Серия: Амнезия #1

Переводчики: Мария Шарата (1-16 гл.), Amber (17–44 гл.)

Редакторы: Евгения Николашина (1-16 гл.), Sunday (17–44 гл.)

Вычитка: Виктория К.

Русификация обложки: BySashka

Эдвард

Вода звала. Словно сирена в туманную ночь, красиво поющая одиноким гребцам, завлекая их. Обещая дружеское общение, но в конечном итоге затягивая в темные пучины, пока коварная вода не поглощала их полностью, забирая жизнь.

Ночью озеро было мрачным местом. Звук воды, мягко набегающей на галечные берега, влажный воздух, а небо казалось намного ближе к человеку, из-за низко висящего густого тумана, проплывающего над вечно раскачивающейся поверхности. Эти вещи не обязательно были для кого-то мрачными, но они пробуждали темноту внутри меня. Я всегда скрывал свое настроение под маской, под быстрой улыбкой, которую дарил людям на улице и членам моей семьи.

Даже с херовым настроением я не оставался в стороне. Это был странный вид наркомании, порой очень сильная тяга. Говорят, люди, страдающие зависимостью, пристрастились к этому только потому, что могут что-то извлечь из этого. Чего бы они не жаждали, это удовлетворяет их потребность, заполняет какую-то пустоту в их жизни.

Это правда. По крайней мере, для меня.

Помимо звуков колышущейся воды и легкого бриза, здесь было тихо, за исключением редкого пения птиц или повторяющегося кваканья лягушек. Во время моих прогулок береговая линия обычно пустовала, поскольку уже стемнело, а часы посещения давно прошли. Та сторона озера, на которую меня тянуло больше всего, являлась наименее населенной. Ночные вечеринки и костры, парковки и посиделки с друзьями проходили на другой стороне, где пляж был больше.

Я предпочитал уединение этого берега: здесь мои размышления оставались в нерушимом одиночестве. Мысли и воспоминания, если быть точным. Как что-то, произошедшее очень давно, могло так глубоко укорениться в моем сознании, само по себе являлось чем-то жутким. Детали, которые должны были стереться со временем, чувства, о которых говорили люди, притупиться до такой степени, что стали просто фоновым шумом.

Ложь.

Люди были невежественны, говоря о вещах, о которых ничего не знали. Я позволял им наслаждаться своей забывчивостью. В конце концов, так было проще. Для них и для меня.

Ступни моих ног почти потеряли чувствительность к шероховатой, иногда неровной гальке. Я никогда не гулял здесь в обуви. Предпочитал холодные, костлявые прикосновения воды, омывающие мои ноги и на мгновение заглатывающие кожу. Я чувствовал некое родство с камнями под ногами, с тем, как беспорядочно они лежали, слегка выводя меня из равновесия… Но, как ни странно, эта неустойчивость помогала мне чувствовать себя более устойчиво.

Приближался конец лета. И скоро в этом небольшом туристическом озерном городке станет тише. Осенний ветерок принесет бодрящий холод, и круглогодичные жители сплотятся вокруг друг друга, создав настолько тесное сообщество, что оно станет почти удушающим.

Ветер, холоднее, чем предыдущие, закрутился около меня, взъерошивая волосы вокруг моих ушей так, что они начали хлестать меня по глазам. Вместо того чтобы убрать их, я повернул лицо и посмотрел на широкие просторы озера. Затихающий ветер сдул волосы с моих глаз и полностью убрал их с лица.

Кончики пальцев начало немного жалить от холода, пока вода омывала мои голые ноги, а я глубже засунул руки в карманы своих белых джинсов. Сжал пальцы в кулак. Я стоял неподвижно, вода поглощала лодыжки, ветер трепал и дергал мои волосы и одежду. Было темно, туман висел низко, а звезды и луна затерялись в ночи. Я все еще мог разглядеть очертания острова, который, казалось, всегда плавал на поверхности озера примерно в миле от берега.

Я не знал, насколько большим на самом деле был остров. Никто не знал. Никто никогда туда не ходил, никого не приглашали. Я знал только то, что он словно плыл по поверхности, но это было иллюзией, иначе его унесло бы много лет назад… но он остался.

Прикованный к месту корнями и землей, которые, вероятно, уходили далеко вниз ко дну озера, формируя якорь, который могла создать только матушка-природа.

Остров и дом, построенный на нем, были загадкой. Как и человек, живущий там.

Все здесь, в Лохе, любили строить догадки о том острове. Сплетни и теории циркулировали. Шепот разносился по улице, особенно когда женщина, которая жила там, изредка приезжала в город что-то прикупить.

Я слышал все домыслы, но свои держал при себе. Если бы я решил высказаться, то не смог бы объяснить, почему мой взгляд всегда блуждал по этой тревожной насыпи, окруженной возрастными деревьями и находящейся на далеком расстоянии.

Очередной порыв сильного ветра ворвался со стороны, напуская еще более густой туман, который создал светонепроницаемую пелену и заблокировал тот маленький обзор, который у меня был на очертание острова. Казалось, будто кто-то задернул занавес на окне, в которое я пытался заглянуть.

Вода брызгала на мои лодыжки, мочила джинсы, утяжеляя ткань. Игнорируя это, я повернулся, — руки все еще глубоко в карманах, — и направился, пробираясь сквозь мелководье, дальше по берегу.

Мне следовало идти. Отрезок времени, который я позволял себе проводить здесь каждую ночь, закончился, но тяга сегодня вечером была сильнее, почти болезненной, и она удерживала мои ноги якорем на побережье. Склонив голову к груди, я перешел на медленную, блуждающую походку.

Мне казалось, что ветер подгоняет меня, и несмотря на мускулы, я чувствовал себя бессильным против такого упорства. Во время ходьбы я заметил, что мои штаны, казалось, светятся в темноте, не менее ярко внизу, где они были залиты водой.

Воспоминания подступили к горлу, а может, это было нечто другое. Что бы это ни было, на вкус ощущалось слегка соленым, хотя вода в озере была пресной. Я убедил себя (мне потребовались годы подготовки на это), что у меня нет возможности узнать о том, что могло бы произойти, но все было вырвано… или скорее захоронено где-то в тридцати милях под водой.

Утопая в воде — и в своих мыслях, — я двигался вперед, не замечая, как туман окутывал меня подобно болезненному объятию. Странное чувство ползло по моей шее, стягивая мышцы и порождая пульсирующий озноб. Мои ноги остановились, но движение ветра и воды заставило меня почувствовать, будто я все еще двигаюсь.

Недалеко от меня, чуть дальше от берега, что-то покачивалось на волнах. Моргнув, я подумал, что это просто игры разума или, может, самого озера, но еще раз взглянул в ту сторону.

Небольшая волна вынесла бледную фигуру вперед, затем нежно потянула назад, будто вода не была уверена, хочет ли удержать предмет или отказаться от него.

Я двинулся вперед, не сводя своих натренированных глаз с объекта, ожидая, что он исчезнет или распадется в воде, но этого не происходило.

Чем ближе я подплывал, тем сильнее сердце билось в груди. Болезненное чувство распустилось внизу моего живота, бурля, как двухдневный алкоголь, угрожающий вновь появиться в одно мгновение.

Слюна в моем горле стала густой и странным образом сухой, когда я заставил себя сглотнуть. Что-то похожее на прядь волос, достаточно светлое по цвету и контрастирующее с темной водой, казалось, тянулось ко мне, будто звало на помощь.

Я ринулся вперед. Тишину ночи нарушали звуки громких всплесков и зловещий шум воды, засасывающей мои штаны, стараясь удержать меня.

— Эй! — крикнул я, наполовину согнувшись, используя руки, чтобы прорезать себе путь сквозь воду.

Это оказалось гораздо дальше, чем я изначально подозревал. Еще один трюк озера.

Чувство крайней необходимости пульсировало в моих венах, заставив меня упасть в воду и поплыть.

Я не обращал внимания на ледяную температуру воды, на то, как черная пучина пыталась поглотить меня целиком. Мои руки и ноги прорезали воду, как горячий нож сливочное масло, и через мгновение, — которое показалось мне длиною в жизнь, — я добрался до места, где плавало тело.

В озере плавало тело. Дрейфующее на берегу, как кусок безжизненного мусора.

Обхватив тонкую и очень холодную руку, я использовал весь адреналин, бурливший во мне, чтобы подтянуть тело ближе.

Бледная кожа столкнулась с моей, и я попытался встать на ноги, немного поскользнувшись на неровном, грязном дне озера. Когда я полностью выпрямился, вода доходила мне до пояса. Подняв тело над поверхностью, мои руки дрожали от холода и страха, пока я неуклюже укачивал его в своих руках.

Было так темно, — туман, словно щит, — и я сосредоточился на том, чтобы выбраться на берег. Я едва взглянул на нереагирующее тело. Это была женщина. Предположения затопили меня, утягивая в прошлое, но я боролся с ними, пусть часть меня и хотела вернуться туда.

— Это может быть ребенок, — произнес я вслух, надеясь, что звук собственного голоса удержит меня, словно якорь.

Нет. Я не хотел, чтобы это оказался ребенок. Не потому, что я был каким-то звездным парнем с комплексом героя, а дети — самые невинные жертвы из всех. Причина была в том, что я хотел, чтобы это был кое-кто другой.

Тот, кто, я точно знал, не может быть девушкой. Кто-то, кто давно ушел и никогда не вернется.

Выйдя из воды на слишком длинную траву, я споткнулся, но не упал. Опустившись на колени, положил тело перед собой.

Длинные пряди волос прилипли к ее лицу, скрывая все черты. Ил из озера покрыл кожу девушки, а одежда была разорвана и практически просвечивала.

— Ты меня слышишь? — прокричал я. — Эй!

Ее лицо оставалось отвернуто, что было невыносимо. Вода стекала по моему лицу, капала с ресниц и цеплялась за одежду, которая липла к телу. Стряхнув неприятные капли со своих глаз, я издал приглушенный звук, обхватив ее подбородок своими длинными пальцами.

Я повернул лицо девушки к себе, крепко удерживая ее, и смахнул мокрые пряди с лица.

Эмоции нахлынули на меня, что я чуть не упал. Единственной вещью, что удерживала меня на ногах, — была хватка, которой я все еще держал ее подбородок.

Даже спазм, охвативший мой желудок, и тошнота, хлынувшая в горло, не заставили меня разжать пальцы.

Я жадно всматривался в ее лицо, пока не увидел синий оттенок ее губ.

— Нет! — Слово вырвалось из меня, будто под пыткой.

Быстро двигаясь, я наклонил голову девушки назад за подбородок, проверил рот пальцем и начал делать искусственное дыхание. Я сбился со счета, сколько нажатий сделал на ее грудь. Мой рассудок был омрачен, и чем больше я вглядывался в ее лицо, тем более яростным становился.

Сдавшись, схватил ее за лицо и начал вдыхать воздух ей в легкие. Когда она ничего не сделала, я попробовал снова.

Потребовалась огромная сила воли, чтобы оторваться от нее и вновь начать делать непрямой массаж сердца. Когда я уже был на грани того, чтобы окончательно слететь с катушек, звук воды, булькающей внутри нее, вернул меня обратно.

Быстро соображая, я перевернул женщину набок, пока вода из озера выплескивалась из ее рта, а спина девушки излишне напрягалась, выталкивая из себя всю жидкость.

Убедившись, что она опустошена, я опустил ее на земле. Дыхание девушки было поверхностным, а глаза оставались закрытыми. Кислород, казалось, царапал ее горло, словно битое стекло, пугая меня. Наклонив ее голову назад, я сделал еще два сильных вдоха.

Казалось, они заставили ее вдохнуть столь необходимый кислород, и рваные вдохи, которые она делала, стали звучать не так устрашающе.

Практически забравшись на нее, я провел ладонью по ее лицу.

— Ты меня слышишь? — прокричал я. — Очнись! Ты в порядке?

Ничего.

Ее тело было настолько вялым, что я снова начал трясти ее.

— Черт! — прорычал я, встал и поднял ее на руки. Тело девушки было хрупким, а кожа почти прозрачной.

Мое сердце практически остановилось, когда она прижалась к моей груди, и я взглянул ей в лицо.

— Этого не может быть, — напомнил я себе. Затем, повернувшись туда, где припарковал свой грузовик, я повторил: — Этого не может быть.

С ее губ сорвался рваный, полный боли вздох. Я напрягся, когда ее тело слегка шевельнулось. Ее веки затрепетали, пытаясь открыться.

— Ты меня слышишь? — спросил я в отчаянии.

Ее взгляд столкнулся с моим. Я задохнулся, едва не упав. Имя, которое я так долго не произносил и которое казалось чуждым для собственных же ушей, пробилось сквозь шум моего колотящегося сердца и нервного дыхания.

Ее глаза трепетали, отказываясь открываться снова.

Я побежал, пользуясь своим знанием этого места, как навигатором. Зрение прямо сейчас не приносило пользы, потому что мои глаза были неспособны смотреть на что-либо другое, кроме ее лица.

Это не может быть она.

Но, мой бог, что, если может?

Амнезия

Отблески света кололи мои веки, которые до этого момента казались слишком тяжелыми, чтобы подняться. Я лежала спиной на чем-то мягком; мысли и сознание с трудом заявляли о себе.

Я попыталась приподнять веки, но ощущение песка скоблило и жгло мои глаза, словно предупреждая, что это не очень хорошая идея. В горле саднило, будто его натерли наждачной бумагой, и я перестала стараться и осталась неподвижной. Сознание медленно возвращалось, принимая некую форму и отягощая меня. Неподалеку слышалось эхо шагов.

Адреналин хлынул сквозь меня, и тело выгнулось дугой от тяжелого вздоха. Что-то удерживало меня, и это вызвало сильную панику, которая наполнила меня, и я начала бороться с этим.

— Нет! — закричала я, дергаясь и пытаясь ослабить путы. — Отпустите меня.

Громкий писк заполнил мои уши, а шаги, которые я слышала, становились все настойчивее и намного ближе.

Он приближался!

— Нет! — завопила я.

Сильные руки схватили меня за плечи и прижали к кровати. Я пыталась сопротивляться, но они были намного сильнее меня. Дергая ногами, я старалась освободить их, но еще больший вес навалился на меня, смиряя, пока я не начала задыхаться и умолять.

— Пожалуйста! — взмолилась я, когда влага покрыла мои щеки. Это заставило меня осознать, что песок под моими веками исчез, и глаза открылись.

Надо мной склонился мужчина, с седеющими волосами и одетый в какую-то белую рубашку. Крик, вырвавшийся из меня, напугал нас обоих.

Больше рук и голосов появились из ниоткуда, и я снова начала метаться.

— Мисс! — прикрикнул мужчина. — Мисс, успокойтесь.

— Отойдите от меня! — снова завизжала я.

— Мисс! — раздался другой голос, в этот раз женский. Повернувшись в ее сторону, я увидела пару добрых карих глаз, смотрящих на меня. — Мы не собираемся причинять вам вред.

Я немного успокоилась, но стук моего сердца заставил меня почувствовать, что я могу выйти из-под контроля снова.

— Не собираетесь?

— Нет, — подтвердила женщина, которая также была одета в белое. — Вы в больнице. С вами случился несчастный случай.

— Ч-что? — заикнулась я, рухнув спиной на кровать и не пытаясь больше уловить связь.

— Вы в больнице.

— Вы пытаетесь удерживать меня, — обвинила я.

— Мы не хотим, чтобы вы причинили себе боль, — объяснила женщина.

Руки, все еще мужские, держали меня.

— Мне это не нравится, — признала я, сдаваясь.

Мужчина выпрямился и отошел назад. Медсестра отходила медленней, но через несколько секунд и она это сделала.

— Мои ноги, — проскрежетала я. Внезапно у меня заболело горло.

— Это просто одеяла.

Быстрый взгляд вниз доказал, что я укрыта одеялами. Под подозрительными взглядами людей, толпившихся в моей комнате (а их было четверо), я осмотрелась вокруг, заключив, что нахожусь в больнице на самом деле.

— Я не понимаю, — призналась я, всем своим весом вжавшись в кровать.

— Все в порядке, — ответил мужчина. Это был доктор с именным бейджем и стетоскопом. — Это совершенно нормально и вполне ожидаемо прийти в замешательство после испытания, которое вы пережили.

— Какого испытания? — мгновенно спросила я, тревога сдавила мою грудную клетку.

— Мы надеялись, вы нам расскажите, — сообщил доктор.

— Что? — нахмурилась я.

Медсестра наклонилась ближе, перегнувшись через край кровати. Я заметила, что на каждой стороне были приподняты бортики. Это заставило меня почувствовать себя как в тюрьме. В мгновение ока возненавидев это, я начала толкать их, пытаясь сдвинуть их.

— Хорошо, подождите, — произнесла медсестра и опустила бортики вниз. Как только все было сделано, она окинула меня пристальным взглядом. — Вам нужно лежать неподвижно. Не должны дергаться лишний раз. Вы вырвете капельницу и только навредите себе.

— Что со мной случилось? — спросила я, как мне показалось, в пятнадцатый раз. Я обвела взглядом четырех людей в палате, надеясь, что один из них все расскажет.

Доктор указал на двух медсестер и затем тихо покинул комнату.

Я оглянулась на медсестру.

— Можете назвать свое имя? — спросила она.

— Мое имя? — Я кивнула один раз, затем открыла рот… но ничего не вышло. Тревога снова поглотила меня, и я начала волноваться. — Я… не знаю.

— Успокойтесь, — напомнила мне медсестра.

Как она смела говорить мне успокоиться? Я не могу даже вспомнить свое имя.

О мой бог, я не знала собственного имени!

— Я не помню! — Задыхаясь, я рывком поднялась и села. — Почему я не могу вспомнить?

Прежде чем успела сбросить одеяла и вскочить с кровати, рядом оказался доктор и откинул меня назад.

— Если вы не успокоитесь, нам придется дать вам успокоительное. Я не хочу делать этого. Вы уже достаточно долго пробыли без сознания.

Я замерла.

— Как долго?

— Некоторое время, — ограничилась медсестра.

Я проигнорировала ее. Она была отвратительна в ответах.

— Как долго? — потребовала я.

— Чуть больше двух месяцев, — ответил доктор.

Я ахнула.

— Как меня зовут? — прокричала я.

Я находилась здесь два месяца, а они спрашивают мое имя? Разве они не должны знать его?

Доктор не смотрел на меня; он глянул на медсестру, послав ей отрывистый кивок. Она поспешно вышла из палаты.

— Нет! — крикнула я. — Никаких лекарств! Пожалуйста! Скажите мне мое имя. Я просто хочу знать свое имя.

— Вам нужно успокоиться. У вас много травм, мисс.

Я снова опустилась на подушку, опустошенная. Он называл меня мисс.

— Вы не знаете мое имя, не так ли? — спросила я смиренно.

Когда вся моя энергия истощилась, он отошел назад. Недовольство коснулось его губ.

— Вас принесли сюда без удостоверения личности, — начал он.

Страх, не похожий на то, что я когда-либо чувствовала, обернулся вокруг моего сердца и сжал его. Я исследовала каждый уголок своего сознания в поисках чего-то. Хоть чего-нибудь.

Но там было пусто.

— Я не помню… — прошептала я.

Доктор, казалось, смягчился.

— Я знаю, это должно быть очень пугающе, очнуться и быть столь сбитой с толку.

Я засмеялась, но это был невеселый звук. Хотелось бы мне быть сбитой с толку прямо сейчас.

— Вы через многое прошли. Дайте себе пару дней. Теперь, когда вы очнулись, ваше сознание все наверстает, и вы все вспомните.

— Вспомню? — спросила я.

— Есть все шансы.

Разочарование пронзило меня.

— А если я не смогу?

— Давайте все делать постепенно, — успокоил он.

— Вам легко говорить. Вы знаете свое имя.

На его лице появился признак улыбки.

— Время, — напомнил он.

Медсестра вновь вошла в дверь, держа шприц, и я съежилась.

— Я не думаю, что нам это понадобится, — сказал ей доктор.

Я громко вздохнула.

Мужчина посмотрел вокруг.

— Теперь, когда вы очнулись, я подготовлю вас для сдачи анализов.

— Какие анализы? — спросила я.

— Обычная проверка для тех, кто был в коме.

Ничего из этого не было обычным. Я находилась в коме… два месяца. И даже не знала свое имя.

Когда медсестра и доктор ушли, а я осталась одна, мои глаза наполнились слезами, внушительное чувство страха заполнило меня. Доктор сказал, есть «все шансы», что я очень скоро вспомню свое имя.

Проблема была в том, что мне нужно было вспомнить не только имя…

Вспомнить все.

Эдвард

Жизнь возле озера протекала в медленном темпе, особенно в маленьком городке. Я не особо возражал против этого. На самом деле, мне даже нравилось. Это было одной из причин, почему я так и не уехал, как планировал все эти годы.

В последнее время все шло не просто медленно, время практически остановилось. Дни были бесконечны, а ночи еще хуже. Внутри себя я постоянно метался взад-вперед, даже если мое тело оставалось неподвижным. Поразительно, каким выматывающим может быть ожидание.

Магазин находился в отличном виде. Поскольку делать было нечего, я направил свое возбуждение в организацию и улучшение этого места.

Знакомый запах коричневого бумажного пакета донесся до моих ноздрей, когда я снял его со стеллажа и встряхнул. Звук, который он издал, тоже был очень знакомым. Упаковав содержимое прилавка в пакет, я взял чек и положил его внутрь к покупкам.

— Хорошего вам дня, миссис Грейди, — сказал я женщине, когда она забирала свои вещи.

— Спасибо, Эдди. Увидимся на следующей неделе.

Как только раздался звонок и дверь закрылась позади нее, я прислонился спиной к длинной стойке и потер затылок. Всего пару часов до закрытия. По опыту я знал, что, скорее всего, в последнюю минуту будет наплыв людей, которые торопятся получить все необходимое до того, как я закроюсь на ночь и, возможно, несколько путешественников приобретут припасы, прежде чем отправиться туда, откуда они приехали.

После закрытия я направлюсь в спортзал, а затем загляну в больницу, хотя там, вероятно, увижу то же, что и накануне.

На верхней части бедра завибрировал сотовый. Дотянувшись до передника и достав его, я узнал номер больницы. Мой пульс и дыхание участились.

— Да? — произнес я в телефон так, будто только что покинул спортзал, а не просто стоял за прилавком.

— Это Мэри-Бэт, — сказала женщина на другом конце линии, ее голос был приглушен, а слова короткими.

— Что случилось? — спросил я, выпрямляясь и вглядываясь в дверь. Я не потрудилась сказать ей, что не нужно упоминать свое имя каждый раз, когда она звонит.

— Она очнулась, — прошептала медсестра.

Свободная рука ударила по деревянной столешнице, издав резкий хлопающий звук.

— Когда?

— Всего несколько минут назад. Доктор все еще с ней. Она отправится на анализы, если все еще будет в сознании.

— Что-то не так? — резко потребовал я. — Почему она может быть не в сознании?

— Я не знаю. Я не доктор.

— Чего ты не договариваешь? — спросил я тревожно.

— Она была очень взволнована. Кричала как сумасшедшая.

Без каких-либо слов я перепрыгнул через прилавок и приземлился с другой стороны.

— Я буду там через пару минут.

— Нет! — выкрикнула Мэри-Бэт громким шепотом.

— И вообще, почему ты шепчешь? — произнес я, полный решимости двигаясь через один из проходов в заднюю часть магазина. — Ты чертовски хорошо знаешь, что каждый, кто слышал ее крики, не будет держать язык за зубами.

— Они не позволят тебе увидеть ее, хоть она и очнулась. Анализы и…

— Спасибо за информацию, Мэри-Би, — перебил я ее. — Ты моя любимая медсестра в этой старой хибарке.

Я услышал ее смешок и прервал соединение прежде, чем медсестра успела бы что-нибудь сказать. Мне было все равно. Дверь ударилась об стену, когда я зашел в подсобку. Кинув передник на стул, я схватил ключи с крючка на стене.

Мне оставалось еще два часа до закрытия. Я разрешил Брайану уйти домой пораньше, о чем жалел прямо сейчас.

Она очнулась. Наконец-то. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я ворвался в отделение скорой помощи с ней той ночью, крича на доктора и неохотно укладывая ее на каталку.

Сначала меня не пускали в ее палату, утверждая, что я не имею права там находиться. Я не являлся близким родственником, чтобы позволить мне посещать ее — это было против политики больницы.

После нескольких дней послушания, я нарушил правило. Дождавшись, пока никого не будет поблизости, я проник в ее палату незамеченным. По крайней мере, так оставалось несколько ночей. Однажды ночью я уснул в кресле, которое подтащил прямо к ее кровати, и медсестра обнаружила меня.

Я выслушал суровую лекцию в коридоре, после того как она вытащила меня за ухо, пригрозив, что в следующий раз они вызовут полицию.

Копы меня не пугали. Это была довольно смехотворная угроза. Черт, я ходил в школу с половиной полицейских. Тем не менее, я прислушался к их предупреждениям и вместо этого разбил лагерь в комнате ожидания дальше по коридору.

Спустя еще пару недель медсестры смягчились, как и доктора. Я не знал, к кому они потеплели больше — ко мне или к ней. Меня это не волновало. Важнее было только то, что однажды ночью Мэри-Бэт пришла в комнату ожидания и провела меня ниже по коридору.

— С ней должен быть кто-то, — сказала мне Мэри-Бэт прямо перед ее дверью. — И ты единственный…

Я схватился за ручку, чтобы войти внутрь. Но Мэри-Бэт перехватила мою руку и с нежностью в голосе произнесла:

— Эдди. Это попросту невозможно, — произнесла она, не желая быть резкой, но все же пытаясь вразумить меня.

Я остановился лишь на несколько мгновений, позволяя ее словам осесть внутри меня, прежде чем двинулся вперед и проскользнул в палату.

После той ночи я навещал ее каждый день. В основном по вечерам, но иногда приходил в более раннее время. Я всегда приходил, когда шел дождь. Всегда.

Те минуты, которые я проводил в ее палате, были единственными, что не утаскивали меня на дно, с тех пор как я вытащил ее из воды. Эти минуты пролетали невероятно быстро, ускоряясь к тому времени, когда мне приходилось слезать со стула рядом с ее койкой и возвращаться к ожиданию следующей возможности увидеть ее.

Прошло много времени. Ее состояние оставалось неизменным. Я все равно приходил в ожидании этого дня. Ждал, когда ее глаза откроются. Ждал ответов.

Вернувшись в магазин, я трусцой направился к широким деревянным дверям и перевернул табличку с «Открыто» на «Закрыто». Сегодня нам придется закрыться пораньше.

Некоторые из горожан были добропорядочными, а кто-то сумасшедшим, как Скарлет Велдинг, одна из старейших местных жительниц и, определенно, одна из самых вспыльчивых.

Она приходила каждый день перед самым закрытием, чтобы купить себе свежее зеленое яблоко. Это был ее ночной перекус с чашкой горячего чая. Она отказывалась покупать сразу пакет, поэтому вместо этого заходила каждый вечер в магазин, чтобы купить лишь одно.

Проклиная всё и всех, я помчался обратно внутрь, схватил маленький бумажный пакет и, достав из кучи пухлое, блестящее зеленое яблоко, бросил его в пакет. На обратном пути выхватил из коробки белую розу и опустил ее к яблоку, оставив несколько листьев и лепестков торчать сверху.

Закрыв и заперев двери, я повесил пакет на ручку. Я не беспокоился, останется ли яблоко еще на месте, когда она придет. Я знал, что так и будет. Так был устроен городок у озера Лох: каждый знал каждого, и никто не хотел вставать на пути у ночного яблочного перекуса мисс Скарлет.

Я поспешил вниз по кирпичному тротуару мимо магазинов, растений в горшках и отдельно стоящих вывесок, исписанных мелом. Я не останавливался, чтобы перекинуться с кем-то парой слов, по-прежнему сосредоточенный только на том, чтобы добраться до небольшой гравийной площадки в конце квартала, где многие рабочие нашего города парковались в течение дня.

Я понятия не имел, чего ожидать, когда приду в больницу. Я только знал, что она наконец-то очнулась.

Амнезия

Тишина.

Мое сознание заполняла тишина, нервируя меня. Не тот вид тишины из настоящего, скорее из прошлого. Сейчас мысли наполняла куча волнующих меня вопросов.

«Почему я не могу вспомнить? Кто я? Что со мной случилось? Где моя семья? У меня вообще была семья?»

Каждую свободную секунду после пробуждения я пыталась понять, как оказалась здесь, где бы это ни было.

Но на этом все. Абсолютно никакой фоновой музыки у меня в голове. Никаких воспоминаний, к которым можно прибегнуть, когда не находилось ответов. Никаких размышлений о моем любимом цвете, какую еду я предпочитала, и даже не единого предположения о любимой песне или о последнем просмотренном фильме.

Это как смотреть на совершенно белую стену (которых в этой комнате было предостаточно), и ждать, что она пробормочет ответ.

И ничего.

Я была напугана, но не знала, чем именно. Полагаю, всем сразу. Если я ничего не знала, то разве не должна бояться всего?

Я даже не знала саму себя, чтобы понять, как следует действовать прямо сейчас. Какая была бы моя «нормальная» реакция на ситуацию, подобную этой? И была ли она?

Я понятия не имела.

Доктора и медсестры говорили, что моему мозгу просто нужно время. Время, чтобы излечиться от повреждений, о появлении которых мне было ничего неизвестно, и тогда все вернется на круги своя.

Прошло два дня с тех пор, как я очнулась и не смогла никому назвать свое имя. Может, это и не такой уж долгий срок, но, когда вы находитесь посреди засухи, наводнение — ваш спаситель.

Чем дольше я ждала, тем настороженнее становилась, тем сильнее волновалась.

Мне нужны были ответы. Из своей собственной головы или от людей, окружающих меня. У меня сложилось отчетливое впечатление, что со мной обращались осторожно, будто я стеклянная чаща с многочисленными сколами и трещинами, которое вот-вот разобьется. Мне не нравилось это ощущение, первое реально ощутимое чувство истины.

Персонал на цыпочках ходил вокруг меня, коридоры погружались в тишину, когда меня везли на анализы, все дарили милые, жалостливые улыбки, что было мне совсем не по нраву.

Я смирилась с этими тревожными чувствами. Быть сварливым лучше, чем испуганным. Как я должна когда-нибудь поправиться, если все ведут себя так, будто я не смогу?

А я смогу.

Кое-что было мне предельно ясно: я — сильная. Боец. Пусть и не ведала о состоянии своего организма, когда меня сюда привезли, но я пробыла в коме почти три месяца с полностью стертым сознанием и при этом выжила? Это сделало меня сильнее.

Поэтому, несмотря на безмолвие в своих мыслях, когда я пыталась вспомнить что-то, — хоть что-нибудь о себе, — которое было нервирующим; и что я оказалась в больнице в одиночестве (почему я была одна?), я во всем разберусь. Так или иначе.

Дверь в мою палату открылась, и вошел доктор в своем неизменном белом халате поверх зеленой формы. Его седые волосы были зачесаны назад, стетоскоп висел на шее, а в руках он держал планшет.

Я застонала.

— Пожалуйста, скажите, что мне не придется снова смотреть на карточки.

Он улыбнулся.

— Не фанатка карточек?

— Может, если бы я была в детском саду, — сообщила я неохотно.

Доктор засмеялся.

— Следует ли нам добавить чувство юмора в список ваших черт? — спросил он, подтаскивая раскладной стул к кровати.

Доктор провел здесь так много времени (наряду со множеством других врачей), что они могли бы просто оставить его здесь.

— Думаю, об этом еще рано говорить, — пробормотала я.

Я бы не назвала это юмором; это больше похоже на рассерженный сарказм с намеком на мольбу. С тех пор как очнулась, меня подвергали тестированию за тестированием и громоздкой куче карточек. Мы потратили немало времени на картинки, чтобы я рассказывала о том, что вижу. Они к тому же не были красивыми. Это были изображения вроде коровы, гамбургера, машины, мужчины, женщины и тому подобное. Доктора, по большему счету, просто выясняли, какой объем информации выбросил мой мозг. На данный момент я знала обо всем, кроме хотя бы крохотной детали о себе или о том, как я сюда попала.

А мое имя?

Все еще не имела ни малейшего представления.

Я всех просила, чтобы меня называли Амнезией. Это то, чем я была. Кем была. Они думали, что я шучу (эх, может, поэтому док захотел вписать чувство юмора), но шуткой это не было. Им же нужно было как-то меня называть.

— Сегодня никаких карточек. Думаю, можно с уверенностью утверждать, что вы знаете общую информацию о мире вокруг вас.

— И что дальше?.. — спросила я, гадая, какие новые забавы меня ждут.

— Я надеялся, что вы мне расскажете про вчерашний день, — сказал он, будто мы вели дружескую беседу.

— Вчерашний день?

Он кивнул.

— Что вы делали, что ели, с кем разговаривали. Все в таком духе.

— Это все указано в моей карте, — я нахмурилась. — Что бы я ни делала, все туда вносится.

Он коротко улыбнулся.

— Да, я в курсе. Я хочу услышать это от вас. Таким образом, смогу выяснить некоторые подробности о потери вашей памяти. Посмотрим, сможете ли вы вспомнить вещи, которые произошли с момента вашего пробуждения.

Я пробежалась по своему чрезвычайно волнующему дню, даже добавила часть о том, что мне не нравятся бананы. Медсестра сказала, что они хорошие, но это было ложью. Они были кашеобразными и мерзкими. Я бы не стала больше слушать ее советы относительно питания.

И чтобы получить дополнительные бонусные очки, я в деталях рассказала о том, что вспомнила после пробуждения из комы. Он внимательно слушал, набрасывая заметки поверх бумаги. Было немного странным осознавать, что все мои знания о себе уместились буквально в эту стопку бумаг.

Как я могла так мало понимать себя?

— Мисс? — позвал доктор, и я вскинула голову.

— Амнезия, — напомнила ему.

Он нахмурился.

— Не думаю, что это хорошее имя. Я могу попросить медсестер принести вам книжку с именами для детей, чтобы вы смогли выбрать одно для себя.

— Мне нравится Амнезия, — оспорила я упрямо.

— Почему? — поинтересовался доктор.

Он звучал как психиатр, которая навещала меня.

Пожав одним плечом, я ответила:

— Потому что оно объясняет то, кем я являюсь. Полностью потерявшая память.

— Вам не кажется, что вы нечто большее?

— Конечно, но я еще не выяснила это.

— Есть ли у вас желание разгадать себя? Что вам нравится и не нравится?

Я медленно кивнула. Казалось, это была непростая задача, но на самом деле, какой у меня был выбор? Я сморщила нос.

— С чего бы мне этого не хотеть?

— Ваше нынешнее состояние встречается крайне редко и может сопровождаться сильным чувством потери, депрессии и общей безнадёжностью.

— Какое оно, это нынешнее состояние?

— Вы что-то вспоминали сегодня? Какие-то флешбэки или мысли, которые больше походили на воспоминания? Сны, когда вы спали? — спросил доктор, увиливая от моего вопроса.

— Нет, и когда я пытаюсь, то просто… ничего. — Я развела руками, будто в таком же замешательстве, в котором наверняка находился он.

— О чем вы думаете?

— В основном я думаю о том, что произошло со мной и насколько сильную травму я получила.

— Думаете ли вы о будущем?

— Тяжело думать о будущем, когда я не имею не малейшего понятия о том, откуда я взялась. И когда у меня очень смутные представления о моем настоящем.

— Ощущаете ли вы что-нибудь, хоть что-то, какими бы незначительными ни были эти чувства, когда вы обращаетесь к своим мыслям? Или даже когда пытаетесь вспомнить? Боль? Страх? Печаль?

Я открыла рот, чтобы ответить, но ту же закрыла. Я чувствовала намек на что-то, но не была уверена, что готова произнести это вслух. Впрочем, и отмалчиваться я не могла, потому что доктор Бэк уловил, что я хотела что-то сказать.

— Мне страшно, — прошептала я. — Но не думаю, что это из-за воспоминаний… Ну, может, и из-за них. Я не знаю.

Он медленно кивнул. Казалось, он принял для себя какое-то решение. Поправив планшет на коленях, доктор поднял взгляд.

— Я полагаю, у вас то, что чаще всего называют фугой или диссоциативной амнезией. Как я уже упоминал, это очень редкое состояние, и, надо признать, я никогда никого с подобным заболеванием не лечил.

— Почему? — просто спросила я.

Меня не беспокоило, что я была его первым таким пациентом. Для меня это тоже впервые.

Ну, я так думала.

— Пациенты с диссоциативной фугой забывают о своем прошлом, а также свою личность. Они понятия не имеют, кто они. Любые напоминания о их жизни, демонстрация фотографий и так далее не пробуждает их память.

— Почему это происходит?

— Ну, в большинстве случаев это происходит потому, что человек пережил нечто травмирующее. До такой степени, что их разум стирает все в целях защиты.

— Мне кажется, это немного чересчур, — пробормотала я.

Он сделал паузу, что-то нацарапал на листе бумаге, а затем поднял глаза. У меня возникло ощущение, что я менее взволнована происходящим, чем должна быть. Тем не менее, я не знала, как вести себя.

— Когда вас принесли, вы находились без сознания, ни на что не реагировали. На затылке была большая рана и одна шишка на виске. Температура вашего тела была низкой, дыхание очень поверхностным, а в легких скопилось много воды. Честно говоря, я очень удивился, что вы выжили.

В животе что-то перевернулось от его слов. Пусть и не помнила об этом, но я сопереживала той девушке.

— Вода в моих легких? — спросила я.

Доктор Бэк кивнул.

— Вас нашли в озере. Почти выброшенную на берег. Вам повезло, что он был там, чтобы найти вас. Та сторона озера намного меньше населена.

Я ухватилась за информацию, как кролик за протянутую перед ним морковку.

— Почему я была в воде? — задалась я вопросом, пытаясь выжать больше информации.

— Мы не знаем. То немногое, что было на вас надето, разорвано и покрыто кровью. Очевидно, что вы попали в какое-то происшествие.

— Никто ничего не видел? Не сообщал о чем-то?

Его лицо потемнело.

— Нет.

— Как это вообще возможно?

— Вы получили серьезное сотрясение мозга, и вам наложили двенадцать швов на затылке.

Я сразу же потянулась к голове, запустив пальцы в густые пряди волос и исследуя кожу в поисках швов.

— Их там уже нет. Сняли около недели назад. Рана затянулась, но вы, вероятно, почувствуете, как на месте шрама появляется рубец.

Как только он это произнес, мои пальцы скользнули по длинному бугорку. Он был гладким и приподнятым. Я даже не знала, что там находилась шишка.

— Что еще? — спросила я, сложив руки на коленях. Я игнорировала тот факт, что мои пальцы дрожали.

— На вашем теле было несколько рваных ран. Большинство из них, похоже, от камней в озере. У вас была инфекция в порезе на стопе, которая не выглядела такой же свежей, как другие. Вы также подхватили пневмонию.

Я не знала, что сказать. Такое чувство, будто он читал чью-то другую карту. Почему я ощущала себя такой отстраненной?

— Это все? — осведомилась я, желая знать все.

— На вашем теле были ужасные синяках и… — Он остановился, колеблясь.

— Я хочу знать. Я имею право знать, — потребовала я решительно.

— У вас было несколько рубцов на теле. На спине и ногах, несколько на груди. Тип шрамов, как последствие регулярного насилия. — У меня внутри все упало, и он прочистил горло. — Вы также очень недоедали и были обезвожены.

Я воспользовалась моментом и сфокусировалась на дыхании. Признаюсь, это была техника, о которой упоминала психотерапевт, когда я встречалась с ней тем утром. «Когда все становится тяжелым или кажется невозможным, сделайте глубокий вдох».

— А сейчас? — Мой голос дрожал.

Он улыбнулся, как будто почувствовал облегчение от того, что мог сказать что-то позитивное.

— Абсолютно здорова. Ваше тело зажило, пока вы лежали в коме. Я не вижу причин, по которым вы не сможете полностью восстановиться.

— А моя память? — давила я.

Он вздохнул.

— Мозг — очень сложная штука. Есть много того, о чем мы не знаем. Данные о пациентах с амнезией говорят о том, что ваша память может вернуться назад сразу или по частям с течением времени. Также существует вероятность, что вы, возможно, никогда не вспомните всего, точнее того, что вас травмировало.

Я даже не буду знать, все ли я вспомнила. Всегда буду задаваться вопросом. Всегда в моей голове будет крутиться мысль: «О чем я навсегда забыла?».

— Где моя семья? — внезапно спросила я.

— Думаю, вам нужно отдохнуть, не торопитесь. — Он поднялся с раскладного стула.

— Я хочу знать, — заявила я.

— Мы не смогли найти вашу семью. Никто не пришел, чтобы признать вас.

На глазах навернулись слезы.

— Что?

— Я знаю, это должно быть очень тяжело…

Я перебила его, махнув руками перед собой.

— Вы не знаете, — зарычала я. — Как вы можете знать?

— Вы правы, — произнес он с раскаянием в голосе. — Я не могу.

— Ни один человек за почти три месяца не искал меня? Никто?

Его глаза скользнули к полу. Он не хотел, чтобы я видела жалость в них.

— Полиция все еще работает над этим. Они не сдались.

Была ли я ужасным человеком? Поэтому ко мне никто не приходил? Был ли кто-то рад меня видеть?

— Я не понимаю. — Я утонула обратно в подушках, потерпев поражение.

— Отдохните немного, — нежно сказал доктор Бэк. — Я попрошу доктора Клайн заглянуть перед тем, как она отправится домой.

Я отвернулась, глядя на белую стену. Еще один визит психиатра. Должна ли я радоваться тому, что кто-то хочет видеть меня?

— Ни один человек, — прошептала я, словно потрясенная. Реальное жало боли пронзило мои внутренности. Это было первое сильное чувство, которое я испытала. Я чувствовала себя брошенной и не такой сильной, как убеждала себя раньше.

У меня ничего нет. Ни имени, ни мыслей, ни людей.

— Есть кое-кто, — начал доктор так, будто ему не стоило говорить, но он не смог совладать с собой.

Я повернулась и посмотрела на него.

— Кто?

— Мужчина, который вытащил вас из озера. Он приходит каждый день, чтобы увидеть вас. Он сидел возле вашей кровати, пока вы были в коме. Иногда читал для вас.

— Он знает меня? — Во мне расцвела надежда.

— Нет. Он просто… — У доктора исчезли слова. Я практически слышала, как он взвешивал и подбирал необходимые слова. О чем он не договаривал? Что это за мужчина, который ежедневно сидел возле кровати незнакомки?

— Он приходил каждый день? — спросила я, желая полностью убедиться.

— Каждый божий день. Мы его сначала не впускали, поэтому он оставался в комнате ожидания.

— Почему? — задала я очередной вопрос из невероятного любопытства.

— Потому что он вытащил вас из озера. — Доктор открыл дверь, готовясь уйти.

— Он не приходил сегодня, — поспешно отозвалась я. — Или вчера.

Доктор осмотрелся, наполовину выйдя из палаты.

— Он был здесь. Он и сейчас здесь.

Страх пронзил меня насквозь. Как быстро любопытство превратилось во что-то более зловещее. Почему он приходил сюда каждый день? Он утверждал, что даже не знает меня.

Но продолжал приходить.

— Я хочу увидеть его, — заявила я.

Мои слова были встречены быстрым покачиванием головы.

— Лучше подождать.

— Подождать чего? Воспоминаний, которые, возможно, ушли навсегда?

— Пока у вас не будет времени обдумать все, что я только что сказал вам. — Он остановился. — Возможно, завтра. — С этими словами он закрыл за собой дверь, оставляя меня в одиночестве.

Я устала быть одна. Очевидно, так продолжалось все эти месяцы… А до этого? Ну, картина, которую мне нарисовал доктор Бэк, не выглядела как идеальная жизнь.

Он спросил меня насчет будущего, думала ли я о нем. Я не думала, но сейчас начала. У меня не было прошлого, но я чертовски уверена в том, что у меня будет будущее. Тишину в моей голове заменят мысли, лица… знания.

Начиная с мужчины, который приходил каждый день, даже не зная меня.

Схватившись за одеяло, я отбросила его, обнажая мои бледные, худые ноги. Мое тело было шатким и слабым, когда я пыталась встать, но все равно сделала это. Я становилась сильнее.

Сегодня я прошла больше, чем вчера.

Если персонал не собирался приводить этого загадочного мужчину ко мне, значит, я сама его найду.

Эдвард

Меня снова держали вдали. Мэри-Бэт встретила меня на выходе из лифта: она знала, что я приду. Я узнал это по выражению ее лица в ту же минуту, как увидел.

— Черта с два, — рявкнул я, пытаясь обойти ее.

— Эдди, ты не можешь войти туда, — сказала она, следуя позади меня.

— Я входил туда месяцами, Мэри-Би, — возразил я, развернувшись к ней лицом.

Несколько других медсестер и персонал обходили нас стороной, освобождая нам путь. Они, вероятно, тоже знали, что это произойдет.

Я всем нравился, и никто не хотел говорить мне «нет». Не об этом. Не про нее.

— Она тогда была в коме. Ты знаешь, что совсем все по-другому.

— Как она? — спросил я.

— Кажется, в порядке, на данный момент. Прошло только пару часов.

У меня было много вопросов, которые требовали ответов. В конце концов, слова вырвались из моего рта, как два камня, скребущих друг о друга:

— Она спрашивала обо мне?

Мэри-Бэт смотрела на меня в течение долгого времени. Ее ладонь обернулась вокруг моего предплечья, и я опустил взгляд на руку, касающуюся меня.

— Почему бы нам не присесть?

Позволив ей провести меня к ближайшему ряду стульев, мы сели на самом конце. Мэри-Бэт расположилась на краю своего стула и повернулась ко мне, наклонившись торсом ближе. Медсестра все еще держала мое предплечье, но я почти не замечал ее прикосновений. Просто хотел попасть в ту палату.

— Она потеряла память, Эдди.

Я быстро поднял голову.

— Что?

— Она ничего не помнит.

Я выпрямился, двигаясь так резко, что ее рука соскользнула с моей.

— Как, вообще ничего? — спросил я, пытаясь разобраться в ее словах.

— Даже собственного имени.

— Но она же помнит свое прошлое?

Мэри-Бэт грустно покачала головой.

— Ничего.

— Это нормально?

— Это редкость, — перестраховалась она. — Но учитывая состояние девушки в ту ночь, когда ты принес ее, это не является чем-то уникальным.

Поднявшись со стула, я начал вышагивать по коридору взад-вперед, засунув руки в карманы джинс.

— Она, должно быть, в ужасе.

— Доктор сказал, что ее память может вернуться через несколько дней.

— Я возвращаюсь туда, — настойчиво произнес я, разворачиваясь и собираясь отправиться вниз по коридору.

— Нет, — воспротивилась Мэри-Бэт, подскочив со стула. — Приказ доктора, Эдди. Она и так перенесла слишком много. Ей не нужен ты… — Ее слова резко оборвались.

Я повернулся, в моих глазах сиял гнев.

— Я бы не сделал ничего, что расстроило бы ее.

Каштановые волосы Мэри-Бэт были затянуты в тугой хвост, концы которых скользнули по плечу, когда она, вздохнув, подошла ближе ко мне.

— Я знаю это. Мы все это знаем. Но так будет лучше для нее.

Несколько проклятий вырвалось из меня, когда я шагнул прочь, хватаясь руками за затылок и глядя в небольшое окно рядом.

Секунду спустя Мэри-Бэт снова оказалась рядом со мной. Неуверенно коснулась моего бока, и я напрягся.

— Если она спросит о тебе, я за тобой приду.

Она не спрашивала обо мне. Ни вчера, ни сегодня. Она ничего не помнила, а каждый в больнице, — черт, да во всем городе, — говорил о ней. Это была самая сочная сплетня в Лэйк-Лохе за последнее десятилетие.

Все любили наш маленький причудливый городок, — и тишину в нем, — будто нетронутый современностью. Мы здесь были немного ретро, немного застывшие в прошлом. И тем не менее, люди по-прежнему любили драмы. Хоть что-то, что могло скрасить монотонность этого очаровательного места. В воздухе витал новых оживленный гул, заряд, которого обычно не встретишь. Я знал, что тоже являлся частью этих разговоров. Люди наблюдали за мной, хотели увидеть, что я сделаю дальше.

Все, чего хотел я — это увидеть ее.

Когда я пришел, персонал качал головой и указывал пальцем на комнату ожидания. Я хмуро бродил по коридорам, думая о том, чтобы схватить Мэри-Бэт и уговорить ее впустить меня. Сегодняшний день казался мне насыщенным: все были заняты, а на разговоры не хватало времени. Не то чтобы я возражал… но задавался вопросом, не старались ли они выглядеть занятыми, чтобы можно было избегать меня.

Пробыв тут больше около двух часов, мое терпение закончилось. Я ждал так долго… так невероятно долго. Я просто хотел увидеть ее. Поговорить с ней. Тогда я бы узнал.

Я должен был узнать.

У сестринского поста, расположенном недалеко от ее палаты, я оперся предплечьями на стойку и наклонился к одной из старших медсестер по персоналу.

— Эй, Эллен. Мэри-Бэт рядом?

Эллен подняла взгляд от своей бумажной работы. Вздохнув, она слегка покачала головой, но затем улыбнулась.

— Ты очень настойчив, Эдди.

Я улыбнулся, стараясь обнажить свои зубы. У меня были ямочки. Все любили ямочки.

Эллен хихикнула, вставая со своего стула.

— Мэри-Бэт здесь нет. Ее смена начинается не раньше семи. Так что тебе придется уговаривать кого-то еще.

— Вроде тебя? — Я улыбнулся еще шире.

Эллен протянула руку и ущипнула меня за щеки.

— Мне нравится наблюдать за твоими попытками, но мне нужно отнести эти документы вниз. На улице такой прекрасный день. Пойди и насладись им.

Я не ответил, и она ушла доставлять свою документацию, оставляя меня одного у стойки. Одна из медсестер прошла мимо меня дальше по коридору, повернула за угол и исчезла из виду.

Мой взгляд блуждал по комнате, в которой я провел столько времени. Я мог бы проскользнуть внутрь. Никого не было поблизости, чтобы заметить. До того как она очнулась, я никогда не колебался. Я просто шел. Однако сейчас, казалось, мне необходимо было все обдумать. Внезапно я занервничал.

Какой она будет без памяти? Узнает ли меня, если увидит? Что, если это была не она? А что, если все-таки она?

С тяжелым вздохом я отступил, отходя от стойки и упираясь спиной в стену. Немного ссутулившись, засунул руки в джинсы и склонил голову, задумавшись.

При всей той суматохе, царящей сегодня здесь, все казалось затихшим, успокоившимся, будто затаившим дыхание.

Тихий скрип заполнил мои уши, звук настолько слабый, что я не услышал бы его, не будь здесь такой тишины. Дернув подбородок в сторону шума, мой взгляд устремился прямо к фигуре, которая появилась в коридоре словно из воздуха. Шок и предвкушение столкнулись в моей груди, спустились в желудок, заставив его перевернуться.

Это была она.

Парализованный, я не мог пошевелиться. Я оставался на месте, прижавшись к стене, пока мои глаза цеплялись за каждое ее движение. За каждую деталь.

Она не видела меня. Все ее внимание было сосредоточено на том, чтобы переставлять одну ногу впереди другой, осторожно двигаясь по плитке.

Я не мог оторвать от девушки глаз, чтобы посмотреть, идет ли кто-нибудь к ней на помощь, или, может быть, она здесь потому, что так нужно. Как только эта мысль пронеслась у меня в голове, я понял, что она ослушалась назначения доктора. Никто из персонала не позволил бы девушке, потерявшей память, бродить по холлу в одиночестве.

Бело-голубая больничная накидка — это единственное, что я видел на ней, с тех пор как принес ее той ночью. Она висела на худеньком тельце, как занавески возле открытого окна в ветреный летний день. Грубая ткань развевалась вокруг нее, слегка колыхаясь, когда она передвигалась по коридору.

Ее движения были медленными. Девушка опиралась на стойку капельницы, которая и издавала этот слабый скрип. Одно колесо, вероятно, требовалось подкрутить.

Она была среднего роста, ниже меня, но не настолько, чтобы считать ее коротышкой. Я просто слишком высокий. Ноги девушки были обнажены, и я смог разглядеть ее длинные пальцы. Кожа была бледная, а на носу — россыпь светлых веснушек. Пока я смотрел на нее, она зубами впилась в нижнюю губу, концентрируясь, и что-то во мне слегка растаяло.

Я был таким слабым, когда дело касалось ее. Я даже не знал почему.

Что ж, ну да, я знал. Она была моей слабостью; и глядя на нее сейчас, я осознал, что в гораздо большей степени, чем мне казалось.

Медленно оттолкнувшись от стены, я встал прямо, и мой взгляд ни разу не покинул ее.

Густые волнистые пряди пшеничных волос рассыпались по ее лицу, когда она посмотрела под ноги. Они были неровными, некоторые пряди длинные, а некоторые, странным образом, короткие. Но выглядели они мягкими, независимо от того, какими растрепанными и неравномерными смотрелись.

Когда она приблизилась, усталость, казалось, охватила ее. Ее ноги подкосились, и она практически облокотилась на неустойчивую стойку. Я начал отходить от стены, намереваясь помочь ей, но мои движения испугали ее.

Она так быстро вскинула голову вверх, что это вывело ее из равновесия. Девушка дернулась, пытаясь удержаться в вертикальном положении, но стойка капельницы скользнула вперед. Она оказалась в этой неуклюжей войне по перетягиванию каната между своим телом и стойкой.

Я бросился вперед, когда колеса капельницы начали наклоняться и отрываться от земли.

— Осторожно! — крикнул я, подбегая к ней как раз вовремя, чтобы предотвратить ее падение.

Я не мог не заметить, как несколько моих пальцев коснулись гладкой кожи ее спины. Проклятая больничная накидка практически ничего не прикрывала, если она собралась бродить по коридорам.

Рука девушки обернулась вокруг моего предплечья, вцепившись в него так, будто от этого зависела ее жизнь.

Мы стояли так в течение длительного времени, словно танцевали, и закончили тем, что я опустил ее на пол. Я взглянул вниз. Она посмотрела вверх. Наши взгляды столкнулись.

Было тревожно осознавать, как безгранично сильно меня тянуло к ней.

Я искал в глубине ее карих глаз то, о чем столь долго мечтал. Я даже не был уверен, что искал. Что-нибудь. Что угодно. Искру узнавания от любого из нас.

Ее губы приоткрылись в беззвучном вздохе, и она первая отвела взгляд. Длинные, густые ресницы опустились, прикрывая медово-карие ирисы и разочаровывая меня.

Когда они вновь открылись, сосредоточившись на мне, я почувствовал, будто выиграл награду.

— Я чуть не упала, — сообщила она мне.

Я медленно покачал головой. Она бы не упала.

— Я поймал тебя.

Она попыталась встать ровно, но ее тело двигалось не так быстро, как ей того хотелось. Поэтому я помог девушке, поддерживая ее за талию своими руками и почти поднимая ее обратно на обе ноги. Нехотя отпустил ее, поставив стойку для капельницы возле нее на случай, если она ей снова понадобится.

— Я абсолютно уверен, что пациентам не полагается бродить по коридорам, — сказал я, сопротивляясь желанию протянуть руку и поправить вырез ее накидки.

— Я абсолютно уверена, что у большинства пациентов есть посетители, — возразила она. Я наклонил голову, но потом она осознала, что сказала, и выпрямилась: — Я не брожу. Мне нужно кое-где быть.

Забавляясь, я сложил руки на груди.

— О, и где же?

— Я, эм, ищу кое-кого.

Укол ревности пронзил меня. Кого она могла искать? Ее доктора! Что, если ей было больно, она звала медсестер, которых не оказалось поблизости, и решила сама обратиться за помощью?

Я вскинул руки. Она вздрогнула и отступила. И тут же я почувствовал себя последним засранцем.

— Я не причиню тебе вреда, — поклялся я, надеясь, что она услышит правду в моих словах. — Прости, что напугал тебя.

Она нервно засмеялась.

— Я не испугалась.

Ох, еще как.

— Тебе больно? — спросил я, заставляя себя отвести руки. — Могу я позвать тебе доктора?

Она закатила глаза.

— Ни за что. Все, чего хотят эти доктора — это записывать каждое мое движение на чертовом планшете.

Я усмехнулся. И в ту же секунду почувствовал на себе ее взгляд. Позволяя смеху утихнуть, я поднял глаза.

— Я — Амнезия, — сообщила она.

У меня сдавило грудь.

— Девушка без памяти.

— Ты слышал обо мне? — Она выглядела удивленной.

— Что-то вроде того, — прошептал я.

— Я ищу кое-кого. Может, ты знаешь его? — Ее голова наклонилась в сторону, пряди неровных волос упали на подбородок. Я отметил для себя, как с каждым новым движением, она все больше опирается о стойку. — Мужчина, который вытащил меня из озера.

Я. Она была здесь, шатающаяся на босых ногах, в поисках меня. От этой мысли у меня кругом пошла голова.

Я почувствовал, как дернулось мое адамово яблоко. Внезапно у меня пересохло во рту.

— Я знаю его.

Ее глаза загорелись, словно солнце вышло из-за туч и осветило ее золотистыми лучами.

Она была прекрасна. Так прекрасна.

— Знаешь! — Она оживилась, бросив взгляд мимо меня в коридор. — Можешь отвести меня к нему?

— Нет, — ответил я, привлекая ее внимание обратно к себе. Где им и следовало быть.

— Почему нет? — потребовала она, положив кулак на бедро.

На этот раз я потянулся и поправил вырез ее накидки. Как только я разгладил ткань, ее рука соскользнула с бедра, и она откинула голову назад, чтобы полностью изучить мое лицо.

— Ты уже нашла его, — пробормотал я, отступая немного назад.

Ее губы приоткрылись. Цвета нежного персика. Я хотел сосчитать веснушки у нее на носу.

— Ты — это он?

Отодвинувшись, чтобы вытянуть руку между нами, я сказал:

— Эдди.

Амнезия ничего не сказала, но вложила свою руку в мою, чтобы мы могли официально представиться.

— Ты спас мне жизнь.

— Нет, — ответил я моментально. — Не спас.

— Ты действительно приходишь сюда каждый день? — поинтересовалась она, слегка потрясенная.

Теперь ее глаза еще тщательнее изучали мое лицо. Мне стало интересно, каким она видит меня, знаком ли я ей вообще.

— Они сказали тебе, да? — Я улыбнулся.

— Думаю, доктору просто пожалел меня, — призналась она и сильнее облокотилась о стойку. Колесо заскрипело под такой тяжестью.

— Тебе нужно присесть. — Моя рука парила поблизости на случай, если она снова упадет. На этот раз она не отшатнулась.

— Ты пойдешь со мной? — спросила она.

В тот момент, благодаря этому невинному вопросу, я понял, что сделаю что угодно, стану кем угодно… пойду, куда она попросит.

Впрочем, я не сказал этого. Лишь покачал головой.

Короткая прогулка обратно к ее палате заняла много времени. Весь путь я боролся с желанием заключить ее в свои объятия, как в ту ночь, когда нашел ее плавающей на поверхности воды. Когда мы подошли к палате, я толкнул дверь, широко распахнув ее, и положил ладонь ей на спину, жестом предлагая ей проходить вперед.

Она подняла глаза вверх, затем отвела, прежде чем прошла мимо.

— Эдди Донован! — Раскатистый голос прозвучал из глубины коридора. Я вздрогнул. — Я говорил тебе, что посетители к ней не допускаются.

Изнутри палаты донесся стон Амнезии:

— Только не он. — Прежде чем я успел ответить, она высунула голову и продолжила: — Серьезно, доктор Бэк? Что он может со мной сделать? Украсть все мои мысли и воспоминания?

— Я запишу ваше чувство юмора, — ответил он ей почти нежно. — Но оно, между прочим, суховато.

Она откинула голову в сторону, чтобы взглянуть на меня.

— Он все записывает. Это невыносимо.

Мои губы дернулись в улыбке.

Доктор Бэк остановился неподалеку от нас.

— Почему вы встали с постели?

— Я сказала вам, что хочу увидеть Эдди.

Доктор Бэк посмотрел на меня с завуалированным предупреждением во взгляде.

— Я нашел ее в коридоре, — подтвердил я.

— Это просто посетитель, — сказала Амнезия. — Пожалуйста. Я не могу сидеть в палате с практически пустым сознанием ни минутой больше.

Эти слова гарантировали, что я вернусь. Ничто, даже команда докторов и нахальных медсестер, не смогут вытолкать меня отсюда.

Она нуждалась во мне.

Я нуждался в ней.

— Хорошо. Но мне нужно поговорить с Эдди. — Он указал на нее. — Возвращайтесь в постель.

— Спасибо, — искренне сказала она. Затем ее взгляд вернулся ко мне.

Было трудно объяснить свои чувства, когда она посмотрела на меня. И неважно, был это затяжной взгляд или мимолетный. Я находился с ней всего лишь несколько минут, но ее взгляд был столь же важен для меня, как и воздух.

— Ты останешься? — спросила она, ее голос был неуверенным и робким.

Всегда.

— Я сейчас приду.

Как только за ней закрылась дверь, воздвигая барьер между нами, я перевел взгляд на доктора.

— Я не буду держаться в стороне от нее.

— Да. Вы совершенно ясно дали это понять.

— Я не причиню ей боль.

Он вздохнул, признавая поражение.

— Я знаю это, Эдди. Ты и твоя семья — хорошие люди. Дело не в тебе.

— Во мне. — Я тихо выругался. — Я тоже часть этого.

Доктор ущипнул себя за переносицу.

— У нее тяжелый случай амнезии. Тот вид, возникающий в результате травмы.

— Ее память вернется? — Я должен был знать.

— Я не могу прогнозировать это.

Я подошел ближе, понижая голос.

— Вы думаете, это она?

— Ты знаешь, что нет, — ответил он печально.

— Но это возможно? — давил я. Я, вероятно, был последним человеком в этом городе, на этой планете, который отказывался терять надежду.

Он не хотел говорить этого, но не мог лгать. Не мне. Не самому себе. Черт, весь город судачил об этом и строил догадки.

— Есть несколько сходств, и возраст кажется подходящим.

— И тот факт, что никто не пришел за ней.

Я заберу ее. Заберу ее прямо сейчас.

— Не возлагай надежд, сынок. — Доктор Бэк положил руку мне на плечо. — Даже если и существует какой-то ничтожный шанс, что это она, она уже не тот человек. И никогда не будет.

Я не мог это слушать. Не хотел.

Я развернулся, чтобы войти в ее палату, но доктор Бэк меня остановил.

— Ты не можешь сказать ей, не сейчас. Она хрупкая. Ее разум все еще примиряется с новой реальностью. Слишком многое может навредить ей.

Разочарование нахлынуло на меня. Я хотел пойти и излить ей душу. Рассказать ей обо всем и надеяться, что узнавание заблестит в ее глазах.

Я не мог.

Подобные действия, слова, бурлящие внутри меня, могут осквернить ее. Ей нужен был друг. Кто-то, кто будет рядом с ней. Без всякого давления на кого-то, кем она являлась сейчас, без упоминания ее прошлой жизни.

Я не знал, как сделать это, но и не мог оставаться в стороне.

Моя голова качнулась вперед.

— Я могу сделать это. Я ничего не скажу.

— Успокой ее. Будь ее другом. Не торопись. При любых признаках возвращения памяти немедленно звони мне.

Я кивнул.

Доктор Бэк двинулся, чтобы уйти. Я схватил его за запястье.

— Насколько, эм… насколько плохо все было для нее?

Его глаза потемнели, а рот сжался в напряженную линию.

— Ты имеешь виду то, что вызвало полную диссоциацию?

Я снова согласно кивнул.

— Жестоко, очень жестоко… — Он остановился и покачал головой.

— Что? — надавил я.

— Настолько жестоко, что, возможно, будет лучше, если память никогда к ней не вернется.

Амнезия

Меньше всего я ожидала, что попаду в объятия темноволосого, голубоглазого мужчины с ямочками на щеках.

Не то чтобы я действительно чего-то ждала. Имею в виду, это все, что у меня было. Ничего.

Я думала, что мужчина, который нашел меня, вероятно, был рыбаком или кем-то постарше… менее привлекательным.

Полагаю, было еще кое-что, что я могла бы добавить к моему постоянно растущему списку черт характера. Мне нравились мужчины. Точнее, я находила одного из них особенно привлекательным.

Эдди был привлекательным, и я не могла отрицать этого. Красив настолько, что заполнил ту мрачную тишину в моем сознании. Его лицо являлось именно тем, о чем я могла подумать, когда ничего другого не оставалось. Синева его глаз ошеломляла, напоминая небо солнечным летним днем. Цвет глаз подчеркивали черные, длинные ресницы и волосы, такие темные, что навевали мне мысли о полуночи. Они были густыми и кучерявыми, слегка непослушными, ниспадая на лоб и уши. Мне также в нем понравился подбородок, его сила и четкость линий. Готова поспорить, что, если бы Эдди рассердился и напряг его, это заставило бы все в моем животе перевернуться.

И он был высоким. Очень высоким. Мне приходилось запрокидывать голову, чтобы изучить его. Когда я чуть не упала, а он внезапно оказался рядом, я почувствовала тепло его кожи, каким живым он ощущался, даже беспорядочное биение его сердца.

Устраиваясь на своей кровати, я удивлялась своим мыслям. Меня поразило, как энергично все крутится в моем сознании; как, обратив внимание на простые детали о ком-то, оживали те части меня, которые, как я думала, исчезли. Это давало мне надежду. Надежду на то, что, может быть, я не настолько потеряна, как все предполагали.

Конечно, если я подозревала, что изгиб мужской челюсти заставит в животе все дрожать, если понимала, что летнее небо голубое, а полночное небо — черное, тогда во мне зарыто гораздо больше.

Верно?

Я понятия не имела. То, о чем я думала, могло считаться общеизвестным, от чего мой мозг не посчитал необходимым избавиться. Я была подавлена, и это смущало меня. Я прошла несколько футов вниз по коридору, черт возьми. Увидела одного человека. Одного. И все же я здесь, дрожала в своей постели, будто увидела приведение, пытаясь понять смысл жизни.

Дверь медленно открылась. Эдди просунул свою темную кудрявую голову внутрь, немного растопив мое беспокойство. Достаточно, чтобы я смогла дышать.

— Я по-прежнему нужен здесь? — спросил он.

Я кивнула.

Мне понравилось, что он, зайдя внутрь, не позволил тяжелой двери захлопнуться. Вместо этого Эдди проскользнул в палату, обернулся и тихо прикрыл дверь за собой. Мой взгляд не отпускал его, даже когда он повернулся. Эдди был худым и длинным. Широкоплечим, пропорционально его росту. Мужчина был одет в пару выцветших джинсов, которые протерлись на краях, будто он носил их не первый год и редко надевал обувь, отчего они постоянно волочились по земле.

Его рубашка была темно-синей, а на спине было написано белыми буквами «Генерал Лох». Я понятия не имела, что это такое. Также на ней было изображено что-то похожее на Лох-несское чудовище. На ногах — простые белые с синими полосками по бокам кроссовки.

Он проигнорировал раскладную табуретку, которой пользовались все доктора, и вместо этого потянулся к стулу у стены и подтащил его к кровати. Выглядело это так, будто он планировал остаться здесь на какое-то время. Стул прочнее, чем табуретка. С тяжелым вздохом он присел, облокотился и закинул ноги на край моей кровати.

— Твоя обувь грязная, — сообщила я, взглянув на подошву.

Он издал легкий смешок и усмехнулся. У него оказалась своенравная усмешка, которая говорила о том, что ему почти все сходило с рук. Эдди спустил ноги с одеяла и устроил представление, скидывая со своих ног кроссовки. Которые, упав на плитку, издали резкий звук. После этого его ноги вернулись на кровать уже в белых носках.

— Лучше? — спросил он, ничуть не беспокоясь об этом.

Я разок кивнула.

— Намного.

Он снова улыбнулся, и хоть я ничего о нем и не знала, но поняла, что искра в его глазах — это что-то редкое. Что-то чистое.

— Ну и как они с тобой тут обращаются? Как еда?

У меня тяжелая форма амнезии. Эдди вытащил меня из озера наполовину мертвой. Очевидно, что он ждал почти три месяца моего пробуждения. И сейчас его первый вопрос о еде?

— Мне не с чем сравнивать. — Я похлопала себя по голове и пожала плечами. — Конечно, я думаю, снаружи должно быть что-то лучше, чем суп и «Джелло».

— Смотря какое, — небрежно заметил он, складывая руки на груди. — Это красное или голубое «Джелло»?

Уголки моих губ изогнулись вверх. Я не привыкла к такому. Но подыграла ему. Это было даже приятно.

— Зеленое.

— Это просто неприемлемо! — сказал он в притворном негодовании. Сев ближе, его ноги в носках соскочили с кровати. — Как смеют они подавать что-то настолько противное!

Я издала звук. Это был смех. Я смеялась. Теперь я знала, как это звучит.

— Но нет ничего хуже банана, который они пытались заставить меня съесть, — добавила я, прикрывая свой рот рукой, словно стеснялась быть счастливой.

Глаза Эдди загорелись весельем, но он покачал головой и нахмурился.

— Зеленое «Джелло» и фрукты? Я выскажу свое мнение первой попавшейся медсестре.

Я высунула язык. Даже мысль об этой кашицеобразной желтой штуке вызывала во мне отвращение.

Эдди хихикнул, и мысли о еде улетучились из моей головы. Мы долго смотрели друг на друга. Воздух вокруг нас, казалось, сжался или, может, мою кожу на мгновение стянуло. Реальность разрушила наше веселье, и множество вопросов в моем сознании выплыли на поверхность.

— Где я нахожусь, в смысле, в каком штате? — тихо спросила я.

Эдди удивленно вскинул брови.

— Тебе никто не сказал?

Я скорчила гримасу.

— Они практически ничего мне не сказали. Они думают, что я слишком хрупкая.

Его ноги вернулись на матрас, когда он откинулся на спинку стула.

— Ты через многое прошла.

— Ничего из этого я не могу вспомнить.

Могла ли я позволить себе грустить о вещах, которые не могла вспомнить? Я знала, что не пострадала… но было тяжело испытывать эти чувства.

— Ты действительно ничего не помнишь? — Эдди внимательно посмотрел на меня.

Я не знала почему, но каждый раз, когда мужчина смотрел на меня, я чувствовала, будто он что-то ищет. Кроме того, как я могла расстраиваться, если не имела ни малейшего представления о том, что происходит на самом деле? Все, что у меня было, это кусочки… кусочки не очень привлекательной картинки, но похоже, мне нужно куда больше, прежде чем все встанет на свои места.

И снова я погрузилась в себя, — к своему пустому разуму и пустому миру, пытаясь вспомнить хоть малейшую деталь о себе. Что-нибудь. Но не смогла.

— Ничего.

— Даже меня? — спросил он, его голос был менее расслабленный, чем до этого. Как будто Эдди знал, что ему не следует спрашивать об этом, но не смог совладать с собой.

— С чего бы мне тебя помнить? Я должна?

В его глазах моментально промелькнуло разочарование, но потом он покачал головой.

— Нет. Когда я вытащил тебя из воды, ты на мгновение открыла глаза. Я подумал, может, ты видела меня.

— Ох. Мне жаль. Я только помню, как очнулась здесь.

— Все в порядке. Это вполне нормально.

— Они попросили тебя ничего мне не рассказывать, не так ли? — Я откинулась обратно на подушку и вздохнула.

Ранее, находясь в одиночестве и ожидая врачей, я отрегулировала кровать так, чтобы можно было сидеть прямо. С тех пор как очнулась после комы, лежать мне не очень нравилось.

По правде говоря, мне было некомфортно. Я никому об этом не говорила. Док записал бы это с таким лицом, будто страдает запором, и вызвал бы психиатра. В любом случае, все это не так уж важно. Имею в виду, очевидно, я должна чувствовать какой-то дискомфорт после пробуждения из длительной комы. Я слишком долго пролежала в постели без движений; конечно, мое тело сражалось против того, чтобы делать это снова.

— Они также сказали мне, что я не могу войти сюда и увидеть тебя, — сказал он, подмигнув.

— Но ты все равно приходил, — произнесла я, вспоминая, что доктор Бэк говорил мне. — Почему ты приходил каждый день?

— Я не мог держаться в стороне. — Его взгляд блуждал по моим чертам, и впервые после пробуждения я задумалась о том, как выгляжу.

— Но почему? — настаивала я, не в силах отвести глаз от его пристального взгляда. Эти синие омуты поглощали меня.

— Потому что я вытащил тебя из воды. Ты была такой… невосприимчивой. Я испугался и, принеся тебя сюда, чувствовал себя причастным ко всему происходящему. Хотел убедиться, что ты будешь в порядке.

— Тебе было жаль меня, — подчеркнула я.

— Вообще-то, — прошептал он, и в его голосе было что-то чистое и совершенно правдивое, — мне было жаль людей, которых ты оставила позади, людей, которые могли скучать по тебе.

— Об этом… — Я моргнула, пытаясь оторвать свое внимание от его лица. — Доктора говорят, что никто не приходил, чтобы опознать меня.

Эдди покачал головой.

— Нет, никто не приходил.

Слезы обожгли глаза. Иногда было легко оттолкнуть это, отстраниться от всего, но временами это ударяло меня прямо по лицу. Никто не приходил за мной. Я была совершенно одинока и даже не знала своего имени.

— Полиция ведет поиски? — поинтересовалась я, вспоминая что-то еще из слов доктора.

— Да, насколько мне известно. Какое-то время это была горячая история в новостях. И в газетах, и на радио. Они изучали заявления о пропавших без вести, но до сих пор ничего похожего на твою историю не нашли.

— Даже я не знаю своей историей! — вырвалось из меня. — Как они могут знать?

Эдди прочистил горло.

— Я к тому, что нет ни одного совпадения с твоим описанием или возрастом среди пропавших без вести после твоего появления здесь или за несколько месяцев до этого.

Мне стало стыдно из-за того, что сорвалась на него. Он был единственным человеком здесь, а я вымещала свое разочарование на нем.

— Прости меня.

— Нет. — Он двинулся ближе, облокотившись на свои колени и наклонившись к кровати. — Не извиняйся, никогда. Не передо мной.

— Мне не следовало кричать на тебя.

Шторм в его глазах стих.

— Я переживу.

Уверенность в его тоне, как ни странно, успокаивала. Мне понравилась это чувство; оно было чем-то прочным, когда все остальное казалось таким хрупким.

— Итак… — подтолкнула я, поджимая под себя ноги и взбивая паршивые одеяла на кровати. — Ты собираешься выдать мне информацию или как?

Он насмешливо вздохнул.

— Я чувствую себя использованным. Ты меня хочешь только из-за моего разума.

— Пока что твой разум был довольно бесполезен, — отметила я.

Его зубы сверкнули в быстрой улыбке.

— Мы в Мэне, маленький городок на севере.

— Мэн, — пробормотала я самой себе, обдумывая это слово, решая, ощущается ли он знакомым или нет. Незнакомо. — Это на Восточном Побережье, правильно? Тут холодно? — спросила я, задаваясь вопросом, откуда взялась эта информация и почему остальные более важные детали давались мне так тяжело.

— Да, но сейчас не холодно. Август на дворе. Приближается конец лета, и скоро начнет холодать.

— И тут есть озеро? — спросила я.

Эдди приподнял голову и откинул непокорные волосы со лба.

— Озеро Лох-Лейн. Хотя все называют его озером Лох.

— Это большое озеро?

— Да, большое, на самом деле больше, чем город. Это тихое место, которого нет на карте, не такое современное, как большинство мест в наши дни.

— Значит женщины, стирающие на берегу, не обычное явление? — пошутила я, пытаясь облегчить мои тревожные мысли.

— Нет, — ответил Эдди, отводя свой взгляд и устраиваясь в кресле поудобнее. Я же почувствовала облегчение от того, что он не собирался уходить.

Полагаю, я могла добавить еще кое-что в список о себе. Мне нравилась компания. Или может, просто Эдди.

— Что насчет твоей рубашки? — Я указала на синюю ткань, покрывающую его грудь. — Что за Генерал Лох?

Как будто он только вспомнил о том, во что одет, Эдди посмотрел вниз.

— Магазин «Генерал Лох». У нас нет сети продовольственных магазинов или чего-то подобного в радиусе двадцати пяти миль. У нас есть только «Генерал Лох». Это городской продовольственный магазин. — Трогая ткань рубашки, он добавил: — Я работаю там.

— Чем ты занимаешься? — полюбопытствовала я.

— Упаковываю покупки, считаю кассу, осуществляю выплату заработной платы, раскладываю товар на полках, занимаюсь инвентаризацией… — Он засмеялся. — Я достаточно много делаю.

Мои щеки покраснели, пока я слушала его. У Эдди получалось удерживать мое внимание. Все в нем было интересно.

— Ты живешь неподалеку? — выпалила я, желая, чтобы он продолжал говорить.

— Да, у меня есть небольшой домик у озера.

— Я уверена, что он красивый, — прошептала я, уходя в себя. У меня не было места жительства. Или работы.

— На самом деле нет.

Я моргнула в удивлении. Эдди засмеялся.

— Он был наполовину разрушен, когда я купил его. Поэтому я смог позволить его себе. Медленно приводил его в порядок.

— Звучит весело.

Он ухмыльнулся.

— Это не покажется веселым после почти восьми часов шлифовки дерева и покраски стен.

— Это лучше, чем больничная койка, — вздохнула я.

Эдди подался вперед. Мне показалось, что он потянулся к моей руке, но передумал и отступил.

— Могу я принести тебе что-то? Хоть что-нибудь?

Мою жизнь.

— Думаю, спасения моей жизни было более чем достаточно. Эта я твоя должница.

— Нет, — произнес он быстро и решительно. — Ты мне ничего не должна.

— Ты видел что-то той ночью, Эдди? — прошептала я. — На озере? Там был кто-то еще?

Сначала он не ответил. Вместо этого Эдди положил свое предплечье на кровать и уткнулся в него лбом. Он уставился в пол, и я просто ждала, думая, что ему нужно время собраться с мыслями. Когда он поднял голову, лазурный оттенок его радужек помрачнел.

— Иногда по ночам я прогуливаюсь вдоль озера. Люблю временами делать это, чтобы подумать. — Я кивнула, поощряя его продолжать. — Той ночью стоял туман, как случается порой. Ветер был сильнее, чем обычно, а вода казалась беспокойной. Тебя не было на берегу.

— Но доктор сказал… — возразила я.

— Я знаю. Ты бы попала на берег, если бы я не увидел тебя. Ты находилась на небольшом расстоянии, на глубине примерно по пояс. — Он показал рукой на поясницу. — Я увидел тебя на поверхности, подплыл и вытащил.

— Я дышала? — спросила я. Это было странно. Я знала, что эта история была обо мне, но не чувствовала этого. Ощущалось так, будто мне рассказывали о ком-то, кого я даже не знала.

— Нет, — прошептал он. — Я сделал искусственное дыхание.

Не подумав, я поднесла подушечки пальцев к губам, представляя, как он вытаскивает меня из воды, как дыхание его тела вливается в мое.

— Как только ты начала дышать, я повез тебя в больницу. Подумал, что так будет быстрее, чем ждать скорую.

— Доктор Бэк сказал, я была в очень плохом состоянии, — рассказала я ему.

Эдди кивнул.

— Да, какое-то время ты находилась в критической ситуации. Но я знал, что ты справишься.

— Как ты мог знать? — Как он мог знать обо мне больше, чем я сама?

— Потому что ты там, где и должна быть. — Интенсивность его взгляда нервировала.

Но вместо того, чтобы оттолкнуть меня, он произвел обратный эффект. Мой самый глубокий страх вырвался из меня, будто был намагничен, а я являлась магнитом.

— Что, если я никогда не вспомню?

— Что ж, — произнес Эдди, глядя в потолок и обдумывая ответ. Наши взгляды встретились и задержалась друг на друге, затем он опустил глаза и закончил ответ: — У тебя просто будет больше места в этой прекрасной головке для новых воспоминаний.

Это были обнадеживающие слова. Почти обещание чего-то лучшего в предстоящие дни. Секунду назад я бы вцепилась в этот позитивный настрой, как в спасательный круг. Или может быть, сделала это позже, когда легла бы в кровать и попыталась уснуть.

Но прямо сейчас я не думала об этом. Я могла думать только о том, что Эдди назвал меня красивой.

Эдвард

Озеро было могущественным. Настолько грозным, что отняло ее… Возможно, оно единственное, что способно вернуть ее. Сперва я просил вернуть ее каждый день. Затем, по мере взросления, все реже и реже. Но я до сих пор ходил туда по ночам. Мои пальцы ног все еще тонули в галечном берегу. Ледяная вода продолжала колоть мою кожу. Я перестал просить озеро вернуть мне ее, но мое сердце никогда не отказывалось от надежды, что когда-нибудь вернет.

И однажды ночью так и случилось.

Амнезия

Я плыла; вода, окружающая меня, полностью поддерживала мое тело. На мгновение я познала истинный покой. На мгновение осталась только я и никаких мыслей в голове, только блаженное молчание, — вода заглушала все звуки.

Она словно шелк ласкала мою кожу, плавно скользя и изгибаясь вокруг меня, утягивая вдаль и возвращая обратно. Мне даже не пришлось пытаться. Когда я открыла глаза, мир вокруг меня потерял четкость, все казалось размытым, будто я нуждалась в очках. Мой взгляд проследовал за маленьким следом пузырей, всплывающих прямо перед моим лицом. Я запрокинула голову, чтобы проследить за быстро поднимающимися пузырьками, и тут передо мной показались длинные пряди струящихся волос. Я долго смотрела на них, развевающихся, как флаг на ветру. Пряди волос казались мягкими, цвет не таким светлым, как обычно, а более глубокого оттенка.

Надо мной внезапно нависла тень, сокрушая и возвращая меня в реальность.

Адреналин хлынул сквозь меня, заставляя мое тело напрячься и бороться с водой, которую я раньше считала шелком. Но это был не шелк. Оковы, и они оказались настолько гибкими, что не имело значение, как я двигалась и сражалась, потому что они обвивались вокруг меня. Мои конечности начали продираться сквозь толщу воду, проталкиваясь, чтобы выбраться на поверхность. Внизу было темно, так темно, что я едва ли замечала что-либо еще. Отчаянно оглядевшись вокруг, я увидела лишь то, как моя чистая кожа выделялась на фоне воды, которая теперь казалась грязной.

Это был не покой. Это была смерть.

Я пробивалась вверх, надеясь, что плыву в правильном направлении. Поверхность становилась светлее. Я яростно плыла, пока мои легкие горели огнем.

Как только я собралась всплыть, большая темная фигура нависла надо мной, заслоняя свет, который я использовала как проводник. Фигура наклонилась, глядя прямо в волны, глядя на меня… осмеливаясь меня поднять.

Мое сердце билось так сильно, что было больно. Грудь сжалась от недостатка воздуха, голова закружилась, а в глазах потемнело. Я не могла сдаться, и с последним дерзким толчком пробилась на поверхность. Стала жадно глотать воздух.

В воздухе ощущалось чье-то зловещее присутствие. Пока я втягивала драгоценный кислород, мои глаза пытались избавиться от лишней воды.

Все еще размытым зрением я увидела, как большая фигура настигла меня. Я отчаянно попыталась разглядеть его лицо, но оно было сокрыто в тени. Все, что я знала — это то, что напугана, не просто напугана… я была в ужасе.

— Нет! — Я ахнула, пытаясь отплыть назад, подальше от руки.

С ворчанием рука упала, взволнованно я начала двигаться, совершая быстрые рывки. Вода была темной и выглядела бескрайней, но не такой страшной, как человек, пытающийся схватить меня.

Я поплыла обратно, мои руки кричали от истощения, но я продолжала двигаться, преодолевая любое расстояние, которое могла охватить.

Внезапно окутанный пеленой человек увеличился в размерах, как будто он стоял и зловеще пытался дотянуться до меня. Но не мог; я была вне досягаемости для его ужасающей хватки. Он склонился, все еще скрытый темнотой, и выровнялся, что-то вытянув над своей головой. Что-то длинное и толстое…

Вода давила на меня, пока я сражалась с волнами. Но озеро предало меня, внезапно толкнув ближе к человеку.

— Нет! — закричала я, когда длинное, толстое оружие обрушилось на меня. Я прекратила стучать по воде и вскинула руки вверх, чтобы защитить голову, и это движение заставило меня немного выскользнуть на поверхность.

Глубокий звук дерева, ударяющего о воду, отозвался эхом, а ошеломляющая боль послала меня вниз.

Я опять плыла, меня снова поддерживала вода, будто озеро не могло решить, друг оно мне или враг.

Широко раскинув руки, согнув ноги, я уставилась в темноту, предъявляющую права на меня, пока меня медленно относило течением.

Мой вздох был настолько сильным, что оторвал мою спину от матраса. Ухватившись за края кровати, я приподнялась, втягивая воздух, как будто не дышала несколько дней, и дрожала как лист, готовый упасть с дерева.

Ощущение моей вспотевшей кожи доставляло дискомфорт, но то, как сон подействовал на меня, было в разы хуже. Неужели именно так ощущается смерть?

Сделав отрывистый вздох, я почувствовала боль в пальцах от того, как крепко вцепилась в кровать, расслабила хватку и сдернула одеяло с моей перегревшейся кожи.

Прохладный воздух дотронулся до них и мурашки пошли по коже.

Потянувшись за водой сбоку у кровати, я обнаружила пустую чашку. Оставаться в постели на данный момент было крайне непривлекательно, поэтому я вылезла из нее, шлепая босыми ногами по холодному полу. Дрожа от озноба, понесла чашку в ванную, чтобы наполнить ее.

Стояла кромешная тьма, что до смерти пугало меня, поэтому я включила резкий свет над головой и отпрянула от назойливой яркости. Все еще щурясь, отпила из чашки, немного теплой воды пролилось на мой подбородок, словно я забыла, как правильно пить.

Мне удалось согреться, когда вода опустилась в желудок, будто та растянула сжатые мышцы в горле. Чашка не издала ни звука, когда я поставила ее на фарфоровую раковину и вытерла ладонью подбородок.

Привыкнув к свету, я поймала свое отражение в зеркале. Я едва смотрела на себя после того, как очнулась. Мне не нравилось смотреться в зеркало, потому что не узнавала человека, которого видела в нем.

Было страшно видеть себя и осознавать, что, если бы никто не сказал мне, что это я, я бы себя не узнала.

Мои волосы казались густыми и волнистыми, — темный блонд, который неравномерно свисал вокруг моего лица и по плечам. Было кое-что еще, что показалось мне невероятно любопытным, когда я все же осмеливалась взглянуть. Почему пряди были настолько неровными, с клочками, отсутствующими то там, то тут? Мои глаза были светло-карими, ясными… и на мой взгляд, загадочными. Эти глаза должны были видеть так много, но до сих пор держали все в секрете.

Моя кожа была бледной, почти бесцветной. Я бы выглядела мертвой, если бы не светлые веснушки, покрывающие мое лицо. Мои зубы — слегка искривлены, а если присмотреться, можно заметить на переднем правом зубе скол.

Шум в палате привлек мое внимание, тяжелая деревянная дверь закрылась. Меня охватила нервная дрожь. Мои пальцы, до сих пор дрожащие от ночного кошмара, затряслись еще больше. Я быстро щелкнула выключателем, снова погружая комнату в полную темноту. Стояла там, пытаясь услышать сквозь свое нестабильное дыхание какие-нибудь необычные звуки.

Тихие шаги приближались.

Я закусила нижнюю губу, вслепую дотягиваясь до чашки с водой.

Я ждала, казалось, целую вечность, но никаких других звуков не последовало. Когда начала думать, что у меня паранойя, звук запирающейся двери снова раздался в комнате.

Я дернулась, как от выстрела, и прижалась спиной к холодной стене в ванной.

Кто-то был там!

Я сразу поняла, что это не медсестра. Они редко заходили в мою палату посреди ночи, а если и заходили, то уж точно не крались как призраки и не заглядывали в ванную, чтобы убедиться, что я в порядке.

Кто это был?

Надвигающаяся фигура из моего кошмара мелькнула у меня в голове. Это было скорее движение тени, омрачающее мои мысли, потому что в действительности я никого не видела во сне.

Не думая, я сделала глоток воды из-под крана, мое сердце все еще вырывалось из груди. На дне чашки плескалась жидкость от того, как меня трясло.

— Ты становишься безумной, — сказала я себе. — Тебе приснился плохой сон, и ты испугалась.

Еще одна причина, из-за которой я ненавидела лежать в кровати. Мне хватило сна до конца моей жизни.

Дверь ванной распахнулась, когда я толкнула ее и шагнула обратно в комнату. Сквозь маленькое прямоугольное окно и из-под двери лился свет.

Я увидела, как в коридоре суетится медсестра, и вздохнула с облегчением.

Видишь? Все в порядке.

Весь обратный путь до кровати у меня дрожали коленки, я удерживала чашку в одной руке и опиралась на стойку капельницы другой. Не могла дождаться, когда эту штуку вытащат из моей руки. Они сказали, что это произойдет скоро.

Я поставила чашку у кровати и взглянула на одеяла с насмешкой. Другой человек спустился по коридору, затемняя часть света, проникающего из-под двери.

Поставив одно колено на матрас, опираясь рукой на стойку капельницы, я приготовилась к тому, чтобы подтянуть себя в липкую и влажную постель.

У меня ничего не вышло.

Рука обхватила мою лодыжку, когда та оторвалась от земли, и я вскрикнула, инстинктивно дергаясь, чтобы вырваться. Хватка усилилась, и я почувствовала давление от сильных пальцев, держащих мою ногу.

— Нет! — воскликнула я, но было слишком поздно.

Рука потянула меня с такой силой, что я свалилась с кровати.

Стойка капельницы последовала за мной, оторвавшись от пола и ударяясь о плитку рядом со мной.

Падение отозвалось тупой болью в спине, плечах и в затылке. Когда я попыталась подняться, другая рука появилась из-под кровати и вцепилась во вторую лодыжку.

Я начала отбиваться, открыла рот, чтобы закричать.

Мгновенно из-под кровати выскочила фигура, освобождая мои лодыжки из хватки, и я повернулась, чтобы броситься бежать. Но она схватил меня. Мои руки вцепились в темную, плотную ткань толстовки, скрывающей его тело и лицо.

Рука в перчатке закрыла мой рот, надавливая так сильно, что заныл затылок, когда голова коснулась пола.

Я попробовала закричать, но звук был заглушен. Нападавший превосходил меня в силе и в размерах. Когда я изо всех сил попыталась освободиться, капельница в моей руке дернулась, отзываясь острой болью в руке.

Я не могла видеть лица — оно было полностью покрыто тканью, но ненависть исходила от него. Чем больше я сражалась, тем спокойнее становился человек, он сдвинулся, присел и опустил вторую руку, чтобы зажать мне нос.

Мои глаза распахнулись. Он душил меня!

Это был убийца!

Открыв рот, я сделала единственную вещь, которую могла: укусила его руку так сильно, как только возможно.

Человек издал приглушенный низкий рык и вырвался. Я вывернулась из-под его тела, ударяя ногой в грудь. Человек упал обратно на кровать, а я поспешила вперед, буквально волоча стойку капельницы за собой, рывком распахнула дверь и вывалилась в коридор.

— Помогите мне! — закричала я.

Коридор больше не освещался. Медсестры, которых я видела ранее, отсутствовали. Стояла странная тишина.

Я была одна. С убийцей.

— Помогите! — закричала я снова. Мольба эхом разнеслась по длинному, одинокому коридору, но она не внушала мне никакого оптимизма.

Я развернулась, услышав нападавшего позади меня. Он стоял, ссутулившись в дверном проеме. Не сказав ни слова, он поднял палец и указал на меня… просто указал и ничего не произнес.

— Нет! — закричала я, отползая дальше по коридору.

Звук скрипучих кроссовок за углом заставил меня разрыдаться.

— Помогите, — слабо позвала я, приготовившись снова защищаться.

Нападавший тоже услышал и внезапно ринулся вперед. Я упала, но он закончил со мной. Темная фигура исчезла также быстро, как появилась, оставляя меня израненной, дрожащей массой на полу коридора.

— Амнезия! — воскликнула одна из медсестер.

Я начала плакать сильнее.

Медсестра присела рядом со мной, крича о помощи. Пока она отдавала распоряжения тем, кто суетился вокруг нее, меня утешал тот факт, что коридор больше не был таким пустым. Даже свет вернулся.

Я и двух слов не произнесла за все то время, что они провозились со мной. Сон повторялся в моей голове снова и снова… как и ощущение того, что меня почти задушили. Я едва обратила внимание на красное пятно на тыльной стороне моей руки и на то, как кто-то кричал о том, что капельница вырвалась из моей кожи.

Я отключилась от всего этого и просто сидела там: ступор накрыл меня как тяжелое одеяло. Как тяжесть озера ночью.

Но больше всего меня преследовала параллель между сном и внезапно обрушившейся реальностью. Я не могла не задаться вопросом, действительно ли это был всего лишь сон.

Темная, окутанная темнотой фигура в моем сне была идентична той, что вылезла из-под кровати. Казалось, леденящее совпадение зависло надо мной с явным злым намерением.

Замкнувшись в себе, я думала об Эдди. Именно его голубые глаза и черные волосы я представляла, пытаясь отогнать свои худшие страхи. Я хотела, чтобы его позвали.

Но не попросила об этом.

Мои мысли продолжали возвращаться к нему, пока худшая ночь затягивали меня в свои тиски. Всего несколько часов назад я прошептала ему свой самый большой страх… Что, если я никогда не вспомню?

Я преодолела этот ужас, он настолько устарел, что был почти недействительным.

Теперь моим самым большим страхом являлось не то, что я ничего не вспомню.

А то, что вспомню.

Эдвард

«Генерал Лох» открывался в восемь утра. Это было не столь рано, сколь невыносимо. Но все же достаточно рано, потому что нашему сонному озерному городку требовалось больше времени для пробуждения, чем, скажем, городу или даже мегаполису.

Часы посещения в больнице начинались не раньше десяти, но меня это не волновало. Я был слеп к правилам этого места, будто они предназначались для всех, кроме меня. Я приходил туда ради нее, — ради девушки, которая сказала мне, что ее зовут Амнезия. Будучи там для нее, я освободил себя от их ограничений и правил.

Находясь рядом с ней, мне казалось, что меня ничего не сдерживает. Как будто все было возможно.

Пекарня через несколько дверей от «Генерала Лох» открывалась в шесть, а владельцы — самая рано просыпающаяся пара на озере. Джолин и Джереми были женаты еще до моего рождения. Они всегда говорили, что пара, которая выпекает сообща, остается вместе.

У меня не было фактов, чтобы доказать их неправоту.

Примерно через полчаса после того, как табличку на двери поменяли на «Открыто», я протиснулся в переднюю бирюзовую дверь, вынуждая колокольчик прозвенеть неистово громко в этот ранний час. Несмотря на лето, на улице витал прохладный воздух. А туман, клубившейся на улицах, парил над кирпичными тротуарами и цеплялся за причудливые фонари, выстилающие дорогу.

Джолин выглянула из-за стены, отделяющей кухню, удивленно приподнимая брови, покрытые мукой.

— Эдди! — воскликнула она, звуча более бодро, чем ощущал себя я, затем исчезла буквально на секунду, прежде чем вышла из-за стены, вытирая запачканные мукой руки белым полотенцем. — Что привело тебя сюда в такую рань?

Нацепив улыбку, которую всегда держал наготове для окружающих, я облокотился на прилавок возле старомодного кассового аппарата, (да, он все еще работал, и Джолин до сих пор использовала его).

— Скажи мне, что ты уже достала те маффины с корицей из духовки.

Сладкий, насыщенный аромат, наполняющий воздух, давал мне надежду, пока живот урчал от жадности.

— Это первое, что мы выпекли! — подтвердила она. — У сегодняшней партии есть кое-что особенное: ранние яблоки из сада Северила и немного пухленьких, горячих изюминок.

— Я возьму четыре, — сказал я, и у меня начали течь слюни.

— Четыре! — Она засмеялась. — У тебя отменный аппетит этим утром.

— Я собираюсь поделиться, — быстро усмехнулся я.

Ее глаза загорелись любопытством, и я понял, что будет легче просто сказать ей, куда направляюсь, чем заставлять Джолин спрашивать буквально каждого второго человека, входящего в эти двери, знают ли они, что задумал Эдди Донован.

— Я возьму их в больницу. Подумал, что Амнезии понравится что-то, кроме зеленого «Джелло».

Как легко ее имя сорвалось с моих уст. Я боялся, что допущу ошибку и назову ее иначе.

— Они называют эту бедную девочку Амнезия? — спросила Джолин, прислонившись к другой стороне стойки. Она казалось доброй и заинтересованной.

Засунув руки в карманы толстовки на молнии, я сказал:

— Она настаивает, что сейчас это ее имя… до тех самых пор, ну, ты знаешь, пока не вспомнит свое настоящее.

— Так это правда? Она действительно ничего не помнит?

— Ничего.

— Какая трагедия. И нет никого, кто пришел бы за ней… Она, должно быть, в ужасе.

— У нее есть я, — ответил я, понизив голос.

Джолин улыбнулась, потянувшись ко мне своей пыльной рукой, и я достал свою из кармана. Ее рука оказалась теплой и сухой, пока она сжимала мою ладонь.

— Она счастливица, что о ней заботится кто-то вроде тебя.

Я улыбнулся.

— Я обязательно передам ей твои слова.

Она отмахнулась от меня, прежде чем отступить, и издала звук, похожий на цоканье.

— Ты хочешь кофе к этим булочкам, дорогой?

— Конечно, — сразу согласился я. — Мне как обычно, но, может быть, сделай для нее горячий шоколад. Не уверен, что ей нравится кофе.

— Джереми, выйди сюда! — Джолин позвала через стенку. Затем подошла к кассе и нажала несколько кнопок.

Джереми появился в фартуке, завязанным вокруг его талии, вытирая руки о то же полотенце, которое использовала его жена.

— Эдди! — воскликнул радостно он, протягивая руку через стойку для пожатия. — Что я могу сделать для тебя?

— Мне нужен кофе и горячий шоколад, Джереми, и быстренько. Эдди нужно быть в другом месте.

— Уже на подходе! — Он отступил к кофемашине за большой стеклянной стойкой и начал выполнять заказ.

— Булочки в задней комнате. Мы их как раз поливали глазурью. Они все еще горячие. Я принесу их для тебя.

Джолин и Джереми работали как хорошо отлаженный аппарат. Не успела она появилась с коробочкой с прозрачным верхом, как ее муж поставил два напитка в высоких бумажных стаканчиках на прилавок рядом с ней.

Передав деньги и добавив пару банкнот в банку для чаевых рядом с кассой, я взял кофе и улыбнулся.

— Спасибо, ребята. Я уверен, что они будут великолепны.

— Приводи девушку, когда они ее отпустят. Я дам ей попробовать все! — предложила Джолин, и я понял, что это не просто вежливое приглашение. Это было сказано со всей искренностью. — И передавай своей маме привет.

— Обязательно, — пообещал я, ступая обратно во влажное туманное утро, удерживая завтрак в своих руках на пути к пикапу.

Я ступил на этаж Амнезии еще до того, как часы пробили семь. В это время здесь было тихо, но несколько медсестер сидели на посту за стойкой. Как только они меня заметили, старшая из них подскочила со стула и кинулась за стойку.

— Доброе утро, дамы, — поприветствовал я, улыбаясь. — Принес Амнезии кое-что от Джолин.

Она не улыбнулась.

— Еще не время для посещений, Эдди. — Медсестра встала на моем пути.

— Я никому не скажу, если и ты не скажешь. — Я подмигнул и двинулся мимо нее.

Ее рука уперлась мне в грудь, мягко отталкивая назад.

— Ты не можешь войти. Не сейчас.

То, что я услышал в ее голосе, перевело меня в режим повышенной тревоги. Отступив назад, я пристально посмотрел на нее.

— Почему? — У меня во рту внезапно пересохло, а сердце перестало биться в размеренном ритме.

Медсестра замялась, и я окинул ее суровым взглядом.

— У нее выдалась тяжелая ночь.

— Бедняжка, — вмешалась другая медсестра, которая все еще сидела за стойкой.

Я не знал, что это значило, но уже слишком далеко отошел, чтобы спрашивать. Это не было важным для меня. Быстро обойдя медсестру, я направился прямо по коридору.

— Никаких посетителей! — воскликнула медсестра, бросившись за мной. Она схватила меня за руку и попыталась удержать.

Ноги замедлились, но я не остановился. Пристально посмотрев туда, где она держала мой бицепс, я перевел взгляд на ее лицо.

— Я вхожу.

Она мгновенно отпрянула назад, на ее лице отразился шок. Я отмахнулся от нее и пошел дальше. Люди знали меня как беззаботного парня, готового улыбнуться, и никогда не избегающего смеха. Обаяние не являлось чем-то таким, над чем я работал специально; оно просто было, как и мои ямочки. Что люди не часто видели — так это стальной характер в моей сущности. Когда я хотел чего-то, никто не мог встать на моем пути.

Я не стал задерживаться возле двери Амнезии. Я вошел сразу. Мои глаза устремились прямо к кровати. Я использовал ногу, чтобы дверь не захлопнулась позади меня.

Она лежала на боку, свернувшись калачиком, и смотрела на дверь. Когда я вошел, на ее лице мелькнул страх, но затем его сменило узнавание и вместе с ним, я уверен, пришло облегчение.

— Эдди? — спросила Амнезия, принимая сидячее положение. Она выглядела помятой и уставшей, с темными кругами под глазами. — Что ты здесь делаешь?

— Принес тебе завтрак, — ответил я. — Что случилось?

Ее взгляд переместился на вещи в моих руках.

— Медсестры не пытались остановить тебя?

— Они пытались, — сообщил я, зацепив ногой ножку стула и перетащив его через комнату ближе к кровати.

— Они будут в ярости, — нахмурилась она.

Я остановился.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

Ее ответ последовал незамедлительно:

— Нет.

Тепло наполнило мою грудь.

— Тогда не беспокойся об этом. Я удостоверюсь, чтобы никто не злился.

Ее глаза выглядели большими, словно блюдца на лице.

— Все в порядке снаружи? В холле?

Сопротивляясь желанию нахмуриться, я поставил коробку и стаканы с кофе на прикроватную тумбочку.

— Все в порядке. Ты собираешься рассказать мне, что случилось?

— Что ты мне принес? — поинтересовалась она, заглядываясь на угощения.

Я не стал настаивать, потому что голос девушки зазвучал как вчера, а ее щеки начали приобретать цвет. Я получу свои ответы, даже если мне придется сидеть здесь целый день.

— Бананы, — подразнил ее я, потому что захотел увидеть ее улыбку.

Это сработало.

— Думаю, я передумала. Ты можешь идти, — отшутилась она.

— Ты отвергаешь меня так легко? — спросил, притворяясь обиженным.

— Бананы не повод для шуток.

Посмеиваясь, я протянул ей стакан.

— Горячий шоколад. Со взбитыми сливками.

Забирая его, она обхватила руками горячий стакан и слегка вздохнула. Я заметил мурашки на ее обнаженных руках.

Карие глаза переместились на меня.

— Я не знаю, нравится ли мне горячий шоколад.

— Попробуй. — Я указал на стакан, а мое сердце слегка сжалось.

Во мне расцветала нежность, пока Амнезия осторожно подносила стакан к губам, позволяя теплой, насыщенной жидкости покрыть ее язык.

Девушка взглянула на меня в ту же секунду, как попробовала напиток. Она сделала второй глоток и улыбнулась.

— Нравится.

Я сел, довольный.

— У меня возникли бы серьезные сомнения относительно тебя, если бы не понравилось.

— Что еще у тебя есть?

— Свежие маффины… с корицей.

Она пожала плечами.

— Я понятия не имею, что это.

Перевернув крышку, я потянулся и достал кекс из коробки, протягивая его ей. Она с опаской изучала маффин, как будто действительно думала, что я попытаюсь каким-то образом превратить выпечку в банан. Когда она наконец-то потянулась за ним, я отдернул руку и откусил огромный кусок прямо с верхушки.

— Эй! — возмутилась она.

— Кто не успел, тот опоздал, — сказал я, вызывающе чавкая. Со звуком крайнего блаженства я откусил еще один большой кусок. Затем достал второй кекс и передал ей. Она взяла его, изучая вершинку, покрытую глазурью и усеянную корицей с изюмом. Он выглядел таким большим в ее руках.

Закончив с завтраком, я посмотрел на нее. Горячий шоколад был зажат между ее коленей. Затем она отщипнула кусочек верхней части маффина и положила его в рот.

Она закатила глаза, и низкий стон заполнил комнату. Мой живот напрягся, и желание наполнило мои конечности.

— Это так вкусно, — удовлетворенно произнесла она, будто нашла сокровище.

Я ничего не сказал, просто смотрел на нее, полностью поглощенный действом. Девушка выглядела сейчас иначе, чем в тот момент, когда я вошел. Живее, менее стойкой. Было похоже на то, что до этого она лежала в постели, дрожа от страха.

Я не стал поднимать этот вопрос, хотя очень того хотелось. Я ждал, наблюдая за тем, как она поглощает маффин между глотками горячего шоколада.

— Спасибо тебе за это, — поблагодарила она через несколько минут, пока мы сидели в одной комнате. — Это буквально лучшее, что я ела с тех пор как очнулась.

— Не за что, — коротко ответил я.

— Я не думала, что ты приедешь до вечера, — сказала она почти смущенно.

Не было никакого шанса, что я смог бы провести весь день, не увидев ее.

— Что произошло? Почему медсестра пыталась держать меня подальше от тебя? И почему ты так выглядела, когда я вошел?

— Как так? — застенчиво спросила она.

— Напуганной.

Обе ее руки обернулись вокруг напитка, будто она черпала силу из теплой жидкости. И снова я отметил, как мурашки побежали по ее обнаженным рукам и продвинулись на плечи.

Я не стал заострять внимание на очевидном. Ей было холодно. Но мои слова не изменили бы этого. Вместо этого я поднялся со стула, расстегивая молнию на толстовке, которую накинул утром перед выходом из дома.

— Что ты делаешь? — подозрительно произнесла она.

Медленно подойдя к ней, я накинул толстовку ей на плечи, застегнув до подбородка. Машинально она резко вздохнула и уткнулась подбородком в мягкую ткань.

— У тебя есть что надеть, кроме больничной накидки? — спросил я, вернувшись на стул. Моя кожа гудела, жаждая быть ближе к ней.

— Еще нет. — Амнезия посмотрела вниз, слегка касаясь пальцами край ткани цвета леса. Кофта была похожа на футболку, в которой я был накануне, только в форме толстовки. На спине был логотип «Генерал Лох».

— Что произошло? — снова поинтересовался я.

Подняв глаза, на лице девушки появилось то же шокированное выражение, что и раньше. Ее горло дернулось, когда она сглотнула, а тело сжалось в куртке.

— Кто-то пытался меня убить.

Амнезия

— Ты вспомнила? — Голос Эдди прозвучал отчасти потрясенно, отчасти настороженно, когда я вкинула в наш обычный завтрак эти слова, словно бомбу.

— Думаю, да. — Я покачала головой. — На самом деле, не уверена, — ответила смущенно.

У меня едва нашлось время, чтобы разобраться в своих чувствах и в том, что я знала. Была слишком занята, будучи перегруженной всем этим. Я начала думать, что пустой разум все-таки лучше. Он был яснее, гораздо менее беспорядочный.

Эдди стал для меня спасением. Как только он появился, стало очевидно, почему мои мысли продолжали возвращаться к нему после всего того, что произошло несколько часов назад. Он был безопасным местом отдыха для моего переутомленного, «пустого-но-невероятно-перегруженного» мозга.

— То есть ты не уверена, что кто-то пытался тебя убить? — спросил Эдди, подавшись ближе, почти балансируя на крае стула. Его голос был спокойным, но язык тела был каким угодно, но только не сдержанным.

— Ох, кто-то определено пытался меня убить. Он был здесь. В больнице.

— Когда? — потребовал он, оглядываясь, как будто внезапно был вынужден проверить каждую щель и угол в этой комнате.

Это заставило меня почувствовать себя лучше, но он забыл самое важное место. Место, которого вероятно я буду бояться до конца своей жизни. Я указала под кровать.

— Под кроватью.

Эдди нахмурился.

— Что?

— Ты не проверил под кроватью.

Небрежно, без унции презрения на его красивом лице, Эдди опустился со стула, положил руки на пол и действительно обыскал под кроватью.

Секунду спустя он появился вновь.

— Все чисто.

Я вздохнула с облегчением. Я знала, что никого под ней не было, но затянувшееся чувство паранойи было тяжело отбросить.

— Расскажи мне, что случилось, — мягко побудил он.

Я кивнула, мои глаза нашли его и задержались на них. Мы не касались друг друга, но я ощущала его, просто сфокусировавшись на его голубых глазах. Он заставлял меня чувствовать себя сильнее. Я не знала почему.

— У меня были проблемы со сном, — начала я, не отрывая взгляд от него. — С тех пор как я очнулась от комы. Лежать в кровати кажется чем-то таким утомительным, понимаешь? Я лежала здесь месяцами без движения или мышления… просто существовала. Я устала лежать. Это очень тревожно.

— Ты потеряла много времени, — произнес он решительно, в его тоне послышалась печаль.

Казалось, он действительно понимал меня. Я не знала, как ему это удавалось, но это не было притворством или же сочувствием. Эдди искренне ощущал потерю, которую я пережила. Не только времени, но и потерю моего разума.

— Прошлой ночью мне приснился кошмар. — Я торопилась, желая рассказать обо всем как можно скорее. Хотела, чтобы кто-то поверил мне. — Мне снилось, что я плыву, тону в озере. Вода была такой темной, словно целая вселенная. И я была там одна. Сначала, помню, чувствовала облегчение, будто тяжкий груз сняли с моей души.

— Но?

— Но потом я поняла, что тону, и мое тело начало сражаться. Там была темная фигура, человек, скрывающийся на поверхности воды. — Я вздрогнула, вспомнив видение.

Эдди осторожно потянулся и забрал почти пустой стакан с горячим шоколадом из моих рук. Я отдала его, а затем спрятала обе руки в карманы его толстовки.

Это была самая мягкая вещь, к которой я когда-либо дотрагивалась.

— Когда я вынырнула, он поднял что-то над головой и обрушил это на меня. Он хотел, чтобы я вернулась под воду… Он хотел, чтобы я утонула.

— Это был мужчина? — спросил Эдди, его взгляд пронзил меня насквозь. Его челюсть слегка дрогнула, когда он сжал зубы.

Мой живот слегка затрепетал от вида того, как работают эти мускулы.

— Я не знаю. Не смогла разглядеть. Было слишком темно.

— Ты сказала, кто-то был здесь, в комнате. Это было частью сна? — надавил он.

Мои пальцы сжали мягкую, плюшевую ткань. Я покачала головой.

— Нет. Он был здесь.

Эдди наклонился вперед, положив руку на кровать между нами. Его ладонь раскрылась, приглашая меня.

Я не шевельнулась, и он, казалось, ничуть не обиделся. Эдди не отступил. Вместо этого он остался там же, предлагая свою руку, если я все же передумаю.

— Я пошла в ванную попить. Была взволнована после сна. Я не могла понять, было ли это выдумкой моего сознания или это какая-то часть моих больных воспоминаний. Мне показалось, что я услышала чьи-то шаги в комнате. Но спустя какое-то время решила, что у меня просто паранойя. Когда я покинула ванную и забралась в кровать, кто-то схватил меня за щиколотку из-под кровати.

Эдди сжал свою протянутую руку. Он наклонил голову так, чтобы я могла видеть только верхушку его темной головы.

— А потом?

— Мы дрались. Я упала, и он залез на меня, закрыл мой рот и нос… — Я замолчала, вспомнив, как ощущала себя в тот момент, когда поняла, что этот человек хотел моей смерти. Моя рука вслепую нашла руку Эдди, скользнув по его приглашающей ладони.

Его теплые пальцы моментально сомкнулись вокруг моих, сжимая их в успокаивающей хватке. Он был намного теплее меня, словно он был солнцем, а я — льдиной, готовой растаять от его солнечных лучей.

— Мне удалось вырваться и выбежать в холл. Человек убежал, когда я закричала, — закончила я.

Подушечка его большого пальца слегка поглаживала тыльную сторону моей руки, задевая толстую повязку, закрывающую место, где была капельница.

— Вот почему ее нет? — спросил он, снова проводя пальцем по повязке.

Я кивнула.

— Она выдернулась, когда мы сражались.

Склонив голову, Эдди молчал долгое, тихое время. Паранойя съедала меня, заставляя желудок скручиваться. Он мне не поверил. Тоже считал меня сумасшедшей.

Когда мужчина немного отклонился, внутри меня поселилось разочарование. Но он не ушел. Эдди подвинулся, взял мою руку и поднял ее, чтобы нежно поцеловать край повязки. Теплое покалывание пронеслось по моей коже от мягкости его губ. Это чувство просочилось в мои поры, создавая обусловленный, спокойный мир, который распустился словно дерево, уходящее корнями в землю.

Мое сердце пропустило удар, переполняющие меня эмоции били ключом.

Честные голубые глаза, наконец, поднялись, встречаясь с моими.

— Почему полиция не здесь, Эм?

— Эм? — Я наклонила голову.

— Амнезия немного сложно выговаривать. — Он пожал плечами, уголок его рта приподнялся, и озорной вид преобразил его лицо.

— Персонал мне не верит.

Его мальчишеское выражение сменилось гневом и недоверием.

— Что?

— Никто не видел, что бы кто-то входил в мою комнату или выбегал из нее. По-видимому, никто и нигде не видел человека. Когда они нашли меня, охрана обыскала все здание.

— Они думают, что ты это выдумала? — прорычал он.

— Они думают, что мне все это приснилось, а когда проснулась, была так напугана, что оступилась в коридоре. Психиатр уже, вероятно, в пути, — прошептала я.

— Скажи мне, о чем ты думаешь, — настоятельно потребовал Эдди, пододвинув стул еще ближе к кровати.

Моя рука все еще лежала в его. То, как его пальцы держали мои словно защищали, что-то во мне пробудило. Некоторые эмоции я не могла понять. Такое чувство, будто я чего-то боялась, но в то же время жаждала этого.

— Мой разум не отключается, — призналась я.

— Да, я знаю. — О снова он выглядел так, будто действительно все понимает.

— Звучит безумно, — предупредила я.

На его щеках появились ямочки и, просто глядя на них, я почувствовал облегчение.

— Я бы сказал, что вся эта ситуация немного безумна.

— Он был здесь, — прошептала решительно, почти со злостью.

Я кричала, когда медсестры сказали мне, что никого не нашли. И ничто в комнате или где-либо еще не могло доказать, что это — не просто сон. Они пытались дать мне какие-то таблетки, чтобы помочь «отдохнуть», как они сказали. Я приняла их как хороший пациент, а затем выплюнула и положила под подушку.

Я не хотела быть накаченной наркотиками. В голове и так все казалось достаточно запутанным. Не хотела, чтобы приглушенные мысли и туманное облако висели надо мной, когда я пыталась разобраться в своей новой реальности.

— У меня действительно был плохой сон, но, когда я проснулась, кто-то был в комнате. Я не выдумала это. Не выдумала. Это было слишком реальным… Они хотели меня убить.

— Хорошо, — сказал Эдди, пытаясь меня успокоить. — Я верю тебе. Все в порядке.

— Ты веришь мне? — удивилась я.

Его глаза встретились с моими, стоически и неотступно.

— Я на твоей стороне. Несмотря ни на что. Я всегда поддержу тебя.

— Почему? — спросила я, мой голос — дрожащий и охрипший. — Почему ты здесь ради меня, абсолютного незнакомого человека?

В его глазах промелькнула печаль, и он перестал удерживать мой взгляд.

— Я не хочу быть незнакомцем для тебя, Эм.

Моя грудь сжалась. Я поняла, что под его источающей свет личностью скрывается собственная печаль.

Дверь в мою палату отворилась, и постукивание каблуков психиатра было подобно ударам кувалдой по голове.

— Персонал сказал мне, что выв… — Ее голос прервался, когда она увидела, что я не одна. — У вас посетитель.

Эдди осторожно выдернул свою руку из моей и поднялся, предлагая ее врачу для пожатия.

— Эдди Донован.

— Ах да. Я много слышала о вас, мистер Донован.

— Эдди, — исправил он. Затем оглянулся на меня со зловещей улыбкой: — Сплетничаете обо мне, да?

— Нет, — возразила я.

Выражение его лица заставило доктора засмеяться, и я допустила, что тоже могу улыбнуться.

— От персонала, — поправила док. — Они не говорят о пациентах, но вы, сэр, не пациент и, как я слышала, в этой больнице бываете довольно часто.

— Я вытащил Амнезию из озера, — объяснил он.

Эдди совершенно не выглядел удивленным от того, что персонал говорит о нем.

Я же подумала, что это было грубо.

И немного забавно. Он определено был парнем, достойным упоминания.

— Приятно с вами познакомиться, — сказала доктор официально. — Простите, что вмешиваюсь. Однако у меня назначен сеанс с Амнезией.

— Мы можем сделать это позже, — сказала я, не желая смотреть, как уходит Эдди.

— Мое расписание на сегодня заполнено и, учитывая ранние события, думаю, нам стоит поговорить.

Я открыла рот, чтобы возразить:

— Все в порядке, Эм. Мне в любом случае нужно идти на работу. Магазин не откроется без меня. — Его глаза встретились с моими, и он ободряюще улыбнулся.

Я взглядом умоляла его не оставлять меня здесь.

Язык его тела изменился с расслабленного и успокаивающего до почти грозного. Повернувшись спиной, он обратился к доктору:

— Не могли бы вы дать нам минутку? Я бы хотел попрощаться.

Доктор, казалось, слегка удивилась, но кивнула.

— Я буду снаружи, — заявила она, прежде чем дверь за ней захлопнулась.

Я откинулась обратно на подушки.

Эдди снова присел на край стула и повернулся ко мне. Подняв брови, он спросил:

— Как думаешь, сколько времени ей понадобится, чтобы устать ждать?

Я засмеялась.

— Две секунды. — Эдди хмыкнул. — Я думала, ты уходишь.

Его ответ был очень прост:

— Ты хочешь, чтобы я остался.

Во все вспыхнуло чувство эгоизма.

— Хочу, — призналась я. — Но я знаю, что ты не можешь.

— Если ты хочешь, это произойдет.

Я наклонила голову, и прядь волос упала на подбородок.

— Не ты ли сказал, что магазин не откроется без тебя?

— У меня есть ключ, — поддразнил он.

Я хихикнула.

— Иди на работу, Эдди.

— Что на счет тебя, Эм? — спросил он, изучая мое лицо своим пристальным взглядом.

— Я буду в порядке, — ответила я, но, должно быть, была не слишком убедительна, потому что он меня вычислил.

— Лгунья.

— Я просто… Они мне не верят.

Эдди обдумал мои слова и протянул свою руку к моей. Я сдалась почти сразу. Его прикосновения заставляли меня чувствовать связь с чем-то. С кем-то.

— Ты веришь, что кто-то пытался убить тебя прошлой ночью?

Мне даже не нужно было задумываться об этом.

— Я действительно верю.

— Тогда не позволяй им изменить твое мнение.

— Эдди? — прошептала я.

— Эм? — прошептал он в ответ.

— Я не могу не думать…

Его пальцы сжали мои.

— Ты можешь рассказать мне все.

Я верила ему. Каждой частичкой себя.

— Фигура в моем сне и здесь, в больнице… Что, если она была одной и той же? Что, если тот, кто бросил меня в озеро, вернулся, чтобы закончить начатое?

Он втянул воздух. Ярость мерцала в его глазах.

— Я не позволю им причинить тебе боль… — Казалось, будто он хотел сказать что-то большее, но не сделал этого.

— Что, если тот сон не просто воспоминание? Что, если мне действительно все приснилось? Я просто не знаю. Не могу вспомнить.

Худшая вещь во всем этом — я не могла доверять даже самой себе.

Эдди встал, наклонился ко мне и обхватил ладонью мой затылок. Полные губы прижались к моим волосам, задержавшись для нежного поцелуя.

— Шаг за шагом, Эм. — Его губы прошлись по моей коже, пока он шептал, а затем отступил.

Подняв глаза, я смотрела, как он встает ближе, наклоняется и оборачивает толстовку вокруг меня.

— Придержи ее для меня, окей?

Я кивнула.

Взгляды скользили между нами. Он заправил прядь волос мне за ухо.

— Мы выясним это. Когда-нибудь ты вспомнишь.

Я не могла отделаться от ощущения, что он хочет, чтобы я вспомнила что-то конкретное.

— Я принесу тебе вечером ужин, — пообещал Эдди, отходя от кровати.

— Подожди, — позвала я.

Он немедля вернулся.

Засунув руку под подушку, я пошарила там, пока не нашла две таблетки, которые я должна была выпить.

— Выбросишь их для меня? — спросила я, сбрасывая их в его руку.

Он засмеялся, когда увидел их.

— Отказываешься от таблеток? Ты плохая, плохая девочка.

Я усмехнулась.

— Я не хочу ничего, что затруднит мои воспоминания.

— Это ведь не обезболивающие? — спросил он, нахмурившись.

— Нет. Я клянусь.

Эдди засунул их в карман и улыбнулся.

— Увидимся вечером.

Как только он вышел, я просунула руки в его толстовку и глубоко вздохнула. Она пахла им.

Как легко я могла привязаться к нему.

Мысль была прекрасной, но я не могла позволить ей поселиться во мне. В мире, где я ничего не знала, никому не могла доверять и, вполне возможно, являлась мишенью безликого убийцы, привязаться к кому-то могло оказаться самой глупой вещью, которую я сделаю.

Но, ох, если бы я могла кому-то доверять… этим кем-то был бы Эдди.

Эдвард

Я был пунктуальным парнем. Но не сегодня. Сегодня я опоздал на работу. Впервые за последние десять лет «Генерал Лох» не открылся ровно в девять утра. Не то чтобы я претендовал на звание образцового работника. Я был недостаточно стар для этого.

Честь открываться вовремя доставалась моему отцу, владельцу магазина. «Генерал Лох» — семейный бизнес. До моего отца главным являлся мой дед, а до него — его отец. Даже учитывая то, что папа все еще считался официальным владельцем магазина, за последние несколько лет я делал все больше и больше. Я знал всю работу, и отец, в действительности, готовил меня к тому, чтобы я полностью взял управление на себя.

Он был готов уйти в отставку, и большую часть времени я думал, что готов стать владельцем собственного магазина. Черт, большую часть времени я уже чувствовал себя его владельцем.

Припарковавшись на гравийном участке в конце улицы, я быстро направился к магазину, который располагался в отличном месте. Фасад здания выходил на улицу, поэтому не зависимо от того, где вы находились в «Деловом районе», его было заметно.

Когда я подошел к зданию, по шее пробежали мурашки. Взгляд судорожно заметался от одной точки к другой, выискивая все, что могло быть не в порядке. Все казалось нормальным, пока я не подошел достаточно близко и не увидел, что дверь приоткрыта. Не полностью, немного, будто кто-то думал, что запер ее за собой, но не сделал этого.

В голове прозвучали тревожные колокольчики. Я проверил передний карман джинсов, чтобы убедиться в наличие ключа у меня. Он звякнул, когда я вытащил его, что еще больше подпитало мою панику.

Какого хрена?

Шум изнутри подтолкнул меня вперед. Не колеблясь, я устремился вперед, толкнув дверь так, что она распахнулась до конца.

— Кто здесь? — потребовал я, наполовину рыча, наполовину вопя.

В другой части здания раздался еще один приглушенный звук. Осторожность стреляла по моим нервным окончаниям, но я не собирался уходить.

Я тихо крался к звуку, который исходил из большого складского помещения. Вероятно, они пытались ограбить это место, делая это прямо у меня под носом. Рассердившись, я достал мобильный из заднего кармана и набрал номер местного полицейского участка. Они пришлют кого-нибудь сюда в течение пяти минут.

Дверь на склад была нараспашку. Свет лился на пол, и кто бы там ни находился не пытался скрыться. Затаив дыхание, с бешено колотящимся сердцем, я ворвался внутрь.

— Брось это дерьмо, подонок, — прорычал я.

Глубокий вопль и шквал движений привлек меня в ту сторону.

— Эдвард! — воскликнул знакомый голос. — Что, ради всего святого?..

Весь воздух со свистом вырвался из меня.

— Папа! Что ты здесь делаешь? Я думал, ты грабишь это место.

— Это мой магазин, знаешь ли. — Он сердито посмотрел на меня, не понимая, что я чуть не врезал ему.

— Да, пап, я в курсе. Но ты не часто сюда заходишь, — ответил я, удерживая свое терпение на волоске.

— Что ж, когда я получаю звонок, что мой магазин не открылся вовремя, я прихожу. У меня есть ключ.

— Я опоздал всего на пару минут, — проворчал я.

Мне следовало догадаться, что кто-то в городе позвонит ему и настучит на меня.

— Сейчас полдесятого, сын, — жестко произнес он.

Блядь. Правда?

— Прости, пап. Этого больше не повторится. — На самом деле, может. Если бы Амнезия нуждалась во мне, тогда этот магазин оставался бы закрытым до тех пор, пока она не оказалась бы в порядке. Однако я не стал заявлять об этом. Мои слова, вероятно, не будут встречены с пониманием, а я уже и так в плохом настроении.

Я хотел остаться с ней в больнице. Хотел убедиться, что у нее все хорошо. Меня беспокоило, что никто не поверил, что кто-то был в ее палате. Что, если они вернутся? Я сомневался, что она сможет защитить себя. Она казалась такой хрупкой, только начала оправляться от чего-то страшного.

— Я волновался. Думал позвонить твоей матери и сказать, что ты не явился на работу, — отметил папа, возвращаясь к коробке, которую поднимал.

— Разве человек, который позвонил тебе, не сказал, где я? — пробормотал я.

— Ты проводишь с ней много времени, — заметил он, укладывая коробку, а затем дотягиваясь до второй.

Я невесело рассмеялся. Конечно же, он знал, где я был. Город сплетничает на ура.

— Ты здесь потому, что зол из-за позднего открытия или потому, что вы с мамой не одобряете мои встречи с Амнезией?

— Я открылся ровно в девять. Так что, технически, твой рекорд по-прежнему безупречен.

— Я ценю это, — ответил, но я оценил его поступок. Мне нравился этот магазин. Он был важен для города, и здесь я проводил большую часть времени. Как бы странно это ни прозвучало, но я вкладывал много сил в это место, а оно, в свою очередь, вложило много сил в меня. Во многих отношениях «Генерал Лох» — причина, почему я все еще в здравом уме.

Папа заглянул в коробку, которую только что переставил и нахмурился.

— Тут нет салфеток. Где салфетки, черт возьми?

Подавив улыбку, я ответил:

— Я реорганизовал тут все. Бумажные изделия теперь там, они более доступны, потому что им нужно чаще пополняться. — Я махнул рукой, затем подошел, чтобы показать ему. После прошелся по нескольким другим изменениям, которые произвел.

Он осмотрелся, как будто только что заметил.

— Выглядит хорошо, — хрипло сказал он. — Очень оптимизировано.

Я не показывал этого, но его похвала много значила для меня.

— Для чего тебе нужны салфетки? — спросил я, подойдя к коробке и доставая оттуда несколько упаковок.

— На прилавке закончились, и мне нужно взять несколько домой.

Я нагрузил руки и вернулся в магазин. Это было большое помещение, которое идеально вписывалось в очарование озерного городка. «Генерал Лох» походил на большую бревенчатую хижину. Деревянные стены выглядели слегка потертыми. Покатые потолки тоже были из дерева, а по всей ширине их пересекали бревна. Между ними висели потолочные вентиляторы, которые я всегда держал включенными (на слабом режиме) для лучшей циркуляции воздуха.

Стены украшали старые весла, оставшиеся от лодок, флаг Мэна и номерные знаки штата. Там же висел крупный, красный металлический лобстер, на котором уже начала облазить краска. Несколько окон были разметаны по всему зданию. Они не походили на торговые витрины; а напротив, выглядели как окна, которые можно встретить в любом доме.

Больше всего мне нравился чердак наверху. Он простирался на добрую половину здания, заканчиваясь деревянными перилами, так что оттуда можно было смотреть вниз на весь магазин.

Узкая лестница, по которой можно было подняться наверх, примыкала к стене в задней части здания, а под ней находилась небольшая уборная. На чердаке находился мой офис. Там стоял письменные стол, новейший компьютер и все остальное, что было необходимо для управления этим местом.

В задней части магазина располагались холодильники, где мы хранили много молочных и скоропортящихся изделий. Рядом — секция замороженных продуктов. Овощной отдел находился в передней части магазина, а ряды для всего остального — посередине. Возле уборной и лестницы у нас была отдел с одеждой и другими товарами «Генерала Лоха»: майки, толстовки, шляпы и тому подобное.

Я надеялся расширить это место в течение следующих пяти лет, завести новые продукты и товары, но на все это требовалось немало времени.

Пополнив запасы салфеток, я направился ко входу и закрыл дверь, которая все еще была широко открыта. Отец внимательно следил, как я вставал за длинный прилавок и проверял кассовый аппарат. Он не был таким допотопным, как у Джолин. Я использовал обновленный электронный аппарат, который принимал кредитки.

— Я уже загрузил его и проверил кассу, — сказал он мне.

— Спасибо, — ответил я, убедившись, что все в порядке. По большому счету, я просто избегал его. Я знал, какую тему он собирается поднять.

Как бы много я не думал об Амнезии, — а она занимала около восьмидесяти процентов моих мыслей в эти дни, — я не испытывал восторга от разговоров о ней. Во мне просыпался защитник. Яростный защитник. Настороженный.

— Как она? — спросил папа. — Что-нибудь вспомнила?

Я подумал о сне, о котором она мне рассказала, о доверительной беседе, которую мы разделили вместе, и о том, какой подавленной и неуверенной в себе она казалась.

— Никаких воспоминаний. Вообще, — сообщил я. — Но физически ей уже лучше.

Оставив кассу, я облокотился на прилавок и посмотрел на отца.

Я был очень похож на него — темные волосы, квадратная челюсть. От него я получил свой рост, а также отношение к работе. Однако голубые глаза достались мне от мамы.

— Ты волнуешься о ней. Увлекся ей.

— Я не увлекся, пап. Я просто ее друг, тот, в ком она сейчас нуждается.

Он вздохнул.

— Я не имел в виду романтические отношения. Думаю, мы оба знаем, что ты хочешь, чтобы это было больше, чем дружба. Ты увлечен ее жизнью, вкладываешь много сил.

— Конечно.

— Ты все еще думаешь, что это она? После того как провел с ней время, поговорил с ней. Ты думаешь, что это она?

Я поднял голову, встретившись с его взглядом.

— Я знаю, что это она.

Папа подошел ближе, остановившись прямо по другую сторону большого прилавка, и расположил руки на столешницу.

— Только потому, что ты хочешь, чтобы что-то было правдой, сынок, это еще не значит, что так и есть.

Я знал, что он не пытался быть жестким. Или даже пессимистичным. Он волновался. Я видел это в морщинах вокруг его глаз и по сжатым губам. Мне было жаль, что он беспокоился. И моя мама тоже. Но это ничего не меняло.

— Ты ее не видел. Никто не приходил к ней, — сердито процедил я.

Тот факт, что я понимал, к чему он клонит, не подразумевал, что мне это понравится.

— Люди волнуются, сынок. Ты не можешь винить их. Это странная ситуация. Люди боятся вмешиваться.

— А Амнезия тем временем страдает из-за этого. Она уже пострадала, пап, больше, чем кто-либо из нас может представить. Кто-то пытался убить ее. Она подверглась насилию.

Мой отец тяжело сглотнул и опустил глаза.

— Все очень расстроены из-за того, что случилось с этой девушкой.

— Амнезия, — сообщил я, мой голос прогрохотал по магазину, словно свалившийся с горы камень. — Она попросила называть ее Амнезией. Знаешь почему? — Я вскипел, внезапно выплеснув все дерьмо, которое держал внутри. — Потому что она думает, что это все, чем она является. С полностью стертой памятью. У нее, буквально, нет ничего. Я отдал ей свою толстовку этим утром, потому что из одежды у нее есть только эта чертова больничная накидка.

— Тебе лучше следить за языком, — предупредил он, звуча по-отечески. — Мы на рабочем месте. Любой может услышать.

— А может, больше людей должны услышать! — продолжал я. — Она одна из нас! Одна из жителей озера Лох. Этот город заботится о своих. Вот что этот маленький городок делает. Но не сейчас. Сейчас все мелят языками и любопытничают, но никто не хочет хоть что-то сделать.

— Я вижу, что ты расстроен, — папа пытался урезонить меня.

Я засмеялся.

— Я не отвернусь от нее. Если бы я оказался там раньше, она бы не сидела в больничной палате без ничего. — Вина угрожала сокрушить меня. — Все было бы совсем по-другому.

— Эдвард, — сказал папа суровым голосом. — Это была не твоя вина. Мы с твоей матерью думали, ты это понимаешь. Что ты наконец-то начал отпускать это. Но теперь она здесь, и тебя снова затягивает. Мы не хотим видеть, как ты бросаешь все ради той, кто, возможно, уже совсем не та, что раньше.

— Даже если это не она… разве она не заслуживает помощи? — осведомился я, а моя грудь сжалась. Мне казалось, будто я цепляюсь за воздух, пытаясь найти хоть что-то, за что можно было ухватиться. Что-то прочное и реальное.

Выражение папиного лица смягчилось, и чувство вины зажглось на нем.

— Да. Да, она заслуживает.

— Я хочу, чтобы это была она, — прошептал я.

Папа накрыл мою руку своей.

— Я знаю это, Эдди. Но ты должен понимать, что это, скорее всего, не она. А даже если и она, то уже не та девушка, которую ты знал когда-то.

Доктор говорил то же самое. Я понимал это. Но это все равно не помешало мне привязаться к ней.

— Я даже не могу спросить ее. Или затронуть эту тему. Доктор сказал, что ее разуму нужно время, — признался я.

— Мы с твоей мамой заглянем в больницу и навестим ее, — сообщил папа. — Если она так важна для тебя, значит, она важна и для нас.

— Правда? — Я слегка удивился, что он одумался.

— Конечно. Но ты должен мне кое-что пообещать. — Он встретился с моим взглядом. — Не позволяй этому поглотить тебя. Сосредоточься на своей работе, друзьях, доме. Не позволяй всему, что ты построил, рассыпаться в прах.

— Не позволю, — поклялся я. Я был сильнее, чем он думал. Может быть, это просто родительские заскоки. Я не знал, и по правде говоря, мне было все равно.

Он кивнул.

— Хорошо. Я вернусь домой и поговорю с твоей матерью. Уверен, она захочет купить цветы или что-нибудь еще для твоей… для, эм, Амнезии.

— Спасибо, пап.

— И если тебе понадобится больше свободного времени, позвони мне. Я, может, и старею, но все еще могу держать оборону здесь.

— О, в этом я не сомневаюсь, — усмехнулся я.

Прозвенел колокольчик над дверью, и вошел покупатель. Под прилавком зазвонил телефон.

— Лучше займись работой, — сказал папа, взял упаковку салфеток и направился к двери.

Махнув рукой, я ответил на звонок, наблюдая за тем, как он уходит.

Положив трубку, я заметил, что кто-то завис в проходе недалеко от прилавка.

— Доброе утро, Мэгги. — Я окликнул ее и широко улыбнулся. — Я не видел, как ты вошла. Как ты?

Она двинулась вперед, неся в руках корзину, наполненную продуктами.

— Думаю, ты находился в задней части с отцом, когда вошла. Дверь была открыта.

Она была здесь все то время, что мы разговаривали с папой. И должно быть, все слышала. Мы определенно не старались быть тихими.

— Ты слышала, — сказал я, не потрудившись притвориться. Сплетни быстро распространялись по городу.

Кроме того, Маргарет Фостер имела право на любопытство.

Мэгги поставила корзину на прилавок между нами, выглядывая поверх верхушки листового салата.

— Ты действительно думаешь, что это она? — тихо спросила женщина.

На этот раз я знал, что в магазине есть и другие посетители, поэтому старался вести себя тише:

— Да, думаю.

Глаза Мэгги наполнились непролитыми слезами, а нижняя губа дрогнула. Маргарет всегда выглядела собранной, на ней всегда был идеальный макияж, а каштановые волосы — стильно уложены. Это не казалось чрезмерным, а так, чтобы показать, что она заботилась о своей внешности. Ее одежда была обычной: джинсы и футболка с названием нашего озера.

— Ты говорил правду? Ее память до сих пор не восстановилась? — Она облокотилась на стойку и прошептала: — И кто-то пытался убить ее?

Я кивнул.

— Пытался утопить ее.

— Мне так стыдно, — приглушенно произнесла она.

— Почему? — нахмурился я.

— Я не приходила в больницу. Боялась, что это воскресит слишком много воспоминаний. Но я была эгоисткой. Она потеряла гораздо больше, чем я.

— Это сложная ситуация. Кроме того, пару дней назад она была еще в коме.

— Но сейчас она в сознании.

— Да, в сознании, — я улыбнулся. — Она сильная. Настоящий боец.

Глаза Мэгги загорелись.

— Ты действительно заботишься о ней.

— Да, это так.

— Я хочу помочь. Что я могу сделать?

Сначала мои родители, теперь Мэгги. Люди приходили в себя, и я точно знал, что когда они познакомятся с Амнезией, то примут ее с распростертыми объятиями.

— Что ж, — протянул задумчиво, — ей нужна одежда. Ничего модного и изысканного, что-нибудь простое. Все, что у нее есть, это больничная накидка.

— Бедняжка, — прошептала Мэгги. — Я сделаю несколько звонков, соберу пожертвования и несколько предметов первой необходимости.

— Было бы здорово, — я улыбнулся. — Я все передам ей, когда пойду проведать.

— Вообще-то я сама отнесу. Мне нужно проведать ее. Пришло время.

Беспокойство омрачило мое лицо, и Мэгги не могла этого не заметить.

— Я ничего не скажу. Я все понимаю.

— Спасибо, Мэгги. Это будет много значить для нее.

— Как ты и сказал, люди в Лейк-Лохе заботятся друг о друге. Не знаю, где бы я была сегодня, если бы у меня не было поддержки после смерти моего Криса.

Я сложил ее покупки, и она бегом отправилась собирать одежду для Амнезии с искрой решительности в глазах.

И пусть никто, казалось, не верил в то, что она была именно той, о ком я думал, они не могли доказать, что я ошибался. В настоящий момент девушка была жертвой чего-то ужасного, и ей требовалась помощь. Люди начинали замечать это, и они протягивали ей руку помощи.

Этого было достаточно.

Пока.

Амнезия

Казалось, что мне как никогда важно все помнить. Несмотря на важность этого, мой мозг просто не хотел сотрудничать. Я так часто заглядывала внутрь себя, что порой начинала думать, будто теряю настоящее, стремясь догнать прошлое. Я торговалась с самой собой, даже умоляла, но безрезультатно.

Мой разум просто не хотел выдавать свои секреты. Я не раз задавалась вопросом, насколько плохи эти скрытые воспоминания, если мой разум не желает от них отказываться.

Все врачи убеждали меня, что это защитный механизм, что мое тело и разум защищали меня от дальнейшей боли. Часть меня была благодарна за опеку, но другая была расстроена.

Как я могла двигаться дальше, если не знала, где нахожусь? Что, если там была жизнь, — жизнь, которая принадлежала мне и которая все это время стояла на паузе? Что, если меня ждали люди, гадая, куда я запропастилась?

«Но эти люди никогда не искали меня. Этим людям, должно быть, наплевать».

Это словно постоянное перетягивание каната. Постоянная борьба между знанием и незнанием. Что из этого лучше?

Любой из вариантов казался адом.

Больше всего меня беспокоило именно незнание: я не могла доказать, что кто-то пытался меня убить. Они по-прежнему не верили мне, и чем больше времени проходило после нападения, тем меньше шансов у меня оставалось, чтобы их убедить в обратном.

Черт, в некоторые дни им почти удавалось убедить меня в том, что все это было просто сном. Когда такое случалось, я вспоминала, что сказал мне Эдди тем утром. «Не позволяй им изменить твое мнение».

Конечно, я о многом еще не знала, но понимала разницу между сном и явью. После того первого кошмара мне приснилось немало снов. Все они были одинаковые: я тону, плывя в подводном мире тишины и покоя. Но это не тот покой, который мне нравился, этот был мрачным. Даже жутким. И всегда там стояла фигура, иногда просто тень — ожидающая, скрывающаяся, пытающаяся поглотить меня полнейшей темнотой.

У человека никогда не было лица. Оно никогда не открывалось мне.

И все же я не сомневалась в том, что он был реален.

Врачи сказали, что это, вероятно, память пыталась выбраться на поверхность. Воспоминание о той ночи, когда кто-то пытался меня убить. Я не знала, как мне удалось сбежать. Никто не знал. Моя единственная догадка заключалась в том, что человек чем-то ударил меня, затем погрузил глубже под воду, и я затерялась. Они не смогли найти меня. Течение в ту ночь было сильным, и это, похоже, спасло мне жизнь. Вода оттолкнула меня от убийцы туда, где меня, в конце концов, нашел Эдди.

Несмотря на то, что никто не верил, будто кто-то в больнице пытался убить меня (кроме Эдди), никто не оспаривал тог факт, что я почти стала жертвой убийства. Кроме того, была поднята тема, — очень осторожно, конечно, — что я на протяжении многих лет подвергалась насилию, прежде чем оказалась в озере. Состояние, в котором меня нашли, и множество травм (заживших и свежих), указывали на жестокое обращение.

Опять же, возможно, мне лучше и не вспоминать. Казалось, что узнавать об этом гораздо тяжелее, чем начинать все с начала.

Но что насчет убийцы?

«Кто это был? Что он от меня хотел и где он сейчас?»

Может, убийцы вообще не было. Может, той ночью я стала жертвой обстоятельств, случайного насильственного деяния.

Думать об этом было утомительно. Мои мысли постоянно наматывали круги. Между визитами врачей, тест за тестом.

Я пробыла в этой больнице три недели с тех пор как очнулась, и нисколько не приблизилась к ответам.

Я боялась, но также испытывала странное облегчение.

Возможно, облегчение было вызвано тем, что никто больше не принимал попыток напасть на меня, хотя я все еще верила, что кто-то хочет меня убить. Хотелось бы только узнать почему.

Когда вошел Эдди, мои худшие страхи отошли на второй план. Они никогда не исчезали, но Эдди был достаточно силен, чтобы заставить меня забыть о них хотя бы ненадолго.

Он приходил ко мне каждый божий день. Вот уже три недели я видела его минимум раз в день, а иногда и дважды. Он приходил и уходил, когда ему вздумается, и медперсонал наконец-то смирился с его появлениями здесь.

Мой психиатр, она же доктор Клайн, часто предупреждала меня не сильно сближаться или привязываться к нему. Это раздражало. Будто она пыталась отобрать единственную вещь в моей нынешней жизни, которую я считала реальной. Я нуждалась в нем.

И да, я видела смысл в словах доктора Клайн. Но разве не все нуждались в ком-то? Быть одному нелегко, особенно, когда ты одинок и напуган.

Конечно, я не была так одинока, как три недели назад. Не совсем. Все менялось.

Разве это не похоже на поговорку? Чем больше все меняется, тем больше все остается по-старому. Таким же оставался и мой разум. Его пустые страницы не заполнялись.

— Ты готова? — спросил Эдди, одарив меня усмешкой, которая буквально осветила мои внутренности. Его ямочки всегда заставляли мой желудок трепетать, а то, как он смотрел на меня, словно меня знал всю жизнь, дарило мне какое-то умиротворение.

— Они сказали, что все в порядке? — поинтересовалась я.

— Кто бы смог отказать такому лицу? — Он усмехнулся, указав на себя.

Я рассмеялась и, соскользнув с кровати, направилась к нему.

— Возьми свою кофту. Там прохладно.

Я вернулась обратно, чтобы схватить толстовку Генерала Лоха, которую Эдди дал мне несколько недель назад, и натянула ее. Она была слишком велика для меня, но именно поэтому она мне и нравилась. А еще потому, что ее мне подарил он, сняв прямо с себя. К тому же, на ней было изображено Лох-несское чудовище. Кто бы не захотел носить такую?

— Ты хорошо выглядишь сегодня, — похвалил Эдди, окинув меня взглядом, но в конечном итоге вернулся к моим глазам. — Здоровой.

— Стремлюсь к этому, — сказала я, гордясь тем, что он заметил. Это были долгие три недели, но даже я видела разницу, когда смотрела в зеркало.

Мы прошли мимо стойки медсестер, миновали коридор и зашли в лифт. Около недели назад Эдди обнаружил, что я смотрю в окно в своей палаты, и каким-то образом понял, что мне хочется выйти на улицу. Почувствовать солнце на своих щеках, ветерок в волосах. Сейчас стояла осень, и все листья окрасились в такие прекрасные цвета. Казалось, что чем больше я глядела в окно, тем сильнее ощущала себя в клетке.

В тот же день ему дали добро на нашу прогулку по саду. Я даже не знала о существовании этого сада, но он был великолепен.

Когда лифт открылся, я выскочила из него с таким воодушевлением, которое начала ощущать совсем недавно. Солнце проникало сквозь большие стеклянные раздвижные двери, и я практически бежала, чтобы поскорее оказаться на улице.

Эдди засмеялся, последовав за мной.

Через несколько минут мы ступили на густую зеленую траву на участке, который огораживали высокие, красиво подстриженные кустарники. Весь сад по форме напоминал прямоугольник, но внутри находились разные секции с цветниками, кустами и даже деревьями. В центре стоял круглый каменный фонтан.

Мы с Эдди подстроились под шаги друг друга, прогуливаясь по саду. Подняв лицо к голубому, осеннему небу, я глубоко вздохнула и улыбнулась. На улице было свежо и прохладно, но я наслаждалась этим — это заставляло чувствовать себя живой.

— Хороший день сегодня? — узнал Эдди.

Я ощущала его пристальный взгляд на себе. Он часто смотрел на меня. Его взгляд мог заставить любую девушку чувствовать себя самой желанной в комнате.

— Прекрасный, — пробормотала я, глядя на листья, вращающиеся на ветру над тротуаром. — Как и каждый день.

— Были гости у тебя?

— Сегодня нет. Но вчера приходила Мэгги. — Несколько человек, живущих в Лейк-Лохе, приходили проведать меня время от времени. Я ощущала их беспокойство, их восхищение. Но они были добры, и я могла понять их интерес.

Мэгги Фостер приходила чаще, чем кто-либо другой, не считая Эдди. Иногда мы играли в карты или разговаривали о том, что происходит в мире. Она приносила мне журналы и книги. Мэгги даже собрала жителей города вместе и подарила мне одежду, — единственную одежду, которая у меня была. В основном, это были повседневные вещи, вроде джинс, маек и пары кроссовок, но я была так признательна.

Когда она впервые пришла со всем этим, я расплакалась. Она тоже.

Все здесь, казалось, с таким сочувствием относились к тому, что случилось со мной. Так ужасались. Они также казались… сдержанными в некотором смысле.

Я замечала взгляды, которые они бросали на меня, думая, что я смотрю. Замечала, как иногда люди перешептывались, когда я проходила мимо. Я этого не понимала, но, честно говоря, особо и не задумывалась. У меня и так было достаточно поводов для беспокойства.

— Я принес тебе кое-что, — лучезарно улыбнулся Эдди.

— Лучше, чтобы это был не банан, — поддразнила я, пока он лез в карман-кенгуру худи, в который был одет.

Смеясь, Эдди вытащил красное яблоко, а затем еще одно. Я взяла то, которое он предложил, отметив, насколько идеальной формы оно было.

— С местного фруктового сада. Осень здесь всегда знаменуется хорошими яблоками.

— Спасибо, — поблагодарила я и потерла яблоко о свою майку.

Эдди откусил большой кусок от своего яблока и, причмокивая губами, пережевал его.

— Я тут подумал, может, мне удастся уговорить твоего доктора разрешить вытащить тебя на какое-то время. Я мог бы показать тебе город.

— Правда? — сказала я, убирая яблоко. — Это было бы потрясающе.

Я посмотрела на него, думая вернуть улыбку, только он не смотрел на меня. Эдди смотрел на яблоко, словно пожирая его.

Внутри меня зашевелилось странное чувство. Я огляделась, внезапно сильно занервничав. Мне казалось, что кто-то наблюдал за мной, будто я — центр чьего-то внимания.

— Эм? — спросил Эдди, слегка коснувшись моего локтя.

Я подскочила и одернула руку.

— Воу, — выдохнул он, подняв руки, капитулируя. — Я не хотел тебя напугать.

— Прости, я… — Я снова осмотрелась вокруг. Единственное, что я видела, это растения и кусты. Там никого не было. «Я теряю то немногое, что осталось от моего разума».

— Что не так? — Его голос изменился, стал глубже, и казалось, он даже стал выше ростом.

— Ничего, — ответила я, отмахнувшись от этого чувства. — Мне показалось, что я увидела что-то краем глаза, — солгала я.

Глаза Эдди сузились.

Чтобы отвлечь его, я взяла мужчину за руку и направилась в сторону фонтана.

— Расскажи мне о Лох-Нессе.

Ему потребовалось время, чтобы осознать сказанные мной слова, потому что он, похоже, потерял суть разговора в тот момент, когда наши руки переплелись. Признаю, гудение электрического тока между нами отвлекал.

— Что? — переспросил он удивленно.

— Здесь должна быть какая-то легенда, верно? Я имею в виду, почему Лох-Несс на футболках? И озеро называется Лох-Лейн… которое все называют просто Лох.

— Ты хочешь узнать о Лох-несском чудовище, — засмеялся он.

Я пожала плечами.

— Это тайна озера. Прямо как я.

Эдди остановился, нежно развернул меня, чтобы мы оказались лицом к лицу.

— Амнезия, — начал он с сожалением в глазах.

— Все в порядке, — сказала я. — Может, я в более выгодном положении.

Его глаза потемнели. Я могла сказать, что он не согласен. Его губы раскрылись, и я ждала, что он ответит. Но со стороны входа в сад кто-то позвал его по имени.

Мы оба повернулись и увидели Мэри-Бэт, машущую руками, призывая его подойти.

Эдди вздохнул.

— Посмотрим, что она хочет.

— Иди, — сказала я. — Я встречу тебя у фонтана.

Его глаза скользнули по моему лицу, что напоминало ласку. Это заставило меня ожидать большего. Я просто не была уверена, чего именно.

— Я скоро вернусь.

Я кивнула и откусила яблоко.

Он шел спиной вперед, не сводя с меня глаз, пока я не засмеялась и не развернулась к фонтану.

Прохладный ветерок шевелил деревья и опавшие листья. Вокруг меня витал землистый запах. Взглянув за фонтан на краю сада, где взрослые деревья осыпали своими разноцветными листьями воду и траву, я заметила движение.

Моргнула и снова всмотрелась. Там определенно кто-то был, прямо по другую сторону от живой изгороди между деревьями и больничной территорией.

Я направилась к нему, уверенная, что возникшее у меня ощущение, что за мной следят, было не просто ощущением. Я не сводила глаз с того места, надеясь, что человек покажется. Ветер снова усилился, мои волосы падали мне на глаза, и я изо всех сил пыталась их откинуть. Что-то коснулось моей ноги, и я вскрикнула, отпрыгивая назад.

Я засмеялась, увидев листья, которые ветер занес на мои ботинки.

— Держи себя в руках, Амнезия, — пробормотала я, затем снова пошла вперед. Сделав первый шаг, остановилась.

Может, мой негромкий вскрик привлек внимание или, может, он стал беспечней, но я заметила его. Кто-то сидел по другую сторону густого куста. Увидела пару рук в перчатках, раздвигающих ветки, чтобы оставить достаточно пространства, сквозь которое можно смотреть.

За мной наблюдали. Преследовали.

— Эй! — импульсивно выкрикнула я и бросилась вперед. Ветви сомкнулись, и куст покачнулся от движения. — Остановись! — закричала снова, ускоряя шаг.

Когда я добралась до кустарника, за ним никого уже не было, но на земле лежало несколько обломанных веток.

Развернувшись, я всмотрелась сквозь деревья, надеясь увидеть удаляющуюся фигуру. Кто-то, одетый в темную одежду, скрылся за деревом.

Я бросился бежать, прямо в деревья, и листья шуршали под моими ногами. Здесь земля оказалась влажной, потому что густые кроны деревьев не пропускали солнечный свет. Я поскользнулась, но сумела удержаться на ногах.

— Почему вы следите за мной? — завопила я, остановившись в гуще деревьев.

Задыхаясь от неумолимо бьющегося сердца, я крутанулась на триста шестьдесят градусов, выискивая наблюдателя.

Топот ног и шелестящие листья заставили мое тело напрячься, и я снова закрутилась.

Фигура бежала прямо на меня и, не задумываясь, я слепо побежала к ней, не будучи уверенной, что собираюсь делать.

— Стой! — закричал Эдди, поймав меня прежде, чем столкнулась с ним. — Амнезия! Какого черта ты делаешь? — потребовал он.

Моргнув, я подняла взгляд. Он был взволнован, а его на лице читалась тревога.

— Я видела кого-то! — ответила я, вырываясь из его хватки. — Здесь кто-то есть. Кто-то наблюдал за мной!

— Где? — спросил он, понизив голос. Он начал сканировать деревья.

— Его нет, — несчастно проговорила я. — Он убежал.

Он снова схватил меня за плечи, пристально глядя мне в глаза.

— Ты уверена, что видела кого-то?

— Клянусь! — выпалила я, все еще пытаясь оглянуться. — Чего вам от меня нужно? — закричала я.

— Тише, тише, — прошептал Эдди, притягивая меня к своей груди.

Соприкосновение моего тела с его было внезапным и неожиданным.

Впервые он притянул меня в свои объятия. Я снова и снова задавалась вопросом, каково это — быть заключенной в объятия.

Сейчас я знала.

Эдди был потрясающим. Его тело… обволакивающим. Будто меня завернули в одеяло, плотное, утешающее одеяло. Страх и гнев, которые я испытывала секунду назад, утихли. Стерлись, когда я щекой прижалась к его твердой груди. Он был теплым. Таким теплым, что это заставило меня осознать, какой холодной была я. Звук его сердца был ритмичным и немного быстрее, чем я ожидала.

Я прижалась чуть ближе, желая запечатлеть все это — всего его — в своей памяти.

Было что-то особое в полной потере памяти. Так много первых впечатлений. Некоторые не такие замечательные, но другие… Ох, мне нужно больше таких «впервые». Мне нужен был Эдди, показывающий, что еще я упустила.

Он запустил свою большую руку в густые пряди моих волос, обхватывая затылок и прижимая меня к себе. Я вцепилась в его рубашку не потому, что испугалась, а потому что этот физический контакт заставил меня почувствовать себя одинокой.

Странно, что физический контакт вызвал чувство одиночества, но внезапно я осознала, чего мне не хватало все это время.

— Эй, — прошептал Эдди. — Я с тобой. — Он наклонился ближе ко мне.

Я глубоко вздохнула.

— Амнезия. — Мое имя выскользнуло, паря по ветру, танцуя вокруг моих ушей, словно листья на ветру.

Я неохотно отстранилась и подняла подбородок, чтобы взглянуть ему в глаза. Его глаза мгновенно поймали мои, и хотя стояла напротив него, я чувствовала, как меня тянет еще ближе. Вблизи его глаза оказались еще красивее, насыщенный синий цвет по краям переходил в ярко-сапфировый оттенок. Они были настолько голубые, что белизна вокруг радужки отдавала синевой. Ресницы были густыми и бархатистыми. Мои пальцы чесались от желания изучить его черты, проследить сильные четкие линии челюсти и разгладить взъерошенные брови.

Сначала он просто схватил меня, чтобы не позволить мне упасть, а потом, чтобы утешить, потому что я испугалась… но все изменилось. Мы забыли, что стоим среди деревьев, за пределами больничного сада. Солнечный свет здесь был тусклым, а воздух на несколько градусов прохладнее.

Я видела только его взгляд, словно я — центр его вселенной. Я чувствовала только его руки, которые медленно скользили по моему лицу. Подушечки больших пальцев поглаживали мои щеки, а его полные губы приоткрылись настолько, что я услышала его вздох.

— Ты очень красивая, — промурлыкал он.

Я прижалась щекой к его ладони и закрыла глаза. Не знала почему, но внутри меня вспыхнуло сильное желание, словно открылась воронка, которая грозила утащить меня.

Я знала, что, по сути, прожила всего три недели, но, боже, мне казалось, что я хотела чего-то вроде этого, — такого, как Эдди, — вечность.

Я почти задыхалась от отчаяния. Мои руки дрожали, цепляясь за кофту на его груди, а следом за ними дрожь перешла на колени. Беспокойство начало завладевать его вниманием, но я не хотела отпускать это чувство.

— Эдди, — позвала я.

Мягкий стон заполнил его горло, и я на негнущихся ногах потянулась к нему. Его глаза потемнели, подбородок опустился.

Громкий треск заполнил пространство вокруг нас.

Я дернулась так резко, что упала бы на свою задницу, если бы Эдди не продолжал удерживать меня.

— Что это было? — испугалась я.

Эдди крепче обхватил меня руками, прижимая к себе, пока его глаза обшаривали что-то над моей головой. Его туловище поворачивалось в разные стороны, когда он осматривал сад и все вокруг.

— Должно быть, ветка упала с дерева, — сказал он через мгновение.

Медленно он отступил назад. Я не хотела, чтобы он уходил.

— Ты уверена, что видела кого-то? — переспросил он.

— Клянусь.

Он кивнул.

— Что ж, кто бы это ни был, он уже ушел.

Я склонила голову. Только я смела подумать, что все налаживается… что, возможно, та ночь в моей комнате была разовым случаем…

— Пошли. Мэри-Бэт сказала, что мы нужны им внутри. — Он легонько меня подтолкнул.

Я сморщила нос.

— Зачем?

— Пойдем и узнаем.

Мои плечи опустились. По нескольким причинам. Он собирался меня поцеловать. Я жаждала этого. И не хотела возвращаться в больницу. Я сведу себя с ума мыслями о том, что произошло, и ни за что не усну сегодня.

— Хочешь взять меня за руку? — Его слова вырвали меня из моей внутренней обиды.

Он протянул мне руку и пошевелил пальцами, как бы завлекая меня. Хихикнув, я сдалась, и он переплел свои пальцы с моими, крепко сжав их.

На обратном пути через сад я не могла не задержать взгляд на краю участка, всматриваясь в темные кусты и оглядываясь каждые несколько шагов.

Кто-то был там. Наблюдал за мной. Наверняка желая моей смерти.

Почему?

Затем последовала еще одна важная мысль…

Кто-то знал, кто я.

Эдвард

Я сопротивлялся желанию постоянно прикасаться к ней. Это была одна из самых сложных задач, которые когда-либо стояли передо мной. А сейчас, после этих нескольких минут среди деревьев, это будет гораздо сложнее.

Она была худой, слишком худой, но все же девушка так правильно ощущалась в моих руках. То, как нежно она прижималась ко мне, звук ее прерывистых вздохов, были подобны стальным кандалам вокруг меня. Так много крутилось в голове вопросов, оставшихся без ответов, но лишь один неизменный ответ я знал точно.

Я принадлежал ей.

Мне казалось, что я не смогу существовать без нее. Если завтра она каким-то образом исчезнет, то вместе с ней исчезнет большая часть того, кем я являлся.

Вот почему я поверил ей, когда она сказала, что кто-то был здесь и следил за ней. Следил за нами. Я тоже чувствовал угрозу. Кто-то хотел забрать ее. Я не знал почему. Черт, я почти ничего не знал.

Знал только, что не потеряю ее. Никогда больше.

Мы держались за руки весь молчаливый путь до ее этажа, вышли в холл, как единое целое, и прошли несколько шагов. Амнезия резко остановилась, и я повернулся к ней, чтобы узнать, что случилось.

Ее карие глаза были сосредоточены на наших переплетенных руках. Девушка медленно подняла взгляд и посмотрела на меня.

— Мне нравится держать тебя за руку, — призналась она.

У меня сдавило в груди.

— Мне тоже.

— Я должна отпустить ее сейчас, — сказала она с печалью в глазах. — Боюсь, если доктора подумают, что мы слишком сблизились, они не позволят тебе видеться со мной.

Во мне зародилась решимость.

— Никто меня не остановит.

Амнезия приоткрыла губы, а на ее лице застыла задумчивость.

— Иногда мне хочется быть нормальной девушкой, а затем я вспоминаю о том, что даже не знаю, что такое нормальность.

— Нормальность может быть такой, какой ты хочешь ее видеть.

Я почувствовал, как ее рука медленно выскользнула из моей. Я не схватил ее обратно, хотя и хотел.

— Они ждут, — сказала она, и мы продолжили путь через холл в ее палату.

Она вошла первой. Я заметил перемену, произошедшую с ее телом.

— Что не так? — Быстро ворвавшись в комнату, я встал, закрыв собой девушку.

— Простите, что прерываю вашу прогулку на свежем воздухе, — сообщил доктор Бэк, — но мы хотим поговорить.

Комната была заполнена. Доктор Бэк, доктор Клайн, несколько медсестер и пара других врачей, которые работали над случаем Амнезии. Офицер полиции, который вел ее дело, тоже находился здесь. Был еще один мужчина, которого я не знал. Одетый в костюм и галстук, он источал авторитет.

Я так и замер перед Амнезией. Мне захотелось еще сильнее защитить девушку.

— Что происходит?

— Врачебная тайны. Вы не могли бы выйти в холл… — начал доктор Бэк.

Мой смех прервал его.

— Нет.

— Мистер Донован, — заговорил мужчина в костюме. — Я слышал, что персонал здесь очень… скажем так, уступчив касательно ваших приходов в больницу…

— Кто вы? — прервал я его.

— Директор больницы.

— Все в порядке, — заговорила Амнезия. — Я хочу, чтобы он остался здесь.

Доктор Бэк и мистер Директор отступили. Я улыбнулся им.

— Как вы знаете, вы с нами уже четыре месяца, — начал доктор Бэк. Эм кивнула позади меня. — Я понимаю, что ваша память не вернулась, но все другие травмы зажили. Физически вы абсолютно здоровы.

— Вы выгоняете меня, — сказала Эм странно опустошенным голосом.

— Конечно нет, — произнес Директор. — Но правила и регламент… Политика больницы гласит, что мы не можем держать здесь человека, который больше не нуждается в уходе.

— У нее потеря памяти. Нет дома, денег или средств, чтобы содержать себя, — сказал я, рассердившись.

— Что мне делать? — в голосе Амнезии слышалось волнение.

Несмотря на недавние слова девушки о том, что лучше не держаться за руки, я почувствовал, как ее пальцы ищут мои. Мгновенно я согнул руку, приглашая ее, а затем по-собственнически сжал ладонь.

Она боялась. А я даже не мог сказать ей, что все будет хорошо.

— Учитывая уникальность этой ситуации…

Амнезия издала звук, прервав доктора, а затем повернулась к офицеру полиции:

— Кто-то пришел и заявил, что знает меня? Вы выяснили, кто я? Поэтому вы здесь?

Его лицо светилось сожалением.

— Нет, мэм. Жаль это говорить, но за последнюю пару недель у нас не было никаких новых зацепок. Вы вспомнили что-нибудь еще?

— Нет. — Плечи Амнезии опустились.

— Тогда зачем вы здесь? — поинтересовался я.

Офицер посмотрел на меня.

— Хотел заверить вас, — он перевел взгляд обратно на Эм, — что мы не сдаемся. Этот город поддержит вас на сто процентов.

— Никто не хочет, чтобы вы чувствовали себя одинокой, милая, — сказала медсестра Эллен.

— Это крайне редкая ситуация. Мы готовим документы, чтобы попытаться оформить для вас инвалидность, которая обеспечит вас, пока вы не решите, что будете делать, — сообщил Директор.

Я сжал челюсть. Он вел себя так, будто она собиралась уйти. Я не позволю. Она должна остаться.

— Это сложно, потому что физически вы дееспособны, и тот факт, что у вас нет свидетельства о рождении, номера социального страхования, удостоверения личности… или даже имени, ну… все это очень затруднительно.

— Но я все равно не могу остаться здесь? — спросила Амнезия дрожащим голосом.

— Все будет в порядке, — сказал я ей. — Ты можешь остаться у меня.

— Я бы не советовала этого делать, — быстро сказала доктор Клайн.

— Значит, ей жить на улице? Это, по-вашему, лучшая идея? — огрызнулся я.

— На самом деле мы уже придумали, где вы сможете остаться на время, — ответила доктор Клайн Эм, полностью проигнорировав меня.

Я ей не нравился. Это чувство было взаимным.

Высокая женщина пересекла комнату. Когда она проходила мимо Амнезии, моя рука крепче сжала ее ладонь. Доктор Клайн выглянула за дверь и тихо поговорила с кем-то. Через несколько секунд она вернулась, придерживая дверь открытой.

В комнату вошла Мэгги Фостер, одетая в джинсы цвета хаки и блузку с цветами, поверх которой был накинут розовый кардиган.

— Привет, Амнезия, — поприветствовала она, улыбаясь. Эм улыбнулась в ответ. Я знал, что Мэгги ей очень нравится. — Я тут подумала, а не захочешь ли ты пожить у меня?

— С вами? — удивленно спросила Эм. — Но почему?

— Мне кажется, что за последнюю пару недель мы подружились. Мне нравится играть с тобой в карты. Тебе некуда идти, и я в состоянии помочь. Это то, что делают люди здесь, в Лейк-Лохе.

— Это очень щедрое предложение, но жить с вами — это нечто другое, нежели игра в карты.

— Я живу одна, и у меня много комнат в доме. Кроме того, Элмо понравится компания. Он устал от меня.

Элмо — любимый ши-тцу Мэгги.

Эм подняла глаза на меня, спрашивая, что ей делать. Мне нравилось это ощущение, тяжесть ее взгляда, то, как она искала моего внимания.

Лично я хотел, чтобы она осталась у меня. Чтобы находилась рядом каждый день. Но это было лучше для меня, а не для нее.

— Мэгги действительно вкусно готовит, — признался я, а затем усмехнулся. — Еще и неплохая компания к тому же.

Мэгги хихикнула.

Эм задумалась, оглядывая комнату. Все наблюдали за девушкой, ожидая, что она решит. Доктор Клайн кивнула, подбадривая ее.

— Спасибо, Мэгги. Если вы уверены, что все в порядке…

Мэгги кивнула и широко улыбнулась.

— Конечно! Я рада, что ты согласилась.

Все врачи в комнате, по-видимому, испытали облегчение.

— Замечательно, — подвел итог доктор Бэк и бросил взгляд на свой планшет. — Утром я приготовлю документы на выписку.

— Амбулаторное лечение у меня продолжится, — сообщила доктор Клайн. — Я распечатаю расписание предстоящих сеансов, но если что-нибудь случится, например, вернется память, или что-нибудь еще, пожалуйста, немедленно приходите в мой кабинет.

— Окей, — согласилась Эм, замешкавшись на секунду.

— Амнезия? Есть ли что-то, о чем ты мне не рассказала? Что-то вспомнила? — Доктор Клайн была очень проницательна.

— Нет, никаких воспоминаний, — уклонилась Амнезия.

Я знал, что девушка думает о случившемся снаружи и как она была убеждена, что кто-то хотел завершить начатое.

— Тогда что-то еще?

Я взглянул на Амнезию, и она посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на доктора Клайн.

— Нет, ничего, — ответила она, наконец, прилепив улыбку. — Я просто нервничаю из-за ухода из больницы.

— Покидать больницу может быть страшно, — посочувствовал доктор. — Здесь было ваше безопасное место с тех пор, как вы очнулись. Но движение вперед поможет вам почувствовать себя сильнее. Построить новую жизнь после той, которую вы потеряли, необходимо для вашего выздоровления.

— Что насчет моих воспоминаний? — Эм волновалась.

— Возможно, новое место поможет продвинуться вперед. Я правда не могу сказать. Не знаю, сможете ли вы их вернуть.

Посмотрев на Эм несколько молчаливых мгновений, док, казалось, почувствовала себя неловко, как будто хотела заставить ее чувствовать себя более защищенной.

— Я знаю, что этот город безопасен, и здесь все окажут тебе поддержку. Лучшего места для выздоровления и не придумаешь, — продолжила доктор Клайн.

Доктора, медсестры и даже офицер полиции — все попрощались и ушли. Мэгги и Амнезия строили планы на утро, но я вмешался и вызвался отвезти Эм в ее новое место.

Когда все ушли, она посмотрела на меня, в ее глазах виднелась нерешительность.

— Насколько в действительности безопасен Лейк-Лох, Эдди?

Я ничего не ответил. Не мог дать ей тот ответ, который она хотела услышать. И не мог заставить себя произнести то, о чем она думала.

Также я знал, — даже лучше, чем она, — что Лейк-Лох хранит в своих глубинах тайны.

Амнезия

Ничто не может стоять на паузе вечно. В конце концов, вам придется нажать на «play». Иногда единственный способ сделать шаг — когда кто-то подталкивает вас вперед. В больнице меня определено толкнули вперед, точнее выпихнули, но, эй, это почти одно и то же.

А может, и нет. Но результат был такой же.

Больше никакой больницы. Никаких дрянных простыней, паршивой еды и докторов, записывающих каждое мое движение. Мне, в общем-то, нравилась эта идея.

Но она была также очень пугающей.

Я не знала, что меня ждет за стенами больницы. Самое дальнее, куда я осмеливалась выйти до сих пор — это сад в двух шагах от здания. И последний раз, когда я была там, ну, все прошло не так гладко.

«Эдди почти поцеловал тебя…» Хм, а вот это была заманчивая мысль. Может, если я вырвусь отсюда, то получу хотя бы один из его поцелуев. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить меня с нетерпением ждать выхода в неизвестность.

За исключением поцелуев, я не знала, что собираюсь делать. Никто, ни один человек не пришел сообщить, что знает меня. Как можно прожить столько лет, сколько прожила я (а если серьезно… сколько мне лет?!), и никого не знать. Это невозможно. В самом деле невозможно.

Осознав это, я вернулась к предыдущим мыслям. Кто-то знал меня. Снаружи был кто-то, кто абсолютно точно знал, откуда я взялась. Тот факт, что никто не заговорил, навел меня на мысль, что, возможно, мне и не нужно их знать.

И в дополнение к этому кто-то пытался задушить меня в этой палате и совсем недавно прятался снаружи как шпион-ниндзя, собираясь использовать на мне приемы кунг-фу.

«Шпион-ниндзя? Приемы кунг-фу? Откуда, черт возьми, я это взяла?»

Мне нужно было двигаться дальше. Я больше не могла оставаться в этом подвешенном состоянии. Что, если я никогда не вспомню свое прошлое? Я не могла потратить свое настоящее на ожидание чего-то. Я должна строить новую жизнь, чтобы иметь будущее.

Я понятия не имела, с чего начать. Все это было очень подавляюще.

Послышался резкий стук в дверь, — единственное предупреждение о посетителе, — а затем она открылась. Доктор Бэк заявился ко мне с планшетом, который, как мне начало казаться, прилип к его рукам.

— Вы и спите с этой штукой? — спросила я, только наполовину шутя.

— Опять вы со своим чувством юмора, — пробормотал он.

Я ведь серьезно.

— Я подготовил ваши документы на выписку. Вам нужно только подписать их, — продолжил он. — Ваш платежный адрес у нас записан на адрес дома Мэгги. Если вы, в конечном итоге, переедете, пожалуйста, не забудьте сообщить нам ваш новый адрес.

Мой платежный адрес. Я гадала, сколько это длительное пребывание в больнице будет стоить, и где я возьму деньги. У меня нет работы. Или даже банковского счета…

— Всему свое время, — сообщил доктор Бэк, будто знал, какое направление приняли мои мысли. — Больница хорошо осведомлена о вашей ситуации. График оплаты может быть урегулирован, но не нужно ничего выплачивать, пока вы не, эм, примите какие-то меры.

— Вы имеете в виду, пока не найду работу.

— Не торопитесь, — предупредил он. — Слишком многое или слишком поспешное только навредит.

— Верно, — отозвалась я.

Казалось глупым просить меня не торопиться после вчерашнего собрания, когда они буквально сказали, что пришло время начинать новую жизнь.

Как только я подписала бумаги, доктор Бэк повторил предписания врача и проверил мои жизненные показатели в миллионный раз с тех пор, как я очнулась.

— И еще кое-что, — начал он, будто не хотел поднимать эту тему.

— Да? — сказала я, опершись спиной на кровать.

— Когда вы прибыли сюда, мы провели комплексное обследование. Рентген, МРТ и тому подобное.

— Да, вы говорили об этом.

Он кивнул.

— И я рассказал вам о следах жестокого обращения и о том, что некоторые из ваших травм все еще были очевидны.

— Да, — ответила я, в животе все сжалось.

Доктор Бэк вытащил рентгеновский снимок из большого конверта, который придерживал своим планшетом. Он прицепил его к небольшому светящемуся ящику на стене.

— Я не хотел перегружать вас стольким сведениями сразу, — объяснил он, когда я посмотрела на изображение. — Но должен сообщить вам.

Он указал на место, похожее на мою плечевую кость. Она не была ровной, как я себе представляла. Кость выглядела немного искривленной, как будто ее сломали, а затем части срослись вместе, но не совсем правильно.

— В одном месте, прямо под локтем, ваша рука была сломана. Очевидно, что никакой медицинской помощи в период заживления предоставлено не было. — Он указал на ту часть, на которую я смотрела. — Верный термин для описания — malunion, что означает неправильное срастание кости.

— Хорошо, и что нужно делать? — спросила я, глядя на рентген и пытаясь представить, что могло случиться.

— Ну, чтобы исправить нечто подобное, нам нужно повторно сломать кость и затем вправить ее надлежащим образом.

— Нет! — резко выкрикнула я. — Больше никаких больниц.

Больше никакой боли.

Он, казалось, ничуть не удивился, только кивнув головой.

— Я предполагал, что вы так скажете, вот почему не поднимал этот вопрос раньше. Рука по-прежнему функционирует нормально. Может, чуть слабее, чем вторая. Вам вообще причиняет боль левая рука?

— Нет, — ответила я, взглянув вниз на нее. Я снова поразилась тому, как много в моем теле было не так, чего никто не мог увидеть.

— Тогда я бы посоветовал просто оставить все как есть. Не идеально, но учитывая ситуацию, я думаю, это наилучший вариант.

Если они скажут «учитывая ситуацию» еще один раз, я закричу.

— Что ж, учитывая ситуацию, — сказала я с сарказмом, — я согласна.

Он проигнорировал мое раздражение.

— Я просто хотел поставить вас в известность и сообщить, что если это когда-нибудь станет проблемой или вы заметите усиливающееся признаки слабости в руке, то приходите ко мне.

— Обязательно, — пообещала я. — Спасибо вам.

Доктор Бэк снял снимок и убрал его. Прежде чем уйти, он сказал:

— Должен сказать, вы оказались моим самым интригующим пациентом. То, что случилось с вами, невероятная редкость, и я хотел дать вам знать, что сделал все возможное, чтобы помочь. Хотя, признаюсь, иногда мне казалось, будто понятия не имею, что делаю.

— О, значит, вы знаете каково это — быть мной, — усмехнулась я. Затем тепло улыбнулась и выскользнула из постели. — К вашему сведению, вы лучший доктор, который у меня когда-либо был.

— Вы не можете вспомнить других, — напомнил он мне.

Я рассмеялась.

— Неправда. Доктор Клайн может расстроиться из-за моего высказывания.

— Да. Ну что же, я постараюсь ей об этом не говорить, — он усмехнулся.

— Спасибо. — В моем голосе прозвучала искренность. — Я действительно ценю все, что больница сделала для меня.

— Увидимся на приеме через несколько недель, — сообщил он, протянув мне руку.

Я вложила свою, и мы пожали руки.

Когда он ушел, меня охватила грусть. Я понимала, что не знаю этих людей по-настоящему и они не являлись моими друзьями или кем-то еще. Я была просто их работой. Но мне все равно казалось, что я оставляю позади единственных людей, которых знала.

Я подошла к окну и некоторое время смотрела на улицу, наблюдая за плывущими по небу облаками и гадая, что находится за деревьями и парковкой.

Так много неизвестного…

— Готова свалить отсюда? — пропел Эдди, ворвавшись в мою комнату, будто жил здесь.

Отвернувшись от окна, я улыбнулась. Трудно было не улыбнуться, когда Эдди стоял рядом.

— Привет.

Голубые глаза осмотрели меня с ног до головы. Когда они, наконец, остановились на моем лице, его ямочки углубились.

— Ты сегодня хорошо выглядишь.

Я взглянула на себя. На мне были джинсы, которые выглядели поношенными и мягкими. Вероятно потому, что они были поддержанными и потрепанными. Я не знала, где Мэгги нашла одежду, которую принесла мне; — знала лишь то, что ее отдали местные жители. Вместе с джинсами я надела белую свободную футболку, а поверх накинула толстовку Эдди на молнии, потому что снаружи было холодно.

У меня имелась только одна пара обуви — кроссовки. Они выглядели почти как у Эдди (белые с синими полосками по бокам). От «Адидас». По крайней мере, так было указано на ярлыке. Обувь была новой, явно подарок, как я подозревала, от него (это объясняло, почему они одинаковые), хоть он не признавался, что купил их.

Казалось странным, что все, чем я владела, выбирала не я сама. Я как будто собирала себя по кусочкам из вещей, которые говорили и давали мне другие люди. Эта мысль посеяла во мне тоску, потому что я хотела узнать себя настоящую. Быть собой. Открыть для себя вещи, которые мне нравились.

«Ты можешь сделать это сейчас. Начиная с сегодняшнего дня».

Эдди прочистил горло, напоминая мне о комплименте.

— Спасибо, — ответила я, нервно пробежавшись рукой по волосам. Моим неровным, растрепанным волосам. Еще одно напоминание о том, что я не имела о себе ни малейшего представления.

Конечно, не я сделала это с собой. Никто бы не захотел так выглядеть.

Меня поразила мысленная картина огромного клочка темно-золотистых волос, падающих на пол. Ошеломленная силой изображения, я слегка покачнулась.

— Эй, — сказал Эдди, ринувшись вперед и обернув руку вокруг моего запястья. — Ты в порядке?

Я моргнула, облокотившись на него на мгновение, а затем выровнялась.

— Эм, да, я в порядке. Просто голова закружилась.

Он нахмурился.

— Это из-за сотрясения?

— Думаю, это потому, что я слегка перевозбуждена.

Он кивнул, в его взгляде читалось понимание.

— Хочешь взять меня за руку?

Я засмеялась и кивнула. Мне всегда хотелось держать его за руку.

— Это все твои вещи? — спросил он, указывая на сумку на кровати. Это был рюкзак от LL Bean темно-синего цвета с коричневыми полосами.

— Это все, — сказала я. Все, что у меня имелось, уместилось в один рюкзак.

Потянув меня за собой, Эдди схватил рюкзак и закинул себе на плечо.

— Ты готова? Мэгги, наверное, ждет.

Я оглядела комнату. Странное чувство прошлось сквозь меня. Это был не дом. Я не покидала место, в котором выросла или о котором у меня остались приятные воспоминания.

Тем не менее, это место — все, что у меня было.

— Да, — отозвалась я, заставив себя вновь посмотреть на него. — Идем.

Эдди подвел меня к двери, открыл ее и жестом предложил мне идти вперед. Я не ушла далеко в коридор, потому что мы все еще держались за руки. Я смотрела на свою палату, пока дверь медленно закрывалась, наблюдая, как она исчезает дюйм за дюймом.

— Все будет в порядке, Эм, — прошептал Эдди, придвигаясь ближе и целуя в макушку моей головы.

На мгновение я прикрыла глаза. Вздохнула. Когда он отступил, наши взгляды встретились.

— Ты справишься, — сказал он мне.

Я улыбнулась.

Пока мы шли по коридору, в холле стояла тишина. На самом деле, тут было пусто. Во мне зародилась странное чувство дежавю с той ночи, когда меня почти задушили. Где были медсестры? Доктор Клайн? Тот факт, что тут никого не было, даже чтобы помахать на прощание, сильно задел меня. Это напомнило, что только потому, что эти люди буквально были всей моей жизнью, не делало меня такой же для них.

У этих людей были семьи и друзья. Другие люди, которых они с нетерпением ждали. Люди, которые не были просто их работой.

Я споткнулась, пока шла, и Эдди крепче сжал мою руку.

— Давай, копуша, — подтолкнул он, потянув меня за угол к лифту.

— СЮРПРИЗ! — прокричала группа людей.

Я остановилась, широко распахнув глаза, и увидела людей, стоящих там, в широком арочном проеме зала ожидания. Все они улыбались, кто-то держал разноцветные воздушные шарики, с потолка свисали розовые ленты, а медсестра Эллен стояла в центре с большим квадратным тортом, декорированным кучей глазури.

— Что это значит? — спросила я, слегка запыхавшись.

— Ты же не думала, что мы позволим тебе уйти отсюда, не попрощавшись? — спросила Эллен.

«Да. Это именно то, о чем я думала».

— Ты, девочка, просто чудо! — воскликнула Мэгги, материализовавшись из толпы. У нее в руках был букет пестрых цветов. — Самый сильный боец, которого этот город когда-либо видел.

Мэри-Бэт согласно кивнула.

— Ты находилась здесь так долго, что кажется, будто мы прощаемся с членом семьи.

Я начала плакать.

Это было совершенно неловко, но я не могла остановиться. Я перешла от состояния полного одиночества к неожиданному общению с неравнодушными людьми. Я вытирала текущие слезы, всхлипывала и оглядывала людей.

Кто-то еще в комнате всхлипывал, но я не была уверена кто. Перед глазами стояла пелена, чтобы сказать наверняка.

Эдди обнял меня, и я прижалась к его боку.

— У тебя много людей, которые заботятся о тебе, Эм, — прошептал он на ухо. — Уход из больницы не изменит этого.

Я заплакала сильнее.

«Боже, как ребенок!»

— Лучше запишите это, доктор Бэк, — заявила я. — Я большая толстая плакса!

— Нет ничего постыдного в проявлении эмоций, — сообщил доктор Клайн.

— Давайте есть торт, — объявила Эллен.

Эдди привел меня в комнату ожидания, где играла музыка, кружились воздушные шарики, а по комнате передавали торт. Джолин и Джереми из местной кондитерской принесли его вместе с кексами, которые я так полюбила. Даже родители Эдди были здесь. Они мне нравились, даже несмотря на сложившееся у меня мнение, что они приходили только для того, чтобы присматривать за мной. Они беспокоились за своего сына и за то, сколько времени он проводил с девчонкой без памяти. Иногда они всматривались в меня, словно пытаясь увидеть что-то, чего никто не мог увидеть, а в иной раз, казалось, они действительно искренне хотят узнать меня получше.

Несколько человек принесли мне подарки, что заставило меня снова расплакаться. Не знаю, понимал ли кто-нибудь, как много для меня значило просто иметь людей, которые заботились обо мне. Я была немного озадачена тем, как сильно тронула меня эта маленькая прощальная вечеринка, но это так. Я чувствовала их доброту и великодушие глубоко, так глубоко, что это почти всколыхнуло во мне что-то. Но как только это ощущение начало подниматься на поверхность, его снова откинуло назад, в недосягаемость.

Вечеринка длилась недолго, потому что большинство гостей были сотрудниками больницы, но этого оказалось достаточно, чтобы заставить меня почувствовать, что я, может быть, не оставлю все позади, а просто перемещу в другое место. После обещания вернуться с визитом и сходить на ланч, Эдди втащил меня в лифт.

— Я не ожидала этого, — сказала я ему, задыхаясь. Почувствовав его взгляд на себе, я посмотрела на него.

Он улыбался, глядя на меня, будто я была единственным, что он видел.

— Ты заслуживаешь этого. Это и многое другое.

Снаружи, на обочине, был припаркован черный грузовик. Я понятия не имела, какой он модели, старый или новый. Это был просто черный автомобиль с большими шинами.

Эдди взял меня за руку, потянув за собой.

— Это наша.

— Ты припарковался на обочине? — удивленно спросила я.

— А ты бы предпочла, чтобы я припарковался на клумбе? — спросил он, указав на большой участок с кустами.

Пластик, обернутый вокруг букета цветов, который я держала в руках, захрустел, когда я рассмеялась.

— Эм, разве здесь нет парковки для посетителей? Я думала, стоянка тут запрещена. — Я указала на знак, на котором четко было написано: «СТОЯНКА ЗАПРЕЩЕНА».

— Этот знак просто советует.

Этот знак — не просто совет. Просто Эдди не думал, что к нему применяются правила.

— Значит, это твой грузовик? — поинтересовалась я.

— Да, это она, — ответил он, хлопнув рукой по капоту. — Разве она не красавица?

— Ты запал на свой грузовик? — спросила я, надув губы.

— Ревнуешь? — Он быстро улыбнулся и поиграл бровями.

Внутри меня зашевелилось радостное чувство.

— Можно я поведу?

— Ты умеешь водить? — Эдди нахмурился.

— Не знаю, — я пожала плечами.

Эдди прыснул.

— Думаю, мы оставим этот маленький тест на потом. Ты только что вышла из больницы. Слишком рано возвращаться обратно.

— Хорошо, — вздохнула я.

Эдди открыл пассажирскую дверь и предложил мне сесть. Вручив ему цветы и пакеты с подарками, которые нагружали мои руки, я запрыгнула в машину и села на сидение, протянувшееся через весь салон. Он положил вещи мне под ноги.

Все еще держа в руках цветы, он посмотрел вверх:

— Лучше подвинься. Освободи место для цветов.

Я потянулась за ними, но он покачал головой.

— Двигайся.

Я передвинулась, и он бросил их возле меня. Очевидно, он был очень озабочен их хрупкостью.

— Сейчас вернусь, — сказал он прежде, чем захлопнул дверь и оббежал спереди. В салоне он завел машину и улыбнулся.

— Привет.

Я оказалась прямо рядом с ним. Ну, знаете, потому что цветы занимали слишком много места с другой стороны.

— Привет, — отозвалась я.

— Готова?

Я пожала плечами.

Я почти уверена, что он вел машину как маньяк. А может, он был просто ужасным водителем. В любом случае, я была вынуждена цепляться за него в страхе за свою жизнь.

После резкого поворота на усаженную деревьями улицу с прекрасными домами, расположенными возле зеленых лужаек с опавшими листьями, я выпрямилась и уставилась на него.

Он засмеялся.

— Ты худший водитель на свете! — Я пихнула его в ребра.

— Откуда ты можешь знать? — поддразнил он.

— Думаю, меня тошнит. — Я наклонилась вперед.

Он ударил по тормозам и выставил руку, не дав мне дернуться с места вперед. Как только грузовик остановился, он развернулся ко мне с сожалением в глазах.

— Дерьмо, — пробормотал он. — Все хорошо. Мне так жаль. Я…

Из моего сгорбленного положения вырвался смех.

Он замолчал на мгновение.

— Ты смеешься?

Я выровнялась и просияла.

— Я заставила тебя почувствовать себя плохо, не так ли?

Его челюсть упала.

— Ты разыгрываешь меня прямо сейчас?

Моя улыбка увеличилась.

— Срань Господня, — ругнулся он. — Ты действительно разыгрываешь меня.

— Ты сам напросился! — прорычала я. — Ты гнал как сумасшедший только потому, что хотел, чтобы я держалась за тебя, чтобы не умереть.

Хитрая улыбка разбавила его черты.

— Это сработало.

— Мы могли попасть в аварию! — заявила я, даже несмотря на то, что не думала, что он ехал так уж неаккуратно. Особенно в городе, где мы буквально проехали только один автомобиль за весь путь.

Эдди решительно покачал головой.

— Ни за что. Никогда. Я бы никогда не сделал чего-то, что причинило бы тебе боль.

Я склонила голову от его искренности.

Он поднял палец и изобразил крест на сердце.

— Клянусь жизнью.

— Чтоб мне умереть, — поддержала я.

Он изменился в лице. Как будто я сказала что-то сокровенное.

— Что ты сказала? — прошептал он.

— Ничего, — пробормотала я. — То есть, я не знаю. Просто вырвалось.

Паника, которую я ощутила, должно быть, отразилась на моем лице, потому что он развернулся всем телом ко мне.

— Эй, все в порядке. Это просто глупое выражение.

— Какое?

— Клянусь жизнью, чтоб мне умереть, — повторил он. — Мы так говорили, когда были детьми.

— Мы? — спросила я, и мое сердце замерло.

— Я и мои друзья, — объяснил он. — Все в школе, вообще-то.

— Ох, — выдохнула я, чувствуя себя немного подавленно.

Он улыбнулся.

— Когда мы говорили что-то вроде, ну, ты знаешь, сокровенное, то произносили «клянусь жизнью», «чтобы мне умереть», «иголку мне в глаз».

Я рассмеялся над последней частью.

— Серьезное заявление.

— Да, — сказал он, расслаблено откинувшись на спинку сиденья. Его взгляд ласкал мое лицо, отчего по моему телу пробежали мурашки, заставляя желать того, чтобы его пальцы касались меня так, как это делал его взгляд.

Эдди заправил прядь волос мне за ухо.

— Я не хотел тебя напугать.

— Ты не напугал, — ответила я.

На его лице промелькнуло недовольное выражение, губы сардонически изогнулись.

— Наверное, я действительно хотел, чтобы ты цеплялась за меня, — он подмигнул.

Я была очарована.

— В следующий раз просто попроси, — прошептала я, потянувшись к его руке.

Чистое желание сгладило его черты. Воздух вокруг нас раскалился, стал живым.

Эдди посмотрел вниз на наши переплетенные руки, что лежали на сидении между нами. Некоторое время он молчал, но я была вполне довольна. Кому нужны слова, когда атмосфера так накалена?

Когда его низкий голос прорезался сквозь энергетическую толщу, моя кровь забурлила.

— Я хочу поцеловать тебя.

— Никто меня раньше не целовал, — прошептала я.

Его голова дернулась, а пальцы сжались вокруг моих.

— Ты будешь у меня первым. — Ох, вау, у меня в животе все перевернулось, заставляя меня чувствовать себя невесомой. Я не знала, что мною овладело, чтобы сказать такое, буквально соблазнить его коснуться моих губ. Я даже не знала, как целоваться, но черт возьми, мне этого очень хотелось.

— Первый поцелуй не должен происходить посреди улицы, внутри несущегося грузовика, — прошептал он, поглаживая мое лицо свободной рукой.

— Кажется, место не должно иметь значение, главное «с кем».

Он застонал, подвинувшись так, что наше колени столкнулись.

— Тогда ладно, — пробормотал он, наклонившись ближе. — Это должно быть абсолютно идеальное место.

Мои веки дрогнули, когда расстояние между нами сократилось.

Он целовался намного лучше, чем водил машину. Губы Эдди умело скользнули по моим. Внутри меня все пылало, как лава, извергающаяся из вулкана.

Он двигался медленно, методично, с достаточным давлением, чтобы я не могла отодвинуться. Не то чтобы я хотела этого. Я была захвачена им, полностью поглощена каждым его движением. Так удивительно было касаться его, быть связанной с кем-то физически. Наши губы ласкали друг друга, сливаясь, пока я практически не замурлыкала.

Он улыбнулся мне в губы, медленно отодвинулся и, наклонив голову, поцеловал под совершено новым углом. Моя ладонь легла на его колено, в то время как его рука обернулась вокруг моей талии, притягивая ближе.

Я поцеловала Эдди в ответ, следуя его примеру и позволяя эмоциям вести меня. Мягкое скольжение его языка заставило меня остановиться, но я не отстранилась. Эдди снова лизнул меня, и мои губы раскрылись. Неуверенно его язык проскользнул внутрь, и я позволила своему сделать то же самое. Эдди застонал от первого прикосновения, а затем запустил пальцы в мои волосы.

Его язык скользнул в мой рот, уговаривая меня поиграть.

О боже.

Я не могла дышать, но воздух был не важен. Я не могла думать, не могла подобрать слов. Даже воспоминая не имели значения, потому что этот момент затмевал их все.

Успокоившись, Эдди медленно отстранился от меня. В последний раз проведя своими губами по моим, он поднял голову. Ошеломленная, я наблюдала за тем, как Эдди провел большим пальцем по своей нижней губе. Затем протянул руку и сделал то же самое с моей.

— Что думаешь, Эм? — спросил он хриплым голосом. — Все еще идеальное место для первого поцелуя?

Я прикусила свою нижнюю губу в рот, затем отпустила ее. Не могла говорить, поэтому я просто кивнула.

Машина объехала грузовик и поехала дальше по улице. Эдди усмехнулся, поднял мою руку и поцеловал ладонь, а затем вернулся к вождению.

Как он мог вести машину после такого? Разве он не был одурманен этим поцелуем? Я едва могла смотреть вперед, не говоря уже об управлении машиной. Но он делал это умело, и что ж, тот факт, что я была убеждена, что он водил как сумасшедший, заставлял меня прижиматься к его боку.

Впрочем, после поцелуя ему и не нужно было стараться. Я не хотела оказаться где-либо еще.

Эдвард

«Просто дыши и веди машину».

Я повторял эту мантру снова и снова в своей голове. Я должен был говорить ее постоянно, чтобы не забыть. Иначе я съехал бы с дороги и угодил в кювет.

Ее первый поцелуй. Не совсем настоящий, но очень реальный. Не озеро было сиреной. А она. Что-то в Амнезии манило меня, как ничто другое. Я не мог объяснить. Черт, я сам едва ли понимал это. Но был чертовски уверен в своих чувствах.

Я так долго хотел сделать это. Так чертовски долго.

И сейчас снова хотел сделать это.

Я видел свое будущее, которое было предрешено для меня, так ясно, как день. Я буду жить от нашего поцелуя до поцелуя и умирать каждый раз, когда ее губы будут встречаться с моими. Смерть и реанимация одновременно, — такова была Амнезия, девушка, которая все забыла, девушка, которую я всегда буду знать наизусть.

Когда на горизонте показался дом Мэгги, я пожалел, что не езжу чертовски медленно. Я еще был не готов отпустить ее, но если честно, вероятно, никогда и не буду. Амнезия вызывала во мне жадность. Я не хотел делиться ею. Ни с кем.

Разумеется, я понимал, что это было невозможно и, кроме того, жутковато. Если слишком крепко удерживать бабочку в своих руках, можно сломать ей крылья.

Я заехал прямо на подъездную дорожку и припарковался перед дверью гаража. Я решил, что Мэгги наверняка уже находится дома и поставила машину внутрь, так что неважно, если я загородил выезд.

— Это дом Мэгги? — спросила Амнезия, выглянув в окно.

Ох черт. Полагаю, по дороге сюда мне следовало быть менее поглощенным ею и устроить ей мини-тур по окрестностям. Из меня получился хреновый гид.

Зато я отменно целуюсь.

— Да, это он. Это одна из самых красивых улочек в Лейк-Лохе. — Я посмотрел на двухэтажный белый дом через лобовое стекло. Он был довольно традиционным: черные ставни, черная входная дверь с золотой ручкой и клумбы с разноцветными хризантемами вдоль фасада. — Она живет здесь с тех пор, как я был ребенком.

— С Элмо? — спросила Эм, взглянув на меня.

Я улыбнулся.

— Да, со своей собакой, с маленьким комком шерсти. Ее муж жил здесь вместе с ней, но умер несколько лет назад. Внезапный сердечный приступ.

— Ох, нет. Это ужасно.

— Это было неожиданно. И тяжело. У Мэгги случилось много потерь в жизни.

— Может, поэтому она так добра ко мне, — пробормотала Эм. — Она очень сострадательная.

— Может быть, — вторил ей с комом в горле.

— Ты уверен, что я могу остаться здесь? — волновалась она, заламывая руки на коленях.

Я взял ее руки в свои.

— Тебе здесь понравится. Мэгги потрясающая.

— Тяжело просто… — ее голос затих.

— Тяжело что?

— Тяжело войти в незнакомое место и назвать его домом.

— Может, это не дом, — сказал я ей. — Может, это просто безопасное место, где можно остановиться, пока ты не поймешь, где настоящий дом.

Карие глаза посмотрели на меня и смягчились.

— Думаешь, будет трудно выяснить, где дом?

— Я думаю, ты точно найдешь место, частью которого являешься.

Ее улыбка была широкой и сияющей, веснушки на носу и щеках сбились кучкой, и мое сердце екнуло.

— Я возьму твои вещи, — сообщил я и вылетел из машины. Открыв дверь с ее стороны, я перекинул рюкзак через плечо и собрал несколько подарочных пакетов с вечеринки. Амнезия уже держала в своих руках цветы и выглядела так чертовски восхитительно, что я переложил все дерьмо, которое держал, в одну руку, чтобы другой обхватить ее за талию и вытащить из грузовика.

Ее тело скользнуло по моему, прижавшись ко мне, когда я поставил ее на подъездную дорожку, но не отошел. Еще не был готов. Осенний ветерок взъерошил ее волосы, и прядь упала девушке на глаза. Я взял ее, пропустив между пальцев.

— Не знаю, почему они такие, — внезапно сказала она, как будто слова вырвались сами собой.

Мои пальцы замерли, и я посмотрел на нее.

— Что именно?

— Мои волосы, — ответила она, отведя взгляд. — Они такие неровные, криво подстриженные.

— Это не делает тебя менее красивой, — заверил я. Я действительно интересовался ее волосами, тем, почему в некоторых местах они были зверски изрезаны. Цвет был красивый, — темный блонд, золотом сверкающий на солнце. Я не мог представить, зачем кому-то понадобилось так их обрезать.

— Правда? — прошептала она.

— Ага, — сказал я и закатил глаза.

Она засмеялась.

— Мне они не нравятся.

— Тогда исправь это, — заявил я, отпуская прядь и отходя на шаг. — Ты можешь делать все, что хочешь, Эм.

Ее глаза загорелись, будто ее собственная независимость не принадлежала ей.

— Может, я так и сделаю.

Взявшись за руки, мы прошли по подъездной дорожке и направились ко входной двери. Сама улица была тихой, с тротуарами и большими деревьями, чьи ветви затеняли дорогу. С ухоженными газонами, и посаженными на участках соседей растениями и цветами.

— У тебя ведь есть мой номер, да? — поинтересовался я, когда мы остановились у входной двери.

Она кивнула.

— Звони в любое время, когда захочешь, ладно? Неважно, сколько времени будет на часах.

— Я нервничаю, — выпалила она.

Я положил все, что держал в руках, около двери, и притянул ее в свои объятия.

— Все будет хорошо, — проговорил я в ее волосы.

Я почувствовал ее кивок напротив груди, и руки девушки вцепились в мою спину. Через пару мгновений я отстранился.

— Как насчет того, чтобы я забрал тебя завтра и устроил экскурсию по городу? Покажу тебе все.

— Я смогу увидеть твой магазин? — спросила она заинтересовано.

— На первой же остановке, — пообещал я.

— Было бы здорово.

— Я приду поздним утром, перед ленчем. И заберу тебя. — На свидание.

Амнезия с энтузиазмом кивнула.

Я улыбнулся. Мне нравилось знать, когда я увижу ее снова.

— Ты знаешь, — начал я, взяв ее за руку, — я привык видеть тебя каждый божий день.

— Я тоже. — Ее губы изогнулись в улыбке.

Позади нас открылась дверь. Мэгги высунула голову из стеклянной двери.

— Амнезия, — воскликнула она. — Как раз вовремя. Твоя комната готова.

Я кивнул Эм, подбадривая ее.

— Увидимся завтра.

— Завтра, — мягко согласилась она.

Занеся все ее пакеты внутрь, я вышел и заколебался. Я не хотел уходить. Ненавидел уходить от нее.

— Спасибо, что подвез, — сказала она, улыбаясь мне.

Я поцеловал ее в макушку.

— Увидимся завтра, детка.

Ее дыхание немного сбилось, что было очень приятно.

— Пока.

— Иди в дом, Эм, — тихо приказал я, приобнимая ее, прежде чем открыть дверь. — Я не уйду, пока ты не окажешься в безопасности дома.

Девушка вошла внутрь, и стеклянная дверь закрылась между нами.

Как только я съехал с подъездной дорожки, начал с нетерпением ждать завтрашний день.

Амнезия

— Я уже начала думать, что парень никогда не выпустит тебя из поля зрения! — сказала Мэгги после того, как Эдди уехал, а я повернулась к ней. Она стояла позади меня на небольшом, выложенном плиткой участке. Дом имел два этажа; и того места, где мы стояли около входной двери, можно было подняться наверх или спуститься вниз.

— Он милашка, — я улыбнулась.

Мэгги засмеялась.

— «Милашка» — это еще мягко сказано. Скорее, питбуль.

— Питбуль? — переспросила я, не понимая связи.

Она многозначительно кивнула.

— Он достаточно могущественный, чтобы защитить тебя. Мне жаль любого, кто даже попытается улыбнуться тебе.

Я подумала о человеке в саду больницы, в моей палате и о призрачной фигуре, которая нависала надо мной в каждом сне.

— Что ж, как насчет экскурсии? Я уверена, что ты хочешь увидеть место, где будешь жить. — Мэгги жестом указала следовать за ней вверх по лестнице.

— Я очень надеюсь, что не навязываюсь, — сказала я, смущаясь.

— Ой, замолчи. Я наслаждаюсь компанией. Честно.

Поднявшись вверх по короткому лестничному пролету, мне открылось огромное пространство дома. Гостиная, кухня и столовая занимали почти весь этаж. Все выглядело таким чистым и гармоничным, что, как я поняла, мне очень понравилось. Стены были выкрашены в мягкий желтый цвет, у дальней стены находился камин, окрашенный белой краской. На каминной полке стояли фотографии в рамке и несколько незажженных свечей.

По обе стороны от камина в стену были встроены книжные шкафы. Их переполняли книги, аккуратно выстроенные по размеру. Перед камином лежал большой овальный коврик, пушистый и разноцветный. Он выглядел как ручная работа, потому что нечто настолько красивое не могло быть куплено в магазине. Там же стояли два больших тканевых кресла, обитых темно-зеленым бархатом, и распложенный напротив них кожаный диван, а между ними примостился журнальный столик.

В передней части дома располагались большие окна, выходящие на улицу. Они были задернуты прозрачными занавесках, а перед ними стояло огромное деревянное пианино.

— Вы играете? — поинтересовалась я.

Она кивнула.

— Да, уже много лет. Мой муж научил меня.

— Эдди сказал, что он скончался. Мне очень жаль.

Мэгги грустно улыбнулась.

— Я скучаю по нему каждый день. Но когда мне становится слишком тяжело, я просто сажусь играть, чтобы почувствовать его рядом со мной.

Как душераздирающе романтично.

— Где Элмо? — спросила я, озираясь вокруг.

Она шмыгнула носом.

— Я закрыла его спальне. Не хотела, чтобы он бегал вокруг и пугал тебя. Он озорник.

По тому, как загорелись ее глаза, я поняла, что она любила свою собаку больше всего на свете.

— Я бы с удовольствием с ним познакомилась, — сказала я.

— Я выпущу его, но будь готова! — Мэгги прошла мимо кухни и исчезла в коридоре, который, как я догадалась, вел к спальным комнатам.

Когда она ушла, я посмотрела на картины на стенах (в основном пейзажи), улыбнулась огромной корзине с собачьими игрушками и чуть не споткнулась о обгрызенную косточку. Очевидно, здесь хозяйничал Элмо.

Кухня оказалась просторной, Г-образной формы с островком напротив гостиной. С каменными столешницами, белыми шкафами, а каждая дверца имела разноцветные ручки. На стойке находился кофейник, тостер и еще несколько предметов утвари. Вся бытовая техника была белой, а на дверце холодильника висел календарь.

Сбоку от кухни я увидела широкий арочный проем, который вел в помещение, напоминающее столовую. Она манила своей яркостью, и я направилась туда. Вся комната состояла из одних только окон, а в центре разместился круглый стол коричневого цвета, а четыре стула вокруг него были выкрашены в разные цвета. Окна тянулись от потолка до деревянного пола, открывая захватывающий вид на задний двор, заполненный деревьями, которые наполняли небо осенними красками.

Звук лап, перебирающих по полу, и смех Мэгги заставили меня улыбнуться. Я развернулась как раз в тот момент, когда маленький белый меховой шар пронесся в комнату и закружился вокруг меня. Он исчез под стулом, откуда выглянула его белая мордочка, и громкий лай заполнил комнату.

— Элмо! — бранила Мэгги. — Это Амнезия. Она наш друг.

— Привет, Элмо! — сказала я и присела рядом, протянув руку. Он еще дважды тявкнул, а затем затих, внимательно наблюдая за мной и подбираясь все ближе и ближе ко мне. Он был милым существом, — маленький комочек с длинной шерстью в основном белого цвета, но с вкраплениями коричневого и черного. Темные глаза выделялись на белом мехе, а его носик был маленьким, но, казалось, работал не переставая.

— Эй, — позвала я, когда он подошел достаточно близко, чтобы обнюхать меня. — Хороший мальчик.

Элмо завилял хвостом и позволил мне погладить ему по голове и ушам.

— Дай ему немного сыра, и он станет твоим другом до конца жизни, — сообщила Мэгги, наблюдая за нами.

Я захихикала, и Элмо перевернулся, демонстрируя свой животик, чтобы его почесали. Пес был теплым и мягким, а животик — округлым и розовым. Я поняла, почему он заправляет этим домом, и осознала, что скоро, скорее всего, он завладеет и мной.

— Он очарователен, — сказала я, поднимаясь на ноги. Элмо вскочил и встал у меня под ногами.

— О-оу, ты ему нравишься, — одобрила Мэгги. — Позволь я закончу экскурсию по дому.

Осмотр дома не занял много времени, хоть дом и был достаточно большой, с четырьмя спальнями и ванной комнатой наверху. Четвертая спальня должна была стать моей. Она находилась на нижнем этаже, рядом с другой гостевой комнатой с телевизором, прачечной и входом в гараж.

— Я решила отдать тебе эту комнату внизу, — объяснила Мэгги, когда мы спустились вниз. — Тут есть телевизор, и я предположила, что тебе должно это понравиться.

— Это очень заботливо с вашей стороны, — сказала я, осматривая нижний этаж, который был таким же уютным, как и верхний.

— Прачечная прямо здесь, — указала она. — Также в бельевом шкафу куча полотенец и одеял. Кроме того здесь есть ванная комната, которой ты можешь пользоваться. В ней есть душ и все, что тебе понадобится.

На другой стороне лестницы находился дверной проем, через который провела меня Мэгги.

— Ну вот. Надеюсь, тебе все понравится.

Комната была огромной, простиралась почти на всю ширину подвала. Пространство имело форму прямоугольника с небольшим окном, выходящим на улицу, по правую сторону от меня, а слева — французские двери, которые вели в патио на заднем дворе. В комнате стояли книжные шкафы, заполненные книгами, и кровать у стены напротив двери. Она была накрыта толстым, белым одеялом, а сверху лежало красочный плед, от которого у меня почему-то заслезились глаза. Напротив кровати на деревянном комоде стоял телевизор.

Около французских дверей и книжного шкафа стояли зеленое бархатное кресло с накинутым на спинку пледом, а рядом располагался небольшой круглый деревянный столик. Отличное место, чтобы посидеть и почитать.

Я понятия не имела, люблю ли читать, но хотела это выяснить.

— Это все для меня? — спросила я, осматриваясь по сторонам. Все казалось таким огромным и чересчур прекрасным. — Это слишком.

— Брось. Не слишком. Это хорошее место. Ты сможешь посидеть на заднем дворе и почитать, если захочется. — Она указала на дверь. — И у тебя есть собственная ванная комната.

Я с трудом сглотнула и, обернувшись, поймала руки Мэгги. И снова почувствовала подступающие слезы.

— Спасибо.

— Не заставляй меня плакать, — сказала Мэгги, хлюпая носом.

— Ничего не могу поделать. Вы не обязаны были делать все это. Вы фактически приняли незнакомку.

Она отвернулась, дотрагиваясь до уголков глаз, чтобы сдержать слезы.

— Ты не незнакомка, — сказала она. — Я навещала тебя неделями.

— Я не подведу вас, — пообещала я.

Мэгги улыбнулась.

— О, дорогая, ты ничего не сможешь сделать, чтобы подвести меня.

Я поставила сумку на пол рядом с кроватью. Было странно находиться здесь, но, вероятно, так было бы везде, потому что все казалось незнакомым.

— Как насчет чая? Ты любишь чай? — спросила Мэгги, двигаясь к двери.

— Понятия не имею, — засмеялась я.

— Ну что ж, тогда пошли. Давай узнаем.

Я последовала за ней назад на кухню, где она приготовила две чашки горячего чая, добавив в него мед. Попутно она сказала мне, что это лучший способ пить чай. Мы понесли наши чашки в столовую, состоящую из окон, и сели.

— Очень красивая комната, — пробормотала я, оглядываясь вокруг. — Такое чувство, будто я нахожусь в домике на дереве. Будто мы на улице.

— Мой покойный муж построил эту комнату для меня. Мне нравится сидеть здесь, особенно весной и осенью. Пейзажи Мэна не сравнятся ни с чем.

— Наверно, вы правы, — согласилась я и сделала глоток теплой жидкости. Она имела насыщенный вкус и была сладковатой благодаря меду. Я сделала еще один глоток.

Мэгги наблюдала за мной.

— Нравится?

— Очень.

— Я должна спросить, — начала она, немного подавшись вперед. — Ты помнишь хоть что-нибудь? Может, поездка сюда вызвала какие-то воспоминания?

«Почему поездка к Мэгги должна была вызвать воспоминания?»

Должно быть, я выглядела смущенной, потому что она поспешила добавить:

— Ну знаешь, новый пейзаж. Может быть, что-то пробудило воспоминания.

Я облокотилась на спинку стула.

— Ничего. Я все еще ничего не помню. — Я не стала упоминать вспышку, возникшую у меня, когда я увидела падающие на пол волосы, и чувство отчаяния, пришедшее вместе с этим. Я не знала, было ли это реальным или что означало. Мне показалось бессмысленным упоминать то, что продолжалось всего несколько секунд.

— Возможно, со временем, — сказала она почти грустно.

— Я не уверена, — увильнула я.

На ее лице мелькнуло недоумение.

— Ты не хочешь вспомнить?

— Я не уверена насчет этого. Немного страшно, — призналась я.

— Тебе еще снятся сны о ночи, когда кто-то пытался тебя убить?

Я кивнула.

— Иногда. Но они всегда похожи друг на друга, и я никогда не вижу лица.

— Знаешь, что я думаю? — спросила Мэгги, ее голос повысился.

— Что?

— Я думаю, когда ты перестанешь пытаться вспомнить, память вернется сама. Может быть, просто выйдя на улицу и увидев город, ты отвлечешься.

— Эдди покажет мне все завтра, — сообщила ей. Улыбка украсила мое лицо. — Я с нетерпением жду этого.

— Чудесно. Я тут подумала, а не хочешь ли помочь мне приготовить ужин сегодня вечером? А потом мы побудем невоспитанными и съедим его прямо перед телевизором.

— Я не часто смотрела телевизор в больнице. Медсестры забирали пульт. Думаю, они боялись, что я увижу новости о себе и то, что никто не сообщил обо мне какую-либо информацию.

— Ну, тебе должно понравиться. Реалити-шоу абсолютно ужасны. — Она склонилась над столом. — Я полностью зависима от них.

Я хихикнула над ее признанием.

— Что за реалити-шоу?

Мэгги рассмеялась.

— Ох, милая. Думаешь, что это у тебя проблемы? Подожди, пока не увидишь, как ведут себя люди в этом мире. Это полная дрянь.

— И это весело смотреть? — спросила я вроде как заинтригованная, а с другой стороны испуганная.

Мэгги просияла.

— Вот именно!

Мэгги оказалась права. Реалити-шоу вызывало ужасное привыкание. Я никогда не смотрела их раньше и была не уверена, хочу ли увидеть это снова. Тем не менее, я знала, что сегодня вечером мы будем смотреть его снова, и не могла дождаться.

Открыть глаза в своей новой комнате впервые было слегка дезориентирующим. Потребовалось мгновение, чтобы понять, где я нахожусь, но осознав это, я не смогла сдержать улыбку. Мне понравиться быть здесь.

«Не слишком привыкай. Тебе здесь не место». Эта мысль врезалась в мое счастливое настроение, угрожая его разрушить. Честно говоря, это было довольно грубо. Изо всех сил стараясь игнорировать навязчивую мысль, я села, прислонилась спиной к изголовью кровати и разноцветным подушкам, раскиданным на кровати. Прошлой ночью мне не снились кошмары, что оказалось желанной передышкой. Кровать была комфортной и теплой, я чувствовала себя в безопасности, чего мне действительно недоставало.

Подоткнув под себя одеяло, я схватила ярко-синюю подушку и прижала ее к груди. Мэгги сказала, что большинство этих подушек декоративные, но я не смогла заставить себя сбросить их с кровати. Такое количество подушек казалось роскошью, и мне это нравилось.

Несмотря на мои попытки игнорировать предыдущую мысль, у меня ничего не вышло. Она засела в моей голове, оставаясь там, пока я не признала ее. Возможно, мне здесь не место, но я не знала, где оно тогда может быть. Это было хорошее место, чтобы выяснять.

В любом случае, кто сказал, что мне здесь не место? Меня пригласили, и я хотела быть здесь. Это что-то да значит. Верно?

Скребущий звук привлек мое внимание, и мое тело напряглось. Страх нахлынул на меня так быстро, что у меня закружилась голова. Моей первой реакцией было нырнуть обратно под одеяло и накрыть подушку на голову. Однако скрежет не прекращался, и я почувствовала, как мои руки начинают трястись. Чуть приподняв подушку, я посмотрела через комнату на французские двери. На них были задернуты шторы, не пропускающие свет. Мне показалось, что кто-то стоит с другой стороны, пытаясь взломать замок, пытаясь войти.

Он пришел за мной.

Громкий лай заставил меня подпрыгнуть.

— Ах, — ахнула, не ожидая такого звука. Потом засмеялась. — Элмо! — выдохнула я, откидывая одеяло и подушки, чтобы встать с кровати. Как только я открыла дверь, маленький пес забежал внутрь, оббежал вокруг моих ног и подпрыгнул, чтобы я его погладила.

Я засмеялась и взяла его на руки, усаживаясь вместе с ним на кровать. Он перекатывался по одеялу и терся о подушки.

— Полагаю, я не единственная, кто считает эту кровать удобной, — сказала я и погладила его животик. Он забил хвостиком по простыням, и я улыбнулась.

— Элмо! — воскликнула Мэгги, просунув голову в комнату. — Прости, Амнезия. Как только он пришел с прогулки, убежал искать тебя.

— Все хорошо. Мне он нравится.

— Проказник, — сказала Мэгги Элмо. Он еще немного повилял хвостом, как будто услышал комплимент. — Идем. Ты идешь со мной и оставляешь Амнезию одну.

— Ох, все в порядке, — заверила ее, когда он уткнулся в меня носом, чтобы я его погладила.

— Я готовлю завтрак, если хочешь. Приходи, как будешь готова.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Думаю, сначала приму душ, если ты не против.

— Не нужно спрашивать. Это и твой дом тоже. Делай все, что захочешь.

Элмо побежал за Мэгги, когда она исчезла в коридоре, а я собрала чистую одежду, чтобы взять с собой в ванную комнату. На мгновение я с тоской задумалась о том, как буду сама выбирать себе одежду, ходить на шоппинг и примерять вещи, которые мне бы понравились. Однако у меня не было денег, а они мне понадобятся.

Все то время, пока принимала душ, я размышляла о том, как устроиться на работу и найдутся ли в городке свободные вакансии. Я решила спросить об этом у Эдди. Вытеревшись полотенцем, я надела джинсы, белую футболку, которая подходила ко всему, и натянула поверх цветастый свитер, напоминающий мне о тыквах. Он имел широкий вырез и был слегка великоват, поэтому соскользнул с одного плеча, обнажив футболку, которую я надела под него.

Я уставилась в зеркало на свое лицо, веснушки, бледную кожу и карие глаза. Если честно, я до сих пор не задумывалась о том, как выгляжу, потому что раньше было еще столько вещей, о которых нужно беспокоиться. Это не изменилось, но в конце концов, девушка должна смотреться в зеркало. В конце концов, я должна была узнать себя.

— Кто ты? — прошептала своему отражению.

Мое лицо стало уже не таким исхудавшим, как когда я впервые очнулась. Скулы не были впавшими, как раньше. Несмотря на то, что я все еще оставалась бледной, моя кожа обрела оттенок. Размазывая по лицу крем, который дала мне Мэгги, я размышляла о том, как выгляжу. Вроде бы естественно, — как девушка, которая никогда раньше не заморачивалась по поводу своей внешности. Мои брови были не идеальной формы, как у женщин по телевизору. Зубы — не жемчужно-белые, а на переднем зубе имелся большой скол. Я удивлялась, почему меня никогда не волновала моя внешность, потому что сейчас мне стало не все равно. Сломанный зуб беспокоил, как напоминание о чем-то ужасном. Густые, толстые брови над моими глазами казались нетронутыми, а мои волосы… ох, мои волосы.

Клочья, выпадающие из длинных прядей, застревали в расческе и, казалось, торчали в разные стороны, в то время как остальные висели прямо. Раньше я не особо беспокоилась об этом, но сейчас, зная, что мне предстоит прогулка по городу с Эдди, я почувствовала неловкость. Будто мои волосы были ходячим напоминанием о том, где я находилась. О месте, которое не могла вспомнить.

Вздохнув, я положила расческу и вышла из ванной. Мэгги была на кухне, готовила блинчики, и мой желудок заурчал в ту же секунду, как меня настиг аромат.

— Пахнет очень вкусно, — произнесла я, зайдя на кухню. — Я могу с чем-то помочь?

Элмо ударил хвостиком по полу, когда я вошла, но потом вернулся к атаке на косточку, зажатую между лапами.

— Нет-нет, — сказала Мэгги. — Угощайся.

Я положила блинчики себе на тарелку, а затем села в комнате из окон и стала наблюдать, как несколько белок собирают желуди во дворе.

— Тебя подвезти в город? — поинтересовалась Мэгги, присоединившись ко мне за столом.

— Нет, спасибо, — ответила я. — Эдди сказал, что заедет за мной.

— Он хороший парень. — Мэгги с нежностью улыбнулась. — И к тому же довольно симпатичный.

Он был очень симпатичным.

— Почему у него нет девушки? — неожиданно спросила я.

Мэгги подняла взгляд на меня, а затем, подняв кружу с кофе, сделала глоток.

— Что ж, думаю, в прошлом у него было несколько девушек.

— Но? — надавила я. Эдди был необыкновенным человеком, чтобы оставаться одиноким. Конечно, все остальные девушки в городе тоже видели это.

— Эдди был сосредоточен на магазине. Он скоро станет владельцем. Я думаю, у него просто были другие заботы, нежели свидания.

Здесь дело не только в магазине. Я знала.

— Тем не менее, он, кажется, очарован тобой, — сказала Мэгги с искоркой в глазах.

Тепло разлилось по всему телу, а губы покалывало, когда я вспомнила о поцелуе, который мы разделили в грузовике. Мой первый поцелуй. Мой лучший поцелуй. Я чувствовала себя такой живой, когда была с ним. Такой… целостной. Это было странное чувство. Но для девушки, которой не хватало стольких фрагментов памяти, чувствовать себя полноценной было крайне важно. Меня озарило, как много Эдди подарил мне. Как сильно я стала полагаться на него. Это было эгоистично, особенно когда я ничего не могла предложить взамен.

— В чем дело? — спросила Мэгги, почувствовав мрачный поворот моих мыслей.

— Я не понимаю, почему он проводит со мной столько времени, — призналась я.

Мэгги сглотнула, ее глаза расширились.

— Ты ему нравишься.

Такой банальный ответ.

— Но почему? — надавила я.

— Он видит что-то в тебе, что-то, что возможно не видит никто другой.

— Вы считаете меня красивой, Мэгги? — прошептала я, отодвигая блинчики в сторону.

— Боже мой, да. — Она кивнула, ее темные глаза распахнулись еще шире. — Ты на самом деле напоминаешь мне одну мою знакомую… Она тоже была красива, как снаружи, так и внутри.

— Правда? Кто?

Мэгги отвела взгляд, ее глаза почти закрылись.

— Ее звали Энн. Она была моей лучшей подругой. Она умерла много лет назад.

— Ох, простите, — прошептала я, чувствуя себя виноватой за то, что спросила. Эдди говорил мне, что Мэгги познала много потерь за свою жизнь. Я не могла представить, каково это — потерять друга или мужа.

— Не извиняйся. — Она потянулась через стол и погладила меня по руке. — Когда ты здесь, я чувствую себя ближе к ней.

Я сжала ее руку и улыбнулась.

— Я рада.

— Теперь, — начала она, оживившись, — скажи мне, почему ты задаешь такой вопрос? Все еще думаешь об Эдди?

— И да, и нет, — ответила я. — Мне все еще очень странно смотреться в зеркало и не узнавать саму себя.

Мэгги кивнула.

— Это весьма непривычно.

— И мои волосы, — сказала я, потянувшись к влажным прядям. — Что-то в них меня действительно беспокоит.

— Ну, должна сказать, — согласилась Мэгги, — стрижка довольно необычная.

Я взглянула на нее, и мы обе громко рассмеялись.

Когда наш смех утих, Мэгги спросила:

— Ты едешь в город сегодня с Эдди?

Я кивнула.

— Почему бы тебе не позвонить ему? Скажи ему, что встретишься с ним там. У меня есть предложение, — сказала она, вставая и уходя на кухню.

— Какое? — спросила я вслед.

— Увидишь! — отозвалась она.

Любопытство одержало надо мной верх, и я согласилась.

Эдвард

Я вышел из «Генерала Лоха» ровно в полдень, оставив на весь оставшийся день магазин на попечение отца. Хотелось как можно больше времени провести с Эм, так что я взял отгул.

Мне не терпелось увидеть Амнезию. По идее, мы уже давно должны были встретиться, но ее загадочный звонок внес коррективы в намеченный мною план. Насколько я понял, она собралась куда-то сходить с Мэгги, но не призналась куда именно. Не раз за это утро мой взгляд метался по видимой из окна магазина части улицы, выискивая знакомый силуэт. Однако я так и не заметил ее, что стало серьезным испытанием для моего любопытства. Улица, на которой располагался магазин, являлась центром городской жизни: здесь можно найти все, что требуется, за редким исключением.

И когда, наконец, на телефон пришло смс от Мэгги, в котором та просила встретиться с ней возле парикмахерской, я буквально сорвался с места, ни с кем не попрощавшись.

Парикмахерская Барбары располагалась в начале улицы по правую сторону от «Генерала Лоха». На фасаде здания виднелся парикмахерский столб, правда, вместо стандартного красно-синего он был розово-белым. Над входной дверью висела табличка с названием и большая пара ножниц. Все местные дамы, да и некоторые мужчины тоже, стриглись именно здесь. А также делали маникюр… ну, короче, занимались всякими женскими штучками. Я всегда старался держаться подальше от этого рассадника сплетен и бесконечного хихиканья. Мне больше по душе парикмахер за углом. Помещение у Джека крошечное — практически все пространство занимает парикмахерское кресло. На телике всегда включен спортивный канал, а единственной темой для мужских разговоров являются лодки.

Здесь, в Мэне уже вовсю заправляла осень. С каждым днем ветер становился все холоднее, а опавшая листва, шурша по кирпичному тротуару, слеталась со всех сторон и сбивалась в кучки у дверей. Народ уже начал доставать из закромов тыквы и хризантемы, а на складе магазина своего часа дожидалась куча конфет на Хэллоуин.

Уже на подходе к парикмахерской я заметил Мэгги. Она только что вышла из здания, так что до сих пор слышался звон дверного колокольчика. Заметив меня, она помахала рукой. Я улыбнулся ей.

— А где Эм? — спросил я.

— Еще внутри. Она как раз заканчивает. Сейчас выйдет.

Я указал большим пальцем на входную дверь.

— Значит, решили сходить к Барбаре.

Мэгги кивнула, подошла ко мне ближе и с самым таинственным видом, будто делится страшным секретом, тихо сообщила:

— Думаю, она чувствует себя немного неуверенно из-за внешнего вида. Особенно из-за состояния волос. — Я кивнул, мне тоже так показалось. — Мне кажется, она просто пытается почувствовать себя немного комфортнее в собственном теле, — добавила она.

— Она сделала стрижку?

Мэгги кивнула.

— Она и наряд сменила. Выбрала все сама на свой вкус. Думаю, ей пора начинать самостоятельно принимать решения относительно себя. Это пойдет только на пользу, даже если единственное, что она пока смогла решить для себя, это то, как хочет выглядеть.

— Очень хорошая идея, — пробормотал я.

Жаль, что я сам до этого не додумался. Практически полное отсутствие контроля над собственной жизнью, должно быть, приводит ее в замешательство. Амнезия не властна ни над чем. Словно подхваченная сильным течением, она безвольно следует за бушующей стихией. Единственное, что ей остается: держаться крепче и не дать смыть себя окончательно.

— Думаю, ее день станет чуточку светлее, если ты сделаешь комплимент, когда она выйдет, — посоветовала Мэгги, слегка толкнув меня локтем в живот.

— Ты так говоришь, будто это сложно сделать. Она прекрасна в любом виде, — улыбаясь, ответил я.

— Я знала, что ты так скажешь, — рассмеялась она.

Снова зазвенел колокольчик, и из парикмахерской вышла молодая женщина. Я мельком взглянул на нее и снова вернул свое внимание собеседнице.

— А вот и ты, — просияла Мэгги. — Выглядишь потрясающе.

Я резко повернул голову назад. До меня не сразу дошло, кто передо мной стоит.

Вот черт.

— Тебе нравится? — неуверенно спросила Амнезия.

А я мог только стоять и тупо таращиться на нее. Губы пересохли, сердце забилось в бешеном ритме.

— Просто красавица, — сказала Мэгги и обняла ее.

Как только Мег отпустила ее, Амнезия взглянула на меня и робко улыбнулась. А я стоял, переминаясь с ноги на ногу, засунув руки в карманы, вдруг почувствовав, будто весь присущий мне шарм и обходительность испарились в считанные секунды, оставив после себя неловкого, стеснительного мальчишку со скудным словарным запасом. Вместо слов из меня вырвался странный звук, слегка похожий на хрюканье.

— Никогда раньше не видела, чтобы этот парень терял дар речи! — смеясь, воскликнула Мэгги.

Улыбка Амнезии померкла, а карие глаза опустились.

«Скажи что-нибудь!» — скомандовал я себе.

— Мне нравится, — тихо произнес я.

Эм подняла на меня взгляд.

— Правда?

— М-м, конечно.

Ее еще недавно неровно обрезанные, торчащие в беспорядке волосы оформили в аккуратную прическу. На смену длинной, до плеч, стрижки пришла короткая, едва доходящая до ключиц. Волосы подстригли каскадом, так что все короткие неровные пряди стали незаметны. Хоть в прическе и произошли изменения, но общий стиль остался тем же (по крайней мере, на мой взгляд): все те же волнистые волосы, лежащие в беспорядке. Пряди на концах слегка закручивались в спиральки. Они переливались на свету и казались еще более золотистыми, чем в больнице.

Кроме того, теперь у нее появилась косая челка. Полагаю, она скрывала самые короткие прядки вокруг лица, слегка ниспадая на один глаз.

Прическа сделала ее веснушки заметнее, скулы шире, а глаза больше.

— У тебя новая стрижка, — сказал и тут же осознал, какую глупость сморозил. «Так держать, Эдди, более оригинальный ответ сложно придумать». Я подошел ближе к Эм, взял в руки прядь волос и слегка потер ее пальцами.

Она кивнула, пристально вглядываясь в мои глаза, словно пытаясь увидеть в них ответ на свой вопрос.

— И новое платье, — продолжил я.

«Зовите меня просто Капитан Очевидность».

— Что ж, оставлю вас наедине. Эдди? Ты проследишь, чтоб Амнезия благополучно добралась до дома?

Я кивнул, даже не повернув голову в сторону Мэгги. Никак не мог отвести взгляд от Эм.

— Амнезия, полагаю, к ужину тебя не ждать?

Она утвердительно покачала головой, тоже не отрывая от меня взгляда.

Мэгги рассмеялась, забрала у Эм сумку, которую, как оказалось, та все это время держала в руках. А затем исчезла, ну, скорее всего, просто ушла, но я не обратил на это внимания.

— Ты действительно очень красивая, — прошептал я. — Даже красивее, чем обычно.

Амнезия улыбнулась, и это стало лучшей наградой за мою куцую попытку сделать ей комплимент.

— Я просто рассказала Мэгги, как сильно мне не нравятся волосы, а она предложила сходить сюда и привести их в порядок. По пути мы заглянули в маленький магазинчик…

Она нахмурилась.

— В бутик, который в конце квартала? — спросил я.

Она просияла.

— Да! Я увидела это платье на витрине и подумала, что оно очень красивое.

Амнезия опустила взгляд на платье и разгладила несуществующие складки. Доходящее до колен, свободное и струящееся, на талии оно слегка собиралось, создавая красивый силуэт. Длинные рукава немного расширялись у запястий. Расцветка была пестрой: болотно-зеленый соседствовал с желтым и бордовым. Декольте украшали две длинные веревочки, завязанные в бантик, концы которого спускались по груди и трепетали на ветру.

— Мэгги настояла! — сообщила Эм, так и не подняв взгляд. — Она сказала, что мне следует иметь вещь, которую я выбрала бы для себя сама.

— Она права, — подтвердил я и не в силах больше держать руки при себе, положил ладонь ей на бедро. — Ожидание того стоило.

Она улыбнулась.

— Я тебя сейчас поцелую, — пробормотал, подходя к ней так близко, что едва не наступил на ногу. — Прямо посреди улицы.

Амнезия облизала губы.

— Вот так возьмешь и поцелуешь?

— Если ты не скажешь мне нет, — ответил я, обхватив ее лицо ладонями. — Должен предупредить, что, вероятно, все живущие на этой улице сейчас поприлипали к окнам, наблюдая за нами.

— В салоне меня расспрашивали о тебе, — прошептала она и захихикала.

Я склонил голову на бок и улыбнулся.

— И что же ты им рассказала?

— Что ты ужасно целуешься.

Говоря это, она озорно улыбалась.

— Нет, не могла ты такое сказать, — возразил я и провел большим пальцем по ее нижней губе.

У Эм перехватило дыхание. Она медленно покачала головой.

— Ты прав, я этого не говорила.

— Сейчас поцелую, Эм, — предупредил я.

Она не оттолкнула меня.

Я нежно прижался к ее губам. У меня вырвался тихий вздох облегчения, — это был очень напряженный момент. Не останавливаясь на достигнутом, я придвинулся ближе, обнял ее за талию и притянул к своей груди.

Сжав переднюю часть футболки, она вздохнула и ответила на мой порыв так, что я решил слегка углубить поцелуй.

Казалось, оторвись я от этих сладких губ хоть на секунду, произойдет нечто страшное. Хотелось раствориться в ней, не отпускать никогда, но мы стояли посреди улицы. Отец точно прочитает мне чертову лекцию о том, что женщин нужно уважать и бла-бла-бла. Я уважаю женщин. А Амнезию больше всех.

Но она такая красивая, восхитительная, так сложно от нее удержаться. Я просто не мог ничего с собой поделать.

Отстранившись, она быстро заморгала, а затем сфокусировала взгляд на мне.

— Скоро весь город будет гудеть об этом, — задумчиво сообщил я.

— Уверена, я не единственная девушка, которую ты целовал на улице, — насмешливо произнесла она, глядя вниз.

Приподняв ее голову за подбородок, заставил посмотреть себе прямо в глаза.

— Единственная, кто когда-либо имел значение.

Эм протянула мне руку и я безоговорочно принял ее.

— Ты моя на весь оставшийся день, Эм. Готова увидеть город?

— Первая остановка — «Генерал Лох»? — спросила она, глядя мимо меня на улицу.

— Что думаешь, если мы сначала выпьем горячего шоколада, а затем уже пойдем в магазин? — предложил я.

— А ты знаешь путь к сердцу девушки, — усмехнулась она.

«Ох, Амнезия, надеюсь, что так и есть. Очень на это надеюсь».

За всю свою жизнь я ничего так страстно не желал, как заполучить ее сердце.

Амнезия

За день я узнала о себе кое-что интересное. Так «Заметки об Амнезии» пополнились несколькими пунктами:

1) В платьях я чувствую себя привлекательной.

2) Мне очень нравится горячий шоколад.

3) Мне никогда не наскучит целоваться с Эдди.

4) Жизнь маленького городка кажется мне очаровательной (или, возможно, все дело в Эдди).

В городах подобных этому жизнь протекала в каком-то своем оторванном от внешнего мира ритме: мерно, текуче, без потрясений. Поэтому не удивительно, что мое появление для местных жителей стало новостью номер один и живейшей темой для обсуждений. Куда бы ни пошла, я везде чувствовала на себе их взгляды. Однако этот интерес не доставлял какого-то особого дискомфорта, ничего обидного или злого они не выражали.

Кого бы не заинтриговало загадочное появление девушки без прошлого? Да что уж говорить, мне самой было крайне любопытно.

Пекарня находилась на другой стороне улицы от парикмахерской. Так что, взявшись за руки, мы с Эдди перебежали через дорогу. От быстрого бега подол моего платья развевался точно плащ на ветру. Сегодня я чувствовала себя более свободной, легкой, воздушной. Возможно, все дело в новой прическе, а может и в платье. Сложно сказать, но наверняка я знала одно: я наслаждалась этим ощущением.

Оно походило на счастье, но какое-то странное, чуждое что ли, как будто мое тело не знало ни чувства свободы, ни радости. Однако вместо того, чтобы копаться в себе и переживать по этому поводу, я просто приняла все как данность.

В кафе было немноголюдно: Джолин и Джереми, да еще парочка местных. Пока мы сидели в ожидании заказа, Эдди представил меня всем, с кем я еще не успела познакомиться. Джереми приготовил мне большую порцию горячего шоколада с таким внушительным количеством взбитых сливок, что надеть на стаканчик крышку не представлялось возможным.

Смеясь, мы с Эдди заняли один из столиков прямо у окна.

— По-моему, он налил тебе больше сливок, чем шоколада, — заметил Эдди.

Я склонилась над стаканчиком и лизнула вершинку взбитой вкуснятины, издав стон наслаждения.

— Джереми определенно знает, как нужно обращаться с девушкой, — громко сказала я, а Джолин рассмеялась.

— Ну, так забирай его себе. Но как только увидишь, сколько от него грязного белья, ты в ужасе прибежишь с просьбой вернуть его обратно.

Я захихикала и еще раз лизнула верхушку. Почувствовав на себе взгляд Эдди, я посмотрела на него. Он сидел, буквально возвышаясь над столиком, в одной руке держа пластиковый стаканчик с кофе (у него как раз-таки крышка была), а его сапфировые глаза неотрывно взирали на меня.

— Что? — спросила я, чувствуя себя немного странно. Он смотрел на меня как-то по-особенному. Как никто прежде.

— У тебя на носу взбитые сливки, — задумчиво произнес он, придвинулся ближе и стер крем с носа.

— Спасибо, — прошептала я, все еще пойманная в ловушку его взгляда.

— Свежие горячие пончики, — сообщила Джолин, водрузив большую стеклянную тарелку на стол между нами, — за счет заведения.

— Спасибо, Джо, — поблагодарил Эдди, не отрывая от меня взгляда.

Ее звонкий смех стих только когда она зашла за прилавок.

Наконец-то мы остались наедине. Сегодня целый день, где бы мы ни появлялись, нас повсюду окружала куча народа, а теперь мы оказались только вдвоем. Джо и Джереми занимались в служебном помещении какими-то своими делами, и кроме нас посетителей в кафе не осталось.

Прошло какое-то время, а он все так же продолжал молча поедать меня глазами. Так что я прочистила горло, поставила на стол стаканчик и сказала:

— Жду не дождусь, чтобы увидеть твой магазин.

Он поджал губы.

— На самом деле он не мой. Отец им владеет.

— А-а, семейный бизнес? — спросила я.

Эдди утвердительно кивнул и, поудобнее устроившись на сиденье, провел рукой по своим непослушным кудряшкам, и без того находящимся в беспорядке.

— Когда-нибудь он станет моим.

— Неужели? И когда же?

Эдди снова подался вперед. Его порывистость иногда заставала меня врасплох.

— Когда я смогу лучше сосредоточиться на деле.

Прохожие сновали туда-сюда по улице. Несколько человек подошли к большому окну, пытаясь разглядеть, что происходит внутри кафе, и начали о чем-то переговариваться.

— А ты не шутил, когда говорил, что все будут наблюдать за нами.

Он пожал плечами.

— Ой, да не все ли равно?

Его внимание переключилось на пончики.

— М-м-м, шоколад.

Взяв выпечку, он откусил огромный кусок. Часть глазури размазалась по носу.

— Ага! Ну и кто теперь грязнуля? — засмеялась я и наклонилась, чтобы стереть пятно.

В ту же секунду Эдди поймал мою руку, мягко притянул к себе и обхватил губами большой палец, нежно посасывая.

В животе затрепетали бабочки, комната начала слегка кружиться. Ощущение его немного шершавого языка на подушечке моего пальца было восхитительным.

Если он и заметил мою реакцию — а я просто таяла, почти стекала лужицей со стула, — то не подал вида. Эдди выпустил мою руку из жаркого плена и снова принялся за пончик.

— Пей свое какао, Эм, — напомнил он.

После того как я отпила достаточно, чтобы получилось закрыть стакан крышкой, и съела пончик, покрытый сахарной пудрой, он отнес тарелку в служебное помещение и засунул немного наличных в банку для чаевых на прилавке.

Эдди любезно придержал для меня дверь, предлагая выйти из кафе первой. Стоило только переступить порог, как тут же налетел осенний ветер, прикасаясь своими холодными руками к моим голым ногам, и принялся нещадно трепать прическу.

— Я думаю, — начала я, когда мы вышли на тротуар.

— О-о, это опасно, — поддразнил меня Эдди.

— Думаю, мне нужна работа.

— Работа? — повторил он.

— Ну да, не могу же я позволить вам с Мэгги и дальше везде платить за меня. Кроме того я уверена, что скоро получу кучу счетов за лечение в больнице.

Дальше мы шли в абсолютном молчании. Я посмотрела на Эдди. Его лицо ничего не выражало, но я заметила, как буквально на мгновение напряглись мускулы на его челюсти, и он тут же заставил себя расслабиться. Всего несколько секунд, однако и этого оказалось достаточно, чтобы понять, что он крайне недоволен моей задумкой, но пытается сдержаться.

— Судя по всему, от этой идеи ты не в восторге, — догадалась я.

— Я просто беспокоюсь о тебе, ты не готова, еще слишком рано.

— Я вышла из комы почти месяц назад. Сколько еще времени должно пройти, чтобы не было слишком рано? — расстроено спросила я.

Взяв меня за руку, Эдди слегка сжал ее.

— Я просто волнуюсь за тебя, Эм. Хочу позаботиться о тебе. Ты должна это понять. Если думаешь, что готова к работе, значит, я помогу тебе ее найти.

— Правда?

Он утвердительно кивнул.

«Генерала Лоха» было видно издалека. Сложно не заметить самое большое здание на улице. Этот огромный магазин тянулся до самого конца квартала. Размеры его поражали, он гордо возвышался над остальными зданиями, будто король во главе стола.

— Красивый, — восхитилась я, во все глаза рассматривая здание, когда мы подошли поближе. — Правда, больше похоже на дом, чем на магазин.

Эдди кивнул.

— Ну да, собственно в этом и вся задумка, — объяснил он. — Какое-то время после открытия магазина его создатель жил в нем. Моя семья — одна из нескольких семей-основательниц города.

У этого места имелась своя история. Длинная, уходящая корнями в далекое прошлое. И это очаровывало, притягивало. Ведь у меня самой никакой истории не было.

— Шли годы, и со временем он становился все больше. Расширился объем и ассортимент товаров, так что сейчас здесь, конечно же, никто не живет.

— А где живут твои родители? — спросила я из любопытства.

— Через улицу за озером, — ответил он, показывая куда-то за магазин. Главная улица находилась на некотором удалении от озера, не очень далеко, но и не у самого берега.

— Боюсь, я им не нравлюсь, — сообщила я, вспоминая визиты его родителей в больницу. Они вели себя дружелюбно, но несколько сдержанно. Каждый раз, когда приходили, мне казалось, что они делают это больше для Эдди, чем для меня.

— Ты им нравишься. Они просто родители-вертолеты[1], — пробормотал он.

— Родители-вертолеты?! Что это вообще значит? — поинтересовалась я.

Он рассмеялся.

— Это значит, что им обязательно нужно сунуть нос во все мои дела.

— Оу, — выдохнула я и отпила еще насыщенного, теплого напитка.

Эдди хмыкнул и повел меня через дорогу к магазину. На нем была большая деревянная вывеска с названием и изображением Лох-Несского чудовища.

Заметив, что я ее разглядываю, он слегка толкнул меня в бок.

— Вывеска — моя идея. Ей всего пару лет.

— Мне нравится. Что-то вроде талисмана этого места, — произнесла я, все еще разглядывая это создание.

— Точно!

На тротуаре стояла огромная картонная коробка с оранжевыми тыквами. Взгляд привлекала их блестящая кожица, пикантный цвет и шершавые стебли.

— Так много тыкв, — заметила я, проводя рукой по округлому боку одной из них и заглядывая внутрь заполненной коробки.

— Осень. Люди любят это время года и все, что с ним связано.

— Ты когда-нибудь вырезал тыквы? — спросила, оглянувшись на него.

— Коне-е-ечно. Да я профессиональный резчик тыкв, — сыронизировал он.

Я закатила глаза.

— Возьми одну, — предложил Эдди. Я снова глянула на него. Он рассмеялся. — Давай же, бери. Попозже вырежем ее вместе.

— Правда?

Он кивнул.

Я указала на ту, что лежала на траве.

— Вот эта.

Запрокинув голову, Эдди от души рассмеялся.

— Она же самая большая!

Я невольно улыбнулась в ответ.

— Я знаю.

Он так кряхтел и стонал, что казалось, скорее умрет, чем сможет поднять тыкву. Однако справился.

— Детка, открой мне дверь.

Внутри все затрепетало от этих слов, но я поспешила выполнить его просьбу. Эдди обогнул меня и вошел первым, требуя всем расступиться перед «великой тыквой». Люди посмеивались и что-то говорили, пока он тащил ее в неизвестном направлении.

«Генерал Лох» был прекрасен. Никогда не видела ничего подобного. Едва успев переступить порог, двинуться дальше я оказалась не в силах. Столько всего хотелось рассмотреть. Например, интерьер, отделанный деревом темным, но не настолько, чтобы в помещении стало неуютно. Казалось бы, это просто огромный универсам, — странный, старомодный, но для меня он выглядел очаровательно. Здесь жила история, я чувствовала ее. Перед глазами будто вставали поколения за поколениями, которые работали здесь многие годы плечом к плечу.

«Быть частью чьей-нибудь истории, знать, что где-то есть место, которое можно назвать своим домом», — думала я про себя. Это просто потрясающе. Даже слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. «Слишком хорошо для тебя». Я буквально отшатнулась от последней мысли. Злые слова, будто осы, жаля, причиняя острую боль, пронеслись в моем сознании. Ужасная, страшная мысль.

«А вдруг это правда?»

— Эм, — мягко позвал Эдди, подходя ко мне. В его голосе чувствовалась обеспокоенность.

Тепло его прикосновения вырвало из плена неприятных мыслей. Резко развернувшись, импульсивно подалась ближе и уткнулась лицом в его грудь.

— Эй, ты чего? — пробормотал он, обнимая меня. — Что не так?

Слов не было, я только и смогла, что отрицательно помотать головой и попытаться посильнее вжаться в Эдди.

Он нежно, как маленькую, гладил меня по голове. Его размеренные успокаивающие прикосновения помогли взять себя в руки и свободно вздохнуть.

— Прости, — сказала я, отстраняясь.

Эдди не позволил мне этого, снова прижав к себе.

— Я еще не готов отпустить тебя, — прошептал мне на ушко. И я обняла его в ответ.

Мне почему-то казалось, будто наше время ограничено и нам недолго осталось быть вместе. Словно все это время я просто жила в сказочном сне, но скоро придется проснуться и столкнуться с реальностью… А моя реальность совсем не похожа на эту озерную идиллию.

— Я тоже, — тихо произнесла я.

Эдди держал меня крепко и слегка покачивался, тем самым убаюкивая, даря ощущение спокойствия.

— Хочешь, я верну тебя к Мэгги? — в итоге спросил он.

— Нет! — решительно прошептала я, вырываясь из его объятий и отрицательно замотав головой. — Ни в коем случае. Лучше покажи мне тут все.

Моя категоричность явно позабавила Эдди. Я смогла различить довольный блеск его глаз.

— Ты уверена?

Схватив его за руку, я развернулась, всем своим видом выражая готовность исследовать это потрясающее место. Однако моя решимость слегка поколебалась, стоило заметить, что за нами наблюдают.

Кое-кто из особо любопытных покупателей буквально застыл на месте: кто с товаром в руке, кто на полпути в кассе — и все они натурально пялились на нас. Я нервно заморгала, чувствуя себя главной достопримечательностью зоопарка.

— Привет, — в конце концов выдавила я, потому что женщины так и не сдвинулись с места, продолжая с огромным удивлением взирать на меня.

Видимо звук моего голоса встряхнул их, и как по команде все снова пришло в движение.

Я оглянулась на Эдди, задавая безмолвный вопрос: «Что это вообще такое было?». Он закатил глаза и произнес одними губами:

— Сплетницы.

Я заставила Эдди показать каждый уголок магазина. Мне понравилось абсолютно все. Если выбирать из всех мест в городе, где я уже успела побывать, то «Генерал Лох» однозначно стал моим самым любимым. О чем я и сообщила.

Отец Эдди, Форест, видимо, услышав восторженные возгласы, когда мы проходили мимо кассы, вышел к нам и, посмеиваясь, сказал:

— Ну что ж, сын, полагаю, если вдруг когда-нибудь решишь избавиться от этого старого здания, ты знаешь, кому его продать!

Эдди улыбнулся одними губами и, судя по взгляду, над чем-то задумался.

— Она как раз говорила, что хочет устроиться на работу.

Форест поднял бровь.

— Так скоро?

— Почему все говорят одно и то же? — проворчала я. — Работать я уж точно в состоянии.

— Женщина с понятием о трудовой этике, — кивнул Форест. — Мне нравится. Уверен, мы сможем найти тебе какое-нибудь занятие здесь.

— Полностью поддерживаю, — согласился Эдди.

— Работать здесь? — воскликнула я. — Правда?

Я снова огляделась вокруг, окинула взглядом старые деревянные балки, а затем посмотрела и на озеро, видневшееся вдалеке.

— Конечно. Может, хоть так у Эдди появится желание приходить на работу, — со смехом произнес Форест.

— Я и так все время на работе, — грубо отрезал Эдди.

«Я смогу видеть его каждый день».

— Я согласна, — быстро сообщила я.

Форест громко рассмеялся.

— Ты же даже не знаешь, что это за работа!

— Неважно, — ответила я, глядя на Эдди. — Главное, что я смогу работать именно здесь. Только это и имеет значение.

Как два магнита нас неудержимо тянуло друг к другу. Я плавилась под его взглядом.

— Вы двое — это что-то с чем-то, — пробормотал Форест и отошел, чтобы помочь покупателю.

Эдди провел рукой по моей шее, от этой легкой ласки глаза непроизвольно закрылись. Стало так хорошо и тепло, будто меня накрыли одеялом.

— Ох, Эм, — пробормотал он, прижавшись губами к моим волосам. — Что же мне с тобой делать?

Когда, наконец, мое сердце перестало биться в бешеном ритме, я задрала подбородок, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

— Покажи мне еще что-нибудь.

— Ты уже видела здесь каждый уголок, — рассмеялся он.

— А снаружи? — Я указала на Главную улицу.

— Пошли, — сказал он и крикнул отцу, что мы уходим.

Правда, мы вышли не сразу, Эдди сначала потянул меня в одно из служебных помещений, где стоял холодильник с напитками и достал нам две стеклянные бутылки газировки местного производства.

— На дорожку, — усмехнулся он.

— О, хорошо, что ты еще здесь, — заметил Форест, выходя со склада. — Можешь помочь?

— Конечно, — согласился Эдди, отдавая мне обе бутылки. — Сейчас вернусь.

Я прогуливалась между рядами полок с продуктами, разглядывая все подряд, все еще под сильным впечатлением от магазина. Я гордилась Эдди, тем, сколько труда и сил он вложил в это место.

Приглушенный шепот на другом конце ряда заставил меня остановиться.

— Очень на нее похожа! — воскликнула женщина.

— Согласна. Как будто это она и есть, но мы же знаем, что этого просто не может быть, — ответил кто-то другой.

Я подошла ближе к продуктовой полке, вытягивая голову и пытаясь расслышать что-нибудь еще.

— Бедный Эдди. Мальчику и так досталось. Боюсь, что это добьет его окончательно.

— Бедные Клэр и Форест, их единственный сын…

Внезапно я потеряла равновесие и упала на полку. Несколько коробок с громким стуком шлепнулись на пол.

Поморщившись, я бросилась их поднимать и расставлять все, как было прежде. Я надеялась услышать что-нибудь еще, но пока сражалась с коробками, женщины ушли.

Однако их тихий разговор прочно засел у меня в голове и не давал покоя.

Они говорили, что я кажусь знакомой, а это значит, что, возможно, они знают, кто я. И Эдди… Они почему-то думают, что я обязательно причиню ему боль… Как будто мое появление здесь — это последнее, что ему нужно.

Знаю, по его словам, сплетни — что-то вроде местного хобби, но то, о чем говорили те две женщины было явно чем-то большим, чем глупые домыслы. Складывалось впечатление, что какая-то доля правды во всем этом есть. Правды, которую никто не удосужился мне рассказать.

Как со всем этим может быть связан Эдди?

Что он пытается скрыть от меня?

Эдвард

Иногда моменты душевной близости сменялись отстраненностью. Между нами не было какой-то особой эмоциональной отчужденности, потому что никто, собственно, и не пытался оттолкнуть другого, тем не менее, иногда незримый ручей непонимания разрастался в полноводную реку, унося нас все дальше друг от друга.

Я сопротивлялся течению, боролся с ним, стараясь держаться у берега, быть к ней ближе. Я не потеряю ее снова.

Больше никогда.

Пусть меняется течение и несется бурным потоком, мы все равно всегда будем стремиться друг к другу.

Клянусь своей жизнью,

До скончания дней

Отныне и вечно

Ты будешь моей.

Сейчас нас снова сносило течением, но я отчаянно сопротивлялся, плыл изо всех сил, пытаясь вернуться. Все шло прекрасно. Я отлучился буквально на пару минут, а когда вернулся, понял: что-то не так. Между нами вдруг снова выросла стена.

— Итак, мы с тобой в принципе успели прогуляться по улице, так что все самое интересное здесь ты уже видела, — сообщил я, скользя взглядом по маленькому «деловому» району Лейн-Лоха. — Куда теперь?

Амнезия молча смотрела в окно. Тишина нервировала. «Вдруг она сейчас скажет, что хочет вернуться к Мэгги?» Конечно, появись у нее такое желание, я отвез бы ее домой, но мне не хотелось прощаться так скоро. Мне не хватало времени. Его никогда не будет достаточно.

Она повернулась ко мне.

— Как насчет экскурсии по твоему дому?

Этого я точно не ожидал, да даже представить себе не мог, что она может такое предложить, но, боже мой, именно эти слова я отчаянно хотел услышать.

— Мой дом — настоящая катастрофа, — предупредил я. — Там полным ходом идет строительство.

— Мне так хочется посмотреть, — упрашивала она.

— Что ж, тогда поехали, — согласился, протягивая руку в надежде, что она ее примет.

Амнезия взяла меня за руку и светло улыбнулась.

Еще утром, приезжая на работу, я припарковался за магазином. Так что быстренько пройдя к стоянке, я сгрузил ее монструозную тыкву в кузов, и мы двинулись в путь. Стекла в машине были опущены. Холодный воздух свободно гулял по салону, но, судя по всему, Амнезию это нисколько не заботило. Она сидела, высунув одни только кончики пальцев из окна, и ловила ими порывы ветра. А тот развевал золотистые пряди ее волос. Казалось, будто Эм пытается скинуть с себя какой-то тяжкий груз.

Мой дом находился недалеко от магазина, так что буквально на первом перекрестке я съехал с главной дороги на несуществующую подъездную дорожку. Ну, формально она, конечно же, была, но по факту сильно заросла, да и гравия на ней практически не осталось. Я обязательно ей займусь, но пока в приоритете оставался дом.

— Он такой милый, — заметила она, подавшись ближе к окну, когда мы подъехали к дому.

— Милый? Совсем не этого вида я добивался, — пробормотал я, заглушая двигатель.

— Похож на небольшой летний домик, — открывая дверь, объяснила она и буквально выпорхнула из машины.

Я нагнал ее уже у капота. Мы остановились и посмотрели на дом.

— Собственно для этого он и использовался много лет назад из-за удачного расположения у озера.

Амнезия проследила за моим взглядом мимо дома через двор, туда, где вода встречалась с землей.

— Какой прекрасный вид.

— Озеро притягивает меня, — пояснил я.

— Я понимаю почему, — прошептала она.

«Если бы ты только знала».

Иногда мне хотелось просто выпалить все, о чем просили молчать. Порой казалось, что правда буквально сочится из каждой моей поры. Так и подмывало заговорить, выплеснуть все свои сомнения и, наконец, вывалить на нее все скопом и смиренно ждать реакции в надежде увидеть в ее глазах хотя бы тень узнавания.

Но я просто не мог этого сделать, не мог так поступить с Амнезией. Я не хотел причинять ей еще больше боли.

— Какая прекрасная древесина, — пробормотала она, направляясь к дому и на ходу проводя ладонью по обтесанным доскам.

— Спасибо. Дерево хорошо сохранилось, мне пришлось заменить всего пару досок. В тридцати километрах отсюда нашел старый амбар, мне разрешили забрать хорошие доски, так что ими я и воспользовался.

— Ты все это сделал сам? — спросила Амнезия, уставившись на меня чуть ли не с благоговением.

А я смотрел на нее и не мог оторвать глаз, — мне нравилось это выражение ее лица, нравилось следить за тем калейдоскопом эмоций, что мелькал в ее глазах. Я готов был буквально на все, только бы это выражение почаще проносилось по ее лицу.

— Ну почти. Мне немного помогли. Отец и парочка приятелей.

— Я еще не знакома ни с одним из твоих друзей, — сказала Амнезия, нахмурив брови.

Я обнял ее за талию.

— Просто не хочу ни с кем делить твое внимание.

Ее улыбка потускнела.

— Поцелуй меня, Эм, — попросил я.

Ее губы упрямо сжались, но в глазах отчетливо отражалось желание поддаться искушению. Так что я ждал, не выпуская ее из объятий. Она медленно встала на носочки, ее губы оказались так близко к моим.

Мои собственные покалывало от желания, глаза закрылись от предвкушения.

— Эдди, — прошептала мне прямо в губы.

Я открыл глаза.

— Поцелуи не предполагают разговоров.

Она улыбнулась.

— Я еще ни с кем не целовалась. Что, если я сделаю что-то неправильно?

Я рассмеялся.

— Неправильно меня поцелуешь?

Амнезия кивнула, и я понял, что она не шутит.

— Детка, неправильный поцелуй — это точно не про тебя.

— Так поцелуй меня сам, — произнесла она.

— Нет.

Глаза Амнезии округлились от удивления, и она слегка отстранилась от меня.

— Что?

— Хочешь эти губы, так приди и возьми, — отозвался я.

На ее лице появилось упрямое выражение, глаза так и сверкали недовольством, но в их глубине уже во всю разгоралось желание. Я улыбнулся, и ее губы прижались к моим.

Сердце колотилось как сумасшедшее, пальцы дрожали от потребности в ней. Но я все еще держался, заставляя себя дать ей возможность проявить инициативу. Ее губы чуть тронули мои, отстранились и затем снова прижались.

Ее рука легла мне на грудь, проследовала до шеи и притянула меня к себе.

В ту секунду, когда язык Амнезии коснулся моего, я понял, что теряю контроль. Со стоном отчаяния (понимая, что больше не могу дать ей времени) я прижал ее к себе и поцеловал со всей безрассудной страстью, на какую только был способен.

Углубил поцелуй, впился в губы, буквально поглощая ее стоны.

Мы целовались до нестерпимого жжения в легких, до разноцветных вспышек перед закрытыми глазами. Мне пришлось отстраниться. Мы оба дышали как загнанные лошади, но лучшего доказательства страсти между нами и быть не могло.

— Господь всемогущий, женщина, — медленно, еще не полностью восстановив дыхание, проговорил я. — Можешь целовать меня сколько угодно.

Она рассмеялась, явно довольная собой.

Передняя часть дома смотрелась совсем непримечательно: дерево, дерево, еще раз дерево и куча окон, — только и всего. Все самое интересное находилось с обратной стороны, где на самом деле находился парадный вход. Домики у озера такого типа всегда выглядят как-то слишком просто со стороны дороги.

В передней части дома располагалась веранда. При своих весьма скромных размерах она спокойно вмещала пару стульев, где можно комфортно разместиться и смотреть на воду. Близость озера не приносила никакой прохлады, так что от улицы ее отделяла только противомоскитная дверь. Внутри обстановка оставалась достаточно скудной, потому что ремонт шел полным ходом.

— Какая красота, — тихо отметила Эм, проведя рукой по одному из кухонных шкафчиков.

— Работа с деревом что-то вроде хобби, — сказал я.

— Ты сделал эти шкафчики сам? — спросила она, глядя мне в глаза.

Я кивнул.

— Люблю работать руками.

Ее щечки порозовели, румянец ей невероятно шел.

— Кухня потрясающая.

— Я здесь практически закончил, — объяснил я. — Ванная и спальня тоже почти готовы. А до других комнат добрался буквально недавно и толком не успел ничего сделать.

Дом был простеньким и не очень большим: кухня, гостиная с камином и всего две спальни — вот и все. Собственно, это и стало причиной, из-за которой он долгое время пустовал и успел слегка обветшать. Люди в основном выбирали дома побольше, потому что для семейного отдыха двух спален явно было недостаточно. А мне одному это место подходило как нельзя лучше, тем более что домик находился почти у самого берега, и цена у него оказалась приятной.

Да и, в конце концов, мне вполне по силам пристроить пару комнат, если возникнет такая необходимость. Самое ценное здесь даже не строение, а земля, на которой оно расположено.

Экскурсия получилась короткой, пройти дальше по коридору Амнезия не решилась, и уж тем более не выказала никакого желания заглянуть в мою спальню, а сам я не предложил. Одни только мысли о ней в моей спальне стали настоящим испытанием для моей выдержки. Черт, да для полной капитуляции достаточно уже того, что она здесь, наблюдать, как знакомится с домом, жадно следить, как разгорается в ее глазах восторг и восхищение тем, во что я вложил так много труда.

Ее место здесь. Со мной. Этот дом принадлежал не мне. Он принадлежал нам.

Мне хотелось рассказать ей об этом, но я сдержался.

— Спасибо за экскурсию, — сказала Эм, подходя к противомоскитной двери.

Обойдя Амнезию, я открыл дверь и жестом пригласил ее выйти наружу. Оказавшись на веранде, она сразу же повернулась в сторону воды, что-то высматривая вдалеке.

— А что там такое? — спросила, указывая на остров.

— Остров Слухов, — ответил я. — Это частная собственность. Он находится где-то в двух километрах от берега.

— Так там кто-то живет? — поинтересовалась она.

— Ну да, отшельница какая-то.

Эм обернулась ко мне.

— Почему он называется островом Слухов?

Я улыбнулся.

— А ты как думаешь? Остров буквально окутан слухами.

Ее глаза загорелись от любопытства.

— Расскажи мне.

— Может совместим рассказ с ужином? — предложил я.

В животе у нее заурчало.

— Я бы поела.

Я рассмеялся.

— Это точно.

— В «Клены»? — предложила она.

Это заведение на Главной улице она уже знала. Я все время таскал ей в больницу гамбургеры и салаты оттуда.

Я склонил голову на бок, обдумывая ее предложение.

— Может, лучше в «Хижину лобстеров»?

— Что это?

— Крошечное местечко рядом с озером, где делают самые лучшие роллы с лобстером во всем штате.

— Не знаю, нравятся ли мне лобстеры.

— Ты просто обязана любить лобстеров, Эм. Это же Мэн.

— Хорошо, значит в «Хижину лобстеров», — согласилась она.

— А с тобой выгодно ходить на свидания, сплошная экономия, — поддразнил я, перемахнув через лестницу и оказавшись на земле.

— Это свидание? — спросила она, застыв на ступеньках.

Я мог бы вернуться и сказать ей, что просто дразнюсь. Должен был.

Но мне категорически не хотелось этого делать. Я подошел ближе. Наши глаза оказались почти на одном уровне, ведь Амнезия так и не сдвинулась с места.

— А ты бы хотела, чтобы это стало свиданием? — тихо спросил я.

— Я не уверена.

Я заправил выбившуюся прядку ей за ухо, наклонился и поцеловал ее.

— Значит, это не свидание, — заключил я и взял ее за руку.

Я сделал шаг назад, потянув ее за собой, но она будто приросла к месту. Я посмотрел на нее, вопросительно выгнув бровь.

— А я получу поцелуй на прощание, если это свидание?

— О да, — пообещал я.

— Значит, я хочу, чтобы это стало свиданием.

Я улыбнулся. И еще раз улыбнулся, — я просто не мог перестать улыбаться.

— Мне нравятся твои ямочки, — призналась она.

Сердце сделало невероятный кульбит.

— Эм, мне нравится в тебе абсолютно все.

— Клянешься жизнью? — спросила она.

Она понятия не имела, что только что сделала со мной.

— До скончания дней, — практически прошептал я.

Улыбка, появившаяся на ее лице, смогла бы очаровать десятерых мужчин, но досталась только мне.

— Тогда идем, Эдди. — Она засмеялась и легко сбежала вниз по ступенькам, увлекая меня за собой. — Закончим наше свидание.

«Ох, Амнезия. Мне никогда с тобой не закончить».

Амнезия

Когда Эдди сообщил, что ведет меня в «Хижину лобстера», я и подумать не могла, что это будет самая настоящая хижина.

Как же я ошибалась.

Теперь понятно, почему со мной выгодно ходить на свидания.

Свидание. Мое первое свидание. Пока мне нравилось все, что удалось испытать «в первый раз». Почему-то казалось, что все эти новые события лучше тех, что прятало мое подсознание.

До сих пор этот день можно было назвать хорошим, — нет, даже не так, — на самом деле, это был самый лучший день с тех пор, как я вышла из комы. И я не собиралась позволять всяким дамочкам, шушукающимся по углам магазина, испортить его. Так что затолкала неприятную информацию вглубь подсознания, потерялась в ямочках Эдди, его кудрявых волосах и полностью погрузилась в наш маленький тур по Лейк-Лоху.

«Хижина Лобстера» находилась совсем недалеко. Она представляла собой настоящую хижину на заросшем участке у озера. Плеск воды, шелест ветра в слишком высокой траве и ни единого постороннего звука вокруг, хотя отсюда до Главной улицы буквально рукой подать.

Во дворе стояли большие котлы, где готовили лобстеров, несколько пустых баков и какие-то предметы, разбросанные хаотично по всей площади. В центре располагалось белое, обветренное строение со слегка покосившейся треугольной крышей, конек которой венчал гигантский красный лобстер, сжимающий в клешне табличку с надписью «Хижина». Воздух вокруг буквально пропитался запахом рыбы и не скажу, что я получала удовольствие от этого.

Хитро улыбаясь, Эдди взял меня за руку и потянул ко входу.

— Я серьезно, Эм. Здесь лучшие роллы с лобстером в штате.

— Что за роллы с лобстером?

Он резко остановился и повернулся ко мне лицом.

— Держись меня, малыш. Тебе еще многое предстоит узнать.

Я рассмеялась.

— Это не ответ.

— Увидишь.

Он поиграл бровями и затащил меня внутрь.

— Эдди! — выкрикнул мужчина, как только мы переступили порог.

— Фрэнк! — поприветствовал Эдди. — Мы за твоими роллами.

— А это, должно быть, печально известная Амнезия, — произнес Фрэнк, выходя из-за грубо сколоченного прилавка. Этот огромный мужчина был облачен в такой же большой белый передник и колпак с (какой сюрприз!) внушительных размеров лобстером в центре. Полной неожиданность стало то, что Фрэнк вдруг схватил меня за плечи, осмотрел с ног до головы и сказал:

— Хорошо выглядишь, малышка.

— М-м, спасибо?

«А что еще я могла ответить?»

Он рассмеялся и обнял меня. В шоке я перевела взгляд на Эдди. Тот лишь подмигнул.

— Роллы уже на подходе! — объявил Фрэнк, возвращаясь за прилавок.

Я придвинулась поближе к Эдди. Будто случайно, но как-то очень естественно его рука обвилась вокруг моей талии.

Фрэнк работал быстро: доставал роллы, — они напоминали булочки для хот-догов, только квадратной формы, — затем наполнял их некой смесью, в состав которой, вероятно, входил лобстер. Закончив, он упаковал их в белую картонную коробочку. Положил ту в полиэтиленовый пакет, забросил туда две упаковки чипсов и две бутылки воды и сообщил нам:

— Все готово.

Эдди передал ему немного наличных и забрал пакет.

Выйдя на улицу, мы направились поближе к озеру и расположились на небольшом клочке земли как раз между ним и Главной улицей, где трава была не такой высокой. С места, где мы сидели, открывался хороший вид на воду.

— Итак, — начала я, подобрав платье и потянувшись за упаковкой чипсов, — расскажи мне о Лох-Несском чудовище.

— Я так понимаю, ты думаешь, что легенда озера Лох как-то с ним связана? — спросил Эдди, доставая из пакета коробку с роллами.

— А зачем еще использовать его изображение для логотипа магазина? И разве не по этой причине место называется Лейк-Лох?

— Строго говоря, оно называется Лохлан в честь человека, основавшего этот город, — уточнил Эдди. — Но мы просто называем его Лейк-Лох, и да, здесь тоже отметилось печально известное Лох-Несское чудовище.

— Я так и знала! — воскликнула я, подаваясь ближе и готовясь слушать. — Я жажду подробностей.

Эдди рассмеялся.

— Это просто сказки, как и сплетни об острове Слухов.

— В основе большинства сказок лежит чистая правда, — возразила я, засунув чипсу в рот и захрустев ей.

— Откуда ты знаешь? — поддразнил меня Эдди.

Я пожала плечами.

— Общеизвестный факт.

Его низкий смех, подхваченный ветром, окутывал будто одеяло. Мне нравилось просто сидеть рядом с ним, чувствовать солнечные лучи на лице и ветер в волосах. Кстати, чипсы тоже оказались очень даже ничего.

— Это было ничем не примечательное поселение, разве только большое озеро выделяло его среди таких же маленьких городков. Местность славилась хорошей рыбалкой, собственно только этим жители и зарабатывали на жизнь. Со всех мест сюда съезжался народ в надежде на хороший улов, и неудивительно, что, в конце концов, запасы рыбы начали истощаться. Однажды ночью, вернувшись после целого дня на озере, один из старейших жителей города начал нести какой-то бред и кричать, что он понял, почему вдруг исчезла вся рыба.

— Из-за чудовища, — произнесла я, широко раскрыв глаза.

Эдди сверкнул белозубой улыбкой.

— Итак, старик все говорил и говорил. И своими рассказами о мистическом монстре, живущем в озере и крадущем у людей их единственное средство к существованию, доводил до белого каления местных жителей. Однако ему удалось собрать небольшой отряд, чтобы отправиться на поиски этого создания.

— И? Его так и не нашли? — разочарованно спросила я. По какой-то причине мне нравилась идея о гигантском чудище, живущем на дне озера. А почему бы и нет? Если у меня может быть полностью стерта память и нет никого, кто бы знал, кто я такая, тогда почему здесь не может обитать Лох-Несское чудовище?

— На самом деле, нет. Вернее, не совсем.

Я потянулась за еще одной порцией чипсов. Но интерес к истории не угас, так что я жестом велела Эдди продолжать. Его глаза замерцали.

— Из всей группы вернулся только один человек. Он был в грязи, обезвожен и явно не в себе. Мужчина твердил, что они нашли, но не смогли убить монстра, и он единственный остался в живых.

— Ох, какой ужас! — сказала я. — Остальных так никто больше и не видел?

— Нет. Все четверо исчезли.

— Что случилось с выжившим?

— Мужчина провел несколько лет в больнице. Он пытался хоть кого-нибудь заставить поверить в свои россказни, но это ему так и не удалось. В конечном итоге он предстал перед судом по обвинению в убийстве пропавших мужчин.

Я прикрыла рот рукой.

— А что было дальше?

Он нахмурился.

— Знаешь, у этой истории не очень хороший конец, — ответил он. — Может, стоит сменить тему.

— Даже не вздумай, Эдди! — вырвалось у меня. — Расскажи!

— Он совершил самоубийство в тюрьме. Использовал простынь, чтобы повеситься. Вместе с телом в камере нашли записку.

Интригующе.

— И что в ней говорилось?

— В ней говорилось «Берегитесь Лох-Несского чудовища». — И с этими словами он набросился на меня. Вскрикнув, я отшатнулась и упала на траву.

Эдди резко навалился сверху, щекоча меня всюду, где только мог дотянуться.

Я смеялась и извивалась под ним.

— Эдди! — ахнула я. — Это все выдумка! Ты пытался напугать меня! — Я уже изнемогала от смеха, а он все не унимался. — Перестань, — взвизгнула я, пытаясь выбраться. — Остановись!

Он откинулся назад, рассматривая меня с улыбкой на лице.

Я врезала ему в живот.

— Так история реальна?

— Это легенда. Происходило ли все на самом деле? Скорее всего, нет, но люди рассказывают именно эту историю.

— Это был единственный раз, когда здесь видели монстра?

— Нет, но тот раз единственный по-настоящему захватывающий. Были и другие явления, — сказал он, интонацией выделяя слово «явления» и рисуя воздушные кавычки. — Пара снимков, оказавшихся подделкой. По большому счету мы говорим Лейк-Лох, потому что это звучит круче, чем Лохлан. К тому же, это хорошо для летнего туризма.

Эдди сдвинулся, и только тогда я поняла, что он все еще сидит верхом на моих ногах. Я лежала на нагретой солнцем траве. Неподалеку слышался шум воды. Я перестала улыбаться и посмотрела на Эдди. Солнце поблескивало в его темных волосах, а ветер распластал рубашку по его груди.

— Не смотри на меня так, Эм, — предупредил он.

— Как так? — тихо спросила я.

— Как будто тебе нравится то, что ты видишь.

— Так и есть.

Он застонал.

— Сегодня лучший день в моей жизни, Эдди, — прошептала я. — И я полностью в этом уверена, потому что это правда.

— Амнезия, — выдохнул он, нависая надо мной и ставя руки с обеих сторон от моей головы так, что не оставалось никакой возможности отвернуться. — Я тоже считаю, что это мой лучший день.

Я отрицательно покачала головой.

— Уверена, ты провел много хороших дней, которые могут посоперничать с этим.

— Ни в одном из них не было тебя.

Я вздохнула. Мне нравилось ощущать его тяжесть на себе, нравилось, как он закрывает от меня солнце и небо. Я опустила взгляд к его губам, а затем снова посмотрела в глаза.

Без лишних слов Эдди сократил расстояние между нами. Когда его губы завладели моими, мир буквально перевернулся. Он целовал глубоко, полностью отдаваясь процессу, прижимая меня к траве. Без промедления я провела языком по его губам, а затем скользнула внутрь его рта в поисках языка. Он тут же откликнулся на мой порыв, склонив голову, и наши языки сплелись вместе.

Удерживая свой вес одной рукой, второй Эдди провел вниз по моему телу от плеча до талии, слегка касаясь руки. Выписал причудливые узоры на моей ладошке и переплел наши пальцы.

Эдди слегка углубил поцелуй, его тело еще сильнее прижалось к моему. Не раздумывая, я выгнулась навстречу, желая чего-то большего, но не совсем уверенная, чего именно.

С глубоким стоном он отстранился от меня.

Отчаянно моргая, я посмотрела на голубое небо, а затем повернула голову в его сторону.

— Почему ты остановился?

— Потому что хочу продолжить.

«Эм-м, бессмыслица какая-то».

Эдди подал руку, предлагая принять сидячее положение, и потянул меня, помогая устроиться. Я оказалась так близко к нему, что наши плечи буквально прижались друг к другу.

Потянувшись в коробке, Эдди достал другой ролл с лобстером и откусил большой кусок.

— Ну же, — уговаривал он, — попробуй.

— А они вкусные? — спросила я, сморщив нос. — Что-то я не очень уверена на их счет.

— Мэн знаменит своими лобстерами, — сообщил он и сунул еще один кусочек в рот.

Ну, по крайней мере, ему они нравились.

Посмеиваясь, он протянул мне свой ролл.

— Вот, я поделюсь.

Неожиданно это подобие бутерброда с лобстером приобрело намного больше привлекательности в моих глазах, ведь оно касалось губ Эдди.

— Да? — медленно произнесла я, склоняясь ближе.

Он кивнул, удерживая еду так, чтобы я могла укусить. Булка оказалась мягкой, а мясо с приправами и соусом — пикантным. Все это разнообразие вкусов и ощущений перемешивалось у меня на языке, создавая невероятную симфонию.

— Действительно вкусно, — согласилась я, проглотив кусок.

— Вот это моя девочка, — произнес Эдди, обнимая меня за талию. Он предложил еще раз откусить, и я не стала отказываться.

Я жевала, прислонившись к его груди, и смотрела на воду.

— Так что там с островом Слухов? — поинтересовалась, глядя на большое образование в центре озера. — Расскажи что-нибудь о нем.

— Может, в следующий раз, — пробормотал он.

Очевидно, что об острове ему разговаривать хотелось значительно меньше, чем о Лох-Несском чудовище.

— А все те истории правдивы?

— Некоторые из них, — ушел от ответа Эдди, опустив взгляд.

Я начала говорить, но он накрыл мои губы своими, заставляя замолчать самым эффективным способом.

— Я мог бы целовать тебя весь гребаный день, — прошептал он мне в губы.

Я улыбнулась и прислонилась к нему.

Буквально секунду спустя у меня защекотало в горле. Прочистив его, я вернулась к прерванному занятию, но неприятный зуб появился снова.

— Эм? — отстраняясь, спросил Эдди.

Я опустила голову и закашлялась.

— Кажется, что-то в горле застряло, — прохрипела я.

— Сейчас дам воды, — сказал он, доставая бутылку из пакета.

Я снова закашлялась, попробовала сглотнуть, но горло словно обволакивало нечто вязкое. Вслепую я потянулась к руке Эдди.

— Я не…

Я начала задыхаться. Мир накренился, и я почувствовала, что начинаю терять сознание.

— Амнезия?

Я посмотрела вверх, моргая.

— Я не могу дышать, — простонала, дотрагиваясь до горла.

— Черт возьми, — воскликнул он, схватив меня за подбородок и осматривая лицо. — У тебя крапивница.

— Чт…

Я не могла говорить. Сделать следующий вдох стало жизненной необходимостью, но попытки протолкнуть в себя воздух с каждым разом давались все тяжелее.

Как только Эдди отпустил, я непроизвольно накренилась вперед, а затем и вовсе сползла на траву. Мельком увидела свою руку, всю покрытую красными пятнами.

— Что со мной?

— У тебя аллергическая реакция. — От паники в голосе Эдди запаниковала и я.

Хрипя, я схватилась за горло.

— Тебе срочно нужно лекарство.

Эдди резко поднялся на ноги и осмотрелся вокруг. Наклонившись, в отчаянии произнес:

— Я скоро вернусь, Эм. Сейчас вернусь. Оставайся в сознании. Дыши.

И исчез из поля зрения, а моя паника достигла апогея. Куда он собрался? Почему бросил меня?

«О боже, я не могу дышать!»

— Эдди, — просипела я едва слышно.

Я слышала, что он кричал, но его голос все отдалялся.

Зрение начало тускнеть, небо потемнело. Я задыхалась, казалось, что я умираю.

Во второй раз.

Сверху нависла фигура. Лицо скрывало заходящее солнце. Сердце сделало кульбит, думая, что это Эдди, но затем я поняла, что у человека надо мной не те очертания.

— Помогите, — простонала я, пытаясь дотянуться до него.

Схватив меня за руку, он сжал ее так сильно, что захотелось кричать. Холодная грубая ладонь ударила меня по лицу, и голова непроизвольно откинулась в сторону озера. Та же рука придавила щеку к земле. Я почувствовала, как к уху прижались чужие губы.

— Тебе не следовало менять прическу, — прорычал голос. — Надеюсь, ты умрешь.

Я захныкала и попыталась вырваться.

Зрение полностью помутилось. Я не могла пошевелиться. Дыхание стало настолько поверхностным, что я всерьез боялась, что каждый следующий вдох станет последним.

— Это еще не конец, — прошипел незнакомец, впиваясь пальцами в мою щеку, но затем давление исчезло.

Топот ног и отдаленный рев сирен врезался в мое сознание.

— Амнезия! — выкрикнул Эдди, аккуратно приподнимая мою голову, чтобы заглянуть в глаза. — Все хорошо, детка, — произнес он, затем отодвинулся и что-то мне вколол.

Эдвард

Анафилактический шок. Даже в страшном сне сложно представить такое окончание вечера. Эта девушка оказалась полна сюрпризов.

Когда у Амнезии начались проблемы с дыханием, по моим венам заструился чистейший адреналин. Не осталось времени на размышления. Следовало действовать.

Я бросился через поле в сторону небольшого магазинчика рядом с универмагом. От быстрого бега ноги буквально пульсировали от боли. Не останавливаясь, я набрал номер и, дождавшись ответа, рявкнул в трубку:

— Мне нужна скорая. У Амнезии начинается анафилактический шок. Требуется помощь. Немедленно! В поле за универмагом.

Я засунул телефон в карман штанов, даже не прервав вызов.

Немногочисленные прохожие, привлеченные моими воплями, останавливались и изумленно таращились на меня.

— Мне… нужен эпи… пен! — крикнул я, надеясь, что кто-нибудь услышит. — Эпипен!

Сердце вырывалось из груди. Практически непреодолимо хотелось развернуться и посмотреть назад, но я боялся, что просто потеряю самообладание.

Я только и мог думать о том, как оказать помощь настолько быстро, насколько это вообще возможно.

«Пожалуйста, не умирай. Пожалуйста, не оставляй меня снова».

Один из работников аптеки выскочил из магазина мне на встречу. Мой взгляд приклеился к его руке, вернее к тому, что он в ней сжимал.

— Брось его! — воскликнул я.

Он так и сделал. А я подпрыгнул, поймав лекарство в воздухе, и приземлился на землю, ударившись боком. Быстро вскочив, кинулся назад к Амнезии. Она лежала на том же самом месте абсолютно без движения.

— Я иду, — заверил девушку, чувствуя, что грудь буквально разрывает от недостатка кислорода.

Я опустился на колени рядом с Амнезией, повернул ее лицом к себе, чтобы осмотреть, и увидел, что у нее посинели губы. Дерьмо, она выглядела просто ужасно. Сыпь покрывала ее руки, шею и лицо. Губы слегка опухли.

— Держись, детка, — уговаривал я, разрывая упаковку Эпипена и вкалывая лекарство ей в бедро.

После введения препарата я склонился над Амнезией, убрал ее волосы с лица и начал молиться. Приблизившись почти вплотную, послушал дыхание.

Она практически сразу задышала. Я едва не упал от облегчения.

— Слава гребаному богу, — простонал я и прижал девушку крепче к своей груди.

Услышав подъезжающую скорую, я понял, что фельдшеры будут здесь с минуты на минуту. Амнезия дышала. Каждый вдох приносил ей сильную боль, но все же это было лучше, чем смерть.

Я держал ее на руках и пристально всматривался в лицо, страшась пропустить любое изменение в состоянии.

— Эдди, — прохрипела она.

— Все хорошо, детка. У тебя аллергическая реакция. Сейчас все хорошо. С тобой все будет в порядке.

Амнезию затрясло, и я теснее прижался к ней, пытаясь согреть.

— Эдди, нам нужно, чтобы ты отпустил ее, — сказал один из фельдшеров.

Я бросил на него взгляд через плечо и хмуро ответил:

— У нее проблемы с дыханием.

— Мы можем ей помочь, — пообещал парень. Я ходил с ним в старшую школу.

Когда Амнезию уложили на землю, она потянулась рукой ко мне. Я сел рядом, взял ее за руку и не отпускал, пока медики делали свое дело.

В мгновение ока на нее надели кислородную маску, уложили на носилки, закрепив тело ремнями, и подняли с земли.

Внезапно девушка начала вырываться и плакать. Она пыталось что-то кричать, но маска на лице заглушала ее слова.

— Стой, — скомандовал один из парней, но я уже бросился к ней.

— Я здесь, Эм.

Слезы струились по ее лицу. Амнезия моргнула, посмотрела на меня с мольбой во взгляде, а затем снова попыталась освободиться от удерживающих ремней.

— Отвяжите ее, — твердо сказал я.

— Мы не можем, — ответил мужчина.

— Отвяжите! — потребовал я и занялся этим самостоятельно.

— Ты не можешь этого сделать! — попытался вразумить меня мужчина, за что я чуть не ударил его по лицу.

— Она же с ума сходит от того, что привязана, — объяснил я. — Просто освободите ее.

— Она упадет с носилок.

И все равно я отцепил ее. От моих действий и попыток Амнезии освободиться носилки накренились, и ее тело начало сползать.

Все отреагировали мгновенно, подавшись в ее сторону.

Я поймал ее на весу и прижал к груди.

— Фиксируйте маску, — сказал я, и тут же кто-то начал придерживать девушку, чтобы она точно получала необходимое количество кислорода.

— Это против правил, — сообщил мужчина, когда я пошел в сторону машины скорой помощи.

— Подай на меня в суд, — прорычал я.

В салон скорой я забрался с Амнезией на руках. Ее голова покоилась у меня на груди, а карие глаза ни на секунду не отрывались от моего лица.

— Все будет хорошо, — пообещал я. — Мы едем в больницу.

Неожиданно она напряглась в моих объятиях и попробовала что-то сказать. Я покачал головой.

— Ш-ш, все хорошо. Успокойся.

— Уложи ее, — произнес парень, забравшись следом за нами и закрыв двери.

Амнезия издала протестующий звук и вцепилась в меня. Я прожег фельдшера взглядом, но тот лишь вздохнул и откинулся на сиденье.

— Нужно следить за ее состоянием.

— Подключай что нужно, пока я ее держу.

— Хорошо, что до больницы недалеко, — пробормотал он.

Я проигнорировал его слова.

Амнезию еще трясло, пятна аллергии выглядели так, будто ее сильно избили. От вида ее в таком состоянии у меня внутри все сжималось. На этот раз казалось, что она пострадала сильнее, чем в ту ночь, когда я выловил ее из озера.

Когда скорая рванула в сторону больницы, я расслабился и сделал глубокий вдох. Силы внезапно иссякли, и я почувствовал себя выжатым как лимон.

Слава богу, аптека находилась близко. Слава богу, что этот город достаточно мал и помощь смогла добраться вовремя.

Слишком часто Амнезия оказывалась на волосок от смерти. Слишком много возможностей потерять ее.

Такого я не ожидал. Совсем не ожидал…

Это была не просто аллергическая реакция. Случившееся все изменило.

Амнезия

Официальный диагноз: аллергия на ракообразных.

Неофициально: мне надоело умирать.

Когда Эдди внес меня в приемный покой, нас тут же окружила толпа людей, некоторых я даже узнала. Меня уложили на каталку, а ему приказали держаться подальше, пока пытались стабилизировать мое состояние.

Как я должна была чувствовать себя лучше, если Эдди не было рядом?

О какой стабильности вообще могла идти речь? Я все еще находилась между жизнью и смертью. В глазах темнело, легкие отказывались работать. Казалось, язык увеличился раз в десять, а кожа горела.

Кто-то однозначно пытался меня убить. И я говорю не о чертовом ролле с лобстером.

Ладно, на самом деле убить меня не пытались. Кто-то просто стоял надо мной и очень сильно желал мне смерти. Кроме того, этот кто-то сильно разозлился на то, что я обрезала волосы.

Возможно, я бредила, потому что даже на мой взгляд это выглядело слишком странным.

Кому какое дело, постриглась я или нет? Если человек не потрудился сообщить мне мое собственное имя, то какое право он имеет указывать, что делать с моими волосами?

Я пыталась рассказать об этом хоть кому-нибудь, но каждый раз, когда порывалась снять кислородную маску, ее снова на меня надевали.

Мною овладела усталость. Силы закончились. Адреналин давно перестал гулять по организму. В теле поселилась вялость, мысли потекли медленнее.

Мне поставили еще одну капельницу, сделали укол, подключили аппарат для поддержки дыхания и, наконец, увезли в палату.

Там ко мне зашла медсестра Эллен и покачала головой.

— Не ожидала увидеть тебя так скоро, — сказала она, похлопав меня по руке.

На глаза навернулись слезы.

— Ну, тише-тише. Все будет хорошо. Утром тебя уже выпишут.

Я посмотрела на дверь, безмолвно прося позвать Эдди.

— Посмотрим, смогу ли найти его. Врачи отчитали его и приказали держаться подальше от тебя.

Я отрицательно покачала головой.

Медсестра рассмеялась.

— Знаю. Я найду его. Сейчас твое состояние стабильно, так что, думаю, никто не будет против.

Прежде чем Эллен успела уйти, я схватила ее руку и сжала в знак признательности.

Она улыбнулась.

— Не за что, дорогая.

Медленное монотонное пиканье прибора рядом с койкой убаюкивало, погружая меня в какой-то сонный транс. Я задавалась вопросом, где Эдди и все ли с ним в порядке после случившегося.

Хотелось что-то ему рассказать… но никак не удавалось вспомнить, что именно.

Веки тяжелели все больше, все труднее становилось держать глаза открытыми. В конце концов, я сдалась и провалилась в сон.

Из объятий сна меня вырвало ощущение чужого присутствия. Я лежала с закрытыми глазами, тело еще не сбросило сонное оцепенение, когда накатило осознание, что надо мной кто-то стоит. По рукам побежали мурашки, страх холодной волной прокатился вдоль позвоночника, заставил пальцы на ногах непроизвольно сжаться под одеялом.

Я старалась лежать неподвижно, подавляя желание вскочить с кровати. Все силы уходили на то, чтобы дышать естественно, маска на лице несколько упрощала эту задачу.

Это не могли быть ни доктор, ни медсестра. Они не стали бы молча стоять надо мной, нагоняя жути. Я слышала тяжелое, прерывистое от едва сдерживаемых эмоций дыхание. В этом звуке мне чудилось некое злое предвкушение. И это точно не Эдди. Конечно, иногда он бывал чересчур напористым, где-то резким и немного непредсказуемым, но при этом никогда не пугал меня. Он не стал бы скрывать лицо и вселять в меня ужас зловещим молчанием.

Мысли крутились калейдоскопом, но неизменно возвращались к событиям сегодняшнего дня: нехватка воздуха, беспомощность и темная фигура в лучах заходящего солнца. Тело непроизвольно напряглось от догадки.

Тут же маску грубо сорвали с моего лица, вырвав прядь волос. Я закричала от боли и открыла глаза. Взгляд зацепился за темную ткань плаща. Во мне закипел гнев.

Почему мне ни разу не удавалась увидеть его лицо? Ну почему он приходит снова и снова? Что, черт возьми, происходит?

Я потянулась, чтобы сорвать плащ и узнать, кем является мой преследователь. Но, не успев даже дотронуться до него, получила хлесткий удар по руке. Незнакомец тут же больно сжал ее. Свободной рукой я попыталась ослабить хватку, но силы оказались не равны.

— Нет! — закричала я.

В руке мужчины появился кусок плотной белой материи. В нос ударил резкий гнилостный запах какого-то химиката. Незнакомец толкнул меня, отбросив на подушку.

— Помогите! — крикнула я.

Человек поднес ткань к моему лицу, пытаясь накрыть нос и рот, но я извернулась, откатилась от него и упала с кровати. Но тут же вскочила, сгруппировалась и широко расставила ноги, не готовая сдаваться без боя. Головокружение и неприятные ощущения в горле сильно мешали, но я постаралась отодвинуть все на задний план.

Мы оказались по разные стороны кровати. Она стала единственным барьером между мной и моим жутким преследователем. Я ожидала, что он запрыгнет на матрас или бросится ко мне, обогнув койку. Но человек не сдвинулся с места. Он просто стоял, сжимая ткань в руке и опустив голову так, что капюшон полностью скрывал его лицо.

Я поняла, что он был всего лишь немного выше меня. Даже и близко не такой высокий, каким запомнился мне. Сказать что-то конкретное о росте или фигуре этого мужчины было сложно: чертов гигантский плащ скрывал его с ног до головы.

— Чего ты хочешь? — потребовала ответа, пока сердце колотилось как сумасшедшее.

Незнакомец поднял руку в перчатке и указал на меня. Он не сказал ни слова, просто стоял и тыкал в меня пальцем.

Мне этот жест показался страшнее, чем попытка отравления неизвестным химикатом. Я рванула с места и, обежав кровать, бросилась к двери. Только бы выбраться из палаты и найти помощь!

Неизвестный толкнул кровать с такой силой, что закачался матрас, а меня откинуло назад. Я кричала и судорожно попыталась ухватиться хоть за что-нибудь, что могло бы предотвратить падение. Буквально вцепилась в занавесь, что висела вокруг кровати, и потянула ее за собой. Треск ткани, с корнем вырываемой из креплений на потолке, был просто оглушительным и вполне мог соперничать по громкости со звуком выстрела.

— Помогите! — завопила я, запутавшись в ткани.

— Амнезия? — громко позвал кто-то. — Вызовите охрану!

Из коридора донесся чей-то крик:

— Не с места!

Освободившись от занавески, я начала вставать.

Мэри-Бэт оказалась рядом и помогла мне подняться.

— Бог ты мой, что случилось? — спросила она.

— Меня пытались отравить, — ответила я, дико озираясь по сторонам. Однако в палате никого постороннего уже не было. Неизвестный оставил после себя только слабый запах вещества, которым пытался меня вырубить.

— Хлороформ, — скривившись, сообщила Мэри-Бэт. — Эту ужасную вонь ни с чем не перепутаешь.

— Амнезия! — воскликнула Эллен, врываясь в палату. — Ты в порядке?

— Ты его видела? Хоть кто-нибудь видел его? — отчаянно требовала я.

— Я видела, — успокаивающе проговорила Эллен. — Весь в черном. Я заметила его, когда он бежал по коридору.

Я облегченно выдохнула.

Мэри-Бэт поддерживала меня, помогая сохранять равновесие.

— Возвращайся в постель, — сказала она, направляя меня в сторону перекошенной кровати.

— Я позвоню в полицию, — предложила Эллен, выбегая из комнаты.

Слезы покатились из глаз, тело охватила нервная дрожь.

— Может тебе что-нибудь нужно? — обеспокоенно поинтересовалась Мэри-Бэт.

— Мне нужен Эдди, — разрыдалась я.

«Ну где же он, черт возьми?»

Эдвард

Я не знал, как ко всему этому относиться и что думать. Вернее, не совсем так, — голова буквально взрывалась от мыслей. А вот разобраться в них стало целой проблемой. Ведь сосредоточиться на чем-то одном не получалось.

Я бесцельно бродил по коридорам, не обращая внимания на то, куда иду и сколько прошло времени. Врачи прочитали мне целую лекцию о поведении и запретили подходить к Амнезии. Чтобы стабилизировать ее состояние требовалось время, а я только усложнял им работу.

Поэтому я ушел. И если быть до конца честным, меня просто оттеснили от нее, удалиться я решил сам. Я не сомневался, что с Эм все будет хорошо, а вот насчет себя такой уверенности не испытывал.

Я будто оказался в параллельной реальности, где прошлое и настоящее слились в одну невообразимую смесь. Это походило на прогулку под проливным дождем в лучах солнца.

Казалось, я все понял. На сто процентов уверен. Я чувствовал, что это правда.

Казалось, что Амнезия та самая.

Но я ошибался. Как же сильно я ошибался.

Меня с головой накрыло чувство потери. В полной растерянности я не имел представления, что делать дальше. Казалось, что на все вопросы я давно нашел ответы, но на деле вопросы лишь множились в моей голове.

«Кто она такая? Откуда? Чья она?»

Я остановился и прислонился спиной к твердой холодной стене, слегка ударившись затылком. Взгляд бездумно путешествовал по абсолютно белому в ярком свете флуоресцентных ламп потолку.

Я больше не мог прятаться от правды. Сегодняшний день все расставил на свои места. Самовнушение уже не работало. Все мои надежды разбились вдребезги, оставив после себя лишь бездну тайн.

Она — не та девушка, которую я потерял много лет назад. И это вовсе не второй шанс.

Ноги подкосились, тело безвольно сползало по стенке до тех пор, пока зад не коснулся пола, а локти не уперлись в колени.

Сколько раз мне говорили об этом. Меня предупреждали, предостерегали, да практически умоляли, наконец, посмотреть правде в глаза. Но иногда ты слышишь только то, что нашептывает тебе сердце. Иногда единственная правда, которую ты хочешь услышать — всего лишь красивая ложь.

Амнезия оказалась не той девушкой, которую я потерял. И я не совсем понимал, что чувствую по этому поводу.

Я находился в странном оцепенении, все чувства словно атрофировались. Я ощущал только безумную усталость.

Не знаю, сколько времени я просидел в пустом коридоре, обхватив голову руками, чувствуя бешеный стук собственного сердца. Перед глазами проносились картины сегодняшнего дня. Я видел, как жизнь постепенно покидает тело Амнезии, слышал жуткие звуки, которые она издавала, пытаясь сделать вдох, снова наблюдал, как ее тело покрывается некрасивыми красными пятнами. Вспомнилось, как она вцепилась в меня в машине скорой помощи, как расслабилось ее тело, когда девушка поняла, что я не собираюсь ее отпускать.

Ее поцелуи.

Ее смех.

«Кто она?»

Скрип туфель по начищенному до блеска полу вторгся в мои мысли. Звук приближался, но я даже не удосужился посмотреть, кто идет. Теплилась надежда, что кто бы это ни был, он просто свалит к чертовой матери.

— Эдди! — задыхаясь, воскликнула Мэри-Бэт. — Я искала тебя целую вечность!

Тревога в ее голосе заставила меня вскочить на ноги.

— Что случилось?

Мэри-Бэт тяжело дышала, будто на самом деле долгое время искала меня. Сколько я уже здесь сижу? Я проморгался и осмотрелся вокруг. «А где, черт возьми, я нахожусь?»

— Амнезия, — ответила она, продолжая тяжело дышать, — зовет тебя.

От этих слов весь ступор и печаль с меня как ветром сдуло. Бросившись к Мэри-Бэт, я спросил:

— Что с ней?

— Кто-то был в ее палате… Кто-то пытался причинить ей вред.

— Что? — прошипел я, страх сковал грудь ледяным панцирем. Я бросился бежать, теперь уже мои ботинки издавали этот ужасный звук.

Мэри-Бэт выкрикнула номер палаты и я, не сбавляя темп, направился в нужную сторону, вдруг осознав, что от усталости не осталось и следа.

Я нужен Амнезии. Я и так сильно задержался.

Ответ на мучивший меня все это время вопрос возник в голове так неожиданно, что я едва не споткнулся, поднимаясь по лестнице.

«Чья она?»

«Она моя».

Добравшись до нужного этажа, я помчался по коридору. На пороге палаты стояла хмурая Эллен и махала мне рукой, подзывая к себе.

Из-за двери доносился плач Эм, и страх за нее подстегнул меня двигаться быстрее.

— Амнезия! — выкрикнул я, врываясь в комнату.

— Эдди! — воскликнула она, начиная икать от слез.

Рядом с ней находилась еще одна медсестра. Я пронесся мимо той и забрался прямо на кровать.

— Осторожнее, — проворчала женщина.

— Убирайся, — прорычал я, и она ахнула от неожиданности.

Амнезия забралась ко мне на колени еще до того, как я успел нормально сесть. Длинная трубка от капельницы обвилась вокруг нас, но я проигнорировал ее, прижав Амнезию к себе.

— Я здесь с тобой, детка, — прошептал, поглаживая ее по руке.

— Где ты был? — спросила Амнезия дрожащим голосом.

— Я потерялся, — ответил тихо. — Но сейчас все хорошо.

— Где потерялся? — пробормотала она, утыкаясь лицом мне в шею.

— Это уже не важно, — сказал я, целуя ее в макушку. А затем поинтересовался: — Что случилось, пока меня не было?

Амнезия запрокинула голову, глядя на меня припухшими, полными слез глазами.

— Он снова приходил, — скрипучим голосом произнесла она, вцепившись в мою рубашку. — В эту палату.

Я бросил взгляд на Эллен, которая вошла в палату вместе со мной. Та мрачно кивнула.

— Ты тоже его видела? — шокировано спросил я.

— Я видела, как кто-то бежал по коридору. Охрана прочесывает здание.

— Теперь-то вы мне верите? — выкрикнула Эм, разворачиваясь лицом к находящимся в комнате медсестрам.

В палату вошел доктор Бэк со шприцом в руке.

Заметив его, Амнезия попыталась сильнее вжаться в меня.

— Нет, — она затрясла головой, — ни за что! Стоило мне заснуть в прошлый раз, как кто-то прокрался в палату.

Я нахмурился.

— Ты спала?

Она кивнула.

— Амнезии нужно успокоиться. Она может снова впасть в шоковое состояние, — строго сказал доктор Бэк. Яснее ясного, что он не одобрял мое нахождение в ее кровати, но сейчас это заботило меня меньше всего.

— Просто дайте нам минутку, — произнес я. — Я ее успокою.

— Она слишком зависима от тебя, Эдди, — практически рявкнул доктор Бэк.

— Это не так, — возразила Амнезия.

Возможно, так оно и было. Но черт, она тоже стала моей зависимостью. И даже зная об этом, я не собирался ничего менять.

— Дайте нам пару минут.

— Полиция уже едет, — предупредил он.

— Отправьте их сюда, как только прибудут, — мягко проговорил я.

И нас оставили одних.

— Расскажи, — попросил я, гладя ее по волосам.

— Этот человек был на озере. Он издевался надо мной, когда я лежала в траве, задыхаясь.

Я застыл.

— Что?

— Он сказал, что надеется, что я умру.

Вот же хрень!

— Ты уверена?

Она кивнула.

— А потом он пришел сюда, но я проснулась и начала кричать. — Эм отстранилась от меня, вытерла слезы и глубоко вдохнула. Ее лицо до сих пор покрывали красные пятна. — Он уже второй раз приходит сюда за мной.

— Кто?

Я понимал, что Амнезия не знала этого, так что вопрос я задал скорее вселенной, нежели кому-то из нас. «Кто этим занимается?»

— Он разозлился, что я подстриглась.

У меня вытянулось лицо.

— Что?

— Знаю, звучит безумно. Пожалуйста, поверь мне.

— Верю. — Я снова прижал ее к груди.

— Кто-то знает, кто я такая. И я практически уверена, что это тот человек из моего сна, который пытался меня утопить.

— Есть идеи, кто он? Кем может быть? — спросил я. — Думай, Амнезия. Думай.

— Я пыталась! — ответила она сквозь слезы. — Каждый раз, пытаясь вспомнить что-нибудь, я испытываю физическую боль. Я так устала, Эдди.

— Хорошо, — успокаивающе сказал я, ложась вместе с ней на кровать. — Прямо сейчас это не важно. Я здесь. И никому не позволю причинить тебе боль.

— Я хочу домой. Не хочу оставаться здесь на ночь.

— Тебя не отпустят домой в таком состоянии. Нужно успокоиться и дышать.

— Ты останешься? — поинтересовалась она.

— Клянусь своей жизнью.

В горле образовался комок, после того как я произнес те самые слова. И я был уверен в них… абсолютно уверен.

— Спасибо тебе, — прошептала Амнезия.

— За что?

— За то, что снова спас мне жизнь.

Я уставился на стену. В душе разразилась настоящая буря из мыслей и эмоций, они оглушали, словно течение уносили маленькую лодочку, затерянную посреди бушующего моря. Она принадлежала мне.

Спасителем жизней сегодня оказался не только я.

Мою жизнь спасла Амнезия.

Амнезия

Полицейские ничего не нашли, а мое скудное описание не дало им никаких новых зацепок.

Как можно не рассмотреть человека, которого видела почти пять раз?

Ответа на этот вопрос я не знала.

Прямо история всей моей жизни. Куча вопросов и ни одного ответа.

Ну, теперь я хотя бы знаю, что у меня аллергия на ракообразных.

Полицейские обещали провести расследование. На деле же просто очередную кучку странного дерьма приобщат к остальной куче странного дерьма, из которого состоит все мое дело, и преспокойненько сядут ждать, пока зацепка не появится сама собой.

Доктор Бэк сначала не разрешил мне пойти домой. Это, конечно печально, но провести еще одну ночь в палате в мои планы не входило. Больницей я уже была сыта по горло.

После очередной дыхательной процедуры, проверки жизненно важных показателей, массы неодобрительных взглядов и бесконечных пометок в планшете, доктор все-таки отпустил меня. Он строго-настрого запретил любые нагрузки, словно я собиралась пробежать марафон или переплыть озеро.

От одной только мысли поплавать пробирал озноб, и я непроизвольно вздрогнула.

— Все хорошо? — спросил Эдди, крепче сжав мою руку.

Я кивнула и улыбнулась. Медсестра Эллен вызвалась подвезти нас к Мэгги. В сущности, в этом городе жили очень милые люди (пока не распускали всякие сплетни).

Правда, не все. Кто-то пытался убить меня, и этот человек определенно местный. Я могла улыбнуться ему сегодня на улице или пройти мимо и не знать об этом. Он наверняка сейчас потешается над моей тупостью.

Эдди проводил меня до двери. На крыльце стояла Мэгги с очень обеспокоенным выражением лица. Эллен осталась сидеть в заведенной машине: она собиралась подбросить Эдди к его пикапу.

На крыльце под резким верхним освещением он обхватил мое лицо ладонями и привлек ближе к себе.

— Ты уверена, что сможешь здесь заснуть?

— Уверена, — сказала я. — Я устала от больницы.

Он нежно поцеловал меня в губы прямо на глазах у Эллен и Мэгги и тихо попрощался.

— Позвони, если вдруг понадоблюсь, — попросил, уходя.

Я кивнула.

На ступеньках Эдди вдруг остановился и развернулся ко мне.

— В дом, Амнезия. До того, как я уйду.

Мы вместе с Мэгги зашли, и она заперла за нами дверь. Женщина крепко обняла меня и неодобрительно прищелкнула языком, осматривая разбитое, опухшее, всклокоченное нечто, которое я из себя представляла.

— По-моему лобстер тебя недолюбливает, — заметила она.

— Это взаимно, — проворчала я.

Мэгги рассмеялась и меня слегка отпустило. Элмо спустился по лестнице и прыгнул мне на ногу. Я подняла его и крепко обняла, мягкая шерсть защекотала мне щеки, заставив улыбнуться.

— Тебе следовало позвонить.

— Ты бы ничего не смогла сделать, — ответила я, опуская Элмо на пол.

— Я была бы рядом.

— Ты сейчас со мной, — тихо отозвалась я. А затем ужасающая мысль пришла мне в голову. — Мне нельзя оставаться здесь.

— Что? Ради всего святого, Амнезия, не говори ерунды.

— Кем бы ни являлся мой преследователь, он и здесь меня достанет. Ты в опасности.

Мэгги отмахнулась от моего искреннего беспокойства.

— Дорогая, нет ничего такого, о чем не мог бы позаботиться мой кольт сорок пятого калибра.

— Что за кольт сорок пятого калибра? — От удивления я открыла рот.

— Пистолет. И я всажу пулю в задницу любому, кто придет сюда, — твердо пообещала она. — А теперь спать.

— Но… — начала я.

— Никаких «но». Иди в постель. Поговорим завтра.

— Да, мэм. — И я поплелась вниз по лестнице.

— Спокойной ночи, Амнезия, — выкрикнула Мэгги мне вслед.

— Спокойной ночи.

Спустившись, я стянула с себя платье, взяла огромную футболку с логотипом озера Лох, которую использовала вместо ночной, и закрылась в ванной. Приняла холодный душ и скривилась, глядя на свое отражение в зеркале. Красные пятна все еще покрывали лицо, делая его бугристым и немного перекошенным.

Долбаная аллергия.

Помылась я быстро, стараясь не намочить волосы. Тело будто налилось свинцом, а в голове стоял туман. Покончив с водными процедурами, я надела футболку, почистила зубы и вышла из ванной комнаты, решив обойтись без крема. Лицо оставалось слишком чувствительным, и любое прикосновение причиняло сильнейшую боль.

Кровать с пестрыми подушками и самодельным стеганым одеялом манила. Я практически таяла на простынях. С губ сорвался вздох облегчения.

Сонная нега длилась недолго.

Звук поворачивающейся ручки балконной двери заставил меня вскочить с кровати, прижимая одеяло к груди. Сердце бешено колотилось, и я нервно оглядела комнату в поисках предмета, который можно использовать в качестве оружия.

Негромкий стук заставил резко повернуть голову в сторону двери.

— Амнезия, — тихо позвал знакомый голос. — Это я. Впусти меня.

Подбежав к двери, я отдернула занавеску. Снаружи стоял Эдди.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, открыв дверь.

— Ты действительно думала, что я доведу тебя до порога и просто уйду?

— Да? — Я и сама была не уверена в ответе.

Эдди хмыкнул, будто находил меня забавной, а затем закрыл и запер дверь. Задернув занавеску, он повернулся ко мне.

— Я обещал тебе поцелуй на ночь.

Я улыбнулась.

— Да, обещал.

— Я всегда выполняю свои обещания.

Он подошел ближе.

Я вытянула губы в трубочку, запрокинула голову и зажмурилась.

Эдди рассмеялся.

Однако поцелуй, за этим последовавший, едва ли можно было назвать шуточным. То, как его большие руки поддерживали мою голову, как нежно, легко, словно перышко губы прикасались к моим, отдавалось теплом в сердце. Стоило его языку проникнуть внутрь, у меня задрожали колени, но в то же время тело словно омыла волна спокойствия.

Отстранившись, Эдди чмокнул меня в кончик носа.

— Когда-нибудь я пересчитаю все веснушки на твоем прелестном носике.

— Останься со мной на ночь, — предложила я, взяв его за руку и потянув к кровати.

Без возражений Эдди последовал за мной, промолчав, когда я забралась в постель. Я подвинулась и посмотрела на него, безмолвно спрашивая, присоединится ли он ко мне.

Эдди стянул с себя футболку, скинул ботинки с носками и в джинсах прилег рядом.

— Разве тебе так будет удобно? — забеспокоилась я.

Он тихо рассмеялся.

— Рядом с тобой? Я точно буду в порядке.

Мужчина откинулся на подушку и раскрыл объятья в приглашающем жесте.

— Давай, Амнезия, иди ко мне.

Я придвинулась, и он тут же притянул меня ближе, аккуратно устроив голову на своей обнаженной груди.

— Мне так хорошо, — прошептала я, обнимая его за талию.

— Мне тоже, — с усталой хрипотцой в голосе пробормотал Эдди.

Мы идеально подходили друг другу. Так что я совсем не удивилась, осознав, что его объятия — это именно то место, где мне хотелось бы провести всю свою жизнь.

Эдвард

Амнезия сопела.

Звук совсем не раздражал, и наоборот, очаровывал.

То, что она сама предложила остаться у нее на ночь, очень порадовало. Я в принципе не планировал оставлять Эм одну, но перспектива лежать на кровати, держа ее в объятьях, привлекала куда больше, чем сон на полу.

Я забрал со стоянки пикап, но ехать домой не собирался. Не сегодня. Не после того, как отчаянно Амнезия цеплялась за меня в больнице. И точно не когда я чуть не потерял ее снова.

«Хотя ее ли я потерял в прошлый раз?»

Когда я проснулся, Амнезия все еще спала у меня под боком. Ее волосы разметались по моей груди. Я старался лежать неподвижно, чтобы не разбудить девушку ненароком. От ее тихого сопения сердце наполнялось нежностью и теплом.

В Амнезии мне нравилось абсолютно все. Пока я не нашел в ней ни единого изъяна.

Уверен, со временем что-нибудь обязательно появится, но скорее всего, я просто закрою на это глаза. Амнезия — мой второй шанс, а может, даже и первый.

От мысли, что напавший на нее человек мог затаиться где-то поблизости становилось чертовски не по себе. Он следил за ней, был в курсе всех ее передвижений. Иначе как ему всякий раз удавалось оказываться в нужном месте в нужное время?

Если в ближайшем будущем копы ничего не предпримут, придется взять дело в свои руки.

Дыхание Амнезии изменилось, и она перестала издавать эти умилительные звуки. Эм потянулась, задержав дыхание и вытянув подбородок, и медленно открыла глаза.

Во взгляде девушки промелькнуло удивление, почти мгновенно сменившееся теплотой. Она явно была рада тому, что я остался. И этим холодным осенним днем вряд ли что-то согрело бы меня лучше.

Атмосферу тишины и утренней неги не хотелось разрушать разговорами, так что я просто молча гладил ее по спине. Амнезия выдохнула и снова прильнула к моей груди. Ее пальчики легко порхали по моему телу, вырисовывая незамысловатые узоры. Я хотел эту девушку. Отрицать желание было бесполезно, а скрыть — невозможно.

Я не просто хотел Эм, а безумно желал. Всю, без остатка.

Я неторопливо играл с ее волосами: то зарывался рукой в короткие прядки, слегка накручивая по одной на палец, то отпускал, пригладив. Амнезия лежала, закинув на меня ногу.

Я задавался вопросом «А что, если…»

А что, если бы не было той злополучной ночи? Жил бы я до сих пор в этом городе или моя жизнь сложилась бы как-то иначе?

Не хотелось думать о том, чего нельзя изменить. Особенно сейчас, когда в моей реальной жизни есть все, что я когда-либо мог пожелать.

— Не думала, что смогу заснуть, — прошептала Амнезия, обводя кончиками пальцев контуры моего тела. — Но я проспала всю ночь.

— Я тоже, — признался я.

Она склонила голову набок, карие глаза смотрели с любопытством.

— У тебя бывают проблемы со сном?

— Иногда, — хрипло ответил, снова играя с ее волосами. — Но сегодня спал как младенец.

Девушка снова потянулась как кошка. Едва ли она осознавала, какое сильное желание накатывало на меня всякий раз, как она делала нечто подобное.

— Как себя чувствуешь? — спросил, положив руку ей на бедро.

— Лучше, — ответила Амнезия. — Я все еще выгляжу бугристой?

Я хмыкнул.

— Бугристой? Нет.

Она недоверчиво фыркнула. А мне захотелось схватить Эм за задницу, наглядно показав, где на ее теле находятся мои любимые бугры.

Но я сдержался.

К сожалению.

— Тебе не нужно на работу? — поинтересовалась она.

— Неа. Я договорился. Папа присмотрит за магазином.

Девушка нахмурилась.

— Из-за меня?

Я уже собирался назвать какую-нибудь другую причину, но передумал.

— Конечно же, из-за тебя.

Амнезия рассмеялась, будто ответ ей понравился. Я знал, что так и будет.

— Ну что, пришло время для второго свидания? — предложила она.

Я поморщился.

— На этот раз постараюсь не отравить тебя.

— Ты не виноват.

Я фыркнул на ее заявление. На самом деле Амнезия была права, но я все равно чувствовал себя виновным. Ткнув ее под ребра, сказал:

— Что за девушка из штата Мэн, у которой аллергия на лобстеров?

Эм улыбнулась, но улыбка практически сразу покинула ее лицо.

— Может, я вовсе и не девушка из штата Мэн.

— Это не важно, — быстро ответил я.

— Эдди… — задумчиво протянула Эм слишком серьезным для нашей беседы голосом. — Я случайно подслушала…

— Завтрак! — пропела Мэгги, стоя за закрытой дверью. От неожиданности Амнезия подпрыгнула на кровати.

— Спасибо! — громко поблагодарила она после минутной заминки. — Я уже встаю.

— Я знаю, что c тобой Эдди. Неужели вы думаете, что я слепая или глухая?

Амнезия прикрыла рот ладошкой, ее буквально трясло от смеха. Широко улыбаясь, я встал с кровати, подошел к двери и распахнул ее.

— Доброе утро, Мэгги.

— Ну, по крайней мере, ты в штанах, — произнесла она, закатывая в комнату тележку с маффинами с корицей, соком и кофе. — Я так понимаю, что и спал ты тоже в них.

— Да, мэм.

Ситуация, конечно, получилась комичной. Двадцатипятилетний мужчина пытается убедить кого-то, что он спал в джинсах и точно не занимался сексом в чужом доме.

И нет, мне совсем не стыдно. Вот вообще ни разу.

— Надеюсь, ничего страшного, что Эдди остался на ночь? — спросила Амнезия, садясь на постели, растрепанная, в мятой рубашке и с алеющим на щеках румянцем. Конечно, в какой-то мере краснота осталось от вчерашней аллергической реакции, но и смущение однозначно сыграло свою роль.

Мэгги отмахнулась от ее слов.

— Конечно. Не отрицаю, что почувствовала себя значительно лучше, когда выглянув ночью в окно, я заметила твой пикап.

— Рад стараться, — отсалютовал я ей.

Мэгги рассмеялась и повернулась к Амнезии.

— Так вот, я просто хотела вас предупредить, что мне нужно будет ненадолго отлучиться. Вернусь к обеду. Может, тогда посидим и поболтаем?

— Конечно, — согласилась Эм.

— Хорошо. — Мэгги кивнула. — Завтрак на столе. Эдди, береги нашу девочку. Скоро увидимся!

Мэгги ушла. А мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

После завтрака в постели Амнезия отправилась в ванную собираться. Когда она вышла в джинсах и подаренной мной толстовке, стало понятно, что и мне стоит сменить одежду.

— Мне нужно заскочить домой. Принять душ и переодеться. Хочешь со мной? — спросил я, взъерошив волосы.

— Конечно.

Я надел ботинки, а Амнезия, засунув в карман Эпипен, занесла посуду на кухню. Мы встретились у двери, и, заперев ее, направились ко мне.

Небо хмурилось, было туманно и холодно. Погода больше напоминала зиму, чем осень. Совсем скоро с деревьев опадут все листья, а земля укроется снегом.

По приезде я разжег для Амнезии камин и оставил ее в гостиной в скудной компании дивана и телевизора.

Душ — это прекрасно. Какое-то время я просто стоял, позволяя теплым струям разминать закаменевшие мышцы. Помывшись и сбросив часть напряжения, я выключил воду.

Натянув джинсы с рубашкой и расчесав непослушные волосы, я вышел из ванной. В доме стояла какая-то напряженная тишина. В душе зародилось предчувствие чего-то нехорошего.

— Амнезия? — позвал я, идя по коридору. Она не ответила. — Эм, — снова позвал, входя в гостиную. В камине еще потрескивал огонь, но девушки в комнате не оказалось. Начиная беспокоиться, я зашел на кухню и облегченно выдохнул: Амнезия стояла у окна. — Что ты здесь делаешь? — пробормотал, подходя к ней сзади и обнимая.

В девушке чувствовалось напряжение и какая-то отстраненность. Я будто обнимал каменную статую.

— Что случилось? — спросил, осматриваясь вокруг. Все вроде в порядке. И тогда мозг пронзила тревожная мысль. — Ты что-то вспомнила?

Амнезия, наконец, отвернулась от окна и посмотрела на меня. И чего я точно не ожидал, так это увидеть обвинение в ее глазах.

— Это я? — потребовала она ответа, протягивая мне старую фотографию.

Желудок резко сжался. Мне даже не нужно было смотреть, чтобы понять, о каком фото идет речь.

— Где ты ее нашла? — прохрипел я.

— Она выпала с обратной стороны рамки, которая стояла на полке над камином.

Вот черт. Мне следовало быть более осторожным.

— Амнезия…

— Когда была сделана эта фотография? — спросила она.

Я потер затылок.

— Ну, посмотри же на нее! — настаивала Амнезия, подсовывая фото практически мне под нос.

Это было двенадцать лет назад. На фотографии я стоял в обнимку с девушкой, которую когда-то знал. Со светлыми волосами и веснушками. И карими глазами.

Мы улыбались в камеру. Молодые. Невинные. Полные жизни. Мы и представить себе не могли, насколько сильно все изменится через год.

— Я видел эту фотографию, Эм, — произнес я несчастным голосом.

— Эм — это вообще мое имя? — с горечью спросила она.

— Да.

Она начала метаться взад-вперед по кухне.

— Так когда? — снова спросила Амнезия.

— Двенадцать лет назад, — признался я в конце концов.

Она охнула.

— Где сейчас эта девушка?

Промолчав, я отвел взгляд. Эм практически зарычала.

— Она здесь больше не живет, — выдохнул я.

— Куда она уехала, Эдди?

Что ж, на этот вопрос я с легкостью мог ответить.

— Я не знаю.

— Это я? — испуганно спросила Амнезия. В этот момент она казалась как никогда ранимой и хрупкой.

Я подошел к ней и попытался обнять.

Она выставила руки вперед, словно пытаясь защититься от меня.

— Отойди.

Я остановился. Грудь будто тисками сдавило и стало трудно дышать. Глядя на фото в руке Эм, я мысленно погружался в прошлое. А в душе поднимались сожаление и чувство вины.

— Пожалуйста, Эм.

Я снова попытался привлечь ее к себе.

— Ты знаешь, кто я такая? — тихо, но настойчиво спросила Амнезия. — Девушка на фото — это я?

— Нет, — безапелляционно ответил я.

Ее руки опустились, на лице отразилось сильное разочарование.

— Я тебе не верю, — хрипло сказала Амнезия. — Почему тогда люди шепчутся о нас? Как еще можно объяснить странные реплики, которые то и дело летят в мою сторону, или то, что на меня смотрят, словно увидели привидение?

Я шагнул вперед, она отступила назад.

— Да здесь не только у озера есть секреты. Весь этот город хранит секрет, и этот секрет — я! — взорвалась она. — Не лги мне!

— Почему ты так легко допускаешь, что я лгу? — воскликнул я.

— А почему…

Амнезия снова принялась мерить шагами кухню, потом вдруг остановилась, посмотрела на фото, а затем подняла на меня взгляд.

— Почему тогда ты ведешь себя так, будто одержим мной?

— Потому что я одержим тобой! — выкрикнул я. Услышав собственный голос и осознав, как прозвучали мои слова, я пришел в ужас. Глаза мои так широко распахнулись, что кожа на лице натянулась.

Предчувствуя грозящие неприятности, я посмотрел на Амнезию. Она выглядела удивленной и испуганной. Я очень надеялся, что не увижу страха в ее взгляде, но прекрасно понимал, что другой реакции на мою несдержанность ждать не приходится.

Пытаясь пойти на попятную, я мягко произнес:

— Я не так выразился. — Сухой тон выдавал во мне лжеца. — Если честно, — признался, — я сказал именно то, что хотел сказать. Это правда. Я действительно одержим тобой, Амнезия. С той самой ночи, когда нашел тебя в озере.

Я понимал, что это ненормально. На меня смотрели с жалостью и беспокойством. Бедный Эдди, жертва. На самом деле жертвой здесь был вовсе не я. Мне следовало забыть ту ночь много лет назад. Следовало научиться жить дальше, но я не смог. Я был пленен. Озеро не отпускало меня. Воспоминания… все эти «что, если бы».

В городе меня любили, но я не идиот. Каким бы очаровательным я не пытался казаться, стоило мне уйти, как за спиной слышались шепотки. Кое-кто высказывал собственные домыслы.

Он никогда не оправится после той ночи.

Он как бомба замедленного действия.

Бедные Форест и Клэр. Их единственный сын нестабилен.

Таким образом он пытается искупить свою вину. Думает, что ему выпал второй шанс.

— Почему? — прошептала Амнезия и отступила от меня на пару шагов. Каждый шаг, отдаляющий нас друг от друга, отдавался острой болью в сердце. И дело было даже не в том, что между нами увеличилась физическая дистанция, а в том, что она закрылась от меня, отстранилась на каком-то ментальном уровне и уже готовилась воздвигнуть между нами нерушимые стены.

Я не смогу снова пережить это.

Возможно, люди правы. Может быть, я нестабилен.

— Я не причиню тебе вреда, — пообещал, практически умоляя поверить мне. — Я скорее наврежу себе, чем тебе. И убью любого, кто попытается.

У нее перехватило дыхание.

— Убийство — это не шутка.

— Знаю. Я не шучу. Если выбор будет стоять между тобой и кем-то другим, я выберу тебя. Всегда.

— Ты меня даже не знаешь.

Амнезия была совершенно сбита с толку. И я мог понять ее чувства. Но она просто не знала.

— Нет, я знаю тебя.

— Почему, Эдди? — выкрикнула Эм, сжимая в руке злополучную фотографию. Как бы я хотел, чтобы она никогда не находила ее.

Почему я одержим ей? Почему продолжаю настаивать, что знаю ее? Почему с той ночи меня неизменно тянет к озеру? Почему, почему, почему?

От сожаления голос стал хриплым и грубым как наждачная бумага.

— Я не могу тебе рассказать.

— Не можешь или не хочешь?

Амнезия разозлилась.

Я не винил ее за это. Ведь я тоже был зол. Буквально кипел от злости.

— И то, и другое.

— Пожалуйста, Эдди, — взмолилась Эм, делая шаг в мою сторону, держа фото на вытянутой руке.

Тело заныло, будто на плечах у меня вдруг оказалась вся тяжесть мира. Я чувствовал, как напряглись мышцы, а решимость ослабла.

Как я мог отказать ей в чем-то? Особенно когда она имела право знать.

— Пожалуйста, расскажи мне.

Я сделал шаг вперед, чтобы оказаться ближе. Она потянулась за моей рукой, и я с готовностью принял ее нежную ладошку. Амнезия легонько пожала мою руку, и от этого движения сердце встрепенулось.

С мрачной решимостью я посмотрел Эм в глаза, отчетливо осознавая, что именно сейчас наступил тот самый решающий момент, когда я получу все или ничего. А я сильно хотел ее заполучить, просто безумно, но…

— Не могу, — сказал, отрицательно качая головой.

Пальцы Эм выскользнули из моих рук, она отшатнулась от меня. Фотография, уже изрядно помятая от ее хватки, упала на пол.

— В таком случае я не могу доверять тебе.

— Да, думаю, не можешь, — согласился я, чувствуя, будто сердце вынули из груди.

— Прощай, Эдди, — прошептала Амнезия, развернулась и ни разу не оглянувшись, вышла из дома.

А я остался стоять на том же месте, ощущая, как ее слова тяжелым грузом опускаются на плечи и буквально рвут меня на части.

Амнезия давно ушла, и только сейчас я смог прошептать:

— Пожалуйста, не уходи.

Но слова растворились в тишине.

Амнезия

Вся моя жизнь оказалась ложью. За красивым фасадом скрывалась уродливая правда. Хотелось просто закрыть на нее глаза, начать все сначала, отпустив те обстоятельства, что привели меня сюда.

Люди в этом городе знают больше, чем говорят. Я же словно потерялась в беспросветной тьме неведения, находясь в изоляции от собственной жизни, в которую меня так настойчиво пытаются не пустить.

Боль, отразившаяся на лице Эдди, едва не пошатнула мою решимость уйти.

Так же, как и моя мольба почти заставила его заговорить.

Однако «почти» ничего не значит, этого недостаточно. Уж точно не в случае с Эдди.

Я отчаянно хотела доверять этому парню. Но не могла: не после того, как он почти признался во лжи.

Если я решила начать новую жизнь с чистого листа, то он должен таковым и оставаться. Из-за вранья Эдди я чувствовала себя испачканной. Грязной и полной горечи.

Интересно, всему ли городу известно то, чего не знаю я? А Мэгги? Доктору Бэку? А может, и доктору Клайн? Их поведение свидетельствовало о желании помочь, но ложь — не лучший помощник.

Весь путь до дома Мэгги прошел как в тумане, тяжелые мысли заполонили голову, оставляя меня безучастной к происходящему вокруг. Ее машины на месте не оказалось, и я облегченно выдохнула. Прямо сейчас я не была готова встречаться с ней и устраивать очную ставку в попытке вытрясти сведения, которых она может просто не знать.

Открыв дверь своим ключом, я вошла внутрь. В доме стояла тишина. Куда бы Мэгги не собиралась, она, похоже, и Элмо решила прихватить с собой. Оказавшись в своей комнате, я чуть ли не с разбега плюхнулась на кровать лицом вниз. Хотелось зарыться головой в подушку и зарыдать, но слезы не шли. Я просто не понимала, о чем горевать.

Встала с кровати и потерла руками сухое лицо. Я действительно ощущала себя грязной. Кожа натянулась, будто в ответ на обуревающие меня эмоции по телу разлилось напряжение. Порывшись в шкафу в поисках чистой одежды, я отправилась в душ. Возможно, он смоет хотя бы часть того, что я чувствовала.

От одного только звука бегущей воды меня слегка отпустило, так что с нетерпением залезла под упругие струи. Что же мне теперь делать? Уйти? Но я хочу остаться здесь. По сути это место не было моим домом, но именно здесь я чувствовала себя именно так. Знала ли я всех этих людей, жила в этом городе раньше или дело в чем-то другом?

«В Эдди?»

Отмахнувшись от мыслей о нем, я повернулась и сунула голову под душ. Вода нежно массировала напряженные мышцы, и постепенно я расслабилась. Вздохнула, оперлась рукой о стенку душевой и позволила каплям свободно струиться по всему телу, пока в голове не стало пусто.

Я устала думать. Устала чувствовать. Устала от того, что ничего не понимаю.

Не желая, чтобы горячая вода закончилась до того, как помоюсь, я взяла с полки гель для душа и заставила себя подняться. Стеклянная дверь кабинки запотела, и ванная комната из-за влажности казалась утопающей в тумане. Я стояла, опустив голову, и смотрела на пластиковую бутылку в руках, пока вода струилась по моему телу непрерывным потоком, оседая небольшими капельками на ресницах и падая с кончика носа.

Внезапно я потеряла концентрацию, едва ли могла вспомнить, чем только что занималась. Моргая, снова сосредоточилась на геле для душа. Ах, да, я мылась.

Я так и стояла с опущенной головой, уставившись в одну точку, но на самом деле ничего не видя, а потоки воды стекали по голой коже. Пронзительный свистящий звук наполнил уши, и мир вокруг пришел в движение. В попытке сохранить равновесие я уперлась рукой в стену.

Неожиданно накатило ощущение некой легкости. Казалось, я оторвалась от земли и парю в невесомости, хотя физически оставалась под душем. Сознание стремилось сбросить телесную оболочку, пока, наконец, не отделилось полностью. И я смогла взглянуть на себя, мокрую и обнаженную, со стороны.

Мой разум атаковали мысли и образы; они возникали вспышками как на внезапно ожившем киноэкране. Картинка получалась нечеткой и тусклой, словно в старом фильме ужасов, транслируемом допотопным проектором.

В нос ударил сильный, резкий запах затхлости, на глазах выступили слезы. Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к этой противоестественной вони? Может, и от меня начнет нести так же.

Я лежала щекой в холодной застывшей грязи, высохшей настолько, что больно царапала кожу. Невыносимо мучила жажда. Но пошевелиться я не осмеливалась, хотя как раз сейчас до меня никому не было дела. Обо мне просто забыли, бросили в этом рассаднике грязи и мерзости.

От звона цепей желудок сжался. Все тело сотрясала яростная дрожь, которую мне никак не удавалось унять. Я уговаривала себя успокоиться. Он поймет, что я очнулась. Придет за мной.

Открылась дверь, и на пол упала полоска яркого света. Не в силах остановиться, я двинулась к ней, мои грязные окровавленные пальцы отчаянно тянулись к свету, будто это кусочек рая посреди кромешного ада.

Но вскоре он погас, моя рука бессильно опустилась на грязный пол, глаза наполнились слезами. Внезапный звук тяжелых шагов заставил меня сжаться. Позабыв о намерении притворяться спящей, я быстро отползла от двери, прижавшись к холодной шершавой стене. Ее грубые края впивались в плоть, но я этого почти не замечала. К боли я уже успела привыкнуть.

— Сэ-э-э-э-э-ди-и-и, — пропел жуткий голос.

Я разрыдалась.

Он шел за мной.

Пытаясь заглушить всхлипы, я прикусила кулак, хотя он был весь в крови и грязи. Может, если вести себя очень тихо, он уйдет?

— С-с-с-с-сэ-э-ди-и-и, — снова протянул голос.

Характерный щелчок — и тьму прорезал луч фонарика. Но на этот раз свет не сулил ничего хорошего. И к раю не имел никакого отношения.

Он, скорее, был родом из ада.

Я наблюдала за перемещениями пятна света на полу и напряженно ждала, а он, словно играя, то вилял куда-то в сторону, уже почти добравшись до меня, то кружил на одном месте… будто не знает, где я, не догадывается, что сижу, в ужасе забившись в самый дальний и темный угол.

Луч нашел меня слишком быстро. Я моргнула, прищурилась от резкого, слепящего света и попыталась рукой заслониться от него.

— Вот ты где, — сказал голос.

Я резко сомкнула колени.

Свет погас, и в кромешной темноте меня с силой схватили за руку. Сама того не желая, я закричала. Мою конечность сжали словно тисками: кости стонали, безумно желая сломаться, чтобы прекратить эту агонию.

Меня волочили по неровному полу, голая кожа стиралась о грубый пол до крови, вспарывалась до глубоких ран. Я не сопротивлялась. От этого станет только хуже.

Вдруг мой мучитель остановился, с силой толкнул меня вперед и, не позволяя подняться, уселся мне на живот. Фонарь выхватил из темноты его огромный, грузный силуэт, но был тут же отброшен в сторону. Стук пластика о пол отдался глухим эхом в сердце. Повернув голову на звук, я наблюдала за тем, как фонарик катится по полу, отдаляясь от меня, пока, наконец, не осветил противоположную стену.

Мужчина вцепился в меня своими грубыми, мозолистыми руками. Я уже знала, что за этим последует.

— Это твоя вина, — сказал он. — Это ты во всем виновата, Сэди.

Я громко охнула; воздух с такой силой вышел из легких, что заболели ребра, и тело мгновенно согнулось пополам. Несмотря на жесткое пробуждение, сознание возвращалось медленно. Стучали зубы, резкий хлопающий звук почти оглушал. Я продрогла до костей, сотрясаемое дрожью тело не слушалось.

Сквозь пелену, окутывающую сознание, прорвался громкий стук. Я моргнула. Зрение было размытым, что сначала напугало меня, но потом я осознала, где нахожусь. Лежу на полу душевой кабины, сжавшись в позе эмбриона. Холодные струи хлещут меня словно плети, причиняя сильную боль.

«Как давно я здесь? О, боже, я что упала в обморок?»

— Амнезия! — В комнате раздался приглушенный женский крик. А затем еще один громкий стук. — Амнезия, я сейчас выломаю дверь!

— Мэгги, — откликнулась я, но вышло как-то жалко. Голос звучал слабо, как у новорожденного котенка. Приподнимаясь с пола, я оперлась на руку и позвала на этот раз громче: — Мэгги!

Крик отнял у меня последние силы, рука перестала слушаться, и я рухнула на влажную, холодную плитку.

— Амнезия, ты в порядке? Я звала, но ты не отзывалась. Я очень волнуюсь.

— Все хорошо. Я просто поскользнулась, — прокричала я, моргая и глядя в потолок. Вода была ледяной, но я этого почти не ощущала.

Я застыла в оцепенении.

Воспоминания навалились на меня с новой силой, но на этот раз они приходили просто вспышками без полного погружения. Осознание того, что только что произошло, ужаснуло меня.

Я сильно прикусила губу, и на языке разлился металлический привкус крови.

— Я сейчас войду! — крикнула я Мэгги.

— Нет! — сказала я, испугавшись, что она может увидеть меня в таком состоянии. — Сейчас выйду!

— Я подожду тебя здесь! — заявила она, и ее настойчивость помогла мне вернуться к реальности.

Казалось, мое настоящее борется с прошлым. Словно внутри меня идет война добра со злом. Дорогой Господь, мое прошлое было хуже некуда. Даже этот маленький проблеск пугал до дрожи.

Холодные как лед пальцы рук едва сгибались. Пальцы на ногах посинели. Должно быть, я пролежала в таком положении довольно долго.

Я закрутила кран, и в комнате воцарилась тишина. Только медленно капающая в слив на полу вода прерывала безмолвие. Ноги дрожали, зубы продолжали стучать. Я вышла, крепко держась за дверь душевой, и взяла пушистое полотенце. Кровообращение восстанавливалось, по ногам и рукам распространялось тепло, а пальцы слегка покалывало.

Зеркало над раковиной запотело. Протерев его ладонью, посмотрела на себя и тут же отшатнулась. Я едва узнала женщину, которая глядела на меня в ответ.

На глаза набежали слезы, и я отвернулась. Если остальные воспоминания о прошлом будут подобны ожившему кошмару, если моя жизнь до того, как стала Амнезией, была такой… тогда я приняла верное решение.

Лучше мне этого не знать. Я больше не хочу ничего вспоминать.

В дверь негромко постучали.

— Амнезия, пожалуйста.

Приоткрыв ее, я выглянула наружу.

Мэгги ахнула.

— Дорогая! Что случилось?

С мокрых волос на плечи капала вода, стекала между лопатками и спускала вниз по спине.

— Я кое-что вспомнила, — глухо ответила моля бога о том, чтобы снова обо всем забыть.

На ее лице отразился тот же ужас, который испытывала и я.

— Что ты вспомнила?

— Имя, — произнесла я, чувствуя, как задрожал подбородок. — Мое имя.

Эдвард

Этой ночью на озере было неспокойно. Волны плескались, нападая друг на друга и яростно разбиваясь о галечный берег. Ветер вел себя под стать воде: безжалостно рвал одежду и нещадно трепал волосы, словно пытаясь заставить меня вернуться в дом.

Но я не мог уйти. Не сейчас, возможно даже и не сегодня. В душе разливалось чувство горькой утраты.

Ощущение это мне было хорошо знакомо, но в этот раз к нему добавилось нечто пугающе новое. Правда, что именно понять мне никак не удавалось.

Если бы все сложилось иначе. Если бы прошлое не определяло наше будущее. Я безумно желал побороть свои страхи и просто рассказать все Амнезии. Но решение принято. Я выбрал ее, хотя со стороны казалось, что себя.

Мой выбор — защищать Амнезию, пусть это решение и обошлось мне слишком дорого.

По крайней мере, чувство сожаления, с которым мне теперь придется жить, будет следствием моих собственных действий.

Снова подул сильный, пронизывающий до костей ветер. Осень и в самом деле вступала в свои законные права. От лета же осталось лишь одно воспоминание.

Участок сильно зарос травой. Стоило подстричь газон, но я не видел в этом особого смысла. Тонкие, длинные словно лезвия, травинки трепетали на ветру, хлестали меня по ногам и ботинкам, будто упрекая за то, что я такой дерьмовый ландшафтный дизайнер.

Взгляд бездумно прошелся по бурлящей воде и остановился на острове Слухов. Сейчас, в угасающем свете дня, он казался еще более далеким. Это место всегда выглядело немного зловещим, и дело даже не в погоде и не во времени суток, а скорее в одиноко стоящем доме, который словно поднимался из воды, восседая на своем импровизированном троне.

Воспоминания из далекого прошлого вихрем проносились в голове, ветер свистел в ушах.

— Эдди!

В очередном порыве ветра мне послышалось собственное имя. Но я не придал этому значения, уверенный, что меня преследуют призраки прошлого.

Однако вскоре все повторилось.

Я вскочил на ноги, едва при этом не споткнувшись, и начал озираться по сторонам. Через двор бежала Амнезия, оставшаяся незапертой задняя дверь дома хлопала на ветру.

— Эм! — воскликнул, бросаясь к ней.

«Она вернулась».

Амнезия споткнулась и упала на колени. Снова прокричав ее имя, я побежал быстрее, но девушка поднялась, и как ни в чем не бывало, помчалась вперед.

Когда она оказалась достаточно близко, я развернул ее против ветра и прижал к себе. Амнезия лишь на мгновенье расслабилась в моих объятьях, а потом снова напряглась и отстранилась.

— Эм, прости меня. Я…

— Я кое-что вспомнила, Эдди, — торопливо перебила она.

Я медленно моргнул, пытаясь осознать услышанное.

— Вспомнила? — прошептал я, чувствуя, как внутри все переворачивается.

— Это было…

Амнезия вдруг замолчала и опустила голову.

Решив рискнуть, я подошел ближе и приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза. На этот раз девушка не отстранилась, возможно, просто не заметила моих действий, мысленно находясь не здесь. Амнезия потерялась где-то среди воспоминаний, заполняющих ее разум.

— Это было ужасно, — призналась девушка, на глазах у нее выступили слезы и полились по щекам. — Мэгги хотела, чтоб я рассказала ей. Она пыталась заставить меня остаться и поговорить… — У Амнезии перехватило дыхание.

Я подавил желание заключить ее в объятья.

Широко открытые карие глаза смотрели прямо в душу.

— Мне нужен был ты.

— Я здесь, — заверил, наконец, сдаваясь и обнимая Амнезию за плечи. Она спрятала лицо у меня на груди. Ее плечи подрагивали. — Я с тобой.

Не сказав больше ни слова, развернул нас так, чтобы спиной закрывать Амнезию от порывов холодного ветра, дующего с воды.

Прошло немало времени, прежде чем девушка отстранилась от моей груди, вытерла слезы и посмотрела на меня. У нее были влажные волосы.

Я нахмурился.

— Пойдем в дом. Здесь холодно.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Хочу остаться здесь. На меня давят стены.

— Что ты вспомнила, Эм? — спросил я, страшась ответа.

— Я вспомнила свое имя, Эдди.

Я непроизвольно напрягся, впиваясь в нее хищным взглядом, словно орел, заприметивший добычу.

— Что?

— Я рассказала Мэгги, — стала объяснять она дальше, — и она почему-то расплакалась.

Не соображая, что делаю, я схватил ее за плечи и слегка встряхнул.

— Как тебя зовут, Эм?

— Сэди, — прошептала она. — Мое имя Сэди.

У меня опустились руки. Я отшатнулся назад, едва не споткнувшись.

— Нет. — Я отрицательно покачал головой. — Нет, этого не может быть.

— Да. — Амнезия подошла ближе, будто преследуя меня. — Я вспомнила. — Она содрогнулась. — Это было ужасно.

Я так и знал… знал! Все говорили, что я спятил, что просто выдаю желаемое за действительное. Черт, я и сам в это почти поверил и смирился.

Но как еще можно объяснить произошедшее? Все сходится. Это она.

— Сэди, — пробормотал я, по-новому глядя на девушку. Эмоции нахлынули мощным потоком, выбивая весь воздух из легких. — Охренеть.

— У тебя сейчас такое же выражение лица, как было у Мэгги, — с подозрением проговорила Эм. — Будто увидел привидение.

Ветер с силой трепал одежду, дергал за волосы. Но я этого совсем не ощущал, разве могла бушевавшая вокруг буря сравниться с той, что разразилась в моей душе?

— Амнезия… — Я потянулся к ней.

Она отшатнулась. И это, черт возьми, убивало.

— Ты ведь знаешь, кто я? Вы все это знаете.

Я судорожно сглотнул, все еще пытаясь осмыслить происходящее.

— Ты знаешь? Не так ли? — выкрикнула она. Прядь мокрых волос упала ей на щеку.

— Да, — хрипло согласился я, чувствуя себя невероятно пристыженным и неожиданно полностью опустошенным.

— Да, Сэди… Я знаю ее… тебя.

— Все это время ты лгал мне, — обвинила она.

Я отрицательно покачал головой.

— Все не так, как кажется… Клянусь.

Если бы Амнезия снова решила уйти, я бы погнался за ней. Заставил бы ее понять.

Но на этот раз она осталась. Сильный ветер буквально сбивал с ног, вода в озере бесновалась, а с неба давно исчезли последние проблески света, но она, как воин готовый к битве, твердо стояла на ногах.

— Рассказывай, — потребовала она.

И я подчинился.

Эдвард

Одиннадцать лет назад…

«Правда или действие».

Настоящие мужики выбирают действие. Правда для слабаков. Собственно в этом и кроется причина, почему сейчас, в два часа ночи, я тайком пытался выбраться из дома.

Я бесшумно крался по комнате, с ловкостью ниндзя огибая попадающиеся на пути предметы, правда, едва не уронил картину, но все обошлось. Накинув на себя первое, что попалось под руку, продолжил путь. У двери остановился и на пару мгновений приник ухом к дереву, прислушиваясь к шорохам снаружи.

Путь был свободен.

Папин громогласный храп заглушал любые звуки, а у мамы, наверняка, на этом фоне давно развились проблемы со слухом.

По дороге к окну я прихватил с комода бейсболку и натянул на голову, спрятав под нее волосы. Она сидела туже, чем обычно. Возможно, мама права, и мне действительно стоит постричься.

Но летом никто не стрижется. Во время каникул не имеет значения как ты выглядишь, практически безвылазно тусуясь на озере или у киоска с мороженым Пэт.

Отмахнувшись от мыслей о прическе, разблокировал окно и открыл его. Я заранее ослабил наружные крепления противомоскитной сетки, так что мне и осталось слегка подтолкнуть ее локтем, тихонько втащить в дом и прислонить к стенке.

Убеждаясь, что никого не разбудил, я оглянулся, а затем выбрался на задний двор.

Куст смягчил падение. Если вдруг папа заметит сломанные ветки, просто свалю все на соседского кота.

Стараясь держаться в тени дома, я прокрался к парадному входу. Ночную тишину наполняло мерное жужжание насекомых. До подъездной дорожки оставалась буквально пара шагов, когда что-то вдруг сильно сжало мое плечо.

— Эй! — Я резко обернулся, готовый наподдать обидчику.

— Визжишь как девчонка, — отметил голос.

— Не правда, — пробурчал я, и легонько толкнул ее в плечо. — Что, черт возьми, ты тут делаешь, Сэди?

Девушка так сильно закатила глаза, что, казалось, еще немного, и они вылезут из орбит. Она откинула свои длинные золотистые волосы назад и поинтересовалась:

— Да ладно, ты же не думал, что я действительно позволю тебе это сделать?

— Ты мне не мать, — огрызнулся я.

— Нет, я твой лучший друг.

Так и есть. Мы познакомились в пятилетнем возрасте, когда ее семья въехала в дом по соседству. Я бросил в нее камень, а она кинула в ответ. Ей с мишенью повезло больше. А у меня с тех пор остался шрам. С того дня мы стали неразлучны. Всегда и все делали вместе, но только не это. Не этой ночью. Я сам выбрал действие. Не она.

— Это мое дело.

— Ты не можешь так просто взять и пойти в одиночестве ночью на озеро, — возразила она.

— Да я быстро, никто и не хватится.

— Это глупо, — спорила она. — Все эти слухи одна сплошная выдумка, цель которой пощекотать народу нервы. Поэтому его и называют островом Слухов.

— Да, знаю, — проговорил, ступая на подъездную дорожку. У меня не было времени спорить с Сэди. Блин, а она, похоже, собралась разбудить моих родителей. — Именно поэтому я легко выполню свое действие.

— Зачем так спешить? Давай сходим завтра. Можем даже взять с собой наших пап.

— Какая же это победа, если каждый раз бежать за помощью к папочке?

Я презрительно фыркнул. Она это серьезно?

— Эдди.

В попытке удержать Сэди схватила меня за запястье. Я повернулся к ней лицом, взгляд невольно упал на то место, где ее рука сжимала мою. Если она сдвинет ее немного ниже, то получится, будто мы держимся за руки.

Сэди — мой лучший друг, но с недавних пор я начал видеть в ней еще и красивую девушку.

— Я не отпущу тебя, — сказала она.

— Сэди, иди домой. Я вернусь утром.

— Я пойду с тобой.

Я тяжело вздохнул.

— Ты самая большая заноза у меня в заднице.

Сэди рассмеялась и зашагала рядом. Она знала, что добьется своего. Ей всегда удавалось убедить меня в своей правоте.

— Как ты вообще здесь оказалась? — проворчал я, когда мы вышли на улицу.

— Выбралась через окно, как и ты.

Свой байк я спрятал в кустах недалеко от дома. Папа все время ругается, что сосед ужасно их стрижет. Но мне это только на руку. Из всей этой массы хаотично растущих ветвей вышло неплохое укрытие.

Я сел на мотик и оглянулся на Сэди. Ее карие глаза мерцали в ночном свете, устроившись на сиденье позади, она поставила ступни на подножки и обняла меня.

Я тронулся с места, как и миллион раз до этого. Мы постоянно ездили вместе. Через пару лет я продам байк, куплю машину, и тогда Сэди будет сидеть на переднем сидении, а не позади меня.

Хотя по езде на мотике я все же буду скучать. Отличный предлог, чтобы заставить ее обнимать меня.

Поездка до озера прошла гладко. Я направлялся на противоположную от пляжа сторону. Здесь было поспокойнее. На этой стороне в основном находились дома и немного мест для отдыха. Причалы, пляжи, где любит зависать народ, располагались по другую сторону озера.

Через чей-то двор я проехал прямиком к небольшому причалу мистера Шродера. Каноэ, которое он обычно использует для рыбалки, покачивалось на волнах.

— Если нас поймают, нам конец, — сказала Сэди.

— Нас никто не поймает.

Пройдя по деревянному настилу, я запрыгнул в каноэ, а затем и подруге помог забраться в неустойчивое суденышко.

Она села впереди, а я отвязал лодку и оттолкнул от причала. Внутри обнаружилось весло, им я и воспользовался, чтобы грести.

— А что мы вообще ищем? — испуганно спросила Сэди.

— Мы собираемся проверить, какие из слухов правдивы, — просто ответил я.

— Ты серьезно думаешь, что шайка убийц скрывается на острове от закона? — иронично поинтересовалась она. — Или что это место прокляла ведьма, которую сожгли на костре сто лет назад?

Я фыркнул от смеха.

— О-о, а я знаю! — протянула она. — Возможно, именно здесь Лох-Несское чудовище откладывает яйца!

— Я на сто процентов уверен, что Лох-Несское чудовище не миф, — серьезно ответил я.

— Да знаю я. — Она рассмеялась. — Ох уж это твое воображение.

— Если ты ни разу не видела чего-то, это не означает, что его не существует.

— Обычно, если ты чего-то никогда в жизни не видел, это как раз и означает, что его не существует. Нет его там.

Я улыбнулся ей.

— Тогда что ты здесь делаешь, если считаешь, что на острове ничего нет?

— Кто-то же должен проследить, чтобы ты не нарвался на неприятности.

Мы успели отплыть на значительное расстояние от берега, каноэ все время качалось на волнах. Дул сильный холодный ветер. Я посмотрел вперед, пытаясь разглядеть очертания притаившегося в темноте острова Слухов.

— Тут должно быть недалеко, — сказал я и бросил Сэди свой рюкзак. — Вот, подержи фонарик.

— Это так глупо, — прокомментировала она.

— Тебе же нравится проводить со мной время, — поддразнил я.

От непривычной нагрузки руки у меня уже просто отваливались.

— Очень, — прошептала Сэди.

Я посмотрел на нее, наши взгляды встретились и на несколько долгих мгновений не отрывались друг от друга.

Неожиданно очередная волна с невероятной силой ударилась о лодку, и нас хорошенько тряхнуло. Сэди завалилась на бок, а у меня вышибло из легких весь воздух.

— Ты как?

— Нормально, — ответила она. — Водитель из тебя никудышный.

— Достань фонарик и посвети мне. Здесь слишком темно.

Сэди выполнила мою просьбу, и какое-то время мы плыли молча. Что я хотел найти на острове? Да, в общем-то, ничего особенного, только то, что все и так о нем знают. На острове Слухов жила одинокая женщина, после смерти любимого мужа ставшая затворницей.

Она отказывалась покидать это место, потому что ему нравилось там жить. Женщина ни с кем не общалась и пресекала любые попытки жителей деревни подружиться с ней. В конце концов, те сдались и почти забыли о том, что там вообще кто-то живет, вспоминая о женщине лишь в дни, когда она приезжала в город за продуктами.

— Озеро сегодня неспокойно, — заметила Сэди, прерывая течение моих мыслей.

— Ну да, — согласился я, и снова взялся за весло.

Спустя какое-то время я уже почти решил повернуть назад, но неясные очертания острова и примостившегося на нем дома показались уже совсем близко. Мы причалим к берегу и проведем на нем минут пять. Этого времени будет достаточно, чтобы сказать, что мы там действительно побывали, но ничего не нашли.

Оглядываясь назад, я понимаю, что все-таки следовало развернуться.

Мне вообще не стоило затевать это путешествие.

— Может, сходим завтра в кино? — спросила Сэди.

Я издал мученический вздох.

— Ты хочешь посмотреть этот новый девчачий фильм?

— Я же на прошлой неделе смотрела с тобой тот дурацкий боевик, — возмутилась она.

— Ладно, — проворчал я, — но я возьму попкорн и конфеты.

— Это для меня не новость, — бросила она.

В ответ я лишь фыркнул, но тут же забыл обо всем, засмотревшись на то, как волшебно переливаются в свете луны ее длинные светлые пряди. Ветер трепал ее волосы, развевая их как флаг.

Сэди — самая красивая девочка в нашем классе.

Неожиданно громкий глухой стук заставил напрячься. Мы переглянулись, будто спрашивая друг у друга: «Ты тоже это слышал?». И синхронно кивнули. А затем раздался еще один удар, и я вскочил на ноги, раскачав лодку.

— Эдди, сядь на место! — крикнула Сэди, хватаясь за борта каноэ.

— Звук идет снизу! — воскликнул я и потребовал: — Свет!

Сэди направила луч фонарика на поверхность воды вокруг лодки. Ничего постороннего или странного не обнаружилось.

— Посвети еще, — попросил я, считая, что мы могли что-то пропустить. Словно биту, закинув весло на плечо, я замахнулся для удара.

— Может, это просто большая рыба? — прошептала Сэди.

— Возможно, — тихо ответил я.

БУМ! Прозвучал еще один громкий удар. Но на этот раз ему вторил звук раскалывающейся древесины. Мгновение — лодка накренилась, и мы закричали.

Темная вода приняла меня в свои холодные объятия, пробралась под одежду, украла бейсболку и лишила дыхания.

Находясь в шоковом состоянии, совершенно не осознавая произошедшего со мной, я попытался вдохнуть немного воздуха, но набрал полный рот воды. Нос и легкие горели, я изо всех сил старался выбраться на поверхность.

Но со всех сторон меня окружала непроглядная тьма, а вода своими липкими, жадными щупальцами затягивала все дальше на дно.

Сэди! Я должен найти Сэди.

Изо всех сил я боролся с течением и, наконец, кашляя, отплевываясь и постоянно моргая, выбрался на поверхность. Над водой царила кромешная тьма.

Я был один.

Ни лодки, ни Сэди. Одна только непроглядная тьма.

— Сэди! — крикнул, стараясь удержаться на плаву и одновременно на сколько хватало взгляда просматривать пространство вокруг себя в надежде засечь хоть какое-нибудь движение. — Сэди! — изо всех сил прокричал я.

А в ответ тишина… Она не отвечала.

Набрав полные легкие воздуха, я нырнул в чернильные волны и продолжил поиски. Вода застилала глаза, я почти ничего не видел, приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы держать их открытыми. Где-то впереди вспыхнул луч света, и я устремился к нему. Мышцы рук и ног горели от усталости, но я не останавливался и плыл в ту сторону, превозмогая боль и слабость.

Но свет слабел, становясь все тусклее и тусклее, пока полностью не погас. Он исчез, забирая с собой последнюю надежду. Отплевываясь и хватая ртом воздух, я всплыл на поверхность. И собравшись с силами, во весь голос снова прокричал ее имя.

А затем еще раз.

И еще.

Снова безнадежное молчание в ответ.

Судя по ощущениям, в воде я провел не меньше пары часов. Все искал ее и звал по имени.

Но Сэди нигде не было. Она словно исчезла.

В какой-то момент моих отчаянных поисков, я наткнулся на нашу лодку. Она так и плыла по течению вверх дном. На то, чтобы перевернуть каноэ и забраться внутрь у меня ушли последние силы.

Я очнулся на рассвете в нескольких метрах от берега. Повсюду были люди, они причитали и кричали на меня. Нежный свет раннего утра прорезали резкие красно-синие огни полицейских машин.

Моя первая мысль была о Сэди. Я принял сидячее положение и начал снова и снова громко звать ее по имени. Лихорадочно обшаривая взглядом берег, я надеялся, что ей, как и мне, удалось выбраться на сушу.

Но Сэди нигде не было.

Я больше никогда ее не видел.

Амнезия

— Одиннадцать лет назад девушка упала в озеро, и больше ее никто не видел, — задумчиво протянула я, впечатленная рассказом.

Я верила каждому слову. Невозможно было сыграть те ужас и сожаление, что отражались на лице Эдди. Он говорил, а я словно наблюдала все собственными глазами и вместе с ним заново переживала эту историю.

Хотя, возможно, ощущала все так ярко, потому что действительно была там.

— Сэди Гордон исчезла, — прошептал Эдди, глядя на озеро.

— Никто так и не узнал, что случилось? Полиция ничего не нашла? — с сомнением поинтересовалась я.

Он отрицательно покачал головой.

— Были организованы масштабные поиски. В течение многих недель люди из разных округов, даже из соседних штатов приезжали и помогали прочесывать местность вокруг озера. В связи с загадочным исчезновением полиция штата даже выделила вертолет, привлекли кинологов с собаками… — его голос охрип. — Водолазы обшарили дно в поисках тела.

Даже сейчас, годы спустя эта история навевала ужас: несложно было представить насколько сильно нечто подобное могло потрясти небольшой рыбацкий городок.

— И? Ничего не нашли?

Эдди горько рассмеялся.

— Полиция пришла к выводу, что мы налетели на нечто вроде подводной скалы, не заметив ее в темноте. Сильным течением лодку буквально бросило на каменный выступ, а затем перевернуло.

— Ты так не думаешь.

Я не спрашивала, а утверждала, потому что по той неописуемой смеси злости и растерянности, что отражались на лице Эдди, и так все становилось понятно. Попыталась представить себе юную, совсем еще невинную версию сидящего напротив человека. Чуть менее сдержанного, чуть более бесстрашного.

Та ночь, должно быть, сильно изменила его. Навсегда.

Так же, как и меня.

— Вполне логично. А что еще это могло быть? — ответил он. Прозвучало так, будто Эдди повторял это объяснение снова и снова, пока оно не стало казаться правдой. — Только не было там никаких подводных скал, да вообще ничего не было. Я часами плавал кругами. Сорвал голос от крика. Дно лодки немного повредилось от удара, а поисковики нашли несколько скал вблизи поверхности воды…

Эдди снова покачал головой и потер затылок.

— Но? — немного надавила я.

— Эти скалы довольно далеко от места, где, как мне кажется, мы находились. Так что выходит какая-то бессмыслица.

— Судя по твоим словам, действительно было очень темно, да и течение здесь сильное.

— Ну да. Ну да. Я просто потерял ее.

Страшно представить, что Эдди чувствовал по этому поводу. Теперь я поняла смысл его вопрошающих взглядов, с какой жадностью он следил за каждым моим жестом, почему каждый день с завидным упорством приходил в больницу. Из-за случившегося он чувствовал ответственность за меня.

— А ее родители? — поинтересовалась я. — Мои родители. Почему они не пришли за мной?

Меня мучило столько вопросов, просто бесконечное множество.

Эдди шумно вздохнул, встал и поднял с земли камень. Повернул его ребром и пустил по воде.

— Моя мать, — произнесла я, поднимаясь на ноги и хватая его за локоть. — Мэгги моя мама?

— Нет, — хрипло проговорил Эдди и вдруг повернулся ко мне.

Блуждая взглядом по лицу и задерживаясь на глазах, он провел рукой по коротким прядям моих волос и прижал ладонь к щеке.

— Мэгги была лучшей подругой Анны Гордон.

— Была? — переспросила я.

— После несчастного случая… — Эдди отстранился от меня и отвернулся к воде. — Отец Сэди, Кларк, он… ох, он начал пить.

Меня захлестнула печаль. Стало нестерпимо жаль всех, кто так или иначе пострадал от событий той злополучной ночи.

— Это длилось годами. Он пил не просыхая. Кларк превратился в настоящего городского пьяницу. А еще он ненавидел меня. И я не виню его за это. Ведь я — последний, кто видел его дочь живой. Из-за меня она тогда оказалась на озере.

Я легонько дотронулась до руки Эдди. Он на секунду отвлекся на мое прикосновение, но продолжил говорить:

— Анна осталась с ним. Она потеряла единственного ребенка и не собиралась терять еще и мужа. Как верная и преданная жена ни разу не бросила Кларка. И в каком бы состоянии он не находился, всегда следила, чтобы муж благополучно добрался до дома. Если в приступе пьяного угара он устраивал где-нибудь в городе беспорядки — устраняла последствия.

— Она была хорошей женщиной, — согласилась я.

Странно было осознавать, что мы говорим о моих родителях. О моих матери и отце. Я чувствовала, что Сэди — это я. А теперь еще и имелось доказательство: всплывшие в памяти эпизоды прошлого. Однако чувство, что я слушаю о жизни совершенно незнакомого человека, все никак не желало покидать меня. Я все еще ощущала себя неестественно отстраненной.

Но больше бороться с этим чувством я не собиралась. Просто приняла его. То жуткое воспоминание пугало до глубины души, и совсем не хотелось снова погружаться в навеянный подсознанием кошмар, а уж тем более обнаружить в прошлом чего-нибудь похуже.

— Однажды вечером Кларк снова напился, стал буйствовать и нести какой-то бред о Сэди. Он сел за руль, и Анна, конечно же, последовала за ним. Где-то в восьми километрах от города машина врезалась в дерево. Оба погибли мгновенно.

Прикрыла рот рукой. Ужасная кончина. После долгого молчания я, наконец, заговорила:

— Значит вот почему никто не пришел за мной.

Моих родителей больше нет. Они ушли из жизни, не имея ни малейшего представления о том, что случилось с их единственным ребенком. И даже смерть не принесла ответов. Они думали, что дочь ожидает на небесах, а я все еще здесь и даже не помню их. Одинокая слеза скатилась по щеке, оставляя после себя влажный след.

Эдди развернулся в мою сторону, его блуждающий взгляд, наконец, сфокусировался на мне.

— Я столько раз хотел все рассказать. Когда вытащил тебя из озера, решил, что схожу с ума. Но затем ты посмотрела на меня своими карими глазами…

— Я похожа на нее.

— Ты не представляешь как сильно, — прошептал он.

В горле пересохло. В голове все смешалось. Мозг отказывался воспринимать поступающую информацию. Меня до сих пор трясло от пережитого ужаса, а тут еще Сэди, винящий себя во всем Эдди и родители… слишком много всего.

— Ты долго была в коме, а когда очнулась, ничего не помнила. Мы не знали наверняка, кто ты такая, а просто спросить не могли.

— Нет, могли, — возразила я. — Тебе следовало попытаться.

— Нет, — отрицательно покачал головой Эдди. — Ты сама не знала, кто ты, а расспросы только запутали бы. Доктор предположил, что попытки рассказать правду могут навредить. Ты многое пережила, только начала приходить в себя, и поступить так с тобой было бы жестоко.

— Но, Эдди, прошло достаточно времени. Я стала сильнее. Всего несколько часов назад я умоляла тебя довериться мне.

— Я не мог, — просто ответил он.

— Почему? — потребовала я. Внутри бурлило волнение, немного кружилась голова.

Он слегка сжал мое плечо. Тепло его ладони согрело и немного привело в чувство.

— Тише, — успокаивающе пробормотал он. — Давай-ка присядем.

Идея оказалась хорошей. Я едва держалась на ногах и практически упала (должна заметить, совсем не грациозно) в высокую траву. Ветер трепал волосы и резал глаза.

Эдди сел рядом, снял свою толстовку и набросил ее на мои плечи.

Я не могла позволить этому милому жесту остаться незамеченным.

— У тебя новая толстовка.

На щеке у него появилась ямочка.

— Ну да, кое-кто вроде как украл у меня предыдущую.

Я улыбнулась.

— Ты сам подарил ее мне.

— Можешь забрать и эту.

Мне вдруг захотелось прижаться щекой к его плечу, обнять за талию и спрятать лицо на широкой груди. Эдди олицетворял для меня безопасность. Тепло.

Дом.

Знаю, когда я пропала, он был со мной. Знаю, что в случившемся винят именно его. Наверное, и мне стоило бы. Но не получалось. Я видела искренность в глазах, слышала муку в голосе, когда он рассказывал о той ночи.

— Ты ее любил, — заметила я. — Ты был влюблен в Сэди.

Эдди кивнул.

— А она отвечала тебе взаимностью? — спросила я.

«Я любила тебя?»

— Не знаю.

— Мне кажется, что любила, — прошептала.

Не опуская взгляд, Эдди взял меня за руку, положил себе на колено, а сверху накрыл своей. Мы сидели и молча смотрели на озеро. Мне нравилась тишина. От одолевающих мыслей голова шла кругом и без внешнего шума.

— Как думаешь, что с ней произошло? — поинтересовалась я. — Где я провела все эти годы?

— Даже не представляю, — ответил Эдди, разглядывая наши руки.

Затем снова посмотрел на меня. В голубых глазах мелькнула мрачная тень. Ни разу не замечала за ним такого. Он всегда смотрел на меня вопрошающе, с глубоко затаенной надеждой.

Теперь я понимала почему.

— Как бы мне ни хотелось, чтобы ты оказалась ей, — начал он, удивив меня, — это не так.

— Что? — ахнула я и непроизвольно дернула рукой. — Ты же сам сказал, что я — Сэди. Да все в этом городе так думают. А мое воспоминание? Кто-то же звал меня по имени.

Эдди потемнел лицом и требовательно спросил:

— Кто?

Страшное воспоминание снова попыталось завладеть сознанием, но я отмахнулась от него.

— Я не знаю, кто это… просто расплывчатый образ.

Эдди заправил прядь волос мне за ухо.

— Так что тебе удалось вспомнить?

Я отрицательно покачала головой.

— С чего вдруг ты решил, что я не Сэди?

— Долгое время я был уверен в обратном. Но есть пара деталей, которые доказывают, что ты не она.

— Что за детали? — настаивала я.

— У Сэди не было аллергии на ракообразных.

— Она могла развиться уже во взрослом возрасте, — не согласилась я.

— Она терпеть не могла дождливую погоду и боялась штормов.

— Знаешь, за одиннадцать лет со мной могло произойти что-то намного страшнее небольшого дождика.

Эдди нахмурился.

— Ты не она.

— Если ты настолько в этом уверен, почему не рассказал мне обо всем, когда понял, что я не твоя исчезнувшая возлюбленная?

Он рассмеялся.

— Что так, что этак — итог один.

В голосе его сквозила горечь, она чувствовалась и в его движениях, когда Эдди снял с себя мою руку и встал.

— И что хорошего из этого получилось бы? — со злостью осведомился он. — Ты и так уже достаточно натерпелась… Все потеряла, совсем недавно вышла из комы, растеряна и напугана. Расскажи я эту ужасную историю сразу, стало бы только хуже. Ты могла просто сойти с ума. А что я? Меня уже давно записали в сумасшедшие из-за того, что упорно считал тебя Сэди. А потом случилась эта твоя аллергическая реакция и попытка убийства. Казалось, что и без моих признаний тебе достаточно проблем. Я просто пытался защитить тебя.

— Ты разочарован? — спросила, становясь у него за спиной.

— Что? — Эдди резко развернулся, его глаза метали злые молнии.

Я подошла ближе и посмотрела на него, запрокинув голову.

— Ты разочаровался, когда понял, что я не Сэди?

Взгляд Эдди смягчился.

— Разочарован, что до сих пор так и не выяснил, что с ней случилось. — Он погладил меня по щеке. — Но ни в коем случае не в тебе. Ты много значишь для меня.

Я прижала его руку к своей щеке.

— Ты на самом деле считаешь, что я не она?

И все-таки ему не удалось убедить меня в этом.

Он всерьез задумался и не торопился с ответом, вероятно, перебирая в памяти все, что с нами случилось за прошедшие несколько месяцев. Я понимала, что он помнит Сэди девочкой-подростком, и поэтому ему совсем не просто сравнивать нас.

— Я запутался, — признался он, наконец.

Я опустила взгляд. Эдди нежно притянул меня в объятья. Когда я обняла в ответ, он чуть сильнее прижал меня к себе. Мы молча стояли на берегу озера по пояс в траве, а вокруг бушевал ветер.

Я не представляла, что ждет нас впереди и как доказать, что я девочка, пропавшая одиннадцать лет назад.

Эдди пошевелился, немного сместил голову, так что его подбородок оказался напротив моего уха. Еще раз крепко сжал меня в объятьях и неожиданно негромко произнес своим низким красивым голосом:

— Это не имеет значения, Эм.

Я немного склонила голову набок, не отрываясь от его груди.

— Что не имеет значения?

— Сэди ты или нет. Это не изменит моих чувств к тебе.

Я немного отстранилась, а Эдди откинул волосы с моего лица и опустил взгляд.

— Каких чувств?

— Я люблю тебя.

Я ахнула от неожиданности.

— Никто и никогда не говорил мне этого раньше.

— Ты просто не помнишь, — поддразнил он.

— Да нет же, — заверила я, каким-то образом точно зная, что говорю правду. (Да, я прекрасно понимала, что в этом нет смысла. У меня ведь было два любящих родителя). — Ты точно первый.

— Я люблю тебя, — повторил он, слова подхватил ветер и закружил в безумном танце стихии. Они словно музыка разносились повсюду.

Я уже открыла рот, собираясь ответить, но Эдди прижал палец к моим губам и покачал головой.

— Я не жду ответных признаний.

Я хмуро посмотрела на него, снова попыталась заговорить, но Эдди закрыл мне рот рукой.

А потом ухмыльнулся, и глаза его засияли.

— Подожди, пока мы не выясним кто ты, Эм. Я буду любить тебя любой, не важно, Сэди ты или нет. Главное, только тебя…

Освободившись из его хватки, я бросила на Эдди испепеляющий взгляд.

— С чего ты взял, что прошлое каким-то образом может повлиять на мой выбор?

Мгновенно погрустнев, он снова уставился на озеро.

— Боюсь, что любить человека, который виноват в твоем исчезновении, будет очень нелегко.

— Но нашел меня тоже ты, — прошептала я.

Его глаза вспыхнули голубым пламенем, ноздри затрепетали, и Эдди меня поцеловал.

Эдвард

Меня буквально захлестнуло потоком эмоций. Так много чувств и ощущений. Они бурлили, кипели и накатывали, словно волны на берег, казалось, еще немного и просто вырвутся из груди.

Амнезия вернулась. Сердце бешено колотилось от радости, что она рядом, а я, наконец, поведал ей правду.

Я любил ее. С той самой ночи, когда нашел на озере. В начале, правда, скорее видел в ней Сэди. Даже не так, не ее саму — та девочка навсегда осталась пленницей озера. Я видел в Эм свое беззаботное и счастливое прошлое, свои мечты и надежды.

Но незаметно образ Сэди потускнел, почти стерся из памяти, и в моем сердце и мыслях воцарилась Амнезия. Любовь, которая жила во мне долгие годы, росла и менялась: юношеская влюбленность, приправленная горечью потери, превратилась в новое, более глубокое и сильное чувство, свободное от оков вины.

Нет больше влюбленного мальчика Эдди, испытывающего муки совести, и девочки Сэди, зовущей из темных озерных глубин. Есть только Эдвард, Амнезия и чувство — неизведанное, настоящее, светлое, которое мне так отчаянно хотелось сохранить.

Я не знал, сможет ли Эм когда-нибудь полюбить меня, да и способна ли вообще, после всего через что ей пришлось пройти. Но ее тихое признание развеяло мои опасения, оно словно молния, ослепительным светом разрезало тьму сомнений и утихомирило бурю в душе. Внутри разгорался пожар, по телу бегали электрические разряды. Моя решимость не торопиться, позволить ей научиться жить заново и не давить сверх меры, слабела с каждой минутой.

Я целовал Амнезию и раньше, но сейчас все воспринималось иначе. Этот поцелуй ознаменовал начало чего-то большего. Слишком долго сдерживаемое желание грозило превратиться в цунами и выплеснуться наружу. Я сопротивлялся из последних сил, только руки дрожали. Обнял Эм за талию и крепко сжал в объятиях. Ее хрупкое тело идеально подходило моему, словно мы части единого целого.

Снова налетел ветер, набросился на нас, пытаясь сбить с ног. Но я лишь притянул девушку поближе к себе: ничему не позволю разделить нас и разрушить этот момент. Она обняла в ответ и сомкнула руки у меня за спиной, словно чувствовала то же самое. Я заключил ее лицо в колыбель ладоней и все никак не мог перестать любоваться этим чуть вздернутым носиком и манящими, слегка приоткрытыми губами.

Нас разделяли считанные миллиметры. Дыхание Амнезии смешивалось с моим, мы словно дышали друг другом. Перед моим взором глаза ее слились в одно прекрасное око, я смотрел в него и, казалось, мог заглянуть прямо в душу, проникая сквозь слои тайн и недосказанности, — туда, где ярче солнца сияла одна лишь правда.

О том, что меня не волнует, кто она, я говорил всерьез. Девушка ли она, которую у меня похитило озеро, или женщина без прошлого — не имело значения. Я не осознавал этого до конца, пока не заглянул в ее глаза.

Снова поднялся ветер и повсюду разнес оглушительный шум прибоя. Амнезия закрыла глаза, слегка склонила голову набок, безмолвно требуя продолжения. И я подчинился.

Но спешить не стал. Провел языком по губам, а затем медленно и нежно принялся изучать ее рот. К моей радости, Амнезия не только с готовностью принимала ласки, но и дарила свои в ответ. Ее язык касался моего, совершая свои собственные исследования.

В горле зародился стон, и я не стал сдерживать его, желая показать, насколько мне понравилась ее инициатива. Слегка углубил поцелуй. В ответ она впилась пальцами мне в поясницу и непроизвольно поднялась на носочки.

Где-то вдалеке прозвучали раскаты грома. Сначала звук был едва слышен, но по мере наступление непогоды нарастал, пока словно предупредительный выстрел не прогремел изо всех сил прямо у нас над головами. Нехотя отстранившись друг от друга, мы пытались прийти в себя и отдышаться. Я губами проследил дорожку от линии ее подбородка до шеи.

Эм откинула голову назад, предоставляя лучший доступ к своей нежной, кремовой коже. Я медленно провел языком по ее шее и, слегка прикусив плоть, глубоко засосал, желая поставить метку.

В небе снова загрохотало. Амнезия вздрогнула от неожиданности. Она вся напряглась и отчаяннее вцепилась в меня.

Я взял ее за руку, и мы помчались через двор к черному входу, где так и оставшаяся незапертой дверь хлопала от ветра. В доме стало немного теплее, ведь стены не пропускали холодных воздух внутрь.

Я запер дверь и буквально спустя секунду небеса разверзлись, дождь хлынул плотным потоком, прибивая траву к земле и еще больше баламутя озеро. Крупные капли громко стучали по крыше. И так небольшое строение, казалось, сжалось под натиском непогоды. Отрезанные от внешнего мира, мы словно внезапно оказались в нашем собственном, созданном только для двоих, где ничего другого не существовало и не имело значения.

— Ты в порядке? — спросил я, убирая с лица волосы и подходя к Амнезии.

На кухне освещение и без того было тусклым, а из-за грозы стало еще темнее. Света от окна практически не поступало. Но стоя совсем рядом, мы в нем и не нуждались. С такого близкого расстояния я прекрасно различал черты ее лица, припухшие губы и слегка шокированный взгляд.

— А ты? — прошептала она.

— О, детка. Ты вернулась ко мне, остальное не имеет значения, — тихо ответил, заключая ее в объятья.

Эм обвила руками мою шею, прижалась теснее и поцеловала. От ее неуверенных действий сердце сделало невероятный кульбит и бешено заколотилось где-то в горле. Она осторожно коснулась моих губ, потом еще раз и еще. Будь на ее месте другая, я бы решил, что она флиртует. Но Амнезия не какая-то там обычная девушка. Она единственная в своем роде. Возможно, именно поэтому ее так сложно понять.

Держать руки при себе было подобно сладкой пытке. Кончики пальцев зудели от желания дотронуться до нее. Я упорно старался не шевелиться, давая девушке время освоиться и поощряя ее исследования. Прекрасно понимал, что для нее все это в новинку.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, я открыл глаза. Амнезия внимательно наблюдала за мной, отслеживала реакцию, когда одним тягуче медленным, невыносимо горячим движением провела языком по моим губам.

— М-м-м, — промурлыкала она и прижалась к моему рту в настоящем поцелуе.

Я ответил незамедлительно, не в силах поступить иначе. Со стоном наслаждения поднял ее на руки, развернулся и усадил на кухонную столешницу. Амнезия развела колени, и я устроился между ними. Не разрывая поцелуй. Ее осмелевший язычок прошелся по зубам и в страстной схватке сцепился с моим.

Член сильно пульсировал, причиняя адскую боль. Мне удалось слегка ослабить мучения, прижавшись пахом к кухонному шкафчику.

С громким чмоканьем Амнезия отстранилась от моих губ. А я остался на месте, не в состоянии двигаться, плененный ее чарами, словно плотно увязший в паутине, способный лишь смиренно ждать, объявит ли девушка меня своей добычей или отпустит.

Из ее полуоткрытых губ вдруг показался острый кончик языка. Она провела им по нижней губе и улыбнулась. Ответить на улыбку у меня не вышло: от желания тело было натянуто словно струна.

Взгляд Амнезии потемнел, и виной тому отчасти послужило разливающееся в ее карих глазах вожделение. Через окно за ее спиной в комнату проникал неяркий свет. Подсвеченная его лучами, девушка сияла подобно ангелу, вызывая чувство благоговения.

Я неотрывно смотрел на Амнезию, буквально пожирая ее глазами и даже не пытаясь скрыть этот факт. Кроме нее я больше ничего не видел.

Снова послышались раскаты грома. Амнезия напряглась. Я осторожно погладил ее по бедру.

— Все хорошо, просто небольшой дождик.

Опустив взгляд, она стала наблюдать за мной. Мы оба не сразу обратили внимание, что ее кожа покрылась мурашками. Девушка подняла руку, и я замер в ожидании дальнейших действий. Вопреки предположениям, Амнезия схватилась за нижний край моей рубашки.

Я судорожно сглотнул и замер. Казалось, даже кровь перестала течь по венам. А когда своими нежными пальчиками она пробралась под ткань и ласкающими движениями прошлась по открывшемуся участку голой кожи, я едва не упал, ноги подогнулись не в силах удерживать вес тела.

Я уперся ладонями в столешницу по обеим сторонам от ее бедер и безвольно уронил голову на грудь. Однако Амнезия и не думала останавливаться: ее рука скользила вдоль спины, прослеживая линии моего тела.

Когда она решила приобщить к исследованиям и вторую руку, я резко втянул воздух и смиренно приготовился к новому испытанию для моего самообладания. Но вместо того чтобы продолжить начатое, девушка взялась за край моей рубашки и осторожно потянула ту вверх.

От изумления приподнял голову и встретился с Эм взглядом, а она снова потянула за ткань. Я немного отодвинулся, стащил рубашку через голову и бросил под ноги. Не успев толком выпрямиться, ощутил прикосновение ее ладоней к груди, плечам. Закрыв глаза, я безоговорочно сдался на милость своей сладкой мучительницы.

Ее нежные пальчики исследовали все, до чего могли дотянуться. Стоило девушке задеть мои соски, как они мгновенно болезненно затвердели. Когда ее руки скользнули вниз к моему животу, пришлось немного сместиться и сильнее вжать пах в кухонный шкафчик.

Не знаю, как долго все это продолжалось, да и не важно, — прикосновений Амнезии мне всегда будет мало. Спустя какое-то время она вздохнула, наклонилась вперед и уткнулась лбом мне в грудь. Я тут же обнял ее. Сердце билось так громко, что заглушало все остальные звуки.

— Я отвезу тебя домой, — предложил, когда понял, что вполне могу связно мыслить и говорить.

Амнезия напряженно отстранилась от меня.

— Я не хочу уходить.

— А чего ты хочешь, Эм? — поинтересовался я, обрисовывая пальцем овал ее лица.

— Я хочу остаться с тобой, — произнесла Амнезия, скользя взглядом по моему обнаженному торсу.

Боже милостивый, раз за разом эта девушка испытывала мою выдержку на прочность.

Мне потребовалась минута, чтобы ответить.

— Не думаю, что ты готова к этому.

— Но почему?

— Ты только что вспомнила кое-что о себе. И хоть ничего не рассказываешь об этом, но могу предположить, что воспоминание вряд ли было приятным.

— Оно было просто ужасным, — призналась она, отводя взгляд.

— Детка, от секса легче не станет, — мягко предостерег я, сам не веря, что вообще говорю подобное.

Боже, я обезумел. Больше всего на свете желая заняться сексом с Амнезией, сейчас я отказывал ей.

«Ох, мужик. Ты, похоже, действительно влюбился».

А член тем временем угрожал выпрыгнуть из штанов.

Амнезия рассмеялась. Странная реакция. Возможно, эта благородная хрень прозвучала только у меня в голове, а вслух произнес я что-то совсем другое.

Вот же черт.

— Легче? — фыркнула она. — С тех пор как я очнулась в больнице без элементарных знаний о себе и мире, легко мне не было ни разу.

Я очень старался действительно прислушиваться к ее словам, ведь Амнезия заслуживала моего безраздельного внимания. Но, черт возьми, я почувствовал облегчение, что не ляпнул какую-нибудь ерунду. Я мысленно пожал себе руку за то, что могу контролировать собственные порывы и в первую очередь пекусь о ее благе.

С тихим стоном провел пальцем по веснушкам на ее носике.

— Знаю. Вот почему я не хочу все усложнять.

— Секс все усложняет?

Иногда я забывал насколько она неискушенная. Очнувшись без памяти и жизненного опыта, на который можно было бы опереться, Амнезия сейчас напоминала ребенка. Мне следовало относиться к ней бережнее. Даже вдвойне, потому что я не имел ни малейшего понятия, что может вызвать у нее следующую вспышку воспоминаний.

Стоило подумать об этом, как жгучее желание, наполняющее тело, немного ослабло. У меня возникло стойкое ощущение, что что бы ни случилось с Амнезией в прошлом, изнасилование имело место быть.

«Я очень надеялся, что ошибаюсь».

— Иногда, — сообщил я.

— Могу я быть полностью откровенна? — застенчиво спросила она.

— Я был бы чертовски рад этому.

Я улыбнулся, и Амнезия улыбнулась в ответ. Какая же красивая у нее улыбка.

Где-то вдали все еще гремел гром. Дождь барабанил по крыше и стучался в окна. Внезапно небо пронзила молния и на мгновение осветила кухню неоновым светом.

Помню, она говорила, что больше не боится грозы и есть вещи намного страшнее. Но во мне уже глубоко укоренилась потребность защищать эту девушку. Громкие звуки, вспышки света, и да, воспоминание о том, как сильно Сэди ненавидела непогоду, не давали просто проигнорировать разбушевавшийся за окном шторм.

А может, мне просто нужен был предлог, чтобы обнять ее.

Прежде чем Амнезия успела выложить все, что собиралась, я поднял девушку со столешницы, и ее ноги автоматически обвились вокруг моего торса. С ней на руках я отправился в гостиную, сел там на кожаный диван и удобнее разместил Амнезию у себя на коленях.

Она глубоко вздохнула, положила подбородок мне на плечо и уткнулась лицом в шею.

Сдернув с дивана покрывало, я укрыл нас обоих и прижал Амнезию к себе. Мы сидели молча, я нежно гладил ее по спине и просто ждал, когда она решится заговорить.

— Доктор Клайн сказала, что воспоминания могут приходить неожиданно, полностью захватывая сознание и зрение. Но я и понятия не имела, что это будет настолько пугающе.

Я не ответил, потому что все, в чем она сейчас нуждалась — быть услышанной.

— Я пошла в душ, все еще сильно расстроенная из-за того, что между нами произошло. Взяла мыло. И вдруг оказалась совершенно в другом месте…

Девушку трясло, и мне это совсем не понравилось. Прекратив гладить по спине, я крепче обнял ее двумя руками.

— Я… — Голос дрогнул, и она судорожно вздохнула. — Все оказалось намного хуже, чем я себе представляла.

— Ты не обязана ничего рассказывать, — тихо заверил я.

Во мне разгоралась злость. Я не знал, что с ней случилось и уже тем более виноват ли в этом кто-то, но готов был убить любого, причастного к этой истории.

— Честно говоря, не уверена, что вообще смогу.

Она резко выпрямилась, взглядом умоляя простить за слабость.

— Эй, — прошептал я, поплотнее закутывая ее в покрывало. — Все хорошо.

— Я всегда испытывала… облегчение от того, что не могу вспомнить. Мне было стыдно за это, понимаешь?

Я кивнул, но ничего не понял. Не думаю, что кто-нибудь вообще смог бы понять. Но я однозначно ей сочувствовал.

— Это как вычеркнуть важный пункт из списка дел. Например, долг, который висит над душой, и только отдав его, ты сможешь, наконец, расслабиться, теперь понимаешь?

— Ну да, вроде уловил.

Она кивнула.

— Вот, что я чувствовала. Мне безумно хотелось вспомнить. Я старалась каждый божий день. Отсутствие памяти беспокоило меня куда больше, чем потеря чувства облегчения. Доктор Клайн сказала, что амнезия — это защитная реакция моего подсознания. Теперь я точно знаю, что она права.

Я нежно обхватил ладонями ее лицо и тягуче медленно поцеловал в щеку.

Она обернулась и улыбнулась.

— Я больше ничего не хочу вспоминать, Эдди. Я безумно боюсь того, что живет в моей голове.

Я даже не представлял, как защитить ее от этого. От нее самой.

— Знай я, как убрать эти воспоминания из твоей головы, сердце мое, сделал бы это не раздумывая.

— Я знаю способ, — сказала она, всматриваясь в меня своими выразительными глазами.

Потянув за края покрывала, я притянул ее ближе.

— Я сделаю все, что скажешь, — тихо поклялся, прислоняясь лбом к ее лбу. — Все что угодно, чтобы успокоить тебя.

— Подари мне приятные воспоминания, чтобы когда вернутся старые, у меня было что им противопоставить. Если они вообще когда-нибудь вернутся.

Наклонившись вперед, я быстро чмокнул ее в губы, а затем снова отстранился.

— Хочешь сказать, что наше свидание в «Хижине Лобстера», из-за которого ты угодила в больницу, не подходит? — усмехнулся я и добавил: — Ну что ж, придется постараться.

Амнезия широко улыбнулась.

— Ну, день был хорошим… до больницы.

Я хмыкнул. Мне следовало что-то придумать. Что-то невероятное. Идея показалась мне замечательной. Мы будем бороться.

Как солнце побеждает темноту, а любовь — ненависть, мы наполним жизнь Амнезии яркими красками, свет новой жизни озарит самые темные уголки ее разума, тьма отступит и больше никогда не вернется.

А снаружи буйствовал ветер, а дождь усиливался, громко барабаня по окнам.

Умиротворенную тишину, словно торнадо, пронесшийся по маленькому городку, разрушил тревожный голос Амнезии.

— Меня насиловали.

Я напрягся и непроизвольно попытался вскочить с кресла, едва не уронив девушку, но она вовремя успела схватиться за меня.

— Черт, — выругался я и прижал к себе Амнезию, тело словно окоченело и плохо слушалось. — Прости, — попросил, целуя ее в макушку.

— Я не знала, как еще об этом рассказать, кроме как выпалить все как на духу, — пояснила она.

— Не извиняйся, Эм, — проворчал я. — Никогда.

Она замолчала.

— Мне чертовски жаль.

Издав глухой звук, я откинулся в кресле, увлекая ее за собой.

— Жаль, что меня там не было. Если бы только четырнадцатилетний я оказался быстрее, сильнее… да каким угодно, лишь бы спасти тебя.

— На самом деле я не помню, как это было… и что чувствовала. У меня нет ощущения… — она сделала паузу, взвешивая слова, — будто я пострадала, если так вообще можно выразиться.

— Потому что не можешь вспомнить?

Она кивнула.

— Я точно знала, что случится, как будто это происходило не впервые… и до безумия боялась этого. Да и сейчас я в ужасе, но воспоминание исчезло так же резко, как и пришло.

Я с сочувствием прошептал ее имя.

— Кажется, я потеряла сознание. Очнулась на полу. Из душа уже видимо довольно давно шла холодная вода.

Я крепче прижал Амнезию к себе, ярость и беспомощность разрывали меня изнутри. Отрицательные эмоции нахлынули, грозя утопить в волнах ненависти и сожаления.

— Вот почему мне так страшно, — призналась она. — Я до ужаса боюсь вспомнить, что произошло дальше. Это изменит меня навсегда. Если я увижу, что он со мной делал, как унижал…

С мольбой в полных слез глазах Амнезия отстранилась от меня.

— Я уже никогда не стану прежней, такой как сейчас. Да, я пострадала… но та девушка, которой я была раньше… боюсь, она просто раздавлена.

Что мне стоило сказать? Что вообще может ответить влюбленный мужчина, когда женщина, которой он вне всяких сомнений одержим, говорит, что может измениться в любой момент? Что какое-то чудовище сделало с ней нечто столь ужасное, что она лучше будет жить, помня только несколько недель своей новой жизни, чем пытаться вернуть утраченные годы.

Я ничего не мог с этим поделать. Не мог исправить прошлое. Меня не было рядом. Я оказался недостаточно силен, чтобы предотвратить трагедию на озере. Но хватит ли мне сил сейчас? Я сомневался. Вдруг что бы я ни делал, этого всегда будет мало?

Так много вопросов…

И только один ответ.

— Я не оставлю тебя, Эм. Что бы ни случилось. Я люблю тебя. Несмотря ни на что.

— Несмотря ни на что? — эхом отозвалась она.

Я взял девушку за руку, положил наши соединенные ладони на свою грудь в области сердца и произнес:

— Клянусь своей жизнью.

— Эдди, займись со мной любовью.

От неожиданности я выпустил ее руку.

— Что? — Она улыбнулась, отчасти забавляясь. — Пойми меня правильно, учитывая наш предыдущий разговор, я уже подумал, что мне послышалось.

— Вот почему я заговорила об этом, — ответила она, поглаживая меня по груди. — Я хотела, чтобы ты понял. Кажется, будто внутри меня тикают часы, отсчитывая отмеренное нам время. Каждая секунда, каждая минута, каждый день без тебя — это потерянные мгновения, которые все быстрее приближают тот час, когда мой разум спустит с цепи чудовищ из бездны.

У меня вырвался тяжелый вздох.

Эм обхватила мое лицо ладонями и посмотрела прямо в глаза.

— Займись со мной любовью, прежде чем станет важно, кто я. Прежде чем в игру вступят призраки прошлого. Покажи мне, каково это любить и быть любимой, прежде чем моя прошлая жизнь разрушит жизнь настоящую. Покажи, что между двумя людьми может быть не только боль.

Подарить любимой женщине первый раз, который затмит все остальное?

Нет, я ни чуточки не переживаю по этому поводу.

Однако женщинам не отказывают. Тем более, если одна из них сидит у тебя на коленях и предлагает то, о чем ты не смел и мечтать.

— Иди ко мне, — позвал я и потянулся к Амнезии.

Она без колебаний бросилась в мои объятья. Ее тело чутко откликалось на малейшую ласку. Запустив пальцы в волосы, я легонько потянул ее на себя, наши губы встретились в нежном поцелуе.

Я целовал едва касаясь сладких губ, чуть надавливая, а затем снова отступая, убеждая ее полностью открыться. Снова и снова мы с нежностью прикасались друг к другу. Лишь изредка я отстранялся, чтобы прикусить ее нижнюю губу или провести рукой по волосам.

Амнезия вела себя расслабленно. Ни намека на сомнение или страх. Я целовал ее медленно и сладко, давно потеряв счет времени. В какой-то момент я, наконец, смог оторваться. Уложил девушку на диван и устроился рядом, сплетая наши ноги. Рукой дотронулся до ее груди, потерся носом о шею, а затем провел языком по ключице и жарко зашептал ей на ушко.

Наградой мне стали томные вздохи. Ладошки Амнезии хаотично блуждали по моему телу, все сильнее распаляя. Я на минуту отстранился и посмотрел на нее.

— Эдди? — встревожилась она, проведя рукой по моим волосам. — Что случилось?

— Ты действительно этого хочешь? Меня? — спросил, чувствуя себя как никогда уязвимым.

Амнезия улыбнулась.

— Хочу. Безумно. И это не эксперимент или извращенный способ вернуть воспоминания. Я больше этого не хочу. Только тебя. Просто Эдди и Эм. Сейчас и навсегда. И больше никого и ничего.

Ее тело не лгало. Амнезия чутко отзывалась на каждое прикосновение, в движениях ее не было ни капли скованности или страха. Она полностью отдалась моменту, без сожалений, без лишних мыслей.

Я не мог помешать прошлому вернуться и преследовать ее, но в моих силах подарить ей новые яркие воспоминания, которые останутся навсегда.

И тогда я окончательно решился. Молча отстранился от нее и встал на ноги. Амнезия с недоумением во взгляде наблюдала за моими движениями.

Желание раскаленной лавой плескалось внутри, но я смог успокаивающе ей улыбнуться, а затем взял на руки, крепко прижимая к своей груди.

— Куда мы идем? — тихо поинтересовалась она, доверчиво положив голову мне на грудь.

— Я отнесу тебя в постель.

Амнезия

— У меня есть три правила.

Я подняла голову с плеча Эдди и осмотрелась вокруг. Его спальня находилась в задней части дома, куда я так и не дошла в свой прошлый визит. Да и сейчас обстановка в комнате меня мало интересовала, все внимание сосредоточилось на ее хозяине.

Моя жизнь напоминает уравнение с бесконечным количеством неизвестных. Стоит хоть на шаг приблизиться к его решению — появляются новые переменные. Все очень зыбко и непонятно. Но посреди океана неопределенности все же есть маленький островок стабильности…

Эдди стал первым, о ком я подумала, очнувшись на полу душевой. Первым, к кому меня потянуло, да так, что никакие уговоры Мэгги остаться не подействовали. И пусть разум твердит, что он лжет, это не имеет значения. Я все равно ему доверяю.

Сердцу нет дела до доводов разума. Оно, как и тело, снова и снова будет стремиться к Эдди.

— Какие? — поинтересовалась я, склонив голову на бок и приготовившись слушать. Но прежде приложила палец к его губам, призывая к молчанию. — Просто хочу сказать, что я, конечно, новичок в отношениях, но мне почему-то кажется, что большинству мужчин на финишной прямой не до правил.

Эдди удивленно поднял бровь.

— На финишной прямой?

Я пожала плечами.

— Я смотрю телевизор.

Он хмыкнул.

— Ты не такая, как большинство девушек, что делает нашу ситуацию уникальной.

Внутри начало поднимать голову темное, гадкое чувство — ревность.

— А у тебя было много девушек?

Эдди отрицательно покачал головой.

— Не много. Я ждал тебя.

От его признания на душе стало легко и радостно, но мгновение спустя теплое ощущение счастья разрушил мой вредный внутренний голос: «Он говорит о Сэди или обо мне?»

Портить такой момент пустыми сомнениями не хотелось, так что я постаралась быстро выбросить из головы неприятную мысль.

— Ладно, удиви меня, — излишне весело объявила я.

— Тебе стоит меньше смотреть телевизор, Эм, — нежно пробормотал Эдди, прошел вглубь комнаты и усадил меня на край постели поистине гигантских размеров.

Осознав ее реальные габариты, я моментально смутилась: спальное место занимало добрую половину комнаты.

— Первое, — заявил Эдди, подняв палец вверх. Он отошел от кровати на несколько шагов и начал расхаживать по комнате взад-вперед. Взгляд постоянно упирался в его обнаженную грудь, совершенно сбивая с серьезного настроя. Хотелось сидеть и просто бездумно любоваться крепким поджарым мужским телом. — Если вдруг захочешь остановиться, просто скажи, и я остановлюсь. Второе… если тебе покажется, что воспоминания возвращаются или что своими действиями мы их каким-то образом провоцируем, сразу же говоришь мне, — произнес Эдди, встретившись со мной взглядом. Я согласно кивнула и он продолжил: — И третье… нам некуда спешить.

Я протянула Эдди руку. Сердце вдруг сжалось. Но не от боли. Нет. От любви и признательности к этому замечательному человеку.

Он подошел, взял меня за руку и помог встать на постели на колени. Но даже так я и до плеча ему не доставала.

— Амнезия, ты принимаешь мои правила? — тихо спросил он.

Я кивнула и, отстранившись, начала снимать с себя рубашку.

Голубые, словно океан, глаза Эдди потемнели, зрачки расширились. Казалось, в их глубине бушует настоящий шторм, в сто крат сильнее и опаснее той бури, что разразилась снаружи. Пусть я и не помнила ничего об отношениях между мужчиной и женщиной, силу желания Эдди сложно было не заметить. Я улавливала его на каком-то подсознательном уровне. Его вожделение словно накатывало на меня, теплой волной распространяясь по всему телу. В его взгляде светилось нечто особенное, нечто горячее и безрассудное, пьянящее и совершенно завораживающее.

— Мой разум продолжает твердить, что нам не следует этого делать, — прошептал Эдди, легко поглаживая меня по обнаженным плечам. — Но, боже мой, Амнезия, сердце не слышит голос рассудка. Оно бьется как сумасшедшее только для тебя, только ради тебя.

— Я тоже тебя хочу. Безумно, — призналась я.

Эдди прерывисто выдохнул, огладил мои плечи, спускаясь к локтям, и обхватил запястья. Я закрыла глаза и склонила голову на бок, всецело отдаваясь его власти.

Я доверяла этому мужчине. Полностью и безоговорочно. Черт, да за время нашего знакомства у меня появилось немало поводов сомневаться в нем, но я все равно верила ему. Даже сегодня, после его признания, после лжи и шокирующей правды; несмотря на то, что в нашей истории еще так много неизвестных, я решила хотя бы на время отбросить все сомнения и просто довериться ему. Мне хотелось просто ощущать силу его рук, тепло кожи и не думать о плохом.

Эдди медленно принялся ласкать мое тело. Казалось, что в местах, где он касался меня, по коже пробегали небольшие электрические разряды. Он нежно погладил ключицы, обвел пальцами полушария груди, а затем, следуя изгибам тела, спустился ниже, заставляя плавиться и изгибаться от каждого легкого прикосновения.

Ни с кем и никогда я не испытывала подобной близости. Темнота создавала ощущение интимности и абсолютной правильности происходящего. На улице гремел гром, дождь стучал в окна, а Эдди осыпал мою шею нежными поцелуями. С тихим стоном я обняла его крепче и еще больше наклонила голову, предоставляя лучший доступ. Язык мужчины выводил огненные дорожки на коже, до того горячие, что стоило воздуху попасть на чувствительно место, как тело тут же покрывалось мурашками.

Эдди отстранился, и я медленно открыла глаза. Какой же он красивый: эти прекрасные глаза цвета морских глубин, мужественный подбородок и дикая непослушная грива темных кудрей.

Я провела рукой по его волосам, слегка сжала их в руке и аккуратно притянула Эдди к себе. Наши губы слились в нежном поцелуе, по коже прокатились искры желания.

Я всем телом прижалась к Эдди, буквально вцепившись ему в плечи, а поцелуй все не кончался. Он ласково коснулся поясницы, пальцами медленно поднимаясь по позвоночнику к застежке лифчика и аккуратно ее расстегивая.

Я не отстранилась, да и как? Если его поцелуи — мой воздух, если касаться его, чувствовать его рядом — важнее всего на свете. А пальцы Эдварда безостановочно скользили по обнаженной коже, дразня и поглаживая, доводя практически до исступления.

Терпение иссякло, в порыве желания я отстранилась и, глядя Эдди прямо в глаза, сняла болтающийся на плечах лифчик. На щеках загорелся румянец. Никогда не испытывала настолько сильного приступа смущения. Вот так оголяться, обнажая тело и шрамы прошлого, о которых ничего не помню, казалось чем-то постыдным. Но стоило заметить во взгляде Эдди восхищение, как страх и неуверенность отступили.

— Ты самая красивая женщина из всех, что я когда-либо видел.

Я крепко обняла его, обнаженной грудью касаясь горячей кожи. А Эдди лишь обнял меня в ответ, коснувшись губами плеча. Повинуясь какому-то совершенно дикому импульсу, я укусила его за плечо, стараясь не причинить сильной боли.

Эдвард резко выдохнул, я снова его укусила, и тогда в ответ он сжал руками мою задницу. Грудь начала ныть, соски затвердели, безумно захотелось потереться ими о горячую кожу мужчины, чтобы немного унять боль. Я так и сделала. Однако это не помогло, тело требовало чего-то большего.

Словно услышав мои мысли, Эдди поднял меня на руки, уложил на середину кровати и сам лег рядом. Нависая надо мной, он принялся ласкать губами ноющую грудь.

Стоило затвердевшему соску оказаться у мужчины во рту, как у меня вырвался стон облегчения. Он начал легко посасывать жаждущую внимания вершинку, отчего по телу побежали искры желания. Я запустила руки в буйные кудри, прижимая его голову ближе к себе, безмолвно прося о большем.

И Эдди подчинился, уделив моей груди все свое внимание. От его восхитительных ласк на коже выступил пот, а тело непроизвольно выгнулось. И когда сил терпеть эту сладкую пытку больше не осталось, мужчина, наконец, отстранился. Я смотрела на его припухшие губы и улыбалась, чувствуя себя абсолютно пьяной, при этом не выпив ни грамма алкоголя.

Мое внимание привлекла выпуклость на джинсах Эдди. Грубая ткань сильно натянулась, что явно не доставляло приятных ощущений. Снедаемая любопытством вперемешку с легким испугом, я решилась погладить эту выпуклость. Мужчина тяжело сглотнул и резко выдохнул.

— Эм, все хорошо? — тихо спросил Эдди хриплым от напряжения голосом. — Тебе не страшно?

— Нет. Иди ко мне, — ответила я, поманив его пальцем.

Горячее сильное тело накрыло мое. Лежать с Эдди вот так кожа к коже, чувствовать жар ответного влечения и тяжесть любимого мужчины, казалось чем-то невероятно восхитительным. Я обхватила его ногами за талию. Мы целовались, лаская друг друга, пока кожу не начало покалывать от вожделения, а тело гореть, словно в лихорадке. Эдди тяжело дышал, я ощущала его желание и дикую потребность во мне.

Я толкнула Эдди в плечо, он приподнялся и обеспокоенно посмотрел на меня. Я же, не отвлекаясь от намеченной цели, принялась расстегивать пуговицу на его штанах.

Он накрыл мою руку своей.

— Ты уверена?

— Уверена как никогда, — твердо ответила я.

Эдди мгновенно скатился с меня, практически срывая с себя джинсы. Под ними оказались плотно облегающие зад черные боксеры с внушительной выпуклостью спереди. Я накрыла ее ладонью и аккуратно сжала. Мужчина что-то неразборчиво простонал и непроизвольно подался бедрами вперед.

Я опрокинула его на спину и устроилась сверху. Схватив за задницу, Эдди усадил меня на свой возбужденный член и задвигал бедрами, отчего по телу снова пробежал электрический разряд удовольствия.

— Ох, так приятно, — пробормотала я, все еще ощущая приятные покалывания в самых неожиданных местах.

— Это ни в какое сравнение не идет с тем, что будет дальше, — пообещал Эдди. — Вот так, детка, — пробормотал он, крепче прижимая меня к себе.

Я с силой втянула воздух. По венам словно заструился жидкий огонь, сердце заколотилось сильнее, отбивая бешеный ритм по всему телу. Все внутри пульсировало и болело.

Каждый новый импульс вынуждал все сильнее прижиматься к желанному мужчине и безостановочно тереться о его возбужденную плоть. Все, что я видела перед глазами — это Эдди, его закрытые глаза с длинными ресницами, разбросанные в беспорядке буйные кудри и напряженно-сосредоточенное выражение лица.

Он не обладал ярко выраженной мускулатурой, но, несомненно, был сильным мужчиной. Я прекрасно понимала, что при желании он играючи мог бы подавить любое мое сопротивление и моментально получить свое, но никогда и к чему не принуждал. Мне безумно нравилась скрытая в его теле сила. Нравилось, что вся эта мощь направлена лишь на то, чтобы доставить мне удовольствие.

— Эдди, я хочу большего, — прошептала я.

Он резко открыл глаза и сел на постели, да так быстро, что я даже не успела толком осознать его перемещения. Всего мгновение назад он спокойно лежал, и вдруг я оказалась сидящей у него на коленях, обвив ногами его талию.

— Я люблю тебя, Амнезия, — признался Эдди, обхватив мое лицо ладонями. — Безумно, — продолжил он и поцеловал меня.

Его язык властвовал у меня во рту, руки ласкали везде, куда только могли дотянуться. Я и не заметила, как оказалась на спине, прижатой к постели сильным мужским телом.

Инстинктивно раздвинула ноги, чем Эдди и воспользовался, быстро устроившись между ними. Я потянула за резинку его боксеров, намекая, что давно бы пора от них избавиться, что он тут же и сделал. Взгляд уперся в напряженную твердую плоть. Отчаянно захотелось прикоснуться к ней. Я посмотрела на Эдди, безмолвно спрашивая разрешения.

Он взял меня за руку и положил на свою напряженную плоть. Твердая от желания, и в тоже время нежная как шелк. Невероятное сочетание, очаровывающее и вызывающее странную тягу испробовать его на вкус.

Я приподнялась на локтях и прижалась губами к головке. Эдди застонал и слегка отстранился.

— Боже, Амнезия, ты… — задыхаясь, проговорил он.

Я провела языком по губам, слизывая с них на удивление солоноватый и немного пряный вкус мужчины.

Эдди уложил меня обратно на постель и принялся медленно избавлять от джинсов. Когда черед дошел до нижнего белья, он остановился и бросил на меня нерешительный взгляд.

Вместо ответа на незаданный вопрос я сама стянула с себя трусики. Эдди накрыл горячей рукой ноющее от желания естество, другой же ласково погладил по бедру, побуждая раздвинуть ноги, после чего начал поглаживать нежные складки лона.

— Ты уже такая влажная, — прошептал он, входя в меня пальцем. Я ахнула, переживая бурю внезапно нахлынувших ощущений. Он тут же остановился и обеспокоенно посмотрел на меня. — Эм?

— Глубже, Эдди, сильнее, — молила я.

Его палец, поглаживая стенки лона, погрузился глубже. Невероятно. Руки сами сжали ткань простыни, тело выгнулось навстречу жарким прикосновениям. А Эдди вошел в меня уже двумя пальцами. При этом он губами накрыл набухшую бусину клитора, начал посасывать и ласкать языком чувствительную плоть, не прекращая двигаться внутри.

В теле пульсировала отчаянная нужда, мысли путались, хотелось поторопить Эдди, заставить его двигаться быстрее, глубже.

Я схватила его за волосы и притянула ближе. Он рассмеялся, отчего все внизу только сильнее запульсировало, вызывая у меня стон удовольствия.

Эдди поднял голову и улыбнулся мне слегка опухшими блестящими губами.

— Поцелуй меня, — потребовала я.

Он накрыл меня своим телом и поцеловал. На его губах я ощутила собственный вкус. И это оказалось чем-то невероятным, греховным, но безумно сладким.

Что-то твердое и горячее уперлось в лоно. Я шире раздвинула ноги, приглашая его войти. Эдди стал водить членом по влажным складкам, дразня чувствительную кожу.

— Не могу больше сдерживаться, Эм, — напряженно произнес он.

— Да, пожалуйста, сделай это, — взмолилась я, шире раздвигая ноги.

Эдди одним резким движением вошел до упора. Мой рот открылся в беззвучном крике, а на глазах выступили слезы. Мелькнула мысль, что он слишком большой для меня. Однако мгновение — и боль отступила, тело подстроилось под его размеры, а выступившая влага уменьшила неприятные ощущения.

Эдди весь дрожал и покрылся испариной. Я видела, как трудно ему себя контролировать.

Поэтому обхватила его лицо ладонями и улыбнулась.

Он с облегчением улыбнулся в ответ и начал двигаться. Сначала медленно. Длинными протяжными толчками он снова разжигал внутри меня огонь страсти.

Удивительно, но сейчас он казался ближе мне, чем кто-то другой. Думалось, что это неловко, когда внутри тебя кто-то двигается, но на самом деле все оказалось иначе. Это было мощно. Пьяняще. Я не могла насытиться этим ощущением.

Тело напряглось. Тягуче-нежных скольжений мне уже было мало. Я впилась ногтями ему в кожу, выгибаясь навстречу каждому толчку. Уже не прося, а требуя большего. В глазах Эдди вспыхнули дьявольские огоньки, и он начал двигаться. Мощно, глубоко, горячо.

Я задыхалась, сходила с ума и безостановочно шептала его имя.

— Ну же, Амнезия, — прошептал Эдди.

Его тихая просьба подвела к самому краю. Перед закрытыми глазами вспыхнули яркие вспышки. Горячая волна наслаждения невероятной силы прокатилась по телу. Все происходящее оказалось прекраснее, чем мои самые сокровенные мечты. Я словно воспарила над собственным телом, чтобы в один момент упасть в океан чистого блаженства. Это было удивительно, необыкновенно и восхитительно.

Мужской стон немного развеял дымку удовольствия в голове, заставив обратить внимание на Эдди. Глаза его были закрыты, челюсти сжаты, на лбу выступили бисеринки пота. Я приподняла бедра навстречу его рваным движениям, и он закричал. Мужское тело надо мной задрожало, и я ощутила эту дрожь глубоко внутри себя.

Я наблюдала за Эдвардом, ловя каждую его эмоцию, переживая его удовольствие вместе с ним. Миг — и открыв глаза, полные сладкой истомы, Эдди выдохнул и рухнул на меня без сил. Не желая причинить боль, он мгновенно перекатился на спину. Я лежала на его груди, слушала дыхание и постепенно успокаивающийся стук сердца. Мы крепко держались друг за друга, дыша в унисон и медленно приходя в себя, тесно сплетаясь руками и ногами так, что понять, где чьи, стало невозможно. Да и это было совсем неважно. Я вся до кончиков ногтей принадлежала ему.

Эдди погладил меня по волосам и прижался губами ко лбу.

— Ты как?

Я хихикнула.

— Лучше не бывает.

— Что это? Неужели смех? — притворно хмурясь, поинтересовался он. Крепче прижавшись к его груди, я улыбнулась и ответила:

— Возможно.

— Ты смеешься над моими постельными умениями?

Эдди ткнул меня под ребро, вызывая еще один смешок.

— Нет, что ты!

Совершенно не слушая, мужчина принялся меня щекотать.

— А-а-а, прекрати! — сквозь хихиканье выдохнула я.

Пытаясь избежать невыносимой муки, я откатилась от Эдди подальше. Однако далеко отодвинуться мне не позволили: мужчина притянул к себе и устроился сверху.

Он улыбнулся, глядя на меня теплым любящим взглядом.

— Что ж, если ты не пыталась высмеять мои умения…

Я закатила глаза.

— Да, чтоб тебя, Эдди! Ты был великолепен, и прекрасно об этом знаешь.

Он сделал удивленное лицо.

— Что я только что услышал? Неужели мой веснушчатый ангел выругался?

Я ахнула, притворно испугавшись.

— Что же ты со мной сделал? Я стремительно качусь по наклонной.

Эдди со смехом поцеловал меня. Сердце пело от невероятного счастья. Хотелось смеяться и плакать, парить и снова падать в пучину любви и страсти; снова и снова целовать любимые губы.

Однако в стройном хоре радостных, головокружительных эмоций слышалась одна тонкая фальшивая нотка, которая мешала сполна насладиться музыкой счастья.

Это было чувство вины.

Эдди моментально уловил произошедшую во мне перемену. Конечно, он почувствовал. Мне и раньше казалось, что он ощущает мои эмоции даже лучше меня самой. К тому же то, что мы сейчас разделили, еще сильнее сблизило нас.

— Что случилось? — спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

— Ничего.

— Амнезия, скажи мне.

Тяжело вздохнув, пояснила:

— Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Такое безграничное счастье… беззаботное и совершенное.

— И в этом проблема? — настаивал он, пытаясь понять меня.

Я улыбнулась, проведя кончиками пальцев по его скуле. Он улыбнулся в ответ, отчего на щеке появилась очаровательная ямочка.

— Нет. Просто… чувствую себя немного виноватой.

— Виноватой? — хмурясь, переспросил он.

Я кивнула, стараясь правильно объяснить свои эмоции.

— Словно я не имею права быть счастливой. Есть в этом какое-то ощущение неправильности. Будто радость и счастье не для меня.

Эдди напрягся и крепче сжал меня в объятьях.

— Если кто-то и заслуживает счастья, то это ты. В этом я абсолютно уверен.

— Я хочу быть счастливой. Но иногда… — голос задрожал.

Эдди погладил меня по щеке.

— Что?

— Знаешь, мне иногда кажется, что счастье наше продлится недолго. Как будто у счастья и радости есть лимит, и свой я уже исчерпала.

— Откуда такие мысли, любовь моя? — Эдди нежно поцеловал меня в плечо.

— Боюсь, меня не оставят в покое. Рано или поздно за мной придут. И когда этот день настанет, я лишусь всего, чем дорожу.

Эдвард

— Никто меня у тебя не отнимет, — поклялся я, пристально взирая на Амнезию, пока ее хаотично мечущийся взгляд, наконец, не остановился на мне.

И, глядя мне прямо в глаза, она прошептала:

— За мной придут. — Внутри все перевернулось, приятные ощущения от занятия любовью вмиг потускнели. — Нас разлучат. Снова, — закончила она свою тревожную мысль. В ее глазах светились страх и какая-то обреченность.

— Я не позволю этому случиться, — пообещал я, ощущая, как внутри все сжимается. — Больше никогда.

Сперва я верил, что Амнезия — это Сэди, потом, что это не так, а теперь… теперь я просто не знал, что и думать. Слишком много порою совершенно незначительных деталей указывало на то, что эта девушка — моя лучшая подруга из детства, но и аргументов против этой теории хватало с лихвой.

Амнезия мягко улыбнулась, провела пальцами по моим волосам и с какой-то невыразимой печалью в голосе произнесла:

— Я тебя люблю.

Из легких будто вышибли весь воздух. Время словно остановилось, сердце пропустило удар. Я не хотел, чтобы она говорила вслух эти три слова. Боялся, что ей не составит труда забрать их обратно.

Но я не позволю ей этого сделать. Никогда.

Пришлось напомнить себе о необходимости дышать, поэтому первый вдох дался с огромным трудом и больше походил на стон.

— Тебя так легко любить, — призналась Амнезия, все еще поглаживая меня по волосам. — Не думала, что кому-то удастся проникнуть сюда. — Она указала на свою грудь.

Я поцеловал ее, вкладывая в поцелуй всю любовь и нежность, которые испытывал к этой невероятной девушке. Целовал ее щеки, глаза и губы, пытаясь стереть застывшее на ее лице выражение печали. В груди стало тесно, эмоции искали выход. Я отстранился и прислонился лбом к ее лбу.

— Клянусь своей жизнью.

— До скончания дней, — продолжила Амнезия.

— Отныне и вечно ты будешь моей.

— Ты когда-нибудь говорил это Сэди? — тихо спросила она.

Я кивнул.

— Говорил. Все, кроме последней части клятвы. Эта часть — только твоя.

— Но вечность — это очень долго, — заметила Амнезия.

— Недостаточно долго.

— А вдруг я ошибаюсь, — поинтересовалась она, заерзав подо мной. Я отстранился, позволяя ей сесть, прислонившись к спинке кровати. — Вдруг все хорошее, что есть в моей жизни сейчас, только усложнит ситуацию, когда память наконец-то ко мне вернется. Что, если правда о моей прошлой жизни разрушит жизнь настоящую? А может, я вспомню о том, что потеряла что-то важное.

— Не думай об этом. Ты не потеряла, — твердо сказал я. — Ты нашла.

— За мной придут. И ты это знаешь. Куда бы я ни пошла, убийца следует по пятам.

Я отрицательно замотал головой. Внутри словно заметался дикий зверь, отчаянно желающий вырваться из оков тела и защитить то, что считает своим. Собственнические чувства и отчаянная ярость практически затмевали рассудок, но я не мог позволить эмоциям взять верх. Сейчас как никогда прежде мне следовало сохранять холодный рассудок.

— Клянусь богом, Эм, я убью каждого, кто хотя бы попытается причинить тебе вред.

Амнезия склонила голову на бок, в шоколадных глазах появился задумчивый блеск.

— Есть еще кое-что…

— Расскажи, — потребовал я. Мне хотелось точно знать, с чем придется бороться.

— Я не сомневалась, что преследователь желает мне смерти, до той ночи в больнице. В тот раз все было по-другому.

— Как?

— Человек пытался закрыть мне нос куском ткани. От нее так сильно несло хлороформом, что меня едва не стошнило.

— Да, я помню странный запах в палате. Ничего подобного раньше не происходило?

Амнезия отрицательно покачала головой.

— Нет. Все наши предыдущие столкновения отличались большей жестокостью. Меня пытались задушить, запугать, убить. Да стоит хотя бы вспомнить ту ночь, когда ты нашел меня в озере. Я вполне могла умереть. Все говорит о том, что мне пытались причинить физический вред. Но тогда в больнице…

Я нахмурился. Искать логику в поступках безумца казалось делом заведомо проигрышным.

— Вполне возможно, что тебя планировали вырубить, а потом убить без лишнего шума.

Она покачала головой.

— Я так не думаю. Скорее всего, меня собирались похитить.

Сердце сжалось от тревоги.

— Что? Похитить? — Она кивнула. — Но почему? — Я схватил ее за запястье и легонько дернул, привлекая внимание. — Эм, а ты рассказала об этом полиции?

— Ну конечно.

— И что? — потребовал я ответа.

— Они подтвердили, что хлороформ обычно используют при похищении.

— Детка, почему же ты мне ничего не говорила? — со стоном прошептал я, убирая волосы с ее лица.

Злиться на Амнезию я не мог, особенно сейчас, когда она выглядела настолько уязвимой.

— Эдди, я совсем запуталась. Я была уверена, что меня пытались убить. А теперь — нет. К тому же, до сих пор нет никаких доказательств, что первое нападение мне не почудилось. Я даже не могу опознать нападавшего и совершенно не имею понятия мужчина это или женщина!

— Это не страшно. — Пытаясь успокоить, я обнял Амнезию. Ее трясло. — Все в порядке.

— Мне даже думать об этом не хочется, но я просто не могу остановиться. Я словно в ловушке… И сейчас мне есть, что терять, — призналась она и посмотрела мне прямо в глаза. — Так много того, что нужно защитить.

— Оставь защиту мне, — упрямо настаивал я.

— Не могу избавиться от ощущения, что меня не просто хотят убить. Возможно, моему преследователю нужно нечто большее.

Страшные мысли, витавшие в голове, вызывали тошноту. Может, у Амнезии и не было никакого жизненного опыта, но она, несомненно, обладала каким-то природным чутьем. Думаю, именно оно и помогло ей остаться в живых. Если Амнезия считает, что прошлой ночью ее пытались похитить, то я верю ей.

Что порождает целый ряд вопросов и предположений.

Вдруг девушка в моих объятиях и вправду Сэди? В таком случае, где же она провела все эти одиннадцать лет? А главное, с кем?

И что, если этот кто-то захочет ее вернуть?

Амнезия

Сплю я чутко и тревожно, просыпаюсь от любого шороха. Не знаю, так было всегда или же эту особенность я приобрела в прошлом. А может, дело и вовсе в каком-то внутреннем чутье, заставляющем разум оставаться настороже, предчувствовать очередное появление моего преследователя/похитителя/убийцы.

«Боже. Моя жизнь становится похожей на какое-то сумасшедшее реалити-шоу».

Вот и сейчас из сна меня вырвал тихий стук в балконную дверь. Однако страха я не испытала, наоборот, по телу прокатилась теплая волна предвкушения. Еще не полностью проснувшись, подскочила с кровати и, радостно улыбаясь, подбежала к французской двери.

Ворвавшийся в комнату Эдди принес с собой холодный воздух с улицы.

— Как холодно! — взвизгнула я, запрыгивая на него.

— Эй, полегче, — со смехом воскликнул мужчина. Обожаю, как по утрам звучит его голос: чуть резче, с приятной хрипотцой, вызывающей целую толпу мурашек по всему телу.

Каким-то совершенно невероятным образом Эдди удалось поймать меня на лету, обнять одной рукой, крепко прижав к себе, и не расплескать содержимое бумажного стаканчика, что удерживал в другой.

— Если не перестанешь так делать, когда-нибудь этот стаканчик окажется у тебя на голове, — заметил он, пытаясь выглядеть серьезно. Только вот мне прекрасно известно, что Эдди нравится ловить меня в объятия. Так что я проигнорировала показное недовольство и просто поцеловала его, вложив в порыв всю радость, которую испытывала от новой встречи.

Эдди же, крепко держа меня на руках, поставил мой любимый горячий шоколад на прикроватную тумбочку. А потом, не отпуская меня, забрался в еще теплую постель.

— Я успел соскучиться за ночь, — произнес он, прижимаясь губами к моим.

Я счастливо вздохнула и ответила на поцелуй со всей накопившейся за время разлуки страстью. Внутри все затрепетало, сердце застучало быстрее. Прикосновения Эдди неприятно холодили разгоряченную после сна кожу. Я потянулась за одеялом и накрыла им нас обоих.

Он положил руку мне на живот. Я дернула его за рубашку, намекая, что пора от нее избавиться. Эдди разорвал поцелуй и позволил стянуть ее с себя. Приподнявшись, я поцеловала его в грудь, затем в плечо. Положив ладонь мне на затылок, он притянул меня ближе.

— Ох, черт, Эм, честное слово, я совсем не за этим пришел, — прошептал Эдди, снова целуя меня. — Но хочу тебя безумно.

Я расстегнула пуговицу на его джинсах и приласкала напряженный член через плотную ткань, отчего мужчина резко выдохнул сквозь зубы.

— Я тоже хочу тебя, — прошептала я.

Мгновение — мы потянулись друг к другу и, словно обезумевшие от желания, начали срывать одежду. А потом… одно на двоих дыхание, жаркие объятия и головокружительные движения.

Тело напряглось в сладком ожидании, пальцы непроизвольно сжались, впиваясь ногтями в мокрую от пота спину.

На миг Эдди остановился и посмотрел мне в глаза.

— Я тебя люблю, — прошептал он, одним мощным движением входя в меня.

Мое бедное влюбленное сердце замерло, чтобы от переполнявших эмоций тут же забиться с утроенной силой. Я крепче прижалась к Эдди, практически заставив его лечь сверху, и почувствовала нежный поцелуй в шею. Этого маленького, но полного чувств жеста оказалось достаточно, чтобы сладкое напряжение, сковавшее все внутри огненной спиралью, наконец, разлилось по телу океаном жаркого всепоглощающего удовольствия. Подобно сильному приливу, волны оргазма накатывали одна за другой, напрочь вымывая любые мысли из головы, оставляя после себя ощущение блаженства и расслабленности.

Много позже уставшие, но безмерно счастливые, мы лежали, крепко держась друг за друга, и медленно приходили в себя. Я слушала стук его сердца, и не было в тот момент для меня звука прекрасней.

— Может, и хорошо, что ты не осталась у меня на ночь. Не думаю, что мы нашли бы время на сон, — пробормотал Эдди, поглаживая мое бедро.

— Наверное, но мне тебя очень не хватает, — грустно вздохнула я.

— Мне тоже. Не уверен, что долго выдержу такую жизнь, — признался он, проводя пальцем по моему носу, и улыбнулся. — Хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой.

С той ночи откровений прошла почти неделя, неделя как мы стали по-настоящему близки. И пусть я была знакома с Эдди всего пару месяцев, но кажется, уже гораздо дольше. Возможно потому, что я и есть Сэди, а значит наша с ним история выходит далеко за рамки этих нескольких месяцев. Однако это не имело значения. Меня не волновало, связывают нас месяцы, годы или всего пару часов. Я просто в него влюбилась. Сердце точно знало, чего хочет, и я не собиралась противиться этому желанию. Жизнь слишком коротка и трудна, в ней нет времени для сомнений и страхов. Да, я почти ничего не помнила из своего прошлого, но не сомневалась, что на мою долю выпало немало бед. Поэтому я решила ухватиться за то хорошее, что имею сейчас, тем более что все еще чувствовала его мимолетность.

С той ночи мы больше не говорили о моих опасениях, но страх никуда не делся. Он жил в нас: мелькал в брошенном украдкой взгляде, чувствовался в каждом прикосновении, в каждом прощальном поцелуе. Расставаться на ночь отчего-то было особенно страшно. Мы подолгу стояли, просто смотрели друг другу в глаза и держались за руки, боясь отпустить, страшась расстаться навсегда.

Эдди давал мне именно то, в чем я отчаянно нуждалась. Счастье. Новые, светлые воспоминания, полные улыбок. Поцелуев. Объятий. Горячего шоколада со взбитыми сливками, воздушного попкорна, кино и блинчиков на завтрак в «Мэйплз». Мы даже вырезали тут гигантскую тыкву на Хэллоуин.

Я словно купалась в теплом ощущении любви и счастья. Хотелось бесконечно пребывать в этом прекрасном состоянии. Разве можно мечтать о большем? Хотя… да, возможно. Засыпать в его объятиях каждую ночь было бы просто идеально.

Однако мы пока избегали совместных ночевок. Казалось, это помогало нам не переходить некую границу в отношениях. Мы не хотели торопить события.

Ладно-ладно. Признаю, звучит как полный бред. Однако, судя по всему, это работало, что не могло не радовать.

Эдди хотел по всем правилам встречаться со мной. Ходить на свидания, подвозить к дому, будить меня по утрам стаканчиком горячего шоколада и целовать, желая спокойной ночи.

Мне нравилось это предвкушение и радостное ожидание каждой новой встречи. Нравилось, что мой мир вращается вокруг Эдди, но не зациклен на нем. Я старательно строила свою жизнь вне наших отношений. Мы с Мэгги очень сблизились. Много времени проводили вместе: готовили, смотрели телевизор и все время смеялись. Мне бы не хотелось отказываться от наших с ней посиделок, чтобы переехать к Эдди. Эта женщина стала мне очень дорога.

— Ты же не шутил, когда предлагал мне работать у себя в магазине? — спросила я.

Эдди погладил меня по спине.

— Конечно, нет. Как будешь готова. Не торопись.

— Думаю, уже готова, — ответила я. — Мне нравится этот город. Хочется по-настоящему стать его частью, а не просто местной загадкой.

— Ты уже часть этого города, Эм. И всегда ей будешь.

— Но не как Сэди, — прошептала я. — Как я, Амнезия.

А тем временем сплетен о «девушке без прошлого» становилось только больше. Ходили слухи, что ко мне вернулась память, и я действительно Сэди. Хотя ни о чем подобном я никому не говорила. Да и не стала бы. У меня все еще имелись сомнения на этот счет. Пока единственными людьми, с которыми я могла бы поделиться тем, что вспомнила свое имя, были Эдди, Мэгги и доктор Клайн.

— Мало кому по душе жизнь в захолустном городишке, — пробормотал Эдди.

— Но ты остался, — заметила я. — Почему? — В его взгляде мелькнуло напряжение. Ах, эти глаза, полные восхитительной озерной синевы, они неизменно притягивали меня, манили окунуться с головой в их невероятную глубину. — Из-за Сэди? — тихо поинтересовалась я.

Эдди кивнул.

— Здесь мой дом, родители и магазин. После исчезновения Сэди это место стало моей отдушиной. Я с головой погрузился в семейное дело и со временем вроде как влюбился в эту старую лавку.

— Я тебя понимаю. Магазин действительно чудесный.

Он широко улыбнулся. Так, что на обеих щеках появились очаровательные ямочки.

— Было непросто привнести в него достижения современного мира, не растеряв очарования старины.

Мне нравилась преданность Эдди семейному делу, нравилось наблюдать, как горят его глаза, стоит речи зайти о любимом магазине.

— Ей повезло, — задумчиво протянула я.

Эдди склонил голову набок.

— Кому?

— Сэди. Повезло иметь такого друга, как ты. Повезло быть любимой тобой.

— Ты что-то вспомнила? — поинтересовался Эдди, потирая большим пальцем мою нижнюю губу. Каждый раз, когда я заговаривала об этой девушке, взгляд у него становился печальным и каким-то виноватым. Несмотря на какую-то внутреннюю уверенность, что я и есть Сэди, все же мне было сложно думать о ней, как о себе. Да и как можно быть тем, о ком ничего не знаешь?

Зато я могла быть собой, Амнезией. К тому же по какой-то неизвестной причине я чувствовала, что отличаюсь от Сэди, той девушки, которой была до того, как едва не утонула. Понятия не имею, откуда взялась эта уверенность, но я просто знала. Доктор Клайн упоминала, что случившееся вполне могло кардинальным образом повлиять на мою личность и что это нередкое явление среди потерявших память.

— Нет, — отрицательно покачала я головой.

Эдди крепче обнял меня и поцеловал в лоб, этим милым жестом оказывая поддержку и заботу, в которых я так нуждалась.

— Когда тебе на работу? — спросила я.

Он застонал.

— К открытию.

Выбравшись из крепких объятий, я взяла стаканчик с горячим шоколадом и сделала первый восхитительный глоток. Напиток приятно согревал изнутри и дарил ощущение уюта.

— Спасибо за шоколад.

— Все что угодно для моей девочки, — улыбнулся Эдди.

Я взглянула на часы и нахмурилась.

— Ты уже не успеешь принять со мной душ, — капризным тоном произнесла я, выпятив нижнюю губу как обиженный ребенок.

— Прости, детка. Отец разозлится, если опоздаю.

— Я все понимаю, — вздохнула я. — Ничего страшного.

— Встретимся в обед? — предложил он.

— Давай.

Он улыбнулся и игриво дернул меня за прядь волос.

— Днем у меня на тебя планы, красавица. Может, выйдешь на работу со следующей недели, что думаешь?

Я радостно кивнула.

— А мы сможем работать в одну смену?

— Конечно, — весело ответил он, радуясь моему энтузиазму.

Я широко улыбнулась, испытывая в этот момент невероятный прилив счастья.

Смеясь, Эдди поднялся и напоследок чмокнул меня в щеку.

— Пей свой шоколад, детка. А мне пора идти.

Я грустно вздохнула, совершенно не желая отпускать его так рано. Заметив печальное выражение моего лица, он рассмеялся громче, но не внял моей молчаливой просьбе, а продолжил собираться на работу. Лежа в кровати, я лениво наблюдала за тем, как Эдди медленно натягивает джинсы, толстовку с логотипом «Генерала Лоха», завязывает шнурки на кроссовках, затем выпрямляется и похлопывает по переднему карману джинсов, проверяя, на месте ли ключи.

Он протянул мне руку, я вложила ладонь в его и позволила поднять себя на ноги. Эдди крепко обнял меня, зарываясь носом в волосы. А я, спрятав лицо у него на груди, вдыхала самый любимый на свете запах и никак не могла им надышаться.

— Чем планируешь заняться? — осведомился он, все еще крепко меня обнимая.

Я пожала плечами.

— Пойду наверх и посмотрю, что делает Мэгги. Следующая встреча с доктором Клайн назначена на послезавтра. Так что мне никуда не нужно.

— Позвони, если понадоблюсь, — сказал Эдди, выпуская меня из объятий. А потом недовольно поджал губы и продолжил: — Нам нужно купить тебе телефон, Эм.

— Куплю с первой зарплаты.

— Но он тебе нужен сейчас, — нахмурился Эдди.

— Пару недель можно обойтись и без телефона, — отмахнулась я.

Эдвард хмыкнул, совершенно не согласный с моим решением, но спорить не стал (по крайней мере, пока) и примирительно поцеловал меня.

— Увидимся за обедом.

— Встретимся в магазине.

Я проводила его до двери, получив напоследок еще один головокружительный поцелуй. А затем со счастливой улыбкой отнесла горячий шоколад и одежду в ванную, собираясь принять душ.

Ароматный запах кофе заполонил весь дом, а значит, Мэгги уже встала. Но прежде чем подняться к ней и насладиться чудесным напитком, я переоделась и включила фен, решив хорошенько просушить волосы. На улице было холодно, и подхватить простуду из-за такой мелочи совсем не вдохновляло. К тому же сегодня мне хотелось прекрасно выглядеть для Эдди. Короткие волосы под теплыми струями воздуха высохли быстро. Я слегка пригладила их руками, чтобы не пушились, и еще раз полюбовалась их блеском в свете лампы.

Сегодня прическа получилась не такой объемной, как обычно, потому что на этот раз я решила вытянуть волосы с помощью расчески. Внезапно мне в голову пришла идея заплести косу, и я задумалась, а знаю ли вообще, как это делается.

Повинуясь порыву, взяла расческу, отделила спереди прядь волос, не до конца понимая, что творю. Перебирая шелковистые локоны, я стала медленно погружаться в прошлое.…

Смех затих, едва над головой послышались тяжелые шаги. Я сжалась от страха, непроизвольно задержав дыхание. Мне не следовало смеяться. Не следовало улыбаться. Я уже знала, что это почти гарантированно привлечет его внимание, чего мне не хотелось ни за что на свете.

Я забилась в самый темный угол комнаты, съежившись от панического страха и крепко прижимаясь к холодной каменной стене. Тело не слушалось, словно одеревенело, суставы онемели из-за постоянного холода и долгого отсутствия нагрузки.

Я так мечтаю снова увидеть свет солнца, ощутить его нежное тепло на коже и легкий ветерок в волосах!

Он приближался. Ужас вытеснил из головы любые мысли, захватывая сознание и заставляя действовать на чистых инстинктах. Тело напряглось, кулаки непроизвольно сжались. Луч фонарика резко ударил в лицо, мгновенно ослепляя и лишая ориентации. Я отпрянула, прикрывая лицо руками.

— Что здесь происходит? — прорычал он.

Меня затрясло. Мгновение и, с силой схватив за руку, он резко вытянул меня из ненадежного убежища и потащил по грязному полу. Острые камни больно впивались и ранили едва зажившую кожу на ногах и попе. Из глаз сами собой потекли слезы.

— Что ты с собой сделала? — зло прошипел он, болезненно хватая меня за подбородок, заставляя поднять голову, и направил фонарь прямо мне в лицо. Яркий свет ослеплял и больно резал глаза. — Я же говорил тебе не трогать волосы!

— Простите, — всхлипнула я, зажмурившись.

Мгновение молчания, за которым последовал сильный удар, от которого меня отбросило на пол. Во рту появился металлический привкус крови. Я безвольно лежала в холодной грязи, сжавшись от боли и надеясь, что он уйдет. От падения фонарик на мгновение погас, но затем снова зажегся.

— Это мои волосы! — выкрикнул он и, с яростью схватив мои пряди, резко дернул. С такой силой, словно собирался вырвать их с корнем. — И я не разрешал ничего с ними делать!

Он безжалостно рвал мои косы, грубо, с невероятной злостью дергая красиво заплетенные локоны. Я кричала, слезы градом катились из глаз, но вырваться не пыталась, зная, что сопротивление принесет новую боль.

Когда с косами было покончено, он, удовлетворившись результатом, наконец отпустил мои волосы, и они рассыпались по плечам золотым водопадом.

— Ну вот, — промурлыкал он, приглаживая их, — теперь идеально.

Я отвернулась.

Он снова схватил меня и грубо толкнул, опрокидывая на спину. Тяжелый грязный ботинок тут же опустился мне на живот, буквально пригвождая к полу. Я выгнулась от боли, задыхаясь в беззвучном крике.

— Больше никогда прикасайся к волосам. Это самая красивая часть тебя, и я не позволю твоим грязным пальцам испортить их.

Я быстро заморгала, пытаясь вернуться в реальность. Тело словно окаменело, руки намертво вцепились в края раковины, кожа на них побелела от прилагаемых усилий. Стремясь успокоиться и прийти в себя, я глубоко задышала и взглянула в зеркало.

В отражении на меня смотрела девушка с мокрыми от слез глазами. Волосы оказались заплетены в красивую косу, однако я совершенно не помнила, как сделала это. Плетение напоминало корону, начинаясь у правого виска, шло через всю голову и заканчивалось простой косичкой.

Вытирая слезы, я пыталась выбросить из головы ужасные образы прошлого, побороть страх и боль, что пытались завладеть моим телом.

«Неужели меня наказали за то, что сделала прическу?»

Я вздрогнула и начала расправлять косу, немного ослабляя тугое плетение. В результате она стала объемней и выглядела просто восхитительно, красиво обрамляя овал лица. Возможно, раньше я увлекалась чем-то подобным.

Внутри расцветали решимость и упрямство. «Да пошел он к черту со своими дурацкими правилами! Это мои волосы, я буду носить их, как захочу!»

Кивнув своему отражению, я уже собиралась идти к Мэгги, но буквально на пороге ванной меня снова атаковали воспоминания.

— Я тебя ненавижу! — крикнула я. — Ненавижу больше всего на свете!

— Не смей так со мной разговаривать! — прошипел он, наотмашь ударив по лицу.

Меня откинуло на стол. От силы удара на мгновение потемнело в глазах, послышался стук упавших на пол предметов. Прижав руку к разбитому лицу, я распахнула веки. Гнев и какое-то безрассудное отчаяние бурлили внутри, побуждая ответить, защититься, отомстить, сделать хоть что-нибудь.

Взгляд наткнулся на ножницы, каким-то чудом оказавшиеся в пределах досягаемости. Я схватила их и вскочила на ноги, отчаянно размахивая этим оружием.

Он рассмеялся. Тем самым смехом, от которого меня пробирало до костей.

— А ну-ка положи их, девочка. Ты не сможешь причинить мне вред.

— Я убью тебя! — выкрикнула я, целясь острием прямо в шею мучителя.

На что он лишь снова рассмеялся.

Решимость, подпитываемая злостью, начала ослабевать. Плечи поникли. «Он прав. Я не смогу его убить. Он никогда этого не допустит. К тому же я слишком слаба».

— Ты заплатишь за это, — с какой-то садисткой радостью протянул он.

Я вскинула голову, гнев внутри разгорался с новой силой.

— Нет, — твердо заявила я, — заплатишь ты.

Удобнее перехватив ножницы, я натянула прядь волос и отрезала ее. Золотистый локон медленно опал на грязный холодный пол.

— Нет! — взревел он и бросился ко мне. Попятившись, отрезала еще прядь и еще одну. Я безжалостно кромсала красивые густые волосы. Волосы, что так ему нравились. Может теперь, когда от идеальной прически остались лишь жалкие клочки, он потеряет ко мне интерес.

Он кричал, грязно ругался, размахивал кулаками, а потом набросился меня, вырывая из рук ножницы. Звон металла о каменную стену в небольшом помещении прозвучал, словно выстрел из дробовика.

— Что ты наделала? — взревел он, схватив меня за горло. Казалось, стоит моему мучителю сжать пальцы чуть сильнее, и шея непременно сломается. А я смотрела ему прямо в глаза, безразличным, даже безжизненным взглядом, не ощущая больше ни боли, ни страха.

Я была счастлива. Впервые за целую вечность. Видеть на ненавистном лице боль и отчаяние, оказывается, так сладко.

— Тебе не следовало этого делать, — прорычал он и внезапно отпустил меня. Кислород снова начал поступать в легкие, прогоняя начавшееся от удушья головокружение. — Плохих девочек нужно наказывать.

— Нет! — закричала я и, перевернувшись на живот, отчаянно вцепилась в пол.

Он рассмеялся, схватил меня за лодыжку и потащил из комнаты. Собрав последние силы, я замахнулась кулаком. Удар пришелся ему куда-то в грудь.

Он зарычал и в ярости швырнул меня на пол. Тяжелый ботинок наступил мне на пальцы, лишая любой возможности вырваться.

— Прости, — прошептала я, дрожа от страха.

На что мой мучитель лишь молча поднял вторую ногу и со всей силы опустил ее на руку чуть выше локтя.

Кость с громким хрустом треснула, от боли потемнело в глазах.

И я закричала… Крик, полный муки и отчаяния, отражался от стен и, усиливаясь, обступал меня со всех сторон, словно пожирая пространство вокруг, пока мир не сузился до жалкого клочка сознания полного невыносимого крика и боли…

Тяжело дыша, я облокотилась о стену и попыталась отогнать кошмарные воспоминания.

— Хватит, — умоляла я свое подсознание, — я больше не выдержу.

Доктор Бек говорил, что у меня был перелом, который неправильно сросся. Теперь я вспомнила, как сломала руку… и почему это произошло.

Тот ужас у меня на голове… значит, я сама это с собой сделала… отрезала волосы, чтобы наказать, сделать больно кому-то.

Но в итоге больно сделали мне.

Рука вдруг резко заныла, будто тоже вспомнила тот день. Тяжело вздохнув, я развернулась, снова подошла к зеркалу и нервно и неаккуратно начала расплетать косу, которая еще мгновение назад так мне нравилась. Я больше не могла на нее смотреть. Дико боялась, что она спровоцирует еще какие-нибудь воспоминания.

Высвободив пряди, пригладив и заправив их за уши, я смогла вздохнуть свободней. Напряжение, тисками сжимавшее грудь, ослабло.

— Что бы это ни было, — прошептала я, глядя в глаза своему отражению, — это произошло в прошлом, с кем-то другим. Все в порядке, ты в безопасности.

Я повторяла эти слова как мантру, стараясь успокоиться и поверить. Стало легче, и я, наконец, вышла из ванной, собираясь найти Мэгги. Не хотелось оставаться одной.

«Да, сейчас я в безопасности… но надолго ли?»

Эдвард

С самого утра в магазине было как никогда много работы. Отчасти потому, что я трудился один. К сожалению, летние каникулы закончились, и все наши помощники вернулись в школу. К тому же в последнее время я слегка забросил дела. Слишком поглощенный Амнезией, старался уделять ей максимум своего времени.

Кроме того все вокруг знали, что мы с Эм встречаемся. Многие люди заглядывали сюда только затем, чтобы выведать хоть что-нибудь о загадочной девушке из озера. Всех интересовало, известно ли нам, кто она и откуда взялась.

Боюсь, когда Амнезия начнет работать, народ повалит сюда толпами. И это будет продолжаться, по крайней мере до тех пор, пока к ней не привыкнут и тайна ее появления не перестанет будоражить умы горожан.

Большую часть утра я работал в передней части магазина у кассы или в зале, готовый в любой момент помочь покупателям. Работа несложная, но отнимающая кучу времени.

На постоянной основе здесь работает не так много народу: городок маленький, новые люди приезжают редко, а местные уже давно все при деле. Летом мы обычно нанимаем старшеклассников или студентов, приезжающих домой на время каникул. Папа давно начал отходить от дел, и обязанностей у меня становится все больше и больше, а времени на все не хватает. В управлении собственным бизнесом немало моментов, требующих особого внимания, из которых стоять у кассы не самое важное.

Где-то в середине утра зашла мисс Скарлет со своим неизменным холщовым мешком для продуктов.

— Мисс Скарлет, рад вас видеть, — широко улыбаясь, поприветствовал я. — Чем могу помочь?

— Молодой человек, вы прекрасно знаете, что мне не нужна помощь, — в своей обычной манере проворчала она. — Я в состоянии самостоятельно делать покупки.

— Нам привезли свежие яблоки. Я обязательно выложу их на прилавок к вашему следующему приходу.

— Пожалуй, возьму одно сейчас, — решила она. — Не вижу смысла возвращаться за яблоками через пару часов.

— Как скажете, — миролюбиво согласился я, сдерживая улыбку. Прекрасно зная нрав мисс Скарлет, я понимал, что вредная женщина просто хотела, чтобы ящики со склада достали прямо сейчас. — Схожу за яблоками и начну расставлять их на прилавке.

— Хорошо. Надеюсь, вы пополнили запасы чая. В прошлый раз выбор был довольно скудный.

— Конечно. Заказал как раз те сорта, что вы предпочитаете.

Мисс Скарлет фыркнула и с гордо поднятой головой скрылась за рядом полок, заставленных продуктами.

На что я лишь весело хмыкнул. Мне нравилось ее беспардонное поведение. Убедившись, что никому из покупателей не нужна помощь, я и в самом деле направился в подсобку за яблоками, которые доставили сегодня утром. Мне следовало вплотную заняться пополнением ассортимента товаров, потому что запасов на складе осталось не так много. К счастью, я действительно недавно заказал чай и кофе.

С ящиком в руках вышел со склада и свернул за угол к продуктовому отделу. Поверх румяных фруктов я заметил стоящего прямо у меня на пути человека. Резко остановился, отчего вылетело одно яблоко и, ударившись об пол, покатилось куда-то в сторону. Я словно загипнотизированный наблюдал, как покачиваясь из стороны в сторону, резвый фрукт катится все дальше и дальше от меня, пока не остановился у носка чьего-то ботинка. Подняв взгляд, я очень удивился, узнав его владельца.

Это оказалась вдова с острова Слухов. Я не сразу ее узнал. Лицо женщины практически полностью скрывалось за широкими полями шляпы винного цвета. Седые волосы, обычно собранные в пучок, свободно падали на плечи. Сегодняшний день выдался на удивление солнечным, и она выглядела слишком тепло одетой: длинная джинсовая юбка, волочащаяся за ней по полу, свитер с высоким воротом, кардиган и перчатки под цвет шляпы.

— Ох, миссис Вест, — воскликнул я, — прошу прощения. Я вас чуть не сбил.

— Боюсь, это яблоко уже потеряло товарный вид, — заметила вдова, подняв его с пола. Почему-то при разговоре со мной она всегда избегала зрительного контакта.

Перехватив ящик одной рукой, другой забрал протянутый фрукт.

— Ничего страшного, — ответил я, все еще удивленный появлением женщины. Она наведывалась в город всего несколько раз в год и, на мой взгляд, еще не пришло время делать запасы на зиму.

— Что привело вас сюда? — поинтересовался я.

— Припасы, — ответила она, указывая на полки.

Я улыбнулся.

— Ну конечно. Могу вам чем-нибудь помочь?

И все-таки внезапное появление вдовы казалось мне странным. Она не взяла тележку для продуктов или хотя бы корзинку. Глупо покидать остров ради нескольких товаров.

— Нет, спасибо.

— Зовите, если что-нибудь понадобится, — предложил я, пожав плечами, и пошел расставлять товар.

Вдова всегда представлялась мне немного чудной. Вероятно, ее таинственность и эксцентричность в какой-то мере и породили львиную долю слухов, окружающих остров.

После той ужасной ночи, когда из-за дурацкого спора и глупых небылиц пропала Сэди, я больше никогда не слушал россказни об этом месте.

Говорили, глухими темными ночами с той стороны часто слышны жуткие крики. Или что вдова давно сошла с ума и в кромешной тьме бродит по острову и зовет своего покойного мужа. А кто-то и вовсе утверждал, что неупокоенный призрак Сэди бессильно мечется вдоль озера, обреченный снова и снова переживать собственную смерть.

Я прожил на озере чуть больше года и ничего подобного не замечал. Слава богу. Не уверен, что смог бы вынести нечто подобное. Из ночи в ночь слышать чьи-то крики, полные страха и боли, и бесконечно мучить себя одним-единственным вопросом…

На входной двери зазвенел колокольчик, и я обернулся на звук. В магазин вошли Мэгги и Амнезия. На моем лице сама собой расцвела широкая улыбка, и все мрачные мысли тут же рассеялись.

— А вот и моя девочка, — произнес я, обнимая Эм. Девушка весело рассмеялась, когда я поднял ее на руки и громко чмокнул в щеку.

— Вы очень напоминаете мне нас с Крисом в молодости, — улыбаясь, заметила Мэгги.

Я поставил Эм на ноги и положив руку на плечо.

— Разве уже время обеда? — спросил я, вытягивая шею в поисках часов.

— Нет, — ответила она. — Нам с Мэгги нужно кое-что купить. Сегодня мы готовим пасту.

— Она скоро станет настоящим поваром, — по большому секрету поделилась со мной Мэгги.

Амнезия покраснела, даже веснушки на ее чудесном носике словно немного порозовели.

— Не факт, что получится вкусно.

— Я съем все, что ты приготовишь, — заверил я, дурашливо похлопывая себя по животу.

— Приходи на ужин, — рассмеялась Мэгги.

Я скорчил грустную гримасу.

— С удовольствием, но сегодня придется работать допоздна. Привезли кучу товаров, которые нужно рассортировать, а я смогу этим заняться только после прихода сменщика.

Амнезия выглядела немного бледной и необычно молчаливой, и я сразу заподозрил, что что-то не так. Я посмотрел ей в глаза, безмолвно задавая вопрос, а она улыбнулась в ответ, не сумев скрыть излишнюю нервозность.

— Схожу за кошачьим кормом. Подожди меня у кассы, — крикнула Мэгги, направляясь в дальний угол магазина.

Стоило женщине отойти на достаточное расстояние, я внимательно посмотрел на Амнезию и обеспокоенно поинтересовался:

— Что случилось?

— Я кое-что вспомнила, — прошептала она и, судя по виду, воспоминание снова оказалось не из приятных.

Желая поддержать расстроенную девушку, я крепко обнял ее и опустил подбородок ей на макушку.

— Детка, мне очень жаль.

Амнезия судорожно вздохнула и отстранилась.

— Хочешь поговорить об этом? — предложил я.

— Нет. Все нормально, просто… очередное воспоминание.

— Ты расстроена, — произнес я, дотронувшись до ее руки. Вздрогнув, Амнезия неосознанно отпрянула.

— Прости, — ошеломленная собственной реакцией, воскликнула она. В красивых глазах читался легкий испуг вперемешку с сожалением. — Я не специально…

— Все в порядке. Ничего страшного.

Карие глаза наполнились слезами, грозившими пролиться в любую секунду. И хотя мне хотелось обнять девушку, утешить ее, я опасался, что она не захочет, чтобы к ней прикасались. Я даже не мог представить себе, что именно она вспомнила, но внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.

— А знаешь что? Думаю, сортировка товара вполне может подождать. Займусь этим завтра, — с улыбкой заявил я. Амнезии нужна моя поддержка.

— Нет, — мгновенно отозвалась она.

— Но почему?

— Из-за меня ты стал меньше времени уделять магазину. Делай то, что нужно. Это важно.

Я подошел ближе и прошептал в самое ее ушко:

— Ты для меня намного важнее.

— Знаю, — улыбнулась она. — Давай лучше я принесу тебе ужин сюда и составлю компанию, пока будешь заниматься делами?

— Ты на самом деле не против провести весь вечер в магазине?

— Я просто хочу быть с тобой, — прошептала Амнезия.

— Тогда хорошо, — согласился я.

Господи, какая же она маленькая и ранимая. А эти большие карие глаза словно умоляют о любви и защите. Так сложно не идти на поводу у внутреннего собственника. Безумно хочется схватить ее в охапку и увезти куда-нибудь далеко-далеко, чтобы страх навсегда покинул ее взгляд, исчезла эта настороженность в движениях, чтобы туманное прошлое не мешало ей жить настоящим. Знаю, Амнезии это не понравится, вероятней всего, она расстроится еще больше. Но как же трудно. Трудно позволить ей самой разобраться в себе и не пытаться поцелуями прогнать плохие воспоминания, отвлечь, заставить забыть.

— Можно я останусь у тебя на ночь? — поинтересовалась она, глядя мне в глаза.

— Тебе о таком даже спрашивать не нужно, — прошептал я, целуя Эм в губы.

Казалось, она немного успокоилась, так что я решил рискнуть и крепко обнял девушку, утыкаясь носом в ложбинку между плечом и шеей. Амнезия крепко обхватила меня в ответ.

— Я буду обнимать тебя всю ночь, — пообещал я.

Амнезия потянулась ко мне за поцелуем и…

— Молодой человек, я пришла за своим яблоком, — заявила мисс Скарлет, возникая словно из ниоткуда. Эта женщина очень походила ниндзя. На старую, нахальную бабулю-ниндзя.

От неожиданности Амнезия подскочила на месте и попыталась спешно высвободиться из моих объятий. Я же, привычный к бесцеремонности мисс Скарлет, спокойно отпустил девушку и улыбнулся.

— Я уже все разложил, так что можете выбирать.

И тут пожилая женщина обратила внимание на мою спутницу.

— Амнезия, это мисс Скарлет. Она живет здесь… — начала я, но был, как обычно, перебит несносной старушкой.

— С начала времен.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась девушка.

— Позволь мне взглянуть на тебя, девочка, — проговорила старушка, подходя ближе. Она вручила мне свой мешочек, освобождая руки, взяла Эм за подбородок и пристально всмотрелась ей в глаза. — Хм, — спустя какое-то время произнесла женщина, наконец отпуская Амнезию. — Теперь я понимаю, почему Эдди так увлечен тобой.

— Спасибо?.. — неуверенно ответила Эм на своеобразный комплимент.

— Этот мальчишка настоящий негодник, упрямый и вспыльчивый. В детстве он таскал лягушек в карманах. Тридцать три несчастья, — пробормотала мисс Скарлет.

— Лягушек, серьезно?! — рассмеялась Амнезия.

— Ква-ква, — произнес я с серьезным видом, не сводя с нее глаз.

Чем вызвал новый приступ веселого смеха.

Старушка снова покосилась на Эм, затем на меня.

— Вполне возможно, Эдди. Но не думаю, что сейчас для тебя это имеет значение.

— Вы правы, — согласился я, прекрасно понимая, что пыталась сказать мне старая женщина. — Действительно неважно.

Придирчиво перебрав все яблоки, мисс Скарлет, наконец, выбрала для себя одно, забрала у меня свой холщовый мешочек и положила туда фрукт.

— Рассчитай меня, — велела она, направляясь к кассе. — Мне уже давно пора домой.

Я подмигнул Эм.

— Пойду найду Мэгги, — с улыбкой проговорила она.

— Вам помочь спуститься? — осведомился я, аккуратно упаковывая покупки мисс Скарлет.

— Я не инвалид, — раздраженно бросила старушка, картинно закатив глаза.

— Конечно, мэм.

— И почини уже полку с рисом. Одна из коробок чуть не упала мне на голову!

— Сейчас же этим займусь, — пообещал я.

Бьюсь об заклад, в аду вздохнули с облегчением, когда утром эта женщина проснулась.

Несмотря на ворчание, я все же равно проводил ее до выхода из магазина и придержал дверь.

— Рад был вас видеть. Обязательно заглядывайте еще.

Уходя, мисс Скарлет вдруг остановилась и серьезно посмотрела на меня. Глубокие морщины и полностью седые волосы выдавали ее истинный возраст, однако взгляд голубых глаз, как и прежде, оставался ясным и проницательным.

— Рада снова видеть тебя счастливым, — сказала она, беря меня за руку. — В этих глазах давно не было радостного блеска.

— Спасибо, — произнес я. Эта дама всегда занимала особое место в моем сердце.

— Я, конечно, только с ней познакомилась, но не думаю, что мои старые глаза меня обманывают. Эта девушка твое спасение. Не потеряй ее.

Я отрицательно покачал головой.

— Не потеряю.

— Хорошо.

Мисс Скарлет удовлетворенно кивнула и, не прощаясь, вышла на залитое утренним солнцем крыльцо. Аккуратно спустилась по лестнице и, по-стариковски шаркая ногами, медленно направилась в сторону дома.

Амнезия

Совершенно внезапно пришло ощущение чужого недоброго взгляда. Противное, давящее ощущение возникло где-то в районе лопаток, напоминая мерзкое копошение паучьих лап. Оно расползалось по всему телу неприятными мурашками, оставляя после себя липкий след дискомфорта и напряжения.

Но, конечно же, никаких посторонних взглядов и уж тем более пауков на самом деле не было.

Да, новое воспоминание оказалось, мягко говоря, пугающим, но это не повод впадать в панику и в каждой тени видеть угрозу. Прошлое должно оставаться в прошлом, и не стоит позволять кошмарам, живущим в лабиринтах памяти, портить себе жизнь.

Я нашла Мэгги у стеллажа с молочными продуктами, заглянула в тележку, прикидывая в уме, что осталось купить, и весело рассмеялась. В тележке лежали корм для кошек, кошачьи вкусняшки и мороженое.

— Как вижу, самое главное ты уже взяла.

— Конечно. Нет ничего важнее, чем баловать себя всякими вкусностями.

Сверившись со списком, я взяла с полки приглянувшуюся бутылку молока и сливочный сыр. В последнее время мы с Мэгги часто готовили. Добрая женщина, судя по всему, задалась целью сделать из меня настоящего повара, а я и не возражала. Конечно, не все получалось с первого раза, но нам обеим процесс совместной готовки доставлял массу удовольствия.

— Мэгги, — обратилась я к женщине.

— Что? — отозвалась она, не отрываясь от изучения списка.

— Вы дружили… с Энн? — поинтересовалась я.

Явно не ожидая подобного вопроса, женщина ответила не сразу.

— Она была моей лучшей подругой. Самым близким мне человеком, почти сестрой, — вздохнув, с невыразимой тоской во взгляде проговорила Мэгги.

— Как вы познакомились?

Она улыбнулась.

— Здесь и познакомились. Они с Кларком только переехали. В городе, где все друг с другом знакомы чуть ли не с пеленок, новые жители всегда привлекают внимание, тебе ли не знать. Однажды я заметила, как Энн растерянно бродит вдоль стеллажей с товарами. Она все повторяла, что, похоже, заблудилась в этом лабиринте. Я решила к ней подойти и предложить помощь, провела по магазину, показала, где что находится. С тех пор мы и подружились.

— Ты скучаешь по ней?

— Ох, милая. Каждый божий день. Мне так не хватает Энн, Кларка и моего Криса.

Смерть близкого — большое горе и просто невосполнимая утрата, но потерять троих… думаю, для одного человека это казалось слишком. Мэгги было безумно жаль.

— Я похожа на нее? — тихо спросила я.

Женщина грустно улыбнулась, слегка сжала мою руку в знак поддержки и ответила:

— У тебя доброе сердце, как и у Энн.

— Она была хорошим человеком? А Сэди?

— Энн была прекрасной, доброй и светлой женщиной. А Сэди — ее гордостью и радостью.

Я кивнула, переваривая информацию и невольно задаваясь вопросом, какой стала бы моя жизнь, если бы не исчезновение. Глупые мысли. Зачем жалеть о несбыточном? Прошлого не изменить.

Какой-то непонятный шум привлек мое внимание, но обернувшись, я ничего такого не заметила. Мысленно отругав себя за чрезмерную тревожность, вернулась к разговору с Мэгги.

Мы не спеша прогуливались вдоль рядов с товарами, делали покупки и болтали. Проблемы возникли, стоило дойти до стеллажей с макаронами. Я долго стояла в проходе, удивленно рассматривая многообразие их форм, видов и размеров.

— Как, черт возьми, сделать выбор, когда тут так много всего?

— Возьми несколько пачек, — рассмеялась Мэгги.

— Серьезно? — удивилась я, резко обернувшись и благодарно улыбаясь ей.

— Ну конечно!

— Мэгги, здравствуй! — позвала какая-то женщина, приближаясь к нам. — Все утро про тебя вспоминала, думала вечером тебе позвонить!

— О господи, — пробормотала Мэгги себе под нос, тяжело вздохнула и с невероятным трагизмом в голосе прошептала: — Беги! Спасайся, я возьму ее на себя.

Моя защитница отвернулась и, нацепив на лицо широчайшую улыбку, двинулась навстречу незнакомке.

— Грейс, — воскликнула она, — как я рада тебя видеть!

Женщины скрылись из виду, а у меня появилось ощущение, словно я только что избежала сурового многочасового допроса. Отмахнувшись от странных мыслей, вернулась к мукам выбора.

Наконец определившись с тем, что хочу взять, нашла глазами Мэгги, но та что-то оживленно обсуждала со своей знакомой. Решив не мешать, я направилась в другой отдел за оставшимися в списке продуктами.

Краем глаза заметила стеллаж с сувенирами и просто не смогла пройти мимо. Среди множества футболок, толстовок и кружек ярко выделялись небольшие мягкие игрушки, напоминающие Лох-Несское чудовище. И как здесь не улыбнуться? Эдди, конечно же, скажет, что просто решил пополнить ассортимент сувенирной продукции, ведь в город туристов как раз и влекут легенды о живущем в озере чудовище. Но я-то знаю, что дело совсем не в этом: он и сам большой его фанат.

Игрушка была небольшой, чуть длиннее ладони, какого-то совершенно невероятного оттенка, в котором смешались темно-зеленый и глубокий синий. Дело ли в мистическом происхождении прототипа или в том, как в этой части магазина падал свет, но от нее веяло некой таинственностью. Как и положено, у плюшевого монстра имелась длинная шея, маленькая голова и четыре лапы с плавниками. Ярким пятном на темной шкурке выделялась бирка с логотипом магазина, такая же красовалась на толстовке, которую мне подарил Эдди.

Я улыбнулась умильной мягкой зверюшке и прижала ее к груди. Нужно будет обязательно купить одну такую для Эдди.

— Тебе здесь не место, — раздалось откуда-то сзади.

Я ахнула от неожиданности, резко обернулась и, крепко прижимая игрушку к груди, круглыми глазами уставилась на говорившую.

— Прошу прощения, это вы мне?

Буквально в метре от меня стояла женщина в шляпе с большими полями, закрывающей значительную часть лица, длинной юбке и кедах. Одежда на незнакомке смотрелась как-то мешковато.

— Я знаю, кто ты, — заявила она.

— Это вряд ли, — возразила я. Меня все еще немного потряхивало от неожиданного появления странной незнакомки. К тому же, само ее присутствие вызвало какую-то иррациональную тревогу и дискомфорт, хотелось поскорее от нее отвязаться. Взгляд заметался в поисках Мэгги. Или Эдди. Да хоть кого-нибудь знакомого. — Я и сама не знаю, кто я.

— Ты начинаешь вспоминать, — проницательно заметила она. — Тебе здесь не место.

Я моргнула, не представляя, как реагировать.

— Кто вы? — наконец, спросила я. Что-то в ней казалось смутно знакомым… заставляло чувствовать себя очень неуютно.

— Амнезия, — позвал Эдди, появляясь из-за поворота.

— Эдди! — воскликнула я, едва не падая от облегчения, что теперь не одна.

— Миссис Вест, — обратился он к странной женщине. — У вас тут все в порядке?

— Ну конечно. Я просто решила познакомиться с самой знаменитой девушкой в городе, — любезно ответила она.

Я нервно передернула плечами. Эдди, заметив мою реакцию, на мгновение нахмурился, но затем улыбнулся.

— А еще она самая красивая, — добавил он и, обойдя незнакомку по широкой дуге, наконец, подошел ко мне, приобнял и как-то незаметно задвинул себе за спину. Мне сразу стало легче дышать.

— Мне уже пора возвращаться, — неожиданно заявила женщина, развернулась и направилась в сторону кассы.

— Я сейчас подойду, — крикнул ей вслед Эдди.

— Кто это?

— Вдова с острова Слухов.

— Она странная, — непроизвольно вздрогнув, призналась я.

Эдди успокаивающе погладил мою ладонь.

— Это точно. Она тебе что-то сказала?

— Да, что мне здесь не место.

— Что? — нахмурился он.

Я пожала плечами.

— Ты вовремя появился.

Он поцеловал меня в макушку.

— Миссис Вест редко покидает свой остров. Вполне возможно, что сегодня вы виделись в первый и последний раз, — успокоил меня Эдди, а затем широко улыбнулся и, кивнув, на плюшевого Несси в моих руках, поинтересовался: — Он тоже был в твоем списке?

— Нет. Заметила его и не смогла пройти мимо…

— Простой признай, что неровно дышишь к этому плюшевому очаровашке, — поддразнил Эдди.

— Да нет же, он напоминает мне тебя.

Мужчина улыбнулся и нежно погладил меня по руке.

— Значит, тебе обязательно нужно оставить его себе.

— Увы, но Несси в списке нет, — ответила и, трагически вздохнув, собралась поставить игрушку на место.

Эдди хмыкнул и перехватил мое запястье, останавливая.

— Оставь себе. За счет заведения, — улыбнулся он, и глаза его при этом искрились весельем, а радужка приобрела еще более насыщенный оттенок синего.

Ах, эти глаза! Они звали меня окунуться в свою невероятную глубину, манили словно наркотик. Уверена, один лишь взгляд в эту бездну цвета океана сумел бы убедить монахиню согрешить, а дьявола проявить милосердие.

— Спасибо, — прошептала я и поцеловала его в губы.

— Цена — два поцелуя, — заявил Эдди, когда я отстранилась.

— Эй, ты же говорил, это за счет заведения.

— Тогда поцелуй меня просто так.

Что я и сделала. На этот раз вложив в свой порыв все чувства, что испытывала к этому невероятно-невозможному мужчине. Эдди застонал, распаляясь все больше. Стоило мне попытаться отстраниться, крепко сжал в объятиях и вопросительно посмотрел на меня.

— Мы на работе! — притворно возмутилась я.

— Уверен на сто процентов, что владелец не будет против, — подмигнул Эдвард.

Из глубины магазина донесся звон колокольчика.

— Нужно рассчитать миссис Вест, — грустно вздохнул он.

Я скривилась при упоминании о странной женщине.

— Увидимся у входа, — проговорил он и поспешил к клиентке.

Я быстро нашла все товары, которые значились в списке, и направилась к кассе. Где-то на полпути ко мне присоединилась Мэгги. Уже на подходе к кассе заметила вдову, которая катила огромную тележку, доверху набитую разнообразными продуктами.

— Это вдова, которая живет на острове, — пояснила Мэгги, обратив внимание на то, как я провожаю ее взглядом.

— Знаю, уже с ней познакомилась.

— Ого, и когда только успела?

— Она очень странная.

— О да. Но, полагаю, это вполне ожидаемо, учитывая, что она живет одна и всячески избегает людей.

— Возможно, — согласилась я.

Однако имелось в этой женщине нечто такое, что не давало мне просто так выбросить ее из головы, что-то, от чего тело покрывалось противными холодными мурашками, а сердце замирало в нехорошем предчувствии. И как ни странно, стоило вдове скрыться из виду, тревожные ощущения тут же исчезли.

Возможно, миссис Вест — просто несчастная одинокая пожилая женщина немного не от мира сего, как считала Мэгги.

А может, все совсем не так, как кажется. И за фасадом эксцентричности скрывается нечто намного менее безобидное.

Эдвард

Где-то за пару часов до закрытия, когда я работал на втором этаже, в магазин вернулась Амнезия. Стоило колокольчику на двери звонко тренькнуть, как в душе поднялась волна радости, теплом окатив все тело. Даже не нужно было видеть вошедшего, я просто знал, что это она. Вскочил с места, собираясь спуститься к Эм, но остановился у самой лестницы.

В попытке меня отыскать девушка немного растерянно озиралась по сторонам.

— А где Эдди? — обратилась она к стоящему за кассой Брайану.

Тот с интересом посмотрел на нее, вызывая у меня острый приступ ревности. Амнезия очень красивая девушка и, конечно же, люди (точнее, мужчины) обращают на нее внимание, что мне очень не нравится. Брайан улыбнулся Эм и указал наверх, прямо туда, где стоял я.

Она резко обернулась и, заметив меня, радостно улыбнулась.

— А вот и ты.

Я облокотился на перила и, широко улыбаясь, констатировал:

— А вот и я.

— Я принесла тебе ужин, — сообщила девушка, кивнув на пластиковый контейнер, что держала в руках.

— Поднимайся ко мне.

Я неподвижно стоял, любовался своей прекрасной Амнезией, вслушивался ее торопливые шаги, скрип старых деревянных ступенек, что эхом разносился по всему магазину, и ждал. А потом, не выдержав, с последней ступеньки подхватил ее на руки.

— Это был очень долгий день. Я ужасно соскучился, — уткнувшись лицом ей в шею, пожаловался я.

— Я тоже скучала, — прошептала она.

Чмокнув Амнезию в губы, я забрал у нее контейнер и открыл крышку.

— И что же ты мне принесла?

— Пасту Альфредо собственного приготовления, — гордо ответила она, но тут же нахмурилась и уточнила: — Ты же любишь пасту?

— Мне нравится все, что ты делаешь, — ответил я и сел за рабочий стол, увлекая девушку к себе на колени. — Умираю с голоду.

Амнезия вручила мне вилку, завернутую в салфетку, и я принялся за еду. На языке расплывался приятный сливочный вкус соуса. Прикрыв глаза от удовольствия, я восхищенно произнес:

— Это бомба.

— Бомба?! — недоуменно повторила она.

— Очень вкусно. Просто идеально. Ты умница.

— Мэгги помогала, но я рада, что тебе понравилось, — гордо улыбнулась Амнезия.

— Ты ужинала? — спросил я, активно работая вилкой.

Девушка кивнула.

Я закинул ноги на стол и с удовольствием откинулся на спинку стула, крепко прижимая к себе Амнезию.

— Как прошел твой день? — поинтересовалась она.

— Очень скучно, — пробормотал я.

— Расскажи, мне просто нравится слушать твой голос, — попросила девушка, сильнее прижимаясь ко мне.

Не в силах ни в чем ей отказать, я устало вздохнул и начал скучный рассказ о долгом и не менее скучном рабочем дне, о бесконечных коробках, ящиках, упаковках и вереницах заумных электронных таблиц с длинными столбцами цифр, о том, как кто-то пролил молоко в молочном отделе и как на мисс Скарлет чуть не упал ящик с рисом.

Амнезия улыбалась и весело смеялась над моими неумелыми попытками приукрасить банальную историю. Ее смех, словно веселый перезвон колокольчиков, наполнял душу светом и любовью, насыщал сильнее, чем любая еда.

Доев, я вернулся к работе: нужно было закончить кое-какие расчеты. Амнезия все также сидела у меня на коленях и внимательно наблюдала. Я показал ей табель на следующую неделю, куда включил и ее.

— С двух часов до закрытия, — сказал я. — Уверена, что хочешь проводить здесь так много времени?

— Уверена.

— Все хорошо? — тихо спросил я, гладя Эм по волосам.

— Странный выдался день.

— Новое воспоминание напугало тебя?

Она кивнула и выпрямилась.

— Мягко сказано. И теперь меня не отпускает странное ощущение… какое-то дурное предчувствие.

Что можно было на это ответить? Как утешить? Существовали ли правильные слова, способные успокоить. Я не знал. Так что просто крепко обнял свою девочку и поцеловал в висок.

— Не передумала насчет совместной ночевки? — игриво поинтересовался я.

— Конечно, нет.

— Прекрасно, тогда помоги мне на складе, чтобы мы могли побыстрее отсюда убраться.

Я отпустил Брайана домой за час до закрытия, рассчитывая, что вдвоем с Амнезией мы вполне справимся. Однако на то, чтобы закончить инвентаризацию у нас ушло почти два часа. Конечно, большую часть времени мы провели, целуясь посреди гор коробок и бесчисленных нагромождений ящиков… но кто вообще считает?

Без пяти девять я повесил на входную дверь табличку «Закрыто», запер магазин и вместе с Эм вышел через черный ход к стоянке.

— Как красиво, — прошептала она, зачарованно глядя на отражение луны в темных водах озера.

— В старшей школе у нас была немного странная учительница английского. Она часто несла всякий романтический бред, от которого девчонки млели, а парни закатывали глаза. Но одну ее фразу я вспоминаю каждый раз, когда луна висит вот так низко в небе.

Амнезия с интересом посмотрела на меня и спросила:

— Что же она такого сказала?

— Пусть солнце и властвует над делами людскими, одной лишь луне ведомы тайны души человеческой.

— Красиво, — задумчиво протянула девушка. — Думаешь, так оно и есть?

— Не знаю, но темнота мне кажется откровенней, чем солнечный свет.

Оставшийся путь до дома прошел в молчании. Я припарковался почти у самого входа и вышел из машины, с наслаждением вдыхая ночной воздух. Стоило свету фар погаснуть, как весь двор погрузился в какую-то уютную темноту, разбавленную неярким сиянием луны. Амнезия осталась в машине, ожидая, пока я подойду и открою для нее дверь. Мы оба понимали, что выбраться из авто она может и сама, это просто предлог, чтобы лишний раз к ней прикоснуться.

— Давай прогуляемся к берегу, — неожиданно предложила Эм, взяв меня за руку.

— Спрячь ладошки в карманы, чтобы не замерзли, — приказал я, поворачивая в сторону озера.

— Ничего себе, какой властный, — хмыкнула она, засовывая свободную руку в карман толстовки.

— Просто забочусь о своей девушке, — возразил я, засунув наши сцепленные ладони к себе в карман.

— Часто бываешь на озере? — улыбнувшись, спросила Амнезия. — С тех пор как… ну ты понял.

— Не очень, иногда хожу на рыбалку. Сама понимаешь, озеро не самое мое любимое место. Слишком много воспоминаний… и чувства вины.

— И все же ты живешь в доме у самого озера, — задумчиво протянула она.

Я пожал плечами. Парадокс.

— Да, что бы я ни говорил, меня все равно к нему тянет.

— Понимаю, — тихо произнесла Амнезия и, помолчав мгновение, продолжила: — Ты винишь себя.

— А как иначе? Если бы не я со своим глупым желанием попасть на остров, Сэди была бы здесь.

— А как же я?

Я резко остановился и внимательно посмотрел на девушку. С громким плеском волны бились о берег озера, нарушая умиротворенную тишину ночи. Холодный ветер кусал за пальцы и шаловливо развевал волосы.

— Прости, я совсем не то хотел сказать, — вздрогнув от осознания собственной глупости, проговорил я. — Я безумно рад, что ты здесь, со мной, но прошло одиннадцать лет, одиннадцать долгих лет, которые уже никогда не вернуть. Ее… ту тебя уже никогда не вернуть.

— Но ты…

Я горько усмехнулся.

— Это не имеет значения.

— Нет же, имеет. Для меня имеет. Ты дорог мне.

Слова, подхваченные ветром, вихрем закружились вокруг нас, словно обретя собственную волю и не желая просто раствориться в пространстве. Сердце забилось сильнее, стало трудно дышать.

В молчании мы подошли к самому берегу.

— Расскажи, что ты сегодня вспомнила, — попросил я, прекрасно понимая, что Амнезии трудно и страшно, но отчетливо видя, что она хочет поговорить.

— Я сама сотворила это со своей прической, — тихо сообщила она, легко дернув себя за прядь.

— Ты обрезала свои волосы? — удивленно уточнил я.

— Да, ножницами, — призналась она. — Это была месть, или наказание, или нечто подобное. Ему нравились мои длинные волосы… он говорил, что они принадлежат ему. И вот однажды я сорвалась и начала безжалостно, как попало выстригать прядь за прядью, желая причинить ему боль.

— Возможно, это единственное, что ты могла контролировать в тех обстоятельствах, — задумчиво произнес я.

— В наказание он сломал мне руку. — Ее голос звучал ровно, без тени эмоций.

От неожиданности я едва не споткнулся.

— Что?

Амнезия остановилась и резко развернулась ко мне. Так, что светлые пряди упали ей на лицо. В ночной темноте ее лицо выглядело особенно бледным, а тревожные тени залегли под лихорадочно горящими глазами.

— Я до сих пор чувствую тяжесть его ботинка и дикую, лишающую сознания боль. Тот человек просто растоптал мою руку, — с отсутствующим видом прошептала она, прижимая к себе левую руку в защитном жесте, словно та еще болела. — И слышу, как хрустит, ломаясь, кость.

— Господи, Эм, — пробормотал я, прижимая ее к груди. — Мне очень жаль.

— Ты ни в чем не виноват.

Возможно, но чувство вины от этого меньше не становилось.

— Может, ты вспомнила что-нибудь еще?

— Нет. Мне и этого хватило.

Я обнял Амнезию за плечи и повел вдоль берега. В душе разыгралась настоящая буря из нежности к этой девушке вперемешку с гневом на чудовище, что могло сотворить с ней подобное.

Если бы я знал, кто он…

— Ты видела его? Сможешь описать?

— Нет, — печально ответила Амнезия. — А если бы и видела, что бы это дало?

Не так уж и мало. Мы могли бы составить фоторобот, просмотреть полицейские архивы и базы данных… сделать хоть что-нибудь. Черт, да все, что угодно, лишь бы найти этого ублюдка.

— Остров осматривали после исчезновения Сэди? — Сейчас голос Амнезии казался глухим и каким-то бесконечно далеким. Немигающий взгляд был словно прикован к водной глади.

— Мы искали везде, — ответил я. — Облазили остров вдоль и поперек бесчисленное количество раз.

— И?

— И ничего. Ничего и никого, кроме чудной вдовы и старого разваливающегося дома. Полиция допрашивала ее несколько раз.

— Неужели она ничего не видела?

— Ничего.

— А сам дом обыскали?

— Да, и снова безрезультатно.

Как же я тогда был зол. Злился на полицию за то, что не могут найти Сэди, на друзей, которые придумали это дурацкое задание. А особенно сильно злился на себя за то, что потерял ее, за бессилие и отчаяние, что с каждым новым днем безрезультатных поисков накатывали все сильнее. Но я не сдавался, искал до кровавых мозолей, до обмороков от усталости и сорванного голоса.

— Даже после завершения официального расследования я не прекращал поиски. Не верил, что человек может вот так запросто бесследно исчезнуть.

— Не сомневаюсь, что ты сделал все возможное, чтобы ее найти, — мягко заметила Эм и взяла меня за руку.

— Однажды, вымотанный до предела, я заснул прямо на берегу озера. Родители нашли меня ближе к ночи, я лежал по пояс в воде. Мама тогда, конечно, сильно испугалась и расстроилась. Ты бы видела, как она на меня смотрела, — хмыкнул я.

Да, в той ситуации не было ничего смешного, но спустя столько лет эмоции поутихли и, оглядываясь назад, я воспринимаю случившееся с некоторой долей юмора. Никогда не забуду выражение маминого лица, когда она начала отчитывать меня за позднюю вылазку. Брови ее грозно сдвинулись, хмурясь, глаза стали огромными, выпученным как у филина. Казалось, еще чуть-чуть и они в буквальном смысле вылезут из орбит.

— Она беспокоилась о тебе.

Я молча кивнул. Что-то наш разговор далеко ушел от первоначальной темы.

— Так к чему были все эти вопросы?

— С этой женщиной, миссис Вест, что-то не так. У меня от нее мурашки по коже.

— Странно, что она вообще с тобой заговорила, — задумчиво протянул я. — Обычно она просто молча выбирает нужные товары, игнорируя людей вокруг, затем с очевидным нежеланием общаться бросает мне пару фразу на тему оплаты и доставки товаров до ее лодки и уходит.

— Она мне не нравится, — передернув плечами от неприязни, заявила Амнезия.

— Она напугала тебя?

— Да, наверное, дело именно в этом, — медленно произнесла девушка, не отрывая взгляда от озера.

Я сделал себе мысленную пометку держать миссис Вест подальше от Эм. Никогда не замечал, чтобы она так на кого-то реагировала. Обычно девушка очень приветлива и с радостью общается с людьми.

— Пойдем в дом, становится холодно, — негромко предложил я, на мгновение прижав Амнезию к себе, и направил ее в сторону дома. Шли мы молча. Волны набегали на берег, разливаясь по песку клубами пены и фонтанами брызг, медленно подбираясь все ближе к нам.

— Эм… — позвал я, все еще размышляя над ее словами.

— Что?

— Думаешь, вдова имеет какое-то отношение к случившемуся с Сэди?

Звучало как бред, дурная фантазия воспаленного разума, где странные старушки занимаются злодейскими делами, а правда о самой большой тайне города находится прямо перед самым носом.

— Нет. В моих воспоминаниях всегда фигурирует мужчина. И больше никого, — задумавшись на миг, ответила Амнезия. А потом грустно посмотрела на меня, вздохнула и продолжила: — Может, она просто не очень приятный человек, не умеющий или не желающий располагать к себе людей. Возможно, именно поэтому она и живет одна.

— А вот ты легко располагаешь к себе людей.

— Правда?

— Ага, я бы даже сказал, что ты самый светлый, самый привлекательный и невероятно приятный в общении человек.

— Ничего себе, — ахнула она. — Это так мило. Мне никто и никогда ничего подобного не говорил.

Я широко улыбнулся.

— Ты тоже очень привлекательный мужчина, — улыбнулась в ответ Амнезия.

— На что это ты намекаешь?

— Зависит от обстоятельств. А на что бы тебе хотелось?

— Что у тебя на уме? — усмехнувшись, поинтересовался я.

Прекрасный звук ее смеха мелодичным звоном разлился в ночном воздухе и поплыл, подхваченный легкими порывами ветра, куда-то вдаль, туда, где низко над водой висела огромная золотая луна.

— Хорошо, что у нас впереди целая ночь.

Я не мог не согласиться.

Амнезия

Дом Эдди излучал спокойствие. Словно мягкое одеяло, оно нежно окутывало тело и душу, стирая из памяти все заботы и невзгоды, даря ощущение чего-то светлого и радостного.

А может, дело было вовсе и не в доме из старинного дерева, в каждый сантиметр которого вложено столько труда и любви? Не в слабом запахе свежей краски, все еще витающем в воздухе, или в загадочном мерцании озера в ярком свете луны. Да, все это манило меня словно мотылька на огонь, но отчаянно нуждалась я совсем не в этом.

Дело было в Эдди.

Он стал моим якорем в зыбком мире между туманным прошлым и полным неизвестности настоящим. Когда из глубин памяти вырывался очередной демон, протягивая ко мне свои холодные костлявые пальцы, этот парень одним лишь прикосновением прогонял тьму. Его голос успокаивал призрачную боль, что хищно кружила вокруг моей спящей памяти и только и ждала момента, чтобы вцепиться своими острыми когтями.

Так что не важно, жил Эдди в очаровательном маленьком домике или в ветхой лачуге, где бы он ни находился, мне хотелось быть рядом.

Эдвард быстро разжег камин. В топке уютно потрескивали угли, и дом медленно наполнялся теплом. Отогревшиеся после ночной прохлады тела постепенно оживали и тоже наполнялись теплом, но совершенно иного качества. В воздухе между нами разливалось жаркое напряжение, летели искры горячее огня. И когда приятно-мучительные ощущения достигли апогея, мы скрылись в ласковой темноте спальни.

Слова были не нужны. Мы понимали друг друга на подсознательном уровне, делили на двоих каждое движение, вздох, малейшую искру удовольствия, чтобы в какой-то момент вместе взорваться ощущением истинного блаженства.

Я лежала у Эдди на груди, крепко к нему прижавшись. В доме было тихо, лишь ветер шумел снаружи. Убаюканная теплом и полная усталой неги, я крепко заснула.

Вдруг, нарушая безмятежность ночи, раздался громкий стук. Глаза открылись мгновенно, все тело тревожно напряглось. Я резко села на постели и бросила быстрый взгляд на Эдди, но он безмятежно спал. Тяжело дыша, я прислушивалась к звукам дома. Не смея пошевелиться, силилась понять, приснился мне стук или нет.

Стоило расслабиться, как звук раздался снова.

Бах! Бах! Бах!

Я всхлипнула и прижалась к Эдди.

На этот раз громкий звук разбудил и его. Мгновенно проснувшись, мужчина сел.

— Что случилось? — спросил он, крепче прижимая меня к себе.

— Кажется, кто-то собирается проникнуть в дом! — стараясь подавить накатывающую истерику, прошептала я.

Бах! Бах! Бах!

— Оставайся здесь, — потребовал он, вскакивая с кровати.

— Не ходи! — воскликнула я, пытаясь остановить его.

Эдди натянул джинсы на голое тело, обернулся ко мне и мягко заверил:

— Со мной все будет в порядке, милая. Просто побудь здесь. Если что, мой мобильный на тумбочке.

Зачем мне телефон, если Эдди так уверен, что ничего страшного не случится?

Стоило ему выйти из комнаты, я сразу же сбросила одеяло и натянула на себя первое, что попалось под руку. Это оказались мои джинсы и футболка Эдди, так что выглядела я вполне прилично. Быстро одевшись, метнулась вслед за мужчиной, что не могло остаться незамеченным моим любимым командиром.

— Я же велел тебе оставаться в постели.

— А я решила пойти с тобой.

Эдди окинул меня хмурым взглядом и что-то пробормотал себе под нос. Снова раздался стук, и теперь я точно знала, что звук мне не почудился.

— У вас всегда ходят в гости по ночам? — истерично хихикнув, бросила я.

— Кто там? — громко спросил Эдди.

— Это миссис Вест, — послышалось снаружи.

Резко накатил страх, и я отпрянула подальше от двери.

— Ты же говорил, что она ни с кем не общается.

— Так и есть, — озадаченно пробормотал он.

— Не открывай, — испуганно попросила я.

— Мне нужна помощь, — проговорила вдова, — моя лодка налетела на камни.

Эдди посмотрел на меня, потом перевел взгляд на дверь. Я все поняла по выражению его лица. Он не знал, как поступить. Не мог бросить пожилую женщину в беде, но и не хотел расстраивать меня.

— Эм, вернись, пожалуйста, в постель. Я помогу миссис Вест и сразу же приду к тебе.

С этими словами Эдди отпер дверь и выглянул во двор.

— Миссис Вест?

— Ох, Эдди, спасибо тебе, — с облегчением произнесла она. — Я не могу вернуться домой.

— Да вы же вся мокрая! — воскликнул он.

— В лодке огромная дыра. Вода набирается слишком быстро. Мне едва удалось добраться до берега. Я узнала твой пикап и поспешила сюда, зная, что ты поможешь.

Напряженные мышцы расслабились, Эдди облегченно вздохнул и широко распахнул дверь.

— Входите.

— Спасибо, — сказала вдова. — Я очень замерзла.

Едва войдя, она сразу же заметила меня. Я достаточно остро ощутила брошенный из-под широких полей шляпы взгляд до нитки промокшей женщины.

— Ой, у тебя гостья, — с притворным удивлением протянула она.

Эдди обеспокоенно покосился на меня, но никак не прокомментировал мое решение остаться с ним. Заперев дверь, обошел женщину, встал рядом со мной и как бы невзначай попытался задвинуть меня к себе за спину.

— Простите, что побеспокоила вас среди ночи, — продолжила она.

— Ничего страшного, — искренне ответил Эдди. — Вы сказали, что в лодке пробоина?

— Да, слишком большая, чтобы я могла самостоятельно добраться до острова.

Эдди посмотрел в окно.

— Где вы оставили лодку? У моего причала?

— Нет, воспользовалась тем, что чуть ниже по течению. Как уже упоминала, я просто увидела твою машину и решила обратиться за помощью. Ты единственный человек в городе, с кем я хоть как-то общалась на протяжении последних нескольких лет.

— Вы все правильно сделали, — заверил Эдди и, немного подумав, добавил: — У меня, к сожалению, нет лодки, да и вашу до рассвета я не смогу починить.

— Мне бы очень хотелось попасть домой как можно скорее. Чувствую себя крайне неуютно вдали от родного острова.

— В таком случае можно сходить к соседям. Попрошу у Тома лодку, отвезу вас домой, а завтра займусь вашей. И как только удастся ее починить, верну вам.

— Это было бы замечательно, — с облегчением произнесла она. — Я заплачу за работу и любые необходимые детали.

— Значит, так и поступим, — пробормотал Эдди. — Я только накину что-нибудь. Сейчас вернусь.

Эдди взял меня за руку и потянул за собой.

Стоило нам вернуться в спальню и плотно закрыть за собой дверь, я недоверчиво посмотрела на него и поинтересовалась:

— Ты собираешься отвезти ее на озеро? Прямо сейчас?

От одной мысли об этом мне стало нехорошо.

— Все лучше, чем предлагать ей переночевать на диване, — мрачно кивнул Эдди.

Я вздрогнула. Оставаться под одной крышей с этой женщиной мне точно не хотелось. Только вот плыть с ней по озеру. Ночью. Эта идея мне тоже не нравилась.

— Не хочу, чтобы ты уходил, — обеспокоенно призналась я, нервно покусывая нижнюю губу.

Уже успевший одеться, Эдди подошел ко мне вплотную, обхватил мое лицо руками и, глядя в глаза, уверенно заявил:

— Я ненадолго. Запри за нами дверь.

Паника сжала горло острыми когтями. Задыхаясь и дрожа от пугающего предчувствия, я взмолилась:

— Пожалуйста, не вези ее на остров. В последний раз…

Зубы застучали, издавая неприятный звук, на глазах выступили слезы.

— О, черт, — простонал Эдди, прижимая меня к себе и окутывая уютным теплом своего тела. Он нежно погладил меня по голове и сказал: — Все хорошо, детка. Все в порядке.

Я отстранилась и умоляюще посмотрела на него.

— Пожалуйста, не вези ее на остров.

— Хорошо, не буду. Схожу вместе с миссис Вест к Тому и постараюсь уговорить его доставить ее домой. Или попрошу одолжить ей лодку.

— Обещаешь?

— Обещаю.

По щеке скатилась слеза. От слов Эдди я испытала просто невероятное облегчение. Мышцы расслабились, и немного закружилась голова. В теле вдруг не осталось сил, словно я пробежала километров двадцать, не меньше. Доктор Клайн предупреждала о возможных панических атаках, особенно когда начнет возвращаться память. Только вот была ли эта внезапная вспышка панической атакой? Не уверена. Боюсь, это что-то другое.

— Спасибо.

— Милая, для тебя хоть луну с неба. — Эдди поцеловал меня в лоб. — Чем скорее я отведу ее к Тому, тем быстрее вернусь к тебе.

Взявшись за руки, мы зашагали по темному коридору. Из гостиной лился неяркий свет, видимо, в камине еще горел огонь. Вдовы на месте не оказалось.

— А где миссис Вест? — взволнованно прошептала я.

— Может, на кухне? — предположил Эдди, направляясь в ту сторону.

Внезапно в проходе мелькнуло нечто непонятное. Я вскрикнула и замерла, в страхе уставившись на скрывающийся в темноте силуэт. Не став медлить, Эдди резко толкнул меня вправо. Да так сильно, что, оступившись, я упала на пол и прилично приложилась бедром. Правда, боли я не почувствовала. Тело, скованное страхом, словно онемело.

— Эдди! — крикнула я.

Глухой звук удара оглушил словно выстрел. Я ахнула, а мой рот приоткрылся в беззвучном крике. Эдди медленно оседал на пол.

— Эдди… Эдди… — задыхаясь от накатывающей истерики, шептала я и на четвереньках ползла к нему.

— Оставь его! — резким властным тоном потребовала вдова.

Я подняла глаза на пожилую женщину, что коршуном нависла над распростертым на полу мужским телом. Безумный острый взгляд вцепился в меня будто клещами, а бледные, по-старчески худые и костлявые пальцы крепче перехватили тяжелое деревянное весло.

Наружная дверь была широко распахнута. Казалось, сквозь нее в дом просачивалась страшная, непроглядная тьма. Разъяренный ветер стонал и рычал, пытаясь сорвать ее с петель. Чудилось, что нечто зловещее, скрытое во тьме, неистово воет от голода и жаждет поглотить все, до чего сможет дотянуться. Длинные седые волосы женщины, развеваясь на ветру, странно шевелились. Словно мерзкие ядовитые змеи.

— О боже! — крикнула я. — Зачем ты это сделала?

Вдова молча потянулась ко мне, схватила за запястье, с неожиданной для пожилой дамы силой дернула на себя и потащила к выходу.

— Отпусти!

Я кричала и извивалась, пытаясь вырвать руку из ее захвата. Когда это все же удалось, тут же вскочила на ноги, заслоняя собой Эдди. Вдруг безумная вдова решит снова воспользоваться веслом?

— Я сейчас в полицию позвоню! — пригрозила я, но никак не могла решиться воплотить угрозу в жизнь. Не хотела оставлять Эдди без защиты.

Он лежал все так же неподвижно, что пугало меня немного больше, чем сумасшедшая старуха. Я села на пол, положила голову Эдди себе на колени и нежно погладила. Дрожащими пальцами нащупала что-то влажное и теплое у него за ухом. Кровь.

— Эдди, очнись! — всхлипывая, прошептала я и аккуратно потрясла за плечи.

— Оставь его! — потребовала женщина, снова хватая меня за руку.

— Не прикасайся ко мне! — зло крикнула я и с силой оттолкнула вдову. Та пошатнулась и замахала рукой, стараясь удержать равновесие. И тут я решилась: вскочила на ноги, собираясь как можно быстрее добраться до телефона. «Нужно позвать на помощь. Эдди нужна скорая».

— Ты идешь со мной, — заявила она, делая шаг вперед. — Пойдем.

— Я никуда с тобой не пойду, — отчеканила я.

Тогда вдова веслом поддела свою шляпу и сбросила ее с головы. С легким хлопком та упала на пол.

А я не смогла сдержать удивленного вздоха. Под глазами у нее были огромные черные синяки, на лбу красовалась внушительная шишка, на левой брови ярко выделялась запекшаяся кровь, а верхняя губа посинела и распухла.

— Посмотри на меня! — взревела вдова. — Это мелочи по сравнению с тем, что ждет тебя.

И это должно было заставить меня пойти с ней?! Она совсем с ума сошла?

Словно в подтверждение моих мыслей в глазах старухи мелькнуло нечто дикое.

— Я не собираюсь терпеть еще одну порку из-за тебя. Не хочу получать наказание из-за твоих эгоистичных поступков.

— О чем ты говоришь? — в ужасе прошептала я. — Кто ты?

— Неважно. Я пришла за тобой.

— Я никуда с тобой не пойду.

Вдова обожгла меня злым, не сулящим ничего хорошего взглядом и вдруг, перехватив удобнее весло, снова ударила Эдди.

— Не трогай! Оставь его в покое! — Я попыталась закрыть мужчину собой.

— Пойдем или я убью его. Как же мне надоел этот глупый мальчишка! Как курица-наседка все время кружит вокруг тебя!

Я резко вскинула голову. Откуда она об этом знает?

— Это была ты, — прошептала я, сама не до конца веря в то, что говорю. — Ты следила за мной.

— Вставай! — крикнула вдова, хватая меня волосы. Сильный рывок, и голову пронзила острая боль. Поднявшись на ноги, я пнула женщину в бок. Она взвыла от боли, но только крепче сжала мои волосы. — Сделаешь это еще раз, и я раскрою ему череп.

Видение нарисованной старухой картины пронеслось перед глазами, на миг ослепляя и лишая сил. Чем она и воспользовалась, грубо потащив меня к выходу. Я не сопротивлялась, стремясь увести сумасшедшую как можно дальше от Эдди. Мы уже вышли на крыльцо, а я все не могла отвести от него взгляд. Ни стона, ни тени движения.

Мне было страшно. Жутко до дрожи. Однако не стоило позволить страху одержать верх. Мне следовало защитить Эдди.

Стоило нам добраться до пирса, как я снова принялась вырваться. Хотела оттолкнуть женщину, надеясь, что она упадет с лестницы, но ничего не вышло.

— Помогите! — изо всех сил крикнула я и резко бросилась на вдову, стремясь вырвать весло у нее из рук.

К сожалению, вдова, словно предвидя мои действия, оказалась быстрее. Она замахнулась веслом, как битой, и со всей силы ударила. Голову обожгло болью, я пошатнулась и начала заваливаться на спину, размахивая руками в попытке схватиться хоть за что-то.

Однако пальцы сжимали лишь воздух. Я падала и ничего не могла с этим поделать. Спина с глухим стуком и новой вспышкой боли встретилась с деревянными перилами. Тело по инерции перевалилось через них. Мгновение свободного падения — и я оказалась распростертой на твердой земле. Я долго лежала, пытаясь отдышаться, прийти в себя, осознать, что произошло, заставить себя встать и бежать.

Но увы, скованное болью тело не желало подчиняться.

Надо мной нависла темная фигура. С такого ракурса вдова казалась просто огромной.

— Нет, — простонала я и постаралась сесть.

— Как же я хочу, чтобы ты умерла, — зло выплюнула она, замахнувшись для следующего удара.

И тут же мир вокруг погрузился во тьму.

Эдвард

Сознание возвращалось неохотно. Голова раскалывалась. Мышцы затекли. В ушах, особенно в правом, пульсировало и звенело от боли.

Медленно, преодолевая сопротивление онемевшего тела, я поднял руку и ощупал голову. Пальцы увязли в непонятной густой и липкой жидкости. И тут я все вспомнил. Реальность вихрем ворвалась в мутное сознание, отчего меня бросило в пот и слегка затошнило.

— Амнезия! — взвыл я, подскочив на ноги.

Мне никто не ответил.

Дрожа от слабости, я лихорадочно обшаривал взглядом пространство. Безуспешно. Заглянул в каждую комнату, осмотрел каждый уголок, но дом был пуст.

Я выбежал на крыльцо, но и там никого не оказалось. Сбежал по ступенькам, осмотрел двор — пусто. И тогда я сложил ладони рупором и изо всех сил выкрикнул ее имя.

И… снова ничего.

Мой крик утонул в ночной тишине.

Как и одиннадцать лет назад.

Что, черт возьми, произошло? Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Миссис Вест не нуждалась в помощи. Эта поехавшая сука ударила меня чем-то по голове.

И теперь Амнезия у нее.

Перед мысленным взором внезапно всплыл недавний разговор с Эм. Вдова ей сразу не понравилась. Что-то в этой старой женщине на подсознательном уровне пугало ее.

— Амнезия! — звал я, бросившись к воде. — Боже, ответь мне!

Волна тошноты ударила внезапно. Меня скрутило и буквально вывернуло наизнанку. Мир вокруг вращался безумной каруселью, тело, сильными спазмами захваченное врасплох, не слушалось. Накатила неимоверная слабость, но я должен был собраться, должен найти Амнезию, пока не стало слишком поздно.

Наконец я смог выпрямиться. Дрожащей рукой вытер пот со лба и глубоко задышал, приходя в себя. Где-то вдалеке раздался какой-то странный звук, но его заглушил шум волн. А потом еще раз.

Не просто звук. Крик. Кто-то кричал. Женщина.

Мне вдруг вспомнились истории о призраках озера. Люди рассказывали, что иногда ночью со стороны воды доносятся крики мертвых, чьи тела так и не нашли, а неприкаянные души вынуждены снова и снова переживать свою смерть.

Снова отчаянный крик.

Голос показался знакомым. Амнезия? Возможно. Наверняка я знал только одно: если не доберусь до нее в ближайшее время, эти крики ужаса станут мои личным кошмаром.

Амнезия

Яркая вспышка боли рывком вернула сознание из мутного марева забытья, словно посреди кромешной тьмы внезапно зажгли ослепляющий пронзительный свет. За болью пришли звуки, такие же резкие, злые и оглушающие. Буря. И я в самом ее эпицентре.

Как ни странно, я радовалась боли, приветствовала ее. Значит, все еще жива. Боль держала в сознании, напоминала о том, что я должна вернуться к Эдди.

«Эдди!»

Тревожная мысль заставила встрепенуться. По телу словно пробежал электрический разряд, вынуждая двигаться.

«Быстрее, приди в себя, вставай!» — умоляла я себя, а мир вокруг кружился и покачивался из стороны в сторону.

Желудок скрутило резким спазмом. Я глубоко задышала, пытаясь успокоить разбушевавшийся организм. Рукой уперлась в грубо обработанный борт лодки и крепко ухватилась за край. Медленно моргнула, но все вокруг продолжало кружиться.

Однако в голове слегка прояснилось. Я медленно села и начала озираться по сторонам, стремясь понять, как далеко мы успели отплыть и боже… ни домика Эдди, ни песчаного пляжа не было видно. Со всех сторон маленькую лодку окружала лишь темнота.

— Помогите! — закричала я. — Эдди!

Внезапно руку обожгло болью. Я вскрикнула и прижала ее к груди.

— Заткнись! — с другого конца лодки зло приказала вдова, угрожающе замахнувшись веслом.

Не имело смысла спрашивать, куда мы направляемся. Очевидно, на остров Слухов. Хотя как по мне, это глупо и предсказуемо. Едва Эдди очнется, сразу же бросится следом за нами.

Если очнется…

Меня затрясло от страха.

— Сядь спокойно! — рявкнула женщина. — Ты раскачиваешь лодку.

Я постаралась еще больше раскачать лодку. Быть может, удастся перевернуть хлипкое суденышко, и сумасшедшая вдова тихо-мирно пойдет ко дну? Да, желать человеку смерти ужасно, но не я все это начала.

Женщина взвизгнула и вновь угрожающе перехватила весло.

— Я тебя сейчас опять вырублю!

Закрыв лицо и голову руками, я сжалась в комочек и взмолилась:

— Пожалуйста, не надо!

Нельзя терять сознание. У меня просто нет на это времени. Нужно выбраться из этой лодки и вернуться домой!

Домой… вот так внезапно стало понятно, что не имеет значения, откуда я. Мой дом здесь, в Лох-Лейне, с Эдди и Мэгги.

— Ты даже не представляешь, сколько неприятностей причинила, — прошипела вдова, но весло опустила.

А тьма за бортом сгущалась. Над водой клубился туман, создавая какую-то зловещую атмосферу. Луна низко висела над озером. Казалось, она плыла где-то там вдалеке, своим неярким сиянием придавая еще больше загадочности этому месту.

— Не понимаю, — пробормотала я.

— Как удобно, — фыркнула женщина. — Потеря памяти. Благодаря ей ты жива. Если бы очнувшись, ты начала говорить, тебя давно бы уже прикончили.

— Ты знаешь, кто я? — удивилась я. — Почему раньше молчала? И не приехала за мной в больницу?

Старуха рассмеялась.

— Ох, ну что ты. Я часто к тебе приходила. Кто обратит внимание на затерявшуюся в толпе старуху? Да и кто поверит, что странная вдова-отшельница добровольно покинет остров?

Я в шоке уставилась на нее.

Женщина рассмеялась, словно моя растерянность доставляла ей удовольствие.

— Неужели у тебя такая короткая память?

— Это была ты! — воскликнула я. — Ты следила за мной и пыталась убить!

Я изучающе рассматривала вдову, пытаясь понять, могла ли она быть моим неудавшимся похитителем. Вполне. Прокручивая в голове сцену нападения в больнице, я вспомнила, что тот человек был не намного выше меня… Да, вполне возможно, что это была женщина.

— О, можешь не сомневаться, я всем сердцем желаю твоей смерти. Но если бы в ту ночь хотела тебя убить, поверь, я бы это сделала. — В голосе вдовы на удивление не слышалось ни настоящей ненависти, ни того самого желания моей смерти. Напротив, угрозы звучали будто бы на автомате, словно она даже не понимала, о чем говорит.

— Что случилось с твоим лицом? — поинтересовалась я, рассматривая россыпь синяков и царапин на лице старухи. Вполне вероятно, что под одеждой скрыто еще больше подобных отметин.

— Ты случилась! — зло бросила она. — Ты и твой глупый дружок. Что тебе стоило тихо потерять сознание, надышавшись хлороформом?

— Что? — Я удивленно уставилась на вдову. Кстати, выглядела та неважно. Вся мокрая, какая-то сморщенная, с полубезумным горящим взглядом, она с остервенением налегала на весло.

— Мне пришлось дорого заплатить за каждую свою неудачу. Последний провал едва не стоил мне жизни. Он пришел в ярость… бил так сильно, что я на несколько дней оказалась прикованной к кровати.

Старуха испепеляла меня полным ненависти и какой-то усталости взглядом и продолжала упорно грести. Весло с громким хлопающим звуком ударялось о поверхность, скорее разбрызгивая воду, чем толкая лодку вперед.

— Он обещал убить меня, если и в этот раз не справлюсь.

— Кто он? — спросила я, отчаянно пытаясь вспомнить. Хоть что-нибудь.

И пусть ужасно не хотелось прокручивать в памяти нечто такое, но незнание могло стоить мне жизни. Я оказалась стоящей перед выбором: умереть в темноте неведения или жить со знанием, которое, вероятно, изменит меня навсегда.

— Он будет в ярости, — продолжила старуха, кивнув на мои волосы, — когда увидит, что ты с собой сделала. Он накажет тебя.

Я вздрогнула. Значит, все, что я видела, правда. Не искаженное восприятие действительности, не навеянные амнезией кошмары, а та часть моего прошлого, которой я так боялась.

— Так ты пыталась похитить меня? — уточнила я, вспоминая последнее нападение в больнице.

Она кивнула.

— Он хочет вернуть тебя. Ты принадлежишь ему.

Стало по-настоящему страшно. Взгляд заметался в поисках какого-нибудь оружия. Или способа сбежать. Может, просто прыгнуть в озеро?

Но стоило только представить, как темные холодные воды смыкаются над головой, тело мгновенно сковало паникой, а перед мысленным взором возникла та самая ночь. Ночь, когда я чуть не утонула в этом самом озере. Кто-то пытался меня утопить. Не вдова… фигура больше напоминала мужскую.

— Если он так сильно хочет меня вернуть, зачем старался убить? — дрожащим голосом спросила я

— Убить? — удивленно посмотрела на меня женщина и издевательски усмехнулась. — Он не собирался убивать тебя.

— Ты врешь! — крикнула я, бросаясь на старуху, но тут же снова завалилась на спину, заработав очередной удар тяжелым веслом. — Я помню! Он был там! — Я глубоко вдохнула, стремясь унять сердцебиение. — Когда пыталась вынырнуть на поверхность и глотнуть воздуха, он ударил меня чем-то твердым по голове, и я потеряла сознание.

— Вот как? — задумчиво произнесла вдова, размеренно гребя веслом, словно это не похищение, а всего лишь мирная воскресная прогулка. Она усмехнулась. — Ты все неправильно поняла. Ты нужна ему живой.

— Но я же помню… — возразила я, начиная сомневаться в себе. Внутри зашевелилось какое-то неприятное, темное предчувствие.

— Той ночью тебя действительно пытались убить, — протянула она, создавая еще большую путаницу у меня в голове.

— Кто? — потребовала я.

Немигающий взгляд темных глаз остановился на мне.

— Ты, — просто ответила она. — Ты пыталась покончить с собой.

Стало трудно дышать, в груди заболело как от сильного удара, тело оцепенело и безвольно опустилось на дно лодки.

Я лежала и смотрела на небо, бесконечное, чернильно-черное без единого проблеска света. В голове один за другим вспыхивали страшные образы, выстраиваясь в четкую последовательность событий и раскрывая мне ужасную и тревожную картину, достойную второсортного фильма ужасов.

Я словно наяву видела ночь, когда пыталась убить себя.

Амнезия

Я не слышала ничего, кроме собственного сбившегося дыхания. Легкие горели, ноги подгибались, но я умоляла себя не сдаваться. Нельзя останавливаться, смерть была куда лучше.

Отвыкшее от нагрузок тело буквально вопило от боли. Страх подкатывал к горлу, слезы застилали глаза, но душа ликовала, наслаждалась нечаянной свободой и стремительным бегом. Я наконец-то чувствовала себя живой.

Босые ноги онемели от холода и боли. Нежная кожа стоп лопалась, оставляя на земле кровавые следы. Каменистая неровная почва буквально вгрызалась в подошвы, словно впервые отведавший человечины дикий зверь. Но я упорно двигалась вперед, стараясь не спотыкаться и оглядываясь назад каждые несколько секунд.

И не зря. Где-то позади раздался дикий, полный ярости крик. Он был зол, очень зол.

Однако меня это не волновало. Надежда заглушала страх. Это мой единственный шанс на побег, другого, скорее всего, не будет.

Деревья протягивали ко мне свои длинные руки-ветви, хватали за волосы и безжалостно хлестали по лицу. Вокруг пахло влажной землей и прохладой с легким ароматом жимолости.

Вдруг окружающее пространство прорезал громкий злой рык. Ноги вмиг перестали слушаться, и я упала, сильно разбив колени и ободрав ладони. Только вот времени жалеть себя не было. Я быстро поднялась и побежала, ища место, где бы спрятаться.

Впереди замаячила старая охотничья вышка. Я уже видела ее однажды, в тот единственный раз, когда меня пустили погулять на эту сторону острова. Я тогда смотрела на нее и гадала, какой вид открывается с такой высоты и получится ли подать сигнал о помощи.

Сейчас же я оглянулась и, не обнаружив никого за спиной, облегченно выдохнула. В душе с новой силой вспыхнула надежда. Чувство, которое, как мне казалось, я давно разучилась испытывать. С непонятно откуда взявшейся прытью я бросилась к дереву.

Ведущая наверх лестница была сломана, поэтому пришлось сильно постараться, чтобы добраться до сохранившейся ее части. Пальцы с трудом цеплялись за грубую сухую кору, ноги скользили, не находя опоры, но я упорно карабкалась все выше и выше, пока наконец не дотянулась до нижней перекладины. Оказавшись на самой площадке, я забилась в угол и, раскачиваясь взад-вперед, взмолилась, чтобы он забыл о существовании этого места.

Хруст веток и неумолимо приближающийся звук тяжелого дыхания стали мне ответом.

Не забыл. Нашел.

Холодная дрожь прошибла тело насквозь. На глазах выступили бессильные слезы. А я с совершенно непонятной, отчаянной надеждой всмотрелась в горизонт, где бесконечные воды озера встречались с небосводом.

Солнце клонилось к закату. Сгущались сумерки, окрашивая воду сначала в багрово-красный, а затем и вовсе в какой-то мутный гнилостно-коричневый оттенок. А подо мной бушевали волны. С шумом и морем пены они набрасывались друг на друга, словно обезумевшие от голода.

— Попалась! — послышалось откуда-то снизу.

Тихо всхлипнув, я подползла к краю платформы, выглянула из ставшего ненадежным укрытия и встретилась взглядом со своим преследователем.

Он улыбнулся одной из своих мерзких уничижительных улыбок.

Интересно, увижу ли я когда-нибудь снова приятную улыбку? Боюсь, даже и не вспомню, как она выглядит.

— Тебе больше некуда бежать, — нараспев произнес он и начал взбираться на дерево.

Я отчаянно засмотрелась по сторонам, пытаясь найти выход из западни, в которую сама же себя и загнала. Но ничего не нашла.

А мой мучитель неумолимо приближался. Последний огонек надежды, что еще теплился в душе, погас. По щеке скатилась одинокая слеза, и я снова взмолилась о смерти. Лучше умереть, чем влачить жалкое, полное боли и унижений существование.

Как же мало я пожила на этом свете… И даже это он умудрялся использовать против меня. Любил напоминать, что пройдут годы и даже десятилетия, прежде чем мое тело начнет увядать. Мучительно долгие десятилетия рабства.

И вот наконец мой самый страшный кошмар поднялся на платформу. В тусклом ночном свете темные волосы и глаза делали его похожим на дьявола. Он рассматривал меня каким-то больным, горячечным взглядом и едва не облизывался. От омерзения затошнило.

— Не подходи! — отчаянно выкрикнула я, выставив ладонь вперед.

На что он только издевательски рассмеялся.

— Ты моя. И я буду делать с тобой, что захочу.

— Нет, — заявила я, принимая решение, — больше никогда.

Должно быть, он что-то понял по выражению моего лица, а может, заметил стоящую за моей спиной смерть. Потому что резко рванул ко мне, но было уже слишком поздно.

Изо всех сил оттолкнувшись от платформы, я прыгнула в озеро. Холод моментально выбил дыхание из легких, забрался в горло, нос. На плечи навалилась ужасная тяжесть, отчего я начала медленно опускаться ко дну. Тело боролось, стремясь подняться на поверхность, вдохнуть воздуха, жить… но я заставила себя не двигаться. Давление воды постепенно становилось комфортным, успокаивающим. Больше не чувствовался холод, только усталость и какая-то необъяснимая нега. Я пребывала в состоянии чистого, незамутненного эмоциями покоя. Ни страха, ни сомнений, ни боли. И это было прекрасно.

Я миллион раз мечтала о смерти. Но боялась ее. Боялась думать, надеяться, бороться, жить. Боялась всего, но страх смерти всегда оказывался сильнее.

Однако теперь я поняла: умирать не страшно. Смерть — это покой. Свобода.

Легкие сжались, нарушая предсмертное умиротворение. Тело действовало на голых инстинктах когда, игнорируя мои собственные желания, резко рвануло вверх.

Чем ближе к поверхности я поднималась, тем отчетливее видела темный силуэт. Это он. Кто ж еще? Даже умереть спокойно не даст.

Ненавижу.

Я вынырнула, жадно глотая воздух.

— Ты моя, — прошипел он, хватая меня за руки.

— Нет! — отчаянно отбиваясь, крикнула я и попыталась снова нырнуть, но он схватил меня за волосы и резко дернул вверх.

Я боролась, царапалась, извивалась как сумасшедшая. Сильный рывок, и мне удается вырваться из жесткой хватки.

Осознав, что так просто я не сдамся, мой мучитель медленно взял в руки весло. Бежать некуда, это понимали мы оба. Он мерзко улыбнулся, обжигая злым, не сулящим ничего хорошего взглядом.

— Ты меня очень сильно расстроила и будешь наказана, — прорычал он, замахнувшись веслом.

Удар, и безвольное, бессознательное тело начало медленно погружаться в холодные темные воды озера.

Не самый плохой способ умереть. Жизнь намного хуже.

Только вот я не умерла.

Просто потеряла сознание и, подхваченная сильным течением, уносилась все дальше и дальше от своего мучителя. А потом меня нашел Эдвард.

«Он не пытался меня убить. Всего лишь вытащить на берег».

«Это сделала я. Я хотела убить себя».

Все это время я жила в тревожном ожидании того, что убийца вернется, чтобы закончить начатое.

Я боялась самой себя.

— Амнезия! — послышался вдалеке знакомый голос. — Амнезия!

Я словно очнулась, вырываясь из плена тяжелых воспоминаний, и закричала:

— Эдди!

— Заткнись! — прошипела старуха и снова замахнулась на меня веслом.

Однако на этот раз я была готова к такому развитию событий и успела защититься. Удар пришелся на руку. От острой боли потемнело в глазах, но я держалась твердо и с силой оттолкнула вдову от себя.

Женщина покачнулась и, оступившись, свалилась за борт.

— Эдди! — крикнула я.

— Эм! — отозвался он. — Где ты?

Не обращая внимания на громкие вопли старухи, я начала судорожно обыскивать лодку на предмет какого-нибудь источника света.

«Нужно подать сигнал!»

Где-то вдалеке раздался низкий гул, похожий на шум мотора.

«Надеюсь, не послышалось!»

Спустя несколько минут безрезультатных поисков, я наконец-то наткнулась на кое-что стоящее. Повертев находку в руках и обнаружив кнопку на корпусе, я с радостным всхлипом включила фонарик.

— Я здесь! — крикнула, размахивая руками.

Лодка резко качнулась, и я упала, больно ударившись о борт. Фонарик выпал из рук и с шумом покатился по деревянному дну. А маленькое суденышко продолжало раскачиваться: надсадно дыша и кашляя, вдова пыталась забраться на борт. Я схватила фонарик и со всей силы ударила ее по пальцам.

Женщина вскрикнула от боли и сползла в озеро. Мне следовало действовать, причем быстро. Я оглянулась в поисках весла, но его в лодке не оказалось. Моя единственная возможность уплыть отсюда где-то поблизости дрейфовала на волнах.

Я всматривалась в мутные неспокойные воды в надежде отыскать весло. Найти его мне удалось практически сразу, проблема оказалось в другом. В него намертво вцепилась злобная старуха.

— Отдай весло, — потребовала я.

Она издевательски фыркнула и захохотала.

Я попыталась выхватить весло из рук женщины, но она резко отплыла от лодки, недалеко, но достать ее уже не получалось. Нахлынуло разочарование вперемешку с ощущением беспомощной обреченности. Но тут послышался звук мотора. Я радостно выдохнула, резко развернулась и снова принялась размахивать включенным фонариком.

Звук приближался, в темноте появилось едва различимое светлое пятно. Сердце забилось быстрее.

«Это Эдди!»

Я выкрикнула его имя и дико замахала руками, не обращая внимания на головокружение и боль в теле.

Большая моторная лодка стремительно приближалась, в нескольких метрах от меня резко развернулась и остановилась, посылая в мою сторону огромную волну.

— Эм, — крикнул Эдди. — Слава богу, ты жива. Не ранена?

— Я в порядке. А ты?

— Теперь да, — ответил он. — Если попытаюсь приблизиться, твое каноэ может перевернуться. Сможешь доплыть до меня сама?

Я кивнула, бросила фонарик и уже собиралась прыгать в озеро, как вдруг вдова сделала резкий рывок и забралась в лодку. Неустойчивое судно сразу пришло в движение, а я, не удержав равновесие, упала. Миссис Вест прыгнула на меня и схватила за горло.

— Мне все равно, что он говорит, — шипела она. — Я убью тебя!

Ее глаза налились кровью, мокрые волосы паклей списали с плеч, руки мелко подрагивали, а лицо выглядело мертвенно-бледным и каким-то изможденным.

Мне стало ее жалко. Да, миссис Вест оказалась злой сумасшедшей старухой, но во всей этой ситуации она тоже выступала жертвой. Такой же, как и я.

Однако я все же попыталась оттолкнуть ее от себя. Лодка бешено закачалась, и мы чуть не перевернулись.

В стороне послышался всплеск, и я догадалась, что это Эдди плывет мне на помощь.

Страх за него словно подарил мне силы: я резко перекатилась и сбила вдову с ног, быстро поднялась и попыталась отыскать Эдди в темноте.

— Я здесь! — крикнул он. — Прыгай!

Что я и попыталась сделать, но меня с силой дернуло назад в лодку. Зло выдохнув, я круто развернулась и схватила старуху за волосы. Снова завязалась драка, только вот на этот раз наше маленькое шаткое суденышко не выдержало, и мы с громким плеском свалились в озеро.

Вода игриво перебирала мои волосы, ласково обвивала тело, словно пытаясь убедить остаться. Возможно, раньше я бы поддалась на мягкие уговоры и заманчивые обещания покоя… тогда мне не для чего было бороться.

Но это было давно. Целую вечность назад.

Сейчас больше всего на свете мне хотелось жить.

Я активно заработала руками и ногами, стремясь выбраться на поверхность. Только вот куда плыть, когда вокруг одна только темнота?

Меня охватила паника. Я потерялась, не понимала где низ, а где верх.

Какая ирония. Стоило только начать жить по-настоящему, как смерть решила протянуть ко мне свои холодные руки.

Эдвард

Я словно вернулся в свой самый страшный кошмар.

Ночь, бушующие волны и опасно качающаяся на них маленькая лодочка. Мгновение — и каноэ переворачивается, а светловолосую девушку поглощает темная озерная гладь. Я зову ее по имени, кричу изо всех сих и со страхом вглядываюсь в чернильную тьму бурных вод…

Но она все не появляется.

Нет. Нет. Нет! Только не снова.

Я нырнул и поплыл под водой, лихорадочно осматриваясь вокруг. В ушах стучал пульс, словно внутри ожили и громко тикали странные часы, безжалостно напоминающие о том, что каждая секунда, каждое мгновение промедления может стоить ей жизни.

Легкие жгло от нехватки кислорода. Злясь на себя за слабость, я начал подниматься на поверхность. Внезапно в мутной мешанине мелькнула цветная вспышка. Игнорируя возрастающую боль в груди, я изо всех сил рванул в ту сторону.

Это была она, моя Амнезия! Я плыл что есть мочи, бешено загребая руками воду. С тревогой наблюдал, как движения девушки становятся все медленнее, хрупкое тело слабеет и начинает опускаться на дно.

«Детка, только держись!» — мысленно уговаривал я.

Добравшись до Амнезии, крепко прижал ее к себе и поплыл наверх, пробиваясь сквозь мутную толщу. Перед глазами вспыхивали черные пятна, руки немели от перенапряжения, но последний отчаянный рывок, и мы на поверхности.

— Все в порядке, Эм. Ты в безопасности, — заверил я, делая глубокий вдох.

А в ответ молчание.

Сердце бешено застучало. Я схватил ее за подбородок и вгляделся в лицо: глаза закрыты, кожа бледная с каким-то синеватым оттенком. Из последних сил бросился к лодке, умоляя девушку продержаться еще немного.

Казалось, мы провели в воде целую вечность, но, наконец, я добрался до лодки и перекинул Амнезию через борт. Осторожно, стараясь не раскачивать судно, я тоже забрался внутрь и аккуратно уложил девушку на спину.

— Давай, детка, — пробормотал я, похлопав Амнезию по щекам.

Она не дышала. Сердце сжалось от страха. Ни медля ни секунды, начал делать искусственное дыхание. И потянулись долгие минуты отчаянного ожидания. Вдох-выдох, вдох-выдох…

Вдруг Амнезия встрепенулась и попыталась вдохнуть, но из груди вырвались лишь громкое булькающие звуки. Я быстро перевернул ее на бок. Кашляя и отплевываясь, девушка наконец задышала. Я привлек ее к себе и успокаивающе погладил по голове.

— Эдди, — хрипло позвала она, потянувшись к моей руке. Я нежно сжал ее маленькую холодную ладошку и поцеловал.

— Я с тобой. Все хорошо, — прошептал я.

— Ты пришел за мной.

— Я никогда тебя не брошу, — пообещал ей.

— Клянешься жизнью?

— До скончания дней.

Амнезия улыбнулась.

— Отныне и вечно я буду твоей.

— Я люблю тебя, — выдохнул я, крепче обнимая девушку.

Однако суровая реальность решила напомнить о себе. Амнезия совсем продрогла, губы посинели. А я наконец-то вспомнил, где мы находимся и что произошло. Осознал, что уже глубокая ночь, со всех сторон нас окружает озеро, ужасно холодно, а мою девочку пытались убить.

— Сейчас не лучшее время для взаимных признаний, детка. Нам нужно на берег.

Амнезия рассмеялась, но почти сразу же зашлась в сильном кашле. В душе снова поднялось беспокойство за девушку. Я накинул ей на плечи плед, лишь по счастливой случайности оказавшийся в лодке.

— Вдова, — проговорила Амнезия, стуча зубами.

— Надеюсь, эта тварь, утонет, — прорычал я.

Эм схватила меня за руку и умоляюще посмотрела в глаза.

— Нет, подожди. Она знает, кто я.

— Черт!

Меня совершенно не волновало, Сэди она или нет. Амнезия — моя, такая, какая есть. Однако я прекрасно понимал, что для нее это важно. Особенно после сегодняшнего. Эм нужны ответы, и она их получит.

Если безумной вдове с острова Слухов известно что-то о прошлом Амнезии, значит, нельзя позволить ей утонуть.

— Я найду ее, — пообещал, пытаясь согреть девушку. — Оставайся здесь. Не двигайся.

Амнезия кивнула, и я, успокоенный, бросил взгляд на озеро. Откуда-то справа послышался плеск. Я повернулся на звук и, прищурившись, попытался отыскать его источник. На приличном расстоянии от нас показалась едва различимая темная фигура.

Выругавшись, я включил фонарик и посветил в ее сторону. Конечно же, это была вдова, которая упорно плыла в сторону острова.

Я завел мотор.

«Спасибо, господи, что заработал, иначе это стало бы просто апофеозом сегодняшнего кошмара», — подумал я, направляя свое судно прямо на старуху. Та начала активней грести руками и ногами, но куда ей тягаться в скорости с моторкой.

Лодка мчалась стрелой, с шумом разрезая озерную гладь и отбрасывая в стороны столпы воды. Маленькая темная фигура то пропадала из виду, снесенная очередной сильной волной, то вновь всплывала на поверхность. Меня совершенно не заботило, что могу не успеть добраться до вдовы вовремя или случайно ее сбить. Не велика потеря. Мы в любом случае докопаемся до правды. К счастью для безумной старухи, я успел затормозить, и ее всего лишь окатило водой.

— Иди сюда, психопатка, — рыкнул я и, схватив ее за волосы, втащил на борт.

Я ожидал чего угодно, да, черт возьми, даже к драке был готов. Однако стоило отпустить миссис Вест, как она тут же сломанной куклой рухнула на дно и перестала шевелиться. Схватив моток веревки, я быстро связал ей руки и ноги.

Вдова не сопротивлялась, словно впала в оцепенение. Сейчас она представляла собой жуткое зрелище: направленный в никуда взгляд покрасневших глаз на бледном, кажущемся безжизненным, восковом лице. Я щелкнул пальцами у нее перед лицом, но никакой реакции не последовало. Справедливо рассудив, что старуха вполне может притворяться, я еще какое-то время постоял над ней и окончательно успокоился, только когда заметил, что она дышит.

— Только попробуй двинуться, — прорычал я, но снова не дождался реакции.

Постоянно оглядываясь на женщину, я помог Амнезии подняться и подвел к панели управления. Мы на всех парах помчались к берегу. Яркие огни красно-синего цвета служили хорошим ориентиром.

«Надеюсь, Том простит меня за угон лодки».

Не скажу, что переживал по этому поводу. Пусть злится, сколько влезет. Это неважно. Главное, что Амнезия в безопасности. Хотя, наверное, мне стоило бы обзавестись собственной моторкой.

Полиция ждала нас у самого причала.

— Вдова в лодке, я ее связал, — кивнул я на лежавшую без движения женщину.

На берегу воцарилось потрясенное молчание, совершенно не свойственное жителям этого города. Однако и сама ситуация выходила далеко за рамки обыденности.

— Что, черт возьми, случилось? — наконец спросил офицер.

До того как позаимствовать лодку Тома, я позвонил в 911 и вкратце рассказал о произошедшем. Вдаваться в подробности не было времени, мне лишь требовалось убедить их приехать.

— Она пыталась похитить меня, — ответила Амнезия, привлекая к себе всеобщее внимание. — Она знает, кто я.

Внезапно у девушки подкосились ноги, но я вовремя подхватил ее на руки и крепко прижал к себе.

— Давайте-ка, ребята, отвезем вас в больницу, — предложил офицер, разом прекращая любые расспросы и, указывая куда-то в сторону, добавил: — Скорая там.

И мы медленно, поддерживая друг друга, направились к ожидающим нас врачам.

Я прекрасно понимал, что это всего лишь вопрос времени, когда полиция явится к нам за объяснениями. Однако уставший от потрясений сегодняшнего дня разум радовался любой отсрочке. Оставалось надеяться, что у полиции к тому моменту найдутся ответы и на наши вопросы.

Амнезия

В больницу мы попали с предварительным диагнозом сотрясение мозга, который впоследствии подтвердился. Естественно, ни о каком возвращении домой речи не шло. К счастью, здесь прекрасно знали о наших с Эдди отношениях, так что разлучить нас никто и не пытался. Наша палата оказалась достаточно просторной, с двумя кроватями. Правда, вторая нам так и не пригодилась, потому что мы прекрасно устроились на одной.

Эдди наложили швы. Чтобы добраться до раны, которую нанесла ему старая ведьма, пришлось сбрить внушительный клок его прекрасных темных кудрей. Сложно представить, как мужчина вообще смог подняться с разбитой головой и серьезным сотрясением мозга, не говоря уже о том, чтобы угнать лодку и помчаться мне на помощь. Он спас мне жизнь… снова.

Сегодняшний день после себя оставил новые вопросы и сомнения. Но одно я узнала наверняка: с Эдди мне ничего не страшно. На него можно рассчитывать в любой ситуации. Пусть обстоятельства нашей встречи кажутся странными, а история любви немного невероятной, но наши чувства глубоки и искренни.

Я отделалась парой порезов, легкими ушибами и огромной шишкой на голове. Правда, удар веслом по руке не прошел бесследно: кость оказалась сломана, пришлось наложить гипс.

Наш приезд в больницу прошел как в тумане. Вокруг суетилась куча народа. Перед глазами мелькали врачи и медсестры, нас водили из одного кабинета в другой, светили в глаза и постоянно о чем-то спрашивали. Наконец оказавшись в палате, я чувствовала себя как выжатый лимон, безумно хотелось спать, кружилась голова, сил просто не осталось.

Поспать нам, конечно же, не разрешили. Поэтому, укрывшись колючим больничным одеялом, я лежала у Эдди на груди и раз за разом переживала ужасы сегодняшнего дня.

Мы еще это не обсуждали; не было времени, да и готовности к тяжелому разговору я в себе совсем не ощущала.

— Ты что-то вспомнила, да? — тихо поинтересовался Эдди, крепко обнимая меня.

Я кивнула, глаза мгновенно наполнились слезами.

— Слова вдовы спровоцировали воспоминания. Это было ужасно, — прошептала я, сильнее вжимаясь в Эдди.

— Я до сих пор не верю, что за похищением стояла старая миссис Вест, — произнес он ровным и каким-то безжизненным тоном. — Все это время… ты была так близко…

— Не она одна, — заметила я и посмотрела ему в глаза. На левой стороне лица, там, куда старуха ударила его во второй раз, у Эдди красовался огромный синяк. Повинуясь некому импульсу, я нежно поцеловала его туда.

Эдди вздохнул и благодарно поцеловал в ответ. Только я позволила себе полностью отдаться нежной ласке и растворится в тепле и мягкости, как внезапно распахнулась дверь палаты.

Эдди отстранился первым и прижал меня к себе, защищая.

— У нас к вам пара вопросов, — произнес полицейский, переступая порог. За ним вошел второй в сопровождении доктора Бэка и доктора Клайн.

— Вы серьезно? Прямо сейчас? Неужели нельзя подождать до завтра? — угрюмо поинтересовался Эдди. — Ей и так досталось.

— Боюсь, что да, — сказал офицер, делая шаг вперед. — Нам нужна информация. Все, что вы сможете вспомнить. И чем скорее, тем лучше.

Я села на постели, всем телом прижимаясь к Эдди, и посмотрела на офицера.

— Я вспомнила свое имя, — объявила я. — Меня зовут Сэди. Я та девушка, которая пропала одиннадцать лет назад. И я не утонула. Меня похитили.

В комнате послышались удивленные вздохи. Доктор Клайн бросила на меня встревоженный взгляд.

— Вы в этом уверены? — уточнил офицер.

Я нахмурилась.

— Не совсем. Но это имеет смысл.

— Миссис Вест вас похитила и все эти годы держала в плену?

— Да, — подтвердила я, но тут же запнулась. — Нет, не знаю, я не помню.

— И все же, мисс, да или нет? — раздраженно потребовал офицер, и его ручка замерла над блокнотом.

— Следи за тоном, — прорычал Эдди. — Она и так через многое прошла.

Я успокаивающе похлопала его по ноге.

— Все в порядке.

— Ну конечно, — фыркнул он.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросил второй офицер.

Я кивнула и вернулась к рассказу.

— Среди ночи нас с Эдди разбудил громкий стук в дверь.

— Вы состоите в отношениях? — перебил меня офицер.

— Ради всего святого, Дуг! Ты прекрасно знаешь об этом! — огрызнулся Эдди.

Я поморщилась и проговорила извиняющимся тоном:

— Эдди сильно досталось по голове. У него выдалась непростая ночь.

В комнате раздались тихие смешки. Эдди же зарычал.

— Так, ладно… — продолжила я, переводя внимание на себя. — Это была миссис Вест. Она просила о помощи, сказала, что лодка села на мель.

— Ее видели сегодня в городе у тебя в магазине, Эдди.

Тот кивнул.

— Эдди впустил вдову в дом и согласился отвезти на остров. Мы оставили ее одну всего на пару минут, а когда вернулись, она напала на нас.

— Вырубила меня и похитила Эм, — вставил Эдди.

Я кивнула.

— Она и меня вырубила. Очнулась я в ее совершенно целой лодке посреди озера.

— Куда она вас везла? — спросил офицер.

— Туда, где мое место. Ну, по крайней мере, вдова так сказала, — ответила я и, немного помолчав, добавила: — Она ненавидит меня. Сказала, что это я во всем виновата, что из-за меня ее наказывают и что кто-то приказал ей меня похитить. Сказала, что этот кто-то хочет вернуть меня себе.

Никто не проронил ни слова, а я вдруг осознала, как звучит моя история со стороны.

— Той ночью в больнице тоже была она. Миссис Вест следила за мной.

— Так вы хотите сказать, что люди, которые держали вас в плену одиннадцать лет, снова пытаются вас похитить? — Я снова кивнула. — Но почему?

— Понятия не имею, — сокрушенно проговорила я. — Не помню.

— А что вы помните? — поинтересовался офицер, глядя на меня.

Пришлось поведать присутствующим о своем первом и самом страшном воспоминании, о том, что подвергалась физическому и моральному насилию. Объяснить, что случилось с моими волосами и, наконец, рассказать о той ночи, когда мне каким-то чудом удалось сбежать.

Голос срывался на хрип, тело била мелкая дрожь, от ужаса тошнило, но я сделала глубокий вдох и попыталась продолжить:

— И…

— Ты не обязана больше ничего говорить, во всяком случае, сейчас, — прошептал Эдди, поглаживая меня по спине. — Я попрошу всех уйти.

— Нет, — возразила я, качая головой. — Эдди, прошло почти двенадцать лет, двенадцать лет неведенья. Мне мало что известно, но если это поможет докопаться до истины, я просто обязана все рассказать.

Я чувствовала на себе внимательные взгляды окружающих. Все ждали продолжения истории. Сделав глубокий, судорожный вдох, я наконец смогла признаться.

— Помните ночь, когда я впервые попала в больницу? Думаю, найди меня Эдди хоть немного позже, я бы умерла. Но убить меня никто не стремился. Я сама спрыгнула в озеро с охотничьей вышки и намеренно пыталась утонуть. Я хотела покончить с собой.

Слезы заструились по щекам, плечи затряслись, губы задрожали, и в окружающей тишине раздался громкий всхлип. Эдди крепко обнял меня, шепча, что все будет хорошо.

В палате воцарилось неуютное молчание. Никто не знал, что сказать.

Мгновение спустя офицер, которого Эдди назвал Дугом, все-таки подал голос:

— Итак, вы утверждаете, что являетесь Сэди Гордон, девушкой, которая одиннадцать лет назад пропала без вести. Вас похитила миссис Вест, старая вдова с острова Слухов, и все эти годы держала в плену. Вы неоднократно подвергались как физическому, так и психологическому насилию. Предприняли неудачную попытку побега и, не найдя иного выхода, попытались покончить с собой. Спустя какое-то время вас выбросило на берег, где мистер Донован вас и нашел. В больнице более чем на два месяца впали в кому. Очнувшись, обнаружили, что ничего не помните. Все это время вдова следила за вами и ждала случая, чтобы снова похитить.

История звучала нереально. Если бы я сама через все это не прошла, никогда бы не поверила, что подобное может случиться на самом деле.

— Да, — подтвердила я. — Правда, я не помню, кто меня похитил. Знаю лишь, что вдова точно в этом замешана. Еще есть мужчина, которого она, кажется, боится… но почему-то очень предана ему.

— Вы уверены, что вас держали на острове Слухов? — уточнил офицер.

Сперва я убежденно кивнула. А затем засомневалась. «Можно ли доверять обрывочным воспоминаниям, которые подкидывает мое подсознание?»

— Нет, не знаю, я не совсем уверена, — расстроенно произнесла я и посмотрела на доктора Клайн, которая все это время молча слушала. — Вы говорили, что воспоминания могут искажаться, но все выглядело реальным. Возможно ли, что все, что я видела, происходило на самом деле?

— Скорее всего, так и есть. Но не стоит полностью исключать факт подмены воспоминаний ввиду субъективности восприятия. На сегодняшний день в вашей памяти еще слишком много пробелов, чтобы утверждать что-то наверняка.

— Таким образом у нас есть только догадки и предположения? — с несчастным видом спросил офицер.

— Не совсем, — возразил Эдди. — Старая ведьма действительно напала на нас и пыталась похитить Амнезию. Это факт, который, пусть и косвенно, подтверждает историю Эм.

— Согласен, хоть какая-то зацепка, — прагматично заметил офицер.

— Ты что, издеваешься? — возмутился Эдди. — Вы миссис Вест хотя бы допросили?

Я оживилась. Точно, миссис Вест! Я совсем о ней забыла.

— Где она? — поинтересовалась я.

— Вдова тоже здесь, не волнуйтесь, у ее палаты дежурит офицер.

— Она в тяжелом состоянии, — подал голос доктор Бэк. — Какие-то выводы делать рано, но могу с уверенностью заявить, что женщину неоднократно избивали.

— Ее же допросили, правда? — взволнованно уточнила я. — Она сказала, кто я? Призналась, что я Сэди?

— К сожалению, нет, — нахмурился доктор Бэк.

— Что? — не веря своим ушам, воскликнула я и попыталась вскочить с кровати, но Эдди не позволил. — Отпусти меня

Проигнорировав возмущенный возглас, мужчина лишь крепче обнял меня.

— Эм, пожалуйста, успокойся, у тебя сотрясение мозга, тебе нельзя волноваться.

— Она должна рассказать им! — взвыла я. — Я хочу узнать правду!

Доктор Бэк вышел вперед.

— Думаю, что на сегодня достаточно.

Офицер закрыл блокнот и, обеспокоенно покосившись на меня, направился к выходу.

— Нет! Подождите! — воскликнула я, прекращая безрезультатные попытки вырваться из крепкой хватки. — Прошу прощения. Я в порядке. Слишком много событий для одного дня.

— Нестабильный эмоциональный фон типичен для подобного состояния, особенно на этапе, когда к пациенту только начинает возвращаться память, — пояснила доктор Клайн в своей идиотской манере заумного мозгоправа.

Безумно захотелось ее ударить. Как она вообще смеет так себя вести? Стоит тут, кивает и смотрит на меня как на умалишенную, словно я не в состоянии отличить вымысел от правды.

Все происходило на самом деле, я знаю!

— Вы считаете, что я не Сэди? — тихо спросила я.

Все посмотрели на доктора Клайн.

— Я допускаю вероятность подобного. Однако сейчас меня больше беспокоишь ты и твое психическое здоровье.

«Боже, что она несет?»

— Просто допросите ее, — обратилась я к офицерам, — пожалуйста.

Мужчины как-то неловко потупились.

— Вы чего-то не договариваете, — хмуро протянул Эдди.

— В настоящий момент миссис Вест находится в кататоническом состоянии, — со вздохом признался доктор Бэк. — Она не реагирует на раздражители, не двигается, застыв в одном положении. Расспросить ее о случившемся не представляется возможным.

— Что? — разочарованно протянула я. — Но почему?

— Думаю, не в последнюю очередь это связано с событиями сегодняшнего дня. Кроме того, как я упоминал ранее, на ее теле обнаружены застарелые следы побоев, не исключаю длительное или постоянное негативное психологическое воздействие. Предполагаю, что у миссис Вест давнее и прогрессирующее психическое заболевание, а сильные эмоции, положение на грани жизни и смерти стали для нее мощным триггером, приведшим к данному состоянию.

— То есть она сумасшедшая, — подытожил Эдди и раздраженно добавил: — Потрясающе.

— Пока, к сожалению, нам не удается привести миссис Вест в чувства, — сообщила доктор Клайн.

— Но мне нужно знать, — в отчаянии вскричала я. — Я должна узнать, кто я такая и что со мной произошло!

— Ты все узнаешь, — успокаивающе заметила доктор Клайн. — Просто не сразу. И это нормально.

— Я не хочу вспоминать. — Голос сорвался на всхлип. — Не хочу заново переживать все, что со мной сделали. Я не выдержу. Не хочу, чтобы прошлое разрушило мое настоящее. Я просто хочу начать жизнь с чистого листа. — Все молча смотрели на меня. — Я просто хочу, чтобы вдова подтвердила, что я Сэди и рассказала, что со мной случилось. Мне нужно знать… но я безумно боюсь вспоминать.

— Неважно, кто ты, Эм, — проговорил Эдди, целуя меня в щеку. — Я люблю тебя, несмотря ни на что.

Сердце сжалось от благодарности и любви к этому мужчине.

— Знаю и тоже тебя люблю, — произнесла я, касаясь его губ своими. А потом обратилась ко всем остальным: — Но я должна узнать правду. Для себя. Для Сэди, девушки, у которой украли ее жизнь.

— Мы допросим миссис Вест при первой же возможности, — заверил меня Дуг.

— Как надолго она может застрять в таком состоянии? — осведомилась я у доктора Бэка.

— Нельзя сказать наверняка. От нескольких часов до нескольких дней, — ответил он, пожимая плечами.

— А какой максимальный срок? — не отставала я, чувствуя, как внутри зарождается страх.

— В особо тяжелых случаях до нескольких недель.

Слезы полились из глаз. Я зло вытерла их и села.

— Я хочу ее видеть.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразила доктор Клайн.

— Но почему? — удивилась я. — Она же не способна мне ничего сделать.

— К ней действительно нельзя, — мягко подтвердил доктор Бэк.

Я истерически рассмеялась.

— Вы что, издеваетесь? Она украла у меня одиннадцать лет жизни! Напала на меня, попыталась похитить, чуть не убила Эдди, а вы говорите, что к ней нельзя?! Она мне должна!

— Пять минут, — сдался доктор Бэк.

— Офицер останется у двери, — вставил Дуг. — Думаю, на сегодня достаточно. Если вспомните что-нибудь еще, немедленно позвоните мне.

С этими словами офицеры покинули палату.

— Уверена, что хочешь это сделать? — уточнила доктор Клайн. — Встретиться лицом к лицу с тем, кто причинил такую боль — нелегкое испытание.

— Уверена, — ответила я, вставая с кровати.

Доктор кивнула и добавила:

— Заходи, если вдруг захочешь обсудить произошедшее. На всякий случай я ненадолго задержусь в больнице.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, чувствуя, что обида на эту женщину понемногу отпускает.

— Я отведу тебя к миссис Вест, а пока подожду за дверью, — предложил доктор Бэк.

Когда оба врача вышли, я наконец посмотрела на Эдди. Он стоял у меня за спиной, оберегая и поддерживая. Красивые глаза цвета океана внимательно и напряженно наблюдали за мной.

— Что ж, теперь ты знаешь, — проговорила я, внутренне страшась его реакции.

Эдди нахмурился.

— Знаю что?

— Что я пыталась покончить с собой, — прошептала я, опуская взгляд. Почему-то за этот свой поступок я испытывала стыд. Собравшись с духом, спросила: — Это меняет твои чувства ко мне?

Эдди долго молчал. Гораздо дольше, чем я ожидала.

— Да или нет? — настаивала я.

— Да.

Эдвард

— Да, — ответил я. Амнезия расстроенно опустила взгляд. Я взял ее лицо в свои ладони и проговорил, глядя ей прямо в глаза: — Я еще сильнее тебя полюбил, хоть и не думал, что такое вообще возможно.

— Что? — Амнезия удивленно посмотрела на меня.

— Да ладно тебе, Эм, — невинно улыбнулся я. — За кого ты меня принимаешь? Я не из тех, кто бежит от трудностей.

— Самоубийство — это не «трудность», — проворчала Амнезия, заливаясь румянцем.

Я усмехнулся. Живое смущенное выражение на лице девушки безумно радовало. Значит, она наконец расслабилась. Видеть ее бледной и несчастной для меня просто невыносимо.

— Знаю. Просто хотел посмотреть на выражение твоего лица, когда я это скажу.

Амнезия покосилась на меня с непередаваемой смесью удивления и возмущения, но мгновение спустя на ее лице засияла прекрасная искренняя улыбка.

— Вот это я и хотел увидеть, — улыбаясь в ответ, прошептал я.

— Я же серьезно спрашивала, — упрекнула она.

— Так и я не шутил. Я люблю тебя еще сильнее. Это событие не делает тебя хуже. Наоборот, говорит о тебе как о сильной личности. Решение было осознанным. Ты не пыталась малодушно уйти из жизни, а до конца боролась с похитителем, с собой и со своими страхами. Ты боец. Не устаю тобой восхищаться. Мне чертовски повезло, что ты у меня есть, и я никогда в жизни не откажусь от тебя.

Амнезия шмыгнула носом.

— Правда?

— Клянусь своей жизнью, — сказал я, положа руку на сердце.

Эм бросилась ко мне и разрыдалась, орошая слезами дурацкую больничную пижаму. И я абсолютно не возражал. Когда я держу эту девушку в своих объятиях, все остальное неважно.

— Я тебя люблю, — произнесла она и поморщилась, заметив внушительное мокрое пятно на ткани.

— Ничего страшного, — успокоил я, игриво дергая за упавшую на лицо влажную прядку. — Ты действительно хочешь сходить к вдове?

Эм уверенно кивнула.

— Я должна ее увидеть. Хочу убедиться, что она не притворяется, чтобы избежать тюрьмы.

— Не волнуйся, старая ведьма за все ответит и непременно окажется за решеткой — пообещал я. Даже если мне придется тащить ее туда лично.

— Мне немного жаль ее, — тихо призналась Амнезия.

— Что? — не поверил я своим ушам.

Она пожала плечами.

— Понимаю, что жалеть ее не за что. Но она была как зомби… словно ей промыли мозги и заставили слепо подчиняться приказам. Она тоже его боится.

Я попытался отыскать в душе хоть каплю сочувствия к пожилой женщине, но не находил. Наверное, вместе с состраданием и снисхождением оно улетучилось через дыру в голове, которой она же меня и наградила.

— Она причинила тебе столько боли, — зло сказал я, притягивая девушку поближе. — Никогда ей этого не прощу.

Амнезия доверчиво прижалась ко мне. Никто из нас не проронил больше ни слова. Мы просто стояли, обнявшись, и грелись в лучах любви и поддержки.

— Доктор Бэк ждет за дверью, — наконец вспомнила она, отстраняясь.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — возразила Амнезия, — я должна сделать это в одиночку. Так нужно. Для меня и для Сэди.

Идея отпустить девушку одну совсем не вдохновляла, но я видел, насколько это важно для нее.

— Может, тогда я провожу тебя и подожду в коридоре? — пошел на компромисс я.

— Было бы замечательно, — с благодарной улыбкой отозвалась она.

Всю дорогу до палаты миссис Вест мы держались за руки. Как и обещал Дуг, у двери дежурил офицер. Чувствую, сплетни о сегодняшнем происшествии, уже распространяются по городу, словно лесной пожар.

— Пять минут, — напомнил доктор Бэк, — не больше.

— Спасибо, — искренне поблагодарила его Амнезия и с опаской покосилась на дверь.

— Если понадоблюсь, я рядом, — заверил я и нежно поцеловал ее.

— Знаю.

Крепко обняв Амнезию, я прошептал ей на ухо:

— Что бы ты там ни увидела, что бы ни узнала, это не имеет значения. Ты моя навсегда.

Отпускать девушку не хотелось, но пришлось. Офицер открыл для нее дверь. Бросив на меня последний взгляд, Амнезия вошла в палату, и дверь за ней закрылась.

Я глубоко вздохнул. Мне оставалось только ждать и надеяться, что она получит ответы на свои вопросы.

Амнезия

Палата встретила густой тишиной, изредка нарушаемой негромким писком медицинских приборов.

Вдова неподвижно лежала на больничной койке и, казалось, даже не дышала. Взгляд широко распахнутых глаз, немигающий и совершенно безжизненный, был направлен в никуда. Она напоминала куклу из фильма ужасов с такими же круглыми стеклянными глазами, которые, стоит только отвернуться, пристально следят за тобой.

Я поежилась. Вспомнилась наша встреча в магазине у Эдди. Вдова мне сразу не понравилась. И теперь я понимала почему.

На бледном впалом лице ярко выделялись синяки и порезы. Волосы спутались в безобразный колтун. Да и в целом, лежа на широкой больничной койке, она выглядела какой-то маленькой сморщенной и жалкой.

Я подошла ближе. Тело старухи словно застыло в одном положении.

«Интересно, она знает, что я здесь? Слышит ли? Если да, то мастерски притворяется».

— Я знаю, что ты притворяешься, — произнесла я, вплотную подходя к койке. — Можешь разыгрывать этот спектакль сколько угодно. Но когда-нибудь тебе придется рассказать всем о том, что ты сделала.

Я ждала хоть какой-нибудь реакции, но тщетно. Она так и лежала будто замороженная, бессмысленно уставившись куда-то вдаль.

Я щелкнула пальцами у нее перед лицом. Ничего. Ткнула в руку, дернула за волосы. И снова никакой реакции.

— Ты отняла у меня все. Ты и тот мужчина из моих кошмаров, — прошипела я. Склонившись над ней, прошептала на ухо: — Но у вас ничего не получилось. У меня теперь новая жизнь и новые прекрасные воспоминания. А тебя отправят за решетку.

Нехорошо насмехаться над больным и совершенно беззащитным человеком, но как же это было приятно. Каждое словно будто делало меня свободней.

— Однажды ты украла меня у Эдди. Но больше этого не повторится. Я подобного просто не допущу. Мы любим друг друга и всегда будем защищать.

А в ответ снова тишина.

Пусть так, но в глубине души я знала, что вдова меня слышит. Я выплеснула всю боль и страх сегодняшнего дня, посмотрела в глаза своей обидчице, и мне стало легче.

Эмоции схлынули, и я наконец ощутила, насколько устала. Тут же резко разболелась голова, заныла рука в гипсе, и срочно захотелось вернуться к Эдди.

Не оглядываясь, я направилась к двери.

Стоило только коснуться ручки, как по комнате эхом разнесся низкий хриплый голос вдовы:

— Он не любит тебя.

Я резко обернулась, однако женщина лежала в той же позе и все так же безучастно смотрела в пространство.

Наверное, послышалось. Слегка тряхнув головой, я отвернулась от нее и снова взялась за дверную ручку.

— Он любит Сэди. Не тебя.

На этот раз я не стала списывать все на усталость и воображение, а бросилась обратно к вдове. Низко склонилась над ней, практически прижимаясь лицом к ее лицу. И никакой реакции.

Стало жутко, по спине зазмеился страх.

— Он любит меня, — тихо, но твердо произнесла я. — Я Сэди. Почему бы тебе наконец не рассказать об этом всем!

Не меняя позы, с таким же пустым взглядом вдова схватила меня за запястье.

— Ты не Сэди, — прошелестела она. Губы женщины почти не двигались.

Вздрогнув, я отшатнулась, вырвала руку из цепкой хватки старухи и упала на задницу. Мгновенно вскочила и зло уставилась на вдову.

— Ты врешь! — крикнула я. — Я Сэди.

А она даже не пошевелилась и, конечно же, ничего ответила. Тихо лежала, словно ничего и не говорила.

Я резко выбежала из комнаты. Я так и знала! Как она вообще посмела издеваться надо мной, над всеми нами?

— Она очнулась! — выпалила я, оказавшись в коридоре. — Она притворяется!

Эдди подошел ко мне и привлек в свои объятия.

— Она очнулась! — повторила я, указывая на дверь.

В палату устремились врачи и медсестры. Даже стоявший у двери офицер заглянул внутрь.

— Что случилось? — с недоумением поинтересовался Эдди, беспокойно осматривая меня с ног до головы.

— Она схватила меня за руку, — ответила я. — И…

Эдди успокаивающе погладил меня по спине, побуждая продолжить.

«Он любит Сэди. Не тебя. Ты не Сэди».

Слова старухи тяжестью обрушились на плечи. Колени внезапно ослабли, и я начала оседать на пол.

— Амнезия! — Эдди вовремя поднял меня на руки, предотвращая падение. — Что произошло?

Я спряталась у него на груди и тихо заплакала. Зачем она это сказала? Неужели ей мало той боли, что уже успела причинить? Украла у меня прошлое, а теперь еще и будущего пытается лишить?

Доктор Бэк вышел из палаты, он был хмур и задумчив.

— Ну что там?

— Мне очень жаль, но в состоянии миссис Вест никаких изменений. Ты уверена в том, что видела?

— Она схватила меня за руку! — настойчиво повторила я. — Она разговаривала со мной!

— Что она тебе сказала? — обеспокоенно спросил Эдди.

Я посмотрела в невозможно голубые глаза, полные тревоги и любви. Он твердил, что не имеет значения, кто я… Но вдруг это не так? Вдруг стоит мне рассказать, о чем говорила вдова, и все изменится?

Что случится, если все же она солгала, и я на самом деле его подруга детства?

Слишком много вопросов, слишком много сомнений.

— Я… — Я взглянула на доктора Бэка, который тоже ждал ответа. — Я не смогла разобрать. Это больше напоминало стон.

Да, я солгала. Но только чтобы защитить себя.

— Понятно, — протянул доктор Бэк. — То, что ты видела, вполне вероятно может быть мышечным спазмом. Сожалею, но она не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы.

Я кивнула.

— Тебе нужно отдохнуть. Возвращайтесь с Эдди в палату, — продолжил доктор, внимательно осматривая меня. Боюсь, он мне не поверил. — Полагаю, тебе пока не стоит посещать миссис Вест.

— Думаю, вы правы, — согласилась я.

— Я сообщу тебе, если ее состояние улучшится, — пообещал доктор.

— Спасибо, — поблагодарил Эдди и унес меня в нашу палату.

Там он бережно уложил меня на кровать, а мгновение спустя прилег и сам.

— Что случилось на самом деле? Что тебе сказала вдова? — шепотом поинтересовался он, водя кончиками пальцев по моей руке. Я взглянула на мужчину через плечо. Он ободряюще мне улыбнулся и поцеловал в плечо. — Я слишком хорошо тебя знаю.

— Ну да, — пробормотала я, опустив голову.

— Вдова расстроила тебя.

— Да, — наконец выдохнула я. — Просто она всеми силами пытается сделать мне больно.

— Сердце мое, я ей этого не позволю, — заявил Эдди, сильнее прижимая меня к себе. Я погладила обнимающие меня руки. Я не смогу его потерять. Просто не выдержу.

— Я пока не готова обсуждать это.

— Тогда не будем.

— Я люблю тебя, Эдди. Очень сильно люблю, — произнесла я в тишине палаты.

— Я тоже тебя люблю, детка, — отозвался он.

— Это еще не конец, — попыталась я предостеречь Эдди, сама не до конца осознавая от чего.

— Знаю.

— Мне страшно, — прошептала я. Признание вертелось на кончике языка, но я никак не решалась сообщить о том, что, вероятно, не являюсь его подругой детства.

Эдди приподнялся и заглянул мне в лицо. В его прекрасных глазах не было сомнений, не было лжи, только любовь.

— Не бойся, — тихо подбодрил он, гладя меня по щеке. — Ничего не случится, пока мы вместе.

— Обещай мне, — настаивала я.

— Клянусь своей жизнью, — серьезно ответил Эдди и одними губами произнес «я тебя люблю».

И я поверила ему. Знала, что любит, чувствовала всем сердцем.

В душе расцвела надежда. Возможно, Эдди прав. Может быть, пока мы вместе, все будет хорошо.

Я улыбнулась и счастливо к нему прижалась.

Хоть Эдди и удалось развеять мои страхи, слова вдовы все равно не давали покоя.

«Ты не Сэди».

Если это так, то кто же я на самом деле?