Вечерело. На густо-фиолетовом небе медленно, одна за другой, появлялись яркие приветливые звезды. В столице Фарминии, украшенной пестрыми цветами, флагами с королевскими гербами, веселыми огненными шутихами, разгорался народный праздник в честь победы над страшным врагом, отмечаемый и знатью, и простолюдинами.

На главной городской площади перед высившимся на горе королевским дворцом веселились горожане и жители всей округи. Среди них были и дворяне, единственный день в году празднуя вместе с простонародьем.

Зажигательные танцы без перерыва сменяли друг друга, все больше и больше нарядных жителей выходило в общий круг. Дамы постарше вытанцовывали со своими кавалерами, стараясь не сильно глазеть по сторонам, страшась вызвать ревность своих партнеров, и только молодые свободные девушки могли позволить себе улыбаться тем, кто приглянулся.

Один из нравящихся всем счастливчиков, высокий и стройный, в дорогом бархатном камзоле и с черной шелковой маской на лице равнодушно наблюдал за девицами, ретиво соблазняющими его своими прелестями. Досадливо отвернувшись от очередной назойливо приглашавшей его потанцевать красотки, накинул на плечо полу длинного черного плаща с красным шелковым подбоем и пошел прочь, оставив ее недоуменно смотреть ему вслед и гадать, что же ему могло не понравиться.

Он же шел по площади, то и дело натыкаясь на танцующих, никого из них не замечая, полностью уйдя в себя. Перед его глазами, будто он говорил с ней только вчера, хотя с той поры прошло уже больше десяти лет, стояла синеглазая красавица, та единственная, которой он признался в любви и просил стать его женой. С тех пор он больше никого не любил, более того, даже не замечал.

Обеспокоенная его холодностью тетушка постоянно знакомила его с прелестными юными девушками, проча их в его фаворитки, он даже предполагал, что ни одна более-менее симпатичная незамужняя дворянка не избежала приглашения в ее дом, ведь отказать герцогине Горецкой было невозможно.

Он и сам не мог пренебречь ее вызывавшими досаду настойчивыми приглашениями, ведь после гибели в бою его кузена тетя осталась единственным родным и близким человеком. Мужчина не доверял людям, слишком рано столкнувшись в своей жизни с подлостью и предательством.

Остановил его сильный удар в плечо. Он нахмурился, схватившись за висевший на поясе кинжал. Толкнувшая его девушка попятилась и расстроенно пробормотала:

– О, простите меня! Я такая неуклюжая! – ее золотистые, необычные для его народа глаза смотрели умоляюще.

Чтоб не выглядеть грубым мужланом, ему пришлось с легким поклоном обходительно ответить:

– Не беспокойтесь, госпожа. Танцуйте дальше.

Он был уверен, что она тут же примется плясать перед ним, стараясь увлечь, но плясунья расцвела, заулыбалась, отвернулась от него и, отойдя подальше, снова принялась увлеченно танцевать, полностью отдаваясь зажигательному ритму и ни на кого не глядя.

Озадаченный столь явным равнодушием, он последовал за ней.

Девушка же не смотрела ни на кого, наслаждаясь танцем, и он поневоле залюбовался ею. Белоснежная шея, приоткрытая скромным декольте, гордо держала красивую головку. Широкая малиновая юбка развевалась, открывая стройные лодыжки, темно-каштановые волосы, собранные в высокий хвост, бились в такт ее движениям, руки, гибкие, как ивовые ветви, изгибались под немыслимыми углами. И вся плясунья была как яркий огонь, такая же хорошенькая, влекущая, и крайне опасная для мужских сердец.

Мужчина заметил несколько внимательных оценивающих взглядов, кидаемых на нее окружающими кавалерами. Ему это не понравилось, показалось, что плясунье может грозить опасность. Он оглянулся, взглядом подзывая к себе телохранителей. Те немедленно приблизились, встав вплотную.

– Видите ту красотку в малиновой юбке? – спросил он, указав на танцующую девушку. Охранники согласно кивнули. – Так вот я хочу, чтоб с ее головы не упало и волоска. А мне кажется, что скоро за ее благосклонность разгорится нешуточная драка. И не думаю, чтоб ей хотелось стать призом победителю.

Он ушел, часть воинов осталась на месте, с удовольствием наблюдая за огненным танцем девушки, часть пошла за ним. Он зашел в таверну, выпил легкого пива, съел пирог с индюшатиной, подождал, пока не насытится его сопровождение, и вышел.

Пора было возвращаться во дворец, но вместо этого он повернул на площадь, где при свете фонарей продолжалось веселье. Приглянувшейся ему девушки между веселящимися он не нашел, и досадливо нахмурился. Она убежала домой или ее все-таки уволок к себе кто-то из тех, кто бесстыдно любовался ее восхитительными ножками, мелькающими из-под юбки?

Кражи людей в Фарминии официально были запрещены, но время от времени все же случалось, что какой-нибудь влюбленный кавалер, получив отказ от приглянувшейся ему красотки, ее крал, зачастую из-под носа родителей. Как правило, похитители женились на похищенных, но обиженные девушки были этому вовсе не рады.

Отчего-то ему не хотелось, чтоб подобное случилось с плясуньей. Он решил обойти все окрестные улицы, ведь если похититель или похитители набросились на девушку, то его охранники должны были этому воспрепятствовать. А следы драки все равно останутся, убирать улицы после празднества начнут только поутру.

На третьей по счету от площади улице они наткнулись на группу мужчин, окруживших стоявших полукругом стражников, за спинами которых к кирпичной стене прижималась бледная перепуганная плясунья. Нападавших было слишком много, чтобы стража смогла от них отбиться.

Дав знак сопровождающим окружить нападающих, мужчина громко вопросил:

– Что здесь происходит?

Один из нападавших повернулся, и он его узнал – это был барон Кетнер, известный своими наглыми похождениями на всю страну.

– А что такого? – сердито ответил он. – Хочу забрать себе подмигивающую мне девчонку, а эти глупцы не дают.

– Я ему никогда не подмигивала! – выкрикнула девушка из-за спин охраняющих ее стражников.

– Говори-говори! – усмехнулся барон.

– Уходите отсюда, – властно приказал мужчина. – Я сам провожу ее до дому.

– Вот еще! – барон положил руку на рукоять меча. – Это ты уходи отсюда подобру-поздорову! Ишь чего захотел – перебить мою добычу! Это я ее первый увидел, значит, она моя!

Он хотел схватить заступившегося за плясунью незнакомца за обшлага камзола, но ему навстречу змеиным движением выскочил один из охранников и отшвырнул его.

Барон рассвирепел.

– Да вы знаете, кто я? – угрожающе выкрикнул он. – Да я сейчас вас всех на куски порублю, и мне за это ничего не будет! Я такие фокусы проделывал уже много раз! А эта девка все равно пойдет со мной!

Мужчина медленно поднес руку к лицу и снял маску.

– Говорите, всех порубите на куски и вам за это ничего не будет? – с тихой угрозой спросил он. – А я-то гадаю, кто это безнаказанно убивает в моей столице и кого никак не могут найти доблестные служители порядка! Сколько и кому вы даете отступных, чтоб вас не поймали, барон?

– Король! – пораженно ахнул тот и опустился на правое колено, склонив голову. Жалко забормотал: – Вы же понимаете, ваше величество, это просто слова, ничего не значащая похвальба.

– А вот это мы выясним, – беспощадно пообещал ему король и приказал своим людям: – Отведите его в темницу и передайте королевскому палачу, что я снимаю с барона дворянскую неприкосновенность.

Тот взвыл и попытался бежать, но тут же был сбит с ног одним из охранников короля.

– Этих вместе с ним! – король кивнул на сбившихся в кучку приспешников барона. – И пытать, пока всё не расскажут!

Те бросились врассыпную, но были пойманы показавшимся из-за угла отрядом городской стражи.

– Думаю, мы узнаем много интересного из жизни нашей аристократии, когда хорошенько потрясем этих молодчиков, – сказал король своему начальнику охраны. – Да и продажных господ из мэрии, покрывавших его, выловим.

– Наверняка, – согласился с ним Гавроль и указал на спасенную им девушку, смотревшую на короля огромными неверящими глазами. – А что с ней делать?

– Проводим до дому, – король дернул плечом. – Что еще мы можем с ней сделать?

Начальник охраны мог бы приватно рассказать королю, как мужчина мужчине, что можно делать с такими хорошенькими девчонками, но он был достаточно умен, чтоб даже не заикаться о подобном.

– Как тебя зовут, дитя мое? – ласково обратился король к робко подошедшей к нему девушке.

Она склонилась перед ним в низком придворном реверансе.

– Амиретта, ваше высочество, – он заметил, что она помедлила, прежде чем назвать свое имя.

– Это точно твое имя? – подозрительно спросил он, отчего-то ей не веря. – Ты помнишь, что морочить королю голову нельзя?

– Я не посмела бы вам врать, – она стыдливо опустила взгляд.

– Допустим, – Арнольд сделал вид, что поверил. – Кто твои родители?

Она умоляюще сложила руки. Скромная серебреная подвеска качнулась, привлекая его внимание к впадинке между грудями.

– Можно я не стану отвечать на этот вопрос? Просто мне очень попадет, если мама с папой узнают, что я тайком пробралась на праздник без сопровождения мужчин, да еще и танцевала вместе со всеми на городской площади!

– То есть ты не простолюдинка? – усмехнулся он.

– Почти, – обтекаемо ответила она, озираясь по сторонам. – Можно я пойду, ваше величество?

– Можно просто Арнольд, – неожиданно даже для самого себя поправил он ее. – Но куда ты пойдешь?

– Я живу здесь недалеко. Я быстро добегу, – девица с нетерпением посмотрела в сторону темной улицы.

– Ну уж нет, – решительно отказался он. – Я тебя провожу и сам сдам родителям с рук на руки, чтоб ты не угодила еще в одну неприятную историю.

– Тогда мне не жить! – она с укором посмотрела ему прямо в глаза. – Меня в наказание запрут в моей комнате до свадьбы, а потом выдадут замуж за кого попало! Неужели вы именно этого и хотите?

Отчего-то вполне вероятная возможность ее скоропалительного замужества его возмутила и обеспокоила.

– Хорошо, я провожу тебя и лишь проверю, чтоб ты беспрепятственно пробралась в дом, – нашел он устраивающий обе стороны выход.

Это ей тоже не понравилось, но возражать она не посмела.

Пройдя по пустеющим улицам, – гуляки все-таки устали и расходились по домам, лишь в тавернах продолжали пировать самые упорные, – они остановились перед небольшим кирпичным домиком с коричневой крышей.

– Вот мы и пришли, – прошептала плясунья, опасливо посматривая на темные окошки. – Спасибо за помощь, ваше величество! – и она, подобрав пышные юбки, по-мальчишечьи сиганула через довольно-таки высокий забор.

Укоризненно помотав головой, Арнольд негромко рассмеялся.

– Что за девчонка! – и велел Гавролю выяснить, кто живет в этом доме.

Несколько удивленный распоряжением короля, в первый раз за столько лет заинтересовавшегося женщиной, к тому же простолюдинкой, тот лишь поклонился в знак подчинения.

Вернувшись во дворец, король улегся в постель и уснул, впервые за десять лет не волнуемый синим взглядом Амирель. И бестревожно проспал до самого утра, что не случалось с ним за все послевоенные годы.

Наутро во время завтрака к нему с докладом явился глава его охраны.

– Ваше величество, – сконфужено начал Гавроль. – В том доме живет купеческая вдова из достойного старинного рода. Я поговорил с ней поутру, она клянется, что никакой Амиретты знать не знает и никогда о такой не слыхивала. У нее только один взрослый женатый сын, и живет он отдельно.

Арнольд не знал, сердиться ему или смеяться.

– Вот ведь шалунья! – воскликнул он. – Я уверен, что она дворянка, хотя и тщательно это скрывает.

– Почему вы так думаете, ваше величество? – Гавроль недоверчиво приподнял правую бровь.

– Придворный реверанс, мой дорогой, придворный реверанс! Как ты думаешь, может простолюдинка его сделать перед королем? А эта Амиретта опустилась передо мной машинально, то есть сказалась выучка. Она даже не подумала, что простолюдинки не умеют так грациозно приседать! И еще вспомни, на ней ведь были дорогие шелковые чулочки и тонкие туфельки, а не грубые башмаки.

– В самом деле, ваше величество, – Гавроль подосадовал, что сам не додумался до этого. – Но что вы прикажете делать дальше?

– Пока ничего. Скоро осеннее представление ко двору всех юных дворян и дворянок. У нее как раз подходящий возраст, лет семнадцать, не более. Ранее ее мне не представляли, я бы запомнил эти озорные глазки и лукавое личико. Вот после представления и ясно будет, как поступить.

Представление молодой дворянской поросли проходило в тронном зале. Входили представляемые в одни двери, выходили в другие. Король встречал их с прохладной учтивостью, приводя в торжественный трепет. Церемония длилась несколько часов, и все это время он ждал, что плясунья вот-вот появится.

Но она не появилась. После знакомства с королем для юных дворян по традиции был устроен бал, на который Арнольд, тоже по уже устоявшемуся обычаю, не пошел. Он сидел в своем кабинете, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику кресла, когда к нему с поклоном вошел начальник стражи.

– Среди юных дворян ее не оказалось. Что мне предпринимать дальше? – спросил он, исподтишка наблюдая за выражением лица короля.

Оно было спокойным, как обычно. Гавроль досадливо поморщился, впрочем, едва заметно, чтоб не привлекать внимания слишком уж проницательного Арнольда. Жаль, если тот забудет об этой плясунье, как забывал о множестве других красавиц, с которыми его знакомила тетушка. Начальник стражи перевел взгляд на портрет немыслимой красавицы, стоявшем перед королем и сочувственно вздохнул: изображенная на нем принцесса давным-давно упокоилась в далекой северной стране.

Он знал, что король видит вовсе не изображенную на холсте Лусию, а спасшую его Амирель, которая, по слухам, была точной копией принцессы, если не считать цвета волос. Но Амирель стала королевой в той самой северной стране, что и принцесса с портрета, и ее любящий супруг вряд ли бы обрадовался, узнав о столь нежной склонности к ней короля Фарминии.

Так что Арнольду давно нужно найти себе пару и задуматься о наследнике. В тридцать с лишним лет королю положено иметь хотя бы одного сына. Об этом беспокоится вся страна. Еще одной заварушки с престолонаследием, как это произошло более десяти лет назад, никому заново переживать не хотелось.

Заметив обеспокоенность подданного, Арнольд слегка усмехнулся.

– Да, плясуньи не было, но зато присутствовали ее родственники. Ты не обратил внимания, как на нее похожа дочь графа Витольди?

Гавроль нахмурился, припоминая. Самого графа он хорошо знал – тот отличился в сражениях с южаками в кровопролитной войне, но девушку, что тот привез для представления королю, не заметил. Вернее, поняв, что это не та, кого ищет король, просто не разглядывал.

Король с некоторой задумчивостью пояснил:

– Представляемая несколько старовата для церемонии, ей лет девятнадцать. Это не удивительно, ведь все знают, что у графа весьма скромное состояние.

– Я помню, – кивнул глава охраны. – Чтоб не выглядеть хуже других, ему наверняка пришлось копить деньги несколько лет. Думаю, сразу после этого девушку выдадут замуж. Вполне возможно, против воли. Счастливой она мне не показалась, хотя я и глянул на нее мимоходом.

– Бесприданницам выбирать не приходится, – с сочувствием проговорил король. – Но это не наше дело. В личные дела подданых король не вмешивается. Разузнай, есть ли у графа младшие дочери.

– Они все должны быть занесены в реестр дворянства, – напомнил ему охранник. – Могу принести вашу личную копию.

Арнольд резко поднялся.

– В самом деле, я об этом и забыл. Пошли лучше сходим вместе и сразу проверим, так оно получится быстрее.

Они вышли из кабинета и боковыми коридорами, чтоб не столкнуться ни с кем из празднующего молодняка, спустились в архив. Потребовали у хранителя реестр и довольно быстро прочли, что, кроме троих сыновей, граф обзавелся и пятью дочерьми. Представлена ко двору была вторая по счету, а искомая ими особа оказалась третьей.

– А вот и наша плясунья! – рассмеялся Арнольд. – Мариэтт Аритта, а вовсе не Амиретта! Но ловко же она состряпала из двух своих имен третье! И ведь не придерешься, обмана нет, лишь легкое лукавство.

– Она наверняка сейчас в поместье графа, оно неподалеку от столицы, – Гавроль чуть принахмурился, припоминая дорогу. – В принципе, мы вполне успеем съездить туда до окончания бала и убедиться, наша ли это Амиретта.

– А что, это мысль! – глаза короля озорно заблестели, чего его верный глава охраны не видел ни разу. – Поехали!

Гавроль умчался приказать седлать лошадей и готовиться сопровождать короля его личной охране, Арнольд же ушел переодеваться. Ко всему привычный камердинер быстро приготовил простой костюм без изысков, и король с удовольствием снял с себя тяжелый парадный камзол и изукрашенный драгоценными камнями кафтан.

Легко сбежал вниз и вскочил на оседланного Бача. Слегка застоявшийся, тот рванул с места в карьер при полном попустительстве седока. Охрана помчалась следом. Через полчаса бешеной скачки они оказались возле неухоженного имения графа Витольди.

– Бедновато, что и говорить, – Гавроль вертел головой по сторонам, пытаясь найти хоть что-то утешительное глазу. Но все говорило если и не о полном разорении, то о крайней скудости.

Король спрыгнул на землю и подал повод ближайшему стражнику.

– Я пойду один! – остановил он намеревавшегося отправиться за ним Гавроля. – Не думаю, чтоб здесь мне угрожала какая-то опасность. Самое большее – сторожа, если они здесь имеются, примут меня за воришку, но я постараюсь не попасться им в лапы.

Он ловко перепрыгнул через покосившийся забор и исчез в зарослях бурьяна. Оставшиеся без дела охранники недоуменно переглядывались, не понимая, в чем дело. Их всегда сумрачный король вдруг стал вести себя как озорной мальчишка. Это было странно, но дела короля не обсуждаются.

Арнольд осторожно пробрался вглубь запущенного парка и замер, услышав отголоски женских голосов. Они были еле слышны, и ему пришлось, удивляясь самому себе, присесть и чуть ли не ползком прокрасться поближе, чтоб подслушать чужой разговор.

Подобравшись к собеседницам почти вплотную, остановился за отделявшими его от них густыми кустами можжевельника и прислушался. Один голос он узнал, он принадлежал его плясунье, второй был ему незнаком. Тихонько выглянул из кустов и увидел сидевших на скамейке прелестных девушек в темных плащах.

– Это невозможно, Дария, невозможно! Я просто в бешенстве! – его Амиретта, насупившись и зло поджав губы, сердито ломала ветку, даже не осознавая, что делает. – Собитти слишком стар для нашей бедной Лорри! И он так на нее смотрит, будто собирается сожрать!

– Это называется похотливый взгляд, Аритта, – вторая девушка безнадежно провела по лбу тонкой рукой. – Но что делать? Ты же знаешь наши обстоятельства. Если бы дед не участвовал так безрассудно в крамоле против короля, мы были бы богаты. Мы и титул-то сохранили только потому, что папа доблестно воевал в последнем сражении с южаками, был опасно ранен и король его попросту пожалел, передав ему титул при живом отце, но по закону конфисковав почти все состояние. А Собитти пообещал дать приданое младшим сестрам своей жены, он же богат.

– Но Лорри не может хотеть выйти за него, за эту страшную старую жабу! – Амиретта с треском обломила-таки ветку старого бука, под которым стояла их скамейка.

– Она понимает, в чем ее долг, Аритта. Мне повезло, я вышла за того, кого хотела, но увы, Вальт вовсе не богат…

– Тебе повезло?! – негодование плясуньи зашкаливало. – Да это же я устроила так, что папе просто пришлось выдать тебя за него!

– Тсс… – испуганно прошипела ее сестра, – тише! Еще кто услышит!

– Я не допущу этой свадьбы! – торжественно, будто клятву, произнесла младшая. – Еще не знаю, как, но не допущу!

– Только не подливай жениху слабительное, умоляю тебя! – Дария сконфуженно захихикала. – Знаешь, после спасения меня тобой от противного жениха в нашей гостиной все еще неприятно попахивает.

– Это мелочи! – твердо возразила ей Аритта. – Главное – результат! После такого ужасного афронта твой несостоявшийся женишок больше у нас никогда не показывался.

«Она подлила ему слабительное во время знакомства с невестой? Это невероятно!» – Арнольд согнулся пополам и зажал рот руками, боясь рассмеяться вслух и спугнуть так много поведавшего ему сестричек.

– Папа уже в тот раз хотел тебя выпороть, Аритта, а в этот раз ты точно этого добьешься, – мрачно предупредила старшая сестра младшую.

Та согласно кивнула, благодаря за предупреждение, и сделала вовсе нежданный для сестры вывод:

– Ладно, ты права, повторяться я не буду. В конце концов, избавиться от мерзкого старикашки проще, чем от здорового наглого молодца. Но ты ничего об этом не слышала, Дария. И не вздумай рассказать об этом своему муженьку.

– Не буду, – вздохнула сестра. – Хотя он никому бы об этом не сказал.

– Это ты так думаешь, – скептически охладила ее Аритта. – А уж что было бы на самом деле, ты не ведаешь. Все мужчины любят сплетничать, это я точно знаю, проверяла.

– Как ты могла это проверить? – не поверила ей сестра.

– Очень просто. Поведала Уллсу одну глупую историю, выдуманную мной, кстати, и взяла с него торжественный зарок молчать. И что ты думаешь? Через день эту выдумку повторяли все мужчины в нашем доме! Старший братец мне потом клялся, что по глупости сболтнул одному только Лэму, и то по огромному секрету. Как ты думаешь, можно ли после этого доверять мужчинам настоящие тайны?

– На такие проказы способна только ты, Аритта. Я даже не знаю, что на это тебе сказать. – Дария сконфуженно развела руками. – Ты так неосторожна! Смотри, как бы папа не нашел мужа, который упрячет тебя в родовой замок на всю жизнь.

– Не упрячет! – фыркнула озорница. – Я его самого упрячу. Или быстренько стану безутешной вдовой. Этот статус мне нравится. Делай что хочешь, и никто тебе не указ.

Король схватился за голову. Нет, это что же такое! Да после такого высказывания придется проверять всех молоденьких вдовушек в королевстве!

– Не шути так ужасно, Аритта! – сердито укорила ее Дария. – Можно подумать, что ты убийца.

– Пока нет, но, если доведут… – мрачно произнесла та. – Я не стану терпеть над собой издевательства!

– Ваша милость! – раздался издалека немолодой женский голос. – Малыш проснулся!

– Бегу! – вскрикнула Дария и повернулась к сестре со словами: – Мне пора. А ты не вмешивайся в чужую судьбу, сестренка. Кто знает, вдруг Собитти окажется добрым мужем, и Лорианна будет с ним если не счастлива, но по крайней мере довольна?

Аритта скептически покивала, провожая сестру укоризненным взглядом. Когда та скрылась из глаз, язвительно добавила:

– Сама-то небось счастлива, а остальные пусть будут всего лишь довольны? Всегда была трусливой себялюбкой! Но я-то не такая и не позволю этому мерзкому старикану взять в жены мою милую сестру!

Она резво поднялась и принялась, взметывая пышные юбки, нервно вышагивать по заросшей травой тропке туда-сюда мимо Арнольда, бормоча при этом:

– Слабительное отпадает, это уже было, повторяться не буду, не то действительно поймают, а папенька на меня в последнее время изрядно зол, особенно после моих плясок во время праздника освобождения. И надо же было этому несносному лакею меня узнать! Самое смешное, что я-то его даже не заметила. Но хорошо хоть то, что о моем спасении его величеством никто не знает, а то пришлось бы мне остаток своих дней провести в комнате с решетками и запертыми дверями.

Она резко повернулась, не ожидающий этого король отшатнулся, чтоб не быть замеченным, и чуть было не уселся на холодный острый гравий, насыпанный вокруг кустов, но все-таки удержался. Девушка подпнула камешек, взвившийся высоко в воздух, и продолжила рассуждать вслух, все больше и больше шокируя и без того пораженного Арнольда:

– Но есть много других хороших травок. Вот, к примеру, чихуша – вдохнешь и чихаешь много и радостно! На себе проверила, гадость первостатейная: так трещит голова, что уже ничего не соображаешь. Да и нос потом красный, будто тебя за него оттаскали, мне-то это совершенно не понравилось, но гадкому женишку вполне подойдет.

Король снова был вынужден зажать себе рот, чтоб не рассмеяться. Проказливая девица остановилась и погрозила кому-то вдаль крепко сжатым кулачком:

– Ух, Собитти, ты еще пожалеешь, что посватался к нашей Лорри! Я ее в обиду не дам, это моя самая любимая сестренка! – наклонившись, она сорвала какую-то травку и зловеще усмехнулась. – Да, можно еще подсыпать ему дурман-травы. На неделю он точно станет дурачком и как попка будет повторять все, что сказали другие. Тоже проверено. Уллс был так мил в этом качестве, жаль, что слишком быстро пришел в себя.

Поняв, какая кара постигла Уллса за разглашение мнимой тайны, Арнольд все-таки не выдержал и крякнул в попытке сдержать приступ смеха. Девушка вгляделась в кусты, никого не заметила и досадливо вздохнула:

– Опять эти противные утки свили гнездо не там, где надо. Только бы меня не заставили за ними гоняться, с меня хватило и прошлого раза. Хотя это и было весело, но платье потом пришлось чинить, гонка по колючим кустам за утками не способствовала его целостности. А платьев у меня не так уж и много, если не сказать – мало. Но все же, как быть с Собитти? Вот если б король вернул папе титульные имения, мы снова стали бы богаты, и папе не пришлось бы продавать своих дочерей подлецам. Может быть, попросить короля о помощи? Но он вряд ли поможет мне после того, как я его так низко обманула.

На это Арнольд пробормотал едва слышно:

– Посмотрим, посмотрим…

Девица снова возобновила свое хождение, перебирая все более зловещие варианты отваживания нежеланного жениха, но тут от видневшегося вдалеке дома раздался звонкий посвист.

Аритта оживленно встрепенулась.

– О, папа с Лорри вернулись из королевского дворца! – воскликнула она, и, подняв подол на недопустимую для дворянки высоту, так, что стали видны не только щиколотки, но и часть икр, пустилась вприпрыжку по дорожке и скоро скрылась из виду.

Арнольд вышел из засады и с удовольствием потянулся, расправляя затекшие члены.

– Да, сколько же нового я узнал! Теперь я смогу отваживать неугодных мне посетителей и просителей разного рода без всяких угрызений совести с помощью всего-то разных травок типа чихушки, – смеясь, заметил он. – Но мы еще встретимся, плясунья моя, и очень скоро! – многозначительно пообещав это, повернул к ограде и быстро ее преодолел.

Кивнув вопросительно смотревшему на него главе охраны, вскочил на Бача, и они столь же стремительно помчались обратно во дворец. Легкомысленно посмеиваясь, чем вызвал пораженные взгляды всех встречных, король прошел к себе в кабинет и удивленно замер в дверях.

Там в его любимом кресле возле стола сидел хмурый кузен, старший сын тети, Чаен. На нем был темно-серый, почти черный, парадный костюм с россыпью бриллиантов, положенный члену королевской семьи для торжественных случаев, ужасно им не любимый, значит, дома он еще не бывал, иначе непременно бы его поменял. Обычно улыбчивое веселое лицо Чаена было печально, даже угрюмо. Он рассматривал стоящий перед ним портрет принцессы Лусии, сведя брови в одну ровную линию.

Увидев короля, герцог хотел было подняться, чтоб поклониться, как положено по этикету, но Арнольд махнул рукой, разрешая не вставать.

– Никак не можешь забыть Амирель? – кузен показал на портрет. – Я ее прекрасно помню. Она мне даже снилась несколько лет, пока я не повзрослел и не понял, что она просто далекая невозвратимая сказка. Слишком красивая для нашей простой жизни.

Король неожиданно согласно кивнул и накрыл портрет кружевной занавеской, будто не желая, чтоб изображенная на нем красавица слушала их с кузеном разговор.

– С чего ты столь мрачен, мой дорогой? – участливо спросил у Чаена, уже предполагая, что речь пойдет о любви.

– Я сегодня танцевал на балу с прелестной девушкой, – начал тот, задумчиво вертя в руке белоснежный, явно женский, платочек.

– Герцогиня вроде нашла тебе невесту? – озадачился король.

Кузен пронзил его негодующим взглядом.

– Я сразу отказался от этой нелепой авантюры. Сказал сверхзаботливой матушке, что не собираюсь жениться по ее указке, я не король и могу выбирать себе жену по сердцу, а не по политическим соображениям.

– Тетя рассердилась? – Арнольд видел Анисию в гневе и знал, что та умеет настоять на своем в любых обстоятельствах.

– Скорее отступила. Решила, что еще не время принуждать меня к выгодному браку. Двадцать пять лет для мужчины возраст не критический.

– Ты ей не подчиняешься в любом случае. В конце концов, глава рода ты, а не она.

– И ты можешь ей об этом сказать? – провокационно поинтересовался Чаен.

Король небрежно передернул плечами.

– Я ей об этом говорил, причем неоднократно. По разным поводам. Но скажи, кто же тебе так понравился, что ты решился сообщить мне об этом?

Чаен прикрыл глаза, будто собираясь броситься в ледяную воду, и выпалил:

– Уверен, ты будешь сердиться, но это одна из дочерей графа Витольди, Лорианна. Я бы не стал ничего тебе говорить, решив все вопросы, связанные со своей женитьбой, сам, но девушку вот-вот выдадут замуж. Я боюсь не успеть.

Арнольд посмеялся про себя. Вот уж правда – кровь одна, и вкусы одинаковые.

– Она просила тебя помочь? – он забрал из рук кузена платочек и посмотрел на искусно вышитый вензель. – Наверняка она вышивала это сама, денег на белошвеек у графа нет.

– Да, она мне так и сказала, и тогда я выпросил платок у нее на память. Но она ни о чем меня не просила. Просто когда я спросил, нет ли у нее обязательств определенного рода, она призналась, что уже просватана и скоро свадьба.

– А к чему ты это у нее спросил? – король внимательно посмотрел на сосредоточенное лицо родственника. – Она бесприданница, тетушка будет невероятно рассержена, если узнает о твоем непростительном интересе. Граф разорен, от титульного имения у него ничего не осталось, почти все конфисковано после предательства его отца.

– Знаю. Но ведь в их разорении виноват не нынешний граф, а его недальновидный отец, – рьяно выступил в защиту справедливости Чаен. – Сам же Витольди вел себя более чем достойно. Неужели нельзя вернуть ему хотя бы часть принадлежавших титулу земель?

– Ты намерен жениться? – прямо спросил его Арнольд.

– Если она любит своего избранника, то вряд ли у меня что-то получится, – на лбу кузена пролегла озабоченная складка. – Я опоздал.

– Насколько я знаю, – осторожно начал король, – граф выдает ее за денежный мешок, не особо интересуясь ее желаниями. Покупает, так сказать, обеспеченное будущее для остальных своих детей. Жених пообещал обеспечить достойное приданое младшим сестрам невесты.

Чаен угрожающе вскочил.

– Вот как? И кто же этот негодяй, что смеет приобретать жену подобным недостойным способом?

– У него на этот счет другое мнение, он считает себя благодетелем, ведь он согласился выдать приданое всем трем ее младшим сестрам. Это некто Собитти, один из нетитулованных дворян, к тому же младшей ветви.

– Скотина! Я его убью! – воскликнул герцог.

– И как? Подошлешь убийц?

– Вызову на дуэль! – рявкнул донельзя рассерженный Чаен.

– Тебе это не по статусу, – охладил король горячую голову кузена. – Даже если забыть, что ты, как мой брат, лицо неприкосновенное, то как герцог Горецкий ты не можешь вызвать какого-то там Собитти из младшего дворянского рода.

Чаен сжал кулаки и резко выдохнул, пытаясь успокоиться.

– Хорошо, что ты предлагаешь?

– Отказать Собитти от моего имени.

– Пусть он и не аристократ, но дворянин и имеет право жениться на дочери графа, – убито возразил кузен.

Арнольд немного помолчал, давая брату осознать важность своих слов:

– На дочери графа может, а вот на свояченице короля – уже нет. Такого ему никто не позволит.

Герцог обомлел и сделал несколько глотательных движений, пытаясь проглотить ставшую горькой слюну.

– Ты решил жениться? На дочери графа, не на принцессе? – он решил, что у него что-то неладно со слухом, и слегка даже потеребил свои уши.

Но король успокоил его, приведя вполне разумные доводы:

– А где мне ее взять, принцессу подходящего возраста? У наших дорогих соседей-королей всего три незамужних принцессы, и все они не вышли из детского возраста. А мне уже за тридцать, как любит напоминать мне при каждой встрече дорогая тетушка. Так что ждать их взросления мне некогда. Потому я и женюсь на своей соотечественнице во благо страны, чтоб обеспечить престол желанным всеми наследником. Во всяком случае, именно так будет объявлено всем. А мои личные дела никого не касаются и сообщать во всеуслышанье о своей нежной склонности я не намерен.

Чаен с облегчением выдохнул.

– Нежная склонность? Это же замечательно! – и тут же перешел к делам безотлагательным: – Когда мы поедем к графу?

– Завтра с утра. Сдается мне, этот шустрый Собитти ждал только представления невесты ко дворцу, чтобы обвенчаться с ней. И чтоб спасти его от неминуемого позора, нам стоит вмешаться раньше, чем вступит в игру моя плясунья.

– Что за плясунья? – удивился герцог.

Король, веселясь, рассказал историю своего знакомства с Мариэтт Ариттой, она же Амиретта.

– Да, с такой скучать тебе не придется, – пораженно согласился с ним кузен. – А ты уверен, что она не принесет в твою жизнь ненужных сложностей?

– С ней сложности будут всегда, – иронично признал Арнольд, – но и королева из нее получится великолепная. Она неравнодушная и энергичная, в этом она похожа на мою милую тетушку, а твою матушку.

– Это да, – согласился Чаен, и с признательностью выдохнул: – Мне несказанно повезло с твоим выбором. Мама отчаянно противилась бы моей женитьбе на дочери разоренного графа, но против свояченицы самого короля возражать ей будет невместно, – герцог весело рассмеялся, становясь самим собой. – Итак, теперь дело только за нами.

На следующее утро в запущенное поместье графа Витольди прибыла роскошная карета с двумя модно одетыми дамами. Их сопровождал господин Собитти верхом на породистом чалом скакуне с вооруженной до зубов немаленькой охраной. Выйдя из кареты, мать и сестра жениха удивленно оглядывались вокруг, недовольно сморщив одинаковые длинные тонкие носы и, чтоб не запачкать, приподняв подолы дорогих шелковых платьев с драгоценной борносской вышивкой по подолу.

– Ты не говорил, что здесь такая нищета! – попеняла ему мать. – Да еще и деньги пообещал выкинуть на ветер за этих бесприданниц! Право слово, я порой думаю, не сошел ли ты с ума, дорогой сын!

– Да уж, братец, на этот раз ты перещеголял сам себя! – поддержала его сестрица, гуляющая в старых девах вовсе не из-за недостатка приданого или зарящихся на него женихов, а из-за собственной переборчивости.

– Это еще видно будет, дам ли я им приданое, – ворчливо уточнил Собитти, пыхтя спускаясь с лошади. – Если моя женушка мне не угодит, то никакого приданого они не получат.

Переглянувшись, мать с дочерью одновременно сложили губки злокозненным бантиком.

– Понятно, то есть – никогда. К жене всегда можно придраться и сказать, что она все делает не так.

Собитти гаденько усмехнулся.

– Именно так, маменька. Как вы меня понимаете!

Приободрившись, гостьи прошествовали в дом. Приняли их в гостиной, где графиня с графом предложили им прохладительные напитки и пирожное. Съев одно из них, старшая Собитти брезгливо сморщила нос.

– У вас отвратительный повар! Немедленно его поменяйте! – безапелляционно приказала она. – И дом с усадьбой у вас ужасные! Какой же нужно быть неумехой, чтоб так все запустить! – она обвиняюще направила указательный палец на хозяйку дома.

Граф сурово нахмурился. Ему и без этих дурно воспитанных особ отчаянно не нравилась затея с замужеством второй дочери. Но жена убедила его, что, жертвуя одним ребенком, они спасут всех остальных.

Заметив его недовольство, Собитти резко осадил мать:

– Потише, маменька, вы не дома, а граф относится к нашей высшей аристократии.

Мать хотела было возразить, что обнищавшие аристократы хуже купцов, но тут в гостиную вошли две прехорошенькие девушки в почти одинаковых светлых платьях – Лорианна и ее младшая сестра. Граф начал представлять им гостий, и начался обмен колкими любезностями.

Когда на замечание младшей гостьи о недопустимости для незамужней девицы столь вольного поведения, Аритти, ничуть не смутившись, жестко отбрила ее, заявив, что на месте младшей Собитти тоже бы вела себя поскромнее, ибо когда за душой девицы на выданье нет ничего, кроме жалких денег, это называется убожеством.

Гостьи покраснели от злости, но Собитти мирно предложил графу перейти к подписанию брачного договора, привезенного им с собой. Граф нехотя пошел с ним по коридору к своему кабинету, но на полпути был остановлен перепуганным лакеем:

– Граф, прибыл его величество король и просит вас уделить ему пару минут!

– Что еще вы натворили, мой будущий родственник? – Собитти был рассержен и обеспокоен. – Учтите, выкупать вас из неприятностей я не собираюсь, и не надейтесь!

Сверкнув глазами, граф развернулся и молча отправился встречать высокого гостя. Вернувшись в гостиную, где его родственницы пили фруктовую воду, попутно поучая графиню правильному ведению хозяйства, Собитти высокомерно заявил:

– Ваш глава семейства снова угодил в какую-то передрягу. Сочувствую.

– Снова? – воинственно заявила младшая дочь. – Вы имеете в виду битву, в которой он был серьезно ранен?

– Ты тупая и высокомерная девчонка, вовсе непохожая на дворянку! – обрезала ее мать Собитти. – Тебя надо пороть кнутом на конюшне, как гадкую простолюдинку!

Аритти ухмыльнулась. Скоро, очень скоро этим противным спесивицам, так гордящимися своими деньгами, станет ну очень плохо! Ужасная головная боль после такого тяжкого путешествия – вполне даже закономерное явление!

В спор вмешалась раздосадованная плебейским поведением гостий графиня.

– Вы же знаете, что я дочь маркиза Даннийского? – любезно поинтересовалась она у семейства Собитти.

Те затихли, ожидая чего-то не слишком для них приятного.

– Так вот мой отец всегда говорил, что дворяне должны знать правила этикета в обязательном порядке. А вот вы их, похоже, не знаете вовсе! – выговорила она с любезной улыбкой. – Так может быть, вы вовсе и не дворяне?

Вспомнив, что в гостях нельзя осуждать хозяев, мать Собитти поджала тонкие губы. Но ее дочь не собиралась уступать в начавшейся войне и пяди.

– Ну, мы же с вами практически уже родственники, поэтому можем позволить себе некоторую откровенность, – вульгарно заявила она, неприятно скривившись.

Графиня внезапно решила, что как только король отбудет, она заставит мужа отказать этому напыщенному дурно воспитанному снобу и просто выгонит вон его ужасных родственниц. Напрасно она убедила графа принять предложение Собитти. Ни один из ее детей не должен жить в таких мерзких условиях, какие устроят ее бедной дочери эти откровенные вахлачки.

Отвечая на ее чаяния, в гостиную вошел бледный и слишком уж взволнованный хозяин, вытирая со лба выступившую испарину большим носовым платком.

– Девочки, пройдите в мой кабинет, с вами желает поговорить король, – обессиленно произнес он, и Лорианна с Ариттой, испуганно переглянувшись, поспешили выполнить распоряжение отца.

Граф же обратился к Собитти:

– Прошу меня простить, но свадьбы не будет.

Все ахнули. Собитти насупился.

– Что вы такое натворили, граф, что вам отказано в этой чести?

– Не думаю, что породниться с вами, стоящем много ниже меня в дворянской иерархии, такая уж честь, – с вызовом распрямил плечи граф. – А причина проста: его величество велел передать вам, что не может позволить своей свояченице стать женой дворянина младшей ветви, слишком близкого к простонародью. Это его собственные слова, уж извините. Король пообещал, что подберет ей жениха сам.

– Свояченице? – мать несостоявшегося жениха почувствовала нешуточную дрожь в коленках. – То есть одна из ваших дочерей станет королевой? И кто же это? – спросила, уже зная ответ.

– Мариэтт Аритта, моя третья дочь. – И хозяин пояснил, лукаво изогнувши губы: – Та самая, которой вы заявили о недостойности.

– Граф, – горделиво начал Собитти, и был прерван насмешливым:

– Герцог. Как вы понимаете, отцом королевы может быть только герцог. Мне, кстати, возвращены все титульные имения графа Витольди, им станет мой средний сын, старший получит титул маркиза.

Матушка Собитти принялась быстро обмахиваться ладонью, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

– А герцог какой? – не выдержала младшая Собитти. Все знали, что в Фарминии имелось всего три свободных герцогских титула, и ей было любопытно, какой же из них был дарован графу.

– Блонский, – кратко ответил граф.

Теперь побледнел уже и сам Собитти. Одно из имений герцога лежало рядом с его усадьбой и он, пользуясь тем, что титул был свободен, отхватил изрядный кусок герцогской земли и даже построил на ней свиноферму.

«Нужно все немедленно убрать!» – молнией пронеслось в его голове. «Иначе быть беде. Граф, то есть новоиспеченный герцог, этого мне не спустит. Да еще матушка с сестрой так мне напакостили, поссорившись с его супругой, зря я взял их с собой».

– Разрешите первым поздравить вас со столь высоким титулом и пожелать счастья вашим дочерям, – постарался как можно любезнее проговорить он. – А нам пора.

Проводив рассыпающихся в извинениях гостей, герцог повернулся к жене. Она, такая стойкая в борьбе с сыплющимися на них напастями, сейчас упала в кресло и нервно терла лоб в напрасной попытке успокоиться.

– Что с тобой, моя дорогая? – участливо спросил муж. – Что случилось?

– Мне плохо! – прошептала она, едва сдерживая слезы.

Супруг быстро налил ей вина. Отпив глоточек, она закашлялась и подняла на него укоризненный взгляд.

– Оно слишком крепкое! Ты же не хочешь, чтоб я хихикала в лицо королю? Это будет просто безобразно!

– Ерунда, ты никогда не будешь так делать. Пей до дна, тебе сразу станет легче, вот увидишь.

Последовав его совету, она поняла, что муж был прав: от сердца отлегло и плакать уже больше не хотелось. Но все равно слабость была такой, будто свалившийся с души многолетний груз придавил ее своей тяжестью.

– Но для чего король позвал и Лорианну? – вспомнила она.

– Арнольд приехал не один, а со своим кузеном, герцогом Горецким. Герцог попросил у меня ее руки, я ответил, если Лорианна согласна, то с моей стороны никаких возражений нет. Я же говорил тебе, что герцог дважды приглашал на танец нашу дочь, не танцуя при этом больше ни с кем, то есть ясно обозначил свое расположение.

– Да, я еще сказала, что ничего хорошего в этом нет, и ей можно рассчитывать лишь на унизительное звание фаворитки, на что мы никогда не согласимся. И, похоже, ошиблась. Но кто же мог предположить, что все так обернется? – герцогиня снова схватилась за бокал, но на этот раз налила себе простой воды.

– Такого никто предположить не мог, – согласился с ней герцог. – На вчерашнем балу я слышал обрывки разговоров о нас – «голь перекатная, нищета, никто из порядочных женихов в сторону моих дочерей и не посмотрит», и все такое прочее. Но как же мы утерли всем аристократам гордые носы и как теперь все эти недоброжелатели будут перед нами пресмыкаться! – и он внезапно от души рассмеялся.

Раздался дробный перестук каблучков и в комнату, взметнув пышными юбками, ворвалась взволнованная Аритта с пунцовыми пятнами на щеках.

– Папа, неужели я обязана становиться королевой?!

– Нет, конечно, – ответил ей мудрый отец, зная, что возражениями лишь разожжет огонь дочкиного сопротивления. – Все будет как ты захочешь.

– Однозначно, – подтвердил вошедший следом Арнольд, заговорчески переглянувшись с герцогом, – если не хочешь за меня замуж, можешь оставаться старой девой.

– Это еще почему? – поразилась она.

– Есть такое старинное правило, – с легкой иронией пояснил он, – девушка, отказавшая королю, не имеет права выходить замуж за другого. Она либо остается старой девой, либо уходит в монастырь.

– Почему я ничего об этом не знаю? – подозрительно прищурилась она.

– Наверное потому, что в истории нашей страны ничего подобного не происходило, – ее отец взял просматриваемый им в преддверии подписания брачного контракта свод уложений законов Фарминии и открыл на нужной странице: – убедись сама, вот что написано о том, как следует поступать отказавшей королю девице.

Скептически прочитав крайне нелепый, по ее мнению, закон, Аритта прикусила губу.

– А можно его отменить? – умильно спросила она у короля.

– Зачем? Меня все устраивает, – отказал тот.

– Можно просто никому не сообщать, что вы сделали мне предложение, – принялась искать она выход.

– А Собитти? Они наверняка уже остановились в столице и рассказали об этой невероятной новости всем своим знакомым. Так что этот вариант отпадает, – мать Аритти не понимала, чем же не нравится ее дочери король – красив, молод, умен. Излишне, правда, проницателен, но это можно пережить. – Да и что тебя смущает?

– Я просто боюсь! – призналась девушка. – Я не справлюсь! Это непомерная для меня ответственность! Быть королевой – это слишком сложно!

Все рассмеялись.

– Моя дорогая, – утешил ее Арнольд, – ты станешь прекрасной королевой. А если что вдруг пойдет не так, я всегда тебе помогу.

Она несмело ему улыбнулась.

– Но еще я очень люблю танцевать народные танцы… – робко призналась, кинув опасливый взгляд на родителей.

Отец с матерью ахнули и одновременно с осуждением покачали головами.

– Мне они тоже нравятся, – утешил ее Арнольд. – Будем танцевать их вместе. Но не все. Некоторые ты будешь плясать только для меня, приватно, – и он лукаво ей подмигнул. – Теперь, когда все наши недоразумения рассеялись и я получил твое согласие, мне пора.

Аритта не могла сообразить, когда это она умудрилась согласиться на столь опасное замужество, но возражать не решилась. Окончить свои дни в монастыре она не желала, а Арнольд ей нравился, и очень. Она робко ему улыбнулась, и король продолжил:

– Нужно отдать распоряжения к свадьбе. Надеюсь, недели для шитья подвенечного платья будет достаточно, герцогиня? Думаю, стоит сначала провести наше с Ариттой бракосочетание, а потом уже кузена.

Мать невесты считала, что неделя для подготовки такого события – это ничтожно мало, но, не моргнув глазом заверила, что они все успеют.

– Но где же Лорианна? – герцог оглянулся на коридор, ведущий в кабинет. – Пойду их позову.

Он ушел, а король иронично заметил:

– Боюсь, что Чаен несколько увлекся. Не думаю, чтоб отец невесты одобрил его своевольство.

Через несколько минут в гостиную вошел радостный жених, за ним пунцовая от смущения невеста, и последним герцог. Распрощавшись, женихи уехали, а родители принялись спешно готовиться к двойной свадьбе. Узнав о столь невероятных переменах в своей жизни, им принялись усердно помогать все дети и домочадцы, создавая невообразимую суматоху.