Пылающий корабль вошел в гавань. Вода под ним загоралась огнем. Патриция смотрела и не верила глазам. Вся пристань горела. Причем огонь распространялся именно по воде. И казалось, что море становится огненным. А виной всему чудесный корабль! Сверкающий, как солнце, на вечернем горизонте, он тут же привлек ее внимание. Но он принес с собой пожары и смерть.

— Смотри! Смотри! — шушукались эльфы, выпивавшие в прибрежной таверне. — Его бока сделаны в форме драконьих крыльев, а нос — голова дракона. И он блестит, как покрытый чешуей.

— Такое ощущение, что мачты и такелаж это внутренности дракона, — к беседе присоединился еще один эльф. Вместе они подпрыгивали на столе и старались получше рассмотреть драконоподобный корабль через окно. Их даже не волновало, что таверна сейчас сгорит.

А Патриция в спешке собирала вещи в узелок. Вот и кончилась ее работа здесь. Всего-то за один день! Если бы она знала, что вечером портовый городок сгорит, то вообще не стала бы наниматься сюда на службу. Бежать лучше по суше, иначе есть риск сгореть прямо в море. Хорошо, что она не села сегодня с утра в одну из барж, пересекающих канал, и плохо, что не купила билет на дилижанс до столицы.

— Но зато с тобой случилось то, о чем ты мечтала — ты увидела, наконец, корабль-дракона.

Голос, конечно же, принадлежал предсказателю с ладьи, и сам он уже расселся за пустым столиком. Как внезапно он очутился в таверне! И пожар на пристани его не пугал.

Патрицию пугал этот человек. Если он вообще был человеком. Длинная красная хламида с капюшоном, расшитая звездами, могла принадлежать призраку или магу. Впервые увидев, Патриция и приняла его за мага. Прорицатель плыл на ладье, приближаясь к лагуне, а лилии и кувшинки пели ему человеческими голосами. Весло ладьи гребло само, оно было сделано в форме водяного змея, и этот змей оживал. Ей точно не показалось тогда, как и сейчас не казалось, что в руках прорицателя на миг вспыхнуло пламя.

— Зачем драконий корабль приходит в порты? — она медленно двинулась к столику прорицателя.

— Чтобы всё пожечь. Для того же драконы летают в небе, а этот плавает по морям. Но цели у него те же.

— Он настоящий? — всё, что она слышала о драконоподобном судне, оказалось всего лишь легендами. Действительность их превзошла. — Он может превратиться из судна в настоящего дракона? То есть в живого?

— Он и есть настоящий.

— Он — просто корабль, — Патриция поправила рыжие волосы. Они тоже цвета пламени, но вряд ли это поможет ей спастись. — Чего он хочет?

— Тебя, по всей видимости.

Она смутилась. Что прорицатель этим хотел сказать? Пиво в кружке, оставшееся от сбежавшего при виде пожара завсегдатая, стало вдруг шипеть и воспламеняться под его пальцами. Какие странные пассы он совершает руками. И пальцы у него в дорогих перстнях.

— Мы все сгорим?

— Не все! Кого-то он щадит.

— Кто он? Дракон? Корабль?

— Хозяин корабля! — поправил прорицатель.

— У корабля есть хозяин? — Патриция удивленно обернулась на пламенное море. Впечатление было таким, что корабль, повторяющий очертания дракона, действительно начал оживать и двигать бортами-крыльями. Зубастая пасть на носу угрожающе открылась.

Любопытно, из нее ли исходит огонь? Или дно корабля воспламеняет воду? Из какого материала сделано судно, раз от него накаляется вода? По цвету материал напоминает деревянный, но он огнеупорен. Значит, это не дерево. Горит всё вокруг судна, даже вода, но по самим бортам-крыльям лишь бегают оранжевые сполохи. Снопы искр отлетают во все стороны, обжигая людей в порту. Прибытие судна-дракона подобно адскому фейерверку.

— От этого корабля даже море становится сплошным пламенем. Это апокалипсис! — ахнула Патриция.

Она смотрела, как оранжевые горячие волны накатывают на берег, сжигая и людей, и лодки, и даже портовые кабаки.

— У судна нет команды, нет капитана и рулевого, есть только хозяин, — прорицатель между тем опрокинул остатки пива на стол. Растекшаяся по дереву оранжевая лужица приняла очертания зеркала. В ней, как в зеркале, и отражалось всё, что происходило кругом. А потом в ней вдруг отразилось и то, чего рядом не происходило.

— Садись, — прорицатель указал Патриции на пустой стул. — Бежать всё равно некуда. Пока всё еще не сгорело, я расскажу тебе, откуда он взялся. Вернее, покажу!

— Кто? Хозяин судна? Дракон?

— Хозяин и есть дракон. Только настоящий.

Но тогда зачем ему судно? Патриция уже не смела задавать вопросы. Оранжевая лужица перед ней занялась искрами. Порт горел, а девушка смотрела на чудесные картинки, мелькающие на столе, как в зеркале. Чем больше она смотрела, тем больше становилось ей понятно.

Патриция пробежала по огненной дорожке. На теле остались ожоги. Она убегала и от огня, и от жуткой истины, которую показал ей прорицатель.

Впереди болото. Даже оно лучше, чем сплошная стена огня. При виде трясины Патриция ощутила облегчение.

Мокрые руки вцепились ей в подол.

Ой, да это болотницы! Грязно-зеленые феи болот с красивыми лицами и гнилыми зубами потянули перепончатые руки к девушке.

— Не садись на борт! Живой с него не сойдешь, если только не станешь членом команды. А в команду могут принять лишь волшебное существо. Ты не фея. Тебе на борту не выжить.

— Спасибо, что предостерегли!

Но деваться всё равно некуда. Искры пламени летят за ней.

— Дракон ищет тебя!

— Вижу!

— Он похищает всех девушек, похожих на его сбежавшую жену, а ты на нее очень похожа.

— На драконицу?

Вот уж удивили! Искры множились и не отставали. Спастись можно лишь в море. Оно тут уже не огненное. Вода в бухте мутная, но холодная.

Корабль в бухте был полон волшебными существами. Увы, Патриция заметила это лишь, когда взобралась по треснувшим сходням.

— Смотрите! На ней поцелуи огня! Дракон ее не сжег! — раздались жуткие хриплые голоса целой роты сказочных тварей.

Нога Патриции застряла в дыре между сломанных досок, будто в пасти пса. По лодыжке потекла кровь. У Патриции закружилась голова от кровопотери. Такое ощущение, что корабль пьет из нее кровь. Не смешно ли?

— А! — кто-то вскрикнул так гулко, что звук завис над всем кораблем.

Кровь Патриции почему-то воспламенилась на досках и тут же погасла. Девушка с трудом вырвала ногу из своеобразного капкана. Дыры на палубе тотчас как не бывало. Что за чертовщина!

Команда жутких существ кольцом смыкалась вокруг девушки. Нужно чем-то обороняться. Патриция инстинктивно вцепилась в первое, что попалось под руку. Ржавая рукоять вдруг засверкала новизной под ее пальцами, и оружие само взмыло в воздух, грозя адским тварям. Они отступили и даже испугались. Вот это чудеса! Оказалось, что Патриция нашла на борту саблю, которая оказалась волшебной. Она сама кидалась рубить любого человека или гоблина рядом, даже того, кто ее нашел, но Патриция смогла ее удержать.

— Теперь ты хозяйка сабли, а мы твоя команда, — понуро констатировал пораненный громила — гоблин. Он был самым грозным и огромным чудищем на борту.

— А чей это корабль? — поинтересовалась Патриция.

— Ничей.

— Звучит так, будто он самостоятельное живое существо, которое пьет кровь несчастных девушек, поднявшихся на борт.

Кажется, она попала в точку. Чудовища взирали на нее с почтением, будто она всезнающая волшебница.

— Корабль сам себе принадлежит, как и эта сабля, — гоблин виновато опустил глаза. — До сих пор никто не мог ее взять, но она причиняла вред всем. Корабль тоже называется в честь сабли.

— То есть саблей? — удивилась Патриция.

— Нет, кровососом.

— Некрасиво звучит.

— Ну, корабль ведь не на конкурс красоты направляется, а на пиратский грабеж.

— Поскольку теперь у вас красивый капитан, то и название будет красивым.

Нечисть перекривилась.

— Шла бы ты на сушу, красотка!

— Поздно. Теперь я с вами. Тот, кто поднялся на борт, уже не сойдет назад живым, если не станет вашим капитаном. Так шепчутся болотницы.

— Ты их слышишь? Болотниц! Ну, даешь! А ты сама случаем не фея?

Нечисть скакала по палубе вокруг Патриции. Чьи-то когти даже ощупали ей спину на наличие крыльев.

— Не фея! — разочарованно протянул какой-то тролль.

— Не переживайте! Я буду хорошим капитаном.

— Вижу, иначе саблей ты бы не завладела, — поддакнул уродливый дуэргар.

Судьба прихотлива. Чуть не сгорела от огня дракона, попала на борт к нечисти! Зато с такой командой можно всем отомстить.

— Вперед! — скомандовала Патриция.

— Куда?

— Курс на Опал.

— Будем искать пищу для корабля? — оживились гоблины.

Они точно сказали пищу, а не прибыль? Патриция не ослышалась?

— А корабль питается золотом? — спросила она.

— Нет, кровью захваченных в плен и упавших в воду людишек. Недаром он назван кровососом.

— Я бы назвала его Светоч, так называлась моя барка, когда я… еще была знатной леди.

— А кто ты теперь?

Нечисть по платью не различала, кто перед ними: крестьянка или леди. Патриция сочла лишним объяснять, каков ее социальный статус. Она и сама была уже не уверена, что сохранила титул и манеры. Уже неделю ее разыскивают, как мятежницу. Чтобы скрываться, она упорно вживалась в роль простолюдинки.

— Будем мстить за мою родню, — сухо бросила она.

— Чтобы спалить весь Опал, тебе лучше призвать корабль-дракона. Он справится за один заплыв, — посоветовали хитроумные тролли.

— Заодно он и нас спалит. Справимся сами!

По дороге они мигом захватили пиратский корабль и сожрали всех пиратов. «Кровосос» действительно питался людьми. Наверное, не стоило менять его название так, как оно в точности соответствовало поведению кровожадного корабля-вампира. Точнее корабль и назвать было нельзя. Его канаты, подобно живым змеям, вытягивались и ловили дичь. Паруса свивались коконом вокруг пойманных людей, и на миг на парусине становились заметны кровавые пятна. Палуба жадно впитывала кровь, издавая сосущие звуки. Такую палубу и мыть не надо, полил кровью и она чиста. Пятна тут же впитываются.

Патриция возликовала, осознав, что удача сама пришла к ней в руки в виде волшебного корабля и его экипажа. С гоблинами, болотными эльфами и троллями в бою никто не мог справиться. Команда из нечисти это то, что нужно, чтобы отомстить могущественным врагам.

Патриция прикрывала глаза, и ей казалось, что огненный корабль вновь плывет к ней, а из огня формируется змей, который шипит:

— Дракон ищет тебя! Дракон хочет тебя! Плыви к нему!

Чтобы с ним сразиться? Или чтобы в него влюбиться? Силуэт драконьего корабля взбудоражил странные чувства. Сердце пылало, но разум оставался холодным. Патриция понимала, что плыть навстречу кораблю-дракону означает верную смерть. Пираты должны поступать более расчетливо. Стоит нападать лишь на тех, кого можешь одолеть. А еще нужно внушить уважение команде, чтобы не возникло бунта.

Как выглядеть более лихой? Может обмотать себе черной повязкой один глаз? Это будет лихо, но не практично. С завязанным глазом обзор хуже. Чтобы биться саблей, ей нужно видеть врагов и справа, и слева.

Пираты без одного глаза или с деревянной ногой это все-таки калеки. Чего в них лихого? Патриция всё же взяла моток ткани, чтобы перевязать себе колено или локоть, будто они разбиты. Это произведет впечатление того, что она пиратствует уже не в первый раз.

Чей-то голос позвал из пустоты:

— Избранница дракона!

Что значит избранница? Дракон хочет похитить ее и принести в жертву? Так у нее есть сабля, чтобы защититься, и кровожадный корабль, который высосет кровь даже из дракона, если дракон вдруг налетит. Но как быть с драконьим кораблем? С ним так просто не справишься. К тому же есть риск сгореть. Ведь из пылающего моря бежать некуда. Зато в море она капитан, и окружающая корабль вода пока не горит.

Жизнь изменилась к лучшему. Еще недавно Патриция подавала пиратам выпивку в кабаке, а теперь она сама капитан пиратов! Фортуна, наконец-то, ей улыбнулась. Унылая повседневность окрасилась чистым волшебством. Сабля витала над каютой, сторожа сон Патриции. В команду кроме гоблинов, троллей и боглов вошли даже болотные эльфы. Они были рослыми и зеленокожими. Патриция раньше видела лишь крошечных эльфов и по наивности полагала, что все они небольшого размера, как пикси. Болотные эльфы оказались громилами, в чьей коже прорастали тина и мох. Кабацкие эльфы обычно проказили, забираясь в кружки с пивом. Их размер для таких пряток отлично подходил. Если их обнаруживали, они выдували в лицо пьянице вихрь волшебных пивных пузырей, от которых можно было потерять разум и всю ночь проплясать на улице. Жалобам пьяных наутро никто не верил. А многие сетовали, что их поработили эльфы, а не эль. Естественно над ними только потешались. Пока не происходило беды.

Однажды какой-то пьянчуга проглотил пивного эльфа, и его живот раздулся, по коже побежали искорки, а эльф хохотал у него из нутра. Все подумали, что у него внутри чревовещатель. Бедняга потерял ориентир и напоролся на железный крюк брюхом. Освобожденный эльф улетел из вспоротого живота. Убийство списали на пиратов.

Патриция помнила, как тело пьяницы висело на крюке, будто мясная туша, а насмешники-эльфы кружились стайкой вокруг крюка и ликовали:

— Как легко дурить людишек! — напевали они.

Сейчас они же помогали ей пиратствовать, налетая стайкой на вдаль смотрящих встречных суден и на пушкарей. А она-то думала, что лишь с пьяницами в кабаке волшебные фокусы легко проходили.

Первый захваченный корабль оказался галерой. Там поживиться было нечем. Зато корабль-вампир поживился, как хозяевами судна, так и галерными гребцами. Его канаты и паруса ловили жертв в кокон и размазывали в кровавое пятно. Кровь быстро исчезала, впитываясь в судно, и паруса снова становились кипенно-белыми. Это было отлично, потому что плавать с окровавленными парусами, это означало, вечно быть под подозрением. Сразу понятно, что окровавленный корабль принадлежит пиратам. Самому кораблю было всё равно, главным для него была пища. Он легко смирился с наличием капитана, раз капитан ведет его в плаванье за дичью. А вот команде не хватало других ценностей.

— Наши взгляды с кораблем не совпадают, — вздохнула Патриция. — Я хочу раздобыть вино, пряности, шелка и острое менуэлское оружие.

В Менуэле самое лучшее оружие, а в Этаре самые качественные шелка и самые вкусные сладости, но среди попутных суден, как назло, попадались лишь военные корабли, а не торговые. Голодная до крови команда Патриции легко брала на абордаж суда с тяжелой оснасткой. На одном захваченном судне оказался необычный груз — бочки из свинца.

— Что в них? — Патриция полировала саблю и следила, как гоблины перетаскивают бочонки на палубу с тонущего корабля. — Там порох? Или ртуть? Точно не вино. Для вина упаковка не типична.

— Там огненное вино, — ответил один из гоблинов.

— Не правда! Не бывает огненного вина.

Патриция вскрыла одну из бочек и опешила. Внутри бочки бурлил жидкий огонь.

— Неужели это можно пить?

— Еще как можно! — крупный гоблин выхватил бочку и отпил большой глоток, а потом нагло фыркнул.

— И ты глотку себе не обжег? — удивилась Патриция.

Гоблин покачал рогатой головой, а потом схватился когтями за живот. Глаза у него вылупились и налились оранжевым цветом, а по шерсти побежали искорки. Зато сам гоблин довольно ухмылялся. Воздействие огненного вина ему нравилось.

— И другие его тоже пьют?

Гоблин кивнул.

— Пьяницы, — буркнула себе под нос Патриция. Гоблин не обиделся. Все тут любили огненное вино, обжигающее нёба. И это ее команда! Сплошные монстры! А то она раньше не знала.

Патриция приуныла. Другие пираты захватывают сокровища, а им достались лишь бочки с вином. С досады она проткнула одну из бочек кинжалом.

— Нет, не отрывай их! — пискнуло прыткое существо из трюма, но уже было поздно. Оранжевая струйка потекла на палубу.

— В каждой бочке огонь, а не вино! — возмущалась Патриция.

— Это огненное вино, — обиженно буркнули боглы. — Разве ты не понимаешь, что это высший сорт вина?

— И кто такое вино пьет? Самоубийцы? Приговоренные к казни? Оно же прожжет горло!

— Драконы и драконьи друзья его пьют, — ответили боглы.

— Но наш корабль от него сгорит. Скорее тащите ведра воды!

Есть ли на борту ведра? Патриция даже не знала. Но пламя на палубе потухло само. Корабль его впитал?

— Наш дом не горит, — пикси перевернулась в воздухе.

— Корабль, а не дом! — деловито поправила Патриция.

— Какая разница! — пикси разлетелись, а гоблины принялись активно пьянствовать.

Патриция отошла от скопища чудовищ, накинувшегося на бочки с огненным пойлом. В бочонках даже пробок не было. Гоблины разбивали крышки лапами, чтобы добраться до содержимого.

— Эй, капитанша! Погляди на меня? Я подхожу в твою команду? — женский голос пискнул откуда-то сверху.

Патриция огляделась. Кругом никого, не считая странных одеревеневших горгулий на бортиках. Вид у них такой, будто они вот-вот оживут. Могло ли к ней обратиться привидение? Его самого, кстати, не видно. Бывают ли незримые привидения?

— Так как? — незнакомый голос снова зазвучал сверху.

Патриция задрала голову, придерживая одной рукой треуголку. На небе над кораблем никто не летит. Значит, с небес ее окликнуть не могли.

— Смотри сюда!

Красивая серая голова с острыми ушами свисала вниз. Глаза на сером лице сверкали, как янтари. Плотная накидка прикрывала узкие плечи. Дама чем-то напоминала нетопыря.

— Тебе нравится висеть вниз головой? — озадаченно спросила Патриции.

— Еще как! — дама тряхнула серой накидкой и оказалась огромной летучей мышью. Она грациозно спрыгнула вниз и встала перед Патрицией, распрямившись во весь рост. Ее голова доставала Патриции до подбородка.

— Как ты сюда попала? Ты вообще фея или летучая мышь?

— И то, и другое, и третье.

— А что третье?

— Я фея — летучая мышь, это два первых пункта, а третий — я член твоей команды.

— Как это я раньше тебя не заметила?

— Ты была слишком увлечена порабощением экипажа?

Порабощением! Что за слово?

— Я их вербовала, а не порабощала.

— Хм, — фея — летучая мышь недоверчиво перекривилась.

— И какие у тебя таланты? — Патриция оглядела ее с ног до головы. Ногами оказались две лапы с острыми когтями, царапавшими палубу.

— Таланты к чему?

— К битве.

— Какая ты воинственная! — поцокала языком серая фея.

— Мне нужны воины.

— Вот и русалки говорят, что без силы на морях нынче не выжить, — вздохнула фея и продемонстрировала свои когтистые лапки. — Я могу разорвать в клочья любого. В моих когтях враг, как в мясорубке, но мой главный талант в ловкости и в способности свистом призывать сильный ветер. От моего свиста люди, кстати, глохнут или теряют разум. Хочешь, продемонстрирую?

Летучая мышь — фея положила когти мизинцев в рот и приготовилась засвистеть.

— Нет, не стоит, — перебила ее Патриция. — Лучше представься. Как тебя зовут?

— Нетопырина.

— Ты из рода нетопырей?

Нетопырина озадаченно сдвинула треугольные брови.

— Я из касты фей — летучих мышей.

— Ладно, не в родословной дело. Итак, леди Нетопырина…

— Леди меня не называли с тех пор, как король Опала выставил меня из замка с позором.

— А что ты ему сделала? — Патриция тут же ощутила к фее радушие.

— Выпила кровь не той дамы, которую нужно было казнить.

— И он тебя вышвырнул за такую малость? Он же обожает фей, пери, дивов, а особенно ночниц — фей, пьющих кровь.

— Но не меня. Я оказалась лишней.

— Я тоже.

— Ты сама сбежала. Тебя никто не выгонял, — Нетопырина внимательно присмотрелась к Патриции. — Я вижу твою линию судьбы. Кстати, за тобой погоня.

— Из Опала?

— Нет, откуда-то еще.

— Больше я врагов нигде не завела.

Неужели Нетопырина ясновидящая? Как-то туманно она предвидит. Больше смахивает на мошенничающую гадалку с площади Опала. У короля Опала был наметанный глаз. Он отлично умел отличать настоящих колдуний от шарлатанок.

Патриция вспомнила залу для пира в замке Опала, бокалы с ядом, выставленные в ряд между угощениями, блюда с мясом и кровью, а еще ехидный смех сообщества пери. Пери это женская разновидность злых джиннов. Внешне они красавицы, внутренне демоны. Король Опала выпустил их из какого-то древнего подсвечника, и весь Опал превратился в ад.

Патриция помнила, как сидела за столом для пира между хихикающими пери, а на блюде перед ней лежало мясо, оставшееся от разрезанного трупа ее дяди, устроившего бунт против короля. С кролем, подчинившим себе нечистую силу, лучше было не конфликтовать. Но роковой шаг сделан, ничего уже не исправишь.

— Король Опала хотел отдать тебя дракону, — определила Нетопырина.

— Сдалась я дракону! — Патриция с яростью пнула один бочонок огненного вина, забытый у борта. Упаковка оказалась бракованной. Огненный напиток потек по палубе. Сейчас всё сгорит!

Огненная лужа вдруг начала зеленеть и обратилась в болотную жижу. Как так вышло?

— А для меня тут найдется место? — зеленая рука легла на борт.

Неужели приползла одна из болотниц! Патриция уже не надеялась, что снова кого-то из них увидит.

— Дракон спалил мое болото, едва ты ушла, — пояснила она, вскарабкавшись на палубу по гладкому борту. — Так что я выбираю путешествовать в твоей компании. С тобой безопаснее.

— Держаться рядом со мной это значит плавать на пиратском корабле.

— Ну, так я хочу в твою команду. Кто сказал, что болотная фея не может стать пиратом?

— А ты умеешь драться?

— Я могу быть полезна, — болотная фея указала на зеленую дорожку жижи, тянувшуюся за ней по воде.

— Это тина и грязь, — констатировала Патриция.

— А вот это, — крыло болотницы вытянулось и коснулось воды за палубой. Волны тотчас стали топью. — Могу обратить в трясину землю под ногами твоих врагов или воду под их кораблем.

Патриция присвистнула. Это даже лучше, чем сила. Болотница умеет быть полезной. Но король Опала приучил Патрицию к тому, что всегда нужно иметь запасной вариант.

— Лучше еще и саблей научись драться.

— Попробую, хотя это лишнее. К чему мне сабля, если есть когти.

Болотная фея запросто могла распороть ими человеческое горло. Патриция отвернулась.

— Я — Зелигена, — представилась болотница.

— Разве так называют не целый род фей с козьими копытцами под зелеными платьями? — удивилась Патриция. Она встречала таких фей при дворе Опала.

— Может и так, но в данном случае это имя, а не национальность.

Патриции бы не пришло в голову сказать, что феи делятся на расы и национальности.

— Ладно, оставайся, Зелигена. Будем надеяться, ты не шпионка.

— Что? — Зелигена нагло фыркнула. — Я честная жительница болот, которую обездолил дракон.

— Я и сама на него зла, — Патриция заметила на борту металлическую трубку. Похоже на подзорную трубу, только какая-то она причудливая.

— Подзорная труба морген! — удивилась Нетопырина. — Ее, наверняка, забыли тут морские жители. А может это дар?

— В ней видно Подводное царство, — встряла Зелигена. — Дай поглядеть!

Но Патриция уже взглянула в глазок сама и несказанно удивилась. В трубе виднелись не гладь воды и горизонт, а стены дворца из раковин и пирамиды из жемчужин.

— Красота! — выдохнула Патриция.

— Что? Что ты там увидела? — Нетопырина и Зелигена стали наперебой вырывать у нее подзорную трубу.

— Спокойнее! Это я тут капитанша, а не вы, наглые феи!

Что только феи себе позволяют! Они отбили у нее подзорную трубу как раз в тот момент, когда в ней возник красавчик-тритон. Патрицие снова хотелось бы на него взглянуть. Она хотела обнажить саблю, чтобы отбить подзорную трубу, но из воды вдруг пахнуло паленым. Неужели снова дракон налетел?

Патриция глянула на волны и ошеломленно выдохнула. В воде плавали обгоревшие тела, только не человеческие. Девы с рыбьими хвостами обгорели до цвета пепла. Это же мертвые русалки! Они повернулись лицами к небу, будто дохлая рыба, лежащая брюхом вверх. Стройные тела сгорели частично или до кости. Кости, опаленные огнем, были угольно-черными.

— Их спалил дракон! Они сгорели живьем! — одна русалка в мертвой стае оказалась почти целой. Лишь ее хвост был обожжен. Сизые чешуйки на нем воспались. Зато плечи, руки и восхитительное лицо не были обожжены. Поверх голубых волос русалка носила что-то вроде короны с подвесками из жемчуга. Чешуя срасталась у нее на животе и груди, образуя причудливый корсет.

Еще несколько прелестных русалок вынырнули рядом с ней.

— Небесный огонь нас миновал, но у нас у всех осталось по ожогу, — хором пожаловались они. — Сделай что-нибудь!

— Но что я-то могу сделать? — Патрицию их просьба о помощи шокировала. Это русалки могут затопить ее корабль. Всем известно, что они морские волшебницы, способные вызвать бурю своим пением. Может, они с ней шутят? Испытывают ее на прочность и на смекалку?

— Дракон ищет тебя, — сказала русалка с короной в волосах. — Он озлобился так, что сжигает даже морских существ. Раньше такого не происходило. Под водой было безопасно. Если не выдадим тебя ему, он всё морское царство сожжет.

— Один дракон? — удивилась Патриция.

— Особенный дракон!

— Вы царевны моря, — Патриция заметила тонкие венчики из кораллов на головах остальных русалок.

— Мы тебя не выдадим, — синеволосая русалка скользнула перепончатой рукой по запястью Патриции. — Это ведь всё еще ты. У нас перед тобой долг.

Всё еще она! Да, хоть и с трудом верится, но это всё еще она — леди Патриция, опальная и ставшая разбойницей. Но русалки-то откуда ее знают?

— Это король Опала вас подослал?

Если он руководит пери и джиннами, то и с русалки справиться может. Логический вывод! Но русалка изумилась.

— Мы его и не знаем.

— А откуда вы знаете меня?

— Ты с нами опять играешь? Прятаться нужно от дракона, а не от нас, — пожурила русалка, взмахнув перепончатой рукой, в которой будто перстни, проросли крупные жемчужины.

— Сама знаю, — Патрицию бросило в дрожь при воспоминании о горящих волнах, а теперь у нее на палубе у самой огненное вино, и команда чудищ пьет его с радостью. Гоблины даже пьяные песенки начали орать. Застенчивые русалки смутились.

— Ну и компания нынче у тебя!

Неужели это порицание! Русалки ведь царевны, им пиратская брань режет слух.

— Я наведу на борту дисциплину, — пообещала Патриция, хотя сама мало верила, что такое возможно.

— Не переусердствуй с магией, а то все заснут. Когда ты поешь, даже драконы засыпают, поэтому больше не пой магические песни и не колдуй сверх меры, — русалка махнула хвостом и скрылась в волнах.

А то она владеет магией! Вот так пошутили!

— До встречи, моя владычица! — донеслось из волн.

Патриция была обескуражена. С кем-то русалки ее точно перепутали. А она им невольно подыграла. Игры с русалками опасны. Едва обман раскроется, они вернутся и затопят весь корабль. Ведь если они ищут свою владычицу, то она где-то в другом месте. Едва они ее найдут, то поймут, что Патриция лгунья.

— Во что пришлось влезть! И все из-за короля Опала и его наглых пери!

Гоблин деловито ей кивнул, хоть и не понимал, о чем речь.

Дозорный феникс вспыхнул всеми искрам. Значит на горизонте корабль. Патриция выхватила у зазевавшейся Нетопырины подзорную трубу. В ней по-прежнему виднелось лишь морское царство: тритоны, сирены, подводный дворец.

— А ну без шуток! Покажи мне горизонт!

Подзорная труба неохотно подчинилась, показав морскую гладь на сотни лиг вперед.

— Поближе! Пару лиг от нас!

Кто-то фыркнул внутри трубы, будто капризный злой дух, но всё равно подчинился.

— Ты и впрямь владычица нечисти, раз они тебя так слушаются, — сказала летучая мышь — фея.

— Кто?

— Духи вод.

Патриция проглотила возражения. Не призваться же серой фее, что ее с кем-то спутали. Нужно не портить свой авторитет капитана нечисти. На борту у нее пока что отличная репутация.

— Флот короля Опала! — Патриция разглядела флаг в подзорную трубу. — Ну, сейчас я со всеми рассчитаюсь! Приготовиться! Мы дадим бой!

Тролли, как оказалось, умели перепрыгивать с корабля на корабль. Им даже абордажные крюки не понадобились. Тролли ловко отталкивались от бортов растопыренными лапами. В соперников они вцеплялись всеми когтями и клыками. Каждый гоблин мог одновременно справиться с целой группой противников. Горгульи с бортиков оживали и кидались в бой на чужие суда. Низкорослые боглы вцеплялись противникам в ноги и разламывали кости. Они многих перебили или искалечили. И всё равно флот короля Опала выигрывал битву.

— Что же делать! — Патриция лихорадочно размышляла. — Может, применишь магию летучих мышей?

— Это опасно! — Нетопырина перебирала коготками по борту, и от него отлетала деревянная стружка.

— Знаю, что опасно!

Болотная фея уже применяла свою незатейливую болотную магию, пытаясь обратить морские волны под опалскими судами в трясину. Ее магических сил хватало не намного. Вода покрылась зеленой ряской, но в топь море не обратилось.

Вот огненный корабль моментально обратил бы всё море в сплошной огонь. Только в этом случае и корабль Патриции тоже сгорел бы.

Тонкой трясины от болотницы не хватало, чтобы затопить чужие суда.

— Всех других болотных фей из моего болота сжег дракон, иначе мы бы сейчас утянули в трясину все корабли, — вздохнула обездоленная фея.

Патриция видела эту ситуацию по-другому. Если бы он всех их не спалил, к ней бы даже одна болотница не приплыла.

— Если мы проиграем, я утоплюсь, но не вернусь назад в Опал! — Патриция уже жалела, что ввязалась в драку. Лучше было попросить одну из фей или русалок призвать туман. Под завесой тумана корабль мог пройти мима флота и остаться незамеченным.

— Лучше попросить у русалок эликсир, чтобы дышать под водой, — рассудительно заметила Нетопырина.

— А такой эликсир есть?

— У русалок есть всякие чудеса в запасе. О многих я даже не знаю. Тебе русалки охотно дадут эликсир.

— С чего бы это?

— Ты им очень понравилась.

Патриция едва успела увернуться от палицы, которой орудовал один из высокорослых гоблинов. Меч вырвался из ее рук и сам принялся сечь команду с чужого корабля, оказавшегося ближе всего к «Кровососу».

— Пока будешь думать, твой меч станет воителем вместо тебя, — пошутила болотница.

— А ну, лети назад ко мне! — велела Патриция, но меч ей не подчинился. Может, оно и ко благу. В битве он полезнее. Хочет драться сам, пусть дерется. Ей так даже удобнее. Самой можно сэкономить энергию.

Команде Патриции удалось затопить всего пару опалских кораблей, а их еще десятки. Что за ценный груз они везут? Вероятно, король Опала послал их на войну. Снаряжение у них для войны как раз идеально подходит.

Патриция заметила одно волшебное существо на борту флагманского корабля. Вероятно, из-за него и не удается применить магию и выиграть бой. Всем известно, какие сильные маги работают на короля Опала. Изящная пери в восточном одеянии напоминала украшение, а не воительницу. Крылья за ее тонкой спиной как будто были сделаны из разноцветного тумана. Драгоценные подвески висели на поясе и звякали при каждом движении, как у танцовщицы. Среди этих подвесок есть флаконы, в которых содержится достаточно яда, чтобы перетравить целую армию. Уж Патриция знала о хитрости пери.

Пери тоже ее заметила и лукаво усмехнулась. Патриция всё бы отдала за то, чтобы схватить неземное создание и проучить. Можно ли убить пери? Они вроде бессмертны.

Пери то гуляла по бортику, то летала над палубой, где шла схватка. Что она замышляла?

— Кроме нее на борту есть еще одна фея, — определила Нетопырина. — Вот она-то и блокирует магию нашего корабля.

— Всего одна фея?

— Нужно ее схватить, — Нетопырина показала острые коготки. — Уж я ее допрошу.

— Нам не нужны пленники. Корабль питается лишь кровью убитых.

— Волшебное существо можно только взять в плен, корабль им побрезгует. Ведь волшебная кровь способна погубить даже вампиров. Особенно, если это кровь огненных или болотных существ.

— Как бы нас самих не взяли в плен? У меня двоится в глазах или флот Опала множится?

Патриция не могла понять: магия это или оптический обман? А может черные корабли, вырастающие позади флота, это корабли-призраки?

Неожиданно в воде между кораблями мелькнули разноцветные плавники, и раздалось гипнотизирующее пение. Русалки приплыли помочь. Если бы не они, флот Опала затопить не удалось бы. Хвостатые девы оказались агрессивны и могущественны. Они призвали кракена, обхватившего опалские корабли всеми щупальцами. У самоуверенной пери лицо вытянулось от разочарования. Такого поворота дел она не ожидала. Ей самой едва удалось вывернуться из щупалец кракена, да и то лишь потому, что она умела летать.

— Пока вы на воде, вам везет, — хищно усмехнулась улетавшая пери. — А что будет не на воде?

Русалки торжествовали. Вся их стая закружилась хороводом на воде вокруг утопающих обломков кораблей.

— Все ценности, которые вы не успели перетащить к себе на борт, достаются нам! — выставила условие русалка в самой причудливой короне. Вероятно, она в русалочьей стае главная.

Патриция кивнула в знак согласия. Ее меч вернулся к ней. Хорошо, что он умел летать, как стальная птица. Меч напился столько крови, что больше в бой уже не рвался. Горгульи тоже ввернулись назад и застыли на бортиках причудливыми медными украшениями, но если снова случится битва, они опять оживут и ринутся в бой.

Пери давно улетела, а дорожка радужного тумана, оставленная ее крыльями, всё еще висела над морем. Она донесет о происшедшем королю Опала. Ну и хорошо! Пусть он знает о мстительнице, набравшей команду нечисти, и трепещет. Теперь они на равных. Патриция больше не слабая кисейная барышня, а пират.

Ее чудовищная команда перетаскивала бочки и сундуки с тонущего флагманского корабля. Русалки недовольно кривились.

— Все богатства, которые затонули, по праву достаются им, — объяснила Нетопырина. — Таковы морские законы. Что утонуло, то ушло в казну морского царя или морских царевен. В данном случае, царевен.

— Так и думала, что они царевны.

— Ты определяешь по коронам? — усмехнулась Нетопырина.

— Ну, да. А нужно определять по цвету русалочьего хвоста?

— Тихо, а то они обидятся и устроят шторм, чтобы затопить уже нас.

— С какой стати они решили мне помочь? Я их даже не звала, — изумлялась Патриция.

— Вероятно, они тоже не любят короля Опала. С тех пор, как дракон сжег одну из морских царевен, они терпеть не могут всех сильных магов.

— А дракон сильный маг?

— Драконы склонны к жадности и к магии, — Нетопырина взвесила на когтистой ладони золотой червонец, который выкатился из сундука, принесенного на борт гоблином.

Патриция вдохнула полной грудью свежий морской воздух. Это триумф! Она победила! Как отрадно наблюдать за гоблинами, работающими носильщиками и за тонущими кораблями врага.

Патриция чувствовала себя очень везучей, пока один гоблин не взвалил на груду бочек и сундуков мешок, сверкающий изнутри. Неужели в мешке огонь? Или жар-птица?

— О, да они взяли пленницу! — обрадованная Нетопырина радостно захлопала крыльями.

Мешок засверкал ярче и завибрировал.

— Плененная фея пытается освободиться, — констатировала болотница.

— Неужели в мешке фея?

— Очевидно, клетки на кораблях из Опала не было, поэтому ее посадили в мешок.

— А выкинуть за борт ее нельзя?

— Она не утонет.

— Тогда что же нам с ней делать? — Патриция испугалась феи, как самой смерти. Она знала, на что способны феи, служившие королю Опала. Если не избавиться от мешка, то фея сама поработит весь экипаж. Наверняка, она имеет талант к массовому гипнозу и может заворожить ненадолго всю команду, взлететь за руль судна и пригнать его прямиком к своему работодателю — королю. И таким образом все лихие пираты сами попадутся в плен к магу. Их можно будет еще сонными собрать с палубы и отнести в темницы.

— Допроси ее, — посоветовала Нетопырина. Команда тоже ждала приказов.

Патриция вовсе не хотела общаться с хитроумной феей из Опала, но деваться было некуда.

Хуже трофея, чем фея и придумать было нельзя. Она пела, призывая чары. Пришлось заткнуть ей рот кляпом. Нетопырина сплела клетку из серых чар. Они прочнее железных прутов.

Патриция знала, что фея — агент короля Опала и может связаться с ним на расстоянии, но Нетопырина ее блокирует. Как полезно иметь свою фею — летучею мышь!

А вот плененная фея, напротив, доставляла массу неудобств. Рядом с ней всё дрожало и звенело, предметы сами летали в воздухе.

— Прекрати! Ты всё равно не освободишься, — прикрикнула на пленницу Патриция.

Фея тут же одарила ее такой зловещей улыбкой, от которой кровь застыла в жилах. Забытый кем-то кинжал сам взлетел в воздух и набросился на Патрицию, как стальная птица.

Пока Патриция отбивалась, фея успела призвать шторм. Корабль качало из стороны в сторону.

Проказам плененной феи не было конца. То острые предметы сами начинали нападать, то канаты закручивались в петли и пытались удавить всю команду, а компасы, карты, и подзорные трубы водили в воздухе настоящую пляску. Так продолжалось до тех пор, как Зелигена и Нетопырина не сговорились и не начали блокировать фею вместе.

Вот тут-то плененная красавица ощутила сильную головную боль. Ее радужные глаза помутились. Большие пятнистые крылья, делавшие ее похожими на бабочку, обвисли.

— Отнесите ее в трюм вместе с клеткой и заприте там, — велела Нетопырина.

Патриция проигнорировала то, что функции капитана приняла на себя помощница. Чтобы спастись от выходок феи можно ненадолго передать право командования судном хоть черту.

— Может лучше выбросить ее за борт? — нерешительно спросила Патриция.

— Чтобы она устроила мятеж в Подводном царстве? Это будет недипломатично. Русалки нам припомнят такое зло.

— Подарить кому-то плененную фею это зло?

— Смотря какую фею, — Нетопырина внимательно наблюдала, как гоблины доставляют пленницу в трюм. — Фея — ценная заложница, если ты хочешь шантажировать короля Опала.

— Из-за потери одной феи он не сильно разозлится. У него таких фей десятки.

— А он не нарушает права волшебного императора? — встряла Зелигена. — Вроде бы феями имеет право командовать только властелин Волшебной империи.

— Я о таком и не слышала, — призналась Патриция.

И Зелигена, и Нетопырина как-то странно посмотрели на нее.

— Ну, я в любом случае не решусь обратиться к нему с доносом, — пробурчала Зелигена, — у болотных фей с ним плохие отношения. В последние столетия он сильно озлобился. По секрету, его бросила жена. Жены вечно его бросают.

— У него их было много?

— Как сказать? — Зелигена нервно захлопала зелеными ресницами.

— А король Опала свою жену убил сам — принес ее в жертву во время колдовского ритуала. Я это видела, поэтому отказалась стать его следующей женой. Я уже знаю, что он делает со своими женами…

Ой! Патриция осеклась, поняв, что проговорилась. Она дала клятву нескольких черным феям-вампирам, сторожившим королевский склеп, что никому не расскажет о скелете королевы Эсперанцы, который иногда двигается в нише. На скелете королевское платье и драгоценности. Под черепом скелета всё еще теплится интеллект.

Теперь могильные феи ее накажут, отняв жизнь. Они способны отбирать жизни на расстоянии. Патриция ждала минуту, две, три… Ее горло не сдавило, дыхание не оборвалось, сердце не перестало биться. Неужели могильные феи над ней не властны? Может, дело в магическом корабле? Феи из склепа не могут повлиять на того, кто находится в вакууме чужеродной магии?

— Фея ценная заложница, — повторила Нетопырина. — Если тебе удастся перетянуть ее на свою сторону, то она откроет тебе слабые места твоего врага.

— Перетянуть этих созданий на свою сторону невозможно!

— Но король Опала их как-то перетянул. До него они служили другому правителю.

Патриция об этом и не догадывалась, хоть сами придворные феи иногда и делали намеки. Феи при дворе Опала всегда говорили загадками. Они окружали придворных, паря у них над головой и мучили жуткими разговорами. От фей в Опале было никуда не деться, ведь их там становилось больше, чем людей.

Патриция даже подумала, а не бросить ли планы мести. Вид феи из Опала был ей настолько неприятен, что об Опале захотелось просто забыть.

— Через пару часов магия корабля обезвредит заложницу, и ты сможешь спуститься в трюм, чтобы ее допросить, — посоветовала Нетопырина.

Патриция постаралась оттянуть неприятную встречу с феей на три — четыре часа. Ей очень не хотелось общаться с крылатой врединой. Феи ведь умеют гипнотизировать. Стоит глянуть ей в глаза, и ты пропал. Если б команда на корабле не состояла из волшебных существ, то фея давным-давно охмурила бы всех и приняла бы на себя командования экипажем из лунатиков, подвластных ее воле.

— Уже пора! — подгоняла Нетопырина. Ей и часы были не нужны, чтобы определять время. Едва приближалась ночь, она ощущала прилив сил, а днем слабела. Очевидно, в ее мышиной природе был заложен собственный часовой механизм.

— Давай, еще подождем. Пусть она успокоится, — Патриция мерила шагами палубу и игралась с саблей. Махать саблей это привычное и простое дело, а вот общение с феями из Опала это сложная политика. От политики у Патриции болела голова. Вступать в переговоры она не умеет. Последний раз, когда за ужином, с ней вел брачные переговоры король Опала, дело обернулось резней и трагедией. Теперь Патриции было стыдно даже вспоминать, как она удирала от родных берегов на утлой лодчонке, которой правил какой-то гном.

— Как жаль, что нельзя прожить одной лишь физической силой, нужны еще магия и политика. Иначе бы искусства фехтования мне хватило… — Патриция не нашла поддержки со стороны двух фей. Магию они уважали больше, чем боевое искусство.

Ладно, черт с ними. У фей свой менталитет. Пора допрашивать заложницу. В трюм вместе с Патрицией спустились Зелигена, Нетопырина и несколько гоблинов.

Вместо фонаря у входа в трюм стоял насест со спящей жар-птицей. Зелигена где-то нашла и настоящий стеклянный фонарь, внутри которого вместо свечи метался светлячок.

— Нужно попросить жар-птицу не подлетать близко к бочонкам с огненным вином, иначе весь корабль взорвется, — додумалась Патриция.

— Не взорвется, зато жар-птица напьется до пьяна, — возразила более опытная Зелигена.

Ну если так…

— Куда я попала! — Патриция смотрела на фею в клетке, которая уже сумела выплюнуть кляп. Веревки, которыми связали ее запястья и лодыжки, феи поджигала с помощью заклинания. Она бубнила себе под нос бессвязные слова, и веревки загорались. При этом огонь не обжигал кожу самой феи.

— О, пришли! — фея ехидно засмеялась, и острые штыри из стен метнулись на Патрицию. Увернуться удалось лишь с трудом. Затем в пляс пустились бочки. Они десятками поднялись в воздух и начали кружить хороводом.

В них же огненное вино! Если оно прольется, всем конец.

— Прекрати! — потребовала Патриция.

— А что ты можешь сделать? — осклабилась фея. — Свои полномочия нашей правительницы ты давно утратила.

— Я ею и не была. Если помнишь, король Опала не успел сделать меня своей очередной королевой.

— Я этого не видела, — нагло заявила плененная фея. Она попыталась разломать прутья клетки и не смогла. Серые прутья из чар выглядели хрупкими, а оказались прочными.

Патриция присмотрелась к лицу феи, покрытому легкой паутинкой из блесток. Из-за них фея казалась звездной, лишь ее радужные глаза выдавали, что она из касты ночниц.

Действительно это фея не присутствовала на ужине, где Патриция погнушалась принять от короля в дар черный перстень, от которого все носительницы заболевали черной чумой.

У феи-заложницы было типичное сердцевидное личико.

— Ты Риабелла? Флотель? Алиссандра? — Патриция не могла ее узнать, но она знала по именам далеко не всех придворных фей.

— Алеандра, — поправила фея, и снова хищно улыбнулась. Зубы под изящным ртом были острыми, как иголочки. Такое впечатление, что у нее рот иголками набит. Не позавидуешь тому, кого она укусит.

Нетопырина давала знаки, что пора начинать допрос, иначе пленница наберется сил. Пока фея отвлекалась на переговоры, летающие бочонки с вином, потихоньку опускались назад. Сразу на все дела концентрации у феи не хватало. Видно, она измоталась, пока пыталась вырваться из плена.

— Куда и зачем направлялся флот? — принялась допрашивать ее Патриция.

— Тебе-то зачем знать? — насторожилась Алеандра.

— Любопытно.

— Его послали не за тобой, — фея так усмехнулась, будто ее слова заведомая ложь.

— А за кем же тогда?

— Вдруг флот плыл с добрыми намерениями.

— Вооружившись до зубов?

— Ну, в наши времена безопасность не лишнее, — фея приуныла. — Идет война. Повсюду. Только люди об этом не знают. Император и императрица Волшебной Империи делят власть. Кто кого?

— А король Опала тут при чем?

— Еще спроси при чем тут феи?

— Не дразни меня! — Патриция для острастки замахнулась саблей.

Фея лишь нагло расхохоталась. От ее хохота пол трюма затрясся, а стекло в фонаре лопнуло. Светлячок вырвался и улетел.

— Какой-то странный у тебя наряд, — Алеандра окинула Патрицию неприязненным взглядом, — будто ты цыганкой или попрошайкой стала.

— Не цыганкой, а капитаном пиратов.

— Что за дама унизится до мужской профессии?

Патриция под взглядом феи ощутила себя облитой грязью. Феи такие интриганки! От одного их слова любая слава обратится в позор.

— Мне это подходит, — обрезала ее Патриция.

— Могла ведь стать королевой.

— На ночь ритуала, а наутро уже скелетом в короне.

— Зато саблей бы махать не пришлось. Стояла бы себе в нише, как украшение дворца. Могильные феи тебе бы служили. Кажется, они узнали тебя, раз дали тебе уйти. Я тоже тебе узнаю.

Фея алчно улыбнулась, будто повстречала давнюю соперницу, которую вот-вот разорвет на части.

— А дракон прилетит за тобой!

И она туда же!

— Хватит меня стращать, — Патриция не понимала, что она сделала дракону. Может, украла какую-то магическую вещь, которую дракон оставил без присмотра на побережье или в горах. Гуляя по берегу Опала. Патриция видела странные знаки, выжженные на песке. Их точно оставило дыхание дракона. Может, не стоило трогать обгоревший песок. Она могла нарушить какое-то драконье заклинание, зачерпнув горсть этого песка.

Патриция помнила, какие странные звуки тогда раздались на побережье. Если б только можно было извиниться перед драконом за то, что она тогда вторглась в его магию.

— Он тебя чует в любом обличье, — ликовала фея. — От него не спрячешься. Маски не помогут.

Наверное, под любым обличьем фея имела в виду разбойничью одежду. Патриция стряхнула пыль с лацканов нарядного камзола, который гоблины сняли с трупа капитана вражеского судна и преподнесли ей.

— От фей одни проблемы! — буркнула Патриция.

Наверное, она оскорбила Зелигену и Нетопырину, потому что они нервно зашипели. Нужно быть осмотрительней в высказываниях, когда кругом одна нечисть.

— А может он приплывет, а не прилетит, — решила Патриция передразнить злую фею. — Я видела корабль-дракона.

— Ты его видела? — Алеандра заинтересовалась. — Где?

— Не скажу.

— Лгунья! Ты его не видела, иначе бы уже сгорела.

— А если мы повстречаемся с ним сейчас, то сгорим.

— Да, — кивнула фея в клетке.

— Все? Даже ты?

— Угу. От него не улетишь. Всё море вспыхнет. Волны взметнутся до небес, сжигая всех, кто попытается улететь.

— Он живой дракон или он — корабль?

— И то, и другое.

— Как это? Я не видела, чтобы он летал. Его дно всегда касается воды, а вода под ним загорается.

— Он либо сожжет все моря, либо найдет ту, которая от него спряталась. Вероятно, он считает, что она в Подводном царстве, поэтому губит воду. Раньше огненные водопады существовали лишь в Тиории, а с появлением корабля-дракона целые моря становятся огненными.

— Я и сама это видела.

— Пока только видела, а потом сгоришь, — фея нагло захихикала. — Поделом тебе будет.

Наверное, сама она намеревалась как-то освободиться и улететь.

— Следите за ней получше! — велела Патриция гоблинам.

У самой у нее вдруг помутилось в голове. Не нужно было смотреть в гипнотизирующие глаза феи. Выходя из трюма на свежий воздух, Патриция шаталась. Сейчас она бухнется в обморок, как кисейная барышня. А она капитан пиратов. Это позор, что она пошатывается на ходу, как пьяная. До чего только не доведет общение с наглой феей.

На горизонте не было никакого пылающего корабля, но в сознание вдруг возникла четкая картинка: силуэт стройного аристократа выходит из огня и ступает по воде, оставляя огненные следы. Это юноша. Он был бы очень красив, если б целиком не состоял из пламени. Он тянется к ней и хочет что-то ей сказать, и картинка бледнеет.

Патриция очнулась от грез. На локте остался ожог, будто кто-то действительно только что прикоснулся к ней огнем.

Стоило заснуть, как ей снова приснился огненный юноша. Он ступал по воде, и вода под его подошвами становилась огненной. В море разгорался сплошной костер. Юноша смотрел на Патрицию оранжевыми глазами, слитыми из огня. За его спиной развевался огненный плащ. Да что там плащ! Его брови, ресницы, волосы, кожа — всё состояло из огня.

Незнакомец делал ей какие-то знаки, и на воздухе загорались символы из искр. Патриция успела прочесть:

— Побег! Измена! Смена сущности! Пустая корона! Отсутствие королевы! Вечный поиск! Гнев, сжигающий всё!

Как только она научилась понимать причудливые огненные символы? Наверняка, это какие-то колдовские письмена. Незнакомец искушал ее магией. Нет, он не незнакомец. Патриция откуда-то его знала. А откуда вспомнить не могла.

Она проснулась в ужасе. Перед глазами всё еще стояло пылающее море из сна. На палубе трубили тревогу. Нетопырина летала над бортом, как шальная.

— Ну что там еще случилось! — Патриция неохотно встала с койки. — Неужели опять злодейка-фея бунтует в трюме?

Нехорошие предчувствия терзали душу, как черви. Зря они взяли пленницу. Пленница-фея это большая опасность. Те, кто держат колдовских созданий в неволе, рискуют сами быть растерзанными. Патриция помнила историю заморского купца, заехавшего в Опал. Он поведал о цирке, для которого отлавливали волшебных существ. Одно из пойманных созданий свело с ума владельцев цирка. Кажется, оно было сирином или чем-то вроде того. В общем, оно сидело в клетке и пело магические песни, а хозяева цирка сходили с ума. В итоге все питомцы цирка вырвались из клеток и задрали когтями весь город, в котором цирк находился. Патриция не помнила даже, как тот город назывался, но история купца произвела на нее впечатление. Тогда еще живая королева Эсперанца в ответ на россказни купца очень долго смеялась.

— В Опале дела обстоят еще хуже, — заметила она.

Тогда Патриция еще не сообразила, что королева имела в виду. Когда ей стало известно о магических опытах короля, уже было поздно внимать предостережениям.

— Горим! Пожар! — вопила Нетопырина, витая над кораблем. Одно ее крыло задело иллюминатор капитанской каюты.

Патриция вздрогнула и схватилась за саблю. Как можно гореть в открытом море?! Вроде бы, угроза пуста. Кругом вода. Пожар есть, чем тушить. Если только запертая в трюме фея не сумела вызвать магический огонь. Вот тот не погасить ничем. Тогда корабль сгорит, а фея-заложница вырвется на волю. Патриция прикрыла глаза, и представила с каким торжеством освобожденная фея посмотрит на тонущие обломки корабля перед тем, как улететь.

Запах паленого пока не ощущался. Может, тревога ложная? Нетопырина паникерша!

Патриция выглянула в иллюминатор и ахнула. Весь горизонт пылал.

— Сюда плывет корабль-дракон! — воскликнула она, прижимая ладонь к стеклу окна. Ладонь тотчас обожгло. Стекло в иллюминаторе раскалилось так сильно, что могло расплавиться.

Что же делать? Корабль-дракон держал курс прямо на корабль Патриции. Можно попробовать свернуть в сторону от него, но море вокруг него пылает на много лиг вокруг. Им всё равно не уцелеть.

— Нам бы такой попутный ветер, чтобы проплывать сто лиг в секунду! Лишь тогда мы сможем от него уйти! Ты можешь наколдовать такой ветер, Зелигена?

Патриции показалось, что болотная фея стоит у нее за спиной. По воздуху распространялась мутная колдовская аура.

— Прелестный экземпляр, но, увы, она лишь смертная, — произнес вдруг незнакомый голос.

Патриция обернулась. Огненный юноша из ее сна стоял в каюте. Как ни странно, он больше не пылал целиком. Лишь контуры вокруг его волос, лба и плеч остались огненными. Даже в таком состоянии, если он прикоснется к чему-то, то каюта вспыхнет. Кругом много деревянных предметов. Лишь бы только гость ничего не тронул. Иначе не миновать пожара.

Патриция поймала себя на мысли, что хочет прикоснуться к нему, несмотря на риск обжечься. Боги, он так хорош собой, что в его объятиях можно даже сгореть! Патриция представила, как их тела сплетутся в объятиях и упадут на узкую койку. Тогда жесткий матрас покажется королевским ложем. Или погребальным костром? Ведь в объятиях огненного любовника нельзя не сгореть.

— Кто ты? Как сюда попал? — Патриция открывала губы, но слова с них не срывались. Такое ощущение, что гость магией заблокировал ей дар речи. Двинуться она тоже не могла, будто всё тело парализовано. А огненный гость внимательно разглядывал ее.

— Роза? — с сомнением спросил он.

Патриция лихорадочно соображала. Кто такая Роза? Роза это цветок с шипами. На борту нет никаких цветов. И фей роз на корабле тоже нет. А вот в Опале феи роз были. Характер у них был таким же колючим, как шипы на розовых кустах. Чуть что феи роз метали молнии и шипы, которые больно вонзались в тела людей. Своих обидчиков феи роз могли убить шипом, посланным прямо в сердце. С феями роз лучше не конфликтовать! Патриция учла этот урок, когда феи роз окружили самую красивую даму Опала и вонзили в ее тело столько шипов, что красавица скончалась в муках. А одного певца фривольных песенок они заманили в овраг с розовыми кустами, где бедняка погиб от ран. Феи долго смеялись над ним, подобрали его лютню и слагали озорные песенки о его гибели среди роз и шипов.

Ревность, злость или зависть розовых фей приводит к травле. Патриция научилась избегать любого общения с феями роз. Для этого приходилось обходить стороной розарий опалского королевского сада.

— Неужели фея роз пробралась на мой корабль? — Патриция смогла выдавить лишь шепот. Губы и язык онемели.

Огненный юноша печально покачал головой.

— Роза ключ ко всему, — тихо произнес он.

— Она простая смертная, — из темноты каюты выступила грациозная женщина в роскошном пурпурно-черном платье. — Да еще и бандитка!

Патриция моргала ресницами. Откуда тут взялась дама? Она будто сформировалась из темноты, как привидение. При дворе Опала обитало множество призраков, но такой высокомерной красавицы среди них не было. Кажется, гостья королева, ведь в ее угольно-черных волосах сверкает великолепная корона.

— Терпеть не могу грабительниц и воровок! — дама перекривила прекрасное личико. — Эта девка уголовница! Если б не магия ее корабля, я бы немедленно ее казнила. Мои летучие мыши могут это сделать всей стаей!

Дама приготовилась сделать пассы руками. С кончиков ее ногтей сыпались черные блестки.

— Прекрати, Медея Шаи! — велел огненный юноша. Его голос зашипел, как пламя. Или это змеиное шипение?

Патриция моргала, а двинуться не могла. Магический ступор не проходил. Кажется, на коже гостя образовались оранжевые чешуйки, будто внутри него сидит дракон.

Если Патриция не ошиблась, то гость сильный маг.

— Прямо на нас идет корабль-дракон! Выручи нас! — мысленно взывала Патриция, потому что губы не двигались.

Высокомерная гостья тряхнула длинными змеящимися локонами. Они напоминали смолянисто-черных змей, рассыпавшихся по пурпурному платью. Во лбу дамы сверкал красный корунд. Кажется, он рос прямо из кожи.

— Ты разве не должна быть на своем корабле, королева фей? — обратился к спутнице юноша. — Вроде бы ты дух, привязанный к кораблю «Медея Шаи». Как же ты смогла покинуть свой корабль?

— Полетела за тобой, Эдвин! Если помнишь, мы теперь тесно связаны!

— Только не говори, что планируешь поступить со мной, как с Тамлейном!

— Если только это допустимо! — дама двинула крылом и задела полку в каюте. Компас упал с нее и разбился.

Патриция только сейчас заметила, что у дамы есть крылья. Они были черными, как мрак, поэтому пока они не пришли в движения, их было не рассмотреть. Если дама и дальше станет ими размахивать, то перебьет все вещи в каюте.

— Полетели отсюда! — огненный юноша по имени Эдвин бесцеремонно схватил даму за крыло.

— Ай! Что ты делаешь? — красавица-фея бунтовала. — Ты растерял за века все манеры!

У Патриции кольнуло сердце. Кажется, такое чувство называется ревностью. Присутствие прекрасной дамы рядом с Эдвином было ей крайне неприятно. И почему только Эдвин не мог явиться один?

— Ты разве отпустишь ее просто так? — паниковала дама. Корунд в ее лбу ослепительно сверкал. Черные крылья при ближайшем рассмотрении казались сплетенными из паучьего кружева. Длинные серьги в ушах дамы оказались двумя черными пауками.

— Ты прикована к своему кораблю! Тебе нельзя перелетать на чужие корабли! — читал нотации Эдвин.

— Сожги девицу! Пираток надо сжигать!

— Она не та!

— Сожги ее всё равно! Я хочу, чтобы ты ее сжег!

— Прости, Медея Шаи, но сейчас всё твое царство это твой корабль. Феи и эльфы тебя больше не слушаются, как и драконы.

При упоминании о драконах Медею Шаи будто ужалили.

— Один дракон всё еще мой!

— Это спорный вопрос!

Медея Шаи и Эдвин исчезали, погружаясь во мрак. К Патриции вдруг вернулся дар речи.

— Пощади нас! Море пылает! Мы сгорим, если столкнемся с кораблем-драконом!

Почему-то Патриция была уверена, что Эдвин может предотвратить столкновение.

— Пусть пиратский корабль сгорит! — Медея Шаи победоносно рассмеялась, но Эдвин глянул на Патрицию и серьезно кивнул.

— Дракон проплывет мимо, — пообещал он.

Всё море за иллюминатором уже пылало. Эдвин и Медея Шаи исчезли, будто их и не было.

Патриция с трудом переводила дух. Оцепенение сошло с тела. А пожар за иллюминатором вдруг погас. Лишь пепел вихрился над водой. Тонкая полоска пламени и искр сместилась, исчезая за горизонтом. Корабль-дракон сменил курс.

Они спасены! Ей всё еще в это даже не верилось. Патриция готова была танцевать на палубе. Огненная смерть проплыла мимо. Чародей по имени Эдвин дал пиратам шанс на спасение и вольное плавание.

Эдвин! Имя казалось смутно знакомым. Патриция припоминала всех послов и делегатов, с которыми познакомилась при опалском дворе. Ни одного человека или сверхъестественного существа по имени Эдвин среди них не было. К королю Опала часто прибывали с деловым визитом различные оборотни, маги и представители волшебных рас. Неужели Эдвин не из них? Тогда откуда он ее знает? У Патриции возникло чувство, что они с ним давно знакомы.

Эдвин напоминал огненный рассвет. Вот только воспоминание о Медее Шаи будило дикую ревность. Патриции хотелось взять саблю и обезглавить королеву фей. Кажется, Эдвин назвал даму королевой фей. Судя по короне, сплетенной из золотых крыльев, королевой фей она и была. Вероятно, низложенной, потому что нынче феи вольное племя. Поэтому они и зачастили к королю Опала. Многих фей прельщала участь встать под опалские знамена.

Иногда казалось, что король Опала планирует войну против всего мира, а из злобных фей собирается создать магическую армию. С такой армией он мог бы захватить всю вселенную. Патрицие на миг стало страшно от этого предположения.

— Найдутся ли такие чародеи, как Эдвин, чтобы его остановить, если он решит завоевать мир? — вслух подумала она.

На палубе стало как-то очень тихо. Почему команда не радуется, что опасность миновала. Патриция вышла из каюты и чуть не наступила на светящийся оранжевый предмет, который лежал прямо под ногами. Это же письмо! Но почему оно огненное? Кто и зачем его поджег? И почему палуба не горит под ним? Пылает лишь письмо.

— Не трогай! — предостерегла Нетопырина. — Я обожгла об него лапки!

Неужели фея называла свои изящные коготки с перепонками лапками? Патрицию это рассмешило. Феи, жившие при дворе Опала, даже чешуйчатые клешни лапами не называли. Нетопырина прямолинейнее.

Патриция наклонилась и осторожно тронула край письма. Огонь был горячим, пальцы обожгло. И вправду, настоящий огонь! Или всё же магический? Ведь пылающие строки, которые можно прочесть это ни что иное, как магия.

Патриция опешила. Разве драконы умеют писать письма? Вероятно, огненные письма умеют. Любопытно, дракон выводил строчки своим дыханием?

В письме одни угрозы! Это очень по-драконьи. Только вот какая причина у дракона ее ненавидеть? Письмо так и дышит злобой.

Наверное, письмо оказалось здесь по ошибке. Оно точно не для нее. Вверху письма не указано, что оно адресовано леди Патрицие или капитану пиратов. Если бы не подпись дракона, оно вообще выглядело бы анонимным.

И кто его подкинул на палубу? Как доставляют огненные письма? Патриция не знала, потому что огненное письмо видела впервые в жизни. Даже феи таких писем не писали, а уж они на всю магию мастерицы.

Письмо расплылось ртутью по палубе, едва Патриция закончила читать. Вот это да! Корабль заскрипел, фея, запертая в трюме, издала протяжный вопль.

— Леди-капитан! — звала она. — Скорее, сюда! Спасите!

Вот это сюрприз! Услышать просьбы о спасении от строптивой заложницы-феи! Патриция на такое и не надеялась. Фея упряма до абсурда. На этот раз Алеандра металась по клетке и причитала.

— Она летит сюда! Она меня растерзает! Я ведь изменница! Она мне этого не простит! Отпусти меня, леди-капитан, и я обещаю, что сделаю тебе и всей твоей команде полезный магический подарок.

Вот как льстиво может запеть даже злобная фея, если ее перепугать! Уважительное обращение «леди-капитан» Патрицие очень понравилось. Вот только, что так перепугало фею?

— Кто такая — она? Ты разве не подданная короля Опала?

Фея потупилась. Она что-то скрывала.

— Не пускай никого на свой корабль! — попросила Алеандра. — Начерти защитные символы на палубе, воспрещающие вход.

— Кто может зайти на корабль в открытом море, где нет встречных судов.

— Феи могут, — гордо вздернула подбородок пленница. — Они не ходят по воде, зато могут залететь прямо на борт.

— И ты считаешь, стая фей прилетит тебя спасать?

Патриция разозлилась. Фея так вертелась в клетке, что всё судно раскачивалось. Что если корабль перевернется?

— Прекрати!

— Отпусти меня или спрячь!

Патриция отпустила бы фею, но что если та натравит на нее магов из Опала? Лучше выбрать более безопасное решение.

— Как тебя спрятать?

— Начерти знаки незримости на входе в трюм.

— Что это за знаки?

— А ты не знаешь? Вот неуч! Безграмотная аристократка! Недаром подалась в пираты, — фея разозлилась. Всю вежливость, как ветром сдуло. — Я же погибну из-за твоей безграмотности. Лучше выпусти меня, иначе моя гибель будет на твоей совести.

— Какая гибель? Феи бессмертны!

Патриция поймала Алеандру на лицемерии. Жаль, что ее нельзя отпустить. От такой заложницы одни проблемы.

— Ладно, я спрошу Зелигену и Нетопырину. Вдруг они знают знаки незримости, — пообещала она.

Нетопырина такие знаки и правда знала. Она начертила их на двери трюма и на пороге. Тем не менее, фея продолжала неистовствовать в клетке, и корабль раскачивался всю ночь, будто была буря.

— Из-за этих фей даже в штиль трясет, будто в шторме, — жаловалась Патриция, когда подушка выскакивала у нее из-под головы. Койка в капитанской каюте тряслась. Спать было невозможно. Зато стоило прикрыть глаза, и в мысли лезли образы королевы Эсперанцы, часть лица которой сгнила до состояния скелета. Были видны кости плеч под кружевами декольте и кости щек. Полу-скелет, полу-королева была жива. Она что-то шептала, но в полудреме Патриция не могла разобрать слов. А потом какой-то персонаж сновидения коснулся волос Патриции. Какое знакомое прикосновения! Это же Беатриче, сестра Патриции. Только почему во сне Беатриче так подурнела. Кожа на ее лице обтягивает кости, кудрявые волосы выцвели до пепельного цвета, почти до седого, кожа покрыта серыми пятнами, будто магическими родинками, а за спиной выпирают два жестких костяных крыла.

— Беатриче, ты тоже фея?

— Нет, полуфея, — раздался шепот из мрака. — Ты знаешь, что это такое?

Голос сестры сорвался на ехидный зловещий смех. За спиной Беатриче точно был склеп и пировали на костях черные могильные феи.

Патриция проснулась в ужасе. Кто-то ходил по каюте. Какая-то женщина с угольно-черными бровями и ресницами склонилась над Патрицией. Это же вчерашняя гостья! Патриция узнала ее по золотой короне из свитых в обруч крыльев. Королева фей! Вот почему заложница в трюме так перепугалась. Если она перешла под знамена короля Опала, а королева фей всё еще жива, то она ведь изменница. А государственная измена это серьезно, даже для фей.

Любопытно, почему королева фей растерла своих подданных? И почему она плавает по морям? Вернее, летает по морям. На корабль Патриции она явно прилетела.

Фея Алеандра, запертая в трюме, просчиталась. Королеву фей заинтересовала не она, а капитанша.

— Такая милая девушка! — королева фей пропустила меж пальцами локоны Патриции. — И такая непутевая! Ты хоть знаешь, что пойманных пиратов вешают на городской площади? Для женщины-пирата вряд ли сделают исключение.

Патриция заворожено смотрела на гостью. Значит, королева фей ей не приснилась. Любопытно, почему сегодня она прилетела без Эдвина.

— Медея Шаи? — припомнила Патриция ее имя.

— Тсс! — черный коготь королевы фей прижался к губам. — Не смей называть по имени правительницу фей, а то сама превратишься в жабу.

— Называть королеву фей по имени это святотатство?

— А ты смешная! — гостья наигранно рассмеялась. От ее смеха зазвенело стекло в иллюминаторе. — Но ты мне нравишься. Я чувствую, что с тобой можно договориться.

Сейчас она потребует фею, запертую в трюме! Патриция решила, что нужно выдать Алеандру. Пусть королева сама с ней разбирается. Иначе корабль будет качать на волнах каждый раз, когда фея нервничает.

— Чего ты хочешь?

Медея Шаи лукаво улыбнулась и щелкнула пальчиками. Тут же откуда ни возьмись в трюме появились ларцы с монетами и украшениями.

— Это откуп за заложницу? — удивилась Патриция.

Медея Шаи ее не поняла. Она явно явилась сюда не за Алеандрой. Тогда зачем же королева принесла золото и драгоценности? Точнее не принесла, а создала из мрака.

— Это больше, чем ты сможешь награбить за всю жизнь.

— Не больше, но внушительно, — нехотя кивнула Патриция. Признавать свою никчемность сразу как-то не хотелось. Вид сокровищ смущал. Столько богатств нет и у короля!

Медея Шаи снова щелкнула пальцами. Сокровища удвоились, затем утроились. Золото забило каюту почти до потолка. Из-за них начало казаться, что каюта превратилась в громадную драконью пещеру, ломящуюся от драгоценностей.

— Хватит! — закричала Патриция. — Больше не надо! Иначе корабль пойдет ко дну от такой тяжести!

Здесь же тонна золота! Патриция не знала, как выбраться из кровати, заваленной монетами.

— Теперь достаточно? — хитро сощурилась королева фей.

— Более чем достаточно, — покорно кивнула Патриция лишь для того, чтобы успокоить сумасбродку. Иначе из-за сумасшедшей королевы фей они затонут. Жаль, что капитанша магического судна не знает азы магии, иначе дала бы гостье отпор, но пока что оружие Патриии лишь слова и бесполезная от фей сабля. Медею Шаи волшебная сабля зарубить не собиралась. Видимо, на фей распространяется некий кодекс. Их трогать нельзя. Или нельзя трогать лишь одну королеву фей, пусть даже бывшую?

— Всё это для тебя, — Медея Шаи кивнула на золото. — Это богатство! Ты ведь хочешь быть богата?

— Я хочу быть свободна, — Патриция умолчала, что богатой она уже была в Опале, но богатство не спасло ее от приставаний короля-мага.

— Свобода это, когда ты богата настолько, что можешь купить всё, что захочешь, даже собственный дворец.

— Я не уверена, что свобода измеряется золотом.

— Поверь более опытной женщине.

— Так ты женщина или фея?

— А разве это не почти одно и то же на твой смертный взгляд? — Медея Шаи кокетливо повела крылом и задела монетки. Они протяжно зазвенели и обрушились на Патрицию.

— После ночи в такой каюте у меня начнется клаустрофобия, — пожаловалась Патриция.

— А что это такое? — королева фей проявила безграмотность.

— Боязнь замкнутых пространств, — услужливо пояснила Патриция, проштудировавшая ни одну энциклопедия в библиотеке Опала. Как-то раз ей даже попалось там пособие по магическим навыкам. Жаль, что она его не изучила.

— Тебе нечего бояться, пока будешь покладиста, — пообещала Медея Шаи, но тон голоса выдавал коварство.

— Так зачем ты пришла? Чтобы дать пиратам золото? Не слишком ли щедрый жест со стороны даже королевы фей? Я ведь тебе нечем не услужила, а ты меня одариваешь?

— Я даю тебе шанс начать честную жизнь. Закончи карьеру пиратки. Это же уголовный промысел, а не карьера! Купи себе поместье и титул, а я буду облетать твои земли с дозором и защищать тебя.

— А что взамен? — подозрительно сощурилась Патриция.

— Ничего.

— Ты помогаешь бескорыстно!

— А чего ты так удивляешься? Я же фея.

— Но не добрая, если только я не ошибаюсь.

— Даже недобрая фея может сделать добрый поступок бескорыстно.

— Обычно всем нужна выгода, — если только королева фей не заманивает легковерную дурочку в ловушку.

— Для меня это и так взаимовыгодная сделка, — нехотя призналась Медея Шаи и вздохнула. Роль благодетельницы оказалась ей не по плечу.

— Убрать меня с морей! Что ты хочешь от моря? Чем я тебе мешаю?

— А это уже лишний вопрос.

Патриция сомневалась.

— Дай мне время подумать, — наконец, предложила она.

— Три дня! — королева фей показала три пальца, и монетки закружились по каюте хороводом. Золото звенело и исчезало. Исчезла и сама королева фей.

— Даже аванса не оставила, — пожаловалась Патриция. — А она жадина!

Ни одной монетки на полу не завалялось.

Щедрое предложение королевы фей уже с утра перестало казаться соблазнительным. Деньгами можно подкупить только бедняков или жадных чиновников, но не гордую аристократку. Патриция ведь знатная леди! Разве она в своей прошлой жизни поместий и драгоценностей не имела? У нее были и диадемы, и тиары, и ожерелья, и целые ларцы перстней. Да, она всего этого лишилась, став мятежницей и беглянкой, но в душе она осталась избалованной леди. Так почему же королева фей рассмотрела в ней только пиратку? Разве феи не умеют читать мысли?

Патрицие это показалось странным. Король Опала для того и собирал фей вокруг себя, что из них можно было сделать тайное оружие. Например, посадить посла или вражеского монарха ужинать в окружении фей, и феи молча выведают все его секреты, лишь способом прочтения мыслей, либо вообще загипнотизируют беднягу и внушат ему всё, что нужно.

Один султан, собиравшийся воевать с Опалом, обнаружил в своем военном шатре дюжину прекрасных фей, которые принесли дары и яства от короля Опала. Султан даже не задумался о том, почему сам король не явился с предложением перемирия, а прислал фей? В обычной ситуации это было бы подозрительно, но вид фей источает волшебное очарование, и мужчины теряют голову. Султан сел ужинать с феями, а ночью ждал развлечений, но вместо них дождался трагедии. Феи что-то нашептали ему, при этом мило пересмеиваясь. Султан велел своим армиям маршировать в песочные болота, а сам зарезался собственным палашом. Патриция и ее брат шпионили в ту ночь, и всё видели своими глазами. Султан перерезал лезвием собственное горло. Феи налетели на труп, как пираньи и слизывали кровь. Принесенные ими фрукты обращались в саламандр, а вино становилось огненным. Патриция приподняла завесу шатра и подсматривала. Феи либо были слишком увлечены пиршеством, чтобы ее заметить, либо приняли ее за свою. Красивая внешность Патриции почти не отличалась от внешности фей, если не учитывать отсутствие крыльев.

Брат Патриции собирался последовать за войском лунатиков, слепо идущим в пески. Хорошо, что какой-то странный незнакомец, похожий на тролля, предупредил не ходить за войском. Песочные болота оказались равниной, усыпанной коричневым песком. Стоило ступить на него, и песок засасывал, как трясина. Все воины утонули, едва ступив на песочный настил. В самом центре равнины жило и урчало какое-то громадное чудовище. Видимо, оно пожирало всех, кого засосали пески.

Патриция могла погибнуть в ту ночь, но выжила. Однако неприятности ее знатного семейства в ту ночь только начались. Та фей, которая доставила королю Опала в драгоценном ларце мощи султана, нашептала о заговоре, который устроила против короля знать Опала. Среди заговорщиков были и родственники Патриции.

Королева Эсперанца отчасти была доброй, недаром ее имя в переводе с древнего языка означает надежду. Она бы могла пощадить заговорщиков, но у короля имелись свои планы и на врагов, и на королеву.

Патриция вздрогнула, вспоминая шевелящийся скелет в нише, на костях которого всё еще видна кожа и королевское платье. Медея Шаи могла бы вернуть жизнь Эсперанце? Может попросить ее об этом, а не о сокровищах?

Королева фей оказалась мошенницей. Вчера она сумела внушить Патрицие, что тесная каюта может вместить больше сокровищ, чем есть у самого короля. Хотя если сокровища будут множиться в геометрической прогрессии от щелчков королевы фей, то не исключено, что в итоге их станет больше, чем в пещере дракона.

Сама Патриция в пещерах драконов никогда не была, но слышала, что больше всего золота и драгоценных камней храниться там. Поэтому на драконов постоянно кто-то охотится с целью отнять их сбережения. Вот только охотники чаще всего сами попадаются в когти драконов.

Любопытно, Медея Шаи могла присвоить себе сбережения какого-то дракона лишь с помощью своего фейского обаяния? В ее ночном диалоге с Эдвином проскользнула фраза о том, что она обожает подчинять себе драконов.

Тут пахнет паленым! Ведь одна королева фей умеет только колдовать, но королева фей, которая повелевает еще и драконами, способна налететь с огненной войной и сжечь целые государства. Не хочет ли Медея Шаи налететь на Опал? Нужно будет спросить ее при случае. В конце концов, именно в Опале укрываются все изменницы, отклонившиеся от службы королеве фей. Медея Шаи должна быть на них зла.

— А ты меня тоже предала, — обратилась Патриция к волшебной сабле. — Ты пропустила лазутчицу ко мне в каюту и даже не попыталась ее приструнить.

Сабля лежала в углу каюты и упорно делала вид, что она вовсе не волшебная. Очевидно, для нее слабо напасть на королеву фей.

Да и сама королева фей проявила слабинку. Она не смогла разглядеть прошлое Патриции. Вероятно, Медея Шаи утратила часть своих волшебных сил, едва подданные от нее разбежались. Вернее, разлетелись, если учитывать, что все феи крылаты. Что за королева без подданных?

— А вдруг это на мне стоит какое-то заклятие? — вслух подумала Патриция. — Иначе почему она не может меня тронуть и торгуется со мной? С султаном из Этара феи не торговались. Они его просто убили, а Медея Шаи меня даже не поцарапала.

В ночь, когда прилетала с Эдвином, она точно хотела убить Патрицию, но что-то изменилось. Королева фей наткнулась на какое-то препятствие, которое не могла преодолеть. Вот в ход и пошли деньги. Подкуп — оружие тех, кто силой победить не может.

— И зачем мне деньги и поместье, где расквартируется вся моя нечисть? Плавать по морям интереснее! Но гнев королевы фей это великий риск затонуть, да еще какой-то дракон гонит меня с морей! К тому же на деньги я смогу нанять целое войско и двинуться на Опал. Нужно лишь потребовать магическую поддержку в войне от Медеи Шаи.

Стенки каюты, естественно, не отвечали, но Патриция и так понимала, что заручившись поддержкой королевы фей, можно противостоять даже самому великому магу.

Корабль вдруг сильно накренился. Неужели Алеандра снова беснуется в трюме?

— Нападение! Капитан! — раздались снаружи вопли Зелигены. — Болотная магия не работает! Нужна ваша сабля!

Сабля сама вылетела из каюты впереди Патриции. Дверь распахнулась перед ней, как от порыва магического ветра.

Патриция неохотно пошла за саблей. Она недоумевала, кто мог напасть в сумерках, когда кругом ни одного встречного корабля. Неужели моргены заползли на борт целой ротой? Она-то думала, что дружба с русалками гарантирует неприкосновенность от всех морских обитателей.

Палуба была полна странных незнакомцев, закутанных до ушей. Даже их лиц было не видно. Они сражались в полной тишине и молчании. Никаких боевых кличей и стонов раненых не раздавалось. Похоже на магию!

Патрицие воины напомнили ассасинов из Опала, но форма у них была другой. Лица были обмотаны белыми шарфами, как мумии. Любопытно, где у них глаза? И откуда воины пришли? Кораблей кругом не было, не откуда перепрыгнуть на борт. На морген существа тоже не похожи. Драться против них оказалось бесполезно. Стоило их ранить или убить, как они поднимались живыми и продолжали драться. Так что же делать? Попытаться их всех пленить и подсадить в трюм к Алеандре? Вот фея обрадуется! У нее появится компания. Алеандра сможет практиковать на пленниках свои чары.

Патриция кинулась в битву с намерением взять заложников. Сабля летала над палубой и работала сама, поэтому капитанша успела соорудить из веревки лассо.

— Сделай ловушку из рыбацкой сети, которая завалялась у нас в трюме, — посоветовала она Нетопырине. — Потом летите над мачтами вдвоем с Зелигеной, расправьте там сеть, и кидайте вниз, едва я отведу всех наших к краям палубы.

— Я могу еще лучше! — Нетопырина начала плести серую сеть из кончиков своих пальцев. Как это Патриция умудрилась забыть, что она так умеет!

На палубе было много чужих. От такого количества пленников проломится трюм? Да, ладно, корабль же волшебный.

— С какой радостью я отдала бы всех этих воинов дракону! — Патриция достала из-за отворота сапога кинжал и нашла уроненный кем-то кастет. Бесполезно биться с неуязвимыми существами кинжалом и кастетом, но она рискнула. Всё равно сабля занята. Убить чужаков у нее не выходило, но дезориентировать их получалось. Нетопырина получила преимущество.

Где-то в высоте действительно раздался драконий рык. Патриция запрокинула голову и увидела самого красивого дракона на свете. Он был целиком золотым. Такое ощущение, что по небу летит заря, а не дракон.

— Откиньте гордость и попросите его помочь, — посоветовала Зелигена, которой не удалось применить против врагов свою магию.

— Ты считаешь, дракон меня послушается? — Патрицию это ошеломило. За кого ее тут принимают? За великую волшебницу?

— А вы попытайтесь!

— Может, мне его еще игрой на свирели привлечь? Одна придворная дама хвасталась, что зачаровала нага игрой на свирели. К нагам в горное королевство она и сбежала! Видимо ее музыке там все подчинились.

— Просто повозите дракона голосом, а не музыкой, — настаивала Зелигена.

— И он услышит?

— Уже услышал, раз прилетел.

— Но я его не звала.

— А я слышала, что звали.

Позвать песней можно морген и русалок, но не дракона. Патриция была уверена, что если сейчас кинет перстень в воду и попросит о помощи, то русалки приплывут, но от их помощи, скорее всего, затонет весь корабль. А дракон может сжечь весь корабль. Оба варианта плохи. Патриция предпочла бы сражаться сама, но Зелигена била мощными крыльями нападавших, оберегая капитана и ждала.

— Ладно, попробую!

Патриция сомневалась, а золотое брюхо дракона вдруг скрылось за облаками. Откуда ночью на небе облака? Или это туман? Туман опускался и на судно. Он светился, как серебро.

— Моргены терпеть не могут серебро, я тоже, — пробормотала Зелигена, смотря на серебристую пыльцу, завихрявшуюся в тумане.

— Ты разве принадлежишь к расе морген? То есть к морской цивилизации?

— Болота, реки и моря на самом деле связаны общими каналами, правилами и родословными ветвями. Я русалкам типа кузины.

Зелигена щурилась. Серебристый туман ее слепил. Патриция начала защищать болотную фею сама. Она била нападавших. Кастет не причинял им особого вреда, но от сильных ударов они отступали. А вот поранить кинжалом их вообще не удавалось. Лезвие лишь скользило по ним, как по броне. Врагов ранили лишь трольи когти, но кровь из ран не текла. Вместо крови появлялась сверкающая жидкость, и раны затягивались. Ну, как тут победить? Вероятно, эти безликие воины и от огня дракона не сгорят!

Внезапно толпа захватчиков расступилась. Их ряды не поредели, но между ними образовалась дорожка, по которой Патриция могла пройти в гущу сражения. Воины двигались, будто подчиняясь какому-то магу, который звал капитана на поединок.

Патриция прошла вперед, сабля парила впереди, рубя направо и налево. Вот волшебная сабля запросто отрубала нападавшим руки, ноги и головы, да и то зря. Конечности прирастали назад, будто их тянуло к телам магнитом. Это похоже на кошмарный сон!

— Сестренка! — нежный голосок зазвенел от полуюта. Там в сгустках серебристого тумана стояла бледная фея. Казалось, что именно она туманом и управляет. Серебристые блестки рассыпались по коже феи, как светящиеся родинки. Костяные крылья, похожие на жабры рыб, выпирали из хрупкой спины. Бальное платье феи было опалского фасона. Такое чувство, что фея прилетела с бала, который проходил в Опале. Только почему пышные юбки перепачканы в земле? Может это могильная фея? Но на ней белое платье. Могильные феи, как правило, носят траур.

Серебристые глаза феи глянули в упор на Патрицию. Хоть брови и ресницы на веках стали белыми, незнакомку можно было узнать.

— Беатриче! — Патриция забыла об осторожности и шагнула к сестре. — Но ты же мертва!

Леди Беатриче была найдена задушенной феями в королевском саду три месяца назад. Никто своими глазами не видел, как феи заманили ее в сад, закружили в своем хороводе и убили, но сплетники уверяли, что всё произошло именно так. Ведь на шее Беатриче остался разорванный венок из незабудок и роз. Судя по отпечаткам шипов на горле, именно им девушку и придушили. Кто еще может задушить цветочным венком, если не феи. Ведь цветы их символ.

Феи способны, как научить своих избранников колдовать с помощью цветов и трав, так и использовать магию растений против неугодных им людей. Видимо, красавицу Беатриче феи сочли опасной конкуренткой. А может, тут замешаны куда более серьезные враги и интриги?

— Как ты оказалась здесь? — Патриция переступала через обрубки тел захватчиков, которые больше не срастались и не вставали. Очевидно, Беатриче отвлекла часть магии на себя. Это она принесла туман. После смерти она стала волшебницей?

— Я прилетела, — ответила она. Ее голос звучал, как колокольчик, но эха не было.

— Ты — привидение?

Беатриче рассмеялась.

— Какая разница? Иди ко мне, сестра! — она протянула к Патрицие худые руки, на которых тоже виднелись серебристые блестки. Светящиеся родинки напоминали на ее коже карту созвездий.

Патриция послушно шагнула к Беатриче. Ее сестра точно не фея. Тогда почему у Беатриче из спины выпирает что-то вроде жестких узорчатых крыльев? Может, это всего лишь делать маскарадного костюма, как и длинные белые когти на пальчиках, как и белые бабочки, запутавшиеся в ее волосах. Лишь туман частью маскарада назвать нельзя. Серебристый туман прилетел вместе с Беатриче и загипнотизировал всех: и врагов, и сторонников. Все сражавшиеся будто уснули. На корабле стало тихо, как в могиле, а туман мерцал и сгущался.

— Ты госпожа туманов? — ошарашено спросила Патриция, подходя к сестре. Лицо Беатриче светилось, как у настоящей звездной феи. Ее легко можно было рассмотреть даже в тумане.

— А ты госпожа корабля?

— Вроде того.

— Знаешь, почему я скрыла твой корабль от дракона?

— А это сделала ты? — искренне изумилась Патриция. Чем Беатриче так не понравился дракон? Он ведь такой красивый!

— Я знаю, какой риск кроется в твоей связи с драконом для всего Опала, — шепнула сестра. Из ее бескровных губ тоже вылетали сверкающие искры, как из тумана.

— Как ты сбежала из Опала?

— Я сбежала из склепа, а не из Опала. Могильные феи начали ревновать к тому, какой красивой я получилась.

Патриция ничего не поняла, но всё равно обняла сестру. Сабля, парившая над головой, недовольно зашипела. Почему ей так не понравилась Беатриче?

Локоны сестры посветлели почти до седого оттенка, но оказались на ощупь мягче шелка. А вот с юбок Беатриче действительно сыпались комочки земли. Неужели ее похоронили живой? Как она выбралась из склепа? В роде Патриции никто еще не впадал в летаргический сон. Беатриче стала новичком или это король Опала нарочно похоронил ее живьем. Но ведь Беатриче не участвовала ни в каких заговорах. Вероятно, он решил наказать всю семью, уничтожив младшую из сестер. Родители всегда любили Беатриче больше, чем Патрицию. Ведь Беатриче была болезненной и очень нежной. В старые времена она бы замучалась от тошноты даже во время прогулки на лодке по пруду, а сейчас отлично себя чувствовала даже в открытом море.

— Король Опала не злодей, — шепнула Беатриче на ухо Патриции. — Он любит тебя. Вернись к нему, и он всё тебе простит.

— Что ты такое говоришь? — Патриция хотела отстраниться, но тонкие руки Беатриче вцепились ей в талию мертвой хваткой.

Куда девалась нежная бархатистая кожа? Руки сестры обратились в кости. Патриция хотела вырваться, но костяные пальцы крепко ее держали. На одной щеке Беатриче тоже обнажилась гладкая кость. Плоть и кожа спадали с ее лица, как с лица гниющей в склепе королевы Эсперанцы. А вот крылья за спиной Беатриче, напротив, засверкали и обрели мощность. Она взлетела над палубой и подняла Патрицию с собой. Хоть тело Беатриче и было более тонким и хрупким, чем у старшей сестры, а такой груз как Патриция не показался ей тяжелым. Неужели после смерти в объятиях фей даже изящные леди становятся силачками?

— Прости, сестра, но я должна отнести тебя в Опал к моему господину, — улыбнулась Беатриче. Зубы под ее бескровными губами сильно заострились и напоминали белые иголочки.

— Так ты все-таки фея!

— Не совсем! — Беатриче снова рассмеялась. — Ты так многого не знаешь! Даже не знаешь, кем я стала!

— Отпусти, предательница!

— Лучше тебя унесу я, чем дракон!

Беатриче взмыла выше к звездным небесам и наткнулась на того самого дракона, который, как оказалось, завис над кораблем. Туман его скрыл, но не прогнал. Едва заметил фею туманов, дракон проявил агрессию.

Беатриче завопила, когда коготь дракона коснулся ее тела. От одного лишь драконьего прикосновения бледная фея начала гореть. Она разжала костлявые руки и выпустила жертву. Патриция упала бы с высоты и могла разбиться или переломать себе кости, но дракон не дал ей упасть. Его коготь подхватил ее и осторожно посадил на кабинку дозорного на мачте. Неужели дракон проявил галантность? Патриция была ошеломлена, но в тумане рассмотреть дракона и Беатриче ей уже не удавалось.

Вместе с Беатриче с палубы исчез и отряд ночных захватчиков. Команда дралась с ними всю ночь и выбилась из сил. Оказывается, что даже волшебных существ можно утомить. Патриция думала, что они неутомимы.

Зачем дракон спас ее? Может, это другой дракон, а не тот, который подкинул на палубу огненное письмо с угрозами? Мало ли драконов летает над морем?

И почему она решила, что письмо было от дракона? Подписаться драконом мог какой-то маг-мошенник, который создал пылающее письмо с помощью чар, а не драконьим дыханием.

Золотой дракон был великолепен! Он ее спаситель! Патриция послала в небеса воздушный поцелуй и запоздало вспомнила, что в том виде, в каком она сейчас милостью знак ее внимания никто не сочтет. Одежда на ней порвана, бриджи заменили аристократический наряд, а старый плащ обвязан вокруг талии и напоминает оборванную юбку. Разве только волосы у нее по-прежнему красивые. Вероятно, дракон принял их за пламя, поэтому и спас ее. Драконы ведь уважают огненных богинь.

Патриция слышала, что огненные богини обитают на берегах Тиории. Из-за них все водопады у берегов стали огненными, и их теперь принято называть огнепадами.

Может, и корабль-дракон выплыл из Тиории, и им управляет какая-либо богиня огня? Хотя об огненных кораблях даже в Тиории пока никто не слышал.

Ночных захватчиков точно подослал король Опала. Только ему, собирающему вокруг себя магию и магических существ, было под силу наколдовать нечто подобное. От короля можно было всего ожидать, но вот от собственной сестры Патриция не ожидала вероломства.

На палубе остался сияющий след туманной феи. Он был похож на отпечатки сияния лунных фей. Патриция хотела прикоснуться к нему, но кто-то вдруг перехватил ее за руку.

— Нетопырина! Пусти! — Патриция вырывалась, но отбиться от громадных крыльев летучей мыши-феи было невозможно.

— Погибнешь, если прикоснешься, — предупредила Нетопырина. — Это след мертвенной феи.

— Это след моей родной сестры!

— Она уже не твоя сестра.

— По-твоему, я не способна узнать в лицо собственную сестру? — возмутилась Патриция.

Иногда Нетопырина слишком много на себя берет. Мышиная фея завернулась в свои крылья, будто в темный плащ, и недовольно шипела, косясь на сверкающий след на палубе.

— Это опасные существа. Они приходят вместе с туманом, ураганом или лунным сиянием. Сами они вышли из мира мертвых и их цель увести за собой живых. Но та, которая была на нашем корабле, еще опаснее их. Она какая-то неестественная, будто ее создали искусственно. Даже магия порой бывает не типичной.

— Уже не важно! — отмахнулась Патриция.

— Так ты перестала верить, что мертвенная фея твоя сестра?

— Туманная фея, а не мертвенная. Ее занес на наш корабль туман.

— Скорее магия.

— Ты считаешь, что какая-то фея из опалского склепа могла принять облик моей мертвой сестры?

— Я не об этом! — Нетопырина поморщилась. — Мертвое тело точно принадлежит какой-то опалской аристократке, вполне вероятно, что твоей сестре, но дух внутри него посторонний.

— То есть в тело Беатриче вселился какой-то злой дух?

— Я не уверена, — Нетопырина замялась. — Тут что-то новенькое, с такой магией я не знакома.

— Если здесь и присутствует магия, то лишь на четверть. Сознание и речь Беатриче остались такими, как были при жизни. Только ее прежняя честность сменилась хитростью.

— Ну, такое случается с людьми и без магии. У некоторых людей характер может испортиться с возрастом или под давлением обстоятельств, — с апломбом философа заявила Нетопырина. — Люди — слабые существа.

— Беатриче предательница! — Патриция до сих пор не могла это переварить.

— Она могла попасть под влияние мага и сама не понимает, что творит, — утешила Патрицию подлетевшая Зелигена. — Видала я стражей усыпальниц и кладбищенский фей! Обычно ими руководит дракон, то есть император магии.

Зелигена путалась в показаниях и невероятно смущалась, что язык у нее заплетается. Вероятно, и она слишком сильно устала против бессмысленного сражения с неуязвимыми воинами.

— Тебе еще повезло, капитан. Могильная фея могла тебя убить всего лишь поцелуем в лоб, — запоздало припомнила Неторыпина. — Если б она чмокнула тебя в щечку, то твое тело начало бы сереть и разлагаться, появились бы черные пятна.

— Обычно могильные феи используют поцелуи, как оружие уничтожения, — кивнула Зелигена. — Девушек, забредших на погост ночью, они целую в щечку, а парней в губы, и наутро люди превращаются в гниющие мощи.

— Ты наблюдала за кладбищем, не вылезая из болота? — удивилась Патриция.

— Я не постоянно сидела в болоте. Болото — мой дом, но из дома иногда выходят погулять. К тому же знала я одно кладбище, которое потом стало болотом.

— А я видела фей, которые и девушек целуют прямо в губы, — усмехнулась Нетопырина. — В губы можно запустить могильного червя, которые выест мозги. Этому приему научила всех могильная фея по имени Амнезия.

— А название болезни, связанной с потерей памяти, не от нее пошло? — насторожилась Патриция. Такое ощущение, что она про эту фею уже откуда-то знала. Но откуда?

— Верно от нее, — кивнула Нетопырина.

Патриция подняла саблю, которая в отсутствии битвы, спокойно лежала на палубе, будто и не была волшебной. Зато едва где-то запахнет кровью, как сабля проснется и сама полетит в бой. Удобно иметь волшебное оружие, но еще удобнее иметь своего дракона. На нем всегда можно просто улететь, если некуда деваться от вражеских войск. Дракон ведь еще и огнем пальнуть может. Если б пролетая над «Кровососом», он дохнул вниз, то спалил бы весь корабль в отрытом море.

Может ли магический корабль сгореть от драконьего огня? Патриция об этом как-то не задумывалась, но тема стоила обсуждения.

— Может ли дракон сжечь своим дыханием мертвенную фею? — спросила она у Нетопырины и Зелигены. Обе засомневались с ответом.

— Живую точно может, — ответила Зелигена. — Русалок вот он сжигает даже в воде. Стоит дохнуть огнем на волны, и от них лишь обгорелый скелет остается. А вы хотели бы попросить, чтобы он сжег ночную гостью?

Как его попросишь! Патриция уныло вздохнула. Ее подружки-феи такие мечтательницы!

— Беатриче было всего семнадцать лет, когда она погибла, — припомнила Патриция.

— А сколько лет тебе? — живо заинтересовалась Нетопырина.

— Девятнадцать.

— Всего-то! Мне вот уже давно минуло девятнадцать столетий.

— Такой старой ты не выглядишь!

— Феи не стареют! Ты разве не знала?

— Знала, конечно, но при близком знакомстве всё равно этому изумляешься.

Нетопырина выглядела, как девушка лет восемнадцати, если не считать крылья, перепонки и широкие уши летучей мыши.

— А сколько веков тебе? — ради вежливости спросила Патриция у Зелигены.

Болотная фея смутилась, поняв, что крупный возраст среди людей не приветствуется.

— Ну, мне уже пару тысячелетий минуло, — Зелигена наматывала на палец зеленую прядь своих волос и смущенно опускала глаза. Ресницы и брови у болотной феи тоже были зелеными. Как красиво! Но почему-то людей такая красота пугает. Вот Патриция успела привыкнуть к прелестям фей, проведя с ними время на одном пиратском корабле.

Раньше ее компанией была лишь сестра и другие придворные дамы. Вначале они играли в фанты, жмурки и салочки в королевском саду, а потом в Опале завелись феи, и игры стали кровавыми.

Воспоминания напрашивались сами собой. Мертвая Беатриче лежит в саду, а от ее тела тянется нить клубка магии и тайн. Феи наматывают клубок из окровавленных цветов. Они смеются и танцуют в воздухе вокруг трупа Беатриче.

— Такая юная, такая неразумная, — напевают они. — Она такая милая! Ее судьба за могилами.

Смех фей раздражал. Патриция с трудом вырвалась из плена воспоминаний и пошла в свою каюту. Ночной визит Беатриче стал полной неожиданностью, но не думать же о нем целый день. Не хватает еще, чтобы мертвый брат пришел к ней вслед за Беатриче. Патриция представила Кассиана, который проскользнет сквозь дверь каюты, держа в руках собственную отсеченную голову. Умеют ли мертвые головы говорить? Что если голова заговорит в его руках? Вот это будет кошмар. Беатриче еще терпима. Надо признать, что после смерти она стала даже красивее, чем была при жизни. Хотя куда уж красивей! Патриция всегда восхищалась сестрой. Любопытно, почему королю Опала так хочется вернуть Патрицию, если у него уже есть Беатриче. И что значит — он тебя любит? Такая любовь хуже ненависти.

Патриция затачивала саблю.

— Если б ты умела летать, то я послала бы тебя в сердце короля Опала! — Патриция слышала об эльфийских мечах, которые можно отправить в полет, и они угодят прямо в сердце твоего врага, даже если он живет за океаном. Где бы такой меч взять? Правда, если меч не справится с врагом, то прилетит назад и убьет того, кто его послал. Такой сильный маг, как король Опала, мог бы отправить назад эльфийские мечи.

— Лучше пошли в его сердце стрелу амура, — посоветовал женский голос. Какая-то русалка заглянула в иллюминатор. В ее зеленых волосах блестела корона с жемчужными подвесками. Похоже, это царевна моря.

— Доброе утро! — Патриции пришло в голову лишь банальное приветствие.

— Оно не доброе! Дракон пролетал над морем! Он мог нам навредить, — пожаловалась русалка. Как будто Патриция могла что-то предпринять против дракона!

— Он не злой.

— Смотря по отношению к кому. Ты с ним о чем-то договорилась?

— Ни о чем! — честно призналась Патриция.

— Жаль! У него бы выбить какие-то привилегии, — русалка вздохнула.

— У дракона или у короля Опала?

— Ты могла бы обольстить и короля Опала, но он никогда не будет с тобой честен и может попытаться заколдовать.

— А золотой дракон?

— Тут уж ты сама решишь. Дракона ты знаешь лучше, чем я.

Патриция его совсем не знала, но деловито кивнула. Лучше не терять уважения русалки.

— Как тебя зовут? — спросила она у морской девы.

— А ты не помнишь? Я — Мирида, покровительница островных королевств.

— Нет, не помню.

— Видимо, у тебя сегодня плохой день, вот и на память нашло затмение.

Русалка обиделась и взмахнула хвостом, украшенным актиниями. Через миг ее уже и видно не было, зато всплеск за окном раздался.

— Почему русалка так обиделась, что я ее не вспомнила? — Патриция расстроилась. С русалками ей хотелось дружить. Разве можно плавать по морям, не заручившись поддержкой русалок и прочих морских духов? Правда, сейчас не лишнее еще заручиться поддержкой корабля-дракона. Если он не сменит курс при следующей встрече, то пиратам не выжить. Они сгорят, как ведьмы на костре! Как тяжело нынче пиратствовать!

Говорили, в древние времена всем пиратам и мореплавателям приходилось платить дань морскому царю, а иначе он затопит судно. А теперь нужно договариваться с драконами! Если б дракон еще был живым, а он — корабль! Может ли корабль быть одушевленным существом или им кто-то управляет?

— Смотри! — крикнула Нетопырина, указывая куда-то на север. Она витала над палубой и видела что-то за горизонтом, чего Патриция рассмотреть не могла. Пришлось взять подзорную трубу.

— Что за наваждение! — Патриция откинула подзорную трубу, едва заглянув в глазок. Внутри нее было видно морское дно, свившиеся кольцами водяные драконы и сирены, а вот поверхности моря было не видно.

— Ее моргены забыли! — Зелигена обрадовано подняла подзорную трубу и прижала к груди. — Это бесценная вещица! Через нее можно подглядеть за всеми тайнами морского и океанского царств.

— Только мне сейчас совсем не это нужно! — вздохнула Патриция. Опасность угрожала не из морских глубин, а с поверхности.

Нетопырина взлетела над мачтами и подула в паруса, создавая попутный ветер. Корабль поплыл вперед быстрее, иначе он сел бы на мель. Если только выжженные дотла лиги моря можно было назвать мелью.

Рассмотрев, на что указывала Нетопырина, Патриция ахнула.

— Очевидно, здесь недавно проплыл корабль-дракон! — догадалась она.

Левая сторона моря высохла, на дне виднелись обгоревшие скелеты рыб и зола.

— Хорошо, что мы не подплыли близко! — Нетопырина торжествующе хлопала серыми крыльями. — Я могу заменить ветер.

— Мне повезло, что у меня есть ты.

Патрицию пугала выгоревшая часть моря. Дракон выжег ее до дна. От пустой котловины поднимался ядовитый пар. Над жженой ямой витали серые духи пожарища. Однажды Патриция уже видела призраков пожара над сгоревшим охотничьим домиком вблизи Опала. Они витали над пепелищами хороводом и пугали прохожих. Увидеть их над морем было еще страшнее.

У Патриции возникло чувство, что она проплывает мимо громадной могилы. Ведь в заливе обитали русалки. Теперь лишь их скелеты лежали на дне. Кости стали черными от огня.

— Русалки мне, как сестры, — всхлипнула Зелигена. — Со мной могло случиться то же самое, не убеги я из болота в море.

На одном скелете русалки была видна роскошная корона. Ее можно было снять, но Патриция посчитала это святотатством. Вдруг скелет русалки оживет и поймает вора за руку или же призрак русалки станет преследовать корабль. Сокровища морген лучше не трогать. Нужно было бы вернуть им и подзорную трубу, но Зелигена не хотела с нею расставаться. Она уверяла, что моргены забыли ее на палубе нарочно.

— Они оставляют такие вещицы только тем, кого хотят пригласить к себе в гости, — уверяла она.

— Я не отправлюсь в гости на морское дно, — решила Патриция. — Не хочу, чтобы моргены заманили меня в подводное царство и утопили.

Русалки, вынырнувшие из глубины, вели себя добродушно, но вдруг их доброта лишь притворство. Спустись она к ним на дно, и русалки могут причинить ей вред. Патриции больше нравилось смотреть на поверхность моря, мерцающую в лучах утреннего солнца, а не думать о подводных чудесах. Страшно представить, что если корабль-дракон еще несколько раз переплывет через море, то моря просто не останется.

— Чего он только добивается? Неужели хочет выжечь все водные просторы? Кажется, огнедышащие драконы терпеть не могут воду.

Патриция поймала себя на мысли, что сама она очень любит море и не хочет, чтобы оно превратилось в погорелую впадину. Смотреть на водную гладь, позолоченную солнцем, так приятно! А под водой обитают такие чудесные создания, как русалки. Неужели дракон так жесток, что уничтожит их всех?

Дракон — сплошная загадка. Если дракон ей угрожал, то зачем спас? Патриция заметила еще несколько русалочьих скелетов, на которых сверкали драгоценности. Жемчужные ожерелья резко контрастировали с черными костями. Видимо, жемчуг не горит в драконьем огне. Или же жемчужины волшебные?

Нетопырина слетала к скелетам и забрала пару украшений.

— Зачем? — удивилась Патриция.

— Хочу допросить призраки русалок о том, что тут произошло.

— И так ясно, тут проплыл корабль-дракон, и всё сгорело.

— Воздух внизу отравлен, — Нетопырина чихнула. — Если б я была человеком, то уже бы задохнулась.

Патриции почудилось, что от украшений исходит призрачный русалочий смех.

Корабль сменил курс, чтобы уплыть подальше от выгоревшей части моря. Впереди находился небольшой тропический остров.

— Это остров Пурра, — определила Нетопырина. — На нем живут чудесные зверушки, которые называются так же, как и их остров.

Патрицию больше заинтересовали банановые пальмы на острове. Нужно отрядить гоблинов и троллей, чтобы они набрали побольше фруктов. Провизии на борту почти не осталось. Магическая команда в еде не нуждалась, а вот Патриция ощущала голод.

— Я, наверное, единственный капитан, у которого нет ни кока, ни камбуза, — пожаловалась она.

На борту «Кровососа» пищу никто не готовил, зато сам корабль жадно впитывал любую кровь, пролитую на палубу. Единственную нормальную еду удалось забрать с захваченных кораблей, и она уже кончалась.

— Спускайте шлюпку на воду! — скомандовала Патриция, когда корабль приблизился к острову.

— Зачем? — Нетопырина с удивленным вздохом обхватила капитана за талию и оторвала от палубы. Ее крылья были достаточно сильными, чтобы взлететь в небо с такой ношей, как Патриция.

Другие члены экипажа могли добраться до берега и сами, кто на крыльях, а кто вплавь. Шлюпка оказалась им всем не нужна.

Патриция ощутила себя игрушкой, когда Нетопырина поставила ее на берег острова.

— Не люблю яркий солнечный свет, — призналась фея — летучая мышь. — Ночь мне нравится больше, чем день.

Патриция не сразу заметила обгоревшую русалку у берега. Морская красавица отчаянно цеплялась ногтями за песок. Она пыталась доползти до воды, но у нее не хватало сил.

— Стой! Я тебе помогу! — Патриция подбежала к русалке. — А ты расскажи мне, что с тобой случилось?

Если морскую деву удастся разговорить, то вызывать призраков Нетопырине уже не потребуется.

— Драконий корабль проплыл в метре от меня, — зашептала русалка. — Он искал тебя.

Что за бред русалка несет? Может, у нее солнечный удар? Патриция пощупала холодный русалочий лоб. На ощупь он был, как лед. Русалочье тело совсем не нагревалось в лучах палящего солнца. Так как же огонь смог ее обжечь? Зеленый хвост местами выгорел до черно цвета, на одной щеке и плече русалки виднелись ожоги. Почему-то они были черными, а не воспаленными.

— Чего корабль-дракон хочет?

— Он уверен, что ты на дне. Если сжечь всё море, то можно тебя достать, а заодно и отомстить всем подводным магам, которые тебя укрывали.

— Нет, не меня, — возразила Патриция. — Ты с кем-то меня путаешь.

— Меня не настолько сильно обожгло, чтобы я потеряла память, — возразила русалка. — Дракон считает, что мы прячем на дне его главное сокровище.

— Какое?

— Его жену, конечно. У него особенная жена. Она одна стоит целого волшебного царства.

Наверное, русалка бредила. Патриция смогла подтащить ее к волкам. Соленая морская вода тотчас оказала на русалочье тело исцеляющее воздействие. Ожоги начали проходить. В воде русалка обрела силы и поплыла сама. Даже спасибо на прощание не сказала. Патриция на нее не обиделась. Русалка так сильно пострадала от ожогов, что сил на вежливость у нее уже не осталось.

На песке остался русалочий гребень. Патриция его подняла и хотела швырнуть в море, но передумала. Вряд ли русалка найдет его в волнах, лучше пока сохранить его на случай, если она приплывет к кораблю выразить благодарность за спасение. Патриция приколола гребень к своим волосам, скрепив пряди над ухом. В ухе тут же зазвучали неземные голоса. Кажется, гребень каким-то образом доносит до слуха пение сирен.

Остров оказался полон чудесными существами, наполовину они напоминали белых пушистых обезьянок, наполовину кошек. Они оказались разумными. Пурры торговали бананами и кокосами, которые собирали на острове, а еще они подбирали всякую всячину с потерпевших крушение кораблей и выставляли ее на продажу на большом прибрежном рынке. У острова пурр почему-то большинство кораблей терпело крушение. Неужели зверушки в этом виноваты? Пурры казались довольно хитрыми. Патриция долго торговалась с ними прежде, чем ей удалось выменять мешок бананов и кокосов. Взамен пришлось отдать дорогой браслет.

— Ничего, захвачу в море новые украшения! Я же пиратка! — утешила себя Патриция, когда пурры выманили у нее еще и цепочку с медальоном.

— Можно было у них отнять, а не покупать! — посоветовала Нетопырина. — У тебя же есть сабля и мушкеты.

— Как можно обижать таких милых зверушек!

— Эти милые зверушки оберут тебя до нитки.

— Ну и пусть! Мне для них ничего и не жалко! — Патриция попыталась погладить одну пурру и тут же получила по рукам. Хвост пурры хлестнул больнее плетки. А эти зверушки и впрямь не просты!

По прибрежному рынку пурр шло существо, подозрительно напоминавшее человека. Патриция удивилась. Откуда тут взяться человеку? Саму Патрицию пропустили на остров лишь потому, что она была в компании сверхъестественных существ. Пурры легко облапошили даже гоблинов и троллей, навязав им какие-то пряности по цене золота. Наверное, эти зверушки волшебники, раз так легко охмуряют даже сверхъестественных созданий.

— А ты человек! — кто-то дернул Патрицию за волосы. — Ты только кажешься феей, а на ощупь ты земная девушка.

Патриция обернулась. Перед ней стояла сгорбленная фигура, сильно напоминавшая обычную старушку. Только вот подол старушки растекался по песку морской пеной, а на морщинистой шее сверкало ожерелье из монеток и раковин. Такие знаки обычно носят прибрежные гадалки.

— У целой команды волшебных существ капитан — человек! — изумилась старушка. — Обычно бывает наоборот: у целой команды людей капитан — волшебное существо.

Это логично! Одна колдунья легко удержит в подчинении целую команду головорезов. Патриция слышала от мореплавателей, заезжавших в Опал, истории о какой-то ведьме, которая захватила целый пиратский корабль и сделала из морских разбойников своих рабов. Для нее они добывали золото и драгоценности, а сами не получали никакой доли от награбленного.

А легендарная жена морского царя Лилофея вообще могла управлять целым флотом, идущим в бой. Морякам приходилось подчиниться ее магии, а затем магии ее дочери, морской царевны Лорелеи. Говорили, стоило Лорелеи заиграть на волшебной флейте, и весь экипаж целой армады обращался в послушных ей лунатиков. Но это всё были лишь морские легенды. Патриция не надеялась встретить царицу Лилофею или царевну Лорелею в открытом плавании. Если когда-то в древности они и управляли штормами, то сейчас спрятались на дне от огненного корабля.

Вокруг подола старушки вертелась симпатичная белая пурра.

— Хочешь взять ее с собой в плаванье? — предложила старушка. — Пурра может стать отличным помощником капитана.

— Спасибо, но не стоит, — Патриции не хотелось подвергать зверушку риску. Участие в морских схватках вряд ли пурре понравится.

— Ну, как хочешь! — старушка прошла мимо, оставляя на песке лужицы морской пены.

— Погляди, ее одежда из пены и воды! — Патриция дернула за крыло Нетопырину.

— Ну и что? — фея не удивилась. — У морской царицы Лилофеи платье целиком из морской пены. Стоит ей расправить свой шлейф, как начинается буря.

— Она может призвать бурю, лишь расправив шлейф? — Патрицие это показалось невероятным.

— Верно!

— Жаль, что я так не умею, — вздохнула Патриция.

— Никогда не поздно научиться, — ободрила ее Нетопырина.

— Разве магия это результат учебы, а не талант?

— Когда как. Знали мы все, волшебные существа, одного чародея, который обучился магии так хорошо, что стал императором целой империи, населенной феями, эльфами и чудовищами. Вот это был парень! Красивый, умный, талантливый и…

— Золотоволосый! — подсказала Патриция.

— А ты откуда знаешь?

— Я видела кого-то такого во сне.

— Во сне ты могла видеть короля сновидений, а я говорю о… — Нетопырина запнулась. — Наверное, с тобой нельзя об этом говорить.

— Почему?

— Таковы правила!

Ну вот, Нетопырина заинтриговала ее и бросила мучиться в догадках.

— Значит, магии можно так хорошо обучиться, чтобы захватить власть над волшебными существами? — решила Патриция найти обходной путь для расспросов.

— Я оговорилась, — Нетопырина потупилась, явно не желая проболтаться о чем-то. — Тот юноша изначально носил в себе магический дар. Его всего лишь нужно было пробудить с помощью учебников магии.

— Так можно сказать о любом, кто обучился магии.

— Нет, он, правда, был особенным. Таких больше не найдешь.

Идя вперед по берегу, Патриция и Нетопырина наткнулись на незнакомца, с которого тоже стекала вода, но на старика он похож уже не был. Патриция от него отшатнулась. Это же уродливый морген с жабрами, витыми рогами и перепонками. Нужно бежать от него, если не хочется вступать в драку. Патриция нащупала рукоять сабли у пояса, но морген не собирался нападать, он что-то пробулькал и сунул Патриции в руку золотую монетку.

— Зря ты ее взяла! — Нетопырина взволнованно захлопала крыльями. — Всем известно, что моргены нарочно раздают свое золото дурачкам, гуляющим в портах, чтобы те стали рабами подводного царства.

Наверное, стоило испугаться, но Патриция справедливо решила, что если корабль-дракон продолжит плавать по морям, то подводного царства вскоре не останется.

Монетка оказалась красивой. На ней были вычеканены русалки и какой-то незнакомый герб. В чеканке отразились лучи заходящего солнца.

Патриция вздрогнула, заметив, что свет на берегу окрашивается алыми оттенками. Это ведь означает, что день подходит к концу. Солнце садится за горизонт.

Закат третьего дня уже наступил! Ночью явится Медея Шаи. И что ей ответить? Принять щедрое предложение или отклонить, рискуя навлечь на себя гнев королевы фей?

Почему-то Патриция была уверена, что одинаково рискует в обоих вариантах. Ведь стать деловым партнером злой феи ничуть не менее опасно, чем навлечь на себя ее гнев.

Заходящее солнце грело, как драконий огонь. Казалось, что дракон уже летит по небу над кораблем. Патриция стояла на корме и смотрела на исчезающий за горизонтом остров пурр. Миленькие зверушки не шли из памяти.

— Если однажды стану жить в собственном поместье, то непременно заведу себе пурру, — загадала Патриция.

Наверное, стоило бросить монетку в море, чтобы когда-нибудь вернуться на остров пурр. Есть примета, что если кинешь монетку в воду, то непременно вернешься в это место еще раз.

Нетопырина отряхивалась от невидимых соринок. Она принесла Патрицию назад на палубу и заметила на своих крыльях рыжий волосок, который надо стряхнуть.

— Твои волосы похожи на огненную пряжу, — пожаловалась фея — летучая мышь. — Кажется, что они горячие, как огонь.

— Наверное, нагрелись на солнце, — Патриция наблюдала, как гоблины грузят на борт мешки с фруктами. Зелигена взяла на себя роль счетовода и записывала перечень покупок в судовом журнале. Вместо чернил она использовала зеленую болотную жижу, а вместо пера рыбью косточку. Строчки выходили зелеными.

— Как так вышло, что вместо того, чтобы грабить, мы начали покупать? — удивилась Патриция.

— Ничего удивительного! — Нетопырина расправила крылья. — Пурры кого угодно доведут до крайности.

— Они волшебные зверушки? Им под силу творить какую-либо мелкую магию?

— Конечно! Есть еще пурры в человеческий размер, но они уже живут на других островах. Например, на острове Шеан (он находится к югу отсюда) живет принцесса Леонелла, которая окружила себя крупными пуррами вместо телохранителей. Кстати, она тоже не любит короля Опала. Вам с ней стоит познакомиться.

— А ее пурры опять меня оберут? — Патриция ощутила, как полегчали кошельки после высадки на острове пурр.

— Ну, пираты ведь и грабят встречные корабли, чтобы потом потратить деньги на выпивку и удовольствия, — дипломатично заявила Нетопырина.

— А я думала для того, чтобы накопить побольше сокровищ и зарыть пиратский клад, который потом в конце карьеры можно откопать и потратить на большое поместье.

— Ты юмористка! — Нетопырина дружески похлопала Патрицию по плечу крылом. — Я не видала ни одного пирата, которому удалось бы скопить денег на собственную ферму, не то, что на поместье.

— А ты много пиратов видела?

— Я давно летаю над кораблями, подслушиваю, подглядываю, иногда ворую что-то, что у пиратов плохо лежит. Обычно они валят кражи друг на друга, а фей не подозревают. У пиратов нестабильный доход, зависящий от богатства встречных кораблей и ненадежное будущее. Их всегда могут схватить и повесить или отправить на корм рыбам. Каждый абордаж может стать для них последним, поэтому всю добычу пираты спускают на острове Пион. Там много кабаков, можно выпить и развлечься.

— Я слышала, что на острове Пион процветает работорговля, — припомнила Патриция.

— И это тоже! Надо же пиратам где-то продать захваченных пленников, но мы пленных не берем, поэтому на Пион нам плыть не нужно.

И то правда! Всех пленников уничтожал алчный до крови корабль. На «Кровососе» невозможно провести ни одного человека, корабль тотчас выпьет всю его кровь. Доски стен и палубы на миг окрасятся алым, а человек погибнет. Исключением стала лишь Патриция, поэтому она и капитан. А кровью фей и волшебных существ корабль брезговал. Должно быть, их кровь отравлена или заколдована. Поэтому фея, сидящая в трюме, всё еще была невредима. Сейчас она распевала странные песенки, похожие на пьяный бред. Вероятно, кто-то из гоблинов угостил ее ромом, и фея напилась.

— С горя все пьют, — кивнула Нетопырина. — А для феи стать заложницей это большое горе. Спорю, она ощущает себя мотыльком, посаженным в банку.

— Не шути! — Патриция нервничала, потому что алые лучи заката уже начали гаснуть за горизонтом.

— Какая ты серьезная! А если я расскажу тебе о танцовщицах с Пиона? Все они наги, змеедевы или злые феи. Их профессия — обчищать карманы пиратов. С Пиона все наши коллеги уплывают с пустыми кошельками.

— Откуда же тогда слухи о пиратских кладах, если всё спущено на выпивку и танцовщиц?

— А ты хочешь найти пиратский клад? — Нетопырина удивленно захлопала серыми ресницами.

Патриция не знала, что сказать. Не признаваться же честно, что она хочет найти альтернативу предложению Медеи Шаи. О назревающей сделке с королевой фей Патриция пока что не рассказала ни Нетопырине, ни Зелигене. А уж они-то были ее главными помощницами на борту «Кровососа». В отличие от активных хрупких фей силачи-гоблины вели себя пассивно. Они умели только драться, а соображения в головах не имели. Стратеги из них были некудышние, зато звание головорезов гоблины оправдывали. Действовать по принципу «сила есть — ума не надо» не всегда приводит к лучшему. Вот и сейчас на палубе стоял недовольный гомон. Разношерстная команда трясла кулаками, прощаясь с исчезающим вдали островом. Слышались брань и угрозы. Гоблины только сейчас отошли от очарования пурр и чувствовали себя облапошенными.

— Ох, уж эти пурры! — шумно жаловался самый крупный из гоблинов. — Оккупировали весь остров и установили на нем свои законы. Без их разрешения даже кокос с пальмы сорвать нельзя. Иначе они тебе палец откусят.

Поскольку гоблин дул на лапу, сомнений в ущербе нанесенном ему пуррами, не возникало.

— В следующий раз я им покажу! — гоблин грозно взмахнул палицей.

— А они накинутся на тебя целой сворой, и ты уже не унесешь лапы с их острова. Зато содранную с тебя шкуру, пурры потом выставят на продажу, — ехидно заметила Нетопырина.

Гоблин тут же притих. Пушечных залпов встречных кораблей он не боялся, а каких-то пурр испугался. Как эти пушистые малышки смогли запугать такого громилу?

Тролли на жизнь не жаловались, потому что их фрукты с острова пурр не интересовали. Зато огненное вино из трюма они выпили почти всё. Осталось лишь несколько бочек. Патриция надеялась, что они и его допьют, иначе весь корабль может вспыхнуть, как спичка, если одна из бочек вдруг треснет.

Мешки с фруктами на корабль доставили гоблины. Они же такие силачи, что могут легко утащить на своей спине даже валун.

Патриция заметила мешок с манго, киви и ананасами, который она не покупала.

— Я выменяла его у пурр, — похвасталась Зелигена.

— И что ты за него им отдала?

На Зелигене не было никаких ценных украшений, на которые могли прельститься жадные обитатели острова.

— Ничего, кроме обещания и пары улыбок, — похвасталась болотная фея.

— Только не говори, что ты у них всё это отняла, припугнув их мушкетом.

— Ни в коем случае! Я оружием никого не пугаю. Это противозаконно. За то, что я буду разгуливать с саблей, меня могут арестовать и казнить, как самого обычного пирата. Я действую хитрее.

— И чем же ты припугнула пурр?

— Я пообещала им, что ты призовешь наводнение на их остров, если они не сделают тебе какой-то подарок. Затонуть они очень боятся. Пурры вообще не любят воду.

— Неужели они поверили тебе на слово, что я сумею призвать наводнение? Не думала, что пурры так наивны.

— Волны донесли до них сплетни, что ты дружишь с русалками. Девушка, которая дружит с русалками, может подговорить морских дев затопить хоть целую страну. К тому же в твоей свите есть еще одна болотная фея, — Зелигена самодовольно напыжилась. — От близости болота пурр тоже тошнит.

— Больше не обещай никому ничего такого, чего я выполнить не смогу. Призвать шторм или устроить наводнение не в моих силах.

— Зато ты, правда, можешь договориться с русалками. Даже если они не смогут затопить для тебя целое королевство, то устроят такое наводнение, что жителям придется ходить по колено в воде. В такой ситуации уже можно ставить любому королю ультиматум. Чтобы нижние этажи его собственного дворца не затонули, каждый правитель пойдет на уступки. Жалко, что русалки сейчас истощены нападками дракона и не могут затопить для тебя весь Опал. Иначе тебе бы самой воевать не пришлось.

— А что бы русалки попросили взамен? — насторожилась Патриция. Ей не верилось, что морские девы могут оказать помощь бескорыстно. Сама она готова была спасти русалку только за спасибо, но на встречную услугу не надеялась.

— Ну, русалки не пурры. Они до нитки обирать тебе не станут, зато могут попросить принести над морем кровавую жертву.

— Быка или козла?

— Человека.

— Ужас! — Патриция смутилась.

— Для пирата убить врага это рутинное дело. Захватишь кого-то в плен и зарежешь над морем. Непременно нужно будет провести ритуал, чтобы русалки поняли, что жертва предназначена им.

— А над твоим болотом кто-то делал что-то подобное?

Теперь уже Зелигена смутилась.

— Один король, потерпевший поражение в войне, попросил болотных фей затопить трясиной страну своего врага, — нехотя призналась она. — Я до сих пор помню, как это было: целое войско и целое королевство ушли в болото. Больше их никто никогда не видел.

— А ты могла бы заманить в болото короля Опала?

— Моего болота больше нет. Дракон его выжег, — с обиженным видом напомнила Зелигена.

— Жаль! — Патриция жалела, что из знакомства с болотной феей не удастся извлечь собственную выгоду, но Зелигена поняла ее по-своему.

— Не жалей! Иначе бы мы сейчас не плавали на одном корабле.

Болотной фее нравилось чувствовать себя помощницей капитана. Каюта, в которой она поселилась, медленно превращалась в болото. Оттуда даже лягушки выпрыгивать начали, но команду сверхъестественных созданий это не смущало. Зелигена хотела бы занять трюм и обратить его в топь, но там держали ценную заложницу — фею из Опала. Сейчас был вечер, и плененная фея снова поднимала скандал. Ее угрозы заколдовать всё судно слышались даже сквозь преграду магических знаков, начерченных у входа в трюм.

Патриция с ужасом подумала о королеве фей, которая вот-вот явится. Вместе с ночью прилетит и Медея Шаи. Что ей ответить, Патриция так и не решила. Может, попробовать обменять на золото заложницу, и на этом разойтись? Пойдет ли Медея Шаи на компромисс?

Вряд ли королева фей опустится с неба прямо на палубу пиратского корабля. Скорее всего, она чинно подождет в каюте капитана. Ее умение возникать прямо из пустоты, Патрицию ошеломляло. Если бы она умела перемещаться в пространстве, то давно бы уже появилась в королевской спальне опалского дворца и попыталась убить короля.

А это идея! У Патриции созрел план. Нужно выдвинуть королеве фей ультиматум. Пусть она докажет искренность своих намерений, уничтожив врага Патриции. Сил на это у королевы фей должно хватить.

Медея Шаи способна возникать черным туманом в каюте капитана, значит, таким же образом она сможет переместиться и в опалский королевский дворец. Ей ничего не стоит задушить короля во сне и тотчас исчезнуть.

Патриция обдумывала план.

— Эй, смотрите! — завопил один из гоблинов. Кажется, он перепугался ни на шутку.

В чем там дело? Патриция не сразу заметила, на что гоблин указывает. По канатам и мачтам скакала ловкая белая обезьянка.

— Вот это да! — присвистнула Патриция, сообразив, в чем дело.

Ловкая пурра пробралась на корабль и проказила, как хотела. Гоблины, до этого агрессивно махавшие саблями в сторону острова, увидев пурру, впали в ступор. Кажется, больше всего им хотелось прогнать ее с корабля, но приблизиться к волшебной зверушке они почему-то не решались. Неужели пурра их гипнотизирует и лишает собственной воли?

Патриция не знала, что делать с гостьей.

— Пурра проникла на борт зайцем, — сделала вывод она. — Может, посадим ее в шлюпку и отправим назад на остров. Думаю, грести она умеет, да ты и ветер можешь наколдовать. Правда, Нетопырина?

— Не стану возиться с ветром из-за наглого зверька, — заартачилась серая фея. — Лучше пригласим пурру на ужин в капитанскую каюту.

— То есть в мою? — Патриция перепугалась. После ужина с пуррой всех ее сбережений не останется.

— Должна же, у капитана быть собственная обезьянка. Без попугая или мартышки в море плавать скучно.

Пурра как будто услышала и поняла речь Нетопырины. Она запрыгнула на плечо Патриции, как ручная мартышка. Ловкие лапки долго играли локонами Патриции, а потом вдруг расстегнули цепочку и сняли кулон.

Патриция не стала возражать. Пусть пурра его носит, если хочет. Кулон всё равно дешевенький. Она сняла его с трупа какого-то капрала, убитого в морской стычке. Вероятно, ему кулон подарила его подружка или мать, и он носил его на память. Для девушки плохая примета носить вещь с покойника, а пурре в качестве игрушки всё сойдет.

Едва пурра заселилась в каюту капитана, как компас, подзорная труба и даже подушка Патриции, тут же стали принадлежать наглой зверушке.

— Только не сгоняй меня с кровати! — Патриция поспешно заняла свое место на койке и стала ждать прихода Медеи Шаи. За окном каюты уже погас закат. Наступила ночь. Едва звезды высыпят на небосводе, как явится королева фей и придется с ней договариваться.

Может, заставить пурру сыграть с королевой фей в азартные игры? Тогда Медея Шаи станет должницей пурры на веки вечные. Ловкие зверушки с острова умели потрясающе мошенничать. Вот только как уговорить королеву фей резаться в карты со зверьком?

Время шло, за окном каюты совсем стемнело, а королева фей всё не являлась. Как так вышло, что она пропустила назначенное время? Что могло задержать в пути саму королеву фей?

Патриции снился сон. Во сне Беатриче сматывала клубок из цветов и чар. Ее глаза были пусты. За изящной спиной резко выделялись костяные крылья. Казалось, что крылья к ее спине приделали искусственно. Тогда почему ее крылья шевелились? Они живые и в то же время какие-то ненатуральные.

— Идем со мной по лабиринту снов до самого Опала, — предложила Беатриче, не поднимая глаз от работы. Цветочные гирлянды, смотанные в клубок, искрились. Вдруг в клубок каким-то образом попал один огненный волосок Патриции. Как он там оказался? И вот уже Беатриче сматывала в клубок рыжие волосы сестры, а не цветочные гирлянды.

Патриция проснулась в ужасе. Почему-то образ Беатриче во снах пугал. Говорят, такое случается, если повстречал призрака. Привидения могут быть очень красивыми, но от взгляда на них становится страшно.

Ночь только началась. Карманные часы показывали половину первого. Двенадцать уже миновало, значит, миновала и опасность. Есть поверье, что вся нечисть имеет силу лишь в полночь. Относится ли королева фей к нечисти? Не важно! Если Медея Шаи сегодня ночью не прилетит, то сделку можно считать несостоявшейся, а предложение феи отмененным.

Патриция начала считать минуты до утра. Едва рассветет, о Медее Шаи можно будет позабыть.

Пурра играла кулоном, как погремушкой. Очевидно, во сне она не нуждалась. Повезло же заиметь зверушку, которая способна вечно бодрствовать. Из пурры вышел бы отличный дозорный. Размером пурра была чуть больше кошки, а по канатам лазала ловко, как обезьянка. Забраться в будку дозорного для нее пустяковое дело.

— Ты не вылезешь на борт, не посмотришь, не летит ли по небесам фея с черными крыльями? — окликнула Патриция пурру.

Зверушка либо не понимала человеческий язык, либо предпочитала и дальше играть. Кажется, Зелигена обмолвилась, что заставить пурр работать просто невозможно. Зато торговаться они умели. На островном рынке пурры ловко показывали жестами, чего они хотят, если не понимали заморскую речь.

— А если предложить тебе конфету за то, чтобы ты подежурила на мачте одну ночь? — Патриция обнаружила возле своей койки коробку с этте — волшебными конфетами, дарящими приятные видения. Откуда они тут взялись? Она не помнила, чтобы покупала у пурр конфеты. Вероятно, их выменяли у пурр Зелигена или Нетопырина. Опять же странно, каким образом конфеты попали на остров к пуррам. Этте производили лишь в нескольких островных королевствах: в Аркадах, в Мидиях, в Меридах и где-то еще. Готовили их не повара, а королевские маги. Поскольку злоупотребление конфетами приводило к побочным эффектам, товар считался контрабандным.

— Привозить этте во многие страны мира противозаконно, нас задержали бы в первом же порту, если бы мы не были пиратами, — пожаловалась Патриция пурре.

Пурра деловито кивнула и продолжила играть. Кажется, сказанного она не поняла. Патриция рассматривала коробку с конфетами. Это была изысканная бонбоньерка. Крышку украшал пышный бант, внутри на шелковой подкладке лежала дюжина этте разных цветов. Кажется, красные самые вредные из конфет. Желтые этте создают иллюзии, что ты бродишь по королевствам из песка и общаешься с песочными духами, а розовые этте дарят любовные наваждения. Патриция рискнула бы попробовать розовую конфету, чтобы провести ночь в объятиях того юноши, который приходил на судно в обществе королевы фей. Пусть ночь с ним будет всего лишь галлюцинацией, но она принесет наслаждение. Патриция уже потянулась к розовой конфете, но тут заметила в центре одно необычное этте. Оно было черно-красным, как одеяние Медеи Шаи. Могло ли это означать, что бонбоньерка — подарок от королевы фей?

Обычно этте бывают однотонными. Они могут быть украшены звездочкой или вензелем, но двуцветными им быть нельзя, иначе магия в них нелепо смешается и вызовет неожиданный эффект.

— Опасность! Опасность! — донеслись истошные вопли феи-заложницы из трюма. — Мы все сгорим дотла!

Неужели корабль-дракон опять движется навстречу «Кровососу»? Патриция выглянула из окна каюты. На горизонте нет ни одной искры сияния. Если бы огненный корабль и, правда, плыл навстречу, то сполохи от него напоминали бы пламя заката.

Наверное, Алеандра перепила рома, которым ее угостил вечером какой-то гоблин, и теперь у феи пьяная истерика.

Патриция откинулась на подушку и внезапно ощутила запах гари. Неужели паника не была ложной? Никто из дозорных не предупредил об опасности. Огня на горизонте по-прежнему не видно.

Зато черная обожженная тень скользнула в каюту, распространяя запах гари. Она будто отделилась от стены. У тени были крылья. Патриция прищурилась, пытаясь разглядеть лицо. Фей у нее на борту только две, не считая заложницы в трюме.

— Это ты Нетопырина? — первой, кто пришла на ум Патриции была фея — летучая мышь, ведь только она такая серая, что ее не отличишь от тени.

Нетопырина откликнулась бы сразу, но тень молчала.

— Зелигена? — Патриция приподнялась на локтях. — Что ты делаешь в моей каюте? Хочешь о чем-то предупредить?

— Потуши фонарь! — донесся шипящий шепот.

Патриция и забыла, что на крюке под потолком каюты висит фонарь. Потушить его и остаться без света наедине с ночным гостем она не хотела. Видя ее нерешительность, тень метнулась к фонарю, чтобы загасить его самостоятельно, но Патриция вскочила с койки, чтобы помешать. Она успела перехватить руки теневого существа и крайне удивилась, когда на нее посмотрело лицо королевы фей. Не то, чтобы визит Медеи Шаи был чем-то необычным. Королеву фей она видела и раньше, но вот черным ее лицо до сих пор не было. Еще недавно оно было белым и гладким, как фарфор. Сейчас оно напоминало обгоревшую маску.

— Чего уставилась? — королева фей гневно шевельнула обгоревшим крылом. Всё ее тело и ее крылья были в таких же ожогах, как и лицо. Королева фей будто только что вылезла из печи, где обгорела, как ведьма на костре.

— Я не ждала, что ты придешь так поздно, — пролепетала Патриция. — Если честно, то я уже перестала ждать тебя вообще, ведь полночь миновала…

— И ты считаешь, что я больше не могу предложить тебе ничего выгодного? — королева фей усмехнулась и щелкнула пальцами. В каюте соблазнительно засверкали сундуки с сокровищами и слитками золота. — Не переживай, сокровища у меня всё еще есть, но вот отдать их тебе я уже не планирую.

— Почему твои планы изменились?

— Потому что я сгорела, а ты осталась целой.

— Ты же не хочешь содрать с меня кожу, чтобы напялить ее на себя? — пошутила Патриция.

— Твоя кожа мне точно не подойдет, но вот была бы ты феей, я бы ее с тебя сняла и забрала взамен своей обожженной кожи, — мечтательно протянула Медея Шаи. — Мне бы сейчас найти здоровую фею, и мои ожоги покажутся всего лишь линькой.

Патриция испугалась за подруг. На ее борту ведь есть две феи и третья заложница. Вероятно, стоит предложить Алеандру, но это будет слишком жестоко. Ведь Медея Шаи сдерет с нее кожу.

— Над своими подданными я еще имею немного власти, — Медея Шаи принюхивалась так, будто чуяла на борту фею. Сможет ли она забрать фей из чужого экипажа?

Патриция не подумала о том, что Нетопырина и Зелигена являются подданными королевы фей, как и все прочие феи. Если только они обе не бродячие и не опальные феи. Фей этих двух категорий из волшебного царства просто изгоняли, и они начинали жить сами по себе, цепляясь со своим волшебством к случайным встречным. Вполне может быть, что Нетопырина и Зелигена опальные или бродячие феи. Тогда беспокоиться не о чем.

— На тебе живого места нет. Как с тобой такое случилось? — Патриция попыталась отвлечь королеву фей.

— Как мое прекрасное лицо стало маской из ожогов? — обожженные брови Медеи Шаи шелохнулись, мимика на сгоревшем лице напоминала кривляние. — Я не старела тысячи лет, и вот один дракон спутал все мои планы. Он дохнул на меня огнем! На свою госпожу! И всё из-за тебя!

Откровение стало еще большим сюрпризом чем то, что Медея Шаи явилась обгоревшей.

— Что значит из-за меня? — Патриция выпустила руки гостьи и попятилась. У Медеи Шаи был страшный вид. Она хотела наброситься на капитана в его же каюте. Нужно взять саблю, чтобы обороняться. Сама против королевы фей волшебная сабля драться не станет.

— Не нужно было с тобой связываться, — Медея Шаи агрессивно махала крыльями, с которых сыпалась зола. — Предупреждали же, что ты сплошная беда!

— Прости, но это ты прилетела на мой корабль, а не я на твой. Тебя сюда никто не приглашал.

Королева фей так разозлилась, что накинулась на Патрицию. Всё принесенное ею золото, обратилось в остывшие уголья. Вот так-то покупаться на золото фей! Едва магия кончится, как оно превратиться в камушки, угольки или листики. Об этом помнят все даже самые доверчивые люди. А вот Патриция оказалась легковерной. Кто бы ждал доверия от капитана пиратов? Или это золото Медеи Шаи сгорело, как и она сама?

— Корабль-дракон тебя сжег? — догадалась Патриция. Кто еще может навредить фее или русалке? — Ты решилась залететь на его борт, а там всё оказалось огненным и не подвластным твоей магии? Я только не понимаю, почему ты не смогла улететь до того, как целиком обгорела? И почему тот дракон, который якобы всё еще служит тебе, не вырвал тебя из пламени?

Патриция вспомнила, как королева фей говорила Эдвину о драконе, которого она всё еще контролирует. Видимо, она преувеличила свои силы.

— Ты лицемерка! — взвизгнула королева фей. — Это ты его на меня направила!

— Постой! Я ничего против тебя не замышляла! — Патриция с трудом увернулась от когтей Медеи Шаи. — Давай договоримся мирно! Я найду для твоих экспериментов здоровую фею, а ты улетишь.

— Пленники из смертного мира часто меня подводили, но драконы еще никогда! — шипела королева фей. — Если бы не ты, он был бы мне верен!

Медея Шаи бросилась на Патрицию и сшибла крылом фонарь. Перепуганная пурра, всё это время прятавшаяся под койкой, выставила подушку, как щит, чтобы уберечься от осколков.

Патриция нащупала саблю и ухватила ее за рукоять. Сабля недовольно скрипела. Ей явно не хотелось рассечь тело королевы фей, но этого делать и не пришлось. Над морем вдруг раздался драконий рык, и обожженная королева фей растворилась в темноте.

Патриция облегченно вздохнула, едва королевы фей и след простыл. Неужели дело решилось само собой? Ни о какой сделке теперь не может идти и речи. Вот только почему королева фей так разъярилась? Даже если дракон ее чуть не сжег, Патриция тут ни при чем.

Пурра вылезла из-под кровати и залезла на плечо Патриции.

— Ты перепугалась? — Патриция нежно потрепала зверька по загривку и ощутила, что тело пурры дрожит мелкой дрожью. Выходит, даже таких мошенниц, как пурры, можно чем-то напугать.

Дракон пролетел совсем низко над кораблем. Его рык стал оглушительным. Кажется, дракон тоже разъярен. Не хватало еще стычки с ним. С Патриции хватило одной разъяренной королевы фей.

Вахтенный гоблин трубил тревогу.

— Ну что там еще стряслось? — Патриция вышла на палубу.

Дракона на небе уже было не видно. Значит, он пролетел над кораблем слишком стремительно. Значит, он направлялся куда-то далеко за море. Его целью не было спалить корабль. Медея Шаи зря перепугалась и ретировалась. Но это к лучшему! Главное, чтобы королева фей больше не вернулась.

Патриция нахлобучила на голову треуголку.

— Встречный корабль! — верещала Нетопырина, витавшая над мачтами. Фея была взволнованна.

— Торговая каравелла? — догадалась Патриция.

— Нет, это военный корабль, но он везет груз золотых слитков из казны Опала.

— Любопытно, для чего?

Нетопырина лишь пожала плечами.

— А феи или пери у них на борту есть?

— Был один звездочет, но я его усыпила.

— Тогда берем корабль на абордаж! — Патриция велела поднять пиратский флаг. Ответом стали пушечные залпы от встречного корабля. Как пушкари так быстро успели зарядить пушки? Обычно на это уходило какое-то время. Видимо, корабль был готов к обороне. Если бы не вмешалась Зелигена, то одно из ядер могло бы продырявить борт «Кровососа». Болотная фея моментально сплела склизкие зеленые нити, сочившиеся из кончиков ее же пальцев. Получилась сеть, в которую попадали ядра врага.

Патриция восторжествовала. Теперь подданные короля Опала знают, что их пушки бесполезны. Главное, чтобы они не применили ответную магию.

Усыпленный звездочет бездействовал, а абордажные крюки гоблинов с «Кровососа» уже зацепили борт встречного корабля. Патриция прочла гордое название опалского корабля «Победоносец». Нелепое название для судна, которое сейчас затопят пираты.

— Вперед! На абордаж! — запоздало скомандовала Патриция.

Гоблины и так уже успели перескочить на палубу «Победоносца». Завязалась короткая схватка. Она была бы еще короче, если бы не пришлось захватить пленников для «Кровососа», ведь пиратский корабль нуждался в пище, а его пищей была, как известно, кровь. Канаты и паруса корабля жадно ловили людей в кокон, сдавливали их, и по парусине разливались кровавые пятна. Кровь быстро исчезала и с канатов, и с парусов, и с палубы. Корабль алчно питался, а люди попадались на него, как в ловушку. Если бы кто-то знал, что встречный корабль может оказаться вампиром, то по морю бы опасались плавать.

Сабля Патриции витала над ее головой, нанося удары направо и налево. Это стало ее рутинным занятием, пока сама Патриция орудовала кинжалом и кастетом. Как капитан она отставала от своих подчиненных. Пока она справилась всего с тройкой врагов, ее гоблины зарубили десятки чужих матросов. Вскоре слитки опалского золота были выгружены на палубу «Кровососа», а «Победоносец» тонул.

— Если мне повезет, то король Опала вскоре последует за своим кораблем, — Патриция едва успела вернуться на свой корабль с тонущего корабля. Она задержалась, потому что искала на борту магические предметы. Их там либо не оказалось, либо она не сумела их найти.

— Тебе не кажется странным, что корабль с золотым грузом плыл в одиночестве? — запоздало насторожилась Нетопырина.

— То есть без сопровождающих кораблей?

— Я чувствую, что изначально кораблей было значительно больше, — фея — летучая мышь принюхалась к морскому воздуху. Неужели она могла в нем такое учуять?

— И куда они делись? Отстали? Тогда пора готовиться к новому бою. Команда как раз не слишком устала. Мы еще можем сражаться.

Нетопырина отрицательно покачала головой.

— Их точно больше нет, — определила она так же, принюхавшись к воздуху над морем. Ну и чутье у нее!

— Надеюсь, что их утащили на дно русалки, чтобы нам помочь!

Русалки ведь считали Патрицию кем-то вроде подружки. Не грех использовать их заблуждение себе на пользу.

«Победоносец» успешно затонул. Над тонущим кораблем собрались голодные русалочьих стаи, спешившие подцепить всё блестящее. Вскоре пение сирен наполнило округу, но на всех, кто находился на борту «Кровососа» оно не влияло. Пленники не выглядели околдованными. Они сопротивлялись гоблинам. Их сопротивление продлилось недолго. Корабль был голоден. От досок палубы раздалось тихое шипение. Ноги пленников начали кровоточить, сами пленники падали на палубу и будто растворялись в ней. От захваченных людей оставались одни кровавые лужи, и те жадно впитывались кораблем. Патриция не могла сосчитать сколько принесено жертв. Она заметила в числе пленников несколько знакомых лиц. Тут были полковник и лейтенант, которых она встречала в Опале. Корабль сожрал их обоих, как и простых солдат, охранявших золото. Лишь один человек оказался не годен в пищу. Он лежал на палубе без сознания, а корабль отторгал его кровь. Судя по форменным знакам, это был адмирал. Патриция склонилась над ним. Кажется, она его где-то уже видела.

— Что это у него на шее? — Патриция чуть не обожгла пальцы об огненное клеймо, которое в буквальном смысле пылало.

— Выкинуть его за борт? — услужливо спросил один из гоблинов.

— Нет, подождите, — Патриция прислушивалась к тому, что шептал умирающий.

— Спасти свою смерть…

Вероятно, он бредил.

— Что он имеет в виду?

— Можно напоить его огненным вином, тогда он погибнет, но успеет ненадолго прийти в чувства, — предложила Нетопырина.

— Хорошо, принеси чарку огненного вина, а его отнесем пока в каюту Зелигены.

— Почему в мою? — возмутилась болотная фея.

— Потому что у тебя там сплошное болото! А из трясины, как известно, никто не сбежит!

— Верно! — нехотя кивнула Зелигена.

Гоблины поспешили исполнить приказ.

Пурра, прицепившаяся сзади к шее Патриции, успела стащить карманные часы капитана «Победоносца». Пушистые лапки обнимали Патрицию за горло, одновременно сжимая цепочку часов.

— Воришка! — Патриция даже не знала, ругает она пурру или хвалит за проявленную ловкость.

Золотые слитки сверкали на палубе, будто целая драконья казна.

— Ну, вот и замена щедрому предложению королевы фей! — Патриция взяла один из слитков. Он оказался тяжелым. Держать в руках золото было приятно. Не то, чтобы она золота никогда не видела, но это золото было ценно тем, что оно отнято у ее заклятого врага. Хоть в чем-то она досадила королю Опала! Это уже победа! Пока мелкая, но победа! Главное, чтобы золото не оказалось зачарованным и прямо сейчас не растеклось по кораблю лужей дегтя или смолы.

Время шло, а золото не исчезало. Значит, оно не заколдованное.

— Зачем мне торговаться с королевой фей, если я сама могу раздобыть больше сокровищ! — торжествовала Патриция.

Золото сверкало под луной и почему-то казалось, что оно еще непременно принесет на корабль много бед.

Патриция вернулась к себе и вскрикнула от неожиданности. Огненный юноша опять был в ее каюте. Он снова пришел вслед за королевой фей, только он не сгорел. Зато от него могло запылать всё кругом. Красивое лицо окружали языки пламени, как и весь силуэт.

— Так ты не сон! — Патриция не хотела прикасаться к нему, но прикоснулась. Ожога от прикосновения не осталось. Как такое может быть? Она касается огня, но не горит. Огненный юноша внезапно поцеловал ее. Целовать его было тем же самым, что гореть в костре, но не сгорать. Патриция ощущала себя ведьмой, которую сжигают, но это было приятно. Огонь — ее друг! Пламя — ее возлюбленный!

— Кто ты? — спросила она, оторвавшись от огненных губ.

— А ты меня не помнишь?

Она отрицательно покачала головой. Кажется, он разочаровался. Патриция ощущала жар от него еще мгновение, а потом вдруг каюта оказалась пустой и темной.

Куда же он делся? Патриция ощутила в груди сосущую пустоту. Как так можно, появиться и пропасть! Ей не терпелось увидеть его снова.

Дела на борту не ждали отлагательств. Лапа гоблина уже стучала в каюту. Пленник очнулся. Патриция искала в капитанской каюте аптечку, чтобы оказать ему первую медицинскую помощь, но на полках ни лекарств, ни бинтов не нашлось. Придется положиться на магию.

— Ты пока сиди тут, сторожи мою каюту! — велела Патриция пурре. Вдруг умирающему придется делать операцию или переливать кровь. Это зрелище не для пурры. Зверушка, наверняка, впечатлительна.

Патриция была готова даже перелить пленнику магическую кровь, чтобы узнать, что с ним случилось. Пинта пива помогла ему больше, чем переливание крови. Пленник ощущал всепоглощающую жажду.

— Огонь! — бормотал он.

— Кругом трясина, а не огонь, — неделикатно напомнила Зелигена, чья каюта медленно обращалась в болото. Пленник лежал наполовину в зеленой топи, которая заменяла тут койку.

Патриция, едва переступила, порог, ощутила, что сапоги увязли в болотной жиже.

— Что за проклятие! — выругалась она. — Нельзя содержать каюту в большей чистоте.

— Не ходи в гости к болотной фее, если не хочешь испачкаться, — с оскорбленным видом заявила Зелигена.

Нетопырина висела под потолком головой вниз. Такая поза помогала ей не запачкаться. Но кончики ее длинных серых волос, свешивавшиеся вниз, окрасились зеленым цветом трясины.

— Веди допрос быстрее, иначе я не выдержу! — мученическим тоном обратилась она к Патриции. — Тут пахнет лягушками и жабами.

К счастью, лягушек и жаб тут пока не было, иначе они бы уже квакали целым хором. Патриция склонилась над пленником. Кто-то уже порвал на нем одежду. Его тело напоминало карту из ожогов.

— Кто с вами такое сотворил? — Патриция заметила, что ожоги нанесены не спонтанно. Они соединятся в линии и даже в знаки, будто на тело человека наносили надписи огнем. Пленник напоминал живую карту из выжженных на коже линий и надписей.

— Это драконьи знаки, — определила свесившаяся с потолка Нетопырина.

— Еще одна записка от дракона для меня? Уже на коже, а не на бумаге?

— Не знаю! Я не понимаю драконий язык, — Нетопырина нервно взмахнула серым крылом и чуть не сорвалась с потолка. Кажется, что-то она все-таки поняла, и ей это совсем не понравилось.

— Мы спасли свою смерть, — шептал пленник.

— Вы это кто? — Патриция склонилась над ним. — Команда вашего корабля?

При виде ее рыжих волос пленник содрогнулся.

— Уберите огонь! — потребовал он.

Это не огонь, а всего лишь непокорные рыжие пряди, хотела возразить Патриция, но решила не спорить. Неизвестно, как долго пленник проживет. Она стянула волосы в жгут и убрала их под треуголку. Так-то лучше.

— Огня больше нет! Кто вас обжег?

Пленник закашлялся. Гоблин принес ему еще одну кружку пива. Пиво, эль и вино были захвачены с того же корабля, что и золото. Не обидно угостить пленника его же запасами.

— Вы адмирал короля Опала? — Патриция решила приступить к серьезному допросу.

— Был, пока мой корабль не затонул. Вернее, сгорел, а потом затонул. Он вспыхнул, как щепка.

— Дракон его сжег?

Пленник недоуменно воззрился на нее.

— Тут над морем летают драконы, — пояснила Патриция.

— Так и он говорил… — пробормотал пленник.

— Кто?

— Юноша с затонувшего судна. Он сказал, что если бы не дракон, он бы не пытался утопиться.

Как странно! Неужели какого-то мореплавателя дракон довел до попыток утопиться. Утонуть, чтобы не сгореть это еще не выход. Патриция вот даже не знала, какая из стихий более смертоносная: огонь или вода. В воде ведь обитают русалки и разные хищные создания моря. Одних акул кругом не сосчитать.

— Вы подняли этого юношу к себе на борт, а что дальше? — подстегнула Патриция.

Пленник часто кашлял и переставал говорить. Он тяжело прерывисто дышал. Патриция опасалась, что он умрет раньше, чем расскажет. Будь у нее на борту одна могильная фея, которая знает основы некромантии, и она бы оживила труп, чтобы его допросить. Но могильных фей в команде не было, поэтому приходилось стараться, чтобы пленник не умер раньше, чем поведает свою историю.

— Мы подняли его на борт «Знаменосца».

— «Знаменосец», «Рогоносец» и «Венценосец» это лучшие боевые корабли Опала, — обрадовалась Патриция. — Значит, «Знаменосца» уже нет, а что со спасенным вами человеком?

— Парень оказался совсем юным, почти мальчишкой. Выглядел он, как эльф со странными сверкающими глазами. Вначале он оправился, но начал рассказывать о таких вещах, что у команды волосы встали дыбом. Он умел колдовать.

— Разве подданные короля Опала боятся колдовства? — спросила Патриция и тут же пожалела о своих словах. Адмирал колдуном точно не был, иначе давно бы исцелился от ожогов.

— Если бы только я сразу понял, что спасенный не человек! Жаль, что он проявил свою магию не сразу. Лишь на третий день стало ясно, что мы выловили из воды злого мага. Он просто сидел в каюте, а предметы парили вокруг него. Огонь вспыхивал то здесь, то там. Вначале сгорела фок-мачта. Казалось, что молния в нее ударила, но ночь была не грозовой. Затем начали гореть живьем члены команды. Они вспыхивали, будто факелы прямо на месте! Потом странные существа завелись на борту. А потом на палубе остались только я и он, — пленник заикался и путался в показаниях. — Он шел за мной, а палуба под его ногами вспыхивала огнем. Он сказал, что ему нужно передать послание для кого-то и принялся чертить огнем знаки на моей коже.

— Он бредит! — заявила Нетопырина.

— Тсс! — Патриция поднесла палец к губам. Пусть летучая мышь замолчит. Пленник и так едва говорил.

— Поучитесь на моем примере! — умирающий вцепился в руку Патриции. — Не подбирайте странных людей, потерпевших кораблекрушение, особенно если эти потерпевшие напоминают на вид красивых потрепанных эльфов. Вы подберете свою смерть! У смерти прекрасные лазурные глаза, острые когти и огненная хватка! Не покупайтесь на невинный взгляд тех, кто тонет, иначе спасете их, и они утянут вас в огненный ад.

Наверное, он сказал слишком много, потому что знаки на его коже вдруг запылали. Искры забегали по его телу. Кожа слезала с него. Через миг всё его тело сгорело. Даже трясина его не спасла.

— Жаль, что я не умею читать драконьи символы, — пожалела Патриция.

— Ты умеешь, — удивила ее Нетопырина. — Просто не помнишь, как это делается.

Ну, почему Нетопырина заговорила, как русалки! Патриции уже надоело, что все видят в ней забывчивую особу.

Зелигена вовсе не считала дурной приметой, что в ее каюте только что умер какой-то страдалец. Она завалилась спать посреди своего миниатюрного болота. Трясина из-под двери ее каюты уже переползала на палубу и вилась фестонами зелени. Гоблины не могли ее отдраить, сколько ни старались.

Наверное, после того, как его корабль сгорел, адмирала подобрали другие идущие за ним корабли из опалского флота. Король Опала никогда не посылал свои боевые корабли в плаванье по одному.

Патриция пыталась разглядеть в подзорной трубе догоняющие его суда, но в темноте ничего было не видно.

— Дай мне! — Нетопырина вырвала подзорную трубу из рук капитана. — Я отлично вижу в темноте.

Она ведь летучая мышь!

— Есть корабли на горизонте?

— Ни одного не видно! Но я могу полетать над морем, посмотреть внимательнее, а потом догнать наш корабль.

— Нет, не стоит переутомляться, — Патриция уже привыкла к Нетопырине, как к подружке, и боялась, что та может не вернуться. Вдруг фея попадется в какие-то магические силки, расставленные над морем.

Пробыв в плаванье совсем недолго, Патриция уже поняла, что море полно магии и различных капканов. Тут можно пострадать не только от вражеских судов. Русалки и драконы куда опаснее, чем целый флот врага.

Днем на горизонте замаячил незнакомый остров. Его населяли люди, а не волшебные существа.

— Это Сандал, — определил один из гоблинов. — Там хорошие кабаки.

— Тогда сойдем в порт, — решила Патриция, заметившая, как гоблинам и троллям не терпится размять лапы.

В порту торговали самыми разными диковинками, шелками и пряностями. Первыми на пути подвернулись лотки с яблоками и мандаринами. Пурре захотелось спелых красных яблок лучшего сорта. Она выбрала самое крупное яблоко, а Патриция достала кошелек. Хозяйка обязана расплатиться за меню своего зверька.

Пурра стала умелой нахлебницей. Она прыгала по прилавкам и выбирала всё, что хотела. Хозяйка за всё заплатит.

— Теперь мне есть, на кого спустить капитанскую долю, — хмыкнула Патриция. Нужно же было завести такую подружку, как пурра. Всем морякам известно, как пурры распущены.

Зато, когда баловство с покупками закончилось, пурра чинно запрыгнула назад на плечо своей хозяйки и обвила пушистым хвостом ее шею. Патриция ощутила себя так, будто на нее надели меховую бархотку.

— Такое чувство, что ты хочешь посадить на поводок меня, — пожурила она пурру. Сытая зверушка самодовольно пискнула.

На Сандале, как и ожидалось, росло много сандаловых деревьев. Места тут были живописными, но отходить далеко от берега Патриция не собиралась. Она гуляла лишь по пристани.

Один корабль в порту целиком сгорел. От него остались лишь обугленные мачты и каркас. Остов корабля черной громадой высился над портом. Из-за него весь порт напоминал кладбище.

— А что случилось с тем кораблем? — Патриция остановила первого встречного матроса. — На нем взорвались бочки с порохом?

— Не угадала, красавица!

— Его спалил дракон?

— Говорят, что да!

— А драконы часто летают над Сандалом?

— Ну, у местного губернатора было с ними какое-то соглашение, но недавно драконы сожгли его резиденцию, так что отсюда пора уплывать, — матрос спешил на свой корабль. Больше его спросить ни о чем не удалось.

— Теперь понятно, почему в гавани стоят пиратские корабли. Если губернатора больше нет, то на острове царит анархия, — сделала вывод Патриция.

Гоблин, шедший за ней, деловито хмыкнул. Другие несколько гоблинов из команды Патриции решили обыскать остов сожженного корабля, к которому люди подходить боялись. Вдруг там обнаружится что-то целое?

Патриция еще немного порасспрашивала встречных и выяснила, что сожженный корабль сгорел не в порту, а прямо в море.

— Он зашел в гавань уже пылающим, — поделилась слухами торговка рыбой. — От него загорелось несколько рыбацких лодок.

Продавцы устриц тоже видели, как в гавань вошел горящий корабль.

— Он сгорел так быстро, что мой корабль повредило огнем лишь чуть-чуть, — поведал купец, торговавший шелком и специями. Сейчас его судно срочно ремонтировали. Плотникам пришлось залатать всю заднюю часть и ют.

— Хорошо, что мы повстречались с ним не в открытом море! — купец был оптимистом. Пока его корабль чинили, он прохлаждался на пристани и пил ром кружку за кружкой.

Патриция могла рассказать ему о настоящем корабле из огня, который поджигает всё вокруг себя, но сам не сгорает, однако решила воздержаться. Кто ей поверит? Не увидев корабль-дракон своими глазами, сочтешь его всего лишь легендой.

Патриция разрешила еще нескольким словоохотливым морякам угостить себя выпивкой и рассказать о том, как они стали свидетелями того, как горящий корабль сам плывет по направлению к берегу.

— У него уже обуглилось дно и борта, не было ни рулевого, ни капитана, но он плыл, будто его призраки направляли.

— Надо же! — Патриция напилась ромом и угостила пурру.

Никто не посмел приставать к девушке, по пятам за которой следует толпа гоблинов. Встречные недоверчиво оглядывались, когда гоблины называли Патрицию капитаном. Один из гоблинов нашел на сгоревшем корабле обугленную папку, которая каким-то образом уцелела. Наверное, дело в том, что папка была оплетена в тонкую металлическую сетку и закрывалась на застежку. До бумаги и кожаного переплета под ней огонь не добрался.

— Похоже, это корабельный журнал, — определила Патриция.

— Думаешь, он не сгорел, потому что на него наложены чары? — спросила подлетевшая Зелигена. Она висела над пирсом, а под ее ступнями нарастали фестоны болотной зелени. Люди разбегались от феи в разные стороны.

— Как будто я пачкаюсь! — скривила нос Зелигена. — Вот от этого сгоревшего корабля действительно исходит черная магия!

— Ты уверена?

— Чую тут зло!

— Злом является уже то, что корабль сгорел и чуть не запалил весь порт.

— Нет, магическое зло, — Зелигена снова принюхалась к угару, повисшему над остовом корабля. — То ли это пиратский корабль, то ли корабль какого-то злого мага? Я даже не могу определить.

Патриция не испугалась и забрала судовой журнал себе. С обложек сыпался пепел, но страницы частично сохранились.

— Прочту его на досуге. Вероятно, получу какие-то ответы.

Никто не заметил, как она уносит журнал. А даже если бы и заметил, то у девушки, окруженной компанией гоблинов, отбивать находку никто бы не стал. Поскольку губернатора, который мог описать сохранившееся имущество на острове больше нет, то сгоревший корабль можно считать бесхозным. Мачты рассыпались на глазах. Черная зола сыпалась на пристань.

Команда Патрици гуляла по острову до сумерек. Гоблины и тролли спешили спустить добытое золото в местных кабаках. Пока Патриция ждала их, она заметила на одном новоприбывшем корабле опалский флаг.

— Поднеси-ка меня к окнам того корабля, — попросила она Нетопырину. Та легко выполнила просьбу. Летучая мышь, даже огромная, в темноте никому не видна.

Патриция заглянула в иллюминатор капитанской каюты и узнала знакомые лица. Экипаж не спешил сойти в порт. Капитан о чем-то спорил с пери, которая казалась сонной и не ощущала шпионаж.

— Отомстим врагам по мелочи! — решила Патриция, когда Нетопырина вернула ее назад на борт «Кровососа», готовившегося к отплытию.

Кроме Нетопырины в ее команде было еще несколько летающих существ: горгулий, гарпий, химер. Им ничего не стоило отнести особый подарок на корабль короля Опала. Жаль, что гоблины выпили почти всё огненное вино. Оно сейчас подошло бы как раз кстати. Чтобы спалить целый опалский флот потребовались бы десятки бочек, но на один корабль хватит и небольшой порции.

Хорошо, что одна бочка осталась. Патриция велела доставить ее на опалский корабль и вытащить пробку. Корабль вспыхнул, как спичка, едва Нетопырина успела с него улететь. Наверняка, команда приняла ее за огромную летучую мышь. За крупными крыльями можно было и не рассмотреть прелестное женское лицо.

— Сделано! — Нетопырина довольно потирала ладошки. — Как красиво горит! Похоже на фейерверк.

Остов корабля взорвался. Очевидно, огненное вино вылилось на пороховые бочки и другие боеприпасы.

Это мелкая месть королю Опала, но всё же месть. Патриция наблюдала за пожаром с безопасного расстояния. Ее корабль уходил назад в море. Вероятно, ей лишь показалось, что в гавани мелькнул бледный силуэт феи, похожей на Беатриче. Даже если госпожа туманов там, это еще не значит, что она приплыла на опалском корабле. Возвращаться назад на Сандал, чтобы проверить, Патриция не собиралась.

Зато канаты с «Кровососа» метнулись к суше, будто змеи и захватили несколько моряков, болтавшихся по пирсу. Корабль, пьющий кровь, притянул пищу сам. Патриция поморщилась, когда очередная порция крови растеклась по палубе. Она и раньше знала, что плавает на опасном магическом корабле, но не знала, что корабль может охотиться сам, едва окажется возле берега, по которому ходят люди.

Вот сверкающую фею с пристани канаты не задели. Зато сама фея заинтересованно следила за уплывающим кораблем и злобно шипела.

Патриция прижимала к груди судовой журнал. У нее возникло такое чувство, будто журнал хотят отобрать. Но кто? Дракон, летящий по небу? Или русалки, плавающие в воде? Пока что ни дракон, ни русалки не появлялись.

Металлический оклад судового журнала приятно холодил кожу. Патрицию интриговал тот факт, что журнал не сгорел. Как будто в нем содержалась такая информация, которую ей необходимо знать. Иначе вещь не попала бы в ее руки. Патриция верила в провидение. А пурра интересовалась окладом журнала. Она засунула ловкую лапку за пазуху Патриции и достала журнал.

— Неужели ты считаешь, что сможешь его прочесть? — рассмеялась Патриция.

Пурра ловко открыла застежку на переплете, покрутила записи вверх тормашками и обратно, и озадачено почесала лапкой в затылке. Прочесть текст зверушка явно не могла.

— А я могу! — из воды вынырнула русалка с синими волосами и бриллиантовой тиарой на голове. Она протянула руки с перепонками к переплету.

Патриция боялась отдать ей судовой журнал. Вдруг русалка выхватит его и нырнет на дно. Конечно, не хорошо подозревать русалок в том, что они воровки. Пока что они у нее ничего не украли.

Русалка заглянула в раскрытый журнал и обескуражено захлопала ресницами. Кажется, она переоценила свои морские силы. Земная грамота ей была непонятна.

— Это не язык одного из прибрежных государств, — нахмурилась она.

— А ты знаешь только языки прибрежных королевств? — Патриция удивилась, что русалка вообще грамотна.

— Еще я знаю морской и океанский языки, — похвасталась она. — Я даже немного понимаю язык огненной страны — Тиории, потому что иногда ругаюсь с огненными феями, которые обитают на ее берегах.

Патриция от удивления присвистнула. Только русалкам может прийти в голову выучить чей-то язык исключительно для того, чтобы на нем ругаться с соперницами. Всем известно, что огненные духи Тиории были соперницами водоплавающим волшебницам.

— А как тебя зовут? — спросила Патриция у русалки. — Мы с тобой разве знакомы?

Русалка изумленно подняла на нее глаза.

— Я точно тебя раньше никогда не видела, — определила Патриция.

Темно-синие глаза русалки еще больше расширились от изумления.

— В какие игры ты со мной играешь? — возмутилась русалка и взмахнула синим хвостом так, что водяные брызги полетели во все стороны. Перепончатая рука русалки вдруг наткнулась на странный символ, выгравированный на металлической обложке. В руку русалке моментально ударила серебристая молния.

— Ах! — русалка вскрикнула. — Это же символ Аделаиды.

Русалка бросила тетрадь назад Патриции, а сама поспешно нырнула в воду.

— Какая муха ее укусила! — Патриция не знала, чем объяснить странное поведение морских дев. То они хотят дружить, то моментально уплывают. От символа, почти незаметного на металлическом окладе, русалка уплывала, как от чумы.

— Это символ несостоявшейся жертвы морю, — подсказала Зелигена, наблюдавшая за сценкой. — Русалки его не любят, потому что когда-то он привел к большим проблемам.

— Разве русалкам может причинить проблемы что-то кроме огня?

— Может, но они и сами об этом сперва не знали, — Зелигена нервно хлопала зелеными крыльями. — Видишь ли, если русалка попадется в сеть, то сеть лопнет, а если направить в русалку гарпун, то он рикошетом отлетит назад в того, кто его метнул. Русалки — талантливые волшебницы. А уж о сиренах и говорить нечего. Те усыпят любого своим пением или вызовут целый шторм. Я своими глазами наблюдала, как Лорелея устраивает наводнения, которые затопляют целую страну, но об Аделаиде я мало, что знаю.

— А кто такая Аделаида? Очередная дочка морского царя?

— Нет, она не принцесса и даже не аристократка, а самая обычная девушка.

— Тогда из-за чего столько шума?

— Из-за ее удачного отказа стать жертвой морю.

— А разве жертва может оказаться от жертвоприношения?

— Если она найдет способ это сделать, то это принесет грандиозные трагедии.

— Ты шутишь?

— Дело было так, — Зелигена вспорхнула над бортом и начала рассказывать, иногда с ее зеленых пальчиков сыпалась пыльца, складывавшаяся в сверкающие картинки происшедшего. — Это случилось давно в одном прибрежном государстве, где каждое десятилетие выбирали одну жертву для спасения всей страны от потопа. Это должна была быть очень красивая девушка и совершенно невинная. Ее следовало одеть в торжественные пурпурные одежды, украсить драгоценностями и отвести к пентаграмме, начерченной на песке. Всё было очень помпезно. Пентаграмму окружали кострами, девушку, одурманенную магически эликсирами, клали на песок и наносили ей порезы, а затем жрецы читали молитвы призыва морских богов и хором пели песнопения. Едва костры гасли от взметнувшейся к берегу волны, то жертву пора было оставить на побережье в одиночестве. Ее либо забирало морское чудовище, либо красные жрицы-сирены из храма морского бога Дарунона приходили ее растерзать. Они выходили из волн и набрасывались на жертву.

— Любопытно, но жутко! — признала Патриция.

— Во всем этом крылся особый умысел, — продолжила Зелигена, — но я даже не знаю, куда склонить чаши весов судьбы. С одной стороны это было спасением для целого королевства. Одну жертву морю приносили вместо целой страны. Что важнее: одна жизнь или тысячи? С другой же стороны для жертвы это была жуткая несправедливость, особенно если жертва была сиротой, и ей некого было спасать. Почему она одна должна умереть ради спасения толпы чужих ей людей, которые вполне вероятно всю жизнь относились к ней нелюбезно. Уж я-то знаю, что вежливые люди встречаются на берегах крайне редко. В общем, Аделаида решила, что ее загубленная ради спасения целой цивилизации жизнь это вопиющая несправедливость. Жрецам побережья было удобно принести в жертву одну девушку вместо целой цивилизации, а Аделаиде было удобнее спасти одну себя. К разочарованию жрецов Аделаида оказалась очень сильной личностью. Такие, как она, встречаются раз на миллион. Она сумела вызвать морских богов и договориться с духами тумана. Ее главной целью стало наказать всех, кто поступил с ней несправедливо.

— А именно всех тех, кто хотел спасти свои жизни, принеся в жертву ее одну?

— Верно! Иногда одна душа оказывается для богов важнее, чем души всего мира, поэтому море затопило всю страну, а одна Аделаида выжила. Ты бы видела, в каком ужасе было тонущее население, когда недавняя жертва витала над страной и несла за собой шлейф из кипящих волн, а в ее глазах горело красное пламя.

— То есть если одна жертва моря ускользнет, то погибнет целая цивилизация?

— Это равноценный обмен, если одна жертва стоила всей страны, то вырвать ее можно, лишь затопив всю страну.

— Это очень жестоко!

— Не более жестоко, чем разгуливать с саблей-кровопийцей по борту и топить чужие корабли.

Патриция быстро обернулась на саблю, парящую за ней. Оружие будто поджидало новую битву.

— Меня вынудил стать пираткой король Опала!

— Вот и Аделаиду вынудил стать колдуньей ее прибрежный народ.

— Зачем ты мне о ней рассказа? — у Патриции кошки заскребли на душе от этой истории.

— Потому что мы как раз подплываем к острову, где обитает дух Аделаиды.

Патриция с ужасом глянула на черневший вдали скалистый берег.

— Может, еще есть шанс обойти его стороной?

Но корабль уже несло прямо к берегу. Как бы он не разбился о прибрежные скалы.

Остров напоминал черные гнилые зубы спящего великана. Казалось, что само тело великана ушло под воду, а его голова осталась на поверхности и застыла горной породой.

— Нужно ли всем сходить на берег? — заволновалась Патриция, когда заметила, что гоблины и тролли не решаются спустить сходни. — Может, нам лучше на корабле описать круг по часовой стрелке?

— Так не получится, — Зелигена обхватила Патрицию за талию и отнесла ее на берег острова. Это было значительно удобнее, чем требовать от экипажа спустишь шлюпки. Даже волшебная команда испугалась острова. Что же нам нем такого страшного? Патриция видела лишь уродливые темные скалы.

— Достаточно если один лишь капитан обойдет вокруг острова, — объяснила Зелигена. — Но я смелая, поэтому решила сопроводить тебя.

— После того, как я обойду вокруг острова, дух его хозяйки, даст нам уплыть?

— Есть еще один вариант. Капитан может принести себя в жертву, и тогда кораблю тоже дадут уплыть. Нужно броситься на саблю у берега. Хозяйку острова это удовлетворит, и она отпустит корабль.

— Первый вариант понравился мне больше, — рассудительно решила Патриция.

— Вот и я подумала, что ты выберешь меньшее из двух зол, — Зелигена одобрительно хлопнула крыльями.

Волны у берега оказались не привычно синими, а черными, как деготь. Казалось, что маленький остов целиком состоит из скал. Причем скалы здесь были необычными, черными и заостренными к верху, будто копья. Вокруг скал витали черные духи. Их тут насчитывалась целая рать.

— Не обращай на них внимания! — посоветовала Зелигена. — Они не имеют права тебя тронуть, пока ты не попытаешься выкрасть с острова мощи их госпожи. Зато если попытаешься, они накинутся целой стаей и закусают тебя до смерти.

Черные духи действительно демонстрировали острые зубы, напоминавшие черные иголочки. Упаси боги ощутить на себе укусы этих зубов.

— Ты же сказала, что Аделаида выжила, — упрекнула Патриция рассказчицу.

— Это было столетия назад. С тех пор ее тело обратилось в мощи, которым приносят дары искатели приключений. Аделаида местная темная святая. Она может помочь, а может погубить. Ее дух витает над островом и продолжает крутить роман с теми же духами моря, с которыми она вступила в сговор при жизни.

— Это же остров той самой колдуньи, из-за которой затонула целая страна! — сокрушалась Патриция с тех пор, как корабль пристал к берегу.

— А что было бы лучше, чтобы это самая страна убийц осталась целой и продолжала приносить в жертву морю новых невинных девушек? — парировала Зелигена.

— Даже не знаю! Это равновесие добра и зла слишком зыбко. Я бы не рискнула перевесить чаши весов в чью-то пользу. Обе стороны виноваты, но жертва лишь защищалась. Она не обязана была приносить себя в жертву даже ради всего человечества. Наверное, я поступила бы также, договорилась с духами моря. К тому же русалкам я нравлюсь.

Патриция не хотела отходить далеко от корабля. Ее грызло недоброе предчувствие. «Кровосос» тоже издавал странные скрипы, похожие на стоны и недовольное ворчание. Он намеревался пройти мимо берега, но что-то магнитом тянуло корабль на скалы. Естественно, «Кровосос» недоволен. На острове не видно ни одного человека. Кораблю-вампиру тут некем питаться. Канаты, прежде тянувшиеся за жертвами, вяло повисли на мачтах.

— Я проверю, есть ли на острове питьевая вода, — Патриция поймала рукоять сабли, витавшей недалеко от корабля. С волшебной саблей ей даже остров ведьмы не страшен.

— Пока не обойдем остров по часовой стрелке, дух Аделаиды нас отсюда не выпустит, — повторила Зелигена. — Так что вперед!

— А если обойдем его против часовой стрелки?

— Тогда вообще навсегда застрянем здесь.

Патриция недовольно фыркнула, а пурра, сидевшая на ее плече, заинтересовалась камушками, валявшимися у берега.

— Пусть не поднимает, иначе к нам привяжутся духи острова! — предупредила Зелигена.

Но разве пурру было удержать. Она спрыгнула на берег и подняла камушек. Черный дух тут же возник рядом и не отставал.

— Куда спешите, прекрасные дамы? — голос духа напоминал эхо в каминной трубе, но тон у него был заискивающим. — Как давно на наш берег не ступали феи! Ваш визит такой сюрприз!

Темный дух алчно потирал черные ладони. Его когти пугали. Патриция понадеялась, что они состоят из черного эфира, как и само тело духа, зависшее в метре над прибрежным песком. Песок местами тоже был черным. Это дьявольский остров!

— Моя госпожа очень любит фей, — продолжал ликовать дух.

— А с чего ты решил, что я фея? — Патриция выставила вперед саблю. — Неужели крылья за моей спиной увидел?

Дух воровато присмотрелся к ее спине, даже облетел вокруг Патриции.

— Действительно, крыльев нет, — он озадаченно почесал когтем в лысом темном затылке. — Как же так? Я чую внутри тебя фею.

Дух наклонился и принюхался к Патриции.

— В твоей ауре перемешались запахи мертвой человеческой плоти и аромат магии фей, — пояснил дух.

Наверное, это от того, что она часто убивала моряков. Она же пиратка! Как пирату обойтись без кровопролития? Запахи крови и мертвечины пристали к ее кораблю и к ней самой. А аромат магии фей мог присутствовать рядом из-за того, что она водит дружбу с феями. Вот и разгадка слов духа. Его всего лишь ввели в заблуждение. Тем не менее, дух был уверен, что Патриция настоящая фея, которая зачем-то прячет крылья и притворяется обычной девушкой.

Приставучий дух заискивал и делал комплименты, но знакомство с ним чуть не закончилось трагедией. Он попытался заманить Патрицию в ту сторону острова, где обойти его можно было только против часовой стрелки. Если бы Патриция поддалась на уговоры духа, то застряла бы на острове навсегда.

— Ты лети подальше от нас, — попросила духа Патриция. — Мы хотим посекретничать в одиночестве.

— Госпожа острова подслушает все ваши секреты! — торжествующе возразил дух.

Он не собирался отставать, пока Патриция не отняла камушек у пурры и не швырнула его подальше. Вот тут-то духу пришлось с воем улететь. Очевидно, дух был привязан к камню.

Место тут было мрачным. Патриция поежилась от мысли, что здесь можно застрять на всю жизнь. У пещер и гротов валялись кости, явно оставшиеся от человеческих скелетов. Под ноги попался даже один череп сверхъестественного существа. Его черепная коробка напоминала раковину. Патриция подняла его, чтобы получше рассмотреть.

— Смотри, какая диковинка мне попалась! — окликнула она отставшую Зелигену. — Как по-твоему. Сколько денег дадут за такой череп на рынке в Аркадах?

Обычно в Аркадах сбывали разные чудесные вещица для местных лавок чудес, которые потом перепродавали, как ценный товар коллекционерам магических предметов. Череп волшебного существа вполне подходил под категорию волшебных вещей. Жаль, что он всего один! Вот бы найти на острове побольше волшебных косточек и черепов, тогда их можно продавать в ассортименте.

— Брось его! Скорее! — вдруг завопила Зелигена и взволнованно захлопала крыльями.

— Но почему? Он выглядит красивым, как большая раковина.

— Это череп водяницы!

— Что? — Патриция покрутила череп в руках. Неужели из него сейчас выползет крупный краб или скорпион? А может внутри обитает крошечное морское чудище?

На черепе вдруг расцвел синий подводный цветок. В пустых глазницах вспыхнул синий свет.

— Ты невеста морского царя? — донесся голос изнутри черепа. — Или нареченная морского принца?

— Нет, — честно ответила Патриция.

— Тогда почему ты обратилась ко мне? Я не обязана тебе помогать! Я уже сотню лет лежу на этом берегу и даю советы лишь тем, кого разыскивают возлюбленные со дна морского.

— Простите, я взяла вас по ошибке, — Патриция хотела положить череп назад к подножию грота, но он будто прилип к рукам.

— А волосы у тебя, как пламя! — похвалил череп. — Водяным нравятся рыжие девушки. Для водяного получить невесту с огненными волосами это то же самое, что завладеть огнем. Хочешь, я сосватаю тебя кому-нибудь из моря, к примеру, тритону или морагу? А если ты благородной крови, то можно предложить тебя в невесты министрам морского царя или даже морским принцам. Сам царь Сеал женат, но у него есть несколько холостых сыновей.

— Кто ты такая? — Патриция заинтересовалась больше черепом, чем его странными предложениями. Голос из черепа точно исходил женский. — Ты русалка или морская фея?

От кого мог остаться этот необычный череп в виде раковины?

— Я водяная нимфа. Точнее, была ею, — череп удивленно оглядел мрачный остров. — Отнеси меня к воде! Быстрее, пока владычица острова не проснулась.

Голос черепа стал требовательным.

— Не вздумай! — предостерегла Зелигена.

Патриция размышляла, что делать. Отнести череп водяного создания и положить назад в волны, было бы благородным поступком. Место водяниц в воде. Волшебный череп может даже как-то отблагодарить ее, если она вернет его назад. Но что если духи острова ее за это покарают? В конце концов, она тут гостья и не имеет права делать всё, что ей вздумается.

Патриция собралась уже положить череп назад в тень грота, где он и лежал раньше, но чьи-то бледные руки его перехватили. Они были холодными, как смерть. От их прикосновения череп тут же окутал знакомый туман.

— Беатриче! — Патриция уже знала, кого увидит, когда подняла глаза наверх. Над нею парила бледная фея, окутанная сизым туманом. Ее глаза были пусты и отсвечивали, как две луны, заточенные в веки. Костяные крылья, похожие на рыбьи жабры, нервно взмахивали.

Беатриче не произнесла ни слова, но потянула череп водяницы на себя. Она оказалась очень сильной. Патриция пыталась перехватить ее руки, но это оказалось невозможно. Кожа Беатриче обжигала холодом. Между ее пальчиками наросло что-то вроде кружевных перепонок. От одного прикосновения к ним на ладонях Патриции остались глубокие раны. Как тонкая ажурная кожица может ранить сильнее ножа?

Пока Патриция удивлялась, Беатриче выхватила череп водяницы и мгновенно улетела за скалы. Туман, повсюду следовавший за ней, скрыл ее фигуру.

— Ты помогла ей найти череп водяной пророчицы! Теперь она отнесет его к своему повелителю! — Зелигена испугалась. — Все знают, что водяницы становятся пророчицами, если погибают на суше. Их первым пророчеством обычно бывают стихийные бедствия, например, потоп, который за них отомстит всем землянам. Зато спустя столетие они добреют и начинают давать различные предсказания: не только плохие, но и хорошие.

— Этот череп пытался сосватать меня водяным! — Патриция поморщилась. — Водяница считала, что я не побрезгую даже таким женихом, как мораг. Ты ведь знаешь, что мораги это морские драконы!

— А вы предпочитаете только небесных драконов?

Патриция хотела ответить что-то резкое, но прикусила язык. Один небесный дракон ей действительно очень понравился. Единственная проблема состояла в том, что в отличие от водяного дракона он мог обжечь ее огнем.

Нетопырина предпочла не сходить на мрачный остов, хотя при ее-то крыльях ступать по черному песку ей бы не пришлось. Вероятно, даже полет над этим островом на многих магических созданиях сказывается плохо. Чем ближе Патриция подходила к центру острова, тем чаще Зелигена жаловалась, что у нее болит голова.

— Этот остров будто выпивает из меня все силы, — призналась она.

Когда они подошли к громадной пещере в центре острова, Зелигене стало совсем плохо. Пещера напоминала вход во дворец. По ее краям сверкали золотистые руны. Знаки напоминали орнамент. Внутри пещеры вместо сталактитов и сталагмитов высились груды странных сверкающих каменьев.

— Это дары водяных духов, — объяснила Зелигена и опасливо покосилась на вороватую пурру, восседавшую на плече капитана. — Не вздумайте их трогать!

Она зря беспокоилась. Каменья украсть оказалось невозможно. Они приросли к стенам, полу и потолку пещеры. Из-за них пещера напоминала драгоценный ларец, который, впрочем, оказался гробницей.

— Кажется, это склеп! — Патриция заметила плоский камень, напоминающий надгробие. На нем лежал скелет в роскошном церемониальном платье. Парча наряда оказалась выткана такими же руническими знаками, как те, что начерчены у входа в пещеру.

— Это и есть Аделаида?

— Тише, не произноси ее имя, иначе она проснется, — предостерегла Зелигена, но было поздно. Рука скелета, унизанная перстнями, шевельнулась и обхватила запястье Патриции.

— После трагедии в ее королевстве у нее осталась лишь часть имени. Теперь ее зовут Ида! — торжествующе прогоготал какой-то дух, витавший под потолком пещеры.

Рука скелета неожиданно выпустила запястье Патриции и опустилась на камень. В глазницах скелета на миг вспыхнул красный огонь и тут же потух. Вместо скелета на камне лежала красивая темноволосая девушка. Она была мертвой, судя по всему, утонувшей. Типичное посинение кожи сообщало о том, что она утопленница.

— Почему вы так смотрите на нее? — удивилась Зелигена. — Если уж она дала вам сигнал, то можете ее о чем-то попросить. Пусть она затопит Опал, который вы так не любите.

— Я не люблю лишь короля Опала, сам Опал моя родина. Как я могу затопить собственную родину?

— Не уничтожив весь Опал, вряд ли вы доберетесь до короля, — рассудительно заметила болотная фея.

— А Аделаида, то есть Ида, — Патриция запуталась, как называть колдунью, — могла бы утопить одного короля?

— Если он слабее ее, то он захлебнется водой прямо сидя на троне в Опале, и никто не сможет ему помочь. Попросите ее!

Патриция наклонилась над телом на камне и вдруг поняла, что не может произнести просьбу. Мертвое лицо ее будто загипнотизировало.

— Что с вами такое? — Зелигена испугалась. — Вы не больны? Вы околдованы?

— Нет, у меня просто вдруг возникло ощущение, что это тело мое! Одно из моих! — Патриция и сама не могла себя понять. У нее возникло чувство, будто прекрасное мертвое тело было всего лишь деталью ее гардероба. Чем-то вроде платья или накидки, или даже маски. Ну, разве не абсурдно? Наверное, от высадки на магический остров у нее повредился рассудок.

Патриция прикоснулась к жесткой парче платья Аделаиды. Она всего лишь хотела удостовериться, что тело колдуньи реально существует, а не является призрачным. Ткань оказалась настоящей, но трогать ее было неприятно. Парча роскошного платья колола пальцы, зато черные кудри Аделаиды оказались мягкими, как шелк. Стоило к ним прикоснуться, как над островом раздался громкий драконий рык. Кажется, сюда летели драконы. Причем не один, а целая стая.

— Сюда летят драконы! — Зелигена впала в панику. — Попросите госпожу острова их прогнать.

— А ты сама не можешь попросить?

— Она дала сигнал о своей милости вам, а не мне.

— Что за сигнал о милости?

— Она вновь стала прежней, как в ту ночь, когда ее собирались принести в жертву морским богам. Если скелет обрастает плотью, то он хочет исполнить вашу просьбу.

— Или хочет отнять мою душу? — Патриция испугалась ощущения того, что тело мертвой Аделаиды на самом деле принадлежит ей. Это какой-то колдовской обман. Наверняка, покойница хочет переселиться в ее живое тело. Вот и дурит ей голову чарами.

— Чего стоит душа в обмен на спасение от стаи драконов! — Зелигена уже вовсю паниковала. — Лучше отдайте душу, но спасите корабль и свою команду. Вы же капитан! Вы обязаны за нас постоять!

Верно, капитан должен отдать жизнь ради своего экипажа, если на то пошло. Патриция положила руки на щеки Аделаиды. Они были холодны, как лед. Тело на камне лишь выглядело настоящим, но на ощупь напоминало замороженную статую.

— Помоги нам! — попросила Патриция. — Если ты нам не поможешь, драконы нас разорвут. Их снаружи целая стая! Ты не могла бы прогнать их от острова? Это ведь твой остров! Им тут нечего делать.

Если только она не ошибалась. Патриция слышала о драконьих богинях, вокруг которых собираются стаи драконов. Вдруг Аделаида как раз такая богиня? Хотя по внешнему виду не похоже. Чешуи на коже у нее нет, огненного дыхания из мертвых ноздрей тоже не вырывается.

— Никакой реакции! — заключила Патриция, когда через минуту ничего не произошло. Драконы громко кричали, облетая остров. Один ярко-красный дракон даже заглянул в пещеру и заметил в ней живых существ. Он попытался протянуть лапу внутрь, но вход пещеры оказался слишком узким. Дракон разъярился от неудачи и хотел дохнуть в пещеру огнем. Его ждало разочарование. Огненные пары из его носа и пасти у входа пещеры обращались в иней и лед.

Патриция мысленно восторжествовала. Это означало, что пещера зачарована. Драконий огонь не пропускает внутрь незримый заслон из магии. Можно отсидеться в пещере, пока драконы не улетят.

— Надеюсь, у них тут не гнездо! — Патриция схватила саблю, которая намеревалась подлететь к дракону. Она бы его не поранила, а только разозлила. Такую чешую, как у драконов, даже волшебной саблей не пробьешь. Плотные пурпурные чешуйки дракона складывались в настоящую броню. Вероятно, глаз дракона мог оказаться уязвимым местом, но Патриция не решилась бы направить в него саблю. Глаз дракона слишком большой, а сабля слишком маленькая. Силы неравны.

— Удивляюсь, как драконы вообще посмели сунуться на этот остров, — Зелигена сложила зеленые крылья на спине и нагло показала красному дракону зеленый раздвоенный язык. — Улетай отсюда! Тут владения водяной царевны.

Дракон понял предостережение, но не улетел, а лишь с досадой прошипел что-то и начал бродить вокруг пещеры, ища другой проход. Патриция сообразила, что это труп Аделаиды виноват в том, что драконий огонь застывает льдом. Очевидно, избранницы водяных духов способны охладить даже магию драконов. Водяная магия в данном случае оказалась сильнее. Хотя многие философы могли бы долго спорить, что мощнее: стихия воды или стихия огня. Среди ученых мужей Опала такие споры велись регулярно. Обычно они не приводили ни к какому решению.

— А разве Аделаида была царевной? — удивилась Патриция.

— Не была, но после того, как ее избрали и короновали водяные духи, она ею стала. Раз в месяц при полной луне она оживает, и всю ночь танцует по волнам с водяными. Если корабль подойдет к острову в такую ночь, то его затопят лишь потехи ради. Нам повезло, что мы пристали к берегу сегодня. До полнолуния еще далеко.

Драконьи крики над островом становились всё громче. Хищники оказались недовольны, что не сумели найти на острове добычу. На корабль они вряд ли нападут, ведь он вечно жаждет крови. Драконы не настолько глупы, чтобы это не учуять. К тому же на корабле находятся исключительно волшебные существа, а драконов явно привлек запах человеческой девушки.

— Ты могла бы улететь и вернуться на корабль.

— Без тебя? — Зелигена возмутилась. — Как можно бросить капитана на растерзание драконам?

— Драконы не охотятся на фей. Тебя они вряд ли тронут, а я человек. Меня можно бросить здесь и уплыть.

— Ни за что!

Патриция удивилась, что болотная фея оказалась такой верной. Все люди только и твердят о том, что феям нельзя верить. Якобы все они обманщицы и шутницы. Есть много легенд о том, как смертных рыцарей и дам нарочно губили феи и эльфы. Неужели даже представители волшебного народа могут отнестись с уважением к человеку, с которым они подружились? Для Патриции это оказалось сюрпризом.

— Будем надеяться, что драконы улетят к вечеру или уснут. Не могут же они бодрствовать сутками.

— Драконы могут бодрствовать целыми месяцами, — разочаровала Патрицию Зелигена. — Во сне они редко нуждаются.

— Откуда их столько взялось?

— Возле берегов моря их много гнездится.

— Значит, они типа водяных драконов?

— Нет, это прибрежные драконы. Они гнездятся в скалах, в горах, даже зарываются с головой в прибрежный песок и подкарауливают жертву. Если пройдешь по крупной насыпи на берегу, то можешь угодить в когти к прибрежному дракону.

— Как жаль, что прибрежные драконы умеют дышать огнем, а не плеваться водой, как мораги.

— Если бы они умели дышать водой, то уже затопили бы всю пещеру! Магия местной хозяйки сдерживает огонь, но не воду.

Действительно, огонь дракона, застывший в сосульки, уже растекся лужицами по дну пещеры. Из-за этого кругом стало сыро и прохладно.

— Драконы морских берегов весьма опасны для прибрежных королевств, — поучала Зелигена. Жаль, что ее лекция в данный момент была абсолютно бесполезной. — Часто они налетают на островные государства и требуют дань или бесцеремонно хватают первых встречных. Как-то раз я видела, как такие драконы сцапали целый флот, подходящий к берегу. Представь, отчаяние воинов. Их флот только что одержал победу в морской битве и возвращался к родным берегам с триумфом, а драконы обратили их триумф в поражение. Я смотрела издалека на драконий пир и делала заметки, что подлетать близко к береговым драконам нельзя даже ловкой фее.

Нравоучения Зелигены всё больше напоминали похоронную песню. Как у нее хватает совести рассказывать о таких зверствах в такой момент, когда они сами могут достаться на закуску прибрежным драконам!

Патриция осторожно выглянула из пещеры. Множество разноцветных драконов кружили над островом, подобно фейерверку. Их сверкающие шкуры напоминали драгоценные камни: зеленые, желтые, голубые, белые, фиолетовые. Один дракон был даже черным. Он резко выделялся на фоне светлых небес.

— Кто-то их всех сюда нарочно подослал, — определила Зелигена. Она подозрительно сощурилась, подсчитывая драконов.

— Ты думаешь, их направил на остров король Опала?

— А разве ему кроме бродячих фей подчиняются еще и драконы?

— Нет, драконов он подчинить еще не успел, — припомнила Патриция. Если только с ее последнего пребывания в Опале ничего не изменилось. Тогда при дворе группировались в основном злые феи. Разных волшебных уродцев в Опал тоже наползло очень много, но дракона там не было ни одного.

— Кто-то другой их за вами послал.

— Почему за мной? — удивилась Патриция. Кроме нее тут причалил целый корабль, полный любопытнейших созданий.

— Они ищут именно вас!

— Ты это нюхом чуешь?

— Я вижу мысли драконов.

Патриции такое утверждение показалось весьма сомнительным. Как можно видеть мысли драконов? Драконы ведь сами волшебные существа. Они, наверняка, умеют отлично скрывать свои намерения от вездесущих фей.

Зелигена была уверена, что она достаточно сильная волшебница, чтобы прочесть мысли драконов. Лучше бы она умела контролировать драконов. Вот было бы замечательно, если бы она велела им улетать подальше от острова. Патриция не боялась погибнуть в морском бою, но достаться на съедение целой стае драконов она не хотела.

Какой бы план придумать, чтобы перехитрить драконов и добраться до корабля? Сразу несколько драконов летали поблизости и внимательно наблюдали за входом в пещеру. Мимо них не проскользнешь. А ей ведь надо еще обойти остров по часовой стрелке, иначе она навсегда останется на острове.

— Эти драконы по цвету напоминают конфеты этте, которые кто-то оставил в моей каюте, — заметила Патриция.

— Этте — опасные конфеты, — Зелигена поморщилась от неприязни. — Даже для фей они опасны.

— Нужно было предупредить об этом до того, как я их попробовала.

— Ну, если вы их съели и при этом не покрылись сыпью, не сошли с ума, не сделались косой или рябой, то всё в порядке. У некоторых от злоупотребления этте на коже может нарасти чешуя или помутиться рассудок.

Патриция смотрела в небо и не могла понять, почему разноцветные драконы напоминают ей подарок, оставленный неизвестно кем. Такое чувство, что и волшебные конфеты, и драконов прислал к ней один и тот же колдун. Вот только кто он?

— Если не обойдем остров по часовой стрелке до заката, то навсегда останемся на этом острове, — беспощадно напомнила Зелигена.

— Но мы уже обошли половину острова.

— Половина не считается. Нужно сделать полный круг.

— Вот незадача! Объяснила бы ты всё это драконам!

— Драконы как будто нарочно нам мешают.

— И зачем им это?

— Кто знает, что произойдет, если мы останемся тут на ночь?

— А что может произойти ночью? — насторожилась Патриция. Остров и днем производил неблагоприятное впечатление. Какие сюрпризы приготовит тьма?

— Ночью один из этих горделивых драконов может обратиться в миловидного мага, который предложит нам освобождение от чар острова в обмен на какой-нибудь кабальный договор. Многие пираты попались в плен к чародеям и теперь работают на них.

Патриция перекривилась от мысли, что на нее наденут колдовской ошейник и заставят отрабатывать волшебную помощь, как на галерах. Нужно найти какой-то способ ускользнуть.

Как-то раз от королевы Эсперанцы Патриция слышала, что есть такие чудесные перстни, которые способны переносить своего владельца в пространстве за считанные секунды. Стоит повернуть такой перстень на пальце камнем вниз, и мгновенно очутишься в любом месте, какое успеешь загадать. Их называют перстнями перемещений. Их обладатель способен попасть в любую страну, в любой город, в любой замок за долю секунды. Если бы у нее был такой перстень, она бы мгновенно перенеслась с острова на корабль.

В пещере Аделаиды сверкало множество каменьев. На пальцах трупа поблескивало несколько необычных перстней. Стоит ли рискнуть и снять один из них? Вдруг он окажется перстнем перемещений?

— Не вздумай! — Зелигена угадала намерения Патриции. — Если прогневим хозяйку острова, то начнется такой шторм, который способен затопить и волшебный корабль.

Кругом сплошной тупик! Патриция до боли прикусила губу. На языке она тут же ощутила солоноватый привкус собственной крови.

Мощи волшебницы дрогнули, едва кровь пролилась рядом. От останков отделилась призрачная фигура. Она витала у входа в пещеру и делала какие-то пассы руками.

— Я не позволила принести в жертву одну девушку ради спасения всех людей, и я не позволю принести в жертву одну фею ради спасения всех драконов, — напевала она. Ее песня напоминала эхо. — Улетайте! Исчезайте! Этот остров оставляйте! Даже если все вы погибнете из-за той, которая прячется здесь, я не дам ее тронуть. А если один ваш повелитель из-за нее погибнет, то вам-то какое дело?

Драконы недовольно зарычали, но разлетелись в разные стороны. Минуту они кружили кольцом вокруг острова, будто водили хоровод. Наверняка, они решили взять жертву измором и подождать, пока она подойдет к окраинам острова, но магия Аделаиды оказалась сильнее. Драконам пришлось улететь, будто некая незримая сила гнала их прочь.

Солнце как раз клонилось к горизонту. Вскоре оно сядет. Его лучи уже окрашивались багрянцем.

— Закат близится! Бежим! — Патриция спешила, как могла. Обогнуть половину острова можно было лишь бегом. Времени идти шагом не оставалось. Главное, чтобы по пути не встретилось новых препятствий.

Патриция бежала, перепрыгивая через крупные камни и ручейки, попадавшиеся по дороге. Зелигена летела следом. Ее крылья так быстро махали, что от них исходило нечто вроде жужжания.

Кто-то еще прицепился к ним. Патриция оглянулась. Призрак Аделаиды летел следом. Он был бледным, как туман. Лишь венец из золотых раковин и жемчужин ослепительно сверкал. Вслед за Аделаидой неслись порывы холодного ветра.

Пурра так крепко вцепилась в шею своей хозяйки, что чуть ее не придушила. Вначале зверушку перепугали драконы, а теперь долгая гонка по острову. Патриция едва дышала. Ловкие лапки пурры сдавили ей горло. Вот что значит придушить из любви!

— Полегче! — Патриция немного оттянула хвост пурры, удавкой обвивший шею. — Ты же не хочешь меня задушить?

Впереди показалась знакомая кромка берега, возле которой стоял на якоре «Кровосос». Команда смирно дожидалась капитана. Корабль ведь не мог уплыть, пока Патриция не выполнит условие острова.

Призрак Аделаиды завис у прибрежных скал. Очевидно, покинуть остров она не имела права. Зато она наблюдала за тем, как сбегают с острова несостоявшиеся жертвы драконов, и ее глаза светились алым светом.

Над водой повис туман. Наверняка, это фокусы Беатриче. Она ведь госпожа туманов. Патриция выглядывала над волнами стройный силуэт феи, но туман был слишком густым. В тумане, совершенно точно, что-то жило. Иногда в нем мелькали лица, смеющиеся или корчащиеся от боли. Один раз Патриции показалось, что она видит в тумане крылатую фигуру.

— А ну, выходи! — прикрикнула она.

В ответ из тумана раздался серебристый смех. Сам туман заискрился сверкающей пыльцой. Эта пыльца, как будто с крыльев феи осыпалась.

— В таком тумане мы потеряем курс, — пожаловалась Патриция.

— Не потеряем! — Нетопырина подобрала с палубы подзорную трубу водяных.

— Разве через эту штуку можно видеть не только Подводное царство?

— Не только, капитан! Она отлично видит сквозь туман, даже сквозь колдовской.

Неужели Нетопырина назвала туман колдовским? С виду он самый обычный. Если бы только не серебряные искры в нем!

— Я и сама отлично вижу сквозь туман, — похвастала Нетопырина, — а еще сквозь темноту. Лишь благодаря мне, всех не ввели в заблуждения фокусы мертвой феи.

— Если бы не летучая мышь на борту, то я бы решила, что мы приближаемся к острову вечных туманов, — кивнула Зелигена.

Патриция и не знала, что есть такой остров. Наверное, его название произошло от вечно клубящихся вокруг него туманов. Чего только нет в море! Морская гладь — это целый мир. А что скрывается под нею? Стоило подумать о царстве русалок и водяных, как в воде мелькнули чешуйчатые тела, на которых нарос жемчуг. Они были видны даже в тумане. Там, где проплывали они, туман рассеивался.

Руль двигался сам собой, так что с курса корабль не сбился. Рулевой на борту «Кровососа» никогда был не нужен. Хоть ветра и не было, но паруса оставались надутыми. Хорошо, иметь волшебный корабль! Еще лучше, если бы к нему не прилагалось волшебных врагов.

Гоблины чуть не схватили какую-то фею-лазутчицу, пробравшуюся на корабль в тумане.

— Они накинули на нее сеть, но она вырвалась, — доложила Нетопырина. — У нее костяные крылья. Они сумели разрезать даже волшебную сеть из болотных нитей Зелигены. Мертвые феи невероятно сильны.

— Не называй мою сестру мертвой феей!

— Почему вы решили, что это была ваша сестра?

— А почему ты решила, что она мертвая?

— Я чую ауру смерти и склепа, а еще аромат могильных роз, — Нетопырина принюхалась. — Туман немного смягчает ощущения, но клянусь, такой туман должен висеть над проклятой королевской гробницей в Опале, а не над морем.

— Тогда каким образом он оказался над морем?

— Его принесла фея туманов.

Очевидно, названия фея туманов и мертвая фея обозначали одно и то же существо. Патриция старалась особо не задумываться над тем, что этим существом стала ее родная сестра. Ну, почему для своих магических экспериментов король Опала выбрал именно Беатриче? Ответ напрашивался сам собой. Потому что Беатриче могла стать отличной приманкой для сбежавшей Патриции.

— Нам бы сейчас сюда пылающий драконий корабль! Он бы сумел развеять туман.

— Но мы могли сгореть из-за него, капитан, — шумно возразила Нетопырина и захлопала крыльями. — Я не даю гарантии, что наш «Кровосос» сгорит в огне. Может, и не сгореть, но поскольку мы не знаем, откуда взялся корабль-дракон и какая магия в нем заложена, лучше с ним не встречаться. Есть риск погибнуть.

Нетопырина была права. Если от корабля-дракона сгорали даже русалки и морская вода, то они могут при встрече с ним не выжить.

Из воды под бортом показались перепончатые лапы водяных и раздались голоса, похожие на шум прибоя. Туман водяным не нравился. Они роптали и посылали проклятия в адрес туманных фей. Патриция испугалась, что лапы водяных вцепятся в корабль и не дадут ему плыть дальше. Хоть корабль и был большим, но водяных созданий из моря высунулась целая рать. Лап с перепонками насчитывались сотни и тысячи, и все они тянулись к бортам корабля.

На одной лапе сверкнул жемчужный перстень.

— Мы поможем вам выплыть из колдовского тумана в обмен на одно условие! — водяной высунулся из волн. Его желтые глаза горели азартом. Коралловый гребень нарос у него на лбу, как корона.

— Какое условие? — Патриция насторожилась и крепко сжала саблю, которой явно хотелось напасть на водяных.

— Всего-то малость! Нам нужна одна девушка, бочонок рома и сундук золота.

Патриция не успела прийти в возмущение от такой наглости, как глаза водяного изумленного расширились. Кажется, он чего-то испугался. Патриция даже обернулась, чтобы проверить чего именно. Не стоит ли за ее спиной великан? Вроде нет. Не мог же водяной испугаться ее.

— А, это вы! — промямлил он. — Я и не думал, что вы всё еще бороздите моря, не взирая на риск столкнуться с пламенным кораблем. Ну, ладно, я помогу авансом.

Водяной нырнул назад в волны. Зато на поверхность вынырнули удивительные существа, у которых из спин росли чешуйчатые крылья. В сочетании с рыбьими хвостами крылья смотрелись причудливо, зато водяные существа разогнали каких-то созданий, парящих в тумане. Вместе с ними начал рассеиваться и сам туман.

— Будьте вы прокляты! Морские уродцы! — послышался вдали недовольный голос Беатриче. Туман перестал быть ее прикрытием, и стало видно, что она парит над морем.

Патрицие хотелось зажать уши. Ее милая и нежная сестренка никогда не произносила ругательств при жизни. После смерти она бранилась, как разбойница с большой дороги. И так ведет себя фея! Наверное, мертвым феям можно всё то, чего нельзя живым. Этикет Беатриче не соблюдала. Она взлетела над мачтами корабля и попыталась драться с водяными существами. Туман нитями выскальзывал из кончиков ее пальцев и силился связать морских защитников корабля. Борьба продолжалась длительное время. Затем снова раздалась брань проигравшей феи.

Беатриче не выстояла против водяных и улетела вместе с туманом. Улетая, она расточала угрозы. Казалось, что она сеет кинжалы над морем. На телах некоторых водяных действительно появилось что-то вроде ран. Казалось, что Беатриче их порезала. Но разве можно порезать словами?

Из ран водяных текла не кровь, а вода. Патриция не представляла, что есть такие создания, у которых в венах вода вместо крови.

Водяной с коралловым гребнем помахал Патриции на прощание. Очевидно, среди водяных он был главным. Он разжал когтистую лапу и послал вслед кораблю воздушный поцелуй. Это пустая галантность. Второй раз он авансом помогать уже не станет.

Без тумана корабль поплыл вперед намного быстрее.

— Что-то не так, капитан, — забеспокоилась Нетопырина. — Дверь трюма приоткрыта. А ведь на ней были начертаны магические знаки. Наверное, фея-лазутчица успела их стереть.

— Ты про Беатриче?

— Наверняка, это она была на корабле.

Патриция схватила за рукоять саблю, вольно парящую над кораблем, и пошла проверять трюм. Нехорошие подозрения гнездились в душе. Они оказались не беспочвенными. Заложница-фея бесследно исчезла.

Серая клетка стояла пустой. Хоть она и была сделана из чар, а фею не удержала. Патриция обошла вокруг клетки, чтобы убедиться, что Алеандра не спряталась, прилипнув крыльями к углам потолка. Клетка была пустой и снизу, и сверху. Неужели чары Нетопырины такие слабые? В любом случае, они продержали заложницу здесь довольно долго, и без посторонней помощи она бы не освободилась.

— Госпожа туманов сильнее нас! — сделала вывод Патриция. Если только Алеандру действительно выпустила она.

— Может, фея прикинулась невидимой? — Нетопырина просунула тонкие пальцы между прутьями клетки. — Феи умеют прикидываться невидимыми на время, но нащупать их можно.

Прутья клетки чуть раздвинулись сами, пропуская серую руку Нетопырины. Дверцы в клетки не было. Отпускать Аленадру никто не собирался.

— Пусто! — сделала вывод Нетопырина, ощупав воздух внутри клетки. — Наши гости проявили чудеса ловкости. Обычно из моих сетей и клеток никто не сбегал. Это первый уникальный случай.

— А ты не напрасно себя расхваливаешь? — Зелигена наклонилась и обнаружила, что защитные символы вокруг клетки стерты, как и те, которые были начерчены у порога. — Нужно ощупать все стены трюма. Некоторые феи умеют прятаться, становясь частью стен или колонн, или превращаясь в кариатиды.

Болотная фея принялась проверять стены и потолок, до которого легко могла долететь на собственных крыльях. Алеандры нигде так и не обнаружилось. Ползая по потолку трюма, Зелигена напоминала причудливое зеленое насекомое.

— Освобожденная фея, должно быть, полетела назад в Опал, — наконец, сделала вывод Зелигена. — Я чувствую, что из заложницы она стала путешественницей.

— Едва, она вернется в Опал, как расскажет там всем о нас, — всполошилась Патриция. — За нами отрядят целый флот. Король Опала захочет изловить такую пиратку, как я.

— Чтобы казнить? — насторожились обе феи.

— Хуже! — Патриция вспомнила ниши, в которых гнили тела мертвых королев и прочих красавиц, приглянувшихся королю-магу. После смерти эти женщины жили и обращались в нечто чудовищное.

Что может оказаться хуже смерти, феи спрашивать не стали. Наверное, они и сами догадывались. Ведь они обе не новички в колдовстве.

Патриция вышла из трюма в удрученном расположении духа. На палубе валялась знакомая подзорная труба, окаймленная жемчугом и раковинами. Это вещица водяных. Подружки-феи подсказали Патриции, что через нее можно видеть не только Подводное царство. Патриция подняла подзорную трубу и глянула в нее. Минуту там мелькали яркие картинки морского дна. Русалки, тритоны, пирамиды из жемчужин и морские дворцы представали, как в калейдоскопе. Затем Патриция увидела то, что хотела. Фея туманов и Алеандра неслись в полете через море. Они возвращались в Опал. Там они попросят об аудиенции у короля и доложат о том, что происходит на корабле Патриции. Беатриче видела корабль лишь сверху, а Алеандра знает все его секреты.

Патриция опустила подзорную трубу.

— Когда они доложат обо мне, придется либо принимать бой, либо бросать корабль и скрываться на суше.

— Можно еще найти тихую заводь, капитан, — предложила Зелигена. — Есть такие лагуны, гавани и острова, где корабль никто не увидит. А еще есть шанс спрятаться в Подводном царстве. Если нам разрешат, то туда можно опуститься со всем кораблем, а потом всплыть на поверхность снова. Есть различные средства, позволяющие долго дышать под водой.

Все эти варианты представлялись очень фантастическими и не вели к желанному результату. Ведь Патриция всё еще хотела мести.

— Мне нужен целый флот волшебных кораблей, чтобы напасть на берега Опала. Где бы найти союзников?

Прямо по курсу оказался остров, заселенный исключительно волшебными созданиями. Патриция велела войти в порт. Корабль выполнял почти все указания сам, команда присутствовала на нем лишь в качестве бойцов.

В порту в изобилии росли банановые пальмы, и припекало жаркое солнце. Всюду сновали странные существа. Кто-то был горбатым и покрытым шерстью, кто-то крылатым, а у каких-то существ росли жабры из синей кожи. Очевидно, это были водяные, ненадолго выползшие на сушу.

Внимание Патриции неожиданно привлек великолепный корабль, вытесанный в форме плавающего по воде дракона. Хоть он и был сделан целиком из дерева, а почему-то казался живым. Вдруг это колдовство? Вдруг он сейчас вспыхнет и спалит всю гавань? Однако время шло, а корабль спокойно стоял на якоре. Патриция прошлась по пирсу и приблизилась к нему.

— Смотрите! — позвала она своих подружек-фей. Те обернулись неохотно. Им больше хотелось прогуляться по портовому рынку, где торговали различными диковинками. Всеми продавцами были жуткие чудовищные существа или феи с крыльями песочного цвета.

— Красиво и зловеще, — констатировала Нетопырина. — Настоящий шедевр корабельного зодчества.

— Это тоже дракон, но деревянный! — присвистнула Патриция.

— Вы же не думаете, что дракон превратился в корабль?

— Кажется, что именно так оно и есть!

Патриция прикоснулась к деревянным чешуйкам, чтобы убедиться, что они горячие. Впрочем, они могли нагреться на солнце. Деревянная голова дракона на носу корабля шевельнула рогами и немного сменила ракурс. Она вот-вот обернется и заговорит. Пасть дракона раскрылась. Патриция опешила. Дракон ведь может и не заговорить с ней, а дохнуть огнем! Но он деревянный. Даже если он живой, вряд ли он так же опасен, как небесные драконы, дышащие огнем.

— Не трогайте его! Это корабль властителя морей! — завопило какое-то волшебное существо. — Я донесу на вас губернатору острова и его императорскому величеству.

— Да хоть королю Опала! Властители морей мы — пираты! — Патриция выставила вперед волшебную саблю, и существо опешило.

— А, ну, признавайся, какого мошенника ты называешь властителем морей?

— А вы разве о нем не знаете? Не платите ему налоги? — уже несколько жутких существ заверещали не своим голосом. — Преступники!

Слово прозвучало, как оскорбление. Патриция, конечно, знала, что все пираты это преступники, но как местное население могло этого не знать. К пиратам они относятся нормально, даже дружелюбно, а вот мореплавателей, не платящих налоги какому-то безымянному властителю морей, они считают преступниками. Чудеса, да и только!

— Может, они все сумасшедшие? — Патриция с сомнением глядела на странных существ, которых в порту уже собралась целая толпа. Они грозно потрясали когтистыми кулаками.

— Не вздумайте натравить на нас дракона! — шипели они. — Вы отступники! Из-за вас наш остров сожгут!

Сабля Патриция выпорхнула из ее руки и угрожающе нависала над толпой злых существ. Конечно, она может их всех зарубить, но придут новые. Весь остров настроен против пиратов, которые считаются злостными налогонеплательщиками морскому властителю.

— А ведь я даже не знаю ничего ни о каком морском властителе, хотя плаваю по морям уже много месяцев, — обиженно буркнула Патриция, но никто ей не поверил.

Толпа монстров густела и свирепела. Пришлось уходить на корабль, пока на команду Патриция не накинулось всё население острова.

Когда Патриция шла к сходням, ей почудилось, что деревянные глаза дракона следят за ней. Она обернулась, рога деревянного дракона шевельнулись, а потом он раскрыл пасть и дохнул огнем в толпу островитян.

— Может, внутри деревянной пасти скрыта мощная пушка? — Патриция пыталась найти логичное объяснение происшедшему.

Сам деревянный корабль не горел. Он остался стоять в порту, хотя часть порта сгорела.

— Он ждет своего хозяина, — определила Зелигена.

— Того самого властителя морей?

— Или какого-то другого сильного мага.

— Вот бы заполучить такого мага к нам в команду.

— Увы, у него уже есть свой корабль. И судя по его кораблю, ему удобнее действовать в одиночестве, чем в компании. Очень сильные маги любят быть одни.

— Значит, король Опала не слишком сильный маг.

— Он выучился магии, причем с большим трудом, — кивнула болотная фея. — По-настоящему сильными считаются те маги, которые родились с магическими задатками. Учеба лишь приложение к их таланту, а не основной путь.

— Ты много знаешь, о короле Опала, — в Патриции шевельнулись подозрения.

— Собираю информацию о нем потихоньку, потому что ты на нем зациклена, — оправдалась Зелигена. — К тому мне же любопытно, как он сумел подчинить себе фей. Вдруг если я приплыву в Опал, то он и меня подчинит своей воле? Я вольная болотная фея и не хочу становиться ничьей рабыней.

Патриция представила, что ее же подругу могут использовать против нее и испугалась. Если король Опала подчинит себе болотную фею, то она сможет ради него обратить всё море в трясину и даже заболотит ступени дворца, чтобы пираты, нападающие на короля, затонули.

Патриция с сожалением смотрела на великолепный корабль, исчезающий из виду. Если бы только он принадлежал ей! Жаль, что такой корабль не захватишь силой. Он сожжет тебя, как настоящий дракон. Любопытно, что за секрет спрятан внутри? Наверняка, в деревянной пасти дракона была спрятана пушка или чудесный насос, качающий огненное вино. Изобретателю такого корабля стоило бы дать приз за гениальность. Вскоре деревянный дракон исчез за горизонтом.

— И где нам теперь искать союзников? — вздохнула Патриция.

Впереди лежал лишь маленький остров, целиком заполненный джунглями. Там жили одни только панды. Раскраска у зверей была необычной. Может, они и немного волшебные, но армии из них не получится. Вряд ли панды умеют строить корабли.

— Мы могли бы захватить несколько купеческих или даже военных кораблей, — предположила Нетопырина. — Нужно будет скормить их команду «Кровососу», а сами корабли не топить.

— А кто будет ими управлять?

— Я могу управлять ветром, а ветер будет управлять кораблями. Команда нам и не нужна.

Соблазнительная идея, но Патриция отрицательно покачала головой.

— Обычные корабли не подойдут. Нужен особенный.

— Может, раздобыть летучий корабль? — оживилась Нетопырина.

— А есть летающие корабли? — Патриция о таких даже никогда не слышала.

— У принцессы Леонеллы целый флот летучих кораблей.

— Это та принцесса, которой подчиняются крупные пурры?

— Она и сама отчасти пурра.

— То есть она зверушка? — Патриция не смогла сдержать изумления.

— Не совсем. Выглядит она, как красивая девушка, но звериные черты в ее внешности тоже присутствуют. Тем не менее, с ней можно договориться. Манеры у нее такие же изысканные, как у любой воспитанной принцессы. Леонелла знает и этикет, и дворцовый церемониал и даже иностранные языки. Она обожает музыку и танцы.

— Откуда ты так много о ней знаешь?

— Я подлетала иногда к окнам ее крепости. К ним можно подобраться лишь по ночам. Днем их окружают радужные мосты. А пурры Леонеллы очень внимательны. Они никого к ней не пропускают без позволения принцессы.

Патриция засомневалась, стоит ли связываться с такой необычной принцессой, которая наполовину может оказаться зверушкой. Вдруг и повадки у нее звериные. Та маленькая пурра, которую практически усыновила Патриция, стала почти хозяйкой на корабле. Что произойдет, если связаться с пуррой размером побольше? Вдруг принцесса Леонелла закабалит и корабль, и всю команду.

— А есть другие варианты?

Нетопырина раздумывала недолго.

— Есть много вариантов, капитан. К примеру, можно позвать на помощь стаи русалок. Они охотно откликнуться на ваш призыв и поплывут к берегам Опала, но если король Опала знает особые морские заклинания, то он сможет заставить русалок уплыть назад. Они развернуться прочь от берега и поплывут, как загипнотизированные. Однажды, я видела, как нечто подобное произошло у берегов Опала. Это было сотни лет назад, еще при прошлой династии. Тогда там правил принц драконов по имени Сулар. Жуткий был тип, очень красивый и очень кровожадный. Он любил сжигать людей просто ради удовольствия, но однажды небесная кара его постигла. Точнее, морская кара, потому что он влюбился в сирену и улетел вслед за ней на какие-то затопленные острова.

— Принц драконов? — Патриция вспомнила об огненном юноше, и ее пронзила ревность к неизвестной сирене. — А как он выглядел?

— У него были синие глаза и длинные волосы медового оттенка. Обычно он заплетал их в косу. Одеваться он предпочитал в пурпурные и лазурные мантии.

— Нет, это не тот юноша, которого я однажды видела в драконьем пламени, — утешила себя Патриция.

— Вы и не могли видеть принца Сулара. Он стал добровольным пленником дочери морского царя Лорелеи. Без нее он никуда не вылетает. А до встречи с ней он ненавидел всех сирен за то, что они погубили его друга.

Патриция немного успокоилась. Того юношу, в которого она практически влюбилась, вроде бы звали Эдвином. Во всяком случае, королева фей называла его так. У него были золотистые волосы, а не медовые. В косу он их не заплетал. Локоны змеились у него по щекам. Патриция прикрыла глаза и попыталась припомнить каждую черточку Эдвина, но голос Нетопырины вывел ее из состояния грез.

— Есть одна бухта. Там всегда темно. Солнце над нею никогда не светит. В бухте гниют все корабли, которые были захвачены моргенами. Хозяин бухты чудовищен и несговорчив, но если вы обыграете его в морские шахматы, то он обязан будет вам служить.

— И какая мне польза от его кораблей, если они уже прогнили? — удивилась Патриция.

— Корабли не только прогнили, но и обросли морской магией. К дырам в днище прилипли кракены, на борту ползают моргены. Это корабли-утопленники. Они всегда могут подняться с морского дна, все в тине и водорослях, и захватить целый флот или целый остров. Против них пушки в бой не пустишь. Эти корабли уже утонули, повредить им больше ничем нельзя. А вот с них самих морские твари переползут на сушу.

— Занимательно! — Патриция задумалась. — А ты знаешь, как играть в морские шахматы?

— Вы можете спросить об этом у русалок. Они, наверняка, знают.

Предприятие казалось сомнительным, но выбора не было. Патриция кусала губы в раздумьях.

— Есть еще четвертый вариант, — подсчитала по пальцам Нетопырина.

Патриция невольно подумала о том, что все варианты Нетопырины такие же опасные, как когти на ее пальцах.

— Можно попросить о помощи юного короля Ивилора. Ивилор это процветающее королевство за южными островами. Нам надо лишь чуть-чуть свернуть влево, чтобы туда приплыть. У Ивилора сильный флот, а король совсем юн и глуп. Он обожает красивых девушек и фей. Ради них он готов на всё. Тебе надо лишь немного с ним пококетничать, и он одолжит нам свои корабли.

— Обычные корабли? — засомневалась Патриция.

— Необычные! У короля поселилось забавное волшебное существо. С ним всё в королевстве стало магическим, даже флот.

Патриция сомневалась всего секунду.

— Ладно, меняем курс, — командовала она.

Вскоре корабль плыл к южным островам. Через день он прибудет к берегам Ивилора. Как попасть на аудиенцию к короля, Патриция не волновалась. Подружки-феи могут поднести ее прямо к окнам королевских апартаментов. Ведь юный король обожает визиты фей.

Пока корабль не приплыл в порт, Патриция решила побаловать себя остатками этте. Она так и не догадалась, кто же их принес в ее каюту. Если бы волшебные конфеты умели говорить!

— Так кто вас мне подарил? — спонтанно задала вопрос Патриция.

Будто в ответ на ее слова в коробке вдруг появилась одна огненная конфета. Неужели она и правда пылала? Или так кажется из-за ее яркого оранжевого окраса? Патриция взяла конфету в пальцы. Она была горячей и украшенной чешуйками вроде драконьих. Интересно, какова она на вкус. Патриция боялась обжечь язык об огненную конфету, но всё равно ее попробовала. По телу тут же разлился приятный огонь. Он не сжигал, а грел. Пламя вырывалось наружу из всех пор кожи. Вдруг оно обратилось в руки и крылья. Патрицию обнимал огненный ангел с лицом Эдвина.

Наверняка, его объятия это иллюзия, навеянная этте. Но Патриции всё равно было приятно провести всю ночь до утра в огненных объятиях.

Перед визитом в королевский дворец Патриция волновалась. Корабль вскоре причалит к берегу, и что делать тогда? С тех пор, как блистала при дворе Опала, Патриция утратила всё свое обаяние. Она привыкла быть пираткой, а не дамой. Вместо светского кокетства она пускала в ход кулаки и саблю. А теперь ее на один день ожидает возвращение к прежней жизни. Сердце выбивалось из груди, как бешеное.

— Говоришь, молодой король — бабник? — обратилась она к Нетопырине, которая уже суетилась в капитанской каюте, помогая капитану собраться на аудиенцию к королю.

Аудиенция будет устроена запросто. Всего-то и надо подлететь к королевским окнам. Сама бы Патриция не справилась, но фея ее донесет.

— Я поднесу вас к окнам королевской опочивальни, — запланировала Нетопырина.

— Почему сразу к опочивальне? Я же не собираюсь стать его фавориткой. Лучше начнем с тронного зала.

— Там, наверняка, будет многолюдно.

Патриция тяжело вздохнула. Ей вообще не хотелось встречаться с королем Ивилора. Лучше бы вернуться в чудесный сон, где ее обнимал огненный любовник. Чтобы снова вызвать его, придется съесть еще одну конфетку этте. Жаль, что в коробке больше не было искристых конфет. Зато одна конфета, вызывающая приятным сновидения, там осталась.

Патриция осмотрела себя и удивилась. Она наелась этте, а сыпью не покрылась и с ума не сошла. Значит ли это, что побочные эффекты от этте уже не проявятся? Вероятно, она от них зачарована.

— Король Ивилора обожает кокеток и жеманниц, — наставляла Нетопырина. — Наговорите ему побольше любезностей.

— Почему я должна с ним кокетничать? — возмутилась Патриция. — Ты же говорила, он обожает фей.

— Но не летучих мышей.

— Ты даже в облике летучей мыши невероятно симпатичная фея. Ты его сразишь с первого взгляда.

Патриция не лицемерила в похвалах, но Нетопырина застеснялась.

— Девушка с огненными волосами по пояс понравится ему больше. Только вот ваш наряд не слишком красив.

— А что не так? — Патриция оглядела свои сапоги с голенищами по колено, белую блузку, черный жилет, красный плащ, обвязанный вокруг осиной талии юбкой и треуголку. — Для пирата это шикарная одежда.

— Но не для дамы. Вам бы раздобыть платье с пышной юбкой, желательно на кринолине и модную шляпку.

У Патриции были награбленные драгоценности, но платья не было. Нужно надеть хотя бы их. Вдруг юного короля это удовлетворит? Бриллианты сверкают, как звезды. С таким дорогим ожерельем, диадемой и сережками можно забыть, что платья у Патриции нет.

— Жалко, что в ларцах не умещаются модные платья, иначе у нас бы их было много, — сокрушалась Патриция.

Сундуков с сокровищами они захватили десятки, а вот сундуков с одеждой на встречных кораблях не перевозили. Зато после грабежа купеческого суда, гоблины принесли на борт рулоны шелка.

— То, что надо! — Нетопырина обрадовалась, схватив шелк. — Стойте смирно, капитан!

Ее длинные пальцы обвились вокруг талии Патриции, снимая мерки.

— Что ты делаешь? — Патриция несказанно удивилась, когда Нетопырина принялась распарывать коготками рулон шелка. Зачем портить хорошую ткань?

Нетопырина отрывала от шелка крупные лоскуты и прикладывала их к Патриции. Затем она вытянула из оставшегося шелка тонкую нить. Игла и ножницы ей не потребовались. Нетопырина заменяла их когтями. Работала она за десятерых. Через несколько минут платье было готово.

— Оно не того фасона, который моден в Опале, но для Ивилора сойдет, — оценила фея.

— По-моему, оно слишком пышное! — Патриция ощутила себя, как в тисках. Корсет стягивал талию, а юбки ворохом окружали ноги. — Как драться в таком платье?

— У нас же сейчас вся ставка на ваше очарование.

— А если не сработает?

— Тогда ваша сабля полетит за нами и подождет нас у окон королевских апартаментов. Чуть что пойдет не так, вы ее свиснете, и она зарубит короля и его советника.

Советником короля оказалось забавное волшебное существо, которое едва доставало королю до колена, зато командовало им, как вздумается. Оно предпочитало сидеть у короля на плече.

Вначале Патриция его даже не заметила. Когда «Кровосос» причал в порту Ивилора, кругом почти никого не было. Как оказалось, все толпились на площади, чтобы хоть краем глаза увидеть торжественный прием короля.

«Кровосос» радостно вытянул канаты и захватил нескольких бегавших по пирсу матросов. Канаты обвились вокруг их тел, как удавы. Корабль притянул жертв к себе. Палуба окрасилась кровью.

Никто в порту даже не поднял тревогу, потому что некому было стать свидетелями кровавого происшествия. Корабль остался доволен, а Нетопырина обхватила нарядную Патрицию за талию и оторвала от палубы. Зелигена к ним не присоединилась. Флиртовать с королем Ивилора у болотной феи не было желания.

— Я обращу весь дворец в болото, если прилечу в него, и ваш план из-за меня сорвется, — отговорилась она.

Нетопырина справилась и без нее. Она пронесла Патрицию над толпой зевак на площади. Люди не смотрели в небеса, поэтому фею с ношей никто не видел. У окон тронного зала охранников тоже не стояло. Нетопырина поднесла Патрицию к нему.

— Вон король! — указала она на трон. — А на плече короля сидит его советник.

— Где? — Патриция лишь моргала, но никого не видела. Король был симпатичным юным мальчиком лет девятнадцати, одетым в кружева и парчу. Корона с рубинами украшала его кудри пшеничного цвета. Миловидное лицо короля выдавало наивность. Советник ему, действительно, нужен. Только вот у трона его нет.

— Смотри внимательнее! — Нетопырина дунула в лицо Патриции сверкающей пыльцой.

— Зачем? — Патриция захлопала ресницами, чтобы смахнуть пальцу, но та проникла в глаза. Вначале глаза защипало, а потом вдруг стал заметен темный силуэт на плече короля. Он напоминал черную злую обезьянку с очень длинными когтями и рогатой головой.

— Это же маленький монстр! Почему он сидит на плече короля? И никто его не прогонит?

— Его просто не видят, — пояснила Нетопырина. — Это существо называет себя королевским Разумом, но на самом деле оно ловкий бес, который любит роскошь и богатство. На этот раз он выгодно пристроился.

Жуткое существо напоминало даже не любимца короля, а его хозяина. Оно дергало короля за волосы и душило хвостом за шею, если король делал что-то неправильное.

— Когда-то мелкий темный бес по имени Ибрацимус Угольный был заточен в сундуке с сокровищами, — шепнула Нетопырина. — Его случайно выпустила принцесса Алуара по имени Эстелла. Она-то и назвала его Разумом, потому что он притворился ее похищенным с помощью магии умом. Принцесса славилась глупостью, но оказалась весьма хитра. При ней Разум прижился лишь ненадолго, зато при юном короле Серпине он удачно пристроился.

Юный король ничего не говорил, пока жуткая зверушка, сидевшая у него на плече, не нашептывала ему совет. Неужели никто больше не видит эту зверушку? Патриция окинула внимательным взглядом ряды придворных. На послов мудрые речи короля произвели впечатление. Знали бы послы, что королю их нашептал ловкий бес.

Разум по-хозяйски обхватил когтистой лапкой шею короля. Он долго шептал что-то на ухо Серпину, а сам бросал на присутствующих пронзительные взгляды. Красные, как уголья глазки Разума зловеще сверкали. Казалось, что он видит людей насквозь. Он даже фею у окна заметил и потряс когтистым кулачком в ее сторону.

— Он тебя знает? — удивилась Патриция.

— Нет, но он стережет свое место при короле, поэтому старается отогнать от Ивилора всех фей. Вдруг одна из них уведет у него короля.

— Но я-то не фея, — Патриция обезоруживающе усмехнулась на гневные жесты черного беса. Если улыбкой его не сразить, то она пустит в ход саблю.

— Поэтому к королю пойдешь ты, а не я. Тебя Разуму придется пропустить, — поддержала ее Нетопырина.

Патриция ощутила себя загнанной в ловушку. Прием вот-вот закончится, и ей придется одной договариваться о помощи с молодым глупым королем и его хитрым бесом.

Едва зазвучала музыка, Разум зажал уши.

— Пусть прекратят! Музыка это расточительство, как и угощения, — буркнул он на ухо королю.

— Но, Разум… — король вздрогнул так, что чуть не свалился с трона. Видимо, лакомства, танцы и оркестр были единственным, что нравилось ему в приеме послов.

— Слушайся меня! — черный коготь почесал до крови лоб Серпина. Разум чуть сдвинул в бок королевскую корону с явным намерением ее снять, но затем одумался и поправил ее на лбу молодого короля.

— Если не будешь меня слушаться, то враги отнимут у тебя всё королевство, а тебя самого бросят в каменный мешок, — вкрадчиво шипел Разум. — Помнишь, как я сбросил в каменный мешок министра, который сговаривался с твоими недругами.

— Помню, он долго падал и кричал, а затем его поймали чудовища, которых ты поселил на дне каменного мешка, — припомнил Серпин.

— Верно! — Разум снова почесал белокурую голову короля когтем, на этот раз с нежностью. — Ты самый хороший подопечный, какой у меня был! У тебя такая хорошая память и светлая голова! Я тобой горжусь.

Серпин весь зарделся и мигом сдался на уговоры Разума. Стоило хитрому бесу похвалить короля, и тот становился, как шелковый.

— Прекратить играть! — велел король музыкантам, дословно повторив то, что шептал ему бес. — Банкет отменяется. Послы нуждаются в отдыхе.

Послы смотрели на короля с недоумением. Им отдыхать совсем не хотелось, но Разум сдул с когтистой лапки черный порошок, распространившийся по воздуху. Никто не видел ни Разума, ни порошка, но всем вдруг захотелось спать, кроме Серпина. Он радостно почесывал рогатую голову Разума и кивал на все его предложения.

— Боюсь, тут нам ничего не обломится, — вздохнула Патриция, слышавшая перешептывания короля и беса. Слух у нее вдруг сказочно обострился, а сонный порошок вообще на нее не подействовал. — Король полностью попал во власть ловкого маленького монстра.

— Не сдавайся так быстро! — Нетопырина практически втолкнула Патрицию в окно. Зевавшие гости разбредались, кто куда. Никто не обратил внимания на серую фею и рыжую девушку. Они смогли беспрепятственно протии в королевские покои, ведь стражники тоже задремали.

Из спальни короля лилась тихая ехидная песенка о том, как легко управлять монархами, сидя у них на плече и нашептывая злые советы. Неужели это Разум поет? Когда бес пел, голос у него становился звонким и красивым.

— Столетие назад я жил в неволе, затем долго бродил по разным странам и был нищим, а сегодня я богат и сыт, благодаря тому, что в королевских семьях рождаются дурачки, — драл глотку ловкий бес, а юный наивный король никак не мог понять, о чем его питомец поет.

Звенящий голос Разума лился по коридорам замка. Он то повышался, то понижался на несколько октав, а потом вдруг сошел на хрип. Неужели Разум сорвал себе голосовые связки? Патриция набралась храбрости и приподняла кисею над входом в королевский будуар. Оказывается, Разум лакомился виноградом из рук короля. Маленький бес лежал на бархатной подушке, вальяжно раскинув лапки, и играл скипетром, а Серпин угощал его деликатесами.

— Признаться, раньше я любил только сырое мясо, — проговорил Разум между чавканьем, — но то было давно. Тогда я служил при знаменитой королеве Эстелле. Кстати, королевой она стала лишь благодаря мне. Ей бы меня благодарить, но, увы, характер у девчонки был скверным. На службе у такой скандалистки, сам будешь вести себя, как волк. Вот я и похищал ее стражников, чтобы пустить их мясо на ужин. А при тебе, Серпин, я начал любить пирожные. Наверное, это из-за того, что твой характер мягкий, как сдобная булочка.

— Угу! — буркнул Серпин, даже не понимая, что именно говорит его питомец.

— Ты снова со мной согласен? — бес лукаво прищурился перед тем, как съесть очередное пирожное из рук короля.

— Ты же всегда прав! Как я могу с тобой спорить? Ты ведь мой ум. Верно?

Разум довольно потянулся и промурлыкал:

— Нужно было давно найти такого простачка.

— Что, Разум?

— Ничего, милый. Почеши мне лапки! М-м-м!

Разум развалился на пуфике, как довольный кот. Пустая корона лежала рядом. На его маленькую рогатую голову она была велика. Зато король, иногда носивший ее, не чаял в Разуме души.

— Как можно любить такого маленького монстра? — изумилась Патриция.

— Ну, от него же сплошная выгода! — Нетопырина начала нашептывать по секрету. — Он способен в одиночку заколдовать целое войско и целую армаду. С ним никакая армия не нужна. Он лишь дохнет чернотой и готово!

— Зачем ему вообще притворяться чьим-то Разумом?

— Ну, без короля он не больно-то внушителен, к тому же старые дружки из преисподней могут решить, что пора припомнить ему былое. Пока Разум служит при короле, они боятся вылезать и предъявлять ему счеты, считая его авторитетом. Даже бесам можно пустить пыль в глаза.

Пока они шептались, Разум умял целую вазу с фруктами и пирожные с большого подноса. Как в таком маленьком создании, как он вообще умещается столько еды? У Разума даже живот не округлился после съеденного. Казалось, он способен сожрать целое войско и не подавиться.

Патриция задела большую напольную амфору. Та чуть не упала, но Нетопырина успела обхватить ее кончиком крыла. Разум навострил уши.

— Гости? — он приподнял рогатую голову над подушкой. — Входите, милочки! Надеюсь, вы с подарками. Пираты, недавно пустившие ко дну множество кораблей, не должны приходить в королевский дворец без подарков.

— Откуда он всё о нас знает? — Патриция испуганно дернула Нетопырину за крыло.

— Ну, он же Разум! На свете нет никого умнее и пронырливее, чем он.

До сих пор Патриция думала, что недостаточно быть самым умным, чтобы читать мысли. Очевидно, Разум был еще и ясновидящим.

— Мы без подарков, — извинилась Патриция, — но если ты дашь нам шанс, то мы привезем сюда кучу подарков из покоренного Опала.

Серпин уже их не слушал. Он уставился на дам так, будто обе они сами были подарками для него.

— Две феи! — юный король присвистнул. — Я ни разу в жизни еще не видел двух фей сразу.

Патриция хотела сказать, что она не фея, но Нетопырина перехватила инициативу.

— Если вы еще ни разу не видели целую стаю фей, ваше величество, то вы многое в жизни потеряли. Я могу проводить вас туда, где обитает много фей и русалок.

— Ни в коем случае! — Разум мигом вскочил с подушки. — Я запрещаю тебе с ними общаться!

Но король уже поочередно целовал руки дамам. Ему каким-то образом удалось приложиться губами к когтистой лапке Нетопырины и не пораниться.

— Оставайтесь обе жить при моем дворе, — предложил он. — Мне как раз не хватает в свите прекрасных фей.

Разум шипел от злости и ревности. Король его больше не слушался.

— Прогони их! Это интриганки и аферистки! — маленький бес подпрыгнул на пуфике и сшиб хвостом пустую вазу для фруктов. Ваза разбилась, но Серпин даже не заметил.

— Настоящая фея огня! — король потянулся к рыжим волосам Патриции, но прежде чем он успел их коснуться, Разум перехватил его руку когтями.

— Не трогай, дурак, обожжешься!

— Но, Разум… — Серпин нахмурился. Вмешательство питомца его на этот раз совсем не радовало.

— Кто из нас умнее, ты или я? — настаивал Разум.

— Наверное, ты, — король недоуменно смотрел на беса.

— Наверное или точно?

— Не знаю даже… — Серпин перевел взгляд на дам. — Ты раньше видел фей так близко, Разум?

— Конечно, видел!

— А я вот нет. Правда, это замечательно, что они залетели к нам в гости.

— Чего тут замечательного! — Разум подскочил от возмущения. — Я натерпелся от фей столько горя, что словами не описать.

— А раньше ты говорил, что морская фея выпустила тебя из заточения, — припомнил Серпин.

— Зато Эстелла, которая, между прочим, тоже была наполовину феей, пыталась меня убить. Она замахивалась на меня тяжеленной палицей!

— Не палицей, а сковородкой, — с ехидной улыбкой поправила Нетопырина. — Я сама всё видела, когда летала по ночам за окнами Алуара. Ты воровал драгоценности у ее придворных дам и королева решила тебя проучить.

Разум возмущенно фыркнул.

— Эта серая фея летала за окнами и даже не подумала мне помочь! Теперь ты видишь, как феи бесчувственны! Нельзя с ними связываться! — Разум тянул короля за рукав.

— Давай вначале спросим, чего они хотят в Ивилоре, — Серпин вырвал рукав, но в когтях Разума остался клочок его манжеты.

— Нам нужно одолжить ваши корабли, — Патриция решила говорить без предисловий. Если она начнет тянуть время, чтобы завоевать расположение короля, а только потом станет попрошайничать, то Разум найдет повод ее выставить. Вид у беса был таким хитрым, что его можно было испугаться.

— Чтобы пиратствовать уже не хватает одного корабля? — деланно удивился он. — Не верь им, Серпин. Они заманивают твой флот в морской капкан и собираются отдать его русалкам, чтобы откупиться от дани морскому царю.

— Ни в коем случае! — возмутилась Патриция. — Мы всего лишь собираемся наказать одного короля, который обидел меня, а потом мы вернем корабли назад.

Она одарила Серпина улыбкой.

— Ты ведь хотел бы наказать моего обидчика?

— Конечно, леди фея, — Серпин широко улыбался гостьям и выглядел юным невинным мальчиком. Кто бы подумал, что у него за плечами прыгает бес?

Разум ловко вскочил на плечо королю и обхватил его шею когтями.

— Слушайся меня, а не их! — настаивал он.

— Но, Разум, они ведь такие милые. Давай им поможем.

— Не надо!

— Но у нас так много кораблей! И ты сам сказал, что за ночь ты можешь поднять со дна все затонувшие суда наших врагов, заселить их призраки и отправить в морскую битву.

Разум с досады вонзил когти в ухо короля.

— Разве ты больше этого не можешь? — изумился Серпин. — Я же сам видел, как ты поднимаешь ночью со дна большую каравеллу. Одной магии для этого тебе хватило.

— Для тебя я мог бы создать флот призраков, — смягчился Разум. — Но не для них! Прогони этих мошенниц!

— Как можно прогнать фей?

— Феи тоже бывают авантюристками и куртизанками.

— А вдруг эти две хорошие?

Серпин совсем не умел флиртовать, но кидал на гостий красноречивые взгляды.

— Вот та с огненными волосами такая красавица. Давай оставим ее жить в Ивилоре.

— От ее присутствия здесь сгорит весь замок, — хмыкнул Разум.

— Потому что она фея огня? Разве фею огня нельзя поселить в большом камине? Там она не нанесет ущерб замку.

— Огонь спешит за ней, — Разум принюхался к Патриции. — Я чую на ней объятия огня. Оставим ее тут, и она натравит на Ивилор драконов.

— Я вовсе не собираюсь этого делать, — возмутилась Патриция.

— Ты точно знаешь, что станешь делать, а чего не станешь? — злобно сощурился Разум. Его хитрые красные глазки заглянули Патриции в душу. — Еще недавно ты была уверена, что никогда не станешь пиратствовать, и вот ты пиратка! Так что же ты вообще о себе знаешь?

Патриция прикусила язык. Вместо нее в словесную баталию вступила Неопырина.

— Одолжи нам флот призраков, чтобы напасть на Опал, и мы тебя отблагодарим, — обратилась она к Разуму, потому что упрашивать короля было бесполезно. Он целиком зависел от мнения беса.

— Мы привезем тебе кучу сокровищ, — посулила Нетопырина. — Ты ведь обожаешь сокровища.

— У меня и в Ивилоре их хватает, а вот в Опале их может не оказаться. У короля-мага всё золото может оказаться лишь иллюзией.

Неужели его не подкупить? Патриция с досадой кусала губы. Серпин нервничал. Ему не хотелось, чтобы феи разозлились.

— Давай предложим им ужин и ночлег, — обратился он к Разуму. — А завтра устроим бал в их честь?

— К чему такие траты? — бес озабоченно глянул на Патрицию и Нетопырину. — Из-за двух разбойниц мы станем тратить королевскую казну.

— Но они особенные! Они способны видеть тебя, а все остальные тебя вообще не видят. Разве ты не рад, что кроме меня у тебя появятся еще две собеседницы.

Разум, давно запустивший лапу в королевскую казну, явно был не рад появлению конкуренток. Флот Ивилора он считал своим, как и короля. Наивный Серпин стал собственностью беса.

— Помни, что твой ум это я, — нашептывал он. — Если я что-то тебе советую, то ты не имеешь право меня не слушаться. Разве до сих пор я тебя подводил? Нужно прислушиваться к своему уму! Благодаря моим советам ты победил всех недругов и переспорил всех министров. Теперь тебя считают умнейшим. А раньше было иначе. Помнишь? Без меня ты бы пропал!

— Может, один раз ты ошибся? Тебе ведь не нравятся все дамы из-за того, что когда-то сделала с тобой Эстелла.

— Если выберешь их, я тебя брошу, и ты снова станешь дураком, и все снова будут смеяться над твоей глупостью, — выставил ультиматум бес.

Вот теперь король испугался не на шутку.

— Если не прогонишь их обеих, то навсегда уйду я, — Разум сделал вид, что планирует выпрыгнуть в окно. — В соседнем государстве тоже есть наивный наследник престола, который нуждается в моей помощи.

— Погоди! — Серпин схватил Разума за хвост.

Разум обиженно зашипел.

— Ты становишься прямо, как Эстелла! — упрекнул он. — Она тоже вечно норовила ухватить меня за хвост! Дурочка! Надеюсь, в отличие от нее ты не станешь спрашивать, почему твой ум сидит у тебя на плече, а не в голове. Отвечу заранее: я так велик, что в твоей голове мне было бы тесно.

В общем, ловкий бес дурил голову королю, как хотел. А наивный юный Серпин во всё охотно верил. Патриция тяжело вздохнула. Ее план сорвался. Втереться в доверие к дурачку было не сложно, но Разум мешал. Место прихлебателя при короле уже занято. Ловкий бес указал им когтем на дверь, но они с Нетопыриной направились к окну.

— Будь он проклят! — шепнула Патриция.

— Он и так проклят, — Нетопырина повела крылом, чертя на стене какой-то магический знак — Это чтобы Разум обжег лапы, — пояснила она.

— Вряд ли он усовестится и даст Серпину оказать нам помощь.

Париция расстроилась. На короля Ивилора надеяться больше не стоит. Значит, остается только Леонелла с ее летучими кораблями, да еще водяные. И те, и другие не внушали ей доверия. Она бы предпочла иметь дело с человеком. Только вот можно ли считать Серпина человеком, если он полностью попал во власть злого духа?

— Эй, стойте! Синьорины, феи…

Юный король догнал их, когда Разум заснул.

— Иногда нужно быть дураком! — пояснил он, протягивая Патриции ветхую грамоту. — Мой Разум разозлится, когда проснется, поэтому улетайте с этим скорее.

— А что это? — Патриция повертела грамоту. Кажется, это дарственная с магической печатью, не позволяющей забрать подарок назад.

— Любезный король отдал двум дамам сгоревшие корабли с призраками, — пояснила Нетопырина. — Если сумеем с помощью чар заставить их плыть в бой, то они наши.

— А мы это сумеет? — Патриция с надеждой глянула на Нетопырину. Хотя было видно, что надеяться тут особо не на что.

Серпин уже спешил назад к своему питомцу. Он слишком привязался к хитрому бесу. Вот Разум бы смог управлять кораблями-призраками, но ему не за чем стараться. Он удачно прижился при дворе. У него всё есть. Подкупить его не чем. Он пустит в ход магию только, если останется и без короля, и без королевства. Патриции вдруг захотелось, чтобы драконы налетели со всех концов моря и спалили весь Ивилор.

На миг Патриции показалось, что ее желание начало сбываться. Над Ивилором возникла громадная драконья тень. Она закрыла собой светлеющее небо. Сейчас грянет огонь! Нужно скорее отплывать из порта, чтобы не сгореть.

Не везет Ивилору! Один флот уже сгорел дотла у его берегов, а сейчас вся столица сгорит.

— Отдать швартовы! — велела Патриция, но гоблины даже не шелохнулись. Оказалось, что «Кровосос» удерживается канатами за причал сам. Пока по пирсу блуждали одинокие подвыпившие матросы, корабль не хотел отшвартовываться. Он вытягивал канаты и жадно ловил прохожих.

— Какое проклятие — плавать на заколдованном судне! — процедила Патриция сквозь зубы. Благо, что корабль не воспринял ее речь, как оскорбление. Он был занят трапезой. По бортам струилась кровь матросов Ивилора.

Когда же «Кровосос» наестся? Патриция с опасением глянула на небо. Драконья тень стала ближе. Очень кстати из окна башни высунулся Разум. Он ловко запрыгнул на каменный подоконник, исподлобья посмотрел на небеса и прошипел:

— Проклятье! Будь прокляты все драконы! Эти огнедышащие твари так и снуют над островными государствами! А ну, кыш! Королевство моего любимчика Серпина вам не спалить! Оно мое!

Летящий над Ивилором дракон, как будто услышал и подчинился. Он уже исчез, а Разум всё еще потрясал когтистыми кулачками.

— Стоит драконам учуять красивую девицу в Ивилоре, как они слетаются сюда, будто сороки за блестящими вещичками! Терпеть не могу драконов! Хуже драконов могут быть только красавицы, которые ими управляют.

А Разум силен, сделала вывод Патриция. Вон как быстро отогнал дракона от королевства. Ей бы такого помощника, как Разум. С ним одним можно было явиться в Опал и обдурить короля. Ни флот, ни армия были бы уже не нужны. Стоит лишь посадить Разума себе на плечо, и ты сильнее всех. Патриция вдруг позавидовала Серпину. Хоть юный король и глуп, как пробка, а ему сказочно повезло. Разум ведь мог выбрать другого короля и отгонять напасти уже от его королевства. Он даже мог выбрать не короля, а королеву или же капитаншу пиратского судна. Например, ее. Только вряд ли он ее выберет. Она ему с первого взгляда не понравилась. А жаль! Какая бы из них вышла пара!

— А ты уже отказалась как-то составить со мной дуэт! — прошипел Разум, глянув вниз на порт.

Патриция не удивлялась, что слышит шипение Разума издалека, но тому, что Разум может видеть ее с такого расстояния, удивилась. И секунды не прошло, как Разум ловко спрыгнул вниз и оказался на корабле, будто не было многих миль, разделявших замок и порт. Как он в один миг перескочил через всю площадь? Разум маленький, как ручная мартышка, зато он великий волшебник! Патриция ахнула.

— А я тебя узнал, наконец! — Разум сел на руль и прищурился. Канаты корабля не попытались его схватить и раздавить. А пурра так перепугалась при виде Разума, что соскочила с плеча Патриции и забралась на самую высокую из мачт.

— Не люблю этих зверушек! — Разум перекривился. — Они красивые и пушистые, но ума у них с наперсток! Лучше бы ты выбрала меня.

— Я бы с радостью! — Патриция даже не поверила, что он сам ей это предложил. Она-то думала, как переманить его к себе на службу.

— Но я не могу бросить Серпина, — Разум деловито поправил у себя на рогах роскошную королевскую корону, которая каким-то образом сузилась по размеру его головы. — Нужно было принимать решение раньше, когда я предлагал тебе сотрудничество. Ты жалеешь, что меня прогнала?

— Я даже тебя не помню! — честно призналась Патриция. Она действительно не помнила, чтобы когда-либо раньше встречалась с Разумом. Разве только он бывал во дворце Опала? Там столько нечисти, что его одного и не заметно. Может, он еще умеет менять обличья?

— Как ловко претвориться беспамятной! — Разум разозлился.

— Но ты и сам не помнил меня, когда я пришла к королю.

— И, правда, — Разум почесал черным когтем в затылке. — Иногда и я бываю глуп. Как, например, в случае с Эстеллой. Феи кому угодно задурят голову.

— Но я не огненная фея. Ты ошибся! Твой колдовской интеллект иногда тебя подводит.

— Я почти угадал! Ты не огненная фея, но ты подружка дракона, а это практически одно и то же. Жгутся и феи огня, и драконьи возлюбленные.

Кажется, Разум опять ошибся, но Патриция не стала его поправлять. Пусть считает, что ее оберегает дракон. Разум — опасное и коварное существо. Он одним колдовством может потопить ее корабль или наоборот помочь захватить Опал. Нужно лишь с ним договориться.

— Чего бы ты хотел в обмен на крошечную помощь? — медоточивым тоном обратилась к нему Патриция.

— Крошечную или громадную? — Разум насторожился. — Кажется, тебе нужна грандиозная помощь, а не мелкая. Даже целого флота может не хватить.

А вот одной маленькой волшебной зверушки хватило бы! Но Разум наотрез отказывался становиться членом пиратской команды.

— Пиратский корабль не для меня, — Разум вытянул когтистые лапки и начал вертеть руль, на котором сидел. Хоть руль и двигался, а сам Разум оставался на месте. Как ему это удавалось? У Патриции зарябило в глазах.

— Вот было бы у тебя королевство…

— Оно у меня будет, едва ты поможешь мне захватить Опал.

— Опал уже занят. Там есть король. Думаешь, мне стоило податься на службу к нему, а не к малышу Серпину?

— Разве ты служишь королям? — возмутилась Патрицция. — По-моему, ты порабощаешь королей.

— Я их Разум. Я — главное для них!

— В том-то и дело. Ты ставишь их в зависимое положение от себя, притворяясь их умом.

— Король Опала, вроде бы, на недостаток ума не жалуется, но я мог бы облапошить и его. Вот только получу ли я с этого выгоду?

— Я могу заплатить тебе золотом. У меня есть немного… — Патриция вспомнила, что кроме ее каюты, награбленными драгоценностями и золотыми слитками полон трюм. — Точнее, у меня есть много золота. Всё оно будет твое, за исключением той доли, которая пойдет на выпивку для команды.

— У Серпина больше золота, и всё оно уже мое. Король такой милочка! Если я захочу, он мне и свою корону подарит, — Разум торжествующе ткнул когтем в венец у себя на рогах. — А вот Эстелла вечно артачилась. За что только я ее любил? С феями так тяжело! Поэтому сейчас я служу лишь при холостых королях. Моя главная задача отпугнуть от душки Серпина всех нахальных девушек и фей. Запомни, милочка, моему королю не нужна ни невеста, ни фаворитка! — Разум грозно потряс черным когтем перед носом Патриции.

— Я не претендовала на обе эти роли! — возмутилась она.

— Тем не менее, Серпин загрустил, едва ты ушла, — Разум уже заметил, что крыльев у Патриции нет, а стало быть, летать она не умеет. — Теперь он мечтает только об огненных феях. Мне придется искать для него синюю розу забвения или готовить эликсир, отшибающий память. Если ты однажды вернешься, действие розы и эликсира сойдут на нет. Лучше не возвращайся! Помни, что я раздеру когтями любую соблазнительницу, которая попытается увести у меня короля.

— То есть Серпин на всю жизнь останется холостым? Не лучше ли было бы подыскать ему глупенькую жену, которая тоже будет во всем тебя слушаться?

— После опыта с Эстеллой, женщинам я не доверяю. Они только притворяются дурочками, а сами такие хитрые! — Разум опасливо оглянулся через плечо, как будто эта самая Эстелла сейчас гналась за ним с мечом наготове.

— Я не глупая, но и не хитрая. Со мной тебе было бы уютно, — нашлась Патриция.

— Не выйдет! У тебя нет королевства, только корабль. А мне нужна целая страна, где я буду править от имени законного правителя. Вот когда у тебя была империя, ты мне подходила. Хоть твоя империя и простиралась в снегах, но я забрел в нее, отморозил себе все лапки. А ты меня нагло стряхнула, когда я запрыгнул погреться к тебе на плечо. У тебя тогда были такие роскошные черные локоны. Я мог держаться за них, чтобы не упасть с твоего плеча, но они вдруг превратились в змей. А ты сама умела обращаться в холодную статую. Вместо того чтобы согреть меня, ты меня заморозила.

— Ты с кем-то меня перепутал, как и русалки.

— А вот и нет! — Разум разозлился. — Ты только притворяешься беспамятной, но сама всё помнишь и внутри смеешься. Ты считаешь себя мудрее меня! Это оскорбление! Разумом служу при королях я, а не ты! Я бы и тебе служил, если бы ты не предпочла мне обычного гремлина. Он сидел на твоем плече, а мне было нельзя. Когда была императрицей, ты гоняла меня с поручениями по империи зимы. Я исполнял то одно, то другое невероятное задание, а ты каждый раз обещала, что возьмешь меня на службу лишь после выполнения еще одного задания. В итоге я устал от обманов! Ты не собиралась брать меня на службу даже, если бы я свернул горы!

Неужели Разум хочет, чтобы она компенсировала ему моральный ущерб? На это всего пиратского золота не хватит! К тому же, почему она должна расплачиваться за проказы какой-то императрицы? Пусть Разум и принял ее за эту подлую особу, но она-то совсем не такая! Она бы ни за что не стала обижать колдовских зверушек.

— Бедненький! — Патриция хотела погладить Разума по рогам, но лишь укололась о них.

— Так тебе и надо! — торжествующе воскликнул Разум, заметив свежие ранки. — А можно слизать твою кровь?

Теперь уже Патриция отдернула руку. Корабль, почуяв кровь, заволновался. Его канаты рванулись к Патриции, попытались обхватить ее, как удавы, но почему-то задержались. Она же тут капитан! Даже если она ранена, пить ее кровь нельзя.

— Брысь от меня! — Разум зашипел на живые канаты. — Только попробуйте тронуть, весь корабль обращу в дробленые доски.

Канаты неохотно отползли от агрессивного зверька.

— Ну вот! Теперь можно погреться на солнышке! — Разум растянулся на руле. — Не помассируешь мне когти, красавица?

— Я тебе не король Серпин!

— Поэтому я и не люблю девушек! Они все такие чопорные! Ни одна из королев никогда не хотела за мной ухаживать. А я ведь служил им умом! Без меня они ничто! Тем не менее, хороший сервис мне не предоставила ни одна! У женщин я работал лишь за улыбку! А мне улыбок мало!

Серпину в отличие от Разума женских улыбок хватало, но к нему Разум не подпускал. Поэтому Патриции приходилось договариваться с наглым черным зверьком. Красные глазки Разума сверкали, как уголья. Они были такими хитрыми, что становилось страшно. У Патриции мурашки поползли по коже. Вдруг пока она болтает с Разумом, ее корабль окутывает некое колдовство?

— Рыжие волосы тебе не к лицу, — заметил Разум. — Я понимаю, что рыжий это цвет огня. Подружке дракона он подходит, но брюнеткой ты была краше. Эстелла тоже была темноволосой, поэтому я повелся на ее очарование. У нее случилась беда, я решил ей помочь, а она меня предала и бросила! Как феи коварны!

Патриция, скорее, сказала бы, что коварны ловкие волшебные зверьки, но решила придержать язык. Вдруг Разум обидится. А от него, как назло, зависит ее благополучие.

— Разум, миленький! — Патриция почесала найденным на палубе пером альбатроса когтистую лапку Разума. — Помоги мне захватить Опал, и в Ивилоре ты меня больше не увидишь.

— И никого из твоих спутниц тоже? — Разум опасливо покосился на двух фей, присутствовавших на корабле.

— Ни одна из моих фей в Ивилор больше не залетит, — пообещала Патриция. А про гоблинов, троллей и прочую нечисть из пиратской команды Разум не спросил. Вероятно, в чудовищах он своих конкурентов не усматривал.

— А твой супруг-дракон в Ивилор больше не нагрянет? Если он прилетит, то наш контракт тут же будет расторгнут! — Разум вошел в раж и выставлял всё более невероятные условия.

Патриция озадаченно смотрела на магического зверька. Уж не повредился ли он умом?

— Какой супруг-дракон?

— Только не говори, что ты его даже не знаешь или не помнишь!

— Я, правда, не помню!

— Ох, уж эта девичья память! Обычно девицы быстро забывают женихов, которые оказались невыгодными, а ты забыла мужа! Причем твой муж был очень уж выгодным! Ради него я бы бросил даже Серпина! Представь, я бы стал советником при самом волшебном императоре! — Разум так размечтался, что чуть не свалился с руля. Патриция попыталась его подхватить, и чуть не изранилась о его острые когти. Когти Разума были, как недавно заточенные ножи.

— Клянусь, я ни разу в жизни не была замужем! Ты что-то перепутал, Разум.

— Ага, не была!

Из-за такой неловкой помощницы, как Патриция Разум все-таки свалился с руля и теперь страшно ругался. У Патриции вяли уши. Даже пьяные матросы не употребляли таких крепких словечек, как главный королевский советник. Хорошо, что Разум не начал сыпать проклятиями. Одной бранью корабль не заколдуешь.

— Так ты мне поможешь? — Патриция озабоченно вертелась вокруг упавшего Разума. Без него грамота с печатью, которую дал ей Серпин, всё равно не работала.

— Ее нужно прочесть от начала и до конца, когда захочешь поднять из пепла сгоревший флот, — неохотно посоветовал Разум. — А если хочешь, чтобы флот стал невидимым, подуй на печать.

— Так ты все-таки решил мне помочь? — обрадовалась Патриция.

— Лишь для того, чтобы ты отвязалась от Серпина, нахальная соблазнительница! — Разум плюнул себе на когтистые ладошки. Слюна у него была черной. Небо тотчас потемнело. Разум деловито запрыгнул на одну из мачт, распростер лапки над морем и начал бубнить заклинания. Вначале Патриция испугалась, что он призывает проклятие на ее корабль, но она ошиблась. Из темной воды вдруг начали подниматься обугленные мачты, а печать на грамоте Серпина вспыхнула ярким сиянием.

Вскоре гавань почернела от призрачных кораблей. Команда из мертвецов не производила впечатления послушных помощников. Патриция попыталась отдать им приказ, но они даже не обернулись в ее сторону.

— Прочти вслух хотя бы первую строку дарственной, а потом уже командуй! — нагло захихикал Разум. — В колдовских договорах всё устроено очень хитро, моя милочка! Колдовать это тебе не пиратами командовать.

Гоблины злобно сощурились на Разума и воинственно потрясли саблями. Ловкий бес оскорблял их капитана. Сама Патриция пропустила оскорбление мимо ушей, ведь Разум ей помог. Если только он не сделал что-то наоборот. Вдруг призрачный флот нападет на одинокого «Кровососа», едва Разум ускачет с палубы? Конечно, корабль-вампир станет отбиваться живыми канатами, но хватит ли его сил против целого флота?

— А ты меня не обдурил? — Патриция с сомнением смотрела на черные корабли. Все их мачты, борта, рули, канаты и юты выглядели обугленными, а тела матросов казались тенями.

— С таким флотом ты запугаешь до смерти кого угодно! — Разум торжествующе хлопнул когтистыми ладошками. — Великолепно! Я думал, кроха Серпин — дурачок, а он учуял двойную выгоду. Ты уведешь этот флот от берегов Ивилора, так что тут больше не будет пепла, и заодно завоюешь Опал без единого выстрела. Обещаю, что один вид сожженных кораблей с привидениями перепугает всё население Опала до сердечного приступа. Ну, а я пойду назад к Серпину. Без меня он может наделать глупостей.

Пока Разум договаривался с Патрицией, Серпин спал в башне. Когда король бодрствовал, Разум боялся его покидать.

— Если на Серпина подсядут фаворитки, то меня выставят взашей, — сетовал он. — Почему-то любовь людям и даже некоторым феям намного важнее, чем ум!

— Какая несправедливость! — Патриция решила подластиться к Разуму. — Как ты прав!

Сгоревшие корабли вставали из моря. Обугленные мачты поднимались над водой. Вид у кораблей был ужасающим, зато они отлично держались на плаву. Лишь вода вокруг бортов окрашивалась черным. Команда на палубах оказалась призрачной. Матросы, сновавшие по палубам, напоминали тени.

— А откуда ты узнал, что Серпин дал мне дарственную на сгоревшие корабли?

— От меня в Ивилоре ничего не укроется, — Разум напыжился. — Мимо меня ни мышка, ни пикси не проскользнет.

— Ты — великий королевский помощник!

— Но капитаном пиратского судна я не стану, даже не проси! Слишком рискованно! А всё награбленное золото сквозь когти проскользнет в ближайшем порту.

— Какой ты капитан пиратов? Тебе бы самому быть императором!

— А думаешь, я смогу? — Разум насторожился.

— Конечно! Лишь внешность — твоя помеха, но ты ведь можешь задурить людям головы. Пусть считают тебя красавцем или великаном.

— А ты умная, хоть и беспамятная!

Разум завилял хвостом.

— Когда-то твой гремлин отбил мое место на твоем плече, а сейчас у тебя есть пурра. Как много конкурентов!

— Главное, у меня есть флот! — Патриция торжествующе смотрела на черные корабли. Пусть они напоминают корабли-призраки, а команды на них состоят из пепельных мертвецов, зато это ее флот.

Хорошо, что Разум ее не обманул и не прочел заклинание наоборот. Если прочесть его наоборот, то призраки нападут на самого обладателя грамоты. Хотя откуда она об этом знает? Патриция нахмурилась. Иногда кажется, что в ее голове сидит кто-то другой, кто нашептывает ей свои мысли.

— Кстати, если встретишь по пути корабль-дракон, то заморозь море, — шепнул Разум на ухо Патриции. — Ты когда-то умела всё обращать в снег и лед. Надеюсь, ты не утратила свои способности.

Целое море льда! Это было бы отлично! Патриция мечтательно прикрыла глаза. Лед усмирил бы огненный корабль. Или это огненный корабль легко бы растопил лед?

— Разум, а как заморозить море? — Патриция потянулась к зверьку, но его уже и след простыл. На руле, где недавно сидел Разум, остались царапины от его когтей, а сам Разум уже лез назад к королевскому окну. Он ловко цеплялся коготками за гладкую стенку башни, будто на ней полно было выступов. Патриция от удивления присвистнула. Даже обезьянки не такие ловкие, как Разум.

Через миг Разум исчез в окне королевской спальни, а Патриция осталась наедине с флотом мертвецов. У привидений, снующих по кораблям, был такой вид, будто их недавно вытащили из печи. Вернее, не из печи, а из пасти дракона. Корабли Серпина были когда-то сожжены драконами, поэтому он их и отдал. Его драгоценный Разум не любил драконов.

«Кровосос» снялся с якоря и взял курс в открытое море. Призрачные корабли последовали за ним, как привязанные. Они отплывали от порта, а Разум открыл ставни верхних окон и пел песенку о том, как отпугнуть драконов от королевства. Его магический голосок разливался над морем. Казалось, именно он подгоняет черные корабли.

— Как бы этот флот привидений не накинулся на нас, едва мы выйдем в открытое море! — Патриция с подозрением косилась на черную свиту.

— Ты не доверяешь Разуму? — с сарказмом хмыкнула Нетопырина.

— Тот, кто поверит Разуму, полный дурак! — буркнула Патриция.

И Нетопырина, и Зелигена хором рассмеялись. Обе феи отлично знали о хитрости Разума. Нетопырина призналась, что о его ловкости в волшебном мире давно уже слагают легенды. Как бы то ни было, Разум их не подвел. Корабли, полные мертвецов не планировали нападать на «Кровососа». Они бесшумно плыли вслед за ним, соблюдая почтительную дистанцию. Не было слышно ни скрипа весел нескольких галерных судов, ни свиста ветра, надувавшего обугленные паруса. Зато вода под призрачным флотом окрашивалась черным цветом, будто в нее вылили деготь. Из глубины слышался недовольный ропот водяных и русалок. Для Патриции было невыгодно портить отношения с подводным народом, поэтому она дунула на печать. Черный флот тут же стал невидим, но его присутствие рядом ощущалось. В воде виднелись отражения темных мачт и парусов. При других обстоятельствах Патриция испугалась бы подсадить на себя целый флот привидений, но сейчас выбора у нее было. Неплохо бы еще было заручиться поддержкой морген.

— Кажется, я видела фею, мелькнувшую над нашими мачтами! — подняла тревогу Зелигена. — Это была не морская фея! Ее платье не растекалось пеной, и лицом она не напоминала морген. Наверняка, ее послали из Опала.

Патриция нашла подзорную трубу и заглянула в глазок. Над мачтами не виднелось крылатых силуэтов фей. Может, Нетопырине показалось? Какое-то время Патриция держалась на стороже, но потом ослабила бдительность.

Уже вечерело. Корабль плыл на всех парусах. Скоро он прибудет в бухту водяных, а пока можно вернуться к себе в каюту и снова съесть одну конфету этте. Вдруг тогда огненный любовник снова ворвется в ее сны.

Патриция заперлась в каюте и стала выбирать из оставшихся в коробке конфет. На вкус они были великолепны, но вот эффект давали разный. Вместо визита пламенного юноши, Патриция ощутила огонь внутри себя. По ее коже затанцевали золотистые искры, в голове стало легко и пусто, захотелось смеяться. Приятная эйфория продлилась полночи, а потом Патриция очнулась. Ее разбудили женские голоса. Вначале можно было подумать, что это шепчутся Нетопырина и Зелигена, но силуэты фей были чужими. Они сцепились у окна капитанской каюты. Обе феи висели над морем. Вокруг бледного силуэта одной из них стелился колдовской туман, а вторая крылатая фигура рассыпала вокруг себя золу. Из-за этого казалось, что темная фея окутана черным облаком.

— Я имею на нее больше прав! — злобно шипела темная фея. — Она отняла у меня всё! Даже мой последний дракон последовал за ней!

— Но я должна привести ее к моему королю, — возражала туманная фея. Ее голос был певучим и гипнотизирующим. От его звуков накатывали волны сонливости. Патриция зевнула и села в постели. Обе крылатые фигуры встрепенулись за окном. Прошел миг, и их будто ветром сдуло. Зато пурра еще долго ощупывала лапками иллюминатор. Казалось, она чует поблизости обеих фей и хочет поймать их, как мотыльков.

Бухта водяных напоминала стоянку мертвых кораблей. Все суда обросли водорослями и ракушечником так сильно, что не могли сдвинуться с места. Мачты были обломаны, в бортах виднелись проломы. Над всем этим запустением ярко светила луна.

Патриция смотрела в подзорную трубу. Где же тут поселились водяные? У бухты был смотритель. Зелигена только о нем и говорила. Фея видела его лишь однажды, но запомнила на столетия. У смотрителя были витые рога, зеленые наросты на синей коже и чешуя, как у рыбы. С этим смотрителем Патриции предстояло вести переговоры.

Может лучше обойти стороной бухту водяных? По легенде это страшное место, которое ждет жертв, как морской капкан. Сюда попадают все корабли капитанов, нарушивших договор с моргенами. Команды кораблей либо становятся пленниками Подводного царства, либо гниют в сетях из водорослей, пока их скелеты не рассыплются в прах.

— Там никого нет, — Патриция опустила подзорную трубу. — Лучше проплыть мимо, а потом возьмем курс к острову Леонеллы.

— Смотритель бухты там! — Зелигена отпрянула от деревянного мостика, который возник из ниоткуда. Еще минуту назад его тут не было, а сейчас он гостеприимно протянулся поперек бухты. Один его конец уперся, как сходни, в борт «Кровососа», а другой конец уходил на палубу самого крупного в бухте корабля. Чудеса, да и только! Патриция вздрогнула, глянув на мост. Он был узким, с прорехами, нескольких досок не хватало. К тому же по краям мост оброс водорослями. Наверняка, он скользкий. По нему придется идти гуськом. Тут едва сможет развернуться один человек, а гоблину вообще места не хватит. Благо, феи умеют летать.

— Смотритель тебя ждет, — Зелигена витала над мостом, плавно взмахивая зелеными крыльями. — Только к нему нужно идти в одиночестве. Он не принимает целых делегаций. Если возникнет опасность, я прилечу на выручку.

Патриция не особо верила, что феи ее выручат, но всё равно ступила на шаткий мост. Раз она капитан пиратского судна, то следует проявить храбрость. На полпути она пожалела, что не захватила с собой фонарь. В бухте водяных было темно, но возвращаться назад уже было поздно. Мост слишком узкий, на нем не развернешься.

Патриция с трудом дошла до большой каравеллы, обросшей пышным ковром из водорослей. Именно в нее упирался конец моста. На каравелле было темно и пусто. Водоросли оплели все мачты и казались гобеленами. Среди водорослей обнаружились несколько больших ракушек необычной формы. Патриция подняла одну из них и услышала тихий голос.

— Зря ты пришла! С этого корабля можно назад и не уйти!

Кто это сказал? Патриция озиралась по сторонам. Кажется, голос исходил прямо из раковины. Он напоминал шелест волн, накатывающих на берег.

— Это ты смотритель бухты? — спросила Патриция у раковины, которую держала в руках.

Из раковины раздался мелодичный смех. Патриция так удивилась, что выронила ее из рук. Говорящая раковина тотчас исчезла в зарослях водорослей. Как давно корабль стоит в бухте, что успел обрасти таким пышным коконом из водорослей? Загнившие доски корабля в темноте казались черными. Сколько им лет?

Внезапно в глаза ударил яркий золотистый свет. Патриция обернулась и увидела знакомое лицо. На корабле стоял тот самый юноша, похожий на эльфа, которого она уже видела как-то раз в компании королевы фей. Эдвин! Патриция сразу вспомнила имя. Эдвин сразу ей понравился. Если бы его кожа и волосы отсвечивали оранжевым, то его можно было бы принять за того самого огненного юношу, в объятиях которого она провела ночь. Патриция прищурилась, разглядывая Эдвина. Сходство есть. Вот только кожа Эдвина слишком бледная, будто подсвеченная луной, а его брови и ресницы такие же золотые, как и волосы. Может, он лунный эльф? Это бы объяснило его способность сформироваться из лунного сияния. Она ведь не слышала, как он подошел. Его будто занес на корабль свет луны.

Патриция не знала, что сказать. Стоит ли доверять Эдвину? Вдруг его подослала Медея Шаи? В последний раз, когда они виделись, она за что-то разозлилась на Патрицию.

— Ты смотритель этой бухты?

Эдвин отрицательно покачал головой. Этого и следовало ожидать. Его внешность не соответствовала описанию смотрителя. Водяной, охранявший бухту, должен был оказаться чудовищем.

— Ты тоже пришел о чем-то попросить смотрителя бухты? Или ты прилетел? — Патриция пыталась рассмотреть крылья за спиной у Эдвина, но их было не видно. Вероятно, он прячет их под камзолом. Многие эльфы, по словам Нетопырины, так делают, чтобы втереться в доверие к смертным королям. Эльфы ведь очень красивы. Им ничего не стоит вызвать симпатию и даже любовь. Главное, чтобы доверчивые люди не разоблачили в них гостя из волшебного мира. Патриция уже знала, что Эдвин спутник королевы фей, а не простой человек, поэтому держалась с ним настороженно.

— Думаю, нам с тобой стоит поладить, — предложил вдруг Эдвин. Выглядел он при этом крайне обольстительно. — Пора кончать конфликтовать.

Разве он король Опала, прикинувшийся лунным эльфом? Патриция конфликтовала лишь с королем Опала. С эльфами она ни разу ни из-за чего не спорила. Почему Эдвин так странно с ней разговаривает? Патриция попятилась от него, но идти по кораблю было сложно. Ноги путались в водорослях, а вот Эдвин легко следовал за ней, потому что мог лететь над палубой.

— Ты — капитан, я — капитан, у нас у обоих есть по заколдованному кораблю, — пояснил он.

— Хочешь заключить союз? — заинтересовалась Патриция.

— Хочу предложить нам обоим убраться с морских просторов, пока не стали жертвами плавучего дракона, — он лукаво сверкнул глазами.

Наверное, он имел в виду корабль-дракон. Патрицию не удивил бы страх лунного эльфа перед огненным кораблем.

— Сам убирайся с морей, если боишься обжечься, но я остаюсь на море, — Патриция воинственно кивнула сабле, летящей вслед за ней. Хоть Зелигена и предупредила, что к смотрителю бухты нужно являться в одиночестве, вряд ли волшебную саблю можно было засчитать, как спутника. Она ведь вещь, хоть и магическая. Если Эдвин не отстанет, то сабля должна напасть на него и разрубить на части. Почему же она даже не пытается?

— Останешься на море, пожалеешь! — Эдвин наступал. — Во время плаванья можно сгореть живьем!

— Тебя подослала ко мне Медея Шаи?

Эдвин несказанно удивился. Или только изобразил удивление? Хоть к смотрителю бухты и нужно было являться в одиночестве, Патриция была уверена, что Эдвин нарушил правила, и высматривала за его спиной обожженный силуэт королевы фей.

— Если твою подругу обжег дракон, это еще не значит, что он обожжет и меня! — Патриция велела сабле напасть на Эдвина и жутко разозлилась, когда сабля проигнорировала приказ. Такой непокорности волшебное оружие еще ни разу не проявляло.

— Королева фей мне не подруга и уж тем более не госпожа, — холодно улыбнулся Эдвин и вплотную приблизился к Патриции, которой оказалось некуда отступать. Позади лишь полуют, заросший капканом из водорослей.

Патриция не растерялась и сама схватила рукоять сабли.

— Назад, иначе пожалеешь! — крикнула она.

Эдвин и не подумал отступить. Тогда Патриция размахнулась саблей. Она хотела лишь поранить эльфа, но с размаху снесла ему голову. Этого она не хотела. Красивая златокудрая голова упала прямо в руки безголового тела эльфа. Как ни странно, Эдвин ловко подхватил ее и водрузил назад себе на шею. Обрубок шеи мгновенно сросся с головой.

— Ой! — Патриция сжала саблю, не зная, что предпринять. Драться с неуязвимым существом бесполезно. Его не убьешь. Можно только извиниться. — Прости! Я не думала, что ты бессмертен! Иначе не стала бы отрубать тебе голову.

Вместо того, чтобы рассмеяться над нелепым оправданием, Эдвин отпустил назад.

— Ничего! Это уже не первый раз, когда я теряю голову из-за красивой девушки.

Через миг Эдвина уже не было рядом. Кажется, Патриция слышала шелест крыльев. Значит, у Эдвина они все-таки были.

— Наверное, первый раз он потерял голову из-за королевы фей, — грустно буркнула Патриция. — Говорят, что эльфы влюбляются только в фей.

Если он эльф, то на лезвии сабли вместо крови должна остаться золотистая жидкость. Патриция коснулась сабли и обожглась, будто на ней вместо крови застыл жидкий огонь.

Вдали за темным горизонтом тоже разливалось пламя. Кажется, к бухте водяных плыл корабль-дракон.

На «Кровососе» трубили тревогу. До Патриции доносились одержимые вопли Зелигены и Нетопырины. Корабль-дракон действительно держал курс на бухту водяных. Горизонт пылал. Сейчас всё кругом сгорит.

Что же делать? Сейчас Патриция была бы рада, если бы лунный эльф вернулся и унес ее с борта большой каравеллы. В этом случае оставалось бы лишь надеяться, что Эдвин доставит ее не прямиком в объятия Медеи Шаи. Как бы позвать его назад?

Зелигена и Нетопырина не спешили лететь на выручку капитану, а жар от пылающий волн уже доносился до бухты. Огненный ветер подул Патриции в лицо. Сейчас она сгорит!

Внезапно позади дохнуло морской свежестью и зловонием гниющих водорослей. Гнусавый голос начал бубнить какие-то заклинания. Патриция хотела съязвить, что заклятиями огненный корабль не прогонишь, но они вдруг сработали. Корабль-дракон развернулся и поплыл в обратную сторону. Он пересек пылающее море, которое сам же и воспламенил. Сам корабль пылал, но не сгорал. Стоило ему скрыться за горизонтом, как пожар на море начал затихать.

— Сюда ему ни за что не заплыть! — торжествовало рогатое существо, вылезшее из зарослей водорослей. — Эта бухта предназначена лишь для морген и их пленников. А ты что тут делаешь, красавица?

— Я… — Патриция изумленно смотрела на высокое сгорбленное существо, которое напоминало рогатого демона в чешуе. Похоже, он и был тем самым смотрителем бухты, к которому она собиралась обратиться с прощением. Стоило его увидеть, как от удивления она лишилась дара речи.

— А ты не с огненного корабля? — рогатое существо с сомнением присматривалось к ее рыжим волосам, струившимся по спине длинными локонами. — Судя по прическе, ты фея огня, но вот личико у тебя бледное. У фей огня лица обычно бывают оранжевыми, как пламя, но вероятно, ты редкое исключение.

Смотритель бухты нерешительно коснулся Патриции и восторженно захлопал в ладони.

— Нет, ты не огненная фея! Тогда зайдешь ко мне в трюм на чашечку чая из актиний? Или хочешь вина из водорослей?

— А нельзя посидеть и поговорить прямо на палубе? — Патриция испугалась спускаться в трюм, хоть водоросли и свились веревочной лесенкой, чтобы ее туда пропустить. — На палубе такой чудесный вид на луну и звезды.

— Это точно! — смотритель бухты сузил глаза без зрачков, чтобы поглядеть на луну.

Прямо на палубе вдруг образовались бугорки, свитые из водорослей. Они приняли форму табуреток и низкого столика. Патриция решилась присесть не сразу. А к чаркам с зеленым напитком, возникшим из пустоты, она вообще не прикоснулась. Смотритель расстроился, что она не пьет. Видимо, задумал ее опоить и оставить у себя, как пленницу подводного царства. Патриция слышала, что водяные обожают похищать красивых юных девушек, а русалки любят утягивать на дно прекрасных юношей.

— Что привело такую красавицу в мою скромную обитель? — льстиво обратился к ней водяной. — Ты чего-то от меня хочешь? Можем поторговаться.

Перепончатые лапы водяного жадно потянулись к Патриции. Видимо, он привык, что девушки приходят к нему с просьбами.

— Останься со мной, скажем, на три года, и я охотно затоплю то поселение, где живут твои обидчики, — предложил он.

Так вот с какими просьбами к нему приходят! Патрици стало дурно. Хотя вряд ли ее предложение покажется более милосердным.

— А если мой враг не староста рыбацкой деревни, а могущественный король?

— Затоплю и его королевство, если оно стоит на берегу или недалеко от берега. Я не смогу добраться лишь до пустынных королевств и те, которые стоят далеко от больших водоемов.

Как удачно, что Опал стоит на берегу моря! Вот только затопить свою родину Патриция не хотела.

— А если мне понадобятся твои корабли, а не вода, которая затопит страну?

— Это будет дороже стоить, — водяной обожал торговаться. — Поднять со дна эти прогнившие суда очень сложно, а команды на них вообще уже нет.

— Разве нельзя достать пленников из подводного царства, чтобы они ими управляли?

— А ты образована, красотка! — водяной готов был аплодировать. — Но за пленниками нужен надзор, иначе они попытаются удрать. А какие-то из них уже обратились в скелеты или сами стали морскими чудовищами. Я могу созвать команды из морген, но это дешево не обойдется.

— Какова цена? — Патриция мысленно подсчитывала всё свое золото, добытое в грабежах. Справедливо, если нечестно добытое богатство, уйдет на нечестное дело.

— Дай подумаю, — водяной осмотрел ее с ног до головы. — Тридцать лет на дне, вместо трех.

Патриция подавилась чаем из актиний, который осмелилась отпить. Она не ослышалась? Водяной предлагает ей стать его наложницей на целых тридцать лет.

— Не бойся, за этот срок ты не состаришься ни на день. Я гарантирую, что на землю ты вернешься молоденькой и хорошенькой, если только не захочешь навсегда превратиться в русалочку.

— А по-другому договориться нельзя?

— По-другому? — водяной насторожился.

— У меня есть золото.

— На золото можно только сыграть.

Откуда ни возьмись на столе возникли странные шахматы, состоявшие из одних лишь раковин. Они показались Патриции очень подозрительными. Кажется, они двигались, как живые. Это же морские шахматы! В такую игру могут запросто облапошить.

— Может, устроим боевое состязание? — Патриция искала компромисс.

Водяной недобро сощурился на ее саблю, парящую над головой Патриции.

— Бывали времена, когда я обожал ловить поверженных рыцарей на водяных турнирах, но с тех пор я утратил сноровку, — признался он. — Лучше сыграем в шахматы или разойдемся ни с чем.

Деваться было некуда. Патриция мысленно позвала своих помощниц-фей, но они не прилетели. Придется играть без советчиц. Как играть в морские шахматы, Патриция не знала. Она видела эту игру лишь издалека, когда какая-то водяная фея занесла ее в тронный зал короля Опала. Из-за той феи и ее игры тронный зал в Опале на целую неделю превратился в стоящее озеро.

— Если я проиграю, то утону? — насторожилась Патриция.

— Ни в коем случае, красавица. Прекрасных девушек я не топлю.

— А я слышала, что водяные только этим и занимаются. Вы заманиваете в воду и утягиваете на дно земных красавиц.

— Утягивать на дно и топить это разные вещи. Ты знаешь, что на дне расположено целое царство? Даже огнедышащий дракон тебя там не достанет. Так, что если захочешь от него спрятаться, то надежнее всего укрыться на дне.

Глаза водяного лукаво сверкали. Кажется, он был заранее уверен, что Патриция примет его предложение. Наверное, ему показалось, что корабль-дракон охотится конкретно за ней.

— Я видела целые участки моря, выжженные кораблем-драконом и обугленные скелеты русалок, — призналась она.

— Наверняка, это произошло на тех участках моря, под которыми не простиралось подводного царства. До него огню дракона не достать. Оно находится слишком далеко и защищено надежными чарами.

— Вот как! — Патриция удивилась. Шахматы-раковины скользили в ее руках, не желая слушаться.

— Ты неправильно играешь! — возмутился водяной.

— А мне хоть кто-то объяснил правила?

— Давай покажу, как правильно играть! — перепончатые пальцы потянулись к Патриции через стол.

— Нет, не надо! — Патриция отпрянула, когда острые когти водяного задели ее. — Я сама как-нибудь справлюсь.

Справиться оказалось сложно, но получать инструкции от водяного это слишком сомнительная помощь. Он ведь хочет ее не только обыграть, но и обмануть. У Патриции мурашки бежали по коже, когда она перехватывала лукавый взгляд водяного.

В игре она и сама постепенно разобралась. Морские шахматы делились не на белые и черные поля, а на водяные и земляные квадратики. Вместо шахматных фигур по доске скользили разноцветные раковины. Патриция играла белыми раковинами, водяной — синими. Проигравшие раковины либо тонули, либо увязали в земляных полях. Всё зависело от того, на чьей стороне находится игрок. Водяной, естественно, играл за сторону воды, а раковины Патриции отвоевывали земляные поля доски. По системе игры раковины могли лишь утонуть в случае проигрыша, а раковины водяного застрять в земле. Вот только странно получалось, что Патриция проигрывала чаще. Ведь ее раковины и тонули, и увязали в земле одновременно. Тут какое-то мошенничество!

— Ты жульничаешь! — обвинила Патриция.

— А может, это ты плохо играешь? — водяной хитро сощурился.

Патриция уже хотела обвинить его в том, что он шулер, как вдруг водяной прислушался к тишине и чего-то испугался. Его синяя кожа вдруг побелела, как мел.

— Что случилось? — взволновалась Патриция. — Корабль-дракон возвращается в бухту? Моргены все-таки не сумели его отогнать?

— Ты только про драконов и думаешь! А к нам, между прочим, летят другие гости, и привела их ты! — обвинил водяной.

Патриция заслышала тихое шуршание и обернулась, но кругом царица темнота. Неужели в бухту водяных прилетела обожженная королева фей?

Над мачтами каравеллы раздался шелест крыльев. По водорослям стелился сверкающий туман. Кто-то положил руки на плечи Патриции. Рядом дохнуло холодком склепа и ароматом роз.

— Не оборачивайся! — предостерег Патрицию нежный женский голос. Он звенел, как серебряный колокольчик. От его звуков водяному сделалось дурно.

— Если она обернется, то станет такой же пленницей смерти, как ты? — водяной ткнул перепончатой лапой в сторону гостьи. — Улетай! В моей бухте не рады феям смерти.

— Но я не фея смерти, я фея тумана. А если быть точнее, то почти фея…

Патриция узнала голос Беатриче и слегка обернулась. Ее сестра (или то существо, которое было невероятно похоже на ее сестру) витало сзади. Стройная фигура Беатриче мерцала. Ажурные крылья и белое бальное платье делали ее похожей на призрака.

— В бухте водяных приветствуют исключительно морских фей, — смотритель всё еще пытался настоять на своих правах, но Беатриче улетать не собиралась.

— А я слышала, что морские феи к вам не заглядывают. Тут слишком мрачное место, а они светлые существа из утренней морской пены. Так что их в гости не жди. К тебе может прилететь только такое создание, как я.

— Но ты не имеешь права тут находиться! — водяному почему-то очень хотелось, чтобы гостья улетела. Вероятно, он опасался, что она разоблачит его, как шулера. Фея это могла. Играть с феями не так легко, как с простыми девушками. Патриция подумала, что если Беатриче вдруг решит ей помочь, то она может обыграть водяного. Наверняка, Беатриче знает много волшебных уловок кроме того, чтобы насылать туман. Даже в случае проигрыша она может унести Патрицию из бухты на своих крыльях. Патриция уже знала, что крылья феи очень сильные, они могут выдержать двойную ношу. Для феи, наверное, ничего не стоит похитить с корабля даже грузного смотрителя бухты и поднять его в заоблачную высоту. Вот бы водяной вопил от возмущения, когда Беатриче скинула бы его вниз с высоты. Если бы он упал посреди суши, то, наверняка бы, погиб.

— Я имею право следить за игрой, ведь играет моя сестра, — продолжала настаивать Беатриче. Она, как привидение, мерцала в тени мачт. Водяной покосился на нее с сомнением.

— Ты не из утонувших красавиц. Ты не имеешь права здесь быть! — нашел еще одну зацепку он.

— Но я тоже мертвая. Привидениям можно всё!

— Улетай! — водяной разгонял туман магией, но не справлялся.

— Летим в Опал, — Беатриче потянула Патрицию за волосы и будто обожглась. Она быстро отдернула руку. — В склепе Опала можно отоспаться среди роз. Я закрою все входы туда туманом. Никто нас там не найдет: ни драконы, ни водяные. Там мы будем в безопасности.

— В Опале есть король, — напомнила Патриция.

— Но в склепе Опала, как и в тумане, королева только я.

Как быстро из привидения она заделалась королевой! Что-то это слишком подозрительно. Присутствие Беатриче начало пугать Патрицию. Если она снова возникла из тумана, значит, рядом поджидает опасность. Почему-то туманы Беатриче пугали Патрицию даже больше, чем огненный корабль-дракон.

А вот саму Беатриче страшил огонь. Ненароком она коснулась сабли и обожглась о капельку крови, стекавшую с лезвия. Кто бы подумал, что кровь Эдвина окажется огненной.

— Огонь! Это жидкий огонь, даже не ртуть! — Беатриче взметнулась, как ужаленная. Она взлетела над палубой и погрозила сабле кулачком. Со стороны это выглядело комично, но почему-то даже волшебная сабля струсила перед обросшими кружевными перепонками пальчиками Беатриче. Патриция заметила, что на ногтях Беатриче образовалась чернота, будто кончики пальцев перепачканы в золе. Сабля трусливо скользнула за спину своей хозяйки.

Водяной тоже отвлекся от игры, заинтересовавшись тем, что происходит с наглой феей. Кажется, он был рад, что Беатриче пострадала и теперь мечется над мачтами, как белая оса. Патриция воспользовалась заминкой в игре и скинула с доски раковины водяного.

— Так нечестно! — завопил он.

— Я где-то слышала, что в Подводном царстве поощряют мошенничество! — Патриция обрадовано заметила, что ее оставшиеся на доске раковины больше не тонут и не увязают в земле. Игра была окончена. Чужих раковин на доске не осталось. Одна из сброшенных ракушек попыталась вскарабкаться назад на стол, но не смогла.

— Аферистка! — буркнул водяной, но сам не расстроился. Стоило ему провести когтями по доске, и на пустых полях вдруг снова возникли новые раковины. — Видишь, ты меня еще не одолела, красотка!

— Как же так! — недоумевала Патриция.

— У нас же позволено мошенничать, — водяной улыбнулся рыбьим ртом. — Проверим, кто ловчее! Обычно дамы никогда не бывают ловкими. Вы же такие нежные создания.

Патриция оглянулась на саблю, парящую за ее плечом. С такой спутницей нежное создание вряд ли стало бы путаться. Водяной проигнорировал пиратскую одежду Патриции. Он упорно видел в ней изнеженную леди, которую можно запросто обмануть.

Патриция оказалась на грани поражения. У нее осталось всего несколько игровых раковин, и те уже тонули в водяных полях доски. Смотритель бухты торжествующе потирал перепончатые лапы. Он заранее радовался тому, какая красивая пленница ему достанется.

— Соберись! — скомандовал вдруг внутренний голос. Патриция вздрогнула. Ей почудилось, что внутри ее головы засел некто чужой и всемогущий. Этот кто-то пытался командовать ею как марионеткой. В другой раз она бы воспротивилась ему, но сейчас был крайний момент. Тот, кто тонет, готов ухватиться за соломинку. Если она срочно не придумает, как выйти из щекотливого положения, то станет пленницей Подводного царства. О плене в Подводном царстве рассказывали ужасающие вещи. Людей там могли лишить разума или памяти, или вообще обратить в водяное чудовище. Хоть соперник по игре и уверял, что из Патриции выйдет прелестная русалочка, а сама Патриция русалкой становиться не желала. Она должна отыграться во что бы то ни стало.

— Ну, что ты мне посоветуешь? — мысленно обратилась Патриция к призрачному существу, вещавшему из глубин ее сознания. Оно откликнулось моментально. Его голос могла слышать лишь Патриция.

— Вспомни, кто ты! Мобилизуй все свои внутренние силы. У тебя их много. Просто пожелай выиграть! Призови магию!

Внутреннему голосу легко говорить. Какую магию она может призвать? Она ведь не колдунья! Но магическая команда волшебного корабля каким-то образом ей подчинилась. Волшебные существа учуяли в ней свою главу. Это может быть неспроста. Патриция напряглась. Она почти не видела доски и фигур, двигающихся по ней. Она сконцентрировалась на своем стремление к победе, как посоветовал ей голос. Доска вдруг замерцала. Патриция заметила сверкающий ключик среди раковин, который и не тонул, и не увязал в земле. Руководствуясь инстинктом, она быстро схватила его. Все раковины соперника вдруг взорвались, как будто лопнули искры. Смотритель бухты завопил от возмущения.

— Я призову такой ураган, что все твои пираты затонут! — стал грозить перепончатыми кулаками он. — За тобой погонятся тайфун, и цунами, и смерч, а водоворотов на твоем морском пути будет столько, что их не обойдешь!

Водяной угрожающе поднял вверх когтистый палец, обросший перепонками. Его коготь заискрился. За бухтой действительно вдруг начал собираться ураган такой силы, что даже Беатриче испугалась и упорхнула. Ее туман улетел вместе с ней. Зря она так поспешила. Ураган стих так же внезапно, как и возник. Смотритель бухты буравил Патрицию ненавидящим взглядом.

— Вот ловкачка! Ты выиграла и лишила меня всех моих сил!

Патриция торжествующе сжала ключ. Чутье ее не подвело. Ключик, появившийся на доске, означал ее победу. Морген долго ворчал, но в итоге ей подчинился и начал колдовать. Он начертил на палубе когтем какой-то знак и принялся бубнить заклинания. Обросшие тиной корабли поднялись со дна. Матросы на них оказались моргенами или скелетами, обросшими тиной.

— Вот твой мертвый флот! Забирай!

Патриция опешила, осознав, что все эти чудовищные суда поплывут за ней. Они распугают всех мореходов.

— Не бойся! — морген почуял ее опасения. — Их можно увидеть лишь ночью, днем им придется уходить под воду. Они чувствительны к солнечному свету. Поэтому в светлое время суток ты будешь видеть лишь их мачты под водой.

— Хорошо, что у меня есть свой корабль, и не придется тонуть вместе с ними каждое утро, — пошутила Патриция. Одновременно, ей стало страшно, что любая доверчивая особа, которую водяные заманят покататься вечером на своем корабля, утром утонет в тот момент, когда их корабль вынужден будет уйти под воду. Наверняка, морские жители прокидывали такие фокусы ни раз. Вокруг корабля смотрителя бухты действительно виднелись призраки утопленниц. Их легко было отличить от обычных привидений по посиневшей коже и водорослям, запутавшимся в волосах. Патриция проигнорировала их мрачную толпу и предостерегающий шепот. Сделка с моргенами добром не кончится. Но разве у Патриции есть выбор? Она должна собрать волшебную армаду любой ценой. Вероятно, тогда удастся вызволить душу Беатриче, и из призрачного создания сестра снова станет прежней.

Ночью жуткая армада следовала за кораблем Патриции. Утром мертвенных судов стало не видно, зато под водой виднелись кончики мачт, обвитых водорослями и обрывки парусов, поросших тиной. Флот под командой водяного не отставал от «Кровососа».

Такое сопровождение немного пугало даже Зелигену.

— Как бы утопленники не попытались утянуть и наш корабль на дно, — пробормотала она, смотря на обломанные мачты, которые, как отражение, скользили в воде.

— Не думаю, что они на это осмелятся. Смотритель бухты утопленников дал мне слово, что поможет нам, а не навредит.

— Чего стоит слово водяных! — Зелигена повела крыльями, будто плечами. Жест вышел жеманным. — Я сама их дальняя родня и знаю, насколько водяные коварны.

— Но меня же ты не подвела!

Тут Зелигене пришлось прикусить свой зеленый язык. Капитана она и впрямь подводить не собиралась. Как ни странно, всей команде волшебных существ нравилось плавать на «Кровососе» и действовать заодно.

— Я выиграла у смотрителя бухты право на помощь, так что он не сможет нарушить слово, — призналась Патриция, вертя в руках странный ключик. Игра в морские шахматы кончилась, а ключик остался. Этот ключик почему-то не тонул и не увязал в земле, когда лежал на шахматной доске водяных. Значит, он особенный. Вероятно, в будущем он еще сумеет открыть какой-то магический замок.

Патриция вспомнила о судовом журнале, который как-то нашла возле сгоревшего судна. Он лежал у нее в каюте и дожидался момента, пока она его прочтет. Странно, что вначале он показался ей всего лишь обугленной папкой в железном переплете. Со временем бумага начала восстанавливаться. Она уже не выглядела черной. Раскрыть железный переплет удалось лишь с трудом. Патриция вертела его и так и сяк, но открылся он лишь тогда, когда она поранила об него мизинец. Хорошо, что корабль, учуяв кровь капитана, не съел ее живьем. Видимо, она и впрямь зачарована, раз может плавать на волшебном корабле.

Патриция не смогла понять язык, на котором был написан текст. Судя по чередующимся над абзацами датам, это был судовой журнал. Как странно, что он не сгорел в огне. Капитан точно был не из Опала и не из его окрестностей. Это был не опалский язык и даже не прибрежное наречие, на котором умели говорить все моряки и жители мелких островных государств.

Где бы найти переводчика? Вроде бы феи умеют понимать все языки, а вот гоблины безграмотны. Рядом с каютой капитана сейчас как назло вертелись только гоблины. Патриция хотела позвать кого-то из фей. Зелигена или Нетопырина, наверняка, сумеют перевести записи. Можно даже кликнуть русалку. В волнах за окном каюты как раз мелькнул перламутровый хвост незнакомой русалки. Патриция уже привыкла, что морские девы относятся к ней уважительно. Она хотела поманить русалку и открыть окно каюты, но тут над кораблем разнесся оглушительный звон.

Патриция инстинктивно зажала уши. Ей показалось, что на корабль залетела стая металлических шмелей и теперь жужжит так, что шум становится нестерпимым.

— Капитан! — вопил самый рослый из гоблинов. — В трюме поселились пикси! Что прикажите делать?

Что он такое говорит? Не могут пикси производить такой шум! Пикси — это крохотные симпатичные создания, напоминающие миниатюрных фей и эльфов размером с бабочек. Обычно пикси миролюбивы, если только кто-то не посягнет на их имущество или охраняемую ими поляну. Ее помощник что-то путает.

Патриция отложила папку и вышла из каюты. Огромный гоблин беспомощно размахивал саблей, пытаясь отогнать от себя каких-то сверкающих насекомых. Со стороны сценка выглядела комичной. Такой громила не мог справиться с какими-то мошками!

Едва Патриция поняла, что это за мошки, она испугалась и сама. На нее налетела целая стайка золотистых то ли пчел, то ли шмелей с женскими головками в шлемах и острыми жалами.

Гоблин не преувеличивал. Это действительно были пикси, только не типичные. Вероятно, их вывели искусственно, скрестив шмелей с волшебными воительницами. Такими экспериментами мог заниматься лишь король Опала. У него одного хватало дерзости и таланта, чтобы ставить над магией опыты.

У пикси был красивый и воинственный вид. Патрицию будто окружила стая легендарных воительниц, которые почему-то уменьшились до размера шмелей. Несмотря на крохотные размеры, сражались они умело. Их золотые жала напоминали рапиры. Патриция попыталась отбиться саблей. Ей удалось сшибить нескольких пикси, но они мгновенно поднимались с палубы. Их помятые крылышки распрямлялись сами собой, и золотые пикси снова кидались в бой. Патриция попыталась раздавить подошвой сапога одну упавшую пикси. Не удалось. Сапог будто наткнулся на кусочек металла.

— Откуда эти шмели взялись? — спросила Патриция у гоблинов.

Один из гоблинов лишь указал ей саблей на распахнутую дверь трюма.

— Неужели они выпорхнули прямо из золота, которое там хранилось? — недоумевала Патриция.

Гоблин виновато опустил глаза. Видимо, он с товарищами прокрался в трюм, чтобы стащить слитки золота из капитанской доли и потратить на ром в ближайшем порту. Вместо золота он выпустил стаю шмелей, которые напоминали миниатюрных валькирий.

— Вы не леди-шмели, а дикарки, — прикрикнула на них Патриция в попытке пристыдить. Шмелям было всё равно. Их твердые золотые тела казались облаченными в доспехи. Сабля их не ранила. Зато если одна из золотых пикси падала в море, то из волн ее ловили жадные руки русалок. Видимо, морским девам нравилось всё золотое и сверкающее, даже то, что движется. Как бы то ни было, от русалок пикси вырваться не могли. Вероятно, стоит попытаться сшибить их всех в воду. Патриция агрессивно махала саблей, но в море упало лишь несколько десятков пикси, а остальные продолжали нападать. Они вылетали из трюма целыми стаями.

Патриция оставила саблю махать в воздухе самостоятельно и метнулась к трюму, чтобы закрыть дверь. Ее руки тут же искололи золотые жала. Кожа в месте уколов стала твердеть и окрашиваться в золотой цвет.

— Смотри сама не превратись в золотую статую, — Зелигена неожиданно появилась сзади и запустила в ранки Патриции немного болотной жижи. — От укусов этих крох люди становятся неподвижны, а укушенная часть тела обращается в металл.

Зеленая влага, сочившаяся из пальцев болотной феи, нейтрализовала яд золотых пикси.

— Откуда они взялись? — Патриция оглядывала трюм, в котором было светло и без факелов. Награбленное золото сияло. Кажется, раньше слитков было больше, чем сейчас. Куда же они делись? Как бы то ни было, взамен им появились золотые воительницы. Патриция подозревала, что из-за опалского золота возникнут проблемы. Нужно было обменять его на что-то в одном из портов, но она была так занята поисками союзников, что забыла это сделать.

— Они выпархивают из слитков, — Зелигена указала на остатки золотых слитков, которые плавились на глазах, разбиваясь на крошечные крылатые тела. Золотых воительниц становилось всё больше. Они кружили по трюму агрессивной стаей. Зелигена прикрыла капитана крыльями. Почему-то нападать на болотную фею золотые насекомые опасались. Видимо, они не терпимы к влаге. Русалкам тоже удалось легко с ними справиться.

— Нужно найти способ скинуть их всех в море! — решила Патриция. Придется без жалости расстаться с награбленным золотом и усвоить простое правило: никогда нельзя ничего красть у волшебника, иначе потом проблем не оберешься. Впервые пиратская добыча стала настоящим проклятием. Переловить золотых воительниц и скинуть их в воду будет непросто.

— У меня есть план лучше, — Зелигена вытянула руки вперед. Из кончиков ее пальцев вытекли влажные зеленые нити. Они обвились сетью вокруг золотых пикси. За считанные минуты основная часть воительниц была заточена во влажную сеть. Осталось поймать лишь тех пикси, которые летали над палубой. Учуяв болотную фею, они пустились наутек. Тут-то их и схватили перепончатые руки русалок. Оказалось, что русалки легко могут выныривать из волн и делать стремительные прыжки над морем. Переворачиваясь в прыжках над волнами, они напоминали чешуйчатых птиц.

Последних золотых пикси пришибли саблями гоблины, а Зелигена прочно обвила их зеленой нитью. Налетчицы проиграли. Вероятно, в зеленой сети они снова сольются в слитки золота и уснут. Тогда лучше будет поскорее продать их купцам в обмен на провизию и шелка. Вот купцы удивятся, когда золото разобьется на стайку воинственных пикси и нападет на них. Или оно напало лишь на Патрицию по воле короля Опала? У Патриции возникло ощущение, что прямо сейчас король наблюдает за ней и недовольно поджимает губы. Первый раунд она выиграла.

Корабль держал курс на остров принцессы Леонеллы. Патриция понимала, что абсурдно просить помощи у нее, но всё равно собиралась рискнуть. Судя по описаниям, Леонелла была самой необычной из всех принцесс, а ее летучий корабельный флот запросто мог устроить осаду Опала с воздуха, если морские армады окажутся бессильны. Заручиться поддержкой Леонеллы было бы очень кстати, но доплыть до ее острова оказалось непросто. Даже пришлось спросить дорогу у вездесущих русалок.

Гоблины недовольно бурчали после налета агрессивных золотых пикси. Даже хитрые тролли не подозревали, что из слитков золота могут вырваться такие вредные насекомые. Патриция так и думала, что с опалским золотом возникнут проблемы, но отказаться от него было выше ее сил. Всё, что пришло из Опала, может оказаться магическим. Неплохо было бы скинуть оставшиеся слитки в море прямо сейчас. Русалкам бы понравилось подношение, но Патриция медлила.

Плыть до острова Леонеллы пришлось несколько дней. Нетопырина предполагала, что остров будут окружать туманы, в которых легко заблудиться, но остров окружала радуга. Она извивалась вокруг большого белокаменного дворца, возведенного на острове. Издалека казалось, что радуга множится и дробиться, обращаясь в сотни радуг.

— На самом деле это радужные мосты, — пояснила Зелигена. — По ним обычно передвигаются феи и эльфы. Видимо, Леонелла в хороших отношениях с крылатым народом, раз радужные мосты подходят прямо к ее окнам. Наверняка, она ждет в гости делегацию фей. Притворимся ими и спокойно войдем к ней во дворец по радужному мосту.

План был хорош. Зелигена и Нетопырина мгновенно долетели до моста из радуги, который вел в просторный будуар. Нетопырина несла Патрицию, у которой крыльев не было. В полете Патриция ощутила себя калекой. Как неудобно жить без крыльев! Даже радужными мостами воспользоваться нельзя, ведь они расположены слишком высоко от земли.

Под радужными мостами простирался один синий мост. Наверное, он относился к числу морских мостов, потому что по нему ползали уродливые моргены, а на перилах сидели сирены. Патриция слышала о том, что через море тянется целая сеть нефритовых и янтарных мостов, невидимых для людей, по которым прогуливаются морские жители. Иногда на такие мосты заманивали людей, и люди на них исчезали.

Мосты из радуги выглядели намного приятнее, но вот фей и эльфов, прогуливающихся по ним, Патриция не заметила. Зато вокруг окон летала охрана. Зелигена возмутилась, наткнувшись на летучую ладью, и попыталась оплести ее сетью из болотной жижи. Внезапно Нетопырине и Патрицие преградили путь, стоявшие у оконной ниши громадные пурры, вооруженные не только когтями, но и саблями. Вид у пушистых зверей был воинственным.

— Пропустите их! — раздался ленивый женский голос из глубины будуара.

Громадные пурры тут же расступились. Две феи и одна девушка смогли беспрепятственно пройти в широкое окно в человеческий рост. Все окна во дворце Леонеллы были громадными эркерами, к которым подходили концы радужных мостов. Сама принцесса оказалась очаровательным созданием, красоту которого ничуть не портил пушистый белый хвост, выглядывавший из-под роскошного платья.

— У тебя такая милая зверушка, — обратилась Леонелла к Патриции, — она любит пить чай из лютиков?

Пурра, державшаяся за шею Патриции, соскочила на чайный столик, едва принцесса ее поманила. Патриция заметила, что рука Леонеллы напоминает когтистую лапку пурры. Драгоценные перстни лишь немного скрывали белую шерсть, наросшую на пальчиках принцессы.

— А вы двое предпочитаете чай из лютиков или из фиалок? У меня в саду растут лишь эти два цветка, — принцесса сама разливала ароматный чай по фарфоровым чашечкам.

— Надеюсь, она не хочет нас отравить, — шепнула Патриция, но Нетопырина зажала ей рот кончиком крыла. Наверное, фея давала понять, что принцесса может слышать шепоты на расстоянии. Ушки, выпиравшие из прически Леонеллы, действительно были очень острыми и похожими на кошачьи. Почему-то принцесса не удосужилась прикрыть их пышными локонами.

Пурра Патриции уже пила чай и закусывала крошечными пирожными. Зелигена тоже приступила к чаепитию, а Патриция бросила быстрый взгляд за окно. Внизу под мостами собиралась целая армада кораблей, которые не касались днищами воды. Их весла разгребали воздух, будто крыльями махали. Слухи насчет летучих кораблей Леонеллы не оказались ложью.

Сама принцесса была очаровательным созданием с пышными белокурыми локонами и фиалковыми глазами. Телохранителями принцессы были две громадные пурры, вооруженные алебардами. Они почти не отходили от красавицы, чьи ушки и черты личика чем-то напоминали хитрую мордочку пурры.

У самой Леонелла пушистый белый хвост пурры выглядывал прямо из-под подола пурпурного королевского платья и напоминал своеобразный шлейф. Правда, едва хвост свивался кольцами, это впечатление портилось.

— Располагайтесь, как дома! — милостиво предложила принцесса гостям.

Патриция ломала голову, придется ли ей уговаривать Леонеллу оказать помощь или нужно будет выиграть эту помощь в какую-то очередную магическую игру.

— Я знаю, зачем вы прилетели ко мне, — ошеломила принцесса всех своей информированностью. — Русалки как-то раз подарили мне зеркало, которое способно подсмотреть за всем, что происходит в огромном мире вокруг моего острова. Можно назвать это зеркало глазом шпиона. Благодаря нему, я знаю всё обо всех. Вы, к примеру, замышляете нападение на Опал, но это крайне рискованно.

— Я слышала, что ты не любишь короля Опала, потому что когда-то вы что-то не поделили, — припомнила Патриция.

— Не люблю это мягко сказано! Старый маг во многом перешел мне дорогу.

Разве король Опала старый? Патриция нахмурилась, припоминая. На вид ему за сорок. Вероятно, он использует какие-то магические эликсиры, чтобы выглядеть моложе своих лет. Если всеведущая Леонелла называет его стариком, то так, наверное, на самом деле и есть.

— Ты поможешь нам? — понадеялась Патриция. — Твои пурры выглядят очень грозными. В одиночку короля Опала они, конечно, не перепугают. Зато если присоединить к ним мою команду, а еще призраков и морген…

Леонелла ненадолго задумалась.

— За всеми окнами моего дворца протянулись мосты из радуги. Прямо по ним можно пройти в Опал, — сообщила она. — Это быстрее, чем плыть на кораблях, но не будем рисковать. Ведь дорога из радуги может тогда открыться из Опала в мою сторону. Если мы не победим, то меня начнут оккупировать.

— Если честно, то куда больше твоих пурр меня прельщает твой флот летучих кораблей, — призналась Патриция. — Король Опала может защитить свой порт от вторжения водоплавающих армад, но вот от летучей армады он вряд ли убережется. Твои корабли смогут пройти там, где другие сядут на мель.

— Я одолжу их тебе, но сама управлять флотом не стану. Пусть флагманским кораблем временно станет твой кровопийца.

— Не боишься, что корабль-вампир вытянет канаты и нападет на твоих воинов?

— В моем флоте одни пурры.

Точно, припомнила Патриция, корабль-вампир не пьет крови волшебных существ. Ему годна в пищу лишь людская кровь.

— Какова стратегия летучих флотов?

— Обычная стратегия? — Леонелла стала отбивать пальчиками дробь по столу из орехового дерева. — Они подлетят к окнам опалского замка, а дальше запалят пушки.

— Но я не хочу, что Опал был разрушен!

— Ты же можешь восстановить его за один момент с помощью строительной магии. Раз и готово! Когда твоих врагов там не останется, стены отстроятся сами снова. Даже строителей — финодирри можно не приглашать.

— За кого ты меня принимаешь? За великую волшебницу?

— Не знаю, в какие игры ты играешь, но это твое дело. Я узнала тебя сразу, так что на мою забывчивость можешь не рассчитывать. И я помогаю тебе лишь потому, что таков мой долг перед империей дракона.

За кого бы она не приняла Патрицию, но это сейчас на руку им всем. Патриция сдержала возмущение и деловито кивнула. Пусть Леонелла и дальше заблуждается. Вероятно, она переела этте, отсюда и ее иллюзии.

Правда, на чайном столике этте не было. А глаза принцессы Леонеллы радужно мерцали. Радужные глаза бывают только у эльфов и фей, а те обычно ни в чем не ошибаются.

Летучий флот полностью подчинялся принцессе. Стоило ей поманить к окну один из летающих кораблей, как он энергично замахал веслами, напоминающими крылья.

— Вот так я обхожусь без галерных рабов. Магия управляет гребными веслами, а паруса заменяют крылья. Едва ветер их надует, как корабли взлетают выше. Управлять ими не сложно, — принцесса перешла на борт и поманила за собой гостей.

Через миг летучий корабль уже витал над «Кровососом».

— У тебя в трюме спрятано что-то необычное, — на расстоянии определила Леонелла. — Не покажешь мне?

Ради союзницы всё можно сделать. Скрепя сердце, Патриция впустила принцессу в трюм с опасным золотом из Опала. Золотые мошки уже формировались из слитков и недовольно шипели, но из зеленой сети вырваться не могли.

— Ой, какие они милые, — Леонелла искренне обрадовалась, увидев золотых пикси. Как ни странно, она им тоже понравилась. — Мне бы таких сторожей моей башни. Из них бы вышел крылатый патруль, но ты, наверняка, бережешь их, чтобы они охраняли твой корабль.

— Пожалуйста, прими их в дар от меня, — на самом деле Патриция была рада избавиться от пикси. Они стали обузой, а не богатством.

— Правда? — у Леонеллы округлись глаза от удивления. — Ты стала такая щедрая, а раньше у тебя снега зимой было не выпросить. Очевидно, прожитые столетия меняют фей к лучшему.

— Я не фея, — хотела возразить Патриция, но слова замерли у нее на губах. Пусть Леонелла считает, как хочет. Принцесса радовалась пикси, как ребенок игрушке. Лишь бы только они ее не ужалили. Пикси вели себя пока на удивление смирно.

— Значит, я забираю этих милых крох себе, — принцесса никак не могла поверить в свою удачу. Золотые шмели казались ей диковинками, а вот Патриция считала диковинкой громадных пурр, которые с хозяйским видом расхаживали по борту ее корабля.

Именно пурры указали гоблинам на подозрительное существо, шастающее по кораблю. Оказалось, что на корабль Патриции залетел незнакомый эльф.

— Это шпион, — определила Леонелла.

Гоблинам с трудом удалось схватить эльфа. Хоть он и был размером с ребенка лет семи, а сил у него оказалось, как у верзилы. К тому же эльф был очень ловким. Он то прыгал, то скакал, то взлетал. Если бы не помощь крупных пурр, которые тоже были ловкими, как обезьяны, то лазутчика схватить бы не удалось.

В итоге эльфа скрутили зелеными веревками болотной феи и подтащили к капитану.

— Так это эльф-шпион из Опала, — взглянув ему в глаза, уточнила Леонелла. Она отлично во всех разбиралась с первого взгляда. — Сперва я подумала, что его подослали твои конкуренты.

— То есть пираты? — удивилась Патриция.

— Многие пираты неплохо смыслят в магии и запросто договариваются с такими вот существами.

У эльфа была зеленоватая кожа, покрытая золотыми крапинками и мутно-зеленые крылья, напоминавшие стрекозиные. По размеру он маленький мальчик, а лицо у него уродливое, как у сморщенного старичка. Зубы эльфа тоже оказались зелеными и острыми, как иголочки. Он злобно скалился на капитана, будто хотел покусать.

— Из него ты под пытками слова не вытянешь, — вновь определила Леонелла.

— Тогда я могу отдать его тебе в услужение, — предложила Патриция принцессе. — Если золотые пикси тебя не испугали, то ты приспособишь к работе и карликового эльфа.

— Боюсь, он обворует дворец и сбежит, если только не обрезать ему крылья. А я не настолько жестока, чтобы его калечить.

Патриция не ожидала, что Леонелла откажется от очередного подарка. Неужели эльфа придется сажать в трюм, как и плененную фею. Алеандра уже сбежала. Вдруг сбежит и эльф? Отпустить его нельзя, убивать тоже жалко. Да и как убить волшебное существо? Они же бессмертны. Остается надеяться, что на этот раз Нетопырина и Зелигена очертят трюм магическими знаками такой силы, что пленник не сбежит.

Эльф действительно попался молчаливый. Может, он не умел говорить по-человечески? На все вопросы он только шипел.

Леонелла доверила крупной пурре быть командиром своего флота, а сама удалилась во дворец.

— Летучих мышей с записками о том, как продвигаются ваши дела, можешь ко мне не посылать, — сказала она на прощание, окинув взглядом Нетопырину. — Я и так прослежу за вами в русалочьем зеркале.

После этого одинокая ладья с принцессой замахала веслами и понеслась к окну дворца. Леонелла помахала на прощание.

— Неужели принцесса пурр решила, что у тебя на службе есть летучие мыши? — шепнула Патриция серой фее.

— Ну, я, правда, могу их призвать, но совсем не для того, чтобы использовать, как почтовых голубей, а чтобы напасть на врага. До сих пор мне не приходило в голову отправлять с ними послание.

— Наверное, это потому, что ты не общаешься ни с кем, кто живет далеко.

— Я и сама могу слетать куда угодно. Зачем мне посланницы. Даже если мои знакомые живут далеко, за пару ночей я до них долечу и войду прямо к ним в окно.

Патриция вновь пожалела, что у нее у самой крыльев нет. С крыльями жить так удобно! Ни посыльные, ни транспорт не нужны, если сама умеешь летать. Еще одним объектом зависти стало русалочье зеркало Леонеллы. Хоть Патриция его и не видела, а жалела, что у нее нет такого же. Ведь в качестве информаторов зеркала русалок не заменяемы.

— У тебя есть подзорная труба водяных, — напомнила Зелигена. — Используя ее, ты можешь видеть всё, что захочешь. Нужно лишь настроить ее на нужный объект, дав ей конкретное задание, иначе она покажет тебе лишь чудеса морского царства и не больше. Едва глянешь в глазок, подумай о том, что хочешь увидеть. Первым делом советую тебе заглянуть в Ивилор. Шпион-эльф прилетел на наше судно со стороны Ивилора, и в его кармане были ивилорские монеты. Это наводит на определенные подозрения.

Патриция пошла к себе в каюту. Подзорная труба лежала рядом с другими игрушками маленькой пурры. Так значит она может стать глазом шпиона. Патриция заглянула в нее и увидела покои Серпина. Разум привычно лежал на бархатной подушке, а молодой король суетился вокруг него, практически прислуживал.

— Разум, что мне делать? — обеспокоенно спрашивал Серпин. — Посоветуй что-нибудь! Крестьяне сердятся, что твои хвостатые друзья вытоптали их урожай. Они называют их бесами и требуют позвать из заграницы инквизиторов. Всех наших инквизиторов ты куда-то услал, но есть соседские. Народ их ждет. Чернь недовольна новыми налогами, которые ты установил, и замышляет бунт. А придворные интригуют и хотят, чтобы я их рассудил. Что подскажешь? Раньше ты всегда помогал мне дельными советами. Как мне сейчас поступить?

— Почеши мне лапки! — лениво протянул Разум.

Серпин выполнил просьбу своего питомца.

— Так, что посоветуешь?

— Хм… — Разум потягивался и подставлял когти под массаж вместо того, чтобы отвечать.

— Ты злишься на меня из-за огненной феи? Она же улетела. Хватит дуться!

Разум ехидно посмеивался и гонял короля с поручениями. Вначале ему нужно было принести лакомства, затем сыграть для него на лютне. В итоге король устал, а советов от демона так и не добился.

— Так что ответить послам из Опала? — настаивал Серпин.

Из Опала! Патриция чуть не выронила подзорную трубу водяных.

— Солги, что фей тут не было, — буркнул Разум.

— Но послы сами феи. Они почуют ложь.

— Не почуют, я позабочусь об этом.

— Но та белокурая фея туманов видит мои мысли…

— Это потому что ты с ней флиртовал.

— Она мне нравится, — признался король.

— Я предупреждал тебя, как феи опасны! — Разум показал острые когти.

Серпин приуныл.

— Беатриче такая милая, но если я солгу ей, она нашлет на страну вечный туман, и все мы затеряемся в нем.

— Придется, мне самому с ней поговорить, — Разум сладко потянулся. — А теперь подай мне вон тот виноград и отполируй мне когти задних лапок, а то они потускнели. Уже не черные, а практически серые.

Всю эту работу могла бы выполнить и прислуга, но Серпин заботился о своем питомце сам. От мнения и желаний разума в Ивилоре зависело всё. Перед тем, как отправится к послам, Серпин примерил перед зеркалом сразу несколько корон. Очевидно, он хотел понравиться Беатриче, которая, судя по всему, возглавляла делегацию фей-послов.

— Разум, какую корону мне надеть?

Разум лениво сощурился и приподнял рогатую голову над подушкой.

— Примерь-ка еще раз! Хм, вон ту, — Разум милостиво махнул когтем в сторону витиеватой короны с громадным алмазом.

— Верно! — обрадовался Серпин. — Эта лучше всех. Она понравится Беатриче.

— Да уж, ей понравится алмаз. Феи туманов обожают алмазы.

— Разум, миленький! Что бы я без тебя делал! — наивный Серпин даже не понимал, что его водят за нос.

— Лучше сделай кое-что для меня, — ловкий бес хитро сощурился.

— Всё что угодно.

— Отними для меня поместье у своего главного ловчего.

— Но я же уже это сделал после того, как ловчего казнили за измену. Помнишь, на охоте меня ранили, кстати это ты подстроил, но сам указал когтем на ловчего и обвинил его. Все тогда тебе поверили, и поместье ловчего конфисковали.

— Для короля, а не для меня! Хочу, чтобы но стало мое! Отдай его мне!

— Разум, у нас же и так всё общее!

Разум вдруг разозлился и вскочил с подушки.

— Всё! Устал, ухожу в отпуск! — он запрыгнул на стол и так топнул когтистой лапкой, что его когти отпечатались в столешнице.

— Разум! Не бросай меня! — на симпатичном лице Серпина отразился неподдельный ужас. — Как же я сам со всем справлюсь? Кто подскажет мне, как понравиться Беатриче?

— Снова хочешь фею? У тебя есть второй затонувший флот, чтобы купить ее симпатию? Первая фея уже нам дорого обошлась. Вторая может оставить нас без трона.

— Нет, эта фея скромнее. Она ни о чем не просит, лишь задает вопросы о тех первых феях: огненной и болотной, а еще о какой-то летучей мыши, — оказывается, Серпин даже не понял, что летучей мышью обозвали Нетопырину.

— Ладно, я останусь и отвечу ей за тебя, — снисходительно махнул когтем Разум, — но нам нужно установить новые правила. Удвой мое жалование и задавай мне в день не больше трех вопросов. А то я устал давать тебе подсказки, какая завтра будет погода и сколько щенят родится у местных собак.

— Но ты же так хорошо всё угадываешь! Разум, ты ясновидящий.

Серпин кинулся обнимать своего любимца. Разум стонал от его хватки, но терпел. Красивый юный король с шапкой русых волос оказался тем дураком, о котором ловкий бес всегда мечтал.

— Эй! Ты меня раздавишь! — пищал Разум в объятиях короля.

Серпин отпустил его и испуганно оглядывал.

— Ты цел?

— Цел, но помят. Любовь короля дорого стоит, — бурчал Разум.

— А любовь феи?

— Ты хочешь, чтобы я стал сводником между тобой и Беатриче?

Серпин, не стесняясь, кивнул.

— Учти! — Разум назидательно потряс когтем перед носом короля. — Она мертвая фея колдовских туманов. Заманит тебя в склеп, и тебе конец!

— Но в королевском склепе уже обосновались твои друзья. Они туда никого не пускают.

— Ладно, пошли обманывать госпожу туманов.

Разум запрыгнул на плечо королю, который направлялся в зал для приема послов, окутанный серебристым туманом. Сквозь туман подзорная труба водяных заглянуть не могла, но Патриции показалось, что она видит смутный силуэт крылатой Беатриче.

Как быстро Серпин влюбляется в фей. Разум молодец, что за ним приглядывает. Патриция отложила бесполезную подзорную трубу.

Значит, феи из Опала ищут следы беглянки в Ивилоре, но найти в открытом море ее почему-то сумел лишь один маленький эльф. Почему же так? Разве с недавних пор ее корабль стал невидим феям? Или у них разработаны новые планы? Вдруг они хотят заручиться поддержкой Разума? Ним они нарвутся. Разум хитер, но если предложить ему выгоду…

Патриция нервно кусала губы. А ее корабль вдруг убыстрил темп и плыл с невероятной скоростью по тому курсу, который сама Патриция не выбирала. Как будто из моря его кто-то позвал.

Корабль Патриции несся вперед, как притягиваемый магнитом. Даже летучий флот Леонеллы от него отстал. К ночи корабли водяных и призрачный флот поднялись из воды, но и они не могли нагнать «Кровососа». Зато впереди возник загадочный остров, напоминающий сплошной скалистый замок. Патриция никогда не слышала о таком острове. На географической карте его точно не было. Остров выглядел слишком неестественным. Может, это фата-моргана?

— Он похож на драконий остров, — определила Нетопырина.

— А в островном замке живут драконы? — заинтересовалась Патриция, если только это был замок, а не скалистая гряда. Едва Патриция попыталась посмотреть на него в подзорную трубу, как обозрение загородил золотой коготь.

— Такое бывает, когда смотришь на то, на что нельзя смотреть, — Нетопырина выхватила подзорную трубу, заметив испуг Патриции и заглянула тоже. — Если перепонки водяного загородили тебе обозрение, то значит, ты подсмотрела за теми тайнами морского дна, которые нельзя видеть посторонним.

— А если золотой коготь загородил мне вид на замок?

— Значит, ты полезла в драконьи тайны. Золотой — это цвет императора всех драконов.

— А у драконов есть император? — искренне удивилась Патриция.

— Разве ты об этом не знала? — Нетопырина повела крыльями, будто плечами пожала. — Странно! Все об этом знают.

— Но не я!

В лицо Патриции подул огненный ветер. Его порыв был похож на пощечину. Кожу защипало.

— Кажется, мы в беде! — Патриция заметила огненную полосу на горизонте. — Сюда плывет корабль-дракон!

Нетопырина всполошилась. Даже она понимала, что если огненный корабль воспламенит море, то они останутся без двух третей армады. Лишь флот Леонеллы сможет взлететь над загоревшейся водой.

— Нужно пересесть на летучий корабль, — сообразила Зелигена. — Я полечу, чтобы сообщить адмиралу летучего флота, чтобы он послал за нами одну галеру.

— Не нужно! Я не брошу свой корабль, — Патриция решила поступить, как капитан. Даже тонущее судно бросать нельзя, а в данном случае горящее судно. Если только «Кровосос» не защищен от огня какими-либо чарами, то он скоро вспыхнет.

Корабль-дракон уже виднелся на горизонте. Он стремительно двигался прямым курсом на остров. По дороге к острову он сожжет и флот. Отплыть некуда, можно только улететь. Патриция с досадой кусала губы. Ей не хотелось постыдно сбегать на летающем корабле. Между тем опасность приближалась, как метеор. Огненный корабль двигался прямо навстречу, только на этот раз всё происходило иначе, чем в прошлые разы, когда Патриция его видела.

Корабль-дракон плыл, оставляя на воде огненную полосу, но ни остров, ни залив вокруг него не пылали. Линия огня вспыхивали лишь на море и была узкой. Что-то не давало ей распространиться во все стороны. Видимо, чары острова. Огонь тут был под контролем.

— Наверное, на острове засел какой-то колдун или могущественная волшебница, — сделала вывод Патриция. Между тем, яростный ветер надул паруса ее собственного корабля. Откуда взяться ветру посреди жаркого пекла? Даже от тонкой посолы огня на воде, кругом стало душно, как в печи. Тем не менее «Кровососа» понесло прямо на остров. Вначале Патриция решила, что на острове поджидает пища в виде дикого племени, но канаты корабля не вытянулись, чтобы ловить жертв. Значит, на острове либо пусто, либо там обитают одни волшебные существа.

«Кровососа» притянуло к берегу, будто магнитом. Корабль легко проскочил в узкий канал, который тек в центр острова.

— Там впереди водопад! — испугалась Нетопырина, но корабль до водопада не доплыл. Он остановился у моста, который вел к самому настоящему замку из черных камней. Постройка выглядела зловещей. Верхние башни замка исчезали в небесах. Окна и ворота находились слишком высоко над уровнем земли. Наверняка, в замке живут лишь создания, наделенные крыльями.

— Пусть большая часть команды пока останется на борту, а я пойду и проверю, что в замке, — Патриция обнажила саблю, которая в этот раз отказывалась лететь впереди капитана. — Кто пойдет со мной?

В сопровождающие вызвались один гоблин, один тролль, один гном и, конечно же, болотная и серая феи. К Нетопырине и Зелигене Патриция уже привыкла, как к самым надежным помощницам.

Стоило ступить на мост, как по его бокам вспыхнули факелы. Их свет был не оранжевым, а золотистым. Кроме факелов перила украшали черепа. Почти все они были черепами сверхъестественных существ.

— Смотрите! — Зелигена задрожала, заметив копья в конце моста, на которые были насажены головы пиратов, воинов, даже древних рыцарей.

— И что тут такого? — Патриция не сразу рассмотрела несколько голов фей. Они были либо рогатыми, либо с ушами в форме крыльев, либо с блестками на коже. Теперь понятно, почему Зелигена так испугалась. Одна голова принадлежала морской фее. Ее можно было отличить по белым волосам цвета морской пены и лицу, повторяющему форму раковины.

— Пришла? — голова морской феи оказалась живой и заговорила с Патрицией. — Пока тебя тут дожидались, нас казнили одну за другой. А виновата во всем ты!

— Я тебя не знаю! — опешила Патриция.

— А знаешь, каково очутиться в когтях дракона? — голова морской феи захихикала.

— Откуда тут взяться дракону? — Патриция посмотрела на темное небо. Никаких драконов по нему не летало. Разве только огненный корабль превратится в живого дракона и схватит ее. Хотя от него и так много проблем. Пока он плавает и поджигает всё кругом, он хуже настоящего дракона.

Сверху действительно, как назло, раздался драконий рык.

— Так это остров драконов! — Патриция не на шутку перепугалась.

— Это остров одного дракона, — поправила морская фея. — Остров золотого дракона.

— Я никогда не слышала о таком острове.

Патриция с моста могла наблюдать, как корабль-дракон сделал круг около острова, но огненное кольцо на воде вспыхнуло лишь на миг. Вода у берегов острова не воспламенялась. Значит, на этом острове можно отсидеться, пока огненный корабль поджигает моря. Если тут обитают драконы, то придется подружиться с ними. Ведь с феями и гоблинами она как-то подружилась. Значит, и с драконами сможет.

Патриция проигнорировала злобные предостережения морской феи о том, что гостью растерзают драконьи стаи. Другие головы фей на копьях тоже были живыми, но молчали. Головы рыцарей давно уже обратились в черепа в поржавевших шлемах, а вот головы пиратов и солдат были свежими. С них всё еще стекала кровь, но канаты «Кровососа» почему-то к ним не потянулись. Впервые кровожадный корабль побрезговал пищей.

— Кажется, тут без разбора убивают и королевские армии, и пиратов, и даже фей, — Патриция поморщилась. — Любопытно, зачем?

Как раз в этот миг ворота замка распахнулись. Они были такими громадными, что в них мог влететь даже дракон. Вместо дракона на пороге показался изысканно одетый молодой человек. Он мог бы быть принцем или юным королем, причем в отличие от Серпина он умел держаться с чувством царского достоинства. При виде юноши головы на кольях тотчас притихли.

Это же Эдвин! Патриция не сразу его узнала. Наверное, потому что сегодня он выглядел как-то особенно. Зелигена и Нетопырина постарались отойти к тень, чтобы он их не заметил, но Эдвин в любом случае обратился к одной Патриции, будто ее компании на мосту и не было.

— Добро пожаловать на мой остров! — он протянул девушке руку.

— Так это твой остров?

— Я делю его с местными драконами.

По небу как раз пронеслись разноцветные стаи прибрежных драконов. Патриция их узнала. Вели они себя на этот раз на удивление тихо.

— Скоро вашего острова может не стать, — Патриция обернулась, но корабль-дракон уже уплывал. Значит, навредить острову он не сможет. А жаль! Раз остров принадлежит Эдвину, то пусть горит. Патриция разозлилась на Эдвина от того, каким высокомерным и недоступным он выглядел. Ему нельзя доверять! Он точно волшебник, и его планы далеко не безобидны, но так хочется никуда не уходить от него.

— В эту ночь остров точно не станет жертвой корабля-дракона, — сделал вывод Эдвин, когда огненная полоса, оставшаяся за уплывшим королем, начала меркнуть.

— Наверняка, русалки так и гнездятся около этого острова, чтобы не сгореть, — съязвила Патриция.

— Русалкам тут не рады, как и бродячим феям, — Эдвин кивнул на колья, головы на которых перед ним упорно притворялись мертвыми. Лишь морская фея тайком подмигнула Патриции. Еще есть время бежать! Но Патриция уже попала под очарование владельца острова. Он приглашал ее остаться с ним на ночь, и она не смогла отказаться.

«Кровосос» остался стоять в канале у моста, будто в бухте. Если с Патрицией что-то случится, гоблины успеют уплыть на корабле. Компания Патриции испугалась войти в замок и тоже осталась дежурить на мосту. Патриции это показалось странным, но она решила, что Зелигена и Нетопырина решили поболтать с живыми головами, чтобы добыть у них ценную информацию об острове и его хозяине.

В роли хозяина острова Эдвин выглядел невероятно таинственным и притягательным. Вот только Патрицию сильно мучило чувство его недосягаемости. Такого с ней еще никогда не случалось. Обычно вельможи при опалском дворе искали ее внимания, делали комплименты и подарки, а Эдвин казался абсолютно недоступным, будто он статуя, а не мужчина. Даже если он приветливо улыбался и говорил любезности, казалось, что его мысли и сердце где-то далеко.

— Если бы я была свободна от планов мести, и если бы такой красавец меня полюбил, — про себя вздохнула Патриция.

— Что? — Эдвин обернулся, будто она произнесла эти слова вслух. Патриция заметила, что канделябр с золотистыми свечами летит перед ним. Она-то думала, что Эдвин несет подсвечник в руке.

— Я ничего не говорила вслух, — Патриция изумленно смотрела на парящий в темноте канделябр.

— Значит, мне послышалось, — Эдвин грациозно пожал плечами. Не мог же он, в самом деле, подслушивать ее мысли? Или волшебники всё могут? Нужно впредь думать с осторожностью, иначе он узнает обо всех ее чувствах.

— Наверное, тяжело жить одному на острове? Тут поневоле начнешь разговаривать с тишиной, — съязвила гостья.

— Жизнь на острове не так роскошна, как привыкли мои подданные, поэтому я провожу здесь время почти один.

— Не считая драконов и голов на копьях.

— С головами не поговоришь.

— Ошибаешься! С ними можно поговорить.

— Только они наговорят тебе сплошной бред, так что уши заболят, — без стеснения признался Эдвин, который все-таки знал о том, что отсеченные головы живые. — А вот драконы умеют сочувствовать. Они поют мне по ночам драконьи песни.

— Это рычание, а не песни! — возмутилась Патриция.

— Ошибаешься! Ты просто не знаешь драконьего языка.

— А ты знаешь?

— Я знаю почти все языки, на которых говорят во вселенной.

— Так ты ученый или маг?

— Одно другого не исключает.

Патриция прикусила язык. Каждое слово Эдвина казалось ей загадкой. Украдкой она разглядывала его. Сегодня на Эдвине была мантия, похожая на королевскую. Такие когда-то были модны в Опале, еще во времена старой династии, когда страной правил юный король Сулар, который якобы умел обращаться в дракона. Мантия Эдвина была расшита не опалскими гербами, а какими-то витиеватыми магическими символами. Патриция тайком коснулась струящегося шелка. Он был мягче, чем нежная кожа фей. Говорят, лишь волшебные пряхи умеют создавать такую ткань.

Патриции вдруг стало неуютно из-за того, что сама она одета кое-как. Она сняла с головы пиратскую треуголку и поправила на талии плащ, заменявший юбку. Дырки в узких бриджах открывали поцарапанные во время битвы коленки. Вот бы сейчас одеться в бальное платье, как когда она была аристократкой в Опале. В платье она бы понравилась Эдвину больше, и он перестал бы казаться таким недоступным.

— Прости, что отрубила тебе голову, — Патриция вспомнила, что провинилась перед ним еще и этим. Это случилось в бухте водяных и сейчас уже казалось бредовым сном. Как можно взять отрубленную голову и надеть ее назад на шею?

— Ерунда! — отмахнулся Эдвин. На его шее даже шрама не осталось. Наверняка, все эльфы и волшебники исцеляются моментально. Патриция пыталась нащупать крылья под мантией Эдвина, но он двигался слишком быстро. Она едва успевала коснуться его.

— Куда мы идем?

Впереди лежала мрачная галерея с разветвляющимися переходами, а под галереей бурлил водный поток. Прямо под замком протекало море. На чем же стоит остров, если земли под замком нет?

— Обычно я приглашаю гостей на ночной пир.

При слове пир Патриция ощутила голод. Она уже давно ничего не ела, кроме фруктов. Однако, если это драконий пир, то ее могут пригласить туда в качестве пищи, а не гостьи. Рев драконов над замком не умолкал, но сквозь стены он звучал глухо. Колонны и сваи замка упирались прямо в бурлящие волны. Патриции стало страшно, что замок затонет вот-вот, но, по словам Эдвина, он не тонул уже сотни лет.

Вместо пира Эдвин привел Патрицию в башню, в которой располагались уютные покои. Тут стояла мраморная ванна на гнутых ножках, ширма, через которую было перекинуто роскошное платье, а еще мебель, отделанная пурпурным шелком. Интерьер напоминал женский будуар. Патриция ожидала встретить в нем соперницу, но в помещении было пусто.

— Тебе стоит сменить вульгарную пиратскую одежду на приличное платье, а потом пойдем на пир, — с этими словами Эдвин оставил Патрицию одну в башне.

Платья на ширме оказалось великолепным, но пока Патриция примеряла его, ключ в замке повернулся. Похоже, Эдвин ее тут запер.

— Ты забыла принять ванну!

Женский голос испугал Патрицию. Кругом никого не было. Так оттуда же он исходит? Патриция не сразу заметила колья за окном. Они держались на карнизе, как украшения, а на кольях висели прелестные головы фей. Несмотря на красивые лица, отсеченные головы пугали.

— Скольких фей Эдвин убил? — возмутилась Патриция.

— С чего ты решила, что он нас убил? — голова очередной морской феи лукаво сощурилась. — Повисим тут пару столетий, и может он нас отпустит.

Шесть голов рыжих фей были с ней согласны.

— А за что он так с вами? — полюбопытствовала Патриция.

— За малость! Его легко прогневить, — зашептали рыжие головы. — Когда-то мы пряли золотые нити для его одежды.

Так это волшебные пряхи! Патриция слышала, что заведя при дворе одну прядущую фею, можно уволить всех ткачей и швей. Ведь фея-прядильщица сразу вытягивает из волшебной нити великолепный наряд.

— А я когда-то помогала ему искать его пропавшую жену по всему морю и океану, — морская фея с сожалением вздохнула. — Поскольку она не нашлась, меня не отблагодарили.

— Так он женат? — пурпурное платье чуть не выскользнуло у Патриции из рук.

— Жены давно нет, она сбежала от дракона, но ты можешь примерить ее платье.

Платье напоминало пурпурную кожу, снятую с какого-то волшебного существа. Оно было императорским. В таком платье можно только сидеть на троне. Один длинный шлейф, вытканный золотыми нитями, стоил целого состояния.

— Так ты примешь ванную или нет? — на этот раз из ванны выглянули крошечные морские пикси. Они выдували мыльные пузыри, отчего ванна наполнялась благоухающей массой. Даже лотосы и лилии так приятно не пахнут! Может, искупаться? Патриция колебалась лишь миг. Ее, конечно, могут околдовать. После ванны на коже может высыпать сыть, или она сама превратиться в русалку. Вначале Патриция опустила в ванну одну ступню. Сыть на коже не появилась, жабры тоже не наросли. Значит, можно вымыться. Последний раз она принимала ванну еще в Опале. Королевство славилось лучшими купальнями и банями, но ванна на острове золотого дракона оказалась лучше.

— Раньше я обожала плавать в волнах или парить над ними, а теперь вишу здесь, — раздался голос морской феи.

— Как тебя зовут? — обратилась к ней Патриция.

— Морела.

Наверное, имя происходило от слова море. Патриция положила голову на бархатную подушечку, лежавшую на краю ванны. Ее пиратская одежда валялась ворохом на полу. Сабля витала рядом, охраняя имущество капитана.

— На твоем судовом журнале символы Алуара, — заинтересовалась морская фея.

— Нет, это не мой судовой журнал, — Патриция притащила заветную тетрадь в складках своего плаща и правильно сделала. На острове записи могли расшифровать. Эдвин ведь маг и ученый. Он сам сказал, что ему знакомы все языки, значит, он точно расшифрует текст.

— Я бы смогла это прочесть! — обрадовалась голова феи. — Я часто бывала у берегов Алуара и общалась с местным населением. Один ученый из Алуара был моим возлюбленным.

Патриция хотела выйти из ванны и открыть перед головой феи тетрадь, но та сама вдруг взлетела в воздух и раскрылась рядом с копьем, на который была насажена голова морской феи.

— Это путевые записи капитана бригантины «Меченосец». Я его знала, он был тем еще бандитом.

— То есть пиратом?

— Есть такие бандиты, которые находятся на службе короны, и петля им не грозит.

— Такие сейчас служат королю Опала.

— Прочесть тебе вслух то, что тут написано? — морская фея лукаво прищурила глаза, веки которых были похожи на створки рифленой раковины.

Патриция кивнула, не вылезая из теплой ванны.

— Записи довольно шокирующие, — предупредила фея.

— Всё равно читай!

Морская фея тряхнула белоснежными кудрями, напоминавшими пену, и начала читать вслух. Ее голос полился, как шелест волн, набегающих на берег.

От монотонного голоса феи можно было уснуть. Патриции уже показалось, что она засыпает не в ванной, а на берегу под шелест волн, но информация, проскользнувшая в монотонной речи феи, ее шокировала и пробудила.

— 10 июля, наш первый день на службе у короля Опала, — прочитала вслух фея. — Мы вышли в открытое море, строго следуя инструкциям короля. Как он нас и предупредил, Жемчужное море оказалось полно русалок. Кроме них в нем обнаружились и сладкоголосые сирены. От их пения бесполезно вставлять пробки в уши, зато мазь, которой снабдил нас король, отлично помогает. Всего лишь нужно смазать ею уши, и губительное пение сирен на команду не действует. Мы чувствуем себя победителями, но этого не достаточно. Его величество, король Опала планирует установить контроль за русалочьими стаями. Для этого нам предстоит отыскать подводный город и достать из него реликвию. Я жду, что под водой вот-вот мелькнут шпили русалочьего города. Из самого верхнего шпиля нужно выковырять громадный водянистый камень и отвезти его королю.

Голова морской феи перевела дыхание. Кажется, ей совсем не понравилось то, что из моря хотят увезти какую-то реликвию. Патриция не знала, что это за реликвия, но фея, похоже, знала и возмущенно фыркала.

— Читай дальше! — Патриция удобнее устроила голову на бархатной подушечке.

— 15 июля, — продолжила морская фея. — Реликвию мы так и не достали. Наверное, морской народ не хочет покориться королю Опала. Русалки всегда были слишком своевольны. Зато нам удалось потопить несколько шхун и каравелл, которые плавали под гербами враждебных Опалу государств. Я велел не брать пленников, но матросы всё равно подобрали странного златокудрого юношу. Он будто их околдовал. Долгое время ему пришлось плыть в море, ухватившись за обломок доски. Он был без сознания, влажная рубашка липла к ослепительно белой коже, кудри упали на лицо. Я откинул их кончиком сабли и удивился, как спасенный красив. Его можно выгодно продать на рынке в Пионе. Есть покупатели охочие до такого товара. На аукционе заломят цену, увидев, что парень похож на одно из тех красивых и опасных златокудрых существ, о которых слагают легенды. Говорят, что в таких существ без разбора влюбляются и женщины, и мужчины. Кажется, их называют золотыми эльфами. Однако когда пленник открыл глаза, мне почудилось, что на меня взглянул не эльф, а дракон.

Голова феи фыркнула, выдувая из губ морскую пену, почему-то похожую на мыльную.

— Что опять не так? — рассердилась Патриция.

— Там дальше про огонь! — недовольно насупилась морская фея. — Я терпеть не могу огонь.

— Всё равно читай дальше! Записи об огне тебя не обожгут!

— Гарантируешь?

Патриция глянула на фею так рассерженно, что та без пререканий перешла к тексту.

— 20 июля: Я попал в плен к своему пленнику. Не думал, что так может быть. Вся команда оказалась в моем положении. Все мы чувствуем себя марионетками, которых он дергает за веревочки. Недаром есть поверье, что нельзя пускать волшебное существо на борт.

Как только я принес пленника в каюту и тот очнулся, как загорелась фок-мачта. Весь корабль чуть не вспыхнул, как спичка. Наверное, боги хотят уничтожить всю команду вместе с этим странным золотоволосым существом. Там где он, все вдруг вспыхивает и горит. А сам он спокоен. Его кудри отливают золотом. Каждый, кто видит его, ощущает к нему неодолимую тягу. Пленник управляет всеми нами. Из пленника он стал хозяином корабля.

Златокудрый гость, как ни в чем не бывало, играет на свирели в каюте, а за окном начинается шторм. Я уже понял, что и шторм, и огонь призывает он. Зачем я только поднял его на борт? Никакие деньги, вырученные за красивого раба в Пионе, не могут окупить того, что мы сами стали рабами.

Корабль, как по мановению волшебной палочки, сменил курс и вместо пиратского острова Пион, поплыл через море к океану. Шторм усиливался. Громадный вал чуть не потопил корабль, а гость играл на свирели, как ни в чем не бывало.

— Прекрати! Ты вызываешь шторм, чтобы погубить корабль и себя тоже? — разъярился я.

Он кивнул.

— Почему такой могущественный бог вдруг хочет погибнуть? — спросил я. — Ты ведь бог штормов и огня, верно? И почему же тебе так хочется уничтожить самого себя?

Гость оторвался от игры, и шторм тотчас стал утихать.

— Она бросила меня, — сказал он, будто это объясняло всё и уставился на свечу, — и я не бог огня, я демон.

От его взгляда свеча в каюте вспыхнула, так ярко, что казалось, сейчас загорится весь стол, но гость умел тушить предметы так же быстро, как воспламенять.

— Я демон и вы приняли меня на борт, — пояснил он. — А я хотел утонуть. Я надеялся, что дракон утонет в воде, ведь только вода может противостоять огню. А вы спасли дракона и выловили его из воды.

— Какого дракона? — я никогда в жизни не видел прибрежных драконов, но много слышал о них. Ни один из них не умел плавать, иначе море бы уже запылало огнем. Говорят, что в воде способны обитать лишь водяные драконы, но не огненные.

Гость засмеялся, а мне стало дурно от его смеха. Иногда смехом можно загипнотизировать или свести с ума.

— Если бы я знал, что такое существо, как ты, плывет на шхуне «Яхонт», то я не стал бы ее топить. Прошу, прости меня! — попытался оправдаться я.

— Ты жалеешь, что взял меня на борт? — юноша нахмурил красивые золотистые брови. — Обычно людям я нравлюсь, но на борту «Яхонта» я никогда не плавал.

— Так как же ты оказался в открытом море рядом с обломками корабля?

— Я летел над морем, а потом камнем упал вниз.

— Но у тебя нет крыльев!

— Разве? — юноша искренне изумился, и снаружи снова вспыхнули паруса и мачты. Если гость запалит такелаж, то нам конец.

— Стой! — взмолился я. — Я отдам тебе всё, что захочешь из захваченных со шхуны ценностей, только позволь кораблю пристать к берегу и уходи.

— А не лучше ли будет, если я останусь и принесу вам сказочное богатство? — юноша улыбнулся так, что у меня мороз пошел по коже.

Читавшая фея сделала паузу. Тетрадь, парившая перед ее лицом, опустилась вниз, к ванне. Со страниц вынырнула рука водяного и попыталась схватить Патрицию. Синие когти и чешуйчатые пальцы с перепонками, будто сформировались из текста.

— Ай! — Патриция отпрянула и нырнула в ванну, когда она вынырнула морская фея уже взяла контроль над тетрадью, и та снова парила перед ее носом.

Лапа водяного исчезла, зато на полу осталась лужица воды, из которой вытекали капли и складывались в буквы. Запись водой сформировалась на глазах.

— Спасибо за предупреждение, но оно запоздало, — Патриция подумала, что нужно после прочтения выкинуть тетрадь в море. Если она не сгорела, то утонет! А вдруг оказавшись в воде, она вызовет катастрофу, например сильный шторм? Сможет ли буря разрушить замок, который стоит посреди моря?

— Я читаю дальше! — раздался сверху певучий голос морской феи. — Тебе еще интересно?

— Да, продолжай! — Патриция опасливо оглядывала воду в ванной. Не выпрыгнут ли из нее водяные? Пока вода лишь пенилась, но синих рук из нее не выползало.

— 25 июля, — продолжила читать фея. — У моего гостя оказалось чутье на богатство и острое чувство конкуренции по отношению к королю Опала. Он решил вывести «Меченосец» из под влияния короля.

— Как так вышло, что алуарский корабль попал на службу к королю-магу? — корил меня он.

— Я служу тем, кому выгоднее. Не важно, что корабль когда-то принадлежал королю Алуара, я перевел его и команду на службу к королю Опала.

— А потом переведешься на службу к королю демонов вместе с казенным судном? — красивый демон пренебрежительно хмыкнул. — Лучше уж «Меченосцу» стать пиратским кораблем. А пираты, как всем известно, обожают грабежи и поиск кладов.

По велению гостя корабль с обгоревшими мачтами пристал к тропическому острову. Там оказался зарыт клад.

27 июля: у прекрасного демона полно золото. Вместо крови команды он питается звоном монет, которые по его приказу взлетают в воздух сами и долго мелодично звенят. У него чутье на зарытые на островах клады. С его помощью мы добыли их столько, что трюм может проломиться, а потратить золото не на что, ведь ни в одном порту корабль не пристает. Мы плаваем лишь вокруг диких островов. Там даже островитян нет, только нечисть. Провизия и ром кончились. Гость напичкал пустые бочки золотом. Несколько таких бочек он принес в дань русалкам и ничуть не обеднел от этого. Ведь его запасы золота были неиссякаемы. Он что-то спросил у русалок, я слышал, но морские девы не дали ему удовлетворительный ответ, и юноша дохнул в них огнем.

— Найду ее и без ваших советов, — буркнул он, а потом обернулся ко мне. — Не шпионь за мной! Лучше считай добытые сокровища и радуйся удаче, которую я тебе принес. В Опал тебе возвращаться теперь не зачем.

Когда-то я изменил Алуару и перешел на сторону Опала потому, что мне вечно не везло. Тогда я проклинал свою неудачу, а сейчас проклял внезапное везение, потому что гость пообещал дать золото и за это стал нашим господином. «Меченосец» принадлежал демону.

— Если вам не нужны клады, можно грабить встречные суда, — съязвил он, заметив, что команда приуныла, ведь рома и еды на борту не осталось. Его заменили золотом и драгоценными камнями.

— Как мы сможем напасть на встречные суда, когда у нас подпалены мачты и паруса, а трюм набит золотом так, что «Меченосец» скоро потонет! — взбесился я.

— Тогда я приглашаю вас к себе в гости.

— То есть в ад?

— То есть на остров золотого дракона.

Патриция вздрогнула, услышав название. Уж не об Эдвине ли идет речь? Описанная капитаном внешность, очень напоминает об Эдвине. А ситуация с тонущим демоном, спасти которого равносильно смерти, очень похожа на бред умирающего адмирала.

— 1 августа, — продолжала читать фея. — Может ли дракон утонуть в море и таким образом погасить свое внутреннее пламя? Этот вопрос мучает прекрасного демона. Он привел нас на свой остров, где всех ожидали темные чудеса. Тут обитали темные феи ночи, и раздавался хохот призраков. Команда стерпела все ужасы, потому что на острове нашелся ром и сырое мясо. Пока кок готовил ужин, прекрасный демон заключал со мной сделку.

— Считай, что я нанял твой корабль. Теперь «Меченосец» станет плавать по морям в поисках не реликвии подводного города, а всего одной необычной женщины. Она волшебница, ее сложно найти, но вы ее найдете, а иначе погибнете. Оплату за поиски вы уже получили в виде кладов.

— И кого мы должны найти?

— Я не знаю ее имени. У нее много имен.

— У тебя есть хотя бы ее портрет в медальоне?

— Есть, но он не поможет. Я не знаю, как сейчас она выглядит. У нее множество лиц.

— Множество лиц? — удивился я.

— Я же сказал, что она волшебница. Завтра вы отправляетесь на ее поиски, а я остаюсь ждать на острове. Едва найдете ее, бросьте в море одну золотую монету, и я примчусь за считанные секунды.

2 августа: Утра мы не дождались. Кому-то померещилось, что хозяин замка обращается в дракона и ест матросов живьем. Команда была в панике. Мы действительно не досчитались пятерых людей, когда убегали с острова в утлой лодчонке. Над лодкой кружили сверкающие пикси и убеждали нас вернуться. Их тонкие голоски возбуждали совесть, но команда гребла веслами. Мы добрались до «Меченосца» и отплыли в утреннем тумане. Никто за нами не гнался. Неужели мы избавились от демона? Зато золото на борту осталось. Оно не исчезло, как дым, даже когда я принял решение, что не стану искать никакую волшебницу. Лучше купить себе имение и оставить мореплавание. Едва я об этом подумал, как в небе над кораблем раздались странные звуки. Кажется, за нами летит дракон, и шкура у него такая же золотая, как волосы демона.

Фея разочарованно вздохнула и выдохнула очередную порцию морской пены.

— Всё! Дальше ничего нет! А чем всё кончилось, не понятно.

— Я знаю, чем всё кончилось. Корабль сгорел, поэтому обгорела и тетрадь, — Патриция встала из ванны и какое-то странное продолговатое существо, которое она вначале приняла за декоративное деревце, помогло ей надеть платье. Пикси, порхавшие над ванной, быстро зашнуровали корсет.

— Я готова к пиру, — громко сказала Патриция, чтобы вызвать Эдвина или его слуг, если таковые на острове есть, но никто не явился. Дверь по-прежнему оставалась запертой.

От нечего делать Патриция взяла и решила выкинуть в окно злополучную тетрадь. Пусть утонет в море, окружающем замок. Тетрадь вдруг раскрылась на последней странице, которую перечеркивал уродливый оранжевый след, прикосновение к которому жгло огнем.

— Это же отпечаток лапы дракона! — Патриция выронила тетрадь. Кажется, капитана и правда убил дракон. Это самый логичный вывод, учитывая, что сам корабль сгорел в открытом море.

— Дракона? — морская фея запаниковала. — Где дракон?

Хорошо, что она не увидела отпечаток. След драконьей лапы казался огненным. Патриция даже отошла от него, чтобы не спалить подол платья.

Эдвин явился лишь через час. Дверь сама распахнулась перед ним. Он совершенно точно не вставлял ключ в замок и не прикасался к двери. Замок щелкнул и раскрылся сам. Наверное, чародеи всегда так делают, поэтому все двери для них открыты.

На Эдвине была новая шелковая мантия, вышитая узором из саламандр. В камзол он почему-то не переоделся.

— Саламандры это ведь огненные существа? — Патриция разглядывала узор. Сама она, облачившись в роскошное пурпурное платье с длинным шлейфом, ощутила себя королевой. Не хватало лишь короны, но услужливые пикси скрепили ее волосы черепаховыми гребнями.

— Идем на пир, — Эдвин проигнорировал вопрос.

Патриция хотела упрекнуть его за то, что он ее запер, но язык будто онемел. Ей пришлось, молча, пройти за Эдвином. Казалось, что саламандры, вышитые на его мантии, извиваются, как живые.

Островной замок поражал мрачным великолепием. Первый этаж заменяли мосты и колонны, подпиравшие верхние галереи. Стены украшала вереница картин в изысканных рамах. Тут можно было увидеть и позолоту, и серебро, и рамы из драгоценных камней. Раньше в Патриции проснулся бы азарт пирата при виде таких сокровищ, но грабить Эдвина она почему-то не хотела. Вместо того чтобы что-то забрать, она просто ходила и смотрела на сапфиры и рубины, а волшебная сабля витала над ее головой, будто защищала от призраков.

Патриции показалось странным, что все картины это портреты исключительно дам. Видимо, Эдвину нравится смотреть на изображение красавиц. Тут были и блондинки, и брюнетки, и шатенки, и рыжие, даже портрет миловидной девушки с темной кожей был окаймлен дорогой рамой из изумрудов.

— Это островная принцесса, — объяснил Эдвин. — Пальмира.

На заднем плане портрета действительно виднелись пальмы, павлины и тропический берег.

— С какого она острова? — поинтересовалась Патриция.

— Ее острова уже нет.

— Его уничтожил потоп или драконы?

— Это было давно, — Эдвин прошел мимо портрета Пальмиры. Впереди висели другие картины. Патриция больше внимания обращала на изящные рамы, чем на красавиц. Яшма, нефрит, сердолик, бирюза, оникс, даже бриллианты — в оформлении рам было использовано всё. Сами рамы были и овальными, и прямоугольными и квадратными и даже ромбовидными или многоугольными. Одна рама состояла целиком из живых бабочек. Патриция отдернула руку, едва это поняла. На другой раме сидели венком злые пикси. Кажется, они наполовину застряли в позолоте и теперь не могли выбраться. Встречались рамы из цветов, из шипов, из ярких осенних листьев, из раковин и даже из снежинок. Патриция коснулась снежной рамы и ощутила холод. Снег настоящий. Лишь магу под силу создать для картин такое обрамление. А портрет, окаймленный рамой из раковин и жемчужин, подозрительно напоминает русалочий.

Самая скромная рама была свита из травинок, камыша и соломы, но плетение оказалось таким изящным, что рама казалась шедевром.

— Она украшает портрет простой сельской девушки, которая оказалась настолько красива, что ее образ стоило увековечить, — пояснил Эдвин.

У Патриции возникло чувство, что портрет красавицы с пшеничными волосами наблюдает за ней живым взглядом. Вдруг Эдвин заточил в портретах живых женщин? Патриция слышала, что магам такое под силу. Она решила испытать хозяина замка и нарочно сказала.

— Я заметила, что в коллекции не хватает портрета самой красивой девушки во вселенной — богини Алаис. Неужели ты упустил ее из внимания?

— Откуда ты о ней знаешь? — Эдвин изумился. — До сих пор ее почитали лишь волшебные существа.

Откуда она знает о золотой богине рассвета и всех волшебных созданий? Патриция и самого этого не помнила. Наверное, об Алаис проговорился король Опала.

— Я не помню, — честно призналась она.

Эдвин решил ответить на честность честностью.

— В этой галерее хранятся лишь те портреты, натурщиц с которых я знал лично. С богиней Алаис я, увы, пока не знаком, но пророки говорят, что это лишь временно. Когда-нибудь она явится из пустынь, когда ей надоест играть жизнями земных царей. Наша встреча предрешена. Когда она состоится, это лишь вопрос времени.

Галерея тянулась в бесконечность. Патриция устала от разнообразия портретов и их обрамлений. Изображения женщин казались живыми. От картин веяло магией. Это напомнило Патриции про ее врага и его ниши с останками бывших королев.

— Ты не сотрудничаешь, случайно, с королем Опала? — спросила она у Эдвина.

— Ни в коем случае.

— Но ты тоже маг.

— Я сам по себе.

— А какая у тебя связь с кораблем-драконом?

В этот раз Эдвин ответил не сразу.

— Связь есть, — загадочно протянул он, — хоть я и думал, что она давно утрачена.

— Как это понимать?

— Объяснять слишком долго. Огненные корабли, воспламеняющие море, это целая история, но некоторые называют это моей оплошностью.

— Так кораблем-драконом управляешь ты?

— Не я! — Эдвин отвернулся, будто хотел спрятать взгляд.

— Тогда кто?

— Огненный корабль, который ты видела у моего острова, сам собой управляет. Но вот можно ли сейчас называть его живым существом? Одно могу сказать наверняка, для тебя он представляет опасность.

— Пару раз он прошел мимо, не воспламенив ту часть моря, где плавала я.

— Точнее не ты, а твой пиратский корабль с ужасающей командой, — Эдвин усмехнулся. — Ну и компания у тебя на этот раз подобралась, даже две деревенские феи в нее вошли.

— Не деревенские, а бродячие феи.

— Это практически одно и то же.

Возразить Патриция ничего не могла, потому что ни одной деревенской феи в жизни не видела. Те феи, которые гнездились при дворе, короля Опала, были изысканным обществом.

— Ты единственный достойный член экипажа «Кровососа», поэтому я пригласил в гости лишь тебя, — признался Эдвин.

— Хозяин замка пригласил в гости капитана пиратов? Что-то не верится, — Патриция держала руку на эфесе сабли. Удивительно, что сабля не рвалась в бой. Магическое оружие чутко к опасности.

— Хозяин замка пригласил в гости тебя, кем бы ты ни была.

Канделябр летел впереди Эдвина. Или так только кажется? Париция протерла глаза.

Портреты красавиц напоминали млечный путь. Все женщины были, будто звезды.

— Сколько портретов!

— Больше тысячи.

— Это был не вопрос.

— Зато я предоставил тебе ответ. Тебя он устраивает?

— Мне-то что? Это твоя родня.

— Не совсем моя.

— Странно, что в твоем роду одни женщины. Они, конечно, редкостные красавицы, но среди них нет ни одного мужчины. Даже на семью не похоже. Наверное, это фаворитки хозяина замка?

— Это всё жены владельца замка.

Наверное, Эдвин имел в виду бывшего владельца. Сам он вряд ли успел столько раз жениться. Во всяком случае, головы фей говорили, что жена у него была только одна.

— У хозяина замка так много жен! Не верю!

— Почему?

Патриция вспомнила, что даже у короля Опала столько жен не было, хоть он и женился лишь для принесения жены в жертву, но вслух она лишь предположила:

— Нужно прожить целую вечность, чтобы успеть на них на всех жениться.

— А кто тебе сказал, что хозяин замка не прожил целую вечность?

— То есть ты хочешь сказать, что хозяин замка — бессмертное существо.

— А почему бы и нет? — глаза Эдвина странно блеснули. — Ты сама управляешь целой командой бессмертных существ и не веришь в существование другого бессмертного создания?

— Ни один из членов моей команды не женился по тысячи раз, даже будучи бессмертным.

— Хозяин этого замка тоже не стал бы, но у него не осталось выбора.

— Почему?

— Потому что он дракон.

Патриция остолбенела.

— Дракон! В этом замке!

— Не бойся! Он редко сюда прилетает.

— Прилетает, а не приплывает?

— А есть разница?

— Мне больше нравятся те драконы, которые летают.

— Почему?

— Они более галантны.

Эдвин расхохотался.

— Что смешного? — обиделась Патриция. — На море сплошная трагедия из-за одного водоплавающего дракона.

— Трагедия для пиратов? — Эдвин снова усмехнулся. — Ну, я-то не пират, чтобы разделять вашу скорбь по сгоревшему морю.

— Нужно уметь сочувствовать, иначе прослывешь бесчувственным чурбаном. А твой дракон уже имеет репутацию поджигателя и распутника?

— Поджигатель — да, но не распутник. Дракон — однолюб, — Эдвин потупился. — Я хотел любить лишь одну избранную девушку, но ты заставила меня полюбить многих, потому что поселялась жить в их телах, а мне приходилось тебя разыскивать снова и снова. Я искал тебя так долго, думал, что потерял совсем. И вот ты в новом теле.

Да, он сумасшедший! Патриция испугалась и ощутила острое сожаление. Как жаль, что такой красивый юноша оказался безумным. С безумцем любовь уже точно не выйдет. Сейчас он нежен, а потом возомнит себя драконом и придушит возлюбленную.

Эдвин коснулся ее волос.

— Они как пламя! Я всегда обожал пламя. Девушка с волосами цвета пламени это девушка для дракона!

— То есть для хозяина замка! Но у него и так слишком много жен!

— То есть для меня! — уточнил Эдвин.

Значит, он имел в виду не прежнего хозяина замка, а себя! Тогда он точно безумец! Патриция покосилась на бесполезную саблю, которая витала рядом, но не пыталась ее защитить. Перед Эдвином даже волшебная сабля пасовала. Может, волшебное оружие не трогает сумасшедших? Или же оно бессильно перед драконами? За время своего пребывания на острове Патриция сделала вывод, что с драконом можно общаться, но от безумного дракона лучше бежать. Она развернулась на каблуках.

Дадут ли ей сбежать с острова? Головы фей задержать ее не могут. Вот стая драконов, парящая над замком, куда опаснее.

— Патриция, — окликнул ее Эдвин. Он произнес ее имя с трудом, будто оно было ему противно. Или он хотел назвать ее как-то иначе?

— Не уходи! То, что у меня было так много жен, это ведь не значит, что я такой плохой, что от меня нужно бежать.

— Так всё это были твои жены? — Патриция неохотно обернулась.

Эдвин кивнул. Кажется, вид у него при этом был немного виноватый, будто он о них обо всех сожалел. Не задрал же он их всех драконьими когтями? В порыве безумия дракон готов на всё! С ним опасно общаться, но Патриции почему-то не хотелось от него уходить. Быть рядом с ним это то же самое, что попасть в сказку. Эдвин ведь так красив, как люди красивы не бывают. Даже в темноте от его волос и кожи исходило мерцание.

— Куда они все делись? — спросила Патриция о женах хозяина острова.

— Их больше нет!

— Они мертвы?

— Вроде того! Пойми, прошли века. Смертные женщины так долго не живут.

— То есть если бы ты женился на мне, то через век я бы умерла, а ты выбрал бы новую жену? Хоть бы столетие походил в трауре ради приличия, прежде чем снова жениться! Многоженец! — Патриция так разозлилась, что хотела драться. Кажется, такое чувство называют ревностью. До встречи с Эдвином она ничего такого не ощущала. Сердце будто кололи иголки, а над головой как будто хлопали темные крылья Медеи Шаи и голосок феи нашептывал в сознании: «он мой, а не твой, ведь ты умрешь, а я — фея, лишь я смогу прожить с драконом всю вечность».

Как это печально! И как реалистично! Патриция даже глянула под потолок, но сгустки тьмы под ним не формировались в фигуру королевы фей. Значит, Медеи Шаи здесь нет, лишь ее магия всё еще отгоняет от Эдвина соперниц.

— Не злись! Хочешь подарок? — Эдвин отнесся к Патриции, как к капризному ребенку и решил ее развлечь. Он выдохнул тонкую струйку пламени, которая сформировалась в крупную огненную розу, повисшую прямо в темноте.

Патриция отшатнулась от огненного цветка.

— Я это не возьму!

— Не бойся! Он не обожжет тебе пальцы!

Патриция демонстративно прошла мимо, но огненная роза поплыла за ней по воздуху, разгоняя мрак.

— Раньше ты обожала розы, — напомнил Эдвин.

— Я люблю розы, но не люблю магов! Твои магические фокусы меня раздражают, — Патриция захотела сделать Эдвину больно. На самом деле она ненавидела лишь одного мага, короля Опала, да и то по объективной причине. Король лишил ее семьи. Обычные занятия магией Патриция грехом не считала. Она ревниво смотрела на портреты, проходя по галерее. Галерея казалась нескончаемой.

— Я думала, до тебя здесь был другой владелец замка, и хотя бы часть жен принадлежит ему, — обиженно дулась она.

— До меня у замка не было другого владельца. Я сам построил этот замок в открытом море. Тебе здесь нравится?

— Тут хорошая оборона, — Патриция прислушалась к рычанию драконов над башнями. — напасть с моря на тебя нельзя, а суши кругом не видно.

— По-твоему, не хватает земли и пышных садов? Сады можно создать и не на земле, — Эдвин снова выдохнул струйку пламени, и она сформировалась в оранжевые деревья, плодовые кусты, цветы и висячие растения. Они протянулись по галереям, аркадам и колоннадам, чьи основы упирались прямо в море, бурлящее под замком.

Строение вышло очень причудливым. Сразу понятно, что оно возведено магом. Столбы, подпирающие переходы и галереи, очевидно, упираются в морское дно. Любопытно, какая тут глубина. Не снесет ли замок штормом? Спасает ли магия от затопления и бури?

— Тут красиво, но рискованно, — охарактеризовала Патриция.

Ее спутник понимающе хмыкнул. Если крепость рухнет в море, драконы, обитающие в ней, улетят. А вот как спастись человеку? Умеет ли Эдвин летать? Как он собирается спастись, если его замок утонет. Может не стоит гадать, а спросить его напрямую. Ведь он сейчас рядом, хоть и кажется, что его сознание где-то далеко. У Эдвина такой неприступный вид! Даже когда он близко, кажется, что на самом деле он стоит где-то на пьедестале, и до него не дотянуться.

— Твоя крепость возведена прямо на воде?

— На воде нынче не спокойно, из-за того, что море в любой момент может стать огненным. На суше для тебя было бы безопаснее. Я предупреждал тебя не оставаться на море.

— Не ты, а дракон.

— Как ты видишь, драконов у меня много.

— Но золотого дракона среди них нет. А меня предупредил об опасности золотой дракон, — если только ультиматум, написанный огненными строками, можно было считать предупреждением.

— У меня есть один золотой дракон, — неохотно признался Эдвин.

— И где же он? Сидит в шкафу?

— Возможно, прямо внутри меня.

Патриция его не поняла и хотела переспросить, что Эдвин имел в виду, но вдруг в огромной нише возник сверкающий силуэт золотого дракона. Патриция вскрикнула и попятилась, но дракон никуда не двигался. Неподвижно стоял и Эдвин. Они с драконом будто копировали друг друга. Дракон стоял когтями на полу, чинно сложил крылья за спиной и не спешил нападать. Эдвин тоже стоял лицом к дракону. Патриция не сразу взвесила все отличия. Дракон и Эдвин будто отражали друг друга.

Рискую, что ее сожгут, Патриция шагнула вперед, чтобы проверить свою догадку и нащупала зеркало. Золотой дракон оказался всего лишь отражением.

— Так ты оборотень! — Патриция отшатнулась. Она хотела бежать, но шлейф роскошного платья, как назло, застрял в трещине в полу. Вот почему пиратке нужна была более скромная одежда! Пышные платья красивы, но для битвы и бега они не годятся.

Патриция лихорадочно соображала, что ей предпринять. Она попалась, как мышка в капкан. Оторвать ткань оказалась невозможно. Платье ведь из волшебной ткани, которая не рвется. Пиратская сабля парит рядом, но Эдвина трогать она не станет.

Эдвин как ни в чем не бывало наклонился и высвободил шлейф Патриции. Жест показался галантным, а не драконьим. Но вот ногти у Эдвина заострились. Они были золотистыми и напоминали когти.

— Не бойся, я не превращусь в дракона прямо сейчас, — пообещал он, но вот драконья тень в его взгляде промелькнула.

— Так ты вожак всей драконьей стаи?

— Можно и так сказать.

— А как бы сказал ты?

— Я не люблю хвастаться своими титулами и рангами.

— Тогда ты не похож на короля Опала.

Это уже было приятно. В мужчинах Патриция искала полную противоположность королю Опала. Похоже, она нашла свой идеал. Вот только у совершенного мужчины оказались драконьи когти.

— Ты можешь становиться огненным юношей?

— Иногда.

— И ты оставил в моей каюте коробку конфет этте?

— Для дракона не сложно просунуть свой коготь в окно капитанской каюты.

— И ты провел со мной ночь в облике огненного юноши?

Кажется, Эдвин удивился, что она этого не забыла. Он попытался обнять Патрицию за талию, но девушка от него увернулась.

— Тогда почему твоей спутницей была королева фей по имени Медея Шаи?

Выражение лица Эдвина мгновенно изменилось. Искренность и галантность, как ветром сдуло.

— Похоже, тебе нравится не одна девушка, а сразу все красавицы: и смертные, и феи.

Возможно, именно их головы потом украшают копья у замка. Что если утром он обезглавит и ее? Со всеми ли обезглавленными феями он провел ночь до того, как их убить?

— Ты действительно так думаешь? — голос Эдвина стал расстроенным и усталым. — Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Он ведь уже показал ей ошеломляющую галерею своих бывших жен. Конечно, не удивительно, что у бессмертного существа столько избранниц. Ведь он живет вечно, а они умирают. Если уж бессмертное существо увлекается смертными женщинами, то такой исход логичен. Однако почему сильный маг не мог изобрести для своей возлюбленной эликсир бессмертия? Наверняка, мог! Выходит, Эдвину нравится быть многоженцем. Патриция злилась и кусала губы. С одной стороны всё хорошо, препятствий нет, ведь все жены Эдвина уже мертвы. С другой стороны, он делает новый выбор не навсегда, а лишь на столетие. По истечению века Патриция умрет, и он найдет себе новую компаньонку. Всё предопределено! Его единственной любовью она не станет, а очень хотелось бы!

Патриция украдкой любовалась Эдвином. Как жаль, что самое красивое существо на свете оказалось таким порочным!

Галерея женских портретов никак не кончалась. Кажется, их тут больше тысячи. Патриция заметила среди смертных женщин пару неземных красавиц и остолбенела. Тут встречались и феи, и сильфиды, и сирены.

— Это тоже твои жены?

Эдвин не хотел отвечать. Он нервно закусил губу. Его кровь оказалась огненной. Патриция не ошиблась, когда заметила, как она воспламенилась на сабле, а вездесущая Беатриче об нее обожглась. Хотя чему удивляться? Это не удивительно, что у господина драконов огненная кровь.

— Как тебе удается держать драконов в подчинении? С помощью магии? Тогда странно, почему другие маги у тебя их не переманили. Король Опала, к примеру, всегда мечтал о собственных драконах.

— Не достаточно быть магом, чтобы ими управлять.

— Тогда что еще нужно, кроме магии?

— Происхождение.

— Это происхождение наделяет огненной кровью и способностью обращаться в дракона?

— Да, — не стесняясь, кивнул Эдвин.

— То есть оборотнями не становятся, а рождаются?

— Я родился драконом, но мне пришлось стать человеком, а потом снова пришлось стать драконом. Я сам был запутан. Я думал это проклятие, но однажды оно оказалось благословением. Как-нибудь я расскажу тебе о том, как считал себя всего лишь младшим сыном смертного короля, не имеющим права наследовать престол.

Патриция задумалась. Как его история похожа на биографию императора всех волшебных существ. Нужно было сопоставить сразу. Эдвин золотоволосый и сияющий, а драконом он становится золотым. Остров тоже называется островом золотого дракона. Всё сходится! Если она попала в гости к императору всей магии во вселенной, то о таком союзнике можно только мечтать. Заручившись его покровительством, она одолеет короля Опала в один миг. Никакой флот ей уже не понадобится. Ведь волшебный император могущественнее всех, и она ему нравится. Нужно было сразу воспользоваться его симпатией, а она смотрела на него, как влюбленная дурочка, и ничего не делала, чтобы добиться его расположения. Всё из-за того, что сам Эдвин был намного желаннее, чем все выгоды, которые он мог предложить. Может попросить его об услуге сейчас? А может, сразу поставить ультиматум? Эдвин явно хочет сделать ее своей следующей женой. В ее власти выдвинуть условие. Она выйдет за него замуж только в том случае, если он уничтожит короля Опала.

Патриция не решалась поставить условие. На миг ей даже захотелось отказаться от мести, чтобы остаться с Эдвином. Зачем кому-то мстить. Можно просто быть счастливой. Вот только Эдвин не похож на простого влюбленного. Кажется, он тоскует по той, кого уже нет. Любопытно, по которой? Патриция ревниво присмотрелась к портретам. Все они были одинаково хороши.

— Вот этот! — Эдвин подвел ее к портрету темноволосой феи, для которого в галерее почему-то было отведено особое место. Он висел в центральной нише, а по стенкам ниши вились плетни красных роз.

Патриция присмотрелась к портрету. На нем точно была изображена королева фей, потому что темноволосую голову украшала корона из золотых крылышек, роз и магических символов. Но это была не Медея Шаи, а другая королева фей.

— Узнаешь ее? — спросил Эдвин.

— Это королева фей.

— Верно.

— Но откуда она взялась? Разве до Медеи Шаи у фей была другая королева?

Эдвин разочаровался и выпустил руку Патриции. Девушка тут же ощутила дискомфорт. Было так приятно, когда Эдвин стоял сзади и обнимал ее за талию. Теперь рядом витала лишь пиратская сабля, упорно продолжавшая разыгрывать роль телохранителя Патриции.

— Лицемерка! — обругала ее Патриция. — Не хочешь защитить меня от дракона?

Эдвин лишь усмехнулся. Его ситуация позабавила.

— Королева фей и других волшебных созданий по имени Роза была моей первой женой, — пояснил он.

Патриция чуть было не ляпнула, что красавице очень повезло, но вовремя прикусила язык.

— Тогда куда она делась? Всем известно, что феи не умирают? Ты с ней развелся?

— Нет.

— Тогда как ты мог жениться снова? Драконам положен гарем?

— Нет, — снова, как эхо, отозвался Эдвин.

— Кончай говорить загадками!

— А разве я говорю загадками?

— Ты меня намеренно запутываешь!

— Я хочу, чтобы ты вспомнила всё сама.

— И что я должна вспомнить? — разозлилась Патриция.

— Что настоящая королева фей это ты!

Наверное. Эдвин ее разыгрывает. Как она может быть королевой фей. Крылатая брюнетка на портрете была божественная красива. Патриция позавидовала и ее внешности, и ее удачи в любви. Надо же! Она была первой возлюбленная Эдвина. Вот только что с ней потом случилось? Не мог же дракон из ревности задрать фею когтями?

— Я совершенно точно не королева фей.

Патриция полагала, что разочарует Эдвина, но он имел на этот счет свое мнение. Дракона было не переубедить.

— У меня много жен, но на самом деле я был женат лишь однажды, — признался он.

— На королеве фей?

— Вначале она не была королевой фей. Она была дочерью принцессы-колдуньи и моего соперника. Я хотел отомстить, похитив ее, но вышло так, что полюбил. Роза стала шипом, который застрял у меня в сердце.

— Это всё романтично, но я не хочу об этом слышать! — извинилась Патриция. Кому приятно слышать о своей сопернице? Однако даже когда она зажала уши, слова Эдвина доносились до ее слуха. Он умел говорить так, что от него было никуда не деться.

— Потом я плюнул на приличия, на месть, на гордость и женился на дочери своих заклятых врагов. Какое-то время мы жили счастливо. Век или два прошли в гармонии. А потом Розе захотелось поиграть. Ей стало скучно, а может порочное наследие ее семьи, наконец, сказалось. Она решила отбить у меня часть власти. С этого началась наша игра, которая растянулась на вечность. Роза дала понять, что раз она меня разочаровала, то она сумеет стать кем-то другим, и начался бесконечный маскарад.

Эдвин окинул взглядом нескончаемую галерею.

— С Розой я натерпелся бед. Недаром она названа в честь прекрасного колючего цветка. О ее шипы запросто изранишься до смерти, но она так красива, что уничтожить ее выше моих сил. А сейчас она еще и многолика.

Патриция не поняла, что значит многолика, но количество портретов в галерее ее смущало. Неужели со всеми этими красавицами Эдвин был вместе?

— Зачем было снова жениться, если ты так любил первую жену? — снова упрекнула она.

Эдвин тяжело вздохнул. Патриции пришлось отстраниться, чтобы не обжечься об его огненный вздох.

— Тебе так хотелось разнообразия, что теперь ты сам на себя злишься?

— Разнообразия хотелось Розе, а не мне. Отсюда все эти портреты. Это всё она.

— Не лги! На всех этих портретах изображены разные женщины!

— Ты в этом уверена?

— Я слышала, что драконы хитры. Не нужно запутывать меня очередной драконьей ложью!

— Я и не запутываю! Ты разве сама не можешь вспомнить? Все эти портеры — твои! Начиная с королевы фей Розы. Это всё — ты!

Это безумие! Эдвин путает что-то, как и русалки. Ну, почему все волшебные существа пристали к ней и упорно хотят видеть в ней свою королеву?

Патриция могла допустить, что королева фей способна менять облики, но она не могла даже представить, что она сама может оказаться королевой фей. Это невозможно! Если бы она была королевой фей, то давно бы уже отбила себе трон Опала.

— Патриция! Бьянка! Флер! Розанна! Розабелла! Игрейна! Стелла! Будур! Моргана! Морвена! Изабелла! — вдруг начал перечислять Эдвин. — У тебя было так много имен.

Патриции понравилось лишь имя Морвена. Так звали самую знаменитую женщину-пирата, которая бороздила моря до Патриции. После всех грабежей ее не схватили и не повесили. Она просто исчезла, будто была волшебницей. Как ни странно, ее портрет тоже был в галерее Эдвина.

— Кажется, на портрете госпожи морей Морвены нарисована моя волшебная сабля, — это Патрицию обескуражило.

— С Морвеной договориться было еще сложнее, чем с тобой!

— Неужели гроза морей Морвена тоже была твоей женой?

— Тебе это кажется странным?

— Нет, это объясняет, куда она делась, когда ни власти, ни мстительные пираты не смогли ее найти. Она спряталась в твоем островном драконьем замке, а теперь где-то здесь гниют ее кости.

— Склепа в замке нет, — возразил Эдвин.

— Тогда где покоятся тела всех твоих жен?

— Это и для меня большой вопрос.

Патриция остолбенела.

— То есть ты не убил их всех?

Эдвин отрицательно покачал головой.

— Почему тогда ты не знаешь, куда они делить? Драконы ведь умеют летать. Разве им сложно отыскать кого-то, проследив с небес?

— Где они все можешь знать только ты.

— Ты ошибаешься!

— Патриция, — Эдвин снова произнес ее имя с трудом, наверное, он хотел назвать ее Розой. — Почему ты отказываешься верить, что ты это ты?

Да, потому что она одна! Как она могла раздробиться на тысячу женщин, которые жили и умерли много веков назад. Вслух она выражать свои мысли не стала, чтобы не раздражать Эдвина. Ей ведь еще надо заручиться его поддержкой. Лучше пока во всем ему потакать. Если хочет считать ее воплощением всех драконьих жен, пусть считает. Придется пойти ему на уступку, чтобы он оказал встречную услугу ей. Кто кроме господина всех драконов сможет гарантировать ей победу над Опалом? Рядом с одним Эдвином и весь флот призраков, и даже корабли водяных кажутся всего лишь игрушечной армадой.

Патриция набралась смелости, чтобы попросить Эдвина о помощи в войне с Опалом, но они уже подошли к зале для пира. Створки дверей поражали роскошными барельефами. Силуэты сотен драконов свивались в причудливый золоченый узор, а дверную ручку заменяла медная голова рогатой феи с кольцом в носу. Она вмиг ожила и поприветствовала гостей металлическим голосом. Патриция отпрянула, а Эдвин отнесся к очередному проявлению магии, как к повседневной мелочи. Ему даже двери толкать не пришлось. Они распахнулись перед ним сами.

Внутри в большой зале пылали напольные канделябры со множеством свечей, стоял громадный, празднично украшенный стол и гнездились драконы.

Патриция не сразу поняла, на какой пир привел ее Эдвин. Это был пир драконов. Уж не станет ли она тут угощением? Пока что драконы поглощали тела пиратов, очевидно похищенных прямо со встречных кораблей. Патриция узнала нескольких капитанов, которых видела в прибрежных трактирах на пиратских островах. Один из них был жив и протянул руку к ней, но помочь ему она не могла. Через миг его руку и голову откусил крупный фиолетовый дракон. Другие драконы поглощали остатки мяса, в котором уже сложно было узнать очертания человеческих тел. Чешуйчатые драконьи тела двигались над столом, будто в танце. Иногда драконы дрались из-за пищи. Тогда опрокидывались вазы, украшавшие зал, и рвались портьеры.

Патриция с ужасом смотрела на драконов. Они были желтыми, белыми, оранжевыми, красными, изумрудными и сапфировыми. Все такие красивые и грациозные! Все такие кровожадные! Вот почему прибрежные жители опасаются драконов. Человек для них может стать пищей. Она сама может стать сейчас угощением на пиру.

— Не бойся! Они похищают лишь злодеев и преступников, — Эдвин без тени страха прошествовал в зал, полный хищников. Хотя сам он сейчас драконом не был, его не трогали. Наоборот перед ним расступались. Драконы чуяли нюхом более сильного. Какие-то рогатые головы склонились перед Эдвином в поклоне.

Правду ли он говорит, что мирных жителей его драконы не трогают? С одной стороны, если они питаются пиратами, то это даже хорошо. Таким образом драконы очищают море от преступников и опасности для мирных судов. Но с другой стороны она сама пират! Только никто не спешил ее схватить и положить на пиршественный драконий стол. Видимо, драконы уже сыты и не нападут. Патриция нерешительно шагнула в зал.

— А ты уже поел? — заикающимся голосом спросила она у Эдвина.

— Я не ем так часто, как они, — Эдвин налил себе вина из большого хрустального графина, который висел прямо в воздухе над столом. — Голод терзает меня крайне редко.

— Но ты пригласил меня на пир.

Не хотел же он оставить ее на десерт драконам? Еды, предназначенной для людей, на столе не было, если не считать вазу с виноградом, парящую над столом.

— Пока что здесь проходит пир драконов, — пояснил Эдвин. — А потом, когда они улетят, освободится место и для тебя. Или ты привыкла всюду проходить в не очереди, как королева?

Патриция даже не решилась спросить, скольких королев Эдвин сам съел на закуску. Вдруг пока подчиненные едят пищу второго сорта, то есть бандитов, их господин подыскивает себе более изысканное угощение.

— Драконы всегда питаются пиратами? Даже ты?

— Обычно я предпочитаю красивых девушек.

Патриция испугалась. Можно ли убежать от стаи драконов? Стоит попробовать и понадеяться, что волшебная сабля защитит ее от погони. Патриция рванулась к дверям, но те захлопнулись, прищемив ее шлейф. Опять ловушка!

— Не пугайся! — повторил Эдвин. — Я же сказал, что сыт.

В этот раз он сам поймал застрявший шлейф Патриции, намотал его конец себе на ладонь и притянул девушку к себе. Еще миг и он ее обнял.

Патриция ругала себя, на чем свет стоит. Не нужно было надевать такое платье, которое станет ловушкой. Из-за длинного шлейфа дракон поймает ее в любой миг, а хитрая волшебная сабля не хочет ее защищать. Она пасует перед императором всех волшебных созданий. Патриция не пасовала. Она дерзко глянула в глаза Эдвину.

— Я чувствую себя кошкой, которую поймали за хвост! Отпусти!

— Ты, правда, хочешь, чтобы я тебя отпустил?

Эдвин читал ее мысли. Она не хотела высвобождаться из его объятий при условии, что он не превратится в дракона и не сделает из нее угощение для собственного пира.

— Раньше ты утверждала, что будешь любить меня целую вечность. Неужели вечность уже миновала?

Эдвин прижался лбом ко лбу Патриции. Один миг оставался до поцелуя. Главное, не обжечься об огонь, который скрыт внутри Эдвина. Патриция оробела. Такое уже было во сне. Она помнила, как приятно его обнимать и сливаться с ним в одно целое. Когда он рядом, кажется, что ничего другого не нужно.

— Ты и я могли бы всегда быть вместе, но тебе захотелось поиграть, и магическая игра растянулась на столетия, — голос Эдвина напоминал эхо. Его губы оказались рядом. Патриция поцеловала их и не обожглась. Как можно не обжечься о дракона?

Один портрет подозрительно напомнил ей Аделаиду. Она то что делает в этом собрании? Не могла же и она стать женой дракона? Подозрительно, конечно, что драконы сторожат остров с ее мощами. Подозрения так и лезли в голову.

Не стоит нервничать! Патриция одернула себя и сжала руки так, что побелели костяшки пальцев. Нужно успокоиться во что бы то ни стало. Не следует забывать, что такой союзник, как Эдвин, решит исход битвы с Опалом в ее пользу. Нужно убедить его встать на ее сторону. В замке на острове золотого дракона ей не потребуются ни сабля, ни команда пиратов, ни волшебные ухищрения в игре с водяными. Тут будет достаточно лишь женского обаяния, ведь Эдвин упорно видит в ней свою потерянную жену. Судя по всему, он обожал Розу, вот только любовь испортила злоба. Он злится, что жена его бросила, затеяв долгую магическую игру. Что будет, если эта жена сейчас явится назад? Патриция испугалась. Хотя если она не возвращалась до сих пор, значит, дракон ей осточертел, и она уже точно не вернется. Эдвин обаятелен, но его вторая сущность даже фею может смутить. Вот королева фей и упорхнула от мужа. По всему видно, с драконом ее брак не сложился. Вероятно, ему стоит попытать счастья с огненными феями, которые пламени не боятся. Патриция вспомнила, как юный король Серпин по ошибке принял ее за огненную фею. Если бы она и вправду была огненной феей, то ее брак с драконом мог бы удастся. Кто подойдет дракону лучше, чем рыжеволосая фея огня? О чем она только думает! Ей нужно воевать, а она хочет заарканить парня, то есть дракона.

Патриция так и не поняла, кем Эдвин является в большей степени: парнем или драконом? Чтобы победить, ей нужен дракон.

— Ты не заподозрила ничего странного, когда король Опала перестал посылать за тобой вдогонку своих агентов? — внезапно спросил Эдвин.

— Я отразила первую атаку, вот он и струсил.

— Или затаился и стал ждать, потому что понял, что ты в любом случае приплывешь назад к нему.

— Думаешь, все хотят меня так же сильно, как ты Розу?

— Думаю, многие. Король Опала точно относится к самым упорным твоим поклонникам. Их гораздо больше, чем двое. Я уже столкнулся с соперниками.

При виде галереи портретов Патриция думала, что с соперницами столкнулась она одна. Признание Эдвина ее порадовало.

— Мне нужна от тебя любовь, — признался Эдвин. — Но что тебе нужно от меня?

Похоже, он читал ее мысли. Никогда не следует забывать о том, что Эдвин могущественный волшебник. Что ему стоит залезть в ее голову? От него ничего не скроешь. Патриция решила говорить напрямую.

— Я собираю самый большой магический флот для нападения на Опал.

— Это я уже сам заметил. Хоть большая часть твоего флота и прячется днями напролет под водой, но с высоты полета видно затонувшие мачты кораблей.

— Иногда мне кажется, что одного флота против короля Опала не хватит.

— Вполне возможно! Он могущественный маг, и его сила растет.

— А дракон мог бы его одолеть?

— Смотря какой дракон.

— Ты, например?

Эдвин выразительно повел бровями.

— Я бы всё мог, но нужно ли мне это? Король Опала лично мне ничем не мешает.

— Но он мешает мне.

— Он обидел тебя?

— Он обидел мою семью.

— Это даже не была твоя настоящая семья.

— Только не говори мне, что моя настоящая семья это дракон.

— Что если так? Ты снова убежишь? И что я получу, если слетаю в Опал и принесу тебе мощи короля, разорванные драконьими когтями?

— Ты получишь меня!

— Я тебя уже многократно получал, и каждый раз ты ускользала. Ты обожаешь изводить своих воздыхателей. В этот раз ты собираешь армаду против короля, который хотел добиться твоей руки и сердца. Это забавно!

— С таким союзником, как ты, армада была бы и не нужна.

— Почему я должен тебе помогать? Ты хоть раз пошла мне на уступку, когда я звал тебя вернуться? Ты хоть раз пожалела меня, когда я проливал о тебе огненные слезы? Без тебя даже волшебный мир стал для меня пустым.

— Я этого не помню!

— Какая удобная отговорка! — Эдвин вспылил и чуть не зажег своим дыханием штору. — Для тебя она становится отговоркой на все случаи жизни!

Патриция обиделась. Как можно смеяться над чьим-то беспамятством? Впрочем, от дракона всего можно ожидать. Он же все-таки дракон! Один его остров, окутанный чарами, чего стоит! Тут сплошная магия. Всё море горит, а остров дракона не опалим.

— Какая связь у тебя с кораблем-драконом?

— А ты не помнишь?

Вопрос прозвучал, как издевка.

— Я же беспамятна!

— Тогда я тебе напомню! — в руках Эдвина откуда ни возьмись возникла пухлая тетрадь в сафьяновом переплете. Он сунул ее в руки Патриции. — Прочти, это будет познавательно и полезно.

Патриция уже знала, что читать чужие тетради опасно, но разговаривать Эдвин больше не хотел.

— Надеюсь, со страниц не вынырнет драконья лапа, чтобы меня придушить!

Эдвин, очевидно, счел вопрос риторическим. Патриция вспылила.

— Почему тебе так хочется меня обидеть? Ты стал напоминать мне короля Опала. Он тоже мой обидчик.

— Твоего обидчика я бы сам растерзал, но ты хочешь убить его лишь за то, что он выбрал тебя себе в жены. Тут я могу его лишь пожалеть. С такой женой, как ты, он бы настрадался. Иногда одна женщина приносит больше бед, чем целая война!

— Ты не прав! Больше бед, чем целая война может принести только дракон!

Эдвин потерял самообладание и схватил Патрицию за плечи. Мгновение ей казалось, что сейчас он дохнет ей в лицо огнем, но он сдержался и отпустил ее.

— Столько ночей, столько веков я провел тут в муках из-за тебя. Ты сама заслужила месть, — проговорил он, а потом отошел к похожему на нишу окну. Через миг золотой дракон улетел, озаряя ночь.

Патриция начала читать. В этот раз голова морской феи не понадобилась ей в качестве переводчицы. Язык был легко понятным, хотя вроде бы это не то наречие, на котором говорят в Опале. Похоже, это личный дневник Эдвина. На титульном листе сверкала витиеватая подпись, сделанная золотистыми буквами: «Эдвин». Дат, как в журнале капитана, тут не стояло. Когда были сделаны записи, не ясно. Чернила не выглядят свежими. Эдвин мог вести свой дневник хоть в прошлом столетии или вообще несколько веков назад. Он ведь бессмертный. Для бессмертного, время и даты не имею значения. Читать его дневник было приятнее, чем беседовать с ним самим, ведь тут всё понятно. Многозначительные намеки в тексте отсутствовали. Эдвин будто писал для самого себя.

Патриция прервала чтение. Как это похоже на ее ситуацию. На что Эдвин намекает? Вдруг он написал всё это специально, чтобы вести ее в заблуждение? Или он вел дневник задолго до ее появления на свет? Чернила совсем сухие. Этому дневнику много лет. Патриция перевернула страницу. Теперь речь в дневнике шла уже не о Розе.

Мы с Шеором подружились. Теперь уже сложно было поверить, что когда-то мы были незнакомцами. Два дракона нашли друг друга. Я понял, что именно такой компании мне не хватало на протяжении столетий. С Шеором можно было вместе летать в небесах, нападать на проплывавшие мимо корабли или похищать красавиц для ужина. Вечерами я играл ему на свирели. Моя музыка гипнотизировала Шеора. Один раз он признался мне, что тоже ждет на этот берегу свою утраченную возлюбленную.

— Именно из-за нее я не отлетаю от побережья.

— А кто она? Русалка? Сирена? Морская царевна? — заинтересовался я.

Шеор отрицательно покачал головой.

— Я могу сказать лишь, что она непростая девушка.

— Ты вообще с ней знаком или просто наблюдаешь за ней издалека, пока она плавает в волнах?

— Я не знаю, где она сейчас, — задумчиво проговорил Шеор, — но я знаю, что однажды она вернется на это побережье, поэтому я поселился здесь и выжигаю на песке знаки для нее. Кстати, странно, что ты сумел перешагнуть через мои знаки. Они предназначены для того, чтобы ни один дракон кроме меня сюда не залетел. А человек сгорит сразу, едва их коснется.

— Я же необычный дракон, — пожал плечами я. Иногда Шеор вел себя странно. Зато он был тем другом, который понимал меня во всем. Часами жаловался ему на то, как несправедливо поступила со мной Роза, а он внимательно слушал. Лишь от него одного я не дождался ехидных замечаний, что мне стоит поискать другую девушку. Шеор был тем драконом, который понимал, что такое настоящая любовь.

Из-за Шеора я остался на скалистом побережье надолго. Мы вместе охотились, развлекались и разговаривали часами напролет. Так прошли годы.

Как-то раз, гуляя по мрачному скалистому берегу, мы с Шеором наткнулись на громадный чешуйчатый холм, который вблизи оказался спящим драконом. От его ноздрей исходил легкий пар. Веки, густо покрытые темными чешуйками, были плотно сомкнуты. Хребет дракона омывали волны, а он как будто даже этого не замечал.

Дракон впал в спячку уже очень давно. Если не разбудить его, то он окаменеет. В этом случае его можно будет принять за скалу, по форме похожую на спящего дракона.

— Можно его разбудить? — Шеор заволновался.

— Ты его знал?

— Немного.

Я удивился, почему Шеор так нервничает. Может, дракон был его другом или, напротив, его врагом? По реакции Шеора было заметно, что он хочет, чтобы дракон проснулся. Разбудить его в любом случае не удавалось. Он не реагировал даже на магию.

— Похоже, случай безнадежный, — заключил я.

— Так он не проснется?

Вероятно, мне лишь показалось, что в голосе Шеора послышалась облегчение.

— Если только сам захочет, но заставить его нельзя, — определил я. — Вероятно, он получил какие-то сильные травмы, раз впал в такую спячку.

— Мы бросим его здесь?

— Нехорошо, его тут бросать. Лучше дать ему новую жизнь, — пока я обдумывал свой план, Шеор нервничал всё сильнее. Зато он успокоился, едва понял, что именно я собираюсь сделать.

Пробудить дракона было невозможно, но и бросать его у берега не хотелось. Вдруг какие-то злые колдуны воспользуются его сном себе на пользу. Чтобы избежать несчастья, я собрал все свои магические силы и стал творить чудо прямо перед удивленными глазами Шеора. Драконье тело, которого я коснулся, засверкало искрами, вытянулось, одеревенело. Когда волны, накатившие на берег, подхватили его, это был уже не дракон, а корабль.

Шеор удивленно присвистнул.

— И часто ты так делаешь?

Я превратил спящего дракона в корабль в первый раз, но вышло идеально. Силуэт дракона свился так, что принял форму большой каравеллы. Морда дракона стала носом корабля, его хвост свился ютом, его крылья и бока стали чешуйчатыми бортами. Чешуйки стали деревянными, но если в них попадет огонь, они не загорятся. Такой корабль не пробить пушечными ядрами. Он тут же восстановится. Его нельзя взять на абордаж, потому что прикосновение к нему обожжет. Его нельзя даже утопить, потому что небесная сущность удержит его на плаву. Зато на нем можно плавать другому дракону, тому, который принял человеческий облик.

— Хочешь прокатиться по морю? — спросил я у Шеора.

— Но я привык летать над морем. Я сам прибрежный дракон.

— Иногда стоит попробовать что-то новое.

Шеор боялся, что я могу заманить его в ловушку, но я протянул ему руку, как другу, и через минуту мы уже катались по волнам. Корабль-дракон то плыл, то взлетал над волнами. Его весла гребли сами. Галерные рабы нам были ни к чему, хоть я и мог приспособить к этой работе троллей или гоблинов или даже строптивых черных эльфов.

— Это удовольствие! — Шеор стоял на носу и следил, как корабль разгребает волны.

— Это магия! Ты с ней хорошо знаком. Мог уже устать от нее за века.

Обычно маги привыкали со временем к чудесам. Магия становилась для них чем-то обыденным вроде ремесла.

— Твоя магия особенная, — возразил Шеор. — Ты сам особенный.

Могло ли мне просто показаться, что я услышал в его голосе зависть?

— Просто наслаждайся ею, как я. Без магии нам сейчас было бы скучно.

— Магия — полезная вещь, но какая за всё за это будет расплата?

Шеор казался всё более угрюмым, будто встретил опасного конкурента. Он коснулся одеревеневших рогов дракона, вздымавшихся над бортом, и пасть дракона на миг ожила. Поток огня был выдохнут в волны. Какие-то русалки, плывшие за кораблем, взвыли от ожогов. Я и не думал, что одеревеневший дракон всё еще способен дышать огнем. Это был мой просчет. Нужно будет извиниться перед русалками и послать к ним гонца-духа с подарками. Хотя что можно подарить русалкам? Сокровищ на дне и так хватает. Украшениями из драконьей казны русалок не удивишь, ведь они сами богаты. Все украшениями и золото с затонувших кораблей достаются им. Значит, я пошлю им волшебные эликсиры, чтобы исцелить ожоги.

Пение сирен, раздавшиеся вдали, на меня не подействовало. Я отлично понял, что сирены хотят меня утопить, но их волшебные голоса не имели надо мной никакой власти. Зато корабль-дракон вдруг подчинился песне сирен и поплыл к водовороту. Очевидно, его очаровать было значительно легче, чем меня.

Я поразился мстительности водяных созданий. К их разочарованию, они просчитались. Корабль-дракон не затонул в водовороте и не разбился о скалы, на которые его направили те же самые чарующие песни сирен. Сесть на мель и быть поврежденным о подводные рифы он тоже не мог, ведь взлететь над волнами для ничего не стоило. Корабль-дракон был одновременно и плавучим, и летучим. Кататься на нем было сплошным удовольствием, если бы не ощущение того, что корабль живет и имеет свою собственную волю, независимую от капитана. Капитаном и владельцем судна по праву мог считаться я, но казалось, что корабль меня подавляет. Находясь на его борту, я чувствовал, что это не он принадлежит мне, а я принадлежу ему. Поэтому я отдал корабль Шеору. Его не мучило настойчивое ощущение того, что драконья голова на носу корабля вот-вот оживет и заговорит с ним на знакомом языке. В отличие от меня Шеор знал бы, что ответить одеревеневшему дракону. Он не чувствовал себя виноватым от того, что спящий дракон обратился в корабль.

Заснувших драконов на побережьях оказалось много. Кто-то из них спал в песке, будто в кургане, а кто-то окаменел и казался частью утеса. От нечего делать я решил обратить всех спящих драконов в корабли. Пусть бороздят моря. Русалки были недовольны, а Шеор шипел от зависти, когда наблюдал, как легко я распоряжаюсь судьбами драконов. Сам он не был способен на такую магию, хоть и был намного старше меня.

— Ты создаешь целый флот из кораблей-драконов? Зачем?

— Я всего лишь отпускаю их в открытое плавание. Пусть ищут Розу, — я связал свою магию с каждым кораблем. Едва хоть один из них заметит искомую девушку, как я это почувствую.

— Что будет, когда один из кораблей-драконов ее найдет? — заинтересовался Шеор.

— Он оживет ненадолго, пошевелит деревянными крыльями и подсадит заинтересованную девушку к себе на борт, а потом доставит ее ко мне.

— Ты мечтатель!

— Сомневаешься, что мои корабли на такое способны? — я самодовольно ухмыльнулся. — С таким легким заданиям они справятся. Особенно, если учесть то, что Роза падка на магические новинки. Ее заинтересуют необычные корабли.

— Путешествие на них для нее не опасно?

— Нет. А с чего ты волнуешься за нее? Ты ее знаешь? Или тебе хочется, чтобы кроме нее мои корабли отыскали в море и твою возлюбленную.

— Не нужно! — Шеор сильно обеспокоился. — Обещай мне, что не будешь отдавать им такой приказ.

— Почему ты против? — на этот раз я не понимал друга. Сам я был бы благодарен любому, кто принес бы мне весточку о Розе.

— Девушка, о которой я мечтаю, замужем, — Шеор опустил глаза.

— Ты дракон! — рассмеялся я и дружески похлопал его по чешуйчатому плечу. — Ты можешь убить ее мужа.

— А если ее муж очень влиятелен и силен.

— Даже если она замужем за королем, разве дракон не справится в одиночку с целым войском? Или этот король мой подопечный? Тогда давай похитим у него жену, а вместо нее оставим призрачного двойника.

Шеор опять отклонил мое предложение. Почему-то он избегал смотреть мне в глаза.

— Всё намного сложнее, чем ты считаешь, — пояснил он, поглаживая раковину, которую носил на шее. Мне очень хотелось посмотреть, что спрятано внутри этой раковины, но я не решался попросить, чтобы друг мне ее показал. Я чувствовал, что Шеору это будет неприятно. Он прятал в раковине что-то такое, что было важно для него одного.

Мои корабли-драконы расплылись по всем морям и океану, но Розу так и не нашли. Постепенно я начал отчаиваться, но продолжал упорно искать новых спящих драконов. Мы с Шеором ходили и летали над побережьями.

Однажды я увидел странный корабль, прикованный цепями к скале. С высоты полета я разглядел, что корабль находится в плачевном состоянии. Его мачты и борта прогнили, в палубе виднелись дыры, зато узор из шипов и роз, протянувшийся по краям, напомнил мне о моей потерянной возлюбленной.

Я спустился вниз и принял вид человека. Какое-то морское волшебное существо ползало рядом с кораблем и пыталось снять его с цепей. Увидев меня, оно быстро юркнуло в море.

— Такое чувство, что на корабле кто-то поет и просится на волю, — заметил Шеор, опустившийся на берег вместе со мной.

— На корабле никого нет. Вероятно, это призраки.

Шеор скептически повел темными бровями. Вид у него был мрачным. Он и не думал освобождать корабль, но я начал разбивать цепи магией. Якоря у корабля не было. У скалы его удерживали лишь оковы. Через миг их не стало.

— Не отпускай корабль, — испуганно завопили пикси, парящие над водой, но я его уже отпустил. Цепи рухнули. Корабль без капитана и команды вольно поплыл по морю. Ветер надул мигом восстановившиеся из тлена паруса, руль закрутился сам. Кажется, рядом с ним стояла какая-то прозрачная крылатая фигура.

— Спасибо! — донесся до меня женский голос. Казалось, что он исходил из всего корабля, а не из одних уст.

Увы, это не был голос Розы. Значит, символы, вытесненные на корабле, не имели никакого отношения к ее гербам.

— Ты отпустил падшую королеву фей, — возмутился Шеор.

— Это всего лишь корабль.

— Погляди, у его боков очертания крыльев.

Корабль менялся на глазах. Почерневшие доски становились светлыми, накренившиеся мачты выпрямлялись, на носу возникла деревянная фигура стройной феи. Из утлого суденышка, корабль в один миг стал сказочно прекрасным. Борта действительно были вытесаны в форме крыльев.

— Пусть плывет! — разрешил ему я.

— Ты думаешь, он тоже станет искать Розу?

— Я просто не хочу, чтобы он гнил, прикованный цепями к скале.

— Тут ему было и место, — Шеор плюнул огнем вслед кораблю. — Внутри него живет злая душа. Ты слышал когда-нибудь о низвергнутой королеве фей по имени Медея Шаи?

Я неуверенно хмыкнул. Неужели Шеор полагал, что меня испугает низложенная королева фей? На границах моей империи прижились сразу несколько бывших королев фей: фея осени, фея зимы, фея весны и фея лета. Когда-то они сами были правительницами, теперь стали приживалками. Я милостиво разрешил каждой из них иметь свое небольшое владение, подчиненное мне. Из-за этого моя империя разбилась на регионы, в каждом из которых регулярно стояла летняя, весенняя, зимняя или осенняя погода. Это было красиво, но вреда не приносило.

— Темная фея из черного царства демонов Шаи захватила когда-то волшебные государства, — пояснил Шеор. — Она стала королевой фей, которую прозвали Медея Шаи. Так долго, как она, не удержалась на троне ни одна из фейских королев. Медея Шаи была узурпатором. Она держала фей и даже драконов в страхе. У нее было много драконов, которыми она управляла, как хотела.

— Только не говори, что ты был одним из них?

— Что если так?

— Уж не она ли та женщина, которую ты любишь и ищешь?

— Ни в коем случае! — Шеор возмутился. — Полюбить ее может только самоубийца. Медея Шаи губит всех, кого она любит.

— А я слышал, что кто-то один из ее избранников погубил ее саму. Это, конечно, всего лишь сплетни волшебного двора, но говорят, что у Медеи Шаи был смертный пленник по имени Тамлейн. Он похитил доспехи из чешуи драконы, выиграл войну с нечистью, но по пути домой попался в когти королевы фей. Он мог стать ее мужем, но предпочел сбежать со смертной девушкой по имени Дженет. Затем была война смертных и фей из-за Тамлейна. Кончилось всё тем, что ловкая Дженет заперла прах Медеи Шаи в шкатулку. Так каким же образом дух королевы фей мог очутиться внутри корабля?

— Думаю, она пыталась освободиться ни раз, — Шеор смотрел вслед кораблю почти с ненавистью. — Сегодня ты ей помог. Вдруг она захочет и тебя взять в плен, как Тамлейна.

— Я не верю, что она на этом корабле, — сказал я только для того, чтобы успокоить Шеора, но ауру темной женской души на корабле я ощутил. Вероятно, это была всего лишь душа одной из утопленниц, когда-то плававших на этом корабле. Тем не менее, сам корабль напоминал одеревеневшую фею. Издалека он казался живым.

Одна русалка в кокошнике из жемчужин показалась мне необычной. Я инстинктивно догадался, что она знает что-то о Розе и может сказать мне. Я хотел устремиться за ней в полете и выловить ее из моря, но Шеор меня удержал.

— Что ты делаешь? Мы разве не друзья? Ты должен поддержать меня, а не останавливать. Или тебе понравилась эта русалка?

— Оставь ее в покое, — потребовал Шеор.

— А если не оставлю?

Я стряхнул с себя руки Шеора, которые удерживали меня, не позволяя ринуться в полет. Между нами завязалась шутовская драка. Случайно я сорвал шнурок с шеи Шеора, и его заветная раковина соскользнула в песок.

— Прости! — я знал, что для Шеора раковина является чем-то вроде реликвии. Нужно срочно поднять ее из песка и очистить. Я наклонился и остолбенел. В раковине был портрет Розы. Очевидно, какой-то морской волшебник нанес его кистью прямо внутрь створок раковины. Изображение казалось живым. Миниатюрная Роза внутри раковины, как будто шевелилась и дышала. Мое сердце на миг остановилось.

— Ты один из подчиненных Розы? — спросил я у Шеора. — Я знаю, что она легко заводит и бросает своих волшебных слуг. Лишь с немногими из них она сближается. Кем она была для тебя?

— А ты еще не догадался?

— Неужели той самой возлюбленной, которую ты ищешь?

Шеор выхватил у меня раковину. Его облик менялся на глазах. Приятное лицо осунулось. На щеках и лбу наросла чешуя. Когти на руках вытянулись, будто он готовился к бою.

— Раз уж ты узнал мою тайну, вспомни тот совет, который ты мне дал — убить ее мужа.

— Ты же не серьезно? — я удивленно глянул на Шеора. Неужели он считает, что справится со мной?

— Когда претендентов на одну женщину двое, то и для рыцарей и для драконов остается лишь один выход — поединок! — голос Шеора срывался на огненное шипение. Из горла у него вырывались искры. Несколько искр попало в меня и обожгло мне щеку. Если драконий огонь смог меня обжечь, значит, Шеор действительно вознамерился меня убить. Неужели из-за женщины даже лучший друг способен стать врагом? Почему он молчал раньше? Зачем он втирался ко мне в доверие перед тем, как напасть? Или он ждал, что я сперва найду Розу, а потом уже мы решим спор из-за нее поединком?

Пока я думал, Шеор напал. Мне не осталось ничего, кроме как превратиться в дракона и принять бой. Вначале я думал решить спор незначительной трепкой, но затем понял, что мой соперник вознамерился драться не на жизнь, а насмерть.

Мы сцепились в битве во время полета. Два дерущихся дракона это то зрелище, которое лучше не видеть. Любой, кто оказался бы вблизи, рисковал пострадать от отлетавших от нас искр и огненных молний. Даже русалки и наяды попрятались. Трезубец какого-то водяного мелькнул в волнах и тут же исчез. Никто не решался вмешаться в наш спор.

Два дракона нещадно ранили друг друга. Я пострадал от когтей Шеора, но раны на мне тотчас заживали. Моему сопернику приходилось тяжелее. Он восстанавливался не так быстро. На его теле осталось много ран с ободранной чешуей и даже ожогов. Кто бы подумал, что я способен обжечь дракона?

После долгой схватки мне, наконец, удалось его одолеть. Я вцепился в противника когтями, хлестнул по нему с размаху мощными крыльями. Шеор потерял ориентацию всего на мгновение, но за этот миг мне удалось повалить его на землю.

Два дракона чуть было не рухнули в море, но я четко рассчитал падение. Шеор упал спиной на кромку берега, омываемую волнами. К счастью берег был усыпан песком, а не галькой. Шеор был ослаблен. Камушки и прибрежные валуны могли его надолго искалечить. Его регенерация проходила не так быстро, как моя.

Упав вниз, он снова начал обращаться в человека. Даже потрепанный и израненный он был очень красивым. Его волосы перепачкались в песке, из рассеченных губ текла огненная кровь, но его взгляд остался непреклонным.

— Прекрати драться! — я тоже превратился назад в человека. Теперь уже к земле противника придавливал не дракон, а прежний Эдвин. Почему же Шеор до сих пор смотрел на меня так, словно я чудовище?

— Что я тебе сделал?

— Не мне! Ты сделал зло женщине.

— Всего лишь женщине? Даже не фее? — удивился я. — Кто бы ждал от тебя такой сентиментальности?

Шеор не отреагировал на оскорбление. Он смотрел на меня с ненавистью.

— Какой женщине я причинил зло? — я вспомнил бесчисленное количество красавиц, которых обратил в статуи или сбросил со скалы. Из первой категории их можно было расколдовать и вернуть Шеору. Статуя может снова стать живой женщиной, но вот мертвых воскрешать я больше не хотел. Один раз я попытался это сделать, и попытка кончилась трагедией. — За столетия я погубил сотни, тысячи женщин? Которую ты имеешь в виду?

— Волшебную женщину, — уточнил Шеор.

— Колдунью? Фею? Нимфу?

— У нее такое же имя, как у цветка. Ее зовут Розой.

Я опешил настолько, что чуть не выпустил его. Если речь зашла о Розе, то пути назад уже нет. Из-за нее все становятся непримиримыми врагами. Я взглянул на Шеора с легким сожалением. Я думал, что нашел в нем друга.

Кто бы знал, что наша дружба окончится враждой.

— Я тоже ее любил, я тоже ее ищу. Почему она должна достаться тебе лишь потому, что ты был первым драконом, которого она повстречала?

— Потому что я твой император.

— И только поэтому я должен тебе уступить?

— Вероятно, не только поэтому, — мне не хотелось убивать его, я медлил. Как можно убить того, кто долгое время был мне другом. — Разве наша дружба для тебя ничего значила?

— Сплошное притворство! — Шеор криво усмехнулся. — Мне было приятно быть рядом с тобой лишь потому, что я чувствую возле тебя ее призрак. Когда ты рядом, и она как будто рядом.

Это было ударом. Обычно волшебные существа тянулись ко мне, потому что я был их императором. Все они добивались от меня различных милостей, лишь Шеор никогда ни о чем не просил. Оказывается, на самом деле ему был нужен не я. Он искал через меня путь к потерянной Розе.

— Неужели нашелся такой дракон, который любит ее ничуть не меньше, чем я?

— Таких драконов кроме нас с тобой было много, но я всех перебил.

— Ты начал убивать себе подобных? — для меня его признание прозвучало, как удар грома. Разве можно убивать других драконов. Они нам как семья. Все они — верноподданные моего неземного отца Мадеэля. Убить их это то же самое, что убить родных братьев. Но Шеор считал иначе.

— Не ты же один умеешь обращать драконов в корабли.

— Лишь спящих драконов и лишь затем, чтобы они не окаменели.

Я вспомнил первого дракона, с которым я познакомился когда-то на кургане. Тогда я еще считал себя простым человеком, а люди врали мне, что я всего лишь младший сын смертного короля. Им это было выгодно, люди испокон веков хотели усмирить мою магическую силу. Дракон первым попытался сказать мне правду. Он жил внутри кургана и хранил там несметные сокровища. Когда он вдруг куда-то пропал, я не хотел считать его погибшим. Мне было больно даже подумать о том, что его убил какой-то драконоборец. Позже, когда стал императором, я мог собирать с драконов дань, но наказывать их без веской причины я не собирался. А вот Шеор готов был на всё ради минутной прихоти.

Хорошо, что я не такой, как он. Любовь к женщинам ослепляла меня только в крайне редких случаях, да и то не до такой степени, чтобы потерять контроль над собой.

Я прижал Шеора к песку у самой кромки берега. Мне не хотелось с ним драться, но он был слишком сильно разъярен. Его тело перемазалось в мокрый песок, тем не менее, было заметно, что на его коже нарастают новые чешуйки. Он хотел обратиться в дракона и растерзать меня.

— Не надо! — я перехватил его запястья и придавил его своим весом. — Я не хочу сражаться с тобой еще раз.

— Боишься, что в следующей битве в небесах ты мне проиграешь? — осклабился Шеор.

— Ты разве еще не понял, что я сильнее тебя.

— И сильнее всех остальных драконов. Даже если на тебя накинется целая стая, ты выиграешь. В том случае, если мы будем драться честно, но есть один коварный прием, — Шеор извернулся, вырвал запястье и попытался пронзить меня когтями, которые мгновенно наросли у него на пальцах.

Теперь уже я рассвирепел. От моей крови Шеор лишь обжегся. Ран на теле я не боялся, они тотчас заживали, но рана на сердце не заживет. Вначале Роза меня предала, теперь друг меня подвел. Поранить чувства еще легче, чем тело. Я понял, что накажу Шеора, чего бы мне это ни стоило. Скрутить его тело чарами было просто. Он уже обращался в дракона, и вдруг его члены начали деревенеть. Шеор сильно удивился, что чешуя, наросшая на его коже, оказалась деревянной. Его еще до конца не обращенное в дракона тело извивалось, вытягивалось, обретало форму корабля. В отличие от спящего дракона Шеор всё понимал, видел и чувствовал, поэтому его превращение было страшным.

— Хочешь сделать со мной то же самое, что с Сарианом? — догадался он.

Очевидно, Сарианом звали того спящего дракона, которого мы нашли на берегу впервые.

— Это из-за тебя он уснул? — догадался я.

Шеор лишь злорадно усмехнулся.

— Сариан вечно лез не в свое дело. Заснуть навсегда для него было лучшим решением.

— А приговорил его к этому ты.

— Я просто оказался ловчее, чем он.

В случае со мной Шеор ловчее не оказался. Он обращался в деревянного дракона и отлично это понимал. Едва одеревенеет его горло, он не сможет больше говорить, поэтому я решил дать ему последний шанс сейчас.

— Ты жалеешь о содеянном?

— С чего бы это? Разве ты уже пожалел, что хочешь сделать из меня еще один драконий корабль? — Шеор покосился на свое одеревеневшее крыло. — Будь ты проклят! Ты можешь извести меня, но Розу тебе не найти.

— Верно. Мне бесполезно ее разыскивать, поэтому я использую тебя. Ты для меня ее найдешь! Я устремлюсь за тобой по морю, когда она позовет тебя. Она всегда находит своих брошенных слуг и зовет их назад. Едва узнает, что ты стал кораблем, она тобой заинтересуется и велит тебе плыть к ней. Вот тогда ты нас с ней и сведешь.

Шеор понял, что попал в ловушку. Рано или поздно он приведет меня к Розе.

— Плавай по морям, разыскивая ее! Будь еще одним кораблем-драконом, на котором я буду плавать в ее поисках. Но едва ты найдешь ее, она станет принадлежать мне.

— Даже не мечтай! — тело Шеора загорелось огнем. — Без меня тебе ее не найти, но едва ты найдешь ее с моей помощью, как она сгорит, чтобы не достаться ни тебе, ни мне.

Его предсмертное проклятие обожгло страшеннее огня. Я пожалел, что поспешил с наказанием, но уже поздно было что-то менять. Шеор пытался кричать, но из деревенеющего горла вырывались лишь хрипы. В итоге юноша исчез. На волнах качался корабль, очень похожий на тот, который получился из спящего дракона. Единственным, что отличало его от прошлых кораблей, были оранжевые искры, сверкавшие на мачтах и палубе. Постепенно они обращались в языки пламени. Корабль горел, но не сгорал. Очевидно, огонь это гнев Шеора. Даже будучи побежденным, он не хотел окончательно сдаться мне. Меня огонь не пугал и не обжигал. Я смело мог подняться на борт огненного корабля.

Теперь я мог путешествовать на спине собственного одеревеневшего друга, если только палубу можно считать спиной. Корабль подо мной пылал, как Шеор в момент превращения. Огонь не угасал. Но обжечь меня было невозможно. Я тот пассажир, который никогда не сгорит. В этом мы с кораблем равны.

Но кого из нас выберет Роза, когда мы ее найдем?

Я стряхнул песок со своих волос. Собственное отражение в воде меня не радовало, хотя сейчас оно не было драконьим. Я видел красивое ангельское лицо в обрамлении золотых локонов. Неужели этот незнакомец я? Он больше похож на эльфа. Отражение как будто принадлежало чужаку из страны летних эльфов, но оно мое. Обычно я стягивал локоны за затылке атласной лентой, но сейчас они растрепались. Остричь их не выйдет, они тут же отрастут снова. Я ненавидел себя за красоту. Моя внешность как будто нарочно была создана для того, чтобы привлекать наивных женщин, которые потом окажутся в когтях дракона. Иногда на мою удочку попадались и коварные особы.

Роза полюбила меня за красоту. Вначале одной красоты ей хватало. Едва она узнала, что я богат, как ее любовь сменилась корыстью. А стоило ей понять, что я тот самый великий император, которому подчиняются все волшебные существа, как Роза тотчас вышла за меня замуж с одной единственной целью — отбить у меня власть. Я чуть было не стал ее цепным драконом. Ее попытка переворота в волшебной империи закончилась тем, что все жуткие существа, которых я изгнал за провинность, обрели свою королеву.

Роза отвоевала свою часть волшебных территорий и свою долю власти. Мы могли бы навсегда разойтись, но я простил ее. Она обещала, что закончит свой волшебный маскарад и никогда больше не станет похищать чужие тела, чтобы от меня спрятаться, но она меня обманула. Я верил в ее раскаянье много раз, и каждый раз оставался обманут. Так почему же я до сих пор ее люблю? Потому что сердцу не прикажешь? Даже драконьему сердцу приказать нельзя. Я преуспел в магии, но в области любви магия бессильна. Человека можно приворожить, а дракона нет. Моя любовь оказалась такой же сильной как я сам.

Спустя час плавания я заметил, что вода под пылающим кораблем загорается. Русалки с ужасом расплывались в разные стороны. Рыбы, чайки и даже медузы, подвернувшиеся на пути корабля-дракона, сгорали. Альбатрос, пролетавший над фок-мачтой, осыпался вниз уже пеплом. Вблизи этого корабля и дракон сгорит. Поэтому по небу над нами не летали драконьи стаи.

Осуждают ли меня мои драконьи собратья за то, что я сделал? Ведь я поступил дурно с нашим собратом. Не будь я императором, и меня объявили нарушителем всех магических законов. Но я император. Со мной не поспоришь.

Лишь Роза бросила мне вызов. Не будь она моей любимицей, и от нее бы осталась лишь горсть пепла.

Кроме Розы не было такой волшебной королевы, которую я не мог одолеть. Даже королевы лета, зимы, весны и осени мне подчинились. До моего рождения они были невероятно могущественны. Едва я взял в свои драконьи когти бразды правления, как все они стали всего лишь моими незначительными вассалами. Теперь я мог по своему желанию обратить цветущий тропический берег в заледеневшую пустыню или, напротив, превратить целый зимний материк в царство вечного лета. Мне всё подвластно. Кроме чувств Розы. Я даже найти ее не могу, зато Шеор может. Я мстительно глянул на пылающую голову корабля-дракона. Он приведет меня к ней. Вероятно, пройдет совсем немного времени, и она снова обретет тело королевы-мореплавательницы или же ее опять потянет на карьеру пиратки. Роза была уже известна и как подруга водяных, и как королева морской державы, и как знаменитая девушка-пират. По внешности и имени узнать ее нельзя. Вначале, прячась от меня в новых телах, она выбирала в качестве имен название разных цветов, потом решила сменить тактику. Все опознавательные знаки были уничтожены, но Шеор ее узнает и даст мне знак. Он поплывет прямо к ней. Ему не нужен компас, он движется туда, где есть она. Роза для него и магнит, и маяк, ну а для меня она всё, только я ее не вижу даже тайным зрением. Магические защиты от меня на ней слишком сильны. Я чуял, что встречу ее на море, но море ведь горит под кораблем-драконом. Вдруг Роза заплывет в ловушку?

Кажется, огненная магия завела меня в тупик. Что делать теперь? Только послать известие Розе, чтобы она бежала от дракона. Иначе она сгорит. Ее жизнь для меня важнее, чем собственные амбиции.

Я мог послать к ней мориллу, морскую птицу с волшебным интеллектом. С русалками не договоришься. Роза им ближе, чем ее супруг-дракон. Даже если возьмутся передать послание, они обманут. Мои вездесущие духи Розу не найдут, а если найдут, затеют совместно с ней очередную шалость. Ведь Роза, как волшебница, обладает талантом склонять духов к бунтарству и озорству.

Всюду тупик! Я искал выход, но не находил его, а море подо мной горело. Если я не остановлю свой корабль, то все моря мира сгорят. Шеор отомстил сполна за свое обращение. Водные просторы, которые так полюбила Роза, обращались в пылающий ад.

Когда Шеор проплывал по ночному морю, он напоминал горящий факел. Вода под ним загоралась, как будто в нее бросили талисман огня. Даже мне стало жарко на корабле, который пылает, будто несгорающий костер. Стоять на его борту то же самое, что сунуться в разожженную печь. Может, пора улетать?

Я опасался бросить Шеора лишь по одной причине. Вдруг он вскоре отыщет Розу и причинит ей вред? Конечно, за столетия Роза могла отточить свой магический дар до такой степени, что огонь не причинит ей вреда. Но точно меру ее способностей я не знал, поэтому рисковать не собирался.

Прошла ночь, затем день. Пока Шеор плавал, морские пути превращались в выжженные котловины. Морские обитатели лежали на их дне обугленными костями. Мне самому стало дурно от долгого пребывания на борту. Я поднял руку и обнаружил, что мое тело тоже пылает. Я сам, стоя на борту, становился подобен огненному факелу. Вероятно, стоит улететь и опередить Шеора в поисках Розы.

Кажется, я перегнул палку, обращая в корабль не спящего, а разгневанного и озлобленного дракона. Теперь от его ярости могут сгореть все водоемы мира. Потушить его пламя я не мог. Остается надежда, что вмешаются подводные правители. Я никогда не видел лично царя морей Сеала и морскую царицу Лилофею, но был уверен, что они всё еще существуют где-то на глубине. Им просто не хочется покоряться императору-дракону, поэтому они прячутся. До сих пор я соблюдал нейтралитет, однако сейчас попытался призвать их, чтобы они погасили огонь драконьего корабля. Однако ни Сеал, ни Лилофея не откликнулись. Зато из пылающих мачт вдруг сформировался огненный силуэт Шеора.

— Улетай! — прохрипел он. — А я поплыву проверить, не сгорит ли Роза в моем огне. Если сгорит, то ее душа навечно останется на моем корабле, а ты сможешь заняться поисками новой императрицы.

— Зачем ты сжигаешь море?

— Чтобы найти одну мелку рыбу среди такой массы воды, нужно сперва спалить всю воду. Не мой метод вылавливать русалок с помощью невода.

— Так Роза теперь русалка?

Шеор не ответил. Вместо смеха из его губ полетели искры. Огненный силуэт слился с пылающей грот-мачтой и растворился в ней.

Вероятно, бывший друг и нынешний враг дал мне намек. Сейчас Роза либо русалка, либо сирена, раз он ищет ее среди моря. Может быть, она похитила тело самой морской царицы Лилофеи, поэтому морские правители и не откликаются на мой зов. Роза снова играет со мной в прятки. Зато у нее есть бонус. Волшебное подводное царство находится так глубоко под первым дном моря, что даже Шеор его не спалит. Непосвященные в тайны водяных люди могут увидеть лишь обычное морское дно, но не тот мир, который существует под ним. В теле Лилофеи Роза была бы в безопасности.

С этими надеждами я улетел с борта корабля-дракона. Стоило мне покинуть его, как мое тело перестало пылать огнем, но если в следующий раз задержусь на борту дольше, то в течение часа стану напоминать пылающей факел. Раньше я дышал огнем, но сам никогда не становился огненным. Шеор меня изменил. По моей коже бежали оранжевые искорки. Я долго отсиживался в живописной лагуне и пытался унять внутреннее пламя.

Когда я пришел в себя, где-то пели сирены. Их пение меня не очаровывало, а раздражало. Вместо того чтобы пойти на их губительный зов, я положил голову на камень и заснул. Мне приснился величественный черный корабль, на боку которого серебристыми буквами мерцало название «Медея Шаи». Мне показалось странным, что такой громадный корабль называется женским именем, будто капитан на нем женщина. А может чья-то не упокоенная душа управляет кораблем?

— Медея Шаи, — повторил я вслух, когда проснулся. — Так звали королеву фей, ныне покойную.

— Но корабль не покойный, — какое-то жуткое существо, одетое в мокрый камзол, явно снятый с утопленника, выползло из воды. — Что если душа королевы живет в нем?

— Какая тебе разница? — удивился я. — Ты разве подчиняешься королеве фей, а не царской чете моря?

— Чета морских царей давно исчезла. А королева черных фей Медея Шаи славилась тем, что привечала у себя при дворе всех жутких волшебных существ вроде меня.

— Я тоже тебя привечу, если поможешь мне отыскать среди русалок и сирен Розу. Ты, наверняка, способен облазать всё морское дно, — я протянул руку к жуткому существу, но оно в ужасе отпрянуло.

— Ты же дракон! Не вздумай меня обжечь!

Через мгновение морского уродца и след простыл, зато вода в лагуне забурлила, будто в кипящем котле. Наверное, я неосторожно дохнул в нее огнем. Или Шеор сейчас проплывает где-то поблизости? Я не чувствовал, что он рядом, но всё равно решил пройтись по побережью и оглядеться.

Утро было пасмурным. Солнце закрыли облака. Волны накатывали на одинокий берег. Я даже не знал, куда именно я на этот раз залетел. Всё побережье было для меня одинаковым. Мимо проплыл великолепный пустой корабль. Его очертания напоминали фею со сложенными крыльями-бортами. С безлюдной палубы звучало тихое мелодичное пение. Голос, который пел, был очень красив, но мелодия была зловещей. Тех рыбаков, которые ее слышали, ужас пробирал до костей. Они кидали лодки, сети и гарпуны. Их глаза становились незрячими, руки дрожали, и вдруг всё их тело рассыпалось костями и прахом. Казалось, что волшебный голос высасывает из всех встречных жизнь. Даже сирены не бывают так смертоносны. Поскольку мне пение волшебницы вреда не причиняло, я полетел за кораблем. Вероятно, потом я прокляну свое любопытство, но сейчас мне хочется узнать, что за колдунья прячется на борту. Вдруг это моя Роза?

Я долго летал над кораблем, а затем решил опуститься на палубу. Казалось, что корабль живет и дышит. Мне было неудобно стать на нем незваным гостем. Я погладил мачту, украшенную странной резьбой.

— Прости меня, хозяйка корабля, за вторжение на твое судно!

Я не ожидал, что кто-то ответит на мои слова, но из пустоты вдруг раздался вздох. Мачта заискрилась и превратилась в стройный женский силуэт. Силуэт шагнул ко мне и обрел плотность. Теперь на палубе вместо мачты стояла дама в роскошном пурпурном платье, украшенным черными кружевами. За спиной незнакомки внезапно раскрылись два узорчатых крыла. Видимо, я попал на корабль феи. Точнее, королевы фей. Корону из золотых крылышек и вензелей я заметил не сразу. Она проступила на голове незнакомки, будто морской маг-живописец нарисовал ее золотой кистью.

Незнакомка высокомерно уставилась на мой плащ, покрытый драконьими чешуйками, будто украшениями.

— Полагаю, ты один из моих драконов, который решил вернуться ко мне на службу, — вместо приветствия изрекла она. — Как долго ты летал на свободе, пока я сидела в заточении. Хоть бы кто-то попытался меня вызволить! Все драконы такие изменники!

Я смотрел на красавицу, оторопев. Так невежливо со мной еще никто не говорил, за исключением, пожалуй, Розы. Все остальные передо мной лебезили, ведь верховная власть над волшебным миром это я. Все маги и магические существа находятся в моем подчинении.

— Полагаю, ты бывшая королева фей по имени Медея Шаи, — определил я.

— Бывшая? — красавица нахмурила брови. — Как непривычно звучит!

— А я нынешний император фей, эльфов, драконов и всех созданий, кроме людей, которые никогда не практиковали магию.

— Значит, на мой корабль залетел знатный гость, а не рядовой дракон, — Медея Шаи улыбнулась. — Не хочешь отдать мне дань уважения?

Красавица взмахнула ладонью, с которой потянулся красный пар. Он сформировался в два кубка с вином, парящих в воздухе.

— Выпьем за наш союз! Я веками жду достойного союзника.

Я отказался принять кубок с вином. Вдруг красавица меня опоит. Барельеф рогатого лица на стенке кубка разочарованного вздохнул. Медея Шаи обиделась.

— Я хозяйка корабля, на который ты опустился без спросу, и я хотела устроить тебе радушный прием. А ты отказываешься?

— Это я отпустил твой корабль с цепи, — напомнил я. — Наверное, ты тогда спала и не заметила.

— Я душа этого корабля. Когда он был скован цепями, мне приходилось спать.

— А сейчас ты похожа на алый призрак.

— Я могу сделать мое платье черным, а не алым.

Медея Шаи неправильно меня поняла и моментально сменила цвет наряда. Черный пар обволок всю ее фигуру, и роскошное бальное платье почернело. Раньше черными на нем были только кружевные оборки. Впрочем, кружева оказались сотканными из черной паутины. Наверное, стоило ощутить легкое отвращение, но красота Медеи Шаи затмевала такие досадные мелочи, как живые паучки, ползающие по ее корсажу. Разве первозданная королева черных фей не должна быть необычной? Пусть в ней есть нечто зловещее, но королеве фей можно простить всё.

— Ты красива в любом платье, — попытался извиниться я. — И я не хотел вторгаться на твое судно. До меня донесся поющий голос. Кажется, твой. Он будто меня позвал, но я боюсь, что ты всего лишь привидение, обитающее на корабле.

— Хочешь, чтобы я тебе спела? — Медея Шаи извлекла арфу из пустоты и провела по струнам, а затем запела о том, что корабль и она одно целое. Если шторм или драконий огонь уничтожит корабль, то погибнет и обитающая на нем фея. Такая откровенность пришлась мне по душе. Бывшая королева фей нравилась мне всё больше. Внешне Медея Шаи оказалась вылитой Розой. У нее были такие же темные локоны, большие выразительные глаза и грация черного лебедя. Тамлейн дурак, что сбежал от нее. Кому нужна рыжая, покрытая веснушками Дженет, когда рядом бродит такая восхитительная красавица. Я даже смутился в ее обществе. Она статная, как княжна Одиль, лицом красива, как Роза. Прическа со змеящимися локонами несколько необычна, но роскошна. И она дышит огнем, выдыхает целые вензеля пламени, как дракон. Мой корабль ведь дракон, а она тоже превращена в корабль. Не дракон ли и она? Я слышал, что она была любовницей драконов, не могла ли она и сама начать превращаться?

Если говорить об оборотнях, то фигура деревянной феи на носу корабля, которая иногда оживала и двигала крыльями, тоже была вылитой Медеей Шаи. Могла ли королева фей оборачиваться сразу тремя существами: кораблем, резной фигурой и феей, живущей на борту? Иногда из изящных ноздрей Медеи Шаи вырывались опасные неконтролируемые струйки пламени, но черный корабль не загорался от огня. Видимо, он зачарован.

— Ты умеешь обращаться в дракона? — напрямую спросил я фею.

— Если мне будет нужно, то смогу, но я предпочитаю порабощать драконьи стаи. Зачем самой проходить через ад превращения в дракона, если можно заставить драконов мне служить. Всего-то и надо их очаровать.

Фея бросила меня выразительный взгляд из-под пушистых ресниц. Сильный дракон должен был счесть ее слова оскорблением, но я поддался на ее чары. Если она пожелает, я действительно могу оказать ей пару услуг. Чего мне стоит горы ради нее свернуть? Я же могущественный правитель. Я уже спустил ее корабль с цепи и познакомился с ней. Заложница древней магии была освобождена. Как бы мне самому теперь не стать ее заложником. Темная фея меня очаровывала. От шелеста ее больших черных крыльев я утрачивал соображение, как люди от пения сирен.

Королева фей предпочитала петь под аккомпанемент музыки, смешенной с шуршанием крыльев. Лоб Медеи Шаи был украшен большим овальным корундом, который рос прямо в коже. Я знал, что в этом камне сосредоточена ее магическая сила. Если кто-то захочет ослабить королеву фей, ему нужно нацелить оружие в камень у нее во лбу. Только вряд ли кому-то придет в голову целиться в камень.

Когда-то волшебные государства фей назывались в честь драгоценных камней, в которых концентрировалась магия. Отсюда взялись такие государства, как Корунд и Опал. Сейчас магию из них вытеснили, а феям пришлось оттуда улететь, но названия сохранились. Знала ли королева фей, что в Корунде нынче правит династия смертных королей? Если ей об этом сказать, то не избежать истерики, поэтому я промолчал.

Мне стоило помнить и о том, что феи умеют искушать смертных королей и отбивать их власть. Пока Медея Шаи решила очаровать лишь меня. Она вела себя, как умелая искусительница, но даже если она меня однажды соблазнит, отбить власть у императора-дракона ей вряд ли удастся. Хотя ходили слухи, что в прошлом у нее в подчинение находились десятки драконов низшего ранга: болотных, лесных, озерных и пещерных. Увы, сейчас королева фей осталась в полном одиночестве. Ее власть иссякла. Феи больше ее не слушались. Медея Шаи долго пыталась их призвать, прежде чем поняла, что утратила бразды правления. От досады она сломала арфу, на которой наигрывала гимн королеве фей. Обычно на этот гимн собирались все стаи фей, а сейчас не прилетела даже одна. Естественно низложенная фейская королева оказалась разочарована.

— Феи всегда были бунтарками, — вздохнула она и извлекла из пустоты новую черную арфу с корпусом в форме саламандры. — Сожги их всех ради меня!

— Я не сжигаю дам.

— А мне существа из волн нашептали другое, — Медея Шаи лукаво улыбнулась и провела пальцами по черным струнам. Из арфы раздались чарующие звуки, которые почему-то казались зловещими.

— Откуда только морские существа так много знают о драконах, живущих на суше?

— Вода протекает везде. На суше полно источников, которые являются порталами для водяных обитателей.

— Неужели мне придется их все пересушить, чтобы за мной никто не шпионил?

— Как пожелаешь, монсеньор дракон.

Королева фей откуда-то узнала, как ко мне обращались волшебные существа, когда я путешествовал инкогнито. В такие моменты никто не называл меня «ваше драконье величество». Королева фей умела показать свою информированность и даже польстить. Какое-то время мне было приятно путешествовать на ее корабле. Мачты здесь были вырезаны в форме стройных нимф, а руль напоминал свитую кольцом саламандру. На парусах проступали магические знаки, на стенках юта были вырезаны танцующие хороводом эльфы, а деревянная фея на носу корабля умела шевелиться и предупреждать об опасности подводных рифов.

Человеку показалось бы, что он попал в сказку, а не на корабль. Но я человеком не был. Меня нельзя было удивить магическими трюками, зато меня можно было обольстить. Из-за сходства Медеи Шаи с Розой, я надолго остался на корабле феи. Мне было даже всё равно, куда мы плывем. Если корабль держит курс не туда, куда я хочу попасть, я ведь в любой момент могу превратиться в дракона и улететь с палубы. Перелететь через целое море для меня не стоит усилий. За века магической практики мои крылья окрепли настолько, что я легко облечу и океан. В последнее время я многократно парил над морями и океанами, а Розу так и не увидел. Бывшая королева фей это всё, что мне удалось достать. Как жаль, что вместо Розы у меня появилась лишь ее копия с черными узорчатыми крыльями и корундом во лбу.

Корабль феи плыл вперед, сам выбирая направление. Медея Шаи играла на арфе и напевала песню о черном царстве, название которого стало частью ее имени. Вероятно, это означало, что черное царство и его королева слились воедино.

— Кстати, где находится черное царство Шаи? — полюбопытствовал я.

— Всюду, где я захочу, — бывшая королева фей отвечала певучим тоном, будто песня не прерывалась. — Однажды оно возникло в пустыне, где я одурманила и поработила одного султана, а другой раз в пустоши, где на войну со мной приехал король, территории которого я заняла. Увидев меня во главе моих войск, он опустил оружие. Чудовища, которые воевали за меня, его не испугали, но меня поранить он испугался. Романтичная тогда случилась история. Ты будешь ревновать, если я расскажу о своей первой любви к человеку?

— Лучше скажи, где царство Шаи находится сейчас? Я облетел весь мир, но не видел его нигде. Видимо, оно стало легендой или спрятано внутри магического ларца? Стоит открыть ларец, и оно вырвется оттуда, как и его королева?

Медея Шаи недовольно нахмурила угольно-черные брови. Напоминание о заточении было ей неприятно.

— Царство Шаи не спрятано ни в ларце, ни на дне озера, ни под песком пустыни. Сейчас оно находится в магических землях. Даже тебе не безопасно пролетать над ними. Любой дракон ослабнет и погибнет, если решится на перелет через них. Зато для меня магические земли не опасны.

— Но вся твоя армия разлетелась и расползлась по злачным уголкам вселенной, едва узнала о твоем заточении.

— Нет, не вся! — Медея Шаи радостно уставилась на одинокого изумрудно-зеленого дракона, который подлетел к нашему кораблю. — Драконьи стаи помнят, что когда-то служили мне. Драконы ощутили, что я проснулась. Скоро все они вернутся к своей королеве.

Дракон осторожно парил над кораблем, не планируя сжечь его или задеть когтями, но Медею Шаи всё равно ждало разочарование. Вместо того чтобы обратить внимание на бывшую королеву фей, дракон поклонился мне. Оказалось, что он подлетел к кораблю феи лишь для того, чтобы приветствовать своего императора. Медея Шаи готова была рвать и метать от ревности. С тех пор, как она уснула в шкатулке Дженет, драконы нашли себе другого повелителя.

Драться с императором драконов не имело смысла, поэтому Медея Шаи ударила по струнам арфы и запела о принцессе по имени Роза, которая обманула дракона и сбежала от него. Откуда только она узнала эту историю? Неужели подводные существа ей донесли? Они вездесущие, и бывшая королева фей им очень нравится. Вокруг корабля-феи собрались целые стайки уродливых водяных. Я с отвращением смотрел на их перепончатые лапы, тянущиеся к корме. Дохнуть на морских чудовищ огнем, мне мешала лишь вежливость. В конце концов, я гость на корабле-фее, а водяные твари выражают почтение хозяйке корабля.

— Та, кто названа в честь цветка с шипами, всегда будет подобна колючей розе, — напевала Медея Шаи. — Даже дракон исколется о ее шипы.

Это прозвучало, как оскорбление. Я отвернулся от королевы фей. Ее красота меня больше не радовала. Как можно считать прекрасной женщину со злым и мстительным характером.

— После тебя Роза стала новой королевой фей, — сообщил я.

— Ее избрали феи?

— Я ее избрал, а феи смирились.

— Как удобно иметь мужа-дракона! Мне вот пришлось завоевывать власть в стране фей. Из-за этого многие сочли меня узурпатором.

— А ты им не была?

— Тогда у меня были легионы чудовищ, а сейчас на моем корабле присутствует лишь один дракон. Зато он император драконов. Кажется, я в выигрыше.

Что она затеяла? Я покосился на королеву фей, которая терзала арфу. Кажется, титул бывшей королевы ее не устраивал. Она хотела вернуть власть. Я ей в этом помогать, разумеется, не собирался. Хотя назло Розе можно было бы и помочь. Вдруг тогда она объявится и начнет отстаивать свои права. Тут я ее и поймаю.

Все корабли-драконы пока не принесли новостей о Розе, хотя я направил их по всем широтам и меридианам. Они отплыли и на юг, и на север, и на восток, и на запад, и даже по незримым маршрутам водяных. Ни одному не посчастливилось заметить Розу. Если найти ее посчастливится Шеору, то может случиться катастрофа. У меня заныло сердце. Говорят, что у драконов сердца нет, но у меня оно было. О том, что оно есть, я узнал, едва встретил Розу. Почему мне пришлось ее потерять? Я так и не понял, почему между нами возникли распри.

— Роза, — Медея Шаи пропела ее имя и порвала струну. — Ненавижу Розу!

— Ты ее даже не знаешь.

— Но она отбила мою власть над феями. Из-за нее мне больше никто не подчиняется. Я зову, а феи не прилетают, — Медея Шаи с гневом глянула на пустые небеса, по которым не летали роем ее бывшие подданные. — Как мне достать эту Розу?

Бывшая королева фей точила черные ноготки о лопнувшую струну.

— Я бы сам всё отдал, чтобы ее найти.

Медея Шаи заинтригованно взглянула на меня. Наверное, зря я проболтался о своих поисках. Бывшая королева фей не та женщина, которой можно говорить обо всем. От нее исходит аура мрака и зла. Если бы темное зло не смешивалось с женским очарованием, я бы стремглав улетел с корабля.

Медея Шаи напоминала черный костер, в котором может сгореть даже дракон. Я слишком поздно понял, что рядом с ней опасно находиться. Сейчас мне хотелось улететь с ее корабля, но что-то не пускало в полет, будто черная паутина обвилась вокруг всего тела и души.

— Как случилось, что могущественная фея превратилась в корабль? — спросил я.

— Чтобы освободиться из магического плена, все средства хороши.

Медея Шаи продолжала наигрывать на арфе. Мотив выходил зловещим. Королева фей больше не пела, но призрачные голоса, исходящие из мачт, на корабле звучали. Они шептались между собой на незнакомом языке. Черный корабль сводил меня с ума. С трудом преодолев сонливость, я поднялся с палубы. Нужно порвать незримую паутину и улететь отсюда.

— Возьмешь меня в полет? — оживилась Медея Шаи.

— Разве ты не прикована к кораблю?

— Лишь частично.

Иногда королева фей говорила искренне, иногда что-то утаивала. Чаще всего она чинно играла на арфе, будто совершала на струнах колдовской обряд, но иногда начинала поминать Тамлейна и Дженет последними словами. Я удивлялся, как ее прекрасные губки могут произносить такие мерзости. Видимо, поражение ее сломило. Зато она осталась искусительницей, способной соблазнить даже меня.

Медея Шаи подошла ко мне вплотную. Я мог рассмотреть, как колышутся в ее ушах две серьги в виде черных саламандр. Мысли феи обтекали меня, как черное марево. Медея Шаи хотела, чтобы я знал, о чем она думает. Обычно драконы, подчинившиеся ей, становились ее любовниками. От меня она хотела того же.

— Мне нужно размять крылья, — пробормотал я, с трудом обращаясь в дракона. — Найти тебя снова будет несложно. Черный корабль сильно отличается от всего, что плавает по морям.

— Имеешь в виду кораблей-драконов?

Голос Медеи Шаи догнал меня уже в небесах. Я не мог ей ответить. Я летел искать Шеора. Меня терзало дурное предчувствие, что если Медея Шаи проснулась, то грядет трагедия. Обычно королева темных фей всем приносила зло. Это шутка судьбы, что она похожа на Розу.

Вместо Шеора и деревянных драконов я заметил в море ладью водного мага. Он снял берет, приветствуя меня. Кажется, он хотел предупредить меня о чем-то, но я слишком быстро пролетел мимо.

Шеора нигде было не видно. Заметить его в открытом море было несложно, учитывая то, что вода пылала вокруг него. Зато я увидел с высоты одного из деревянных драконов и опустился на его борт. Этот корабль не нес мне вестей о Розе. Стоило слегка погладить его деревянные чешуйки, как стало понятно, что он ее не нашел.

Сирены и русалки вынырнули из воды внезапно и начали наперебой предупреждать об опасности.

— Сюда плывет корабль феи! Бывшей королевы фей! Опасность! Разминись с ним! Плыви назад или в сторону!

Это они мне или кому-то еще? Я оглянулся в поисках рыбацких суденышек или ладьи того водного мага, которого недавно видел. Русалки тем временем вцепились в мой корабль и попытались развернуть его, но обожглись. Оказалось, что деревянные драконы тоже способны извергать искры. Даже спящие драконы опасны.

Я хотел объяснить русалкам, что уже встретил в море корабль с названием «Медея Шаи». Сперва он оказался пуст. Я даже не поверил, что на нем есть фея. Это был просто корабль, названный в ее честь. Примета была плохой, но я не испугался. А потом Медея Шаи возникла на палубе, как алый призрак и попыталась меня обольстить, чтобы пленить.

Стоит ли рассказывать русалкам всё это? Вызову я их доверие своей историей или просто их распугаю? Мне хотелось подружиться с русалками, чтобы они донесли мне вести о Розе. Жаль, что Роза меня опередила. Она стала подружкой русалок задолго до того, как я обратил на них внимание.

Деревянный дракон со сложенными в борта крыльями бороздил моря, а я стоял на его корме и выглядывал среди волн ту таинственную русалку в кокошнике из жемчужин. Она точно знает что-то о Розе. Или же она это и есть Роза? Как сложно иметь жену-волшебницу, которая умеет менять обличья. Любая незнакомая женщина, фея или даже русалка, которую я встречу, может на самом деле оказаться моей супругой.

Медея Шаи звала меня назад. Куда бы я не плыл на деревянном драконе, а всюду слышал мелодию ее арфы, разливающуюся над морем. Видимо, бывшая королева фей серьезно вознамерилась меня поработить. Ее тихое зловещее пение сулило мне любовь на всю вечность. Я сопротивлялся с трудом. Мне нужна Роза, а не ее злая копия. Медея Шаи похожа на мою Розу только внешне, внутренне она как будто состоит из черного тумана. Тем не менее, любовь королевы фей была соблазнительной приманкой. Пожалуй, я бы поддался на ее темное обаяние, если бы не случилось непредвиденное.

Духи, парящие над морем, донесли до меня новости о корабле-вампире, который запускает живые канаты на встречные суда и ловит матросов, а затем его паруса заворачивают жертв в кокон и питаются их кровью. То же самое кровожадный корабль проделывал и в портах, ловя канатами грузчиков, мореплавателей, купцов и всех людей, оказавшихся у пристани. Корабль прозвали «Кровососом». Недолгое время он пустовал, а потом на нем поселилась банда сверхъестественных существ. Она состояла из опальных троллей, гоблинов, дуэргаров, гномов и прочего сброда. Как ни странно, управляла командой нечисти смертная девушка. Я был настолько удивлен, что решил слетать, чтобы на нее посмотреть. Ее волосы напоминали по цвету огонь. Не удивительно, что люди принимали ее за огненную фею. Но огненной феей она не была. Она была моей Розой, похитившей новое тело и начисто забывшей о своем прошлом. Вначале я ощутил радость, но затем испугался, что Шеор найдет ее первым. Огненный корабль-дракон плыл к «Кровососу», будто притягиваемый магнитом. А Роза в ее нынешнем теле была очень уязвима. Я решил ее защитить и оставил ей послание. Пусть убирается с морей! Карьеру пиратки пора кончать. На море она легкая добыча для Шеора, а на сушу даже огненный корабль проникнуть уже не сможет. Чтобы мое предупреждение произвело впечатление, я написал его огнем и подкинул на борт «Кровососа». Роза (ее нынешнее имя Патриция) не испугалась ни дракона, ни огненного письма. И что мне с ней делать? Красавица-пират продолжила плаванье. Как теперь уберечь ее от опасности, которую создал для нее я же сам? Шеор тоже хочет ею завладеть, и я сам пустил его в открытое плаванье. Как я был недальновиден! Никогда не стоит действовать порывисто.

Пока я обдумывал, как уберечь Патрицию, о ней разузнала вездесущая Медея Шаи. По возвращению на корабль королевы фей меня ждала дикая сцена ревности. Медее Шаи было наплевать, что Патриция моя жена, а не случайная подруга. Бывшая королева фей и драконов считала, что отныне я принадлежу только ей. Раз я сам прилетел на ее корабль, то пути назад уже нет. Освободив ее, я сам попался в плен. Медея Шаи обожала приручать драконов, но со мной она нарвалась.

Когда в следующий раз она позвала меня с помощью своей арфы, я полетел назад. Черный корабль манил меня магнитом. Он качался на волнах. Фея, вырезанная из черного дерева, лениво потягивалась на носу корабля. Ее крылья плавно перетекали в борта судна и смыкались позади в ют. Из-за этого казалось, что весь корабль это одна большая плавучая фея.

Стоило мне опуститься на палубу и принять облик человека, как Медея Шаи снова возникла на месте одной из мачт. Королева фей была близка к истерике и не выбирала выражений.

— Морские птицы донесли мне, что у меня появилась соперница — безграмотная рыжая девица, которая переодевается парнем и командует бандой пиратов. Ну, почему меня преследует злой рок! Почему каждая рыжая бестия становится моей конкуренткой. Пусть сперва дорастет до статуса королевы фей, а потом уже составляет конкуренцию мне.

Над мачтами действительно летали мориллы — роскошные морские павлины, у которых в перьях сверкали драгоценные камни. Обычно мориллы бывали синими, но эти почему-то оказались черными. Я никогда не видел черных морилл.

— Эта девушка не безграмотна. Она аристократка, — возразил я.

— Она в бегах! Она мятежница, а теперь и бандитка.

Про себя я порадовался, что Медея Шаи не смогла разоблачить в Патриции свою главную соперницу Розу.

— У смертной девушки никогда не будет любовников-драконов, как у меня, — гордо вздернула голову Медея Шаи. — Каждый дракон принадлежит только мне!

Если бы я с самого начала знал, что ее амбиции так велики, то никогда не залетел бы на ее корабль. Мы с королевой фей скандалили, будто любовники, и обжигались о прикосновения друг друга. Медея Шаи прожгла мой камзол. Дырочки с пепельными краями не затягивались даже от магии. На бархатном нагруднике остался выжженный отпечаток перепончатой женской ладони. Ну и дела! Хотя этого и стоило ожидать от бывшей черной королевы фей. Она сильна. А что касается любовников-драконов, то я в ее списке далеко не первый. Она уже умеет с ними обращаться. Ну и укрощать их, разумеется! Роза ей и в подметки не годилась. Не то, чтобы я не был ею восхищен, но вот ее взрывной характер оставлял желать лучшего. А ее огненные прикосновения и ядовитые поцелуи вообще могли убить! Неприятно спать вместе с ядовитой змеей, даже если она сказочно красива.

Мне поразительно не везло на женщин. Помню, один мой приятель-маг по имени Винсент любил пошутить, что это отличительная черта тех, кому очень везет в карты. Мой опыт был ярким примером. Мне в карты очень везло, каждый раз — выигрыш. А в любви с каждым новым объектом всё более жестокие испытания.

Я улетел со злополучного корабля королевы фей, опустился на тихое ночное побережье, присел на валун и уставился на звезды. Может наколдовать себе какую-нибудь волшебную спутницу из эфира, у которой не будет собственной воли. Она будет любить меня просто по приказу чар. Это нечестно, но иначе счастливым не стать. Все самостоятельные женщины такие нахалки.

Ко мне вдруг подсел какой-то увалень, еще более пострадавший, чем я, и на сердце тут же полегчало. Значит, не я крайний! Симпатичный пьяный щеголь рядом даже в тусклом свете луны явно демонстрировал следы недавних побоев. Судя по царапинам и мелким синякам, драка точно была с женщиной. Хотя, стоп… А откуда жженные дыры и на его кафтане. Вероятно, и у него возлюбленная огневица. Я крайне изумился, рассмотрев лицо давнего знакомого.

— Винсент! Неужели это ты?

С тех пор, как я видел чародея Винсента в последний раз, миновали века. Когда-то этот маг был моим другом и доверенным лицом, но потом наши пути разошлись.

— О, ваше огнедышащее величество! — Винсент тоже меня узнал. — То есть я хотел сказать — императорское, — он стушевался, узнав меня. И тоже крайне удивился, что я на него не нападаю за все прошлые обиды. Я и сам был удивлен. Нужно было, как следует, его отделать за все его проказы. Только сейчас мне было не до него. Куда более серьезная проблема плавала по морям и манила меня самого в огненный омут. Пламенные пальчики Медеи Шаи выныривали из мрака. Под огнем не сразу были заметны острые черные коготки. Ее глаза тоже были черны, как омуты тьмы. Казалось, они смотрят на меня отовсюду: из гротов, из пещер, со стороны сумрачного моря.

— Вернись на корабль! — звучало в ушах. — Вернись ко мне!

Любопытно, какой корабль она имела в виду? Наверняка, свой собственный. Или с моим деревянным драконом она тоже уже успела подружиться и настроить его против меня. Его и настраивать особо было не надо. При встречном желании они с Медеей Шаи могли легко спеться.

Винсент рядом со мной почувствовал себя крайне неуютно. Это то же самое, что подсесть к раскаленной печи, в которой вот-вот сгоришь. Можно сказать, что Винсент по недогляду сел практически на противень. Вместо того чтобы нападать, я глянул на его порванную одежду почти с сочувствием.

— Что не везет с дамами? — участливо поинтересовался я. В моем положении это легко можно было понять.

— Да вообще со всеми не везет, — Винсент опасливо кинул взгляд через плечо. Я только сейчас заметил за углом пещеры уродливые тени. Их отбрасывала безобразная компания низкорослой нечисти. Гоблины, цверги, финодирри, даже лепрехуны. Вид у них был очень разъяренный, и они точили когти на Винсента издалека, но приблизиться, пока я рядом, не смели. Все почему-то были уверены, что он до сих пор мой приятель. Сам же Винсент, наверняка, эти слухи и распространял. За репутацией дружка огнедышащего императора, он прятался, как за каменной стеной. Я даже догадался, что с ним опять приключилось. Проигрался, смошенничал в карты, употребил пару крепких слов и приемов шулера, и вот уже целая ватага обиженных и обокраденных идет за ним по пятам, чтобы поточить об него ножи и когти. Такое с ним случалось регулярно. Меня потешила мысль, что за столетия он не изменился.

— У тебя хоть один друг есть? На всем белом свете. Или даже на темном.

— Ты был единственным, — беззастенчиво признался он. Чего врать, если я легко могу прочесть все его мысли? И все равно это был первый честный ответ в его жизни.

— И поэтому ты меня предал!

Упрек Винсента даже не задел.

— Я не предавал, — агрессивно стал возражать он. — Я просто пошел охранять Розу. Нельзя же было оставить ее без присмотра. Ты бы мне не простил. Красивая девушка в дорогих драгоценностях и вдруг одна в лесу… мне просто пришлось ее сопровождать. Как твой друг я был обязан. Она же была твоей императрицей.

— Вот именно — была! В прошедшем времени.

Винсенту такое определение не вполне понравилось, но он всё равно покорно кивнул. Как со мной не согласиться, если сила и огонь на моей стороне.

— Я понимаю, кругом много других. Да, и не все женщин предпочитают. Король Корнелл вот до сих пор ждет одного красавчика-дракона, который его соблазнил.

— Не было ничего такого, — мне почему-то стало неудобно.

— Я вам верю, верю, — согласно затараторил Винсент, — только отгоните от меня вон ту нахальную стаю, и я поверю во всё, что вы только не скажите. Даже в то, что на корабле у вас прячется послушная копия Розы, которая дышит огнем на ваш камзол.

Откуда он узнал о корабле? И почему вдруг перешел на «вы»? Ах, да, один тролль из его преследователей подкрался к нам совсем близко. Для острастки я его спалил. Одним вздохом! Другие тут же юркнули за угол пещеры, предостерегающе шипя. Угрозы были адресованы только Винсенту, но я их тоже слышал.

— Что ты им такого сделал?

— Совсем ничего! Ну, разве выиграл у них… совсем немного. И выпил целую бутылку их вина. Они теперь угрожают, что за это выпустят из меня целую бутыль крови. Садисты!

— Вино было волшебное? — я помнил его привычку воровать чужие волшебные зелья и напитки, когда у него не хватало собственных навыков, чтобы приготовить всё самому.

— Нет, не волшебное, но очень дорогое. Я обожаю дорогие вины, дорогие шелка, роскошную одежду, а еще очаровательных женщин, но общество одного красивого дракона меня тоже устраивает.

Он как бы случайно коснулся меня рукой, и в голову тут же полезли непрошенные воспоминания, о том, как хорошо нам было жить вместе, когда никаких женщин между нами еще не было вообще. Только он и я, болтовня, приключения и дружба. Наверняка, хитрюга Винсент пускает в ход чары, чтобы возбудить у меня щемящую тоску по тем временам. Если ему так нравилась роль моего прихлебателя, зачем же он вообще сбежал тогда с Розой?

— Ты уже много чужих жен увел за последнее столетие? — как бы невзначай полюбопытствовал я.

— Зачем быть таким мелочным? Что для тебя значит одна жена, когда тебе по карману завести целый гарем?

— А что она значила для тебя?

— Я же сказал… просто пошел сопроводить ее, как лакей.

— Да, брось!

— Ну, я не думал, что в результате останусь один: и без нее, и без тебя, — он театрально вздохнул, будто последнее беспокоило его больше всего. Разумеется, ведь Роза, кроме личных драгоценностей, ничем не владела, а в моем распоряжении имелась процветающая империя.

— К тому же, я решил, что ее проказы продлятся лишь век, не больше. Помнишь, ты сам дал ей один век власти над всеми нами.

Да, было дело. Я был глуп и влюблен.

— Вот она и воспользовалась своей властью надо мной, — подпевал Винсент, ловя мои сомнения. — Увела меня у тебя. Но я очнулся и хочу обратно. Я буду верно тебе служить.

— Это мы уже проходили, — я поднялся, слегка оттолкнув его, привалившегося уже к моему плечу, но он чуть не упал.

— Опять спешишь к Медее Шаи? — Винсент понял ситуацию по-своему. — Ты начинаешь напоминать мне рыцаря Тамлейна. Он тоже не мог сбежать от королевы фей, хотя сам сторожил волшебных границы. На этих границах он превращал несчастных заблудившихся девушек в розы. Могущественный был воитель, но стоило королеве фей позвать его, как он бросал все дела и устремлялся на ее зов. Кстати, он тоже умел обращаться в дракона. Твое единственное различие с ним состоит в том, что ты настоящий урожденный дракон, а ему способность к превращению давали латы из чешуи мертвого дракона. Что бы ты делал на месте Тамлейна, если бы твоя сила зависела от лат?

— На месте Тамлейна я бы захватил трон, пленил саму Медею Шаи, и Дженет отпускать тоже не стоило. Были бы сразу две королевы. Одна-единственная королева от дракона бы всё равно убежала. А вот при конкуренции, они бы так просто меня не оставили. Можно было и нескольких завести.

— Когда ты заведешь свой гарем, можно мне им иногда пользоваться, — напившись, Винсент забыл и стыд, и страх перед драконом. — На правах друга и помощника. Ну, только теми, кто тебе не особо нужен. Скажем, наложницами.

— Могу отдать тебе твоих девять пери, — милостиво предложил я. Канделябр, в котором они обитали, был еще цел, хотя у меня и возникали побуждения его уничтожить. Прекрасные злонравные пери появлялись из лунок канделябра, дарили ночь наслаждения, а потом превращали жизнь своего хозяина в ад. Кстати, канделябр преподнес мне Винсент. Наверное, он сам натерпелся от него бед и решил передать свою беду мне, но не тут-то было. Я сумел укротить пери. Дракона они испугались.

— Нет, только не дарите мне их, — Винсент сильно заволновался. — Лучше подарите кого-нибудь, с кем я еще не знаком.

То есть в чьих глазах он еще не успел опростоволоситься? Понятно.

— Я бы ухаживал даже за наложницами, дарил бы им подарки, — уныло скулил он.

— Из моей же казны, наверное? — я усмехнулся, а Винсент смутился.

— Ну, я больше не ваш казначей и даже не секретарь.

— А кем ты приходишься Медее Шаи? — подловил я его, заметив отпечаток ее когтей на его порванном кафтане.

— Всего лишь одним из ее воздыхателей.

Лично я ее воздыхателем больше быть не хотел. Хоть я и говорил обратное, чтобы запутать хитрого Винсента, а сам думал о другой женщине. Где сейчас находится Роза, Винсент не знал. Как слуга он был ей больше не нужен. Она даже о нем забыла, впрочем, как и обо мне, но я не мог забыть о ней. Шеор тоже не оставлял попыток ее нагнать. Несколько раз я отгонял его пламенеющий корабль от пиратского корабля Патриции. Это было сложно. Шеор взбунтовался. Каким-то образом он смог управлять другими деревянными драконами. Я уже догадался, что когда-то именно стычка с ним заставила драконов впасть в спячку. Скорее всего, Шеор сцепился с нами из-за внимания Розы. Если Медея Шаи пускалась на различные уловки, чтобы закабалить драконов, то к Розе драконы тянулись сами. У меня оказалось множество конкурентов. Каждый деревянный дракон был моим соперником.

Чем больше проходило времени, тем сильнее менялись все деревянные драконы. Вначале по их бокам сверкали искры, затем на борту становилось жарко, как в пекле. Один раз, когда я плыл на деревянном драконе, корабль загорелся и налетел на встречные корабли. Деревянный дракон распался на части. Я очутился в море и счел бы благом утонуть. Вдруг вода охладит мой внутренний огонь и тоску по Розе. Как назло, меня спас капитан пиратов, который в моем лице впустил на борт собственную смерть. Опасно вылавливать из воды дракона, который решил утопиться. Такой спасенный утянет на дно всю команду.

После того, как мои деревянные драконы начали загораться и гибнуть один за другим, я понял, что каким-то образом их топит Шеор. Он набирал силу. Огненный корабль сжигал целые флотилии и проплывал сквозь горящие армады. Он уничтожал моря в поисках Патриции, но не мог ее найти. Я ему мешал. Наше противостояние длилось до тех пор, пока не вмешалась Медея Шаи. Она решила навестить соперницу первой. Вначале я думал, что вопрос можно разрешить мирно. Я пообещал королеве фей всё, что мог и потребовал с нее обещание, что она оставит Патрицию в покое. Меня ждало разочарование. Медея Шаи назначила Патриции встречу. А встречи смертных с королевой фей обычно кончаются магическим пленом. Мне ничего не оставалось, кроме как пролететь над кораблем-феей и дохнуть на него драконьим огнем. Вместе с кораблем должна сгореть и королева фей, ведь она — душа корабля. Ее обугленный силуэт метался в пламени. Море, простиравшееся кругом, не могло потушить огонь.

Теперь у Патриции нет соперницы, но корабль-дракон остался, и он ее найдет. Как мне убедить ее оставить море и пиратский корабль? Полечу-ка я спросить совет у водяных.

Патриция закончила читать. В конце последняя страница была припечатана драконьим когтем. Зато все детали мозаики постепенно становились на свои места, кроме одной.

— Я не Роза! — Патриция глянула в сумрачное зеркало, которое как назло отразило вместо ее лица фею с портрета.

— Как всё запутано! — Патриция задумчиво листала страницы. Значит, королеву фей сжег Эдвин. Наверное, он сам еще не знал, что Медея Шаи выжила и возжелала мести. Теперь она обожженная и очень агрессивная. Патриция, наконец-то, поняла причину ее злости.

— Я ей не соперница! Ну, разве только чуть-чуть… Как меня угораздило влюбиться в женатого дракона!

Головы фей на кольях не ответили, зато по столу ползал какой-то жуткий зверек. Патриция вскрикнула, заметив его, а зверек, напротив, обрадовался.

— Это твой гремлин, — раздался за спиной голос Эдвина. Дракон вернулся с прогулки и снова находился в замке.

— Он не мой!

— Он твой питомец!

— Мой питомец — пушистая белая пурра.

— Питомцев может иметься несколько. Гремлин был твоим первым любимцем.

— Это крошечное чудовище! — Патриция не поверила своим ушам.

— Ты его очень любила и катала у себя на плече, но когда сбежала, ты бросила его, а я его подобрал. Можно даже сказать, усыновил. Но он до сих пор считает своей госпожой тебя.

Патриция держала тетрадь на весу, чтобы отпугнуть ею гремлина.

— Не подходи!

Гремлин обиделся и запрыгнул на плечо к Эдвину.

— Зачем ты вернулся назад?

— Вообще-то, это мой остров, — напомнил Эдвин. — Я имею право ночевать на нем, когда захочу.

— Я думала, ты вернулся потому, что в тебе проснулась совесть, и ты собираешься помочь мне в борьбе с Опалом.

— Это пустая борьба. С Опалом тебя ничего не связывает. Твое государство — волшебная империя, а твоя семья это я. Не думай, что та белокурая полуфея, которая за тобой летает, приходится тебе сестрой.

— Ты знаешь Беатриче?

— Эту надоеду знают уже все морские и прибрежные жители.

— А что такое полуфея?

— Помесь из мертвой девушки и волшебного существа. Такую смесь изобрел король Опала, чтобы создавать мертвенных фей.

— Но Беатриче живая. Она изменилась, но лишь частично.

— С ней опасно вступать в любые контакты. Лучше оставайся здесь, на острове золотого дракона, со мной.

Как соблазнительно! Патриция задумалась. Эдвин невероятно привлекателен, хоть он и дракон. Если бы не наличие жены, она, пожалуй, согласилась бы.

— Отмщение для меня главное! — вслух заявила Патриция.

— Ну, тогда мсти сама. Я с тобой не полечу.

Патриция от досады кусала губы. Ей бы так пришлась кстати помощь всемогущего дракона. Договориться с Эдвином не выйдет. Он зол на нее из-за проступков своей жены, с которой путает Патрицию.

— Тогда мне пора отплывать. Спасибо за остросюжетное чтиво, — Патриция швырнула тетрадь Эдвину. Он не сделал ни малейшей попытки поймать ее налету, но тетрадь сама зависла в воздухе.

— Сноб! — ругалась Патриция по дороге к кораблю. — Драконы такие снобы!

Команда, ждущая снаружи, поняла ее по-своему.

— Он не дал тебе украсть драконий клад, — догадалась Нетопырина.

— Зачем мне драконий клад? Мне был нужен боевой дракон!

На миг на борту «Кровососа» наступила тишина. В полезности боевого дракона не усомнился никто, но дракон за кораблем не полетел.

— Не унывай, капитан! У нас есть летучие корабли, и флот водяных, и армада призраков. Сами справимся, — утешила Зелигена.

«Кровосос» долго простоял без пищи и был рад отплыть. Хоть остров золотого дракона и притягивал магией, а людей на нем не водилось. Канаты корабля-вампира тщетно шарили по побережью. Жертв не находилось. Зато в ближайшем человеческом порту, корабль закусит кровью.

Патриция была рассержена. Оставшись одна в капитанской каюте она долго ругалась на Эдвина, который вряд ли ее слышал. Хотя маги могут подслушать всё, но скорее всего, Эдвин в ней разочаровался и занялся поисками новой кандидатки на роль жены. Вероятно, вскоре он усмотрит Розу в другой девушке. Ведь Роза, как он сам сказал, многолика.

Патриция ненадолго заснула, и ей приснилось, что она мерит чужие тела, будто платья. Ее собственное тело стало эфирным духом. Оно парило над вселенной и могло вселиться в тело любой красавицы. Королевы, княгини, принцессы, дворянки, мещанки, танцовщицы и коломбины — она примерила череду прекрасных тел. Каждый раз, когда она вселялась в очередное тело, зеркало упорно отражало ее прежнее лицо. Увы, это не было лицо привычной Патриции. В зеркале мелькала божественно красивая брюнетка в короне и с крыльями феи.

— Бессмертная Роза! — шептали пикси, летавшие вокруг зеркала. — Бессмертная королева фей! Жена дракона никогда не умрет.

Патриция проснулась с тяжестью на сердце и смутным ощущением опасности. За окном каюты разливалось оранжевое зарево. Неужели корабль-дракон снова плывет им навстречу? Патриция вскочила с узкой постели и выбежала на палубу. Там уже царила суматоха.

— Прямо по курсу пылающие корабли, — доложил гоблин, который занимал пост дозорного.

— Корабли-драконы?

— Нет, человеческие корабли, — определил какой-то хитрый тролль. — Они из Опала.

— А почему они горят? — Патриция выхватила у одного из гоблинов подзорную трубу, которую он захватил во время последнего абордажа и теперь ею пользовался. Стекло в трубе слегка треснуло.

— Была бы я, в самом деле, повелительницей фей, я бы вмиг его восстановила, — пробурчала Патриция себе под нос и вдруг, как по мановению волшебной палочки, стекло стало целым. Патриция даже не поверила своей удаче. Вероятно, Зелигена или Нетопырина оказали ей помощь. Но они обе сейчас летали над мачтами и высматривали что-то в море. Зелигена слетала к тонущим кораблям и принесла обгоревший опалский флаг в качестве трофея.

— Эти корабли сжег дракон, — пояснила она. — Они плыли нам навстречу. Наверное, ваш враг из Опала послал их, чтобы перехватить нас в открытом море.

— На кораблях были феи или пери? — осведомилась Патриция.

— Если и были, то разлетелись, едва корабли загорелись.

Патриция глянула в подзорную трубу, прищурив один глаз. Корабли сгорали и тонули очень быстро. Драконий огонь разрушает все материальное быстрее, чем обычное пламя. Плохо, что над морем останется ядовитый осадок от пламени дракона. Русалкам и водяным это может повредить. Почему-то русалки вызывали у Патриции симпатию, будто и в самом деле когда-то были ее подругами.

— А дракон был золотым? — спросила Патриция в надежде, что Эдвин усовестился и решил помочь.

Зелигена лишь развела крыльями, будто руками.

— Было темно, я задремала в полете и точно не рассмотрела.

Патриция заметила, что один корабль горел дольше остальных. Он назывался «Чайная роза». Медные буквы на заднике корабля сгорели еще не полностью. Патриция приглядывалась к ним. Нет, кажется, там подписано не чайная, а бессмертная роза.

— Помоги ему! Он не может потопить корабль, который называется твоим именем, — русалка в кокошнике из жемчужин внезапно вынырнула у борта и вцепилась в рукав Патриции. Она казалась смутно знакомой.

— Я ему тебя не выдала, — пролепетала русалка, — он нашел тебя не благодаря мне, но сейчас он хочет помочь. Вмешайся! Плевать, что корабль назван в честь тебя. Король Опала нарочно так его назвал, чтобы дракон с ним не справился. Разреши ему его уничтожить.

— А тебе с этого какой прок?

— На борту «Бессмертной розы» много ценных вещей, — русалка стыдливо опустила глаза. — Если корабль затонет, они окажутся на дне. А всё, что утонет — мое!

— Ладно, разрешаю! — неохотно буркнула Патриция, хоть и не верила в успех. Корабль тотчас загорелся ярче. На борту стоял кто-то пылающий, как факел. Едва корабль затонул, как он взлетел. Он пылал, как феникс. Неужели это Эдвин? От желания быть рядом с ним обожгло. Патриция быстро вернула гоблину подзорную трубу.

— Дракон разыскивает тебя! — пищали огненные пикси, оставшиеся парить над водой после пожара. — Дракон хочет вернуть свою сбежавшую жену.

— Это не я! — с уверенностью возразила Патриция.

— Дракон любит тебя, — продолжали пищать они.

— Кого может любить дракон? Только другую драконицу!

Пикси захихикали.

— Улетайте от меня! — Патриция отогнала их прочь от «Кровососа». Вероятно, Эдвин нарочно их создал, чтобы ее образумить. Дракону не нравилось, что месть для девушки стала главной целью. Он хотел, чтобы главным для нее был дракон!

— Как он самонадеян! — пробурчала Патриция. — Из-за меня он разочаруется. Я справлюсь с местью и без дракона.

По дороге к Опалу находился небольшой, но весьма любопытный остров, где гнездилась всякая нечисть. Слетав на него, Зелигена принесла коробку этте для капитана.

— Зачем мне конфеты? — изумилась Патриция. — Ты же не намекаешь, что ими можно отравить короля Опала?

— Я заметила, что коробка, припрятанная в вашей каюте, опустела, и решила принести вам добавку. Эти этте серебристые в крапинку. Если съедите их перед сном, то увидите во сне кого захотите.

Искушение съесть их и увидеть во сне Эдвина, было велико, но Патриция удержалась. Коробка конфет ей еще пригодиться. Ведь назад к Эдвину тянет, как магнитом. Лучше заниматься с ним любовью во сне, чем наяву конкурировать с его волшебницей-женой. Так будет безопаснее.

Патриция откуда-то знала секреты острова, к которому подплывал «Кровосос», а откуда не помнила. Каждую лунную ночь к берегу в тихой бухте у лесной полосы пристает продолговатая лодка, полная пустых бочек. Тому, кто решился на отчаянный шаг надо наполнить их золотом, или если его негде достать, то человеческой кровью, желательнее кровью, конечно, и как только они наполнены, как на борту между ними появляется гном, который предлагает свои услуги. Говорят, что этот гном сильнее великанов, ведь колдовством он способен горы свернуть. Завербовать бы его в пиратскую команду.

Патриция не заметила встречных кораблей. Значит, кровь достать неоткуда. Придется предложить гному бочки, наполненные золотом.

Едва Патриция притащила золото и сама забралась в лодку, как гном не замедлил появиться.

— О, сколько золота, — уныло буркнул он. — А пить тут нечего. Хотя стой, одна бочка с выпивкой есть!

Патриция не помнила, чтобы принесла ром. Она огляделась по сторонам. Ее сабля парила над лодкой, не давая гному расслабиться. Зато он обнаружил один бочонок с кровью.

— Кровь пиратов! Вкусная! Свежая! Даже еще теплая! Это дракон принес, а не ты, — определил гном, — ему и надо оказать встречную услугу.

Гном вдруг заикнулся, будто драконья лапа сдавила когтями его горло.

— То есть, если бы не ты, дракон не преподнес бы мне такой дар, — поспешно извинился гном. — Говори, что ты хочешь?

— Найти управу на главного мага Опала.

— То есть на короля?

Гном жадно слизнул кровь, протекающую с плохо загнанной в почку пробки, и сладострастно облизнулся.

— Я слышала, ты способен свернуть горы, — закинула удочку Патриция.

— Горы свернуть это запросто! Но свернуть Опал будет сложнее. Если бы там не было такого короля…

— Кончай болтать впустую! Как мне одолеть его? Есть у него уязвимое место?

— Спроси у его мертвых жен.

— И это всё, чем ты мне поможешь!

— Еще я дам тебе подарки в обмен на твои, — гном щелкнул пальцами и из ниоткуда возникла лодка, нагруженная бочонками с огненным вином.

— Оно мне не нужно, — возмутилась Патриция, но гном уже исчез вместе с золотом. Сама она каким-то образом оказалась в другой лодке. От бочек в ней исходил жар.

— Терпеть не могу огненное вино! — Патриция хотела выкинуть бочки в воду, но передумала. Вдруг они обожгут русалок?

Огненное вино можно погрузить на борт одного из летучих кораблей, чтобы тот разлил его над армиями, охраняющими берега Опала. Ошпаренные стражники оборонятся уже не смогут.

— Как много хитрых идей в твоей голове, — прохрипел голос уже невидимого гнома. — Прислушивайся почаще к своему второму я. А еще тебе стоит попробовать огненное вино. Подружка дракона должна уметь его пить.

Патриция готова была рвать и метать от гнева. Как можно выпить огненное вино и не сгореть! Она же не фея! Только те бывают настолько неуязвимы, что могут пить вино из огня, да еще гоблины, тролли и прочий волшебный народец.

— Если бы я была одной из них, то тоже могла бы пить огненное вино, — пробурчала Патриция себе под нос, — но я не одна из них.

— Если бы ты не была одной из них, то не стала бы их капитаном, — донесся из пустоты ответ гнома, а потом стало ужасающе тихо.

Лодка сама доплыла до корабля, и едва гоблины выгрузили из нее бочки, как исчезла.

Настал роковой момент. Берега Опала были уже видны в подзорную трубу. Патриция заволновалась и случайно наступила ногой на компас, с которым недавно игралась пурра. Как так выходит, что волшебная зверушка бросает свои игрушки, где ни попади?

— Ой, вы раздавили волшебный компас! — испугалась Зелигена.

— Волшебный? Но он не работал. На нем ни юга, ни запада, ни севера, ни востока не отмечено.

— Зато на нем отмечена Империя Дракона. Стрелка всегда указывает на нее. Где бы вы ни находились, с помощью этого компаса всегда можно было вернуться домой.

— Империя дракона не мой дом!

Зелегина удивленно захлопала зелеными ресницами. Неужели и ее Эдвин околдовал? Но ведь она с ним даже не беседовала.

— Скоро мы дадим бой, — Патриция выглядывала флот Опала на горизонте, но кораблей было не видно. Неужели тогда в море дракон сжег весь опалский флот? Не может такого быть! Хотя бы часть флота всегда оставалась в Опале, чтобы охранять берега.

— Что-то тут не так! — Патриция заподозрила неладное, но уже было поздно. Вода под кораблем сильно загустела, позеленела и вдруг обратилась в сплошное болото.

— Зелигена! Что ты творишь?

— Это не я! — у Зелигены был взволнованный вид.

— Тогда кто?

— Другие болотные феи.

Патриция заметила их не сразу. Зеленые волосы сливались по цвету с трясиной. Кожа и брови фей тоже были зелеными. У них камуфлирующий окрас. И их много! Одной Зелигене не удалось бы обратить всё море в болото.

— Стреляйте по ним! — скомандовала Патриция.

Пара ядер из пушек бухнулась в трясину, но вреда болотным феям не причинила. Тяжелые ядра тонули в болоте. Пули и метательные кинжалы не попадали в болотниц.

— Когда все твои соплеменницы успели перейти на службу к королю Опала?

— Думаю, он их не переманил, а поработил, — предположила Зелигена. — У них вид, как у сомнамбул. Мне даже дурно в их присутствии.

Болотные феи оплетали корабль трясиной. Патриция с ужасом поняла, что в трясине застряли и корабли водяных, и призрачные суда. Лишь летучие корабли Леонеллы гордо парили над болотом, в которое обратилось всё море. Нужно временно пересесть на один из них и добраться до короля. Не станет его, исчезнет и смертоносное болото. Патриция еще раз прокляла дракона за то, что он отказался пополнить ее войско. Как бы удобно было сейчас долететь до Опала на его загривке.

Придется справляться самой без дракона. Сабля Патриции летала над болотом, но ничего не могла сделать. Едва она кидалась на болотных фей, как они ныряли в трясину.

Патрицие пришла в голову идея, как спасти корабль. Она закинула канат «Кровососа» так, чтобы он обвился вокруг носа одного из летучих кораблей. «Кровосос» моментально угадал мысли капитана и сам запустил канаты вверх, цепляясь за летучей корабль. Командиры-пурры были недовольны, зато летучий корабль вытянул «Кровососа» из трясины.

— Если бы Леонелла была здесь, она бы меня, наверное, отругала. Благо, что ее здесь нет!

— Обычно она командует своими летунами, капитан! — оговорила Патрицию Нетопырина. — К тому же, если не лениться, то сейчас она наблюдает за нами через зеркало русалок.

О зеркале-шпионе Патриция забыла. Нужно впредь быть осмотрительнее. Никогда не знаешь, кто сейчас шпионит за тобой посредством зеркал водяных. Вдруг и у короля Опала есть такое зеркало? Даже если не подружился с русалками, он мог выманить его у них. А ведь бывают еще небесные зеркала пери, через которые можно наблюдать с облаков за всей вселенной. Какая-то из пери могла похитить одно такое зеркало с небес и отнести его королю Опала. В руках обычного короля оно бы развеялось сизым дымом, но король Опала маг. Об этом не следует забывать.

Превратить море в трясину было ловким маневром. У короля Опала отличная стратегия. Армада его врагов оказалась бы полностью заблокированной, если бы не летучие корабли Леонеллы. Однако на летучие корабли уже неслась стая воинственных пери. От них придется отбиваться. Пурры схватились за оружие. В пери полетели разящие стрелы. Вреда красавицам они причиняли немного, но пери оказались дезориентированы.

Зелигена и Нетопырина рванулись в бой, который проходил в облаках, а Патриция могла только стоять на палубе и жалеть, что у нее нет крыльев. Как жаль, что летать она не умеет, иначе сейчас тоже витала бы в облаках и секла саблей злонравных пери. Волшебная сабля осталась парить над головой капитана, как телохранитель.

— Был бы у меня свой боевой дракон! — разочарованно вздохнула Патриция. Эдвин ведь мог ей помочь. Чего ему стоило носить ее на своей спине, пока она стреляет и сражается? Такой могущественный дракон, как он, сумел бы захватить Опал с одного налета.

— Если бы он меня любил, он бы помог, но проблема в том, что у него уже есть жена! — вслух подумала Патриция.

— Что, сестрица? — раздался певучий голос за спиной. От его звуков мурашки побежали по коже. Патриция обернулась и увидела, что серебристый туман окутывает палубу. Все гоблины и тролли потерялись в нем. Зато сверкающая фигура Беатриче была четко видна.

— Госпожа туманов?

— Просто, сестра, — Беатриче подлетела поближе.

— Фея не может быть моей сестрой, ведь я сама человек, — Патриция отшатнулась от руки с ажурными перепонками. — Ты даже не призрак моей сестры. Ты что-то иное.

Беатриче вздохнула и отодвинула рукой туман в сторону, будто завесу. Госпожа туманов могла управлять туманами, как хотела.

— Зато я не огненная. Быть не огненной в наши времена это уже добродетель. Погляди, что творит огонь!

Горизонт стал оранжевым. Море вдали постепенно окрашивалось в цвет пламени. Корабль-дракон направлялся к Опалу. Под ним загоралась даже трясина. До Патриции донесся визг перепуганных болотных фей.

— Этот корабль вечно плавает за мной. Ничего удивительного, что он здесь. Но как ты снова нашла меня?

— В твоем трюме томится в заточении мой паж, — призналась Беатриче, кокетливо опустив серебристые ресницы. — Он позвал меня на помощь. Я ведь его госпожа и обязана его выручить.

— Тот уродливый карликовый эльф — твой паж? — удивилась Патриция. — Разве он не шпион короля Опала?

— Нет, он прислуживает только мне. Давай выпустим его из трюма и вместе полетим в Опал. Я помогу тебе одолеть короля. Ведь я провела с ним так много времени, что узнала все его слабые места. Ты знаешь, что в твое отсутствие я стала его любимицей лишь потому, что я твоя сестра.

Голос Беатриче звучал, как чарующая музыка. В нем невозможно было распознать ложь, но Патриция была уверена, что сестра ее обманывает.

— Это коварная уловка! — Патриция выставила саблю против Беатриче.

— Ни в коем случае! — Беатриче выглядела искренней и невинной, как ангелочек. Но разве Эдвин тоже не был похож на ангела, пока не оказался драконом? Ангельская внешность опасна. Никогда не знаешь, что скрывается под ней.

— Отойди от меня! — потребовала Патриция.

— Я теперь летаю, а не хожу. Сплетницы-волны уже донесли до твоего сведения, что я стала полуфеей?

— Полуфея — это плод магического эксперимента, а не чистое волшебство!

— Какая разница, если я стала волшебной? — Беатриче тряхнула белокурыми локонами, и из них посыпались мелкие сверкающие звезды. — Я могу всё! Я управляю туманами. Я понимаю сплетни, которые доносят до меня шепчущие волны. Я никогда не учила языки птиц, рыб и зверей, но могу разговаривать с ними всеми. Разве это не чудесно? У меня есть сила, и я помню, кто меня погубил. Давай отомстим ему вместе.

— Но ведь король Опала и воскресил тебя.

— Неужели я должна быть благодарно своему убийце за воскрешение?

— Я помню, что тебя придушили венком садовые феи.

— А кто отдал им приказ? Тот же самый король, который пригласил их в Опал.

Беатриче приводила веские доводы. Но стоит ли ей верить? Пока Патриция сомневалась, Беатриче нашла ключик из морских шахмат, и полетела к трюму. Стоило провести ключиком по двери, и все магические защиты лопнули.

— Какая чудесная вещица! — радовалась Беатриче. — Открывает все замки и снимает чары! Где ты ее достала?

— Выиграла у водяного, — Патриция выхватила ключик у Беатриче и чуть не вскрикнула от боли. Холодная рука полуфеи обжигала, как лед. Крылья Беатриче были острыми, как слоновая кость.

— У тебя жуткий корабль, — посетовала Беатриче. — После того, как твой корабль причаливает, в порту пропадают люди.

— Это вряд ли из-за меня. В портах обычно полным-полно разных темных личностей.

— Твой корабль охотится за людьми.

— Не понимаю о чем ты?

— Это корабль-вампир, но тебя он почему-то не иссушил до последней капли крови. Ты жива, хотя плавала на нем. Это значит, ты ведьма.

— Ты шутишь? Ты знаешь меня с детства! Я не ведьма!

— Ты тоже знаешь меня с детства, тем не менее, теперь я почти фея.

Возражения было весомым. Патриция не нашлась, что ответить.

Уродливый маленький эльф улетел, а Беатриче обхватила Патрицию за талию и оторвала от палубы. Путь в Опал занял меньше минуты. Ступени королевского дворца утопали в трясине. Если корабль-дракон доплывет до них, то всё вспыхнет.

— Можно было не мстить, — догадалась Патриция, — этот корабль и так уничтожит половину Опала, если доплывет до берега.

— Это ты его сюда привела. Он плывет за тобой, — голос Беатриче был недовольным. — Прогони его!

— Не могу! Он мне не подчиняется.

Беатриче выдохнула клубы тумана, но остановить огненный корабль они не могли.

— Как досадно! — Беатриче оттолкнула нагов, стороживших дворцовые ворота, и протащила Патрицию внутрь. Во дворце стало безлюдно, как в склепе. Все придворные куда-то исчезли, зато то там, то здесь мелькали волшебные существа. Они качались на люстрах, ползали по стенам, прятались за гобеленами, заползали в рыцарские латы и спали под развороченными плитами мраморного пола. В коридоре промелькнула знакомая фея Алеандра. Хоть заложницей пиратов она больше не была, а испытывала перед ними страх. Заметив пиратского капитана в сопровождении Беатриче, Алеандра поспешно юркнула в лабиринт зеркал, которого во дворце Опала тоже раньше не было. Среди многочисленных отражений фея затерялась. Теперь даже пиратам ее не поймать. Зато у дивов и нагов, стороживших все двери, был воинственный вид. Перед Беатриче они расступались. Темные ночные феи липли к потолку и напоминали сплошной кокон.

— Тут всё изменилось. Это не дворец, а кошмарный сон!

— Всё улучшилось, — возразила Беатриче и вцепилась в руку Патриции.

— Куда мы идем?

— Я лечу, а ты идешь!

— Не важно! Куда ты меня тащишь?

— У короля есть интересные планы.

— А есть ли у него уязвимое место? Например, какая-то секретная комната, где он хранит колдовские реликты?

— У него есть склеп его королев, но может быть, тебе стоит сменить тактику. Зачем воевать, если можно пойти на переговоры?

Беатриче практически втолкнула сестру в тронную залу. Вначале зала казалась пустой, как и весь дворец, но внезапно в ней вспыхнул свет. Это крохотные саламандры заискрились в лунках подсвечников и внутри каминов. Король восседал на троне. Нужно было сразу предугадать, что Беатриче предаст. Патриция обернулась, но туманной феи уже и след простыл.

— Входи, дорогая! — раздался голос короля, подобный эху.

Патриция понадеялась, что сабля, парящая над головой, ее защитит, а позже могут подоспеть гоблины и тролли из ее пиратской команды. Сейчас они сражаются с небесными воительницами, но это же не навечно. А из дворца куда-то исчезли все стражники. Их заменили наги, дивы и какие-то чудовища, похожие на гигантских скорпионов с головами людей.

У трона короля стояли две прекрасные злые пери и обмахивали его опахалами. Патриция знала, что стоит им махнуть опахалом в ее сторону, как она уснет или у нее закружится голова. Лучше держаться подальше и от пери, и от их опахал.

— Где моя настоящая сестра? Верни ее взамен полуфеи! — потребовала Патриция.

— Милая! Вся твоя семья здесь. Может, хватит бунтовать?

Король Опала взмахнул рукой, на которой блеснул перстень с черным камнем. У подножия его трона вдруг возникли силуэты всех родственников Патриции. Все они выглядели странно. У всех были пустые незрячие глаза и механические движения. У мужчин отрасли когти и перепонки на руках, у дам склизкие конечности медуз выглядывали из-под подолов платьев. Когда-то отрубленные головы срослись с телами нелюдей. Патриция дернула камзол с плеч дяди и увидела под ним чудовищное тело какой-то болотной твари.

— Это не моя семья!

Король Опала даже не рассмеялся. Когда-то он сделал из ее сестры полуфею со злым характером. А теперь взялся за всю ее семьи. Таков его магический эксперимент. Он хочет доказать, что он самый сильный маг во всей вселенной? Что он приготовил для самой Патриции? Она единственная пока осталась человеком. Теперь это уже не ее родня, это частичные фейри. Стоит ли назвать их ассамбрами? Или это термин лишь для водяных, которые породнились с людьми и дали выводок полулюдей, полуморген?

— Тебе не нравится твоя новая семья? — хмыкнул король. — В ней не хватает лишь тебя для полноты мозаики.

— А когда мозаика завершится?

— Приплывет корабль-дракон, чтобы служить мне. Он станет главной деталью в моем легионе сверхъестественных воителей и воительниц, — король потрепал по плечу одну из пери.

— Я видела этот корабль. Он никому не подчинится, но всех сожжет.

— Значит, завершающая часть мозаики ты. Увидеть этот корабль и выжить способны лишь избранные. Вероятно, ты и поможешь мне завладеть кораблем-драконом.

Похоже, король не знал, что огненный корабль уже подплывает к берегам Опала. Он слишком увлекся выслеживанием Патриции. Небесное магическое зеркало в рамке из облаков показывало ему лишь Патрицию и ее парящую саблю.

— Ты стала моим наваждением, милая мятежница, — король Опала заставил своих пери ревновать, отдавая предпочтение Патриции. — Хорошо, что ты вернулась. Мне тебя очень не хватало. У меня давно уже не было новой королевы.

— Не удивительно, учитывая то, как быстро они умирают. Ни одна крестьянка не согласиться за день на троне расплатиться вечностью мучений в королевском склепе.

— Ты проживешь дольше, чем все мои королевы. В тебе есть магический потенциал.

Вот из-за чего она так ему важна. Патриция приказала сабле напасть на короля, но вокруг трона был раскинут плотный незримый магический щит. Даже волшебная сабля не могла его пробить.

— Давай не драться, а вести переговоры, — с приторной любезностью предложил король. — Ты устроила мятеж лишь из-за казни твоей семьи. Погляди, все они снова живые. Я заплатил тебе долги, дав им новую магическую жизнь. Теперь поговорим о твоем будущем. Для леди непристойно вести себя по-пиратски. Корона пойдет тебе больше, чем черная повязка на лбу. Один дракон, которого я отправил на твои поиски, уверял меня, что ты всё еще грациозно носишь платья с длинными шлейфами. Кстати, он обещал вернуть тебя мне, но так и не вернул.

— Золотой дракон? — у Патриции застучало сердце.

— Да, золотой дракон, который умеет обращаться в императора. Мы с ним играли в шашки, пили огненное вино и обсуждали неверность женщин. Он сам пострадал от измен жены и решил помочь мне. Странно, как тебе удалось удрать из его когтей?

Король Опала внимательный присмотрелся к девушке. Его глаза засверкали и впились в ее глаза. Патриция поспешно отвернулась. Взгляд короля начал причинять ей физическую боль. Голова заболела, коленки подогнулись, будто из нее сосет кровь вампир.

— Дракон — человек чести. Не похоже, что он мог предать. Лишь в одном случае он мог тебя отпустить, если ты и есть та жена, которую он ищет. Но она родилась за тысячи лет до тебя. Странно!

Король внезапно оказался рядом. Как он встал с трона и подошел Патриция не видела. Он щелкнул пальцами и в зале появился стол, уставленный пагубными фруктами фей и графинами с огненным вином.

— Выпьешь? — король Опала налил в серебряный кубок пламенеющего вина.

Патриция отпрянула. Это вино может сжечь человека. Если вылить один такой кубок на дом, то целый дом сгорит.

— Мои пери захватили это вино на твоем летучем корабле, — пояснил король.

Вот как! Патриция обиженно закусила губу. Почему она вечно остается в проигрыше?

— Не трать такой нектар на нее! — прозвучал капризный знакомый голос.

Обугленная фигура Медеи Шаи склонялась над троном короля Опала. Выходит, они стали союзниками. Злодей и злодейка сошлись на ненависти к дракону, который сильнее их? Или их свел вместе азарт погони за всемогущим огненным кораблем? А может, Медея Шаи хотела стать следующей правительницей Опала?

Черные крылья королевы фей осыпались пеплом. Единственным красивым, что в ней осталось, была золотая корона, соединенная с корундом во лбу. Почему-то она не сгорела и продолжала ярко сверкать на черной голове, состоящей из золы.

На миг Патриции показалось, что магическая сила от сохранившейся короны растекается по телу Медеи Шаи, и оно снова обретает яркие цвета вместо однотонного черного. Недаром говорят, что корона королевы фей обладает особой силой. Вероятно, лишь из-за короны дракон не сумел спалить королеву фей целиком. Она выжила даже в драконьем огне. Если не снять ее, то Медея Шаи вернет себе прежнее могущество. Но как снять корону, если она приросла к корунду, а корунд врос прямо в обугленный лоб Медеи Шаи. Странно, что он остался целым, даже когда кожа вокруг него сгорела. Видимо, волшебному камню, даже драконий огонь не может причинить вреда. Ведь этот камень источник силы.

Назло королеве фей Патриция взяла раскаленный бокал и поднесла к губам. Странно, что губы она не обожгла. То же самое случалось у нее и в общении с драконом. Эдвин ее не обжигал. Патриция решила провести эксперимент и лизнула вино. Огонь проник в рот, но язык не обжег. Вкус огненного вина и впрямь оказался божественным.

— Это наслаждение доступное только феям, — изрек король Опала. — Раз ты отпила глоток и не сгорела, значит, ты фея или какое-то другое неизвестное мне волшебное существо. Есть так много их рас, видов и подвидов. Ни в одной энциклопедии их всех не уместишь.

Медея Шаи завистливо смотрела на вино, но подлететь к столу опасалась.

— Как так вышло, что твой корабль сгорел, а ты сама жива? — напрямую спросила ее Патриция.

— Он не сгорел. От него остались доски и пепел, — Медея Шаи продемонстрировала свою кожу, состоящую на девяносто процентов из пепла и гари. Ее щеки ввалились, будто черные ямки.

— Это печально! — Патриция села за стол, потому что деваться больше было некуда. Ее пиратская команда не спешила на выручку. Одной сабли, парящей над столом, не хватало, чтобы одолеть свору магов.

— Давай договоримся обо всем мирно, — вдруг предложил король. Патриция тяжело вздохнуло. Раз капитуляции Опала ожидать не приходится, ничего другого не остается, кроме как пойти на переговоры.

Медея Шаи подлетела к столу на обугленных крыльях и встала за спиной короля. Летать ей было тяжело. От ее когда-то роскошных крыльев почти ничего не осталось. На столе высились пирамидами фрукты фей и эльфов. Они были покрытыми чешуйками или рожками вместо листиков. Какие-то плоды обросли лепестками роз и даже были украшены драгоценными камнями, заменявшими косточки и черенки. Есть эти фрукты было смертельно опасно. Тот, кто откусит их, навсегда станет рабом фей и лишится собственной воли.

— Отведай, милочка! — король предложил ей фрукт в форме сердца. Патриция не решилась к нему притронуться. Она вспомнила, как за этим столом в прошлом проходил жуткий ужин. Головы всей ее родни и друзей кровоточили на серебряных подносах, а король делал ей заманчивое предложение. Очевидно, на этот раз он прочел ее мысли.

— Заговор против правителя это наказуемое дело, Патриция. Твоя родня понимала, на что идет. А каково было тебе самой устроить заговор против мужа-дракона? Он ведь вдобавок и могущественный император. Неужели ты считала, что можешь свергнуть его, обольстив часть его армий магией и женским обаянием?

— Это не был заговор! Это была магическая игра! — Патриция и сама не понимала, откуда это помнит. Кто-то внутри ее сознания будто взбунтовался и начал говорить за нее. — Игра была местью за то, что до меня он увлекался другими женщинами: сильфидой Сильвией, феей музыки Деборой и даже моей матерью королевой-колдуньей Одиль.

— Это было за столетия до твоего появления на свет.

— Но это было! Не важно, что у них не вышло вечной любви. Важно, что я считаю это изменой.

— Как не повезло дракону, что на свет появилась ты и создала ему массу проблем.

Патриция ощутила, как тяжелеет голова. А в голове звучал чей-то чужой голос. Казалось, что где-то внутри мозга находится потайная дверь, а за ней спрятана истинная сущность Патриции. Она чего-то ждет до поры до времени.

Огненное вино разливалось по венам. Оно вытесняло из тела всё человеческое и пробуждало скрытую память. Патриция взяла со стола начищенный серебряный поднос и погляделась в его отражающую поверхность. Там отразилась не она, а крылатая брюнетка в короне. Наверное, это отражение ее души, которая спрятана в теле, как под маской.

— У меня уже есть корона, — произнесла Патриция. — И это не корона Опала.

Король напрягся и положил на блюдо изящную женскую корону, которая украшала голову многих ныне покойных жен правителя.

— Занятно! Я вижу лишь рыжие локоны без короны.

— Правда? — Патриция оторвалась от своего отражения. Собственное тело вдруг показалось ей чужим, наброшенным сверху ее истинного облика, как накидка. Снаружи доносились звуки боя: скрежет металла о металл, выстрелы, топот ног. Кажется, кто-то из ее команды прорвался во дворец. Патриция нащупала в кармане бриджей фляжку с огненным вином. Она надеялась выплеснуть ее в лицо королю, пока не поняла, что огненное вино его не обжигает. Вино пили и король, и все пери. Лишь Медея Шаи презрительно кривилась при виде огня в бокале.

— Я обещал, что верну дракону его жену, если она вдруг приедет в Опал, но тогда я еще не знал, кто его жена, — король Опала оценивающе смотрел на Патрицию. — Самый сильный потенциал в тебе. Зачем отдавать тебя дракону? Мне ты нужнее. Он и так силен, а мне не хватает такой подруги, как величайшая волшебница.

— Ты ошибся!

— У тебя много лиц и плохо с памятью, но меня ты устраиваешь. С тобой одной можно сэкономить на куртизанках. Ты ведь способна занять тело любой. Ты одна это множество красавиц! Ты меняешь прекрасные тела, как наряды. Обладая тобой одной, можно владеть всеми чаровницами мира. И как после этого тебя не любишь!

Патриция хотела повторить, что он ошибается, но в серебряном блюде перед ней снова мелькнуло отражение брюнетки с крыльями. Такое знакомое! Кажется, раньше это было ее отражение. Ее первое тело! А теперь казалось, что внутри нее боролись сразу множество личностей. Один разум вытеснял другой. Одни воспоминания моментально сменялись другими, как в ярком калейдоскопе.

Патриция ощутила головокружение и выпила до дна целый бокал огненного вина. Огонь растекался по венам лавиной, пробуждая ее истинную память. В начищенном блюде замелькали отражения вереницы красавиц: блондинок, шатенок, рыжеволосых. А в ее голове умещались воспоминания сразу множества людей.

— Лица, как маски, а тела, как наряды, — шептал голос изнутри сознания Патриция. — Для королевы фей ничего не стоит похитить чужое тело и примерить его, как платье. Вот только если останешься в нем надолго, то утратишь память.

Память, действительно, долго оставалась утраченной, но сейчас в миг опасности она возрождалась. Когда-то ее звали Розой. Ее мать была злой колдуньей, в которой все видели лишь прекрасную королеву, а сама Роза была смутьянкой, которая переодевалась в одежду охотника и знакомилась с троллями и гномами в лесу. Там ее и заметил дракон, жаждавший мести ее родне. Дракон умел обращаться в красивого юношу. Когда в королевстве случилась война, он похитил принцессу. Он обещал ей свою защиту от всего. Нужно лишь его позвать от имени Розы, и всё будет как раньше.

— Кажется, я кое-что вспомнила. — Патриция подняла глаза на короля. — У меня тоже есть власть. Много лиц ничего не значат. Под ними всеми спрятано, как под масками, одно истинное лицо. Стоит мне позвать дракона, как он прилетит и сожжет всё королевство.

Пери насторожились, а король усмехнулся.

— Не сожжет! Он не имеет права сжигать Опал. У нас же с ним договор.

— А у меня с ним любовь. Что важнее? Спросите у себя, — Патриция приоткрыла губы и дохнула в лицо огнем докучливому королю. Как у нее это вышло, она не могла объяснить сама. Наверное, подруга дракона обязана уметь дышать огнем.

Король Опала не сгорел целиком, но пострадал. Пери разлетелись. К дверям неслась подмога. Гоблины из пиратской команды прорвались во дворец. Впереди них летели Зелигена и Нетопырина. У Нетопырины на талии красовался роскошный кушак, который она отняла у побежденной пери.

— Наконец-то! Я уже думала, вы бросили капитана.

Не успела Патриция обрадоваться, как Зелигена превратила ступени, ведущие в тронный зал, в болото. Гоблины увязали в них. Никто не мог пройти по ним и добраться до короля.

— Прекрати! — крикнула Патриция.

— Не могу! Он меня подавляет, — Зелигена указала крылом на короля.

Даже у гоблинов был растерянный вид. Вместо пери, дивов и нагов, оборонявших короля, они накинулись убивать друг друга, будто кто-то незримый их направлял, как марионеток.

Патриция осознала свою глупость. Идти с волшебными существами против мага, специализирующегося на их подчинении себе, было глупо. Враг за один присест сумел дезориентировать ее маленькую армию нечисти. Даже обожженное лицо ему не помешало. Зато Патрицией он управлять не мог. Если внутри нее дремлет истинная королева фей, то это логично.

Патриция знала, куда стоит направиться. Она метнулась за тронное возвышение. В коридоре за ним располагалась тайная зала — склеп, где гнили в нишах живые останки королев. Кровожадные черные розы плотно обвивали ниши, но Патриция сразу заметила труп королевы Эсперанцы. Если только трупом можно назвать шевелящиеся мощи в тлеющем наряде и драгоценностях.

— Ваше величество! — Патриция по привычке присела в реверансе, хоть это и выглядело глупо. Сейчас она в одежде пирата, а не в платье дамы. — Корабль-дракон подплывает к берегам Опала! Что нам делать?

— Это хорошо! — отозвалась Эсперанца, лицо которой уже превратилось в череп, украшенный сетью жемчужных фероньерок. Ее голос эхом подхватили все остальные не упокоенные королевы.

— Чего же тут хорошего? — прикрикнула на них Патриция. — Вы сами мертвые и хотите, чтобы мертвыми стали все остальные?

— Корабль сожжет зло в Опале. Все мы упокоимся, став пеплом, — объяснила королева Эсперанца, по телу которой уже ползали прожорливые могильные черви. — Огонь очищает от колдовства.

— Только не драконий огонь! Корабль когда-то был живым драконом! — Патриция отмахнулась саблей от стайки черных могильных пикси, круживших над мощами королев.

— Я знала Шеора, — ошарашила откровенностью Эсперанца. — И ты его знала. Держу пари, он плывет за тобой. Какое бы лицо ты не примерила, он чует твою душу.

— То есть ты всегда знала, кто я? И никогда не говорила?

— Все мы в Опале заложники магии! Освободи нас!

— Как?

— Позови своего дракона.

Патриция закрыла глаза и мысленно позвала Эдвина. Вероятно, спасти ее он примчится. Ведь спасение и месть это разные вещи.

Драгоценности на мощах Эсперанцы и других королев напоминали оковы. Патриция поддалась инстинкту и достала ключик, выигранный у водяных в морские шахматы. Она помнила, что нужно всего лишь раз провести им по любым замкам, и те раскроются. Украшения королев порвались и осыпались, едва Патриция коснулась их ключиком. Мощи Эсперанцы, оплетенные черными розами, вывалились из ниши. Ее костлявая рука вцепилась в Патрицию, будто хотела напитаться чужой жизненной энергией.

— Отпусти! — потребовала девушка.

— Позволь мне отпить хоть немного твоей крови, — шептала Эсперанца.

Волшебная сабля ударила по ней, но нанести вред мощам не смогла. Они и так были мертвы. Кто-то спешил в потайную комнату.

— Это ты призвала золотого дракона! — закричал король Опала с порога. — Из-за тебя он растерзал моих приближенных в тронной зале. А раньше он пировал у меня иначе. Пока ты ему не велела, он не выпускал когти.

— Может, вернешься в тронный зал и сразишься с ним, как мужчина! Маг против дракона! Это многообещающая битва.

— Ну, уж нет, я отниму тебя иначе, — король метнулся к Патриции и хотел насильно нацепить корону опалской королевы ей на голову. Должно быть, корона равна магическим оковам, которые привяжут ее к королю и станут сосать из нее жизнь, как из прежних королев. Патриция увернулась и толкнула короля прямо в объятия мертвой Эсперанцы. Костистые руки скелета и черные розы моментально оплели тело короля. Другие покойницы, почуяв возможность реванша, тоже подползли к королю. Вскоре в него вцепились десятки костлявых мертвых рук. Король Опала вопил, но вырваться не мог. Наверное, Эдвин, ворвавшийся в тронный зал, сумел частично заблокировать его силу.

Сам Эдвин не замедлил появиться. Он выглядел растрепанным, но красивым. На щеке у него остался шрам от перстня-печатки короля. Очевидно, рана была колдовской, потому что очень медленно заживала даже на драконе.

Король Опала сам начал обращаться в скелет, обвитый черными розами. Теперь его же магические создания пили кровь из него.

— Я могу сжечь его, — предложил Эдвин.

— Не надо! Пусть мучается так же долго, как все его мертвые королевы.

Патриция закрыла решетку на нише, внутри которой корчилось в объятиях черных роз тело короля. Бывший великий маг был побежден. Кто бы подумал, что он окажется не самым великим волшебником. Это удача, что кроме него нашелся Эдвин.

Мертвые жены короля остались с ним, будто надзирательницы, и разрывали его на части. А потом за пологом плотно свившихся черных роз ничего стало не видно.

— Так ты снова всё вспомнила! Уже в сотом теле в сотый раз! Роза! Патриция! — Эдвин выхватил ее из объятий черных роз, которые потянулись уже к живой девушке. — Кстати, на помощь к тебе прилетела с остатками своего парящего флота Леонелла. Столетие тому назад она была твоей лучшей подругой, и вы часто сплетничали обо мне за цветочным чаем.

— Кажется, да! — Патриция вспомнила столик с чашечками дымящегося чая из цикория, роз и лютиков. Кажется, большую часть цветов для заварки они приносила на остров пурр сама. Леонелла внимательно выслушивала ее похвалы насчет победы над драконом, которого оказалось можно удачно водить за нос. Как неловко! Патриция готова была умереть со стыда, вспоминая это. Наверное, беспамятство благо.

В ноздри пахнуло паленым. Стены дворца накалились, будто стенки печи. В окна повалил оранжевый дым.

— Шеор подплывает! Ему нужна ты, но я унесу тебя!

Эдвин развернул крылья, но превращаться в дракона не стал. Его крылья оказались золотыми, как у ангела и выносливыми. Он подхватил Патрицию и понес прочь от огня. Они вылетели из дворца и пролетели над пылающим морем. Теперь это было море огня. Даже весла летучих кораблей загорались. Леонелла, стояла на флагманском корабле, и заметно нервничала. Пурры выполняли ее команды. Летучим кораблям удалось вытащить из моря корабли водяных до того, как те загорелись. Пламя затронуло берега Опала и катилось вперед, будто вулканическая лава. Патриции стало жарко и душно, как в аду.

— Я унесу тебя в волшебную империю, туда он не доберется, — пообещал Эдвин.

— Стой! Нельзя дать ему погубить целую страну, — Патриция глянула вниз на воспламеняющий море корабль. Его гордый драконий силуэт выглядел зловещим. Патриция вспомнила, что где-то под личиной деревянного дракона прячется красивый брюнет, которому она пела баллады о любви и давала абсурдные обещания.

— Как ты можешь его остановить, если даже я не смог? — удивился Эдвин.

— Просто! — Патриция вспомнила и запела одну из песен, которые нравились Шеору. Куплеты лились, будто магические заклятия. В них говорилось про любовь королевы фей, про чудеса и про вечный сон. Обычно под эти песни Шеор засыпал. Он повторял, что Роза умеет петь, как настоящая сирена и даже лучше. Ведь сирена не может управлять драконом, а Роза может. Когда она познакомилась с Шеором на живописном тропическом берегу, ее называли Розой. Сейчас имя и тело были другими, но песня осталась прежней. Дракон подчинился ей и на этот раз. Он уснул. Море перестало пылать. Огненные искры исчезли в воде. Силуэт деревянного дракона вдруг перестал быть кораблем. Он сонно свернулся в кольцо и застыл посреди моря огромным рифом.

— Пусть спит столетия напролет! — пропела Роза последний куплет. — Он во власти королевы фей! Велю русалкам хранить его сон.

Русалки всегда были ее подругами, но раньше она об этом не помнила. А вот они ее помнили и уважали. Наверное, это из-за того, что им не приходилось менять тела, прячась от дракона. А вот она находилась в бегах. Причиной игры в прятки стала месть из ревности. Вот почему Эдвин не одобрял месть.

— Спасибо, что прилетел спасти меня! — Патриция глянула на риф, похожий на скульптуру спящего дракона в открытом море. Вместо скульптора тут поработала магия.

— Как я мог поступить иначе! — Эдвин плавно взмахнул крыльями и отнес ее назад во дворец. Леонелла приветливо махала им с летучего корабля. Патриция вспомнила, что Леонелла обожает банкеты. Наверняка, она рассчитывает на пир после победы. Ее пурры тоже прожорливы. Они потребуют за свою помощь в войне сладости, чай, огненное вино и фрукты фей, которые, впрочем, не причинят им никакого вреда. Благо, всего этого в Опале имелось в избытке.

Зелигена и Нетопырина уже рассматривали ценные вещи в тронной зале. Маленькая пурра Патриции отковыривала крупные алмазы от спинки трона. Вот воровка! Патриция улыбнулась, глядя на нее.

— Веками в Опале правили династии магов, — подытожил Эдвин, — пора мне взять Опал под свое драконье крыло. Хочешь стать тут королевой?

— Не знаю. С Опалом связаны дурные воспоминания.

Проходя мимо королевского склепа, Патриция заметила всё еще живую Беатриче. Сестра осталась в склепе за его магическими замками. Она цеплялась бледными руками за решетки окон, оплетенные черными розами. Колдовской туман клубился по ту сторону окон, внутри склепа. Пока Беатриче заперта, наружу туман не просочится. Наверное, не удивительно, что мертвенная фея к утру отправилась спать в склеп и угодила в ловушку. Кроме Беатриче в капкан попалась целая стая бледных могильных фей, похожих на моль. Их белесые крылья, обычно разносившие чумную заразу, сейчас беспомощно бились о саркофаги почивших королей.

— Не бросай меня! Я исправлюсь! — причитала Беатриче, пытаясь дотянуться до Патриции. — Выпусти меня из склепа. Я полуфея, а не покойница! Я не обязана сидеть взаперти с мертвецами. Сестра! Иди ко мне! Отопри замки ключиком водяных! Он ведь подходит к любым замкам! Чего тебе стоит меня отпустить? Я обещаю ни во что не вмешиваться. Могу даже улететь из Опала навсегда после триумфального пиршества. Только освободи меня!

— Она хочет крови! — пояснила Нетопырина.

Беатриче, царапавшая замки и решетки склепа, напоминала белый призрак. Кровососущие розы на входе засохли, но они оживут, едва подвернется жертва. Кто-нибудь пройдет мимо, услышит их шепот, свернет к склепу и попадется в сети роз, пьющих кровь и в объятия могильных фей, толпой прятавшихся за спиной полуфеи. Их бледные потрепанные крылья обвивали надгробия и королевские саркофаги. Все они напоминали мертвенные белые розы. Вероятно, в кровососущие розы они в итоге и обратятся. Теперь Беатриче еще одна мертвая роза склепа. Даже если могильные феи станут ее личной армией, из склепа они вырваться не смогут. Ведь двери склепа захлопнулись, едва король-маг лишился своей силы. Войско из фей ему больше не потребуется.

Патриция постаралась скорее пройти мимо склепа и забыть о Беатриче. В конце концов, Эдвин был прав. Беатриче даже не ее сестра. Другие члены аристократической семьи Патриции рассыпались прахом. Пери разлетелись. Зелигена ловила и перевоспитывала садовых фей. Гоблины и тролли помогали ей наводить порядок. Медея Шаи бесследно исчезла, будто ее тут и не было. Встречаться с Эдвином снова она боялась. Дракон сильно ее запугал, когда спалил ее корабль.

Маленькая пурра Патриции первой добралась до королевской казны, а ключик водяных помог открыть замки. Сокровищ в Опале оказалось неисчислимое множество.

— Драконья казна еще богаче, — похвастал Эдвин, — но я бы отдал ее всю тому, кто разыскал бы тебя.

Он привлек Патрицию к себе и поцеловал. Хоть поцелуй дракона и огненный, а Патрицию он не обжег. Как хорошо, что теперь ей не понадобится коробка этте, чтобы наслаждаться обществом Эдвина. Вживую он лучше, чем во сне, и вопрос с бывшей женой разрешился. Бывшей жены просто не было. Было множество лиц одной и той же Розы.

Разум возник на горе сокровищ внезапно. Вначале Патриция думала, что он явился забрать назад призрачный флот, но Разум был занят чем-то совсем другим. В когтях он держал большой мешок и загребал в него драгоценности. Патриция изумилась. Неужели у нее двоиться в глазах? Разум и так владеет всеми сокровищами Ивилора. Куда ему еще?

— Вредина! — бормотал Разум. — Будь проклята эта Саманта! Из-за нее приходится создавать запасную сокровищницу. Кто бы думал, что наглая красотка вознамерится увести у меня короля. Серпин — мое богатство, мое жалованье, мой сытный ужин, мои развлечения, а ей, видишь ли, любовь от него понадобилась! Стерва! Может, ей и не удастся увести у меня короля, но запасной тайник с золотом не помешает. На крайний случай!

Едва мешок был полон. Как Разум исчез, будто его и не было. Патриция протирала глаза. Может, почудилось?

— Пусть забирает! Мы не обеднеем! — Эдвин снова привлек Патрицию к себе.

— И что мы станем делать со всеми эти сокровищами?

— Пока будем править Опалом, потом посмотрим. Вероятно, через век всё начнется снова, и я снова буду искать тебя в новом облике, но сейчас ты моя, а пиратский корабль стоит без дела в тихой гавани и ловит прихвостней бывшего опалского короля.

— Мне надоело плавать по морям, — Патриция вспомнила уснувшего Шеора. Вдруг он снова проснется, если учует, что она пустилась в плаванье.

— А летать над морем на спине дракона тебе понравится?

— Ты предлагаешь унести меня в полет?

— Предположим, да. Твоя подруга Леонелла парит на летучих кораблях, твои помощницы феи, летают на собственных крыльях, а ты хочешь ощутить триумф власти над небесами, паря в них на загривке дракона?

Ну, как тут можно удержаться! Когда очаровательный дракон предлагает взять тебя в полет, какая девушка откажется? Естественно, Патриция сказала да.

История Розы и Эдвина начинается с книги «Роман с драконом».

Биография Эдвина, который считал себя смертным принцем, а оказался драконом описана в книге «Империя дракона» 3-х томах.

В книге «Век императрицы» в 6-х томах рассказано, как Роза попыталась отбить у Эдвина власть начала менять облики.

О сменах облика Розы повествуют книги «Королевский дракон», «Дракон королевы», «Между строк написано огнем», «Маскарады фей», «капризная принцесса под опекой дракона» и т. д.

О родителях Эдвина огненной принцессе Рианон и небесном воителе Мадеэле повествует книга «Рианон — принцесса огня» в 4-х томах.

О маге Винсенте и его отношениях с Эдвином рассказывают книги «Уроки магии» и «Волшебные яблоки».

Также в серию Империя Дракона входят книги «Дама-дракон» и «Лебединое озеро».

О богине Алаис повествует цикл книг «Дочь зари».

О Медее Шаи и Тамлейне можно прочесть в книге «Тамлейн — пленник королевы фей». Также Медея Шаи действует в каждой книге цикла «Пленники волшебного царства». Книга о первой любви Медеи Шаи к смертному королю Конраду называется «Один век до свадьбы».

О морском царе Сеале и принцессе Лилофее, ставшей морской царицей повествуют книги «Лилофея — невеста водяного царя» и «Лилофея — супруга водяного царя». Они входят в цикл «Пленники подводного царства» про русалок и водяных.

О Разуме и Эстелле повествует книга «Принцесса-простушка. А о том, как у Разума отобьет короля Серпина девушка по имени Саманта, будет рассказано в книге «Бес — советник короля или Соперница демона», которая готовится к выпуску.

О Беатриче, которую случайно выпустит из склепа и полюбит заезжий принц, выйдет книга «Фея туманов».

Статьи обо всех моих книгах можно прочесть бесплатно на сайте журнала ЭкоГрад в разделе Эко Литературная Страничка. Рубрика о моих книгах называется «Эко-империя». Также статьи опубликованы двумя отдельными книгами «Эссе о моем фэнтези» и «Эссе о волшебных книгах».