Над ухом раздражающе звенел лесной воздух, наполненный пряными ароматами цветущих душистых трав. В очередной раз отмахнувшись от надоедливой мошкары, которой с наступлением вечерних сумерек стало на порядок к больше, оберштурмбанфюрер Хартман уткнулся распухшим лицом в прохладную и немного влажноватую «кочку» мха. Злобные мелкие террористы, которых в этом проклятом сибирском лесу оказалось просто неимоверное количество, продолжали методично «обгладывать» немецкого диверсанта, словно отряд неуловимых русских партизан, наносящий болезненны укусы регулярным частям Верхмахта.

Хартману с болезненной тягой хотелось разодрать ногтями зудящее от укусов лицо, а затем вскочить на ноги и бежать, куда подальше, из этого кошмарного дикого леса, наполненного несносными кровососущими созданиями. В благословенной земле Брандербург — малой родины оберштурмбаннфюра, такого ужаса и в помине не было. Поговаривали еще, что у местных сибирских аборигенов существовала даже такая пытка — «пожирание» мошкарой и комарьем. Несчастного раздевали и голым привязывали к дереву в ближайшем лесу… Представив в живописующих красках эту неимоверную жуть, Роберт нервно передернул плечами: уйти из жизни таким оригинальным способом ему бы абсолютно не хотелось.

Да, что и говорить, прав Гроссефюрер: русские — настоящие дикари! Однако методы, применяемые Управленческой группой «D»[1], которыми уменьшалось мировое поголовье славянских унтерменшей, Хартман абсолютно не одобрял.

Роберт был настоящим «кадровым служакой», пусть и с устаревшими, по нынешним временам, но «правильными» понятиями офицерской чести. Одно дело, убивать врага в прямом столкновении, лоб в лоб, глаза в глаза! Это — честная схватка! Справедливая! Кто сильней — тот и победитель! И совсем другое — уничтожать в газовых камерах и сжигать живьем в печах крематориев безоружных пленных, а уж тем более — безобидных гражданских: стариков, женщин и детей!

И пусть мнение оберштурмбаннфюрера Хартмана, «новоиспеченного» Рыцаря и аристократа, обласканного самим рейхсфюрером Гиммлером, шло в разрез с основной политикой Вековечного Рейха, по отношению к неполноценным народам, но приучить себя относиться по-другому ко всему этому дерьму, у Роберта так и не получилось. Просто он предпочитал держать за зубами свое мнение на этот счет, а невеликие возможности Мага-Менталиста, позволяли скрывать крамольные мысли от коллег по Дару. Да, в общем-то, за несколько десятков лет непорочной службы, в его голову так и не заглянул ни один профессиональный Мозголом. Похоже, что проблемы политической преданности, все время обходили его стороной. А может быть, всему виной то самое везение, что, по мнению того же Генриха Гиммлера, потянет на признание нового направления Магического искусства — Дара Удачи.

Как бы там ни было, но то же самое «везение» привело его в эти дикие сибирские леса, где вот уже третьи сутки Роберт кормил злющую русскую мошкару и не менее «доброжелательных» комаров. Хотя, вся операция по заброске Хартмана в тыл врага, прошла более, чем успешно. Поначалу оберштурмбанфюрер едва не выпал в осадок, когда Гиммлер сообщил ему, что никакой силовой «группы поддержки» у него не будет. Вообще! Он, Хартман, едва-едва знающий по-русски всего лишь несколько слов, будет в одиночку заброшен на территорию Советского Союза, где его должен встретить уже внедренный несколько лет назад и основательно залегендированный полевой агент Кальтенбруннера. Что произойдет в случае, если агента раскроют, либо по какой-то причине они с ним не встретятся, Хартман не представлял.

Но Гиммлер настаивал, а Роберт был настоящим солдатом, поэтому возразить столь высокому руководству просто не посмел. «Яволь, герр рейхсфюрер!» — Только и сумел выдавить из себя Хартман, но виду, что он просто шокирован подобным приказом, не показал. Если ему и придется погибнуть, что ж — так тому и быть! Мало ли он смотрел смерти в лицо за свою долгую и беспорочную службу на благо Фатерлянда?

Однако, чаяниями ли рейхсфюрера, либо новоявленный Магический Дар, не внесенный ни в какие Реестры, все-таки существует, но заброска прошла, как по маслу! Самолет, на котором происходила заброска, миновал все системы противовоздушной обороны русских. Погода благоприятствовала, и оберштурмбанфюрер успешно приземлился в заданном квадрате. Его раскрытый в ночном небе парашют не заметила ни одна живая душа, за исключением агента-разведчика, встречающего воздушного диверсанта.

И вот он здесь, в лесу у границ странного территориального образования, хоть и расположенного в пределах Советского Союза, но существующего в полной автономии — тюремного города-государства для содержания опасных и неуправляемых русских Магов — жуткого Абакана. Хартман, конечно, знал, что в мире существуют и другие независимые города-государства, тот же Ватикан — суверенная территория Святого Престола и резиденция Римского Папы в границах Италии. Но в этом вертепе дьявольщины, как гласили документы, в спешке изученные оберштурмбанфюрером перед отправкой на опасное задание, верховодил некий Великий Черный Шаман, официальный титул которого звучал, как «Пожиратель Душ». Что неприятно действовало на нервы оберштурмбанфюрера — своей бессмертной душой он дорожил.

Первые два дня прошли в тягостном ожидании в тайном убежище, оборудованном в лесу в нескольких километрах от Абакана. Ближе расположиться было нельзя — все ближайшие подходы к тюрьме контролировались целой армией потусторонних Духов, «всемогущих» слуг Великого Черного Шамана, способных поглотить Жизненную Энергию у любого нарушителя границ города. Агент, изображающий из себя возрастного калмыка-охотника (хотя Роберту было доподлинно известно, что он коренной тибетец), время от времени куда-то исчезал, а возвращаясь обратно, неизменно докладывал, что интересующий Хартмана «контингент» в Абакан не прибыл. И лишь наутро третьего дня, псевдокалмык сообщил, что спецвагон с заключенными прибудет на вокзал Абакана к сегодняшнему вечеру.

Каким образом следовало вытаскивать из заключения фигурантов операции, Хартман не представлял. Однако, Кальтенбруннер, при всесторонней поддержке Гиммлера, заверили его, что осечек не будет. Дескать, нужно только беспрекословно выполнять все распоряжения полевого агента. Он точно знает, что следует предпринять. За все долгие годы службы оберштурмбаннфюрер не оказывался в таком щекотливом положении, не зная о проведении операции буквально ничего. Да и агент вызывал у Роберта определенные подозрения. И с какого, скажите, перепуга, этого немногословного деятеля занесло из прохладных районов Тибета, в эту душную сибирскую тайгу? Отмахнувшись в очередной раз от тучи гнуса, Хартман помянул добрым словом заснеженные горные вершины, на которых ему довелось побывать. Ему, как никогда до этого, захотелось вернуться на прежнее место службы, в свою родную горнопехотную дивизию СС «Норд». И хрен с ним, с морозом и пронизывающим ледяным ветром, что временами, кажется, выдувает из закоченевшего тела и саму душу! Зато нет этой проклятущей мошкары, что сейчас пожирает его живьем, забиваясь в нос, в уши и даже в глаза!

Оберштурмбаннфюрер накинул на голову капюшон маскировочного костюма, защитного зеленого цвета и поплотнее затянул его тесемками, оставив открытыми только глаза. Тело под плотной брезентовой тканью разогрелось неимоверно, не спасала даже тенистая лесная прохлада — нынешнее лето в Сибири выдалось на редкость жарким и удушливым. Но так, хотя бы, можно было защититься от полчищ несносного гнуса.

Хартман взглянул на агента, совершенно не реагирующего на роящуюся вокруг него мошкару. У Роберта сложилось впечатление, что этого улыбчивого смуглокожего азиата комарье не кусает вообще. Ну, нельзя оставаться таким невозмутимым, когда тебя едят поедом клятые кровососы! Он бы заподозрил применение Дара, если бы агент заранее не предупредил, что использовать Заклинания, да и всевозможные Магические Конструкты в опасной близости от Абакана категорически запрещено. У нематериальных Духов Повелителя Абакана отменный нюх на любые выплески Силы. И если их заметят — миссия будет провалена! А этого Хартман никак не мог допустить! Он был готов расшибиться в лепешку и сдохнуть, но выполнить задание рейхсфюрера любой ценой.

Выходило, что тибетец держался против легионов мошкары только «на морально-волевых». Поначалу оберштурмбанфюрер пытался поступать так же, но к исходу первых суток настолько опух от многочисленных укусов, что решил плевать на мнение тибетца и с головы до ног влатался в плотный маскировочный халат. Тибетец же и вида не подал… И вообще, он был немного странным, с неким прибабахом: постоянно что-то беззвучно шептал, шлепая толстыми губами и постоянно крутил головой, словно видел нечто, невидимое Хартману, хотя никаких проявлений Силы оберштурмбанфюрер и не заметил. Да и агентурный псевдоним у него был тоже странным — «Вторник». В материалах, которые Роберту довелось изучить перед отправкой, было отмечено, что агент-тибетец являлся одним из Посвященных Адептов «Жрецов Агарты[2]» ордена «Зеленого Дракона»[3], практикующих тайный и древний культ «Черного Солнца[4]», графический символ которого рейхсфюрер Гиммлер использовал как элемент усиления и концентрации Магической Энергии при инициации новых членов Черного Ордена СС в замке Вевельсбург[5].

Да и вообще, в среде возрастных Имперских Магов циркулировали разнообразнейшие слухи об этом, крайне таинственном тибетском ордене «Зеленого Дракона». «Злые языки» поговаривали, что обретением своего небывалого могущества Фюрер был обязан именно Великому Магистру этого тайного ордена. О нем ничего доподлинно не было известно никому, кроме высших Иерархов Вековечного Рейха. Только один факт стал общеизвестным достоянием — этот Тибетский Маг никогда не снимал с рук зеленых перчаток, отчего и получил прозвище в среде Осененных аристократов Германии — «Человек в зеленых перчатках». Время от времени его замечали то в компании Гиммлера, то проходящим вне всякой очереди в кабинет самого Адольфа Гитлера! Некоторые сплетники, вообще, утверждали, что «Человек в зеленых перчатках» — это «Новый мессия», что указал Фюреру путь к просветлению, и открыл ему глаза на существующий порядок вещей. Разумеется, Магического и мистического толка. Показал будущее…

Роберт, конечно, во всю эту бредовую хренотень не сильно-то верил — мало ходит основательно преувеличенных слухов о сильных мира сего. Если каждый принимать за чистую монету, тут и свихнуться можно! Недаром же Имперские лечебницы для душевнобольных переполнены, особенно после объявления Фюрером войны. А его, Хартмана, дело маленькое — иди, куда послало высокое начальство и постарайся не сдохнуть!

Наконец, когда солнце постепенно начало клониться к горизонту, тибетец неожиданно встрепенулся, мгновенно переходя «в боевой режим». Хартман явственно заметил, как уплотнилась и окрасилась темно-лиловым цветом аура в районе его Источника. Роберт сначала не понял, чем вызвана его реакция, но буквально через несколько секунд ощутил слабую дрожь почвы под своими ногами.

— Объект на месте. — Тускло произнес агент, протягивая Хартману какой-то небольшой деревянный пенал. — Теперь дело за вами, господин Маг. Вас научили пользоваться усиливающим Артефактом?

— Яволь, — отозвался Роберт, принимая коробочку, — я прошел соответствующий инструктаж…

— Тогда не медлите! Нужно постараться как можно быстрее установить связь!

Роберт достал из коробки костяной амулет, абсолютно древнего и непрезентабельного вида, подвешенный на лоснящийся кожаный шнурок. Просунув голову сквозь заскорузлую кожаную «нить», оберштурмбаннфюрер спрятал старую костяную штуковину под рубашкой и прикоснулся к своему «недоразвитому» и слабенькому Ментальному Дару. Ловчая Сеть развернулась в мгновение ока! Хартман, даже, как следует напрячься не успел, как сторону Абакана полетело невесомое Плетение Высшего порядка, доступное только Высокоранговым Магам. Сам же Роберт таким мощным Источником не обладал. Однако, Артефакт-Усилитель сработал отменно, временно поставив оберштурмбаннфюрера на одну доску с Могучими Адептами Рейха. Невесомое Энергетическое Плетение поиска незаметно проскользнуло мимо незримых обычным глазом потусторонних цепных псов Пожирателя Душ, и раскинуло свои щупальца над Абаканом. Благо городишко по европейским меркам оказался невелик.

«Ну, где же ты, барон Вревский? — Мысленно взывал к русскому перебежчику оберштурмбаннфюрер, просеивая мозговую активность заключенных и жителей этого города-тюрьмы. — Отзовись! Вревский, мы на месте — ответь!»

Но «эфир» был пуст, и знакомого мозгового импульса Роберт так не зацепил. Может быть, спецы Кальтенбруннера что-то напутали? И выдали не тот «маркер»? А, возможно, Магический Дар объекта поиска все еще скован блокираторами.

— Не выходит на «связь»? — поинтересовался через некоторое время калмык, когда Хартман вынырнул из Ментального транса, чтобы немного передохнуть. Каким бы ни был Усилитель, а напрягаться все-равно пришлось.

— Пока нет. — Устало мотнул головой Маг. — Сейчас немного отдохну и продолжу. Расстояние слишком велико — даже с Усилителем трудно держать…

— Не спешите… Время еще терпит, — заверил Роберта тибетец.

«Интересно, — подумал Хартман, — а для чего оно терпит?»

Но озвучивать свой незаданный вслух вопрос не стал. Все разъяснится позже, и думается, что, само собой.

Очередные толчки, куда более сильной амплитуды, всколыхнули землю минут через сорок-пятьдесят после первой встряски. Толчки следовали один за другим, как будто неведомый (но для Хартмана точно известный) Колебатель Тверди, задался своей целью вытрясти из Роберта все внутренности. Калмык напрягся, вперив «невидящий» взгляд своих глаз, исходящих лиловыми эманациями Силы, куда-то в пространство.

— Происходит что-то очень странное… — сообщил он Хартману, не переставая «смотреть» в никуда. — Темные Тёсь массово покидают свои позиции и настоящим потоком устремляются куда-то… Такое ощущение, что их призвал сам Повелитель Душ. Это наш шанс подойти к самому городу, господин Маг! — Законспирированный диверсант вскочил на ноги. Хартман последовал его примеру.

— Туда! — коротко бросил тибетец. — Не отставай!

Роберт, накинув рюкзак на плечи, быстро зашагал следом за проводником.

— Что со связью? — не оборачиваясь, поинтересовался агент.

— Пока не выходит, — ответил оберштурмбанфюрер. — Но я продолжаю…

— Теперь не останавливайся! — требовательно произнес тибетец. — Другого шанса, возможно, в ближайшее время и не представится!

На этот раз землю продолжало потряхивать непрерывно, что затрудняло и без того непростой бег по неухоженному лесу. Обширные кустарники, буйные заросли дикой малины и колючего шиповника, многочисленные завалы, буреломы и валежники — все это не прибавляло скорости передвижения. Но они перли, словно два танка, проламываясь сквозь растительность, обдирая руки до крови и оставляя на колючих кустах клочки одежды. А Харман еще и не переставал просеивать Ментальное Пространство. И в один прекрасный момент с территории Абакана пришел долгожданный отзыв — объект наконец-то избавился от Амулетов, блокирующих его Дар. Оставалось только согласовать дальнейшие действия…

Оснаб с ротмистром-перебежчиком стояли на краю чудовищного пролома, расколовшего землю и бесследно поглотившего проклятый город Абакан, и нецензурно изливали на меня обуявшие их противоречивые чувства. Равнодушным не остался никто, даже всегда выдержанный и спокойный оснаб ругался, как распоследний сапожник. Что и говорить — сам в шоке! Так расколоть земельку я и не планировал. А оно, вона, как обернулось! Ну, возможно, оно и к лучшему — плакать там не по кому! На всех пробы негде ставить! И на контингенте, и на администрации… Те заключенные, у кого душа за Родину болела, уже давно на фронте — сами попросились. Пусть, и в штрафниках, но с правом реабилитации и снятия былых грехов кровушкой. Так что оставшимся в трудный для Отечества час на казенных Атойгаховских харчах — туда и дорога! Разве, что Арыхпай…

На противоположной стороне образовавшегося громадного каньона, уходившего на незнамо какую глубину, на самом его краешке завис, наклонившись, словно Пизанская башня, высокий каменный «минарет», прозванный в народе «Великим концом Хоргыза». И именно в нем и должен был находиться по заверению оснаба младший сын Атойгаха — Арыхпай.

— Не переживай, Хоттабыч! — догадавшись (а может быть, и пошерудив немного в моей голове — эти мысли я не скрывал), о чем я думаю в настоящий момент, произнес Петр Петрович. — Жив твой парнишка! Единственный, кто уцелел в этом аду… Ну, и устроил ты здесь настоящее светопреставление!

— Давно уже нужно было уничтожить этот вертеп! — ворчливо произнес я. — Прогнило здесь все и протухло… А таким маньякам, как твой Аверьяшка — вообще жить среди нормальных людей заказано!

— Вот тут соглашусь, старичок! — кивнул оснаб. — Таким тварям вообще жить на свете заказано!

— Господа, поспешим! — наконец опомнился Вревский. — Нас уже ждут! — И он скрылся в темных ночных зарослях леса.

Мы последовали за ним, стараясь держать его силуэт, смутно виднеющийся во мраке, в поле своего зрения. На этот раз быстро двигаться мне ничего не мешало — выплеснув в гневе просто непередаваемое количество Силовой Энергии, похоронившей Абакан, «режим Сятогора» отключился сам собой. Мои ноги больше не стремились провалиться в почву, а земля, наконец, перестала дрожать и испуганно дергаться при каждом моем шаге. Я опять стал обычным человеком…

Нет, обычным человеком мне, наверное, уже не стать никогда — я вновь превратился в обычного Силовика, Сеньку-Осененного, Мага, Окудника или Чародея с неясной пока специализацией. Но и тех, «сопутствующих» неизвестному основному направлению умений, мне хватало с лихвой! Стоит только вспомнить мой Дар Огневика-Пироманта, позволивший нам на несколько мгновений отвлечь душегуба Аверьяшку. И сдается мне, что после поправки Атойгахом (мир праху его!) моего «искалеченного» Энергетического Контура, эти умения будут только прирастать мощностью.

Постоянно же задействовать Силу, переданную мне древним, как мир, великаном Святогором, я реально побаивался. А осмыслив масштаб устроенных мною разрушений в Абакане, стал бояться этого Дара вдвойне! Ну, ничего! Дайте мне добраться до ихнего гребаного Рейха — вот тогда я реально смогу «распоясаться» не по-детски!

Бежать по темному непроходимому лесу — та еще задачка! Несколько раз я споткнулся, покоцал ладони о какие-то колючие кусты и разодрал щеку о торчащий острый сук. Хорошо еще, что глаза себе не выколол. Вот была бы хохма! Пришлось бы тогда позывной менять с Хотабыча на Кутузова, или, вообще, на какого-нибудь там «слепого Пью[6]».

Но, слава Богу, добежали без потерь. А руки и щека к окончанию «забега» и зажили совсем! Чумачечий прибамбас эта ваша (а теперь моя) регенерация! И как я раньше без всего этого обходился?

В небольшом овраге, по каменистому дну которого протекал небольшой ручеек, нашу компанию поджидали двое агентов врага. Первый диверсант — низкорослый и сухощавый возрастной азиат, со смуглым лицом то ли монгола, то ли калмыка, то ли казаха, явно «работающий» под вольного охотника: старенький вещмешок, потрепанная и видавшие виды двустволка, патронташ. Второй — лет пятидесяти, явно вволю послуживший кадровый вояка, боевой офицер. Чем-то он мне Петрова напомнил: та же выправка, словно кол проглотил, крепкий, жилистый… надежный… взгляд прямой, без бегающей «подлянки». Такому командиру любой солдат будет рад. Вот только, как такого типчика немецкое руководство решилось на вражескую территорию забросить? Он же им всю конспирацию к чертям собачьим попалит!

Когда наши взгляды встретились, немец неожиданно едва заметно сглотнул и нервно дернул желваками. У меня сложилось такое чувство, как будто он меня узнал и, отчего-то, опасается. Я пригляделся внимательнее: в его чертах мне тоже почудилось нечто знакомое. Но где мы с ним могли пересекаться? Я ведь с немцами и не «кентовался» особо. Разве, что в том соляном подземелье с гробом древнего велета Святогора? Может быть… не помню… А может, он просто мне кого-то напоминает. Но его реакция однозначно говорит о том, что мы с ним встречались, либо он обо мне слышал.

— Guten Abend, meine Herren[7]! — по-немецки произнес фриц.

Да он еще и по-русски не шурупит? Чудны дела твои, Господи! Похоже, в немецкой контрразведке совсем уже дебилоиды заседают? Да нет, не может быть! Допускать такие явные просчеты совсем не в духе прошаренного германского командования.

— Sprechen Sie russisch, Herr?..[8] — Перейдя на немецкий, я решил провентилировать этот спорный вопрос.

— Herr Hartman, — поспешно представился диверсант. — Nein, ich spreche nicht russisch[9].

— Представляешь, Петрович, — обратился я к оснабу, — он по-русски не бельмеса!

— Я слышал! — кивнул оснаб. — Действительно, очень странно. — Херр Хартман, — переходя на немецкий, произнес командир, — за нами действительно послали именно вас?

— Да, ваше сиятельство. — Хартман коротко кивнул. — Если не ошибаюсь, вы — князь Головин, Александр Дмитриевич?

— Не ошибаетесь, — ответил оснаб. — Теперь я вижу, что операцию по нашему вызволению из Абакана, хотя бы готовили… Я, правильно понимаю, что у вас нет никакого опыта нелегальной деятельности на территории врага?

— Правильно понимаете, князь, — не стал отрицать очевидного факта Роберт.

— Тогда почему послали вас? — Развел в недоумении руками командир. — Я не понимаю! Неужели у немецкой контрразведки закончились подготовленные специалисты?

— Я простой солдат, герр Головин! — сухо заметил оберштурмбанфюрер. — И не в моих правилах обсуждать приказы высшего командования. Возможно, в моем участии был некий резон, неизвестный, но решающий фактор…

— Господа Маги, — вмешался в «дружескую» беседу калмык, так же по-немецки, — не время сейчас разбираться! Еще немного и оставшиеся без Повелителя Духи обязательно нагрянут сюда!

— Пора сматывать удочки? — привычно произнес я по-русски, правильно вкурив посыл калмыка-охотника — если нагрянут Духи, нам кабздец!

— Что, простите? — Не понял моей «идиомы» Хартман, не владеющий русским языком.

— Пора уходить! — ответил вместо меня азиат. — Скоро здесь станет очень опасно.

— Каким способом вы планируете нас эвакуировать с территории Советского Союза? — между делом поинтересовался оснаб. — С Хартманом могут возникнуть проблемы…

— Это не проблема, князь, — невозмутимо улыбаясь, как умеют только азиаты, произнес диверсант. — Мы уйдем через Пространственный Портал.

— Пространственный Портал?! — недоверчиво воскликнул Вревский. — А разве это не сказки?

— Если вы ничего не знаете о подобном Магии, — ответил калмык, продолжая наиграно улыбаться, — это не значит, что она не существует в природе.

Диверсант сбросил на землю свой не слишком объемный вещевой мешок и вынул из него какой-то округлый предмет, заботливо завернутый в мягкую ворсистую тряпицу. Я с интересом подался вперед, стараясь рассмотреть скрытый под тканью артефакт. Оснаб с Вревским тоже изнывали от любопытства — ведь не каждый же день, сказочные истории о Магии Портального Перехода становились былью. Жестом заправского фокусника, калмык сдернул тряпицу, явив миру прозрачный хрустальный шар, размером, чуть меньше футбольного мяча.

— Артефакт? — поинтересовался оснаб.

— Артефакт, — ответил азиат, расстилая на земле тряпицу и устанавливая на нее шар. — Господа, для активации Портального Перехода, мне потребуется ваша кровь. — И он вынул из голенища узкий засапожный клинок, острое лезвие которого хищно блеснуло в тусклом свете луны.

Оснаб первым бесстрашно протянул руку. Калмык цепко ухватил её за запястье и развернул ладонью кверху. После чего неуловимым движением провел по коже остро отточенным металлом. Края раны на ладони командира слегка разошлась, и она обильно закровила. Азиат тут же развернул ладонь командира боком, чтобы тягучая темная кровь стекала прямо на отполированную поверхность волшебного Артефакта. Едва первые капли крови разбились о поблескивающее стекло, шар словно «задымился» — его прозрачное нутро помутнело, а затем полыхнуло ярко-алым, заставив всех присутствующих непроизвольно зажмуриться.

— Достаточно! — Калмык отпустил руку оснаба. — Следующий!

— Держи, кровопивец! — Я безбоязненно протянул руку ладонью вверх немецкому диверсанту азиатской наружности.

Дождавшись, когда Артефакт вновь примет первоначальный вид, Калмык отработанным росчерком «пера» вскрыл кожу на ладони и пустил мне кровушку. Обильно «помочившись» красной юшкой на шарик, я заблаговременно прикрыл глаза. Несмотря на это, яркий импульс пробился даже сквозь закрытые веки, породив на сетчатке глаза мерцающих световых «зайчиков».

— Однако! — Услышал я удивленный возглас калмыка. — Очень неординарная и мощная реакция! Никогда с таким эффектом не сталкивался!

— Я и сам весь такой… неординарный… — Я открыл глаза — вся наша команда, ослепленная яркой вспышкой, усиленной еще и окружающей нас темнотой пыталась побыстрее проморгаться, но без особого успеха. Если уж меня с закрытыми глазами проняло, то уж им досталось и вовсе не по-детски. — Извиняйте, хлопцы, — виновато произнес я по-русски, — не хотел! Ich bitte um Entschuldigung[10]! — повторил я по-немецки для Хартмана, хотя временами мне хотелось этого фрица, с его калмыцким приятелем-нацистом, попросту удавить. Однако, нужно было привыкать к ублюдкам и налаживать дружеские отношения — скоро всем моим окружением будут одни лишь гребаные гансы, что их разорвало!

Хартман махнул в ответ рукой — все, мол, в порядке, а другой продолжал тереть «обожженные» вспышкой глаза. Наконец все сумели привести себя в относительный порядок — и процедура кровопускания продолжилась. Калмык по очереди порезал руки Вревскому и Хартману, обильно поливая кровью свой необычный шарик-Артефакт. Что примечательно, после каждой вспышки кровь куда-то улетучивалась, и шар вновь становился чистым. К моменту, когда все, кроме самого азиата, прошли через ритуал поливания Атефакта кровью, калмык вытер нож о тряпочку и вернул его обратно в сапог.

— А сам? — поинтересовался оснаб, догадавшись, что диверсант не собирается вскрывать себе ладонь.

— Артефакт только открывает Портал в определенную точку пространства, — пояснил узкоглазый диверсант, — а сам остается на прежнем месте. Если мы всем уйдем порталом — Артефакт будет некому забрать. Он слишком ценен, чтобы его так глупо лишиться. Поэтому я остаюсь, и буду выбираться своим ходом.

— Логично, — согласно кивнул командир. — А зачем кровь?

— Кровь — это ваш «пропуск», — пояснил диверсант. — На другой стороне смогут выйти только те, кто участвовал в Ритуале…

— Шарик кровушкой окропил? — Опять влез я со своими предположениями.

— Да, правильно, — кивнул азиат. — Обычно ритуал проводится заранее, чтобы в сложной ситуации никто посторонний не вышел на «той стороне».

— А войти, значит, можно?

— Можно, — ответил «охотник», хищно улыбнувшись. — Но выйти уже не получится…

— О как! Вход рубль, выход — два?

— Выхода нет! — возразил калмык, вновь склоняясь над шаром. — Приготовьтесь, господа Маги!

Он что-то там зашептал, совмещая свое невнятное бормотание с «вычерчиванием» руками в воздухе каких-то знаков и иероглифов, что на мгновение загорались в ночной темноте, а после так же стремительно гасли. Шар поначалу никак не реагировал на его усилия, однако, постепенно в его глубине начала проявляться какая-то маленькая мерцающая «звездочка». Она неторопливо разрасталась, набирая мощность, пока не заполонила собой весь объем хрустального Артефакта, а после и вовсе «вышла» за его пределы, превратившись в большой и ярко светящийся круг.

Пока азиат колдовал, я каким-то неведомым «шестым» чувством (наверное, задницей) ощущал приближение какой-то опасности. Такое ощущение, что над нашими головами постепенно сгущаются «грозовые» тучи. Я обеспокоенно шарил глазами по сторонам, но разглядеть что-нибудь в кромешной темноте, не удавалось. Однако, чувство опасности не отпускало. Оно прямо-таки вопило во весь голос о приближающихся серьезных неприятностях. Но, откуда они должны были свалиться на наши и без того многострадальные головы или, на каком «дворе» поджидают, как котенка Гава[11], было совершенно непонятно.

— Портал активирован! — заявил азиат. — Поторопитесь, господа! Мне тоже нужно будет еще унести отсюда ноги!

— Туда шагать? — указав пальцем на светящийся круг, уточнил я.

— Да! — ответил диверсант. — Просто войдите в светлую область, и Портал перенесет вас в заранее заданную точку.

— Поехали, что ли, командир? — Взглянул я на оснаба.

— Другой дороги у нас все равно нет. — Оснаб пожал плечами.

Пока мы переглядывались, к Порталу подошел Хартмани и первым «растворился» в ярком свете. Видимо, положение обязывало — хотел подать нам пример. Следом за ним поспешно шагнул Вревский. После всего пережитого в Абакане, ему хотелось поскорее убраться отсюда подальше. Даже неизвестность его не испугала.

— Давай, Хоттабыч, — произнес оснаб, легонько подталкивая меня к пятну света, — я замыкающим.

— Принято командир, — ответил я, напоследок окидывая взглядом ночной лес.

Где-то на периферии зрения, я заметил какую-то нездоровую «активность», выделяющуюся обширной, и еще более темной областью, чем сам ночной лес. Хотя, казалось бы, куда еще больше? Недолго думая, я ухватил командира за ремень и силой втащил его за собой в Портал.

После того, как все подопечные азиата исчезли в светящемся круге, он начертал в воздухе еще один символ. После этого свет Магического Портала потускнел и, вскоре, совсем погас. Диверсант удовлетворенно выдохнул, присел на корточки возле хрустального шара, и бережно обернул его тряпицей. Взяв в руки Артефакт, все еще излучающий приятное тепло, чувствующееся даже через ткань, калмык заснул его обратно в вещмешок. Затянуть горловину калмык не успел — неожиданный удар в спину опрокинул его на землю. Однако диверсант не распластался беспомощно на траве, а легко перекатился через голову, и уже через секунду стоял в защитной стойке, выискивая врага.

— Проклятый мам[12]! — прошипел азиат, «разглядев» невидимого обычным зрением противника — эфемерного Крылатого Змея, нервно стегающего близлежащие деревья длинным чешуйчатым хвостом…

Тот факт, что что-то пошло не так, я понял, когда Портал вместо «комфортного вокзала» выкинул нас в большой мрачной, пыльной и хрен пойми когда заброшенной пещере. Ни тебе официальных лиц, встречающих дорогих гостей с оркестром, ни красивых девушек с цветами и хлебом-солью — вообще ничего! Ни одной живой души! Только удивленные донельзя морды ротмистра Вревского и нашего нацистского «друга» Хартмана, прошедших первыми сквозь Магическую дверцу. Едва мы переступили незримую черту, светящаяся «арка» Портала схлопнулась, и мы оказались в полнейшей темноте. В нос шибанул спертый запах давнего запустения и сухого безжизненного праха.

— Приехали, похоже… — произнес во мраке ротмистр.

— Похоже на то, — согласился с ним командир, а Хартман просто промолчал. Видать, не адаптировался еще к нашей теплой, и почти родственной компании.

— Ну что, господа хорошие, — проскрипел я по-русски, — зажигая на кончике пальца Магический огонек, в последнее время я от такого прикуривал папироски, — у кого какие идеи и предположения? Думаю, что нужно, как следует поспрошать нашего нового приятеля. Возражения есть? Нет! Герр Хартман, — уже по-немецки произнес я, обращаясь к фрицу, — не подскажете, куда это нас занесло?

— Господа, раз уж мы оказались в одной лодке, — ответил оберштурмбанфюрер, — называйте меня просто Робертом…

Ага, на сближение решил пойти, нацик рафинированный? Ну, нам же только этого и надо! Пойдем и мы навстречу говнюку. Уважим, так сказать!

— Робка, значит? — Понятливо кивнул я. — Ну, тогда и ты меня Хоттабычем кличь, либо Стариком.

— Хот-та-би-шь-емь? — коверкая слова, с трудом и по слогам выговорил Хартмам.

— Хоттабыч! — повторил я еще раз и стукнул себя кулаком в грудь. — Это я!

— Хооттабишь? — уже увереннее произнес немец.

— Ладно, уже сойдет! — Махнул я рукой. — Привыкнешь, со временем, морда протокольная, — добавил я, уже по-русски. — Так куда нас занесло, Робка? — Вернулся я опять к немецкому, прибавив яркости огненному фонарику на пальце.

— Господа… — явно находясь не в своей тарелке, произнес оберштурбаннфюрер, расстегнув пуговицу на воротнике. — Я действительно не имею понятия, где мы…

— А куда должны были попасть? — подключился к допросу оснаб.

— Переброску осуществлял наш союзник, — пояснил Роберт. — Из Тибетского тайного ордена «Зеленого Дракона»…

— Это, которые «Жрецы Агарты»? — уточнил командир.

Ему, опытному контрразведчику, доводилось слышать об ордене «Зеленого Дракона». Особенно об их мистическом и могущественном Великом Магистре — пресловутом «Человеке в зеленых перчатках», которого еще до первого заключения в Абакане оснаб пытался «разрабатывать».

— Да. — Коротко кивнул обрштурмбаннфюрер. — Артефакт Портального Перехода принадлежал именно этим горцам.

— Так куда мы должны были попасть? — спросил Петров. — Согласно плана? — добавил он.

— В один из тайных монастырей Ордена, — сообщил Хартман, — расположенный где-то в горах, неподалеку от Лхассы.

— Так может мы в нужном месте? — спросил я, разглядывая в колеблющемся свете Магического огонька окружающую нас обстановку. — Хотя, не похоже — здесь лет сто никого не было!

— Может, немного промахнулись? — с надеждой произнес Вревский. — И нас ждут в соседнем помещении?

— Надо осмотреться! — подытожил командир. — Вы в каком звании, Роберт? — поинтересовался он у Хартмана.

— Оберштурмбаннфюрер СС, ваше сиятельство! — прищелкнул каблуками сапог Хартман.

— Это значит — оберст-лейтенант вермахта… Подполковник. — Сопоставил звания оснаб.

— Яволь! Гонопехотная дивизия СС «Норд», — дополнил Роберт.

— Не Абвер?! — Удивлению Вревского не было предела. — Даже не контрразведчик? — Ротмистр в недоумении потряс головой. — Ничего не понимаю: куда смотрит адмирал Канарис?

— Задание мне озвучил лично рейхсфюрер Гиммлер, — приоткрыл часть таинственной завесы оберштурмбанфюрер.

— Серьезно, Роберт, вот прямо-таки сам рейхсфюрер? — Вревский до сих пор не мог поверить в искренность Хартмана.

— Вы мне не верите, герр гауптманн? — Лицо Хармана окаменело. Роберт поджал губы, а его глаза недобро сверкнули. — Если вы из Абвера, это еще не дает вам право относиться с пренебрежением к обычному горному пехотинцу…

— А ну отставить, горячие финские парни! — с металлическими нотками в голосе рявкнул оснаб. — Таким Макаром мы далеко не уедем! Поэтому, как старший по званию, возрасту и опыту…

— Кхе-кхе! — Ехидно кашлянул я в свободный от огня кулак.

— По возрасту, кроме Хоттабыча, конечно, — внес существенную поправку в свою речь командир. — Так вот, в силу всего вышеперечисленного, принимаю командование нашим маленьким интернациональным отрядом на себя! Возражения, вопросы есть?

— Нет, герр оснаб! — Вытянулся во фрунт оберштурмбанфюрер.

Вот же, блин, сразу видно — солдафон! Реакция на командный тон старшего по званию, вбита в подсознание на уровне рефлексов. Хотя, так-то, звание оснаба в царской армии за красивые глазенки не давалось. Оно, можно сказать, легендарное — повесомее иных, шитых золотом галунов, позументов и генеральских погон, будет!

— Поскольку мы не в строю, обращения друг к другу — неофициальные. Но приказы исполнять беспрекословно! Осененный, Роберт? — тут же поинтересовался у немца оснаб.

Оно и понятно, первым делом нужно выяснить, на что способен наш отряд, только что скомпонованный изо всякого «дерьма и палок». И это я не про нас с оснабом.

— Осененный, — ответил Роберт. — Маг Менталист, но Дар слабый, ниже среднего — Вторая Малая Ступень, согласно табелю о Магических Рангах Вековечного Рейха.

— На уровне нашего «Архангела», — быстро сопоставил Вревский. — Действительно слабоват. Другими Дарами не богат?

— Нет, — признался оберштурмбанфюрер. — О своем, пока еще несуществующем, Даре Удачи, он решил промолчать, чтобы не оказаться посмешищем.

— Итак, камрады, что мы имеем в сухом остатке? — решил подытожить командир. — А имеем трех Осененных Менталистов с разной степенью мощности Дара. И одного абсолютно не опытного, но разностороннего Мага, так же с невысоким коэффициентом полезного действия, поскольку его Дар Колебателя Тверди в этом каземате лучше не использовать.

У Хартмана имелся еще и пистолет, но об этом он решил «тактично» умолчать.

Пока оснаб принимал бразды правления и строил планы по вызволению нас из очередной глубокой задницы, я заметил неподалеку одну занятную штуковину — старый факел, вставленный в специальную подставку, приколоченную к стене. Прицелившись, я пульнул небольшим огненным сгустком в подкопченные ошметки «тряпья», накрученные на палку.

— Хоттабыч! — прикрикнул на меня командир. — Ты чего творишь?

— Да будет свет! — К моей несказанной радости факел оказался вполне «работоспособным» — он быстро разгорелся, осветив большой кусок заброшенного помещения, в котором мы оказались по воле Судьбы. — Так-то оно все половчее будет, командир! — довольный произведенным эффектом, произнес я.

Мерцающий свет полыхающей пакли, видимо, основательно пропитанной какой-то горючей субстанцией, типа смолы, существенно «расширил» окружающее пространство, и я увидел, что вдоль стен торчит еще несколько подобных же светильников. Едва я «замахнулся», что добавить в пещере еще чуток освещения, оснаб схватил меня за руку:

— Стоять! Лучше возьмем эти факелы с собой — неизвестно, сколько нам придется бродить в этой темноте.

— Логично, командир, — согласился я, отпуская Силу.

Десяток минут мы потратили на то, чтобы собрать все старые факелы в пределах досягаемости. Затем еще некоторое время, чтобы увязать их с помощью одежды (веревок у нас не оказалось) в пару «охапок», которые по приказу командира беспрекословно закинули на спины Вревский и Хартман. Я был освобожден от почетной обязанности в силу преклонного возраста и владения какими-никакими, а условно боевыми Заклинаниями, пускай и малой мощности. После того, как снаб вооружился горевшим факелом, выдернув его из крепления, мы потопали по тоннелю, прорубленному неизвестными строителями в скальном массиве.

Метров через пятьдесят тоннель резко вильнул, а еще через десяток метров потолок резко ушел вверх, и мы выскочили в куда более просторное помещение. Мерцающий свет факела разгонял мрак не особо эффективно и, насколько высока эта пещера, рассмотреть было абсолютно невозможно. Ну, разве только запустить под потолок огненный шарик. Но я решил, покаместь воздержаться от этого необдуманного шага.

Внутреннее убранство этой пещеры нас, если и не шокировало, то уж точно заворожило. Поскольку вся она была искусно украшена неимоверным количеством человеческих костей. По обе стороны от входа тянулись ввысь и исчезали в кромешной темноте две монументальных колоннады в пару-тройку обхватов, сложенные сплошь из пустоглазых оскаленных черепушек. Пройдя под искусной «невесомой аркой», которую неведомые художники так же умудрились собрать из бренных человеческих останков, мы застыли в немом изумлении, пораженные открывшейся перспективой.

Нечто подобное мне довелось лицезреть в древнем готическом соборе в Чехии, прозванном Костницей[13].

Признаюсь, я и не думал, что можно сотворить из человеческих костей что-то более поразительное, но местные неведомы мастера явно переплюнули искусного резчика, нанятого владельцами костела для создания такого «поразительного» интерьера.

Помимо прочих костяных «произведений искусства» в дальнем от нас конце пещеры виднелось какое-то «монументальное строение» внушительных размеров, типа памятника или барельефа, теряющееся впотьмах. Мы направились к нему, чтобы получше рассмотреть творение скульптора, неизвестного широкой публике.

— Хоттабыч, — толкнул меня плечом командир, — ты на всякий случай держи наготове Огненный Кулак. Мало ли… — Подействовало на командира это замогильное костяное убранство.

— Уже. — Кивнул я, поскольку подумал об этом несколько раньше. Мне абсолютно не хотелось, чтобы и наши косточки стали частью убранства этого ошеломительного интерьера.

По мере приближения, из темноты начали выступать потрясающие подробности: на высоком каменном пьедестале, вырубленном из той же породы, что и стены пещеры, стоял массивный костяной трон с изумительной по красоте филигранной резьбой. Однако, кости, что пошли на его изготовление, были явно не человеческие. Я не знаю, у каких-таких мифических тварей брали материал для изготовления подобного седалища, но даже скелет динозавра, хранящийся в палеонтологическом музее, не имеет костей близкого размера. Возможно, что обладателем этого великанского «супового набора», был как раз тот самый сказочный Индрик-зверь[14], поскольку ничего другого мне в голову и не приходило.

Но, ни чудный материал трона, ни его красота и уникальность, не шли ни в какое сравнение с тем, что на нем восседало! И самое удивительное, что это Создание, по всей видимости, было некогда живым и полным сил. Сейчас этот, слегка подвяленный монстр, спал с лица, превратившись в подобие египетской мумии. Но даже в таком состоянии усохший хозяин подземелья своими размерами, наверное, не уступал самому легендарному Святогору, с которым мне довелось повстречаться. Пусть, и в каком-то ином, «посмертном» мире, но общее представление о прижизненных габаритах древнего великана, я, все же, имел.

— Зацените размерчик, робятки! — Воскликнул я, остановившись у самых ступней великана, покоившихся на пьедестале, словно две гигантские ванны. — Хрен, в каком обувном разживешься подобными сапожками! — Продолжал я хохмить, стараясь разрядить гнетущее молчание спутников.

Кожаные сапоги великана, с загнутыми кверху носами, действительно будоражили воображение, если не обращать внимания на все остальное. Где он только такую шкуру для их пошива раздобыл? По всей видимости, из того же источника, как и гигантские кости, что пошли на изготовление трона.

— Donnerwetter! — свистящим шепотом выругался Хартман, попятившись от трона на несколько шагов. — Heilige Jungfrau Maria[15]! — Добавил он через мгновение, истово перекрестившись. — Еще один Асур!

— Еще один? — После этих слов я тут же сделал «стойку». — Где ты такого уже видел, Робка? — поинтересовался я, как бы между прочим.

— Самого не видел… — покачал головой оберштурмбанфюрер, не отводя глаз от великана. — Только гигантский гроб… В подземных пещерах Рип…

Щелк! — И все в моей голове встало на свои места. Я вспомнил! Вспомнил первые мгновения моего появления в этом мире! Всё, до мельчайших подробностей: и соляную пещеру; и «посмертное дыхание» Святогора, наполнившее смрадом могилы мои легкие; и испуганно-удивленные лица фрицев, когда мое, распластанное острым ножом тело, вдруг начало стремительно регенерировать; и обуявший их ужас, когда я принялся их методически давить, как испуганных тараканов на кухне… А этот, — я вновь взглянул на Хартмана, — каким-то чудом уцелел и выжил. Не иначе, везучий, сука, жучара!

— Я тебя вспомнил, Робка… — Я усмехнулся, и от моей кривой улыбки, искаженной светом мерцающего факела, Хартман слегка сбледнул. Похоже, моя «показательная порка» эсэсовской мрази ему надолго запомнились. Хорошо бы — на всю оставшуюся жизнь! Чтобы и детям, и внукам рассказал, что случается со всяким напыщенным нацистским говном, с огромным самомнением, если оно пытается указывать русским, как им жить, а еще пуще того — как им умереть. Пупки развяжутся у таких деятелей. — Не ссы, горная пяхота! — Покровительственно хлопну я Хартмана по плечу. — Мы сейчас с тобой в одной лодке, пацан…

Грудь и голова великана срывалась где-то в темноте, и командир, желая рассмотреть лицо нашего молчаливого «хозяина», приподнял горящий факел повыше. Прогоревшая пакля, ярким угольком спикировала в одну из больших чаш, установленных на высоких подставках по обеим сторонам у подножия трона. От упавшего уголька в чаше неожиданно вспыхнуло яркое пламя, осветившее, куда большую территорию, чем потухающий факел.

Встав на цыпочки и ухватившись за край второй чаши, как и все остальное убранство пещеры отделанный человеческими костьми, я заглянул внутрь. На дне большого сосуда я разглядел какую-то темную и густую маслянистую жидкость, отражающую гладкой поверхностью веселенькие блики огня. По консистенции жидкость напоминала расплавленную смолу. Недолго думая, я зажег слабенький огонек на кончике указательного пальца и ткнул им в чашу. Жидкость быстро и ожидаемо воспламенилась, я едва успел одернуть руку. Обжечься я не успел, но волоски с тыльной стороны кисти, как корова языком слизнула. С появлением мощного дополнительного источника света подземные костяные хоромы предстали перед нами во всем своем великолепии.

— Он шевелится! — неожиданно завопил оберштурмбанфюрер, выхватывая из-за пазухи припрятанное оружие.

И тысячелетнюю тишину расколол хлесткий звук пистолетного выстрела.

То, что дело пахнет керосином, тибетец понял уже после первого толчка в спину, нанесенного Крылатым Змеем. Удар Высшего «нечистого» Духа, пусть и пришедшийся вскользь, «отъел» такое количество драгоценной Праны, что диверсант едва сумел найти в себе силы, чтобы перекатиться через голову, подняться на ноги и застыть в защитной стойке, судорожно «разгоняя» процесс трансформации Свободного Эфира в Силу через Источник. Однако Духовных возможностей, чтобы на равных противостоять «проклятому Маму», катастрофически не хватало — даже тренированная запредельными нагрузками и ритуалами «Черного Солнца» бренная оболочка старшего послушника Ордена «Зеленого Дракона» подрагивала от напряжения и недостатка сил. Второго подобного удара он может попросту не пережить!

Азиат мучительно, но быстро размышлял, что же ему предпринять, но вариантов было и не особо много. Честно признаться, их было всего лишь два: слинять через Портал, который был заранее настроен на послушника и потерять ценный Артефакт, либо умереть в неравной схватке и все равно лишить Орден бесценного Магического имущества. Во втором случае потерь было меньше. И пусть жизнь старшего послушника не идет ни в какое сравнение с древней реликвией, но он ведь еще может приложить все силы для её возврата. Бесславно умерев и оставив братьев в неведении, он лишит Орден даже этой слабой надежды.

Определившись, наконец, с дальнейшими действиями, тибетец, не спуская глаз с Высшего Духа, скользящим шагом плавно переместился вперед. Поравнявшись с оброненным вещмешком, он ударом стопы выкатил Артефакт на землю, возблагодарив Провидение за то, что не успел намертво затянуть горловину рюкзака. Затем, наступив на хрустальный шар, он слегка вдавил Портальный Камень в мягкую и податливую лесную землю, чтобы тот не покатился куда-нибудь во время Ритуала. Проделав эти нехитрые операции, тибетец облегченно выдохнул — осталось только запитать уже готовые Формулы Магической Энергией и вновь активировать Портал…

Пока он, проявляя чудеса выдержки и эквилибристики, возился с Волшебным Артефактом, полку нечистых Тёсь прибыло. Таежный воздух, излишне насыщенный Духами, буквально звенел от их чрезмерной концентрации и суммарной Силы — грань между двумя реальностями трещала и рвалась, расползаясь в клочья. Такого эффекта азиат еще ни разу не наблюдал воочию, и это немного пугало и завораживало.

Он вскинул руку и вывел в воздухе сложный иероглиф, пробуждающий Артефакт ото сна, и насытил его Силой. Иероглиф ярко вспыхнул в ночной темноте, и слегка оттянул на себя внимание азиата. Едва взгляд старшего послушника «сместился» в сторону, Крылатый Змей стеганул своим длинным хвостом, стараясь дотянуться до противника острым крюком, выросшим самом его кончике. Но азиат не дремал, пусть и находился не в самом лучшем состоянии — он ловко ушел от очередного удара Высшего Духа, способного лишить его остатков Праны и, как следствие, самой жизни. Крюк просвистел мимо, а послушник, разогнувшись, вывел второй иероглиф, заставивший Артефакт активироваться.

Отметив краем глаза, что свечение, родившееся внутри прозрачного шара, усиливается, азиат приготовился завершить Формулу третьим иероглифом, самым сложным и требующим от Мага немалой концентрации. Он уже начал его выводить, как почувствовал резкую боль в левой ноге и стремительно навалившуюся тяжесть. Судорожно сжав зубы и прикусив губу, так, что подбородку побежала тонкая струйка крови, он стойко продолжал вписывать в Формулу третий, последний компонент Магического Конструкта, чувствуя, как стремительно утекают из раны на ноге жалкие остатки его Живительной Энергии. И только завершив процесс, он бросил взгляд на подлого врага, подобравшегося к нему сзади.

Этим подлецом оказался еще один «проклятый Мам», нашедший воплощение в форме толстого злобного Гуся с зубастым клювом, которым он сейчас с упоением и терзал многострадальную ногу послушника. Для полного развертывания Портала требовалось время, пусть и невеликое, но все же. И за это время легко можно умереть. Поэтому азиат не стал ждать завершения процесса, а ударил по толстому Духу чистой и «незамутненной» Заклинаниями Энергией — сформировать которые он просто не успевал. Но и сырой Силы хватало вдосталь, поэтому мощный удар, доставшийся Гусю, смял его визуальное воплощение, словно пластилиновую фигурку и отбросил к ближайшим деревьям. Правда, в зубах «проклятого Мама» остался солидный «кусок» Тонкого Тела азиата, вырванный буквально «с мясом». По ноге побежала теплая струйка — серьезная рана Тонкого Тела сказалась и на физической оболочке — штанина мгновенно пропиталась кровью.

Реакции старшего послушника замедлились еще сильнее, теперь он, наверное, ничем не отличался от обычного неподготовленного смерда-крестьянина. Он чувствовал, как из раны нанесенной зубастым Гусем, широкой струей вытекают остатки Праны, которые мгновенно подчищаются мелкими Духами-паразитами, в изобилии скопившимися на месте схватки, словно полчища гнуса. Почему они до сих не навалились на него всем скопом, азиат не знал, но и размышлять над этой странностью у него не было ни сил, ни времени.

Мгновения, оставшиеся до полного развертывания портала, тянулись словно столетия. Старший послушник уже едва держался на ногах. И это, видимо, чувствовали и его противники. И когда, наконец, они решились его «дожать», Портал неожиданно развернулся, скрывая фигуру азиата в потоке Магического света. И когда он погас, на прежнем месте остался только хрустальный Артефакт.

Место, куда выбросило старшего послушника, ничем не напоминало Портальный павильон Орденского замка, где постоянно дежурила пара-тройка желторотых послушников и один сильный Адепт-Медик. На всякий случай… И сейчас Медик бы, ох, как пригодился! Но мрачное окружение, пока еще просматриваемое в свете еще несвернувшегося Портала, говорило о том, что о Медике не стоит даже и мечтать! Из-за нанесенной проклятым Мамом раны, и практически полного истощения сил, старший послушник все никак не мог сообразить, куда его занесло. Еще ни разу за всю историю практики использования Портала, древний Артефакт никогда не сбоил! Ну, вот ни разу! Он всегда приводил из любой точки пространства в Орденский замок, к которому был Магически привязан.

Портал схлопнулся, оставив старшего послушника в кромешной темноте. Но это его не испугало, поскольку он, подобно настоящим Шаманам, мог видеть одновременно на двух планах бытия — «Духовном» и «Вещественном». Поэтому темнота не стала для него особым препятствием. В глаза тут же бросились многочисленные человеческие следы, отпечавшиеся на пыльном полу. Тибетец понял, что Портал несолькими минутами ранее вывел сюда и его подопечных, и это именно их следы. Остатки Жизненных сил стремительно таяли — рана, нанесенная нечистым Духом Тонкому Телу послушника, никак не желала закрываться. И азиат слабел. Слабел с каждой секундой, теряя драгоценную Прану! У него оставался единственный шанс на спасение, но для этого нужно было догнать ушедших вперед бывших спутников. Старший послушник залез в кармашек вещмешка, из которого вынул и зажал в кулаке Магический прибор с желтоватым кристаллом-Накопителем и толстым коротким штырем. Любой из Осененных, да и не только, с легкостью бы узнали в этом приборе обычный полевой Малый Пранотранфузер, широко используемы в регулярных частях Вермахта.

«Только бы хватило Энергии… — мелькнула мысль. — Только бы хватило…»

Закатав рукав подрагивающими от недостатка сил руками, азиат воткнул толстую иглу Пранотрансфузера в собственное предплечье и, совершенно ослабнув, опустился на пыльный каменный пол пещеры. Кристалл заполошно заморгал, переливая остатки Жизненной Энергии в обессиленное тело диверсанта. Руки тибетца мгновенно перестали дрожать, тусклые глаза заблестели, а из его груди вырвался вздох облегчения — Энергия в кристалле-накопителе еще оставалась. Немного, но её хватило, чтобы затянуть прореху в Тонком Теле, нанесенную нечистым Духом. Кристалл мигнул еще раз и потух — закачанная в него Прана закончилась. Слишком много Жизненной Энергии потратил диверсант, нарезая без устали круги возле городских стен Абакана. Но самое главное сделано — в ближайшее время он не умрет от истощения.

Продев руки в лямки, азиат закинул вещмешок за спину и, подволакивая ноги и загребая пыль, потащился вдоль четко прослеживаемых следов. Где-то там, в конце темного коридора, падали на стену какие-то светлые мерцающие блики, словно отсвет горящего пламени. Тибетец постарался прибавить скорость — силы утекали стремительнее, чем он рассчитывал. Подлый укус зубастого Духа-Гуся оказался коварнее, чем диверсант рассчитывал — он запустил в организме старшего послушника еще и какую-то неведомую «болезнь», которая постепенно распространялась по его Тонкому Телу. Когда азиат уже почти добрался до поворота, за которым что-то явно горело, раздался выстрел, прозвучавший оглушительным грохотом в тихом и замкнутом пространстве пещеры. Старший послушник изо всех сил рванулся на звук.

— Твою мать! — Неожиданно прозвучавший выстрел, заставил меня вздрогнуть и втянуть голову в шею.

Тонко взвизгнула пуля, отрикошетившая от вороненых доспехов неведомого мертвого великана, и вся «неустойчивая конструкция», состоящая из сидящей на костяном троне усохшей донельзя мумии, и сохраняющая равновесие хрен его знает сколько тысячелетий, неожиданно резко навернулась об пол. А вот его великанский меч, покоящийся на коленях хозяина подземелья, со свистом вспоров воздух, легко, словно палку молочной колбасы, перерубил шею Вревского, неудачно оказавшегося не в то время, и не в том месте — только голова, словно детский мячик, весело поскакала по пыльной пещере, разбрызгивая брызги крови по сторонам.

Пока мы с командиром и Харманом тупо стояли, пораскрывав рты, пялясь на кровь, выплескивающуюся толчками из обрубка шеи, пытаясь осмыслить и уложить произошедшее в своих головах, из темноты к бьющемуся в конвульсиях безголовому телу выметнулся какой-то неопознанный субъект. Коротко размахнувшись, этот ублюдок засадил в грудину трупа какую-то хреновину, тут же засветившуюся желтоватыми переливами.

— Пранотрансфузер? — Первым вышел из ступора командир. — Какого хрена?

— Ты кто, пацанчик? — Я уже приготовился серьезно попотчевать «незваного гостя», который, как известно, хуже татарина, хорошей порцией огня.

— Вторник? — Узнал азиата Харман, едва не всадив в него очередной заряд из пистолета.

— Робка, совсем уже двинулся в этом подземелье? — То, что немецкий утырок, пусть и косвенно, но ухлопал-таки предателя Вревского, меня нисколько не взволновало — умер Максим, ну и хрен с ним! Главное, свою основную миссию бывший ротмистр, а ныне — безголовый труп, выполнил — свел с кем надо. — Какой нах вторник? Пятница сегодня… если я ничего не путаю…

— Он — Вторник, — указал на агента Хартман. — Вы разве его не узнали?

— Разглядишь тут! — ворчливо заметил я, вглядываясь в азиата. — А, это ты, хранитель хрустальных яиц? Ты ж без своего шарика уходить не хотел?

— Так… сложились обстоятельства… — с трудом выдавил азиат. — Духи… много… не совладать… пришлось оставить…

— А-а-а! — догадливо протянул я. — Порвали болезного? А помирать ты явно не собирался?

— Да…

— А чего это ты творишь, братская чувырла? — спросил я, хотя, в принципе, уже догадался, откуда тут «ухи торчат».

— Жизненную Энергию бедолаги Вревского собирает, — невозмутимо произнес оснаб. — Подлечиться за чужой счет, видать, хочет.

— Пусть его, — словно что-то самой собой разумеющееся, отмахнулся я, хотя внутри все клокотало. Надо привыкать, в Рейхе такое положение вещей — норма! Не стоит палиться на такой мелочи. — Че добру-то пропадать!

Наконец «всадника без головы» престало колотить, а кристалл разгорелся не в пример ярче, чем в самом начале. Азиат, выдернув наполнившийся Жизненной Энергией Пранотрансфузер, поспешно воткнул его себе в руку. Я мысленно отметил заранее закатанный рукав его куртки и свежую рану, нанесенную, по всей видимости, тем же прибором. Азиат распластался о полу неподалеку от обезглавленного тела ротмистра и замер, закрыв глаза и что-то неслышно шлепая губешками. Изменения, происходившие с ним, были видны невооружённым взглядом. Диверсанту явно получшело.

— Слышь, чепушила? — окликнул я азиата по-русски, когда тот открыл глаза. — А почему вторник? — Вот не давал мне покоя этот вопрос, уж не знаю почему. Как будто других проблем нет.

— Мимар, — ответил диверсант так же по-русски. Чисто, четко, безо всякого акцента, словно всю жизнь на нем разговаривал. Оно понятно, этот поц — не то что пехота-Хартман — настоящий подготовленный диверсант! — Это мое имя, — пояснил азиат. В переводе оно и означает — вторник.

— А с какого языка перевод? — полюбопытствовал я, а командир молча наблюдал за моим «допросом» диверсанта.

— С тибетского, — не стал скрывать азиат, похоже, поймавший приход, как наркоман, но только не от наркоты, а от обилия чужой Жизненной Энергии.

— Настоящий тибетец? — Удивленно покачал я головой. — А я, грешным делом, решил, ты калмык.

Но азиат не ответил, а только блаженно расслабился и затих.

— Ты чего творишь, Харман? — Отвлекшись от Мамира, накинулся на оберштурмбанфюрера командир. — Что это сейчас было? — И он указал на обезглавленное тело Вревского. — Какого черта, Роберт?

— Он шевельнулся… — Хартман попытался перевести стрелки на упавшую мумию. — Я и среагировал…

— В жопу такую реакцию! — Вскипел оснаб. Хоть он и сам бы «с удовольствием» удавил предателя, но такая внезапная и нелепая смерть бывшего боевого товарища и однополчанина выбила Петрова из колеи. — Почему про пистолет ничго не сказал? Быстро отвечать! — рявкнул Петр Петрович, усилив приказ Ментальной атакой.

— Я… я… — Дернулся было оберштурмбаннфюрер выстроить Стену Отчуждения, но с опытным Внеранговым Мозголомом такой фокус не прокатил.

— Не доверяешь, значит, герр Хартман? — Быстро выдернул всю необходимую информацию из мозга немца оснаб. — Пистолет сюда! — Он требовательно протянул руку. — Живо! — Фриц поначалу пытался сопротивляться, но его слабенький Дар против Ментального Дара командира не имел никаких шансов. — И запомни, Роберт, — пряча пистолет под ремень, произнес оснаб, — командую здесь я! И никто без моего прямого приказа даже чихнуть не имеет права! Уяснил, оберштурмбаннфюрер?

— Яволь, герр оснаб! — с кислой физиономией произнес Хартман.

— И запомни, Роберт, — немного «снизил накал» и отпустил Силу командир, — мы с тобой в одной лодке! И чтобы нам всем выжить — не нужно её раскачивать! И без того штормит!

— Виноват, герр оснаб! — потупился Хартман. — Но этот гигант… он действительно шевельнулся…

— Тебе показалось, пацанчик! — Я подошел к огромной мумии и потыкал её носком ботинка. — Если он и шевелился, то это было ой, как давно!

— Ошибся… — совсем упав духом, повторил немец.

— Ладно, Робка, — я панибратски хлопнул фрица по плечу, — ты только в следующий раз не ошибайся, ладно! А то всех нас скопом угробишь! Я, хоть и старик, но пожить еще годок-другой не откажусь!

— Камрады… — сбивчиво произнес Харман. — Виноват… Готов понести залуженную кару…

— Че ты собрался унести, Робка? — Я криво усмехнулся, и указал на безголовое тело Вревского. — Ему уже ничем не помочь!

— Он прав, Роберт, — подключился командир, — любая оплошность или ошибка может стоить жизни каждому из нас. И если мы не начнем действовать одной командой — наша песенка будет спета! Причем очень и очень быстро!

— Еще раз прошу прощения, господа! — вновь повторил оберштурмбаннфюрер. — Этого больше не повторится!

— Хотелось бы верить… — буркнул я, отворачиваясь от Хартмана и присаживаясь на корточки рядом с азиатом. — Э, бедолага, хорош прохлаждаться! Лучше поясни, — дождавшись ответной реакции от тибетца, спросил я, — в какую-такую задницу ты нас запихал?

Мимар тряхнул головой, открыл глаза и перевел на меня все еще осоловелый взгляд своих глаз с полопавшимися от напряжения сосудами.

— Э! Але! — Я пощелкал пальцами почти у самого его носа. — Дома есть кто-нибудь?

— Что? — переспросил меня тибетец, взгляд которого постепенно «светлел».

— В себя, говорю, пришел, болезный ты наш? Кони уже не двинешь? — Продолжал я докапываться до диверсанта.

Взгляд тибетца на миг вновь затуманился, словно он опять «отъехал». Но на этот раз он «отсутствовал» недолго.

— Я в порядке, — отозвался он через несколько секунд. — Если бы так вовремя не повезло с Праной… — Он осекся, не зная, как мы среагируем на такой утилитарный подход к Жизненной Энергии нашего погибшего «товарища».

— Да ты не тушуйся, барон Суббота[16], - усмехнулся я кривоватой ухмылочкой, — кто-то теряет, кто-то находит. Жизненная Энергия ему, — я указал на остывающий труп предателя, — все одно без надобности. Снявши голову — по волосам не плачут. Хех, — меня вновь начал разбирать беспричинный смех, похоже, нервишки-то опять слегка подрасшатались — ведь на месте Вревского, вполне мог оказаться и я, и командир, — это тот редкий случай, когда смысл переносный, становится смыслом явным…

Ага! А гребаного шпиона, похоже, отпустило — вон, как он облегченно выдохнул. Видать, всерьез рассматривал варианты… Ведь мы его могли и реально кончить, в отместку за тупую «шутку» с нашим переносом хрен знает куда.

— Я рад, что мы нашли общий язык, — осторожно улыбнувшись, отозвался Мимар. — Только я не Суббота, а Вторник. И вовсе не аристократ… — Попытался он исправить мою «оплошность».

— Ты сейчас нам зубы-то не заговаривай! — Я решил вновь взять этого деятеля в оборот. — Ты куда нас, сука, закинул? Что это еще, к хренам, за палаты Кощея?

— Я и сам не понимаю в чем проблема, — еще раз оглядев окружающий нас костяной дизайн, признался тибетец. — Портальный Камень привязал лишь к одной точке возврата — Орденскому замку «Зеленого Дракона»…

— И судя по твоей кислой харе — это явно не твой замок? — Я недобро оскалился, воспламенив на кончике указательного пальца маленький огонек.

Мимар напрягся, неотрывно следя за моей рукой, но я демонстративно выудил из внутреннего кармана растрепанную пачку сигарет. Засунув раскрошившуюся табачину в зубы, я с наслаждением закурил. Черт возьми, а табачка-то совсем мало!

— Нет, это не Орденский замок, — подтвердил мои, уже вполне себе оформившиеся опасения, азиат. — Я не понимаю… — продолжая вращать головой по сторонам, неуверенно произнес диверсант. — Как так могло получиться? Артефакт никогда не сбоил… Мои братья используют его уже не одно столетие…

— Ну, и на старуху бывает проруха! — Выдал я древнюю, как мир, философскую мыслю. — Только чего делать будем, Понедельник?

— Вторник, — вновь поправил меня азиат.

— Не-е-е, врешь — Понедельник! — мотнул я головой. — Потому что с тобой сплошные, сука, проблемы! А понедельник как раз — день тяжелый! — Продолжал я отжигать не по-детски. — Ладно, братцы, хорош балдеть! Нужно решать, как будем выбираться из этой жопы! Кстати, неделька, у тебя пожрать есть чего? А то жрать охота! А в тюрьме сейчас ужин — макароны[17]…

— Какие, нахрен, макароны, Хоттабыч? — Не сдержался даже оснаб, не вкурив моего прикола. — Ты ж эту тюрьму, можно сказать, своими руками в преисподнюю низверг! Вместе со всеми макаронами и поварами!

— О, ес-ес, ОБХС! — Сиплым голосом Хмыря в исполнении Георгия Вицина, произнес я по-русски, хлопнув себя по ляжкам. — Запамятовал, командир! — вновь перешел я на немецкий. — Совсем никакой памяти не осталось! — Добавил я, рассмотрев округлившиеся глаза оберштурмбанфюрера. — А ты чего на меня так вылупился, отец родной? — Решил подколоть я фрица. — На мне узоров нету, и цветы не растут[18]! А старикам свойственно постоянно все забывать! Старость — не радость!

— Oh, mein Gott[19]! — не в силах поверить в происходящее, воскликнул Хартман. — Он что, действительно не помнит, что сотворил такое?.. Да он же, походя, уничтожил массу народа… целый город… не оставив от него даже камня на камне!

— А тебя это сильно волнует, Робка? — Вот чего не ожидал от фрица, так это подобных розовых солей. Странный он какой-то для настоящего нацика. Это ведь он, а не я, должен в хрен никого, кроме настоящих арийцев, не ставить. А оно вона че, Михалыч! Только мне не с руки тут с ним политесы разводить — нас с оснабом в Рейхе должны с распростертыми объятиями встретить. Чтобы ни один, падла, фашистский комар, даже носу не подточил! — Ты лучше свои нервишки побереги, — «посоветовал» я между делом Хартману, — еще пригодятся! А за людишек Абаканских не переживай — дрянь были людишки! Убийцы, ворье, проходимцы всякие, даром, что Осененные! Там на каждом встречном-поперечном пробы было негде ставить! Так что я всем по справедливости подарочков отвесил. В общем, не кашляй, Робка! Не бери в голову, бери в плечи — здоровее будешь!

А немчик-то прямо прифигел от моей эмоциональной «агитки», только продолжал рот разевать, да глазки пучить. Пусть его, может, мозги немного на место встанут, в следующий раз думать будет, что творить, да что говорить! В смерти того же Вревского, он, хоть и косвенно, но все-таки виноват. Мне предателя не жалко, но не выстрели он тогда, может и выжил бы, падла, пока я сам его не придушил…

Когда я, наконец, заткнул свой словесный понос, в костяной пещере воцарилась гнетущая тишина, только гудело жаркое пламя в больших чашах возле опустевшего трона. Даже оснаб молчал, не зная, что сказать по этому поводу. Остапа, похоже, в очередной раз понесло. Надо немного гаечку-то подкрутить, а то раздухарился, старый пердун! Перья распушил, словно петух гамбургский! Похоже на «опьянение Силой», как мне однажды поведал профессор Виноградов. Бывает так, говаривал он, что после очень серьезного и одномоментного Силового выплеска, «откат» по мозгам дубасит, почище опиумной настойки! Вот, похоже, я его и словил. Одно радует, что это не старческая моча мне в голову бьет!

— Жрать есть, но мало… — Первым из молчаливого ступора вышел азиат, но лишь затем, чтобы впасть, в очередной «экстаз». — Мама дорогая! — на чистом русском воскликнул тибетец, взгляд которого, наконец, сфокусировался на «поверженной» мумии великана, лежащей на боку рядом со своим троном. Надо же, как в роль вжился, говнюк! Ночью разбуди, вопрос задай, так он и тогда, пожалуй, чисто по-русски тебя матом пошлет. Можно только позавидовать такому профессионализму, несмотря на то, что это враг. — Настоящий Дайтьи[20]!

— Кто? — одновременно вопросительно воскликнули мы с командиром. Только Хартман промолчал, поскольку в русском он вообще ни в зуб ногой. Но слушал он очень внимательно.

— Вы называете их Асурами, — пояснил Мимар с благоговеющим придыханием. — Это просто чудо какое-то, что мы сюда попали…

— Ага, прямо ссу кипятком от радости! — Я, наконец, вернулся в свое привычное состояние ворчливого и вечно всем недовольного старикашки. — Ты лучше скажи, как нам отсюда выбраться?

— Не знаю, — покачал головой Вторник. — Я уже говорил, что Портальный Камень имеет лишь один выход в покоях моего Орденского замка. О том, что Портал может вывести в иное место… подобное этому… ничего не известно ни мне, ни моим братьям, ни даже Великому Магистру. Хотя, теоретические предположения, конечно были, — признался тибетец. — Наш Орден обладает довольно обширной библиотекой древних текстов, — пояснил он, — и некоторые дошедшие до нас манускрипты, утверждали, что такое возможно. Порталы могут открываться в совершенно иные места. Но как этого достичь? — Азиат виновато развел руками. — Этого не знают даже Высшие Иерархи Ордена.

— Не знают, или вам, мелким, не говорят. — Я вновь недовольно поморщился. Видали мы таких проходимцев. Но этот поц явно не врет. Да и объегорить оснаба с его-то Даром Высшего Мозголома? Не-а, пупок у Вторника развяжется! Так что наше дело пока полный швах!

— Никто из братьев, даже и Великий Магистр, не упустил бы такую возможность прикоснуться к древним тайнам! — яро возразил диверсант. — А ведь это такая возможность…

— Вон, — я ткнул пальцем в оберштурмбаннфюрера, — стоит один, уже прикоснувшийся к древним тайнам. — И чего-то не видно особой радости на его лице от этого «прикосновения». Может быть, оттого, что передохли все прикоснувшиеся к вашим древним тайнам?

— Я, кажется, понимаю, о чем вы… — Задумчиво произнес Мимар, наконец-то, оторвавшись от мумии великана и бесстрашно взглянув мне в глаза. — И я, кажется, догадываюсь, отчего Портальный Камень не сработал должным образом…

— Не слишком ли много вам «кажется», гражданин хороший? — Я специально не отводил взгляд от темных глаз тибетца, осторожно прощупывая его Ментальную Защиту. Первое, на что я наткнулся — Стена Отчуждения, поставленная явно специалистом своего дела. Но до умения оснаба, натаскивающего меня совместно с профессионалами-Мозголомами экстракласса Капитоновым и Мордовцевым, здесь было как до луны пешком! Я мгновенно нашел несколько брешей в обороне противника, куда при желании мог легко ввинтить свой Ментальный Щуп. Но этого мне пока не требовалось, да и товарищ командир, тоже, думаю, зря свой хлеб не жрет. Покопался уже у говнюка в башке. А после мы с ним все перспективы обсудим.

— Не кажется! — Стоял на своем Мимар. — Я думаю, что всему виной вы, товарищ Хоттабыч, как новое воплощение Асура Святогора! Ведь наши «коллеги» из «Наследия предков» успели провести Ритуал? Не правда ли, герр Хартман? — Адресовал свой вопрос оберштурмбаннфюреру тибетец.

— Я не знаю, сумели ли они довести его до конца, — правдиво ответил Роберт. — Но изменения, произошедшие с… — он запнулся, взглянув на меня с опаской, но все-таки продолжил, называя вещи своими именами, — подопытным экземпляром, были просто поразительны!

— Откуда тебе-то об этом известно? — Надавил я на азиата по-русски, чтобы, если влезет нечто нелицеприятное, не «травмировать» Хартмана. Он нам пока еще совсем не доверяет. Мы для него лишь ценный груз, который нужно просто доствить до места назначения. — Тебя-то там точно не было!

— Мы стараемся обмениваться с братьями по Ордену актуальной информацией, — не стал скрывать Вторник. — И древние манускрипты, прояснившие место упокоения Асура, изначально хранились именно в нашей замковой библиотеке. И именно наши специалисты консультировали коммандера Пласмана, позже возглавившего экспедицию «Аненербе» в Рипы, по некоторым спорным вопросам проведения Ритуала воскрешения Бессмертного Духа Асура.

— Так вот в чем прикол! — Мне стал, наконец, понятен «шкурный интерес» этих смуглокожих тибетских «арийцев»[21]. — Вы решили провернуть опасное мероприятие по воскрешению древнего демона чужими руками! Ведь это логично: зачем рисковать своей немногочисленной братией, если можно подставить союзников под рискованный эксперимент! — Хоть и по невозмутимому лицу серьезно подготовленного диверсанта сложно было что-либо понять, мне стало ясно — я попал «в яблочко» с первой попытки. Да и не убранный до конца из его головы мой Ментальный Щуп четко реагировал на его тщательно сдерживаемые эмоции. — Ведь я прав, не так ли?

— Вы через чур проницательны, господин Хоттабыч, — не дернув ни единым мускулом, произнес старший послушник. — Да, мы стараемся не рисковать нашей братией понапрасну. Нас слишком мало!

— А их, значит, слишком много? — Я стрельнул глазами в сторону Хартмана. — Можно и немного проредить?

— Они могут себе это позволить… — ни на йоту изменившись в лице, произнес диверсант. — Очевидную выгоду же, если она последует — получат все стороны без исключения!

Оно и понятно — те еще двуличные твари! И нашим, так сказать и вашим!

— А если не получат, тогда «пусть»… — Я уже откровенно потешался.

— Господа! — Вмешался в нашу продуктивную беседу оберштурмбаннфюрер. — А нельзя ли перейти на немецкий? Я не понимаю, о чем идет речь!

— Боишься прошляпить что-нибудь важное, Робка? — Обернулся я к немцу.

— Да, боюсь! — честно и прямолинейно, как настоящий вояка, ответил он. — К тому же, мы до сих пор одна команда? Не так ли, господин оснаб?

— Мы одна команда, — подтвердил командир. — Господа Маги, прошу вас впредь общаться только по-немецки! — демонстративно напыщенно произнес он, корча из себя блистательного аристократа на светском приеме. Впрочем, командир им на самом деле и являлся. Князь, итить его за ногу! — Чтобы все члены нашего небольшого отряда понимали, о чем речь! Обсуждаемая информация может оказаться жизненно важной! Спасибо за внимание!

— Мы, Робка, — перейдя на немецкий, произнес я, — обсуждали возникшую проблему нашего переноса в это поистине чудесное место. Ну, это Мимарка так считает…

— Вы действительно не понимаете, как нам всем повезло? — Вновь завел свою шарманку азиат. — Причаститься древних тайн выпадает далеко не каждому!

— Мне уже выпало, — недовольно проскрипел я, — ты хоть знаешь, что это за гигантский сушеный урюк, к которому нас неожиданно в гости замело?

— Точно не знаю, но могу попытаться предположить… — ответил старший послушник, поднимаясь на ноги.

Он вполне себе оклемался и сейчас ничуть не напоминал того болезненного доходягу, что выполз из коридора буквально десяток минут. Сейчас он держался куда увереннее, а его движения приобрели опасную плавность опытного убийцы. Глаз, да глаз за этим деятелем нужен!

— Ну, давай-давай, предполагай, профессор кислых щей! — едко просипел я, подначивая диверсанта.

Тибетец, наплевательски перешагнув через обезглавленное тело бедолаги Вревского, подошел к мумии Асура и, наклонившись, заглянул в его обтянутое сухой кожей лицо. Его пытливый взгляд внимательно пробежался по плавным изгибам вороненых доспехов, необычной конструкции, которые не смогла пробить даже пистолетная пуля, а после остановился на гигантском мече, что так лихо снес голову неудачливому ротмистру. Меч Мамир рассматривал куда более пристально, чем все остальные «причиндалы» великана. Покоящееся на полу окровавленное оружие Асура, тоже было не совсем обычным: если меч Святогора, которым мне довелось в свое время поупражняться, был абсолютно прямым, то это изделие неведомых мастеров — со слегка изогнутым волнообразным клинком.

Я не напирал на Мимара, давая азиату, как следует рассмотреть рухнувшего на пол гиганта. Да, в общем-то, и мы все сгрудились вокруг этой огромной груды костей, упакованной в прочную «жестянку», которую, однако, не удалось пробить обычным огнестрелом. Я попробовал найти какую-нибудь отметину, оставленную пулей — вмятину там, царапину, или еще какой «дефект». Но на вороненом доспехе, изукрашенном «серебряным» травлением с гравировкой, все это отсутсвовало. Хорошую броню ковали древние мастера. И, видать, без применения Силы тут тоже явно не обошлось. Даже рисунок на доспехе был особенным — глядя на него, возникало устойчивое ощущение, что доспех великана сплошь заиндевел и покрылся фантастическими морозными узорами. Красота такая, что глаз не оторвать!

— Ну что, какие выводы, прохфессор? — поинтересовался я у ползающего вокруг меча азиата. — Можешь поведать своим соратникам, кем являлся этот, по всей видимости, очень достойный великан, раз уж ему такие палаты отгрохали?

— Вы будете смеяться, господа Маги, — оторвавшись от орудия убийства Вревского, серьезно произнес тибетец, — но судя по тем атрибутам, которые я успел изучить, пред нами еще один яркий представитель именно русского фольклора…

— Неужели тот самый легендарный Гога из Магога[22]? — Не удержался я от очередной колкости в адрес азиата.

— Это вы о Скифе сейчас? — Не понял моей «иронии» старший послушник.

— Допустим! — Решил я ему подыграть.

— Тогда я вас огорчу, — Ага, испугал ежа голой задницей! — это, что ли, более сакральный, можно сказать даже сказочный персонаж, образ которого просматривается из глубины тысячелетий…

— Да не тяни ты уже кота за яйца, сказитель недоделанный! — Чертыхнулся я в сердцах. — Мы так с тобой до вторника и провозимся! А, ну да: не зря же тебя вторником обозвали! — Меня так выбесил его менторский тон, с которым он принялся нас поучать, что я еле-еле сдерживался, чтобы конкретно «не нагрубить». А чем может закончится моя грубость, объяснять, надеюсь, никому не надо? Печальный пример Абакана более чем показательный!

— Я бы попросил вас, уважаемый господин Хоттабыч, — диверсанта тоже, похоже, задело за живое, — не склонять мое имя, как вам заблагорассудится! Так меня назвали мои досточтимые родители, мир их праху, которых я благословенно вспоминаю и всенепременно чту!

Вот завернул, так завернул! Но в этом случае я не мог с ним не согласиться:

— Родители — это святое!

— Хоттабыч, действительно, — решил вмешаться в наше противостояние командир, — ты в последнее время сам не свой! Какие проблемы, старина?

— Да не знаю… — Я привычно огрызнулся, и только после задумался над его словами. Что-то со мной действительно не так… — Похоже, Силовая «ломка» началась, командир, — предположил я, припомнив наставления Владимира Никитича. — Организм еще после Абакана не отошел, вот и приспосабливается, как может — отсюда и гребаная нервозность. Братва, вы на меня особо внимания не обращайте — дедушка в маразме и ждет приближения скорой деменции, этим все и сказано. Извиняйте, если на кого зря нагавкал! Не со зла!

— Хорошо, — принял мои странные «извинения» азиат, — дальше продолжать?

— Продолжай, Мимар! — распорядился командир, присаживаясь на одну из ступенек, ведущих к костяному трону.

— Так вот, — вновь вернувшись к теме разговора, произнес тибетец, — фигура местного повелителя вам всем хорошо известна по детским сказкам. Кроме Роберта, конечно, — подумав, добавил Мимар, — он-то в детстве русскими сказками не увлекался.

— Не увлекался, — мотнув головой, подтвердил оберштурмбаннфюрер. — Это было бы странно — русские сказки в Германии…

— Ничего странного в этом не вижу, — как обычно ворчливо не согласился я с «левыми» отмазками поганых нациков. — Я вот, например, очень даже немецкие сказки уважаю: и народные, собранные братьями Гримм, и Гофмана со «Щелкунчиком», и Гауфа с его «Маленьким Муком» и «Холодным сердцем»! — Уел я-таки фрица — знай наших! Наша страна — самая читающая страна в мире! Была… Но здесь и сейчас это утверждение все еще «работает». — Так что, нечего на зеркало пенять! Ну, давай, родной, кто тут у нас жил-поживал, да добра наживал?

— Нет, — замотал головой тибетец, — не путайте — это не тронный зал, и не жилое помещение. Это — усыпальница. Мавзолей, как у вашего Ленина…

— Ёк-макарёк! Тогда какого хрена этот здоровяк не в гробу? — Не сказать, чтобы я сильно удивился, но, слегка непривычное для «наших широт» явление. — Не хотел бы я, вот так, сидя упокоиться…

— У разных народов свои представления о жизни и смерти, — пожал плечами Мимар. — Так вот, «коллеги», — уравняв нас всех одним махом, подытожил тибетец, — а вы, уважаемый Хоттабыч, оказались абсолютно правы, назвав сие место палатами Кощея…

— Да я же… просто пальцем в небо… — Я даже поперхнулся от такой неожиданности. — Серьезно? Кощея? Того самого, который Бессмертный?

— Того самого, — даже не улыбнувшись, ответил тибетец, — Бессмертного.

— Так он же того… помер, кажись… Какой же он тогда Бессмертный? — Озадачился я самым резонным в этом случае вопросом.

— С Древними Существами все обстоит не так просто, как кажется на первый взгляд. — Напустил туману азиат. — Да вы и сами, наверное, сумели ощутить это на себе… Святогор, к примеру, тоже считался мертвым на протяжении тысячелетий. Однако, его Могучий Дух вас очень сильно изменил. Ведь вы уже давно не тот, кем были до Ритуала. Пусть, еще и не Великий Дайтьи, но уже и не простой Осененный! То, что вы «играючи» сотворили с Абаканом, говорит само за себя.

Вот, чертов умник! Думаешь, вычислил старика? Да, я другой — не тот, кем был ранее (спи спокойно, Илья Резников из этого мира — за твою безвременную смерть кто-то обязательно ответит!), но я и совсем не тот, на чье возрождение надеются вражеские потрохи и их дрессированные тибетские обезьянки!

Видимо, широкая гамма эмоций, отразившаяся на моем морщинистом лице, что-то сказала азиату. Вот только хрен он угадал, чего на самом деле я больше всего желаю! И неожиданно всплывшие в моей голове рифмованные строки из хрен знает каких пыльных и заброшенных закоулков моего мозга, отразили обуревающий меня вулкан страстей. И, не придумав ничего лучшего, я продекламировал вслух эти строки:

— Нет, я не Байрон, я другой, Еще неведомый избранник, Как он гонимый миром странник, Но только с русскою душой. Я раньше начал, кончу ране, Мой ум не много совершит;В душе моей, как в океане, Надежд разбитых груз лежит. Кто может, океан угрюмый, Твои изведать тайны? КтоТолпе мои расскажет думы? Я — или бог — или никто![23]

Три пары глаз, в немом изумлении уставившихся на меня, старого пердуна, с выражением декламирующего стихи в забытом не только людьми, но и самим Создателем месте — усыпальнице Бессмертного Кощея, могли сказать о многом. Но чтобы их однозначно понять, не надо было иметь семь пядей во лбу. И командир первым озвучил общее мнение:

— Хоттабыч, дружище, с тобой все в порядке?

— Думаешь, буденовку совсем у старика совсем сорвало? — ядовито поинтересовался я.

— Не буду отрицать, — ответил оснаб, — мелькнула такая мысль. С чего это ты стихами заговорил? Свои сочинил, что ли?

— Вы чего, ребятки? — Вот тут уже пришел черед и мне удивляться. — Это же Лермонтов! — воскликнул я.

— Кто? Лермонтов? — Пребывая явно «не в курсе», переспросил оснаб.

— Ну… как же?.. — Такого развития событий я явно не ожидал, поэтому и сам принялся «тупить» со страшной силой. — Лермонтов же… Михаил Юрьевич… Великий русский поэт…

— Не знаю такого[24], - пожал плечами оснаб, и вопросительно взглянул на наших «соратников». Те предсказуемо тоже помотали головами. — Ты, наверное, что-то напутал, Хоттабыч…

— Ничего я не напутал, — надувшись, как индюк, буркнул я. — Пушкин-то, хоть у вас есть? Тот, кучерявый, Александром Сергеевичем кличут, и прадед у него арап? Там чудеса, там леший… И царь Кощей, кстати, — я стрельнул глазами в мумию, — тоже имеется…

Если еще и Пушкина в этом мире не существует, тогда вообще — кричи караул! Я не сомневался в недостатке образованности князя Головина — он еще мне сто очков форы даст. И если он, потомственный кадровый военный, блестящий офицер, окончивший императорскую академию, не знает стихов Лермонтова — того же «Бородино», значит, в этом мире Михаил Юрьевич либо вовсе не родился, либо по ряду причин не состоялся как поэт. И это меня особо удручало, как же они тут, бедолаги, без нашего, такого родного:

— Скажи-ка, дядя, ведь недаромМосква, спаленная пожаром, Французу отдана? Ведь были ж схватки боевые, Да, говорят, еще какие! Недаром помнит вся РоссияПро день Бородина!

Это ж как их, несчастных, судьба-то обделила? А если еще и Пушкина на них на всех нету…

— Пушкина знаю! — Несказанно обрадовал меня оснаб, чем вызвал настоящий вздох облегчения. — И именно Александра Сергеевича! «У Лукоморья», «златая цепь», «я вам пишу»…

— Понял, командир! — Я весело оскалился, засветив «свою гордость и прелесть» — канолевые зубы, приобретенные не так уж и давно с помощь Магии. Ну, хоть Пушкин у них остался — и то хлеб! — А Лермонтова я тебе потом, на досуге, почитаю. Будет, чему восхититься! Значит, ты и вправду считаешь, что перед нами настоящий Кощей? — Вернулся я к теме немного забуксовавшего разговора. — С чего ты это взял?

— Я уже говорил, что в нашем Орденском Замке обширная библиотека древних документов…

— Это я уже понял, — беспардонно перебил я Мимара. Командир на этот раз не вмешивался, но продолжал внимательно следить за нашим разговором. — И ты хочешь сказать, что в этих «древних документах» присутствует описание и этого места, и самого Кощея?

— Да, присутствует, — продолжал настаивать на своей правоте тибетец, но только самого Кощея. Про его усыпальницу информации в Ордене нет. А вот описание Дайтьи Святогора с указанием места его захоронения, так же, как и дорога к нему — имелось. Думаю, что этот-то факт, уже не требует доказательств?

— Этот не требует. — Ну, что я мог ему на это возразить? Могила Святогора найдена, гроб откопан и даже перевезен в секретную лабораторию НКВД. Как они собрались использовать его останки, меня сейчас абсолютно не волновало. На тот момент, когда мы направлялись на поселение в Абакан, они его даже вскрыть не смогли. А Силушка «богатырская» во мне через край хлещет! Это факт я уже неоднократно проверил, и последствия этих проверок меня поразили аж до самой глубины души. — А вот тот факт, что именно в вашем замке хранятся такие… хм… раритетные документы и сведения… Вот это и вызывает определенные подозрения. Ни у кого, значит, нет, а у вас, сука, есть! Всю жизнь их собирали, господа хорошие?

— Больше, чем всю жизнь! — воскликнул азиат. — Много больше! Наш Орден «Зеленого Дракона» существует уже не одно тысячелетие! Он был основан еще во времена переселения на Тибет Дайтьи, выживших в глобальной мировой катастрофе, и назывался «Орден Семидесяти двух» — по количеству братьев. Отцы-основатели Ордена были свидетелями создания Агартхи — тайной страны Высших Посвященных, Хранителей настоящих Магических традиций и практик, и Истинных Правителей Поднебесного Мира. — В глазах тибетца «зажегся» нездоровый маниакальный огонек. — Достигнуть Агартхи непосвященному невозможно, — воодушевленно продолжил он, — только избранным она становится доступна. В этой потайной стране, спрятанной от глаз смертных, нет деления на касты и сословия, не практикуются никакие наказания, жители почти бессмертны — настолько долгой является продолжительность их жизни. И, кроме того, народ Агартхи обладает Высшими Знаниями…

— Э-э-э, сказочник! — Немного притормозил я увлекшегося азиата, который, судя по его «вовлеченности» в рассказ и усиленно пускающего слюни на эту красивую «байку», мечта всей его жизни — попасть в эту вымышленную страну. — Давай уже ближе «к телу»… — Я взглянул на слегка поморщившегося командира и добавил:

— Пожалуйста! — Существуют легенды о подземных ходах, соединяющих Агартху с внешним миром, — продолжил тибетец, немного охолонув. — Вместе с Великими Дайтьи в Агартху спустились и семь наших братьев по ордену, но обратно во внешний мир возвратился лишь один — Великий Магистр, приобщившийся к Великой Мудрости настоящих Повелителей Мира… В качестве награды ему были вручены «Зеленые Печатки Судьбы» — могущественный Артефакт, позволяющий прозревать будущее на столетия вперед, железное здоровье и долголетие, несоизмеримое с обычным «веком» простого смертного…

— Подожди! — взволнованно воскликнул командир. — Ты хочешь сказать, что «Человек в зеленых перчатках» — тот самый Великий Магистр, что спускался в Агартху вместе с Асурами?

— Ну, что вы, господин оснаб, — снисходительно произнес старший послушник, — таким долголетием в реальном мире не могут похвастать даже сами Дайтьи! Они практически бессмертны, но только в специально построенном Убежище, …

— В Агартхе? — уточнил князь.

— Да, в Агартхе, — согласно кивнул азиат. — Но в реальном мире даже им не подвластно настоящее бессмертие! Они могут прожить тысячи лет, но неумолимый конец все равно неизбежен. Так вот, в основу нашей библиотеки, — тибетец вновь поймал вильнувшую «нить» разговора, — легли подробные записи Первого Великого Магистра. Именно из них мы и знаем о Дайтьи-Асурах: об их облике, повадках, возможностях, могуществе. Последующие поколения братьев послушников тоже скрупулезно собирали и преумножали «документацию», сохранившуюся после Великой Катастрофы…

— Слушай, Вторник, — вновь прервал я повествование, в которое незаметно втянулся, — но если все Асуры заперлись в этой своей тайной Агартхе, то отчего останки Святогора обнаружились не на Тибете, а в Рифейских горах?

— Об этом тоже повествуют наши летописи, — ответил на заданный мною вопрос азиат, — через некоторое время часть Могучих Велетов решили покинуть Благословенную Страну и выйти в мир. У нас нет информации, что послужило первопричиной такого поступка, но сам факт был зафиксирован в наших источниках.

— И, как я понимаю, Святогор был в их числе? — Последовал еще один вопрос, но ответ на него для меня тайной не являлся. Хотя, вдруг вылезет еще что интересное.

— Да, и не только Святогор вышел в наш бренный мир, но и Кощей, — Мимар благоговейно прикоснулся пальцами к кожаной оплетке рукояти гигантского меча, — и Кронос, и Ра, и Мимир…

— Значит, все мифические боги и титаны были Асурами? — спросил командир, переваривая полученную информацию.

— Нет, не все — но многие из них, — ответил азиат. — Выйдя в наш мир из своего Тайного Убежища, они возглавили разрозненные дикие племена, сумевшие уцелеть и размножиться, и вновь повели их к потерянным благам цивилизации и прогресса…

— Ага, как же! — Я не вновь не сдержался и выдал, что я обо всем этом думаю:

— Хочешь сказать, что ко всеобщему миру и благоденствию они двинули эти самые народы? — Азиат, не почуявший в моем вопросе подвоха, послушно кивнул. — Стряхни с ушей древнюю присохшую лапшу, приятель! К войнам и разрушениям, голоду и страданиям они их повели! И никак иначе…

Видимо, мое мнение, которое хрен оспоришь, пришлось совсем не по нутру тибетскому знатоку Дайтьи-Асуров, которых он почитал за самых-самых Мудрых и Справедливых. Это было видно по его скисшей вдруг физиономии, словно он дольку лимона навернул.

— Это не совсем так… — Вяло произнес он, понимая правдивость, а, что еще важнее и справедливостью моих выводов. — Они и без Великих Дайтьи рвали друг с другу глотки.

— Так-так! — Я откровенно потешался над жалкой попыткой тибетца «отбелить» своих «благочестивых» великанов, от которых он явно тащился, как удав по стекловате.

Если еще со Святогором, стоявшим, согласно старым былинам и легендам, на страже всего поднебесного мира — Яви от всяких там темных и страхолюдных чудищ-монструознищ из «иного» (уж, не из того ли самого, о котором гребаный «орденоносец» мне все ухи прожужжал?) мира, это утверждение и прокатывает, то в отношении вот этого сухонького «трехэтажного» старичка в блатных вороненых доспехах, отзывающегося на погоняло Кощей — у меня были ба-а-а-а-а-альшие такие сомнения!

— А ты ничего не попутал, родной? Это, — я шлепнул ладонью по прохладной пластине огромного нагрудника мумии, — Кощей! Тот самый Кощей, о котором известно всего-то, что он злобный Чародей и Некромант, постоянно изводящий своих соседей! То войной на них пойдет, то чуму, какую колданет, то еще пачку гадостей замутит! Известный маньяк-пизд. страдалец — любитель-похититель, мля, чужих невест, цариц и прочих деревенских баб! — Я на мгновение задумался: и как он, вообще с ними, с бабами-то, управлялся? При таком-то солидном размерчике? — И чего ты в нем нашел такого Высокомудроблагородного, Мимарка? Редкостный гондон, этот твой Кощей, каких еще поискать! — Вот и распетрушил я ентого Великого Асура в пух и прах. — Знаешь, что я на этот счет думаю? — спросил я, глядя и не мигая, в налитые кровью азиата. — Что из этой вашей благословенной страны, если она, конечно, существует…

— Она существует! — сжав кулаки, воскликнул Мимар, нервно поигрывая желваками.

— Пусть так, — не стал я спорить. — Так вот, из этой волшебной страны их попросту выперли! Всех этих молодчиков! Самых-самых отпетых и чокнувшихся, сбесившихся с жиру. Преступников, злоумышленников и прочий маргинальный шлак! Чтобы другим жить спокойно не мешали! Подозреваю, что были еще романтики и авантюристы, у которых постоянно в заднице зудит и на месте спокойно не сидится! Из них-то, возможно, что-то дельное и получилось, типа того же Святогора. Но Кощей-то явно не из этой «команды».

— А вы сами, разве, лучше? — Неожиданно перевел стрелки азиат. — Бежите из Советского Союза в Вековечный Рейх? А ведь у немцев тоже Маги-Некроманты, концлагеря и запрещенные всеми международными конвенциями Пранотрансфузеры?

Командир надсадно кашлянул, а Хартман при этих словах насторожился. Хех, а вечер перестает быть томным! Как-то лихо мы перешли от «народного фольклора» к обсуждению реальных международных проблем. Куда-то опять меня не туда занесло. Хреновый из меня разведчик выходит, за языком совсем не могу уследить. Лучше бы, сука, вообще помалкивал себе в тряпочку. Как разрулить-то теперь? Может, и вовсе он это с подвохом спросил, типа проверки на вшивость? Явно провоцирует! А я тут, как идиот, растекаюсь мыслью по древу!

— Ты знаешь, Мимар, мне откровенно посрать, кто как с ума сходит, — не придумав ничего лучшего, прокаркал я пересохшим враз горлом. — В Союзе меня осудили и определили на вечное поселение в Абакане, за всего лишь одну маленькую оплошность! Подумаешь, развалил несколько ветхих домишек на окраине Москвы, да знакомство на с теми людьми умудрился свести. А я очень не люблю, когда меня лишают свободы против моей воли!

— Но с вашими возможностями… — заикнулся старший послушник. — Обладая Даром одного из Дайтьи, вы могли бы их всех…

— Всех — не смог бы! — Я «виновато» развел руками. — Ни тогда, ни сейчас. Я не Господь Бог и не всесилен. И не надо делать из меня этакую «вундервафлю»[25]. Я и с этим-то «могуществом» до конца разобраться не могу. А тягаться одновременно со всеми Силовиками Советского Союза — это вообще нужно быть полным идиотом! А мне моя жизнь пока еще дорога! У фюрера тоже, как я понимаю, с наскоку подмять красных комиссаришек, отчего-то не вышло. А у него «под ружьем» куда большие Силы, чем я могу даже мечтать. Возможно, что со временем из меня и получится подобный Кощею могучий гондон, но это будет еще не скоро.

После моего последнего «заявления» дальнейший разговор, отчего-то, слегка потух и забуксовал. Оно и понятно, такие эмоциональные дебаты высасывают силы не хуже, чем нечистые Духи-Тёсь. Да и еще и жрать охота! В животе прямо революция, того и гляди желудок начнет сам себя пожирать, наплевав на мнение хозяина.

— Мимар, — усевшись рядом с командиром на ступеньку, обратился я к азиату, — ты говорил, что у тебя перекусить найдется?

— Есть немного, — ответил Вторник, сбрасывая с плеч потертые лямки вещмешка. — Но это нам на один зуб… — Он развязал горловину, вытащил из мешка сложенную газетку с портретом товарища Сталина на центральной полосе и разложил её на каменном пьедестале. — Основные запасы остались в землянке, — пояснил он, раскладывая на газетке нехитрую снедь: горсть сухарей, кусок вяленой солонины и флягу с водой.

— Не густо, — оценив нехитрый продуктовый набор, произнес оснаб, сразу убирая обратно в мешок половину сухарей. — Неизвестно, сколько нам еще здесь придется блуждать, — пояснил он свои действия.

Ну, это и ежу понятно. Будем растягивать остатки жрачки до тех пор, пока не протянем ноги.

Мимар тем временем вытащил из сапога свой кинжальчик, которым резал нам руки для активации Портала (командир с Хартманом до сих пор «щеголяли» пропитавшимися кровью повязками на руках), и отмахнул половину от куска солонины, которая отправилась в мешок следом за сухарями.

— Правильно! — похвалил его оснаб.

После этого азиат принялся пластать мясо тонкими, почти прозрачными ломтиками. Мы с командиром следили за его действиями голодными глазами. Последний раз мы получили свою скудную тюремную пайку еще в «Столыпине» вечером прошлого дня. А сегодня и вовсе еще не ели — вагонные вертухаи на нас сэкономили, заявив, что накормят в Абакане. Ну, а с Абаканом и его «вечерними макаронами», сами знаете, чего приключилось…

Азиат, нарезав мясо, вернул нож в голенище сапога и произнес:

— Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста![26]

На этот раз я вполне себе спокойно сдержался. Даже в кулачок не прыснул, от очередного сюрреалистического совпадения. Может быть, это все-таки глюки моего воспаленного сознания? Этакий выверт рассудка, старческая шизофрения? Может, действительно, все, что меня сейчас окружает, лишь плод моего посмертного бреда? А может быть, это изощренная забава какого-нибудь скучающего божественного шутника, отправившего меня в этот поистине сумасшедший круговорот событий и наблюдающий сейчас за моими терзаниями со стороны. Уж не знаю, что и думать на этот счет. Но, слава Богу, меня перестало ломать в идиотском приступе истерического смеха. И на этом спасибо!

Мы захрустели сухарями вприкуску с солониной, изредка прикладываясь к фляжке с водой. Воду тоже следовало экономить — никто не знает, когда мы найдем отсюда выход. И найдем ли… Ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения. На данный момент главная проблема — голод — успешно решается. Решим и остальные!

— А вот скажи мне Мимар, — с удовольствием схрумкав очередной кусочек сухарика (причем, аппетит ни разу не исчез, ни и меня, ни у моих спутников-соратников, несмотря на наличие поблизости двух трупов: свежего и не очень), вновь прицепился я к азиату, — по каким-таким особенностям ты определил, что это — именно Кощей? Не подумай, что не доверяю — просто интересно.

— Я уже говорил, что в нашей библиотеке имеется довольно подробные описания практически всех Дайтьи, добровольно…

Я вздохнул и, закатив глаза, осуждающе покачал головой.

… или не совсем добровольно, — продолжил старший послушик, — этого с точностью я сказать не могу. Может быть, Хоттабыч и прав…

— Совсем не претендую на истину в последней инстанции. — Я примирительно выставил руки раскрытыми ладонями вперед. — У каждого может быть свое мнение. Значит, у вас на каждого такого великана отдельное «досье» имеется?

— Имеется, — ответил азиат, бросая в рот очередной тонкий ломтик солонины. — Кощей, он же Карачун, — полуприкрыв глаза, словно воочию представляя строчки древней рукописи, произнес тибетец, — один из первых Дайтьи, вернувшихся из Агартхи в бренный мир. Предпочитает находиться «в образе» худого и немощного старика с длинной бородой медного цвета[27], хотя обладает поистине исполинской Силой.

Я взглянул на мумию — факт наличия отливающей медью длинной седой бороды был абсолютно неоспоримым.

— Зафиксированы случаи, — продолжил Мимар, — когда он в одиночку расправлялся с целыми ордами противников. Однако, впоследствии, основав свое «Кощное царство», предпочитал разбираться с врагами традиционными способами — с помощью специально обученного войска. Традиционно сильными проявлениями Магического Дара Кощея можно назвать Некромантию и Холод…

— Точно же! — Хлопнул я себя ладонью по лбу. — Карачун — это же зимнее славянское божество!

— Скорее демон, — поправил меня командир, тоже немало наторевший в изучении древних сказочных персонажей, — сохранивший в былинах черты олицетворения смерти от лютого мороза.

— Зачастую Некромантия и Холод идут рука об руку, — многозначительно добавил азиат.

— А то! — Я усмехнулся. — Когда холодно, не так тухлятиной несет. На этом принципе все морги устроены.

— Еще один момент, позволяющий с точностью идентифицировать Кощея-Карачуна, — продолжил старший послушник Ордена «Зеленого Дракона», — его Артефактный доспех — «Латы Хлада».

— Да, очень примечательная «жестянка», — согласился я, — изумительная работа! Эти доспехи словно наледью покрыты.

— Кроме того, — дополнил азиат, — они позволяют не чувствовать обжигающего мороза, что, учитывая Магическую специализацию этого Дайтьи, играет очень немаловажную роль.

— Это чего, и шубы зимой не надо? — удивленно спросил я.

— Не надо, — подтвердил Мимар, — этот доспех нивелирует для своего хозяина разницу температур тела и окружающей среды. Причем, эффект работает «вобе стороны» — как с отрицательными температурами, так и с положительными. Наши летописи содержат сведения, о столкновении Кощея с еще одним Дайтьи — Локи, северным Повелителем Огня…

— Пиромантом, значит? — Подал голос командир. — И чего они не поделили?

— Да как обычно — очередную бабу! — Зазывающе хохотнул я, но меня отчего-то, никто не поддержал. Только командир едва наметил улыбку уголками губ. — Локи, если судить по древнескандинавским сагам, тот еще ходок!

— Этого, к сожалению, наши летописи не содержат, — ответил Мимар. — Но, что показательно — доспехи Кощея выдержали удар Огненной Стихии бога Огня, обратившей практически в пепел огромную территорию!

— Жаль, великовата кольчужка… — с сожалением протянул я, посмотрев на защиту Кощея абсолютно другими глазами: его и пули не берут, и жару с холодом держит! Идеальная смесь скафандра с бронежилетом. Мне бы такой точно не помешал!

— Теперь вы понимаете всю уникальность нашей находки? — спросил нас азиат, между делом сметая в подставленную ладонь с газетки крошки, оставшиеся от сухарей. — Ведь это все можно попытаться изучить! А если Артефакторам удастся разгадать секрет изготовления его доспехов, такая Магическая индивидуальная защита будет цениться на «вес золота»! И армия, облаченная в подобие подобных доспехов…

— Станет практически непобедимой, — закончил за него мысль князь.

— Совершенно верно, ваше сиятельство! — Согласно наклонил голову Мимар. — Это — настоящее бесценное чудо! Помимо приметного доспеха, мы можем лицезреть еще один раритетный Артефакт, принадлежащий легендарному и, возможно, самому первому Некроманту и Повелителю Мертвых — Кощею, форма которого подробнейшим образом описана в наших летописях… — Азиат вновь отчего-то чрезмерно перевозбудился. — Это его меч. Подобные мечи в сказках называли «Кладенцами»[28]. Примечательно, что именно это оружие Кощея стало прообразом всех исторических «пламенеющих» мечей…

— И что в нем такого необычного, кроме изогнутой формы лезвия? — Не преминул я спросить знатока Асуров.

— Доподлинно неизвестно, — вновь не смог удовлетворить моего интереса азиат, — слишком противоречивые сведения. Но доподлинно известен лишь один эффект, — добавил он, немого подумав, — этот меч всегда выступает выступает в роли очень мощного Артефакта-Усилителя… Кстати, герр Хартман, — неожиданно опомнился азиат, — я прошу вас вернуть переданный Артефакт.

Хартман беспрекословно вытащил из-под одежды какой-то замызганный обломок почерневшей от времени кости, подвешенный на таком же «обсосанном» кожаном шнурке. Снял шнурок с шеи и протянул Артефакт тибетцу.

— Может быть, лучше оставить его у меня? — предложил он Мимару. — До тех пор, пока мы не выберемся из этой могилы?

— Не стоит, — убирая Артефакт в шкатулку, которую вытащил из вещмешка, произнес азиат. — Даже обладая Усилителем, вы не сможете сравниться по силе Ментального Дара с князем Головиным. А одного Высшего Мозголома для нас вполне достаточно, не правда ли, ваше сиятельство? — как бы признавая главенство оснаба, спросил азиат.

— Согласен, — словно «визируя» решение, ответил командир. — Лучше, если вы прибережете резерв Артефакта… на крайний случай… В трудной ситуации целесообразнее будет увеличить мощность одного из сопутствующих Даров Хоттабыча.

— Хорошо! — Азиат вновь согласно кивнул и припрятал Магическую вещицу в мешок.

— Мимар, — окликнул я азиата, когда на импровизированном столе не осталось ничего из съестного. Вот смотрю я на тебя и не понимаю, отчего такого знающего разведчика, твое начальство использует совсем не по назначению?

— В смысле, не по назначению? — переспросил тибетец.

— С такими знаниями тебе аналитический отдел надо возглавлять, а ты «в поле» прохлаждаешься, словно обычный разменный агент?

— Вы немного не понимаете специфики моей работы, господин Хоттабыч, — слегка улыбнувшись, произнес Мимар. — Я — отнюдь не агент германской контрразведки «Абвер» и не сотрудник РСХА, в прямом понимании… — тщательно выверяя слова, пояснил азиат. Я — старший послушник Ордена «Зеленого Дракона»…

— То есть, ты не эсэсовец, и не служишь Германии?

— У меня, как и у всех наших братьев, имеются звания, какие-то должности в структуре СС и привилегии, но это — лишь благодарность фюрера Великому Магистру, за оказанные Рейху «услуги». Но верой и правдой мы служим именно Ордену. Это и есть мой наиглавнейший долг!

Хартман тоже с интересом прислушивался к откровениям тибетца. Похоже, что раньше он тоже думал со мною в одном ключе, не предполагая увидеть в азиате двойного агента.

— Что касается моего участия в операции по вызволению вас из Абакана, она была согласована на высшем уровне. Непосредственный приказ поступил от самого Великого Магистра. Советский Союз — это зона моей ответственности, поэтому я уже давно ассимилировался на Российской территории. Вместе с приказом мне был доставлен и Портальный Артефакт, с помощью которого я должен был обеспечить вам беспрепятственный проход в наш Орденский Замок…

— Но все, отчего-то, пошло не так, как планировалось? — Я криво усмехнулся — в последнее время, все, что связано со мной, идет совсем не по плану…

— С этим особо не поспорить, — согласился со мной Мимар. — в вашем случае, действительно, все пошло не по плану. Вы не добрались до Орденского Замка, Портальный Камень утерян… Возможно, что и безвозвратно…

— Влетит тебе от начальства, Мимарка? — полюбопытствовал я. Не то, чтобы я сочувствовал этому прохиндею, или злорадствовал, но спросить, язык не отвалился. — Просрал ведь такую ценную хреновину. Разжалуют теперь, наверное, в простые послушники?

— Разжаловали бы… — Не слишком-то и уныло, на мой взгляд, кивнул тибетец. — И не в послушники, а куда пониже — остаток дней провел бы в золотарях, убирая вонючее дерьмо в отхожих местах. Но мне несказанно повезло — находка потайной усыпальницы Кощея стократ перевесит мою вину перед Орденом! Возможно, я, наконец, удостоюсь высокого звания Магистра! А Портальный камень еще можно вернуть…

— Повезло? — Меня развеселило это заявление азиата. — Это еще, как посмотреть… Здесь ведь можно и навсегда задержаться! А что? Компания у нас веселая: ты, да я, да огромная мумия! Просто радужные перспективы!

— Но мы еще даже и не пытались найти выход! — Впервые за длительное время подал голос оберштурмбаннфюрер Хартман.

— Очень дельное предложение! — Оживился азиат.

— А самое главное — своевременное! — одобрил командир. — Хватит штаны просиживать — ищем выход, камрады! И внимательно — не пропускайте ничего! Но и об осторожности не забывайте! — добавил он, когда все члены нашей маленькой команды, с воодушевлением устремились на поиски выхода из этого мрачного места.

Один лишь Мимар не кинулся на поиски, оставшись рядом с телом мумифицированного Велета. Похоже, решил заняться «мародеркой» — обыскать его, пока суть, да дело.

— Командир! — мысленно позвал я оснаба, забравшись подальше от Хартмана в один из темных углов костяного могильника. Настроившись на Ментальную «волну» Петрова, я проверился, чтобы отсечь все возможности несанкционированного подключения — лишние уши нам были абсолютно не нужны. А то тут слишком большая концентрация Мозголомов наблюдается на отдельно взятом пятачке замкнутого пространства. — Ты меня слышишь? Приём.

— Прекрасно тебя слышу, старичок! — довольно отозвался командир через пару-тройку секунд, ведь недаром он мне мыслеречь ставил — вот и пригодилась. — Просто проверялся.

— Ну, так и я тоже о «конспирации» не забыл. Что думаешь обо все этом дерьме? Есть сомнения в правдивости нашего узкоглазого «друга».

— Еще какие! С какого перепуга он с нами так откровенен? И вообще, не нравится мне их зеленая шайка-лейка! Гнильцой отчетливо попахивает.

— Ну, да, я тоже сразу заметил, что эти тибетские ребятишки себе на уме: то с Адольфом Алоизычем в десна жахаются, а еще, между делом, какие-то свои мутки мутные, похоже, крутят.

— В том-то и весь вопрос: какие цели они преследуют? С хрена ли фрицев подпрягли? Ведь вполне и без их помощи могли гроб Святогора давно раскопать. Но не стали. А наши закадычные друзья из «Аненербе» подброшенную им наживку мгновенно заглотили.

— Думается мне, командир, что эти любители мощных великанских телес чего-то явно выжидают. Типа: а чем весь этот ритуал с воскрешением Древнего Существа может аукнуться.

— Что-то типа того, — согласился командир. — Но тогда, выходит, что эти «Зеленые Драконы» однозначно ведут какую-то свою игру. И ты, Хоттабыч, для них, навроде подопытной крысы. Держи ухо востро.

— Да об мое ухо уже легко порезаться можно! — Я не удержался и таки схохмил между делом.

— Да, и еще прими к сведению: наш Вторник — совсем не тот, за кого упорно себя выдает.

— В смысле? — Это заявление поставило меня в тупик.

— Я попытался прощупать его защиту.

— Я тоже.

— И?

— Не увидел в его Стене Отчуждения ничего интересного. Ставил явно хороший спец, но мне удалось в ней найти несколько брешей, незаметных на первый взгляд.

— Вот именно! Этот факт и меня поначалу ввел в заблуждение. И я просто не стал ковыряться в его мозгах.

— Аналогичная ситуация, командир.

— А потом я чисто случайно Менталкой по его эмоциям «проехался», когда ты его во всякое дерьмо великанское начал мордой макать… И какими-то они ненатуральными мне показались, словно их серьезный фильтр на выходе сдерживает. Ну, я и влез… А за первой Стеной, вторая стоит.

— Вскрыл.

— Вскрыл. Правда, повозиться пришлось, чтобы этот хитрожопый поц меня не вычислил.

— Я в тебе не сомневался, командир! И чего ты там накопал.

— Ничего! За второй Стеной Отчуждения — третья!!! Ты представляешь себе ТАКОЙ уровень Ментальной Защиты, Хоттабыч? В Советском Союзе только у нескольких человек, включая товарища Сталина, трехуровневая Стена Отчуждения! А здесь, у какого-то старшего послушника, их столько же! И знаешь, я не уверен, что за третьей Стеной Отчуждения не наткнусь на четвертую.

— Предполагаешь, что его место в иерархии этого сраного Ордена, куда как выше.

— К бабке не ходи! Да и не допустят обычного, пускай и старшего послушника до таких секретных сведений, которые он на нас с тобой в одночасье вывалил.

— И это тоже вопрос: для чего он это сделал? Явно не ради красного словца.

— Думаю, что это было сделало с одной целью — завоевать наше… вернее твое расположение… А на откровенную туфту мы бы явно не купились.

— Хм… теперь понятно, откуда взялась такая неслыханная щедрость.

— Так что, Хоттабыч, не зевай.

— Принято, командир! Конец связи.

— Конец связи.

Пока мы, разбежавшись по разным углам усыпальницы, обследовали её темные и забитые пыльными костями закоулки в поисках вожделенного выхода, азиат, оставшийся подле гигантского тела, не терял времени даром. Воровато оглядевшись, он убедился, что рядом не осталось ни одного свидетеля его тайных манипуляций, и, дрожа от охватившего его возбуждения, прикоснулся к отполированному металлическому черепу, заменяющему навершие в рукояти огромного меча Дайтьи Кощея.

Мимар прикрыл глаза, сосредотачиваясь. От того, получится ли у него провернуть задуманное, зависела его дальнейшая судьба и карьера в Ордене. Он уже устал довольствоваться третьими ролями, а ведь он — один из девяти Магистров! Адепт высшей степени Посвящения в таинства культа «Черного Солнца»! Но клятые конкуренты уже давно оттерли его от серьезных дел и «тела» Великого Просветленного — Главы Ордена «Зеленого Дракона», в среде непосвященных смердов называемого «Человеком в зеленых перчатках». Его попросту сослали в эту дикую и невежественную Россию более десяти лет назад, назначив куратором этой страны, неимоверно огромной по занимаемой площади, совсем отстранив от управления Орденом.

Но он не сдался и не сломался, хоть и оказался, по сути, списанным в утиль хламом. А от его значительного сана осталось одно лишь громкое название. Иной старший послушник в ордене, подчас имел куда более весомый «Глас» при решении важных вопросов на ежегодных собраниях Ордена, приуроченных к возвращению Первого «Зеленого Дракона» из Агартхи. А пять лет назад его вообще перестали приглашать, как будто Мимара и не существовало более на этом свете. Но и тогда он не опустил руки, а засел за изучение древнейших документов, хранящихся в обширной библиотеке Орденского Замка, благо там еще оставались преданные ему люди.

Фотокопии древних манускриптов, переживших столетия, записи и размышления ушедших в иной мир Иерархов Ордена, и прочие, покрытые пылью минувших столетий документы, хлынули к нему полноводной рекой. Больше всего Мимара интересовали сведения о Дайтьи, окопавшихся в свое время именно на территории древней Руси. Магистр молил Создателя, чтобы в этих, подчас никчемных сведениях, попалось что-нибудь стоящее внимания. Что-нибудь, что позволит ему вернуться на Орденский Олимп и восстановить утраченные права. Что-нибудь… Ну, хоть что-нибудь! Однако время утекало, а ничего стоящего не подворачивалось…

О нем вспомнили лишь тогда, когда Великому Магистру понадобилось, чтобы кто-то совершил «невозможное» — вытащил из Абакана двух заключенных. Вот тут-то и вспомнили об опальном Магистре, по «счастливой случайности» являющимся и куратором обширных Российских территорий. Опальный Магистр мог попытаться «соскочить», либо просто залечь «на дно», проигнорировав волю Великого Магистра — ибо задание действительно было трудным и практически невыполнимым. Ему бы сошло это с рук — желающих отличиться в Ордене всегда пруд-пруди. Но это бы означало полный крах даже гипотетических возможностей возврата и укрепления собственных позиций в верхушке «Зеленого Дракона».

К тому же, ему очень хотелось воочию оценить новый «объект исследования», информацией о котором его продолжали снабжать верные соратники, желающие его возвращения — Возрожденного Дайтьи, фигурировавшего в летописях под именем Святогор. Согласно донесению, этот древний Велет, возрожденный в человеческом теле, оказался вполне вменяемым и не утратившим разума. Во что Мимар, в общем-то, не особо верил, памятуя о Волынской резне, учиненной спятившим «возрожденцем» — предположительно, одним из Созданий Дайтьи Чернобога — Вием[29].

Для проведения «спасательной операции» «Зеленый Дракон» даже основательно расщедрился — вооружив опального Магистра одним из двух бесценных Артефактов — Портальным Камнем, с помощью которого вызволенные из тюрьмы для Осененных «объекты охоты», должны были мгновенно покинуть опасную территорию Абакана.

Сейчас, спустя некоторое время после чудесного спасения от нечистых Духов и немного придя в себя, Мимар понял, что в этой спасательной операции, несомненно, разработанной аналитиками Великого Магистра (ибо Портальные Артефакты имелись только в Ордене и о них больше не знал ни один посторонний), он должен был выступить в роли этакого японского камикадзе[30] — выполнить свою задачу и умереть. Ибо, как ни прикидывал различные варианты Мимар, ни один из них не гарантировал выживание опальному Магистру.

Столкнувшись лично с воскрешенным Дайтьи, Мимар с удивлением отметил не только ясность и живость рассудка, но и потрясающую Силу, которой оказался наделен этот дряхлый и морщинистый комок плоти. Отчего с объектом Ритуала Возрождения произошла такая «забавная» метаморфоза (насколько знал Магистр, тело донора было относительно молодо — не старше тридцати лет), Мимар даже не догадывался. Но это было последнее, что он бы хотел узнать. Главное, что он для себя вынес: объект после Ритуала остался вменяем, сохранил естественные реакции и даже — частичную память донора! А его Сила? Это действительно было нечто колоссальное! Невзрачный сморчок с такой легкостью низверг целый город в гости к Каралупе[31], что это не только пугало до желудочных колик, но и неимоверно завораживало.

Магистр высоко оценил поистине революционный прорыв в исследовательской работе Орденских Магов. Пусть, и выполненной сторонними исполнителями. Но Зеленый Дракон никогда напрасно не рисковал, предпочитая, по возможности, таскать каштаны из обжигающего огня чужими руками. На этот раз этими руками были немцы. Цели же, преследуемые Великим Магистром, Мимар представлял себе довольно отчетливо. Однако, это никак не помогало ему самому вернуть былое расположение «Человека в зеленых перчатках».

Однако на этот раз неумолимая Судьба повернулась к тибетцу «в изгнании» именно тем местом, о котором он мечтал уже долгое время — он не только не погиб, как должен был, но и сделал величайшее в своей жизни открытие — нашел, утерянную во тьме пробежавших веков, костяную усыпальницу Первого Повелителя Навьев[32] — Бессмертного Кощея-Карачуна, считающегося родоначальником Некромантического Искусства.

Магистр возблагодарил судьбу: за время вынужденного прозябания на Российских просторах, он отлично каталогизировал сведения обо всех известных Дайтьи, вернувшихся из Агартхи, и осевших на этих землях. На данный момент он знал о Кощее все, что хранили в себе древние манускрипты Орденской библиотеки. Конкретных полезных сведений, ни сказать, чтобы было очень много, но кое-что интересное ему все-таки удалось накопать. И это кое-что он сейчас и собирался проверить.

Еще раз оглянувшись по сторонам и визуально отследив нахождение каждого члена их маленькой компании, Магистр подтянул поближе к себе старенький потрепанный вещмешок. Покопавшись в нем, Мимар достал уже использованный им опустевший Пранотранфузер и, посверкивающий голубоватым отливом, Кристалл-Накопитель с «консервированными» запасами Магии. Силовой Энергии в Накопителе было вполне достаточно, чтобы провернуть задуманное, а вот Праны совсем не было. Ни капли. Раздобыть её можно было только одним способом…

Однако Магистр, даже понимая всю бессмысленность подобного самоубийственного шага, все равно прикинул варианты: справиться с таким сильным Ментальным Магом, как князь Головин, нечего было даже мечтать. Возрожденный Дайтьи — вообще не вариант! После столь явной демонстрации Силы связываться с ним — себе дороже! Раздавит, как мелкого клопа, и не заметит! Остается эсэсовец Хартман… Этого немца Магистр легко мог «оприходовать», но за него могли вступиться первые двое — ибо от оберштурмбаннфюрера зависела их дальнейшая судьба. Именно Хартман должен был доставить беглецов из Советского Союза в Вековечный Рейх. Значит, придется надеяться только на самого себя. Что ж, он привык. И он справится!

Магистр незаметно закатал рукав, и воткнул Пранотрансфузер рядом с двумя ранками, одна из которых все еще продолжала кровить. Сжав зубы, он активировал Магический прибор, и принялся закачивать в него собственную Прану, чувствуя, как начинает слабеть с каждым перекачанным в Накопитель эргом Живительной энергии. Чем сильнее светился желтизной кристалл Пранотрансфузера, тем все хуже и хуже чувствовал себя Мимар. Однако, он стойко продолжал сливать свою Прану, опасаясь, что что-то в дальнейшем может пойти не так из-за ее недостаточного количества. Процесс перекачки он остановил только тогда, когда перед глазами потемнело, а руки затрястись, как у паралитика.

Достаточно! — Для свершения задуманного, Мимару еще понадобятся силы, хотя бы для того, чтобы сплести соответствующий Магический Конструкт. Выдернув толстый штырь прибора из подрагивающей в нервном тике мышцы, Магист даже не удосужился остановить кровь, которая сочилась по предплечью и капала на брюки. Мимар нгастолько ослаб, что с трудом сумел выковырнуть кристалл из Пранотрансфузера — металлическая основа прибора ему сейчас только мешала.

Опустившись перед мечом Кощея на колени, Магистр нащупал пустые глазницы в черепе навершия рукояти, куда и вставил два заполненных кристалла: в правую глазницу — с Жизненной Энергией, в левую — с Силой. Обмакнув кончик указательного пальца в сочащуюся кровь, он вывел на выпуклом лбу черепушки вычурную Руну Пробуждения и произнес соответствующее Заклинание. Кристаллы моргнули и мгновенно превратились в два разноцветных глаза. Череп «ухмыльнулся» и раскрыл зубастую пасть, в которой покоилось сверкающее в отсветах огня Золотое Яйцо.

— Иди ко мне, моя прелес-с-с-сть! — прошептал едва не сошедший с ума Магистр, протягивая руку.

Надеясь, что ожившая черепушка не отхватит ему кисть, Магистр просунул руку в зубастый рот и прикоснулся подушечками пальцев к слепящей поверхности Золотого Яйца. При прикосновении к Святыне, которую Дайтьи Кощей берег пуще глазу, Мимара словно прошили слабенькие разряды тока. В подушечках пальцев закололо, а редкие волоски на руках встали дыбом. Но черепушка не сомкнула свои челюсти, снабженные бритвенно-острыми зубами, которые играючи могли отхватить и куда более толстую кость, Магистр облегченно выдохнул. После чего сжал яйцо в кулаке и решительно вытащил его изо рта квазиживого черепа.

Едва рука Мимара покинула ротовую полость, черепушка вновь сомкнула зубы, а Магистр обратил внимание, что глаза, в которые превратились кристаллы-Накопители, постепенно тускнеют и, как бы, уменьшаются в размерах, словно растворяются в металле. Когда глазницы ожившего черепа вновь опустели, он вновь «застыл», превратившись обратно в обычный оголовок рукояти меча.

Только сейчас Магистр понял, как сильно рисковал — он легко мог остаться без руки. Но молчаливый зубастый охранник Яйца отчего-то «решил», не препятствовать Магистру в присвоении самого ценного Артефакта Кощея — его Смерти. В чем смысл этой странной Реликвии, Мимар так до конца и не понял — слишком туманными на этот счет были древние летописи. Но это однозначно была не смерть Кощея в прямом понимании этого слова. Иначе, отчего он сейчас лежит на полу перед Магистром большой, неподвижной и напрочь высохшей «воблой»? Ведь Яйцо, в котором, согласно не только Орденских летописей, но и великого количества сказок и легенд, где Дайтьи Кощей выступал в роли одного из главных героев, его Смерть хранилась именно в Яйце. Куда подевались сказочные утка, заяц, сундук и прочие фантастические твари, так или иначе участвующие в процессе хранения Святыни, азиат не ведал. Но Яйцо — вот оно! Цело-целехонько! И если сказки и Орденские летописи не врут, то внутри этого Яйца должна содержаться Игла, которая и была Кощеевой Смертью.

Раз Яйцо цело, — логически размышлял Магистр, — значит, пока чисто теоретически, Игла тоже должна сохраниться в целости и сохранности. Тогда непонятно, отчего умер Первый Повелитель Навов, раз его Игла не сломана? Все источники: и сказочные, и летописные сходились лишь в одном моменте — Кощей окончательно умрет, только в том случае, если уничтожить Иглу. Даже банально сломав её. До тех пор, покуда цела Игла, Владыка Кощного Царства Бессмертен и, практически, неуязвим.

Эта неувязка слегка «напрягала» Мимара, заставляя его сгрызать ногти до мяса и нервничать. Да и еще потеря большого количества Живительной Энергии не лучшим образом отражалась на его мыслительных процессах. Да, что говорить, он откровенно трусил, не решаясь проверить свою догадку. Ведь доставь он этот Артефакт в Орденский Замок, его непременно наградят… Хотя… были на этот счет и определенные сомнения… А если нет? Может так статься, что найденная случайно Реликвия просто уплывет из его рук, а о её дальнейшей судьбе ему просто позабудут сообщить. Противостоящий ему «анклав» молодых да ранних Магистров, сумевших его сначала потеснить на Орденском Олимпе, а затем затереть, а после и вовсе упечь в такую глушь, что о возвращении домой оставалось только мечтать.

Мимар долго не мог решиться на тот отчаянный поступок, который мог кардинальным изменить всю его жизнь — поднять на невиданные высоты, или окончательно погрузить в такую задницу, откуда выхода больше не будет. Если «Зеленый Дракон» узнает о том, что опальный Магистр сейчас собирался сделать, о возвращении в Орден можно было и не мечтать. Можно было позабыть не только о возвращении, но и о самой жизни! Такого своеволия «Человек в зеленых перчатках» не спускал никому.

«Да и пошел он в жопу! — Неожиданно разозлился Мимар, вспоминая годы своего унижения. — Я нашел эту Святыню! Я! Значит и мне решать, как с ней поступать!»

После этих крамольных мыслей, он решительно сжал Яйцо в руке, давя с сочным хрустом токую золотую скорлупу. Яйцо «сложилось», рассыпаясь на острые кусочки в ладони Мимара, и он непроизвольно вскрикнул, когда один из них больно воткнулся ему в руку.

Она все-таки оказалась на месте — эта пресловутая Игла! Большая! Прямо «цыганская». И именно она, а ни какая не скорлупа, пробила ему мясистую часть ладони в районе большого пальца. Сцепив зубы — было действительно больно, Магистр сыпал на пол раздавленную скорлупу и потянул Иглу за хвост. Однако выдернуть её не получилось, он лишь спровоцировал очередной приступ жгучей боли. Артефакт крепко впился в мышцу, словно пустил в нее корни и, если Мимара не обманывало зрения потихоньку погружался в его плоть все глубже и глубже.

Ну, что ж, — Магистр прекратил попытки вытащить найденную Реликвию из руки, и обессилено осел на пол, привалившись спиной к каменным ступеням пьедестала. Не к этому ли он подсознательно стремился, после того, как познакомился с Возрожденным Дайтьи Святогора? Похоже, что обнаруженный им в Золотом Яйце Артефакт — Игла со Смертью Кощея, выполняла те же функции, что и Ритуал Возрождения. Только Игла была «заточена» на автоматическое выполнения своего предназначения. И, если предположения Магистра окажутся верны, Дайтьи Кощей тоже должен возродиться, только теперь уже в его, Мимара, теле. Не даром же его прозывали Бессмертным!

Вот только насколько сохранится собственное «я» Мимара, Магистр старался не думать. Однако, в процессе общения со стариком, выбравшим себе такое странное имя — Хоттабыч, он не заметил каких-либо особых странностей. Личность Возрожденного Дайтьи не взяла верх над человеческим разумом, и не поглотила его полностью, что логичнее всего было предполагать. Однако, по всей видимости, этого не произошло. Значит, есть шанс, что сознание Мамира тоже не раствориться в разуме Первого Повелителя Навьев и сохранит свою индивидуальность. Магистр надеялся на это всеми «фибрами» души. Должно ему, наконец-то, крупно повезти в этой жизни? Ну, а если все пойдет и не так, как он надеялся, то сколько ему осталось прозябать в безвестности на этом свете? Еще десяток лет, пока он окончательно не превратятся в старую и никому, нахрен, не нужную развалину? Скорее всего, если «Зеленый Дракон» раньше не подкинет ему еще одно абсолютно невыполнимое задание. Пусть лучше так…

Широко раскрытыми глазами наблюдал Мимар, как Кощеева Смерть медленно погружается в его ладонь, принося Магистру невыносимые страдания. Было больно. Очень больно! Боль заполонила все его естество, не давая продохнуть и выдавливая слезы из его глаз. Но Магистр стойко молчал, судорожно сжимая челюсти до зубовного хруста. Перед глазами уже все мельтешило и расплывалось, когда он почувствовал привкус крови на губах, по всей видимости, стекающей из его носа. Магистр провел по верхней губе трясущейся рукой и ощутил скользкую и липкую влагу. Свозь мельчешение ярких пятен в глазах он сумел рассмотреть на руке красное — действительно кровь. Состояние Мимара ухудшалось — в ушах нарастал болезненный гул, перед глазами темнело, а сердце уже буквально выскакивало из груди. Голова едва не раскалывалась от пронизывающей острой боли и избыточного внутреннего давления, которое грозилась вот-вот разорвать на куски черепную коробку. Но Магистр продолжал стойко терпеть, ибо вмешательство в процесс адаптации посторонних, особенно Возрожденного Дайтьи Святогора, могло пустить под откос все чаяния и мечты Мимара об обретении подобного же Могущества и Силы древних правителей мира.

Наконец, в один «прекрасный» момент боль достигла своего пика, после которого Мимар «выключился», потеряв сознание и распластавшись ничком на ступенях к костяному трону Повелителя Кощного Царства. Благословенное забвение освободило его от терзающей боли и на окровавленных устах неподвижно лежавшего Магистра играла застывшая кривая улыбка. Однако никто из его случайных «товарищей по несчастью» этого даже и не заметил, поскольку все были заняты другими, не менее интересными делами.

— Как думаешь, командир, — стоя на пороге «подсобки», забитой под завязку пыльным оружейным хламом, поинтересовался я, — здесь есть что-нибудь стоящее?

— Судя по сказкам и былинам, — усмехнулся оснаб, — этот бородатый «хрен с горы» туевую хучу богатырей укокошил, у которых, если верить тем же сказкам, амуниция особо примечательной была. Все сплошь редкие Артефакты! Я не думаю, что он бы всяким ржавым хламом свои закрома набивал, — продолжил он, скользя взглядом по многочисленным вешалкам, полкам подставкам, крючкам по которым были разложены, расставлены и подвешены разнообразные мечи, копья, шиты, шлемы, латы, кольчуги — всего не перечесть.

— Да тут, блин, железа — целую роту вооружить можно!

— Хорошо бы со всем этим разобраться… — Задумчиво произнес командир. — Только без нормального Артефактора нехрен даже и мечтать.

— О, Господи! — раздался за нашими спинами восхищенный голос оберштурмбаннфюрера Хартмана. — Оружейная комната? — Его глаза, как глаза настоящего воина, алчно засверкали при виде всей этой колюще-режущей коллекции Кощея. — Как думаете, камрады, оно Артефактное?

— К бабке не ходи! — Фыркнул я, проходя внутрь.

— Э-э-э… — Слегка подзавис Роберт. — Прости, Хоть-табищь, а зачем нам идти к э-э-э… Großmutter[33]? — Поскольку фраза с исконным русским «контекстом» была произнесена на немецком, естественно, что уроженец благословенной земли Бранденбург Хартман, меня абсолютно не понял. — Разве без бабушки не разберемся?

— Не бери в голову, Робка! — произнес я, улыбаясь во все тридцать два. — Это непереводимый русский фольклор!

— А! — Тоже расплылся в ответной улыбке фриц. — Russische Folklore?

— А то! — Я слегка толкнул немца плечом. — Думаешь, только у вас фольклор имеется?

— О, нет! — Замахал руками немец. — И в мыслях такого не было!

— Ага, а ведете себя так, словно только у вас… — Ворчливо заметил я. — Но это так, мысли вслух…

— Если некоторые мои соотечественники поступают… поступают… — неожиданно запнулся Хартман, не зная, как бы «помягче» выразить свои мысли. — Но это не значит, что все остальные…

— Успокойся, Робка! — Мне пришлось специально заткнуть ему рот, чтобы он еще и себе на смертный приговор не наболтал.

Нам еще в Рейхе ассимилироваться надо, а этот горнострелковый долбоящер такие крамольные мысли нам сейчас вслух озвучивает! Ладно, мне все до лампочки — я уникальный! Возрожденный Асур, етить его в трубу! Думаю, что умники из «Аненербе» мне, разве, что только в жопу заглядывать будут. Хотя… нет, это я погорячился — обязательно будут! А если к нему какой серьезный эсэсовский Мозголом в башку залезет? А? То-то же! А этот Хартман мне начал нравиться все больше и больше. Если с этим «податливым материалом» вдумчиво поработать, может, и получится что-то стоящее. А нам в Берлине помощники всяко понадобятся. По хитрой роже командира (а за долгой время нашей работы еще в том мире, я без всякого там Ментального Дара, научился читать его мысли) мне все было понятно — насчет оберштурмбаннфюрера мы думали одинаково. Пацан надежный, который просто по какому-то недоразумению оказался «на темной стороне». Но мы с командиром поможем ему это осознать. Будем растить во вражьем тылу свою «пятую колонну»[34]!

— Давай-ка мы лучше глянем, чего этот Бессмертный Прыщ такого здесь заныкал? — Пройдя в «оружейку», я остановился напротив стойки с копьями с наконечниками разнообразных форм, размеров и украшений. Зажег на ладони левой руки Магический Светильник, размером с крупное яблоко. Уж очень мне хотелось любопытствовать — достойны ли все окружающие железяки «посмертного упокоения» вместе с легендарным корыстолюбцем Кощеем?

Однако, мое внимание привлекло одиноко приваленное к стене невзрачное и неказистое копьецо с кривым древком, как будто его просто выломали из молодого побега какого-нибудь ясеня, ни разу не озаботившись хотя бы немного подравнять и обработать деревяшку. Только кору с древка и сняли и на этом успокоились. Широкий листовой наконечник грубой ковки, тоже не произведший на меня особого впечатления своим непрезентабельным видом, был сплошь покрыт ржой, которая в одном месте даже проела металл насквозь. Такому мусору было одно место — на свалке, а не в оружейной сокровищнице самого Кощея Бессмертного — эта чужеродность и привлекла мое внимание. И я, особо не задумываясь, хватанул древко всей пятерней…

То, что произошло дальше, я выслушал уже из уст командира и Хартмана. Едва только моя рука прикоснулась к неказистому кривому древку, на его поверхности расцвела вязь золотистых и совершенно непонятных символов. Наконечник тоже не остался в стороне, а ярко полыхнул «расплавленным золотом» — я даже зажмуриться не успел, и поймал болезненного «зайчика», словно от электросварки. Продолжения «Марлезонского балета» я уже не увидел — по древку пробежала ветвистая молния, а меня будто вхренчило добрым миллионом вольт.

В себя я пришел «на руках командира» с дымящейся макушкой, отсутствующим по локоть рукавом спинжака, рассыпавшегося угольками и диким тремором в руках.

— Ты как, братишка? — нервно поинтересовался у меня слегка испуганный оснаб.

— Бывало и получше… — просипел я и, как мне показалось, выпустив изо рта едва видимый дымок. — Че это было, командир?

— По всей видимости, копье, — усмехнулся Петров, помогая мне встать на ноги. — Похоже на действие какого-то боевого артефакта с защитой от несанкционированного использования.

— Защита от чужака? — Перефразировал я, стараясь хоть прийти в себя и вернуться к нормальному состоянию. Меня еще неслабо так штормило и основательно подтряхивало. Приятного в этом было совсем немного, кроме, возможно, одного… — Хорошо, что я схватился, командир… — Пытаясь найти хоть что-то положительное в этой опасной ситуации и немного оправдаться, выдавил я. — Другого бы убило нахрен!

— Вот именно! — воскликнул командир. — В следующий раз не хватай всякую неизвестную и опасную срань голыми руками! — Словно маленького ребенка отчитывал меня командир. — Башкой своей думай! Она у тебя не только, чтобы фуражку носить!

— Так срзу и не скажешь, что такая наикрутейшая вещь! С виду же — херня херней!

— Хоттабыч, но уж ты то в своем возрасте должен понимать, что по одежке не судят, а первое впечатление — всегда обманка! А вот об этом неказистом копьеце я когда-то слышал… Если мне не изменяет память, то намек о нем есть в одном древнем предании, повествующем о выходе из леса троих диких невров[35], один из которых со временем станет величайшим волхвом всех времен и народов. Вот это, как раз, одна из его первых и неудачных поделок.

— Неудачных? — Слегка прифигел я. — А удачной, походу, можно всю Евразию на кусочки расколоть? — По выражению лица оснаба, я понял, что и не только Евразию. — Не ругайся, командир! — Еще раз кашлянул я. Блин, ну точно, идет дымок откуда-то изнутри. Командир прав — если бы не моя космическая регенерация, лежал бы я сейчас на каменном полу в виде подгоревшей котлеты. — Ну, забылся дедушка — ему простительно!

— Вот что, ребятки, — вздохнув, произнес оснаб, — давайте-ка мы повременим с изучением всей этой опасной, и явно боевой амуниции. Здесь без инструкции, хорошего Артефактора или бутылки не разберешься! Но, если кому жизнь не мила — милости просим…

— Не, командир, — замотал я еще дымящимися остатками и без того хилой шевелюры, — давай, уж, все это богатство оставим «на потом» — до лучших времен.

— Согласен! — поспешно произнес Хартман, когда командир вопросительно взглянул на него.

— Ну вот и хорошо, — облегчённо произнес командир, и мы всем скопом покинули очень опасный «арсенал» Владыки Костяных Палат.

Вернувшись к трону, мы застали азиата, лежащего в полном отрубе на ступенях, ведущих к трону Кощея. Лицо Мимара было измазано кровью, продолжающей сочиться из носа.

— Еп… тель! Похоже, сомлел бедолага… — первым произнес я, завидев такое безобразие. — Э-э-э! Мимарка! — Я слегка встряхнул азиата за плечо, пытаясь привести его в чувство.

Когда азиат неожиданно распахнул глаза, я немножко при…уел — вместо темных карих глаз тибетца на меня взирали совсем другие глаза — практически бесцветные с прозрачно-льдистой радужкой, внутри которой словно просверкивали микроскопические разряды молний…

Это может показаться странным, но с потерей сознания Магистр не утратил рассудка, его не вышибло в темное «ничто», он просто перестал ощущать свое бренное тело, как таковое. По сути, если бы такое состояние пришло к нему после серьезной медитации, Мимар бы особо не удивился — ему удавалось достигать состояния Нирваны и воспарять сознанием «к небесам», оставив на земле бренную оболочку. Но… на этот раз ощущения были несколько иными… Если не сказать больше — кардинально противоположными!

Если, погрузившись в Нирвану, Магистр чувствовал полную свободу от всех желаний, привязанностей, страданий и страстей, то есть полное отсутствие их влияния на текущие события — полное спокойствие, отстранённость и безмятежность бытия, то пребывая в нынешнем состоянии он чувствовал какой-то неясный, можно даже сказать — животный, ужас, раздражительность, мандраж — в общем полная противоположность по сравнению с состоянием спокойствия, благополучия и полного освобождения от нервозности, свойственного нахождению в Нирване. И в чем тут проблема, Мимар пока еще не разобрался.

Темнота, поначалу окружающая Тонкое Тело Магистра, вышибленное болью от внедрения Иглы из собственной плоти, постепенно обретало очертания. То, что это не настоящий мир, азиат понял по ряду особенностей Духовного Пространства в котором очутился: стоило только «сфокусировать» зрение на отельных, «мелких» подробностях окружающей обстановки, находящихся на периферии, как они тут же начинали «плыть», теряя ощущение реальности. Вот только окружающее пространство не могло не удивлять — он очутился в идеальной копии-слепке усыпальницы Кощея, где хозяин собственного мавзолея все еще продолжал восседать на гигантском костяном троне. И в этом нереальном пространстве костлявый Повелитель все еще был жив и, если можно так выразиться, здоров.

Магистр, пусть и с трудом, но справился с приступами неконтролируемого ужаса, равномерно накатывающего на него мощными волнами. Ужас, не иначе, Магического действия, — решил Мимар, с трудом не поддавшись страху, лишающему логического мышления. И, скорее всего, не ошибся в своих выводах — другого объяснения этому процессу просто не было. Ни с того, ни с сего, напугать опытного Магистра, обладающего внушительной мощностью Дара, прошедшего в свое время и Крым, и Рим, на пустом месте не удавалось еще никому! А вот никакой опасности он для себя пока не видел. Разве что, кроме восседающего на троне колосса. Но тот особой активности не проявлял, презрительно разглядывая Магистра с высоты пьедестала и своего гигантского роста.

Для великана Мамир, наверное, казался мелким незначительным насекомым, не стоящим особого внимания. Но Магистр собирался изменить это абсолютно не верное в корне суждение и тоже нагло уставился на гиганта. Самое смешное, что Кощей и при жизни не особо отличался от мумии: такой же абсолютно лысый череп, обтянутый сухой пергаментной кожей нездорового серого оттенка, выступающие острые скулы, ввалившиеся щеки, глубоко запавшие глаза, светящие во мраке усыпальницы куда ярче, чем жаркое пламя в гигантских чашах, зеркально расположенных по обе стороны от костяного трона. На лысой голове — острозубая и какая-то угловато-несуразная железная корона-венец безо всяких изысков — драгоценных камней и прочей дорогой и благородной мишуры. Пальцы Повелителя Навьев тоже оказались свободными от колец и украшений. В общем, никакой роскоши, если не принимать за нее чудной работы Артефактный доспех, по сведениям Магистра выкованный самим Сварогом[36], еще в бытность не пробежавшей между ними черной кошки, а уже после оформлен и зачарован искусницей Марой-Мореной[37].

Вот и верь после этого сказкам, в которых Дайтьи Кощей непременно назывался сбрендившим корыстолюбцем, постоянно чахнувшим над грудой злата. Что никакого злата-серебра Магистр в усыпальнице Кощея так и не заметил. Хотя, может быть, плохо смотрел. Как бы там ни было, а дорогими украшениями Кощей брезговал.

— Забылся, червяк? — наконец громыхнул великан, не понимая, отчего эта мокрица не трясется от страха, и не падает ниц только при одном его виде. — На колени, смертный! — От раскатистого голоса содрогнулась вся усыпальница, закачались, сухо постукивая друг о дружку многочисленными костьми, использующимися для оригинального оформления интерьера.

— Я, конечно, дико извиняюсь, уважаемый… — К этому моменту Магистр уже окончательно справился с первоначальным испугом и эффект Громового Гласа, примененный Кощеем, не произвел на него ровно никакого эффекта. — Не могли бы вы сбавить обороты и не так громко орать?

— Что?.. Да как ты… — Кощей, видимо, сильно опешил. Видать, не часто ему судьба подкидывала настоящих супротивников, вот и отвык, чтобы с ним разговаривали, хотя бы на равных и «не прогибались» при первом властном возгласе. К тому же, эта древняя громадина была уже давно мертва, и разговор происходил в Духовном пространстве самого Магистра. Попросту говоря, в его теле. — А ну трепещи, несчастный!

— Ой, только не надо тут строить из себя этакого «восточного Джина»! — Уничижительно отмахнулся от Кощея Мимар. После всего перенесенного, ему уже было абсолютно начхать, кто пред ним сейчас — психика Магистра претерпела серьезную деформацию. — Ты сдох, уважаемый! Вот и верь после этого людям — с какого перепуга они тебя в Бессмертные записали?

— А! Так вот оно, в чем дело… — Задумался Кощей, видимо, слегка разобравшись в происходящем. — А ты, значит, не побоялся уколоться о мою Иголочку и принять свое тело мой поистине Бессмертный Дух?

— Выходит, что так… — Развел руками Магистр.

— Ха! — Довольно хохотнул гигант, заинтересованно ерзая огромной задницей по костяному трону. — А ты наглый червяк! Мне такие всегда нравились — никогда не знаешь, чего от вас, мелких, ждать! Но с вами, по крайне мере, интересно! А то скука смертная одолела… Вот, как сейчас, помню, — ударился Кощей в давние воспоминания, — вломился как-то ко мне такой же наглец… Как ж его звали? — Наморщил он лоб.

— Послушай, уважаемый Кощей! — Вновь грубо перебил Кощея вконец осмелевший Магистр. — Давай, может, позже посидим и послушаем твои «детские воспоминания»… — Со стороны костяного трона Кощея что-то стремительно мелькнуло, размазавшись в воздухе, и резко передавило шею Мимара. Вместо слов из его горла выдавился только сиплый хрип.

Магистр скосил глаза — вокруг его шеи обвилась большая серая гадюка. Ее крупные чешуйки противно поскрипывали друг о друга, когда она сильнее сжимала кольца.

— Наглость, конечно, второе счастье, — громыхнул Мертвый Повелитель, растянув костистое лицо в хищной улыбке, — но и меру знать нужно, смерд! Сколько времени я отсутствовал в реальном мире? Сто лет? Двести?

— Тысячу… — просипел Мимар, когда змея чуть сбавила напор. — О тебе давно позабыли! Ты стал сказочной страшилкой, которой пугают пятилетних сопляков перед сном!

— Тысячу? — переспросил Кощей, прищелкивая пальцами.

Повинуясь воле хозяина змея просто испарилась.

— А может, и больше, — с кривой ухмылкой поведал Магистр, потирая саднящую шею. — Куда больше… До второго пришествия в наш мир Магии, ты вообще считался выдуманным персонажем! Только наш Орден помнил о таких, как ты…

— Ваш Орден?

— Да, Орден «Зеленого Дракона» — мои предшественники провожали и встречали Великих Дайтьи на тайных тропах Агартхи…

— Я припоминаю что-то такое, — согласно кивнул Кощей. — Что ты там пролепетал про Магию?

— Она вернулась чуть больше сотни лет назад, а до этого тоже считалась выдумкой.

— Странно… — Гигант задумался. — А что тебе, червь, известно о моей смерти?

— Мимар, с твоего позволения, уважаемый! — твердо заявил великану Магистр.

— Никак не уймешься? — Вновь начал закипать Кощей.

— А чего мне бояться, о Великий? — пожал плечами Мимар. — Не забывай, ты сейчас в моем теле — теле жалкого червя! Слабого, старого, никчемного червя! И, если я неожиданно сдохну — ты так и останешься в нем навечно! — Магистр, конечно блефовал, но что ему еще оставалось делать?

Нужно было хоть как-то склонить к сотрудничеству это Древнее и, по всей видимости, отупевшее от долгой прострации в безвременье, могучее Существо. Убедить его не только не убивать Мимара, но и поделиться своей безмерной Силой. Ведь получилось же как-то провернуть подобный «фокус» со Святогором у русского Хоттабыча. А он, Мимар, куда как хитрее старого маразматика.

— С чего ты это взял, червяк? — Гулко расхохотался Кощей.

— А с того, — зашел с козырей Магистр, — в анналах моего Ордена не содержится ни единого свидетельства того, что ты уже хоть раз использовал Иглу по назначению. Понимаешь, Повелитель Навьев? А значит, ты еще ни разу по-настоящему не умирал и не воскресал, хоть и зовешься Бессмертным. Тебе просто везло дольше, чем остальным Дайтьи! И твоя Игла — всего лишь одноразовый Артефакт! Я так думаю, что у каждого из вас была какая-то подстраховка «на черный день». На тот случай, если все остальные заготовки потерпят полное и бесповоротное фиаско. И вот ты, наконец-то, сдох, а твой разум, твоя мощь, твой бессмертный Дух оказался заперт в этой Игле. Но эту Иглу следовало бы «проращивать» не в теле жалкого смертного…

— Не переживай за это, слизняк! — самодовольно произнес Кощей. — Да, ты мне нужен, но лишь как временный носитель! Дай мне только добраться до Агартхи…

— Ты не доберешься туда! — Теперь уже в полный голос смеялся Магистр, стараясь как можно сильнее уязвить Кощея. По преданиям современников, эго Повелителя Кощного Царства было поистине безразмерным. — Тайные тропы больше не существуют! Они разрушены самими Великими Дайтьи, оставшимися в Агартхе! Дороги нет — никто на протяжении столетий не проникал в Благословенные Земли…

— Ерунда! — Неожиданно успокоился Кощей. — Это для меня не проблема!

Магистр похолодел, не понимая, где допустил ошибку. Ему было необходимо убедить Древнего Монстра усилить его… да-да, именно его бренное тело, приумножить Резерв, увеличить Источник и достичь-таки верха Могущества в управлении Силой! Неужели всем его мечтам так и не суждено осуществиться?

— А насчет Иглы ты действительно прав, — недовольно поморщился великан, — вышло немного не так, как я рассчитывал… У тебя Источник открыт? — неожиданно спросил он. — Хотя бы слабенький? Иначе, мы с тобой действительно пропали…

— Есть у меня Источник! — поспешно воскликнул Магистр. — И не такой уж и слабый!

— Тогда еще есть шанс! Чего-чего, а врагов у меня хватает, — то ли хвастаясь, то ли сожалея, произнес Кощей. — Нам с тобой надо выстоять против их козней…

— Так не осталось никого, Ваша Бессмертность! — Мимар, наконец-то, придумал, как будет называть мертвого Дайтьи, поселившегося отныне в его теле. Похоже, что дело принимало именно тот оборот, на который и рассчитывал Магистр.

— Ваша Бессмертность? — хохотнул великан, утрачивая забронзовевшую монументальность. — А что, слизняк, мне нравится! Будешь отныне меня называть именно так — Ваша Бессмертность!

— Прошу прощения, Ваша Бессмертность! — слегка униженно, но вместе с тем, не без некого нахальства ответил Магистр. — Меня зовут Мимар, что в переводе с тибетского означает Вторник.

— Имя нужно еще заслужить, смерд! — высокомерно заявил Кощей. — Но раз уж так вышло, что мы оказались с тобою заперты в одном теле — так и быть, буду звать тебя Вторником, — снисходительно заявил гигант. — Теперь слушай задание — перво-наперво нам нужно разыскать мой замок. Кстати, где ты сейчас находишься в реальном мире?

— В Костяной Усыпальнице, Ваша Бессмертность, — услужливо ответил Магистр.

— В моей усыпальнице? — уточнил Кощей.

— Ну, если принять во внимание ваше бездыханную и слегка усохшую оболочку — то, несомненно, это место именно вашего упокоения. Никого другого я там не увидел.

— Знать бы, только, где она находится, эта усыпальница? — Кощей сдвинул корону на лоб и шумно почесал затылок крепкими, словно железо, ногтями.

Вот, как у него это получается? — озадачился Магистр. Ведь здесь нет ни его, ни меня, здесь вообще нет ничего материального… А, поди ж ты — прямо как живой! Поговаривают, что таким образом могут действовать сильные Мозголомы — создавать с помощью своего Дара некое Ментальное пространство, буквально неотличимое от настоящего реального мира. Но Магистр так не умел — при «распределении» Божественных Даров, Метального умения ему не досталось. Приходилось довольствоваться тем, что есть — неким подобием Шаманского Дара, и еще пара сопутствующих, совсем слабеньких. Но Мимар не отчаивался: пусть и этакий «недошаман», не умеющий повелевать Духами, но он прилагал столько усилий, чтобы продвинуться, чтобы укрепить и усилить Источник, увеличить Резерв, отработать массу Силовых Заклинаний, Формул и Конструктов, что уже к двадцати годам удостоился звания Старший Послушник, а к тридцати пяти стал одним из Девяти Магистров! Таким ростом и такой стремительной карьерой за всю историю Ордена «Зеленого Дракона» могли похвастать разве что десяток-другой братьев. Обычно звание Магистра достигалось лишь к преклонному возрасту, такому, как у него сейчас.

Однако, через пару десятков лет подросла «молодая» Орденская поросль — наглая, ухватистая, жесткая, не останавливающаяся ни перед чем. Мимар их хорошо понимал — сам был таким в молодости. Но он — волк одиночка, прогрызающий путь к успеху только своими зубами. А молодежь оказалась «стайным продуктом», везде и во всех вопросах действующие сообща. «Поднялся» один — подтянул к себе другого-третьего… Магистр поначалу и не понял, как его сумели оттереть от «кормила власти», ведь с остальными Магистрами у него были относительно ровные отношения. Но та «мелочь пузатая», на которую он поплевывал с высока, сумела сделать так, что он — Магистр, отправился кормить злющую мошкару в дикую Россию. Ну, ничего, у него появился шанс поквитаться с «меньшими братишками». И Магистр не собирался его упускать.

— А как ты попал в мою Усыпальницу? Помнишь дорогу? — Кощей, наконец, перестал чесаться, словно шелудивый пес, и вновь уставился пронизывающим взглядом на Мимара.

Магистр прямо «физически» ощущал давление Силы одного из Великих Древних Дайтьи.

— Не помню — потому, как не было никакой дороги, — ответил азиат. — И выхода из твоего могильника тоже не видел. Меня привел туда Портальный Камень…

— У тебя есть Портальный Камень? — Оживился Кощей.

— Сейчас нет, — мотнул головой Магистр, — его нельзя пронести через созданный им же Портал. А мне пришлось спешно покинуть то место… И вместо того, чтобы привести меня в Орденский Замок — к месту привязки, я очутился в твоем могильнике.

— С Портальными Камнями такое нередко случалось и прежде, — отмахнулся Кощей. — Они всегда сбоили, особенно после мощного выброса Силы, произошедшего где-нибудь поблизости. Пространство претерпевает ряд изменений и не всегда «искривляется» по твоему желанию.

— Да, было такое поблизости, — произнес Магистр, — твой возрожденный «сородич» низверг в бездонную пропасть целый город…

— Кто? — жадно поинтересовался Кощей. — Кто еще умудрился выжить?

— Святогор, — ответил Мимар. — Только он немного «в чужом» теле и совсем не помнит себя…

— Святогор… — словно от зубной боли скривился Повелитель Навьев. — Не самый лучший вариант. Он где-то поблизости?

— Да, мы были в одной «команде», когда попали сюда.

— Я хочу на него посмотреть! — неожиданно требовательно произнес Кощей. — Не бойся — твоя шкурка останется в полной сохранности! Нам еще до Агартхи добираться… — И возрождающийся Повелитель замер соляным столбом, а его взгляд словно остекленел.

Я с недоумением пялился в эти блеклые и практически бесцветные глаза азиата, завороженно наблюдая за игрой микроскопических молний, и не мог понять, что такое случилось с нашим узкоглазым «товарищем». Азиат, тем временем, с ответным интересом разглядывал меня своим новыми и ужасно «подозрительными» глазами. Я, неожиданно почувствовав себя попавшим будто под рентгеновское излучение, напрягся, вливая в установленную Стену Отчуждения добрую порцию Энергии и превращая свою черепушку в неприступную крепость. Хотя тибетец, вроде бы, Даром Мозголома совсем не обладал.

Но этот бесстрастный взгляд почти прозрачных льдистых глаз словно выворачивал меня наизнанку. И ощущения от этого неприятного взгляда были совсем не похожи на обычное Ментальное Воздействие. Я знаю — меня столько раз «окучивали» Мордовцев с Капитоновым, да командир иногда не брезговал, что я эти ощущения чужого Ментального вмешательства «в мое личное пространство» уже жопой чую! Да я и сам, путь и хилый, но какой-никакой Мозголом. Нет — это нечто другое! С таким Силовым Воздействием я еще и не встречался ни разу…

— Это че за херня, Мимарка? — воскликнул я, тряхнув азиата за плечо. — Ты не заболел, часом?

Однако тибетец никак на мой «рывок» не отреагировал. Мне показалась, что он даже не шелохнулся — я словно тяжелую чугунную чушку тряхнул. Ну, это вообще ни в какие ворота…

— Это он? — осведомился у Магистра Кощей, разглядывая сквозь глаза азиата, нависшего над ним уродливого морщинистого старика.

— Он, — коротко подтвердил Мимар.

— Чувствую, пахнуло со «Святых Гор» — ядовито произнес Кощей. — Только… запашок какой-то странный… с явственным душком… — Словно пытаясь разобраться с чем-то, ранее не встречавшимся, произнес Повелитель Кощного Царства. — С чужим душком… не нашим.

— В смысле «не нашим»? — Не понял его «выводов» азиат.

— Он из другого мира! — Неожиданно выдал Кощей.

— Кто? Святогор? Какого еще мира.

— Не знаю, — отозвался Кощей. — Одного из множества реальностей на «Веере Миров». Но, в общем — это все не важно. Чувствую, что в этом старике могучий Дух Святогора, но… Самого Святогора в нем нет.

— Ты меня совсем запутал, Твое Бессмертие! Как такое может быть? Дух есть, а самого Дайтьи нет.

— Сам процесс мне неведом, — признался Кощей. — Но в этом старике нет личности самого Святогора — отсутствует его разум, сознание, рассудок. То, что делает тебя — тобою, а меня — мной. Понял, дубина ты, стоеросовая! — незлобиво ругнулся профессиональный Похититель Чужих Невест.

— Я Мимар, Ваше Бессмертие! — напомнил Кощею Магистр.

— Не зли меня, Вторник! — Ради проформы пригрозил Бессметный. — А то загоню в самый дальний угол твоего подсознания! Там и останешься до скончания веков! Или до тех пор, пока твой хладный труп не растащат по косточкам дикие звери… Так, постой, а это, выходит, моя дохлая тушка? — Немигающий взгляд азиата сместился в сторону лежащей на боку мумии Кощея.

Я облегченно вздохнул, когда бесцветные глаза Мимара остановились на бездыханном теле великана.

— А я, действительно, красавец! — странным глухим голосом циркового чревовещателя, идущим словно из металлической бочки, произнес азиат, улыбаясь, словно дебиловатый ушлепок. — Хорошо сохранился — лишь немного схуднул… А так ничего — откормить, и можно опять смердами править!

— Ты зачем вслух это сказал, Твое Бессмертие? — попенял Кащею Магистр.

— Ох, ты ж, батюшки! Забылся совсем! — Вполне театрально откликнулся Кощей, осталось еще только руками всплеснуть для пущего эффекта. — Плевать — никто ничего не заметил.

— Ага, как же! — едко произнес Магистр. — Такие и не заметят.

— Мимарка сбрендил, — сообщил я командиру. — Заговариваться начал.

— Видишь? — посетовал Магистр. — Ну, и зачем было давать им повод? Из-за этого вся наша авантюра может накрыться медным тазом.

— Да это же смертные! — Беспечно отмахнулся от причитаний азиата Кощей. — Так себе проблема — не страшнее грязи под ногтями.

— Это ты зря, Твое Бессмертие, — не согласился Мимар. — Ты и сам в теле такого же смертного! И с былым Могуществом у тебя проблемы! А это — сильные Маги! А один, так и вовсе, с Силой Святогора! Размажут они нас, ты-то, ведь, совсем не в форме пока.

— Извини, Вторник! — Вмиг «переобулся» Кощей, чем несказанно порадовал азиата. Значит, с этим Дайтьи еще можно иметь дело — не совсем еще мозги отсохли — легко идет на контакт. — Не подумал — привычка.

— Меняй скорее свои привычки, Твое Бессмертие, — наставительно посоветовал Мимар. — А то, так навсегда и останешься сказочным героем для сопливой малышни.

— Да нет… — задумчиво произнес оснаб, внимательно наблюдая за странным поведением азиата. — Здесь явно что-то другое…

— А ты на глаза его глянь, командир! — Обратил я внимание Головина на кардинальное изменение во внешности тибетца. — Эй, ты, болезный, а ну глянь сюды! — окликнул я Мимара.

— Теперь сам действуй, Вторник, — произнес Кощей, «отпуская» бразды правления телом Магистра.

Азиат медленно обернулся ко мне и, первый раз за все время, моргнул. И цвет его глаз неожиданно вновь сменился на темно-карий, уже привычный нам с Александром Дмитриевичем (надо взять в привычку называть Петровича настоящим именем, в Рейхе он опять князем будет).

— Ты видел, командир? Видел? — едва не выколов азиату глаз своим указательным пальцем, заорал я. — Глаза! Они вновь изменились! Другими стали… Не успел? — По «виноватому» выражению лица оснаба и покачиванию его головы, я понял — он действительно не успел.

— Ты чего, Хоттабыч? — Дернувшись слегка назад, чтобы не наколоться на выставленный вперед палец, возмущенно просипел Мимар. Причем, вопрос был произнесен его обычным голосом, а не тем, словно из бочки.

— Что это сейчас было, Мимарка? — Накинулся я на него с вопросом, решив, что азиат, наконец-то, вернулся во вменяемое состояние. — С твоими глазами? С голосом? И вообще…

— А что было-то? — Типа: «я не я, и лошадь не моя», ответил хитрый азиат.

А может и действительно он не при делах? Со всей этой Магической хренотенью столько чертовщины связано, что без хорошей бутылки разобраться, ну никак не получается!

— Ты, Мимарка, мне тут тюльку не гони! — Я решил попытаться взять азиата нахрапом. Ведь явно знает, сучий потрох, что с ним сейчас происходило. — И за идиотов нас командиром не держи! Сейчас мы быстро твои мозги в два лица вскроем и посмотрим, чего ты там от нас заныкать пытаешься…

— Нет! — очень нервно и поспешно крикнул тибетец, явно не желая вмешательства в свой «мыслительный процесс» двух сильных Мозголомов… Ну, ладно-ладно, одного сильного, а я так — за компашку рядом постою. — Не надо ничего вскрывать! Я сам расскажу!

То-то: знает кошка, чьё мясо захомячила! Конечно, при вскрытии его черепушки, часть мозга, где содержится суперсекретная информация, ему напрочь выжжет. Но свеженькое-то его никто не «программировал» на самоуничтожение. Вот и струхнул, барбос тибетский.

— Давай, выкладывай, чего это за херня с тобою происходит? Иначе… — Поставил я жесткий ультиматум.

— Это одна из особенностей моего Дара! — Неожиданно выдал хитрожопый тибетец первое, что пришло ему в голову.

— Чего-то я ничего о таких Дарах и слыхом не слыхивал… — Грозно надвинулся я на Мимара. — Правда, командир?

— Правда, Хоттабыч, — кивнул оснаб, то ли подыгрывая мне, то ли, действительно не знает.

— Ну? — На указательном пальце, который я до сих пор не удосужился убрать от его лица вспыхнул жаркий огонек пламени. Это должно было хорошенько подстегнуть этого гребаного утырка. — Отвечай, млять! В пепел сожгу, падла!

— Ну, доволен? — Предъявил Кощею Магистр. — Эти русские — они же все невменяемые дикари.

— За это и люблю! — довольно прогудел Кощей. — Зато, с ними не соскучишься! Я долго после Агартхи выбирал, где осесть… В итоге — на Руси и остановился. И до сих пор, в принципе, не жалею! Э-э-х, — ностальгически протянул он, — сколько раз мне русские богатыри бока наминали, а после я им такую козью морду делал.

— Но мне-то от этого не легче.

— А ты давай, выкручивайся, — ехидно произнес Кощей. — А я, тем временем, посмотрю, не зря ли с тобой связался.

— Господа… камрады… — неожиданно вмешался в нашу вакханалию с допросом оберштурмбаннфюрер Хартман. — А что здесь происходит? — Поскольку наш чрезмерно эмоциональный разговор велся, в основном, на русском языке, эсэсовец, похоже, опять нихрена из него не понял. — И, если можно, по-немецки…

— Можно, Робка, — перешел я немецкую речь. — А происходит у нас следующее: вот эта редиска…

— Причем здесь редиска? — не понял моего юмора Хартман.

Да и командир, не знакомый с «золотой фильмотекой» позднего СССР, тоже, походу, не догнал. Да и не мог, в принципе (если только случайно не подсмотрел в момент нашего ментального «слияния»), поскольку не наслаждался бесподобными «Джентльменами удачи».

— Редиска на русском уголовном жаргоне-арго — это нехороший человек! — Пояснил я свою «позицию». — Так вот, этот Вторник Алибабаевич, нехороший человек, совсем не хотел нам пояснять, отчего у него глаза постоянно меняют цвет. Пришлось немного на него надавить. Не хотелось бы, чтобы он в какую-нибудь зубастую тварину неожиданно трансформировался, и всех нас с удовольствием захомячил в свое удовольствие. Были, знаете-ли, прецеденты… — И я добавил мощности огоньку, превратив его в аналог газовой горелки — пламя мгновенно вытянулось и пугающе загудело в опасной близости от лица Магистра.

— Лучше, скажите им, Вторник, — посоветовал диверсанту Хартман, — все, что они хотят знать…

— Так я же и говорю! — немного «истерично» воскликнул Магистр.

— Переигрываешь, слизняк! — Тут же отозвался в его голове Кощей.

— Как умею, так и пою! — мысленно огрызнулся Мимар, стараясь, чтобы его разговор с Возрожденным Дайтьи не смогли засечь противостоящие ему опытные Мозголомы. — Дар у меня, — вновь повторил Магистр вслух. — При его использовании изменяется цвет глаз!

— Слишком уж кардинально он у тебя изменяется! — Я пока не думал гасить свою горелку, а лишь немного отодвинул руку от лица азиата.

— Я тут ни причем! — Вполне правдоподобно отыгрывал Магистр. — Вот вы, князь, вы же опытный Мозголом, так?

— Так.

— Ну у вас же «выцветают» глаза, когда вы используете свои умения на полную катушку? — Продолжал «горячиться» Мимар.

— Ну, ты прямо скоморох-затейник! — довольно прогудел Бессмертный и, едва не по Станиславскому, добавил:

— Вот теперь верю.

Но Мимару уже некогда было отвечать Кощею, рукоплещущему смертному лицедею, ему нужно было переломить ситуацию к свой пользе в реальном мире:

— Я сам был свидетелем подобного эффекта!

— Выцветают, — согласился оснаб, да и я вместе с ним, поскольку сам был свидетелем сего занятного эффекта.

— Ну, вот! — победно воскликнул Магистр. — И у меня тоже нечто подобное происходит!

— Уговорил, красноречивый! — все-равно недовольно буркнул я, погасив пламень «горелки». А чего? Пусть, сука, в следующий раз на рожон со своим «рыбьим глазом» не лезет! Предупреждать надо! Заранее, если че! А то хорошие ребята могут за такие непонятки и леща хорошего отвесить!

— Молодцом, Вторник! — одобрительно произнес в голове Магистра Кощей. — На имя ты себе заработал.

— Не мешай, Твое Бессмертие! — Нервно отмахнулся Мамир. — Еще не все закончено.

— И какой же у тебя Дар, Мимарка? — Я, наконец, сменил гнев на милость. Но, сука, пускай только попробует меня на. бать! Я его, млять, целиком запеку, как гуся с яблоками… А в нашем случае — с яйцами.

— Только поклянитесь, — немного помявшись, попросил азиат, — что об этом никто кроме вас не узнает!

— Ты сначала докажи, что сам не свистишь! — Хера ты от меня так просто добьешься каких-либо обещаний.

— Хорошо… — немного «поникнув», произнес Мимар. — Мой Дар очень редкий… Я даже не знаю, существуют ли где в мире подобные мне Осененные. Это одна из разновидностей Дара Прорицателя… У него нет названия… но я называю его «Темпоральной Реконструкцией».

— Слышь, Вторник, а у тебя действительно такой Дар? — На этот развод повелся даже Кощей, хотя и были у него определенные сомнения.

— Действительно! — неожиданно огорошил его Магистр. — Только у Дара очень небольшая «темпоральная глубина» — максимум на десять-пятнадцать лет назад могу события реконструировать… И ты мне сейчас должен помочь… Надо доказать этим двум троглодитам, что я действительно что-то «вижу» во времени.

— Легко! — Усмехнулся Кощей. — Как будет нужно — уступишь мне «место». Как-никак, а это моя усыпальница! Найду, чем уши этим смертным засрать.

— Темпоральная реконструкция? — переспросил оснаб. — Наверное, действительно, редкость — никогда о такой не слышал. И как она работает?

— Я вижу «картинки», действия, что-то, что могло происходить либо на определенной площади, либо с определенной вещью, либо с опредленным человеком или группой лиц…

— Насколько глубоко ты видишь? — С ходу срубил фишку Головин.

— Более пары сотен лет раньше «погрузиться» не пробовал, — ответил Мимар, — но всегда считал, что тысячу смогу перевалить.

— И каков результат? — Как обычно влез я. — Вышло?

— Да, — кивнул Магистр, хоть и с трудом, но получилось. Да и немного глубже пришлось «занырнуть» — больше полутора тысяч… — Свистел Мимарка, как Троцкий в октябре. — Хотел понять, как нам отсюда выбраться?

— Ну? Получилось? — Едва не в унисон заорали все трое: я, командир и немчик. Ведь сколько мы не шарились по мавзолею этого гребанного Кощея, выхода так и нашли.

— Точно сказать затрудняюсь… — начал «елозить» азиат. — Слишком глубокое погружение… Что-то видел, но осмыслить не могу… Надо попробовать…

— Ну так пробуй, родной! — Воскликнул я, подхватывая диверсанта под локоть.

С другой стороны его подхватил командир, и мы поставили этого весьма мутного хлопца на ноги.

— Ну что, Ваше Бессмертие — твой выход! — мысленно произнес Магистр.

— Только не пугайтесь очередному изменению цвета моих глаз и голосу, — предупредил тибетец своих «компаньонов» уже вслух. — Такой вот побочный эффект… — «Виновато» развел он руками.

— Не ссы, Мимарка — теперь не обидим! — оптимистично ответил я, пристально вглядываясь в глаза азиата.

— А ну-ка, подвинься! — Прозвучал в голове Магистра мысленный голос Кощея. — Сейчас мы им устроим ознакомительную экскурсию по моей усыпальнице.

Черт! Я даже дернулся, когда при очередном движении век азиата, его глаза вновь изменили цвет и заискрились фиолетовыми сполохами молний.

— Командир, смотри! — Я указал оснабу на изменившиеся глаза диверсанта.

— Теперь вижу, Хоттабыч, — произнес Головин, на этот раз «срисовавший» произошедшие изменения в облике диверсанта. — Очень интересный эффект: особенно эти пляшущие в радужке «молнии».

— Ну-ка, хлопчики, — тем же «замогильным» гулким голосом, словно идущим из пустой бочки, произнес азиат, — помогите-ка мне забраться на этот на этот костяной трон. А то я как-то измельчал в последнее время…

— С ума сошел? — нервно воскликнул Магистр. — С чего это бы я измельчал.

— Ё…… …… …… ……… …… …… ………! — мысленно выругался Кощей, основательно повысив Мамиру уровень владения русским матерным на пару-тройку «пунктов». Азиат таких виртуозных «оборотов» никогда в жизни не слышал.

— За языком следи, Твое Бессмертие! — ядовито прошипел Магистр. — Лучше вообще молчи, чтобы окончательно все не испортить.

— Как же вы мне все дороги! — чертыхнулся Кощей. — Дайте только до Силушки моей дотянуться… В твоем несовершенном теле, она мне, отчего-то, совсем неподвластна.

— Надеюсь, богатырской? — поинтересовался Мамир, хорошо знакомый с русскими народным эпосом — былинами, где главный антагонистом[38] зачастую и выступал сам Кощей… Правда, отчего-то, он в ста случаях из ста был непременно бит богатырями. Но, в сказках абсолютное «добро» обязательно побеждало такое же абсолютное «зло». Однако в жизни, зачастую, происходило все с точностью до наоборот. Да и сама жизнь была уж и не такой откровенно «черно-белой».

— Куда этим задохликам против меня! — самодовольно заявил Кощей. — Правда, с Ильей Жидовином[39], тем что из Мурома, как-то раз серьезно пободаться пришлось. Да и то, не своей он Силушкой воспользовался, а того же клятого Святогора.

Удивленно почесав затылок, я поинтересовался у азиата:

— Ты насколько измельчал, Мамирка? По твоей интонации можно подумать, что великаном раньше был, типа нашего Кощеюшки.

— Да так, к слову пришлось… — забираясь на Костяной Трон, произнес тибетец. — Шутка, что ль, дурацкая такая… — И он натужно засмеялся.

Мы с командиром многозначительно переглянулись — со сменой глаз и голоса разительно поменялось и поведение Мимара, словно в его оболочке находился совсем другой человек.

— Не передергивай! — предупредил Кощея Магистр. — И без того перебор! Они нас давно раскусили.

— Не бзди, Вторник — прорвемся! — В очередной раз не стал слушать новоявленного советника Бессмертный. — Сейчас все будет, только доберусь до одного Артефакта.

— Видел, командир, — шепнул я на ухо Головину, — у него даже моторика другая…

— Да, — ответно прошептал оснаб, — складывается такое впечатление, что «шкурку» нашего узкоглазого друга одолжил на время кто-то другой. Но точно сказать этого невозможно: иногда побочные проявления иных Даров просто мозги накребень заворачивают…

Азиат, тем временем, вскарабкался с нашей помощью на высокий Костяной Трон Кощея, где с царственным видом расположился на широком седалище. Раскинув руки в стороны, Мимар попытался достать ладонями до противоположных подлокотников, в оголовки которых были вмонтированы два хрустальных «шара», имитирующие с поразительной точностью человеческие черепушки. На них, по всей видимости, покоились ладони великана, когда он еще восседал на своем месте. Вот до этих черепушек и старался одновременно достать двумя руками азиат.

Он пыжился, корчил рожи, пытаясь дотянуться, но у него это не очень-то получалось — не хватало какой-то малости. Как говорится — руки коротки. Наша троица, оставшаяся у подножия трона, с умилением на лицах наблюдала за его ужимками.

— Мимарка, тебе, может, помочь? — ехидно поинтересовался я. — Спускайся обратно, мы тебе руки немного вытянем!

— Не смешно! — рыкнул азиат.

Его льдисто голубые глаза яростно сверкнули. Вот ей-ей, они даже начали светиться в сумраке усыпальницы, «перебивая» мерцающий свет огня в чашах подле трона. Молнии в радужке заискрили интенсивнее, а руки с тихим хрустом немного удлинились.

— Ты чего творишь, сволочь! — заверещал Магистр, «отодвинутый» Кощеем от управления собственным телом. Но насладиться сполна накрывшей острой непереносимой болью общий для обоих организм, «милостиво» разрешил и ему. — Больно же как, сука! Ты же сейчас мне суставы с корнем вырвешь.

— Терпи, Вторник! — проскрипел дрожащим голосом Кощей, видимо, испытывающий те же самые болезненные ощущения. Его личность уже полностью адаптировалось к нервной системе азиата. — Мне тоже не сладко! Но по-другому никак! Нужно «замкнуть цепь», чтобы получить управление… Не мешай.

Я заметил, как лицо азиата перекосило от боли. Он судорожно сжал челюсти, так что зубы скрипнули. На лбу выступили крупные капли пота, а из открывшейся старой раны на губе на подбородок побежала струйка крови. Видимо, этот «фокус» давался ему нелегко, но он продолжал тянуться и тянуться, неизвестно каким образом удлиняя руки. Мышцы рвались, лопались сухожилия и связки, того и гляди, навернется сложная суставная капсула локтя — и все, амба! Без нормального целителя инвалидность обеспечена! Не думал, что когда-нибудь буду свидетелем подобного «суицидного членовредительства», да еще с помощью Магии. Чудны дела твои…

— Мимарка, ты это, прекращай безобразить! — Я попытался хоть как-то образумить сбрендившего диверсанта. — Давай еще подумаем, мож, и придумаем, как нам отсюда выбраться! Незачем так убиваться! Возись потом с тобой… — добавил я чуть позже, чтобы этот психопат не услышал.

Но он и не слышал, Магистр едва не визжал от боли, запертый в собственном теле, но не имеющий к нему доступа. Всем сейчас управлял Кощей, древний маньяк, возрожденный его собственной глупой выходкой, о которой азиат пожалел уже тысячу раз.

— Н-да… — Кряхтел от боли и Кощей, продолжая рвать себя на части тем небольшим количеством Силы, которое оказалось ему доступно в этом жалком теле. — Куда как «неприятные» ощущения… Я, вот, грешным делом, любил раньше людишек на дыбе растягивать… — Мысленная речь Бессмертного время от времени прерывалась от очередной обжигающей волны боли. — И на тебе, сам сподобился-а-а-а! — Очередной болевой «приступ» заставил вскрикнуть даже Кощея, а Магистра отправить в глубокий нокаут, избавивший его от страданий.

На мои увещевания долбанутый придурок никак не реагировал. Он только натужно кряхтел и оглашал «вечную обитель покоя» сухим треском рвущихся сухожилий и выворачиваемых суставов.

— Может, стянуть его оттуда и вырубить? — Решил я посоветоваться с оснабом.

— Не стоит! — Покачал головой командир и обернулся с Харману, наблюдающему за экзекуцией с выпученными глазами. — Как тебе такое зрелище, Роберт?

— Он… он сумасшедший! — нервно воскликнул оберштурмбаннфюрер. — Как такое можно… да еще и с самим собой?

— Гребаный мазохист! — Сплюнул я себе под ноги. — Где у вас таких выращивают, Робка?

— О, нет! В Рейхе, конечно, хватает ненормальных, но не до такой же степени! Я не понимаю, чем руководствовался тот, кто отправлял его на задание? Ни в Вермахте, ни в Ваффен-СС таким психопатам не место!

— А-а-а! — При очередном сухом «хлопке» азиат наконец-то закричал, а Хартман даже немного сбледнул с лица.

— А я догадываюсь, зачем послали именно его, — с загадочным видом поведал я своим собеседникам, чтобы хоть как-то их отвлечь. — Ему пытки нипочем! Он от них только наслаждение получит…

— ЕСТЬ! — настолько громоподобно воскликнул азиат, когда сумел дотянуться до хрустальных черепушек, что у меня заложило уши.

Едва он прикоснулся кончиками пальцев к отполированным макушкам резных Артефактов, между ними проскочила настоящий дуговой высоковольтный разряд. На мгновение все вокруг потонуло в ослепительной вспышке, к которой мы все оказались абсолютно не готовы.

— Мать вашу так! — выругался я, пытаясь проморгаться. Но избавиться от пойманного «зайчика», приобретенного в результате ожога сетчатки и слизистой глаза, оказалось не так-то просто. Хотя мне, с моей-то чудовищной регенерацией, пришлось куда как легче, чем моим компаньонам. Поэтому я первый из всей нашей компашки вернул себе нормальное зрение. — Не понял… — Каково же было мое удивление, когда на Костяном Троне Кощея я не увидел азиата. — А куда этот узкоглазый пентюх делся? Сожгло, нахрен, «в пыль» таким разрядом? — Я бегло огляделся по сторонам, но Мимара действительно нигде не было. Да и не смог бы он за такое короткое время далеко уйти. А еще ведь надо было еще и с трона сползти. — Сука! Куда он, внатуре, делся? Неужели в одно лицо свалил, падла хитрожопая?

— Свалил? — произнес командир, наконец-то сумевший более-менее восстановить обзор, хотя в глазах еще плавали яркие световые пятна.

— Похоже, что так! — согласился я. — Робка, — окликнул я фрица, — похоже, кинул нас твой корефуля?

— Я сам крайне удивлен! — воскликнул оберштурмбаннфюрер, потирая глаза кулаками. — Может быть, он все-таки погиб?

— Да не похоже что-то… — Я внимательно посмотрел на опустевшее сиденье трона, но никаких «останков» азиата и не приметил: ни пепла, ни пыли, ни даже песка… Хотя, песок — это уже ко мне, возраст, понимаете ли… Может этого придурка вообще на атомы расщепило? А что? Электродуга там была ого-го! Могла и на атомы…

Кощея тоже чувствительно ослепило мощным разрядом, проскочившим между хрустальными Артефактами, когда он все-таки умудрился одновременно дотянуться до них изуродованными руками. По-другому сложную Систему Управления Артефактов было просто не запустить, а чужака, не прошедшего проверку, должно было попросту спалить разрядом молнии до состояния невесомой золы. Он только не рассчитал, что слабое зрение смертного, в теле которого он сейчас обретался, настолько болезненно среагирует на световую вспышку.

Однако, даже дикая боль не смогла помешать Кощею активировать Артефакты-черепа и отследить еще не исчезнувший в Эфире слабый «отпечаток», оставленный Порталом. Зацепившись за него, как ищейка, взявшая след, Бессмертный отдал команду Системе Управления, выполненную по тому принципу, что и Портальный Камень переместить его к «шару». Он уже давно напрочь забыл все «алгоритмы» на основании которых были созданы Артефакты-Черепа, да это было и не важно — главное, что все до сих пор отлично работало!

Пока в глазах гасли «зайчики», и ныли искалеченные суставы на руках, ноздрей Кощея коснулся ярко выраженный аромат дикого леса. Похоже, что ему удалось переместиться к утерянному Вторником Портальному Камню. Пока зрение приходило в норму, Возрожденный попытался немного «подлатать» покалеченные руки, направив в них жиденькую струйку Силы, из того небольшого Резерва, что был ему доступен на данный момент. Отчего-то, в этом теле смертного он не мог в полной мере воспользоваться всей присущей ему Магией. Но с этим он разберется, нужно только найти Портальный Камень, с помощью которого он рассчитывал вернуться в Агартхи.

Наконец сверкающие «зайчики» в глазах исчезли, а руки, пусть и со скрипом в суставах и с обжигающей болью, но заработали. Поспешно взглянув по сторонам, Кощей понял, что действительно оказался на небольшой прогалине посреди леса. В окружающем воздухе отчетливо чувствовался «привкус» Мощной и «родственной» Волшбы, от которой буквально «стонал» окружающий Эфир.

— Святогорова Сила… — мгновенно определил принадлежность Магического выплеска Кощей. — Я ему даже завидую… Мне бы такую Силу — всех бы по струнке ходить заставил! А этот старый дуралей в горы удалился — отшельничать, чтобы никому вреда случайно не принести. Как же несправедлива Судьба! — буркнул он напоследок. — Кому-то все, а кому-то…

Портальный Камень обнаружился буквально в двух шагах, слегка прикопанным в рыхлую лесную землю. Кощей уже хотел его поднять, как вдруг почувствовал неясную угрозу. Он всегда осознавал заранее, когда ему что-то грозило и старался, по возможности, это чувство развивать. На время забыв про Артефакт, он напряженно огляделся и на первый взгляд ничего настораживающего не заметил. Но это только на первый… Стоило «взглянуть» несколько шире (к изумлению Кощея, у Мимара оказался в зачаточном состоянии один из талантов Шамана — видеть нематериальный мир), как он увидел мириады Духов, зависших над лесной прогалиной в виде черного облака, постоянно меняющего очертания.

Духи угрожающе нависали над головой Кощея, но отчего-то не пока не нападали. Хотя возрожденный Асур в своей прежней ипостаси прекрасно был знаком с повадками этих «нечистых» — темных эктоплазменных[40] образований, вся жизнедеятельность и устремление которых сводились лишь к неуёмному поглощению любых видов Энергий: как Магических, так и Жизненных сил.

Причины подобного неестественного поведения Духов прояснились буквально через несколько мгновений — перед Кощеем сначала «проявились» «из воздуха» четкие очертания еще одного, по всей видимости, Великого Духа, способного кроме прочего, пересекать границу между миром Духов и людей. Возникший перед Бессмертным Великий Дух, предстал в образе отчего-то смутно знакомого Древнему Повелителю Крылатого Змея. Но разобраться с воспоминаниями Кощею не удалось, поскольку «нарисовавшийся» перед ним Великий Дух, вмиг сравнявшись с вершинами высоких елей, угрожающе проревел:

— Не думал, что рискнешь вернуться обратно, смертный! Похоже, что жизнь тебе совсем не дорога…

— Ой, и откуда столько пафоса в жалком навозном черве? — иронично воскликнул Кощей, всплеснув руками. — Отвали, Чучундра[41], пока не раздавил! — Ну не мог удержаться бывший Властитель Немертвых от маленького преувеличения своих возможностей. А что, блефовать ему приходилось не раз, и в куда более печальных ситуациях. А вот неожиданно выпрыгнувшая из памяти Вторника «Чучундра» его нимало позабавила.

— А… Э… — Неожиданно «поперхнулся» Крылатый Змей, не рассчитывающий на такое пренебрежительное отношение со стороны уже почти побежденного в прежней схватке противника. — Да ты верно не понял…

— Хех, а как тебя еще понимать? — спокойно продолжал заговаривать зубы Высшему Духу Кощей. — Зенки свои запотевшие пошире распахни! — презрительно процедил он сквозь зубы, старясь «реанимировать» свой Дар Некроманта, Повелителя не только мертвой материи, но и трансформировавшихся Сущностей, бывших некогда живыми существами.

А в туче нечистых Духов, нависших над его головой, таких было большинство. К удивлению Кощея, его Дар в этом лесу откликался куда как охотнее, нежели в его собственной Костяной Усыпальнице. Скорее всего, дело тут было в разлитых по округе остатках Магии — эманациях родственной Силы, которую, хоть и с трудом, но перерабатывал Источник Возрожденного Асура. И если бы не «оковы» смертного тела Мимара, все было бы гораздо веселее.

— Ты меня утомил, смертный… — проревел Великий Дух. — Я не буду о тебя даже мараться! Тебя обглодают до костей мои безмозглые слуги. Прощай! — И Змей картинно взмахнул металлическими крыльями, подавая знак своей многочисленной армии.

«Не прокатило, — мелькнула мысль в голове Кощея. — Тогда пусть — он уже успел подготовиться…»

— Не смеши меня, бедолага! — выкрикнул вслух Первый Повелитель Навьев, когда его окутала туча прожорливых и постоянно голодных Духов. — Позже по душам поболтаем…

Недаром сказки и былины называли Кощея Бессмертного — еще и живым мертвецом, за его внешнее сходство с самой Смертью. Мертвенно бледные покровы кожи, крайняя степень истощения — любой, кто его видел при жизни, неизменно считал его ожившим трупом. Нет, на самом деле он был живым, вернее почти живым… Ибо он был едва ли не единственным Древним Асуром, которому удалось прорваться на самую Кромку[42]…

Он, и его верная спутница — Прекрасная Яга. Бывшая Прекрасной… А после — превратившаяся в отвратительную старую каргу, которой ничего не могло помочь — ни Магия, ни заемная Прана… Даже наведенный на её чудовищно искаженную личину Морок, не держался длительное время… Теперь они оба подобны Кромешникам, постоянно находящимся между жизнью и смертью… Живые и мертвые…одновременно… или наоборот — немертвые и неживые… Кому как больше нравится.

Он считал себе немертвым, а Яга — неживой. Может, отсюда и вся разница в их дальнейшей судьбе и проистекала? Он основал свое Кощное Царство, постоянно был «на виду», жил, если можно так выразиться, полной жизнью: бился с богатырями, развязывал кровопролитные войны, разорял царства, угонял в полон рабов, воровал царских невест и просто красивых баб, собирал Артефактное оружие со всего света, набивал сундуки золотом и драгоценными камнями… Да мало ли на свете развлечений?

А она стала настоящей затворницей, схоронившись в каком-то непроходимом лесу за тридевятью землями. Кощей, вспомнив её уродливый облик, передернул плечами помимо воли, хотя он лучше других знал, какой она была… когда-то… Из настоящей статной красавицы, от которой не отвесть глаз, она превратилась в маленькую согбенную старуху. Бархатная прежде кожа сильно сморщилась, а во рту осталось два железных зуба-клыка. Блистающие прежде длинные шикарные волосы, цвета воронова крыла, поседели, спутались и не поддавались никакому гребню. И теперь она подвязывала их неопрятной косынкой-балдахином. Миниатюрный точеный носик, ранее игриво вздернутый, превратился в бородавчатую изогнутую клюку. И нога у нее костяная…

«Интересно, — подумал Кощей, перед тем, как в него вонзился первый нечистый Дух, — она до сих летает на своей метле или ступе, а остальное время также молчаливо лежит на печи в своей странной избе?» — Да, у нее необычная избушка без видимых окон и дверей, и стоит она на курьих ножках. Чтобы попасть в нее, нужно знать заветное слово… И он его знает…

Первого Духа, атаковавшего смертное тело Мимара, Кощей поглотил, даже не напрягаясь — приобретенная на Кромке способность одновременно находится в двух ипостасях: в живом и мертвом состоянии (как бы по-идиотски это не звучало), сработала на «ура»! Ведь он, по своей сути, был сейчас подобен Великому Духу, только заточенному в бренную плоть, но отнюдь не утратившим своих «кромешных» способностей, и поэтому мог лузгать нападавшую на него мелюзгу, словно семечки.

А как вы хотели? Везде и всегда сильные пожирают слабых! И это один из незыблемых законов мироздания! Закон, подходящий для любой среды обитания, в чем Кощей уже давным-давно убедился. Паук пожирает мошку, большая рыба — маленькую, сильный хищник — слабого травоядного, да и таким же хищником, только пожиже комплекцией, может не побрезговать. Ну, а Великий Дух завсегда может пополнить свою Силу, походя поглотив мелкий и неразумный сгусток активной эктоплазмы.

Кощей едва не облизнулся, когда его Резерв пополнился пусть и малым, но очень «аппетитным» кусочком Силы. Но облизываться было некогда — его просто захлестнуло с головой волной дармовой Силы, а время от времени, нет-нет, да и перепадало Живительной Энергии — Праны, не успевшей «перевариться» призрачных желудках нечистых «пакостников». Кощей едва успевал «потрошить» налетающих на него Духов, но в один «прекрасный» момент заметил, что накопленный Резерв вместо прибавки начал потихоньку «проседать».

Просто количество бешенных Призраков превысило все мыслимые и немыслимые пределы — и призрачные твари начали отжирать Силы Кощея больше, чем тот успевал поглощать. Эту проблему следовало решить, как можно быстрее, пока безумные нечистые Духи не обглодали его до полного обнуления Резерва! И тогда все — дальше только Прана, а уж её так глупо просрать Воскрешенный Асур просто не имел права. Такая потеря могла поставить жирный крест на его на его планах, а то и ввергнуть Кощея в очередное забвение, выхода из которого не будет уже никогда.

Способ отбиться от агрессоров с наименьшими потерями, а то и с хорошим прибытком, у него был. И Бессмертный поспешил им воспользоваться. Только для этого ему нужно было активировать «Призрачный Меч» — Духовную проекцию его собственного боевого меча, оставленного в Усыпальнице.

И, когда в его руке появился дрожащий, словно нагретый воздух при турбулентной конвекции[43], силуэт «хищного» изогнутого клинка, то случайному свидетелю могло бы показаться, что этот нематериальный «объект» живет своей собственной жизнью.

Хотя, возможно, оно, собственно, так и было, ведь этот меч относился к разряду очень редких Магических Кладенцов, при изготовлении которых искусные древние Мастера использовали не только мощную Волшбу, но и зачастую «подселяли» в металл клинка не нашедшие упокоения мятущиеся Души Великих Воинов и Прославленных Полководцев прошлого, а то и вовсе Демонов Преисподней. И тогда меч становился «одушевленным» и даже мог говорить в особо редких случаях, а то и петь, как легендарное оружие Тетры, короля Фоморов[44] — известное всему древнему миру под именем Орна.

«Пламенеющий» меч Кощея тоже обладал собственным именем — Мироед. Он, хоть и не умел разговаривать, зато имел свои воплощения как в реальном, так и в призрачном потустороннем мире. Сам Бессмертный подозревал, что его меч вообще имеет воплощения во всем многообразии реальностей бесконечного «Веера Миров». А его имя — Мироед, прямо-таки кричало, что относиться к этому оружию надо с опаской, ибо оно явно относилось к разряду «Губителей Вселенных». Никто не ведал (даже сам Кощей), какой Великий Мастер-Кузнец выковал это устрашающее орудие разрушения. Сам Бессмертный с превеликим трудом добыл этот меч из очень древнего схрона, принадлежащего неведомой расе Существ, некогда живших на земле.

Рассекая своим изящно изогнутым лезвием очередного зловредного Духа, меч жадно поглощал его сущность, становясь сильнее и передавая львиную долю добытой в бою Энергии своему законному владельцу. С первого же удара Кощей прорубил в сонме нападающих Духов целую «просеку». Его силовой Резерв скаканул до невиданных высот, а Духовное Тело, пребывающее в Потустороннем мире, выросло, по меньшей мере в пару-тройку раз. Со второго замаха он снес круговым движением меча едва ли не половину суетящейся вокруг него кусачей «мошкары».

От хлынувшей стремительным потоком Силы, Резерв Кощея едва не «разорвало» — такого наплыва Магической Энергии он вовсе и не ожидал. Его «Тонкая» составляющая мгновенно «пошла в рост» и сравнялась лысой головой (да-да, его Духовное Тело, в отличие от бренной оболочки, осталось неизменным) с вершинами самых высоких деревьев. Ну, а после третьего удара, Кощею, наконец, удалось вернуть себе свой истинный размер… Правда, лишь в Потустороннем мире — в реальности он был все таким же мелким смердом, ограниченным «оковами» бренного тела нежданно-негаданного воскресителя — Вторника. И даже при таком колоссальном количестве вливающийся в его Резерв Магии, Бессмертный ничего не мог поделать с этим вопиющим недоразумением! Освободиться от плена смертного тела он сможет только в Благословенной Агартхе.

— Кощей? — изумленно «ахнул» кто-то неподалеку. — Ты ли это, костяной засранец?

Бессмертный резко обернулся, ловко подрубая на лету Мироедом отдельных выживших в устроенной им мясорубке Духов. Зацепившись взглядом с Крылатым Змеем, выглядевшим сейчас для него не страшнее побитой шавки, Кощей понял, что это именно он узнал его и окликнул по имени.

— Заткни хлебало, короед смердящий! — высокомерно процедил сквозь зубы Бессмертный, угрожающе надвигаясь на Крылатого Змея. — За такие слова пасть порву… — Мироед в руке Возрожденного Асура подрагивал от нетерпения и сам рвался в бой — порубить в капусту Великого Духа, это вам не мелких Призраков пачками окучивать! Тут «плюшки» на порядок нажористее будут!

— Подожди, Костлявый! — поспешно воскликнул Змей. — Ты меня не признал, что ли?

— Да как тебя признать-то? — усмехнулся Кощей, но меч придержал в паре пальцев от гибкой длинной шеи противника. — Ты же мне и продыха никакого не дал! Натравил своих поганых Призраков, почем зря! А я ведь полюбовно разойтись хотел. Так что — не обессудь, что мне с такими тварями не по пути… — Мирооед метнулся вперед с явным стремлением срубить с шеи зубастую морду Великого Духа.

— Стой!!! — завопил Крылатый, едва успев отпрянуть от этого ужасающего меча, выпившего не одну Призрачную Душу. — Ты ошибаешься! Я — новое воплощение Мирового Змея[45]…

Из небольшой царапины, все-таки оставленной изогнутым лезвием на чешуйчатой коже Великого Духа, выплеснулась темная и вязкая субстанция, похожая на густой деготь и задымила, медленно чадя и рассеиваясь в воздухе.

— Да ну нах… — Ошеломленно выругался Кощей, недоверчиво разглядывая Великого Духа. — Ерёма? Ты? — Наконец растеряно выдавил он, так и не узнав старого приятеля. Продолжая разглядывать Крылатого Змея, Кощей шагнул к нему, но, споткнувшись о болтающийся под ногами Портальный Камень, рухнул. Лишь по счастливой случайности он в падении не пропорол выставленным вперед Мироедом перепугавшегося до усрачки обмельчавшего Мирового Змея, превратившегося с момента их последней встречи в жалкого Великого Духа.

— Я, Кощеюшка, я! — проблеял Крылатый Змей, чудом избежавший развоплощения от меча Бессмертного.

Великий Дух слегка раздался в размерах, стремясь хотя бы сравняться величиной со своим очень старым приятелем-знакомцем, чтобы поговорить «на равных». Его плавные змеиные черты слегка исказились: исчезли металлические крылья, тупая морда раздалась вширь, приобретая «брутальную угловатость», а чешуя, утратившая металлический блеск, «поросла» многочисленными ракушками, кораллами и зелеными водорослями.

— Ну, вот — узнаю брата Колю[46]! — Неожиданно для себя вновь воспользовался памятью азиата Кощей.

— Какой, к еб. ям собачьим, Коля?! — недовольно рыкнул раздувшийся, словно надутый гондон, Мировой Змей. — Не Коля, млять! Не Ерёма, к хренам! Ёрмунганд! Сука! — Неожиданно заистерил обмылок Мирового Змея. — Трудно, что ли, запомнить?

— Ага! — словно застукав старого приятеля на чем-то постыдном, победно воскликнул Кощей. — Выучил-таки русский, чепушила безногий[47]! А я говорил: учи, Ерема, русский — в жизни всяко пригодится! И смотри-ка, как в воду глядел! И в правду пригодилось!

— Ёрмунганд я! Ёр-мун-ганд! — Плаксиво «выплюнул» в лицо Кощею Змей, забрызгав Бессмертного тягучей слюной, к тому же пованивающей откровенной мертвечиной.

Но Первому Повелителю Навьев на такую истерическую реакцию старого знакомца было откровенно наплевать. А запах разложения он считал вообще едва ли не родным. Поэтому невозмутимо утеревшись, Кощей ехидно произнес:

— Ну, вот видишь, ты со своим варяжским имечком сам чуть язык не сломал! Да ты прикинь — Ерёма — куда как проще и удобнее в обращении будет! Ничуть не хуже, чем Кощей! Да и от тебя самого не так уж и много осталось. Какой из тебя теперь Ерундян?

— Ёрмунганд! — вновь истерически взвизгнул Змей и неожиданно резко «сдулся» до прежних размеров с характерным «пердящим» звуком.

— Фу, Ерёма, старый ты пердун… — театрально помахивая перед сморщенным носом раскрытой ладонью, язвительно произнес Кощей, так же уменьшаясь в размерах следом за Мировым Змеем. — Похоже, в этом свихнувшемся мире совсем о вежестве забыли…

Змей униженно свернулся кольцами и лишь злобно сверкал маленькими глазками из-под колючих костяных наростов.

— Ладно, хорош зубоскалить! — Перешел на серьезный тон Бессмертный. — Сдается мне, что пока я отсутствовал, слишком многое на Руси-Матушке поменялось…

— И не только на Руси, Кощей! — Дождавшись, наконец, когда Бессмертный перестанет балясничать, со вздохом произнес Крылатый Змей, вернувшийся к своему прежнему виду Великого Духа. — Весь Дивный Мир накрыла толстая зловонная жопа! — Особо не подбирая выражений, вывалил на Кощея свои печали Ёрмунганд.

— И давно накрыло? — уточнил Бессмертный.

— Точно не скажу. — Покачал зубастой мордой Крылатый Змей. — Больше тысячелетия… Я ведь, после того, как Магия исчезла по всему миру, на какое-то время в спячку впал… Думал переждать, как мой морской «собрат» — Великий Кракен… Но ожидание затянулось… И когда мой Резерв подошел к концу, а Прана практически обнулилась, я срочно стал искать выход из этой задницы…

— И, судя по твоему нынешнему состоянию, — усмехнулся Кошей, — выхода ты не нашел?

— Ну, я хотя бы не развоплотился, как многие наши… — с жаром возразил Крылатый Змей. — Правда, для этого пришлось отринуть свое Материальное Тело — оно было слишком гигантским и пожирало чрезмерное количество и Магии, и Праны.

— Пришлось поумерить аппетиты? — догадался Кощей.

— Еще как! — подтвердил Ёрмунганд. — Пришлось полностью перейти на «Призрачную сторону» — в мир Духов. Но все равно, долгое время мне пришлось сидеть на голодном пайке! — пожаловался он между делом. — Перебивался время от времени случайными Духами… И усыхал, усыхал, усыхал… Это страшно, Кощей — день за днем ждать своего неминуемого конца! Тебе просто повезло! Ты вон, хоть и в смертном теле, но не томился столько лет… А полтора столетия назад Магия вернулась. Я воспарял, но… Все оказалось не так-то и просто… Я теперь и в Призрачном состоянии не могу приблизиться к былому величию…

— Не понимаю… — покачал головой Бессмертный. — В чем причина исчезновения Магии?

— Никто из тех, с кем мне довелось общаться, тоже этого не понимали. Слухов многого ходило — один нелепее другого…

— Например? — полюбопытствовал Кощей.

— Например, многие поговаривали, что в наш грешный мир вернулся Создатель…

— Который из? — Усмехнулся Кощей, которому на своем длинном жизненном пути «повезло» свести знакомство чуть не с десятком «создателей»: Род — у славян, Имир — у скандинавов, Хнум — в Египте, Вишвакарман — в Индии… И большинство этих пресловутых «создателей», были такими же, как и сам Кощей — Асурами.

— Нет, ты не понял! — Свернутое кольцами змеиное тело Ёрмунганда «пошло волнами». — Речь шла о настоящем Боге-Создателе! Творце! Едином!

— Хочешь сказать, Он вернулся? Специально? Чтобы наказать нас за грехи? — В голосе Кощея явственно проскакивали нотки недоверия. — И вообще, существует ли Бог на самом деле?

— Чего привязался? — неожиданно огрызнулся Крылатый Змей. — Слухи это — за что купил, за то и продаю! А над этим философским вопросом: «существует ли Творец Всего Сущего?» — пусть философы мозги ломают! А у меня еще есть, где нервы испортить!

— Понял, не дурак! — Вернул ответную любезность Кощей. — Как ты вообще тут поживаешь? — сочувствующе произнес Бессмертный, оглядываясь по сторонам. После того, как он несколько раз наезжал «в гости» к Яге в её заповедные чащобы, лес Кощей недолюбливал.

— До недавнего времени — худо-бедно, но после того, как здесь «повеселился» твой безумный собрат…

— Святогор? — Тут же ухватил суть проблемы Кощей.

— Он самый! — подтвердил его догадку Крылатый Змей. — Придется мне вновь сидеть на голодном пайке — он мне всю кормежку обломал… И еще ты почти всех моих подручных извел…

— А нехрен было нарываться! — отрезал Возрожденный Асур.

— Вот говорила мне мама, — шмыгнул носом Великий Дух, — не связывайся ты, Ёрмунгандушка, с Асурами! Они тебя плохому научат!

— Это Ангрбода-то[48] так говорила? — Криво усмехнулся Кощей, вспоминая сумасбродную родственницу-великаншу, натворившую в своей жизни много чего нехорошего. Обладала она на редкость мерзким характером, что связываться с ней не решались даже самые могучие из Асуров.

— Эх, мама моя, мамочка… — с ностальгической поволокой в глазах произнес Мировой Змей. — Что ж я тебя раньше не слушал?

— Вот что, Ерёма, — Кощей поднял с земли Портальный Камень, — мне надо выползти из этой смертной оболочки, и немного нарастить «мышцу». А потом я вернусь, и мы обязательно что-нибудь придумаем, как вернуть тебя к прежнему «веселому» состоянию…

Азиат отсутствовал не так уж и долго. Он вновь возник «из ниоткуда» на троне Кощея, довольно сверкая узкими глазенками и крепко прижимая испачканный свежей землей Портальный Камень к своей груди, словно младенца.

— В рот компот, Мимарка! — От неожиданного появления тибетца, я едва на плюхнулся на задницу. Спасибо, командир придержал, не дал старику отбить себе пятую точку о каменный пол. — А мы не ждали вас, а вы приперлися… — Восстановив потерянное равновесие, закончил я свою «мысль».

— А чего это вы меня не ждали? — Что-то через чур уж бодро после таких-то бесчеловечных экзекуций отозвался диверсант все тем же странным голосом. — Надо было надеяться и верить!

Да и выглядел он, можно сказать, этаким бравым огурцом. Да и не только выглядел — от него прямо-таки разило избытком Энергии, как Магической, так и Жизненной. Сила, так и вовсе «фонтанировала» через край, словно Резерв диверсанта был жутко переполнен и постепенно избавлялся от её излишков. Такое ощущение, что он где-то «на шару» перехватил огромный кусок Магии, но проглотить его оказался не в состоянии. Да она у него разве что из ушей не текла, а в прозрачных льдистых глазах, так и вовсе искрилась мириадами электроразрядов! Причем, переполнявшую его Силу почувствовал не только я, но и мои компаньоны — командир и Хартман. Я понял это по их удивленным лицам: командира — поскольку знал его очень хорошо, а так-то он, в общем, и вида особого не подал, а вот Хартмана по-настоящему проняло.

— Как тебе это удалось? — особо не скрывая своего удивления, спросил я. — Ну… исчезнуть… потом вернуться? — Про суицидные «пытки» Магией, устроенные азиатом не так уж и давно, я старался пока не вспоминать. Да и его взгляд прозрачных ледяных глаз, не добавлял особого желания расспрашивать его об этом.

— Я же говорил, — произнес тибетец, сползая с трона, — у меня Дар…

— Да это мы уже слышали, к хренам! — отмахнулся я. — Нас интересует «техническая» сторона вопроса: как ты перенесся? И, судя по стеклянному шарику в твоих руках, ты побывал в лесу возле разрушенного Абакана…

— Э-э-э! Вторник! — мысленно позвал Кощей, стараясь достучаться до пребывающего в «белом безмолвии» Мимара, потерявшего сознание от непереносимой боли. — Хорош отсиживаться у папочки за пазухой! Я что, за тебя всю работу делать должен? — Воздействовав на тибетца небольшим восстанавливающим Конструктом, Кощей сумел его успешно реанимировать.

— А? Что? Меня вырубило? — Едва придя в сознание, засуетился Магистр.

— Вырубило-вырубило, — немного презрительно процедил Кощей. — Слабоват ты оказался, Вторник! Смерду простительно — а тебе, Пробужденному, тренироваться надо.

— Как только, так сразу! — Огрызнулся Магистр. — Ты нахрена мое тело так изуродовал, маньяк? — вспомнив свои последние минуты в сознании, набросился на Кощея Магистр. — Как я теперь без рук? Когда еще до хорошего Целителя доберемся.

— Не бзди, Вторник! — Осадил Магистра Бессмертный. — Все с твоими руками в порядке… Ну, почти в порядке, — слегка поправился он. — Боли нет, все работает, а увеличенная длина тебе еще в жизни пригодится.

— Сделал он из меня длиннорукого оранутанга… — недовольно буркнул Магистр, но больше предпочел не обострять. — Теперь мы действительно сумеем отсюда убраться, Твое Бессмертие? — уже с надеждой произнес азиат.

— А зря что ли я за Портальным Камнем мотался? Давай, принимай свою слабую тушку взад — она меня нервирует своей немощностью! Будешь на вопросы своих спутников сам отвечать.

— Так я же не знаю ничего! — Переполошился Мимар. — А ты действительно вернул Артефакт? Как? — Посыпались вопросы на Кощея, как из Рога Изобилия.

— А ну цыть! — прикрикнул на «сожителя» Бессмертный. — Где придумаешь, а где я подскажу! — Постарался успокоить он мандражирующего азиата. — Давай уже… действуй, бедолага.

— Ну, и чего ты на меня вылупился, Мимарка? — Неадекватное поведение азиата настораживало: буквально мгновение назад он цвел и пах, словно майский цветочек, а сейчас безбожно тупил, застыв соляным столбом на ступенях пьедестала и вперившись немигающим взглядом безумных льдистых глаз, в которых продолжали резвиться ветвистые молнии. — Э-э-э! Алё, гараж? Заложите кобылу[49]!

Азиат сморгнул и «оттаял», а цвет его глаз вновь изменился на обычный «просто-карий», безо всяких электрических продрисей в радужке.

— А? При чем здесь гараж? — Не врубился с ходу Магистр, оказавшись вновь в собственной шкуре. — Какую кобылу? — И голосок у него вернулся к исходному варианту.

Неужели он до сих пор под воздействием своего странного Дара находился?

— Сивую-красивую! — Без задней мысли огорошил я азиата. — В яблоках, но можно и без них. — Продолжал я «издеваться» над тибетцем.

— Что за бред ты несешь, Хоттабыч? — начал потихоньку закипать Магистр. — К чему все эти гаражи, кобылы и яблоки? Я ничего не понял!

— Так вот и мы тоже ничего не понимаем! — Парировал я все его претензии. — Не хочешь объясниться пред обществом?

— Действительно, Мимар, — решил сгладить градус напряжения командир, — мы все в недоумении: ты вдруг бесследно исчезаешь…

— Ага, хоть бы предупредил о такой оказии! — Мелко подосрал я втихаря.

— Мы переживали… Не знали, что и думать… — Даже молчаливый Хартман и тот высказал свою точку зрения.

— Господа… — делано стушевался Мимар. — Приношу свои извинения. Не подумал, что могу принести вам столько беспокойства… Понимаете, когда я нахожусь под воздействием своего Дара… — Оправдывался Магистр сбивчиво, постоянно запинаясь и «притормаживая», словно внимательно к чему-то прислушиваясь. — Я… как бы вам это объяснить… становлюсь немного… не в себе, одним словом…

— Мы так и поняли, — скрипуче хохотнул я, — что ты у нас полный невменько!

— Да, действительно складывалось такое впечатление, — подтвердил оснаб.

— Особенно, когда ты сам себе начал суставы из рук выворачивать, — уточнил я. — Я даже без слухового аппарата слышал, как у тебя сухожилия лопались и связки… Всяко, приятного было мало?

— Адская боль! — Азиата даже нервная дрожь пробила, когда он вспомнил эти, не самые приятные моменты в своей жизни. — Но, поверьте, так было нужно, господа Маги!

— Да мы-то верим, Мимар, — кивнул я. — Стал бы ты за так уродоваться?

— Судя по Портальному Камню, у тебя получилось вернуться обратно. Но как это возможно без самого Портала? — недоумевая, спросил командир.

— У Кощея в троне устроено нечто напоминающее «пульт управления», — воодушевленно принялся пояснять Мимар. — Я «увидел» это при помощи своего Дара…

— Пульт-пультом, только зачем руки-то «ломать»? — Я тоже влез со своим вопросом.

— Это «двойной» Артефакт, — пояснил Магистр. — Он активируется только при одновременном прикосновении к нему обеими руками. А я никак не мог дотянуться… — виновато произнес азиат, — вот и пришлось пойти на такие крайние меры.

— А перенесся ты как? — напомнил командир.

— Эти черепа, — тибетец указал на хрустальные оголовки в подлокотниках, — выполнены по тому же принципу и выполняют примерно схожую функцию с Портальным Камнем… На самом деле у них много функций, — поправился он, виновато разведя руками, — но я так и не понял, как они работают.

— А с Порталом, значит, разобрался? — подозрительно спросил я.

— Мой «запрос» к Дару заключался именно в том, как нам найти отсюда выход, — ответил, не задумываясь, Мимар. — Ответ на него, собственно, и был получен — Артефакт Костяного Трона выкинул меня возле утерянного Портального Камня — почему-то никаких других координат выхода он не выдает. — Азиат пожал плечами и неопределенно покачал головой.

— Так мы можем вернуться обратно? — обрадованно воскликнул я.

— Можем… — как-то не радостно ответил Магистр. — Но надолго там не задержимся.

— Это почему же? — Подозрения вновь всколыхнулись во мне океанской волной.

— Духи, — коротко бросил Мимар. — Тысячи… А, возможно и тысячи тысяч… Они до сих пор витают над местом нашего бегства. Мне повезло — и я вновь смог улизнуть от неминуемой смерти!

— Черт! Да что же, так не везет-то? — Я устало выругался — надежды на скорое спасение опять исчезали где-то «за горизонтом». — А если подождать?

— Не знаю, сколько придется ждать… — вновь пожал плечами Магистр.

— Одним словом, вернуться назад — в ближайшее время не вариант, — подытожил оснаб. — И ждать мы тут долго не можем — провиант на нуле…

— Но у нас вновь появился Портал, — напомнил оберштурмбаннфюрер.

— Знать бы, куда он нас заведет на этот раз? — Задумчиво взъерошил волосы на затылке командир.

— Что по этому поводу скажешь, Мимарка? — Вновь прицепился я к азиату.

— Не знаю… — Ответа на этот насущный вопрос он тоже не знал. — Он изначально должен был вывести всех вас в Орденский Замок…

— Но вместо твоего замка мы все оказались в этой костяной жопе.

— Да, — подтвердил очевидное Магистр. — И куда он заведет нас в очередной раз — предсказать невозможно. А Портальный Камень останется навечно в этом Мавзолее.

— Что-то не радужная рисуется перспективка, — брюзгливо буркнул я, — в сказках хоть выбор был: направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь — себя потеряешь…

— Ну, и чем ты недоволен, Хоттабыч? — Властно остановил мое брюзжание командир. Оно и понятно, моральный дух нашего маленького отряда и так опущен ниже плинтуса, а я своими охами-вздохами, его вообще в грязь втаптываю. — У нас тоже выбор: вернуться назад, немного потрепыхаться и героически сдохнуть от «зубов» нечистых Тесь, либо неизвестность. Лично я — даже героически сдохнуть пока не собираюсь.

— Предлагаешь рискнуть? — Но я уже и так понял, на что намекает командир. — Шагнуть в неизвестность?

— Хоть я являюсь самопровозглашенным командиром нашего небольшого отряда, — произнес оснаб о всеуслышание, — но этот вопрос ставлю на голосование: кто за то, чтобы воспользоваться Порталом? — И первым поднял руку. — Нет, если кто-то хочет остаться здесь, либо еще раз встретиться с прожорливыми Духами — никто неволить не будет. Дело ваше…

— Я с тобой, командир! — У меня не было ни тени сомнения, какой вариант выбирать. — Робка, Мимар, присоединитесь?

— Я с вами, господа! — Решительно поднял руку Хатман, уповая на свою верную Удачу, не раз спасавшую его немецкую задницу в сложных ситуациях. Авось, как говорят русские, и на этот раз вывезет.

Магистр «мял булки» дольше остальных, словно не решаясь дать окончательный ответ.

— Ну, вот видишь, Вторник, — гудел в его голове одобрительный голос Кощея, — а ты боялась! А ведь и юбчонка не помялась! Все идет по плану.

— Ты действительно сумеешь перенести нас в Благословенную Агартху, Твое Бессмертие? — У Магистра аж дух захватило — ведь он всю жизнь, едва-едва став желторотым неофитом Ордена, мечтал, что когда-нибудь он обязательно станет вровень с самым первым «Зеленым Драконом» и непременно побывает в этой стране, полной тайн и сокрытой от большинства людей и разных Существ, которые, как оказалось, тоже еще водятся на земле.

— Ты до сих пор сомневаешься в моих способностях, мелкий говнюк? — В голосе Кощея, против ожидания Магистра, сквозило «сытое» благодушие. — Сейчас убедишься, сморчок, что папа Кощей все еще не утратил своих навыков.

— Я — тоже «за»! — Гребаный азиат наконец-то перестал телиться и поднял руку.

— Единогласно! — провозгласил итоги голосования князь Головин. — Итак, господа-камрады, — хорошо поставленным командным голосом произнес он секунду спустя, — поиграли в демократию, и будет! Теперь слушай мою команду: всем собраться и напрячь «булки», но лучше — мозги! Проверить Магические Резервы и доступные боевые Заклинания… Естественно, тем, кто ими богат! — Командир выразительно посмотрел в мою сторону.

— Яволь, герр оснаб! — Я, насколько смог, выпрямил свою изрядно сутулую спину и прищелкнул каблуками. — Огневую поддержку обеспечу!

— Отлично! — кивнул оснаб. — Мимар, — обратился Головин к азиату, — какие-нибудь боевые Конструкты… — Диверсант отрицательно качнул головой.

— Заклинания? — Вновь мимо.

— Артефакты?

— Есть один серьезный, — ответил Магистр, не собирающийся «светить» все свои Магические возможности.

На самом деле в его «арсенале» Заклинаний присутствовал полный набор Мага-Атмосферника: от слабенького Ветерка, до могучего Торнадо и концентрированного Воздушного Кулака. Не будь он одним из сильнейших Осеннных Ордена, не видать ему сана Магистра, как своих ушей! За каждое место в Совете Девяти («Зеленый Дракон» не в счет — он над всеми) постоянно велась настоящая жесткая борьба, в которой его конкуренты не гнушались никакими способами. Впрочем, как и он сам. Но, ему «не повезло», и его сожрали более молодые и более зубастые конкуренты. До полного провала остался последний шаг — либо лишение сана, либо физическое устранение. Причем оба варианта для Магистра были равноценны — лишенный сана он был бы подобен мертвецу. Без Ордена, на «алтарь» которого он положил всю свою жизнь, дальнейшее существование теряло всякий смысл. И вот она — удача!

— Конкретнее! — потребовал четкого ответа командир.

— Громовержец… — Азиат, покопавшись в своем вещмешке, достал из него небольшой молоток, деревянная рукоятка которого оказалась сплошь покрыта резными угловатыми знаками, а ударная часть, с нанесенной на нее слабо светящейся руной Старшего Футарка[50] — «Соулу», символизирующей «солнце» и визуально похожей на изломанную молнию, вызывало невольное уважение у знающих людей к настолько мощному боевому Артефакту.

Этот молниеносный знак считался главным атрибутом Тора-Громовержца — скандинавского бога войны. В нацистской же Германии руну переименовали в «Зиг» со значением «победа». Двойная Зиг стала неизменной эмблемой нацистских военизированных организаций и образований — СС.

— Сорок второй ТВ[51]?! — с изумлением воскликнул оберштурмбаннфюрер Хартман. При виде смертельной игрушки, для использования которой абсолютно не требовался Дар Громовержца — только минимальные навыки работы с любыми проявлениями Магии, его глаза алчно разгорелись.

— Да, абсолютно новая модель, — согласно кивнул Магистр. — Еще не принята на вооружение…

— Отлично! — произнес командир. — Очень весомая добавка к нашему «арсеналу». Не знаю, как тактико-технических показателей именно этой модели, но ТВ-40 в свое время отлично себя зарекомендовала. Держи её наготове, Мимар — мало ли, куда нас еще занесет, и какие вымершие Твари, типа нашего Кощеюшки, там водятся.

— От Твари слышу! — недовольно рыкнул в голове Магистра Бессмертный, чем заставил его невольно поморщиться.

— Тебя что-то не устраивает, Мимар? — Командир обратил внимание на «недовольную» рожу и странную реакцию азиата. — Если так, давай, пока не поздно, разберемся…

— Нет, герр оснаб! — Замахал руками тибетец. — Это приступы мигрени! После применения Дара у меня всегда жутко болит голова… Но я справлюсь, герр Головин! Можете на меня рассчитывать! — поспешно добавил он.

— Точно справишься, Мимар? — еще раз уточнил командир. — Если тебе необходим небольшой отдых, чтобы восстановиться…

— Нет-нет! — Боясь, что исполнение его мечты отодвинется на неопределенный срок, напористо возразил Магистр. — Не нужен отдых — я справлюсь!

— Хорошо, — кивнул оснаб. — Все готовы?

— Командир, может, все-таки пошаримся еще раз в местном арсенале? — решил заикнуться я напоследок. — Глядишь, чего и найдем…

— Тебе одного раза мало было, Хоттабыч? — напомнил командир. — Смерть мы свою там найдем! Просто в первый раз повезло! Спрашиваю еще раз: все готовы?

— Готов! — проскрипел я по-русски.

— Яволь! — по-немецки с явным берлинским акцентом отозвался Хартман.

— Активируй Портал, Мимар! — распорядился командир. — Отряд к походу готов…

Когда яркий свет Портала перестал слепить глаза, я сумел настороженно оглядеться. Да и мои спутники не теряли времени даром — напряженно зыркали по сторонам — никто даже и близко не представлял, куда на этот раз нас мог перебросить «сбрендивший» Портальный Камень. Магическим зрением мне было прекрасно видно, как командир развернул «в воздухе» Ловчую Сеть, Ментальные нити которой стремительно разлетелись в окружающем пространстве в разные стороны. И если в ближайшие несколько мгновений на нас никто не нападет, мы узнаем, есть ли поблизости кто живой, и есть ли среди этих живых разумные Существа.

— Вот оно, преддверие Благословенной Агартхи! — Прозвучал в голове азиата мощный голос Кощея, исполненный удовлетворения. — Дом, милый дом.

— Но ты же покинул Благословенную Страну, Твое Бессмертие! — произнес Магистр, мечта которого только что сбылась. — Разве твой дом — не Кощное Царство.

— Одно другому не мешает, — возразил Кощей. — Я провел в Агартхе столько времени, что по праву могу считать её свои домом.

— Где мы сейчас? — поинтересовался Мимар, жадно пожирая глазами окружающую обстановку. Она была настолько «светлой» и величественной, что поневоле вызывала «зрительный экстаз» у Магистра.

— Приемный или Портальный Зал, — пояснил Кощей. — Что-то типа ваших вокзалов, — порывшись в памяти Мимара, добавил он.

— Это просто божественно! — воскликнул Мимар, все тело которого пробрала нервная дрожь.

— А то! — согласился с ним Кощей, погружаясь в воспоминания о далеких и счастливых тысячелетиях, которые он провел в этой чудной стране.

Портал закрылся, оставив нашу разношёрстную компанию в большом и прекрасном зале, сплошь отделанном светлым мрамором. По сравнению с темной и мрачной костяной усыпальницей Кощея, освещаемой лишь «живым» мерцающим огнем, здесь, казалось, светились сами стены. Перемена интерьера оказалась столь разительной, что у меня на мгновение «в груди дыханье сперло». В середине залы возвышался просто колоссальный составной чашевидный фонтан, высеченный неведомыми скульпторами из единого куска какого-то белоснежного камня.

Задрав голову, я попытался проследить, как на неимоверной высоте, я даже затрудняюсь сказать на какой, низвергалась, переливаясь из одной резной чаши в другую, подобно небольшому водопаду кристально чистая вода. После душного и спертого воздуха Мавзолея, наполненного сухими пыльными миазмами смерти и прогорклым паленым маслом, чадящим и сгорающим в огне светильников, от фонтана несло настоящей живительной прохладой. Вокруг самого фонтана плескалось самое настоящее озеро, закованное в шлифованные мраморные берега. Подскочив к самому краю воды, я опустился на колени и, сложив свои мозолистые ладони лодочкой, зачерпнул освежающей влаги.

Омыв закопчённое и вспотевшее лицо, я не удержался и…

— Хоттабыч! — Хлестанул меня по ушам запоздавший окрик командира. — Не смей, дура…

Но было поздно — я уже с наслаждением глотал эту воду — «сладкую» и, показавшуюся мне самой вкусной на свете. Такой я вообще не пробовал в этой жизни. По моим дряблым мышцам словно свежий ветерок пробежал, вымывая из них напрочь всю накопившуюся усталость. Да я себя бодрее почувствовал, чем даже после лечебного сеанса профессора Виноградова. Словно добрых три десятка годков с плеч сбросил.

— Ты чего творишь, старая сволочь? — Накинулся на меня подбежавший командир. — А ну отравленная?

— Командир, не бузи! — Пребывая едва ли в эйфории от бодрящего действия этой волшебной субстанции, так восстанавливающей силы, что хоть прямо сейчас в пляс готов, попросил я Головина. — Лучше сам этой водицы испей! Гарантирую — есть чему удивиться!

— Да, бл… — В сердцах выдохнул командир, но его перебил подбежавший Хартман:

— Что… — запыхавшись произнес он. — В чем дело, герр оснаб?

— Да ни в чем! — раздраженно бросил князь. — Вот этот вот, выживший из ума старикан, додумался хлебнуть водички из незнакомого источника! Совсем уже деменция мозги сожрала, Хоттабыч? Думать головой совсем разучился? Ты, мля, как дитё малое, право слово…

— А выглядит вода просто шикарно! — облизнув пересохшие губы, произнес оберштурмбаннфюрер.

Что и говорить: имидж ничто — жажда все! Не дай себе засохнуть! Ну, вот откуда только из меня все это дерьмо лезет? Ничего путного и нужного иной раз вспомнить не в состоянии, а какая-то гребаная реклама, какого-то гребаного «Спрайта» — нате! И, похоже, даже на смертном одре это говно из головы окончательно выкинуть не удасться. Надо будет самому себе Ментальный Блок на всю эту мутосрань из оставленного в прошлом (или в будущем?) телеящика поставить. Мозголом я, в конце концов, или хрен с горы?

— Не спеши, Роберт! — Остановил страдающего от жажды немца командир. — Подождем немного…

— И правильно! — поддержал я оснаба. — У меня регенерация сейчас — просто огонь! Даже если эта водичка мне пузо разъест, легко зарастить смогу. Но, думаю, это не понадобится — явно лечебная водица! Почище «Нарзана» и «Боржоми» вместе взятых! Вштыривает сразу, только глаза на лоб лезут!

— Вы это о чем? — К нам подошел азиат, тоже находясь под впечатлением от величественности данного места.

— Хоттабыч воды хлебнул, — пояснил командир. — Вот, ждем «ответной реакции»… — Совсем не весело усмехнулся он.

— Ха-ха! — Раздался в голове Магистра хохот Кощея. — Вижу по довольной роже этого старикана, что «ответная реакция» его уже накрыла.

— Что ты имеешь в виду, Твое Бессмертие? — озадачился Магистр.

— Это «выход» одного из трех «Источников Мимира», — снизошел до ответов Кощей. — Помнишь, как в сказках — живая вода.

— Помню.

— Так вот это, она и есть, — продолжил Кощей. — Мертвых, правда, не воскресит, но здоровье поправляет «на раз»! Глоток этой живительной водицы легко заменит Заклинание Большого Исцеления и пополнит запас Праны! Глотни водички, Вторник, и сам все поймешь! Недаром он носит имя «Источник Жизни».

— Но в сказках говорится еще и про «мертвую воду»? — не отставал от «новоявленного гида» Магистр.

— Есть и такой Источник, — охотно пояснил Кощей. — Функции у него, конечно, не совсем те, что описываются в сказках… Одним словом, увидишь сам — наш с тобою путь лежит именно к этому Источнику — «Источнику Возрождения». А сейчас не болтай, а хлебни из источника — достала меня эта зудящая ломота в суставах и постоянная немощь.

— Хорошо, Твое Бессмертие! — Не стал артачиться Магистр, а подошел к Хоттабычу и, встав рядом с ним на колени, зачерпнул воды.

После первого же маленького и осторожного глотка, освежающая волна пробежала по всему телу, словно Мимар только что заполненный Пранотранфузер в самого себя разрядил. За первым глотком последовал второй, потом третий… Живительная Энергия вливалась в Магистра полноводной рекой, смывая боль, усталость и раздражение. Хотелось вскочить на ноги и скакать, крича от обуревающих его чувств. Но он едва сдержался — не стоило так вести себя пред остальными членами их маленькой команды. Вон, тот же Хоттабыч, сидит и помалкивает себе в тряпочку, а ведь тоже «живой водички» хлебнул.

— И ты туда же, Мимар? — воскликнул командир, обескураженный несомненно глупым поведением своих «подопечных».

— Никакой опасности нет, князь! — с трудом оторвавшись от живительной влаги, произнес Мимар. — Знаете, куда нас забросил Портальный Камень? — риторически спросил он, потому как в ответе на этот вопрос он не нуждался — все и без того желали знать, куда попали. — Мы в Агартхе!

— В той самой? — уточнил командир. — Потаенной и чудовищно недоступной?

— В той самой! Благословенной! — подтвердил Магистр. — Древние Орденские манускрипты содержали описания сего чудного места, — врал, как дышал Мимар, но ему обязательно нужно было обосновать свои отсутствующие ранее знания, полученные от Кощея. Чтобы в дальнейшем до его подозрительной осведомленности никто не докапывался. — Мы находимся в Портальном Зале… Ну, как на вокзале в обычном мире, — пояснил он. — А это, — он указал на гигантский фонтан, у подножия которого они остановились, — Источник Жизни! Та самая живая вода из ваших русских сказок… Пейте, не бойтесь!

— Командир, водичка — огонь! Мозги прочищает и бодрит почище сотки чистого спирта! Реально живая вода! — Моему восторгу от принятой «дозы» не было конца и края. — Давай, Петрович, не журись — поправь пошатнувшееся здоровье!

Командир, прищурившись, пристально посмотрел в глаза азиата:

— Мимар, ты понимаешь, что если что-то пойдет «не так»…

— То вы меня с удовольствием размажете, князь? — усмехнулся диверсант.

— Да, только без особого удовольствия, — поправил азиата оснаб.

— Как говорили бандюки из пиндостана: ничего личного, просто бизнес[52]! — Присовокупил я к словам командира.

— Что-то мне ничего не известно о такой стране, — удивленно произнес Мимар. — Пиндостан это где? Где-то рядом с Пакистаном?

— Не, — я мотнул головой, — в моих краях так Америку обзывают.

— САСШ[53]? — переспросил Магистр.

— Угу.

— Странно, а почему Пиндостан? — задался вопросом Магистр.

— Хех, я тебе что, Википедия? Или Брокгауз и Ефрон[54] в одном флаконе, чтобы все знать? Потому как сплошь пиндосы там живут!

Магистр неопределенно пожал плечами, но больше ничего спрашивать не стал. Вот и ладушки, не сильно-то мне хотелось ему что-нибудь объяснять. Да и мутный он какой-то. Если сразу узнал место, куда нас занесло — чего молчал столько времени? Пока мы с ним выясняли «отношения» насчет пиндостана, командир и Хартман тоже причастились живой водичкой. И судя по их порозовевшим лицам и поднявшемуся настроению — она им тоже по вкусу пришлась.

— Откуда здесь такое чудо? — спросил Мимара командир, когда первая «доза» воды слегка усвоилась.

— Это один из Источников Мимира — инеистого великана из скандинавских саг, — выдал за свою недавно полученную от Кощея информацию Магистр. — Мимир — один из древнейших Дайтьи, по праву считающийся самым мудрым из этого племени.

— Не такой уж и мудрец, раз дал отрубить себе башку[55]! — ворчливо произнес Кощей, внимательно следящий за ходом разговора, чтобы в случае чего прийти на помощь Магистру. — Однако, стоит отдать ему должное — Мимир был первым, кто освоил и привнес Магию в этот мир! Именно он создал первые Заклинания, Конструкты и Песни.

— Серьезно? — Такой информации азиат никогда не слышал — не было никаких сведений о том, откуда вообще появилась Магия. И эти сведения были очень ценны. — Мимир был первым.

— Первым, — подтвердил Кощей. — И многие Асуры, включая и меня, и Одина, и того же Сварога, учились у Мимира, развивая под его руководством свои внутренние Источники.

— И он до сих пор жив? Мимир? — поинтересовался Магистр.

— Кто его знает? — Кощей пожал бы плечами, если б они у него были. — Но его отрубленная голова еще долго охраняла Источник Мудрости.

— Источник Мудрости[56], - припомнил я кое-какие обрывочные сведения из древней истории, плавающие в дебрях моего побитого склерозом мозга. — По-моему, именно его охранял великан Мимир?

— Да, — согласно кивнул Магистр. — Изначальных Источников, то ли открытых, то созданных Мимиром, было три: Источник Жизни — с «живой водой», Источник Смерти… или Возрождения, — припомнил он слова Кощея, — с «мертвой водой», и Источник Мудрости — вода которого даёт испившему Знания.

— Интересно, — произнес я, зачерпнув еще немного воды из фонтана, — а какие знания можно получить из этого источника?

— Ты пил из Источника Мудрости, Твое Бессмертие? — Мысленно обратился к «соседу» по голове азиат.

— Не довелось, — неожиданно резко ответил Кощей, видимо этот факт его основательно раздражал даже по прошествии такого количества времени. — Хитрожопый Один после смерти Мимира скрыл Источник Мудрости от «чужих глаз» и не допускал к его Знаниям кого попало.

— А ты, значит, «кто попало»? — усмехнулся Магистр.

— Для Одина — да, — ответил Кощей, — у нас сложные «кровнородственные» отношения.

— В семье не без урода? — не уточняя, кого он считает уродом, спросил Мимар.

— Примерно так.

Я глотнул водички, но никакого очередного прилива сил не заметил. По всей видимости, после некоторого предела, она перестает действовать. Выходит, что я на данный момент в своей идеальной форме? Я «прислушался» к себе: ничего не болело, не кололо, не ныло — состояние просто улетное! Суставы не скрипели, позвоночник не грозил ежесекундно ссыпаться в труселя, даже ощущение привычной тяжести во всем теле исчезло бесследно. Словно я и не столетний дед вовсе, а пацан, лет шестидесяти! Волшебная водичка, надо её во все имеющиеся емкости набрать. Видимо, подобная мысль не одному мне пришла в голову.

— Мимар! — окликнул азиата командир. — Давай в твою флягу воды из этого Источника Жизни наберем, — предложил он.

Ну, да, свободных емкостей у нас — раз-два, и обчелся! Азиат без всяких споров развязал свой вещевой мешок, вынул флягу с остатками обычной води и протянул Головину.

— Оу, камрады! — Неожиданно оживился оберштурмбаннфюрер. — Я совсем забыл — у меня же есть отличный «Курвуазье»!

— Коньяк? — Я тут же сделал «стойку»: ну кто откажется принять «на грудь» по пять капель отличного французского коньяка?

— Oh, ja! Ausgezeichneter alter Cognac[57]! — воскликнул Хартман, залезая во внутренний карман. Плоская фляжка, появившаяся у него в руках, настраивала на «романтический» лад.

— Командир, по пять капель не против? — поинтересовался я у Головина.

— А чего это ты у меня вдруг разрешения спрашиваешь? — Ехидно прищурился оснаб. — Как из незнакомого источника хлебать — так спрашивать, значит, не надо, а как коньяка хлебнуть…

— Командир, да виноват, знаю! — Я стукнул себя кулаком в грудь. — Впредь поостерегусь так рисковать… Ну, а по пять капель? А? К тому же чего там пить? Только чтобы вкус-то не забыть! А во фляжечку можно будет позже этой чудной водички набрать.

— Хорошо, — произнес командир, — запас этой воды нам не помешает.

— Эх! — Я воодушевленно потер ладошки. — Понеслась душа в рай! А, командир, — неожиданно вспомнил я, — а что там с твоей Ментальной Сетью? А то мы что-то через чур расслабились… Вода, что ль, так влияет?

— В том-то и дело, что ничего… — Пожал плечами оснаб.

— Не работает? — спросил я.

— Все отлично работает, — возразил командир, — только от нее никакого отклика. В радиусе пары-тройки километров от сего места — ни одной живой души! Словно вымерло всё…

— И правда, — спохватился Кощей, — как я этого сразу не заметил? Здесь, у Источника Жизни, всегда было довольно оживленно… Редкий случай, чтобы никого не встретить… Странно все это… Очень странно.

Командир замер, словно прислушиваясь к себе, а на самом деле — дергая за ниточки своей Ловчей Сети.

— Нет, тишина, — озвучил результаты очередной проверки оснаб. — Мыслительных процессов не обнаружено.

— Ну, здесь два варианта: либо все местные отупели настолько, что разучились мыслить, — выдал я свою версию событий, — либо просто вымерли, как мамонты.

— Оба варианта так себе, — проворчал Кощей. — Настолько деградировать Асуры не могли — это бред! Наши Сущности могут существовать даже в нематериальном состоянии! Наш разум велик, ты даже себе не представляешь, червяк, насколько он велик! — Не на шутку разбушевался внутри Магистра древний великан.

— Не червяк! Вторник, Твое Бессмертие… Мы же договорились? — Робко намекнул Мимар.

— Я помню! — рыкнул Кощей. — И мы очень живучи, Вторник. Наша раса не может вымереть! Нет! Только не это.

— Но ты же сам покинул Агартхи, — напомнил Асуру Магистр. — R чему столько сожалений.

— Ты не поймешь! — отрезал Кощей. — В Агартхе было слишком… слишком спокойно, скучно и безопасно для таких… таких, как я… И мы покинули эту благословенную страну… Покинули сами, чтобы вновь не погрузить её в хаос! Но никто из нас, даже если мы без зазрения совести резали друг другу глотки в бренном мире, не хотел бы потерять её навсегда! Все! Хватит! Я не хочу больше об этом говорить.

«Хватит, так хватит», — подумал Магистр, стараясь, чтобы его мысли не услышал «сосед по черепушке». — «И чего такого сказал? Все проще пареной репы…»

— Я все слышу, — обозначил великан, — здесь тебе от меня скрыться.

— Умолкаю, — чтобы больше не злить и без того рассерженного соседа, заткнулся Магистр.

— Что у них тут произошло, я не знаю, — произнес командир, — но нам все-равно нужно искать отсюда выход. Поэтому предлагаю выйти из этого… зала ожиданий, и осмотреться. Другие предложения есть?

Других предложений не было.

— Мимарка, — вновь пристал я к тибетцу, — ты у нас тут главный спец по тайным землям и странам. Где выход?

— Твое Бессмертие?.. — Передал «по цепочке» Магистр. — Куда нам.

— Как обойдете фонтан, — буркнул Кощей, — сами увидите.

— Я точно не знаю, Хоттабыч, — пожал плечами азиат, — но в летописях говорилось, что есть «указатель». Давайте, фонтан обойдем, — предложил он, — авось и увидим…

— Ну, ты, прям, как свой, как русский мужик, — я одобрительно хлопнул Мамира по плечу, — который всё время на авось накинуть норовит.

— С кем поведешься, — ворчливо заметил азиат.

— Тебе это только на пользу пойдет, Мимарка! — Я подмигнул диверсанту и неторопливо зашагал вдоль кромки воды, обходя озеро. Оглянувшись на все еще продолжающих стоять товарищей по несчастью, крикнул:

— Ну? Чего стоим? Кого ждем? Выход сам себя не найдет!

— Хоттабыч дело говорит! — поддержал меня командир. — Отдохнули? Здоровье поправили?

— Даже более чем, герр оснаб! — оптимистически отозвался Харман.

— Тогда на поиски выхода — шаго-о-ом а-а-а-арш! — шуточно скомандовал оснаб, и зашагал за мной следом. А уже за ним потянулись и азиат с эсэсовцем.

Вот на этот раз мое передвижение в пространстве, называемое ходьбой, приносило мне лишь одни положительные эмоции и впечатления: мой организм работал, как отлично отлаженная машинка! Да я, наверное, если захочу, так и прибавить ходу сумею? А то и побежать? Это когда же мне в последний раз побегать довелось? И ведь и не припомню уже… А чтобы вот так… с легкостью… желание такое поиметь — пробежаться хотя бы трусцой… Это вообще чудеса, да и только! Вот бы такой водицы запасти и на фронт… Выдавать бойцам вместо боевых наркомовских ста грамм… А тут эта божественная амброзия даром пропадает!

Я с жадностью поглядел на обширное озеро, которое мы едва-едва на четверть сумели обогнуть — у него радиус несколько километров. А раз это источник, то, возможно он природного происхождения… Хотя нет, как сказал азиат его создал великан Мимир каким-то явно Магическим путем. Вот бы раздобыть секрет его изготовления, — размечтался я, скользя взглядом по ровной водной глади. — Это ж сколько народа за раз оздоровить можно? А если устроить еще и курортно-санаторное лечение…

Стоп, старый! — Остановил я свои, разогнавшиеся галопом, дурные мысли и мечты. — Не о том сейчас думать надо! Вот выберемся, а после и над тем, как до этой живой водички, да и до арсенала Кощея добраться, покумекаем. Может, чего и выйдет, если сноровисто, да хватко подойти. Негоже, когда такое нужное в хозяйстве имущество даром пропадает и пользу людям не приносит! Дайте срок и мы поставим этот «фонтан» на службу родному государству!

Обойдя озеро по большой дуге, я, наконец-то, заприметил тот самый «указатель», на который намекал Мимар — им оказалась широкая «аллея» вдоль обочин которой были в изобилии установлены монументальные изваяния Асуров, по всей видимости, совершивших нечто достойное или выдающееся в своей жизни. Эту «аллею почета» нам с той стороны озера загораживал непосредственно сам гигантский фонтан Источника Жизни. Но стоило немного сместиться, изменив угол обзора, как «путеводная тропинка» предстала перед нами как на ладони.

— Это, что ли, твой указатель, Мимарка? — спросил я назначенного нами же «проводника».

— Верно, — после небольшой заминки, кивнул азиат. — Это… похоже… «Дорога Славы». Я тоже о ней читал…

— А чего сразу не сказал? — ехидно поинтересовался я. Вот чуял я в этом азиате какой-то подвох, только сформулировать, в чем он заключается, пока что не мог. Вот только не оставляло меня такое чувство, что подведет нас этот поц своей недосказанностью когда-нибудь «под монастырь».

— Старые записи частично испорчены, — выдал очередную отговорку Мимар, — частично вообще не поддаются расшифровке. А иные настолько иносказательны, что понять их в точности, вообще не представляется возможным! Разве что увидеть воочию предмет описания и сопоставить…

— И как, сопоставил? — Превратив азиата в объект своей старческой подозрительности, продолжал я докапываться до Мимара.

— Сейчас — да… — Азиат просто пожирал глазами открывающиеся нам скульптурные композиции. — Никогда не думал, что что сумею приобщиться к настоящей легенде!

Да он, сука, прямо тащится от всего этого, словно праведник, всю жизнь стремящийся к раю, и, наконец-то в него попавший. А у меня вот, отчего-то, душа совсем не на месте…

До аллеи, хоть до нее и оказалось не близко, я дошел самостоятельно! И без особого труда! Страшно подумать, что еще какое-то время назад я вообще без палочки и шагу сделать не мог. Я сейчас вон: ветер в харю, а я шпарю! Что мне грусть, моя печаль? — Зазвучал в моей голове знакомый мотив песни группы «Любэ», под который я и подстроил свой шаг. — Видел Сталина живого, а Адольфа не встречал… Ну, эту оплошность я собирался в скором времени исправить. Чтобы этого гада никто и никогда больше не повстречал.

Подзабытая привычка ходить помногу и с превеликим удовольствием, подняла мое и без того хорошее настроение на поистине недосягаемую высоту. Я первым из нашей компании и ступил на Агартхскую «Дорогу Славы», вымощенную примечательным ярко-желтым кирпичом. Так вот, оказывается, где берет начало дорога в волшебную страну Оз. Я улыбнулся своим наивным мыслям, но червячок сомнения уже проточил отверстие в моей душе. Никто не выходил из Агартхи на протяжении тысячелетий, говорите? Ну-ну, я не был в этом настолько уверен. Пусть я могу и ошибаться, но в нашем случае лучше перебдеть, чем недобдеть. Буду держать ухо востро, как завещал командир!

Дорога из желтого кирпича, убегавшая прочь от фонтана славы, радостно застучала под моими башмаками, подбитыми металлическим набойками, и повела к выходу. Мои спутники неторопливо следовали за мной по пятам, а я все никак не мог насладиться своим просто умопомрачительным состоянием и все время вырывался вперед. Циклопического размера скульптуры выдающихся деятелей Агартхи, которых я с интересом разглядывал, задрав голову к потолку, одна за другой оставались позади. Величественные позы, полные неземной одухотворенности лица, сила, мощь, энергия — все это умудрились запечатлеть в мертвом и неподвижном камне искусные мастера тайной подземной страны. Великанские статуи поневоле внушали трепет и уважение…

— Погодит-ка… — Я затормозил возле очередной фигуры, в знакомом прикиде и с изогнутым примечательным мечом в руках. — Братцы-кролики! — окликнул я изрядно поотставших компаньонов — у них не было той радости от обретения утраченных с возрастом физических кондиций. Поэтому они особо и не спешили. — Узнаете лоботряса?

— Оу! — воскликнул Хартман, первым рассмотревший высокую фигуру лысого и аскетичного мужика. — Герр Кощей?

Только вот острозубой металлической короны у него на голове не было. А вот его «Латы Хлада» и огромный меч с черепушкой в рукоятке, выглядели так, как будто это они и были. Но мы-то точно знали, где реально валяется настоящая амуниция, да и сам «отъехавший на вечное поселение» Асур. К слову сказать, рожей он и не сильно-то изменился — разве что схуднул мальца после смерти. Не повезло пацану — он, похоже, и при жизни смахивал на настоящий шкилет. Сказка, хоть и ложь… Но в случае с Кощеем это даже и намеком-то не было — все правда!

— Точно! Кощей! — Командир задрал голову, рассматривая статую старого знакомца. — Интересно — это за какие заслуги его сюда определили?

— Слышь, Мимарка, а ты в курсе, за что его так? — Обратился я к азиату, точно так же, как и все остальные, задравшим голову у подножия монумента Кощея.

— Хех, а я уже и забыл… — раздался довольный голос «подселенца» в голове Магистра.

— И за что тебя увековечили, Твое Бессмертие? — поинтересовался Мимар.

— Да какая уже разница, Вторник, — отозвался Кощей. — Было и было.

— Не думал, что ты такой скромник, — озадачился Мимар. — За мелкие заслуги так не почитают.

— Дела минувших дней, — голос Кощея неожиданно сентиментально дрогнул, чем поверг Магистра в очередной шок. Личность Кощея раскрылась перед ним совсем с другой, неведомой стороны. Он оказался ближе и человечнее, чем иные собратья по Ордену. — С тех пор я сильно изменился, Вторник, и много чего натворил… Все, закрыли тему.

— Не знаю. — Покачал головой азиат в ответ на мой вопрос. — Ни одна летопись не повествует об этом.

— Никогда бы не подумал, что подобное Создание может сделать что-то полезное для общества… — задумчиво произнес я. — Хотя, мы же не заем, какие у этого общества были устои. Может быть, чтобы увековечиться подобным способом, нужно было замучить и замордовать неимоверное количество обычных смертных? Типа нас с вами?

— Не кощунствуй! — Набросился на меня, едва ли не с кулаками, азиат.

— О! — победно воскликнул я. — Кощунствовать, похоже, тоже одного корня с Кощеем будет! И ведь не даром? А, Мимарка?

— А идите вы все лесом! — раздраженно чертыхнулся азиат, и поспешно зашагал по аллее к выходу.

— Какие мы нежные… — фыркнул я, пристраиваясь ему в спину. Ну, а командиру и фрицу ничего не оставалось делать, как догонять нас с азиатом.

В таком порядке мы и добрались до огромной арки входных ворот, оказавшихся наглухо запертыми. Безрезультатно потыкавшись в массивные резные створки, украшенные многочисленными героическими сценками-барельефами из местной жизни, я устало опустил руки:

— Похоже, приплыли, командир?

— Не газуй, Хоттабыч, — невозмутимо произнес Головин, разглядывая настоящие произведения великанского искусства. — То, что один разумный закрыл, другой завсегда открыть сможет… Ну, или разрушить, на худой конец.

— Точно! — довольно произнес я, активируя «Магическую горелку». — Сейчас я в них дырку мигом прожгу! — Но створки гигантских ворот даже не закоптились от моего узко-концентрированного потока пламени, хотя я уверен, что мощности хватило б, чтобы прожечь толстенный такой несгораемый сейф. А эта деревяшка — ни в какую!

— Скажи этому старому болвану, чтобы не маялся дурью! — Вновь обнаружил свое присутствие в голове Магистра Кощей. — Эти двери вырезаны из маленького обломка корня Мирового Древа — ясеня Иггдрасиля! Древесину этого Мэллорна не возьмет даже всепожирающее пламя Дракона, а не какая-то жиденькая струйка Магического пламени.

— Иггдрассиль — Мэллорн? — изумленно воскликнул Мимар.

— А чему ты так удивлен, Вторник? И то, и другое — просто ясень… Ну, не просто ясень, а ЯСЕНЬ! Так понятнее.

— Понял, Твое Бессмертие.

— Давай же, сука, гори! — заклинал я стойкую деревяшку, словно новогоднюю елочку, продолжая бесцельно расходовать Магические запасы своего поистине бездонного Резерва. После того, как покойный (земля ему пухом!) хам Атойгах, что-то там наколдовал с моими «расстроенными в хлам связями», я вообще никак не ощущал его опустошения. Даже, когда одним махом отправил в пекло к демонам целую тюрьму для Силовиков, я даже не почувствовал, что хоть насколько-нибудь выдохся.

— Стой, старик! — Махнул мне рукой азиат, предлагая остановиться. — Огонь не поможет!

— Это почему же то? — Ехидно прищурился я, но горелку погасил. — Выкладывай, что знаешь?

— Огнеупорная древесина, — сообщил Мимар. — Дверь сделана из куска Мирового Ясеня — Иггдрасиля, её не возьмет даже огонь Дракона, который плавит металл и испаряет камни! — Пересказал азиат свой разговор с Кощеем.

— И как нам открыть дверь, герр Вторник? — Опередил меня на мгновение оберштурмбаннфюрер. — Может быть поможет ваш Дар… э-э-э, — фриц закатил глаза, вспоминая мудреное название, — темпоральной реконструкции?

— А что, Мимарка, давай попробуем еще разок? — Толкнул я азиата локтем в бок. — Силенки-то еще остались? Посмотришь там, в прошлом, что к чему, глядишь, и выберемся!

— Я попробую… — как-то неуверенно произнес Мимар. — Твое Бессмертие, поможешь? — вновь воззвал он к помощи возрожденного Асура.

— Попробую, — отозвался бесплотный дух, окопавшийся где-то, словно паразит, в организме Магистра. — Вот только не знаю, выгорит ли чего на этот раз.

— А в чем проблема? — слегка нервно спросил Мамир.

— Пропускающая Магия Ворот настроена на истинных Асуров, — пояснил Кощей. — Только они вправе решать, кого допустить в Благословенную Агартхи, а кого послать, либо… вообще… уничтожить.

— Постой, зачем уничтожать? — в полном раздрае чувств воскликнул Магистр.

— Враг не должен проникнуть в Благословенный край! — отрезал Кощей. — Враг должен быть уничтожен.

— Враги? — Не поверил своим ушам Мимар. — Откуда у мудрых и могучих Асуров враги.

— Враги есть у всех! — как на духу ответил Кощей. — И они найдутся во все времена! Особенно у мудрых и могучих! Один раз Асуры уже чуть было не потеряли свою цивилизацию, и предприняли ряд мер, чтобы не допустить этого и впредь.

— Но ты же сам настоящий Асур! — воскликнул Магистр. — Даже твоя статуя стоит на «Аллее Славы» — это что-то, да значит! Неужели, и тебе не удастся открыть эти Врата.

— Да, я из истинных Асуров! — гордо и напыщенно произнес Кощей. — По крайней мере, был им… пока не помер… И я не знаю, примет ли меня Магия Ворот «за своего» в твоем теле смертного.

— Мы можем это как-то проверить, Твое Бессмертие? — поинтересовался у «соседа» азиат.

— Можем, — усмехнулся в его голове Возрожденный Асур, — если не боишься.

— Все так печально? — Догадался, о чем идет речь Магистр. — Я не хочу умирать.

— Никто не хочет умирать, — философски заметил Бессмертный, — даже такие долгожители, как Асуры. Но иного входа нет.

— Но… почему ты сразу не сказал? — обвиняюще воскликнул Магистр. — Что придется идти на такие жертвы.

— Хочешь сказать, что ты бы добровольно согласился на это.

— Нет, но.

— Мне нужно было сюда попасть — и вот я здесь! — Громыхнул в голове Магистра голос Кощея, исполненный такой мощи, что едва не развалил черепушку азиата. — А теперь подвинься, Вторник, дай папочке повеселиться.

Глаза азиата резко изменили цвет при очередном смаргивании, похоже Мимарка вновь подключил свой Магический режим «Темпоральной Реконструкции». Как бы опять чего не приключилось! А то знаем мы, как это обычно бывает — свалит сейчас в одного и не вернется…Интересно, а сколько на одной живой водичке протянуть можно будет? По действию она, куда как покруче обычного хавчика. Да еще и Прану до идеального уровня восстанавливает! Только чокнемся мы тут, если надолго (а то и навсегда) придется застрять…

Азиат, посверкивая появившимися в глазах электрическими разрядами, принялся «вычерчивать» на двери какую-то сложносоставную Магическую Формулу, символы которой на мгновение вспыхивали кровавыми колючими рунами и «впитывались» деревянной створкой двери.

— Как думаешь, командир, что наш коллега пытается сотворить? — спросил я Головина.

— Даже близко не понимаю, — покачал головой оснаб. — Ни Формул таких, ни Знаков… Никогда ничего подобного в жизни не видел. Это вообще что-то на грани фантастики! Абсолютно новое направление Силового Искусства!

— Все абсолютно новое — лишь хорошо забытое старое! — поучительно произнес вернувшимся гулким голосом азиат, не отрываясь от творимой Волшбы. — Перворуны, или праруны появились задолго до «изобретения» того же упрощенного «Футарка», — охотно пояснял Мимар, продолжая скармливать «прожорливой двери» один светящийся символ за другим. — Намного-намного раньше! И даже не Великими и Могучими Асурами, а теми, кто жил здесь до них…

— А как же Один? — Неожиданно вмешался в беседу доселе молчавший оберштурмбаннфюрер. — Меня учили на Магических Курсах, что руны открылись Верховному Богу, когда он, пронзив себя копьём, девять дней и ночей провисел на Мировом Дереве без еды и питья. После чего, утолив жажду священным мёдом, он услышал руны и начертал первые из них копьём на коре Иггдрасиля собственной кровью.

— Ты сейчас серьезно? — Азиат даже на мгновение остановил процесс и мельком взглянул на Хартмана.

— Конечно! — подтвердил Хартман. — А что не так? Ведь Один по праву Мудрец и Шаман, знаток Рун, Царь-Жрец, Колдун-Воин, Бог войны и победы, покровитель воинов, хозяин Вальхаллы и повелитель Валькирий!

— Да вроде все так, — весело оскалился Мимар, восстановив прерванную работу. — Только пафоса поменьше и тупого пиетета! Не придумывал он Руны, а только разработал более простую и удобную систему — «Старший Футарк» и все на основании тех же Прарун! Правда для этого, да — пришлось расплатиться глазом с Мимиром, чтобы хлебнуть из Источника Мудрости — собственного интеллекта не хватало, и повисеть на Мировом Ясене девять суток, для придания мыслям нужной остроты… Ну, и Один, он такой — всегда умел себя выгодно подать, не то, что некоторые!

— Это ты о ком сейчас, Мимарка? — Решил я уточнить.

— О Кощее, о ком же еще? — хохотнул, продолжая вписывать светящиеся «кренделя», азиат. — Ведь, по сути, занимались эти два деятеля одним и тем же! Только один остался в памяти смертных, как Могучий Бог, знаток Рун, Царь-Жрец, Колдун…И прочее бла-бла-бла. А второй — как Величайший Злодей всех времен и народов! Выходит, ребятки, что главное в нашем мире — это правильно себя подать!

— А сейчас ты чего творишь? — спросил я, продолжая неотрывно наблюдать за действиями «чокнутого профессора» в которого вновь вселилась какая-то неведомая хрень. Уж очень сильно активированный Мимаром Дар менял своего носителя — так, что и не узнать!

— Ворота открываются только истинным Асурам, — охотно пояснил азиат, находящийся под властью Магии. — И я пытаюсь сделать так, чтобы древние Защитные Конструкты приняли за них хотя бы одного из нас…

— Пытаешься обмануть защитную систему? — догадался командир.

— Пытаюсь, — ответил тибетец, продолжая безостановочно пулять в дверь светящимися знаками.

— И как результаты? — полюбопытствовал я.

— Пока плачевные, — признался азиат. Молнии в его глазах с начала «операции» по открытию дверей, становились все мощнее. Глаза Мимара начали явственно посверкивать даже при ярком освещении.

Неожиданно резные барельефы на створке двери исчезли, а на высоте около двух метров «нарисовался» идеальный круг, размером с колесо легкового автомобиля.

— Ох, ты, ешкин кот! — по-старчески всплеснул я руками. — Нешто, получилось, Мимарка?

— Сейчас узнаем… — пообещал азиат, и приложил ладонь к центру этого круга. — Ёп… — рассерженно зашипел он через мгновение, одергивая руку — в середине ладони зияла кровоточащая рана, словно пробитая гвоздем.

— Ух, ты! — вновь воскликнул я. — А за что это тебя так?

— Проверка, — буркнул Магистр, зажимая ранку пальцем, чтобы остановить кровь.

— И? — потребовал я продолжения банкета.

— По всей видимости, — произнес командир, сопоставив данные, — наш друг не подходит на роль «отмычки» — ворота не открылись. Видимо кровь нужна другая, — предположил он, учитывая появившуюся ранку на руке азиата, — или не только кровь.

— Да, Вторник, неувязочка у нас с тобой вышла, — удручено сообщил «подельнику» Кощей. — Не пускает меня Защитное Заклинание, пока я в твоем теле. А без него мне пока никак не обойтись… Повязаны мы с тобою, друг мой смертный, накрепко повязаны.

— Так это что — выхода опять, что ли, нет? — переполошился Магистр, так и не приобщившийся к тысячелетним тайнам запретной страны.

— Не учел я этого факта, дружище, — не стал отрицать очевидного Возрожденный Асур. — Выхода нет.

— А ну-ка отойди в сторонку, болезный! — Я нагло отодвинул Мимара от дверного полотна и сам шлепнул ладонью в центр круга. — Попробовал — дай другому! Ох, етить… — Ожидаемо кольнул в руку выскочивший из древесины острый шип, и я инстинктивно одернул ладонь.

— Приобщился, Хоттабыч? — поинтересовался командир, наблюдая, как я, поднеся продырявленную ладонь ко рту, «зализываю» ранку. — Как ощущения?

— Фигня война, командир — главное маневры! — не теряя присутствия духа, весело заявил я. — Надо же было попробова-а-а…

Но договорить я не успел — монолитное деревянное полотно «треснуло» посередине и приятный женский (мне так показалось) голос что-то мелодично промяукал на неизвестном языке. Хоть я и не знал ни одного слов «по-асурски», скорее всего, именно на этом языке была пронесена фраза, общий смысл мне, отчего-то, был понятен: добро пожаловать или что-то в этом роде.

— Смотри, командир! — возбужденно закричал я, тыча пальцем в расширяющуюся трещину в монолитном прежде полотне. — У меня, кажись, получилось!

— И вправду получилось… — потеряно произнес азиат, стараясь справиться с охватившим его волнением. — Но как, Ящер его подери?

— Че, съел, умник? — на радостях заявил я. — Мы тоже не пальцем деланные!

— Получилось! Получилось! — не помня себя от счастья, мысленно ликовал временно отстраненный от управления собственным телом Магистр.

— Не понимаю.

— Ведь в нем тоже заключен Дух Асура! Дайтьи Святогора, Твое Бессмертие! Я же говорил.

— Это могло сработать, — немного подумав, ответил Кощей. — А пока возвращайся «обратно», Вторник. Меня утомило Магическое Воздействие в таком неприспособленном для этого организме. Мне нужно отдохнуть.

Никто из нас и не заметил того момента, как глаза Мимара вновь вернулись к своему обычному состоянию. Нам было не до этого. Мне, так уж точно — радость переполняла и требовала выхода. Я, не вытерпев, просунул голову в раскрывающуюся щель, стараясь первым рассмотреть, что находится за Магическими Воротами. Такова ли на самом деле та запретная и спрятанная от всех страна, какой её «нарисовал» азиат.

— Хоттабыч! — укоризненно произнес за моей спиной Головин. — Как дитя малое… А если сейчас резко створки захлопнутся? И останется одна каша, что у тебя в голове вместо мозгов!

— Ага-ага! — Синхронно кивал я в такт словам командира, даже не слушая, чего он там себе брюзжит. Открывающийся величественный вид подземной страны действительно поражал воображение.

— Хоттабыч? — вновь окликнул меня оснаб. — Ты вообще слушаешь, о чем я тут распинаюсь?

— Да брось, командир… — Отмахнулся я от потока нравоучений моего «старшего» товарища. — Эх, красота-то какая! Лепота! — неосознанно вхреначил я цитатой из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Привычка, что ль, дурацкая такая.

— Он прав, Вторник, — отозвался Кощей в голове Магистра, тоже изнывающего от любопытства, — ничего прекраснее в своей долгой жизни, уж поверь мне, я не встречал! А уж красот я повидал я на своем веку немало… Ну, разве что, чудеса нашей погибшей в пучине родины.

— Атлантиды? — вскинулся Магистр, услышав о погибшей прародине Асуров. Информации на этот счет было очень мало, даже в орденской библиотеке. А по всему остальному миру и вообще не было никакой. Только братья Ордена активно общались с уходившими в Агартху Дайтьи, но записей про утерянную родину «небожителей» практически не осталось. А услышать достоверные сведения из уст «ожившего» Асура Магистр никогда даже и не мечтал.

— Можешь называть её Атлантидой, — усмехнувшись, произнес Кощей, — хотя она носила другое название. Но смысл от этого не изменится: ваш Платон был прав, располагая наш исчезнувший остров в Атлантическом океане.

— Ты читал Платона, Твое Бессмертие? — ахнул Мимар.

— А как еще прикажешь бороться со скукой, когда прежние развлечения основательно приелись? Войны наскучили, пытки не возбуждают, молодые девки притомили, Магические изыскания застопорились? — неожиданно поделился откровениями беспощадный повелитель Кощного Царстства, считающегося на Руси едва ли не «филиалом» ада. — Только читать! Читать много! А с количеством и качеством чтива, как ты понимаешь, всегда была проблема. Вот и приходилось, нет-нет, да и почитывать всякое говно.

— Но Платон — не говно! — с жаром возразил азиат. — Этоты еще откровенного говна не читывал, Твое Бессмертие.

— А ты, Вторник, как я посмотрю, «тонкий ценитель» фекалий? — не удержался и подколол «соседа» Кощей.

— Время от времени приходится им быть, — не стушевался Мимар. — Иначе, как определить, что истинно, а что только кажется таковым.

Когда щель между расходящимися в стороны створками достигла такого размера, что я сумел бы протиснуться — я и протиснулся. Несмотря на яркое освещение «Зала Славы», на улице (если это являлось улицей в прямом смысле этого слова) было еще ярче, так, что я даже зажмурился. Проморгавшись, и дав глазам пообвыкнуться, я с интересом огляделся. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась фэнтезийно-пасторальная картинка: величественные «невесомые» строения, предназначения которых я даже не мог предугадать, тянули в высь свои острые высокие шпили, едва не задевая низко бегущие пушистые облака. Со слов азиата я понял, что Агартхи, а именно в эту благословенную страну нам «повезло» попасть, расположена где-то глубоко под землей, как в романе Жюля Верна «Путешествие к центру земли».

Когда мои попутчики тоже, наконец, выбрались «на свободу» и встали со мною рядом, я продолжал наслаждаться этим пейзажем, поистине радующим глаз. В этой гигантской и явно рукотворной пещере, созданной, не иначе, как с помощью Магии, конца и края которой я так и не заметил, солнце отсутствовало, как класс. По-другому и быть не могло в этом чудном подземелье. Однако, продвинутые в Магии Асуры могли бы сделать и имитацию земного светила, но отчего-то не стали. Здесь, казалось, светился сам воздух, поскольку никаких теней практически было не заметно. Здания причудливой архитектуры и назначения, перемежались с массой лужаек, полей, парков и иных зеленых насаждений. Причем, эти здания, не смотрелись громоздкими и массивными, если принять во внимание, что проживали в них настоящие великаны, а были наоборот — удивительно воздушны и невесомы. Их плавные причудливые линии органично сливались с местной растительностью, образуя самую настоящую гармонию.

— Охренеть! — произнес я, не переставая пялиться на «картинку», словно сошедшую со страниц какой-нибудь волшебной сказки. — Я б тут пожил на пенсии месячишко-другой, — мечтательно вздохнул я, — а то и пару-тройку годков, как нефиг петь! Согласен бросить здесь свои кости, командир?

— Да кто ж нам позволит, Хоттабыч? — вопросом на вопрос ответил Головин. — Погоди, ща хозяева примчатся и поганой метлой нас отсюда погонят! Рылом мы не вышли, старина, чтобы жить вот в эдакой красоте…

— Ну, это мы еще посмотрим, кто тут рылом не вышел! — ворчливо «пообещал» я.

— Ты это, Хоттабыч, — толкнул меня в бок командир, — особо здесь не газуй. Это там, — он указал движением глаз «в небеса», — на верху, ты очень уникальная особа. А здесь, в этом тайном заповеднике Асуров, ты такой же, как все…

— Ага, — буркнул я, не преставая любоваться бескрайними просторами настоящего подземного мира, — только ростом маловат.

— Ну, может поэтому и связываться с тобою побоятся…

— Это еще почему? — не понял я.

— Ну, маленькие, они все такие… говнистые — себе дороже трогать, — неожиданно выдал тупую шутку командир, и следом громко заржал.

Да, похоже, он так напряжение снимает, понял я. События нескольких последних часов нас изрядно измотали и, если бы не ударная доза живой водички, наше состояние было бы куда плачевнее. Но пока жить можно — страх остаться навечно замурованными, пусть и в огромном, но абсолютно безжизненном зале — та еще перспективка. Но мы выбрались! Похоже, удача нас вновь заметила. Я еще раз пробежался взглядом по окружающим красотам. Лепота, да и только! От распахнутых дверей местного «вокзала» убегала вдаль желтая дорожка. Вот только кирпичика на ней отливали металлическим красноватым блеском «презренного металла».

— Это чевой-то? Золото, командир? — Я присел на корточки и прикоснулся пальцами к прохладной поверхности кирпичной дорожки.

— Не знаю, — ответил оснаб, — но очень на него похоже.

— Шоб я так жил! — пораженно выдохнул я и попробовал расшатать крайний кирпичик. Но он, падла, не поддался, а сидел, как влитой. — На совесть сделано… — с деланным равнодушием заявил я.

— А ты, Хоттабыч, небось уже и прибарахлиться хотел? — Не упустил своего шанса позубоскалить командир. — Знаю я вас — стариков-Плюшкиных[58]! — Шуточно погрозил мне пальцем Головин. — Только отвернись — подметки на ходу срежете!

— Командир, ну это же реальная тема! — Пока все спокойно, можно и позубоскалить в волю. — Нам с тобой такого кирпичика в любой стране мира на год безбедного житья хватит! А то и поболе! — Нужно поселить в голове у Хартмана мысль о моей безмерной алчности. По прибытию Рейх его всяко нациковские Мозголомы потрошить будут. Пусть думают, что мою с командиром преданность тупо можно купить. Первый вброс мы уже на «вербовке» Вревского сделали, когда князь Головин согласился взять за мою доставку солидный куш в рейхсмарках. А сейчас и я подброшу будущей «пищи для ума».

— Смотри, Вторник! Смотри… — талдычил в голове Магистра очухавшийся от неудачи с «пропуском» в мир Агартхи Кощей. — Такого ты больше никогда не увидишь.

— А дорожка действительно из золотых кирпичей? — поддался на провокацию Магистр.

— Действительно, — ответил Кощей. — Но что злато-серебро — лишь тлен, не стоящий особого внимания! Здесь, в Агартхе, куда больше тайн и секретов, за «отгадки» на которые можно отдать жизнь! И не одну… Только не понимаю, отчего все так пустынно? Ни души? Неужели все настолько расслабились, пока меня не было? Что-то здесь не то… Только вот что.

Магистр почувствовал, как «подселенец» в его сознании начал творить какую-то очень мощную Волшбу. От фигуры азиата в разные стороны начал расползаться едва видимый Магическим Зрением какой-то Колдовской Туман. И едва он заслонил собой красочно-пасторальную картинку Агартхи, как она дрогнула. Новая и нелицеприятная действительность медленно появлялась из небытия, как изображение на фотобумаге, брошенной в проявитель.

— Писец, Вторник! — нервно бухнул в его голове Кощей. — Приплыли! Это Морок Кроноса.

От фигуры азиата начал расползаться во все стороны какой-то подозрительный туман, заполонивший все округу. Под его воздействием мое, и без того не самое лучшее зрение (хотя оно, едва ли, не с каждым часом становилось все острее и острее, что не могло не радовать) начало странным образом «сбоить». Вместо благодатной «страны обетованной», этакого аналога райского сада, представшая передо мной картинка, искаженная явно Магическим Воздействием этого узкоглазого нацистского выкормыша, напоминала Содом и Гоморру вместе взятых после сошествия на них «Гнева Господня» в виде дождя серы и небесного огня.

— Какой, к чертям, Морок Кроноса? — неожиданно воскликнул Мимар, словно вел с кем-то неслышимый нами ранее разговор.

Поведение немецкого диверсанта начало внушать мне (да и не только мне: время от времени мы обменивались на этот счет с командиром незаметными остальным знаками) определенные опасения. Его мутные объяснения про «якобы настолько сильно меняющий поведение Дар» уже не выдерживали никакой критики. Даже у меня. А про князя Головина я вообще молчу: его профессиональная подготовка как Ментального Оператора — Мозголома, включала в себя не только направление психологии, но и полный курс психиатрии, отчитанный светилами советской медицины. Ибо Менталист, работающий «напрямую» с человеческим мозгом, должен очень хорошо разбираться и в его поведенческих реакциях. Так вот, все явные и неявные реакции просто кричали о том, что у азиата явное раздвоение личности. Ибо в разные промежутки времени он действовал как два абсолютно разных человека. А сейчас и вообще сам с собой разговаривать начал.

— Ты о чем, родной? — Я недобро прищурился, уставившись в упор в лицо Мимара. — Ты чего это творишь, гад такой?

— Что происходит, Твое Бессмертие? — Не отвечая на заданный вопрос, накинулся на Кощея Магистр. — Что ты сделал.

— Я лишь обнажил то, что было сокрыто Мороком.

— Послушай, твое бессмертие, — неожиданно произнес командир, — господин Кощей, если я правильно понял? А не хочешь ли объяснить происходящее всем нам? Без «испорченного телефона»?

Я едва удержал «отвалившуюся» челюсть: какой, к хренам, Кощей? Мы же его сушеную тушку с собой не потащили, а оставили там, где ей и положено находиться — в его тайной усыпальнице.

— Вы о чем это, господин Головин? — Мимар, натянув на лицо непроницаемую «нейтральную» улыбочку, сделал вид, будто не понял заявления командира. Под дурачка, что ли, решил сработать, ушлепок недобитый? — Не понимаю… — Лицо азиата застыло, превратившись в непроницаемую каменную маску.

— Да бросьте уже придуриваться, Магистр, — вполне себе спокойно продолжил оснаб. — Вы думаете, что специалист моего класса не сможет обойти все ваши хитровые… в общем, все ваши сложные Ментальные Защиты и Установки? Не спорю, накрутили ваши специалисты-Мозголомы знатно, — слегка подсластил горькую пилюлю Александр Дмитриевич. — Но ведь и Внеранговых Ментальных Силовиков на всем белом свете раз-два — и обчелся. Просто немного дольше, чем обычно провозиться пришлось… — И он «виновато» развел руками — типа, не обессудьте, господа хорошие.

Так вон оно в чем дело… Ай, командир! Ай, молодца! Вскрыл-таки черепушку хитрожопому азиату! Поимел падлу — присунул ему Ментального Щупа по самое не балуйся!

— А ты, редиска, выходит, свистел, что простой послушник? — наехал я на азиата.

— Ну, допустим, не простой, а старший послушник… — попытался отбрехаться Мимар.

— Хрен редьки не слаще! — отрезал я. — А сам, получается, аж целым Магистром оказался? И не совестно так нагло пиз. еть своим боевым товарищам? За такое пиз. абольство можно и в тыкву схлопотать! Может, в расход его пустить, а командир? — В моей правой руке сконцентрировался клубок раскаленной плазмы.

— Что делать будем, Твое Бессмертие? — воззвал к своему подселенцу Магистр. Он, как-никак, был мужиком тертым, и взять его на «простой испуг», было не такой уж и простой задачей.

— Подожди, Хоттабыч, сначала послушаем, что он нам ответит, — остановил мой боевой порыв князь. — Не Мимар, нет! Его вторая «ипостась» — Кощей!

— А что тут думать? — резонно рассудил возрожденный Асур. — Он и так у нас в голове, как у себя в закромах шурует… Подвинься, Вторник — пора выходить «из тени».

Глаза Мимара вновь выцвели до льдисто-голубого состояния. А в практически бесцветной радужке вновь поселились злые колючие разряды микромолний.

— Ну что, смертный, — вновь гулким голосом произнес Мимар, — что ты хотел от меня услышать?

— Кощей? — коротко осведомился командир.

— Кому Кощей, а кому и Ваше Бессмертие, — по-человечески пожав плечами, ответил древний демон.

— Гребанный парадонтоз! — сочно выругался я. — И где Мимарка умудрился такую заразу подхватить? Не иначе в усыпальнице надуло?

Кощей недобро зыркнул на меня своими странными глазищами, видимо, сравнение с заразой его не сильно-то обрадовало. Но мне откровенно срать на его «светлую душу» и «тонкую душевную организацию» — я его сюда не звал. А вот то, что он сотворил с «окружающей средой», немного напрягало. Ну почему некоторые личности могут лишь все портить, уродовать и обезображивать? Ведь как все здорово было, а?

— В усыпальнице, — подавив всколыхнувшееся раздражение — вступать «в полемику» с носителем родственной Святогоровой Силы, Кощею откровенно не хотелось. Да и открывшиеся после нейтрализации Морока Кроноса разрушения Агартхи, его очень сильно напугали. Ведь не существовало в мире таких сил, способных настолько опоганить и разнести в пух и прах Благословенную Страну. И куда же делись её Великие Правители? Мощнейшие Маги планеты времен Последнего Исхода? Неужели все мертвы? Но этого просто не могло быть. — Вторник нашел Иглу…

— Вонючий случай! — в очередной раз не удержавшись, эмоционально воскликнул я. — Не врали, значит, бабкины сказки? И игла, стал быть, реально у тебя в яйце была?

— В яйце, — не ожидая подвоха, подтвердил Кощей.

— Куда мир катиться, командир? — притворно вздохнув, выдал я. — Значит, пока мы по пыльным углам шарились в поисках выхода, этот «жизнерадостный шлимазл» у твоей мумии по подштанникам шарил?

— Сдурел, дед? Это совсем другое яйцо! — Такого откровенного намека не выдержал и сам Магистр, прорвавшись к «пульту управления» собственным телом. — Золотое! В нем Игла все это время хранилась!

— А заяц с уткой где в это время были, Мимарка? — Припечатал я диверсанта неоспоримыми «доводами».

— Не было их, — устало заявил азиат. — Только Золотое Яйцо в тайнике было, а зайца с уткой — нет!

— Так я к чему это, Мимар? — Я перешел на серьезный тон. — Не надо больше скрывать от боевых соратников… пусть и временных… то, от чего может зависеть их дальнейшая судьба, да и сама жизнь! Понял, что я сказал? Или повторить?

Но ответить Мимар не успел, его «место» вновь занял древний сказочный персонаж — Кощей:

— Он все понял, старик, — гулко бухнуло возрожденное к жизни Существо, — и больше так не будет.

Ага, как же! Держи карман шире! Знаю я таких субчиков — для них в мире есть только одна ценность — они сами. Они могут временно сделать вид, что приняли ваши доводы к действию, но как только ситуация изменится, обязательно кинут вам очередную подлянку. Так что — улыбаемся и машем, но держим ухо востро!

— Значит, Артефакт содержал слепок твоего сознания? — продолжил «допрос» командир. — И оно каким-то образом перекочевало в тело нашего друга?

— Ну, почему же слепок? — «обиженно» произнес Кощей. — Артефакт осуществлял постоянную связь с моим сознанием. И в случае непоправимого ущерба моему организму, должен был обеспечить его сохранение на неопределенный период времени. По возможности, очень длительный, пока не попадется подходящий донор — любое разумное существо. С животными этот фокус не сработал бы, — пояснил воскресший монстр.

— И что, все Асуры так могут? — продолжал засыпать его вопросами Головин.

— Ну, уж, нет — это моя разработка! — усмехнулся Кощей. — В свое время за этим Артефактом развернулась нешуточная охота — мне приходилось его постоянно перепрятывать: то в утку, то в зайца, то еще в какую-нибудь неведому зверушку…

— Так вот оно в чем дело! — Наконец, дошло до меня. — Значит, и зверушки тоже не выдумка?

— Истинная правда! — ответил Кощей. — Но если вы не против, давайте займемся насущными делами, — предложил он. — Потрепаться мы еще успеем…

— Последний вопрос, — немного притормозил его командир, — ведь это ты нас специально перебросил сюда, в Агартхи?

— Да, — не стал скрывать возрожденный Асур, — это не случайность. Только в Агартхи я вновь могу обрести достойное вместилище и покинуть эту жалкую оболочку.

— И как вам там вдвоем? Шкурка не жмет? — Я продолжал потешаться. Но если честно, то все мои ужимки — лишь способ обуздать обуревающий меня мандраж. Ибо жуткий пейзаж, представший перед моими глазами, навевал откровенную тоску. От некогда прекрасной страны, радующей глаз одним лишь своим существованием, осталось лишь воспоминание, переданное Мороком Кроноса.

— В тесноте, да не в обиде, — парировал мою колкость умудренный годами Кощей. — Зато я вновь переиграл Смерть! А когда обзаведусь новым телом…

— Ты сказал Морок Кроноса, что это? — спросил командир.

— Это «картинки» прошлого, «слепки» давно минувших дней, — ответил Кощей. — Их практически невозможно отличить от реального мира. В них можно легко потеряться, заплутать и погибнуть. Только Туман Живы может его развеять…

— Но для чего скрывать настоящую «картинку»? — теряясь в догадка, спросил командир.

— Это ловушка, смертный, — ответил, не задумываясь, Кощей. — Западня для тех, кто придет в этот мир уже после свершившегося преступления. Чтобы притупить его настороженность, заморочить голову, а потом разделаться без особого труда.

— То есть, это ловушка для таких, как ты — остатков некогда великого народа Асуров?

— Скорее всего… — помрачнев, ответил Кощей. — И самое странное — я до сих пор не могу представить себе виновника… всего этого…

Голос Кощея на мгновение прервался. Видно было, что представшее перед ним великое, не побоюсь этого слова, побоище, задело его «тонкие» чувства. И это после всего, что он творил с нашим, «человеческим племенем», на земле? Если дошедшие до нас сказки, конечно, не врут и не преувеличивают. Великий Злодей рыдает над пепелищем своего собственного дома? Картина достойная кисти какого-нибудь великого художника.

— Совсем никаких подозрений? — спросил его между делом оснаб.

— Совсем, — ответил Кощей, подозрительно шмыгнув носом.

Он чего, сейчас «слезу пустил»? Серьезно? Вот так и ломаются укоренившиеся штампы! Ну, да ладно, поживем — увидим, чем вся эта история закончится. Только аккуратнее надо — попасть в очередной серьезный замес совсем не хотелось.

— По всей видимости, — произнес командир, внимательно рассматривая изменившиеся окрестности, — это произошло уже давно. Может, ничего страшного уже с нами не случиться?

— Хотелось бы надеяться, — проворчал я, тоже настороженно шаря глазами по живописным развалинам некогда величественного города.

Здания были разрушены, сожжены и оплавлены неимоверным жаром. Вся доступная моему взгляду территория была завалена великанскими изломанными костяками погибших жителей — Асуров, плоть которых давно сотлела или была съедена одичавшими животным, либо плотоядными насекомыми. Мало ли в природе любителей полакомиться мертвечиной. Исчезли подстриженные газоны и лужайки — сменились многочисленными трещинами на спекшейся от жара земле и глубокими осыпающимися оврагами. Расщепленные остовы некогда ухоженных деревьев, торчали пеньками, словно гнилые зубы разлагающегося трупа. Только веселые облака все так же плыли по невообразимо голубому прозрачному «небу», хотя, никакого голубого неба в подземной стране и в принципе не могло существовать. Магия, её етить!

Местами, там, где раньше были пологие холмы, земля зияла глубокими провалами, в которых виднелись красные отсветы кипящей лавы. Тот, кто умудрился так монументально расколоть «плоть земли», оперировал не меньшими Силами, чем ваш покорный слуга, когда ниспровергал в преисподнюю проклятый Абакан. А следовательно, этого деятеля стоило как минимум опасаться. А еще лучше, совсем не попадаться на его пути.

— Слушай, старичок, — обратился я к Кощею, утомившись бесцельно рассматривать давнюю агонию некогда благословенного богами края. Да и сами его жители, если были такими, как былинные Святогор и Кощей, сами являлись ровней иным «небожителям» старушки Земли. — А ты нас обратно возвращать вообще собирался? — спросил я его прямо в лоб. А чего мне перед этой двуличной тварью лебезить и пресмыкаться? Я ему не какой-нибудь ублюдский Магистр, вынужденный делить одно тело на двоих! Мы сейчас в равном положении. К тому же, из своей посмертной берлоги он мог нас сразу перекинуть в обитаемый мир. Однако, он захотел решить все свои проблемы за наш счет! А ведь мог бы сначала нас отправить куда надо, а потом уж и сам отправляться восвояси. Хоть в Агартхи, хоть в ад! — Ты ведь мог нас отправить из усыпальницы в любое место, — взглянув в его бля. ские бесцветные глаза, утвердительно заявил я.

— Мог бы, — не стал отмазываться Кощей.

Да и не смог бы в принципе, если командир уже пошарил в его черепушке. Обмануть Мозголома, пустившего настоящие «Ментальные корни» в твое сознание, не сможет даже настолько древний Асур. Я отчего-то был в этом абсолютно уверен: командир в своем деле красава, каких еще поискать!

— И чего не отправил, мля? — грубо поинтересовался я, вываливая на Кощея все накопившееся раздражение.

— В таком состоянии и в этом теле, — старый демон стукнул себя кулаком в грудь, — мне необходима была Силовая поддержка. — И вы могли бы мне её обеспечить, если бы что пошло не так… Но такого, — он вновь бросил горький взгляд на лежащий у «наших ног» разрушенный город, — я даже не мог представить в своих кошмарах! Асуры Агартхи — непобедимы! Никто и ничто на обозримом пространстве этой планеты не мог составить нам сколько-нибудь равноценной «конкуренции»!

— И все же, — развел руками оснаб, словно пытался охватить весь мир, — невозможное произошло.

— Произошло, — гулким эхом повторил Кощей. — И я не знаю, что с этим поделать…

— Домой нас отправь! — потребовал я. — А потом можешь хоть век тут размышлять о бренности бытия. Это хоть можешь сделать?

— Если мое старое убежище не разрушено — я смогу это сделать. — Кивнул старый хитрец. — Но я сомневаюсь, что от него что-нибудь осталось.

— Да что же, мля, не везет-то так?! — воскликнул я в сердцах. — То одна хрень приключится, то другая! Давай, веди Сусанин, может на этот раз выгорит что…

И мы пошли. По остаткам золотой дороги из «желтого кирпича», но уже не такой ровной, местами отсутствующей, местами сплавленной в единую ноздреватую массу из «говна и палок» — многочисленного мусора, камней и костей павших гигантов. По ходу пламя тут бушевало — будь здоров, не хуже, чем в доменной печи. Пока все глазели по сторонам, я не удержался и набил карманы небольшими золотыми «самородками» расплавленного и застывшего золота. Мало ли, чего там фрицы обещали, нужно и на «черный день» заначку иметь! К тому же, никому от этого хуже не будет…

Места, по которым мы проходили живо напоминали мне поля сражений моей родной реальности: разрушенные авиабомбами и артиллерией жилые города и поселки. Что наши, что немецкие — без разницы. Лики войны везде одинаковы — горы битого камня, некогда бывшими жилыми строениями, полная разруха, гарь, трупы-трупы-трупы… Как солдат, так и ничем не повинных мирных жителей. Здесь, в этом безумном мире, все было точно так же, за одним лишь исключением — погибшие размером побольше… А так — никакой разницы.

Пройдя с пару-тройку километров, Кощей сошел с «золотой дорожки» и направился куда-то в сторону от основного направления. А вот здесь нам уже пришлось основательно попотеть, выискивая хоть немного проходимую дорогу. Перебираться через высоченные завалы, оставленные разрушенными высоченными строениями, не было никакого желания. В одном месте, неподалеку, приваленный чудовищных размеров каменной балкой, покоился странный костяк, напомнивший мне количеством своих конечной Некро-Арахноида, с которым мне пришлось схлестнуться в первые часы своего пребывания в этом мире.

— А это еще что за Некро Конструкт? — полюбопытствовал я у Кощея, не обратившего на него своего внимания.

— Где? — Вскинулся «былинный персонаж», надеясь, что хоть что-то сможет пролить свет на произошедшую здесь трагедию.

— Вон! — Указал я пальцем на отливающие краснотой кости гигантского многорукого чудовища.

— …… … … ……… ……! — От обилия ненормативной лексики, вылетевшие из уст азиата, у меня реально завялим уши. Не ожидал, что древнерусское ископаемое настолько виртуозно владеет матерным языком. Мне даже за себя немного стыдно стало. Уж я-то, всяко, почитал себя знатоком сего языка.

— Все так плохо? — спросил замерший на месте командир.

— Очень плохо! — заявил Кощей. — Я думал, что эти существа давно вымерли… Для меня они такая же легенда, как и я для вас.

— И что же это за твари? — подключился я, горя любопытством.

— Это гекатонхейры[59]! — упавшим голосом произнес Кощей.

Еще раз оглядев чудовищные останки, уже куда внимательнее, и представив, как мог в реале выглядеть этот многорукий гигантский урод, я невольно ужаснулся:

— Страшила, лядь, каких поискать… И как его только земля носила?

— С трудом, — хмыкнул Кощей, окинув меня заинтересованным взглядом, — поэтому и обитали Гекатонхейры в горах, в скальных разломах, да на дне океана. — У Святогора тоже, кстати, имелись подобные проблемы. Как сам, старичок? Под землю время от времени не затягивает?

— Бывает… — А чего мне скрывать? Этот прохиндей, похоже, что чует Силушку-то Святогорову… — И как с этой хренью бороться, не подскажешь, уважаемый?

— В этом вопросе не помогу, — отвертелся от прямого ответа хитрый ублюдок, — у меня таких проблем не было. А чего у самого не спросил, когда Силу перенимал? Ведь так же дело было? Святогор ведь тебе её сам «полюбовно» отдал? — Живо заинтересовался «процессом передачи» Кощей.

Я подозрительно покосился на Хартмана, развесившего уши, но, по всей видимости, ничего не смыслящего в этом вопросе, и решил: а не пох ли мне? Пусть слушает. Информации и без того — полный ноль. А я воспользуюсь подвернувшимся случаем расспросить поподробнее Кощея, являющегося «непосредственным участником» тех давних событий и лично знавшим Святогора.

— Сам, — подтвердил я предположения Кощея, — полюбовно, как ты выразился. Устал Святогор. Уйти захотел. Насовсем. Мертвым Духом на меня дунул — и вот я теперь его «крест» на горбу волоку…

— Серьезно? — заинтересованно произнес Асур — Мертвым Духом? Да ты окочуриться должен был, старичок? Обычному смертному такая ноша не по плечу… Только мертвой душе… Так значит, — неожиданно вспыхнула догадка в глазах Кощея, — ты уже умирал? Это можно провернуть, если при перерождении в «новый цикл» избежать круговорота «Колеса Сансары»! — победно воскликнул он, влет разгадав мою загадку. — Такое, в принципе, возможно… А ты — интересный экземпляр, старикашка… — Посмотрел на меня другими глазами представитель практически вымершего племени. — Нам будет, о чем потрепаться «на досуге», — произнес он, что-то там себе прикинув в уме. — Это может обернуться обоюдной выгодой…

— Так, ребятки, — вмешался в наш разговор командир, — не спорю, это очень интересный разговор. Но, не лучше ли поскорее добраться до убежища?

— Он прав, — прогудел Асур, нам лучше поспешить!

— Так что это за чудовища такие, Гекатонхейры? — Семеня за нашим проводником, вернулся я к предыдущей теме разговора. — Врага, как говориться, нужно «знать в лицо».

— А это вовсе и не враги! — огорошил меня похититель древнерусских баб. — Они — вечные стражи Тартара! Думается мне, что именно оттуда и пришла в Агартхи беда.

— Тартар, это что-то вроде ада? — переспросил я, не особо припоминая как раз эти вехи древней истории. — Ну, там, Аид, Пекло… — добавил я, немного подумав, такого термина Кощей может и не знать. — Одним словом, загробный мир.

— А, вот ты, о чем? — произнес Кощей, не сбавляя хода. — Нет, Тартар, отнюдь, не загробный мир. Это место куда страшнее — это глубочайшая Мировая Бездна. Туда после Великой Битвы были низвергнуты наши Прародители-Титаны во главе с самим Кроносом! Тартар — это тюрьма для Древних Чудовищ, которые одним только своим существованием способны разрушить весь обитаемый мир!

— Да, сука, что творится-то на свете? — мрачно выдавил я. — И здесь опять тюрьма? Неужели без этих «заведений» никак не обойтись?

— Никак, старик. — На секунду обернувшись ко мне, покачал головой Кощей. — Можешь поверить тому, кто не одну сотню лет вертелся в подлунном мире, как уж на сковородке.

— И не говори! — согласился я. — Так эти чудовища — ваши Прародители-Титаны, выходит, тоже Асуры? — Срастил я одно с другим.

— Выходит, что так и есть, старик, — ответил Кощей, продолжив движение по разрушенному городу. — Мы и есть их потомки… Только куда слабее и телом, и Силой… Мы зовем наших легендарных предков Сурами, или Титанами. Они были первыми, осознавшими себя в нашем, тогда еще абсолютно пустынном мире, и первыми же освоившие Магическую Энергию…

— Подожди, а они тогда откуда взялись? — Прервал я интереснейший экскурс в допотопную историю этого мира.

— Этого никто не знает, старик, по крайней мере, из тех, с кем мне довелось общаться. По легенде, Первое Поколение Суров породили мифические «Земля» и «Небо». А уже от них произошли все остальные Асуры. Но ты же понимаешь, смертный, насколько можно доверять древним сказаниям. Ни с кем из Первого Поколения мне не удалось пообщаться — оставшиеся на свободе Титаны всегда держали рот на замке. Но мне довелось свести знакомство с некоторыми из Второго и Третьего Поколений — тех, кто лично участвовал в Титаномахии[60], причем, с разных сторон… А так же с одноглазыми Киклопами…

— Слушай, не части. — попросил я Кощея, — запутал ты меня совсем… Причем, о этих самых… Гекатомбах ни слова не сказал!

— Гекатонхейрах, — поправил меня старый развратник. — Сторукие и Киклопы — родные братья Суров Первого Поколения. После свержения Кроноса в Тартар, именно они охраняли его Медные Зачарованные Врата, чтобы ни одна Чудовищная Тварь не выбралась из Бездны.

— Ну, раз они, эти твои Сторукие, объявились в Агартхе, — логически домыслил я, — значит, из Тартара запросто мог кто-то выбраться? И устроить здесь все это светопреставление?

— Меня посещают точно такие же мысли, старый, — ответил Кощей. — И есть подозрения, что это…

Дорогу нашей «процессии», старающейся незаметно продвигаться среди разрушенных зданий, перегородил поистине гигантский череп еще одной человекоподобной твари. И что примечательно, вместо двух симметрично расположенных глазниц, середину лба титанической черепушки «украшал» единственный глубокий провал. Похоже, этот парнишка обладал всего лишь единственным органом зрения, и был, что называется, натуральным циклопом.

— Киклоп, — потрясенно выдохнул Кощей, охватывая взглядом поверженного Гиганта. — И судя по примечательному оружию, — он указал на сногсшибательный размер Молота, практически погрузившегося в податливую землю, но за который все еще продолжал цепляться пожелтевшими костяшками пальцев скелет Циклопа, — это Бронт Громобой. Я встречал его в свое время в подземных кузнях Гефеста. Он был поистине великим кузнецом, у которого не гнушались поучиться и сами Боги. Жаль, — с неожиданной грустью в голосе произнес Кощей, — он был лучшим Оружейником-Артефактором на всем белом свете. В моей коллекции оружия было несколько редких экземпляров его работы…

— А может, еще не все потеряно? Ведь ты же сумел вывернуться из когтистых лап смерти, и со Святогором не все так просто оказалось…

— Нет, дружище, — покачал головой древний пройдоха, — после встречи с Титанами вариантов «вернуться обратно» не будет! Эти чудовища могут поглощать саму Жизненную Сущность, ту самую Искру, что вложил в каждого из нас Творец… Те, кто пал в битве на этом поле, не возродятся уже никогда! Их бессмертные Души сожраны, и Колеса Сансары им не видать!

— Печально, если так, — согласился я. — Тогда нам лучше не попадаться к ним «на зубок»…

Дальнейшую дорогу мы все сосредоточенно молчали, обдумывая каждый свои мысли. Благо, было, о чем подумать. Как оказалось, древние Титаны, Боги, Асуры, Суры и Циклопы, собственно, ничем и не отличались от современных людей. Ну, разве что росточком побольше были, Магической Силушкой не обделены, да и жили на несколько порядков дольше. А в теории, так и вообще до бесконечности дотянуть могли. Ну, и чем вам это не бессмертие? Однако, имея все эти плюшки в наличии, они так и не сумели построить страну всеобщего благоденствия, процветания и доброжелательности к ближнему своему. Их обуревали те же самые страсти и желания, что обуревают и сегодняшнее поколение людей: жадность, тщеславие, неуемная гордость и высокомерие, жажда власти… Да задолбаешься все перечислять — не хватит пальцев и на ногах!

Эти «страсти» были до нас, и пребудут после нас. Не знаю, для чего Творец, тот, настоящий Творец, а не эти липовые местечковые божки, упоминаемые едва ли не во всех древних религиях мира, заложил в нас подобные функции, изжить которые мы (и не только мы — люди, Суры-Асуры тому тоже очень показательный пример) оказались не в состоянии за бесконечную прорву лет? И не изживем, наверное, уже никогда. Когда-нибудь уйдут в небытие и сами люди, как практически уже вымершие Асуры, но новые народы, что придут на наше место, будут все так же неистово сражаться за место под солнцем, уничтожая себе подобных. Вот такие панические мысли, не давали мне покоя до тех пор, пока мы не добрались до убежища Кощея… Ну, как до убежища — до его живописных развалин.

— Ну и забрался ты паря! — попенял я Кощею, плюхнувшись задницей на груду теплых камней — ноги гудели неимоверно! — Поближе «от центра» не мог заселиться? — задал я ему вопрос, пока мы решили устроить небольшой перекур. Благо, никто на нас за все это время таки не напал — вокруг стояла мертвая тишина. Даже птички не пели.

— Так я же не из «местной знати», — посверкивая блестящими глазами, ответил на мою предъяву подзабытый всеми злодей из русских сказок.

— Ага, рассказывай! — Устало махнул я рукой. — А кому памятник на «Алее Славы» во весь рост отгрохали? Не прибедняйся, старый греховодник, не того ты полета птица! — раскусил я его «художественный свист». — Давай, колись, какого хрена забрался в такую даль?

— Значит, были у меня на то веские причины, старик, — ответил Кощей, «подивившись» моей проницательности. — Здесь мне никто не мешал заниматься опытами и экспериментами с Магической Энергией… — заявил он напоследок.

— И, похоже, что не совсем безопасными?

— Совсем немного, — криво улыбнувшись, ответил Кощей.

— А не из-за них ли тебя выперли на поверхность, твое бессмертие? — Я уже откровенно подначивал Кощея и, видимо, попал «в яблочко», судя по его прищурившимся глазам и поджатым губам.

— Совсем не за это! — отрезал Асур, но мне и без этого все было понятно, что здесь что-то нечисто. — Я сам ушел — скучно здесь стало, — добавил он, словно в свое оправдание. Но выглядело оно, скажем так, совсем не состоятельным.

— А на поверхности, похоже, настоящая веселуха творилась? И вообще, чего вы всей своей бражкой под землю забились, словно слепые кроты? — Решил я перевести тему. — Какой в том резон?

— Это долгая история… — попытался съехать Кощей, продолжая напряженно «стрелять глазами» в окружающее пространство. Я так подозреваю, что и Магическими методами он тоже вовсю пользовался. Хотя, никаких видимых проявлений заметно не было. А вот развернутую Ловчую Сеть командира, я отлично наблюдал.

— А ты в трех словах, твое Кащейство. — Я ведь тоже еще тот «кровосос», если вцеплюсь, как клещ, хрен от меня избавишься. А нам любая информация пригодится, особенно такая, касающаяся самых основ истории зарождения Магии. Может, после откровений последнего «живого» Асура, откроются еще какие-нибудь тайны. Так что надо его толкать и теребить, пока есть такая возможность. Хрен его знает, сколько нам вместе толкаться?

— Ладно, — сдался древний великан, заключенный в тело пигмея, — слушай, если тебе так интересно…

— Скажешь тоже, конечно интересно! — Не только я развесил ухи, но и мои спутники тоже времени зря не теряли — ловили на лету каждое слово Кощея. А Хартману, вообще, если бы кто дал тетрадку и ручку, он бы прямо там конспектировать начал. Да уж, чего у фрицев не отобрать, так это их пресловутый «орднунг».

— После победы в Титаномахии и низвержения прежних Повелителей в Тартар, Второе Поколение — Асуры утвердились на земном Олимпе. Самые могучие разделили всю территорию на «зоны влияния» и стали называться Богами: Зевс и Ра выбрали, где пожарче, Один и Род — где похолоднее… Вокруг них скучковались Асуры послабже — так образовались всем известные Пантеоны Богов. К тому моменту на земле уже появились люди. Подчинив себе их еще дикие племена, мои предки принялись учить их уму разуму и наставлять на истинный путь. В вотчины друг друга они старались не залезать…

— Ну, пока более-менее понятно, — произнес я, — и, в принципе, не противоречит известным мифам и легендам. Что же случилось потом?

— Через некоторое время Богами был милостиво прощен и освобожден от наказания один из Титанов — могучий Атлас[61], участвовавший в Титаномахии на стороне Суров. Его освободили по настойчивым просьбам его отца — Бога Посейдона, одного из Богов мощного греческого триумвирата «Зевс-Аид-Посейдон». Кстати, Святогор — один из сыновей Атланта, унаследовавший от отца его непомерную Силу и физическую мощь… — добавил Кощей.

Ещё по одному мифу сын Посейдона Атлант был первым царём Атлантиды, от которого этот остров и получил своё название.

— О, как! — Хлопнул я себя по худым старческим ляжкам, за последние дни стремительно обрастающих мяском. — Так это я, выходит, наследник Богов?

— Ты бы сильно не расслаблялся, наследник! — Шуточно толкнул меня локтем в бок, сидевший рядом командир. — Разные у тебя с Богами кондиции, Хоттабыч! Смотри, не надорвись ненароком!

— Ой, да ладно — уже и помечтать нельзя? — так же шуточно отбрехался я. — Чего там дальше-то было, твое бессмертие? — вновь «потеребил» я Кощея.

— Вернувшись, Атлас уединился на необитаемом острове посреди океана…

— Атлантида? — спросил я, хотя и без этого вопроса, все было ясно, как божий день.

— Атлантида, — согласно кивнул Кощей. — Атлас тихо-мирно жил на острове в одиночестве некоторое время, не встревая ни в какие разборки, а посвятив все свое время глубоким исследованиям и изучением неизведанных тайн Магии. Через некоторое время к нему присоединился ряд «единомышленников», а через пару столетий на острове вырос настоящий город. О, это был поистине Город Чудес, на который начали завистливо поглядывать сами Боги. Ибо Атлас превратил Магическое Воздействие в настоящее филигранное искусство. Именно он, плотно сотрудничая с Мимиром, разработал первые Магические Конструкты, Формулы и Заклинания. Одно время казалось, что в пределах Атлантиды наступил настоящий «Золотой Век», о котором можно только мечтать…

— Но не тут-то было? — Вновь предположил я.

— Ты прав, старик, — горько усмехнулся Кощей. — Как оказалось, Атлас не забыл о столетиях своих мытарств и унижений. И когда, казалось, ничего не предвещало беды — он ударил! Ударил жестко, не щадя ни себя, ни свое приближение! И мощь его ужасна — он едва не разрушил весь мир. Всемирный потоп, описанный едва ли не во всех источниках — лишь следствие этого удара. Атлантида перестала существовать, а земля погрузилась в хаос. Погибли практически все Боги, а выжившие Асуры медленно умирали — разработанное Атласом Магическое Проклятие, должно было извести наш род под самый корень. Именно тогда выжившими было принято решение о постройке подземного Убежища — Агартхи, в пределах которого Проклятье Атласа удалось нейтрализовать совместными усилиями. С тех пор Асурам на долгое время был заказан путь на поверхность.

Глаза Кощея подернулись ностальгической пеленой при воспоминании о тех далеких днях.

— Но, как ты умудрился не сдохнуть, твое бессмертие, когда тебя все-таки выперли на поверхность? — спросил я.

— Проклятие к тому моменту уже основательно ослабло, — уже не реагируя на мои подколки, ответил Асур. — До этого уже случались исходы на поверхность отдельных Асуров. Того же Святогора, свалившего из Агартхи одним из первых.

— А как же: «это не меня выперли, а я сам ушел»? — Блин, ну вот зачем я это делаю? Ведь не был же я в молодости таким вредным и въедливым гондоном? Неужели груз прожитых лет настолько сильно давит на мои мозги? Надо реально брать себя в руки и контролировать каждое произнесенное слово! Однако, я чувствовал, что с каждым прожитым днем мне становится реально все лучше и лучше: голова соображала намного быстрее, я перестал зависать над решением простых, на первый взгляд, проблем, а раздражительность и ежесекундное брюзжание постепенно становились менее продолжительными, да и память меня стала подводить намного реже. Я реально шел «на поправку». Только меня теперь начал мучать один вопрос: насколько долго пролится эта «ремиссия старости» и чем, в конце концов, для меня закончится?

— Ладно, ты был прав, старик, — неохотно согласился Кощей, — меня выслали из Агартхи за один… так скажем, не совсем удачный эксперимент…

— Договаривай уже, уважаемый! — Мне стало жутко интересно: за что же могли дать Кощею хорошего пенделя под зад из страны «всеобщего благоденствия»?

— Я пытался вывести «нового Асура» из Пробудившего в себе Силу обычного смертного… Ну и… немного не рассчитал…

— Ну, допустим, Пробудившийся — это уже не обычный смертный, — напомнил я древнему «доктору Франкенштейну». — Так у вас тут, выходит, и люди были? Скольких бедолаг до смерти замучил, паразит? — Совсем несложно было прикинуть, чем могли закончиться его «прогрессивные» опыты на живых людях.

— Не больше пары сотен, — не моргнув глазом, ответил Кощей. — Только одного не учел: Агартхи — замкнутая система, и пропажа даже обычных сметных сразу становится явной. Для того, чтобы попасть сюда они прошли очень жесткий отбор. Я слишком увлекся… почти подошел к разгадке… но мне не дали закончить исследования… выперли с позором…

— Но памятник с «Аллеи» не убрали, — заметил я.

— Кое-какие мои изобретения были высоко оценены нашим народом, старик, — от ответил Кощей. — Только поэтому со мной обошлись так… мягко…

— Мягко? — усмехнулся я. — Отправили помирать от Древнего Проклятия? Твои родственнички тоже были еще теми добродетелями! Хотя, они предоставили тебе шанс, и ты им неплохо воспользовался. А почему не продолжил свои исследования на земле?

— Ну, почему же не продолжил? — Теперь уже усмехался Кощей. — Еще как продолжил — только моя лаборатория, на оборудование которой я потратил лучшие годы своей жизни — осталась здесь, в Агартхи. Я так и не смог восстановить её на поверхности, как и не смог добиться положительных результатов…

— Слушай, а нафига вообще тебе это было нужно? — задался я вопрос, до ответа на который не мог самостоятельно докопаться. — Ну, клепать из смертного свое жалкое подобие?

— Тебе, старик, не понять тяги настоящего исследователя к неразрешимым загадкам мироздания! — до жути пафосно заявил Кощей. — Эта была одна из попыток хоть на немного, но приблизиться к Творцу! Многие из «наших» этим грешили, особенно Боги, но у них тоже так ничего путного и не получилось, разве что Герои[62]…

— Ну, да, куда мне со своим свинячьим рылом, да в калашный ряд, — проворчал я, продолжая цепляться к Возрожденному Асуру. Чем больше информации удастся из него вытянуть, пока он слезливо ностальгирует, тем лучше! Ладно, оставим в покое вопрос: для чего ему было это нужно? Видно, что юлит засранец допотопный! Попробуем выяснить другое: а в чем, собственно, проблема-то заключалась? Может, и вылезет что интересное? — А почему не вышло-то у тебя скрестить «ужа с ежом»? — поинтересовался я вслух. — Герои же, как ты говоришь, у Богов получились.

— Это были лишь случайные погрешности их экспериментов, — отмахнулся от моих доводов Кощей. — И всего лишь три удачных случая за уйму потраченного времени! Они смогли уловить лишь общие закономерности процесса…

— Три? — удивился я. — Героев же было намного больше?

— Три, что смогли почти приблизиться к Богам, — подтвердил Асур, — Геракл, Асклепий и Меликерт[63], остальные — мусор! Хотя, надо признать, Боги-таки сделали «свое черное дело» — через родство с Героями смертные научились Пробуждаться и управлять Магией.

— Что? — синхронно воскликнули мои спутники, ну, и я в их числе.

— Пробужденные смертные — это потомки древних Героев? — продолжил я уже в одиночестве.

Эта информация, прозвучавшая из уст Древнего Асура, имела неимоверно, да просто архиважное значение для всего нашего мира, поскольку проливала свет на зарождение способностей к Магии в человеческом роду. Вот, оказывается, почему в древних аристократических родах способности к магии на порядок выше! «Концентрация» героической крови, твою так!

— А чего вы так удивляетесь? — вновь слегка презрительно фыркнул Кощей. — Изначально человечество не имело способностей к оперированию Магической Энергией. Но вас было много… Много больше, чем всей моей родни вместе взятой! И чтобы не проливать собственную кровь в многочисленных «усобицах», нужна была сильная армия… — наконец проговорился гребаный мудак о настоящих планах по созданию «новых Асуров». Армия! Вот это другое дело! Это понятные устремления любого власть предержащего, хоть Сура, хоть Асура, хоть простого смертного: если не имеешь своей сильной армии — будешь кормить чужую! И в этой «области» тоже ничего не изменилось за пробежавшую прорву веков! Воевали, воюем, и воевать будем!

— И она — эта армия, появилась, — кивнул я, — пусть и не такой, как рассчитывали некоторые. Но люди, под предводительством Героев, «с радостью» стали проливать во славу Богов свою и чужую кровь… Мерзко…

— Такова жизнь, старик! — Вернул меня к реальности Кощей. — Уверен, что на земле сейчас твориться то же самое. Мы: и Асуры, и люди — неисправимы!

Он прямо-таки озвучил обуревающие меня мысли. Мы неисправимы! И ответа, как с этим бороться, у меня нет. Да и не только у меня — похоже, ответ на этот вопрос не даст и сам Творец…

— Печально, но факт, — согласился я с ним. — Мы с вами очень близки… Слушай, а мифы не врали, что наши с вашими могли давать общее потомство?

— С этого как раз и начались исследования по выведению «новых Асуров», — ответил Кощей. — Изначально наши виды были абсолютно не совместимы. Но Магия и передовая наука, как известно, творят настоящие Чудеса! Однако к нужному результату это межвидовое скрещивание так и не привело, — с ноткой горечи подытожил он.

— А в чем, собственно, заключается проблема? — Я, как мог, «раскачивал» соскучившегося по общению древнего ученого-экспериментатора.

— Тебе действительно интересно, старик? — с удивлением взглянул на меня Кощей. Не знаю, кого он во мне увидел. Возможно, что новый лабораторный экземпляр для дальнейших исследований. — Но ты не сумеешь понять всех нюансов…

— А ты постарайся попроще, твое бессмертие, — попросил я. — Может и пойму.

— Хорошо, я попробую… — И древний монстр задумался на мгновение, не зная с чего начать. Но на самом деле Кощей усиленно перетряхивал память Магистра в поисках соответствующих терминов и определений, чтобы нам проще было найти общий язык.

Я ждал, затаив дыхание: ведь то, что сейчас мог сообщить единственный «живой» Асур, могло перевернуть с ног на голову всю Магическую науку и историю. Да уже перевернуло. Поэтому новых откровений Кощея мы все ждали, как манны небесной.

— Прана всех Титанов, Циклопов, Гекатонхейров, Суров, Асуров, Богов, назовем их Высшими Сущностями, — наконец произнес Кощей, — несоизмерима с Жизненной Энергией обычных смертных, даже Пробужденных. Самое главное отличие: у Высших Сущностей она восполняема, тогда, как у смертных — конечна, и её количество определено с самого рождения…

Я выхватил краем глаза реакцию командира на эти слова. Оснаб слушал Кощея, словно откровение Господне, стараясь не пропустить ни слова из его «научного» спича. Едва еще ли когда в жизни нам придется общаться с осколком былого величия — настоящим Асуром, съевшим собаку в Магических науках. Поэтому каждое его слово не должно было пролететь мимо наших ушей. Я тоже сосредоточился, а Кощей продолжил вещать, словно стоял за кафедрой какого-нибудь престижного университета:

— Первая особенность: количество Праны, циркулирующей одномоментно в организме Асура настолько велико, что позволяет ему практически мгновенно регенерировать при различных повреждениях, которые для обычного смертного несомненно окажутся летальными. Именно по этой причине Высшие Сущности практически бессмертны. Прана восполняется и позволяет «зафиксировать» состояние организма в своей «идеальной форме» и жить бесконечно долго. Использование смертными даже «заемной» Праны не прибавляет её к общему количеству, поэтому процесс старения их организмов — неумолим по своей природе. Мною, и не только, было проведено бесчисленное количество опытов и экспериментов, но «обмануть» процесс старения смертных не удалось. За исключением тех троих Героев, о которых я уже говорил. Но поставить «на поток»… — Он виновато развел руками. — Увы!

— Очень доходчиво! — произнес командир.

— А то! — воскликнул я. — Даже мне стало понятно. И это все?

— Особенность вторая, — без какого-либо перекура, продолжил Кощей, — Источник. Расположение Источника в теле смертного — это его мозг! Оперирование Магией происходит по «нейронному[64] типу», тогда, как у Высших Сущностей Источник расположен в районе сердца.

— Да, мне об этом говорил один профессор-Медик, — согласился я с Асуром. — Об Источнике в башке…

— И самое главное отличие, — не обратив внимания на мое вмешательство, продолжил Кощей, — в организмах Высших Сущностей Прана и Магия, или Мана — связаны воедино и создают своим взаимодействием особую систему… Как бы проще объяснить? — задумался Асур. — Что-то похожее по типу на кровеносную систему, с Источником вместо сердца. Где вместо венозной крови циркулирует Мана, а вместо артериальной — Прана… И эти два параметра взаимозаменяемы! Я понятно объясняю? — прервавшись на мгновение, поинтересовался Кощей.

— Мудрено, но пока понятно, — кивнул я. — И что вам это дает?

— Что нам это дает? — переспросил Кощей. — А то, что помимо физической составляющей, организм Асура содержит еще одну — самую важную часть любой Высшей Сущности — Маго-Энергетическую! При банальной нехватке Праны, Источник Асура может работать «в реверсе», преобразовывая Ману в Прану, и наоборот! Именно этим фактом и объясняется наша повышенная неуязвимость! Отрубите любому из нас любую часть тела, даже голову и она прирастет обратно! А в иных случаях и отрастет заново!

— Ага, понятно, — вновь кивнул я, — значит, вашего брата нужно бить только в сердце?

— Желательно, — по-отечески усмехнулся Асур, выслушав мое предположение, — но не факт, что получится убить. Чтобы упокоить Высшую Сущность наверняка, нужно одновременно вывести из строя обе системы — и физическую, и Маго-Энергетическую, которые «поддерживают» друг друга. А это не так просто! Но умельцы находились во все времена, даже из рядов обычных смертных. Голь, как говорится, на выдумку хитра. Я удовлетворил ваше любопытство, уважаемые? — чересчур уж любезно поинтересовался Кощей.

— Более чем, твое бессмертие, — ответил я, — более чем… — Все, что мы сегодня узнали, однозначно стоило того, чтобы попасть в эту разоренную старой заварушкой «задницу» под названием Агартхи. Если нам повезет, и мы отсюда когда-нибудь выберемся, этим знаниям не будет цены! Только отсюда еще надо выбраться, а то все, что мы узнали, окажется похороненным вместе с нами.

— Тогда и вы, друзья, не поделитесь со мной одним секретом, — неожиданно попросил Кощей.

— Каким? — Эта его просьба реально поставила меня, да и всех моих спутников, в тупик.

— Самым простым, — ехидно прищурился древний пройдоха, — каким образом у вас получилось то, чего так и не удалось достичь мне?

— Командир, ты что-нибудь понял? — спросил я Головина.

— Пока не очень. — Мотнул головой оснаб. — Но, надеюсь, что уважаемый Кощей конкретизирует свой вопрос.

— Да чего тут непонятного? — нервно воскликнул черте когда издохший, но возродившийся типок. — Он, — указательный палец Кощея, едва не прорвав рубаху отросшим ногтем, больно уперся мне в грудь, — тот самый «новый Асур», на выведение которого я потратил прорву времени, но так ничего и не добился!

— Слышь, болезный, не кипятись зазря! — Осадил я не в меру раздухарившегося Кощея. — Кто, говоришь, тут «новый Асур»?

— Ты, старик! — безапелляционно заявил Кощей. — Неужели ты до сих пор этого не понял? Неужели никто не заметил, что твой основной Источник расположен в районе сердца, а не мозга, как у остальных?

— Да, мне говорили… — Спорить было бессмысленно, этой информацией меня уже давно снабдил профессор Виноградов. — Но также и говорили, что подобные аномалии встречаются… время от времени…

— Чушь! — эмоционально воскликнул Кощей. — Скорее всего, это аномалии нейронных связей, и Источник расположен не в сердце, а в районе спинного мозга! Твоя же Маго-Энергетическая система идеальна! Не хуже, чем у меня самого! И помимо этого, ты обладаешь и еще и совсем незаметным нейронным Источником обычного Пробужденного смерда! Удивительно! Поразительно! Немыслимо! Ты, старикан — новое поколение Высших Сущностей, обладающее всеми преимуществами двух наших видов!

Пока он награждал меня всеми этими невиданными эпитетами, я ошеломленно стоял, пытаясь прийти в себя. С его слов выходило, что я не просто перенял Святогорову Силу, но и каким-то образом оказался абсолютно новым видом на нашей грешной Матушке-Земле.

— За тобою и такими, как ты — будущее этого мира, старик! — припечатал меня напоследок Кощей. — Если ты, конечно, сумеешь выжить…

Я исподлобья взглянул на Кощея, явно перевозбужденного внезапным открытием «нового вида».

— Ты, что ли, меня заземлить собрался, твое бессмертное величество? — с вызовом поинтересовался я у него.

— Заземлить? — Не понял моего жаргонизма Кощей.

— Убить, прикончить, уложить, укокошить, отправить к праотцам, вышибить дух, вогнать в могилу. — Выдал я на одном дыхании. — Еще пояснения нужны?

— А! Вот ты о чем! — Наконец в голове Кощея все встало на свои места. — Поверь, старик, угроза твоей жизни идет совсем не от меня.

— А от кого же, по-твоему? — уточнил я, слегка расслабляясь. — Имя, сестра, имя…

— А причем здесь сестра? — вновь затупил Асур, естественно не знакомый ни с Дюма, ни с его мушкетерами. А того самого фильма с Боярским в главной роли, возможно, что в этом мире никогда и не снимут. Так что мой прикол никто в этой компании не понял и не оценил.

— Не обращай внимания, каждый по-своему с катушек слетает, — отмахнулся я. — Так кто мне, как «новому виду», может угрожать?

— А кому понадобилось вырезать все мою родню здесь, в Агартхе? — вопросом на вопрос ответил Кощей. — Я не знаю, кто сумел выжить, и выбраться из Тартара, — продолжил он, — но этот кто-то явно обозлен на весь мир и не желает больше видеть рядом с собой никаких… — он порылся в памяти Магистра в поисках нужного термина. — Э… конкурентов, способных вновь отправить его «на покой». Если это Кронос, то я не позавидую никому из ныне живущих! Эта тварь пожирала собственных детей, что ему жалеть каких-то убогих людишек? Их можно тысячами давить, как назойливых тараканов и муравьев! А ты, старик, при надлежащем развитии, способен противостоять, кому угодно! — заявил Бессмертный. — Но пока ты — такое же полное ничтожество, как и твои спутники! Поэтому, сейчас самое время убрать с пути возможное препятствие. Пока оно не превратилось в непрошибаемую стену.

— Да кому я, нахрен, сдался? — пожал я плечами. — Особенно Кроносу… Если это все, — я пробежался взглядом по разрушенному городу, — натворил именно он. Откуда ему знать о такой мелочи, как ваш покорный слуга?

— Ты зря так думаешь, старик, — печально усмехнулся Кощей. — Повелителю Неумолимого Времени подвластно многое! Знал бы ты, каких усилий стоило, чтобы заключить его в бездонную и безвременную темницу — Тартар… Только она смогла сдержать Проклятый Дар безумного Титана. В его силах проникать за границу времен и видеть изломанные вероятности грядущего бытия. Поэтому, только совместными усилиями Богов его удалось низвергнуть…

— Но удалось же! — оптимистично заявил я. — Значит, не так уж он и непобедим, как могло показаться…

— Иных уж нет, а те далече… — Явно вновь порывшись в памяти азиата, выдал цитату из «Евгения Онегина» Кощей. — Тебе не на кого уповать, старик! Боги почили! Титаны, сражавшиеся на стороне Богов — вымерли или на грани, или вообще предпочитают ни во что не вмешиваться, как тот же Океан[65], хоть Силы в нем немеряно… Тебе не на кого будет опереться, старик, вздумай ты противостоять…

— Так, ребятки, — наконец-то вмешался в нашу дискуссию командир, — что-то вас куда-то не туда понесло! Давайте для начала определимся, как будем отсюда выбираться, а о гипотетическом противостоянии такой могучей Сущности, как сам Титан Кронос, пока позабудем. Идет?

— Идет, — нехотя согласился Кощей, принимая резонность доводов оснаба.

Пока непосредственной опасности не было. Мир Агартхи был давно мертв, и уже даже не смердел, поскольку вся мертвая органика успела разложиться. Никто не смог бы нам поведать, насколько давно произошло нападение на «Благословенную Страну», но то, что оно произошло не год и не два, а даже не десятилетие назад — это неоспоримый факт. Даже Возрожденный Асур Кощей не стал с этим спорить.

— Если я правильно понял, — продолжил командир, — от твоей лаборатории ничего не осталось?

— Ничего не осталось от моего дома, — возразил Кощей, — а лабораторию не так-то просто разрушить. Не для того я вкладывал в нее душу, массу усилий и средств, чтобы её могли так запросто развалить в мгновение ока! — самодовольно заявил он.

— Уверен, что она уцелела? — поинтересовался Головин.

— Почти, — уверенно заявил Асур, — ведь она находится не здесь…

— Твою же кочергу! — выругался я, подскакивая на гудевшие от напряжения ноги. Неизвестно, сколько еще я буду «превращаться» в этот, обещанный Кощеем «новый вид», но сейчас я уставал, как собака! — Нахрена ты нас тогда сюда тащил, если твоя лаборатория находится не здесь? Это что, новый вид изощренного издевательства — гонять старого и больного человека до тех пор, пока ноги у него не отвалятся или до колен не сотрутся? — Хоть я и чувствовал себя более-менее сносно, но позволять этому тысячелетнему гаду так над собой издеваться, не мог.

— Действительно, уважаемый, — поддержал меня командир, — не изволите объясниться: для чего мы тащились в такую даль?

— Друзья! — напыщенно заявил Кощей, хотя мы ему никакие и не друзья — так, просто товарищи по несчастью. А он, сука, нашим несчастьем воспользоваться в каких-то своих, не иначе, как корыстных целях решил. — Вы меня неправильно поняли…

— О, как! Слышь, не правильно мы его поняли, командир! — ядовито произнес я. — А как же тебя понять, друг мой ситный? Тащишь за тридевять земель, а потом заявляешь, что не туда пришли?

— Нет-нет! Пришли мы именно туда! — воскликнул Кощей. — Хоть лаборатория находится совсем в другом месте, но вход в нее расположен именно здесь! — заверил Асур. — Никуда идти не нужно…

— Портал? — догадался командир.

— Портал, — ответил Кощей, — который могу активировать только я.

— Думаешь, он уцелел? — поинтересовался Головин.

— Надеюсь, — кивнул Бессмертный. — Он находится глубоко, в потайном подземелье под домом. Есть определенные сомнения: все-таки столько времени прошло… Но всегда есть шанс его реанимировать! — Оптимистично закончил он.

— То есть, нам надо попасть в это подземелье? — уточнил Александр Дмитриевич.

— Именно! Только надо разгрести эту груду мусора! — воскликнул Кощей, указав на развалины своего поместья. — Но мы же справимся?

— Попытка — не пытка, — ворчливо заметил я, осматривая будущий фронт работ. — Неизвестно только, насколько эта работенка затянется,… Может, просто тряхнуть, как следует, это «болото»? А командир? А через образовавшийся пролом…

— Не нужно ничего трясти и разламывать! — Поспешил остановить мои намерения Кощей. — Можно повредить портал!

— Если только он, сука, уцелел… — недовольно заметил я. — Здесь вон, кто-то уже до нас знатно повеселился — оставил от города груду камней и щебенки! И явно не ручками он это все проделал!

— Скорее всего, так и было, — согласился древний монстр, — но вас я попрошу воздержаться от подобного Силового Воздействия.

— Тогда чего стоим? Кого ждем? — Поймав волну энтузиазма, спросил я. — Неужели никто не хочет убраться отсюда поскорее? — Командир укоризненно покачал головой, и улыбнулся: ну да, кидает дедушку из одной крайности в другую. — Где копать начнем?

Кощей прошелся по развалинам собственного жилища, пытаясь определиться на местности.

— Вот здесь, если не ошибаюсь, — минут через десять-пятнадцать поисков, заявил он, — был вход в подземелье. Отсюда и начнем! — И он поднял с огромного завала камней первый массивный булыжник.

— Эх, — я засучил рукава, бросаясь в бой с разрухой, — навались, братва, кто в Бога верует! Ах, да, — стушевался я, вспомнив, что Богов в этом мире, как грязи, а Кощей, так и вовсе с некоторыми из них находился в тесном родстве, — навались, одним словом…

Никогда бы не подумал, что буду на старости лет, находясь в тайном и овеянном тысячелетними легендами чудограде, вкалывать, как примитивный каторжник на имперских каменоломнях. Но, деваться нам всем было некуда — наш путь к долгожданной свободе лежал именно через простой и грубый физический труд. Так что никто из нашей маленькой компании не филонил и не отлынивал от тяжелых работ. Мои «коллеги» кряхтели, сопели, потели, матерились, когда роняли тяжести на ноги и расшибали пальцы о неудобные и тяжелые валуны. Но, не смотря на все лишения, стойко переносили сопутствующие тяготы нашего сиюминутного бытия. Куча камней потихоньку таяла, приближая тот самый вожделенный миг, когда мы сумеем протиснуться в заваленный неподъемным строительным мусором проход в подземелье.

Самое чудное, что солнце над фронтом работ не заходило, поскольку его тут и не было, а нам не пришлось работать в полной темноте. В Благословенной Агартхе такое понятие, как ночь, отсутствовало вовсе. Задолбавшись об этом думать, я поинтересовался на этот счет у нашего неожиданного гида.

— Слышь, твое бессмертие, — обратился я к возрожденному своим же собственным колдовством Асуру, вкалывающему наравне с нами — Мимар пока до управления своим телом не допускался, — а как вы тут без ночной темноты обитали? Неудобно же отдыхать при таком ярком свете, — обосновал я свой вопрос.

— Большинство Асуров, проживающих в Агартхи, достигли пика своего могущества, — как мог, постарался объяснить Кощей особенности проживания в Благословенном Краю, — поэтому они не нуждались во сне, как примитивные смертные. А если кому-то и был нужен подобный отдых — усталость снималась либо Магическим путем, либо специальными комнатами…

— Ага, — понятливо кивнул я, — типа без окон, без дверей?

— Да, — кивнул Кощей, — нет ничего проще, чем устроить в отдельном помещении кромешную темноту. Зато для остальных жителей день мог продолжаться хоть целую вечность.

— Ну, не такую уж и вечность, как оказалось, — произнес я, оттолкнув в сторону очередной увесистый булдыган. — Уф! — Я обессилено опустился на огромную каменную плиту — сил во мне практически не осталось. Руки тряслись от напряжения, ноги подрагивали, а мышцы неимоверно ломило при каждом, даже мимолетном движении. А курить хотелось так, что уши пухли. Но табачку не было — папироски закончились. — Твое бессмертие, — окликнул я пытавшегося раскачать и вытащить из кучи очередной камень Кощея, — а вот скажи ты мне, отчего я, весь такой распрекрасный и навороченный «новый Асур», а дохну от тяжелой физической работы, как обычный старый и смертный пердун?

— А сам не понял? — отерев рукавом заливающий глаза пот и размазав по лицу осевшую серую каменную пыль, спросил владыка золотого яйца.

— Есть кое-какие соображения, но хочу с твоими сверить, — ушел я от прямого ответа, поскольку голова от такой каторжной работы вообще не соображала.

— Твое тело еще не готово, — присев рядом со мной на плиту, поделился мыслями Кощей. — Я сейчас в таком же положении — тело смертного, в котором я сейчас нахожусь, хоть и в хорошей форме, но в сравнении даже с физическими возможностями Асуров — просто никчемный мусор! Но у тебя есть преимущество, твой организм изменяется. Медленно, постепенно, но он перестроится под твои новые возможности, а вот этот, — он хлопнул себя пятерней по груди, выбив из одежды изрядное количество пыли, — лишь одряхлеет со временем.

— Хочешь сказать, помолодею? — Я усмехнулся.

— Не только помолодеешь, старик, — на полном серьезе произнес Кощей, — но и много приобретешь, о чем раньше даже и не мечтал. Неужели ты не чувствуешь этого? — Он проницательно взглянул мне в глаза.

— Ну… — Я слегка смутился, чувствовал же, что во мне постоянно что-то меняется. — Есть немного… Но я это едва ощущаю, — признался я. — Медленно…

— А ты как хотел, старик? — Едко усмехнулся древний пройдоха-экспериментатор и непризнанный гений-ученый потерянного Магического мира. — Скоро только кошки родятся. А грозящие тебе изменения надо основательно «пережить», сродниться с ними. По-другому и не получится, старый! Так только в сказках бывает — раз и ты уже велик и могуч, и тебе море по колено! Перерождение — длительный процесс, Колесо Сансары тому хороший пример. Больше ничего не могу сказать, поскольку сам не знаю, но очень хочу разобраться со всем этим дерьмом, — признался он мне напоследок. — А сейчас — за работу, старик! — произнес он, оторвав задницу от нагретого седалища и принимаясь расшатывать очередной зажатый щебнем камень.

— Эх! Раззудись, плечо! Размахнись, рука[66]! — Я тоже поднялся на дрожащие ноги и навалился вместе с ним на валун, выворачивая его совместными усилиями. Что ни говори, а совместный труд для моей пользы — он объединяет[67]!

В конце концов, нам удалось расчистить указанное Кощеем место. Однако попасть в подземелье мы так и не смогли — вход в него перегораживала неподъемная каменная плита, некогда выступавшая перекрытием между спуском в подвал и жилой частью дома.

— Вот ведь, оказия какая! — недовольно прошипел я, оценив непомерную толщину перегородившей проход каменюки. — Что будем делать, господа-товарищи дорогие? Это препятствие мы и на хромой козе не объедем!

— А то без тебя не видно, старый! — фыркнул Асур, обойдя плиту по периметру.

— Здесь нам явно без применения Силы не обойтись, — произнес командир. — И Дар Мозголома ничем тут не поможет. Так что мы с Робетом — тихо «курим» в сторонке.

Эх, а я бы с удовольствием по-настоящему покурил!

— Твое бессмертие, есть соображения на этот счет? — с прищуром поинтересовался я у нашего «проводника».

— Будь я в своем теле — не было бы проблем, — поморщившись от осознания собственной беспомощности, произнес Асур. — А так, поломаю Вторника, либо выжгу непомерным для его организма Магическим потоком…

— Ну вот, — довольно потер я мозолистые сухие ладошки, — и для дедушки посильная работенка нашлась…

— Хоттабыч, не дури! — закричал командир, но я, как обычно, оказался куда быстрее в своей дурости.

Основательно зачерпнув Силы из казавшегося безразмерным Резерва, я стремительно переправил её в район своего правого кулака, так, что он даже засверкал он переизбытка Магии, словно маленькое солнце, а затем со всей дури засадил им по толстой каменной плите. И казавшаяся незыблемой каменная плита с сухим звуком лопнула в одно мгновение! Во все стороны брызнула мелкая и острая каменная крошка, от которой я попросту не успел отвернуться. Лицо ожгло каменным крошевом и основательно посекло — до крови. Хорошо, что еще глаза уцелели, и я с облегчением успел заметить, что никто из моих попутчиков особо не пострадал — так, несколько неглубоких царапин не в счет.

Но самое печальное зрелище на данный момент представлял мой «ударный инструмент» — накачанный Силой кулак, которым я сдуру саданул по каменной плите. Он словно побывал в чудовищно мощной мясорубке или камнедробилке, либо его долго и упорно жевала какая-то зубастая тварь, но отчего-то не проглотила, а выплюнула обратно. Темная, до черноты, вязкая кровь била маленькими фонтанчиками из разорванных вен и артерий, во все стороны торчали, пробив кожу и вылезши наружу, острые обломки тонких пястных костей.

— Млять, Хоттабыч, совсем сбрендил? — заорал на меня командир, отирая ладонью струйку крови — через всю его щеку тянулся длинный, но неглубокий порез. Однако кровил он со всем положенным прилежанием.

— А я говорил, — невозмутимо заявил Кощей, — что это несовершенное тело пока еще не сможет перенести запредельных для него нагрузок. Но, тем не менее, препятствие удалено. Дальнейшая дорога открыта, пусть и таким дурным способом.

— Дурное дело нехитрое, — проворчал командир, с удивлением наблюдая за стремительной трансформацией моей поврежденной кисти: сначала перестала брызгать кровь из разорванных сосудов, после чего сухожилия и мышцы с хрустом самостоятельно вернули обломки костей на свои места, прорехи в коже затягивались коричневой «коростой».

Через несколько мгновений коросты осыпались на «останки» плиты, и я уже щеголял абсолютно целой и невредимой рукой, которая спокойно и без всякой боли вновь сжималась и разжималась в мой разрушительный и сметающий все со своего пути «ударный» кулак.

Если о том, что легко могу разбить свой кулак в кровавые сопли, я как-то не подумал (прав командир — дурное дело-то нехитрое), то о своей поистине чудесной регенерации я просто забыл. И сейчас я, едва не впав в ступор, наблюдал за стремительным процессом восстановления раздробленных костей и порванных тканей. Из-за чрезмерного перевозбуждения я даже боли не почувствовал — рука просто «отнялась», как будто стала совсем чужой. Но это не могло не радовать, поскольку мне никак не улыбалось словить болевой шок.

— Ты видел это, командир? — помахав перед самым носом князя Головина восстановленной кистью, радостно похвалился я. — Не свистел Атойгах — регенерация просто огонь!

— Можно было и без этой дурости обойтись, — недовольно проворчал командир.

— Извини, дружище, — повинился я перед ним, — нет худа без добра! А то когда бы еще мои возможности проверили? Слушай, твое бессмертие, а если мне руку, допустим, по локоть отмахнуть, сколько она обратно вырастать будет? — Я пристал к Кощею, так и не сумев привести нервишки в порядок: неожиданная эйфория захлестнула меня с головой — еще мощнее и ярче, чем во время поглощения Живой Водички.

— Ты прямо сейчас хочешь это проверить? — Накинулся на меня оснаб. — Хоттабыч, приди в себя!

— Это естественная реакция, — усмехаясь, пояснил Кощей. — Стремительное восстановление организма всегда шибает в голову почище любого выдержанного хмельного меда!

— То-то я гляжу, он совсем с головой перестал дружить, — согласился с Асуром командир.

— Командир, я в норме! — шуточно приложив раскрытую ладонь к голове, отрапортовал я. — Да еще в какой! — Меня просто распирало от неумного желания сотворить что-нибудь полезное… Ну… хоть что-нибудь! Я не мог просто так стоять на одном месте — ноги сами «просились в пляс». — Нет худа без добра! — Язык тоже молол всякую чушь, лишь не простаивать «без дела».

Не придумав ничего лучшего, я в три захода сдвинул в одиночку несколько крупных осколков каменной плиты, освободив проход в подземелье Кощея. — Господа-товарищи, — пока командир с Хартманом удивленно пучили глаза, громогласно объявил я, — проход открыт!

— Ну… ты… блин… — Командир даже заикаться начал, наблюдая за моей нездоровой суетой.

А вот чего там «блин», узнать мне было так и не суждено, поскольку именно в этот самый момент какая-то неведомая, но мощная тварь нанесла по нашей «дружной» и уже спаянной совместный трудом (для моей пользы) компании неожиданный и стремительный удар. Да еще такой Силы, что современная ядерная боеголовка показалась бы детским лепетом и баловством по сравнению с этим «потрясением» всего и вся.

В первый момент я даже и не понял, что вообще происходит: полыхнуло таким ярким и чудовищным жаром, что зрение махом отказало. На каких-то запредельных инстинктах я вслепую умудрился развернуть над собой Магический Защитный Полог, не скупясь плеснув в него Силы. Уже потом, раздумывая «на досуге» о своей слепоте, я понял, что мне попросту напрочь выжгло глаза. Однако, картинка, успевшая отпечататься на сетчатке глаз, вмиг утраченной вместе с самими органами зрения, успела отравиться прямиком мне в башку.

— Нет! — Попытался заорать я, когда мозг, наконец, успел обработать последние запечатленные мгновения.

Но сожжённая в хлам гортань и выгоревшие легкие не позволили мне этого сделать. Лишь Ментальный крик, полный отчаяния и боли, отнюдь не физической, заполонил собою весь Эфир. Ибо от того, что я успел осознать, впору было не только отчаяться, но и вовсе пасть духом: последнее, что я увидел, это как рассыпаются невесомым пеплом тела командира и оберштурмбаннфюрера Хартмана. Один лишь Кощей, заключенный в теле азиата, каким-то чудом не сгорел дотла в этом огненном аду, хоть и обгорел до самых костей, тоже лишившись глаз. Но он, по крайней мере, был еще жив на тот момент. Земля вокруг нас спеклась в единый черный и блестящий монолит, а каменные развалины плакали и растекались лужами, словно таявшее на солнцепеке масло.

Кто, или что напало на нас в тот злополучный момент, мне было абсолютно наплевать. Ненависть на это чудовищное создание, уничтожившее в один миг самого дорого мне человека на земле, едва не свела меня с ума, поглотив без остатка. Я едва сумел удержаться на краю «пропасти безумия», ибо еще не знал, кого мне надо растерзать в отместку за гибель командира… Ну, и Роберта тоже — я успел привязаться к этому, в общем-то, неплохому фрицу, просто родившемуся не в том месте и не в то время и связавшемуся с «плохой компанией». Нет, сука, я обязательно выживу во всей этой огненной заварухе, а затем найду и, для начала, разорву этой падле задницу на фашистский крест!

Хоть мне и выжгло глаза, гортань и легкие «раскаленной плазмой», а сам я выгляжу наверняка не краше Кощея, наконец-то ставшего похожим на того сказочного костяного мертвяка, но оба моих сердца — как Энергетическое, так и физическое — уцелели, и теперь усиленно раскачивали мой внутренний «ядерный реактор». Несмотря на заполненный Резерв, хлынувшая в меня Сила раздула его совсем до полного безобразия, едва не разорвав меня на тысячи маленьких Хоттабычей. Я ощутил (не знаю, уж, каким-таким «шестым» чувством, поскольку все органы, отвечающие за восприятие, уже нахрен отгорели), как хрустнула, ломаясь кусками, запеченная до зеркального состояния корка земли, а мои ноги погрузились в нее по щиколотку. Но на этом погружение прекратилось — под небольшим слоем земли, оказалась крепкая скальная порода, на которой я смог крепко утвердиться на своих обгоревших костылях. Однако, если такое интенсивное нагнетание температуры продолжится еще какое-то время, эта порода может легко перейти в жидкое состояние, подобное раскаленной лаве. И тогда уже, етить, мне придется в ней искупаться.

Я не ощущал прежнего пожара в груди, как в прошлый раз, когда включался мой «боевой режим Святогора», поскольку сегодня полыхало, сгорая в нестерпимом огне, все мое тело. Но одно я почувствовал совершенно точно, это то, как стремительно начал опустошаться мой раздутый донельзя Магической Энергией Резерв. А еще я ощутил, как само Время вильнуло хвостом, как послушный моей воле пес, и покорно замедлило свой неумолимый бег. Пусть я, как та пресловутая обезьянка ничего не видел, ничего не слышал и ничего не мог сказать, но я точно знал, что все вокруг, вот уже третий раз в моей жизни, превратилось в статическую картинку. Я перестал ощущать жар, опаляющий мое тело, словно тварь, уничтожившая моего учителя, друга и самого близкого на свете человека, прекратила свое нападение.

Самый же большой парадокс заключался в том, что боль, нещадно терзающая мое многострадальное тело, была настолько велика, что я перестал её ощущать. Словно мои болевые рецепторы испарились следом за выжженными Магическим Огнем глазами. Я попытался перенаправить часть Магической Энергии из Резерва в мой организм, чтобы хоть как-нибудь подстегнуть-ускорить процесс регенерации. И у меня это получилось! Без каких-либо усилий! Само собой! Буквально через пару заполошных ударов моего старческого сердца, появилась какая-то мутная картинка. Я накрыл глаза руками и к огромной радости нащупал пальцами, восстановившими свою чувствительность, отросшие глазные яблоки. Твою мать! Я даже не ожидал, что это может происходить настолько быстро.

«Картинка» с каждым мгновением, никак не отражаемым на застывшей в стазисе реальности, становилась все резче и резче. И вскоре стала до охренения идеальной! Причем, оба восстановившихся глаза видели совершенно одинаково! Похоже, что я избавился насовсем не только от катаракты, мучившей меня на протяжении длительного времени, но и от старческой слабости зрения. Похоже, что очки мне теперь даром не нужны. Ну, разве только что с простыми стеклами для придания солидности, да солнечные.

Застывший вокруг меня мир, который я теперь мог без спешки разглядеть во всех подробностях, походил на настоящий огненный ад, расплескавшийся раскаленной плазмой по всей округе. Интересно, какая температура в эпицентре, если этот неожиданный удар в считанные мгновения испепелил командира и Хармана? Я в ярости скрипнул зубами, решив во чтобы то ни стало, жестоко отомстить за командира, пускай даже против меня выйдет хоть сам дьявол! Обгоревшее до неузнаваемости тело Мимара, с заключенным внутри него древним Асуром, к моему величайшему изумлению, до сих пор не рассыпалось горячим прахом, а даже чего-то там «трепыхалось» из последних сил. Вокруг него я заметил сверкающий ареал Магической Защиты, который, пусть и запоздало, но был установлен возрожденным Асуром. Однако, Защита явно не справлялась и выжить в недрах этой «доменной печи» и у Кощея, и Мимара, соединенных в одно целое, шансов не было! И я это прекрасно осознал. Если я не удержусь, и Время сейчас пойдет прежним чередом, то мои товарищи по несчастью, пережившие первый удар, повторят судьбу князя Головина и оберштурмбаннфюрера Хартмана.

Черт! Горечь потери единственного моего друга и боевого товарища вновь отравила меня своим ядом. Нет! Неправильно все это! Нечестно! Ведь в моем родном мире Петрович прошел всю войну и дожил до седин! А в этом, значит, безвременно погиб из-за моего внезапного появления? То есть, изначально это я во всем виноват, а не тот ублюдок, шарахнувший по нам ошеломляюще мощным термическим ударом. Это его совсем не оправдывает, я по-любому постараюсь поквитаться с этой поганью, что на деле — не лучше фашистов. Но командира это не вернет!

А если?.. — неожиданно мелькнула в моей голове настолько шальная мысль, что я просто ох. ел от собственного безумного плана. Ведь текущий момент, неподвижно замороженный в стазисе, отделяют от гибели командира всего лишь несколько мгновений. И если мне удалось остановить маятник Мировых Часов, может, попробовать толкнуть его назад… Хрена его знает, получиться у меня или нет провернуть эту безумную авантюру, но терять-то мне, в общем, и нечего. Особо не задумываясь над тем, как мне все это устроить, я зачерпнул из Резерва столько Силы, сколько смог удержать за раз, и щедро плеснул её в топку своей Энергетической Системы. Перед глазами заплясали «белые мушки», а все тело прошило неслабым таким зарядом «природного электричества», что я стал похож на взъерошенного ежа, который вместо колючек ощетинился сверкающими разрядами молний.

Не зная, куда прилагать свои усилия, я просто страстно желал, до зубовного скрежета, чтобы Маховик Времени провернулся в нужном мне направлении, откатив вспять такие важные и ценные мгновения. Но к моему ужасу ничего подобного не происходило — Время продолжало пребывать в своем «замороженном» виде, и поворачивать вспять совсем не собиралось. Я продолжал «давить», сжигая в топке своего Энергетического Сердца чудовищное количество Магической Энергии, что мой, ранее кажущийся таким безразмерным Резерв, начал стремительно расходоваться. Но мне было откровенно плевать, останется ли у меня после этой попытки хоть капля Магии. Я был готов отдать за воскрешение своего друга и саму жизнь!

Наконец, после неимоверного напряжения сил, на которое еще не было рассчитано мое смертное тело, когда даже моя регенерация не смогла сдерживать разрушения организма, и Резерв уже практически показал свое «дно», что-то явно произошло в окружающем меня мире. Застывшие вокруг огненные «протуберанцы» Магического Удара, застигнувшие нас врасплох неожиданно слегка изменили свою форму и положение в пространстве. Защитный купол, развернутый Кощеем над обгоревшим телом Мимара, слегка потускнел и съежился. Тяжелый Маятник Времени, наконец-то отклонился назад, запуская вспять все «необратимые» процессы мироздания. Не жалея, я бросил «в топку» остатки Магической Энергии, опустошая свой Резерв до самого донышка. И Время потекло в обратку еще быстрее!

Невесомый пепел, оставшийся от командира и Хартмана, который разметало ударной волной по округе, начал собираться в кучки, принимающие человеческие очертания, поначалу прозрачные и зыбкие, но постепенно обретающие все больший «объем и вес». Я даванул сильнее, выкладываясь начисто и сжигая последние эрги Силы. Время ускорилось скачком, немного, на считанные секунды — перемещая нас в самые первые мгновения разразившегося огненного ада. Мои товарищи по несчастью — князь Головин и оберштурмбаннфюрер восстановились практически целиком, оставшись только с пошедшей пузырями кожей от жутких ожогов. Еще бы чуть-чуть, еще немного… Но мой резерв был выжат досуха! И Время начало замедлять свой бег «спиной вперед». Из-за чудовищной инерции этот процесс происходил очень стремительно! И если я не предприму прямо сейчас что-нибудь экстраординарное, то Время сначала замедлится, а затем развернется и рванет со всей дури по своему, единственно дозволенному природой пути. И тогда все мои усилия разлетятся прахом, как повторно и мои товарищи. А этого я никак не мог допустить! Я готов сдохнуть, и лечь костьми в этом разрушенном «городе грез», но спасти своего друга.

В критических ситуациях мозги, подстегнутые адреналином и страхом, соображают куда лучше, чем в спокойном расслабленном состоянии. Я тут же вспомнил недавнюю «лекцию» Кощея о том, что Мана и Прана в организмах истинных Асуров — субстанции взаимозаменяемые. И при отсутствии одной из них — например Силы, вот как сейчас у меня, её при желании можно получит из Жизненной Энергии! Пусть её в моем старческом организме и немного осталось, а запасы Святогоровой Праны, пока мое тело не претерпело ряд длительных и сложных изменений — недоступны, для возвращения командира к жизни, я готов был пожертвовать всем тем, что у меня еще есть. Отдав мысленную команду Источнику на переработку (хотя даже близко не представлял, как это делается) Праны в Силу, я почувствовал, как в Резерв упали первые жалкие капли Магической Энергии. Но и этой малости хватило, чтобы еще немного подтолкнуть Время к намеченной мною отметке.

Силы меня стремительно покидали: мгновенно навалилась на плечи чудовищная усталость, ноги задрожали, сердечко засбоило, напомнив, кем я на самом деле являюсь — столетним немощным стариком, а не сказочным великаном-Асуром невиданной силы. Зато я с удовлетворением наблюдал, как восстановилась кожа на лице Головина, а волна огненного ада поднимается все выше и выше над нашими головами, постепенно удаляясь от земли. Мне нужно было рассчитать тот момент, за который мы смогли бы добежать и укрыться в подземелье Кощея, до вражеской атаки. А в идеале, вообще свалить оттуда, в эту его «супер секретную» лабораторию, находящуюся по заверению Асура, совсем в другом месте. А то этот огненный гад, судя по мощности нанесенного удара (вон, даже камни растаяли и закипели), нас и в подвале достать сможет. Огненный вал поднимался, а силы мои стремительно таяли. Не удержавшись на ногах от охватившей меня слабости, я упал на колени и уперся руками в землю. Если так продлится еще немного, я могу потерять сознание, а то и вовсе переобуться в белые тапки. А мне еще командира предупредить…

Нужно заканчивать! — Я с трудом задрал подрагивающую на ослабшей шее голову к небу, пытаясь оценить «масштаб бедствия». Если никто не будет тупить — должно получиться. Вот только за самого себя я поручиться не мог — может банально не хватить сил, чтобы доползти до спасительного убежища. Но, как бы там ни было — я постараюсь выжить, и спасти своего лучшего друга, да и остальных до кучи. С этой мыслью я передавил жиденький ручеек Силы, прекращая расходовать так необходимую мне сейчас Жизненную Энергию. Время, словно только этого и ждало — «картинка» реальности, со скоростью бешенной улитки ползущая задом наперед резко дрогнула, и фундаментальное свойство бытия практически без остановки, погнало по давно привычному маршруту.

— Командир! — заорал я во всю глотку. — Воздух! Спасайся!

И, пока сознание еще окончательно меня не оставило, «рванул» на всех четырех мослах к темному провалу в подземелье Кощея. Чем закончилась наше бегство наперегонки со смертью, мне узнать так и не удалось — поглотившая меня темнота словоохотливостью не обладала.

Очнулся я от того, что моя голова противно подскакивала и болезненно тряслась на расслабленной шее, временами задевая черепушкой проносящиеся мимо шершавые стены, сложенные из грубо обработанного дикого камня. Мучительно пытаясь сообразить, что же такое со мной происходит, я, хоть и с превеликим трудом, но все-таки сумел оглядеться. Оказывается, наша маленькая и уже сплоченная компания, куда-то стремительно неслась, перепрыгивая чрез ступеньки, вниз по лестнице, утопающей во мраке. Ну, как неслась… Командир и Хатрман, да — бежали, едва поспевая следом за стремительно спускающимся в глубины родного подземелья Кощеем.

Мало того, что возрожденный Асур бежал первым, неизвестно каким способом находя дорогу в кромешной темноте, умудряясь при этом не оступиться и не сломать себе ноги, так он еще и тащил на себе вашего покорного слугу! Да-да, именно меня. Как банальный куль картохи, перекинутый через плечо! От этого-то моя голова и подпрыгивала в так его шагов, временами клацая расслабленной челюстью и пуская слюну ему на шею. Как позже мне удалось выяснить у командира, первым на мое предупреждение об опасности среагировал именно Кощей, едва ли не силком затолкав моих спутников в освобожденный проход подземелья. Однако, до этого он одним ловким движением взвалил на плечо мое бессознательное тело. Что ж, надо признать, что на этот раз он реально спас мою задницу от неминуемой смерти. Второй такой атаки с абсолютно пустым Резервом и жалкими крохами Праны я бы точно не пережил!

Я скосил глаза, стараясь рассмотреть грозящую нам опасность, от которой мы так лихо старались убежать. За спиной бегущего замыкающим Головина постепенно разгоралось настоящее зарево. Ужасающий удар был все-таки нанесен неведомым врагом, но не застал нас на поверхности. И вот теперь эта огненная волна раскаленной плазмы пыталась догнать нас в узком и длинном коридоре. И если в ближайшее время мы где-нибудь не укроемся, она нас догонит… А если это произойдет — все мои усилия пойдут прахом.

Я завозился на плече Кощея, давая знать, что уже пришел в себя.

— Не рыпайся! — зло рявкнул Асур, еще крепче впившись рукой в мой поясной ремень, чтобы я случайно не свалился.

Потоки огня накатывали, стремительно сокращая расстояние между нами. Я потянулся к Силе, пытаясь раскрыть хоть какой-нибудь Защитный Купол, что позволит выиграть нам хоть несколько секунд.

— Не тронь… Силу… — выдохнул Кощей, ощутимо встряхнув меня за ремень. — Сдохнешь… Мля!

«Скорее всего». — Мысленно согласился я с его доводами, вновь обвисая мокрой тряпкой на его плече, чтобы никоим образом, даже случайно, не сбить моего спасителя со стремительного бега.

— Так-то лучше… стари… кашка… — прошипел Асур, и умудрился прибавить в скорости еще немного. И откуда только у Мимарки столько сил? Я хоть и не толстый боров, но довольно-таки увесистый старикан. А этот древний деятель шпарит, как умалишенный! Вона, даже Хартман с Головиным отставать начали. А он еще и меня на себе тащит! Не иначе, как без Магии дело не обошлось. А может, он еще и способ знает, как поделиться Праной без Пранотрансфузера? Отчего-то мне с каждым мгновением становилось все лучше и лучше, как будто кто-то делился со мной Жизненной Энергией. Но спрашивать об этом я не стал. Вот если спасемся, тогда и попытаю.

Когда поток огня приблизился к спине Головина на считанные метры, Кощей резко впечатался в приоткрытую металлическую дверь, появившуюся от него по правую руку:

— За мной! — трубно проревел он, перекрикивая гул огненной волны, которая должна была вот-вот опалить командира.

Заскочив за дверь, Кощей буквально стряхнул меня на пол, а сам пошире распахнул металлическую створку. Первым в боковое помещение после Кощея заскочил Харман, за ним — командир, одежда которого сзади уже начала тлеть. Асур захлопнул дверь практически одновременно с огненной стихией, стремительно прокатившейся дальше по коридору.

— Уфф! — Резко вздохнул полной грудью оснаб, к которому кинулся оберштурмбаннфюрер, помогая погасить тлеющую одежду. — Вроде, пронесло…

Но не все оказалось так просто: толстую створку двери сначала основательно повело от бушующего в коридоре адского жара, затем она задымила, постепенно накаляясь. Через несколько секунд она слегка покраснела. Еще спустя несколько мгновений приобрела сочный вишневый оттенок. Если так дело дальше пойдет, то и она не устоит — расплавится. Воздух в небольшом закутке, куда нам удалось заскочить, не выдержав соревнования с догоняющим нас огнем, тоже накалялся. Ощущения были, как в чрезмерно перегретой сауне.

— Братцы, валить отсюда надо! — Отбитые бока ныли, но я нашел в себе силы встать сначала на четвереньки, а затем, держась рукой за довольно-таки горячую стену, подняться на ноги. — А то еще раз сгорим нахрен!

— В смысле «еще раз»? — закашлявшись от дыма, спросил командир.

— Все вопросы потом! — Бухнул Кощей, наблюдая, как металл двери начинает светиться, становясь все ярче и ярче.

Он отвернулся к противоположной стене и нарисовал в уже раскаленном воздухе несколько замысловатых рун. Руны мигнули и впитались в камень. Что-то внутри стены гулко скрежетнуло, и она разъехалась в стороны, открыв еще один темный и пыльный проход, из которого несло такой приятной прохладой.

— За мной! — Скомандовал Кощей, подхватывая меня под руку.

Мне опять стало худо: раскаленный воздух не давал продохнуть, ноги стали ватными, а глаза заливали просто реки горячего пота.

Едва последний из нас переступил «черту», стена опять «съехалась», превратившись в монолитное препятствие, которое сумело отсечь нас от потоков раскаленного воздуха, идущего от начавшей плавиться двери. Похоже, что долго она не выдержит, и стена тоже — температура огненного потока просто запредельная, словно жидкого солнца на землю плеснули. На этот раз мы совсем недолго плутали в сумраке, подсвеченном лишь тусклыми редкими лампами — большая часть «штатной» подсветки вышла из строя и не работа. По всей видимости, за столь длительное отсутствие хозяина, магия, наполняющая светильники, просто закончилась. При желании, наверное, можно было опять вдохнуть в них жизнь, наполнив Магией, но Кощей такого желания не испытывал. Вскоре мы уткнулись в еще одну стену, перегородившую наше дальнейшее продвижение. В отличие от предыдущего препятствия, эта стена была полностью зеркальной.

— Пришли, — сообщил Кощей, останавливаясь напротив своего зеркального двойника. — Ящер… — сморщившись, выругался он, разглядывая изображение, — как же говено я выгляжу!

— Можно подумать, раньше писаным красавцам был, — проворчал я, припомнив, как выглядел костлявый и высохший труп Асура в усыпальнице.

— Я не о внешней красоте, — ответил Кощей, прикладывая руку к зеркальной поверхности. — Плевать мне на нее! А ты идешь на поправку, старик, — оскалился мой спаситель, — раз опять начал брюзжать.

Зеркальная поверхность вокруг руки Асура неожиданно пошла концентрическими волнами, словно от брошенного в воду камня. А после, так и вовсе начала излучать слабое голубое сияние. Асур сосредоточенно уставился на волнующуюся поверхность, беззвучно шевеля губами. То ли колдануть пытался, то ли просто матерился — не понять, но буквально через пару минут его рука по локоть провалилась в эту жидкую стену!

— Есть! — довольный собой, воскликнул Асур. — Получилось активировать Портал!

— А могло не получиться? — поинтересовался я.

— Да хрен его знает, — совсем по-человечески пожал плечами Кощей, — первый раз в таком вот теле… Могла Защита не пропустить, — признался он. — Но обошлось… Так, чего встали — «ныряйте» быстрей в Портал, пока все работает!

Спорить с Кощеем никто из нас не собирался — сейчас бы ноги унести! Жар Магического Удара пока еще не добрался до этой портальной комнаты, но все могло измениться в любой момент. Поэтому я, набрав побольше воздуха в легкие, первым шагнул в «размягченную» колдовством Кощея зеркальную поверхность, предварительно засунув в него руку. Зеркало всколыхнулось на мгновение, от моей руки тоже побежали круги, но никакой ощутимой преграды я перед собой не ощутил. Поэтому, не останавливаясь, я одним шагом перемахнул через колышущуюся «границу».

Выскочив с «обратной» стороны, я первым делом огляделся — передо мной расстилался точно такой же тускло освещенный коридор, как и остался за моими плечами. Часть Магических Светильников еще работала, правда, на полном издыхании, но какая-никакая видимость все-таки была. Я отошел подольше от Портала, представляющего и с этой стороны точно такую же зеркальную поверхность, чтобы не путаться под ногами. Зеркало вспухло небольшим «пузырем», из которого выбрался командир. После него точно таким же Макаром появился оберштурмбаннфюрер. Кощей появился в коридоре своей лаборатории последним. С его появлением зеркальная поверхность Портала перестала колыхаться, и вновь застыла, явив нашей компании отражения наших же зеркальных двойников.

— Ну, вот и ладушки! — довольно улыбнулся Кощей, щелкнув ногтем по стене, вновь ставшей крепкой и незыблемой. — Здесь мы в полной безопасности! И ни одна пакостная Тварь до нас не доберется! — со всей ответственностью заявил он.

— Кто это был? — спросил командир, одежда которого продолжала еще слабо дымиться. — Его Магическая Мощь просто поразительна! Я не знаю ни одного Осененного, способного выдать даже одну десятую подобного Силового Воздействия! Даже товарищ Сталин…

— Не знаю, кто такой этот ваш товарищ Сталин, — немного презрительно процедил Кощей, — возможно, что его Сила действительно достойна уважения, но тягаться с самим Гиперионом тяжело было даже Богам!

— Гиперион? — с недоверием переспросил оснаб, хорошо знакомый с древнегреческими мифами. — Тот самый Титан — отец Гелиоса-солнце и брат Кроноса?

— Похвальные знания! — кивнул Кощей. — Тот самый! Теперь я могу с уверенностью заявить, что Медные Врата Тартара разрушены — и заключенные в Мировой Бездне Титаны, вновь свободны!

— Подожди, но ведь Гиперион, подобно Океану не участвовал в Титаномахии, — припомнил командир. — И не был заключен в Татрар…

— Ты ошибаешься, — бесстрастно заявил Кощей. — Его-то, как раз, и низвергли вместе с Кроносом. Просто Гипериона частенько путают с сыном — Гелиосом, обладающим практически равным Огненным Даром. Смертные считали его олицетворением самого солнца!

— Да-да, я знаю… — кивнул Головин. — Нам просто повезло, что мы не успели, как следует «загореть» под лучами этого «солнца»…

— Как сказать… — Кощей ехидно прищурился, впиваясь своими льдистыми глазами в мое лицо. — Ничего не хочешь нам рассказать, старик?

— Ты о чем? — ничего не понимая в происходящем, спросил Асура Головин.

— Ты сдох! — Ткнул пальцем в грудь командира Кощей. — И ты тоже! — Последовала очередь Хартмана. — Я наблюдал, как разметало во все четыре стороны невесомый пепел, оставшийся от ваших никчемных смертных организмов! Удар Гипериона оказался неожиданным… И страшным… — Даже бесстрастный голос Кощея дрогнул при этом воспоминании. — Я продержался немногим дольше… И если бы старик не повернул Время вспять, вы бы уже вращались в Колесе Сансары, в ожидании следующего Витка Возрождения. И я вместе с вами, — произнес Кощей, — поскольку второй Иглы у меня нет.

— Кто повернул время вспять? — спросил Головин. — Хоттабыч? Как это вообще возможно?

— А это ты у него спроси… — Перевел на меня стрелки Кощей. — Я тоже никогда такого не видел… Лишь слышал легенды, что Подобное Воздействие на реальность мог провернуть лишь Хронос. Именно поэтому его называли Повелителем Времени! Но как это удалось тебе, старик?

— Так ты все помнишь, твое бессмертие? — спросил я Асура. — А почему остальные не уловили изменений?

— Не знаю. — Пожал плечами Кощей. — Подожди, я спрошу у Вторника, помнит ли он что-нибудь?

— Слышал, Вторник? — мысленно обратился к своему соседу по телу Асур. — Что можешь сказать об этом.

— Даже не представляю, о чем ты? — честно ответил азиат. — Для меня ничего этого не было! Мы просто побежали перед самым ударом.

— Он тоже ничего не помнит, — сообщил вслух Кощей. — Похоже, что все дело в моей Энергетической Сущности… которая попала в совместный Временной Кокон со стариком… Но… это лишь сугубо мои предположения… Эх, провести бы пару экспериментов… — размечтался он, оседлав «любимый конек».

— Не-е, — мотнул я головой. — Увольте! Такого мне больше не повторить! Мой Резерв пуст! Я даже затрудняюсь сказать, сколько Энергии я влил в свое Воздействие, чтобы подвинуть Время всего лишь на несколько секунд назад…

— Так у тебя это реально получилось? — округлив глаза, спросил командир. Поверить в это было не просто сложно, а нереально!

— Ну… ты же жив, дружище? — улыбнулся я. — А мне уже казалось, что мы никогда не увидимся…

— Он чуть не сжег оба своих Источника! — Вновь вмешался в разговор Кощей. — И себя в придачу чуть не угробил! Додумался Прану в Ману подчистую преобразовать! Когда я это заметил, у него Жизненной Энергии оставалось, едва ли не на несколько десятков минут! Пришлось поделиться своей… Вернее, Вторника — собственной-то у меня не осталось…

Ну, вот, теперь, выходит, я азиату задолжал? Причем, самой Жизнью… А это, как и долг крови — не хухры-мухры!

— Спасибо, Мимар! — положив руку на грудь, от всей души поблагодарил я азиата. Думаю, что он услышал, хоть и рулит его телом пока Кощей.

— Не стоит благодарностей! — мысленно поворчал Магистр. — Меня о том совсем не спросили.

— Я так понимаю, камень в мой огород? — хохотнул Асур. — Поверь моему чутью, Вторник, все потерянное еще вернется стократ! Ты просто еще не представляешь себе «особенностей» нашего старичка. А уж потерянную Прану он тебе компенсирует без всяких проблем.

— Посмотрим, твое бессмертие… — немного повеселев, отозвался азиат.

— Вторник сказал: «не за что», — озвучил Асур.

Кощею, тоже, кстати торчу… Но, если посмотреть с другой стороны — ведь я их раньше спас, чем они меня! Так что мы в какой-то мере квиты. Не люблю оставаться обязанным, особенно таким «мутным деятелям»… Хотя за последнее время я резко изменил свое мнение о Кощее. Не таким уж он и гадом оказался, как его в сказках изображали. Сложная личность: хитрый, временами злобный, с непомерно раздутым самомнением, ни в грош не ставящий смертных… Но, с другой стороны, он — «продукт» совсем иной эпохи, среды и понятий. Кто его знает, может быть то, что у нас считается абсолютно ненормальным, у них было в порядке вещей? Иной народ… Да, черт возьми, они даже не люди! С каким мерилом к ним подступиться? Вот то-то же!

— Твое бессмертие, — окликнул я Кощея, выбравшись из своих весьма противоречивый измышлений, — а как ты мне без Пранотрансфузера Жизненной Энергии подбросил?

— Для настоящих Асуров это не проблема, — охотно пояснил Кощей. — Все дело в наличии той самой Энергетической Системе, о которой я уже рассказывал. Стоит только «подключиться» к ней, объединив Энергетические Каналы, как можно без труда перекидывать друг другу хоть Прану, хоть Ману! Именно так Богам удалось победить неимоверно превосходящих их в Силе Титанов!

— Они объединили свои Энергетические Каналы? — спросил я.

— Верно! Он решились довериться друг другу в совместной борьбе, — ответил Асур. — Титаны же, в силу своей «индивидуальности», до такого просто не додумались…

— Сила есть — ума не надо? — Сделал я собственные выводы.

— Вот именно! — подтвердил Кощей. — Но палка всегда о двух концах, старик. Тебе нужно будет научиться защищать свою Энергетическую Систему от чужого вмешательства! И соглашаться на объединение только в самых крайних случаях! Ладно, друзья мои, — произнес Кощей, — давайте мы продолжим нашу продуктивную беседу несколько позднее — мне не терпится сменить это никчемное тело на оболочку настоящего Асура!

— За мной! — скомандовал Кощей, бодро зашагав по слабо освещенному коридору.

А что нам еще оставалось делать? И мы потянулись за тысячелетним проводником. Идти долго не пришлось: проигнорировав несколько попавшихся нам по пути дверей, Асур остановился перед последними в коридоре, которые при его приближении попытались автоматически разъехаться в стороны, как каменная стена во время нашего стремительного бегства из огненного ада. Однако, отливающие металлом створки застопорились на полпути, оставив для прохода лишь небольшую щель и очень узкую щель.

— О, — проворчал я, не без интереса осознавая, что «вредничают» и Магические механизмы, — кина не будет? Электричество кончилось?

— Да, — серьезно ответил Кощей, не распознав сарказма в моих словах. Оно и понятно, с этой известной фразой из «Джентльменов удачи» он был абсолютно не знаком. — Только не электричество закончилось, а Магия, поправил он меня. — Это ожидаемо — меня тут столько лет не было, что все Накопители опустели. Но это дело поправимое! Надо только внутрь пробраться…

Я с сомнением взглянул на зияющую щель: мы хоть и не великаны, подобные Асурам и Титанам, но в такой узкий проход, пожалуй, и не ввинтимся. Однако, попробовать стоило.

Но Асур решил по-другому: он вновь принялся что-то вычерчивать на двери неизвестными символами и иероглифами, вспыхивающими в сумраке коридора. На какое-то мгновение створки вновь пришли в движение, но сдвинулись совсем незначительно — буквально на несколько миллиметров, и вновь неподвижно замерли.

— Н-да, не вышло… — Задумчиво почесал лысый затылок Кощей. — Кто у нас тут самый худой? — поинтересовался он, внимательно оглядев нашу компанию. Словно мерку снимал. — По старинке придется…

— Так выходит, что ты, твое бессмертие, — довольно усмехнулся я. Командир и Хартман — крепкие и плотные, что два лося, а вот азиат оказался самым субтильным из нас, как и всё их «узкоглазое племя». Даже я со своим истощенным старостью организмом оказался крупнее. — Раз назвался груздем, вот и полезай сам в свою берлогу!

— Ну, что же, — согласно кивнул Асур, не пытаясь оспаривать очевидное, — это даже к лучшему — не надо будет никому ничего объяснять…

Он подошел к замершим дверям и попробовал для начала пропихнуть в щель свою лысую голову. Пусть и не сразу, но у него это получилось, только уши слегка ободрал о края створок. А вот с остальным телом все пошло не так гладко: сначала оно с трудом прошло в щель на уровне груди, а после застряло в районе таза. Кощей бился, извивался, словно червяк, сучил ножками и так, и этак, пытаясь просочиться внутрь недоступной лаборатории, но задница… Задница явно «не пускала». Даже наша помощь в проталкивании не помогала — Кощей конкретно так застрял.

— Василий Иваныч, а у Анки таз застрял! — Вспомнил я старый бородатый анекдот про Чапаева.

— Вот ведь дура, — поддержал мое «веселое» настроение командир, — она бы еще в разведку корыто взяла!

— Хорош ржать, жеребцы! — неожиданно окрысился на нас застрявший Асур. — Тяните меня назад!

Но ни назад, ни вперед — нихрена не выходило. Застрял наш Кощеюшка преизрядно, хоть совсем и не великан. А очень даже наоборот.

— Ну, товарищи дорогие, чего делать будем? — когда все возможные и невозможные варианты были испробованы, поинтересовался я, смахивая выступивший пот.

— Маслица бы… — мечтательно произнес командир. — Чтобы трение уменьшить.

— Хех, а где же его взять-то? — Я огляделся по сторонам — но коридор, в котором мы оказались, ни разу не напоминал усыпальницу Кощея, которая была в изобилии утыкана всевозможными факелами и другим средствами «для розжига», начинку которых, хоть и с натяжкой, но можно было использовать вместо масла. А здесь же все сработано по высшему разряду — только Магическое оборудование, которое тоже оказалось отнюдь не вечным. Чем трение уменьшить — ума не приложу. Если только помочиться… — Слушай, твое бессмертие, а может ты колданешь чего? Нету у тебя такого заклинания, чтобы слегка в размерах уменьшиться?

— Чего нет, того нет, — помотал головой Асур.

— Слушай, а давай я тогда Силой раздвинуть пошире попытаюсь…

— Нет! — поспешно выкрикнул Кощей. — Развалишь мне тут все! Оборудование тонкое, хрупкое — вежественного обращения требует! А ты со своей Святогоровой Силой — как слон в посудной лавке!

Ух, ты, а Кощею это выражение тоже известно? Интересно, сколько же оно в ходу? Но заморачиваться этой мыслью абсолютно недосуг — нужно было срочно решать, что делать с застрявшим в проеме Кощеем. Вроде бы смешная проблема, но… Долго мы в этом коридоре без пищи и воды не протянем! Не ломать же ему кости в самом деле? Хотя… если деваться будет некуда…

— Хоттабыч, — неожиданно озарило командира, — заморозка!

— Точно! — Хлопнул я себя ладонью по лбу, вспомнив свою первую встречу с сотрудниками СМЕРШа. Не очень, кстати, веселую…

— Только аккуратно, старина! — предупредил он меня. — Нам кусок промороженного мяса ничем помочь не сумеет!

Это да — командир верно заметил. Тут особая филигранность нужна! А у меня опыта — кот наплакал! Заморозка — одно из направлений моих «второстепенных» Даров, проявившаяся первой при спонтанном Выбросе Силы. Сейчас-то всего-то и надо, чтобы слегка оледенели створки, и Кощей сумел в прямом смысле выскользнуть из обидной ловушки. Ох, не просчитаться бы мне…

Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Постарался выкинуть из головы всю нервозность и терзающие меня сомнения. Прикоснулся к Дару, пробуждая его «из спячки», а затем осторожно направил волну на край одной из створок.

— Э-э-э, ребятки, чего это вы творите? — Слегка заволновался Асур, почувствовал слабый выплеск Силы — на большее меня все-равно бы не хватило — мой Источник практически пуст. Но на то Магическое Воздействие, что я задумал, должно было хватить и этой малости.

Я старался держать Волну узким концентрированным лучом, и пока мне это вполне удавалось. Сначала на металлических дверях ничего не было заметно, но затем на них начали выступать капельки воды — значит, температура поверхности упала ниже «точки росы», и влага из окружающего воздуха начала конденсироваться. Я слегка увеличил «мощность» и по металлу стремительно побежали морозные узоры.

— Ох! Ё! — дернулся Кощей, когда я слегка зацепил и его краешком «Магического луча».

— Хоттабыч, осторожнее! — предупреждающе воскликнул командир. — Нет приморозь его к воротам, вместо…

Но я уже все и без него понял.

— Давай! — заорал я, прекращая Воздействие, когда створки покрыл равномерный тонкий ледок, начавший подтаивать без Силовой подпитки.

Командир с Хартманом одновременно навалились на Кощея, стараясь пропихнуть его внутрь, по скользящему ледку.

— Раз! Два! Три… — Раскачивая, субтильную тушку азиата, командовал Головин. — Навались! — И Кощей, наконец-то, выскользнул из ловушки, исчезая во мраке своей лаборатории.

— Твою дивизию! — выругался я, усаживаясь прямо на пол. Ноги вновь перестали меня держать, хоть и Магическое воздействие было минимальным. Даже можно сказать — микроскопическим. — Никогда бы не думал, что такая плевая проблема, может сожрать столько нервов и сил! — Я откинулся на прохладную стену и закрыл глаза. Внутри поселилась какая-то вялость и апатия ко всему происходящему вокруг. Предупреждал же Кощей, чтобы не «трогал» Магию. Похоже, надорвался мальца.

Командир с оберштурмбаннфюрером тоже примостились рядом и никакими вопросами не доставали. Я даже задремать умудрился.

Очнулся от того, что створки ворот с тихим шелестом вновь пришли в движение, разъехавшись во всю ширь, так что пройти внутрь теперь не представляло ни малейшего труда. Да что там — можно было и на танке въехать, ведь не для нас, пигмеев, эти двери проектировались, а для настоящих Великанов-Асуров. Следом за распахнувшейся дверью в коридоре, да и в самой лаборатории вспыхнул яркий свет. Похоже, что Кощей плеснул Магической Энергии из каких-то «закромов» в разряженные Кристаллы-Накопители освещения. И Волшебные лампочки вновь заработали, как и многие тысячелетия назад. И это не могло не радовать! Значит, не соврал древний пройдоха, что у него все под контролем. Возможно, что он и нас, в конце концов, сможет доставить к месту назначения — в Рейх. Ибо есть у нас там ну очень неотложные дела.

— Эх, старость не радость! — тряхнув головой, прогоняя остатки сонного дурмана, как обычно ворчливо произнес я. Хотя ворчать с каждым разом хотелось все меньше и меньше. Но зачем выпадать из устоявшегося образа? Я еще и у фрицев хочу оказаться вот такими, слегка побитым маразмом, безумным стариканом. С которых, как известно, зачастую все взятки гладки. А чего с такого взять, если мозги напрочь забиты атеросклеротическими изменениями сосудов? Пусть думают, что я полный невменько и конченный маразматик… — Ну что, господа-товарищи Маги-Силовики? Вперед, заре навстречу? — риторически вопросил я, поднимаясь на все еще ватные ноги.

— Пойдем, посмотрим на логово древних ученых-Великанов, — согласился со мной Головин.

— Робка, ты с нами? — окликнул я нашего фашистского приятеля, тоже умудрившегося задремать в ожидании.

— О! Я! Натюрлих! — Харман подскочил на ноги, мгновенно переходя из расслабленного состояния, в режим полной боевой готовности. Сразу видно военного человека, обладающего немалым боевым опытом. Я, правда, тоже не лыком шит, если не брать возраст в расчет, но Роберт, это прямо-таки нечто… Ну, и командира он в этом смысле тоже не переплюнул — тот вообще потомственный военный, да еще и князь ко всему!

— Ну? — вопросил появившийся в огромном проеме дверей Кощей, уперев руки в боки. — Неужели никому из вас не интересно посмотреть и оценить мои передовые достижения в Магическом Искусстве?

— Да уж какие они, нахрен, передовые? — Не упустил я возможности уколоть допотопного засранца. — Ты ж сам, почитай, не одно столетие дохляком валялся, — напомнил я. И тебя уже давно все, кому не лень, обогнали и перегнали, как завещал товарищ Ленин[68]!

— Ты это о чем, старый? — Непонимающе уставился на меня Кощей.

— Ну, да… — Запоздало понял я, что сморозил глупость. Во-первых: он работы товарища Ленина не изучал, да и с Хрущевым, также неслабо поэксплуатировавшим сей лозунг, знаком не был. А во-вторых: никаких других участников этого Магического «соцсоревнования» и в живых-то не осталось. И в этом тоже мы уже успели убедиться. — Не бери в голову, она у тебя и так сейчас одна на двоих! — Тонко намекнул я Кощею на соседа по черепушке.

— Скоро я от него избавлюсь! — довольно сообщил Асур. — И от этого жалкого организма тоже! Ну, чего встали, словно неродные? Пошли уже, доходяги!

«Научная» лаборатория Кощея, в которую мы вошли сквозь приветливо распахнутые створки ворот, действительно внушала уважение. И не только своими гигантскими размерами. Чем-то она напоминала обиталище средневековых алхимиков, какими их изображали на старинных гравюрах и манускриптах, только все здесь было увеличенным в несколько раз. Я словно попал в «мир Карика и Вали[69]» и еще множества других фантастических книг, фильмов и мультфильмов, где главные герои оказывались сильно уменьшенными в размерах.

Какие-то огромные колбы, реторты, перегонные кубы на трехногих подставках, и все это клокочет, булькает и дымит, несмотря на отсутствие «главного лаборанта» в течении очень длительного времени. И вся эта химическая катавасия еще и светилась мириадами незнакомых символов, иероглифов, знаков, складываясь в незнакомые Формулы, Конструкты и Заклинания. Повсюду — по столам, стульям и даже по полу были раскиданы в живописном беспорядке древние манускрипты, едва не рассыпающиеся от ветхости, толстенные растрепанные «талмуды», со страницами, заляпанными какой-то неприглядной дрянью и прожженными кислотой, либо Магией, не редкость и разлохмаченный папирус, погрызенный какими-то насекомыми. Встречались даже глиняные таблички с клинописью! С первого взгляда было заметно, что наш Кощеюшка, оказался не совсем тем, кем мы его привыкли считать — древним душителем-похитителем невест, а личностью очень даже образованной и разносторонней! Вон, одних только языков сколько знает! Ведь читал же он всю эту древнюю муть, разбросанную по лаборатории в таком изобилии? Настоящий, мать его, ученый! А что до тараканов в голове, так у кого их нет? А у всех людей «искусства», неважно какого — ученый там, художник, или писатель, чердак всегда немного накребень свернут. Ван Гог, к примеру, себе ухо бритвой по-пьяни отхреначил, но это никому не мешает считать его гениальным художником. Хотя, я как-то и другую версию слышал, что это его закадычный приятель Поль Гоген отрубил Ван Гогу ухо шпагой, когда они подрались у входа в публичный дом[70].

Не знаю, чего там они не поделили, наверное, очередную бабу, но схлестнулись, как настоящие мужики: на ножах и в пьяном угаре! А как оба протрезвели, так баечку сочинили, чтобы выгородить Гогена — да, дескать, все сам, бес попутал, вот этими самыми ручками взял бритву, да под самый корень и отмахнул! Хорошо, что ухо, а не что-нибудь другое, без чего публичный дом и даром не нужен. Подозреваю, что наш «хлебосольный» хозяин того же сорта, хоть и весь из себя «благородный» Асур… А фляга-то побулькивает!

Но больше всего остального в этой исполинской лаборатории меня поразил два огромных прозрачных чана, наполненных под завязку какой-то жидкость. И в этих чанах в расслабленной состоянии плавало голышом два огромных великанских тела. Я подошел поближе и застыл в немом изумлении, пялясь на неожиданную для этого места «диковинку». Ей бы в Петровскую Кунсткамеру — отбоя бы от посетителей не было! Оба великана в «пробирках» были словно братья-близнецы, хрен отличишь одного от другого. Не иначе клоны. Я пригляделся повнимательнее — черты этих близнецов мне были явно знакомы. Видел уже я одного такого, только в очень и очень усохшем виде — в Усыпальнице Кощея. Вот, значит, каким образом он обеспечил себе бессмертие…

— Узнал? — спросил меня подошедший командир, что тоже не мог оторвать взгляда от Гигантов, плавающих в прозрачных емкостях.

— Еще бы! — Усмехнулся я. — Виделись уже…

— О! Герр Кощей, — произнес Хартман, тоже распознавший в клонах черты породившего их Асура. — И в очень хорошем «свежем состоянии». — И ведь не возразишь.

— Ну, и как вам мои новые воплощения? — громко чихнув, поинтересовался Кощей, выбравшийся из какого-то пыльного угла. В руках он с трудом удерживал огромный светящийся прозрачный «бриллиант», прижимая его к животу. — Правда, они прекрасны? — Он едва не лучился от удовольствия, разглядывая своих клонов-двойников. — Не то, что это жалкое смертное тело! Какой вам больше нравится: левый или правый? — спросил он, указав на свои живые копии. — Никак не могу выбрать…

— Слышь, твое бессмертие, — слегка поморщившись, ответил я за всех, — мы с ребятами не спецы по «мужской красоте». Ты уж сам как-нибудь с этим определись. А нас, уж, освободи от столь «почетного» задания!

— Невелика задача — сам справлюсь! — С дебиловатой улыбочкой на лице заверил нас Кощей. — Главное, чтобы Энергии на процесс переброски моего сознания в одно из этих тел хватило… — произнес он, качнув Магическим Кристаллом неимоверных размеров.

— Я даже и не подозревал, что такие огромные Накопители вообще бывают, — признался командир.

— Знали бы вы, на что мне пришлось пойти, чтобы заполучить этот бесценный Артефакт, — заявил Кощей, водрузив Накопитель на один из многочисленных лабораторных столов. — Это Главный Энергокристалл столичного града Атлантиды, канувший «в неизвестность» во время той самой мировой катастрофы, разрушившей остров и едва не уничтожившей весь мир!

Ха, ну кто бы сомневался — наш пострел везде успел! Даже раритетный Кристалл-Накопитель умудрился увести из погибающего города. Этот орел о своей выгоде даже под страхом неминуемой гибели не забудет. Похоже, что пока остальные Асуры спасали свои задницы, он умудрился еще и навариться. Но, надо отдать ему должное — не каждый согласиться рискнуть своей головой, пусть даже у него «в чане» еще пара плавает.

— Если бы не этот Накопитель, — продолжал хвалиться своими «достижениями» Кощей, — у меня бы ничего не получилось. Для поддержания непрерывных и очень затратных энергетических процессов моих научных изысканий нужна прорва Магической Энергии! Я всеми правдами и неправдами старался наполнять этот Кристалл Силой и поддерживать его на определенном уровне… И не прогадал!

— Это, твое бессмертие, — оторвал я нашего радушного хозяина от восторженного пения дифирамбов в свою собственную честь, — ты, как бы, заикнулся насчет своего «переселения» в новую тушку, а насчет нашего возвращения в обычный мир чего-то промолчал. — Я решил расставить все точки над «и» — прояснить, так сказать, наши дальнейшие перспективы. А то, как-то гложет меня червячок сомнения, что все не так просто может оказаться, как представляется «в мечтах». — Есть надежда?

— Надежда есть всегда! — Как-то чересчур оптимистично заявил древний плут. И здесь, похоже, та же гадская собака порылась — развести нас хочет, паразит. — Как только обрету новое тело, — клятвенно попытался заверить он, — мы этот вопрос обязательно решим…

— Слышь, мил человек, — проскрипел я недовольно, — ты нам очки не втирай, и на ухи лапшу не развешивай! — Пусть, может быть, эти «термины» Кощею и не известны, но общий посыл он уловить должен. — Говори, как есть, гад ты, тысячелетний — в чем проблемы с нашей отправкой? Ты уверял, что все пойдет, как по маслу — только дайте до лаборатории добраться…

— Согласен с Хоттабычем, — подключился ко мне оснаб. — Если проблемы имеются — ты нам лучше сразу сообщи. Подумаем вместе, как с ними половчее разобраться. Одна голова хорошо…

— А проблема у нас одна, ребятки, — выдал Кощей, — практически полное отсутствие Магической Энергии!

— Так чего же ты раньше молчал, паразит? — накинулся я на него. — Ведь должен был предполагать, что твой гребаный Накопитель разрядится за столько лет! А я тебе, падла такая, даже поверил…

— А ну-ка, придержи язык, старикан! — Ледяные глаза Кощея неожиданно выцвели практически до бесцветного состояния, а пустых бельмах заметались изломанные разряды молний. — Я — Кощей Бессмертный! И никому не дозволено разговаривать со мной в таком тоне!

В лаборатории стремительно похолодало, а Кристалл-Накопитель «предупреждающе» замигал, расходуя остатки драгоценной Силы. Похоже, мне удалось разозлить нашего ископаемого мастодонта. И если он сейчас по нам вмажет какой-нибудь мудреной Волшбой, мне и противопоставить-то ему абсолютно нечего. Резерв пуст, Прана тоже почти «на нуле». Меня сейчас и любой комар забодает. Но, блин, как же обидно, что эта редиска, этот «нехороший человек», вернее Асур, нас всех вокруг пальца обвел!

— Думаешь, что я это все специально подстроил? — продолжал бушевать Кощей, по всему телу которого уже забегали «колючие» электрические разряды.

— Ну, проскакивает такая мысля… — Сдавать назад я тоже не собирался, хоть эта моя «непоколебимость» могла стоить всей нашей команде очень и очень дорого. — Ты поясни, твое бессмертие, может, я и действительно ошибаюсь… — осторожно, чтобы не злить Асура еще больше, произнес я. — И если я в чем не прав — извинюсь тот час же! С меня не убудет! Правда-правда!

Кощей немного сбросил «напряжение» — молнии погасли, а глаза вновь вернулись в свое исходное состояние.

— Да, я предполагал, что Накопитель, даже, несмотря на огромную емкость, уже успел разрядиться… — максимально правдиво ответил он. Тут даже искусным Мозголомом быть не надо, чтобы понять — так оно и есть.

— Так чего ж ты… — Вновь поднялась в моей душе волна праведного возмущения.

— Помолчи, старый, пока я не… — вновь цыкнул на меня Асур.

— Понял-понял! Молчу! — Поспешил я заткнуться.

— Да, я предполагал, что накопитель пуст, — вновь повторил он, — но…

Я даже шею вытянул, чтобы получше слышать, хотя это никак не могло повлиять на мой слух.

— Но у меня был ты, старикан! — выдал Кощей совсем не то признание, которое я собирался от него услышать. — Ты был моим Накопителем, моим запасом Силы! Твой поистине огромный Резерв, наполненный Магической Энергией, буквально трещал от её избытка! Грех было этим не воспользоваться! Но я бы все устроил к нашей обоюдной пользе — и сам бы возродился в нормальном теле, а не в этом убожестве, и вас бы отправил, куда бы пожелали! Но я и представить не мог, что такую прорву Силы, можно спалить буквально за несколько мгновений! Но так же я и помыслить не мог, что такая въедливая и мелкая «мошка», как ты, сможет повернуть вспять никому неподвластное Время! Но ты спас мою задницу от полного развоплощения, старый! Наплевав на свою собственную жизнь, и поэтому я сдержался, спустив твою безумную дерзость!

Да, дал я, оказывается, маху! Кто ж знал, что оно вот так вот все повернется! Но свои ошибки надо признавать, как бы горько тебе не было.

— Прости старого дурака, твое бессмертие! — повинился я перед Кощеем. — Не подумавши брякнул…

— В следующий раз отрежу тебе твой несдержанный язык! — шуточно (хотя, кто его знает, что там у него на уме) пообещал Асур, полностью успокоившись.

— Без обид? — уточнил я.

— Ты прощен! — высокомерно задрав подбородок, с царственной надменностью произнес древний плут. И тут же, не выдержав, рассмеялся в полный голос. — Я сегодня добрый! Но в следующий раз лучше не играй с огнем, старый — допрыгаешься!

— Так чего нам делать-то теперь? — озадачился я. — Где Силу брать будем? Может, подождем, пока мой Резерв восстановится?

— Ну, если у тебя найдется для этого несколько лет — подождем, — криво усмехнулся Асур. — Твой несовершенный организм не в том состоянии, чтобы переработать и усвоить такое количество Магической Энергии, несмотря на Источник и величину Резерва…

— Вот, тля… — Моему расстройству не было предела. — Все так плохо?

— Ну… — Пожал плечами Кощей. — Как сказать… Портальные Конструкты очень сложны и энергозатратны. Даже одноразовый «переход» требует для создания уйму Силы, не говоря уже о постоянных. В Накопителе, — он указал на Энергокристалл на создание одного Портала, может, и хватит…

— Так в чем же дело, твое бессмертие? — воскликнул я.

— Находясь в теле смертного, я не смогу оперировать Заклинаниями и Конструктами, необходимыми для создания Портала…

— А я? — Ну, не мог я не спросить об этом.

— Твой организм пока еще недостаточно развит, — покачал головой Асур. — Ты не сможешь уловить некоторых нюансов в своем нынешнем состоянии. Со временем, при наличии знающего наставника, ты вполне освоишь и эту премудрость, старик. Но не сегодня…

— Твою ж, налево! — чертыхнулся я в сердцах. — Вот никогда у меня все гладко не проходит! Прямо беда! И вроде бы Энергия имеется для Портала, но нет Оператора. А появится Оператор — не будет Энергии! А сидеть у тебя «на шее» несколько лет, твое бессмертие, и копить Силу — совсем недосуг! Есть у нас еще дома дела, которые решать нужно вот прямо сейчас! Неужели ничего нельзя придумать? Может, есть местечко, где Магии можно сполна зачерпнуть?

— Почему же нельзя, — как-то ехидно усмехнулся Кощей, — можно… если осторожно…

— Чего опять кота за яйца тянешь, твое бессмертие? — Специально он, что ли, нам мозги запудривает? — Говори, если знаешь!

— Так ты тоже знаешь, старый, — ответил Бессмертный, указывая пальцем в коридор. — Сила в Агартхи!

— Там есть какой-то Источник Магии? Типа фонтана с Живой Водой? Только как нам на этого огненного монстра — Гипериона не наткнуться опять? — Засыпал я Кощея «дурацкими» вопросами.

— Нет никакого отдельного Источника Магии! — Тут же огорчил меня Асур. — И фонтана тоже нет! Единственное «место», где мы можем разжиться такой необходимой нам Силой — это Резерв Гипериона, — как бы, между прочим, невозмутимо сообщил он мне. — Наполним мой накопитель под завязку — открою вам Портал в любую точку планеты.

— А… — У меня даже челюсть отвисла, когда дошло, что он только нам предложил — очередную самоубийственную авантюру.

— Это же самоубийство! — Озвучил мою так и не высказанную вслух мысль командир. Похоже, что она у меня на лице была во-о-от такими буквами нарисована. — Мы едва-едва спаслись… Да и то — чудом! И ты предлагаешь засунуть голову в пасть этому «льву» еще раз? С пустым Резервом Хоттабыча? Да он и так на ладан дышит!

— Да, Праны у него осталось с гулькин нос, — согласился с оснабом Кощей. — И Магическая Энергия прибывает не так быстро…

Интересно, а как он вообще определяет наличие в Резерве Силы? И Прану как-то чуять умудряется… Вот бы тоже такой возможностью разжиться на шару! Какое подспорье было бы в будущих противостояниях с вражескими Силовиками… Эх, если выживем, всеми правдами и неправдами попытаюсь выведать у него эту тайну.

— Но другого выхода у нас… вернее — у вас, нет! Я-то могу хоть сотню лет в своей лаборатории спокойно просидеть, а вам, видать, недосуг.

— А как ты собрался у Гипериона Маной разжиться? — Раз другого выхода нет, будем использовать то, что под рукою. — Разогнался он с нами делиться!

— Есть у меня один в запасе один прибор, — сообщил Кощей, — мною же и разработанный. Он похож на ваш… — Кощей порылся в памяти Магистра, который в последнее время «впал в спячку» и не отсвечивал — его телом и «мозгами» единолично распоряжался Асур. — Пранотранфузер, — наконец выудил он искомый термин. — Только принудительно отнимающий не Жизненную Энергию у донора, а Магическую. Кстати, принцип, по которому состряпан этот ваш Пранотрансфузер, интересен, но слишком уж примитивен…

— Это почему же? — В последнее время я старался засыпать Кощея миллионом вопросов, и по любому поводу. Если нам повезет, и мы расстанемся полюбовно, умудрившись не сдохнуть в Огненной Волне Гипериона, цены нам не будет в обычном мире. Поскольку практикой общения с вменяемыми «Высшими Сущностями», какими, несомненно, являются Асуры, нет ни у кого.

— Потери, — коротко пояснил Асур. — Коэффициент полезного действия вашего прибора слишком низок. Я проанализировал процесс переливания Жизненной Энергии от донора к реципиенту, — с донельзя умным видом сообщил Асур. — Потери составляют до семидесяти процентов! Ну, это только так, «на глазок», — пояснил Кощей, — а вот если произвести точные расчеты, думаю, что потери окажутся куда как существеннее. Даже жаль, что столько ценной Жизненной Энергии впустую расходуется!

— Семьдесят? — неверяще ахнул я. — Это же настоящий слив жизни в унитаз! Слышал, Робка, — окликнул я немца, — как ваше начальство ценнейший ресурс превращает в настоящее говно?

Хартман кивнул, слегка набычившись:

— Я этого никогда не одобрял, герр Хоттабыч! Но я — солдат! И не привык нарушать присягу!

— Да это камень не в твой огород, Робка! — Постарался успокоить я разнервничавшегося фрица — нам еще с ним многое предстоит пройти. Если выживем. — Просто… печально все это… неправильно и несправедливо!

— Война — всегда печальна, камрад Хоттабыч, страшна, неправильна и несправедлива! — неожиданно выдал столь ясную и глобальную мысль профессиональный военный, да еще и фриц, что я диву дался. Пусть, и криво сформулированную, но явно идущую не от головы, а от самого сердца, которого у иных вояк и днем с огнем не сыщешь. А вот у эсэсовского офицера Хартмана, оно, по всей видимости, имеется. Что ж, тем легче нам с командиром будет с ним работать во вражеском лагере, если мы туда попадем. А для этого нам всего-то навсего и надо — заставить поделиться с нами «силушкой богатырской», то бишь, Магической Энергией, очень опасного, возможно безумного и практически бессмертного Древнего Бога-Титана — Гипериона, который нас вот буквально несколько часов назад чуть дотла не спалил. А если быть точнее — то спалил, просто нам несказанно повезло, что у меня такой Дар! Может быть, Время и есть моя основная Силовая Специализация? А что, вполне возможно, ведь передавший мне свою Силу Святогор был в прямом родстве с Перворожденными Титанами. Вот и досталась мне от дедули Кроноса такая «сладкая плюшка». Только уж больно прожорливой оказалась — на нее никаких Сил не напасешься!

— Согласен, дружище! — Печально кивнул я оберштурмбанфюреру. — Война — это чистое и незамутненное Зло! Кто бы что ни говорил, и с какой праведной целью она ни начиналась… Результат всегда один: смерть, горе и страдания!

— Но когда не осталось иного выбора, когда по-другому поступить просто нельзя, — сурово произнес Головин, — когда бессовестно попраны честь и совесть…

— Я знаю, командир… — понимающе произнес я. — Поэтому до сих пор в строю. Наше дело правое — и победа будет за нами! — Можно было бы и не озвучивать этих слов, чтобы не услышали ни Хартман, ни затаившийся до времени азиат. Но я не боялся: заявление Головина — настоящего аристократа по крови и князя, лишенного Революционным Восстанием всего и вся, о чести и совести можно поворачивать, как угодно. Красных, по легенде, он люто ненавидел всеми фибрами своей аристократической души, и готов был с ними бороться до последней капли своей голубой крови.

— Что-то не нравиться мне, ребятки, ваш настрой, — неожиданно вмешался Кощей. — Совсем он, какой-то, не боевой…

— А ты не суди по разговорам, твое бессмертие, — широко улыбнулся я древнему и «мудрому» Существу. — Надерем мы задницу твоему Гипериону — не беспокойся! Сидеть у тебя «под юбкой» сотню-другую лет, как-то недосуг. Да и не протянем мы столько. А вообще, какой план? Как мы эту образину заземлять-то будем, чтобы Ману оттяпать?

— Заземлять? — переспросил Кощей, видимо, не поняв моего «утонченного» сленга.

— Кончать, убирать, ликвидировать, гасить — убивать, одним словом. — Перевел я, осыпав Асура массой синонимов.

— А, вот ты о чем? — дошло до Кощея. — Убивать совсем не обязательно, — ответил он. — Да и не получится у нас — вон, у Богов и то не вышло. А Силенок у них было не в пример всем нам вместе взятым!

— Тогда как, твое бессмертие? — Я откровенно недоумевал. — Он ведь нас реально «размажет»! Пожарит и испепелит до «несгораемого остатка», а после по ветру развеет. И будем мы с вами, друзья-приятели, только атмосферу в виде летучей пыли загрязнять!

Кощей невозмутимо выслушал мою эмоциональную тираду, а после выдал такой неожиданный ответ, которого я от него никак не ожидал:

— Как, спрашиваешь? А хрен его знает! Авось, что-нибудь, да придумаем!

После этого ответа я однозначно понял — это, реально, «наш человечек», невзирая на такую мелочь, что он древний Асур. Ведь только русский душою может так истово надеяться на родной русский «авось»…

После таких слов Кощея, оторопел не только я, но и командир с Харманом. Это было отлично видно по недоумевающим лицам моих сотоварищей. Особенно «досталось» немцу с его национальным стремлением к четкому порядку и скрупулезному планированию всего и вся, и желательно на длительный срок.

— Но… как же так, герр Кощей? — потеряно произнес оберштурмбаннфюрер, хлопая глазами.

— А так! — отмахнулся от него Асур. — Будем решать проблемы по мере их возникновения.

— Да, твое бессмертие, — изумленно почесал я в затылке, — не ожидал я от тебя такого… Совсем ты, батенька, обрусел…

— А ты думал, что я за вас все проблемы в одночасье смогу решить? Стоит мне только пальцами прищелкнуть? — парировал мое возмущение потомок всемогущих Титанов и Богов.

— Ага, или пару волосков из бороды выдернуть… — Не удержался я от улыбки.

— С тобой все в порядке, старый? — Не понял моей «иронии» Кощей, да и Хартман тоже пребывал в недоумении, в отличие от Головина, знакомого с моим «книжным прототипом». — Заговариваешься: причем здесь борода?

— Все нормально, — заверил я Кощея, — не обращай внимания. Это так — нервная шутка, от осознания собственной беспомощности…

— Короче! — прервал наши пустые и никчемные разговоры Асур. — План есть! И он простой до безобразия: для начала переселяем меня в новую тушку. Затем подсчитываем остаток Маны, прикидываем наши возможности и ввязываемся «в драку» с Гиперионом.

— Ну, так ввязываться-то нам придется при любом исходе, — понуро дополнил я его «оптимистические» выкладки. — Количество Маны на это не повлияет.

— При любом, — согласился Кощей, — но на тот момент мы точно будем знать, что можем себе позволить. И уже с этих позиций обмозгуем самую эффективную стратегию. Хватит ныть — пора заняться делом!

Сказано — сделать, с этим спорить никто не собирался. Для «переселения душ» у Кощея оказалась оборудовано специальное место — в самом дальнем углу лаборатории прямо на полу было начертано, вернее, вырублено в камне некое подобие пентаграммы — огромный круг с вписанной в него пятиконечной звездой и множеством формул и знаков, разбросанных внутри окружности по какой-то непонятной мне логике. Установив Кристалл-Накопитель в специальной углубление, расположенное возле вершины одного из звездный лучей, Кощей «нагрузил» нас тяжелой физической работой: требовалось вытащить из чана одного из его «клонов» и расположить внутри запитанного Энергией Магического Круга.

— Вот задал ты задачку, твое бессмертие! — незлобиво чертыхнулся я, разглядывая плавающего в жидкости голого гиганта. — Грыжу я себе уже давно заработал, а теперь еще и весь позвоночник в штаны ссыплется!

— Не ворчи, старик, — хохотнул Кощей, переводя взгляд с одного прозрачного чана на другой, — твоему позвоночнику и молодые позавидуют!

А ему-то, откуда знать? Хотя да, все мои болезненные «проблемы» со спиной, отчего-то меня больше не беспокоили. Ну, вот совсем! Даже привычные прострелы и постоянное тянущее «нытье» в пояснице исчезли, как будто их и не было! Я даже забывать начал, как маялся изо дня в день, особенно по утрам. И колени не скрипели, и суставы не раздувало, да и ноги не опухают! Похоже, прав ископаемый мудак — реально на поправку иду! Хех, не сглазить бы — когда еще на поправку от старости выйти удастся?

А Кощей, тем временем, продолжал переводить взгляд с одного чана на другой и беззвучно шевелить губами. О там что, считалочку под нос бормочет? Эники, беники, ели вареники? Я прислушался:

— Царь, царевич, король, королевич…

Да он чего, серьезно? Или это у меня с головой не все в порядке? Можно, конечно, было и поинтересоваться. Но я не стал — подобные «выверты» сознания со мной в последнее время часто случались: от «да пребудет с тобою Сила», до «славянского шкафа». Когда выдавалась свободная минутка (а их было совсем немного), и я вспоминал об этом — мне все это нереальным казалось. Пока задвинем подозрения в дальний угол, недосуг пока голову ломать.

Наконец Кощей выбрал и ткнул пальцем в «сосуд» возвышающийся перед нами по левую руку:

— Этого хочу!

Теперь дело оставалось за малым: достать чудовищно огромную (по человеческим меркам) оболочку из чана, и дотащить ее до пентаграммы. Все бы ничего, но тащить такую тушу волоком — та еще задачка, благо не так далеко. Можно, конечно, проделать все это при помощи Магии, но мы же решили экономить! В нашей предстоящей битве (или нашем избиении, это как посмотреть) с Гиперионом, будет дорог каждый эрг Силы. Поэтому, тащить Гиганта к Магическому Кругу, придется «вручную», только на «физике» и на морально-волевых. А он еще тот бегемот!

— Готовы? — ради проформы поинтересовался Кощей, и повернул какой-то тумблер, незамеченный мною ранее.

Что-то громко хлюпнуло, и на дне чана открылось большое отверстие, забранное решеткой, в которое «на всех парах» и устремилась жидкость, питающая «зародыш» Титана все это время. Жидкость, стремительно вытекающая из емкости, закручивалась спиралью, увлекая за собой пока еще безвольное тело, выбранное Кощеем в качестве своей новой оболочки. Оно раскручивалось перед нами все быстрее и быстрее, словно стараясь продемонстрировать нам все его «достоинства». А достоинства там были шо у того коня… Глаза б мои на него не смотрели! Специально что ли этот гад такую дуру себе отрастил? Чтобы в бане щеголять? Тьфу, блин, срамота одна!

Наконец водица, оглушительно шипя, стравилась до дна, и прозрачный чан, с распластавшимся на дне великовозрастным гигантским «мальчиком» начал медленно наклоняться горловиной в нашу сторону. Автоматика, однако! И это не могло не радовать, а то я всю голову себе сломал, как мы этого «племенного бычка» будем из банки доставать? Никакого подъемного крана я тут и близко не увидел. Привыкли местные колдуны, понимаешь, сплошь на Волшебную Силу полагаться. А случись её отсутствие? Вот как сейчас? Тут-то пупки у всех и развяжутся! Выходит, расслабляют чудеса и мозги, и вообще… Только голь, как известно, на выдумку хитра. Жаль только, что изощряться в выдумках и хитростях, частенько приходится в самый опасный и неподходящий для этого момент! Зато неведомая опасность «бодрит», заставляя собраться, сжать дряблые булки и сделать невозможное! Как раз нам это и предстоит — победить неимоверно могучее древнее Существо, с которым окончательно не смогли совладать даже Боги! Но нам-то с командиром не привыкать — мы в своем время, еще там, в моем родном мире, выкручивались из таких ситуаций, в которых, и выжить-то считалось невозможным. Выживем и сейчас! Вот только бы дотащить эту тушу до места…

Чан, наконец, перевернулся, достигнув пола горловиной, и наш новорожденный мастодонт съехал по скользкой стенке к самому краю прозрачной емкости.

— А ну-ка, навались! — весело заорал Кощей, хватая будущего себя за огромную пятку, абсолютно лишенную хоть какого-нибудь намека на мозоли — клон был абсолютно «новенький», даже ни разу «не хоженый».

Мы всей компанией уцепились за мокрые ступни, и потащили гиганта из банки. Нам повезло, что жидкость, в которой он плавал столько времени, оказалась не обычной водой, а какой-то густой скользкой жидкостью, слегка пожиже машинного масла. Поэтому, чрезмерно напрягаться, как я предполагал в самом начале, нам, в общем-то, и не пришлось — «новорожденный» Асур заскользил по полу к пентаграмме. Было тяжело, но пупки пока не развязывались. Только по мере приближения к Магическому Кругу, «смазки» на голом теле оставалось все меньше и меньше. Мы едва-едва успели затащить в круг его гигантские пятки, как силы вконец нас оставили. А у меня так и вовсе ноги подкосились, слабость вновь растеклась по моему телу — но с практически опустошенной Праной это вполне себе нормальное явление.

— Черт побери! — Звонко хлопнул я себя по лбу. — Совсем голова дырявой стала! — И «пошлепал» на подрагивающих ногах туда, где Кощей оставил рюкзачок Мамира. А в том рюкзачке — заветная фляжечка, с такой распрекрасной и бодрящей Живой Водичкой, набранной из фонтана в Агартхе. Сейчас мы мою Прану враз на прежний уровень вернем!

— Стоять! — Неожиданно последовал резкий и властный оклик Кощея, когда я уже свинтил пробку и собирался глотнуть. — Не смей!

— Это еще почему? — Не уловил я смысла в подобном запрете. — Я собрался свою Жизненную Энергию восстановить…

— Потому, — отрезал Кощей. — Пусть твоя Прана естественным способом прибывает. Я вижу, что процесс идет. Медленно, по капле, но прибывает! А если ты её Живой Водицей восстановишь — выработка прекратится. А Живая Вода, уж поверь, нам еще пригодится!

Точно! Как это я не подумал? Фляга с Волшебной Водой — это наш неприкосновенный запас. Думается, что после битвы с Гиперионом, если выживет кто, такое лекарство нам обязательно понадобится. А чудесный фонтан, не факт, что уцелеет после всего, что мы устроим… А мы обязательно устроим! Уж я-то точно! Я с сожалением завернул колпачок и убрал фляжку в рюкзак. Не судьба сегодня дедушке свое здоровье поправить… Но ничего, я-то давно привык к такому способу — пусть само восстанавливается.

Чтобы затащить клона в Пентаграмму нам понадобилось еще около часа. Упрели и выдохлись все, без исключения. Но, в конце концов, нам удалось разложить будущего Кощея внутри Магического Круша, сориентировав его конечности и голову по лучам вырубленной в камне пятиконечной Звезды. Кристалл-Накопитель оказался как раз над головой Гиганта. Вот возле этого Накопителя мы и попадали на пол, пребывая в абсолютно изможденном состоянии и радуясь представившейся нам передышке.

Но долго отдыхать Кощей нам не позволил: чтобы «новорожденный» Асур не загнулся, будучи вытащенным из питательной жидкости и не пригодный ни к какой «самостоятельной деятельности» — даже некоторые безусловные рефлексы были у него абсолютно не развиты. Он даже дышать «не умел» — мозг клона, предназначенный лишь для подселения сознания Кощея, оказался девственно пуст. И псевдожизнь в нем поддерживалась только с помощью Магии. А вот после того, как мы вытащили этого кунсткамерного переростка из его стеклянной банки жить ему осталось лишь несколько часов. Если бы вместо него подобной процедуре подверглось бы тело обычного человека, или Силовика, то оно бы прожило примерно несколько минут. Но Асуры были слеплены из куда более крутого теста, поэтому пустоголовое тело могло протянуть несколько часов. Но в итоге, оно все равно бы умерло.

— Пошевеливайтесь, телепни! — набросился на нас Кощей, едва ли не пинками поднимая нашу «бригаду ух» на ноги. — Если я не успею вселиться, и эта «шкурка» окажется испорченной, вам придется все повторить!

— Ну, уж нет, твое бессмертие! — возмутился я — тащить вторую тушу не осталось уже совсем никаких сил. — Давай, сам пошевеливайся! Мы в грузчики не нанимались! Что нам делать? Чем помочь?

— Твоя помощь не понадобится, старикан — Силы в тебе нет! А вот — ты, — он ткнул командира в грудь, — вполне подойдешь! Пойдем, покажу тебе пару своих «секретиков»…

Командир, поднялся на ноги и послушно пошел вслед за Кощеем. Хартман проводил его завистливым взглядом: ну кто в здравом уме откажется от новых знаний о древней Магии? Оберштурмбаннфюрер тоже бы не отказался «приобщиться» к древним тайнам Кощея, но Асур не удосужился его пригласить. Обижаться на Титана не было никакого смысла, Роберт прекрасно осознавал свой уровень оперирования Магическими Процессами, и не строил никаких иллюзий на этот счет. Его «уровень» был слишком низок по сравнению с русскими Силовиками, Источник слаб, а Резерв — невелик. То, что его всегда игнорируют сильные «игроки», он всегда принимал, как данность. Но и недооценивать Роберта Хартмана, тоже не стоило: обид он не прощал! Сколько таких заносчивых, сильных, но глупых Магов погибло на дуэлях от его рук, он не точно не помнил. Но чтобы подсчитать, не хватило бы пальцев и на ногах.

Кощей с командиром отошли в сторонку и остановились у одного из столов, на котором лежал толстенный «талмуд» с неизвестными Заклинаниями. Я лениво наблюдал, как Асур активно жестикулирует, что-то поясняя Головину. Князь внимательно слушал разглагольствующего Кощея, время от времени кивая головой, и повторяя за ним некоторые жесты.

— Эй, орлы! — позвал нас Кощей. — Помогите снять эту книжицу со стола…

Я посмотрел на высоченный стол, на котором лежал толстенный потрепанный том, величиной с небольшую бетонную плиту. Судя по размеру «книжицы», нам и вчетвером придется несладко!

— Эхе-хе, дела наши скорбные… — проворчал я по привычке. — Пойдем, что ли, Робка — без нас явно не справятся бедолаги.

Хартман упруго поднялся на ноги, словно и не таскал гигантскую тушу, и помог мне утвердиться на подрагивающих ногах. Молодец, немчура, крепким мужиком оказался — не мне чета! Возле стола мы остановились. Подняв руки над головой, я сумел прикоснуться к столешнице лишь кончиками пальцев — среди гигантской мебели, рассчитанной на Великанов-Асуров, мы казались никчемными пигмеями. Совместными усилиями нам кое-как удалось зацепить, а затем сдвинуть книгу на самый край столешницы. А вот удержать её на руках не удалось — весила она действительно, что та бетонная плита. Книга рухнула на пол, по счастливой случайности никого из нас не раздавив.

— Ну, ребятки, — произнес я, стряхивая со лба выступивший пот, — как же мы таким составом доходяг будем Гипериона окучивать?

— Не каркай, старый! — Кто-кто, а Кощей до сих пор не растерял боевого запала. — Скоро в ваших рядах появится его достойный противник! А теперь не мешайте! — И он с трудом распахнул толстую обложку упавшей со стола книги.

Мы с немцем послушно отошли в сторонку, чтобы не мешаться под ногами.

— И еще, — крикнул нам вслед Асур, — мне нужен нож для нанесения Рун! Поищите в рюкзаке! Своими я, к сожалею, воспользоваться не могу…

Еще бы! Я усмехнулся, представив как Кощей, пребывающий в теле азиата, орудует своим великанским ножичком, размером превышающим иной двуручник. Какие Руны таким способ можно вырезать, я не представлял. Меня опередил Хартман, вытащивший из ножен на поясе кинжал. Не эсэсовский, конечно, и больше похожий на хороший охотничий нож без всяких опознавательных символов — ведь забрасывали фрица в наш тыл. Передав его Кощею, Хартман вернулся обратно и мы вдвоем, «с комфортом» разместившись у опустевшего чана, принялись наблюдать за «священнодействием» Асура, который просто лучился от счастья, предвкушая, как вернется обратно в привычное тело.

Для начала Кощей вскрыл вены на запястьях своего гигантского клона. Кровь, ожидаемо, не пошла — сердце у великана не билось. Повторив мой недавний жест, он хлопнул себя по лбу ладошкой и кинулся к Кристаллу-Накопителю. Своим Магическим зрением я умудрился увидеть, как от светящегося камня в сторону неподвижного голого тела протянулось дымное «щупальце» — явный поток Силы. Глаза Кощея полыхнули мириадами колючих электрических разрядов, а с его рук с гудением совалась яркая изломанная молния, ударившая точно в центр груди клона. Гигантское тело вздрогнуло от такого высоковольтного приложения Силы, и забилось в мелких конвульсиях. Такого «природного» дефибриллятора [1] я еще не встречал!

Кощей резко опустил руку, и молния, терзавшая безмозглое и безответное тело, мгновенно погасла. Гигант перестал дергаться, словно паралитик, но его сердце — заведенное таким мощным высоковольтным ударом, «не потухло», а продолжило равномерно биться. Мне даже усилий не пришлось прикладывать, я отлично видел и слышал в наступившей тишине его гулкие сокращения и мерное дыхание. Ожил, кажись, бедняга. И еще я увидел, только уже другим, Магическим зрением, как тело азиата с телом Гиганта связали множественные тонкие «ниточки». Из перерезанных запястий клона в углубления Пентаграммы хлынула темная и вязкая кровь, мгновенно их заполнив.

Кощей гортанно произнес какое-то сложное и трудно запоминаемое Заклинание. Кристалл вспыхнул еще раз, поделившись с Асуром своим запасом Энергии. Ярко полыхнула огнем причудливая вязь угловатых Рун и замысловатых Знаков, заполнивших все свободное пространство Магического Круга.

— А теперь поторопимся! — возбужденно произнес Кощей, скидывая куртку и нательное белье. — Только не ошибись, смертный! — И застыл, раскинув руки в стороны.

Командир, бросив последний взгляд в раскрытую книгу, резво подошел к Асуру.

— Терпи, твое бессмертие! — произнес он, сделав первый разрез ножом на его оголенной груди.

Примерно в течении часа командир безбожно терзал плоть азиата, в которой обретал жаждущий обрести свободу и новое тело Асур. В конце концов, он, окровавленный, и с головы до ног покрытый врезанными прямо по живому Формулами, обессилено прохрипел:

— Сколько… еще… мля?

Похоже, что не слабо ему досталось! Но стойко терпит, паразит, только губы до крови искусал. Не каждый такое испытание до конца выдержит…

— Последний штрих… — Даже командир, забрызганный кровищей Магистра с головы до ног, успел вымотаться — его руки заметно подрагивали. И он в ускоренном темпе вывел две последние Руны! — Все!

— Про… верь… — выхаркнул готовый к новому возрождению властелин Кощного Царства. — Нель… зя… о… ши… би… — Он даже не смог закончить фразу, из горла вырвалось лишь какое-то клокотание, да по подбородку потекла кровавая пузырящаяся жижа.

Командир сверился с книгой, оказавшейся, как стало известно позже — лабораторным журналом нашего древнего естествоиспытателя.

— Все верно — ошибок нет! — произнес он, отходя подальше.

— Мо… ло… дец… Маг… — Попытался растянуть искусанные губы в улыбке Кощей, но застывшая на его лице гримаса напоминала оскал безумного зомби.

Наконец Кощей свел ладони вместе и что-то тихо пробурчал. Кристалл полыхнул во стократ ярче, и кровавые символы, вырезанные на теле азиата, загорелись самым настоящим огнем. Видимо, этот Колдовской огонь причинял Кощею такие непереносимые страдания, что он надрывно закричал. Его ноги покосились и он, перевалившись через продолжающий полыхать Накопитель, повалился ничком, словно тряпичная кукла, возле огромной лысой головы клона. Остальное, по всей видимости, смог увидеть только я, поскольку никто из моих соратников не обладал возможностями Существ Высшего Порядка, либо у меня после общения с покойным Шаманом Атойгахом «прорезался» этот своеобразный Дар. Когда тело азиата мешком повалилось на пол, на его месте остался «стоять» освобожденный и избавившийся от чудовищной боли Дух древнего Асура. Мгновенно увеличившийся до своего «реального» размера, освобожденный от оков Дух Асура победно вскинул призрачные руки, подмигнул мне, как будто знал, что я в состоянии увидеть его Тонкое Тело и, скрутившись, толстым «жгутом» ввинтился в приготовленную оболочку. А после все затихло. Едва Дух Кощея покинул истерзанную оболочку Магистра, и она перестала пылать, превратившись в обычную истерзанную человеческую плоть, к нему стремглав кинулся командир. Подхватив Мамира подмышки, он уволок его подальше от продолжающей полыхать Магическим Огнем Пентаграммы.

— Роберт! — громко закричал он. — Доставай флягу с Живой Водой! А то сейчас откинется наш узкоглазый приятель!

Конечно, Магистр тот еще засранец, да еще и натуральный враг, прислуживающий фрицам. Бросить бы эту сволочь «на произвол», чтобы подох — воздух бы намного чище стал! Но, как ни крути, в грядущей битве с Гиперионом нам любая помощь не помешает. А этот гребаный диверсантишка тоже Маг, да еще и не из слабых — Целый Магистр! Пусть пока поживет, для нашей общей пользы. Командир верно рассудил — надо спасать ушлепка.

Подтащив азиата к Харману, уже вооруженному заветной фляжечкой, Головин запрокинул голову Магистру. В его открывшийся рот оберштурмбаннфюрер влил немного Живой Воды. Азиат сглотнул, закашлялся и практически мгновенно пришел в сознание. Его резанные и обгоревшие раны стремительно закрывались, покрываясь коростой, которая осыпалась прямо на наших глазах. Блин! Ну, до чего удивительная штука эта Волшебная Вода! Никак не могу к этому привыкнуть! Буквально за два глотка и несколько мгновений она вернула Магистра чуть не с того света, да еще и раны залечила.

— Живой? — бросил диверсанту князь.

— Живой! — так же коротко ответил Мимар, бессильно растянувшись на полу. — Сейчас… только отдышусь…

Пока мы реанимировали азиата, то совсем забыли про нашего переродившегося Титана. Но Асур лежал тихо, не проявляя никакой активности. Только мощная грудь мерно вздымалась и подрагивала от биения великанского сердца. В наступившей тишине я отчетливо слышал, как мощно оно стучит. Наконец Гигант вздрогнул, распахнул веки, а после резко уселся в центре Пентаграммы. Кровь из разрезанных запястий перестала вытекать — глубокие раны зарубцевались практически мгновенно, перестав подпитывать Магический Конструкт, вырубленный в камне. Руны и Знаки потускнели, огонь заморгал, а вскоре и вовсе потух. Титан шумно вздохнул полной грудью, а после с наслаждением выдохнул. Мощным потоком воздуха растрепало даже мои жиденькие седые волоски на голове.

— Наконец-то! — громыхнул Великан, проводя рукам по своему новому телу. — Я вернулся! Я «дома»! И я полноценен!

— С возвращеньицем, твое бессмертие! — с небольшим сарказмом в голосе, поздравил я Кощея. — Как в новой шкурке обретается?

— Я уже и забыл, когда чувствовал себя лучше, — довольно рыкнул Гигант, поднимаясь на ноги и потягиваясь с громким хрустом. — Надеюсь, что Проклятие Кромки меня оставило… — Едва он это произнес, как Кощея поломало в неожиданном и болезненном спазме. Его молодой и ни разу «не надеванный» организм начал стремительно меняться: младенческая розовая кожа быстро теряла краски, становясь желтовато-серой, местами покрываясь коричневыми пигментными пятнами, как у столетних стариков.

«Добро пожаловать в наш клуб старых дрищей, твое бессмертие!» — беззлобно подумалось мне.

Но, как оказалось, уродливая трансформация тела Кощея на этом не прекратилась. Потускневшая кожа местами расползалась, открывая проплешины, сквозь которые стали видны мышцы и сухожилия, как на анатомических картинках в медицинских учебниках, а кое-где проглядывали даже кости! Искаженное судорогой лицо Асура резко схуднуло, стало угловатым и хищным, практически неотличимым от лица мумии, найденной нами в усыпальнице Титана. Заострившийся подбородок вытянулся, а челюсть выдвинулась вперед. Даже зубы заострились и почернели, превращая Кощея в этакую пиранью. Но и этого оказалось недостаточно — некоторые кости, прорвав мышцы и кожу, вылезли наружу, превратившись в острые шипы. Особенно это прослеживалось на плечах, локтях и вдоль позвоночника.

— Гребаная тетя! — с присвистом произнес я, разглядывая «новое» воплощение нашего приятеля-переростка. — Как ты постарела…

Командир, оберштурмбаннфюрер и Магистр тоже не могли отозвать взгляды от стремительно меняющегося Кощея, превращающегося на наших глазах в… Кощея… Примерно таким вот монстром и «рисовали» его наши сказки и былины — ни дать, ни взять — живой труп! Как и его подружка — Баба Яга! Ну, и под завязочку — местами новое тело покрылось еще крепкими костяными пластинами! И даже его… гхм… внушительное хозяйство, не избежало такой «веселой трансформации», сплошь покрывшись ороговевшей кожей. Такую защиту хрен теперь даже с ноги пробьешь! Может, и к лучшему, что его так изуродовала эта неизвестная Кромка. Радиация у них там, или еще чего?

— Еб…ее Проклятие! — грубо выругался воскресший Титан, когда его немного отпустило и перестало корежить. — Значит, оно привязано именно к Тонкому Телу, а не к физическому. Теперь это доказано практическим путем! — воскликнул он, выходя из потухшего, но продолжающего чадить Магического Круга. — Прошу простить, ребятки, мне нужно что-нибудь на себя накинуть… — С неожиданной вежливостью рассыпался в извинениях Асур и стремительным шагом покинул лабораторию, оставив нашу компанию наедине друг с другом.

— Охренительное представление он нам тут устроил, — первым подал я голос. — Мимарка, ты как? В себя уже пришел? — окликнул я азиата, совсем не подающего никаких признаков жизни.

— Не до конца… — слегка заторможено отозвался Магистр, словно все еще не верил, что остался в «одиночестве». — Словно пустота какая-то образовалась… — признался он нам. — Словно вырвали что-то… С мясом… с кровью… Когда мы делили одно тело, я… я словно сам стал Асуром… на время… ущербным… но это незабываемые ощущения…

— Это на тебя так моя Энергетика повлияла, — громыхнул голос вернувшего Кощея, облаченного в длинный черный халат или плащ свободного покроя. — Точно не скажу, но могу предположить, что для простого смертного такое «приобщение» может вызывать привыкание, похожее на употребление опьяняющих веществ, — пояснил Асур, — маковой выжимки или дикой конопли, избавиться от которого чрезвычайно трудно.

— Наркотическая зависимость от соприкосновения с Аурой Титанов? — переспросил я.

— Не знаю, что такое «наркотическая», — пожал плечами Кощей, — но попадание смертного под длительное действие Энергетики Высших существ вызывает что-то наподобие эйфории, блаженства, восторга или экстаза. — Отчего, вы думаете, люди так боготворили мою родню? Даже больше, чем боялись? Только по той причине, что они Боги? А вот хрен! Именно из-за этого эффекта и боготворили! И это происходит даже без сливания разумов в одном теле — просто людям надо побыть рядом, какое-то время и пропитаться Эманациями нашей Энергетической Системы. Те, кто был «осчастливлен» жизнью рядом с Богами, при отлучении их от тел Повелителей зачастую сходили с ума, либо кончали жизнь самоубийством, — продолжал просвещать он нас об особенностях организмов Высших Сущностей.

— Слушай, твое бессмертие, так нам от тебя подальше надо держаться? — Вычленил я самое главное в этой истории. — Чтобы не заразиться твоим… этим… экстазом?

— Со мной нет, — печально усмехнулся Асур. — На Вторника так подействовало, потому, что мы с ним делили одно тело — ближе уже некуда. Но вот эти чудовищные Кромешные изменения, — он провел рукой по выпирающим наружу желтоватым костям грудной клетки, — свели на нет этот эффект. Так что можете не пугаться — зависимость вам не грозит! — успокоил всех Великан.

— А как нам быть с Гиперионом? — поинтересовался оснаб. — Он — Бог, мы — смертные. Нас тоже накроет этой «эйфорией» при встрече с ним? А нам ведь еще с ним биться…

— С Гиперионом тоже не все так просто, — ответил Кощей, запахивая плащ поплотнее и присаживаясь на пол радом с нами. — Титаны первого поколения, как и Сторукие и Киклопы, имеют несколько иную Энергетику, чем Боги — Титаны последующих поколений. Из-за их непомерной Силы, колоссальной даже по меркам Асуров, никакой эйфории не будет. Смертные просто сдохнут от Энергетического Излучения, оказавшись в непосредственной близости с любым из Титанов Первого Поколения.

— И ты молчал? — На этот раз я не «взорвался» от таких известий — похоже, что эмоции попросту «закончились». — Так как же мы его валить будем?

— По поводу смерти от Энергетического Излучения — это лишь мои предположения, и только, — сообщил нам Асур. — Титаномахия произошла задолго до появления людей на земле. Из шестерых братьев Первого Поколения Тартара сумел избежать лишь Миролюбивый Океан. Но он — настоящий затворник. Никогда и ни во что не вмешивается. Он даже с Богами старался не общаться, а с людьми и подавно. Но я, как настоящий ученый-естествоиспытатель, всегда старался докопаться до истины! — Даже с некоей гордостью в голосе заявил уже по-настоящему возрожденный Кощей.

— Подожди, твое бессмертие, но ведь мы не сдохли при ударе… вернее сдохли бы… но не от Энергетического же Излучения? — Сумбурно попытался донести я свою мысль до Асура.

— Да что ты, старик? — гулко рассмеялся Великан. От его смеха у меня даже внутри все «завибрировало» и заложило уши. — Мы вообще попали под прямой целенаправленный Силовой Удар Гипериона. О каком, нахрен, Излучении может идти речь? Мы просто чудом спаслись! Спасибо тебе, старик! — Он поднялся на ноги и, положив огромную длань на свою костлявую грудь, поклонился в пояс.

Это чевой-то сейчас было? Кощей реально меня поблагодарил? От осознания этого, я едва в осадок не выпал! А где же тот жестокий и беспощадный угнетатель всех смертных? Бездушный убийца, пожиратель младенцев и похититель чужих невест? Разрушитель древних царств и реальный враг Древней Руси? Куда он-то подевался? «Переобулся» в мгновение ока или реально изменился? Вопросы-вопросы… И ни одного ответа…

— Не стоит, твое бессмертие! — Наконец обрел я потерянный дар речи. — Долг платежом красен, и ты его уже отдал, когда меня на горбу из-под удара Гипериона вытащил. Квиты мы, как есть квиты! Лучше расскажи, какой у тебя план, твое бессмертие?

— Хорошо, если квиты, — довольно произнес Кощей. — Не люблю быть обязанным, особенно собственной жизнь. Сам понимаете, что значит жизнь для бессмертного… или почти, — поправился он, — Существа. А плана, как такового и нет, — честно признался Гигант, виновато разведя руками. — Был…

— Мы поняли, что он сплыл, — добавил я. Такое признание Асура не стало для нас каким-то особенным потрясением. Что наши дела совсем «швах», было понятно и до этого.

Кощей прогулялся до еще продолжающей дымить и чадить Пентаграммы и выдернул из углубления Кристалл-Накопитель, который сейчас легко поместился ему в ладонь.

— Сейчас прикинем, на какую Магическую Мощность можем рассчитывать… — задумчиво произнес он, вновь присаживаясь на пол рядом с нами.

— Давай попробуем… — Согласно кивнул я, с тревогой ожидая ответа Кощея.

Но, в принципе, итак было ясно, что с Магией у нас большие проблемы — и какого-либо существенного запаса ожидать не стоило.

Кощей сидел неподвижно, прикрыв глаза. Неужели он, вот так, безо всяких приспособлений — «на глазок», сможет определить оставшийся в Кристалле Резерв. По всему выходило, что может.

Не так быстро, как хотелось бы, открыл Асур свои «ледяные» глаза, а при переселении в новое тело еще и ставшие огромными.

— Небольшой запас Магии в Накопителе остался, — сообщил он нам, — не так много, как я надеялся, но и не так мало, как боялся. С этим объемом Силы, уже можно что-то предпринять…

— Давай, твое бессмертие, не тяни кота за причинное место! — Раз уж, я взял на себя почетную роль «голоса» нашего маленького отряда, буду теперь терзать Кощея до конца. — Вываливай свои соображения — обсудим всем аулом!

— Непременно, — согласился Кощей, — без вашей помощи мне точно не справиться! Для начала нужно будет сделать следующее…

Кощей сделал паузу, словно до сих пор не был уверен в своих словах. Оно и понятно — плана нет, а «импровизация» не каждому «полководцу» легко дается. К тому же, что мешает ему просто так «съехать» с темы?

— Твое бессмертие, давай уже… — Прервал я его затянувшееся молчание. — Мы все тут понимаем, что наше дело гиблое… Но делать-то все-равно что-то нужно! Вся надежда только на тебя… Если ты только не надумал «сдать назад»?

— Э, нет, старикан! — Злобно оскалился Кощей, скрежетнув своими чудовищными, как у акулы, зубами, а в его глазах вновь проскочили колючие «искры». — Я в деле! Эту тварь надо раздавить! — Громко хрустнув громадными кулачищами, рыкнул он. — Он уничтожил все, что мне было дорого… — Его глаза неожиданно влажно заблестели и подернулись «поволокой». А затем он и вовсе закатил «их под лоб», словно боялся показать нам свою слабость.

Елки зеленые! Он что, боится расплакаться? Да-а-а… кто бы мог подумать? Выходит, что кто-то в Агартхе был ему по-настоящему дорог? Ничто человеческое не чуждо даже бессмертным Асурам — и это радует!

— Так давай мы вместе уничтожим эту безумную тварь! — произнес я. — Ты только скажи, как? Мы ведь совсем ничего о нем не знаем.

Кощей сделал глубокий вдох, а после мощно выдохнул. Плотным потоком воздуха меня вжало в стену. Да, сложновато нам будет тягаться с Гиперионом! Ведь, если верить словам Кощея, то даже он близко не сравниться по Силам с перворожденным Титаном. А уж нам до него, как до Луны пешком!

— Прошу простить за внезапную слабость, — твердо произнес преобразившийся Гигант, из глаз которого исчезли любые проявления влаги. — Даже на таких, как я, иногда накатывает…

— Забыли, старичок! — с пониманием произнес я. — Это нормально — здесь каждый из нас терял кого-то очень и очень дорогого… И знают, каково это не понаслышке! Ты в порядке, твое бессмертие?

— В полном! — Тряхнул лысой шишковатой головой Гигант, словно окончательно прогоняя нечаянно нахлынувшую слабость. — Значит, так, соратники, — произнес он, внимательно оглядывая каждого из нас по отдельности, — будем исходить из того, что силой нам врага не одолеть. Значит…

— Будем брать хитростью? — «догадался» я. Да кто бы не догадался — других вариантов нет, и не предвидится.

— Правильно, старик, — согласился Асур. — Наша главная задача попытаться оттяпать у него часть Силы. Способ имеется…

— Случай, — задумался я после его слов, — а почему же Боги не спихнули этих ушлепков в Тартар, полностью не лишив их Магических Сил?

— В те далекие времена, когда и произошла Титаномахия, ничего подобного не умели, — пояснил Кощей. — Даже Накопители и способ их наполнения были изобретены намного позже, во время расцвета Островного Государства — Атлантиды. А до этого просто — «ломали» друг друга чистой Силой. Поэтому-то Перворожденные Титаны и продержались так долго у кормила власти. Ибо никто не мог сравниться с ними в Силе, а вот с соображалкой у них были определенные проблемы…

— Сила есть — ума не надо? — спросил я.

— Да, — согласно Кивнул Кощей, — Сила — уму могила! К Титанам эта пословица подходила, как нельзя точно. Но сломить их мощь помогла именно хитрость следующего поколения — Богов.

— И в чем же она заключалась? — Поспешил я поинтересоваться.

— Они, наконец-то, смогли объединить усилия и переманить на свою сторону Циклопов и Сторуких-Гекатонхейров, давно уже недовольных тем, что единокровные братцы Титаны их в хер не ставят и гоняют, почем зря, словно бессловесных рабов. Они выступили против тиранов в едином порыве — и победили! Но уничтожить Титанов окончательно не смогли!

— Ну, вот, как всегда! — ворчливо заметил я. — Теперь доделывай за них…

— Что ты предлагаешь? — прервав мое старческое брюзжание, спросил у Кощея Головин.

— Для начала нам нужно обнаружить врага, — произнес Кощей. — И будет большой удачей, если Гиперион окажется здесь в одиночестве. Ведь неизвестно, сколько былых Повелителей Мира вырвалось из Тартара и осело в Агартхи.

— Это точно, — согласился с ним Александр Дмитриевич. — Мы даже с одним не знаем, как совладать. А если их больше, то это…

— Это полный трындец! — Вновь вырвалось у меня. — Что будем делать, если Гиперион не в одиночестве?

— Давайте, для начала определимся, сколько их, а там уже скорректируем свои действия, — предложил командир. — Только меня еще один вопрос беспокоит: почему я не смог зацепить Гипериона своей «Ловчей сетью»?

— Это то Ментальное Заклинание, что ты выпустил, когда мы вошли в Благословенную Страну? — уточнил Кощей.

— Да, — кивнул командир. — Но мне не удалось обнаружить ни одного живого существа, хотя радиус действия «Сети» довольно велик.

— Ты просто не там искал, мой друг? — усмехнулся Асур. — Попробуй развернуть это заклинание сейчас. Только совсем крошечное. Не жги понапрасну Энергию — Силы нам еще пригодятся!

— НУ, это и понятно, — произнес оснаб, и от него в разные стороны «брызнули» тоненькие нити Заклинания, видимые Магическим Зрением.

Сеть развернулась на небольшом пространстве, едва-едва захватив нас всех — Головин филигранно владел своим Ментальным Даром. Прошло буквально несколько секунд, после чего он пораженно воскликнул:

— Как же так? Не может быть!

— Что, не поймал? — ехидно произнес Кощей. — Уплыла самая большая рыбешка?

Я вопросительно посмотрел на князя, но он и сам поспешил поделиться со всеми нами результатами проведенного эксперимента:

— «Сеть» реагирует на всех… кроме Кощея… Как тебе удалось это провернуть, твое бессмертие? Что ты сделал?

— Ничего, — улыбнулся Гигант. — Совершенно и абсолютно! — победно воскликнул он. — Просто твое заклинание не учитывает некоторых особенностей Асуров и настроено на людей. Твоя «Ловчая Сеть» меня просто «не видит»! Не те параметры! Я не человек!

— Но я же «вижу» Хоттабыча… — возразил Головин.

— Он пока еще человек, — ответил Кощей. — А я им даже никогда не был, ну, разве что совсем недавно делил одно человеческое тело со Вторником… — добавил он, усмехнувшись. — Прямо, как дурной сон! Но, это немного не то…

— Подождите… — Командир замолчал, полностью погрузившись в себя. Мы сидели тихо, как мыши. Даже Великан замер, стараясь не дышать слишком шумно. Минут через пять из командира начали вновь выстреливать тоненькие нити Заклинания. Теперь усеченная до минимума «Ловчая Сеть» летела лишь в сторону Кощея, не затрагивая остальных — командир нещадно экономил такую драгоценную Магическую Энергию, как мог. За первой попыткой пошла вторая, за третья, четвертая, пятая… Но что-то не срасталось. Командир матерился сквозь стиснутые зубы, но попыток не оставлял. Я даже заскучать успел, сбившись со счета после второго десятка неудачных попыток. Тихо, тепло, и мухи не кусают… Я даже задремал, пока командир не осчастливил нас довольным возгласом:

— Есть, твою за ногу! Теперь вижу тебя, твое бессмертие, во всей твоей красе!

— Фух, командир, — произнес я хриплым со сна голосом, — так и заикой недолго остаться! Получилось?

— Все, нащупал отличие, — похвалился оснаб, — и вроде бы много Энергии не слил. Это как радиоволны на разных диапазонах, пока не поймаешь нужную частоту — ничего вроде и нет…

— Значит, увидел-таки суслика, — Вспомнил я цитату из какого-то фильма[71], который смотрел еще в своем родном мире.

— Какого суслика? — Естественно, не понял моей «философской притчи» командир.

— Ну, того, которого не видно, но он точно есть, — ответил я ему, честно глядя в глаза.

— Хоттабыч, с тобой все в порядке? — Командир тоже, но уже обеспокоенно заглянул в мои блеклые выцветшие глаза. — Соберись!

— Потом, как-нибудь, покажу, — пообещал я ему, памятуя, как сливались наши сознания. К тому же с даром слабенького, но Мозголома, это проделать намного легче.

— Значит, научился вылавливать Титанов своей «Сетью»? — еще раз уточнил Кощей.

— Думаю справлюсь, — подтвердил Головин. — Если что — по месту отрегулирую Заклинание, не так уж это и сложно. Что дальше? Чем его бить будем? Силы у нас — кот наплакал…

— Нет, ребятки, бить мы его не будем! — огорошил нас Кощей. — Для начала нам желательно у него Энергии немного откачать — и насытить ей меня и Хоттабыча… Хоттабыча желательно в первую очередь! Есть у меня один Артефакт, наподобие моей Иглы, который нужно внедрить в тело Гипериона. Главное, хотя бы прикоснуться — а дальше он уже сам.

— Весь вопрос: как это проделать? — произнес командир.

— Я тут думал, — ответил Асур, — и пришел к такому выводу, что наша страхолюдина совсем не реагирует на людей — когда его низвергали в Тартар, вас еще не было. А чувствует он лишь Титанов или Энергетические Выплески большой силы. Вспомните, ведь до того, как старикан использовал Силу, на нас никто не обращал внимания — я ведь тоже был заперт в теле смертного. Но едва Хоттабыч воспользовался Магией, как Гиперион тут же нанес удар.

— Пока звучит логично, — согласился с доводами Кощея командир. — Но как нам приблизиться к нему, если нас сожжет Энергетического Излучение Титанов Первого Поколения? — Князь Головин оказался отличным слушателем и ничего не упустил, когда Кощей рассказывал об особенностях гребаных Великанов.

— Ну, это всего лишь мои предположения, — напомнил Асур. — Но ты прав — стоит подстраховаться на этот счет, — согласился он. — Я думаю, что Излучение не должно убивать мгновенно… Вот здесь нам и поможет Живая Вода! Надеюсь, не всю израсходовали?

— Нет, — командир прикинул «на глазок» вес фляги, покачав её в руке. — Почти полная.

— Отлично! — Кощей потер гигантские ладони друг о друга. От громкого скрипа сухой кожи у меня по телу даже мурашки побежали. — Теперь подумай хорошенько, друг мой, — обратился к командиру Великан, — на каком расстоянии действует твой Дар Внушения?

— Не знаю, как на твоего родственничка подействует, — произнес командир, — но человека, наверное, могу с нескольких сотен метров «зацепить». Сопротивляемость к Ментальной Магии у всех разная…

— Можно будет попробовать усыпить засранца, — произнес задумчиво Кощей.

— А такие твари вообще спят? — полюбопытствовал Головин. — Насколько я понял, второе и последующие поколения становились все ближе и ближе к людям. В конце концов, даже совместное потомство появилось — Герои…

— Должен спать, — ответственно заявил Асур. — Может, не так часто, но должен! Какой-никакой, а мозг у него имеется — значит, и отдыхать он должен для нормального функционирования всего организма. Даже я могу не спать неделями, месяцами и даже годами! Но после этого меня обязательно вырубит! Неожиданно! Основательно и тоже на долгий срок! И произойдет это, как всегда, в самое неподходящее время.

— Попробую, — ответил командир, с интересом выслушав еще одну маленькую лекцию о «физиологии» Титанов. — Только обещать ничего не могу — сами понимаете, нет у меня такого опыта.

— Значит, — подытожил Кощей, — первая фаза на тебе! С помощью «Ловчей Сети» обнаруживаешь Гипериона. Затем, с помощью своего Дара, пытаешься усыпить эту Огненную Тварь!

— Допустим, у меня получится… — предположил Александр Дмитриевич. — Что дальше?

— А дальше поступаем следующим образом: кому-то из вас придется подобраться вплотную к спящему Гипериону и воткнуть в него изготовленный мною Артефакт — передатчик Магической Энергии напрямую от одного Мага к другому.

— А у тебя есть такой? — уточнил Головин.

— Нет, — честно признался Асур, — но это не проблема — сделаю. У меня, как раз, опыт имеется. Для его создания мне потребуется кусок плоти того, кого будем накачивать Силой Гипериона.

— Ну, тут и думать нечего — меня накачивать будем! — Я поднялся на ноги и с вызовом посмотрел на своих соратников. — Есть возражения?

— Я хотел бы возразить… — честно признался командир. — Но, учитывая твой Дар, «сопутку» и величину Резерва, — он виновато развел руками, — это бессмысленно.

— Ребятки, не сумлевайтесь, старый пердун вас не подведет! — горячо заверило я нашу маленькую команду. — Костьми лягу…

— А вот этого не нужно! — Кощей недовольно прищурился. — Некоторые мысли, помыслы и желания, могут неожиданно найти свое воплощение в нашем мире! Ведь он непрост… Совсем не прост! Поэтому — мы непременно победим! Только так! И никак иначе.

— Принимается! — Я согласно кивнул. — Мы победим! Правда, мужики?

— Мы его «сделаем», Хоттабыч! — произнес Головин.

— Победим! — Сжал кулаки Мимар.

— Я, натюрлих! — Присоединился к ним оберштурмбаннфюрер Харман.

— Ну, вот! Совсем другое дело! — Растянул в улыбке узкие бескровные губы Кощей. — К тому же, кроме Хоттабыча, больше никто и не подойдет… — отчего-то очень туманно намекнул Асур.

— Это почему же? — Протянул я заинтересованно.

— А потому… — спокойно произнес Кощей, неожиданно крепко ухватив меня одной ладонью за плечо, а второй вырывая с мясом мне руку в локтевом суставе. — Живой Воды ему — быстро! — Громыхнул он так, что казалось, содрогнулись стены, зажимая пальцами хлещущую из оставшегося обрубка кровищу.

— А-а-!!! — Я даже испугаться, как следует, не успел — только заорал от боли, на мгновение лишившей меня адекватной оценки ситуации.

Да, в принципе, и никто ничего не понял. Лишь командир, продолжающий сжимать флягу с Живой Водой в руке, не задумываясь, свинтил крышку и практически насильно влил мне в глотку добрую порцию Волшебной Жидкости. Я захлебнулся и закашлялся, но боль мгновенно отступила. Да что там отступила- она исчезла совсем! А на месте раны образовалась корка запекшейся крови.

— Да ты, б. дь, совсем еб…лся! — Накинулся я на Кощея с кулаками. Вернее, с одним кулаком: вторую руку, оторванную «с мясом», Великан держал в своей ладони.

— Спокойно, старый! — Даже не изменившись в лице, придержал меня свободной рукой Кощей. Я же сказал: мне нужна твоя плоть для изготовления Артефакта!

— Сука, только не сказал, что её столько придется отдать! — Бросил я в запале.

— Не суетись, старикан! — фыркнул Асур, словно гигантский конь. — Подожди немного — и отрастет твоя конечность! А насчет количества… — Он скептически оглядел свой «трофей». — И этого может не хватить. И тогда придется повторить процедуру…

— Гребаный экибастуз! — выплюнул я сквозь сжатые зубы, чувствуя чудовищный зуд в поврежденной конечности. — А по-другому никак было нельзя? Хоть бы вырубил меня, что ли? Или, вон, Петрович усыпил.

— А что бы это изменило? — Пожал плечами Кощей. — А для тебя хороший урок! Тренировка навыков ускоренной регенерации перед боем с Гиперионом. Мало ли, что там может произойти?

Блин, что-что, а резон в словах Кощея несомненно присутствовал. Но можно же было как-то по-другому это провернуть? Не знаю… Но я уже видел, даже невооруженным взглядом, как моя культя постепенно начинает вытягиваться все больше и больше, восстанавливая утраченные кости, связки, кожу и «мясо» миллиметр за миллиметром. Значит, процесс пошел. И не слабо так пошел, прямо помчался! Время, что ли, засечь, за сколько отрастет…

— Растет, — произнес Гигант, с удовлетворением наблюдая за восстановлением вырванной руки. — Даже быстрее, чем я предполагал. Намного быстрее! Жаль, что у нас нет времени, чтобы провести настоящие исследования возможностей твоего организма, старик.

Ага, как же! Как раз, очень хорошо, что времени на это нет! Если его, так называемые «исследования», происходят точно таким же способом — отрыванием частей тела — спасибо, не надо! Как-нибудь обойдусь!

Кощей удалился в недра своей лаборатории с моей рукой, оторванной таким жестоким варварским способом. А мы остались, пристроившись, кто как смог, на твердом каменном полу. К настоящему моменту мы все выдохлись и выглядели не лучше, чем выжатые половые тряпки. Обеспокоенно поинтересовавшись моим здоровьем, которое под действие Живой Воды было просто отменным, командир удовлетворенно кивнул и мгновенно выключился, невзирая на прочие неудобства. И я мог это понять, напряжение последних часов, как моральное, так и физическое, его просто измотали — пусть немного поспит. Он это заслужил.

Хартман, недолго думая, последовал примеру Головина, тоже провалившись в тревожный и чуткий сон. Временами он вздрагивал и открывал глаза, хотя, места более защищенного от нападения, сейчас сложно было бы представить. Но мужики были настоящими бойцами, привыкшими спать вполглаза и вполуха. Мы же с Магистром заснуть так и не смогли, поскольку в нас обоих бурлила, пусть и не большая, но все-таки доза Волшебной Водички. Мы были бодры, «веселы», а запасы Жизненной Энергии полностью восстановлены. И он, и я с интересом наблюдали за моей изувеченной Кощеем конечностью, что стремительно отрастала прямо на наших глазах. Скажу честно — незабываемое зрелище! И точно такие же незабываемые ощущения! Только чешется, падла, очень сильно! Я прямо извелся весь!

К возвращению в наш «маленький коллектив» Кощея, моя рука почти полностью восстановилась, только на пальцах не хватало ногтей. Но и они не заставили себя долго ждать.

— Надо же? — Удивленно покачал своей уродливой головой Великан. — Не ожидал такой скоростной регенерации! — признался он. — Асуры восстанавливаются дольше, мне бы, наверное, потребовался день-два. У кого-то быстрее… Но, чтобы так… — Он потрясенно хлопнул в ладоши. — Ты уникум, Хоттабыч!

— Не перехвали, твое бессмертие! — проворчал я, внутренне напрягаясь — а ну как не хватило ему моего «мясца» для изготовления хитрого Артефакта. А мне, как-то совсем не понравилось операция по его изъятию! — Сделал новую Иглу? — ожидая «подвоха», спросил я.

— Не дергайся, старик! — добродушно прогудел Великан и улыбнулся. Понял, видать, чего я опасаюсь. Блин, лучше бы он совсем не улыбался! Такая мерзкая харя только в кошмарном сне привидится может. — Хватило мне материала. Больше не буду тебе руки-ноги отрывать.

— Слава, те, Хосподи! — Облегченно выдохнул я, с трудом подавив желание перекреститься.

— Ну что, Сильномогучие Богатыри, готовы извести супостата? — спросил он, с ехидным прищуром в глазах оглядывая нашу команду.

Оснаб и оберштурмбаннфюрер к тому моменту уже проснулись от его громкого голоса и сидели, позевывая, время от времени.

— Нам собраться — только подпоясаться, — выразил я общее мнение. Ибо другого выбора у нас все равно не было.

— Тогда примите по глотку Живой Воды, чтобы не выглядеть никчемными слизняками, — распорядился он. — И начнем…

Сказано — сделано: князь с Робертом «причастились» из фляжки под внимательным взглядом Асура. Их мутные со сна глаза наконец-то обрели ясность и «заблестели». Ну, а нам с Магистром и предыдущей дозы еще вполне хватало.

— Итак, — продолжил Кощей, — действуем следующим образом: возвращаемся в Агартхи, надеюсь, что для Портального Выхода еще найдется местечко в моем старом доме. Будет хуже, если подвальная шахта окажется забита сгоревшим шлаком, и нам не удастся сквозь нее выбраться в город.

— И что, тогда мы окажемся надолго запертыми здесь? — спросил я.

— Нет, в этом случае я смогу наладить «связь» с Портальным Залом, но для этого придется потратить остатки Магической Энергии из Накопителя, а она нам сегодня понадобится.

— Тогда, хорош болтать! — Я поднялся на ноги и крутанул шеей, разминая затекшие мышцы от долгого сидения на полу в неудобной позе. — Пойдем и проверим!

— Пойдем, — согласился Гигант, направляясь к выходу.

— Ну, что, Командир, — взглянул я в глаза Головину, — покажем этой допотопной сволочи, где раки зимуют?

— С превеликим удовольствием! — ответил он, резво поднимаясь с пола. Энергия в нем после приема «лекарства» из фляжки, просто бурлила и искала выход.

Мимар и Хартман молча присоединились к нам. Ну, что ж, вся команда в сборе! Посмотрим, хватит ли у нас пороху в пороховницах, чтобы завалить такое Чудо-Юдо? Но, долой сомнения и страх! Завалим, и к бабке не ходи! В коридоре, напротив зеркальной стены, уже стоял Кощей. Под его плащом виднелся какой-то странный кожано-чешуйчатый доспех, который явно фонил Энергией в Магическом Зрении.

— Эх, мне бы мою привычную броню, — заметив заинтересованный взгляд, произнес Великан, — тот доспех, что в усыпальнице остался…

Я вспомнил вороненый доспех с искусным травлением в виде изморози на металле.

— В этой броне я бы, наверное, продержался бы какое-то время против Огненной Волны Гипериона, — с сожалением заметил Асур. — Этот, хоть и выполнен из термостойкой Драконьей Кожи, но против Огненного удара Титана долго не продержится.

— Хоть какая-то защита, — согласился я с Кощеем, — и то — хлеб! Давай, твое бессмертие — открывай Портал, пока мы в нужном настроении!

— Боишься смерти, старый? — произнес Кощей, активируя Заклинание Перехода.

— Не боятся смерти только дураки, — ворчливо заметил я. — Они вообще ничего не боятся… А я боюсь, хоть и умирал уже… Тебе ли этого не знать, твое бессмертие? Ты ведь тоже того — помер, хоть и воскрес потом.

— Было, — согласился со мной Гигант. — Только я как-то скоропостижно издох, что даже испугаться не успел, — признался он.

— Так привык за столько-то лет к своей палочке-выручалочке, — высказал я, что думаю об этом, — к Игле. Вот и поистерся-то у тебя страх к смертушке. А она, видать, обиделась…

— Только я все-равно выкрутился, — довольно заявил Кощей, накладывая последнюю Руну на зеркальную поверхность. — Не зря изобретал, ночей не спал, впахивал сутками! И вот он, — Асур радостно развел руки в стороны, — результат!

Я прикоснулся пальцем к Волшебному Зеркалу, служащему Кощею Порталом, и по его размягчившейся поверхности побежали круги — Заклинание сработало. Я уже было намеревался просунуть сквозь портал руку, страх потерять её, после всего произошедшего, у меня слегка притупился. В первый раз вона, как она резво отросла! А во второй раз, возможно, еще быстрее отрастет.

— Э! Ну, ты уж совсем, старый! — Остановил меня окрик Кощея. — Побереги, пригодятся еще ручонки! Да и недосуг нам сейчас время терять! — Он выдернул из ножен, пристроенных на поясе, меч, близнец оставшегося в усыпальнице и просунул его в Портал. Пошерудив изогнутым лезвием в невидимом нам «зазеркалье», Кощей с изрядным проворством резко шагнул в открытый Проход.

— Ждем! — отрывисто приказал командир, когда я тоже занес ногу, чтобы последовать за Великаном. — Пусть он для начала осмотрится…

Из зеркала неожиданно высунулась голова Кощея.

— Ну? Чего стоим? Кого ждем? — иронично поинтересовался он. — Все в порядке — проход имеется. — И он вновь скрылся.

Я, без промедления, первым шагнул в Портальный переход — и словно в разогретую сауну попал, а в ноздри шибануло запахом гари. Все вокруг было оплавленным, даже камень. Стены уже немного остыли, но все еще источали жар. Дышать стало тяжело, и я мгновенно пропотел, как в бане. Жар чувствовался даже сквозь подошвы ботинок. Я стряхнул ладонью испарину, выступившую на лбу, и пошел следом за Великаном, пробирающимся к выходу по оплавившемуся темному тоннелю. Над Гигантом маячил Магический Светлячок, дававший достаточно света, чтобы не спотыкаться на неровностях, появившихся вследствие оплывших от чудовищной температуры камней. Обернувшись на секунду, я встретился взглядом с командиром, следующим за нами след в след. Мимар и Хартман тоже старались не отставать.

Чтобы добраться до выхода на поверхность, пришлось изрядно попотеть, и не только от стен, все еще источающих тепло. Тоннель резко начал забирать вверх, а от некогда существовавших ступеней ничего не осталось. Временами Кощей останавливался и помогал мне забраться на очередную «высоту». Он помогал и остальным участникам этого опасного похода. В общем, на поверхность мы-таки выбрались почти без особых проблем. Потные, чумазые, но живые-здоровые и готовые к настоящим подвигам. Мы пересекли большую проплешину спекшейся до зеркального состояния земли и укрылись в ближайших уцелевших развалинах.

— Держи Иглу, старикан! — произнес Кощей, всучив мне изготовленный из моей плоти желтоватый Артефакт.

Хотя, на мой взгляд, эта острая костяная хреновина, размером почти в половину локтя, больше походила на здоровенный гвоздь, либо на железнодорожный «костыль». Точно, так и буду эту хреновину называть.

— Не Игла, а целый Костыль! — усмехнувшись, озвучил я свою мысль. — Да еще и костяной…

— Плевать, хоть горшком зови, — отмахнулся Гигант. — Не забудь главного — Артефакт нужно воткнуть в плоть Гипериона! Хватит даже одного небольшого прокола — и в тебя начнет стекаться его Сила…

— А как быстро заполнится мой Резерв? — Я решил уточнить некоторые «технические особенности».

— Не знаю. — По-человечески пожал плечами Гигант. — Никаких испытаний не проводилось. Очень много неизвестных факторов…

— Черт, а он хоть работать-то будет? — Неожиданно распереживался за меня командир.

— Будет! — уверенно ответил Кощей. — Общие принципы мне известны. Канал передачи Энергии этого… — он, взглянув на меня, усмехнулся, — Артефакта-Костыля, огромен! Но все будет зависеть только от восприимчивости старика к заемной Магии. А это, к сожалению, можно выяснить только опытным путем, — подытожил Асур.

— В общем, как обычно, — понятливо вздохнул я, — будем разбираться на месте…

— Других вариантов не будет, — ответил Кощей. — У нас всего лишь одна попытка!

Гигант вынул из огромного кожаного кошеля, подвешенного на ремень тот самый большой Кристалл-Накопитель с остатками Магии. В гигантских ладонях Асура он уже не выглядел огромным, а казался обычным, которые были в ходу у нас, людей. Небольшая часть Энергии перекочевала из Накопителя в мой Резерв, а остальное Кощей распределил между командиром и собой. Магистру и Харману на этот раз ничего не перепало, поскольку Магическое направление их Даров никак не могло помочь нам в битве с Гиперионом. Но без дела никто не остался — они должны были стать нашими глазами и ушами, ведь именно их мы пошлем первыми, чтобы убедиться, что Ментальный Дар князя Головина подействовал на древнюю тварь.

— Ну, начнем! — Дал отмашку Кощей и командир «выстрелил» в пространство своей «Ловчей Сетью».

— А Гиперион не заметит этого Заклинания? — поинтересовался я у Асура, наблюдая, как тонкая Магическая Паутинка разлетается по сторонам. — Я же вижу.

— Точно не скажу, — пожал плечами Кощей, — но, думаю, что не должен. Задействованы слишком «тонкие» для него Энергии. А он привык действовать Силой, как обычной дубиной. Да и Ментального Дара у него нет… Так что, не должен увидеть.

— Хорошо бы… — Кивнул я, продолжая наблюдать за действиями командира.

Но наблюдать пока особо было и не за чем. Головин сосредоточенно, даже глаза закрыл, сканировал своей «Сеткой» солидное пространство Агартхи в поисках проклятого всеми Титана. Я сначала хотел тоже рвануть сознанием по Энергетическим Нитям Заклинания, но в последний момент передумал. Нечего зазря Силы тратить! Их у нас и так кот наплакал. Первый заброс «Сети» никакого «улова» не принес. Пришлось сменить дислокацию и попробовать еще раз. Затем еще. И еще. Но клятый Титан так и не попадался.

— Неужели он свалил из Благословенной Страны? — После пятой заброски озадачился Кощей. — Это с одной стороны радует, а с другой — мы так и остались «на бобах»! Построить новый Портал на тех остатках энергии… — Он разочаровано покачал головой.

— Все, как всегда, — вновь ворчливо заметил я, — и вместе невозможно и врозь никак…

— Продолжаем поиск, — скомандовал Кощей, и мы вновь сменили «локацию», перебравшись практически в самый центр Агартхи.

— Есть контакт! — неожиданно воскликнул Головин, едва только выпустив «Сеть». — Он где-то совсем рядом, на северо-востоке, — не открывая глаз, сообщил он, продублировав направление рукой.

— Интересно-интересно, — задумчиво произнес Кощей, а ведь там находится вход в Портальный Зал…

— Хочешь сказать, он решил добраться до Живой Воды? — спросил командир, деактивируя Заклинание поиска.

— Сомневаюсь, — мотнул головой Кощей, — когда его упекли в Тартар, Источник Мимира еще не был создан. Он не должен о нем знать.

— А что произойдет, если эта тварь до него доберется? — озадачился я. — И поймет, что это такое?

— Лучше бы до этого не дошло, — обеспокоился Асур, — тогда мы с ним никогда не совладаем! А если он еще и вырвется из Агартхи…

— Тогда чего сиськи мнем? — Набросился я на соратников. — Валим его, пока сами при памяти!

— Сможешь его отсюда достать? — уточнил Кощей.

— Достать — достану, — кивнул командир, — а вот надежно усыпить… Я, когда к его разуму «Сетью» прикоснулся, там… Я даже объяснить вам не сумею, настолько существенные отличия…

— Да, — согласился с Головиным Кощей, — Перворожденные Титаны очень сильно отличались даже от нас — Асуров. Теперь все зависит только от твоего Дара и умения… Постарайся, что бы он хоть немного задремал.

— Сделаю все возможное и невозможное! — Заверил нашу команду оснаб.

— Так, ребятки, — Кощей нашел взглядом немца и азиата, — выдвигайтесь на позиции. — Держите… — Он протянул им две «побрякушки» в виде человеческого уха, подвешенные на заскорузлые кожаные шнурки.

В руках Великана они выглядели миниатюрными, а повиснув на шее обычного человека, закрыли едва ли не всю грудь.

— Что это? — заинтересованно произнес Мимар, беря в руки одно из ушей. — Артефакт?

— Да, — прогудел Асур. — Амулет Ментального Слуха — «Мыслелов». Позволяет слышать мысли друг друга, даже при отсутствии Ментального Дара. Их мощность должна позволить нам всем общаться на расстоянии. Сейчас немного поколдую над каждым, чтобы настроить…

— Так это, выходит, как настоящая рация? — обрадовался Роберт. — А из чего сделано?

— Тебе действительно интересно? — Расплылся в пугающей улыбке Кощей, вновь засветив нам свой острозубый оскал.

Я тем временем взял в руки второй Артефакт, и вот, хоть убейте меня, такое ощущения возникло, что он тоже сработан из «натуральных материалов», типа моего Костыля. А если проще — из отрезанных и высушенных ушей Великанов — Асуров, Титанов или Богов. Не знаю. Но это, похоже, фишка у Кощея такая, клепать свои Амулеты из мощей соплеменников. Надеюсь, что после той операции ухи у них тоже отросли.

— Почему только два? — поинтересовался я.

— Отдай! — протянул руку Асур. — Тебе будет достаточно собственного умения. — Это нам со Вторником, у остальных есть Ментальный Дар.

— Так мы же не умеем слышать мысли друг друга, — возразил я, умолчав, что могу Ментально общаться с командиром. — У всех присутствующих Ментальные Защиты. Без взлома ничего не получится…

— Ты кого учить вздумал, старый сморчок? — Отчего-то развеселился Асур. — Меня? Да я на протяжении столетий изобретал такое, что вам и не снилось! Так что не лезь под руку, старичок, все будет замечательно! Так, — произнес он, накинув второй Амулет себе на шею, — становитесь все в круг и хватайтесь за руки. Сейчас папа научит вас, желторотых сопляков, слушать друг друга!

Я схватился одной рукой за огромную и заскорузлую клешню Асура (вернее, просто попытался зажать в ладони его мизинец), получалось плохо.

— Нужен простой тактильный контакт, — осознав всю тщетность моих попыток, произнес Кощей.

Ну, вот это совсем другое дело! Раньше нельзя было сказать? С горем пополам мы образовали странный такой «хоровод». Но это, видимо, устроило Великана, поскольку я почувствовал, как в меня из него вливается какая-то Энергия, и бежит по кругу. Из меня в командира, из командира в Роберта, из Роберта в азиата, а из него уже обратно в Кощея. И Энергия эта крутится в нас безостановочно, постепенно набирая обороты.

— НУ ЧТО, ЧЕРВИ! — Неожиданно громыхнуло у меня в черепушке, едва не расколов её на куски. — ВНЕМЛИТЕ МНЕ!

По изменившимся лицам своих соратников я понял, что им тоже неслабо прилетело по установленной Кощеем мыслесвязи. Особенно досталось командиру — его Ментальный Дар был самым мощным, хотя он и пытался не подавать виду. Но существующая между нами «индивидуальная связка» позволила мне уловить отголосок той боли, что он испытал.

— ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ, ГАД? — Мысленно «рубанул» я Кощея, что было мочи. — ГРОМКОСТЬ УБАВЬ! ТЫ НАМ ВСЕМ СЕЙЧАС МОЗГИ В КАШУ ПРЕВРАТИШЬ!

— ОХ, ЕЛки зеленые! — Мощность мысленного «голоса» Кощея упала в разы. Судя по болезненной гримасе, его тоже проняло. Ну, да, я тоже на славу постарался — не все коту масленица!

— Кончай из себя Высшее Существо корчить, твое бессмертие, — между делом попенял я ему. — От твоего Божественного Гласа у нас чуть мозги из ушей не вытекли!

— И в мыслях не было, Хоттабыч, — постарался заверить меня в насквозь благих намерениях Асур. — Давно этим Артефактом не пользовался, вот и опростоволосился, — Кощей виновато развел руками.

— Ага, как же! — Насмешливо фыркнул я. — Свежо предание, да вериться с трудом! Черви! Внемлите мне! Это чего сейчас было? Не заигрывайся в Божество, тиран-переросток!

— Ладно, уел, старик! — Наконец полностью признал свою вину Великан. — Виноват, исправлюсь. Накатило что-то на меня по старой памяти…

— Ладно, на первый раз простим, мужики? — переходя на обычную речь, спросил я немногочисленных членов нашей команды.

— Простим, чего уж… — Потирая пульсирующий болью лоб пальцами, первым отозвался Головин. — С каждым может подобная оплошность приключиться. Но главное сделано: мысленную связь мы проверили — все отлично работает.

— Теперь нам реально полегче будет это чудовище свалить, — согласился я. — Ох, твое бессмертие! — Я шутливо погрозил Кощею пальцем. — А если бы пришиб нас всех своим «Гласом»?

— Ну, не пришиб же? — Вымученно улыбнулся Гигант.

От его шикарной улыбки мне опять стало не по себе — ведь он запросто может любому из нас не только башку, но и вообще пополам перекусить. Каков же тогда собой Гиперион? Даже представить страшно! Но, волков бояться — в лес не ходить! А нам очень в лес надо! Вернее, домой — обратно, в обычный мир. Дома дел совсем невпроворот, так что однозначно придется гасить этого ублюдка.

— Вы двое, — Кощей указал пальцем на немца и азиата, — выдвигайтесь на позиции. Заляжете с разных сторон. Старайтесь не попасться Титану на глаза. Хоть он вас и не воспримет, как достойных противников, а, скорее всего, попросту и не заметит, но лучше не привлекать его внимания. Вдруг заинтересуется…

— Яволь! — По-военному четко отозвался оберштурмбаннфюрер.

— Понятно, — кивнул Мимар.

— Как только заметите, что Гиперион засыпает…

— А как это понять, герр Кощей? — уточнил Хартман. — Может, он и сейчас не проявляет особой активности.

— Не знаю, — пожал плечами Кощей. — По месту разберетесь. После того, как наш Менталист усыпит древнюю сволочь, тут же сообщаете! И вот тут твой выход, старик! Не раньше! Излучение твоей Энергетической Системы уже очень близко к Асурам. Если Титан будет оставаться в сознании, он тебя несомненно почует! Поэтому, ребятки, — Кощей вновь пристально посмотрел на команду «наблюдателей» — Роберта и Магистра, — не ошибитесь! Второго шанса у нас может и не быть! Лучше перебдеть, чем недобдеть! Все понятно?

— Понятно! — В унисон отозвались «разведчики».

— Тогда вперед!

После того, как Роберт и Мимар крадучись выбрались из развалин, служивших нам убежищем, командир глубоко вздохнул и присел на корточки, привалившись к остаткам разрушенной стены. Прикрыл глаза, и что-то невнятно забормотал.

— Ты готов, старый? — тихо спросил меня Кощей. — Нужно просто воткнуть Костыль, и постараться принять в свой резерв максимальное количество Силы, — медленно и раздельно повторил он, словно разговаривал с умственно отсталым.

— Да понял я, понял! — Раздраженно отмахнулся я от него, стараясь привести себя в некий «боевой режим», но без применения Силы. — Ты сам-то уверен, что твое изделие сработает, как надо?

— Уверен! — без тени сомнения ответил Асур. — Главное — доберись и воткни эту хреновину ему в зад, чтобы мало не казалось! — со злостью добавил он, сверкнул льдистыми зрачками, в которых разгорались молнии.

Что бы Кощей не говорил, я давно понял, что злопамятности ему не занимать. Только попробуй перебежать ему дорожку, он станет твоим заклятым врагом на вечные времена! А уж для своих врагов он совсем забудет про пощаду. Не знаю, что было тому виной — либо Артефакт, либо Заклинание, позволившее нам Ментально общаться на расстоянии, но я, даже со своим слабеньким Даром Мозголома, отчетливо чувствовал охватившие его эмоции. Он ненавидел Гипериона всеми фибрами своей души, отнюдь совсем не белой и пушистой. За разрушенную Благословенную Землю, откуда он хоть и был когда-то с позором выставлен, но которую искренне любил, и считал своем единственным настоящим домом, за погубленную родню и друзей, за ни в чем не повинных соплеменников, за собственное, почти свершившееся убийство. И он сам был готов сражаться и убивать, и пойдет с нами до конца. Что ж, такой соратник нам пригодится!

Не удержавшись, я закачал толику Силы в свои подрагивающие от возбуждения конечности, прогоняя мышечное старческое бессилие. Конечно, мои слабые мышцы могут не выдержать той нагрузки, которая им будет уготована, но я постараюсь сделать все от меня зависящее в грядущей битве и не облажаться к тому же! Руки престали подрагивать, ноги окрепли, плечи распрямились, а я всего ничего по жилам прогнал. Разбираться с последствиями потом буду, когда дело сделаем.

— Прием-прием, — неожиданно раздался у меня в черепушке мысленный голос Хармана, — вышел на позицию…

— Видишь гада? — поспешно бросил я, уловив недовольный взгляд Кощея, считавшего себя мозговым центром всей нашей боевой операции.

— Вижу, Хоттабыч, — отозвался оберштумбаннфюрер, — тот еще урод…

— Описать сможешь? — подключился Кощей. — Как можно подробнее.

— Покрупнее тебя будет, твое бессмертие. — Вышел на связь и Магистр. — Ростом — метров пять-шесть, если не выше…

— Все же, повыше будет, — уточнил Хартман. — Здоровая тварь, просто жуть берет! — признался он, хоть и трусом, вроде бы, не был. — И еще время от времени он «полыхает»…

— В смысле, «полыхает»? — переспросил я.

— Превращается в огненный силуэт… — ответил Роберт. — С трехминутной периодичностью, — добавил он, видимо, после замера временного промежутка, — по всему его телу словно пробегает волна пламени. А его глаза — постоянно горят огнем, словно две дыры в ад.

— А вообще, он хоть на человека похож? — Продолжал допытываться я. Нужно поточнее узнать, с кем вскоре придется иметь дело.

— Так-то, да, — пришел ответ от немца, — голова, две руки, две ноги…

— Посередине гвоздик? — не сдержался я, но Роберт понял меня с чрезмерной немецкой прямолинейностью:

— Ну, да, болтается у него такая огромная хреновина между ног — почти в половину Кощея!

— Слыхал, твое бессмертие? — Не упустил я возможности слегка «поиздеваться» над гостеприимным Асуром, только произнес это вслух, что не отвлекать «разведку». — Ты у нас, оказывается, и не Гигант вовсе. А так — мелкое недоразумение, всего в пару хреновин Гипериона!

— Я всегда знал, что Первые были куда внушительнее размером, чем все последующие поколения Титанов. — Не понял моего прикола Кощей, или просто не захотел понимать. А может, просто подтряхивает не только нас, смертных, но и условно бессмертных тоже. — Мне довелось мельком увидеть последнего из братьев Кроноса — Океана, — поделился со мной воспоминаниями Асур, — так вот, размер для него совсем не являлся проблемой — он легко мог уменьшиться до единственной капли морской воды, а мог и вымахать до самого неба!

— А наш огненный красавец, случаем, так не умеет? — Этот момент меня немного напряг. Мы и так об этой твари ни черта не знаем, а если он еще и «телескопический», то и вообще, хоть караул кричи…

— Не знаю! — нервно рыкнул Кощей, которому тоже вся эта бодяга была не по душе. — Но ты главное Костыль в него воткни…

— А не сгорит твой Костыль? — спросил я, тиская в руках костяной Артефакт.

— Не должен… — слегка неуверенно ответил Великан. — Главное, чтобы он успел в Энергетическую форму преобразоваться, а уж в таком виде его никакое пламя не возьмет!

— Принято, — кивнул я, засовывая Артефакт под ремень.

— Прием-прием! — Раздался в моей черепушке голос Хартмана. — Он, кажется, начинает засыпать! Зевнул и присел на землю…

Я бросил взгляд на командира, по лбу которого сбегали крупные капли пота. По полной выкладывается Петрович. И, похоже, что его усилия не пропали даром — гигантская начала поддаваться Ментальному внушению.

— Твой выход, старик! — выдохнул Кощей. — Не подведи!

— Спокойно, твое бессмертие! Он сейчас у нас, собака, спляшет! И не маленьких лебедей, нет — железное боле-р-р-ро! Краковяк вприсядку[72]!

Титан рванул мне наперерез, но неожиданно под его задранной ногой возникла обширная и толстая ледяная проплешина. Похоже, подоспела помощь Кощея, ибо никто в нашем маленьком отряде не обладал Даром Заморозки. Ну, кроме меня… Но так четко сработать, я бы не сумел. Чудовищная пятка Титана проскользнула по льду, и Великан, не сумев удержаться на ногах, всей тушей громыхнулся на землю, продавив в ней основательную вмятину. Земля сотряслась, словно в эпилептическом припадке и пошла «волной», сбившей меня с ног и накрывшей кучей почвы и каменной крошки. Пока уродец барахтался, из развалин, словно чертик из коробочки, выскочил Кощей и стремительно побежал ко мне. Одним движением руки он выдернул меня из-под завала и придал «дополнительное ускорение», едва не отшвырнув меня прочь, подальше от бушующего Гипериона.

— Беги! — крикнул он мне вслед. — Как Резерв? — Мысленно добавил он. — Есть надежда?

— Наполняется! — Улепетывая во все лопатки и не оборачиваясь, сигнализировал я. — Еще немного и вдарю!

— Я попытаюсь придержать своего «дедулю»… — сообщил он в ответ. — Но и ты не тяни!

Уж я-то точно тянуть не буду! Вдарю, сука, так что костей не соберет! Я уже чувствовал нестерпимый жар в груди — моя Энергетическая Система вот-вот должна была выйти на «боевой режим».

Кощей, не теряя времени, хлестанул «поверженного» Гиганта каким-то особо мощным Заклинанием Холода, отчего Гиперион полностью превратился в огромную ледяную глыбу. Его активность упала до нуля, но я-то видел, что внутри прозрачного айсберга, в который обратился Титан, тлеет «огонек». Кощей не останавливался, продолжая наращивать вокруг Гипериона толщину Магического льда. Искорка в толще льда замерцала сильнее и интенсивнее, а замороженная глыба начала мелко вибрировать и потрескивать в такт мерцания огонька.

— Все, я пуст! — Донесся до меня мысленный глас Кощея. — Теперь только ты, старик! Не подка…

Закончить фразу Асур не успел — огонек внутри ледяной глыбы ослепительно полыхнул, и она резко взорвалась, усеяв окружающее пространство мириадами хищных обломков. Кощея снесло ударной волной и посекло бритвенно-острыми осколками, только кровища в разные стороны брызнула, на секунду зависнув в воздухе рубиновым туманом. Не уберег его доспех от собственного Магического Льда. И не известно вообще, выжил наш друг-переросток после такого удара, или нет? Задумываться об этом времени не было — счет шел на секунды, а, возможно, и на доли секунд.

На месте ледяной глыбы бесновался огненный Гигант. Он уже не вспыхивал время от времени, а пытал ослепительно ярким факелом, поливая округу потоками жидкой горящей плазмы, словно из брандспойта. Но я уже был к этому готов — мой наполненный Силой Резерв трещал по швам, а Энергетическая Система только и ждала моего приказа. И время, подчиненное моей воле, послушно остановилось. Все вокруг превратилось в статическую картинку. Этакая голограмма в режиме супер реальности. Я чувствовал, как подрагивает остановившийся маятник четвертого измерения[74], и понимал, что и сейчас тоже в силах откатить его назад — Энергии на это действие хватало с лихвой.

Москва.

Некоторое время спустя.

Управленческая группа «D» (Amtsgruppe D «Konzentrationslager») — Инспекция концентрационных лагерей Главного административно-хозяйственного управления СС.

Агарти, (Агартха, Агарта) — мифическая подземная страна, упоминаемая в эзотерической и оккультной литературе. Иногда трактуется как подобие Шамбалы: «мистический центр сакральной традиции», расположенный на Востоке.

Орден «Зеленого Дракона» — мистический тибетский оккультный орден. Существует байка: якобы, при захвате Берлина Советскими Войсками, в Рейхстаге были обнаружены тела нацистов тибетской (или калмыцкой) внешности — адептов ордена ЗД. Часть их погибла у пулемётов; остальные мертвецы были сложены в круг с оккультной атрибутикой. В центре этого круга лежал их «главарь» в зелёных перчатках, почитавшийся нацистами и «тибетцами», как «новый мессия».

«Чёрное Солнце» — нацистский символ, разновидность солнечного колеса. Формирует концепцию «Чёрного Солнца», как графического символа, заменяющего свастику и мистического источника энергии для возрождения «арийской расы».

Вевельсбург — ренессансный замок в Германии, с которым связано множество легенд. Известен, главным образом, как кузница кадров СС, центр ежегодных оккультных собраний высших чинов Третьего рейха и штаб-квартира «Чёрного ордена СС».

Слепой Пью — пиратский вожак, потерявший зрение в бою. Персонаж романа Р. Л. Стивенсона «Остров сокровищ».

Добрый вечер, господа! (нем.).

Вы говорите по-русски, херр?.. (нем.).

Нет, по-русски я не говорю. (нем.).

Прошу прощения! (нем.).

Котенок Гав — главный герой цикла советских м/ф «Котёнок по имени Гав», созданного Л. Атамановым. 1976–1982 гг.

Мам — тибетское ругательство. Мам — это демон (чйтгйр), чаще всего им становится душа умершей женщины, получившей «плохое перерождение». Иногда тибетцы так называют «снежного человека».

Костница в Седлеце или Костёл Всех Святых — готический кладбищенский костел (иногда определяется как капелла или часовня) в Седлеце, район чешского города Кутна-Гора, в крипте которого располагается самая большая в Чехии костница. Наибольший интерес представляет интерьер костёла, полностью отделанный человеческими черепами и костями, для оформления которого было использовано около 40 000 человеческих скелетов. Огромная люстра содержит в себе весь набор костей человеческого тела.

Индрик (Индрик-зверь) — в русских легендах животное, «всем зверям отец». Описывается как двурогое животное гибридной природы (голова и хвост коня, тело рыбы). В русском фольклоре Индрик выступает как огромный подземный зверь, имеющий черты хозяина водной стихии. Часто встречается утверждение, что на фольклорный образ Индрика повлияли находки ископаемых останков мамонтов.

Черт побери! …Пресвятая дева Мария! (нем.).

Барон Суббота — в религии Вуду одна из форм лоа (невидимых духов), связанное со смертью и мёртвыми. Основные его символы — гроб и крест.

Цитата из советской кинокомедии «Джентльмены удачи». Реж. А. Серый, «Мосфильм», 1971 г.

Цитата мошенника Жоржа Милославского из советской фантастической кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию» по мотивам пьесы М. Булгакова «Иван Васильевич». Реж. Л. Гайдай, 1973 г.

О, мой Бог! (нем.).

Дайтьи — в индуизме низшие божества, называющиеся так же демонами, титанами, полубогами, антибогами, гигантами.

Согласно нацистским «доктринам» некогда на земле существовали две проторасы: духовная нордическая — высшая, обладающая Сакральными Знаниями — Арийская; и низшая Гондваническая раса юга, породившая унтерменшей. Столицей древних Ариев древнегреческий мыслитель Платон считал легендарную Атлантиду, Герман Вирт — не менее легендарную Туле, расположившуюся в Арктике. Затем на земле случилась некая катастрофа планетарного масштаба, в результате которой цивилизация Ариев была сметена с лица земли. Выжившие в катастрофе Древние Арии спаслись на Тибете, где основали новое государство — Шамбалу (по другим сведения Агарти). Поэтому коренные тибетцы и в Германии считались носителями древней арийской крови.

В разные времена были распространены версии, связывающие «Гога и Магога» с так называемыми «полунощными» (или «северными») народами. Еще Иосиф Флавий писал, что «Магог же положил начало тому народу, который от него получил название Магога, а ими [греками] именуется скифами».

Стихотворение «Нет, я не Байрон, я другой…» М. Ю. Лермонтов.

Род Лермонтовых происходил из Шотландии и по семейной легенде восходил к полумифическому барду-пророку Томасу Лермонту (XIII век), также известному как Честный (Правдивый) Томас или Томас-Рифмач. Является известным персонажем кельтского фольклора. В легендах описывается как непревзойдённый поэт, певец и музыкант, обладающий сильным даром провидца. В альтернативном мире пробудившейся Магии, Михаил Юрьевич Лермонтов унаследовал от своего легендарного предка очень редкий Дар Провидца, и поэтому все его «творчество» вылилось в ряд стихотворных «прозрений», засекреченных тайными службами счала Императора Николая Первого, а затем и Александра Второго. Провидец всю жизнь находился под негласным надзором этих «спецслужб» и дожил до глубокой старости. Но широкой известности в этом мире, из-за указанных выше обстоятельств, не приобрел.

Ироично-искаженное от Вундерва́ффе (нем. Wunderwaffe букв. «чудо-оружие») — термин, введённый в оборот германским министерством пропаганды, как совокупное название ряда масштабных исследовательских проектов, направленных на создание новых видов вооружений, часто вымышленных, которые невозможно построить, либо не имеющих практического применения.

Цитата из советской кинокомедии «Джентльмены удачи». Реж. А. Серый, «Мосфильм», 1971 г.

Помимо русских народных сказок, упоминается в чешской сказке «Меднобородый» и в польской «Пять овечек», где именуется Кощеем Меднобородым и открыто зовётся владыкой подземного царства.

Меч-кладенец — мифическое холодное оружие, которое обладало магическими свойствами, обеспечивало поражение противника в битве. Могло придавать владельцу неуязвимость в бою, также, такие мечи могли рубить сами по себе — «Самосек».

Вий — один из персонажей славянской демонологии, ставший широко известен благодаря одноименной повести Н. В. Гоголя. Главный слуга Чернобога, командующий всей его «нечистой» ратью. Дело в том, что внешне Вий (производное от «виться») напоминал странное растение. Он весь покрыт засохшими комками земли, а его ноги увиты толстыми безобразными корнями. Вий обладал смертоносным взглядом, способным убить человека, но глаза его постоянно прикрыты тяжелыми веками, которые вилами поднимали его слуги. Предположение, что сам по себе Демон убивать не может, а просто является как бы проводником смертоносной Силы своего хозяина, Чернобога, оказались несостоятельны — последствия Ритуала, проведенного «Аненербе», доказали, что Вий вполне обладал собственной Силой.

Камикадзе — японский лётчик-смертник, погибавший в бою вместе с атакующим цель самолётом.

Каралупа (Яма Дхармараджа, Шиндже) — в тибетском буддизме владыка смерти, властелин ада и верховный судья загробного царства.

Навьи (навы, навье) — славянские мифические существа, насылающие смерть, а также «поднятые» мертвецы (зомби).

Großmutter — бабушка (нем.).

В политической фразеологии и журналистике словосочетание активно употребляется по отношению к различным типам внутреннего противника или врага.

Невры — древний народ, не скифского племени, обитавший в верховьях Днестра или Кубани в ранних античных источниках. Распространённое мнение, однако, противоречит показаниям позднейшего историка Плиния. Согласно ему, в стране невров находятся истоки Днепра. Невров традиционно считали волхвами и оборотнями.

Сварог — согласно славянским верованиям — бог-кузнец, отец Даждьбога. По мнению современных исследователей, Сварог — верховный бог восточных славян, Небесный Огонь. Еще одна группа исследователей считает, что Сварог был лишь духом огня, а не богом, хотя в него верили, как в «бога».

Мара — могучая и грозная богиня зимы и ночи, дочь Чернобога. Одно из самых древних, таинственных и «смутных» существ в поверьях русских крестьян. Мара — дух в облике высокой красивой женщины или сгорбленной отвратительной старухи. Часто ассоциируется со Снежной Королевой и Хозяйкой Зимой.

Антагонист — в художественном произведении: персонаж, противодействующий главному герою на пути к достижению его целей. Противостояние антагонист-протагонист является одной из возможных движущих сил центрального конфликта произведения.

В старославянском и древнерусском языке слово «жидовин» служило нормативным этнонимом для иудеев, в том числе живших в Хазарском каганате и в Киевской Руси.

Эктоплазма — в оккультизме и парапсихологии — вязкая субстанция загадочного происхождения, которая якобы выделяется организмом медиума и служит затем основой для дальнейшего процесса материализации. Иногда упоминается как вещество, из которого состоят Призраки (Духи).

Чаще всего Чучундрой называют человека, который выглядит и поступает нелепо, делает глупости или говорит ерунду. Популяризацией и всенародной любовью Чучундра обязана в первую очередь писателю Редьярду Киплингу, который написал чудесную сказку «Рики-Тики-Тави», про отважного мангуста, сражающегося с кобрами. Именно там была робкая и трепетная мускусная крыса по имени Чучундра.

Кромка — граница миров, межмирье, между Явью и Навью. И существа, живущие на Кромке, зовутся кромешниками. Они не проклятые, не нечистые, они просто неживые и немертвые.

Неравномерное «дрожание» воздуха над нагретыми предметами называется турбулентной конвекцией.

Фоморы — демонические существа, противники кельтских (ирландских) Племен богини Дану. Обитали в подземном мире или на морском дне.

Ёрмунганд, также Йормунганд (др. сканд. — «огромное чудовище»), также именуемый Мидгардсорм (др. сканд. — «змей Мидгарда», «Мировой Змей») — морской змей из скандинавской мифологии. Является аналогом греческого Уробороса. Согласно «Младшей Эдде», Один бросил чудовище в океан. Змей вырос таким огромным, что опоясал всю землю и вцепился в свой собственный хвост. В соответствии с мифологическими источниками, участник финальной битве богов с чудовищами (Рагнарёк).

«Узнаю брата Колю» — Знаменитая фраза Шуры Балаганова из сатирического романа «Золотой теленок» Ильи Ильфа и Евгения Петрова (1931 г.).

Первоначальное значение слова «чепушила» — человек, несущий бред. По мнению некоторых исследователей, считается, что его производным является слово «чепуха», которое в русском языке означает ерунду, глупость, бессмыслицу. В некоторых случаях им в старину называли плохих и убогих людей, желая подчеркнуть их бесполезность. В современном значении воровского арго — моральный урод, лошара, неудачник, а в некоторых случаях и «опущенный», стало существовать много позже.

Ангрбода (др. сканд. букв. сулящая горе) — в германо-скандинавской мифологии великанша, первая жена бога огня и коварства, родившая от Локи троих хтонических чудовищ: волка Фенрира, Мирового змея Ёрмунганда и хозяйку царства мёртвых — Хель.

Цитата из советской музыкальной комедии «Волга-Волга». Реж.: Г. Александров. Мосфильм. 1938 г.

Футарк — общее наименование германских и скандинавских рунических алфавитов. Слово происходит от «сквозного» чтения первых шести бук старшего рунического алфавита.

Молния Тора — Thor s Blitz (нем.), модель 1942 г., сокр. ТВ-4.

Известную фразу «Ничего личного, это просто бизнес», автором которой часто считают Аль Капоне, приписывают Отто «Аббадабба» Берману (Бидерману), бухгалтеру американского мафиозного босса Голландца Шульца.

До середины XX века в русском языке в основном употреблялось название САСШ — Северо-Американские Соединённые Штаты, вместо привычного нам США.

«Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона» — Универсальная энциклопедия на русском языке, изданная в Российской Империи акционерным издательским обществом «Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон» в 1890–1907 годах.

Будучи дипломатическим заложником, Мимир по наговору был убит и обезглавлен. Один оживил его отрубленную голову.

Источник Мимира (также Колодец Мимира) — в скандинавской мифологии Источник Мудрости, охраняемый великаном Мимиром. Бог Один отдал свой глаз Мимиру, чтобы испить из этого источника. Согласно сагам, с тех пор глаз Одина хранится в нем.

О, да! Отличный выдержанный коньяк! (нем.).

Плюшкин — старый помещик, один из персонажей романа-поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души». Отличался маниакальной жадностью, тащил в свой дом все, что «плохо лежит», даже откровенный хлам.

Гекатонхейры — (др. греч «сто, сотня» + «рука»), также Сторукие и Центиманы в древнегреческой мифологии — сторукие пятидесятиголовые великаны, олицетворение стихий; по Гесиоду — сыновья верховного бога Урана (неба) и Геи (земли): Бриарей (Эгеон), Котт и Гиес. Согласно Евмелу — старшие дети Урана и Геи (по Гесиоду, младше титанов и циклопов). Сразу после рождения заключены в недрах земли отцом, опасавшимся за своё владычество. Уран заковал их в оковы и ввергнул в недра Земли, а Зевс освободил их для войны с титанами. Во время титаномахии откликнулись на призыв богов-олимпийцев и выступили против титанов, чем принесли победу богам. Позднее они сторожили в Тартаре титанов.

Титаномахия (Войны титанов или Битва богов) — в древнегреческой мифологии десятилетняя серия сражений между двумя лагерями божеств задолго до существования человеческого рода: правящий лагерь титанов против Олимпийцев, поднявших восстание против их чудовищной «тирании». Олимпийцы одержали победу с помощью циклопов и гекатонхейров.

Атлас или Атлант — в древнегреческой мифологии могучий титан, держащий на плечах небесный свод. Истории об этом персонаже в произведениях античной литературы противоречивы и содержат взаимоисключающие утверждения. По наиболее распространённой версии, участвовал в Титаномахии. После поражения Зевс низвергнул титанов в Тартар, а Атланту положил на плечи небесный свод.

Герои — смертные потомки бога и смертной женщины, реже — богини и смертного мужчины. Как правило, обладали исключительными (иногда сверхъестественными) физическими способностями, творческими дарованиями, иногда способностью к прорицаниям и т. п.

Геракл, Асклепий и Меликерт — обожествленные герои.

— Геракл сын бога Зевса и Алкмены — смертной женщины. С рождения отличался непомерной физической силой. Совершил множество подвигов и впоследствии был причислен к богам.

— Асклепий (Эскулап) в древнегреческой и древнеримской мифологии бог медицины. Асклепий научился не только лечить самые разнообразные болезни, но и воскрешать мертвых. Согласно одной из версий мифа, делал это он не из благих побуждений, а за плату. Такие действия возмутили олимпийских богов, которые сочли их нарушением законов мирового порядка. Зевс поразил Асклепия молнией, однако затем оживил и обожествил.

— Меликерт — по легенде был превращён в младшее морское божество.

Нейроны — это узкоспециализированные, электрически возбудимые клетки нервной системы, способные образовывать между собой разветвленные сети для обработки, хранения и передачи информации (энергии). Активность нейрональных сетей в мозге регулирует жизнедеятельность организма как на уровне вегетативных процессов (сердцебиение, дыхание), так и на уровне поведения и высших нервных процессов (память, сознание). В альтернативном мире именно нейронные связи участвуют во взаимодействии организма Силовика с содержащимся в пространстве «свободным потоком магии», выделении, передаче и накоплении в магической энергии в резерве.

Океан не участвовал в Титаномахии, сохраняя нейтралитет, потому не утратил своего высокого положения и не был свергнут в Тартар вместе с Кроносом и его приспешниками.

Цитата из стихотворения «Косарь» (1836) поэта Алексея Васильевича Кольцова.

Цитата кота Матроскина из м/ф «Зима в Простоквашино». «Союзмультфильм». 1984 г.

Догнать и перегнать! — наиболее часто цитируемое высказывание из работы В. И. Ленина «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» (1917 г.), превратившееся со временем в политическое клише.

«Необыкновенные приключения Карика и Вали» (1937 г.) — книга советского писателя Яна Ларри о фантастических приключения и путешествиях, уменьшенных чудесным эликсиром детей, в мире растений и насекомых.

С таким сенсационным заявлением выступила немецкий искусствовед Рита Вильдеганс. Она утверждает, что Гоген, искусный фехтовальщик и задира, отрезал ухо Ван Гогу в пьяной ссоре.

«— Видишь суслика?.. — Нет… — И я не вижу… А он есть!» — Цитата из фильма «ДМБ» Реж. — Р. Качанов, 2000 г.

Немного изменённая цитата из кинофильма «Калина красная». Реж.: В. Шукшин. «Мосфильм», 1974 г.

«Слегка» переделанная цитата из поэмы М. В. Лермонтова «Мцыри».

Четвёртое измерение в теории относительности — время, четвёртая размерность наряду с тремя пространственными (длиной, шириной и высотой).

Паулюс, Фридрих — немецкий военачальник, с 1943 г. — генерал-фельдмаршал и командующий 6-й армией, окружённой и капитулировавшей под Сталинградом. Взят в плен.