Алевтина

Алевтина

Алевтина

Алевтина

Я трезвею за секунды. За эти же секунды, пока лифт поднимается вверх, я отталкиваю Александра, быстро поднимаюсь на ноги, утираю губы тыльной стороной ладони и собираю контейнеры в сумку. Я все это делаю на какой–то панике. Мужчина тоже поднимается на ноги, подбирает свое пальто и облокачивается на стенку лифта.

Лифт останавливается, по ту сторону слышны голоса, а между нами, звенящая тишина. Я даже не дышу, стараюсь смотреть куда угодно, только не на мужчину. Мне почему–то кажется, что я вся помятая, использованная, и на моем лице большими буквами написано, как я только что страстно целовалась с совершенно незнакомым мужчиной.

Одергиваю платье, поправляю волосы, надеваю пуховик, словно пытаясь скрыть следы преступления. А мужчина все это время продолжает пристально меня рассматривать с ухмылкой на губах.

Хочется залепить ему пощечину за то, что посмел прикоснуться и так нагло вторгся в мой рот. Только это все лишнее. Я сама не оттолкнула, не сказала нет, не остановила. Отвечала ему, стонала, как гулящая девка, и мне жутко стыдно и неловко, лицо горит.

Да господи, зачем я пила этот чёртов коньяк!

Почему я такая ненормальная и не могу себя контролировать? Противно. От себя противно. Никогда такого со мной не было. Я даже всегда осуждала таких женщин, которые не могут держать себя в руках и вешаются на первых встречных. Хочется провалиться сквозь землю.

Хочется сказать этому наглецу что–то колкое, чтобы не смел так на меня смотреть, словно ему совсем не стыдно. Но впервые теряю дар речи и не нахожу слов.

– А... – только собираюсь с мыслями, как створки лифта разъезжаются.

– Аля! – кидается ко мне Димка, а я к нему, расталкивая не совсем трезвых мужчин, которые чинили лифт.

Даже не оборачиваюсь назад, на Александра. Я вообще хочу забыть все, что произошло в этом чёртовом лифте, словно и не было ничего. – Аля, как ты?

– Все нормально, пойдем скорее в квартиру, – тяну его за собой. Мне хочется, чтобы он тоже не смотрел на Александра, иначе все поймет. Не знаю как, но поймет.

– Да ты иди, – заботливо распахивает для меня дверь квартиры, пропуская. – Я сумку твою заберу.

Черт. Приходится обернуться. Выдыхаю, когда понимаю, что Александр уже скрывается за дверьми соседней квартиры и не сталкивается с Димкой.

Снимаю пуховик, сапоги, распахиваю все двери в квартире в поисках ванной. Хочется ‘срочно почистить зубы и помыться. Мне кажется, в меня въелся запах чужого мужчины. Запираюсь, открываю воду, начиная умываться, портя макияж. Какой, к черту, уже макияж! Я совесть свою замарала. Я ведь любила Димку, замуж за него хотела. После того как я его встретила, прекратила даже смотреть на других мужчин.

Чертов коньяк!

Боже, прости меня!

Я никогда... Слышишь? Никогда не буду больше пить!

Пусть только Димка ничего не узнает.

Вытираюсь полотенцем, смотря на отражение в зеркале, пытаясь успокоиться и не выдать себя с головой.

В конце концов, мы с этим гадом из двух разных миров и, надеюсь, никогда не пересечемся. И я все забуду.

Боже, лучше отшиби у меня память.

– Аля, все хорошо?! – кричит по ту сторону двери Дима. Голос такой заботливый, взволнованный.

– Да! Я сейчас!

Глубоко вдыхаю, все равно пахнет терпкими мужскими духами.

Почему они такие стойкие!

Ненавижу его за это!

Хотя должна ненавидеть себя. Не оправдывает меня мое опьянение.

Снова поправляю платье, волосы, глубоко вздыхаю, выхожу.

Димка на кухне. Осматриваюсь. Большая квартира. Красивая, дорогая, окна огромные. Все, как я представляла. Стол накрыт, шампанское мое любимое, мартини, фрукты, пирожные с ягодами. Даже елка есть. Красивая такая, с красными шариками, огоньки.

Иду к Димке на кухню. Он разбирает мою сумку, выставляя контейнеры на стол

– Мы там съели немного. Прости, – привлекаю внимание.

– Да ну что ты, Алечка, – отзывается Дима. Такой хороший он у меня. А я дрянь рыжая. – Я так переволновался. Представляю, каково тебе там было.

– У меня, как всегда, телефон умер... – виновато бубню я, беру тарелки, принимаясь ему помогать раскладывать еду. На кухне висят круглые часы. Уже почти два ночи.

– Аль, я, конечно, сейчас не буду ругаться, но телефон надо заряжать, – строго сообщает он мне. – Я пока понял, что ты в лифте, чуть с ума не сошел. Через пост охраны зашла, а до меня не дошла, – качает он головой.

– Ну это же я! – усмехаюсь, стараться казаться такой же беспечной дурочкой, как всегда. – Ты еще не привык к моим приключениям?

– Ой, Аля, ой, с тобой не соскучишься, – тоже смеётся. Отставляет тарелки, идет ко мне, а я почему–то отступаю назад. С трудом удается остановиться и позволить себя обнять. Димка утыкается носом мне в волосы, дышит глубоко. Неужели не чувствует на мне чужой запах? Или это у меня паранойя? – С Новым годом, что ли, – шепчет.

– С Новым годом, – выдыхаю ему в грудь.

А внутри какой–то ступор. Не хочу, чтобы он сейчас меня касался. Мне нужно время прийти в себя.

– Дим, давай за стол, а то время идет, а мы даже не отметили, – игриво выбираюсь из его объятий. – Ты неси салатики и икру, я сейчас мясо в микроволновке разогрею.

– О, красненькая, – облизывается Димка, подхватывая тарталетки.

Будь неладна эта икра!

Надо же было такое ляпнуть: «Придумайте что–то оригинальное». Оригинальней некуда. Идиотка я. Сама спровоцировала выпившего мужчину. И он тоже хорош. У него женщина, а сам полез ко мне.

Разогреваю мясо, иду с тарелкой в гостиную. Садимся за стол. Димка открывает шампанское с хлопком, тараторит, рассказывая, как нашел мастеров, которые вытащили нас из лифта, как ругался с пьяной дежурной управляющей компании. Киваю, как дурочка, крутя бокал в руках, подношу его к носу, пузырьки щекочут, облизываю губы, а там вкус чужого мужчины, будь он неладен.

– Дим, – останавливаю его. – Давай выпьем, – тяну к нему бокал. На самом деле пить я уже не хочу. И никогда больше не буду. Я протрезвела, меня подташнивает, и нарастает головная боль. Хочется отмыться, лечь в кровать, укрыться с головой и забыть эту ночь. Но я и так испортила Диме праздник.

– Да, конечно, – он поднимается с места, тянет ко мне бокал. Тоже встаю, сглатывая. Димка меняется в лице, становясь очень серьезным.

Только не это!

Ой, мамочки.

Боже, не надо!

Только не сейчас.

Прикрываю глаза.

– Алевтина, я, конечно, хотел сделать это в полночь, под бой курантов. Но вышло, как вышло.

Он вынимает из кармана коробочку с кольцом. Нервно глотаю воздух, преждевременно делаю глоток шампанского.

– У меня только один вопрос... – он хочет открыть футляр с кольцом, но я в панике накрываю его руку с коробочкой ладонью.

– Дим, не надо! – нервно хриплю я.

– Эм... – теряется Дима. – Почему? – непонимающе сморит на меня. – Я думал, мы давно к этому идем и...

– Дим, не в этом дело.

Судорожно придумываю оправдание моей истерике.

Да, мы давно к этому идем. Да, я мечтала об этом предложении. Да что там, я уже имена нашим детям придумала. Но сейчас мне кажется, что это будет нечестно. Ну не могу я вот так цинично принять его предложение, когда час назад целовалась в лифте с другим. Я дрянью себя ощущаю.

– Дим, праздник испорчен. Все полетело к черту. Ты такой молодец у меня. И квартиру эту снял, и подготовился, и... А я... Прости, все испортила.

– Да ну брось. Ты же не виновата. Да и какая разница, когда делать предложение, главное же другое.

– Да, конечно. Но я девочка и хочу, чтобы все было красиво. Я макияж смыла, помятая вся. Не хочу портить себе впечатление, – несу полную чушь, конечно. Самой противно. – Давай немного позже, в Рождество, например... – уже шепчу я.

– Ну... – Димка берет бокал и опустошает его. – Хорошо, – прячет кольцо в карман, садится за стол. Заметно, что его настроение окончательно испорчено.

– Да ты кушай. Давай я тебе мясо положу? Тут как ты любишь, с грибочками под сыром, – забалтываю его, начиная крутиться возле стола. – А селедочка в шубе малосольная, такая вкусная, – тараторю, как идиотка. – Ой, мне телефон надо на зарядку поставить. Меня, наверное, потеряли, – бегу, как заполошная, к сумке, вынимаю телефон и зарядку.

Выдыхаю, когда Димка немного приходит в себя, звонит родителям, сообщая, что со мной все в порядке. Потом сыплются звонки с поздравлениями на мой телефон. Мы разговариваем на громкой связи, рассказывая всем, как я застряла в лифте, смеёмся. Только мне не смешно. Впервые в жизни так лицемерю. Это не просто пьяный поцелуй. Он зацепил меня за что–то живое. Зацепил и скребет где–то в груди, не давая покоя.

Наталья идеальная женщина. Рассматриваю ее с разных ракурсов, не только внешне, но внутренне и не вижу недостатков. Ни одного. Словно кто–то там сверху ее вылепил под меня. Тридцать три года, замужем не была, детей нет. Нет, если бы она хотела, то выскочила бы замуж еще в юности и нарожала бы выводок детей. Но Наталья более рациональна и адекватна. Она получила три высших образования и уже построила хорошую карьеру. Карьеристка, но в меру, знает грань, когда нужно остановиться, и может расставить приоритеты. Что для меня добавляет ей плюсов. Ухоженная, статная, воспитанная, по–женски сдержанная, не яркая, как пятно, но и не серая мышь. Интеллектом тоже не обделена, сможет поддержать любую тему. Хороший вкус и чувство стиля. С ней не стыдно выйти в общество, представить друзьям и родителям. Аккуратная, тонкая, любит искусство, разделяет мои пристрастия в музыке и литературе. Так же, как и я, не любит балет и оперу, но с удовольствием посещает театр. Знает три языка, в данный момент учит четвертый. Никогда даром не теряет время, посвящая себя саморазвитию. С ней можно часами говорить, и не станет скучно. С ней так же можно часами молчать, и будет комфортно. Подкупает то, что она тонко чувствует меня и всегда знает, когда нужно просто помолчать, а когда поддержать беседу.

Вот и сейчас мы молчим. На часах третий час ночи, мы сидим в креслах напротив искусственного камина и смотрим на огонь. Молча наполняю ее бокал вином, свой – коньяком, продолжая рассматривать женщину.

Красивая брюнетка. Настоящая. Все свое при себе и хорошо подано. В сексе тоже готова на любые эксперименты, может сыграть для меня наивную девочку, может развратную шлюху, может подчиниться и уйти вниз, и так же взять верх, когда мне этого хочется. к браку готова полностью, к детям тоже. Я это чувствую. Но она не давит. Никогда не предъявляет претензий, не закатывает скандалов, не устраивает сцен ревности, все вопросы решает в конструктивных диалогах. Педантичная с долей перфекционизма, как и я.

Идеальная женщина, жена и спутница жизни. Но сегодня я вдруг осознаю, почему не делаю ей предложение.

И я вдруг понимаю, что она раздражает меня свой идеальностью и желанием подстроиться под меня во всем. Другая женщина закатила бы сейчас скандал по поводу того, что провела новогоднюю ночь одна, или хотя бы потребовала объяснений. Наталья не требует, молча с улыбкой принимает все, что ей скармливаю. Нет, я не лгу, когда рассказываю, что застрял в лифте, нет, я не виноват. Но кажется, что, если сейчас я поведаю ей, что целовался в лифте с другой женщиной, она с легкостью это примет и найдет моему поступку оправдание.

По логике, эта ночь должна закончиться в постели. Почти каждая наша встреча заканчивается сексом.

– Прости, за испорченный праздник. Нелепо вышло, – разрываю нашу комфортную тишину.

– Не нужно просить прощения за то, в чем ты невиновен. Да и, я полагаю, Новый год слишком распиаренный праздник. Мы слишком большое значение придаем смене даты в календаре. Рождество гораздо символичнее и важнее. И оно у нас впереди, – мягко улыбается Наталья.

– Да, ты права, – киваю. Меня вдруг начинает раздражать, что она всегда во всем права. Наталья тянет ко мне свой бокал, чокаемся, делая по глотку алкоголя. – Красивое платье, – делаю комплимент, который ждет каждая женщина, одеваясь для мужчины. На самом же деле не вижу ничего в этом платье. Как всегда, сдержанная классика. Рыжая ведьма и провидица из лифта попала в точку. Моя жизнь до оскомины скучна, от этого все чаще возникает ощущение внутреннего одиночества.

– Спасибо. У меня есть для тебя подарок, – Наталья поднимается из кресла и скрывается в комнате.

Свой подарок я подарил ей ещё неделю назад. Она очень хотела попасть на психологические расстановки к Смольникову, и я подарил ей приглашение. Дело даже не в сумме этого сеанса. Дело в том, что Смольников не берет посторонних людей просто так, а те, кто все же попали под его благосклонность, стоят в годовых очередях.

– Знаешь, тебе очень трудно выбрать подарок, – возвращается Наталья с подарочной коробкой в руках.

– Не нужно было вообще заморачиваться. Все, что нужно, у меня есть.

– Вот поэтому трудно, – улыбается Наталья. – Надеюсь, ты правильно меня поймешь, – протягивает коробку. А мне почему–то не хочется ее открывать.

Принимаю коробку.

Открываю.

Неожиданно.

Приводит в ступор.

– Что это? – поднимаю глаза на Наталью.

– Не ставь меня в более неловкое положение. По–моему, все очевидно.

Очевидней некуда.

В коробке обручальные кольца. Хорошие кольца, дорогие, лаконичные.

– Ты делаешь мне предложение? – приподнимаю брови. Наталья кивает, заглядывая мне в глаза. – Всегда полагал, что это исключительное право мужчины, – не удерживаюсь от ироничной улыбки.

– Да ну брось, в современном мире уже давно женщины берут на себя это право.

Закрываю коробку, откладывая ее на стол.

– Я слишком старомоден и консервативен, чтобы понять современный мир.

– Тогда я объяснюсь, – берет со стола бокал, тянет мне. Наполняю его красным вином.

– Будь добра.

Нет, я обдумывал возможность брака. Расчетливо полагал, что можно выстроить свою жизнь с правильной женщиной, но... Но внутри протест, минусов брака оказалось больше, чем плюсов. Ну не готов я впускать Наталью в свое личное пространство и делить с ней жизнь. Не так глубоко, как предполагает брак. Поэтому ее предложение обескураживает. И, в конце концов, пару часов назад я целовал сумасшедшую рыжую бестию в лифте. Сладко так целовал, на каком–то бешеном порыве, что мне несвойственно. А это значит, что наш с Натальей брак невозможен.

– Мы давно вместе, – начинает Наталья.

Волнуется, делает глоток вина. Хочется ее остановить, потому что мне уже все понятно. Что бы она ни сказала, какие бы доводы ни привела, они не склонят меня к положительному ответу. Мужчина должен делать приложение! И дело не в сексизме или в гендерном неравенстве. Мужчина должен делать предложение, если он созрел. И чтобы избежать вот таких некрасивых сцен.

– Мы вместе восемь месяцев, – для чего–то поправляю ее.

– Ну это если считать, когда мы вступили в интимные отношения, – нервно усмехается Наталья. – Мы знаем друг друга несколько лет, – она права, мы работаем в одной сфере. Всегда приятно общались. – У нас много общего, мы оба состоялись. Не дети уже, – снова усмехается невпопад, но я вижу, как подрагивают ее руки. – Мне казалось, мы давно идем к браку. Я, знаешь ли, не девочка уже, да и ты не мальчик. Мне кажется, самое время создать полноценную семью. Я решилась предложить сама, потому что вас, мужчин, нужно подталкивать к этому и... Я...

– Все, Наталья, не надо, – останавливаю ее, забираю из рук бокал и сжимаю ее холодные подрагивающие ладони. – Я все понял. Ты права, все так…

– Но? – выгибает бровь, уже все понимая.

– Но... Ноя не готов вступить в брак.

– Да я же не говорю, что мы должны завтра побежать в загс.

– Нет, дело не во времени. Дело во мне, как бы банально это ни звучало. Ты прекрасная женщина. Я понимаю твое желание создать семью, но, прости, это не мой жизненный сценарий.

– Ясно, – Наталья отнимает свои руки, хватает бокал, делая несколько больших глотков.

– Не обессудь.

Наталья отходит к окну, отодвигает штору, обнимает себя руками, закрываясь от меня.

– Если я чем–то могу скрасить твое разочарование.

Качает головой.

– Тогда мне стоит уйти, – надеваю пиджак

– Да, пожалуйста.

– Ты всегда можешь на меня полагаться.

– Да, спасибо. Захлопни дверь сам.

Подхватываю в прихожей пальто, выхожу, закрывая двери.

Сожалею только о том, что не оправдал ожиданий женщины. Но логический конец наших отношений был только один. И он такой. Могу понять Наталью – она женщина, инстинкты берут свое, ей нужно сильное плечо, дети. Но это все не про меня. Либо не про меня с ней.

Жму на кнопку лифта, створки распахиваются, прохожу внутрь. Пальто испорчено, но я надеваю его, усмехаясь самому себе, осматривая кабину лифта. Кажется, здесь до сих пор пахнет огненной провидицей. Наворачивал ее салаты, которые сотни лет не ел уже, поил коньяком, кормил конфетами с рук и выслушивал бредни, которые почти правдивы. И ведь меня всегда отталкивали такие – слишком яркие, слишком болтливые и инфантильные дуры. И она поначалу раздражала, а потом... То ли выпил больше, то ли... Не знаю.

Потираю лицо, выхожу из лифта, покидая этот дом. Если так сложилось, значит, это было кому–то нужно.

Пока иду к стоянке, почему–то думаю не о том, как разочаровал Наталью, а о том, приняла ли Алевтина предложения своего жениха.

Алевтина

Из бассейна я вылетела быстрее, чем планировала. Потому что это гад не давал мне покоя. Нет, он не обращал на меня внимания, даже ни разу не посмотрел в мою сторону. На него смотрела я. И ничего не могла с собой поделать. Последние два дня этот мужчина ворвался в мою голову, в мое личное пространство, и никак не хотел оставить меня в покое.

Оставшийся день мы катались с горок на ватрушках, гуляли на природе и пили горячий кофе. Вечером Димка всех пригласил на ужин в ресторан.

Ленка, загадочно улыбаясь, достала мне платье, размеры у нас почти одинаковые. Но…

– У тебя все платья с декольте? – скептически осматриваю бордовое платье.

– В этом разрезе вся изюминка.

Строгое платье–футляр до колен, с воротником–стойкой, от которого идет глубокий разрез на груди.

– А другого нет?

– Нет, – Лена вручает мне платье. – Я вообще думаю подарить его тебе. Оно сочетается с твоими «девочками», – указывает глазами на мою грудь.

– Да «мои девочки» и так получают чрезмерное внимание, без откровенных вырезов. А бюстгальтер как под него надевать?

– Никак. Бюстгальтер не предусмотрен, под него надо надевать кулон. У меня есть, – Ленка роется в косметичке.

– Да не могу я без бюстгальтера.

– Ой, не прибедняйся, – отмахивается подруга. – Грудь у тебя не обвисает, упругая, форма хорошая. Быстро надевай, я покажу, как его носить.

Слушаюсь, скидываю халат, натягиваю черные капроновые колготки, надеваю платье.

Лена вешает мне на шею цепочку с кулоном в виде каплеобразного камня, который ложится прямо в ложбинку на груди.

– Вот так, – подводит меня к зеркалу. – Волосы вверх, бордовая помада, и я сама тебя уже хочу, – подмигивает Лена, шлепая меня по попе.

– Так этот кулон еще больше привлекает внимание к «моим девочкам».

– В этом–то и смысл. И у тебя в целом нет выбора, – Лена довольно хлопает в ладони.

– Вообще, конечно, красиво, – соглашаюсь я, собирая волосы вверх.

– Так я о чем. Ты очень сексуальная. Димка тебя сегодня... – не договаривает, загадочно улыбаясь. Не комментирую.

Мальчики уже ждут нас в ресторане, они спустились раньше, давая нам возможность собраться. Ресторан шикарный, в стиле шале. Уютно, приглушённый свет, свечи на столах, гитарист исполняет соло. Круглые столики с белыми скатертями, мягкие кресла с высокими спинками. Садимся. На столе уже вино. Мое любимое. Все довольные, выпивают, смеются, а мне неспокойно. Я кусаю губы, пряча за бокалом вина свое смятение. Свечи, вино, Ленка меня нарядила... Это к предложению. Оглядываюсь: немноголюдно, но все же публика есть. Если наедине я еще могу закосить под дуру и отказаться, то на публике нет никаких шансов отложить это предложение.

Заглядываю в глаза Диме.

Пожалуйста, нет. Не сегодня, не на публике. Ну нет! Но его горящие глаза обещают, что «да».

Заказываем утку под соусом, салаты. Официантка отходит, открывая обзор на зал, и у меня перехватывает дыхание. За столиком рядом, всего в пяти метрах от нас, сидит Александр. Прямо напротив меня, вальяжно расположившись в кресле. До безобразия идеальный, в белом полувере с закатанными рукавами, на запястье дорогие часы, пьет коньяк, смотря прямо на меня и посылая полуулыбку.

Вот скажите, есть совесть у этого мужчины?

Он же внаглую опускает глаза на мою грудью и поднимает большой палец вверх, оценивая «моих девочек».

Внаглую, несмотря на то, что со мной рядом стоит жених. Слава богу, Димка этого не замечает, он почти спиной к Александру.

Стреляю в этого гада убийственным взглядом, чтобы больше не пялился на меня. Все, вечер испорчен окончательно, как и отдых в общем.

И все из–за него!

Через полчаса мне хочется расплакаться как маленькой девочке, потому что Александр даже не думает отвлекаться на что–то другое. Он вальяжно попивает коньяк, закусывает сыром, оливками и откровенно меня осматривает. А самое отвратительное, что я сама постоянно возвращаю взгляд к нему.

Ну что в нем такого?!

Ну мужик и мужик, ну харизматичный, солидный, ухоженный. Ну и что? Таких вон полно здесь. Смотри не хочу. А я пялюсь на этого гада при живом женихе. Димка, в конце концов, из моего сословия, на одном уровне жизни, и восприятие мира у нас одно. Он роднее, ближе, он любит меня. А я тут мучаюсь сомнениями и угрызениями совести. Хочется самой себе врезать хорошенечко, чтобы пришла в чувства.

Пытаюсь отвлечься и смотреть только на Диму.

Он у меня замечательный. Не урод, в конце концов, натуральный блондин с голубыми глазами. Не очень высокий, и плечи не такие широкие, часы недорогие, зато добрый, надёжный, внимательный. И не наглый гад, в отличие от. Не будем показывать пальцами.

– Да, в «Солнечном» можно вложиться в долевое по программе «Жилье для молодой семьи», – говорит Дима. – Да, придется подождать, зато это дешевле, – планирует наше будущее.

– Ну не знаю... – скептически цокает Ванька. – Ипотека – это рабство. И потом, пока дом строится, нужно снимать жилье, плюс ежемесячные платежи – это же пахать нужно на износ. Лучше купить участок и потихоньку строиться.

– Стройка тоже не дешёвая, – отмахивается Дима. – Да и не нужно ничего снимать. Мы можем пожить у моих родителей.

Давлюсь шампанским. Так себе идея. Мама Димы, конечно, милейшая женщина, но она немножечко с прибабахом. В прошлом году я гостила у них пару дней, когда нашу квартиру затопило. И узнала много домашних правил. Например, таких: моясь в душе, нужно постоянно выключать воду, пока мылишься или моешь голову; спускать воду в унитазе после того, как пописаешь, не нужно – на это тратится много воды; свет после десяти вечера включать не нужно – выгоднее лечь спать; стирать только вручную, ибо машинка тоже непозволительно много тратит электричества и воды; сидеть на кресле, поджав под себя ноги, – так вообще некрасиво для девушки. И апогей всего – это полотенчико на холодильнике, которым нужно его открывать, иначе на дверце остаются следы от пальцев. Я немного охренела от правил и экономии, граничащей с идиотизмом, но, мило улыбалась, все выполняла. После чего решила, что никогда не буду жить с этой женщиной. А Дима уже все распланировал за меня.

– Аля, все в порядке? – Дима стучит мне ладонью по спине.

– Да, все хорошо, – откашливаюсь в салфетку. Ленка прыскает от смеха, закатывая глаза. Она наслышана о моей будущей свекрови.

– Ладно, мы отвлеклись, – произносит Дима. – Пойду узнаю по десерту, – неожиданно выдает он и уходит.

Ошарашено распахиваю глаза, провожая его взглядом. Какой, к черту, десерт? И зачем о нем нужно узнавать? Ленка загадочно ведёт бровями. Ванька ухмыляется.

О, нет!

Ну нет же…

К нам подходит официантка, убирает со стола, приводя его в порядок. А я перевожу взгляд на столик напротив.

Александр на месте и явно не собирается уходить. Ухмыляется мне, салютуя бокалом.

– Ты его знаешь? – шепотом спрашивает Лена.

– Нет!

– Я же говорила, что это платье тебе очень идет. Вот смотри, какие симпатичные дяденьки клюют.

Расцарапать бы этому дяденьке его симпатичное лицо. Бесит.

– Я в туалет! – произношу, начиная подниматься с места, в желании смыться.

– Стоять! – хватает меня за руку Ленка, сажая на место. – Потерпишь. Не паникуй.

Ладно. Сажусь на место.

– Эта композиция звучит для обворожительной и самой прекрасной девушки этого вечера за пятым столиком, – произносит гитарист, начиная наигрывать рок–балладу. Пятый столик наш.

Ладошки потеют, нелепо обтираю их о платье, когда замечаю, как к нам идет официант с десертом и шампанским. А за ним довольный Дима.

Весь зал обращает на меня внимание, затихая. А я снова перевожу взгляд на Александра. Он уже не улыбается, а с интересом наблюдает, потирая подбородок. Закрываю глаза, чтобы его не видеть.

Официантка составляет шампанское, десерт на стол и быстро удаляется.

Дима подходит ко мне, но не садится.

Сглатываю.

– Алевтина, – начинает он. – Я не умею красиво говорить, но хочу сказать лишь одно. Я люблю тебя и вижу наше совместное будущее. Я постараюсь сделать тебя счастливой, – он распахивает коробочку с кольцом, заглядывает в глаза, а мне кажется, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, но далеко не от счастья. – Ты согласна разделить это будущее со мной? Ты выйдешь за меня?

Зал шепчется, Димка волнуется, а мне хочется упасть в обморок или провалиться сквозь землю. Я снова встречаюсь глазами с Александром и понимаю, что не хочу говорить «да». Но и «нет» сейчас на весь зал тоже не скажешь. Не могу так опозорить Диму. Я вообще не должна говорить «нет» и в самый ответственный момент в моей жизни смотреть на чужого мужика.

– Аля! – поторапливает меня Дима.

– Аля! – поторапливает меня Дима.

– Да, – тихо отвечаю я и закрываю глаза, чтобы не смотреть на жениха. Мое «да» звучит фальшиво, и это читается в моих глазах. В этом положении я ничего, кроме «да», сказать не могу. Иначе унижу и опозорю Димку.

Сглатываю ком в горле, когда посетители ресторана начинают аплодировать.

Просто феерично.

Еще несколько дней назад это было бы предложением моей мечты. А сейчас я в полном смятении.

Да какого черта–то?!

Я просто обязана быть счастлива.

Еще вчера вещала Диме, что, как девочка, хочу красивое предложение.

И вот оно!

Димка не публичный человек, он переступил через себя и постарался ради меня, а я, неблагодарная, не рада.

Открываю глаза, натягиваю самую лучезарную улыбку, на которую только способна. Димка надевает мне на палец кольцо, и я снова перевожу взгляд на Александра. Этот холеный гад тоже лениво аплодирует, улыбаясь мне. Словно смотрит комедию.

Пусть смотрит.

Я счастлива получить это предложение, и он не собьет меня с правильного пути, кем бы он ни был.

Публика затихает, Ванька разливает шампанское, передает нам бокалы, чокаемся, выпиваем. Садимся.

– Аль, – приобнимает меня Дима. – Я что–то сделал не так? – шепотом спрашивает у меня, убирая с моего лица прядь волос, целует в щеку, в уголки губ, такой нежный, осторожный.

– Нет, все прекрасно, – тоже отвечаю шепотом. – Просто немного растеряна, я не думала, что это произойдет на публике. И твои планы насчет проживания с родителями меня, мягко говоря, не устраивают.

– Я так и понял, – смеется Димка. – Обсудим это позже.

– Да, конечно, – киваю.

Димка берет меня за руку, сжимает ладонь и укладывает наши руки себе на колено.

– Это нужно отметить, – хлопает в ладони Ленка. Похоже, здесь все счастливы, кроме меня. Я стараюсь улыбаться, но внутри в полном раздрае. Снова перевожу взгляд на столик напротив, Александр по–прежнему наблюдает за мной. Развлекается. Мерзавец.

Выгибаю брови, посылая ему вопросительный взгляд, который означает: «Хватит на меня пялиться». Гад улыбается и снова салютуют мне бокалом.

– Поздравляю, – шепотом произносит он – я, скорее, читаю по губам.

Хочется показать ему неприличный жест пальцами, но я сдерживаюсь, сжимая губы.

Глупости это все и дурь. Слишком взрослый мужчина, не мой от слова совсем, с границами и тараканами.

Он просто развлекается, а я, дура, ведусь. А Димка свой, родной.

Мой жених оборачивается и тоже обращает внимание на Александра. А этот гад даже не думает отворачиваться. Мужчины встречаются взглядами.

– Ты его знаешь? – спрашивает Дима.

– Нет, – безбожно лгу, впадая в панику.

– Почему ты тогда весь вечер смотришь на него? – немного нервно интересуется Дима, сильнее стискивая мою ладонь. Я идиотка или посчитала идиотом Диму, полагая, что он ничего не замечает. – А он не сводит глаз с тебя, – добавляет ревниво. Доигралась Алевтина.

– Он... Мы... – решаюсь сказать правду о лифте.

– Ну хватит шептаться, – прерывает нас Лена. Дима сжимает губы и отводит взгляд от Александра, оставляя вопрос открытым. – Так что, оторвемся?

– А сейчас что мы делаем? – указываю на бокалы в наших руках.

– В общем, в баре напротив проходит вечеринка, рванем туда?

– А давайте, – Димка допивает шампанское залпом, поднимается с места и тянет меня за собой. Иду за ним безоговорочно, чувствую себя виновной. Закрутила хвостом, затроила. Прельстило внимание адвоката, возомнила себя невесть кем. Противно от себя.

Дима напился. Не просто выпил лишнего, а перепил. Я не смогла его остановить. Он не слушал никого, словно с цепи сорвался. Никогда не видела его в таком состоянии. Обычно он знает меру. Мы не могли утащить его в номер, по–хорошему он не соглашался, требуя еще и еще.

Дима кое-как стоял на ногах и еле шевелил языком.

– Аля, ты меня любишь? – задает вопрос, пока я его раздеваю, пытаясь уложить спать.

– Ой, молчи лучше, завтра ты очень пожалеешь о том, что сегодня напился до такого состояния, – стягиваю с него штаны и носки.

– Не уходи от ответа. Ты меня любишь? – настаивает он.

– Дима, присядь, пожалуйста, я пуловер сниму, – пытаюсь поднять его в сидячее положение.

Я трезва, бокал шампанского за ужином уже выветрился. После поцелуя в лифте я запретила себе пить в общем. Димка привстает, и я, наконец, стягиваю с него пуловер.

– Ты так и не ответила... – констатирует он заплетающимся языком. Да, не ответила. Мне вдруг стало трудно признаваться ему в чувствах, словно у меня их нет.

– Дим, ложись спать, – толкаю его на подушки и накрываю одеялом.

– Только вместе с тобой, – ловит меня за руку и дергает на себя. Теряю равновесие, заваливаясь сверху на Диму. «Мои девочки» оказываются перед его лицом. – Не надевай больше таких открытых платьев. Это вульгарно! – выдает он мне. – Все на тебя пялятся, – недовольно морщится. Раньше он не комментировал мои наряды, точнее, ему все нравилось. – Как шлюха, – шлепает меня по попе.

– Отпусти! – отталкиваю его, выбираясь из удушливых объятий. Он никогда меня не оскорблял. – Я сейчас не залепила тебе пощёчину, только потому что ты невменяем. Завтра жду от тебя извинений! – выдаю, хватаю халат и иду в ванную.

– Ах, вот оно как ты заговорила. Ты еще мне не объяснила, кто тот холеный мудак, который улыбался тебе в ресторане! – кричит мне вслед, но я скрываюсь от ответов за дверьми ванной.

Не хочу ничего объяснять. И дело даже не в том, что я оскорблена, дело в том, что я хочу вообще сделать вид, что Александра не существует. Он сбил мне все ориентиры. Никогда в жизни не чувствовала себя настолько растерянной.

Снимаю с себя это чертово платье, отшвыривая на пол, распускаю волосы и иду в душ.

«Завтра будет новый день, и жизнь пойдет как прежде», – обещаю себе, смывая сегодняшний день.

З января

Аля не отвечает, но ее податливое тело, поплывший взгляд и губы, которые впускают мой язык, говорят мне «да». И я целую ее так, чтобы окончательно поплыла, потерялась во мне и забыла слово «нет». Наглею, пользуясь моментом, целую, как давно не целовал женщину, я в принципе последний год не придавал поцелуям особого значенья. Мне казалось, я уже перешёл на более циничный уровень в отношениях с женщинами и мной управлял расчет. А с этой Лисой теряю голову, как пацан, совершая несвойственные для себя поступки. Бегаю за ней, как пацан, в чувствах признаюсь, прошу о свидании, целую в грязном, обшарпанном подъезде.

Аля в пижаме, тапочках, домашняя, растрёпанная, мягкая, теплая, вкусная до умопомрачения. И я понимаю, что именно этого в моей жизни и не хватает. Именно такой женщины.

Я прошу у нее двадцать четыре часа, обещаю отступить, если ничего не возникнет. Блефую. За сутки она станет моей. Мне все уже предельно ясно. А этот день на самом деле нужен Але.

Отпускаю ее губы, триумфально улыбаюсь, когда заглядываю в ее пьяные глаза. Это моя женщина, ее так же прет, как и меня.

– Пойдем, – беру за руку, сжимаю ладонь, чтобы не сбежала. Она может. Сам открываю дверь ее квартиры, взмахом руки приглашая войти. – Проходи.

– Ну спасибо, – цокает она. Ключ не отдаю.

– Собирайся, – распоряжаюсь я. С этой женщиной нужно только так. Ей вообще нельзя давать выбора. Женщин в общем нужно брать сразу. Нагло, самоуверенно, но оставляя иллюзию выбора.

– Я еще не сказала «да», – кусается, зубки мне показывает.

Даже не старайся, моя рыжая Лисица, выбора у тебя нет.

– Сказала, – прохожу в гостиную без приглашения, осматриваюсь. Обычная квартира. Ничего особенного. Минимум мебели, дешёвый ремонт.

– Когда это? – продолжает сопротивляться, но это все по инерции. Хитрая, щурится, осматривая меня.

– Только что, когда отвечала мне на поцелуй.

– Я не отвечала, – закатывает глаза.

– Ну ты еще поспорь со мной. Собирайся.

Лисица глубоко вдыхает, но уходит в спальню, вызывая мою усмешку.

Пока Алевтина собирается, расстёгиваю пальто, сажусь в кресло. Замечаю на журнальном столике кольцо. То самое, что ее жених надевал ей на палец. Беру его, кручу в пальцах.

Что же ты сняла его, Алевтина?

Подсознательно она еще в лифте поняла, что он не ее мужчина. Со звоном кидаю кольцо в стеклянную вазочку. Мы его позже вернем парню и наденем на ее палец мое. Я гоню лошадей и тормозить у меня нет времени.

– Я готова, – сообщает мне Алевтина, выходя из спальни и закидывая в сумку телефон. На ней светлые джинсы, которые до безобразия обтягивают прелестную попку, и белая вязаная кофточка. Глаза накрасить успела, губы, волосы заплела в косу, пахнет ванильными духами. Ничего особенного, но ей идет. Ей все идет: и откровенные платья, и джинсы, и безвкусные наряды. На ее фигуре все смотрится шикарно.

– Пойдем, – пропускаю ее в прихожую, сам снимаю с вешалки ее пуховик, помогая надеть.

– Куда мы? – интересуется она, пытаясь быть равнодушной и незаинтересованной, но зеленые глаза горят.

– Мы импровизируем, – выпускаю ее из квартиры

– У вас даже нет плана? Не поверю. Мне кажется, у вас все распланировано на годы вперед.

– Так и есть. Ноты в мои планы не входила, поэтому импровизация.

– Хотя в моей жизни полный бардак, вы в мои планы тоже, знаете ли, не входили.

Открываю для нее двери внедорожника, подаю руку, помогая сесть. Обхожу машину, сажусь за руль. Все. Она моя.

Завожу двигатель, выезжаю со двора

– А как же ваша женщина? – спрашивает Аля, словно только что о ней вспомнила.

Блокирую двери – с Али станется, выпрыгнет из машины

– У меня нет женщины.

– Получается, вы лгали мне в лифте?

– Нет.

– Как это?! – разворачивается ко мне в возмущении. Такая эмоциональная. Ух!

– Я расстался с ней в ту же ночь.

– Ой, только не нужно сейчас говорить, что из–за меня, – смеется.

– Нет, не из–за тебя... – не продолжаю. Наши отношения с Натальей уже в истории. Пусть там и останутся.

– Ясно, – закусывает губы. Краем глаза замечаю, что рассматривает меня внимательно. Ох, Лиса прекрати лгать себе, мне и своему жениху. Прекрати обманываться. В книге судьбы все уже давно написано про нас.

В ее сумочке звонит телефон, вынимает его, смотрит на экран. Обращаю взгляд на дисплей. Дима. Не отвечает, но и не сбрасывает, просто смотрит в экран, а потом и вовсе прячет телефон в сумку. Правильно. Я поговорю с ним сам, но не сейчас, а когда ты дашь мне такое право.

Всю оставшуюся дорогу Алевтина молчит, что в общем несвойственно для нее.

Я ведь ни черта про нее не знаю. Ничего, кроме имени, адреса и места работы. Может, мы вообще несовместимы. Но мне сейчас почему–то плевать. Я хочу эту яркую женщину. Девочку, по сути, я старше ее намного. Не просто хочу, не для мимолётного развлечения. Не в том я возрасте, чтобы бегать за женщинами ради койки. А вот так, за несколько дней присвоить себе чужую женщину и оставить ее в своей жизни, стирая границы, которые выстраивал годами.

Оживает моя Лисица, только когда понимает, что мы въезжаем в частный сектор.

– Мы где? – осматривает улицу с коттеджами.

– Казачий переулок, если тебе это о чем–то говорит.

– Ну я серьезно.

– Я тоже. Клянусь, эта улица так называется.

Смеется.

– Куда вы меня привезли? От города далеко.

– Сейчас доедем до окраины, там у меня хибара с подвалом, запру тебя и буду насиловать.

– Ммм, маньяк? – ухмыляется. – Подозревала, что в вас есть что–то такое.

– Что?

Останавливаюсь возле своего дома, вынимаю из бардачка пульт, нажимаю на кнопку, чтобы открыть автоматические ворота в гараж.

– Некий харизматичный антигерой из триллера.

– Какая богатая фантазия. Но, да, я не святой. Планирую сегодня согрешить...

– Это как–нибудь без меня.

– Без тебя не получится. С юности не играю в одни ворота.

Въезжаю в гараж, паркую машину. Выхожу, открываю дверь для Алевтины, подаю руку. Лиса с минуту сомневается, осматривая гараж.

– Выходи, подвал там, – смеюсь, указывая ей на реальный подвал.

– Ну серьезно. Чей это дом? – всё–таки вкладывает свою ладонь в мою, выходя из машины.

– Мой, – отвечаю я и вывожу Алю из гаража.

– Стоп! – останавливается на дорожке, ведущей к дому.

– Про границы, социопатию и прочих тараканов в вашей голове вы тоже солгали?

– Что значит «тоже»? Я вообще ни разу тебе не солгал, – тяну ее за руку к входной двери. – Все верно. Я никогда не допускаю в свой дом посторонних людей. Секс с женщиной не делает нас ближе.

Открываю дверь, пропуская Алевтину внутрь.

– А я тогда чем удостоена такой привилегии – преступить порог этого святилища?

– А ты не посторонняя, ты будущая хозяйка в этом доме, – помогаю ей снять куртку. Сам раздеваюсь, пока Алевтина разувается.

– Как же вы умеете красиво убалтывать женщину. Всем так, небось, льете сироп в уши?

– Никогда этим не занимался, – пропускаю ее вперед, указывая на гостиную.

Аля рассматривает комнату.

– Неплохо живете, господин адвокат. Много нынче щедрых преступников?

– Не жалуюсь.

– Это все, конечно, здорово, Александр, – уже серьезно произносит она. – Но что–то я как–то не готова провести с вами двадцать четыре часа наедине в большом доме.

– Да клянусь, я не маньяк. Нет, приставать, конечно, буду, но тебе понравится.

– И что мы станем делать? Я думала, все стандартно будет: ресторан, кино...

– Нет, это банально. Мы пойдем в баню, в бассейн, приготовим ужин и прекрасно проведем вечер. Только вдвоем, без публики. Забыла, я социопат?

Дом у Александра шикарный. Не замок, конечно, но так и гад – не принц. Одноэтажный, но современный.

Огромные комнаты, высокие потолки, панорамные окна. Все выдержано в одном стиле. Интерьер как с обложки журнала о дизайне. Все, безусловно, дорого–богато, но в стиле Александра. Консервативно и сдержанно. Черный кожаный диван, кресла с высокими спинками. Необычный камин за стеклом, причудливая стенка с множеством полок. Светлые стены, темная мебель. Идеально чисто, я бы даже сказала, стерильно. Кажется, если сейчас крикну, то раздастся эхо. Как в музее современного искусства, ей–богу. Смотреть можно, трогать нельзя.

– Ой, Александр Яковлевич, хозяйкой в этом доме я бы не хотела стать, – цокаю, осматриваясь.

– Отчего же? – выгибает брови мужчина, нажимает какую–то кнопку, и камин загорается. Огонь не настоящий, но реалистично.

– Здесь пусто, что ли, холодно, мне не по душе.

– Здесь все, что нужно для жизни без излишеств.

– Я вижу, это, конечно, все впечатляет, – сажусь в кожаное кресло. Холодное. – Но неуютно. Вот сюда я бы повесила воздушный тюль, постелила бы пушистый ковер, в котором утопают ноги, диван бы вообще выкинула, – развожу руками, вызывая усмешку Александра.

– Натуральную кожу с ортопедическим каркасом и наполнителем из шерсти не способен выкинуть на помойку даже я. Замашки у вас, Алевтина, барские, не потяну я вас с такими запросами.

– О, – удивлено распахиваю глаза. – Жутко дорогой диван? Тогда, пожалуй, не буду выкидывать его, застелем пушистыми пледами и накидаем подушек.

– Покупать диван из натуральной кожи, чтобы застилать его пледами, – это сверх... – сдерживается, сжимая губы, не договаривая.

– Вы хотели сказать сверх идиотизма?

– Ты сама это сказала, – кивает. Говорю же, гад.

– Ну а как вы хотели, Александр Яковлевич? Пускать женщину на свою территорию, кидаться фразами про «хозяйку». Без последствий не получится. Я ведь не буду сидеть тихо мышкой, смахивая пылинки с дорогущей мебели. Я, знаете ли, особа не слишком аккуратная, люблю хаос вокруг себя, всякие безвкусные безделушки, которые точно не впишутся в ваш интерьер и мировоззрение. Признаетесь, пока не поздно, что вы погорячились.

– Признаю, погорячился, – усмехается Александр.

– Вот! – довольно хлопаю в ладоши, поймав его на лести и лжи.

– Но слов своих назад не возьму, как–нибудь переживу здесь шторы, ковер и пледы.

Вот гад, ничем не проймешь!

А если серьёзно, то я до сих пор не могу разгадать этого мужчины. Он это все серьезно? Или же просто умеет красиво убалтывать женщину. Ну а что, за лапшу на уши у нас не сажают. Напел мне тут про «хозяйку», про чувства, впечатлил умопомрачительным поцелуем, и я уже у него дома сижу, мысленно делая перестановку. А когда воспользуется мной, наиграется, то: «Извини, Алевтина, мы не сошлись характерами».

– А я еще картину сюда повешу, – указываю на стену. – Такую большую, с котятами. Знаете, которую из стразиков собирают. Мне как раз подарили.

Уже откровенно стебусь, испытывая его выдержку. Я хоть мало что соображаю в дизайне, но не совсем безвкусная.

– А вот этого не переживу, – ухмыляется гад.

– Вот, это значит, мы несовместимы, – игриво подмигиваю ему.

– Это значит, что я сожгу твоих котят из стразиков, отшлепаю за это безобразие на моей стене, и мы решим вопрос несовместимости.

– Ужасно, как можно сжечь котят? Вы безжалостный, – фыркаю я.

– То есть вариант с «отшлепаю» приемлем? – тоже смеётся надо мной.

Не отвечаю, закусывая губы.

– Ладно, Алевтина, располагайся, можешь засунуть любопытный нос в комнаты, осмотрись – тебе здесь жить, – самоуверенно заявляет он.

И если быть честной, я покупаюсь, уже отчётливо понимая, что с Димкой наши дороги разошлись. Даже если с Александром ничего не получится. Если я согласилась провести день в доме другого мужчины, то априори не могу потом быть с Димой. Что–то сломалось у нас с ним. Или этот гад сломал мою не совсем прочную конструкцию жизни. Меня ждет очень нелегкий разговор, даже не представляю, как буду объясняться. В одном Александр прав, не могу я больше обманывать себя и тем более Диму. Это отвратительно.

– А я пойду включу прогреваться нам баню и бассейн.

Александр уходит, а я, естественно, подрываюсь с места и иду рассматривать дом.

Кухня здесь... Моя мама была бы в восторге. Большая, с множеством шкафом и кучей современной техники; другое дело, что все стерильно. Ни баночек, ни полотенчиков.

Кабинет тоже имеется, он гораздо уютнее, здесь преобладает дерево. Все та же кожа на креслах, но в кабинет она вписывается гармонично.

Спален всего две. Одна пустая совсем. Нет, есть кровать и тумбы, встроенный шкаф, но явно не жилая. А вот вторая необычная. Кровать очень низкая, располагается на постаменте, к которому ведут ступеньки.

Черное белье, белые подушки, зеркальный шкаф на всю стену, прямо напротив кровати. ОЙ, не хотела бы я видеть себя сразу после пробуждения. А Александр Яковлевич, похоже, собой любуется с утра. Все та же чистота и стерильность, никаких личных вещей на комоде или разбросанной одежды. Я, конечно, не свинья, но и в такой чистоте жить не смогу.

Да боже, это все кому–то нужно убирать каждый день!

Что–то я расфантазировалась. Я не буду жить в этом доме. Все это, конечно, весело, подкупает и будоражит. Но отношения с таким, как Александр, дело сложное. Либо он меня не потянет, либо я его.

Возвращаюсь в гостиную, снова сажусь на диван, делая вид, что изучала дом, но Александр выходит из кухни с двумя чашками, пахнущими свежим кофе.

– И как тебе дом? – подает мне одну из чашек.

– Подходит, – киваю я.

– Ну и замечательно, – усмехается. – Пойдем поможешь мне на кухне, – не просит – распоряжается, указывая в сторону кухни. Ладно. Встаю, иду за мужчиной.

– Я, знаете ли, не умею готовить без майонеза, поэтому вряд ли впечатлю вас своим блюдами, – подкалываю его, припоминая про салаты в лифте, которые он, кстати, с аппетитом поедал.

– Готовить буду я, Алевтина. Ты просто поможешь, – он отставляет свою чашку и открывает холодильник.

– Да вы еще и готовите! А крестиком не вышиваете?

– Шутница, – качает головой. – Почисть и помой овощи, – вынимает на стол цукини, сладкий перец и большие шампиньоны.

Киваю, закатывая рукава.

– Лосось или индейка? – интересуется он у меня.

– Смотря что мы готовим.

– Мы готовим овощи на гриле, и либо рыбу, либо мясо – на твой вкус.

– Тогда и то и другое, – смеюсь я.

– Хорошо, как скажешь, Лисица.

Как оказалось, на кухне много посуды, только все спрятано и красиво составлено по полочкам. Александр маринует рыбу и индейку, я нарезаю овощи, мы почти команда. Шутим, болтая ни о чем: о природе, о погоде, о бане. Она, оказывается, у него на газу. А я доказываю ему, что лучше бани, чем на дровах, не найти. И вот за ширмой шуток и иронии я все больше и больше влипаю в этого гада. Голову он мне уже вскружил однозначно, теперь пробирается глубже. Смотрю на него и понимаю, что мне все в нем нравится. И эти высокомерные ухмылки, фразы, взгляды в мою сторону. Сильные руки, которые умеют готовить, и его широкие плечи, мужественное и красивое лицо, лёгкая щетина и терпкий мужской запах, да даже то, что он смотрит на меня снисходительно, когда я шучу. И то, какой он серьезный, взрослый и состоявшийся, запал на меня, инфантильную дуру.

– А дальше? – интересуюсь я, когда Александр составляет замаринованные овощи и мясо в холодильник.

– Идти в баню на полный желудок нельзя. Это наш ужин.

– Я, наверное, пас. У меня нет купальника.

И белье у меня простое, белое хлопковое, а бюстгальтер – так вообще спортивный, я как–то не предполагала, что придется раздеваться.

– В баню в купальниках не ходят.

– А голышом я не пойду, уж извините, как–то не готова пока...

– Зачем же голышом, я дам тебе специальное полотенце.

Пока я сомневаюсь и мнусь, как девственница, Александр берет меня за руку и ведет по коридору, распахивает одну из дверей, а там крытый бассейн. Реально большой бассейн под стеклянным куполом.

– Вот это да, – осматриваюсь я.

– Рад, что тебе нравится. Вот полотенце, – вручает мне белое махровое полотенце на резинке. – Переодеться можно там, – указывает на одну из дверей.

– Может, все–таки...

– Аля, мы взрослые люди, я уже видел тебя в купальнике, в чем проблема? – иронично спрашивает он. – Но ты очень мило стесняешься. Баня здесь, будешь готова – заходи.

Я вообще не готова. Полотенце короткое, резинка слабая, и под ним я буду голая. Мы одни в доме, уже вечер, и мужчина меня волнует. Если он начнет приставать, я опять расплывусь лужицей и не смогу ему сказать «нет».

Оставляю под полотенцем трусики, закалываю волосы, глубоко вдыхаю и иду в баню.

Александр. уже там, пытаюсь отвести взгляд, поскольку он тоже обнажен - в одних плавках, но мои глаза живут собственной жизнью, и я рассматриваю мужчину. Хорош, гад. Подтянут, спортивен. Ох, эти плечи и руки кого угодно покорят.

– Я, конечно, очень польщен твоим вниманием, но, может, ты уже присядешь? – приводит меня в себя Александр.

Закрываю рот, присаживаясь на деревянный полок. Хорошо хоть слюни не пустила. Осматриваюсь: чистое дерево пахнет эвкалиптом. Глубоко вздыхаю, откидываюсь назад, прикрываю глаза, пытаясь расслабиться и получить удовольствие от бани.

– Хорошо, когда баня дома и бассейн. Я бы, наверное, не вылезала отсюда, – признаюсь ему.

– Не вылезай, разрешаю, – усмехается Александр.

Не отвечаю. Я, видимо, окончательно рехнулась, но мне нравится это его легкое высокомерие. Мне кажется, он на меня смотрит, кожа горит от его взглядов. Открываю глаза, но понимаю, что кожа горит у меня от пара, а Александр так же откинулся и закрыл глаза. И пялюсь только я. Сильное, красивое мужское тело, покрытое капельками влаги, - это очень сексуально. Я тут такая стесняюсь, убеждаю себя, что не готова, а он, гад, даже не смотрит на меня.

– Расскажи о себе, – вдруг просит мужчина.

– Родилась в маленьком городке, есть старший брат. В детском саду беспощадно дралась с мальчишками.

– Обижали?

– Пытались, но не тут-то было. Моя воспитательница до сих пор меня помнит. Мальчишки ныли, их родители требовали исключить меня, такую дикарку. За что все детство стояла в углу, но никогда не признавала вину. В школе тоже прославилась. Училась хорошо, участвовала в разных олимпиадах, но поведение хромало.

– Тоже дралась с мальчишками?

– Нет, там я уже с ними дружила, курила за гаражами, сбегала с уроков и постоянно спорила с учителями, доказывая свою точку зрения.

– Да ладно?

– Да, – смеюсь. – Дурная была. Однажды случайно подожгла кабинет географии. Отец тогда был в ярости, выпорол меня ремнем.

– Я бы тоже выпорол.

– Я смотрю, вы зациклены на телесных наказаниях, Александр Яковлевич. Мне уже начинать бояться? У вас тут случайно нет «красной» комнаты?

– Почему именно красной? – открывает глаза, приподнимая брови, не понимая меня.

– Не смотрели «Пятьдесят оттенков серого»?

– Нет, я предпочитаю другие фильмы.

– Как вы отстали от жизни, – цокаю я.

– Так что там с красной комнатой?

– Ну это такая специальная комната пыток.

– Мы уже, кажется, выяснили, что насчет маньяка я пошутил.

– Нет, это комната сексуальных пыток. Плетки там, станки разные, наручники и прочие прелести.

– Для тех, кто в теме?

– Да.

– Ммм, – снова прикрывает глаза.

– Что «ммм»?! Я надеюсь, вы не в теме?

– Как знать... – усмехается.

– Ооо, тогда я пойду, пожалуй... – поднимаюсь с места, но Александр хватает меня за руку и резко дергает на себя. Неуклюже пошатываясь, поскальзываюсь, но упасть мне не позволяют. Мужчина перехватывает меня за талию, и я падаю на него, впечатываясь в сильное тело.

Дыхание сбивается, не сразу замечаю, что полотенце немного съехало с груди, обнажая полушарие. И это обезоруживает меня окончательно, горячая волна прокатывается по телу.

– Уйми свою фантазию, Лисица. Я не в теме. Я перерос эти игры, мне не нужны игрушки, чтобы удовлетворить женщину, – понижая голос, сообщает он мне, смотря на мои губы, а я на его. Жарко, мы потные, его тело такое сильное, живот сводит от подкатывающего возбуждения.

– Жарко, – невпопад, выдаю я. – Голова кружится.

Она на самом деле кружится, только вот я уже не знаю, от бани это или от неожиданной близости.

– Тогда нужно остыть.

Взвизгиваю, хватаясь за его шею, чтобы не упасть, когда Александр неожиданно подхватывает меня за бедра, поднимает на руки и выносит из бани.

– Алесандр Яковлевич, вы осознаете, что лапаете меня за попу? – смеюсь я.

– Конечно, – стискивает мои бедра сильнее. – В этом-то и смысл.

– Мерзавец, – шлепаю его по плечу.

– Плавать умеешь? – спрашивает он, останавливаясь возле бассейна.

– Естественно... – не успеваю договорить, как гад разжимает руки и кидает меня в бассейн. От неожиданности ухожу под воду. Прохладно, шокирует, вода заливается в нос, дыхание перехватывает.

Вот сволочь!

Выныриваю, откашливаясь и глотая воздух. А гад как ни в чем не бывало прыгает ко мне.

– Остыла?

– Да, – мстительно ухмыляюсь. Полотенце поднимается над водой, почти обнажая меня. Ловлю его, пытаясь прикрыться.

– Да сними ты его. Что я, грудь не видел? – цокает Александр.

– Моей не видели и не увидите уже, – заявляю, а сама жду, когда он подплывет ко мне ближе.

– Уверена? – ухмыляется. Киваю. А сама резко повисаю на Александре, начиная его топить, заставляя уйти под воду. Смеюсь, когда у меня получается его утопить.

– Ах ты, зараза! – выныривает мужчина и плывет за мной, когда я пытаюсь смыться.

Не успеваю доплыть до лестницы, Александр хватает меня и прижимает к бортику. Хочу возмутиться, открываю рот, но слова где-то застревают, потому что этот мерзавец дергает полотенце, срывая его с меня и обнажая грудь, ставит руки на бортик, заключая меня в свой плен и смотрит так, словно уже имеет и мы на грани экстаза. Облизываю губы, выдыхая и чувствуя его твердое достоинство, которое мне угрожает. Он хотел посмотреть мою грудь, но смотрит в глаза.

– Аля, – хрипло выдает мне в губы, касается их, но не целует, ведет ими по подбородку, к шее. Это настолько чувствительно, что я откидываю голову, позволяя целовать. Его губы наглеют и уже всасывают кожу на шее, кусают. Содрогаюсь, неосознанно выгибаясь. Он такой жадный, страстный, напористый, что обескураживает. Мне казалось, такие, как Александр, более сдержанные и консервативные. В моей голове несутся остатки разума, который кричит мне, что я знаю этого мужчину несколько дней, что не рассталась с женихом и веду себя как шлюха. Разум вопит, а тело не слушается. Издаю бесстыжий стон, когда его руки обхватывают мою грудь, сжимая, поднимая вверх, когда жадные губы ласкают соски, прикусывая, а тело мужчины впечатывается в меня, демонстрируя возбуждение.

– Саша, Саш... – шепчу, хватая воздух. – Пожалуйста, не... – снова стону от того, как он сжимает грудь. И мне хочется большего, низ живота тянет от возбуждения, но... – Саша, остановись, – теряюсь, как девственница. Мужчина поднимает голову, заглядывая мне в глаза, а у меня все плывет, я словно пьяная. Сердце колотится так, что, кажется, его стук отдается эхом.

– Я слишком нетерпелив?

– Да, – возбужденно усмехаюсь. – Это слишком быстро.

«Ой, заткнись, Алевтина», – вдруг переобувается мой разум. Ты такого никогда не испытывала, к черту предрассудки. Жалеть же потом будешь.

– Мне нужно привыкнуть к тебе и, в общем-то, решить для себя... – мямлю какую-то чушь, ничего не соображаю.

– Согласен. Пару часов хватит? Осознать, принять, привыкнуть.

– Я вообще-то не такая, – не придумывая ничего лучше, выдаю и отталкиваю гада от себя, быстро добираясь до лестницы, выхожу, прикрывая руками грудь.

– А какая? – тоже выходит из бассейна, берет большое полотенце и накрывает меня им. Быстро укутываюсь в него, прикрываясь. – Пойми, Алевтина, жизнь скоротечна, и нужно брать от нее все. Я хочу, ты тоже, нам обоим это доставляет удовольствие, зачем жать на стоп?

Александр вытирается сам, открывает шкаф и вынимает из него пару пушистых халатов, протягивая один из них мне. Надеваю его, плотнее завязывая пояс и пряча своих «девочек», которым очень понравилась ласка этого мерзавца. Они ноют, требуя вернуть его руки. Но нет, обойдутся пока.

– Я не пацан, Алевтина, ты тоже не маленькая девочка. Давай играть по-взрослому.

– Много хотите, Александр Яковлевич.

– Думаю, после того, что я сейчас с тобой сделал, можно уже обращаться ко мне на «ты», – ухмыляется гад, открывает дверь, пропуская меня вперед.

Александр и правда хорошо готовит: индейка, рыба и овощи на гриле - просто сказка. Очень вкусно. Камин, приглушенный свет, вкусная еда и умопомрачительное вино. Он знает толк в еде, вине и атмосфере. Не сомневаюсь, что у этого мужчины еще очень много скрытых достоинств.

Такой настойчивый, напористый, даже не верится. Ну не может же все так хорошо складываться? Увидел меня, сразу запал и давай предлагать жениться. Так же не бывает? Мы с Димкой знали друг друга полгода, прежде чем между нами завязались отношения. Нет, мужчины, конечно, резкие и быстрые в плане секса, а вот в плане отношений, тем более серьезных... А тут вообще мужик с границами и так легко стер для меня эту границу. Он либо искусно лжет - а что, профессия обязывает делать это профессионально, - либо я на самом деле настолько ему запала. Конечно, хочется верить во второе... Никак не могу раскусить этого мужчину. Это сложно, учитывая, что он безупречен и я расплываюсь перед ним, как мороженое в жаркий день.

– Хорошее вино, – произношу я, отпивая глоток.

– Рад, что угодил, Алевтина Сергеевна, – кивает мне Александр.

– Ужин вообще великолепен, я в экстазе, – закатываю глаза, отправляя в рот кусочек лосося. Для антуража слегка постанываю, запивая вином.

– Вот как выглядит твой экстаз, – салютует мне бокалом. Усмехаюсь, не отвечая.

– Вот скажите мне, Александр Яковлевич, – играю напитком в бокале, покручивая его в руках. – Что вы подумали обо мне, когда мы с вами застряли в лифте?

– Я подумал: шикарная девушка. Женюсь, – улыбается, заглядывая мне в глаза. Вот врет же? Внаглую и правдоподобно.

– А если серьезно? – выгибаю брови.

– А если серьезно, ты очень меня раздражала.

– Вот, уже похоже на правду. И как же это разрежение привело вас к поцелую. Лучший способ закрыть рот девушке?

– Определенно, но в нашем случае нет. Ты начала болтать без умолку, вещая мне прошлое, а я смотрел на тебя и думал, что в моей жизни никогда не было такой женщины.

– Какой? Такой ненормальной?

– И это тоже. Такой непосредственной, немного инфантильной, яркой и интересной. Я понял, насколько сдержанны и консервативны мои женщины. Безэмоциональны, что ли. Нет, они в этом не виноваты. Я сам таких выбирал, я сам от них этого требовал. Но встретив тебя, понял, что это моя ошибка. В моей жизни все расчетливо и механически, без эмоций. Старею, наверное, начал понимать, что жизнь пресна без таких вот всплесков.

– Понятно, – сжимаю губы, отворачиваясь к окну. Настроение пропадает. Все же понятно. Ему наскучила пресная жизнь, и он решил ее разнообразить мной. Хапнет меня, дурной, а дальше что? Консервативной и чопорной, как он любит, я не стану.

– Ну что тебя ясно, Алевтина? Что ты там себе надумала? Я, знаешь ли, не люблю вот эти женские бзики.

Я обиделась, но не скажу на что, догадайся сам.

– Я не обиделась, Алесандр Яковлевич. Просто мне показалось, вы ищите во мне мимолетное приключение, которого вам не хватает.

– Поразительная логика, Алевтина. Я слишком стар, чтобы искать что-то мимолетное, В моем возрасте нет времени, да и желания на интрижки.

Ничего не отвечаю, я немного в растерянности. Этот мужчина за каких-то несколько дней перевернул всю мою жизнь и мировоззрение.

Меня разморили баня, бассейн, вино и неотразимость Александра.

– Давай перейдем в гостиную, – предлагает он, поднимается из-за стола, начиная убирать тарелки.

– Я помогу, – тоже подскакиваю.

– Нет, отдыхай, бери вино, сырную нарезку и иди в гостиную. Я сам все уберу.

– О боже, не бывает таких идеальных мужчин! – наигранно поражаюсь я. – В чем подвох?

– Подвох, определенно, есть, – усмехается. – Тебе придется терпеть меня всю жизнь. А я, только когда очаровываю, такой идеальный, со временем ты найдешь во мне очень много недостатков, но назад дороги не будет.

– Может, тогда стоит сбежать прямо сейчас? – смеюсь я.

– Не получится, я запер двери.

Пледики у Александра Яковлевича тоже имеются, он все-таки застелил ими диван для моего комфорта, и подушки нашлись в скрытой полке в диване. Мы валяемся, пьем вино, смотрим на камин и слушаем музыку из системы.

– Знаешь, бытует мнение, что если взрослый, состоятельный мужчина в твоем возрасте не был женат и у него нет детей, то с ним что-то не так.

– Со мной что-то не так, – подтверждает Александр, подливая мне еще вина.

– Что именно?

– Не было ни время, ни желания обзаводиться семьей, стояли другие приоритеты. Я созрел только сейчас.

У меня немного другая картина жизни. Считал, что семья и дети тянут на дно. Сейчас состоялся, добился, чего хотел, поэтому... - не договаривает, чокаясь о мой бокал.

– Нет, я пас, – отставляю бокал. – Забыл? Пьяная я неадекватная.

– Не знаю, мне понравилось в прошлый раз, – усмехается. Как бы невзначай прикасается к моим волосам, пропуская их сквозь пальцы. – Вино легкое, больше расслабляет. Мы отдыхаем, ничего плохого с тобой не произойдет.

– Ой, умеете вы убалтывать, – все-таки отпиваю еще вина. – Но что-то меня в сон клонит, – зеваю, прикрывая рот.

– Значит пора стелить постель, – отбирает у меня бокал, подает руку, помогая подняться. Выключает камин, светильники и ведет меня в комнату. Но не в гостевую, как я полагаю, а в свою спальню с огромной кроватью на постаменте.

– Так, стоп! – упираюсь руками в косяк. - Я с тобой в одну кровать не лягу. Либо в гостевой, либо на диване.

– А в чем проблема? – делает вид, что не понимает. – Кровать большая, места хватит.

– Эээ, нет, – качаю головой. – Пойду-ка я на твой дорогущий диван под плед, – пытаюсь смыться, но Александр хватает меня за руку и затягивает в комнату. Ах вот зачем ему нужно было меня напоить – чтобы не смогла сопротивляться

– Аля, – выдыхает мне в губы. – Мы оба понимаем, что это произойдёт. Зачем сейчас сопротивляться своим желаниям?

– Я не хочу. – последняя отчаянная попытка сохранить достоинство проваливается с треском.

– Если я почувствую, что ты не хочешь, остановлюсь, – подталкивает меня на ступеньку, останавливаясь возле кровати.

Не остановится, потому что я уже прямо сейчас хочу.

Все, это крах моей старой жизни и шаг в неизвестность в новой. Александр дергает пояс моего халата, под которым я абсолютно обнажена, распахивает его, стягивая с моих плеч. И вот я уже голая, а его глаза горят. Он тоже снимает халат и толкает меня на кровать, нависая надо мной.

– Очень красивая, – шепчет мне в губы. Боже, как от него пахнет. Мужчиной. Тело сильное, напряжённое. – Выдержка у меня есть, Лисица, – его голос хрипнет. – Только времени нет. В эти двадцать четыре часа ты должна стать моей и даже не думать о другом.

– Это хитрый план? – выдыхаю ему в губы.

– Это я присваиваю тебя себе, чтобы не оставить шансов, – улыбается мне в губы.

Хочу возмутиться и спросить: «Шансов на что?» Но все мысли где-то теряются, когда его наглые губы впиваются в мои. Возбуждение горячей волной несется по телу, дыхание сбивается. Всхлипываю, когда игривое настроение Александра меняется. Перехватывает инициативу в поцелуе, становясь более страстным и порывистым. И я, как голодная самка, выгибаюсь, поддаваясь ему, постанывая.

Я не девственница, но, кажется, что это мой первый секс. Никогда так быстро не заводилась, не пьянела вдрызг, теряя разум, не уплывала от наслаждения всего лишь от поцелуя, от сильного тела, от запаха.

Не прерывая жадных поцелуев, он сжимает соски, ласкает их, потирает, играя, а я стону ему в рот, потому что невозможно это пережить тихо.

Мне так сладко, что я уже не понимаю, почему сопротивлялась, а не отдалась этому мужчине сразу. Живот тянет диким возбуждением, тело настолько чувствительное, что я содрогаюсь от каждого прикосновения. Впиваюсь ногтями в его плечи, царапая от нетерпения, когда наглые и такие умелые губы ведут дорожку поцелуев по шее, ниже, захватывают грудь, оставляя засосы, кусают соски. Его наглые пальцы накрывают плоть и без прелюдий проникают внутрь, потому что там уже все мокро и горячо.

Кусаю губы, когда он имеет меня пальцами, играя языком с сосками. Это невыносимо хорошо, кажется, я готова кончить прямо сейчас, мне много и не надо, мне уже очень хорошо.

Выскальзывает из моего лона, подносит влажные пальцы к моим губам и размазывает по ним мое удовольствие. Это так грязно, что я задыхаюсь от еще одной мощной волны возбуждения, особенно когда Александр сам слизывает влагу с моих губ, а потом снова накрывает плоть, начиная растирать клитор.

Это тот самый космос, о котором все говорят. Я чувствую его каждой клеточкой тела и уже сама бесстыдно подаюсь бедрами, призывая ласкать меня быстрее. И когда кажется, что я вот-вот разлечусь на осколки, Александр останавливается, выпрямляясь между моих разведенных ног.

Распахиваю глаза, хватая воздух. Гад медленно тянется к тумбе, открывает ящик, достает презерватив и так же медленно снимает боксеры, наблюдая за мной, трогая глазами мое тело. А я дрожу от неудовлетворенного желания, стискивая в ладонях простыни. Наблюдаю, как он распаковывает презерватив и медленно раскатывает его по члену. Это отдельный вид удовольствия. Несмотря на всю серьезность, этот гад невероятно сексуален.

– Саша! – не выдерживаю, начиная злиться, потому что он медлит.

– Что такое, моя сладкая? – издевательски приподнимает брови.

– Да ничего, за-кончу сама, – специально разделяю слово, подмигивая ему. Играть со мной вздумал? Гад. Оставлю его без «сладкого». Запускаю руку между ног и под его пристальным взглядом собираю влагу, начиная сама себе ласкать, растирая клитор. Специально стону громче, запрокидывая голову, закатывая глаза. Это так горячо, особенно когда он смотрит. Я слышу его тяжёлое дыхание и ускоряюсь. Да!

И снова хнычу, кусая губы, когда мужчина агрессивно одергивает мою руку. Хватает за бедра, приподнимая их, дергает на себя и резко входит на всю длину. И именно в этот момент я кончаю, с воплем, вгибаясь и сотрясаясь под ним. Это так... много для меня. Остро и даже больно. Шокирует, но приятно. Меня трясет, оргазм не отпускает, в глазах темно.

Чувствую, как он двигается, вколачиваясь в меня грубыми, резкими точками, мучает, то полностью выходя, то вколачиваясь заново.

Уже ничего не соображаю, извиваюсь на простынях, хрипло стону, цепляясь за его бедра и расцарапывая их.

Очень много для меня.

В постели Александр безжалостен.

Вскрикиваю, когда он поднимает мои ноги очень высоко, закидывая их себе на плечи, наклоняется ко мне, проникая непозволительно глубоко. Но это настолько глубоко и остро, что я снова содрогаюсь на грани экстаза. Мне кажется, раньше я даже не подозревала, что такое секс. Когда вы не просто двигаетесь, и он стимулирует эрогенные зоны, вы сливаетесь, чувствуете друг друга на клеточном уровне, и даже боль несет удовольствие, потому что вам ее доставляет ваш мужчина. Именно сейчас, когда я во второй раз кончаю, срывая горло, понимаю, что он мой. Саша кончает вместе со мной, хрипло стонет, запрокидывая голову, стискивая мои бедра до синяков, а потом припадает к моим губам, целуя, забирая мое дыхание себе. И все, прежняя я умерла и родилась новая я, та, что действительно принадлежит ему. Это не секс, это какие-то потрясения.

Просыпаюсь, перевожу взгляд на настенные часы... Почти десять. Давно так не высыпался. Мои биологические часы работают исправно. Просыпаюсь я всегда в семь, уже давно без будильника. Привычка, выработанная годами. А сегодня рыжая Лисица меня отравила. Чувствую себя, словно с похмелья, в хорошем смысле этого слова. Меня качает на волнах эйфории. Чтобы понять, стоит ли женщине ложиться с мужчиной в постель, ей нужно впустить его себе в душу. Чтобы понять, стоит ли мужчине впускать женщину в душу, ему нужно лечь с ней в постель. Таковы законы природы.

И Лисица этого стоила. Она дала мне столько эмоций всего за эту ночь. Да, в ней есть недостатки, но было бы странно, если бы их не было, безупречных женщин я наелся. Да и я - не сплошные достоинства. Как мы будем уживаться, не представляю, но в этом-то и вся прелесть.

Переворачиваюсь: Али нет. Надеюсь, не сбежала. Нет, я, конечно, найду и верну, но это глупо – бежать, как ребёнку. Дверь в ванную приоткрыта, поднимаюсь с кровати и обнаженный иду туда.

Алевтина стоит возле раковины, рассматривая себя в зеркало. Уже приняла душ, волосы влажные, раскиданы по плечам. Ее красивое тело скрывает от меня полотенце, босая, теплая, немного раскрасневшаяся после горячей воды. Мы совместимы в сексе. Что бы мы ни думали о душе, о качествах, о характере, образовании и стремлениях людей, совместимость в сексе всегда стоит на первых позициях. Мы не ищем в супруге только хорошего человека, всем нужна тактильность, совместимость и удовлетворение. Без хорошего секса не получится хорошей пары. Никак, что бы вы обо мне ни думали. Это даже не цинизм, это реализм. Невозможно получить полноценную семью, потому что ваша половина знает Бродского наизусть и готовит изумительные блины; если нет секса, то нет и глубокой привязанности, и все со временем разваливается.

Аля замечает меня в зеркале и закусывает губы. Хочет что-то сказать, открывает рот, но тут же закрывает, наблюдая, как я подхожу к ней сзади, опускает взгляд на мое обнаженное тело и снова кусает губы. Хватаю края ее полотенца и срываю его.

– Что ты делаешь? – шёпотом спрашивает она, сжимая края раковины.

– На что это похоже? – перекидываю ее влажные волосы на одно плечо и целую другое плечо, одновременно проводя ладонями по ее телу.

– Похоже на секс.

– Очень похоже. Думаешь, это он? – посмеиваюсь ей в шею, а потом всасываю кожу. С ее губ слетает стон.

– Думаю, нам нужно притормозить... – снова стонет, прикрывая глаза, когда накрываю ладонями ее грудь, слегка сжимая.

– Нет, моя Лисица, поздно тормозить, да и нет в этом смысла, – шепчу ей на ухо. – Все, красивая девочка, ты моя, смирись, – прикусываю мочку уха, веду ладонями по ее подрагивающему животу, ниже по гладкому лобку, другой рукой сжимаю ее шикарную упругую попку. Проникаю пальцами между складочек, поглаживаю, скольжу внутрь. – Горячая девочка, чувствительная, – потираю стенки влагалища, чувствуя, как дрожат ее ноги. Но Алевтина по неведомой мне логике сжимается, закрываясь от меня. – Ну-ка прекрати сжиматься! – шлепаю ее по бедру. – Раздвинь ноги!

– А ты еще и властный, – поворачивается в моих руках лицом ко мне.

– Да, – кусаю ее губу, – Это один из моих недостатков. Так что принимай все, что тебе даю, и будет хорошо.

Ну не могу я сдержаться, как пацан ее хочу. Эрекция такая, что хоть вой. Невозможно быть рядом с такой девушкой и не хотеть ее всегда.

Подхватываю за талию и под смех Алевтины сажаю ее на край раковины. Дышим возбужденно, в воздухе пахнет охренительным сексом. Что может быть лучше с утра. Хочу ее так каждое утро, в кровати еще сонную, в ванной, в душе, на кухонном столе. Я консервативен, но только не в сексе. Здесь я делаю все, что хочу и где хочу.

– Ногу на раковину! – командую. Пока Лисица соображает, что делать, сам раздвигаю ее ноги и ставлю одну на край тумбы, раскрывая девочку для меня полностью. – Такая красивая девочка, – хрипло постанываю, рассматривая ее уже блестящую киску. Целую грудь, кусаю соски, опускаясь на корточки, провожу языком по ее складочкам.

– Ааа, Саша! – пытается сжать ноги.

– Я сказал, не сметь от меня закрываться! – рычу, с силой развожу ее ноги, раскрываю нижние губы, ласкаю языком клитор. Сегодня не медлю, не мучаю ни ее, ни себя. Терпения нет, хочу все и сразу. Всасываю пульсирующую вершинку, чувствуя, как Аля зарывается в мои волосы, хаотично гладит и содрогается от каждого моего движения. Добавляю пальцы, проникая в ее горячее лоно, двигаю ими, толкаясь глубже, не отпуская клитор. Трахаю ее и языком, и пальцами, ощущая, как Лисица уже до боли сжимает мои волосы.

– Да! Да! – стонет она, начиная сама вилять бёдрами, призывая меня ласкать ее быстрее. И я вылизываю мою горячую девочку до тех пор, пока она не замирает в немом крике и не содрогается всем телом. Поднимаюсь. Аля цепляется за мои плечи, а глаза пьяные-пьяные. Впиваюсь в ее приоткрытые губы.

– Чувствуешь, какая ты терпкая и вкусная? – шепчу в губы. Член уже болезненно пульсирует, требуя ворваться в эту очень мокрую девочку. Аля медленно оседает, прижимаясь ко мне, еще подрагивая. – Нет, моя хорошая, мы еще не закончили, – усмехаюсь я. Спускаю ее с тумбы, разворачиваю к себе спиной, нажимаю на спину, вынуждая прогнуться. – Держись, моя Лисица, – сжимаю ее бедра и резко вхожу на всю длину. Мы одновременно вскрикиваем: Аля - мягко, я - хрипло.

Закрываю глаза, откидывая голову, даю себе несколько секунд, чтобы отсрочить оргазм и начать двигаться, набирая бешенный темп. Выходит резко, грубо, жестко, но сдержаться невозможно. Это моя женщина. Ей нравится все, что я творю, теряя голову, она закатывает глаза от наслаждения и стонет все громче и громче с каждым моим толчком. В какой-то момент просит делать это сильнее и глубже. Да! Это не девочка, это какой-то подарок. Она выдерживает мой темп и мою жесткость. Она наслаждается и снова кончает, содрогаясь, теряя равновесие, и я вместе с ней. Резко выхожу, заливая спермой ее прекрасные подрагивающие бедра.

Брат Александра младше лет на пять. Они похожи: тот же рост, широкие плечи, черты лица. Только у брата короткая стрижка и совсем другая энергетика. Если Александр харизматичный гад, то его брат – немного пугающий, темная энергетика, глаза такие пронзительные. Он явно пришел не поздравлять брата с праздниками, доброжелательностью и не пахнет. С ним девушка. Молодая шатенка, симпатичная, эффектная, я бы сказала. И вот она - открытая, мне нравится ее прикид. Кожаные штаны в обтяжку, красная вязаная туника, которая сползает с плеча, небрежно распущенные волосы, длинные серьги-нити.

– Ты не предупредил о визите, – холодно произносит Александр. М-да, о гостеприимстве и доброжелательности этот мужчина ничего слышал.

– Не до твоих церемоний сейчас, – кидает ему брат.

– Познакомься, Алевтина, это мой средний брат Глеб, – обращается ко мне Александр и… выгибает брови, посматривая на девушку. С ней он явно не знаком.

– Я Рада, – произносит девушка, делая шаг вперёд. Пауза. – Нет, не то, чтобы я рада, – усмехается она. – Меня так зовут - Рада.

Прыскаю от смеха. Она мне нравится. А вот Александру, похоже, нет, он меняется в лице, сжимая челюсть.

Интересно. Настолько все запущено. Нельзя даже брату зайти на его территорию? Или конфликт с братом?

– Очень приятно, Алевтина. Вы, я так понимаю, женщина этого серьезного адвоката? – спрашивает у меня Глеб и снимает кожаную куртку.

– Эм, – усмехаюсь, посматривая на Сашу, но там полный покер-фейс. Нет, я все понимаю, социопатия и все такое, но, чтобы быть таким нетактичным к брату.

– Понятно, еще не определились, – кивает мне Глеб. – Мы, я смотрю, вовремя. Позавтракаем, – внаглую садится за стол, отодвигает стул, стоящий рядом, хлопает по нему. – Садись, детка, – кивает своей девушке.

– Да, конечно, присаживайтесь, – совсем не искренне, с иронией произносит Александр. – Аля, помоги мне, – зовёт меня к плите. Поднимаюсь с места, иду за Сашей. Напряжен, раздраженно гремит посудой. – Нарежь еще сыра, пожалуйста, – просит он меня, а сам раскладывает омлет уже на четыре тарелки. Киваю, принимаясь за сыр. – Ты прости за вторжение Глеба, я их скоро провожу, – тихо сообщает он мне.

– За что ты просишь прощения? – шепотом спрашиваю я. – За визит брата? Плохо, что он пришел? – свожу брови, не понимая. – Или ты не хотел знакомить меня с родственниками, а они тут нарисовались? – доходит до меня.

– Поразительная логика, Аля, – закатывает глаза. – Визит моего брата всегда несет проблемы. Он просто так не приходит. У нас, знаешь ли, натянутые отношения. Ему явно что-то от меня нужно, то, что мне не понравится.

– Да... – закусываю губы. – Ну это ваши отношения, прости, что вмешиваюсь.

Саша действительно сложный человек. Я, конечно, не знаю его брата, но что плохого в том, что брат приходит просить помощи брата? Зачем уж так явно показывать пренебрежение. Я думала, он такой только с чужими людьми. А тут все запущено.

Что он там говорил?

Много недостатков.

Это что получается? Нет, ну в порядке бреда. Вот мы будем жить вместе, и ко мне не сможет никто прийти: ни родственники там, ни подруги? Может, я, конечно, забегаю далеко вперед, но все же. Чем идеальней мужчина снаружи, тем сложнее внутри. М-да.

Пока я накрываю на стол, а Саша делает всем кофе, Глеб и Рада перешёптываются. Такие горячие, от них веет сексом. Глеб постоянно ее касается: то волосы поправит, то поцелует в голое плечо; и смотрит так, словно, если бы нас не было, разложил бы ее на столе. Есть в брате Александра что-то такое... не могу объяснить, что-то глубокое во взгляде, темное, что-то ли. Такая тяжёлая энергетика, но это не отталкивает, а, наоборот, привлекает. Внешне они похожи, а вот внутренне.

Садимся за стол завтракать.

– Так у вас все серьезно? – бесцеремонно интересуется Глеб, указывая на нас с Александром вилкой.

– Как вы сами заметили, мы еще не решили, – отвечаю я.

– Серьезно, – утверждает Глеб. – Если вы здесь, в святая святых Александра Яковлевича, то это прямой путь в загс.

– Да что вы говорите, – смеюсь я.

– А у вас тоже все серьезно? – спрашивает Александр, указывая на Раду. – Раз уж ты привёл девушку знакомиться.

– У нас очень серьезно. Серьёзнее, чем ты думаешь, – вдруг меняется в лице Глеб, а Рада сглатывает. – И поверь, мы бы не перешагнули порог твоего дома по доброй воле.

Легкий разговор вдруг переходит на какой-то напряжённый уровень. Братья цепляются взглядами. Это похоже на игру «Кто кого убьёт взглядом». Холодные глаза Саши и чёрные - Глеба. Хоть ставки ставь, кто кого додавит. И это даже не смешно. Что, черт побери, происходит?!

– Мы поживем у тебя пару дней, – говорит Глеб.

– Даже так, – ухмыляется Саша. – А что, твои три квартиры все разом сгорели? Или ты их просрал, как все в своей жизни? – весьма резко высказывается Александр.

– Пойдем обсудим в кабинет? – довольно сдержано просит Глеб, наклоняется к Раде, что-то шепчет ей. Со скрипом, слишком шумно отодвигает стул и идет вслед за Александром.

Мужчины уходят, оставляя нас с Радой наедине.

– Они совсем не ладят? – спрашивает у меня девушка.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Мы недавно вместе. Я, если честно, только сегодня узнала, что у Саши есть братья.

– Такая же фигня, – разводит руками Рада. Одновременно усмехаемся.

– У вас что-то случилось? – уже серьезно интересуюсь я.

– Да, у нас что-то случилось, – печально отвечает Рада. Пауза, девушка берет сыр, отламывает кусочек и отворачивается к окну.

– А почему тебя назвали Рада? – меняю я тему. – Нет, ты не думай, мне нравится твое имя, но ты вроде не цыганка.

– Нет, родители просто с фантазией, – усмехается она.

– Понимаю, мои тоже. Я Алевтина.

Смеёмся. Рада ведет плечами, и я замечаю на ее ключице чёрную тату в виде надписи.

– Классная татуировка. Я тоже хочу, но никак не решусь.

– Если хочешь просто картинку для красоты, то не стоит. В татуировке должен быть смысл.

– У тебя есть смысл?

– Есть.

– Интересно.

Поднимаюсь из-за стола, начиная убирать тарелки. Рада тоже встаёт и молча мне помогает.

– Давай я помою посуду, – предлагает она

– Ну что ты, здесь, у Александра Яковлевича, есть посудомоечная машина. Все дела, – развожу я руками.

– А вы интересная пара. Такие разные.

– Да не говори, сама в шоке, – смеюсь я.

Минут через двадцать мужчины выходят из кабинета, и на их лицах февраль. Оба хмурые и не в восторге от встречи.

– Ваша комната там, – Александр указывает на гостевую. – Белье и полотенца в шкафу. – Я отвезу Алевтину домой и вернусь, – выдыхает Саша.

С удовольствием хватаю сумку, прощаюсь с Глебом и Радой и смываюсь в гостиную. Обстановочка накаленная, а у меня у самой сейчас в голове полная каша от мысли, что нужно говорить с Димой. И ведь от этого разговора не сбежишь...

Садимся в машину, едем молча. Александр в себе, сосредоточенно смотрит на дорогу.

– У твоего брата проблемы? – спрашиваю, нарушая напряжённое молчание, опускаю руку на его ногу и сжимаю.

– Это закономерность, Аля. Я знал, что эти проблемы скоро его накроют. Я предупреждал его и не раз. Но он, сука, возомнил себя бессмертным!

О, Александр Яковлевич, матерится. Плохой знак. Видимо, действительно все плохо.

– Я могу чем-то помочь?

– Нет, Аля. Даже я не знаю, чем могу ему помочь, при всех моих связях. Но разгребать придётся. Брат... У меня еще один такой же есть младший, тоже не подарок, самовыражается.

– Вы такие разные.

– Да... - Александр снова уходит в свои мысли.

В моей сумке вибрирует телефон, вынимаю его. Дима. Глубоко вдыхаю и сбрасываю звонок. Пишу ему сообщение о том, что со мной все в порядке и позже перезвоню. Мне нужно немного времени наедине с собой, чтобы собраться с мыслями и найти в себе смелость все объяснить. Не представляю, что будет.

На светофоре Саша накрывает мою ладонь своей, поднимает мою руку и целует ее. Это так пронзительно тепло... А мне хочется порыдать. Я такая дура.

– Кто звонил? – спрашивает он, продолжая движение.

– Мой жених.

– Поправочка, бывший жених.

– Бывший, – соглашаюсь я, вздыхая. Эти сутки были прекрасны, а теперь мне нужно за них расплатиться сполна.

– Рождество наша семья всегда празднует вместе в доме родителей, традиция неизменна уже много лет.

– Хорошо, – киваю я, не понимая, к чему он ведёт.

– Я хочу, чтобы седьмого числа ты пошла со мной.

– Я... А... Да не думаю, что это уместно. Это ваша семья.

– Аля. Не пытайся делать шаги назад. Нет обратной дороги. Не нужно оттягивать время. Все. Смирись. Мои родители - прекрасные люди, ты лучше меня узнаешь.

– Саша, это так стремительно быстро. Мы только на старте, а ты гонишь меня к финишу, – нервно усмехаюсь. – Дай время отдышаться.

– У тебя три дня на «отдышаться». По-моему, достаточно.

– А-а-а-а-а, – закрываю лицо руками. – Мужчина, откуда ты на мою голову? – смеюсь.

Но веселье быстро проходит, как только мы въезжаем во двор, и я вижу возле подъезда машину Димы. Я не хотела, чтобы этот разговор прошел вот так. Сразу сталкивать двух мужчин лоб в лоб... Но у кого-то там наверху очень плохое чувство юмора.

Александр паркуется совсем рядом, но Дима еще не понимает, что в этом внедорожнике я.

– Ладно, спасибо, это были прекрасные сутки. Насчёт Рождества я подумаю. Не провожай, – тараторю, пытаясь смыться и избежать столкновения мужчин. Я и так не представляю, как сообщу Диме об Александре, и уж тем более не хочу вот так сразу предъявлять Александра. Это получается издевательство какое-то.

– Не «подумаю», а будь готова к обеду.

– Хорошо, – киваю, на все соглашаясь, лишь бы он быстрее уехал. Это мой личный разговор с женихом. Открываю двери, уже почти выхожу, как Дима не вовремя тоже выходит из своей машины и прикуривает сигарету.

– Стой! – хватает меня Александр и затаскивает назад.

– Саша, нет, – умоляюще смотрю на него.

– Аля, мы просто поговорим как мужчины

– Нет, – сглатываю. – Я сама

– Аля… – глубоко втягивает воздух Александр. – Это мужской разговор, ты можешь не участвовать. Поднимись лучше в квартиру и вынеси кольцо, его нужно вернуть.

– Саша! – уже взрываюсь на нервах. – Когда ты вторгся в мою жизнь, я приняла это. Когда ты увез меня к себе, я тоже приняла, когда ты все решил за меня, я тоже была не против. Но этот разговор лично мой и Димы. Мы давно вместе, он, в конце концов, сделал мне предложение! И именно я должна объясниться с ним, смотря ему в глаза. Это правильно, это по-человечески, это честно, в конце концов! Поэтому ты сейчас уезжаешь, а я разговариваю с Димой. Встретимся седьмого числа. Все!

– Во-первых, не смей повышать на меня голос, – он не кричит, но тон настолько холоден, и взгляд пронизывает так, что я вжимаюсь в кресло. – Во-вторых, не смей мне диктовать, – для меня настолько неожиданна его реакция, что я минуту теряюсь, хлопая глазами. – Сейчас мы вместе выходим из машины, ты идешь домой за кольцом, я разговариваю с твоим бывшим парнем, – не просит, приказывает таким тоном, словно я его собственность.

Оглядываюсь на курящего Диму, понимая, что он до сих пор нас не видит. В его голове еще не укладывается, что я могу сидеть в этом дорогущем внедорожнике с другим мужчиной. Самое отвратительное, что может испытывать женщина к мужчине, – это жалость, но мне жалко сейчас Диму. Он даже не подозревает, что девушка, которой он сделал предложение, воткнет ему в спину нож. Сглатываю.

Александр ждет от меня действий. Нет, он ждет от меня исполнения его команд. Еще один недостаток? Что-то их становится много. Срываю со своих волос резинку, растрепываю волосы и прячу лицо, запрокидывая голову на сиденье, дышу глубже.

Остановите планету, я сойду!

Кто там наверху придумывает эти сценарии? Остановитесь. Это уже не смешно.

– Аля, – теперь мягче произносит Александр. – Я понимаю, что это сложно. Да, я где-то эгоист, да, диктую свои сценарии. Но это не просто навязывание своей воли, это забота о тебе.

– Интересно, – усмехаюсь. – В чем забота? Донесите до меня, тупой, вашу мысль; может, она гениальна, и я не понимаю, – начинаю иронизировать и кусать этого гада в ответ.

– Ты уверена, что при вашем личном разговоре он не взорвется и не причинит тебе вреда? – совершенно серьезно спрашивает он.

– Ах, вот оно в чем дело, – снова усмехаюсь. – Да, уверена. Дима прекрасный человек. Это его, определенно, заденет, это будет сложно и болезненно, но обойдется без травм. Так что поезжайте домой, Александр Яковлевич. Я справлюсь без вас. И раз уж вы выставили мне условия, то знайте: я плохо поддаюсь дрессировке и невосприимчива к командам. Уж извините, служить не научилась, бездарность! – начинаю злиться, повышая голос. – И то, что мы с вами провели эту ночь вместе, не дает вам права мной управлять и решать за меня. Вижу теперь, что вы неидеален, так, знаете, я тоже, – специально выкаю, показывая холодность. – Если вы не готовы мириться с моим характером, то я, знаете ли, не готова мириться с вашим, каким бы охренительным вы ни были. Сейчас я выйду из машины и пойду разговаривать с Димой. А вы, будьте добры, не вмешиваться, иначе мы с вами никогда больше не увидимся! – заканчиваю я, глубоко вздыхая.

Чувствую, как его сильные руки хватают меня на ворот куртки и резко притягивают к себе. Замираем, смотря друг другу в глаза. Его серые глаза замораживают, реально прокатывается холод по коже. Но я смотрю в упор, не отворачиваясь, показывая характер. Все карты нужно открывать сразу. Этот гад должен понять, что охренный секс - не повод мной командовать и решать за меня.

– М-да, Лисица, наша притирка будет сложной, – усмехается мне в лицо. – Но я тебя понял, – прикасается к моим губам, которые я тут же упрямо сжимаю. Не будет он меня целовать, лишая рассудка, тем более, когда в нескольких метрах от нас Дима. – Хорошо. Я иду на уступки, хотя не считаю это правильным. Ты идешь говорить с ним сама. Но при условиях.

Закатываю глаза.

– Ты не приглашаешь его домой, разговаривайте на улице. Объясняешь ему все раз и навсегда, и больше вы не встречаетесь! – категорично заявляет он.

– Ваши «уступки» похожи на очередные приказы.

– Ну, извини, Лисица. Я такой какой есть.

– Не уверена, что теперь хочу рассматривать с вами свое будущее.

– А придется, – все-таки целует меня, но я не отвечаю, упираюсь ему в грудь и отталкиваю.

– Не звоните мне и не появляетесь на пороге моей квартиры до седьмого числа! Мне нужно подумать, взвесить ваши достоинства и недостатки.

Хватаю сумку и быстро выхожу из машины, с силой захлопывая дверцу, показывая свое «я». Может, зря я, конечно, настолько категорична, но и гад тоже не выбирал слова.

Димка поворачивает голову в мою сторону и замирает с сигаретой. Делаю глубокий вздох и иду к нему.

А позади меня тишина.

«Ну, давай, уезжай!» – мысленно призываю Александру.

Еще несколько шагов в сторону Димы, который уже смотрит на внедорожник, сводя брови.

«Ну, черт тебя возьми! Уезжай немедленно!»

Но нет, внедорожник не трогается с места.

Гад! Сволочь! Мерзавец!

Решил посмотреть. Проконтролировать.

Хочется вернуться и отхлестать его по смазливой физиономии, но назад дороги нет. И я подхожу к Диме.

– Привет, – шепчу я. Голоса нет, я словно охрипла и мне больно говорить.

– Привет, – разочарованно произносит Дима, кидает окурок в снег и придавливает его ботинком. – Как здоровье? – язвительно интересуется он, внимательно меня рассматривая с ног до головы. Все правильно, я обманула его, другого тона не заслужила.

Тем временем черный внедорожник продолжает стоять за моей спиной в нескольких метрах. И я кожей чувствую, как взгляд Александра прожигает мне спину. Это не «уступки» -– это какое-то издевательство.

– Дим, я не болела, я солгала, – озвучиваю уже всем очевидный факт, заглядывая ему в глаза, и сглатываю. Он все понимает. Все! И это больно.

Оказывается, очень больно осознавать, что не любишь человека. Что обманывала себя долгое время. Казалось, что он моя судьба, а оказалось - нет. И мне хочется порыдать от этого понимания. А еще очень мерзко от того, что этот человек тебя любит и ему больнее вдвойне. Он потерял со мной время, эмоции. Он строил планы и рисовал наше будущее. А сейчас я беру и все зачеркиваю из-за мимолетной связи. Дышу глубоко.

– Да, я уже догадался, – усмехается и снова прикуривает сигарету. Мне всегда не нравилось, что он много курит. Я боролась с его этой пагубной привычкой, и совсем недавно Димка бросил курить ради меня.

Холодно, у меня куртка нараспашку, содрогаюсь, но, наказывая себя, не застегиваюсь. Мне так легче.

– Познакомишь меня со своим... – не договаривает, заглядывая мне за плечо, смотря на внедорожник. Мотаю головой, кусая губы. – Отчего же? Я смотрю, серьёзный мужик, состоятельный, – в голосе претензия. Я знала, что так и будет. Я знала, что это первое, о чем он подумает. Я повелась на деньги. И ведь не объяснишь про лифт, про настойчивость, про бабочек у меня в животе. Дима этого не поймет.

– Дим, зайдем домой, я все тебе объясню.

Конечно, я помню, что Александр настаивал, чтобы мы не заходили в квартиру, но и он обещал мне уехать. Поэтому все честно.

– Как давно ты с ним трахаешься?! – уже грубо спрашивает он, игнорируя мою просьбу.

– Дим, это случилось всего несколько дней назад, так вышло, что мы...

– Да на хрен мне подробности о твоем блядстве! – повышает голос, отшвыривая очередную недокуренную сигарету. – Ты мне по факту говори: сколько раз этот мудак тебя трахнул?

– Тебе станет легче, если я скажу сколько и когда?

– А ты не анализируй, просто говори.

– Это случилось только этой ночью. Я ехала домой, чтобы расстаться с тобой.

– Ммм, ну спасибо, что хоть не прыгала из койки в койку и не отращивала мне рога – усмехается Дима и снова прикуривает сигарету.

– Дим, давай зайдем в дом, пожалуйста, – руки начинают дрожать. - Я, определенно, виновата, но.

– Рот закрой! – вдруг грубо обрывает меня Дима. – Мне все предельно ясно! Я думал, ты... – глотает воздух, замечаю, как у него тоже дрожат руки, когда он в очередной раз затягивается. Закрываю глаза и чувствую себя той, которой он меня назвал. – Я думал, ты моя. Я думал, одна такая, единственная, уникальная, настоящая, родная, Аль. А оказалось, ты обыкновенная шлюха, которая ведется на бабки! – выплевывает последние слова и демонстративно сплевывает мне под ноги.

Глаза наполняются слезами, но я понимаю, что Дима это не со зла. Ему больно, и он пытается выплеснуть боль, как умеет. Если бы я была на его месте, то уже расцарапала бы ему лицо и выкрикивала фразы похуже.

– Прости меня. Дело не в деньгах, я…

– Мне неинтересны твои извинения. Но с твоим ебарем я все же познакомлюсь. Очень хочется съездить по морде. Тебе не могу, а ему... – ухмыляется и идет вперед.

– Дима, не надо! – кричу я, цепляясь за его руку, он отталкивает меня настолько резко и грубо, что я пошатываюсь и приземляюсь пятой точкой в снег. В этот момент Александр сам вылетает из машины и надвигается на Диму.

– Добрый день, – ухмыляется Димка, тут же размахивается, пытаясь ударить Сашу в челюсть, но Александр ловко уворачивается. Кулак Димы проходит вскользь, оставляя легкую ссадину. А я так и сижу опешившая, в снегу, не в силах пошевелиться.

Я ведь просила его уехать...

Димка не унимается, снова размахивается, но Александр ловит его руку, но быстро отпускает.

– Уймись, давай просто поговорим, – относительно спокойно просит Александр.

– Да на хрен мне с тобой говорить! – рычит Дима и снова замахивается. В этот раз Саша перехватывает его руку и резко выворачивает назад в профессиональном захвате. Дергает, заламывая руку, и вжимает Диму лицом в капот своей машины. Все, болевой прием остужает Диму, он морщится и матерится сквозь зубы.

Прихожу в себя, поднимаюсь на ноги и подлетаю к мужчинам.

– Отпусти его! – требую у Саши, уже хватаясь за его руку.

– Аля, иди домой, – холодно говорит он мне.

– Я уйду, когда ты его отпустишь.

Саша глубоко втягивает воздух, но все же отпускает Диму. Выдыхаю. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас разорвет мне грудную клетку.

Дима разминает руку, разворачивается к нам. Я не ухожу, поэтому Александр отодвигает меня себе за спину.

– Благословляю вас, – усмехается Дима, отталкивается от машины и проходит мимо нас. Оборачивается. – Но ты же понимаешь, – обращается к Саше, – если баба смогла один раз предать, она сделает это второй. Если натура блядская, то она обязательно вылезет, – сквозь зубы проговаривает он и открывает дверь своей машины.

Александр дергается в его сторону, а я повисаю у него на руке, не отпуская.

– Не надо, пожалуйста, пусть едет! – прошу его, уже рыдая.

Понятно, что Саша физически подготовлен и сильнее, диалога не получится, и я не хочу, чтобы началось избиение Димы. Да, он груб, но я его прощаю.

Александр останавливается, наблюдая, как Дима садится в машину и выезжает с парковки. Мы молчим до тех пор, пока Дима не скрывается из виду.

– Ты не уехал... – констатирую я, пытаясь утереть слезы, а они, проклятые, все льются и льются.

– И правильно сделал, ты же видишь, что он агрессивен. О чем я тебе и говорил.

Мотаю головой, не желая объяснять, что агрессию вызвало как раз его присутствие.

– Алечка, девочка моя, – подходит ко мне вплотную, пытаясь обнять и успокоить. Дергаюсь, отталкивая его.

– Все, уезжай теперь! – кричу, всхлипывая. – Оставь меня в покое! – разворачиваюсь и бегу к дому. Не хочу сейчас никого видеть и ни с кем разговаривать. У меня истерика, и я хочу пережить ее сама. Быстро открываю подъездную дверь и забегаю в подъезд, но за мной никто не бежит. Александр так и стоит на месте. Вот и хорошо. Хоть сейчас он меня услышал.

Прошло почти два дня тишины.

И я благодарна всем за то, что не беспокоили. Дима вычеркнул себя из моей жизни. Он не звонит и не пишет. Хотя я ждала с замиранием сердца. Нет, я не ждала извинений, они мне не нужны. Извинения с его стороны будут звучать инородно. Я, наверное, ждала очередных разборок, его агрессии и агонии. Но нет... Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Александр, гад Майоров, тоже не звонит, больше не вторгаясь в мою жизнь без разрешения. И самое смешное, что я и тут не знаю, хорошо это или плохо.

С одной стороны, он меня услышал и дал время, как я просила; с другой - я по-женски хочу... Не знаю, чего хочу. Я, как эгоистка, хочу, чтобы за мной снова побегали.

Дура?

Конечно, дура

Второй день лежу на диване в пустой квартире и пялюсь в телевизор, просматривая все подряд.

С Димой все закончено, а Саша очень сложный человек. Тяжёлый. При всех его достоинствах у него, правда, много недостатков. Он не лгал, когда рассказывал, что расчерчивает границы и диктует свои правила, требуя их исполнения. При знакомстве мне казалось это забавным, на деле же - не так смешно.

Ну чего он от меня хочет?

Беспрекословного повиновения?

Игры по его правилам?

Ему самому не противно иметь не женщину, а дрессированную собачку? Со мной так не будет. Я не смогу. Нет, я признаю право мужчины на ответственность, право на принятие решений, но все должно решаться в диалогах. Мое мнение должны хотя бы слышать.

Сама над собой смеюсь. До истерики смеюсь, когда понимаю, что я уже влипла в этого властного гада. Я легкомысленно влюбилась в мужчину, которого, по факту, знаю всего несколько дней. И то, что я сейчас анализирую, мучаюсь, взвешиваю все плюсы и минусы, не даст ровным счетом ничего.

Этот гад явится, внаглую прижмет к стене, поцелует, облапает, и я поплыву. Мозг отключится, и я закрою глаза на его недостатки.

Я точно дура.

Идиотка.

Втрескалась, как девчонка, в парня постарше.

На часах почти шесть вечера, завтра седьмое число, и мне нужно быть в отличной форме, чтобы блестеть перед родителями Саши. Отказов он не принимает, с него станется - утащить меня в пижаме и с немытой головой. Поднимаю свою пятую точку с дивана и иду в ванную - нужно привести себя в порядок. Открываю шкафчик, складывая на край ванной пилинг, скраб, восковые полоски, молочко для тела, маску для лица. Открываю воду, но тут же ее закрываю, потому что в дверь звонят.

Черт!

А я уже смирилась с мыслью, что меня никто не побеспокоит. Наивная. Заглядываю в глазок и вижу Ленку. Если она явилась без звонка, это значит только одно. Подруга уже в курсе, что мы с Димой расстались. Представляю, как он это преподнёс ей с Ваней. Странно, что после этого она вообще появилась на пороге моей квартиры.

Втягиваю воздух, собираюсь с духом и открываю.

Почему нельзя быть полной пофигисткой и никому ничего не объяснять?

Нет, можно, конечно, но тогда я потеряю подругу.

– Это правда?! – первое, что произносит подруга, делая шаг в квартиру.

– Смотря что... – пожимаю плечами.

– Ты знаешь, о чем я, – вполне серьёзно выдает подруга, снимая верхнюю одежду и сапоги.

– Да, мы с Димой расстались, – выдыхаю я.

– Почему? – интересуется она, рассматривая меня, словно причина написана на моём лице. Указываю взмахом руки на кухню. Проходим, Ленка сразу залезает на подоконник, прикрывает окно и прикуривает тонкую сигарету. Я не переношу запах табачного дыма. Она знает это, но сейчас не спорю. – Почему? – повторяет она вопрос, наблюдая, как я ставлю чайник.

– Чай или кофе? – игнорирую ее вопросы.

– Да убери эти детские напитки, – отмахивается Лена, открывает свою сумку и вынимает оттуда две бутылки вина. И пару шоколадок.

– Почему две? – приподнимаю брови.

– Потому что нас двое, – констатирует Ленка.

– Логично. Но нет... – качаю головой, не желая пить.

– Да! – категорично заявляет Лена. Вышвыривает недокуренную сигарету в окно, спрыгивает с подоконника, отодвигает меня, открывает ящик и находит штопор. – А ты рассказывай, – взмахивает рукой. – Как так вышло, что еще пару дней назад тебе сделали предложение, а сегодня ты уже продажная шкура, – иронично усмехается Лена.

– Это Дима так сказал?

– Ну не я же.

Лена втыкает штопор в пробку и ловко открывает бутылку.

– Бокалы давай, – толкает меня бедром. Достаю из шкафа пару бокалов для вина, ставлю на стол, распаковывая шоколадку с орехами. Пить не хочется, но Ленка не отстанет.

Сажусь напротив Лены, которая наполняет наши бокалы.

– А давай сначала версию Димы. Когда ты его видела?

– Вчера, сегодня, полчаса назад, когда уходила из дома, – усмехается она. – Он явился к нам вчера с коньяком и до сих пор у нас. Бухают с Ваней по-черному. Точнее, Дима глушит, как не в себя, а Ваня составляет компанию. Кое-как его недавно спать уложили. Он, похоже, решил пробухать все свои сбережения.

– Ох, – качаю головой. Чокаемся с Леной, выпиваем. – И что он сказал?

– Ну если вкратце и без мата, то ты женщина с низкой социальной ответственностью, нашла себе какого-то хрена на крутой тачке и кинула жениха.

– Так и есть, если вкратце и без мата, – нервно усмехаюсь.

– Да ладно, – офигивает Лена, наливая нам еще. – А я не поверила и пыталась доказать Диме, что ты не такая.

Молча выпиваем еще.

– А я такая, – развожу руками.

– Ну серьёзно?

– Разве видно, что я шучу?

– Да ты всегда шутишь на полном серьезе.

– А сейчас не шучу. Помнишь, я застряла в лифте на Новый год? – Ленка кивает, прищуривая глаза. – Я застряла там не одна. А помнишь в ресторане спа-комплекса мужчину, который не сводил с меня глаз?

– Помню, это он?

– Да, это он... – выдыхаю и уже сама нам наливаю.

Просыпаюсь и не понимаю, почему так тяжело. Голову сдавливает, очень хочется пить, а от солнечного света пульсируют виски. Я дома, в своей кроватке, в пижаме. Уже неплохо, но мне плохо. И что-то подсказывает, что вчера мне было очень весело. Приподнимаюсь и снова падаю на подушки, от резкого движения простреливает голову.

Закрываю глаза, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Помню Лену, помню, как рассказывала ей свою версию расставания с Димой и про Александра. Мы и плакали, и ржали, как дуры, естественно, полируя все вином. А вот дальше провал, не помню, что делали, как она ушла и как я легла спать.

Ой, мамочки!

Закрываю лицо руками, вот это я сняла стресс. Не помню, чтобы вообще когда-то напивалась настолько, чтобы ничего не помнить.

Кое-как поднимаюсь с кровати, прохожу мимо зеркала, зажмуриваясь. Не хочу себя видеть. Стрессы с утра мне не нужны.

Прохожу на кухню. Чистота. Со стола убрано, посуда помыта, пустые бутылки аккуратно составлены возле стены. Чистота меня не удивляет: когда я пьяная, я пипец какая хозяйственная. На полном серьезе, пока не уберусь - не лягу спать. Удивляет меня то, что бутылки не две, а три. Я точно помню, что Лена приносила две.

Ладно. Разберёмся.

Выпиваю стакан воды. А она такая вкусная, сладкая. Никогда не пила такой воды из-под крана.

Алкашка!

Ленка, коза, споила меня.

Но есть и плюсы. Похмелье перекрывает все мои душевные терзания. Да все равно, что и кто обо мне думает. Это моя жизнь, и я живу ее, как хочу.

Открываю аптечку, нахожу «Салпадеин», кидаю в стакан с водой. Пока таблетка растворяется, нахожу свой телефон на подоконнике и сажусь на диванчик. Хочу позвонить Лене и узнать у нее, как она добралась. Но замечаю до фига чего интересного.

Матерь божья!

Я отправила два голосовых сообщения Диме. Очень длинных голосовых. Надеюсь, я каялась, а не ругалась.

Сообщения прослушаны. Ответов нет.

Блин. Мне страшно это слушать. Пьяная я очень честная и несу все, что приходит в голову, не фильтруя базар.

Но это полбеды. Еще страшнее то, что я отправила голосовые и Саше. И теперь он записан у меня в телефоне как «гад Майоров».

Быстро проверяю звонки. Да, есть входящий от Александра. Мы говорили с ним семь минут.

Откидываю телефон подальше от себя, как бомбу. Если голосовые я еще могу прослушать, то разговор по телефону точно не вспомню.

Залпом выпиваю лекарство, беру телефон и бреду назад в кровать. Накрываюсь одеялом с головой и закрываю глаза. Можно я тихо умру и не буду никому смотреть в глаза?

Перед смертью, как говорится, не надышишься. Проклятый телефон обжигает мне руку, и я начинаю с голосовых Диме. Вдох-выдох, нажимаю на воспроизведение.

«Димочка, ты не так все понял» – ой, мамочки. Язык у меня заплетается. Я идиотка, все он правильно понял. – «Ты очень хороший человек» – ладно, здесь терпимо. Дима на самом деле хороший человек. – «Я любила тебя... Ну мне правда казалось, что любила» – всхлипываю. Похоже, я там плачу. Алкоголичка. – «Понимаешь...»

Тут что-то с грохотом падает, Ленка шепчет на заднем фоне, и первое голосовое обрывается. Естественно, за ним следует второе - я же не договорила. Алевтина Сергеевна не оставляет незаконченных дел.

«Он такой... Такой... Встретила его и не смогла устоять. Я вдруг поняла, что... Ты извини», – мямлю что-то, постоянно запинаясь, но суть ясна.

Диагноз: законченная идиотка.

Кто хвалит одного мужчину перед другим? Это не извинения, а издевательство. Неудивительно, что он мне не ответил. Хотя удивительно, что не послал меня матом далеко и надолго.

«Я не держу на тебя зла за оскорбления. Правда. Ты не такой, я знаю. Я желаю тебя счастья. Найди себе хорошую девушку. Прости меня», – ну хоть извинилась достойно.

Выдыхаю. Хотя стыдно, конечно, за пьяные извинения. Но, думаю, Дима не удивлён, он меня знает. Пьяная я самая искренняя. Он так хорошо меня знает, а я его. Он такой родной... Даже сейчас. Я бы сохранила с ним хорошие отношения, как с человеком, но, к сожалению, думаю, он будет против. Хороший человек и мужчина, который будоражит и душу, и тело, – это, к сожалению, разные люди.

А вот теперь самое страшное - «гад Майоров». Почему я так его переименовала? Но мне нравится, пусть остается. Пьяная я оригинальная.

Выхожу на кухню, ставлю чайник, сажусь на диванчик, опускаю телефон на стол и нажимаю на воспроизведение голосового Александру. Мама дорогая, это было в час ночи. Но мне было, видимо, плевать. Идеальный мужчина, в моем понимании, должен быть готов выслушать мой пьяный бред в любой время дня и ночи.

«И как вам спиться, господин адвокат?» – в голосе ирония. Ну хоть не плачу, и на том спасибо. – «Видимо, хорошо. А вот мне, знаете, не очень», – Ой, дура. А я такая крутая, когда выпью вина... – «Хотите расскажу вам теперь наше будущее?» - О, Ванга в деле. Стыдно. – «Не хотите? Но я все равно расскажу. И не надо мне тут закатывать глаза».

Прекрасный диалог. Браво, Алевтина!

«Да, я пьяная. И вам придётся меня выслушать. Трезвая я буду подбирать слова. Так вот, я в вас влюблюсь, да нет, я уже влюбилась. Перед вами, знаете, невозможно устоять. Вы такой весь из себя, солидный, серьезный, состоявшийся, харизматичный, настойчивый, идете напролом, знаете, что хотите. Это, знаете ли, подкупает»,

Где в это время была Лена? Почему она меня не остановила?!

«Так вот, я поплыла. И будем мы как-то существовать вместе. Пройдет время, вы начнете диктовать мне свои правила, которые вам нашептывают ваши тараканы. Да нет, вы уже диктуете свои правила, пока мягко, но дальше начнете давить. И начнутся у нас с вами скандалы. Я, как вы уже заметили, не могу прикусить язык. Возможно, поначалу это будет даже весело - скандалы подогревают, держат в тонусе. Но со временем они утомляют. И разойдёмся мы в разные стороны. Скорее всего, это я от вас сбегу. Вот и все... Печально, не правда ли? Я буду рыдать в подушку, но это ничего не изменит. Вы не умеете жить по-другому. Нет, я вас не виню, в вашем возрасте характер не меняют. И все, финита ля комедия. Так может, не будем еще глубже зарываться друг в друга и меряться характерами? Подумайте на досуге, прежде чем знакомить меня с семьей».

Я даже не заикнулась ни разу. Уверенным пьяным голосом несла эту чушь.

Ой, дура.

Хватаюсь за голову.

Зачем?

Нет, в моей речи есть здравое зерно. Но, во-первых, я призналась в любви. А во-вторых... Не нужно было всего этого нести. На самом деле мужчины гибкие, главное - правильно ими управлять. Он ведь может все воспринять всерьез и больше не прийти. А я не хочу, чтобы не приходил. Я влюбилась. А мы ведь сразу после этой чуши целых семь минут разговаривали по телефону, и одному богу известно, что я там несла.

Сдается мне, рыдать в подушку я начну намного раньше моего предсказания.

Если я хоть еще раз когда-нибудь выпью.

Завариваю себе крепкий чай. Сил варить кофе нет.

Язык мне отрезать бы...

Замираю, когда слышу звонок в дверь. Там по-любому кто-нибудь пришёл меня задушить.

Крадусь к двери на цыпочках, чтобы, если что, сделать вид, что меня нет. Заглядываю в глазок.

Гад Майоров!

Весь такой уверенный в себе. А я с похмелья, даже в душ не сходила. Как я могу предстать перед ним в таком виде? Сама на себя смотреть боюсь. Но, как говорится, полюби меня страшненькой. Стыдно, но я открываю. Потому что, как девочка, боюсь, что он реально больше не придет.

– Доброе утро, – произношу я, отступая назад, пропуская Александра. Весь такой красивый, свежий. В черной рубашке, идеально отглаженных брюках, до блеска начищенных ботинках, и пахнет вкусно. Представляю, как пахну я.

– Я смотрю, у тебя оно недоброе, – усмехается гад, сам закрывает за собой дверь и ставит на тумбу бумажный пакет.

– Ну давай ты сразу посмеёшься от души, и мы закроем эту тему. И так тошно.

– Да некогда смеяться, моя лисица, через три часа нас ждут мои родители, мне нужно тебя реанимировать.

– О нет. Прости, но я в таком виде никуда не пойду. Ты хочешь, чтобы я сгорела от стыда?

– Я приведу тебя в норму, – смеется. Такой довольный сегодня, как кот. Странно, ему зашли мои предсказания?

– Саш, нет, мне плохо... – хнычу, как девочка.

Мужчина хватает меня за пижаму, притягивая к себе, отворачиваюсь, чтобы не дышать на него.

– Да, моя плохая девочка. Да. Все будет хорошо. Родители уже в курсе, что я буду с девушкой, не подводи меня, – хватает за подбородок, поворачивает к себе и целует в нос.

– Ну не смотри на меня, я ужасно выгляжу, – пытаюсь его оттолкнуть.

– Согласен, ужасно, – снова смеется.

– Ой, мог бы хотя бы солгать, что все не так плохо, – все-таки отталкиваю этого гада.

– Но ты мне нравишься любой.

– Уже лучше.

– Идем со мной, – хватает пакет, меня за руку и ведет на кухню.

Вынимает из пакетов какие-то таблетки, растворяет их в воде и протягивает мне.

– Пей.

– Что это?

– Пей без вопросов, станет легче.

Ладно, выпиваю. Следом мне протягивает еще какие-то пилюли.

Тоже выпиваю. Я вчера плохо себя вела, поэтому сегодня изображаю умницу. Мне бы еще как-то узнать, о чем мы говорили по телефону.

– А теперь в душ. А я сварю тебе кофе и приготовлю завтрак, – вынимает из пакета свой молотый кофе.

– От кофе не откажусь, а вот завтрак явно в меня не залезет, – морщусь я.

– Большое заблуждение, Аля, что нельзя есть с похмелья. Есть нужно, станет легче, поверь.

– Я во все что угодно готова поверить, лишь бы стало лучше, – смеюсь и смываюсь в душ.

Моюсь долго, используя все, что у меня есть, чтобы привести себя в порядок. Я не знаю, чем меня напоил Саша, но стало легче. Заворачиваюсь в халат, выхожу из ванной, уже свежей и вкусно пахнущей. Прохожу на кухню и застываю на пороге. Меня ждет кофе и завтрак - что-то, похожее на кашу с ягодами.

– Спасибо, – почему-то начинаю смущаться, как школьница. Краснея, сажусь за стол. Когда Александр рядом, такой весь идеальный, заботливый, я начинаю плыть. Что я там вчера ему несла про то, что не буду плясать под его дудку?

– Подожди, – Саша хватает меня за руку и поднимает с места. – Завтрак чуть позже. Еще немного реанимирую тебя, – усмехается. Пока я туплю, не понимая, что он хочет, мужчина дергает пояс моего халата, распахивая его, обнажая. Хватает за талию и сажает на тумбу, вставая между моих распахнутых ног.

– Ооо, – только и могу сказать я.

– Секс – лучший способ от похмелья.

– Уверен? – выгибаю брови.

– Сейчас прочувствуешь, – зарывается в мои волосы и дёргает на себя, впиваясь в губы.

И все, я уплываю, забывая не то, что о похмелье, я имени своего не помню, когда этот мужчина так бесцеремонно и горячо берет меня. Я ошиблась, похоже, играть мы будем по его правилам. Он нашел хороший рычаг управления.

Мы всё-таки едем к родителям Александра. И я не понимаю, как за несколько дней так получилось, что наши отношения дошли до знакомства с родителями. И все настолько гармонично складывается, что я не нахожу никаких отговорок. Обычно у мужчин сближение происходит намного медленнее, это женщины при первом взгляде уже придумывают имена будущим детям. А тут как раз наоборот. Все настолько серьезно, что даже страшно.

На мне плотные колготки, бордовое вязаное платье до колен, длинная подвеска на цепочке украшает мое скромное платье. Волосы собраны вверх, минимум косметики, лёгкие духи.

Мне, черт побери, хочется понравиться родителям Александра. Они почему-то мне представляются очень серьёзными и консервативными, как семейство аристократов из девятнадцатого века. И я волнуюсь, как школьница.

Реаниматолог из Александра замечательный. Меня не тошнит, и голова не болит. Не знаю, какими волшебными таблетками он меня накормил или все-таки это такой эффект от секса на кухонном столе, но я почти как новенькая.

– А твои родители... – замолкаю, потому что не знаю, что хочу спросить.

– Не волнуйся ты так, – усмехается Александр.

– Я просто не понимаю, как себя вести. Я же дурная, могу что-нибудь ляпнуть. Тебе будет стыдно.

– Нет. Мне не будет стыдно. Не нужно себя принижать. Ты открытая, искренняя, непосредственная. Такой будь, то есть собой.

– Хорошо, – рассматриваю его профиль. Такой довольный, уверенный в себе. – О чем мы говорили вчера ночью по телефону? – решаюсь спросить я.

– Обидно, – ухмыляется Александра. – Можно сказать, я разочарован.

– О боже, что может быть хуже, чем то, что я уже наговорила?

– Нет, я разочарован тем, что ты не помнишь, как признавалась мне в любви, – ухмыляется гад. А я-то думаю, что это он такой довольный?

– Не может быть, – качаю головой. – Серьезно?

– Вполне, я никогда не лгу, Алевтина.

– А подробнее?

– Я перезвонил после твоего голосового сообщения, чтобы понять, что с тобой все в порядке и ты в безопасности дома. Ты говорила мне... Цитирую: «Ты обаятельная и харизматичная сволочь, которой невозможно отказать. В тебя невозможно не влюбиться». Ты просила меня попридержать коней и дать тебе возможность все осознать. Потом ты перешёптывалась с подругой. Ну это вам казалось, что вы шепчете и я не слышу. Подруга говорила, что я охренненый мужик и меня надо брать. Потом вы уже вместе просили привезти вам бутылку вина и лично познакомиться с Леной.

– Ооо, – только и могу выдать я, прячу лицо, закрывая руками.

– Я, к сожалению, не смог приехать, но прислал с доставкой бутылку вина и авторский шоколад.

– Вот откуда взялась третья бутылка.

– Да, понравилось вино?

– Оно было дорогое?

– Оно было очень хорошее.

– Значит, дорогое. Но я не помню его вкуса, – признаюсь. Александр усмехается и сворачивает в частный сектор, на улицу с коттеджами. – Знаешь, не воспринимай всерьез все, что я вчера несла. Ты же понимаешь, что это вино во мне говорило.

– Не выйдет, – ухмыляется Александр.

– Что не выйдет?

– Вчера ты была искренняя.

Он, конечно, прав, но я бы не хотела вот так быстро открываться перед мужчиной. Не хотела бы, чтобы он знал, какой идеальный в моей голове. Он, в конце концов, не признался мне в любви. Если она вообще имеет место быть.

Александр паркуется возле ворот одного из домов, выходит из машины, а я приросла к месту. Ну, знакомство с родственниками, что может быть проще? Они, в конце концов, не кусаются, но мне почему дико волнительно, как маленькой девочке.

Саша открывает мне дверь, подает руку, а я медлю.

– Аля, ты же у меня смелая девочка? Не узнаю тебя сейчас, – рассматривает меня.

– Ладно, пойдём, – вкладываю свою ладонь в его. Мы проходим в ворота. Дом родителей гораздо скромнее хором Александра Яковлевича. Небольшой двор, баня, теплица, плодовые деревья. Чистенько, ухожено, красиво.

Торможу, прячась за спину Саши, когда к нам несётся огромная пушистая собака. Это даже не пес, медведь какой-то.

– Фу, Малыш, сидеть! – останавливает пса Александр. – Не бойся, – обращается ко мне, – он не тронет.

– Как его зовут?

– Малыш.

– Вот это малыш, – смеюсь я.

– Его Матвей нашел, на помойке, лет десять назад. Маленького, грязного, скулящего. Притащил домой, отмыл, откормил. Но кличка так и осталась.

Александр чешет собаку за ухом, а тот от радости вывешивает язык.

Проходим в дом: пахнет выпечкой, теплом, уютом. Тоска накатывает, тоже хочется в родительский дом. Ну я вам устрою, Александр Яковлевич, знакомство с моей мамой, так же неожиданно, как и вы мне.

Саша помогает мне раздеться и ведет в комнату. В гостиной на диване сидят двое мужчин и смотрят какой-то фильм, обсуждая сюжет. Мужчина постарше, видимо, отец Саши. И парень лет двадцати пяти. Возле окна уже накрыт стол. Белая скатерть, красивая сервировка, белая посуда, льняные салфетки. Фрукты на столе, вино, коньяк, в графине компот.

– Добрый день, – привлекает внимание Александр. Мужчины оборачиваются.

Отец Александра тут же встаёт и идёт к нам. Очень симпатичный, я бы сказала, импозантный мужчина лет шестидесяти пяти. Брюнет с сединой в висках.

– Отец, – здороваются за руку. Мужчина с интересом посматривает на меня. Глаза лукавые. – Знакомьтесь. Мой отец, Яков Сергеевич. Алевтина, – представляет нас Саша.

– Здравствуйте, – пищу я.

Мужчина тянет мне руку, готовлюсь ее пожать, но Яков Сергеевич неожиданно целует ее. Обескураживает. Вот в кого Александр такой напористый и обаятельный.

– Очень приятно, Алевтина, – отпускает мою руку. – Красавица. Ох, Алевтина, не был бы я настолько стар, ух... - не договаривает. Усмехаюсь. Ладно. Мне уже нравится этот мужчина, я почему-то представляла его чопорным, консервативным, строгим.

– Пойду, маме расскажу по «ух», – усмехается парень и идет к нам.

– А это Матвей, мой младший брат, – представляет парня Александр. И я пялюсь на парня, как на галерею. Тут есть, на что посмотреть. Высокий темноволосый, накаченный парень. В чёрной худи с закатанными рукавами. Его руки полностью забиты черными татуировками, даже кисти, еще тату на шее - выразительная готическая буква «М». Пара массивных колец на пальцах, серьга с черным камнем в ухе. Виски выбриты, длинная стильная челка и пирсинг на брови. Прикольно. Мне нравится. Такой неформальный. Улыбка красивая, несмотря на всю брутальность. Поражает, насколько разные братья. Я представляла потомство юристов, тут... Александр - серьёзный, консервативный. Глеб - темный, мутный, я бы сказала. Матвей - вообще вне системы. Интересненько.

– Можно просто Мот, – говорит мне Матвей. Слава богу, руки не целует, ухмыляется.

– Присаживайтесь, Алевтина, – взмахивает рукой Яков Сергеевич.

– Мы пойдём с мамой поздороваемся, – Александр ведет меня на кухню. И вот тут я начинаю реально паниковать. С мужчинами проще: взмахнула ресницами, похихикала. А тут мама... – Прекрати, – шепчет мне Саша, прижимая к себе за талию. – Где моя Алевтина? Девочка, куда ты ее дела?

Нервно усмехаюсь.

На кухне очень вкусно пахнет. Вот это настоящая кухня. Занавесочки, салфеточки, кухонная утварь, шкафчики, полочки с красивой посудой. Сервант. На кухонном столе - пирог, закуски, салатики, кстати, один из них точно с майонезом. Мама Александра немного полноватая женщина, с красивой причёской, в платье и фартуке, вынимает из духовки запечённое мясо, не замечая нас.

– Мам, – зовет ее Александр. Женщина оборачивается.

– Саша! – улыбается, ставит мясо на стол. Снимает прихватки и идет к нам, тоже с интересом очень внимательно меня рассматривает, даже прищуривается, кажется. Я краснею, кусая губы. Саша обнимает мать.

– Мам, это Алевтина, моя будущая жена, – заявляет он. У меня отпадает челюсть, но я молчу, сглатывая. Будет весьма некрасиво, если я сейчас начну с ним спорить и требовать кольцо и предложение.

– Прям таки жена? – с подозрением спрашивает она. Похоже, женщина тоже в шоке.

– Да, мам, жена.

– Ох... – вздыхает женщина. Мне бы что-то сказать, поздороваться, но я теряю дар речи от заявлений этого мужчины.

– Аля, это моя мама, Екатерина Владимировна.

– Очень приятно, – выдавливаю я из себя.

– Ну иди, я тебя обниму, Алечка, – тянется ко мне женщина. Обнимает меня. – Я думала, уже не доживу до этого момента. Три сына, уже взрослые дяди, ни один не женился и внуками не порадовал. Обалдуи! – возмущается женщина, рассматривая меня с улыбкой.

Фух, немного отпускает. Хорошая женщина.

– Мам, – усмехается Саша.

– Что «мама»? Что? Некогда им. У одного - карьера, будто она ему в старости поможет. У другого – вечные дела, деловой он у нас. Третий -вообще дурень, девок тьма, и все проходные куклы.

– Мама, мужчина должен состояться и созреть до семьи, – поясняет ей Саша

– Ну хорошо хоть, ты, наконец, созрел, – отмахивается Екатерина. – Да отпусти ты ее. Дай посмотреть невестку. ОЙ, какая красавица. Яркая, – хвалит меня. – А ты иди, вот на, – дает сыну блюдо с пирогом. – Оставь нас поболтать.

Саша уходит, оглядываясь на меня, но мне уже не страшно. Меня отпустило. Хорошие люди, уютная обстановка, хорошая семья. И все было бы замечательно, если бы не было настолько быстро. Голова кругом. Прошла всего лишь неделя, а я уже будущая жена, и не своего парня, которого знала много времени, а случайного мужчины из лифта.

– Аля, поможешь мне? – спрашивает женщина, указывая глазами на мясо на противне.

– Да, конечно. Что делать? – закатываю рукава.

– Порежь мясо на ломтики и переложи в блюдо, – подает мне большую красивую фарфоровую тарелку и нож. – И полей вот этим соусом.

– Хорошо, – киваю.

Это явно экзамен на хозяйственность. Потому что женщина раскладывает в корзинку хлеб и наблюдает за мной. Ну я не совсем безрукая, с мясом как-нибудь справлюсь. Беру нож и старательно нарезаю мясо на красивые порционные ломтики, придерживая вилкой.

– Алечка, можно я вас немного допрошу?

Ах вот, в кого Саша такой прямой. С одной стороны, правильно - зачем лукавить и юлить?

– Можно, если немножко, – усмехаюсь я.

– Ты не подумай, Саша он закрытый, из него ничего не вытянешь, а мне, как маме, хочется знать. Вы давно встречаетесь?

– Эм... – и как мне прикажете сообщить ей, что мы знакомы всего лишь неделю, а ее сын уже все решил за меня?

– Нет, я знала, что у него была женщина, просто он никогда не знакомил нас ни с кем. Я уже думала, что он так и останется закоренелым холостяком.

– Екатерина... – и тут из мой головы вылетает отчество. Неловко.

– Можно просто Екатерина, так я себя чувствую моложе, – улыбается мне женщина.

– Екатерина, если честно, мы познакомились только в новогоднюю ночь, – признаюсь я.

– В этот Новый год? – распахивает глаза женщина.

– Да, – киваю. – И как-то так вышло, что я здесь и ваш сын называет меня своей будущий супругой, – нервно усмехаюсь, справляясь с мясом и принимаясь красиво его укладывать на блюдо.

– А ты не хочешь за него замуж?

– Ммм, сложный вопрос, невозможно ответить на него за неделю.

Ну а что, Саша просил быть искренней.

– Как интересно. Но, похоже, нас скоро все-таки ждет свадьба, – хитро улыбается мне Екатерина.

– Почему?

– Потому что мой сын за всю свою жизнь еще ни одну девушку нам не представлял и не называл ее будущей женой.

– Логично, – только и могу выдать я.

– Ладно, потом еще немного пошепчемся, – сообщает мне женщина, – Поможешь накрыть на стол?

– Да, конечно.

Стол замечательный. Екатерина постаралась на славу. Все вкусно, аппетитно. Все действительно по-семейному. Александр в прекрасных отношениях с родителями. Видно, что он их очень уважает.

Яков Сергеевич разливает мужчинам коньяка, а нам с Екатериной - вино. И вот смотрю я на это вино, и снова накатывает похмелье.

– А можно мне просто компота? – накрываю свой бокал ладонью. Гад Майоров сжимает губы, пряча улыбку.

– Не пьете? – интересуется у меня отец семейства. Качаю головой. Ну не могу же я сказать, что с похмелья.

– Ничего, на праздник немножечко можно. Это хорошее вино, – уверенно говорит мне Яков Сергеевич и все же наливает. Вздыхаю, улыбаясь.

– Яков, девочка не пьет, зачем ты нам ее портишь? – вступается Екатерина. Саша под столом накрывает мою ногу ладонью и сжимает. Молчит гад, с улыбкой наблюдая за происходящим.

Девочка очень даже пьет, настолько, что ее уже тошнит от вида вина.

– Хорошим вином никого не испортишь, – говорит отец Александра. Саша не удерживается от усмешки.

«Ой, молчи», – посылаю ему выразительный взгляд.

Все выпивают, поздравляя друг друга с праздниками, а я лишь пригубляю, отставляя бокал.

Кушаем, мне со всех сторон подкладывают салатики, мясо, пирог, все такие внимательные.

Семья обсуждает среднего брата Глеба, который сегодня очень занят и, оказывается, улетел в рабочую командировку. Но я-то знаю, что эта «командировка» дома у Саши. Но Майоров молчит, поддакивая недовольствам родителей.

Что не так с этим Глебом?

– Матвей, – Екатерина переключается на младшего сына. – А когда ты нас познакомишь со своей девушкой?

Матвей, он же Мот, давится едой и вопросительно смотрит на мать.

– С какой именно? – ухмыляется он.

– Ну как, Алла Михайловна сказала, что ты встречаешься с ее внучкой.

Не знаю, кто все эти люди, но очень интересно, потому что по лицу Матвея видно, что ни с кем он не встречается.

– Алла Михайловна преувеличивает, мы просто. – не договаривает, пряча лукавую ухмылку за глотком воды.

– Вот у тебя все просто... – вмешивается Яков Сергеевич. – А девочки потом нам телефоны обрывают.

Мот закатывает глаза.

– А давайте мы не будем обсуждать мою личную жизнь. Когда я насмерть влюблюсь, вы об этом узнаете первыми, но не обещаю, что это будет скоро. У меня немного другие планы...

– Ох, эти твои планы, – качает головой Екатерина.

Они и правда приняли меня в семью, вот так, за час знакомства, только со слов Александра. Обсуждают семейные дела, не стесняясь.

– Мам, – вмешивается Александр. – Он молодой еще, пусть гуляет. Всему свое время.

– Нет, ну ты хотя бы карьеру строил, получал три высших образования. А Матвей? С горем пополам окончил институт и чем занимается? Показывает свою жизнь всей стране?

Ого, он у них звезда, что ли?

– И ладно бы что-то хорошее, так все напоказ... – цокает Екатерина.

Перевожу взгляд на Матвея. Ну да, неформален и не вписывается в эту консервативную семью, но он такой, какой есть: яркий, уникальный, прикольный.

– Приятно познакомиться, – кивает мне Матвей. – Непутевый сын, позор семьи. Ну вы продолжайте меня осуждать дальше, – взмахивает рукой в сторону родителей. И вот тут во мне вылезает моя дурная натура.

Когда все за столом серьезные и смотрят на Матвея осуждающе, я прыскаю от смеха, и теперь все смотрят на меня. Мот мне подмигивает.

– Ладно, хватит, действительно не время. Ничего особенного он не делает. Пусть самовыражается, тем более его блог приносит ему прибыль. Сейчас такое время, так живет молодёжь, – успокаивает всех Александр.

Ну слава богу, Саша не настолько консервативен, иначе бы я этого не пережила.

– Ну ладно, – отмахивается Екатерина. – Действительно, простите нас, Аля. Когда вы планируете пожениться?

Теперь давлюсь компотом я, а Саша снова сжимаем мою ногу под столом.

– В феврале я возьму отпуск. Думаю, где-то после десятого, – выдает Саша, продолжая меня шокировать. То есть мы, оказывается, женимся через месяц. Действительно, чего тянуть? А ровно через девять месяцев он планирует нашего первенца и уже имя, наверное, придумал, место учебы ему зарезервировал и жену небось нашел, которая тоже еще не родилась.

– Да, – подхватывает Екатерина. – На четырнадцатое февраля было бы замечательно. Времени мало, надо уже начинать готовиться.

И теперь я запускаю руку под стол и сильно сжимаю ногу гада. Нет, даже не сжимаю, я щипаю его, пытаясь отрезвить.

Как здорово вы все решили, только у меня забыли спросить.

– Успеем, мама, – отмахивается.

– Ну да, нужно познакомиться с родителями Алевтины. А что, если отпраздновать вместе старый Новый год? – выдает Екатерина.

– Моя мама живет в другом городе, а с отцом я не общаюсь с детства, он нас бросил, – невесело выдаю я.

– О, ваша мама не может приехать? – спрашивает у меня Екатерина.

Да моя мама в курсе, что я собралась замуж, только вот она думает, что за Диму.

– Мама, – качает головой Александр, понимая, что они уже перебарщивают. Как шустрая семейка.

– Ладно, ладно, молчу, – выставляет руки Екатерина. – Алечка, ты почему не кушаешь, не нравится?

Да мне уже как-то кусок в горло не лезет.

– Нет, все очень вкусно, – демонстративно отправляю в рот кусочек пирога.

Все оставшееся время молчу, мило улыбаюсь и, когда надо, киваю.

Это, конечно, все замечательно, но... Мне почему-то не по себе.

А вдруг это все большая ошибка?

Мама всегда говорила: чтобы понять, твой ли это мужчина, нужно пожить с ним минимум год. Первая влюблённость, страсть и эмоции утихают, и вылезают недостатки. Да и, в общем, я, конечно, не против, что мужчина главный и должен принимать решения. Но такие решения нужно принимать вместе со мной. Я в полном раздрае. Как так можно? Вовлекать родственников, обсуждать дату свадьбы, не спросив меня.

Сижу, как дура, и не знаю, смеяться мне или плакать.

Пока мы с Екатериной убираем со стола, мужчины беседуют на улице. Яков Сергеевич и Матвей курят, а Саша просто составляет им компанию. Екатерина записывает мой номер телефона, скидывает мне свой, чтобы мы созвонились и поболтали. Она вообще так легко меня принимает, словно сто лет знает. Технично, как бы невзначай, выспрашивает, одна ли в семье, кем работает моя мама и чем занимаюсь я. Говорю правду, не стесняясь.

Дальше по программе у семейства Майоровых - чаепитие на диване в гостиной, с эклерами собственного приготовления. А я уже ничего не хочу, вылавливаю Сашу в прихожей.

– Я хочу домой, – шепчу ему.

– Что не так? – сводит он брови.

Да все не так!

– Нет. Все замечательно, но я просто хочу домой. Я вызову такси, а ты оставайся с семьей. Скажем, что я плохо себя чувствую.

– А ты плохо себя чувствуешь? – ловит меня за талию, прижимая к себе, всматриваясь в мое лицо.

– Нет. Но ты же адвокат и должен уметь искусно лгать, выходя из ситуации. А еще привык сам принимать решения, – не удерживаюсь от комментариев.

– Ах, вот оно в чем дело, – ухмыляется, словно это смешно.

– Да. Из моей вчерашней пьяной речи ты почерпнул для себя только о влюбленности и, к сожалению, не понял то, что я хотела донести. Отпусти! Давай не будем устраивать сцен при твоих родных, – вырываюсь из его хватки, вынимаю из кармана телефон и набираю номер такси. Саша облокачивается на стену и внимательно за мной наблюдает, меняясь в лице. Не нравится ему, что не принимаю его власть и волю? А я предупреждала, что так со мной нельзя. Только диалоги и компромиссы. – Какой здесь адрес? – шёпотом спрашиваю у него.

– Братская, девятнадцать, – спокойно отвечает он. Киваю, называю адрес. Мне сообщают, что машина будет через пятнадцать минут. Скидываю звонок. С подозрением посматриваю на Александра, когда он надвигается на меня. Отступаю, но он берет меня за руку и насильно ведет в гостиную.

– Садитесь на диван, – предлагает мне Екатерина. – Аля, ты какой чай предпочитаешь: черный или зеленый?

– Я... – ничего уже не сообщаю. Люди хорошие, не хочется их обижать, но оставаться здесь я больше не могу. Сидеть улыбаться, изображая, что все хорошо, тоже не могу.

– Мам, мы поедем.

– Как так? – растерянно спрашивает Екатерина.

– Алевтине нехорошо. Она вчера еще приболела немного...

Не сомневалась, что гад выкрутится. Да, я больная на всю голову. Верное определение.

– Ой, Алечка, так может, не ехать никуда? У нас прекрасная гостевая. Отдохнете там, я тебя полечу, – добродушно предлагает Екатерина.

– Спасибо вам большое, но я всё-таки поеду домой. Все было замечательно, мне очень понравилось, – тараторю, не оставляя ей шансов для манипуляций и уговоров.

– Так давайте я вам эклеры с собой заверну, – Екатерина идет на кухню, а я прощаюсь с Яковом Сергеевичем, Матвеем и спешу в прихожую, пока Саша о чем-то беседует с братом.

Быстро обуваюсь, накидываю куртку и выбегаю на улицу, застегиваясь на ходу. Не знаю, какая муха меня укусила. Неправильно это все. И это только начало. Со временем он начнёт за меня решать все, не спрашивая мнения?

Выхожу за ворота, жду такси. Сколько уже прошло? Почему оно не едет? По-детски хочется сбежать и обидеться. Может, дойдет до гада что-то.

Да, я принимаю решение сам. Да, согласен, это очень быстро даже для меня. Но я определился. Мне не нужны месяцы, чтобы понять, моя эта женщина или не моя. Да у меня банально нет времени. Выходные закончатся, и я стану очень занятым. Я не сижу в своем кабинете пару часов в день, попивая виски. Я работаю. Быть успешным, держаться на плаву -– это каждодневный труд, который требует много времени.

Согласен, нужно притереться, во мне много недостатков, в Алевтине, возможно, тоже, но меня не напрягают ее маленькие недостатки, скорее, забавляют. Мне казалось, открытость и честность - лучше, чем заискивания. Ну не привык я ходить вокруг до около. Все, что мне нужно, я беру сразу. Жизнь не стоит на месте, она скоротечна, сколько бы лет нам ни было, тормозить и что-то откладывать на завтра нельзя.

Я перегнул, передавил, надо было мягче, не учел. Моя вина. Девочка психанула. Ну а кто сказал, что я ее вот так просто отпущу? Я вообще не отпущу. Я предупреждал, что характер у меня – дрянь.

– Матвей, действительно, родители же смотрят. Обязательно все вываливать напоказ? Они много не понимают, – говорю брату, одеваясь в прихожей. К его неформальному виду все давно привыкли. Мне все равно, а мать смирилась.

– Таков контент, – ухмыляется брат. – Лайт никому не интересен, только хард.

Качаю головой. Ладно, меня там ждет свой хард.

Прощаюсь с отцом, братом, мать всё-таки всовывает мне пирожные в контейнере. Выхожу на улицу. Моя лисица гордая и обиженная, независимо ждет такси. Не приедет. Адрес я назвал не тот. Не получится сбежать. Конфликты мы должны решать сразу, не оставляю Алевтине время на анализ. Женщину нужно брать сразу, не позволяя ей думать. Особенно таких ярких. Я, черт побери, не пацан. Вдруг кто уведёт.

Завожу двигатель с брелока, открываю переднюю пассажирскую дверь, приглашая Алевтину.

– Нет, с тобой я не поеду, – отворачивается от меня, нервно посматривая по сторонам. Ну что же, похоже, первого скандала нам не избежать.

– Давай мы сядем в тёплую машину и поговорим, как взрослые люди?

– Нет, – упрямо отказывается она.

Ух, девочка с характером.

Заводит. Реально заводит, когда она такая горячая. Хотеть женщину, когда она обижена, это не слишком?

– Взрослые люди ведут разговоры сразу, а не потом, по факту.

– Садись, – настаиваю я. – Обсудим. Такси все равно не приедет.

– Это еще почему? – распахивает свой красивые зелёные глаза.

– Потому что оно уехало на Братскую, девятнадцать, а это очень далеко отсюда.

– Гад! – злится Аля, топая ногой.

Ух, какая!

Если бы не зима и мороз, прижал бы ее сейчас к машине и решил бы все вопросы.

– Согласен, садись, – усмехаюсь. Аля сомневается, цокает, но все же садится. Вот и славно.

Сажусь за руль, трогаюсь с места. Алевтина молчит, отворачиваясь к окну.

– Ну, давай, выскажись, – подталкиваю ее я. Игнорирует меня, не оборачиваясь. – А как тогда должны происходить наши диалоги, если ты молчишь?

– Диалог должен был произойти до того, как ты назначил дату свадьбы! – все-таки оборачивается она. Злая, глаза блестят.

– Тебе не нравится дата? Не настаиваю, выбери другую.

Знаю я все, что ей не нравится, но стою на своем. Зачем лукавить? Мы оба хотим этого.

– Да при чем здесь дата?!

– Ты осознаешь, что кричишь на меня?

– Да, и я делаю это намеренно! Потому что вы не слышите меня, Александр Яковлевич!

Когда моя девочка злая или обиженная, она переходит на «вы».

Мне нравится.

– Куда мы едем?!

– Домой.

– Мой дом в другой стороне.

– А мой – в этой, – спокойно отвечаю. Я никогда не подыгрываю женщине в истерике. Терпения мне не занимать.

– Я не хочу к тебе, с тобой невозможно говорить, ты меня не слышишь и стоишь на своем.

– Последние полчаса я только и делаю, что слушаю тебя. Убери истерику и включи адекват. Может, тогда у нас получится конструктивный диалог.

– Ах, я, значит, неадекватная истеричка?! – подается ко мне Аля. Закипаю. Но настроен я далеко не на скандал. – Да кем вы себя возомнили?

Сжимаю челюсть.

– Твоим мужчиной, который принимает ответственные решения, – голос спокойный, но холодный. Я накажу тебя, моя лисица, за каждый крик.

– А я права голоса, значит, не имею?! А вы в курсе, что крепостное право отменили, барин?

Открываю с пульта ворота. Глеб сегодня уехал. Мы одни, что очень кстати. Паркую машину во дворе.

– Ты понимаешь, что это наш первый скандал? – интересуюсь я.

– Конечно, понимаю, и он далеко не последний, если вы продолжите не считаться со мной.

Такая деловая. Ухмыляюсь. Сейчас воспитаем в ней хорошую девочку.

Молча выхожу из машины. Открываю дверь со стороны Алевтины и подаю ей руку. Естественно, она не берет, демонстративно отворачиваясь. Качаю головой, хватаю Алю за талию, перекидываю её через плечо и несу домой.

– Отпусти! Немедленно отпусти! – кричит и колотит меня по спине, за что получает хлёсткий удар по заднице.

– Прекрати дёргаться, иначе свяжу.

– Да сейчас прям! Только тронь меня, Майоров! – категоричная и наивная. А я как раз несу ее трогать.

– Саша, я серьёзно! – визжит, когда заношу в дом и несу прямиком в спальню.

– Я тоже очень серьезно. Похоже, что я шучу?! – выгибаю брови, ставя ее на пол.

Лисица отходит от меня вглубь комнаты, когда я запираю дверь и прячу ключи в кармане брюк. Снимаю пальто, ботинки.

– Секса не будет! – фырчит от злости.

– А кто сказал, что это будет секс? Это будет воспитательная работа.

– Нет! – запахивает куртку, будто она ее спасет. – Насиловать будешь? – нервно усмехается.

– Насилие – это преднамеренное нанесение вреда, когда жертва не хочет и не получает удовольствия. Вреда не причиню, удовольствие ты тоже получишь, обещаю, – ухмыляюсь, расстегивая рубашку.

– Саша... – настороженно за мной наблюдает.

– Раздевайся, моя хорошая, – подхожу к ней вплотную, прижимая к стене.

– Саша... – повторяет мое имя. – Я...

Не даю ей договорить, хватаю за куртку, дергаю на себя и впиваюсь в губы. Не отвечает, кусая мои губы. Чем добивается обратного эффекта, подогревая меня еще больше. Углубляю поцелуй, лишая нас дыхания. Несколько секунд - и моя сладкая девочка сдаётся, отвечая мне на поцелуй. Делает она это агрессивно, тем самым подогревая наше дикое возбуждение. Пользуюсь моментом, срываю с нее куртку, заколку, распуская волосы, зарываясь в них. Все, Алевтина плывет. Да!

Хватаю подол ее платья, снимая через голову, и снова жадно целую, терзая пухлые губы.

Хватаю за талию, бросаю на кровать. Лисица глубоко дышит, а глаза пьяные. Да, не приходи в себя, моя девочка.

Открываю ящик в тумбе, достаю ленты.

– Что это? – распахивает глаза, возбуждённо сглатывая.

– Тебе понравится.

Хватаю ее за руки и привязываю сначала одно запястье, потом другое к спинке кровати. Моя лисица затихает, начиная подрагивать. Тянется ко мне за поцелуем, но я качаю головой, поднимаясь с кровати. Аля дергает руками, но вырваться не получается.

– Майоров, что происходит?

– Воспитательная работа, я уже говорил. Давай снимем мешающие нам детали, – поддеваю резинку колготок, стягиваю с ее ножек. У меня шикарная девочка. Белье красивое, кружевное, прозрачное. Ее грудь – вообще мой персональный фетиш. Соски уже налились и торчат сквозь прозрачную ткань бюстгальтера.

Наблюдает за мной настороженно, но тоже возбуждена, облизывает губы.

– Очень красивая, – произношу я, снимая рубашку. – Еще в лифте, когда ты начала предъявлять мне за пуховик, я смотрел на твои губы и испытывал стойкое, еще тогда непонятное желание впиться в них и попробовать на вкус, – откидываю рубашку в сторону. Иду к комоду и достаю еще не распакованную коробку. Это новая игрушка, купленная мной вчера специально для Алевтины.

– Что это? – спрашивает лисица, пытаясь рассмотреть, что я распаковываю.

– Инструмент пыток, – усмехаюсь, вынимая нашу игрушку. Качественная. Нажимаю на кнопку пульта, проверяя заряд. Вынимаю из комода антибактериальные салфетки, протираю игрушку. Беру смазку и иду к Але.

– Ооо, как неожиданно, – кусает губы Аля, рассматривая игрушку. – Вы полны сюрпризов.

Снова дергает руками.

– Даже не пытайся, ленты хорошие. Будешь дергаться - пережмешь запястья.

Лисица замирает.

– Иди-ка сюда, – хватаю ее за щиколотки, подтягивая ближе к себе. Цепляю резинку трусиков, стягивая их, попутно целуя шикарные ноги. – Согни ноги в коленях.

Послушная, выполняет. Любопытная лиса уже забыла про претензии и недовольства. Сам развожу ее ноги, раскрывая перед собой ее прелести. Красивая девочка, везде. Гладкая, розовая, нежная. Сглатываю, на несколько секунд теряя связь с реальностью. Возбуждение накатывает волнами. Хочется плюнуть на эти игры и оказаться в ней. Но цель этого действия еще не достигнута.

Выдавливаю на пальцы немного смазки и прикасаюсь ими к ее складочкам. Аля вздрагивает, пытаясь сжать ноги. Смазка холодная.

– Тихо, не сжимайся, – голос проседает. Жарко. Член пульсирует.

Послушная девочка. Потенциал есть, нужен только правильный подход. Разводит ножки, наблюдая, как я размазываю смазку. Беру двойной вибратор, один конец ввожу во влагалище. Медленно, аккуратно, наблюдая, как Аля прикрывает глаза и откидывает голову.

Второй конец фиксирую на ее клиторе. Прижимаю. Поднимаюсь с кровати, отхожу на несколько шагов, покручивая пульт в руках.

– Я, Алевтина, не мальчишка, – начинаю наш разговор, одновременно нажимая на кнопку, активируя лёгкую вибрацию на клиторе, но Аля все равно содрогается, сжимая ноги. Если она впервые пользуется игрушкой, это немного шокирует.

– Ооо, – со стоном хватает воздух, содрогаясь.

– Так вот, если я привел тебя в свой дом, открылся перед тобой и познакомил с семьей, – продолжаю говорить, увеличивая интенсивность вибрации. – Ты слышишь меня?

– Да-а-а-а, – выстанывает, начиная извиваться.

– Так вот, это все априори означает, что все достаточно серьёзно. Я бы никогда не привёл в дом родителей проходную женщину, – переключаю постоянную вибрацию на периодичную, пульсирующую. Несколько секунд пульсации и пара секунд перерыва. Это доводит мою лисицу до исступления. И она уже сама разводит ноги шире в погоне за удовольствием и жалобно хнычет, когда вибрация затихает. – Ты, принимая это все, давая согласие, априори принимаешь меня и наше будущее. Понимаешь меня? – голос окончательно хрипнет, когда я вижу, как моя девочка начинает содрогаться, истекая влагой Аля на пределе. Я тоже, это своего рода наказание и для меня. Видеть, как ее бьёт судорогами возбуждения, и не участвовать. – Аля! – рычу, потому что она не отвечает. Выгибается, начиная метаться по постели.

– Да, я... – задыхается, хватая воздух. Останавливаю вибрацию. Совсем. Начинаю расстегивать ремень, ширинку, снимая брюки. – Саша! – распахивает глаза, поднимает голову. – Пожалуйста…

Да, это облом. Это мучительно. Когда тело трясёт, все горит, и нужна разрядка. Снимаю брюки вместе с боксерами, забираясь к ней на кровать, нависаю, хватаю за скулы.

– Открой глаза! – требую. Самого потряхивает от возбуждения.

– Саша, пожалуйста, – выгибается подо мной, подаваясь бедрами. Ее острые соски касаются мои груди, я, черт побери, чувствую запах ее экстаза. Пара вопросов, моя девочка, и мы рассыплемся на атомы.

– Ты выйдешь за меня замуж через месяц? – несмотря на то, что нас подбрасывает от возбуждения и дыхание рвётся, я спрашиваю вполне серьёзно.

– Саша! – требует дать ей все, что хочет.

– Сначала ответы! – рычу, кусая её губы.

– Мерзавец! – ругается, оплетает мой торс ногами и начинает потираться о мой член. Шиплю, отстраняясь, я тоже не железный.

– Отвечай! – впиваюсь в ее шею, оставляя багровые засосы, дышу, глотая ее запах. В глазах темнеет, подбрасывает от желания.

– Да! – кричит, дергает руками, натягивая ленты.

– Что «да»?! Мне нужен полный ответ, Алевтина, – спускаюсь голодными укусами на ее грудь, прикусываю соски.

– Да, да, да, выйду за тебя замуж, когда ты захочешь! – сдаётся она.

Это такой кайф, почти экстаз. Я уже ментально кончаю.

– Умница, – усмехаюсь ей в губы, нажимаю на кнопку, включая вибрацию и на клиторе, и внутри ее лона, а сам врываюсь в нее толчком вместе с вибратором...

– Ты все-таки гад, Майоров, – усмехается Аля, шлепая меня по плечу, закидывая на меня ногу. Мы лениво валяемся на кровати, абсолютно голые. Ловлю ее руки, массируя запястья, которые были связаны.

– А я никогда не говорил, что идеальный, – устало улыбаюсь, накрываю ладонью ее грудь, перекатывая сосочки.

– Добился своего и довольный, – игриво кусает меня за плечо.

– А ты прям сопротивлялась. Еще скажи, что я тебя принуждаю к сожительству.

– Так, да! – смеётся, но ложится лицом на мою грудь, ластится, водя губами.

– Ну пусть будет так. Просто боюсь потерять любимую женщину. Хочу сразу заявить на нее свои права, окольцевать и привязать к себе.

– Любимую? – поднимает голову, заглядывая мне в глаза.

– Конечно, любимую. Иначе зачем это все? – вожу кончиками пальцев по ее губам. Улыбается довольная, прикусывая мой палец, а потом посасывает его. – Ой, Алевтина Сергеевна, не заводите меня, иначе не будет вам этой ночью пощады.

– А вы так не радуйтесь, Александр Яковлевич. Все, что сказано в постели, не считается. Я, пока не получу свое кольцо, замуж за вас не выйду.

– Не вижу проблем, – приподнимаюсь, выдвигаю ящик тумбы, вынимая коробку с колечком. Достаю кольцо под ее хитрым взглядом, беру за руку и без вопросов надеваю колечко на безымянный палец.

– Принято задавать вопрос, прежде чем надеть кольцо.

– Вопрос я задал полчаса назад, и ты сказала «да».

– Гад! Но тоже любимый, – поднимает руку, рассматривая кольцо с россыпью бриллиантов.

Это моя женщина.

Теперь мне кажется, что я это понял, как только вошел в тот судьбоносный лифт.

Случайности неслучайны.