"Нужно верить в себя и свои силы, иначе мир внутри нас меркнет, становится пустым и далёким".

Дневник Кайлы.

Пятнадцать минут назад я вошла в старое кафе, обветшалая вывеска обещала мне отдых и лучший кофе в округе. Отдохнуть не удалось, а кофе оказался паршивым, как и весь этот год.

Две минуты назад ко мне подсел вполне себе симпатичный мужчина. Он уже бросил пару незатейливых фраз по поводу моих изумительных волос и очаровательной улыбки. Волосы собраны в "и так сойдёт" пучок, а улыбалась последний раз я довольно давно.

Мужчина пытается бросить ещё одну удочку, но его наживки меня не интересуют.

– Ты даже не скажешь мне своего имени? – спрашивает он интимным полушёпотом.

– Нет, – отвечаю я, смотря в окно придорожного кафе.

Мужчина напротив меня даже не представляет, насколько мне сейчас некомфортно, а его присутствие неуместно.

Немного подумав, я добавляю:

– Возможно, имя – это единственное, что у меня осталось.

– Хм?

Мужчина не спешит уходить, а я внутренне напрягаюсь. Я не хочу общения или каких-либо отношений. Сейчас мне нужен покой и тишина. Одиночество – вот, что мне необходимо.

Ещё четыре года назад я бы как минимум начала с ним флиртовать. Я бы перекинула свои длинные черные волосы набок, опустила взгляд на кружку кофе, провела бы по краю чашки пальцем, подняла бы взгляд из-под черных ресниц, прострелила бы его взглядом и представилась. Возможно, я бы предложила ему угадать моё имя, или же написала номер телефона вон на той белой салфетке в углу стола. Я бы с ним поговорила и использовала бы при этом все свои женские хитрости.

Но это было раньше. Это было до НЕГО. Всё это имело место быть до встречи с тем, кто сломал меня, проехался танком и не потрудился прибрать за собой. ОН бы переехал ещё раз, но мои останки сбежали, не дав ему искалечить меня полностью.

Если вы думаете, что один человек не способен сломать другого, изменить его до неузнаваемости, то вы ошибаетесь. Может. И особо безжалостные делают это с удовольствием.

Главная печаль моей жизни и состоит в том, что я даже не знаю, кто я есть сейчас. К сожалению, всегда найдется тот, кто перевернет вашу жизнь вверх дном и подчинит своей воле. Так случилось со мной. Из веселой и самоуверенной девушки я превратилась в унылую затворницу, для которой разговор с незнакомцем это больше не легкое общение, а каторга с кандалами и надзирателем. Даже сейчас мне кажется, что ОН где-то рядом, стоит за углом и наблюдает, ОН видит, что я разговариваю с посторонним мужчиной. А это непозволительно. В какой-то момент нашей совместной жизни мне стало непозволительно всё. Грустно то, что я позволила этому случиться. Я настолько была поглощена новой жизнью и замечательным мужчиной, что даже не подумала о каких-либо границах. Я настолько погрязла в любимом человеке, что совсем забыла про себя. И теперь я бегу. Бегу от НЕГО и всего, что нас когда-то связывало. Жаль, от мыслей не сбежать, и мой измученный уставший мозг постоянно прокручивает в голове образ мужчины, что сломал и растоптал всё, что между нами было.

Поднимаюсь с места, стараюсь не смотреть на высокого блондина, который решил попытать удачу, вот только не к тому человеку он обратился за общением. Не то что я не могу с ним поговорить, мне даже в глаза ему жутко посмотреть. Я разучилась. Разучилась общаться и налаживать мосты между собой и социумом. Я словно заново родилась и мне нужно обучиться всему ещё раз. Вот только в этот раз я уже никому не позволю сделать из меня рабу чужих желаний и прихотей.

Оставляю хрустящую купюру на столе, закидываю сумку на плечо и отправляюсь вон из придорожного кафе. Старый покрытый ржавчиной пикап дожидается меня на том же месте. С усилиями открываю пассажирскую дверцу и закидываю туда сумку. На асфальт тут же выкатываются две пустые банки из-под энергетиков. Глаза слипаются, но мне нужно ехать дальше. Как можно дальше от "дома". Куда я направляюсь? Это единственное, что я не продумала. Но и на это были причины.

Захлопываю дверцу, поднимаю пустые банки, выкидываю их в мусорный бак и быстрым шагом иду на место водителя. Сажусь и вижу, как приставучий блондин выходит из кафе. Может, я ему вовсе и не нужна, но я стала параноиком. Блондин находит меня взглядом, машет рукой и улыбается. Мне же не до улыбок. Отвожу от него взгляд, захлопываю дверцу, завожу пикап и выруливаю с парковки.

Глубоко вздохнув, разминаю шею и продолжаю своё спонтанное путешествие, которое началось сутки назад. Я сбежала из дома. Как я на это решилась? Не представляю. Но чувствую себя героиней романа, у которой наконец-то открылись глаза, и она что-то решила изменить в своей жизни. В своей. Неправильная постановка. От моей жизни остались только угли, даже крохотного огонька нет. Я бегу от нашей жизни. От нашей общей и идеальной для всех жизни, вот только за фасадами любящей пары скрывается совершенно иное – то, что лучше не видеть и не слышать.

Выезжая на шоссе, я как вполне себе сложившийся параноик запираю дверцы и постоянно бросаю напряженные взгляды в зеркало заднего вида. Я боюсь увидеть там черный внедорожник. Надеюсь, что ОН начнёт свои поиски с другого направления. Например, отправится к моей маме, сестре или братьям. Но никто не знает, где я и для чего совершаю путешествие. Ни одна живая душа, даже я сама до покупки пикапа не знала куда отправлюсь. Я настолько боялась разоблачения, что, засыпая, молилась о том, чтобы не начать говорить во сне и случайно не обмолвиться о плане побега.

Кому-то всё это покажется глупым и незначительным. Возможно, я бы сама так думала, но когда такая ситуация касается вас, то именно тогда вы понимаете насколько это страшно. Принадлежать не себе – это хуже смерти. Жить под гнётом любимого человека, это ужасно. Но страшнее всего то, что я не понимала этого. Для меня всё являлось нормой.

Вся моя жизнь – это череда случайных знакомств и ситуаций. Я мало что планирую и всё выходит спонтанно. Родилась я в большой семье на юго-западе США в Сан-Диего штат Калифорния. В одном из самых знаменитых городов-курортов, там всегда кипит жизнь, а людей достаточно много. Но несмотря на это, выходя на улицу, ты моментально попадаешь в медленный поток, он несёт тебя по делам и возвращает домой только ближе к вечеру. Мне всегда нравился родной город, но прожить там всю жизнь я никогда не хотела. В Сан-Диего нет суеты и спешки, там спокойно и кажется, что это идеальное место. Лучшее на планете. Но раньше я хотела движения, мечтала исколесить весь мир и найти безумно быстрый и энергичный город, сейчас же мечтаю о тишине в глуши.

Прошло четыре года, а кажется, что вся жизнь. Мне больше не нужны шум и движение. Сейчас это последнее, чего я желаю.

Бросив очередной невротический взгляд в зеркало заднего вида, я устремляю взгляд вперед. Только вперёд. Тишина в машине и монотонный звук трения шин по асфальту заставляют меня зевать и встряхивать головой, чтобы отпугнуть назойливый сон. Отгоняю мысли о неудавшемся женихе и прокручиваю в голове куда более приятные моменты моей жизни.

Папа и мама познакомились в колледже, как идеальная пара дошли до брака и родили четверых совершенно разных по характеру детей. Родители постоянно рассказывали нам истории из своей юности, как мои бабушка и дедушка не приняли папу в качестве жениха для их единственной дочери, но уже было поздно, мама носила под сердцем моего старшего брата – Адриана. Бабушке и дедушке ничего не оставалось, как согласиться на брак, но до конца они так и не оттаяли. Через пять месяцев после пышной свадьбы на свет появился Адриан. Он с самого детства был серьезным и собранным, мама говорит, что он идеальный ребенок. С ним не было проблем ни в юношестве, ни сейчас, когда он стал одним из самых знаменитых пожарных родного города. Адриан так и не обзавелся семьёй, но череда его подружек поражает, если их выстроить в ряд, то эта линия обогнёт весь земной шар. Мой старший брат – это ответственность нашей семьи, он готов помочь и справиться с бедами абсолютно всем и вся.

Ещё через два года родился Деклан. Вот с ним родители хапнули горя. Этот сорванец постоянно ввязывался в драки и какие-то разборки. Он сменил три школы. И каждый раз его выгоняли за драки и неподобающее поведение. В возрасте шестнадцати лет его поймали копы с пакетиком наркотических веществ. Содержимого пакетика было мало, и он получил триста часов исправительных работ. А сразу же после этого родители отправили его в военное училище. Деклан не сопротивлялся, его будоражила мысль, что там рано или поздно ему в руки дадут оружие. В итоге так и случилось. Деклан – это бесстыдник с кривой улыбкой и вечно сверкающим взглядом.

Спустя три года после рождения Деклана, на свет появилась я – Кайла. До пяти лет я была достаточно болезненным ребенком, и, к сожалению, красавицей я не являлась вплоть до пятнадцати лет. В школьные годы я выслушала массу издевательских шуток по поводу своей внешности, хотя и не была прям страшненькой. Я была обычной, а в школьном мире это сродни уродству. В пятнадцать я изменилась так, что не могла отлипнуть от зеркала часами. Старшие братья только и успевали отпугивать ухажеров. Мне это льстило. Уже в шестнадцать я поняла, как красота и самоуверенность могут помочь мне в жизни. Я с легкостью крутила парнями и пользовалась женскими хитростями. Но не только от меня нужно было отпугивать парней, но и от моей младшей сестренки – Кассандры. Кэсси – это самый нежный и трепетный цветок в нашей семье. И она безумно разбалована. У нас с ней максимально маленькая разница в возрасте – девять месяцев. Небольшая разница могла бы сделать из нас хороших подруг, но получилось иначе. Мы по жизни были соперницами. Соревновались во всём, начиная от длины волос и заканчивая, кого родители любят больше.

Моя большая и любимая семья, как я умудрилась вас потерять? Я оттолкнула всех и каждого. Удивительно то, что с Кэсси я созваниваюсь чаще всех остальных. Она сейчас учится в местном университете. Мечтает стать журналистом и вытягивать на белый свет всё грязное бельё высокомерных звёзд и зажравшихся политиков. И у неё это получится. Я уверена. С её-то упорством и хитростью, грех не пойти в журналистику.

Со временем мы все разъехались, в родительском доме осталась только Кэсси. Адриан снимает жильё рядом с пожарной частью, где работает, а Деклан мотается по стране с какими-то "секретными операциями". Не знаю правда это или нет, но он всегда отвечает на вопросы именно в таком ключе, с серьезным выражением лица, а в конце подмигивает и улыбается уголком губ.

Немного меньше четырех лет назад в нашей семье произошло горе. Папы не стало. Несчастный случай на работе. Он работал на стройке, страховка не выдержала, и он упал с высоты пятнадцатого этажа. Мы все скорбели, скорбим и по сей день. Особенно тяжело пришлось Кэсси – моей младшей сестре и любимице папы по совместительству.

Прибавляю скорость и сглатываю ком в горле. Невосполнимая утрата папы стала ударом для всех. Хорошо, что у мамы есть Кассандра и Адриан. Они всегда рядом. Брат раз в неделю приезжает на ужин и, по словам Кэсси, это не даёт маме расклеиться, ей жизненно важно о ком-то заботиться, для кого-то готовить и накрывать стол. Спрашивать, как прошёл день и что нового на работе. Маме необходимо общение, в котором я неосознанно ей отказала. В этом невидимом споре с Кассандрой сестра одержала сокрушительную победу. Она куда лучшая дочь нежели я.

Стараюсь отгородиться от воспоминаний и замечаю, что скоро наступит ночь. Небо окрасилось в темные тона, а на горизонте алеет закат. Куда я еду? Что ждёт меня за очередным поворотом?

Мысли переносят меня в годы учебы. В семнадцать лет я уехала в колледж в самый маленький штат – Вайоминг. Почему туда? Все до банальности просто, в другие более крупные колледжи я не попала. Слишком низкий балл и раздолбайство не поспособствовали моему попаданию в знаменитые вузы страны. Меня приняли только в родном городе и в Центральный колледж штата Вайоминг в Ривертоне. И поехала я туда лишь бы быть подальше от дома. Я хотела приключений и независимости от семьи. Поступив, я упорхнула как глупый птенчик из родительского гнезда. Учеба мне нравилась. Мне приносило удовольствие всё: обучение, вечеринки, новые знакомства и путешествия по горным массивам штата. Я на всё смотрела, широко раскрыв глаза и думала, что так легко будет всегда. Но после окончания колледжа я всё же решила отдохнуть пару месяцев и, посетив родителей, уехала к подруге в Миннесоту. И именно там я познакомилась с Николаусом. Красавчиком, на которого я смотрела, раскрыв рот. Он был идеальным. Я и себя такой считала. Я была веселой, легкой на подъем и конечно красивой. Я всегда это понимала. И пользовалась знанием своей сексуальности и привлекательности.

Николаус был хорошим другом старшего брата моей подруги Оливии. Пару дней мы обменивались взглядами и улыбками, а потом он начал ухаживать за мной, и я не поняла, как оказалась под его полным контролем. Он вскружил мне голову и показал, как добиваются расположения женщины взрослые и состоятельные мужчины.

И тогда начался ад.

Самая тёмная полоса моей жизни началась с милых улыбок и легких касаний.

Хотя я это адом не считала. Я была так глупа и наивна, что попалась на удочку. Я была влюблена и совершенно слепа. В свои двадцать лет я стала жить с Николаусом. Двадцатисемилетний красавец с безупречной улыбкой и красивыми речами быстро вскружил мне голову. Мы путешествовали, посещали изысканные рестораны и приёмы в высших слоях общества его города. Я познакомилась с его родителями, и они приняли меня, а после мы поехали знакомиться с моими родными. Всё прошло на высоте. Ник понравился всем без исключения. Я думала, что оказалась в сказке. В идеальном мире. Но идеального не существует, я прочувствовала это на своей шкуре и отныне хочу обычного, но своего мира, где решать и править буду только я.

Спустя месяц папы не стало. Мы провели с моей семьей три недели. Вернувшись в город, я не заметила, как Николаус отгородил меня от семьи. Я перестала с ними общаться. Наши редкие разговоры по телефону проходили не чаще одного раза в два, а то и в три месяца. Я словно их бросила. Как это вышло? Я не знаю. Весь мой мир стал вращаться вокруг Ника. Следом за родными ушли друзья. Я потеряла связь со всеми.

После отдаления от людей, которые мне были дороги, я решила устроиться на работу. До этого времени меня обеспечивал Ник, и он никогда не попрекал меня этим, а я не противилась. И зря. Я должна была отстаивать свои границы. Я упустила всё. И оказавшись одна в золотой клетке, перестала видеть смысл жизни. У меня его не было. Как и самой жизни.

День ото дня, месяц от месяца всё становилось только хуже. В нашей жизни появился тотальный контроль, я не заметила, как начала отчитываться куда и зачем покидаю дорогую клетку. У Ника всегда был пароль от моего телефона и ноутбука, и он часто туда заглядывал. Для чего и зачем? Я не задавала подобных вопросов, ведь после каких-то нелепых упрёков я снова получала идеального мужчину.

Всё скатывалось в пропасть.

Потом Ник сделал мне предложение, и всё стало ещё хуже. Из заботливого и любящего он превратился в грубого незнакомца. Я снова не заметила, как мне было запрещено носить короткие юбки и открытые блузы. А однажды, три месяца назад, он поднял на меня руку. Это было единожды. Я даже не поняла, за что он так со мной поступил.

Я пыталась уйти… Я правда пыталась, но он как-то убедил меня, что во вспышке его агрессии вся вина лежала на мне. И я, дура, поверила. Поверила всем его словам. Но через месяц случилось непоправимое. Я совершила невозможное и ужасное. Такое, что я даже не смогла написать в своём дневнике. Там так и осталась пустая страница. Но несмотря на это, я помню. Помню всё. Каждую деталь, каждую секунду.

Почему я не ушла от Ника раньше? Нет ответа на этот вопрос. Он так оброс вокруг меня, что я перестала быть отдельной личностью, я стала его частью, той, что всегда всё делает не так и выводит его на негативные эмоции.

Мы перестали быть близки морально, а физически – секс стал просто механическим действием, которое мне было уже омерзительно. Но я не смела отказать.

На протяжении двух месяцев я думала и думала, что нужно это прекратить, но не знала как. И тогда я поняла – я боюсь своего жениха. Боюсь его реакции и того, что за ней последует. Обратиться за помощью, это была моя первая мысль, но я её отбросила как ядовитую змею. Помощи просить не у кого, я всех оттолкнула. Ник может превратить жизнь моих родных в ад, если только узнает, что кто-то из них помог мне. А меня, возможно, вообще убьет за то, что опорочила его имя.

Но даже не осознание того, что я больше не хочу быть с ним, стало решающим фактором. Всё решила совершенно случайная женщина в случайном кафе в случайный день.

Месяц назад я сидела в незнакомой кафешке недалеко от дома и просматривала вакансии в местной газете, которую мне всучил мальчишка у входа. За соседний столик присели две дамы, одна из них довольно повидавшая жизнь. Они начали беседовать, и та, что привлекла моё внимание ещё у входа, рассказала подруге, которая оказалась психологом, о том, что она прожила тридцать пять лет с тираном и человеком, который всю жизнь оскорблял и унижал её. Она не плакала, не истерила и даже не теребила лежавшую на столе скатерть, она рассказывала всё с самого начала, а я сидела и допивала третью кружку кофе, когда поняла, почему я обратила на неё взгляд. Её глаза. Такие же потухшие и разочарованные, как и мои. Но спусковым механизмом сработал вопрос подруги-психолога:

– Как ты от него ушла?

– А я и не смогла. Больше тридцати лет я мечтала об этом, но не решилась. Он умер, жаль, что не сделал этого раньше.

Моё сердце заколотилось так, что я подавилась кофе и, быстро забрав газету со стола, покинула кафе.

Я ходила по улицам и внушала себе, что я должна порвать с Ником, я не хочу прожить свою жизнь как эта женщина. Хочу жить. Просто жить и делать то, что велит мне сердце. Хочу работать и обеспечивать себя сама. Не желаю каждый раз предупреждать, что ухожу из дома и докладывать, куда я иду и на сколько. Я устала. Я не хочу проснуться, подойти к зеркалу и, увидев глубокие морщины, понять, что поздно.

Поздно что-то менять, жизнь подошла к концу, а я так и не пожила.

Тем вечером Ник вернулся с работы, и я не смогла ему сказать о своём решении. У нас случился обычный небольшой диалог, в котором Ник разозлился, что меня долго не было дома. Объяснение про кафе не сработало, и мы поругались. Он кричал, а я молчала. А потом он попросил прощения, но не забыл упомянуть, что это я виновата в его вспышке агрессии. Я простила. Но это был первый раз, когда я осознанно ему солгала. Я не простила. Даже когда у нас был секс, я думала о том, что эта жизнь не для меня. Я не жертва, никогда ею не была, но он сделал меня такой. Он слепил из меня свою рабу. И я услужливо поддакивала ему целых четыре года.

Я не сказала ему ни слова. И прожила под одной крышей ещё месяц. Я продумывала всё, кроме места назначения. Я собрала вещи и купила новый телефон, обзавелась сим-картой и собрала документы. Я обокрала его. Украла все деньги и сутки назад, через тридцать минут как Ник ушёл на работу, я покинула наш дом на рассвете. Я купила старый пикап и уехала. Я даже не знаю, куда именно еду.

Поймав местную волну на радио, я прибавила звук и слушала о том, что обещается дождь и гроза. Как бы я не вслушивалась в слова диктора, мои мысли возвращаются к Нику. Он будет меня искать. Надеюсь, ему это не удастся, но если найдёт, он вернет меня, и боюсь, я не смогу сказать ему нет. Не от любви – от страха. Как такое возможно, что любовь всей твоей жизни становится её ужасом? И, кажется, я знаю ответ. Я перестала быть собой, перестала уважать и любить себя и отдавала всё это Нику. А кому нужен пустой сосуд? Кто будет за ним ухаживать и оберегать? Пустота никому не нужна, а я стала именно ею.

Если ты сам не позаботишься о себе, этого не сделает никто.

Завернув в очередной крохотный городок, я молилась, чтобы там была хоть какая-то работа и съемное жильё.

Этот город не дал мне ничего. Несмотря на его маленькие размеры, он очень шумный. Я же хочу тишины. Посетив заправку и набрав еды в дорогу, я снова отправилась в путь. Радио вещало о том, что в Оклахоме есть райское место, город под названием Дел-сити. Диктор обещал отличную жизнь и спокойствие. Рассказывал, что недавно там открылся новый бар.

Если бар новый, то туда нужны сотрудники.

Съехав на обочину шоссе я достала телефон и забила город в навигаторе. При моей скорости передвижения, мне понадобиться меньше десяти часов.

Ночь уже вступила в свои права, а моя правая фара перестала гореть. Я остановилась, и покинула салон машины, но постояв рядом с пикапом, даже не понимала, что тут нужно делать. Поискав информацию в интернете, я поняла, что ничего не поняла. Вернулась за руль и тронулась в путь.

Примерно на расстоянии в десять миль моё сознание начало уплывать в неизвестность. Я хотела спать. Глаза слипались, и я потянулась на пассажирское сиденье, чтобы открыть новый энергетик, который окончательно доконает желудок. И тут одинокая фара осветила животное, что перебегало дорогу. Я резко выкрутила руль влево, но не справившись с управлением, съехала с дороги в кювет.

Мой крик был слышен даже на Аляске, но он померк, когда моя голова ударилась о руль, и в глазах потемнело. Подушек безопасности в этой развалюхе не оказалось.

"Что такое любовь? Думаю, это баланс и равноправие, трепет и желание, уважение и почитание. Да, именно так я думаю… сегодня".

Дневник Кайлы

Приоткрыв глаза, тут же их закрываю. Кто-то безжалостно светит мне в них фонариком через лобовое стекло. Поднимаю руку и пытаюсь скрыться от назойливого света. И понимаю – это Ник. Он нашел меня. Нашёл так быстро, а я ведь даже не успела пожить для себя. Не успела почувствовать желанной свободы. Не сделала ни единого глотка. Дыхание становится прерывистым и вырывается из меня со свистом сквозь сомкнутые зубы. Я не могу вернуться. Нет, я не готова. И никогда не буду.

Фонарь перестаёт светить мне в глаза, и я моментально хватаюсь за ручку двери. Но поздно. Ник тянет её, и я, не ведая, что творю, со всей силы толкаю дверь от себя. Она ударяется о преграду, я слышу голос, но страх берёт своё, и я даже не пытаюсь понять, что этот самый голос пытается мне донести. Отстёгиваю ремень безопасности и выскакиваю из машины. И последняя здравая мысль, что приходит мне в голову, о дневнике. Я впервые в жизни оставила его без присмотра.

Бегу в сторону тихого шоссе, оступаюсь и практически на четвереньках поднимаюсь из канавы, в которую улетела машина. Выбегаю на дорогу, чувствую легкое головокружение. Не понимаю, отчего оно такое, то ли от удара об руль, то ли от переизбытка кислорода, который я поглощаю непозволительно большими порциями.

– Мэм, – окликает меня голос позади.

Я останавливаюсь. Не оттого, что меня позвали и я поняла, что это не Ник, а от вида полицейской машины. Бросаю взгляд назад и вижу, как из тени деревьев, где покоится мой пикап выходит мужчина. Непроизвольно отступаю назад, он приближается, поднимается на дорогу и слишком пристально разглядывает меня.

– Я не желаю вам зла, – говорит незнакомец и, указывая рукой назад, продолжает. – Увидел машину в кювете и решил проверить, вдруг кому-то нужна помощь.

– Вы вызвали копов? – спрашиваю я и слышу, как хрипло звучит мой голос.

Мне нельзя в полицию. После "того дня" я не могу обратиться к блюстителям порядка. С момента пустой страницы в дневнике, я не могу обращаться к ним за помощью. А вот Ник может. Он мог уже забить тревогу и поднять на уши всю полицию штата, да и соседних тоже. Он мог рассказать, что я сделала, и тогда моя жизнь закончена.

Убегая от Ника, я постаралась, как могла, чтобы не оставлять следов. Я заменила телефон и номер, сняла с карты все деньги и расплачивалась только наличкой, я даже пикап купила незаконно. Я нигде не засветилась, но если меня направят в участок – всё пропало. Ник найдёт меня моментально. У него есть связи и возможности.

– Нет, – говорит незнакомец и окончательно выходит на дорогу.

Я отступаю, видя это, он хмурится и поднимает ладони вверх. Примирительный жест.

– Собственно, я и есть "коп".

Оглядываю высоко брюнета. На нём голубые джинсы, черная футболка без надписей и расстегнутая кожаная куртка. Не похож он на полицейского, больше на бандита.

– Вы не по форме, – замечаю я.

– Я ехал домой. У меня сегодня вроде как выходной.

Какой странный разговор. Мимо нас не проезжают машины, вообще ни одной. На улице так тихо, что я слышу, как под ботинками полицейского скрипят мелкие камни по асфальту. Мужчина не пытается подойти ко мне, а я готова в любой момент побежать. Но вот куда и зачем? Моя сумка с документами, телефоном и дневником, всё осталось в машине. Да и если я начну убегать от полицейского посреди ночи по пустующему шоссе, то есть вероятность быть непонятой. И тогда у полиции окажутся мои документы, и они сами начнут меня искать, а Ник об этом обязательно узнает.

– Как я понял, у вас нет переломов. Но на лбу кровь, могу отвезти вас в больницу, а для машины закажу эвакуатор.

Добро. Ник тоже для всех кажется идеальным воплощением мужчины, но за дружелюбием и милыми улыбками скрывается гниль и разочарование. За добротой обычно прячутся отвратительной личности, уничтожители чужих жизней. Возможно, я ошибаюсь, и данный представитель человечества вовсе не ужасный, но я пока не ручаюсь за свои суждения и предположения.

Надеюсь, я когда-нибудь избавлюсь от привычки всё и всех сравнивать с Николаусом.

– Я сама вызову эвакуатор, – как можно увереннее говорю я.

Мужчина бросает взгляд в конец шоссе и поджимает губы. Через пару секунд возвращает всё внимание на меня и говорит:

– Боюсь, это невозможно. До ближайшего города почти сотня миль, оттуда эвакуатор будет ехать долго и стоить дорого. Но в моём городе есть старик Брэдли, я позвоню ему, и он приедет через тридцать минут.

Вот дела. У меня нет лишних денег на оплату эвакуатора. Вот чёрт! Ещё же нужно починить колымагу и где-то прожить это время. Видя мою нерешимость, мужчина добавляет:

– Я просто хочу вам помочь. Мне ничего не нужно взамен.

– Почему?

– Что – почему? – спрашивает он и хмурится.

– Почему ничего не просите взамен?

Боже, это прозвучало максимально двусмысленно. Полицейский хмурится ещё сильнее и осматривает меня с ног до головы, я быстро исправляюсь, чтобы не вводить его в глубочайшие сомнения:

– Деньги, например?

Брюнет устало улыбается и проводит рукой по лицу. Снова смотрит на меня и говорит:

– Если хотите заплатить, то я бы не отказался от чашечки кофе. День был отвратительным, и хочется сделать что-то хорошее. И кофе. Хочется побольше кофеина.

Кофе я себе позволить могу. Да и я не могу казаться подозрительной полицейскому. Хотя, уверена, он и без этого уже считает меня идиоткой. Сначала я треснула его дверцей машины, потом убегала на четвереньках, следом двусмысленно предложила расплатиться, что ещё? Что я вытворю через секунду?

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Вызывайте свой эвакуатор.

У меня не хватит денег на эвакуатор из большого города, да и добраться до более-менее жилого поселения я на своих двоих не в состоянии. Помощь от полицейского это не самое худшее, что случилось со мной за последнее время.

Мужчина достаёт мобильный, нажимает пару клавиш, прикладывает телефон к уху, а я слушаю его разговор.

"Брэдли, привет. Извини, что так поздно, но тут экстренная ситуация".

"Да, нужен эвакуатор на сто пятое шоссе, двадцать минут езды от твоего дома".

Мужчина смеётся и продолжает.

"Мы с тобой всегда можем договориться. Да. Жду. Пэгги привет".

Полицейский убирает телефон в карман куртки и оборачивается ко мне. Я тут же делаю вид, что не подслушивала его разговор с водителем эвакуатора.

– Нужно дождаться Брэдли и передать ему ключи от машины, а потом я отвезу вас в больницу.

В больницу мне тоже нельзя. И вообще я удивлена, что коп ещё не заставил дышать меня в трубку, чтобы понять не пьяная ли я вела пикап.

– Мне не нужно в больницу. Я в порядке, но буду благодарна, если вы подвезёте меня до ближайшего мотеля.

– Извините, но наш город слишком мал, и мотель в нём отсутствует, но есть Миранда, она сдаёт комнаты посуточно, но я не уверен, что вы бы хотели оказаться в одной из них.

Да я рада оказаться в любом месте с кроватью и подушкой.

– Почему это? – спрашиваю я.

Мужчина как-то странно улыбается, пожимает плечами и объясняет:

– У Миранды парочки ищут место для уединения. Можно так сказать.

– Просто увезите меня в город, я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, – соглашается он и, снова бросив взгляд на пикап, спрашивает:

– Так что произошло? Вы уснули за рулём?

– Нет. На дорогу выскочило какое-то животное, и я не справилась с управлением.

– Могу сказать, что животное, кем-бы оно ни было не пострадало. А вот вы – да.

Усталость сносит меня с ног, я начинаю зевать, полицейский подхватывает это, и я бросаю на него косой взгляд. Высокий, стройный. Я не могу сказать, что он безупречный красавец, но его глаза компенсируют всё, что только можно. Кристально чистые, голубые глаза. В сочетании с тёмными волосами и чёрными ресницами, это идеальный контраст.

Фу, снова это слово. Нет ничего идеального.

– Я схожу за сумкой, – произношу я и возвращаюсь к пикапу, косо поглядывая на мужчину.

Полицейский не предпринимает попыток схватить меня или даже приблизиться. Если честно, я немного успокаиваюсь. Главное, что это не Ник меня нашёл, со всем остальным я в силах справиться.

Спустившись вниз, подхожу к машине и стон разочарования срывается с моих губ. Я врезалась в дерево. Как безответственно вести машину без отдыха и сна. Ещё и с перегоревшей фарой. Хорошо, что я не сбила животное, да и вмятина на бампере не очень внушительная. Надеюсь, мне хватит ворованных денег, иначе я останусь пешеходом, и тогда бежать как можно дальше не получится.

Забираю сумку, проверяю деньги, документы и дневник, вынимаю ключи и напряжённо выглядываю из окна. Коп стоит спиной ко мне, тянусь к бардачку и с тихим щелчком открываю его. Оттуда на меня смотрит чёрный блестящий пистолет. А я ведь даже не умею им пользоваться, но сбегая от Ника, я и его прихватила с собой. Вот дела. Чтобы не передумать, быстро хватаю пистолет и прячу его на самое дно рюкзака. Снова смотрю на копа и глубоко вдыхаю. Он так и не обернулся. Вытащив из машины себя и рюкзак, закрываю дверцу. Приваливаюсь к ней спиной и пытаюсь не отключиться. Я смертельно хочу спать. Нужен отдых. Небольшая передышка перед дальнейшей дорогой.

Думаю, что дальше я поеду в Мэн, он находится максимально далеко от Ника. Или отправлюсь в Техас, или… не знаю. Подумаю об этом после того, как просплю не меньше восьми часов и приму душ. И отплачу полицейскому чашкой кофе.

– Вам помочь?

Вздрагиваю от мужского голоса. Я практически уснула, стоя возле машины.

– Оу, нет. Я уже иду.

Поднимаюсь из кювета, на этот раз не на четвереньках, и иду в сторону полицейской машины. На капоте которой уже стоит открытая аптечка.

– Если вы не хотите в больницу, то тогда хотя бы давайте я посмотрю…

– Я сама! – резко обрываю я и тут же жалею об этом.

Он не сделал мне ничего плохого, а я веду себя как неблагодарная сука.

– Хорошо, – отвечает он.

– Извините, – тихо пищу я.

– Всё нормально.

Достаю зеркальце из своей сумки, хорошо, что оно наверху, иначе я могла случайно достать пистолет, на который у меня нет ни документов, ни лицензии. Смотрю на себя в отражении и содрогаюсь. Я на мумию похожа больше, чем на живого человека. Ужас. Под глазами мешки, взгляд расфокусирован. Весь мой пучок давно рухнул, я, кстати, потеряла резинку и волосы рассыпались по плечам, а на лбу красуется небольшой порез. Ровный и неглубокий. Просто кожа треснула, тут ничего критичного нет. А вот синяк вокруг этой царапины сложно не заметить.

Отодвигаю от себя зеркало и отрываю кусочек ваты, смачиваю её в антисептике и снова берусь за зеркало.

– Ай! – вскрикиваю я и закрываю глаза.

Щиплет.

– Помочь?

– Нет.

Он что – будет мне на ранку дуть?

Обработав антисептиком, я заклеиваю ранку пластырем и с благодарностью отдаю аптечку владельцу. Вот же блин. У меня в машине даже аптечки нет. Не очень-то я подготовилась к побегу столетия. Тем не менее он удался.

На шоссе появляются фары, и в этот момент начинает капать мелкий моросящий дождь. По радио обещали и не обманули.

– Садитесь в машину, – говорит полицейский, и я почему-то подхожу к задней дверце.

Я не хочу сидеть с ним очень близко, но и за решетку, разделяющую копа и преступника, сесть я тоже не желаю, тем более с заднего сиденья просто так не выбраться. В фильмах видела.

– Думаю, вам лучше сесть спереди, – подсказывает мне полицейский. – Вы же не преступник, я только их катаю на заднем сиденье.

Преступница ли я? Определённо да, но молодой коп об этом никогда не узнает. Если я и Ник будем молчать, то никто никогда не узнает о том, что мы совершили. То, что сделала я. О, Боже! Мурашки омерзения пробегают по коже, а к горлу подступает ком.

Эвакуатор подъезжает, и из него выпрыгивает приземистый мужчина с шикарной бородой и усами. На голове натянута ковбойская шляпа, и она-то и спасает его лицо от капель дождя.

– Боже, Дориан, почему леди под дождём мокнет? Моя Пэгги бы уже тебе все уши за такое ободрала.

Мужчина проскальзывает мимо полицейского, которого, как оказалось, зовут Дориан, протягивает мне руку и улыбается.

– Меня зовут Брэдли, и я доставлю вашу ласточку к себе в салон, а уже завтра посмотрю, что да как. Договорились?

Смотрю на протянутую руку и не решаюсь её пожать, но напоминаю себе о том, что я должна вести себя, как все. Быть обычной девушкой в беде, а не параноидальной идиоткой.

Всё же протягиваю руку и пожимаю ладонь Брэдли.

– Я – Кайла, буду рада, если вы мне поможете.

– Где ласточка? – бодро спрашивает он.

Я морщусь и признаюсь.

– В кювете.

Брэдли забывает про меня, он молнией уносится к "ласточке". Взмахивает руками, хватается за голову, воркует над ней и причитает. Я не слышу, что именно он говорит, но по его жестам понятно – он раздосадован. Как минимум.

– Кайла? – окликает меня Дориан.

– Да?

– Идите в машину, вы уже дрожите.

И в правду. Сгребаю сумку с капота и иду на пассажирское место. Забираюсь в теплый и сухой салон, закрываю дверь и наблюдаю, как Дориан и Брэдли беседуют, стоя под прожекторами фар и мелкими каплями дождя. Монотонные удары слабого буйства природы тарабанят по крыше, быстро убаюкивают меня, и я проваливаюсь в полусон. Слышу, как полицейский Дориан забирается в машину, закрывает дверь и трогается с места. Какое-то время мой организм ещё борется с приятным и желанным сном, но я терплю сокрушительное поражение и вырубаюсь окончательно.

"Доверие нужно заслужить, не стоит распаляться и дарить его налево и направо".

Дневник Кайлы

В этот раз меня будит не свет фонаря, а легкое пожатие пальцев на моём плече. Открываю глаза и сразу вспоминаю, что случилось до момента, пока я не отрубилась в машине с совершенно незнакомым мне человеком.

Как я могла уснуть в машине с незнакомцем?! Будь он маньяком, моё бренное тело уже бы соседствовало с пикапом в канаве. Головой я это понимаю, но тело устало и больше не может быть настороже.

– Не хотел будить вас, но, к сожалению, у Миранды сегодня все комнаты заняты.

Выглядываю в окно. Мы стоим, припарковавшись на подъездной дорожке у маленького светлого дома, в котором не горит ни одна лампа. Там темно, так же, как и на приграничной территории. И вообще этот дом крайний на улице. Дальше ровная дорога, уходящая вниз.

– Где мы? – настороженно спрашиваю я.

Поворачиваюсь к полицейскому и наблюдаю, как он устало проводит ладонью по лицу. Он кладёт руку на руль и, смотря мне в глаза, говорит:

– Если честно, я вообще не знаю, что мне с вами делать. Вы отказались ехать в больницу, да и вообще вели себя, мягко говоря, странно. Я бы должен увезти вас в участок, чтобы вы сдали все анализы, и я убедился, что вы можете продолжать водить машину. Но я этого не сделаю, так как на данный момент времени с меня сняли полномочия, и я не в праве кого-либо куда-либо насильно везти.

Его что – разжаловали? Так вот она причина, по которой он не настаивал на моём путешествии до полицейского участка. Скорее всего Дориан прокололся, и сейчас он на испытательном сроке и ему не нужны проблемы в виде меня. Ведь он не знает, кто я и откуда. Он не может даже предположить моего поведения в участке. Я ведь могу начать сочинять небылицы и вообще сказать, что он на меня напал или домогался.

Отводя взгляд в сторону, осторожно уточняю:

– Мы не едем в участок?

– Нет.

Это отличная новость. Но есть и скверная. У пресловутой Миранды нет для меня места. Я даже в машине не могу заночевать, так как не знаю, где она находится. Да я даже не знаю, где нахожусь сама.

– Есть кто-то похожий на Миранду? Место, где я могу переночевать и дождаться утра? Мне неуютно, я и так уже отняла у вас слишком много времени, но я тут никого не знаю и…

– Вы можете остаться у меня…

Чего? Я ослышалась? Ну уж нет.

– Нет, извините… – начинаю я, но Дориан аккуратно перебивает меня.

– Вы не так меня поняли, – Дориан указывает на дом, освещенный фарами от машины. – Это мой второй дом, он ещё не достроен, но в нём вполне можно переждать пару дней, я живу по соседству.

– Ау.

– Да, если что-то понадобится, можете позвать, а пока я бы распрощался с вами, моя семья ждёт новостей.

Я даже не думала, что у полицейского есть семья и его кто-то ждёт, я думала только о себе и своих нуждах.

Деваться мне всё равно некуда. Ещё сильнее прижимаю к себе сумку и, смотря прямо в глаза собеседнику, произношу:

– Я вам очень благодарна.

Дориан внимательно смотрит мне в глаза и напоминает.

– С вас кофе.

– Я помню.

– Завтра.

– Договорились.

Плечи полицейского немного расслабляются, и он отводит взгляд от меня и устремляет его на маленький дом.

– Надеюсь, что вы не мошенница, но на всякий случай скажу, в пикапе довольно много ваших отпечатков пальцев, и, если вы решите меня ограбить, я вас быстро найду.

Вроде и сказано в шутку, но я непроизвольно напрягаюсь. Не нужно меня искать.

Чтобы сгладить тишину, возникшую в машине, я спрашиваю:

– И много у вас там ценных вещей?

– Ни одной.

Улыбаюсь и ловлю ответную улыбку от Дориана.

Покидаю теплый салон и выхожу на улицу. Смотрю на дом, а его владелец тем временем обходит машину и встаёт рядом со мной.

– Идёмте.

Дориан идёт первым, я семеню следом и замечаю, как в домах через дорогу загорается свет, и шевелятся занавески. Хмурюсь и ещё быстрее иду по придорожной тропинке.

– Город вроде как не спит, – говорю я, поднимаясь по ступенькам.

– Скайвилль достаточно маленький и дружелюбный, но, поверьте, уже завтра все будут знать, что вы поселились в моём доме.

– Не поселилась, а осталась на одну ночь, – с важностью в голосе напоминаю я.

Дориан открывает дверь и, обернувшись, смотрит на меня с легкой улыбкой.

Вот чёрт! И это прозвучало двусмысленно. Мысленно даю себе пару подзатыльников.

– Вы поняли, о чём я, – говорю я и отвожу взгляд в сторону.

– Вы, видимо, не жили в маленьких городках, тут неважно, как выглядит правда, тут важно, что показалось остальным.

– Ясно.

Проходим в дом, и Дориан включает свет. Оглядываю простую среднего размера гостиную, которая плавно перетекает в кухню. В гостиной большой серый диван, напротив него висит телевизор, под ним тумбочка под цвет дивана. Этот самый диван и является разделением кухни от гостиной. Кухня обставлена по последнему слову техники, но больше всего мне нравятся тона – коричневые и белые. Они пересекаются и сливаются, снова расходятся и изображают из себя идеальное сочетание. Из противоположной стены, прямо напротив огромного окна выступает стол, хотя это вовсе не стол, больше напоминает бар в ресторане, над столом висят перевернутые фужеры, бокалы и прочая атрибутика.

Очень мило и уютно.

Из кухни-гостиной идёт всего одна дверь, если не считать входную. Заметив мой взгляд, Дориан объясняет:

– Дальше комната с выходом во внутренний двор и ванная. Располагайтесь, а завтра решим вопрос с вашей машиной.

– И кофе, – добавляю я.

– И кофе, – Дориан проводит рукой по лицу, снова сгоняет навязчивый сон.

Не знаю, что за день у него выдался, но он явно был не из легких, ещё я тут со своими проблемами.

– Я буду в соседнем доме, если не хотите, чтобы местные глазели на вас из окон своих домов, можете пройти по внутреннему двору, они соединены тропинкой.

– Спасибо, – искренне благодарю я и больше не чувствую себя максимально напряженной рядом с блюстителем порядка.

– Не за что. Оставлю вас, располагайтесь.

Киваю, и Дориан уходит. Как только дверь закрывается, пряча от меня его широкую спину, я протяжно выдыхаю и быстрым шагом иду к двери, запираюсь и приваливаюсь к ней спиной.

Ещё раз осматриваю помещение и, отлепив спину от гладкой поверхности, прохожу в дверь, которая ведёт в маленький коридор, направляюсь дальше и оказываюсь в просторной комнате, тут только двуспальная кровать и тумбочка, всё покрыто белой тканью. Видимо, чтоб малочисленная мебель не запылилась от неокрашенных стен. Из комнаты идёт ещё две двери, открываю первую – ванная. О, Боже, как я хочу принять ванну или хотя бы постоять под тёплыми струйками душа. Скинуть с себя грязную одежду и… Вот чёрт! Все вещи остались в машине. Брэдли скорее всего уже отвёз пикап на стоянку и отправился спать. Вот я растяпа.

Закрываю ванную и иду к последней двери, она заперта изнутри. Открываю её и передо мной открывается идеальный вид. Ровный газон, в отдалении беседка с плетеными стульчиками и округлым столом. Рядом с беседкой стоит барбекю. К этому месту с самого порога ведет каменная тропинка, но также эта самая тропинка выруливает в сторону и упирается в другой дом. Там, где сейчас горит свет.

Дориан ведь сказал, что если что-то понадобиться, то я могу обратиться. Не прошло и часа, как мне уже нужна его помощь. Вот тебе сильная и независимая беглянка.

Немного мнусь и всё же спускаюсь с трёх идеально ровных ступенек. Прохожу во внутренний дворик. Он кругом зарос деревьями, и скорее всего любопытные соседи не увидят, как незнакомка посреди ночи крадётся к местному копу. Тут скорее я маньяк, нежели он.

Оказавшись возле двери, уже хочу дать деру, но практичность берет верх. Да, я знаю, что и так слишком многим мне помог хозяин дома, но мне нужно хотя бы полотенце, не говоря уже о постельном белье и остальных принадлежностях. В конце концов я на четвереньках ползала по траве и мне нужно хоть что-то… из моей сумки, которая неизвестно где. Ну беда.

Стучу в дверь и отступаю назад.

Никто не открывает. Наверное, Дориан уже спит. Разворачиваюсь и спускаюсь со ступенек, как дверь открывается. Оборачиваюсь, и моя челюсть падает вниз, пробивает поверхность планеты и оказывается где-то в районе земного ядра. Быстро отворачиваюсь, но я уже успела увидеть всё. Дориан после душа. На нём нет ничего, кроме полотенца, обмотанного вокруг бёдер. Мои щёки начинают гореть, а мозг прорисовывает детали рельефного тела. Ужас какой.

– Вам что-то нужно? – спрашивает он.

Да, я же зачем-то пришла. Что мне было нужно? Ах, да. Вспомнила.

– Мне бы полотенце, – говорю я и смотрю на самое далёкое дерево так, словно деревьев отродясь не видела.

– Полотенце? Это? – спрашивает он, и я оборачиваюсь.

Ну нет. Дориан улыбается во весь рот, и я понимаю, что его уточнением было полотенце, которое скрывает то немногое, что я ещё не видела.

– Нет! – взвизгиваю я и снова отвожу взгляд. – Я не просила именно это… в которое вы… мне нужно не оно и…

– Кайла, успокойтесь, я пошутил, сейчас всё принесу.

Он скрывается за дверью, а я, придя в себя, прыскаю от смеха.

Кайла, ты ходячая проблема.

Немногим позже в дверях появляется Дориан, и он, слава богу, надел штаны и футболку. Вручает мне спортивную сумку и говорит:

– Там всё, что может вам сегодня понадобиться.

Банальная фраза, но в его глазах я вижу те же искорки смеха, что и несколько минут назад. Поблагодарив его, забираю сумку и возвращаюсь в дом, который он мне предоставил.

Запираюсь. Перепроверяю все двери и окна. Распаковываю сумку и нахожу там всё, что мне нужно, даже мужскую футболку в целлофановой упаковке. Новую. Постельное бельё, мыло и шампунь. Всё мужское.

Но ведь Дориан сказал, что его ждёт семья. Кто входит в его семью? Жена, дети, родители?

Ладно, это не моего ума дело.

Забираюсь под душ и, помывшись, застилаю кровать. Падаю на неё, прячу под подушку пистолет Ника. Открываю дневник и записываю свой день. И впервые за долгое время я там не упоминаю имя Ника, но зато частенько фигурирует имя моего спасителя. Дориан.

Откладываю дневник и, закрыв глаза, вспоминаю нелепую сцену с полотенцем. Улыбка сама вырисовывается на губах, и я погружаюсь в сон.

Мне снится "тот день". Я снова проживаю весь кошмар, который не в силах забыть. Он преследует меня наперегонки с Ником, и я не знаю, что из этого страшнее.

"Маленький город – это сплетни. Обо всём и обо всех".

Дневник Кайлы

"Буц-буц-буц".

Именно этот звук вырывает меня из объятий Морфея. Моментально испытываю дичайший страх, шарю рукой под подушкой, достаю пистолет. Смотрю на него и понимаю, что пришло время загуглить и посмотреть, как им вообще пользоваться. Обойма пустая – это единственное, что я знаю. В противном случае мои мозги бы уже растеклись по новой наволочке мистера полицейского.

"Буц-буц-буц!"

Удары о входную дверь становятся громче. Сжимаю рукоять пистолета и, будучи одетой в одну лишь длинную футболку, позаимствованную у Дориана, медленно вхожу в гостиную и продвигаюсь к двери. Ладони потеют, а дыхание замирает. Справа от входа расположено небольшое окно, и я вижу, что за преградой стоит не один человек. Их как минимум трое. Тени мелькают и перемещаются, а удары о дверь повторяются всё с большей силой. Прячу пистолет за спину и как можно тише подхожу к окну. Неужели это полиция? Воображение рисует трёх огромных копов, которые с минуты на минуту выломают с ноги дверь и утащат меня в полицейский участок, а там допросы с пытками и, естественно, решетка.

Медленно отодвигаю занавеску, и тут же с той стороны появляется лицо. Отскакиваю назад и хватаюсь рукой за место, где должно быть сердце, но его там нет, оно стремительно несётся к пяткам. С той стороны дома на меня смотрит улыбающаяся женщина с копной светлых кудрей, собранных в элегантную причёску какого-то там века. Ей явно не хватает шляпки с пером наперевес. Дама широко улыбается мне и поднимает вверх какую-то тарелку, накрытую салфеткой.

– Добрый деееень! – вскрикивает она и раздвигает губы ещё шире.

– Добрый, – шепчу я, но она явно меня не слышит.

Рядом с женщиной возникает ещё одна. Если первая – престарелая блондинка с голубыми глазами, что прячутся за толстыми очками, то вторая – высокая брюнетка, с изогнутым носом и цепким взглядом, она очень похожа на ястреба. Брюнетка настолько высокая, что голова блондинки практически утыкается ей в невидимую грудь.

Вот так мы стоим и смотрим друг на друга через стекло. Я стараюсь казаться нормальной, и прячу за спиной пистолет.

Вовсе не нормальное поведение. Совсем нет.

– Мы в гости, – поясняет блондинка, – открывай.

Что? Я гостей, мягко говоря, не ждала.

– Я не одета, – оправдываюсь я, мило улыбаясь.

Блондинка смеётся и, не отрывая от меня лучистого взгляда, добавляет:

– Тут все свои. Стыдиться нечего.

Кто-то снова стучит в дверь, я вздрагиваю, и чтобы прекратить эту тарабарщину отодвигаю щеколду. Намереваюсь выглянуть за дверь и как можно аккуратнее проводить незнакомых гостей. Если понадобится, то скажу им, что я смертельно больна, и эта зараза переносится воздушно-капельным путём. Чихну для правдоподобности.

Но моим планам не суждено сбыться.

В дом полицейского вваливаются две дамы, которых я уже видела в окне, и молодая девушка. Ей не больше тридцати лет, её волнистые каштановые волосы собраны в высокий хвост, стройные загорелые ноги в коротких шортах и поношенных кедах. Грудь внушительного размера прикрывает топ, который ей явно мал.

Кто эти люди? И что они тут делают?

Отступаю от двери, которую молодая особа предусмотрительно запирает за собой.

– Ой ты и вправду не одета, – говорит самая молодая, – протягивает мне руку и представляется. – Я – Шайла.

А вот я не могу протянуть ей руку, она занята пистолетом. Вот блин!

– Что там у тебя? – спрашивает высокая брюнетка.

Оружие массового поражения, блин!

– Располагайтесь, – улыбаясь, как сумасшедшая, говорю я и пячусь к коридорчику. – Я переоденусь и скоро вернусь. Пару мину. Одна нога здесь другая там.

Боже, Кайла, замолчи и вали отсюда!

Три пары внимательных глаз разглядывают меня с нескрываемым интересом. Кажется, что они даже умудрились посчитать сколько на мне родинок.

Боже, что за наглость вот так пялиться на незнакомого, практически голого человека? К тому же этот человек держит за спиной пистолет. Опасное оружие между прочим. Моя напряженная улыбка не сходит с лица, пока я не оказываюсь в комнате. Закрываю дверь и приваливаюсь к ней спиной. Какого хрена?! Кто эти женщины? И почему они вообще ко мне пришли?

Прячу пистолет в рюкзак. Натягиваю джинсы и тонкую водолазку. Собираю волосы во "что попало" пучок и выхожу из комнаты. Слышу, как гостьи беззастенчиво обсуждают мою незначительную персону.

– Она в его футболке что ли была? – спрашивает низкая блондинка.

Ей отвечает шёпотом самая молодая:

– По-моему, на ней даже трусиков не было. А что она прятала за спиной? Видимо, думала, что это Дориан пришёл, а тут мы.

В разговор вступает высокая:

– А я вам говорила, что он её ночью привёз, а она к нему бегала потом.

– Куда бегала? – спрашивает Шайла.

– В тот дом? – уточняет блондинка.

– Зачем? – вторит ей самая молодая.

Высокая брюнетка фыркает как конь и шипит на подруг:

– А ты как думаешь? Сексом, наверное, заниматься, я-то что? Меня не приглашали, я своими глазами сам процесс не видела.

Ну всё, хватит! Пора разгонять этот курятник.

Выхожу из коридора и уже уверенно встречаю три пары заинтересованных глаз. Удивительно, но без оружия за спиной я чувствую себя более уверенно.

– Никакого секса не было, – твёрдо говорю я. – Полицейский Дориан помог мне, ничего более.

Женщины переглядываются между собой и молчат. Замечаю, что брюнетка и Шайла сели за стол, но вот как на высокий барный стул забралась старушка? Подпрыгнула, или это её подруги подсадили? Брюнетка криво улыбается мне, но все продолжают молча лупать глазами. Видимо, у них не принято говорить такие вещи в лицо, только за спиной. Но так я думаю до момента, пока они все одновременно не начинают говорить. Плотину прорывает, и меня затапливает уймой вопросов и догадок.

– А как помог? – спрашивает Шайла.

– Что же случилось? – восклицает блондинка.

– Как тебя зовут? Ты к нам надолго? – задаёт сразу пару вопросов брюнетка.

– Я принесла пирог, а тут что – чайника нет?

– Сегодня в газете написали…

У меня сейчас лопнет голова. Но их щебетание напоминает мне о маме, когда она собиралась с подругами, это выглядело примерно так же. Много шума и мало логики. Папа всегда находил важные дела за пределами уютных стен, стоило собеседницам оказаться на пороге нашего семейного дома. Папа всегда говорил: "Мне тут не место, в столь важных вопросах я полный профан". Вот и мне тут не место.

– Я – Кайла, – представляюсь и подхожу к женщинам ближе. – Вчера я попала в небольшую аварию, а мистер Дориан мне помог. У Миранды не оказалось мест…

Они не дают мне договорить. Низкая женщина, которую, оказывается, зовут миссис Дутти Прэстон, фыркает и морщит нос при упоминании имени Миранда. Её черноволосая подруга облокачивается о стол и, закатив глаза, заявляет, что у Миранды притон, в котором все только и делают, что сношаются. На это заявление миссис Прэстон хихикает, а Шайла поддакивает. Мои "гости" продолжают щебетать, практически не замечая меня. Этому оркестру дирижёр не нужен. В итоге миссис Прэстон всё же обращает на меня внимание и спрашивает:

– А куда ты направлялась? До того как попала в аварию. А пластырь на лбу от этого? Ударилась? Бедняжка.

– В Техас, – с ходу лгу я. – Там у меня тетушка.

Тетушка? Боже, Кайла, тебе стоит прекратить читать любовные романы. Тетушка. В нашем столетии так никто никого не называет.

– А что с ней? Она больна? – уточняет миссис Прэстон.

– Нет, я просто ехала навестить её.

– Ты хороший человек, вот у меня есть племянники, которых я ни разу не видела…

И тут продолжается разговор, который вихрем переходит от одной темы к другой. Они так быстро и слаженно ведут диалог, что мне ничего не остаётся, как только наблюдать за ними. В момент секундной тишины я успеваю вбросить вопрос:

– А вы не подскажете, где я могу купить кофе?

Миссис Прэстон выпучивает глаза, и это выглядит достаточно комично, ведь линзы и без этого делают их непропорционально большими.

– Купить? Можно ведь самой сварить. Или ты не умеешь?

Шайла приходит мне на помощь:

– Вверх по улице, второй поворот направо.

– Но он там паршивый, – добавляет миссис Прэстон.

– О, Боже, миссис Прэстон, вы что – выражаетесь? – вбрасывает брюнетка, которую зовут Олли.

Она не представилась, это я просто услышала.

– Только когда мистер Эйб не видит, – улыбаясь сообщает старушка.

– Где бы мне найти такого мистера, – говорит Олли.

Их беседа продолжается ещё около часа. А потом миссис Прэстон вспоминает, что ей нужно закупить продуктов для ярмарки. Она спрыгивает с барного стула и, подгоняя подруг к выходу, спрашивает у меня:

– Надеюсь, ты пойдёшь на нашу ярмарку. Приготовь пирог, мужчины любят пироги.

Ярмарка, пирог, мужчины. Ничего не понимаю, но и переспрашивать не буду.

– Боюсь, что завтра меня тут уже не будет.

– Может, задержишься? – спрашивает Олли. – Это очень весело. Ежегодная ярмарка – это одно из самых значимых событий в Скайвилль.

– Извините, но…

– Мы зайдём за тобой в пять, – говорит миссис Прэстон, и дверь закрывается.

Это тройное торнадо просто выбило меня из колеи. Запираю дверь, отодвигаю занавеску и, как все местные, поглядываю за горожанами. Жуть.

Бросаю слежку и прохожу вглубь гостиной. Падаю на диван и, смотря в потолок, планирую свой день. Кофе варить я не буду, а следовательно, пойду умоюсь, приведу себя в более-менее сносный вид и пойду за кофе. Потом отправлюсь к дому Дориана и узнаю, как там поживает мой пикап, а дальше заберу машину и двину в путь, который обещает быть долгим.

Умываюсь, меняю повязку, радуюсь тому, что синяк не разошелся дальше, он стал желтоватым и, в принципе, тональная основа может его легко спрятать. Замазываю боевые ранения, подкрашиваю тушью глаза, хватаю сумку и иду на поиски кофе.

На улице достаточно людно, прохожие откровенно пялятся на меня, а я стараюсь делать дружелюбное лицо, кто-то даже здоровается со мной, я отвечаю тем же. Но стоит людям оказаться у меня за спиной, как я слышу обрывки фраз о том, что я новая пассия Дориана, которая бегала к нему прошлой ночью. Ещё я узнаю о себе более новое, что моя тётушка из Техаса больна, и я еду её навестить и отпустить в последний путь.

Боже, не прошло и часа, как выдуманную тетушку, совсем недавно рожденную в моей голове, похоронили. Очень дружелюбный город.

В какой-то момент я перестаю слушать прохожих и упорно продолжаю искать кофейню. Проходя мимо одинаковых домов, я понимаю, что в маленьком городке, возможно, куда больше шума, чем в мегаполисе.

Нахожу кофейню и, оказавшись внутри, заказываю два капучино. Не знаю, какой кофе предпочитает полицейский, я пью только такой. На всякий случай беру два сахара. Забираю заказ у бариста, это молодой парнишка, ему примерно девятнадцать, рыжие кудрявые волосы и десятки канапушек делают из него идеального натурщика для художника.

Направлюсь к дому Дориана и ловлю себя на мысли, что этот город словно стёр мой страх перед Ником. В некоторые моменты я вообще забываю, отчего я тут оказалась. С одной стороны – это хорошо, ведь я хочу начать жить с чистого листа. Но с другой стороны – плохо. Я теряю бдительность и осторожность.

Мои кеды останавливаются на каменной дорожке ведущей к дому полицейского. В голове всплывает вчерашний момент с полотенцем. Ну это уж последнее, о чём я должна думать. Поднимаюсь по ступенькам и замечаю, как со стороны центра города идёт миссис Прэстон и её подруга Олли. Они усердно мне машут руками в знак приветствия или просто показывают, что заметили меня, и новые сплетни с минуты на минуту поползут по ровным улочкам Скайвилля. Приподнимаю кофе, тоже как бы приветствуя их, и отворачиваюсь. Ищу звонок, но его нет. Тихо стучусь и жду хозяина дома.

Дверь открывается, и на меня сверху вниз смотрит стройная брюнетка с идеальным каре.

– Что? – спрашивает она, и я замечаю, что у неё красные глаза.

Она либо плакала, либо только планирует это сделать.

– А, извините, я искала Дориана.

– Зачем?

Брюнетка отпускает дверь и упирает руки в бока. Осматривает меня с головы до ног и, не получив от меня ответа, выгибает брови дугой.

– Ну? Зачем тебе Дориан?

– Я ему кофе обещала и мне нужно узнать, где моя машина.

– Хм.

Брюнетка отступает в сторону и, повернувшись в дом, кричит:

– Дориан, это к тебе.

Девушка оставляет дверь открытой и скрывается внутри. Я же остаюсь снаружи и переступаю с ноги на ногу. Оборачиваюсь в сторону улицы и снова замечаю танец занавесок. Это вызывает улыбку.

– Кайла?

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Дорианом. И сразу понимаю, что настроение у него не очень.

– Я тут кофе принесла.

– Спасибо.

Отдаю один стакан и спрашиваю:

– Как мне найти пикап? Куда идти?

– Идём.

Дориан заглядывает в дом и громко говорит:

– Рене, закрой за собой дверь!

– Пошёл к черту! – кричит Рене в ответ.

Отличный разговор. Краткий и содержательный.

Спускаемся со ступенек и садимся всё в ту же полицейскую машину. Едем в полной тишине, я слышу скрип руля, когда Дориан с силой сжимает его. Оказавшись в более оживлённой части города, машина останавливается. Передо мной открывается вид на довольно большой гараж, и оттуда как раз выходит Брэдли. Он улыбается нам, пока мы покидаем салон автомобиля.

– Кайла, дорогая, у меня плохие новости.

О, нет!

– Машину не оживить? – спрашиваю я.

– Оживить, но нужно дождаться запчастей, я уже заказал их с утра, но прибудут они только через три недели.

Три недели. Вот чёрт! Трижды чёрт!

– А я могу узнать цену ремонта?

– Конечно, идём.

Шагаю вслед за Брэдли, Дориан остаётся возле машины и достаёт из кармана пачку сигарет, прикуривает и, витая в своих мыслях, выпускает дым на волю.

Захожу в гараж и смотрю на свой пикап. Он – не единственная машина, которой требуется ремонт, но вся передняя часть моего автомобиля безжалостно разобрана. Вот жуть. Даже колёса сняты. Боюсь представить сколько запросят за ремонт.

Поднимаемся на второй этаж гаража по шаткой металлической лестнице и заходим в небольшой, но достаточно чистый кабинет. Брэдли садится за стол и открывает верхний ящик. Копошится там и достаёт лист. Протягивает его мне и ещё до того, как я заглядываю в него, понимаю, моих денег едва хватит, чтобы перекрыть ремонт.

– Запчасти дорогие, так как уже не производятся, но я сделал скидку и не взял плату за выезд эвакуатора.

– Спасибо. Когда я должна оплатить?

– После того как я поставлю ласточку на ноги и отправлю её в полёт.

Поэтично, но дорого.

– Хорошо.

Прощаюсь с Брэдли и спускаюсь на улицу. Дориан уже сидит в машине и с кем-то бурно разговаривает по телефону. Жду, когда диалог закончится, и только тогда забираюсь внутрь.

– Как обстоят дела? – спрашивает он меня и отпивает глоток уже холодного капучино.

– Не радужно, – прячу лицо в ладони и уже готова взвыть в голос, но одергиваю себя и спрашиваю. – Сколько Миранда берёт за ночь в своей цитадели разврата?

– Хм, двадцать, но это только за ночь. Днём жильцов не бывает, это её условие.

– Ясно.

Мне не хватит денег. Даже в случае того, что Миранда разрешит мне ночевать в её цитадели разврата, то где я должна слоняться целый день? В протяжении трёх недель.

– Можете остаться у меня в доме. Я им не пользуюсь, так что…

Дориан пожимает плечами, я же хмурюсь и спрашиваю:

– И вас не волнует, что это порождает слухи и сплетни?

– Меня? – удивляется он. – Нет.

Дориан слишком внимательно вглядывается мне в глаза и спрашивает:

– А вас?

– Думаю, нет.

– Вот и отлично.

– Я отдам вам деньги, сразу… как найду, где их заработать.

– Самый легкий способ – это ярмарка. Можете что-нибудь испечь и продать это за ужин в вашей компании.

– Не поняла.

– Традиция такая. Ежегодная ярмарка, где женская часть населения приносит свои шедевры кулинарного мастерства и выставляет это на торги, а мужчины должны купить приготовленное. Но кроме еды, они получают спутницу на вечер, ужинают вместе, разговаривают.

– Вот как.

Попахивает какой-то кулинарной проституцией.

– Если ваша выпечка попадёт в топ критиков, то есть возможность попасть на работу к миссис Прэстон, она владелица местной кондитерской, и иногда берет на работу скрытые таланты.

Всё бы ничего, но я не умею готовить.

– Боюсь, что я даже яичницу испорчу.

– Может, кто-то любит испорченную яичницу, – предполагает собеседник.

Дориан помогает мне забрать сумки из пикапа, и мы уезжаем к дому, в котором я буду жить в ближайшее пару недель. Это как минимум.

Я могу заработать на приготовлении какого-то там пирога. Откладываю деньги на ремонт машины и с оставшимися крохами покидаю временное пристанище, отправляюсь на поиски местного рынка. Мне предстоит сделать невозможное – приготовить съедобную пищу, от которой желательно никто не умрёт.

"Сколько человека не корми, главное – не моей стряпнёй".

Дневник Кайлы.

На утро следующего дня я приняла окончательное и бесповоротное решение. Надо готовить. Найдя в интернете самый дешевый в мире пирог, я отправилась на местный базар и закупилась нужными ингредиентами для так называемой шарлотки. Вроде всё просто, но нет же. Это какой-то заговор. Яблоки, яйца, мука и прочая нечисть сговорились против меня.

Пусть будет проклят тот день, когда человек решил, что ему нужно питаться. Я бы лучше на этой ярмарке станцевала, спела или сделала бы сальто назад. Трижды. Но нет, им подавай еду.

Мало того что я разгромила всю кухню, разбила тарелку и, кажется, уронила скорлупу от яйца в тесто, так ещё и плита отказывается работать. Если сегодня я спалю дом Дориана, то это будет не моя вина.

С третьей попытки мне удаётся включить чудо техники. Заглядываю в телефон и жду, когда духовой шкаф нагреется до нужной температуры. Я сегодня ещё ничего не ела.

Желудок сводит, и, посмотрев на жидкое тесто для шарлотки, я морщу нос. Ну уж нет, я это есть точно не буду.

Достаю из холодильника тосты и апельсиновый сок, это я тоже приобрела на так называемом базаре. Мне в жизни не нужно было что-либо готовить. Когда я жила с родителями, то мама никого не подпускала к плите, она всегда страдала этим – готовкой. Потом я уехала в колледж и в основном питалась в кафе или же заказывала пиццу. Потом в моей жизни появился Ник, он достаточно обеспечен, и мы постоянно ели в ресторанах и кафе. Кухня в нашем, точнее, в его доме, девственно чистая и расположена там лишь ради красоты.

Уплетаю зажаренный хлеб, отставляю сок на стол и открываю духовку, на меня оттуда шипит огнедышащий дракон, отступаю на шаг и проверяю свои брови. Вроде на месте.

Ставлю круглую форму со странным тестом внутрь, закрываю духовой шкаф, устанавливаю таймер и ухожу в комнату. Достаю дневник и записываю вчерашний день, кроме моего разочарования касаемо машины, конспектирую, что мне снова помог полицейский, у которого, кажется, плохи дела с подружкой. А может это их обычное общение? Меня это не должно волновать, но наблюдать за незнакомыми людьми в какой-то степени интересно.

Окончательно позабыв о времени, я полностью отдаюсь дневнику и пишу туда о каждом жителе городка. Описываю их внешность, характер, а Олли, как и парнишку бариста, я даже зарисовываю.

Таймер пищит, и я быстро срываюсь с кровати и бегу на кухню. Достаю чудо, которое вполне себе приятно пахнет. Но пробовать я всё равно не рискую.

Время уже шестнадцать тридцать, скоро заявится Дутти со своей свитой. Перекидываю на красивую тарелку шарлотку и понимаю, что у неё очень непривлекательный вид. Достаю из холодильника сливки и щедро поливаю сверху. Кручу тарелку и рассматриваю сотворённое с видом знатока.

Вроде неплохо.

Подхожу к зеркалу, проверяю легкий макияж и оглядываю себя с головы до ног. Симпатичная. Я это всегда знала, но больше это не имеет значения. Черные волосы собраны наверху, пару прядей спадает на голые плечи; карие глаза, ресницы и брови на месте. Легкий сарафан желтого цвета и босоножки на среднем каблуке. А взгляд потухший. Даже у Дутти и то глаза сияют. А я молодая, здоровая, но… несчастливая.

Не могу отвести от себя взгляд. Я долго решала, что мне надеть. Я давно не выходила за пределы дома в платье, только когда Ник позволял и всегда в его компании. Смотря на себя, чувствую, словно нарушаю какой-то закон. Неправильно выходить в платье. Я должна надеть брюки и рубашку.

Отворачиваюсь от зеркала и мысленно приказываю себе собраться. Я ведь хотела новую жизнь, ту в которой именно я буду решать, что мне надевать, куда и с кем идти.

Больше он мне не указ.

Когда-то всё было иначе. Может, я ещё смогу вернуться к жизни? Смеяться в голос и радоваться новому дню? Буду путешествовать и общаться с незнакомыми мне людьми? Узнавать их истории жизни и записывать это в дневник?

Я действительно хочу этого – легкости. Легкости во всём и со всеми, а пока я внутренне напрягаюсь каждый раз, стоит мне с кем-то заговорить. Но я определенно стала меньше думать о Нике. Этот городок – болото и оно тянет меня в себя. Буду я брыкаться или нет, не имеет значения. Местные жители уже запустили свои щупальца. И мне интересно. Действительно небезразлично то, что происходит в Скайвилле. И у меня есть три недели, чтобы пожить чужой жизнью.

"Буц-буц-буц".

Вот и мои новые подруги.

Закидываю на плечо сумочку, забираю шарлотку и иду к двери. Открываю её, и тут же начинается щебетание.

– Я вот приготовила оленину под ореховым соусом, – сообщает Шайла.

– А я – буженину и пирог с мясом. Мужчины любят мясо, – утверждает Олли.

– Я так и вовсе приготовила три блюда. Но это сюрприз, – улыбаясь, сообщает Дутти. – А у тебя что?

Ну всё, я готова к тропе унижений и насмешек.

– Шарлотка, – отвечаю я.

Они хором переспрашивают:

– Шарлотка?!

Подруги смотрят на меня так, словно я только что нарушила все возможные законы штата. Пожимаю плечами и отвечаю:

– К глубочайшему счастью всех оленей округи, да.

Запираю дом, и мы выходим на тротуар. Бросаю взгляд на соседний дом, полицейской машины нет.

– Дориан уже на празднике, он сопровождает свою маму и Рене.

Мне так и хочется спросить кто такая эта Рене, но я сдерживаюсь. Меня это абсолютно не касается. Шайла косится на меня и кивает. Что означает этот кивок? Какие они все странные, но безусловно добрые. По отношению ко мне уж точно.

Долго, около часа мы идём до разукрашенной площади, всю дорогу дамы беседуют, а я не понимаю, как у них ещё остаются неизведанные темы для разговоров? Они ведь успели обсудить за час всё, начиная от политики и заканчивая мужем Дутти, который разводит пчёл. Она предложила мне баночку мёда, и я согласилась. И ещё оказалось, что два дома напротив того, где сейчас обитаю я, занимает чета Прэстонов и Олли. Вот чьи занавески не знают покоя.

– Как твоя тетушка? Поправилась? – спрашивает Дутти.

Да она и не болела.

– Всё хорошо, – отвечаю я.

Уже издалека я слышу громкую музыку и чувствую запах попкорна и сладкой ваты. Можно было приготовить попкорн? Вот блин. Это я умею.

Множество людей гуляют по площади, у всех приподнятое настроение. Звонко смеясь, бегают дети. Молодые парочки ходят, держась за руки. Общая атмосфера – безмятежность и релакс. Я не вижу ни одного жителя Скайвилля, который бы переживал, ругался с кем-то или рыдал в стороне ото всех. Нет. Эти люди как маленькие частички одного счастливого организма. Каждый из них что-то привносит. Даже я. Шарлотку.

– Нам в самый центр, – говорит Дутти и с завидным упорством продвигается сквозь толпу.

Доходим до сцены и останавливаемся за ней. Там стоят множество столов, а на них посуда, рядом с каждой тарелкой собрались женщины от мала до велика. Младшей примерно тринадцать, а вот самой старшей немногим больше… максимума. Старушка сидит на кресле-каталке, она настолько стара, что, подозреваю, ей больше ста лет. Перед ней на столе лежит запеченный гусь. Это ведь явно не она приготовила. Старушка – мошенница? И почему я не догадалась купить уже готовый пирог? Идиотка!

Опускаю шарлотку на стол и уже подумываю о том, чтобы уйти с этого праздника жизни. Позориться перед незнакомыми людьми – чуть более привлекательней позора перед знакомыми.

– Ой, нет, – говорит Шайла. – Даже не думай, Дутти тебя уже внесла в список, не подводи её.

– Ты о чём?

– Ты решила слинять. По глазам вижу.

Она ещё и проницательная. Нужно записать это в вымышленный блокнот и никогда с ней не ссориться.

– Я об этом даже и не думала, – лгу я.

Мне стало так легко врать, что я себя не узнаю. Хотя что я теряю? Три недели, и я уеду из этого городка. Никому от моих небольших недомолвок плохо не станет. Только если вымышленной тетушке.

Дутти возникает возле нас и, улыбаясь, говорит:

– Сейчас будет выступать мэр, а после аукцион. Я так нервничаю.

Щеки Дутти раскраснелись, но она улыбается, так счастливо, что я не могу сдержать ответную реакцию.

– Тебе-то что переживать? – спрашивает материализовавшаяся из воздуха Олли. – Твою стряпню разберут, а если никто не купит, тебя Эйб поддержит.

От этих слов Дутти расцветает ещё больше.

– Мой милый Эйб…

– Он только с тобой милый, с остальными злюка. Ходит постоянно, как будто пчелами обкусанный.

Олли закатывает глаза, и от этого её тонкие слишком черные брови взмывают ещё выше прежнего.

– Олли, да прекрати ты. Он – душка, – настаивает Дутти с легкой улыбкой на губах.

– Он – старая клюшка, – говорит Олли.

Шайла задевает меня за руку и подаёт наклейку с номером 32.

– Это что?

– Под этим номером ты выйдешь на сцену. Прицепи куда-нибудь.

Ещё раз осматриваю всех собравшихся поваров и замечаю на каждой идентичную наклейку, но с разной нумерацией.

Отлично, нас ещё и заклеймили, как коров каких-то. Ну да ладно, мне нужны деньги. Приклеиваю номер на сарафан чуть выше груди. Подруги продолжают трещать, но меня в это не втягивают.

Перестаю слушать их разговор и разглядываю толпу, что собирается перед сценой. Замечаю Брэдли, рядом с ним стоит женщина выше его на голову, это, наверное, Пэгги. Женщина олицетворяет собой грацию и высокомерие. Идеально ровная осанка и цепкий взгляд.

В отдалении от толпы я вижу Дориана, он разговаривает с Рене. Она что-то ему говорит, но он отрицательно качает головой. Мужчина пытается отойти, но девушка берет его за руку. Он останавливается, тяжело вздыхает и притягивает её к себе. Они обнимаются. Дориан поднимает взгляд и пересекается со мной глазами. Разрываю короткий зрительный контакт и отворачиваюсь. Я словно подглядела в замочную скважину. Этот город плохо на меня влияет.

На сцену выходит абсолютно седой мужчина в элегантном коричневом костюме и останавливается напротив микрофона.

– Уважаемые жители Скайвилля, поздравляю вас с открытием ежегодной ярмарки.

Все аплодируют, и мужчина, дождавшись тишины, продолжает:

– Но ещё до того, как мы начнём наш любимый аукцион, хочу представить вам нового главу по борьбе с мошенничеством в Скайвилле, Уильяма Рида.

Все снова аплодируют, а Шайла шепчет мне на ухо.

– Это его сын.

Неплохо устроился. Бросаю взгляд в толпу и нахожу там Дориана, он смотрит на сцену с совершенно непроницаемым лицом. И он, кажется, единственный, кто не осыпает овациями мэра.

Шайла, как демон-искуситель, сидящий на плече, шепчет:

– У Дориана с Ридом-младшим давняя вражда. Дориана даже отстранили из-за Уильяма. Это было буквально на днях…

Оборачиваюсь к Шайле и спрашиваю:

– Зачем ты мне это говоришь?

Она пожимает плечами.

– Тебе же интересно. Иначе чего пялишься на Дориана?

– Не пялюсь, – тут же отвечаю я и снова бросаю взгляд на полицейского.

Краем глаза замечаю, как Шайла максимально сильно закатывает глаза и агрессивно шепчет:

– Ага. Ещё скажи, что ты была не в его футболке в день нашего знакомства.

– Футболка была новой, – шепотом оправдываюсь я.

– Да-да. Конечно.

Тем временем на сцену поднимается молодой мужчина. На нём идеально отутюженный черный костюм и лакированные туфли. Брюнет в солнцезащитных очках. Но солнца уже как такового и нет.

– У него глаз подбит. Это Дориан сделал, – подсказывает мне Шайла.

– Шайла, прекрати, – одергиваю её я.

Уильям берет слово и долго говорит о том, что он положит свою жизнь на борьбу с коррупцией и наладит дела, которые, казалось, были запущены.

Люди снова хлопают в ладоши, но уже без особого энтузиазма. Мэр подходит к микрофону, а его сын, поклонившись, спускается со сцены.

– Объявляю ярмарку открытой! – заявляет мэр.

После этих слов аплодисменты звучат куда громче, кто-то даже присвистнул.

Наблюдаю, как одна за одной женщины выходят на сцену и рассказывают о своей еде, а потом ждут, когда некий мужчина заплатит им за это. Мой номер тридцать два, и я жду его объявления с какой-то странной тревогой и трепетом. Я так давно не испытывала подобных чувств, что совершенно неважным становится то, отчего они во мне появились.

Улыбаюсь сама себе. Чувствую себя живой. Эмоции настолько изменчивы, что я ощущаю необычайный прилив сил.

– Номер тридцать, Рене Гелли.

Бросаю взгляд на сцену и наблюдаю, как "та самая" Рене становится в центре помоста, она рассказывает о своём нереально-крутом-и-вкусном-торте, и тут начинаются торги. Её торт улетает молодому мужчине в самом центре толпы за триста долларов. Отличный результат. Но я совершенно случайно обращаю внимание на то, что Дориан в торгах не участвует. Даже с Рене.

Тридцать первый номер – это девчонка тринадцати лет. Её быстро сметают за пятьдесят долларов.

– Номер тридцать два, – объявляет мэр.

А вот и я.

Фух.

Поправляю сарафан, нацепляю на лицо милую улыбку, беру горе-шарлотку и выхожу на сцену.

– Что же у вас, миссис…

– Просто Кайла, – отвечаю я, и мне в лицо пихают микрофон.

– И чем ты нас удивишь, Кайла?

Ну что ж, да здравствует позор.

– Шарлотка, в лучших традициях её приготовления, – всё с той же улыбкой отвечаю я мэру.

Толпа шушукается, словно меня и нет на сцене. Становится неловко и тут раздаётся голос у подножия помоста.

– Пятьдесят, – говорит… Кто? Сын мэра?

– Сто, – уже знакомый мне голос из центра площади. Это Брэдли.

Улыбаюсь ему в знак благодарности, и Уильям Рид предлагает сто пятьдесят.

– Триста, – говорит Дориан, и я немного расслабляюсь.

Всё же он участвует в этом цирке.

– Четыреста, – говорит Уильям.

– Пятьсот, – тут же бросает полицейский.

– Продано! – восклицает ведущий-мэр, и я хочу придушить его. Моя шарлотка могла и больше получить за счёт каких-то там счётов двух мужчин. – Кайла, ты можешь подойти на стойку за сценой и дождаться там своего спутника на вечер.

Индюк! Авторитарно заявляю – мэр Скайвилля ужасный человек, он только что утащил у меня из кармана пару сотен.

Спускаюсь со сцены и возвращаюсь к столу, где обитала до торгов. Ставлю шарлотку и морщусь от вида растекающихся сливок. И за это Дориан отдаст мне пятьсот долларов? Но внутри я рада, что именно он выиграл торг. Полицейского я уже отчасти знаю и отужинать с ним это далеко не самое ужасное, что могло сегодня произойти.

– Кайла? – окликает меня знакомый голос.

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Рене. Рядом с ней находится молодой человек, что выкупил её супер-пупер блюдо.

– Рене, – говорю я.

– Будь осторожна, – бросает она и, развернувшись, уходит под ручку со своим кавалером.

Что это было? Угроза или предупреждение? Мою улыбку сдувает, словно её никогда и не было, а по рукам пробегают назойливые мурашки.

"Притяжение, именно это должны испытывать двое, иначе ничего не выйдет".

Дневник Кайлы

Уже разобрали практически всех, кто участвовал в торгах. Даже старушку на кресле и то увезли. А я так и стою со своей шарлоткой, которая с каждым мгновением выглядит всё хуже и хуже. От жары и влаги сливки намереваются куда-то сбежать. Силой мысли приказываю им остановиться, но они не слушаются. Отвратительно.

– Извините, что так долго, – говорит Дориан, выруливая из-за сцены. – Непредвиденные обстоятельства.

– Ничего страшного, – отвечаю я.

Я отомщу тебе вкусом шарлотки за пятьсот долларов.

– Идёмте? – спрашивает он.

Киваю, беру в руки шарлотку и следую за Дорианом. И только сейчас замечаю, что он единственный в этом городе, с кем я общаюсь на "Вы". Почему так сложилось?

Проходим по площади, людей стало значительно меньше, но их хорошее настроение никуда не делось. Всюду слышны смех и громкие голоса. Кто-то поёт, хоть и фальшиво, но искренне и с чувством.

– Куда мы идём? – спрашиваю я.

– За площадью, на соседней улице расставлены столы, туда-то мы и направляемся.

Доходим до импровизированного уличного кафе, прямо на дороге расставлены десятки столов и практически все из них заняты. Тут же встречаю знакомые лица, Дутти и, видимо, её муж Эйб сидят в самом центре, рядом с ними, естественно, Олли и Шайла. Но мы с Дорианом движемся дальше них и оказываемся в самом конце.

Вот чёрт. Через два стола от нас сидит Рене и её спутник. Что она хотела мне сказать, этим странным предупреждением? Кого я должна опасаться? Её? Дориана?

Садимся за стол, я располагаю чудо кулинарии более привлекательной стороной к Дориану. Боже, какие глупости, у этого блюда нет более привлекательной стороны. Оно может показаться аппетитным только если на него смотреть с Антарктиды. Возле нас возникает официант, он улыбается, но видно, что парень уже изрядно устал.

– Мне кофе, – говорит Дориан и переводит на меня взгляд, – что будете?

– Тоже кофе. Капучино, если можно.

Парень уходит и появляется достаточно быстро, кроме заказа он приносит тарелки и приборы для шарлотки.

О, Боги, мы же не будем её тут есть? Я всё же надеялась, что Дориан заберет её себе домой и уже там отведает. А я бы наблюдала у окна и в случае катастрофы вызвала бы скорую помощь.

Я уже представляю, как он пробует маленький кусочек, его лицо краснеет, и он замертво падает со стула. А я, схватив пятьсот долларов в зубы, бегу с места преступления.

Кто меня остановит, если местный коп будет отравлен?

Дориан смотрит на пирог, потом на меня и снова на пирог.

Не ешь его. Это дурная затея.

– А когда вы отдадите мне деньги? – спрашиваю я, опасаясь, что после пробы кушанья он решит не платить.

Дориан молча достаёт пятьсот долларов и передает их мне. Сжимаю добычу в ладони, и когда Дориан начинает разрезать шарлотку, я внутренне сжимаюсь. Вот дела.

Картина с падающим Дорианом снова проносится перед глазами. Бросаю взгляд по улице – ни одной скорой. Рисковые люди. Поворачиваюсь к своему спутнику и сделав самое невинное лицо, спрашиваю:

– Дориан, могу я вам открыть небольшой секрет?

Мужчина бросает на меня пристальный взгляд.

– Только если он не граничит с законом.

Его слова отрезвляют меня. На пару мгновений спирает дыхание. Да кого я пытаюсь обмануть? Я преступница… лгунья и трусиха. Девушка, что печет шарлотку, едет к тетушке – это всё ложь.

Секрет того дня я ему точно никогда не скажу, а вот другой, более невинный и касающийся Дориана напрямую, обязана сообщить.

Отодвигаю мысли о злополучном дне как можно глубже в мешок моего сознания, немного склоняюсь вперед и шепчу:

– Я не умею готовить.

Руки Дориана, которые ещё секунду назад пилили шарлотку, замирают. Он поднимает на меня взгляд и так же шепотом спрашивает:

– Совсем?

– Абсолютно.

Дориан поджимает губы, немного наклоняется над столом и берет в руки приборы.

– Я бы не советовала.

– Если вы не заметили, то напомню, на нас все пялятся. Не забывайте, где вы находитесь. Если я не съем то, что купил, вы тут никогда не найдете себе жениха.

Фактически, у меня есть жених, но я хочу забыть это как страшный сон.

– Он мне и не нужен, – серьезно говорю я.

Отрезав кусочек шарлотки, Дориан говорит:

– Это вы так считаете. А вот Дутти уже подыскивает вам достойную партию. Вы даже не представляете, как она расхваливает вас. Может скоро начнёт раздавать листовки, а на площади появится плакат с вашим лицом.

Обернувшись, смотрю на Дутти, она улыбается мне, а я шепчу:

– Не может быть.

– Может. И спешу вас поздравить, один из фаворитов Дутти – Уильям Рид. Как-никак сын мэра.

Оборачиваюсь, Дориан с опаской смотрит на кусочек пирога.

– Не ешьте. Правда. Я вам зла не желаю. Я думала, это купит кто-то другой.

– Например?

– Ну не знаю, кто-нибудь ужасный, невоспитанный или грубый человек, и моя шарлотка станет для него карой небес.

Дориан улыбается, я отвечаю ему тем же. С ним легко.

Он подносит вилку к губам, и я наблюдаю, как крохотный кусочек исчезает у него во рту. А следом я слышу хруст скорлупы.

Дерьмо!

– Выплюньте! – практически приказываю я, но он героически проглатывает кусок. Запивает кофе и, склонившись ко мне, спрашивает:

– Что это такое?

– Шарлотка, – с сомнением говорю я.

– Нет.

– Все так плохо?

Он улыбается и отвечает вопросом на вопрос:

– Честно?

– Да.

– Отвратительно.

Улыбаюсь и пожав плечами, сообщаю:

– Тогда я остаюсь на своём уровне.

Дориан с трудом сдерживает смех.

– Не хотел вас обидеть.

– Я не настолько нежная, чтобы обижаться на правду.

В дальнейшем шарлотка остаётся нетронутой, а мы спокойно попиваем кофе, под пронзительными взглядами жителей Скайвилля.

– Как ваша тётушка? – спрашивает Дориан.

– Нормально. Ей уже лучше.

Я скоро сама буду верить, что у меня есть тётушка в Техасе.

– Если вы хотите её навестить, я могу вас свозить туда, у меня на ближайшие дни нет абсолютно никаких дел.

Предложение Дориана неожиданное. Я как рыба открываю и закрываю рот, не произнося ни единого звука.

– Э-э-э, думаю не стоит, когда починят мою машину, я доберусь до тетушки самостоятельно.

Ложь уже настолько гладко срывается с языка, что я начинаю опасаться.

Дориан отпивает глоток кофе и, смотря мне в глаза, спрашивает:

– А как зовут вашу тетушку?

Чёрт!

– Кайла.

– Как и вас, – подмечает Дориан.

– Меня и назвали в её честь.

Проклятая лгунья.

– Чего она такого сделала, что вас назвали в её честь?

– Мы что – на допросе? – спрашиваю я, стараясь казаться максимально расслабленной.

– Нет, – говорит Дориан, легко пожав плечами. – Просто интересно узнать вас.

– Почему мы общаемся на Вы? – спрашиваю я, чтобы увести разговор от больной тётушки, которая теперь и именем обзавелась.

Дориан отпивает кофе и смотря мне в глаза, говорит:

– Представьте себе: ночь, дорога, машина слетевшая в кювет. Девушка, испуганная до смерти, которая убегает от меня на четвереньках. Из-за этого и началось наше общение на "вы".

Вспоминая свой нелепый побег, зажмуриваюсь и предлагаю:

– Может, перейдём на "ты"?

Дориан сощуривает глаза и тихо спрашивает:

– Вы считаете, что мы уже настолько близки?

Упс.

– Вы ели мою шарлотку, ещё и остались живы… думаю да, мы достаточно близки, чтобы обращаться друг к другу на "ты".

Дориан бросает кривую ухмылку и протягивает мне правую руку.

– Тогда думаю, нам стоит второй раз нормально познакомиться. Дориан Хилл.

Принимаю его руку, и он нежно сжимает мои пальцы.

– Кайла Лейсон.

Какое-то время держимся за руки, а потом, словно опомнившись, я забираю свою конечность и прячу её под столом. На мгновение испытываю странного рода стеснение, но Дориан выруливает ситуацию и спрашивает:

– Кайла, ты случайно не голодна?

– Очень.

– Предлагаю сходить в кафе.

– Сейчас?

– Мы голодны сейчас.

Обегаю взглядом соседние столики.

– Люди снова начнут пускать слухи, – напоминаю ему я.

– Они уже начали, не будем им мешать.

Ну и чёрт с ними с этими слухами. Меня здесь скоро не будет.

– Тогда идём, – отвечаю я.

Поднимаюсь с места и встречаюсь взглядом с Шайлой, она слишком выразительно подмигивает мне и показывает два больших пальца вверх.

Вот дурочка.

Но не успеваем мы выйти с открытого кафе, как дорогу нам преграждает сын мэра.

– Дориан, ты должен присутствовать на празднике, где мне официально вручат значок, – говорит холёный мужчина, бросая на меня короткие взгляды.

Я физически чувствую, что Дориану грядущая перспектива малоприятна. Куда же делись очки с этого лица? Приглядываюсь и рассматриваю на левом глазу небольшую припухлость, но её кто-то очень старательно замазал тональной основой. Видимо, Шайла сказала правду.

– Ты же знаешь, что я там буду, – отвечает Дориан.

Уильям Рид на полную наслаждается ситуацией и говорит:

– Не по своему желанию.

– Мы спешим, – напоминаю я Дориану.

Уильям полностью переводит на меня всё своё индюшачье внимание. Мне их семья не нравится.

– Дориан, не будь таким невоспитанным, познакомь меня с красоткой, которую ты увёл прямо у меня из-под носа.

Моя челюсть готова упасть вниз. Сын мэра определенно неприятная личность. Что за "увёл"? Неужели я похожа на корову или же козу, которую можно взять и увести?

Вот же имбицил. Ник тоже часто разговаривал так, словно меня и нет в комнате.

– Кайла, это Уильям, Уильям – это Кайла, – говорит Дориан.

– Кайла, какое красивое имя, но его обладательница куда красивее.

У сына мэра в словаре одно слово? Красиво.

– Я знаю, – говорю ему я и, взяв Дориана под руку, смотрю на него снизу вверх. – Мы спешим.

Он улыбается мне и, не попрощавшись с Уильямом, мы уходим с улицы. И только завернув за крайние дома, я отпускаю руку Дориана.

– Извини, меня раздражают мужчины с раздутым эго, – говорю я, моментально прокладывая параллель между Ником и Уильямом.

– Ты разговаривала с ним так, как никто и никогда. И тебе не за что просить прощения. Спасибо, однажды я уже не сдержался.

– Что это значит?

– Шайла тебе ещё ничего не рассказала? – удивляется Дориан. – Дутти, Олли?

– Нет.

– Удивлён. За два дня до нашего с тобой знакомства, я, будучи при исполнении, ударил Уильяма. За это у меня на месяц забрали значок и занесли жалобу в личное дело. Больше мне срываться нельзя.

– За что ты его ударил?

– За дело.

– Секретики.

– У всех они есть.

Как точно ты сказал.

– Секрет за секрет? – спрашиваю я.

Дориан какое-то время думает и в итоге говорит:

– Давай. Дамы вперед.

– Ха. Думаешь, у меня мало секретов? Первый секрет, нет у меня никакой тетушки в Техасе.

Сморозив это, замолкаю.

Дориан одаривает меня внимательным взглядом и спрашивает:

– А почему все говорят об этом?

– Я сказала это Дутти и её подругам, чтобы они от меня отстали.

Как же приятно говорить правду.

Дориан улыбается, немного склоняется ко мне и тихо говорит:

– Мой секрет. Ненавижу капучино.

– Да ладно?!

– Абсолютно. Люблю черный кофе без сахара.

– Ужас какой. Это же горечь.

Под тихие смешки мы доходим до кофейни, где я в прошлый раз покупала кофе Дориану, который, как оказалось, он ненавидит. Войдя внутрь, тут же встречаю бариста. Он кивает нам и выходит из кафе.

– Куда это Даги направился? – спрашивает Дориан у дородного мужчины в фартуке.

– Да черт его знает. Вроде как у его сестры свадьба, он отпросился на неделю в отпуск. Говорит, даже не знал, что сестра с кем-то встречается, а вчера пришло приглашение на свадьбу. Поедет в Луизиану.

– Берти, сделай нам два твоих лучших блюда, – просит Дориан.

– Все будет в течение пятнадцати минут, – отвечает Берти.

Проходим и усаживаемся за самый дальний столик в кафе. Мои ноги просят пощады, и я скидываю с себя босоножки.

– Мммм. Это блаженство.

Затуманенным от облегчения взглядом встречаюсь с Дорианом глазами. Он так внимательно смотрит на меня, что мне становится неуютно. Щеки покрывает румянец, и я глупо улыбаюсь.

– Так куда ты ехала? – спрашивает он.

– Мне обязательно отвечать, мистер Полицейский?

– Не обязательно, мисс Секретность.

– Может, я решила начать жизнь с чистого листа? Решила забыть всё, что было "до", и нарисовать новую картину жизни.

– Звучит притягательно.

Он специально бросается такими словами? Притягательно.

– Что планируешь делать, пока машина в ремонте? – спрашивает он.

– Не знаю. Сегодня вот участвовала в торгах, кто знает, что в этом городе будет завтра?

Берти приносит нам обед. Это румяная картошка с божественно пахнущим беконом. Как только мужчина отходит он нашего столика, Дориан неожиданно предлагает:

– Пойдем со мной в горы? Не только со мной, там будут мои друзья. В эти выходные мы уходим с ночевкой. Будет, как минимум, интересно.

У меня возникает ощущение, что он зовет меня на свидание. Свидание ещё с кучей людей. Кайла, не придумывай себе то, чего и в помине нет.

– А мне нужно будет готовить? – спрашиваю я и подцепляю картошину.

– Боже упаси. Нет.

Обмениваемся улыбками. Пока Дориан разрезает бекон, я решаюсь на второй спонтанный поступок за два дня.

– Я согласна.

Я так давно ничего не делала для себя. Всё и всегда было для Ника. Для его спокойствия и ублажения. Сейчас у меня появилась реальная возможность испытать что-то, кроме нервозности и страха.

"Интересные личности встречаются везде, даже в Скайвилле".

Дневник Кайлы

После того как Дориан проводил меня домой и ушел к себе, я ещё долгое время улыбалась, как дурочка. С ним было легко и весело. Непринужденные подколы, интересные темы и даже мимолетный флирт, который, возможно, я сама себе выдумала. Но к концу вечера я стала ловить на себе слишком долгие и неоднозначные взгляды. Словно я была загадкой, которую Дориану непременно хотелось разгадать. Или книгой, в которой он дошел до интересного поворота и вот-вот узнает, что убийца вовсе не дворецкий.

Я слишком долго не чувствовала себя настолько живой и настоящей. Я словно вернулась во времена до Ника. И мне это нравится. Нравится настолько, что я готова была бы задержаться здесь немного подольше. Совсем чуть-чуть.

Заперев дверь, я могла думать только об одном – горы. Завтра мы отправляемся в место, где Дориан и его друзья периодически встречаются и проводят время.

У меня, естественно, нет никаких приспособлений для восхождения на гору, но Дориан уверил, что это и не понадобится. Всё, что необходимо, он берет на себя. С меня только моё присутствие и удобная обувь. Что ж, это я могу организовать.

Приняв душ и записав прошедший день в дневник, я улеглась спать.

Ночью, около трёх часов, меня разбудил странный скрежет. Словно кто-то карябал веткой по стеклу.

Примерно с минуту я прислушиваюсь к звукам и понимаю – они идут со стороны кухни. Встаю с кровати и на цыпочках крадусь к входной двери. Скрежет не прекращается ни на мгновение. Порой он становится тише, потом громче. Снова стихает и опять набирает силу.

Оказавшись на кухне, отправляюсь к столу, беру самый большой нож и продолжаю движение к двери. Если быть точной, то я иду к окну. Именно от него идёт подозрительный звук. И самое жуткое – я знаю, что у окна нет и в помине никакого дерева.

В голове складывается план, я посмотрю в окно и если увижу там что-то подозрительное, то пулей полечу к заднему входу и помчусь к дому Дориана. Буду тарабанить в окна, пока не разобью их или не разбужу весь городок. А как мне уже известно, Скайвилль не дремлет, поэтому поднять всех на уши, не составит труда.

Лезвием ножа начинаю отодвигать занавеску, и звук прекращается.

Душа уходит в пятки. А потом я слышу звук быстро удаляющихся шагов. Откидываю занавеску в сторону и вижу фигуру, которая скрывается из зоны моей видимости. На дороге стоит машина, и она тоже уезжает.

С бешено колотящимся сердцем я бегу в комнату, достаю из-под подушки пистолет и с ногами забираюсь на кровать. Направляю пистолет на темнеющий дверной проём и жду, что с минуты на минуту, в комнату войдет Николаус. Он нашел меня.

Мой предыдущий план летит к чертям, я не могу пойти к Дориану и сказать, что мой бывший жених пришел за мной. Если я расскажу об этом и попрошу помощи, то мне придётся рассказать ему всю правду. А эту правду я никому и никогда не скажу. Она погубит меня окончательно. Было время, когда я должна была кому-то об этом рассказать, но…

Время идёт, а из тени не появляется никакого чудовища, монстра или Ника. Но я не теряю бдительность. Легкий вечер, который я провела в компании Дориана растворяется, словно дым. Я снова параноидальная испуганная девушка. Я снова боюсь этой тени за дверью, с ужасом представляю, как она преобразуется в силуэт.

Мне нужно бежать из города. Но без машины я далеко не уеду. Денег мало.

Вот чёрт!

Под утро я всё же проваливаюсь в сон, в этот раз меня будит будильник на телефоне. Вырубаю его и прямо с пистолетом иду в ванную комнату, на пороге останавливаюсь и отправляюсь проверить все двери.

Заперто. Кроме меня, тут больше никого нет.

Я одна. Всё хорошо.

Может, кто-то решил подшутить надо мной? Потому что если бы это был Ник, то он бы не стал чего-то ждать.

Есть вероятность, что это Рене. Её предупреждение, которым она наградила меня на ярмарке, довольно странное и нелепое.

Принимаю прохладный душ, но он, к сожалению, меня не бодрит.

Через тридцать минут за мной придёт Дориан. Я не буду отказываться от поездки. Это мой шанс хотя бы на сутки исчезнуть из городка. А дальше я придумаю, что делать.

Высушив волосы, нахожу самый практичный наряд – плотные джинсы черного цвета, футболку и свитер. Нужен ли свитер? Да чёрт его знает.

В рюкзак скидываю дневник, женские безделушки в виде базовой косметики, салфеток, антисептика и на самое дно зарываю пистолет.

В дверь стучат, и я подпрыгиваю на месте. Хватаюсь за сердце и протяжно выдыхаю. Направляюсь в кухню, выглянув в окно, вижу Дориана. Пересекаюсь с ним взглядом и, обменявшись быстрыми улыбками, открываю дверь.

Полицейский осматривает меня с ног до головы и, остановившись на глазах, спрашивает:

– Готова?

– Да.

Идём к его машине и, забравшись на пассажирское сиденье, я готова моментально вырубиться.

И ещё меня раздражает то, что Дориан выглядит отдохнувшим и свежим, а вот я – нет.

Машина трогается с места, и мы выезжаем на дорогу.

– Расскажи о своих друзьях, – прошу я, наблюдая за профилем Дориана.

– Они тебе понравятся. Кроме нас, будут ещё четверо. Дьюк и Жером братья, мы учились с ними вместе, они отличные люди, как и их жены. Роза – жена Дьюка – ненавидит горы, но пытается сбежать от их сына Вилли. Мальчишке три года, и он остаётся с бабушкой, чтобы родители могли отдохнуть. Жена Жерома – Пэйдж – тихая и спокойная. Она настолько добрая, что даже не верится.

– В основном так говорят про маньяков. Ходил, всем улыбался…

Дориан ухмыляется. У него достаточно приятная и живая улыбка.

– Только не Пэйдж.

Выходит, что там собираются парочки. И мы?

– Ты говорил, что у тебя на ближайшее время нет дел, – напоминаю ему я.

– Если бы твоя тетушка существовала на самом деле, то я бы отложил поездку.

Мило. Я бы с ним съездила к тетушке Кайле, жаль, что её не существует.

– А остальные?

– Они и собираются из-за меня. Считают, что мне нужно время в нетоксичной компании.

– Это из-за Рене? – осторожно спрашиваю я.

– Да.

По его быстрому и односложному ответу понимаю, что Дориан не хочет об этом разговаривать. Я настаивать не собираюсь.

Проезжаем табличку с зачеркнутым Скайвилль и сворачиваем на проселочную дорогу. Доезжаем до подножия невысокой горы, которая снизу вообще выглядит как холм с деревьями. Скалолазное снаряжение, тут явно не понадобиться.

У горы нас уже ожидают. Вот только там не четыре человека, а пять. В числе которых Рене.

Твою мать.

Девушка с нескрываемой неприязнью смотрит на меня, я отвечаю ей безразличием. Кажется, я только что вляпалась в некое дерьмо, которое никак не хочет отлепляться от ботинок. Если рассуждать логически, то я не должна испытывать какие-то эмоции к чувствам Рене, но её печальный взгляд, брошенный на Дориана, делает из меня ту самую стерву из книг и мелодрам, которая решила позариться на чужое.

Но я не решала.

Да кого это волнует?

"Как не ввязаться в неприятности? Сиди дома, Кайла".

Дневник Кайлы

Первой к машине Дориана быстрым шагом идет белокурая девушка. На её лице написано раскаяние и печаль. Думаю, это – Пэйдж.

Покидаю салон и слышу, как девушка, тихо щебечет Дориану:

– Прости-прости-прости. Рене позвонила мне и рассказала всё, попросила встретиться и я не смогла ей отказать, а потом я сболтнула, что мы едем на наше место, и она попросила взять её с собой. Ты же знаешь, я не могла ей отказать. Я вообще не…

Дориан приобнимает девушку и твёрдо говорит:

– Пэйдж, успокойся. Все в порядке.

Блондинка поднимает голову и, вглядываясь в лицо Дориана, уточняет:

– Точно?

– Да.

Дориан поворачивается ко мне и представляет нас с Пэйдж друг другу. Мы пожимаем руки и обмениваемся милыми улыбками. Не знаю, как такое возможно, но Пэйдж моментально располагает к себе, у нее чистый и открытый взгляд. Возникает ощущение, что она посылает тебе лучи добра и счастья. Это я готова принять с распростертыми объятиями.

Проходим к багажнику, достаём сумки, я забираю свой рюкзак. Пэйдж возвращается к ожидающим нас, но меня тормозит голос Дориана. Оборачиваюсь к нему и натыкаюсь на совершенно серьёзное лицо.

– Кайла, если тебе что-то не понравится или смутит, скажи мне, и мы тут же уедем.

– Что мне может не понравиться? – напряженно спрашиваю я.

Дориан бросает взгляд на своих друзей и тут же возвращает его ко мне.

– Рене. Мы с ней недавно расстались, но она это не приняла и может учинить что угодно. Её здесь быть не должно, но…

– Но она здесь.

– К сожалению.

– Всё нормально, с моей стороны Рене ничего не угрожает, я ей не соперница.

– Я бы не был так категоричен, – говорит Дориан, смотря мне в глаза.

Вот чёрт.

Он опускает взгляд на мои губы и снова смотрит в глаза.

Это флирт? Определённо. Вот только я разучилась этим заниматься. И не придумав ничего лучше, я тараторю:

– Ну, я пошла. Точнее, мы с тобой. Вместе. Ну не то чтобы вместе, просто нам надо идти. По отдельности, но вместе.

Дориан улыбается и, кивнув в сторону своих друзей, говорит:

– Идём. Отдельно, но вместе.

Сама не могу сдержать улыбки, в то же время чувствую, как мои щёки горят, словно их намазали самым острым перцем в мире.

Отправляемся к остальным. Знакомлюсь с Дьюком и Жеромом, они оказываются не просто братья, а близнецы. Внешность, голоса и даже стиль разговора у них идентичен. Я их вообще не различаю, только по цвету бейсболок. На Дьюке желтая, а на Жероме красная. Надеюсь, в ближайшие сутки они их не снимут, иначе я обязательно перепутаю братьев. Про Дьюка и Жерома могу сказать одно, что вкус в девушках у них абсолютно разный. Пэйдж можно сравнить с невинным цветком. Милое лицо, светлые волосы, стройная фигура и огромные карие глаза как у Бэмби. А вот Роза – это эффектная жгучая брюнетка с элегантным каре и ярко-красными ногтями. Первое, что она у меня спросила, есть ли у меня дети, я ответила, что нет и она, закатив глаза, сказала, что я ещё отношусь к клану счастливых свободных людей. А после Роза открыла бутылку пива и щедро отпила из неё. Поймав на себе взгляд Пэйдж, она заявила, что не стоит на неё смотреть как на алкоголика, Роза отдыхает.

Когда очередь знакомства доходит до Рене, она позволяет себе снисходительно осмотреть меня с ног до головы, демонстративно отворачивается и уходит в сторону узкой натоптанной тропинки.

– Не обращай на неё внимания, – говорит Пэйдж. – Ей сейчас непросто.

– Всё хорошо. Я понимаю.

Мысленно показываю спине Рене средний палец и от этого становится немного легче.

Я хотела провести время с людьми, пообщаться, научиться разговаривать ещё с кем-то, кроме Дориана и сплетной троицы. Моей задачей на этот поход было и остаётся – прийти в себя и начать жить сначала.

Уверена, Рене постарается скрасить моё пребывание в этой компании.

– Как вы познакомились с Дорианом? – спрашивает Пэйдж, вытаскивая меня из мыслей.

Закидываю свой рюкзак на плечо и отвечаю:

– Это довольно посредственная история. Дориан помог мне.

Не буду же ей рассказывать, как я по ночному лесу на четвереньках убегала от Дориана, а потом просила полотенце, в момент когда на нём кроме этой атрибутики ничего не было, следом я продала ему за пятьсот долларов отвратительнейшую шарлотку с приправой из скорлупы.

Оказывается, что с нами уже достаточно многое произошло. И назвать это посредственностью… как-то скупо и нелепо.

– Это на него похоже. – Кивает Пэйдж.

Подъем на гору длится, кажется, целую вечность. Ноги гудят, и я уже в сотый раз хочу сказать: "Стоп!", но ничего не произношу, потому что Рене не проронила ни единого стона. А я почему-то не хочу казаться на её фоне ущербной. Я вообще больше не хочу быть серой мышкой, которой являлась в последние годы. Я снова хочу быть той, которая смеялась до слёз, лезла в авантюры и была душой компании.

Правда, у меня пока и компании нет, но кого это останавливало?

Поднявшись на "их место", я замираю.

Красота. Кажется, что я стою в лесу, за мной высокие еловые деревья. Под ногами низкая трава. Я нахожусь на поляне, а передо мной открывается вид на Скайвилль. Город кажется маленьким и уютным. Ровные улочки, невысокие дома.

– Не поможешь мне? – спрашивает Пэйдж и ставит рядом со мной сумку.

Отрываюсь от созерцания красоты и говорю:

– Да, конечно. Нужно разложить спальники и, наверное, костёр развести.

Я не очень сильна в походах и даже примерно не знаю, что нужно будет делать.

Пэйдж и Роза замирают и бросают друг на друга короткие взгляды, а потом заходятся в хохоте. Даже Рене улыбается, но не от счастья, а из-за того, что я, кажется, выставила себя полной дурой.

Роза подходит ко мне и берет под руку.

– Мы этими делами не занимаемся. Девочки идут пить вино, разговаривать и наслаждаться природой, а мальчики делают всю грязную работу. Таков закон.

– И кто его придумал? – спрашиваю я, послушно идя с Розой.

– Я, конечно, – отвечает она. – А знаешь почему?

– Почему?

– Да потому что нам, девочкам, в жизни и так досталось сполна. Неравноправие полов, деторождение, пмс, секущиеся кончики, да и куча другого дерьма.

Логично, тут даже спорить не хочется.

Оборачиваюсь, ловлю взгляд Дориана, пожимаю плечами и продолжаю удаляться от него, ведомая несмолкающей Розой. Дориан посылает мне еле заметную улыбку и кивает, словно он знает, насколько сильно мне нужно легкое общение.

Заворачиваем за деревья, и я теряю полицейского из виду. Замечаю длинный стол и лавочки по бокам, а над импровизированной столовой крыша на четырех искусно вырезанных столбиках.

– Круто, – говорю я и, сбросив свой рюкзак, сажусь на лавку.

Пэйдж достаёт бокалы на тонких ножках из одной из сумок, усаживается рядом со мной и, светясь от гордости, говорит:

– Это сделал Жером.

Рене садится напротив меня, Роза опирается пятой точкой о стол и с завидным навыком открывает бутылку красного вина.

Даже не смотря на Рене я чувствую, как она прожигает меня взглядом. Кажется, что её ненависть ко мне сочится из каждой поры девушки. Продолжаю делать вид, что ничего не замечаю, но вот Роза… видимо, у неё вообще нет запретных тем.

– Рене, прекрати, – говорит она, разливая вино в четыре бокала.

– Что именно? – спрашивает Рене.

Только сейчас замечаю, что у Розы и Рене совершенно идентичные прически. Идеально ровные каре, словно их топором подстригли.

Роза пододвигает фужер к Рене и говорит:

– Хватит смотреть на Кайлу сучьим взглядом. Ты сама всё профукала. Тебе ведь даже винить некого, и уж Кайла точно не виновата, что Дориан больше не с тобой. Её даже в городе не было на момент вашей драмы.

Рене пододвигает наполненный бокал вина к себе и смотрит на Розу с укором.

– Ты вообще-то моя подруга и должна…

Роза отпивает вино и, пригрозив Рене указательным пальцем, говорит:

– Нет-нет, дорогая. Мы с тобой знакомые, не подруги и никогда ими не были. Не тебе мне указывать, что я должна или не должна делать. Мне даже муж не указывает. Так что смирись и будь сегодня максимально покладистой.

Рене пышет ещё большим ядом, но я рада, что теперь не вся порция достанется мне.

Беру бокал и отпиваю щедрый глоток. В данный момент я хочу, чтоб моё сознание немного помутнело.

– Роза, не будь такой жестокой, – просит Пэйдж.

Девушка смотрит на всех извиняющимся взглядом, так, словно это она виновата.

Постепенно разговор уходит в другую сторону, и я этому несказанно рада. Продолжаю ловить на себе взгляды Рене, но предпочитаю наблюдать за общением Пэйдж и Розы. Они небо и земля, но их беседа настолько слажена и интересна, что я в какой-то степени начинаю завидовать им. У меня такое в последний раз было в студенческие годы. Сейчас же никого нет. Ни подруг, ни друзей, ни жениха, да и семью я свою потеряла. Завтра же позвоню сестре. Только сегодня я понимаю, насколько соскучилась по родным.

Из-за елей слышится смех мужчин, а немногим позже оттуда разносится аромат жареного мяса.

Допивая второй бокал вина, чувствую, что становлюсь более расслабленной. Пока Роза что-то доказывает Пэйдж, я тихонько встаю со скамьи и иду по направлению вкусного аромата. Рене провожает меня недовольным взглядом, но вино отлично помогает с этим смириться. Пусть сидит и хмурится, мне-то что? Я больше не буду идти на поводу у других, только у себя. А сейчас у меня непреодолимое желание увидеть Дориана. Останавливаюсь у крайней ели и наблюдаю, как на поляне выросли четыре идентичные палатки, в отдалении горит костёр, а на нём что-то готовится.

Дориан замечает меня, что-то говорит Жерому и отходит от братьев.

– Разве можно разжигать костёр в лесу? – спрашиваю я, когда Дориан оказывается возле меня.

– Нет.

– Нарушаете, мистер Полицейский?

– Иногда. Пойдём, я тебе что-то покажу, – говорит он и протягивает мне руку.

Мгновение смотрю на неё, но всё же вкладываю свою, и Дориан нежно сжимает мои пальцы.

Первое желание – отдернуть руку. Непроизвольно осматриваюсь по сторонам, словно Ник может быть где-то рядом. Отбрасываю эти мысли и оставляю ладонь там, где ей вполне комфортно.

– Извини, что так вышло, – начинает Дориан.

Я тут же его перебиваю.

– Всё отлично.

Всё действительно отлично. Я рада здесь находиться, выбраться из своего панциря, который был мне навязан. Глупо, но даже злость Рене вносит в этот день, свою перчинку.

Поднимаемся немного выше того уровня, где находится поляна, проходим вглубь леса и останавливаемся у небольшого водоёма. Вода чистая и прозрачная как слеза младенца.

– Ух ты, – говорю я и собираюсь сделать ещё один глоток вина, но печалюсь оттого, что оно закончилось.

Хорошему, рано или поздно, приходит конец.

Дориан садится на большой валун, я пристраиваюсь рядом. Смотрю на ровную гладь воды и не понимаю как, но мои глаза закрываются. Открываю их, когда моя голова уже преспокойно лежит на плече Дориана.

Сажусь ровно и, прикрывая ладонью зевок, говорю:

– Извини, я практически всю ночь не спала.

– Всё в порядке. Я вовсе не против побыть твоей подушкой.

Перевожу на Дориана взгляд.

– Странно звучит, – замечаю я. – Надеюсь, ты не маньяк.

– Погоны не позволяют. Почему ночью плохо спала? – спрашивает он.

Дориан так искренне смотрит на меня, словно этот вопрос не дань какого-то там этикета, а действительно его волнение по поводу моей бессонной ночи.

– Кажется, вчера кто-то был у дома, – говорю я и тут же себя корю.

Дориан моментально становится серьезным и спрашивает:

– С чего ты это взяла?

– Кто-то скреб по окну на кухне, а когда я подошла, то этот некто сбежал.

Дориан поднимается с валуна, достаёт телефон и отходит в сторону. Возвращается достаточно быстро и говорит:

– К моменту нашего возвращения в Скайвилль, мы уже узнаем, кто был на пороге твоего дома.

– Это твой дом, – напоминаю я и тут же добавляю. – Спасибо.

Его забота подкупает. Почему Ник не мог быть таким же?

– Не за что.

– Еда скорее всего готова, – говорю я.

– Да. Идём.

Дориан снова подает мне руку, и в этот раз я не задумываюсь вообще. Когда его пальцы обхватывают мою ладонь, у меня по руке тут же проносятся мурашки. Это так глупо и по-детски, но с каждым даже с самым невинным касанием, моё тело начинает реагировать на Дориана. Может, это вино? Или я снова почувствовала себя женщиной? Его пристальные взгляды напоминают мне об этом, как ни что другое.

Но мне так спокойно и тихо здесь, что я с сожалением встаю с валуна. Медленно идём обратно, и я решаюсь спросить.

– Ты и Рене… почему вы расстались?

Дориан смотрит на меня сверху вниз и спрашивает:

– Для чего тебе это знать?

Не знаю, что ответить, и говорю первое, что приходит в голову, но стараюсь перевести это в шутку:

– Возможно, для того, чтобы не совершать её ошибок?

Так себе шутка вышла.

– Я не могу простить вранье, а она себе позволила его слишком много.

Очень расплывчато. Ну ничего, приеду в Скайвилль и там мне всё расскажут. Что касается вранья, то я уже совершила ошибку Рене. Жаль. Дориан от меня практически не услышал и слова правды. Как и все в его городе.

– Кажется, она страдает, – замечаю я.

– Страдает, – подтверждает он.

– И ты не хочешь дать ей второго шанса?

Дориан останавливается, я тоже. Поворачиваюсь к нему. Он вглядывается в мои глаза и твёрдо говорит:

– Нет.

– Почему так категорично?

– Есть поступки, из-за которых второго шанса давать не стоит.

Тут же вспоминаю Ника. Я давала ему сотни шансов, а он все равно относился ко мне как к пустому месту.

– Тут я согласна, – говорю я. – Бывают такие случаи.

– Не хочешь поделиться? – спрашивает он.

И я понимаю, что хочу. Я бы действительно хотела рассказать Дориану о многом. Это странно, мы практически незнакомы, но я почему-то доверяю ему. Но из-за одного проклятого дня, всего лишь из-за одного поступка я не могу сказать ему ни единого слова.

Отпускаю руку Дориана.

– Я не могу, – говорю я и продолжаю идти вперед.

Дориан не догоняет меня, и на поляну мы приходим отдельно. Меня тут же вылавливает Рене.

– Я тебя предупреждала. Остерегайся.

Если бы взглядом можно было убить, то через пару дней моё хладное тело бы уже опознавали близкие.

– Чего я должна остерегаться?

– Меня. Я так просто Дориана не отдам.

– Я его и не забираю.

– Я же вижу, как ты на него смотришь, – практически шипит Рене.

Из леса выходит Дориан.

Заметив нас, он тут же движется в нашем направлении. Успеваю наклониться к Рене, и сама не ведая что творю, говорю ей:

– Если уж ты такая внимательная, тогда посмотри, как он смотрит на меня.

Губы Рене обрисовывают идеальную букву О, а что с ней происходит дальше, я не знаю, так как направляюсь к столу, за которым уже почти все собрались. Роза подливает мне вина, подмигивает, а я ей благодарно киваю.

Кажется, у старой версии меня есть возможность вернуться в строй. Раньше, я никому не позволяла обижать меня. Я любила себя и уважала. Пора всё это вернуть.

За столом идут разговоры, в которых я предпочитаю не участвовать. Рене и Дориана нет, и я постоянно всматриваюсь в деревья, ожидая увидеть их там. Желательно по отдельности. Через несколько минут они появляются. Девушка вся в слезах. Отворачиваюсь и натыкаюсь на внимательный взгляд Розы. Она подсаживается ко мне и тихо говорит:

– Не позволяй Рене помыкать твоими чувствами.

– Какими ещё чувствами?

– Сострадание к ней, жалость, страх. Да какие угодно. Дориан в ней души не чаял, а она предала его так, что я теперь её на дух не переношу. Конченная стерва.

– Что она сделала?

– Она изменяла ему в течение трёх месяцев с его другом. Дориан узнал об этом. И конечно же не от Рене он получил эту информацию. Они поговорили, и в итоге она съехала от него. Но потом снова заявилась и сказала, что беременна от Дориана, но в итоге беременность была не от него. Она запуталась в паутине своей собственной лжи. Дориан ничего бы не узнал, но его "друг" сам рассказал, что ребенок, вероятнее, его, и Рене об этом знает. Дориан не мог бросить её в положении, но и чувства стали уже не те. В итоге, в тайне от Дориана Рене сделала аборт и обвинила в этом решении его.

– Подожди, а кто этот друг?

– Уильям Рид.

– За это Дориан его ударил?

– Практически. Он ударил его не из-за измены Рене, а из-за того, что Уильям сказал девушке, что женится на ней, только если она сделает аборт. Дориан узнал об этом лишь недавно.

– Вот чёрт.

– Да. Она сделала аборт, а Рид на ней, естественно, не женился. И она снова решила переметнуться к Дориану.

– Урод.

– Внешне красавчик, внутри полнейшее говно, – со знанием знатока сообщает Роза и допивает вино.

Дориан садится с нами, а Пэйдж уходит в палатку к Рене. И только сейчас до меня доходит, что палатки четыре. Две большие и две маленькие. В больших явно будут спать семейные парочки. В одной Рене, а во второй… Дориан, я? Предлагаю выгнать из палатки Рене, на неё вообще не была расчета.

Солнце садится, а Рене так больше и не появляется, чему я несказанно рада. Пэйдж возвращается к нам, и постепенно её лицо снова начинает светиться от счастья, когда её муж в очередной раз рассказывает какую-то смешную историю из их семейной жизни.

Я рада, что согласилась поехать в это маленькое путешествие. Я бы и не сказала, что это прям уж гора, но место довольно-таки красивое и уединенное.

Первыми в палатку уходят Пэйдж и Жером, следом удаляются Роза и Дьюк. У меня уже во всю слипаются глаза, и тут уже не только бессонная ночь виновата, но и красное наивкуснейшее вино.

– Можешь расположиться в палатке, – говорит Дориан.

Встречаю его взгляд и спрашиваю:

– А ты?

– Я могу и под открытым небом поспать, возьму спальник и…

– Не придумывай, – как можно беспечней говорю я, а сама начинаю нервничать. – Нам в палатке хватит места. И приставать я к тебе не буду.

– А жаль, – говорит он с улыбкой.

Мои щёки снова краснее самого красного томата в мире, но, слава богу, темно и Дориан этого не видит. Или видит.

Отправляемся в палатку, я располагаюсь в одном краю, Дориан ложится в другом, застегиваю спальник до самой шеи и надеюсь, что никакая букашка ко мне не заползёт. Между мной и Дорианом расстояние не больше полушага.

– Я могу вынести спальник на улицу, – снова предлагает Дориан.

– Не нужно.

Или нужно.

Я не знаю.

Не проходит и пяти минут, как я проваливаюсь в сон.

Мне так уютно и тепло. Устраиваюсь поудобнее и резко распахиваю глаза. Я лежу на груди Дориана, а он обнимает меня одной рукой. Смотрю вниз, я не в мешке. Как, чёрт возьми, я из него выбралась? То есть, я ночью выползла из мешка и приползла к нему? Вот чёрт. Дориан во сне прижимает меня к себе ещё ближе. Если бы не возникшая неловкость, я бы замурлыкала как кошка. Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.

Не во сне он меня прижимает.

Он не спит.

Надо же что-то сказать. Но в голове пустыня, там даже перекати-поля нет.

Напряжение.

Он слегка улыбается и хриплым ото сна голосом говорит:

– С добрым утром.

– Привет, – отвечаю я и начинаю объяснять. – Я тут как-то выбралась из мешка, а потом, видимо, ползла, немного пододвинулась к тебе, но это было…

Улыбка Дориана становится шире.

– Не оправдывайся. Я вовсе не против.

– Звучит двусмысленно.

Дориан заправляет мне прядь волос за ухо. Дыхание учащается. Мы слишком близко. Вижу, как его зрачки становятся больше, и он медленно наклоняет мою голову вниз. Не настойчиво, он словно приглашает меня.

Вот жесть!

Что делать, что делать, что делать?!

Когда до его губ остается сантиметр, палатка открывается, и внутрь заглядывает Роза.

– Утренний кофе!

Отстраняюсь от Дориана и быстро выбираюсь из палатки.

Я практически сбегаю, с пылающими щеками и бешено колотящимся сердцем.

"Я ведь уже писала, Кайла, сиди дома!"

Дневник Кайлы

Домой я вошла ближе к вечеру. Вернувшись с так называемого похода, я и Дориан сразу же поехали в полицейский участок. Не передать словами, как я волновалась, сидя у него в машине, пока Дориан отправился в здание. Я обливалась потом и надеялась, что всё пройдет гладко.

В первую очередь я боялась, что двери участка распахнутся в любую минуту и оттуда вывалятся десятки копов, их пистолеты будут направлены мне в голову, а следом из здания выйдет Дориан и посмотрит на меня так, как он смотрел на Рене. Как на предательницу и лгунью.

Во-вторых, я боялась того, что Дориан скажет мне, когда вернется.

Я облегченно выдохнула, лишь когда двери участка открылись и оттуда вышел только Дориан, не было никакой толпы полицейских и пистолетов, направленных на меня.

Дориан рассказал, что на доме Дутти есть камеры и одна как раз смотрит в сторону улицы. Ему удалось узнать мальчишку, который скребся в окно. Это местный парень, он болен и порой сбегает ночами из дома. Но Дориана напрягло не это, а машина, которая стояла недалеко и уехала сразу же, как только я отодвинула занавеску. Номера не было видно, но за последние две недели подобных машин в городке не приобреталось. Иначе об этом уже все бы знали.

Дориан сказал, что нужно просмотреть камеры с других зданий в городе, узнать номер и пробить его, но я попросила его этого не делать, и именно в этот момент по стёклам машины пошёл лед. Дориан посмотрел на меня именно тем взглядом, которым глядел в лесу в нашу первую встречу. Словно я сумасшедшая. Возможно, так и есть.

Я попросила его увезти меня домой, ссылаясь на усталость. По дороге он предпринял ещё две попытки узнать у меня причину отказа проверить номера машины. Я молчала. Не знала, что ему сказать.

Он привёз меня пару часов назад.

За это время я сходила в душ, переоделась и взяла телефон в руки. Но уже примерно тридцать минут не могу решиться позвонить сестре. Что, если Ник как-то отследит звонок?

Но сейчас меня должен волновать более насущный вопрос. Что, если Ник уже в Скайвилле?

Первым делом звоню в автомастерскую, трубку поднимают после третьего гудка.

– Добрый вечер, это Кайла, я по пово…

– Кайла, здравствуй, сам хотел тебе позвонить, через два дня твоя ласточка снова будет на ходу.

Так быстро…

– Спасибо, – в растерянности отвечаю я.

– До встречи.

Два дня.

Благодаря Дориану у меня есть деньги на ремонт, и остаётся совсем немного на дорогу. Дорогу куда? Этого я снова не знаю. Может, всё же в Техас?

Внутри появляется щемящее чувство, словно я не хочу уезжать из этого города. Но должна.

Ника нет рядом, но он до сих пор управляет моей жизнью.

Пока не передумала, набираю номер сестры и подношу трубку к уху.

Гудок, второй, третий, четвертый.

– Ну здравствуй, пропажа, – говорит Кэсси.

Улыбаюсь знакомому голосу, но тут же настороженно говорю:

– Привет, я вроде не пропадала.

– Мама скучает, может, навестишь её?

– Пока не могу.

– Я знаю.

– Что?

В трубке слышится тяжелый, многострадальный вздох.

– Ко мне приезжал Ник, откуда он вообще знает, где я живу?

– Ты же с мамой живешь.

– Уже нет. И об этом знала только мама, но ему она ничего не говорила. Так у меня вопрос, что натворил Николаус?

Кэсси определенно нужно быть журналистом, она задаёт вопросы с такой скоростью, что ты волей-неволей начинаешь на них отвечать.

– Почему ты решила, что он что-то натворил?

– Боже, Кайла, он приехал ко мне искать тебя и был уверен, что ты прячешься где-то под кроватью или в шкафу. Он лебезил передо мной, как не знаю кто.

Ищет. Он всё же ищет меня.

Как бы я хотела узнать, что Ник вообще забыл о моём существовании. Так было бы лучше всем.

– Я на время уехала.

– И никому ничего не сказала?

– Как и ты о том, что больше не живешь с мамой.

– Это другое, отдельная квартира нужна мне для… работы.

– Какой такой работы?

– Позже расскажу. Так где ты?

– Я пока не могу сказать. Путешествую.

Повисает тишина, и в итоге Кэсси спрашивает:

– Всё так плохо?

В глазах появляются слёзы, но я смаргиваю их и всё же сознаюсь.

– Да, – отвечаю честно.

В горле образуется ком, он не дает нормально дышать, словно воздуха в комнате стало меньше.

– Ты же знаешь, что у тебя есть семья, которая поможет выбраться даже из самого глубокого колодца?

Глубокий колодец – идеальное описание того, где я сейчас нахожусь. И я сама в него забралась. Дура.

– Знаю, – говорю я, смаргивая слезы. – Мне пора, передай маме, что я тоже скучаю и скоро вернусь.

– Хорошо. Если что мы можем подключить Деклана.

– Не стоит. Пока.

– Пока.

Откладываю трубку и роняю голову на стол. Я как будто снова стою на перепутье. Пока домой, к маме, я вернуться не могу. И здесь оставаться тоже не стоит. Поеду дальше. Посмотрим, что мне принесёт новый город, новый день и новые люди.

Вот только мне и этот город нравится, со всеми его жителями, со сплетнями и прочим. Скайвилль – интересное место. Легкое и непринужденное, такое, как я и искала.

Немногим позже отправляюсь в комнату и, забравшись с ногами на кровать, открываю дневник. Листаю до пустой страницы и решаюсь записать тот день, разложить всё по полочкам, возможно, так я смогу хоть немного успокоиться? Дневник всегда помогал мне и, возможно, из-за того, что я не вписала самый большой ужас моей жизни, именно из-за этого он преследует меня, не дает спокойно жить? Да как можно жить спокойно после такого? Я повинна…

"Тринадцатое февраля.

В этот день на работе у Николауса была очередная вечеринка, и я, естественно, должна была идти с ним. Моя задача на подобного рода мероприятиях состояла в том, чтобы мозолить людям глаза и заговаривать зубы, поддерживать Ника и улыбаться, так, словно мне нравится там находиться. В тот день с утра пораньше я съездила в ателье и забрала длинное вечернее платье. Оно было прекрасным. Элегантное черное с тонкими бретельками. На платье не было ни единого украшения или оборки, оно было идеально ровным. Глубокий черный цвет, кажется, поглощал свет. От одеяния невозможно было отвести взгляд. Я радовалась платью, это чистая правда, ведь только на приёмы я могла одеться во что-то женственное и притягательное. Облачившись в красивый наряд, я сделала макияж и высокую прическу. Ник оценил. Он дважды оценил это ещё до выхода в свет. Я не протестовала, но и особого удовольствия не получила. Мы не ругались, он не высказывал своё недовольство, и вроде как, был нежен, но мне эта нежность уже была противна. В итоге, когда я поправила прическу и смазанную губную помаду, мы отправились в один из самых дорогих ресторанов города. Всё помещение было выкуплено ещё три месяца назад. Оказавшись внутри, я чувствовала мужские взгляды, которые пожирали меня, раздевали и делали всё, что может вообразить их мозг. Вечеринка сопровождалась витиеватыми тостами и взрывами аплодисментов. Всё шло замечательно, вплоть до того момента, когда я отправилась в дамскую комнату…"

Стук в дверь отвлекает меня от написания, и я, откинув дневник на кровать, замечаю, что у меня дрожат руки. Я словно снова оказалась там, в том проклятом туалете.

Поднимаюсь с кровати и иду к входной двери. Не успеваю выглянуть в окно, как слышу голос Шайлы.

– Кайла, открывай быстрее.

Распахиваю дверь, и внутрь дома Дориана, словно бабочки, влетают три неразлучные подруги. Они без приглашения или позволения проходят в кухню и занимают уже насиженные ими ранее места.

Одновременно, словно репетировали, оборачиваются ко мне и хором говорят:

– Рассказывай.

– И вам привет. Что рассказывать?

– Ну же, не томи, – говорит Дутти и, как муха, потирает свои морщинистые руки.

– Давай-давай, мы знаем про ваше совместное мини-путешествие, а ещё там ведь была Рене. О-о-о, это обещает быть незабываемым, – тараторит Шайла.

– Секс был? – спрашивает Олли.

Я моментально краснею, и Олли это тут же подмечает своими следующими словами.

– Ты так раскраснелась, что я могу сделать два вывода. Секс был, либо его не было, но тебе хочется, чтобы был.

– Или это был максимально некорректный вопрос, – справедливости ради подмечаю я.

– Боже, Олли, будь более сдержанной, – говорит Дутти, смотря на подругу, потом переводит взгляд на меня и, сложив руки на коленях, как послушная ученица, говорит. – Кайла, дорогая, мы все за тебя переживаем и не хотим, чтобы ты стеснялась или как-то боялась нас, но Олли задала довольно интригующий вопрос.

– Ничего не было, – говорю я.

Олли выгибает бровь слишком высокой дугой и, немного склонившись вперед, говорит:

– Кайла, если бы ты знала, сколько раз мой язык говорил подобные слова.

– Они хотя бы раз были правдивы? – спрашивает Шайла.

– Ни разу, – отвечает Олли.

Облокачиваюсь о стену и решаю рассказать им хоть что-то, иначе они никуда не уйдут, а ещё печальней будет, когда подруги сами всё придумают.

– Мы были на местной горе. И да, Рене тоже присутствовала. Мы хорошо провели время, выпили вина, вкусно поели и подышали свежим воздухом.

– И всё? – спрашивает Дутти.

На лицах всех трех написано неподдельное разочарование.

– И всё, – подтверждаю я.

Не собираюсь рассказывать им, что мы с Дорианом практически поцеловались. На тот момент я просто ещё не отошла ото сна, да и вообще, я не успела о чём-либо подумать. Мне не следует этого делать. Хотела бы я поцеловать Дориана? Да. Но если Ник появится в Скайвилле и узнает об этом, а в этом городке ничего не скроешь, то не поздоровится всем. А меня он скорее убьет, чем отпустит.

Но за весь вечер я уже несколько раз ловила себя на том, как искусно мой мозг хочет дорисовать несбывшийся поцелуй. Я отгоняю навязчивые мысли.

Какое-то время подруги продолжают щебетать, рассказывая мне о том, что скоро в городе будет вечеринка в честь повышения Уильяма Рида. Она будет на следующей неделе, я это знала ещё до того, как они мне сообщили.

Шайла трижды спросила меня, появлюсь ли я там в компании Дориана, и все три раза я мастерски съехала с ответа.

В день вечеринки меня в Скайвилле уже не будет.

Солнце уже село, а я всё не могу выпроводить подруг, но в начале одиннадцатого Олли, словно опомнившись ото сна, начинает собираться, подруги следуют её примеру. Наконец-то они уходят.

Но дух мне перевести не суждено.

В начале двенадцатого в дверь снова стучат. В этот раз на пороге Дориан. Встречаюсь с ним взглядом.

– Позволишь? – спрашивает он, кивая в сторону кухни.

– Конечно, это твой дом.

Дориан проходит в самый центр и останавливается, поворачивается ко мне и, смотря мне в глаза, говорит:

– Кайла, я не хочу лезть в твои дела, но… если тебе что-то угрожает или ты чего-то опасаешься. Неважно, что это будет, ты можешь сказать мне. Я помогу. При любом раскладе.

Мой взгляд сам по себе обследует лицо Дориана, я словно только сейчас подмечаю, насколько он красив. И добр. Как Рене смогла изменить ему?

– Всё хорошо.

– Это не так, но я оставлю тебе свой номер, и если что-то произойдёт, звони в любое время.

Действительно, мы до сих пор не обменялись номерами.

– Хорошо.

Дориан диктует номер, забиваю его в телефон.

– Прости, что веду себя отвратительно, я не хотела обидеть тебя или как-то задеть, – говорю я, стоя у двери.

Дориан поворачивается и неожиданно спрашивает:

– Ты сходишь со мной на вечеринку?

Я бы ответила согласием. Боже, Дориан, ты даже не представляешь, как бы я хотела провести с тобой куда больше времени.

– Боюсь, что нет. Скоро починят мою машину, и я уеду.

Дориан кивает, желает мне спокойной ночи и уходит. Тихо прикрываю дверь и упираюсь в неё лбом.

"Растерянность. Именно её я испытываю каждый раз при мысли, что скоро покину Скайвилль. А ведь раньше он меня раздражал. С городами, как и с людьми, мы любим оценивать всё по первому впечатлению, но стоит копнуть глубже, и всё заиграет новыми красками"

Дневник Кайлы.

Два дня пролетают, как одно мгновение. Ещё трижды я делаю попытки записать проклятый день, но рука не повинуется, и я не в силах накарябать ни единого слова. Да что там запечатлеть новое, я даже старое перечитать не могу.

Я преступница и мне нет оправдания, но когда я вспоминаю тот день, теперь, вдалеке от Ника, всё кажется не таким однозначным. С одной стороны кажется, что я помню всё до мельчайших подробностей, но с другой – я не уверена. Словно большую часть мне внушили и заставили поверить.

Я снова при машине, но я не могу порадоваться этой новости в достаточной степени. Дальнейших планов нет. Нужно уезжать, но сделать это с пустыми карманами практически невозможно. Моих сбережений хватит максимум на неделю, и это если не тратить на топливо и номера в мотелях. Только еда, не самая изысканная и, дай бог, вода.

Бреду в сторону моего временного пристанища, но я настолько погружена в свои мысли, что не замечаю, как вхожу в местное кафе. Внутри всё забито посетителями, но именно сейчас я не хочу оставаться в одиночестве и протискиваюсь к единственному свободному столику у окна.

Стоит моей пятой точке коснуться стула, как владелец кафе подходит ко мне и подаёт меню.

– Мне только кофе, капучино, пожалуйста.

Румяный и запыхавшийся Берти забирает меню и спрашивает:

– Здесь или на вынос?

Осматриваю толпу и мысленно улыбаюсь каждому из них.

– Здесь, – отвечаю я.

Мужчина быстро ретируется, а я продолжаю топтаться в своих мыслях.

Сейчас середина дня, но кафе заполнено до отказа, замечаю, что из персонала, кроме владельца и одной официантки, больше никого нет. А где же парень, который делал кофе? Вроде как он уехал на свадьбу. Да, именно так, Даги поехал к сестре на торжество. Ожидаю кофе больше пятнадцати минут, это не напрягает, ведь спешить мне совершенно некуда. А вот некоторые посетители высказывают своё недовольство.

– Эй, Берти, сколько можно ждать мой бургер? Я уже трижды голодный, – возмущается мужчина за соседним столиком.

– Можно мне меню, я уже жду пять минут, – говорит женщина у барной стойки.

Она практически переваливается за неё и выискивает там владельца заведения, который так и хочет спрятаться от женщины.

Хозяин кафе в изнеможении, он уже даже прекратил отвечать на жалобы. Официантка сбила себе все ноги. Она, словно пчелка, носится от одного стола к другому, выслушивает жалобы, принимает заказы, выносит еду, которую готовит Берти. Её прическа скорее всего когда-то была идеальным хвостом на макушке, сейчас же резинка съехала на середину длины, а у бедной официантке нет даже времени, чтобы исправить это. Если кто-то найдет волосы у себя в тарелке, то это будет не вина девушки.

Нажимаю на дисплей телефона. Прошло двадцать минут, как я жду кофе. Ладно, подожду ещё. Перелистываю сообщения от сестры. Она трижды звонила мне, но я не брала трубку. Потом она писала, что всё тихо, Ник больше не наведывался ни к кому из нашей семьи. Убираю телефон и ещё пару минут вслушиваясь в жалобы местных голодающих. Если они, как и я, не умеют готовить, то могу понять их недовольство. Голодный человек, равно злой человек. Неожиданная и стремительная мысль проносится в голове и заставляет меня подняться из-за столика и направиться к барной стойке. Берти смотрит на меня косо и говорит:

– Кайла, пожалуйста, подожди ещё минуту.

Меня не удивляет, что он знает моё имя. В Скайвилле все друг друга знают.

– Нет, я не за этим подошла.

– Захотела что-то ещё? Не уверен, что ты дождёшься более крупный заказ до заката солнца.

Румяные щеки владельца заведения становятся всё краснее и краснее, не удивлюсь, что через час-другой его голова взорвется от гомона, стоящего в зале. А ведь помимо готовки он ещё и успевает принимать заказы. Точнее, не успевает, но упорно старается.

– Я об этом и хотела поговорить.

Берти прекращает какие-либо движения и, нахмурив брови, спрашивает:

– О чем это ты?

– Вам нужна помощница?

Владелец обводит взглядом помещение и возвращает внимание на меня.

– А ты как думаешь?

Тут я немного начинаю нервничать, но откидываю это неуместное чувство куда подальше. Ему нужна помощь. Мне нужны деньги. Всё просто. Даже если он пошлет меня куда подальше, да ещё и окольными дорогами, я это переживу.

– Необходима.

– Вот именно. Есть кто на примете?

– Я.

Берти снова приступает к протиранию подносов и раздумывает. Я же с трудом стою на месте, так и хочется потоптаться, или позаламывать пальцы на руках. Нервничаю, но всё же решаюсь подтолкнуть владельца к нужному для нас обоих решению.

– Я могу принимать заказы и разносить их. Научусь пользоваться кофемашиной. Буду помогать убирать по вечерам перед закрытием, а ещё…

– Когда сможешь приступить?

– Сейчас.

Стоит моему ответу соскользнуть с губ, как Берти поворачивается к залу и достаточно громко кричит:

– Эльза! Бегом сюда!

Официантка оказывается возле барной стойки через секунду.

– Эльза, это – Кайла, и теперь она у нас работает. Покажи ей, что и как.

– Сейчас? – переспрашивает Эльза, стараясь заправить за уши выбившиеся пряди, но это неблагодарное занятие, волосы тут же валятся ей на лицо.

– Нет, Кайла приступает на следующей неделе.

Девушка морщит лицо и говорит самую неочевидную вещь в мире.

– Бе-бе-бе. Очень тонкий юмор, Берти.

Эльза переводит на меня взгляд и, улыбаясь, хватает за руку. Мы практически бегом преодолеваем расстояние до кладовки. Входим внутрь, Эльза шарится в одном из ящиков, достает оттуда фартук и подает мне. Завязываю его и слушаю наставления:

– Сейчас ты попадешь в ад. Сначала нужно принимать заказы, потом ты уносишь листок Берти, дальше идешь к следующему столику. Я беру на себя все справа, ты – слева. На столах всегда должно быть чисто, как только твой заказ будет готов, Берти подаст знак, поэтому всегда держи его пухлое лицо в поле зрения. Чаевые будем делить семьдесят на тридцать. После закрытия я мою пол, ты помогаешь с посудой. Всё ясно?

Нет.

– Да.

– Отлично.

Стоит нам выйти, как гомон голосов готов сбить нас с ног. Всем что-то да нужно. Тут закончились салфетки, здесь нужно принять заказ, тут отдать. Вон той паре приспичило полить свою еду соусом, который они заказали, а я не принесла.

Записываю очередной заказ и понимаю, что среди всего хаоса, что творится вокруг меня, я единственная, кто улыбается.

Надо же, я работаю.

– Что-нибудь ещё? – спрашиваю я у третьего столика.

– Нет, спасибо, – отвечает мне парень в ковбойской шляпе.

Хоть бы снял её во время еды. Разворачиваюсь и сталкиваюсь с посетителем.

– Извините, – говорю я и хочу обогнуть его, но меня останавливает голос Дориана.

– Кайла? Что ты тут делаешь?

– Не поверишь, – отвечаю я, улыбаясь как идиотка, – работаю.

– Где твои столики?

Оборачиваюсь и разглядываю зал.

– Они все заняты, – отвечаю я с чувством собственного достоинства. Словно это я причина, по которой столики заняты. – Извини, но мне нужно идти.

– Да, конечно.

Иду к стойке и отдаю заказ. Забираю готовый. Так я и ношусь с улыбкой на лице до того, пока последний посетитель не покидает кафе.

Я устала, адски хочу есть и вытянуть ноги. Помогаю Эльзе перевернуть стулья, убрать всё со столов и отправляюсь на кухню. Знакомлюсь с женщиной по имени Рута и помогаю ей домыть посуду и всё расставить по местам. Вытираю руки и достаю телефон. Время десять часов вечера, с закрытия кафе прошел час, а для меня он пролетел в одно мгновение.

Возвращаюсь в кафе, Эльзы уже нет, а вот хозяин заведения считает выручку и что-то пишет в блокноте.

Так я и стою, наблюдая за Берти. Не знаю, что я должна сейчас сделать? Попрощаться или помочь ему? Узнать, где мои чаевые? Или молча покинуть заведение?

– Кайла, нам нужно обсудить условия работы.

Слова Берти немного упрощают мне задачу.

– Конечно.

Берти на мгновение отвлекается от мятых купюр и поднимает на меня взгляд.

– Голодна?

Желудок урчанием тут же даёт о себе знать.

– Как волк, – признаюсь я.

Садимся за один из столиков, и Берти ставит на чистое покрытие две тарелки с бургерами. Когда он успел их сделать?

– Еда за счет заведения, – с улыбкой говорит он, и я откидываю все мысли на свалку ненужных вопросов.

Ещё один плюс моей новой работы. Бесплатная еда, это даже звучит слаще сахара.

– Спасибо.

Принимаюсь за уничтожение бургера и слушаю моего первого в жизни босса.

Я, твою мать, работала. Этот день я распишу в дневнике в таких красках, что можно будет снять фильм.

– Я не могу взять тебя на работу просто так, мне нужны документы, медицинское заключение, что ты здорова. Это как минимум.

Медицинское. Вот черт. Мне нельзя светиться в подобных заведениях.

Киваю, он продолжает:

– Это поможет сделать моя сестра. Завтра придешь в больницу и на ресепшене скажешь, что ты от Берти. А дальше дело пяти минут. Она выдаст тебе справку, но… как бы сказать. Об этом не стоит распространяться.

Ясно. Незаконная справка.

– Хорошо.

– Но я не могу взять тебя на постоянной основе. Только на месяц, пока Даги не вернется.

Месяц, мне подходит. Как раз подзаработаю.

– Я согласна.

– Выплаты раз в две недели, чаевые забираете после смены каждый день.

Отлично. Ловлю себя на том, что снова улыбаюсь. Я, блин, счастлива. Да. Точно. Сегодня я самый уставший и счастливый человек во всем мире.

– Еда за счет заведения, но только для тех, кто тут работает. Никакие родственники и друзья за мой счет питаться не будут, – серьезно говорит босс. – Вопросы?

– Нет. Спасибо, что взяли на работу.

– Ты отлично справилась с первым днем. И я хотел спросить. Не знаю, корректно ли это.

Берти мнется, и это вводит в ступор.

– Спрашивайте.

Хозяин заведения немного наклоняется над столом и тихо, словно ведая мне нечто секретное, спрашивает:

– Почему ты улыбаешься?

– День сегодня замечательный, – честно признаюсь я.

Мой ответ не очень удовлетворяет босса, но он кивает.

Берти поднимается и уходит за стойку, я доедаю бургер и разваливаюсь на стуле. Он возвращается и отдает мне белый конверт.

– Это тебе.

Чаевые.

Принимаю заработанные мною деньги и свечусь как рождественская елка. Мои первые заработанные, не считая шарлотки, деньги. Прижимаю конверт к груди, я готова расплакаться от изобилия позитивных эмоций.

– Спасибо.

Поднимаюсь и начинаю собирать тарелки, но босс останавливает меня.

– Я сам закончу, можешь идти.

Ещё раз прощаюсь и окрыленная, но уставшая, выхожу из кафе. Холодный вечерний воздух остужает щеки. Поднимаю голову и глубоко вдыхаю.

Кайла, ты молодец. Вот что значит жить…

Из тени улицы выходит Дориан.

– Ты счастлива, – говорит он, с улыбкой смотря на меня.

– Очень, – отвечаю я, осмотревшись по сторонам, спрашиваю.– Ты что тут делаешь?

– Пришел проводить тебя.

– Не думаю, что в Скайвилле много опасностей.

– Я тут больше для… приятной компании.

Такой компании я только рада.

Медленно рука об руку направляемся в сторону домов Дориана. Погода идеальная, как и весь сегодняшний день. Не замечаю, как начинаю рассказывать спутнику о моём наполненном дне. Я трещу без умолку, то и дело хватаю Дориана за руку. Иногда смеюсь и, видя его ответную реакцию, продолжаю рассказ. Внутри меня словно зажил новый мир, тот, о котором я даже не подозревала. И мне срочно нужно поделиться этим с Дорианом. Всё же я торможу себя и перевожу тему.

– Тебя ещё не восстановили на работе? – спрашиваю я.

– Нет, но скоро снова вернусь на службу.

– Ты любишь свою работу?

– Не представляю себя без значка. Жду, когда снова смогу его вернуть.

– Мне жаль, что ты его лишился.

– Сам виноват, позволил гневу завладеть мной.

– Не думаю, что ты виноват в этой ситуации.

Дориан косо смотрит на меня.

– Ты всё знаешь?

– Вероятнее всего до меня дошла искаженная версия, но не стану настаивать на правдивой, если ты не хочешь об этом говорить.

Продолжаем идти, Дориан молчит.

– А ты не хочешь об этом говорить? – с надеждой спрашиваю я.

Дориан улыбается и произносит:

– Не знаю, что тебе рассказали, но дела обстояли так: я ударил единственного сына мэра нашего города, будучи при исполнении.

Это я слышала.

– Почему ты его ударил?

– Это более долгая история.

– Я не спешу.

Поглядываю на профиль Дориана и всё же жду рассказа от него. Это всё Скайвилль виноват. Я стала одной из тех щебечущих дам, которым всё и обо всех нужно знать.

Но я не хочу знать обо всех. Мне интересна только его история. Только Дориана, который так много сделал для меня и не попросил ничего взамен.

– Как тебе уже известно, мы с Рене долгое время встречались. Все было хорошо. Действительно хорошо. Но в какой-то момент между нами стали случаться небольшие ссоры, я не мог понять причину, а как оказалось, она жила на два фронта. Потом она забеременела. Думаю, она сама не знает, кто должен был стать отцом, но Рид уговорил её избавиться от ребенка, и только в этом случае они сыграли бы свадьбу. Рене поверила. Ребенка нет, кольца на её пальце тоже.

Сердце сжимается, и я беру руку Дориана в свою. Слегка пожимаю её и тихо говорю:

– Мне жаль.

– Единственного, кого мне жаль в этой ситуации, так это ребенка, у которого не было ни единого шанса на жизнь. В тот день, когда я оступился, Рид позволил себе нелестное высказывание о Рене и о том, что она сделала.

Какое-то время мы идем молча, каждый думает о своём. А я начинаю злиться на Рене, как она могла так поступить? Чего ей не хватало в отношениях с Дорианом? Жизнь среди знакомых Ника показала мне, на что люди готовы ради благ. Могу предположить, что Рене позарилась на деньги и влияние семьи Рид.

Неловкую тему я задела. Стараюсь увести разговор в другое русло.

– У тебя есть сестры или братья? – спрашиваю я, когда до наших конечных точек назначения остается не больше двухсот метров.

– Нет. У тебя?

– Пять. Нас четверо, – начинаю я.

Всю дорогу до дома Дориан вынужден слушать о моей семье. Я же понимаю, насколько соскучилась по ним. В скором времени обязательно позвоню всем им.

Дориан провожает меня до крыльца моего временного дома. Оборачиваюсь к нему и говорю:

– Спасибо, что позволяешь мне здесь жить. Думаю, через месяц я сниму эту ношу с твоих плеч.

Дориан слегка улыбается, поднимает руку и отводит пряди волос мне за ухо. При этом смотрит мне в глаза.

– Эта ноша достаточно приятная.

Улыбаюсь и словно школьница, отвожу взгляд в сторону.

– Спокойной ночи, Кайла, – говорит Дориан и уходит к себе домой.

А я ещё какое-то время стою на пороге и смотрю на дверь, за которой скрылся полицейский. И я уже не обращаю внимания на танцы занавесок дома по ту сторону дороги.

На следующий день я отправляюсь в больницу и получаю нелегальную справку, благодаря которой я могу работать в кафе, с отличным настроением отправляюсь на работу и понимаю, именно так я хочу жить. Сама по себе.

"Быть счастливым не сложно, нужно просто позволить себе это"

Дневник Кайлы.

Утро – самое спокойное время в кафе, мало кто заходит, в основном это спешащие на работу взрослые, которым нужно кофе, мамы с детьми и те, кто работает удаленно. Что касается первых, то они быстрые пташки, забежали, схватили бодрящий напиток и упорхнули по своим делам. Вторые же, наоборот, долго сидят и завтракают, словно не хотят возвращаться домой, все в те же стены, все к тем же домашним делам. Третьи занимают столики вплоть до обеда. Но есть ещё один вид посетителей, точнее, всего один посетитель, которого я не могу отнести ни к какому из трёх вариантов. Дориан приходит каждое утро, садится за мой столик, заказывает американо и беседует со мной в свободное время. Мы говорим обо всем и ни о чем. С каждым днем мне становится уютнее рядом с ним. И это должно пугать меня и настораживать, но я ничего подобного не испытываю. В какой-то степени, благодаря ему, я снова стала жить.

– Сегодня открывают клуб после ремонта, – говорит он, смотря на меня прямым взглядом.

– Клуб?

– Да, на краю города есть клуб, можем сходить. Приедут братья с женами.

На пару мгновений я теряю дар речи. Снова парочки и мы. Дориан внимательно смотрит на меня, и я тихо спрашиваю:

– Это что… свидание?

Получаю легкую улыбку от полицейского и на душе становится светлее.

– Да.

Как прямо.

Первое желание – отказаться. Не знаю почему, ведь раньше я любила это. Музыка, клубы, танцы и веселье. Но это было так давно, ещё до Ника. А сейчас.

Отталкиваю мысли о Нике как можно дальше и киваю.

– Я согласна.

Что я теряю? Ровным счётом ничего. Завтра у меня выходной, и я могу позволить себе расслабиться в интересной компании.

– Встречу тебя после работы, – говорит Дориан и, кажется, что он начинает смотреть не только на меня, но куда-то глубже.

Меня снова отвлекает работа, а Дориан оставляет деньги, как всегда, намного больше, чем стоит чашка кофе, и уходит, кивнув мне на прощание.

День я дорабатываю в ожидании вечера.

Вот уже две недели я тружусь на благо народа Скайвилля, и мне это очень нравится. Я словно нашла своё место в этом мире. Понимаю, что многие не поймут, ведь временное место официантки не предел мечтаний, но для меня это огромный шаг к свободе. Да, физически мне удалось сбежать, но вот морально… я часто вспоминаю Ника и всё, что с ним связано. Прокручиваю в голове наши отношения и понимаю, насколько я была неопытна и уязвима. Я и сейчас такая, но что-то внутри меня подсказывает, что если на горизонте моей жизни когда-то появится человек, похожий на Ника, я сразу распознаю его и не подпущу к себе. Например, Рид – он явно неприятная личность.

Как и всегда после последнего посетителя отправляюсь на помощь к Рут. Вместе моем посуду, убираем на кухне и отправляемся каждая по своим делам. Рут домой к мужу и двум детям, а я к Берти за самым увесистым конвертом в моей жизни. Прошло две недели, и сегодня я получаю половину зарплаты, плюс чаевые. Прощаюсь с боссом, переодеваюсь и выхожу в вечернюю прохладу Скайвилля.

Дориан встречает меня, и мы тут же садимся в такси. Я немного нервничаю, но это продиктовано лишь тем, что я, кажется, разучилась так отдыхать. Машина останавливается через пять минут. Дориан первым выходит и открывает мне дверь. Как всегда, галантен и учтив.

Машина уезжает, а я наблюдаю за людьми, которые входят в трёхэтажное здание. Каждый раз, когда двери распахиваются, на волю вырывается громкая музыка.

– Я не уверена, – тихо шепчу я и перевожу взгляд на Дориана.

– В чём именно?

– Не знаю.

Он улыбается и берет меня за руку.

– Я буду рядом, – говоря это, он слегка пожимает мои пальцы, и я делаю то же самое в ответ.

На пару мгновений зависаю в прострации, смотря в глаза Дориана, но очередное открытие дверей и волна музыки возвращают меня на землю.

– Тогда идём, – говорю я.

Входим внутрь и меня моментально поглощает обстановка расслабленности и веселья.

Музыка громыхает, световые эффекты придают зданию сюрреалистичности. Танцующие полностью отдаются потоку, и я замираю на входе, пока Дориан не тянет меня за руку и не уводит на второй этаж, тут более тихо, столики расставлены кругом по всему периметру этажа, а в центре огромная дыра, огороженная стеклом, если сесть за любой столик, то будет прекрасно видно тех, кто отрывается внизу.

Проходим дальше, и я вижу нашу компанию на вечер. Братья близнецы сидят вместе со своими женами. Роза даже не дает мне присесть, соскакивает с колен своего мужа, чмокает его в щеку и идет ко мне.

– Пошли, – говорит она мне в самое ухо и уводит от Дориана.

Наши пальцы до последнего противятся расставанию, но Роза неумолима.

– Куда мы? – спрашиваю я, стараясь перекричать музыку.

– За выпивкой. Мне в очередной раз удалось улизнуть от маленького дьявола, так что нужно отдохнуть по полной.

Вполне логично.

Спускаемся на первый этаж, проталкиваемся сквозь толпу, Роза идет пританцовывая, и не очень-то деликатно распихивает всех на своем пути. Думаю, она такая не только в клубе, но и в жизни. Ледокол.

Останавливаемся у длинной полукруглой барной стойки, дожидаемся, когда бармен заметит нас, Роза делает заказ, а я разглядываю танцующих. Даже не думала, что в Скайвилле есть такое огромное количество людей.

Каждая из нас берет в руки по три бутылки пива, и мы снова возвращаемся на второй этаж.

Садимся за столик, и я полностью забываю о своих тревогах. Легкая беседа и взрывы смеха за столом поглощают всё моё внимание. Я сижу рядом с Дорианом и часто ловлю на себе его взгляды. Особенно, когда я улыбаюсь. В очередной раз наши глаза пересекаются, и я замираю. Дориан наклоняется ко мне и предлагает потанцевать. Его голос хриплый и уверенный. Алкоголь разгуливает по венам, и я тут же соглашаюсь.

Сама беру его руку, и мы отправляемся к лестнице, где-то на середине нас настигает медленная музыка. Спускаемся, и я моментально оказываюсь в объятиях полицейского. Его руки на моей талии лежат куда ниже, чем следовало бы. Но мне это нравится.

Медленно провожу руками по его плечам и большими пальцами касаюсь шеи, при этом смотрю только в глаза Дориана, словно вокруг нас никого и нет. Он подтягивает меня немного ближе и наши тела полностью сокращают и без того мизерное пространство.

Взгляд Дориана опускается на мои губы, и я тут же облизываю их. Дориан наклоняется к моему уху, и я чувствую его дыхание на моей разгоряченной шее:

– Не делай так.

Он отстраняется, но я возвращаю его обратно и, совсем опьянев от напряжения, спрашиваю:

– Как?

Отстраняюсь, но теперь он притягивает меня к себе.

– Твои взгляды, губы… я ведь могу и не сдержаться.

Он отстраняется, и я сглатываю приятную нервозность.

– Может, я этого и хочу, – выдыхаю я.

Мы больше не танцем, да и музыка уже не медленная. Так и стоим обнявшись. Дориан запускает руку мне в волосы и притягивает к себе. Нежно целует. Мои глаза закрываются, и я теснее прижимаюсь к Дориану. Басы разносят кровь куда быстрее необходимого, и я закипаю внутри. Чувствую желание Дориана и углубляю поцелуй.

А потом я перестаю слушать музыку. Ощущать людей вокруг и вообще понимать, кто я и где. Полностью отдаюсь эмоциям и чувствую, как жар внутри меня становится сильнее и мощнее. Низ живота сводит, а дыхание сбивается.

Отстраняюсь и встречаюсь с горящим взглядом Дориана.

По телу пробегают мурашки. Когда Дориан отстраняется, окружающие звуки лавиной накрывают меня. Возвращаемся к столику, и по лицу Розы могу точно сказать, она всё видела. Обмениваемся с ней понимающими улыбками, и вечер продолжается.

Не могу сказать, как много песен я протанцевала, скольким количеством смеха поделилась с окружающими, но я точно помню, что с Дорианом мы танцевали ещё трижды. И все три раза были удивительно прекрасными.

"Алкоголь – зло, но порой так хочется немного позлиться".

Дневник Кайлы.

Следующее утро начинается с настойчивого стука во входную дверь. Еле разлепляю веки. Голова раскалывается, а во рту сухо как в пустыне. Стук продолжается, и он зеркально отзывается у меня на подкорке сознания.

– Иду я, – хрипит какой-то бедолага.

Боже, это мой голос?! Отвратительно.

Сажусь на кровати и свешиваю ноги. Меня немного клонит в сторону и я хватаюсь за голову. Возле меня лежит открытый дневник, на полу валяется ручка. Беру плотную тетрадь в руки и не узнаю свой почерк. Люди так не пишут, только если я не ногой пыталась это накарябать.

"Дориан целуется, как самое невообразимо прекрасное создание на планете", – вот что мне удается прочитать из целой страницы каракуль. Больше я не в силах напрягать зрение, глаза начинают слезиться.

Стук возвращает меня в действительность, в которой мне необходима жидкость, душ и тишина. И сон. Ещё много-много сна.

Сколько я вчера выпила?

Не помню, как добиралась до дома.

Вот тебе и отдохнула.

Под непрекращающийся стук, медленно продвигаюсь к входной двери. Ловлю своё отражение в черном экране телевизора и не признаю там себя. Какая-то взлохмаченная оборванка.

Плевать мне сейчас на внешность. Чтобы посетитель ушел как можно скорее, скажу что заразилась какой-то болезнью. Какой именно? Не знаю, придумаю потом.

Открываю дверь и меня практически сбивают с ног. Олли, Шайла и Дутти проплывают по гостиной, словно так и должно быть.

Тяжело вздыхаю и прикрываю дверь. От них меня никакая, даже самая смертельная из болезней не спасет.

– Выглядишь отвратительно, – говорит Шайла и открывает голубую переносную сумку.

– Чувствую себя ещё хуже.

Олли помогает Дутти устроиться на высоком стуле и поворачивается ко мне.

– За этим мы и пришли.

Я не понимаю смысла этого предложения и прижав указательные пальцы к вискам спрашиваю:

– Для чего? Сообщить, что я плохо выгляжу?

Дутти улыбается и поправляет меня:

– Отвратительно, Шайла не говорила, что ты плохо выглядишь. И нет. Мы пришли спасти тебя.

Подхожу к раковине и набираю стакан воды, выпиваю половину и, обернувшись, наблюдаю, как Шайла быстро достаёт из сумки контейнеры.

– Что это? – спрашиваю я.

– Тут куриный бульон, холодный чай с лимоном, таблетка от головы… – Дутти продолжает перечислять, но я больше её не слушаю.

Они пришли ради меня. От этого я готова пустить слезу, но голова слишком раскалывается, да и жидкости лишней во мне нет.

Подруги отправляют меня в душ, а сами хлопочут на кухне. В ближайший час они всячески пытаются поставить меня на ноги. То и дело что-то в меня вливают, и, что удивительно, практически не говорят.

Но стоит мне расслабленно растечься по дивану, как я замечаю хитрый блеск в их глазах.

Один. Два. Три.

Понеслось.

– Ну что – вы теперь точно вместе? – спрашивает Шайла.

Открываю рот, но не успеваю даже пикнуть, как в разговор вступает Дутти.

– Меня больше интересует вопрос, который не так давно задавала Олли.

Щеки Дутти краснеют, а Олли улыбается во все свои белоснежные зубы.

– Вчера-то всё было?

– Что "всё"? – переспрашиваю я и прячусь за кружкой горячего чая.

Олли закатывает глаза так сильно, что я боюсь, они могут не вернуться в изначальное состояние.

– Волшебство, обжимания, секс? Как хочешь, так и называй.

– Ты бестактна, – говорю я Олли.

– Нет, – возражает она и, элегантно помешивая сахар в чашке, произносит. – Лучше сама расскажи, иначе мы всё придумаем сами.

Погружаюсь в воспоминания, и меня тут же бросает в дрожь.

– Я не помню, – тихо признаюсь я.

А что, если было? А я забыла.

Ну уж нет.

Олли начинает хохотать, да так, что я прежде не слышала. У неё даже слезы выступают. Мы втроём смотрим на неё, брюнетка берет салфетку и промакивает влагу под глазами, а потом начинает рассказ:

– Была я в похожей ситуации. Ну, так. Скажем… раза три. По молодости и незнания меры в алкоголе. Я могу сказать тебе точно, что у тебя с Дорианом ничего не было.

– Почему ты так решила? – спрашиваю я.

Олли смотрит на меня мягким взглядом и говорит:

– Потому что слишком пьяная девушка – это даже немного хуже, чем труп. Есть, конечно, индивидуумы, кого это и привлекает, но наш Дориан не из таких.

– Лааадно, – протягиваю я, и делаю очередной глоток.

Подруги снова входят в свой обычный ритм и тараторят без остановки. Я узнаю, как мы с Дорианом выглядели со стороны. "Как будто готовы были съесть друг друга", – именно так это характеризует Шайла. Также мне становится известно, что вчера в клубе была и Рене, но я её не видела, после нашего с Дорианом второго танца она быстро ушла.

Ещё какое-то время мои гостьи продолжают щебетать, а когда они уходят, я отправляюсь досыпать. Голова не успевает коснуться подушки, а я уже вижу сон, в котором во всю играет музыка, и мы снова танцуем крепко прижавшись друг к другу.

К сожалению, в ближайшие три дня я не вижу Дориана и понимаю, что скучаю. В моё первое рабочее утро после выходного в кафе пришла Роза и сообщила, что он уехал для восстановления на работе и его не будет несколько дней.

Я продолжаю трудиться и на каждое звяканье дверного колокольчика оборачиваюсь с ожиданием. Но его там нет.

В вечер четверга я снова иду домой одна. Забравшись в кровать, расписываю свой день, потом возвращаюсь к моим пьяным каракулям и пытаюсь их разобрать. Могу сказать одно, в тот день я была в неописуемом восторге от Дориана. Мне даже удалось распознать одно слово, от которого я на мгновение перестала дышать. "Влюбляюсь". Вполне обычное слово, но мой пьяный мозг смог расшифровать то, что я чувствовала и на трезвую голову, но не смела себе признаться.

"Не стоит забывать, кто ты есть на самом деле. Даже если очень сильно этого хочется"

Дневник Кайлы.

Дориан приехал.

Я увидела его машину на подъездной дорожке. Ноги сами понесли меня в сторону его дома быстрее, чем того требовали приличия. Вечер пятницы, и я снова одна возвращалась с работы.

Водительская дверца открылась, и я увидела Дориана в полицейской форме. От его вида захватило дух. Я впервые увидела его не в гражданском, и вид этот мне очень понравился, но я всё же сбавила скорость.

Очередная мысль сбила меня с ног. Он полицейский, а я по-прежнему преступница. О чем я вообще думала?

Дориан заметил меня, и на его губах моментально нарисовалась нежная улыбка. Он пошел мне на встречу, но я остановилась на расстоянии. Дориан нахмурился, а я сказала сухое и односложное:

– Привет.

– Привет. Не успел тебя встретить.

– Ничего страшного.

Мне до боли в груди хотелось подойти к нему, поцеловать и почувствовать его руки на себе, но я приказывала себе не двигаться с места.

– Что случилось? – спросил он, и хмурая складка между бровей стала чуточку глубже.

– Всё хорошо, я просто устала.

Но это правда лишь отчасти. Я позабыла об усталости, как только увидела его машину. И какой же глупой я была, позабыв о том, кто я такая.

– Я пойду, – сказала я, и как последняя трусиха сбежала за спасительные стены дома.

А ведь мы потом удивляемся почему мужчины считают нас странными. Всё просто. Мы такие и есть.

Оставшееся время я старалась сторониться Дориана. Девять дней мне удавалось выглядеть полнейшей идиоткой, но я уверена, что стоит мне подпустить его, и я не смогу покинуть Скайвилль. Но задерживаться на одном месте так долго нельзя. Я и так пренебрегла временем.

Я разговаривала с сестрой и мамой по телефону. У них всё в порядке. Слышать их голоса было больно и сладко одновременно. Вестей от Ника не было, хотелось бы надеяться, что он утратил свой интерес ко мне. Но я знаю, что это не так.

Дориан пытался поговорить со мной четыре раза. И он действительно не понимал причину моего поведения. А я не могла рассказать ему правды. Да и не хотела. После правды он на меня больше никогда не посмотрит прежним взглядом.

Последний день моего пребывания в городе прошел без происшествий и только из-за того, что я последовала своему правилу и не покидала стен дома. Практически целые сутки я провалялась на кровати, но как бы не пыталась записать оставшееся в дневник с того ужасного дня, так и не смогла к нему прикоснуться. Момент, когда я вроде как оказалась к этому готова, был безвозвратно упущен.

Сегодня я с самого утра отправилась в кафе, на пороге встретила Берти, и он радушно принял меня. Проводил в свой кабинет и напоил чаем. Сказал, что я очень выручила его и заведение, а завтра на работу выходит Даги. Он вернулся и рвется к своим обязанностям. Не передать словами, как мне было печально прощаться с местом, где я провела целый месяц. Даже Рут вышла из своего посудного царства и попрощалась со мной.

Выходя из кафе, я готова была разрыдаться, этот город действительно стал для меня важным. Но ещё более ценным для меня является один определенный человек. И как бы я не старалась обходить его стороной в последние дни, а попрощаться я должна.

Сразу после я отправилась к Дориану, сообщать ему о том, что вскоре его дом будет свободен от назойливой гостьи. Когда до дома Дориана осталось буквально перейти улицу, с неба хлынул дождь. Я со всех ног побежала, поскользнулась на луже, практически упала. С трудом удержав равновесие, прибавила скорость, но из-за стены дождя плохо видела, куда вообще бегу. Когда мне удалось рассмотреть дом Дориана, в этот момент открылась дверь. Я споткнулась на ровном месте и практически завалилась на середине дороги. Не знаю, как так быстро полицейский оказался возле меня, но его сильные руки спасли моё тело от позорного падения.

Я засмеялась как идиотка, а он подхватил мой смех. Взял меня за руку и потянул в сторону своего жилища. Переступив порог и закрыв дверь, мы всё ещё смеемся. Откуда вообще взялось это веселье? Я шла с мыслью, что сейчас увижу его в последний раз.

Поворачиваюсь к Дориану, натыкаюсь на его пронзительный взгляд…

А потом мы мгновенно замолкаем.

Стоим лицом друг к другу. Вся моя одежда промокла насквозь, как и его. Сильные мужские руки на моей талии, а мои на его груди.

Капля с волос падает Дориану на щеку, и я стираю её. Этого не нужно было делать, ведь, кроме этой капли, есть множество других, но я словно должна была прикоснуться к его лицу. Непреодолимое желание, как дышать.

Мы не произносим ни единого слова. Я вообще забываю, зачем я здесь и для чего. Руки на моей талии, думаю о них. Я словно вся переключилась в это место и чувствую, что с каждой секундой Дориан притягивает меня всё ближе и ближе к себе. Я не сопротивляюсь.

Мне нравится то, как он на меня смотрит, его зрачки увеличиваются. Дыхание учащается.

Я так давно не испытывала подобного, что первой нарушаю и без того хрупкое пространство между нами и прикасаюсь своими губами к его.

Дориан притягивает меня ещё ближе к себе, и я уже сейчас чувствую всю силу его желания. От этого меня бросает в жар, а когда его губы начинают отвечать мне, становится холодно, и так по кругу. Жар, холод. Холод, жар.

Низ живота сводит, и я сама теснее прижимаюсь к Дориану. Поцелуй становится жарким, он настолько горяч, что одежда определённо нам мешает. Мои руки плавно поднимаются, и зарываются в волосах Дориана. Не думала, что они настолько мягкие и приятные, а ещё они мокрые. Сжимаю их сильнее, и с тихим рыком он опускает руки ниже и подхватывает меня под ягодицы. Обвиваю ноги вокруг него, и стон срывается с губ. Дориан прижимает меня спиной к стене и вдавливает в неё.

Воздуха больше нет.

Больше вообще нет ничего, кроме двух желаний, которые стремятся слиться воедино.

Боже, как он целуется. Это самый долгожданный поцелуй в моей жизни.

М-м-м!

Мне нравится. Как же прекрасно чувствовать себя желанной.

На мгновение Дориан отрывается от моих губ, открываю глаза и наблюдаю за тем, как он внимательно рассматривает моё лицо. Держит меня одной рукой, а второй прикасается к щеке, я льну к ней. Дориан снова возвращается к губам, и этот поцелуй оказывается совершенно иным. Нежным и чувственным.

Проклятый стук в дверь мы слышим далеко не с первого раза. И даже не со второго.

– Дориан, – выдыхаю я ему в губы.

– Что? – спрашивает он и продолжает меня целовать.

Будь проклят тот, кто пришел, и я вместе с ним, потому что отстраняюсь и, смотря в бездонные и голодные глаза Дориана, говорю:

– Там кто-то пришел.

– Плевать.

Улыбаюсь ему и отвечаю на очередной поцелуй.

Снова стук.

Звук становится настойчивее, и я отстраняюсь от Дориана. Он аккуратно ставит меня на ноги и говорит.

– Две минуты.

Отхожу немного вглубь дома и слышу, как Дориана приветствует Рене. От досады прикрываю глаза. Только не она. Ясно одно, их разговор не продлится две минуты.

Не слушаю, о чем они говорят, интуитивно ищу заднюю дверь и выхожу. Дождь уже прошёл, оставив после себя влагу и липкую прохладу. Ноги подкашиваются. Кажется, я такого драйва никогда не испытывала с Ником. О Боже, зачем я сравниваю их?

Ухожу как можно дальше от Дориана. Не стоило этого делать, но пальцы сами тянутся к припухшим губам, и на них появляется мечтательная улыбка.

Захожу к себе домой и запираюсь. Отправляюсь в душ, а потом в мельчайших подробностях расписываю свои ощущения, когда Дориан целовал меня.

И чаще всего встречается одно и то же слово "восхитительно". Закрывая дневник, я думаю лишь о том, что хочу это повторить, а потом я уеду. Я ведь тоже заслуживаю частицу счастья. Так ведь?

Всего одну маленькую, сотканную из лжи частицу счастья.

Я жду, что Дориан придёт, но солнце уже клонится к закату, а его так и нет. Ложусь спать в начале двенадцатого, кручу в руках телефон и собираюсь позвонить ему, но не решаюсь. А что, если он с Рене и у них всё наладилось? Или он занят и не может прийти? Жаль, что я тогда не позвонила на его номер, ведь у него моего нет.

Засыпаю, и мозг дорисовывает всё, что тело не сделало днём.

"Всему хорошему, рано или поздно, приходит конец".

Дневник Кайлы

С печалью в сердце собираю свои вещи. Упаковав сумку, осматриваю домик, в нём я была счастлива. Именно здесь я украла кусочек чужой жизни. Верила, что моё существование может быть не просто сносным, а счастливым и легким.

Осматриваю кухню, тут же вспоминаю, как готовила шарлотку. На этом диване я любила пить кофе, в комнате писала дневник и спала практически без кошмаров. Поворачиваюсь к двери и улыбаюсь, а сюда тарабанила всем известная троица.

Жаль прощаться с этим местом, но мне пора.

Удобнее перехватываю сумку, выхожу за дверь и запираю её. Отправляюсь к дому Дориана, нужно отдать ключи, поблагодарить его за всё, что он для меня сделал. По большому счету он даже не подозревает, что подарил мне веру в людей, показал, что не все мужчины чудовища.

Останавливаюсь перед дверью. Опускаю сумку на крыльцо, но рука не поднимается. Сейчас я постучу, Дориан выйдет на крыльцо, мы попрощаемся, и на этом аккорде закончится наша симфония.

Хочу развернуться назад и оставить всё как есть. Продолжить жить в его доме, общаться со сплетницами, ходить в горы и посещать ярмарки. Я бы даже попыталась научиться готовить и делать черный кофе без сахара.

Дориан действительно стал мне симпатичен, и я даже лелеяла надежду, что именно с ним смогу вернуть прежнюю себя. Я не боюсь его, с ним легко и весело, но самое главное, с Дорианом я чувствую себя отдельной единицей и женщиной, которую желают. Что может быть прекраснее?

Вчера я поцеловалась с ним, и это было сказочно. Да, это был не первый наш поцелуй, но он определенно стал особенным. Я слишком долго не ощущала себя женщиной, но мне нужно уезжать. Ник рано или поздно найдет меня, и я не хочу, чтобы Дориан в этот момент был рядом. Ник способен испортить жизнь не только мне, но и ему.

Я буду скучать.

Уже скучаю.

Всё же поднимаю руку и стучу.

По ту сторону деревянной преграды, где накануне мы целовались, – тишина. Он так и не пришёл. Стараюсь вообще не думать, что оставила его возбужденным в компании Рене. Уверена, она была бы счастлива избавить его от страданий. Предпринимаю ещё одну попытку, в этот раз стучу сильнее, даже с некой долей злости. То же самое – тишина. Оборачиваюсь и снова замечаю подвижную жизнь соседских занавесок. Вот что остаётся неизменным, на страже всех событий Скайвилля, днём и ночью, находятся три интересные дамы.

Отправляюсь к дому Дутти, мне даже не приходится стучать, хозяйка уже стоит на пороге.

– Кайла, милая, что-то случилось?

– Я уезжаю, не могли бы вы отдать Дориану ключи от его дома?

– Так скоро?

На лице женщины написана искренняя печаль. Это так мило. А ведь она даже не знает меня. Впервые за всё время, проведенное в городке, мне становится стыдно за свою ложь.

– Да, мне уже пора. Спасибо за ваш радушный приём.

– Может, останешься?

Хотела бы. Но не могу. Интуиция подсказывает мне, что я должна уезжать. Грозовая туча надвигается, и ливень вот-вот утопит меня в холодных слезах.

– Мне уже пора.

Передаю женщине ключи, она забирает их, а потом обнимает меня. Не думала, что в этой миниатюрной даме столько сил.

– Передайте от меня привет Олли и Шайле, – говорю я и отстраняюсь.

– Конечно. Легкой дороги, Кайла.

Мне не удается скрыть печаль, но я всё же улыбаюсь Дутти.

Ухожу от дома и направляюсь к Брэдли, я попросила у него разрешения оставить машину на стоянке, чтобы не было повода тратить бензин. По пути захожу в кафе, беру кофе и на автомате направляюсь в сторону автомастерской. Прохожу по городу и здороваюсь с немногими прохожими, если посмотреть на меня со стороны, то можно предположить, что я родилась и прожила тут всю жизнь.

Мой пикап уже дожидается меня на стоянке. Его помыли и привели в сносный вид. Благодарю Брэдли и со слезами на глазах забираюсь в салон. Завожу машину и направляюсь прочь. Набираю в навигаторе ближайший к северу город и еду туда. Когда за спиной остается перечеркнутая табличка "Скайвилль", что-то внутри щемит. Это сердце.

Еду на протяжении тридцати минут, диктор по радио рассказывает какую-то новость, но я её не слышу. Всё идет ровно и по плану. И тут в зеркале заднего вида вижу черную машину. Душа несется к пяткам, автомобиль явно нарушает правила скоростного движения. С каждой секундой черная точка приобретает четкие очертания автомобиля. И вскоре машина обгоняет меня.

Я знаю кто это.

Немного проехав вперед, машина паркуется на обочине, и из салона выходит Дориан. Съезжаю на обочину и останавливаюсь не доезжая до Дориана, он стоит, облокотившись о капот своей машины. Выбираюсь из салона и наблюдаю, как полицейский идёт в мою сторону. Когда до меня остается пару метров, я говорю:

– Я приходила попрощаться, но…

Дориан не останавливается и практически врезается в меня. Берет моё лицо в ладони и целует. Ничего не могу с собой поделать и отвечаю на ласку. Сердце замирает, и я прижимаюсь к нему ещё ближе.

Дориан отстраняется, но не выпускает моё лицо из ладоней, проводит большими пальцами по щекам и тихо говорит:

– Не уезжай.

Накрываю его руки своими.

– Я должна ехать.

И это чистая правда. В мои планы вообще не входила остановка в Скайвилле. Я планировала быть одной, разобраться в себе и уже потом, возможно, через пару лет встретить особенного мужчину.

Но судьбу мои планы не интересуют.

– Почему? – спрашивает он.

Подмечаю его усталый вид, он словно не спал всю ночь. Откидываю назойливые мысли о нём и Рене. Сама не верю, что прошедшую ночь они провели вместе. Дориан не подлый. Он не станет так поступать.

Отстраняюсь от него, но тело снова хочет вернуться к теплым рукам Дориана.

– Ты не пришёл, – почему-то говорю я.

Он устало проводит рукой по лицу.

– Маме стало плохо, я вернулся в дом, чтобы сказать тебе. Нужно было ехать в больницу, но тебя уже не было. Переодевшись я пошел к твоему дому, но двери были заперты, а на стук ты не отвечала.

– Я была в душе, – сознаюсь я.

– Я только вернулся, а на пороге у меня сидит Дутти.

– Она должна была отдать тебе ключи.

– Дутти это и сделала, а ещё сказала мне, что ты была расстроенной. Если я как-то…

– Ты не виноват.

Дориан снова подступает ко мне, смотрит в глаза и берет мою руку в свою.

– Кайла, вернись домой.

Сглатываю ком и спрашиваю:

– Для чего?

Лицо Дориана максимально серьезное.

– Мы должны дать шанс.

– Кому?

– Нам.

– Дориан, я…

– Останься, хотя бы до праздника в честь Рида, а потом, если ты не передумаешь, я сам увезу тебя туда, куда ты пожелаешь.

После этих слов наступает тишина. Он ждёт ответа, а я не знаю, что делать. Если сейчас вернусь, мне будет сложнее уехать потом. Эта попытка и так далась нелегко, но я всё же утвердительно киваю.

– Отлично. Поехали домой.

Мы возвращаемся в город и подъезжаем к домам Дориана, всё на том же пороге сидит Дутти, но теперь она не одна. Её несменные подруги расположились по обе стороны от блондинки. Олли, смотря на меня, утвердительно кивает и подмигивает, а Шайла поднимает большие пальцы вверх.

Это глупо, но у меня появляется чувство, словно я вернулась домой. Как этим людям удалось стать мне родными, в то время как мой жених не справился с этим за четыре года?

Всё просто, они мне зла не желают, в отличие от Ника.

"Порой так хочется верить, что мечта может стать реальностью, а все внутренние демоны сгорят в лучах счастья".

Дневник Кайлы

Неделя до приёма в честь Уильяма Рида проходит в идеальной обстановке. Я много времени провожу с Дорианом, он каждый день показывает мне город. Мы уже сходили в музей часов, несколько раз посетили кафе, прогулялись по парку, были на пристани и даже жарили стейки на барбекю. Я помогала, и, к счастью, в этот раз ничего не испортила, скорее из-за того, что я просто подавала тарелки. Больше всего мне нравилось время наедине с ним. Я многое узнала о Дориане, в детстве он был далеко не паинькой и часто попадал в передряги, но всегда восхищался полицейскими, которые ловили преступников и рисковали своей жизнью ради других. Он любит старое кино и черный кофе. Ради мамы и друзей перевернет землю и вернет всё на место, если того потребуют обстоятельства.

В такие вечера, смотря на него, я думала об одном, почему я не встретила его раньше. До того как испортила свою жизнь. Я сломана внутри, но рядом с ним забываю об этом.

Но стоит остаться одной и взять в руки дневник, как я моментально оказываюсь в аду. В том проклятом дне, когда совершила преступление.

Скажите мне, какие отношения могут быть у беглой преступницы и полицейского. Всё было обречено на провал задолго до нашей встречи.

Если откинуть в сторону мою прошлую жизнь, то все эти дни проходили в ожидании чего-то грандиозного и правильного. Мы обменивались многозначительными взглядами, случайные касания оказывались вовсе не случайными.

Нас непреодолимо влечет друг к другу, но никто не переходит грань.

Каждый вечер Дориан провожает меня до дома, целует и уходит, а я хочу отправиться следом. Если бы не тот багаж, что остался позади, я бы давно отправилась за Дорианом, но понимание того, что я не могу лгать ему вечность, убивает меня.

Сплетная троица решила посещать меня через день, они приходят как на работу. Дамы приносят с собой еду: то печенье, то пирог. Располагаются всё на тех же местах и начинают щебетание. И я стала включаться в разговор. И каждый раз, когда они собираются уходить, я хочу попросить их остаться ещё ненадолго.

Именно Скайвилль и его жители показали мне, насколько я была одинока.

Сегодня состоится приём в честь назначения Рида. Прохожу мимо вешалок в магазине и разглядываю вечерние платья. Они все милые и я не знаю, какое выбрать. Дориан предложил оплатить наряд, но я отказалась. Не знаю, где буду брать деньги в дальнейшем, но решила, что должна купить себе платье сама.

– Как тебе это? – спрашивает Шайла.

Выглядываю из-за стеллажа и вижу откровенно шлюшье платье, оно невообразимо короткое, если бы я не знала, что это платье на взрослую женщину, приняла бы за топ на подростка.

– Маловато ткани, – отвечаю я и поджимаю губы.

Шайла закатывает глаза и, вешая клочок ткани на стеллаж, причитает:

– Я тебя умоляю, такое тело, как у тебя, не стоит прятать. Думаю, Дориан бы оценил.

Шайла перестает листать платья, поглядывает на меня с лисьей улыбкой и спрашивает:

– Или уже оценил?

– Прекрати, – шепчу я.

– Что в этом такого? Вы взрослые ничем не обремененные люди. Ходите постоянно вместе и смотрите друг на друга влажными телячьими глазами. Логично, что все вокруг считают, что и ночи вы проводите вместе.

– Это не так.

– Почему?

Озираюсь по сторонам и спрашиваю:

– Нам обязательно говорить об этом именно сейчас?

Шайла пожимает плечами.

– Не знаю, но тема довольно интересная. Вот Олли считает, что ты просто маринуешь нашего блюстителя порядка, ждёшь, когда дорожка из его слюней смоет главную площадь Скайвилля.

– Вы меня обсуждаете?

– Конечно. Это своего рода наша работа. Мы знаем всё и обо всех.

Шайла говорит это с таким достоинством, что я на мгновение теряюсь.

– А вот Дутти говорит, что Дориан сам не напирает на тебя и ждёт подходящего момента.

– А ты?

– Я? Ну как сказать, – подбирая слова, говорит Шайла, – я думаю, вы уже давно пролистали первую треть камасутры.

Шайла играет бровями, и я прыскаю от смеха.

– Вы невыносимы.

Возвращаюсь к разглядыванию платьев и погружаюсь в свои мысли. Весь город судачит о нас, но меня это больше не напрягает. "Влажные телячьи глаза", – это нужно будет загуглить.

Шайла взвизгивает, я вздрагиваю и выглядываю из-за стеллажа. Она держит в руках бирюзовое платье в пол. Широкие бретельки, среднего размера вырез спереди и максимально глубокий сзади.

– Примерь его, – воодушевленно произносит она.

Тут я даже не спорю. Цвет великолепный, да и ткани достаточно. Забираю платье и отправляюсь в примерочную. Смотрю на ценник, и он меня радует. Натягиваю на себя платье, застегиваю сбоку молнию и любуюсь собой в зеркало.

– Ну как? – спрашивает Шайла по ту сторону перегородки.

– Мне нравится.

– Покажи.

Открываю дверь и медленно кручусь.

– Берем его? – спрашивает Шайла.

– Думаю, да.

Девушка улыбается и снова поднимает большие пальцы вверх. Как я поняла, она делает это в любой более-менее подходящей ситуации.

Забрав покупки, отправляемся в кафе. Обсуждаем день, Шайла рассказывает о Рене, она вчера уехала из города, решила посетить подругу. Это официальная версия, но Шайла-то знает, что она уехала из-за Дориана и меня. Мне должно бы быть как минимум неуютно, но я не чувствую к Рене никакой жалости. Она сама виновата в том, что Дориан отвернулся от неё. Измена – одно из самых страшных предательств.

Поболтав ещё немного, расходимся по домам. У меня есть два часа, чтобы подготовиться к празднику. Намываясь под душем, наводя красоту на лице и волосах, я думаю о том, что не ради праздника я всё это делаю, а ради всего лишь двух человек. Себя и Дориана. Я предвкушаю, как он посмотрит на меня, что скажет и как будет поддерживать за оголенную спину. Даже от мыслей голова идет кругом. Вроде я уже не молоденькая девушка, но чувствую себя именно так, словно мне пятнадцать и я впервые ощущаю шевеление бабочек в животе.

И вот я готова. Облачена в красивое платье, на удивление у меня вышел отменный макияж, а прическа получилась лучше, чем когда-либо. Присмотревшись к себе, я понимаю, что всё, как обычно, но вот мои глаза изменились. Они блестят, словно я уже успела выпить шампанского.

Стук в дверь. Беру клатч и направляюсь к выходу. Останавливаюсь, делаю глубокий вдох и плавный выдох. Открываю дверь и вижу Дориана в черных брюках, белой рубашке, на которой расстегнуты две верхние пуговицы, пиджак тоже расстегнут. На левой руке виднеются часы на металлическом ремешке. Останавливаю взгляд на его лице, а он ещё продолжает меня разглядывать. Странно, но его взгляд, это определенного рода ласка, чувствую каждое касание, словно он трогает меня руками, плавно проводит ими по ногам, потом по талии, рукам и… боже, мне жарко.

Когда наши взгляды встречаются, я чувствую, как потрескивает воздух.

– Ты великолепна, – тихо говорит он и подает мне руку.

Выхожу, запираю дверь, убираю ключи в клатч и беру его под руку. Направляемся к машине, Дориан открывает мне дверь и закрывает её, когда я располагаюсь внутри.

Щеки горят огнём, но мне все это безумно нравится. Я улыбаюсь.

Дориан садится за руль, бросает на меня короткий взгляд и неожиданно говорит:

– Извини, я всё же пробил номер той машины.

Улыбка пропадает бесследно.

Не успеваю я ничего сказать, как Дориан продолжает.

– Это новый житель города. Ромео Неаполь, он присматривался, искал спокойное место и остановил свой выбор на Скайвилле. Он, вместе со своей семьей сегодня заехали в дом на другом конце города.

– Я ведь просила не делать этого.

– Я видел, что ты была напугана, и не мог оставить это просто так. Хочу, чтобы ты понимала, тебе здесь ничего не угрожает.

Даже будучи не на работе он остается полицейским.

– Я просто напугалась, что кто-то пытался влезть в дом. Не более.

Рядом с Дорианом я чувствую себя под защитой, но тень прошлого не хочет растворяться даже при свете дня.

Дориан накрывает мою руку своей, вглядывается в глаза и спрашивает:

– Всё хорошо?

– Да. И… спасибо за заботу.

Дориан заводит машину, и мы отправляемся к особняку на краю города. Мы только въезжаем на территорию, мне уже становится неуютно. Всё слишком дорого и вычурно, словно я опять вернулась в мир Ника. Я больше не хочу всего этого. Мне спокойно в маленьком доме, где по-прежнему не закончен ремонт. Я хочу вот этого. Простоты и спокойствия. Сегодня я буду в последний раз находиться на подобном приёме.

Мысленно даю себе слово, что больше никогда не переступлю крыльца подобного особняка.

Дориан паркует машину и поворачивается ко мне:

– Что-то не так?

– Не люблю большое скопление людей.

– Мы пробудем недолго и уедем. Если что-то будет не так, скажи мне, и мы тут же покинем этот праздник лицемерия.

– Хорошо.

– Если что я всегда рядом.

Склоняюсь к нему и мимолетно целую в губы, Дориан обхватывает меня за шею и делает невинную ласку более жаркой. Отстраняюсь и смотрю в его глаза.

– Надолго мы тут точно не задержимся, – произносит он с хрипотцой в голосе.

Улыбаюсь и ещё раз целую его.

– Идём, – говорю я ему в губы, отдаляюсь и открываю дверь.

На лужайке у высокого особняка уже собралась куча народа, тем не менее машины продолжают прибывать. На улице, прямо под небом построили помост, который в ближайшем будущем будет служить сценой, а пока по нему носятся дети. Тут и там ведутся заунылые беседы. Замечаю Шайлу, она разговаривает с каким-то парнем и мило ему улыбается. Тут же вижу Брэдли, он подходит к нам поздороваться, интересуется здоровьем ласточки. А также мы обходим кучу народа, Дориан представляет меня им, но я забываю все имена напрочь. Их слишком много. Калейдоскоп мужских строгих костюмов и женских платьев всевозможных цветов сменяется так быстро, что начинает кружиться голова.

Вспоминаю ярмарку, она мне нравилась куда больше. Там даже воздух был пропитан праздником, а здесь всё не так. Как сказал Дориан, это дань лицемерию? Скорее всего так и есть. Я видела слишком много подобных вечеров и правды в них меньше, чем в истории о моей тетушке из Техаса.

Продолжаем путь и постепенно останавливаемся немного в отдалении от всех. Тихая музыка наводит скуку, наблюдаю, как несколько пар танцуют, там же и Дутти со своим пчеловодом. Их пара выделяется, потому что он единственный из кавалеров, кто не надел пиджак и закатал рукава рубашки до локтей.

– Идём, – говорит Дориан и утягивает меня к парам.

– Мы будем танцевать?

– Безусловно.

– Опять пойдут слухи, – говорю я, но при этом улыбаюсь.

Останавливаемся, и Дориан поворачивает меня лицом к себе. Кладу руки ему на плечи, он опускает свои мне на талию, и я чувствую, как его большие пальцы поглаживают голую кожу на спине. От этого мурашки поднимают бунт.

– Мы не особо стараемся опровергнуть слухи, а это для них самое ужасное, – говорит Дориан.

Медленно кружимся, опускаю взгляд на губы Дориана.

– Можем подкормить их, – тихо говорю я.

В глазах моего кавалера зажигаются огни, он склоняется ко мне немного ниже и спрашивает:

– Каким образом?

– Импровизируй, – шепчу я.

Вот так. Да. Именно так я могла раньше флиртовать. Взгляд Дориана медленно опускается на мои губы, и я перестаю дышать.

Не заметила, когда мы остановились, но мы больше не танцуем, стоим и смотрим друг на друга. Дориан медленно подтягивает меня к себе, пока я не упираюсь в его тело, одну руку оставляет на талии, а вторую перемещает мне на лицо, обхватывает его и склоняется к моим губам.

Поцелуй нежный и щемящий. Дориан исследует мои губы, я прикрываю глаза и целиком отдаюсь этим ощущениям. Сжимаю его плечи и полностью испарюсь из пространства.

Отстраняемся друг от друга, и я возвращаюсь в реальность. Дориан слабо улыбается мне, и я отвечаю ему тем же. Слышу шептания гостей, мы определенно подкормили сплетни. На пару дней точно хватит.

– Может, шампанского? – спрашиваю я.

– Идём.

Отправляемся к одному из столов, Дориан подает мне бокал. Отпиваю шипучий напиток и говорю:

– Импровизация удалась.

За спиной раздается голос виновника торжества.

– Дориан, ты пришёл.

Холеный мужчина возникает рядом с нами и, улыбаясь во все свои зубы, поворачивается ко мне.

– Милая Кайла, сегодня вы сногсшибательны.

– Спасибо, – отвечаю я и снова делаю небольшой глоток.

Внимание Рида переходит на Дориана.

– Не видел Рене? Я думал, она придёт.

– Может, она разглядела в тебе всю гниль и решила остаться дома? – предполагает Дориан.

– Дориан, думаю нам пора забыть былые недопонимания. Мы же были друзьями и остаемся ими. Несмотря ни на что.

– Жаль, что твой отец не в состоянии купить тебе интеллект. Мы больше никогда не будем друзьями.

Рид подступает на шаг к Дориану, и я наблюдаю, насколько они оба напряжены. А ещё я отчетливо вижу, что Рид старается вывести Дориана на очередной необдуманный шаг. Если он сорвется, то может потерять должность, а из рассказов Дориана ясно, как он любит свою работу.

– Дориан, думаю нам пора.

Рид, поворачивается ко мне и протягивает руку ладонью вверх.

– Только после танца со мной.

Делаю вид, что не слышу слов заносчивого нахала и просто обхожу его руку. Беру ладонь Дориана в свою и утягиваю его, но он не прекращает смотреть на Рида. Всё же мне удается отвести его на несколько шагов.

– Подожди минуту, – холодно произносит Дориан.

Не успеваю понять, что происходит, как остаюсь одна. Дориан направляется к Риду, останавливается очень близко и что-то говорит ему на ухо. Лицо Уильяма меняется, там больше нет смеха и издевательства. Он напуган? Да, я бы сказала так, что слова Дориана очень испугали Рида.

Дориан оказывается возле меня, и мы продолжаем путь. Оборачиваюсь, смотрю на Рида, он так и стоит со странным выражением на лице.

– Что ты ему сказал?

– Не думаю, что тебе следует это знать. Немного шантажа.

– Хорошо.

– К тебе он больше не подойдет.

Останавливаюсь и прошу Дориана:

– Может, уйдем отсюда?

– С удовольствием.

Отправляемся к машине и уезжаем в сторону его дома. Стычка с Ридом подпортила настроение.

– У меня к тебе есть вопрос, – говорит Дориан.

– Какой? – напрягаясь, спрашиваю я.

– Куда ты собиралась ехать после Скайвилля?

Если бы я знала. Моих планов на побег хватило только на его начало, дальше чистая импровизация.

– Не знаю. Путешествовать. А вообще я хотела найти тихое место и осесть. Начать жить заново.

– В Скайвилле слишком шумно?

Бросаю на профиль Дориана мимолетный взгляд. Я знаю, к чему он клонит, но не думаю, что могу остаться тут надолго.

Немного подумав, отвечаю.

– Нет. Кажется, Скайвилль – это то место, которое я искала.

Останавливаемся на подъездной дорожке, Дориан глушит мотор и поворачивается ко мне.

– Это значит, что ты останешься? – спрашивает он.

– Ты всё ещё этого хочешь?

– Да. Но главное, чтобы ты этого хотела.

Дориан даже не понимает, насколько эта фраза значима для меня.

– Как тебе удается говорить то, что я больше всего хочу услышать?

– Я говорю только то, что чувствую.

А что чувствую я? Слишком многое, и это прекрасно. Я так долго жила в своей скорлупе, что и вовсе позабыла, что такое – жить. В Скайвилле я только этим и занимаюсь.

Я могу попытаться остаться здесь. Может, Ник и вовсе позабыл обо мне? И где гарантия, что в другом месте он меня не найдет?

– Мне нужно будет найти работу, – говорю я, пока не передумала.

Я решила рискнуть.

На губах Дориана рисуется улыбка.

– Чем бы ты хотела заниматься?

Раздумываю над вопросом.

– Не знаю.

– Что ты любишь?

– Писать, рисовать, готовить.

На последнем слове мы оба смеемся. Покидаем салон, и Дориан говорит:

– Идём ко мне.

Киваю, и мы отправляемся в дом. Поднимаясь по ступенькам, я понимаю, что вот он тот момент, которого мы ждали эту неделю.

"Мы выбираем друг друга не случайно – к этому явно приложил руку кто-то свыше".

Дневник Кайлы

Как только дверь закрывается, я оказываюсь в объятиях Дориана. Он крепко прижимает меня к себе и целует. Сбрасываю туфли и роняю клатч, помогаю Дориану снять пиджак. В голове нет ни единого сомнения в правильности моих действий.

Я хочу быть здесь и сейчас. Быть с ним. Отдавать и брать. Чувствовать и желать.

Руки Дориана спускаются по моей голой спине и останавливаются на бедрах, он сжимает их, и я охаю ему в губы.

Начинаем перемещаться по дому, я даже не знаю, куда мы идём. Полностью полагаюсь на Дориана. Моя спина упирается в стену, Дориан отстраняется и с жаром во взгляде смотрит на меня.

– Ты удивительная, – шепчет он и расстёгивает молнию на моём платье.

Ты не менее удивителен.

Слишком медленно и чувственно Дориан спускает бретельки платья вниз по моим рукам, как только одеяние минует грудь, оно тут же падает на пол. Остаюсь только в трусиках, я бы прикрыла грудь, если бы не будоражащий кровь взгляд Дориана.

Тянусь к нему и не менее медленно расстегиваю пуговицы на рубашке, снимаю её, откидываю в сторону и провожу руками от торса до груди. Поднимаю взгляд и встречаюсь с ураганом желания.

Дориан перехватывает мои руки и закидывает их себе на плечи, подхватывает меня, и я обвиваю его тело словно змея.

Быстро преодолеваем расстояние до комнаты и в следующую секунду падаем на кровать.

Поцелуи становятся жарче. Объятия сильнее, а стоны громче. Дориан спускается вниз по моему телу, и я закусываю губу.

Дориан снимает с меня трусики, и уже через несколько секунд сам остается нагим. Накрывает моё тело своим, опускает руку вниз и задевает чувственное место. Перед глазами прыгают звезды, не могу сфокусироваться ни на одной из них.

Движения его руки, поцелуи и запах сводят меня с ума.

Ещё одно движение, второе, третье и я улетаю в космос. Не дышу и ничего не вижу, хотя глаза открыты. Поцелуи в шею возвращают меня на землю. Встречаюсь взглядом с Дорианом, и он начинает входить в меня, плавно и нежно. Чувствую наполненность, и губы приоткрываются в резком выдохе.

А потом начинается рандеву.

Стоны заполняют комнату, я полностью отдаюсь процессу, прижимаю Дориана к себе как можно ближе, словно пытаюсь слиться воедино.

Поцелуи становятся рваными и короткими. Движения быстрыми и глубокими.

Не знаю как долго это продолжается, но в итоге я снова теряюсь в пространстве, а Дориан подхватывает мой экстаз, и мы вместе прекращаем движения.

Получаю мучительно долгий и нежный поцелуй, отвечаю так же чувственно и ласково.

Открываю глаза и смотрю на довольного Дориана, и только в этот момент краски стыда разливаются у меня по щекам. Утыкаюсь лицом ему в грудь и не могу сдержать улыбку.

Дориан двумя пальцами поднимает мой подбородок и, вглядываясь в лицо, спрашивает:

– Как ты?

– Мне вроде как… неловко.

– Все было великолепно, – говорит он и снова целует меня.

Отдаюсь очередной ласке, и стеснение снова улетает на соседнюю планету.

Спустя час лежим друг напротив друга, у меня слипаются глаза.

– Мне нужно домой, – говорю я, подавляя зевок.

Дориан дарит мне ленивую улыбку и говорит:

– Оставайся.

– Это неприлично, – говорю я и сама улыбаюсь своим словам.

– Прилично. По факту ты живёшь в моём доме уже не первый день.

– Это да, но…

– Останься, не просто на ночь, а вообще.

Улыбка пропадает. Дориан говорит об этом серьезно.

– Ты меня почти не знаешь.

– Мне достаточно того, что мне уже известно. Я не давлю, просто хочу, чтобы ты знала.

– Я тебе нравлюсь.

– Ещё как, – отвечает Дориан улыбаясь.

– Как давно? С момента моего побега на четвереньках по лесу?

– Нет. Думаю, меня поразила шарлотка.

Мы продолжаем разговаривать, и незаметно для себя я проваливаюсь в сон. Утром просыпаюсь от вкусного аромата. Завернувшись в одеяло исследую дом при свете дня. Нахожу Дориана на кухне. Он жарит блинчики и на нём, кроме свободных спортивных штанов, ничего нет. Прислоняюсь к косяку плечом и наблюдаю за ним. Дориан не замечает меня.

– Нравится смотреть? – спрашивает он с улыбкой и поворачивается.

– Очень.

– Голодна?

Не могу отвести взгляда с его торса и киваю.

– Я только сбегаю до дома, нужно взять одежду, чтобы переодеться.

– Давай позавтракаем, а потом я помогу тебе принести вещи. Пока можешь взять мою футболку.

Дориан осматривает меня с головы до ног и добавляет:

– Хочу увидеть тебя в моей футболке, а потом и без неё.

Жар приливает к щекам.

– Очень пошло. Но я за.

Возвращаюсь в комнату, на краю кровати уже лежит серая футболка. Надеваю её, нахожу свои трусики, они улетели в самый угол комнаты. Пальцами рассчитываю волосы и возвращаюсь на кухню.

Дориан уже накрыл на стол. Сажусь напротив него, втягиваю носом аромат блинчиков и кофе. У меня капучино, а у него американо.

Принимаюсь за еду и блинчики тают на языке.

– Ты повар? – спрашиваю я.

– Нет, но моя мама всегда говорила, что нет ничего более сексуального, чем мужчина на кухне.

– Чистая правда. Как она себя чувствует?

– Всё в порядке, у неё иногда бывают приступы, но после пары уколов она приходит в норму. Нужно познакомить вас.

– Я была бы рада.

– Она тоже. Спрашивает, когда уже увидит тебя.

Прожёвываю очередной кусочек.

– Ты рассказывал ей обо мне?

Дориан улыбается и отрицательно качает головой.

– Ей о тебе разве что немой не рассказал.

– Иногда забываю, где нахожусь. Дутти перестала искать мне жениха?

– Когда она отдавала мне ключи от дома, то сказала, что поставила на меня и не намерена проигрывать свою двадцатку.

– Да ты шутишь. Они делают ставки?

– Да. Развлекаются, как могут. В тот день она была свирепа как никогда.

Свирепая Дутти. Даже не представляю её такой.

Продолжаем разговор, но слова постепенно уходят на второй план. Дориан смотрит на меня, отодвигает тарелку в сторону и говорит:

– Кайла, иди сюда.

Голос такой чувственный, а взгляд горячий.

Поднимаюсь с места и сажусь Дориану на колени, нежно целую в губы.

– Спасибо за блинчики.

В этот момент телефон Дориана начинает звонить, он аккуратно поднимает меня на ноги. Берет трубку, и по разговору я понимаю, ему звонят с работы. Целую его в щеку и шепчу:

– Я за вещами.

Он кивает, прикрывает ладонью трубку и говорит:

– Через десять минут подойду.

Подхожу к входной двери и уже потянувшись к ручке, понимаю, что я, мягко говоря, не одета. Беру ключи от задней двери, выхожу через неё и бегом преодолеваю расстояние до "своего" дома. Но я все равно уверена, что Олли, Дутти или Шайта видели мою беготню.

Довольная и улыбающаяся, как никогда раньше, вхожу в дом и запираю дверь. Оборачиваюсь и отправляюсь в комнату. Достаю рюкзак и думаю, что мне нужно взять.

Да всё возьму.

Скидываю вещи в сумку, подставляю к ней рюкзак и довольно упираю руки в бока.

Отправляюсь на кухню, напеваю какую-то мелодию, не знаю, откуда она взялась.

Но войдя в кухню я замолкаю. Медленно поворачиваюсь в сторону плиты, и меня словно сшибает поезд.

– Здравствуй, милая, – говорит Ник, облокотившись о стену на кухне.

"Ужасное случается, когда ты меньше всего к этому готова"

Дневник Кайлы

Душа уходит в пятки, и я начинаю пятиться назад.

Карие глаза Николауса исследуют моё тело, которое одето в длинную футболку Дориана.

– Не припомню у тебя таких вещей, – произносит он, и я подмечаю, как его желваки начинают ходить ходуном.

– Что ты тут делаешь? – пищу я.

Боже, нужно было бежать, когда была возможность.

– Как что?

Ник отлепляется от стены и медленным шагом идёт ко мне. Мной полноценно завладевает страх, я даже отступить назад больше не в силах. Ноги приросли к полу, а ладони вцепились в края футболки.

Он нашел меня.

Взглядом ищу, чем бы защититься, но тут нет ничего, что бы помогло мне.

– Неужели, за столько лет совместной жизни, ты так и не поняла – я ни с кем и никогда не делю свои вещи.

Смотря на него сейчас, я не вижу ни единого сходства с мужчиной, который четыре года назад покорил меня.

Скорее всего он всегда таким был, это просто я изменилась. С годами повзрослела и смогла заглянуть за красивую картину, обнаружила там пыль и грязь.

– Я – не вещь.

Ник улыбается.

– Это ты так думаешь.

Он останавливается в полушаге от меня, поднимает руку и плавно проводит пальцами по щеке. Меня передергивает от омерзения. Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне. Никогда в жизни.

В глазах собираются слезы, и я плохо вижу его.

– Ты не смела сбегать.

– Отпусти меня, я больше не…

Рука Ника, словно змея, резко перемещается от щеки к шее и сильно сдавливает её. Пытаюсь отнять его руку, но не получается. Зато теперь я отчетливо вижу его лицо, пылающее яростью. Он дышит шумно и отрывисто.

– Собирайся, мы уезжаем домой. Сейчас же!

Он отталкивает меня, и я валюсь на пол. Поднимаюсь и бегу в комнату, запинаюсь о сумку, открываю рюкзак и, шарю в поисках пистолета. Вываливаю содержимое на кровать. Пусто.

Нет-нет-нет.

– Это ищешь? – спрашивает Ник за моей спиной.

Оборачиваюсь и смотрю на дуло пистолета. Николаус склоняет голову набок и тихо произносит:

– Только теперь он заряжен.

Сглатываю ком. Я лучше умру, чем вернусь с ним домой. Я не переживу этого снова. Но инстинкт самосохранения велит мне поднять руки и попытаться объяснить ему причины моего побега.

– Ник, я не люблю тебя…

– Мы это исправим.

Слезы уже полностью душат меня, лишая остатков кислорода.

– Нет, – шепчу я.

Я боюсь тебя. Это единственное, что я чувствую.

– Так и знал, что эта поездка испортит тебя. Зачем ты так со мной поступаешь? Я ведь всё для тебя делал.

Ты все делал для себя, а я была всего лишь частью твоего величия. Я прекрасно помню, как Ник возвышался надо мной, каждый раз принижал. А я ведь поводов не давала. Если он узнает про Дориана, то убьёт и меня, и его.

Нужно было уезжать, когда была такая возможность.

– Можешь убить меня, – заикаясь говорю я.

– Прекрати, я никогда этого не сделаю.

Произнося это, Ник делает лицо настолько оскорбленное, что мне становится ещё страшнее. Но пистолет он не убирает, черное дуло не сводит с меня своего смертельного взгляда.

– Я не причиню тебе вреда, я просто могу пойти в тот дом. К местному копу и расскажу ему, как ты убила человека. Сокрыла это преступление и тебя посадят, а я буду навещать тебя один раз в неделю. Я сделаю так, что твои родные не смогут увидеть тебя вплоть до освобождения. Хотя нет, погоди. Скорее всего ты оттуда и не выйдешь живой. Скорее всего за один день до окончания срока всё прекратится, и ты станешь свободной от меня. Только так… другого варианта свободы у тебя нет.

Пару мгновений Ник раздумывает и добавляет:

– Плюсом к тому преступлению я могу сказать, что ты ограбила меня, украла пистолет и угрожала мне им. Милая, ты никуда от меня не денешься. Не сбежишь.

Откуда он знает про Дориана? Бросаю взгляд на кровать, среди вороха моих вещей, что я вывалила из рюкзака нет не только пистолета, но и дневника.

Он всё прочел.

Господи, нет…

Он всё знает.

– Собирай вещи. Я больше не хочу находиться в этом городе.

Ник выходит из комнаты, и первое моё желание – бежать. Но смысла в этом нет. Он всё равно найдет меня. Поймает и накажет. А потом меня посадят за убийство. И слова угроз Дориану, это не пустой звук. Ник его убьёт.

Закрываю дверь и быстро переодеваюсь. Голубые джинсы, серая водолазка. Пальцы дрожат, а голова словно набита колючей ватой.

Беру рюкзак и сумку, выхожу из комнаты и встречаюсь со взглядом, который обещает мне кару. Медленную, болезненную, длиной на всю жизнь.

– Поехали.

Стоит его приказу сорваться с языка, как в дверь стучат. Бросаю взгляд в сторону окна и вижу там очертания мужчины. Это Дориан.

Ник быстро сокращает расстояние между нами и тычет пистолетом мне прямо в живот. Зажимаю ладонью рот, чтобы не вскрикнуть от ужаса.

– Сейчас ты откроешь дверь и скажешь, что твой жених приехал за тобой. Ведь через семь дней у нас свадьба.

Рука падает вниз.

– Свадьба, – повторяю я.

Ник поднимает брови и смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Ты ведь не забыла? Такое не забывают, милая. Свадьба – одно из самых знаменательных событий в жизни.

Не двигаюсь с места, и Ник в непреодолимой злости закрывает глаза и смыкает челюсти до зубного скрипа.

– Если ты не сделаешь, как я говорю, то я расскажу ему правду. Как ты думаешь, что будет должен сделать полицейский, узнав, что девушка, проживающая в его доме, хладнокровно убила человека, расфасовала тело по пакетам и вывезла за город?

Я не могу вспоминать это. Меня моментально начинает мутить, и я сгибаюсь пополам. Нет. Всё было не так.

Как давно он находится в доме?

Как долго Ник знает, что я нахожусь в этом городе?

Я убила человека… Боже, я не хотела. Я…

Очередной стук.

Выпрямляюсь и встречаюсь с пышущим яростью Ником.

– Открывай, – говорит он и убирает пистолет за спину.

С трудом переставляю ноги, подхожу к выходу. Утираю дорожки слез и открываю дверь.

Дориан заходит внутрь, и его улыбка меркнет сразу же, как только он замечает Ника в гостиной.

Пару мгновений стоит оглушительная тишина, от которой мне хочется выть во все горло.

Ник подходит к Дориану, и его лицо теперь само добродушие, он протягивает правую руку для рукопожатия и представляется.

– Привет, я Ник. Думаю, Кайла многое обо мне рассказывала.

Дориан принимает руку и вяло пожимает её. Он в шоке.

– Нет, не рассказывала.

Ник приобнимает меня одной рукой за плечи, притягивает к себе и, не прекращая улыбаться, сообщает:

– С момента помолвки она стала немного рассеянной, постоянно витает в своих мыслях.

Взгляд Дориана останавливается на мне. Он смотрит на меня как на последнего предателя, даже Рене и Рид вместе взятые не удосуживались и десятой доли этого презрения.

– Помолвка? – спрашивает он.

Ник сдавливает мне плечо, и я киваю. Не могу сказать даже слова. Язык прирос к нёбу и отказывается повиноваться.

Дориан переводит взгляд с меня на Ника и говорит:

– Да, Кайла забыла упомянуть о помолвке.

Перед глазами мелькают события прошедшей ночи и сегодняшнего утра. Как все было прекрасно. Больше такого не будет.

– Мы уезжаем домой, пора готовиться к торжеству. Оно будет через неделю, – говорит Ник, и я удивляюсь его умению притворяться. – Приглашаем вас…

– Не стоит. Я буду занят.

Ник наклоняется ко мне, целует в щеку, а я все это время не могу отвести взгляда от Дориана. Ник шепчет:

– Выгони его, или я прострелю ему голову.

Я больше не выдерживаю, и сама тяну Ника вон из дома. Я даже не могу сказать Дориану прости. Представляю, как он сейчас ненавидит меня и презирает. Сначала его предала Рене, а теперь я. Оказавшись на улице, Ник отпускает меня и быстро возвращается в дом. Забирает мои вещи, о которых я совсем позабыла и выходит.

Дориан стоит на крыльце, но он больше не смотрит на меня.

Считает меня предательницей и шлюхой, которая решила развлечься перед свадьбой.

Это не так, но правды он никогда не узнает.

Дориан оборачивается ко мне и спрашивает:

– Кайла, ты действительно хочешь уехать?

Киваю, потому что горло сдавливает нестерпимая боль.

– Тогда почему ты плачешь? – спрашивает он.

Дориан так пристально смотрит на меня, что я готова рухнуть сквозь землю. Если я скажу ему правду, то будет только хуже. А так он наладит свою жизнь… свою жизнь без меня.

Приказываю губам разлепиться и всё же говорю:

– Я действительно хочу уехать, нужно готовиться к свадьбе.

Дориан смотрит на меня ещё пару мгновений, а потом кивает и отворачивается, но я вижу, как он с силой сжимает кулаки и сдерживает себя.

Ник подходит ко мне, снова приобнимает за плечи, и мы направляемся в сторону площади.

– Моя машина… – пищу я, провожая взглядом старый пикап.

– Она куплена на деньги, которые ты украла у меня. Мне такой хлам не нужен. Мало того что ты сбежала, так ещё и подвергала себя опасности, катаясь на этом корыте. Как ты могла?

И дальше начинается разговор о том, насколько я безответственная и глупая. Как я посмела сбежать? Что меня не устраивало в идеальности нашего бытия?

Я прекращаю слушать Ника.

Знаю, что не стоит этого делать, но всё равно оборачиваюсь.

Дориан стоит на крыльце и смотрит нам вслед.

"Прости меня", – шепчу я одними губами, но он этого не увидит. Расстояние слишком велико.

"Храбрость – удел сильных, как жаль, что я к их числу не отношусь"

Дневник Кайлы.

Ник сидит за рулём и безмолвно смотрит на дорогу. Он сжимает руль, а потом расслабляет пальцы. Снова сжимает и опять расслабляет. Чувствую его хватку, словно его пальцы находятся на моей шее и сдавливают её. Меня по-прежнему трясет, и сейчас я его боюсь куда больше, чем до побега. Мы не едем, стоим на месте, и от этого становится ещё страшнее. Что он сделает со мной?

С каждой секундой жизнь в Скайвилле остается позади, словно её никогда и не было.

Сон. Это было всего лишь сном, о котором я могу только вспоминать. И я буду вспоминать об этом времени, как о самом лучшем в моей жизни.

– Ты с ним спала, – шепчет Ник, и я перестаю дышать.

Это не вопрос. Утверждение.

Молчу, не могу выдавить из себя ни единого слова. Все они застряли в районе горла.

Ник медленно поворачивается ко мне, я тут же отвожу взгляд.

– Знаешь, когда я только увидел тебя, больше четырех лет назад, сразу понял, что в тебе есть это. Что-то порочное и грязное. Это привлекало и будоражило. Но я не думал, что ты сможешь изменить МНЕ.

Сгребаю всю свою храбрость в кулак и поворачиваюсь к Нику.

– Я тебе никогда не изменяла. Ник, я ушла от тебя и не хочу возвращаться. Понимаешь? Я больше не хочу быть с тобой. Я не хочу свадьбы. Я ничего не хочу от тебя.

– Это всё глупости.

Как достучаться до человека, который никого не слышит, кроме себя? Смотря в его глаза, не вижу там здравого смысла. Он действительно считает, что мои слова это глупость. Для него мои желания давно перестали существовать.

Ник переводит взгляд на лобовое стекло, заводит машину и отъезжает с парковки. Отворачиваюсь от него и смотрю в окно. В глазах стоят слёзы, и я не вижу того, что находится за пределами машины. Смазанная картинка. Именно так и выглядит моё будущее.

Ещё тогда, в тот проклятый день, я должна была пойти в полицию и рассказать о случившемся. Я должна была ответить за своё преступление и освободиться от Ника. Но он словно внушил мне, что нужно скрыть убийство человека. Тогда он привязал меня к себе прочнее невозможного.

Мы едем долго. День сменяется ночью, останавливаемся в каком-то городе, Ник снимает нам номер с двумя односпальными кроватями. Объясняет это он тем, что сначала я должна смыть с себя всю грязь, показаться врачу и вообще сейчас ему противно касаться меня. Я этому только рада, потому что больше не смогу подпустить Ника к своему телу. Это будет насилие, добровольно я с ним в постель не лягу.

Следующие сутки клонятся к закату. Мы подъезжаем к дому Ника.

Не соображаю, что делаю, но стоит Нику выйти из машины, я запираюсь внутри. Он обходит автомобиль и смотрит на меня с той стороны. Мне страшно и одиноко. Я боюсь, что он может сделать со мной, когда я окажусь в его замке слёз. Моих слёз.

Но одного его взгляда достаточно, чтобы я протянула руку и открыла дверь.

Мне конец.

Выхожу из машины и, оказавшись в стенах, которые я ненавижу, снова глотаю слезы.

Я презираю себя за трусость. Я действительно боюсь, да так сильно, что кажется, могу потерять сознание. Может, это и к лучшему? Потеряю сознание и больше не буду испытывать ужаса от своего "жениха".

Ник проходит вглубь коридора, я слышу, как эхо его туфель расходится по помещению. Скидываю ботинки и иду следом. Ник наливает себе виски и, повернувшись ко мне, облокачивается о каминную полку. Он внимательно смотрит на меня и отпивает пару глотков. Морщится и допивает напиток до конца.

– Мы с тобой поговорим об этом один раз и больше никогда не будем поднимать эту тему, – уверенно говорит он.

Не свожу с него пристального взгляда. Даже не могу описать, насколько его монотонный голос страшит меня. Кажется, что Ник может сорваться в любое мгновение и просто придушит меня.

Мысли о новом побеге не дают покоя. У меня неделя для совершения второй попытки. Ведь смотря на мужчину в строгом черном костюме, я представляю, в какой ад он снова меня затаскивает. От осознания этого жить не хочется.

– Ты сбежала, обокрала меня, наделала глупостей в лице копа из маленького городка. Я спишу всё это на твою недальновидность и глупость. Ты больше никогда не выйдешь из дома без сопровождения, завтра с утра у двери твоей комнаты будет стоять охранник. Отныне, он твоя тень. До свадьбы я не хочу тебя видеть, завтра придет доктор и осмотрит тебя, возьмет анализы и сообщит мне результаты. Будешь спать в гостевой комнате. Если я хотя бы раз замечу или узнаю, что ты снова решила сбежать, я сдам тебя полиции. Если я узнаю, что ты каким-то образом обманываешь меня, я поеду в городок и пристрелю полицейского.

– Не надо…

– Что, прости? Ты просишь меня не трогать ЕГО?

Ник прикрывает глаза и глубоко вдыхает, открывает их и медленно направляется в мою сторону. Подходит и, замахнувшись, хочет ударить меня по лицу. Подставляю руки, прячу голову, но меня все равно откидывает в сторону. Падаю, Ник хватает меня за руку и дергает вверх. Руку обжигает огнем. Он хватает меня за шею и сдавливает. Приближает своё лицо к моему и шипит в самые губы.

– Даже не смей о нём думать.

А потом он целует меня, грубо впивается в губы. Отпускает мою шею и, смотря мертвым взглядом, говорит:

– Иди и смой с себя всё.

Мне не нужно повторять дважды. Бегу в гостевую комнату, оттуда в ванную, закрываю дверь и, включив воду, позволяю себе минуту позорной жалости к себе.

Как я могла поверить, что смогу продолжить жить нормальной жизнью.

Моя судьба – вечная пленница злодея.

Я снова жертва. Мне не удалось научиться быть сильной и стойкой.

"Самый счастливый день в жизни"

Мысли Кайлы.

Эта неделя пролетает слишком быстро, я молюсь, чтобы время остановилось, но оно неумолимо несется вперед, совершенно не слушая мои молитвы.

Ник подготовил к свадьбе всё. Он заказал машины, разослал всем приглашения, снял отель, где будут размещены гости, и больше половины из них я не знаю. Он даже купил мне платье.

Чувствую себя безвольной куклой.

В первый день после моего насильного возвращения домой, к нам приехала доктор Шеридан. Она осмотрела меня чуть ли не под микроскопом. Это было унизительно. Основные её вопросы касались моей интимной жизни. Я знаю, что она всё передаст Нику, но лгать не выход, он узнает и накажет.

Доктор уехала, а я осталась сидеть в комнате. Заперлась и смотрела в окно со второго этажа. Я ничего не ела и не пила.

Второй день я встречаю всё у того же окна. Солнце поднимается и освещает милую улицу. Соседский особняк находится в отдалении, между нами гектары ровного газона, а примерно по центру территории стоит каменный забор, а по бокам растут зеленые деревья.

Отворачиваюсь от окна и заставляю себя выйти из комнаты. Стоит мне открыть дверь, как я натыкаюсь на суровый взгляд габаритного мужчины в черном костюме. Пиджак расстегнут, и я вижу кобуру, а внутри пистолет. Даже не представляю, что Ник приказал ему сделать, если я решу бежать. Прострелить мне колени?

Ник искренне считает, что свадьба положит начало нашей новой жизни. Я же этой жизни не вижу. Я хотела позвонить сестре, но телефон остался в Скайвилле, как и мой клатч, бирюзовое платье и мечты.

Я часто думаю о Дориане. Ник запретил, но я не в силах перестать вспоминать полицейского. Я даже иногда улыбаюсь своим мыслям. Вспоминаю, как просила полотенце, когда он был им обмотан, как мы танцевали и подбрасывали сплетни, как он смотрел на меня, как целовал и что говорил.

Он и Ник – это небо и земля.

Совершенные противоположности.

Закрываю дверь и протягиваю правую руку своему надзирателю.

– Я – Кайла.

Он не принимает мою руку, и я опускаю её вдоль тела.

– Романо, – всё же представляется он.

Киваю.

– Я хочу отправиться в кафе. Выпить кофе и…

Я не договариваю, Романо достаёт телефон, нажимает пару раз на дисплей и подносит аппарат к уху.

– Объект хочет в кафе, – говорит он.

Я – объект. Если честно, плевать, как он будет называть меня, главное, покинуть эти стены хотя бы на час.

– Понял вас.

Романо убирает телефон и кивает мне в сторону лестницы. Ник разрешил.

Через пятнадцать минут я прошу Романо остановиться у уже знакомого мне кафе. Вхожу внутрь и сажусь на высокий стул у окна. Романо стоит в двух метрах от меня и не сводит своего соколиного взгляда. Официантка подходит, и я на мгновение перестаю видеть каменное лицо охранника.

– Что будете? – спрашивает миловидная девушка в голубом переднике.

– Кафе. Капучино… Нет, хочу черный кофе… без сахара. И блинчики.

Ничего не могу с собой поделать, и на глаза набегают слезы.

Боже, какая же я жалкая. Словно выпив черное кофе, я смогу быть ближе к Дориану.

Девушка уходит, но возвращается достаточно быстро, приносит заказ и испаряется. Пробую кофе и тут же кривлюсь от его горечи. Как Дориан это пьёт? Яд в чистом виде.

Не успеваю прикоснуться к блинчикам, как дверь кафе открывается, и внутрь входит женщина. Я моментально узнаю её. Да, это точно она. Та, что не смогла сбежать от тирана и потеряла огромную часть своей жизни. Наблюдаю, как дама располагается за одним из столиков и с улыбкой общается с официанткой. Смотрю на неё и понимаю, что это я в будущем. Хотя нет. Ник не позволит мне жить дольше, чем он. Я даже в глубокой старости не смогу насладиться свободой. Отвожу взгляд и принимаюсь за еду. Не чувствуя вкуса блинчиков, запиваю их горьким кофе, и только он меня отрезвляет.

Через час я уже оказываюсь "дома", а вечером, заперевшись в комнате, слышу, как к двери подходит Ник, Романо рассказывает ему всё, что я делала в кафе, как и куда смотрела, что я ела и сколько оставила чаевых.

Третий день проходит как в тумане. Я изнываю от одиночества и стараюсь оттолкнуть мысли о побеге, но они роятся в голове, толкают друг друга вплоть до самого вечера, пока я не ложусь в постель.

Мне снится Дориан и то, как он смотрел на меня в последний раз. Не представляю, как больно я ему сделала.

Просыпаюсь ещё до восхода солнца. Вспоминаю, как Дориан поехал за мной и просил вернуться в город. Он просил дать нам шанс. Я должна была сказать ему нет и уехать дальше, возможно, Ник не нашел бы меня.

Кого я обманываю? Нашел бы и вернул.

Остальные дни похожи как близнецы. Ничего не меняется, я не выхожу из комнаты, благодаря затворничеству не вижу Ника. Только это и радует. Мысли о побеге испарились. Кажется, я смирилась со своей слабостью и страхом.

Печально, но я не могу решиться на побег. Смотрю из окна и понимаю, что всё это глупо и бессмысленно.

День свадьбы.

Сегодня день моей проклятой свадьбы.

Сижу всё в той же комнате, но теперь я не одна. Вокруг меня носятся три девушки. Они наряжают меня, красят и щебечут, думая, что невеста просто слишком волнуется перед свадьбой. Знали бы они, что ещё два часа назад невеста стояла в ванной и слишком долго смотрела на острое лезвие бритвы.

А я не волнуюсь, я просто поняла, что бороться с Ником бесполезно.

Свадьбе быть.

Через несколько часов меня увезут в церковь, и там я стану законной супругой монстра. Когда-то я об этом мечтала, но сейчас я ничего не испытываю, кроме отвращения. Не знаю, что будет делать Ник, но в постель я с ним не лягу. Я хотела сказать ему об этом вчера. Но решила воспользоваться последним спокойным днём в моей жизни.

Самое мерзкое в этой ситуации то, что к алтарю меня поведет Романо. Ник запретил мне до торжества видеться с семьей. Не знаю причину этому, но факт остается фактом. Ни один из братьев не поведет меня под венец к чудовищу, которое отменно притворяется принцем.

– Мисс, вы позволите? – спрашивает девушка по имени Лидия.

Безучастно поднимаю руки вверх, и она натягивает на меня платье. Элегантное белоснежное, что слепит глаза, платье.

Краем глаза замечаю какое-то движение за окном. Перевожу туда взгляд и не верю своим глазам. Сестра машет мне рукой.

Второй этаж. Закрытая территория.

Как она тут оказалась?!

Кэсси прижимает указательный палец к губам и показывает руками, чтобы я выгнала всех.

Оборачиваюсь и обращаюсь к нанятым Ником профи.

– Девушки, оставьте меня на пару минут.

– Но мы…

– Я сказала, оставьте! – мой голос срывается.

Они уходят, я подбегаю к двери и запираю её. Сердце колотится как сумасшедшее. Несусь к окну и открываю его. Кэсси перелезает через него, свешивается вниз и говорит:

– Даже не смейте сюда лезть. Понятно?

Что происходит? Подступаю к сестре и обнимаю её.

– Кто там? Как ты тут оказалась? – спрашиваю я.

Кэсси отстраняется, и я подмечаю, как она изменилась. Взгляд уверенный, осанка идеально ровная, красная помада на губах и черная кожаная куртка придают ей немного хулиганский вид.

– Собирайся, – говорит она и снова свешивается с окна. – Сказала стоять!

В дверь кто-то стучится, и я вздрагиваю.

– Уже собираюсь, – говорю я Кэсси, обводя рукой свой наряд.

– Платье отстой, я бы в таком и за хлебом не пошла.

Слова сестры вызывают улыбку.

Очередной стук в дверь и голос Романо.

– Объект заперся и не выходит.

Сообщает Нику. Не хочу, чтобы у сестры возникли проблемы.

Оборачиваюсь к Кэсси, не успеваю ничего сказать, она хватает меня за руку тянет к окну.

– Мы уходим, – уверяет меня она.

Отнимаю руку.

– Нет. Кэсси, я не могу.

Она оборачивается и хмурит брови.

– Почему?

– Потому что скоро свадьба, я не собираюсь сбегать с тобой через окно.

– Боже, какая ты скучная. Ты не выйдешь замуж за Ника. Он – идиот. Он мне не нравится, и я уверена, что что-то не так.

– Он тебе нравился, – напоминаю я.

– Пока ты от него не сбежала. Я не верю, что ты готова испортить себе жизнь. Кайла, ты молода и сможешь найти кого поинтереснее. К тому же ты решила, что не хочешь видеть всю свою семью до свадьбы. Это бред, и я знаю, что ты ничего подобного не решала. К тому же есть много причин почему я здесь, но нужно уходить… сейчас же!

Меня разрывает на части. Я так хотела спасения и побега – ничего не происходило, но когда смирилась, появился шанс.

– А что, если я люблю его?

Кэсси внимательно вглядывается в мои глаза и произносит:

– Это не так. Иначе это было бы утверждение, а не вопрос.

В дверь тарабанят ещё громче.

– Мисс, откройте дверь, иначе мне приказано выломать её!

Голос Романо отправляет по моим рукам мурашки. Я знаю, что Ника нет. Вчера у него был мальчишник, и на свадьбу он собирается в своей квартире. Так что тут, кроме Романо, слуг и нанятых девушек никого нет.

Сейчас или никогда.

Киваю сама себе, оборачиваюсь к двери и говорю:

– Романо, я не одета. Погоди минуту.

Кэсси улыбается.

– Ты первая, – говорит она.

Перелезаю через окно и спускаюсь по пожарной лестнице. Это не просто лестница, она вырастает из пожарной машины. Откуда Кэсси её взяла? Мужчина в строгом черном костюме помогает мне, а потом подставляет руки и спускает Кэсси, подмечаю, что он продолжает удерживать её за талию, даже когда это не нужно. Кэсси бьет его по рукам и говорит:

– Мистер Коул, попридержите свои грязные ручонки при себе. Я вам не одна из ваших дамочек.

Сестра отворачивается, и я вижу, как мистер Коул отправляет ей в спину кривоватую улыбку. Она оборачивается и, выгнув бровь, спрашивает:

– Вы так и будете стоять? Помогите сбежавшей невесте прийти в себя. Нам нужно уезжать.

Мистер Коул переводит на меня взгляд и пожимает плечами. Кто он вообще такой? Ему на вид не больше тридцати. Мы втроём быстрым шагом удаляемся от дома Ника. Подходим к красному "Роллс-Ройсу", и я готова присвистнуть.

– Чья это машина? – спрашиваю я.

– Его, – говорит Кэсси и садится за руль.

Мистер Коул открывает мне дверцу сзади, и я сажусь. Он располагается спереди и пристегивается, говоря, что ещё раз он такой ошибки не совершит.

– Что вообще происходит? – спрашиваю я и ловлю в зеркале заднего вида глаза сестры.

– Глупышка, – ласково произносит она, – я спасаю тебя от самой большой ошибки в жизни. Будешь должна мне ответную услугу.

Машина срывается с места, и мы едем к воротам. Они открыты, оборачиваюсь и вижу, что пожарная машина тоже отъезжает от дома Ника. Мы же, покинув территорию, отправляемся в сторону центра города.

– Мисс Журналистка, не могли бы вы сбавить скорость, – говорит мистер Коул, напряженно смотря на профиль сестры.

– Переживаете за свою машину? – спрашивает она и резко выкручивает руль влево.

– За жизнь, – отвечает он.

Кэсси бросает на него взгляд и дарит снисходительную улыбку:

– Не бойтесь, со мной вы в безопасности.

– Очень сомневаюсь.

Немного прихожу в себя. Я сбежала. Босиком и в свадебном платье, по лестнице пожарной машины. Перевожу взгляд с трясущихся рук на мистера Коула.

– А вы вообще кто? – спрашиваю я.

– Я пленник вашей сестры, – отвечает темноволосый мужчина.

Кэсси хмыкает и, не отводя взгляда с дороги, сообщает:

– Не прибедняйтесь, мистер Коул, вам это по нраву.

Ещё одна кривая улыбка от пленника.

– Иначе я бы тут не находился.

Мешаю их открытому заигрыванию и спрашиваю у сестры:

– Где ты взяла пожарную машину?

– Лучше тебе не знать, – отвечает она.

Машина останавливается у входа в мотель. Смотрю на вывеску и понимаю, что именно тут Ник разместил мою семью. И искать меня он начнет с этого места.

Покидаю салон и следую за парочкой спасателей нерадивых невест, которая всю дорогу препирается. Входим в лифт и поднимаемся на тринадцатый этаж. Идём по коридору, сестра что-то говорит своему пленнику и открывает дверь номера тридцать семь. Они не входят, и я тоже стою.

Кэсси оборачивается ко мне и говорит:

– Иди уже.

– А вы?

– А мы едем дальше, – отвечает она и пихает мне в руки карточку-ключ. – У меня на сегодня ещё пара дел. – Кэсси переводит взгляд с меня на мистера Коула и, приподняв брови, обращается к нему. – Мне нужна ваша машина.

– Только в комплекте со мной.

Сестра улыбается, подмигивает мне, разворачивается и уходит, мистер Коул отправляется следом за ней.

Вхожу в номер, ожидаю, что сейчас появится мама и братья, но внутри тишина. Я тут одна.

Запираю дверь изнутри и прохожу вглубь номера. У окна ко мне спиной стоит мужчина, ему даже не нужно поворачиваться, чтобы я поняла, кто это.

– Дориан, – шепчу я.

Он оборачивается и смотрит на меня непроницаемым взглядом. Точно так же, как и в вечер расставания.

– Добрый день, Кайла.

От звука его голоса хочется плакать и смеяться одновременно.

Сейчас день стал определенно добрее.

– Здравствуй.

Прохожу к креслу и сажусь на него, потому что ноги больше не могут меня держать.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я.

Дориан кивает на круглый стеклянный столик, и я замечаю там мой клатч.

– Ты приехал, чтобы вернуть мне его?

– Нет, но я говорил себе именно так.

– Для чего ты здесь?

Сердце колотится о грудную клетку. Я бесконечно рада видеть Дориана, до боли в кончиках пальцев хочу к нему прикоснуться.

– Меня пригласили на свадьбу.

– Ты отклонил приглашение.

– Передумал.

Собираюсь с силами и всё же произношу.

– Прости меня, я не хотела делать тебе больно, мне нужно было уехать раньше, и я…

– Кайла, скажи мне причину, почему ты уехала с ним?

– Я не могу. Ты не поймешь.

– Скажи, и мы узнаем.

Отрицательно качаю головой, и слезы начинают стекать по щекам.

– Ты будешь презирать меня ещё больше, чем сейчас.

Дориан подходит ко мне, садится на корточки, так наши лица находятся на одном уровне. Он берет мои трясущиеся руки в свои теплые ладони и тихо говорит:

– Я не презираю тебя. Я хочу помочь тебе. Помочь нам.

Я даже не думаю о том, как он здесь оказался и почему. Глубоко вдыхаю и на выдохе произношу:

– Дориан, я убила человека.

Он не меняется в лице. Немного сильнее сжимает мои пальцы, и я собираюсь говорить дальше. Я снова оказываюсь в том дне, но сейчас я не одинока.

– Тринадцатого февраля? – спрашивает он.

Сердце уходит в пятки.

– Откуда ты знаешь?

– Извини, но я видел твой дневник и это единственный день, когда ты не закончила повествование.

– Смотрел мой дневник? – пищу я.

– Всё началось со звонка. Кэсси позвонила тебе, но ты оставила свой телефон у меня дома. Я взял трубку, сказал, что ты уехала… с женихом. Кстати, твоя сестра удивительно настойчива. Она сказала, что этой свадьбы не должно быть. Я сказал, что ты сама хотела этого. Мы разговаривали долго, больше двух часов. Тогда-то я и увидел твой дневник, сказал ей об этом, и она посоветовала мне посмотреть, что ты писала. Она была уверена, что так я пойму, что ты не по своей воле уехала из Скайвилля.

Всхлипываю и спрашиваю:

– Ты видел мои каракули?

Улыбается и утвердительно кивает.

– Видел, они достаточно милые. А теперь расскажи мне, что случилось тринадцатого февраля, и я сделаю всё, переверну этот мир, но помогу тебе.

Собираюсь с мыслями, отталкиваю страхи и всё же начинаю говорить то, о чём бы мечтала забыть навсегда.

– В этот день на работе у Николауса была очередная вечеринка, и я, естественно, должна была идти с ним. Мы пришли, разговаривали со многими людьми, все выпивали. Можно сказать, веселились. Всё шло нормально, вплоть до того момента, когда я отправилась в дамскую комнату. Там оказался выпивший мужчина. Я не знала его и хотела выйти, но он схватил меня. Думаю, он был под чем-то. Не знаю. Он начал рвать на мне платье, хватать за руки. Он ничего не говорил, а я не могла закричать. Ведь я бы опозорила Ника. Мужчина схватил меня за шею и толкнул в стену, я упала, но начала достаточно быстро вставать. Я не знаю. Это случилось так быстро. Всё… Дориан, я… Я не могу.

– Я здесь, с тобой.

– Я толкнула его. Сильно. Он упал и ударился затылком об угол мраморной раковины. Тут же рухнул на пол и… и… и там было море крови. Так много, она растекалась. Я смогла позвонить Нику. Он велел запереться и ждать его в туалете. Я так и сделала. Мужчина не шевелился, а я не могла проверить жив он или нет. Я боялась подойти к нему. Я…

– Успокойся.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю.

– Пришел Ник. А потом всё как в тумане. Как-то мы вынесли этого мужчину по черной лестнице, положили его в машину. Я осталась в машине, а Ник ушел, он сказал, что нужно убрать кровь. А потом… потом…

– Что случилось потом?

– Мы поехали в лес.

– Дальше.

– Я не смотрела… но позже, когда повернулась, видела, как Ник закапывал черные мешки.

– Ты покажешь мне это место?

Киваю.

Дориан обнимает меня, и я начинаю рыдать. Он успокаивает и поглаживает по спине.

Немного успокаиваюсь, Дориан отходит и звонит кому-то. Возвращается ко мне и говорит:

– Нам нужно ехать.

– Он будет меня искать.

– Он тебя не получит.

– Дориан…

Начинаю я, но он нежно накрывает мои губы своими. Отвечаю на поцелуй. Он с привкусом горечи и несбывшихся надежд, но такой долгожданный и родной.

Дориан отстраняется и, твёрдо смотря мне в глаза, говорит:

– С твоей стороны была самооборона. А вот твой бывший совершил преступление, за которое мы его посадим, но времени нет, нужно найти то место.

– Хорошо.

– И никогда не думай, что я могу от тебя отвернуться.

Легкая улыбка касается моих губ, а с души падает огромный камень тайны, которую я хранила в себе так долго.

Дориан ласково проводит ладонью мне по щеке и говорит:

– Я скучал. Даже не представляешь как.

– Я тоже скучала.

Через десять минут мы уже сидим в машине. Я по-прежнему в платье, на ногах тапочки из мотеля. Мы, выходит, их украли. Кэсси позвонила Дориану и сообщила, что Ник уже был дома, забрал какого-то мужика с пушкой, и они уехали. Мужик с пушкой – это Романо. Я уверена.

– Он поедет туда же, – говорит Дориан.

– Почему?

– Преступник всегда возвращается на место преступления.

Дориану кто-то звонит, он берет трубку и быстро отвечает:

– Я видел вас.

Переводит на меня взгляд и подает телефон.

– Алло.

– Привет, сестренка, – говорит Адриан.

Мой старший брат? Не может быть.

– Привет.

– Обернись.

Оборачиваюсь и вижу прямо за нами машину, за рулем сидит Деклан, а рядом Адриан.

– Что вы тут, как…

– Это всё Кэсси, она была уверена, что ты в беде. Сначала мы думали, что у неё пмс, но потом поверили. Она познакомила нас с Дорианом и вот мы тут.

– Ясно.

Ничего не понимаю.

– Просто знай, мы всегда рядом, – серьезно говорит брат.

– Спасибо, – шепчу я и отдаю телефон Дориану.

Смотрю на него как на супергероя. Нужно было довериться ему раньше. Но страх был так велик, а я так мала.

Через час мы уже подъезжаем к лесу, ещё через десять минут я показываю место, где всё произошло. Деклан вызывает каких-то людей, я даже не знаю, кто они – то ли военные, то ли бандиты. Четкого ответа он не даёт. Пока мы ждём их, я не отхожу от Дориана. Он постоянно держит меня за руку, и поглаживает тыльную часть ладони большим пальцем.

– Платье, не очень, – говорит Деклан.

– Кэсси уже сообщила мне об этом.

Адриан серьезно смотрит на меня и спрашивает:

– Почему ты ничего нам не рассказала?

Пару минут назад Дориан всё пересказал моим братьям, а я стояла и просто кивала. Не уверена, что мне удастся сказать об этом ещё раз, но Дориан сказал, что это нужно будет сделать в суде.

– Я не знаю, – честно признаюсь я, ведь сейчас все мои страхи кажутся незначительными.

Но Ник внушил мне, что от меня отвернутся все, что я убийца и преступница. Что я ужасна, и никому, кроме него, не нужна.

Дориан вступает в разговор и твёрдо смотрит на Адриана:

– Всё потом.

Мой старший брат кивает и отходит в сторону. Со стороны шоссе едет машина. Я моментально узнаю её и ещё сильнее прижимаюсь к Дориану.

– Это он, – шепчу я.

Дориан поворачивает меня к себе и говорит:

– Иди в машину.

– Нет.

– Всё будет хорошо.

– У него пистолет.

– У меня тоже.

– У меня вообще два, – говорит Деклан.

Отправляюсь в сторону машины, но останавливаюсь, так и не забравшись внутрь. Наблюдаю, как из машины Ника выходит Романо. Хмурюсь, и тут со стороны леса раздается выстрел. Оборачиваюсь и вижу Ника, который стреляет по моим братьям и Дориану.

Сердце проваливается в пятки, а тело моментально холодеет.

Ник в десяти метрах от меня. Дергаю дверцу, не могу отвести взгляда от Ника, на его лице появляется улыбка, он спускает курок. Выстрел. Оборачиваюсь и вижу, как Дориан падает. Романо лежит вдалеке от него и не шевелится.

Бегу к Дориану, вижу, как он корчится и зажимает рану на животе. Выстрел Деклана становится фатальным для Ника. Он падает, но я этого уже не вижу, оседаю на колени рядом с Дорианом, пытаюсь заткнуть рану на его животе. Слезы текут потоком. Моё платье в крови. Братья что-то кричат, но я не разбираю слов. Наблюдаю за тем, как глаза Дориана медленно закрываются, а его руки безвольно падают рядом с телом.

Удобно устроившись на кресле в гостиной, записываю в дневник прошедший день. Примерно через час Дориан должен вернуться с работы. Я сама приехала недавно. Берти снова взял меня к себе в кафе, сказал, что им по-прежнему не хватает рук. Даже несмотря на то, что Даги вернулся. Мне кажется, босс лукавит, но я согласилась и уже месяц как работаю.

Восемь месяцев назад моя жизнь кардинально изменилась. Я всё же навсегда спаслась от Ника, но чуть не потеряла Дориана. Но буквально через несколько мгновений вокруг нас начали останавливаться машины, уже позже Деклан сказал мне, что там было восемнадцать автомобилей без опознавательных номеров. Не знаю, какую работу для правительства выполняет мой брат, но именно его люди помогли спасти Дориана, и я буду благодарна им до конца своих дней.

В этот же день раскопали мешки, там не оказалось тела. Деньги. Это были деньги и какие-то документы. Позже Деклан нашел мужчину, о смерти которого я переживала столько времени. Оказывается, он жив и здоров. Преспокойно переехал в соседний штат с крупной суммой, которую, если верить его словам, заплатил ему Ник. Я задавалась вопросом, для чего он всё это сделал? Обманул меня, заставил верить, что я совершила ужаснейший из поступков. Кэсси считает, что так он хотел привязать меня настолько сильно, чтобы я даже не подумала уйти от него. И у него практически это вышло.

Два месяца мы с Дорианом были в городе, удивительно, но он лежал в больнице прямо напротив церкви, где я должна была стать женой другого мужчины.

К счастью, этого не произошло.

Ник не пережил выстрел Деклана. Точнее, он был ещё жив, но когда приехали люди брата, тот запретил им помогать Нику. Уже через час Деклан куда-то улетел, я не знаю куда именно и на сколько, но тогда он сказал, что это срочно. И вот я его уже не видела восемь месяцев. Он иногда отправляет сообщения.

Адриан считает себя виноватым, ведь он старший и не усмотрел за мной. Мы поговорили, но не думаю, что он изменил своего мнения по этому вопросу.

Что касается Кэсси, я вообще в сомнениях. Она приехала вместе со мной в Скайвилль через два месяца после случившегося. Она остановилась во втором доме Дориана, через неделю приехал мистер Коул. Они о чём-то спорили, и в итоге он уехал. На мои вопросы о том, что между ними случилось, Кэсси с улыбкой истинного дьявола сказала, что дрессирует мистера Коула. Сестра прожила в Скайвилле четыре дня, а потом уехала.

А на следующей неделе мы с Дорианом едем в гости к моей маме.

Что касается сплетной троицы, то они и сестру пытались выдать тут замуж, но она не поддалась и, думаю, что это из-за мистера Коула.

На следующий же день после нашего возвращения в Скайвилль на пороге дома Дориана возникло три фигуры, стоило только мне открыть дверь, как Дутти захлопала в ладоши и протянула руку в сторону Олли, а та вложила в неё деньги. Дутти выиграла спор и была по-детски рада этому.

После возвращения прошло шесть месяцев, и могу сказать, что каждый день из этого полугода я счастлива как никогда ранее.

Откладываю дневник и потягиваюсь.

Отправляюсь на кухню и вижу на столе записку. "У барбекю".

Почерк Дориана, поэтому я без колебаний отправляюсь к задней двери. Выхожу во внутренний дворик и вижу Дориана, он сидит на одном из стульев и улыбается так, что еле сдерживает смех.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я, кутаясь в кардиган.

– Жду тебя, уже час.

– Я писала в дневник, ты вообще должен был быть на работе.

Бросаю взгляд на столик, там стоит тарелка, накрытая металлическим колпаком.

– У нас барбекю? – спрашиваю я, останавливаясь возле стола

– Нет, шарлотка, – отвечает Дориан, не прекращая улыбаться, но я вижу, что он нервничает.

– Что?

Дориан улыбается, но смотрит на меня абсолютно серьезно.

– Я старался сделать всё по твоему рецепту, даже уронил туда скорлупу. Но не уверен, что у меня получилось.

Я больше не могу сдерживать смех.

– Зачем?

Дориан встаёт со стула, берет в руки тарелку и садится передо мной на одно колено.

Смотрю на него, а он говорит:

– Открой.

Поднимаю крышку и вижу максимально убогую шарлотку. С кремом, который стекает как только может. В центре шарлотки блестит кольцо. Сердце замирает, а на глазах появляются слезы.

– Моя была красивей, – говорю я.

Дориан улыбается и спрашивает:

– Кайла, ты станешь моей женой?

Киваю и уже в следующее мгновение оказываюсь в крепких объятиях мужчины, рядом с которым я проживу счастливую, наполненную лаской и взаимопониманием жизнь.

Когда Дориан надевал мне кольцо на палец, в окне напротив шевельнулась занавеска, и весть о скором торжестве распространилась со скоростью лесного пожара.