У универа, как всегда в первое сентября собралась толпа студентов и родителей. Я пробиралась к своим девчонкам, стараясь не сломать букет из поздних роз, которые мне специально берегла бабушка, выхаживая их на своей даче. Розы были некрупные, но красивые, часть бледно-розового и белого цвета, а пахли они не так, как магазинные, намного лучше, ярче, ароматнее. Белые банты на моих русых косах были мной так туго затянуты, что казалось глаза стали немного раскосыми. Мы с девчонками решили пошутить и нарядиться, как на последний звонок в школе. Нашли темные платья, еще со времен школы, купили по белому фартуку и по паре бантов. Теперь стояли этакие кобылы-первоклассницы, длинноногие и с макияжем на лице.

Я подошла и встала рядом с Ингой, которая о чем-то возбужденно разговаривала с другой нашей общей подругой Ольгой.

— Ты сама понимаешь, что это мой последний шанс обратить на себя внимание Кондратьева, — пыталась что-то внушить Инга пухленькой Ольге. — Нам осталось учиться всего год, а дальше что?

— Что? — спросила Ольга, кивая мне, отчего банты на ее голове кивнули вместе с ней. Инга оглянулась на меня, кивнула и снова продолжила.

— Как что? Я тебе полчаса уже говорю, как только Кондратьев подойдет к Маринке и попытается сесть рядом с ней, ты должна быстро занять место.

— И как ты себе это представляешь? — удивилась Ольга, и я тихо засмеялась, оценив и понимая масштаб всей ситуации. Значит, Инга решила сесть рядом с Кондратьевым, выпроводив его подружку на данные момент Маринку, путем тяжелой артиллерии, то бишь Ольги. А то, что в аудитории все сидят не по партам, как в школе, подруга видимо забыла.

— Ты просто не хочешь, — припечатала Инга ледяным тоном разговор.

— Садись сама? Почему я должна занять место и уступить его тебе?

— Не хочешь уступать? — гневно свела брови подруга.

— Да причем тут не хочу, просто тупо выглядит. Я заняла места, а сядешь ты! Причем Денис может сидеть с парнями, а не с Мариной.

— Я поняла. Ты просто хочешь сидеть с Кондратьевым сама!

— Так, так. Девчонки, — вклинилась я в назревавшую ссору. — Сегодня праздник?

— Праздник, — хором ответили они мне.

— Последний курс?

— Последний, — снова кивки.

— Ну, так и давайте проведем его вместе и весело. Зачем нам вообще парни? Потом мы расстанемся, начнем работать, появятся семьи, и кто знает, когда увидимся? Учиться уже не будем.

— Ой и правда, — расстроилась Инга. — Прости меня Оля, ну их мужиков и Кондратьева туда же.

— Вот и правильно, — согласилась Ольга и торжественная часть началась. Выступил седой ректор, обратил внимание на то, что у многих еще не сданы хвосты с того года и надо в этом такого не допустить. Затем деканы факультетов приветствовали первый курс и торжественно напутствовали сдавать, учиться, не пропускать занятия. Вмскоре все закончилось и мы было направились в сторону.

— Так, не расходимся, дружно идем в аудиторию на собрание, — успела подхватить, намеревавшихся скрыться парней, Валентина Сергеевна, наш куратор группы. — Тихонов, Кондратьев — потом покурите.

— Мы завтра учиться начнем, не сегодня, — заканючил Тихонов, но поймал строгий взгляд куратора, и они с Сергеем пошли в школу. Остальные направились в аудиторию и расселись по кафедре.

— У нас сегодня занятие на тему мира и добра, — начала куратор и многие хихикнули, по кафедре пронесся возмущенный вздох, ну точно, как в первый класс пришли. Дверь в аудиторию открылась и вошел Дмитрий Иванович, декан нашего факультета. За ним шел высокий парень в черной футболке, с рисунком череп, пронзенный стрелой, черные джинсы. Руки у парня были в карманах и на них все покрыто татуировками. Студенты замерли, а особенно девушки. Парень был очень красив: светло-русые волосы, причем одна сторона, выбрита у виска. В левом ухе сверкнула серьга-гвоздик.

— Валентина Сергеевна, извините, что прерываю, но позвольте представить вам Захара Туманова, нового товарища и студента. Захар перевелся к нам из другого университета, прошу принять и по возможности помогать, — повернулся декан к аудитории. Парень встал рядом с ним, оглядывая сидящих перед ним парней и девушек, своими синими глазами. Что-то в нем было наглым. Возможно его ухмылка или взгляд, будто у злого волчонка.

Я была занята тем, что удаляла ненужные фото с телефона, которые мне не понравились, и совсем не обратила внимания на вошедшего, пока меня не пихнула в бок сидящая рядом Инга.

— Смотри, какой красавчик, — зашептала подруга и я подняла взгляд, встречаясь с наглыми синими глазами. Оглядела парня с головы до ног, на что он ответил мне тем же, и снова уставилась в телефон. — Ты не исправима, — проворчала подруга.

— Симпатичный, ага, — решила я поддержать ее интерес, убирая телефон в карман белого фартука.

— Имя, какое интересное, — перегнулась к нам сверху Ольга. — Редкое.

— Да ладно, имя Захар? Да на каждому углу с таким именем полно, — произнесла я слишком громко, отчего в аудитории наступила тишина. Я прикусила губу и метнула взгляд на парня. Тот смотрел на меня с какой-то пугающей злобой, но потом вдруг ухмыльнулся и мне стало не по себе от его оскала.

— А тебя, наверное, зовут Машка или Светка, — тихо произнес парень. Но с такой угрозой, что по моей спине пробежал холодок.

— Ну почему же? Мое имя — Снежана и оно точно редкое. — вздернув носик, произнесла я.

— Жанка, — заржал парень и тут, открылась дверь, впуская двоих опоздавших. Кондратьев и Тихонов, которые все-таки успели покурить, вошли, направляясь к кафедре.

— О, Бешеный, а ты че тут делаешь? — сказал Кондратьев, опуская свой рюкзак и протягивая руку Захару.

— Может вы продолжите ваши разговоры после? — сердито произнесла Валентина Сергеевна.

— Да, ребята, действительно, — спохватился Дмитрий Иванович. — Захар садись на свободное место и прошу вас, начинайте, Валентина Сергеевна. А вам ребята желаю хорошего учебного года. — и декан вышел из аудитории.

Захар осмотрел притихших студентов и направился к нам, минуя первые ряды. Встал напротив Инги и наклонился к ее уху, что-то сказал. Подруга зарделась вся румянцем, подхватила свой рюкзачок и пересела чуть дальше к Ольге, а Туманов развалился рядом со мной на освободившееся место.

— Продолжайте, Валентина Сергеевна, — кивнул Захар и куратор удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала.

— Так, о чем это я, — начала была она. Но спохватилась и снова сказала. — У нас сегодня занятие на тему мира и добра...

— Валентина Сергеевна, я не хочу сидеть с новеньким, — вскочила я, стараясь не задеть длинные ноги, которые Захар раскидал под столом.

— Почему? — удивилась куратор.

— Он...У него... — искала я любую причину, только бы не сидеть с этим волчарой. — Он плохо пахнет! — выпалила я, понимая, что этим подписала себе смертный приговор.

— Ты че курица, Армани с га**ом перепутала? — зарычал Захар. — А ну села быстро на место!

— Вот, он еще и разговаривать не умеет! — поддакнула я, чувствуя, что меня сейчас точно прихлопнут.

— Ты, бл**ть, а ну села быстро! — тихо сказал парень, и я посмотрела на него, чувствуя, как подгибаются ноги.

— Снежана. Садись на место! — сердито крикнула Валентина Сергеевна. — А вам, Туманов я делаю замечание. Ругаться в нашей группе нельзя!

— А хрень наговаривать можно значит? — за ухмылялся Туманов, глядя злобно на куратора.

— Вы, Захар сегодня первый день в университете, а уже так себя ведете, — с укором произнесла Валентина Сергеевна. — Я буду вынуждена сообщить об этом вашим родителям.

— Валяйте, папаша купит лишний компьютер в кабинет ректора, разойдемся мирно и уважая друг друга. — засмеялся Захар.

— Выйдите из аудитории, — тихо произнесла Валентина Сергеевна и Захар встал, засунул руки в карманы и вразвалочку вышел, громко хлопнув дверью. — Хорошо год начинается. — возмутилась куратор, стараясь взять себя в руки.

Новый универ, новые сопливые студенты и новый дом. Папаша все-таки развелся с матерью, и та умотала в свою Испанию, оставила меня доучиваться последний курс. В нашем новом двухэтажном особняке поселилась фифа с накачанной грудью и губами, блондинистыми волосами и коротких мини-юбках. Ходила чуть-ли не с голой грудью по всему дому гоняя прислугу. А отец, будто слепой ничего не видел и пышущего похотью взгляда в мою сторону от этой длинноногой блондинки и ее полураздетого, загорелого тела. Точнее тело то, как раз он и видел, но думал, что я на него не реагирую. В принципе, так и было, во мне эта Людочка вызывала только презрение, своими открытыми нарядами и надутыми губами. Так и хотелось показать отцу, чего стоит его новая жена, которая чуть ли не в постель ко мне ложиться.

Я бы с удовольствием остался в старом университете и ездил туда через весь город, но папаша сказал нет и срезал мне наполовину лимит по карте, чтобы не повадно было спорить. Зато телке своей новую тачку купил. Ненавижу! Обоих ненавижу! Всего год потерпеть, потом к матери свалю, пусть тут что хотят делают. Хотя отец стал меня в офис таскать, в деле своем натаскивать. Мне и без его бизнеса хватает, еще немного и плевать мне на его карты и дом. Свалю из Москвы и может к матери даже не поеду. Что я там не видел? Нового мужа ее? Да и не девка он без трусов, чтобы на него смотреть.

Вышел из универа и направился в сторону спортивной площадки, повисел немного на турнике, ожидая, когда закончится занятие в группе. Я дождусь эту белобрысую с*ку, все банты ее по срываю, чтобы знала, как со мной разговаривать в таком тоне. Пахну я ей, су**ка. И что, что красивая? Все можно? Ты еще не знаешь, кто такой Захар Туманов. Имя ей мое не понравилось, на каждом углу такое, да еще и пахну, вот звезда! Чувствую, что нельзя сейчас с ней встречаться, придушу на глазах у всех. Кондрат еще тут нарисовался, наверняка в свите этой снежной королевы и ни словом о ней не рассказывал. Для себя что ли бережет?

С Кондратом мы знакомы давно, еще в детстве в машинки играли. Наши родители дружили особняками, я так это называл, вот и мы с детьми богатых тусовались. Одно время Кондрат даже со мной в секцию ходил, но сломал руку, и отец запретил Денисычу рисковать своим здоровьем. Мать Денисыча на бальные танцы тогда его отдала, вот я ржал. Даже сходил пару раз на их занятия, от смеха чуть не загнулся. Спинку прямо, ручку на талию, голову в сторону — повеселил. Долго я его этим подкалывал, пока он не начал уже втихаря со мной ходить заниматься, все-таки Кюшо-джитсу (1) это вам не просто спорт. Это власть, власть над человеком, телом и духом. Я теперь пальцами могу капот на машине пробить, не то, что человека свалить.

До последнего не говорил другу, что в его универ и на факультет перевожусь, хотел сюрприз сделать, вот и сделал. На всю группу сразу нарисовался и в первый же день гулять пошел. Если так пойдет, то месяц в универе не продержусь, даже в таком, куда всякую мелочь с улицы не пускают. Что здесь интересно эта принцесса делает? Все в ней заметил и ножки стройные и попку зачетную. Нарядились все, как однояйцевые в форму девяностых годов, будто других шмоток нет. Фартуки белые кружевные, у меня так дома горничные ходят, только без бантов этих дурацких.

Немного побродил вокруг универа и вернулся к крыльцу. Мне главное не пропустить эту наглую пигалицу. Уж очень хотелось с ней познакомиться и преподать хороший урок. Таких как она я имел на своем члене десятками, и никто не жаловался. Кондрат тоже хорош, ни слова про свою куклу не сказал, но ничего с ним разговор короткий будет.

Облокотился на свой мотоцикл, рассматривая входную дверь в универ. Скоро началась движуха, на крыльцо начали вываливать студенты. А вот и моя цыпочка, идет в окружении своей свиты, что ж, посмотрим. Сел на мотоцикл и надел шлем, опуская козырек. Королева с шутами проходит мимо, весело смеясь, даже не смотрит в мою сторону. Только Денисыч задержал взгляд на моем мотоцикле, узнал, нахмурился, но не притормозил. Вот значит, как, хорошо и тебе прилетит от меня.

Провожаю всех взглядом, отмечая девчонку, красивая су*ка, так бы и вдул ей. Талия тонкая, обхватить можно, ноги в белых гольфах стройные, загорелые. Волосы пока не пойму какие, блондинка однозначно, может и крашенная, сейчас не поймешь. Руки изящные ухоженные, грудь толком не вижу под кружевными оборками фартучка, но мысли идиотские полезли. Ролевые игры в голове крутятся, представляю, как юбочку задеру, а там трусы неделька и такой железный стояк поймал, что замер в удивлении. Низ живота таким желанием полыхнул, что яйца поджались. Я себе удивлен, это значит не сказать ничего. Чтобы так реагировать на школьную форму? Или на то, кто в ней, в этой форме? Вот придурок, другие то девчонки рядом тоже в форме, а хочу то ее.

Завел тихо мотоцикл и двинулся следом за веселой компанией, стараясь, чтобы не заметили. Однако Кондрат за мной следит, оглядывается, даже кулак мне показал. Еду медленно и ухмыляюсь, ну что Денисыч у нас с тобой будет сегодня серьезный мужской разговор. Останавливаюсь, надеваю перчатки и готовлюсь. Сейчас я вам устрою тут шоу, посмотрим, что дальше будет. Сейчас девочка и познакомимся по ближе. Руку положил на ручку газа и рванул. Мотоцикл взревел и помчался в сторону группы однокурсников. 

Кюшо-джитсу - Искусство Кюшо-джитсу - искусство болевых воздействий - в той или иной степени практикуется многими японскими Боевыми Искусствами.

Мы с Ингой спустились с крыльца, когда нас догнал Кондратьев с неизменным Тихоновым в паре.

— Вы куда? — спросил нас Денис, подхватывая мой рюкзак с книгами, на что Инга ревниво сверкнула глазами.

— Хотели в Шоколадницу зайти, немного отметить. Кофе, чизкейк, — выдала наши планы подруга.

— Мы с вами, можно? — спрашивает Денис, заглядывая мне в глаза.

— Конечно, можно, — подхватывает его под руку Инга, оставляя меня топтаться позади. Тихонов идет рядом, косится недовольным взглядом на Ингу. Влюбился что ли?

Денис оглядывается на меня, смотрит извиняющимся взглядом. Машу рукой, иди уж. Проходим мимо какого-то мотоциклиста, что провожает нас взглядом. Я отмечаю хорошую кожаную куртку с защитными вставками и шлем, с красной полосой. Кондратьев как-то странно смотрит на водителя мотоцикла и подхватывает меня под руку, отчего я оказываюсь у края тротуара. Идем втроем, смеемся над шутками Кондратьева. Тот рассказывает, как они летом с Тихоновым зажигали в деревне у его бабки и про местную дискотеку.

— Что-то я сомневаюсь, что ты, Денис катался в каким-то Богом забытую деревню и ходил там в местный клуб, — фыркает Инга и я тоже смеюсь.

— Вот те крест, как говорит бабка Павлушеньки, — смеется Денис, а Тихонов позади нас хмыкает. — Там такой клуб! Я в полном восторге был. По бокам у стен деревянные лавочки, в центре местные красотки в мини-юбках, а на сцене ди-джей с тремя лампочками цветомузыки.

— И как местные красавицы? — ревниво спрашивает Инга.

— Улет просто! Начес на голове, духи упади с ног, губы будто пчелами покусаны.

— Че врешь то? — подает сзади голос Павел. — Сам то за одной бегал, да и не такие они совсем, нормальные девчонки.

— Это за кем я там бегал? За Викой что ли? — оборачивается к другу Денис.

— И за ней тоже, — ухмыляется Тихонов, останавливаясь. — Пол деревни за неделю обошел.

— Врешь ты все, — краснеет Денис, а мы с Ингой тихо посмеиваемся.

— Не было у меня ничего там ни с кем — возмущается Кондратьев.

— Ну и хорошо, что не было, — подхватывает его снова за руку Инга. — Мы верим, верим.

— Правда не было, ты мне веришь, Снежана? — снова я осталась одна у края тротуара, пока Инга утаскивает Дениса. За ними машинально следует Тихонов.

— Верю, — успеваю сказать я, когда слышу приближающийся с ревом мотоцикл, что едет прямо на меня. Не успеваю ничего сделать или отойти в сторону, как меня на ходу хватает сильная и крепкая рука, перекидывает через бак мотоцикла и газует. Я чуть не откусываю себе язык, приземляясь животом на железку и больно ударяюсь о какие-то рычаги. Я реально свешиваюсь поперек мотоцикла и даже не могу кричать, настолько из меня вышибло дух. Рука в перчатке крепко прижимает меня к баку за зад, поправив на мне короткую юбку.

Перед моими глазами мелькает асфальт, и я думаю только о том, чтобы не проехаться по нему лицом. Дергаюсь, на что получаю окрик «Лежи тихо», который заставляет меня взять себя в руки и попытаться кричать, но ничего не получается, только мычу, прижатая плотно к баку. Нос заполняет запах бензина, меня начинает подташнивать, а потом спазмы накатывают болезненной волной. Слышу чертыханье, и мы делаем крутой поворот, выезжая на грунтовую дорогу, отчего я подпрыгиваю на баке и чувствую, будто у меня ломаются ребра и вся грудная клетка. Еще немного и я потеряю сознание, просто отключусь.

Наконец мотоцикл резко останавливается, отчего я чуть не скатываюсь через руль, но меня удерживают руки в перчатках и снимают с бака, ставят на ноги. Меня ведет куда-то в сторону, и я падаю на колени, извергая содержимое желудка на траву. Мне настолько больно, каждый спазм будто режет пополам, что из глаз горячими потоками льются слезы. Наконец спазмы прекращаются, и я, пошатываясь, встаю, вытирая лицо подолом фартука. Оборачиваюсь к тому, кто все это время стоит, облокотившись на мотоцикл и не делая ничего, чтобы помочь мне. Парень снял шлем, и я узнаю в нем Захара. Злость охватывает меня всю, заставляя сжать маленькие кулачки и кинуться на него. Я бью по его стальной груди, пытаясь оцарапать лицо.

— Ты, придурок! Чуть не убил меня, ты хоть понимаешь, что могло бы случиться?! — ору я, будто помешанная. Он стоит спокойно и перехватывает мои руки только тогда, когда впиваюсь ногтями в его лицо. Отрывает их, оставляя на своей коже красные полукруглые отметины и больно сжимая запястья, притягивает к себе.

— А теперь замолкни, — говорит он тихо, отчего меня обдает ледяным холодом. В его голосе такая угроза, что мои ноги начинают мелко дрожать. Я утыкаюсь носом в его грудь, больно стукаясь, а мои руки этот ненормальный заводит за спину, перехватывая одной рукой, второй больно стискивает мой подбородок железной хваткой и приподнимает вверх, заставляя смотреть на него.

— Ну, что девочка, ты попала, — ухмыляется злобно Захар. — Теперь, я заимел свою собственную су*ку. Будешь делать все, как я скажу, поняла? — он встряхивает меня, отчего стучат мои зубы. — Будешь знать, как выставлять меня вонючим дураком перед всей группой. Поняла, я спрашиваю? — почти кричит он, а я не могу ничего сказать, даже кивнуть, так как он держит меня не давая двинуться.

Захар резко отталкивает меня от себя, и я падаю, больно ударяясь коленкой о камень на дороге. Всхлипываю, пытаясь одернуть юбку, чтобы прикрыть бедра.

— Сама дойдешь, — кидает он мне, надевая шлем и заводя мотор. Я начинаю понимать, что он сейчас бросит меня здесь, неизвестно где и вскакиваю, делаю шаг к нему, стараясь не хромать. Но он зло дергает газ и срывается с места, обдав меня пылью и мелкими камешками из-под колеса.

Я в таком шоке от произошедшего, что оглядываюсь по сторонам и не знаю, что мне делать. На улице уже начало темнеть, вокруг какие-то постройки, похожие на гаражи. С одной стороны, лес и эта грунтовая дорога вся в ямах и лужах после дождя.

— Мамочка, — шепчу я, обхватывая себя руками. Фартук на мне порвался, банты развязались, опускаясь на плечи грязными серыми лентами. Обувь я потеряла еще в дороге и теперь стою в белых гольфах. Звук мотоцикла стих где-то вдали и меня охватывает ужас от того, что произошло. Начинаю понимать, что Захар просто оставил меня на дороге, где нет людей, без телефона, без всего.

Бегу к своей машине, скинув с себя повисшую было на мне Ингу. Зная, на что способен Захар, начинаю со страхом думать о Снежане, куда он ее увез? Запрыгиваю в свое черное Пежо и срываюсь с места под изумленными взглядами Инги, которая успела открыть дверь. Дверь Пежо ударяется о встречный столб и неожиданно закрывается. И на том спасибо. Отец меня убьет, успеваю подумать и жму на газ, пытаясь догнать мотоцикл. Тот мелькает между машин далеко впереди, а потом пропадает из вида.

Не знаю, что я сделаю с Захаром, когда увижу его, наверное, просто убью, если получится. Пусть он и опытнее меня, натренирован, но я тоже не только танцами занимался, могу и ответить. Накручиваю круг за кругом вокруг одного района, даже открыл окно, пытаясь услышать звук мотоцикла, но конечно это нереально. Вдруг слышу рев и меня на полном ходу обгоняет Захар, уже без Снежаны. Этот псих где-то бросил девушку.

Разворачиваюсь, получая гневные сигналы в ответ и пересекая двойную сплошную. Снова еду в обратном направлении, стараясь понять, откуда выехал Захар. Примечаю резкий поворот и съезд на грунтовку к гаражам. Ныряю туда, плюю на низкую посадку машины, слышу, как ударяется днище о кочки. Машине конец и мне тоже, но все меркнет перед тем, когда вижу ее, мою девочку. Стоит посреди дороги, одна нога в крови, платье и фартук порваны, лицо с размазанной на нем грязью. Выскакиваю из машины, хватаю ее за плечи и прижимаю к себе.

Снежана рыдает, уткнувшись мне в грудь. Я глажу по растрепанным золотистым волосам и успокаиваю ее, как могу.

— Тише, тише, моя хорошая, — прижимаю ее к себе крепче, ощущая, как глухо забилось сердце. Как давно я мечтал вот так, просто обнять, просто прижать к себе. Ведь люблю давно, сильно и настолько, что готов убить Захара, за то, что он сделал.

— Он, он ...- рыдает Снежана, всхлипывая и прижимаясь ко мне всем телом. — Он меня чуть не убил!

— Знаю, не плач, успокойся, — прошу ее, поднимая заплаканное лицо от моей рубашки и смотрю на ее чуть полные губы, о которых мечтал каждой ночью. Глаза полные слез, будто два изумруда сверкают, и я целую ее. Сначала мягко, потом все сильнее. Касаюсь ее губ, чувствуя, как она замирает, но плакать перестает. Неумело отвечает на поцелуй, а я с ума схожу. Мне так сладко, что невыносимо жарко. Чувствую, как слегка отталкивает меня, отстраняется, прервав самый чудесный поцелуй в моей жизни.

— Не нужно, Денис, отпусти меня, — тихо произносит Снежана и я отпускаю, почти ощущая, как отрываю от себя часть своего тела.

— Прости, — говорю ей, сам не чувствуя никакой вины, только ликование, что поцеловал ее. — Поехали, — мягко беру ее за руку, направляясь к машине. Снежана идет хромая, и я вспоминаю о крови на ноге.

— Ты поранилась? — рассматриваю ее тревожно и опускаюсь на корточки, пытаясь осмотреть колено. Несколько глубоких ссадин, поцарапанная кожа. — Садись в машину, там есть аптечка.

Снежана садится, оставляя ноги снаружи, удивленно оглядывая помятую дверь, но молчит.

Я достаю из бардачка аптечку, вынимаю йод и пластырь. Обрабатываю и промываю от грязи рану, дую на нее, отчего моя девочка вздрагивает и морщится. Заклеиваю пластырем, думаю, может сверху еще бинтом замотать? Отрываю бинт и заматываю, завязывая бантик. Не удерживаюсь, наклоняюсь и целую ее колено поверх бинта.

— Теперь не будет болеть, — встаю и смотрю в удивленные глаза. Достаю из кармашка в салоне влажные салфетки и начинаю вытирать размытые дорожки на щеках. Снежана бледная, испуганная, но салфетку у меня отбирает. Опускает козырек и вытирается сама, рассматривая себя в зеркало. Обхожу машину и сажусь за руль, замечая, как подрагивают пальцы на руках.

— Спасибо, — тихо говорит Снежана, кладет свою руку поверх моей, пытаясь успокоить. Меня прошибает будто током. Столько лет, я не мог даже дотронуться до нее, люблю давно, думал пройдет. Даже пытался встречаться с другими, видя, что для моей девочки я только друг и никто больше. А она меня даже не замечала, как парня, как влюбленного в нее по уши дебила. Да и кто в нее не был влюблен? Полкурса страдало по этим волнистым золотым локонам и тонкой талии. Сегодня подержал ее в руках, прижал к себе и будто фейерверк сейчас в голове взрывается счастливыми всплесками.

— Поехали, — спрашивает она меня, убирая руку.

— Ты успокоилась? Может в больницу?

— Нет, спасибо, отвези меня домой, — просит Снежана и я поворачиваю стартер, улыбаясь. Мне больше ничего пока не нужно, она рядом и этого пока достаточно.

Моя принцесса живет недалеко от университета, насколько я знаю у них свой дом. Снежана указывает дорогу, и вскоре мы останавливаемся у невысоких железных ворот. Открываю свою дверь и бегу, чтобы подхватить ее на руки и достать из машины.

— Я сама, — тихо взвизгивает Снежана, но я не слушаю, звоню в калитку. Ключей у нее с собой нет, розовый рюкзачок остался у Тихона. Калитка открывается, и я направляюсь к крыльцу, осторожно ступая по асфальтированной дорожке. У крыльца нас ждет какая-то женщина, видимо мама моей принцессы.

— Что случилось? — спрашивает с тревогой, пропуская меня в дверь.

— Ничего, я упала, мама, — отвечает Снежана и очаровательно краснеет, а я любуюсь ее румянцем, опуская на диван в гостиной.

— Ну как же так? — продолжает причитать женщина, а я смотрю на нее, понимая от кого унаследовала красоту ее дочь.

— Мама, хватит, — мягко говорит Снежана. — Познакомься мама — это Денис Кондратьев, мой однокурсник. А это Вера Андреевна — моя мама.

— Приятно познакомиться, — отвечаю я. — Ты в порядке?

— Все хорошо, — кивает Снежана.

— Я тогда пойду? — смущенно мнусь, не зная, что делать. — Я привезу твой рюкзак.

— Спасибо тебе, Денис, — говорит Снежана и я быстро сбегаю, чтобы вернуться уже с рюкзаком.

— Молодой человек, — кричит мне в след Вера Андреевна. — Ждем вас на ужин, в семь. Надо хе как-то отблагодарить вас за спасение дочери. — улыбается она, когда я замираю на пороге. — У нас сегодня на ужин утка. — почему-то добавляет она и я в ответ бормочу:

— Обожаю утку, — отмираю и скрываюсь за дверью в дом, направляясь к машине. Какая утка, блин?

Ошибся я, когда девчонку через бак перекинул, юбочка ее задралась, обнажив упругие ягодицы. Ни хрена там не неделька была и не панталоны с рюшами, а розовые короткие кружевные шортики мать ее. Такая ванилька конфетка, так и захотелось рукой в перчатке всыпать от всей души. Шортики, кружевные, чтоб их. Поправил юбку и газ на себя на полную. Мычит что-то там, дергается. Хлопнул по попке, чтобы не брыкалась. На повороте чуть не кувыркнулись, поймал вовремя управление.

Оставил там за гаражами, пусть подумает немного, как незнакомого человека сразу задирать. Нашлась мне тут королева в кружевах. Пусть кому хочет, жалуется и не таких усмиряли. Денис теперь злиться будет, но ничего, переживет.

На повороте развернулся и поехал домой, батя после вчерашней моей потасовки чуть комендантский час не ввел, будто этим мог остановить меня. Ну отметили начало учебного года, с кем не бывает. Мне двадцать, что хочу то и делаю, а карточки свои пусть засунет... Хотя в чем то он прав, этих сынков банкира я вчера неплохо приложил, видимо прилетело отцу от их родителей знатно.

Вошел в дом, снимая шлем, кидая ключи на тумбочку в огромном холле. Стены красными панелями обшиты, сверху люстра с хрустальными каплями висит, как во дворец входишь.

— Захар? — раздался тонкий голос, а я зубами заскрежетал, снова она. Выходит из гостиной в почти прозрачном розовом пеньюаре, сквозь который темные соски видны и трусы из двух полосочек. Знала бы, как я такие трусы ненавижу. Будто только это мужика привлекает. Подошла вплотную, длинным красным ногтем по вороту моей косухи провела, духами сладкими окутала, аж замутило. — Ты рано сегодня, — мурлычет, губами к моей шее тянется.

— Чего тебе? — отрываю ее руки от себя, больно сжимая запястья. — Траха не хватает что ли?

— А если и так? Поможешь? — морщится от боли в руках, но низом к моему паху приживается, почти голыми бедрами елозит.

— У тебя муж есть, — огрызаюсь, а про себя думаю, может подыграть? Трахнуть хорошенько как-нибудь, чтобы отец застал. Может, поймет с какой шлюхой связался? Но смотрю в эти губы накачанные и грудь идеальную, что пеньюар рвет сосками торчащими и воротит от всего. Не удержался, тронул эти упругие горошины через прозрачную ткань, большим пальцем провел сжимая. Людочка застонала, томно губки сложив, потянулась своими когтями к ремню на джинсах.

— Ты совсем с головой дружить перестала? — отталкиваю ее, прохожу к лестнице. — Хочешь из дома вылететь, валяй.

— Мне скучно, Захарчик, — ноет Людка и идет за мной. — Твой отец целыми днями на работе, а мне что делать?

— Шмотки покупать, что тебе еще делать. Брови щипай идти, я не знаю, волосы перекрась, — вхожу в свою комнату и пытаюсь дверь закрыть перед ее носом, но она просачивается, будто жидкость.

— Я тебя хочу, Захарчик, — томно дышит, грудью в меня упирается, чувствую эти резиновые шары, и противно становится. Снова руки ее хватаю, сжимаю так, что кости сейчас хрустнут. Людочка ойкает, из глаз слезы брызгают.

— Трахаться тебе не с кем? По кругу хочешь? Мигом устрою, с видеосъемкой, чтобы отцу и адвокатам потом показать. Пошла отсюда! — выпихиваю ее из комнаты, наконец, громыхаю дверью, закрываясь на замок. Бесит, шлюха. Видеть ее не могу! Все они такие, на передок слабые. Зачем замуж выходить спрашивается? Или все, нашла папика можно и по рукам пойти? Только вылетит мигом в чем мать родила и мало не покажется. Отец хоть и членом думал, но договор этой крале подсунул. В случае измены не получит ничего и видимо ждать этого события осталось недолго.

Падаю на кровать, втыкаю наушники в уши и врубаю музыку. Зависаю в ленте соцсети Листаграмм (1). Нахожу Денисыча у себя в друзьях и лезу к нему на страницу, пытаясь отыскать эту цыпочку в розовых шортиках. А вот и она, Снежана Котих. Ого, фамилия! Губы сами собой растягиваются в улыбке. Котих, котик, киска, котенок, попала ты, Снежана, столько кличек за раз ухватила. Листаю ее фото, ничего так, только в основном природа, букашки, собаки, кошечки, ночной город, закат. Самой Снежки практически нет. Лишь пару фотографий, где она в обнимку с каким-то хмырем, явно старшее ее, в вечернем платье, с высокой прической, ничего так, зачетно. Хмыря рассматриваю, и рожа мне его не нравится. Волосы прилизанные волосок к волоску, костюмчик с иголочки, шейный платок вместо галстука, изящным узлом завязан, не нравится он мне никак.

Телефон в руке запрыгал, чуть не выронил, взглянул, кто звонит, начинается.

— Ты урод, чего вытворяешь? — орет в трубку Денисыч. — Ты зачем со Снежаной так поступил? Она что тебе сделала? — беснуется в трубке друг.

— Тихо, остынь, Кондрат. Из-за бабы с тобой ругаться не собираюсь.

— Не из-за бабы, а девушки. Причем той, что мне нравится, — огрызается Денисыч. — Ты Бешеный, еще раз подойдешь к ней, по-другому разбираться будем, а пока я жду твоих извинений.

— Ну, извини, психанул, — развел я руками.

— Не передо мной извиняйся, придурок. Завтра чтобы перед Снежаной извинился, понял?

— Разбежался прям, кроссы задымились, — отвечаю, ухмыляясь и натыкаюсь на холодный голос Дениса.

— Хорошо, я понял тебя Захар. Дальше нам с тобой не по пути, — говорит он и кладет трубку.

Чего?! Из-за бабы?! Дружбу с детства рвать?!

— Да пошел ты! — ору на телефон, швыряя айфон на кровать. Вот она, мужская дружба, из-за дырки такой сыр бор. Да и хрен с ней. Не подойду больше, пусть сам свою королеву обхаживает и цветочки дарит!

(1) Листаграмм - не существующая соцсеть.

Срываю банты свои, захожу в ванную. В зеркало смотрю, хороша, ничего не скажешь. Лицо грязное, волосы растрепаны, под глазами тушь размазалась. Сдираю с себя фартук порванный и платье, гольфы — все кидаю в мусорную корзину. Наряжалась, красилась и вот как получилось. Домой золушка снова в тыкве вернулась, а принц гадом оказался.

Встаю под душ, лицо горячим струям подставляю. Колени слегка саднит, бедро болит, синяк будет. Выдавливаю ароматный гель с запахом розы и тщательно намыливаю ободранные места, промывая царапины. Одно не могу понять, зачем он так? Вроде взрослые люди и так поступать. А если бы Денис не поехал за мной, чтобы со мной было там? Оставил, даже не думал вернуться, псих ненормальный. Откуда только появился такой. Денис молодец, выручил, спас. Знаю, что давно нравлюсь ему, но не тянуло меня к нему, а хотелось, чтобы сердце билось, глухо о ребра ударяясь. Чтобы в жар кидало от взгляда, сама не знаю, как это, но девочки рассказывали.

Выхожу из душа, в мягкий махровый халат кутаюсь, аптечку достаю. Скрипя зубы ссадины йодом обрабатываю. На ноге глубокая царапина, кровь еще течет немного. Бинтую ногу и падаю на кровать. Волосы мокрые, надо бы высушить сначала, но мне лень вставать. Так и лежу, в потолок смотрю. Обидно очень, что незнакомый парень так поступил. Ну сказала я ему, что воняет, да, приятного мало. На самом деле от него очень вкусно пахло, свежестью с нотками цитруса, хороший запах, еле уловимый, дорогой. Возможно, как он и сказал, что Армани, у отца похожий парфюм есть. А мой отец дешевку покупать не будет, разбирается. Телефон заиграл рингтон, беру трубку.

— Снеж, ну ты как? — кричит Инга так, что морщусь, трубку дальше от уха убираю. — Нормально?

— Прихожу в себя, — отвечаю подруге.

— Тихон сказал, что этот мудак тебя в какие-то гаражи завез и оставил, это правда?

— Да,

— Вот козел! — в сердцах кричит подруга. — Хочешь я приеду? Посижу с тобой?

— Не нужно, мама ужин готовит. Дениса позвала.

— Дениса? — сразу умолкает подруга. Я понимаю, что она думает.

— Инга, ты не бойся, я с ним никак, ну в смысле не нравится он мне. То есть нравится конечно, но как друг, не более.

— Я за тебя не переживаю, — глухо отвечает Инга. — Ты ему нравишься, это сразу видно. Меня он совсем не замечает.

— Почему не замечает? Очень даже замечает, Денис иногда смотрит на тебя, — пытаюсь успокоить я ее.

— Ага, когда тебя рядом нет, — фыркает Инга.

— Давай тогда так сделаем. Приезжай на ужин к нам, Денис придет, я вас рядом посажу, а дальше все в твоих руках, — улыбаюсь я.

— А вот и приеду!

— Вот и приезжай,

Кладу трубку, посмеиваясь. Поработаю немного свахой. В комнату стучится и входит мама, садится рядом, рассматривая замазанные йодом колени.

— Что случилось? — задает вопрос, на который придется соврать, не говорить же ей правду.

— Упала, с крыльца ступила, нога подвернулась, каблук высокий.

— Ты без каблуков сегодня была, — тут же припечатывает мама. — Снежана, тебя кто-то обидел?

— Нет, все хорошо, правда, случайность.

— Ну, хорошо, — встает и идет в ванную, смотрит на форму в мусорной корзине. Тяжело вздыхает, но вопросов не задает. — Денис —это твой парень?

— Вряд ли, — фыркаю я. — На него Инга глаз положила.

— Хороший парень, мне понравился, — отвечает мама. — Через час ужин, приведи себя в порядок, папа обещал вовремя приехать.

— Хорошо. — киваю ей и сажусь у зеркала, рассматривая лицо. Мама выходит из комнаты тихо прикрыв дверь. Смотрю на себя в зеркало, красивая. Глаза зеленые, чуть раскосые. Стрелки подвести, ресницы накрасить совсем красота. Лицо сердечком, носик маленький, чуть вздернутый, но волосы... Такого цвета ни у кого не было в универе, золотистые, с серебряными нитями. Волосы у меня мамины, длинные, вьются упругими кольцами. Руки тонкие, запястья изящные, сама хрупкая, рост конечно подкачал немного, как Инга говорит мелочь не выросшая, так и есть. Любому парню до подбородка только достаю. Инга высокая, стройная, с ежиком черных волос, тоже красивая, вот кому с ростом повезло. На каблуках так вообще, как модель с подиума. И почему она Денису не нравится?

Расчесываю волосы, давая им просохнуть, немного трогаю тушью ресницы и губы прозрачным блеском. Встаю и подхожу к шкафу, думая, что надеть. Так, если Инге нужно покорить Дениса, значит, я должна выглядеть серой мышью. Вряд ли у меня это получится, но хотя бы в одежде. Достаю льняные темные брючки и старую отцовскую рубашку, которую иногда надеваю на природу. Она мне больше на пару размеров и хорошо скрывает фигуру. Мама, конечно, рассердится, ну и пусть.

Одеваюсь, морщась от боли в бедре, где уже расползается темно-синий синяк. В принципе я готова. Присаживаюсь на кровать. Прислоняясь к мягкой спинке, достаю телефон и бегло листаю ленту в Листаграмм. Задерживаюсь на уведомлениях. Кто-то наставил мне кучу лайков к моим фотографиям. Съемкой я увлекаюсь с детства, у меня и фотоаппарат есть, дорогущий. Отец на восемнадцать лет подарил. Я этот фотоаппарат берегу, как свою жизнь. Фотографии с него получаются четкие, яркие, сочные.

Открываю комментарии, под фотографиями природы везде стоят дизлайки, а на моих, где я с Джоном вообще смайлики лица человечка, которого тошнит. Судорожно перебираю другие фотографии, везде одно и тоже. Смотрю, кто же мне все это наставил, профиль без фото, закрыт, имя аноним. Ну, конечно, я такая дура, что не пойму кто это? Вот козел и сюда добрался!

Дрожащими руками отыскиваю в контакте нужное мне имя и всхлипываю в трубку. Когда на том конце раздается мягкий мужской голос:

— Да, лисичка моя?

— Джон, что делать? — говорю, рыдая, собираясь ему все рассказать, что случилось.

Позвонил Захару, наорал на него, а так хотелось по морде вмазать. Был бы он сейчас рядом, кулаки бы об него разбил. Вот и конец дружбе. Не ожидал, что повзрослев, Захар станет таким. А ведь был нормальным пацаном, но эти его друзья непонятные, вечеринки с женщинами, наркотой и выпивкой видимо плохо влияют на друга. То, как он поступил с девушкой, которая всего-то пошутила, не входит ни в какие рамки.

Заехал домой, специально машину поставил на парковке у дома, чтобы отец сразу помятую дверь увидел. Придется оправдываться и карманные деньги выкладывать, не знаю, хватит на ремонт тачки или нет. Но главное со Снежаной все в порядке.

— Денис, ты, что так поздно? — мать встречает в холле, вертя в руках сумку. — Я к стоматологу записалась, ты дома будешь?

— Нет, — целую ее в щеку и пытаюсь сбежать в свою комнату, но не так просто уйти от матери.

— А куда? — смотрит строго. — Отец скоро вернется.

— Меня на ужин пригласили, к Котих.

— Вот как... — щурится мать и начинает улыбаться. Ну что ты улыбаешься? Хочется спросить. Знает о моей любви к Снежане, вот и веселиться. — Эта та девочка в которую ты с первого курса влюблен?

— Ну, мам, — пытаюсь отмахнуться, но не тут то было.

— Так, надень ту белую рубашку новую, что я купила и костюм серый, да и цветы не забудь обязательно ей и матери, — начинает мать суетиться.

— Я помню про цветы, — соглашаюсь и все-таки сбегаю в свою комнату.

— Не клади локти на стол, — кричит в след мать, и я закатываю глаза. Срываю с себя одежду и бегу в душ, бреюсь, навожу марафет, как мартовский кот себя чищу. Затем достаю из шкафа джинсы и голубую рубашку, не в костюме же идти в самом деле. Беру в руки серый джемпер и из ящика в столе ключи от другой тачки, попроще. Хочу слинять из дома, пока не вернулся отец, но врезаюсь в него уже на пороге. Разбежался так, что чуть не сбиваю его с ног.

— А ну тихо, стой! — ворчит отец, успевая схватить меня за шиворот. — Куда это ты так несешься? — смотрит сердито. Я выше его ростом и он держит меня, тянет вниз, но держит.

— Пап, я все объясню, но сейчас некогда, правда, — пытаюсь по-прежнему увильнуть, но не получается. Отец сдвигает черные брови и отпускает рубашку.

— В кабинет, — говорит сердито и бросает на комод в прихожей свой портфель и плащ.

— Черт, — говорю чуть слышно и иду за ним, заправляя рубашку в джинсы.

— Рассказывай, — говорит отец в кабинете, и я выкладываю все, как есть. — Захар значит, снова.

— Я сам разберусь с ним, — начинаю я, но отец отмахивается.

— Ты прав, Захар перегнул палку и она сломалась. Так поступать с девочкой нельзя. Я поговорю с его отцом.

— Не нужно, пап. Мы взрослые люди, это уже не детский сад, чтобы жаловаться родителям, — не соглашаюсь я.

— Тогда ремонт машины на твоей совести, — улыбается отец. — Ты хоть знаешь, во что тебе выльется ремонт Пежо?

— Представляю, — вздыхаю тяжело. — Но я сам.

— Сам значит... Хорошо. А сейчас куда?

— На ужин, к Котих. — По лицу отца тоже расползается улыбка, вот черт! Они с матерью сговорились, что ли обсуждать мою влюбленность.

— Ну, ну, — глумиться отец. — Надолго?

— Не думаю, ужин с родителями,

— Вот как...

— Пап, не начинай!

— Ладно, ладно, — поднимает руки, будто сдаваясь. — Надеюсь, с Захаром не будет больше неприятностей? А то машину жалко, новая совсем.

— Не будет, — обещаю я, хотя совсем не уверен в этом. — Я пошел?

— Иди, — отпускает отец и я вылетаю из кабинета, направляясь к гаражу. По пути рассматриваю свою покореженную тачку и огорченно вздыхаю. Дверь в хлам. Выгоняю из гаража старую Тойоту и выезжаю в ворота. На выезде из коттеджного поселка останавливаюсь у магазина с цветами, беру два букета для матери Снежаны и для нее. Может не надо цветы? Меня на ужин пригласили, а я как свататься еду. Может еще торт с конфетами взять? Заезжаю в частную кондитерскую, долго выбираю торты. Что их как много? Как тут выбрать?

— Вам помочь? — улыбается консультант, молодая девушка, видимо студентка на подработке. Волосы пшеничного цвета короткие и взъерошены, как у воробушка. На голубом фартучке прикреплен бейджик.

— Да, пожалуй, Мария, — читаю имя и соглашаюсь на помощь. — Мне нужен самый вкусный торт, что у вас есть.

— Для кого? Какой праздник? Просто чаепитие, день рождения, вечерний романтический вечер? — улыбается Маша.

— Э-э-э, а что есть разница? — чешу репу, совсем теряясь в тортах.

— Конечно, вот этот легкий фруктовый йогуртовый для девушки, просто к ужину. Шоколадный с трюфелем можно, как десерт на чаепитие с мамой и ее подругами. Птичье молоко подойдет для небольшого презента при встрече. Ну, а если день рождения, то здесь торт в несколько ярусов желательно.

— Вот, блин... — смотрю на все это великолепие, совсем потерявшись. Сам я торты не очень люблю, может просто конфеты купить? — А если конфеты?

— Пройдемте, — девушка подводит меня к другому прилавку, где выложены конфеты ручной работы. — Есть с целым орехом, с желейной начинкой из ягод, вафли и халвой, что любит ваша девушка?

— Беда... — говорю. — Вернемся к тортам. Давайте тот, легкий, фруктовый.

— Отличный выбор, — соглашается Маша и начинает упаковывать воздушную красоту с фруктами. Я расплачиваюсь и сажусь в машину, отдуваясь. Что все, как сложно то с тортами?

Через полчаса подъезжаю к дому Котих и паркуюсь. На часах без пяти, не опоздал. Выхожу из машины, достаю с заднего сидения букеты и торт. Закрываю машину и направляюсь к крыльцу.

— Денис, подожди, — окликают меня. Поворачиваюсь и вижу идущую ко мне Ингу, вот только ее не хватало! Девушка идет, улыбается, в руках у нее точно такой же торт, как у меня. Тихо скреплю зубами. — Ты тоже с тортом? — улыбается Инга. — И я вот тоже.

Чувствую себя просто прекрасно! Наставил Котих в Листаграмм смайликов тошнотного человечка и теперь лежу, переписываюсь с двумя девчонками. Мое милое общение с целующимися смайликами прерывает звонок от Шершавого.

— Бешеный, подтягивайся сегодня на хату к Сироте, будем решать вопрос с днюхой. — начинает Шершавый.

— Без меня решить не можете? — огрызаюсь я, а Артем в долгу не остается.

— Можем, а тебя потом отдельным приглашением вызывать? На белой открытке с золотыми вензелями?

— Я тебе не девочка по вызову, чтобы меня вызывать, что с днюхой решать? Собрались, отметили.

— Это у тебя все просто, завалил в ресторан и отметил, а у нас все по-взрослому, — ржет Шершавый. — Девочек позвать надо, сладкой водички им купить.

— Девочек, говоришь, — тяну задумчиво, вспоминая об одной. — А что, девочек можно. Сейчас приеду.

— Лады, пожрать что-нибудь захвати, — Шершавый на своей волне, вечно еду просит.

— Будет тебе, пожрать, — отключаюсь и спускаюсь в кухню.

Людочка куда-то слиняла, в доме тишина. Открываю холодильник в поисках еды, вытаскиваю палку колбасы, кусок сыра. Пихаю все в рюкзак, следом сую какой-то пирог, видимо домработница пекла утром. Людочка пальцем о палец не ударит, чтобы хотя бы ужин заказать.

Выхожу из дома, вертя в руке шлем и сажусь на мотоцикл, вешая рюкзак на плечи. Мотор сыто урчит, а я наслаждаюсь этим звуком. Мотоцикл это моя любовь, никакой машины не нужно. Тачка есть, но я ей в основном зимой пользуюсь и то редко. В ворота въезжает машина отца, и я тороплюсь выехать, чтобы не встречаться с ним. Слышу, как что-то кричит вслед, но я уже газую и вылетаю на дорогу.

Шершавый с Сиротой ждут меня сидя на лавке во дворе, рядом с нашим подвалом. Мы с ребятами сами захватили один из подвалов и навели там порядок. Устроили что-то типа тренажерного зала, провели свет, покрыли полы линолеумом, поставили несколько старых тренажеров. Платил за все в основном я из своих карманных денег, да и из того, что удалось заработать, создавая левые программы для компьютера. Местному сторожу тоже приплачиваю я, чтобы присматривал за нашим залом, да и кто туда сунется, все знают, что Шершавый тут верховодит.

— Здоров, Бешеный, — тянет кулак Артем, а Олег кивает.

С ними я знаком давно, еще со школы. Я учился в своей элитной гимназии, а за забором стояла обычная школа, ученики которой люто ненавидели всех, кто приезжал на крутых тачках, и часто происходили довольно жесткие стычки между двумя группами. В девятом классе Шершавый, Артем Шервин, Олег, да пара их друзей решили устроить день чистки от мажоров и дорога вывела их аккурат ко мне. Только вот они не знали, что я не слащавый маменькин золотой сынок, а тоже владею руками и ногами, да так, что за пять минут уложил почти всю компанию. Против меня остался только Артем. Стоял тяжело дыша и с налитыми кровью глазами.

— Не жить тебе, падла, — сплевывая кровь, стоял напротив меня коренастый пацан, стриженный почти на лысо. Куртка на нем кожаная, спортивные штаны, кроссовки дешевые. Кулаки крепко сжаты, костяшки сбиты. Я стою и смотрю на него, а самого смех разбирает. Я с первого класса борьбой занимаюсь, будешь ты мне указывать жить или нет.

— Хорошо подумал? — спрашиваю. — Кончить тебя могу одним движением, ковылять остаток жизни будешь и мимо горшка ходить.

— Уверен? — огрызается парень.

— Даже больше, показать могу, — смеюсь, а взгляд у пацана волчий, злой. Знаю, что не решится попробовать, а вдруг правда.

— Ладно, — выпрямляется парень, опуская кулаки. — Запомню я тебя, двое вас тут таких, ты и еще один. Тоже руками и ногами махать умеет.

— Я больше по точкам, красотка, — улыбаюсь, отряхивая свой пиджак с эмблемой школы.

— По каким точкам? — заинтересовался парень. А я делаю шаг в его сторону, поднимая руку. — Э! Ты это, на мне не показывай, вот, на нем покажи, — указывает рукой на одного из своих друзей, который сидит на земле и мотает головой, чтобы прийти в чувство.

Я пожимаю плечами и подхожу к пацану, рублю ему по точке за ухом и тот отключается, падает, как куль с песком. Поднимаю руку и смотрю на секундную стрелку.

— Че смотришь? — спрашивает пацан, поглядывая на поверженного друга.

— Если через пять минут не нажму на другую точку, его мозг начнет умирать, — киваю на пацана в отключке.

— Э, ты, придурок, а ну верни Сироту! — пугается пацан, а я усмехаюсь и начинаю считать:

— 30, 29,28...

— Верни, я сказал!

Подхожу снова к парню без чувств и жму на другую точку, тот дергается и открывает мутные глаза.

— Блять, Шершавый, че было то? — тянет пострадавший.

— Как зовут? — спрашивает меня пацан, поднимая своего товарища, двое других встают сами.

— Девочку на свидание зовут, а мое имя Захар.

— Бешеный ты, а не Захар, — огрызается Сирота и с тех пор эта кличка так и осталась за мной.

Вскоре мы везде ходили толпой от которой шарахалась вся округа. Денис тоже ходил с нами, но потом его отдали в танцы и он перестал, надоело. Шершавый и Сирота были из бедных семей, Олег жил вообще с одной бабкой, поэтому и Сирота. У Артема была только мать, отца он даже не знал. Часто мы зависали в подвале, где я показывал пацанам кое-какие приемы, но чему я мог их научить, если сам занимался чуть-ли не с пеленок. Конечно, какие-то навыки им показал, но до меня им было далеко. Тем более последнее время мы встречались редко. Артем занялся каким-то темным делом, я туда не лез, мне не нравилось то, как друзья изменились. Стали появляться деньги, дурь. Я подозревал, что Артем подсел на игру, уж больно стеклянные глаза у него иногда были. Вот и сейчас, смотрел будто сквозь меня. Даже жутко стало.

— На следующей неделе днюху отмечать буду, — говорит Артем, чуть растягивая слова и Олег чему-то ржет, то же, что ли укололся?

— И? Что сказать то хотел?

— Приходи короче, — медленно говорит Артем, а я чертыхаюсь.

— Ты для этого меня звал? Чтобы про днюху сказать? Я и так знаю.

— Не, девчонок надо позвать, — ржет Артем.

— Будут тебе девчонки. — медленно закипаю. Снимаю с плеч рюкзак и достаю пакет с едой. — Вот, держите. Я поехал.

— Куда?

— Да хоть куда, чтобы на ваши мутные рожи не смотреть, — передаю пакет Артему и возвращаюсь к мотоциклу. Эти придурки ржут, показывая друг другу палку колбасы. Дебилы.

Открываю дверь, сияя улыбкой, думая, что пришла Инга, а вижу Дениса. Правда подруга входит следом за ним, что-то весело рассказывая ему. Денис хмурится и помогает ей снять пальто. Инга остается в розовом облегающем платье чуть выше колен, а Денис хмурится еще больше.

— Ты представляешь, Снежка, мы купили одинаковые торты, — смеется подруга. — Вот, — протягивает она мне коробку, толкая Дениса в бок. Тот тянет такую же, и я пытаюсь скрыть улыбку, уж больно комичный у него вид.

— Тебе, вам, — достает Денис два букет из-за спины, а мне уже хочется смеяться в голос. Кому нам? Мне и Инге что ли? Беру у него букеты и приглашаю их в гостиную, где мама накрывает на стол. Инга сразу развивает бурную деятельность, отбирает у меня цветы и убегает на кухню в поисках вазы.

— Денис, проходи, не стесняйся, — говорит мама, и парень проходит в комнату. Садится на диван, оглядываясь по сторонам. Я расставляю тарелки на столе, покрытом белой скатертью и Денис вскакивает.

— Давай помогу, — говорит он, пытаясь взять тарелки из моих рук. Наши пальцы соприкасаются, и я отдергиваю их, впрочем, Денис тоже, как то странно замирает, глядя на меня. Минуту мы смотрим друг на друга, пока в комнату не входит Инга и останавливается у двери.

— Денис, — смотрит подруга на нас. — Ты не мог бы помочь мне принести утку.

— Что? Утку? Какую утку? — оборачивается к ней Денис.

— Жареную, — сердито огрызается Инга и я тяжело вздыхаю. Не вышло свести Ингу с Денисом, точно не вышло, судя по их взглядам.

— А, утку, конечно, иду, — приходит в себя Денис и уходит с Ингой на кухню. Подруга успевает показать мне кулак за спиной, а я пожимаю плечами, я то тут причем?

Через час мы сидим за столом уже почти прикончив бедную утку и мама достает чайные чашки.

— Денис у нас сегодня герой, — расхваливает мама красного от смущения парня перед отцом, который только недавно присоединился к нам. — Спас нашу девочку от травм.

— Каких травм? — спрашивает отец, отвлекаясь от терзания утки. Надо сказать, что птичка удалась, но видимо немного вышла из молодого возраста, некоторые кусочки были жесткими. Папа откладывает остатки несчастной пташки и принимается за салат с кальмарами.

— Мам, все хорошо, почти не болит, — начинаю я, подталкивая локтем Ингу, которая засмотрелась на Дениса.

— Да, упала ты конечно знатно, вот, как колени расшибла, — отмирает подруга, поддерживая мою легенду.

— Я только подвез Снежану, — оправдывается Денис, переходя из розового цвета на лице в малиновый.

— Что-то ты красный какой, не заболел? — ехидно спрашивает Инга, за что получает от меня новый толчок локтем. От ее слов Денис становится еще краснее, если такое возможно.

— Денис, ты на одном курсе учишься со Снежаной? — решил разрядить обстановку папа. — У вас разные факультеты?

— Нет, мы в одной группе, — облегченно вздыхает парень, посматривая на меня. Я ковыряюсь вилкой в салате, а Инга злится.

— Кому кофе? — спрашивает мама и практически все соглашаются. — Значит чай отменяется, будем пить кофе.

Мама идет на кухню, чтобы сварить напиток, а я встаю, начинаю собирать тарелки.

— Я помогу, — снова подрывается Денис. Инга фыркает. Отец усмехается, короче всем весело, кроме меня.

После торта я веду всех, кроме родителей в свою комнату, где включаю легкую музыку и мы с Ингой забираемся на кровать, а Денис садится на диванчик, напротив.

— Что делать будем? — спрашивает Инга, вертя в руках моего большого розового зайца.

— С чем? — хмурюсь я.

— С этим придурком, Захаром.

— Я с ним поговорил, обещал отстать, — сообщает Денис. — Посмотрим, как он себя поведет дальше.

— Ты его знаешь? — спрашиваю я Дениса.

— Да, с детства, — неохотно признается парень. — Он, Захар, немного как бы сказать дикий. Семья у него неполная и как ушла мать, парень начал чудить, а отец привел любовницу и женился на ней. Может поэтому он такой злой на всех женщин.

— Но это не оправдывает его, как он поступил со Снежкой! — возмущается Инга, и я киваю. — Все могло кончиться намного хуже.

— Захар не будет больше тебя обижать, я прослежу за этим, — убежденно говорит Денис, а я облегченно вздыхаю.

— Хорошо,

— Я пойду, — встает Денис, — Завтра в универ ко второй паре, встретимся утром кофе выпьем? — парень смотрит на меня, Инга хмурится. И вот что делать в такой ситуации?

— Я, не знаю, — шумно выдыхаю. Пойду пить кофе со Денисом, Инга меня сожрет, отказываться тоже неудобно.

— Мы придем на полчаса раньше и пойдем пить кофе, да, Снежана? — спасает ситуацию Инга, а я киваю, пусть так.

— Ладно, — говорит Денис и выходит из комнаты.

— Подожди, Денис, я с тобой, подвезешь? — кричит ему вслед Инга и хватает свою сумочку, подмигивая мне.

Я иду за ними вниз, провожая друзей. Денис подходит к своей машине, ждет пока Инга сядет на переднее сидение. Оглядывается на меня.

— Спасибо за ужин, — говорит парень, чувствую, что он не хочет уходить вот так. Но Инга сидит ждет, и я киваю, прощаясь.

Они уезжают, я стою у ворот, провожаю взглядом машину Дениса. Вот все в этом парне хорошо и красивый, воспитанный, а нет отклика во мне, не волнует. Жаль, что он не видит Ингу, точнее не замечает, что нравится ей. Возможно, если бы Денис уделил ей внимание, все могло у них сложиться. На крыльцо выходит мама и подходит ко мне:

— Мне Денис понравился, — говорит она, улыбаясь, — Такой хороший парень, вежливый, воспитанный.

— Мама, — тяну я, поворачиваясь, чтобы вернуться в дом. Мать идет за мной.

— Присмотрись к нему, парень действительно хороший, — не отстает мать, а я фыркаю.

— Хороший,

— Но тебе не нравится?

— Нравится,

— А в чем дело тогда? — останавливается мать у двери в дом, — Ты не хочешь с ним встречаться?

— Не могу сказать, что не хочу, просто... Это всего лишь симпатия, — выдыхаю я.

— А тебе хочется чувств и взрыва? — улыбается мать.

— Возможно, — смеюсь я, открывая дверь и мы заходим в дом, — Взрыва, да. Принца, если так тебе понятнее.

— Принца, — кивает мать, — Нет их, принцев, а Денис есть, присмотрись к нему. Обещаешь?

— Я подумаю, — говорю уклончиво и поднимаюсь в свою комнату, — Подумаю.

Утром проспал и решил ехать в универ ко второй паре, но спустившись вниз, скрипнул от досады зубами. Отец еще не уехал и сидел в столовой за чашкой кофе и просматривал какие-то бумаги. Когда я вошел и открыл холодильник, чтобы достать коробку с соком, отец начал:

— У тебя сегодня нет первой пары?

— Была, — ответил я, отпивая сок прямо из коробки.

— Тогда почему ты дома?

— Ты тоже дома, а не на работе, — отставляя коробку, ответил я, шаря глазами по холодильнику в поисках еды. — Слушай, твоя жена может хотя бы продукты заказать в дом? Колбасу например или сыр? Жрать нечего!

— Захар...

— Что Захар? Вечно холодильник полупустой, а эта ходит задницей вертит!

— Вчера была доставка продуктов, — сняв очки и устало потирая переносицу, произносит отец.

— Я хочу жить отдельно от вас, — вдруг говорю я, вспоминая, что сам вчера отвез Шершавому полный пакет продуктов. — Я могу переехать в свою квартиру? Ты же мне ее не для красоты подарил на двадцать один год?

— Переезжай, — немного подумав, кивает отец, — Карты на стол и живи, как хочешь!

— Ок, Людочка твоя, за то что трясет сиськами получает больше, чем я и никаких ей условий, — вытаскиваю из кармана портмоне и швыряю отцу карты, — К ужину не ждите, буду в своей квартире. Хотя какой там ужин, так себе, название одно! — почти кричу, наклоняясь к отцу и резко отстраняюсь, выходя из столовой. Достали все!

— Захар! — слышу в след крик отца, но иду, почти сбивая плечом Людочку, что вышла из-за поворота. На ней короткий розовый халатик, еле сходится на груди. Соски торчат через тонкую ткань. Останавливаюсь, осматривая ее с ног до головы, испытывая только отвращение. Людочка смотрит на меня, облизывая пухлые губы, и отводит низ халата, обнажая гладко выбритый лобок. Проводит по нему пальцами, всовывая один себе между ног и тихо стонет:

— Сука... — хватаю ее за волосы, наматывая их на кулак, — Отец в столовой, а ты течешь тут!

— Я хочу тебя, Захар, — дышит она мне в шею, а я отталкиваю ее, больно рванув за волосы.

— Пошла вон! — рычу сквозь зубы и, двинув ее плечом, скрываюсь в своей комнате, громко хлопнув дверью. Упираюсь лбом и кулаками в стену, стараясь сдержать ярость, что бушует во мне, обжигая вены и заставляя дышать урывками. Понимаю, что мог сейчас убить эту сучку, даже руки дрожат. Бью несколько раз кулаком по стене, разбивая костяшки и оставляя след. Затем подхожу к шкафу и достаю спортивную сумку, начинаю швырять туда вещи, сгребая все с полок даже не глядя. Собрал, что влезло, сверху кладу ноутбук, достаю из ящика стола ключи от квартиры.

Сбегаю вниз, пролетая мимо столовой, где завтракает моя семейка, отец со своей женой. Прицепляю сумку к мотоциклу и выезжаю из ворот, давя на газ. Да пошло оно все! Проживу и без них. Особенно без встреч с этой озабоченной сучкой. Пока еду по МКАДу понимаю, что не помню адрес своей квартиры, только примерно дом, где она находится. Чертыхнувшись, заезжаю в карман и достаю телефон, позвонить матери. Прежде чем нажать на контакт, делаю несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться.

— Захар, что случилось? — мать отвечает сразу, будто держала телефон в руке.

— Адрес квартиры скажи? — цежу сквозь зубы, стараясь сделать свой голос спокойным.

— Какой квартиры? — удивляется мать, — В чем дело, Захар?!

— Вы мне с отцом подарили хату, где она находится?

— Зачем тебе?

— Какая тебе разница?! — наконец срываюсь я, — Не могу узнать адрес собственного жилья?!

— В таком тоне я не собираюсь с тобой разговаривать, — кидает она трубку. Вот и поговорили, мать твою! И что делать? Звонить отцу я не буду, возвращаться к ним с Людочкой в дом тоже. В руке пиликает телефон, пришла смс от матери с адресом. Вот, чтоб ее! Снова завожу мотоцикл и еду обратно, оказывается, я ошибся, квартира недалеко от университета, что меня радует. Знал бы, что так близко переехал бы раньше.

Ставлю мотоцикл у дома и поднимаюсь на нужный этаж, открываю железную дверь. Вхожу в свою квартиру и медленно обхожу все комнаты, точнее две, распахивая окна и впуская свежий воздух. Большая гостиная с кухней, спальня, огромная лоджия с видом на парк. В квартире минимум мебели: диван в гостиной, большие панорамные окна без штор, на кухне правда есть кухонный гарнитур, но нет холодильника и всего остального.

Падаю на диван и залезаю в свои карты, так, что тут у нас. Удивленно раскрываю глаза, отец уже успел заблокировать все мои счета. Что же, поздравляю сам себя, я нищеброд. Есть у меня еще один тайный счет, куда капают деньги за игры, которые я делаю. Давно этим занимаюсь, разработкой компьютерных игр и даже не заглядывал, сколько у меня на счету накопилось. Захожу в банк и присвистываю, неплохо, однако. Тут хватит и на холодильник с телевизором, да на многое другое. Отлично.

Следующие полчаса трачу на покупку нужной техники в квартиру и заглядываю в спальню, отмечая, что нет кровати. Заказываю и ее, а также стиральную машину, хотя не догадался заглянуть в ванную, чтобы размеры узнать. Затем доставку продуктов и снова проверяю счет. Да, потратился прилично, но не критично. Запас еще есть. Надо срочно доделать пару игр, которые сейчас у меня в работе, осталось немного. Судя по всему, без денег я не останусь. Встаю с дивана и подхожу к панорамному окну, смотрю на город и серое небо, по которому ползут тяжелые свинцовые облака. Смогу ли я жить один? А почему бы и нет? Пора уже, сколько можно жить с отцом? Здесь я сам себе хозяин, делаю, что хочу и с кем хочу. Ухмыльнувшись, вспоминаю одну девчонку, с белыми бантами и ободранными коленками. Черт! Совсем забыл про универ! Смотрю на часы, ехать к последней паре уже нет смысла, да и хрен с ним. У меня форс мажор, будь он не ладен.

В машине Ингу совсем развезло, то ли от бокала выпитого вина, то ли от близости ко мне. Еле довез ее до дома, жмется ко мне, на колени лезет. Остановил машину у подъезда, заглушил мотор, а та уже прижалась, губами своими ко мне тянется, под пальто ныряет. Мягко убираю ее руки от своей груди и кладу их ей на колени.

— Инга. Давай поговорим, — поворачиваюсь к ней, а она улыбается.

— О чем? Я слушаю, — слегка облизывает свои губы.

— Ты красивая девушка, все в тебе мне нравится, но ... — пытаюсь собраться с мыслями. Черт, никогда не был в такой ситуации, — Но я другую люблю, — говорю ей, выдыхаю с трудом. Девчонка смотрит на меня, не понимая, однако, до нее доходит, и она улыбается.

— Снежку, что ли? — говорит Инга, — Так там тебе ничего не светит.

— Почему?

— Не торкает ее от тебя, вот почему, — улыбается Инга, снова тянет руки ко мне, — А вот меня от тебя очень даже...

— Откуда ты знаешь? — снова убираю ее руки от себя.

— Она сама мне сказала, что ты ей нравишься, но как друг, не более, — Инга, наконец, перестала ко мне лезть, — А я могла бы с тобой дружить, Денис и не только дружить.

Я положил руки на руль, смотрю на улицу, где с работы возвращается народ с пакетами из магазинов, подъезжают машины, прогуливаются с собаками.

— Что во мне ей не нравится? — спрашиваю девчонку, а Инга пожимает плечами.

— Откуда я могу знать? Мне ты нравишься, давай встречаться? — снова прижимается она ко мне, почти перебираясь на колени. Ее губы накрывают мои, и Инга целует, страстно, горячо, вталкивая в меня язык. Я поднимаю руки и провожу по ее бедрам, касаясь талии и трогая упругую грудь. Губы сами собой открываются, пропуская ее язык, и мы целуемся. Я пальцами трогаю торчащий под тонкой тканью платья сосок и сжимаю его, поигрывая. Инга стонет, ерзает у меня на коленях, невольно вызывая волнение.

— Поднимись ко мне, — шепчет она, отрываясь на мгновение от поцелуя, — Родители будут поздно, а я тебя хочу, очень.

Я и сам замечаю ее желание, приподнимая короткую юбку платья, залезая в трусики. Между ног мокро и горячо. Инга тихо стонет и выдыхает, ее руки тянутся к моему ремню, пытаясь его расстегнуть.

— Подожди, Инга, — выдергиваю руки из ее трусиков и перехватываю снова ее руки, — Не сейчас, — отстраняю ее от себя и снимаю с колен, пересаживая на соседнее сидение.

— Ты... — начинает она, одергивая юбку и загораясь злостью.

— Я не могу так,

— Как?! — почти кричит она и выскакивает из машины, — Придурок! — громко хлопает дверцей и исчезает за дверью подъезда. Правильно, молодец, Денис, обидел девчонку. Сижу, пытаясь успокоиться. Вот что сейчас было? Я отказался от девчонки, которая с ума по мне сходит, причем уже давно, ради той, которая на меня почти не смотрит. Почему? Возбуждает, да, но это просто физиология, а к Снежане у меня совсем другое отношение. Я хочу ее нежно и трепетно, я бы ласкал ее, целовал, берег, защищал. Все взаимосвязано по отношению к ней, не просто тупо желание, а именно чувства. Меня от одного ее вида так кроет, что сердце бухает в груди, крышу сносит напрочь. Я при ней двух слов связать не могу, стою и смотрю, полностью пропадая. И ладно бы это было месяц, два, год, но это длится уже четвертый год. Как увидел ее в толпе студентов-первокурсников, длинные золотые волосы, личико сердечком с чуть пухленькими розовыми губками, пропал. И подойти боюсь, дотронуться не смею.

И пытался я уйти от всего этого, даже с девушкой начал встречаться, первый опыт получил, потом еще и еще, а не то. Как увижу ее, все остальные из головы вылетают. Может это и есть любовь? Может она такая, что ноги при виде ее подгибаются, а в глазах темнеет. Сегодня, когда обнимал ее плачущей там на дороге, даже благодарность к Бешеному испытал, где еще я бы мог Снежану так прижать к себе. Запах ее вдохнул, будто ландыши весной, чуть легкий, свежий. В волосы ее носом уткнулся и чувствую, уводит меня, сжал ее хрупкие плечи и совсем потерялся. Убить в ту минуту Захара был готов, за то, что он сделал.

Завожу машину и еду домой, город стоит в пробке, а я лишь громче музыку делаю. Рок-баллады, самое то, под мое настроение. Иногда даже подпеваю, в основном на английском. Да, со Снежаной надо что-то решать. У меня остался всего год, чтобы попробовать добиться девушки, потом разбредемся кто куда. Может, Захар сам того не зная, мне услугу сегодня оказал? Я стал спасителем для Снежаны, по новому на меня будет смотреть, защиту чувствовать. Вот меня унесло в мечты, сам себе усмехаюсь.

Домой приезжаю уже в одиннадцатом часу. Поднимаюсь к себе в комнату, переодеваюсь в домашнее. Плюхаюсь на кровать и включаю телевизор, нахожу какой-то фильм, а рука сама тянется к телефону. Нахожу контакт Снежаны в Листаграм, смотрю, что была в сети пять минут назад. Пробую написать, может, еще не спит.

— Доброй ночи, самой прекрасной девушке на земле, — отправляю и жду, улыбаясь. Минут через десять, когда я уже отчаялся, приходит ответ, смешная мордочка сморщенная и подпись фыр.

— Не любишь комплименты? — спрашиваю Снежану.

— Не считаю их правдивыми, — приходит ответ.

— Мой самый правдивый, — отправляю подмигивающий смайлик.

— Тогда спасибо. Уже поздно Денис, спокойной ночи.

— Погоди, жду тебя у Шоколадницы?

— Нас, Денис. Я не оставлю Ингу одну на улице,

— Хорошо, вас, сладких снов, — тяжко вздыхаю, получая в ответ смайлик с закрытыми глазками. Ну, вот как такую завоевать?

Утром встречаемся с Ингой у кафе Шоколадница, недалеко от универа. Подруга хмурится, что-то бурчит вместо приветствия. На улице ледяной ливень и мы забегаем в теплое помещение, отряхивая плащи. Денис ждет нас за столиком и встает, когда мы подходим.

— Привет, — улыбается он мне, а Инга сердито швыряет на стул свой рюкзак.

— Пойду, выберу десерт, — говорит она и уходит, я провожаю ее удивленным взглядом.

— Что это с ней?

— Да, вчера немного пообщались. Пока ехали, — уклончиво говорит Денис. — Что тебе заказать?

— Да я сама, — встаю из-за стола, но он мягко трогает меня за плечи, заставляя сесть обратно. Его руки теплые и крепкие лежат на моих плечах. Он не торопится их убрать, смотрит в глаза, будто хочет что-то сказать.

— Ты ничего не будешь? — обращается ко мне Инга, подходя к столику и усаживаясь на диванчик, — Или тебя Денис с ложечки кормить будет? — раздраженно с издевкой говорит она.

— Мне тирамису и латте с мороженным, пожалуйста, — поворачиваюсь снова к Денису, и тот кивает, уходит к кассе, — Что с тобой? — смотрю на Ингу, а та фыркает.

— Надоели ваши нежности. Денис с тебя взгляда не сводит, — сердится Инга, отпивая свой кофе. — Смотреть на вас не могу!

— Что вчера произошло? — встревоженно спрашиваю я.

— Ничего, я предложила ему встречаться, он меня отшил, — расстроенно говорит подруга, с остервенением втыкая ложку в свой чизкейк.

— Вот оно что... — задумчиво сказала я и улыбнулась Денису, что подошел к столику, держа в руках две тарелочки с десертом и стаканы с кофе. — Как ты это донес? — смеюсь я, помогая ему поставить все на столик.

— Да там очередь набежала, уйду, потом снова стоять, на пару опоздаем, — Денис поглядел на хмурую Ингу и отвернулся. — Тирамису сказали свежий.

— На вас смотреть и слушать тошно, — кидает ложку на тарелочку Инга и встает, — Я прогуляюсь, не ждите. — Выходит из-за стола и сдергивает свой плащ с вешалки.

— Денис, что у вас вчера произошло? — сердито поворачиваюсь я к парню, кивая в сторону закрывшейся за Ингой двери в кафе.

— Снежана, ты мне очень нравишься, — вдруг говорит парень и берет мою руку в свои, — Я хочу с тобой встречаться. — Денис смотрит мне в глаза, а я не знаю, как реагировать.

— Я не знаю, Денис, — говорю ему, — Инга... Ты ей... Короче сложно все, — выдыхаю,

— Почему? Я с Ингой не встречаюсь, я ей так и сказал. Мне ты нравишься, Снежана, очень, — Денис тянет меня за руку, наклоняя к себе. Я вижу его серые глаза и будто погружаюсь в них, замираю. Парень чуть привстает и приближает свое лицо к моему. Его губы мягко проводят по моим, нежно сминая губы. Вкус кофе врывается вместе с языком в мой рот, и я целуюсь, отдаваясь теплому чувству в груди. Чувствую, что Денис знает, как это делать, когда обхватывает меня за талию, прижимая к себе, двигая по диванчику. Его губы умело скользят по моим, язык осторожно сталкивается с моим.

— Видишь, я тебе тоже нравлюсь, — шепчет мне в губы Денис и прижимает меня сильнее, — Позволь мне быть с тобой, девочка моя, — руки Дениса, сжимаю мою талию, а я выдыхаю, будто не дышала все это время. Упираюсь ладошками ему в грудь, чувствуя, как бьется его сердце. Мне приятно, волнительно и это все, я сама не знаю, что жду от этих поцелуев, но знаю, что чего-то большего. Жду страсти, всплеска, хотя еще и не знаю, что это такое.

— Нам пора, — говорю Денису, который уже целует мою шею, нежно касаясь губами. Денис отстраняется, но не выпускает меня из своих рук.

— Можно вечером я заеду за тобой? Сходим в кино, в кафе, куда ты хочешь? — упрямо наседает он, а я отодвигаюсь.

— Я хочу допить свое кофе, — шутливо говорю ему, — А потом решим, — делаю большой глоток латте и вижу, как загораются жидкой сталью глаза Дениса.

— У тебя пенка, вот здесь, — он проводит большим пальцем по моей верхней губе и смотрит на мои губы.

— Денис, нам пора, — повторяю я, с сожалением поглядывая на нетронутый тирамису, но времени действительно уже нет. — Звонок будет с минуты на минуту.

— Хорошо, — соглашается Денис и встает из-за столика. Мы оба не съели наши десерты, на столике стоит только развороченный Ингой чизкейк.

Денис помогает мне надеть плащ, чуть задержавшись на плечах и приобняв. Делает шумный вздох, и мы выходим. Идем по тротуару к универу, оставляя свои машины у кафе. На середине пути, Денис останавливается и обхватывает меня за талию. Дождь хлещет по нашим лицам, так как зонтика у нас нет, а капюшон уже не спасает.

— Снежана, я люблю тебя, — говорит Денис, каким-то хриплым голосом, — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, — снова наклоняется он ко мне. С его носа капают капли дождя, волосы совсем мокрые. Мы оба промокли, но стоим под дождем.

— Хорошо, Денис, давай попробуем, — соглашаюсь я и он облегченно выдыхает. Наклоняется ко мне, легко целует в губы и берет за руку. Мы идем быстрым шагом к корпусу и слышим, как звенит звонок на лекцию.

— Черт! — ругается Денис, и я не успеваю охнуть, как он подхватывает меня на руки и бежит со мной на руках, наступая в лужи прямо своими дорогими ботинками. Я смеюсь, обнимая его за плечи.

— Отпусти меня, дурачок, — хохочу я, а Денис прыгает через лужи и вбегает в универ, где останавливается только у дверей аудитории, тяжело дыша.

— Ноги мокрые? — спрашивает меня, шумно выдыхая.

— Что? — все еще заливаюсь я смехом.

— Ноги спрашиваю, промочила?

— Да я и до этого вся уже промокла, от того что ты чуть не надорвался, я явно суше не стала, — хватаюсь за бока от смеха, пытаясь успокоиться, — Так, пошли, а то опоздали уже на пять минут.

— Снеж, ты точно подумаешь насчет того, чтобы встречаться? — вытирая воду с лица, произносит Денис.

— Подумаю, — обещаю я, и он открывает дверь в аудиторию, где уже идет лекция.

Входим в аудиторию, и преподаватель по международному праву смотрит на нас сердито:

— Так, Котих и Кондратьев. У вас я так понимаю, на последнем курсе появились права на особое обучение?

— Нет, Тамара Павловна, — отвечаю ей, улыбаясь своей очаровательной улыбкой, преподаватель чуть сдвигает очки на нос и удивленно смотрит на меня:

— Денис, ты знаешь, как я отношусь к опозданиям, жду ваших объяснений,

— Там дождь, — говорю я, чувствуя, как укрывшаяся за моей спиной Снежана хмыкает.

— И что?

— Мы обходили лужи, — что несу, сам не понимаю.

— Ну, судя по вашему внешнему виду, вам это не удалось, — оглядывает она мои мокрые до колена штаны и капающую с волос воду на пол.

— Не удалось, — соглашаюсь я. Снежана позади меня еле сдерживает смех.

— А вы, что молчите, Котих? — спрашивает Тамара Павловна и Снежана выходит из-за моей спины.

— Не удалось, — повторяет она за мной, и тут уже я пытаюсь сдержаться, чтобы не заржать.

— Садитесь на свои места, — гневно говорит преподаватель, — Если такое повториться еще раз, будете гулять дальше, под дождем.

Я беру Снежку за руку и поднимаюсь по крутым ступеням, усаживаясь за последний стол. Снимаю с себя плащ и беру мокрый плащ Снежаны, вешаю на спинку стульев, чтобы все просохло. Ловлю на себе сердитый взгляд Инги, которая сидит ниже через ряд, и пожимаю плечами. Достаю из мокрого рюкзака тетрадь и ручку. Снежана греет свои руки, спрятав под мышки, обнимая себя.

— Давай сюда, — шепчу ей, и она протягивает мне ледяную ладонь. Зажимаю ее в своих горячих руках, чуть потирая тонкие пальчики. Млею от этого, как какой-то подросток. — Так я заеду, сегодня за тобой? — поворачиваюсь к ней, убирая мокрую прядку с лица.

— Сегодня не могу, — отвечает Снежана, отстраняясь, — Я сегодня в студию иду.

— Тогда после студии? — знаю, что слишком напираю, но не могу остановиться, — Домой тебя отвезу. Во сколько ты заканчиваешь?

— В девять, — шепчет девушка и утыкается в свой конспект, перехватив строгий взгляд Тамары Павловны.

— Заберу в девять, — киваю я, а Снежана даже не спрашивает, откуда я знаю, где ее забирать. Я давно знаю, что она с детства занимается балетом, сразу узнал все про нее, как только встретил. Сейчас это просто занятия, а когда-то она занималась серьезно, до того пока не сломала ногу в восьмом классе. После этого балет не бросила, просто занималась для души. Оттого ее походка такая грациозная и изящная, что сводит меня с ума. Спина прямая, движения рук легкие, летящие, я от этого просто тащусь, когда наблюдаю за ней. Она, сама не замечая, двигается так, что у меня голова кружится от этой красоты.

Преподаватель выдает каждому опросник и я заполняю быстро ответами, поглядывая на ровный подчерк Снежаны. Та иногда замирает, зажав зубками во рту ручку, о чем-то думает, вспоминая ответ на вопрос, а меня всего дергает от желания. Сидеть так близко и не дотронуться, просто мука для меня. Инга даже не смотрит на нас, обиделась, а что я могу сделать? Оглядываю своих однокурсников, чтобы отвлечься, ищу глазами Захара, но того нет. Бешеный, конечно, плевал на посещения универа, но я думал он появится после вчерашнего, хотя бы для того, чтобы извиниться.

Звонок окончания лекции вырывает меня из раздумий и я понимаю, что не ответил на последний вопрос, быстро пишу пару слов и встаю, пропуская Снежану. Моя девочка спускается и отдает преподавателю свой лист, а я хватаю наши почти высохшие плащи и иду к ней. Сдаю свой опросник, подхватываю у Снежаны рюкзак, и мы выходим в шумный коридор.

— Снеж, — подходит к нам Инга, — Мне нужно с тобой поговорить, — смотрит на меня и добавляет, — Без него.

— Хорошо, конечно, — моя девочка протягивает руку, забирая свой рюкзак у меня. Я смотрю, как они уходят, направляясь на другой этаж. Выжидаю несколько минут, и иду за ними, мне в конце концов тоже в ту сторону, следующая пара в кабинете на втором этаже. Поднимаясь на второй этаж, ищу Снежану с Ингой взглядом, но их нигде нет, зато меня замечает Митяй и зовет к себе.

— Денисыч, мы в субботу собираемся в кино всей группой, ты как, с нами? — спрашивает Митяй, наш однокурсник. Мы с ним дружим, ходим иногда вместе на фильмы, в клуб, развлекаемся, как вся молодежь.

— Пока не знаю, будет зависеть от дел, — отвечаю ему, оглядывая коридор.

— Или от согласия Котих? — ухмыляется Митяй

— Или от нее, — задерживаю взгляд на улыбающемся Митяе, давая понять, что это запретная тема.

— Понял, — поднимает руки друг и хитро щурится, — Скажешь тогда, как у вас все решится, — глумиться он, а я вздыхаю, и тут не обошлось без подколов.

— Скажу, — отвечаю ему и отхожу, замечая взглядом Снежану и Ингу, которые появились в конце коридора. Они идут, о чем-то споря, лица серьезные, напряженные. Подхожу к ним, сложив руки на груди. Инга сердито смотрит на меня и проходит мимо, толкая плечом:

— Ой, бесите, оба! — почти кричит она и скрывается за дверью кабинета. Снежана смотрит ей в след и печально вздыхает:

— Вот и помирились, — говорит она, следуя за подругой.

Я тяжко вздыхаю, слышу звонок и иду следом, начинается новая пара. Сажусь дальше от Снежаны, стараясь своим видом не портить дружбу девчонок. Инга провожает меня удивленным взглядом и фыркает, отворачиваясь к Снежане, а я сам не заметил, как сел рядом с Мариной. Мы с ней как-то встречались пару раз, по обоюдному согласию.

— Что, Котих тебя бортанула? — шепчет мне на ухо Маринка, а я делаю вид, что не слышу «Сговорились они все что ли?!». Неужели по мне так видно, что безумно влюблен в нашу снежную королеву?

Инга ведет меня на второй этаж в женский туалет и встает у окна, сложив руки на груди.

— А теперь объясни мне, что непонятного я сказала тебе в том, что мне нравится Денис? — начинает она гневно.

— Мне все понятно, но ...

— Что но? Если бы ты не строила ему глазки, он бы и не посмотрел на тебя!

— Это почему бы, не посмотрел? — становится мне обидно за себя, — Тем более я не стою ему глазки, наоборот, пытаюсь переключить на тебя!

— Ага, на меня, видела я, как он тебя на руках тащил, это что?

— Инга, что ты хочешь от меня? — устало говорю ей, прислоняясь к холодной стене туалета.

— Я хочу, чтобы ты дала понять Денису, что не собираешься с ним встречаться, — срывается подруга.

— Почему? — говорю я тихо.

— Что почему? — вскидывает удивленно брови Инга.

— Почему я не должна встречаться с ним?

— Потому, что он нравится мне!

— А если и мне тоже?

Инга замолкает, рассматривая меня внимательным взглядом:

— Ты сейчас серьезно?

— Возможно, — пожимаю я плечами, — Я сама не знаю, но сегодня Денис какой-то другой, более раскрепощенный что ли и такой он мне начинает нравится, — убежденно говорю я, хотя сама не понимаю, правда это или нет.

— Снеж, за тобой половина универа таких раскрепощенных ходит. Почему именно Денис? — устало произносит подруга, — Ты же знаешь, что он нравится мне.

— Знаю, но ты понимаешь, что Денис совсем тобой не интересуется, уж извини, — развожу я руками.

— Если бы ты не давала ему шансов, то он бы переключился на меня.

— Да ну брось, Инга. Сколько было таких? Марина, Света, Лада? На кого бы он не переключался, ты в этот список не вошла.

— А ты, значит, вошла? — зло фыркает Инга.

— Я тоже не вошла и надеюсь не войду, — отвечаю я, подхватывая с пола свой рюкзак, — Давай не будем больше ссориться из-за него, пожалуйста. Денис предложил мне встречаться, я согласилась попробовать. Если у нас ничего не получится, он сам от меня отстанет.

— Не отстанет, — ворчит Инга, и мы выходим из туалета, направляясь к аудитории. Денис выходит нам на встречу и смотрит встревоженно то на меня, то на Ингу.

— Ой, бесите оба! — кричит Инга, и уходит в кабинет. Я развожу руками и иду за подругой, сажусь с ней рядом. Денис появляется через секунду, и устраивается дальше от нас, рядом со своей бывшей, Мариной. Инга рядом чуть не шипит от злости, когда видит, как эти двое разговаривают, а Маринка чуть ли не грудь свою Денису в лицо сует.

— Вот же, стерва, — ворчит Инга, а я стараюсь скрыть улыбку, — Только что в штаны ему не лезет.

— Да будет тебе, — отвечаю ей, и мы обе получаем замечание от преподавателя.

Денис снова смотрит на меня, лаская взглядом, отчего я чувствую, как щеки загораются жаром. Меня не его взгляд волнует, а какое-то смущение. Мне не совсем уютно, когда на меня так смотрят. Всю лекцию я ловлю на себе его взгляд и невольно вспоминаю вчерашний день и Захара. Вздрагиваю, оглядывая однокурсников, выискивая новенького, но того нет. Странно, только пришел в наш универ, а уже пропускает занятия. Хорошо, что его нет, сразу стало как-то спокойнее.

После обеда у нас еще две пары и мы с Ингой отсиживаем их, будто отбывая повинность. Но когда заканчивается последняя, то почти бежим к своим машинам. Я тороплюсь в студию, а Инга на дополнительные занятия по французскому языку.

— Девчонки? — догоняет нас Денис, — В субботу все группой собираются в кино, вы идете? — почему то он смотрит на меня, а не на нас. Я пожимаю плечами, а Инга сразу говорит:

— Я иду, во сколько?

— Пока не знаю, Митяй скажет.

— Договорились, ну все, я поехала, — Инга целует меня в щеку и садится в свою серебристую ауди. Хорошо, что мы помирились, вроде как.

— Мне пора, Денис, — говорю я, направляясь к своей машине. Денис провожает Ингу взглядом. Пока та выезжает со стоянки и подлетает ко мне, обвивает рукой за талию и нежно касается губ.

— До вечера, Снеж, — прерывает он свой поцелуй, касаясь губами щеки.

— До вечера, Денис, — глухо говорю я, сажусь в машину и выезжаю, махнув ему рукой. Он стоит, смотрит мне вслед, засунув руки в карманы.

Я кидаю взгляд на себя в зеркало и отмечаю легкий румянец на щеках. Денис мне нравится, но я не понимаю своих чувств к нему. Парень он хороший, красивый, умный, но ... Что это но, я не могу понять. Не заводит, что ли, нет бабочек в животе о которых пишут и говорят. Может потом все придет, не сразу? Посмотрим. Оставляю машину у дома и уезжаю в студию на такси. Обычно оттуда меня подвозит Джон, и мне нравится с ним болтать, пока едем.

Подхожу к школе балета и открываю дверь, попадая в тепло. На улице дождь закончился, но все равно после комфорта машины, успела продрогнуть пока шла к школе.

— Снежана, привет, — встречает меня администратор Наталья, я здороваюсь и прохожу в раздевалку для преподавателей, где усаживаюсь на длинную скамью, начиная переодеваться. Снимаю туфли, пока стягиваю блузку, встаю на носочки и опускаюсь, разогреваю пальцы. Следом спускаю юбку и чулки, натягивая черные колготки для хореографии и сверху белый гимнастический костюм с юбочкой. Сажусь на лавку и достаю из сумки пуанты и силиконовые вставки для пальцев. Подъем у меня высокий, поэтому и хожу на каблуках выше семи сантиметров, мне так удобнее. Однако в пуантах чувствую себя намного лучше, видимо нога привыкла с пяти лет.

Надеваю свои протертые спереди пуанты и выхожу из раздевалки, направляясь в зал. Джон уже здесь, ждет меня, разминаясь. Высокий, красивый, голубоглазый, от него на улице замирают девчонки, сколько раз сама наблюдала, когда идем с ним в кафе. Джон идеальный, он приехал из Америки заниматься балетом. Он с детства обучался у себя там больше как любитель. Но последние три года переселился в Россию, здесь ему нравится больше. Нас сразу поставили в пару, и мы всегда с ним вместе участвуем во всех шоу и представлениях. Конечно, на любительской сцене, на профессиональную мы уже не подходим. Да и занимаемся мы больше из-за любви к балету.

— О, Жанин, — замечает меня Джон и делает несколько поворотов, выполняя фуэте(1) — Ты сегодня задержалась, подходит он ко мне.

— Привет, Джон, — отвечаю ему на английском и целую в щеку. У нас с ним такая игра, он говорит на русском, а я на английском языке. Если что-то неверно, поправляем друг друга. Так мы занимаемся практикой по языку и прикольно и полезно. Джон всегда называл меня Жанин, с самого первого дня в балетной студии, сам придумал имя сокращенно от Снежаны. Говорит, что ему так больше нравится, я не против, мне тоже. Джон проводит в студии почти все дни, успевая давать индивидуальные занятия. Отец этого красавца-американца очень богатый человек. Но Джон с ним практически не общается, его отец не может принять ориентацию сына. Дело в том, что мой друг голубой и меня это нисколько не смущает, Джон отличный друг, надежный, всегда меня выслушает, поймет и даст совет.

Я часто сопровождала Джона на их вечеринки и мне там нравилось. Как правило это был ночной клуб или кафе, где собирались такие. Как Джон. Было все достаточно прилично и интересно, его друзья были хорошими собеседниками. В Джоне не было привычной манерности или гнусавого голоса, с виду это был обычный парень, но девушки его не интересовали в этом плане от слова совсем.

— Показывай, солнце свои травмы, — наклонился Джон и я натянула плотные колготки, сквозь которые просвечивали ссадины. — Да, больно? — спросил мой друг, касаясь отметин.

— Сейчас уже терпимо, — ответила я, — Что сегодня делаем?

— Повторим программу для шоу, а потом немного повертимся, — улыбаясь своей белозубой улыбкой сказал Джон и я кивнула.

Почти час мы повторяли программу для выступления, пока не встали около станка, растягивая ноги.

— Скажи, я могу нравиться тому парню, что почти каждый вечер стоит у наших окон во время занятий?

— Какому? — вгляделась я в большое панорамное окно студии на первом этаже и увидела в темноте Дениса, который стоял, опираясь на свою машину и смотрел на нас.

— Этому ты вряд ли нравишься, — фыркнула я, удивляясь, что Денис здесь, — Это мой однокурсник.

— Вот как, расстроился Джон. — Такой симпатичный. Значит, он по твою душу, солнце мое?

— Видимо, да, только я его раньше не замечала.

— О, зато я заметил, — улыбнулся Джон, — Так рассказывай, что у тебя приключилось.

Я вкратце рассказала ему про историю с Захаром.

— Значит, этот парень твой спаситель, — задумчиво произнес мой друг, и я кивнула, — Он давно здесь. Уже год я периодически его вижу, летом реже, на улице светло. Это чувства, солнце мое.

— Да брось, — засмеялась я, легко стукая Джона по плечу.

— А то, я в этом понимаю, — засмеялся Джон и подхватил меня за талию, заставляя кружиться. — Давай, немного поиграем, выведем его, такого спокойного и тихого.

— Лучше не нужно. Мне сегодня ревности Инги хватило, — отмахнулась я и мы идем в раздевалку.

— Я жду тебя, — крикнул мне Джон, открывая дверь мужской, — Познакомь меня с твоим Отелло.

— Учти, ты сам напросился, — засмеялась я, скрываясь в женской.

Минут через двадцать мы с Джоном выходим из студии балета на улицу, где идет мелкий дождь. Я поднимаю голову наверх, любуясь каплями, что в свете фонаря кажутся бриллиантовыми. Джон тоже застыл рядом со мной и смотрит на небо.

— А мне нравится ваша зима. Ты знаешь, у нас там почти не бывает снега, может поэтому я и остался в России. У вас тут зимой везде лежат, забыл, как называются. Маленькие белые горы, — задумчиво произносит Джон.

— Сугробы, — подсказываю я и Джон кивает:

— Трудное слово, — говорит он и нашу романтическую беседу прерывает Денис.

— Снежана, я приехал за тобой, — как-то глухо говорит он, подходя к нам.

— Денис, познакомься, это мой друг Джон, мы вместе выступаем, — отрываю голову от красивого неба с мелким дождем и подхожу к Денису. Парень стоит и настороженно смотрит на Джона, тяжелым, каким-то злым взглядом.

— Я видел, вы танцуете вместе, — выдавливает Денис из себя, а я начинаю улыбаться. Кондратьев ревнует, а мне смешно.

— Приятно познакомиться, — протягивает руку Джон и улыбается во все свои 32 зуба. Денис немного медлит, но все же вынимает из кармана свою и пожимает руку Джона.

— Не сказал бы, что приятно, но приходится, — со вздохом говорит Денис и тут я уже смеюсь, Джон тоже стоит, улыбается, а Денис все больше хмурится.

(1)Фуэте (от фр. fouetter — хлестать) — стремительное хлёсткое вращение, при котором находящаяся в воздухе нога резко выбрасывается в сторону и приводится к колену опорной ноги при каждом обороте.

И что это за хлыщ такой? Каждый раз вижу, как Снежана ему улыбается, смеется и завидую этому балетному мальчику. Он может к ней притронуться, танцевать с ней, целует в румяную щечку. Ему моя девочка улыбается, охотно дает дотрагиваться до своего прекрасного тела. Я понимаю, что это всего лишь занятия, балет, мать его, но что же так маетно все время? Я стал каким-то душевным мазохистом, наблюдая, как эти двое танцуют. Хочется подойти к этому красавчику и в морду дать, но Снежка не простит, знаю. И какой-то он весь слащавый, противный, ну красивый да, но не мужик, однозначно.

Они вышли из студии вдвоем и стоят, лица под дождь подставили, а меня будто и нет рядом. Пришлось подойти, напомнить о себе. Взгляды обоих поймал, такие восхищенные, романтик у них блин.

— Поехали, Снежана? — спрашиваю мою девочку, после того, как пожал этому красавцу руку. Она у него хоть и крепкая, жилистая, но захотелось об штаны вытереть, не пойму почему. Джон, ну надо же, американец что ли? И акцент у него какой-то, не наш, на русском говорит неплохо, но все равно заметно.

Снежана прощается с этим Джоном, целует его в щеку и тот идет к своей машине, красное БМВ, ничего себе, зачетная тачка, только цвет какой-то, пидорский. Ладно в слух не сказал, а то словил бы от Снежки, но уж больно поцелуйчики эти между ними выматывают, из себя выводят.

Выезжаю на дорогу, смотрю, как Снежана в свое пальто кутается, прибавляю печку. Она смотрит на меня, но молчит, а я от ревности плавлюсь. Руки чешутся морду этому балетному набить.

— Денис, в чем дело? — первой не выдерживает Снежана.

— Хорошо все, — отзываюсь глухо, а самого от ее голоса сносит. Такой он у нее, что душу наизнанку мне выворачивает, — Ты этого Джона давно знаешь?

— Давно, а что? — хмурится Снежана.

— Я не хочу, чтобы он около тебя крутился, — вырывается из меня и понимаю, что все, финиш, но что вырвалось уже не вернуть.

— Останови пожалуйста машину у того метро, — глухо произносит моя девочка.

— Снеж, прости, я не подумал, — иду на попятную, задвигая ревность глубоко, как только могу.

— Денис, мы с Джоном вместе танцуем, выступаем и так будет дальше, — строго отвечает Снежана, — Твоя ревность совсем не к месту, тем более мы с тобой даже не встречаемся!

— Я понял, все, все, прости, — пытаюсь поймать ее пальчики и подношу к губам, целуя. Какая же она хрупкая, изящная, меня кроет всего так, что дрожу весь, как в лихорадке.

— Я думала сегодня над тем, что ты предложил, — Снежана убирает у меня свою руку и откидывается на спинку кресла, смотрит в окно, на утопающую под дождем Москву, — На отношения у меня сейчас нет времени, на свидания тоже. У нас последний курс, нужно готовиться к зачетам, тем более у меня скоро выступление, и я буду занята с Джоном. Затем у нас подготовка к новогодним праздникам, поэтому я не смогу с тобой встречаться, оставим все как было, дружеское общение.

— Вот как, — говорю я, а внутри все кричит, вопит от безнадежности, — Это из-за моих слов про Джона?

— И из-за этого тоже, — согласно кивает Снежана, — Пойми, мы с ним друзья и партнеры по танцам, больше я не хочу возвращаться к этому разговору.

— Понял, не дурак, — соглашаюсь я, — Из студии могу тебя подвозить?

— Если хочешь, — отвечает Снежана, а я ликую, ну хоть так. Я не могу ее не видеть, ломает меня всего по ней.

Подъезжаем к ее дому и бегу открывать дверь, чуть не навернувшись на луже в тонких туфлях. Снежана выходит, и я не могу удержаться, прижимаю ее к себе за талию, вдыхаю цветочный запах ее волос. Как же пахнет моя девочка, что я дурею просто, колотит всего, когда губами ее лба коснулся. И ведь целовал ее только раз, а хочу много и долго. Веду губами по ее щекам, приближаясь к заветной цели, но Снежана отворачивается, мягко отталкивая меня.

— Денис, прости, не нужно, — говорит Снежана и я отпускаю, убираю от нее руки, сую их в карманы, чтобы не трясло всего, как наркоман долбанный.

— Спокойной ночи, Снеж, — хрипло говорю ей.

— До завтра, Денис, — с улыбкой отвечает Снежана.

— Я напишу? — прошу хотя бы эту малость.

— Пиши, — пожимает она плечами и бежит к крыльцу, где останавливается и машет мне рукой, скрываясь в доме.

Стою у машины, смотрю, как на втором этаже загорается свет в ее окне и хочу туда, к ней. Не могу без нее, никак.

Сажусь в машину и открываю окно, прикуривая сигарету. Дождь все еще идет, кружится мелкими каплями в воздухе. Такая свежесть вокруг, а я дымом давлюсь, успокоиться пытаюсь. Ну что не так то? Почему я ей не нравлюсь? Ведь и внешностью не урод, одет прилично, образован, воспитан, а вот не могу добиться любви моей девочки и все тут. Что я не так делаю? Может из-за Инги все, подругу обидеть не хочет? Так сколько раз уже говорил, ну не нравится она мне, никак. Никаким боком не зашла. А от Снежки торкает всего, душу выворачивает, как вижу ее жизнь красками играет.

Выбросил докуренную сигарету и снова на окна пялюсь, могу так всю ночь сидеть, но боюсь родители ее не поймут. Завожу машину и выезжаю из ворот. Завтра, я снова увижу ее завтра. Пусть так, хоть ненадолго, этого мало, но хоть что-то. Сегодня чуть не поругались из-за моей ревности, испугался так, как никогда страшно не было. Думал все, не заговорит больше, но пронесло. Облегчение накатило такое, что думал кони двину. Нельзя так, знаю, а сделать ничего не могу.

Утром еле встал и то если бы не пять будильников на телефоне фиг бы глаза открыл, а так эта трель надоела, что пришлось проснуться. Врезаясь спросонья в косяки, пошел в душ, где немного проснулся, облив себя напоследок ледяной водой. Вчера полвечера разбирался с кофемашиной, а потом до четырех часов в игре зависал. Начал с того, чтобы кое-что подправить в уже сделанном и сам не заметил, как в онлайн ушел. В итоге не выспался, игру не доделал, короче настроение ниже плинтуса.

Сварил себе кофе и вышел на лоджию, прикуривая сигарету. А ничего так и что я раньше один не жил? Давно бы уже в квартиру свою уехал. Никто перед тобой голой грудью не вертит, указания не раздает. Во сколько пришел, когда ушел — никого не волнует. Кстати, насчет голой груди, надо с кем-то замутить на пару вечеров, пройдусь сегодня по контактам. Есть парочка девчонок, которые всегда готовы. Возни с ними правда много, в клуб надо тащить, цветы дарить. Хотя и так прокатит, пиццу с колой закажем и в кроватку.

Через полчаса спустился на подземную парковку, натягивая шлем и куртку. К универу подъехал почти вовремя, но даже если опоздаю, расстраиваться не буду. И первой кого я увидел, ну конечно, была Котих, мать ее, хоть беги отсюда. Сейчас устроит мне вынос мозга по всем статьям. Сделал морду кирпичом и прошел мимо нее, ожидая окриков и гневных возгласов, но было тихо. Я даже тормознул, оглянулся, может, что не понял? Но нет, девчонка стояла и смотрела мне вслед, серьезно так смотрела, нахмурившись. Не удержался, сделал перед ней реверанс, помахав почти у асфальта шлемом, вот дурак, ей Богу. Зато удовольствие получил по полной, видя, как ее от злости всю передернуло. Сердится малышка, а сделать ничего не может. Отлично, настроение мне на весь день подняла, даже учиться захотелось.

Хотя, это желание быстро прошло, буквально, как началась первая пара. Слушал нудную лекцию, развалившись на заднем ряду и почти заснул, когда монотонный голос преподавателя сменился тишиной. Поднял помятое лицо и улыбнулся своей самой чарующей улыбкой.

— Туманов, — преподаватель смотрела на меня, сверкая сердитыми очками. Да, очки тоже могут быть сердитыми, я уже понял это, — Вам настолько не интересна тема моей лекции, что вы решили лечь спать?

— Ну почему же, э-э-э... — попытался я вспомнить имя, но в голову лезла какая-то Изольда. Может где-то на подкорке так и отложилось ее имя? — Изольда Викторовна? — задал ей встречный вопрос.

— Владимировна, — поправила меня преподаватель.

— Точно, — стукнул себя по лбу, — Такое прекрасное имя запомнил, а вот с отчеством беда прямо, — снова улыбнулся я, сверкнув белыми зубами.

— Бывает, — проворчала преподаватель, разворачиваясь и спускаясь по широкой лестнице между рядами. Но потом будто вспомнила, зачем вообще поднималась, — Надеюсь, Захар, вы проникнитесь историей древнегреческого философского развития и больше вас не потянет в сон.

— Угу, — промычал я в ответ, снова устраиваясь на столе. Но сон пропал, и я оглядывал одногруппников, а точнее девчонок, примечая самых хорошеньких. Дело дрянь, останавливаясь взглядом на Котих, подумал я. Даже здесь, среди довольно симпатичных, эта умудрялась выделяться своей красотой. Откуда только взялась такая? Сегодня на ней было бежевое шерстяное платье, обтягивающее ее, как вторая кожа. Волосы мягким золотом лежали на плечах, скручиваясь в тугие длинные локоны. Руки тонкие, изящные. Я даже залюбовался ее движениями, когда она поправляла волосы. Странно двигалась эта Котих, я еще вчера заметил, как-то плавно, изящно, необычно.

Рядом с ней сидела ее подруга, тоже зачетная девчонка: стройная, высокая, красивая. Но взгляд все равно возвращался к Котих, любуюсь ею и необычным оттенком волос, будто золото с нитями серебра. Вот меня торкнуло, сказал сам себе, отворачиваясь в другую сторону, сразу натыкаясь на злой взгляд Дениса. Так, меня ждут разборки, понял.

Звонок раздался, когда я уже смирился со своим никчемным существованием на ближайшие пять часов. Пришлось сунуть ручку в рюкзак и выйти вместе со всеми, направляясь в другой кабинет. Иду с мыслями о том, сбежать с остальных пар или нет, когда меня со всей силой припечатывает к стене. Ладно успел среагировать и не обил наотмашь, а то и покалечить ведь могу. Денис держал меня за грудки куртки, сверкая злобным огнем в глазах.

— Тише, Кондрат, нарываешься, — сбивая его руки с себя, огрызнулся я.

— Ты че творишь, падла? — снова наступает Денис, — Я тебя, Бешеный с пеленок знаю и если бы мог, еще тогда бы придушил, чтобы такого как ты не видеть.

— А ну тихо, — сказал я, но так, что Денис убрал свои руки, — Ты, Кондрад ничего не попутал? Я ведь и ответить могу.

— Я нет, а вот ты по моему заигрался в крутого мальчика. Если бы не я, что со Снежаной вчера было?

— Что с ней было? По рыдала бы и домой пошла, — не хочу оправдываться перед Денисом, но слова сами лезут.

— Домой пошла? Ты видел ее? У нее все ноги ободраны и с собой даже телефона не было позвонить кому-нибудь. А оставил ты ее где? Мало ли там придурков шляется, — не успокаивался Денис.

— Так пусть жизни учится, не все же с белыми бантиками и в гольфиках ходить, — огрызаюсь я, отталкивая Дениса, поднимая с полу свой рюкзак.

— Еще раз подойдешь к ней, по другому говорить будем, — угрожает мне Кондрат.

— Да что ты нянькаешься с ней? Не вдул еще ей что ли? От этого и злой такой? — все-таки задел он меня за живое, — Если нужно будет, то, не смотря на это все, через пару недель твоя Снежана моей будет.

— Да она не взглянет на такого, как ты, — поправляет свой пиджак Денис, — И не смей к ней подходить больше, я тебя предупредил, — бывший друг разворачивается и уходит, а я смотрю ему вслед. Из-за бабы я с друзьями еще не сорился ни разу, может бабы другие были? Которые всем и каждому дают. Поэтому и делить нечего было?

Что-то черное поднялось в душе, захотелось доказать Денису, что я тоже достоин такой принцессы, как эта Снежана. Что она такая же, как все, а не хрупкий цветочек из его фантазий. А что, может заняться ею? Пара недель и ее стройные ножки на моих плечах будут или неделю? Хотя нет, за неделю не успею, с такими как она нужно помучиться: цветочки там подарить. шарики воздушные, мороженку вместе поесть. Заскучал что-то я в последнее время.

Утром чуть не опоздали на первую пару из-за Инги, ждала ее сидя в своей машине, когда она приехала.

— Привет, Снеж, в пробку попала, еле успела, — тараторила Инга, вылезая из машины.

Мы почти дошли до универа, а эта дурында забыла свою сумку в машине. Пока Инга бегала за ней я и встретилась с этим ненормальным, Тумановым. Прошел мимо меня, словно ничего не случилось позавчера, а потом остановился и обернулся. Меня пригвоздило к асфальту, парализовало так, что боялась дышать. Я ведь не боюсь его? Что мне бояться? Вокруг полно людей, он мне ничего не сделает. Оглянулась по сторонам, отмечая, что вокруг никого почти нет, все уже в универ убежали.

А этот шут гороховый присел в реверансе и шлемом своим мотоциклетным у земли помахал, мушкетер. На нем как в тот раз были черные джинсы и кожаная косуха. Волосы зачесаны назад и стянуты резинкой. Только тогда, когда увидела его издевательский жест, отмерла, дышать стала. Это он так передо мной извинился, что ли?

— Я тут, — крикнула рядом Инга, а я даже подпрыгнула от ее голоса.

— Ты чего? — удивилась подруга.

— Да этот тут прошел, Туманов, — подхватила я Ингу под локоть и мы направились в универ.

— И где он? Сейчас скажу ему пару ласковых, на матерном, — подруга шла, оглядываясь по сторонам.

— Да ну его, лучше с ним вообще не связываться, а то еще хуже сделаешь, — не согласилась я.

— И что? Вот так глаза закроем будто и не было ничего?! — возмутилась подруга, но я быстро затащила ее в аудиторию, где уже началась первая пара. Сели с Ингой на третьем ряду и достали тетради с ручками, я отыскала этого Туманова взглядом, развалился на самом верху, спать собрался. Ну и хорошо, пусть спит, меньше проблем. Лекция была очень интересная, сама пару раз чуть носом в стол не ткнулась. Инга рядом вообще со стеклянными глазами сидит, перед лицом рукой поводи - не заметит. Вся аудитория мирно досыпала и видела утренние сны, когда преподавателю это все резко надоело и начала она именно с Туманова. Тот ловко выкрутился с ее отчеством, даже успел сделать комплимент, я даже позавидовала этой его способности. Так сбить с толку преподавателя по философии, что та даже забыла, зачем лезла на самый верх.

— Денис на тебя смотрит, — пихнула меня в бок Инга и я перевела взгляд на Кондратьева, но тот не сводил злого взгляда с Туманова. Вот и славно, парням есть чем заняться, дуэлянты глазами фиговы.

— Снеж, а вы завтра выступаете? — снова отвлекла меня Инга.

— Здесь в универе? Да, завтра,

— А что там?

— Шишки какие-то из министерства приезжают, сказали весь универ чтобы был на концерте.

— Форма одежды вечерняя?

— Конечно нет, после третьей пары какое вечернее платье? — улыбнулась я, предвкушая, как завтра универ за пестрит нарядами и бриллиантами.

— В чате группы пишут, что вечерняя, — не унималась Инга.

— Мне кажется, что вам Митрофанова и Котих, тоже не интересна тема древнегреческих философов? — прямо перед нами возникла Изольда Владимировна, — Девушки, я вас знаю уже три года и только в этом году делаю вам замечание. Надеюсь, это было первый и последний раз?

— Да, конечно, мы молчим, — показала Инга жест, будто застегнула губы. Изольда Владимировна отошла от нас и продолжила свой монолог.

— Теперь Туманов на тебя пялится, — тихо произнесла Инга, — Да есть вообще, кто на тебя не смотрит?! — уже чуть громче.

— Да тихо ты, — проворчала я, делая внимательную моську, под строгим взглядом Изольды.

После последней пары Инга уехала домой, а я осталась ждать на крыльце. Ко мне должен был приехать Джон, чтобы повторить нашу программу выступления, на сцене университетского актового зала. Я стояла, листая Листаграмм, когда телефон выхватили из моих рук. Напротив меня стоял Туманов, гнусненько так улыбаясь, и вертя мой айфон в руке.

— Туманов, если ты хочешь обратить на себя внимание, то не нужно поступать, как в школе. Доставать девочку своим идиотским поведением: дергать за косы, отбирать портфель или как сейчас телефон. Отдай! — протянула я руку.

— Щаз, — издевательски тянет слова Захар, а я тяжело вздыхаю. И откуда только такие появляются, — Что взял, то мое.

— Это личная вещь и имеет материальную ценность, — я не собираюсь бегать за ним или прыгать, чтобы получить телефон обратно, — Если тебе нужен телефон, забирай, симку заблокировать не сложно, я всегда помогаю малоимущим, бедным и обездоленным.

— Ты сейчас снова мне нахамила, что ли? Или я не понял? — заговорил Захар нормальным голосом, без своей ухмылки.

— Нет, я предложила тебе пойти куда подальше, — буркнула я, разворачиваясь и спускаясь с крыльца. Я видела, что на дорожке к универу показался Джон, а мне не хотелось втягивать еще и его в ссору с Тумановым.

— Ты меня еще и послала?! — Захар начал спускаться с крыльца вслед за мной.

— Направление я не сказала, — вот кто меня дергает за язык? Или смелая стала, как Джона увидела? Мой друг шел ко мне навстречу, улыбаясь своей очаровательной улыбкой. Как всегда изыскано одет на английский манер: синий в клетку пиджак, узкие черные брюки, черная рубашка и шейный платок голубого цвета с какими-то узорами. В руках длинный зонт, на ногах до блеска начищенные итальянские ботинки.

— Направление я тебе сейчас сам укажу, да держи ты свой телефон, только не плачь! — крикнул Захар, приближаясь ко мне, а Джон уже подошел и обнял меня за плечи.

— Привет, солнце мое, так этот, сладкий мальчик, тебя обижает? — громко сказал мой друг, и я поняла, что сейчас начнется Армагеддон.

И почему у меня сложилось такое ощущение, что Бешеный ничего не понял из того, что я ему сказал насчет Снежаны? Всю пару наблюдал за ним, да и потом старался быть рядом, а не со Снежаной. Только позже до меня дошло, что хожу за Захаром весь день, даже Снежану забросил. Понял это, только когда пары закончились, и стал искать, куда все делись. Но моим планам не суждено было сбыться. У самого выхода, меня поймала наш руководитель группы, видя, как я слоняюсь по коридорам. И можно сказать насильно утащила в актовый зал, развешивать плакаты на стенах. Нет, я не против помочь, но когда сегодня явился Захар, то как-то хотелось ближе к Снежане быть. Но ладно, у нее Инга рядом, надеюсь, ничего не случится.

Примерно с час мы с Тихоном, которого тоже неудачно поймали, таскали по актовому залу стремянку: поправляли занавес, меняли лампочки, короче прыгали то вверх, то вниз.

— Тихон, давай ты оставшиеся плакаты довесишь, а я побегу? — попросил я друга, который тоже пыхтел рядом со мной на высокой стремянке, закрепляя на стене один из плакатов.

— Я те че, цапля в гнезде, чтобы тут целый день висеть? — огрызнулся Тихон.

— Да, там Снежка одна и Туманов приперся, будь другом, — уговаривал я недовольного Пашку. Знает же, что произошло в тот раз, что не могу Снежану одну оставить.

— С ней Инга, — не унимался Тихон.

— А если нет? Провожу ее до машины, если еще не уехала.

— Ладно, вали, Ромео, — недовольно покосился на меня Пашка, — Если Валя увидит, я не виноват, — намекнул Тихон на руководителя группы.

— Да и фиг с ней, — почти скатился я со своей стремянки и уже открыл дверь из актового зала, как нос к носу столкнулся с Валентиной Сергеевной.

— Кондратьев, ты куда? — опешила она.

— Э-э, у меня бабушка умерла, — ляпнул я, просачиваясь мимо ее огромного бюста и исчезая в недрах коридора. Бегу на выход, чуть не завывая от смеха, причем тут бабушка? Хотя здесь я не покривил душой, лет десять назад точно умерла. Нельзя конечно так шутить, но сам не ожидал, слово вырвалось — не догнать.

Выбегаю на крыльцо и понимаю, что я вовремя. Снежана стоит посреди двоих парней, а точнее Джона и Бешеного. Ну, Захар то понятно, как тут оказался, а этот балетный мальчик, что здесь делает? Да и старше он года на три нас. Подхожу к ним и слышу крики, разговор уже идет на повышенных тонах. Нет, они не орут, как коты в подворотне, а оба сверлят друг друга глазами, почище дрели. Снежана мечется между ними, вижу, что еще немного сама им морды набьет.

— Ты знаешь, что за сладкого мальчика в приличном обществе делают? — Захар говорит громко и с такой угрозой, что понимаю Бешеный на грани.

— Мальчики, которые пристают к девочкам, таким способом, не могут быть мужчинами, — глумится Джон.

Я так вообще не в теме, что произошло, но вижу, как Снежана кусает губу и упирается ладошками в грудь обоих.

— Джон, прошу тебя, пойдем, он ненормальный, — просит своего балетного друга девушка.

— Подожди, солнце мое, я хочу научить этого невежливого господина, как обращаться с девушкой, — не унимается Джон.

— Ну, все, ты меня достал, — поднимает руку Захар, и я понимаю, что сейчас произойдет. Подскакиваю к нему и получаю ребром ладони по шее. Черт! У этого гада глаза на затылке что ли. Сгибаюсь, пытаясь дышать, понимаю, что мне нужно пять минут, чтобы прийти в себя.

— Еще один женишок на мою голову, — огрызается Захар и бьет снова ладонью мне по почкам. Тут у меня в глазах потемнело, но успел выкинуть свою руку, врезаясь во что-то твердое. Не могу рассмотреть, куда попал, так как согнуло всего пополам.

— Да что же это такое! — налетает с криком Снежана на Захара и начинает лупить его по голове и лицу своими прекрасными ручками, — Откуда ты взялся, урод такой!

От происходящего я медленно выпрямляюсь, пытаясь отдышаться, и удивленно смотрю на эту чудесную сцену. Бешеный стоит, чуть уклоняясь от ударов Снежки, а та разошлась не на шутку, как ветряная мельница, ей Богу. Крутит руками, лупит Захара по морде, пинает по ногам. Ее удары Захару ни о чем, но стоит, ничего не делает.

— Растащим? — спрашивает меня, улыбаясь Джон, и я киваю. Подхватываю Снежку за талию и тащу на себя. Мне тоже прилетает по уху до кучи, но я не обращаю внимания.

— Пусти меня, Денис! — вопит Снежка и смешно дрыгает в воздухе ногами. Ее каблук прилетает по моей ноге, и я охаю, но прижимаю ее еще крепче, жду, пока сама успокоится. Она хоть и маленькая, а такая вертлявая.

— Руки убери, — рычит Захар, когда Джон заводит ему руки за спину и оттаскивает от Снежаны, — Я ее не тронул, не держи меня, иначе хуже будет.

— Отпусти его, Джон, — говорю я, зная, на что способен Захар. Хоть Джон мне и никто, но парню не поздоровится, если Бешеный разойдется. Все-таки балет это вам не боевое искусство, не думаю, что Джон сможет отбиться.

— Все вы козлы! — припечатывает нас Снежана и вырывается из моих рук, уходит в сторону универа. Мы стоим, как три барана и смотрим ей вслед.

— О, как, — начинает ржать Джон, я тоже улыбаюсь, а Захар ухмыляется.

Иду к универу, вся просто горю от злости. Не хочу видеть никого из них, а точнее из этих троих. Как дети, даже не понятно, из-за чего все: один слово, второй два и в драку. Направляюсь в актовый зал, где вовсю кипит работа: развешивают плакаты, убираются старые декорации. На сцене репетирует хор, и я прохожу за кулисы, направляясь в комнату, где переодеваюсь в рабочее трико, натягиваю пуанты и жду Джона. Тот входит с улыбкой на лице и встает, сложив руки на груди, прислонившись к стене.

— Ну, солнце мое, ты неповторима, — сообщает он мне.

— Лучше молчи, — огрызаюсь я, — Ты тоже хорош, видишь парень не в адеквате, зачем его заводить? Переломает тебе руки ноги, я с тобой танцевать не буду.

— Ну, максимум, что он мне мог сломать, это мой красивейший нос, — смеется Джон и присаживается рядом со мной на лавку, снимая пальто и пиджак.

— Ты так уверен в своих бойцовых качествах? — фыркаю я, поправляя волосы, затягивая их резинкой в высокий хвост.

— Не уверен, но я старше,

— И что? — удивляюсь я, — Будто это что-то значит для такого, как Туманов.

— Этот твой Туманов — интересная личность, — вдруг выдает Джон, и я удивленно смотрю на него, — Очень скрытный, злости в нем по самое горло, но занятный, — Джон снимает рубашку, аккуратно развязывает платок на шее.

— Чем это он так интересен? — фыркаю я, — Обычный дегенерат, с задатками лидера.

— А я смотрю, парень тронул твое прекрасное сердечко, — смеется Джон.

— Вот еще, — отворачиваюсь я, делая вид, что ищу телефон в своей сумочке.

— Противоположности сходятся, — не унимается Джон, стягивая свои брюки и надевая трико, — Твой Туманов, привлекает тебя возможностью его перевоспитать, сделать другим. С Денисом тебе скучно.

— Пошли репетировать, психолог ты мой, — смеюсь я и выхожу из комнаты, направляясь на сцену.

Джон выходит минут через десять и останавливается рядом со мной, мы смотрим, как репетирует детский танцевальный коллектив.

— Я тут подумал, — начинает Джон, окидывая взглядом сцену, — Давай завтра, покажем высший класс, станцуем самое лучшее и так, чтобы все в зале, а особенно твой Туманов дар речи потерял. Правильно сказал? Дар речи, надо же, смешное слово.

— Правильно, — улыбнулась я, Джон очень хорошо изучил русский язык, но бывало, путал некоторые слова и их значение, — Что ты предлагаешь?

— Лебединое озеро и Кармен, — тут же отвечает Джон, — Костюмы возьмем в студии.

— Ты зашел с самых козырей, — улыбаюсь я и вижу немой вопрос в глазах друга, — Козырь это, как тебе сказать... Зашел с самого главного, так понятнее.

— Понял, — кивает Джон и протягивает мне два диска с музыкой, — Нужно отнести ди-джею.

— Ди-джею, — улыбаюсь я и иду вдоль занавеса, поднимаюсь наверх, где находится комната с аппаратурой. Отдаю вихрастому парню в больших наушниках свои диски, показываю, что нам поставить и в какой последовательности. Тот протягивает мне расписание, где указаны заявленные выступления и я втискиваю наш с Джоном танец в самом начале и конце. Парень кивает, и я спускаюсь к Джону. Репетиция детишек закончилась и те разноцветной стайкой покидают сцену, пробегая мимо нас.

— Ну, солнце мое, покажем им супер? — говорит Джон, — Помнишь, как начинать?

— Конечно, — соглашаюсь я и выглядываю, чтобы махнуть рукой. Звучит музыка, Джон вылетает на сцену, а я жду своего выхода.

Репетировать нам долго не дали, всего пару прогонов, но нам важно было прощупать саму сцену и границы, чтобы не вылететь в танце за кулисы или не прыгнуть в зал. Сам танец мы знали от и до, он давно уже был в нашем репертуаре и за технику я не переживала. Больше переживала про накладки с музыкой, но универ элитный, аппаратура, как я успела заметить, достойная, так что все должно быть хорошо. Забрала диски у местного ди-джея, который уже скачал нашу музыку, вставляя в завтрашнюю программу, и мы с Джоном вышли на улицу, где уже стемнело.

На улице снова шел дождь и не дал нам с Джоном прогуляться немного и поболтать.

— Я в студию за костюмами, ты со мной? — спросил Джон, провожая меня до моей машины.

— Если тебе нужна помощь, то поехали, — согласилась я.

— Я могу все найти без тебя, помню, где лежат твои юбки.

— Не забудь венец из перьев и парик на Кармен, а то буду такая знойная блондинка.

— Я все помню,а может, поедешь? Оттуда я в клуб, проведем вечер вместе?

— Нет, домой, — Джон кивнул и мягко закрыл мою водительскую дверь. Он стоял и смотрел, как я разворачиваюсь и отъезжаю, только потом направился к своему БМВ.

Уже подъезжая к дому меня, застал звонок Инги. Стараясь не отвлекаться от дороги, которая была напряженной из-за дождя и пробки, я включила громкую связь.

— Снеж, ты где?

— Еду домой, а что? — ответила я, останавливаясь на светофоре.

— Я в торговом центре, думала ты приедешь, поможешь мне выбрать платье.

— В каком?

— В ЦУМе,

— Э, нет, туда мне добираться часа полтора, — не согласилась я, снова трогаясь с места, — Да и я, честно говоря, плохо представляю тебя в вечернем платье на лекциях.

— Я хочу взять его с собой, а потом переодеться,

— Инга, у тебя куча вечерних нарядов, зачем новый? — ступила я на опасную тропу, вечный спор о шмотках. Ингу не оттащить за уши от новомодного наряда.

— Тебе хорошо, ты на сцене будешь блистать, а я? Как мне Дениса покорить, чтобы он на меня внимание обратил?

— Инга, вот надоело, если честно. Ну, не хочет с тобой Денис встречаться, как ты не поймешь? — уже начала сердиться я, чуть не въехав в зад передней машины, — Я за рулем, не могу разговаривать.

— Всегда ты так, — бросила трубку Инга.

— Да что ж такое-то, а! — в сердцах, стукнула я по рулю. Мне начинала надоедать вся эта ситуация с Денисом и подругой, нужно ставить точку: или уже конкретно сказать Денису, что — нет или потерять подругу.

Разошлись мы вполне мирно, после того, как эта курица послала нас всех, немного посмеялись, потом вспомнили, из-за чего все началось.

— Ты, Бешеный отвали от Снежки, — снова начал Денис.

— Да, отстань ты со своей цыпочкой, — огрызнулся я и пошел от них, направляясь в сторону припаркованного мотоцикла.

— Молодой человек, можно вас, — догнал меня Джон.

— Чего, тебе, сладкий мальчик, — не оглядываясь на него, проворчал я, снимая мотоцикл с подножки.

— Если мое название, точнее кличка для вас неприемлема, то я хочу извиниться. — начал Джон.

— Чего? — возмутился я, — Название, кличка? Ты откуда вылез такой, прекрасный?

— Я знаю, что вы обидели мою подругу, — Джон смотрел на меня и качал головой, как китайский болванчик, — Больше, надеюсь, вы не позволите себе, так поступать.

— Да пошел ты, — сквозь зубы произнес я, надевая шлем и усаживаясь на мотоцикл. Завел его и снова посмотрел на Джона, — Не нужна мне ваша королева, сами с ней разбирайтесь, — газанул, трогаясь с места, и поехал в сторону дома. Достали со своей девчонкой, что один, что другой.

Утром снова еле встал, до трех сидел, монтировал игру, потом пару раз прошел уровень, исправляя ошибки. Уже начало светлеть, когда отправил файл модераторам и завалился спать, переведя будильник на час позже. Не пойду на первую пару, спать хочу. Да и ко второй паре опоздал, пришлось расшаркиваться перед преподавателем, но этот хоть дал поспать полтора часа на заднем ряду.

Денис догнал меня в коридоре, после третьей пары, когда я уже хотел по-тихому свалить из универа.

— Бешеный, ты куда? — пошел рядом Кондрат, будто все как раньше было, дружим и все такое.

— Домой, — сказал хмуро, выходя на крыльцо, где мы встали, доставая сигареты. Закурили, рассматривая друг друга. Первым не выдержал Денис:

— Что с тобой происходит, Захар? — начал он.

— Отвали, — сплевывая на серые плитки пола, грубо ответил я.

— Мы с тобой дружим с детства, ты никогда таким не был.

— Каким таким? Я тебе не девочка, чтобы ласковым и нежным быть.

— Зачем ты так со Снежаной? Могло быть хуже, — не унимался друг.

— Да что вы с ней носитесь, как два петуха с яйцами? Вчера Джон, сегодня ты? — чувствуя, что начинаю закипать, ответил я.

— Потому что она хорошая девушка, а ты ее обидел,

— Я тебе сказал, что больше не подойду к ней, этого не достаточно?

— Надеюсь, так и будет, — проворчал Денис.

— Так, Кондратьев и Туманов, вам особое приглашение нужно? — на крыльцо вышла Валентина Сергеевна, — А ну быстро в актовый зал!

— Не пойду, — сказал я, выкидывая сигарету за пределы крыльца, игнорируя стоявшую рядом урну.

— Туманов, я все понимаю, особенно то, что ваш отец один из спонсоров нашего университета, но это не позволяет вам вести себя, как ... отморозок какой-то, — нашлась руководитель группы, — Немедленно в зал! — отчеканила она и, развернувшись на каблуках, скрылась за дверью универа.

— Пошли, — сказал Денис, — Культурно развлечемся.

— Вы все тут помешанные, — ответил я, но пошел за ним. И оно мне надо? Сидеть пару часов и смотреть какой-то концерт?

«Вот какого, я здесь делаю», думал я, когда свет в актовом зале медленно гаснет, и у сцены зажигаются маленькие огоньки. Денис нашел нам места почти у сцены, и теперь я сидел, пялился по сторонам, искал себе развлеченье. Но в зале было полно народу, а впереди сидели важные дядьки в костюмах и я совсем приуныл, пришлось смотреть на начинающееся шоу.

Бархатный занавес раздвинулся и по деревянному полу поплыл сизый дым. Я чуть внутренне хохотнул, чувствуя себя на шоу какого-нибудь мюзикла. На заднем фоне сцены подсвечивается нарисованное озеро с камышами, зазвучала романтичная музыка, и я узнаю отрывок из Лебединого озера. Не зря меня мать в свое время таскала по театрам. На сцену выпрыгивает или вылетает мужик, я узнаю в нем Джона и начинаю тихо сползать с мягкого кресла в припадке смеха. На нем белое обтягивающее трико, гульфик топорщится, сверху голубой какой-то камзол с широким гофрированным воротником. На голове черный кудрявый парик с завязанным голубой лентой хвостиком.

Джон подпрыгивает несколько раз, крутится с выкинутой ногой и замирает посреди сцены, руки в бока, взгляд в зал. Я уже согнулся в тихом хохоте, держусь из последних сил. Вижу, как Денис жует губы, пытаясь скрыть улыбку, и от этого мне хочется ржать еще больше. Тут музыка становится приторно-романтичной и на сцену выбегает девушка. На ней пышная длинная юбка, белоснежная и воздушная, будто в капельках росы. Атласный белый лиф, обшитый по верхнему краю дорожкой из сверкающих камней, а на голове тонкий веночек из белых перьев. Волосы распущены и струятся серебристой волной почти до талии, а я узнаю в ней нашу Снежную королеву. Снежана?

Оглядываюсь на Дениса и вижу, как он смотрит на сцену, да и сам невольно замираю. Руки Снежаны порхают, она, словно летает по сцене, в умелых руках Джона. Они играют любовь, да так, что в зале стоит мертвая тишина. Я не особо любитель балета, но и меня пробивает эта красота. Я будто по новому посмотрел на Снежану, да и на сам балет. Словно первый раз услышал Лебединое озеро и на удивление проникся. Слежу за этими двумя, которые творят на сцене волшебство и понимаю, что это финиш. Теперь я могу понять Дениса, который восторгается этой девчонкой, что сейчас царит на сцене, грациозная, изящная, великолепная. Сам удивляюсь таким словам в моей голове и когда зажигается свет, хлопаю, кричу браво, как и все остальные. Перед глазами все еще стоит этот танец и Снежана в белой воздушной дымке.

— Хуже балета - только хор, — оборачиваюсь к Денису, стараясь скрыть свое восхищение танцем.

— Я тебе говорил, что ты придурок? — огрызается Денис и отворачивается к Пашке, который что-то рассказывает ему.

Дальше начинается полная ерундень, выступают дети, поют, танцуют, потом хор патриотических песен, пока на сцену снова не выходят Снежана с Джоном. Снежана в черном платье с красными оборками и черном парике, что ей тоже очень идет, но ее волосы намного лучше. Они танцуют Кармен и я снова замираю, черт, а круто у них получается. Понимаю, что видимо Снежана занимается балетом с детства, да и Джон тоже. Я, конечно, не разбираюсь в этом, не могу судить профессионально или нет, но мне нравится. А костюмы у них такие красивые, продуманные до мельчайших деталей. Даже вижу красные бусы на шее Снежаны и рука вся в золотистых браслетах, в ушах длинные цыганские серьги, здорово. Только спроси меня кто, понравилось мне или нет, я отвечу, что полная фигня.

Как же она танцует! Я смотрю на Снежану в образе белого лебедя и испытываю полный восторг. Моя девочка такая красивая, так двигается, что невольно замираю, ловлю каждое движение, каждый ее жест. Джона рядом с ней не замечаю, да и никого не замечаю. Смотрю на нее, и все вокруг пропадает, словно исчезает на время. Хотя вначале, когда выскочил Джон, еле сдержался, чтобы не начать хохотать вместе с Тумановым, который корчился от тихого смеха в своем кресле. Правда притих, когда Снежана начала танцевать, пробило что ли и его такой красотой?

Из зала вышли молча, каждый думал о своем. Я остался ждать Снежану, а Захар ушел, не прощаясь, даже ни слова не сказал. Снежана вышла вместе с Джоном и они направились к выходу из универа, я поплелся за ними, как привязанный. У выхода меня догнала Инга и подхватила под руку. Вот только ее не хватало.

— Денис, мне с тобой поговорить нужно, — попросила она, и я кивнул, ладно, поговорю. Мы вышли на крыльцо, и я прикурил, провожая взглядом удаляющуюся Снежану, которая весело смеялась, что-то рассказывая Джону. Они направились в сторону своих машин, не замечая никого вокруг.

— Да повернись ты ко мне! — сердито сказала Инга, дергая меня за воротник пальто, — Я долго думала и все-таки решила сказать тебе. Я люблю тебя, Денис, очень сильно! — Инга замолчала, что-то высматривая в моих глазах, а я смотрел на нее и думал «Почему на твоем месте не Снежана?».

— Что ты скажешь? — тихо спросила Инга.

— Я не люблю тебя, — четко, по слогам, глядя ей в глаза ответил я, — Просто и понятно, не люблю! — зачем повторил, не знаю. Вижу, что делаю ей больно, очень больно, но лучше, правда, чем постоянное ожидание, хотя я и не давал повода.

— Значит, это точно?

— Да, точнее некуда, — сказал я, выкидывая окурок, — На этом все?

— Все, — чуть слышно сказала Инга и отпустила мое пальто. Отошла на пару шагов и обернулась, — Ты сейчас, так же как я, выглядишь, как побитая собака, которую пнули и в дом не пустили. Тебя она также не полюбит никогда, как ты меня и надеюсь, тебе будет больно, как мне сейчас.

Инга пошла, спускаясь с крыльца в сторону своей машины, а я смотрел ей вслед. Да, все так и есть, я тоже люблю, но не Ингу. Достал из кармана телефон и набрал номер, слушая длинные гудки.

— Чего тебе? — огрызнулся Захар, — Вроде все выяснили? — мне было слышно рев мотоцикла, даже сквозь шлем в наушниках пробивался звук работающего мотора.

— Хорош рамсить (1), — говорю Захару, спускаясь с крыльца, — Пошли в клуб, тошно, сил нет, — признаюсь честно, и Захар молчит, — Ну, Бешеный? Долго соображать будешь?

— Где? — задает он один вопрос, и я слышу, как он газует.

— В «Elysium Hall (2)» — называю я клуб почти у Кремля.

— Буду, через полтора часа, — отвечает Захар и отключается.

Я тоже иду к машине и еду домой, завтра суббота, всего одна пара. Решаю забить на учебу. После признания Инги, понял, что сам на ее же месте, только люблю я, а не Снежана. Все до тошноты просто. Хотелось снять с себя шкуру, вывернуть и одеть обратно, чтобы не было этой любви, желания. Хочу быть как все: встречаться с девчонками, спокойно учиться, с друзьями встречаться. А не так, как помешанный ходить за одной, которая не любит и вряд ли полюбит.

Домой заскочил, оставил машину, переоделся в джинсы, тонкий темно-зеленый джемпер и вызвал такси. Внизу встретился с отцом, что проводил меня строгим взглядом.

— Куда? — сдвинув брови, спросил он.

— В клуб, — в таком же тоне ответил я, — Кстати, — обернулся к отцу и матери, которая вышла с кухни, — Я могу пользоваться своей квартирой, что вы мне подарили на двадцать лет?

— Можешь, — улыбнулась мама, переглянувшись с отцом, — Там Татьяна раз в неделю убирается, а так все есть, кроме продуктов.

— Можно ключи? — накидывая пальто, спросил я, и мать пошла к отцу в кабинет, откуда вскоре вернулась и протянула мне связку, — Сегодня придешь?

— Скорее всего нет, — буркнул я, вылетая на крыльцо, вдыхая влажно-холодный воздух. Опять шел дождь, но мне было все равно, я хотел унять боль от слов Инги, просто забыться, пусть напиться, что угодно.

К клубу подъехал к открытию и еще минут десять ждал Захара, который тоже приехал на такси. Смотрим, друг на друга, молча курим.

— Пойдем? — наконец, не выдерживаю я.

— Да, — отвечает Захар, и мы направляемся в клуб, стоим немного у входа, пока нас прощупывает охрана и заходим в зал. Народу еще мало и мы занимаем хорошие места, развалившись на полукруглых диванах и делая заказ. Нам приносят бутылку текилы с закусками и вечер начинается. Через полчаса на шесте перед нами крутится красивая девчонка, текила с лаймом улетают и жизнь налаживается, только разговор с Захаром не клеится, сидим, смотрим на красивых девчонок, чокаясь иногда маленькими длинными рюмками.

— Вот ты мне скажи, Бешеный, что девчонкам не хватает? — начинаю я и тот расслабляется, откидывается на спинку дивана, а не сверлит в очередной красотке дырку своим злым взглядом.

— Все они шлюхи, Кондрат, — отвечает Захар, я не согласен, но киваю, — Всем от тебя что-либо нужно, не секс, так бабло, не бабло, так секс, улавливаешь?

— Нет, ты не прав, — не соглашаюсь я, опрокидывая рюмку и слизывая с руки соль, — Вот ты обидел хорошую девушку, а за что? Она не такая, как эти, — веду неопределенно в сторону шеста, где извивается красотка без верха. В одних блестящих веревочках вместо трусиков и высоких серебристых сапогах на огромной шпильке.

— Такая же, только цена другая, — не соглашается Захар, — Ты Денис мыслишь узко, а надо шире. Если тебя послали, это ничего не значит. Завтра снова глазки на тебя, а юбочка короче.

— Да не строила она мне глазки, — возмущаюсь я.

— Цену набивает? — тоже выпивает Захар, смотрит на меня, — Снежана твоя ничего девка, все при ней, а что еще? Что тебя в ней цепляет так, что ты из себя лезешь?

— Все меня в ней цепляет, понимаешь? Ни на кого смотреть не могу, только на нее одну, только с ней хочу, — удивляюсь сам своим словам.

— Дурь все это, — не соглашается Захар, — Бери вот эту или что после нее будет, — указывает он на танцующих девушек, — Или тех, — обводит рукой зал, где кругом такие же шесты и извивающиеся красотки в танце, — Все дадут тебе за твои бабки и от трахают так, что забудешь свою Снежную королеву.

— Если бы это было так, — говорю, осматриваясь вокруг, — Ты не любил никогда и никого, оттого не знаешь, как это.

— Не любил, — кивает Захар, — И не буду, я к этому не восприимчив. Не торкает меня, понимаешь? Вся эта ложь, не торкает.

(1)Рамсить — поругаться, поссориться с кем-либо.

(2)Elysium Hall мужской стриптиз клуб в Москве.

Дома никого не было, я быстро разогрела суп, приготовленный мамой и села за доклад. К понедельнику нужно было закончить несколько переводов, и я полностью погрузилась в учебу, когда неожиданно позвонила Инга.

— Снеж, давай мириться, а? — начала она и я тяжело вздохнув, откатилась от стола, уставившись в окно, где шел дождь.

— Я с тобой не ругалась, Инга, просто ты не можешь понять, что мы с Денисом только друзья. Если у него и есть ко мне какие чувства, то я их не поощряю, это точно.

— Да понимаю я все, — согласилась подруга, — Но меня всю выворачивает, когда его вижу, да как он на тебя смотрит. Сама не могу на других смотреть, хоть что делай, не получается и все тут! А Денис других не видит, только тебя.

— Не могу тебе ничем помочь, — тяжело вздохнув, ответила я, — А ругаться с ним или демонстративно игнорировать, мне как-то не за что. Денис не сделал мне ничего плохого.

— Я дура, да? — виновато спросила Инга.

— Еще какая, — засмеялась я.

— Пойдем в клуб? Отметим наше примирение. Девчонки зовут на караоке, а я не хочу без тебя.

— Завтра у нас одна пара, — нахмурилась я, вспоминая, что вряд ли кто в субботу придет к первой паре, да еще на социологию.

— Да ну ее, пойдем, а потом у меня переночуешь, вспомним бесшабашную юность, — засмеялась Инга.

— А она у тебя уже закончилась? — усмехнулась я.

— Надеюсь, что нет, ну пойдем, — заныла подруга.

— Ладно, сейчас перевод доделаю и начну собираться, Ольга идет?

— А как же и Маринка,

— Полный состав старых мымр,

— Не говори, заеду за тобой тогда на такси, где-то в половине девятого.

— Хорошо, — отозвалась я и отключилась. Так время почти семь, полчаса на перевод и собираться.

С переводом я провозилась дольше, но все же закончила и заметалась по комнате, открывая шкаф, и как обычно встала проблема, что надеть. Шкаф был полон, а надеть нечего. Причем от слова совсем. Если джинсы, то надо нарядную блузку, а у меня все белые, как на дресс код в офис, да и хотелось чего-нибудь сногсшибательного и нарядного. Платье какое-нибудь что ли. Прошла в комнату к матери, у нас с ней один размер и мы иногда менялись вещами, тем более у нее была куча вечерних нарядов. Перебирала плечики, доставая то одно, то другое, пока не наткнулась на черное платье под прозрачным чехлом. Достала его и сняла пленку. Черное с мелкими стежками блесток, длина чуть выше колена, то, что нужно.

В своей комнате надела платье и обалдела: перед закрытый почти наглухо, а сзади голая до поясницы спина, юбка по низу обтягивала бедра, а рукав был длинный и узкий. Платье было настолько сексуальным, что я тут же сняла его, но задумчиво повертев в руках, снова надела и сняла лифчик, который сюда никак не вписывался. Ого, вот это ощущения и откуда у мамы такой наряд? Интересно, очень.

Надела черные кружевные трусики, чулки и бархатные красные туфли, к ним красный клатч, ох, как вызывающе, мадам Котих! Рассмеялась сама себе и села красится: стрелки, туш, чуть румян и матовая красная помада, волосы забрала в высокий хвост. Посмотрела на себя в зеркало и уже хотела бежать в ванную, чтобы все смыть и снять платье, но остановилась, да пусть. Я не вульгарно накрашена, одета очень даже прилично, особенно если смотреть только спереди. Туфли конечно интересные, что-то нашло полгода назад купила, да так и не решилась надеть. Вот сегодня этот день настал. Подхватила из шкафа красное пальто и голубой шарфик, время уже поджимало, Инга сейчас заедет. В прихожей снова посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна, в пальто и туфлях совсем отлично и никто не скажет, что за платье у меня под ним, в крайнем случае буду в пальто сидеть, хихикнула я и вышла на крыльцо, закрывая дверь.

Дождь перестал, но какая-то теплая сырость все же была в воздухе. Пахло прелыми листьями и баней, кто-то из соседей растопил. У ворот остановилось такси и я спустилась с крыльца, стараясь не наступать в лужи. Инга выскочила мне на встречу в короткой меховой курточке и кожаных обтягивающих стройные ножки брючках, черные туфли на высокой шпильке.

— Ого, ты какая, — заулыбалась подруга, — Туфли улет просто.

— Спасибо, девчонки уже тут? — спросила я, открывая заднюю дверь и садясь на сидение. Ольга уже сидела в салоне, держа в руках телефон.

— Маринка сказала, что сама приедет, — ответила Инга, тоже залезая в такси.

Дорога до клуба прошла незаметно, как обычно болтовня девчонок не прерывалась ни на минуту. Лишь подъезжая к клубу, что сиял огнями, как новогодняя елка, мы припали к окну.

— Круто как, — протянула Инга, — Это новый клуб, тут два зала: один караоке, второй стриптиз. Может сразу в стриптиз? — подмигнула она нам.

— Если мужской, то я за, — согласилась Ольга.

— Не, я читала, что только женский,

— Тогда караоке, что мы, голых женщин не видели что ли?

— Я тоже за караоке, — вставила я свои пять рублей.

— Эх вы, с вами так никогда парня не найдешь. В караоке никого не будет, все уйдут на стриптиз, — вздохнула Инга, вылезая из машины.

— Вот и хорошо, наоремся по полной, — засмеялась Ольга и мы расплатились, направляясь к дверям клуба. Миновали охрану и прошли в огромный хол, сворачивая к яркой надписи «Караоке бар». Из другой двери слышалась громкая музыка и Инга сделала шаг в ту сторону.

— Так, так, идем согласно купленным билетам, — остановила я подругу, потянув в караоке.

— Мымры, — откликнулась Инга с тяжелым вздохом и пошла за нами в караоке бар.

Я точно осознал тот момент, когда Денис поплыл: его глаза стали стеклянными, а движения более резкими. Сам тоже чувствовал, что вторая бутылка текилы была явно лишней.

— Денисыч, ты как? — спросил я его, обнимая друга за плечи.

— Нормально, — протянул тот, всматриваясь в изгибающуюся у шеста девушку с длинным белым хвостом наращенных волос. Что волосы не свои я сразу понял, чуйка у меня на такое что ли.

— Может поесть, что-нибудь возьмем? — оглядел я с сомнением зал, мест почти не было. Народ в пятницу решил тусоваться, клуб был забит под завязку.

— Ты бери, я сейчас вернусь, — сказал Денис, встал, пошатываясь, и направился к администратору. Они о чем-то поговорили, и Денисыч скрылся в приват комнатах. Черт! Вот куда его понесло, ждать теперь этого придурка.

Подошла официантка, я заказал апельсиновый сок и большую пиццу пепперони. Поесть то надо было. Встал из-за стола и направился из зала в сторону туалетных комнат. Сделав свои дела, вышел и в темноте наткнулся на какую-то девчонку, которую невольно схватил за талию, чтобы она не упала. Под руками струилась тонкая ткань, а пальцы нащупали голую спину, чтоб ее. Сам не понимая почему, прижал хрупкое тело к себе и провел рукой по голой коже спины.

Девчонка стояла, тяжело дыша, а я нагнулся и отыскал в темноте ее губы, накрывая своими и проталкивая язык. Ого, да тут такая сладкая девочка! Жадно начал целовать ее, и она неожиданно обвила руками меня за шею и уткнулась мне в грудь своими острыми грудками. Я провел руками по спине и нырнул под платье, касаясь большими пальцами торчащих сосков. Крышу снесло напрочь, в голове словно взорвался фейерверк, когда понял, что сверху на ней под платьем ничего нет. Целовал ее жадно, ловя ее стоны и выдыхая свои. Прижал к стене, опуская голову и нащупывая твердый сосок сквозь ткань губами, втянул его в себя, посасывая. Девчонка застонала громче, извиваясь всем телом, а я провел рукой по ее бедру, задирая юбку и наткнулся на полоску кожи, над чулками. Пах словно обожгло кипятком, когда я проник пальцами в трусики и застонал, чувствуя горячую влажность. Девчонка уже всхлипывала, дрожа в моих руках, а я играл ей песню своими пальцами, едва сдерживаясь сам.

Мне было все равно кто она, в каком состоянии, я чувствовал лишь жаркое желание, а еще восхитительное, стройное тело в моих руках, которое шло само, отдаваясь с тихим стоном. Я мог бы взять ее прямо здесь, в этом темном углу, и видимо, к этому все и шло.

Девчонка ерзала по моей руке, почти насаживаясь сама на мои пальцы, и тут ее тело сотрясла дрожь, она застонала, повиснув на мне. Я не мог убрать руку, между ее ног все сжималось, было горячо и это как магнитом унесло меня. Ничего не соображая потянул ее дальше по коридору, как какая-то дверь открылась, и нас осветило светом. Я перевел взгляд на свою незнакомку и застыл, передо мной стояла Снежана, облокотившись на стену и чуть ли не сползая по ней.

— Меня сейчас стошнит, — прошептала она и рванула в дверь, что оказалась женским туалетом. Я придержал дверь, наблюдая, как она идет к кабинке, держась за стену. На ней были красные бархатные туфли на высоком каблуке, и я удивлялся, как она вообще двигается на них в таком состоянии. Услышал характерные звуки и прикрыл дверь, оставшись ждать в темноте. Я только что поимел, точнее, почти поимел Снежную королеву, усмехнулся я. Доставил ей удовольствие, как верный паж, сам получив в замен болезненный стояк, что никак не хотел смириться с потерей.

Придется везти ее домой, сама она видимо ничего не соображает, да и я, если честно держусь только силой привычки. Вспомнил про Денисыча, который возможно сейчас получал удовольствие в отличии от меня, но тут придется выбирать или Снежана, или друг. В любом случае Дениса посадят в такси, доедет, а вот девушка. С кем она вообще пришла? Почему никого нет рядом? Что-то ее долго нет. Открыл осторожно дверь и всунул туда голову. Снежана стояла, привалившись к прохладному кафелю лбом, и балансировала на своих туфлях. Я зашел и подошел к ней, взял под колени, подхватил на руки. Она не сопротивлялась, лишь уткнулась лицом в мою шею. В ней веса то, всего ничего, балерина, блин. Оттого и пить не умеет. Такую, как она рюмкой свалить можно.

Вышел с ней на руках из клуба и стою, думаю, что делать. Снежана отрубилась, уткнувшись в мое плечо, пытаюсь ее растормошить, ноль. Я даже адреса не знаю, куда ее везти, да и не пришла же она сюда в одном платье. Где-то есть ее сумка, пальто? А впрочем, по фиг. Рядом остановилось такси, и я нырнул в теплый салон, называя свой адрес. Домой, все остальное потом.

В такси меня совсем развезло и я тоже вырубился, прижавшись к девушке. Таксист попался понимающий и выволок нас обоих у моего дома, ругаясь на всю улицу. Я заткнул его, достав из кармана какую-то купюру и поволок Снежану к двери подъезда. Девушка сама не шла, лишь путалась ногами, теряя туфли. Пришлось взять ее на руки и балансировать, стараясь не кувыркнуться, пока поднимал еще и туфли, что валялись на асфальте.

Как поднимались с лифте, как затаскивал нас обоих к себе в квартиру не помню. Успел только стянуть с нее платье и накрыв нас одеялом, вырубился, держа ее в объятиях, такую голую и теплую. Но мне было не до этого, алкоголь меня победил.

Когда человек уже умер, ему же не может быть больно или все же больно? Это было первое ощущение, когда я пришла в себя. Голова так болела, что я боялась открыть глаза, чувствуя, как собирается в горле тошнота. Сглатывая противный комок, попыталась все же понять, где я нахожусь. С трудом открыла глаза и увидела голую стену, в серых обоях и все. Но ощущения, что я в кровати, причем под одеялом и на моей голой груди лежит чья-то рука, сжимая ее, заставило меня очнуться и приподняться. Лучше бы я этого не делала, мало того, что в глазах резко потемнело, так и тошнота вернулась с новой силой.

Я вскочила с кровати, зажимая рот рукой, и понеслась по незнакомой мне квартире, отыскивая туалет. По пути дернула несколько дверей, наконец, нашла нужную в туалет, и меня вывернуло противной желчью. Было так плохо, что я даже не обратила внимания в чем я, точнее, что без всего. На мне были только черные чулки и кружевные трусики. Чья-то рука обхватила меня за талию и приподняла, поставив на ноги. Я, вытирая рот рукой, подняла взгляд и уставилась в синие глаза Захара. Застонала, понимая всю абсурдность происходящего и тут же сжалась, прикрывая руками грудь.

— Не кипишуй, я все уже видел, — ответил Захар, отстраняясь от меня и выходя из туалета, — Ванна рядом, — кивнул он на соседнюю дверь и ушел в направлении спальни.

Я немного поразмышляла, подумав, что ничего не понимаю, но решила воспользоваться тем, что имею и юркнула в ванную, запираясь на задвижку. Со вздохом облегчения села на белый бортик и крепко задумалась. Так, первый вопрос, почему я здесь? Нет ответа, второй вопрос, почему я голая? Снова нет ответа. И далее самый главный, что произошло?!

Вчерашний вечер я помню хорошо, до того момента, когда нам принесли какой-то особый коктейль, который заказала Маринка. До этого мы спокойно пили шампанское, пели песни и наслаждались вечером. Потом полный провал, помню только отрывками. Я пошла в туалет и у нас там стояла большая очередь, кто-то крикнул, что свободно в соседнем помещении мы с еще одной незнакомой девушкой направились туда. Я сделала свои дела и уже вышла из туалета, когда просто потерялась в темноте, не понимая куда идти. Дальше помню смутно, чьи то руки, губы, помню острое наслаждение, которого не испытывала никогда, а дальше ничего. Как я могла оказаться в чужом доме, да еще и в постели с Захаром?! И что у нас было?! Почему я в таком виде? То, что на мне остались хотя бы трусики, как — то успокаивало меня, но лишь частично.

Я обвела взглядом странную ванную, где кроме стиральной машинки, причем в упаковке, не было больше ничего. Даже зеркала не было, не говоря уже об остальном. На крючке висело большое полотенце, и я сняла его, обернув вокруг себя. Прополоскала рот, умылась, боль в голове стала чуть меньше, но все равно была невыносима. Сжимая полотенце на груди, открыла дверь и выглянула в длинный коридор. Захар гремел чем-то на кухне, и я проскочила снова в спальню, пытаясь отыскать свое платье и вообще в чем я появилась здесь, не голую же он меня сюда приволок.

— Потеряла что-то? — в дверях, привалившись к косяку, стоял Захар, держа в руке бокал. Я сильнее сжала полотенце на груди и оглянулась, заметив на полу свое черное платье. Вообще комната была странная, в ней не было ничего кроме кровати, даже штор. Лишь жалюзи прикрывали половину окна.

— Нашла, — подскочила я к платью и, схватив его с пола, тоже прижала к себе.

— Вот, выпей, — Захар оттолкнулся от косяка и подошел ко мне, протягивая бокал, где в воде плавала шипучая таблетка, взрываясь мелкими пузырьками. Я протянула одну руку, стараясь второй удержать полотенце, и выхватила у него бокал, с сомнением заглядывая в содержимое.

— Не бойся, не отравлю, — скривился парень и направился к выходу из комнаты, — Если хочешь кофе, приходи на кухню, из еды мало, что есть, — сказал он и ушел, оставляя меня посреди спальни с бокалом в руке.

Я быстро отбросила полотенце и натянула платье, собирая и заплетая волосы в косу. Одевшись, я чувствовала себя намного увереннее и с сомнением взяла в руки бокал, который поставила на пол, так как больше было некуда. Принюхиваясь к напитку, попробовала, на вкус обычная вода, в которой плавали белые кусочки от таблетки. Выпила все залпом, прислушиваясь к своим ощущениям. Воду организм принял, и через какое-то время в голове стало что-то проясняться. Я тихо вышла в коридор, намереваясь скрыться, сбежать из квартиры, но с сомнением посмотрела на голые ноги в чулках. Черт, это же надо было так попасть!

Делать нечего, придется просить помощи у Захара или хотя бы узнать, что вчера произошло, и как я оказалась здесь. Еще бы мне телефон, чтобы позвонить Инге и разведать обстановку, да помощи попросить. Собрав остатки смелости в кулачок, шагнула на кухню, встречаясь с наглым взглядом Захара, который сидел на одинокой табуретке посреди огромной кухни и курил, стряхивая пепел в бутылку из-под пива.

— Расплачиваться как будешь? — ухмыльнулся он, разглядывая меня в упор.

— Что? — удивилась я, думая, что не поняла его вопроса.

Захар встал, бросил окурок в бутылку и подошел ко мне.Уперся руками в стену позади меня и приблизил свое лицо к моему.

— Ты вчера была никакая, я, можно сказать, не воспользовался тем, что мне открыто предлагали. Теперь я хочу получить оплату, желательно натурой, — оскалился он. Я почувствовала, как задрожали ноги, что он себе позволяет?! Меня словно обездвижило, я никогда не была в таком положении.

— Предлагаю это сделать в спальне, — продолжил Захар, проводя костяшками пальцев по моей щеке и спускаясь к груди. Его ладонь сжала грудь сквозь ткань платья, трогая мгновенно ставший твердым сосок, — Хотя, можем и здесь, если тебе тут нравится больше, — и он накрыл своими губами мои, жадно припав в поцелуе.

Она оказалась не той, что мне была нужна. Я пытался представить на ее месте Снежану, когда входил в эту блондинку, но не получалось. Стриптизерша заучено охала и вздыхала, оборачиваясь ко мне лицом, облизывая губы в ярко красной помаде. Я специально брал ее сзади, чтобы видеть только длинный белый хвост. А эта дура трогала себя за груди, касаясь ярко-красными ногтями своих сосков и боком смотрела на меня, обламывая мне весь кайф. Пришлось намотать волосы на кулак, припечатав ее голову к спинке дивана, чтобы не видеть ее лицо. Дальше дело пошло быстрее, я все же представил на ее месте мою девочку и с шумным стоном излился в охающую подо мной стриптизершу. Отпихнул ее от себя и упал на диван, стянув презерватив, бросив его на пол.

— До утра оплачу, никого не пускай, — пробормотал ей и отключился. Даже не видел, как девица подхватила свой серебристый лифчик с трусами и вышла из приват комнаты, прикрыв дверь.

Утром меня разбудил охранник, и пришлось отправляться домой. Цены, скажу я вам здесь, очень даже кусачие. Хватит ли мне теперь на ремонт Пежо, надо подумать. Дома все спали, и я тихо проник в свою комнату, раздеваясь на ходу и вставая под теплые струи воды в душе. Вспомнил про Захара, тоже мне друг называется. Слинял куда-то, даже не оплатив счет, но, да это не главное. Главное то, что я сам ушел искать приключений на свою голову и отымел в клубе девчонку, похожую на Снежану. От этого в душе было противно и гадко, будто изменил любимому человеку. Ну а что, я не железный! Хранить верность той, которая не обращает на меня внимания, я тоже не могу. Я все-таки молодой мужик, мне нужна разрядка, пока жду свою единственную. Н-да, как — то тупо прозвучало, но да ладно, подумаю над этим утром.

Проспал до обеда, пока в комнату не вошла мать и не начала возмущаться, открывая окно, что нечем дышать.

— Денис, это как называется? Я всю ночь не спала, думала, что случилось. Ты почему не позвонил? — мама была права, но вот что я ей скажу? Что был в отключке или имел стриптизершу пьяный вдрызг?

— Все нормально, мам, — пытался отмахнуться я от родительницы.

— Я все расскажу отцу, — припечатала мать, выйдя из комнаты, хлопнув дверью. Будто мне пятнадцать лет, ну в самом-то деле. Из коридора послышался громкий спор и в комнату вошел отец. Начинается. Он поморщился от запаха перегара и сложил руки на груди.

— Где был? — спросил строго.

— Пил, — ответил я честно, умолчав про стриптиз.

— С кем? — продолжил отец допрос.

— С Захаром,

— Мирились?

— Ну как бы да, но не совсем, — с трудом вспоминаю вчерашний вечер, помирились мы или нет? Не помню.

— На свою квартиру, что не поехал?

— Забыл, — вот здесь я не соврал, ведь собирался там ночевать, чтобы не светиться пьяным перед семьей.

— В следующий раз на квартиру езжай, мать не волнуй, — строго сказал отец, направляясь к выходу, — Пежо я отдал в ремонт. Урежу карманные,

— Согласен, — с облегчением кивнул я и отец ушел. Так, главная волна схлынула, остался Захар.

Достал из джинсов телефон, набирая Захара, тот был отключен. Голова трещала по швам, встал, заглотил пару таблеток обезболивающего и решил съездить на свою квартиру, может правда туда переехать? Сколько можно с родителями жить, но сначала надо поесть что-нибудь. С этой мыслью сполз с кровати, и осторожно ступая, не делая резких движений головой, пополз по лестнице вниз, в столовую.

Мама демонстративно со мной не разговаривала, отец смотрел новости по телевизору, а я открыл холодильник, в поисках еды.

— Давай солянку разогрею, — не выдержала мама, и я улыбнулся, устраиваясь за столом в ожидании горячего.

— Балуешь ты его, — повернулся ко мне отец и снова в телевизор.

— Как не баловать, дите есть хочет, — вздохнула мама, наливая суп в глубокую тарелку. Я сглотнул голодную слюну, есть хотелось невыносимо. Наблюдал нетерпеливым взглядом за руками матери, что нарезала хлеб и укладывала его аккуратно в плетеную корзиночку. Внутренне чуть не взвыл, мне не до изысков. В животе все уже стонало в предвкушении еды.

— Смотри, какие у него голодные глаза, — улыбнулась мама, ставя передо мной дымящуюся ароматным паром тарелку.

— Правильно, двухметровую детину тяжело прокормить, — поддакнул отец, но я его уже не слушал. Горячий вкусный суп провалился с первой ложки и испарился. Я ел, чуть ли не захлебываясь, вспоминая, что вчера в клубе даже не закусывал, не удивительно, что так накрыло.

— Мам, а дай мне суп с собой? — крикнул матери, что уже вышла из кухни.

— Это куда это? — мать снова вернулась, останавливаясь в дверях.

— Хочу все-таки в квартиру съездить свою, может там и останусь.

—Ну, попробуй, — кивнула мать.

Через час я шел к машине нагруженный сумками по самые зубы. К супу добавилась палка колбасы, хлеб, масло, остальные продукты. Затем мама вспомнила, что там нет подушек и белья на кровать, потом занавесок на кухне, а потом еще и еще. В итоге родители решили ехать со мной, чтобы устроить мой уютный дом, еле от махался. Зато теперь с трудом уместил все в багажник, выезжая со двора.

Захар так и не появился в сети ни сейчас, ни позже, когда я уже осматривал свои владения. Неплохо так, квартира студия, большая комната, отдельно огорожена зона с большой кроватью, диван, телевизор, даже холодильник есть. Разложил продукты и вещи, сел на диван, включая телевизор. И вот что делать? Никого рядом нет, привык, что дома постоянно то родители, то домработница. Тихону что ли позвонить? Но пальцы сами набрали номер Снежаны, услышал, что абонент не в сети. Куда все пропали?!

Ее губы такие мягкие, сладкие, да и она сама пахнет так, будто ягодка какая, малинка. Ее кожа такая нежная, белая, когда провел по щеке рукой, удивился этому бархату, а когда поцеловал, думал, что взорвется все внутри от ярких ощущений. Снежана не отталкивала, уперлась маленькими кулачками в мою грудь и внезапно раскрыла губы, отвечая на поцелуй. Меня так торкнуло от ее поцелуя, что опустил руки, хватая ее за талию и с силой прижимая к стене, толкнулся своими бедрами. Я целовал ее, жадно сминая губы, впиваясь в нее своим ртом, всовывая язык, переплетаясь с ее. Наши стоны одновременно нарушили тишину, и я с трудом оторвался от девушки, глядя в ее синие глаза, утопая в них.

— Я хочу тебя, — прошептал ей, поднимая руки, задирая платье до груди. Обнажил ее плоский животик и попытался совсем снять эту ненужную тряпку. Наклонился, втягивая губами розовую твердую горошину, лаская языком. Грудь у Снежаны небольшая, умещается в моей ладони, и такая красивая. Соски розовые, некрупные, с круглой аккуратной ареолой, так бы и лизал их, не отрываясь.

— Отпусти, — выдохнула девушка, но я не мог. Хоть гранату сейчас кинь мне под ноги, хрен остановлюсь, продолжая ласкать ее грудь, — Захар! — вдруг взвизгнула она, вцепляясь руками в мое лицо, — Отпусти меня, слышишь!

— Что тебе нужно? — подхватил ее под бедра, закидывая ноги себе на бедра отпуская грудь, — Как ты хочешь? — выдохнул ей в лицо, — Хочешь долго и медленно или яростную случку?

— Я ничего не хочу! — отозвалась Снежана, отворачиваясь от моих губ. Вот как, королева не хочет, королева изволит гневаться. Зарычал ей куда-то в шею и оторвал от стены. Понес в спальню, на что она завертелась в моих руках, как юла, взвизгивая, — Отпусти! — еще и кулачками своими бьет меня по лицу, вот же стерва.

Выпустил ее из рук, поставил на пол, стоим, смотрим друг на друга, тяжело дыша.

— Вызови мне, пожалуйста, такси, я домой поеду, — Снежана смотрит на меня, словно разъяренный котенок, а меня смех разбирает. Целовать ее хочу, а не спорить. Сам удивляюсь чувствам, что она во мне вызывает.

— С чего бы мне быть таким добрым? Сначала пьяную тебя сюда тащи, потом такси вызывай. Я тебе что, нянька что ли? — сделал я обиженное лицо и демонстративно пошел в гостиную. Тоже цыпа какая, в постель не хочет, а такси ей вызывай. Сел в комнате на диван. Включил телевизор, а сам слушаю, что в прихожей происходит. Снежана что-то там повозилась, слышу открылась дверь и все смолкло. Неужели ушла? Выскочил в коридор, и точно, нет ее, а еще моих старых кроссовок и черного пальто. Вот же зараза какая!

Выскочил в подъезд, а эта дуреха стоит, ждет лифт, одетая, как пугало.

— А ну, пошли! — кричу ей, тяну обратно в квартиру.

— Да не пойду я, — возмущается девчонка, но куда ей справиться со мной. Подхватил за талию и закинул на плечо. Та верещит, ногами колотит, а я по попке ее раз, рукой слегка приложил, отмечая упругость. Та еще больше заверещала, ну так и я сильнее, уже ощутимо так, слышу, замолчала. Пока в квартиру вернулся, дверь на ключ закрыл, демонстративно в карман трико засунул, Снежана молча на плече висела.

Прошел с ней на кухню и поставил у плиты. Лицо красное, смотрит на меня, чуть ли не рычит.

— Пожрать приготовь, отпущу, — говорю ей и поворачиваю к плите, чуть шлепая по заду, уж больно понравилась мне ее попка.

— Что приготовить? — удивленно спрашивает Снежана, оглядывая плиту и кухню.

— Борщ хочу, — неожиданно говорю я, — Давно не ел. Видишь у меня тут холостяцкая берлога, не готовит никто, так что давай, вари, а там решим по вкусовой шкале. Вкусно мне будет — сам тебя домой отвезу, гадость сваришь — отрабатывать будешь. Считай подготовка к замужеству у тебя. Усекла? — легонько стукнул ее по лбу, чуть коснувшись пальцами. Снежана вижу сердится, губу верхнюю кусает, а мне ох как ее губа не нравится, так бы и зацеловал всю. Отвернулся и снова на диван вернулся. Сел так, чтобы на нее смотреть, нравилось мне любоваться ее фигуркой.

— Телефон дай, родителям позвоню, волнуются, наверное, — попросила Снежана.

— Я сейчас сам позвоню, подруге твоей, пусть отмазывает тебя, мне нет до этого дела, — огрызнулся я, однако и не собирался никому звонить. Мне почему-то понравилось, что Снежана у меня как бы в рабстве, даже между ног все напряглось. Черт! Утром такой стояк с ней поймал, когда проснулся, чувствуя грудь ее в своей руке, думал, возьму сейчас. Но не вышло, Снежана вскочила и в туалет унеслась, пришлось ей первую помощь оказывать. Потом снова на кухне чуть не взял, вырвалась. Теперь по низу тянуло все, болезненно ноя, удовлетворения хотелось, а снова облом.

Потянулся к ноутбуку, чтобы отвлечься, зашел в игру, периодически поглядывая на девчонку, даже любуясь ею. Все-таки красивая зараза, худенькая, тоненькая, изящная. Ноги такие стройные в этих чулках, спина прямая, голая, даже лопатки у нее красивые.

— А можешь ногой до верхнего ящика достать? — вдруг спросил я, наблюдая, как она разглядывает мой холодильник в поисках нужных продуктов. Снежана фыркнула, но даже не повернулась.

— Ну что, тебе трудно, что ли? — продолжал я, развалясь на диване. Забыл про ноутбук, стало очень важно, сделает или нет.

— Нет, — огрызнулась она, заглядывая в морозилку.

— А я больше тебя не трону, — опрометчиво пообещал я, видя, как девчонка замерла. И зачем пообещал, ладно, придумаю что-нибудь потом, — Чес слово не трону!

Снежана немного подумала, потом легко как-то подобралась и подняла согнутую ногу, медленно выпрямляя ее, касаясь верхнего ящика кухонного гарнитура и своей головы коленом. Черт! Я чуть не взорвался, видя как ее нога в чулке вытворяет такое. Кружево резинки было видно, как бы она не держала подол на бедрах. Затем нога медленно опустилась и встала на пол.

— Жесть, — сказал я, очень эротичное зрелище, я хотел бы сказать.

И как варить его, этот борщ? Ведь не отпустит, чувствую, пока не сварю. Хоть бы в интернете дал посмотреть. Нет, я примерно знаю, конечно, из чего он состоит, но как-то не было необходимости этому учиться. Открыла холодильник, оглядывая полупустые полки: пиво, колбаса, сыр, тушенка, упаковка яиц, бананы и бутылка виски. В морозилке лежали пять пачек с замороженной пиццей, лазанья и начатое ведерко с клубничным мороженным, прямо с ложкой в ведре.

Тяжело вздохнула, закрывая морозилку. Потянулась к верхнему шкафчику, когда Захар попросил задрать ногу, извращенец какой-то, но согласилась. Захар пообещал, что не тронет меня больше, а мне несложно. Согнула ногу, поднимая ее к голове, стараясь удержать платье, чтобы не оголить бедра. Получилось, хотя резинка чулок предательски вылезла. Затем опустила и немного постояла раздумывая. Обернулась к Захару, облокотившись на столешницу.

— Я не могу сварить борщ, — сказала, глядя в окно и снова поворачиваясь к плите, — У тебя нет нужных продуктов.

Позади что-то зашумело, и я скорее почувствовала, как Захар оказался рядом. Встал вплотную ко мне и, не трогая стоял, дыша мне в шею и своим дыханием щекоча ее.

— Я могу разогреть пиццу, — обернулась к нему, встречаясь с зелеными глазами. В животе словно завязался горячий узел, когда я опустила взгляд на его губы, что саркастически улыбались мне.

— Пиццу, ладно, — как-то хрипло сказал Захар, но не сделал ни шага, чтобы отойти от меня. И что мне делать? Снова поворачиваться к нему спиной и наклоняться, доставая из морозилки замороженную еду.

Ладно. Мы не гордые, мы достанем. Отвернулась от него и, стараясь не касаться своим телом Захара, открыла морозилку, достала пиццу.

— Но ты не выполнила задание, — наклонился к моей шее Захар, чуть не касаясь губами, — Я накажу тебя, моя рабыня, — прошептал он, отчего я вспыхнула, как спичка. Грудь под платьем стала чудовищно чувствительной и топорщилась сквозь тонкую ткань, которая вдруг сделалась ужасно жесткой и грубой. Я старалась не поворачиваться к Захару, чтобы он не увидел мое возбуждение. Достала из упаковки пиццу и положила ее на стеклянное блюдо, включая режим разморозки.

Так мы и стояли, смотря на микроволновку. Захар, как и обещал, не трогал меня, но от этого было еще хуже. Я каждой своей клеткой чувствовала, что он рядом. Хотелось развернуться и поцеловать его, да, первый раз в жизни я поняла, что такое желание, которое смешивалось с телесным голодом по чему-то неизвестному, пока непонятному для меня. Становилось очень горячо внутри, я чувствовала, что хочу этого парня и, причем очень сильно, так, что это напугало меня, заставляя отпрянуть, почти вжаться в столешницу животом.

— Ты знаешь, а я мог бы тебя сейчас взять, прямо здесь, на кухне, — прошептал на ушко мне Захар и я внутренне застонала. Да, мог бы и я бы, скорее всего не отказала. На самом деле, ну кому нужна моя девственность почти в двадцать один год? Разве что мне самой и то непонятно зачем, — Я бы провел руками по твоим голым бедрам, тронул низ живота и скользнул руками туда, где уже все влажно и горячо. Одной рукой раздвинул бы твои дивные ножки, проникая пальцем внутрь. А другой коснулся розового соска, что так и просит ласки, изнывая под этим прекрасным платьем. Я бы убрал твои волосы, обнажая шею, и целовал бы тебя вот здесь, за ушком. Потом развернул бы к себе и посадил на эту столешницу, — Захар положил ладонь на серую поверхность, а меня уже всю трясло от его слов.

— Дальше, я приподнял тебя за бедра и вошел глубоко, сильно, медленно. Я бы вставлял в тебя снова и снова, выходя почти на полную и опять устремляясь вперед. Я бы целовал твою обнаженную грудь, лизал бы соски и ловил твои стоны. Ты бы умоляла меня дать тебе наслаждение, чтобы я прекратил эту пытку, чтобы ты излилась горячими соками, сжимая меня внутри, и просила еще. Просила меня не останавливаться.

Никогда не думала, что слова могут так возбуждать. Я буквально представляла себе все это и закусила губу, чтобы не застонать. Настолько между ног все сжималось и тянуло. Это было так не привычно для меня и так эротично, что еще немного, и я сама повернусь к Захару, отдамся ему. Пицца давно уже разогрелась, но никто из нас не заметил этого. Когда Захар перестал шептать, я еле стояла на ногах, чувствуя, как они подрагивают, а между ног стало все влажным.

— Я хочу, есть, — внезапно сказал Захар и отошел от меня. Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках и прийти в себя. Достала пиццу из микроволновки и нарезала ее, выкладывая на тарелку. Захар возился около кофемашины, включая ее и подставляя чашки. По кухне поплыл аромат кофе и я сглотнула, наконец, обернувшись к нему.

— У тебя нет даже стола, где мы будем, есть? — оглядела я пустое пространство.

— Там, — махнул Захар в сторону маленького журнального столика у дивана. Я отнесла тарелку туда и села, сжимая крепко ноги.

— Отпусти меня, пожалуйста, домой, — попросила я, когда Захар сел рядом и поставил две чашки с кофе.

— Нет, — коротко сказал он, откусывая от большого куска пиццы и включая телевизор.

— Мои родители волнуются, — продолжала я, не притрагиваясь к еде.

— Мои никогда не волнуются, — проворчал Захар, но отложил пиццу, доставая из кармана телефон и включил его, — Звони своей подруге. Пусть отмазывает тебя, но сегодня ты остаешься здесь! На всю ночь.

Телефон пропиликал сообщением, что Захар появился в сети, когда мы с Тихоном уже пили пиво, закусывая вяленой воблой. Я позвонил Пашке, думая, что он составит мне компанию за просмотром какого-нибудь боевика, а тот прибежал радостный с пивом и рыбой. Теперь сидели, ковыряясь в жирной вобле, измазанные по самые локти.

— О, Захар появился, — обрадовался я, вытирая руки о салфетку, что лежала на столе, — Позовем? — Пашка пожал плечами, увлеченно отпивая пиво из высокой пивной кружки, что тоже принес с собой, заботливый какой. Затем нас увлек фильм, и мы очнулись, только когда было хорошо за полночь, а Захару я так и не позвонил.

Я оставил Пашку у себя, все таки еще не привык быть в доме один. Уложил его на диване, кинув ему плед, заботливо сунутый мамой. Сам завалился с телефоном на кровать, листая ленту в Листаграмм. Снежки не было в сети со вчерашнего дня, зато Инга завалила фотографиями из клуба. Как я понял они были в клубе, в караоке. Машинально рассматривал фотографии, листая, когда заметил свою принцессу, на одном из фото. Снежана сидела с краю и чему-то весело смеялась, держа в руке бокал с шампанским. Позади, сверкала разноцветными буквами вывеска клуба.

Так они что вчера были рядом с нами, а я даже не знал? Вот ведь, хорошо что Снежка меня не видела, особенно когда я ушел в сторону привата. Смутно вспомнил стриптизершу с длинным белым хвостом и то, как имел ее. Стало стыдно, даже щеки полыхнули жаром. Изменил моей девочке, да с кем, с проституткой. Хотелось громко выругаться, но сдержался. Ладно, Снежка не узнает, если Захар не скажет. Да и с чего бы он сказал, они же не общаются. Думаю, Снежана не одобрит, что я воспользовался услугами платной женщины, но с другой стороны я не монах. У меня все нормально и есть определенные желания, которые она не удовлетворяет.

Снова посмотрел на фотографию, какая моя девочка красивая, лучше всех. И где же, черт возьми, она пропадает?! Снова зашел на ее страницу, в сети не была, зато Инга тут. Открыл переписку и написал ей, «где Снежана?» В ответ пришел красноречивый смайлик с поднятым вверх средним пальцем, вот же сучка. Отшвырнул телефон, впираясь взглядом в потолок. Может наплевать мне на эту любовь к Снежане и найти себе нормальную девчонку, которой буду нужен. Как все ходить на свидания, встречаться, переписываться. Взять хотя бы Ингу. Ну чем не классная девчонка? Все при ней и фигура, лицо красивое, характер немного взбалмошный, но, похоже, любит меня. Может так проще, когда тебя любят, а не ты? Нет никаких мучений, тоски, не скучаешь ни по кому. Захотел встретиться, позвонил и вперед, тебя всегда ждут, тебе рады. Только вот фигня все это, не получается так, а точнее никак не получается. Нельзя выкинуть чувства или перечеркнуть их. Сегодня хочу, люблю, а вот завтра не буду. Как ни старайся, ничего не получается. Уже сколько лет пытаюсь не думать о Снежане, не выходит и все тут. Иногда хочется головой о стену биться, лишь бы не думать о ней. Вот как сейчас. Пашка спокойно спит, даже похрапывает во сне, а я нет. Думаю где Снежана и где Захар. Черт побери?! Снова беру в руки телефон и набираю Захара.

— Чего тебе? — отвечает Бешеный, после нескольких гудков.

— Ничего, хотел спросить, как вчера до дома добрался, — откидываюсь я на подушку, снова смотрю в потолок.

— Нормально добрался, — ворчит Захар и я слышу, как он чертыхается.

— Играешь что ли?

— Да, слушай Кондрат, что ты звонишь мне ночью, как девица, которой приспичило? — огрызается Захар, — Должен что за клуб?

— Да, забудь, — машу рукой, будто он меня видит.

— Говори, перекину.

— Нет, считай, угощал, — ухмыляюсь я, — Ты кстати не видел вчера Снежану там? Оказывается, они с девчонками были в караоке в соседнем помещении, а я и не знал.

Захар долго молчит, я слышу, как он прикуривает щелкая зажигалкой.

— Видел, — наконец отзывается Бешеный.

— Да? А когда и где? — сажусь я на кровати, опираясь спиной на подушку.

— Я ее домой отвез, — будто выдавливает из себя слова Захар.

— А-а, хорошо, — успокаиваюсь я, — Значит, все нормально. Я до нее второй день не могу дозвониться.

— У нее телефона не было с собой.

— Вот как... А я смотрю ты с ней тесно пообщался, — во мне начинает закипать ревность и я стараюсь ее подавить.

— Достаточно тесно, — смеется Захар, — Ты же по девочкам пошел, я тоже.

— В смысле? — я даже встал с кровати, чувствуя, как начинают дрожать руки, — Ты... Как ты встретил Снежану?

— В коридоре, она туалеты перепутала, — снова смешок и мне это не нравится, ой, как не нравится.

— Бешеный, скажи мне прямо, ты обидел ее?! — собираю руку в кулак, будто могу сейчас ударить Захара в его наглую морду.

— Не то, чтобы не обидел, — произносит задумчиво Захар, — Но приятного мало. Для нее, по крайней мере, я лично всем доволен.

— Что у вас опять произошло?

— Ничего, — растягивает слово по слогам Захар, — У нас с твоей Снежаной совсем ничего нет. Теперь я достаточно понятно тебе сказал?

— Да,

— Тогда иди спать Кондрат и дай мне заниматься делом, а не твоей сопливой любовью, — Захар отключается, и я какое-то время слушаю короткие гудки. Вот гад! Ничего толком не сказал, а смуту навел. Как теперь уснуть?!

Даю девчонке телефон, пусть звонит своей подруге. Если ее родители действительно такие нервные, то лучше им, конечно, знать, где их дочь.

— Инга, привет, — начинает Снежана, выходя в другую комнату, — Да не кричи ты так... Я не дома...Да, мама звонила? Черт! Инга, будь другом привези мне пальто и мою сумочку... Да не могу я! Заперли меня. Ну кто, кто...Догадайся.

Я встаю с дивана и иду в спальню, где Снежана стоит у окна и разговаривает с подругой. Подхожу медленно к ней и тянусь руками, вспоминаю, что обещал не трогать ее, но я же не сказал чем именно? Губами касаюсь ее шеи, скольжу по теплой коже, какая же она вкусная на вкус и пахнет ягодами. Сам не понимаю, что со мной происходит. Меня все время тянет к ней, и я готов заставить ее быть рядом, пока мне не надоест. А то, что после того, как добьюсь своего, потеряю к этой принцессе интерес, это точно. Проходили, максимум месяц, не более. Потом мне становится скучно, неинтересно и я исчезаю, пообещав не возвращаться.

— Какой адрес? — поворачивается ко мне Снежана, чуть не уткнувшись в мою грудь лицом. Я говорю, и она повторяет, потом отключает звонок и отдает мне телефон, — Я хочу, чтобы ты отпустил меня, — говорит серьезно, стреляя синими искрами.

— Все? — спрашиваю с ухмылкой.

— Что все? — не понимает она.

— Это все, что ты хочешь? — снова касаюсь губами ее лица и чувствую, как она замирает, упирается ладошками в мою грудь.

— Ты обещал... Не трогать меня, — произносит хрипло и я усмехаюсь, переходя с поцелуями на шею. Снежана сама не осознает, как приподнимает подбородок, подставляя мне больше места под поцелуи.

— Я и не трогаю, — выдыхаю, чуть кусаю кожу за ушком.

— Да отстань ты! — вдруг отталкивает меня девчонка, толкая руками в грудь и отскакивая на пару метров. Дышит тяжело, будто после бега, смотрит сердито, — Это уже идиотизм какой-то! Запереть меня с собой и ладно бы сказал, что тебе нужно, так нет. Ходишь весь день за мной, как привязанный по квартире. Скажи, что ты хочешь?! — произносит громко и по слогам.

— Тебя, — говорю просто, и она обрывает свою пламенную речь, рассматривая меня.

— Ты сейчас серьезно?

— Да, — ухмыляюсь я, делая шаг в ее сторону. Снежана отскакивает и шипит, как разъяренный котенок.

— Не подходи ко мне! Ты больной человек, Захар. Думаешь, после того, что ты сделал со мной тогда на первое сентября, я вдруг воспылаю к тебе любовью? — огрызается она.

— Мне не нужна твоя любовь, — начинаю заводиться я, — Я просто хочу тебя трахнуть! — выплевываю ей грубые слова почти в лицо. Снежана замолкает, смотри, будто душу мою сканирует.

— А мне нужна, — говорит тихо, — Я хочу по любви, понятно тебе.

— Какой любви? Ты ничего не путаешь? Все занимаются, спариваются, трахаются не от великой любви, а лишь по нескольким причинам. Это деньги, желание и дети. Все, — развожу руками в стороны, — Больше ничего. Понимаешь? Не придумывай себе того, чего нет, поняла?

— Мне жаль тебя, Захар, — произносит Снежана, — Жаль, что ты так думаешь.

— А не надо меня жалеть! — подскакиваю к ней, припечатывая к стене и прижимаясь всем телом. Толкаюсь в ее бедра своими, показывая, как хочу ее, — Вот это, — еще и трусь об нее, — Банальный стояк, по бабе, которую просто хочу и ничего больше. Нет тут никакой любви, чувствуешь? Есть только секс и все. Я просто хочу всунуть мой член в тебя, не более, — вижу, как Снежана морщиться от моих слов и отводит глаза. Я отталкиваюсь от стены и иду в прихожую, открываю широко дверь, — Вот тебе любовь! Не дала — катись! Плакать не буду!

Девчонка недоуменно смотрит на меня, потом отлипает от стены и идет в коридор, выходит в подъезд. Встает ногами в чулках на коврик у двери.

— Свободна! — кричу я и с размаху закрываю дверь, саданув напоследок по ней кулаком. Безмозглая кукла, любви она хочет! В жизни ты этой любви не увидишь, романтичная дура!

Стою, привалившись к двери, медленно сползаю и сажусь на пол. Добилась все-таки своего, вывела меня на эмоции. Теперь вот пусть стоит там в одних чулках и платье на голое тело. Хотела домой? Пусть катится! Тоже мне, девочка не дам!

Прислушиваюсь к шуму за дверью, но там стоит тишина. Ушла что ли? Хотя куда она уйдет? Туфли я спрятал в тумбочку, пальто у нее нет, денег тоже. Не босиком же пойдет? Ничего, пусть постоит, подумает. Отталкиваюсь от пола и иду на балкон, где жадно затягиваюсь сигаретой. Любовь ей подавай и откуда только взялась такая на мою голову. Неужели еще у некоторых остались в голове какие-то зачатки этой бредятины, что любовь существует? Может, ей родители это внушили? Хотя, жизнь давно должна была выбить эту дурь из мыслей. Значит, наша принцесса только по любви хочет? Так и помрет старой девой.

Выкурил три сигареты и замерз, залетая в квартиру. Пора пустить эту снежную королеву в дом, хватит уже, настоялась у дверей. Или еще минут двадцать подождать? Да ладно, я же не монстр какой. Думаю, она все уже обдумала и сообразила, что к чему. Твердыми широкими шагами подхожу к двери и открываю. Ее нет. На всякий случай выглядываю на площадку, затем натягиваю кроссовки и бегаю минут десять по этажам, вначале в верх, потом вниз. Смылась! Черт! Ведь знал же, что нельзя ее отпускать!

Возвращаюсь в квартиру и падаю на диван. Врубая на всю громкость музыку. Отлично! Мне и без нее просто отлично! А без ее любви, тем более, я счастлив!

Стою на коврике у двери, обхватив себя руками, стараясь успокоиться. А что я хотела? Что Захар внезапно признается мне в неземной любви и упадет на колени, целуя мои руки? Нет, даже не думала об этом. В какой-то степени он прав, но до отвратительности честен. Сказал своими словами, что думает о любви и вообще, об отношениях. Для него все просто — я тебе, ты мне. Захотели — встретились, захотели — расстались. Никаких чувств, кроме банальной похоти. Но так не может быть? Я не придумала себе это. Любовь все века воспевают поэты, пишут картины, книги. Значит, эти чувства есть и не важно по какой причине Захар не способен любить. Возможно — это его никогда и никто не любил. Да и он сам тоже. Но думаю придет время и такой. Как зхар поймет, полюбит. А возможно и нет.

— Снежка?! — из лифта вышла Инга, держа в руках мое пальто, сумочку и пакет с одеждой. Я попросила привезти мне джинсы, кофту и носки. Инга чуть выше меня, ее вещи будут мне длинными, но не важно, главное добраться до ее дома, — Ты что тут стоишь? — удивленно застыла подруга.

— Этот козел, выгнал меня из своего дома, — буркнула я, дергая у нее пакет и доставая джинсы, которые натянула прямо на чулки. Всунула замерзшие ноги в кроссовки и оглядевшись, прислушиваясь к поднимающемуся лифту, быстро стянула платье надевая голубую водолазку Инги.

— Как выгнал? — начала было возмущаться подруга, принимая от меня платье и засовывая в пакет.

— Пойдем отсюда, — потянула я ее вниз по лестнице, накидывая свое пальто. Наконец-то я нормально одета и с телефоном, — Я тебе расскажу сейчас все. Моя мама давно звонила?

— Час назад примерно. Я сказала, что у тебя сел телефон и ты в ванной, перезвонишь немного позже.

— Отлично! Побежали отсюда, больше я сюда в жизни не вернусь! — я схватила Ингу за руку, и мы выбежали из подъезда, направляясь в сторону от дома.

— Спасибо, что приехала! — облегченно выдыхаю я, когда дом Захара остается далеко позади. Мы идем по улице, и я сворачиваю к кафе, Инга идет за мной, — Пойдем, кофе выпьем.

— Давай и заодно расскажешь мне, куда ты вчера пропала, и что вообще произошло у вас с Захаром, — соглашается Инга, и мы входим в теплое помещение кафе, берем по большому стакану капучино и свежие круасаны. Садимся за дальний столик в углу, и я рассказываю Инге все, точнее почти все. Упускаю некоторые детали, мне не хочется говорить о обидных словах Захара и вообще о некоторых вещах, что были с ним. Это слишком личное, интимное.

— Какой же он все-таки мерзкий, — выносит приговор Захару подруга, — Я, если честно вчера сама мало, что соображала. Ночевала у Маринки, мама мне сегодня всыпала по первое число и кстати, я сказала, что ты была со мной, если вдруг наши мамы пообщаются.

— Поняла, — сказала я, отрывая кусочек круасана и отправляя в рот.

— Но я не могу понять этого твоего Захара и хорошо, что Денис ничего не знает, — подняла палец вверх Инга.

— А причем тут Денис? — замерла я.

— Как причем? Представляешь, что было бы если он узнал, что ты спала с Захаром? — сделала удивленные глаза Инга.

— Я не спала, во-первых, точнее спала, — запуталась я, — Не в том смысле, как ты думаешь.

— Конечно не в том, — захихикала Инга, — Иначе он бы не выгнал тебя из своего дома в одних чулках и вечернем платье. Если бы переспала с Захаром он по крайней мере отвез бы тебя домой или посадил в такси.

— Кто?! Захар?! — возмутилась я громко, отчего все в кафе обернулись на нас, — Для такого как он, ничего не значит, было у нас что или нет, — уже тише добавила я.

— Ну не знаю, мне кажется парень к тебе неровно дышит, — не согласилась Инга, отпивая свое кофе, — У вас такие страсти, как я вижу. Чтобы выгнать девушку из квартиры, выставив за дверь. Это как ты его довела так?

— Нет у нас с ним ничего, — буркнула я, чувствуя, как краснеют щеки.

— Угу, — заулыбалась Инга, — Я так и подумала.

— Ой, много ты знаешь,

— Да уж побольше тебя. Думаю, Захар в тебя влюбился, — припечатала подруга.

— Вот сейчас, ты меня реально удивила, — я допила кофе и ждала, пока Инга прикончит свой.

— Посмотрим, думаю, скоро все станет ясно, — подруга тоже допила и мы начали собираться домой, — Куда поедем?

— Поехали к тебе, можно?

— Конечно, сгладишь своим присутствием вопли моей мамочки, — засмеялась Инга и мы вышли из кафе, ловя такси.

Хорошо, что я пошла к подруге, ее мама встретила было нас гневными криками, но все сошло на нет, стоило только мне войти следом за подругой. Мама Инги сердито фыркнула и скрылась в своей комнате, а мы тихо смеясь, побежали в комнату подруги. Там я приняла душ и забралась вместе с ней на кровать, прижав к себе любимую игрушку Инги, большого Ждуна.

— Денис пишет, — показала мне свой телефон Инга, — Спрашивает где ты.

— Он мне что, нянька, чтобы отчитываться перед ним?

— Так ему и отвечу, — кивнула подруга, укладываясь рядом со мной.

Маме я уже позвонила. Сказала, что снова не приеду домой. Она конечно поворчала, но успокоилась, когда Инга стала ее тоже упрашивать. Мы проболтали полночи и уснули. Все-таки хорошо, что помирились, да и не стоило оно того, чтобы из-за парней ругаться. Зря так Захар про любовь говорит. Может ее и нет, но дружба, то есть? А раз есть верные друзья. То и любовь должна быть. Как без нее? Просто у каждого есть выбор любить или нет, а некоторым это просто не дано. Поэтому, перед ним не стоит такой выбор.

Утром стою на крыльце университета и жду Снежану. Они появляются из-за угла вместе с Ингой и не глядя в мою сторону идут внутрь.

— Снежана! — кричу ей и догоняю их, когда они открывают дверь, — Подождите, первую пару отменили.

— Да? — девчонки удивленно замирают и выходят обратно на крыльцо.

— И что будем делать? — спрашивает Инга. Снежана пожимает плечами.

— Прогуляемся? Погода хорошая, — предлагаю я и правда на улице самая настоящая теплая осень.

Идем в парк, что рядом с университетом, загребаем ногами опавшие листья.

— Видел ваши фотографии из клуба, — говорю девчонкам, — Мы тоже там были с Захаром.

— Когда? — спрашивает Инга.

— В пятницу, только вас не видели.

— Мы в караоке были, а вы? — снова Инга, а Снежана молчит, задумалась о чем-то, даже не смотрит в мою сторону.

— Мы в соседнем помещении, — признаюсь неохотно, вспоминая, как закончился мой вечер.

— А я говорила девчонкам, пошли на стриптиз, а они нет караоке, петь хотим, да, Снеж, — Инга толкает локтем подругу и та словно вспоминает, где она.

— Что?

— Да я Денису рассказываю, как ты с Захаром из клуба уехала, — говорит Инга, а я замираю посреди дороги.

— Как с Захаром?

— Инга! — укоризненно качает головой Снежана.

— Ты уехала с Захаром из клуба, а куда? — делаю шаг к ней, а самого всего трясет. Крепко сжимаю кулаки, пытаясь взять себя в руки.

— Тебе не кажется, что это тебя не касается? — говорит мне Снежана, тоже останавливаясь.

— Почему не касается? — еще секунда и я взорвусь, начну орать на всю улицу.

— Поточу что я сама решаю, когда и куда мне ехать, и с кем! — Снежана подхватывает Ингу под локоть и чуть ли не бегом идет в сторону университета.

Я стою и смотрю им вслед, пытаясь справиться с ураганом внутри. Я ревную Снежану, просто сгораю в адском пламени ревности! Что у них было с Захаром? Что, мать твою! Бегу за ними, хватаю Снежану за плечи и разворачиваю к себе.

— Что у тебя с ним было? — рычу, чувствую, что готов ее убить, если скажет, что было все.

— Денис, тебе не кажется, что это не твое дело? — вырывает у меня свою руку Снежана.

— Не кажется, я хочу знать!

— Мало ли, что ты хочешь! — начинает она кричать на меня в ответ, — Оставь меня в покое!

— Что у тебя с ним было? — говорю по слогам, сдерживаясь из последних сил.

— Все! У меня с ним было все! — выкрикивает она мне в лицо и разворачивается, бежит в сторону университета. Инга стоит рядом со мной молча.

— Это правда? — поворачиваюсь к ней, Скажи мне, ты знаешь.

— Нет, не правда. Ты ведешь себя словно обезумевший кретин, — отвечает Инга, — Денис, оставь ее в покое, Снежка никогда не будет с тобой.

— Почему, что я делаю не так?

— Не знаю, — пожала плечами Инга, — Я тоже делаю что-то, отчего ты не хочешь быть со мной. Все взаимосвязано. — говорит Инга и идет за Снежаной, которая уже исчезла из парка.

Я стою посреди тропинки и трясусь от ярости, сжимая кулаки. Не узнаю сам себя, такого бешенства в себе раньше не замечал. Снежана моя и только моя, если Захар тронул ее хоть пальцем, я его убью. Трясущимися руками достаю из кармана телефон и набираю Захара:

— Ты где? — спрашиваю его без обычного привествтия.

— Только подъехал к универу, а что? — отвечает недовольно Захар.

— Сейчас подойду, жди меня, — быстрым шагом иду в сторону университетской стоянки, вижу мотоцикл Захара и его самого. Он сидит, что-то смотрит в своем телефоне. Подлетаю к нему и со всего размаха бью в челюсть. Костяшки опаляет огнем, а Захар отлетает метра на два от меня, но я не даю ему встать. Снова подбегаю и поднимая за шкирку, опять бью. Тут он уже приходит в себя, сплевывая кровь, делает лишь одно движение ребром руки. С**ка, одно движение и я лежу на мокром асфальте, свалившись кулем, и не могу двинуть ни ногой, ни рукой, только тяжело дышу, с трудом заставляя подниматься грудную клетку.

— Я что-то не понял или ты реально с катушек съехал, придурок?! — хватает меня за плечо Захар, приподнимая голову и выплевывая свои слова мне в лицо.

— Ты, урод, если тронул Снежану, я тебя убью, — пытаюсь говорить я, но получается хреново. Слова тянуться, челюсть не двигается.

— Снежану твою я трогал и буду трогать, понятно тебе? Она сама меня хочет, течет вся, как дотрагиваюсь до нее. Не тебе решать кому и с кем быть, — откидывает меня снова на асфальт Захар, — Только попробуй, что ей сделать!

Захар отходит, а я пытаюсь встать. Перед глазами все кружится, меня ведет в сторону и снова падаю на колени, сплевывая кровь. Черт! Научился Захар всяким приемам, теперь к нему просто так не подойти. Но и я вмазал ему будь здоров, наверняка синяк, во всю его морду красивую, будет. Значит, Снежана выбрала его, почему не меня? Чем я ей так плох? Или ломается, цену себе набивает, так не стоит, я и так от нее сам не свой. Крышу напрочь срывает, как только вижу ее. Когда касаюсь, совсем соображать не могу, меня будто лавой изнутри вего сжигает, ломка по ней страшная. Как от этого избавиться? Как забыть? Не могу. Пытаюсь отвелечься, а все мысли о ней. Представляю, как бы целовал ее всю, тело ее красивое, губы желанные. Мысли эти сами в голову лезут, целыми днями в моей башке сидят, жить не дают.

Встал, отряхивая пальто и рассматривая порванный рукав. Сегодня на пары не пойду, хватит мне приключений, а то боюсь, увижу там Захара и снова не сдержусь, убью на хрен. Да и Снежану сегодня лучше не видеть. Перед глазами так и стоит сцена, где она Захару отдается. Как стонет, как выгибается под ним, как целует его. Сдохнуть от этого хочу, невыносимо все это.

Б**ть, Денис совсем свихнулся со своей балериной. Ревность его какая-то больная, даже не стал с ним возиться, оставил там на парковке. Пусть немного подумает, что за дурь вообще несет. Что ему Снежана интересно сказала, что друга так вынесло напрочь. Драться полез, получил за это. Хотя, я его особо не тронул, так, отключил ненадолго, чтобы бревном полежал. И не докажешь ведь, что я его принцессу не тронул, а хотел. Сильно хотел, так, что в паху все узлом закручивалось. Может, давно девчонки не было, поэтому и ведет так к Снежане.

Завел мотоцикл и поехал в сторону дома, когда увидел, как Снежана идет одна, что-то ищет в своем телефоне. Подъехал к ней тихо и газ на себя крутанул, чтобы мотоцикл заревел во всю мощь. Это надо было видеть, как она подскочила и чуть не сиганула в кусты.

— Не бойся, принцесса, — кричу ей, а сам ржу, сидя на мотоцикле. Лицо у нее испуганное, рот приоткрыт, телефон снова уронила. По ходу мне придется ей новый покупать, из-за меня постоянно его из рук выпускает, — Поехали, прокатимся.

— Я с тобой? — удивилась она, — Да ни за что!

— Вот, как и чем же я тебе так не угодил? — смеюсь, слезая с мотоцикла и ставя его на подножку. Подхожу к ней, играя ключами от замка зажигания, смотрю на нее, прищурившись. Что же она красивая-то какая, маленькая правда, но от этого еще хуже торкает. Могу понять Дениса, но есть же и другие, не одна Снежка такая. Хотя может и одна. Глаза ее синие так и сверкают яростью, а волосы с серебристыми прядями, как магнит притягивают, — Поехали, обещаю не трогать.

— Я тебе удивляюсь, Захар, — сердито говорит Снежана, — Ты сейчас серьезно мне это предлагаешь? После того как похитил меня и держал у себя почти двое суток?!

— Я не похищал, я оказал первую помощь в конец пьяной женщине, — ухмыльнулся я, — А в плену держал так, ради интереса. Как еще было с тобой познакомиться?

— Да просто. Подойти и поговорить, — проворчала Снежана, поправляя свой рюкзачок на плече. На ней была красная курточка с большим голубым вязаным шарфом и голубые джинсы, которые обтягивали ножки, словно вторая кожа. Ботинки светло-бежевые с высокой шнуровкой, красивые. В ней все было красиво, даже хвост, стянутый обычной резинкой и волосы крупными локонами по спине. Черт! Глаз отвезти не могу, нравится смотреть на нее.

— Я место тебе одно покажу, красивое, — сказал уже нормальным тоном. Сам не знаю почему, но хотелось, чтобы согласилась, чтобы поехала со мной.

— Я тебе не доверяю, — отмахнулась Снежана, — Завезешь куда-нибудь и оставишь там, — а сама смотрит на мой мотоцикл.

— Хочешь прокатиться? — предлагаю ей.

— За рулем? — вскидывает удивленные глаза на меня, смотрит с опаской и предвкушением.

— Да, за рулем, — соглашаюсь я, внутренне ликуя.

— А ты точно разрешишь? — все еще сомневается, молодец девочка.

— Разрешу, только до места я рулить буду, но ты впереди сядешь, — киваю ей на мотоцикл, вижу, как борется с собой и желанием. Наконец, что-то для себя решает и передает мне свой рюкзак.

— Я согласна, показывай, как тут и что, — с какой-то решимостью соглашается она и идет к мотоциклу. Осторожно садится вперед и трогает ручки на руле. Я кладу наши рюкзаки в небольшой багажник сзади и сажусь позади нее. Намеренно прижимаясь к ней больше, чем нужно. Снежана пытается отстраниться, но некуда, я уже положил руки на руль, прижимая ее к своей груди.

— Шлем сейчас купим, тут недалеко и поедем, — говорю ей, поворачивая стартер. Мотоцикл ревет, а я еще и газую. Кладу руки Снежаны на ручку и накрываю своей рукой, тяну газ на себя.

— А-а-а, Захар! — кричит она, пытаясь перекричать шум, — Мне страшно!

— Ничего, это еще не самое страшное, — успокаиваю ее, трогаюсь с места, сразу переключаясь и ускоряясь. Снежана визжит, ее волосы хлещут по моему лицу, а я смеюсь, как идиот.

Выезжаем от универа, и газую, чуть не пролетаю мимо магазина, где точно знаю, что продают шлем. Останавливаюсь, глушу мотор и снимаю с сиденья Снежану, обнимая за талию и прижимая к себе. Убираю вылезшие из хвоста волосы от лица и сам не понимаю, как целую ее. Резко, сильно. Сминая ее губы, что раскрываются и впиваются в мои, сразу, как только коснулся своими. Как это сладко, горячо, я словно пью ее, проталкиваясь языком, и ласкаю ее внутри. Она смело встречает меня и чуть посасывает мою нижнюю губу, отчего у меня случается короткое замыкание. Я забываю где мы и сжимаю ее бедра, толкаясь, делая себе больно, но не могу остановиться. Я хочу ее, сильно.

— Захар, Захар, — шепчет Снежана, то ли пытаясь оттолкнуть меня, то ли прижимаясь еще сильнее.

— Жесть, — наконец, выдыхаю я, пытаясь оторваться от нее. Снежана тоже смотрит на меня ошалелыми глазами и нервно сглатывает.

— Это... Случайно, — выдыхает она, а я смеюсь.

— Конечно, случайно, просто порыв, — говорю ей и беру за руку, направляясь к магазину.

Покупаем Снежане черный шлем, и тут же надеваю на нее, скрепляя ремешком под подбородком.

— Поехали, — снова идем к мотоциклу и садимся, она впереди, я сзади. Выезжаем от магазина и тут я уже втопил, показывая всю мощь моего коня. Снежана иногда что-то поскуливает на крутых поворотах, но больше не кричит, лишь крепче прижимается ко мне спиной. На прямом участке отпускаю ее руки, убирая свои с руля, и слышу визг. Мотоцикл чуть виляет, но я сбавил скорость. Даю Снежане ехать самой, пусть почувствует мотоцикл, сольется с ним. Она осваивается довольно быстро и теперь уже сама прибавляет скорость. Молодец девочка, поехали дальше.

Слезаю с мотоцикла, ноги дрожат, адреналин зашкаливает. Сердце того и гляди взорвется в груди. Никогда не ездила на мотоцикле, да еще за рулем. Я вообще с техникой не очень дружу, на права не пошла, учиться, когда в университете группу набирали. Не знаю почему, боюсь, возможно, но сейчас эта скорость, восторг, вызвали во мне бурю эмоций.

— Ты как, стоишь? — поддерживает меня за талию Захар, и я киваю, так как сказать ничего не могу, — Это мое любимое место.

Захар привез меня в парк и ведет к небольшому пруду, где плавали утки. Я присела рядом с ним, осматриваясь вокруг, место действительно красивое. Ивы касались воды и полоскали в воде свои длинные косы, уточки плавали рядом, ожидая от нас корм, и я достала из сумки булочку, что все равно не стала бы, есть. Зачем мама мне положила ее, не понятно, но вот, пригодилась. Раскрошила на маленькие кусочки и стала кидать в воду.

— Скоро они улетят, — не глядя на меня, сказал Захар, — Пруд замерзнет, завалит снегом.

— Здесь так тихо, — соглашаюсь я.

Место, где мы сидим на расстеленном пакете, окружено деревьями и здесь такой уединенный уголок с небольшим клочком песчаного пляжа.

— Летом здесь купаются, хотя вода ледяная, родники бьют, — к чему-то объясняет мне Захар, а смотрю на него, любуюсь. Он действительно красивый, даже эти татуировки на руках его не портят. Захар вполне мог стать моделью рост позволяет. Черты лица немного резкие, но сильно привлекают, притягивают взгляд.

— Что ты на меня как смотришь? — улыбается Захар. — Нравлюсь?

— Нет, — с трудом отвожу от него взгляд.

— А вот ты мне нравишься, балерина, — усмехается Захар и кидает камешек в воду.

— И что теперь? — вскидываю я подбородок.

Мы сидим, прижимаясь друг другу плечами, и Захар слишком близко, а это волнует, возбуждает, что неожиданно для меня.

— Можешь стать моей девушкой, — заявляет Захар, — Долгих отношений не обещаю, но удовольствие получишь, подарки, цветочки, кино, рестораны.

— Ты сейчас серьезно? — смеюсь я.

— А что такого? — удивляется он, — Или рылом не вышел?

— Фу, что за выражения, — встаю я с пакета и подхожу к воде.

— Ну, так что? — Захар подходит и встает позади меня, но не трогает, только стоит слишком близко, он уже в моем пространстве, он заполнил его собой до краев.

— Нет, — улыбаюсь, глядя на воду и уток.

— Почему нет? — его дыхание опаляет мне шею, он отодвинул волосы и касается кожи своими губами, — Ты такая маленькая, я могу тебя ласкать на расстоянии, чувствуешь?

Еще бы я не чувствовала! Откуда в нем эта притягательность для меня? По коже бегут мурашки, дыхание становится рваным, внизу живота разливается непривычное томление.

— Ничего не чувствую, — нагло вру я, все также стою спиной к нему.

— А сейчас? — Захар обхватывает меня рукой и кладет ладонь на низ живота, мягко надавливает, прижимает к себе. Я делаю глубокий вздох, судорожно пытаясь удержаться, чтобы не застонать. Такая буря эмоций во мне, такой всплеск желания, что темнеет в глазах. Я до встречи с Захаром даже не думала особо о близости. Считала это обычным предрассудком, что вроде и пора по возрасту и все уже давно попробовали это, но сейчас такие сильные эмоции, что я не могу справиться. И это меня пугает, не сам процесс, а именно необычное волнение.

— Чувствуешь? — ведет Захар рукой ниже, касаясь ширинки на моих джинсах, опускает руку между ног и сжимает сильно, крепко. Это не больно, но это почти сносит все мои барьеры, заставляя все-таки тихо застонать. Я чувствую его руку, даже сквозь грубую ткань, он подтягивает меня к себе, толкаясь мне в попку возбужденным членом. Что это такое со мной? Почему так жарко и влажно между ног.

— Я хотел бы это сделать с тобой, неважно где. Сейчас, здесь или дома в постели, или в подъезде, в лифте, мне все равно. Я хочу войти в тебя, сжимая твои бедра, трогая твою грудь и кусая эту красивую шейку. Я просто тебя хочу, без каких-либо обещаний, обязательств и любовной бредятины. Хочу тебя трахнуть, — шепчет мне горячо Захар, а я чувствую, что сейчас взорвусь. Эти его грубые слова сейчас не кажутся чем-то грязным или противным, нет. Слова, сказанные таким тоном, возбуждают еще больше. Его рука ласкает меня сквозь джинсы и от этого меня начинает колотить, я на грани, только чего, пока понять не могу. У меня все ужасно мокро, все бешено пульсирует и отдает непонятным голодом в низ живота.

— Я, отпусти меня, — с трудом выдыхаю, а Захар обхватывает рукой мою шею и ведет пальцы вниз, ныряет в вырез рубашки, срывая пуговицы. Его вторая рука проникает под пояс брюк и забирается в трусики. Я дергаюсь, когда он раздвигает влажные складочки и толкается пальцами.

— Какая ты мокрая, — выдыхает Захар, — Сделай это для меня, сейчас, — покусывает он мочку моего ушка.

— Что сделать? — пытаюсь понять, что он от меня хочет, и тут же теряю связь с реальностью. Его рука у меня между ног начинает двигаться, вталкиваясь в меня, лаская упругую горошину сверху. Его пальцы настойчиво и ритмично двигаются во мне, резкими толчками, лишая полностью всех мыслей в голове. Я забываю где мы, с кем я, я чувствую только его руки на своем теле, которые дарят мне столько эмоций, что я не испытывала никогда раньше. Это прекрасно, это сводит меня с ума. Я хочу остановить это, понимая краем уходящего сознания, что не место, что не сейчас, не здесь, но не могу. Я теряюсь в этом потоке удовольствия и горячего желания, я отдаюсь под его власть.

— А, — выдыхаю я, содрогаясь всем телом в такт движений его руки. Вторая рука трогает мою грудь под лифчиком и перебирает между пальцами сосок, требовательно, властно, немного больно и я взрываюсь. Захар накрывает своими губами мои губы, приглушая крик, а я чувствую, что улетаю, полностью утонув в ярких ощущениях, растекаясь горячей лужицей в его руках.

— С первым оргазмом, детка, — отрывается Захар от моих губ и улыбается.

Почти две недели Снежана игнорирует меня. В университете даже не смотрит и сухо здоровается в коридоре. Я ее могу понять, и меня одно радует, что с Захаром она поступает также. Они словно не замечают друг друга, мне это непонятно, но я плевать хотел на их отношения. Мне нужно возобновить свои, я не собираюсь просто так отступать. Снежана моя, только моя и ничья больше.

В пятницу решаюсь и подхожу к ней, когда они стоят с Ингой на крыльце, собираясь домой.

— Снеж, можно с тобой поговорить? — держу руки в карманах, чтобы не коснуться ее, ни испугать, ни оттолкнуть.

— О чем, Денис, мы с тобой все уже сказали друг другу, — не глядя на меня, Снежана роется в своей сумке, — И прошу, не нужно караулить меня каждый день после тренировки. Джон отвозит меня домой, тебе незачем ехать за нами.

— Снеж, — начинаю снова я.

— Денис, как мне еще сказать тебе, что я не могу с тобой встречаться? — повышает голос Снежана, и я отступаю на шаг от нее.

— Мы можем просто дружить? — соглашаюсь на что угодно, лишь бы иметь возможность хотя бы общаться с ней, говорить, быть рядом. Я чувствую, что меня сносит рядом с этой девушкой, перестаю соображать вообще, что говорю или делаю.

— Я не знаю, Денис, — отвечает со вздохом Снежана. — У тебя какая-то болезненная привязанность ко мне, нужно с этим что-то делать.

— Не могу, — развожу обреченно руками, а Инга психует. Она слышит весь наш разговор и ей это не нравится.

— Найди себе другую девчонку, Денис и успокоишься, — ворчит Инга и берет Снежану под локоть, — Пойдем, Снеж, пусть сам с собой разбирается, — они уходят от меня, смотрю им вслед, понимаю, что снова ничего не добился.

— Денис, — окликает меня Захар и я поворачиваюсь к нему, сжимая кулаки, — Ты все не успокоишься? — улыбается он, — Думал, пройдет. Хотел тебя завтра ко мне на день рождение позвать, но возможно и не стоит этого делать. Позову ребят, Снежану с Ингой, еще пару девчонок с нашей группы. Если не намерен больше воевать, приходи.

— Что у тебя со Снежаной? — спрашиваю его, и Захар закатывает глаза.

— Тебе не надоело? У меня с ней ничего, ясно тебе, завтра убедишься, а нет, так плакать не буду, если не придешь, — Захар спускается с крыльца, а я смотрю ему вслед и понимаю, что ненавижу его, до скрежета в зубах, до боли в груди. Никогда не думал, что могу так ненавидеть.

На следующий день заезжаю за Снежаной на такси, вечером написал ей смску, сказал, что приеду, она согласилась. Захар ее пригласил и Ингу тоже, что мы будем прятаться друг от друга.

В квартире Захара первым делом взял бутылку с виски и начал наливаться, следя за Снежаной мутным взглядом. Часа два только и делаю, что пью, почти без перерыва, не выпуская из глаз Снежану. Потом как-то потерял ее из вида и Захара тоже. Прошел в сторону кухни и услышал их тихие голоса, даже не голоса:

— Снеж, что ты решила? — спрашивает Захар и звук поцелуя, вздох, полустон, — Девочка моя, я так хочу, — снова вздохи.

Меня всего кроет, трясет, я готов убить обоих. Вместо этого возвращаюсь в гостиную и ловлю Ингу за тонкую талию, притягиваю к себе, толкаюсь возбужденным членом ей в бедра.

— Вау, Денис, — отвечает Инга и трется об меня, как кошка. Целую ее в губы жадно, настойчиво, всовывая язык. Инга стонет, извивается, а я понимаю, что это не то, не торкает меня. Не хочу ее. Готов биться головой о стену, когда замечаю, как в гостиную входит Снежана. Смотрит на нас с Ингой, чему-то улыбается. Я отталкиваю Ингу и иду к Снежане.

— Принести тебе чего-нибудь, — спрашиваю ее, — Там есть шампанское, вино.

— Нет, спасибо, я выпью сок, — Снежана идет к столу с закусками и наливает из графина бокал сока, пьет жадными глотками. Я смотрю на нее и понимаю, что у них с Захаром что-то было или возможно все. Замечаю, как Захар выводит за руку одну из девчонок и уходит в свою комнату, понятно, кто-то кого-то хочет проучить? Захар себе цену набивает? Я тут перед Снежаной чуть не на коленях стою, чтобы быть с ней, а Захар просто берет, что ему хочется и как хочется.

— Пойдем, я тебе кое-что покажу, — выждал минут десять и тяну Снежану за собой. Она смеется, сопротивляется, но я улыбаюсь и тяну. Открываю перед ней дверь в комнату Захара и вижу прелестную картину, как между его ног трудится девчонка, а Захар сидит на кровати, прикрыв глаза.

Снежана вся начинает дрожать, и я закрываю дверь, подталкиваю ее к выходу из квартиры. Вижу, что сейчас начнется истерика и мне нужно поймать этот момент, когда я и только я, буду нужен ей, чтобы успокоить, быть рядом.

— Поехали домой, Снежана, — вытягиваю ее из квартиры, накинув пальто на обоих.

— Куда, Денис? — успевает спросить Снежана и начинает рыдать, горько, громко с надрывом. Прижимаю ее к себе. Глажу по спине, чувствую, как заливает мою рубашку горячими слезами. Я пьян и я это знаю, но еще больше меня сносит от ее близости и тела в моих руках.

— Так бывает, Снеж, ты веришь кому-то, доверяешь свои чувства, а ему не нужно ничего, ничего такого, что ты бы хотел дать, — я говорю ей все это, обнимаю, пока выходим из подъезда и останавливаю машину, называю свой адрес. Снежана рыдает в моих руках все сильнее, до икоты, а я с ума схожу обнимая ее.

— У меня подарок для тебя, Снеж, тебе понравится. Заберешь? — тихо говорю ей, осторожно целуя глаза. Господи, как я ее хочу!

— Заберу, всхлипывает Снежана, и я веду ее в свою квартиру, открываю дверь и снимаю с плеч пальто. Снежана только сейчас поняла где мы и перестает всхлипывать, оглядывается по сторонам.

— Ты здесь живешь? — проходит в гостиную, рассматривая обстановку, — У тебя уютно.

— Вот, Снежана, смотри, что я купил, — подскакиваю к стеллажу и достаю хрустальную фигурку балерины с поднятыми руками в шикарной, словно живой юбочке. Одна нога вверху, вторая прикреплена к хрустальному кругу - подставке.

— Какая прелесть, — восхищается Снежана, а я не могу сдержаться. Хватаю ее в объятия и начинаю целовать, бешено, безумно, не остановить.

— Нет, нет, Денис, отпусти меня, — вырывается Снежана и отдает мне фигурку балерины, — Не трогай меня, нет. Только не ты.

Меня всего колотит от злости, я сам не понимаю, что сейчас сделаю. Размахиваюсь и швыряю балерину об пол. Прозрачные осколки разлетаются по гостиной мелким дождем. Снежана стоит, прикрыв в ужасе рот ладонью.

Денис размахнулся и со всего маха швырнул хрустальную балерину об пол. Осколки разлетелись во все стороны, стукаясь, подпрыгивая и падая у моих белых туфелек. Он подскочил ко мне, скрепя ботинками по хрусталю и схватил за плечи, больно сжимая их.

— Ты была с ним?! — кричал он мне в лицо, — Ты пахнешь Захаром, Снеж, ты просто воняешь им! — кричал он, тряся меня, злобно глядя в глаза. Затем прижал меня к себе и зарылся носом в волосы, шумно вдыхая. — Ты была с ним...Ты позволяла себя трогать...Я боготворил тебя, моя девочка...

Я стояла, оцепенев, утонув в каком-то животном страхе. Мне было больно, и я не могла дышать, так он сжал меня. Его глаза были глазами сумасшедшего, блестели каким-то безумным огнем. Я не знала, что могу сделать, чтобы этот дьявол пришел в себя. Денис грубо прижимал меня к себе, остервенело тыкался губами в лицо, шею, ключицы.

— Ты больше не будешь с ним, да? Ты же поняла, что я лучше? Я схожу по тебе с ума, Снеж, я свихнусь на тебе, — шептал он. Его руки спустились на мою талию, а затем на бедра, грубо обхватили ягодицы и больно прижали к своему паху, впечатываясь в меня ширинкой с каменным бугром. — Если ты хочешь, я дам это тебе, я не хуже него Снеж, я буду ласков и нежен с тобой. Я прощу тебе все, — его руки уже задрали на мне юбку и с нетерпением поползли, проникая в трусики. И тут я очнулась, вскинула руки и оттолкнула его, каким-то чудом сдвигая эту безумную махину.

— Отпусти меня, — злобно зашипела я, чувствуя себя раскачивающейся коброй, готовая бросится на него и впиться ногтями в его лицо.

— Значит, ему можно, а мне нет, — как-то зло прошептал Денис, и от этого мне стало не по себе. Холод пробежал по спине, и я вскинула руки, будто защищаясь. — Я покажу тебе, кто из нас лучше, — он снова схватил меня, выламывая руки, и швырнул на кровать. Я попыталась вскочить, но не успела. Денис навалился на меня всем своим телом, удерживая ногами и руками. Обхватил одной рукой мои тонкие запястья, а ногой раздвинул ноги.

— Денис, отпусти меня, — попыталась крикнуть я, но на мой рот легла жесткая рука. Я вцепилась зубами в его руку, что закрывала мне рот, и Денис чертыхнулся, но сжал лишь сильнее. Затем он резко перевернул меня на живот и впечатал мою голову в подушку. Я почувствовала, как он задрал на мне юбку и разорвал трусики с колготками, дернулась изо всех сил, но удалось только мычать. Он так прижимал меня, что стало не хватать воздуха, перед глазами запрыгали черные точки, когда я начала задыхаться. Резкая боль пронзила между ног, этот ублюдок вошел в меня, начиная яростно двигаться и кусая меня за шею, спину, прокусывая до крови.

— Ты такая горячая, Снеж, такая сладкая и ты все-таки дала ему, шлюха, — громко шептал он мне на ухо, обдавая запахом спиртного. Продолжал вбиваться в меня сильными и болезненными толчками, чуть ослабив хватку. Я смогла сделать вздох, пытаясь дышать, когда Денис больно схватил меня за волосы, намотав их на свой кулак, и оттягивая голову назад. Из глаз от боли брызнули слезы, а горло свело судорогой. Я не могла кричать в таком положении, мнес трудом удавалось хотя бы сделать вздох.

— Я лучше, Снеж, — по-звериному рычал Денис, проникая в меня глубоко, двигаясь яростно и быстро. Вскоре его толчки усилились, если такое возможно, и он почти разорвал меня, входя со всей силой. Глухо застонал, изливаясь внутрь меня горячими, бьющими в стенку потоками.

— Ты моя теперь, Снеж, — навалился он на меня, больно кусая в плечо, — Никому не отдам, слышишь. — Денис тяжело дышал, когда перевернул меня на спину и укусил за сосок, затем впился в мои губы. — Я люблю тебя, девочка моя, только тебя. — Он повалился на меня, кусая в шею и затих.

Я лежала, боясь сделать хоть движение, чтобы снова не разбудить этого монстра. Горькие рыдания просились наружу, и я подняла руку, чтобы заглушить их. Денис лежал, провалившись в сон. Я почувствовала, как его член выскользнул из меня, и попыталась сдвинуть с себя его тело. Мне это удалось с трудом, и я еще какое-то время лежала, шумно вдыхая воздух. Этот урод просто изнасиловал меня! Взял то, в чем ему отказали, каким-то безумным и жестким способом. Между ног все болело. Плечи и грудь горели огнем. Я попыталась встать, рвано всхлипывая и чуть шатаясь пошла в ванную, где включив свет, замерла, глядя в зеркало.

Плечи и шея в кровавых ссадинах от укусов, по лицу размазалась кровь из прокушенной мною губы. Кожа головы болела, будто с меня только что сняли скальп. Морщась, я провела рукой между ног, смотря на ладонь всхлипнула, она вся была в крови и липких белых выделениях. Сдерживая рыдания, я забралась в душевую кабинку и включила почти горячий душ. Терла себя грубой мочалкой, рыдая и тихо завывая под жесткими струями воды, пытаясь содрать с себя кожу. Избавиться от запаха Дениса.

Только когда вышла из душа, вспомнила, что могу написать заявление на изнасилование, только вот, смогу ли это сделать? Я уже совершеннолетняя, пошла в квартиру к знакомому, следы изнасилования я смыла, а вот укусы... Мне будет стыдно перед родителями и друзьями. Я прислонилась горячим лбом к прохладному кафелю, чувствуя, как по щекам текут слезы. Мой первый раз... Самый мой первый мужчина в жизни и вот так... Рыдания снова вырвались наружу, пока я одевалась уже в комнате, натянув джинсы на голое тело, так как трусики были разорваны и потерялись где-то под спящим Денисом, который чуть похрапывал, перевернувшись на спину.

Я тихо вышла из квартиры, прикрыв дверь, надевая туфли уже в подъезде. Лифт ждать не стала, спустилась по лестнице. На улице вызвала такси и поехала домой. Город был практически пустой, пробки давно рассосались. Уже подъезжая к дому, я вспомнила про Дениса и попросила остановить на углу, возле аптеки.

— Подождите меня, я быстро, — сказала таксисту и постучалась в окошечко круглосуточной аптеки. Снова вернувшись в салон, я выдавила из блистера одну из двух таблеток и, морщась от горечи разжевала ее, проглатывая с трудом. Надеюсь, это избавит меня хотя бы от нежелательных последствий изнасилования.

Утро было таким, что хотелось оторвать себе голову, настолько нестерпимо она болела. Я открыл глаза, с трудом двигая сухим языком, сглатывая комок тошноты во рту. Сквозь задернутые шторы пробивался солнечный луч, делая этот день ничем не лучше, чем вчерашний. В комнате воняло перегаром и сексом так, что к горлу подступала тошнота. Сел, привалившись к спинке кровати, хватаясь за виски, и наткнулся взглядом на разорванный розовый лоскут. Воспоминания о минувшей ночи нахлынули на меня потоком, заставляя передернуться кожей и глухо застонать. Встревоженно, откинул одеяло, рассматривая размазанные кровяные пятна по простыне и издавая то ли стон, то ли скулеж.

— Что я натворил?! — глухо сказал я, раскачиваясь из стороны в сторону на кровати, — Снежана...

Несколько минут я был словно в бреду, затем вскочил с кровати, пошатываясь. Двинулся в сторону прихожей, и осел на диван, охнув от впившихся в ногу хрустальных осколков. Весь пол был усыпан мелким хрусталем.

— Господи, — в ужасе оглядел я комнату, снова останавливая взгляд на испачканной простыне, — Что я натворил!

Я лишил Снежану девственности в ее день рождения, да еще таким жестоким способом, просто взял силой. Хорошенький подарок на день рождения.

— Моя девочка не простит меня. Никогда, — снова застонал я, опускаясь на пол и сгребая руками осколки в одну кучу. Зачем мне это было нужно, я не знал. Я упал голыми коленями, хрусталики впились в них острыми гранями, но я остервенело, сгребал их в одну кучу, будто пытаясь восстановить разбитую балерину. Руки кровоточили от порезов, и я сел, закрыв лицо руками и зарыдал, надрывно, с рычанием, по-мужски.

Я все погубил, все убил своей рукой, а точнее другим местом. Я погубил Снежану и наши отношения навсегда. Она больше никогда не улыбнется мне, не засмеется над моей шуткой, скорее всего даже не заговорит со мной. Я сам убил свою любовь, разбил на мелкие осколки, как эту хрупкую статуэтку.

— Прости меня, — рыдал я, размазывая слезы и кровь от ранок на руках по лицу, — Прости! — почти кричал я, будто она могла меня услышать, моя девочка, моя любовь. Через некоторое время я начал успокаиваться и потянулся к своим брюкам, что валялись здесь, на полу, достал телефон. Набрал Снежану, слушая «Абонент временно не доступен». Я нажимал на звонок снова и снова, впечатывая палец в экран, чтобы слышать лишь одну фразу. Что мне делать? Как теперь просить прощения? Да и как такое можно простить?!

Встал, пошатываясь, будто пьяный. Прошел по полу, даже не замечая осколков. Оделся и вышел из квартиры, направляясь к своей машине. Я должен увидеть Снежану, пусть она не простит меня, но мне нужно попытаться, вымолить у нее на коленях. После принятого решения, я ехал к ней, нисколько не волнуясь. У меня был только один путь из двух вариантов: если она меня простит и если не простит. Другого пути у меня не было. Подъехав к ее дому, я зашел в открытые ворота и нашел взглядом ее окна. Остановился напротив окна и медленно опустился на колени, прямо в снег. Собрал все силы и закричал:

— Снежана! Снежана! — кричал я долго, пока не охрип.

На крыльцо вышла ее мать, а затем и она, моя девочка, кутаясь в пальто.

— Уходи, Денис, — тихо сказала мне, а ее мать всхлипнула и вернулась в дом, прикрыв за собой дверь.

Я пополз к ней на коленях, не замечая, что ползу по грязному снегу, загребая эту серую жижу, схватил ее за ноги и уткнулся в них лицом.

— Прости меня, прошу. Я не смогу, если ты меня не простишь! — я почувствовал, как она вся дернулась, будто от отвращения и с силой начала отталкивать меня за плечи.

— Уходи, Денис. Ты мне противен! Я не хочу тебя видеть! — закричала она, упираясь ладонями в мою голову, стараясь оторвать от своих ног. Она будто отрывала у меня куски мяса, отодвигая, отстраняясь, убивая.

Наконец ей удалось, освободить свои ноги и она отошла от меня, остановившись у своей двери:

— Больше никогда, слышишь, никогда не подходи ко мне. Не смей приближаться, иначе я за себя не ручаюсь. Оставь меня! Исчезни! — крикнула Снежана и скрылась за дверью, громко хлопнув. Я стоял все еще на коленях, чувствуя, как моя душа разрывается на куски, а сердце плавиться, превращаясь в пепел. Через некоторое время я стал чувствовать холод, который шел от ледяной грязной воды, от снега, что таял вокруг меня. Я еще мог что-то чувствовать, я был на удивление жив. Ее слова не убили меня. Моя девочка не смогла вынуть из меня душу и боль. Она выше всего этого. Она оставляла меня жить, но покидала меня, ненавидела, не любила. Снежана никогда не любила меня. Я понял это только сейчас, стоя перед ней на коленях и умирая душой. Это я любил ее, а она нет. Не все в этом мире подчиняется нашей власти, не все наши желания и мечты исполняются. Если я не могу без нее жить, то Снежана может, потому что не любит, все просто. Все до тошноты просто и объяснимо.

Затем встал, и еле передвигая ноги, пошел к машине. Сев за руль долго сидел о чем-то думая, потом завел мотор и выехал на МКАД. Машина летела по почти пустой трассе, чуть виляя из стороны в сторону. Я открыл окно, подставляя голову под поток ветра. В глазах было сухо и жгло, словно кто насыпал туда песка. Я ехал ни о чем не думая, ничего не чувствуя. Выехав на длинный отрезок пути, вдавил педаль газа в пол, разгоняясь, направляя автомобиль в отбойник, и закрыл глаза, ожидая удара.

Как только Снежана исчезла за дверью, я оттолкнул от себя шлюху, больно потянув ее за волосы.

— Отвали, — глухо сказал ей, натягивая боксеры и застегивая джинсы.

— Ну, Захар, мы только начали, — проныла девчонка, сложив свои накачанные силиконом губы уточкой, откидывая черные волосы на спину.

— Отвали, я сказал, — крикнул ей и вышел из комнаты, направляясь к выходу из квартиры. В гостиной гремела музыка, остальные накачивались импортным пойлом, некоторые танцевали, другие целовались. В кухне со стонами и шлепками трахалась какая-то парочка. Я выбежал за дверь и перепрыгивая ступени понесся вниз, чудом не навернувшись несколько раз. Выбежал из подъезда и пнул со злостью ногой урну, разглядев отъезжающее такси и две головы на заднем сидении. Достал из кармана смятую пачку сигарет и прикурил, пытаясь успокоиться. Втягивая в себя горький дым, немного пришел в себя, чувствуя, что пьян в хлам и еле стою на ногах. На свежем воздухе накрыло с новой силой, но как ни странно стало чуть легче. Несмотря на алкоголь, что гулял по крови, в мозгах немного прояснилось.

Докурив две сигареты, снова вошел в подъезд, поднимаясь в свою квартиру. Не разуваясь, прошел в гостиную и выключил музыку:

— Пошли все вон, — тихо сказал, отчетливо произнося слова в наступившей тишине.

— Ты че, Захар? — сунулся было ко мне Митяй, но я посмотрел на него таким взглядом, что он отошел, махнув рукой. Вскоре все потянулись к выходу, а я толкнул дверь в свою комнату. Девчонка так и сидела голая на кровати, ожидая меня, даже не пытаясь прикрыться. Встала, покачивая соблазнительно бедрами, подошла ко мне. Обняла за шею, пытаясь поцеловать.

— Захар, я хочу тебя, — обдавая меня своим дыханием с примесью спиртного, она пыталась дотянуться до моих губ. Ее рука легла на ширинку джинсов, поглаживая меня, сквозь брюки.

— Убирайся, — глухо сказал я ей, оттягивая ее от себя за волосы, намотав их на кулак, — Чтобы через пять минут тебя здесь не было.

— Козел, — выдохнула она, отстраняясь, — На такси дай.

Я молча достал из кармана смятую купюру и бросил ей, даже не взглянув сколько там.

— Убирайся, — повторил я и вышел, направляясь на кухню, где уже никого не было. Достал из холодильника начатую бутылку виски и сделал несколько жадных глотков из горлышка. Жженое тепло разлилось по груди, обжигая горло и приводя меня в чувство.

Хлопнула дверь и я остался один, вышел на лоджию, жадно прикурил, вглядываясь в темноту. Вот какого черта я пригласил Снежану. Да еще вместе с Денисом. Затащил Снежану на кухню, снова трогал, целовал, спрашивал. В ответ подожди, я не готова. Мы что тут в игру играем, готова или не готова? А что у меня стоит уже все на нее так, что низ живота болит, это мне как терпеть? Ведь хотел забыть ее, оттого и пошел в комнату с первой попавшейся, согласной на все. Хотел выбить из себя все мысли о снежной королеве, о том, как трогал ее, целовал. О том, как она стонала в моих руках, когда кончала, содрогаясь внутри и плотно сжимая мои пальцы. Как там было узко и горячо, ее закрытые глаза и чуть приоткрытые губы. Ее упругая грудь, что ровно легла в мою ладонь. Снежана вся такая хрупкая, изящная, ее так легко сломать, причинить боль.

Я трогал ее, забыв как дышать. Чувствуя, что меня просто разорвет от желания, если не окажусь в ней. Каким чудом удержался, не знаю. Несмотря ни на кого, взял бы ее там, на кухне, как те двое, что были после нас, просто оттрахал, яростно и жадно. При мыслях о Снежане почувствовал, как возбуждение снова накатило на меня, скручиваясь жарким узлом внизу живота. Черт! Что в ней такого, что хочу ее безумно, до дрожи в руках, до помутнения в голове.

Вышел тогда из кухни, встречаясь взглядом с пьяным Денисом, который стоял посреди гостиной, расставив ноги и шатаясь. В его руке была бутылка с виски, он прикладывался к ней, отпивал, глядя прямо мне в глаза, каким-то диким взглядом, где плескались ярость и бешенство. Его лицо было страшным, я поморщился и отвернулся. Схватил за руку первую из доступных шлюх, что извивалась в откровенном танце и потащил в комнату, где сел на кровать, силой нагибая ее голову к своему паху. Та лишь зазывно улыбнулась, расстегивая мою ширинку, где все еще колом стоял член, и взяла в рот, орудуя языком.

Минут через десять в комнату влетела Снежана и застыла, прижимая руку к губам. Я открыл глаза и посмотрел на нее, вытянул руку и схватил девчонку за волосы, заставляя всасывать еще глубже, и не отводил от Снежаны взгляд. Та тихо ойкнула и, развернувшись на каблуках своих белых туфель, скрылась за дверью, с силой саданув по косяку.

Я закрыл глаза, чувствуя, как накатывает возбуждение от одной только мысли о Снежане и тут же представил ее на месте этой шлюхи. Желание схлынуло с меня, когда я понял, что это не Снежана, а другая, доступная для всех.

Сейчас, когда я курил на балконе, потягивая из горла виски, я понял, что мне больше не интересны эти девки, готовые раздвинуть ноги по первому моему требованию, что мне нужна только одна. Та, которая ходит в белых туфлях на высоком каблуке, та, которая появилась в первый день в универе в белых бантах на своих золотых волосах. Та, что танцует в воздушной белой пачке, изящно и легко, красиво, так, что сносит башню напрочь.

Вышел с балкона, когда закончились сигареты и сделал последний глоток из бутылки. Уже падая на кровать, выпустил бутылку из рук, и та покатилась по полу, разбрызгивая коричневое пойло. Обхватил руками подушку и отключился, провалился в какой-то пьяный и тревожный сон. Сознание даже в пьяном бреду работало, выдавая мне развратные сны со Снежаной. Лишь под утро я уснул, перестав метаться на кровати и забывшись во сне без сновидений.

Я ушла на заочное отделение, не хотела больше видеть осуждающие взгляды одногруппников. Видеть Захара, который каждый раз при встрече молчаливо смотрел на меня, ожидая от меня слов, действий или непонятно чего. Я просто не могла никого видеть, даже с Ингой свела общение к минимуму. Никто не узнал и надеюсь, не узнает, как поступил со мной Денис. Я не сказала никому, даже родителям. Мама лишь спросила, почему Денис ползал передо мной на коленях, а я промолчала. А когда все узнали, что он разбился, мама устроила мне скандал. Обвиняла в том, что я спровоцировала парня, что могла бы быть мягче, не отталкивать так жестко. Я не хотела чувствовать свою вину, но чувствовала. Слишком многое чувствовала, и от этого мне становилось так плохо, что почти две недели не могла выйти из дома.

Последствий самого изнасилования, удалось избежать, хоть в чем-то повезло. Но смотреть больше на парней или что-то к ним испытывать, да хотя бы беззаботно смеяться и разговаривать, было выше моих сил. Захар пытался несколько раз подойти, выяснить, что случилось, но я просто молча уходила, пока не ушла совсем. Теперь мне учиться лишний год, но я не жалею, мне так спокойнее, я учусь заново жить, уже без всей этой истории.

Устроилась на подработку в студенческое кафе и готовлюсь к сессии. Никому и ничего я не должна, да и мне никто. Лишь месяц спустя я решилась пойти к Денису в больницу. Да, он выжил, но какой ценой. Его глупость стоила ему переломанного тела, травмы головы и теперь его родители собираются отправлять сына на лечение в Германию. Возможно, там ему помогут, вернут к почти полноценной жизни, так как травма позвоночника наполовину обездвижила его, приковав к кровати. Денис мог только частично двигать руками и поворачивать голову.

У него в палате я застала его маму, которая тут же вышла, молчаливо пройдя мимо меня. Денис непохожий на себя лежал, глядя на меня глазами, в которых было столько боли, что я отвернулась и села рядом на стул, стараясь не смотреть на него.

— Снежана, ты пришла, — еле слышно сказал он, и мне пришлось повернуться к нему. Увидела бледное лицо, заостренные черты, потухшие когда-то яркие глаза. Его руки комкали край одеяла, и он неотрывно смотрел на меня, а из глаз катились слезы, падая крупными каплями на подушку.

— Прости меня, — прошептал он, и я снова отвернулась, кусая губы до крови. Наконец, по щекам потели и мои слезы, отчего стало чуть легче, но простить? Возможно, ли простить?

— Хорошо, — выдохнула я, — Прощаю. Но и ты не держи на меня зла. Возможно, я что-то сделала не так, чем-то тебя оттолкнула или дала надежду. Прости. Если есть моя вина.

— Нет твоей вины, это я, просто я был болен тобой, — тихо отвечает Денис, — Я безумно любил тебя и не мог избавиться от этого чувства. Я и сейчас люблю тебя, сильно, но к сожалению, теперь ты точно меня не выберешь, — как-то печально усмехнулся он. А я протянула руку и накрыла его холодную ладонь своей ладошкой.

— Если это так, то я выбираю не любить, Денис, — прошептала ему и убрала руку, — Я выбрала никогда и никого не любить, так проще.

— Это серьезное решение, у тебя вся жизнь впереди, так нельзя, — отозвался Денис, — У тебя не получится, Снежка. Ты слишком мягкая, нежная, ты создана для любви и чтобы тебя любили.

— Да, но это только мой выбор, ничей больше. Любить слишком больно, ты как никто это понял на себе, а я больше не хочу поддаваться этому чувству.

— Жаль, что я тебя привел к такому решению, — прикрывает глаза Денис, — Я виноват, сильно. Хотел того, что ты не могла мне дать. Нельзя полюбить по желанию, согласен. Уходи, Снежана, живи своей жизнью и забудь, что было. Желаю тебе счастья и еще раз прости.

Я вышла тихо из больничной палаты и направилась к выходу из больницы. В гардеробе получила свою шубку, вышла на больничное крыльцо и глубоко вздохнула всей грудью. Снег тихо падал, скрадывая шум города и с шелестом опускался на мохнатые ветки стоявших около крыльца елей. Было красиво, спокойно, умиротворенно.

— Я выбрала, да, это мой выбор. Не любить никогда и никого, — прошептала я и затянув широкий шарф на шее, спустилась с крыльца оставляя первые следы на только что выпавшем снегу. Я шла, протаптывая новую тропинку, оставляя старую позади себя, покрытую снегом и почти забытую мной.