Михаил Задорнов

Михаил Задорнов

— Об истории, о прошлом, о сталинских временах.

— Именно! Идеологи, перед которыми стояла задача уничтожения страны, не были дурачками и прекрасно понимали, с чего нужно начинать. До Перестройки почти весь советский народ считал революцию великим мировым свершением, Ленина — героическим вождем, а нашу страну — самой справедливой в мире. Конечно, были диссиденты и вольнодумцы, как везде и всегда. Но их у нас было меньше, чем, например, в Америке. А где-нибудь в Хабаровске за антисоветские речи могли и по шее дать. И не по разнарядке, не по комсомольскому приказу, а просто от души. Это я не фантазирую, а просто вспоминаю те времена и города, в которых мне довелось побывать. Круг недовольных и не веривших в советскую версию истории ХХ века был таким узким, что его и в бинокль трудно было разглядеть. Диссиденты не смогли даже легонько поколебать советскую систему. Всё сделали мы сами, по глупости и по отмашке ЦК КПСС и ее вождя Михаила Горбачева, который, на мой взгляд, сам не понимал, что делает.

— Вы не верите, что он был шпионом или заговорщиком?

— Не просто не верю, а уверен, что в жизни всё и проще, и сложнее. Особенно в современной политике. Его поймали на удочку всемирной любви. А стратегии развития страны у него не было. Зато он дал отмашку, что не только можно, но и нужно очернять нашу историю, вплоть до героических страниц Великой Отечественной войны. И началось. Летал ли Гагарин? Совершила ли подвиг Зоя Космодемьянская? Так ли умен был Ленин? Во всем стали сомневаться — и писать на эти тему статьи. Их охотно публиковали, а люди читали и удивлялись. Ведь раньше такой войны против святынь и представить было нельзя. Поэтому эта волна быстро (хотя и ненадолго) стала чертовски популярной. Я тоже этим пользовался — правда, редко писал тогда об истории. Но на темы, которые прежде считались запретными, конечно, писал. И по реакции публики чувствовал, что попадал в нерв. Но так можно расшатать любую систему, начиная с американской. Везде есть свои табу и свои святыни. И, когда начинаешь их оплевывать и это разрешают сверху — народ какое-то время проявляет к этому восторженный интерес. Потом, между прочим, интерес сменился презрением.

— Так было на вашей памяти?

— Конечно. Можно вспоминать буквально по годам. 1988 год — в ходу злые шутки о дефиците, о сталинской системе, о Брежневе. Все это пользуется сенсационным успехом. Уж поверьте. О Горбачеве если и шутят, то с уважением, по-доброму. 1989 год — шутки становятся еще свободнее. Уже возможны издевательства над почти любыми советскими святынями. Возможна стала и едкая ирония по адресу самого главного перестройщика Горбачева. Начались пародии на него. Я тоже принял в этом участие. Все это усугубилось в 1990 году. И добавился фактор, если выражаться научно, антиленинизма. А точнее — высмеивание Ленина и революции. Тут уж нужно было втолковать аудитории, что всё было зря, все 70 лет советской власти. Это в то время вызывало самую мощную реакцию: восторг пополам со страхом. Мол, вот мы смелые какие, сатирики. А в 1991 очень многое изменилось. Да, сатира оставалась популярной, мы набрали широкую известность, нас ждали. Но уже не считали за «властителей дум». И критика советской системы уже проходила не так ярко. А в 1992 году рассказывать о советских «ужасах» так, как мы это делали в 1990‐м, было уже просто самоубийством. В народе уже произошел раскол на «своих» и «чужих». Чужими считали богатое ворье, новых русских. К ним примыкали, в воображении нашей аудитории, многие артисты и писатели.

— Это было справедливо?

— Известным людям было чуточку легче адаптироваться к развалу 1991—92 годов. По крайней мере, мы не голодали. Хотя деньги, заработанные в предыдущие годы, у многих пропали. Впрочем, это не главное. Но я сразу почувствовал, что старые темы не срабатывают, они вызывают отторжение даже, если публика пришла на тебя, если она изначально по-доброму к тебе настроена. Вы знаете, что из-за этого Геннадий Хазанов — популярный, уважаемый артист — ушел с эстрады?

— Расскажите.

— Он по-прежнему толкал свои «антисоветские» монологи, которые писали для него Аркадий Хайт, Лион Измайлов, Виктор Шендерович, другие авторы. Кстати, я для него никогда не писал, но речь не об этом. А тут еще и пару раз Хазанов появился рядом с Ельциным, в его компании. И, если я не ошибаюсь, рядом с Гайдаром. И дал понять, что он именно по ту сторону баррикад. Не знаю, прав ли он был по-человечески, не мне судить. Но как актер эстрады, он сильно прогадал. Публика его просто перестала воспринимать. Он выходил — а его освистывали. В каких-то городах буквально выгоняли со сцены. Срывали на нем гражданский гнев. Хотелось выгнать Ельцина или Гайдара — а попадался Хазанов. Ведь до этого он был фантастически популярен. Почти на уровне Райкина, Магомаева, Пугачевой. Его любили, ждали, он всегда выступал в переполненных залах, его на руках носили. Вполне заслуженная слава. И все изменилось в один миг. В один год. Вместе с шоковой терапией. Кстати, с тех пор Хазанов совсем не выступает на эстраде. Только на юбилеях выступает, а с эстрадой завязал. Даже, возглавив театр Эстрады, он дает там драматические спектакли, не эстрадные. Вот так артист обиделся на жанр, обиделся на эстрадную публику. А нужен был величайший такт, чтобы понять, что людям тяжело, что они ждут от сатиры не сервильности. Что новая власть для них уже — враг. Я тоже это прочувствовал, но не обиделся на публику, а перестроил свой репертуар и даже стиль. Я стал касаться тех тем, которые волновали людей в 1992‐м, в 1993‐м. И они, я надеюсь, не считали меня каким-то эмиссаром власти. Тем более, что я был искренен. Какое-то время в 1991 году я считал Ельцина оптимальным для России политиком на тот момент. Хотя горячим его поклонником не был никогда, видел какие-то недостатки. А гайдаровские реформы не принимал никогда. Сначала отнесся к ним с опаской, потом понял, что это просто уничтожение всего лучшего, что было в стране. И разочаровался в новой власти всерьез — уже в середине 1992 года. Это хорошо легло на настроения публики и позволило мне остаться на сцене. А иначе бы народ меня просто выгнал с эстрады. Вот так все изменилось за несколько лет. Сейчас тоже нужен другой юмор, чем и в 1989, и в 1992 году. Другой! В том числе нужна политическая сатира и, возможно, скоро начнется ее время, ее новый виток развития.

— Попомню ваши слова через несколько лет.

— Замётано. Страна несколько устала от идиллии. А через несколько лет это усугубится. Поверьте, снова будут ждать суровой критики. Важно только не трогать историю, народ и его святыни. Этого делать нельзя. Сатира не должна быть разрушительной, хотя ломать, конечно, легче, чем строить. Этому нас в школе учили. В нынешних соросовских школах, наверное, учат другому. Каким-нибудь американским премудростям. И это, надо сказать, отвратительно. Наша система образования была уж точно одной из лучших в мире.

— Признайтесь, вы сейчас лучше относитесь к советским временам, чем в конце 1980‐х?

— В душе я никогда не был диссидентом, антисоветчиком. Мой отец всегда иронически, а в последние годы — неприязненно относился и к тем, кто безоглядно во всем обвиняет Сталина, и к тем, кто готов уничтожить до основания все советское. И я в душе понимал, что он прав, даже, когда спорил с ним по молодости. Но в то же время, я видел недостатки, слабости того времени, той системы. Ведь было много дурного. И лжи хватало, и цензура свирепствовала. Хотя во многом, как оказалось, по делу. Самое главное, что всё познается в сравнении. И сегодня, побывав во многих странах мира, я могу сказать, что советская основа была более здоровой, чем то, что мы видим в Штатах, в Европе, в Азии и в современной России. Это была, как выясняется, замечательная страна и я рад, что именно она нас воспитала. Вспомним, ведь тогда во главу угла ставились правильные ценности, по сравнению с которыми нынешние — просто какое-то мракобесие. Уважалась наука. Я все-таки учился в МАИ, хотя и посвящал немало времени самодеятельности, театру, своим первым писательским опытам. Всё равно я видел, какой великой технической державой был Союз, видел секретные институты, заводы. Какие люди там вкалывали! В последние годы я просто не вижу людей такого высокого класса. Ни у нас, ни за кордоном. Для них хотелось писать. Я считал, что могу повышать им настроение. Потому и пошел в эстрадники. А мог бы стать инженером или, например, историком.

— Вот и давайте вернемся к истории, хотя и эстрадные рассказы интересны.

— То, что мне вспомнилось о наших программах и о переменах вкусов зрителей в начале девяностых тоже уже — история. И я в последнее время многое перестал в эстраде понимать. А, если мужчина утверждает, что он перестал что-либо понимать в женщинах, значит, он в них окончательно разобрался. Согласны с этим?

— Трудно спорить. Думаю, мы сильно недооцениваем эту сторону социальной жизни — массовое сознание, культурные предпочтение аудитории. По ним о многом можно судить, хотя желательно — без перегибов.

— Мы ведь почти ничего не знаем об истории последних лет. Газеты только путают. Блогеры — снова путают. Остается верить своим глазам и здравому смыслу. А о многом мы узнаем потом, спустя годы.

— Да, недавняя история — самая таинственная. Ведь ее суть скрывают от нас профессионально. Но, Михаил Николаевич, вы много времени отводите изучению истории праславян, славян, Рюрика. Почему старина так увлекла вас?

— Наши предки — и совсем далёкие, праславяне, и более близкие нам, славяне VIII–IX веков, как правило, выигрывали сражения. Но проигрывали летописи. То есть уступали в информационной войне. Это меня не устраивает. Я такой не один. И мы занялись поисками источников информации о далёком прошлом. Самую важную информацию можно получить у сельских жителей — у мудрых людей от земли. Они хранители осколков исторической правды.

— Ваши открытия не вызывают восторг у историков…

— Мне говорят: «Ты пользуешься мифами». Как будто это преступление! Но мифы историчны, а история — мифологична. Миф — это, конечно, преувеличенная быль, но там можно найти зерно и приблизиться к исторической правде, проследить её. Чего точно нельзя делать — это забывать мифы.

— Давным-давно известный советский историк Борис Греков называл былины устным учебником народной истории.

— Он понимал, о чем говорит. Народ больше правды сохраняет, чем правители и жрецы, он честнее. А официально признанные летописи всегда зависят от политической конъюнктуры или от идеологии автора. Иначе просто не бывает. Правду хранят крестьяне, а не учёные. Я много общался и общаюсь с людьми мудрыми — от земли, от сохи, они дали мне много поводов для размышлений. Учёных я провоцирую: вы смеётесь надо мной, когда я говорю о народной этимологии. Но народная этимология — единственно правильная, ведь народ хранит всё в родовой памяти. А у вас получается так: если слово из трёх букв написано на заборе в XVII веке и более ранних надписей такого рода не сохранилось, значит, до этой даты такого слова не было, потому что раньше в такой комбинации это слово не встречалось или не встречались заборы. Может быть, вообще не было такого органа? — делаем мы вывод только на том основании, что слово найдено на заборе с точно установленной датой… Но если вы не встретили этот орган на заборе раньше — это не значит, что его не было.

— Какую историческую тайну вам удалось раскрыть?

— Расскажу о тайне, которую как раз раскрыл не я. Но я способствовал тому, чтобы правду узнали не единицы, а многие. Вот учёные много десятилетий ищут народ россов — кем они были, шведами или всё-таки славянами? Рослаген — это южный берег Швеции. Финны до сих пор называют шведов «руосами». Это дало повод немецким учёным и русским учёным, ориентированным на Запад, утверждать, что именно пришельцы из Скандинавии дали наименование нашей стране. Но на картах VII века это место Рослагеном не называется! Более того — в исследовании историка Лидии Грот (огромная ей благодарность!) я нашёл убедительные доказательства того, что до XIII века земля, позже названная Рослагеном, вообще пребывала под водой. Уровень моря тогда был выше нынешнего на 6–7 метров, и эта территория не была пригодна для жизни. Никакого Рослагена в те времена не существовало! Это от слова «русы» произошло шведское название, а не наоборот. «Русы» — это изначально не определение племени, а просто обозначение светлого цвета волос. Так было в те времена, когда никакой государственности не было ни у наших предков, ни у скандинавов. Русами арийцы называли светловолосых торговцев и воинов ещё до нашей эры. Это есть в арабских источниках. Отсюда происходит диковатая версия о происхождении слова «Иерусалим» — «ярые русы построили город». Доказательств этому нет. Забавно, остроумно, но я бы на этой точке зрения не настаивал, но иногда её озвучивать — можно… Важно другое: нет никакого чужеродного происхождения слова «Русь».

Учёные боятся простой житейской логики. Вот и выходит, что в определении истоков истории народная быль, память языка дают больше, чем учёные споры. Учёный не может мыслить так, как может мыслить человек, свободный от форматной точки зрения. Я обращаю ваше внимание на уникальный лицевой свод Ивана Грозного — десять томов. Там и о всемирной истории, и о русской.

— Своеобразные комиксы той эпохи. История в художественных миниатюрах с краткими подписями.

— Но текста там всё-таки больше, чем в комиксах. Намного больше. Кстати, миниатюры — иллюстрации — как раз не забыты. Их часто публикуют, в том числе в учебниках истории. Другое дело — тексты времен Ивана Грозного. Про них все забыли. И лежат эти десять томов в архиве. И за это время только три человека к ним обращались. И все трое — фотографы. Где же учёные? Им неинтересно, им всё известно заранее. Потом бизнесмен Герман Стерлигов всё это с помпой переиздал. Но он страстный православный — и убрал все, что связано с язычеством, в том числе — с греческим. И всё равно никого не заставил это читать. К тому же, это переиздано в старой орфографии. А нужен все-таки перевод на современный русский. Там много интересного, много и путаницы. Но во многом эти тома проливают свет на наше забытое и почти перечеркнутое прошлое. Важный труд!

— И про Рюрика вроде бы заранее известно — чужак, пришедший на Ладогу править над племенами, чья земля была велика и обильна, а порядка не было.

— Я никогда не верил, что Рюрик — скандинав. Никогда! А знал о нем с детства. Если славяне, русские так любят Рюрика, если легенды о Рюрике не умирают веками, если цари с гордостью вели свою династию от Рюрика, назывались Рюриковичами… Я не верил, что такое возможно, если Рюрик был всего лишь разбойником-скандинавом. И стал искать правду. Я прочитал Байера — этот немецкий историк был одним из первых российских академиков. Лучше бы он аспирин изобретал, а он написал первый учебник по русской истории, не зная ни страны, ни русского народа, ни языка… До того, как в середине XVIII века немецкие историки постановили, что Рюрик, Синеус и Трувор были скандинавами, таких сведений не было. Я прочитал и Шлёцера, и Миллера…

— Известных недругов Ломоносова…

— Вот вам и первый вопрос — почему мы не слушаем Ломоносова, а слушаем варягов от науки? Ответ я получил сразу. Все наши монархи XVIII века были немцами — кто по крови, кто по духу. Императрица Екатерина Вторая была немкой. Немка на русском престоле! Онемеченный двор ей потакал. Немцы были влиятельны.

— При этом сама Екатерина написала «Историческое представление из жизни Рюрика» — «подражание Шакеспиру», в котором варягороссы, между прочим, взяли Нант и дошли до Парижа. Там всё не так просто, Екатерина пыталась и польстить славянам, и обосновать право пришлых монархов на царствование…

— Вы правы, и это очень интересный вопрос. Кстати, давайте перечитаем эту пьесу… Дело не только лично в Екатерине, а в многолетнем немецком засилье. Они должны были всячески доказать, что русский народ — талантливый, мужественный, богомольный, но неспособный управлять своим государством. Доказать, что наш народ нуждается в пришлых правителях — в германцах. А исторические труды Ломоносова и Татищева были отодвинуты в сторону и даже уничтожены. Они — образованнейшие люди того времени — утверждали, что история славян как минимум на две тысячи лет старше, чем это утверждают немцы.

— Нечто похожее мы читаем и в «Майн кампф»: «Не раз в истории мы видели, как народы более низкой культуры, во главе которых в качестве организаторов стояли германцы, превращались в могущественные государства и затем держались прочно на ногах, пока сохранялось расовое ядро германцев. В течение столетий Россия жила за счёт именно германского ядра в её высших слоях населения». Это Гитлер не с потолка взял, здесь старая германская традиция.

— Конечно, Байер, Шлёцер и Миллер всё сформулировали задолго до Гитлера, за что Ломоносов одному из академиков сломал нос. А они постарались уничтожить Ломоносова как историка — от его трудов ведь остались одни ошмётки… Когда я читал Байера и Миллера — порой не мог сдержаться от смеха. Миллер выводит все русские имена и географические названия из шведского языка. Как можно имя Святослав вывести из шведского Свенельд? А Ярослав, Владимир? Как можно выводить из скандинавских языков слово «Ладога», понятное каждому русскому по корню «лад»? Кстати, их у нас практически не издавали. Сейчас запрещено издавать Гитлера. А я бы это всё переиздал. Возможно, с комментариями или с картинками. Ведь всем же всё сразу станет понятно.

Их цель предельно ясна: обосновать главенствующую роль Германии. В Германии эти постулаты никогда не забывались. У немцев это было в учебниках на протяжении многих веков, это комплекс немецкий. Потому что на территории Германии жили славяне, Берлин построили славяне — бодричи и лютичи. Что означает слово «Берлин»? Бер — это не просто «медведь», изначально это дух опасности, энергия опасности, выраженная в звуке.

Есть определённые вибрации звуковых полей, связанные с определёнными ощущениями. И выдаётся определённый звук, соответствующий этой вибрации. С этого и начинается праязык. Мистики в моих теориях не существует. Когда отец-кроманьолец идёт по лесу и говорит «Бр-р!» — сразу ясно, что впереди опасность, сын останавливается, настораживается. А если не «бр», а «мр» — это будет не страшно, а противно. И во всех языках эти первоначальные звуковые сочетания остались. «Мор» на всех языках — это смерть. Мурашки по телу пойдут. Многое, конечно, зависит от климата. На севере властвуют твёрдые звуки, которые согревают. На юге звуки смягчаются. Вибрация — основа языка, праязыка.

Славянское прошлое Германии проступает в географических названиях, в преданиях… Это был славный период, когда разные племена западных славян дружили и их не могли победить.

— В те времена и началась история первого русского князя — Рюрика?

— Тут нужно разобраться — что означает «первый русский». Мы уже разобрались, что «Русь» — это широкое определение, которым могли называть и славянина, и норманна. Вот тут-то всё и запуталось. Главенствующий вопрос — кем были русы, пришедшие править на берега Ладоги и Волхова во главе с Рюриком? Ведь Нестор написал — варяго-русы в отличие от других варягов…

Вообще в те времена хозяйничали и конкурировали две враждебные силы: варяги и викинги. Их нельзя смешивать. Варяги — это славянские банды, это защита от агрессии с Запада. А викинги — наоборот. Варяги — славяне, и в Ладоге, в Новгороде их воспринимали как братьев, разговаривали с ними на одном языке, молились одним богам. На Балтийском море, судя по всему, хозяйничали славяне, варяги, а не викинги, потому что море в то время называлось Варяжским. Они то разбойничали, то охраняли купечество. Славянам больше нравилось быть в охране, потому что торговать славяне не любили и убийство у них считалось грехом. У норманнов же сын, в десять лет отрезавший голову врагу, считался подающим надежды. А у нас подающим надежды юношей считался тот, кто лихо обрюхатил соседку. Обычное дело, не правда ли?

На Западе сохранились хроники славян-ободритов, в которых и можно найти предание о Рюриках — и о нашем Рюрике, и о другом, о котором мы тоже ещё вспомним. Ободриты — они же бодричи — объединили славянские племена в борьбе против германских. Жили они на территории современных Германии и Польши. Они обрели такую силу, что даже непобедимый полководец Карл Великий заключил с ними мирный договор. Есть легенда, что перед этим бодричи хорошо врезали и Карлу — как позже потомки Рюрика врежут Наполеону и Гитлеру. Карл посчитал за благо заключить союз с бодричами, и вместе они легко завоевали германские племена на Ютландском полуострове.

Но германцы (произошедшие, в свою очередь, тоже, условно говоря, из праславянских племён) бодричам этого не простили. Одним из главных городов бодричей был Великград. Сейчас эта земля называется Мекленбург. Вообще герцогство Мекленбургское, известное по более поздним векам, возникло на землях бодричей. А неподалёку был так называемый княжий город — Ророк, то есть — сокол. А сокол у западных славян был священной, тотемной птицей, потому что сокол никогда не нападает со спины, никого не боится. И на знамени был сокол. А презирался ворон, который питается падалью. Между прочим, он был тотемной птицей викингов.

Имя Рюрика тоже посвящено соколу, созвучие уловить нетрудно. Бодричами правил отец Рюрика, Синеуса и Трувора — князь Готслав. Имя Готслав означает «ожидание славы». Ждать славу, годить славу… Согласно апокрифическим записям его женой была Умила, дочь ладожского князя, или, как его иногда называют, знатного мужа Гостомысла. То есть Рюрик был внуком Гостомысла, самого авторитетного человека в Ладоге. Я бы назвал его спикером или президентом, всеми уважаемым родовым старейшиной, председателем Вечевого собрания. Наше северное Вече — это, мне кажется, единственная демократия мира. Там ведь всё решают представители родов, а не делегаты, избранные за деньги или по хитрым рекламным технологиям. Но и вечевая демократия не могла продержаться долго, потому что демократия вообще утопична. Я давно понял: утопия — не коммунизм, а демократия. Хотя у наших далёких предков она была. И то — отчасти. Многое решал меч. А на Западе — монета и только она.

— На Руси деньги никогда не были чем-то самым главным.

— Да, презренный металл — это, на мой взгляд, отличная формулировка. Но вернёмся на север, к Готславу. Данам и другим германским племенам удалось объединиться против бодричей — и они разгромили Рарок, а Готслава убили. Сыновья Готслава, возмужав, стали варягами, возглавили дружину. Им удалось отомстить за отца. Рюрик совершил успешный поход в Ютландию — и то ли казнил, то ли в рабство отдал конунга, повинного в гибели Готслава. Это произвело впечатление на современников, принесло Рюрику первую славу. На территории нынешней Восточной Германии или Западной Польши у Рюрика было владение. Возможно, на одном из островов. Я склоняюсь к тому, что это было на острове Руяне. Я был на Руяне, это в современной Германии, между Берлином и Гамбургом. Там экскурсоводы с гордостью рассказывают о славянском прошлом острова. В музее Руяна-Рюгена вывешены даже копии изображений древних славянских богов: Свентовита, Перуна, Ярилы. По-моему, даже Даждьбог там был… Наши славянские божества. Их веками хотели перечеркнуть, а они всё равно остались и остаются в народной памяти.

Буяном, как у Пушкина — «Мимо острова Буяна, в царство славного Салтана», — этот остров стали называть потом. Видимо, из-за буйств, которые там произошли. Руян был крупным религиозным центром, туда приходили паломники с вопросами к богу Свентовиту. Это были северные Дельфы. Но не германский, а славянский религиозный центр! Там белый конь был, его выпускали, он как бы говорил о том, чего хочет бог Свентовит. Вот там, я подозреваю, и была ставка Рюрика — недаром память об острове Руяне сохранилась в русских сказках, в том числе — у Арины Родионовны.

— Кстати, как Вы относитесь к идее, что Рюрик — вымышленный персонаж — вроде Кощея Бессмертного.

— Я и насчет Кощея не уверен, но это отдельный большой разговор. Вот Евгений Онегин — герой литературный, Геракл — тоже выдуманный. Вы знаете людей, чей род пошел от Евгения Онегина, Шерлока Холмса или Геракла? Нет таких. А от Рюрика вели свой род русские великие князья и цари. Неужели они были такими придурками, что думали, будто произошли от выдуманного человека? В древности Рюрик (Ререк) — очень распространенное мужское имя. У западнославянских князей была традиция так нарекать старшего сына. Рюрик — значит «сокол». Было целое племя, которое величало себя рериками. Мы их знаем как ободритов — бодричей. И на их гербе был сокол. И вот этот сокол пикирующий превратился в трезубец, который сегодня на гербе Украины. Кстати, он был и на гербе города Ладога — сейчас это Старая Ладога в Ленинградской области, где стал княжить Рюрик. Замечательный город, между прочим, всем рекомендую его посетить. И музей там очень неплохой. К сожалению, в правящей элите Российской империи была популярна идея, что славяне — народ хороший, работящий и умный, но организовать их могут только немцы. В крайнем случае норманны, у которых тоже германские корни. Конечно, это голая политика. Но в итоге мы остались без своей истории. Живем не своей жизнью. Одежда, музыка, фильмы — все не свое, а заемное. С немцами пытался бороться Михаил Ломоносов, он считал Рюрика славянином. Известно, что на ученом совете в академии Ломоносов даже подрался с одним из последователей Байера, официальным историографом государства Российского Миллером. Но и это не спасло отечественную историю. Хотя Ломоносов многое оставил и сильно нам помогает из своего XVIII века. Честь ему и хвала.

— А в чем основной политический вред этой придумки?

— Ну, представьте, как рассуждают сегодня неполноценно образованные молодые люди — через три века после появления норманской теории. Ах, мы без роду, без племени? Мы ни на что не способны? Мы исторический отстой? Тогда мы вам всем сейчас покажем! К сожалению, до сих пор в официальной истории побеждает норманнская теория. Она же «кодирует» молодежь и в школьных учебниках.

В результате преумножается невежество. Мы с моими помощниками на одном из интернетовских форумов провели опрос молодёжи не под моим именем: «Кем, по-вашему, был Рюрик по национальности?»

Большинство ответило… шведом! Чуть меньшее число опрошенных назвали его норвегом (именно так, даже не норвежцем). Трое ответили — финн. Двое — немец. Только один почему-то считал, что Рюрик англичанин. Сорок процентов ответов — «Я точно не знаю, да и какое это имеет значение». Немало тех, кто переспросил: «А кто это?» Но один ответ мне понравился особенно:

— А, Рюрик… Ну это тот, кто у нас в городе крышует бензоколонки. Но его недавно посадили вместе с Кренделем.

Нормально, да? Рюрик, оказывается, друган Кренделя. Это был лучший ответ, между прочим. По крайней мере, остроумный.

— Рюрик, как утверждают специалисты — достаточно популярная кличка в известных кругах.

— А почему? Историческая память берет свое. Династию Рюриковичей все-таки крепко помнят. Память, которая передается через сказки, былины и песни — это великое дело. Малоизученное, между прочим. Ученые ведь любят рапорты писать, отчитываться, а погружаться в прошлое, находить закономерности — на это у них времени не хватает. Поэтому и русские былины все еще не изданы, как подобает.

— Кстати, при советской власти их изучали лучше, чем когда-либо.

— Конечно. Тогда идеология придавала народному творчеству важное значение. И это вполне резонно. Только в фольклоре и сохраняются осколки прошлого. Подлинные. Конечно, с позднейшими добавлениями, фантазиями. Но основа сохраняется, по ней о многом можно судить. Я бы все основные русские былины включил в школьную программу. И не только в младших классах.

— Согласится ли с этим министерство образования?

— Конечно, не согласится. У них — болонская система. То есть — мы должны стать болонками у американских хозяев. Все гранты уже получены и, как сейчас говорят, освоены. Очень красноречивое словцо. Добра от него не жду.

— Что представляло собой окружение Рюрика?

— Там, конечно, случались и противоречия. Один из самых опытных его воинов — скандинав — требовал новых походов на германские племена. Рюрик, видимо, стремился к более оседлой, к более цивилизованной жизни. Тогда тот скандинав откололся от Рюрика, организовал свою разбойничью шайку и начал грабить германские сёла. Поскольку о Рюрике, отомстившем за отца, шла слава, он взял его имя. Самозванец! Это был известный Рюрик Ютландский, негодяй редкостный. Его так боялся датский правитель, что дал ему замок, дал ему жён — лишь бы он перестал его грабить. Он принял христианство, а на момент призвания был уже глубоким старцем. Вряд ли язычник Гостомысл призвал бы пожилого христианина с криминальным прошлым. Иногда учёные отождествляют его — скандинава Рюрика Ютландского — с тем варягом, которого призвали на Ладогу. Но не сходится! Он и умер на Западе, а наш Рюрик, как известно, умер на Новгородской земле.

Дáны и другие германские племена поняли, что славян можно вытеснить с хороших плодородных территорий (это территория нынешней Германии), если постоянно их между собой ссорить. Славянские племена ссорили между собой и по-одному завоёвывали, оттесняли… Междоусобицы губят славян. Но это понимал и мудрый Гостомысл. Гостомысл мечтал объединить славян, чтобы создать мощную непобедимую силу. И, как гласит легенда, в вещем сне он увидел, что из чрева его дочери Умилы родится великодержавное древо. Волхвы истолковали сон нужным образом: дети Умилы должны стать наследниками Гостомысла, что они приведут землю к процветанию…

Гостомысл к тому времени получил практически силу единоначалия. А власть передать было некому. Вече ему всецело подчинялось, он научился им управлять. По его наущению прогнали норманнов, ходивших на Ладогу. Скандинавы в прежние годы постоянно ходили походами на Ладогу, обкладывали славян данью. Было так: придут норманны, захватят власть — славяне год терпят, два терпят, а потом разозлятся — и начнут нападать на норманнов. После набега в лес убегут — норманны за ними. А там волчьи ямы. Умереть в волчьей яме под тяпкой славянина — не большая честь для норманна, который под Одином ходит. Вот норманны и перестали ходить на славян.

Но политическая ситуация была непростая. Киев платил дань хазарам, в то время это была сильная полукочевая империя. Начались постоянные схватки с хазарами, не всегда удачные для славян… Двое сыновей Гостомысла погибли в боях с хазарами, другие двое — с норманнами. Старшая дочь Гостомысла вышла замуж за славянина — знаменитого Вадима Новгородского, Вадима Храброго.

— Того самого, о котором Княжнин написал почти «якобинскую» по духу трагедию, в которой прославил Вадима как борца с самовластием Рюрика.

— Княжнина ведь и погубили за эту пьесу, а она у него была лучшей. А Лермонтов начал писать про него поэму, но отложил в сторону… В принципе именно к нему должна была перейти власть от Гостомысла. Но он был христианином, Гостомысл не мог передать ему власть! Вот тогда Гостомысл вспомнил про Умилу, которая была замужем за бодричским князем. Три сына Готслава — отважные воины, славяне, свои…

Гостомысл, честно говоря, не хуже нас понимал утопичность демократии. Понимал, что вечевая система не может обеспечить безопасность, объединить племена. Нужно узаконенное единоначалие! Я-то предполагаю, что Гостомысл рассудил здраво: нужен человек, умеющий организовывать дружины, воевать в лесах, в поле и на море. Кто подходит на эту роль? Кто, как не старший сын Готслава Рюрик-Рарок, носящий имя сокола, ненавидящий западные народы за убийство отца? А байку про вещий сон и придумать можно, ну а волхвы, конечно, засвидетельствуют всё, что нужно мудрому Гостомыслу.

— Память о Гостомысле возродил Татищев, который и сам был загадочным человеком.

— Думаю, Гостомысл был эдаким «паханом в законе», но в хорошем смысле слова. Кстати, любопытно, что в переписи князей бодричского союза в мекленбургской хронике нет Готслава, но есть Гостомысл… И именно в ту эпоху! Можно предположить, что Готслав не был великим князем бодричского союза, а был более мелким правителем, за которого Гостомысл выдал свою дочь, но в любом случае это неразгаданная загадка.

Рюрик прибыл к Гостомыслу, к своему деду, по просьбе матери — Умилы. Гостомысл умирал. Но Рюрик отказался от княжеской власти, не захотел осесть в Ладоге: впереди маячил поход на Сицилию. Деньги, нажива, женщины — красивая, сладкая, хорошая жизнь. Хотя ему, как талантливому человеку, разбойничья вольница малость поднадоедала.

Упражнения в стиле Рюрика

И вот он возвращается с дружиной домой, на остров Руан, где его ждала ватага. Что впереди? Снова охранять какого-нибудь богатого купца, а заодно по дороге грабить того, кто попадётся под руку. По дороге Рюрик заметил костры. Они причалили и увидели, что это викинги хотят сжечь женщину на костре. Женщины на костре всегда прекрасны. Рюрик сразу в неё влюбился, конечно, спас её. Это была Ефанда. В тот день своему спасителю она ответила раздражённо и горделиво: «Я княжеского рода! А ты кто такой?» — «Я тоже княжеского рода». — «Да знаю я тебя, все вы разбойники. Мы из кельтского рода, наследники знаний друидов. Отовсюду нас гонят. Мы на Ладогу уже пришли — и тут нас достали». Словом, отказала она Рюрику.

Сразу скажу — кельты и славяне — родные братья. Еще в начале нашей эры шотландских воинов называли… руссами, как и многих других северных жителей, потому что руссами называли всех светловолосых. Кстати, позже и шведов тоже. Рус — это всего лишь «светлый». Какого цвета рис? А рысь? У русских даже есть слово «русый», что означает «светловолосый». Кстати, только вам по секрету скажу — от этого же слова произошло слово «раса», поскольку поначалу означало светловолосых, так называемых европеоидов. Их еще называли ариями. Но это слово искривил и испоганил Гитлер. И теперь его неудобно даже произносить вслух. Так что считайте, что я вам этого не говорил. Можно называть их по-научному — индо-европейцами. Чтобы никому не было обидно.

— Но что было дальше с нашим героем?

Вернулся Рюрик на Руян — и тоскливо ему стало. «Ах, я никто?» — видимо, тогда он утвердился в мысли идти на Ладогу, брать власть, которую предлагал ему Гостомысл. Позвал он одного, другого воина — многим эта жизнь надоела. Многие были готовы вместе с Рюриком отправляться на Ладогу. Но в это время к Рюрику пришёл брат Ефанды и сказал: «Я буду служить тебе всю жизнь, ты спас мою любимую сестру». Это был Олег — известный нам как Вещий Олег. По происхождению он был кельтом с Ладоги, из знаменитого рода. Он был способным полководцем — и сразу стал правой рукой Рюрика.

Разделилась Рюрикова дружина на две части: одни направились на Сицилию, а другие, вместе с Рюриком, — на Ладогу. Гостомысла уже не было в живых, но жив был Вадим Храбрый, который не обрадовался приходу Рюрика. Рюрик вокняжился, но через два года Вадим поднял восстание. Рюрик стал князем. Что означает это слово? Оно — от корня «кон», что означало устои мироздания, природы: восход, закат, смена времён года… Закон — всё, что «за коном». Князь — это человек, которому ведомы законы природы. Славянин, варяг Рюрик стал полноправным князем.

— То есть разрушается легенда о призвании чужака. Разрушается общепринятый, по крайней мере, привычный смысл слова «варяг».

— Я и хочу это разрушить. На Западе ходили легенды о том, что три брата — бодричи, дети Готслава — стали русскими князьями. На Ладоге при раскопках найдены остатки бодричских поселений, которые были там именно в то время. Бодричи — славяне. Поверьте, я не рассуждаю голословно. Если я хочу сказать, что бодричи были в Ладоге, я должен приехать, увидеть и только тогда произнести: «Ура!» Умозрительных доказательств мало.

С точки зрения логики немецкое построение — абсолютная небыль. Зачем призывать скандинавов, у которых не было городов, даже крупных поселений не было? В VII веке славян называли страной городов — Гардарикой. Это известно из североевропейских источников. Викинги занимались только рэкетом. А у славян — уже землепашество, бортничество, деревянное зодчество, письменность. В славянском быте того времени мы видим уже расшивку бисером, изделия из глины, прялки, материи, разнообразные изделия из пушнины… Была развита торговля с арабами. Денег не было, но археологи находят в слое того времени монеты разных стран. Правда, ни рубля, ни единого обменного курса тогда не было. Главным делом славян было земледелие, главным делом скандинавов — убийство.

Из сельской местности призвать разбойника — это как-то нелогично, но — согласен — это ещё не доказательно. А вот и доказательство. Скандинавы поклонялись германским богам: Одину, Тору и другим… В русском языке не осталось ни-че-го от этих богов, даже от валькирий ничего не осталось в народной, в фольклорной памяти. Вильгельм Завоеватель, который тоже был норманном, принёс ошмётки скандинавских поклонений в Англию — и в этом каждый может убедиться. Мы имеем, например, названия дней недели в английском языке — они посвящены норманнским языческим богам. А у нас ничего! Вот представьте себе такую ситуацию: Владимир Владимирович Путин ни с того ни с сего принялся поклоняться всемогущему Одину. Вы понимаете, что вся наша элита в очередной раз поменяет религию. Министры, банкиры наперегонки бросились бы к Одину. В Изборске, в Плёскове уже тогда были и купцы, торгаши. Да они бы первыми поменяли свою религию! Но этого не случилось, потому что никогда скандинавы не были правителями на Руси.

Рюрик изначально молился тем же богам, что и коренные ладожцы! И когда с небольшой варяжской дружиной прибыл к Ладоге летом, на ладьях. Чужаком он не был, говорил на одном языке с ладожскими славянами. И приняли его, помня слова Гостомысла, с уважением.

— А что же Вадим?

— Два года терпел или накапливал силы, а потом поднял восстание. Но народ не поддержал Вадима. Можно предположить, что он защищал торгашей — византийских, арабских, потому и не получил массовой поддержки. К тому же у Рюрика был талантливый полководец — Олег, у которого с Вадимом были личные счёты. В юности Олег влюбился в девушку — а она стала женой Вадима. Обратите внимание: Вадима не почитали, о нём не слагали былины, а Рюрика почитали из рода в род. Если бы действительно пришлые скандинавы захватили власть (такое могло быть) и потом изобрели бы легенду о призвании — тогда бы в русском языке остались скандинавские слова. А мы видим только обратный процесс. И никакие германские боги не повлияли на нашу жизнь.

Таким видели Рюрика художники XIX века

Скандинавы служили у Рюрика и Олега, как и у Вадима, это бесспорно. И поэтому на Ладоге находят норманнское оружие. Но только оружие, а не изображения богов. Остатки разбитых повстанцев пошли на юг, в сторону Киева, и принялись распространять слухи, что Рюрик — скандинав и викинг. Норманнов боялись, к ним относились враждебно. Кстати, нет ни одного свидетельства, что у варягов были толмачи, переводчики, что они не понимали местное славянское население и наоборот. Это о многом говорит. И они укрепились в Приилменье, как в собственном доме, в доме отцов и дедов своих.

— Но вскоре под власть Рюрикова дома попал и Киев.

— После победы над хазарами на Рюриковом поле Рюрик понял, какая мощь в объединении славян! Но вскоре он умер, оставив малолетнего наследника — Игоря. Навсегда верным остался Олег, он-то и посвятит свою жизнь объединению славян. Грандиозная история! Олег — действительно вещий, то есть обладавший кельтским ощущением природы, — крепко держал в своих руках власть. Воевал, расширял границы государства. Это был величайший деятель истории того времени. Думаю, без него у нас не было бы той огромной России величиной в целый континент. Той, к которой мы привыкли. Пушкин не зря о нем писал:

Как ныне сбирается Вещий Олег

Отмстить неразумным хазарам…

По этой замечательной балладе его, в основном, и помнят.

Пушкинская Россия начиналась со стараний князя Олега. Он усмирил торгашей-греков, заставил их на равных торговать с нашими купцами. Это было важно для того времени. А главное — создал державу, объединившую десяток крупных славянских племен и несколько племен другого происхождения. Русь стала многонациональной, по сути, империей. Неудивительно, что он заботился о просвещении. На Руси появились школы, стал больше грамотных людей. Строились переправы, непростые инженерные сооружения. До всякого христианства, ведь Олег оставался убежденным язычником. Он, конечно, воевал, расширял границы государства. И заслуженно считался мудрецом. Недооцененный герой русской древности.

— А Игорь, что называется, засиделся в девках.

— Слишком большой властью обладал Олег, трудно было передать эту власть сыну Рюрика. Но в конце концов он всё-таки передал власть Игорю. Судя по некоторым мифам, историю с лошадью он сам придумал, чтобы передать бразды правления сыну друга. Просто уйти в сторону, «в отставку» он не мог — дружина бы его не поняла… Вот и пришлось прибегнуть к хитрости, инсценировав гибель. Получилась легенда, которая вдохновила Пушкина. А Олег просто отошёл в сторону.

— Легенды, апокрифы — это главная опора в ваших поисках?

— Почему я так доверяю апокрифам и призываю внимательнее к ним относиться? Вот тут попрошу быть повнимательнее, как я иногда говорю на концертах. Как сатирик, я точно знаю: когда я выступаю «по чесноку» — у меня всё самое острое вырезают, и это становится апокрифом. Всё самое честное и острое — это апокриф. Это я по себе знаю. Цензоры всегда вырезают из любого выступления самые лучшие места. Самые правдивые. Материи разные, а логика-то одна!

— Итак, 862 год, начало правления Рюрика. По традиции, которую Вы опровергаете — «призвание норманнов». Впервые эту дату стали отмечать в XIX веке, до этого к ней просто не прикасались. А тогда построили грандиозный памятник в Великом Новгороде, который стоит и в наше время.

— Конечно, не прикасались. Для Романовых это неудобная история. О памятнике бегло скажу одно. Вы знаете, что там отсутствует Иван Грозный, зато есть его первая супруга — Анастасия?

— Да, конечно.

— Разве это соответствует самым элементарным правилам приличий? Если вдуматься — нет, нет и нет. Это символ романовской наглости. С историей они пытались обращаться, как повар с картошкой. Там есть несколько деятелей времен Грозного. Полководцы, церковники. А первого — первого! — русского царя нет. Вот так относились к истории, не лучше, чем относятся сегодня. Лицемерие и мелкий расчет.

Но вернемся к тому празднику, который планируется сейчас. Праздники у нас любят. И вопросов у меня к устроителям очень много. Например, церемонию хотят устроить с колокольным звоном, с открытием новых церквей… Но помилуйте, когда Рюрик с братьями (или, по другой версии, без братьев) начал княжить на Руси, христианства у восточных славян ещё в помине не было! Особенно — на Ладоге. Во-вторых, пришёл-то он летом или ранней осенью. Откуда это известно? Знатокам разъяснять не нужно. В летописи прямо сказано: варяги приплыли на лодьях! Так и хочется спросить: «Господин Президент, Вы пробовали зимой приплыть на Ладогу на лодьях? Или Вы считаете, что у варягов лодьи были разработаны в Сколково по нанотехнологиям?»

Согласитесь, чтобы торжественная церемония удалась, желательно народу понимать: кем был Рюрик, откуда пришёл, ради чего? Из-за какого моря, какого он был рода? Немец, швед, норманн, западный славянин? Князь, витязь, воин, купец или вообще бомж без рода, без племени?

— Сведений о нем немного.

Но всё же, как известно, они есть. Посмотрим, что написано об этом событии в Лаврентьевской летописи, которую начинал писать монах Нестор в Киево-Печерской Лавре в начале XII века и которая всеми без исключения учёными признана подлинной. А там сказано так — я пользуюсь научным переводом на современный русский язык: «… и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, — вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родам, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля…»

Наверняка Нестор, сделав такую простую и четкую запись, не сомневался, что всё объяснил потомкам. Но получается, что он ошибся. Загадок в его записи даже для учёных, не говоря о прочих потомках, оказалось больше, чем отгадок.

Во-первых, кто такие варяги? Может, во времена Нестора все более-менее образованные люди точно знали, кто они… А нынче что только ни предполагают по этому поводу. К какому народу они принадлежали? Что вообще означает слово «варяг»? Национальность или профессия? Народ или бандформирование, типа сегодняшних тамбовских, казанских и солнцевских? И что за уточнение — не просто к варягам пошли упрашивать, а к варягам-руси? Если государства Русь ещё не было, откуда взялась эта добавка — «русь»? Принадлежность к касте авторитетов? Или народ в народе?

— О речке Роси, которая протекает неподалеку от мест, где жил Нестор, здесь можно не вспоминать?

— Думаю, эта версия уважаемого академика Бориса Рыбакова в данном случае неубедительна. Возможно, название речки повлияло на быстрое распространение понятия «русский» в будущем, но Рюрик об этой реке, скорее всего, даже не знал. И вряд ли бывал в тех местах, если не фантазировать.

— И здесь мы выруливаем на спор между норманистами и их противниками…

— Как-никак, более двухсот лет среди учёных-историков существуют две непримиримые «партии» с двумя точками зрения на это важнейшее событие. Первая утверждает, что Рюрик и его братья были скандинавами, причём неизвестного рода-племени: то ли князья, то ли просто воины-захватчики, которых пригласили как защитников славян-землепашцев от ворогов, а они, разбойники, пришли, захватили власть, превратили славян в своих невольников. Заставили работать на себя, стали считать своей собственностью, а поскольку сами себя называли русами, то славяне превратились в русских, что означает принадлежность к русам. А потому слово «русские», в отличие от французов, англичан, американцев и других названий национальностей, не существительное, а прилагательное.

— Заметим — в русском языке.

— Но это для нас главный язык. Кстати, как и слово «православный» остается прилагательным — в отличие от слов «католик» или «индуист». Правда? Представим, просто забавно сегодня было бы говорить не «французы», а «французские»; не «англичане», а «английские»… А банкиров в Америке называть американскими, типа принадлежащими американским индейцам. Ну, а потом эти русы-скандинавы уже придумали легенду: мол, их славяне сами призвали. Вполне реальная история даже по сегодняшним временам. Американцы тоже нынче входят во все страны Латинской Америки и Северной Африки якобы по приглашению, а потом хозяйничают.

Но закончим о норманистах. Другая плеяда с такой теорией категорически не соглашается. Считает, что Рюрик и его братья были рода славянского, княжеского, поскольку не могли славяне пригласить на княжение тех, кого издревле ненавидели. Всё равно, что сегодня в Кремль позовут на княжение Доку Умарова или Киссинджера. Хотя порой мне кажется, что в наше время даже это возможно, раз губернаторов и президентов на местах порой назначают из бывших бандитов и боевиков. Впрочем, не будем отвлекаться.

Первая теория, я бы назвал ее немецкой, появилась ещё во времена императрицы Анны Иоанновны, а расцвела чуть позже, в том же XVIII веке, когда иностранцы хозяйничали в русской науке. Разработали и обосновали её с немецкой тщательностью учёные, академики-немцы, приглашённые в Россию императрицей. Этакие «варяги» в науке. Их теория сразу получила одобрение царской власти. Тут надо напомнить, что почти все Романовы были чистокровными… немцами! Как им могло не понравиться утверждение, будто первым великим князем у славян был немец? Что он сорганизовал этих ни к чему не способных многочисленных варваров-дикарей-славян? Просматривалась аналогия! Естественно, что норманнская теория не просто прижилась более чем на сто лет, а пришлась очень даже по душе российской царской власти. И вошла во все учебники! Даже великие историки, такие как Карамзин, Соловьёв, Ключевский обязаны были её принять. Иначе бы к ним относились, как сегодня относятся в Кремле к тем, кто пытается утверждать, будто всё лучшее, что есть в нынешней России: образование, военное дело и многое другое — досталось в наследство от Советского Союза. Правда, Карамзин в «Истории государства российского», как истинный патриот, пытался намекнуть, что может быть и другое, не норманнское, объяснение слова «варяги-русь». Кто захочет, может эту главу у нашего первого историка, посвящённую призванию варягов, самостоятельно внимательно прочитать. Кстати, в XIX веке проходили публичные дискуссии норманистов и антинорманистов. На них собиралась публика — как сегодня на концерты эстрадных звёзд. Потом это прекратили. Видимо, посчитали опасным.

— Но Екатерина Великая несколько сложнее подходила к этой проблеме, намекала на свое родство с Рюриком…

— На то она и Великая.

— А что же антинорманисты?

— Спор шел на повышенных тонах. Веками. Вторую «партию» учёных, которые не принимали норманнскую теорию, норманисты обозвали «позорным» словом «славянофилы». Обвиняли их в том, что утверждения последних ни на чём не основываются, кроме как на ложном чувстве патриотизма. Хотя среди антинорманистов были такие уважаемые учёные мужи, как Ломоносов, Татищев, Шишков и другие.

— А позже — например, Степан Александрович Гедеонов. Кстати, кроме прочего, первый директор Эрмитажа.

— И не только он, но и, например, Иловайский, по учебникам которого училась вся Россия. А их называли пустоголовыми шовинистами. Этот спор на время прекратила советская власть, которая вообще клеймила позором всех царей, независимо от рода и племени. Эксплуататоры — и всё! И от кого они произошли, не имело для пролетариев никакого значения. По традиции всех времён и народов историкам-учёным в очередной раз было спущено их новое мнение: такой исторической фигуры, как Рюрик, никогда не было! Легенда, миф, сказка, придуманная царями специально, чтобы иметь идеологическую платформу для эксплуатации русского народа. Норманисты и славянофилы вынуждены были примириться. Сказали сверху примириться — и примирились! И дружили! И при встрече обнимались и целовались, продолжая ненавидеть друг друга. Однако «официальную» грязь друг на друга более не выливали. Хотя в душе со спущенным сверху мнением, наверняка, не соглашались и продолжали спорить на кухнях, тихо посапывая под музыку Вивальди.

— Но все-таки в советские времена антинорманисты получили государственную поддержку… Хотя Рюрика считали легендой.

— Кстати, легенда — это не так уж плохо. В сказках и легендах иногда побольше правды, чем в исторических трактатах. Полностью перечеркнуть Рюрика, конечно, никто не мог. Ведь все русские великие князья и цари до Василия Шуйского с гордостью назывались Рюриковичами. Так продолжалось почти тысячелетие. Что же получается? Свою «фамилию» взяли от несуществующего сказочного персонажа? Настолько были несведущи? Тогда почему от неизвестного? Почему не от Ильи Муромца или не от Алёши Поповича? Можно представить себе реальный род потомков от Шерлока Холмса, Чингачгука или от Карабаса Барабаса? У нас была сильная историческая наука, она не могла отсечь целый пласт прошлого. Интересные теории были, например, у академика Рыбакова — и по поводу предшественников Рюрика, и о развитой государственности в Новгороде и в Киеве до прихода «варяго-россов». Все это подтверждалось находками археологов. Правда, при этом Рюрик превращался во второстепенную фигуру. Но ведь он, как-никак, основатель династии… Этого у него отнять невозможно.

— А что же после развала Союза — снова политика по отношению к далекому прошлому изменилась?

Нежелание «остепенённых» слушать возражения затмило их умы окончательно, и любую улику против норманнской теории они до сих пор стараются растоптать и уничтожить. Или большинством «академических» голосов признать фальшивкой. Хотя истинная фальшь определяется отнюдь не голосованием. Мы хорошо должны были себе это уяснить после очередных выборов.

Словом, у политиков и правителей теперь сложная задача — как праздновать, казалось бы, самую важную для Отчизны дату образования родного государства? Как приход германцев? Опасно! Народ не возрадуется. Глядишь, опять на Болотную высыплет. А если признать, что варяги-русы были рода славянского, обвинят в шовинизме на Западе, не дадут кредиты, не примут в Парижский клуб. А Парижский клуб для сегодняшних газонефтехлёбов поважнее истории Отчизны — на последней «маржу» не наваришь. Уж лучше отпраздновать втихаря, без шумихи, не раздувая проблемы. Как с захоронением Ленина: похоронишь, полстраны возмутится, а так вроде бы все привыкли.

— А, кстати, как Вы относитесь к этой проблеме?

— Конечно, я за Мавзолей. Если отвлечься — в конце 1980‐х мы, сатирики, к сожалению, немало сделали для разрушения советского мировоззрения, которое очень быстро привело и к разрушению страны. Сейчас я в этом раскаиваюсь. Нас подхватила волна успеха — и мы мало задумывались о последствиях. А страну стоило беречь. И Ленин — человек, которого будут изучать тысячелетиями. Традиция Мавзолея — безусловно, не православная. Но Владимир Ильич и не был православным христианином. То, что его родные хотели видеть Ленина похороненным рядом с матерью — вранье. И сам он никаких распоряжений не оставил. А мы сейчас имеем уникальную усыпальницу, которая известна на весь мир. И архитектор Щусев очень тактично подошел к этой задаче. Там нет помпезности ни внутри, ни снаружи. Уважение к человеческой жизни и смерти, гармония. Поэтому я, безусловно, за то, чтобы этот памятник великой советской эпохе сохранился на века. Осмеивать Ленина очень легко. Я сам не раз с успехом этим занимался. Он громаден и потому является хорошей целью. Но правы оказались некоторые мои старшие друзья и близкие, которые еще тогда, в перестройку, говорили, что мы к Ильичу еще вернемся. Действительно, вернемся. Дельных мыслей в его многотомнике немало. И еще одна важная черта — он был бескорыстным. Невозможно даже представить, чтобы Ленин воровал. Любимого брата Дмитрия Ильича он послал бороться с эпидемиями. Опаснейшее задание. Любимая женщина — Инесса Арманд — тоже умерла, потому что заразилась холерой на Северном Кавказе. А поехала она туда не отдыхать в каком-нибудь дворце, а агитировать среди солдат и крестьян. Мы в свое время шутили над Инессой Арманд, а это героическая женщина.

— Но есть в наше время ученые, которых вы уважаете?

— Конечно! Это и историки, на исследования которых я опираюсь, начиная с недавно ушедшего доктора наук Аполлона Кузьмина. У него есть ученики. Конечно, и сегодня есть ученые истинных государственных академий. Я преклоняюсь перед профессиональными и талантливыми математиками, физиками, биологами, генетиками… Там тоже всё непросто, не всех увенчивают званиями заслуженно, а некоторые таланты остаются за пределами системы. Мы знаем о таких самородках.

— Это касается и историков?

— Им сложнее, в сто раз сложнее. Ведь история — это, как сказал Михаил Покровский, политика, опрокинутая в прошлое. Политика! А это дело жесткое, если не сказать грязное. Им, чтобы добиться новых степеней, сохранить свое положение при верхах, главное — ничего нового не открыть! Так надежнее. А то, не дай Бог, откроешь что-нибудь «не ко двору». Гораздо выгоднее закрывать все вновь открытое. Куда надежнее. Пример тому самый доказательный: как только меняется власть, так история переписывается с точностью до наоборот. Что это значит? История не наука! Это мнение правящего класса. Истинные историки во все времена и во всех странах, к сожалению, были лишь несогласные с огосударствленной историей.

Видимо, сегодня украденной былью всего человечества (не только России) должны заниматься энтузиасты по воле сердца, а не за деньги. Среди них, конечно, будет попадаться немало фантазеров, которые будут выдвигать теории типа Рюрика с братьями прислали в Новгород инопланетяне с планеты Трон, а немцев наклонировали в Скандинавии специально, чтобы зачморить славян.

Подобной хрени, между прочим, я читал немало! Она и в интернетовских комментариях (а я их обязательно читаю) иногда встречалась.

Но время и народное мнение — лучший фильтр правды. Сколько бы ни гнобили нашего царя Ивана IV (в Европе его даже прозвали «Ужасным», за то, что казнил казнокрадов и выгнал заморских торгашей на мороз голыми) — народ славянский продолжал чтить его за те добрые дела и за жесткую власть, за то, что Россию сделал сильной, улучшил образование и многое другое… И называл его — Иван Великий! Позже Петр — еще один великий воин, который во многом учился у первого русского царя — присвоил себе погоняло Великий, а Ивану IV, у которого это прозвище отнял, приклеил лейбл «Грозный». Пётр, между прочим, был куда более грозным. А Иван Васильевич правил в страшные средневековые времена, когда весь мир упивался казнями, которые проводились на центральных площадях. И каждый монарх был убийцей. Он не был ожесточённее других. Зато бесспорно, что он обгонял современников по образованности. Он же и музыку писал, и историю знал, и богослужения составлял. Пожалуй, излишняя религиозность, доходившая до экстаза — вот его недостаток и корень бед. Но тогда, в XVI веке, очень сложно было переломить эту тенденцию. Всё было слишком густо замешано на религии. Трудно было от нее освободиться. Кстати, отчасти это удалось Петру. Вот он во многом отбросил религию. Не совсем, но все-таки отбросил. Даже каменные здания стали строить не только для монастырей. И светская литература возникла.

— А как же культ святого Александра Невского, которому он поклонялся?

— Я уверен, что для Петра он, прежде всего, был воином и дипломатом. Да Невский и в реальности не был таким уж богомольцем. Полководец, достаточно коварный политик, он умел общаться и с ордынцами, и с европейцами, успешно боролся за власть. А его слава связана, прежде всего, с военными победами. Ну, а церковь просто хитроумно использовала его авторитет после смерти. Если посмотреть список канонизированных русских князей — вы удивитесь. Там же много противников. Одним прославляли за то, что они непримиримо вели себя с монголами, других — за компромисс с теми же монголами. Церковь — гибкая система. Там побеждает конформизм. Быть может, потому она и сохраняется уже не первое тысячелетие? Они — беспринципные и умелые политики, которые никогда не забывают о своем интересе.

— Но вернемся к Ивану Грозному — первому русскому царю, вокруг которого уже несколько веков не умолкают споры. Для Вас он, в первую очередь, кто?

— Это самый оболганный политик в истории. Против него действовали самыми непотребными способами. Попытаюсь объяснить чуть подробнее. О том, что в мире есть экономические киллеры, благодаря американским документальным фильмам «Дух времени», сегодня знают многие. О том, что есть киллеры исторические, даже не догадываются. В отношении истории они всегда работали по двум направлениям: первое — поменять в российской истории плюс с минусом местами, второе — убрать из учебников, энциклопедий и справочников все, что касается чести и достоинства русских людей: дворян, военных, крестьян… А вот любую жестокость, которой тоже было немало, не только оставить, но и приукрасить. Вот и Грозный — самый яркий пример такой спецоперации на идеологическом фронте. Его же буквально с землей смешали! Конечно, Иван Васильевич был не подарок. Однако то, что о нем пишут, и то, каким его изображают в фильмах, слишком далеко от правды. Например, в одном из учебников написано, что Иван Грозный в Новгороде Великом казнил более десяти тысяч человек. По последним подсчетам дотошных копателей старины, по распоряжению Ивана Грозного за всю его жизнь было казнено… около пяти тысяч человек! Готов добавить еще одну тысячу для верности — до конца верить статистике никогда нельзя. Но, если сравнить с любой европейской страной того времени, можно смело сказать… — всего пять — шесть тысяч человек! В Париже с ведома короля в одну ночь вырезали более 30 тысяч человек. Однако Карла IX никто потом «Грозным» не называл. Английская королева Елизавета I, которой Иван, будучи еще не Грозным, делал предложение, а она ему отказала, за свою жизнь отправила на эшафот и на виселицы более 80 тысяч человек! Но ее называют Великой, а нашего Ивана Васильевича Грозным.

— И почему так происходит? Почему именно его выбрали в качестве ритуальной жертвы?

— Он сильно кое-кому наступил на пятки. И наметил для России тот путь, которого наши западные заклятые друзья больше всего боятся. Ну, посудите сами. Почти каждый американский президент загубил в мире в несколько раз больше народу, чем наш Иван Грозный. Почему Запад уже несколько веков пытается преподнести нам Ивана Васильевича как маньяка? Чем он так провинился перед Европой? Все очень просто… Он ненавидел торгашей и предателей! Иностранцев — продавцов водки — однажды выгнал ночью на мороз в чем мама родила и лично над ними потешался. После чего выдворил «отмороженных» навсегда из России. Поддавшись западным сочинялкам, никто не вспоминает о том, что при Иване Грозном начали печататься в России книги, стало улучшаться образование, было открыто множество школ даже для крестьянских детей, набрали силу земства, построили множество каменных крепостей… Армия окрепла, получила пушкарей и медиков, были обозначены границы России… При этом оказалось, что на ее территории могли бы уместиться несколько Франций и Англий. Это вообще привело западные страны в бешенство. Да, чуть не забыл… Навсегда было покончено со страхом перед татарскими набегами! Множество экспедиций Иван Васильевич отправил на север и на восток для выяснения: пригодны ли тамошние земли для русского крестьянина? Много можно перечислить заслуг этого царя. Недаром до Петра I его называли Иван Великий. Когда же Великим начали величать Петра, Ивану Великому пришлось искать новое «погоняло». Двум Великим в российской истории места нет. Тогда-то припетровские историки и прилепили Ивану Васильевичу кликуху «Грозный». Естественно, не без влияния Запада. Сильно напугал Европу наш Иванушка Грозненький своими реформами. Если б я был кинорежиссером, не задумываясь снял бы фильм о том, как через всегдашних «агентов влияния Запада», вечных предателей России — поляков, было подстроено Смутное время с одной-единственной целью — навсегда уничтожить власть набравших силу российских царей Рюриковичей. За польские деньги предатели-бояре вырезали всех потомков Ивана Грозного, вплоть до малолетних детей. После чего из той же Польши один за другим начали поставляться в Россию самозванцы. Была запущена в народ легенда о том, как Иван Васильевич убил своего сына. При этом постарались забыть, как те же бояре отравили любимую жену царя и его матушку, которую он боготворил более всех на свете. Долго терпел Иванушка, еще далеко не грозный, предательства своих прислужников. Поначалу даже уговаривал их больше так не делать. Наконец, после убийства очередной жены, не выдержал и понял, что если немедленно не станет Грозным, то народ его не поймет.

— Получается, Грозный — центральная фигура русской истории?

— Я убежден, что, если б не Иван Грозный-Великий, Русь так бы и не поднялась с колен после татаро-монгольского ига. Это и напужало Европу! И началась великая пиар-кампания супротив царя-упрямца. Закончилась для России плачевно: красиво одетые поляки дошли аж до Кремля, засели в нем, с испугу закрыли ворота и хоть недолго, но радостно болтали ногами, сменяя один другого на российском троне — ради развлечения. Царями они, конечно, не были. Короче, расшевелили медведя. И проснулся он как раз в том самом Новгороде, в котором, согласно официальным сегодняшним историческим сведениям, после резни, учиненной царем Иваном, вообще не должно было остаться населения. А между тем, именно в Новгороде собралось могучее народное ополчение, и в очередной раз Родина простила государство, и пошла его выручать, и выгонять поляков из священных кремлевских палат! Тогда удалось. Но это не означает, что удастся и завтра. Но, отвечая на ваш вопрос, скажу, что центральной фигурой нашей истории я все-таки считаю другого человека. Более загадочного и таинственного. Но именно он заложил основы развития нашего народа на века вперёд. Он нарисовал чертёж будущей России в те времена, когда такого слова ещё не было.

— Вы говорите о Вещем Олеге?

— Да, конечно, о нем. В последние годы это для меня фигура номер один. Здесь я, конечно, больше рассуждаю по-писательски. Я чувствую его — как героя, как необыкновенно притягательную личность. Для меня он затмевает и Рюрика, и Иван Грозного, и Петра Великого, к которому я тоже все-таки не потерял уважения, хотя не одобряю оголтелого западничества. А центральная фигура — все-таки Олег. Кстати, единственный правитель в долгой истории нашей страны, от которого в официальной истории не сохранилось даже отчества. Разговор о нем надо начать издалека. Знаете, как археологи узнают, на каких землях в древние времена жили славяне? Это очень любопытно! Если находят следы выращивания ржи или льна, значит, то были земли славянские или их предков. Так вот… судя по археологическим данным, предки славян — будем их называть праславяне — заселяли большую часть Европы уже в середине третьего тысячелетия до… нашей эры! Наверно, то было самое мирное и золотое время для коренных жителей Европы — землепашцев. Но постепенно стали набирать силу новые степные, кочевые племена. Они нарушили спокойствие Золотого века праславян и стали их теснить понемногу с Дуная и предгорья Карпат к северу. Рабовладельческие цивилизации, такие как Греция, Персия, Египет, Финикия, вообще превратили юг Европы в сплошную мясорубку. Рим добрался со своими имперскими замашками и до севера! И начали славяне потихоньку приходить в движение, бросать исконные земли предков, расходиться… Кто на восток, кто еще глубже на север от этой бессмысленной бойни.

Вещий Олег

— Это было задолго до Олега?

— Задолго. Я начал издалека. Например, в то время на острова переселились шотландцы. Они тоже из праславян. Поклонялись богу Велесу. От его имени Уэллс. Бог скота — поэтому Скотлэнд. Дело в том, что и у праславян, и у славян был серьезный недостаток — они не признавали рабства. И еще: очень не любили воевать! Желали лишь одного — жить мирно, почитать своих богов, собирать урожаи, радоваться праздникам, которые всегда посвящали солнцу или другим явлениям природы. Даже одежды носили светлые, чтобы радостнее было жить, глядя друг на друга. Вот почему давным-давно, однако во времена вполне запамятные, переселилась часть славян на восточные земли, а потом еще дальше на северо-восточные. Озера, реки, леса… Кое-где леса спалили — получились поля. И стали жить-поживать, добра наживать, а земли те вскоре стали для них родными. Поскольку, где человек трудится, там и его Родина. Однако вскоре «мясорубка» «прогрессивной части европейского человечества» стала подступать и к их новой Родине. Ближайших соседей, что сели еще ранее на Днепре, обложили данью степняки-хазары. С севера и с запада тревожили германские племена. Неспокойно стало. Как роду славянскому себя сохранить?

Главные вопросы решались у славян общим собранием. Происходило оно на городской площади, которая чаще всего называлась красной, от слова «красная» в значении «светлая». Называлось такое собрание «Вече». То, что нынче в России называется Думой. Только в Думе депутаты без роду, без племени, а на Вече сходились мудрейшие от каждого рода. Разница, кстати, существенная: мудрейшие или выбранные по рекламе за деньги? Сегодня считается, что демократия зародилась в Греции. Чушь! О какой демократии может идти речь в Греции, если там был рабовладельческий строй? Правом голоса обладали только богачи, у которых было достаточное состояние и некоторое количество рабов. Впрочем, и в наше время демократами себя называют лишь те, кто с деньгами и наверху у власти. А Рим? Их Сенат — пародия на демократию! Он состоял сплошь из казнокрадов. Нет, настоящая, честная демократия в древние времена была только в Израиле — «Собрание судий» и у славян — «Вече». Рассаживались на Вече по ступенькам на площади. Кто более уважаем, занимал ступени повыше. Такие назывались «оступененными». Потом слово облагородилось и стали говорить «остепененный». Солиднее! Вот так простое слово «ступень» переродилось в гордый термин «степень».

Все, казалось бы, шло хорошо. Однако лишь поначалу. Времена быстро менялись. Появились не только враги на границах славянского мира, но еще и южные торгаши вкрались в неторопливую жизнь мирян-землепашцев. Там, где враг не пройдет, торгаш всегда влезет.

— А славяне торговать не любили?

— Не любили. Иногда занимались этим, были славяне-купцы, но это занятие не слишком уважалось. А когда погружались в эту стихию — разрушался весь многовековой уклад. Соблазны оказались для славян страшнее вооруженных врагов. Кто-то быстро разбогател, продавая меха заезжим купцам. Кому-то выгодно удалось продать лен, зерно… Кто-то выстроил крутой терем. Кто-то сам стал купцом. Началось разделение по достатку. И воцарилось на Вече на долгие годы несогласие. Каждый «депутат» стал биться за свой род, за свою выгоду. Научились у южных торгашей. Не стало более порядка в «стране Гардариков». Срочно надо было создавать войско-дружину. А как? Один род, тот, который ближе к границе жил, понимал, что надо в общую казну на содержание войска отдавать минимум десятину. А те, кто отселились от границ далее, их не поддерживали. Зачем? И так до них враг никогда не доберется!

Князем, который руководил Вече, — как бы теперь сказали, спикером парламента — был легендарный Гостомысл. Имя очень даже славянское. Княжеский род Гостомысла издревле славился гостеприимством и благожелательностью. Благодаря своему авторитету сдерживал он нередко «народных избранников», готовых пойти стенка на стенку. Слушались его. Доверяли. Не раз жизнь доказала, что его решения верные и дальновидные. Понимал Гостомысл: если вовремя все не объединятся — никакое Вече впредь не спасет. Еще понимал, что сам не вечен. Стар стал, а власть передать некому. Было у Гостомысла четыре сына. Двое погибли в схватках с шайками хазарскими. Двое — в стычках с нурманами, когда последних изгоняли с Ладоги. Я буду часто называть норманнов нурманами. Скорее всего, наши предки произносили это слово именно так.

Нет больше наследников. Правда, есть три дочери. У них сыновья. Власть должна была перейти если не к сыновьям, то к внукам по старшинству. У старшей дочери сын был видный, не по годам развитый, богатырского телосложения. Звали его Вадим. Вот только отец, муж дочери, принял христианство и сына крестил. Не нравилось это Гостомыслу. В ту пору славяне христиан побаивались. Во-первых, христиане, которые до них добирались, были в основном люди торговые и пытались все время обмануть. Во-вторых, ходили в черных одеждах, отчего глазу славянскому становилось, глядя на них, печально. А главное — все время оскорбляли они славянских богов, превозносили своего. Славяне им не раз предлагали: зачем спорить? Раз вы поклоняетесь Христу, а живете среди нас, поставьте и его с нашими богами на капище и почитайте, как мы своих. Сердились христианские купцы. Да как вы смеете? Наш должен один стоять! Ваши ему не ровня. Обижали такие слова славян. Как же при таких настроениях князем сделать христианина, который к тому же с торговыми людьми путаться начал? Не по душе это придется народу. Другое дело — средняя дочь Умила… Правда, живет не на родной земле, вдали от родительского дома, на не доступном врагам-германцам острове в Варяжском море. Зато, говорят, детей вырастила смелыми, отважными бойцами, под стать их отцу — герою князю Годславу.

— Вы рассказываете о приходе Рюрика?

— А без него до Олега не добраться. Старшой Умилы — Рарог — авторитетом стал даже среди варягов. Целую флотилию из лодий на острове создал. Дружину добрую собрал. За отца саксам отомстил. Не всем, конечно, а только тем конунгам, которые бесчестным путем выманили князя бодричей и казнили его на глазах защитников города для их устрашения. Сказывали, в бою этот Рарог был неуязвим, будто кто-то на него особый оберег наложил. Мечами с обеих рук владел. По слухам, волхв его еще в детстве учил: ставил в лодку, сам стрелы в него пускал, мальчонка должен был от них уклониться, и при этом чтобы лодка не перевернулась. В дружину к Рарогу шли даже скандинавы. Называли его по-своему — Рюриком. Дисциплина в его дружине была отменной. Радовался Гостомысл таким слухам. Вот бы такого внучка заполучить. Он бы всех несогласных заставил объединиться. Пришел бы с дружиной, приказал всем дружить, и все бы дружили. Торговых бы поприжал за год-два, собственное войско организовал, своих бойцов-варягов учителями сделал. Оружие, говорят, у него лучше скандинавского, хотя и в подражание выковано. Тогда бы нурманы на нашу землю точно соваться перестали. Да и хазары еще бы сто раз подумали, прежде чем пытаться, как полян, данью обложить.

Вот только как остепененных и народ убедить? И придумал Гостомысл такое, что может придумать только человек одаренный, причем именно славянского рода. Будто видел он сон! Из чрева его средней дочери Умилы вырастает великое державное дерево! Крона этого древа разрастается, наливается силой невиданной и становится неохватнее, чем у остальных древ в округе. Позвал волхвов, рассказал им о своем вещем сне. Те сразу поняли, к чему князь клонил. Доброе дело затеял! Соединить две ветви славянского рода: военную силу тех, кто «с заката», с трудягами «на восходе». Силища получится! Врагу так просто не одолеть. Созвал Гостомысл Вече, рассказал о своем сне. Волхвы подтвердили: мол, действительно, и они видели, что Гостомысл такой сон видел. Короче, удостоверили! Тут надо сказать, что славяне всегда больше верили снам, чем законам. Сны у них часто назывались вещими. Не в том смысле, что они во сне видели какие-то дорогие вещи, как нынче видят в снах коттеджи, яхты, дубленки… Вещий сон от славянского слова «весть». Он приносит весть.

Сон сильное впечатление произвел на Вече. Уж раз такому мудрецу, как Гостомыслу, вещий сон приснился, значит, в этом сне веления богов! И решили мудрейшие из старейших и старейшие из мудрейших послать гонцов к Умиле и к ее сыновьям. Конечно, были и несогласные. Особенно недоволен остался сын старшей дочери — Вадим. Ведь ему по закону, а не согласно сну, власть должна была перейти. Но обхитрил его мудрый седой дед. Сном воспользовался. То есть тем, что вне закона. Закон ведь люди пишут, а сон — от богов!

Вадима многие молодые бойцы уважали. В сражениях с хазарами героем себя проявил. Прозвище к нему прилепилось — «Храбрый». Купцы христианские, те, которые с юга к словенам зачастили, его тоже поддерживали. Не хотели, чтобы самостоятельность у славян усилилась. Настраивали Вадима против решения Гостомысла и Вече. Уже заранее возненавидел тот своих братьев двоюродных, особенно старшего Рарога. И был им впредь до конца дней своих лютым врагом.

— Вы, как будто былину рассказываете.

— А так оно и есть. В общем, пришли послы к Рюрику-Рарогу на его остров, но не сразу обо всем рассказали. С малого начали: мол, князь наш, Гостомысл, дед твой, скоро уйдет в мир иной, хочет с дочерью и внуками, которых сызмальства не видел, попрощаться. Врасплох застало Рарога такое известие. Позвал мать и братьев посоветоваться: как быть? Обещал своей братве возглавить поход на Сицилию — «должок» один остался после прошлого похода — дружина почти собралась, все живут в радостном ожидании далекого и прибыльного путешествия, а тут дед зовет. Сказывают, помирает. Отказывать нельзя — грех. Даже Умила не догадалась об истинной причине такого приглашения. Расплакалась бы, если б умела. Но разучилась с тех пор, как мужа казнили, и самой пришлось стать главой семьи, почти мужчиной! Словом, оставил Рарог за себя помощников, наказал им продолжать сборы к походу на Сицилию, обещал скоро вернуться и отплыл с матерью и братьями к деду на восход по Варяжскому морю, далее в озеро Нево в княжеский город Ладогу.

Знал Рарог, что дед хитрец, но что настолько — не предполагал. Мало того, что умирающим притворился, а сам крепок, как посох странника, так еще, заманив, и власть предложил над своим народом. Народ, конечно, добрый. С рарогами-бодричами — родные братья. Боги одни! Чуть имена разнятся. И земля обильна, дед прав, и богатой может быть — только трудись на ней! Но не варяжское это дело — в земле копаться. Конечно, любили варяги порой прийти на восток, сделать передышку от своих походов в Европу, куда хорошо было ходить золотишко грабить, драгоценностями сундуки набивать, учиться торговать, воевать… А когда хотелось любви, посидеть у костра, песни геройские о доблестном прошлом попеть, на сеновале поваляться не с европейской маркитанткой, а с селяночкой, у которой очи, как озеро Нево, тогда путь один — к славянам «на восход». Вот только подолгу жить подобно мирянам у варягов не получалось. Снова хотелось в романтику, то есть с врагами сражаться. Иначе чувствовали, как зарастают жиром и душа, и тело.

Нет, не для Рарога такая жизнь! Да и братве обещал скоро вернуться, впереди — Сицилия! Теплые страны, черноокие полонянки. А тут что? Решать с утра до вечера разборки между старейшинами? Грех, конечно, умирающему деду отказывать. Но, во-первых, не очень верится в его болезнь, уж больно складно мысли свои излагает. А сон, конечно, вещим был, но ведь дед мог его и придумать.

Собрался с духом Рарог и насколько смог мягко отказал деду.

— Нет, дед, меня на моем острове братва дожидается. Прости, если сможешь. Помогать буду твоим людям по первому зову, клянусь памятью отца моего. В обиду никого от рода твоего не дам. Любой ответит, как те два конунга саксонские за убийство отца моего. Мое слово крепкое, его все на Варяжском море знают. Если чего обещал — выполню непременно. А с нурманами договор заключу, объясню: земля наша, варяжская! Если кто сунется, пожалеет.

— Ну что ж, и на том спасибо, внучок! Передам твои слова Вече и волхвам.

Обнялись:

— Знаю, внук, последний раз видимся, а потому помни мои слова. Волхв, который тебя в детстве воспитывал, сказывал: не просто так ты рожден был. В сильной любви зачат, а значит, для какого-то дела благого, великого. Не знаю, о чем сказывал. Но вижу в тебе силу особую. Помни об этом! Не верится мне, что ты для разбойничьей жизни родился. Слушайся знаков богов наших. Иначе загубишь себя и весь наш общий род.

Простились. Отплыл Рарог на лодьях с товарищами в обратный путь. Грусть на душе. На что дед намекал? Какие знаки? Надо будет к жрецу на Рюген сходить. Может, он прояснит: для каких таких великих дел я рожден? Помнится, лишь раз мать о чем-то подобном говорила еще в детстве. Впрочем, чего сейчас себе душу мутить. Впереди Сицилия! Поход! Братва ждет не дождется. Эх, хороша жизнь неподневольная, варяжская, свободная!

Но разговор с дедом никак не уходил из головы. Во вторую ночь вышел на палубу посмотреть на звезды. Глядит, что это на берегу? Костры! С чего вдруг?

— А ну скажи, дружище, — обратился Рарог к одному из своих дружинников-варягов, — ты здесь чаще хаживал, кто по этим берегам живет?

— То земли эстов. Только они не по берегу, а там, далее по лесам и рекам сидят. А костры, думается мне, пришлые какие-то развели.

— Не нравится мне это! А ну давай чуть в сторону и тихонько к берегу… подойдем да поглядим. Никак нурманская шайка на земли дедовы пробирается.

Бесшумно подошли лодьи к берегам. Высадились и так же неслышно, благо по песку, подкрались к дюнам, меж которых горели костры. И впрямь, нурманы!

Но что это?! Женщину привязали к столбу, а вокруг ветки сухие с сучьями раскладывают. Сжечь хотят! Совсем молоденькая. А глаза взрослым гневом горят. Никогда таких глаз раньше Рарог не видел: даже у матери, когда та в поход против саксов провожала. Не раз слышал он, что в Европе женщин, которые спутались с бесом или дьяволом, на кострах принято сжигать. Но сам подобного богохульного безобразия никогда не видел. Шепотом приказал позвать остальных своих бойцов.

Один из варягов, наемных скандинавов, подслушал разговор нурманский и перевел. Оказалось, то известный скандинавский ярл высадился со своей бандой на берегу, чтобы зорить селения эстов. Послал разведку, та донесла, будто за мысом лодья славянская. Вот и первая добыча! Подкрались, захватили. Среди пленных две женщины оказались. Одна рода явно знатного, но непонятного. Вроде славянского, а вроде и нет. Другая, видать, холопка. Мужчин перебили, а с женщинами решили позабавиться. Начать, естественно, со знатной. Но лишь первый нурман к ней подступил, вспыхнули, заискрились ее глаза:

— Дотронешься, не жить тебе!

Расхохотался нурман, сделал шаг вперед и… упал замертво!

Со страху даже не углядели нурманы, что это чудом спасшийся холоп во тьме затаился и дротиком точно в висок тому угодил.

— Ведьма! Колдунья! Сжечь ее!

Вбили в песок обглоданный волнами сосновый ствол. Привязали «ведьму» к этому наскоро смастеренному «позорному столбу», стали мелкий плавник вокруг собирать, сучья из леса неподалеку с сухими ветками носить. Но не было страха в глазах у «ведьмы». Таким «огнем» гневным глядела она на своих палачей, что те — урожденные убийцы — свои глаза отводили. Не зря у Рарога тревожно сердце забилось еще на лодье, когда костры увидел. Вот уж остальные варяги подоспели на помощь, за дюнами притаились, ждут команды. Нурманы из своей ватаги выделили самого смелого, кто должен был костер под «ведьмой» зажечь. Подошел тот с горящей лучиной, а «ведьма» опять за свое:

— Помолился бы ты своему Одину, недолго жить тебе осталось!

Оскалился нурман, поднес лучину к сучьям, тут его и настигла стрела варяжская, Рарогом пущенная. Быстро расправились варяги с остальными нурманами, ведь это дело — порубить нурманов — было для варягов превеликим удовольствием. А красавица Рарогу явно приглянулась. Никогда не думал, что женщина на костре может быть такой красивой и величественной. Подошел, освободил, веревки перерезал. — Кто такая? Откуда? Я Рарог, из варягов. Нурманы Рюриком кличут. Сожгли вашу лодью, но на моем дракаре никто не тронет ни тебя, ни холопку твою — даю честное варяжское!

То, что далее произошло, князь бодричей никак не ожидал.

На него с еще большим гневом, чем на нурмана, блеснули девичьи глаза, словно две стрелы из них вылетели.

— Ненавижу вас всех! Все вы разбойники! Землю нашу испоганили. Мой брат тоже варягом стал. Род опозорил! У него вещий дар был, а он на ваши острова разбойничьи сбежал. Сказывают, дар этот боги у него отобрали…

Рюрик был так ошарашен, что даже не разгневался, а расхохотался. Никто в жизни еще его в глаза разбойником не называл и с таким гневом не глядел. И это после того, как он ее от смерти спас. В такую и влюбиться недолго.

— Ты погоди гневаться, красавица! Кто такая? Какого рода? Как тебя в эту глухомань занесло? И не разбойник я вовсе, а князь бодричский!

— Какой ты князь? Посмотри на своих дружков! За то, что спас, благодарна. Буду молиться всегда за тебя. Ты сильный воин, но губишь жизнь свою, а мог бы… Мог бы…

— Что мог бы? Говори!

Помолчала знатная кельтка, а потом неуверенно ответила:

— Не знаю. Мутно все над тобой… Неясная жизнь твоя, витязь. Не по пути нам. И помощи твоей не надобно, домой на Ладогу сами доберемся.

— На Ладогу?!

Тут уж пришел черед удивляться Рарогу:

— Как звать-то тебя? Меня ж, повторяю, бойцы мои зовут Рюриком.

— Ефанда. Мы древнего кельтского рода жрецов! От войн наши предки все дальше и дальше на восход сбегали. В конце концов, прижились у словенских. Как-никак наши народы одного корня. Наш род призван сохранить тайные знания предков. Потому и ушли подалее на восток. Но и сюда ваши шайки добрались. А теперь прощай. Благодарю тебя и молиться буду, потому что мутно все у тебя! Сам с собой ты не в ладу!

Не хотел Рюрик отпускать ее. Думал силой на лодью увести. Куда ж двум девахам в темный лес ночью? Но нырнула красавица с холопкой своею в темный лес, и след их простыл. Пытались догнать — нигде нет. Растворились. И впрямь, что ли, ведьма? Словно зверь дикий ушла от охотника. Даже про Сицилию забыл Рарог. Весь обратный путь думал только о случившемся. Что все это значит? И почему кельтка его жизнь мутной назвала? Впрямь на душе муторно. Особенно скребло душу то, что она его за князя не признала. Обидно было. Если б не женщина, ответил бы достойно. Надо же, знатного кельтского рода! У него в дружине была пара кельтов. Бойцы отменные, бесстрашные. Погоду предсказывали точно. У одного даже был древний календарь: два деревянных диска-блинчика со множеством линий на штыре вращались друг относительно друга. Обладатель этого священного богатства хвастался, будто такие календари были у предков-кельтов задолго до того, как великий Цезарь их рассеял по всему миру. Один из таких календарей тот же Цезарь привез в Рим, и никто из римлян не догадался, что это календарь! «Римляне по сравнению с нашими дедами и прадедами были варварами!» — не раз сказывал этот кельт-боец.

Озадаченный и невеселый вернулся Рарог к своей братве. Думал, забудется случившееся в пути за сборами и приготовлениями к походу. Но забыть о Ефанде никак Рарогу не удавалось. Словно язва в душе завелась. Это же надо, меня за князя не признала! Мутным разбойником посчитала.

Была у Рарога в ту пору уже жена и дочка. С женой пути разошлись. Приняла она христианство, от богов славянских отказалась. А дочку князь любил, умела она его утешать как никто — ладошки свои на лоб, отягощенный мыслями, положит, как две оладушки, и мысли сразу светлеют. Гаремов никогда себе не заводил, хотя и святым тоже не был. Зря, что ли, походами ходил на юг Европы? В общем, призадумался не на шутку бодричский князь. Может, и впрямь мутно живет?

— Захотелось на Родину предков?

— Да, это было настоящее возвращение блудного сына. Вдруг однажды утром вскочил с постели с неожиданной мыслью: показать этой гордячке, которую спас, кто он на самом деле! Зря что ли дед ему княжество предлагал. Вернусь-ка на Ладогу, приму дедово предложение, и тогда посмотрим: князь я или разбойник. От такой мысли на душе вдруг стало радостно, как давно уж не было. А потому не стал долго раздумывать. Собрал Рарог свою дружину и, потупив взгляд, признался:

— Не пойду я с вами в поход на сей раз. Идите без меня. Достойные вожаки среди вас есть. А моя жизнь меняется. Дед — великий князь Гостомысл — помирает, а с ним и дело его помереть может. Просил меня наследовать. Да я уж и сам подумывал, не пора ли успокоиться.

Оказалось, подобные мысли не у одного Рарога и не раз возникали. Мол, чего всю жизнь грабежами жить, да купеческие суда охранять? Многим хотелось своего дома, семьи, детишек. Ради дома и уюта можно и за плугом остаток жизни походить. Не ожидал Рарог, что чуть ли не половина его дружины согласится с ним на восход уйти и стать ему верными помощниками — помочь войско организовать, порядок навести «на обильной земле, в которой не стало порядка». Был бы Рарог бабой, расплакался! Даже часть скандинавов, которые у него служили, и те откликнулись.

Стали собираться. Кто на Сицилию, кто на восток, к братьям своим словенам. Лодьи поровну поделили. А за день до отплытия произошло событие, которое в его судьбе сыграло решающую роль! Пришел к нему молодой витязь, белокурый, но с лицом возмужавшим, явно побывал не в одной переделке, и твердо сказал, как подобает истинному воину:

— Ты спас мою сестру Ефанду. Давно уж предал я свою семью. Хочу вернуться. А за то, что сестру спас, буду твоим другом навсегда. Много чему научился за эти годы, чувствую, пригожусь.

Этого молодого кельтского бойца, который еще в юности сбежал к варягам, все русские знают и нынче по стихам своего любимого поэта Пушкина: «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам…» Да, это и был Олег — величайший политик и воин русской древности.

— Наконец-то мы к нему подошли.

— Олег действительно стал первым помощником Рюрика, а во многих делах — и вдохновителем. Мудрости и опыта у него хватало. А дальше произошло то, что начало менять карту мира до ее сегодняшнего вида. Летом, в июле месяце 862 года, пришел на лодьях со своей дружиной и братьями Рарог-Рюрик на Ладогу по призыву своего деда и согласился унаследовать его власть. Гостомысл не дождался этого момента, скончался чуть раньше. С Рюриком прибыла на Ладогу и его жена с дочерью. Казалось бы, радоваться надо. Но Рарог втайне ждал другого: признает ли Ефанда его теперь князем, догадается ли, почему вернулся? Поймет, что он никогда в душе разбойником не был? Или до сих пор мутным считает? В любом большом деле без любви не обходится.

Тут надо признать, что Рюрик-Рарог и впрямь порядок в богатой «стране Гардариков» навел. Не зря все эти полуразбойничьи годы обучался править людьми военными. Даже враждовавшие между собой роды поняли, что раз выдан приказ дружить, то лучше дружить. И стали дружить! Кроме, конечно, Вадима и его ватаги. Собрал бунтовщик вокруг себя всех недовольных новыми порядками, а таких оказалось немало. Купцы христианские, которые пришли с полдня, деньжонками его поддержали — и поднял против «угнетателя» восстание.

— Его подавили?

— При решающем участии Олега. Он тогда рисковал жизнью. Верным и добрым другом Рарогу-Рюрику оказался Олег. Не только со смутой разобрался, но еще разведку организовал к хазарам, к скандинавам, к племенам германским. Он переигрывал противников на расстоянии — просчитывал их шаги и даже мысли. У него заново открылся вещий дар, данный богами от рождения. Люди за прозорливость и чутье его вскоре вещим прозвали. Открылся этот дар тоже неспроста. На свое несчастье был Олег влюблен в жену Вадима Храброго — главаря восставших. Когда Вадима казнили, затаилась вдова: решила во что бы то ни стало погубить Рарога и его братьев, которые в соседних землях княжили. Одного из них ей удалось отравить, другого со своей ватагой поймала и предала страшной казни — разорвала березами. А до самого Рюрика никак добраться не могла и потому дала понять Олегу, что готова на все, если он «хозяина» зельем изведет. Есть легенда, будто Олег из хором ее выскочил в гневе, когда она ему такое предложила. Устоял! Истинным мужиком оказался. Не поддался соблазну бесовскому. Тут дар его вещий к нему и вернулся. Потому как преданность и верность человеку особые силы дает.

Когда братья Рарога погибли, земли отошли вновь поставленному городу Новограду. Понял Рюрик — так на западный манер его стали звать даже новгородцы — какой силой наполняется земля, когда народы объединяются. О нашествии хазар разведка Олеговская предупредила. Все словенские соседи решили отпор дать, даже кривичи на помощь пришли. Лютым было сражение! Никогда более хазары на северные словенские земли не зарились! Сам Рарог тяжелые раны в этом сражении получил. Вылечил его Ефанда. Признала в нем истинного князя! Венчались на Ярилиной горе, вскоре сын родился, Игорем назвали. С женой прежней князь расстался. Она отплыла на закат и дочку с собой забрала. Горько плакала дочь. Знала, что отца может в жизни более не увидеть.

И правда недолго оставалось жить Рюрику. Раны подорвали его силы. Выполнить то, о чем мечтали с Олегом, так и не успел: объединить в единых границах полян, древлян, вятичей, кривичей, новгородцев… и других славяно-руссов, рассеянных по лесам и рекам.

Перед смертью просил Олега позаботиться об Игоре, которому четыре годика лишь исполнилось: княжить, пока наследник не вырастет. За это время уму-разуму обучить, чтоб добрым будущий князь-наследник получился.

Очень беспокоился Рарог за будущего наследника, Ефанда успокоила, повторила слова Умилы: «Вырастет хотя и без тебя наш сын, но в любви к тебе, потому я рядом буду, а я всегда любила тебя. С того самого момента, как впервые увидела».

Успокоенным ушел князь Рарог-Рюрик из жизни. Ефанда гонца к дочери с прежней женой послала. Дочь вовремя поспела, прощение матери привезла.

Тризну по князю отпраздновали веселую: пели, плясали, рассказывали уморительные случаи из его жизни. Смеялись. Никто не плакал, не причитал. К чему это? Радоваться надо, что человек незряшную жизнь прожил. А потому и душе Рарога было легко покидать землю-матушку.

И снова оказался верен своему другу Олег! Княжил после смерти Рюрика, оставаясь воспитателем Игоря, не хуже, чем тот волхв, который учил его отца Рарога сызмальства. Народ очень Олега полюбил! Окрепла земля Русская в годы его княжения. И хазар остепенил, и с Византии дань взял, целый флот из лодий построил.

— А почему он перенес столицу в Киев?

— Он продолжил политику Рюрика — объединять племена и земли. Только с гораздо большим умением и размахом. Киев был великим городом, но там шла большая торговля и славяне впали в зависимость от хазар и византийцев. Не все поляне — местные жители, киевляне — такому пришлому князю радовались. И опять купцы южные подстрекать начали: мол, кому поклоняетесь? Вот тогда впервые и возникла легенда, будто и Рюрик, и Олег были скандинавами — извечными врагами славян. Придумана эта легенда была, дабы не покоряться тому, кто начал объединять руссов-славян и кого стала бояться Византия. А потому эту легенду византийские идеологи, как бы нынче сказали «имиджмейкеры», и придумали. Очень боялись того, что Русь окрепнет. В летописях приказано было писать о своих северных соседях как о варварах.

А Олег много воевал и почти всегда ему сопутствовала победа. Он умел применять военную хитрость, сам не жалел сил, действуя в передовых отрядах. Вокруг него сплачивались славянские, финские, некоторые тюркские племена. Его великим деянием был поход на Константинополь, сохранившийся в народных легендах. Кроме того, Олег заботился о строительстве и образованности своей страны, границы которой постоянно расширялись. О его громких делах знала вся Европа. Он создал Руси как великую державу.

Олег на склоне лет передал княжение Игорю. Всем известна легенда, будто Олег погиб от укуса змеи, наступив на череп своего давно умершего коня. Она из этого черепа вылезла и укусила его. Все бы хорошо, но вот что мне удалось найти: эта легенда оказалась древнейшей кельтской, этаким бродячим сюжетом. Как легенда, безусловно, хороша. Но, друзья, с чего это вдруг Олегу понадобилось наступать на череп своего коня, тем более, если князь был Вещим? Нет, смысл этой легенды в другом. Всю жизнь Олег помнил о своей дружбе с Рарогом. Игорь вырос! А народ не готов был принять «мальца» как князя — к тому же больно хорошо княжил Вещий Олег. Пришлось свою смерть инсценировать. Вспомнил мудрец древнюю легенду и разыграл ее. А сам, как сказывали волхвы, ушел глубоко в леса, стал отшельником-схимником. И только молился своим древним богам за процветание будущей державы. Мне нравится такой поворот, такой финал его великой судьбы. Это очень по-русски.

«Мораль сей басни такова» — как только славян во все времена начинали ссорить, их сразу завоевывали, сгоняли с родных земель, а как только они объединялись — приобретали силу и независимость и становились непобедимыми! Мне кажется, знание этой истории сегодня особенно необходимо. Ведь что нынче? Славян опять ссорят, и опять они забыли, чем для них эти ссоры могут закончиться.

Вот эту историю я и называю нашей потерянной былью, потерянной основой государства Российского. И, если отмечать его начало как государственный праздник, то нужно знать и его суть, и его фольклорную сторону. Не так ли?

— Иначе праздник просто теряет смысл, как это было и в XIX веке.

— Да, Романовы, не разобравшись в истории Рюриковичей, превратили Тысячелетие Руси в обыкновенную показуху. Нам не стоит повторять этих ошибок. Только… Я не совсем оптимист. Государство — машина консервативная, с трудом, с мучительным скрипом меняет свои предрассудки. А норманизм многим просто въелся в кожу. Он, как правило, сочетается и с неверием в силы и таланты нашего народа. Мол, не способны мы сколотить великой государство, защитить его, распространить власть от Ладоги до врат Цареграда. А было именно так!

— Но ведь такое неверие противоречит интересам государства. Каждый стремится выставить себя талантливее, сильнее — в том числе и в истории.
— А нас приучили к самобичеванию. Да, это болезнь. И я надеюсь, что Рюрик и Олег вылечат нас от нее.

— И Ефанда поможет.

— Вот в ней точно можно не сомневаться. Она любила Русь.

— Там просто душа воспаряет. Сразу чувствуется: наше место, родное.

— Вас кто-то сопровождал, довелось пообщаться с местными знатоками истории?

— На экскурсии по этому острову меня водили гиды-немцы. Не переживая и не комплексуя за негерманское прошлое этих мест, они показывали, где стояли славянские города и капища, до того, как эти земли были завоеваны предками сегодняшних датчан. Немцев трудно обвинить в славянофильстве. Тем не менее, в музее Рюгена вывешены даже копии рисунков древних славянских богов.

— Именно славянских?

— Да! Свентовита, Перуна, Ярилы, Даждьбога… Высеченные из дерева, кумиры стояли на холме возле столицы острова Арконы. Об Арконе гиды рассказывают с не меньшим восхищением, чем греки о Трое. Окруженная крепостными валами и стенами, с моря Аркона казалась продолжением халцедоновых утесов. Халцедон, как и янтарь, играет в лучах света. На одном из таких утесов, как сегодня статуя Свободы над Гудзоном, встречал гостей моря многометровый кумир бога Свентовита. Свентовит у жителей Рюгена-Руяна почитался как Творец-Создатель-Всевышний. Имя «Свентовит» означало, что он правит светом! А еще точнее, свет — это жизнь. Наши пращуры считали, что все сущее на Земле рождено светом. Думаю, они были недалеки от истины. Поэтому того, кто живет во имя света, называли святым! У латышей и сейчас праздники произносятся как «свэтки» («svetki»). И у нас было подобное слово — «святки». Все древние праздники у наших прабабушек и прадедушек были связаны с Солнцем. С ними трудно не согласиться. Ведь среди окружающих нас энергий есть только одна, без которой невозможна никакая жизнь — энергия солнечного света.

— Вы в нее верите?

— Поделюсь воспоминанием. Я в детстве видел полное солнечное затмение. Мне навсегда запомнились несколько минут до того, как оно началось. Мы жили тогда в небольшом доме в Юрмале. Юрмала еще не была сегодняшним городом-курортом, местом презентаций, фейерверков и летней ресторанной объедаловки. Она, скорее, напоминала приморскую деревню со множеством рыбацких поселков и называлась не Юрмала, а Взморье. У многих латышей, которым тогда Евросоюз не указывал, сколько надо ловить в год рыбы, сколько разрешается держать курей и свиней, прямо у себя во дворах заводили и коров, и цыплят, и даже коз. Я никогда не забуду — как весь этот домашний животный мир в округе в одно мгновение завыл от страха, что сейчас спрячется Солнце. Мне тоже сделалось тревожно. Хотя, в отличие от курей и коров, я знал, что через несколько минуток солнышко к нам вернется. Почему-то сегодня забыли о том, что именно Солнце и есть искра Божья, с которой начинается любая жизнь. Более того, некоторые ученые доказывают нам, что солнечные лучи вредны для здоровья! Понимаю. Отсутствие Солнца рождает страх. А в страхе люди управляемы!

Предки наши так не думали. Вполне возможно, что их лица светились чаще, чем наши, хотя Карнеги они не читали.

— Главным святилищем на Руяне был храм Свентовита?

— Да, этот остров считался его домом, как Дельфы — до Аполлона. У Свентовита было четыре лица — свет должен распространяться во все стороны. У восточных славян этого бога-творца называли Сварогом. Вместо «небо» тогда говорили «сварга». Что означало «СВЕТ» + «РА» + «ГА». Звукосочетание «ГА» в слове указывало, как правило, на движение: нога, дорога, телега, бродяга, пурга, галоп и так далее. И даже само слово «движение» от «двигаться». Неслучайно и в английском «идти» — «go», а в современном индийском, который хранит в себе тайны первого письменного языка на Земле, санскрита, «движение» — «га» или «джа». («Г» и «ж» в разных языках часто чередуются). Мы же до сих пор порой иронично говорим, будто кто-то что-то где-то сварганил. Хотя употреблять это слово в пренебрежительном смысле грешно. Поскольку Создатель-Сварог, согласно древнейшей были, сварганил ВСЕленную.

Рюгенский экскурсовод похвастала перед нами, что каждый просвещенный немец на севере Германии считает своим долгом хотя бы раз в жизни побывать на Рюгене, как мусульманин в Мекке.

— Интересный факт! Значит, они чувствуют силу этого места.

— В наше время многие заинтересовались древними боевыми искусствами, бытом, а заодно и верованьями. Это закономерно. Немецкие ученые-историки достаточно хорошо изучили древнюю историю острова. Во-первых, по записям средневековых европейских и арабских летописцев, во-вторых, на Рюгене постоянно ведутся археологические раскопки. Оказывается, многие известные летописцы и хроникеры писали о наших воинственных предках. Называли их по-разному: руги, роги, росы, расы, русы, рутены… Встречаются эти загадочные племена, согласно древним письменам, в различных закоулках Европы: обозначились на Карпатах, закрепились на берегах Адриатики, довольно заметно отметились в Испании, во Франции… Не говоря уже о землях теперешней Австрии, Германии, Дании… Что за народ такой? Ответов точных летописцы не дают. Хотя до сих пор по всей Европе множество названий местечек и речушек с корнем «рус», «рос», «рас»… Короче, наследили эти русы-расы-росы на нашем Европейском материке изрядно! Конечно, память о них официальные летописцы европейской истории постарались стереть из всех учебников. А про топонимику забыли!

Для пояснения приведу такой пример. Когда после развала Советского Союза к власти пришли демократы, они в первую очередь занялись не экономикой и восстановлением разрушенного хозяйства, а сносом советских памятников. Переименовали улицы, даже города, а главное, переписали учебники! Политика изменилась. А простой народ всегда называл речушки, овражки, леса и поля вне зависимости от политики и от меняющейся власти. Поэтому у человечества даже в течение тысячелетий редко меняются названия на картах. Так произошло и в Европе. Постоянно политики и реформаторы, стирая правду с поверхности светской жизни, не замечали ее в жизни простых людей-трудяг. По одной самой простой причине — реформаторы и политики вообще не замечают простых людей.

— И, значит, правды нам не узнать никогда?

— Нет, к счастью, не все летописцы подчинялись политикам. Некоторые из них писали не по заказу, а от души. Саксон Грамматик посвятил целые новеллы тому, как буйно жили князья-конунги русов, расов, ругов и рогов. Читаешь, и даже как-то неловко становится за прадедушек. Буйный народец был. Более всех результатом раскопок в 1930‐е годы был удивлен Адольф Гитлер, как известно, пытавшийся изучать язычество. Он лично велел провести наиглубочайшие изыскания на острове Рюгене. Искал арийские корни своей чистой нации. А нашел… — славянские! Похоже, в тот момент и возненавидел славян и решил их уничтожать вместе с евреями, чтобы не мешали чистоте… его нацизма! А то как-то не получалось, что «Германия прежде всего».

— И фюрер изменил научную правду по собственной выкройке?

— В истории такое бывало не раз. Приведу один пример. Еще до Дарвина был такой великий шведский ученый Карл Линней. Больше других вместе взятых ученых знал о каждой земной букашке, козявке, зверюге… Но отрицал теорию эволюционного развития природы и животного мира. Считал, что все создал лично Господь. Вроде как у него, Господа, было некое конструкторское бюро и много-много инженеров-ангелов. Они по указу «сверху» сначала делали эскизы тварей от микроба до мамонта, потом моделировали из глины и на ученом небесном совете утверждали у Создателя. Тот, в свою очередь, потом лично вдыхал жизнь в каждую тварь, за что его и называли творцом. И вот однажды… гуляя в лесу, Линней увидел какую-то тварь! То ли букашку, то ли ящерицу, то ли гибрид комара с какой-то более высокоразвитой мошкой. Главное — это была «недоделанная», переходная, промежуточная «уродина», доказывающая теорию эволюционных мутаций: может, от козявки к жуку, а, может, и от мухи к слону. Ему бы обрадоваться и стать первопроходцем в своем деле! Но Линней, видимо, не был человеком одаренным, он просто много знал — набил файлы своей памяти информацией, как голубцы фаршем. А настоящий талант в нем не искрился. Потому поступил он так же, как и сегодня поступают многие перефаршированные «светила», — разозлился на эту ни в чем не повинную «недоделку» и растоптал ногами, чтобы больше никто ее не увидел. Как бы сказали сегодняшние менеджеры на телевидении: не формат! В этот момент он… не стал Дарвином! Остался форматом. Многие современные ученые-историки сегодня явно страдают синдромом Линнея-Гитлера! Растоптать то, что не умещается в «коробочки» их знаний. С одной стороны, я их понимаю, сегодняшняя наука существует на гранты, выделенные политиками и бизнесменами. Значит, открывать и доказывать надо то, что прикажут. Остальное растоптать! Учебники по указкам таких менеджеров от науки обучают не знаниям, а мнениям!

Путешествия Михаила Задорнова

— Расскажите, что интересного, неожиданного вы увидели на Руяне?

— Когда едешь на остров то слева, то справа от дороги видишь указатели: на одном написано «Раскопки древнего славянского поселения», на другом «Остатки славянского капища». Даже девушки-немки на севере Германии до сих пор точь-в-точь наши славянские деревенские девахи, только без зажигалок в отформатированных евросоюзной легитимностью глазах. А если вечером зайти в пивную, увидите, как немецкие мужики к ночи становятся очень похожими на наших: с красными лицами, шумные и очень радостные. Вот только когда встанут из-за стола, ростом повыше. Словно наших деревенских кто-то выращивал на специальной грядке, поливая евровитаминами.

Конечно, таких признаков нашего с немцами родства ученые не могут растоптать. Поэтому они их просто не замечают. Поступают согласно тому же постулату поголовного менеджерства: того, что не понимаем, не существует! Все должно быть форматом. Даже Пруссия считается с некоторых пор исконно немецкой землей. А ведь именно на этом берегу Балтийского моря, как и на Руяне-Рюгене, еще задолго до немцев жили русы, поэтому и Пруссия — Поморская Руссия!

По вечерам на Рюгене я любил заходить в ресторан «Руяны». Так называли себя славяне — жители Рюгена — до прихода германцев. Еще и еще раз низкий поклон немцам за их уважение к истории, без оглядки на сегодняшнюю общеевропейскую политику, которая превращает человечество в человечник. Вот бы латышам, украинцам, грузинам, молдаванам и даже эстонцам поучиться сегодня у немцев! Невозможно себе представить, чтобы в Латвии нынче открылось кафе под названием «Русь», в Грузии игровой центр «Русичи», а в Киеве ресторан «Москали».

— Кстати, увлечение древностью как-то повлияло на ваш образ жизни?

— Я просто стал другим человеком, хотя основу мировоззрения сохранил. Меня часто спрашивают журналисты, зачем я занимаюсь йогой, делаю по утрам зарядку, пытаюсь до сих пор ходить на руках и не объедаться? Да, я стараюсь следить за своим здоровьем, насколько это возможно в нашем мире автомобильных и мозговых пробок. Хочу дожить до того времени, когда латыши с русскими будут обниматься в трамваях и троллейбусах, грузины снова повезут к нам в Россию вино и солнечное кавказское настроение, а мы будем ездить в отпуск любоваться Тбилиси, Кишиневом, Ашхабадом, Ташкентом… Еще очень хочется застать то будущее, когда дети на Украине не будут пытать родителей: «Мам-пап, скажите, а кем лучше быть, украинцем или русским?»

В общем, мне надо прожить еще как минимум лет двести! Не меньше понадобится времени людям, чтобы понять, что политики, экономисты, банкиры, финансисты, олигархи — весь этот пучок торгашей-менеджеров — дурят всех и вся с одной единственной целью превратить человеков в человекотуловища. То есть — в электорат.

Ну как может здравомыслящий человек с живым мозгом, а не с лепешкой из серого вещества, верить сегодня учебникам, если они всегда переписываются, как только меняется власть? Как латыши и грузины не поймут, что если власть их не стравит с русскими, то весь народно-грузинско-латышско-эстонско-молдавский гнев за свое рабское существование обрушится против местной власти? Главное искусство настоящего политика — вовремя перевести стрелки! Потому и надо переписывать историю. Это очень важно! Стереть память о той доримской, дошумерской, доегипетской истории Золотого века человечества, когда люди еще не воевали, обходились без армий, рабов, без государственного рэкета. А то вдруг народам и сегодня захочется так жить? Не дай Бог! Можно потерять самое главное — электорат и налогоплательщиков.

Мне обидно, что люди сами добровольно ползут к мышеловкам с бесплатным сыром. Причем многие мечтают открыть себе третий глаз в Нави в то время, как у них закрыты два собственных в Яви!

Ну как объяснить тем же латышам, литовцам, украинцам, что мы все когда-то были одним народом? И не только мы, но и хорваты, и предки венгров, и поляки, и многие другие — всех не перечислишь. Даже немцы, англы, саксы — германские народы — вылетели из нашего общего «гнезда».

— Чем вы это подтверждаете?

— Поверьте, в этом нет никакого невероятного открытия. Ученые прекрасно знают, что на все языки этих народов повлиял один праязык. Вот только те же историки-лингвисты боятся кое-что уточнить: например, назвать народ, который заселял материк от Индии до Англии, конкретным именем. Вот такая получается несвязуха — язык был, а народа не было. Индоевропейская общность! Нормально? То есть наши предки, заселявшие сегодняшние славянские земли, вроде как не народ, а некий сброд-общность.

Предвкушаю вопросы, которые мне начнут задавать: где об этом можно почитать, откуда Вы все это берете?

Да пожалуйста! Только глаза откройте сначала, и вот вам список.

Начнем с летописцев: Птолемей, Тит Ливий, Плиний Старший, Страбон, Тацит, Геродот, Маврикий Стратег, Прокопий Кесарийский, Иордан… Еще могу перечислить арабских летописцев, индийских. Великие имена.

Наконец, наши, родные, российские ученые — Ломоносов, Шишков, Татищев… Тем, что мы лишились своих корней, мы обязаны собственной лени. Я смотрю, как живет большинство наших людей… Это не люди, это переваренные пельмени, человекобеляши. Им все дай и принеси на блюдечке. Кто же из них будет сегодня все это читать? Поэтому позволю себе поделиться выводами, которые я сделал, прочитав у этих древних авторов в их трудах отрывки, относящиеся к нашим прямым предкам праславянам.

Всю Европу от Балтийского моря до сегодняшней Италии, от берегов Атлантики до Волги, заселяли люди, которые поклонялись одним и тем же богам, имели очень похожие обряды захоронения. Если кто-то думает, что я сейчас это утверждаю поверхностно, то попрошу обратить внимание на так называемые погребальные лицевые урны. Они встречаются при раскопках, как в наших поморских землях, так и по северным берегам Средиземного моря.

Да, у тех далеких наших пращуров не было единого государства. Они жили родами. У них не было армии, они не воевали, не признавали рабства, ни у кого ничего не собирались отнимать, жили собственным трудом!

— А что же у них было?

— Традиции, образ жизни. Они чтили законы природы, поклонялись Матери-Земле и Отцу-Солнцу. У них не было конституции, писаных законов… Жили меж лесов, полей и рек, как бабочки, как пчелы! С точки зрения римских и греческих цивилов, просто недоразвитые! А если учесть, что у них не было еще и гей-парадов, а мужики любились только с бабами, то вообще не народ — дикари! Нечего на них обращать внимание. Более того… И это особенно важно: никогда наши солнечные прадедушки и прабабушки не приносили в жертву богам не только людей, но даже животных: только листья растений, хлеб, деревянные игрушки, куклы…

Как большинство древних авторов описывает внешность и быт этих племен и народов? Светловолосые, голубоглазые, селились в деревянных домах по берегам рек, были хорошими охотниками, рыболовами, главным их занятием было земледелие, скотоводство, собирательство ягод, грибов, охота, рыболовство… Ну, и кто они после этого? Персы? Израильтяне? Афроамериканцы? И что совсем непозволительно знать современному европейцу: каждый род-племя управлялся Советом старейшин! Причем выбирались в Совет без пиар-кампаний, без реклам, развешанных по заборам и не оскорбляя друг друга на лесной полянке перед избирателями. Ну как можно признать, что где-то задолго до европейской торгашеской демократии была демократия истинная?

— И как она действовала?

— Очень просто. Вече собиралось, как правило, на центральной площади поселка, деревни, города, кремля. Садились старейшины-мудрейшины в кружок или полукругом. Для того чтобы все друг друга видели, делались ступени. Тот, кто считал себя поважнее, садился повыше. Так появилось по отношению к «крутым» слово «оступененный». Произносили нечетко, и слово постепенно перетекло в «остепененный». А вместо «ступень» по отношению к тем, кто чего-то достиг и перешел на следующий уровень мудрости, стали говорить «степень». Слово это именно из праславянских языков перешло и во многие другие западные языки.

— И было единое огромное пространство?

— Обратимся к памятникам. Разные летописцы называют множество народов: венеды, кельты, сколоты, даки, скифы, сарматы, кимвры, анты, русколаны, росы, руги, раги и многие другие… При этом часто отмечают, что племена эти понимали друг друга без переводчика. Говорили на одном языке!

Заглянем в Большую Советскую Энциклопедию — статья называется «Венеды». Первая строчка: «Венеды — славяне…» В этом отношении Советской энциклопедии можно доверять больше, чем сегодняшней, поскольку в советское время одинаково отрицательно относились как к христианству, так и к язычеству. Статьи писались по-научному хладнокровно. В этой же статье есть упоминание археологических раскопок, указывающих на то, что венеды заселяли почти все европейское пространство уже к середине третьего тысячелетия… до нашей эры! То есть для тех, кто не ориентируется в датах, уточняю: до образования Рима две тысячи лет! До выхода Моисея с евреями из Египта… тысяча лет!

Благодаря отцу истории Геродоту, мы знаем, что уже в VI веке до нашей эры Балтийское море называлось Венедским, Европа — Венетией. Летописец Страбон считал, что родственными народами венетов были этруски, даки, фракийцы и иллирийцы… Римский историк Плиний особенно интересовался венедами и утверждал, что они жили в Европе еще до Троянской войны, то есть более чем за тысячу лет до Рождества Христова! К сожалению, Плиний не закончил свои работы о венедах, погиб во время извержения Везувия в Помпеях. Вместо того чтобы бежать скорее на корабль и пытаться спастись, он как истинный ученый решил подольше понаблюдать за взбесившимся Везувием, чтобы подробно описать катастрофу. И погиб! Такому энтузиасту своего дела можно доверять.

— Эти утверждения подтверждаются находками археологов?

— По крайней мере, судя по раскопкам, эти племена поклонялись… одним богам! Имена богов и язык в старину были взаимосвязаны, как близнецы-братья. Поэтому до сих пор могут хоть и с трудом, но понять друг друга сербы, хорваты, чехи, поляки, украинцы, белорусы и русские… Если, конечно, захотят! Более того, все славяне могут легко выучить английский и немецкий языки, если будут сравнивать корни слов этих языков со своими родными славянскими.

На Рюгене

В Британской энциклопедии, изданной еще до Второй мировой войны, в статье «Кельты» написано, что древние греки и латиняне с трудом различали венедов и кельтов, часто их путали, поскольку язык их един был. А то, что Венецию построили венеды, упоминается во множестве древних источников. Славяне называли этот город, построенный на воде, Веденец. Кстати, довольно интересно прослеживается связь Венеции и славян в дальнейшем. Основа-фундамент этого города и нынче нашенская. Большинство домов стоит на сваях из лиственницы, привезенной несколько сотен лет назад из Сибири и с Алтая.

Жили и жили бы себе венеды, как, впрочем, и кельты, счастливо по берегам рек, на лесных полянках, в своих деревянных домах, наслаждаясь природой, празднуя сбор урожая и другие солнечные праздники, пили бы настойки на травах, лечились лекарствами, изготовленными из меда… Но на северных берегах Средиземного моря появилось новое мышление: отнимать, порабощать, завоевывать!

— Вы имеете в виду Римскую империю?

— Да. Римляне искренне верили, что счастье зависит от количества рабов. Европа постепенно начала превращаться в сплошную мясорубку. И греки, и римляне — эти цивилы-воители — особенно ценили рабов из праславянских народов. Африканцев они тоже привозили к себе. Но те рабами были ленивыми. Больше годились для гладиаторских боев. Нам и сейчас нравится смотреть на африканцев в спорте, а не у мартеновской печи и не в поле на сенокосилке. Праславяне были прекрасными тружениками! Более того, аккуратными и любили мыться. О таких рабах можно было только мечтать. Поэтому не случайно по латыни «раб» — «sclavus» (некоторые славянские западные народы называли себя скловени). А по-английски «slave». Кстати на Западе многие и до сих пор к нам относятся, как будто мы их «слэйвы».

Действие всегда порождает противодействие.

Наконец, нашим предкам такая жизнь стала невмоготу. И начали они постепенно переселяться на более северные территории, поддавливаемые греко-римским «поршнем». Позже нагрянули хунны-угры — монгольское иго Европы — и создали такое переизбыточное давление, что все народы вынуждены были спасаться от них, как пчелы из разрушенного улья. Те из венедских племен, которые не захотели покидать родные места, в конце концов, смешались с пришлыми уграми и стали называться венграми! Однако в названиях рек, ранних европейских городов и других поселений память об этом самом многочисленном народе Европы закрепилась навсегда: Венеция, река Вента, языческий храм Вениборг, на месте которого стоит один из самых красивых городов в мире — Вена! Самое интересное, что эстонцы до сих пор называют русских «вены»!

Некоторые летописцы довольно убедительно доказывали, что молодые германские народы образовались из северных праславянских племен. Лично я в эти теории верю. Представляю себе, как мирное сознание наших предков изменили «цивилы», превратив часть земледельцев в бойцов — непримиримых борцов с рабовладельцами.

Из множества праславянских племен с разными самоназваниями стали нарождаться новые народы. У этих народов помимо мечты о мирной землепашеской жизни появилась еще одна, важнейшая, задача — противостоять грабительским цивилизациям! Это, между прочим, и сегодня важно.

Кстати, подброшу еще один языковой символ. Место, где кельты воспитывали мальчиков и юношей как бойцов для будущих армий, называлось Бойгемией. Видимо, большинство мóлодцев обязаны были проходить военную подготовку, а потому и мальчиков стали называть от слова «боец» — «boy». Слово из кельтского перекочевало и в современный английский. Европа надолго готовилась стать кровавым месивом — этакой интернациональной мясорубкой.

— И таких находок у вас в запасе немало?

— Например, слово «Германия» довольно интересно расшифровывается на языке, который традиционные лингвисты называют праиндоевропейским. При этом боятся признать, что это и есть праславянский язык. «Ману» — «первочеловек». Как у христиан Адам. «Ма» — первичная материя, которая все порождает. Английское слово «man» означает «мужчина», поскольку германские языки складывались во время патриархата, когда главную роль в продолжении рода мужчины присвоили себе.

А приставка «гер-», которая и сегодня в немецком языке указывает на мужской пол, от славянского… «яр». Ярая сила! Бог, который дает мужчине энергию для продолжения рода — Ярило. Так что германцы — это дважды мужики! Что, собственно, нам и доказывали предки нынешних немцев не раз в течение двух тысяч лет. Хорошо, что сегодня Германию возглавляет женщина! Нынче немцы — мирный, замечательно обустроенный, с точки зрения быта, народ! Отвоевались! И, слава Богу. Теперь остается лишь мечтать, чтобы и в Америке, и в Англии к власти пришли бабы.

— Основная ваша идея — древность славянского рода?

— Даже не в этом дело. Да, наш род древний, но это не означает, что мы лучшие! Наоборот, мы предали своих пращуров! Законы Природы променяли на законы юридические и торгашеские. Мы хотим поголовно сегодня стать менеджерами. А это не наше. И никто из чужаков в этом не виноват. Если я, славянин, прожил достаточно долгую жизнь, не став ни рабом западного конвейера, ни менеджером, ни мерчендайзером, ни франшизой, то и любой другой на это способен. Когда в моей жизни возникала проблема, я подходил к зеркалу и внимательно смотрел на того, кто в этой проблеме виноват: «Нечего на другого пенять, коли у самого рожа крива!»

Сегодня много споров возникает из-за вопроса, откуда в Европу пришли многочисленные праславянские народы и племена? Единого ответа нет. Естественно! Они ниоткуда не приходили. Их предки заселили Европу еще в те времена, когда начал отступать на Север ледник и стали открываться чудесные земли для охоты, рыбалки, добывательства… Одним словом, для светлого будущего, которое, став нашим далеким прошлым, получило полумифическое название «Золотой век человечества».

В одном из современных документальных фильмов BBC именно этот взгляд на историю Европы убедительно доказан. Нет и четкого ответа на вопрос, откуда на север Европы к Венедскому морю пришли германские племена. И они ниоткуда не приходили! Самообразовались на своем родном месте. Конечно, народы перемешивались в веках. К образовавшимся добавлялись бежавшие с других территорий. К примеру, в тех же будущих данов влились разгромленные скифами и сколотами кимвры. И это тоже не домыслы, а результат новых научных работ западных археологов. Значительно позже из германских народов выделились англы, саксы… Вот почему все наши языки так схожи. Те же англичане могли бы считаться нашими троюродными братьями, а немцы — двоюродными… Если б не торгаши-политики.

— А, кстати, почему германцев назвали немцами?

— Немцами их называли только славяне. За то, что те первыми онемели к богам пращуров. Интересно, что английское слово «враг» («enemy») — от того же корня, что и немцы.

— Вы побывали в главном храме Арконы?

— Он не сохранился. Я побывал на халцедоновом мысе острова Рюген. Некогда на нем находился тот самый главный храм города Арконы. Но в XII веке этот последний оплот славянских богов разрушили германские племена данов. Сожгли Свентовита и других кумиров. После такого буйства русы, называвшие себя руянами, рассеялись по всем славянским народам, а родной остров Руян в сказках и легендах стали называть Буян. Так это слово и до Пушкина вошло.

Сегодня остров принадлежит Германии, как и другие земли западных славян: бодричей, лютичей, полабов, лужичан… И конечно же, венедов, поздняя история которых достаточно подробно описана во многих европейских хрониках и летописях. Но этот остров сыграл важнейшую роль в образовании будущей России. Правильнее сказать — Руси. Именно на нем, как и на других островах Балтийского моря, жили русы! Славяне их часто называли варягами. «Варяжить» в той самой индоевропейской группе языков, которую смело можно называть праславянской, означало «защищать, быть отважным». Память об изначальном значении слово «варяжить» в сегодняшнем «варежки» — они защищают от мороза. Варяги-русы были бойцами, выходцами из западных и восточных славянских племен, защитниками своего рода. Потому викинги-скандинавы считали их разбойниками: не давали грабить своих. Скандинавы считали разбойниками всех, кто не давал им разбойничать.

— А почему варягов часто идентифицируют с норманнами?

— Мнение о том, что варяги были скандинавами, появилось значительно позже. После того как новое сильное государство Швеция завоевало южные берега Балтики. То есть бывшие земли западных балтийских славян. Завоевав территории, приватизировали и прошлое населявших эти территории народов. Точь-в-точь как сегодня египтяне (в основном — арабы) верят, что пирамиды построили они.

Забавно, но именно в то время один из шведских «летописцев» утверждал, что все греческие боги тоже шведского происхождения. Более всего доказательств приводил почему-то насчет Аполлона. Но своих богов греки в обиду шведам не дали. А вот наши историки родных варягов прозевали.

Со школьной скамьи чуть ли не каждому известно выражение «путь из варягов в греки». До последнего времени считалось, что этим путем ходили в Византию скандинавы. Однако результаты последних подводных археологических находок доказывают обратное. Скандинавы никогда реками на юг не ходили! Их корабли были для этого слишком тяжелы. Ученые различают конструкции славянских лодий и скандинавских драккаров. Сегодня существуют приборы, позволяющие находить затонувшие суда. Все корабли, лодьи, долбленки, струги, исследованные на дне Дона, Днепра, Волги, Западной Двины и других рек, — славянские! Однако выражение «из варягов в греки» летописное, встречается во множестве хроник и рукописей древних. Вполне логичный вывод: если на пути «варягов в греки» — лишь остатки славянских кораблей, значит, варягами были славяне! По крайней мере, в основе своей. А присоединяться к ним могли, конечно, и представители соседних племен. И норманны, и финны.

— Руян — это действительно основной религиозный оплот этого распавшегося единства?

— Остров Руян, выражаясь современным языком, был их идеологическим, а иногда и политическим центром. Но западные «идеологи» оказались хитрее. Они начали ссорить многочисленные славянские народы, и оплот ослаб. Его просто-напросто разрушили изнутри. Его духовная сила ослабла под влиянием заманушной торгашеской психологии миссионеров новой религии. Только благодаря этому объединенным германским племенам под руководством датского короля Вольдемара удалось Руян завоевать, разрушить Аркону, сжечь кумиров и почти истребить жителей острова. Вам ничего не напоминает эта история?

Михаил Задорнов. Древность рядом

— Напоминает.

— Сегодня история повторяется. Политики-торгаши стараются поссорить Россию с Украиной и Белоруссией. С Латвией, Литвой уже поссорили. Польшу давно сделали вечной предательницей славян. Отщипнули от общеславянского мира Чехию, Словению, Хорватию, Сербию, Черногорию… Македонцев причислили к грекам. Но по-прежнему большинство народов Европы говорит на языках… славянских! Да и самих славян пока еще больше, чем немцев, англичан или французов! Неужели славяне так любят плодиться, что заселили весь континент от Эльбы до Тихого океана? Конечно же, нет. Просто праславяне — изначальное население Европы. А «цивилы», то бишь торгашеско-военные рабовладельческие государства, — отделившиеся от них изгои, которые не желали трудиться, а мечтали построить свое богатство на разбое, грабежах и труде рабов.

Славянами же стали те многочисленные племена и народы, которые не признавали рабства, продолжали славить своих богов! Славянские боги рабство считали грехом! Ведь славянские боги это не человекоподобные существа, а природные энергии. Это позже примитивные обыватели стали рисовать лешего этаким чудищем, а водяного превратили в мультяшечную кикимору. А в глубинные времена Золотого века человечества лешим называли силу леса.

— Значит, вы выбираете свободу.

— В Природе, созданной Всевышним, рабство не заложено. Разве орлы делятся на рабов и эксплуататоров? А муравьи создают себе богатство за счет других муравьев?

Именно славяне, продолжавшие жить на природе, земледельничать, заниматься добывательством: охотой, рыболовством, и сохранили язык прачеловечества!

Русом-варягом был первый князь, объединивший восточных славян, — Рюрик. И это было великим событием! Образовалась та Русь, которая более тысячи лет противостояла мышлению «Завоевал — поработи!». Так что низкий поклон тебе, остров Рюген-Руян.

Балтийское море, в отличие от южных морей, часто бывает свинцового цвета. Это цвет тревоги. Здесь почти всегда ветрено. Все в округе наполнено природной дрожью. Белые гребни волн бьются о халцедоновые скалы, словно каждая волна — это девятый вал. И впрямь — Буян! Вдали белеет парус одинокий. Как тут не вспомнить любимые с детства строчки: «Ветер по морю гуляет и кораблик подгоняет…»

Славянские лодьи, какими их увидел Николай Рерих

И кораблик этот — память о наших предках.

— Вы её храните.

— Надеюсь, что я не один.

Пожарский учёл промахи царя Василия: вождь ополчения не сводил счёты ни с прошлым, ни с недавними врагами, которых можно было бы заклеймить как предателей. К тому же, князь не жаждал власти. Он распустил победное ополчение, оставив в Москве лишь несколько отрядов. Пожарский не желал «давить» на Земский Собор, хотя мог бы стать военным диктатором, да и самодержцем. Сам князь считал, что утихомирить бояр мог бы шведский принц Карл Филипп — разумеется, если бы стал православным. Полководец считал, что при русском царе непросто будет сохранить в составе государства Новгород, осаждённый шведами, а ещё — Псков, прибалтийские крепости… Но дело повернулось так, что избирать иностранца народ не хотел ни в какую. Впервые с такой силой на Руси заговорило о себе национальное самосознание, перемешанное с религиозным. Ведь ни шведы, ни поляки не были единоверцами. Конечно, любого кандидата в цари перекрестили бы в православие. Но народ скептически относился к такому перекрещиванию. Пожарский не стал упорствовать. Ну, а остальных участников Собора убедили казачьи пики…

— И Михаила венчали на царство?

— Венчание на царство — византийский обряд, а на Руси именно он был символом триединства — православие, самодержавие, народность. Именно в таком иерархическом порядке. Этот порядок ощущался, непроговоренный, задолго до графа Уварова, который всё это теоретически обосновал.

Чин венчания на царство составили во времена Ивана Грозного — но уже после коронации самого Ивана Васильевича. Автором чина, скорее всего, был митрополит Макарий (1482–1563), канонизированный в чине святителей в 1988‐м году. Именно Макарий в 1547‐м венчал на царство первого русского царя — но тогда, по мнению большинства исследователей, обряд ещё не сложился и прошёл, так сказать, по сокращённой программе. В 1547‐м Иван не был миропомазан!

Но через десять лет тот же Макарий (скорее всего — по настоянию царя) создаёт пространный чин, в который входит обряд миропомазания. И подразумевается, что государь в 1547‐м году через это прошёл… Нет ни одного подтверждения, что Иван Васильевич был помазан в позднейшее время, хотя на этот счёт существует несколько гипотез. Некоторые исследователи говорят о повторном помазании после взятия Казани, когда Иван почувствовал себя полноценным царём и решил исправить все ошибки первого поспешного венчания.

И вот — юный Михаил, будущий царь Михаил Феодорович. Патриарха на Руси в то время не было. Не мог прибыть в Москву и митрополит Новгородский Исидор — самый влиятельный церковник того времени: страна ещё не освободилась от угрозы интервенции, шведы оккупировали древний город, а владыка руководил обороной. Не будем забывать об этом: времена венчания на царство царя Михаила не были идиллическими. Он принял страну обнищавшую и ослабленную, хотя и сплочённую перед опасностью завоевания.

— Церковь действительно играла тогда основную роль в жизни русских людей?

— Она была на Руси больше, чем церковью. Московская жизнь порой напоминала монастырь. И всё-таки главой церкви сумел стать человек, никогда не желавший вести монашеский образ жизни. Вполне светский человек. Даже в наше время такая карьера невозможна. Это Филарет Романов, святейший патриарх. Впрочем, изначально никакого Филарета не было. А был состоятельный боярин Фёдор Никитич. Щеголеватый и остроумный повеса. Кстати, он был первым боярином, носившим фамилию Романов. Род-то был именитый, но его отец Никита Романович, носил фамилию Захарьин-Юрьев. И был племянником царицы Анастасии. Той самой любимой жены Ивана Грозного, гибель которой так повлияла на его характер и судьбу. Стоп! Этот факт нужно запомнить. Призрачное родство Фёдора-Филарета Романова с великим государем из рода Рюриковичей сыграет важную роль на выборах царя. Сын племянника жены — седьмая вода на киселе. Но Романовы крепко ухватятся за этот шанс.

Итак, молодой боярин Фёдор Никитич Романов жил в Москве в своё удовольствие. Щёголь и повеса. Жил он здесь, рядышком с английским подворьем. На улице Варварке, которая в ХХ веке много лет носила имя Степана Разина. Голландский путешественник Исаак Масса вспоминал про него: «красивый мужчина, очень ласковый ко всем и такой статный, что в Москве вошло в пословицу у портных говорить, когда платье сидело на ком-нибудь хорошо: «второй Федор Никитич»» А ещё тот голландский шпион пересказал слух о том, что царь Фёдор Иоаннович перед смертью буквально передал скипетр своему тёзке Романову. Слух устойчивый, который, по всей видимости, сами Романовы и распускали.

Когда умер царь Фёдор, последний Рюрикович, Фёдору Романову было 44 года. Преклонный, даже запредельный возраст по тем временам, но расцвет для политика, если Бог наделил его здоровьем. Он к тому времени стал опытным управленцем, воеводой. Вызывал уважение в дворянской среде приятным обхождением и мягкой твёрдостью. Словом, человек, рождённый властвовать. Это и тревожило Бориса Годунова, нового царя. Он видел в Романовых конкурентов и врагов. К тому же Фёдора Никитича он невзлюбил со времен Ивана Грозного. Величайший политик своего времени, он умел устранять конкурентов. Родовитые бояре считали его выскочкой, он же не был царём по рождению, не был природным царём. Годунов отвечал им жёстко, показывал, кто в доме хозяин. Фёдор Романов не скрывал властолюбия — и сразу подпал под подозрение. Он-то считал себя выше Годунова! Как-никак, родственник природного царя, и красив, и латыни учён. Но политический опыт Бориса был оружием неотразимым. Годунов был близок к трону ещё во времена Ивана Грозного, многому он научился у первого русского царя. А уж при Фёдоре правил, как всесильный премьер-министр. Словом, пришлось Фёдору Никитичу несладко.

— Опала?

— Борис Фёдорович Годунов, как и положено государственному деятелю, ценил соглядатаев и доносчиков. Они позволяли ему видеть сквозь стены. За доносы он щедро награждал серебром, мехами и поместьями. В свите бояр Романовых шатался дворянин — сам владелец богатой вотчины — по фамилии Бартенев. Служил он у них, между прочим, казначеем. Тайно он явился к Семёну Годунову и предложил свои услуги. Они сговорились. Вскоре Бартенев подложил в тайник Романовых каких-то отравленных кореньев. Начался сыск.

Дом Романовых — вот эту усадьбу на Варварке — царёвы люди взяли приступом. А потом братьев Романовых допрашивали, а их людей жестоко пытали. Коренья стали доказательством того, что Романовы готовили страшное злодеяние: хотели отравить царя.

Не странно ли, что в православном царстве-государстве пострижение в монахи было самой расхожей политической репрессией? Всё-таки любая идеология, любая религия — в известной степени фикция. Так было во все времена. В истории всё устроено мудро: Лицемерие спасает от фанатизма.

И вот под колокольный звон, в 46 лет светский лев становится монахом и получает имя Филарет. Он и церковной службы толком не знал. Заодно в монахини постригли и его супругу — урождённую Ксению Ивановну Шестову. Эта властная, яркая (и тоже уже немолодая) женщина нисколько не походила на служительницу Бога. Ксении Ивановны больше не стало. На свет Божий явилась инокиня Марфа. Романовых сослали подальше от Москвы. «Дан приказ: ему — на Запад, ей — в другую сторону». Новоявленного Филарета отправили в Антониев-Сийский монастырь на Северной Двине, а Ксению-Марфу — на дальний заонежский погост.

Казалось, супруги больше никогда не свидятся.

Монах не мог претендовать на престол. Не имел права. Но Фёдор (простите, теперь уже Филарет) и в ссылке верил в будущее своё возвышение. К церковной службе душа его не лежала: он вообще, по сравнению с современниками, был глуховат к мистике, она нагоняла на него скуку. К высшему духовенству он относился кисло. Патриарха Иова, который участвовал в расправе Годунова над Романовыми, вообще ненавидел. Поначалу он не помышлял о церковной карьере и держал себя с братьями-монахами высокомерно.

Пристав Богдан Воейков — усердный соглядатай — доносил царю, что живет Филарет «не по монашескому чину, всегда смеется неведомо чему и говорит про мирское житье, про птицы ловчие и про собаки, как он в мире жил, и к старцам жесток». Воейков побаивался, что Романов может бежать, потому что «ограду монастырскую велено свесть на гумно и около монастыря ограды нет». Ограду укрепили, да и следили за пленником не вполглаза. Филарет воодушевился, когда получил известия о художествах Самозванца — будущего Лжедмитрия Первого, который наступал на Годунова.

Когда «вор Гришка Отрепьев» стал царём Димитрием, пока ещё без приставки «лже» — Романова выпустили на волю. К тому времени Филарет стал иеромонахом и метил в архиереи. Борода его поседела. Самозванец старался приветить врагов Бориса Годунова — и Филарет быстро стал митрополитом Ростовским. Трудно сказать, как отреагировали на это настоящие священники вверенной ему епархии. Можно только предполагать, что они были не в восторге…

— Но вернемся к Вашему тёзке. Чем он интересен?

— Ещё никогда на московский престол не занимал столь ярко выраженный маменькин сынок. По крайней мере, такие ребята надолго не задерживались у власти. А Михаилу повезло: врагов у него хватало, а опасных конкурентов не было. Спасителя Отечества, князя Димитрия Пожарского он то приближал, то унижал — а тот всё терпел. Почему Пожарский не претендовал на трон? Откуда такое смирение?

Инокиня Марфа обосновалась в Вознесенском монастыре, непосредственно в Кремле. В двух шагах от царских покоев. Жила она в богатой келье скорее по-царски, чем по-монашески. Вокруг неё составился своеобразный двор из монахинь и слуг. Главную роль при дворе играли, конечно, Салтыковы. Родственники Марфы, многочисленное и алчное семейство.

А Михаилу уже исполнилось двадцать. Не век же бобылём бегать! Выборы царской жены по давней московской традиции превращались в своеобразный конкурс «А ну-ка, девушки». Кандидаток отбирали заранее — рослых, ладных, да ещё и из многодетны семей, чтобы царственное потомство было гарантированно. А уж дальше выбирал жених.

Михаил выбрал свою подругу детства Марию — дочь незнатного коломенского дворянина Ивана Хлопова. Впрочем, есть версия, что впервые он увидел её на смотринах — и влюбился с первого взгляда. Марию тут же взяли в теремные хоромы цариц, нарекли ее по воле царя Анастасией, приказали всем оказывать ей царские почести. Она получила статус нареченной царской невесты. Ей оказывали царские почести. Дворяне целовали её крест.

Неожиданное возвышение бедного рода Салтыковым не понравилось. Михаил Федорович (и этого они боялись!), как человек тихий и сосредоточенный, женившись, мог полностью сосредоточиться на Марии, и стал бы менее зависеть от инокини Марфы. А там, глядишь, и дети у них пойдут — совсем плохо станет Салтыковым жить при дворе. Им было нетрудно восстановить властную Марфу против худородной невесты и против всей её семьи, которую приблизили к престолу. Пылкий Михаил Салтыков открыто бранился с Хлоповыми.

Женихались они долго. То ли влюблённые, то ли друзья детства… Но Михаил на других женщин и не поглядывал. Жила Мария-Анастасия в Кремле. Она была сластеной. Во время гуляния, на охоте галантный царь подарил невесте коробку леденцов. Необыкновенно вкусных. Она начала лакомиться уже на воздухе, в тот же день прикончила всю коробку. И тут старания Салтыковых достигли цели: юная, цветущая девица слегла. Рези в животе, рвота… Хлоповы, конечно, скрывали от придворного общества недуг. Но она не могла встречаться с царем. И он почуял неладное. Приказал доставить к ней лучшего заморского лекаря. Лекарь прописал снадобье и заверил, что царская невеста через неделю будет, как новая. И на будущих детях эта болезнь не скажется. Но Михаил Салтыков взял дело в свои руки. Заморское лекарство дали ей лишь однажды. И через неделю Маше стало хуже. Она таяла на глазах. Тут Салтыковы подсунули царю своего лекаря, который поставил новый диагноз: печеночная желтуха. И предложил чудесное лекарство — какую-то настойку на водке. Но ни настойка, ни псалмы не помогали. Хлоповы уверяли царя, что Мария вот-вот поправится, но властная Марфа и Салтыковы собрали боярский совет, который постановил: невеста к царской радости непрочна. Не годится в царицы! И потомства здорового не даст. Далее она не должна своей болезнью осквернять кремлевские покои. Приготовления к свадьбе отменили. Царь плакал ночи напролет. Чтобы он не мог встретиться с Машей — её сослали в Тобольск. Михаил позволил сделать это.

В Тобольске Мария (так и не ставшая Анастасией) жила как в ссылке. И содержание-то ей выделили почти нищенское. Правда, царь добился для неё переезда в Верхотурье, где для Хлоповых выстроили уютное подворье. А через год — всё-таки под именем Анастасии — её тайно перевезли в Нижний Новгород.

Михаил не глядел на других девиц, всё мечтал о Хлоповой. А тут как раз из польского плена вернулся и стал патриархом Филарет. Много лет царь не видал отца. Не просто отвык, а практически не помнил его. Но почувствовал, что с помощью отца можно освободиться от материнского диктата. И — разоткровенничался. Отец тут же устроил серьёзное расследование. Допросили прислугу, Салтыковых, лекарей… Лекаря в один голос говорили, что никакой угрозы деторождению болезнь Хлоповой не представляла… Салтыковы покаялись, но Филарет выставил их из Москвы — в дальние вотчины.

Михаил ликовал. Вот-вот он вызовет Марию из Нижнего, и они, наконец, воссоединятся.

Но той же ночью в его комнату неожиданно вошла мать, инокиня Марфа. «Если Хлопова станет царицей — меня ты больше не увидишь. И будешь проклят». Тут уж самолюбие Марфы столкнулось с энергией только что вернувшегося из Польши Филарета. Долго колебался царь, но всё-таки подписал грамоту с отказом жениться на Хлоповой. Михаил пребывал в депрессии, а Филарет гневался. Как же так, он внял просьбе сына, во всём разобрался, восстановил справедливость, а этот мальчишка проявил то ли глупость, то ли ветреность.

Патриарх чуть не проклял сына — за малодушие, за слабость. Но семейные страсти постепенно улеглись.

А Марии следовало и впредь оставаться в Нижнем Новгороде и там принять имение, «вымороченное некогда в казну владение покойного Кузьмы Минина, спасителя Руси».

Через год мать подобрала царю невесту — Марию Долгорукую. Но вскоре после пышной свадьбы царица слегла и Михаил остался вдовцом.

Юродивый на Красной площади орал: Вот оно, наказание Романовым за Хлопову! Обманули девку-то!

Почти через год снова собрали дворянских дочерей. По легенде, Михаил Федорович выбирал невесту ночью. Вместе с матерью он обошел комнаты, в которых спали девицы, и при свете свечи вглядывался в лица дворянских дочерей, пытаясь угадать свою суженую. К негодованию матери, больше всех ему понравилась худородная дворянка Евдокия Стрешнева, которая даже не участвовала в этом «конкурсе красоты», а была наперсницей одной из родовитых претенденток.

Ну, в тридцать лет Михаил уже мог себе позволить бунт против постаревшей матери.

С Евдокией он нажил десятерых детей, в том числе и наследника — будущего царя Алексея. Но, конечно, нет-нет а и вспоминал молодую весёлую Марию. «С ней я был бы счастливее».

— И фактическим правителем страны стал Фёдор-Филарет?

— Вот вам парадокс: Михаила Романова избрали царём из уважения к отцу, а сам Филарет ещё долго оставался в польском плену… По тем временам, он был уже глубоким стариком — пережил по возрасту и Ивана Грозного, и Годунова, и, наверное, в Москве немногие верили в возвращение Филарета. Казалось, вот-вот он отдаст Богу душу. Но здоровье у Филарета было отменное. Он так и останется в истории главным долгожителем из Романовых: несмотря на успехи медицины, ни один царь этой династии не дотянет до 75 лет. А Филарет жил не менее 79‐ти, а скорее всего — больше 80‐ти.

Отец и сын встретились на реке Пресне 1 июня 1619 года. Друг друга они любили странною любовью: ведь до этого летнего дня Михаил и Филарет практически не общались. Исполнили ритуал: поклонились друг другу в ноги, оба заплакали, обнялись и долго молчали, онемев от радости. Случай небывалый: действующий царь обнял отца. Бывает, что сын убивает отца ради шапки Мономаха, а тут при живом отце мальчишка стал царём. Филарет к тому времени уже и ещё не был патриархом: всё, что делалось при дворе Лжедмитрия Второго, считалось противозаконным. Для Михаила Филарет был спасением от диктата матери. Вскоре Филарета избирают патриархом. Михаил вздохнёт облегчённо: теперь можно вполне официально переложить ответственность за страну на плечи отца. Патриарх получил царский титул — великий государь. Все государственные вопросы без исключения решал патриарх. Даже иноземных послов они принимали вдвоём — и, конечно, престарелый отец показал себя куда более энергичным дипломатом, чем царствующий сын.

Имел ли он царские амбиции? В Коломенском дворце в 1863 году нашли портрет, где Федор Никитич изображен в царском кафтане с дорогим поясом, отделанным горностаями. В правой руке скипетр, на портрете надпись: «Царь Феодор Никитич». Сверху был написан портрет патриарха Филарета… История этой картина загадочна. То ли Федор Никитич ещё при Годунове тешил самолюбие, то ли уже в годы правления сына хотел хотя бы на картине видеть себя не только патриархом, но и царём.

Властный? Ещё какой! А вот страстишка к роскоши осталась во франтоватой юности. О великом государе Филарете вспоминали, что он менял верх на шубе, отдавал старые сапоги в починку и с необыкновенной предосторожностью отдавал чистить и мыть свой единственный белый шелковый вязаный клобук с шитым золотом и серебром херувимом. Настоящий государственный человек должен с презрением относиться к побрякушкам. Так и Филарет.

Питался просто и со вкусом — ну просто как товарищ Сталин. Ему постоянно покупали к столу на рынке «хлеб да калачик на 4 или на 3 деньги и на 2 деньги клюквы». Покупка оловянной да деревянной посуды, в свою очередь, свидетельствовала о простоте повседневных потребностей этого святителя.

Как только Филарет взялся за дело — страна встрепенулась. В 1620 году правительство разослало грамоты, в которых под страхом жёсткого наказания запрещало воеводам и приказным людям брать взятки, а городским и уездным жителям давать их. Своевременная мера!

Всячески пытался правитель поддерживать работящих русских людей, их и тогда не хватало. Для этого смело вводил протекционистские меры: налоги на ввозимые товары. Чтобы развивалось собственное производство! А как ещё вылезти из нищеты? Но русское купечество за годы войн обнищало: для больших проектов пришлось приглашать иностранцев. Голландский купец Виниус устроил подле Тулы заводы для литья пушек, ядер и выделывания разных других вещей из железа. Правительство строго следило, чтобы иностранцы не скрывали от русских секретов мастерства. Нравы при этом сохранялись строгие: скажем, за употребление табаку резали носы — совсем как в наше время. При царе Михаиле вызывали из-за границы не одних ратных людей, не одних мастеров и заводчиков: понадобились люди учёные, и в 1639 году вызван был в Москву известный учёный голштинец Адам Олеарий — астроном, географ и геометр. Почти волшебник, загадочный иноземец.

На Спасской башне появились часы с боем. Вспомнилось старое выражение: «Москва — третий Рим». Новые города появлялись в Сибири — почти безлюдные крепости, из которых позже вырастут Красноярск и Якутск. Далеко дошли русские люди!

К специфическим церковным проблемам он не был столь внимателен. А реформы проводил вполне дельные. В первую очередь поднял руку на коррупцию и не без успеха. Купцам раздавались особые привилегии, в том числе разрешение ездить в другие страны при условии торговать еще и казенными товарами, следить за работой таможен и кабаков для пополнения доходов государственной казны. К тому же удалось наладить хлебную торговлю. Русский хлеб закупали шведы, немцы, французы. А значительная часть доходов шла в государственную казну: Филарет умел считать копейку. Эти меры спасли Русь от разорения.

— Его можно считать приверженцем какой-либо идеологии?

— Из польского плена Филарет явился убеждённым врагом Запада. Он приглашал талантливых иноземцев в качестве полезных гастролёров, но не любил, когда чудаки укоренялись на Руси. Иностранцев на русской службе в те времена уже хватало. Филарет потребовал: или переходите в православие или убирайтесь восвояси. Мало кто из немцев обратился в православие, а специалисты были необходимы государству… Тогда патриарх решил переселить их в комфортабельное гетто. Так возникла обширная немецкая слобода — Кокуй, в районе нынешней Бауманской улицы. Пущай там иноверцы и варят своё пиво! От этого уютного городка остался один дом — усадьба голландского лекаря Ван-дер-Гульста. Всего лишь один дом, да и то перестроенный.

Филарет проявил строгость и обуздал главного русского бунтаря-космополита — Ивана Хворостинина. Острослов, мизантроп, скептик, он презирал всё русское. Как часто мы встречаем таких Хворостининых в современной творческой интеллигенции! Такие бывают в каждом поколении: в семье не без Хворостинина. А уж смутное время взбаламутило элиту. Поляки, литовцы, немцы, шведы сновали по Руси, шуровали в Москве. К ним приглядывались. Их обычаи казались заманчивыми. Иноземцы не держали строгих постов, выпивали, курили, носили необычные для русского глаза костюмы. Они больше читали, они ярче развлекались. Некоторые потянулись к ним, стали подражать. Впали, если говорить языком ХХ века, в низкопоклонство перед Западом.

Хворостинин писал: «Московские люди сеют всю землю рожью, а живут все ложью». В Москве «все люд глупый, жити… не с кем…». Он заявлял, что хочет продать свои вотчины и уехать в Литву. Подозревали его и в ересях. За все это Филарет приказал сослать Хворостинина в Кириллов монастырь, держать его безвыходно в келье, давать читать только церковные книги и заставлять молиться. Это было в 1623 году. Хворостинин просидел там девять лет и был отпущен в 1632 году, когда дал обещание и клятву соблюдать уставы греческой церкви и не читать никаких еретических книг. Вроде бы и впрямь перевоспитался. А, может быть, просто постарел.

— Как он закончил свои дни?

— Под старость лет царь стал религиознее. Ноги ему окончательно отказали. Его в специальном возке вносили в домовую церковь — в кремлевский Благовещенский собор. Иногда он вспоминал молодость, когда, бывало, с рогатиной ходил на медведя — на лесного «хозяина». Царские лекари считали, что болезнь царя происходит «от многого сидения, холодного пития и меланхолии». Он страдал от водянки, толком лечить её в те времена не умели.

Царь надеялся, что молитва поможет ему вылечиться. Ездил по монастырям. Однажды до Михаила Федоровича дошла весть о чудотворной иконе Божией Матери Страстной, приносящей выздоровление и исцеление от тяжелых недугов. Царь захотел самолично увидеть чудотворный образ. И 13 августа 1641 г. икону «греческого письма, два аршина длиной и шириной» торжественно принесли в Москву.

У Тверских ворот Белого города образ встречали празднично и, как говорится, все миром: сам царь, его сын и наследник Алексей и патриарх Иосиф, а также «другие официальные лица», т. е. тьма народу. Там-то и основали Страстной монастырь, на месте которого теперь стоит памятник Пушкину. А название бульвара и площади сохранилось — Страстная. Икона не помогла царю встать на ноги. Рядом уже подрос более крепкий властитель — сын Алексей.

После сорока лет царь выглядел глубоким стариком. Он знал, что преемником будет жестокий сын, которого только в насмешку могли прозвать Тишайшим. Царствовать первому Романову довелось долго, как в сказке — тридцать лет и три года. С шестнадцати лет до сорока девяти. Другое дело, что он царствовал, но не правил. Быть может, это мудрее всего.

— А как же? Но здесь можно копнуть еще глубже. И Наполеон, и Гитлер были поклонниками Карла Великого и считали себя вождями мощной империи — единой Европы. Им мешала Великобритания на островах и Россия, нависшая над Европой на Востоке. Конечно, абсолютных аналогий в истории не бывает и не может быть. Как и в точных науках. Например, Наполеону попытка самоубийства не удалась, Гитлеру — удалась. С Наполеоном победители обошлись милостиво, Гитлера вряд ли пощадили бы. Времена не те. Между Венским конгрессом и Потсдамом — 140 лет. Это заметно меньше, чем две среднестатистические жизни современного европейца.

— В СССР жил да был чабан Ширали Муслимов. Он родился в 1805‐м, а умер в 1971‐м году. Кавказцы живут долго: помогает горный воздух, а особенно — неразбериха в паспортных столах. Муслимов родился при Александре Первом, в год Аустерлица, а умер при Брежневе. В 1815‐м году он, наверное, уже был справным работником. Вот — живая история! Если, конечно, поверить в совершенно фантастические, на первый взгляд, даты его жизни.

— Помню этого долгожителя, его показывали даже в новогодних «Голубых огоньках», было дело. Ширали Муслимов, конечно, вряд ли в 1812‐м году оперативно получал информацию о нашествии Наполеона. И всё-таки он был современником и Бородинского сражения, и Венского конгресса, и Священного союза. А уж в 1941‐м товарищ Муслимов, конечно, знал, что началась большая война. «Не так уж давно она была, война 1812 года», — мог бы сказать Ширали. Да и от князя Рюрика нас отделяет только 1150 лет. Вроде бы много. Но это всего лишь 13 среднестатистических европейских жизней. Если вы прожили пятьдесят лет — помните, что это одна двадцать третья всей истории Руси. Вот так всё спрессовано в историческом пространстве. А в детстве, когда мы заучивали наизусть Лермонтова: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром…» казалось, что всё это — бесконечно далёкая старина. 150 лет прошло! 170! Теперь уже — 200 лет! Рукой подать. Когда-нибудь никого не будет удивлять такая продолжительность жизни — 200 лет.

— Что думали о России в далёком Париже в те времена, когда не было не только радио, но и интернета?

— Я попытался найти источники. Последним писком интеллектуальной моды была в то время энциклопедия Дидро, действительно, шедевр в своем жанре. Статью о России для этого эпохального издания написал некий господин де Жокур. И вот что мы там читаем: «В России больше мусульманских и языческих областей, чем христианских. Русская церковь была столь малообразованной, что брат Петра Великого царь Фёдор первым ввёл церковное пение». Не страна, а загадка, укутанная в тайну и покрытая секретом. Но это уже, если я не ошибаюсь, афоризм Черчилля из ХХ века. Но уровень знаний о России, надеюсь, понятен?

Франция, конечно, помнила Петра Великого, который на руках носил юного Людовика XV. Европа долго не воспринимала всерьёз северную империю. И побаивалась людоедов и казаков, которые всегда готовы покуролесить возле священных камней Европы. И вот — Россия решала судьбы Европы.

— Удалось ли это Александру I на Венском конгрессе и позже?

— Он все-таки оказался победителем Наполеона, хотя во многом и случайно. Александр Первый пытался играть в ту игру, которая ни у кого в истории не получалась. Это — христианская, евангельская политика. Он после победы немного двинулся рассудком, пребывал в эйфории, которая, видимо, приносила ему наслаждение. Говорил о Священном, братском союзе монархов — братьев во Христе. Утопическая конструкция превратилась официальный документ. Но договора, конституции, коммюнике — всё это лишь декорация подлинной политики. На самом деле тот же Александр — Агамемнон среди монархов Европы — красовался своим привилегированным положением и делал всё возможное, чтобы усилить гегемонию вверенной ему империи… Он изворотливо и прилежно расставлял силки и начал Венский конгресс с позиций силы, продавливая два вопроса: воссоздание королевства польского под властью российского императора и поглощение Пруссией Саксонского королевства. Он имел право чувствовать себя вершителем судеб: все понимали, что Наполеона уничтожил русский штык. Русский штык стал в 1814‐м году гегемоном Европы. Кто посмеет с ним сразиться?

— Среди полководцев и монархов ни одного смельчака не нашлось. А вот среди дипломатов и банкиров…

— Были интересные фигуры, очень интересные. И они напоминают современных хозяев жизни — и европейских, и американских. Мы часто слышим слово «толерантность». Никто не знает, что это такое, но произносят многие. Гораздо проще объяснить, что такое «талейрантность». Шарль Морис Даниэль де Талейран-Перигор, князь Беневентский, был политиком из политиков. 13 раз он изменял присяге. Из католического епископа превращался в богоборца, из революционера — в монархиста. Был наймитом русского императора, а потом сколачивал тайный союз против России…

Помните фразу — «Вовремя предать — это предвидеть»? Настоящий афоризм. Многие из нас слышали эту циничную шутку активиста гаражного кооператива из фильма Эльдара Рязанова. А ведь он процитировал Талейрана! Только французский дипломат добавил: «Предательство — это вопрос даты!».

У Талейрана было золотое правило: никогда не доверяйся первому порыву: он частенько бывает благородным… О многом говорит и такой афоризм «хромого дипломата»: Обещание тем и прекрасно, что от него всегда можно отказаться! Маршал Мюрат шутил: если Талейран беседует с вами, а сзади кто-то дал ему хорошего пинка — по его лицу вы никогда об этом не догадаетесь! Так солдаты шутят о дипломатах.

— Он ведь ухитрился одновременно и действовать против России, и быть платным шпионом российского императора?

— Талейран был крупнейшим успехом российской разведки. Русские кураторы дали ему интимный шпионский псевдоним: Анна Ивановна. Уж не знаю, на что они намекали. А иногда русский канцлер Нессельроде называл его «нашим юристконсультом». Нессельроде и Талейран переписывались на птичьем языке. Министра внутренних дел Франции — всесильного Фуше — называли Наташей. Когда речь шла об общественных настроениях во Франции — они писали о «любовных шашнях Бутягина». Бутягин — тогдашний русский посол в Париже. К тому же Александр Первый помог пристроить племянника Талейрана в мужья богатой Курляндской наследницы. Снова — выгодная сделка!

А ведь Александр знал или догадывался, что именно Талейран однажды жестоко его оскорбил. Это оскорбление он помнил всю жизнь. После убийства герцога Энгиенского, отвечая на гневное письмо русского царя, французы позволили себе намёк на отцеубийство! Потом они встретились в Эрфурте, на переговорах, в саду, в 1806 году.

Талейран говорил: Французский народ цивилизован, французский государь — нет. Русский государь цивилизован, а русский народ — нет. Следовательно, русский государь должен быть союзником французского народа.

Это увертюра, потом начался обыкновенный торг. Талейран предложил услуги шпиона.

Конечно, Шарль Морис не был убеждённым противником Наполеона. Но даже в пору наивысшего могущества императора Франции Талейран понимал, что авантюризм великого завоевателя может привести его к катастрофе. И на всякий случай выслуживался перед лидером мировой контрреволюции. К тому же, работа на нескольких хозяев выгодна материально.

— Он стал богатым человеком?

— Ласковый и циничный телёнок двух маток сосёт. Талейрану мало было двух — ему подавай трёх и четырёх. В дело вступила ещё и Вена. Австрийскому министру Меттерниху князь продавал и Наполеона, и Александра. В разговоре с Меттернихом Талейран элегантно намекнул, что поиздержался в дороге и остро нуждается в нескольких сотнях тысяч франков. Сумма по тем временам фантастическая, но в те годы большой политикой заправляли аристократы, люди широкие. До поры, до времени в России об этом не догадывались. А состояние Талейрана росло — как будто он торговал наркотиками. Талейран всегда понимал, что толщина кошелька — это мера политического влияния.

— Почему Наполеон — этот суровый сын революционного террора — не казнил Талейрана?

— Он не раз кричал на него: Вы вор, мерзавец, бесчестный человек! Всю жизнь вы нарушали свои обязанности. Всех обманывали, всех предавали, да вы бы родного отца продали! Я вас осыпал золотом, а вы на всё против меня способны! Вы заслужили, чтобы я вас разбил, как стекло, но я вас слишком презираю, чтобы взять на себя этот труд. Почему я вас ещё не повесил на решетке Карусельской площади? Для этого ещё придёт время! Вы — грязь, грязь в шёлковых чулках!». Это известная фраза. Но и после этой тирады Наполеон не раз получит повод расправиться с Талейраном. Но, видимо, он в нём нуждался. Главный талант Талейрана — он был полезен тем, кто в силе. Сам хромой чёрт так сформулировал жизненное правило: «Мир делится на два класса: стриженных и стригущих. И нужно быть всегда вместе со вторыми, против первых». Два миллиона французов погибли в последние годы пятнадцатилетней войны. А Талейран выжил!

— И вот в марте 1814 года русский император торжественно въехал в поверженную столицу Наполеона. И сразу — во дворец Талейрана. Князь Беневентский кормил гостя отменной говядиной и представлял политические интересы Бурбонов. Наполеон повержен. Нужно строить новую Францию…

— На Венском конгрессе Талейран без малейших сомнений и колебаний совести выступал в тоге правоверного монархиста. Он был одним из идеологов революционного террора, а в Вене предстал перед монархами апологетом реставрации. И никто не возмутился, не указал ему на дверь. Только русские улыбались, вспоминая про «Анну Ивановну». Особенно ядовито улыбался царь Александр, когда Талейран пытался взывать к его совести, призывал умерить аппетиты. И всё-таки в Вене Талейран победил: Францию не унижали, не ущемляли, к ней не относились, как к проигравшей державе. Он считал это своим достижением. В Вене Талейран решал судьбы Европы почти на равных с монархами-победителями.

— Как Вы считаете, у него все-таки были какие-то убеждения, взгляды, ценности, кроме любви к деньгам?

— Предположу, что были. Он мечтал видеть Францию сверхдержавой. Для этого нужно было рассорить недавних союзников. Он видел, что они раздражены барскими замашками Александра, видел, что они боятся Россию, как боялись Наполеона. И Талейран начал действовать. Вот тогда и сказался европейских дух! Глава английской дипломатии лорд Кэстльри уже говорил в узком кругу, что, если Россия не захочет остановиться на Висле — её к этому нужно принудить войной. Правда, Англия в то время вела войну в Америке… Талейран готов был предложить англичанам французское пушечное мясо — взамен на щедрые субсидии.

— Бывшие союзники легко стали действовать против России?

— И это неудивительно. Удивительно, что они принялись за это сравнительно поздно. Англичане никогда не желали, чтобы, вместо колосса на Сене в Старов Свете появился колосс на Неве. На новый 1815‐й год лорд Кэстльри получил желанный подарок: пришло известие, что в Генте был подписан мирный договор между Британией и Америкой. Теперь у Англии развязаны руки. Лорд Кэстльри осушил бокал за новый год и за мир в Америке. А через два дня, 3 января три дипломата собрались на тайную вечерю. Француз Талейран, австриец Меттерних и англичанин Кэстльри. Только представьте себе эту тёплую компанию! Талейран, который много лет был тайным агентом русского царя. Меттерних, который был обязан русской армии тем, что Вена снова стала столицей крупного и суверенного европейского государства. И Кэстльри — посланец империи, которая пятнадцать лет всеми силами склоняла Россию к войне против революционной Франции.

Когда русские войска вошли в Париж — Талейран казался самым прорусским политиком Европы. Русские отстаивали перед союзниками идею целостного, сильного Французского государства. Александр считал, что возрождённая французская монархия станет верным союзником России, младшим партнером в международной политике. 3 января Талейран выскользнул из этих объятий.

— Они заключили союз против России?

— Да, это была не просто конвенция, а полноценный тайный военный союз. Всё документально известно, не раз опубликовано — до последней цифры. Я расскажу лишь о главном. Каждая из трех держав обязывалась выставить армию в 120 тысяч человек: 30 тысяч кавалерии, 120 — пехоты. Плюс — артиллерия. Значит, в скором времени против России вступила бы в поход 450‐тысячная армия. Не прошло и года, как австрийцы и англичане воевали против Наполеона вместе с русскими. Только русских во всех ключевых операциях последних кампаний было больше — и погибало их больше в два — три раза, чем всех союзников, вместе взятых. И снова объединённая Европа готова была ударить по России. Расчёт прост: не допустить превращения России в единственную военную сверхдержаву. В генеральном сражении потрепать обескровленную в походах русскую армию. Уж тогда Александр станет смирным! А Россия откатится подальше на Восток, в Азию и не станет вмешиваться в европейские дела. Ибо Европа — это континент от Бреста до Бреста. Ибо Европа в мире решает всё.

Вы никогда не задумывались, почему после нашествия французов от России остались одни головёшки, а немецкие деревушки сохранили сытое благообразие? Почему в русских храмах устраивали конюшни, а священника могли высечь, как конюха? Просто Европа не считала Россию частью христианского мира. Дикая империя, дикие нравы, дикая вера… В России европейцы наделали шороху — как их рыцарственные предки в странах ислама.

— К тому же, русские боролись с завоевателями до конца, а немцы сравнительно быстро сдавались. А что же император всероссийский?

— Александр упивался ролью европейского гегемона. Он опьянел от побед своей доблестной, действительно доблестной армии. Восхищал дам и политиков благородными манерами и великодушными помыслами. И не знал, что против него готова двинуться огромная армия. Но русские дипломаты могли заметить, что австрийцы, англичане и французы неожиданно стали твёрже, самоувереннее. Помощь пришла к Александру, откуда и не ждали — с острова Эльба.

— Знаменитые сто дней Наполеона?

— Да, его последний бал, его последние громкие победы. И вот уже Наполеон движется к Парижу, король Людовик XVIII бежит без оглядки от «корсиканского чудовища». Бежит опрометью — он даже не успел уничтожить архив! И Наполеон в кабинете короля обнаружил экземпляр «Секретного трактата об оборонительном союзе против России». Как ликовал Наполеон, изучая этот документ. Быстро же его противники успели перегрызться… Сам Наполеон считал Россию империей варваров и после самосжигания Москвы только утвердился в этом мнении. Он боялся нового нашествия гуннов — завоевателей с Востока. И видел, что в России есть потенциал для экспансии. «Европой будут управлять казаки», — этой перспективой Бонапарт пугал Европу. Но, прочитав трактат о тайном союзе Франции, Австрии и Англии, Наполеон решил не лезть напролом, а затеять международную интригу.

Вместо того, чтобы объявить Талейрана предателем, он попытался призвать его на службу. Правда, безуспешно. За этот тайный союз Наполеон был готов озолотить вечного предателя. Ведь это шанс, шанс для империи! Он послал экземпляр «трактата» Александру. Сейчас русский царь опомнится. Конечно, он не станет союзником Наполеона, это исключено. Но он, несомненно, оставит австрийцев и англичан наедине с чудовищем. И тогда… У англичан в Европе войска немного, разбить австрийцев — невелика забота. И — всё сначала! Сколотить новую армию, вернуть власть над Бельгией, Италией, Германией — вот путь к славе.

Но царь Александр умел поступать непредсказуемо. Всё-таки он был талантливым дипломатом, хотя, на мой взгляд, не совсем патриотичным, как многие аристократы. Он пригласил Меттерниха… Между ними состоялся примерно такой диалог. Александр: Вам знаком этот документ? — пауза. Александр наслаждается паузой. — Забудьте о нём. Навсегда забудьте. Наш союз должен быть сейчас крепок как никогда. Нужно уничтожить врага. — Александр бросает бумагу в огонь.

— То есть, царь всё проглотил и даже не устроил небольшого скандала?

— Видимо, обстоятельства прижали его в угол. С Талейраном он даже не обмолвился об антироссийском союзе… Он отомстит Анне Ивановне, но — только потом, немного позже. После Ватерлоо. Талейрана вышвырнут из политики. Возможно, царь и прежде не доверял ни Британии, ни Австрии, но теперь Александр искал опоры только в мистических высотах. Ибо нет правды на земле… Меттерних, Талейран — это всё великие грешники. Одна лишь идея Священного союза чиста и непорочна.

Священный союз должен был решать судьбы Европы, выкорчёвывать крамолу. Бороться с призраками Французской революции, сохранять политическое равновесие. Самым жёстким реакционером Священного союза был Меттерних. Но общественное мнение быстро прощало Британию, Австрию, Францию, а Россию ненавидели за малейшие проявления экспансии. Потому что наследники империи Карла Великого и более поздних католических королевств относились к России высокомерно. Загадочная северная империя, варварская страна… Гунны, скифы, монголы, казаки — все одним мирром мазаны.

— И вы находите аналогию с событиями времен Наполеона в коллизиях Второй Мировой войны?

— А давайте представим себе 1943‐й год. Весь мир уже знает, что такое Сталинград. Идут ожесточённые бои. Союзники помогают техникой, горючим, продовольствием. Поддерживают Сталина дипломатически. Обещают в скором времени открыть второй фронт в Европе. Рузвельт и Черчилль ведут откровенную переписку с советским вождём. Не устают восторгаться мужеством Красной армии, рассыпаются в комплиментах перед маршалом Сталиным. Но есть один проект, который они, вопреки соглашениям, скрывают от Сталина. Так бывает: два союзника готовят смертоносное оружие против третьего. Да-да, милейший друг Советского Союза Франклин Рузвельт готовил атомный проект не только против Третьего Рейха, но и против «дядюшки Джо».

— Сталин об этом не знал?

— Думаю, если даже не знал в деталях, то очень многое понимал. Он редко обманывался в людях. 13 июня 1944 года Рузвельт и Черчилль за спиной у СССР подписывают Соглашение и Декларацию о доверии. Получилось не хуже, чем у Талейрана. Договор гарантировал, что США и Великобритания будут сотрудничать исключительно друг с другом в деле овладения контролем над запасами урана и тория во время и после войны, к тому же говорили о достижении «максимально полного контроля над всеми урановыми месторождениями мира». Атомную гонку в итоге выиграли американцы, которых не выпускали из объятий англичане. Ещё не кончилась война, а они уже работали над оружием, которое сметёт с лица земли и явных врагов, и временных друзей. И Германию с Японией, и Советский Союз.

— Ученые тогда едва не взбунтовались…

— Они не хотели большого всемирного побоища. Великий Нильс Бор предлагал снять с атомного проекта покров тайны, привлечь к сотрудничеству советских коллег. К нему относились как к опасному идиоту: о каких большевиках, о каких казаках может идти речь, когда на кону — власть над миром! Но Берлин взяли русские. После этого невозможно было оттеснить Москву от Победы. Новый президент США Трумэн считал Потсдамские переговоры формальностью. Ведь у него в руках вот-вот будет весь мир в кармане.

Во время ланча, чтобы не привлекать лишнего внимания, военный министр Стимсон написал на листе бумаги: «Дитя родилось благополучно». Это было так неожиданно, что Черчилль ничего не понял. Тогда Стимсон объяснил, что речь идет о заветных экспериментах в пустыне.

Потом был дипломатический завтрак Черчилля и Трумэна 18 июля, целых два часа они беседовали наедине. «Президент показал мне телеграммы о последних экспериментах и попросил совета, сообщать ли об этом русским… Я ответил, что если президент решил рассказать, то лучше подождать окончания эксперимента». Козырь следовало попридержать в рукаве до верного случая.

— Адмирал Канингхем говорил, что бомба вскружила Черчиллю голову: «Он питает огромную веру в эту бомбу. Сейчас он думает, что хорошо бы русским узнать о ней, они были бы скромнее».

— Еще сильнее она вскружила голову американскому президенту. На конференции Трумэн глядел на коллег сверху вниз. Он уже чувствовал себя первым среди равных. И вот настало время решительного разговора. Трумэн был уверен, что новость о новорожденном бомбе уничтожит Сталина. Процитирую воспоминания Уинстона Черчилля: «Я был, возможно, в пяти ярдах и следил с пристальным интересом за этим важным разговором. Я знал, что собирается сказать президент. Было чрезвычайно важно узнать, какое впечатление это произойдет на Сталина. Я вижу эту сценку, словно она была вчера! Казалось, что он в восторге. Новая бомба! Исключительной силы! Возможно, это решающее обстоятельство по всей войне с Японией! Что за везение!» Чуть позднее, ожидая автомобиль, Черчилль подошел к Трумэну: «Как все прошло?» — спросил я. «Он не задал ни одного вопроса», — ответил президент. Из чего я заключаю, что Сталин не знает об огромном исследовательском процессе, осуществленном Соединенными Штатами и Британией».

Но Сталин в атомном проекте разбирался не хуже Черчилля. Просто он внимательно читал историю Наполеоновских войн. И, возможно, восхищался хладнокровием царя Александра в беседе с Меттернихом. Поэтому он учтиво поблагодарил Трумэна за информацию и… принялся подстёгивать Курчатова и всех будущих отцов советской атомной бомбы. Словом, дядюшка Джо показал сильный характер.

— Недавние союзники приставили к виску Советского Союза атомное дуло. У Сталина был ответ — советские гарнизоны в Европе, это тоже дуло — нацеленное на Париж и Лондон.

— Важно, что СССР быстро и успешно включился в атомный проект. В англо-американском мире, когда говорят о Второй мировой войне, используют элегантный риторическую фигуру: союзники и Россия, союзники и Сталин. Отпала необходимость в Красной армии — и пропагандисты исключили Советский Союз из закрытого клуба «союзников». Теперь им стыдно было даже признавать Сталина своим союзником… А он не испугался. Я никогда не был сталинистом, но за это его трудно не уважать.

— Это вторая история. А есть и третья аналогия?

— Она у всех ещё на памяти. По крайней мере, у нашего поколения. Мрачный февраль 1991 года. Вместо предновогодней суеты — тревога и апатия, а нередко — шальные выстрелы в подворотнях больших городов. В это время в Беловежском лесу встретились три президента, три свиты. Прощальное, растерянное выступление Горбачева.

Первым о распаде Советского Союза узнал президент Джордж Буш. Как тогда казалось — главный союзник России. Следующего президента — Билла Клинтона — Ельцин называл своим другом… С новым 1992‐м годом Ельцин вовремя страну не поздравлял… Пришлось тогда поздравлять мне — конечно, в шутку. Но главное — американцы уже готовили продвижение НАТО к границам России. Хотя считали новую Россию союзником.

— Приведу цитату из воспоминаний Строуба Тэлбота:

Во время пресс-конференции Ельцин устроил журналистам именно то «Шоу Бориса», на которое они рассчитывали. Он высмеял средства массовой информации за то, что они предсказывали, что разногласия Соединенных Штатов и России по поводу Боснии превратят саммит в катастрофу. Показывая пальцем прямо в камеру, Ельцин прорычал: «Сейчас, в первый раз я могу сказать вам, что катастрофа — это вы!»

Дипломатия в исполнении Ельцина всегда была своего рода представлением, а когда он был пьяным, то представление превращалось в бурлеск: это был один худших инцидентов, произошедших до сих пор. Клинтон, однако, зашелся смехом, хлопнул Ельцина по спине и принялся вытирать слезы из глаз. «Только убедитесь, что вы правильно все поняли», — сказал он, подойдя к микрофону и продолжая смеяться — немного натужно и неубедительно.

Я чувствовал, что Клинтон пытается прикрывать Ельцина. Возможно, он посчитал, что если оба президента будут дурачиться, то в новостных сообщениях будет уделяться меньше внимания опьянению Ельцина.

— Шутки шутками, но НАТО расширялось на Восток, приближаясь к России. И это — союзники? В октябре 1995 года Ельцин выступил на Генеральной ассамблее ООН с грозной речью: «Если НАТО будет расширяться на Восток — это означает начало новой эры конфронтации!». Ельцин почувствовал себя обманутым. Он вывел войска из Европы — убрал то самое дуло, направленное на столицы мира. Потом обнулил военный бюджет. Несколько лет наша страна проводила дипломатию уступок и улыбок. Ельцина убедили, что сильнейшие государства мира — наши союзники и друзья. И вдруг — НАТО, военные базы у границ России. В те годы Россия попала в долговую яму, но Ельцин порой позволял себе воинственные заявления. Запоздалые, как пророчество после события или остроумие на лестнице. Он тогда рычал: «У России есть атомная бомба!» Это не страшилка. Книгу истории нужно читать без панического ужаса. Непримиримые противники вместе отмечают юбилею прошедших сражений… И в этом нет лицемерия. Для них всё решено.

— Окопы 41 года заросли травой. Каким будет новое противостояние? Предсказывать могут только мошенники. История и дальше будет повторяться — под взрывы бомб или под шелест купюр, под стрёкот ноутбуков или под грохот космических ракет. Это мы скоро увидим. Но каждая судьба неповторима. А чего нам ждать от истории дальше?

— По крайней мере, не приходится ждать от европейских партнеров честности. От американских тоже. Россия должна научиться думать о своих интересах, беречь себя, развиваться. Для этого у нас всё есть. Народ-то талантливый!

— И всё-таки — последний вопрос. Почему история повторяется? Или это только иллюзии, которые живут в нашем воображении?

— Она повторяется. На новом уровне, с другими людьми, с другой техникой, но повторяется из века в век. И мы, когда копаемся в жизни Вещего Олега (кстати, это одна из самых интересных судеб в истории) находим сюжеты, которые видели своими глазами в ХХ или ХХI веке. Очень многое сходится. Не видеть этого может только человек, который не интересуется историей, не знает её. Такой человек похож на страуса, который прячем голову в песок, а в это время его… в лучшем случае, дурачат. А о том, почему история повторяется, я в последние годы думаю постоянно. Много вариантов перебрал, много мотивов. От мистических до самых рациональных. Кстати, рациональные оказались надежнее. Дело в том, что у правителей, у систем, у денежных мешков постоянными остаются интересы. Маркс ведь прав в том, что в истории основную роль играют именно интересы. Правда, он говорил только о классах, а я бы добавил и одиночек. Классовая теория всё-таки не объясняет всей исторической палитры. Итак, есть интересы государств, элит, торгашей, ростовщиков. Они не меняются с веками. Здесь важную роль играет и географическое положение стран (оно меняется, но, как правило, медленно), и культурные традиции. Например, американцы, уничтожив индейцев, ведут схожую политику в своих интересов на всех континентах. Завоевывают пространство — финансовое, политическое. Поэтому и получаются, что основные исторические сюжеты повторяются снова и снова. И опять кто-то хочет откусить кусок от России, а другие хотят видеть рабами индийцев и китайцев, а третьи предают недавних союзников, опасаясь, что они станут слишком сильными. Это вечная история! И нужно готовиться к новым повторениям этих спектаклей.

Ведь что случилось с нами в недавнем прошлом? Я как-то подумал, подумал и сформулировал так. Америка подарила России свободу от СССР. Теперь мы СВОБОДНО можем одеваться как клоуны, бухать, наркоманить и умирать молодыми, мы СВОБОДНО можем посылать на три буквы родителей и забивать на учёбу, можем не обращать внимания на детей и не искать себе работу, мы СВОБОДНО можем быть бандитами и проститутками, лесбиянками и геями.

Теперь у нас, как на западе, всё по справедливости: богатеи жируют, трудяги голодают. Образование скоро будет как у них, и мы будем такие же УМНЫЕ как американцы. Заводы закрылись. А зачем они, нефти же навалом?

Русские в 1990‐е годы сокращались по миллиону в год. Но это не важно, ведь мы СВОБОДНЫ!

Спасибо Америке!

А вот вам еще одна аналогия. В представлениях наших далеких предков, юго-запад, как правило, — это лукавство, коварство, а север, северо-восток — это честь и достоинство. Ценности первого — золото, торгашеская психология второго — дух. Потребительство в Древнем Риме, при всём его величии, достигло своего апогея, как сегодня достигла его Америка. В тот раз запад спасло христианство, католицизм. На мой взгляд, это самообман, позволивший торгашеской цивилизации просуществовать еще два тысячелетия. А сейчас все разрушается на наших глазах.

— Вы верите, что они на этот раз не выплывут?

— По крайней мере, многое разительно изменится. Как и во время заката Древнего Рима. Есть великая русская (а иногда говорят, что и цыганская) пословица, мудрость: «Держи голову в холоде, ноги в тепле». На юге созревают ноги, а на севере созревает голова. Ни одна обезьяна не стала и не хочет стать человеком. Ей и так достаточно бананов и баобабов. А где развивается разум, там и созревает первый язык, его звуковые, слоговые атомы, потом образующие молекулы-слова. Мы — носители природных знаний. Мы — корни дерева, а Запад — листва этого дерева. Листва всегда красивее, чем корни. Но если обрубить корни, человечество заглохнет.

— Вы прогнозируете будущую катастрофу?

— Скажу сейчас очень печальные слова. Есть проблемы, справиться с которыми почти невозможно. Главное — это деградация образования, начиная со школы. Такого, что было в советские времена, сегодня у нас и близко нет. Но и Запад в этом смысле не отстает от России, просто мы больше переживаем за родную страну, что вполне естественно. Мы теряем самое ценное. Человек образованный — это память. А есть ещё разумные… Ни в одном языке мира, кроме русского, нет аналога слова «разумный». Когда падает образование, человечество теряет иммунитет и начинаются войны. Мудрецы не воюют. Я надеюсь, что разум когда-нибудь все-таки восторжествует, но ожидаю серьезных испытаний. Слишком велик стал на планете удельный вес глупости и алчности. С этим трудно жить.

— Английский историк Карлейль сказал: «Революции пожирают своих детей». Эти слова история не раз иллюстрировала в багровых тонах. Революции пожирают детей, а монархи иногда уничтожают не только детей, как Константин Великий или не менее Великий Пётр, но и отцов… И молодому «ангелу» Александру Павловичу пришлось в этом поучавствовать.

— Это, конечно, важнейшее событие в его жизни. И, бесспорно, самое позорное. Ничего нет хуже отцеубийства и матереубийства, об этом даже говорить излишне. Кровавое преступление. Знал ли Александр о заговоре? Павел относился к сыну мнительно, прекрасному принцу угрожала суровая опала — возможно, ссылка в какой-нибудь отдалённый монастырь. Любимцем царя стал тринадцатилетний племянник, герцог Евгений Вюртембергский. Павел намеревался его усыновить. И тут граф Пален посвятил Александра в планы заговорщиков. Конечно, будущий царь взял с Палена слово, что Павлу сохранят жизнь. Но он не мог не помнить о судьбе Петра Третьего… Пален ухватил суть маневров Александра: «Он знал — и не хотел знать». Мечтал остаться в стороне, умыть руки. В ту ночь Александр тревожился и ждал… А погромщики действовали от его имени. Прямым убийцей его не назовешь, но соучастником преступления Александр был. И это сломало ему психику.

О смерти отца Александру сообщил то ли Зубов, то ли Пален. Потом Александр упадёт в обморок, увидев обезображенное тело отца. Но там же, возле трупа, его поздравляли как нового императора. Хорошо написал в мемуарах фон Беннигсен — один из предводителей заговора: «Император Александр предавался отчаянию довольно натуральному, но неуместному». А графу Палену приписывают слова: «Полно ребячиться, ступайте править!». Пален держал в руках паутину заговора, приобрёл большую силу. Александру хватит ума отдалить его от трона… Вот такое трагическое начало правления.

— Удалось ли скрыть от народа это преступление?

— В официальном сообщении говорилось, что царь скончался от апоплексического удара. Верхушка понимала, что это бред. В народе, наверное, многие поверили. По тем временам он считался немолодым человеком, ему было 46 лет. Русские крестьяне, как правило, жили меньше. Такая смерть не считалась удивительной, ранней.

Но в Европе обо всем знали. Шпионы тогда работали хорошо, да они и участвовали в заговоре против Павла. Потом, когда французы расстреляли герцога Энгиенского — Александр обратился к Наполеону с нотой протеста. Наполеон ответил так: «Если бы Ваше императорское величество арестовало на чужой территории убийц Вашего отца — Франция не стала бы протестовать против такого нарушения международного права». Не слишком изящный намёк на отцеубийство. Этого оскорбления Александр Наполеону не простит. Не простит и других, чьи косые взгляды ловил. Его считали то лукавцем, то ангелом. А он оставался неприкаянным…

— А вообще, вы считаете его интересным, мудрым человеком?

— Интересным? Да. Александру было 14 лет, когда заботливая бабушка устроила его судьбу. Во время смотрин дочери баденского принца Луизе было тринадцать, ему — четырнадцать. Свадьбу сыграли через полтора года. Русский Гамлет относился к молодой жене холодновато. Когда за ней ухлёстывал фаворит Екатерины — красавец Платон Зубов, а потом подключился и остроумный поляк Адам Чарторыйский — Александр сохранял невозмутимость, как и подобает Казанове. А ведь Чарторыйский был его лучшим другом. Во все времена у цариц одна главная задача — родить наследника. Луизе не везло. Мало того, что рождались девочки — так они ещё и умирали в младенчестве. «чтобы любить женщину — её нужно немножко презирать, а жену свою я слишком уважаю», — это слова опытного сердцееда.

На пятый год царствования Александр полностью охладел к супруге и завёл, помимо лёгких увлечений, официальную фаворитку. Мария Нарышкина, урождённая Святополк-Четвертинской — полячка, красавица… Её супруг Дмитрий Львович Нарышкин прилежно освоил две придворные профессии: обер-егермейстера и снисходительного мужа. А вообще — истинный вельможа, это видно и по портретам… Ходили слухи, что он был ещё и сводником для императрицы. Царь позволял надоевшей жене развлекаться.

Нарышкина родила Александру четырёх дочерей. Он все-таки был дамским мастером! Из них только одна — Софья — дожила до восемнадцати лет. Александр любил её, несмотря на пересуды, не сомневался в собственном отцовстве. Выбрал ей в мужья графа Шувалова, назначил свадьбу. До свадьбы Софья не дожила. Александр оплакивал её вместе с Нарышкиным. Ещё до смерти Софьи ветреная полячка изменила Александру — и он её не простил. Ни любви, ни дочери. Он говорил: «Вот наказание за мои ошибки!» Наверное, имел в виду убийство отца.

Как-то раз генералы Киселев, Кутузов и граф Орлов, находясь во дворце государя, развлекались рассказыванием друг другу анекдотов. Проходивший неподалеку Александр I обратил внимание на их веселый смех. Через несколько минут он вызвал к себе Киселева. Тот застал царя тщательно рассматривающим себя в зеркале. Больших трудов стоило генералу объяснить, что поводом для веселья были байки, а не что-то в облике императора…

— Он так боялся слухов?

— Комплексы, мнительность, постоянное существование в режиме двуличия…

Во все времена есть правда, есть вымысел, а есть официоз. Во все времена политики нанимают пиарщиков и ретушёров. Вот вам пример слащавого официоза в стиле ретро:

«Император Александр Павлович пользовался в народе большой любовью. Замечательно красивый, ласковый и приветливый, он одарен был редкой способностью очаровывать всякого, кто имел счастье его видеть или с ним говорить. Забота о благе народа, о его богатстве и просвещении была с детских лет его заветной мечтою».

Так писали о каждом царе от Павла до Николая Второго — все они были приветливы, обожаемы, красивы, все неустанно заботились о благе народа. Правда, мало кто умер своей смертью.

Шведский дипломат Лагербиельне говорил о нем: «…Тонок, как кончик булавки, остер, как бритва, и фальшив, как пена морская».

Пушкин зло написал об Александре:

Властитель слабый и лукавый, Плешивый щёголь, враг труда, Нечаянно пригретый славой, Над нами царствовал тогда.

Это тоже несправедливо, хотя хлёстко. Поразмыслив, Пушкин всё-таки нашёл в биографии императора два достижения: «Он взял Париж, он основал Лицей».

После гибели отца он начал править как беззаботный джентльмен — в компании молодых друзей. Их так и называли — «молодые друзья императора». Вольнодумцы, реформаторы, сторонники просвещения и гражданских свобод. Немного материалисты, немного масоны…

«Царствуй лёжа на боку!», — это ведь Пушкин про Александра Первого написал. Но петух прокукарекал! 20 ноября 1805 года самовлюблённый повеса, красавец-монарх ощутил себя в смертельной опасности. Это случилось под Аустерлицем. Он мог погибнуть, мог попасть в плен. Чудом спасли императора казаки лейб-гвардии, а он после сражения надолго впал в депрессию. Летом 1812 года началось вторжение Великой армии Наполеона в Россию. Александр теперь не расставался с Библией, которую впервые прочитал в те дни.

— Тогда он и решил удалиться от дел?

— Очень возможно. В разгар противостояния с Наполеоном он скажет: «Я отращу себе бороду и лучше соглашусь питаться картофелем с последним из моих крестьян, нежели подпишу позор моего Отечества… Наполеон или я… но вместе мы царствовать не можем». Запомним эти слова — «Я отращу себе бороду». Есть такое певучее русское слово — дауншифтинг. Это жизненная философия, основанная на отказе от привычной социальной роли, чтобы примириться с самим собой или, как говорят учебники, добиться внутренней гармонии. При царе Александре Благословенном такого понятия не было. Впрочем, в те годы не было ни радио, ни даже интернета. Но говорят, что монархи этим самым дауншифтингом баловались во все века. В народе ценят такие порывы сильных мира сего… Это же чудо, когда в монументальных вождях, в медных всадниках просыпается нечто человеческое…

Баловень бабушки, он был зависим от общественного мнения. Хотел быть милым для всех! Эта слабость делает политика уязвимым. Александр раздаёт направо-налево обещания, потому что не умеет быть жёстким и нелицеприятным. Какое-то время он остаётся всеобщим любимцем, но… долг платежом красен. Быстро стирается позолота несбыточных обещаний. Демагогия! Лицемерие! Он умел обольщать людей. Но ненадолго.

— Я обольщался надеждой, что воспитал Марка Аврелия для пятидесятимиллионного населения, но бездонная пропасть поглотила плоды моих трудов. — говорил Лагарп, воспитатель царя. Он разочаровался в своем ученике.

— Прежде всего, он воспитал образцового лицемера. Виртуозного актера! Талантливый артист! Александр не мог равнодушно относиться к критике: он же привык быть любимцем бабушки… Власть, которая не приносит всеобщей любви, была ему ненавистна.

Что же получается? Александр разочарован в политике. Власть с её рутинными обязанностями его тяготит. Это первое слагаемое.

Александр вдруг уверовал в бога. Даже архимандрита Фотия приблизил к трону. Фотий был неукротимым борцом с масонами и выглядел строгим старцем, хотя было ему тридцать лет… Он приобщал царя к «древнему благочестию». Как православный неофит, да ещё и склонный к мистике, Александр хотел бы искупить свой главный грех служением Богу и аскезой. Это второе слагаемое. Хотя у меня есть сомнение, что он и тут притворялся.

Он был лицедеем. Никакой системы Станиславского ему не требовалось, чтобы вживаться в роли и срастаться с масками. Вот вам и третье слагаемое.

А четвёртое мы найдём в будуаре Марии Нарышкиной. Любимая дочь умерла, любовница изменила — и он вычеркнул её из жизни. План ухода сложился через несколько месяцев после смерти любимой (хотя и незаконнорожденной) дочери Софьюшки…

Что в результате? Есть воспоминания об одном роковом высказывании Александра: «Довольно я царствовал. Даже солдату через 25 лет дают отставку». Он, между прочим. правил ровно 25 лет.

— Возможно, он понимал, что не проживёт долго, если останется на троне. На троне он задыхался. За 1150 лет русской истории ни один глава государства на посту не дожил до 76‐ти лет — даже в ХХ веке, при современном уровне медицины. Ни Владимир Святой, ни Иван Великий, ни Иван Грозный — никто не дожил до глубокой старости. Одного месяца не дожил до 76‐ти Брежнев — и он остаётся старейшим правителем в нашей истории. Зато отставники в обмен на власть получали долголетие. Керенский прожил почти 90. Хрущев — больше 77‐ми. Даже Ельцин, при его обременительном хобби, умер на 77‐м году. Не об этом ли говорил своим сельским собеседникам старец Фёдор Кузьмич?

— Есть еще один аргумент для ухода. У царя не было сына. Кто же будет наследником? (в кадре — портреты братьев Александра). По старшинству — великий князь Константин. Остроумный, ловкий господин. У него есть опыт: он правил в Польше. А в молодые годы Константин приобщился к победам русского оружия. Он участвовал в Итальянском походе Суворова, несколько раз даже пытался покомандовать, пока старый фельдмаршал не одёрнул его… Вместе с Суворовым он штурмовал Альпы, на свои деньги покупал у швейцарцев сыр и мясо для армии. Павел присвоил Суворову звание генералиссимуса, главным образом, за сохранение высочайшей особы великого князя… Но боевая юность давно прошла. Константин и слышать не хотел о карьере «хозяина земли русской». Он женился по любви на польской графине Грудзинской — и с удовольствием отказался от престола. О своих перспективах Константин всегда говорил так: «Меня задушат, как отца!». Душа стремилась на свободу, подальше от власти. Александр подписал тайный манифест, в котором наследником престола объявлялся другой брат — Николай. Но для общества в статусе наследника оставался Константин. Эта неразбериха скажется после ухода Александра, когда декабристы поднимали народ «за Константина и конституцию!».

Перед последним отъездом в Таганрог Александр встретился с братом Николаем. Может быть, именно тогда он назвал его наследником престола. А потом ночью император один, без сопровождения, отправился в Александро-Невскую лавру. Он долго молился, а затем беседовал со схимником и получил от того благословение. Поговаривают, что тогда служили тайную панихиду… В Таганрог он бежал от суеты, от чужих глаз.

Вскоре из Таганрога пришла весть, что 19 ноября 1825 года царь умер от страшной и неизвестной болезни. Официальный акт был таков: “Император Александр I 19 ноября 1825 года в 10 часов 47 минут утра в городе Таганроге скончался от горячки с воспалением мозга”. В дневнике доктора Вилье нашли странную запись: “С 8‐го ноября я замечаю, что государя что-то более важное смущает, чем мысль о выздоровлении”.

Да и вдова, как всем вдруг показалось, горевала недостаточно.

В Петербург направилась депеша: «Хотя тело и бальзамировано, но от здешнего сырого воздуха лицо все почернело, и даже черты лица покойного совсем изменились… почему и думаю, что в С.-Петербурге вскрывать гроба не нужно». И все-таки гроб был в столице один раз открыт — для членов императорской семьи, и мать государя Мария Федоровна хотя и воскликнула: «Это мой сын, мой дорогой Александр!», но всё же нашла, что лицо сына сильно похудело.

А слухи уже бежали по всем трактам: Пустой гроб! Вместо царя-батюшки похоронили другого человека! Государь убит! Сбежал! Похищен!

Кого же похоронили в том гробу? Погибшего в пути фельдъегеря Маскова или солдата, умершего в тот вечер таганрогском лазарете?

Вся эпопея смерти государя выглядела ненатурально. Исчезли многие документы. Подпись придворного доктора Тарасова под протоколом вскрытия тела оказалась ложной. Патологоанатомическое обследование тела «Александра», показало, что «царь» умер от застарелой «французской болезни». Но даже после вскрытия архивов никаких указаний на сифилис в биографии Александра обнаружить не удалось. И главное — почему император не призвал перед смертью духовника? Почему это не сделала и его супруга? И это — при фанатичной религиозности!

— А как появился Фёдор Кузьмич?

— Обычное дело. 4 сентября 1836 года. В России правит император Николай Первый. Через Кленовскую волость Красноуфимского уезда Пермской губернии в телеге проезжал пожилой человек. Он остановился у кузницы подковать лошадь. Кузнец оказался бдительным. Человек пришлый, неизвестный, одежда простенькая, а лошадь справная. Бдительный кузнец собрал мужиков — и они проводили неизвестного в земский суд.

На допросе неизвестный назвался Фёдором Кузьмичом Козьминым. Документов при нём не было. Широкоплечий, статный, одет бедно, но чисто, опрятно. На вопросы он отвечал неохотно. Происхождения своего не помнил… Указал только возраст — 70 лет, вероисповедание — греко-русское, православное. И заявил, что неграмотный. На спине у него обнаружили следы бича. Видать, уже попадался в руки закона.

Что делать с бродягой? Отдавать в солдаты — поздно. Отправлять на каторгу — вроде бы не за что. Приговорили к двадцати ударам плетью. Публично. Что и было сделано. Потом посадили в острог и, наконец, по приговору суда назначили в Сибирь на поселение. 13 октября с партией ссыльных он отправился в Томскую губернию. Конвоиры отнеслись к нему уважительно: его даже не заковали в кандалы.

Внешность ссыльного описали так: рост 2 аршина и 6 с 3/4 вершков (по нашему — 172 сантиметра), глаза серые, волосы на голове и бороде светло-русые с проседью, кругловатый подбородок, на спине — следы от побоев.

Таких неприкаянных стариков в Российской империи было немало.

В кадре — ссыльные, в кандалах. Среди них — Фёдор Кузьмич. На ходу он о чем-то рассказывает молодому спутнику. Тот с восхищением смотрит на старика.

Он отказался от гордого имени Александр. Отныне его звали Феодор. Этот псевдоним царя можно расшифровать как аббревиатуру: «Феодал дома Романовых». Отчество «Козьмич» относят на счёт Козьмы Минина — человека «из народа», который сплотил и спас Русь, чтобы вручить её Романовым. Для императора, ушедшего «в народ», Минин был символом. Он зашифровал его в своём новом отчестве. Федор Козьмич (или Кузьмич) Кузьмин (или Козьмин).

Несколько лет Фёдор Кузьмич жил под надзором при Краснореченском винокуренном заводе. Пошла по уезду слава о мудром старце. Вокруг него увивались поклонники и, конечно, поклонницы. Казак Сидоров построил старцу келью. Он обучал деревенских детишек грамоте, Священному писанию, рассказывал о прошлом Руси. Жил в селе Зерцалы, потом в Краснореченском.

А потом у него появился верный меценат — Семён Феофантьевич Хромов, который уговорил старика переехать в Томск. Хромов выстроил для него келью в четырёх верстах от города. О купце говорили: «Он помешался на идее, что старец Федор Кузьмич — это император Александр, пошедший по Руси с нищенской сумой». Но Хромов не был сумасшедшим! Состоятельный сорокалетний деляга, такого на мякине не проведёшь.

Фёдор Кузьмич ему много чего рассказывал. Очень неожиданные для простого старца вещи: «Великим полководцем был Кутузов! И армия его любила. Сам император завидовал ему!». Или, например, такое признание: «Вы считаете меня святым? Видели бы вы меня раньше, я был великим разбойником…» Много есть свидетельств о его намеках на посвященность в столичные дела. И часто в его словах проскальзывало раскаяние.

— Как тут не вспомнить об убийстве Павла?

— А еще оказалось, что он не просто знает грамоту, но и превосходно говорит по-французски. С кем-то тайно переписывается с помощью шифров, но тщательно прячет от чужих глаз бумагу и чернила. Он как заветную святыню хранил икону св. Александра Невского. В праздник этого святого каждый год деревенские бабы щедро угощали его пирогами. Старец ненадолго становился веселее, общительнее. Он иногда откровенничал, вспоминал о Санкт-Петербурге, о придворной жизни… Многие любили старца. Он принимал все знаки почтения с царственным холодком. Но одну деревенскую девчонку, сиротку — Сашку, полюбил, как родную. Как родную внучку или дочь. Ей было лет десять — двенадцать. Сашка. Александра. Громкое имя — Александра! Думаю, оно ему о чем-то напоминало. Сразу скажу, что есть версия — и тоже серьезно проработанная — что Федором Кузьмичом был все-таки не бывший император, но тоже высокопоставленный в прошлом человек, знаток светской жизни. Ходили слухи, что это Федор Уваров, статский советник, женатый на сестре декабриста Лунина. После восстания он бесследно пропал, ударился в бега. В то же время — несколько человек узнали в старце царя. Власти даже пытались пресечь этот ажиотаж. У нас всегда умели пресекать нежелательные народные эмоции.

— Это точно. Довецарствие никому не было выгодно.

— А теперь — внимание. Не так давно эксперты провели графологическую экспертизу. Изучали несколько записок, которые совершенно точно остались от старца Фёдора Кузьмича, жившего в далеком от столиц томском краю. И оказалось, что они написаны… рукой Александра I, императора всероссийского. Может, и гроб вскрывать уже не требуется? И так все ясно?

Но вернемся к сиротке Александре. Когда она выросла — братья захотели выдать её замуж. Чтобы работала в поле и рожала детей. Но Фёдор Кузьмич снарядил её в дорогу — по монастырям, по крупным городам далёкой европейской России. Она мечтала: «как бы мне царя увидеть». Он отвечал: «Погоди, может быть, ещё не одного царя тебе увидеть доведётся!». Тут начинается невероятная история путешествия крестьянки Александры Никифоровны. Она следовала предписаниям старца. В Кременчуге ей удалось поселиться у графини Остен-Сакен. Вскоре там же остановился царь Николай. О чём она с ним говорила — неизвестно.

Она вернулась в Сибирь, к старцу. Ухаживала за ним. «Не трогайте её, она не будет на вашей шее. сам царь наградит её», — говорил Фёдор её братьям.

Когда старец заболел — купец Хромов на коленях просил его открыться. Но тщетно. Бывший царь и великий дипломат умел хранить тайны, как мало кто на белом свете. К удивлению деревенских богомольцев, набожный старец Феодор никогда не причащался! «Меня уже отпели», — говорил он священнику. Его просили назвать имена родителей, чтобы помолиться за них — старец отвечал уклончиво: «Святая церковь за них молится».

— Но, может быть, это легенды? Купцу Хромову ведь выгодно было представить себя хранителем тайн великого императора.

— Легенды? А это для меня не приговор. Легенды врут реже, чем архивы. Почитание Фёдора Кузьмича только усилилось после смерти. В 1904‐м году на пожертвования местных богомольцев построили богатую часовню на месте его могилы. Останки старца объявили нетленными. В царствование Александра III Церковь специальным циркуляром запретила считать святым бывшего арестанта.

Я не призываю свято верить во все, что говорил Хромов. Купец в данном случае — действительно фигура не самая объективная. Но история Фёдора Кузьмича привлекала многих мыслителей. Есть в этой загадке нечто исконно русское — как в географическом размахе скитаний императора. Петербург, Таганрог, Томск… Этот образ пленил Льва Толстого. Он ведь не только попытался написать «Посмертные записки Фёдора Кузьмича», но и сам стремился к опрощению, к уходу от собственного величия, к слиянию с народом. Все поздние произведения Толстого посвящены этой теме: двойная жизнь, побег. Это и «Отец Сергий», и «Живой труп».

— Да и свои дни Толстой закончил, убегая из Ясной Поляны — совсем как император из своих покоев. Похоже.

— Аналогия есть. А уж сколько еще свидетельств было на эту тему! Я все не успеваю собрать их в одну папку. В парижской газете «Кандид» от 12 июля 1939 года Л.Д. Любимов писал: «Коровин, известный художник, утверждал в разговоре со мною, что нарком просвещения Луначарский ему сообщал: «Гроб Александра I найден пустым». В склепе Александра не нашли ни останков, ни золота. Только пыль. Советский антрополог Михаил Герасимов умел восстанавливать внешний облик человека по скелетным останкам. Он дальше всех в мире проник в тайну взаимосвязей мягких тканей лица и черепных костей. Он показал нам, как выглядели Ярослав Мудрый, Иван Грозный, Фёдор Ушаков… Астрофизик Иосиф Шкловский, интересовавшийся проблемой ухода императора Александра, предложил Герасимову заняться останками императора… В ответ Герасимов, как вспоминает Шкловский, необыкновенно ядовито засмеялся. «Ишь какой умник! Я всю жизнь об этом мечтал. Три раза обращался в правительство, прося разрешения вскрыть гробницу Александра I. Последний раз я сделал это два года тому назад. И каждый раз мне отказывают. Причин не говорят. Словно какая-то стена!». Неужели и большевики оберегали тайну дома Романовых? Это меня удивляло. Какое может быть дело Брежневу или Ельцину до императора Александра Благословенного, о котором они, наверное, никогда и не вспоминали? Но одно косвенное свидетельство из первых уст у меня есть. И я ему доверяю.

— Расскажите. Заинтриговали.

— В девяностые я несколько раз общался с Анатолием Александровичем Собчаком. Сейчас его принято ругательски ругать. Это несправедливо. Собчак заблуждался, находился в плену иллюзий — но не был инициатором уничтожения страны. Он даже пытался сохранить СССР, это я точно знаю. Другое дело, что, как и большинство интеллигенции, он в те годы запутался и наворотил немало ошибок. Но в то же время, он был неглупым человеком, талантливым юристом, сам пробился из простых адвокатов на вершины власти. И оказалось, что во власти ему некомфортно. Он не был жесток и, если воровал, то в меру и не по собственному почину, а по инерции, которая принята на нашем Олимпе. К артистам он относился не по-барски, а с искренним интересом и уважением. И в истории страны пытался разобраться, хотя был к тому времени почти стопроцентным либералом, а значит — человеком необъективным. Напомню, тогда его избрали мэром Санкт-Петербурга. Он любил свой город и неплохо его знал. И Собчак, представьте, мне рассказывал, что однажды, во время очередной косметической реставрации Петропавловского собора, он подошел к захоронению Александра I и попросил рабочих открыть его. Они открыли и саркофаг, и гроб. Гроб оказался пустой. Собчак говорил, что не стал тогда поднимать шум и почти никому об этом не рассказывал. Тоже хранил тайну. Почему? Хотел исследовать этот вопрос. Но его отвлекли другие дела, рутина, выборы, а вскоре он перестал быть мэром и заболел.

— Вы верите ему?

— В этом случае верю, несмотря на свое скептическое отношение к любым словам политиков. По крайней мере, хочется ему верить. Потому что не вижу особой выгоды — зачем ему было врать? Просто для красного словца? Он мог придумать что-нибудь похлеще. Кстати, он обещал мне разрешить обследование захоронения. Но мы оба не успели… Да, он был фантазером и краснобаем, но в этом случае, мне кажется, не врал. Но повторю еще раз: это, конечно, не стопроцентное доказательство, а только косвенное. Но ценное. Потому что я — живой свидетель, я действительно это слышал. Верю, что когда-нибудь мы проверим этот саркофаг и сами убедимся, фантазировал Анатолий Собчак или говорил правду. Я постараюсь получить разрешение. Нет в этом ничего антигосударственного. Надеюсь, позволят. Очень хочется все-таки вскрыть эту могилу. Я считаю, чем меньше на Земле тайн, тем лучше. Ведь это естественное стремление человека — раскрывать секреты прошлого, секреты природы и истории.

— И в Фёдора Кузьмича Вы всё-таки верите?

— Лев Толстой верил. А он немного лучше нас знал ту реальность. Ведь «Война и мир» — это об эпохе Александра I. Он интересовался им. И мой отец проявлял интерес к этой легенде, верил в то, что в человеке, даже в крупном политике, может проявиться совесть. Скажу прямо: император Александр, каким он предстаёт в официальных учебниках, мне неприятен. А Фёдору Кузьмичу трудно не симпатизировать. Он глубже понимал жизнь, понимал, что власть — не главное. Что это скорее обуза, чем счастье. Только мудрецы способны это понимать. Думаю, русская культура достойна такого царя. Сноба и пижона, ставшего мыслителем. Так бывает. И вообще — я верю в легенды. Еще раз повторю, народ правдивее придворных историков. Он запоминает только то, что запало в душу, без расчета, без мыслей о карьере. Может ли народ ошибаться? Конечно, может. Но все-таки недолго. Потом приходил осознание ошибки. А легенда о Фёдоре Кузьмиче живет уже полтора века и будет жить дольше. Давайте, по крайней мере, рассказывать об этом, пробуждать тех, кто совсем ничего не знает о судьбе императора, который всё-таки победил Наполеона…

— Я совсем не против.

— Тогда — вперёд! Любое знание начинается с сомнения. Только нужно оставаться честным, не подстраиваться под шаблон. Мы ведь сразу видем шаблонного дурасика. Человека, который мыслит только ради небольшой премии или ради минутной славы. А процесс познания должен приносить радость. Это же то самое вдохновение, о котором писал Пушкин. Его подделать нельзя. Если мы еще способны что-то исследовать, копаясь в фактах, документах, заглядывая в музеи и саркофаги — мы счастливые люди, мы не мертвы. Это касается не только отдельных людей, но и стран. Ни в коем случае нельзя костенеть, становиться непрошибаемым консерватором, для которого всё уже ясно, как пять копеек. И не существует открытий. Жалко мне таких людей. Кстати, их легко обманывать. Тем они и ценны для мирового сообщества.

— Как говорит профессор экономики Валентин Катасонов, самый ценный ресурс капиталистической экономики — это не доллар, не золото, не нефть, не акции, не наука. Самый ценный ресурс — это дурак. И будет сделано всё для того, чтобы сия золотая жила не останавливалась и преумножалась.

— Правильный человек, хотя и профессор экономики. Когда у нас учебники для 5–6 класса становятся примитивнее, чем буквари нашего времени, по которым учились первоклашки — трудно не увидеть за этим чей-то умысел. Если, конечно, мы сами не входим в этот ценный ресурс — то есть, не являемся патентованными дураками.

А что касается переселения царя в Томск — я его хорошо понимаю. Много раз бывал в Сибири, рискну сказать, что знаю ее. И места там красивейшие. Там всегда обретаешь здоровье и силы. Не то, что в болотистом Петербурге, при всем его очаровании. А Александра и совесть заела, и жена ему надоела. Причин уйти у него было много. Не одна и не две.

— А почему никто другой в нашей истории не последовал его примеру? Ведь шапка Мономаха тяжела.

— Во-первых, мы еще не всё достоверно знаем. А во-вторых и в-главных, власть — это наркотик, на который подсаживаются надолго. Пока она не съест человека до костей. Всем советую избегать этого опасного наркотика. Он, в конечном итоге, принесет мало радости, а заберет вашу душу и свободу. Есть у меня и третий ответ, с которого, может быть, следовало начинать. Был в истории России великий правитель, который отказался от власти и ушел в скиты, в тихую праведную жизнь. Для своего времени он был гораздо более яркой фигурой, чем Александр I. Это Вещий Олег. Кстати, между ними немало общего. Как называли Александра после победы над Наполеоном? Благословенным. А это в христианской терминологии почти то же самое, что в языческой — Вещий. Правда, способностями пророка Александр Павлович не обладал и, как политик, уступал Олегу. Но Олег тоже, состарившись, но всё еще находясь в зените власти, отдал княжеский трон сыну своего давно умершего друга Рюрика — Игорю. И доживал свои годы вдалеке от политических центров. Быть может, стал жрецом. Игорь оказался менее крепким правителем, чем Олег и Рюрик. Он, как известно, погиб в междоусобной войне, о которой сложено немало легенд. Но ведь и преемник Александра — Николай I — закончил свое правление неудачно, поражением в Крымской войне, когда почти вся Европа навалилась на Россию и у страны не хватило сил, чтобы сопротивляться. Да, это было тяжелое поражение, после которого, на мой взгляд, Российская империя не могла не распасться. И я уверен, что сам император Николай I не просто умер, а покончил с собой. По воспитанию он был офицером, не мог смириться с таким крахом.

— Вы проводите прямую линию от падения Севастополя к 1917 году?

— По-моему, это очевидно. Проиграть такую войну — это не мелочь. Это был крах идеологии. После него мало кто верил в Россию. Только немногие и не слишком взвешенные патриоты. А для студентов, даже для церковных семинаристов лежал один путь — в революцию. Чтобы изменить ту гнилую систему, которая не давала народа образования, а к тому же еще и войну проиграла. Когда появились народовольцы? Сразу после поражения в Крымской войне. Так что, по результатам деятельности, Николай Павлович оказался еще менее удачливым правителем, чем погибший от руки древлянина Игорь Рюрикович.

— В этом он и схож с нашим Александром Николаевичем?

— Не только в этом. Не торопитесь. Линкольн понимал истинные цели английских «ротшильдов». Стоило ему принять их предложение, и Америка, избавившись от рабства на Юге, сама становилась рабой английских корпораций. И Линкольн поступил как настоящий патриот — он от хитроумного предложения отказался!

Правда, потом пожалел об этом. Ведь война уже началась, и северяне поначалу проигрывали.

Но об этом узнали русские разведчики. И особым уважением к президенту Америки за его благородный поступок проникся русский царь. Александр II предложил то, о чем сегодня практически все забыли, — деньги на войну против взбунтовавшихся рабовладельцев. Он и сам уже проводил реформу для отмены крепостного права, на что вы справедливо обратили внимание. Александр II тоже мечтал о демократии. В отличие от «ротшильдов», никаких условий Линкольну не предъявил. Сказал просто: «Мы поможем не только деньгами, но и нашими солдатами и матросами».

Вот так в Калифорнию прибыла российская эскадра. Деньги Линкольн получил. Армию создал крепкую. Победил в Гражданской войне. С рабовладельческим мышлением в Америке было покончено навсегда. Мало кто теперь знает, что все это было сделано на российские деньги.

— Дружба свободолюбивых правителей продолжилась?

— Её прервали. Финансисты, капиталисты, банкиры, эта извечно бессовестная свора, не простила Линкольну его благородного свободолюбия. Он был убит! Убит был и Александр II. Не с первого раза, а с двенадцатого! На американского президента тоже покушались не раз. Англичане имели отношения к обоим этим убийствам. Те же «ротшильды» и иже с ними помогли средствами для создания подпольных антиправительственных кружков в Москве и в Петербурге. Тогда и зародилась идеология терроризма, от которого мы страдаем до сих пор.

Англия всегда давала убежище изменникам России. Кстати, и сейчас продолжает заниматься этим недостойным делом. Причина проста — Россия единственная страна, которая вечно не дает Англии превратить земной шар в их собственный супермаркет. Даже когда Англию называли владычицей морей, единственное, чем не могла эта владычица завладеть, — восточными тихоокеанскими берегами России. Премьер-министр Великобритании Палмерстон однажды в сердцах выдал: «Мир кажется таким несправедливым, когда с Россией никто не воюет!»

— Но иногда нам было выгодно дружить с британцами? Не бывает же в истории одностороннего движения…

— Да, возможно, при Иване Грозном, который превратил Англию в нашего главного партнера в мире. Они учили русских международном торговле. Обворовывали, конечно, но в чем-то невольно и помогали. Они внушили Ивану, а позже и Петру здравую идею — пробиваться к морям. А о каверзах в отношении России, учиненных английской властью, я писал довольно много и в книжках, в «Живом журнале». И о том, как стравили Александра I с Наполеоном, предварительно оплатив заговор против отца Александра — Павла I, которого в результате убили, поскольку он дружил с Наполеоном и не хотел с ним воевать. Они же уговорили турок развязать Крымскую войну, осадить Севастополь. Ввязаться в войну в одиночку побоялись! После того как получили по сусалам на Камчатке в 50‐е годы XIX столетия, и когда их эскадру разгромили при атаке Соловецкого монастыря.

Обо всем этом вычеркнуты сведения из всех западных учебников, энциклопедий, хроник. А вот самое популярное нынче в мире словечко закрепилось во всех языках, похоже, с подачи именно русских моряков и солдат, воевавших на стороне демократического Севера.

— Вы про гастрономические дела?

— Отчасти. Наверное, большинство людей на свете знают сегодня историю, почему французские кафе называются «Бистро». Для тех, кто еще этого не ведает, объясню… Русские солдаты, офицеры, казаки, когда после войны с Наполеоном вошли в Париж, забегали в местные кафеюшки и требовали чашечку кофе или рюмочку чего покрепче, при этом чуть ли не каждый раз восклицая из-за нашего извечного российского нетерпения: «Быстро, быстро, быстро!» В память о российском темпераменте серию кафе, где быстро обслуживают людей едой, и назвали «Бистро». Но я не только об этом общеизвестном факте.

Авраам Линкольн

— В мире есть еще какое-то популярное русское слово? Спутник?

— Не угадали. Я говорю как раз о временах Александра II и Линкольна. Русские моряки, разговаривая между собой во время Гражданской войны в Америке, часто произносили загадочную для американцев фразу, и при этом их лица светились: «Очень хорошо!». Американским солдатам тоже хотелось, чтобы в их языке появилось выражение, от которого бы их лица светились. Но произнести, как русские, «очень хорошо» они не могли, у них получалось с акцентом и очень забавно: «Отшень карашо!». Короче, сложное для них выражение! Вот оно и сократилось, согласно одной из версий, превратившись в «ОК»! Не торопитесь возражать.

Да, я знаю, есть и другая версия, что «о’кей» — две первые буквы выражения «all correct». Вот только одно смущает: «all» пишется через букву «a», а «correct» через букву «с». Поэтому «all correct» должно было бы звучать «эй-си», а не «о’кей»!

— Как Вы считаете, возможно рассказать всему миру об участии России в победе прогрессивных сил в Америке 150 лет назад?

— Представьте, эту историю о том, как на российские деньги было побеждено последнее рабство на Земле и Америка стала демократической страной, я рассказал редакторам второго телеканала «Россия». Наивно полагал, им захочется снять документальный фильм. Но они с моей идеей вскоре пропали, не ответив ни «да», ни «нет». А потом… Потом к нам в Россию приехал президент Барак Обама. И каково ж было мое удивление, когда президент Медведев подарил Обаме… Готовы? Переписку Александра II и Линкольна! Обама был счастлив! Его лицо засветилось радостью, когда он ответил нашему президенту: «ОК!»

Как мне донесли из достоверных источников, менеджеры и продюсеры одного телевизионного канала, которым я напомнил об этих забытых фактах, поделились ими со своими топ-менеджерами. А те вхожи в администрацию президента. Вот так цепочка и сработала!

Ну что ж, с одной стороны, обидно, что опять до народа ничего не дошло. Но у нас всегда так, нам важнее выслужиться перед Западом, чем перед своим народом.

А с другой стороны, это же здорово, что Медведев Обаме сделал такой небанальный подарок. Вот только рассказал ли он Обаме, откуда взялось любимое американское словечко «о’кей», — об этом достоверные источники умалчивают, их это не интересует!

Конечно, я понимаю, что это всего лишь версия. Доказательств точных нет. Но интересно, что до войны Севера с Югом это слово нигде не встречалось. Тоже не доказательство. Но мне такая версия по душе!

— Вы назвали Александра II светлым человеком. Но есть мнения, что он просто оболтус и лентяй…

— Да, он не был трудоголиком, как его отец. Но пользы стране принес не меньше. А на мой взгляд — больше. Все-таки отмена крепостного права и введение справедливого суда — это немало. Россия долго об этом мечтала. И добился этого Александр II. Нет, я не идеализирую отмену крепостничества, знаю о многих перекосах, которые связаны с этой реформой. Но все-таки это отмена рабства. Как можно не ценить волю? А коррупция, любовницы, лень — всё это было. Но, если вдуматься, не это главное. Он был первым миролюбивым политиком в истории России. Если считать по царям. А то у нас Тишайшим называют Алексея Михайловича, а он подавил несколько бунтов, потопил в крови казачье восстание Степана Разина. И — самое главное и бессмысленное — развязал многолетнюю бойню, благословив церковный Раскол. Ничего себе Тишайший? Да это один из самых кровавых царей, по сравнению с которым буйный Петр Великий — пример сдержанности и спокойствия. Почитайте Шукшина — «Я пришел дать вам волю». Роман про Стеньку Разина. Там интересный и, на мой взгляд, правдивый образ царя Алексея Романова. Писатели, как я всегда говорю, подчас не только честнее, но и проницательнее историков и летописцев, а тем более — всяческих монахов, которые до сих пор борются с раскольниками. А Александр II и раскольникам собирался дать свободу, правда, не успел. А из их среды вышли почти все русские торговые люди — непьющие и работящие. Хотя сам император от вина не отказывался.

— Светлая личность.

— Светлая. Ну кто еще из царей не окружил бы себя тройной охраной после нескольких покушений? А он боялся стать рабом собственной охраны. Возможно, потому и погиб. Зато погиб, как человек. И память о себе оставил добрую.

Бобыли, или, как говорили в народе, перестарки, до игрищ с молодыми не допускались. Вообще считалось, что если до тридцати лет не женился, значит, что-то не в порядке. Таких называли незаконченными людьми.

В те далекие века Новый год, как теперь, не праздновался. Вместо сегодняшнего безудержного новогоднего брюхонабивания была вполне осмысленная Масленая неделя. Каждый день Масленой седмицы имел свою тему, свой ритуал, свои традиции. Но все дни надо было печь блины, которые, словно маленькие солнышки, наполняли радостью все дома, все семьи. Замечали — никто так не любит блины, как дети. Они чувствуют в них Солнышко.

— А как христианам удалось приватизировать этот праздник?

— Как и многое другое. С приходом (кстати, насильственным) новой религии этот образ блина, посвященный Солнцу, постарались стереть из памяти, и церковники стали утверждать, будто блины не солнышки, а поминальная еда в честь ушедших в мир иной пращуров. Однако это не так, о чем свидетельствует наша всеобщая родовая память. И кого из детишек нынче ни спроси: «Что тебе напоминает блин?» — большинство ответит: «Солнышко!»

И, наконец, самый главный день Масленой недели — последний. Ныне называется Прощеное воскресенье. Окончательно подготовить себя к Великому посту — очистить душу! Простить всех, на кого обижался долгими зимними вечерами. Ведь человек особенно обижается, когда ему нечего делать и когда темно, потому что тьма — покров бесов. А обиды бесами внушаются — ничто так не темнит душу, как… обиды! Недаром слово «обида» созвучно со словом «беда». Обиделся, будь уверен — у самого же беда и случится!

Предупреждаю! Коли не хватит духу в последний день Масленицы простить всех, то, извините, зря эти семь дней веселились и блинами объедались. Пользы не будет никакой!

Насмарку пойдет праздник и у того, кто будет банально отмечать его, напиваясь! И даже не в том дело, что напиваться — грех. Многие в грех не верят, для многих это некая мистика. Для таких выражусь конкретнее: хмель губит семя! Делает его вялым, а энергию творчества превращает в энергию лени. У того, кто не соблюдает Великий пост, напивается в Масленицу и Пасху, детишки потом родятся слабыми, больными, ленивыми и со всевозможными аллергиями.

— Вы рассказываете об этом на концертах?

— Да, и, когда я об этом рассказываю, мне многие возражают. Мол, на Масленицу и сегодня все напиваются, и родители наши напивались, и бабушки, и дедушки… Правильно! Я бы еще добавил и прабабушки, и прадедушки, и прочие пра-пра… Эта традиция — напиваться в любой праздник — появилась на Руси всего несколько столетий назад, когда торгаши начали сознательно спаивать славян. И когда власти не только на Руси, а во всем мире сделали все, дабы люди забыли природоведические знания. Потеряли разум и стали жить не по законам природы, а по тем законам, которые им спустят свыше. И при этом считали себя умными. Эта история притчевая: пьянство — результат потери разума и знания традиций, основанных на природосообразности.

Масленицу всегда очень ждали. Копили деньги на ее празднование, точь-в-точь как нынче к Новому году.

— Хоть что заложить, а Масленицу проводить…

— Масленица объедуха, деньгам прибируха…

— На горках покататься, в блинах поваляться…

— Блин не клин, брюхо не расколет…

— Зять на порог, теща за яйца…

Слово «Масленица» появилось на Руси довольно поздно. Уже в христианские времена. Ребрендинг! Раньше говорили: Сырная седмица. Мало кто сегодня знает, откуда взялись оба эти названия. Дело в том, что первыми весеннее тепло чувствовали коровы и после того, как большинство из них отелилось, начинали давать молоко. Именно перед первой неделей весны молоко созревало до той жирности, что из него можно было взбивать масло и готовить сыр. Сыр, кстати, готовится как раз неделю. В последний день Сырной недели, в Прощеное воскресенье, вечером после того, как всех простил, полагалось очень тщательно прополоскать рот и вычистить зубы, чтобы злые силы не залезли в рот за остатками сыра и не выдрали его вместе с зубами.

Сырную неделю так любили в народе, что даже христианская церковь вынуждена была признать этот дохристианский праздник. Впрочем, как и Пасху. Объявлять дни этих переребренденных праздников-ремиксов продолжали, как и дохристианские предки: в зависимости от соотношения дня равноденствия, полнолуния и выходных дней. Прежде всего от фаз луны зависело начало Великого поста. Благодаря своему гораздо более тонкому чувствованию природы древние люди знали, что начинать разгружаться и очищаться лучше всего на ниспадающей луне. Загружаться — наоборот. Проведите такой эксперимент: сядьте на диету первый раз, когда луна начнет убывать, а во второй раз на точно такую же диету во время луны возрастающей. Каждый день взвешивайтесь — вы увидите разницу! И никакой мистики в этом нет, ведь приливы и отливы тоже зависят от луны. Также и жидкостный обмен веществ в организме человека.

Конечно, современные врачи о таком природном секретике вряд ли расскажут, а потому даже многие диетологи нынче с двойными, а то и с тройными подбородками.

— Возможна ли сегодня такая природосообразность?

— К сожалению, эти разумные законы природы настолько потеряны, что в Масленицу сейчас не грех и напиться, и детей начать делать немедленно, не дожидаясь Красной горки и Пасхи. И уже каждый день невтерпеж без всякого замуж. Может, потому и род наш с каждым годом и поколением становится все слабее. Я очень сомневаюсь, чтобы это дело можно было поправить президентскими бонусами за второго ребенка. Количество, может, и увеличится, а качество — вряд ли. Тигров на земле мало, а мышей — множество. И слонов тоже меньше, чем сусликов. Орлов — раз и обчелся, а от воробьев и голубей деваться некуда — все загадили! Люди, к сожалению, сегодня верят не в Бога, а в торговлю, в юридические законы и выборы, а потому перестали чувствовать законы природы и жить природосообразностью. Потеряли разум, продолжая умничать. Поэтому каждое новое поколение все больше напоминает своим качеством и умственным развитием компьютерные мышки.

Интересно, что, несмотря на капитализм под руководством коммунистической партии, китайцы уважение к природе сохранили, потому их вон сколько! Европа стимулирует рождаемость, а Восток ограничивает. Кто же из этих народов живет природосообразно? А ведь именно природосообразность дает силу человеческому духу!

Простите за крутое сравнение, но правильно проведенная Маслениц — это виагра на весь год!

— А есть ли нечто подобное не у славянских народов?

— Конечно. Праздники, подобные славянской Сырной неделе, посвященные весне, плодородию, пробуждению природы, любили не только в России. Все народы Европы. В Греции они назывались Дионисии. В Испании и в Италии за неимением снега крепостные стены, защищавшие зиму, складывались из досок, дров, ящиков, а вместо чучела зимы просто клали охапку соломы или вязанку дров. Бомбили такие крепости, естественно, не снежками, а бобами и горохом. И даже устраивались, как и у древних славян, конные скачки — corse. У германских народов еще два века назад Масленица праздновалась так же, как у славян. У французов сохранился праздник с названием из нашего общего праславянского прошлого — Mardi gras (жирный вторник). Так называли второй день Сырной недели. А у англичан отмечается Shrove Tuesday («покаянный день», а дословно «покаянный вторник») или Pancake Day («блинный день»), в США также существует традиция праздновать «жирный вторник», и называется он Fat Tuesday. Все эти праздники — остатки воспоминаний о Сырной неделе, которую отмечали праславянские народы.

С приходом новой религии — христианства — многие первоначальные, сакральные, знания о соединении души с природой в западных странах были потеряны в еще большем объеме, чем у славян. И пробуждение послезимней природы стало отмечаться веселым и зажигательным праздником под названием «карнавал». Слово латинское. Caro (carnis) — мясо, а val (vale) — типа нашего «Ну будь!», что означало «Будь здоров!». Замечали: «Будь здоров!» говорят как при встрече, так и при расставании? Так же говорили и «Vale». Что-то вроде «прощай». То есть слово «карнавал» намекает на ту же суть праздника, что и наша Масленица-Сырная неделя. Впереди пост — «Прощай, мясо!»

Кстати, у некоторых славянских народов сохранилось такое слово — мясопуст.

Почему считалось, что мясо — еда греховная? И особенно во время появления первого весеннего солнца. Потому что это несправедливо по отношению к коровам. Слово «корова» в древности произносилось как «крава». К Ра! То есть это домашнее животное, которое первым чувствует согревающее тепло солнца Ра и начинает давать молоко. Перерабатывает растительную еду в белок! Дает замену мясу. Как же ее можно после этого убивать, когда она так верно служит человеку?

Впрочем, об этих знаниях все забыли. За исключением, пожалуй, индуистов, буддистов и восточных мудрецов-даосов.

Михаил Задорнов на Алтае

Я бывал на многих карнавалах. Умеют на Западе веселиться, не напиваясь! Этому мы должны учиться у них.

— Сумеем?

— Я верю. Я считаю, мы бы могли в России соединить наши, еще не потерянные славянские забавы-игрища с карнавальной, как на Западе, веселухой. Россия разнообразна народами, как летний луг цветами. Как бы здорово было увидеть карнавальное шествие с национальными танцами в национальных костюмах под свою родную музыку! Все бы съезжались на какую-нибудь площадь — чуть не сказал на Болотную… Нет-нет, только на Красную! Слово «красная» от слова «прекрасная». «Прекрасная» в древности означало «светлая». Так что Красная площадь — это площадь света, а не площадь, на которой напиваются и сплошь у всех встречаются красные рожи.

И все наши народы объединялись бы в этом празднике плодородия и очищения, ведь они ныне нуждаются в оживлении своего рода не за премиальные от президента, а по божественному закону природы.

Сибирская двуспальная кровать!

Первоначально была сделана добротно, стояла на «пеньках», этакий мини-сруб с матрацем. Такую, естественно, не продашь. А испанскую двуспальную очень даже купят, вот только в Сибири, если настоящий сибирский мужик на нее с нашей девахой завалится, она развалится.

А трусы русские народные, под названием семейные, помните?

В них мужики испокон веков выходили на крыльцо на рассвете почесаться. Когда я захожу в сегодняшние супермаркеты на Западе и вижу пятидесятиметровки висящих подобных трусов с рисуночком в цветочек, в огурчик, я думаю: «Надо же молодцы какие: точь-в-точь наши семейные, и шов такой же дрянной, но главное название придумали классное — boxers!» Кто ж купит трусы под названием «Семейные»? В них что, всей семьей ходить надо? А boxers — другое дело, в них себя боксером чувствуешь. Вроде, как и в морду дать можешь.

Продолжаю отвечать на вопрос. Древнейшая славянская игра — лапта!

Превратилась в удивительно оцифрованный, отформатированный, на продажу сделанный успешный бейсбол! Жаль, что мы не умеем ценить свое. Наш мужик выломал доску из забора, скатал мячик из тряпок и давай с похмелья гонять во дворе пацанов. Без всякой прибыли! Дурак и есть дурак. А какой заработок с бейсбола у тех же, кто нашу лапту отгламурил? Не дураки! Сделали игру истинно зрелищной.

А сколько наших ученых, космических инженеров, специалистов-компьютерщиков, балетных танцоров, певцов, спортсменов раскидало нынче по всему миру!

Скоро на НТВ попытаются в какой-нибудь передаче доказать, что и Гагарин был не русским, а афроамериканцем.

Особенно обидело меня, как и многих российских телезрителей, то, что унизили нашу водку: мол, и она изобретена не у нас.

— А вот это уже откровенное вранье!

— Самое нахальное! Нет-нет, я сейчас не собираюсь защищать наше родное, отечественное, пьянство. Но хочу поведать кое-что, нашему большинству неизвестное…

Дело в том, что водкой еще задолго до нашей эры у пращуров называли особый напиток: травяной настой на воде. Как бы сегодня сказали — народное лекарственное средство. Поэтому неслучайно его название «водка». «Ка» означало во многих языках древности — «душа». В Египте «ка» — душа (вспомним еще ритуальные канопы — «маяки» для душ умерших), на ведическом языке «ка» — душа в невидимом мире. В русском языке поКАяние — действие, совершающееся для души. Мишка, Ленка, Катька и так далее — ласковое, задушевное обращение к детям по именам. Капище — место для осветления души. Кадык — если на него надавить, душа «ка» выйдет вон! Закадычный друг — задушевный друг. Даже самое популярное слово при прощании «пока» означало — «иди по душе»!

Водка — это изначально задушевный лекарственный напиток! Именно поэтому, наливая в рюмки, им надо чокаться. Произносить здравницы, чтобы зарядить всеобщим благожелательством и сделать напиток еще более целебным.

Когда первые торговцы с Запада еще в Cредние века стали завозить в Россию алкоголь, чтобы российские люди его начали раскупать как можно темпераментнее, европейские торговцы и назвали его заманушно: «Водка». Мол, якобы для исцеления. Использовали, как всегда делают бизнесмены, намоленное слово-бренд. Видите, сколько интересного, и это еще далеко не все, что можно рассказать о водке.

— И под видом лекарства появился напиток, который сгубил миллионы людей.

— Да. В советское время ее называли «злодейкой с наклейкой». А в той передаче я хотел еще рассказать в этой передаче о том, кем был Рюрик, поскольку прочитал множество отрывков из летописей и хроник средневековых авторов и даже арабских летописцев. Ведь какое-то время он действительно «служил» варягом на острове Руяне. И был не шведом, а сыном бодричского западнославянского князя Годлава. И о кельтах с венедами тоже не дали сказать из-за нехватки времени. А в английской энциклопедии 30‐х годов ХХ века я недавно прочитал, что, к примеру кельты, как и венеды, заселяли Европу от Средиземного моря до Балтийского, от Атлантического океана до Волги, были родственниками скифов, понимали друг друга без переводчиков. Античные греки почти не отличали кельтов от венедов, а в советской энциклопедии написано: «Венеды-славяне. Заселяли всю Европу с третьего тысячелетия до нашей эры». Все это телевизионщики мужественно вырезали.

— Но по языковедческим вопросам вам пройтись позволили?

— Очень робко. Вырезали самые острые и, уверен, интересные для зрителей наши споры на тему происхождения русских слов с профессором Института русского языка. Он редчайший оказался слабак в этом вопросе. Во-первых, сказал, что не должен помнить все слова. Во-вторых, не смог ничего толкового ответить на мое следующее замечание: «Как можно доверять сегодня академикам, если в этимологических официальных словарях русское слово «нож» выводится в одном чуть ли не от слова «заноза», в другом — из какого-то мутного индоевропейского слога, в третьем написана еще какая-то совершенно противоположная хрень? Даже единой точки зрения нет у подобных академиков. И никто не догадался до самой простой правды. Засапожные ножи вкладывались в ножны, слово «ножны» от слова «нога». Так что «нож» от слова «ножны», а еще точнее от «нога». Но для того, чтобы понимать суть происхождения русских слов, надо знать жизнь простых людей. Они носители народного языка, а не ученые, которые всегда с неуважением относились к простым людям, а ценили только себя — «достойнейших».

Конечно, я должен был отказаться от участия в этой передаче. Чем могу оправдаться? Когда НТВшники впервые стали заманивать меня, я отказывался, не верил в их добрые намерения. Потом, дабы от меня отстали, предложил следующее: «Съездите на остров Рюген, проведите на нем съемки, и тогда я к вам приду». Однако последующего поворота событий я не ожидал. Они съездили! И ролик — еще раз повторяю — Лобков сделал очень интересный и впечатляющий. Мне пришлось сдержать слово и прийти на передачу.

Больше — обещаю всем, кто меня критиковал весьма справедливо, — этого не повторится!

Впредь лучше попробую сам снимать на эти темы документальные фильмы. А вдруг получится? На эту мысль меня натолкнул просмотренный недавно фильм режиссера Терри Джонса «Варвары». Кому будет не лень, поглядите — впечатляет. Даже я бы сказал — вставляет! Конкретно. Сценарий этого фильма стал бестселлером в сегодняшней Англии. Автор — весьма причинно, основываясь на раскопках, доказывает, что римляне, которые разгромили кельтов, были по сравнению с кельтами… варварами! У кельтов был календарь за тысячу лет до образования Рима! А когда он попал к римлянам, они даже не поняли, что это календарь. У кельтов было золото, в то время как у римлян его не было, и даже золотые монеты! Поэтому Рим и пошел войной на кельтов. И много другого очень интересного вы узнаете из этого фильма. А если будете его смотреть внимательно, то поймете, что и по сравнению с вандалами римляне тоже были варварами. А вандалы — наши с вами предки, балтославяне!

— А, кстати, водку вы пьете?

— В молодости — а это время буйного познания жизни — чего только не пили. В последние годы у меня исчезла эта потребность. Слишком много более интересного кругом.

Через некоторое время после съёмок в Ладоге я, благодаря моему другу Алексею Геннадьевичу, познакомился с Михаилом Задорновым. А.Г. знал, что я давно увлекаюсь древней историей Руси и решил нас познакомить. Михаил Николаевич Задорнов как раз снял свой фильм про Рюрика и готовился к съемкам картины про Вещего Олега. Эти личности и эти темы меня чрезвычайно интересовали, даже снились…

Мы встретились в ресторане «Кинки». Он пришел немного простуженный, закутанный в шарф, извинился, что, наверное, долго общаться из-за болезни не сможет, но потом мы выпили чаю с имбирём и облепихой, разговорились и не могли расстаться более трёх часов. Он рассказывал про свои находки, встречи и открытия во время съёмок, я — про свои. Это был замечательный разговор.

Он поделился, что мечтает сбежать от рутины, закрыться и написать сценарий фильма или сериала о Рюрике. Я признался, что мечтаю о том же, о большом фильме и книге про Рюрика. Чтобы легенды о Рюрике стали не менее известными, чем легенды о короле Артуре. Ведь Рюрик, основатель Русского государства, достоин славы не меньше, чем Артур.

Задорнов согласился. Наши взгляды во многом совпадали. Неожиданно он задумался и сказал: «Но Рюрика не было бы без Олега. Именно Олег создал ореол вокруг его имени и успешно продолжил его дело. Я согласился: «Да, великая личность — волхв из волхвов».

Мы согласились, что, очевидно, никогда не узнаем точно, кем был Рюрик, славянином или норманном, происходил ли он от смешанного брака, но главное, что он создал первое централизованное русское государство на территории нынешней ленинградской, новгородской и псковской области, и двадцать лет им управлял. Пришёл по приглашению торговых людей Ладоги, чтобы охранять их интересы, а потом захватил власть и подчинил себе Изборск, Плесков, Бело-озеро, основал вторую столицу Руси — Новгород.

Он загадочно улыбнулся: «А мне практически удалось доказать, что Олег был кельтом. Не славянином или норманном, а кельтом».

Я не скрыл удивления. А Михаил Николаевич продолжал:

— А вы знаете, что за удивительный народ кельты? Одно время, в III–IV веках до нашей эры, они покорили почти всю Европу, взяли и сожгли Рим… Помните, как гуси Рим спасли? Так это только верхний город уцелел, они сожгли все римские архивы. Нужно сказать, сами кельты письменности не имели, хранили свои легенды в устной форме, поэтому в их жизни огромное значение имели друиды, носители древних знаний. Знаете, что дороги через Европу построили кельты, а римляне только воспользовались результатами их труда? Кельты дошли до Греции, чуть не покорили Македонию. Добрели аж до Карпатских гор, и сегодня одна из областей Украины называется в их честь — Галиция. Ведь галлы это тоже кельты. В Турции есть провинция Галлатия. А знаете, что передовым методам металлургии славяне научились у кельтов, в районе соприкосновения с ними на берегах Вислы? А кельтские Боги у славян? Новый год мы празднуем хороводами вокруг ёлки, а это кельтский обычай — наряжать и украшать ёлку кусочками ткани и еды на самый короткий зимний день в году. А крест? Остатки кельтов-галлов, разбитые римлянами и потом добитые германцами и франками, укрылись в Британии и Бретани, а в Подунавье и на Висле растворились среди славян и германцев. Так вот, Олег мог быть из этих самых кельтов, спасенных славянами-дреговичами после разгрома. Их ведь сначала разбил Карл Великий, а последние кельтские очаги подавил Пипин Аквитанский, его внук. Во Франции галлы растворились сначала в римской среде, а потом ассимилировались и слились с франками, приняв имя захватчиков. Они стали французами. Олег или Волег (Вольг) мог быть последнем из рода друидов, мог унести с собой последние знания. Ведь потому он и Вещий-вещун (или кощун-кощей) — нёс знания, предвещал и кощунствовал, читал молитвы. Потому и смог подмять под себя славянских волхвов на Ладоге. Он усвоил печальные уроки разгрома франками западных славян. Там славяне держались разобщённо, и вещуны стали важнее князей. Поэтому Олег и поднимал авторитет Рюрика: государева власть должна быть выше волхвов.

Задорнов вдохновенно прихлебнул чаю и продолжил:

— Скоро я об этом расскажу в новом фильме и напишу. Рюрик спас Олега от германских церковников, они хотели его казнить как язычника. Но, извините, сейчас я раскрывать все свои открытия и находки не буду.

Я, чтобы переключить тему, рассказал о коллекции змеиных шкурок, собранных во время съёмок на Ладоге, найденных, в том числе, и у Олегова кургана.

Он усмехнулся: «Может, это вам послание от Олега из прошлых веков, может, это не шкуры, а древние письмена с рунами… Давайте будем так считать!».

Я пришёл домой уставший, но радостный после прекрасного вечера с Задорновым, ходил, мурлыкая что-то себе под нос. Взглянул и на свою фанерку со шкурками. Луч заходящего солнца скользнул по ним, и на мгновение мне опять показалось, что там начертаны древние руны. Я вспомнил слова Задорнова о послании из прошлого. Немного побродил по комнате, принял душ, включил задорновский фильм о Рюрике и не заметил, как заснул.

Наутро я проснулся совершенно больной, очевидно, встреча с Задорновым закончилась не только интересными раздумьями, но и прилипшим ко мне вирусом. Я попытался собраться и пойти по делам, но уже часа через три вернулся разбитый, принял лекарство и лёг в постель. Меня колбасило и колотило, очевидно, поднялась температура, подходил жар. Последнее, что я запомнил, погружаясь в забытьё — это змеиные шкурки. Я смотрел на них и думал: «Что же в вас зашифровано — может, послания из прошлого? Может, от кельтского друида Олега, Вещего Олега?..»

Помню, мне было очень плохо, я весь горел, с трудом вставал, чтобы хлебнуть воды и несколько раз принимал ледяной душ… Я всегда обливаюсь утром и вечером холодной водой, а когда болею, то принимаю душ несколько раз, стимулирую надпочечники, чтобы вырабатывали адреналин, который помогает быстрее поправиться.

Каждый раз, ковыляя в ванную и обратно мимо стола, я мучительно рассматривал шкурки. Теперь-то я был точно уверен, что на них нанесены руны и пробовал прочитать их, переставлял полоски. Внимательно разглядывал их под разными углами. Что-то в моем воображении стало проявляться, я схватил бумагу и шариковую ручку, как назло, она не писала, тогда я нашёл карандаш и стал записывать. Первое письмо я расшифровал быстро: «Я Олег, князь, уходя из жизни, решил написать это послание, чтобы рассказать потомкам, кто я есть и откуда». Дальше расшифровка не шла. Жар меня мучал, я хотел пить, быстро выпил целую кружку воды — и с новыми силами принялся разглядывать шкурки:

«Я друид, потомок великих друидов, был захвачен в плен воинами короля франков Пипина Аквитанского. Я был молод, мне тогда было не более 20‐ти лет. Но я был уже опытным друидом, и нес свет нашей веры моим соплеменникам. Нас поймали, когда мы наряжали священное еловое дерево для встречи Нового года. Нас выдал случайно проходивший мимо монах, зря мы его пожалели и не убили, а накормили. Он прислал охранников из ближайшей крепости. Когда я совершал обряд символического жертвоприношения, отрезая волосы у моей маленькой сестренки, нас схватили и заточили в темницу. В последний момент я столкнул сестренку в густой ельник, и она убежала, избежав ареста.

Меня продержали в темнице несколько месяцев и вынесли ложное обвинение, что я колдун и что из-за меня в округе наступил мор и падеж скота. И мои судьи, ссылаясь на гуманность своего бога, решили приговорить меня к казни — сжечь на площади. Уже было назначено время казни, и завезены дрова на площадь. Но город захватил Рюрик Ютландский, враг Пипина. Когда-то его отец, князь бодричей, был союзником Карла Великого. Карл признавал власть отца Рюрика над местным населением, потом править стал Пипин и поначалу признавал право Рюрика на наследство, но потом неожиданно разгромил и изгнал его, захватив города славян-бодричей. Он стал насаждать христианство среди славян и остатков галлов. Рюрик бежал на остров Рюген стал послушником храма в Арконе, потом возмужал и стал одним из 300 «алых плащей» — охранников храма. Потом собрал ватагу и стал варягом, прославившись во многих сражениях. Обогатившись и набрав силу, Рюрик стал громить Пипина, где только можно. Освободил свои земли и прошёл рейдом вглубь фламандских земель, где и вызволил меня из плена. Потом я много лет сражался плечом к плечу с Рюриком и стал его правой рукой. А когда превосходящие силы франков вынудили Рюрика с остатками своего народа и войска уехать на земли его деда, в Ладогу, местные призвали его как защитника и охранника от норманнов. Потом Рюрик женился на моей подросшей сестре, которая спаслась, бежав из леса».

Дальше было что-то неразборчивое.

Я провалялся в забытьи дня три. Когда пришёл в себя, жена сказала, что я всё время бредил, порывался что-то сделать, ходил со змеиными шкурками и что-то писал.

Действительно, у стола я нашёл порванные шкурки и несколько исписанных листов бумаги. На них содержалась та история, которую я изложил выше.

Окончательно поправившись, я позвонил Задорнову и вкратце рассказал, что со мной произошло после нашей встречи. Он извинился, что заразил меня. Сказал, что уже уехал в Латвию на всё лето и, когда вернётся осенью, с радостью увидится и расскажет свою версию, кем был Олег. А история со шкурками его очень заинтересовала! Наступила осень, пришло печальное сообщение, что на одном из концертов Задорнову стало плохо, его госпитализировали, диагностировали онкологию. Его лечили, а потом он принял мужественное решение не делать химиотерапию, а прожить, сколько даст Бог.

Мы так и не встретились снова, так и не переговорили. Его телефон замолчал — насколько я знаю, почти для всех. Я не знаю, какие он нашёл документы и факты и почему считал, что Олег был кельтом и друидом. Я рассказал только то, что привиделось мне в бреду. Но кто знает, может всё-таки шкурки были посланием из прошлого, и я кое-что подсмотрел и сумел прочитать из того послания.

Светлая память Михаилу Задорнову. Может, кто-то из молодых и любознательных умов и раскроет тайну, которую похоронило время и открыл Задорнов. Тайну Вещего Олега. А я верю, что он действительно открыл нечто важное.

Предполагаемый курган Вещего Олега

Проходят годы, а память об этом человеке не стирается. Я очень его люблю. Как и миллионы — без преувеличений — наших соотечественников. Он сумел добраться до человеческих сердец. А для меня особенно важна его деятельность последних лет, когда Задорнов стал настоящими радетелем за русскую историю. Он ошибался? Да. Его критиковали — подчас справедливо, да он и сам корректировал свою точку зрения. Он не был фанатиком, всегда прислушивался к аргументам. Иногда намеренно вышучивал какие-то теории, ведь Задорнов в любом амплуа оставался блестящим сатириком и юмористом. Но он пробуждал тех, кто оставался в равнодушии. Думаю, это качество Михаил Николаевич унаследовал от отца, замечательного писателя, открывавшего целые пласты русской истории. Это самое важное. Он сам стал исследователем, искателем — и подавал пример для своей огромной аудитории. Еще замечу, что слава не испортила его. Он был благородно демократичен, искренне интересовался людьми, разными мнениями.

Вечная и добрая память Вам, Михаил Николаевич! Читать Вас будут еще долго, набираясь ума и хорошего, боевого настроения.

Ваши читатели, как правило — не из тех, кто стремится из России наутек. А из тех, кто хотел бы максимально украсить родную страну, изучить ее. Наверное, это и есть настоящий, созидательный патриотизм.

Геннадий Жигарев,

путешественник, автор документального

сериала «Предки наших предков»,

лауреат премии «Золотой витязь»