмый.

— А ты что, немой? — спросил он у второго.

— Нет, — спокойным голосом ответил он.

— Жрать хотите? — снова задал вопрос взрослый, мальцы синхронно кивнули в ответ. — Ладно, пошли со мной.

И он повёл их куда-то в город. Шли недолго, потом спустились в какой-то подвал, там оказалась комната, что-то вроде кладовки. Лежак, сколоченный из неструганных досок, стол, сложенный из пустых ящиков, и куча разного тряпья непонятного цвета. Кто-то стонал в соседнем углу, кто-то бормотал за поворотом. Но ребят этим невозможно было напугать, они выросли в таких условиях. Когда на города упали первые бомбы, они только-только родились. Другой жизни пацанята не видели вовсе. Может быть в первый год жизни, вот только его они не помнили, как и все люди. А дальше мир катился под откос всё быстрее и быстрее. Каждый из них помнил только одного родителя, а теперь не осталось совсем ни одного.

— Нате вот, лопайте, — протянул он каждому по жареной крысиной тушке.

Дети схватили их и сразу же впились своими ещё молочными зубами. Спустя пять минут от крыс остались лишь голые кости. Причём даже мягкие части, на которых располагались хрящи, ребята сгрызли.

— Ну и что мне с вами делать? — опять задал вопрос этот странный взрослый.

— Давайте мы вам будем помогать крыс ловить, — писклявым голосом сказал угрюмый малец. — Мы умеем, меня папка научил, когда ещё живой был.

— Нам без защиты не выжить, — сказал второй.

— Ладно, сорванцы, давайте попробуем вместе выжить, — согласился взрослый. — Как хоть звать-то вас?

— Меня Гришка, — сказал угрюмый.

— Олег, — представился второй.

— Ну хорошо, меня будете звать дядя Игорь, — согласился взрослый. — Ну что, пошли на охоту, чего целому дню пропадать. Вот только пойдём не на свалку, а в катакомбы.

Катакомбами назывались старые заводские подвалы, время от времени их подтапливало, и там завелась различная живность. Крысы там бывали, не в таких объёмах, как на свалке, но и охотников до них было намного меньше.

С крысами на самом деле всё не так-то и просто. Есть множество ловушек, вот только все они основаны на приманке в виде еды. Всё очень сильно усложняется, когда подобной приманки нет.

Для подобного дела, как охота на грызунов, нужно уметь прятаться и ждать. Крысы очень быстрые и чуткие существа, так что обмануть их не так-то просто. Вот только человек — самое коварное животное на планете и на каждую задачу всегда находит решение. Им пришлось вымазаться грязью, премешанной с крысиным дерьмом со дна катакомб, затаиться в темноте и ждать, стараясь даже не дышать при этом.

В тот день им повезло, каждый смог убить по три штуки, а это минимум три дня жизни. Они вернулись обратно, в тот самый подвал. Игорь велел сразу приготовить улов, чтобы тот не испортился. На радостях, хотя скорее всего просто не выдержав аромата жареного мяса, они слопали ещё по одной тушке. Оставшиеся припасы они спрятали в специальном углублении за топчаном. Закопавшись в тряпье, они уснули. Вместе с ними уснул и взрослый.

Утро принесло новый сюрприз. Весь тот злосчастный день за ними следил оскорблённый подросток. Он не оставил своей обиды и каждую минуту всё больше и больше наполнял себя ненавистью. Он наблюдал, как пара щенков и дерзкий дядя жрали вкусное горячее мясо. Его живот сводило от голода, но он ждал. Сейчас подростка интересовало вовсе не мясо, он жаждал заполучить себе ствол. С ним он сможет стать вожаком, с этим пистолетом он сможет практически всё. Наконец все уснули, и он смог пробраться в подвал. Там он затаился и снова ждал. Ему нужно сделать один точный удар, иначе шум, иначе его могут порвать соседи. Когда занялся рассвет, и первые лучи солнца кое-как подсветили мрачный сырой подвал, он начал действовать. Достал нож, подкрался к спящему и только сделал замах, как взрослый открыл глаза. Игорь не успел ничего сделать, нож подростка воткнулся ему в горло. Удар был настолько сильный, что лезвие прошло между позвонками и перерезало основание шеи, застряв там навечно. Игорь умер мгновенно, но смерть есть смерть, и у всего живого она проявляется одинаково. Тело отказалось отдать жизнь мгновенно и застучало ногами в агонии.

От этого шума проснулись и дети, молчаливый сориентировался мгновенно. Выхватив свой кухонный нож, он метнулся из тряпья, как волчонок. Удар пришёлся подростку под рёбра, снизу вверх. Бывает так, что спецназовца учат подобному удару несколько месяцев, а случайный неопытный человек производит подобный, как эталонный. Именно так распорядилась судьба, и нож маленького мальчика, вспоров брюхо и войдя под рёбра подростку, самым кончиком пробил сердце. Вот только удержать умершего подростка малец не смог, и тот повалился на Олега, придавив того своим телом, заливая тёплой кровью.

Гришка выбрался следом, вдвоём они кое-как скинули тело, забрали остатки мяса, взяли и пистолет, и покинули подвал. Они снова были предоставлены сами себе, но теперь их было двое, и они уже не были случайными встречными. Их объединила кровь.

— Куда мы пойдём? — спросил Гришка.

— В лес, — ответил Олег. — Там выжить легче.

— Откуда ты знаешь? — задал резонный вопрос первый. — Ты что, там жил?

— Мне мать рассказывала, — абсолютно спокойным голосом ответил второй, как будто не он стоял по уши в чужой крови. — Там есть всё, что нам нужно. Идёшь?

— Пошли, — кивнул Гришка и закинул за спину завязанный в узел скраб.

И они пошли. Происходи подобное в другое время и в другом месте — это было бы уморительно смешно. Вот только два пацанёнка, которые должны обсуждать крутость машинок в песочнице, обсуждали возможность выжить. Глядя на них, становилось не смешно, но жутко. Их лица были полны решимости, их глаза отражали возраст стариков. Два брошенных, никому не нужных человечка шли в лес, чтобы жить.

Лес встретил их покоем, от города они ушли достаточно далеко. В дикой природе жизнь идёт по своим законам, и они гораздо проще человеческих. Из оружия у обоих было два ножа, из умений — ничего. Ну не успели взрослые показать им, как ловить рыбу, как охотиться на дичь, как строить жильё. Но, как известно, дети быстро адаптируются сами. Так и Олегу с Гришкой повезло найти старую охотничью избу, соорудить примитивное оружие. В охотничьем домике нашлись и старые книги с картинками, в которых схематично изображались методы охоты на мелкую дичь. Да много чего полезного обнаружилось в этом домике. Даже печь там была. А уж об адаптации и речи нет. Для них это оказался подарок с небес. Это было сродни сокровищам, о которых слагают легенды.

Олег быстро научился орудовать ножом, он снимал шкуру с зайцев и разбирал на запчасти птиц. Каждый день он с упорством маньяка кидал оба ножа в доску. Гришка же очень быстро научился ловле рыбы и собирательству. Грибы, орехи, разные душистые травы для чая, всё, что давала природа, эти двое научились использовать. Всего за каких-то два месяца в лесу они стали поправляться и уже не выглядели оголодавшими щенками.

Но жизнь полна сюрпризов на любом своём этапе. Слишком всё просто шло, а может быть им просто дали паузу. В один из таких дней появился хозяин избушки. Лысый, как коленка, мужик с пышной бородой. На вид ему было лет двадцать, но борода прибавляла лет пяток. Для двоих детей это очень сильный противник.

— Ей, щенки, вы чего здесь делаете?! — резко начал он, когда появился из леса.

Пацаны взяли стойку, как звери, когда к их логову пришёл страшный хищник. Олег уже приготовил свои ножи, а Гришка взял в руку топор. Вид на этих двоих был бы смешным, если бы не был таким страшным. Дети были готовы убивать, молча, без каких-либо предрассудков, и бородатый мужик это понял.

— Ладно, ладно, остыньте, — выставил он ладони перед собой. — Это мой дом.

— Мы уйдём, — угрюмо сказал Гришка.

— Это не обязательно, — сказал мужик, затем снял рюкзак, бросил его на землю и сел на него. — Есть чего пожрать, а?

Пацаны переглянулись, и Гришка, кивнув Олегу, быстро рванул в дом. Спустя пару секунд он выскочил обратно, держа в руках вчерашнего жареного зайца. Бородатый хмыкнул, принял еду и сразу оторвал зубами большой кусок.

— Ладно, — прожевав, сказал он. — Возможно, будет с вас толк. Как звать?

— Гришка, — ответил угрюмый.

— Олег, — ответил доселе молчавший второй.

— О, я уж думал, ты немой, — указал на Олега зайчатиной бородач. — Меня будете звать Борода. Позже вам тоже клички дам. Делать станете всё, что скажу. Если не нравится, валите сразу.

— А чего делать-то нужно? — спросил более разговорчивый Гришка. — Мы и без тебя тут справлялись, с чего нам тебя слушать?

— А с того, что сейчас сентябрь, если доживёте до зимы — это будет удачей, но зимой вы точно сдохнете, — уверенно сказал Борода. — Я вам шанс даю, придурки. Жизни вас учить буду.

— Сам придурок, — огрызнулся Гришка. — А если мы тебя ночью прирежем?

— Ты мне нравишься, — хохотнул тот. — Если вы меня прирежете, значит, я в вас ошибся.

— Что тебе нужно от нас? — снова спросил Гришка.

— Не мне, это нужно вам, — ухмыльнулся в бороду мужик.

— Я остаюсь, — сказал Олег, он что-то почувствовал в этом нелепого вида мужике. Что именно, он не смог бы ответить даже под химией для допроса. Это был просто какой-то укол, как будто что-то или кто-то подтолкнул его к этому решению.

С того самого дня в их жизнь ворвался ад. Борода лупил и гонял обоих. Спустя три дня после его прихода они уже оба сидели на шпагате. От палки на их детских телах не осталось и следа без синяка. И это был всего третий день. Борода взялся за них серьёзно, не делая никаких скидок на возраст. Через месяц Олег метал любой нож с вероятностью в сто процентов, что он воткнётся. Гришка уже читал следы, как открытую книгу. Через три месяца они уже не чувствовали боль от палки. Через год каждый из них мог справиться практически с любым взрослым мужчиной. Когда им исполнилось семь, Борода дал им клички.

— Каждый уважающий себя воин должен иметь кличку, или позывной, — начал он. — Ты, — указал он на Олега, — будешь Кок. С ножами ты управляешься лучше, чем любой из них, но тебе это подходит. А ты, — он указал на Гришку, — ты будешь Гарпун. Я ещё никогда не видел, чтоб так лихо ловили рыбу. Завтра вам нужно кое-что сделать.

— Как скажешь, Борода, — ответил Гарпун, а Кок лишь кивнул.

— Пошли, я вам всё расскажу, — хлопнул в ладоши Борода.

Дело оказалось в следующем:

Борода ещё в прошлой жизни зарабатывал на хлеб, убивая людей. Теперь, когда привычный мир рухнул, и деньги стали никому не интересны, его профессия стала ещё более востребованной. Вот только как и чем платить, стало не очень понятно. Борода стал брать плату вечной валютой — золотом.

Почему профессия убийцы стала более востребованной? Да всё просто. Рухнул привычный мир, а на руинах старого начал подниматься новый. Люди всегда хотели власти, а как получить власть в мире, который состоит из хаоса? Правильно, убирать конкурентов.

Борода занимался этим не ради денег и власти, он просто больше ничего не умел. Да и, чего душой кривить, нравилось ему это дело. Вот и в пацанятах этих он увидел что-то такое, особенное, что-то звериное и первобытное. Так и решил он приобщить их к делу, к своему делу.

Борода часто уходил, оставляя хозяйство на щенков. Давал им наставления и уходил. Бывало на пару дней, бывало и на месяц. Вот после одного из таких уходов, появившись вновь, он дал им клички и первое задание.

Суть всего была проста. Ему дали цель, он её убрал, но вот оплату свою так и не увидел. Подобраться к заказчику не смог и решил, что детям это сделать будет проще.

— Вы поняли, что нужно сделать? — ещё раз строго спросил он.

— Да, Борода, мы поняли, — ответил за обоих Гарпун. — Мы всё сделаем.

— Хорошо, — кивнул он. — Жду вас через двадцать дней с результатом, если не уложитесь или не справитесь, назад лучше не возвращайтесь.

Отправил их Борода в город Ворсму. Единственный город на пять сотен километров, который не пал. Он, конечно, изменился, вот только продолжал жить и не стал мусорной ямой. Ходили слухи, что за рекой образовался ещё один, и люди стали торговать. Даже деньги придумали. Ну а вместе с цивилизацией в жизнь начала врываться жажда власти и делёж места под солнцем. Людей не изменил даже крах всего сущего. Людям вообще несвойственно меняться, кто бы что ни говорил.

Двое мелких пацанов въехали в город перед самым закрытием ворот. Они добрались на попутном торговом караване. Жизнь в мире начала только-только возвращаться к относительному спокойствию. Стали появляться деревни и различные поселения. Но вот Ворсма жила своей жизнью и на данный момент являлась одним из самых крупных торговых городов.

Целью у ребят был некий Вадим. Он представлял собой собственника одного из предприятий по производству штампованных изделий из металла. Совсем ещё недавно у него имелся партнёр, которого он, собственно, и заказал Бороде. В тот момент, когда он задумал убрать своего партнёра и впоследствии кинуть исполнителя, он обзавёлся местной охраной. Сам он был не робкого десятка, слабакам сейчас не место в мире, но косяк свой понимал, как понимал и то, что Борода постарается его достать. В этом он не ошибся, и его люди не раз спасали ему жизнь в самый последний момент. В последнее время всё стихло, но Вадиму очень понравилось иметь рядом защиту. На самом деле ему очень нравилось, когда те бьют чью-нибудь морду по его указу. А ещё ему нравился страх в глазах людей, которые пытались перебежать ему дорогу.

Ребята узнали его сразу, Борода хорошо описал его и прекрасно разжевал то, как нужно действовать. Каждый вечер их клиент ходит в дорогущий местный ресторан и каждый вечер выходит из него с особой женского пола, весьма довольный и показушно щедрый перед дамой. В это время его всегда облепляет малышня и просит денежку. Вадим на это щедро швыряет вверх пригоршню медяков и вместе с подружкой на конной упряжке уезжает веселиться в номера. Это именно тот самый шанс, когда к нему можно подойти вплотную.

С кондачка Гарпун и Кок действовать не стали, а решили понаблюдать за этим действом. Именно поэтому они и приехали в город под вечер, чтобы сразу попасть на представление. Да и светиться лишний раз на людях не очень-то и хотелось.

Ребята выбрали не плохую позицию в соседней подворотне и стали наблюдать. Вадик появился ближе к закату, самых мелких в это время уже разобрали по домам. Самое обидное было то, что на улице остались дети в возрасте от двенадцати лет. Гарпун и Кок под эту категорию не попадали. Даже если получится договориться с местными, а это точно получится, то светиться они будут среди местных очень явно. Видимо, план отпадает, или Борода изначально знал, что будут накладки, поэтому и дал на всё двадцать дней. Их путь до Ворсмы занял едва ли четыре дня, а значит, в распоряжении более чем достаточно времени.

— Итак, что мы имеем? — спросил Гарпун Кока.

— Имеем цель, имеем средство, не имеем возможности подойти, — ответил Кок.

— Может переиграем? — спросил первый.

— Нет, Борода не просто так сказал, что это лучший вариант, — ответил второй. — Завтра увидим.

Завтра наступило. Мальчишки вчера проследили за Вадимом до самих номеров. Дети не знали, как будет обстоять дело дальше. Расположившись напротив апартаментов цели, они наблюдали всю ночь. Ближе часам к двум ночи из двери вышла мадам в сопровождении двух охранников. Спустя минуту подъехал экипаж, туда усадили гостью Вадима, и на этом движение прекратилось до самого утра.

Утром тоже ничего особенного не происходило. Нет, движение присутствовало, вот только цель ни разу не появилась на глаза. Приходили люди, приезжали, в обед подъехала какая-то обычная повозка, и человек в костюме официанта пронёс в здание большой поднос. Видимо, еду из ресторана.

— Может еду траванём? — предложил Гарпун.

— Нет, Борода чётко сказал, что хочет много крови, — отмёл идею Кок.

Они продолжили наблюдение. До самого вечера Вадим покидал свою резиденцию дважды, и оба раза в сопровождении охраны, которая не подпускала к важному человеку никого.

Ближе к концу дня он снова подался в ресторан, и вечер повторился до зеркального состояния. Наутро ребят сморило, и они прекратили наблюдение до самого вечера. Решили снова взять Вадика под наблюдение у того же ресторана.

Немного отдохнув, они прошлись по городскому рынку, где Кок, как одержимый, хватал всё холодное оружие, что попадалось на прилавках. Особое внимание он уделил лавке с метательным оружием, где никак не хотел расставаться с набором метательных ножей. Шестеро прекрасно сбалансированных кованых красавца, которые находились на косом ремне через плечо. Денег на них, естественно, не было, и как тому ни хотелось, заполучить их он себе так и не смог. Можно было, конечно, украсть, но Кок сказал, что теперь у него появилась цель, которой он непременно добьётся.

Вечер снова не дал ничего нового, и как пацаны ни ломали голову, придумать ничего не получалось. Решено было попробовать проникнуть в апартаменты Вадика, пока тот развлекался в ресторане. Произвести осмотр и по возможности действовать там же. День снова отвели на отдых и шатание по рынку, где Гарпун каждый раз утягивал за рукав своего друга от прилавка.

Вечером, как только Вадик с охраной покинул свои номера, пацаны решились на проникновение. Влезть в окно было делом техники. Дальше в потёмках произвели кое-какой осмотр и решили, что этот план будет более действенным. Спрятались под кроватью, решив, что это будет самым лучшим местом, и принялись ждать.

Вадик пришёл ближе к полуночи, отчего-то сегодня он задержался. На удивление ребят пришёл один и в скверном настроении. Он орал на свою охрану, на прислугу, кому-то даже прилетело по морде. В итоге дверь в спальню распахнулась от удара ногой.

— Хули встали, я вам за что деньги плачу? Я устал, резче проверяйте и валите нахер, — послышался его истеричный голос. — Разгоню всех к ебеням.

Послышался шорох четырёх пар ног и шуршание занавесок, затем захлопали дверцы шкафов.

— Под кроватью проверь, — буркнул голос одного из охраны.

Тут же послышались шаги в сторону засады мальчишек.

— Бля, как вы заебали, — прервал движение охранника голос Вадима. — Вот что ты там хочешь увидеть?

— Но шеф, такой порядок, — остановился охранник, его ноги находились перед самым носом Гарпуна. — Вы же сами понимаете.

— Ты что, идиот? Или считаешь, что Борода сейчас лежит под кроватью и ждёт, когда я на неё прилягу? — мгновенно взорвался тот. — Он что, похож на дебила или на извращенца? Борода убивает максимально жестоко и прилюдно. Всё, валите отсюда!

Так и не заглянув под кровать, охрана ретировалась из комнаты шефа, а ребята еле смогли сдержать вздох облегчения. Буквально миг отделял их от провала, а то и от смерти. Они наконец поняли всю тупость своей затеи. Лишь везение спасло их сегодня.

На кровать грохнулось тело Вадима, который не прекращал постоянно бормотать проклятия в сторону тупого окружения. О том, что завтра он всех уволит и ещё много чего с ними всеми, дармоедами, сделает. Ворочался он очень долго, но вот наконец по комнате разнёсся храп.

Мальцы тихонько вылезли из-под кровати и встали у её изголовья. Кок вытянул нож и без всякого замаха резко полосонул по горлу спящего Вадима. Тот открыл глаза, захрипел и застучал ногами. В спящей тишине дома эти звуки были подобно грому. Гарпун пытался удержать прыгающее тело, да куда там. Дверь в спальню распахнулась через пару секунд, и охранники застыли в проёме. Картина маслом, шеф в луже крови стучит ногами, два мелких пацана с волчьими оскалами, оба в крови по уши, пытаются удержать прыгающее в агонии тело.

Пауза длилась ровно один удар сердца, один из охраны потянул пистолет из поясной кобуры. В это время Кок и Гарпун уже заканчивали своё смертоносное движение. Гарпун сделал прыжок в ноги ближайшему, а Кок уже метнул нож в сторону дальнего, который вытягивал пистолет. Стрельнуть он так и не успел, он даже до конца ствол не вытянул, так и осел с самодельным стилетом в глазнице. Гарпун же, врезавшись в ноги здоровенному мужику, обхватил их обеими руками и что было сил толкнул его в сторону выхода. Взмахнув руками, детина не смог сделать шаг назад и как был, всем пластом, рухнул затылком об пол, на мгновение потеряв инициативу. Этого мгновения Гарпуну и хватило, чтобы всадить свой нож в горло охранника. Выдернув его, он заполучил кровью в лицо. В это время Кок уже поднял пистолет первого и пытался вытянуть нож из его глазницы. Получалось плохо, а точнее, вообще никак. Лезвие застряло в кости намертво.

— Да плюнь ты на него, я тебе таких тысячу сделаю, — шёпотом выругался Гарпун, обшаривая второго поверженного врага в поисках пистолета.

Кок молча ушёл в кувырок и взял на прицел лестницу с первого этажа. С момента начала боя прошло не более пяти секунд, а семилетние пацаны уже уделали троих взрослых мужиков.

— Э, у вас что там за грохот? — послышался голос снизу, сопровождаемый шагами.

Кок указал пальцами на комнату, из которой они вышли, и приподнял подбородок, предлагая Гарпуну свалить, пока не поздно. Тот покачал головой и показал пистолет, добытый у своей жертвы. Первый кивнул и тут же вдавил спуск на пистолете. Грохнул выстрел, на мгновение осветив пространство вокруг. Снизу раздалось падение тела и стон, Кок тут же нажал на спуск ещё дважды. Стон прекратился. Внизу уже начался переполох…

В ту ночь они едва смогли унести ноги из города. Поднялся такой шум, что к дому Вадима стянулся чуть ли не весь город. Парни не просто свалили, они оставили горожанам послание, нарисовали на стене спальни Вадима силуэт лысого человека с бородой. И нарисовали его кровью. Предварительно они вычистили от людей весь дом. Прошлись по нему, расстреливая всех, кто двигался. Оставили в живых только одну девочку-служанку.

— Держи, — решился Гарпун уже на подходе к дому.

— Что это? — уставился Кок на свёрток из мешковины, который протягивал ему Гарпун.

— Подарок, на память о первом деле, — усмехнулся тот и припечатал свёрток к груди Кока. — Может хоть раз улыбнёшься. Вечно ты как мертвец.

Кок развернул мешковину, и на его лице растянулась счастливая улыбка. Там лежали шесть кованых красавцев.

— Не нужно было, — сказал он.

— Нужно, — хлопнул его ладонью по плечу Гарпун.

Два счастливых ребёнка двинулись дальше, домой.

Борода встретил их, сидя на крыльце хижины.

— Ну что? Сделали? — спросил он, увидев пацанов.

— Да, — по привычке ответил сразу за обоих Гарпун.

— Нормально всё прошло? — внимательно посмотрел он на обоих.

— Не очень, но мы справились, — снова ответил Гарпун.

— Рассказывай, — строго приказал Борода.

Гарпун рассказал, а после рассказа получил по морде, вместе с Коком. Не просто оплеуху, Борода избил их обоих так, что живого места было не найти. После чего без каких-либо объяснений собрался и ушёл.

Ребята долго приходили в себя. Более выносливый Гарпун очухался первым и пару дней ухаживал за Коком. Тот, конечно, отказывался и пытался ругаться, но Гришке было всё равно. Кое-как оклемавшись, они принялись за хозяйство. Гарпун ушёл на рыбалку, Кок в лес, расставлять ловушки на зверей. Затем они заготавливали дрова, таскали воду, топили баню и мылись. Так, за хлопотами, пролетел месяц, от побоев не осталось и следа. И тут появился Борода. Он зашёл в дом и позвал обоих пацанов.

— В общем, так, — глядя на обоих, сказал он. — Ещё раз сделаете по-своему, убью обоих. На этот раз я всё уладил. Это ваше.

Он бросил на стол два кожаных мешочка, которые сыто звякнули, ударившись о стол. Гарпун взял оба и один протянул другу. Заглянув в свой, он обнаружил там с десяток серебряных пластинок и две золотых.

— Знаете, что это? — спросил Борода.

— Да, — ответил Гарпун. — Это деньги.

— Верно, — кивнул тот. — Будете хорошо работать, такого добра у вас будет хоть «жопой жри». Но чтоб больше без самодеятельности.

— Поняли, — ответил за обоих Гарпун, а Кок вытер нос рукавом.

— Вы хоть поняли, за что получили? — сменив гнев на милость, спросил Борода.

— За самодеятельность, — ответил Гарпун.

— Нет, — покачал головой тот. — Не за это. А за то, что убили прислугу. Это мирные люди, они ни в чём не виноваты. Нельзя резать всех направо и налево. Вы мне этим репутацию чуть не угробили.

— Но охрана… — начал было Кок.

— Охрана — это одно, а вы вырезали весь дом, — хлопнул рукой по столу Борода, начиная снова заводиться. — Вы что, психи, не понимаете, что дворецкий просто старик?

— Мы поняли, — опустив глаза в пол, сказал Гарпун.

— Больше не повторится, — вторил ему Кок.

— Ладно, щенки, завтра снова тренировки, — кивнул Борода. — А то вы совсем тут обленились.

Утреннее пробуждение началось с ведра ледяной воды, выплеснутой на кровать, и понеслось…

Прошло семь лет, пацаны превратились в подростков. За эти годы они выполнили пятнадцать различных заданий. Все были исполнены чисто и без лишних жертв. Ребята научились многому, а сейчас даже превосходили своего учителя.

День рождения у обоих отмечался в один день, так решил Борода, лень ему было запоминать лишнюю дату. И вот в день четырнадцатилетия он закатил праздник. Достал из своих запасов бутылку дорогого виски и разлил в три кружки. Это был первый раз, когда ребята попробовали алкоголь. В тот же вечер он сказал им ещё кое-что.

— В общем так, щенки, — начал он. — Хотя какие вы теперь щенки — Волчары, — с гордостью он похлопал каждого из них по плечу. — Надоела мне эта беготня, сил нет. Мне уже сорок пять лет. Да-да, не хлопайте глазами, это я только выгляжу так. Короче, на покой я ухожу. Иначе грохнут меня, а я ещё пожить хочу.

— А мы? — спросил за обоих Гарпун. — Нам что делать?

— А вас я продал, — заржал Борода. — Не сцыте, нормально всё будет. За рекой жить будете, туда ходу недели полторы-две. Карту дам.

— А что там? — спросил Кок.

— Там? — задумался Борода. — Да то же, что и здесь, только больше. Жизнь там налаживают умные люди. А здесь, кроме Ворсмы и пары деревень, нету ничего. Там город растят, посёлки разные. Хорошие люди просили меня вас туда отдать. Будете охотниками. Это почти то же самое, чем вы здесь занимались, только там ещё и зверушек разных убирать придётся. Деньги за это платят, и немалые. Старт у вас уже неплохой есть, устроитесь, разберётесь.

— А ты что будешь делать? — спросил Гарпун.

— Рыбу ловить, — снова заржал Борода. — Ты же меня научил, вот и займусь. Людей буду через реку переправлять. Денег мне до конца дней хватит. Да и много ли мне нужно?

— Когда уходим? — спросил Гарпун.

— Через пару недель, — сделавшись серьёзным, ответил Борода. — За вами человек придёт, Почтальоном себя называет. Вот с ним и уйдёте.

Две недели прошли незаметно, за делами и заботами. Появился и почтальон, спокойный дядька, без лишних закидонов. Оказалось, что Борода действительно их продал, но ребята были не в обиде, не на мясо же пойдут. Затем был путь, не дорога, а именно путь, потому как Почтальон многое рассказал о городе под названием «Новая Жизнь», и ребятам понравилось то, что он рассказал. Оказывается, что деньги тоже придумали в этом городе. Пока шли, завернули ещё в пару мест, и в сам город пришли уже не трое, а десять человек.

В охотники попасть оказалось не так просто. Их старый опыт, как оказалось, здесь никому не интересен. Так что пришлось пройти ещё одно обучение, а после него обряд посвящения.

Сам обряд оказался интереснее учёбы. Да и пройти его они обязаны были по одному, а не как привыкли. Борода готовил из них пару, как он говорил: «Вы две смерти», а здесь охотник имел статус одиночки.

Посвящение было пройдено на отлично, оба получили нужный статус. Несколько лет охотились, как и все, но в один прекрасный день в городе начали происходить странные события.

— Вначале застрелился глава гильдии охотников Майор, — закончил своё повествование Гарпун. — Ну а дальше ты и сам знаешь.

— Занятно, как всё, оказывается, связано, — задумался я. — И вы с Коком и Линза, а про Штампа я вообще молчу.

— Ну так это же чуть ли не единственный город на всю округу, — отмахнулся Гарпун. — Что удивительного в том, что всё крутится вокруг него?

— Вот и я думаю, почему всё вокруг него крутится? — задал я риторический вопрос. — Почему не Ворсма, которая устояла с самого начала? От неё до военных складов Дзержинска и Нижнего не так-то и далеко. Почему всё крутится вокруг Новой Жизни? Это и городом-то назвать можно с большой натяжкой.

— Видимо, правят им более грамотно, — не нашёл другого объяснения Гарпун. — Тех же охотников нигде нет.

— Ну да, ну да, — саркастически ответил я. — Именно на нас-то всё и держится. Ты сам-то в это веришь?

— А почему нет? — пожал плечами тот. — Мы стоим на защите мирного населения.

— Где-то я уже это слышал, — я снова добавил сарказма в голос. — Стояли на защите, стояли, а затем кто-то кнопку случайно нажал.

— Какую кнопку? — не понял моего юмора Гарпун.

— Ядерную, Гарпун, ядерную, — дважды повторил я.

— Да хрен с ней, с этой Новой Жизнью, — махнул рукой Гарпун. — Смотри вон, Фокс твой что-то заметил.

И точно, лис уже не бежал чуть впереди нас, он остановился на незаметной тропе, нюхал воздух вокруг и, поскуливая, постоянно оборачивался на нас. Никак заметил чего, а его чутью я доверял безоговорочно.

— Кока зови, кажется, нашли мы этого Ежа, — приказал я Гарпуну, тот молча растворился в кустах.

Спустя несколько минут оба точно так же бесшумно вынырнули с другой стороны тропы. Кок не стал выходить, а пальцами показал, что посмотрит. Я подозвал Фокса, нечего там жизнью рисковать, второго такого мне не найти. Тот не стал выделываться, подбежал и сел рядом. Мы с Гарпуном разошлись немного в стороны и присели в кустарнике, ощетинившись стволами «Валов».

Ждать пришлось долго, минут двадцать точно. Кок, как всегда, появился неожиданно, словно призрак вынырнул за спиной. Ещё бы, всю жизнь провести в лесу, да мне до них как до Китая, до сих пор не пойму, почему они выбрали меня командиром. Нужно как-нибудь спросить при случае.

— Там бункер, — тихо сказал Кок.

— Далеко? — спросил я.

— Нет, минут семь ходьбы, — ответил тот. — Бункер на наш похож, точнее, на тот, который в Туле был.

— Да я понял, — сказал я. — Выкурить реально?

— Думаю, да, — кивнул он.

— Ну что, давай обратно, собираем наших, и вперёд, — отдал я приказ. — Мы с Гарпуном здесь покараулим.

Кок молча растворился в лесу. Ближе к ночи должны подтянуться остальные, и вот тогда будем думать. С кондачка такой орех не расколоть. Тут придётся хитрость применять, иначе поляжем все, как люди Царя, когда нас пытались из такого же выковырнуть.

Кстати о Царе, он почему-то тоже Новой Жизнью заинтересован. Что же там такого-то? Интересно, а Фантом вообще в курсе, что вокруг города всё крутится? Ну, скорее всего да, он же присутствовал при основании. Да и Штамп рассказывал, что его дядя Женя натаскивал, когда тот ещё ребёнком был. Так, стоп, а ведь мне Фантом совсем другую историю рассказывал. Да и про сам город по другому всё говорил. Но ведь и ребят он мне сам дал. Хотел бы он всё в секрете сохранить, он бы других людей мне приставил, чтоб те тоже на легенде выращены были. Значит, он хотел, чтоб я начал задаваться этими вопросами? Да и Царь, в общем-то, не совсем к городу прилип, тому именно я нужен. Тоже странно, почему я? Что со мной не так? Тут больше моими людьми интересоваться стоит, у них аномалии развития имеются, притом такие, что в моём мире наука их бы в подвалах держала. А нет же, меня ему подавай. Странно всё это, и чем больше я сюда лезу, тем больше странностей.

— О чём задумался? — выбил меня из раздумий Гарпун.

— Как выковыривать их оттуда будем, — не задумываясь, соврал я. — Если Кок прав и бункер похож на наш, то это будет не так просто.

— Так мы их ждали, — ответил Гарпун. — Здесь у нас эффект неожиданности.

— Думаешь, там полные идиоты сидят? — остудил я его уверенность. — Их не первый год по лесу ищут. Если бы не лис, и мы бы мимо прошли, — с этими словами я потрепал верного друга по холке. — Не нужно недооценивать противника.

— Знаю, — поиграл жевалками тот. — Извини, после той истории, которую я рассказал, старые инстинкты взыграли.

— Это что же, вас Борода учил противника не уважать? — удивился я.

— Что ты, ни разу, он нас даже лупил за подобное, — смутился Гарпун. — Просто, как бы это сказать, работа разная. Там мы не воевали, и тактика была другая. Да и цель, как правило, одиночная. Ну да, охрана там, окружение, но рано или поздно цель всегда остаётся одна, а нас-то всегда было двое.

— Понял, — буркнул я. — Ладно, не парься, просто не люблю, когда вот так заранее начинают. Потом всегда что-то наперекосяк идёт.

— Забыли, — сказал Гарпун и протянул мне ладонь.

— Спросить хочу, — начал я, пожав ему руку в знак примирения. — А сколько вы с Коком за голову Царя возьмёте?

— Для тебя — бесплатно, — заулыбался Гарпун.

— Ладно, забей, это я так, — хмыкнул я.

— Угу, — не прекращая улыбаться, сказал Гарпун.

— Что «Угу»? — разозлился я. — Говорю же — так я, для общего развития.

— Ну раз для общего, — ещё шире улыбнулся он. — Нам за голову десять золотом платили.

— Них… ничего себе, — я еле сдержал крепкое слово. — Круто.

— А ты думал, — подмигнул мне он. — Мы же элита.

— Тихо, идёт кто-то, — шикнул я на Гарпуна.

Мы оба пригнули головы и примкнули приклады автоматов к плечу. Из кустов с направления от бункера вышел какой-то человек. Осмотревшись вокруг, убедился, что никого нет, достал рацию из дупла дерева, стоящего рядом с тропой. Для этого он вначале открыл специально подогнанную заглушку. Что-то сказал в неё, положил обратно и закрыл тайник. Вот так да, не знал бы, ни в жизни не нашёл.

— Берём языка, — одними губами сказал я Гарпуну.

Тот кивнул в ответ и тихо растворился в лесу. Я, стараясь не шуметь, начал продвигаться за человеком, который уверенным шагом шёл по направлению к тропе, ведущей в деревню. Как только он отдалился примерно метров на пятьсот, я вышел из кустов у него за спиной.

— Эй, дядя, ты не заблудился часом? — спросил я.

— А?! — вздрогнул мужик от неожиданности. — Вам чего? Вы кто? — обернулся он ко мне.

В это время Гарпун тенью выскользнул у него за спиной и оглушил того ударом в основание черепа. Мы подхватили тело и уволокли с тропы, связали, затолкали кляп и стали дожидаться наших.

Наших ждали долго, минут сорок прошло. Клиент уже пришёл в себя и постоянно пытался мычать. Гарпун периодически прикладывал ему по рёбрам, чтобы тот заткнулся. Но мужик то ли тупой оказался, то ли доказывал нам свою выносливость и нечувствительность к боли. Хотя последнее вопрос спорный.

— Идут, — кивнул подбородком Гарпун.

— Угу, — сказал я в ответ. — Пойду встречать.

Я выскользнул из кустов в попытке напугать, но по рожам товарищей было понятно, что моё появление не было сюрпризом.

— Чего прячешься-то? — хмыкнул Штамп.

— Да мы там мужика одного с Гарпуном поймали, — ответил я. — Он со стороны бункера вылез. Мы его спеленали, он там лежит. Решили вначале вас дождаться, чтоб все послушали.

— А-а-а, — протянул тот. — Я думал, ты нас караулил, напугать типа хотел.

— Нет, что ты, и в мыслях не было, — отвёл я глаза. — Ну чего скалитесь, пошли клиента допросим.

— Пошли, пошли, — улыбаясь, сказала Линза. — Не, ну выпрыгнул, конечно, красиво.

— Ой, да идите вы, — махнул я на них рукой. — Детский сад, блин, «Ромашка».

Сзади раздался хохот, даже Кока проняло.

Мы вышли на поляну, где нас ожидал Гарпун, который сидел на связанном мужике и периодически продолжал его пинать.

— Чего все счастливые такие? — обратил он внимание на продолжающих улыбаться товарищей.

— Да вот, — начал Штамп. — Нас тут Сумрак напугать хотел, из кустов выпрыгнул, а того, что до этого как кабан по ним полз, он не учёл.

— И ничего не как кабан, тихо я шёл, — состроил я обиженную морду. — Сами вы, — я махнул рукой.

— Ага, — подключилась к издевательству Линза. — Тихо он шёл, нам даже притормозить пришлось, чтоб не промахнулся.

— Ха-ха-ха, — заржали всей кучей мои подчинённые.

— А вот от тебя, Линза, я такого не ожидал, — тоже с улыбкой произнёс я, веселье — вещь заразная.

— Ладно, ладно, — примирительно выставила она ладони вперёд. — В следующий раз обязательно завизжу.

— Так, ладно, хватит клоунить, — остановил я веселье, которое могло продлиться до вечера. — Нас вон человек ждёт, историю интересную рассказать хочет.

Все уставились на связанного мужика, который сразу притих и забегал глазами.

— Ну, чего молчим? — снова пнул его Гарпун пяткой в рёбра. — Только что такой разговорчивый был.

— Амфаумумпумумум, — замычал через кляп тот.

— Ой, точно, — хлопнул себя по лбу Гарпун. — Потерпи немного.

Он присел перед лицом мужика, достал нож и срезал верёвку, которая удерживала тряпку, затыкающую рот, и специально резанул того по щеке. Мужик снова замычал, а Гарпун, так же не церемонясь, вытащил из его рта кляп.

— Поаккуратнее-то нельзя? — картавя пересохшим языком, спросил мужик.

— А ты что за цаца-то такая? — удивлённо уставился на него Гарпун, затем перевёл взгляд на нас. — Эй, народ, вы слышали? У нас тут фифа, оказывается, а я думал, это мужик.

— Да ладно, — сунул голову через плечо Гарпуна Штамп. — И вправду девица.

— Сами вы бабы, — разозлился связанный и тут же получил ботинком в рёбра от Гарпуна.

— Ты ничего не попутал? — нагнувшись, злобно прошипел тому в лицо Гарпун. — Здесь у нас ты пленный. Будешь языком лязгать не по делу, я тебе его отрежу, а потом из тебя бабу сделаю. Понял меня?! — он снова заехал пленнику по рёбрам.

Мужик изогнулся от боли и начал хватать ртом воздух. Лицо его покраснело, он закашлял, но начал приходить в себя.

— Вопрос повторить? — уже спокойным голосом спросил Гарпун. — Или сначала всё-таки бабу?

— Понял, — прохрипел мужик.

— Это хорошо, что понял, — кивнул тот. — Сколько входов в бункере?

— В каком? — попытался изобразить удивление пленный.

Гарпун, недолго думая, вставил ему обратно кляп в рот, прижал его рукой и начал медленно отрезать тому ухо. Мужик извивался, хрипел, пытался кричать, но с забитым до отказа тряпкой ртом это сделать не так-то и просто. Гарпун резал долго, я даже отвернулся, тяжело было на это смотреть. Как только пленный начал закатывать глаза, пытаясь провалиться в беспамятство, тот быстрым движением доделал начатое и сразу же сунул мужику под нос вату с нашатырём. Взгляд пленного прояснился, но вот боль никуда не делась, к тому же, Гарпун продолжил ломать его психологически. Он сел на корточки и стал рассматривать отрезанное ухо на просвет.

— Точно, — с философским видом резюмировал он. — Я так и знал. Дурак ты, и уши у тебя просвечивают.

— Там не так говорится, — включился в игру Штамп. — Уши холодные, надо говорить.

— Блин, — сделал грустное лицо Гарпун. — Это мне что же теперь, второе резать?

— Мамуммыиуу, — сразу же заворочался и замычал пленный.

— Мне кажется, он сказать что-то хочет, — ткнул в его сторону Штамп.

— Думаешь? — спросил Гарпун и повернулся к мужику. — Смотри, и вправду, глаза-то какие честные.

Гарпун снова вытащил тряпку изо рта у пленного.

— Вопрос повторить? Или ты запомнил? — скучающим голосом спросил он.

— Два, два основных входа, — сразу затараторил мужик. — Там раньше три их было, но один завалили, охранять так проще.

— Чем завалили? — заинтересовался третьим входом он. — Разобрать реально?

— Не знаю, его подорвали, — сразу же ответил пленный. — Вряд ли там сильный завал.

— Понятно, — кивнул Гарпун. — Сколько вас?

— Сейчас сорок два, — закатив глаза и немного что-то подсчитав, ответил он. — Шестеро пропали, я их искать пошёл.

— Ты же в деревню шёл, прямой наводкой, — с укором в голосе спросил Гарпун.

— Ну так а с чего начинать-то? — удивился тот. — Меня в деревне знают.

— О как, — удивился Гарпун. — Это как же так получилось?

— Да я даже не знаю, рожа у меня такая, добропорядочная, — ответил мужик. — Я к ним пришёл, сказал, что недалеко в лесу живу, с семьёй, они мне поверили. Я у них иногда продукты закупаю, ну и вообще нормально с ними.

— Понятно всё с тобой, — кивнул Гарпун. — Ёж там, в бункере?

— А где ему ещё быть? — удивился пленник. — Он вообще редко куда ходит.

— Секреты какие есть на входах? — продолжил он. — Ловушки какие или дозорные?

— Раньше были, — охотно ответил мужик. — Сейчас главное пароль в рацию сказать, чтоб дверь открыли.

— План бункера рисуй, — сказал Гарпун. — Сейчас руку тебе освобожу, лучше не дёргайся, понял?

Пленник часто закивал, выражая согласие. Гарпун дал ему блокнот и карандаш, и тот начал выводить линии, уточняя, где и что находится. Мы не стали дослушивать, основное было уже понятно. Сейчас пленник дорисует план, и мы будем действовать.

План был дорисован минут через двадцать, затем Гарпун задал ещё пару-тройку наводящих вопросов, потом послышался хрип и предсмертная судорога. Всё, допрос окончен.

— Ну, что думаете? — спросил я, когда мы склонились над планом.

Бункер действительно напоминал наш. Такой же прямой, все помещения расположены в коридоре, который тянется на всю длину. Коридор отличался от нашего прямыми поворотами. В бункере под Тулой он имел форму полумесяца. Здесь же от каждого входа, прежде чем привести в одно из помещений, он делал несколько поворотов под прямым углом. Очень удобно для обороны и неудобно для атаки. Повороты будут гасить осколки от гранат, и за ними удобно прятаться. Помещений было три: два общих барака с кроватями и общая кухня. От основного тоннеля в стороны отходило ещё несколько комнат, генераторная, фильтрация воздуха и отдельная комната Ежа. Генераторная, как и вентиляционная, давно не функционировала, но их держали под склад оружия и припасов. Вот и вся схема.

— А что тут думать, нужно входить внаглую, через главный вход, — предложил Гарпун. — Пароль мы знаем, на факторе неожиданности сможем чуть ли не половину пройти.

— Оно может и так, но если что-то пойдёт не так, нас там раскатают, — высказал сомнения Штамп. — Нет, вы не подумайте, я не боюсь.

— Да никто так не думает, — успокоил его я. — Тут и ты прав, и Гарпун.

— Я могу с другого входа пройти, — вставил своё слово Кок. — Может получиться.

— Это если ты войдёшь, — сказал я. — Так было бы идеально, мы начнём атаку с главного входа, ты и Лиза со второго. Пока они поймут, в чём дело, всё будет закончено.

— Теперь главное понять, как зайти через второй вход, — резюмировала Линза. — А что этот сказал?

— Он сказал, что тем входом не пользуются, он на случай побега, — ответил Гарпун. — Там всего один в охране, так, на всякий случай.

— Понятно, — почесал я макушку. — Ну а ты что думаешь? — обратился я к Фоксу, лис ничего не ответил, но посмотрел на меня своими умными глазами. — Я так и думал. Вентиляция, говоришь, узкая?

— Да, — ответил Гарпун, — как в том бункере здесь не выйдет. Там просто труба вентиляционная, хотя Линза вполне сможет пройти.

— А может и не сможет, — потрепал я себя в задумчивости за нижнюю губу. — Рисковать не будем. Одна она там ничего не сделает. В общем, вся загвоздка в запасном выходе.

— Получается так, — кивнул Гарпун. — Не знаю, чего делать.

— Может прямо постучаться в дверь? — предложил идею Кок.

— Прям вот так подойти и постучаться? — посмотрел на него я.

— Ну да, постучать, сказать пароль, ляпнуть что-то в духе там дверь заклинило, — продолжил развивать идею Кок. — Откроют.

— А если нет? — спросил я.

— Нет, так нет, — пожал он плечами. — Всё равно других вариантов нет. А если сработает, войдём.

— А что, как правило, самое простое и работает, — немного подумав, решился я. — Думаю, что получится. Значит, работаем так: Кок и Линза идут к запасному. Если получится открыть дверь, мы входим через главный. Дальше по обстоятельствам.

— Вроде хороший план, — кивнул Штамп. — Мне нравится.

— Да тебе всё нравится, где думать не нужно, — не упустил возможности подколоть друга Гарпун.

— Я тебе точно в глаз когда-нибудь дам, — пригрозил ему своей кувалдой Штамп.

— Отставить в глаз, — скомандовал я. — После боя разберётесь. Всё, работаем.

Мы разбились на две группы и направились в сторону бункера. На этот раз снайперского огня не будет, в бункере не до этого. Так что все вооружились «Валами» и установили на них коллиматоры. В тесном пространстве самое то, да и трубы глушителя своё дело сделают. Бандуру Штампу тоже брать не разрешили, рикошеты дело опасное, а если их ещё и много, то вообще беда. Включили свою связь, вставили гарнитуры, я достал из дупла в дереве рацию, для пароля.

— На позиции, — доложил я в гарнитуру.

— Принял, — отозвался Кок.

Всё, теперь осталось только ждать. Мы втроём скрестили пальцы.

Прошло минут пятнадцать, когда я услышал долгожданное: «Мы вошли».

— Всё, начали, — отдал я приказ своим и оживил прибор связи падальщиков. — Приём, пароль «Ёж твою мать»!

Дверь бункера начала открываться, Штамп тут же просунул пальцы в образовавшуюся щель и с силой рванул на себя. Человек с той стороны не ожидал такого подвоха и чуть ли не пулей вылетел к нам в лапы. Я тут же встретил его локтём в челюсть, а после того, как он рухнул, опустил ствол и дважды нажал на спуск. Примкнул «Вал» к плечу и рукой указал на вход. Первый пошёл Штамп, а за ним замыкающий, Гарпун. Двигались так, чтобы ствол сзади идущего был над правым плечом у того, кто идёт спереди. Первый человек нам попался перед входом в помещение. Штамп просто приложил его затылком о железный косяк, у того что-то хрустнуло в голове, и он свалился кулем на бетон. Мы вошли в комнату и рассредоточились на три направления, здесь было около десятка человек. Никто и понять не успел, что за хлопки заставляют людей падать. Первую комнату очистили так, что никто даже не подумал поднимать тревогу. Я шёл в середине, между койками. Один на кровати — выстрел в грудь, два в голову, ствол влево, там движение, точку на спину — два выстрела в спину, ещё один проявил любопытство и высунул голову в проход — точка на голову, дважды спуск, кровавые брызги из черепа.

— Минус три, — докладываю в гарнитуру.

— Минус три, — голос Штампа.

— Минус пять, — Гарпун.

— Откуда столько? — влез Штамп.

— Отставить, — командую злым голосом, всё, тишина в эфире, снова выходим в коридор.

Из него кто-то выглянул, навожу точку, спуск, мимо. Гарпун исправляет ситуацию, тело падает, не успев пикнуть. Двигаемся прежним строем. В коридоре больше никого, всё-таки повороты иногда играют в минус. На «Валах» очень серьёзные глушаки стоят. Звук выстрела из этой машинки больше напоминает выстрел с пневматики. Дверь справа и слева, я присаживаюсь на одно колено и контролирую пространство спереди, Штамп тянет на себя левую дверь, Гарпун чистит пространство, но не в этот раз, здесь никого. С правой наоборот, Гарпун открывает, здесь Штамп стреляет дважды, затем один контроль. В комнате грохот. Впереди ещё одна дверь, слева начинает открываться.

— Ну, Лось, если ты мне стеллажи поломал — убью суку, — из двери показался шкафообразный мужик, видимо, тот самый Ёж, кстати, рожа действительно вытянутая, как у грызуна. — Что за?..

Больше он ничего сказать не успел, две пули, выпущенные почти в упор, разворотили его лицо, и он рухнул, так и не сказав до конца то, что собирался. Гарпун тут же оказался напротив двери.

— Чисто, — доложил он.

Мы двинулись дальше, возобновив строй. Очень нам ещё и по росту удобно, Штамп низкий, а Гарпун высокий, можно практически над головами друг у друга стрелять.

— Кок, Линза, доложить ситуацию? — запросил я вторую команду.

— Минус семь, — доложил Кок.

— Минус семь, — доложилась Линза. — Первое помещение чисто, два поворота до центральной.

— Принял, — отозвался я.

Итак, у нас минус четырнадцать, если считать охрану на дверях, у ребят четырнадцать и тоже минус охранник, итого двадцать девять — ноль. Хорошо идём!

— Кок, мы входим, вы на подстраховке, — дал команду я. — Иначе друг друга покосим.

— Принял, — отозвался Кок.

На остатке тринадцать человек, должны управиться. Входим, разбегаемся на трое, начали. Здесь уже поняли — что-то не так, люди уже суетятся, но всё ещё без ясности происходящего. Иначе нас бы уже встретили. Первый выскочил чуть ли не на ствол, дважды на спуск, тело отбросило, контроль. Ствол влево, падаю на пол, грохнул выстрел, пуля прошла у меня прямо над головой. Точку прицела на ногу, спуск, противник падает, два в голову. Смена магазина, старый со стуком падает на пол, потом подниму.

— Сумрак, сзади, — раздаётся в гарнитуре.

Перекат под кровать, извиваюсь так быстро, как только могу, ствол направлен туда, где раньше находилась моя спина. Пока никого, а нет, вот он. Точку прицела на ноги, повторим результат, выстрел, чёрт, противник падает головой назад. Вспышка контроля от Гарпуна.

— Спасибо, — говорю в гарнитуру, тот показывает мне знак «Ок».

Выкатываюсь из-под кровати, поднимаюсь, что там у нас?

— Не стреляйте, мы сдаёмся, — раздался голос откуда-то из тёмного угла.

— На свет вышли, — крикнул я. — Доложить по минусу, — это уже тихо и в гарнитуру.

— Минус два, — Гарпун, — один из них твой.

— Минут три, — Штамп.

Должно выйти шесть человек, посмотрим, что будет. В углу зашевелились и начали выходить люди с поднятыми кверху руками. Этих убивать нельзя, не по этикету так. Отведём в деревню, пусть люди сами их судьбу решают. Нам сегодня смертей достаточно.

Вышло восемь человек, вот так сюрприз. А пленный наш божился, что их сорок два, но оказывается, их сорок четыре. Ну да ладно, с него теперь не спросишь.

— Руки в гору, кто дёрнется, валю, — скомандовал я как можно жёстче. — На колени упали, — люди подчинились и быстро исполнили команду. — Вяжите, я прикрою.

Наши быстро спеленали их парами и усадили на койки. Штамп и Гарпун остались их караулить, а мы принялись за обыск. Ну не бросать же трофеи, тем более что теперь есть кому их тащить. Я прошёл по своему пути и подобрал опустевший магазин, хотя нет, ещё два осталось. Жаль, у нас больше доступа к боеприпасам нет. В рюкзаке от силы четыре коробки лежит. Вся надежда на то, что мы в Нижнем или Дзержинске прибарахлиться сможем. Если нет, то придётся «Валы» в ветошь промасленную заматывать, до лучших времён, а мне эти машинки очень понравились. Да и лучше на «Винторезы» эти запасы оставить. Автомат можно и Калашникова использовать, а вот в дальней стрельбе бесшумность и невидимость больше толку принесут.

По всему бункеру собрали немало стволов, запасов у этой падали хватало. С патронами не повезло, нет, их тоже было в достатке, но вот девять на тридцать девять не обнаружили. Придётся всё-таки снова «Калаш» в руки брать. Это не плохо, убойность и точность у него хорошая, вот только звук — тоже. Ну не в нашем положении капризничать.

Запрягли трудовые резервы, и вперёд, до деревни. Пошли в ночь, не очень хотелось среди трупов ночевать, а убирать их — тем более. Можно, конечно, пленных заставить, но тоже как-то лень. До деревни доберёмся, там отдохнём денёк, приготовимся и пойдём дракона воевать. Охотники мы, в конце-то концов, или погулять вышли?

До деревни добрались ближе к концу ночи. Рассвет ещё не начался, но на горизонте уже появилось первое просветление. На землю опустился густой туман, какой бывает только в предрассветных сумерках, поздней осенью. Стало влажно и холодно. Гарпун застучал в калитку. Минут пять было тихо, затем послышались шаги и недовольный голос.

— Кого там нелёгкая принесла? — хриплым голосом спросили из-за калитки. — Не пускаем никого до утра.

— Я тебе сейчас двери вынесу, — начал сразу же заводиться Штамп. — Охотники вернулись, открывай давай.

— Ой, батюшки, — голос тут же сменился на подобострастный. — Мы уж и не ждали вас, сейчас, сейчас, проклятая щеколда.

Наконец скрипнула несмазанными петлями калитка, и мы смогли пройти внутрь.

— Старосту зови, — буркнул я устало, проходя мимо привратника.

— Сей момент, я мухой, — залебезил тот и тут же сорвался с места, через секунду вернулся обратно. — Сейчас, сейчас, дверку только за вами запру.

Задвинув ржавый засов, он снова умчался за старостой. Спустя минут пятнадцать появился Егор.

— Это что за номер? — удивлённо уставился он на пленных.

— Люди Ежа это, — ответил я. — Сдались.

— Куда сдались? — опять не понял Егор.

— Блин, в пункт приёма стеклотары! — вспылил я.

— Это как так? — ещё больше запутался Егор.

— Короче, Егор, не вникай сильно, — продолжил я. — Люди сдались в плен, Ежа больше нет, бункер можешь пользовать сам, как хочешь, где он находится, я тебе покажу.

— И чего мне с ними делать? — снова удивился Егор, прямо вечер удивлений у него сегодня.

— Это уже тебе решать, — отмахнулся я.

— Ну я не просил, они мне не нужны, — начал он.

— Егор, если ты думаешь, что я буду стрелять в безоружных, то ты меня с кем-то путаешь, — обернулся я к старосте и строго посмотрел ему в глаза. — Если ты такой умный, устрой суд и повесь их на стене.

— Я… как… да я разве могу? — кое-как смог выговорить он. — Это как же так, может их в Ворсму отвести? Хотя какая Ворсма, — вдруг хитро прищурился он. — Теперь, в соответствии с нашим договором, я отношусь к вам. Вот вы, как главный, теперь и решайте.

— Ну заебись ты придумал, — у меня даже челюсть отвисла. — Молодец, Егор, значит, слушай. Как главный, решаю приставить их к работам до нашего отъезда. Нам обеспечить жильё и пропитание на два дня, затем этих мы заберём с собой.

— Ну вот и славно, — улыбнулся тот. — Сейчас распоряжусь, чтобы вас разместили. Может в баню?

— Обязательно, но завтра, — устало ответил я. — Всё завтра.

Нас разместили в одном из домов. Обыкновенный пятистенок с печкой, лавками и самоткаными дорожками, как будто к бабушке в деревню приехал. Кстати о бабушке, она тут тоже присутствовала и хлопотала так, как будто мы её внуки. Звали её баба Маша, и энергии в ней было хоть отбавляй. Пленников закрыли в сарае, но и пожрать дать не забыли. К ним тут же приставили молодого увальня с берданкой наперевес. Но нам было уже глубоко до всего этого, спать хотелось просто ужас. Не успел я упасть на свою лавку, как тут же провалился в сон.

Сон был беспокойный, странный и даже немного жуткий. Да и состояние моё перед этим сном тоже нормой не назовёшь. Ощущение было такое, будто я простудился, и у меня начинается жар. Снился тоже какой-то бред, будто я привязан к столу из нержавеющей стали, а надо мной склонился Пётр. Нет, не святой Пётр, а тот самый, который Царь. Он что-то бормотал, прикреплял ко мне какие-то приборы, постоянно приговаривая: «Скоро ты будешь со мной, Сумрак, недолго тебе ещё осталось…»

Проснулся я от того, что меня тормошили.

— Сумрак, ты как? — надо мной склонился Гарпун. — Эй, народ, кажется, у нас больной, — крикнул он кому-то за спину.

Тут же у моей лавки появились все мои друзья и начали по очереди прикладывать свои ладони к моей голове.

— Ну-ка разойдись, молодёжь! — через них с трудом протиснулась баба Маша и точно так же приложила ладонь к моей голове. — Так, понятно, — пошамкала она и снова куда-то пошмыгала, покачиваясь при каждом шаге.

Состояние действительно было кошмарным, голова тяжёлая, все звуки казались гулкими, как будто я нахожусь в пустой бочке. Странно, вроде и простудиться-то было негде, даже ноги ни разу не промочил. Хотя был один день, когда мы шли под постоянным дождём. Главное, чтобы не вирус, с их уровнем медицины — верная смерть. У Линзы может есть какие таблетки, вытаскивал же меня Фантом антибиотиками после драки с кабанами.

— Так, рот открой, — ко мне снова подошла баба Маша. — Давай, давай, милок, не будь как маленький, — сунула она мне ложку какой-то горькой каши в рот.

Меня едва не вывернуло от этого вкуса, но баба Маша крепко прижала к моим губам свою сухую ладонь.

— Терпи, милок, терпи, — причитала она. — Завтра будет лучше. Сейчас Тимофей баню истопит, попарим тебя, сразу лучше станет, а сейчас спи, — с этими словами она приложила свою ладонь мне ко лбу и стукнула двумя пальцами по ней сверху. Отключился я мгновенно.

Проснулся от того, что меня куда-то кто-то несёт.

— Эй, куда мы? — еле слышно спросил я.

— Спокойно, командир, баба Маша сказала, чтоб я тебя в баню приволок, — услышал я голос Штампа.

Послышался скрип двери, меня обдало невыносимым жаром.

— Раздевай его и вали, — услышал я голос бабы Маши. — Давай шевелись.

С меня стянули штаны, трусы, потом сняли рубаху и майку, затем меня голого занесли в парилку и уложили на полок. Дверь закрылась, послышалось бормотание, баба Маша, что-то бормоча, загремела тазами и что-то двигала. Я продолжал лежать с закрытыми глазами, смотреть было тяжело, но любопытство пересилило. Бр-р-р, лучше бы не смотрел, баба Маша хозяйничала в парной абсолютно голой. Зрелище то ещё, бр-р-р, да, отвратительное зрелище. Бормотание стало громче, сухая рука снова затолкала мне в рот эту отвратительную горькую кашу и зажала его. Едва мои рвотные рефлексы закончились, я услышал шипение от воды, выплеснутой на раскалённые камни. Дышать стало тяжело, и я попытался прикрыть рот руками.

— А ну-ка руками не прикрывай, дыши давай, — прикрикнула баба Маша.

Затем были веники, на камни летел ковш за ковшом, в парной стоял туман. Я смотрел в потолок, боковым зрением ловил движения бабы Маши, иногда мне казалось, что это уже не бабка хлопочет надо мной, а какая-то молоденькая девица. Меня то уносило в беспамятство, то возвращало назад. Мысли путались под постоянное бормотание бабы Маши. Затем я услышал звонкий девичий смех, в ушах зазвенело, и я провалился в темноту.

Проснулся я утром, бодрым и отдохнувшим, как будто и не болел вчера. О недавнем недуге напоминала слабость и дикий голод. Я поднялся с лавки, осмотрел горницу — никого.

— Эй, живые есть? — позвал я.

— Ты чего кричишь? — услышал я девичий голос и повернул в его сторону голову.

Всё, теперь мои глаза от этого нужно отрывать монтировкой. Огромные глаза синего цвета, прямой нос, пухлые губы, чёрные, как смоль, волосы длиной чуть ниже ягодиц, крепкая и тонкая фигурка. Кажется, я попал!

— Чего смотришь, как баран на новые ворота? — засмеялась колокольчиками красавица. — Ты же звал, или забыл уже зачем?

— Я… да… а где все? — только и смог вымолвить я. — Баба Маша где?

— Неужто бабка тебе милей меня пришлась? — вновь залилась смехом девица. — Ну давай позову.

— Н-не надо, — опять заплёлся я языком, да что со мной такое, как пацан, ей Богу, соберись, тряпка. — Мне бы пожрать чего, — выдал я и тут же готов был казнить себя за это.

Не нашёл чего умнее сказать? Как ещё жениться-то смог, утюг, блин. Тем временем красавица куда-то упорхнула, а её место заняла баба Маша, потрогала мне голову, посмотрела в глаза, заставила высунуть язык и довольно крякнула.

— Ну вот, совсем другое дело, — проскрипела она. — Чего на Настьку глаза пялил? — усмехнулась старуха. — Ты ей тоже вчера в бане приглянулся.

После этих слов моё лицо полыхнуло огнём. Я готов был сквозь землю провалиться от стыда. Странное чувство, ведь хочется близости с этой красоткой, а как представлю, что вчера голяком перед ней валялся, хоть под землю уходи. Идиотизм в чистом виде.

— Настя девка хорошая, — продолжала между тем баба Маша. — Замуж только никто не берёт. Её как лет пять назад падальщики изнасиловали вместе с мамкой, так и не нужна никому стала. Мамка померла, порвали её сильно, а вот хлопотала за ней. Выходила, вон какая красавица вышла. А всё равно замуж не берут, испорченная она для них. А чего в ней испортилось-то, дырка она и есть дырка, что с ней станет-то?

— Ну вы скажете тоже, баб Маш, — снова покраснел я.

— А чего я не так сказала-то? — остановилась старуха и посмотрела на меня. — Или ты из этих?

— Да вроде нет, не из них, — сказал я, натягивая штаны и рубаху, всё-таки за стол собираюсь, да и чувствую себя хорошо, хватит валяться.

— Ну может хоть ты девку в жёны возьмёшь? — спросила старуха, запихивая чугунок в печь. — Или тебе она тоже порченная?

— Это дело с наскоку не решается, — застегнув рубаху, уселся я за стол. — Тут вначале познакомиться нужно, пообщаться, узнать человека.

— О-ой, ага, узнать ему надо, а сам чуть глаза не сломал, — выдала баба Маша, а из-за двери раздались колокольчики смеха, и тут же хлопнула уличная дверь.

Я снова покраснел. Неудобная ситуация. А ведь Настя действительно очень красива. В моё время её называли бы не иначе как модель, а её прошлое с изнасилованием считалось бы чуть ли не пиар-ходом. А здесь смотри, всё иначе, не нужна вдруг стала, несмотря на красоту. И ведь права баба Маша, ну что в ней такого могло испортиться?

В дом вошла Настя, неся перед собой корзинку с зеленью и свежим хлебом. Посмотрела мне в глаза хитрющим таким взглядом, затем показала язык и засмеялась своими колокольчиками.

— А ну не хулигань, егоза, — прикрикнула на неё баба Маша. — На стол накрывай давай и ребят остальных зови.

Настя улыбнулась, а как только бабка отвернулась, показала ей язык, только в спину, улыбнулась и начала накрывать на стол, ловко бегая вокруг меня. Я невольно залюбовался ей, вот просто сидел и смотрел, не мог глаз отвести.

— О-о-о, пожрать, — в дом ввалился Штамп. — Сумрак?! Здоров?! Ну нифига себе, баб Маш, да ты волшебница, — подошёл он к ней и чмокнул в щёку.

— Ой, уйди, охламон, — засмеялась бабка. — У меня ведь мужика лет двадцать не было, развращает он старую.

— Да какая же ты старая, баб Маш, — хохотнул Штамп. — Ты ещё о-го-го, — потряс он кулаком в воздухе, а Настя снова рассмеялась своими колокольчиками.

— Иди за стол, не смущай бабку, — отмахнулась от него тряпкой баба Маша. — Настя, ты чего там копаешься, или тебе Сумрак приглянулся?

— А что если и так? — покраснев, ответила красавица и, поставив ещё пару приборов на стол, быстро покинула дом.

— Чего это вы её так, баб Маш? — спросил Штамп.

— А нечего тут жопой крутить, — забормотала бабка. — Понравился мужик, надо брать, а не ходить вокруг, пока голова не поседеет.

— Эдак вы её никогда замуж не выдадите, — с философским видом высказал Штамп.

— Это кого вы тут замуж выдаёте? — в дом зашёл Гарпун. — Уж не ту ли красавицу, которая плачет сидит за сараем?

— Как плачет? — подскочил я и сразу направился к выходу.

— Ой, да нечего над ней прыгать, побольше поплачет, поменьше посцыт, — буркнула мне баба Маша в спину.

Но я уже не слушал, что с неё взять, старуха. Хоть и вытащила меня из болезни, вот только несправедлива она к девке. Ну нельзя же так.

Настю я нашёл там, где и сказал Гарпун, она сидела за сараем на бревне и закрывала лицо руками, а плечи её периодически вздрагивали. Я подошёл и молча сел рядом.

— Вам нравятся плачущие женщины? — посмотрела она на меня красными глазами.

— Вовсе нет, — ответил я глядя вдаль. — Я вроде как успокоить пришёл, ну раз не нужен, пойду тогда.

— Постойте, — остановила меня она. — Посидите со мной немного.

— Это запросто, — присел я обратно.

— Зачем она так меня? — успокоившись и немного помолчав, спросила Настя. — Я же ей ничего плохого не сделала.

— Дело не в этом, — подумав ответил я. — Это называется старость. Старики всегда всем недовольны. Нужно просто внимания не обращать.

— Да она всем подряд рассказывает, что меня падальщики попортили, — разозлилась она, а я сидел и боялся на неё посмотреть, потому что опять дар речи потеряю. — Я так никогда себе жениха не найду.

— Не нужно никого искать, — сказал я и встал с бревна. — Я тебя заберу, — ляпнул я, а чтобы она не увидела, как я покраснел при этих словах, сразу пошёл в дом. Жрать хотелось ужасно.

Когда я вошёл, все уже сидели за столом, но никто не ел, оказывается, баба Маша не разрешала. Без старшего начинать нельзя. Я сел на своё место, и тут же мне в миску налили щей, плюхнув в тарелку добрый кусок мяса.

Из-за стола я еле вылез. Когда мой мозг подал сигнал о насыщении, было уже поздно. Ел я так, как будто не видел пищу целый год, только что не рычал при этом.

Провалялся я, оказывается, больше суток, и проснулся далеко не утром, время было уже за полдень. После обеда, чтоб не набирать лишних слоёв жира, решил прогуляться. Первым делом нужно Егора проведать, мы вроде как на два дня постой просили, а теперь, видимо, ещё на день проситься нужно. Его я нашёл сразу, он руководил процессом ремонта части стены, и на работы были задействованы пленные падальщики.

— Ну вот, нашёл же применение? — подошёл я к нему сзади. — А говорил, не знаешь, что с ними делать.

— Так то ты мне велел, — обернулся тот, — мне-то они без надобности.

— Я с вопросом к тебе, — встал я рядом с ним и стал наблюдать за работами. — Приболел я немного, слышал, наверное. Не потесним, если ещё на денёк задержимся?

— Да хоть на неделю, — улыбнулся Егор. — Ты для нас такое дело сделал, какие могут быть вопросы. Тем более ты теперь начальство.

— Угу, начальство, — скривился я. — Только у начальства ни семьи, ни родины, ни флага.

— Это дело поправимое, — усмехнулся тот. — Вот дойдёте, куда шли, а там и флагом обзаведётесь, и родиной, да и до женитьбы дело дойдёт.

— Я к тебе ещё и с этим вопросом, — сказал я. — Про чудовище то рассказать чего сможешь?

— Неужто в логово к нему пойдёте? — удивился тот.

— Так мы, собственно, туда и шли, — почесал я макушку. — Место уж больно выгодное, и Нижний рядом, и Дзержинск.

— Так-то оно, конечно, верно, вот только погибель там свою найдёте, — серьёзно посмотрел на меня Егор. — Или думаешь, ты такой первый?

— Может и не первый, — пожал я плечами. — Только нужно мне это место. Иначе смысла в моём походе никакого.

— А в чём смысл? — спросил Егор. — Голову сложить за чью-то идею?

— Ты мне будешь морали читать? — огрызнулся я. — Или всё же расскажешь, что там за монстр такой?

— Да кто же его знает, — пожал он плечами. — Говорю же, не видел его никто, а кто видел, уже не расскажет.

— Я его видел, начальник, — оторвался от работы сухой мужик с редкой седоватой бородой. — Могу рассказать.

— Ну рассказывай, — усмехнулся я.

— А что мне за это будет? — сразу начал он торговаться.

— Ты говори, чего надо, а уж я подумаю, в состоянии я тебе это дать или нет, — принял я правила игры.

— Да мне-то что, — сделался серьёзным мужик, работы сразу прекратились, и все смотрели, чем же закончится наш разговор. — Сможешь ты, начальник, свободными людьми нас вновь сделать?

— Всё, разговор окончен, продолжайте работать, — усмехнулся я. — Ты бы ещё человечины на ужин попросил.

— Да не жрали мы людей, — огрызнулся он, — и падальщиками не были.

— А в бункер случайно попали? — не стирая усмешки с лица, спросил я.

— Нет, не случайно, — не сводил с меня взгляда мужик. — Нарочно мы там оказали, вот только не как равные, а как рабы.

— Ну это понятно, — добавил я в голос сарказма. — Как же вы ещё могли там оказаться?

— Мы Федьки Колобка люди были, купца из Ворсмы, — спокойно, без обид продолжил мужик. — Когда вы пришли, мы сразу в угол забились. Странно, что Егор вон его сразу не признал, — ткнул он пальцем в другого мужика, стоящего чуть за спиной.

— А почему я его должен признать? — удивился староста. — Мы разве с ним встречались?

— Встречались, и не раз, — ответил тот, другой мужик. — Меня Мишкой звать, я при Колобке за старшего был. Мы же у тебя каждую неделю продукты брали, когда ты сюда только переехал.

— Ну-ка поди сюда, — прищурился Егор.

Мужик шагнул к нему навстречу, староста начал всматриваться в его лицо, а потом всплеснул руками.

— Ба-а-а, точно, Мишка приказчик, — выдал Егор. — Охренеть не встать, как же ты постарел-то, осунулся.

— Вы серьёзно сейчас? — посмотрел я на обоих. — Что за цирк-то?

— Сумрак, я тебе точно говорю, знаю я его, — часто закивал Егор. — Ну ты сам подумай, смысл мне падаль выгораживать?

— И что, все восемь люди Колобка? — спросил я у старосты.

— За всех тебе не скажу, я их если и видел, то мельком, а вот с ним, — он ткнул на Мишку. — Мы часто дела вели, лицом к лицу. Вот только не узнать его теперь стало, но он это, точно тебе говорю.

— Это все твои люди? — спросил я уже у Мишки.

— Нет, не все, но все мы рабами у падальщиков были, — ответил тот. — Вот посмотри, у нас и отметины от колодок у всех есть. Нас на ночь в них всегда запирали, боялись, что мы им глотки порережем, — он выставил вперёд руки, на которых действительно были отметины, как от долгого ношения наручников.

Видно было, что колодки эти тёрли серьёзно и не один день. Скорее всего в первое время даже до крови дело доходило. Потому как следы эти больше шрамы напоминали даже. Я пошёл и посмотрел на руки всех людей, действительно, у всех были подобные отметины.

— Что же вы сразу не сказали? — спросил я. — А если бы я вас пристрелил тогда?

— Так вы бы и не поверили сразу-то, — стушевался Мишка. — Мы хотели с утра рассказать, да вы, говорят, с болезнью какой слегли. Вот мы и ждали, чтоб поговорить. А тут как раз тема какая подвернулась.

— М-да, создали вы, конечно, ситуацию, — задумался я. — Вот как мне быть теперь? Верить вам или нет? Я же, в отличие от Егора, вас никого не знаю.

— Так я поручусь за них, — охотно вступился староста. — За Мишку так точно, а он за людей своих.

— Вот как у вас просто всё, — махнул я рукой. — Ладно, уговорили. Теперь ты, — обратился я к первому. — Рассказывай про чудище загадочное.

Из деревни уходить не хотелось. Погода испортилась настолько, что желание сидеть дома и не высовывать носа наружу было особенно сильным. Ветер постоянно кидал в лицо мелкие капли дождя, даже не столько капли, сколько водяную пыль. От холода не спасали ни плащи, ни куртки. Всё промокало за считанные минуты. Под ногами чавкала грязь. Удивительно, буквально два дня назад была вполне приличная погода, хоть и не жара уже, но хотя бы сухо. А вот полтора дня противного мелкого дождя, и идти по лесным тропам стало невозможно. Грязь налипала на ботинки, ноги скользили, настроение было под стать погоде. Но на моём лице время от времени проскакивала глуповатая улыбка. А всё потому, что перед выходом из деревни провожать меня прибежала Настя.

— Ты обещал забрать меня, — встав передо мной и опустив глаза в землю, сказала она. — А сам бросаешь.

— Насть, во-первых, я тебя не бросаю, а во-вторых, мне некуда тебя забрать, — начал я, а на сердце бушевало пламя, хотелось схватить её, обнять, расцеловать лицо и всё остальное. — Потерпи немного, я вернусь за тобой.

Самое странное, что между нами ничего не было, вообще, даже мимолётного поцелуя. После того разговора за сараем мы практически не виделись, так, за обедом и ужином, и то мельком. Мы даже не разговаривали больше. И вдруг такое, она стоит под дождём, по щекам катятся слёзы, и она ни в какую не хочет меня отпускать. Боже, как же она красива.

— Я знаю, куда ты идёшь, — посмотрела она на меня своими огромными синими глазами. — И я знаю, что оттуда не возвращаются.

— Я вернусь, — уверенно сказал я. — Вот увидишь.

— Ты врёшь, — стукнула она меня кулачком в грудь. — Если ты не придёшь, я найду тебя и убью, ты понял? — лицо её стало жёстким, а взгляд похолодел.

— Ну, теперь-то у меня нет выбора, — усмехнулся я.

— Дурак, — улыбнулась Настя и скользнула губами по моим губам.

Это даже поцелуем-то не назовёшь, так, просто прикоснулась, но меня словно током ударило, а по венам побежал жидкий огонь. Было бы это чудище сейчас здесь, порвал бы его голыми руками.

Сзади раздались аплодисменты и улюлюканье, мои друзья приветствовали первый поцелуй своего командира, придурки, мля. Настя убежала сразу после касания наших губ, а я стоял и смотрел ей вслед. Так, хватит сопли разводить, нужно идти и делать свою работу.

Вообще, странные изменения со мной произошли. В том, своём мире, я никогда не страдал робостью с женской половиной, но вот дать сдачи для меня часто было проблемой. Иногда нужно было получить по щам, чтобы понять, что драка неизбежна. Нет, овощем я никогда не был, но вот так, как здесь, хладнокровно выстрелить человеку в голову? Скажи мне кто об этом лет шесть назад, я бы в скорую позвонил, и не в обычную, а так, чтоб человека, сказавшего это, на дурдом увезли. Но вот выходит так, что убить для меня перестало быть сложностью, разбить кому-то нос просто для того, чтоб получить необходимое — запросто. А вот увидел красивую девушку, и всё, стою, мямлю, слова подбираю. Хотя вот сейчас вышло вполне достойно, вроде.

Ах, да, о чудище. Монстр оказался не так прост, но и не так сложен. Когда-то давно, ещё при первых военных действиях, на территории Нижнего была поставлена лаборатория. И работали в ней специалисты по разработке всякого вида генетических видов оружия. В том числе и опыты по созданию химер проводились. Такое было сплошь и рядом, тем более, что враг не стеснялся делать то же самое. Так вот, одной из причин, почему ракеты не ударили по этой территории, была именно потеря контроля над одним экспериментом.

Один амбициозный доктор с зычной фамилией Циолковский решил создать химеру на основе хамелеона. Но ему показалось мало того, что ящерицы этого типа могут прекрасно маскироваться, он прикрепил к ним высокую регенерацию, снабдил ядом, увеличил их в размере и, до кучи, сделал плотоядными. В общем, та ещё хрень получилась. В тот момент, когда он понял, что это слишком опасно, ящер вырвался на свободу. Итог — два мёртвых города и тварь на свободе. Её пытались убить, правительство не любит, когда из расчёта приходится убирать стратегически важные объекты типа этой лаборатории. Вот только специалисты с техникой так и не смогли убить эту тварь. Вполне возможно, что у них это получилось бы, но здесь произошёл ядерный удар, эвакуация жителей, кутерьма и всё такое. В итоге одна попытка, которая не увенчалась успехом, так и осталась одной, про опасную тварь благополучно забыли. Шло время, ящер вырос и стал большой проблемой для искателей сокровищ. Вот такую историю рассказал мне человек по имени Никита. Тот самый, который работал под руководством Михаила на некого торговца Федьку Колобка. На мой вопрос: «Откуда ты это узнал?», тот пожал плечами и ответил: «Мой отец работал в этой лаборатории», и то, что он давно и многим рассказывал эту историю, но никто не верит.

Вот с такими знаниями мы и шли на охоту. Знание — это уже половина успеха.

— Как же мы его убьём-то, если это тогда армия с техникой сделать не смогла? — задал резонный вопрос Гарпун. — Да и отряды туда частенько ходили, и не слабые.

— Ну, во-первых, армия его тогда не смогла обнаружить, а во-вторых, мы не просто отряд, — ответил я, хотя и сам понятия не имел, как мы будем убивать того, кого не видно.

— А как мы его будем искать? — спросил Штамп. — У армии того времени было немало ресурсов, в том числе и приборы всевозможные.

— У них не было Линзы, — поднял я палец вверх. — А ещё у них не было нашего опыта охотников.

— Будем надеяться, что ты прав, — подключилась Линза, услышав свой позывной. — И я смогу его заметить. У тебя есть хоть какой-то план?

— Есть, — кивнул я. — Нам до места идти примерно день. На ночёвку встанем раньше, чтобы в город войти засветло. Там занимаем дом и навязываем бой противнику.

— Вроде просто, — сказал Штамп. — А если не получится?

— Что именно не получится? — спросил я.

— Ну, бой навязать, — ответил он. — Если эта тварь нам бой навяжет?

— Так, у вас какие предложения? — начал злиться я. — Мы недавно смело шагали на чудище, которое даже знать не знали как выглядит. Теперь у нас есть хоть что-то, но вдруг все резко испугались.

— Никто не испугался, — надулся Штамп. — Я просто понять хочу, как мы его убивать будем?

— Штамп, ты всегда знаешь, как убивать будешь того или иного мутанта? — спросил я, начиная уже серьёзно злиться. — Вот как ты на охоту ходил до этого?

— Ну-у, я-а-а, короче, нет, не всегда, — сделал вывод Штамп. — Ладно, я понял, как всегда, на месте разберёмся.

— Вот ведь можешь, когда захочешь? — улыбнулся я.

— А что у тебя с этой красоткой из деревни? — хитро прищурившись, внезапно спросила Линза.

— Вот те нате, — удивился я. — То есть вас не монстр интересует, а что у меня с красоткой?

— Не, ну а что тебе, жалко, что ли? — тут же появился рядом Штамп, да и Гарпун с Коком сразу ушами зашевелили.

— Ничего у меня с ней не было, — обрезал я их любопытство.

— Угу, конечно не было, — ухмыльнулся Гарпун. — Просто так она у тебя на груди рыдала?!

— А может и просто так? — сделал я гордый вид. — Я что, недостоин того, чтоб у меня на груди красотки рыдали?

— Нет, ну почему сразу недостоин, — заулыбался Штамп. — Ну вот чтоб ни с того ни с сего?

— Просто я неотразим, и она не смогла устоять перед моим шармом, а воспользоваться моей красотой не успела, — выдал я и сам обалдел от того, что несу, и, естественно, заржал в голос.

Остальные тоже решили не отставать, и на весь лес раздался хохот пяти глоток. Причём Линза от нас не отставала, ну ни разу.

— А если серьёзно, — отсмеявшись, сказал я. — Её падальщики попортили, это мне баба Маша сказала, и её теперь замуж никто не берёт.

— А ты, значит, возьмёшь? — с хитрющим видом спросила Линза.

— Если она захочет, — я даже остановился. — Короче, ребят, кажется, я влюбился, как мальчишка.

— А то мы не поняли, — чуть ли не в голос заявили они и снова начали ржать.

Затем меня по очереди начали хлопать по спине и нахваливать мой выбор, подбадривать и подшучивать. А я смотрел на поведение лиса, и мне оно очень не нравилось. Нет, он не убегал, не скулил, не суетился. Всё как раз наоборот. Он спокойно семенил рядом и не отходил от меня ни на шаг, вот только при этом у него были опущены уши, а хвост безвольно волочился по грязи.

— Всем стоять, — скомандовал я, и отряд тут же рассредоточился, почувствовав тревогу в моём голосе.

— Что случилось? — ворочая стволом справа от меня, спросил Гарпун.

— Пока не знаю, но лис ведёт себя странно, — ответил я. При этом я не поднял автомат и не изучал глазами округу. — Линза, ты ничего не замечаешь?

— Да вроде нет, — осмотревшись и немного подумав, ответила она. — А что с Фоксом, вроде он спокоен.

— Даже слишком, — ответил я, — он от нас ни на шаг не отходит, а точнее, от меня.

— Может ревнует, — вывез Штамп.

— Я серьёзно, Штамп, сам посмотри на него, — не поддался я на шутку. — Он глаз с тропы не сводит, постоянно вдаль смотрит.

— Точно, — посмотрел он на лиса, тот сел прямо в лужу и продолжал смотреть вперёд перед собой. — По-моему, он чего-то или кого-то боится.

— Вот и я о чём, — кивнул я. — Ну, что делаем, господа и дама?

— Не знаю, — ответил Штамп. — Можем дальше пойти, пока не нарвёмся, а там уже решим.

— Я бы лучше понаблюдала издалека, — ответила Линза. — Приятнее, когда знаешь, на что охотишься.

— Я за наблюдение, — ответил Гарпун.

— Подкаблучник, — сразу уколол его Штамп и тут же заработал подзатыльник от Линзы. — Ай, ты чего дерёшься?

— Без ужина оставлю, — пригрозила она.

— Э-э-э, это удар ниже пояса, — сделал большие глаза Штамп, но успокоился.

— Я бы тоже понаблюдал, — высказал своё мнение Кок.

— Значит, единогласно, — присоединился я к большинству. — Штамп не в счёт.

— Ну и откуда наблюдать будем? — сразу же съязвил тот. — Где заканчивается граница владений монстра?

— Вопрос на миллион долларов, — задумчиво сказал я.

— А что это? — спросила Линза. — Доллары, хм-м, звучит как-то чудно.

— Не вникай, это поговорка из старого мира, — ответил я. — Сейчас, действительно, хотелось бы понять и определить позицию.

— Что это там? — спросила Линза, указав пальцем куда-то влево.

— Где? — начал присматриваться я.

— Да вон же, как будто марево какое, — снова направила пальцем наши взгляды она.

И тут наконец я увидел то, на что показывала наша глазастая снайперша. Я перевёл взгляд на Фокса и понял, что он давно уже видит это. Именно туда он смотрел сейчас тем же взглядом, что и несколько минут назад.

— Назад! — закричал я. — Валим, пока не поздно!

Мы бросились врассыпную, но направление выбрали верное, раз погони за нами не было. Отбежав на километр-полтора, я остановился, ко мне начали подтягиваться остальные.

— Что там было? — отдышавшись, спросил Гарпун. — Припустили мы знатно, давно так не бегал.

— Там не ящерица, — сплюнув густую слюну, сказал я. — Дай воды.

— А что тогда? — спросил Штамп, протягивая мне фляжку.

— Мне показалось, что это рысь, — отдышавшись после большого глотка, выпалил я на одном дыхании.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо, — плюхнувшись на свой рюкзак прямо в грязь, сказала Линза. — Нужно валить её сейчас, пока дождь идёт, в сухую погоду мы её вообще не увидим.

— Согласен, — кивнул я. — Вот только как это сделать? От ящерицы хоть на дерево залезть можно.

— Ящерицы по деревьям лазают только в путь, — опроверг меня Кок. — Да и быстрее они.

— Хочешь сказать, с рысью проще будет? — ухмыльнулся я.

— Ничего не хочу сказать, но Линза права, сейчас есть хоть какой-то шанс, — ответил он.

— Ну что, пошли тогда охотиться, — сказал я и оттянул затвор «Вала», чтобы проверить, есть ли в стволе патрон. — Или ещё полежим?

— Нет, пойдём, сделаем дело и будем лежать, — сказала Линза, поднимаясь на ноги. — Задолбала погода эта.

— Так нам же она в плюс, — подметил Штамп и погладил свой пулемёт. — Может хоть сегодня из него пострелять получится.

— Руки бы им оторвать, учёным этим, — пробубнил Гарпун. — Это ж надо, рысь размером с носорога сделать, ещё и невидимку.

Рюкзаки скинули там, где лежали. Лиса тоже оставили возле них, пусть охраняет. Тот даже и сопротивляться не стал, видно было, что страшно ему, храбрился просто, чтоб в грязь лицом перед хозяином не пасть.

Пошли осторожно, напрягая зрение до предела. Видимость и так не фонтан, а эта тварь ещё и с местностью сливается. Ну теперь хоть понятно, с чем дело имеем.

Первой мутанта, как всегда, заметила Линза.

— Вон она, — указала она пальцем на едва заметное слегка мутное пятно.

Едва я вскинул автомат, как рысь тут же скрылась. Как и куда она ушла, было не разглядеть. Мы двигались осторожно, прижавшись спина к спине. Дождь заливал глаза, порывы ветра заставляли их слезиться, но моргать было страшно. Одно мгновение может решить весь исход боя.

— На десять, — крикнул Штамп и грохнул короткой очередью из своего пулемёта. — Ушла, тварь!

Мы всё глубже и глубже входили на её территорию, странно, почему она её не покидает? Тут я заметил движение справа, развернул ствол автомата и дал очередь, попал или нет, не знаю, слишком размыто и быстро двигался мутант.

— Может её в другом диапазоне видно будет? — задал вопрос Гарпун. — Штамп, проверь в бинокль на ночном и тепловом диапазонах.

Тот молча кивнул и потянул чудо прибор наружу, приставил к глазам, долго всматривался в окружающую картину, затем опустил и отрицательно покачал головой.

— Ничего не видно, как будто свет сквозь неё проходит, — подтвердил он словами свой жест головы. — Как они это сделали, не знаю.

Не успел Штамп договорить, как тут же вскинул пулемёт и дал очередь по кустам перед собой. Мы разом развернулись на его направление, в это время раздалась очередь сзади. Рысь просто перепрыгнула через нас и, приземлившись тут же отскочила в сторону. Саму её мы почти не видели, но из-за дождя грязь после таких прыжков прекрасно разлеталась в стороны, давая нам прекрасную возможность видеть момент приземления. Неудавшаяся атака мутанта заставила его отступить, а нам дала пару мгновений передышки.

— А она нас не заманивает случаем? — спросила Линза. — Своим прыжком она могла смять нас за секунду.

— Похоже на то, — согласился я. — Вопрос только куда и зачем?

— Кажется, я знаю, — ответил Гарпун. — Впереди овраг, если мы в него залезем, нас уже ничто не спасёт.

Словно в подтверждение его слов сзади раздалось страшное шипение, которое начало переходить в дикое урчание. Звук, похожий на то, когда два кота в марте начинают мурзиться друг на друга, только громче и страшнее. Я, как замыкающий наш круг со спины, выпустил длинную очередь в едва заметный силуэт. Мне повезло, я попал, рысь не успела отпрыгнуть, и хорошая куча пуль врезалась в неё, заставляя противно заорать. И вопреки здравому смыслу, размытое пятно не отпрыгнуло назад или в сторону, оно метнулось ко мне.

Что произошло дальше, я не понял, меня просто снесло с места и подбросило метра на три вверх. Приложившись о землю, я ещё метра четыре проскользнул по грязи. Автомат я потерял ещё во время полёта, винтовку брать не стал, за ненадобностью, дробовик валялся где-то там же, где недавно стоял я. Морда рыси стала видна из-за крови, которая текла из ран. Одна из пуль пришлась ей прямо в глаз, а вот второй глаз сейчас смотрел прямо на меня. Не знаю, видели мои сейчас эту тварь или просто боялись стрелять, чтоб не зацепить меня. Я провалился в этот вертикальный зрачок, казалось, время остановилось и стало густым, как кисель. Рваная дыра от пули на морде рыси начала затягиваться прямо на моих глазах, я увидел, как быстро вырастает на этом месте новый зрительный орган. Хвататься за «Стечкина» в такой ситуации было бессмысленно. Рука сама собой потянулась к моему новому оружию — японскому мечу из города Ворсмы. Где-то на грани восприятия я услышал тягучий крик: «Су-умра-ак, о-осто-оро-ожно-о!». Моё движение совпало с прыжком рыси, единственное, что я успел, это выхватить клинок, наклонить его в сторону и слегка отойти в сторону, всё это в одно движение. Сильный удар, острая боль в рёбрах, полёт и спасительная темнота.

В сознание приходить не хотелось. На этот раз темнота была по особенному мягкой и приветливой. Казалось, что она обнимает и убаюкивает, покачивая меня, словно младенца на груди матери. Вот только с каждым разом амплитуда становилась всё больше и больше, и вот я уже словно солнышко кручу на старых советских качелях. Что-то больно хлещет меня по щекам, какие-то ветки, что ли? Мокрые, противные ветки.

— М-м-м, — застонал я.

— О, кажется, очнулся, — послышался знакомый голос. — Ну и напугал ты нас.

— Где я? — еле слышно спросил я, хотя в моей голове голос прозвучал, словно гром.

— Ты с друзьями, Сумрак, успокойся, — в моём поле зрения появилась морда Гарпуна. — Да опусти ты его на землю, кабан.

— Сам дурак, — послышался голос Штампа, и мир начал вращаться, а через секунду я стоял на карачках в грязи.

— Ты как? — перед глазами появились чьи-то ботинки, я посмотрел на их владельца — это был Кок.

— Не знаю, — ответил я. — Кружится всё.

— Это нормально, — ответил он. — После такого-то полёта.

— Что с рысью? — вспомнил я наконец, почему я в таком состоянии.

— Готова, — улыбнулся Кок.

— Как вы её смогли? — не смог я закончить вопрос, меня вырвало.

— Это не мы, это ты её почти пополам вдоль распорол, — начал рассказывать Штамп, как только я немного успокоил рвотный рефлекс. — Ты такой меч свой выхватил, а она на тебя как прыгнет, а ты бах такой, на ноге крутанулся и меч ей прямо в пасть, а она как летела, так по всему клинку и проехала. Там, короче, низ отдельно, верх отдельно, причём по всей длине.

— А меч где? — спросил я, осматривая себя.

— Блин, Сумрак, сломался твой красавец, — грустно ответил Штамп. — Ты как подлетел от удара, клинок прямо возле рукояти сломался, вот, — он протянул мне два куска от прекрасного некогда оружия, причём спасшего жизни, как мою, так и друзей.

— Жаль, ладно, наверное, можно починить, — подумав, сказал я. — А с рысью-то что?

— Ну как что, ты же её убил, — удивлённо ответил Штамп, потом хлопнул себя по лбу. — А, понял, ты про то, восстановится она или нет?

— Угу, — только и смог ответить я непонятливому другу.

— Мы её сожгли, — махнул тот рукой. — Ты прикинь, она разрубленная, а её всё равно не видно, только изнутри и то, что в грязи, и короче вот, — он продемонстрировал свою руку, середины которой не было видно.

— Нифига себе? — вылупился я и потрогал пустое место, рука там ощущалась. — Это как?

— Ха-ха-ха, — тут же заржал Гарпун. — Он вначале не понял, что случилось, орать начал. Мы к нему подбегаем, что случилось, мол, а он глазами хлопает, руку нам показывает, мы и обалдели вначале. Линза потом разобралась, у неё сейчас пальцев не видно. Короче, слюни у этой твари такие, а коты же постоянно вылизываются.

— Это же крутая штука, — состояние становилось всё лучше и лучше, и я уже мог искренне радоваться находке моих друзей. — Вы смогли хоть немного набрать?

— Обижаешь, — улыбнулась Линза. — Немного, но набрали, на кого-то одного точно хватит.

— Мы куда идём-то? — спросил я.

— Как куда, назад, в деревню, — сказал Штамп. — Ты же умираешь вообще-то.

— Где это я умираю? — обалдел я.

— Как где, здесь. — уставился на меня Штамп.

Вокруг уже началось хрюканье, которое всё больше и больше начинало перерастать в дикий хохот. Очередная картина маслом: дождь, холод, стоит кучка грязных и мокрых людей посреди леса и ржут, как идиоты, на всю округу.

— Отставить деревню, — отсмеявшись, приказал я. — Умирать отказываюсь, идём в Нижний. Никто не должен знать, что чудища больше нет. НИКТО! Поняли?!

Все согласились с моим приказом, и мы медленно, но продолжили ползти к своей цели.

Нижний Новгород, его мы смогли увидеть только на следующий день. Подобное зрелище не оставило бы равнодушным никого. Как только мы стали к нему подходить, я уже открыл рот от изумления. Магистраль, которая раньше имела четыре полосы движения, стояла в пробке, и пробка эта была увековечена во времени. Мёртвые остовы машин стояли почти вплотную своими капотами к задним бамперам других машин. Между всем этим изобилием транспорта успел вырасти лес. Он так же успел захватить и город, и казалось, что древняя цивилизация специально построила его вот так, посреди деревьев и кустарника. Погода не особо радовала и сегодня, но вид на то, как природа поглотила мегаполис, просто завораживал, и на мелкий моросящий дождь мы не обращали никакого внимания.

Оказывается, не один я был поражён такими масштабами, мои спутники точно так же крутили головами на триста шестьдесят градусов, открыв рты. Никто до этого дня не встречался с подобным. Да, мы проходили мимо разрушенных городов, мы были около Москвы, но там всё было иначе. Туда нельзя было войти, а если где-то и оставались нетронутые городки и посёлки, то они не имели подобной величины. Здесь даже остались целыми многоэтажные здания и торговые центры. Ну как целыми, относительно, конечно. Люди, пока уходили, много чего поломали, побили витрины, затем кое-где постарались животные, а завершила разрушение флора. Деревья ведь не признают преград ни в каком виде, маленький нежный цветок, пробившийся к свету сквозь толщу асфальта — сколько раз я видел подобное. Но здесь был не цветок, сосны, берёзы, липы, осины, всё это когда-то росло за пределами города, ныне — разрушало своими корнями крыши и фундаменты зданий, ветвями выбивая окна и выворачивая двери.

— Обалдеть, — не переставала восхищаться Линза. — И этим всем владели люди?

— Мало того, они это всё построили, — ответил я. — И могли бы построить ещё больше и лучше.

— Как же можно построить такой огромный дом? — посмотрела она на кирпичную пятиэтажку.

— Огромный, — ухмыльнулся я. — Скажешь тоже, видела бы ты дом в сорок этажей, а были и больше.

— Да ладно? — не поверила мне Линза. — Таких не бывает, это с ума сойдёшь, столько бегать с кирпичом, подавая его так высоко.

— Ну это же не руками делалось, — ответил я. — Была техника, «башенный кран» называется, он и выше может кирпичи поднять.

— Я помню кран, — серьёзно посмотрела она на меня. — Мне как-то отец такой показывал, он был установлен на «Урал», как на те из бункера. И тот кран не выглядел таким высоким.

— Ты просто не видела башенные, если здесь остался целый, я обязательно тебе его покажу, — улыбнулся я.

— Блин, давайте уже где-нибудь спрячемся, — к нам подошёл Штамп. — Я жрать уже хочу.

— Да я не против, — согласился я. Можно на самом деле где-то остановиться. Хоть одежду высушим под крышей, а то я переоделся в чистую, но она всё равно была влажная. А сейчас вообще вымокла насквозь.

— Вон Кок чего-то машет опять, — подал голос Гарпун, который шёл рядом и молча слушал наш разговор с Линзой. — Вроде не нервничает, пойдём, посмотрим.

Мы подошли к нему. Кок стоял на перекрёстке и разглядывал целёхонькое здание с надписью «Отель».

— Иногда мне кажется, Кок, что ты мои мысли читаешь, — сказал я. — Мы только что про остановку решали.

— А чего тут читать, — в своей манере, равнодушно ответил он. — Все мокрые, хотят отдохнуть, цель достигнута.

— И ты решил, что именно это здание подойдёт нам лучше всего? — спросил я.

— А почему нет, я вон смотрю, там труба печная выходит, — указал он в сторону одной стены, где явно находилась труба камина.

— Кок, ты, как всегда, сама проницательность, — попробовал я подколоть друга, но тот лишь пожал плечами, мол, я знаю, и двинулся в сторону отеля.

Нам ничего не оставалось делать, как пойти за ним. Лис первым прошмыгнул в приоткрытую дверь, всем своим видом показывая нам, что там безопасно. Мы, конечно, не поверили ему на поведение и проверили всё сами. Отель был пуст, нет, не в смысле планировки и мебели, просто никого опасного мы не обнаружили. Выглядел он, конечно, потрясающе и ужасающе одновременно. Некогда красивый и скорее всего дорогой, сейчас был покрыт грязью и пылью, да таким слоем, что никакая уборщица не взялась бы его отмыть, даже по тройному тарифу. Но после улицы и той мерзкой погоды снаружи нам он казался чуть ли не дворцом. Камин мы обнаружили здесь же, на первом этаже, вокруг него стоял большой кожаный диван, на котором с лёгкостью уместилось бы человек десять, по краям от него расположились четыре кресла. Линза тут же принялась наводить подобие порядка, стряхнула с него многолетнюю листву, которую принесло сюда ветром, и зашарила глазами в поисках приспособлений для уборки. Затем посмотрела на нас, взирающих на всё с глуповато довольным видом, и тут же начала запрягать.

— Чего стоим, мальчики, помочь не хотим? — с ехидством в голосе спросила она. — Штамп, давай-ка займись уже водой и дровами, Гарпун, милый, поищи для меня всё, что может помочь в уборке. Кок, тебе с Сумраком очаг разжечь и едой займитесь.

Все сразу разбежались и засуетились. Камин оказался хитрым, когда мы его вычистили, даже на крышу вышли, чтоб трубу проверить, в нём обнаружился газовый розжиг, который помогал при растопке. Ну, нам скорость была не важна, и мы разожгли его по старинке. Пока дымоход был холодным и сырым, дым начало закидывать внутрь холла, но по мере того, как огонь разгорался, тяга становилась всё лучше. Я поколдовал с задвижками и получил желаемый результат, тепло начало расходиться по помещению. Гарпун, Кок и я сразу же были запряжены на вывешивание одежды, а затем и за приготовление раннего ужина. Зайцев у нас оставалось штуки три, Кок, конечно, профессионал в плане охоты, но даже он не мог охотиться на зайцев, которых нет. В такую погоду даже голод неспособен выгнать зверя наружу. Укрытие и тепло ищут все. Но три тушки, разделанные, посоленные и переложенные лопухом для сохранности — это не так уж и мало для пятерых. Я достал котелок и подвесил его в камине на специальный вертел, видимо, иногда его всё же использовали для приготовления еды. А может быть так задумывалось хозяином, для антуража. В любом случае, спасибо, нам оно пригодилось. В помещении начал распространяться аромат заячьей похлёбки.

— Долго там ещё? — к нам сразу же сунул нос Штамп. — Я сейчас мебель жрать начну.

— Мне кажется, ты раньше меньше ел, нет? — спросил я.

— Тебе кажется, — ответил за него Гарпун.

— Вам жалко, что ли? — обиделся Штамп. — Можно подумать, вы не доедаете?

— Ладно, не обижайся, — сказал я. — Не видишь, мы же шутим.

— Шуточки у вас, господа, — с гордым видом произнёс тот, тем самым вызвав улыбку. — Ладно, на первый раз прощаю.

— Спать где будем? — спросил Кок. — Предлагаю здесь. Тепло и сухо уже становится.

— Тут, по-моему, даже обсуждать нечего, — сказал я. — Сейчас с едой закончим и сходим номера проверим, матрасы хоть принесём какие.

Сели, поужинали, сразу начало морить в сон, чтобы не упасть там, где стоим, начали шевелиться. Осмотрели получше отель, прошлись по номерам. Обнаружился даже склад с постельными принадлежностями и едой. Многое, конечно, пришло в негодность, но и сохранилось немало. Надежда есть, в городе с подобным масштабом добра полно. Даже странно, почему люди не смогли забраться в него. Ну, отвлекли бы одним отрядом рысь, а другим бы проникли в город. В любом случае это бы окупилось. Хотя, как знать, может и удавалось редким смельчакам заходить сюда.

Когда мы начали устраиваться на ночлег, сон уже прошёл, разгулялись, так сказать. И вместо того, чтоб дружно начать сопеть и похрапывать, ну, кроме часового, конечно, мы начали разговаривать. Блики от живого огня, запертого в камине, добавляли какой-то таинственности, и смотреть на него хотелось постоянно. Огонь всегда приносит некий покой в душу человека. Какое-то древнее волшебство связывает нас. Недаром люди олицетворяли огонь в виде различных божеств. Даже лис спокойно лежал перед камином, положив голову на лапы.

— Ну что, мы у цели, что будем делать дальше? — спросил я остальных. — Как думаете начинать? Вы же что-то представляли себе, когда решили идти сюда.

— Я ничего не представлял, — ответил Штамп. — Все дела нужно делать по мере их поступления.

— Ну, ничего другого от тебя и не ждали, — снова ковырнул Штампа Гарпун. — Я думаю, что нам здесь люди нужны, впятером мы ничего не сделаем.

— С последним я согласен, — кивнул я. — Но вот так, с наскоку, звать никого не будем пока. Нужно погулять по городу и осмотреться.

— Тоже верно, — согласился Гарпун. — А то здесь сразу куча охочих до добра набежит.

— Ты за Настей-то когда собираешься? — наступила на мозоль Линза. — Ждать ведь тебя девка будет. Наобещал с три короба, а сам в кусты.

— И ничего я не в кусты, — ответил я. — Просто не хочу светить такое добро раньше времени.

— Так давай Егора сюда вместе со всей деревней перетащим, всё легче будет, и он под присмотром, — Кок был необычайно многословен. — Так мы и окрестности быстрее изучим, и начнём людей звать. Впятером мы здесь точно ничего не добьёмся. Так чего тянуть кота за причинное место? В любом случае, нам здесь всего много, да и всех отогнать не сможем, всё одно таскать будут.

— Я за другое волнуюсь, Кок, — остановил я его непривычно длинную речь. — Ты пойми, одна рысь не смогла бы сдержать такую территорию, что-то мне подсказывает, что она здесь была не одна, или тут ещё достаточно всякой твари.

— В твоих словах есть смысл, — подумав, ответил он. — Я как-то упустил этот момент.

— Всё, отбой, а то завтра как огурцы варёные будете, — улыбнулся я. — Моя смена на посту уже скоро закончится, а вы всё не уложитесь никак.

Поняв, что я прав, все заворочались, зашуршали новым постельным бельём, а спустя мгновение начал разноситься храп. Я начал думать и прикидывать дальнейший план действий. Что мы можем сейчас сделать? Нас всего пять человек. По идее, поставить бы крепость, жить в городе сейчас в этом мире смысла нет. Землю здесь не возделать и урожай с неё не собрать. С другой стороны, всё это, вокруг, очень ценный ресурс, на который захотят наложить руки все, кому не лень. Скорее всего самого сильного мутанта мы с доски убрали, можно сказать, ферзя съели. Теперь, если я не ошибаюсь, остались фигуры поменьше, а я от чего-то уверен, что я прав. Так может быть нам и не стоит открывать охоту, может быть лучшее решение отойти и организоваться, как мы и планировали, между Дзержинском и Нижним? Там и земли хватит, потому что деревенские ради неё, собственно, и ушли из Ворсмы, и мутанты останутся при городе. Даже если они будут из него выходить, то мы их будем быстренько убивать. Идея, в общем-то, неплохая, и здравый смысл в ней вроде как есть. Пока размышлял над всем этим, я тупо пялился в карту и даже не заметил, когда за спиной возник Кок.

— О чём задумался? — раздался голос у меня возле уха, я даже подпрыгнул от неожиданности. — Косяк, Сумрак, — улыбнулся он, но глаза всё так же оставались холодными. — А если бы это был не я?

— Блин, задумался, — начал оправдываться я.

— Я заметил, — кивнул Кок и присел рядом. — Так о чём всё-таки?

— Да обо всём понемногу, — расплывчато ответил я. — В большей степени о том, как нам теперь поступить? Смысла сидеть в городе я не вижу.

— Согласен, — подтвердил мои мысли Кок. — Здесь ресурсы, а жить нужно на новом месте. Организовать свою «Новую жизнь».

— Это я и сам понимаю, — отмахнулся я. — Вот только с чего начать?

— С земли и домов, — спокойно ответил Кок. — Не будет домов, к тебе люди не придут. Смысл им уходить из дома в поле?

— И где нам их взять? — спросил я. — Скоро зима, мы не успеем ничего построить.

— А вот здесь и возьмём, — ткнул он пальцем в журнал, который был всё это время у меня перед носом. — Завтра можем осмотреться.

В журнале имелась реклама о том, что в Нижнем открылся склад, где имеется большой выбор сэндвич-панелей и готовых металлоконструкций. Как типовых, так и подобранных по желанию заказчиков.

— Ты же сварщик, строитель, — продолжил Кок, как будто читая мои мысли. — Нам покажешь, расскажешь, и всё будет.

— Мало нас, — увёл я разговор в другое русло. — Может всё-таки стоит деревенских перетащить сюда?

— Можно, но не в город, — согласился Кок. — В одном ты прав, одна рысь не смогла бы контролировать всю округу.

— Ладно, я спать, — махнул я рукой. — Завтра все вместе подумаем, как лучше. Но я всё больше склоняюсь к тому, что людей нужно больше.

Кок молча кивнул, он и так в последнее время слишком многословен, даже настораживает.

Кок принял пост, и до утра теперь меня никто больше не побеспокоит, если, конечно, не тревога какая.

Тревоги не было, но снова был странный сон. Мы с Царём сидели и беседовали, как два закадычных друга. Местами даже смеялись. Я рассказывал ему о том, как нужно охотиться на мутантов, а он внимательно меня слушал. Потом он протянул мне руку, а я взял и ответил на его рукопожатие.

— Я рад, что ты со мной, — сказал Царь. — Давно пора, не знаю, чего ты такой упёртый.

Я ничего ему не ответил на это, но запомнил, что при этих его словах я улыбался.

Наутро мы отправились осматривать окрестности города. У меня снова было скверное самочувствие, к тому же, продолжали болеть рёбра, повреждённые при встрече с рысью. Я периодически морщился, особенно когда приходилось резко поворачиваться на какой-нибудь шум.

В общем, ничего особенного пока не происходило, никто не нападал и не встречался нам на пути. Город, конечно, поражал своими масштабами и заброшенным видом. Даже я, привыкший видеть такие мегаполисы в своём времени, сейчас крутил головой на триста шестьдесят градусов, рассматривая всё вокруг. Мой мозг уже привык видеть другой мир, а сейчас он как будто бы возвращал меня к прежней жизни. Особенно это проявлялось на перекрёстках, мне всё казалось, что вот-вот пронесётся машина. Дорогу я тоже переходил по привычным мне правилам. Друзьям я ничего про это не говорил, но за собой постоянно примечал подобные вещи. А ещё меня не покидало чувство, что за нами всё время кто-то наблюдает.

Автомобилей вокруг хватало, и по идее можно было бы воспользоваться ими, вот только все они давно утратили свои ходовые качества. Кузова прогнили насквозь, колёса сидели на ободах, а резина потрескалась, в салонах начала зарождаться жизнь в виде кустарников. Меня всё чаще посещали мысли о том, что зря мы тащились сюда, в этот мёртвый скелет некогда прекрасного города. Но вот мои друзья радовались, как дети, которым подарили новую игрушку. Они с предвкушением обсуждали, как мы теперь заживём, а я не понимал, что может быть такого ценного в этих руинах. И всё это продолжалось до тех пор, пока мы не пришли к нефтеперерабатывающей фабрике. Вот где поистине был Клондайк.

Полные резервуары с готовым топливом, да ещё и автопарк с залитыми под завязку цистернами. Я, конечно, не был уверен, что спустя столько лет топливо сохранило свои свойства, но ребята меня убедили, что военная техника точно будет питаться этим с удовольствием. Я помню, что где-то читал о том, что бензин при соответствующих условиях хранения не теряет свои свойства, но не более пяти лет. Дальше он начинает приходить в негодность, и использовать его не рекомендуется. Дизель, вроде как, может храниться десять лет. Ну, раз ребята говорят, что пойдёт, значит, им виднее. По идее, его можно попробовать перегнать ещё раз, сложного в этом ничего нет. Принцип обычного самогоноварения, вот только объёмы разные. Ну и я в этом не силён. Может быть нам повезёт, и мы сможем найти какие-то книги или пособия, связанные с этим вопросом.

На этом заводе наши приятные находки не закончились. Нам удалось обнаружить оптовые склады, в которых имелось ещё сохранившееся продовольствие. Армейская тушёнка, сыпучие продукты, крупы и даже макароны. Удивительно, что ни время, ни грызуны не испортили упаковку и то, что в ней находилось.

Обнаружили мы и склад с металлоконструкциями и панелями для быстрого монтажа как торговых центров и заводских цехов, так и для дачных домиков. Последнее, конечно, не лучший вариант, жить в таких постоянно тяжело, но как временное жильё, на сезон, очень даже неплохо. Но вот, к примеру, из пеноблоков дом обойдётся дешевле, и намного, зато в скорости строительства проиграет. Ну а в нашем-то положении скорость играет огромное значение. А теперь, собственно, сама задача: «Как это всё вывезти?!»

— Давайте попробуем технику восстановить, — предложил я. — Нам ведь необязательно на колёсном ходу. Можно и на тракторе каком перевезти.

— А мне нравится эта идея, — согласился Штамп. — Лучше, чем на пупке-то ворочать.

— Штамп, — усмехнулся я. — Те объёмы, которые нам нужны, даже для твоего пупка великоваты окажутся.

— Это я и сам понимаю, — отмахнулся тот.

— Я, кажется, видел экскаватор неподалёку, — сказал Кок. — Пойдём посмотрим.

— Пошли, — кивнул я.

Технику мы обнаружили действительно неподалёку. Я сразу полез в кабину, нужно было разобраться с управлением.

— Заводится с кнопки, — крикнул я оттуда, — это даже хорошо, вот только аккумулятор мёртвый.

— А каким ему ещё быть? — усмехнулся Гарпун. — Сейчас бы старый дизель найти, который от бензинового пускача заводится.

— Это где же тебе его сейчас искать-то? — сказал я, высунувшись из кабины. — А с этим точно ничего не выйдет?

— Может и выйдет, — буркнул Гарпун и снова полез в двигатель.

Прошло примерно с полчаса, пока мы не поняли, что все наши попытки оживить экскаватор тщетны. Решили прибегнуть к плану «Б» или найти старый трактор, в котором имеется пускач на бензине. Для того, чтобы реализовать свои планы, нам ещё необходимо было вернуться на нефтезавод, обзавестись топливом, затем найти нужный трактор и опять идти на базу с металлоконструкциями. В моём времени данный процесс занял бы максимум два часа. Хотя он вообще бы скорее всего не понадобился. Но здесь и сейчас это действие больше походило на сложный квест из компьютерной игры. Когда герою нужно собрать из кусочков в разных местах карты очень полезную вещь, от которой впоследствии задач только прибавится.

По городу мы слонялись три дня. При этом погода нас совсем не радовала, ночью уже наступали заморозки, а днём постоянно лил противный дождь. За эти три дня мы смогли сделать многое. Разобрались с топливом, смогли завести экскаватор, притащили три прицепа и уложили на них всё самое необходимое для организации нового посёлка. Теперь нам предстояло решить, как и где мы будем организовывать деревню, а в дальнейшем и город.

Решено было остановиться, как планировали изначально, между Дзержинском и Нижним Новгородом, на берегу Оки. Там как раз имеется хороший поворот, вот на нём и будем размещать наше новое поселение.

Последние часы перед отправкой меня ещё больше стало преследовать ощущение того, что за нами постоянно наблюдают. Оно, в общем-то, всё время меня не покидало, но вот сейчас было особенно неприятно. Как будто на спине постоянно прицел нарисован, я даже оборачивался каждую минуту.

— Ты чего такой дёрганный? — спросил Кок, когда мы затягивали тент на первом прицепе.

— Даже не знаю, — попытался я прислушаться к своим ощущениям. — Такое чувство, что за нами кто-то постоянно наблюдает.

— Угу, все это заметили, — кивнул тот. — Вон Гарпун тоже напряжённый весь.

— А никто ничего не заметил? — спросил я. — Линза, ты никого не видишь?

— Нет, — ответила та, сразу поняв, в чём дело. — И это бесит ещё сильнее.

— Странно, — я на секунду задумался. — Это просто у города такая атмосфера, или за нами реально кто-то следит?

— Знать бы, — ответил Кок.

— А если следят, то почему не нападают? — задал я ещё один вопрос, скорее сам себе.

— Думаешь, рысь была не одна? — спросил Гарпун и уселся на прицеп рядом со мной.

— Может это вообще к мутантам отношения не имеет, — ответил я.

— А кто ещё? — к нам подошёл Штамп. — Кроме нас здесь никого. Если бы за нами кто-то шёл, мы бы это давно поняли. А ощущение это появилось только когда мы в город вошли.

— Может Царь? — спросил я. — Меня вообще не покидает чувство, что он знает о наших планах.

— Откуда ему знать-то о них, — сделал большие глаза Штамп. — Мы сами о них узнали, только когда из Новой жизни свалили.

— Что ему вообще от меня нужно? — я как будто не услышал слова Штампа. — Зачем он просил у Фантома выдать меня? Вопросов больше, чем ответов.

— Да кто их, психов, поймёт, — отмахнулся Штамп. — Может ты у него вообще навязчивая идея, или как там у них это называется.

— Не похож он на психа, — покачал головой Гарпун. — И вообще, зачем вы про него вспомнили, не к добру таких людей поминать, особенно в мёртвом городе.

— Не ровен час объявится, — поддакнул ему Кок.

— Ладно, пакуемся дальше, нечего время терять, — сказал я, первым встал с прицепа и отправился ко второму точно такому же. — Давайте проверяем, всё ли взяли, и валить отсюда нужно.

В первый прицеп мы уложили панели и металлический профиль, во втором лежали готовые конструкции для установки домов, в третий наложили различный инструмент: генераторы, сварку, болгарки, несколько бочек с горючкой, ну и так, по мелочи. Погода сегодня благоволила, дождь наконец перестал лить, а на небе показалось солнышко. Ну и, как водится поздней осенью, это означало — заморозки. Мороз чувствовался утром, а ближе к обеду от него не осталось и следа, мы даже куртки скинули.

Погрузка была уже закончена, тенты наконец натянули, и наш караван был готов тронуться в путь. Я уже собирался заводить двигатель, как со всех сторон начал приближаться какой-то шум. Все сразу подобрались и ощетинились стволами.

— Бегом в офис, — крикнул я и первым рванул в единственное кирпичное здание.

Остальные последовали моему примеру. Набившись в небольшое помещение, все сразу же рассредоточились по окнам.

— Блин, ничего не вижу за этими кустами, — возмутился Гарпун. — Что это вообще за грохот такой?

— Я не знаю, не заметил ничего, — ответил Штамп. — Как наш трактор грохочет.

— Кажется, это и есть трактор, — ответила Линза, — На вход смотрите.

Мы уставились на въездные ворота и открыли рты от удивления, на территорию базы въезжал трактор на гусеничном ходу, почти такой же, как у нас, только без ковша. В кабине сидело двое, один на рычагах и один на полу, поставив ноги на защитное крыло. Ну и ещё трое сидели на корпусе, кто как устроился. Ещё пятеро вошли следом, водя стволами автоматов по сторонам.

— Что-то мне до боли рожи знакомыми кажутся, — сказал я.

— Не тебе одному, — кивнула Линза. — Вон тому, который за рычагами, я лично в харчевне морду разбила.

— Точно, — обрадовался Штамп, наконец вспомнив вошедших на нашу базу. — Валим?

— Да подожди ты, валим, — осадил его я. — Успеем ещё. Давай посмотрим, что они делать собираются.

Мы притихли и стали наблюдать за происходящим. Вот только наблюдать было особо не за чем. Трактор припарковался рядом с нашим, который был запряжён тремя гружёными прицепами, и заглушил двигатель. Один из прибывших влез ему на капот и, сложив руки рупором, закричал на весь город.

— Эй, выходите, мы знаем, что вы здесь, — прокричав это он, убрал руки от лица и принялся ждать ответ.

— Ну что, отзовёмся? — спросил Штамп. — Или валить будем?

— Даже не знаю, — задумался я. — Странные ребята, ведут себя нагло, и вид такой, будто стрелять не собираются.

— Давай я выйду, — со спокойной рожей предложил Кок. — Если что, вы их отсюда всей пачкой положите.

— Нет, — наконец принял решение я. — Сам пойду, если что, чешу затылок. Дальше вы знаете, что делать.

— Ты, главное, на землю сразу падай, я их с Дырокола своего положу, — погладил свой пулемёт Штамп.

— У него вроде другое имя было? — обернулся я почти от выхода.

— Мне это больше нравится, — довольно улыбнулся Штамп.

— Ладно, смотри во мне дырок не наделай, — отмахнулся я и сосредоточился на новой задаче.

Выходить не хотелось, чувство опасности становилось всё ярче, и было непонятно, из-за этих чудиков или нет. Приоткрыв дверь, я осмотрелся, вроде как все стоят спокойно, никакого напряжения, как будто стрелять вовсе не собираются. Странно.

— Ладно, нужно идти, — буркнул я себе под нос. Давно я сам с собой не разговаривал. — Эй, не стреляйте, выхожу.

Я вышел из-под тени кустарника, руки держу вверх, автомат висит на ремне стволом вниз, так, чтобы его можно было сразу схватить, примерно градусов тридцать относительно тела. Руки согнуты в локтях, и приклад слегка прижат, чтобы, схватив оружие, сразу быть готовым к бою. Такой принцип может экономить секунды полторы, а в моих условиях это очень много.

— Ха, ну точно они, — с довольной рожей спрыгнул с трактора крикун и направился в мою сторону.

— Эй, парень, лучше стой, где стоишь, — осадил я его, но за автомат хвататься не стал. — За нами снайпер наблюдает.

— Ладно, ладно, — приподнял руки тот и остановился в десятке метров от меня. — Не нервничайте, мы не воевать пришли.

— А вообще-то, зачем пришли? — спросил я, не спуская глаз с него, да и остальных продолжал контролировать периферийным зрением.

— Мы к вам, — растянул он лицо в улыбке. — Нам Егор в деревне сказал, что вы на дракона пошли. Вот мы за вами и припустили, чтоб, значит, помочь.

— Мы о помощи не просили, — сказал я. — Да и шумные вы очень.

— Может и шумные, — улыбнулся он. — Вот только мы уже третий день за вами присматриваем, а вы даже ухом не повели.

— Так это были вы? — спросил я и медленно положил руки на автомат, вроде ноль реакции, хорошо. — А что же раньше не вышли? Помогли бы прицепы погрузить.

— Да кто вас знает, стрельнете ещё, — усмехнулся он. — А тут смотрим, вы уже сваливать собрались, вот и решились.

— Ну и чего вам нужно-то? — задал я самый главный вопрос.

— Мы к вам присоединиться хотим, — без малейшей запинки выпалил он. — Я Кафс, а это мои люди. Вы уж извините, что так в корчме вышло, пьяные мы были, сами понимаете.

— И долго вы за нами шли? — удивился я такому простому ответу и тому, что раньше не заметил слежку.

— Да не, мы за вами не пошли, — отмахнулся Кафс. — Мы вначале в Ворсму двинули, там вас увидели. Пока то, сё, вы уже свалили, мы там ещё с неделю гуляли. А потом вот Шурик сказал, что неплохо было бы к вам присоединиться.

— А вы сами-то чем живёте? — спросил я, уже успокоившись, кажется, ребята действительно без задней мысли.

— Да как все, — улыбнулся тот. — Чем придётся, то монстра какого грохнем, то мудаков каких, а то и простым трудом. А в последнее время что-то не везёт совсем. В соседней области охотники свою работу чётко делают, нам только объедки перепадают.

— Ну так оформились бы официально, там платят хорошо, — сказал я.

— Ага, пробовали мы, не та подготовка, да и охотники в основном одиночки, — скорчил морду Кафс. — А мы друг к другу привыкли уже, да и десятком наниматься проще, особенно если в охрану к торгашам.

— Понятно, значит, вы вольные наёмники, — посмотрел я на собеседника и склонил голову набок. — Так мы вроде как о найме не заявляли, почему вы к нам-то решили примкнуть?

— Да надоело всё, хуже горькой редьки, — снова скорчил морду тот. — Осесть пора, а под абы кого идти не хочется. А тут нам в деревне Егор сказал, что сам Сумрак у него гостевал, да ещё и город новый заложить собирается. Я даже не поверил вначале.

— Так ты что же, сразу в кабаке-то меня не признал, да и потом в Ворсме сразу не подошёл? — спросил я, что-то продолжало меня напрягать, и с каждой секундой это напряжение нарастало.

— Так я же тебя в лицо-то не знаю, — улыбнулся он. — А как Егор вас описал, так я сразу догадался, что мы на верном пути. В Ворсме той же Шурик предложил к вам пойти, уже после того, как вы свалили. А к вам почему решили, так это после того, как стволы ваши заметили, увидели бы мы их там, в кабаке, так ни в жизни хамить бы не стали. С такими игрушками простые люди не ходят.

— А над простыми, значит, можно издеваться? — задал я неприятный вопрос.

— Нельзя, ну мы же пьяные были, я же извинился, — снова улыбнулся Кафс. — Ну что, можно с вами, а? А то мы как собаки уже, ни работы, ни денег.

Я обернулся к офисному помещению и призывно махнул своим рукой, показывая, что всё в порядке.

— Ладно, Кафс, пойдёшь с нами, — кивнул я. — Нам лишние руки сейчас очень пригодятся. Но если на тебя или твоих людей будут жалобы поступать…

— Что ты? — приподнял руки ладонями вперёд он. — Ежели что не так, я сам с каждого спрошу.

— Ну смотри, я за язык тебя не тянул, — улыбнулся я. — Заводите своего коня и один прицеп себе вешайте, нам нужно сейчас временное жильё организовать и деревенских потом перевезти. Работы много предстоит.

Кафс обрадовался и тут же принялся руководить процессом, ребята засуетились, завели свой трактор и принялись перецеплять нашу крайнюю телегу на свою технику.

Моё напряжение достигло апогея, казалось, что сейчас вот-вот кто-то прыгнет мне прямо на спину. Я вскинул свой автомат и принялся ворочать стволом по сторонам. Мои ребята, не задавая лишних вопросов, сразу же заняли боевые стойки. Люди Кафса испуганно закрутили головами, но оружия в руки никто ещё не взял.

— Парни, в стойку, бегом, — отдал им команду десятник, который отреагировал на моё поведение вместе с моими людьми.

Мне этот парень начал нравиться. Его люди быстро сообразили, что наши действия никак не связаны с ними, и тут же ощетинились своими стволами. Так мы и стояли, кто на прицепах, а кто спрятавшись за тракторами.

Земля вздрогнула, и прямо там, где секунду назад стоял я, из-под асфальта вынырнула здоровая морда, обвенчанная шипами. Я едва успел уйти в кувырок, причём выполнял я его назад, через спину. Заняв положение на одном колене, я тут же нажал на спуск. Благо автомат был готов к бою, патрон в патроннике, а предохранитель снят, я с таким специально к Кафсу выходил. Пули унеслись в сторону вынырнувшего из-под земли мутанта и рикошетом ушли со свистом в разные стороны. Червяк же начал искриться и наливаться свечением, между игл, или рогов, на его башке начали пробегать электрические дуги, а спустя мгновение его пасть открылась, и из неё вылетела настоящая шаровая молния. Шар пронёсся мимо меня, тут же приподняв все волосы, как от наэлектризованной эбонитовой палочки на уроке физики, только эффект был в тысячу раз мощнее. Промчавшись мимо меня, этот кусок энергии угодил в грудь одному из людей Кафса, того моментально выгнуло дугой и выбросило из наэлектризованного шара. Человек упал метрах в трёх от того места, где находился в момент попадания. Тело обуглилось, изо рта валил дым, а поза говорила о том, что он скорее мёртв, чем жив. Громыхнул короткой очередью Штамп, но червяк, или что это было, выпрыгнул из земли, как дельфин из моря, и, пролетев по воздуху добрый десяток метров, влетел в асфальтированное покрытие базы и скрылся из виду. Берут ли пули из пулемёта эту тварь, понять не удалось. Мир вокруг погрузился в тишину, трактор заглушили сразу, как только я вскинул в напряжении автомат. Земля молчала, не подавая признаков присутствия чудовища.

— Это дракон! — крикнул Кафс. — Я думал, вы его убили!

— Мы убили рысь, — ответил я. — Откуда нам было знать, что здесь ещё кто-то есть?

— Вы тут ковырялись, как будто знали, что никто не нападёт — ответил Кафс. — Как нам его теперь убивать? Он нам даже с места тронуться не даст.

— Возьми себя в руки, боец! — прикрикнул я на него. — Разберёмся.

— По-моему, его пулемёт не взял, — вклинился в нашу перепалку Штамп. — Нужно в пасть стрельнуть попробовать.

— Это можно, — согласился я. — Как его выманить? Я дрожи под ногами больше не ощущаю.

И тут меня осенило, когда-то давно, ещё в девяностые годы, я смотрел один голливудский фильм. Там как раз похожие червяки нападали на людей, но, насколько помню, выглядели они чуть иначе, да и молниями не кидались.

— Кафс, заведи трактор и чуть вперёд продвинь, потом сразу глуши, — сказал я. — Только делай всё быстро.

— Понял, — ответил тот уже на ходу и запрыгнул в кабину своей техники.

Спустя мгновение заработал дизель, и бульдозер двинулся вперёд. Прогромыхав пару метров траками по асфальту, он замер, двигатель заглох, а из кабины на крышу змеёй скользнул водитель. Ждать пришлось недолго, почти тут же затряслась земля, и прямо перед тяжёлым трактором вынырнула голова червя, утыканная иглами. В воздухе раздался треск электричества и запахло озоном, мутант готовился к выстрелу. Вот только голова его была повёрнута в сторону Кафса, который с бледным лицом наблюдал на начинающую раскрываться пасть.

— Кафс, стреляй в пасть, — крикнул я и прыгнул в его сторону, надеясь хоть как-то помочь.

Но тому помощь не требовалась, он трясущимися руками снял гранату с разгрузки, рванул за кольцо и как в боулинге, из нижнего положения, метнул монстру в пасть. Червяк подавился куском металла и не смог произвести свой залп. Иглы продолжали искриться, червяк начал раскрывать пасть для нового выстрела.

— Ложись, граната! — только и успел крикнуть я, спрятавшись за трактором, к которому спешил.

Грохнул взрыв, и по территории хлестануло осколками и шипами от червяка-переростка. Послышались крики, видимо, кого-то зацепило. Я выглянул из своего укрытия и удовлетворённо крякнул. От мутанта остались одни лохмотья, которые дымились над воронкой, из которой тот вылез.

— Кафс, ты дебил? — повернулся я к тому. — Ты нас всех чуть не угробил. Все живы?! — крикнул я остальным.

— Живы, двое раненых, — отозвался незнакомый голос.

— Сильно? — спросил я, выйдя из-за бульдозера.

— У меня нога, сквозное, — прихрамывая, вышел из-за прицепа Гарпун. — Перевязать, и нормально.

— А кто ещё? — спросил я, опасаясь, что второй раненый тоже из моих.

— Там, — кивнул головой назад Гарпун. — Из его людей одному кисть оторвало. Сейчас в отключке.

— Пиздец ты удружил, — повернулся я к командиру десятка. — Ты что, стрельнуть не мог?

— Заклинило, — с виноватым видом Кафс поднял автомат и пару раз нажал на спуск, тот даже не клацнул.

— Понятно, про смазку и чистку оружия слышал что-нибудь? — с сарказмом спросил я.

— Вот хамить не надо, — оскорбился тот. — Я не пацан и за оружием ухаживать умею.

— Ладно, у Линзы пока «Вал» возьми, на стоянке с твоим «Калашом» разберёмся, — отмахнулся я. — Техника в порядке?

— У нас вода уходит, — обрадовал меня Кок. — Кажется, радиатор пробило.

Я подошёл к нашему экскаватору и посмотрел на тоненькую струйку, которая выбегала из-под острого шипа, какие были на башке у монстра.

— Воды запасите, я там в офисе несколько бутылей от кулера видел, — отдал я команду. — Глядишь, до места дотянем, а там придумаем что-нибудь. Может от другой какой техники приспособим.

Кафс махнул своим, и те быстро метнулись исполнять. Видимо, чувствовал свою вину.

— Ладно, не куксись, — похлопал я того по спине. — Главное, что все живы, а остальное лечится.

— Не, ну хорош боец, — вывалился откуда-то Штамп. — Видели, как он гранату кинул, прям чётко в пасть. Если бы промазал, беды больше было бы.

— Это точно, — усмехнулся я.

На утилизацию беды ушло примерно полчаса времени и вся наша вода. Тару мы, конечно, взяли, но вот в городе без работающего водопровода воде взяться неоткуда.

— Через Оку пойдём, — скомандовал я. — Там и вода будет, и край берега точно не заплутаем.

— Принял, — махнул мне рукой из кабины Штамп, ему очень понравилось управлять экскаватором.

Наконец мы двинулись в путь к своей конечной точке. Если даст погода, то, глядишь, через недельку будет стоять несколько домов, и можно будет посылать за деревенскими. Им до нас ходу дня два, плюс пожитки собрать. Значит, примерно неделя у нас ещё будет, за это время сможем ещё раз в Нижний смотаться, а то и в Дзержинск, он поближе будет.

Вообще, планы, конечно, на него, там с военной промышленностью много чего связано, да и часть должна находиться, если я ничего не путаю. Глядишь, повезёт нам, и разживёмся патронами и стволами. Там и с техникой должен быть порядок.

До места, которое мы выбрали на карте добрались к вечеру. Пока ползли на своих гусеничных монстрах, сожгли бочку солярки и влили к нам пять вёдер воды. Под давлением она выбегала из радиатора шустрее, чем самотёком. Ну да ладно, доползли — это главное. Теперь предстояло выбрать место, возле воды не вариант, я до сих пор помню, как из неё выходили эти скользкие слизни, бр-р-р. Далеко тоже не встать, смысла нет. Вода, она как дорога, для сообщения самое то. Правда, флота у нас нет, но это дело наживное. Всё равно без воды нам не выжить, колодцы рыть однозначно придётся, но река — это ещё и рыба. В общем, одни плюсы от подобного соседства, а минус только один. Прикинув расстояние, решили закладывать город в паре километров от Оки. И пешком можно за полчаса дойти, и от тварей скользких нормально. Пока они доковыляют на своих щупальцах, уже солнышко выйдет.

Поставили прицепы, разложили палатки и начали готовиться к ужину и ночёвке. Народу теперь стало больше, и лагерь шумел и кипел жизнью. Что сам Кафс, что его люди оказались очень дружелюбными и весёлыми ребятами. Единственное, что напрягало — отсутствие женского общества, столько мужиков и одна Линза. Рано или поздно это неминуемо приведёт к конфликту. Ну, с этим мы решим, когда приведём деревню Егора. Урожай они собрали, так что проблем быть не должно. Да, поля с озимыми придётся оставить, но здесь они будут под защитой. А уж зерно, я думаю, в Нижнем найти получится. Там город портовый, на Волге стоит. Наверняка в этом самом порту и склады немалые обнаружить получится. А нет, так всё одно переживём.

— Я на всю эту ораву готовить не нанималась, — вырвала меня из раздумий Линза. — Я и вам-то не особо горю желанием, а это вообще перебор.

— Так я тебя и не заставляю, — удивился я такому наезду. — Ты чего ко мне-то с этим вопросом?

— А того, — воткнула она руки в боки. — Вон эти уже жрать просят, и все, как один, у меня.

— Так, понятно, — приподнялся я с нагретого места. — Сейчас разберёмся.

Я прошёл на середину лагеря, где уже горело три костра, и над каждым висел котелок.

— Кафс, подойди, пожалуйста, — подозвал я командира десятка, точнее, уже девятка… — У вас повар штатный имеется?

— Угу, — улыбнулся тот. — Он сейчас без руки лежит, а что?

— А то, что наша Линза отказывается на всех готовить, — не моргнув глазом, выпалил я. — Она и нам-то не всегда готовит. Мы, короче, сами себе очередь на это дело выстраиваем, а чаще всего коллективно готовим.

— Нет проблем, — отмахнулся тот. — Я-то думал. Эй, чего расселись?! — отвернувшись, крикнул он своим. — Если Батон без руки, то, значит, жрать сварить некому?

— Да не вопрос, Кафс, сейчас всё замутим, — улыбаясь, поднялся на ноги лысый детина.

— Эй нет, мы в прошлый раз после твоей похлёбки три дня землю удобряли, — замахал руками Кафс. — Сань, давай займись делом, реально жрать охота.

Все дружно засуетились, а Линза с улыбкой принялась хлопотать у нашего котелка.

— Сумрак, одолжишь тушняка пару банок? — обратился ко мне Шурик, щуплого телосложения мужик, помню, с ним я больше остальных возился в том кабаке. — А то у нас голяк.

— Не вопрос, Шурик, — улыбнулся я. — Кок, выдели им тушёнки и вообще, лучше покажи, где у нас что, а то просят стоят, как не родные.

Услышав мои слова, Шурик приободрился и рванул за Коком, который неспеша раскрывал тент с одного из прицепов. Их мы обнаружили на той же базе, где взяли панели и металл, ржавые, но ещё крепкие. Единственным минусом у них было отсутствие резины, но мы не заморачивались, тянули их за собой прямо на голых дисках. Если бы не трактор Кафса, неизвестно, смогли бы утянуть все три. Даже два таких мы тянули еле-еле. Так что заслужили парни равноценный делёж.

На ночь смены поделили так, чтобы на посту стояли по двое, я взял смену под утро и Кафса взял с собой. Нужно поговорить, узнать, что он за человек. А подобные смены лучше всего раскрывают людей. Штампу, вон, хорошо, он уже со всеми подружился. Добрый он и на контакт идёт хорошо. Вон уже кому-то истории рассказывает, о своих или о наших совместных приключениях. Нет, вон по пулемёту ладонью хлопает, значит, о наших общих деяниях ведает.

Поужинали и начали расползаться по своим палаткам. Едва я залез в свою и прикрыл глаза, как тут же провалился в сон, на этот раз без сновидений.

Утро, моя смена, рассвет ещё не начался, но горизонт уже начинал светлеть. Сейчас самое воровское время, предрассветные сумерки. Вроде и видно, но в метре уже ничего не разобрать. Серость такая, что пропадает ощущение цветного мира. Но хоть небо чистое, что радует, глядишь, к вечеру дом поставим, а там пусть себе льёт, у печи все обогреемся. Их мы, кстати, тоже прихватить не забыли. Склад с панелями находился в промышленной зоне, и неподалёку обнаружился магазин по продаже различных печей и каминов. Вот с него-то мы и прихватили готовые изделия, даже дымоходы из нержавеющей стали имелись.

Я вылез из палатки, стараясь не зацепить Кока, который сопел после своей первой смены. Кафс уже сидел спиной к костру и держал кружку с горячим кофе в руках.

— Давно я этот божественный напиток не видел, — повернулся он на шум при моём приближении. — Где вы его взяли?

— Было место, — уклончиво ответил я. — Ты на себя только сделал?

— Я что, по-твоему, совсем урод? — возмутился было он, но потом увидел улыбку на моём лице и успокоился. — Ох и странный ты человек, Сумрак, вроде нормальный мужик, а я тебя не понимаю. Слова иногда такие говоришь, которые только старики помнят, а по возрасту тебе и тридцати пяти не дашь.

— Просто я читаю много, — усмехнулся я, не собираясь посвящать нового знакомого в свою историю.

— Угу, кого другого лечи, — усмехнулся тот. — Сейчас умная книга дороже лошади будет.

— Места надо знать, — уклонился я от пояснений. — Ты сам-то как стал наёмником?

— Тут много ума не надо, — отмахнулся тот. — Взял автомат, и вперёд. Вначале с караваном подался, там вот Шурика встретил, с ним уже вместе наниматься стали, а там и остальные так же присоединились.

— Понятно, — кивнул я и сделал осторожный глоток горячего кофе. — А до этого где жил?

— В деревне одной, в области пяти гильдий, — ответил он. — Я там при кузнеце одном сварщиком был.

— Иди ты?! — чуть не подавился я, удивившись такому заявлению. — И чего варил?

— А ты не смейся, у нас и аппарат был, — ответил Кафс. — Правда, запускали нечасто, от генератора же всё работало. Но меня Степаныч научил. Так, сильно сложное, конечно, не смогу, но там телегу какую подправить или две железки меж собой слепить, это запросто.

— Да ну, я и не думал смеяться, — улыбнулся я. — Просто я тоже как бы сварщиком был, до всего этого.

— А чего бросил? — спросил Кафс. — Дело-то вроде прибыльное?

— Вот именно, что вроде, — отмахнулся я, не зная, как теперь выкрутиться. — Сам понимаешь, с топливом не всё так просто, а из металла сейчас мало что делают.

— Это да, — вздохнул он. — Я бы не бросил, вот только кузнечному делу не сильно обучен. Как Степаныч помер, так и не смог я его дело перенять.

— Старый был? — спросил я, имея ввиду Степаныча.

— Да не особо, крепкий мужик, — посмотрел в никуда Кафс. — Инсульт колотнул, жара и всё такое, сам понимаешь, воздуха в кузне немного. Вышел так в один прекрасный день из жара, да ведро воды холодной на башку вылил, и всё. Упал, а пока в деревне то да сё, пока повитуха прибежала, пока поняли, что к чему, всё, нет человека. Деревенские вроде как на меня понадеялись, да где там, опыта маловато.

— А что ж ты заранее-то не учился? — спросил я.

— Ну как вот тебе ответить, — поболтал он кружкой, размешивая кофе. — Лень было. Молодой, гулять хотелось, а когда схватился, уже поздно было. Кое-что, конечно, перенял, лошадь подковать могу, гвозди там какие штамповать. Только деревне не только костыли в стену нужны и подковы, потребности разные. Не справился я, из города другого специалиста прислали, а он сказал, что меня кормить не будет, мол, сам сварному делу обучен. Мамки с папкой у меня нет, как и жены, не успел я семьёй обзавестись. Подумал я, посидел, да и решил вот в охрану купеческую наняться.

— Понятно всё с тобой, — кивнул я. — Работы-то не боишься?

— Ой, ну тебя, — отмахнулся Кафс. — Ты говори, чего делать надо, зачем словами воздух трясти.

— Варить надо, Кафс, варить, — усмехнулся я. — Сегодня начнём деревню ставить, и вся работа там с металлом.

— Это запросто, — согласился он. — Когда начнём?

— Вот сейчас все проснутся, и начнём, — ответил я. — Пусть пока спят, всё равно работать по светлому только начнём.

Так мы просидели примерно два часа, пока из палатки не вылез первый проснувшийся, который, ёжась от холода, сразу засеменил к костру. Осенние заморозки — это серьёзно. Воздух становится стылым, и под утро, когда вылезаешь из-под одеяла, становится холоднее в два раза. Спросонья организм ещё не начал полностью работать, и для того, чтобы согреться лучше всего, нужно сделать зарядку. Она не просто так носит своё название — зарядка для организма, что для батарейки. Энергии после такого режима на весь день хватает.

Потихоньку все начали покидать свои тёплые палатки и спустя час засуетились, начали разбирать прицепы, размечать места под дома и яростно спорить, как оно делается лучше. Пошумели, разобрались и за дело принялись. А уже к вечеру у нас стояло два готовых дома общей площадью в две сотни квадратных метра. Теперь дело за малым, всё это внутри разгородить да печь поставить. Временное жилище готово, можно первых переселенцев звать и расселять. Сами пока и в палатках заночуем. А там, глядишь, мужики помогут ещё дома справить, да не такие картонные. Впрочем, на это вся надежда, а то, что мы сейчас делаем, под склады впоследствии пустим, а может и под управление, на офисы пойдут.

Все материалы, что мы привезли, были использованы, нужно ехать за новыми, нам же всю деревню перевозить, а там народу немало, человек семьдесят точно, а может и больше. Сейчас жилья у нас хорошо если два десятка разместить, а зима уже на носу. Морозы всё крепче, погода с каждым днём всё холоднее, скоро такими темпами и «белые мухи» полетят.

Ночевать решили в палатках, дома не закончены, завтра будем доделывать. Отдыхать тоже нужно.

— Ну что, хлопцы, — весело начал я. — Завтра завершим первые дома, материала больше нет. Предлагаю на две группы разделиться, одна за пополнением под Ворсму пойдёт, вторая в город.

— Это понятно, что не всем скопом туда ломиться, — ответил Штамп. — Я в город пойду, Гарпун, думаю, тоже, там много ворочать нужно.

— Согласен, — подтвердил Гарпун. — А ты, Сумрак, в деревню иди, ты главный, ты с Егором разговаривал.

— Это тоже понятно, — кивнул я. — На хозяйстве Линзу оставим?

— Хрена с два вы меня тут оставите, — возмутилась она. — Я тоже в город пойду.

— А на кого тогда мы своё добро оставим? — спросил я. — Вот уйдём все, а вернёмся ни к чему?

— Вот Кафса своего и оставляй, — опёршись плечом о дерево, огрызнулась Линза. — Или ты ему не доверяешь?

— По-моему, хороший мужик, рукастый, — пожал я плечами. — Пусть остаётся, я не против. Кок, ты со мной идёшь. Подбери пару ребят толковых из Кафсовских, дня через два, думаю, выступим.

— Принял, — отсалютовал тот своим ножом.

— Так, теперь вам задачи, — обратился я ко второй группе, которая в город собралась. — Вам нужно и на дома материал собрать, и по оружию что-то решать, сами понимаете, патронов у нас негусто.

— Хорошо, — кивнул Гарпун. — Есть намётки какие?

— Даже не знаю, думаю, что в порту может много чего храниться, да и бункера там должны быть. Вообще, в планах Дзержинск ради оружия посетить, но пока рано.

— А почему рано-то? — возмутился Штамп. — Не пропадём мы там.

— Штамп, тут дело такое, спешка в нём не нужна, — пустился я в объяснения. — Сейчас жильё важнее, как только первые переселенцы к нам примкнут, можно будет дальше думать. Они под руководством Кафса уже без нас управятся. Вот тогда мы все вместе в Дзержинск и сходим.

— Мне как скажешь, — согласился Штамп. — Раз считаешь, что так нужно, значит, так нужно.

— Философ, — поднял палец вверх Гарпун, и все заулыбались, а Штамп пригрозил другу кулаком.

— Значит, решили, — сказал я. — Так, вы, кстати, втроём не вздумайте в Нижний соваться. Гарпун, возьми ещё людей, троих, а лучше четверых. Кафсу всё равно здесь делать особо нечего, а на охране четверых хватит.

— Принял, — ответил тот. — Я и сам так хотел, не всё же нам со Штампом ворочать.

— Просто не факт, что драконом этим дело ограничилось, — сказал я. — Может статься, что там ещё полно сюрпризов.

— Согласен, — кивнул тот.

— Линза, присматривай за ними, — обратился я к снайперше. — Ты среди них самая взрослая.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Но старшим пусть Гарпун остаётся.

— Решено, — согласился я. — Ладно, пойду Кафсу о нашем решении скажу, чтоб потом сюрпризом не было. Выходим послезавтра все вместе, по пути разойдёмся.

Все согласились с решением, и я отправился к командиру-десятнику, нужно теперь ему задачи ставить.

Егор встретил меня, как в старые русские времена: хлебом и солью. Каравай, видимо, специально дали вынести Насте. Я как её увидел, у меня дыхание спёрло, лицо налилось краской, а руки заметно потряхивало. Кажется, я попал, за делами и заботами в Нижнем, да и потом, пока дома ставили, у меня как-то эмоции поутихли. Но всю дорогу я только и думал, когда же смогу увидеть Настю. Увидел, а теперь стою, как истукан, и не могу слова из себя выдавить. Нет уж, мочить монстров в тысячу раз легче.

Официальная часть моей встречи закончилась, и я наконец смог поговорить с Егором.

— Но мы не договаривались так, — пробасил он. — Я думал, мы останемся здесь. У нас хозяйство, поля под зиму засеяли.

— Да ты пойми, Егор, там много ценных ресурсов, там, в конце концов, можно даже техникой поля возделать, — продолжал уговаривать его я. — Для подобного там всё есть. Город практически не тронут, и это я только в Нижнем был, а там ещё Дзержинск рядом стоит.

— Я всё это понимаю, но и ты меня не слышишь, — упёрся тот. — Мы специально из города ушли, а ты нас назад зовёшь. В общем, так мы с тобой поступим, от своего слова я не отказываюсь, будем теперь к тебе торговать ходить. Людей тебе дам, у нас зима на носу, им всё одно делать нечего, может хоть пить не будут.

— Это, конечно, не совсем то, что я хотел, но спасибо, — согласился я, это был действительно компромисс. — А если кто остаться пожелает?

— Ух хитёр, — усмехнулся Егор. — Давай тогда проще поступим. Я сейчас народ на площадь соберу, а ты речь толкнёшь, кто решит к тебе уйти, те пусть идут. Но тогда уж уволь, скольких убедишь, все твои, ну а если никто не пойдёт, скольких дам — всех назад вернёшь.

— Хороший ты мужик, Егор, мудрый, — прельстился я. — По рукам. От меня любая помощь.

— Любая, говоришь, — потрогал он себя за подбородок. — А что ты там про технику-то говорил?

— Ха-ха-ха, — расхохотался я. — Вот это хватка. Будет тебе техника, но много не обещаю. Сам понимаешь, она и нам нужна будет, и не так много её живой осталось. Нам ещё с ней мудрить что-нибудь придётся.

— Я тебе слесаря старого выделю, — прихлопнул ладонью по столу Егор. — Он ещё до войны в сервисе работал, потом на войне технику чинил, вот за зиму и намудрите, чего выйдет.

— Вот за это спасибо, — кивнул я. — Это нам пригодится.

— Я тебе его не на совсем отдаю, — строго погрозил пальцем тот. — Вернёшь мне его вместе с машинами.

— Понимаю, — снова кивнул я. — Буду беречь пуще собственного зада.

Мы немного посмеялись над плоской шуткой и вместе с Егором пошли на площадь. Авось и вправду хоть десяток людей притянуть выйдет. Нам бы на самом деле только до золота и серебра добраться, коего в городах, да ещё и целых, полно должно быть. Тогда мы людей враз заманим.

Площадь забилась до отказа, как говорится: «Яблоку негде упасть». Люди роптали, не понимая, для чего их всех сюда согнали. Нет, собирали их, конечно, не силой, всё делалось исключительно мирными действиями. На импровизированную сцену, а точнее будет сказать, помост, поднялся Егор и своим плотным голосом начал речь:

— Жители деревни, вы все знаете этих людей. Они помогли нам избавиться от местной падали. В обмен на это они просят присоединить нашу деревню к их будущему городу. Города ещё пока нет, но вскоре он появится. Для этого, конечно, нужно поработать. Сейчас господин Сумрак вам сам всё расскажет.

Пришла моя очередь толкать речь. Это не является моим коньком, но от того, как хорошо я это сделаю, зависит — сколько людей уйдёт со мной. По идее, у меня уже имеются восемь человек из плена падальщиков, но для того, чтобы основать город, нужно как минимум тысячу.

— Уважаемые жители, — начал я. — Егор прав, для того, чтобы поставить город, придётся поработать. Но место, в котором мы собираемся его обосновать, выбрано не случайно. Мы находимся между Нижним Новгородом и Дзержинском, — по толпе пролетел гул ропота, место славилось дурной репутацией, а люди не были пока в курсе, что нам удалось убрать уже двух матёрых мутантов. — Не волнуйтесь, основную опасность мы уже устранили. Да, я не говорю, что будет легко, и не говорю, что опасности там больше нет. Но к нам присоединились люди Кафса, а это десять бойцов, они проходили через вашу деревню, и вы могли их видеть лично. Но нам нужны руки, нужно строить дома, нужно осматривать города. Вы сами должны понимать, сколько ценного из них можно вынести. Вопрос стоит так: Егор любезно согласился выделить нам людей в помощь, до весны. Но я хочу спросить вас: кто-нибудь хочет обосноваться на новом месте? Может быть кто-то хочет попробовать свои силы в самом начале пути? Если вы решите пойти со мной, то у вас будет неделя на раздумья и сборы. Записаться вы сможете у Егора. Всем спасибо, если есть какие-то вопросы, то не стесняйтесь, задавайте.

— А если я хочу пойти, но потом передумаю? — донёсся голос из толпы.

— Передумаете, всегда сможете вернуться, — ответил я. — Я надеюсь, что между нами будут проходить частые караваны, и вы сможете ими воспользоваться для переезда назад.

— А сколько вы будете платить за работу? — прозвучал первый серьёзный вопрос. — Вы же нас не на бесплатной основе заберёте?

— Обо всех оплатах мы поговорим отдельно, — уклонился я от сложного ответа. — Здесь необходимо разговаривать индивидуально, в зависимости от профессии.

— А жильё нужно будет покупать, как в Ворсме? — снова прозвучал житейский вопрос.

— На первом этапе нет, — смело заявил я. — Те дома, которые вы построите, будут вашими по праву. А если вы их не строили, и кто-то делал это за вас, то взиматься будет только плата за работу. Сможете договориться с рабочими иначе, значит, жильё получите в соответствии с вашим договором.

— А можно будет переселиться на этих же условиях позже? — прозвучал не совсем понятный вопрос.

— Я не совсем вас понял? — переспросил я.

— Ну я, к примеру, пока не уверен, а потом кто-то весной вернётся и скажет, что всё там замечательно. Я смогу потом придти к вам на тех же условиях, что вы предлагаете сейчас?

— Здесь уже будем рассматривать каждого в отдельности, — наконец до меня дошло, что имеет ввиду вопрошающий. Хочет, значит, подождать, а потом на халяву присесть, так не выйдет. — Если специалист будет редкий и квалифицированный, то почему нет, жильё предоставим на бесплатной основе. А если просто для массы, то увы, придётся платить рыночную стоимость.

Толпа снова зашумела, ещё бы, для тихой маленькой деревни эта новость была соизмерима со взрывом атомной бомбы. Наверняка сегодня в каждом доме будут проходить яростные дебаты. Кто-то будет убеждать жену в необходимости переезда, кто-то мужа, а кто-то мать с отцом. Некоторые уже решили, некоторым необходимо время. Может так статься, что некоторых сам Егор не отпустит. Хотя он мужик слова, не должен палки в колёса вставлять. Но я бы на его месте некоторых специалистов не отпустил.

Я спустился с помоста только через час, люди ещё долго мучили меня всевозможными вопросами. Как, например: «А если я чего найду, оно чьё будет?» или «Насколько там безопасно сейчас?». Вопросы были как по существу, так и глупые до невозможности. Какой-то мужик спросил: «Есть ли там бордель, а если нет, то когда откроют, а если не откроют, то можно ли самому этим заняться?». Вопрос может быть и рассмешил всю площадь, но лично я попросил этого дядьку подойти ко мне вечером. Вопрос с женской половиной населения сейчас стоял остро, как никогда. Бегать в Ворсму за подобными услугами не больно-то и выйдет, пока назад вернёшься, по новой захочется. Так что тема мне была очень близка.

Но пока у меня появилось свободное время, которое я хотел провести с Настей. Ну, если, конечно, она сама того захочет. На завтра мне нужно было уйти. Хотелось отнести клинок в Ворсму, вдруг починят.

Спустившись с помоста наконец свободным от вопросов, которые могли сыпаться на голову до самого рассвета, я побрёл в тот самый дом, где мы квартировали в прошлый раз. Егор снова поселил нас там. Лис семенил за мной, во время моего выступления он отлёживался под сценой. Кстати, в битве с драконом он вообще в тракторе спрятался, и самое странное, что не обнаружил опасности заранее. С ним такое впервые. Рысь он почувствовал задолго до её появления, а там почему-то сплоховал. Ну да ладно, самое главное, что жив остался, но на будущее нужно запомнить, что не всякую тварь он за версту чует. Некоторые вот оказываются сюрпризом.

За раздумьями я не заметил, как дошёл до нужного дома. Скажу больше, я его вообще мимо прошёл, пришлось возвращаться. Настя, видимо, заметила, как я прошёл мимо, а затем вернулся.

— Я уж было решила, что ты передумал, — стояла она с улыбкой, облокотившись на штакетник. — Смотрю, мимо идёт.

— Пойдём, погуляем? — залившись краской, выдавил я из себя. — Пока погода стоит.

— Ща, — кивнула она и пулей умчалась домой.

Лис посмотрел на меня снизу вверх своими умными глазами, потом зевнул и посеменил в дом.

— Джентльмен, мля, — усмехнулся я.

— Что? — спросила Настя, выйдя в этот момент из дома.

— Нет, это я не тебе, это Фоксу, — ответил я.

Настя бегала домой переодеться. Сейчас она красовалась в новеньком камуфляже, добытым откуда-то из складов. Наверняка в Ворсме купленный, для особых случаев. Парадно-выгребальный, так сказать. Смотрелась она, конечно, далеко не женственно. Такие костюмы созданы для удобства, но не для того, чтобы фигуру подчеркнуть. Свои роскошные волосы она убрала под платок, но лицо её по-прежнему оставалось прекрасным. Некоторых людей портят головные уборы, вот, например, меня. Если я одену кепку, чудище получится ещё то, но поменяй я её на бейсболку, и вуаля, перед вами совсем другой человек. Именно поэтому женщины с особой тщательностью относятся к одежде. Сейчас, конечно, не современный мир, точнее, не такой, как у меня, и выбора особого нет. Но женщина в любое время останется женщиной и всегда найдёт способ выглядеть прекрасно.

Настя вышла за околицу, и мы неспешным шагом двинулись вдоль деревни. Она тут же взяла меня под руку, но вот шли мы молча. В голове у меня был полный кавардак, и каждый раз, пытаясь начать разговор, я останавливал себя. В итоге сейчас мы выглядели как два не совсем нормальных человека. Вроде как парочка идёт, но идут молча. Обычно на первых этапах отношений в парах щебетание не прекращается.

— Ну что ты так меня боишься? — нарушила тишину Настя. — Ведь я же тебя не съем.

— А вдруг? — коряво пошутил я. — В наше время всего можно ожидать.

— Нет уж, — скорчила лицо она. — Это точно не про меня.

— А расскажи о себе? — вроде бы кое-как разговор начал заниматься.

— Что ты хочешь знать? — спросила она.

— Всё, — решительно ответил я.

— Эх ты какой быстрый, — улыбнулась она. — Вот расскажу я тебе всё, так тебе со мной быстро наскучит. Нет уж, я планирую с тобой старость встретить.

— Вот как, а вы девушка сама-то наперёд не забегаете? — усмехнулся я. — Может я тиран какой, как начну тебя колотить после свадьбы?

— Так значит свадьба всё же будет? — лисой посмотрела на меня Настя. — А если серьёзно, то нечего мне про себя рассказывать. Живу вот с бабой Машей. До того с родителями жила, а как что случилось, ты сам знаешь.

— Извини, — буркнул я и замолчал, налившись краской.

— Не за что тебе извиняться, — её личико заострилось, а в глазах появился холод. — Ты убил их всех. Отомстил, выходит.

— Знал бы я тогда про тебя, вначале бы ещё и помучил, — сказал я.

— Нет, не нужно так, — вскинулась Настя. — Издеваться незачем, не нужно становиться с ними на одну ступеньку.

— Какую-то тему мы завели, — решил я увести разговор в другое русло. — Неприятную и не для свиданий.

— Ох ты, так это свидание? — округлила и без того огромные глаза Настя. — Так, а где цветы?

— Ой, — снова покраснел я и заворочал глазами в поисках хоть каких-либо растений, но увы, поздняя осень, даже ветки у деревьев были без листьев.

— Да не переживай ты так, — звонко засмеялась она. — Но будешь должен, — продолжила она и сделала серьёзное лицо.

— Пошли со мной в Ворсму, я тебя в ресторан свожу, — внезапно осенило меня. — У меня там дела, клинок в ремонт сдать, вместе время проведём.

— Ой, — прикрыла она рот ладошкой. — Я хочу, я с радостью, вот только как же баба Маша? Она ж одна останется.

— Так ты что, со мной в город не пойдёшь? — удивился я.

— Пойду, — кивнула она. — И баба Маша пойдёт.

— А она разве дойдёт? — ещё больше удивился я.

— Ты её сильно недооцениваешь, — хитро прищурилась Настя. — Эта бабка ещё нас с тобой переживёт.

— Это отличная новость, — улыбнулся я.

— То, что нас с тобой бабка переживёт? — хихикнула она.

— Нет, — засмеялся я. — То, что с нами медик идёт.

— У бабы Маши дар особый есть, — перешла на заговорщицкий тон Настя. — Она любую боль видит, или чувствует, не знаю даже, как сказать.

— А у тебя дар какой? — внезапно спросил я.

— По дому хозяйничать, — расхохоталась Настя. — А больше я ничего не умею.

— Ха, ты считаешь, что этого мало? — сказал я. — Для многих это чуть ли не подвиг!

— Ой, вон Ванька идёт, — Настя сморщила носик, как от чего-то неприятного. — Кажется, к нам?

— А чем он тебе так неприятен? — спросил я.

— Вообще это он про бордель на площади спрашивал, — ответила она. — А ещё он постоянно мне это предлагает, мол, мы с тобой озолотимся.

— Понятно, — сквозь зубы протянул я. — Надеюсь, он сообразит при мне подобными фразами не кидаться.

— Здорова, Сумрак, — сближаясь с нами, протянул мне руку Иван.

— И тебе не хворать, — пожал я его крепкую и сухую, как палка, ладонь. — Ты ко мне?

— Если не против? — он многозначительно посмотрел на Настю. — Отойдём в сторонку?

— Ни к чему, — спокойно сказал я. — Мы можем спокойно при Насте разговаривать.

— Вон оно как, — прищурился тот. — Захомутала?

— Ты по делу или на прочность меня проверить решил? — посмотрел я Ивану прямо в глаза.

— Тихо, воин, — сразу заулыбался тот. — Конечно по делу. Мы с тобой на площади вопрос интересный подняли. Здесь мне Егор продыху не даёт, а ты, я смотрю, человек деловой.

— Если ты про организацию борделя, то нам он необходим, — спокойно сказал я. — Если ещё чего предлагаешь, так излагайся яснее.

— Про бордель, про бордель, — часто закивал тот, а глаза сразу забегали. — Значит ты согласен?

— Я же по-русски вроде говорю? — приподнял я одну бровь. Этот Иван мне не нравился, но с другой стороны, нормальный человек бордель организовывать не станет, так что в этом случае придётся смириться.

— Ага, — кивнул тот. — И когда нужно?

— Вчера, — с подвохом ответил я.

— Понятно, но мне время нужно, это не всё так просто, — опешил Иван. — Там же помещение специальное нужно, чтоб не в общем зале, ну ты сам понимаешь. Девочек привезти, — на этих словах он тут же облизнул губы. — Это же не так просто всё.

— А от меня ты что хочешь? — спросил я. — Я тебе зелёный свет даю, занимайся, твоя инициатива.

— Да тут понимаешь какое дело, — сразу заюлил Ваня. — Это всё денег стоит. Нужно караван организовать, девок просто так тоже никто не отдаст, нюансов много.

— Сколько? — спросил я.

— Ну, там, примерно, — начал прикидывать сумму тот. — Золотых пять для начала, — Иван увидел, как мои глаза стали округляться, и поспешил исправиться. — Ну, если высший сорт не нужен, то можно и на трёх сойтись.

— Ты знаешь, кто я и чем зарабатываю на жизнь? — глядя прямо в глаза Ивану, спросил я, тот молча и мелко закивал. — Тогда слушай сюда: я дам тебе десять золотых, ты организуешь всё, что необходимо. Девочки должны быть высший класс. У меня там полтора десятка голодных до баб мужиков. И не радуйся раньше времени. Попробуешь свалить с деньгами, я тебя найду, попробуешь кинуть — выпотрошу так, что ты будешь чувствовать всё. И ещё кое-что, все эти деньги ты мне вернёшь, не сразу, я понимаю, что на подъём нужно время, проценты брать не стану. Когда ты сможешь всё устроить с караваном?

— Я… это… — спесь с него слетела мгновенно, и он пытался сейчас вернуть хотя бы голос. — Короче, я попробую всё к вашему, то есть нашему отъезду оформить. Завтра же в Ворсму. А это, когда можно, ну, за деньгами, — наконец смог выдавить Иван.

— Завтра я тоже в Ворсму собираюсь, с собой не возьму, — остановил я начинающий было возникать вопрос. — Утром подойдёшь к дому, где мы живём. Если не успеешь до моего отъезда, у бабы Маши оставлю.

— Отлично, — закивал тот. — Ну тогда до встречи.

— Угу, давай, — попрощался я.

— Круто ты с ним, — прижавшись к моей руке, чуть ли не в самое ухо прошептала Настя, как только Иван отошёл от нас на несколько метров. От этого шёпота у меня по всему телу побежали мурашки.

— Нормально, — сразу нахохлился я. — С такими людьми иначе никак. Кинет и не подумает.

— Это понятно, — уже нормально сказала Настя.

После этого разговора наша беседа, как и вся прогулка в целом, пошла веселее. Мы ушли из деревни, Настя привела меня на какую-то поляну, видимо, она часто здесь бывала. На ней уже имелось бревно, старое костровище, на котором я быстро сообразил огонь. Затем мы сидели вот так вдвоём и говорили, говорили и говорили. Мы, наверное, так до самого утра могли бы просидеть. Но как только начало смеркаться, сзади послышался странный шорох. Хорошо, что я помнил, в каком мире нахожусь. Романтика романтикой, а пушку держи наготове, что я, собственно, и продемонстрировал. Я мгновенно вскочил, а в руке уже находился «Стечкин», снятый с предохранителя. Из кустов показалась лисья морда.

— Фокс, твою мать, я тебя чуть не пристрелил, — возмутился я. — Ты как нас нашёл, разбойник. Хотя чего это я, — махнул я рукой, а Настя засмеялась.

— Иди ко мне, Фоксик, — позвала его она.

Лис посмотрел на меня, затем на Настю, постоял в нерешительности и пошёл гладиться. Как только Фокс сошёл с места, из кустов появился Кок.

— А ты чего припёрся? — обалдело уставился я на него.

— Долго нет, мало ли, — пожал он плечами и осмотрел нашу романтику. — Пойду.

— Стой, вместе пойдём, — остановил я его. — Завтра ещё в Ворсму топать, пора закругляться.

Кок молча пожал плечами и скрылся в кустах. Лис тоже последовал его примеру, напоследок обернувшись на меня с Настей. Я забросал догорающий костёр землёй, и мы отправились вслед за товарищами.

— Ты пойдёшь с нами завтра? — спросил я у зевающей Насти.

— Нет, Сумрак, извини, — виновато посмотрела она на меня. — Я не могу, мне нужно бабе Маше помогать.

— Эх, как же мы жить-то с тобой будем? — брякнул я, не подумав. — С бабой Машей?

— Вот когда будем, тогда и решим, — показала характер она, затем прижалась к руке и посмотрела мне в глаза. — Ты пойми, я ей всем обязана. Это она меня выходила, боль вылечила. Я не могу её вот так оставить.

— Ладно, — смягчился я. — Пошли уже, а то сейчас прямо здесь уснёшь.

До дома мы дошли вместе, а там Настя завернула к соседям. На время нашего проживания она переехала к ним.

— Постой, — придержал я её за руку, прежде чем она успела ускользнуть.

— Что? — еле слышно спросила она и посмотрела на меня.

Мне показалось, что я провалился в её неестественно синие глаза, которые сделались ещё больше. Её зрачки расширились, а губы слегка приоткрылись. Я держал её за руку и почувствовал, как сердце стало колотиться быстрее. Моё, кажется, готово было выпрыгнуть из груди. Глядя в эти огромные омуты глаз, я притянул её к себе и впился в губы. Настю затрясло, да и меня вместе с ней. Воистину говорят, что первый поцелуй — самый сладкий!

На прощание мы, конечно же, долго целовались, и я ни в какую не желал расставаться. Настя сама прекратила это безобразие и довольная, как кошка, пошла в дом, оставив меня стоять с задумчивым видом.

— Наворковались? — вывел меня из ступора скрипучий голос бабы Маши. — Иди уже в дом, жених, каша стынет.

— Иду, баб Маш, — вздохнув, ответил я и перед уходом ещё раз посмотрел на дверь, в которую секунду назад упорхнула Настя.

В каше я ковырялся без всякого аппетита, даже не доел, хотя раньше за собой такого не замечал. Баба Маша потрогала мне лоб, причмокнула, что-то пробормотала и унесла чашку с недоеденным. А я пошёл на лавку и долго ворочался, пытаясь уснуть. Вот только сон не шёл, сердце колотилось, а все мысли крутились вокруг Насти. Кое-как я смог заставить себя отвлечься насущными делами и почти сразу же уснул.

На утро Кок разбудил меня самым беспардонным образом, пинком в мягкое место.

— Нормально мы с командиром обращаемся, — спросонья забормотал я. — Понежней никак?

— Поцеловать? — растянул тот рожу в жуткой улыбке.

— Блядь, Кок, тебе когда-нибудь говорили, что у тебя жуткая улыбка? — продолжил бормотать я.

— Завтракать пошли, — проигнорировал меня он. — В дорогу скоро.

Завтрак накрывала Настя, я было пытался чмокнуть её хоть в щёку, но она упёрла ладони мне в грудь и не подпустила. Меня это даже обидело. Что я ей такого сделал? Ну ладно, потом разберёмся, может быть стесняется девка, по идее, рано ещё о чём-то говорить. Может и права она в своём поведении. Между нами всё пока до конца не решено, а все разговоры о свадьбе и прочем ещё на шуточном уровне.

Я сел за стол, Настя поставила чугунную жаровню с яичницей на сале, выставила соленья в большой общей чашке, пироги в плетёной корзиночке и, уловив момент, показала мне язык. Потом расхохоталась и, обойдя сзади, нагнулась через плечо и поцеловала меня в щёку. На душе сразу полыхнуло пламя.

— Хватит влюбляться, — заскрипела баба Маша. — Устроили тут за столом, совсем бабку не бережёте.

— Ой, ладно тебе, баб Маш, — зазвенела колокольчиками смеха Настя. — Мы же ничего такого…

— Ещё не хватало, — забулькала смехом она. — Эдак я, на вас глядя, снасильничаю кого.

— Баб Маш, хватит, — отсмеявшись, сказал я. — Как представлю такое, даже аппетит пропадает.

— Вот, а мне каково? — села с нами за стол она. — Всё, Настька, успокойся уже, садись завтракай, у нас с тобой сегодня дел полно.

Дальше ели спокойно, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Ваня так и не появился до нашего ухода. Может быть даже специально, не хотелось лишний раз показывать свою трусость. Ведь для всех в деревне он считался отъявленным негодяем, и его откровенно побаивались. До встречи со мной он боялся только Егора, ну и ещё нескольких лихих и крепких мужиков. Над остальными же он имел нелепую власть, опиравшуюся на понты. Ну да ладно, оставлю деньги бабе Маше, о чём я её и предупредил.

— Ох и зря ты с ним связался, — с укором посмотрела она на меня. — Нехороший он человек.

— Знаю, баб Маш, вот только то дело, на которое я с ним связался, такого человека и требует, — ответил я ей, глядя в глаза.

— Ну как знаешь, — проскрипела она и взяла десять золотых пластинок.

Настя, как в прошлый раз, выбежала меня провожать. Мы немного постояли, обнявшись, затем она чмокнула меня в губы, и мы с Коком двинулись в Ворсму.

По дороге с нами ничего не случилось, дошли мы относительно быстро, уже к обеду следующего дня. А вот уже там начались первые проблемы. Мастера, который продал мне клинок, на месте не оказалось. Никакого порядка на рынке тоже не было. Нет, порядок, в плане чистоты и криминала, там соблюдался, а вот понять, где и чьё место, было невозможно. Всё потому, что деньги за место на рынке взимались одинаковые, а вот сами точки распределялись по-цыгански. Кто раньше всех проснулся, тот лучше всех одет, ну или занял лучшее место на рынке. Из-за подобного распределения часто возникали стычки между торговцами, доходило даже до мордобоя. В итоге понять, как и где мне искать нужного человека, ответить не смог никто. Оставалось надеяться, что другие кузнецы по манере исполнения клинка подскажут, где мне его искать. Но и здесь меня ждало разочарование. Конкуренция среди местных была очень велика, и единственное, чего я добился, так это обещания выполнить работу вместо него, и в тысячу раз лучше. Меня, конечно, подобное не устраивало.

— Блин, Кок, засада какая-то получается, — устало посмотрел я на товарища. — Где же мне его искать-то теперь?

— Сумрак, ты не заболел? — задал он мне странный вопрос.

— В смысле? — уставился я на него.

— В том самом, ты охотник или где? — посмотрел он на меня с укором. — Мозги включай.

А ведь точно, под таким углом я на ситуацию не смотрел. Чёртова любовь, все мысли только о ней. Я похлопал себя по щекам, и в голове немного прояснилось.

Так, кузнец, и достаточно хороший. Раз все остальные так яростно отрицают качество его работы. Хотя не факт, при подобной конкуренции наверняка они о каждой работе так говорят, ну, кроме собственной. Ладно, если опустить это всё и принять за внимание тот факт, что кузнец действительно хорош. Значит, его работы могут иметься у местных воротил. Бр-р-р, стоп, опять не туда. Меня вдруг осенило, я подскочил и хлопнул себя по лбу.

— Точно, Кок, ты гений, — выдал я и двинулся в сторону гостиницы.

Я внезапно вспомнил Соломона Моисеевича, который руководил гостиницей в Новой Деревне. Тот знал всё и обо всех, мало того, он даже владел информацией о том, что происходит в городе. Местный, конечно, не такого масштаба кладезь, но про свой город наверняка знает многое.

До гостиницы дошли быстро, в этом мире понятие город стало более приуменьшённым. Здесь город с населением в десять тысяч можно смело именовать мегаполисом. Я, кстати, таких здесь ещё не встречал, хотя я видел-то всего ничего. Управляющий находился на своём законном месте, за стойкой.

— Вам номера? — спросил он, как только мы подошли.

— Нет, простите, нам информацию, — сказал я, облокотившись на стойку.

— И с чего вы решили, что у меня имеется необходимая вам? — спросил он.

— Подозреваю, что имеется, — ответил я.

— Подозрение не является доказательством, — витиевато парировал меня управляющий. — Давайте ближе к делу.

— Вот, — выложил я перед ним сломанный клинок.

— Боюсь, что с этим предметом вам лучше обратиться к мастеру, — вежливо улыбнулся тот.

— Боюсь, что я не могу его отыскать, — под стать ему сказал я. — Может быть вы сможете подсказать, чья это работа и где мне найти почтеннейшего мастера?

— Сколько вы готовы за это заплатить? — сразу же ухватился за возможность он.

— У вас наверняка имеется фиксированная ставка, — ответил я.

— Думаю, два медяка будет достаточно, — сказал тот.

Я, не задумываясь, тут же выложил требуемую сумму, а управляющий быстрым движением смахнул обе пластинки себе под стойку.

— Вам нужен мастер по кличке Сёгун, — охотно ответил он. — Вы сможете найти его у восточных ворот. Мимо его мастерской сложно пройти, там выставлены самурайские доспехи. У нас единственный мастер, который делает такие клинки.

— Спасибо, — буркнул я и тут же направился к выходу.

До восточных ворот мы дошли минут за десять. Действительно, мимо мастерской Сёгуна было сложно пройти. Она находилась почти у самих ворот и сразу же приковывала к себе взгляд множеством японской атрибутики. Мы вошли внутрь и сразу попали в лавку японского оружия. Чего только человек не придумал для убийства себе подобного. Все стены были увешаны различными мечами, ножами, сюрикенами и многими другими штуками, названия которых я никогда и не знал.

За стойкой продавца сидел нужный нам мастер собственной персоной и снова был увлечён книгой. На нас он даже взгляда не поднял.

— Кхм-кхм — вежливо покашлял я. — Простите, Сёгун?

— Чем могу? — не отрывая взгляда от книги, произнёс он.

— Вот, — выложил я гулко звякнувшие части его меча на прилавок.

Мастера проняло сразу, он даже подпрыгнул.

— Это невозможно! — начал хватать по очереди части от меча собственного производства. — Как вам это удалось? Я же видел, вы умеете обращаться с подобным оружием.

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Это вышло случайно, но этот меч спас мне жизнь. Скажите, вы сможете его починить?

— Хм-м, — задумался мастер и начал щипать нижнюю губу. — Поймите, мне гораздо проще сделать новый.

— И всё же, мне бы хотелось именно этот меч, — повторил я.

— Знаете, для вас я это сделаю совершенно бесплатно, — довольный собой, произнёс Сёгун. — Вы истинный самурай. Вы относитесь к мечу, как к живому.

— Считайте так, если вам угодно, — согласился я, поведение мастера очень сильно отличалось от того, когда он был на рынке. — Просто почините его. А почему вас сегодня не было на рынке? Этот меч я приобрёл именно там.

— Это была судьба, ваша судьба, — с гордостью произнёс мастер. — Приходите за своим верным другом через пару дней, думаю, я управлюсь к этому времени.

— Спасибо, мастер, — коротко поклонился я, изображая японскую вежливость.

Увидев это, мастер чуть не прослезился и отбил поклон мне в ответ, а мы с Коком поспешили покинуть эту мастерскую.

— Тебе он не показался странным? — спросил я товарища, когда мы вышли на улицу.

— Нет, — коротко ответил он. — А вот наш сутенёр, кажется.

— Что? — не понял я и посмотрел на друга.

Кок кивнул подбородком в сторону центра города. Я проследил за указанным направлением и понял, что он имел ввиду. К нам спешил Иван с разбитым в щепки лицом. Кажется, я начал догадываться, что сейчас он мне расскажет.

— Здорова, Сумрак, — прошамкал он разбитыми губами. — У нас проблемы.

— Ты хотел сказать у тебя? — приподнял я бровь. — Рассказывай. Хотя стой, пойдём зайдём куда-нибудь, жрать охота.

Мы прошлись по улице в сторону центра и вошли в первый попавшийся кабак. Внутри оказалось довольно прилично, всё же городские заведения сильно отличаются от деревенских, и уж тем более от придорожных.

Интерьер, конечно, не блистал изысками, всё те же деревянные лавки и столы, но хотя бы чисто. Даже такие вещи, как солонки, присутствуют. С перцем, конечно, проблема, скоро он опять будет на вес золота продаваться, но мы люди не гордые, можем и без остренького обойтись.

Бармен посмотрел на нас с подозрением, оно и понятно, с разбитыми рожами нормальные люди не ходят.

— Кок, закажи нам чего-нибудь, — отправил я его к стойке. — Мы пока стол займём.

Кок кивнул и пошёл к стойке, а мы заняли самый ближний к выходу стол, так, чтобы было видно входящих и весь зал. Мой напарник вернулся к нам минут через пять, а значит, теперь можно начинать задавать вопросы.

— Ну, Иван, выкладывай, — хлопнул я того по спине, тот сразу скорчился, видимо, досталось не только по мордасам.

— А чего начинать, я пошёл к Косому, он здесь всех тёлочек знает, — начал свой рассказ Иван. — Говорю ему, так, мол, и так, нужны девочки, высший класс, бордель буду открывать. А он мне, значит, знаю я одного типа, так он весь в долгах, за семь золотых своё дело продаёт, в карты, мол, проигрался. Ну мы посидели с Косым, выпили, через час договорились встретиться. Я подошёл в назначенное место и вот, — он показал рукой на своё разбитое лицо. — Косой, сука, подставу замутил. Найду, кишки выпущу.

— Что же ты тогда ко мне прибежал, а не Косого ищешь? — спросил я с усмешкой. — О, горяченькое несут.

К нам подошла толстая тётка в белом фартуке и поставила на стол три глубоких миски, глиняный горшок с супом и корзиночку с хлебом.

— Гуляш сразу нести или как только первое поедите? — спросила она до невозможного хриплым голосом.

— Давайте сразу, — ответил я, тётка кивнула и удалилась.

— А где я его искать-то буду, он теперь наверняка на дно залёг, — начал оправдываться Иван.

— Значит, слушай сюда, Ванечка, — спокойным голосом начал я, пока наливал горячую еду в свою миску. — Я человек доверчивый, но даже у меня сейчас складывается впечатление, что ты сговорился с Косым. Десять золотых вполне могут окупить разбитую харю.

— Да ты что, Сумрак?! — вскинулся тот. — Я бы тогда сам сейчас схоронился, я что, по-твоему, псих совсем? Мне с тобой дружить выгоднее!

— Ладно, не очкуй, Славик, — сказал я фразу из комедийного сериала моего времени. — Решим мы твою проблему. Только учти, дорогой ты мой человек, мои услуги платные, как и услуги моего друга.

— Это чем же я с вами расплачиваться-то буду? — Иван совсем скис, а глаза его испуганно забегали.

— Решим, Ваня, не переживай, — отмахнулся я. — Там вопрос-то на четыре серебряника. Эй, любезный, — это я уже бармену. — А подайте нам ещё сметанки, пожалуйста.

Через минуту из двери, что скрывалась в углу за стойкой, выплыла всё та же хриплая барышня, неся в руках поднос. Подошла, выставила точно такой же горшок с общей порцией гуляша и небольшую тарелочку со сметаной.

— Спасибо, — поблагодарил её я и, зачерпнув ложкой сметану, начал есть очень, кстати, вкусный грибной суп, да к тому же ещё и с мясом.

После того, как мы прикончили всю еду, я попросил ещё три кружки пива. Нужно подождать, чтобы всё улеглось. Нельзя сразу после сытного обеда по городу за злодеями бегать. Как только пиво поставили перед нами, я попросил немного еды, для животных, чтобы накормить своего Фокса. Его, к сожалению, не пустили с нами, и он, бедненький, ютился на крыльце перед входом. Покончив со всеми делами, я наконец сделал хороший глоток водянистого пива. Единственное, что мне испортило всё впечатление, это как раз разбавленное пиво.

— Ну что, Кок, местного знаешь? — спросил я, имея ввиду серого кардинала города Ворсмы.

— Само собой, — кивнул тот. — Если он, конечно, не сменился за последние годы.

— Вот заодно и узнаем, — кивнул я. — Ладно, допиваем, и за дело.

Паука мы нашли там, где и предположил Кок. Его резиденцией являлся двухэтажный особняк, на первом этаже которого он и принимал гостей. Вопреки моим убеждениям, которые были навеяны книгами и фильмами, он не жил в гетто районе и не был уродливым или жирным, какими их любят показывать. Пред нами предстал очень презентабельного вида человек в хорошем костюме. Его скорее всего шили на заказ, а не нашли где-то в закромах старой цивилизации. У него были светлые длинные волосы, которые спадали до плеч, и аристократические черты лица. Встреча проходила в каминном зале с высокими потолками до самой крыши.

— Какая встреча, Кок, — улыбнулся Паук. — Какими судьбами тебя занесло в это Богом забытое место?

— Здравствуй, Паук, — коротко поклонился Кок. — Дела меня привели. Сам я бы к тебе ни в жизни не пришёл.

— Всё обижаешься за старые дела, — устало отмахнулся тот. — Ладно, выкладывай, раз Дела, — последнее слово он произнёс так, будто передразнивал Кока. — Может быть вначале представишь своих друзей?

— Это Сумрак, это Иван, — со спокойным лицом представил нас Кок. — Иван мне не друг.

— Так что же ты привёл его в мой дом? — голос Паука делался всё слаще, а улыбка шире.

— Дела, — так же сухо ответил мой друг.

— Господа, — прервал я их милую беседу. — Может быть перейдём к нашему делу? — на слове «Дело» я специально сделал ударение.

— Вы хоть понимаете, кто я такой? — перевёл свой взгляд на меня Паук, а голос его сделался ледяным. — Не перибивайте меня впредь, пока я вас об этом не попрошу, если хотите жить, конечно.

— Я прекрасно понимаю, кто вы и на что способны, в отличие от вас, — спокойно ответил я и плюхнулся в роскошное кожаное кресло. — Начну сначала, ваши люди выставили моего подопечного на десять золотых и я хочу получить их обратно.

— А ты не прихуел ли часом?! — зашипел из-за своего стола на меня Паук. — С какого перепугу я тебе вообще что-то должен?!

— Я ещё не закончил, — не моргнув глазом, продолжил я, а Кок, Иван и сам Паук со своими людьми смотрели на меня обалдевшими глазами. — Сверху к этой десятке вы положите ещё четыре серебряных, за причинённый ущерб, на пилюльки, так сказать, — после всего сказанного я добродушно и широко улыбнулся.

— Кто это? — посмотрел на Кока теневой хозяин Ворсмы.

— Сумрак, — спокойно ответил Кок и пожал плечами.

— Вот просто Сумрак и всё? — переспросил Паук. — Ни большой босс Уральских земель, ни Хозяин моря, ни Царь горы, а, блядь, просто Сумрак?

— Ну да, — снова пожал плечами Кок. — Командир нашего отряда ещё, охотник.

— Слушай, ты, — Паук повернулся ко мне. — Да я сейчас пальцами щёлкну, и тебя мои люди с дерьмом смешают.

— Тебе оно надо? — спокойно спросил я. — Не хочешь помогать, не надо, я сейчас уйду и решу этот вопрос сам. Вот только потом не обижайся, если услышишь о том, как великий и ужасный Паук не смог наказать беспредельщиков в собственном городе.

— С-сука, — процедил тот сквозь зубы, а его лицо налилось кровью. — Порвите эту падаль! — ткнул он пальцем своей охране в мою сторону.

Четверо здоровенных лбов по-хозяйски двинулись в нашу сторону. Кок быстрым движением выхватил свои клинки и одним броском отправил пару в первую двойку, затем развернулся и метнул ещё пару ножей в оставшихся двоих. Лезвия кованых метательных ножей со свистом рассекли воздух и, порезав лица охраны, воткнулись в стены позади них. Несостоявшиеся костоломы схватились за лица и было дёрнулись вперёд.

— Стоять! — рявкнул я. — Всех положим! Прикажи им отвалить! — это я уже успевшему побледнеть Пауку.

Тот сделал рукой останавливающий жест и взял с подкатного столика бутылку, наверняка дорогого довоенного виски. Плеснул себе в стакан, сделал большой глоток и сел за стол.

— Будем продолжать письками мериться? — спросил я с улыбкой сладким голосом, подражая хозяину. — Или всё же обсудим ситуацию?

— Я решу твою проблему, — спокойно сказал Паук. — Но если ты ещё раз появишься в моём городе, тебя не найдут.

— Ты, видимо, не до конца понимаешь всю абсурдность своих слов, — усмехнулся я. — Если мне будет нужно, я вычеркну тебя из этого города за один день. Кока, как я понимаю, ты знаешь, значит и с Гарпуном неплохо знаком. Остальные имена тебе вряд ли что-то скажут, но если мы все сюда войдём, ты забудешь своё имя.

Паук снова побледнел, причём при упоминании Гарпуна он снова повернулся и наполнил свой стакан уже наполовину. Выпил, немного посидел молча, затем крякнул и как-то немного даже сдулся.

— Кто взял твои деньги? — уже спокойно спросил он.

— И стоило разводить весь этот цирк? — усмехнулся я. — Вот он, — указал я на Ивана, — говорит, что Косой.

— Привести! — повернулся он к своим мордоворотам. — Быстро!

Псы не посмели ослушаться своего хозяина и тут же ретировались. В зале осталось всего два охранника.

— Откуда у него такие деньги? — кивнул он в сторону бледного Ивана, тот сжался, казалось, до минимального размера и старался слиться с диваном, на котором сидел.

— Я их ему дал, — честно ответил я.

— Я бы ему и медяка ломанного не дал, — скорчился в презрении Паук.

— Совершенно с вами согласен, но мне была необходима одна его услуга, — и тут я замер, не закончив до конца, меня вдруг посетила одна интересная мысль, спустя мгновение я продолжил фразу. — Деликатного характера.

— Что за услуга может стоить десять золотых? — заметив мою заминку, подался вперёд Паук.

— Я хотел побаловать своих людей, — продолжил я. — Хотел подарить наложниц, жриц любви, если будет угодно.

— Ха-ха-ха, — вдруг расхохотался Паук. — На десять золотых можно купить пятнадцать, а то и двадцать элитных шлюх в постоянное пользование.

— И что в этом смешного? — не понял я.

— Ты хочешь сказать, что именно это ты и имел ввиду? — вдруг удивился он.

— Я сказал то, что ты услышал, никакого другого смысла я в эти слова не вкладывал, — ответил я.

— Давай поступим так, — вернул свой деловой вид Паук, казалось, он даже как-то ожил. — Я сам подберу тебе девочек, ровно пятнадцать штук и одну в подарок от меня лично. А мы забудем наш неприятный разговор, и проблему со своими людьми ты позволишь мне решить самому.

— Вот это я понимаю, деловой разговор, — кивнул я. — С вами приятно иметь дело. В городе я пробуду ещё пару дней.

— Перед своим отъездом загляни ко мне, — улыбнулся он. — Заберёшь своих жриц любви.

На этом наша встреча закончилась, и мы втроём покинули «паутину». Когда мы пришли в гостиницу и уже заселились в номер, Кок начал разговор.

— Зря ты так с Пауком, он очень опасный тип, — сказал Кок, едва за нами закрылась дверь. — Ты не только собой рисковал, но и мной.

— Извини, друг, — повинился я. — Но мне уж очень хотелось поставить его на место. Очень уж он надменный.

— Тебе не за что извиняться, я просто предупредил, — сказал он. — Впредь тебе стоит чаще оборачиваться, Паук такое не прощает.

— Пусть попробует, — зевнул я. — Мы вроде тоже не пальцем деланы. Я не раз встречался с такими людьми, они понимают только сильных. Если бы мы не осадили его сразу, то нам бы пришлось прогибаться.

— Это не всегда плохо, Сумрак, — ответил Кок. — Ну выполнили бы для него работу, а он бы помог нам.

— Он и так нам помог, — ответил я. — Только теперь он ещё нас уважает. И я хотел бы продолжить с ним дела. Не забывай, у нас есть много ценного.

— Ты что-то задумал? — спросил он.

— Да, Кок, — кивнул я. — Нам нужен человек со связями. В городе может быть много ценного, и это всё нужно продать.

— Могли бы работать официально, через гильдию торговли, — предложил Кок.

— Это очень долго, дружище, а нам нужно вчера, — не согласился я. — Пока гильдия растрясёт свои жирные зады, мы уже будем иметь хороший канал сбыта. А это деньги, а значит, люди, самый ценный для нас ресурс. Вот увидишь, Кок, через несколько месяцев Паук уже будет называть меня лучшим другом.

— Ты очень странно мыслишь, Сумрак, — вдруг произнёс Кок. — Не знай я, что ты из другого мира, я бы тебя боялся.

— Ну и дурак, — улыбнулся я. — Давай спать.

Кок ничего не ответил, а спустя минуту это уже не имело никакого значения. Я спал.

Утро не принесло нам ничего нового. Дел никаких не было, и мы просто шатались по городу. Вторую половину дня мы провели, тренируясь. Я брал уроки у Кока, тот учился у меня. Иван так и не объявился, и я уже начал подозревать, что больше его не увижу. Оно, в общем-то, и не расстраивало, но кому-то нужно будет присматривать за борделем. Иначе там наступит хаос. Снова идти на поклон к Пауку не хотелось, придётся тогда раскрывать все карты. Ему достаточно знать легенду, а о дальнейших наших планах ему информация не нужна. Всему своё время. Пока мы ещё не настолько окрепли, да мы, собственно, ещё ничего пока не имеем, кроме двух городов с сомнительной безопасностью. Надеюсь, к лету мы уже будем иметь хоть что-то. Может бабу Машу попросить присмотреть за шлюхами. Ха-ха-ха, представляю её реакцию. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, у нас ещё и девок-то нет. Да и Ваня скорее всего объявится, ну не упустит же он такую возможность. Это, конечно, если ему уже горло не вскрыли, чтоб языком лишний раз не трепал. Лично я бы на месте Паука так и сделал. Авторитет дороже. А мы что, мы свои вопросы утрясли и уж точно никому о произошедшем говорить не станем.

Своё слово Паук сдержал, девочки действительно были высший класс. Если бы не Настя, я бы не отказался попробовать лично каждую, а то и нескольких за раз. Предварительно мы зашли к Сёгуну, забрать отремонтированный меч. Тот в очередной раз похвалился его прочностью и заверил меня в том, что если не случится очередное недоразумение, меч прослужит мне очень и очень долго. Затем мы зашли в сторожку, забрали свой огнестрел и с кучей баб, переодетых в осенний камуфляж, вышли из Ворсмы.

До деревни добрались без приключений, правда, обратный путь занял чуть больше времени. Всё-таки путешествовать с кучей женщин — та ещё беда. Нет, они не ныли и не причитали. Все давно привыкли к реалиям этого мира. Но нам приходилось считаться с их темпом ходьбы. Зато мы полностью были освобождены от установки лагеря и приготовления пищи. Кок несколько раз на правах хозяина воспользовался их услугами, а я, как примерный семьянин, отказался наотрез. Вот только чёртик, который сидит на плече, нет-нет, да и подкидывал грязные мысли. Тем более что женщины у меня не было уже давно. Но Настя, которая постоянно всплывала в мозгах, а её образ перед глазами, останавливала меня от этого шага.

В деревне нас встретили уже без почестей, хотя и с радостью. Настя выбежала к самим воротам, чему я был несказанно рад.

— Вот так муж у меня будет, не успела отвернуться, а он уже целую отару баб собрал, — засмеялась она после жаркого поцелуя.

— Насть, ты же знаешь, что они не для меня, — совершенно серьёзно сказал я.

— Да ведь я же шучу, — улыбнулась она.

— Я знаю, просто в этих вопросах ты должна мне доверять, — сказал я.

— Сумрак, перестань пороть чушь, — улыбнулась Настя. — Ты мой, и я это чувствую. Мне не нужны никакие слова, чтобы знать это.

— Насть, займись девочками, мне нужно поговорить с Егором, — перевёл я разговор в другое русло. — И готовьтесь, завтра выходим к нам.

— Мы с бабой Машей готовы, — кивнула она. — Освобождённые тоже, им вообще собраться — только подпоясаться. Насколько знаю, остальные тоже собраны, все только тебя ждут.

— Это замечательная новость, — поцеловал я Настю. — Так, девчата, сейчас пойдёте с ней, — я указал на свою будущую жену. — Она вас разместит, ночуем здесь, а завтра выдвигаемся в другое место на ПМЖ.

Девки зароптали, посмеялись и отправились вслед за Настей. Я посмотрел на эту процессию и отправился к Егору, который ждал меня чуть в стороне.

— Вижу, удачно сходил, — кивнул он в сторону девиц.

— Неплохо, — улыбнулся я. — Ну что, к делу?

— Прямо с дороги? — удивился он.

— А чего ждать? — спросил я. — Завтра мы вас покинем. Время уходит, скоро зима.

— Согласен, — кивнул он. — В дом-то хоть пройдёшь? Жена щей наварила, с пирогами.

— Ну раз с пирогами, — засмеялся я. — Тогда конечно зайду.

В доме Егора пахло свежей выпечкой, мой рот тут же наполнился слюной. Вроде бы и есть не хотелось, но едва нос уловил этот дивный аромат, всё, мозг окончательно сдался. Жена Егора накрыла на стол. Лихо орудуя ухватом, извлекла из печи глиняный горшок и едва прихваткой подняла крышку, как ещё один божественный запах гармонично вплёлся в предыдущий. Ну всё, разговор потом, дайте мне жратву, но вслух я сказал совсем другое.

— Многие уйти решили? — посмотрел я на немного грустного Егора.

— Четыре полных семьи, плюс так мужиков двадцать, ну и на сезон я тебе ещё столько же отрядил, — задумавшись, ответил он.

— Итого почти треть деревни, — примерно прикинул я.

— Ну так и останутся не все, так что по факту — четверть, — пересчитал за мной Егор. — Мы тут чего удумали, — вдруг хитро прищурился он. — Может мы к тебе так и будем на сезонные работы бегать? Сбор урожая прошёл, мы к тебе.

— Я только за, — согласно кивнул я, пока его жена накладывала мне густые наваристые щи. — Всё, Егор, потом поговорим, а не то я тебе всё сейчас слюной забрызгаю.

— Ха-ха-ха, — расхохотался тот. — Понимаю, Люба у меня хозяйка знатная.

Дальше звуки в доме производили только ложки по тарелкам. На болтовню отвлекаться было некогда. Пироги с грибами и яйцами изумительно подошли ко вкусу щей. Я даже не заметил, как показалось дно моей тарелки. После двухдневного шагания по холодному, мокрому лесу это было сродни оргазму, только гастрономическому.

— Егор, может передумаешь? — спросил я, когда уже сытым откинулся на спинку лавки и трижды отказался от добавки, не забыв при этом поблагодарить и хозяйку. — Мне мэр города необходим просто. У меня другие заботы, а кто-то должен добром руководить.

— Нет, Сумрак, я уже выбрал свой путь, — в очередной раз отказался Егор. — Мы с тобой и так сработаемся. Через меня удобно к тебе идти, сам подумай. Здесь неплохое село вырастет, торговля пойдёт, поверь — здесь забот будет не меньше.

— Верю, — улыбнулся я. — Ладно, спасибо за ужин, пойду своих проведаю.

— Что, даже чаю не попьёшь? — улыбнулся в ответ Егор. — Люба пирог с яблоками испекла, антоновка своя в этот год поспела.

— Ох, боюсь, некуда, — вежливо отказался я. — До встречи, Егор. Завтра на рассвете уйдём, когда вернусь в следующий раз, не знаю.

— Скоро, Сумрак, — пожал он протянутую мной руку. — Дела насущные приведут.

Я вышел на холодный колючий ветер, видимо, снег ночью пойдёт. Ничего, доскоблим как-нибудь. А там, глядишь, отогреемся, да за делами не замёрзнем. В моём мире стройка на зиму давно не останавливается, да и лес зимний крепче. Поначалу, конечно, тяжело будет, ну да ладно, управимся. А вот и дом мой, Настя в тулуп овечий кутается, на крыльце стоит, меня ждёт.

— Ты чего на холоде торчишь? — спросил я. — А ну брысь домой.

— Ужинать ты, видимо, не будешь? — спросила она, поводив носом. — Любка накормила?

— Ну не отказываться же? — обнял я её. — Ничего, скоро ещё устанешь на меня готовить.

— И ничего не устану, — улыбнулась она и спрятала лицо у меня в груди. — Завтра мы уже вдвоём будем, — мечтательно произнесла она.

— А баба Маша? — удивился я. — Она разве не с нами?

— Нет, не хочет она уходить, — грустно сказала Настя. — Тебя, говорит, пристроила, можно и помереть спокойно.

— Это она что же, умирать собралась? — я было отодвинул Настю и хотел пройти в дом.

— Сумрак, ты что, — заулыбались она. — Смерть тебе не подвластна. Или ты бабку отругать решил?

— Ой, ну вас, — отмахнулся я. — Девок разместили?

— Да, по домам расселили, — расхохоталась Настя. — Мужики, как узнали, что девок на ночь отдают, так чуть не силой к себе тащили.

— Пошли, Настька, спать, завтра в дорогу, — я обнял её, прижал к себе покрепче, затем мы минут пять целовались… Ну а на этом всё, разбежались по разным домам.

Утром мы вышли к белому одеялу, которое накрыло всё в округе. Мороз уже начал прихватывать, а чистое небо радовало утренним солнышком. Ах, как же я люблю местные зимы. Эту девственность природы просто невозможно сравнить с нашей. Нет этих грязных отвалов край дорог, нету этих серых и унылых городских пейзажей. Белый и прекрасный мир.

Дорога не сказать, что радовала. Снег выпал небольшой, сантиметров десять, а на тёплой ещё земле тут же начал превращаться в слякоть. Хорошим армейским ботинкам всё нипочём, но постоянные оскальзывания скорости не прибавляют. А в целом шагали бодро и весело. Мужики, которые сбежали от жён под предлогом заработка, а какие и по просьбе Егора, как мальчишки, наперебой выпендривались перед девками. Всюду слышались сальные шутки и звонкий девичий смех. Кто-то травил байки, кто-то анекдоты. Особенно странно было слышать те, которые я сам рассказывал в своём мире. Некоторые моменты были уже переиначены под современные понятия, но суть оставалась прежней. Например, анекдот про таксиста уже рассказывал про кучера, а славные Петька и Василиваныч были местными партизанами времён общемировой войны. Но такие, как муж и жена, так и остались на своём месте и звучали до боли знакомыми сюжетами. Само собой, слышно нас было за километр, а может и за все пять. Кок чётко шёл впереди и постоянно докладывал обстановку, несколько более серьёзных мужиков держали центр и замыкали наш отряд. Как я ни пытался цыкать на остальных, как только ни ругался и ни стращал опасностями, им было всё нипочём. Гражданские, что с них взять.

К вечеру первого дня начали ставить лагерь. Наверное, нужно будет обосновать здесь какую-нибудь харчевню и постоялый двор. Как раз на середине пути, даже чуть больше. Примерно часам к трём завтрашнего дня мы должны быть на месте. М-да, идея стоящая, если в дальнейшем сам никто не догадается, буду звонкой монетой убеждать. Дам подъёмные, пусть долю городу платят. Из таких вот ручейков бюджет и сложится.

Как же мне не терпится скорее вернуться в свой будущий город. Что там сейчас происходит? Все ли целы, живы. Не хватает здесь, конечно, дальней связи, ох как не хватает. Мобильник — это очень удобно, и всё зло от него сводится на нет, когда окончательно осознаёшь его отсутствие.

Такой толпой, как у нас, лагерь был выставлен едва ли не мгновенно, уже горели костры, а девки, продолжая хихикать с мужиками, уже кашеварили. Я сидел поодаль и наблюдал за окружающей обстановкой. Как мы будем спать, понятия не имею. Ни одного ответственного за лагерь, кроме меня и Кока. Но на двоих ночь не поделишь, нужно с этим что-то делать.

— Насть, — позвал я свою будущую жену. — Передай бразды правления за кашей кому-нибудь, поговорить нужно.

Она быстро сориентировалась и спустя пару минут присела рядом со мной.

— Что такое? — спросила она.

— Не волнуйся, ничего страшного, пока, — ответил я. — Мне нужно, чтоб на ночь ты перекрыла мужикам доступ к девицам. Иначе, случись чего, нас сожрут, и об этом мы узнаем только в желудке.

— Поняла, — кивнула она и сразу же убежала, а спустя ещё несколько минут привела с собой рыжую девицу с лицом училки. — Вот.

— Что, вот? — приподнял я бровь, глядя то на рыжую, то на Настю.

— Она у них старшая, — поняв абсурдность ситуации, наконец начала говорить она. — Девочки её слушаются.

— Понял, — кивнул я. — Как звать? — обратился я к рыжей.

— Таня, — ответила она густым грудным голосом.

— Таня, мне нужно, чтоб вы объяснили кавалерам, что за ночной визит в ваши палатки мужики получат полное табу на то, что у вас под юбками, — как можно яснее выразился я. — Мне как-то нужно охранять лагерь, а вдвоём с Коком мы не потянем. Да и смысла нет, коли столько вооружённых мужчин вокруг.

— Я поняла, — кивнула Таня. — Скажу девчатам, сделаем всё как нужно. Только первые две смены заступите вместе с остальными. Боюсь, просто на словах мальчики не поймут, но к полуночи, уверяю вас, всё будет как нужно.

— Тань, а не хочешь управлять борделем? — я решил сразу взять быка за рога. — А то боюсь, я не совсем подхожу на эту роль.

— Я и так им управляла, — приподняла бровь она. — Разве господин Паук вас не предупредил?

— Ах вот оно что, — улыбнулся я, поняв, для чего был сделан подарок в виде шестнадцатой девочки. — Прости, я вспомнил, кажется, он упоминал.

— У вас всё, или я могу ещё чем-то помочь? — улыбнулась она, да так, что стало понятно, чем именно она желает помогать.

— Нет, спасибо, у меня всё, — отпустил я её.

— Красивая, — уставилась на неё Настя, когда она отошла обратно к девицам. — Я так не умею.

— Ты о чём? — удивился я.

— Ну я же видела, как ты на неё посмотрел, — ответила Настя.

— Странный вы всё-таки народ, девушки, — сказал я. — Спроси сейчас у Татьяны, так она захочет, чтоб на неё смотрели так, как я на тебя.

— Ну это понятно, — сразу заулыбалась Настя, а потом вдруг сделала хитрое лицо. — Сегодня мы будем спать вместе, — она тут же сделала мечтательный вид и подняла глаза к небу.

— Так, всё, — оборвал я и её, и свои пошлые мысли. — Бегом ужинать.

В смену я заступил первым, чтобы не было неприятных моментов посреди представления с Настей. Может быть я, конечно, себе напридумал всякого, но уж больно сладко она намекала о сегодняшней ночи.

— Ай, бля, дура, — послышался недовольный мужской крик, пришлось идти в его сторону.

Первый залётчик попался. Им оказался вроде бы толковый мужик. По крайней мере днём он вёл себя адекватно, когда шёл среди замыкающих. А нет, видимо, решил, что ночью как раз настанет его очередь. Я молча подошёл к продолжающему ругаться мужику и точно так же молча сунул ему кулаком в скулу. То мешком рухнул мне под ноги. Его напарник уставился на меня испуганными глазами.

— Чего смотришь, верёвку неси, — злым голосом приказал я ему. — Будем наказывать за нарушение дисциплины.

Того как ветром сдуло, через мгновение мы уже пеленали нарушителя. В идеале оставить бы его ночевать в лесу, чуть подальше, да пугать периодически, изображая хищника. Вот только погода не располагает к подобному веселью. Замёрзнет мужик насмерть. Поэтому я решил, что достаточно для него будет просто тумаков от всех присутствующих девок.

Экзекуция прошла успешно, девчата не подкачали и как следует наподдали злостному нарушителю спокойствия. Я разбудил весь лагерь и ещё раз прочитал лекцию о вреде ухода с поста часового. Нарушителя менять не стали, надеюсь, до него дошло.

Когда я влез в свою палатку, то понял, все мои надежды сбудутся здесь и сейчас. В темноте блестели глаза Насти, а её дыхание было уже тяжёлым, видимо, всё это время она накручивала себя точно так же, как и я. Не успел я лечь рядом, как она скользнула своей рукой под мои брюки. Только обняв её, я понял, что Настя абсолютно голая. Я впился своими губами в её и начал вначале ощупывать, а затем и покрывать поцелуями каждую частичку тела. Когда мои руки, опережая губы, скользнули чуть ниже вожделённого холмика, Настя выгнулась дугой, часто задрожала, а мои пальцы тут же намокли.

— Иди сюда, — едва не зарычала она и одним движением оседлала меня сверху…

Завтрак? Да кому он нужен, дайте поспать. Были мои единственные мысли, когда Кок за ногу тащил меня из палатки. Настя уже порхала, как бабочка, не прекращая напевать себе под нос какую-то мелодию. Вот же энергии в человеке. Мало того, что всю ночь мне спать не давала, так ещё и прыгает, как будто не она кричала на весь лагерь. Мне даже перед людьми было неудобно, им-то я запретил подобные процедуры.

Как я и предполагал, до города, ну ладно, будущего города, мы добрались чуть дальше за полдень, даже на обед останавливаться не стали. Картина предстала довольно приятная. Здесь уже имелось ещё три дома, а Кафс сидел в сварочной маске на ферме четвёртого, заканчивая приваривать прогоны. Мужики из его отряда крутили панели по периметру, а неподалёку стояли два прицепа, полностью гружёные деталями к следующим.

— Ну, Кафс, ты даёшь, — довольно протянул я. — Как знал, гостинцы вот тебе привёз.

— Вот это крали! — закричал он, скинув маску и подтянувшись пару раз на прогоне, спрыгнул вниз, игнорируя лестницу. — Здорова, Сумрак, это ты где таких подобрал?

— Это, Кафс, будущий бордель, который завтра ты будешь строить, — сообщил я. — Но если хочешь взять себе одну в жёны, я думаю, согласных будет много.

— А может и возьму, — захохотал тот. — Ну что, девки, замуж за меня кто хочет?

— Ты вначале дай тебя распробовать, — послышались весёлые фразы от девчат. — Может и все разом за тебя пойдём, если осилишь.

Радость и хохот приветствия сразу оживили наше поселение — Штамп, Гарпун и Линза тоже вышли нас встречать.

— Так, повеселились и будет, айда доделаем начатое! — крикнул я и, подобрав маску, тут же полез на место Кафса.

Гомон и хохот только увеличились, но к ним присоединились и жужжания дрелей, и треск генераторов. Теперь мы всё больше походили на нечто живое. Теперь я был уверен, что город мы построим.

За два с небольшим месяца мы дружными силами покончили со строительством первого района, и сейчас уже никто не теснил друг друга, занимая в одном доме сразу всё пространство. Нам с Настей тоже перепал временный дом из панелей, а мужики уже вовсю валили лес и стаскивали его на большой расчищенный бульдозером пятачок. Первым делом, как придёт весна, будем ставить стену, пока не полную, потому как город должен расти и расширяться. В Дзержинск мы пока не ходили, оставив это дело до весны. Снега навалило столько, что на тракторе не проехать. Гусеничной технике, конечно, побоку сугробы, но зачем жечь и так очень ценное топливо? А пешком, ноги ломать, не очень-то и хотелось. Тем более что мы и понятия не имели, что нас там может ждать, уж лучше иметь манёвры, чем, запутавшись в сугробе, стать чьим-то обедом. В Нижний мы, конечно, продолжали мотаться, ресурсы стягивались два раза в неделю. Пока всё было тихо, никто не нападал. Для мутантов зима тоже не сезон, вот мы и пользовались затишьем, пока была возможность.

За это время нам удалось вычистить немало ювелирных магазинов, золота собрали столько, что даже представить страшно. Серебра, кстати, собрали много меньше. Про медь вообще молчу, её в брошенном городе столько, что мы уже давно плюнули на неё. Кафс наладил неплохое производство по переплавке золота, серебра и меди в пластинки монет. Так что те работяги, которые прибыли в помощь от Егора, уедут домой, озолотившись, причём в прямом смысле этого слова. И я очень, очень надеялся, что они будут рассказывать о том, как щедро я плачу. От этого зависело будущее моего города.

Нашли мы и военные части, и несколько бункеров, но самым важным оказался найденный склад длительного хранения. Который доверху был забит оружием и патронами. Нам удалось найти даже законсервированные автомобили, всё те же военные «Уралы» и «Кразы». В общем, времени мы даром не теряли.

Отметили мы и Новый Год, как полагается, с ёлкой, которую украшали всем поселением, с песнями и гуляниями. Вот только десять выходных себе не устраивали. Некогда нам, работы много.

Сейчас было затишье, начались морозы, которые после двадцатого января становятся особо крепкими. Градусники, которые мы набрали в том же Нижнем, показывали отметку в минус тридцать два. Даже панели покрывались влагой изнутри, а печи едва справлялись сушить воздух. Нет, холодно не было, отопить такое строение труда не составляет. Вот только когда минеральную вату начинает реально промораживать, а на стенах нет привычных радиаторов, то печка посреди дома не успевает справляться с конденсатом.

Ну да ничего, скоро станем возводить дома из дерева, а эти оставим под склады. Надо будет по весне всё же с ребятами уехать. У них вахта закончится, а мне в Ворсму нужно, людей нанимать. Если повезёт, то минимум сотню привезу, работы всем хватит, а там, глядишь, и останется кто. Нужно будет ещё с Пауком порешать, чтобы товар кое-какой сбыть, да и скотины прикупить не мешало бы. Но главное — люди, может он и в этом чего подсказать сможет. Так, глядишь, к следующей зиме у меня уже с полтысячи человек здесь поселится.

На весну, на апрель месяц, у нас с Настей свадьба запланирована, вот после неё, через пару дней, и двинемся.

Кафса я назначил мэром города. Он, конечно, отнекивался, мол, какой с меня мэр, я за штанами-то уследить не могу. Но я был очень настойчивым. Ведь справился же он в моё отсутствие, не бросил дела, значит, ответственный человек. И ведь не ошибся я с выводами, уже через две недели он притащил мне план городских застроек. Нарисовано, конечно, коряво, но смысл был ясен и понятен, я дал добро. Тот сразу же потребовал людей, начал приводить в доводы сроки и масштабы, в общем, загорелся, хорошо.

Ошибся я только в одном — погода и возможность работать в этих погодных условиях. Когда наступил февраль, снегом занесло так, что сил едва хватало на то, чтобы разгрести свой посёлок. Говорить о набегах на Нижний вообще не приходилось. Март тоже выдался тот ещё. Когда всё это обилие сугробов начало таять, — а этом месяце снегопады и не думали прекращаться, — всё вокруг превратилось в непроходимую грязь. Только ближе к концу первого весеннего месяца мы смогли хоть как-то заняться делами. Но все они по-прежнему крутились около поселения. На середину апреля была назначена свадьба с Настей, и суеты сразу стало намного больше. Хорошо хоть выглядело здесь всё гораздо проще.

Гуляли всем селом. Выставили столы и лавки, на столы поставили всевозможные блюда, кто во что горазд. Шашлыки из кабана, пироги, соленья, в ход шло всё, что имелось в наличии. Вынесли даже запасы элитного алкоголя, которого в изобилии оказалось в супермаркетах большого города. И это мы ещё поверхностно искали.

Поженились мы с Настей просто, дали обещания друг другу при всём народе, и на этом всё. Думаю, что с разводами здесь примерно так же, разошлись и разошлись. Тем не менее, Кафс заставил секретаря занести первую запись в книгу. Мы поставили там свои подписи и теперь являлись первой официальной семьёй в городе Сумеречный. Да-да, как я ни пытался переименовать его, название быстро прилипло среди населения, и было решено его оставить.

После свадьбы я почти сразу отправился в Ворсму. Дела уже не могли ждать. Мужики, которых нам выделил Егор, имели чемоданное настроение и вот-вот собирались сорваться домой. В общем, вместе с ними я и отправился в путь. Из своих я взял Гарпуна и Кока, ну и Фокса, конечно, не забыл.

Лис, кстати, за это время сильно повзрослел. Стал спокойным и серьёзным. Проказничать перестал вообще, а всем своим поведением говорил о том, что он уже не щенок. Это нисколько не повлияло на нашу дружбу, он всё так же просил погладиться и следовал всюду за мной.

В Ворсму я решил поехать, а не пойти. Мы загрузили полный «Урал» всякого добра, начиная от меди и заканчивая патронами. Их у нас теперь было в достатке. Это, конечно, если не говорить о полноценной войне, но на войско Царя нам теперь хватит с избытком. Вопрос в том, кто возьмёт в руки оружие, ведь людей у нас на самом деле нет. Нет, в истории, конечно, были моменты, когда сотня воинов сдерживала натиск многотысячной армии. Вот только дай этой армии автомат Калашникова и пять рожков с патронами, и всё, нет сотни храбрых воинов. В битве при Сталинграде тоже были моменты с подобными правилами, но солдатам помогали выгодные позиции. Наш же Сумеречный стоит посреди леса. Так что ни о какой тактике в обороне речь идти пока не может. Нам пока просто везёт, что Царь не знает, где я. Но скоро он нас найдёт.

Я по этой причине стремлюсь начать работу именно с Пауком. Да, цены чёрного рынка выше, но они хотя бы предоставляют тишину. Тут даже несколько причин: первое — тихие сделки, второе — скорость принятия решений, и третье — возможность достать всё, что угодно. Пока меня интересуют люди и лошади.

В деревню мы прибыли намного раньше мужиков. Те пошли обычным способом, на «Уралах» особо не накатаешься. А нам как-то нужно было доставить товар. Были бы лошади, мы бы запрягли целый караван. Но их нет, а товар есть, вот и приходится светить техникой.

В деревню заехали на минуту, я перекинулся парой слов с Егором, сказал, что мужики придут скорее всего завтра. Забежал к бабе Маше, передал послание и гостинцы от нас с Настей, ну и, как водится, поведал о том, что мы поженились. Баба Маша поохала, немного всплакнула, обняла меня, и я побежал в машину. К вечеру нужно быть в Ворсме.

В сам город мы въезжать не стали, машину оставили в лесу, под присмотром Гарпуна. Нечего техникой отсвечивать. Сами вошли в Ворсму прямо перед закрытием ворот. Зарегистрировались, сдали оружие и пошли брать номер в гостиницу. Ну а когда со всеми личными делами было покончено, мы отправились в гости к Пауку.

На улице уже царила ночь, было темно, и лишь центральные улица слабо освещались керосиновыми фонарями. Их свет мало помогал и скорее создавал ощущение нереальности. Казалось, что мы попали в фильм ужасов и вот-вот на нас из-за угла выскочит маньяк или чудовище. Хотя с последними всё очень даже может быть. В Новой Жизни поначалу бывали и такие случаи, мне старожилы рассказывали. Но человек такая сволочь, что рядом с ним даже монстрам селиться опасно.

Дом Паука стоял там же, где мы его оставили в прошлый раз. Да и сам хозяин был на месте. Нас, естественно, к нему не пустили, оставили топтаться на пороге, и здоровенный, гориллаобразный детина пошёл докладывать о нашем прибытии. В дом мы попали только спустя десять минут.

— Какие люди, — с довольным видом встретил нас Паук.

— И тебе добрый вечер, — ответил я на рукопожатие. — Мы к тебе по делу.

— Вот так всегда, никто не зайдёт просто выпить со старым вором, — сделал скорбное лицо хозяин дома. — Все в делах, в заботах, а нет чтобы вот так, по-дружески.

— Ну так одно другому не мешает, — сказал я. — Наливай старым товарищам, посидим, за жизнь потрещим.

— Слова истинного дипломата, — поднял палец вверх Паук и плеснул нам с Коком немного коньяку, ну и себя, конечно, не обделил. — Что, господа, за встречу?

Мы подняли бокалы, отсалютовав друг другу, и сделали по глотку.

— А теперь можно перейти к делу, — улыбнулся Паук и посмотрел на меня. — Надеюсь, на этот раз вас никто не тронул?

— Паук, нас и в прошлый раз трогать было черевато, — усмехнулся я. — Мы хотим с тобой торговать.

— А чем вам городской совет не мил? А гильдия торговцев? — удивился он. — Я, честно говоря, немного по другой специальности.

— Я понимаю, — кивнул я. — Мне нужна тишина сделок и особый товар.

— Вот как? — приподнял бровь тот. — И что вы мне предлагаете?

— Два пулемёта КПВТ с полным боекомплектом, плюс по два ящика патронов к каждому, десять ящиков с патронами «7,62» для Калашникова, пять ящиков гранат, тонну меди и десять килограмм золотом в уже готовых пластинках, — перечислил я. — Это только то, что мы смогли привезти. Там ещё кое-что по мелочи, но это уже сам посмотришь.

Паук сидел молча с отвисшей челюстью и переводил взгляд то на меня, то на Кока. Затем опрокинул залпом весь бокал и налил ещё, посидев немного, выпил и его.

— Ты сейчас серьёзно? — севшим голосом спросил он. — Два КПВТ, тонна меди и десять килограмм золота?

— Абсолютно, — подтвердил я свои слова. — Остальное тоже серьёзно.

— Да срать мне на остальное, — подпрыгнул он и заходил по комнате, затем сел и продолжил. — Что ты за это хочешь?

— Мне нужны люди, наёмники с военным профилем, мастера в различных областях, лошади, — перечислил я, — по мастерам я тебе список дам.

— Когда тебе это всё нужно? — спросил он.

— Как обычно, вчера, — усмехнулся я. — И ещё один момент, запусти лиса, пожалуйста. Мне не нравится, когда мой друг сидит на улице.

— Где ты всё это взял? — задал идиотский вопрос Паук и, щёлкнув пальцами, показал охране запустить Фокса.

Через минуту послышалось цоканье когтей по кафелю, а затем появился и сам лис. Он подошёл ко мне и спокойно лёг у моих ног.

— Где взял, там уже нет, — наконец ответил я и потрепал своего Фокса по загривку. — Или ты ждал другого ответа?

— Надеялся, — усмехнулся он. — Когда я смогу получить товар?

— Завтра с утра, — ответил я. — Надеюсь, не нужно говорить о честности?

— Сумрак, по-моему, в прошлую нашу встречу мы решили все разногласия, — улыбнулся Паук.

— Хорошо, вот список того, что мне нужно, — я протянул ему лист бумаги, — прикинь, что и когда ты сможешь мне предоставить.

— Завтра ты получишь все ответы, Сумрак, — сказал Паук и поднял бокал. — За долгое и успешное сотрудничество!

Утром следующего дня к нам в номер постучали.

— Кто? — спросил я сонным голосом, хотя уже давно услышал шаги по коридору и был готов встретить недоброжелателя, если там именно такой.

Это чувство необъяснимо. По коридору ночью часто ходят люди, особенно в гостиницах. Кто-то выпил и заночевал у подружки, кто-то напротив, гулял до позднего часа и, так никого и не подцепив, пошёл спать в свой номер. Но вот если человек намеренно идёт к моей двери, то я мгновенно просыпаюсь и понимаю, что идут ко мне.

— Простите за ранний час, — раздался голос управляющего, и я моментально расслабился. — Вас настойчиво просят выйти.

— Передайте, что я буду через минуту, — вежливо ответил я и начал собираться.

— Паук, наверное, — предположил Кок, занимаясь тем же, что и я. — Не терпится своё забрать.

— Скорее всего, — согласился я, застёгивая куртку.

Буквально через пару минут мы оба были уже готовы и вышли на крыльцо гостиницы. Нас действительно ожидал экипаж Паука, дверь в карету была распахнута, а сам он с нетерпением посматривал на часы.

— Спешим? — спросил я недовольным голосом. — Мы вроде как на восемь утра договаривались.

— Извини, Сумрак, так вышло, — развёл руками тот. — В восемь будет пересменок, а в состав другой смены ввели одного нехорошего неподкупного служивого.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся я. — У тебя, Пайк, деформировано восприятие. Неподкупный охранник считается хорошим.

— Ай, да какая разница, — отмахнулся он. — Поехали уже.

Две лошадки, лихо цокая копытами, понесли наш экипаж к выезду из города. Нас никто не остановил на воротах, не стал проверять, и вообще, кажется, охрана даже отвернулась.

— Куда? — коротко спросил Паук, когда мы покинули город.

— Прямо, дальше по тропе, и там будет небольшой съезд, — объяснил я. — Там лучше пешком.

Тот молча кивнул, затем высунулся и прокричал, куда ехать, кучеру. Телега под каретой загрохотала на ухабах просёлочной дороги, а нас стало заметно потряхивать. Да уж, а я ещё на комфорт в «Урале» жаловался, да по сравнению с этим тяжёлая военная машина просто бизнес класс.

Мы наконец остановились, вышли из кареты, и я указал направление движения. Без оружия было крайне неудобно. Я вынул из кармашка в рюкзаке рацию и нажал тангенту.

— Гарпун, приём, встреть, а то мы без стволов, — шепнул я в рацию.

— Принял, конец связи, — ответила рация.

При позывном Гарпун Паук вздрогнул, но больше ничем своего беспокойства не выдал. Мы не прошли и десятка метров, как нам навстречу вышел озадаченный Гарпун. Увидев Паука, он сразу вскинул автомат.

— Тихо, Гарпун, — остановил его я. — Он с нами.

— Что значит с нами? — переспросил он. — Тогда почему вы без оружия?

— Меч-то всё ещё при мне, — указал я себе за спину. — А стволы в сторожке в Ворсме остались.

— А этого чего с собой притащили? — ткнул он стволом в сторону Паука, обезьяны которого так же ощетились стволами Калашей.

— Гарпун, это теперь наш деловой партнёр, расслабься, — сказал я. — Ваши давние разногласия забыты.

— Да он же нас кинет при первой возможности, — возмутился Гарпун, но ствол всё же опустил. — Или ты думаешь, я от любви большой в него целюсь? Это Коку всё похуй, он спокойно на многие вещи реагирует.

— Гарпун, нам реально некогда, — скорчился я. — Давай потом обсудим?

— Смотри, Сумрак, я тебя предупреждал, — Гарпун повернулся и пошёл в сторону машины.

Мы пристроились за ним. Через мгновенье, пройдя через поваленный кустарник, мы вышли на поляну, где стоял наш красавец «Урал», сияя новенькой краской. Ещё бы ему не сиять, если он даже солнышка никогда не видел, а на счётчике спидометра было едва ли пять тысяч километров пробега.

— Этого тоже отдашь? — спросил Паук с радостным видом.

— Нет, Паук, это моё, — ответил я. — Так что губу не раскатывай.

— Жа-а-аль, — протянул он и похлопал машину по высокому крылу.

— Давай, смотри товар и говори, когда нам ждать свою часть сделки, — поторопил его я, — а то мы ещё не завтракали.

Тот кивнул и при помощи своих людей взобрался в кузов. Не было его минут десять, после чего он сел прямо в нём и свесил ноги наружу.

— Сумрак, я ведь не идиот, — начал он. — Здесь намного больше, чем ты просишь. Что ты хочешь ещё?

— Это тебе бонус за первую сделку, — спокойно сказал я. — В дальнейшем ты от меня такой щедрости не получишь. Итак, когда мне ждать ответ?

— Ты хочешь забрать всё сразу? — спросил он. — Или тебе частями?

— Всё, Паук, — ответил я. — Никаких рассрочек.

— Хорошо, тогда, думаю, недели две или три, — с улыбкой произнёс он. — Устроит?

— Вполне, — кивнул я. — Там дальше по пути есть деревня, знаешь?

— Примерно, но если нужно, найду, — кивнул он.

— Значит, через три недели я жду тебя там, вместе с моим добром, — сказал я. — Три дня мы пробудем в Ворсме, так что вывезти всё успеешь. А так как товар теперь твой, то и охранять его будешь сам.

— Идёт, — согласился Паук и спрыгнул с «Урала». — Кабан и Лось, останетесь здесь. Если с товаром что-то случится, на ремни порежу.

Двое из охраны кивнули и отошли к машине, а мы отправились в город, теперь уже втроём. Теперь у нас была задача посложнее, нам нужно нанять людей, и чем больше, тем лучше. Денег нам пока хватит, покупать ничего не нужно, под боком город, а работягам заплатить можем. Я думаю, что золотой в месяц враз отобьёт все вопросы у мужиков. Может даже получится сделать так, чтобы они остались.

До города мы прокатились на карете Паука, правда, попросили высадить нас на воротах, чтобы встретить Гарпуна. Как только он прошёл необходимую процедуру, мы отправились на рыночную площадь. Нужно найти зазывалу, который честно отработает свои деньги и сможет собрать нам работяг.

Побродив по рынку часа полтора, мы всё-таки обнаружили одного шустрого паренька. Его периодически нанимали лоточники для заманивания зевак к своему товару. Плату он брал немалую, медяк в час. Но умные торгаши поступали довольно хитро, вчетвером платили по очереди, и парнишка по пятнадцать минут выкрикивал зазывающие речи около каждого. Схема работала, все оставались в плюсе. Вот только нам он нужен был целиком и полностью.

— Эй, парень, подойди сюда, — позвал его Гарпун.

— Чего изволит господин? — тут же подбежал пацан. — Покупателя приманим, за монету всех обманем!

— Ха-ха, — посмеялся я. — Не нужно никого обманывать, — остановил я желающего было продолжить паренька. — Мы тебя нанимаем. Сколько ты просишь за свою работу?

— А то вы не знаете? — ухмыльнулся наглый пацан. — Вы уже час за мной наблюдаете, а то и больше.

— Ладно, не ерепенься, — улыбнулся я. — Мы хотим оплатить твои услуги на три дня.

— Ух ты! — обрадовался парень. — Это что же вы такое продаёте-то?

— Мы не продаём, мы нанимаем, — ответил я. — Нам нужно нанять людей на работу.

— Два серебряных, — тут же заломил цену парень.

— Давай так, — улыбнулся я. — Сможешь собрать пятьдесят человек, получишь по медяку за каждого. Итого выйдет два серебряных.

— А если больше? — загорелся пацан.

— Тогда получишь больше, — успокоил его я.

— И куда людям идти? — задал правильный вопрос зазывала.

— А мы сейчас вот здесь, с краю, лоток возьмём, — указал я пальцем на пустое место. — Вот туда пусть и подходят, а мы уж дальше сами разберёмся.

— Ну смотри, дядя, если обманешь, я тебе такую славу устрою, — пригрозил мне паренёк. — Тебя каждая собака как нечестного человека в городе знать будет.

— А знаешь, что, — вдруг подумав, решил я. — Если сможешь сотню за три дня собрать, я тебе здесь офис открою и буду по золотому в месяц платить.

Больше парень говорить не собирался, с большими глазами он ломанулся бегать по рынку и кричать о срочном найме на работу. Пришлось отправлять Гарпуна оплачивать лоток, и мы с Коком принялись дожидаться первых жаждущих потрудиться горожан и гостей города. Ведь по большому счёту зачем люди стремятся в города? Вот как раз за деньгами, работой и карьерой.

Паренёк оказался настолько шустрым, что к концу третьего дня мы насчитали сто сорок три человека, желающих пойти в найм. Среди них кого только не было: и механики-самоучки, и земледельцы, и гончары, и даже несколько кузнецов. Но самым ценным приобретением был пожилой мужчина, который скромно представился как Химик. И профессию имел под стать кличке. Оказывается, в молодости, до войны, он успел закончить химический институт. Во время войны отсиделся в лаборатории и пополнил знания практикой. Ему сразу же было предложено место на постоянной основе и всё необходимое для работы, а также два золотых в месяц. Химик скромно порадовался и заверил нас, что подойдёт к нам в назначенное для всех общее время. Вообще, мы собирались покинуть город тем же путём, но видимо, придётся идти пешком. Было решено отправить Гарпуна обратно, вместе с машиной, а самим дождаться остальных и выдвинуться в сторону деревни. Откуда уже и будет организована полноценная перевозка кадров, дабы не светить наши возможности раньше времени.

Пацану, как я и обещал, приобрели офис на постоянной основе и оплатили пять серебряных за успешную работу. А также оставили десять пластинок серебром в качестве аванса. Через две недели от него ожидалось ещё минимум двести человек, желающих трудоустроиться. Ему так же положили список с приоритетными профессиями, за которые мы готовы платить в два раза больше. Денег пока хватало, а в дальнейшем мы хотели наладить полноценную торговую деятельность.

Настало время двигаться домой, вместе с людьми. Деревню мы посетили опять набегом, хотя с Егором поговорить удалось. Решили всех людей, нанятых в Ворсме, сразу переправлять сюда, а раз в две недели мы будем приезжать и забирать скопившихся. Егор в свою очередь за это время может использовать их в качестве рабочей силы, но за свои кровные. В общем и целом, поездка удалась.

В Сумеречный прибыли колонной машин и были встречены радостными криками и приветствиями. Сутки провёл в беготне и заботах, распределяя обязанности и людей, а затем набрал отряд, включая наш основной костяк, и мы отправились в Нижний, пополнять запасы.

Нижний встретил нас всё той же тишиной заросших улиц, по которым эхом разносился рёв двигателей трёх «Уралов» с прицепами. По плану у нас строительные материалы и оружейные склады. Базу металлоконструкций мы уже вычистили досуха. Теперь нам нужны инструменты. Ах да, с нами поехал Химик, который настоял на этой поездке под предлогом выбора оборудования.

— Если я дам вам список, вы всё равно не разберётесь, что именно нужно брать, — внёс он аргумент, против которого мне нечего было поставить. — Так что не спорьте. Я мог умереть миллион раз, но я жив и умею за себя постоять. Тем более, я считаю, что вы вполне достойная охрана.

Прошёл год, Сумеречный вырос так, что его невозможно было узнать. К началу следующего сезона, когда оттаяли и высохли все дороги, у нас насчитывалось около трёх тысяч человек. Паук исправно поставлял нам необходимых спецов как в военном деле, так и в гражданских профессиях. Штамп был назначен руководить армией, Кок занял пост главы разведки, Гарпун руководил отрядами охотников, Линза дрессировала снайперскую группу, Кафс рулил городом и застройками, а я ежедневно мучал их планами на предстоящее развитие. Паренёк, Стёпка, из рыночного зазывалы вырос в начальника биржи труда, на него уже работало несколько человек, фильтруя и затягивая к нам всё больше и больше людей. Основные торговый операции уже были завязаны на нём. Точнее, он выступал в роли посредника от моего имени. С Пауком они сработались быстро, каждый понимал свою выгоду и то, что я не могу постоянно торчать в Ворсме. Ах да, мы ведь и в Дзержинск сунулись. Вот только там сложилось не всё так просто. Над городом постоянно висела какая-то дымка, которая каждый час опускалась на город и уничтожала всё живое. Когда мы впервые начали подходить к городу, прямо перед нашим носом эта дымка сожрала лося до костяка за какие-то секунды. Понаблюдав за этим действием, мы и высчитали время входа и выхода в город. Теперь была открыта ещё одна тайна, которая не позволила разграбить город до основания. Заполучив карту и просчитав маршруты, нам удавалось наскоками загружаться ценными товарами и сваливать до момента опускания дымки. Нам даже удалось поймать в банку часть этой пыли. Её мы отдали нашему Химику, может он найдёт способ нейтрализовать это дело. К нашему удивлению, это оказались маленькие роботы, наниты. О подобных разработках никто никогда из нас не слышал. Но наука есть наука, и Химик попытался вывести их из строя электромагнитным импульсом. Прибор для этого излучения он смастерил на коленке за день, применив для этого лучевую трубку из микроволновки. Эффект оказался нулевым, и мы просто забили на способы борьбы с этой напастью. Так и летали по Дзержинску в перерывах между атаками роботов.

В Нижнем нам тоже частенько приходилось стрелять, мутантов, как я и предполагал, там оказалось гораздо больше. Но все они были не настолько страшными и сильными, как первые два. Кафс постоянно называл их Боссами, и в чём-то я был с ним согласен. Как, например, та же рысь. Не окажись у меня в тот день под рукой меча, нам ни за что не удалось бы одержать победу. Регенерация твари была настолько высока, что пока ребята сооружали для неё костёр, разрубленная по всей длине рысь уже начала срастаться и дёргать задними лапами.

Всё шло хорошо, мои планы реализовывались, торговля приносила столько денег, что мы не успевали их тратить. Инженера уже занимались организацией электростанции, чтобы осуществить мою давнюю задумку. Впрочем, задумку эту мне подсказал Царь. Я мечтал восстановить завод по производству патронов. Пока всё это было на уровне мечты. И самой основной проблемой была электроэнергия. Вручную производить патроны оказалось просто нереально. Только одни гильзы проходили через четы ступени обработки на вытяжных прессах. В общем, процесс настолько трудоёмкий в ручной работе, что мы не успевали бы пополнить даже собственные запасы. О торговле вообще речи не было.

Но не бывает так, чтобы всё шло хорошо. Слишком долго нам везло, слишком уж удачлив я оказался. Как-то утром на совещании Штамп начал доклад со слов: «У нас проблемы!».

— Докладывай, — разрешил я.

— Кто-то ещё чистит Нижний, помимо нас, — на одном дыхании выпалил Штамп. — Мы специально оставили на одном из складов заначку. Как ты и велел, мол, лежит, хлеба не просит. Но когда поехали её забирать, там было пусто. Нашли и следы, которые не принадлежат нашим людям. Чтобы убедиться в точности выводов, мы сделали запрос по нашим группам, никто из этого склада заначку не трогал.

— Подключи группу Кока, — распорядился я. — Пусть выяснит, кто такие.

— Уже, — поднялся Кок. — Группа работает одна и та же, в составе тридцать бойцов и десяток грузчиков с водителями, примерно пятьдесят на пятьдесят. Есть видео, отснятое с квадрика.

— Запускай, — кивнул я, и Кок тут же запустил свой ноутбук и развернул его ко мне экраном, все сразу же перешли ко мне за спину.

В порт подъехали пять автомобилей, два «УАЗ-а» и три тентованных «Урала», из «Буханок» тут же выскочили бойцы, грамотно и шустро взяли под контроль периметр. Заслали двоих наблюдателей на крыши и принялись за работу. Грузчики и водители работали тоже достаточно слажено. Подгоняли одну машину задом к складу, тут же всей кучей, по цепочке, загружали её минут за двадцать, после чего пять минут перерыва и следующая. На всё про всё у них ушло чуть больше часа. Когда наши машины проходили где-то рядом, наблюдатели давали сигнал, и работа прекращалась. Бойцы моментально перетекали в сторону опасности, но ничем себя не выдавали. Кроме работы на погрузке вообще невозможно было заметить какое-либо движение.

— Профессионалы, — подытожил я просмотр, от и до я пересматривать не стал, Кок периодически говорил, на какое время переключиться, чтобы увидеть самое интересное. — И куда они двигаются дальше?

— Мы не смогли проследить, дистанции сигнала не хватает для управления квадрокоптером, — ответил Кок. — Предполагаю, что товар вывозят объездным путём в Ворсму.

— Хорошо, свяжись со Степаном, пусть проверит наличие предложений на рынке, — отдал я очередное распоряжение. — Искать нужно аналогичный нашему товар.

— Уже, — снова опередил мои мысли Кок. — Степан говорит, что в Ворсме никакого движения.

— Тогда почему ты решил, что его вывозят туда? — приподняв бровь, спросил я начальника разведки.

— Больше некуда, — пожал плечами тот. — То, что товар там не светят, ещё не говорит о том, что его там не передают.

— Сделайте запрос Пауку, пусть он проверит по своим каналам, — сказал я.

— Не хочу, — ответил Кок с непроницаемой миной.

— Мне обязательно спрашивать, или ты всё-таки продолжишь? — начал заводиться я.

— Я думаю, что он замешан, — ответил Кок.

— Уверен или предполагаешь? — строго посмотрел на него я. — Это серьёзное обвинение, он наш партнёр.

— Я понимаю, — ответил Кок. — Степан тоже был под подозрением. Мы его проверили, затем дали задание проверить рынок. Сейчас пробиваем Паука.

— У тебя есть там человек? — спросил я.

— Да, внедрили практически сразу, — ответил Кок. — Завтра сеанс связи. Если Паук подтвердится, что делаем?

— Тут думать надо, — откинулся на спинку кресла я. — На нём весь поток завязан, мы не можем его взять и обрубить. Пока Степан новый наладит, мы больше потеряем. У нас теперь не сто человек и даже не пятьсот, а деньги им платить нужно регулярно. Да, кто-то уже имеет работодателя из местных, но основной расход всё ещё несём мы. Как долго это продолжается?

— Примерно месяца полтора, — в голос ответили оба: и Штамп, и Кок.

— И я узнаю об этом только сейчас?! — хлопнул я ладонью по столу. — Да за это время мы могли без трусов остаться! А если об этом станет известно? Сколько охотников за халявой мы получим на свою голову? Готовьте спецоперацию. И меня в состав группы ввести не забудьте.

— Сумрак, ты не можешь… — начал было Гарпун.

— Цыц! Я сам знаю, что я могу, а что нет, — крикнул я, а потом продолжил уже спокойно. — Надоело мне, мужики, штаны просиживать да языком трепать. Скоро заржавею совсем.

— Принял, — с улыбкой отрапортовал Штамп. — В моей группе пойдёшь.

— Нет уж, Штамп, — покачал я головой. — Мне с Линзой привычнее. Возмёшь к себе?

— Пф-ф, — фыркнула она. — Ещё спрашивает. Конечно возьму.

— Всё, Штамп, Кок, разрабатывайте план, — отдал я приказ. — Как будет готово, доложите. С мародёров глаз не спускать.

На этом разошлись. На подготовку операции ушло три дня. Приходилось учитывать нюансы боя в городских условиях. Это самый сложный вид боевых действий. Здесь никогда точно не знаешь, с какой стороны прилетит пуля. Разработали план под названием: «Карман», ну или «Мешок», кому как удобнее. Атаковать решили на стадии движения колонны. Вся суть плана простая, подрывается первая и последняя машины, с домов, расположенных друг напротив друга, из окон примерно второго этажа ведётся огонь по технике. Работаем с трёх направлений, фронт РПГ и автоматы, фланги, РПГ и пулемёты, и оставляем якобы открытый тыл, куда, по идее, должны бежать спасающиеся. Здесь-то и будем их поджидать мы с Линзой, имея при себе автоматы с глушителями. Много народа нам не нужно. Достаточно двух-трёх языков. Так что справимся.

На операцию выдвинулись за пару дней до предполагаемого налёта. Кок давно рассчитал график, по которому действовали наглые воришки. Приманку мы оставили очень жирную, мимо такой не пройдёшь. Всё время, что было отведено на подготовку, плюс эти два дня ожидания, по радиосвязи шёл постоянный обмен информацией, что в неком здании имеется целый БТР с КПВТ на борту и полным боекомплектом. Я, в свою очередь, каждый раз говорил, что в курсе этого ништяка и что он находится в заначке. Мол, планируем забрать в пятницу вечером, так что не трогать. Якобы слесарь пока занят, а без него нам технику не оживить. Ну и всё в таком духе.

Колонна появилась именно тогда, когда мы и ожидали, в пятницу посреди бела дня. Ребята вообще не парились и не шифровались. Действовать так внаглую могли позволить себе только уверенные ребята. Сейчас будем их учить.

— Объект на подходе, — шепнул я в рацию на защищённой волне.

— Группа один, готова, — ответил Гарпун, который командовал людьми со стороны фронта.

— Группа два, готова, — Штамп с одного фланга.

— Группа три, готова, — доложился Кок.

— Четвёртый готов, — это уже я. — Начали.

Буквально через несколько секунд донеслось шипение выпущенной из РПГ гранаты, затем ещё и ещё. Грохот разнёсся по пустым улицам города.

— Первый, попадание, — доложил Гарпун.

— Второй, попадание, — доложил Штамп.

Тут же раздался грохот пулемётов и автоматных очередей, нам с Линзой оставалось только ждать. Колонна находилась в пределах видимости, и мы прекрасно видели, как первый грузовик подпрыгнул на огненном бугре и загорелся, остановив колонну. Последнюю машину, «Буханку», даже перевернуло в воздухе, и она грохнулась, перегородив улицу. Из окон домов, стоящих напротив, полетели пули, даже за грохотом пулемётов было слышно, как они, словно горох, стучат, прошивая машины насквозь. Из уцелевшей буханки вывалился один боец и побежал в нашу сторону, придерживая себя за раненый бок.

— Я возьму, — сказала Линза и с грацией кошки шмыгнула в окно.

Через секунду спасающийся бегством мужик получил прикладом в лицо и затих на разбитом временем дорожном покрытии. Линза быстро схватила его за шиворот и волоком утянула в ближайший подъезд дома. Я заметил, как из-под «Урала» выполз ещё один клиент и, прикрыв голову руками, как будто это его спасёт, пригнувшись, ломанул в мою сторону.

— Этот мой, — сказал я в гарнитуру и двинулся в сторону беглеца.

Как только он поравнялся с подъездом, в котором я его караулил, тут же получил дубль удара Линзы. Кажется, у него даже что-то хрустнуло под моим прикладом, лишь бы только говорить смог. Я точно так же за воротник втянул его в подъезд. Больше из-под огня никто не вылез.

— Произведите контроль, — отдал я приказ в рацию. — Кто более или менее в состоянии говорить, ко мне. Остальных в расход. И ребята, не поймите меня неправильно, но мне нужны их головы.

— Нет проблем, командир, — отозвался Гарпун. — Можем даже вырезку принести.

В эфире послышались нервные смешки. Успокаивать или рявкать я не стал. После боя такое нормально.

— Кок, ко мне на экспресс, — снова скомандовал я.

— Принял, — коротко и равнодушно ответил тот.

Мой клиент уже начал приходить в себя, у Линзы пока признаков жизни не подавал. Рану ему обработали, чтобы не сдох раньше времени, но сознание к нему всё ещё не вернулось. Своего я уже примотал к старому железному стулу, как раз в это время ко мне уже заглянул Кок.

Он подошёл, проверил путы. Нет, не то чтобы он мне не доверял, он всегда так делал, что-то поправит, чтобы нужную точку верёвка не перекрывала, где-то подтянет, чтоб у клиента руки затекли. Затем он хлёсткой пощёчиной привёл пленного в себя. Тот застонал и начал медленно открывать глаза. Его тут же вырвало, видимо, сотряс заработал. Недолго думая, Кок тут же окатил его из ведра водой, её мы тоже припасли заранее. Мужик после такого более или менее очухался. Не давая тому придти в себя окончательно, Кок взял нож и распахал ему ухо. Он вообще любит резать уши во время допроса. Пленный заорал, но нас это мало волновало, сейчас мы не прятались. С улицы доносились одиночные выстрелы, спустя минуту послышались шаги. Двое бойцов под руки принесли ещё одного живого, но измазанного в крови, и как мешок бросили около нас.

— Везунчик, — ткнул в него стволом один из бойцов. — Весь в кровищи, а ни одной дырки нет.

— Спасибо, ребята, — сказал я и, вынув «Стечкин» из кобуры, тут же прострелил ему голову. Труп застучал ногами по бетонному полу и через мгновение затих.

— Говорить будешь? — я перевёл ствол пистолета на пленного.

Того тут же затрясло, снова вырвало, но он часто закивал и, давясь и отплёвываясь, ответил: «Буду».

— На кого работаете? — тут же спросил Кок.

— Паук, — трясущимися губами ответил он. — Нас нанял Паук. Он сказал, тут всё его человека, мы не знали.

Кок посмотрел на меня, а я поднял пистолет и продырявил голову пленнику. Больше он нам был не нужен.

— Линза, кончай своего, — отдал я приказ в рацию.

Тут же из дома напротив грохнул выстрел.

— Готово, — ответила Линза.

— Этому тоже? — спросил Кок, я коротко кивнул в ответ.

Кок взял в углу приготовленный топор и в два удара отсёк голову сначала одному трупу, затем второму.

Всю эту кучу голов, по крайней мере тех, что не сгорели, мы запихали в два мешка и со всем этим добром направились домой. А уже оттуда снарядили машину и погнали в сторону Ворсмы.

По дороге, как и положено, заехали в деревню, хотя таковой её сейчас можно было назвать с натяжкой. Теперь она всё больше и больше начинала походить на город. Но Егор от чего-то не расстраивался, а наоборот, каждый раз радовался новому человеку, который решил остаться здесь. Люди как правило цеплялись за землю и женщин. Так что деревня Егора росла, а люди всё шли и шли. Основной поток, конечно, осаживался у нас, но вот некоторым всё же по душе жить в деревне. Проведал я и бабу Машу, которая вроде как собиралась помирать, но вдруг приголубила у себя какого-то деда. Его звали Юра, и был он шустрым старикашкой, который сразу же навёл порядок в хозяйстве. Он постоянно пощипывал бабу Машу и ласково называл её ведьмой. Та как будто годов десять скинула и, шустро передвигаясь по дому, постоянно стряпала деду Юре пироги и другие вкусности. Воистину говорят: «Любви все возрасты покорны».

В город мы въехали прямо на машине, перепугав охрану и местных жителей. Многие даже никогда не видели такое чудо, как работающий автомобиль. Мы, конечно, могли бы оставить его в лесу и пойти пешком, но нас поджимало время. Если Паук узнает, то мы его будем долго искать.

К его дому мы подкатили сразу, как решили вопрос на охране, кинув каждому по серебряному. За такую щедрость нас не то что сразу пропустили, но и оружие забирать не стали. В дом мы вошли нагло, по-хозяйски. Правда, я вначале вежливо постучался, а как только неизменный детина открыл дверь, я тут же впечатал ему ботинок промеж ног и добавил крюком в челюсть. Бык свалился в гостиной, даже не успев пикнуть. Все впятером: я, Гарпун, Кок, Штамп и Линза, вошли в резиденцию Паука. Штамп нёс оба мешка с головами. Паука мы нашли у себя в кабинете за столом. Он был бледный, как мел, и трясущимися руками наливал коньяк в свой бокал.

— С-сумрак? — испуганно спросил он. — Т-ты чего такой?

Я молча взял мешки у Штампа, поставил их на пол и, потянув за нижние уголки, высыпал головы Пауку на ковёр. Тот побледнел ещё больше, хотя казалось, что это уже невозможно.

— Э-это з-зач-чем? — заикаясь, спросил он.

— Это, Паук, твоё, — ответил я и упал в своё любимое кресло.

Гарпун и Кок уже пеленали выключенную охрану, Штамп развалился на диване, а Линза присела рядом со мной на подлокотник.

— В смысле это моё? — сделав большой глоток коньяка, немного отошёл от волнения Паук. — Сумрак, ты что-то путаешь?

— Паук, ты дурак или прикидываешься? — склонив голову набок, спросил я.

— Но я правда не понимаю, в чём дело? — уже более-менее отошедшим голосом продолжил петь он.

— А дело в том, что я принял этих людей в Нижнем, — пояснил я, больше не желая играть в «отгадай, что у меня в руке». — И опережаю твой вопрос, один из них на допросе сказал, что они работают на тебя.

— Может быть он соврал? — продолжал играть в несознанку Паук.

— Слушай, партнёр, — сладким голосом начал я. — Тебе что, мало? Ты, сука, за год стал богаче раз в пятьдесят. Я тебе что, работать не давал? Ты зачем крысу включил? А?

— Ты переходишь все границы… — начал было Паук.

— Закрой пасть, — осадил я его. — Я дал тебе возможность. И просил только одного: работай со мной честно. Зачем ты полез на мою территорию? Ты же знал, что я этого так не оставлю.

— Знал, — сразу как-то сдулся Паук. — Прости, Сумрак, я не смог отказать.

— Сейчас не понял, — удивился я, и даже злость как-то пропала, сама собой. — Ты сейчас о чём?

— Мне приказали, — еле слышно произнёс Паук.

— Кто? — уже зная ответ, спросил я, а внутри у меня всё сжалось.

— Царь, — коротко бросил тот.