Ее взгляд убивал меня. Она смотрела холодно, словно я был каким-то жуком, который даже не вызывал отвращения: вообще не возбуждал никаких чувств — просто существовал. Аврора видела, но смотрела сквозь меня. Ее светло-голубые глаза, будто созданные из сапфиров, будут вечно видеть во мне ничтожество.

Она поправила прядь длинных каштановых волос и перевела безразличный взгляд с меня, такого худого и невзрачного, на свои покупки, лежавшие на конвейерной ленте.

— Доброе утро! Вам пакет нужен? — выдавил я из себя дежурную фразу.

Проклятое волнение, которое как всегда не вовремя заставило мой голос дрогнуть.

Аврора удивленно подняла бровь, будто отвечая: «А сам-то как думаешь?»

Я торопливо достаю пакет и начинаю пробивать продукты. Она молчит, пристально, но в то же время равнодушно наблюдая за тем, что я делаю. Чувствуя всем телом этот прожигающий взгляд, я пытаюсь отвлечься тем, что начинаю вчитываться в наименования товаров, всплывающих на мониторе: йогурт, хлебцы, влажные салфетки, десяток яиц, свежий салат, шоколадный скраб для тела… Боже… Мысль о том, что позже эта девушка с бронзовой кожей и голубыми глазами будет дотрагиваться и использовать те же вещи, что и я сейчас трогаю, заставляет меня нервничать еще больше.

— С вас сто тридцать шесть.

Пока Аврора достает своими тонкими пальцами с алыми ногтями пластиковую карту из такого же цвета кошелька, я складываю продукты в пакет. У нас так не заведено, но я всегда сам собираю ее покупки. Это вышло само собой в первый же день, как она появилась тут. Ее выжидающий взгляд будто внушил мне, что я должен сам это сделать.

Расплатившись, она сразу уходит, оставив после себя шлейф пленительного запаха ванильного крема для загара, купленного здесь же. Он будет мне мерещиться еще целый день. Я возьму такой же себе, только для того, чтобы вдыхая этот аромат, помнить о реальности ее существования.

Минуты, когда эта девушка появляется в магазине, делают меня живым. Я начинаю чувствовать что-то кроме пожирающей меня тоски и ненависти. Иногда даже кажется, что за спиной вырастают хоть и не крылья, но что-то подобное, что способно держать меня недолгое время в воздухе. Эти жалкие отростки не дают мне полностью упасть в пропасть отчаяния. Аврора подарила мне надежду. Наверное, если бы не эти редкие встречи, то я бы уже давно покончил с собой. На это у меня не было особой причины, но и для того чтобы жить — тоже.

День, когда Аврора первый раз появилась передо мной, стал моим спасением. Я тогда протирал стекла снаружи магазина. Было раннее утро, и солнце еще не так обжигало, как в течение всего остального дня. Хотя я этого почти не замечал. Обычно, когда солнце было в самом разгаре, мне приходилось быть либо на работе, либо дома. Любой другой на моем месте, оказавшись в маленьком южном городе у самого моря, будет бесконечно наслаждаться солнцем и белым песком. Я же в душе был словно в сером грязном городе, где все время идет дождь. Я стал белой вороной в этом живописном рае с красивыми загорелыми людьми — бледной и худой от природы вороной. Моя жизнь шла изо дня в день монотонно и размеренно. На работу я приходил рано утром, уходил поздно вечером. А в выходные сидел дома и смотрел телевизор с утра до самой ночи. В общем, я прожигал свои дни, сам прекрасно это понимая.

В то судьбоносное утро Аврора выскочила из машины, за рулем которой сидел мускулистый мачо с интеллектом креветки. Я не утверждаю, но вид у этого парня был такой, будто он часами стоит перед зеркалом и пытается прочитать надпись на своей футболке.

Девушка громко хлопнула дверью автомобиля и пошла в мою сторону. А точнее, в сторону входа в магазин. Накачанный планктон тоже выскочил из своего железного коня и побежал догонять ее. Он схватил Аврору за запястье, и они остановились прямо передо мной. Происходящаяя сцена мимолетно напомнила мне итальянские сериалы, которые я терпеть не мог благодаря пристрастию к ним моей умершей матери. Она сутками напролет могла их смотреть, не обращая внимания на своего сына.

— Да чего ты взбесилась-то? — крикнул парень.

— Пошел к черту! — прорычала Аврора и вырвала свою руку.

— Это всего лишь сообщение! Подумаешь! Тебе, что ли, поцелуи никто не отправлял?

— Нет! — с яростью крикнула она. — Вали целоваться с этой девкой!

На лице парня появилась злость. Он пристально смотрел на нее, пытаясь сдержаться.

— Пошел вон! Скотина! — продолжала она накалять обстановку. Девушка махала на него руками, словно отгоняя назойливую собаку.

— Да и пожалуйста! — вспыхнул покрасневший парень. — Вот возьму и поеду к ней! Она, по крайней мере, не ест мне мозги из-за какого-то смайлика!

Это была его ошибка. Глаза загорелой девушки налились кровью.

Мне кажется, они даже не замечали моего существования, хоть я и находился всего в каком-то метре от них, до тех пор, пока Аврора не захотела отомстить своему уже бывшему парню. Она с яростью в глазах начала смотреть по сторонам, пока не уперлась ими в меня. Это была вторая в моей жизни девушка, с которой я целовался. Первая — школьная подруга, которая тоже не пользовалась особой популярностью у мальчиков. Мы нелепо пытались соприкоснуться губами, и когда у нас все-таки это получилось, в голове зародилась стойкая мысль, которая до сих пор была где-то у меня в сером веществе: это мокро и противно. Я многих бы удивил, сказав, что прекрасно знаю, что такое близость с женщиной. Просто после того неудачного поцелуя мы с Кэтрин не стали пробовать снова, хоть и продолжали встречаться.

Как оказалось, бывает и по-другому. Аврора впилась в меня со звериным неистовством. В мгновение ока по всему моему телу побежали приятные мурашки, и я мыслено чертыхнулся от того, что столько потерял за всю свою сознательную жизнь. Как стало мне только что известно, дело было не в самом поцелуе, а в том, с кем ты целуешься.

Я услышал злобное рычание, а далее искры из глаз, утреннее солнце, слепящее меня, и ноющая боль в затылке и носу. Аврора, как настоящая богиня утренней зари, возникла перед глазами, окруженная небом и ярким светом. Я лежал на асфальте, глядя на ее волосы, свисающие надо мной, и пухлые губы, сжавшиеся не то от обиды, не то от злости.

— Ты как? — спросила она с каким-то раздражением в голосе.

Помню, что попытался ей ответить, но, похоже, у меня не получилось сказать хоть что-то членораздельное.

— Пошла ты, — услышал я далекий голос парня, затем хлопок автомобильной двери и звук надрывающегося двигателя.

Девушка сделала красноречивый жест рукой в его сторону, а потом снова посмотрела на меня.

— Давай, вставай, — сказала она и протянула мне руку.

С ее помощью я поднялся, в первый раз учуяв тот самый запах ванили от нежной бронзовой кожи.

— Прости, не думала, что он двинет тебе.

Я помотал головой, давая понять, что со мной все нормально.

— У тебя кровь из носа, — холодно произнесла она.

Только после этого я почувствовал теплую струю, бежавшую по моему подбородку. Кровь капала на асфальт, и я подумал о том, что мне в ближайший час придется самому все это отмывать.

— Тебе нужна помощь? — В ее голосе совсем не было эмоций, будто она вся выгорела с нашим поцелуем.

Я снова отрицательно покачал головой и тут же пожалел об этом. Мой котелок начал кружиться еще больше. Завтрак попытался выйти наружу, но я неимоверной силой воли вовремя остановил эту диверсию.

— Ладно. Еще раз извини, — безразлично произнесла девушка и отвернулась.

Аврора пошла в сторону набережной. Я исчез из ее мыслей в ту же секунду, как только она перестала смотреть на меня.

Невзирая на ноющую боль, я ощущал себя счастливым. Меня вышибли из монотонной карусели, вознеся до небес поцелуем, затем сбросили вниз ударом в челюсть. Это была встряска, которая заставила проснуться и осознать, как же убого я прожил все двадцать семь лет.

С того момента я не переставал думать о ней. Сам знаю, она даже не воспринимает меня как мужчину. К такому я привык. Моя тощая фигура, бледная кожа и создающие чересчур большой контраст черные волосы не могли зародить в красивой девушке ничего, кроме жалости. Ну, может, разве что еще отвращение. Но его я в Авроре не увидел. Она не отплевывалась после поцелуя со мной, не морщилась от брезгливости и не вытирала губы. Девушка скорее даже не заметила этот поцелуй, который перевернул мою жизнь.

В первые месяцы я никогда не видел ее больше пятнадцати минут. Она была в точности как заря: неожиданно появлялась и очень быстро растворялась. Каждый раз, когда Аврора приходила в магазин, я отмечал про себя, что она была, кажется, совершенно бесцветной в плане эмоций. Словно пустая оболочка без души. Все время холодная и безразличная ко всему, девушка проходила по рядам и оплачивала свои покупки на кассе. Аврора не разговаривала со мной. Она не делала вид, что не узнает меня, Аврора действительно забыла о моем существовании. Это случилось в тот же миг, как только я дал ей понять, что мне не нужна помощь, пока у меня из носа лилась кровь на асфальт. Теперь я об этом жалел. Нужно было попросить ее принести мне воды или на крайний случай отвести в туалет. Таким образом я бы смог хоть на немного дольше побыть в поле ее зрения. Возможно, благодаря этому она бы сейчас не смотрела сквозь меня.

В третий раз, когда Аврора зашла в магазин, я заметил маленький брелок с ее именем — так мне стало известно, как ее зовут. Он поблескивал на ярком солнце, лучи которого проникали в магазин через большое стекло, откидывая маленькие зайчики. Девушка по-прежнему не замечала меня, а я и не напоминал о своем существовании.

Уже тогда я любил ее: безмерно, отчаянно. Пустота в глазах этой роскошной девушки огорчала меня. Мне хотелось сделать ее счастливой, но я не имел на это права, и уж тем более смелости. Я не мог даже подумать о попытке сблизиться. Чудес не бывает, это и дети знают.

Так продолжалось недолго. Через пару недель она вдруг впорхнула в магазин. Было видно невооруженным взглядом — Аврора счастлива. Девушка сияла изнутри. Мужчины всегда заглядывались на нее, что приводило меня в молчаливое бешенство, но в этот день она притягивала абсолютно все взгляды, даже женские. На ней были надеты короткие белые шорты и неоново-розовая майка с глубоким вырезом, который отрывал всем проходящим мимо людям часть белоснежного купальника. На руках блестели золотые браслеты, а почти на всех пальцах красовались тонкие кольца разных форм. Пружинящей походкой она быстро прошлась по рядам и подошла к кассе. Ее глаза теперь излучали не свет, проходящий через холодные сапфиры, а мерцание лазурного берега, освещенного жарким солнцем. Завороженно вглядываясь в них, я слышал шум морских волн.

— Ну и? — спросила она меня, слегка улыбнувшись.

Аврора ждала. Таращась на нее как придурок, я пробил все товары и совершенно позабыл сказать сумму.

— Сто тринадцать, — выдавил я из себя, лихорадочно складывая в пакет баночки йогурта и апельсины.

Она расплатилась, но перед тем, как взять покупки и уйти, мягко улыбнулась мне и подмигнула. Это влило в меня такую энергию, которую я не ощущал еще никогда в своей жизни. Она меня видела! Мои щеки горели, а сердце бешено колотилось. Казалось, жизнь снова вернулась в мое мертвое тело. После такого я уже не хотел возвращаться в одинокую квартиру. Я знал, что если вернусь домой, то чувство, отдаленно напоминающее счастье, тут же улетучится. Стоит мне увидеть облезлые обои и старую мебель, как магия исчезнет, напомнив мне о том, какой я жалкий. Мне захотелось насладиться вдоволь этим ощущением, пока оно еще не потеряло надо мной власть.

До самого вечера я работал, окрыленный всего лишь одной улыбкой Авроры. Эрл, мой начальник, из-за этого как-то странно посматривал на меня.

— Только честно скажи, я тебя не уволю, ты курил травку? — неожиданно спросил он меня в десять часов вечера, когда мы уже закрывали магазин.

Его вопрос меня нехило ошарашил. Я даже приготовился выслушать натации этого низенького надоедливого человека. Но Эрл промолчал после моих уверений о том, что я в жизни не курил травку, да и вообще, даже обычные сигареты. Не знаю, поверил ли он мне, но в тот момент я не особо волновался о его мнении. Эрл хмуро посмотрел на меня перед тем, как уйти в свою каморку. Он будет снова сидеть там допоздна и считать выручку.

Подозрения Эрла все же не нарушили целостность моего нового чувства, и я не побрел домой, как делаю это каждый вечер. Мои ноги интуитивно понесли меня в сторону пляжа, где каждый вечер, как я слышал от туристов, проходили вечеринки. Я осмелился представить, что тоже могу отдохнуть, как все эти приезжие тусовщики.

Медленно бредя по набережной, я глубоко вдыхал свежесть позднего вечера. Яркие разноцветные огни вечеринки были видны издалека. Чем ближе я подходил, тем громче становилась музыка. Мое тело ощутило ее вибрации в воздухе. Они заглушали даже сумасшедше стучащее сердце у меня груди. Наконец-то я видел мир не серым и злым, как оно было, кажется, всю мою жизнь: раскрыв шире глаза, я заметил новые цвета и краски. Словно маленький ребенок, радующийся всему новому, я шел к пляжу и по-идиотски улыбался. Я был готов начать жить и хотел это сделать незамедлительно!

Ворвавшись в толпу танцующих людей, я было остолбенел, но сразу понял, что это нормальная реакция моего сознания на резкую перемену. Меня толкали со всех сторон веселые и красивые девушки и парни. Они не хмурились, глядя на меня, не смотрели с раздражением или пренебрежением. От этого я немного успокоился и стал пробираться к бару. Парень, разливающий напитки, не понял меня и поставил передо мной бутылку пива, в то время как я хотел попробовать какой-нибуть коктейль: никогда их не пил. Не спорить и забрать то, что дают, было проще всего — так я и поступил. И не пожалел. Голова начала кружиться после первого же глотка знакомой мне жидкости. Алкоголь приятной волной накрыл меня. Расслабление, так давно не ощущаемое, наконец-то обволокло все тело и душу в придачу.

Люди радовались и танцевали. Я перехватил это настроение и не заметил, как сам уже неуклюже дергался в центре толпы. Первобытность чувств дурманила рассудок. Все вокруг были добрые и счастливые. Кто-то приобнял меня и тут же исчез; какой-то парень, явно под кайфом, обхватил мою шею и начал прыгать под ускоряющийся ритм, заставляя меня повторять это глупое движение; одна девушка с короткой стрижкой все время смотрела на меня и улыбалась, а потом и вовсе подмигнула. От этого мои щеки начали гореть. Новые ощущения потоком вливались в меня. Каждой клеточкой тела я впитывал наслаждение. Пока не увидел ее… Все сразу остановилось. Музыка стала раздражающе громкой, а люди до отвращения навязчивы. Остолбенев, я глазел на то, как Аврору обнимает и целует высокий и такой же загорелый, как и она, парень. Они неприлично танцевали и зажимались в дальнем углу барной стойки. От этого зрелища мне стало плохо. Вместо блаженного дурмана наступило тошнотворное головокружение. Наверное, я слишком долго таращился на них. Аврора почувствовала мой взгляд и обернулась. Она узнала меня и добродушно помахала рукой. Высокий парень же злобно зыркнул в мою сторону и придвинул ее к себе. Белые зубы блеснули в роскошной улыбке девушки. Она смеялась, а меня чуть не вырвало от того, как грубо этот парень тискает ее, пытаясь задрать зеленое короткое платье.

Я выскочил из толпы прыгающих людей и побежал. Ничего не осознавая, я как сумасшедший несся по улицам города, кажется, в сторону дома. Было тяжело дышать. Мне было плохо, а люди с жестокими глазами и издевательским смехом провожали меня, такого нелепого и задыхающегося. Мне казалось, что весь мир сейчас нацелил на меня свои взгляды.

Домой я вернулся весь мокрый от пота. Несмотря на теплую ночь, меня сильно знобило. Снова пришла знакомая мне давным-давно депрессия. Сидя у двери в коридоре, я понял, отчего Аврора вдруг стала такой счастливой. Девушка начала встречаться с новым парнем. Она расцвела, думая, что встретила свою любовь. Но это было не так! Нужно было открыть ей глаза — он не будет любить ее больше, чем себя. И уж точно не больше, чем я…

До меня дошло, что ей, так же как и мне, невыносимо быть одинокой. Но в отличие от нее, я давно привык к этому. Хотя нет, вру сам себе. К этому нельзя привыкнуть. Одиночество все время давит на тебя, не дает расслабиться и наслаждаться даже заурядными вещами. Такими, например, как утренний кофе или глоток свежего морского воздуха. Все становится однообразным, не имеющим смысла.

В эту ночь я не раз задумывался о смерти. Мне оборвали только начавшие проклевываться крылья. Опустили в смоляное болото, которое засасывало все глубже и глубже. Черная дрянь прилипала к пальцам, рукам и ногам, не давая ни малейшей возможности содрать ее с себя. Мне хотелось выть от бессилия, но из-за тонких стен престарелая соседка снова придет ругаться. Она только и ждет повода, чтобы поскандалить. Если старуха явится ко мне сейчас, то я, наверное, не выдержу и пошлю ее ко всем чертям, а то и хуже. В таком состоянии мне было плевать на то, что она снова вызовет полицию. Офицеры обязаны будут опять приехать на крики этой ненормальной, хоть и сами понимают, что это очередной ее каприз. Может быть, это мне и нужно — чтобы меня снова встряхнули? Вытащили из болота, пускай даже и пинками под зад?

Не помню, как я заснул, но сны у меня были страшные. Тьма постепенно поглощала меня. Она просачивалась под кожу и текла по венам. В конце концов, кроме нее ничего не осталось. Я слышал смех и голоса незнакомых мне людей. Меня толкали в полной темноте и дергали за руки. Я хотел бежать, но ноги окоченели и не слушались.

Проснулся я весь в поту, с вернувшимся ко мне чувством тревоги. Тело все крутило и ломало, будто я одновременно потянул все мышцы.

Неимоверными усилиями я заставил себя встать с кровати и одеться. Дойти до работы было еще труднее. Ноги стали ватными, а живот крутило. Я боялся, что не смогу дойти до магазина и меня вырвет прямо на улице. Слава богу, все обошлось.

В очередной раз Эрл встретил меня со странным взглядом. Он, словно позозревал меня в чем-то. Это начинало раздражать.

— Что? — спросил я со злобой, которую пытался скрыть.

— Знаешь, от наркотиков тоже есть похмелье, — с умным видом произнес он.

Хоть я и очень сомневался в его словах, но промолчал. Мне совершенно не хотелось вступать с ним в дискуссию, поэтому я быстро ушел в подсобку, чтобы переодеться и перевести дух.

Еще пару раз в течение дня Эрл делал попытки дать мне нравоучительные советы. Он был чересчур уж мнительным. Если этот человек что-то вбил себе в голову, то это надолго. Как-то года три назад ему пришло в голову, что я ворую из кассы, так он месяцами крутился возле меня, приставал с разговорами о том, что люди, которые крадут, в итоге всегда заканчивают жизнь в тюрьме. Он медленно и долго выедал мне мозги, пока все же не решил поставить камеры. После этого начальник мог часами наблюдать за моей работой, благодаря чему больше не приставал ко мне. Понятия не имею, успокоился ли он на этом или до сих пор подозревает меня.

— Какой-то ты грустный, — попытался начать разговор лысеющий мужчина с жиденькими усами. — Я имею в виду, еще больше, чем обычно…

— Все в порядке, — ответил я, морально готовясь к его расспросам, которые он уже заранее подготовил у себя в голове.

— Точно? И бледный какой-то.

— Я всегда бледный.

— Это да… Но я про то, что прям вот совсем бледный. И синяки под глазами.

Положив очередную банку горошка на полку, я не сдержался и глубоко вздохнул.

— Просто плохо спал, — с раздражением ответил я.

— Знаешь, с твоим здоровьем никак нельзя употреблять наркотики. — Эрл не отрывал от меня своего пристального взгляда. Я прям чувствовал, как он пытается уловить хоть один признак, указывающий на его правоту. — Если, конечно, тебе, наоборот, врач не выписал рецепт. Но в таком случае ты должен оповестить меня. — Начальник многозначительно посмотрел на меня, ожидая ответа или хоть какой-нибудь реакции.

— Я не употребляю наркотики, — как можно более сдержанно, сказал я.

Поставив с силой последнюю банку на полку, я поспешно, чтобы он не успел больше ничего сказать, направился в склад за ящиком фасоли. Начальник хмыкнул мне вслед — видимо, от досады.

В этот день Авроры не было. Я замирал при каждом звоне датчика, висевшего над дверью. А каждый раз, когда слышал шаги на улице, всматривался в окно, ища их источник.

На следующий день она тоже не появилась. Я сходил с ума. У меня начиналась ломка. Если бы я знал, где она живет, то неприменно бы уже понесся туда сломя голову. За прошлые месяцы я привык к тому, что в мыслях она была одинока и только моя. Поэтому, предствляя ее с другим, я морально сам же себя и уничтожал. От этих мыслей мне хотелось лезть на стену, особенно когда я оставался один. Вечера дома для меня превратились в настоящий ад. Ища хоть какое-то спасение, я стал пить. Делал это быстро, чтобы на меня скорее навалилось беспамятство. Эрл был не в восторге от того, что с утра я прихожу с явным перегаром. Он прекрасно видел, сколько бутылок пива я брал с собой вечером из магазина. Но хоть для него моя помятая физиономия не была сюрпризом, он каждое утро делал удивленные глаза, что раздражало меня больше всего. Эрл стал еще навязчивей донимать меня своими разговорами по душам. Я даже не слушал его. Мне было плевать! Душу настолько выворачивало наизнанку, что мне просто было необходимо заглушить все чувства хоть чем-нибудь.

В один из вечеров смутно помню противную соседку, которая ломилась ко мне в квартиру. Наверное, я слишком часто сбивал бутылки ногами, когда ходил в туалет. Открыв дверь, я увидел разъяренную Марту. Она с ходу начала орать, как потерпевшая. Ее вопли всегда донимали соседей больше, чем причина, из-за которой она визжала. И что же я сделал? Удивительно, но я послал ее куда подальше! Она чуть не задохнулась от возмущения. Пока эта морщинистая пиявка, пыхтя, подбирала слова, я захлопнул дверь прямо перед ее физиономией и засмеялся. Смех перешел в истерику, из-за которой я начал швырять бутылками о стену. Напряжение, копившееся всю неделю, нашло выход. Осколки летели прямо мне в лицо, а я смеялся. Видимо это сильно напугало старуху, потому, что она больше не приходила. Наверняка Марта теперь будет звонить в психушку, а не в полицию. Но для того чтобы упечь меня туда, нужна более веская причина, нежели пара разбитых бутылок. Пускай звонит куда хочет!

Так прошло около двух недель. Днем я сходил с ума от ожидания, ночью ожесточенно убивал остатки своего разума, одурманивая его алкоголем. И вот, когда я уже совсем перестал надеяться увидеть Аврору, она появилась. В этот день было пасмурно, поэтому на ней были обтягивающие синие джинсы. Но даже в такую погоду она надела короткий топ, который позволял видеть всем ее плоский загорелый живот. Она пошла к отделу с напитками, по пути ласково улыбнувшись мне. Ток прошиб все мои нервные окончания, и я сразу же простил ей всю боль, которую она мне причинила. В следующую секунду на меня навалилось облегчение. Я ощутил невероятную легкость от того, что наконец увидел ее.

Я с бешено стучащим сердцем вслушивался в монотонный стук каблуков, который позволял мне определить, где именно она идет. Когда ее шаги стали громче, она вышла из-за стеллажа. Подойдя к кассе, Аврора сама начала разговор.

— А ты, я смотрю, тусовщик! — она ухмыльнулась, ставя передо мной пару бутылок с энергетиком.

— Нет… я… Первый раз ходил.

Она улыбнулась, не глядя на меня. Я же пробил напитки.

— А так и не скажешь. Танцевал так, словно каждый день отжигаешь на пляже!

Я ощутил, как кровь прилила к щекам. И был счастлив от того, что Аврора помнит этот момент спустя несколько недель, пусть даже я и выглядел нелепо, когда дергался под ритмичную музыку.

— Ты видела… Уф…

— Да ладно тебе! — Она в упор посмотрела на меня, от чего я почувствовал жар. — Иногда нужно выпускать своего внутреннего демона на волю, — Аврора улыбнулась глазами и расплатилась, не дожидаясь, пока я назову сумму.

Она молча вышла на улицу. А я впился в ее спину взглядом, которым проводил до красного кабриолета. За рулем сидел он… Моя воспарившая на миг душа тут же упала в пятки. Там ей и место. В который раз эти моральные пощечины возвращали меня на землю. Я с напряжением наблюдал, как она села рядом с этим типом и протянула ему бутылку. И тут я увидел, что они начали спорить. Она, нахмурившись, эмоционально жестикулировала. Он говорил мало, но, видимо, в точку: от каждого его слова девушка снова и снова взрывалась. Это продолжалось около минуты. В конце концов она с силой вышвырнула бутылку через окно. Та со звоном упала на асфальт и разлетелась на маленькие осколки, окрасив его в ярко-оранжевый цвет. Парень со злостью надавил на газ, от чего всем в радиусе киллометра было слышно визжание шин. Автомобиль исчез, оставив белый дым в воздухе.

Эрл поспешил сообщить, что мне придется убрать стекло с парковки, что я, собственно, и сам знал. Мне было не сложно убрать за ней. К тому же в моей душе зародилась надежда. Если люди по-настоящему любят друг друга, то не будут так сильно ссориться спустя всего пару недель знакомства. Я был уверен, что она вскоре поймет, с каким козлом встречается.

В эту ночь я не напивался. Лежа в кровати, я все вспоминал наш коротенький разговор; все прокручивал и прокручивал его у себя в голове. Каким же я, наверное, выглядел придурком со стороны. Но этот день дал мне новую отсрочку. Я решил еще немного пожить.

Самым счастливым моментом в моей жизни был поход с родителями на природу, когда отец еще любил маму, а она еще не подсела на крепкие напитки и низкосортных мужчин. Это было, когда мне уже исполнилось двенадцать лет. Мы приехали на озеро, где пытались рыбачить с отцом и жарить с мамой пойманную рыбу. Тогда все казалось безумно ярким: солнце, трава, водная гладь и божьи коровки, летающие над ней. После этого у меня больше не было по-настоящему ярких воспоминаний. До тех пор, пока я не встретился после работы с Авророй.

Только что попрощавшись с Эрлом и в очередной раз пытаясь убедить его в том, что меня не интересуют наркотики, я вышел из магазина. Шагая по парковке, я услышал шум, а точнее, крики. Мурашки пробежали по всему моему телу, так как я сразу узнал ее голос. Аврора спорила с каким-то парнем. Мне пришлось идти прямо по газону для того, чтобы не быть замеченным. Встав за кустами цветущих роз, я слегка отодвинул колючую ветку, которая больно впилась в мою в ладонь. Мне открылась не очень приятная картина. Я должен был отвернуться и уйти, но побоялся, что меня заметят. Честно говоря, любопытство тоже не дало мне оторвать от них глаз.

Аврора была все с тем же мачо, который очень близко стоял к ней и, наклонившись, орал ей в лицо. Девушка тоже была в ярости: она кричала в ответ и размахивала руками. Рядом с ними под ярко светящим фонарем стоял тот самый красный спортивный автомобиль с открытой нараспашку дверью. Они, видимо, остановились посередине дороги из-за набирающего обороты конфликта.

— Так не делается! — вспыхнула она.

— Ну а что ты мне предлагаешь? Отменить все? Мы запланировали это уже давно!

— В этом-то и проблема! Почему ты мне ничего не сказал?!

— Забыл! Да какая разница! Просто из головы вылетело!

— Да что ты говоришь? — язвительно произнесла она и демонстративно всплеснула руками. Аврора резко отвернулась от него и отошла на пару шагов. — О таких вещах не забывают!

— А я забыл! Дальше что? — прорычал он.

Девушка развернулась и стремительно, с остервенением в глазах, подошла к парню.

— Не ври мне! — прошипела она прямо ему в лицо. — Я сама видела твою переписку! Тео писал тебе, что ждет не дождется, когда вы поедете на острова, где проститутки стоят сущие копейки!

— Ты рылась в моем телефоне? — с возмущением прошептал он.

— Да! Дальше что? А ты врал мне! — Аврора толкнула его со всей силы в грудь.

Парень почти не сдвинулся с места, только отшатнулся. Но этот жест, видимо, сильно взбесил его. После него последовал шлепок. Аврора стояла ошарашенная, прижимая ладонь к своей щеке и наблюдая с широко раскрытыми глазами за тем, как ее очередной бывший парень садится в машину.

— Психованная сучка! — крикнул он, даже не повернув к ней головы, и нажал на газ.

Я таращился на Аврору, словно это мне залепили пощечину. Сердце обливалось целыми ручьями крови, пока я наблюдал за тем, как она медленно садится на бардюр и, закрывая лицо руками, начинает рыдать. Несмотря на дрожь, ноги сами потянули меня к ней. Я даже не понял, как очутился рядом. Аврора не заметила меня. Я стоял перед ней минут пять, не зная, что предпринять, и тут вспомнил о пиве, которое лежало у меня в рюкзаке. Я нес его домой, чтобы там напиться и расслабиться. От глухого хлопка, а затем, шипящего звука Аврора вздрогнула и подняла голову. Я протянул ей открытую бутылку. Ее красные глаза с размазанной тушью смотрели на меня с возмущением и в то же время с благодарностью. Она молча взяла бутылку и сделала несколько больших глотков. Я продолжал стоять, не зная, стоит ли мне уйти или же сесть рядом, а может быть, так и продолжать стоять и подавать ей бутылки.

Девушка внимательно взглянула на меня.

— Ты что, подслушивал? — с подозрением и упреком спросила она.

— Нет… Я не специально…

Она махнула рукой, прервав меня:

— А, неважно! Что ты стоишь надо мной? Сядь хотя бы!

Я тут же повиновался и устроился рядом.

— Ты не пьешь? — Девушка кивнула головой на рюкзак.

— Пью, — нервно ответил я и быстро достал еще одну бутылку для себя.

Минут десять мы молча пили пиво, пока Аврора не прикончила первую бутылку и не зашвырнула ее прямо в мусорный бак. Стекло разлетелось по всей парковке. Видимо, алкоголь на голодный желудок сделал меня более смелым, так как я сказал:

— Завтра мне придется это убирать, так же как и прошлую бутылку. — безразлично произнес я, глядя на медленно качающиеся ветки деревьев.

— Ох, черт! Прости.

— Мусор не исчезает в воздухе, его всегда кто-то да убирает, — добавил я и сделал очередной глоток.

— Я не подумала об этом.

Я мельком взглянул на нее. В голове Авроры сейчас крутились мысли вовсе не про ее моральное поведение. Ее глаза стали пустыми.

— Да ладно, мне не привыкать, — ответил я, и достал очередную бутылку, которую открыл и протянул ей.

Аврора с благодарностью приняла ее.

— Я же много не прошу, — спустя пару минут грустно произнесла она, уткнувшись взглядом в асфальт. — Честности. Что, это так сложно? Почему мне все время врут?

— Не знаю. Я бы тебе не врал, — само собой выскочило у меня.

Я быстро заморгал, не веря в то, что смог такое сказать, а она горько улыбнулась, даже не заметив моего смущения. Я засмотрелся на ее открытые плечи, на которых местами виднелись маленькие родинки. От Авроры как всегда пахло ванилью. Я глубоко вдыхал этот аромат, от чего у меня еще больше закружилась голова.

— Я же сразу всегда говорю, что главное для меня — честность. Ну разве это так трудно понять? — она сделала еще пару глотков. — Может, я не права? Вот скажи, бывают счастливые отношения с ложью?

Аврора пронзительно взглянула на меня своими сапфирами.

— Вряд ли, — сказал я, хотя сам понятия не имел. — Там, где ложь — нет доверия. А где нет доверия — нет любви.

Мне показалось, что она смотрела на меня целую вечность. Я снова ощутил, как кровь приливает к щекам. Хорошо хоть, желтый свет фонаря скрыл это.

— Точно, — прошептала она и перевела взгляд на шелестящие деревья. — Я, наверное, еще слишком ревнивая. Понимаешь, мне нужно, чтобы любимый человек был целиком и полностью моим. Никаких исключений!

— Звучит правильно.

— Да? А мне говорят, что я слишком многого хочу.

Ее язык уже немного заплетался: она допила вторую бутылку пива.

Я не мог сказать ей, что мне тоже было жизненно необходимо, чтобы она была только моей. Если бы это было так, то я бы никогда в жизни больше ничего другого не пожелал.

— Я всегда хочу, чтобы парень любил меня больше, чем я его. Чтобы он дышать без меня не мог и никогда даже не смел подумать о другой женщине. Я мечтаю о сумасшедшей любви, которая будет длиться всю жизнь.

Пиво развязало ей язык. А я боялся дышать, так как она озвучивала мои собственные чувства.

— Я мечтаю о невозможном, — горько усмехнулась она.

— Неправда, — вырвалось у меня, — я тоже в это верю.

— Значит, мы с тобой оба идиоты! — тихо произнесла Аврора, а затем неожиданно спросила: — Слушай, а ты где живешь вообще?

— Недалеко совсем. По прямой, а потом через площадь.

— А можно я у тебя переночую? Мои ключи остались у этого козла в машине, а звонить ему я не собираюсь.

Это было пределом моих мечтаний. Я быстро закивал головой, отчего Аврора засмеялась. В первый раз я слышал, как она смеется. От этого звука по всему моему телу разлилось приятное тепло, как от крепкого алкоголя.

— У тебя пиво еще есть? — спросила она, поднимаясь с бордюра.

— Еще три, — ответил я, заглянув в рюкзак.

— Отлично, хватит на дорогу.

Мы шли медленно. Так, словно специально тянули время. С содроганием сердца я впитывал каждую секунду, проведенную вместе с ней. Все до единой клеточки моего тела были настроены на частоту Авроры. Она слегка пошатывалась, когда поднимала бутылку, чтобы сделать очередной глоток. Я же старался быть ближе, чтобы в случае чего подхватить ее.

Домой мы пришли, когда все пиво закончилось. Аврора была уже прилично пьяна, так как сама допила последние две бутылки. Войдя в квартиру, я быстро прошел в столовую и начал в смущении собирать мусор и прятать грязные вещи. Аврора последовала за мной. Дурацкий носок то и дело вываливался из шкафа со сломанной дверцей, которую я безуспешно пытался закрыть. Девушка прошлась взглядом по шкафу, дивану, столу и кухонному гарнитуру. На ее лице было разочарование.

— Ванная тут, — поспешил я отвлечь ее от дурных мыслей.

Она обернулась и, кивнув головой, молча прошла туда, куда я указал пальцем. Дверь закрылась, и я тут же услышал шум воды, затем глухой стук. Аврора, видимо, задев бутылки с шампунями и гелями, уронила их и что-то прорычала.

Мне казалось, что она была там целую вечность. Аврора не вышла ни через десять минут, ни через двадцать, ни через тридцать. За это время я успел полностью убраться в квартире. На мое удивление в ней стало даже немного уютнее. Оказывается, под кучей хлама у меня была вполне приличная конура.

Вода все лилась и лилась. Я подошел к двери и приложил к ней ухо. Кроме шелеста воды ничего небыло слышно.

— Аврора? Все в порядке? — Я постучал в дверь.

Она не ответила. Ее молчание не на шутку напугало меня. Я постучал сильнее, но Аврора все не отвечала. Повернув блеклую ручку, я убедился в том, что дверь была заперта. Перед глазами промелькнули кадры из новостей, в которых меня будут называть свидетелем. А все из-за того, что в моей ванной утопилась девушка, которую бросил парень. Я представил назойливых репортеров, которые будут тыкать камерами в мое испуганное лицо; полицейских, которые шарят в вещах, открывая ящики и заодно самые сокровенные тайны. Вот они подходят к кровати и осматривают ее. Один очень дотошный коп приподнимает матрац…

Я с новой силой начал дергать за ручку, будто это поможет мне открыть дверь. Паника постепенно подступала к горлу. В ужасе я стал бить плечом в этот чертов кусок дерева, создавая жуткий грохот по всей квартире и совсем позабыв о том, что дверь открывается наружу. Опомнившись, я уперся одной ногой в стену и начал резкими движениями тянуть ручку на себя. Страх за Аврору и мою личную жизнь придал мне невероятную силу. Каким-то образом я все же сломал замок. Дверь с хрустом отварилась и я увидел лежавшую с закрытыми глазами Аврору. Ванна была полная: вода уже выливалась через край. Серце мое остановилось ровно до той самой секунды, пока я не увидел, что Аврора дышит. Только теперь я понял, что девушка была голая. Меня словно кувалдой ударили по голове. Нужно было отвернуться, но это оказалось не так уж и просто. Глаза словно прилипли к ней. Вода намочила мне ноги, и только тогда я очнулся. Повернув кран, я сунул дрожащую руку в воду, чтобы вытащить пробку. Аврора дернулась и задела щиколоткой мое запястье. Меня будто кипятком облили от этого прикосновения.

— Аврора? — попробовал я ее разбудить.

Она глубоко вздохнула, но не проснулась. Я кинул тряпку на пол, чтобы хоть как-то остановить лужу, которая заползала под тумбочку.

Остатки воды с шумом исчезли в сливе. Я накинул на девушку свое полотенце и только после этого решился дотронуться до ее плеча.

— Проснись!

Она вяло повернула голову и еле приоткрыла глаза.

— Донеси до кровати, — тихо произнесла Аврора и протянула руки.

Она явно преувеличивала мои возможности. Я неуклюже попытался поднять ее, но, поскользнувшись на луже, упал прямо в ванну. Аврора ударилась головой и недовольно пробубнела что-то невнятное. Со второй попытки я все же поднял ее и медленно, чтобы ничего не задеть, отнес к себе в спальню. Она обхватила мою шею руками, скорее рефлекторно, чем осознанно. Ощущая гладкость кожи и натуральный аромат ее тела, я думал о том, что мое бешено стучащее сердце вот-вот окончательно разбудит ее.

Аккуратно опустив девушку на кровать, я понял, что она не отпустила мою шею. Я начал в панике соображать, что мне делать, как Аврора притянула меня к себе и поцеловала. Второй наш поцелуй был в тысячи раз лучше первого. На этот раз она целовала меня нежно, без всякой агрессии. У меня в голове взрывались салюты. Видимо, именно про это ощущение пишут в любовных романах. Сердце вот-вот обещало остановиться от черезмерного напряжения. И в этот момент Аврора, отпустив мою шею, положила руки на кровать и тут же заснула. Я был еще прикован к ее губам, когда она уже вовсю сопела. Мне хотелось бы проживать этот момент вечно, но тогда бы он потерял свою ценность, и это не было бы одной из самых счастливых минут в моей жизни.

Я с неимоверным трудом оторвался от нее, а после еще минут двадцать наблюдал, как она спит. Ее длинные ресницы подрагивали, а темные волосы мокрыми прядями раскинулись по моей подушке. Я заставил себя выйти из комнаты и закрыть дверь. Это было тяжелее всего. Но я бы не смог жить дальше, если бы попытался хоть что-то предпринять.

Естественно, я не спал большую часть ночи, устроившись на жестком диване. Но не это мешало мне — а близкое соседство с любовью всей моей жизни.

Таращась в окно, где были видны только звезды и часть луны, я придумывал, как мы с Авророй сблизимся после этой ночи. От чего-то мне казалось, что именно теперь моя жизнь изменится.

Благодаря лунному свету я мог разглядеть силуэт каждого предмета в гостиной. Груда вещей на кресле напоминала свернувшегося в клубок кота. В этот момент я пожалел о том, что никогда так и не решился завести питомца. Мать крепко вбила мне в голову, что от них одни проблемы. Но, сейчас я бы не отказался от друга, который пришел бы ко мне на диван и своим урчанием успокоил бы мои нервы.

Мало того, что у меня дома впервые в жизни ночевала девушка, от чего я никак не мог успокоиться, так еще и жужание надоедливого насекомого прерывало любые попытки закрыть глаза и расслабиться. Оно летало совсем близко, где-то возле уха. Я никак не мог прибить его. Но, когда эта гадина умудрилась укусить меня на сгибе логтя, я дернулся от боли и со злостью шлепнул по нему ладонью. Кровосос упал на одеяло с предсмертным писком. Он оказался на редкость жирным. Я пытался разглядеть труп гигантского комара, но сумрак не позволил мне увидеть все нюансы. В итоге я взял телефон и сфотографировал насекомое. Изображение произвело на меня сильное впечатление. Такой твари я еще не видел. У него было толстое тело с черно-оранжевыми полосками, похожими на осиные, и очень длинные лапы и нос. Казалось, что это был какой-то гибрид шершня и комара. Я включил фонарик на телефоне для того, чтобы лучше рассмотреть его, но насекомого не оказалось на месте. Я несколько раз обшарил всю кровать, но ничего не нашел. В конце концов я плюнул на это и уронил голову на подушку. Главное, что никто больше не жужит под ухом.

Я заснул, мне кажется, только под самое утро.

Будильник на телефоне безцеремонно вытащил меня из тяжелого сна. Он беспощадно трезвонил под ухом, напоминая о скорой встрече с Эрлом. Еще не открыв глаза, я подскочил с кровати — вспомнил про Аврору. Дверь в мою комнату была все так же закрыта. Наверняка она еще спала.

Я подошел к двери и тихо приоткрыл ее на пару сантиметров. Девушка была не плодом моей больной фантазии. Она лежала под одеялом, свернувшись калачиком и тихо сопела. Я не стал ее будить, а просто написал записку, которую приклеил к двери на самом видном месте. Проснувшись, Аврора должна будет сразу увидеть ее.

Выходя из квартиры, я никак не мог отделаться от тревоги, которая неприятно копошилась где-то у меня в груди и горле. Непонятно отчего, но я переживал больше, чем когда она поцеловала меня. Было ощущение, словно я вот-вот что-то потеряю. Сердце неровно колотилось в груди, а дыхание все время сбивались. Я понял, что если не успокоюсь сейчас, то в скором времени меня охватит паника. Мне пришлось на время остановиться. Я встал на набережной возле лестницы, которая вела к пляжу, и начал вспоминать прошлый вечер. Шум волн и крик чаек понемногу вернули мне самообладание, а приятные мысли окончательно успокоили: поцелуй, ее прикосновение, дыхание — все это снова заставило меня краснеть. Зато сердце теперь стучало от приятного волнения, а не от панической атаки.

В магазин я пришел хоть и с похмельем и ноющей болью, но окрыленный и счастливый. Это еще больше озадачило моего начальника. Он крутился возле меня полдня, пытаясь выяснить, что, собственно, со мной происходит и имеет ли это отношение к моей якобы наркозависимости. И она реально была — только называлась «Аврора».

В записке я просил принести мне ключи от квартиры, поэтому целый день ждал появления моей любимой в магазине. Прошло полдня, а она все не приходила. Двойственное чувство грызло меня изнутри. С одной стороны, я боялся, что она просто уйдет, не утрудившись даже принести ключи. А с другой — надеялся, что Аврора все еще в квартире и ждет меня. Я разрывался между сладкими мечтами и суровой реальностью.

— Ты чего такой нервный стал? — спросил Эрл. — С утра весь светился от счастья, а сейчас…

— Все нормально, — резко перебил я его.

Он хотел снова подвести разговор к ужасно надоевшей мне теме. И я жутко не хотел сейчас выслушивать его нравоучения. В голове итак было слишком мало места от волной накрывших меня противоречивых мыслей.

Эрл внимательно оглядел меня с ног до головы и молча ушел работать. Я же выдохнул с облегчением. Начальник больше не приставал, хоть это и не помешало ему продолжать нервировать меня. Он без конца косился в мою сторону, будто это как-то могло помочь ему раскрыть все мои секреты. Каждый раз я прятался от его взгляда, уходя то в туалет, то в подсобку, то на склад. Но это не помогло мне чувствовать себя лучше. Когда я оставался наедине со своими мыслями, страхи начинали оттеснять раздражение, связанное с навязчивым присутствием Эрла. Мне было плохо, независимо от внешних факторов.

К моему ужасу, Аврора так и не пришла в магазин с ключами. Еле как дождавшись окончания рабочего дня, я выскочил из магазина, наспех кинув прощальное «до завтра» начальнику. Снова я бежал мимо проходящих людей, которые таращились на меня как на умалишенного. Отчего-то я выглядел нелепо в их глазах. Я не видел себя со стороны, поэтому не мог их осуждать за это.

До дома я добрался очень быстро, но ценой тому стала обжигающая боль в легких от непривычно долгого бега. Взбежав на второй этаж, я пронесся по коридору. И вот, наконец, я был у своей двери. Свет сочился из щели, значит, Аврора все еще тут! Эта мысль молниеносно подняла меня на небеса. За ту секунду, пока отворялась дверь, я представил, как девушка радостно встречает меня, обнимает. Она помнит вчерашний вечер и целует меня прямо в губы. Аврора благодарна и за то, что я приютил ее, и за то, что не стал приставать к ней, пока она была не в состоянии соображать. И тут она понимает, что именно я тот, кто ей нужен: только мне суждено ее любить так, что она никогда не усомнится в этом.

Чушь…

В квартире была мертвая тишина, за искючением моего громкого в такой обстановке дыхания и пульсирующей крови в висках. На полу валялась одежда и разбитая посуда. Я медленно прошелся по осколкам, даже не закрыв за собой входную дверь. В глаза сразу бросилось пустое место на кухне, где раньше стоял телевизор. Все ящики были выпотрошены: содержимое валялось на полу. Смысла звать Аврору не было — ее здесь нет. Сердце покрылось сотней маленьких трещин. Осталось только слегка ударить его щелчком пальца, и оно разлетится вдребезги.

Сев на диван в гостиной, я стал рассматривать уничтоженное имущество. В какой-то момент я повернул голову и увидел, что дверь в спальную была распахнута настежь. Маленький оранжевый квадратик бумаги с просьбой занести мне ключи висел нетронутый.

«Возможно, она просто не увидела записку, поэтому и не принесла ключи», — эта мысль склеила парочку трещин, но не помогла полностью унять боль.

Думать о том, что этот бардак устроила именно Аврора, у меня не было ни сил, ни смелости. Наверняка она просто забыла закрыть дверь, из-за чего меня и обворовали. Странные типы часто ходят в этом районе и проверяют, есть ли кто дома. Одному из них на этот раз повезло, так как ему даже не пришлось вскрывать замок.

Я уперся лицом в ладони, пытаясь сдержать подкатывавшие слезы. Эмоциональные качели убивали меня. Я словно пытался взобраться по скользкой лестнице. Ожесточенно стремился наверх — навстречу к счастью и блаженству. Но каждый раз подскальзывался и катился вниз — к одиночеству и разочарованию.

Через какое-то время я услышал знакомые мне шаркающие шаги. Подняв глаза, и взглянув в коридор, я увидел в проеме двери седую голову Марты.

— Так тебе и надо! Это тебя бог наказал! — язвительно прошипела она и хрипло засмеялась.

Рыдания обещали вот-вот вырваться наружу. Я вскочил с дивана и побежал в сторону соседки. Старуха взвизгнула и, насколько это было возможно, быстро побежала к своей квартире. Идиотка думала, что я нападу на нее. Я с силой захлопнул дверь, так что тонкие стены затрещали.

Слезы так и не вырвались наружу. Я с огромным трудом победил.

Всю ночь, лежа на кровати, и вдыхая оставшийся запах волос Авроры на подушке, я держал в руках пистолет. Просто испытывал удачу. Пусть будет что будет. Если у меня не выдержат нервы и дрогнет рука, то так тому и быть. Холодный металл старого кольта, доставшегося мне от матери, обжигал руки. Я прикладывал дуло ко лбу, совал его в рот и приставлял под подбородок. Но, видимо, время еще не пришло: рука не дрогнула, а я заснул с холодным оружием в обнимку.

— Гелиос, ты вот-вот развалишься, — сказал мне Эрл.

Я вяло тер полы шваброй.

— Может, тебе на выходной пора?

Я отрицательно помотал головой и почесал сгиб логтя. Укус ужасно чесался и щипал. Спустя пару недель на его месте появился красный волдырь.

Эрл в очередной раз настороженно посмотрел на место укуса. По его глазам я сразу понял, о чем он думает.

— Комар укусил, — нахмурившись, сказал я. — Огромный такой. Да ещё и с черно-оранжевыми полосками на брюхе.

Эрл удивленно поднял брови.

— В первый раз слышу про такого.

Он не верил мне. В этот момент я вспомнил про фотографию.

— Я серьезно. У меня даже фото есть. Сделал его после того, как прибил эту надоедливую тварь.

Я поспешно вынул телефон из кармана и открыл галлерею. Фотографии не было. Я пролистал все, но так и не нашел нужную. Куда она могла деться? Ведь я ее не удалял.

— Куда-то делась, — пробубнил я, все еще пытаясь отыскать изображение неведомого насекомого.

Эрл нахмурился и скрестил руки на груди. Меня начинали выводить из себя постоянные подозрения начальника. Я со злостью сунул телефон обратно в карман и сказал: «Да какая разница!». Снова схватив швабру, я начал с удвоенной силой тереть полы.

— Я не буду против, если ты отдохнешь два дня подряд, — продолжил Эрл.

— Нет, — коротко бросил я.

Я специально приходил на работу каждый божий день. Во-первых, боялся оставаться дома наедине со своими мыслями. Во-вторых, надеялся на то, что Аврора появится в магазине. Только это держало меня наплаву. Мне просто необходимо было увидеть ее. Я не стал бы обвинять ее хоть в чем-то. Если она подтвердит, что не видела записку, то тем самым окончательно восстановит мое душевное равновесие.

Когда я чувствовал, что больше не в силах подняться с кровати и идти на работу, в голове возникала мысль о том, что, возможно, именно сегодня она придет. После этого ноги сами несли меня в магазин.

— Может, поделишься со мной? — доверительно спросил Эрл. Я сунул швабру в ведро с водой. — Как-никак у меня большой багаж знаний и опыта. Подскажу тебе, что нужно.

— У меня все в порядке. — Мокрая швабра шлепнулась на пол. — Просто недели две назад квартиру обчистили, — ответил я, чтобы Эрл наконец отстал.

Он округлил глаза, и тут я понял, что зря это сделал.

— Как? Ты полицию вызывал? Что они сказали? Уже нашли воров? Что-то ценное украли?

— Не-а. Смысла в полиции нет. У меня не было ничего ценного.

— Так их все равно нужно наказать! — вскрикнул он.

Датчик над дверью коротко просигналил. В магазин зашел мужчина. Эрл замолчал и сделал вид, будто проверяет ценники. А я прошел на кассу, чтобы пробить товар покупателю. Все делалось в полной тишине. Я мысленно поблагодарил мужчину, который заставил замолчать моего надоедливого начальника. Когда покупатель вышел, Эрл бросил свое занятие и тут же поспешил ко мне. Его щеки покрылись еле заметными розовыми пятнами: это происходило каждый раз, как он начинал нервничать.

— Нужно сейчас же вызвать полицию!

— Не нужно, — старался я отвечать спокойно, но раздражение набирало обороты.

— Да почему же нет? — он с подозрением взглянул на меня. — Может, у тебя украли что-то запрещенное?

Это было последней каплей.

— Да нет же! — вспыхнул я. — Может, хватит? Я ничего не употребляю!

Бросив на стол новую катушку бумаги для чеков, которую нужно было поставить в кассовый аппарат, я выскочил из магазина. Мне нужен был свежий воздух и приличная дистанция от начальника.

— Алкозависимость, так же как и наркозависимость, ведет к разрушению личности, из-за чего и возникают вспышки гнева! — крикнул он мне вслед.

Мне захотелось чем-нибудь запустить в него, но стеклянная дверь закрылась, и я перестал слышать его нравоучения. Зайдя за угол магазина, я сел на корточки. Голова гудела, а руки подрагивали. Я посмотрел на место укуса: волдырь расплылся и стал больше. В руке появилось чувство скованности и стянутости. Я подумал о том, что если эта дрянь в скором времени не пройдет, то мне придется идти к врачу.

Мне как никогда раньше захотелось увидеть Аврору. Мысли о ней разрушали меня изнутри.

Какого черта я ляпнул про ограбление? И зачем в тот день оставил Аврору одну? У меня был такой шанс сблизиться с ней! Нужно было засунуть свою ответственность куда подальше и не идти на работу! В который раз я сделал фатальную ошибку!

Я бы тотчас ушел домой, но навязчивая мысль не исчезала: я уйду — обязательно придет она.

Не знаю, сколько я так сидел за углом магазина, растирая глаза и лоб, но в определенный момент услышал, как подъехала машина и со свистом остановилась на парковке. Я всем своим нутром почувствовал, что это она. Выскочив из-за угла, я направился прямиком к двери, которая только что закрылась. В тот момент, когда я уже был готов зайти в магазин, мои ноги остановились. Я увидел мужчину за рулем черного джипа. Ему было около сорока, но он старался казаться моложе: русые волосы с легкой сединой зачесаны назад; браслеты на запястьях и татуировка, выглядывающая из под рукава футболки. Он был в черных солнцезащитных очках, через которые явно смотрел на меня. Пока я рассматривал новую пассию Авроры, дверь распахнулась, и перед моим взором появилась она. Девушка была в приподнятом настроении. Но в то же время на ее лице было смущение.

— Привет, — произнесла она и спрятала маленькую плоскую коробочку в ладони.

Я узнал эту вещь — это были самые обыкновенные презервативы, лежавшие на кассе. Боже, прошло всего две недели после той ночи, а она уже готова отдаться новому мужчине!

— Привет, — выдавил я из себя.

Она было обошла меня, но, что-то сообразив, развернулась.

— Спасибо за то, что приютил!

Мужчина в джипе нетерпеливо посигналил. Она хотела уйти, но я набрался храбрости и спросил: «Почему ты не принесла мне ключи? Или хотя бы не заперла квартиру и оставила ключи в почтовом ящике?»

Аврора с глупым выражением лица пожала плечами.

— Не знаю… Мне хотелось поскорее домой. Ужасно хотела принять душ и забыть все. — В ее голосе я услышал безразличие.

«Забыть все…» — эти слова циклично звучали у меня в голове. Она и меня хотела забыть.

— Меня ограбили, — еле слышно произнес я.

— Правда? — Аврора засунула презервативы в задний карман шорт, думая, что сделала это незаметно. — Сожалею…

Ей было плевать.

Раздался гудок автомобиля. Аврора отвернулась от меня и, даже не попрощавшись, быстро пошла к новому любовнику.

Что-то возмутилось внутри меня.

— Думаешь, этот будет целиком и полностью любить только тебя одну? — крикнул я ей в спину, сделав акцент на слове «этот».

Девушка резко остановилась и повернулась. Сорвавшись с места, она снова подошла ко мне. Между нами были считанные сантиметры, когда Аврора остановилась. В который раз аромат ванили наполнил мои легкие.

— Это не твое дело, — сказала она, понизив голос.

На мгновение мне захотелось сделать ей больно. Казалось, что терять было нечего, и я продолжил:

— По-твоему, это сумасшедшая любовь? Да он тебя забудет сразу же, как только получит, что хочет!

Глаза Авроры сияли демоническим пламенем. Она стиснула зубы и сжала кулаки. Я стал ждать удара, но его не последовало.

— Он — хотя бы получит, — с насмешкой произнесла она и демонстративно осмотрела меня с ног до головы.

Это было хуже любого удара. Лучше бы она меня избила до полусмерти, чем сказала это. Аврора отвернулась, и я услышал из ее уст тихое: «Жалкий урод». Она быстро зашагала к тонированному джипу, оставив меня униженного и растоптанного.

Мужчина опустил очки так, чтобы я видел его глаза, и презрительно посмотрел на меня, пока девушка, которую я безумно любил, усаживалась в автомобиль. После этого машина с визгом умчалась прочь. В голове пронеслась мысль о том, что все ее парни не умеют спокойно ездить.

— Долго ты там будешь стоять? — спросил Эрл через какое-то время.

Я был не в силах произнести ни одного звука. Все резко потеряло смысл. Помню, как пейзаж начал медленно меняться — это я двинулся с места и пошел в неизвестном направлении.

— Эй! Ты куда? — донесся до меня эхом голос начальника.

Я шел на автомате. Все мои чувства разом отключились: осталась только оболочка. «Жалкий урод», — звучало у меня в ушах. Я не ощущал даже палящего солнца, которое обычно жгло мои черные волосы. Все звуки сливались в монотонное гудение. Даже стук собственного сердца куда-то исчез.

Оказалось, что ноги сами принесли меня домой. Отворив дверь, я прошел по осколкам, которые до сих пор не в силах был убрать. Войдя в спальню, я сел на кровать и достал пистолет из-под матраца.

Богиню утренней зари зовут Аврора. Я думал, что это судьба, так как имя ее брата — Гелиос.

Как же часто я страдал в детстве из-за своего необычного имени. Благодаря ему я и научился сносить все унижения. Ненавидел его до того самого момента, пока не узнал ее. Я полюбил Аврору изначально только за это. Все остальное пришло позже. Вот почему я так сильно жаждал быть с ней. Был уверен, что это знак свыше.

Но совсем недавно я наткнулся в интернете на другой факт, который неприятно удивил меня. Аврора — название крупного астероида, который относится к темному спектральному классу. Это означает, что его сложно обнаружить из-за низкой отражающей способности. Я думал, что она была моей богиней, а на самом деле Аврора оказалась огромным темным булыжником, который невозможно найти. Она сама это сделает. А ты поймешь это только тогда, когда будешь разбит вдребезги. Аврора летит, не замечая ничего и никого рядом с собой. Если ей попадется на пути небольшой невзрачный метеороид типа меня, она собьет его, даже не заметив. И Аврора сделала это: она всего лишь зацепила меня, а я уже разлетелся на мелкие осколки. Причем на ней не осталось ни малейшей царапины.

Ничто во Вселенной уже не способно собрать меня воедино. Смысла затягивать нет. Пора было прекращать это никому не нужное существование.

Не было ничего: ни вспышки, ни взрыва, ни боли, ни хлопка. Просто в одну секунду наступила полная темнота.

Я точно знаю, что нажал на курок. Подставив дуло к подбородку, я проверил, глядя в зеркало, что пуля попадет мне прямо в мозг, а не навылет. Я был наслышан о незадачливых самоубийцах, которые пытались покончить с жизнью, держа пистолет неправильно. В лучшем случае эти несчастные умирали в мучениях в больнице. В худшем — оставались инвалидами на всю жизнь, питаясь через трубочку и пряча свое лицо от глаз любопытных людей.

Я также был абсолютно уверен в том, что мой кольт исправен. Осечки быть не могло. Мозги должны были забрызгать все вокруг, но везде была идеальная чистота. Более того — потолок был белым. Сколько себя помню, он был в желтых разводах.

Я лежал на кровати и таращился на этот идеально ровный и чистый кусок бетона. Через пару секунд я ощутил аромат лаванды и мяты, что сбило меня с толку еще больше: это совершенно не свойственный запах для моей квартиры. Я пощупал постельное белье: мягкое и шелковистое. Это от него исходил приятный аромат. Темные плотные шторы на окнах, не до конца задвинутые, не давали полностью расмотреть обстановку в комнате. Я перевел взгляд на кусок стены, который освещался лучом солнца, проникшим между штор. Обои были не мои: графитово-синие с замудренным орнаментом.

Не соображая, что происходит, я поднялся и сел в кровати. Голова закружилась, и комната поплыла у меня перед глазами, но об огнестрельном ранении и речи не было. Я схватился за голову двумя руками так, будто это могло помочь мне остановить плавающую мебель и стены. Мне пришлось замереть на месте и ждать, пока взгляд сфокусируется. Только минут через двадцать я смог снова спокойно смотреть перед собой, не боясь того, что меня вырвет. Встав с кровати и подойдя к окну, я ощутил сильный озноб. Я отодвинул занавески и впустил яркое солнце в спальню: на улице была жара, люди ходили в шортах, но мне было холодно. Я повернулся и увидел красивый кремовый паркет, огромную деревянную кровать с шелковым постельным бельем цвета какао, шикарную плоскую люстру, занимающую одну пятую потолка, и большую плазму. Осколков не было, везде был идеальный порядок.

Меня охватила паника: теперь я был в полной уверенности, что это чужая квартира. Выбежав из спальни, я понял, что планировка была в точности, как у меня, но везде стояла дорогая мебель. Возможно, в своем беспамятстве я пришел не на тот этаж: наверняка прошел свой второй и поднялся выше. Выскочив за входную дверь, я в сомнении остановился. Обернувшись, я взглянул на золотые цифры: двадцать восьмая. Мурашки пробежали по всему моему телу — это была моя квартира.

Пока я так стоял и таращился на две блестящие цифры, ко мне подкралась Марта.

— Доброе утро, Гелиос! — добродушно сказала старуха.

Я дернулся и весь напрягся, ожидая от нее вспышки истерики или гнева. Но она мило улыбалась, выжидающе смотря на меня.

— Утро доброе, — неуверенно ответил я и потер глаза.

Мне казалось, что эта старуха была та самая скандальная соседка, от которой никому не было спасения, но ее лицо было слегка моложе и светлее. Волосы Марты были аккуратно зачесаны на затылок, а сама она одета в мятного цвета спортивный костюм.

— Какой-то ты, милый, растерянный сегодня. Будто бы не узнал меня! У тебя жар? Мокрый весь!

— Да нет. Все в порядке, я просто плохо спал.

— Да ты что! — искренне огорчилась она. — Ты слишком много работаешь! Тебе нужно больше отдыхать! Держи, я тебе оладушки испекла.

Старуха сунула мне в руки небольшой контейнер с едой. Я уставился на него, как на какое-то необъяснимое явление. И тут я увидел укус на своей руке: волдыря небыло. Вместо него было небольшое красное пятно.

— А с вами-то все нормально? — спросил я, чтобы убедиться наверняка, что она не шутит. Мысленно я все же ждал подвоха и новых оскорблений от нее.

— Я? Конечно! Все отлично! Спасибо, что спросил. Вот, сегодня дети приедут с внуками в гости! Две недели не видела, а кажется, что прошла целая вечность, — сказала она, коротко засмеявшись.

Дети? Внуки? Сколько себя помню, к ней никто ни разу не приезжал. Либо я перепутал старух, либо у меня съехала кукуха.

— А что ты стоишь перед своей дверью? Ключи потерял?

Теперь я точно был уверен, что это была моя квартира.

— Нет… Просто задумался.

Я неуверенно открыл дверь и зашел братно.

— Спасибо за угощение. До свидания! — тихо сказал я и прикрыл за собой дверь.

Контейнер я оставил на тумбочке. Возможно, Марта — еще та ненормальная старуха — и могла подсыпать что-нибудь в свои оладьи.

Со второго раза квартира показалась мне смутно знакомой. Она была светлой и из-за грамотно расставленной мебели более просторной. Я заглянул в шкаф. Там были пара футболок, кожаная куртка, спортивный костюм и даже одна белая рубашка. Сроду не носил их.

Нужно было понять, что, собственно, произошло. Пытаясь размышлять логически, я начал быстро ходить взад и вперед по квартире. На розыгрыш это не было похоже. Да и кому нужно так стараться, чтобы подшутить надо мной? Я был абсолютно уверен, что не существовало людей, которые хотели бы такое сделать.

Я заметил, что в квартире не было личных вещей, кроме того, что я нашел в шкафу. Это выглядело слишком странно. Как будто кто-то остановился в гостиничном номере с минимумом привезенной с собой одежды.

Я замер на месте, так как в определенный момент столкнулся взглядом с тем, кто смотрел на меня из большого зеркала в гостиной. Это был совершенно незнакомый мне парень: загорелый, с прямой осанкой и подкачанным телом. На голове была стрижка, которая так неожиданно подходила ему. Я всегда ходил с длинными волосами, считая, что эти модельные прически нужны только для самовлюбленных ослов и для склеивания девушек. Я пощупал свое лицо: загар выровнял тон кожи, на которой раньше были красные пятна и прыщи. Я давным-давно уже не смотрелся в зеркало и был уверен, что нисколько не изменился за все годы. А тут такое! Если загар еще можно было как-нибудь объяснить, то стрижка и накачанные мышцы не могли появиться сами собой. Отражение впечатлило меня и жутко понравилось: я даже не думал, что могу так выглядеть. Единственное, что меня смутило, это капли пота, бегущие по вискам, и синяки под глазами. Я хоть и выглядел гораздо лучше, чем обычно, но явно был болен.

Пока я так стоял возле зеркала и рассматривал себя, в голову лезли воспоминания обо всех дурацких фильмах про параллельные миры, которые я видел. Я сразу отмел эти нелепые мысли. Но в глубине души понимал, что у меня больше нет другого объяснения.

Мой взгляд наткнулся на часы в дальнем углу комнаты. Восемь часов сорок семь минут. Меня как током ударило — я опоздал на работу! Позабыв обо всем, я выскочил из квартиры и направился прямиком в магазин. Несмотря на все странности, я почувствовал укол совестливости, который заставил меня побежать на работу.

Больше собственной внешности меня изумило то, как выглядит Эрл. Он стоял на кассе, сгорбленный и хмурый. Сегодня мой начальник казался старше лет на десять, чем был вчера.

— Прости, я опоздал! — торопливо кинул я ему и прошел за кассу. Я ждал, пока Эрл подвинется, предоставив мне возможность делать свою работу, но он не шевельнулся. Начальник в изумлении смотрел на меня.

— Что вы делаете? — с возмущением спросил он. Его голос прозвучал неожиданно хрипло.

— Прости меня, пожалуйста! Мне стало плохо вчера. Я не должен был уходить, особенно ничего не сказав тебе.

— Что происходит? Вы кто? — продолжал он.

— Ты же не уволил меня? — с замиранием сердца спросил я. — Я столько лет у тебя работаю!

— Выйдите из-за прилавка, иначе я вызову полицию! — вскрикнул он.

Я никогда не слышал, чтобы Эрл повышал голос. Даже с самыми наглыми и скандальными покупателями он старался улаживать конфликт спокойно. Я повиновался. Знакомый мне Эрл был хоть и доставучим, но позитивным. У этого же мужчины были злые глаза, в которых отражалось разочарование во всем мире.

— Я же извинился…

— Ненормальный какой-то, — прошипел он. — Если не будете ничего покупать, то лучше уходите!

— Все в порядке? — перебил его до боли знакомый голос, который резанул мне по сердцу.

Из-за полок с товарами выглянула Аврора.

— В порядке, — недовольно ответил Эрл. — Сейчас этот псих уйдет, и все будет нормально.

Она кивнула и скрылась за стелажом. Я сразу бросился за ней, позабыв о странном поведении моего начальника.

— Покупать будешь что-нибудь? — крикнул он мне вдогонку.

Завернув за угол, я увидел, как Аврора остановилась у холодильников и начала доставать бутылки йогурта, проверяя их срок годности. На ней была форма магазина. Точно такая же висела и у меня в кладовой. Ее волосы вдруг оказались обстрижены до плеч и заплетены в тугой хвост. На грустном лице не было ни капли макияжа. Аврора выглядела как сотни тысяч других невзрачных девушек, но я точно знал, что это была она. Ее глаза сияли голубизной льдов Байкала.

Мои шаги звучали в такт громко стучащему сердцу. Все остальные звуки затихли.

— Что ты тут делаешь? — спросил я, остановившись в паре метрах от нее.

Ее усталый взгляд за одну секунду просканировал меня с ног до головы. Девушка нахмурилась и слегка выпрямила спину. Я узнал этот оборонительный жест.

— Работаю. Разве не видно? — сказала она и с безразличным видом продолжила перебирать товар.

У меня вырвался нервный смешок. Аврора надо мной издевалась.

— И как давно ты тут работаешь?

Она снова остановилась и с опаской глянула на меня.

— Учти, здесь есть камеры! Что тебе надо?

Возможно, у нее было право делать вид, что она не знает меня. Я унизил ее, пытаясь открыть глаза.

— Не хотел обижать тебя. Сам не понял, как я такое мог сказать.

— Да ты про что вообще? — В ее глазах появился страх.

«Отчего вдруг она боится меня?»

— Неужели твое самолюбие было настолько задето, что ты теперь будешь делать вид, что не знаешь меня? — Мне стало жарко. Я потер лоб и сфокусировал взгляд на ее прищуриных в испуге глазах.

— Я не знаю тебя и уж тем более не понимаю, про что ты говоришь, — она сказала это медленно, словно я был умственно отсталым.

— Прекрати! — вскрикнул я, и сразу же пожалел об этом.

Аврора сделала шаг назад.

— Просто можешь меня простить? Хватит делать вид, что не знаешь меня! — Не отрывая от меня глаз и даже не моргая, она в ожидании чего-то молчала. — Нет, значит, — пробубнил я себе под нос.

Я отошел на пару шагов от девушки, которая была уже настроена бежать от меня как от маньяка. В ее глазах не было и капли понимания. Аврора не делала вид, будто не знает меня — она действительно видела меня в первый раз в жизни. Как такое могло быть? У меня было ощущение, что оттого, что она меня не помнит, мое тело начинало испытывать реальную физическую боль. Голова начала кружится. Руки и ноги ломило. В эту секунду я понял, что мне было жизненно необходимо, чтобы она меня вспомнила.

Я сделал еще одну попытку и подошел к Авроре, которая крепко сжимала бутылочку с йогуртом в своей руке.

— Пожалуйста, скажи, что ты меня знаешь, — умоляюще попросил я. — Только не ври, пожалуйста! Я знаю, что виноват. Но не ври мне!

Она вышла из оцепенения и бросилась бежать в подсобку.

— Пожалуйста! — крикнул я вслед, теряя последнюю надежду.

Уже в проеме двери Аврора обернулась.

— Я не знаю тебя! — прошептала она и захлопнула дверь.

Полки начали раздваиваться и плыть в разные стороны. Все вокруг казалось нереальным, каким-то фальшивым. Это не могло быть тем миром, в котором я жил все двадцать семь лет.

Знакомое чувство отчаяния нахлынуло на меня. Я повернулся и не спеша побрел к выходу, стараясь не задевать товар на стелажах. Эрл пробубнил что-то недоброе в мою сторону, когда я проходил мимо.

Все происходящее не укладывалось у меня в голове. Как бы сильно я ни провинился перед начальником, он бы никогда не стал делать вид, что не знает меня. Я работал у него уже десять лет. С какой-то стороны он стал мне даже кем-то вроде отца. Несмотря на все мои оплошности, Эрл всегда относился ко мне с пониманием. Да и не мог он за один день найти мне замену. К тому же ее! Аврора и подавно не стала бы отрезать свои длинные волосы и уж тем более работать продавцом. Голова шла кругом от всех нестыковок.

Пока я шел, мое сознание то и дело уперто напоминало обо всем мистическом и необъяснимом, что произошло со мной за последнее время. Может, я сошел с ума, но мозг сам выдал мне ответ: я был в чистилище. Возможно, именно так оно и выглядит. Только с какой целью нужно так извращать мою реальную жизнь? Что я должен был усвоить из резкой перемены характеров знакомых мне людей? Мне нужно было получить какой-то урок? Или, наоборот, изменить что-нибудь в себе?

Несмотря на то что все в глазах плыло и двоилось, мой шаг стал более уверенным. Я шел домой для того, чтобы все исправить. Мне хотелось поскорее взять в руки свой кольт. Если этот мир и был чем-то вроде чистилища, то мне и терять было нечего. Пусть тот, кто всем тут заправляет, поторопится и поскорей отправляет меня в ад. Пуля в мой лоб будет ему хорошим пинком под зад.

Придя домой, я с ужасом понял, что пистолета под матрацем нет. Выпотрошив все ящики и обшарив каждый угол, я так и не нашел его. Исчезновение кольта вывело меня из себя. Такого отчаяния и чувства беспомощности я еще не ощущал. Я стал крушить все, что смог сломать. Даже если в моей жизни были по-настоящему дерьмовые моменты, то я хотя бы знал, что моя смерть в этот день подвластна только мне. Я мог сам решать, жить мне или умереть. Мог сам закончить свои страдания в любой момент. От этой мысли все остальное казалось не настолько разрушительным. Я молча выносил унижение и обиду, помня, что мой кольт лежит и ждет меня. Только поэтому скулить и жаловаться было не нужно, так как я знал, что сегодня, возможно, я сам покончу со всем.

Пистолета не было! Руки снова начали трястись, что взбесило меня еще больше. Я рухнул на кровать, зажав кисти под мышками. Мне нужно было успокоиться и подумать. «Пистолета не было!» — только и крутилось в голове. Стало тяжело дышать. Я узнал это чувство — у меня начиналась паническая атака. Вскочив с кровати, я вспомнил о непонятных таблетках, которые ранее нашел в тумбочке. Этикетки не было. Маленькая бутылочка содержала в себе, наверное, таблеток двадцать. Я открыл ее и, не задумываясь, высыпал все в рот. Кое-как проглотив их, я стал ждать эффекта. У меня появилась надежда, что это окажется сильным лекарством, которое поможет мне со всем покончить. Но ничего не происходило. Я со злобой швырнул склянку в стену и начал рыться в хламе, который раньше был содержимым шкафов и тумбочек. Вот он! Черный кожаный ремень. Мной руководило уже не отчаяние, а бешенство. Я сам должен решать, умру я или нет! Я встал на кресло, которое притащил из гостиной. Надев ремень на шею и приладив его край к турникету, который висел над дверным проемом, я ощутил холодок, пробежавший по спине. Для надежности я завязал ремень несколько раз. Мне и в голову не пришло мешкать: в этом мире я оказался гораздо решительней. В ту же секунду я прыгнул и повис над полом. Это не помогло мне уйти мгновенно, как я рассчитывал. Значит, это будет мучительная смерть. Ремень затрещал, а холодная металлическая бляшка впилась в кожу. Уже через секунду я пожалел о содеянном. Брыкаясь и дергаясь, я пытался взобраться на спинку кресла. Но этот чертов модный предмет мебели перевернулся, оставив меня без какой-либо опоры. Горло разрывалось от боли. Я хрипел, пытаясь освободиться, но петля становилась только крепче. Наконец-то сознание начало покидать меня. Именно в этот момент мне бросилась в глаза какая-то палка, стоявшая за шкафом. Перевернув все вверх дном, я почему-то до сих пор не обратил на нее внимание. Странно, но мне показалось, что это была капельница.

На этот раз должно было получиться. Я уходил медленно, поэтому точно запомнил, когда наступил конец.

Но тогда какого черта я проснулся у себя в кровати?! Да еще и с кольтом в руке!

Ко мне стала возвращаться паника. Помимо этого я ощущал новое чувство: обжигающая боль в горле. Я будто простудился: мне было больно глотать даже собственную слюну. Сложно дышать: я пытался вдохнуть полной грудью, но ее словно что-то сдавливало. Тогда я начал втягивать кислород маленькими, но частыми порциями. От этого мне стало слегка лучше. Паника ослабила свою хватку, но все же не ушла окончательно. Она ждала в сторонке, пока не понадобится снова. И ей не пришлось долго ждать. Когда я увидел грязный потолок, ужас новой волной накрыл меня. Я вскочил с кровати. Комната на пару секунд раздвоилась, а затем медленно воссоединилась. Услышав хруст мусора под ногами, я понял, что весь этот бред про дорогую квартиру и добрую соседку был лишь галлюцинацией. Скорее всего, отчаяние довело меня до истерии: я не смог выстрелить и потерял сознание. Слабое объяснение, но мне просто необходимо было хотя бы такое.

Когда человек сталкивается с чем-то необъяснимым и загадочным, он склонен приписывать этому явлению сверхъестественную природу. Но из истории видно: любая загадка, которую в итоге человек разгадал, имеет довольно тривиальное объяснение. Наверняка сейчас такой случай. К тому же, если не смогу убедить себя в том, что это просто галлюцинации, то я просто-напросто психически болен. А это объяснение меня не может устраивать.

Решив кое-что проверить, я не спеша, так как меня сильно шатало, вышел из квартиры и подошел к соседней двери с номером тридцать. Стук прокатился эхом по всему коридору. Через минуту мне открыла сморщенная и привычная для меня старуха в цветастом домашнем халате.

— Что ты ломишься? По башке себе постучи! — рявкнула она.

— Вы оладьи пекли сегодня? Или вчера?

Со стороны я выглядел наинелепейшим образом: взлохмаченные волосы, помятая одежда и опухшее лицо, спрашиваю с испуганными глазами про какие-то оладьи.

Старуха быстро прикрыла дверь и нацепила на нее цепочку. Через узкий проем я видел половину ее ошарашенного лица.

— Какие нафиг оладьи, наркоман хренов?! — взвизгнула она.

— Ага… Вот как… — Я с силой потер лоб. — А дети ваши с внуками в гости не собираются?

Старуха широко раскрыла глаз. Она резким движением убрала цепочку и распахнула дверь, чуть не зашибив меня ею.

— Как ты смеешь! Решил поиздеваться надо мной?! — завопила она, как бешеная.

Ее лицо стало пунцовым, а на глазах блеснули слезы. Она подошла вплотную и выставила указательный палец прямо мне в лицо. Ее всю трясло, от чего я не на шутку перепугался.

— Ты отребье! Не смей мне ничего говорить про моих детей! Я упеку тебя в тюрьму, прогнившая ты шавка!

— Успокойтесь! Я лишь спросил, — испуганно сказал я, выставив обе руки перед собой.

Мне показалось, что она меня вот-вот ударит.

— Скотина! Урод немощный! — прорычала старуха и попятилась назад к себе в квартиру.

Когда она с силой захлопнула дверь, я еще долго слышал не очень приятные слова в свой адрес. Пока я стоял в ступоре и размышлял над тем, что со мной происходит, раздался щелчок, и дверь напротив тридцатой квартиры отворилась. Оттуда высунулась черноволосая голова уже не молодой женщины. На вид ей было около пятидесяти пяти. Я часто видел эту соседку, но не знал, как ее зовут. Сколько себя помню, она всегда жила в этой квартире, как, собственно, и Марта.

Женщина с упреком посмотрела на меня.

— Гелиос, ты что вытворяешь? — тихо, но сторого спросила она. Женщина словно отчитывала меня за плохое поведение.

— Она ненормальная! Мне просто нужно было спросить про ее детей. Я же ничего криминального не сделал, — начал я оправдываться.

— Кошмар, — еле слышно произнесла она и покачала головой. — Ты разбередил глубокую рану. Может, ты и не знал, что они умерли лет двадцать назад. Но приходить ни с того ни с сего и лезть в чужую жизнь тебе права никто не давал!

— Умерли… — повторил я. Не обращая внимания на женщину, я отвернулся и побрел к своей двери. — Да что, черт возьми, происходит?! — произнес я в полголоса.

— Нет, что с тобой происходит? — спросила соседка мне вслед. — Ты был таким милым мальчиком.

Я не ответил, а просто вернулся к себе в старую грязную берлогу. Волнение переполняло меня. Все было не правдой, бредом! Это все — страшный сон! Он пошатнул мою психику. Все из-за того, что я много работал и почти не спал. Аврора стала моим наваждением — она тому причина. Нужно было как-то вытаскивать себя из этого сюрреализма.

Напротив двери было зеркало. Я снова увидел худое тело, длинные грязные волосы и бледную кожу. Злость пробежала по мне волной, оставив неприятное послевкусие беспомощности. Мне захотелось стереть свое отражение и нарисовать другое — то, что я видел во сне. Меня стал раздражать мой немощный вид. Я был жалким и уродливым. Всю жизнь я существовал, не обращая особого внимания на свою внешность. Но когда увидел, как хорошо могу выглядеть, то уже не мог выносить свое отражение. Я достал ножницы — это было наиглупейшим решением, которое я когда-либо принимал. Но благодаря моим кривым рукам, которые превратили лохматого хиппи в плешивого бомжа, я осмелился довериться профессионалу. Решение пришло мгновенно. Я схватил те деньги, которые у меня лежали в шкатулке на черный день, и выскочил на улицу, при этом не забывая прикрывать свою голову капюшоном.

Уже через час я сидел в кресле парикмахера с новой прической. Она была точно такой, какой я ее запомнил. Вначале мне пришлось долго объяснять девушке-парикмахерше, что именно я хочу. Она долго пыталась понять меня с помощью каталогов, но в итоге, не выдержав, сунула мне в руки ноутбук и сказала искать в интернете. Через пять минут я нашел, что хотел, на радость парикмахерше. И вот теперь я смутно походил на ту, более успешную версию себя. Это размыло грань между сном и реальностью и притупило неприятное ощущение. Мне стало казаться, что я всегда был именно с такой стрижкой, а все остальное мне просто приснилось.

Я знал, что уже два часа как опоздал на работу, но меня это почему-то не очень волновало. Мне стало намного легче. Появилось некое спокойствие. Только боль в горле портила настроение, напоминая о кошмаре.

Обычно я закрывался козырьком кепки или капюшоном и, низко опустив голову, брел до работы. Но сейчас я решился взглянуть на небо. Оно было кристально чистым. Солнце уже начинало припекать, а я с удовольствием подставлял лицо под его лучи. Двадцати пяти минут хватило для того, чтобы мои нос и щеки стали красными. Оставалось надеяться на то, что кожа с непривычки не обгорит.

Как только я вошел в магазин, то сразу наткнулся на удивленный взгляд начальника. Он стоял у кассы и принимал оплату у невысокой женщины. По его глазам было видно, что он вот-вот лопнет от любопытства. Я молча прошел в кладовую и накинул поверх черной футболки красную жилетку с моим именем на бейджике. Неосознанно я пробежался глазами по вещам, лежавшим здесь, ища униформу с именем «Аврора». Естественно ее тут быть не могло.

Эрл чуть не сбил меня с ног, когда я выходил из раздевалки.

— Что произошло? — требовательно и в то же время озабоченно спросил он.

— Мне вчера стало очень плохо. Прости, Эрл, я даже не понял, как ушел домой.

— Вчера? Ты ушел позавчера! Я тебе звонил, но ты не брал трубку. Хотя бы написал, что не выйдешь на работу.

— Как? Вчера меня не было на работе?

Новость не то чтобы удивила, она меня ввела в ступор. Я не мог целые сутки пролежать на кровати. Хотя…

— Прости… — тихо произнес я, продолжая думать о том, каким образом целый день мог исчезнуть из моей жизни.

— Так! С тобой явно что-то не так! — заботливо, но строго заключил Эрл. — Давай-ка иди домой! Еще денек отдыха тебе не помешает. Ты, видимо, перетрудился. Как-никак больше месяца без выходных!

— Нет, я могу работать! Сейчас все нормально!

И это действительно было так. Я уже не ощущал съедающую меня изнутри тоску. Поход в салон благоприятно подействовал. Кто бы мог подумать, что такая мелочь способна привести нервы в какое-никакое равновесие.

И тут я ощутил резкую боль в руке. Вспомнив про укус, я посмотрел на то место, куда меня ужалило непонятное насекомое. Никакого волдыря небыло: осталось только розовое пятно нечеткой формы. Укус явно проходил, но вот внезапно появившаяся боль сильно смутила меня.

— Не спорь со мной! Я все решил! — сказал Эрл.

Он стянул с меня жилетку и повесил ее обратно на крючок в маленькую каморку, служившую нам и гардеробной, и кухней, и кладовой. И как всегда, спорить с начальником, когда он что-то вбил себе в голову, было пустой тратой времени. Эрл мягко дотолкал меня до выхода, пока я неубедительно упирался.

— Гелиос, ты это… Может, не нужно увлекаться… Ну, этим… — неуверенно произнес он.

— Я не употребляю наркотики! — Злость вернулась, но сейчас я его понимал. Действительно, в последнее время я странно себя вел. Тут любой подумает про это. — Ну, правда! Клянусь тебе, — примирительно добавил я.

— Хорошо, хорошо. Ладно, иди, отсыпайся! — махнул он на меня рукой и задумчиво уставился в пол.

— Слушай, а ты не брал мне подмену на вчерашний день? — спросил я на последок.

— На один день? Нет, конечно! Да и где я так быстро найду замену? — Он осмотрел меня с ног до головы. — Поспи, Гел, — сказал он не своим голосом, более высоким и ласковым. Он донесся до меня, словно со дна колодца. — Все будет хорошо.

Я ошарашенно смотрел, как низенький мужчина, говоривший сейчас со мной женским голосом, развернулся и побрел к кассе.

Что это было? И к чему он сказал последнюю фразу?

В тот незапланированный выходной я не пошел домой. Дойдя до набережной, я остановился прямо у лестницы, ведущей к пляжу. Каждый день, проходя мимо этого места, я даже не замечал его по-настоящему. В первый раз, задумавшись над тем, а не спуститься ли мне туда, я ощутил тревогу за свое будущее. Внезапно я понял, что мне ужасно надоело чувствовать пустоту внутри себя. Я заполнил ее Авророй, но это изначально было неправильно. Мне нужно было начинать с малого. Допустим, с новых ощущений, другой прически или смены обстановки. Как ни странно, но именно поход в парикмахерскую навел меня на такие мысли.

Глядя на беззаботно отдыхающих людей, я думал о том, что тот я из моего кошмара выглядел не хуже этих загорелых парней. Мне захотелось больше походить на него.

Я неуверенно спустился вниз. Подойдя к ближайшему ларьку, я купил плавки и кучу тюбиков для загара и от него же. Я не имел никакого понятия, что именно нужно для того, чтобы не обгореть и в то же время загореть. Именно поэтому я намазался и тем, и другим.

Мысли об Авроре то и дело неожиданно всплывали у меня в голове. Я пытался отгородиться от ее образа, так как воспоминания о ней причиняли мне физическую боль. Но эти мысли все равно просачивались через любой блок, который я выстраивал; заползали в самые труднодоступные места, из которых я уже не в состоянии был достать их. Стоило мне погрузиться в воспоминания о девушке, которая разбила мне сердце, тело начинало ломать. Я начинал ненавидеть ее, но в то же время меня жутко тянуло к ней.

Я боролся с сильным порывом бросить все эти тюбики на песок и сбежать к себе домой, закрыться там от всего мира и снова страдать в одиночестве. Боль разрывала меня изнутри, но я упрямо стоял на горячем песке и ждал, пока хоть что-то отвлечет меня от Авроры настолько, чтобы я смог сделать следующий шаг.

Стоя на пляже и борясь с охватывающей меня апатией, я рассматривал людей вокруг. Они наслаждались жизнью и даже не подозревали, что рядом с ними стоит человек, который в сотый раз подряд душевно умирает — тихо, никому не заметно. Я начал глубоко вдыхать морской воздух, который порывами накрывал меня, словно пытаясь привести в чувства. Мое внимание сосредоточилось только на этом ощущении. Шум волн укачивал. Я закрыл глаза и задержал дыхание. Через мгновение я ощутил ласковое прикосновение к своей щеке. В испуге я раскрыл глаза, но никого не увидел рядом. Сердце колотилось от страха, но мне стало легче на душе. Непонятно отчего я ощутил чье-то тепло. Только спустя пару секунд я понял, что по моим щекам текут слезы. Я смахнул их как что-то неестественное и противное и огляделся по сторонам. Никто на меня не обращал внимания. Все занимались своими делами.

Это происшествие заставило меня выйти из оцепенения. Я почувствовал, что могу двигаться. Впервые я решился раздеться до плавок, ожидая косых взглядов от красивых загорелых людей. Но всем было плевать, когда я обнажил свое бледное худое тело. Никто даже не глянул в мою сторону. Ну, разве что собака, пробегавшая мимо. Но и в ее глазах читалось безразличие. Это воодушевило меня настолько, что я даже рискнул искупаться в море. В последний раз я это делал, когда был еще подростком. На меня нахлынул восторг от бьющих волн, от того, как они укачивают меня. И самое главное — от запаха, который был не столь сильным, когда просто проходишь мимо пляжа. Мне словно в голову ударило детство. Ласковые волны облегчали боль, позволяя на короткое время забыть Аврору. Я нырял, пытаясь открыть глаза и рассмотреть подводный мир. Вначале не очень глубоко, а после так, что смог разглядеть дно и маленьких рыбок, снующих по дну туда и сюда. Ближе к вечеру я ощущал приятное жжение на коже. Но я добился того, чего хотел: благодаря сотне слоев кремов, мне удалось не обгореть.

Домой я шел со спокойным сердцем, уставший и с еще мокрыми волосами. Я брел вдоль пляжа в сторону дома. Солнце вот-вот должно было скрыться за горизонтом. От прохладного ветра у меня бежали мурашки. Я остановился на перекрестке, на котором всегда шел прямо. Что-то заставило меня повернуть вглубь города, а не идти как обычно по главной набережной. Мне не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Я так давно не ощущал упокоения, что даже пускай оно было временным, я хотел продлить его. Я шел по освещенным мерцающей рекламой улицам, сам не зная куда. Я даже не видел этой части города. Неизвестные мне вывески и плакаты зазывали проходящих людей к себе. Я медленно брел, разглядывая каждую из них. Люди небольшими группами проходили мимо, не замечая меня. Они шумно разговаривали и громко смеялись. В этом гуле веселых голосов я почувствовал себя в своей стихии. Меня никто не замечал, но я был в центре всего.

В мгновение ока на меня свалилось озарение. Я остановился, когда увидел вывеску с накачанным мужчиной и фигуристой девушкой. Мне пришла в голову дикая мысль, которая поначалу испугала меня. Я неуверенно подошел и открыл стеклянную дверь. Внутри оказалось очень светло, а бело-красные стены неприятно давили на психику. Мне захотелось развернуться и уйти. В этот момент передо мной возникла красивая высокая девушка.

— Здравствуйте! Проходите на ресепшн, — сказала она, широко улыбнувшись.

Я оторопел от такого напора, но повиновался.

— Вы тут впервые? — Я кивнул.

— Какие занятия вас интересуют?

— Если честно, то я и сам не знаю.

— Могу предложить личного тренера в спортзале. Также есть групповые занятия кардиотренировок. Еще есть отличный бассейн, где проходят соревнования раз в неделю.

— Я думаю, что личный тренер не помешает, — неуверенно произнес я.

Я думал о путях отхода, но девушка не давала опомниться. Минут пять она нагружала меня бесполезной информацией о расписаниях занятий, о различных видах упражнений и спортивных тренажерах, которые мне якобы подойдут больше всего. Девушка напечатала мои данные в компьютере и распечатала пару листов бумаги.

— Отлично. Вот вам карта посетителя, — она подвинула ко мне маленький пластиковый прямоугольник, под которым лежал договор. — Подпишите здесь и заполните вот тут. Оплата перед каждым занятием. Если нужен абонемент, то выйдет дешевле. — Девушка выжидающе смотрела на меня и неестественно улыбалась. — После можете пройти в спортзал. Дверь налево.

В ее глазах была усталость. Хотя, скорее всего, ненависть к себе от того, что ей приходится все время фальшиво улыбаться.

— У меня нет с собой спортивной одежды.

— Тогда можете приходить в любое время. Тренеры всегда находятся в зале, — услужливо заключила она.

Я вышел оттуда с двойственным чувством. Часть меня ликовала оттого, что это было еще одним шагом к нормальной жизни. А другая жутко боялась, что все окажется напрасно. Но я уже начал, и если остановлюсь сейчас, то уже никогда не соберусь с духом для того, чтобы изменить свою жизнь.

Каждый сегодняшний шаг давался мне мучительно тяжело, но, в конце концов, я сделал их.

Впервые за очень долгое время я спал глубоким сном. Не таким, в который ты проваливаешься, как в черноту, и от которого потом целый день болит голова. А таким, после которого просыпаешься свежим и хочешь жить.

Утром я решил, что сегодня начнется новая жизнь. Естественно, Аврора ни на секунду не уходила из моей головы. Более того, меня что-то кололо в груди каждый раз, когда я вспоминал о ней. Но теперь она сдвинулась, хоть и не на задний план, но слегка в сторону. Любимая женщина не занимала все мое сознание, убивая во мне все интересы и желания. Мне хотелось начать жить, и я был твердо намерен сделать это. Видимо, та галлюцинация настолько потрясла мое сознание, что я почерпнул часть характера, что был у меня в ней. Я сам заметил, как резко начал меняться: уже не стеснялся каждого человека, с которым приходилось разговаривать; не прятал лицо за длинными черными прядями, которые без сожаления отрезал; и не бежал после работы домой с желанием скрыться от чужих ненужных мне глаз. Теперь я хотел попадать на эти глаза. Я перестал чувствовать дискомфорт от этого. То, что они перестали смотреть на меня как на ничтожество, вселяло в меня надежду и уверенность. Возможно, для других людей перемены во мне не были такими кардинальными и скорыми, но для меня они казались молниеносными.

Взяв у Эрла заслуженных два выходных в неделю, я действительно начал ходить в спортзал. Тренер оказался высоким и чересчур накачанным парнем, который переборщил с солярием. Он был уж очень влюблен в себя и часто вообще забывал про мое существование, когда любовался своими мышцами в зеркале. Но даже того мало уделенного мне времени было достаточно для того, чтобы я ощутил себя выпотрошенным. После первой же часовой тренировки я еле дополз до дома. А то, что на следующий день я не смог встать с кровати, повергло меня в легкий шок. Жертва солярия не предупредила меня о последствиях вчерашней тренировки и не сказала, что нужно делать в таком случае. Я начал всерьез переживать за то, что не смогу добраться до работы. Переваливаясь с бока на бок, я проклинал непрофессионализм моего тренера. Умудрившись кое-как встать с края кровати, я походкой пингвина прошел мимо шкафа и двинул локтем в сторону, чтобы закрыть сломанную дверцу. Мышца заныла, а я остановился из-за того, что не почувствовал сопротивления дурацской дверцы. Повернув голову, я в изумлении увидел, что мой шкаф изменился. Вместо пошарконного коричневого дерева было лакированное темно-серое полотно. Я сделал шаг назад и увидел, что вместо обычных дверей были те, что отъезжают в сторону. Толкнув одну дверцу, я убедился, что на вешалках висела моя одежда. Минут пять я стоял возле непонятно как появившегося нового шкафа-купе, пока не ощутил сильное давление в мочевом пузыре. Это заставило меня оторваться от созерцания и пойти в туалет. Тут возникла новая проблема — необходимо было нагнуться, чтобы откинуть крышку унитаза. Я решил не рисковать и вышел обратно в коридор для того, чтобы взять телефон и найти в интерне что-нибудь, что поможет мне. Решение отыскалось очень быстро — я был далеко не первый с такой же проблемой. Мне нужно было просто-напросто разогреть мышцы. Сделав легкую зарядку, а точнее, неуклюжие движения, напоминающие махи ногами и руками, я почувствовал, как мышцы понемногу стали расслабляться. Благодаря этому я смог кое-как сделать свои дела. Вернувшись спальню, я с подозрением глянул на мебель. Все остальное выглядело по-старому. Я сел на кровать и, не отрывая глаз от шкафа, стал одеваться. Ноющая боль в мышцах не давала мне сосредоточиться на своих мыслях. Я пытался вспомнить, когда в последний раз разглядывал свою мебель. Может ли быть такое, что во время своей депрессии я сам купил шкаф? Я уже и сам не знал.

Медленно бредя по набережной, я пытался понять, насколько сильно апатия раньше влияла на мою жизнь. Боль в мышцах ни на секунду не давала забыть о себе, в отличие от шкафа, который вылетел у меня из головы, стоило мне дойти до работы. Когда же я вошел в магазин, напряжение в мышцах стало даже нравиться мне. Я словно наполнился силой и уверенностью. Весь день я наслаждался новыми чувствами, выполняя больше физической работы, чем обычно.

Эрл тоже заметил перемену во мне и чаще стал улыбаться во время нашего с ним разговора. Он больше не заводил нудные монологи о наркотиках, что очень меня удивляло. Я тоже понемногу начал раскрываться. Например, поделился тем, что теперь хожу в тренажерный зал. Он очень обрадовался и даже отдал мне бесплатно напульсники, которые продавались у нас на кассе. Эрл стал каким-то воодушевленным. Теперь его разговоры со мной напоминали дружескую беседу, а не нравоучение от отца. Он оказался не таким уж и плохим.

— Этот идиот бесконечно смотрится в зеркало, любуясь на свой зад, — смеясь, произнес я.

Эрл загоготал. Я расклеивал ценники, в то время как начальник подметал полы.

— Это же как нужно себя любить, чтобы забыть про то, что я лежу под штангой! Меня чуть не придавило там, а он стоит и любуется своими булками! — Новая волна хохота заполнила пространство магазина.

— М-да… — утирая слезы, произнес Эрл. — А знаешь, я раньше тоже часто занимался спортом. Ты не смотри на то, что я сейчас такой обрюзгший, — он глубоко вздохнул, похлопав по своему круглому животу. — Больше всего мы с женой любили езду на велосипедах и теннис.

— А почему перестали? — улыбаясь, спросил я.

— Она умерла. — Улыбка мгновенно слезла с моего лица. — Все потеряло смысл.

— Прости, я не знал…

— Ничего, — отмахнулся он. — Это было так давно.

Я столько лет работал у него, а узнал об этом только сейчас. Я посмотрел на его руку. Он до сих пор носил кольцо. Насколько же сильно я был погружен в себя, что не замечал элементарных вещей? Депрессия полностью поглощала мое внимание, отчего я не хотел видеть ничего, кроме своих проблем. После того как Аврора вместе с апатией ушла, я словно прозрел. Меня стали интересовать другие люди, их проблемы и интересы. Я открыл для себя много новых развлечений. Например, попытался встать на доску для серфинга. Что, естественно, не получилось у меня ни с первого, ни с десятого раза. Одолел я ее только, наверное, раз на сотый. Я сделал это и жутко гордился собой. Но то, что для меня стало настоящим открытием — это смузи. Как жаль, что я не пробовал его раньше. Может быть, тогда я бы засыпал не с кольтом в руках, а со стаканчиком молочного коктейля.

Только одно чувство странно давило на меня. Я не мог понять его природу, но оно постоянно присутствовало со мной. Я как-будто о чем-то забыл. Иной раз, находясь в подсобке, или в тренажерном зале, или вообще на доске для серфинга, я словно вспоминал о чем-то, но всего на пару секунд. В такие моменты я ощущал чье-то присутствие. Иногда даже прикосновение к своему телу и шепот. За мной словно следовал призрак, который что-то хотел сказать. Странно, но со временем меня это перестало пугать. Наоборот, даже успокаивало. С каждым днем присутствие становилось все явственней. Через какое-то время мне начало казаться, что призрак живет в моем доме. Вещи стали непонятным образом перемещаться. Я не видел, как они летали, словно в фильмах ужасов. Просто, допустим, моя грязная футболка, лежавшая кое-как на стуле, вдруг оказывалась чистой и аккуратно сложенной в шкафу. Еще через какое-то время я стал различать отдельные слова. Они вдруг возникали прямо у меня в голове. «Хорошо», «Ты сможешь», «Пожалуйста». Голос был женский и очень ласковый. Теплота, исходившая от него, напомнила мне о матери. Не о той, которая напивалась до беспамятства, а о той, что была еще в состоянии любить меня.

— Мам, это ты? — спросил я как-то ночью, сидя в кровати. Голос мне не ответил, но я ощутил давление в области затылка. Это была она, и ее рука гладила меня по голове. Неожиданно появившаяся поддержка меня окончательно воодушевила. Я перестал чувствовать одиночество и давящую на меня тоску. Я жалел только о том, что она не пришла раньше.

Череду моих мыслей прервал звон датчика, висевшего над дверью. Я двинулся к кассе, даже не взглянув на того, кто прошел по соседнему ряду. Только дойдя до своего места, я ощутил до боли знакомый аромат. От запаха ванили у меня сжалось и больно кольнуло сердце.

Я как вкопанный встал у кассы, ожидая увидеть ее. Аврора вышла из-за стелажа уже через минуту. Она снова была грустная, с безразличием в глазах. Похоже, очередной мужчина бросил ее. Не буду отрицать — это порадовало меня. Девушка, увидев меня, слегка удивилась и приостановилась на полпути к кассе. Я выжидающе смотрел на нее, стараясь скрыть свое волнение и накатывавшие на меня волной чувства.

Рассчитал я ее в полной тишине, не назвав даже сумму. И просто поздороваться с ней для меня было непосильным трудом. Она взяла свою газировку и направилась к выходу. Что-то затормозило ее, и Аврора, повернувшись вполоборота, произнесла: «Классная прическа».

Дыхание сперло. Теплая волна пробежала по всему моему телу. Она сказала это без издевки или сарказма. Аврора действительно так считала! И она больше не злилась. Меня накрыл восторг оттого, что Аврора снова появилась в моей жизни.

Девушка легкой походкой вышла из магазина. Воодушевление прошло также быстро, как и появилось. Я почувствовал, что с уходом Авроры ушла и часть моего счастья. Она была глотком свежего воздуха, который мне дали вдохнуть, а затем отобрали и заставили снова нюхать вонючую кучу мусора. Глядя ей вслед, я ощутил вновь возвращающуюся пустоту и тревогу. Вроде бы, с одной стороны, все осталось по-прежнему, а с другой — координально изменилось. Это было мучением.

— Что с тобой? — спросил внезапно появившийся из-за стелажа Эрл.

— Все хорошо, — выдавил я, прекрасно понимая, что на моем лице итак было все написанно.

Эрл с подозрением посмотрел через стеклянную дверь на удаляющуюся девушку и, кажется, все понял.

Я осознал, что Аврора опять начала вытеснять все остальные мысли, кроме тех, что касаются конкретно ее. Душу словно что-то скрутило и начало сдавливать. Я сопротивлялся, так как ужасно не хотел снова погружаться в то состояние. Мне было просто необходимо вернуть чувство независимости и счастья, которое я только начал приобретать.

С неимоверным усилием я заставил себя начать все с начала. С этого же дня я стал больше тренироваться. Целую неделю после работы я ходил на ночные занятия, так как заметил одну интересную вещь: чем усерднее я занимался, тем меньше думал об Авроре. Приходя домой поздно ночью, я мгновенно выключался, стоило моей голове коснуться подушки. Приятным бонусом стало то, что через какое-то время мне уже не было противно смотреть на себя в зеркало. Тело начинало приобретать какую-никакую форму. К тому же от частого времяпрепровождения на солнце прыщи и пятна на моем лице полностью исчезли, а кожа приобрела приятный оттенок. Я все больше походил на свою версию из сна.

В моей квартире тоже произошли перемены. Я вычистил весь хлам. Выкинул старые вещи, которые годами лежали без дела. Купил новый стол с телевизором, что стоило мне большей части зарплаты. Но я ни капли не пожалел об этом. Даже когда под конец месяца ел пустые спагетти.

Все шло как никогда хорошо. Вершиной моего блаженства стало то, что я начал натыкаться на заинтересованые взгляды девушек. После такого моя самооценка просто не могла не подняться. Я все так же боялся подходить и знакомиться, но, по крайней мере, был уверен, что меня не пошлют куда подальше и не скривятся от отвращения.

Через какое-то время я перестал испытывать стах перед встречей с Авророй, так как был уверен, что ей больше не удастся сломить мое душевное равновесие. Думая о ней, мое сердце не замирало, как раньше, а руки не начинали потеть. Я был готов. Но это я только так думал. Как оказалось, стоило ей улыбнуться, и я снова превратился в несуразного идиота, который по уши влюблен.

Это случилось спустя пару месяцев. Аврора неожиданно появилась в магазине, заставив меня замереть на месте и затаить дыхание. Я сразу заметил, что на ее губах была легкая улыбка. Это огорчило меня. Ведь я прекрасно помнил, в связи с чем у нее обычно было такое приподнятое настроение — она нашла себе нового мужчину. Девушка прошла мимо кассы, но перед этим взглянула на меня. Удивленно подняв бровь, она улыбнулась. Я ощутил, как мои щеки покраснели. Мне было стыдно за себя и за такую предательскую выходку моего организма. Как назло рядом со мной в этот момент стоял Эрл. Он увидел мое глупое выражение лица и проводил Аврору пристальным взглядом. Затем начальник снова посмотрел на меня и покачал головой. Ему она явно не нравилась.

Прошло минут десять, а Аврора так и не появлялась. Мое сердце работало все громче и громче. Я обратил внимание на Эрла, который до сих пор был рядом. Он специально не отходил от стеклянной витрины, которая находилась возле кассы, делая вид, что протирает ее. Начальник снова включил в себе разведчика, а может, заботливого отца. Узнав его лучше, я перестал злиться на такие глупые выходки, списывая их на возраст. Но его присутствие сковывало меня морально и физически.

Наконец я услышал, как стук каблуков начал приближаться. Аврора вышла из-за холодильников с полной корзинкой бутылок шампанского.

— Привет, — мягко произнесла она, подойдя к кассе.

— Привет.

Я пытался выглядеть и говорить как можно более непринужденно, но и сам понимал, что у меня это не очень то и хорошо получалось.

Аврора ухмыльнулась, что сильно резануло по моему неокрепшему самолюбию, и начала выкладывать бутылки.

— Ты изменился. — она с задумчивым видом разглядывала меня, пока я пробивал уже третью бутылку. — Неплохо выглядишь.

Если бы мне два месяца назад сказали, что Аврора будет смотреть на меня заинтересованным взглядом, то я бы почувствовал жуткую боль, так как был бы в полной уверенности, что надо мной жестоко шутят.

Я пожал плечами, делая вид, что не особо то и польстился на ее комплимент. Но в душе я был на седьмом небе от счастья.

Я положил все шесть бутылок в пакет и молча стал ждать оплаты. Аврора изящно откинула прядь каштановых волос с плеча и приложила карточку к терминалу. Эрл в это время усиленно натирал стеклянные полки, не забывая поглядывать на нас. Его назойливое внимание давило на меня, от чего я не мог сыграть роль уверенного в себе парня.

— У меня дома завтра будет вечеринка в честь моего дня рождения, — неожиданно произнесла девушка. — Приходи и ты.

Вначале я даже не понял, что она сказала это именно мне. Мельком посмотрев по сторонам, я никого, кроме оторопевшего начальника, не увидел.

— Так ты придешь? — Девушка вопросительно смотрела именно на меня.

В груди что-то вспыхнуло, словно мои мысли и чувства в один момент взорвались и превратились в хаос, в котором было сложно разобраться. Я уже не мог делать безразличный вид и радостно кивнул.

Аврора обнажила белые зубы и подвинула к себе стопку салфеток. Протянув руку за прилавок, она достала карандаш. Эрл замер с тряпкой в руке, с возмущением наблюдая за происходящим. Я умоляюще посмотрел на него и беззвучно произнес: «Пожалуйста». Худшее, что сейчас могло произойти — Эрл стоит и отчитывает Аврору за ее бесцеремонность. Ноздри моего начальника расширились, из чего я мог сделать вывод, что он был на грани. Невысокий мужчина громко вздохнул, но промолчал. Швырнув тряпку на прилавок, он быстро ушел в глубь магазина — я так понял, для того чтобы не сорваться и не начать обвинять Аврору в наглости. Спасибо ему за это.

Девушка протянула мне салфетку, на которой написала адрес.

— Приходи к восьми!

Аврора отвернулась и, не попрощавшись, пошла на выход. Она стремительно удалялась, но мне показалось, что все происходило как в замедленной съемке.

Как только она скрылась из виду, Эрл тут же выглянул из-за стеллажа. Он смотрел так, словно хотел пристыдить меня. В ответ я просто пожал плечами. Не дождавшись от меня никаких комментариев, начальник подошел к кассе, где только что стояла Аврора. Я с упоением смотрел на салфетку и улыбался, не замечая нервных движений Эрла.

— Только не говори, что ты пойдешь, — подал он голос.

— А почему нет?

— Ты ее видел? — сказал он так, будто я еще не успел разглядеть на ней каждую родинку.

— И что?

— Да у нее прямо на лбу написано, что она пользуется мужчинами.

Я отрицательно покачал головой.

— Да! — повысил он голос. — Именно пользуется! И весьма успешно! Думаешь, такие дорогие украшения она сама себе купила?

— Нет, Эрл! Она не пользуется никем. Скорее наоборот, — упрямо повторял я.

— Ты молодой и глупый! Не видишь элементарных вещей!

Меня сильно удивило то, что Эрл так эмоционально реагировал на простое приглашение на день рождения. Раз уж на то пошло, то это было не его дело.

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — ответил я без злобы.

Счастье от разговора с Авророй еще не покинуло меня, поэтому я не мог злиться на его навязчивое внимание.

— Помяни мое слово — ты еще пожалеешь о том, что встретил эту девушку!

Он явно обиделся или даже огорчился. Эрл быстро ушел за стеллажи, словно пытаясь спрятать от меня свое возмущение. А я промолчал о том, что уже не один раз жалел, что Аврора появилась в моей жизни.

Естественно, я пошел к ней на вечеринку: не могло быть иначе. Правда, Эрл принципиально не стал отпускать меня пораньше, все придумывая какие-то срочные дела. Он не мог открыто препятствовать тому, что я пойду к Авроре, поэтому пытался изо всех сил нагрузить меня так, чтобы я вымотался и сам не захотел никуда идти. Видя, что я ничуть не устал, Эрл весь последний час ходил с кислой миной. Я старался делать вид, что совсем не замечаю его страдальческого выражения лица. Хотя он наверняка надеялся на то, что я спрошу у него, что же с ним такое. И тогда бы он смог вывалить на меня очередной нравоучительный монолог. Но к его разочарованию, я благоразумно, что у меня весьма редко получалось, не замечал его.

В который раз за сегодня я, перебирая овощи, нервно поглядывал на часы. Было уже полдесятого. До конца рабочего дня оставалось еще полчаса. Время тянулось бесконечно. Стрелки раздражающе долго двигались, будто замедляя свой ход. Когда же на часах стало ровно десять, я швырнул свою жилетку в подсобку, быстро переоделся в самую приличную одежду, которую принес с собой из дома, и пулей вылетел из магазина, забыв даже попрощаться с начальником. Я мчался по нужному мне адресу, стараясь не сильно устать, чтобы не предстать перед Авророй запыхавшимся и потным.

Я появился у Авроры на пороге только в половине одиннадцатого. Оказалось, она жила всего в десяти минутах от меня. Правда, мой дом был старый, трехэтажный и с тремя подъездами, а у нее этажей так двадцать и с одним главным входом. Здание было сделано из стекла, поэтому я сразу увидел, на каком этаже проходила вечеринка. Седьмой этаж мерцал и переливался всевозможными цветами.

Наверное, было даже к лучшему, что я немного опоздал и пропустил то неловкое состояние, когда все еще трезвые и не знают о чем говорить. В такой обстановке я бы чувствовал себя еще неуверенней.

Выйдя из лифта, я тут же услышал приглушенную музыку. Мне даже не нужно было знать номер квартиры, чтобы найти ее. Можно было просто идти на ритмичные звуки.

Я встал напротив коричневой двери и, глубоко вдохнув воздух, задержал его на пару секунд. В который раз мне захотелось развернуться и убежать домой. Я с шумом выдохнул и заставил себя нажать на звонок. Дверь мне открыла сама именинница. Она с ходу ошарашила меня своим белым облегающим платьем до колена и красной помадой на губах.

— О! — радостно вскрикнула она. — А я-то думала, что ты не придешь!

Аврора оглядела меня с ног до головы. Мне казалось, она сейчас скажет, что мой внешний вид не дотягивает до ее вечеринки, и затем прогонит меня. Хоть я и попытался надеть все самое лучшее, что у меня было, а именно черные джинсы и темно-синее поло, все равно чувствовал себя неуверенно и нелепо. Я даже забыл вручить ей розу и небольшую коробочку, в которой лежал мой подарок.

— Это мне? — весело спросила она.

Очнувшись, я кивнул.

— С днем рождения! — произнес я и протянул синий бархатный прямоугольник.

— Какая прелесть! Спасибо! — она взяла в руки розу и коробочку, которую тут же открыла.

Я очень быстро выбрал этот кулон. Зайдя в ювелирный салон, я почему-то был уверен, что буду бесконечно долго выбирать подарок для Авроры. Но, подойдя к стеклянной витрине, мои глаза сразу впились в кулон в виде ограненной капли. Он был цветом точь-в-точь как ее глаза. Сапфировый кристалл переливался и блестел прозрачным светом. Я ткнул пальцем в него и сказал коротко: «Вот этот».

Аврора глядела на кулон восторженными глазами. Мне показалось, что она даже на секунду протрезвела. Мы так и стояли с ней: я в коридоре, она на пороге, пока мужской голос не вклинился в нашу гармоничную тишину.

— Ты чего так долго? — спросил высокий парень, приобняв ее за талию. — Это кто? — пренебрежительно кивнул он на меня.

Аврора встрепенулась и спрятала коробочку в руке.

— А! Это мой знакомый… Я его позвала. Это…

Я ощутил, как у меня что-то сжалось и заныло внутри. Она даже не знает моего имени. За все это время Аврора ни разу не поинтересовалась тем, как меня зовут. Даже бейджик на моей жилетке ей ни о чем не говорил. Получается, она ни разу на него даже не взглянула. А все потому, что ей просто было это неинтересно.

— Гелиос, — подсказал я и протянул руку светловолосому парню.

Он неуместно хрюкнул. Этот смех я знал еще со школы.

— Прикольное имя, — с ухмылкой сказал он и протянул руку в ответ. — Маркус.

Я почувствовал железную хватку, которая красноречиво предупреждала меня о том, что Аврора — его девушка.

— Ну, проходи, чего стоишь? — Он подтянул меня в квартиру.

Аврора с заинтересованностью смотрела на меня, а я не ощущал радости от ее внимания. Снова пришла хорошо знакомая мне тоска. А все из-за того, что Аврора так и не смогла увидеть во мне больше, чем безликого кассира. Да и чего скрывать — этот красавчик-парень здорово испортил мне настроение своим существованием.

Я опять услышал жестокие слова у себя в голове: «Жалкий урод». «Неужели она до сих пор так считает?»

В просторной квартире с шикарным ремонтом было полно народу. Кто-то танцевал, кто-то активно общался друг с другом, а один странный парень так и вовсе церемонно вышагивал в обнимку с кальяном по квартире и выдыхал большие клубы дыма перед собой.

Я взял бутылку пива со стола, в центре которого стоял огромный белый торт с красными розами у основания и цифрами на самом верху. Оказывается Аврора моложе меня. Ей исполнилось двадцать пять лет.

Я сел на огромный диван, на котором еще осталось место для нескольких человек. Мои мысли сразу же закрутились вокруг Авроры. Я задумался о том, почему же она позвала меня на свой день рождения, если я был ей безразличен. Время от времени именинница попадалась мне на глаза. Рядом с ней всегда терся Маркус, поэтому у меня не было возможности спросить ее об этом, да и вообще хоть о чем-нибуть еще. Я исподтишка любовался тонкой талией и яркими губами Авроры и каждый раз натыкался на тошнотворную мысль о том, что это Маркусу сегодня посчастливится целовать ее. Иногда на меня накатывала злость от бесконечного бессилия, иногда я вспоминал слова Эрла, который хотел оградить меня от нее, а иногда просто без каких либо мыслей смотрел сквозь мельтешащих людей куда-то в пустоту.

— Я тебя в первый раз вижу! — перепугал меня женский голос.

Я увидел совсем молодую девушку лет так девятнадцати, сидящую совсем рядом со мной. У нее были короткие белые волосы и татуировка в виде большого нежного пиона на плече.

— И я тебя в первый раз вижу, — ответил я с легкой тревогой.

— Ха! А ты смешной! Как тебя зовут?

— Гелиос. — Я стал ждать издевки с ее стороны.

— Ого! Потрясно! — вполне искренне сказала она. — А я Ева!

Эта девушка единственная, кто не проявил ни жалости, ни насмешки из-за дурацкого имени. Даже в паспортном столе и банках сотрудники, которые должны быть компетентнными и бесстрастными, смотрели на меня так, словно хотели сказать: «Ну и приколисты же у тебя родители!»

— Приятно познакомиться, Ева! — дружелюбно ответил я. — У тебя тоже красивое имя.

Она отмахнулась и сделала глоток зеленого коктейля.

— Брось эти светские беседы! Ты чего тут один сидишь?

— А что мне нужно делать?

— Ну, не знаю, — она демонстративно пожала плечами. — Потанцевать, допустим. Или поболтать с кем-нибудь. Ну, на крайний случай, пойти поблевать в туалет.

Я улыбнулся. Она показалась мне очень забавной и открытой.

— Так я же уже болтаю — с тобой!

— О, точно! Тогда осталось выполнить два пункта!

Ева подскочила на ноги и взяла меня за руку. Я встал, но не двинулся с места.

— А я не хочу еще блевать!

Девушка захохотала.

— Давай отложим это, — весело крикнула она и поставила свой коктейль на стол. — Идем танцевать!

Ева потащила меня в кучку пляшущих людей. Никто не обратил внимания на наше появление. Если бы я заметил хоть один косой взгляд, то, скорее всего, нашел бы отговорку и ушел с вечеринки. Но все были заняты только собой. Моя спутница по танцу начала прыгать под громко басящую музыку. Ее примеру последовали остальные. Она взяла меня за руки и заставила повторять за всеми. Меня подхватила волна всеобщего веселья. Уже через минуту я танцевал так, что не задумывался о том, как выгляжу. Ева была все время рядом. Она пристально смотрела на меня улыбающимися карими глазами. Пиво, видимо, ударило мне в голову, так как мне показались они хищными и гипнотизирующими, как у чеширского кота. Песни постепенно становились более спокойными, а танцы медленными. Ева явно не ровно дышала ко мне. Приближаясь, она взяла меня за руку. Я никогда не танцевал медленный танец, поэтому немного напрягся. Девушка была уже совсем близко, когда ее за шею обняла Аврора. А я, к моему изумлению, уже начал забывать про нее, от чего ощутил какую-то непонятную вину.

— Я смотрю, ты познакомился с моей лучшей подругой! — крикнула она и поцеловала Еву в щеку, на которой остался алый след от губной помады. Блондинка в ответ широко улыбнулась. Я заметил, что Аврора уже плохо стояла на ногах. Ее глаза блестели, а тушь слегка смазалась.

— Милая, тебе нужно посидеть! — ласково сказала Ева, высвобождаясь из объятий подруги.

От моего взгляда не ускользнуло и то, с каким выражением блондинка посмотрела на нее. Она пыталась дать понять Авроре, чтобы та ей не мешала.

— Чего! Не, я не устала! Теперь я готова танцевать! — крикнула она и подняла руки.

Танцуя, Аврора немного сдвинула Еву от меня. Во взгляде блондинки мелькнул огонек. Девушка стояла, не двигаясь, и с раздражением наблюдала за подругой. Было бы правильным отодвинуться от Авроры и снова подойти к Еве или вовсе уйти, но если быть честным, то я не смог этого сделать. Ощутив бешеную энергию Авроры, я просто примагнитился к ней. Бушующее желание быть любимой так и лезло из нее. Она поняла, что мое внимание сосредоточилось на Еве, и захотела напомнить о себе. Аврора желала, чтобы абсолютно все любили и хотели только ее. Это стало видно невооруженным взглядом даже мне.

Она двигала бедрами, иногда задевая меня, от чего я еще больше краснел. Ева близко подошла к подруге и со сдерживаемой злостью начала что-то говорить ей на ухо. Та удивленно смотрела на меня, пытаясь понять все то, что хочет донести до нее блондинка.

— Прошу прощения! Не хотела вам мешать! — с показной обидой закричала Аврора так, чтобы услышал не только я, но и все рядом стоящие.

Ева закатила глаза. В этот момент подошел Маркус. Он, хмурясь, взял Аврору под руку и тоже что-то шепнул ей на ухо.

— И что?! — вскрикнула она, обратив на себя всеобщее внимание. — У меня день рождения! Имею право!

— Хватит! — прорычал он.

Глаза Маркуса налились кровью. На миг я испугался, что он может не сдержаться и что-нибудь сделать с ней. Блондин сильнее сжал ее руку и потянул в сторону.

— А ну отпусти! Не смей меня дергать!

Аврора впала в ярость. Ее лицо покраснело, а глаза широко раскрылись. Она словно пыталась испепелить взглядом своего парня.

— Ты что вытворяешь! — уже не сдерживая злость, крикнул он.

— Что хочу, то и вытворяю! Мой праздник! Моя квартира!

— Ну да… Твоя… — Маркус усмехнулся.

— Что это еще значит? — Возмущенная Аврора подошла к нему вплотную.

— Да ничего! Идем в комнату, тебе нужно прилечь!

— Нет уж! Раз начал, то договаривай!

— Хватит, я сказал! — Парень попытался снова отвести Аврору в сторону, но девушка резко отдернула свою руку и сделала шаг назад. — Либо ты не позоришься и идешь спать, либо я ухожу! — медленно произнес он сквозь зубы.

Аврора презрительно фыркнула. Она смотрела на него с вызовом, совершенно не боясь того, что может тем самым спровоцировать Маркуса на необдуманный поступок.

— Ну и ладно! Оставайся тогда со своими фанатами! — с яростью произнес он и с презрением посмотрел на меня.

Я стал невольным участником ссоры и ощутил пристальное внимание других гостей на своей персоне. На мгновение все уставились только на меня, отчего я сразу захотел сбежать.

— Вот и останусь! — крикнула она ему в спину. — Я тут хоть кому-то нравлюсь, в отличие от тебя!

Эта фраза, по-моему, больно уколола Маркуса, так как он остановился и резко обернулся к ней. Даже музыка в этот момент стала тише. Либо кто-то намеренно ее убавил, либо все мои чувства, в том числе и слух, обострились.

— Доступные женщины всегда будут кому-то да нравиться! — с ненавистью произнес он и хищно осклабился. — Таких, как ты, легче развести на секс. — Улыбка Маркуса была похожа на оскал дикого животного: она была жестокой, издевательской. — Удачи! — махнул он на нее рукой, а затем отвернулся.

Парень вышел из квартиры, не забыв громко захлопнуть дверь. Аврора в бешенстве схватила первую попавшуюся вазу с цветами и с воплем швырнула в уже закрытую дверь. Ваза врезалась в коричневое дерево и разлетелась на мелкие кусочки. Розы упали на пол, а часть воды осталась на плече Авроры. На этот раз музыку действительно выключили. Наступила звенящая тишина. Люди неуверенно мялись на месте, не зная, что им предпринять.

Вторая ушла Ева.

— Эгоистка! — сказала блондинка, проходя мимо Авроры. На меня она даже не взглянула.

— Да пошла ты! — крикнула та в ответ.

После этого примеру хрупкой девушки последовали и остальные. Люди поняли, что веселью настал конец, а разбираться в чужих ссорах ни у кого не было ни малейшего желания. Толпа начала медленно и тихо расходиться. Аврора стояла посреди комнаты, вцепившись взглядом в дверь, и тяжело дышала. Никто не осмеливался посмотреть в глаза взбешенной имениннице.

Я не понимал, почему никто не хотел поддержать ее. Ведь это же были ее друзья…

Сквозь ярость Авроры я ощущал ее беспомощность. Она ужасно хотела, чтобы ее кто-то успокоил. Но Аврора молча наблюдала краем глаза за тем, как люди покидают квартиру. Она была слишком гордой и дикой, чтобы признаться в том, что ей нужна помощь.

Я видел в ее сапфирах боль, которую она с усилием скрывала и из последних сил сдерживала себя. Когда же ушли все, кроме меня, Аврора опустила плечи и разжала кулаки. Она и не заметила того, что я остался.

Я бы почувствовал себя каким-то подонком, если бы она опять начала плакать при мне. Поэтому я решил подать голос.

— Почему ты так жестоко обращаешься с близкими? — неуверенно спросил я.

Она дернулась и опять вся напряглась. Нужно было сказать что-то другое, более мягкое, но в тот момент на ум больше ничего не пришло.

— Черт! Что ты здесь делаешь? — Аврора произнесла это со злостью, сквозь которую я услышал страдание. Она закрыла лицо руками.

— Извини, не хотел напугать.

Девушка стояла как статуя, словно боясь пошевелиться. Я подошел чуть ближе и спросил: «Мне уйти?».

Она молчала. Мое сердце затрепетало от того, что это могло означать только одно — Аврора не хотела оставаться одна. Пусть даже ей сейчас нужен был не конкретно я, но все равно она нуждалась хоть в ком-то.

Аврора вытерла глаза, на которых тушь размазалась еще больше. Но это не испортило ее. Я всегда видел ее сквозь всю эту косметику и дорогую одежду. Я бросил взгляд на мокрое плечо Авроры. Сквозь белую ткань стала видна родинка.

— Красивое у тебя имя, — хрипло произнесла она.

Ее взгляд был прикован к полу, на котором расположились белые осколки.

— У тебя еще красивее, — растерянно ответил я.

И тут она произнесла слова, которые навсегда разрубили мою жизнь надвое. Они определили судьбу, так как на ее тихий вопрос: «Ты меня любишь?» я не мог ответить никак иначе, как «безумно». По сути, даже мой ответ был не важен. Эти три слова сами по себе изменили мое существование, перенаправив его в другое русло. Именно с них началось настоящее мучение. Раньше я страдал от того, что не обладал желаемым, а теперь буду страдать совсем по-другому.

— Тогда, поцелуй меня уже наконец, — как во сне услышал я ее голос.

Она стояла не двигаясь. Казалось, даже не дыша. Я безвольно подошел к ней и боязливо поднял ее лицо. Оно было мокрое от слез, так же, как и ее губы. Наш третий поцелуй не был похож ни на что иное. Аврора была пьяна, но теперь прекрасно понимала, что делала.

Повалив меня на пол, она впилась в меня своими алыми губами. Даже боль от вонзающихся в спину осколков не остановит меня сейчас.

Какой же восторг меня охватил, когда я проснулся рядом с ней! Вчера это казалось плодом моей фантазии, но на трезвую голову я до конца поверил, что все совершенно реально.

Моя теперь уже по праву любимая спала рядом, свернувшись калачиком. Одеяло еле укрывало ее. Темные волосы беспорядочно лежали на подушке. Я боялся пошевелиться, поэтому просто смотрел на то, как она дышит. Воспоминания о вчерашней ночи волной накрыли меня, от чего по всему телу пробежали мурашки. Я с упоением думал о том, с какой страстью она меня целовала, и никак не мог поверить своему счастью.

Не выдержав, я приблизился к Авроре и вдохнул запах ее волос. Неизменный аромат ванили наполнил мои легкие.

Я решил тихо выбраться из кровати и сходить в душ. Обмотавшись одеялом, я тихо прошел в ванну. Не знаю, в какой момент мы заснули, но точно помню, что никто из нас перед сном не умывался. Об этом я вспомнил, когда взглянул на себя в зеркало. Красные смазанные пятна были у меня на губах и шее. Улыбка сама собой появилась на моей помятой физиономии. Снимая с себя одеяло, я ощутил колющую боль в лопатке. Обернувшись и заглянув за плечо, я увидел в зеркале, что вся моя спина была в мелких порезах. В основном раны были небольшие, но под лопаткой, там, где болело больше всего, был виден маленький белый осколок. Он торчал прямо из кожи в окантовке из запекшейся крови. Удивительно, что я всю ночь проспал, не замечая его. Еле как вытащив его, я подумал о том, что неплохо было бы чем-нибудь обработать рану. Придется позже попросить об этом Аврору, так как я сам не смогу этого сделать. Неуверенность снова появилась где-то в самых отдаленных чертогах моего разума. Я испугался того, что мне нужно будет просить ее хоть о чем-то. Будто она сбежит, стоит мне хоть как-то озадачить ее.

Чем ближе была ко мне Аврора, тем неувереннее я чувствовал себя. Это был какой-то парадокс. Я добился этой девушки, почему же тогда я до сих пор ощущаю себя ничтожеством рядом с ней?

Я вошел в душевую кабинку. Мне было жалко смывать с себя частички Авроры, но предстать перед ней потным и грязным не очень-то и хотелось. Рану защипало от мыльной воды, но я снова улыбнулся, вспомнив, отчего она у меня появилась.

Аврора уже не спала, когда я вышел из ванной, обмотанный все тем же одеялом. Дуратские мысли стали лезть мне в голову. А вдруг она это сделала только назло Маркусу? Или вовсе не помнит ничего? Я испугался, что девушка начнет сейчас ругаться и кричать, от чего у меня все сжалось внутри.

— Привет, — чуть хрипло сказала Аврора.

Камень с грохотом упал с моих плеч. Она смотрела на меня чуть открытыми глазами. Кто-то явно выпил вчера слишком много.

— Привет, — с неловкостью ответил я, не зная, стоит ли мне одеваться или снова лечь в постель.

— Хорошая идея, надо бы помыться. А то чувствую себя так, будто всю ночь вагоны разгружала.

Аврора встала с кровати и медленно потянулась. Ее совсем не смущало то, что она была абсолютно голая, в то время как я стыдился стоять перед ней даже в одеяле. Пройдя мимо и даже не взглянув на меня, она зашла в ванную. Я стоял на месте, слушая шум воды и не зная, что дальше делать. И тут желудок сам подсказал мне решение. Он заурчал, требуя чего-нибудь съестного. Мне понравилась его мысль.

Для того чтобы одеться, мне пришлось выйти в гостиную, так как в последний раз одежда была на мне именно там. Я прошел по грязному полу, стараясь не наступать на осколки и поднимая с него свои вещи. Футболка оказалась порвана на спине, что было неудивительно. Я ее не выкину: маленькие дырочки на ткани будут напоминать мне об этой сумасшедшей ночи. Кое-как нацепив штаны и рваную футболку, я прошел на кухню. Везде были грязные бокалы и пустые бутылки. Недоеденные закуски уже все засохли или испортились. Торт и вовсе поплыл; теперь он походил на развалины. Пошарив по ящикам, я все-таки нашел, что искал. Кофе как никогда было мне сейчас нужно. В холодильнике же я нашел только бутылки пива, шампанского, да и тарелки с нарезками. Ну, еще и три яйца, из которых я сделал самую обычную яичницу.

К моменту, когда Аврора появилась передо мной в шелковом красном халате, на столе уже стояли две кружки кофе и тарелка с завтраком.

Она вышла из спальни, вытирая полотенцем свои мокрые волосы. Без косметики Аврора оказалась точно такой, как я ее и представлял, а точнее, видел в своем сне. Свежая и естественная, она притягивала меня к себе еще больше.

Девушка с удивлением посмотрела на меня, сидящего за столом и ждущего ее. Она кинула мокрое полотенце на кресло и, молча подойдя, села напротив.

— Это мне?

Я кивнул головой. В желудке снова заурчало. Подветренная мясная нарезка из холодильника не утолила моего голода.

Мы завтракали молча. Я все еще сомневался в том, что она хотела, чтобы я сейчас был здесь. Может, мне стоило сразу уйти, чтобы не показаться назойливым? Не знаю — но я сидел и пил кофе с моей любимой. Мы были прямо как семейная пара.

Аврора иногда поглядывала на меня оценивающим взглядом, который я никак не мог расшифровать. А спросить просто-напросто боялся, так как не хотел портить царившую в этом бардаке идиллию.

— Спасибо, — ласково сказала она.

— Да не за что. Это всего лишь яичница.

— За все спасибо: за завтрак, за подарок, за ночь, — вкрадчиво произнесла она.

Я покраснел, вспомнив все подробности. От того, что она озвучила это, я стал еще счастливее.

— Знаешь, мне никто никогда не делал завтрак.

Это было удивительно слышать от такой девушки. В моих ревнивых мыслях я представлял, как очередной мачо приносит ей каждое утро изысканный завтрак, такой, который гламурные модели выставляют у себя в инстаграме. Постоянно находясь в мужском обществе, она, по сути, была не любима и одинока.

— Я думал, тебе каждый день приносят кофе в постель.

Она грустно улыбнулась и опустила глаза.

Я же, допив свой кофе, встал из-за стола и растерянно произнес:

— Ну, я пошел…

Только спустя минуту я понял, насколько нелепо выглядел в тот момент.

Аврора удивленно уставилась на меня.

— Куда? — так же глупо спросила она.

— Домой.

Она секунду подумала, а затем сказала:

— Ты можешь остаться сегодня у меня. Хочешь?

Аврора вглядывалась в мои глаза и ждала ответа. Стоило мне сказать «конечно», как она встала и быстро подошла ко мне.

Все снова повторилось.

Она еще не успела намазаться своим кремом, поэтому я мог вдыхать естественный аромат ее тела, который снес мне крышу окончательно. Так же как и ночь, этот день стал еще одним неповторимым в моей жизни. Мы только и делали, что целовались и занимались любовью.

Ближе к вечеру я предложил помочь ей с уборкой, и мы вместе вычищали хлам из ее квартиры. А ночью Аврора заказала пиццу. Мы допивали остатки шампанского и пива, сидя на полу и таращась в экран телевизора. На канале шел какой-то сериал про моделей. Моя любимая завороженно смотрела телевизор, пока я все глубже погружался в свои мысли. Эйфория накрыла меня с головой и закрыла мои глаза. Я превратился в наивного школьника в розовых очках. На тот момент я даже не сомневался в том, что мои вечера теперь будут выглядеть именно так, как сегодня.

Часы, проведенные с Авророй, перенаполнили меня счастьем. Единственное неприятное ощущение, исчезнувшее в ту же секунду, как Аврора улыбнулась и поцеловала меня, появилось оттого, что я увидел толстовку Маркуса. Девушка ни разу даже не вспомнила о нем. Означало ли это то, что она и меня так быстро забудет, если мы по какой-либо причине расстанемся? Но тягостные мысли очень быстро покинули меня. Я наслаждался вниманием любимой девушки и не задумывался о будущем. На свою беду я забыл, что Аврора все-таки была астероидом.

Она еще спала, когда я проснулся рано утром. Мне предстояло покинуть ее и пойти на работу. Но теперь я не боялся уходить, ведь она итак уже была моей.

Я не стал будить крепко спавшую Аврору и тихо надел все ту же рваную футболку и черные джинсы. Из холодильника я взял остатки вчерашней пиццы и съел их по пути на работу. Все казалось мне прекрасным: и угрюмые люди, и бродячие животные. Даже мусор под ногами сегодня не злил меня.

Окрыленный, я влетел в магазин. Эрл встретил меня озабоченным взглядом. Он стоял за прилавком и уже во всю работал.

— Утро доброе! — широко улыбаясь сказал я, и направился в подсобку.

Он выскочил из-за кассы и пошел вслед за мной.

— Что с твоей футболкой? Ты в таком виде по улице шел? — Эрла прям распирало любопытство, а я продолжал улыбаться, наслаждаясь его замешательством.

Я молча открыл дверь и вошел в маленькую комнату с вешалкой, на которой висели моя рабочая жилетка и футболка с шортами, стулом и небольшим столиком, на котором стояли чайник и моя кружка.

— Да что тобой стряслось?

— Самое потрясающее, что когда-либо со мной случалось! — Я снял рваную футболку и бережно сложил ее в рюкзак.

Эрл удрученно покачал головой.

— Эта девушка все-таки впилась в тебя своими когтями.

Я был счастлив, поэтому нотации начальника не могли испортить мне настроение. Наконец-то избавившись от джинсов, я надел привычные для меня шорты. Затем натянул повседневную футболку.

— Разве? Может, это я впился в нее? — Я улыбнулся, в очередной раз вспомнив о прошлой ночи. — Почему ты думаешь, что она такая кровожадная?

— Да не кровожадная, а циничная, — устало ответил он, стоя на пороге тускло освещенной комнатки.

— Вот это тоже неправда! Она просто хочет, чтобы ее любили всем сердцем и душой. Только ее и никого другого.

— А ты-то откуда знаешь? — с подозрением спросил Эрл.

— Оттуда, что она теперь моя девушка! Я ее прекрасно понимаю, — с наслаждением произнес я и включил чайник.

От этих слов у меня все затрепетало в душе. Озвучить вслух эту мечту, когда она уже оказалась реальностью, было блаженством.

— Ох, парень… — грустно произнес Эрл. — Она никогда не будет кому-то принадлежать. Такие не могут довольствоваться тем, что имеют. Им всегда мало! Бежал бы ты от нее, пока не поздно.

— Да ты с ума сошел! — не выдержал я. — Она лучшее, что есть в моей убогой жизни! И ты говоришь мне, чтобы я ее бросил?

Злость начинала оттеснять чувство счастья.

— Она сама тебя бросит, — безразлично сказал он и махнул рукой в мою сторону.

— Да с чего это вдруг? — Возмущение волной прокатилось по мне.

— Вы слишком разные. Она эгоистка, которая только берет. А ты, наоборот, слишком добрый, привыкший отдавать.

— Ну вот видишь! Мы отлично дополняем друг друга! — язвительно ответил я.

— Ну, хорошо, — выдохнул он. — Ты вообще есть в ее долгосрочных планах?

— Это как?

— Да блин же! — Легкое раздражение появилось на лице у Эрла. — Когда она рассказывала о своих мечтах и целях, ты был там? Или хотя бы место для тебя там найдется?

И тут я понял, что мы с ней не разговаривали ни о чем существенном: не делились мечтами, не строили планы, даже не договаривались, когда встретимся в следующий раз. Пот выступил у меня на лбу. Она даже не дала мне своего номера телефона.

— Она не…

— Понятно, — оборвал он меня. — Она и не думала о вас как о едином целом. Ты уверен вообще, что она твоя девушка?

Мой желудок скрутило. Я стал лихорадочно вспоминать хоть один момент, когда мы общались по душам, не считая той ночи под фонарем. И его не было! Аврора не затрагивала в разговорах ни свое детство, ни родителей, ни увлечений. Я даже не знал, где она работает. И тут я вспомнил слова Маркуса: «Все знают, как ты заработала на квартиру». Тогда это казалось попыткой бывшего парня сделать ей больно, но теперь я начинал сомневаться в этом. У меня ком встал в горле.

Вода в чайнике начала громко бурлить.

— Мы просто не успели еще…

— Успокойся ты! Не нервничай так, — испуганно произнес Эрл. — Воды хочешь?

Я не ответил и пулей выбежал из-за кассы прямиком в туалет. На этот раз я не смог сдержаться и опустошил свой скудный запас еды из желудка. Ледяная вода из-под крана не помогла мне успокоиться и прийти в себя. Я чувствовал, что меня ломает изнутри от того, как сильно хотелось поговорить с Авророй. Мне нужно было все выяснить, и как можно быстрее — прямо сейчас.

Я быстро вышел из туалета и подошел к Эрлу, который уже раскладывал свежие эклеры на витрину. Он с тревогой осмотрел меня с ног до головы.

— Мне срочно нужно уйти, — сипло произнес я.

Мой начальник молчал, мне кажется, вечность. Он задумчиво разглядывал меня, решая что-то у себя в голове.

— А может, оно и к лучшему. Чем быстрее оторвешь пластырь, тем быстрее пройдет боль, — отрешенно сказал он и махнул на меня рукой. — Иди уже!

Я быстро вышел из магазина и пустился по газонам и клумбам для того, чтобы срезать, пусть и секунды, но такие драгоценные сейчас для меня. Назойливые слова Эрла про долгосрочные планы преследовали меня по пятам. Мне хотелось выбить их из головы, но они крепко въелись в мозг.

«Ничего, — думал я, — мы поговорим с ней, и я докажу сам себе, что она не такая, как говорит Эрл».

Аврора не выглядела радостной, когда увидела меня на пороге своей квартиры, запыхавшегося и потного. Она была уже накрашена и одета в короткий бежевый сарафан. Я учуял запах духов, которыми она побрызгалась, наверное, только что. Он без предупреждения ударил мне в нос, стоило Авроре открыть дверь.

— Ты что тут делаешь? — нетерпеливо спросила она.

— Нужно поговорить.

Она еле заметно сморщила нос. На улице уже вовсю пекло солнце, поэтому, пробежав несколько киллометров в темной одежде, я не мог пахнуть ничем приятным.

— Давай позже. Сейчас не могу. Опаздываю, — отстраненно произнесла она.

— Куда?

Этот вопрос заставил Аврору сосредоточить все свое внимание на мне. Она подняла брови и с легким высокомерием посмотрела прямо мне в глаза.

— Не важно. Мы поговорим с тобой позже. Хочешь, приходи завтра к вечеру.

Взяв сумочку с комода, Аврора быстро вышла из квартиры и закрыла за собой дверь.

— Я бы тебя поцеловала, но кое-кому не помешало бы помыться, — сказала она на прощание и ушла, стуча тонкими каблуками по мраморной плитке.

Этот короткий диалог еще больше запутал меня. В моей любимой не было ни капли той нежности, что я ощутил за прошлые сутки. Но, с другой стороны, она и прогонять меня не стала, назначив встречу на завтра.

Я вышел из подъезда и медленно побрел по улицам в сторону дома, перебирая в уме всевозможные варианты такой резкой перемены в отношении ко мне. Может быть, она действительно очень спешила, а я явился совсем не вовремя? Вот только куда она спешила? Думать о том, что моя любимая могла встречаться с другим мужчиной, я не мог физически. Меня всего крутило от этих подозрений. Ужасно захотелось, чтобы как можно быстрее наступило завтра.

Я как во сне дошел до дома. На автомате помылся и приготовил обед, до которого почти не дотронулся. Аврора ни на секунду не уходила из моих мыслей. Из-за этого во мне начинала зарождаться злость. Ее образ снова душил меня, вытеснял всю независимость, которую я успел обрести за такой короткий срок. Я ненавидел свою беспомощность и ненавидел ту власть, которую имела Аврора надо мной. Вспомнив чувство легкости, которое я ощущал, когда ходил в тренажерный зал, я решил, что сегодня же вернусь туда и сделаю все, чтобы мысли об Авроре больше не посещали меня. Уже через десять минут я был среди всевозможных тренажеров и огромных зеркал. Я начал заниматься, отказавшись от самовлюбленного тренера. Он только тормозил меня. Ему нужно было, чтобы я спокойно и осознанно выполнял по плану физические упражнения, а мне нужно было качать мышцы так, чтобы чувствовать боль во всем теле. Пусть так и было неправильно, но это морально спасало меня. В голове были только цифры: раз, два… десять, одиннадцать. Третий подход. Снова: раз, два… и так далее. Я вымотал себя настолько, что единственным моим желанием было лечь спать. Что я, собственно, и сделал, когда дополз до дома.

На следующее утро меня терзала мысль об Авроре, но также успокаивало то, что, дав вчера себе обещание не вспоминать ее, я выполнил его. Это придало мне сил встать с кровати и дойти до работы. Мышцы начали понемногу привыкать к усиленным тренировкам, отчего не коченели с утра, не давая мне разогнуться. Если бы сегодня был мой выходной, то я бы уже с утра пошел в тренажерный зал, чтобы снова вымотать себя до изнеможения.

Я пришел на работу раньше обычного. Эрла еще не было, поэтому я сам открыл магазин своим ключом и включил кассу. Мне пришла в голову мысль, которая никогда раньше не возникала. Я слышал, что люди справляются со стрессом с помощью сигарет. У меня самого никогда не было желания это проверять, но я подумал, что сегодня любые средства будут хороши. Нужно было заглушить тревогу, и неважно, каким способом.

Взяв из-за прилавка пачку первых попавшихся сигарет и зажигалку, я вышел на улицу. Не расчитав силу, я затянулся так сильно, как мог, о чем сразу же пожалел. Мое горло обожгло с первого же вдоха. Из-за упрямства и, возможно, из-за принципа, кашляя и задыхаясь, я все же выкурил эту сигарету. И сделал это как раз до прихода Эрла.

— Когда это ты начал курить? — спросил он сразу же, как подошел к кассе.

Скрывать от него очевидный факт было бессмысленно. Да и мне было все равно. Это мое личное дело — чем травить себя.

— Недавно, — безразлично ответил я.

Он недовольно хмыкнул и ушел к себе в каморку. Эрл вышел только ближе к обеду, делая вид, что его не разрывает от любопытства. Он ходил из ряда в ряд, стараясь придумать тему для разговора, которую можно было перевести на Аврору. Я поначалу не поддавался, но все же не выдержал после очередной нелепой попытки поговорить со мной о погоде. Он был словно муха на оконном стекле, которая жужжит и бьется об него, а иногда замолкает и в ожидании непонятно чего замирает на месте.

— Не надо ходить вокруг да около. Я вчера был у нее, и мы не смогли поговорить. Она спешила, — произнес я в один момент, когда очередной покупатель исчез за дверью.

— Вот как… — тихо ответил он.

— И если тебе интересно, то она сказала, чтобы я пришел к ней сегодня вечером.

Взгляд Эрла стал серьезным и разочарованным. Он сделал вид, будто о чем-то вспомнил и молча удалился к себе. Через полчаса мой начальник снова пришел, но на этот раз для того, чтобы сказать мне кое-что. Я должен был послушать его и остановить мучительные отношения с Авророй именно в тот момент. Но все присходит как всегда: ты упрямо идешь до конца, думая, что и сам все знаешь — дальше будет лучше.

— Ты же только начал жить. И смотри, что она делает с тобой! Даже курить начал! А оно тебе надо? У тебя вся жизнь впереди. Посмотри на себя в зеркало… Давно ты это делал? — Я нахмурился. — Ты же выглядишь не хуже, чем твой тренер. На тебя покупательницы заглядываются. Неужели ты не сможешь найти себе достойную девушку?

— Она достойна, — глухо произнес я. — А точнее, достоин ли я?

— Да что же такое! Бестолковый какой! — всплеснул он руками. — Это она недостойна! Эта девушка уничтожит тебя! Запомни мои слова. В лучшем случае, ты просто очень долго и болезненно будешь приходить в себя.

Его слова я и вправду запомнил, но только потому, что считал их абсурдными. Попытка очернить Аврору очень не понравилась мне. Но я знал, что Эрл всегда чересчур беспокоится обо всем, поэтому просто промолчал.

Чем ближе было к концу рабочего дня, тем сильнее Аврора впивалась в мои мысли. Еле как дождавшись десяти часов вечера, я выскочил из магазина. Направившись прямиком к ней домой, я нервно обдумывал, что нужно говорить. Она будет ждать разговора, а я, по сути, даже не знаю, что у нее спросить. Мысли никак не хотели складываться в более-менее адекватный диалог. Я достал сигареты и прямо на ходу стал затягиваться, поминутно откашливаясь. Меня накрыл приятный дурман. В первый раз я его как-то не очень заметил, наверное от того, что горло жгло сильнее, чем сейчас. Расслабившись, я стал неторопливо обдумывать первые слова, с которых нужно начать разговор. Вначале мне надо узнать, где вообще она работает, а затем плавно перейти к тому, куда Аврора уходила вчера. Я не буду выяснять с ней отношения, не стану что-нибудь навязывать или принуждать. Просто хочу выяснить, кто я теперь для нее. Уж точно не простой знакомый, пробивающий товар на кассе.

В этот момент меня кто-то схватил за руку. Женский голос умоляюще произнес «Пожалуйста!». От неожиданности я выронил сигарету и резко обернулся. Никого рядом небыло. Я огляделся, пытаясь понять, кто это мог быть. Люди шли, не обращая на меня никакого внимания. Я не стал разбираться, чьи это были шуточки и просто пошел дальше. Но ощущение горячей ладони еще долго присутствовало на моем запястье. Я вспомнил про мать, которая не появлялась в моей жизни уже несколько дней. Не может быть, что это была она. Неужели ее душа не хочет пускать меня к Авроре? С чего вдруг, если это так? Нет, скорее всего это шутки каких-нибудь подростков. Наверняка они снимали видео для своих подписчиков.

Постучав в дверь Авроры, я понял, что мне никто не откроет. Дома ее небыло. Я не стал уходить; просто не мог этого сделать. Медленно расхаживая взад и вперед по коридору, я рассматривал одинаковые двери и разные коврики под ними. Каждый из них мог охарактеризовать живущего здесь человека. Чтобы отвлечься, я стал представлять, как выглядит хозяин того или иного коврика. Темно-серый полосатый говорил о том, что тут явно жил молодой человек, скорее всего холостой. Бежевый с красивой надписью «добро пожаловать» — добродушная девушка, с тонким чувством прекрасного. Черный резиновый — о том, что хозяином был практичный мужчина, причем весьма серьезный и, возможно, даже скупой. Подойдя к двери Авроры, я увидел однотонный темно-синий коврик с изображением харлей дэвидсона. Он никаким образом не стыковался с образом роскошной высокой шатенки. Почему-то этот чертов кусок плотной ткани вывел меня из равновесия. Я начал нервничать, представляя, что эта квартира принадлежала бывшему мужчине Авроры. В таком случае, почему она до сих пор живет здесь?

Я сел на пол возле этого самого коврика, оперевшись спиной о дверь. Звякнул лифт, отчего я подскочил на ноги, ожидая увидеть ее. Но оттуда вышла низкая грузная женщина в длинном платье и широкой плетеной шляпе. Она походила на недовольного бегемота в леопардовом одеянии, который подозрительно глянул на меня, проходя мимо. Дойдя почти до самого конца коридора, женщина открыла свою дверь, под которой лежал розовый коврик, что сильно удивило меня. Перед тем как скрыться в квартире, гиппопотам осмотрел меня с ног до головы. Не сомневаюсь, что она еще долго наблюдала за мной, уткнувшись в глазок.

Я прождал Аврору почти два часа, прежде чем она все-таки появилась. Сидя на полу, я уже не подскакивал из-за каждого, кто выходил из лифта и косился на меня. В очередной раз металлические двери открылись, и я услышал стук каблуков. Подняв голову, я увидел изумленный взгляд Авроры.

— Ты что тут делаешь?

Настала моя очередь удивляться. Я с трудом встал с пола, так как моя пятая точка уже успела онеметь. На лице Авроры появилось осознание. Она вспомнила, что сама позвала меня. Я молчал, ожидая от нее хотя бы извинений, но их не последовало. Аврора с невозмутимым видом вставила ключ в замок и отперла дверь. Она вошла в квартиру, даже не посмотрев, зашел ли я. Аврора быстро прошла в столовую, швырнув по пути сумку на диван. Захлопнув дверь, я последовал за ней.

— Непредвиденные обстоятельства — пришлось задержаться, — сказала она таким тоном, будто бы это все должно было мне разъяснить.

— Угу, — только и произнес я.

Аврора выпила стакан воды, а затем так же быстро прошла мимо меня. Она скрылась в спальне, а я начал вспоминать все, что хотел сказать и спросить у нее. Но все слова оказались не нужны. Мы так и не поговорили с ней по душам.

Ее не было минут двадцать. Я уже стал нервничать, даже подумал, не пойти ли мне на балкон и покурить. Пока я решался на это, Аврора вышла из спальни в своем шелковом халате. Все слова вылетели пулей у меня из головы. Она подошла ко мне вплотную и поцеловала прямо в губы. Я хотел было отодвинуться от нее, но не смог этого сделать.

— Вот теперь тебя можно целовать, — прошептала она.

А я учуял запах, который не мог принадлежать Авроре. Это был резкий аромат мужского парфюма, исходящего от ее волос. Мысли лавиной обрушились на меня. Мы целовались, но я только и делал, что с болью думал про эти духи. Меня разрывало на части: я и испытывал наслаждение от нашей близости, и мучение от возможного предательства. Остановить ее у меня так и не получилось. Я забыл про весь безобидный диалог, который придумал у себя в голове. В сознании крутились только неприятные и навязчивые мысли.

— Кто я для тебя? — слова неожиданно сами выскочили у меня.

Мы уже лежали на ее кровати. Аврора резко повернулась ко мне и во второй раз за вечер посмотрела на меня с удивлением.

Мне слегка полегчало от того, что самый терзающий вопрос наконец-то был озвучен.

— К чему это ты? — Она приподнялась на логтях.

Волосы мягко опустились ей на плечи.

— К тому, что мне нужна конкретика.

Она поднялась с кровати и стала одеваться.

— Давай не будем делать из этого что-то особенное. — Неожиданно я услышал холод в ее голосе.

— Что?

Ее слова были молотом, который со всей силой опустился мне на голову. Я ошарашенно смотрел на нее, не в силах еще что-нибудь сказать. Аврора вышла из комнаты, словно меня тут и не было. Я вскочил с кровати и быстро оделся.

Она была уже на кухне: готовила себе кофе и тосты. Я медленно подошел к ней, ощущая нарастающую тревогу в сердце.

— Так для тебя это просто развлечение? — Мне было страшно услышать ответ, но я все же решился задать этот вопрос. — Ты просто пользуешься мной?

— Нет конечно, — ответила она, не глядя на меня. — Мы пользуемся друг другом.

Аврора налила кипяток в синюю кружку и поставила чайник на место.

— Не знаю, что ты обо мне думаешь, но я никогда не пользовался тобой.

— Да ты что? — с показным удивлением произнесла она. — То есть ты не хотел спать со мной?

Аврора повернулась с кофе в руках и пристально посмотрела прямо мне в глаза. Я увидел, с каким снисхождением она смотрит на меня. Несколько чувств одновременно разрывали мою душу. Мне было больно оттого, что она не воспринимает меня всерьез. Я задыхался от непонимания происходящего. А где-то далеко пыталась напомнить о себе гордость.

— А причем тут это? — Я пытался собрать воедино разбегающиеся мысли и вникнуть в слова Авроры.

— Так да или нет? — потребовала она.

— Естественно, хотел…

— И что тебе тогда не нравится? — Она сделала глоток кофе, не отрывая от меня пристального взгляда. Ее глаза сейчас были полны жестокости и злобы, хоть и она пыталась выглядеть хладнокровной.

— Я думал… — Аврора закатила глаза. — Это не значит, что мне нужно было только это.

— А мне все равно, что тебе было нужно, — вскрикнула она.

Ее щеки вспыхнули от гнева. Я абсолютно не понимал, почему она так разозлилась. Аврора с силой поставила кружку на столешницу, от чего часть черной жидкости разлилась.

— Почему все думают, что мне есть дело до их интересов?

Что-то оборвалось у меня внутри. Это звучало настолько эгоистично, что мне стали неприятны еще не потухшие прикосновения ее губ на моей коже.

— Что ты такое говоришь? Разве тебе плевать на меня? — с умирающей надеждой спросил я. — Неужели тебе наплевать абсолютно на всех?

— Да! — в бешенстве выкрикнула она и усмехнулась. — Почему мне должно быть не плевать?

Я был в растерянности. Слова Эрла всплыли у меня в памяти, в то время как резкий крик Авроры до сих пор звенел в ушах. Мой следующий вопрос был еле слышен для нее, так как у меня не хватало сил еще что-то спрашивать.

— Скажи, ты вообще когда-нибудь любила?

Она скрестила руки на груди. Кофе стекал со стола и по одной капле падал на пол. Мне было тяжело смотреть на Аврору, поэтому я таращился на черную лужицу на полу, которая увеличивалась с каждой секундой.

— Нет, — с вызовом ответила она.

— Я не верю…

— Не верь — мне-то что?!

Я вспомнил тот вечер, когда она плакала, сидя на дороге. Те слезы были настоящими. Она наверняка сейчас врала. Вот только для чего?

— Что происходит? Ты сама говорила, что хочешь, чтобы тебя любили. Чтобы твой любимый был всеми мыслями только твоим и ничьим больше.

— И что? Я же не сказала, что хочу в ответ любить так же.

Я посмотрел на нее, не веря своим ушам, и увидел, как она широко раскрыла глаза, осознав что-то. Легкая улыбка появилась у нее на губах.

— Стоп, только не говори, что этот любимый — это ты? — с издевкой спросила она.

Под ее голубыми глазами, которые сейчас казались демоническими, я покраснел. Одним этим вопросом она спустила меня вновь до уровня червя: я ощутил себя таким же ничтожеством, как и полгода назад. Мне стало стыдно за то, что я посмел даже подумать о том, что достоин ее.

— Не смеши меня, — хохотнула она. — Хочешь сказать, что это ты меня любишь больше своей жизни? — Аврора с презрением выделила слово «ты».

— Пусть так. А что тебя не устраивает? — сдавленно произнес я.

— Да ты же простой кассир! Что мне за дело до твоей любви?

В который раз она мне дала пощечину, а я был не в состоянии ответить. В глубине души злость трепыхалась, пытаясь возмутиться и набрать рост, но презрительный взгляд Авроры охлаждал ее и ставил на место.

— А что, если бы я не был кассиром? Вдруг я бы оказался каким-нибудь миллионером? В таком случае тебе бы было дело до моей любви?

— Допустим. И что? А ты разве миллионер?

— Значит, тебе нужны только деньги, — произнес я, проигнорировав ее вопрос. — Зачем тогда эта сумасшедшая любовь, про которую ты говорила?

— Глупый вопрос. Затем, чтобы человек, который будет безумно любить меня, никогда бы не променял ни на какую любовницу. Следовательно, всегда будет тратить эти деньги только на меня!

Я не смог сдержать короткий смешок, который вырвался у меня. Это было настолько наивно, что походило на логику школьницы, мечтающей о красивой жизни.

— Что смешного? — Мое веселье поставило ее в тупик. Я заметил, что она начала сомневаться в своих словах. Это придало мне некую уверенность.

— Так в жизни не бывает. — Я начал откровенно смеяться. — Если любовь не взаимна, то рано или поздно она умрет!

Я не специалист в области любви, но был абсолютно уверен, что сказал все верно. В любви должны страдать оба. И любить тоже оба, иначе это не любовь.

Скорее всего, мой хохот был следствием нервного напряжения, но Аврора подумала, что я просто издеваюсь на ней. Теперь уже она начала краснеть.

— К тому же, тебе легче быть проституткой, — усмехнулся я. — Это облегчит жизнь, так как тебе не придется отчитываться перед богатеньким мужем. Спи, с кем хочешь, еще и деньги за это получай.

Я ощутил приятное чувство от того, что Аврора была в ярости. Я смог отомстить ей за обидные слова, и мне это безумно понравилось.

— Да что ты о себе возомнил жалкий кассир?!

— Значит, тебе деньги нужны? Богатство я, конечно, не обещаю, — я достал из кармана пару помятых бумажек, на которые можно купить разве что билет в кино и попкорн, — но вот, на сегодняшний вечер потянет.

Не успев протянуть ей деньги, я услышал звон в ушах. Она со всей силы дала мне уже настоящую пощечину. Но как бы мне не было больно физически, в душе я ликовал. Испытывая наслаждение от того, что унизил ее, я демонстративно кинул деньги на пол.

— Пошел вон! — закричала она во все горло.

Я посмотрел на нее с неожиданно накрывшим меня спокойствием, а затем молча пошел к двери. Перед тем как выйти в коридор, я остановился и повернулся к разъяренной Авроре. Ее всю трясло от злости, а кулаки были сжаты настолько сильно, что даже костяшки побелели.

— Если я стану богатым, ты станешь моей женой?

Аврора обомлела от такого неожиданного вопроса. А я поторопился уйти, чтобы она не успела очнуться и кинуть в меня что-нибудь тяжелое.

Я неторопливо зашел в лифт и нажал на кнопку. Аврора с грохотом захлопнула свою входную дверь. В левом ухе до сих пор звенело, а щека горела от пощечины. Казалось, что след от ее ладони выжег на мне пунцовую отметину. Я ощущал себя теленком, которому сделали клеймо раскаленной кочергой. Двери лифта с тихим скрипом закрылись. Я сел на пол. Слезы сами покатились у меня из глаз. Я ненавидел и презирал себя за эту слабость.

Вся последующая неделя была как в тумане. Эрл пытался добиться от меня хоть какого-то внятного ответа, но у него это так и не получилось. Даже если бы я хотел рассказать ему все, то у меня бы все равно не нашлось ни слов, ни сил на это. Прострация поглотила меня полностью. А после вернулась депрессия, которая сделала из меня оболочку человека. Расщедрившись, она оставила мне возможность произносить простые дежурные фразы, а на все вопросы отвечать: «все нормально», «ладно», «ничего».

Я так и не мог полностью поверить в то, что Аврора действительно никогда и никого не любила. И особенно в то, что ей нужны только деньги. Только это держало меня сейчас в этом мире. Слова о сумасшедшей любви относились не только к мужчине. Она говорила и про себя. Я помню, с какой интонацией все было произнесено. Аврора врала и мне и себе.

Уверившись в том, что она просто не могла меня воспринимать как человека, которому стоит подарить всю свою любовь, я понемногу начинал принимать это. Теперь я понял, что девушка просто таким образом отгородила сама свои чувства от меня, чтобы лишний раз не разочаровываться.

Мой жестокий вопрос, который я произнес на прощание, по сути, был только для того, чтобы уколоть ее самолюбие. Но чем чаще я вспоминал про него, тем более здравым он мне казался. Если Аврора боится доверить свою душу человеку, который всю жизнь работает обычным кассиром, то мне просто нужно стать тем, кто будет достоин ее. Просто сменить работу не пойдет: на хорошую должность меня никто не возьмет. В лучшем случае предложат вакансию администратора в супермаркете. Эти мысли полностью завладели моим сознанием. Я перебирал всевозможные варианты, искал пути и решения самых тривиальных препятствий и рассчитывал риски. Но единственное, мне казалось, верное решение — это открыть свой бизнес. Причем в той сфере, в которой я более-менее разбираюсь. А именно — торговля. Вставал насущный вопрос о деньгах. Где взять такую огромную сумму? Необходимо снять помещение, установить кассу, витрины, холодильники. И, самое главное, закупить товар.

В конце концов я пришел к выводу, что единственный, кто может мне помочь, это Эрл. Он видел мое сметятение и часто спрашивал, в порядке ли я. Мне было не до него, и я всегда отвечал ему что-то типа «все нормально». Теперь, после того как я решил обратиться к нему за помощью, можно было хотя бы частично поделиться своими проблемами. Возможно, он расскажет, с чего стоит начинать. Как-никак, его магазин, пускай и небольшой, но работает очень давно и приносит немалые деньги.

В очередной раз, когда он спросил: «Как ты?», я не отмахнулся.

— Да знаешь, не очень.

Я поставил ящик, который принес со склада, в то время как Эрл стоял на всякий случай на кассе. Он от неожиданности даже вышел из-за прилавка и подошел к стеллажам, на которые я раскладывал консервы.

— Что случилось? — встревоженно спросил он.

— Я тут долго думал над своей жизнью, — начал я издалека, — и понял, что стою на месте.

Искры ликования появились в глазах седого мужчины.

— Я тебе про это и говорил, — с каким-то азартом произнес он.

— Вот я и сообразил, что не могу же я всю жизнь быть обычным продавцом. Мне двадцать семь, а я как начал у тебя работать с семнадцати лет, так и продолжаю. Я, конечно, благодарен тебе, что ты, по сути, приютил меня, но мне нужно что-то посерьезнее.

Эрл одобрительно закивал, хоть и с легкой грустью в глазах.

— И что ты намерен делать? Уже решил?

— В этом-то и проблема. Я знаю только, как продавать. Для меня идеально было бы открыть свой магазин. — Эрл удивленно поднял брови. — Но для этого у меня нет финансов, да и знаний.

Я поставил последнюю банку на полку и, подняв ящик, направился на склад. Эрл остался ненадолго наедине со своими мыслями, пока я не притащил новую партию товара. Молча поставив его на пол, я стал раскладывать все на свои места, стараясь не замечать, как шестеренки в голове у моего начальника крутятся с бешеной скоростью.

— Гелиос, со знаниями я тебе помогу на безвозмездной основе, — задумчиво сказал Эрл. — А вот с финансами, конечно, если ты действительно настроен серьезно, выручу. Но вернешь с процентами.

Я даже открыл рот от такого внезапного предложения. В душе я, конечно, надеялся на то, что он захочет мне помочь, но ожидал в лучшем случае небольшую сумму и пару дельных советов.

— Я серьезен как никогда, — воодушевился я.

— Хорошо. Тогда наведи в зале порядок и приходи ко мне в кабинет. Я покажу тебе бухгалтерию и другие документы.

Весь этот и последующие дни мы с Эрлом сидели в его каморке и разбирали бумаги в перерывах между покупателями. Мне пришлось вдвое быстрее работать, чтобы больше времени оставалось на разбор интересующих меня вопросов. Все оказалось не так страшно, как я думал вначале. У Эрла было все очень аккуратно и грамотно, наверное, именно поэтому я почти все сразу понял.

— Ты уже искал место, где открыться? — спросил он меня как-то между делом.

— Нет.

— Ну так для начала нужно сделать карту магазинов, которые могут составить тебе конкуренцию, и найти район, где таких нет. Именно в этом месте нужно искать помещение. Но необходимо учесть и сам район: сколько там жилых домов, а следовательно, жильцов. В среднем на одну квартиру приходится два человека. Чтобы магазин приносил хорошую прибыль, нужно, чтобы твоими покупателями были как минимум пятьсот человек. Каждый из них приходит в магазин где-то раз в неделю. Вычитаем средний показатель детей, живущих в этом районе. Это где-то окола ста. Делим четыреста на семь дней, получаем количество покупателей за день. Средний чек умножаем на эту сумму, и получается дневная выручка. Умножаем на количество дней в месяце — вот тебе и месячный доход. Но это все приблизительно. Нужно считать по факту. Ну, а дальше вычитаем аренду, налоги, закупку товара и, конечно же, долг мне.

— Ох, черт, — только и произнес я.

— Ничего, ты разберешься, — усмехнувшись, сказал Эрл и похлопал меня по плечу.

Так я и сделал: составил карту и нашел лучший для меня район. Посоветовавшись предварительно с Эрлом, я заключил договор аренды на небольшое помещение в четырехэтажном доме. С одной стороны этого дома были магазины, в то время как с другой стороны жилые квартиры. Напротив тоже были обычные дома, поэтому покупателей мне хватит. Деньги дал мне, как и обещал, мой бывший начальник под расписку и с указанием процентов. Они оказались совсем мизерными. Скорее всего, Эрл вписал их только ради того, чтобы не выглядеть слишком мягким.

Спустя месяц мой поначалу абсурдный план уже исполнялся. Я установил оборудование, завез товар, повесил вывеску. По понятным причинам магазин назывался «Аврора». Эрл к этому времени нашел мне замену — молодого парнишку лет так двадцати.

На мое облегчение, Аврора не появлялась за все это время на моей старой работе. Это дало мне шанс прийти в себя и собраться с мыслями. Оказавшись там во время того, как я занимался своим магазином, она бы наверняка сбила меня с пути. Возможно, я бы даже все бросил.

Первый же месяц торговли принес мне хорошую выручку. По моим подсчетам, я должен буду отдать долг Эрлу всего за каких-то пять месяцев, что оказалось гораздо быстрее, чем я рассчитывал изначально. Все шло как по маслу, и я начал ощущать что-то схожее с чувством удовлетворения своей жизнью. Теперь я не понимал, ради кого сделал все это: ради Авроры или все-таки ради себя? Девушка постепенно стала уходить на задний план. И ко мне снова вернулась мать, которая покидала меня, когда Аврора была рядом. Стоило моей любимой исчезнуть, и я ощущал поддержку извне. Призрак матери подталкивал меня, помогал твердо стоять на ногах. Но я никак не мог понять, что именно отпугивало ее от Авроры. Если мать так заботится обо мне, то она должна была, наоборот, поддерживать меня тогда, когда Аврора управляла моей жизнью.

Я все время был занят. Даже забросил тренировки, что сильно огорчало Эрла. Поняв, что с таким рабочим ритмом могу перегореть, я решил найти помощника. Мне нужно было всего-то, чтобы кто-то работал в моем магазине пару дней в неделю. За это время я успел бы отдохнуть и прийти в норму. На объявление очень быстро откликнулись. Первой пришла совсем юная девчонка, живущая в соседнем районе. На вид ей было не больше шестнадцати, хотя, как оказалось, девушке уже был двадцать один год. Я принял ее сразу, так как она показалась мне очень трудолюбивой и сообразительной. Ее звали Оливия. Мне не пришлось долго объяснять девушке, что и как нужно делать, так как у нее уже был опыт работы в магазине.

И вот у меня наконец-то появились выходные, и я постепенно начинал расслабляться. Поборов лень, я снова пошел в тренажерный зал, чему мой бывший тренер не очень обрадовался. Я добился неплохих результатов без его помощи, что, естественно, бесило этого павлина. Он демонстративно не замечал меня, чтобы не здороваться. Мне было плевать. В кои-то веки я не переживал, что скажут обо мне другие. Уверенность сама как-то отвоевала себе место в моем характере. Но что более всего меня радовало — я не чувствовал боль при вспоминании об Авроре. Она стала ненастоящей. Словно все это случилось не со мной. Всего за пару месяцев я почти смог освободиться от ее удушающего образа. Мне даже стало легче дышать.

Я снова начал слышать свою мать. Она шептала мое имя, подбадривая, и целовала меня в лоб. Не знаю, почему я не боялся этих необяснимых прикосновений. Наверное, потому, что они неизменно успокаивали меня. Ощущая ее теплую ладонь у себя на щеке, я забывал про всю боль, что причинила мне Аврора.

Самооценка моя росла. К тому же Оливия часто флиртовала со мной, что не могло не переключить мое внимание с Авроры на черноволосую симпатичную девушку. Мы очень быстро нашли с ней общий язык. Она училась в университете, поэтому-то ей и подошел такой незагруженный график. Оливия оказалась очень умной девушкой с большими планами на жизнь, что сразу расположило меня к ней. Она хотела стать известным журналистом и писать про глобальные проблемы нашего мира. Это было похвально, но меня интересовали более насущные вещи.

— Ну а как же вырубка лесов? — спросила она, когда я принимал у нее вечером выручку.

— А что с ней? — задумчиво произнес я, сосредоточившись на цифрах.

— Да она увеличивается с ужасающей прогрессией! — оживленно начала брюнетка. — В скором времени у нас настолько испортится воздух, а соответственно и климат, что нам придется оснащать дома искуственной вентиляцией. Придется покупать кислород, чтобы была возможность находиться дома без противогазов. Это станет такой же нормой, как и покупать бензин, которого к тому моменту уже не будет.

— Ого… — произнес я.

— Тебя разве не волнует будущее?

Я досчитал и положил деньги в портмане.

— Знаешь, у меня такое ощущение, что я не доживу до этого будущего.

— Ну что ты такое говоришь! Оно наступит уже скоро.

— Верю. Но мне кажется, что я его не застану.

«Все будет хорошо», — услышал я голос матери и улыбнулся.

— Шучу, — сказал я, чтобы девушка немного расслабилась, а то у нее был такой вид, будто я при ней лег в гроб.

— Глупо, — тихо произнесла она и, схватив метлу, начала прибераться.

— Я могу сам все доделать. Ты идти домой. Я закрою магазин.

— Хорошо, но мне не сложно, если что.

В этот момент открылась входная дверь. На улице было уже темно, к тому же близился конец зимы, поэтому я сразу ощутил на коже прохладный ветер, ворвавшийся вместе с запоздалым покупателем.

— Простите, мы закрываемся! — крикнула Оливия человеку, которого я не мог увидеть из-за двух холодильников, закрывающих обзор.

— Мне бы просто пачку сигарет, — произнес женский голос.

У меня вся кровь отлила от лица. Это было просто нереально — судьба везде сталкивала нас лбами.

Далекий голос Оливия: «Простите, но касса закрыта!»

— Пусть пройдет. Я продам сигареты, — глухо произнес я.

Она нахмурилась и недовольно сказала: «Проходите на кассу».

Аврора появилась из-за холодильника и тут же замерла на месте. Я пытался не отводить от нее глаз, чтобы не выдавать своего бешеного волнения.

— Вам какие сигареты? — сказал я, подчеркнуто небрежно.

Она медленно подошла ко мне и ткнула пальцем в стеклянную витрину, под которой лежали пачки.

«Она и раньше курила?» — подумал я.

— Вы меня отпускаете, мистер Гелиос? — с легкой игривостью спросила Оливия.

— Да, можешь идти. — Я выдавил улыбку и положил пачку сигарет на прилавок. — Завтра можешь придти на час позже, мне все равно нужно с бумагами разобраться.

Аврора изумленно глянула вначале на мою помощницу, а затем на меня.

— До завтра! — крикнула Оливия и накинула на себя кожаную куртку.

Моя подчиненная вышла из магазина, и мы остались с Авророй вдвоем. Я выжидающе смотрел на нее.

— Они стоят денег, — сказал я, указывая глазами на пачку сигарет.

Она спохватилась и достала карточку из кошелька.

— Касса закрыта, только наличкой.

— У меня нет наличности, — растерянно ответила Аврора.

Она была, как всегда, восхитительно красива: короткая коричневая куртка и облегающие черные штаны, ее шелковые длинные волосы были заплетены в тугой хвост. Я в первый раз видел Аврору с заплетенными волосами.

— Забирай так, — произнес я.

Отвернувшись от нее, я стал закрывать на ключ витрины. Ощущая ее взгляд на своей спине, я старался не поддаться желанию скрыться от него. Мне хотелось убежать и спрятаться. Внутри я горел от стыда: она, ясное дело, видела название магазина и все прекрасно поняла. Это, конечно, не песня и не стихи, которые посвящают девушкам, но тоже своего рода признание в любви. Мне казалось, что она стояла за моей спиной вечность. А я все придумывал новые ненужные действия и дела, только лишь бы не поворачиваться к ней лицом.

— Так тебя, я смотрю, повысили, — тихо произнесла она.

Мои пальцы дрогнули, а в горле встал ком, но я продолжал делать вид, что мне все равно.

— Я сам себя повысил. Это мой магазин, — не без удовольствия бросил я через плечо.

Опять наступило гнетущее молчание. Я все ждал, когда услышу стук ее каблуков, но она так и стояла, сверля во мне дыру своими сапфирами.

— Поздравляю, — прошептала Аврора.

Я не выдержал и повернулся. На лице девушки было сожаление. Вся злость во мне сразу испарилась — на ее место пришло смирение.

— И давно ты куришь? — еле слышно спросил я.

Она опустила глаза на синюю пачку сигарет, которую вертела у себя в руках и пожала плечами.

— А ты?

Я тоже пожал плечами. Аврора грустно улыбнулась, и лед во мне окончательно растаял. Я вспомнил каждый ее поцелуй. Почувствовал пережитое счастье, когда ощущал ее дыхание на своей коже. Запах ванили наполнил мои легкие, хоть она и стояла от меня давольно далеко.

Аврора не уходила. Было ощущение, словно она ждала чего-то. Я вспомнил наш последний разговор и мгновенно ощутил стыд.

— Прости, — сказал я, — за все, что наговорил.

— Хорошо, — произнесла она и слегка улыбнулась.

Только после этого Аврора повернулась и направилась к выходу, оставив меня в замешательстве. Она даже не попрощалась. Что значит это «хорошо»? Я, может, чего-то не понимаю, но обычно люди говорят: «И ты меня тоже прости».

Она ушла, а я еще долго стоял в оцепенении за кассой и смотрел куда-то в пустоту. Непонятное чувство извивалось у меня в животе. Из-за него эйфория от встречи с Авророй отдавала чем-то не очень приятным, даже я бы сказал, тухлым.

Я ушел домой со смешанными чувствами. Аврора вроде и дала понять, что не злится на меня. И более того, ее явно тянуло ко мне. Но с другой стороны, она ушла так, словно выиграла спор и осталась победительницей. Мне явно это не нравилось. Всего один пятиминутный разговор, и эта девушка снова заняла первое место под моей черепушкой. Ее появление выбило твердую почву у меня из-под ног, я начал морально шататься, терзаясь дурацкими мыслями. Если бы я был ей неинтересен, то она бы не стала даже разговаривать со мной. А вдруг Аврора всерьез восприняла предложение о замужестве? Что если она ожидала какого-то подтверждения тем словам? И самое главное — хочу ли я реально этого? С этими мыслями я и лежал в своей кровати. В очередной раз после встречи с ней я не мог заснуть всю ночь. Мне казалось, что в темноте снова летает странное насекомое, которое хочет меня укусить. Оно назойливо жужжало, не давая мне расслабиться. Иногда замолкало. Но в тот момент, когда веки становились тяжелыми, а мысли об Авроре расплывались, эта тварь снова начинала кружить вокруг меня. В один момент я всерьез ощутил укус на руке. Причем на том же месте, что и в первый раз. Со злости я подскочил на ноги и включил свет в комнате. Насекомое умолкло, будто почуяв опасность. На руке я не обнаружил никаких следов, даже боли не было, как в прошлый раз. Я притаился и стал ждать появления этого недокомара. Это длилось около часа, но я так и не дождался его появления. В итоге я так и заснул со светом. А проснулся с ломотой во всем теле. Давно я не ощущал такого. Организм будто реагировал на последнюю встречу с Авророй и требовал новой порции ее внимания. И к моему счастью, а может, и наоборот, он его получил: она стала приходить почти каждую неделю. Мы обменивались короткими фразами, создавая иллюзию дружелюбной беседы. Но каждый из нас чувствовал понятное напряжение. Меня смущало то, что дом, в котором жила Аврора, находился не совсем близко от моего магазина. То ли она специально приезжала сюда, то ли переехала на новую квартиру.

— Ты до сих пор живешь там же? — устав гадать, спросил я как-то.

Аврора отрицательно покачала головой.

— Я сдаю ту квартиру. Сама живу… В более простой.

Неужели она нуждается в деньгах? Спрашивать, естественно, я об этом не стал.

— Ладно, до встречи! — взяв пакет с продуктами и ласково улыбнувшись, сказала она.

После каждой встречи я кое-как приходил в себя. Оливия даже стала ругаться из-за моей рассеянности.

— Ну что ты опять, как зомби? Подумаешь, красивая девчонка!

— Что? — проснулся я от раздумий.

— Персики куда ставить? Спрашиваю уже в третий раз! — с раздражением буркнула худая брюнетка.

— А! К ананасам, конечно же!

Оливия подняла небольшой ящик с банками персиков и поставила их напротив одного из стелажей.

— Можно один нескромный вопрос? — сказала она и, не дождавшись ответа, продолжила. — Если ты так сильно втюрился в нее, может, стоит признаться?

— А что, так заметно? — попытался я отшутиться.

Оливия глянула на меня, как на глупого школьника. Я покачал головой.

— Она и так знает. Не так все просто, как выглядит.

— Ну, а в чем, собственно, проблема? Ты ей тоже явно небезразличен.

Во мне пробежало приятное тепло.

— Я же говорю, сложно объяснить.

— Пфф! — Она умудрилась произнести это с сарказмом.

Я действительно стал замечать, что Аврора странно на меня смотрит. Но я сомневался, что небольшой успех с магазином так кардинально поменял ее мнение. В ушах до сих пор звучала жестокая фраза, которая заставляла ненавидеть ее: «Ты же просто кассир!»

Я понял, что все действительно изменилось, когда Аврора в очередной раз пришла ко мне на работу. Я уже издали заметил ее отличное настроение. Она широко улыбнулась мне и скрылась за стеллажами. Когда девушка выпорхнула из-за них, в руках у нее оказалась бутылка вина. Неужели у нее снова появился новый парень? Бутылка подтверждала мою теорию. В груди что-то сдавило, но ненадолго. Аврора подошла к кассе, и я впервые увидел кулон, который подарил ей на день рождения. Он идеально совпадал с цветом ее лазурных улыбающихся глаз.

— Привет! — первая сказала она.

— Привет, — с замиранием сердца произнес я.

Она поставила бутылку на прилавок.

— А я думал, ты его выкинула. — Я указал глазами на сапфировую каплю, висящую на тонкой изящной цепочке.

Она дотронулась до нее пальцами, будто совсем забыла о кулоне.

— Я просто искала подходящую цепь под него. — Аврора оплатила вино, но не забрала его. Она словно специально тянула время. — Да я и не смогла бы выкинуть такую красоту. Это самый трогательный подарок, который мне когда-либо дарили.

Ее глаза игриво сверкнули.

Я не знал, что ответить. Словно вернувшись на полгода назад, я как истукан стоял и хлопал глазами. Аврора решила взять инициативу на себя. Она была целеустремленной, когда ей было что-то нужно.

— Знаешь, я тут подумала, что мы могли бы помириться с тобой.

— Мы же вроде и так помирились. По крайней мере, я-то извинился.

— Да, ну а я — нет, — хитро улыбаясь, произнесла она.

Я совсем ничего не соображал.

Аврора взяла бутылку и повертела ее в руках.

— Я ужасно хочу вина сегодня, но мне не с кем выпить.

И тут до меня, кретина, наконец-то дошло. Она самым обыкновенным образом намекала мне, а я все никак не мог сообразить.

От неожиданности и волнения я аж поперхнулся собственной слюной.

— И что же ты предлагаешь?

Я решил ей подыграть. Но нельзя было навязываться, пусть сама все скажет напрямую.

— Может, у тебя есть время на это? Давно мы с тобой не болтали по душам.

Я подавил секундный порыв сказать ей о том, что мы вообще с ней никогда не болтали по душам.

— Ты прекрасно знаешь, что я не против этого, — с полной серьезностью ответил я.

— Ну так идем? Я покажу тебе новую квартиру.

— Сейчас?

До закрытия магазина было еще два часа. Я замешкался, так как такое поведение может лишить меня постоянных клиентов.

— Это же твой магазин. Ты можешь закрыть его, когда захочешь!

Она походила на наивную студентку, которая ничего не понимала во взрослой жизни. На миг я почувствовал злость из-за ее чересчур легкого отношения ко всему. Но, взяв себя в руки, понял, что благодаря этому я чувствую себя выше ее. Я был морально более зрелым, нежели она со своими идеалами и взглядами. От этого на меня нахлынула уверенность. Я ощутил свою силу и, в какой-то мере, власть.

— Конечно, могу. Пошли, — снисходительно сказал я и слегка улыбнулся.

До разговоров, как я и думал, дела не дошло. Это меня не удивило. Точно так же, как и то, что Аврора бросилась мне на шею, стоило нам зайти к ней домой. Она пыталась быть лидером, но на этот раз я не дал ей такого шанса.

Рассмотреть квартиру у меня получилось только спустя час. Она была небольшая, но очень аккуратная. А находилась на девятом этаже пятнадцатиэтажного дома, в котором, как выяснилось позже, напрочь отсутствовала звукоизоляция. Об этом нам сказал сосед сверху в тот момент, когда мы уже стояли на балконе и курили. Посмеявшись над этой неловкой ситуацией, мы молча уставились в ночное небо.

— Почему ты подарил мне этот кулон? — нарушив тишину, спросила она и затянулась сигаретой.

Мне не нравилось, как от нее пахло после них. Запах ее тела и даже аромат ванили полностью перебивались вонью табака. Но я не имел права ей указывать. Она ведь была не моя — на этот раз я усвоил урок.

— Из-за твоих глаз, — глухо ответил я, вглядываясь в мерцающую звезду.

Фары машин медленно ползли из разных сторон. Фонари освещали главные улицы, по которым гуляли маленькие люди. Холодный ветер заполнял легкие наравне с сигаретным дымом, так что было непонятно, от чего именно кружится голова.

— М… Потому, что они подходят к цвету моих глаз? — разочарованно произнесла Аврора.

Я отрицательно покачал головой.

— Потому, что они кажутся такими же холодными и неживыми.

— Что? — Она даже выпрямилась от возмущения.

— Но стоит лучу света упасть под определенным углом на безжизненный камень, и он сразу засверкает. Под одним светом кажется, что он сотворен из лазурных волн — неукротимых и волнующихся. Под другим — будто это кристалл льда. А иногда он похож на слезу. — Я повернулся к Авроре, заметив, насколько мои слова тронули ее. — Так и с твоими глазами. Любая эмоция кардинально меняет их природу. Когда ты злая, твои глаза блестят электрическими разрядами. Когда счастливая — они становятся словно зеркально чистые озера. А вот если ты несчастлива — холодные, как камень.

После этих слов она поцеловала меня. Но не так, как прежде. Я ощущал нежность и любовь. Или просто хотел так думать.

Наши вечера повторялись часто. Я начал полностью погружаться в них. Теперь я не терзался мыслями о нашем с ней будущем — это было бессмысленно. Моя любовь никогда не будет полностью принадлежать мне. Но сейчас Аврора была моя, и я не хотел думать о том, что будет дальше. Раньше я до конца не понимал, чего хочу. Но теперь знал, что мне достаточно того, что она сейчас рядом со мной. Отстраненность от переживаний позволила мне наслаждаться любовью, пусть она и исходила только от меня.

Жизнь между нашими встречами стала какой-то размытой. Я совсем забыл о бизнесе, и если бы не Оливия, то мой магазин бы закрылся сразу же, как только я помирился с Авророй. Несмотря на мое будущее, катящееся в пропасть, я был счастлив. Аврора была со мной всегда ласкова и нежна, поэтому я абсолютно забыл о том, какая жестокая и циничная она бывает. Мне даже начало казаться, что она полюбила меня. Но я боялся спрашивать у нее про это, поэтому просто ловил любой жест, который мог бы подтвердить мою теорию.

— Да что же это такое! — вскрикнула Оливия, вырывая меня из грез.

Я непонимающе уставился на нее.

— Ты должен мне уже доплачивать за то, что я занимаюсь твоими бумажками! Но тебе скоро даже минимальную зарплату будет мне нечем платить!

— Почему это? — тупо спросил я.

— Ты свою бухгалтерию видел? Куда ты выручку деваешь? Нужно товар закупать, а ты покупаешь всякую чушь для своей любимой! — она произнесла последние слово с явным отвращением.

— Да я всего-то ничего потратил из выручки.

— Чего? — возмущенно крикнула она. — Сережки и кольцо из драгоценных камней — это совсем ничего?

— Они были в комплекте с кулоном, который я ей подарил ранее.

— И она просто жизненно нуждалась в них? — с сарказмом сказала взбешенная брюнетка.

— Нет… Да… Так! Почему я вообще отчитываюсь перед тобой?

— Потому что приходил Эрл! — резко ответила она, а потом спокойно и серьезно добавила. — И он был очень расстроен. Просил показать твою документацию, и я дала всю бухгалтерию…

— Что ты сделала? Ты почему принимаешь такие решения без моего ведома?! Оливия, это уже наглость!

— Наглость — это то, что твоя ненаглядная делает! Ты что, не видишь, что она высасывает из тебя все соки, как вампирша? Ты скоро станешь банкротом!

— Следи за тем, что говоришь! — Я начал злиться.

Оливия была хорошей работницей и часто выручала меня, но это не давало ей права говорить так пренебрежительно об Авроре.

— Это ты лучше следи за своей девушкой!

— Что ты имеешь в виду?

Оливия захлопнула ноутбук, в котором были все отчеты, и вышла из-за кассы.

— Ты давно смотрел на то, какой картой она расплачивается?

Я не понимал, какое отношение это может иметь к Авроре.

— Я не смотрю на информацию о картах. Говори прямо — что не так?

— Лучше сам посмотри, кому принадлежит ее карта, — со сдерживаемой злость произнесла она.

Девушка схватила свою куртку и, даже не попрощавшись, вышла на улицу. Я не стал ее останавливать, как-никак сегодня у нее был выходной. Она согласилась меня подменить, пока я был занят. С Авророй…

Слова Оливии слегка спустили меня на землю. Предчувствуя что-то неладное, я подошел к кассе. Открыв на мониторе историю, я нашел вчерашнее число. Я с нарастающей тревогой сопоставил время и наименование товара с картой, которая принадлежала явно не Авроре. «Тревис С. Е.».

Я пытался оправдать Аврору и найти логическое объяснение этому. В ушах снова появился гул. Товар явно покупала она. Я помню каждую мелочь, которую Аврора брала: ее любимый йогурт с маракуйей, упаковка ветчины с десятком яиц, которые мы же и съели за завтраком, сигареты, бутылка вина, сыр с плесенью. Либо Тревис С.Е. покупал аналогичные вещи, либо карточка, которой расплачивалась Аврора, ей не принадлежала.

Вот почему она всегда оплачивала все свои покупки, даже когда я говорил, что этого не нужно делать. Что-то или кто-то нашептывал мне о приближающейся беде. А точнее, вопил о том, что сейчас же нужно забыть все, что я видел. Но меня всего выворачивало наизнанку. Мне важно было узнать правду. Я просто не мог закрыть глаза и обо всем забыть.

Около получаса я решался позвонить Авроре. Предчувствие говорило о том, что если я сейчас узнаю правду, то все будет разрушено. Но как бы я ни пытался себя убедить в том, что Аврора все равно никогда не будет моей, ревность съедала меня изнутри. Она выгрызала мою душу так, что хотелось выть. А мне только начало казаться, что я окончательно избавился от нее.

Голова началась раскалываться от напряжения. Я вспотевшей рукой достал телефон и все-таки нажал на ее имя. Аврора сразу скинула вызов. Вчера она говорила, что хотела побыть сегодня дома и побездельничать. Я написал ей короткое сообщение: «Ты где?». Не дождавшись ответа, я вышел из магазина и закрыл дверь. На полпути к ее дому мне пришел ответ: «Дома. Я спала». Я немного успокоился и отправил ей: «Хорошо. Скоро буду». Звонок от Авроры раздался в ту же секунду. Я услышал тревогу в ее голосе, которая красноречиво сказала мне о многом.

— Не надо приходить. Мне что-то нехорошо. Не хочу заразить тебя.

Я слышал, что это была ложь. За короткое время, проведенное вместе с этой девушкой, я научился распознавать фальшь. Я был абсолютно уверен в том, что она врала мне о профессии фотомодели, и о том, что ее родители живут в другой стране. С этой ложью я свыкся, так как она не мешала мне быть с ней. Но измена… Хоть Аврора и не была полностью моей, но если есть кто-то, кроме меня, то это все меняет.

— Ничего страшного. Я ненадолго. Просто хочу кое-что спросить, — глухо сказал я и сбросил вызов для того, чтобы не слушать ее увертывания. Аврора позвонила снова, но я не взял трубку.

Во мне появлялась нарастающая злость. Я не понимал, с чем именно она связана. То ли я злился на Аврору за то, что она мне врет, то ли на себя, оттого что снова позволил ревности взять над собой верх.

Оставшуюся дорогу я бежал.

Трезвоня и стуча в дверь ее квартиры, я прекрасно понимал, что Авроры там нет. Волнение набирало обороты, но даже так я не хотел разговаривать с ней по телефону. Мне нужно было видеть ее глаза. Оставался один вариант, который сразу пришел мне в голову. Она могла быть в старой квартире. Прежде чем звонить ей и скандалить, нужно было проверить и эту догадку.

Так оно и было. Аврора открыла дверь не сразу. Но ей пришлось. Иначе я бы выбил ее. Она испуганно смотрела на меня своими голубыми глазами.

— И почему ты тут? — сразу спросил я и отодвинул ее от входа.

Аврора была в черном домашнем костюме, состоящем из шорт и короткого топа. Но ее волосы были аккуратно уложены, а на лице — макияж.

— Я же сказала, что дома. — Она пыталась изобразить непонимание. — Зачем ты пришел?

Я вошел в квартиру, осматриваясь по сторонам, сам не зная, что ищу.

— А я сказал, что хочу поговорить, — хладнокровно произнес я, не обращая на нее внимания. — Почему ты в этой квартире? Ты говорила, что сдаешь ее.

— Квартирант уже съехал. Она неделю как пустует. И я иногда живу здесь. Это разве запрещено?

— Почему тогда ты не сказала, что находишься здесь? Ты же знала, что я иду к тебе домой.

Я останавился и пристально посмотрел на нее. Она нахмурилась, пытаясь выглядеть злой и обиженной. Но в ее глазах горел огонек страха. Я нащупал что-то и не собирался отступать.

— Я тебе в третий раз говорю — мне было плохо! Просто вылетело из головы! О чем вообще ты хотел поговорить?

— Второй, — спокойно произнес я.

— Что? — искренне не понимая, спросила Аврора.

— Ты мне говорила всего два раза. Один — по телефону, второй — только что.

— Да какая разница! — вспыхнула она. — Что за допросы? Я вообще-то хотела еще поспать!

Я не стал акцентировать внимание на таких мелочах, как ее макияж. Я и так знал, что она куда-то собралась или ждала кого-то.

— Чьей картой ты расплачиваешься? — Отчего-то я был холоднокровен как никогда.

Я думал, что этот неожиданный вопрос введет ее в ступор, но она, на мое удивление, даже не моргнула. Аврора задумчиво смотрела на меня и молчала.

— Просто скажи, что ты украла ее, — еле слышно произнес я.

— Нет. Я пользуюсь ей законно. Это карточка моего отца.

Я смотрел в ее холодные глаза и понимал, что это тоже неправда. Более того, Аврора не пыталась это особо скрывать. Она испытывала меня и ждала реакции. Девушка увидела, что я все понял, и ни капли не смутилась. Еле заметно, так, что это можно было принять за нервный тик, она улыбнулась.

— Чья это карта? — тихо произнес я.

Она шумно вздохнула и прошла в гостинную. Я как примагниченный последовал за ней.

— Вот зачем тебе это? Ты только все портишь! — с раздражением сказала она.

Аврора встала посреди комнаты и обернулась, скрестив руки на груди и глядя на меня с непонятной жестокостью. Я заметил пустую бутылку вина, стоящую на столе.

— Чья это карта? — повторил я.

— Да чтоб тебя, Гелиос! Я думала, ты давно знаешь, что она не оформлена на меня! Все было так хорошо! Зачем это все?

С каждой секундой я все больше понимал, в какой темной бездне был до этого момента.

— Я не знал. Чья она? — Я спрятал руки в карман толстовки, чтобы Аврора не видела моих трясущихся рук. — Ты неверна мне, ведь так?

Почему я продолжаю задавать вопросы, на которые итак знаю ответ?

— Верна? — Она фыркнула. — С чего это ради ты о верности заговорил?

— Я думал, что ты…

— Что? — требовательно вскрикнула она.

— Любишь меня, — еле слышно произнес я, ни на секунду не отрывая от нее глаз.

— Люблю? Тебя?

В словах Авроры был яд. Мне захотелось уничтожить ее презрительный взгляд, который давил на меня, словно гранитная глыба. Ярость вскипала во мне. Я с трудом сдерживал себя, надеясь на то, что она все-таки скажет хоть что-то, от чего мне полегчает.

Это не может вот так закончиться.

— Мы шикарно проводили с тобой время. Но про любовь никто ничего не говорил. Ты думал, что если у тебя будет какой-то захудалый магазинчик, то я сразу захочу выйти за тебя замуж?

Она снова еле заметно усмехнулась. От этого жеста у меня внутри все окончательно оборвалось. Авроре нравилось говорить такие унижающие меня слова. И она сама хотела разоблачения. Для нее это было своего рода экстримом: она ходила на грани моего терпения. Годами сдерживаемая ярость была на волоске.

— И да, если уж тебе так нужно знать, то это карта моего любовника. Представляешь, даже эта квартира его, и денег у него в двадцать раз больше, чем у тебя. Но даже за него замуж я не собираюсь выходить. Он мне дает красивую жизнь, а ты был хорошим развлечением. Приятно знать, что тебя так безумно обожают, но я никогда не полюбила бы тебя.

Меня всего трясло.

Она наивно полагала, что может безнаказанно играть с моими чувствами.

— Аврора, лучше скажи, что это неправда. Прошу тебя, — еле дыша, произнес я.

Ее глаза округлились.

— Как ты меня назвал? — Я непонимающе посмотрел на нее. — Аврора? — прошептала она. Ее ошарашенное выражение лица стало медленно меняться. Рот расплылся в издевательской улыбке. — Ты думал, что меня зовут Аврора?

— Ничего не понимаю, — пробубнил я.

— Боже! Ты все это время думал, что меня зовут Аврора! — Она закрыла рот ладонью и захохотала.

Ее широко раскрытые глаза блестели.

— Я поняла! — радостно, но с какой-то стервозностью вскрикнула она. — Это из-за моего брелка! — Новая волна смеха заполнила квартиру. — И название магазина! Какой кошмар!

Мне захотелось умереть или хотя бы провалиться на месте. Я был бы счастлив, если бы сейчас наступил конец света и меня пришибло бы настоящим метеоритом. Да хоть сам сатана пускай вырвет мне сердце, лишь бы не ощущать этого унижения.

— Какой кошмар! — повторила она. — Этот брелок мне подарили в спа-салоне! Это его название! И кстати, тот двухнедельный отдых мне оплатил именно Тревис! — Она наслаждалась моим унижением. — Меня зовут Рейчел! Ты полюбил девушку, даже не зная ее имя!

Ее смех убивал все клетки моей души. Только сейчас я понял, что ни разу не слышал, как к ней обращаются «Аврора». Даже на ее дне рождения никто не обращался к ней по имени: все говорили «солнышко», «милая» и тому подобное. И я ведь тоже никогда не называл ее имя до сих пор. Теперь это удивляло.

Вечер казался мне нереальным. Мои щеки жгло от стыда, горло сдавливало от ярости, а на глазах я ощущал такое давление, будто кто-то специально хотел их выдавить. Душевная боль переросла в физическую. У меня свело пальцы от того, как сильно я сжал кулаки. Руки задрожали, а сердце бешено случалось в ребра.

Я все время думал, что нас сводила судьба. Наши имена были созданы друг для друга. Но весь этот мир рухнул за одну секунду. Эта девушка превратилась из любимой мной ласковой Авроры в стервозную и лицемерную Рейчел. Такое было выше моих сил. Она смеялась и смеялась. Жутко хотелось заткнуть этот уничтожающий меня звук.

В глазах все побелело. Вспышка ярости, которая долго копилась во мне, нашла выход. Это было освобождением. Секунда — и я ощутил легкость. А в следующее мгновение смотрел на лужу алой жидкости, расползающейся по дорогому паркету. Она завораживала меня. Кровь окружила голову бездыханно лежавшей на боку Рейчел, создавая что-то вроде красного нимба. Это единственный нимб, которого она была достойна. Я был уверен, что ей было место в аду.

Легкость, которую я ощутил в тот момент, когда ударил Рейчел по голове бутылкой ее любимого вина, прошла очень быстро. Она дала насладиться собой всего каких-то пару секунд. Ужас начал медленно охватывать меня. Мысли стали в отчаянии разбегаться. «Что теперь делать?» — бесконечно крутилось у меня в голове, как на заевшей пластинке. Прятать тело здесь было бы абсурдным занятием. Тащить ее в коридор, а затем на улицу — еще глупее. Я понял, что мне не скрыть следов, а уж тем более тело. Слишком много людей знало, что мы с ней были вместе. По крайней мере, так выглядело со стороны.

Я бросил бутылку, которую до сих пор сжимал в руке. Она глухо упала и откатилась в сторону.

Рейчел лежала с открытыми глазами, смотрящими куда-то в пустоту. В ней не осталось и следа той Авроры, которую я любил больше жизни. Сердце сжалось от осознания того, что я навсегда потерял ее. Слезы градом полились из глаз. Я зажал рот двумя руками, стараясь заглушить вой, который вырывался из меня. Мне было невыносимо находиться рядом с ее бездыханным телом. Я выбежал из квартиры, даже не закрыв за собой дверь. Лифт, как назло, был на первом этаже. Я не мог ждать его, поэтому рванул к лестнице. В ушах звенело, а голова начала кружиться. Я смотрел вниз на ступени, которые проносились перед глазами с бешеной скоростью, и понимал, что они начали расплываться. В какой-то момент я потерял равновесие и полетел вниз. Моя голова приземлилась в каком-то сантиметре от стены. Я поднялся на дрожащих ногах и продолжил спускаться, но уже медленнее. Выскочив на улицу, я чуть не снес с ног тучную женщину. Мне показалось, что это та самая соседка Авроры с розовым ковриком перед дверью. Это был конец — гиппопотам точно узнает меня и сдаст в полицию. Мне не укрыться от правосудия.

Я бежал как сумасшедший, расталкивая прохожих. Они что-то кричали мне вслед, но я летел, не замечая ничего. Бежал к своему единственному спасению.

Я так давно не проверял, на месте ли он, поэтому, ворвавшись к себе домой, с животным страхом схватил матрас и перевернул его вместе с постельным бельем, одеялом и подушками. Он оказался на месте. Мой кольт вселил в меня уверенность. Все скоро закончится. На этот раз я точно не промахнусь.

Я провел последние секунды жизни с именем Авроры на губах. Мы будем вместе после смерти. Там, где нет денег, цинизма и алчности. В этом месте моя Аврора будет любить меня, потому что не будет испорчена материальными излишествами.

Я нажал на курок, вспоминая первую ночь, проведенную с ней.

Я оказался в аду. В желудке агония — меня все время рвет. Сердце хочет остановиться, но ему мешают. Обитатели ада не хотят, чтобы я умирал, поэтому поддерживают мою едва теплющуюся жизнь. Им нужно, чтобы я мучился целую вечность. Кто-то пытается расколоть мне череп. Я брыкаюсь и ору, чтобы от меня отстали, но демоны сковывают мои руки и ноги. Они колют меня острыми ядовитыми пиками, отчего я проваливаюсь в мучительный сон. Первое, что я чувствую, когда прихожу в сознание, это сумасшедшая боль во всем теле. Я понимаю, что мне ломают кости. Я кричу так громко, как только могу. Меня снова колют пиками, а после и вовсе пихают в рот и нос скользких змей. Я чувствую, как они ползут по моему горлу и проникают в желудок. Эти твари откладывают там яйца, из которых вылупляются такие же мерзкие создания, как и их родители. Детеныши ищут путь наружу — я изрыгаю их и снова проваливаюсь в сон.

Я был мертв и попал в ад. Мои пытки продолжались целую вечность. Но спустя несколько тысячелетий я начинаю видеть белокурого ангела с женским лицом. Оно явилось мне сквозь алые языки пламени ада. Ангел ласково улыбнулся мне. Ее глаза засияли неземным светом и теплом. Следом я почувствовал нежное прикосновение к своей коже. Она гладила меня по руке. Вероятно, я отмотал свой срок в аду, и теперь небеса звали меня. Пора было отправляться в рай.

Напоследок демон, похожий на красивую женщину с длинными черными волосами, белоснежной кожей и сотней рук, предложил мне выбор: я могу остаться в аду и бесконечно наслаждаться любыми удовольствиями, какие только существуют, или все же отправиться в рай. Это существо пыталось заманить меня пороками, которые могли вознести любого на пик блаженства. Она извивалась и целовала меня, но меня это не интересовало. Я хотел другого. И поэтому я выбрал небо — наверняка Аврора была там. Несмотря на все то, что она совершила в жизни, и даже на то, какую боль мне принесла, я верил, что моя любимая в раю и ждет меня.

Я должен был парить с ней в облаках, сливаясь в объятьях и поцелуе. Но, открыв замутненные глаза, я понял, что нахожусь в своей квартире. Причем в той, где была дорогая мебель и белые потолки.

По какой, мать его, причине это мучение никак не может закончиться?! Может быть, это очередной круг ада? После физических мук они хотят поиздеваться надо мной еще и морально? Но что нужно сделать такого, чтобы я ощущал себя еще хуже?

Голова раскалывалась так, что даже от моргания меня мутило. Нет, это не загробный мир. Все совершенно реально.

Я был уверен, что нажал на курок, и на этот раз успел услышать, как сработал механизм. Но отчего-то я лежал на полу и таращился в уже знакомый мне белый кусок бетона.

Повернув голову набок, я увидел зеленую бутылку рома, которая стояла прямо перед моим носом — пустая. Я с полной уверенностью мог сказать, что это не сон. Во сне все как-то размыто, что-то даже невозможно разглядеть. Я же видел мир так четко, как никогда раньше. Даже несмотря на то, что голова кружилась от малейшего движения. Мне словно настроили фокус и увеличили резкость.

В комнате почти ничего не изменилось с моего последнего визита. Только появился легкий беспорядок. Кое-какие вещи лежали на полу. А на столе стояла пара бокалов и еще две бутылки рома. Здесь явно были какие-то посиделки. Но этот запах… Веяло лекарствами и чем-то жженым.

Пока я так лежал и собирался с мыслями и силами, в моем кармане вибрировал телефон. Я не сразу смог достать его, и он громко вопил марш Мендельсона, насилуя мои барабанные перепонки. С третьей попытки я все же вытащил смартфон, явно не свой: мой был старый и весь в царапинах. На экране было написано большими буквами «Засранец». Я принял вызов и приложил дорогущий кусок металла и пластика к уху.

— Ты куда делся? — сказал незнакомый голос, в котором было что-то среднее между злостью и облегчением.

— Что? — хрипло спросил я. — Это кто? — Только после того, как вопрос прозвучал, я понял, насколько нелеп он был.

— О-о-о, кто-то перебрал на вечеринке! Я два дня не могу дозвониться до тебя! Ты, что, все это время пил? У тебя сил-то хватает на такое?

— Сил у меня вообще нет.

— Что ты там вообще делаешь?

— На полу лежу, — совершенно серьезно ответил я.

В трубке раздался приятный громкий смех.

— Ну, ты даешь! Давай собирайся! Мы уже на яхте! Откуда хочешь, но найди силы и оторви свою задницу от пола. Через полчаса чтобы был, иначе мы уплываем без тебя!

— Стоп! Какой яхте?

— Ты там накурился, что ли?

— Я ничего не…

Вдруг голос парня стал очень серьезным.

— Ты же не занимался эти два дня тем, о чем я сейчас думаю?

— Нет. Я ничего такого не делал, — неуверенно произнес я, не понимая, о чем, собственно, речь.

— Может, за тобой приехать? — Я физически ощущал в его словах напряжение. И даже более того — скрытую угрозу.

Мне нужно было отказаться и остаться дома, но любопытство победило осторожность. Кому же этот парень явно не обрадуется, если я не поеду.

— Было бы неплохо. Буду признателен!

— Ух, какие слова ты знаешь! Тебе нужно чаще оставаться без сил! Может, из-за этого ты всегда будешь такой вежливый? — Я услышал, как он усмехнулся. — И, кстати, Аврора до сих пор злится на тебя. Лучше бы извинился перед ней, пока ты такой добренький и милый…

Стоило мне услышать ее имя, как я молниеносно оторвал затылок от пола и резко сел. Голова сразу закружилась, а перед глазами все поплыло. Я схватился за лоб, пытаясь остановить танцующие стены и мебель.

— Ладно, скоро буду! Ты ведь в своем отстойнике для девчонок?

— Что? — Я ничего не понимал из того, что он сказал.

— Ну а где же еще… — выдохнул он в трубку.

Засранец сбросил вызов. Я посмотрел на экран телефона, где на заставке была полуголая девушка. Открыв телефонную книгу и пролистав ее, я пытался найти хоть одно знакомое имя: никого. Тогда я открыл галерею в надежде найти хоть что-то, объясняющее происходящее. Там было много фотографий. В основном на них был я. Фоном были либо дорогие автомобили, либо красивые пейзажи: вот я улыбаюсь, сидя на красной спортивной машине, на другой фотографии лежу в шезлонге в солнцезащитных очках, далее сижу на черном мотоцикле. Кроме всех этих пафосных фотографий, о которых я не имел никакого понятия, были еще одни, сильно заинтересовавшие меня. Рядом со мной была красивая блондинка. Мы везде стояли в обнимку: где-то просто улыбались, где-то целовались. Чувства на фотографиях казались настоящими. Человек со стороны сказал бы, что мы — влюбленная пара, но я сказал: «Кто это, черт возьми, такая?!».

Поднявшись, я начал медленно передвигать ноги, шатаясь и спотыкаясь на пути в ванную. Меня знобило, а все тело жутко ломало. Было ощущение, что я заболел гриппом. Включив горячую воду, я умылся. Мне стало немного легче от того, что я смыл холодный липкий пот со своего лица. В зеркале был все тот же загорелый парень, вот только худее килограмм на десять. Отражение в зеркале явно принадлежало больному человеку. Под глазами расположились темные круги, а капилляры на белках полопались так сильно, будто я поднимал что-то настолько тяжелое, что подвластно только тяжелоатлетам. Еще и волосы: они стали длиннее. Прическа отдаленно напоминала мои черные длинные волосы до того, как я их обрезал. Но была еще одна деталь, которую я не видел в прошлый раз: татуировка на правой руке. Она располагалась от плеча до локтя. Это были непонятные узоры и письмена. Я с силой потер ее мочалкой и убедился, что она была настоящей. Если бы не недавнее упоминание об Авроре, то сейчас я был бы в ужасе от этой внезапно появившейся каллиграфии.

Когда в дверь бесцеремонно начали стучать, я уже был готов. Из всего, что было в том самом темно-сером шкафу, я выбрал белую футболку и синие шорты. Одежды тут явно прибавилось с последнего раза.

— Открывай! — закричал Засранец.

Я распахнул дверь, которую он грозил выломать.

На пороге стоял высокий блондин. Меня ввело в ступор и изумило то, что он был очень похож на моего перекачанного тренера. Я бы даже сказал, он был его улучшенной версией. Правильные черты лица, волевой подбородок и карие глаза в совокупности создавали впечатление высокомерного и эгоистичного человека.

— Ну чего так копаешься? — недовольно вскрикнул он. Я сощурился от его громкого голоса.

— Я готов.

— М-да, вижу. — Он придирчиво осмотрел меня с ног до головы. Затем нахмурился и сказал: — Чем у тебя так воняет? — Его взгляд переместился за мою спину. Он пробежался им по стенам и мебели в коридоре и снова посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— Да чтоб тебя! — прорычал он и отвернулся. — Идем уже!

Разговор между нами показался мне весьма странным. Я не понял его злости и раздражения.

Я вышел из квартиры вслед за моим новым знакомым, даже не заперев за собой дверь. Просто потому, что не знал, где находится ключ.

— Все взял? — спросил блондин через плечо.

— Да, вроде…

Что именно нужно брать с собой на яхту?

— Ну, смотри мне!

От каждого его слова у меня звенело в ушах: он был слишком громогласным. Манера громко разговаривать и двигаться так, словно на него смотрит вся планета, выдавала в нем самовлюбленную и чересчур уверенную в себе личность.

Вряд ли Засранец был моим другом. Он оказался уж слишком агрессивным по отношению ко мне.

На улице была жара. Солнце пекло, не щадя никого, но меня продолжало лихорадить. Блондин подошел к огромному белому джипу, который стоял прямо под знаком, запрещающим парковку. Он без зазрения совести встал передними колесами на тротуар, чем обратил на себя внимание мимо проходящих людей. Они недовольно таращились на нас, пытаясь выразить этим свое неодобрение. Я поспешил взобраться на пассажирское сиденье, чтобы поскорее скрыться с их глаз.

Какое-то время мы ехали молча. Казалось, что Засранец злится: он внимательно смотрел перед собой, нахмурив брови и сжав губы. Я не знал, о чем можно говорить, поэтому просто молчал, уставившись в окно.

— Что ты сказал Авроре? — спросил он через какое-то время. Его голос на этот раз был приглушенным. Это было первое, что он произнес тихо.

— Да ничего такого, вроде…

Я вспомнил нашу последнюю встречу. В памяти всплыл ореол из крови. Нервная дрожь пробежала по всему моему телу. На лбу снова выступил холодный пот. Я потер локоть левой руки, который ныл больше всего.

«А вдруг она и вправду жива? Значит, ничего этого не было», — промелькнуло у меня в голове.

Возможно, сработала моя больная фантазия в совокупности с нервным срывом. А может, и убойная доза алкоголя. Судя по пустым бутылкам, расставленным по всей комнате, накануне я выпил немалое количество рома.

— Она была в ярости! Знаешь, ты, конечно, друг, но относиться к моей сестре, как к второсортной девице, я не позволю. Ты, надеюсь, помнишь наш уговор?

— Сестре? — Я вылупился на него так, будто передо мной сидел снежный человек.

Он был моим другом? Но какой такой еще уговор? Я вконец запутался.

Парень с подозрением глянул на меня.

— Да что с тобой? Ты позавчера, кроме текилы, что-нибудь еще пил? Или, может, курил? И вообще, что ты вчера делал? — последний вопрос прозвучал совсем мрачно.

Я отрицательно помотал головой, сам не зная, что это означает.

— Видимо, опохмелялся, — негромко ответил я. Парень замолчал и уставился на дорогу. — Я, правда, не помню, что позавчера было. Но я бы никогда не обидел Аврору. — Вспомнив про то, что она умерла именно от моей руки, я выдавил: — По крайней мере, специально.

Морщины на лбу блондина разгладились. Похоже, мои слова подействовали на него.

— Что случилось? Аврора тебе ничего не рассказала? — спросил я.

Мне нужно было каким-то образом вытянуть из него хоть немного информации.

— Нет. Молчит как рыба. Но, судя по всему, ты натворил что-то очень серьезное. Надеюсь, ты не взялся за старое. — Он умолк, но после короткой паузы продолжил: — И ты же понимаешь, что если она узнает о твоих похождениях налево, то сразу бросит тебя? Я больше не стану защищать твою наглую рожу!

— Чего? Да я бы никогда…

— Никогда что? Не изменил бы? — он с возмущением хохотнул. — Ты издеваешься надо мной? Перед кем ты сейчас комедию ломаешь? Я видел каждую твою девицу! И мне надоело тебя прикрывать! Это было в последний раз, понял?

— Абсолютно, — тихо ответил я, пытаясь переварить сказанное.

— К тому же уже через пару месяцев ты будешь не в праве себя так вести! До того момента я закрывал на все это глаза, но теперь, когда все серьезно, только посмей…

Само предложение, в котором есть фраза «изменять Авроре», было бредовым. И что будет через пару месяцев?

— Тебе бы стоило снова заняться спортом, — мрачно продолжил он. — Это поможет отвлечься. — Мне показалось, что он чувствовал себя неловко в этот момент. — Да и вес уже набрать не мешает. А то тощий, как веган. Приведи уже себя в порядок!

Я молчал, не понимая, какое отношение это имеет к Авроре. Голова шла кругом. Внезапно я вспомнил про девушку, как две капли похожую на мою любимую. Я встретил ее в магазине Эрла, где она якобы работала. От этих воспоминаний у меня появилось еще больше вопросов. Почему, допустим, этот парень говорит так, словно мы с ней были парой? Она испугалась меня и сбежала. Да и на ее брата он совсем не был похож: она — голубоглазая и темноволосая, а он — блондин со светло-карими глазами.

Я уставился в боковое окно и сфокусировал взгляд на стекле. Размытые пятна мелькали, вводя меня в транс. Еще один вопрос оставался нераскрытым. Моя Аврора в итоге оказалась Рейчел. Так где же правда? Блондин говорит про Аврору, значит, она все же существует и не плод моей больной фантазии.

Логика никак не хотела подчиняться. И что со мной такого случилось, от чего я так сильно похудел? Я явно переболел чем-то тяжелым. Но отчего блондин чувствует себя так неловко, когда затрагивает эту тему? Неужели моя болезнь является чем-то постыдным? Раз уж он так открыто говорил о моих якобы похождениях налево, то никакая болезнь не могла бы смутить его.

Как же много вопросов у меня возникало в голове, на которые не было ответа. Это сводило меня с ума. Среди жалких попыток разума сопоставить факты всплывала одна-единственная навязчивая мысль, которая все чаще и чаще повторялась. Благодаря ей я сделал вывод, который мог бы все объяснить: у меня раздвоение личности, а значит, я опасен для общества. Хотя, может, и не опасен, но по крайней мере со мной точно что-то не так. Меня нужно изолировать и лечить. Я решил, что сам отправлюсь в психиатрическую больницу, но перед этим встречусь с Авророй. После того как я успокою свою душу, увидев ее живой и невредимой, мозгоправы будут мне не страшны. Пусть уже они разбираются, что со мной творится. Я чертовски устал ломать себе голову над этим.

Мы остановились прямо у причала. Блондин так же наплевательски припарковался, заехав одним колесом на бордюр, при этом напугав проходящую мимо девушку. Он спокойно вышел из автомобиля и отправился к деревянному мостику. Я поспешил последовать за ним. Моего знакомого как будто бы ни капли не волновала всеобщая ненависть. Он даже не смотрел в сторону бубнящих прохожих. Как такой высокомерный человек появился в моей жизни? И каким образом он мог стать моим другом? Но теперь-то мне хотя бы стало ясно, почему он так записан у меня в телефоне.

Я шел по причалу, стараясь не отставать от Засранца. Деревянные доски приятно скрипели под нашими ногами. Запах моря и шум далеких волн окунули меня в то время, когда я целый день провел на пляже, наслаждаясь новыми ощущениями. Чайки лениво расхаживали по причалу, даже не замечая проходящих мимо людей. Везде стояли большие белоснежные яхты и роскошные катера. От этого обилия белого цвета солнце, казалось, слепило еще сильнее. Прищурившись, я стал искать глазами Аврору и гадать, на какой яхте она находится. Мой якобы друг уверенно направился к одной, на боку которой были большие размашистые буквы. Красная надпись гласила: «Вероника». Точно так же назывался магазин Эрла: в честь его погибшей жены. В ушах снова начало гудеть. Нет, это могло быть обычным совпадением.

Я поднялся по лестнице вслед за блондином. На палубе было три человека: две девушки и парень. Никого из них я не знал.

— Неужели! — крикнул невысокий парень, заметив нас. — Явление Христа народу! Мы тут чуть не расплавились, пока ждали тебя!

— Он тормозит сегодня, так что не произноси длинных слов, — усмехнувшись, сказал Засранец и прошел мимо.

— Понял! Ка-а-ак де-е-ела? — улыбаясь, протянул парень в дурацкой пестрой панамке.

— Неплохо. Но было бы лучше, если бы всякие идиоты не приставали ко мне с дебильными вопросами.

Слова сами собой вырвались из меня. Я даже не успел сообразить, как уже произнес их. Круглолицый парень на мгновение замер, а затем широко улыбнулся и хлопнул по моей спине. Его жест отозвался острой болью в моем затылке.

— Врешь, он в норме!

Брат Авроры безразлично пожал плечами.

Подошла девушка азиатской внешности и приобняла меня.

— Привет, Гел, — мягко сказала она мне на ухо.

Девушка смутно напоминала мне кого-то, но я никак не мог понять кого. Она пристально посмотрела мне в глаза. Казалось, что азиатка чего-то ждала. Или словно искала в моем лице какую-то реакцию.

— Привет, — ответил я, вдохнув аромат жасмина и мяты.

У нее были черные волосы до плеч, в которых блестела заколка в виде лотоса. По сравнению со всеми остальными она была очень бледной. К тому же красный купальник делал ее кожу еще белее.

— Так! Попроще там! Я слежу за вами! — крикнул нам блондин.

Азиатка хитро улыбнулась и подмигнула мне.

Я заметил, как вторая девушка, загоравшая в черном купальнике, шляпе с широкими полями и в больших солнцезащитных очках, посмотрела в мою сторону. Затем отвернулась, делая вид, что ей все равно. Я узнал ее — это была та самая блондинка с фотографий в моем телефоне. У нее-то и можно узнать большую часть ответов на мои вопросы.

Я подошел к девушке и сел на соседний шезлонг. Меня немного потряхивало от волнения и ноющей боли во всем теле.

— Привет, — неуверенно сказал я.

Блондинка демонстративно молчала. Остальные же делали вид, будто совсем не слушали нас. Наигранный смех только выдавал их заинтересованность.

— Что-то не так? — попробовал я снова.

Она сняла очки, и я увидел ее карие глаза, которые пылали гневом.

— Если ты хочешь снова меня вывести из себя, Гел, то лучше убирайся к чертям собачьим!

Я оторопел от такого ответа.

— Аврора, дай ему шанс! — крикнул блондин. — Он говорит, что ни черта не помнит!

— Заткнись, Люк! — огрызнулась блондинка. — Не лезь не в свое дело!

Так это она была Авророй! Я еще больше запутался. Хотя, с другой стороны, теперь мне стали понятны фотографии в телефоне. Эта утонченная и высокомерная блондинка была моей девушкой. И она, по-видимому, была похожа на своего брата не только внешностью. От них обоих веяло энергией, которая могла снести тебя с ног, если ты посмеешь встать у них на пути.

Но где же тогда моя настоящая Аврора? Точнее, Рейчел… В голове всплыла ужасающая догадка. А что если Рейчел намеренно сделала вид, что не узнала меня тогда в магазине? Вдруг мы скрывали наши отношения, чтобы блондинка не узнала о нас? Возможно, я в порыве ревности убил ее. Или, может быть, она пригрозила рассказать о нас Авроре, и я психанул? Я начал паниковать. Ее убийство могло оказаться правдой. Это могло означать, что тело Рейчел до сих пор лежит у нее дома. Если это так, то меня уже должна искать полиция. Хотя я даже не знаю, сколько дней прошло с того убийства. Может, это было вчера, а сегодня у нее выходной, поэтому ее еще никто не спохватился искать?

— Отчаливаем! — крикнул Люк, встав у штурвала.

— Ну неужели! — вздохнул парень в панамке.

Это было то, что нужно. Я скроюсь на время в море. Мне необходимо время, чтобы разобраться во всем. Может быть, удастся что-нибудь вспомнить. Вдруг убийства и вовсе не было? Я не представлял себя в этой роли. С детства я боялся даже жука убить, а уж девушку, которую я безумно люблю, и подавно.

— Ты даже извиняться не собираешься? — возмущенно произнесла Аврора, напомнив о том, что разговор не закончен.

— Почему? Буду, — произнес я, глупо моргая. — Прости меня за все, что бы я ни сделал. Я тебя не хотел обидеть!

— Не хотел он! Только дурачка тут не строй! Зачем ты тогда тискался с той потаскухой?

— Я не тискался! — непонятно почему уверенно запротестовал я.

— Ну, хорошо, не тискался… Но шептал ей что-то на ушко! Где ты ночевал позавчера? С ней уехал?

— Что?!

— Да у меня он был! — перебил Люк. — Этот придурок нажрался так, что мне пришлось тащить его к себе домой. Ты бы его прибила, если бы увидела, в каком он состоянии. Правда, милая? — он посмотрел на азиатку.

— Ага. Все выходные наблюдала за его пьяной мордой, — ответила она и загадочно улыбнулась.

— Я на дуру похожа? Хватит его выгораживать! — закричала блондинка, сев в шезлонге. — Почему ты тогда без него изначально приехал?

— Да этого овоща разбудить было невозможно! Я думал, мы вообще без него поплывем!

— Ага, конечно, — буркнула она с раздражением и опять опустилась на спинку шезлонга.

Люк стал жестикулировать мне и указывать глазами на Аврору. Я понял, что он призывает меня действовать.

— Ну, правда! — начал я. — Мне было плохо. Кажется, я отравился. И у этой девчонки всего-то-навсего спросил, где туалет.

— Знаю я, чем ты отравился, — прорычала Аврора.

Ее взгляд смягчился, хоть она и старалась не показывать это. Значит, я иду в правильном направлении.

— Как ты могла подумать, что я могу флиртовать с другими девушками?! Мне никто не нужен, кроме тебя! Честно, я просто спросил у нее, где туалет.

Аврора посмотрела прямо мне в глаза, ища в них правду. Но я и сам не знал ее, наверное, поэтому мне было легко врать.

— Я тебе это припомню, — сказала она, пристально буравя меня темно-коричневыми глазами. — Будешь должен мне новые туфли. Или платье.

— Хорошо, — сказал я и улыбнулся оттого, что убедить ее оказалось так легко.

— Лучше то и другое, — добавила Аврора.

Она с показным высокомерием надела очки и выставила руки на солнце. Броня девушки исчезла. Я ощутил, как ее энергетика перестала давить на меня. Начало положено. Возможно, я что-нибудь узнаю о себе и своей жизни от этой Авроры.

Люк ухмыльнулся, хотя в его взгляде было что-то недоброе. Он сосредоточенно смотрел на горизонт, но я чувствовал, что злость, скрываемая им сейчас, относилась именно ко мне. Азиатка же обняла его сзади за талию и с показным безразличием глядела на отдаляющийся берег. Парень же в панамке по-дебильному улыбался, словно на его глазах происходило что-то типа циркового представления.

Мы вышли в открытое море. Яхта плавно покачивалась на волнах. Ветер приятно обдувал лицо и волосы. Я наслаждался чувством, схожим со свободным полетом. Озноб мало-помалу проходил от сильно пекущего солнца.

— Фил, кинь пива! — крикнул Люк.

Теперь я знал и его имя. Значит, Аврора, Люк и Фил. Уже хоть что-то. Осталась азиатка.

Фил открыл холодильник и достал две запотевшие бутылки. Одну он кинул Люку.

— Гел, а ты будешь? — спросил он у меня.

— Давай.

Он бросил вторую бутылку прямо мне в руки. Приятный холод обжег мои пальцы.

— А меня спросить не нужно? — недовольно произнесла Аврора.

— Прошу прощения, принцесса! — сказал Фил, кланяясь.

Он кинул еще одну бутылку, даже не предупредив меня. Я еле успел поймать ее. Черный стеклянный сосуд остановился в каких-то сантиметрах от лица Авроры.

— Кретин, — прорычала она.

Фил сделал вид, что совсем не испугался, и произнес:

— Еще раз прошу прощения, госпожа!

— Повезло тебе, — сказал Люк, хищно улыбнувшись.

Он отпил пару глотков и слегка повернул штурвал. Яхта немного наклонилась, а затем выровнялась.

— Я не сомневалась, что Гел поймает ее, — ответила Аврора.

— А я не про тебя — я про Фила. Если бы он расквасил тебе лицо, то представляю, что бы ты с ним сделала. Думаю, к берегу бы приплыли всего четыре человека.

Люк добродушно засмеялся. Аврора оттаяла и негромко хохотнула. Фил же покраснел и тоже захохотал. Одна азиатка смотрела хмуро куда-то вдаль.

Я открыл бутылку и с наслаждением сделал пару глотков. Обстановка, да и алкоголь тоже, расслабила меня. А незнакомые мне люди показались такими родными и близкими. Мне было комфортно с ними, как ни с кем раньше. Я даже стал сомневаться, что та моя жизнь с Авророй и магазином была реальной. Где мне искать правду, если я и сам не знаю, что из того, что происходит, реальность? Я отчетливо ощущал и запах ванили от любимой женщины, и растяжение мышц после тренировок в спортзале, и боль в пальцах, когда ударил Рейчел бутылкой. Все это выглядело по-настоящему. Но и сейчас я не сомневался, что все происходит взаправду. Прохладный ветер, холод от бутылки, запах моря — все ощущения реальные. Даже больше, чем раньше.

Друзья болтали, шутили и подкалывали друг друга. Аврора совсем расслабилась. Она разговаривала и шутила вместе со всеми так, словно ничего не произошло. Я к тому времени уже успел оценить ее внешность и фигуру. Блондинка была похожа на модель из гламурных журналов. Я смотрел на нее и удивлялся тому, как такая девушка вообще стала встречаться со мной. Но тут же вспомнил мою настоящую Аврору, с которой мы проводили безумные ночи. Она была не хуже. А затем образ ласковой темноволосой Авроры с нежными руками исчез. Его вытеснила Рейчел, со стервозным взглядом и ядовитым смехом, которая издевалась над моей любовью к ней. Воспоминания острой болью отозвались в сердце. Два мира запутались у меня в голове. Может, я и не был шизофреником? Вдруг это такая жизнь после смерти? Ад я прошел, поэтому это могло быть только раем. Но почему тогда я попал сюда после первой попытки умереть? Я самоубийца, и должен был сразу отправиться в ад. К тому же в раю не может быть озноба, тошноты и головной боли, которые мучили меня. Хотя кто может наверняка подтвердить такое?

В любом случае, пока я был в этом мире, мне нужно было хотя бы понять, кем я работаю и чем существую. Но как назло, мои друзья не заговаривали о работе. Темы были весьма тривиальные. На данный момент я понял не так уж и много: я встречаюсь с блондинкой, и мы живем вместе. У меня есть квартирка, в которую я вожу других девушек. Люк мой лучший друг и брат Авроры. Он и азиатка встречаются. Она никогда не работала и живет за счет Люка. А еще очень мало говорит. Фил одиночка и немного с прибабахом; он коллекционирует пластиковые фигурки персонажей компьютерных игр, из-за чего над ним все прикалываются. Негусто, но для начала сойдет.

Близился вечер. Солнце оранжевым пятном медленно расплывалось по горизонту. Я вдыхал приятную прохладу. Ветер к тому моменту совсем стих. Люк остановил яхту, и мы стали дрейфовать на еле заметных волнах. Аврора совсем перестала злиться на меня. Мы стояли с ней у бортика. Слегка подвыпившая, она опиралась на меня спиной. Одной рукой я обнимал ее, а второй держал бутылку. Мне стало легко и уютно на душе. Я никак не мог понять, отчего другой «я» изменял этой красивой девушке. Если бы не моя любовь к умершей Рейчел, то я бы, вполне возможно, втюрился бы в блондинку. Она не такая эффектная и сексуальная, как Рейчел, но гораздо красивее и привлекательнее многих других девушек.

— Гел, ты далеко продвинулся в своей мелодраме? — между разговорами спросила азиатка.

Я стал лихорадочно соображать, что нужно ответить. Параллельно крутились догадки о том, кем я могу работать при таком раскладе? Сценарист? Продюсер? Режиссер?

— Джин, ты же знаешь — это секрет, — игриво ответила Аврора, спасая меня от провала.

«Джин… Понятно».

— Да я просто спросила! Вдруг уже близко к концу. Нам просто всем жутко интересно, кто будет в главной мужской роли, — сказала азиатка с лукавством, глядя на мою девушку.

— Не переживай, он одобрит только страшненького и старого героя-любовника, — ответила Аврора и засмеялась. — Не представляю, как он будет терпеть мои любовные сцены с другим красавчиком.

Аврора прижалась спиной к моей груди и хитро глянула на меня через плечо.

«Значит, актриса, а я занимаюсь съемками фильма, в котором она участвует».

Нужно было что-то отвечать.

— А еще хромого и желательно без ног, — произнес я, пытаясь продолжить шутку.

Все засмеялись, отчего я слегка расслабился.

— Так! Думаю, пора доставать нашу пыль, — сказал Люк и уставился на меня.

— Да! — радостно вскрикнул Фил.

Я непонимающе смотрел на них, ожидая, что кто-нибудь объяснит мне значение этих слов. Но от меня не ускользнуло и то, что Аврора напряглась всем телом.

— Ну! Доставай! — сказал Люк, выжидающе таращась на меня.

Я начинал паниковать, так как абсолютно не понимал, про что он говорит.

— Я… Не… Я забыл, — промямлил я.

— Что? — хором вскричали парни.

Аврора глубоко вздохнула и опустила плечи. Я выпустил ее из объятий.

— Вот и хорошо! Хватит уже эту дрянь принимать! — важно произнесла Джин.

— Милая, помолчи! — сдержанно сказал Люк.

Она обиженно отвернулась и отошла от него.

— Я же у тебя спрашивал, все ли ты взял! — возмутился блондин.

— Да он сам все снюхал! — закричал Фил с визгливыми нотками в голосе.

— Чего? Я ничего не нюхал! — пытался оправдаться я.

Аврора повернулась ко мне лицом и обняла меня за талию.

— Ты же вроде в рюкзак ее положил? — В ее голосе были усталость и разочарование.

— Не знаю. Не помню.

— Я помню. — Она тяжело вздохнула. — Ты положил ее в боковой карман.

— И где же этот проклятый рюкзак? — с нетерпением спросил Люк.

— Остынь! — рявкнула Аврора на брата. — Он в каюте. Я его с собой прихватила. А лучше бы оставила.

Моя девушка явно имела большое влияние на Люка. Он замолк, а возмущение на его лице сменилось смирением. Зато Джин, наблюдая за происходящим, недовольно фыркнула. Она стояла у бортика, скрестив руки на груди. Фил же осклабился и плюхнулся на шезлонг.

— Да ладно тебе! Они же не тяжелее сигареты, — улыбаясь, произнес он. — Ему ничего с них не будет!

— Умолкни, Фил! — устало произнесла Аврора.

Люк в это время уже успел спуститься вглубь яхты. Через несколько минут он вынырнул уже с маленьким пакетиком в руке и с дебильной улыбкой на лице.

— Прибить тебя мало за такие шутки! — радостно произнес он.

Слова Фила не подтвердились. Мне стало ясно, что пыль не такие уж и слабые наркотики. Я понял это когда лежал на шезлонге, приняв дозу, и таращился в ночное небо. Все остальные делали то же самое, даже Джин, которая была против. Звезды переливались и разбегались в разные стороны. Чуть позже я увидел, что некоторые из них начали падать прямо на меня; я пытался отмахнуться от них, но у меня ничего не получалось. Яркие огоньки мелькали перед носом, словно назойливые мухи. Помню, как пытался убежать от них, но они упрямо следовали за мной повсюду, куда бы я ни пытался спрятаться. Глухой смех Фила сбивал меня с толку; я не мог понять, откуда он идет. Вокруг все было размыто, кроме этих чертовых огоньков. Я бегал по всей яхте, спотыкаясь и сшибая все, что мне попадалось под ноги, пока резко не погрузился в темноту. Внезапно передо мной возникло лицо моей темноволосой Авроры. Ее голубые глаза сияли в темноте, как у кошки. Она улыбнулась и придвинулась ко мне.

— Я соскучилась, — ласково произнесла она и поцеловала меня.

Я почувствовал взрыв в голове. Запах ванили вернул меня на небеса, а ее страстный поцелуй заставил меня дышать чаще. Все вернулось. Она была настоящая — она была моя! Я целовал ее и прижимал к себе в полной темноте, абсолютно не понимая, где мы находимся. Ее губы согревали меня, а в голове только и крутилась мысль, что вот теперь-то я ее точно не отпущу.

Когда пик блаженства прошел, я начал понемногу различать очертания ее тела в тусклом свете. Я ощутил холодный пол, на котором лежал, и легкий ветерок, пробегающий по всему телу.

— Аврора? — прошептал я.

— Ты издеваешься? — сказала девушка не тем голосом, который я ожидал услышать.

Я поднялся на ноги, пытаясь в панике отыскать одежду.

— Ты еще скажи, что думал сейчас про нее?

Это была Джин.

— Что ты делаешь? — прошептал я, надевая шорты.

— В карты играю! — рявкнула азиатка. — Что это значит? Получил что хотел, а после делаешь из себя невинного? Гел, это начинает меня злить! — со яростью произнесла она.

Глаза стали привыкать к темноте. Я увидел, как Джин начала одеваться. Только после этого я наконец сообразил, что нахожусь в одной из кают.

— Зачем ты это сделала? У меня же есть девушка!

— Позавчера тебя это почему-то не волновало! — прорычала она в ответ.

Сердце бешено стучало.

— Позавчера? Так это ты была у меня?

— Издеваешься?! — вскрикнула Джин. — Надо было еще тогда прибить тебя за то, что ты сделал!

Она с силой швырнула мне в лицо футболку. Я поспешил надеть и ее.

— Что… — Меня начало подташнивать. — Что я сделал?

— Выкинул в унитаз все добро, что я принесла тебе, шизофреник хренов! — Ярость в ее голосе начала пугать меня. Я решил, что мне нужно ретироваться, пока азиатка не устроила скандал.

Я пытался на ощупь найти дверь. Оказалось, Джин ее даже не прикрыла.

— Скотина, — прошипела она мне в спину.

Я выскочил из каюты и сразу заметил, что в узком коридоре было гораздо светлее. Все благодаря исходящему от полной луны мягкому свету, который словно специально обозначил для меня выход, осветив ступеньки. Я бросился к ним, молясь о том, чтобы никто не понял, что произошло. Почему-то я был уверен, что иначе мне не вернуться домой живым. Не спеша поднявшись на палубу, я с облегчением понял, что никто даже не заметил моего отсутствия. Фил таращился на свою панамку, держа ее на вытянутых руках. Люк вовсю спал, а Аврора медленно моргала, глядя в ночное небо. Я как можно тише подошел к ней и лег на рядом стоящий шезлонг. Она не заметила этого, только хихикнула и что-то пробубнила. Волнение понемногу начало спадать, а тошнота сдавать позиции. Но руки выдавали меня всего с потрохами. Кисти тряслись так, словно я был долгое время на морозе.

Мало того, что моя любовь была миражом прошлой жизни, так еще и в настоящей жизни я изменял нынешней Авроре с ее подругой. Все это сводило меня с ума. Пот выступил у меня на лбу от осознания того мерзкого поступка, который я совершил. И, судя по словам Джин, уже не в первый раз. Теперь мне стало ясно, что Люк не врал. Я действительно мог изменять. Причем сделал это еще позавчера.

Я услышал, как Джин поднимается по ступенькам. Она и не пыталась скрываться: девушка словно специально громко стучала своими сандалиями. Мне стало тяжело дышать, когда я увидел ее ненавидящий взгляд. Он говорил о том, что Джин была способна на месть — жестокую и отчаянную.

Азиатка резким движением руки взяла бутылку пива из холодильника и плюхнулась рядом с Люком. Он повернул голову на другой бок, но не проснулся. На ней был надет длинный кардиган, который она поправила и закрыла свои ноги. Мне показалось, что Джин даже расстроилась оттого, что нас никто не заметил. Что-то говорило мне о том, что от нее можно ожидать чего угодно. Я молился, чтобы она из-за своей злости не выдала нас.

Всю ночь мы пролежали под открытым небом. Мысли запутались в один большой клубок. Я пытался распутать его. Но когда получалось развязать один узел, то другой тут же рвался. Вся моя жизнь была сплошными нестыковками и противоречиями. Я не переставал мучить свой воспаленный ум до тех пор, пока в один момент не отключился.

Утро на яхте оказалось весьма холодным. Открыв глаза, я первым делом ощутил влажную одежду и то, как бегают мурашки по всему моему телу. Почему я не почувствовал холод ночью и не проснулся — не понимаю. Поежившись, я стал искать взглядом хоть что-то знакомое. Физиономия Люка первой попалась мне на глаза. Ужасно хотелось пить. Насчет этого блондин уже подсуетился. Он протянул мне бутылку минералки.

— С добрым утром, спящая красавица! — бодро сказал он.

Я с благодарностью взял минералку и залпом выпил полбутылки.

Джин и Аврора уже не спали. Брюнетка занималась наведением красоты на своем лице. Она кинула на меня презрительный взгляд и продолжила красить свои ресницы. Джин дала этим понять, что произошедшее вчера не было галлюцинацией или сном. Я все вспомнил. Внутри меня что-то похолодело. Теперь я боялся смотреть в глаза Люку.

Аврора же стояла у бортика, подставив свое лицо встречному ветру и лучам утреннего солнца. Она укуталась в большой белый платок, который развивался на ветру. Девушка повернула ко мне голову, отчего ее белые волосы закрыли часть лица, и ласково улыбнулась. Потом так же молча отвернулась и продолжила наслаждаться чувством свободного полета.

Фил еще вовсю храпел. Скорее всего, он позже всех лег спать, так как ночью у него было чересчур много энергии. Он еще шатался по палубе и что-то бормотал, когда я уже начинал погружаться в сон. Люк разбудил его только тогда, когда мы приплыли к берегу.

Причалили мы измотанные и уставшие. Ни у кого не было сил разговаривать, поэтому все молча сошли с яхты и побрели в сторону парковки. Сонные чайки вяло провожали нас своими глазами-бусинами. Они даже не сдвинулись с места, когда мы проходили мимо, чуть ли не задевая их ногами.

Фил спал на ходу, а Джин теперь всячески игнорировала меня. Она даже старалась не смотреть в мою сторону. Выйдя на парковку, Люк со своей подружкой направились к белому джипу. Фил молча повернул направо, и, никому ничего не сказав, пошел искать свой автомобиль. Я остановился, не зная, куда идти. Но Аврора вышла из-за моей спины и не оборачиваясь сказала фразу, которая убедила меня в том, что нужно следовать именно за ней.

— Милый, не тормози! Я хочу домой!

Я побрел за блондинкой, глядя на ее грациозную походку и развивающиеся длинные волосы. Аврора подошла к красной спортивной машине, которую я уже видел на фотографии у себя в телефоне. Автомобиль очень подходил к ее внешности: такой же дерзкий и яркий.

Она вела небрежно и с большой скоростью, что сильно пугало меня. Я вжался в сиденье и ехал так всю дорогу, пока к моему облегчению мы не остановились у высокого здания. Оно походило больше на пятизвездочный отель, чем на жилой дом: парадный вход с мраморными ступенями и стеклянными дверьми, по бокам стояли огромные каменные вазы с декоративными елками и огромный холл со стойкой администратора. Девушка, стоящая там, позвала Аврору и отдала ей какой-то увесистый конверт. Отчего-то Аврора сильно обрадовалась этому и ехала в лифте с улыбкой на лице.

— Посмотрим попозже их вместе? — спросила она у меня.

Я кивнул и улыбнулся. Что было в конверте меня сейчас интересовало меньше всего.

Через несколько минут я увидел нашу квартиру. Она была огромной: в ней поместились бы три мои маленькие. Аврора сразу направилась в ванную, оставив меня в коридоре. Конверт она положила на стеклянный столик в коридоре. Я решил воспользоваться шансом и быстро осмотреть все, чтобы в дальнейшем не вызывать подозрений. Было бы странно, если бы я даже не знал, где находится спальня.

Первой была большая столовая. Из нее можно было попасть в гостиную. Там я не нашел ничего особенного, кроме огромной фотографии Авроры на стене. Ее лицо крупным планом в черно-белом цвете, только губы были ярко-красные. Она изображала что-то среднее между страстью и скукой. Мне не понравился фотопортрет. Я подумал, что вешать свою огромную физиономию посреди комнаты было чересчур высокомерным и самовлюбленным.

Я вернулся в столовую, а затем вышел в коридор. Там было три двери. За одной из них скрылась Аврора. Проходя мимо, я услышал шелестящую воду. Следующая комната оказалась спальней. По размеру она была не меньше гостиной. Я быстро прошелся по ней и заглянул в огромную гардеробную с несметным количеством одежды и обуви — в основном женской. В этой комнате не было ничего, что подсказало бы мне о нюансах моей жизни. Разве что одежду для меня явно выбирала Аврора: не было привычных мне широких футболок, которые я так любил, и черных шорт с большими карманами. Только сплошные летние брюки, обтягивающие поло и модные кроссовки. Я вышел из спальни и подошел к двери напротив. Здесь царил хаос. Судя по всему, это был мой кабинет: тут не было диковинных статуэток, пафосных картин и неудобной мебели. Стояло одно большое кресло, от которого так и веяло уютом. Вдоль левой стены был огромный шкаф со всевозможными книгами. Кое-какие небрежно лежали явно не на своих местах, какие-то покоились прямо на полу. На полках стояли чашки с недопитым кофе и чайные ложки. В центре комнаты стоял огромный коричневый стол. На нем лежал ноутбук, заваленный кучей листов бумаги, пыльный в некоторых местах принтер и бессчетное количество ручек и карандашей. Я подошел ближе и пробежался глазами по некоторым листам. В них было много помарок и зачеркиваний. Часто появлялись надписи, сделанные чужой рукой. Размашистый почерк приказывал: «Поменять местами», «Добавить страсть», «Убрать слезы» и тому подобное. Указания явно принадлежали редактору.

Вот этот стол и мог рассказать мне о моей жизни. Значит, я не имел отношения конкретно к съемкам фильма. Я был сценаристом. Сев за стол и отыскав нужную страницу, я прочитал название: «Глаза Авроры». Моя рука дрогнула — я чуть не выронил лист. В голове появился образ Рейчел. Она смотрела на меня с презрением и смеялась. Виски запульсировали. Я слышал ее жестокий смех сквозь стук крови, бегущей по венам.

Схватив листок с началом первой главы, я жадно впился в текст. С каждой прочитанной строчкой я все больше холодел, с ужасом понимая, что это описание моей «прошлой» жизни. Я узнал свои чувства и терзания; прочитал про то, как встретил Рейчел, которую называл Авророй; про наш первый поцелуй, Марту, Эрла, кольт… Голова моя готова была разорваться на части. Я не понимал, как такое было возможно. Понятия не имею, как и когда я мог это написать, но весь текст был точным пересказом моей жизни. Никто не мог знать, кроме меня, что я чувствовал в тот или иной момент. Поэтому это точно писал именно я.

— Я все! — крикнула Аврора, выйдя из ванной.

Это было кстати. Я промчался мимо удивленной блондинки. Стоило мне вбежать в ванную, как меня вывернуло наизнанку. Горло жгло, а нос заложило. Я поднялся на ноги и трясущимися руками повернул кран в раковине. Холодная вода не помогала унять панику, а руки тряслись, не давая даже почистить зубы. Я сел на пол и стал ждать, пока чувство страха хоть на немного отступит. Стараясь сосредоточиться только на своем дыхании, я пытался успокоиться. Но каждый раз всплывающие перед глазами строчки из сценария выбивали из меня даже малейший кусочек самоконтроля, который я приобрел.

— Ты в порядке? — постучалась Аврора через какое-то время.

— Сейчас выйду, — слабо ответил я.

— Ты что хочешь на обед?

Я даже думать не мог сейчас о еде.

— Что угодно, — крикнул я, лишь бы она отстала.

— Хорошо.

Через полчаса после этого меня отпустило настолько, что я смог принять душ. Смыв с себя весь прошлый день и собравшись с духом, я оделся и вышел из ванной. Легкая дрожь все равно пробегала по всему моему телу.

«Всему должно быть свое объяснение, и мне предстоит найти его».

Аврора оказалась в столовой. Она сидела за большим стеклянным столом.

— Я заказала рамен, — произнесла она, не поднимая на меня глаз.

Блондинка что-то быстро печатала в своем телефоне. Я же сел напротив.

— Чем займемся? — спросил я, чтобы не слышать гудящую тишину в ушах и клацанье ее ногтей.

Аврора оторвала глаза от смартфона и удивленно посмотрела на меня.

— Я же говорила, что у меня встреча. Будем снимать обложку журнала. А ты обещал закончить главу.

Я кивнул, словно все вспомнил. Но в ее глазах появилось подозрение.

— Ты что, опять? Или это снова твоя пыль?

— Чего? Пыль? Нет! С чего ты взяла?

— Странный ты какой-то, — задумчиво произнесла она и снова уткнулась в телефон.

Больше я ничего не спрашивал: просто молча наблюдал, как Аврора переписывается с кем-то. Она то хмурилась и начинала с силой бить большими пальцами по экрану, то поднимала брови и быстрым нажатием отправляла сообщение.

— Черт! — сказала она в один момент. — Мне нужно бежать. Эта курица опять поменяла расписание и ничего мне не сказала. Я скоро прибью ее!

Аврора чуть ли не бегом прошла в спальню. Через пару минут она была уже в летнем струящемся костюме.

— Я побежала! Тебе придется съесть и мою порцию. — Блондинка подошла и быстро поцеловала меня в щеку. — До вечера!

Дверь захлопнулась, и в квартире воцарилась настоящая тишина: не было слышно ни дыхания девушки, ни стука ее длинных ногтей по экрану, ни тиканья часов, ни любого другого шума. Я ощущал себя запертым в психушке.

Есть я не мог, поэтому мне ничего не оставалось делать, как пойти разбирать сценарий. Судя по словам моей девушки, я должен был уже написать конец главы. Но для того чтобы разобраться с окончанием, мне нужно было начать с самого начала.

Хватило меня ненадолго. Я читал о себе с таким чувством, словно меня раздевают и выставляют на всеобщее обозрение. Но больше всего меня возмущало и даже ранило то, что редактор бесцеремонно указывал мне на то, что я сделал не так. Как он мог приказывать мне исправить мои же эмоции?! Я читал его пометки типа: «Главный герой не должен так мямлить в этот момент!» — и злился все больше. Этот кретин, кто бы он ни был, не имел права осуждать меня!

Не выдержав, я оставил попытки до конца прочитать, как назвала это Джин — мелодраму, и решил отправиться в знакомые места. Меня мучил вопрос: правда ли Рейчел была мертва? Если она окажется в магазине, то ее убийство было галлюцинацией. В таком случае я попытаюсь выяснить, действительно ли она меня не знает? Ну а если ее не будет на работе, то мне придется идти туда, где я в последний раз видел ее. Возможно, ее тело еще не нашли…

Добираться до магазина пешком было далеко, но я понятия не имел, есть ли у меня машина, и если да, то где она стоит. Да и наличности в квартире я не нашел, чтобы вызвать такси. А пароли от моих карточек, которые я обнаружил в портмоне у входной двери, я и вовсе не знал. Пришлось воспользоваться обычным навигатором и своими двумя ногами.

Через час я увидел знакомые места и улицы. Сердце бешено заколотилось, когда в поле моего зрения попал магазин. С виду все было по-старому: та же вывеска, знакомые наклейки на стеклах и рекламные плакаты. Я боялся войти туда и обнаружить хоть что-то новое. Но больше всего я боялся не обнаружить там Рейчел. Словно специально для меня, за стеклом промелькнула знакомая фигура. Моя нерешительность мгновенно испарилась, и я как завороженный зашел внутрь. Звонок над дверью сработал дважды, оповещая хозяина о посетителе. Эрл, стоящий на кассе, поднял голову и угрюмо посмотрел на меня. Он прищурил глаза и молча наблюдал за тем, как я прохожу мимо.

— Добрый день! — произнес я, стараясь улыбнуться.

Тот не ответил. Эрл молча стоял с карандашом в руке и пытался просканировать меня тяжелым взглядом. Я быстрее прошел к стеллажам и скрылся с его глаз.

Пройдя мясной отдел и не обнаружив Рейчел, я повернул в следующий — молочный. Это была она! Я на секунду замер, с облегчением поняв, что убийства не было. Она стояла у холодильников и меняла ценники на товарах. На меня девушка в красной жилетке не обратила никакого внимания. Я медленно подошел ближе, делая вид, что ищу что-то. Краем глаза я пытался рассмотреть ее. Это была точно она. Кожа не такая загорелая, но легкий бронзовый оттенок присутствовал. На лице почти не было косметики, только светло-розовый блеск на губах и тушь. В прошлый раз я не заметил и то, что цвет ее волос отличался от того, к которому я привык: вместо каштановой копны с золотистым отливом, переливающимся на солнце, у нее была косичка тускловато-коричневого цвета, больше похожего на графитовый. Но даже все перечисленное не делало ее менее привлекательной.

Она повернулась, мельком взглянула на меня и подошла к стеллажу напротив. Я учуял знакомый мне запах ванили, но не навязчивый, как обычно, а еле заметный, с примесью цветов. На меня нахлынули чувства. Аромат безумно тянул к ней, заставляя вспомнить все прекрасное, что было у нас.

В глаза бросился бейджик с ее именем — Рейчел. «Естественно».

Облегчение, которое я ощущал секунду назад, исчезло без следа. Моя Аврора в каком-то смысле все-таки умерла. Сердце защемило, и я уставился на коробки молока, вновь и вновь перечитывая лозунг коровы, изображенной на картоне. Если она снова меня не узнает, то и все наши ночи окажутся неправдой.

— С вами все в порядке? — неожиданно услышал я ее голос.

Я повернул голову и увидел, как она озабоченно смотрела на меня. И тут я понял, что стою чересчур близко к стеллажу — почти касаюсь его носом. Я сделал шаг назад и попытался выпрямиться. Вспомнив то, как Рейчел ушла, когда ее дружок двинул мне в челюсть, я решил не повторять ошибку и не отмахиваться от ее помощи.

— Что-то голова кружится. — Я намеренно сделал голос более сиплым.

— Может, вам воды?

— Было бы неплохо. А у вас есть где присесть на пару минут?

Я заметил, как она пробежалась по мне взглядом и оценила возможные риски. Видимо, я не показался ей опасным, поэтому она поставила бутылку молока на место и произнесла: «Давайте за мной».

Я помнил, что опуститься на стул в магазине можно было либо в кладовой, либо на кассе. Но там стоял Эрл, поэтому меня ничуть не удивило, что Рейчел проводила и усадила меня в знакомую каморку. Она дала мне новую бутылку воды, которую прихватила с полки. Я с благодарностью принял ее.

— Спасибо! Я заплачу за нее, — сказал я, чтобы начать разговор.

— Не стоит, — отмахнулась она.

Я все ждал, когда Рейчел выйдет из образа и скажет что-то типа: «Я соскучилась». Но девушка смотрела на меня отстраненно. Я был незнаком ей, хотя слабая надежда все еще теплилась в душе.

— Вам лучше?

— Немного, — я сделал пару глотков воды и закашлялся. — Еще раз спасибо, — сипло произнес я. — Можно, я немного посижу тут?

Она замешкалась, но после утвердительно кивнула. Я знал, что девушка не могла оставить постороннего человека в подсобке, поэтому ей пришлось бы стоять со мной.

Рейчел молчала. Я видел, что она о чем-то задумалась. Девушка стала более внимательно разглядывать меня. Казалось, что она что-то вспомнила.

— Слушайте, а это не вы приходили пару месяцев назад и приставали ко мне? — спросила она нахмурившись.

Я заметил, как Рейчел напряглась, хоть и пыталась скрыть это. А мое сердце окончательно упало. Значит, все было неправдой.

— Да, простите, — выдавил я из себя. — Именно поэтому я и пришел. — Мне пришлось сочинять на ходу.

Она сделала еле заметный шаг назад.

— Нет, не бойтесь! Я понимаю, что это выглядело дико, — я старался говорить голосом, полным смиренич.

— Еще как, — настороженно ответила она.

— Я и сам не ожидал. Дело в том, что вы нереально похожи на мою сестру — Аврору. Когда я пришел сюда в прошлый раз, не было и двух дней как я похоронил ее.

Меня охватил жгучий стыд. Это было грязной ложью, но ничего другого, что могло оправдать мое поведение, я не смог придумать.

Рейчел расслабилась. Ее плечи слегка опустились, а во взгляде уже не было неприязни.

— Я пришел извиниться перед вами, но увидел, и снова… Простите.

— Ничего страшного. Я вас понимаю и соболезную.

Я выпил еще воды, и мне реально стало легче.

— Знаете, у меня столько работы, — неуверенно произнесла она.

Я видел, что ей было неуютно рядом со мной.

— Я понимаю. Простите, лучше мне уйти, — поспешил я встать со стула.

Напоследок она еще раз спросила, в порядке ли я, и, убедившись в этом, добродушно улыбнулась. Я ушел из магазина с каким-то непонятным воодушевлением, которое пробивалось сквозь горе. Я словно вернулся на несколько минут к себе в нормальный мир, где у меня нет друзей и денег, Эрл — веселый и добрый, а моя соседка — вечно злая старуха. Но в то же время ко мне вернулась и съедающая изнутри тоска.

При воспоминании о соседке, мне захотелось прийти в свою настоящую квартиру. Пусть там и был дорогой и незнакомый мне ремонт, но она была моя — маленькая и уютная, в которой я прожил всю жизнь.

На этот раз я не встретил Марту, хотя мне было любопытно вновь пообщаться с ее доброй версией. Постучаться к ней я так и не решился: все-таки злая ее версия крепко засела у меня в голове, и я опасался ее гнева.

В квартире было все так же, как я и оставил, когда за мной приехал Люк. Вещи валялись на полу, кое-где лежали пустые бутылки, везде были разбросаны упаковки от фастфуда и салфетки. Похоже, я ночевал тут, когда ссорился с Авророй. И судя по тому, что говорил ее брат, чаще всего не один. Насколько я понял, в последний раз здесь была Джин. Чтоб ее…

Пройдя в спальню, я машинально двинул локтем в сторону, чтобы закрыть дверцу шкафа. Но, не обнаружив сопротивления, вспомнил, что эта рухлядь осталась в прошлом. Я упал на кровать, ощутив тоску. Здесь у меня были друзья, деньги, шикарная девушка и крутая работа, но все равно я чувствовал себя никчемным — самозванцем в чужом теле. Не было того чувства, которое заставляло меня жить, радоваться и быть счастливым. Не было ее — моей Авроры. По сути, ее никогда и не существовало. Лишь на мгновение я ощутил что-то схожее, когда разговаривал сегодня с девушкой по имени Рейчел.

Я таращился в потолок, обдумывая вероятность параллельных миров. В конце концов, я пришел к выводу, что, опять же, возможно, судьба дала мне второй шанс. Но не стать успешным и красивым, а попытаться добиться той, которую я люблю. Эта Рейчел не была избалованной и лицемерной, не была испорчена легкими деньгами. Изначально я и полюбил образ именно такой Авроры. Очень может быть, что меня выбросило сюда к моей настоящей судьбе. Но вот что делать с блондинкой? Она была героиней моей мелодрамы, и нам предстояло еще долго работать с ней. Просто расстаться было невозможно. Что-то мне подсказывало, что она съест меня живьем, а ее брат просто-напросто выпотрошит и смоет в унитаз.

Я подумал, что мне и не нужно бросать Аврору. Наши отношения, насколько я понял, не отличались сильной привязанностью и нежностью. Я буду ненавязчиво появляться в жизни Рейчел. А если это и вправду судьба, то все наладится само собой. А с Авророй я разберусь уже по ходу дела. С этой счастливой мыслью я и задремал, а проснулся от звона знакомой мелодии, которая уже начинала раздражать меня. Почему именно эта музыка? Я решил, что позже нужно будет убрать эту гнетущую, по крайней мере меня, мелодию. На экране телефона высветилось изображение чайки. Под картинкой было написано большими буквами: «Кретин». Странный способ записывать людей: так можно и запутаться. Нужно будет и с телефонной книжкой что-то сделать.

— Слушаю, — настороженно произнес я, поднеся телефон к уху.

— И как продвигаются дела? — сразу начал мужчина с резким неприятным голосом.

— Нормально, — неуверенно ответил я, не зная, что именно должно продвигаться.

— Что-то мне не нравится твоя интонация! Ты исправил то, что тебе отметили?

Теперь я понял, что это был тот самый редактор. Похоже, другой я не зря его так обозвал.

— Почти. В работе.

— И когда же ты пришлешь текст с правками? Нам нужно уже начинать подбирать последних актеров, а ты до сих пор не дописал сценарий! — визгливо вскрикивал мужчина. — Каждая минута на счету! Нужно двигаться, чтобы тебя не выпнули с этого места! А желающих хоть отбавляй! Хочешь, чтобы сценарий кто-то другой дописывал?

Редактор все говорил и говорил. Было ощущение, что его просто невозможно было заткнуть. Голос мужчины резал барабанные перепонки, из-за чего я отдалил телефон от уха. Теперь стало понятно и изображение чайки. Он верещал с похожей интонацией.

— Для чего нужны эти правки? — перебил я его.

На мгновение воцарилась тишина.

— Ты опять начинаешь? — В голосе мужчины были слышны угрожающие нотки. — Мы, по-моему, закрыли эту тему?! Ты исправляешь все, что требуется, а я замолвлю словечко режиссеру и продюсеру о тебе и твоей подружке. Ты что, хочешь потерять эту работу и снова печатать статьи для дешевых журнальчиков? Так я тебе это устрою! И твоя ненаглядная тоже никогда и нигде не будет сниматься! Даже в каталогах для частных клиник.

Этого типа я решил не переименовывать. Меня разозлили его угрозы, но я сдержал так и выпрыгивавший вопрос о том, не критические ли у него дни.

— Я тебя понял. Просто не понимаю, почему его нужно делать более брутальным?

— Гелиос, — со вздохом произнес Кретин, — зрители должны сразу влюбиться в главного героя, а не чувствовать к нему отвращение или жалость. Иначе все теряет смысл. Уяснил?

— Вполне, — глухо ответил я.

— Так! У тебя максимум неделя. Если не пришлешь мне исправленный вариант, да еще и с концовкой, то разговор будет другой. И я тебе уже ничем не смогу помочь, хоть сотню красоток ко мне пришли!

Он бесцеремонно сбросил вызов.

Я ощущал себя оплеванным и униженным. Это было не лучше, чем когда Аврора с издевкой сказала: «Ты всего лишь кассир!». Я с удовольствием послал бы его куда подальше, но пока не совсем понимал масштабы роли этого человека в моей жизни. Он мог как блефовать, так и реально уничтожить меня. И Аврору. А мне не хотелось, чтобы из-за моего упрямства пострадал и еще кто-то. Пусть даже она была мне безразлична.

Через час я был дома. В квартире царила тишина: Аврора еще не вернулась. Мне нужно было пересилить себя и прочитать всю писанину до конца, чтобы сформировать у себя в голове хоть какой-то порядок. Может, тогда у меня получится исправить то, что хочет этот упырь, и дописать конец. Я понятия не имел, как нужно писать сценарий, но надеялся на примере уже имевшихся страниц продолжить.

Я начал с того момента, на котором бросил читать: ее день рождения. Мне было стыдно смотреть на себя со стороны. Я казался совсем убогим. Явись я сейчас туда, то точно поступил бы совершенно иначе. Я бы не терпел пренебрежительного тона бывшего парня Авроры и уж точно не топтался на месте, как увалень, когда мы остались одни.

Я нашел файл в ноутбуке и, пересилив себя, все же исправил некоторые незначительные моменты, отмеченные редактором. Все оказалось не так сложно, как я думал. Слова сами приходили мне в голову. Допустим, теперь я не плакал в лифте после ссоры с Авророй, а мужественно ударил кулаком о стену. По-моему, это выглядело комично, но Кретин хотел, чтобы главный герой не вызывал жалости. Также я убрал момент, когда швырнул деньги Авроре в ноги для того, чтобы унизить ее. Вместо этого я молча и гордо вышел из квартиры, оставив ее со своими мыслями наедине.

Теперь это был не я, и не моя жизнь описывалась в этих строках. Я наблюдал со стороны за неизвестным мне человеком. Он мне не нравился — совсем не вызывал симпатию. Хоть теперь этот персонаж и был морально сильнее меня, но в нем не было жизни. Гелиос на бумаге поступал так, как от него требовалось, а не так, как он хотел. Теперь я не сильно переживал за то, что моя жизнь будет выставлена на всеобщее обозрение. Мои самые постыдные чувства были зачеркнуты и переписаны.

Далее я сделал так, что Оливия влюбилась в этого парня. У них закрутился легкий роман. Именно поэтому Аврора и захотела снова встречаться с ним — банальная ревность.

После всех правок история уже не походила на трагическую жизнь парня, она стала обычным любовным сериалом с молодым человеком, добившимся успеха, и роковой красавицей. Меня тошнило от этого сценария, но я упрямо продолжал все менять. В ступор же меня ввела последняя страница. Она заканчивалась тем, что я пустил себе пулю в лоб из-за измены главной героини. Проблема в том, что продолжение было уже в этой реальности. Я понятия не имел, как повернуть сюжет.

— Может, уже спать пойдешь? — сипло спросила Аврора, отчего я даже дернулся.

За работой я не слышал, как она пришла домой. Лицо девушки было заспанным и помятым. На ней был красный шелковый халат, точно такой же, как и у Авроры в моем сценарии. Взглянув в окно, я увидел, что на дворе уже была глубокая ночь.

— Ты давно пришла? — спросил я, потирая глаза.

— Часа четыре назад.

— Ого, — только и ответил я.

— Я видела, что ты вошел в раж, и решила тебе не мешать. Но уже два часа ночи. Может, поспишь немного?

— Да, думаю, надо.

— Кстати, ты так и не съел рамен. Ты опять целый день голодный?

— Что-то не хотелось.

Аврора недовольно посмотрела на меня и вздохнула.

Когда я улегся рядом с ней в просторной кровати и расслабил затекшие руки и ноги, она меня спросила про сценарий.

— Как хоть продвигается дело?

Я хмыкнул, услышав этот вопрос уже второй раз за сегодня.

— Что не так? — прошептала она, повернувшись ко мне.

— Просто Кретин задал мне сегодня точно такой же вопрос. И ему не понравился мой ответ.

— Ему всегда что-то да не нравится.

— Это да, — задумчиво произнес я.

— Ну так и? Что ты ответил? И как твоя работа?

— Мы с ним слегка поспорили, но в итоге он мне дал неделю для того, чтобы все доделать.

— Ох, черт… Ты успеешь?

— Большую часть я сегодня уже сделал. Исправил текст с этими дебильными пометками. Получилось убожество, но это его дело. Осталось придумать конец.

— М-м-м, — услышал я в темноте. — А на чем ты остановился?

— На моменте, когда главный герой хочет застрелиться.

— Жестко.

Я не стал говорить ей, что все окончилось тем, что я уже застрелился.

— Может, пусть пистолет не сработает? — спросила она.

— Может быть, и так, — задумался я над этим.

Какая разница: кольт уже один раз не срабатывал, пусть снова подведет парня.

Аврора придвинулась ко мне ближе, и я ощутил запах ее духов.

— Какая я молодец! Наверное, я заслуживаю награду, — игриво сказала она.

Притянув Аврору к себе, я поцеловал ее в губы. Она была красивой, но не вызвала у меня восторга. Моя душа не трепетала рядом с этой блондинкой модельной внешности. Все было как-то машинально и бездуховно, что она, собственно, и не заметила.

Несколько раз я под любым предлогом заходил в магазин Эрла и покупал ненужные мне вещи, лишь бы перекинуться парой фраз с Рейчел. Она всегда либо дружелюбно здоровалась со мной, либо просто приветливо махала. Не то что Эрл. Если бы я не скупал кучу всякого хламья, то он бы давно уже повесил мою фотографию на входе с надписью «персона нон грата». Эрл явно заметил мою заинтересованность в Рейчел, и ему не нравилось, что я могу отвлекать ее от работы.

— Почему твой начальник вечно такой злобный? — спросил я как-то у нее.

Девушка пожала плечами, пробивая мне изоленту, энергетик и корм для кошки. Это было первое, что попалось мне под руку, когда я рассеянно прошелся по рядам.

— Не знаю. Может, это из-за того, что он и днем и ночью работает в магазине, а денег ему как будто бы не хватает.

— Куда же он девает такие деньги? Магазин ведь приносит хорошую прибыль. — Я совсем забыл про то, что не должен располагать такой информацией.

— Так деньгами и не он распоряжается, — ответила она, не обратив внимания на мою осведомленность. — Его жена все контролирует.

«Вот так новость», — подумал я.

— Молодая жена? — спросил я, чем вызвал неодобрительный взгляд Рейчел.

— Нет. Обычная — средних лет женщина. Приходит сюда пару раз в неделю. Она ему продыху не дает. Вечно все контролирует, названивает бесконечно. Думаю, это из-за нее он такой несчастный.

Удивительная вещь: Эрл был добродушным и приветливым с мертвой женой и злой и угрюмый — с живой. Оказалось, Эрлу лучше было жить одному и помнить светлый образ своей умершей молодой жены. А не жить с ней долго и «счастливо» и умереть в один день.

— Бедный мужик, — задумчиво произнес я.

Расплатившись за очередной хлам, я неожиданно для себя произнес: «Что ты делаешь после работы?».

Рейчел слегка улыбнулась, не глядя на меня. Она медлила с ответом. А по мне пробежала горячая волна стыда.

— Иду домой, — наконец сказала она.

Девушка сделала вид, будто совсем не поняла, для чего я спросил это.

— Я могу проводить тебя?

— А нужно?

Ее глаза смеялись, но не с издевкой. Ей было приятно мое внимание.

— Конечно! Процент преступности в нашем городе в последнее время вырос.

— О как! — сказала она, широко улыбнувшись.

— Ага, — улыбнулся и я в ответ.

Мне стало тепло на душе. Такую улыбку я не видел у Рейчел из прошлой жизни. Оказалось, та была фальшивой. Увидев искренность в этой девушке, я только теперь смог понять разницу.

Вечером я специально оставил свою машину за углом, чтобы Рейчел не увидела ее. Я хотел пройтись с ней пешком, чтобы подольше провести время за разговором. Да и дорогая машина, про которую я все же выяснил у Авроры, могла спугнуть ее.

На улице было уже темно. Я стоял возле входа, прямо под светящейся вывеской. Рейчел вышла, и я в первый раз увидел ее без рабочей жилетки. На ней были простые белые кроссовки, шорты и просторная черная футболка с изображением кота, который одной лапой держит сигарету, а другой бутылку виски. Под этой широкой тряпкой не было видно ее фигуры, но я прекрасно помнил все изгибы. В таком виде она еще больше притягивала меня к себе, чем когда приходила в обтягивающих вещах, открывающих все ее достоинства.

— Нам туда, — указала она головой направо.

Вначале мы шли молча. Я вдыхал свежий воздух, прилетающий с моря, и наслаждался близостью с Рейчел.

— Чем ты вообще занимаешься? — спросила она, нарушив тишину.

— Пишу сценарии.

— Неплохо! И про что ты сейчас пишешь?

— Это не интересно. Самая обыкновенная любовная история.

— Не люблю эти сопли, — сказала она, поморщившись. — И что, там прям нет ничего уникального и нового? Какого-нибудь неожиданного поворота?

— Да как сказать… Парадом рулит редактор. А редактором — режиссер. Так что не я решаю, быть там чему-то необычному или новому.

— Ясно. Все мы подчиненные.

На минуту молчание вернулось. Я слушал наши шаги и шум моря, раздающийся из темноты.

— Я больше ужасы люблю, — произнесла Рейчел, хитро улыбаясь. — Чтобы было много крови и неожиданных поворотов.

— Кошмар. Какая ты кровожадная! — смеясь ответил я.

— Ну а ты что больше любишь? Драмы, триллеры, боевики?

— Наверное, те фильмы, над которыми думать нужно. — Я на мгновение задумался, а затем добавил: — Те, после которых еще долго не можешь прийти в себя. Они оставляют большой след в душе и на какое-то время не дают забыть о себе.

Перед глазами появилась картина из прошлого. Когда я был еще подростком, мать часто засыпала перед телевизором с бутылкой пива. Я переключал ее мыльную оперу и полночи смотрел канал, на котором крутили только серьезные фильмы. Кабельного у нас не было, поэтому я выбирал между ними и каким-нибудь слезливым сериалом. Выбор был очевиден. Таким образом я и полюбил эти морально тяжелые даже для взрослого, не то что для неуравновешенного подростка, фильмы.

— Ну а что насчет тебя? — Я посмотрел на Рейчел. — Я знаю, где ты работаешь, но больше ничего.

— А что тебе конкретно интересно?

— Да в общем-то — все.

Она усмехнулась, глядя себе под ноги.

— Мои родители живут в соседнем городе. Я переехала сюда для того, чтобы поступить в университет. Вот только закончила юридический. У Эрла работаю еще с первого курса. Платит он немного, но зато график удобный. Да и он никогда не отказывал мне, если нужно было срочно уйти на пары. Мужик он, в общем-то, неплохой, только жизнью измученный.

«Ага, точнее женой», — подумал я.

— Живу я на съемной квартире, вместе с подругой. Мы с ней на одном курсе учились. Ну, и парня у меня нет, если тебя это интересует, — с усмешкой заключила она.

Я ощутил, как кровь прилила к моим щекам. Хорошо, что было уже совсем темно.

— А что ты думаешь про свое будущее? Ты же не всю жизнь будешь продавцом?

— А почему бы и нет?

— Такие, как ты, не остаются обслуживающим персоналом. У тебя больше мозгов, чем нужно продавцу.

Я с сожалением вспомнил про свою жизнь и про то, как до двадцати семи лет работал в магазине и даже не задумывался о будущем.

Рейчел засмеялась. Я действительно видел разницу между этой девушкой и той, что меня уничтожила. Та была приземленной и узколобой, а у этой Рейчел был острый ум и хорошее чувство юмора. Глядя на нее, я удивлялся сам себе, как вообще я смог полюбить ту лицемерную эгоистку.

— Раскусил, — со смехом сказала она и пнула небольшой камень. — Я — тот редкий случай, когда студент учится на ту профессию, которой хочет заниматься. Мечтаю помогать людям восстанавливать справедливость. Это чувство у меня очень сильно развито еще с детства, поэтому я никогда не могла молчать, когда видела, как кого-то обижают. И, кстати, часто получала за это. — Рейчел глухо засмеялась. — Хочу уметь законно и безоговорочно постоять за себя и других хороших людей.

— Звучит вдохновляюще. Ты практиковалась уже?

— Нет. Я отправила резюме во все конторы, какие только нашла. Теперь вот жду ответа. Молодому специалисту очень сложно попасть на работу. Всем нужна молодая бездетная монахиня с двадцатилетним опытом работы, которая будет работать за хлеб и воду. Но я не теряю надежду.

Засмотревшись на Рейчел, я споткнулся о ступеньку и чуть не упал. Глаза девушки блестели, когда она говорила о справедливости. Меня это завораживало.

— Аккуратнее, а то это мне придется тебя провожать!

— Я в норме, — отряхнувшись от невидимой грязи, сказал я.

Уже у ее дома Рейчел снова заговорила про мою работу. Что-то заинтересовало ее в ней.

— А какая твоя главная героиня? Опиши мне ее.

Мы прошли мимо первого подъезда. У второго Рейчел остановилась.

— Она, кстати, очень похожа на тебя.

— Да неужели? — В ее голосе был сарказм.

— Нет, серьезно! Такие же волосы и глаза, губы и фигура. Внешне — ты копия ее. Вот только на ней косметики многовато, а одежды наоборот — не мешало бы добавить.

— И как же ее зовут?

— Аврора, — сказал я, и у меня внутри что-то задрожало.

— Твоя сестра… Это в честь нее? — тихо спросила она.

Я кивнул, совсем забыв про эту ложь.

— Ты бы очень подошла на эту роль, — постарался я перевести тему.

И тут я сам вырыл себе яму, спросив, не хочет ли она сыграть главную роль. Я не ожидал от нее согласия. Мне казалось, что ее совершенно не интересует такая работа.

— Почему бы и нет, — вполне серьезно ответила Рейчел.

— Да? Хорошо, — удивленно произнес я. — Нужно будет поговорить с режиссером. Я, конечно, не даю гарантию — все-таки от меня мало что зависит. Но сделаю все возможное!

— Хорошо, — ответила она и больше не заговаривала на эту тему.

Рейчел дала мне свой номер телефона для того, чтобы я смог держать ее в курсе дела. Попрощались мы, как обычные знакомые. Она поблагодарила меня за то, что я ее проводил, а я — неуклюже ответил: «Да не за что!».

Весь обратный путь я шел с улыбкой на лице, словно влюбленный школьник, который снова и снова прокручивает разговор с красивой девушкой у себя в голове. С ней я ощущал еще что-то, кроме банального желания. Ее душа привлекала меня так же сильно, как и внешность.

Телефон завибрировал, нагло вырвав меня из приятных воспоминаний. Пришло сообщение от Авроры: «Ты где?». Я коротко ответил: «Скоро буду».

До дома я добрался в считанные минуты. Все благодаря моему черному «ягуару», к которому я очень быстро привык. В том мире у меня не было машины, и я едва бы даже вспомнил то, как нужно ее заводить. Но, сев в это произведение искусства, я будто впитал в себя все знания, которые необходимы для управления автомобилем. Мои руки сами все делали. Люди в это время либо спали, либо отдыхали в барах, поэтому дорога была почти пуста. Я летел по ночному городу, не встречая препятствий. Огни города мелькали в боковых стеклах, превращаясь в разноцветные полосы. Из приоткрытых окон дул сильный ветер. Он гулял по салону и трепал мои волосы. Этот поток воздуха влил в меня какую-то необъяснимую силу и энергию. Я поддал газу.

Поднимаясь с подземной парковки на лифте, я с неохотой наблюдал за цифрами на небольшом табло, которые с каждой секундой сменялись. Уже тогда я предчувствовал надвигающуюся бурю. Открыв входную дверь, я увидел не спеша идущую ко мне навстречу Аврору. Она словно ждала меня все это время в коридоре. Казалось, что блондинка пытается просканировать меня своим взглядом. Из-за ее напряженного выражения лица я ощутил непонятную тревогу.

— Ты где был? — требовательно спросила она.

— Прогуляться решил. Хотел проветрить мозги, чтобы закончить работу.

Я зашел в квартиру и закрыл за собой дверь.

— Я вижу, что ты врешь!

В голосе Авроры была с трудом сдерживаемая ярость, хоть она и старалась быть хладнокровной. Я остановился посреди коридора и удивленно посмотрел на нее. Вроде бы я ничем не выдал себя, но она словно знала меня как облупленного.

— Я не вру, — вкрадчиво произнес я, пытаясь выглядеть увереннее, чем был на самом деле.

Похоже, я был чересчур взбудоражен нашим почти свиданием с Рейчел. Видимо, это и сдало меня всего с потрохами.

— Ты опять за старое? — неожиданно спросила она.

— Чего?

— Хватит из себя умственно отсталого строить! — вскрикнула она, а затем почти шепотом произнесла: — Учти, я не выдержу еще раз этого.

— Я совершенно не понимаю, про что ты говоришь! — Я старался говорить сдержанно, но раздражение понемногу брало верх.

В этот момент Аврора неожиданно схватила мои запястья и впилась в них своими глазами. Я быстрым движением вырвал их из ее рук. Что она хотела увидеть — я так и не понял, но ее грубый жест разозлил меня. Аврора отшатнулась и взглянула мне в глаза с таким ошеломленным видом, что я сначала замешкался.

— Это что сейчас было? — тихо произнесла она.

— Это ты мне скажи! — вскрикнул я. — Почему ты меня допрашиваешь, словно я преступник или наркоман какой-то?

Ее глаза еще больше расширились. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова так и не прозвучали.

— Ты параноик! — прорычал я и, пройдя со скоростью звука к себе в кабинет, хлопнул дверью.

Сам не знаю, отчего я так разозлился. Скорее всего, меня взбесил ее командный тон. А еще жутко достало, что все вечно подозревают меня в том, в чем я не виноват. Они смотрят на меня враждебно, с недоверием. Кто-то угрожает, а кто-то бесконечно задает одни и те же вопросы. Мне жутко надоело чувствовать себя подозреваемым.

— На этот раз я не прощу тебя! Можешь не валяться у меня в ногах! — с нотками истерики закричала Аврора через дверь и ударила в нее рукой.

Я вспомнил про один факт, который в последние дни стал более навязчиво крутиться у меня в голове. До того момента, как выстрелить себе в голову, я не жил в этой реальности. А следовательно, все прошлое в ней мне неизвестно. Я совершенно не знаю, кем был тот Гелиос, что существовал здесь, и особенно — куда он делся? Вполне возможно, что он был чем-то грешен. Не зря же все эти намеки, непонятные разговоры и вопросы. Ведь измены же оказались правдой.

Но в том-то и проблема — я ведь был не такой! Мы с ним абсолютно разные люди. И мне не нужны ни толпа любовниц, ни все то, что было нужно тому Гелиосу. Я хотел только получить Рейчел. Теперь в этом теле главный я! Поэтому даже если тот Гелиос был подонком, то я не собираюсь вести себя так же! Хоть я и не испытывал нежных чувств к Авроре, но измена для меня была табу. А уж то, про что мне все постоянно намекают, и подавно. Я предполагал, что дело было связано с наркотиками. Но единственный раз, когда я их пробовал, был в тот день на яхте. И почему-то никто не был против них в тот момент.

Я сел в мягкое кресло напротив стола и стал внимательно рассматривать свои руки. Никаких следов не было видно. Татуировка удачно вылезла на место, где были вены. Этот Гелиос, видимо, специально сделал ее так, чтобы уколы нельзя было заметить. Если, конечно, они вообще когда-нибудь были там.

Я достал телефон и написал: «Прости за то, что я сказал. Но я реально ничего такого не делал!». И отправил Авроре. Я сам не понимал, для чего это сделал. Аврора ответила: «Хорошо, люблю тебя». Эти слова что-то всколыхнули в моей душе. Я ощутил непонятное тепло в груди. Почему-то на ум пришла моя мама, присутствие которой я уже давно не ощущал. Она исчезла в тот момент, когда Рейчел в прошлом мире зашла в мой магазин. Я тосковал по ее незримой поддержке. Сейчас она была мне нужна как никогда раньше.

Я пересел за стол и уперся взглядом в листы бумаги. Наверное, сейчас мне лучше погрузиться в сценарий, чтобы все остальные мысли перестали мучить меня. Так я и сделал. Я не выходил из кабинета всю ночь, стараясь написать конец сценария. Решив, что пистолет все-таки не выстрелит, я убрал всю мистику из этой истории. Первую же попытку самоубийства я тоже изменил. После выстрела, который попал в стену, главный герой упал в обморок. А то сверхъестественное перемещение в параллельный мир стало обычным сном. Теперь мелодрама стала совсем банальной. После второй неудачной попытки убить себя Гелиос соберется с силами и достигнет новых успехов. Он создаст свою сеть магазинов и разбогатеет. Оливия станет его спутницей жизни, в то время как Аврора забеременеет от любовника. Очередной спонсор бросит ее, узнав, что она изменяла ему. Ранее сексуальная и яркая девушка превратится в замученную жизнью второсортную девицу. На этом я и закончил историю.

В три часа ночи я отправил готовый сценарий редактору. У меня оставался еще день до окончания срока — пусть порадуется.

Я захлопнул ноутбук и потер уставшие глаза. Мне не хотелось выходить из своей пещеры, которая так хорошо укрывала меня от внешнего мира. Поэтому я остался ночевать прямо там — в кабинете.

После того как я закончил работу и мои мысли высвободились от занудной мелодрамы, все сознание тут же заполнилось Рейчел. Я снова любил. Но не так наивно, как раньше. Я теперь знал об опасности, которую может принести девушка, если не любит тебя в ответ. Рейчел, естественно, не любила, но я точно знал, что нравился ей.

Закинув в кресло ноги, и накрывшись кофтой, которую нашел в кабинете, я заснул с мечтами о счастливой жизни.

Жужжание телефона, лежавшего на столе, заставило меня открыть глаза. Протянув к нему руку, я ощутил ноющую боль во всем теле. Спать в кресле было не очень хорошей идеей. Взглянув на экран, я понял, что меня хотел слышать мужчина с голосом чайки.

— М, — произнес я, потягиваясь.

— Вот можешь, когда захочешь! — сразу начал он.

Я посмотрел на время, и с удивлением понял, что уже был час дня. Странно, что Аврора не пыталась разбудить меня. Неужели она не хотела поговорить и выяснить отношения?

— Я прочитал мельком — довольно сносно. Теперь можешь расслабиться и ждать звонка. Тебя захотят все! Я свои обещания всегда исполняю!

Все-таки не зря я сдержался в прошлый раз, когда хотел послать его.

— Отлично, — буркнул я.

— И насчет твоей девушки я тоже поговорю. Будь уверен, такую красотку режиссер сразу захочет на главную роль. К тому же ее папочка будет мне должен за эту услугу. А я люблю, когда богатые люди должны мне, — он загоготал.

Я только сейчас задумался над тем, кем были родители Авроры?

— Слушай, а можно как-нибудь сделать так, чтобы главную роль играла другая девушка? Есть одна знакомая, которая идеально подходит на эту роль.

Редактор хмыкнул в трубку. Было непонятно, как он воспринял эту новость.

— Ты уж определись! — вспыхнул он. — Чем тебе эта-то не нравится? Вы вроде как близки с ней! Поссорились, что ли? Ну, так из-за твоих капризов я не собираюсь досаждать продюсеру! Что не так-то? Она же красотка, да еще и актриса хорошая!

— Совершенно не похожа на героиню. Она слишком хороший человек и не сможет вжиться в роль циничной и алчной Авроры. Даже если получится, то она не поймет ее мотивы и поступки, а значит, плохо сыграет.

— Ну и черт с этой актерской игрой! Я с трудом добился, чтобы твою девченку взяли, а сейчас ты мне говоришь: «Феликс, не хочу эту, хочу — ту!». Это несерьезно, Гелиос!

«Все равно не буду переименовывать. Я уже привык к Кретину», — подумал я.

— Я прекрасно понимаю! Но ты же всемогущий! — Лесть всегда заставляла самовлюбленных идиотов действовать. — Ты можешь невозможное! И поменять одну актриску на другую у тебя получится без каких-либо проблемм!

Феликс замолчал. У него явно были проблемы с лишним весом: он тяжело дышал в трубку, а иногда сквозь его сопение можно было расслышать хрип.

— Если нужно другую пропихнуть, то я, так и быть, сделаю это. Но только если это окончательное решение, Гел!

— Ты лучший!

— Вас, писателей, не поймешь! Сами не знаете, чего хотите! — прорычал он. — Я, вообще-то, потеряю из-за твоих капризов влиятельного друга в виде ее папочки!

— А он ничего тебе за это не сделает?

— Пф-ф… — Феликс противно хохотнул. Я словно ощутил его мерзкое дыхание на своем ухе. — Я тебя умоляю! Он богатый, но не такой влиятельный, чтобы что-то сделать мне! Так, ну а у этой твоей новой пассии хоть кто родственники? Есть кто-то, с кого можно выгоду поиметь?

— Нет, вроде. Насколько я знаю, она из обычной семьи.

Феликс обреченно вздохнул.

— Это окончательное решение? Больше у тебя не будет выбора! Ты все-таки простой писака, а не актер мирового класса! Прекрасно должен знать, что человека, который еще недавно был никем, не будут особо слушать.

«Никем… Вот, значит, как.»

Я задумался. Что тогда нас с Авророй связывает, раз уж еще недавно я был самым обычным парнем, а она явно и тогда была богатой и успешной? Каким образом она могла полюбить такого, как я? Но даже так я не чувствовал, что чем-то обязан ей. И если говорить честно, то я просто-напросто не хотел видеть ее в роли моей Авроры. Она была очень красивой, но совершенно не подходила для нее: даже если покрасит волосы, поставит голубые линзы и загорит так же, как и главная героиня.

— Да, окончательное. Только можешь это сделать так, чтобы Аврора не узнала, что это именно я попросил другую девушку на роль? Скажи, что продюсер так захотел.

Кретин засмеялся как-то не по-доброму. У меня мурашки пробежали по спине от этого противного звука.

— Сделаю! Но нужно так же, как и с первой. Пришли мне фото. Я преподнесу ее на блюдечке нашему королю. — Он замолчал, а затем через пару секунд серьезно добавил: — Если бы не та услуга, я бы давно плюнул на тебя. Но ты же знаешь, как я люблю хорошо провести время.

— Услуга? — Он не услышал моего вопроса, так как сбросил вызов.

— Что за мерзкая привычка?! — прорычал я, глядя на экран телефона.

«И что еще за услуга такая? Это из-за этого он помог мне стать сценаристом?»

Я уже понял, что этот Феликс был не редактором, а моим агентом. Но чем я мог помочь такому человеку? У него наверняка была куча связей и денег, поэтому достать что-нибудь редкое и необычное для него явно было не проблемой. Что я мог предложить ему, чего у него не было?

Выйдя из своего убежища, я понял, что Авроры уже не было дома. Я понятия не имел, чем она занимается и где работает. Ее единственное упоминание про фотосессию навело меня на мысль, что она снимается для какого-то журнала на постоянной основе. Но меня это никак не волновало. Я не чувствовал с ней духовной близости, за исключением кратковременного прилива тепла от ее вчерашнего сообщения. Возможно, это была обыкновенная тоска по ласке и доброте. Но я почему-то был уверен, что прошлый Гелиос встречался с ней только ради того, чтобы развеять скуку, или, быть может, из-за денег. Или вообще, просто таким образом тешил свое самолюбие. Когда блондинка модельной внешности находится рядом с тобой, то самооценка поднимается сама по себе. Причин может быть много, но я сомневался, что здесь присутствовала любовь.

Мне не хотелось рассказывать Рейчел про радостную новость по телефону, поэтому я решил доехать до ее работы. С приподнятым настроением я зашел в магазин, стараясь не смотреть в сторону Эрла. Его вечно недовольная физиономия вгоняла меня в тоску. Усугубляло дело еще и то, что я все время вспоминал его как добродушного начальника, который относился ко мне, как к сыну.

Проходя мимо, я краем глаза заметил большое пестрое пятно, выплывшее из-за стеллажа.

— Почему ты еще не закупил маски для лица и туалетную бумагу? — требовательно спросил визгливый голос.

Я посмотрел в сторону Эрла, который с затравленной злобой в глазах стоял у кассы и разговаривал с тучной женщиной в леопардовом платье. Я обомлел, так как узнал ее. Это была та сама соседка Рейчел, у которой был розовый коврик под дверью. В прошлый раз она пристально смотрела на меня своими глазками-бусинками, пока я в мучениях мялся у двери своей любимой.

Я быстро прошел дальше, чтобы их взгляды не упали на меня.

— Зачем эти маски? Их только ты и используешь! — услышал я Эрла.

— Ну да, лучше закупать тоннами освежители для автомобилей? Вон какая куча лежит! Кому они вообще нужны?

Я прошел по рядам, стараясь не слушать ругань Эрла и женщины, которая явно была его женой. Интересно, она действительно в молодости была доброй и красивой, как рассказывал Эрл?

Я прошел по всем отделам, но так и не нашел Рейчел. Возле мясного отдела я наткнулся на низенького полного парня в рабочей жилетке.

— Простите, а Рейчел здесь? — спросил я, хотя уже сам понял, что к чему.

Оказалось, что у нее был сегодня выходной. Парень заменял ее, когда она отдыхала.

Я пошел к выходу. Эрл со своей женой одновременно перестали собачиться и впились в меня своими хищными глазами. Я ощутил себя преступником, который ограбил их магазин. Уже на пороге я услышал голос Эрла: «Этот индюк покупает что-то только тогда, когда Рейчел работает!».

Воспоминание о женщине-бегемоте навело меня на другую мысль. Я понял, что ни разу не задумался над тем, кто живет в той дорогой квартире, где я впервые переспал с моей любимой. Любопытство стало грызть меня изнутри, ведь именно там я оставил окровавленное тело.

Сев в автомобиль, я на минуту задумался. Вначале я хотел поехать направо — к дому Рейчел — для того, чтобы лично рассказать ей приятную новость. Но, когда я начал выезжать с парковки, то, сам не ожидая этого, повернул налево. Я должен был убедиться, что там нет трупа, хоть это и было глупо. Ведь Рейчел была жива.

На машине дорога заняла не больше десяти минут. Я поднялся на знакомый мне этаж и прошел по коридору. Возле двери был тот самый темно-синий коврик с вышитым на нем мотоциклом. Дверь была заперта, а я точно помнил, что убегал отсюда, даже не прикрыв ее за собой. Сердце начало бешено стучаться. Я дрожащим пальцем нажал на звонок и стал ждать. Через минуту дверь медленно открылась, и на пороге я увидел Джин. Она удивленно посмотрела на меня, а затем ухмыльнулась.

— Ну, что, извиняться пришел? — надменно сказала она, скрестив руки на груди, пока я ошарашенно смотрел на нее, и пытался понять, что вообще происходит.

— Ты тут… живешь? — медленно произнес я.

Азиатка подняла брови и опустила руки.

— Что еще за шутки? — Она сделала шаг вперед и пристально посмотрела в мои глаза. — Ты уже, что ли?

— Что?

Джин взяла меня за руку и втянула в квартиру. Внутри оказалось все так же, как и тогда.

— Да нет, не похоже, — задумчиво произнесла она, разглядывая меня. — Так ты будешь просить прощения? Без этого ничего не получишь!

— За что?

В ее глазах мелькнул огонь ярости. Девушка сжала губы.

— Что значит — «за что»?! Ты оскорбил меня!

— Чем?

— Ты издеваешься? — вскрикнула она.

Мои тупые вопросы вывели Джин из себя. Она резко отвернулась и схватила пульт от телевизора, который лежал на тумбочке. Я уже было подумал, что в меня снова начнут швырять предметы, но она всего-навсего выключила вдруг помешавший ей фильм и с силой швырнула пульт на диван.

— Я ради тебя на такое пошла, а ты: «У меня есть девушка! Что ты делаешь?», — кричала Джин, передразнивая меня. — Не забывай, только благодаря мне ты сейчас хоть кем-то стал! Я никогда не отмоюсь от пота этого вонючего ублюдка! Ты должен ноги мне целовать за это! — Она с каждой секундой все больше закипала от ярости. Ее щеки и шея покраснели.

— Я не понимаю ничего.

— Ну так когда поймешь — тогда и приходи!

— Подожди, ты тут одна живешь?

— Теперь у меня новое условие, — продолжила она, совершенно не слушая меня, — вдобавок к старому: ты каждый раз должен мне говорить, что я лучше Авроры во всем!

— Что за…

— Все! Убирайся, пока я не передумала!

Она открыла дверь и вытолкнула меня. Я не сопротивлялся.

— Не забывай, в моих силах уничтожить тебя! Либо будет по-моему, либо никак! — с ненавистью произнесла она и захлопнула передо мной дверь.

Я стоял и таращился на дверной глазок. Мысли снова начали путаться. Я неосознанно повернул голову налево и увидел у самой дальней двери розовый коврик. «Неужели Эрл и его жена живут тут?» Я медленно подошел к этой двери и впился глазами в кусок розовой материи.

«И про что же говорила Джин? Что еще за условия?» — думал я, пока таращился на коврик.

Я словно находился в задымленной комнате, в которой был пожар, — я шарю руками в белой пелене, отчаянно пытаясь найти выход. Но каждый раз натыкаюсь то на шкаф, то на стол, то на дурацкие картины, висящие на стене. Я никак не могу найти дверь.

Я молча развернулся и пошел к лифту. Выяснять что-то у Джин бесполезно.

Сев в свой «ягуар», я еще долго обдумывал все происходящее. Что-то подсказывало мне, что Джин говорила про моего агента. Неужели тот Гелиос был настолько низок, что заставил переспать Джин с Феликсом? Я не мог поверить в то, что мы были с ним одним целым. Он был отвратительным человеком, и я не хотел иметь с ним ничего общего.

Я решил поехать прямиком домой к Рейчел. Пусть даже она не захочет выходить ко мне или ее вообще не будет дома, но я хотя бы попробую увидеться с ней. Мне хотелось поговорить с ней, хотелось ее поддержки. Было такое чувство, что только она может меня спасти.

На мое счастье, девушка оказалась дома, к тому же с большой охотой вышла на улицу. Рейчел не спросила, почему я просто не позвонил ей. Она была умной девушкой — сразу поняла, что я просто-напросто хотел увидеть ее. Не будь у меня новости про роль, то я бы нашел другой повод встретиться.

Рейчел обрадовалась, хоть и не так сильно, как я ожидал.

— Круто! Стану знаменитой и тогда больше не буду жить в одной квартире с занудными соседками! — улыбнувшись, сказала она.

— Это да. Но нужна твоя фотография. Продюсер хочет посмотреть на тебя.

— Да без проблем! Где мне встать? — Она посмотрела по сторонам. — Здесь? Нет, стой! — неожиданно перебила она сама себя. — Мне же нужно привести себя в порядок! Накраситься хотя бы, голову помыть. Нужно время!

— Ты и так выглядишь шикарно.

На ней был домашний костюм, состоящий из растянутой синей майки и бридж. Волосы она заплела в пучок. У нее был такой вид, будто она собиралась делать генеральную уборку.

— Сделаю вид, что поверила тебе, — с ухмылкой произнесла она. — Но мне все же нужно принарядиться. Давай хотя бы через часок?

— Хорошо, я подожду.

Она опять же могла сказать мне, что сама пришлет фотографии и смысла ждать нет, но Рейчел с довольным выражением лица побежала домой. Я сидел в машине на солнцепеке около тридцати минут, когда понял, что больше не хочу торчать в этой металлической коробке под кондиционером. Ноги стали затекать, и мне хотелось выпрямиться во весь рост. В поле моего зрения попало небольшое уличное кафе. Люди, сидевшие за столиками, были укрыты тенью от небольших пальм. В центре стоял маленький фонтанчик, а озелененное ограждение создавало впечатление маленького оазиса. От этого места так и веяло прохладой. Я решил оставшееся время дожидаться там с комфортом. Сев за столик, за которым был виден подъезд Авроры, я заказал себе зеленый чай. Где-то слышал, что его хорошо пить при жаре.

Рейчел выскочила на улицу через сорок минут. На секунду я поверил, что она — это та самая Рейчел из моей прошлой жизни. На ней был сарафан коричневого цвета. На его фоне кожа девушки казалась темней. Она помыла и уложила волосы так, как это делала та… Нет, эта Рейчел была лучше и красивее. В ней присутствовала естественность, в то время как в той была сплошная фальшь. Пора уже забыть ее, как страшный сон.

Я привстал и помахал ей. Она сразу увидела меня, как будто ожидала, что я окажусь именно там. Легкой походкой девушка направилась ко мне. Вблизи я увидел, что девушка подкрасила ресницы и намазала губы персикового цвета помадой.

— Шикарно, — произнес я, когда она подошла к столику и села напротив.

— Спасибо. Это платье моей соседки. Надеюсь, она не заметит пропажу, — хитро улыбнувшись, сказала она.

Подошла официантка. Рейчел захотела салат и кофе. Так наша встреча превратилась в незапланированное свидание. Все было легко и просто. Мы сидели и болтали, как будто старые друзья. Она рассказала про свою учебу, родителей, сестру и даже про кота, не забыв при этом постоянно спрашивать и про мою жизнь. Такого разговора по душам у меня никогда не было. Даже пьяные разговоры матери не казались мне теперь такими теплыми, как раньше.

— А может, здесь и сделаем фотографию? Место красивое.

— Точно! Фотография!

Я совершенно забыл, из-за чего вообще приехал к ней.

Она, казалось, сама управляла ситуацией, направляла в правильное русло и подталкивала меня. Причем делала это ненавязчиво, почти незаметно. В другой реальности Рейчел была главнее меня. От нее так и веяло лидерством. В этом мире я был успешнее и богаче, а она была всего лишь кассиром. Но интересно то, что от этого я не чувствовал себя выше ее. Она по-прежнему была морально сильнее меня. Прошлая Рейчел могла властвовать только благодаря своей притягательности, эта же своими поступками заставляла боготворить ее.

Фотография получилась потрясающей. Она сидела за столиком, облокотившись подбородком о тыльную сторону ладони. Одну ногу закинула на другую и немного приподняла плечи. От ее образа веяло чувственностью и нежностью. Рейчел была тоже довольна и попросила прислать и ей фотографию. Я не забыл и про Феликса. Он сразу ответил мне: «Неплохо!»

Ни один из нас не собирался уходить домой. Мы продолжили наше импровизированное свидание. Ближе к вечеру кофе сменился на вино. Я совсем расслабился и больше не чувствовал скованность и тревогу. Разговор шел плавно. Мы совсем не заметили, как начало темнеть.

Меня вернул на землю звонок. Это была Аврора. Я таращился на экран телефона и раздумывал, стоит ли мне вообще отвечать.

— Все в порядке? — спросила Рейчел, увидев мою озадаченность.

Я выключил звук и убрал телефон в карман.

— Ничего. Все нормально!

Подозрительность, на секунду появившаяся у нее на лице, исчезла.

— Если это твоя подружка, то стоит ответить.

Она сказала это в шутку, но испуг все равно пробежал по мне волной.

— У меня нет девушки, — бессовестно соврал я.

По факту я не чувствовал, что Аврора была моей девушкой. Она была сама по себе, а я сам по себе. Мне не хотелось с ней быть, не хотелось любить ее и обнимать. Она просто существовала. Я вообще не понимал, что нас с ней могло связывать. Как мы познакомились и начали встречаться? Непринужденно общаясь с Рейчел, я параллельно думал, что же, собственно, мне делать с блондинкой? Я решил, что съеду с большой квартиры и вернусь в свою. Я не желал больше врать Рейчел, поэтому сделаю так, чтобы большая часть сказанного мной оказалась правдой. В первую очередь мне нужно расстаться с Авророй.

— Я думаю, мне пора домой. Я выпила уже прилично, поэтому боюсь перестать вести себя адекватно.

— Я не буду тебя осуждать. Хоть на столе спляши, мое мнение о тебе не поменяется.

Она как-то странно улыбнулась и встала из-за стола. Мы дошли до ее подъезда в полном молчании. На улице стало совсем темно. Как же я обожал этот сырой ночной воздух!

— А как ты ко мне относишься?

Вопрос был неожиданным. Я совершенно не был готов отвечать на него, но за меня это сделало вино.

— Как? Я в восторге от тебя! Будто нашел человека, которого всю жизнь искал. Раньше я не ощущал жизнь, но рядом с тобой словно вдохнул полной грудью. Мне очень легко с тобой. Кажется, я…

Она стала серьезной. Рейчел смотрела прямо мне в глаза и, не моргая, ждала чего-то.

— Я влюбился в тебя, — закончил я.

Она сделала шаг ко мне и ласково поцеловала в щеку. Ее глаза смеялись. Рейчел в первый раз была так близко ко мне. Я мог рассмотреть каждую ее морщинку и родинку. Все получилось само собой: я поцеловал ее в губы. Рейчел не оттолкнула меня. Она мягко ответила мне, но через минуту остановила и отошла на пару шагов.

— Спокойной ночи, — прошептала она и быстро взбежала по лестнице.

Скрывшись за дверью подъезда, она забрала с собой и частичку меня. Я помнил, как это было с Рейчел из прошлой жизни. Та бесцеремонно отрывала кусок души, не спрашивая, хочу ли я этого. Сейчас же я чувствовал только счастье от того, что сам отдал часть себя.

Я стоял посреди сгущающейся темноты и ощущал постепенно угасающее тепло от ее губ.

Вибрация телефона снова вырвала меня из грез. Достав его из кармана, я увидел уже не вызывающее у меня эйфорию имя.

— Да! — ответил я.

— Ты издеваешься? Почему ты меня игнорируешь?

— Был занят, — пробубнил я и отправился к машине.

— И чем же? Где ты вообще? Ты стал каким-то скрытным! Если ты опять подсел, то я…

— Да господи боже мой! — вскрикнул я. — Не подсаживался я ни на что!

Люди, проходящие мимо, обернулись и косо посмотрели на меня.

— Почему ты трубку тогда не берешь? — закричала она в ответ.

— Может, потому что не хочу!

Мои слова были слишком резкими и жестокими для девушки, которая любила меня. И я понял это только после того, как услышал ее плач.

— Так, может, все это тебе и не надо вовсе? — спросила она сдавленным голосом.

— Может, и нет, — глухо ответил я.

Она всхлипнула и сбросила вызов.

Я ехал домой медленно. И не потому, что выпил, а просто потому, что не хотел встречаться с Авророй. Но это нужно было сделать. Раз и навсегда расстаться и забыть. Я обдумывал, что мне следует ей сказать, чтобы как можно более мягко покончить со всем. Хоть мне и не было до нее особого дела, но все же я не хотел быть последней сволочью.

Как оказалось, я зря придумал успокаивающие речи и утешительные слова. Войдя домой, я сразу наткнулся на большую сумку. Там оказались мои вещи. Авроры не было видно. Судя по всему, она пряталась в спальне. Сбоку стояла сумка с моим ноутбуком. Я заглянул в нее и увидел, что, помимо компьютера, там лежали все мои черновики. Похоже, Аврора тоже все решила. Оно и к лучшему: не нужно объясняться, выслушивать упреки и крики, спорить и выяснять отношения. Просто исчезну и все.

Чувство стыда остановило меня на пороге, когда я уже собирался уходить. Оно постучало мне прямо по лбу, пытаясь обратить на себя внимание. Я вернулся и взял листок бумаги.

«Прости меня. Мы с тобой разные люди. Не хочу мучить тебя, поэтому мне лучше просто оставить тебя и твои чувства в покое. Прощай».

Я оставил листок на столе. После этого уже со спокойной душой вышел из квартиры и запер за собой дверь.

Через день мне позвонил Феликс. Он был на удивление веселым.

— Ну что, твоя девушка будет в главной роли! — довольный собой, гаркнул он. — Осталось выяснить — умеет ли она играть?

В трубке прозвучал все тот же неприятный смех. Я и сам задумался над этим вопросом. Мы с ней даже не разговаривали на эту тему.

— Интересно, как тебе удалось такое? Как ты всучил продюсеру то, о чем он даже и не думал?

— О! Тебе, мальчик мой, не нужно знать такие вещи! — Он снова засмеялся. — Кстати, скажи своей девице, что нужно завтра приехать на пробы. Это так, чисто для галочки. Просто для того, чтобы все на нее посмотрели.

— Без проблем! Напиши, куда приехать.

— Ты меня удивляешь, Гел! — он крякнул в трубку и закашлялся. — Ладно, напишу, — недовольно добавил он сквозь кашель.

Как обычно, Феликс скинул вызов, даже не попрощавшись. Я подумал, что как хорошо, что мы живем в эру технологий, типа сотовой связи, и мне не приходится лично видеть этого человека. Надеюсь, и не придется.

Меня распирало от счастья и гордости. Я помог Рейчел получить роль, а значит, ей не придется больше работать в магазине.

Когда я ей позвонил, чтобы сообщить о пробах, она ни на секунду не усомнилась в том, что так было нужно. Рейчел с охотой согласилась приехать на указанный адрес, пообещав после встретиться со мной и все рассказать.

Я с удовлетворением вдохнул свежий воздух, донесшийся до меня из-за окна, и сел в кресло. Когда я переехал в свою маленькую квартиру, она стала более уютной из-за всех вещей, что я с собой привез. Раньше это было безликим жильем, в котором я время от времени ночевал. Теперь квартира походила на мой родной дом.

С самого утра следующего дня я стал ждать звонка от Рейчел. Она должна была поехать на пробы к часу дня. Сколько они будут длиться, я понятия не имел. После обеда я уже был как на иголках, с минуты на минуту ожидая, что зазвонит телефон. Ради такого случая я даже включил звук, чтобы не пропустить звонок. И он раздался. Но только не от телефона. Кто-то стоял за дверью и нещадно нажимал на беззащитный звонок. Я в недоумении пошел открывать. На пороге стоял Люк. Его глаза пылали гневом, и я сразу понял, в связи с чем это было.

— Что ты ей сказал? — Он оттолкнул меня в сторону и ворвался в квартиру.

— Да ничего такого, — ошарашенно ответил я, следуя за ним. — Мы просто решили расстаться.

Он остановился посреди гостиной и с бешеным взглядом уставился на меня.

— Просто решили расстаться? — прошипел Люк и подошел ко мне ближе. — Может, это ты решил расстаться?

— Она сама собрала мои вещи! — В очередной раз я пытался оправдаться. — Аврора меня выгнала!

Люк закатил глаза и зарычал.

— Когда ты стал таким затупком?! Она сотню раз тебя уже выгоняла из дома! Но моя сестра же не рассчитывала на то, что ты ее бросишь! Аврора ждала, что ты как обычно придешь извиняться! Это же девушки, остолоп! — кричал он, будто от этого я лучше пойму его слова.

— Да какая разница! — возмутился я. — Мы с ней разные люди! Зачем мучить ее, если у меня нет к ней любви?!

Люк на секунду замер от удивления, а затем медленно произнес: — Что значит не любишь?

Мне казалось, что он вот-вот накинется на меня и разорвет в клочья.

— То и значит! Я только и делаю, что мучаю ее, — уже менее уверенно повторил я. — Может, пора это прекращать?

— Ты — сукин сын! Забыл, сколько она сделала для тебя? — с каким-то неистовством начал он. — Сколько я для тебя сделал?

— Ничего я не забыл!

«Точнее, я ничего и не запоминал…»

Что же он с Авророй мог такого сделать для меня, что я не имел права бросать его сестру?

— Мне кажется, ты со своей наркотой не только всеобщее уважение, но и мозги свои потерял! Как ты мог бросить ее после того, как она вытащила твою задницу из такого дерьма! Как можно вообще ее бросать, когда все приглашения только-только были отправлены?!

— Какие еще приглашения?

Этот неуместный вопрос, который сам собой вырвался из меня, похоже, взбесил Люка еще больше. Он сорвался с места и схватил меня за футболку. Прижав меня к стенке, он с яростью произнес: «Либо ты приползаешь к ней на коленях и просишь прощения, либо ты пожалеешь о том, что Аврора вообще когда-то обратила внимание на твою второсортную книжонку! Ты хоть представляешь, сколько денег было потрачено, в том числе и мной, на приготовление к свадьбе?».

Он вдавил меня сильнее в стену, чтобы я ощутил боль от его костяшек пальцев. Было больно, но я не вырывался и не отводил глаз от его взбешенного взгляда. В этот момент я думал о свадьбе с Авророй. Новость потрясла меня. В эту же секунду до меня дошло, что в том самом конверте, который Авроре вручили на ресепшене, и были те приглашения на свадьбу. Она хотела посмотреть их вместе. Но, видимо, не дождалась меня и открыла конверт сама, а затем и разослала.

Мой телефон совсем не вовремя начал орать ненавистный мне марш, который я все ленился поменять. Но теперь я понял, отчего у меня на звонке стоит такая специфическая мелодия.

Смартфон лежал на камоде всего в каком-то метре от нас и никак не хотел умолкать. Люк с рывком отпустил мою футболку и подошел к нему. С подозрением взглянув на меня, он взял телефон, на экране которого была фотография Рейчел — та самая, с недавнего свидания в кафе. Люк всучил мне телефон и глухо сказал: «Отвечай!».

Я послушно взял его, понимая, что спорить с ним сейчас нельзя. Люк был на грани, от чего мог вот-вот взорваться.

— Я получила роль! — вскрикнула Рейчел.

Гнетущая тишина в квартире наполнилась ее веселым и звонким голосом.

— Это было проще простого! Мне сказали прочитать отрывок из твоего сценария. И ему понравилось! Кстати, мне тоже понравилось то, что ты написал! — не унималась она.

Я с подавленным видом прислушивался к ее голосу, в то время как Люк с бешенством в глазах наблюдал за мной.

— Давай я тебе позже перезвоню, — тихо сказал я.

— Позже? Может, сразу встретимся?

— Я позже перезвоню, — повторил я и сбросил вызов.

Люка всего трясло от злости.

— Так вот в чем дело! — прошипел он. — Ты решил заменить Аврору на какую-то шлюху!

— Не говори так о ней.

Я старался не злиться, говоря эти слова.

— А что такое? — с сарказмом произнес он. — Неужели ты влюбился?

Я молча смотрел прямо ему в глаза. Его лицо покраснело, а вены на шее вздулись и начали пульсировать.

— Это вот так ты благодаришь Аврору? Вместо обещанной роли — бросил? А на ее место пропихнул какую-то девку!

— Хватит! Ты даже не знаешь ее!

— Я знаю всех твоих шлюх! И эта ничем не лучше! Они все грязные однодневки, которым плевать с кем спариваться! Но, даже несмотря на это, твои потаскухи в сто раз умнее тебя! От тебя они хотя бы деньги поимели, а ты от них только сифилис! — Его глаза пылали гневом и желанием унизить меня. — А эта шлюха уже успела заразить тебя? Я надеюсь, ты уже болеешь СПИДом!

Я не сдержался и в первый раз в жизни ударил человека. Люк отшатнулся, чуть не упав на пол. Сзади него оказался комод, благодаря которому он смог сохранить равновесие. Блондин выпрямился и вытер ладонью кровь, которая бежала у него из носа. Он как завороженный посмотрел на нее. Его лицо изменилось. В образе Люка появилось что-то схожее с минотавром, который увидел свою жертву: взъерошенные волосы, красные широко раскрытые глаза и вздувающиеся ноздри. Я не заметил, как он уже стоял возле меня. Люк со всей силой замахнулся и попал мне прямо в челюсть. Я упал на пол. Но он не остановился. Было еще как минимум пять ударов. Я сжался, пытаясь закрыть лицо и шею. Он пинал меня, в основном попадая по ногам, и только напоследок в живот. После последнего удара я сжался сильнее оттого, что ощутил пронзающую боль. Дыхание сперло. Я пытался восстановить его, пока Люк стоял надо мной и орал во все горло:

— Хоть одна из этих шлюх подтирала тебе слюни, когда ты лежал в отключке? — Вопли блондина звучал у меня в ушах приглушенно. Его голос что-то перебивало. — Хоть одна помогла тебе, когда ты скатился на самое дно? И чем же эта девка лучше? Почему именно ради этой потаскухи ты решил бросить мою сестру? Я закрывал глаза на твои измены только потому, что эта дура безумно любит тебя! Тоже мне — недооцененный писатель! — кричал он во все горло. — А знаешь, почему ты провалился? Потому что твоя книга — дерьмо! Что бы ни говорила о ней Аврора! Взбрело же ей в голову полюбить такое ничтожество! Надо было оставить тебя гнить в том притоне с такими же наркоманами, как и ты! Нет! Надо было убить тебя там, пока ты не соображал, а ей сказать, что ты сдох от передоза! И я, кретин, повелся на ее слезы — вытащил такое ничтожество из грязи!

Приоткрыв глаза, я увидел паркет, который плавно двигался из стороны в сторону. Сквозь охрипший голос Люка я услышал женский смех, звучащий где-то очень далеко.

— Теперь-то я уверен, что свадьбы не будет! — тяжело дыша, произнес Люк. Он сел на корточки, чтобы я лучше слышал его. — Даже если ты приползешь к ней на коленях, я не дам ей простить тебя! Не смей появляться, иначе я растопчу тебя в пепел! — Последние слова он с дрожью в голосе прошипел прямо мне в ухо.

Напоследок Люк со всей силы снова пнул меня в живот, который я на мгновение перестал защищать руками. Я сжался от резкой боли и задержал дыхание. Это ни капли не помогло успокоить агонию, пронзившую всю нижнюю часть тела. У меня словно одновременно лопнули все внутренние органы, которые превратились в месиво. Входная дверь с грохотом закрылась — Люк ушел. Я начал слышать какое-то шипение, словно помехи на радио. Боль в животе должна была затихать, но, казалось, только усиливалась. Перед глазами появились белые вспышки, от которых черепушка была готова расколоться на мелкие части, но потом эти яркие огоньки превратились в картинки. Они мгновенно появлялись и также молниеносно исчезали: игла, вонзающаяся в руку, следом неимоверное наслаждение. Ухмыляющаяся Джин. Аврора плачет. Жуткая боль во всем теле. Меня всего ломает. Я бью руками стены и стекла. Разбиваю зеркало. Падаю на осколки. Боль в спине, везде кровь. Дальше демоны скручивают меня и колют. Нет, они превращаются в людей в белых халатах. Мне суют трубку в рот: промывают желудок. Заматывают голову бинтами. Я кричу, вырываюсь. Новая вспышка, и Аврора сидит рядом со мной и плачет. Искры, и я вижу Джин: она, хищно улыбаясь, дает мне какую-то таблетку и целует в губы.

Меня всего трясло. Удар Люка в челюсть был своего рода рычагом, который запустил шестеренки, отвечающие за память. Каждое воспоминание передавало и все ощущения, уже прожитые мной. Я начинал все понимать. Постепенно вспышки становились все слабее и медленнее.

Не знаю, сколько я так лежал, не двигаясь и не открывая глаза, но в определенный момент я услышал, как дверь аккуратно открылась. Раздались тихие шаги. На Люка это не было похоже. Я приоткрыл глаза и увидел Марту.

— Какой кошмар! — ахнула соседка в ужасе. — Что произошло?

Старушка подошла и попыталась усадить меня. Я отодвинул ее руки и сел сам.

— За что тебя так? Полицию! Нужно вызвать полицию! — все кудахтала она надо мной.

— Не надо никого вызывать! — недовольно прохрипел я, ощупывая свою челюсть.

Говорить было больно, как, собственно, и дышать. Я протянул руку к своему затылку и нащупал большой рубец. Он сильно выступал и был сантиметров десять. Эту рану я получил, когда в неистовстве крушил всю квартиру, мучаясь от ломки. Та ночь с Авророй на ее дне рождении была ложью. На самом деле в этот момент я, как жалкий червь, валялся на полу, извиваясь и корчась от боли на осколках стекла и зеркала. Во всех реальностях я был жалким куском дерьма. Именно так я себя сейчас и ощущал.

— Надо сделать компресс! Сейчас принесу!

— Не надо мне ничего!

— Тогда хотя бы скорую вызову, — не унималась соседка.

— Не надо никого вызывать! — не сдержавшись, гаркнул я.

Старушка замерла.

— Уходите! — крикнул я на нее еще громче.

Мне нужно было собрать все пазлы воедино, а она только мешала. Марта в нерешительности отошла на пару шагов назад, испуганно глядя на меня.

— Вон! — заорал я.

От этого все ее сомнения испарились, и она торопливо вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Я продолжал сидеть на полу, прислушиваясь к боли во всем теле, по большей части для того, чтобы меньше ощущать боль эмоциональную. Мне открылась правда о прошлой жизни. Судя по всему, я написал книгу, которая провалилась. От этого впал в депрессию и стал употреблять наркотики. И только Аврора хотела помочь мне, потому что разглядела что-то в моей писанине. Она полюбила меня и вытащила из грязи, помогла встать на ноги. А я… Люк сказал про свадьбу. Получается, я изменял своей невесте, а в конце и вовсе бросил ее. Хуже всего было то, что это не Гелиос из прошлого сделал ей больно — а я.

Неужели из-за наркотиков я спутал реальность с вымыслом? Возможно, я видел Рейчел раньше, и она мне настолько понравилась, что я решил сделать ее главной героиней моей книги. А назвал ее Авророй лишь для того, чтобы поблагодарить таким образом мою теперь уже бывшую невесту за свое спасение. Вот только что в моих воспоминаниях делала Джин? При мыслях о ней я ощущал странное смешение чувств: эйфория и ненависть. Мне было неприятно вспоминать ее ухмыляющийся образ. Она будто смеялась надо мной. Словно что-то знала, из-за чего имела надо мной власть. Но больше всего меня интересовала моя якобы книга, которая оказалась провальной. Что такого Аврора увидела в ней? Про что я мог вообще писать? У меня не было ни фантазии, ни какого-либо опыта, который помог бы мне в писательстве, и уж тем более вдохновения. Сочиняя сценарий для дешевой мелодрамы, я понимал, что это не мое. Мне не нравилось писать. Как я мог сотворить целую книгу? А еще я был в полном замешательстве оттого, что теперь при воспоминании об Авроре я начинал ощущать непонятное тепло в груди. Но ее светлый образ омрачался, откуда ни возьмись, чувством стыда и тревоги.

Все свалилось на меня одной кучей. Мне было сложно разобраться в этой свалке воспоминаний. К тому же были большие пробелы, которые я не мог восполнить. Вопросы один за одним наваливались на меня. Я вспомнил, что в моем бывшем кабинете были большие стеллажи с книгами. Наверняка одна из них моя. Мне нужно прочитать ее. Это ничего не исправит, но я хотя бы лучше начну понимать свое прошлое. Нужно уже наконец разобраться в бардаке, который творился у меня в голове. Но встретиться с Авророй в квартире мне было сейчас категорически нельзя. А придумать, как проскользнуть к ней домой незамеченным, у меня не получалось. В конце концов я решил рискнуть.

Я еле как поднялся на ноги. Низ живота не переставал ныть, отчего мне пришлось идти до валявшегося на полу телефона слегка согнувшись. Написав Рейчел, что у меня сегодня не получится с ней встретиться, я поехал прямиком к дому Авроры. Мне не хотелось попадаться на глаза ни ей, ни Люку, но я чувствовал, что просто обязан прочитать эту книгу.

Вспотевшими руками я нажал на звонок, надеясь, что дома никого не будет.

«Еще одну встречу с Люком я явно не переживу».

Нажав на звонок второй раз, я начал немного успокаиваться. Только после третьего раза я все же решился отпереть дверь своим ключом. В квартире была тишина — дома никого не было. Но даже так я старался ступать по паркету как можно тише. Это было инстинктивным желанием не обнаруживать себя.

Мой кабинет остался точно в таком же виде, как и в тот день, когда я уехал отсюда с сумками. За исключением отсутствующих ноутбука и бумаг, лежавших раньше на столе. Подойдя к шкафу, я стал просматривать книги. Многие из них я знал. Это были классические произведения прошлых столетий. Ни на одной не было моего имени. Быть не могло, что именно моей книги не было в доме. В то время пока я повторно просматривал полки, в голову пришла одна мысль: раз уж Авроре так понравилась книга, то, значит, она должна была быть в ее вещах. Так оно и было. Я нашел книгу в ее тумбочке у кровати. На твердой обложке был черно-белый голубь, пикирующий на город. Большими буквами было выведено название: «Последний полет».

Я забрал книгу и ушел, как будто бы меня и вовсе тут не было.

Пришел ответ от Рейчел: «Очень жаль! Надеюсь, мы скоро увидимся!».

Я вернулся к себе домой с бешено стучащим сердцем. Сев на кресло, я сразу же начал читать. Изумление перерастало в шок, шок — в стыд. Это было описание моего детства. Были раскрыты все мелочи. То, как меня бил отец, то, как начала пить мать, издевательства в школе, все мои унижения и промахи. Я читал взахлеб, то холодея от ужаса, то вспыхивая от стыда. Читал весь вечер и всю ночь. Глаза жутко щипало от усталости, но я не останавливался ни на минуту. Только под утро я дошел до финала. Конец был банален и прост. Мама умирает, а мои мучения заканчиваются в тот момент, когда я кидаю горсть земли на крышку ее гроба.

Возможно, книга была действительно интересна только Авроре, но для меня этот текст стал откровением. Получается, я описал все свое детство и юношество в одной книге, а всю последующую жизнь — в другой. Но, как оказалось, во второй книге была не моя жизнь. Где гарантии того, что и мое детство не фальшивка?

Меня знал только один человек настолько, что смог бы рассказать обо мне если не все, то большую часть моей жизни — Аврора.

Резкая боль стрельнула у меня где-то под черепом. Схватившись за голову и закрыв глаза, я старался не шевелиться, так как даже малейшее движение отдавалось острой болью в висках и затылке. Вспышки образов снова начали появляться перед глазами. Я увидел кричащую на Люка Аврору, которая держала меня за руку, в то время как я в приятном оцепенении лежал в кресле. Ее белые волосы были коротко острижены, а на лице не было ни грамма косметики. Она плакала и говорила: «Ну пожалуйста, ради меня!» В нос ударил запах гари и каких-то химикатов. Воспоминание, а это было точно оно, медленно исчезало. А с ним и тошнотворная вонь. Осталось чувство загнанности, жуткой тоски и стыда. А после чувство любви и благодарности резко обрушилось на меня громадной волной, полностью накрыв меня так, что стало тяжело дышать. Всей душой меня потянуло к Авроре. Как же она страдала тогда! Мне хотелось поговорить с ней, и было абсолютно наплевать на то, что после этого со мной сделает Люк.

Я вновь отправился к ее дому. На этот раз надеясь, что она окажется там. По пути я чуть не попал в аварию из-за того, что на секунду отвлекся. Посмотрев в зеркало, я увидел свои красные глаза. Я был похож на маньяка. Именно в этот момент автомобиль слегка снесло в сторону. Мне повезло, так как я успел вырулить и остановиться с краю обочины. Мимо промчавшаяся машина возмущенно просигналила мне. Разозлившись сам на себя, я несколько раз ударил ладонями по щекам. Это помогло мне сосредоточиться и направить все свое внимание на дорогу.

На этот раз я не стал заезжать на подземную парковку, а бросил автомобиль вдоль бордюра — так было ближе. Я не стал стучаться и звонить, а сразу открыл дверь своим ключом. Войдя, я услышал звук работающего телевизора, что обрадовало меня. С Авророй мы столкнулись в столовой. Увидев меня, она на секунду испугалась и замерла.

— Что ты тут делаешь?

Ее глаза были опухшими и красными, а грязные волосы собраны в пучок.

— Хотел поговорить.

— Ты сказал достаточно! Люк все мне рассказал! — вскрикнула она.

Я снова почувствовал стыд. Она говорила с болью и обидой в голосе, вот-вот готовая сорваться на плач.

— Убирайся!

— Ты можешь хотя бы рассказать мне кое-что?

Похоже, что моя настойчивость только раздражала ее. Она подошла ко мне ближе.

— Что тебе еще надо от меня? — со злостью выплюнула она мне в лицо.

— Я тебе рассказывал про свое детство?

— Детство? Серьезно? Ты пришел поговорить про это?

Аврора истерично захохотала. У меня мурашки пробежали от того, сколько злости и в то же время боли было в ее смехе. Она развернулась и пошла на кухню.

— Пошел вон отсюда! — не глядя на меня, крикнула она.

Я упрямо последовал за ней.

— Погоди! Я серьезно. Мне нужно знать, что я говорил тебе.

Она резко развернулась и сложила трясущиеся руки у себя на груди.

— Да как ты можешь так мучить меня! — Она говорила шепотом, в то время как на ее глазах наворачивались слезы. — Ты пришел поиздеваться?

— Я говорю совершенно серьезно. Пожалуйста, не плачь. Я действительно хочу узнать про свое детство, а еще про то, как мы познакомились! Еще про много чего. Аврора, я, похоже, лишился памяти.

— Да, конечно! — Ее срывающийся голос был полон сарказма. — Ты еще скажи, что не помнишь, как клялся мне в вечной любви!

Она сказала это, не ожидая услышать от меня ответа, но, увидев мое серьезное и озадаченное выражение лица, округлила глаза. Аврора поняла, что я говорю правду. Ее губы задрожали, а из широко раскрытых глаз все-таки потекли крупные слезы. Девушка плакала беззвучно.

— Прости меня, — тихо повторил я. — До меня только недавно дошло, что я натворил.

— Ты вообще ничего не помнишь? — В ее голосе появилась паника. Но в то же время я видел, что она не полностью верит мне.

— Все скомканно. Странные отрывки. Ты плачешь, я в крови, больница, опять ты рядом со мной.

Про Джин я решил ничего не говорить. С ней мне придется разобраться лично.

Аврора закрыла рот ладонью, чтобы не закричать от обиды. Слезы покатились по ее руке.

— Поэтому я и пришел. Мне нужна помощь.

— Да сколько можно тебе помогать! — закричала она.

Я совсем не ожидал такого всплеска. Она сделала два шага ко мне, взмахнув рукой, словно хотела прогнать.

— Я только и делала, что помогала тебе! Ты обещал собраться с силами и стать нормальным человеком! Ну сколько же можно! — простонала она, запрокинув голову назад. — Ну и? С какого же момента ты понял, что не помнишь прошлое?

— Утром того дня, как мы плавали на яхте.

От нее раздался нервный смешок.

— Я так и знала! — прошептала она. — Ты все-таки употреблял в ночь перед этим плаванием! Хоть и клялся! Это та девка на вечеринке дала тебе наркоту? Она и сама выглядела так, словно все время употребляет!

— Я не буду больше тебе врать. Честно, я не знаю!

И тут я вспомнил странное состояние, когда меня знобило и всего ломало. Ее слова были похожи на правду. Но не та девушка, про которую говорит Аврора, была виновата в этом. В ту ночь Джин спала со мной.

— Ну спасибо, уважил! И ты хочешь узнать детство? Не то, как клялся мне в любви, не то, как сделал предложение, и даже не то, как мы в первый раз поцеловались?

— Все это меня интересует не меньше, чем и детство. Просто если я узнаю его, то многое станет мне понятным.

— Хорошо! — с ненавистью крикнула она. — Я все расскажу тебе. Ничего сверхъестественного и особо интересного не было в твоей жизни. Ты был любимым сыночком, — сказала Аврора с усмешкой. — Родители тебе чуть ли не в задницу дули. Таскали тебя в бесконечные походы, засовывали в кружки конного спорта, футбола, плавания. Вы постоянно ездили отдыхать за границу. В школе у тебя было полно друзей, и ты пользовался хоть и не всеобщей, но достаточно большой популярностью. Единственное темное пятно — это автокатастрофа, из-за которой умерли твои родители.

Жизнь, описанная в книге, была как параллельная реальность. Получается, что я просто перенес все события книги на себя.

— Аврора, у меня были когда-нибудь психические заболевания? — неожиданно для себя и вполне серьезно спросил я.

— Да не знаю я! — вскрикнула она. — Если вспомнить то, что с тобой было еще год назад, то — да! Ты был болен! — В ее глазах появилось сомнение. — Но это же осталось в прошлом? Врачи же говорили, что все пришло в норму. — Она нахмурилась. — Хотя… — Аврора на секунду задумалась. — Ты часто пропадал куда-то на сутки, а сам говорил, что занимался сценарием. А выглядел так, словно всю ночь пил, хотя от тебя не пахло. Стоп! И еще… Ты же меня пару раз называл другим именем. Причем совершенно не понимал, что к чему. Мы с тобой серьезно ругались из-за этого. Ты еще не признавался, говоря, что мне послышалось! Но я-то точно знаю, что слышала! Ты даже этого не помнишь?

— Нет, — помотал я головой. — Но теперь-то ясно, почему так произошло. Прости и за это. Но знай, что у меня с Рейчел ничего не было. Клянусь! А насчет роли, так я действительно думал, что ей это было нужнее. Но сейчас я все понял! Прости еще раз, это было жестоко по отношению к тебе.

Аврора непонимающе смотрела на меня.

— Ты про что сейчас говоришь? — с паникой в голосе спросила она.

— Ну, про Рейчел, которую я попросил на главную ро…

По выражению ее лица я понял, что Люк все же не все ей рассказал. Ее глаза пылали одновременно гневом, непониманием и возмущением.

— Я чувствовала, что ты изменяешь мне! Так все-таки она существует! — задыхаясь произнесла Аврора. — Ее зовут Рейчел? И ты отдал главную роль своей любовнице?!

— Подожди, что тебе рассказал Люк?

— Только то, что ты расторг свадьбу! — Ее глаза расширились от осознания того, что Люк тоже ей врал. — Так он и про любовницу знал?! И как давно он был в курсе? Хотя… Нет, мне все равно! — Она кричала, в то время как ее всю трясло от ярости. — Такого предательства я от тебя не ожидала! После всего, что я сделала! После всех моих потраченных слез ты просто заменил меня!

— Нет, у нас ничего не было с ней!

Аврора дала мне пощечину. Такой силы я от нее не ожидал. Моя челюсть снова заныла. Скорее всего это отдавался недавний удар Люка.

— Да как ты смеешь мне теперь врать! Ты не просто так шептал ее имя в нашей кровати! И ты меня сейчас хочешь убедить, что у тебя с ней ничего не было? Чушь собачья! Больше ни слову твоему не поверю! Убирайся!

Она толкнула меня в грудь двумя руками. Я сделал шаг назад, не намереваясь уходить.

— Послушай, это правда! У нас ни разу ничего не было!

Аврора еще сильнее толкнула меня в грудь!

— Чушь! Все чушь!

Ее голос охрип, а глаза походили на глаза бешеного зверя. Такой ярости и ненависти я никогда не видел в своей жизни. Аврора все толкала и толкала меня. В этих движениях была вся скопившаяся боль.

— Пожалуйста, послушай! Я все осознал!

Она снова дала мне пощечину.

— Убирайся!

Аврора не слышала меня. Схватив гранитную шкатулку с полки, она замахнулась. Взбешенная блондинка прицелилась прямо мне в голову. Черный каменный прямоугольник пролетел рядом с моим ухом и врезался в стену. Шкатулка разломалась на две части, а содержимое разлетелось по сторонам. Я выскочил в коридор и сделал еще одну попытку достучаться до нее.

— Прошу тебя! Дай мне только минуту!

— Убирайся из моей жизни! — завопила она и зашвырнула расческу.

Вещи летели одна за одной. Я понял, что сейчас невозможно было с ней разговаривать. Пробежав под летящими снарядами, я добрался до входной двери.

Мне вдруг стала не безразлична Аврора. Поняв, сколько она сделала для меня, я также осознал, почему сделал ей предложение. Чувства, которые я раньше не ощущал к этой холодной и красивой блондинке, пробудились, когда я увидел неряшливого вида девушку с опухшим лицом. Я чувствовал тепло к ней даже в тот момент, когда она била меня. Мне ужасно хотелось прижать ее к себе и утешить. Сердце разрывалось на части. С одной стороны, тянуло к ней, с другой стороны я боялся своими действиями еще больше ранить ее.

Я притащился домой в ужасном душевном состоянии. Ощущая себя оболочкой, а не человеком, я упал в кровать. Глядя на потолок, я несколько часов обдумывал все, что со мной произошло. Общая картина сложилась хоть и не полностью, но большая ее часть стала мне понятной. Я написал книгу, которая с треском провалилась. Из-за того, что в детстве я получал все, что хотел, во взрослой жизни оказался не способным принять провал. Крупное поражение явилось для меня концом света, отчего я начал пить, курить, в итоге дошло и до наркотиков. Не знаю, как Аврора познакомилась со мной, возможно, на одной из вечеринок, которые я посещал ради дозы, но она полюбила меня и решила спасти. Видимо, уже тогда мое сознание начало путаться. Скорее всего, у Авроры не всегда получалось контролировать меня. Я втихаря употреблял и изменял ей. В это же время писал сценарий к фильму. Эту работу мне выбил Феликс, которому я предоставил какую-то не очень чистую услугу. Какую именно — я не знал, но мне казалось, что Джин знает правду. Постепенно реальность искривлялась, как и вся моя жизнь. В определенный момент я вовсе перестал разбирать, где правда. Я спроецировал на себя сюжет своего же сценария и начал проживать его в настоящей жизни. Оставалась только одна непонятная мне вещь: при чем тут Джин? И почему мои мозги в один момент встали на место? Отчего я снова начал соображать?

На улице была жара, а меня снова всего знобило. Я обернулся в одеяло, как в кокон, и закрыл глаза. В этот момент телефон завибрировал. Я открыл сообщение. Оно было от Рейчел. В груди появилось неприятное чувство. Я захотел забыть о существовании этой девушки.

«Уже завтра репетиция! А потом сразу съемки! Обалдеть, все так быстро!», — писала она.

Я выключил телефон и выкинул его на пол. После глухого стука я уже ничего не помнил.

У меня было такое ощущение, будто я поспал всего пару часов. Но, посмотрев на часы, я понял, что на самом деле был в отключке около десяти часов.

За окном было раннее утро. Уже который день я забывал закрыть створку, поэтому ветер трепал шторы, из-за которых пробивались лучи утреннего солнца и светили прямо мне в лицо. Я услышал щебет птиц, от которого на душе стало слегка спокойнее. Машины, еще редко проезжающие по дороге, жужжали, как жирные неповоротливые мухи. Людей и вовсе не было слышно.

Вспомнив, что мой телефон вчера полетел на пол, я с неохотой выбрался из-под одеяла. Экран, естественно, был треснут, но смартфон был жив. Стоило мне включить его, как пришло сообщение о том, что Джин звонила восемь раз.

«Ей-то, что нужно?»

С этой психованной я позже поговорю, вначале мне нужно позвонить Авроре. Она должна была уже успокоиться. Мне хотелось как можно раньше увидеть ее и все объяснить. Я уже начал верить в то, что если мы поговорим, то сможем решить все проблемы. А значит, снова будем вместе.

Новая вспышка воспоминаний и боли. Я схватился за голову и сжал ее. Неожиданно я увидел образ смеющейся взахлеб Авроры. Яркое солнце слепило девушку. Она лежала на животе на песчаном пляже. Ее волосы были мокрые от морской воды, отчего стали темнее. Аврора смеялась надо мной: над тем, как разбудила меня, облив водой, которую принесла в большой раковине. От испуга я подпрыгнул, а мои солнцезащитные очки отлетели так, что оказались у меня на макушке. Боль отступила, и воспоминание пропало.

Удивительно, как в одночасье может измениться отношение к человеку. Еще пару дней назад мне было абсолютно наплевать на эту девушку, а сейчас ее черты лица были самыми родными для меня. Я ужасно затосковал по Авроре так, как по уютному дому, которого несколько месяцев не видел.

Несмотря на то, что сейчас было только пять утра, я нажал на вызов и стал ждать ответа. Время ожидания истекло, и я попробовал снова. И опять ничего. Аврора не хотела разговаривать со мной. Но, по крайней мере, она не заблокировала мой номер, а значит, у меня был шанс.

В эту секунду телефон заорал. На экране появилась самовлюбленная физиономия Джин. Это было кстати.

— Ты что, черт возьми, вытворяешь?! — закричала она, стоило мне принять вызов.

— Тебе-то что надо? — холодно ответил я.

— Что ты наговорил Авроре?

— А ты тут при чем?

— При том, что она звонила мне вчера и рыдала!

— Когда это ты начала переживать за нее? Хорошей подругой тебя нельзя назвать.

В телефоне на пару секунд воцарилось молчание.

— Да и ты так себе жених. — В ее голосе был сплошной яд. — Ты рассказал ей о нас? Ты вообще соображаешь, что наделал?

— Про тебя и речи не было. При чем тут ты? Это наше дело и нечего тебе лезть куда не просили!

— Хочешь сказать, — произнесла она с каким-то остервенением, — что Аврора говорила про какую-то другую любовницу?

— Еще раз говорю, тебя это не касается! И не было никакой любовницы! А вот что меня сейчас интересует, так это то, какие наркотики ты мне подсовывала? И для чего? Для того, чтобы я стал безвольным овощем и был с тобой?

Азиатка тихо засмеялась.

— Ты, похоже, вконец убил свои мозги! Ты сам отдал мне всю свою наркоту после той попытки самоубийства!

— Что еще за…

— Повеситься ты хотел! — перебив меня, закричала она. — И этого не помнишь?

Теперь Джин смеялась громче, стараясь уколоть меня в самое сердце. Я начинал понимать, хотя ничего из этого не помнил.

— Почему? — с замирающим сердцем спросил я.

— Ты поражаешь меня, Гел! У тебя бросить не получалось! Ты пытался пересесть на менее серьезные наркотики: барбиталы глотал! Но ничего не вышло, и ты кукухой совсем поехал. — Я прям слышал, как Джин ухмылялась при этих словах. — Ты слабак, Гелиос! — медленно и с каким-то наслаждением произнесла она. — Даже ради любимой не смог бросить! Да что там — даже убить себя не смог! Ты ни на что не годен! — Последние слова она прошипела. Джин безумно хотела сделать мне больно.

— А зачем я тебе отдал их?

— Пфф! Да для того, чтобы я дозу контролировала! Уменьшала по возможности. Чтобы ты не крякнул окончательно! Сам просил меня, умолял, между прочим. Ну я же не могла тебе отказать — сам знаешь.

Вспышка. Жуткая головная боль. Я просыпаюсь в палате. Врачи еле откачали меня от передозировки. Из-за ремня, на котором я пытался повеситься, жгло горло! Это Джин нашла меня и вызвала скорую. Затем реабилитация. Мне каждый день делают гимнастику, так как я сам не в силах подняться с кровати. Вот что это было за чувство. Необъяснимое тогда тепло от чьих-то рук оказалось прикосновениями санитаров, которые делали мне гимнастику. А еще Аврора. Она гладит меня по щеке и говорит что-то ласково и так нежно. Каким же я был узколобым! Это не моя мать общалась со мной, а Аврора! Я смотрю по сторонам. Она заплатила огромные деньги, чтобы меня лечили в лучшей клинике. Палата выглядят очень дорого: большой телевизор, холодильник, своя уборная. Только вот я не в состоянии воспользоваться всем этим. Аврора часто приходит ко мне. Держит за руки. Плачет. Я клянусь ей, что больше не буду. И действительно стараюсь. Сперва я перешел на таблетки, которыми Джин меня подкармливает. Стало легче, но сознание путается. Из-за них я могу жить более-менее нормальной жизнью, но в то же время реальность переплеталась с фантазией. Джин помогает мне до поры до времени, а затем начинает использовать. Я умоляю ее дать мне хоть немного кокаина. Она соглашается, только при условии, что я буду спать с ней.

Мне открылась вся правда. Я упал на колени, продолжая сжимать телефон у уха.

Аврора в том мире: притягательная, дерзкая, пленительная — была кокаином в этой, настоящей реальности. Она то появлялась, вселяя в мою душу неимоверное наслаждение, то бесцеремонно исчезала, оставляя меня с болью физической и душевной. Вот отчего меня так сильно тянуло к ней и отчего я в определенный момент сам захотел забыть про нее. И убийство Авроры стало моим окончательным отказом от наркотика. Все встало на свои места.

— Гел? — испуганно произнесла Джин.

— Гори в аду, тварь, — прохрипел я в телефон и сбросил вызов.

Меня лихорадило. Пот крупными каплями стекал по лбу. Я словно все прожил заново, причем все чувства навалились на меня одновременно. Телефон начал играть марш. Наверняка, это была Джин. Упав спиной на пол и уронив смартфон, я с каждой минутой переживал все новые ощущения. Боль в груди, мигрень, эйфория, ломка, жуткая резь в горле, головокружение. Мне казалось, что я вот-вот умру от такого количества разных ощущений. Человек не в состоянии прожить столько чувств одновременно.

Но я в очередной раз выжил. Когда все обилие эмоций и чувств закончилось, а воспоминания рассеялись, мне показалось, что в квартире царит мертвая тишина. Я лежал на полу и, стараясь не двигаться, тяжело дышал. Через какое-то время тишина перестала быть абсолютной — я стал различать неровный стук своего сердца, после расслышал мерное тиканье часов. Еле как, собравшись с силами, я оторвал голову от паркета и сел. Спина ныла от долгого нахождения на твердом полу.

Я знал, что мне нужно делать. Я встал на ноги и хромая пошел на улицу, прихватив с собой книгу, которую одолжил у Авроры. «Последний полет» станет предлогом, из-за которого я вернусь к ней домой.

Мой автомобиль мчался со скоростью света. Я так сильно хотел увидеть светловолосую девушку, которая раньше была мне безразлична, что даже проезжал на красный свет светофора. Мне сигналили вслед, а я только поддавал газу.

Как же жестоко я поступил с ней! Она отдала всю себя какому-то наркоману. Аврора могла заполучить любого парня, но выбрала меня: лживого и жалкого.

Я остановился у дома Авроры. Сердце, кажется, остановилось, когда в поле моего зрения попалась скорая помощь. Она стояла прямо у входа. Впервые в жизни я молился, пока выходил из автомобиля. Перейдя на бег, я тут же встал как вкопанный — там были Люк и Джин. Люк стоял возле машины скорой помощи, глядя перед собой куда-то в пустоту. Джин же обнимала его и что-то шептала на ухо. Они меня совсем не видели. Сердце с грохотом упало. Их присутствие могло означать только одно — скорая приехала к Авроре. Теперь я начал молить бога о том, чтобы она оказалась живой. Но, когда из-за машины скорой помощи выехал полицейский автомобиль без сигнальных огней и уехал прочь, я понял, что это конец. Мои ноги приросли к тому месту, где я остановился. Я был просто не в силах сделать шаг. Затем я увидел самое страшное: вынесли носилки, на которых лежало тело, закрытое простыней. Толпа зевак проходила мимо, таращась на все, как на какое-то представление. Меня они безумно злили — захотелось вырвать всем им глаза, чтобы они не оскверняли своими грязными и любопытными взглядами светлую душу Авроры. И в этот момент Люк увидел меня. Он, не обращая внимания на Джин, рванул в мою сторону. Его глаза были стеклянными, но манера двигаться говорила о том, что он был в ярости. Я уже приготовился к удару, когда Люк подошел, но он просто схватил меня за шкирку и замер.

— Что ты ей сказал? — прорычал он сквозь зубы.

— Что? — До меня плохо доходило значение его слов.

Он дернул меня так, что моя голова сначала наклонилась вперед, потом задралась назад. Я схватил его руки, пытаясь разжать пальцы, но он вцепился в меня железной хваткой.

— Что ты ей сказал? — заорал он прямо мне в лицо.

— Я хотел всего лишь поговорить.

Кажется, я произнес это, не шевеля губами, или вовсе не произнес, а только подумал. Но Люк среагировал. Он снова дернул меня. Подбежала Джин и постаралась оттащить его от меня.

— Договорился? Ты конченный кретин! Как можно было говорить ей про свою шлюху! Да еще и про то, что ты отдал ей роль! — орал он, закидывая меня слюнями.

Даже в нынешнем состоянии я заметил, как лицо Джин изменилось. Она с холодом в глазах посмотрела на меня и отпустила Люка. Азиатка стала наблюдать за тем, как ее парень треплет меня, как тряпичную куклу.

— Аврора разговаривала с тобой? — тихо спросил я.

— Она написала мне сообщение! — Он резко отпустил меня, при этом сильно толкнув в грудь, отчего я упал на землю.

Люк нервными движениями шарил по карманам. Достав телефон и нажав пару раз на экран, он бросил его прямо мне в руки.

— На! Сам почитай!

Сообщение было небольшое. Аврора отправила его ночью, уже после того, как я приехал домой и заснул.

«Это невыносимо, Люк! Я больше так не могу! Он изменял мне! Он отдал роль, написанную для меня, своей любовнице! Я ничего не понимаю. Он же клялся мне в любви, говорил, что только я заставляю его дышать. Как можно было так поступить со мной после того, сколько я сделала для него? Не могу терпеть, слишком больно. Прости. Люблю тебя, братик».

Это была самая настоящая предсмертная записка.

— Я не успел к ней! Телефон забыл дома и увидел сообщение слишком поздно! — Его крик оборвался сдавленным плачем.

Он закрыл глаза ладонью и пошел к своей машине. Джин быстро подбежала ко мне и влепила очередную за эти дни пощечину.

— Сволочь! Ты еще и роль отдал этой потаскухе?! — тихо произнесла она, чтобы никто, кроме меня, не услышал.

Азиатка выхватила телефон из моей руки и быстро пошла вслед за Люком. Я видел, как он долго сидел и плакал в своем автомобиле, пока в конце концов не уехал, медленно и неуверенно, словно только получил права.

Машина скорой помощи сделала свою работу и беззвучно повезла тело Авроры в морг. Зеваки понемногу начинали расходиться: все самое интересное они уже увидели.

Мне казалось, что я вот-вот начал понимать свою жизнь. Только осознал настоящую любовь. Мы должны были поговорить с Авророй, а после всех разбирательств помириться и стать счастливыми. Я ни за что бы не изменял ей и не обманывал. И уж тем более не употреблял бы наркотики. Все оборвалось. В итоге я, как всегда, остался неудачником. Более того, на этот раз я стал убийцей. Аврора умерла из-за меня. Лучше бы Люк двинул мне как следует — я это заслужил.

Я стоял посреди улицы, не зная, что мне теперь делать и куда идти. Стоило новому смыслу жизни появиться, как он сразу исчез.

Телефон звонил. Долго… Я слушал мелодию, и сердце все больше сжималось. Эта музыка должна была стать символом новой жизни и счастья. Но теперь она будет всю оставшуюся жизнь моим гимном боли и отчаяния.

Через какое-то время я все же принял вызов, только для того, чтобы больше не слышать мелодию.

— Ты куда пропал? — спросила Рейчел.

— М? — тихо произнес я.

— Что-то случилось? Ты где?

Для чего-то я назвал ей улицу, на которой стою. Мне не хотелось ее видеть, но все случилось машинально: она спросила — я ответил.

Я дошел до своего автомобиля и сел в него. Взявшись за руль — замер. У меня не было сил двигаться. Завести машину и уж тем более доехать до дома было невозможно. Так я и сидел, таращась на руль, пока мне не постучали в боковое стекло. Рядом с автомобилем стояла Рейчел и жестикулировала. Она просила, чтобы я отпер двери. Я послушно сделал, что она хотела. Девушка села рядом, озабоченно глядя на меня и в тоже время стараясь не показывать своего восхищения моим автомобилем.

— Что с тобой? Ты бледный совсем! И что у тебя с подбородком?

— Она умерла, — произнес я, не отрывая глаз от рук, которые держал на руле.

— Кто?

— Аврора.

— Да, я помню. Ты говорил.

— Нет. Настоящая Аврора умерла.

Рейчел умолкла, видимо не совсем понимая, о чем я говорю.

— Я помню, что твоя сестра умерла, — осторожно повторила девушка.

Новая вспышка в памяти. Лицо Авроры. Она плачет. Но не от обиды и горя, как в прошлом воспоминании, а от счастья. На улице темно. Ее волосы развевает ветер. Мы на колесе обозрения. Снизу сияют разноцветные огни и снуют туда-сюда маленькие людишки. Я надеваю ей кольцо на палец. Она со слезами на глазах крепко целует меня. Я счастлив.

Воспоминание резануло мне по сердцу. «Как я мог такое не запомнить?» Внутри все скрутило, а осознание того, что я потерял ее — единственную свою настоящую любовь, — навалилось на меня огромной глыбой. Я уронил голову на руль и зарыдал, чем сильно испугал Рейчел.

— Что такое? Она же давно умерла, так? Или что? Я не понимаю.

Я не мог ответить, только слабо кивнул.

Через пару секунд я услышал, как открылась пассажирская дверь. Рейчел вышла из машины. На мое удивление, от этого я почувствовал облегчение, но ненадолго. Моя дверь распахнулась.

— Давай, выходи. Я поведу.

Она потянула меня за руку, заставив выйти, и довела до пассажирского сиденья. Я делал все послушно. Если бы мне сейчас сказали прыгнуть с небоскреба, то я бы сделал и это.

Старые чувства волнами возвращались ко мне. Я постепенно вспоминал и ощущение беспредельного счастья, когда просыпался рядом с Авророй, и ревность, когда она задерживалась на съемках, блаженство от ее поцелуев и тоску, когда мы долго не виделись. Боль уже было не остановить. Меня как молниями пронзало в тот момент, когда возвращались все новые и новые отрывки прошлого. Я не слышал уже ни вопросы Рейчел, ни звук двигателя.

Казалось, мой мир рухнул. Все, к чему я так стремился, итак уже было у меня. Я сам все разрушил. Из-за собственного тщеславия и гордости я оказался слишком слабым для того, чтобы справиться с провалом. Теперь тот Гелиос — худой и невзрачный, — казался мне намного сильнее меня. Я начал завидовать, с каким самопожертвованием он отдавал всю свою душу одной единственной девушке, которая даже не любила его. Я же в реальности оказался не способен оценить настоящую любовь.

Я пришел в себя только в квартире Рейчел. Девушка держала передо мной стакан с коричневой жидкостью.

— Пей. Лучше станет.

Я послушно взял стакан и без вопросов проглотил, как оказалось, виски.

— Теперь объясни. Что происходит?

В комнате, в которой я сидел, было совсем мало места. Сюда помещались лишь диван, маленький столик да шкаф с тумбочкой. Ремонт тут явно давно не делали: обои местами отклеивались, кое-где были пятна непонятного происхождения.

— Ну? Ты что-нибудь мне скажешь? — В ее голосе появились требовательные нотки. — Ты про сестру говорил?

— Аврора вчера умерла, — еле слышно произнес я. — Из-за меня. Я предал ее. Она должна была играть эту роль.

Рейчел оцепенела.

— Что-то я не понимаю. Так твоя сестра что, жива?

— Нет у меня никакой сестры. И никогда не было.

Девушка со вздохом поставила на стол бутылку и на минуту замолчала. Я же таращился на свои подрагивающие руки. Вертя стакан, я наблюдал за тем, как оставшиеся капли виски перекатываются из стороны в сторону.

— Ты ей обещал эту роль? — глухо спросила она.

Я кивнул и еще больше опустил голову.

— Гелиос, скажи — она была твоей девушкой? — Я чувствовал, что Рейчел была напряжена до предела.

— Невеста…

Она резко выдохнула. Подняв голову, я увидел, что девушка боролась со злостью и пыталась не поддаваться разочарованию.

— Сожалею, — сдавленно произнесла она.

Рейчел вышла из комнаты, не сказав ни слова. В ее походке я разглядел негодование. Нет, скорее бешенство, которое она еле как сдерживала. Пусть хоть теперь узнает правду. Я устал врать всем вокруг, в том числе и самому себе.

Она вернулась минут через пять, держа в руке бутылку виски и еще один стакан. Сев на диван, девушка наполнила оба сосуда.

— Пей! — резко произнесла она.

Я проглотил очередную порцию.

Рейчел сказала, что пока не может разговаривать со мной, поэтому минут двадцать мы молча сидели и пили. Потом девушка сама нарушила молчание, неожиданно спросив: «Ты ее любил?».

В ее голосе уже не было злости и напряжения. Виски сделал свое дело. Я тоже опьянел. От этого на некоторое время боль притихла. Но я помнил, что это временный эффект — потом будет только хуже.

— Да, — прошептал я. — И понял это только вчера.

— Это как так?

Я пожал плечами, не в силах рассказывать подробности.

— Странный ты тип. И как же так вышло, что ты решил отдать роль мне?

Она подлила алкоголь в наши стаканы.

— Не знаю. Я вроде как забыл о многих вещах на непродолжительное время. И в этот момент успел натворить всякое…

— Забыл? Типа амнезии?

— Вроде того.

Рейчел совсем расслабилась. Она закинула ноги на диван. Ее щеки покраснели, а глаза заблестели.

— То есть ты забыл о своей невесте и в этот момент встретил меня? Отдал мне роль, а потом вспомнил про нее?

— Почти.

— Неужели она решила покончись с собой только из-за этой роли? Если бы я знала, то сразу бы отказалась от нее.

— Нет. Не только. Просто это стало последней каплей.

Мы разговаривали так еще долго. Пьяная болтовня не давала мне опять погрузиться в горе с головой. Рейчел будто специально отвлекала меня все новыми вопросами, на которые я не особо-то и хотел отвечать. Но и просто молчать было нельзя. Я знал, что если не буду заставлять себя хоть как-то реагировать на ее слова, то просто-напросто погружусь в оцепенение, из которого уже не смогу выбраться сам.

Мы допили бутылку, а через минуту Рейчел откуда-то достала еще одну, но только шампанского. На мой немой вопрос девушка пожала плечами и сказала: «Надеюсь, соседка не заметит».

Ближе к вечеру меня расслабило настолько, что я с трудом мог двигать руками. Рейчел запротестовала, когда я захотел уехать домой на такси, и разложила диван. В таком виде он занял большую часть комнаты. В моем состоянии мне было сложно сопротивляться: тошнотворная тяжесть навалилась на все мое тело. Я без упираний остался. Виной тому была убойная доза алкоголя на пустой желудок, а также давящее чувство вины, с которым я боялся оставаться наедине. Мне было страшно услышать голоса Авроры, Люка и Джин у себя в голове. А они точно появятся, если я начну прислушиваться к себе. И будут кричать в унисон «убийца», «наркоман» и «ничтожество». В общем, я, сам того не подозревая, выбрал тактику подавления чувств. Я собрал все куски горя, отчаяния и ненависти к себе, которые в один миг начали расти, а затем и вовсе взорвались у меня в душе, и затолкал их в дальний угол, где они не будут особо попадаться на глаза. Для надежности я обмотал все скотчем и постарался не смотреть на эту груду искаженных чувств.

Мы лежали с Рейчел на незастеленном диване и просто молчали. Я перестал чувствовать отторжение к ней и на пару минут отпустил гнетущее чувство одиночества. Люк словно почувствовал это и прислал мне сообщение, которое тут же вернуло меня в прежнее состояние.

«Чтоб ты сдох!» — безликие буквы складывались в слова, пышущие ненавистью.

Рейчел отобрала у меня телефон и, посмотрев на треснутый экран, сказала: «Все мы когда-нибудь сдохнем!». Она не спросила, кто это был и почему написал такое. Рейчел выкинула телефон на ковер, а сама улеглась мне на грудь. Я не ощущал тепла от нее. Словно мне положили тяжелый мешок, который не особо то и мешал, но и смысла в котором не было никакого. Мне было все равно, есть она или нет. Точно так же, как еще недавно на Аврору.

Я не видел снов. Вокруг была сплошная темнота, обволакивающая меня. А может, это и был сон.

Опять я проснулся с жуткой головной болью, прекрасно понимая, что на этот раз всему виной шампанское, которое явно было лишним. Рейчел стояла возле окна и красилась. Она смотрела на себя в маленькое зеркальце, в котором я мог разглядеть часть ее лица. Девушка имела вполне свежий вид. Ничего в ней не говорило о том, что она вчера пила виски, а затем и шампанское.

— Ты куда-то собираешься? — хрипло спросил я.

— Я же вчера говорила, что съемки уже начались. — Она взглянула на меня через зеркальце. — Ты обещал пойти со мной.

Рейчел пыталась прочитать мои мысли. Она гадала, все ли я помню из вчерашнего вечера. Возможно, даже боялась, что я могу подумать, будто у нас вчера что-то было.

— А, точно! — поспешил я исправиться. — Спросонья плохо соображаю.

Ответ ее успокоил. Она продолжила мазать свои губы розовой помадой.

— Нечего тебе сейчас быть одному, — тихо произнесла она.

Что мне было терять? Домой возвращаться незачем, на работу идти не надо, друзей у меня теперь нет, а родственников и подавно.

— Хорошо, — коротко произнес я и поднялся с кровати.

Я очень быстро пожалел о том, что согласился пойти с ней. На съемочной площадке было слишком много шума и чересчур много людей. Они бегали туда-сюда, толкаясь и перекрикиваясь друг с другом. Голова трещала от обилия звуков. Стоя в дальнем углу возле стола с бутербродами, я пытался абстрагироваться от вокруг царящей суеты. Это было невозможно: каждый раз, когда я пытался дышать ровно, меня обязательно кто-то нечаянно задевал, задавал глупые вопросы, просил подвинуться и тому подобное. Хотя это все равно было лучше, чем сидеть дома и каждую секунду думать об Авроре и о том, что она умерла из-за меня. Здесь я хотя бы отвлекался на раздраженных, испуганных и важно вышагивающих людей. Я решил сделать по-другому: не отгораживаться от какофонии, а наоборот, влиться в нее. Я сосредоточил слух на всех звуках одновременно. И так действительно стало легче: крики и грохот слились в один монотонный шум.

Рейчел не было довольно долго. Как только она зашла в помещение, то сразу испарилась в неизвестном направлении. Я подумал, что ее потащили гримироваться, поэтому сразу встал в сторонке и покорно стал ждать, когда хоть что-нибудь произойдет. Люди суетились: рабочие таскали прожекторы под громовые приказания оператора, две гримерши крутились вокруг парня — судя по всему, актера, уборщица бесцеремонно помыла пол возле меня, не забыв намочить и мои ботинки. И вот, через час наконец-то появилась Рейчел в образе Авроры. Она прошла на площадку, выполненную в виде мини-маркета. Я подавился виноградом, который понемногу тащил со стола. Рейчел нашла меня взглядом и по-детски улыбнулась. Ее глаза сияли от счастья. Она была точной копией главной героини, вот только походка была не та. Но, как оказалось, для нее и это воссоздать не оказалось чем-то сложным. Как только режиссер дал команду, она тут же превратилась в точную копию роковой Авроры. Мне стало тошно от ее вида. Она напомнила мне обо всем плохом, что было со мной из-за кокаина.

А вот парень за кассой был не таким худым и не таким бледным, как это было описано в моем сценарии. Он не казался несчастным. Я не видел в нем депрессии и тех раздирающих тогда меня чувств. Он был плоским, совсем бездушным актером.

— Чушь, — выругался я, чем обратил на себя всеобщее внимание.

Я не хотел мешать съемкам, но получилось так, что этим словом я парализовал всю работу. Режиссер резким движением руки остановил съемку. На лице Рейчел появилась паника, в то время как у фальшивого Гелиоса — возмущение. Режиссер же с раздражением обернулся и начал искать источник нелепого комментария. Мой испуганный и смущенный вид сам говорил за себя. Мужчина в яркой футболке впился в меня покрасневшими глазами.

— Либо покинете помещение, либо заткнитесь! — гаркнул он.

— Я заткнусь, — слабо произнес я и вжал голову в плечи.

«В конце концов эту мыльную оперу уже ничем не испортишь», — подумал я.

— Заново! — приказал седой мужчина в ярко-оранжевой футболке.

Эта вещь явно была не к месту. Она могла отвлекать актеров. По-видимому, режиссер любил, когда все взгляды были прикованы только к нему.

Парень, играющий меня, стал нелепо пробивать товар Авроре. И это нелепо было не тем — не скованностью и оцепенением перед красавицей, а банальной неуклюжестью. Я фыркнул и тихо засмеялся оттого, насколько плохо он читал сценарий. Актер явно пропускал моменты, где описывались чувства, с которыми главный герой выполняет те или иные действия.

— А что не так? — еле слышно спросил у меня рядом стоящий мужчина.

— Да все! Это позор какой-то! — произнес я, стараясь сдерживаться.

Как оказалось, меня было прекрасно слышно. Я не ожидал того, что всплеск моих эмоций окажется заметен хоть кем-то, но с ужасом увидел, как режиссер уставился на меня разъяренным взглядом.

— Убирайся с площадки! — заорал он. — Кто это вообще такой? — возмущено спросил он, глядя на молодого низенького парня. Тот пожал плечами.

— Сценарист, — неуверенно произнесла Рейчел.

Я покорно направился к выходу.

— Что она там пробубнила? — режиссер снова обращался к парню, по-видимому своему помощнику.

— Сценарист, — удивленно повторил тот.

— Сценарист? — буркнул режиссер, словно до него не доходил смысл слов, а затем с каким-то воодушевлением закричал: — Так вы очень кстати пришли! А ну, подойдите сюда!

К тому моменту я уже держался за ручку двери, намереваясь выйти и поехать домой. Я в удивлении повернулся, озадаченный такой резкой переменой.

— Ну, давайте, скорее! — Режиссер нетерпеливо махал мне рукой.

Я неуверенно пошел в его сторону под любопытными взглядами окружающих. Одна только Рейчел с тревогой наблюдала за мной. Когда я остановился возле режиссера, он уже добродушно смотрел на меня и слегка улыбался. В этот момент я почему-то подумал о том, что у этого человека нет никаких принципов.

— Я никак не мог понять, что за эмоция это такая была. Почему воодушевление? — спросил он, не вставая со своего стула. — Ему дают по морде, а он чувствует воодушевление! Смехотворно просто! Да и девушка смотрит на него, как на грязь! Так почему он довольный-то такой?

Все люди замерли, ожидая команды режиссера. Но он поудобнее расположился на своем троне. Рейчел теперь с любопытством наблюдала за нами, в то время как ее напарник высокомерно осматривал меня с ног до головы.

— Это не воодушевление, а встряска, — ответил я серьезно.

В глубине души меня возмутило, что человек, который должен лучше всех понимать, что происходит с главными героями, ровным счетом ничего не соображает.

Режиссер непонимающе смотрел на меня.

— Ну, допустим, его встряхнули. Но у него жизнь-то никаким образом не изменилась! По крайней мере на тот момент!

— Почему же? — Он начинал злить меня. — Вы когда-нибудь были в депрессии?

Мужчина в яркой футболке удивленно поднял брови и пригладил свои седые волосы.

— Конечно! — высокомерно ответил он.

В его глазах было сомнение. Это подстегнуло меня.

— И что же вы чувствовали тогда? Как долго она длилась? И из-за чего это произошло? — надавил я.

Он на мгновение задумался, а потом заговорил, решив все-таки открыть такую личную вещь.

— Я хотел убить каждого, кто заговаривал со мной. Мне тогда не дали финансирование на один серьезный проект. Я был в тихом бешенстве, затем в тоске. Мне помогал почувствовать себя лучше только любимый ресторан и большое количество вермута.

Я засмеялся. Режиссер покраснел от такой наглости. Он подскочил со стула, не зная, что ему предпринять.

— Вас забавляет мое горе? — В его голосе послышались визгливые нотки.

— Нет! Горе — нет! — сказал я сквозь утихающий смех. — Это не депрессия! Банальная стадия гнева, затем грусти и принятия.

Он расслабил плечи. Теперь режиссер не выглядел таким воинственным.

— Депрессия — это когда из тебя выходит душа вместе со всеми эмоциями. Остается лишь тело и мозг. Мозг подает сигналы о том, что телу пора есть, в туалет, на работу и так далее. А тело, в свою очередь, выполняет все, что требуется. Ты не ощущаешь время — часто не понимаешь, где находишься. Просто превращаешься в робота. Ешь только потому, что чувствуешь боль в желудке, умываешься из-за того, что так было всегда. Мышечная память сама делает за тебя большую часть работы, поэтому иногда бывает непонятно, как ты вообще очутился на работе или дома. Иногда наваливается такая усталость, что невозможно двинуться с места. И ты сидишь часами, глядя в одну точку и совсем не ощущая время. — Я ухмыльнулся. — И о вкусной еде в пафосном ресторане мысль даже не возникает.

— Я вас понял, молодой человек! — нетерпеливо перебил он меня. — Так при чем тут депрессия?

— Все вроде бы проще простого! — со злостью произнес я. — Его выпнули из этого состояния. Он до поцелуя не ощущал абсолютно ничего. Аврора вдохнула в него жизнь, — очередной раз больно кольнуло в сердце. Воспоминание о том, что из депрессии меня вывела не Аврора, а наркотик, неприятно отозвалось в груди. Это была наша первая встреча с ним. — А ударом в морду его вернули к нормальной жизни. Он проснулся от долгого сна. Даже если бы его пинали толпой, то и после этого он почувствовал, что снова умеет дышать и мечтать.

Я заметил, что большая часть людей уставилась на меня с сочувствием и удивлением. Режиссер пристально всматривался в меня пару секунд, а затем сказал: «Отлично! Тогда вы будете помогать мне!»

— Что? Каким образом? Я не собирался участвовать в этом! Достаточно того, что я написал эту чушь.

Режиссер ухмыльнулся, не глядя на меня, и сел на свой трон. Подбежала девушка и протянула ему стакан с кофе.

— Вот, месье Морель.

Он взял стаканчик и отпил из него. Сморщив лицо, режиссер поманил пальцем девушку, которая только что принесла ему кофе и уже успела отойти. Он отдал ей стаканчик и спокойно сказал: «Ты уволена». Оторопев, девушка встала как вкопанная, глядя на него. Тот махнул на нее рукой, давая понять, чтобы она ушла и не стояла над душой.

— Я понимаю, что вам не нравится писать по заказу, — обратился он ко мне. — Мне тоже не нравится снимать это дерьмо. — Мне словно пощечину влепили. Его резкие слова отрезвили меня. — Но я же не жалуюсь!

— Да и я не жалуюсь. Просто с меня и так достаточно.

Я увидел, как девушка на ходу зашвырнула стакан с кофе в мусорное ведро. По всему помещению прокатилось эхо. Морель словно и не заметил этого.

— Это же и в ваших интересах! Нам нужно сделать так, чтобы первая работа понравилась зрителю. Тогда будет заказ и на вторую часть. От вас не требуется писать шедевр, просто любовную историю на потеху среднестатистической домохозяйки. Не слишком замудренную, больше простоты!

Вот, оказывается, какая моя жизнь — все мои чувства были потехой для людишек среднего класса.

— Так, а я тут причем? Я итак упростил все, что только можно!

— Это вам так кажется. Если бы не сжатые сроки, то я бы попросил вас переписать сценарий. Но, увы, время поджимает. Я же не прошу вас делать за меня всю работу. Просто иногда будете объяснять актерам, что да как делать. А то эти безголовые иногда не понимают простейших вещей. — Он мельком взглянул на второго Гелиоса. Тот сразу покраснел. А я с трудом сдержался, чтобы не сказать про то, что режиссер сам должен понимать эти простейшие вещи. — А позже мы вместе будем вычеркивать все лишнее. Вам, к тому же, это зачтется плюсиком в резюме.

Я прекрасно понимал, что Морель хочет переложить часть своей работы, а может, и ответственности, на меня. Он был либо слишком ленив, либо тщеславен. Возможно, работа над таким дешевым фильмом задевала его самолюбие, и он хотел таким образом отгородить себя от этого позорища.

Я посмотрел на Рейчел, которая сияла от счастья. Она кивала мне.

«А что, собственно, мне терять?»

Потерев лоб, я выдохнул и коротко ответил: «Ладно».

С того самого момента я стал личным помощником Мореля. Съемки начинались с раннего утра и заканчивались поздним вечером. Как-то так получилось, что Рейчел начала жить у меня. Наш роман, если его так можно назвать, закрутился сам собой. Она взяла инициативу на себя, а я и не отпирался. Мне было все равно: с ней или без нее. Без Авроры я потерял интерес к жизни. Но хуже всего было то, что я не смог прийти на ее похороны. Не нужно было даже гадать о том, стоит ли мне там появляться или нет. Было итак ясно, что все друзья и родственники Авроры разорвут меня в клочья, если увидят рядом с ее гробом. Так что моим наказанием стало еще и то, что я не увидел в последний раз ее лица.

Рейчел не давала мне ни минуты для того, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Я никак не мог оплакать свою новообретенную и так быстро потерянную любовь. Стоило мне погрузиться в себя, как тут же возникала она. Рейчел бесцеремонно вырывала меня из апатии и прострации, что жутко бесило. Я не хотел выбираться из своего болота, а хотел полностью погрузиться в него и утонуть… Но меня подгоняли пинками, заставляя жить и работать.

— Как мне стоит играть опьянение? — в очередной раз вытащила меня Рейчел из грез.

Был поздний вечер. Мы только вернулись со съемок, а она уже вовсю готовилась к завтрашнему дню.

— Как, как — пьяно, — буркнул я.

— Да нет же! Мне быть расслабленной или, наоборот, стать напряженной? Люди по-разному пьянеют.

— В сценарии все написано, — устало ответил я и упал лицом в подушку.

— В нем в основном чувства главного героя. А Аврору ты обделил подробным описанием!

В ее голосе появилась обида. Я повернул голову и посмотрел на полураздетую Рейчел. Странно, но она не вызывала во мне никакого желания с того самого дня, как я понял, что люблю Аврору.

— Она напряжена, хоть и скрывает это. Нет, — я запнулся, — точнее, Аврора наконец-то расслабилась. Да еще и до такой степени, что ее нервное напряжение и страхи начинают выходить наружу.

Рейчел надолго задумалась и вцепилась глазами в листы бумаги. Я не собирался дожидаться ее, поэтому просто отвернулся и попытался заснуть. И снова перед глазами была Аврора: улыбающаяся и смеющаяся. Затем я вспомнил нашу последнюю встречу. Вновь увидел ее красные глаза и крупные слезы. Уголки губ были опущены. Вот-вот и она закричит.

Мое дыхание участилось. Я сел в кровати и понял, что вокруг было темно. Рейчел лежала рядом и спала. Я чувствовал грохот, с которым билось мое сердце. Мне было одновременно и жарко и холодно. Я снова лег, пытаясь выкинуть из головы покрасневшие глаза Авроры. Пытаясь представлять пение птиц, журчание воды и шелест листьев, я сделал только хуже: это только раздражало меня. Заснул я только под утро все с теми же мыслями: я убийца.

Следующий день был ужасен. Я был разбит и плохо соображал. Привычка Мореля все время что-то бубнить себе под нос сегодня выводила меня из себя еще больше. У меня не получалось задвинуть его голос на задний фон, как я это делал обычно. Из-за этого я каждый раз отвлекался от игры актеров.

— В следующем кадре нужно меньше дневного света, — прошептал режиссер, грызя ноготь на большом пальце.

Я закатил глаза оттого, что очередной раз прослушал реплику главного героя. Рейчел изображала пьяную Аврору на своем дне рождения. На мое удивление, она делала это неплохо. Еле заметно шатаясь, она подошла к актрисе, изображающую ее подругу, и обняла за шею.

— Цветов мало на столе. — Очередная реплика режиссера.

Я с силой потер глаза пальцами, так что перед ними забегали белые пятна.

— Почему вы до начала съемок не исправляете такие мелочи? — прошептал я.

— Мелочи… — задумчиво произнес Морель. — Именно поэтому я и не исправлял их: слишком много времени потребуется на эти нюансы. Вы не обращайте внимания! — не глядя на меня, махнул он в мою сторону рукой. — Эти вещи замечаю только я. А озвучиваю только для того, чтобы в будущем не совершать тех же ошибок.

— Вы отвлекаете актеров и…

Двери с грохотом открылись. В помещение влетели четверо человек в черной форме и шлемах. Все уставились на них с изумлением. Даже режиссер на мгновение потерял дар речи, но вскоре очнулся и поднялся со своего кресла.

— Это что еще значит?! — заорал он во весь голос.

Его никто не замечал. Мужчины один за другим прошли мимо светооператора. Они пристально разглядывали каждого человека. Я только сейчас увидел у них автоматы за плечами. Последний держал его перед собой. Он был готов воспользоваться им. Изумление на лицах людей сменилось страхом. И только месье Морель воинственно шел к ним навстречу.

— По какому праву вы срываете съемки?

Один из мужчин приблизился к нему и оттолкнул в сторону, отчего тот упал и взвизгнул, как поросенок. Его помощник тут же подбежал к нему и помог подняться. После этого униженный режиссер молча наблюдал за происходящим, как и все остальные.

Первый человек был уже на расстоянии трех метров от меня, когда я увидел нашивку на его форме. Я всем нутром почувствовал, что их взгляды ищут именно меня. Зрачки мужчины расширились в тот момент, когда он увидел мое испуганное лицо. Через мгновение меня скрутили и поволокли на улицу. Я слышал, как кричала Рейчел, но ее страх не вызвал у меня никаких отголосков в душе. Сейчас я волновался только о собственном страхе, который полностью парализовал меня.

Меня швырнули на твердое сиденье фургона.

— Что, черт возьми, происходит? — попытался я возмутиться.

Меня словно и не слышали. Мужчины запрыгнули вслед за мной, двери захлопнулись.

Всю дорогу люди в черном сидели в гробовом молчании. Двое расположились напротив меня и двое по бокам. Мне начало казаться, что убийство первой Авроры — той, которая была на листах бумаги, — было взаправду. Я убил ее по-настоящему, поэтому меня поймали, как какого-то террориста. Как еще можно было объяснить то, что меня заламывали вчетвером?

Мир снова начал терять свои очертания. Я пытался связать нынешнее положение с прошлым. Ничего, кроме убийства, не лезло мне в голову. Когда я очутился в участке, ощущение реальности уже основательно покинуло меня. Я сидел в небольшой комнате, пристегнутый к поручню, который был приварен к металлическому столу. В глухой тишине я слышал только стук подошвы своих кроссовок о пол. Нога сама по себе тряслась, а я не мог остановить ее. В самом верху была камера, через которую на меня явно кто-то смотрел. Я ощущал это всем своим нутром. Часов не было, но по внутреннему ощущению я прождал там около часа. Сидеть было ужасно неудобно, поэтому я ерзал на металлическом стуле, пытаясь принять более удобное положение.

Наконец-то в комнату зашел солидный мужчина в белоснежной рубашке и синих старомодных брюках. На вид ему было около пятидесяти пяти лет. Седой и слегка полноватый, он сел напротив меня и положил папку с бумагами на стол.

— Мне объяснят наконец-то, почему я тут? — Мой голос дрогнул от волнения.

Мужчина невозмутимо и быстро взглянул на меня и открыл папку. Достав ручку, он приготовился писать.

— Давайте сократим все формальности, — высокомерно произнес он. — В вашей квартире был обыск, и там нашли все, что вы не успели распродать. Если вы без проблем подпишете признание, а потом расскажете, кто вам поставлял товар, то есть большой шанс сократить срок за сотрудничество.

— Что за чушь вы несете? — с изумлением произнес я.

Мои слова его ни капли не удивили. Он опустил глаза на лист бумаги и стал молча что-то писать. Синяки под его глазами говорили о том, что этот человек много времени проводит на работе и явно мало спит.

— Эй! — крикнул я. — Да вы объясните мне нормально или нет? Что происходит? Я ни черта не понимаю!

Мужчина поднял глаза и секунд пять испытующе вглядывался в меня.

Голова начала кружиться от обилия выходящих за грань моего понимания вещей.

— Хорошо, — медленно сказал он и положил ручку. — Хотите все по правилам — пожалуйста! Вас задержали за подозрение в употреблении, скупке и продаже тяжелых синтетических наркотиков, а также кокаина и марихуаны. Вы можете не отвечать на вопросы и попросить бесплатного адвоката. Если вам нужно с кем-то поговорить по телефону, то эта возможность вам предоставится позже.

— Наркотики! — выкрикнул я. — Да какие, мать вашу, еще наркотики?

— Кокаин, марихуана…

— Да чтоб вас! — перебил я его. — Я не употребляю и уж тем более не продаю!

Взгляд мужчины изменился. От холодного безразличия не осталось и следа.

— Значит так, Гелиос. В твоей квартире было около двух килограмм наркоты. Ранее ты лечился в клинике от наркозависимости. Отпираться смысла никакого нет. Тебя в любом случае посадят, и надолго. Есть только одна разница — как долго? Так, что ты больше никогда не выйдешь, или так, что в старости таки увидишь свободное небо над своей седой головой. Решать тебе. Мне это безразлично. — В его голосе было отвращение.

Сердце бешено заколотилось.

— Откуда там наркотики? — тупо спросил я у самого себя. — Так! Почему вы вообще обыскивали мою квартиру?

— Был донос, раз уж тебе так интересно.

— Донос! Да вы издеваетесь?! — До меня начало медленно доходить. — Черт! Люк! Это Люк, не так ли?

Мужчина не ответил. Но по его быстрому взгляду стало понятно, что я попал в точку.

— Вы не понимаете, это подстава! Он решил отомстить мне! Это Люк подбросил наркотики! Вы его допрашивали?

— Знаешь, это все тебе не поможет, — без каких-либо эмоций произнес он. — Свидетели говорят о твоем неадекватном поведении в последнее время. К кому же на тебя заведут еще одно дело — доведение до самоубийства. Я не удивлюсь, что в этот момент ты тоже был под чем-то.

Следователь продолжил не спеша писать на бумаге. Я слышал скрип ручки и свое собственное громкое дыхание.

— Вам разве не нужно меня допрашивать?

Мужчина поднял на меня глаза, не отрывая ручки от бумаги. Я сразу понял, что надеяться на справедливость мне не придется. Скорее всего, он знает, что я не виновен, но Люк уже все уладил — они в сговоре.

— Я хочу позвонить, — еле слышно произнес я.

Мужчина хмыкнул и отложил ручку.

— Адвокату? — устало спросил он.

— Нет. Мне дадут позвонить или нет? По-моему, это мое законное право?!

Следователь резко встал и взял папку с бумагами. Он молча развернулся и направился к выходу.

— Так что насчет звонка? — крикнул я ему вслед.

— Жди, — грубо гаркнул он, не оборачиваясь.

Дверь захлопнулась, и я снова оказался в гробовой тишине. Мое неровное дыхание начинало раздражать меня самого. Я попытался глубоко вдыхать воздух через нос и выдыхать через рот, полностью сконцентрировавшись на этом занятии. У меня ни на секунду не получалось успокоиться. Я со злостью зарычал, пнув ножку стола.

С доведением до самоубийства я еще мог согласиться, хотя и не хотел ничего плохого — только поговорить с Авророй. А вот история с наркотиками выводила меня из себя.

Открылась дверь, в которую вошел еще совсем молодой офицер, похожий на хорька. Он молча подошел и отстегнул мои наручники от поручня. Дернув за них, он заставил меня встать с места.

— Пошли, — сказал парень, подталкивая меня в спину, в чем не было никакой необходимости.

Офицер вывел меня в коридор. В конце него на стене висел старый стационарный телефон. Именно к нему меня и подвели.

— У тебя пять минут, — сказал он и отошел на пару шагов назад.

— Но я на память не помню…

Он презрительно фыркнул и достал из кармана мой смартфон. Видимо, не я один не знал наизусть все номера своих знакомых, раз хорек так предусмотрительно захватил мой телефон с собой.

— Говори, кто нужен?

Уткнувшись в экран, он открыл список контактов.

— Засранец, — неуверенно произнес я.

Парень поднял на меня глаза, в которых мелькали искры ярости.

— В контактах. Так и записан — Засранец, — поспешил я успокоить его.

Тот опять фыркнул и продолжил листать имена. Офицер начал диктовать, не дав мне даже приготовиться. Я схватил трубку и второпях стал нажимать на кнопки, на которых стерлась вся краска.

Вслушиваясь в гудки, я обдумывал, что же именно хотел от Люка.

— Да, — ответил недовольный женский голос.

— Джин?

— Гел? Да ладно! — Она усмехнулась. — Что тебе надо от Люка, тварь ты неблагодарная?

— Где Люк? — Мне было не до ее оскорблений.

— Занимается оформлением наследства с родителями. У Авроры было много имущества, не то, что у тебя.

Азиатка хотела уколоть меня, но я и без нее знал, что моя крохотная квартирка не шла в сравнение со всем добром, что было у Авроры. Даже мой автомобиль оказался подарком умершей невесты. Я не сомневался, что Люк постарается отобрать и его.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Не получится. Он занят.

— Это срочно! — крикнул я.

— Срочно? — Она издевалась надо мной. — Точно… — медленно произнесла Джин. — А откуда это ты звонишь, не из полицейского участка ли?

— Пошла ты, Джин! Ты тоже в курсе этой подставы? Ведь так? Ну что, полегчало тебе?

— Пока нет. Но скоро и мне и Люку станет намного легче, — она шептала с каким-то наслаждением, от которого у меня холодок пробежал по спине. — Скоро узнаешь, что приготовил Люк для тебя в тюрьме. А вот если бы ты оставался мне верен и не нашел еще одну любовницу, то, возможно, я бы отговорила Люка от необдуманных поступков.

— Она не была мне любовницей. Это во-первых, а во-вторых…

— Можешь отпираться сейчас как угодно, я тебе все равно не поверю, — с раздражением перебила она меня. — И кстати, про всех твоих девочек на одну ночь Люк тоже мне рассказал. Они тоже не были любовницами? Я ради тебя переспала с этим толстым уродом, а ты так поступил со мной! Я до сих пор не могу отмыться от его слюней! Это все ты сделал! Ты обещал мне свою верность и любовь! Я ждала, пока ты сдержишь обещание, терпела, пока вы с Авророй целовались у меня на глазах! Но любовниц я терпеть не буду!

— Какое такое еще обещание? — рявкнул я в трубку.

— Ты и мне будешь заливать, что ничего не помнишь? Эти сказки оставь своей невесте. — Джин тихо засмеялась. — Вы встретитесь раньше, чем ты думаешь!

— Ты кормила меня наркотой, и когда я был под кайфом взяла с меня какое-то обещание! — орал я в трубку. Мне было уже плевать на то, что меня слышно на весь коридор. — Что ты, дура, хотела от человека, который ничего не соображал? Отвечай, что за обещание такое?

Я слышал, как Джин тяжело дышала.

— Ты умолял меня переспать с этим Феликсом, — с ненавистью закричала она в ответ, — так как он пообещал тебе за это работу, после которой ты прославишься. Ты прекрасно знал, что я люблю тебя еще с университета и пойду на это! Я всегда делала то, о чем ты просил! Даже эти чертовы таблетки тебе в палату таскала втихаря от всех! — Она выплевывала слова мне в ухо с дикой злобой. — За эту мерзость, что мне пришлось сделать, ты обещал наконец-то расстаться с Авророй! А ты мало того что предложение ей сделал, так еще и другую любовницу завел, которой отдал главную роль! — Я услышал, как Джин заплакала. — Почему не я, а? Я столько сделала для тебя!

— Переспать с Феликсом? Бросить Аврору? Что еще за чушь?! Да я бы ни за что не бросил ее! И неужели ты думаешь, что Феликс сам не нашел бы себе девицу на одну ночь? Причем тут я вообще?

— Он меня хотел, кретин! — Джин выкрикнула это с такой злобой и ненавистью, что я на секунду обомлел. — Он с тобой связался-то только из-за того, что ты мог повлиять на меня! Этот боров давно таскался за мной, но я его отшивала. И вдруг появился ты, которому я в рот заглядывала. Он хоть и мерзкий, но очень умный. Феликс сразу просек, на какие кнопки нужно жать, чтобы я сдалась.

— В любом случае, я не заставлял тебя делать это! Да я бы даже не додумался до такого! И неужели ты за все это время не поняла, что я не люблю тебя? Это же было и так понятно.

— Интересно… — задумчиво произнесла азиатка. — А раньше ты по-другому говорил.

— Раньше это был не я! За меня говорила та дрянь, что ты мне подсовывала!

— Вот, значит, какая твоя благодарность! Сам меня умолял эту дрянь носить вплоть до того дня на яхте, а теперь я еще и виновата?! Ничего, ты еще будешь жалеть о том, что предал меня, Гелиос. С тобой сделают такое… — я услышал, как она тихо засмеялась сквозь сжатые зубы.

— Что вы еще придумали? Вам мало того, что вы подставили меня?

— Я хочу, чтобы ты понял, насколько больно мне сделал.

— Да боже мой! — взорвался я. Она не имела никаких прав на месть. — Джин, ты обыкновенная потаскуха! Тебе плевать, с кем спариваться! Больно ей! — кричал я в трубку.

Я услышал, как она втянула воздух, словно ей дали пощечину.

— Я позабочусь о том, чтобы ты весь свой срок провел в мучениях! Ты сдохнешь, скуля от боли, — прошипела она и сбросила вызов.

Я сжимал трубку так сильно, что уже начал ощущать боль в руке. Подошел офицер и похлопал меня по плечу. Я повесил трубку и тяжело дыша взглянул на него. Мне показалось, что он повеселел. Хорек, похоже, изменил мнение обо мне и даже начал одобряюще ухмылялся.

Мы не пошли обратно в комнату для допросов, а сразу отправились в изолятор. Офицер сказал, что там я буду находиться вплоть до оглашения приговора.

Слова Джин без конца звучали у меня в голове, а ее крик до сих пор звенел у меня в ушах. Она сказала, что Люк устроит мне ад. Эта психованная азиатка наперед знала, что меня ждет в тюрьме, а значит, и там уже все куплено. Теперь я не сомневался, что все вокруг прекрасно знают, что я невиновен. Люк всех купил, поэтому суд однозначно решит дело не в мою пользу.

Спустя пару дней я понял, что следователь больше не собирается со мной разговаривать. Моего мнения никто не будет спрашивать, по крайней мере до суда. Но и там скорее всего все будет чисто формально. Адвоката ко мне тоже никто не приводил. Если он и будет на суде, то, опять же, только ради того, чтобы проиграть дело.

Я ощущал себя больной бездомной собакой, которая хотела забиться в угол и больше никогда не вылезать оттуда. И, как покалеченная дворняга, я мечтал сдохнуть в тишине и покое, чтобы навсегда закончить свое жалкое существование.

В камере воняло потом и мочой. От этого запаха у меня все время раскалывалась голова. Толстый мужик, который приносил еду два раза в день, смотрел на меня с презрением. Он никогда ничего не говорил и не отвечал ни на какие вопросы. Узнать хоть что-то о своей судьбе я не мог.

По-моему, я сидел в заточении уже больше недели, когда пришел офицер-хорек и сказал, что у меня свидание. Я был уверен, что это Люк. Он пришел для того, чтобы позлорадствовать над моим положением и посмеяться мне в лицо. Я был не готов снова его видеть. Но и сидеть в неведении я больше не мог. Пока мои кроссовки глухо стучали о пол широкого коридора, из головы не выходили глаза Люка: полные боли, ненависти и отчаяния. Не в моих силах было вновь взглянуть в них.

Когда я вошел в комнату, то с облегчением понял, что за столом сидит Рейчел. Удивительно, но я совсем забыл про нее. За все время я ни разу не подумал о девушке, которой раньше восхищался.

Рейчел выглядела подавленной. Ее скорбное выражение лица больше отталкивало, чем ободряло. Я не хотел с ней разговаривать и объяснять все произошедшее, но она была единственной, кто мог рассказать о моем собственном будущем.

— Привет, — тихо сказала она.

Ничего не ответив, я сел напротив нее за длинный стол.

— Как ты? — Она выглядела так, словно чем-то провинилась передо мной. — Хотя и сама вижу.

— Что про меня говорят? Я в полном неведении, — начал я.

— В новостях пару раз упоминали, что ты продавал наркотики. — Она откашлялась. — А также что довел до самоубийства свою невесту.

Рейчел думала, что я буду отрицать свою вину, умолять поверить мне, но я молчал.

— Это правда? — осторожно произнесла она.

— А что насчет суда? Когда его назначили?

Новоиспеченная актриса слегка смутилась и поправила прядь своих волос. Рейчел понимала, что она не вправе сейчас требовать от меня, чтобы я изливал тут душу.

— Вроде как через неделю. Но это не наверняка. Они каждый раз меняют дату.

— Ясно.

— Так это все правда? — Любопытство Рейчел победило ее здравый смысл.

— Нет. Хотя… — Я уперся лбом в ладонь и с силой потер его. Голова все время болела от зловония, царившего в камере. — Я виноват в ее смерти. — На глазах Рейчел появились слезы. — В любом случае меня посадят, и надолго.

— Черт, это ужасно. — тихо пробормотала она.

— Естественно, это ужасно! — со злостью бросил я. — Это чертовски паршиво! Просто кошмарно! — Девушка непонимающе уставилась на меня. — Меня посадят по большей части из-за наркотиков, которые я якобы продавал! Но я-то этого не делал!

Рейчел отпрянула от меня. Я слегка притих, увидев, с каким страхом и мольбой она на меня смотрит.

— Да ладно тебе, — подавленно сказал я, — ты же не собиралась выходить за меня замуж. Нечего беспокоиться обо мне! Ты скоро станешь звездой и будешь жить как в сказке.

— А может, и собиралась, — тихо ответила она, глядя на свои руки.

— Ну ты даешь…

Рейчел укоризненно посмотрела на меня, но промолчала.

«Отчего красивых девушек тянет к такому ничтожеству, как я?»

— В любом случае, я сяду, и твоим планам не суждено сбыться.

— Ты же говоришь, что не виновен? Значит, будет расследование и оно покажет правду!

— У брата Авроры большие связи. Никакого расследования не будет. Похоже, все уже давно решили. Да и неподтвержденную информацию не стали бы показывать по новостям. Сама прекрасно это понимаешь.

— Ну хотя бы что-то да можно сделать?

Я отрицательно покачал головой.

Вспомнились слова Джин. Люк успел договориться обо всем. Билет в тюрьму уже куплен. Меня уже ждут там.

— И что теперь?

Я видел ее насквозь. Рейчел не хотела признаваться сама себе в том, что хочет бросить меня. В глубине души она надеялась, что я сам отпущу ее. Мою бывшую девушку нельзя было винить в этом. Возможно, ей казалось, что она обязана мне чем-то и теперь должна хранить верность, но это было глупо. Я никогда не любил ее и не хотел привязать к себе. Она всегда была сама по себе, а я сам по себе.

— Теперь ты вернешься домой и будешь готовиться к роли. Затем забудешь про мое существование и заживешь долго и счастливо.

В ее голубых глазах появились слезы облегчения, хотя она пыталась сделать вид, что они были от горя и обиды.

Аврора на ее месте стала бы ругаться и кричать на меня из-за того, что я пытаюсь избавиться от нее. Я бы даже не удивился, если бы она влепила мне пощечину. Вот только за это можно было обожать блондинку, которая так и не стала моей женой.

Рейчел слабо помотала головой, изображая несогласие.

— Да, — спокойно, но твердо сказал я. — Ты не обязана мне ничем. И тебе уже пора. Надеюсь, я посмотрю когда-нибудь фильм с твоим участием. Только не тот, в котором ты сейчас снимаешься.

Она вытерла слезы рукой и открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла.

— Прощай, — помог я ей.

Рейчел улыбнулась. Она встала с места и подошла к двери, в которую слабо постучала. Офицер тут же отворил ее, и девушка молча вышла, даже не взглянув на меня на прощание. Мне не было ни больно, ни обидно. Я давно ощущал себя брошенным и одиноким. Лишь пару раз в жизни я чувствовал, что кому-то нужен и не безразличен. И каждый раз после этого я с головокружительной скоростью падал в свое болото. Я смертельно устал от этого.

Мне относительно недолго пришлось ждать. Суд состоялся через две недели. Хоть это время и казалось мне вечностью, но я знал, что большинство людей ждут суда несколько месяцев, а кто-то и вовсе годы. Люк, видимо, подсуетился, чтобы все произошло как можно быстрее.

За это время ко мне больше никто не приходил. А я и не ждал. Меня некому было поддержать и утешить. Единственная, кто на это был способен — моя Аврора. Она бы примчалась ко мне в тот же день, как меня сюда привезли. Прискорбно, но девушка, которую я предал, даже в этом случае не бросила бы меня одного в такой ситуации.

День за днем, ожидая приговора и вышагивая взад и вперед по камере, я только и думал о том, что приготовил мне Люк. Признаюсь, я боялся этого. Джин смогла зародить страх в моем сердце. Именно неизвестность больше всего пугала. Я понятия не имел, на что способны эти двое. Поэтому мой разум то и дело щедро подбрасывал все новые картины пыток, что ждут меня в тюрьме. И у меня не было сомнений, что они будут.

Во время гнетущих раздумий мне в голову пришла не очень благородная мысль. Она вцепилась в меня и как заведенная повторяла: «Сделай это, сделай». Было невозможно избавиться от нее, так как в своем бездействии я жаждал хоть каких-нибудь изменений. Мне нужно было, чтобы хоть что-то развеяло мои терзания. Я с неимоверным трудом выпросил еще один телефонный звонок, по большей части из-за благосклонного отношения ко мне хорька-офицера. На этот раз Люк ответил лично.

— Знаешь, чем занимается Джин в свободное время? — произнес я, как только он принял вызов.

— Что? Какого черта ты звонишь? — Я чувствовал его ярость, но в то же время в голосе Люка был страх.

Я подумал, что раз уж он все равно уготовил мне тридцать три несчастья в тюрьме, то хуже уже не будет. Я рассказал о том, какая Джин любвеобильная. И он, похоже, поверил мне. Люк орал, как бешеный, когда я бросил трубку. Но облегчения мне это не принесло. Наоборот, я ощутил себя каким-то грязным. Я не особо-то и стремился уязвить его, просто хотел наказать Джин. Его можно было понять: брат горевал по умершей сестре. Он был в полной уверенности, что это я виноват, и жаждал мести. По большей части так оно и было. А вот эта азиатская психичка влезла не в свое дело. Не знаю, что я ей говорил в моменты помутнения рассудка, но уж точно не признавался в любви и верности. Какая может быть верность к любовнице, когда у меня была невеста? Да и подругой, получается, она была не лучше, чем я женихом. Джин так же, как и я, предала Аврору. Поэтому она тоже заслуживала наказания.

И вот спустя две недели душевных терзаний вердикт был оглашен. Меня ждало тюремное заключение на протяжении семи лет. Не так много, как я ожидал. Если бы не Люк, то, возможно, я смог бы спокойно отсидеть и этот срок. Может быть, даже вышел лет через пять. Но Джин пообещала мне, что я буду страдать все это время. А пытки в течение семи лет — это было совсем другим разговором.

Толпа журналюг стояла у входа в здание суда. Я не особо понимал, от чего моей персоне было оказано столько внимания: я был паршивым писателем, да и сценаристом тоже так себе. А Аврора наверняка была не такая уж известная супермодель, чтобы из-за нее был ажиотаж. Тем не менее люди с фотоаппаратами и камерами нагло толкали полицейских, пытаясь сделать удачный кадр моей только что выбритой физиономии.

Как только меня ввели в зал суда, где было не так много народу, как я ожидал, я беглым взглядом скользнул по спинам людей. Они еще не успели сообразить, кто только что сюда зашел, поэтому не обернулись для того, чтобы посмотреть на меня. Я не увидел Джин, следовательно, мой звонок возымел действие. Смотреть же на Люка и искать в его лице подтверждение я, естественно, не мог. Да и вообще, смотреть хоть кому-то в глаза было для меня страшнее, чем услышать приговор. Опустив голову и уставившись на свои руки, я прошел мимо незнакомых в большинстве случае мне людей. Единственных, кого я узнал, были Люк, Фил и, к моему удивлению, Рейчел. Я был уверен, что она не захочет присутствовать на этом представлении. Хотя, возможно, она решила таким образом пропиариться за мой счет. Но это было уже неважно.

Я сидел возле толстого мужика, который должен был защищать меня, и совсем не слушал то, о чем они все говорят. Мне не нужно было даже знать смысл их слов: по интонациям и возгласам я итак все понимал. В какой-то момент мне показалось, что я услышал тихий плач. Не понятно, кому он принадлежал: то ли Рейчел, которая все еще питала надежду на мое освобождение, то ли матери Авроры, которая не сдержала эмоции.

«Интересно, родителей Авроры удовлетворил приговор?» — единственное, о чем я думал в тот момент.

Выводили меня так же под вспышки и выкрики наглых фоторепортеров. Но мне было не до них. Надежда, которая таилась где-то очень глубоко в душе, окончательно угасла. Вот я и осознал, что это конец. Моя жизнь в очередной раз разрушилась. Только теперь окончательно. И это справедливо, так как я собственными руками разрушил жизнь как минимум пятерых людей.

В конце концов я оказался в месте, где мысли об Авроре посещали меня реже, чем мысли о Люке и Джин. Тюрьма находилась совсем недалеко: меня везли туда не больше тридцати минут. Я не бывал раньше в таких местах, но по фильмам и книгам знал, что это довольно мерзкое местечко. И мои ожидания оправдались. Серые коридоры, грязные перила и высокомерные взгляды охранников омрачили первые же минуты нахождения тут. На каждой лестничной площадке была металлическая решетчатая дверь, запертая изнутри. Поднимаясь, я считал пролеты. Охранник остановил меня, и я понял, что моя камера находится на третьем этаже этого здания. Мужчина с красным лицом нажал на такого же цвета небольшую кнопку на стене. Через минуту за дверью появился еще один мужчина, который бегло осмотрел меня и открыл замок. Теперь мы шли втроем по широкому коридору. Заключенные, выглядывающие в небольшие окна с решеткой в дверях камер, встречали меня молча. Я был поражен тем, что они смотрели на меня не как хищники, которые крадутся к своей добыче и которые знают, что скоро поймают и разорвут ее. В фильмах именно так и показывали появление новеньких: заключенные кричали, смеялись и старались всячески запугать. Нет. Они смотрели на меня скорее как стервятники, которые спокойно наблюдают и ждут смерти изувеченного хищника. Их взгляды были холодными и безразличными. Никто не произнес ни слова, пока я шел к своей камере. И это пугало больше, если бы в мой адрес сыпали угрозами. Я шел, завороженно наблюдая за молчаливыми загорелыми лицами. Неожиданно меня втолкнули в крохотное помещение и сняли наручники; я даже не успел посмотреть на номер своей камеры. После того как дверь за мной закрылась, я не двигался еще очень долгое время. Просто не мог свыкнуться с мыслью, что эта маленькая конура с двумя койками и грязными на них матрацами станет моим домом на целых семь лет. Мне захотелось развернуться, выбить дверь и бежать куда глаза глядят. Руки тряслись, пока я собирался с силами для того, чтобы подойти к койке и сесть на нее. Это бы означало, что я смирился со своим положением.

Каждую минуту я ожидал чего-то страшного. Сидя в камере, я ждал, что вот-вот ко мне подселят человека, которого купил Люк. На прогулке я старался стоять спиной к забору и не смотреть никому в глаза, а ночью почти не спал. Ожидание стало само по себе наказанием. Мне казалось, что любой из этих людей может оказаться моим мучителем. Осложняло поиски еще то, что почти каждый смотрел на меня так, словно хотел прирезать; это было сложно не заметить. Но, на мое удивление, никто не пытался подойти ко мне и устроить показательные разборки. Их словно что-то сдерживало. К тому же мне повезло, что охрана оказалась чересчур уж правильная. Они бдительно наблюдали за каждым заключенным и не позволяли лишнего, поэтому серьезных разборок не затевалось. А на мелкие стычки я со временем перестал обращать внимание. Даже когда они касались меня: я предпочитал уступить и ретироваться, нежели испробовать на себе все прелести тюрьмы. Также я старался ни с кем не разговаривать. С охраной вообще вел себя крайне аккуратно. Но, как оказалось, мне это совсем не помогло. К тому моменту, когда я понял, кто именно собирался испортить мою и без того паршивую жизнь, прошло всего десять дней. Это случилось неожиданно, когда я только начал расслабляться. На прогулке я, как всегда, стоял у забора, чтобы не бояться, что кто-то может напасть из-за спины, и не заметил, как сбоку меня появился высокий и худой человек. Он делал вид, что не обращает на меня никакого внимания, хотя я ощущал всем нутром, что этот смуглый мужчина с выцветшими татуировками на руках полностью сосредоточен на мне. Он не был похож на человека, который с легкостью может победить меня в честной драке. Но на честность мне и не приходилось рассчитывать. Мой сосед расслабленно стоял, опершись о забор, и разглядывал остальных заключенных. Я напрягся всем телом, когда он не спеша отодвинулся от забора и пошел мимо, все так же не глядя на меня. Я успел только услышать: «Привет от Люка». Он незаметно дернул рукой в мою сторону. Я даже ничего не понял. Со стороны это выглядело так, будто он выкинул какой-нибудь камень. Человек уже исчез в толпе, когда я увидел кровь на своей белой майке. Ошарашенно глядя на расползавшееся пятно в области живота, я думал, что вот и пришел мой конец. Подняв глаза, я увидел, как один за одним взгляды заключенных обращались ко мне. На секунду воцарилась глухая тишина. Я не понимал, то ли это у меня заложило уши, то ли все действительно замолчали. Охрана тут же подбежала ко мне. Теперь за заключенными было некому присматривать. Один из них, воспользовавшись заминкой, решил отомстить другому. И пока все взгляды были направлены на меня, он прошелся по горлу своему обидчику самодельным ножом. Пятно на моей майке стало красной тряпкой для быков. Вокруг начались беспорядки. Крики и ругань доносились до меня издалека. Спустя мгновение я услышал грохот. Скорее всего, охрана сделала предупредительный выстрел. Стало гораздо тише. Меня взяли под руки, так как собственные ноги не хотели идти. И не оттого, что не было сил, а из-за оцепенения, которое охватило все мое тело. От шока я не ощущал боли. Она пришла позже, когда я уже лежал на койке в камере чуть больше моей. Это была тюремная больница. Я успел заметить, что она отличалась от моей тем, что в ней было больше света. Он проникал сквозь небольшое окно у самого потолка.

«Наверняка, ночью через него можно видеть звезды», — это последняя мысль, которая посетила меня. Дальше тишина и темнота. Сквозь нее я услышал до боли знакомый мне приглушенный смех. Это смеялась моя Аврора — светловолосая и кареглазая. Почему-то она была жива и разговаривала со мной совсем без злобы. Она не могла быть живой, но Аврора собственной персоной сидела передо мной. Любимая держала меня за руку в то время, как я лежал на кровати. Похоже, что это была больничная койка, только в самой обычной больнице, а не в тюремной. Все было размытым, похожим на сон. Очертания ее лица казались то четкими, то расплывались. Аврора что-то шепотом рассказывала мне, а затем тихо смеялась. На мгновение я поверил, что все происходит на самом деле. Но через пару секунд ее голос стал отдаляться, а она сама превратилась в размытое пятно.

— Стой! — крикнул я, пытаясь поймать ее испарившуюся руку.

Я снова оказался в темноте, которая очень быстро рассеивалась. На этот раз из нее появилось лицо незнакомой мне женщины. Она смотрела на меня с брезгливостью.

— Да не придуряйся ты! Не так уж сильно тебя порезали, — недовольно гаркнула она.

— М? — только и сказал я.

В ту же секунду я застонал, так как от произнесения этого звука мой живот резануло острой болью. Женщина презрительно фыркнула и схватила меня за руку. Через мгновение я ощутил укол, от которого постепенно по всему телу поползло тепло. Женщина молча вышла из камеры, которую закрыл охранник. Онемение от укола опускалось ниже. Дойдя до живота, оно заглушило режущую боль. Теперь я смог нормально открыть глаза для того, чтобы наконец разглядеть то место, где нахожусь. У моих ног оказалась стена, под потолком которой было то самое окно с решеткой. Сейчас через него можно было видеть ясное летнее небо. От этого голубого клочка свободы мне стало немного легче на душе. Я не хотел отрывать от него глаз, но тихий шипящий звук заставил меня сделать это. Повернув голову, я понял, что в камере было всего четыре койки. Две из них были свободны, в то время как на четвертой, напротив меня, лежал еще один заключенный. Мужчина спал, лежа на спине, или делал вид, что спал. От плеча до локтя у него была перемотана левая рука. На повязке виднелся еле заметный след крови. Вторую руку он подложил под голову. На вид ему было не больше тридцати. Темноволосый и смуглый, как большинство людей в этом месте. Но этот человек был такой не из-за палящего солнца. Мужчина был похож на араба. Он не производил впечатления человека, которого Люк тоже купил. Такие люди редко продаются. Но я все равно не спускал с него глаз.

Приблизительно через час мой сосед проснулся. Он неясно посмотрел на меня и хмыкнул. Я удивился тому, какие светлые у него оказались глаза: голубые, почти белые. Такие я видел только у тигров-альбиносов. Они сильно контрастировали с его темным цветом лица и черными волосами.

— Очнулся, — сказал араб с легким акцентом.

Он медленно потянулся, как ленивый кот, а затем спросил:

— За что тебя?

— Не знаю, — хриплым голосом ответил я и откашлялся. Я в первый раз за долгое время говорил.

— Не красиво так! — цыкнул он языком. — Не хочешь — не говори!

Мой сосед повернулся ко мне спиной и через пару минут снова заснул. Похоже, он действительно оказался здесь не для того, чтобы меня прикончить. Хотя это могло быть обычной уловкой.

Я старался не спать, так как боялся потерять бдительность. Но боль в животе ужасно измучила меня. Она почти не оставила мне сил для того, чтобы быть в сознании. Несколько раз я все-таки проваливался в недолгий сон. Но каждый раз вздрагивал, когда сквозь дремоту представлял, как ко мне крадется араб для того, чтобы перерезать горло. И каждый раз, открывая измученные глаза, я видел, как он спокойно спит. Моя персона, похоже, его вовсе не интересовала.

За целый день к нам в камеру зашла только медсестра, которую звали Дорис. Это ее я видел в прошлый раз, когда очнулся. Она поверхностно осмотрела наши раны и молча ушла. Женщина была грубой, как снаружи, так и внутри. У нее были короткие белые волосы, собранные в пучок, и широкие скулы. Дорис все время хмурилась, отчего на ее лбу образовалась глубокая морщинка. Она почти не разговаривала, а если уж и открывала рот, то только для того, чтобы сказать тебе, какой ты жалкий и никчемный. Но арабу, похоже, эта медсестра была по душе. Всякий раз, когда она появлялась в палате, мой сосед как-то приободрялся. В то время, пока она перевязывала ему руку, он улыбался ей, как самой доброй женщине на свете.

«Морда треснет, если будешь так часто зубы скалить», — один раз сказала она. Араб только улыбнулся шире.

Еще к нам два раза в день заходил охранник, который приносил еду. Есть мне совсем не хотелось, поэтому я оставил тарелку на крохотном столике у своей кровати. Мой сосед, естественно, заметил, что я не притронулся к каше. Он долго дырявил меня взглядом, пока я не предложил ему съесть и мою порцию. Араб с удовольствием принял мое предложение и умял все подчистую.

«Мог бы просто попросить», — подумал я.

— Меня зовут Нахит, — сказал он после ужина.

— Гел, — коротко ответил я.

Развалившись на койке, как царь у себя на троне, он с довольным выражением лица ковырялся указательным пальцем в зубах. Я непонимающе смотрел на него и думал о том, что же он там пытается достать после каши.

— Странное имя. — Он ухмыльнулся, глядя в серый потолок.

— Кто бы говорил, — настороженно ответил я.

Он серьезно посмотрел на меня и нахмурил густые брови. Я сразу же пожалел о том, что такое ляпнул. Не в моем положении сейчас было выяснять отношения и уж точно драться. Но через мгновение Нахит улыбнулся и глухо засмеялся. Я расслабился. Было неплохо иметь соседа с чувством юмора. По крайней мере, можно было не бояться сказать что-то не то, за что можно получить. Но после этого я все равно был аккуратней и тщательно взвешивал свои слова. Нахит хоть и выглядел добродушным, но я чувствовал, что он опасный человек.

В любом случае, стало проще, так как теперь у меня появился хоть какой-то собеседник. Впервые за все время, пока я находился в тюрьме, мне было спокойно. Я не боялся нападения. По крайней мере, от Нахита. Мы разговаривали с ним о всякой ерунде, убивая тянущееся время. Он рассказал мне, за что попал в тюрьму. А именно из-за того, что решил проучить одного наглеца, который нелестно высказался о его национальности. Нахит оказался иранцем. В тюремную больницу он попал по той же причине. Мой сосед очень чувствительно относился к любому оскорблению, связанному с его национальностью. Кто-то что-то сказал о его родине, и он уже машет ножом перед лицом этого подока. Несмотря на это, он мне понравился. Нахит был гордым, но добрым. И что немаловажно — справедливым. Также я узнал, что на родине у него была большая семья, которая до сих пор не знала о том, что он здесь. Нахит не стал огорчать родных, сказав им, что уехал зарабатывать деньги в место, где нет связи. Я узнал о нем более чем достаточно, чтобы убедиться в том, что он не шестерка Люка. Я же в свою очередь рассказал ему только о том, что меня подставил бывший друг, подсунув огромное количество наркотиков.

Было уже поздно, когда мы с Нахитом молча лежали на своих местах и пялились в стены. Каждый думал о своем. Наступил период эмоционального затишья, когда не хочется ни говорить, ни двигаться. Свет в нашей темнице еще горел, когда я услышал звук открывающегося замка. Нахит не сразу вышел из оцепенения, когда к нам в палату зашла молодая медсестра. Оказалось, она сменяла Дорис в ночную смену. Иранец наконец оторвал глаза от грязной стены и взглянул на худую низкую блондинку. Мне не понравилось недоумение на его лице.

Зои хоть и была милой и привлекательной, но ее взгляд настораживал. Она посмотрела на меня задумчиво и с какой-то злобой. Несмотря на хрупкую фигуру, медсестра оказалась еще грубее Дорис. Она без всяких церемоний начала резкими движениями менять мою повязку, под которой оказалась не очень-то и глубокая рана. Кровь еще немного шла, но в целом, кроме пореза с двумя швами, ничего не было. Так же резко она наложила мне свежую повязку и подошла к Нахиту. Тот внимательно смотрел за тем, что делает медсестра. За это время никто не произнес ни звука. Девушка вскоре удалилась, оставив нас с какой-то тревогой на душе.

— Тот, кто тебя пырнул, — произнес Нахит, укладываясь на свое место, — не целился в жизненно важные органы. Он не хотел тебя убить.

Его слова застряли у меня в голове. Мне совсем не хотелось знать, откуда у моего соседа такие познания, но я не сомневался в их правдивости. Действительно, Джин говорила о мучениях на протяжении всего срока, а не о смерти. Она с Люком не хотели, чтобы я так быстро и просто умер. Неужели каждый раз меня будут резать так, чтобы я попал в больницу, но в тоже время не откинул копыта? И где гарантия, что очередной раз не будет фатальным? Наверное, Люк как раз таки и хотел, чтобы я жил в напряжении оттого, что каждый раз буду гадать, откуда придет удар и будет ли он последним?

Настроение от таких мыслей у меня совсем испортилось. Я так и лежал, глядя в пустоту, и размышлял о своем будущем, о Люке с Джин, об Авроре, которая появилась в моем сне, и даже не заметил, как наступила ночь. Спать совсем не хотелось, поэтому я просто лег на бок и закрыл глаза. В темноте слышалось только монотонное сопение Нахита. В какой-то момент мне показалось, что я слышу глухой стук. Через пару секунд я понял, что это были чьи-то шаги: кто-то шел по коридору. Они становились громче, хоть и не настолько, чтобы разбудить кого-то. Этот человек явно старался идти тихо. Он остановился у нашей камеры и я похолодел от страха. Неужели меня пришли добить? Мысль была нелогичной, но на тот момент казалась самой правдоподобной. Я услышал, как этот кто-то вставил ключ в замок и повернул его, затем был скрип открывающейся металлической двери. Глаза я не открывал, но ощутил, как ко мне подошли. Я уже приготовился к отпору, как учуял знакомый запах. Это была молодая медсестра, заменяющая Дорис. От нее пахло лавандой. Я слегка успокоился, но гарантий не было, что хрупкая девушка не сможет убить человека, который, к тому же, спал. Она откинула край одеяла и взяла мою руку.

— Просыпайтесь. Пора делать укол, — тихо произнесла медсестра, чтобы не разбудить моего соседа.

Я уже тогда понял, что Зои странно себя ведет. Здесь всем было абсолютно наплевать на чужой сон, а тут она пыталась вести себя тихо, словно скрывая что-то.

Я сделал вид, что только проснулся, и медленно повернулся на спину. Зои включила карманный фонарик, который зажала во рту. Сначала она ослепила меня им, направив прямо мне в лицо, а затем перевела луч на мою руку. Неосознанно я пытался угадать ее настроение, поэтому вместо того, чтобы смотреть на то, что она собирается делать, бросил взгляд на ее лицо. Не успел я ничего спросить, как девушка уже всадила иглу мне в кожу и начала выпускать лекарство из шприца. Я в испуге отдернул руку. Остатки лекарства вылились прямо мне на майку. Фонарик тут же погас, и я услышал звук, похожий на сдавленное рычание. Зои явно была разозлена, так как она не успела влить оставшуюся половину лекарства.

— Что это было? — спросил я.

Ничего не сказав, она так же тихо вышла из камеры и заперла дверь. В темноте я видел только ее белый халат, исчезнувший за дверью. Звук быстрых шагов стал отдаляться. Мне показалось, что она перешла на бег.

Почти сразу я почувствовал, как сердце начало бешено колотиться. Все тело и мышцы расслабились, а внутренние органы словно работали в усиленном режиме. Сознание затуманилось. Тусклые очертания коек и фигуры Нахита поплыли. Они стали изгибаться и сворачиваться в спираль. Я услышал женский вздох, и более того, ощутил теплое дыхание на своей шее. Вокруг стало совсем темно. Голова кружилась, словно я выпил огромное количество виски. И вдруг на моей груди появилась рука, которая плавно поползла к шее. Я в страхе подскочил, скинув с себя кого-то.

— Ай, — недовольно произнесла Аврора откуда-то снизу. — Что это было?

— Аврора? — Я протянул руку и попытался нащупать ее.

Она лежала на мягкой кровати.

— А кого ты ожидал увидеть? — ответила она. — У тебя что, развилась боязнь темноты? Минуту назад сам выключил свет!

Глаза начали привыкать, и я смог разглядеть очертания кровати и лежащей на ней девушки.

— Включи свет, — со злостью бросила она.

Я стал шарить в пространстве, ища стену. Это получилось у меня сразу, а вот найти выключатель я так и не смог.

— Да что ты там возишься? — Она встала с кровати и прошла в противоположном направлении.

Свет сразу осветил всю комнату. Это была та самая спальня в нашей совместной квартире.

— Что ты там делаешь? — возмущенно спросила она, держась одной рукой за живот.

Я не мог вымолвить ни слова. Она была совершенно реальной: взлохмаченные белые волосы, светлые брови и еле заметные веснушки. Аврора была в одном нижнем белье.

— Да что с тобой такое? — Она подошла ко мне ближе. — Ты не хочешь извиниться? Мне, вообще-то, больно было.

Я только сейчас понял, что ударил ее коленом в живот, когда подскочил с кровати.

Два быстрых шага, и я уже обнимал ее.

— Прости меня, прости, — сказал я на выдохе.

— Что с тобой? — настороженно спросила она.

— Прости, я просто хотел поговорить.

— Да мы с тобой весь вечер разговаривали. — Она расслабила плечи и испуганно добавила: — Боже, тебя трясет всего!

Я не мог поверить своему счастью. Это был не сон: я мог контролировать свои действия и ощущать тепло ее тела. Глубоко вдохнув, я почувствовал сладкий аромат абрикосов от ее волос. К нему примешивался еле заметный запах алкоголя.

«Даже если это галлюцинация, то пусть она будет вечной».

Она отодвинулась, чтобы взглянуть мне в лицо. Ее озабоченный взгляд наполнил всего меня неимоверным счастьем. Я снова придвинул ее к себе и поцеловал. Она расслабилась и обняла меня в ответ. Впервые близость с ней вызвала у меня бурю эмоций и чувств. Это наша первая встреча с того момента, как я все вспомнил.

Через час мы снова лежали в темноте. Аврора закинула одну ногу на меня и вложила свою руку мне в ладонь. Я удивился, насколько ее кисть оказалась маленькой по сравнению с моей. И тут же я вспомнил пощечину, которая заставила прыгать перед моими глазами белые искры.

Аврора рассказывала про очередные съемки, которые прошли довольно удачно. Судя по всему, она все так же работала фотомоделью. Про фильм не было и намека. Я же пропускал половину сказанного ею. Не оттого, что мне было не интересно. Нет. Просто мои мысли метались от счастья к тревоге. Я ужасно боялся, что все это снова исчезнет. И моя любимая тоже.

Всю ночь я не давал себе спать, боясь потерять эту реальность. Аврора не поняла моего стремления, но захотела поддержать. Вначале она пыталась больше говорить, чтобы не выключиться, но часа через два я услышал ее глубокое дыхание и понял, что она не выдержала и заснула. Я ощущал себя счастливым, обнимая свою истинную любовь. Ее монотонное дыхание и тепло тела успокаивало меня.

Бороться со сном оказалось не так легко, как я думал раньше. Пару раз я проваливался в дремоту и с ужасом просыпался, ожидая увидеть койки в тюремной больнице. Но все было по-прежнему: сопение Авроры, блеклый свет фонаря из-за окна, мерцание звезд на небе и прохладный ветерок, гуляющий по комнате. Я расслабился, это и было моей ошибкой. Успокоившись, я просто не смог бороться с усталостью. Заснул я в блаженстве, а проснулся с ужасной ломотой в теле и головной болью. Открыв глаза, я увидел серую стену, на которой были выцарапаны ругательства и имена. Я боялся пошевелиться, поэтому таращился на них и молился, чтобы все это уже наконец закончилось. У меня больше не осталось сил.

Как бы я ни старался лежать бездвижно, ломота в мышцах не давала мне покоя. Повернувшись на спину, я почувствовал, как свинцовый шар в голове перекатился на другую сторону. Я зарычал скорее от безысходности, чем от боли. Нахит проснулся и недовольно пробубнил что-то. Я крутился из стороны в сторону, пытаясь принять положение, в котором у меня не будет гудеть голова и ныть все тело.

— Ты что там вертишься? Спать не даешь! — буркнул Нахит.

Все суставы ныли, а кости словно сдавливало тисками. Я с трудом встал с кровати и тут же пожалел об этом. Свинцовый шар перекатился снова, с грохотом врезавшись в черепушку. Я пошатнулся и опять сел на кровать. Мне стало невыносимо жарко. Пот крупными каплями стекал по лбу и спине.

— Да что ты пыхтишь там?!

Нахит повернулся ко мне и увидел мое бледное лицо. Его нахмуренный лоб сразу разгладился. Он сел в кровати и с подозрением осмотрел меня с ног до головы.

— У тебя лихорадка? Выглядишь ты не очень.

Я помотал головой, сам не зная, что этим хотел сказать. Мне тяжело было разговаривать. Я был полностью сосредоточен на своих чувствах.

— Ты выглядишь сейчас так же как мой друг, которого укусила змея, — задумчиво произнес иранец. — Он умер. — Непонятно для чего добавил он.

В этот момент в камеру вошла Дорис. Она остановилась на полпути, встретившись со мной взглядом. Морщина между ее бровями стала еще больше. Медсестра посмотрела на меня задумчиво, словно что-то решая. Затем она молча подошла и силой уложила меня на койку. Дорис решила, что у меня заражение крови, но, раскрыв бинты, с удивлением обнаружила чистую заживающую рану. Озадаченность на ее лице стала более выраженной. Мне даже показалось, что она на мгновение испугалась.

— И как долго ты в таком состоянии? — грубо спросила она.

— Сейчас… Только проснулся… Зои, — выдавил я из себя.

Она достала градусник из своего кармана и сунула мне под мышку. Температура моего тела придала ее лицу еще больше удивления. Врачи и медсестры в тюрьме не очень-то и заботятся о заключенных, поэтому единственное, что решила сделать Дорис, — это поставить обезболивающее. Не спорю, мне стало немного лучше, но не настолько, чтобы я смог спокойно спать. Целый день я мучился, гадая, что же со мной такое. Странную закономерность с ночным визитом я не мог не уловить. Но спросить, что именно мне вколола Зои, возможности не было. Молодая медсестра не появилась этой ночью.

Нахит все время с опаской поглядывал на меня. Он наверняка думал, что я заболел какой-нибудь заразной дрянью, и боялся тоже подхватить ее.

— Что у него такое? — спросил он, когда Дорис в очередной раз пришла проверить меня.

— Не твое дело, — огрызнулась она.

Я видел по ее глазам, что она просто-напросто не знала этого.

— Может, врача надо? — не унимался мой сосед.

— Вот еще! Буду я вызывать врача из-за какой-то температуры! — отрезала она и гордо удалилась из нашей темницы.

Лучше мне стало только на следующий день. Ломота еще присутствовала, но я хотя бы мог членораздельно разговаривать и ходить. Почувствовав себя более-менее здоровым, я жаждал задать пару вопросов симпатичной медсестре. Но Зои не было и в следующую ночь. На ее смену пришла пухлая женщина с добрыми глазами: она зашла к нам всего один раз для того, чтобы проверить повязки перед сном. Медсестра сделала все молча и с безмятежностью в лице отправилась дальше по своим делам. Нахит сказал, что обычно именно эта женщина всегда и заступала на ночную смену, а Зои он видел в первый раз. Это заставило меня еще больше нервничать.

Дорис продолжала отмахиваться от моих вопросов. Она делала вид, что не понимает, про какой такой укол я говорю. Возможно, она действительно думала, что я придумываю, а может, и прекрасно знала, в чем дело. Из-за татуировки разглядеть след от иглы было почти невозможно. Зои повезло, что мои вены сильно выступают, так бы она врят ли смогла найти их. Но в любом случае, девушка проявила удивительную ловкость, проделав это ночью и всего за каких-то пару секунд. Я пытался показать этот еле заметный укол Дорис, но она, бегло взглянув на мою руку, со злостью рявкнула: «Ничего я не вижу! Отвали уже от меня!».

— Я тебе верю, — сказал Нахит, после того, как мужеподобная медсестра с грохотом закрыла дверь.

От его веры мне не стало легче. Я понимал, что Зои была связана непосредственно с Люком, но до меня не доходило, что они хотят этим сделать? Колоть меня каждый день у них не выйдет, я рано или поздно выйду из больницы. Разве что это одна из сотни пыток, что они придумали.

Через два дня на вечерний обход к нам никто не пришел. Вначале нам с Нахитом показалось странным, что медсестра не проведала нас перед сном. Но ночью я все понял. Зои снова вышла на смену. Она наверняка боялась прийти вечером, чтобы не наткнуться на мои расспросы. Миловидная медсестра пришла так же тихо, как и в первый раз. Даже не потрудившись разбудить меня, девушка аккуратно взяла мою руку и поднесла к ней иглу. Вероятно, она знала, что я догадаюсь о ее «лечении» и больше не захочу его повторять. Зои вздрогнула от испуга, когда я резко отдернул свою конечность. Луч фонаря прыгнул вверх, а затем остановился прямо на моем лице.

— Это что значит?! — прошипела она.

— Что это за лекарство? — спросил я достаточно громко для того, чтобы Нахит проснулся. — И опусти фонарь, черт его дери!

Луч снова упал, остановившись в районе моей груди. Теперь я мог разглядеть ее лицо. Медсестра кинула быстрый взгляд на кровать Нахита: тот не шевелился.

— То, что назначил врач! Обычные антибиотики.

— Почему не в таблетках? И почему именно ночью? И для чего мне антибиотики, если рана заживает и без них?

Девушка на секунду задумалась. В тусклом свете я разглядел демонический блеск в ее глазах.

— Некоторые лекарства нужно колоть в определенное время. Это совершенно нормально. А вообще, все вопросы к врачу. Если не хочешь лечиться, то тебя прямо завтра могут выписать! — сказала она и быстро схватила мое запястье.

Я вспомнил про заключенного, всадившего мне что-то острое в живот. И я не горел желанием выяснять, что именно это было. Мое физическое состояние пока не давало возможности противостоять новому нападению. Если шестерка Люка увидит, что меня выписали из больницы, то решит, что в прошлый раз не так уж и сильно ранил меня. Вполне может быть, что он не будет тянуть время и снова нападет. Такое я вряд ли переживу. Хоть мне и не было особо для чего жить, но инстинкт самосохранения не давал забыть о себе. К тому же я понял, что каким-то образом могу перемещаться в другую реальность именно под воздействием этих уколов. Перспектива снова увидеть Аврору сильно манила.

Пока я размышлял, Зои сунула иглу мне под кожу. Я перестал сопротивляться, и лекарство потекло по моим венам.

«Пусть будет что будет…»

— Это от Люка, — сказала она и тихо удалилась.

Я ничуть не удивился ее словам. Все было и так ясно.

Закрыв глаза, я стал прислушиваться к своим чувствам. Нахит все так же глубоко сопел. Через минуту мне показалось, что температура в камере изменилась: стало теплее и не так сыро. Я глубоко вдохнул воздух и ощутил запах свежего постельного белья. Только в тюрьме я понял, какая это была роскошь. Сопение стало ближе, будто Нахит переместился и был теперь в каких-то сантиметрах от меня. Разомкнув веки, я понял, что это было ровное дыхание рядом лежащей Авроры. В этом мире тоже была ночь. Когда мои глаза окончательно привыкли к темноте, я разглядел ее умиротворенное лицо, которое не так давно стало мне родным. На душе стало тепло и спокойно.

Я не знал, как все было устроено. То ли я возвращусь в тот — тюремный мир, когда «лекарство» потеряет свой эффект. То ли это произойдет, когда я в очередной раз засну. Мне не хотелось это проверять, поэтому на всякий случай я старался даже меньше моргать.

Лежа рядом с любимой женщиной, я придумывал теории о том, что же со мной происходит? Одна из них была более-менее правдоподобной: то, о чем я мечтаю, начинает сбываться, но только в каком-то другом месте. К тому же это происходит только благодаря наркотикам или сильным лекарствам. Видимо, я очень сильно сидел на них раньше, так как довольно долго жил в другом мире, даже не подозревая об этом. Вторая теория была связана с жизнью после смерти: в какой-то момент я умер, и все паранормальное происходит со мной в чистилище. Но мне она не нравилась.

Я вспомнил про Люка, Джин и Зои. Медсестра явно колола мне какие-то наисильнейшие препараты. Но для чего Засранцу понадобилось пичкать меня ими, мне было не совсем ясно. Я, конечно, понимал, что он хочет сделать так, чтобы я помучился после них, но каким образом Люк собирался поддерживать это состояние? Я же не буду лежать вечно в тюремной больнице. К тому же даже раненый я был гораздо сильнее какой-то медсестры. Если бы не мои сомнения в тот момент, когда Зои хотела сделать укол, то у нее бы ничего не вышло.

«Интересно, эта идея была Люка или Джин? И кстати, бросил ли он ее после того, что я рассказал? Может, стоит написать ему письмо, в котором подробно опишу, как и где у нас с ней все происходило? Пусть знает, что он еще не сломал меня. Пусть злится. Хуже смерти он ничего мне не сможет сделать!», — промелькнуло у меня в голове.

Аврора пошевелилась и глубоко вздохнула. Я неосознанно напрягся, боясь разбудить ее любым неловким движением. Но девушка продолжала спокойно спать.

Я ждал всю ночь, пока проснется Аврора, и размышлял о том, в каком виде предстанут в этом мире Люк и Джин. Будут ли они мне врагами или все же друзьями? Еще один вопрос так же сильно волновал меня: чем я зарабатывал на жизнь? Если этот мир создан моими мечтами, то и профессия у меня должна быть потрясающая. Но дело в том, что я и сам не знал, что мне по душе. Писать сценарии мне явно не нравилось, да и владеть магазином не очень-то было весело. Но я лежал воодушевленный и полный надежд на этот мир.

Постепенно начинало светать. Я смог разглядеть новые мелочи, которые раньше не замечал в Авроре. Ее волосы стали заметно длиннее. А еще появились морщинки на лбу и в уголках глаз. Это могло означать только то, что в этом мире жизнь идет своим чередом. Аврора меняется, а рядом с ней и я. Точнее, тот, кто находится тут, пока я существую в другом месте. Получается, это не мир, созданный мной.

Первые лучи попали на одеяло. Лоб снова начало сдавливать железными тисками, но я не стал обращать на это особого внимания. В последнии годы мигрень стала моей постоянной спутницей.

Аврора потянулась и приоткрыла глаза. Легкая улыбка появилась на ее губах.

— Ты чего не спишь? — еле слышно произнесла она.

— Бессонница.

Она протянула руку и положила ее мне на шею. Горячая ладонь приятно обжигала.

— Ну и как мы поедем, если ты будешь невыспавшийся?

— Я крепкий — все выдержу! — Аврора фыркнула и потянулась. — А куда поедем?

— Только не говори, что уже забыл!

— Конечно же забыл! Как я вообще могу что-то помнить? — попытался я отшутиться.

Аврора пихнула меня в плечо и тихо засмеялась.

После завтрака она начала собираться. Я так и не смог вытянуть из нее информацию. Мне пришлось молча наблюдать за ней и приспосабливаться к обстоятельствам. Я пытался разгадать в ее наряде хоть что-то, что подсказало бы мне, куда мы должны отправиться. И естественно, ее длинный летний сарафан изумрудного цвета ничего мне не дал. Она выглядела так, что могла отправиться и в ресторан, и в ближайший магазин за продуктами.

Голова начала гудеть еще больше. Мигрень крепко вцепилась своими когтями мне в лоб, постепенно перебираясь к затылку. Я выпил обезболивающее, но эффекта от него никакого не последовало. Откинув это в сторону, я решил действовать иначе.

— Как ты думаешь, что мне надеть? — спросил я у Авроры.

Она удивленно посмотрела на меня.

— С чего это ты начал советоваться со мной по поводу своих нарядов?

— Это плохо?

— Нет, просто странно. — Она подошла к шкафу и достала белое поло и летние брюки. — Допустим, это. Как тебе?

— Хорошо, — задумчиво ответил я, понимая, что это тоже не помогло мне понять, куда мы идем.

— Да что такое? Я же пошутила!

— Да? — Я с силой потер ладонью свой лоб. — Просто голова раскалывается. Тяжело соображать.

— Так мы никуда не пойдем? — расстроенно спросила она.

— Почему же? Идем! Только вот вспомню, куда именно, — я попытался улыбнуться.

Искра пронеслась у меня перед глазами. Резкая боль в висках вспыхнула с новой силой.

— Таблетку принести? — испуганно спросила Аврора.

— Уже выпил, — сказал я и опустился на кровать.

После этих слов у меня все закружилось перед глазами. Комната начала расплываться. Я упал спиной на покрывало и, зажмурившись, прислушивался к окружающим меня звукам. Сквозь испуганный зов Авроры пробивался еще один смутно знакомый мне мужской голос. Он доносился до меня, словно из глубины колодца. Через мгновение я узнал его. Это был Нахит.

«Вот же черт», — подумал я.

— С тобой что? Ты еще жив?

С каждым морганием светлая спальня расплывалась, а перед глазами возникали ненавистные мне грязные стены. На сером фоне появилось лицо Нахита.

— Ты меня видишь? — спросил он.

— Лучше бы не видел, — сипло ответил я.

Свернувшись калачиком, я пытался унять ломоту в теле.

Все началось по новой. Это состояние морально и физически измучило меня. Помню, как звал медсестру: крича сквозь решетки, просил вколоть мне хоть что-нибудь, что помогло бы. Но, так как моя рана почти зажила, Дорис решила, что я просто придуриваюсь для того, чтобы подольше оставаться в больнице. Я не сомневался, что заключенные часто так делали, но неужели было не видно, что со мной действительно что-то не так?

К вечеру мне хотелось умереть. Нахит говорил, что мое состояние походило на ломку. Я и без него прекрасно это знал!

Время текло бесконечно. Казалось, что мои муки никогда не кончатся. Я еле как выдержал ночь. Утром стало немного легче. Наверное от того, что исчезла темнота, из которой на меня смотрели лица Люка, Джин, Авроры и даже моей матери.

Еще не успели начать петь птицы, оповещавшие о наступлении нового дня, а я уже стоял, вцепившись руками в ручку двери камеры. Уткнувшись лбом в холодный металл, я мерно стучал по нему кулаком. Нахит угрюмо наблюдал за мной, не произнося ни единого звука. Я уже не чувствовал свою руку, как замок отперли и дверь растворилась, оттолкнув меня на пару шагов назад. Вошел охранник и крепко вмазал мне по лицу. Я согнулся, схватившись за нос, но не упал. Дорис появилась из-за его спины. Она не спеша подошла ко мне и, взяв под руку, резким движением усадила меня на койку.

— Я смотрю, у тебя энергии прибавилось! Значит, не такой уж ты и больной, — язвительно сказала она.

В ее ладони был сжат шприц и какая-то пустая колба.

— Что это еще? — испуганно спросил я.

— Руку давай! — прикрикнула медсестра. — Анализ брать буду.

Охранник тоже подошел и схватил меня за руку; он вцепился в нее мертвой хваткой. Я перестал сопротивляться и расслабил конечность. Ощутив знакомый привкус железа на языке, я прикоснулся к переносице, а затем и к губам: верхняя распухла, а из ноздри медленно ползла струйка крови. Пока Дорис ловким движением затягивала жгут на моей правой руке, левой я утирал кровь, бегущую из носа. Через пару секунд медсестра проткнула мою вену иглой. Я стал завороженно наблюдать, как бордовая жидкость наполняет колбу. Грубая женщина быстро развязала жгут, отчего мне обожгло то место, где он находился еще секунду назад, и отвернулась.

— Разорался, черт его бери, — добавила она напоследок.

Охранник вышел вслед за Дорис. Дверь закрылась, а я упал лицом в подушку и подтянул к себе колени.

Спасибо Нахиту, который не пытался лезть ко мне. Иначе бы я выплеснул всю свою злобу на него. А уж что бы он сделал со мной после, останется загадкой. Иранец просто сидел и наблюдал за тем, как я поминутно верчусь в свой кровати.

Выплевывая проклятия в адрес Люка и Джин, я параллельно умолял о том, чтобы кто-нибудь позвал эту ведьму — Зои. Я хотел, чтобы она вколола мне еще этих «антибиотиков». Но, как я и думал, девушка не появилась этой ночью. В ее планах было оставить меня мучиться, пока мне не станет легче. На этот раз я приходил в себя дольше. Только на третий день, лежа весь потный и измученный, я почувствовал, что мне стало легче. Как только тело перестало ломать, я крепко заснул, провалившись в темноту.

Проснулся я оттого, что меня больно толкают в плечо. Разлепив веки, я увидел ноги в черных штанах. Рядом с моей койкой стояли уже другой охранник и Дорис.

— Вставай! — рявкнул он. — Пора домой!

— Как? — прохрипел я и откашлялся.

— Поднимай задницу, тебе говорят!

Я с трудом сделал то, что от меня требовали. В висках ужасно стучало. Меня пробрал сильный озноб. Одежда была влажная от пота. От нее несло хуже, чем от тюремной камеры, в которой я ждал приговора.

— Быстрее! — рявкнул мужчина с выражением брезгливости на лице.

Я медленно поднялся на ноги. В следующую секунду был толчек в спину. Поежившись, я стал вяло переставлять ноги, даже не взглянув на прощание на Нахита. У меня было слишком мало сил для того, чтобы повернуть голову: все они требовались для того, чтобы не упасть при ходьбе.

Оказывается, «домой» означало в камеру. Дорис не стала слушать меня. Она сказала, что за то время, пока я спал, приходил врач. Якобы он осмотрел меня и сделал вывод, что мне пора возвращаться. Я очень сомневался, что это было так. Скорее всего, в этой тюрьме вообще нет врача: ему нужно слишком много платить. А все его обязанности может выполнять и обычная медсестра. Ну, либо врач есть, но приходит на работу только в крайних случаях и ему не до таких, как я. Про анализ крови Дорис ничего не сказала, а я не смог найти в себе силы, чтобы спросить о нем.

Моя камера была пуста. За то время, пока меня не было, ко мне еще никого не подселили. Я упал на койку и завернулся в серое одеяло, от которого пахло сыростью. Глядя в стену, я думал о том, как скоро мне придется снова отправиться в больницу? И почему Нахит со своей раненой рукой находился там дольше, чем я с раной на животе? Неужели у него было все так серьезно?

Через какое-то время мои мысли снова начали крутиться только в одном направлении. Я ждал нового нападения. Дни снова начали тянуться из-за ощущения опасности, которая подстерегала меня на каждом шагу. Я перестал спать, прислушиваясь к малейшему шороху. На прогулке практически не шевелился, полностью сосредоточившись на окружающих меня людях. Я вставал в самый угол забора для того, чтобы видеть все вокруг себя. Заключенного, который напал на меня, я плохо запомнил. Таких было куча: все загорелые от никого не щадящего солнца. Большая часть — худые от скудного питания или из-за плохого здоровья. И у девяноста девяти процентов заключенных были наколки. Найти его в этой массе разрисованных преступников у меня не получилось. Именно поэтому я напрягался из-за каждого, кто подходил ко мне ближе, чем на пару метров. Но, вопреки моим страхам, никто не смотрел в мою сторону с агрессией или ненавистью. На меня косились скорее с презрением или же с отвращением. Я сразу вспомнил тот мир, где был худым и невзрачным. Всеобщее безразличие было бы мне сейчас только на руку.

Мои страхи развеялись в одну секунду. В этот день я как обычно лежал на койке и дырявил взглядом стену. Вдоль всего спального места были неровные бежевые сколы на фоне грязно-синей краски. При любом прикосновении она отваливалась небольшими кусками и падала прямо мне на матрац. Я уже перестал замечать их, поэтому больше не пытался оттряхнуть свою лежанку. Укрывшись одеялом с затхлым запахом, я по привычке свернулся калачиком. Мне было и жарко от постоянной влажности и в то же время холодно от гуляющих сквозняков. Еще и аромат плесени и нечистот из сортира ужасно сводил меня с ума. Я физически и морально выдохся. Мне уже не хотелось дожидаться окончания срока. Я понял, что на свободе меня все равно не ждет ни одна живая душа. Единственное на что мне хватало сил, — это сохранять невозмутимое выражение лица. Снаружи я мог показаться абсолютно спокойным, но в душе у меня таился огромный комок страхов, который я не мог никому показывать. Что я узнал о тюрьме наверняка, так это то, что заключенные были похожи на стаю голодных собак. Почувствовав малейший страх, они сразу кидались на жертву. Иногда это заканчивалось смертью. Чаще жертву просто психологически ломали. Совсем редко кто-то мог дать кое-какой отпор, после чего его уже не так сильно мучили. Как оказалось, все разборки происходили ночью. Я не мог этого знать, так как меня никто не трогал. И теперь я прекрасно понимал, почему так происходило. Люк наверняка сделал все, чтобы никто не успел сломать меня до того момента, пока он не удовлетворится своей местью. Если бы не это, то меня растерзали бы на мелкие куски еще в первый день. Но многим не так повезло, как мне. Новенький парень, поселившийся напротив моей камеры, был уж слишком нервным и напуганным. Благодаря ему я и узнал всю правду о тюрьме. Так как мой слух все время был напряжен, ночью я расслышал шуршание и слабый щелчок открывшегося замка. Вначале я похолодел от ужаса, но затем понял, что это не моя дверь открылась. Я очень тихо поднялся с койки и подошел к окну в своей двери. Было не так темно, так как в конце коридора всегда горела лампа. Я увидел четырех заключенных, которые по непонятной причине крадучись зашли к моему соседу. Я не отходил от своего наблюдательного пункта и слышал глухие удары и еле слышный стон. Через минут двадцать заключенные также тихо вышли и заперли за собой дверь. В эту ночь я не сомкнул глаз. А на следующий день, когда нас вывели из камер для того, чтобы повести на прогулку, я увидел, как парень напротив меня еле как вышел на построение. Он хромал так, словно одна его нога была парализована. Из угла рта до сих пор сочилась кровь, которую он поминутно вытирал. Переносица была опухшая, а глаза потухшие. Именно так я и понял, что меня не трогали до сих пор только из-за прихоти Люка.

После прогулки наступида привычная тишина. Я уже лежал в своей камере с закрытыми глазами, а мои мысли расплывались и понемногу исчезали. В этот момент меня выдернул из дремоты знакомый звук. Я услышал тележку охранника, который разносил еду. Характерный скрип колеса приводил в легкое возбуждение всех заключенных. Хоть кормежка и была отвратительная, но всегда присутствовало некое любопытство, которое разряжало обстановку: какую дрянь на этот раз нам дадут?

Я привычно встал и подошел к двери, выжидая, когда подкатится тележка с массой, называемой едой. В окне появилось лицо молодого охранника. Я подумал, что он был слишком худ для такой работы. Парень в черной форме пристально посмотрел на меня и наложил в тарелку что-то похожее на кашу. Он протянул в отверстие поднос, на котором помимо бежевого месива в металлической посудине была еще и кружка с мутным чаем. Но было и еще кое-что новое — небольшой сверток в черном целлофане. Я в нерешительности потянулся за ним и вопросительно посмотрел на охранника.

— Давай быстрее, другие тоже жрать хотят! — рявкнул он и выразительно посмотрел на черный предмет.

Быстро взяв сверток, я спрятал его под майку. Только после этого я поднял тарелку и кружку с подноса, который тут же испарился. Охранник с безразличием в глазах, словно ничего и не случилось, покатил тележку дальше.

Пока я ел, любопытство так и распирало меня. Но нужно было дождаться момента, когда других заключенных потянет спать после еды. Если бы я начал раскрывать сверток сейчас, то шелестящие звуки не остались бы без их внимания.

«Кто вообще догадался так упаковывать то, что там лежало?», — подумал я, не переставая гадать, от кого это могло быть.

Дождавшись нужного момента, я уселся на койку спиной к двери. А ноги поставил так, чтобы в случае внезапно проходящего охранника мои руки будут скрыты. Я начал разворачивать сверток по миллиметру, чтобы как можно меньше шуметь. Любопытство грызло меня изнутри, не давая отложить это дело до ночи. Наконец открыв его, я все понял. Люк и не собирался постоянно отправлять меня в тюремную больницу. Мне было больше нечего бояться. Он собирался доставлять наркотики прямиком в мою камеру. В руке у меня был шприц, уже готовый к употреблению.

Я прекрасно понимал, что Люк пытается сделать. Он знал, что я по собственной воле не стану колоться, поэтому запихнул меня в больницу, где купленная медсестра сделала это за меня. А когда бы я снова подсел, можно было просто подкидывать мне в камеру шприц, и я сам буду себя медленно убивать. Он решил мучить меня постепенно. Люк был абсолютно уверен, что постоянная ломка будет для меня самой страшной пыткой. И у меня было два пути: либо я колюсь сам, либо меня снова отправят в больницу, где за меня это сделает миловидная девушка.

После ужина я ложился на койку лицом к стене, чтобы мою физиономию никто не видел. Мне было больше нечего бояться нападения из-за спины. Неизвестность исчезла, и я обрел какое-то успокоение. Проваливаясь в блаженный сон, я расслаблялся и улетал в другой мир, в котором все было красочнее. Я думал про Аврору, и она приходила ко мне. Утром нас будили, а я, дрожа и сгорбившись, еле как поднимался с койки. Меня никто не трогал, но каждый день охранник, который доставлял свертки, пристально вглядывался в мое лицо, ища подтверждение тому, что я все-таки вколол дозу. Успокоившись, он проходил дальше. Мне было жутко тяжело ходить на прогулку. Приходилось искать место, где можно было спокойно сесть и где никто бы меня не трогал. Таких мест было мало, поэтому меня часто выгоняли с них, крича проклятия и ругательства. Иногда даже, когда я не мог быстро подняться, выпинывали и швыряли на землю.

В один из таких дней я увидел старого знакомого. Нахит подошел ко мне и сел рядом. У него больше не была перевязана рука. Чуть ниже плеча красовался розовый шрам, сантиметров двадцать. По бокам этого шрама были маленькие точки, говорившие о том, что раньше там было десять швов.

— Паршиво выглядишь, — произнес он, не глядя на меня.

— Да ты тоже не красавец, — хрипло прошептал я.

Нахит ухмыльнулся и теперь уже взглянул мне в лицо.

— Я не очень понимаю, что происходит, но вижу, что тебя пытаются травить.

— А, заметил, значит…

— Это нехорошо, — произнес он, пристально глядя на меня. — Так долго не может продолжаться. Рано или поздно все поймут, и тогда тебе будет еще хуже.

— И что же ты мне предлагаешь делать? Бежать? — я сдавленно засмеялся.

Иранец покачал головой. Некоторые заключенные начали коситься на нас.

— Я не знаю. Но понимаю, что так ты скоро умрешь.

— Я тоже это понимаю. В любом случае — я уже труп. Приятель, подставивший меня, сделает все что угодно, чтобы я не вышел отсюда живым. Понимаешь? Либо меня убьют заключенные из-за того, что я здесь наркотиками балуюсь, либо прикончит Люк, когда решит, что я достаточно помучился.

Я перестал скрывать от Нахита правду. Мой знакомый итак все понял. Иранец какое-то время молчал. Он хмуро разглядывал заключенных, которые, сидя за импровизированным столом, боролись на руках.

— Что ты такого ему сделал? — Вот он и задал этот вопрос.

Глаза были словно наполнены песком, поэтому я зажмурился и с силой потер переносицу.

— Довел до самоубийства его сестру и в совокупности мою невесту, — я наконец-то озвучил слова, бесконечно крутившиеся у меня в голове.

Я признался сам себе, что действительно был виноват во всем. Я подлый и ничтожный наркоман, который портит всем жизнь. Перебегая из реальности в реальность, моя личность оставляла только разрушение. Сколько еще мне выпадет шансов, чтобы я наконец не сломал никому жизнь?

Нахит с тоской в глазах снова покачал головой.

— Разочарован? — спросил я, усмехнувшись.

Он почесал свой шрам и нахмурился.

— Мы же в тюрьме. Здесь каждый кого-то да убил.

Вначале я подумал, что он пошутил, но Нахит сидел с совершенно серьезным видом и смотрел куда-то перед собой — в пустоту.

До конца прогулочного часа мы молчали. Каждый погрузился в свои мысли. Нахит был прав, я стыдился открывать правду о себе человеку, который, возможно, был намного хуже меня.

Когда заключенным оставалось наслаждаться мнимой свободой еще минут десять, Нахит повернул ко мне лицо. В его глазах появилась жалость.

— Я разговаривал с Дорис, — произнес он.

Я выжидающе смотрел на него и не понимал, что он хочет этим сказать. Нахит медлил.

— Я не верил, что ты здоров. Тебя не должны были уводить из больницы.

— Да какая уже разница! — безразлично кинул я и посмотрел на башню с часами. Оставалось минут семь до того момента, как затрещит звонок, оповещавший о конце прогулки.

— Дорис сказала, что ты все равно не жилец.

— Я тебе про это и сам сказал.

«Значит, и эта мигера куплена Люком», — подумал я.

— Нет. Она сказала, что кровь у тебя дрянная, как и ты сам. Что с такой кровью долго не живут.

Я ошарашенно уставился на Нахита.

— Что значит «дрянная»? — тихо переспросил я.

Нахит пожал плечами. Несмотря на то, что иранцу было ужасно не ловко говорить мне о том, что я смертельно болен, он не отводил от меня своих голубых глаз.

Вот почему меня выперли из больницы: тратить на без пяти минут мертвеца казенные лекарства было бессмысленно.

— Это точно? — спросил я.

В этот момент прозвенел сигнал. Заключенные начали вяло идти ко входу, где их ждало три охранника. Нахит встал на ноги, но не двинулся с места.

— Она дерзкая женщина, но не лгунья.

Иранец вздохнул и отвернулся. Это был наш последний разговор.

Кровь в ушах застучала так, что я не различал других звуков. Ноги окаменели, а тело стало ватным. Я настолько свыкся с мыслью о том, что моя смерть придет от Люка, что новая информация выбила из меня остатки жалости к себе. Я очнулся только тогда, когда услышал разъяренный крик охранника. Он обращался ко мне. Я был последним, кто остался за ограждением.

Вернувшись в камеру, я все-таки решил написать письмо Люку. Вначале я думал, что хочу рассказать ему о нашей с Джин интрижке, но не смог. Слова сами собой начали складываться в исповедь. Я признал вину, но прощения не просил. А смысл? Мне легче не станет, даже если случится чудо и Люк действительно меня простит. Да и ему от моих извинений толку никакого. В первую очередь он решит, что я пытаюсь примириться с ним, чтобы избежать его кары. Я не хотел походить на унижавшегося слюнтяя, который испугался мести. Нет. Это будет простая исповедь. В конце я добавил кое-что важное. Надеюсь, это окажется правдой.

Письмо я отправил только спустя месяц. Я ждал момента, когда у меня все будет готово. Отдав конверт тюремному почтальону, я стал ждать ночи. В тот момент, когда я понял, что все спят и охрана сделает следующий обход еще не скоро, я достал из под подушки пять свертков. Они все были обмотаны в целлофан, который я не вскрывал. Я очень медленно, чтобы не создавать большого шума, раскрыл их и положил перед собой. «Этого должно хватить».

Люк откроет мое письмо и прочтет о том, что я ни капли не испугался его мести. В этих строчках будет написано, что я признаю вину и хочу наказания за свое преступление. Но не от его рук. И уж тем более не от той болезни, что сидит в моем теле, что бы то ни было. Я сам со всем покончу. Брат Авроры думал, что я на такое не способен — что я малодушен и труслив. Но в тот момент, когда он дочитает письмо, я уже это сделаю. В конце исповеди Люк прочтет о том, что я отправляюсь к его сестре, туда, где она будет счастлива. И о том, что я передам ей привет от него. Чуть позже все узнают, что я покончил жизнь самоубийством с помощью убойной дозы наркотиков. Начнутся разбирательства, и в любом случае выяснят, кто стоял за этим. Хоть это в мои планы не входило, но Люк с Джин сами попадут в тюрьму.

Предыдущий месяц тянулся дольше, чем все мое заключение вместе взятое. Мне приходилось все время изображать человека в постоянных муках. Тюремщик, который приносил мне очередную дозу, был полностью уверен, что я употребляю ее по назначению. Тянуть уже было нельзя. Другие заключенные сегодня заметили мое странное поведение. Было сложно изображать наркомана для тюремщиков и стараться вести себя естественно для заключенных. Пару раз меня замечали, когда я изображал ломку. Большинство из них знают, что такое наркотики, поэтому сразу поняли, что к чему. Наверняка завтра старший спросит с меня. И меня либо убьют, либо я отдам им свертки. А если я их отдам, то шестерка Люка снова отправит меня в больницу. Поэтому действовать нужно именно сейчас.

Я крепко закрыл глаза и увидел перед собой Аврору. Она улыбалась и протянула мне руку. Я в малейших подробностях представил ее: длинные ресницы, веснушки на щеках, морщинки в уголках глаз. Я открыл глаза и взял первый шприц, пытаясь сохранить ее образ в голове. Тусклого света, который исходил от лампы в самом начале коридора, хватило для того, чтобы разглядеть самую большую вену на руке. Я вколол первую дозу. По руке поползла теплая волна. Схватив второй шприц, я повторил процедуру. Теперь останавливаться было нельзя — остается только доделать начатое. Третий, четвертый… На пятом мне было сложно сосредоточиться. Веки налились свинцом. Я с трудом вколол последнюю дозу и расслабил все тело. Шприц глухо упал на пол. Стук пластикового сосуда раздался эхом у меня в ушах, который постепенно перерос в гул. Гудение раздвоилось, превращаясь в подобие музыки. Добавились пищащие звуки. Внезапно я ощутил прохладу летней ночи. Перед глазами вспыхнули яркие разноцветные огни, на фоне которых появился женский силуэт. Ее волосы и воздушное белое платье развевал ветер. Она тянула меня за руку в сторону какого-то ларька. Там продавали сладкую вату. Мы снова были на ярмарке. Вокруг мигали огни, смеялись люди и играла громкая музыка. Я взял руку Авроры и посмотрел на кольцо. Большой голубой камень украшал ее безымянный палец. Я перестал держать образ моей жены в голове — это было уже не нужно: все становилось реальностью. Аврора откусила кусок от моей сладкой ваты и засмеялась. Ее расплывчатые черты обрели четкость. Головная боль исчезла, и я понял, что окончательно потерял связь со своим старым телом. Голова болела там — у того меня. Значит, в том мире я уже мертв. Я был тут взаправду, теперь уже навсегда.

Я не знаю, что будет дальше. Без понятия, кем я работаю и как живу. Но я ощущал себя счастливым рядом с Авророй, и все остальное не важно.

На этот раз я ничего не испорчу.