Молодой космонавт Александр Войдовский, выполняя очередное задание, случайно попадает в космическую аномалию и оказывается в другом мире, являющимся полной противоположностью нашего. Герой вынужден жить по законам этой вселенной: бороться за свою жизнь и бесконечно тренироваться, чтобы стать сильнее. Ему предстоит выбраться из рабства, столкнуться с магией и расами существ, о которых он ранее и не слышал, и самое главное — найти дорогу домой. С чем же столкнётся новоиспечённый воин на пути к своему возвышению?
Я прихожу в себя, когда моё тело заканчивает рассекать небеса и ударяется о холодную воду, глубоко погружаясь в тёмную бездну. Мысли путаются, страх смерти выталкивает всё из моей головы, в том числе и воспоминания.
Во мраке ледяных вод перед моими глазами появляется светло-синее оповещение моего нейроинтерфейса, сообщающего о том, что я получил какие-то увечья. Но как? Что пошло не так? Не могу вспомнить…
Весь головной мозг? Перемещение через кротовую нору? Нет времени думать об этом, нужно выбираться из воды, если я хочу жить.
Боже, если я не сброшу скафандр, то он станет для меня тюрьмой, причём посмертно! Он уже действует, как балласт!
Я даю сигнал нейроинтерфейсу скинуть скафандр и тот, хоть и с задержкой, сползает с моего тела. Тяжеленный белый костюм для исследования просторов космоса погружается всё глубже и глубже в воду прямо подо мной. Ироничное место захоронения для космо-скафандра — дно морское.
Я напрягаю всё своё тело и начинаю всплывать, гребя руками и ногами, что есть мочи.
И без тебя знаю, что сил совсем не осталось! Давай, Саша, греби, греби, ты же не хочешь здесь помереть, верно? Да ни за что на свете!
Я выныриваю и делаю глубокий вдох, ощущая себя новорожденным, впервые вдохнувшим воздух нового жестокого мира. Если подумать, сходств с младенцем у меня куда больше, чем может показаться: я выбрался из вод, сделал первый вдох, мне очень больно, и самое главное — я понятия не имею, где я оказался.
— Интерфейс, кхе-кхе, время! Сколько времени? — спрашиваю я охрипшим от усталости голосом.
— Боже… Как это — не на Земле? — выдавливаю я из себя и пытаюсь осмотреться. — Тогда где же я?..
Вокруг меня лишь бесконечная гладь тёмного моря. Где-то вдалеке виднеется неровность горизонта. Что это? Берег или огромная приближающаяся ко мне волна? Отсюда и не разглядеть…
— Тогда какого чёрта так темно? — выругиваюсь я. — Неужели в шторм попал…
— Всё-таки, кхе-кхе, всё-таки берег? — спрашиваю я свой нейроинтерфейс.
Мысленный сигнал? Да какого чёрта этот интерфейс так разговорился? Всё поле зрения закрываешь своим текстом, не мог бы ты, пожалуйста, закрыться хоть ненадолго?! Иначе я точно утону…
Чертовски удобно и приветливо, и почему, интересно, эта сволочь не так хорошо работала, когда я был там — в космосе…
Вспомнив космос, я начинаю осознавать, что утраченные десяток минут назад воспоминания начинают возвращаться ко мне. Я собираюсь с силами и принимаюсь медленно плыть к берегу, стараясь экономить энергию. В это время в моём утомлённом мозге начинают мелькать картинки из совсем недавнего прошлого…
***
— Александр, всё оборудование и системы готовы к началу операции. Подтверди свою готовность, — говорит голос в моём наушнике.
Я смотрю на своё отражение в стекле ещё не надетого скафандра и замечаю, что моё лицо, которое всегда так нравилось девушкам, подпортилось мешками под глазами и неравномерно отросшей бледной щетиной. Всё-таки блондинам борода совершенно не идёт, как по мне. Я провожу рукой по своим коротким светлым волосам и гляжу в отражение своих голубых глаз, стараясь найти в них храбрость, которая поможет мне пережить то, что мне предстоит буквально через час.
Да уж, ничего не скажешь, неделя, проведенная на лунной станции кому-угодно внешность подпортит.
— Александр, как слышно? Говорит база, как слышно? Подтверди свою готовность, — повторяет голос моего начальника. — Александр Войдовский, подтверди свою готовность, у тебя там всё хорошо?
— Да, всё в порядке, — говорю я и собираюсь с силами. — Надеваю скафандр, вылет через десять минут.
— Отлично, как нейроинтерфейс? Успел привыкнуть?
— Недели маловато, чтобы свыкнуться с постоянно всплывающими оповещениями о любом изменении в моём организме, — говорю я, надевая скафандр. — Иногда мне кажется, что эта штука умеет читать мои мысли.
— Конечно умеет, для того она и была разработана. Поверь, Саша, нейроинтерфейс используется в широчайшем спектре профессий, чтобы упростить решение многозадачных миссий. Космонавту, особенно такому, как ты, без него не обойтись.
— Ладно-ладно, я понял, — нехотя соглашаюсь я. — Будем считать, что я к нему привык. Не зря же я целых семь дней прозябал на лунной станции в полном одиночестве, тренируясь использовать эту штуку.
— Не ворчи, сам понимаешь — ситуация серьёзная. Эта аномалия… Когда наши приборы уловили её существование прямо за Луной — весь научный мир вскочил на ноги. Теперь очень важно изучить её раньше американцев. Представляешь, что будет, когда ты — Александр Войдовский — просканируешь эту аномалию и вернёшься назад? Да ты станешь вторым Гагариным!
— Ха! — усмехаюсь я. — Надеюсь, вы не ошибаетесь, и игра действительно стоит свеч. — Я готов. Захожу в шаттл.
Я забираюсь в космический корабль, который буквально через пять минут отправит меня в неизвестность, и весь сжимаюсь, как от волнения, так и от недостатка пространства внутри шаттла. Повезло, что рост у меня средненький, иначе сгибался бы тут в три погибели. Хотя, если бы был выше — меня никто на эту миссию не взял бы.
Шаттл стартует и на огромной скорости устремляется в тёмную пустоту космоса. Нейроинтерфейс начинает беспокоить меня сообщениями о том, что моё самочувствие изменилось.
Снизить уровень стресса? Очень смешно, нейроинтерфейс, очень смешно.
Я разминаю шею, ощущая надоедливую металлическую плёнку, покрывающую мой затылок и продолжающуюся вниз, вплоть до грудного отдела позвоночника. Ох уж этот нейроинтерфейс, занимает так мало места, а доставляет так много неудобств!
Хотя, не стану врать, эта штука может быть и полезной. Если разобраться в том, как она работает, можно просканировать своё тело и получить подробную статистику о своих возможностях, однако либо у меня нет доступа к этой функции, либо она до сих пор не доведена до ума. В любом случае, нет смысла сейчас рассуждать о плюсах и минусах нейроинтерфейса, ведь перед моими глазами нависло нечто заслуживающего большего внимания.
Сначала
— Как завораживающе и пугающе одновременно… — невольно произношу я. — База, я вижу её.
— Прекрасно, Саша, останавливай шаттл, — командует «база». — Бери оборудование, крепи трос и выходи.
— Принято, — говорю я, тяжело вздохнув.
— Саша, — слышу я своё имя вновь.
— Да?
— Не бойся, нейроинтерфейс поможет тебе, если что-то пойдёт не так. Он проведёт все необходимые расчёты. Но в первую очередь полагайся на себя. Будь осторожен там.
— Хорошо. Спасибо, пап. До связи, я выхожу, — отвечаю я базе и встаю с сидения.
Трос, крепящий меня к шаттлу прочно фиксируется у дверей, ведущих в открытый космос. Небольшой датчик, с помощью которого я должен просканировать аномалию, зафиксирован на моём правом плече. Остаётся набраться смелости и нажать кнопку открытия шлюза.
Ну, с богом, если он есть.
Я ударяю по кнопке и покидаю уютные металлические стены шаттла. Это далеко не первый мой выход в открытый космос. В свои двадцать четыре года я успел изрядно поднабрать опыта в этом деле. Очередной выход в пустоту не пугает меня тем фактом, что я ступаю в непроглядную бездну. Меня пугает неизвестность, таящаяся в этой аномалии.
Дальнейшие события разворачиваются так стремительно, что я даже не успеваю осознать, что со мной происходит. Поначалу я медленно летаю вокруг аномалии, фиксируя данные, но через десяток минут моё сознание мутнеет и я начинаю слышать голос. Чей-то зов. Он произносит моё имя и приветливо приглашает войти… Войти? Но куда?
Когда я начинаю задавать эти вопросы, нейроинтерфейс уже вовсю пытается вытащить меня и мой скафандр из аномальной зоны, врубив автопилот.
Боже, да что только что со мной случилось?
Я, тяжело дыша, осматриваюсь, и понимаю, что голубоватый ореол, окружающий аномалию, теперь окружает и меня, вместе с ней. В истерике я хватаюсь за трос, намереваясь вытащить себя из этой ловушки, но титановый жгут разрывается прямо в месте соприкосновения с ореолом. Всё вокруг начинает крутиться, нейроинтерфейс выдаёт сотни сообщений, но не может ничего изменить. Меня затягивает куда-то внутрь этого загадочного космического образования. Моё сердце единожды ударяет и я теряю сознание. Нет… Я просто временно перестаю чувствовать своё существование…
… находясь где-то меж двумя далёкими друг от друга точками пространства.
***
Не помню, как я выплыл на берег. Быть может, это волны вынесли меня, спасая от своей злой старшей сестры — морской пучины. Я решаю заснуть, уткнувшись лицом в холодный мокрый песок, но меня будит нейроинтерфейс.
— С каких пор… ты стал таким умным? — выдавливаю я из себя, плюясь попавшей в рот солёной водой.
Я с трудом поднимаюсь и осматриваю длинный берег, уходящий далеко за горизонт. Дождь уже прекратился — и это первая хорошая новость после того, как я осознал, что хотя бы не утонул в бушующем море. Я замечаю, что под ногами что-то блестит. Это ещё что?..
Присмотревшись, я понимаю, что мой нейроинтерфейс концентрирует моё зрение на палках, листьях и других элементах, которые пригодились бы мне для создания небольшого лагеря. Отец был прав, эта хрень не даст мне умереть… Хотя бы первое время.
Так и быть, сделаю так, как хочет от меня интерфейс. Походив туда-обратно по берегу, я набираю 32 листа и 17 палок.
— Идеально, ровно столько, сколько надо. Так, что теперь? — разговариваю я то ли сам с собой, то ли с чудо-интерфейсом.
— Команды? Ха! Будто я сам костёр сооружать не умею… — усмехаюсь я. — Ну, подтверждаю!
Неожиданно, мои руки довольно быстро и ловко начинают сооружать из имеющихся материалов костёр и небольшой навесик из листьев, который обязан послужить мне сносным убежищем от ветра.
— Как такое возможно?.. — шепчу я, глядя на свои руки. — Это были не мои движения, я бы сделал всё несколько иначе… Но не столь идеально.
Я тяну руку за шею, чтобы коснуться нейроинтерфейса и касаюсь своей кожи.
Пропал. Металлической плёнки с нано-внутренностями больше нет. Неужели во время падения повредилась?
Частью моей нервной системы? Твою ж мать! А это… это опасно?
— Нет, спасибо, блин, я целую неделю на космической станции только этим и занимался.
— Ого… А теперь доступ есть? — с неподдельным интересом спрашиваю я.
— Нейроинтерфейс…
— Хех, хорошо. Ни, открой меню моего состояния.
Я изучаю своё состояние и диву даюсь. Как же я отделался такими лёгкими повреждениями после пролёта через кротовую нору?..
Стоп… Кротовую нору? Откуда я вообще знаю, что это была кротовая нора?
Да… Выходит, я теперь чёрт знает где… Быть может, всё-таки есть шанс, что я нахожусь на Земле, просто в какой-нибудь очень отдалённой от цивилизации точке.
— Чуть позже, Ни. Сейчас моя черепушка совсем не варит… Я вот что понять не могу — как ты заставил меня так легко построить убежище и смастерить костёр? Я даже огонь с первого раза развёл, а с помощью палочек мне это доводилось делать всего пару раз!
— Ну, это уже совсем бред какой-то. Звучит, как игра. Казуистика! — насмехаюсь я над говорящим со мной искусственным интеллектом.
— Звучит интересно, но… — говорю я, укладываясь под зелёный навесик рядом с огнём, — … но моя шкала бодрости мигает, недвусмысленно намекая, что мне нужно немножко отдохнуть.
Глаза закрываются сами по себе. Я не успеваю даже подумать о дальнейших планах, о своём выживании, тьма сна обволакивает меня подобно пустоте космоса, в которой я так привык чувствовать себя, как дома.
***
Крепкий сон внезапно прерывается сильным и грубым ударом чьей-то ноги по моим рёбрам.
— Ещё один сбежавший! Да как они это делают, бозопраты!
Не успеваю я проснуться и сообразить, кто меня бьёт и что вообще такое «бозопраты», а меня уже ставят на ноги и куда-то тащат.
— Надо ещё больше усилить охрану, надоело уже каждый день этих рабов отлавливать! — мужчина в кожаных доспехах с нашивками, напоминающими какие-то военные обозначения, кажется, сильно возмущён.
Так, стоп… Я окончательно просыпаюсь, вспоминаю вчерашние приключения: полёт, столкновение с аномалией, падение в воду, вышедший из строя интерфейс. Интересно, когда это я успел стать рабом?
— Послушайте, это какая-то ошибка, я не раб, мне нужна помощь, я пережил страшную… — я не успеваю договорить, один из охранников сильно бьёт меня какой-то дубинкой.
— А ну заткнись, насекомое ты недоделанное! — восклицает вояка.
— Столько рабов мы уже изловили, фразу «это какая-то ошибка» каждый раз слышим. Придумали бы что-то новое, — усатый мужик разражается неистовым мерзким смехом, вовсю наслаждаясь своим превосходством надо мной.
— Но я правду говорю! Куда меня тащат? — только и успеваю сказать я, прежде чем получаю очередной удар.
Он выходит гораздо сильнее предыдущего, отбивая у меня всё желание продолжать попытки налаживать контакт с этими людьми. Я решаю идти молча и разобраться на месте с кем-то из начальства этих солдафонов.
Идти приходится довольно долго. Я решаю зрительно изучить окружающую местность. Раз уж я на другой планете, значит и окружение здесь должно быть иным. Однако вокруг обычная природа, деревья несколько отличаются своими размерами, но ничего радикально нового не обнаруживается. Из разговоров впереди идущих охранников (а окрестил я их именно охранниками, потому что понятия не имею, кем эти ублюдки являются на самом деле) я выясняю, что они приняли меня за сбежавшего раба. Только этого не хватало, неужели здесь процветает рабовладельческий строй?..
Руки мои связаны за спиной, нет никакой возможности предпринять хоть какую-то попытку противостояния своим пленителям. Я даже не помню, когда именно меня связали, видимо пока я спал. Интерфейс не предлагает никаких вариантов побега. Похоже, прямо сейчас у меня действительно нет другого выхода, кроме как смириться и ждать своей участи.
Мысли прыгают, никак не получается сосредоточиться на чём-то одном. Слишком много событий, а ведь ещё и суток не прошло! Я пытаюсь придумать какой-то план, да хотя бы осмыслить происходящее — но тщетно. Всё, что я могу сейчас — послушно двигаться за этими натуральными живодёрами. Чёрт их дери, сукины дети!
— Открывай ворота, привели ещё одного беглеца! — громкий голос усатого мужчины выводит меня из раздумий. Прямо передо мной открывается вид на огроменную каменную стену, простирающуюся в обе стороны от широких ворот, к которым меня тащат. Рядом с воротами стоит небольшая сторожка, напоминающая мне таможню с Земли.
— Как они сбегают у вас постоянно, хотелось бы знать? — криво усмехается таможенник, открывая ворота.
Мы входим внутрь. За воротами оказывается небольшая площадь, окружённая самыми разными постройками. Справа длинный страшный сарай, без окон и местами без крыши. Около него ходят несколько мужчин и женщин в огромных ошейниках и серых порванных балахонах. Глаза у всех опущены вниз, не слышно никаких разговоров или хотя бы перешёптываний. Все выглядят очень исхудавшими, некоторые тяжело больными. По моей спине пробегают мурашки. Дерьмо, я не хочу сюда! Не хочу здесь оставаться!
Следом за площадью мы оказываемся у аккуратного двухэтажного дома. Похоже, это какой-то административный корпус. Именно здесь сидят управляющие… Это мой шанс объяснить ситуацию!
Меня вталкивают внутрь, и я падаю на колени перед невероятно толстым мужчиной в аккуратном костюме из дорогой чёрной ткани. На его широченном сальном носу сидят большие очки.
— Наконец-то, сейчас я объясню, что это ошибка, меня отпустят, я отправлюсь домой! — мелькает у меня наивная мысль.
— Двадцать ударов плетью, если не скажешь, как тебе удалось сбежать и снять защитный ошейник. Если скажешь — обойдёшься десятью, — скрипучим голосом заявляет толстяк.
— Стойте-стойте, послушайте, это всё какая-то ошибка, я не раб, я вообще не отсюда! — мужчина не пытается меня перебить, кажется, даже внимательно слушает. Наконец-то можно объясниться, сейчас он всё поймёт! — Я космонавт, выполнял очередное задание, попал в кротовую нору, очутился здесь! Я даже не знаю где это «здесь» территориально, упал в море, еле-еле доплыл до берега, с утра меня разбудили какие-то охранники, притащили сюда, но я не сбегал отсюда! Я даже понятия не имел, что где-то до сих пор есть рабство. Я ничего не знаю об этом месте!
— Эй, Маркут! — внимательно дослушав меня, кричит толстяк.
Из угла комнаты появляется мужчина в чёрной одежде, с длинными завязанными в хвост волосами. Как странно, я его даже не заметил, когда вошёл сюда.
— Этот меня здорово развлёк своим рассказом, пожалуй, хватит с него и пятнадцати плетей. И подберите ошейник понадёжней! Определите пока на обработку земель, вон какой здоровый! Может, его потом купит кто-нибудь.
— Стойте, вы меня не поняли, я не раб! — кричу я, но мужчина с хвостом, именуемый Маркутом, резко хватает меня и тянет на улицу.
Всё, довольно! Больше я это терпеть не намерен!
Я резко делаю ему подножку, одновременно ударяя головой в область шеи.
Маркут явно этого не предвидел, а потому рухнул на пол, окунув свои длинные волосы прямо в грязь. Это мой шанс! Я устремляюсь к выходу, но мне преграждают путь ещё двое, взявшихся из ниоткуда охранников. Да сколько же их тут?!
«Интерфейс, насколько высок мой уровень Боя без оружия?» — мысленно спрашиваю я.
Не густо, но, быть может, шанс всё же есть!
Да плевать, справлюсь и без верхних конечностей. Я решаю сделать что-то вроде подката, разогнавшись и прыгнув прямо под ноги своим противникам. Одному подонку действительно получается врезать по колену, но второй сразу же придавливает меня к земле и пресекает мою попытку побега на корню.
Меня без труда обездвиживают, поднимают и ведут на площадь. Как же они не поймут, что меня здесь быть не должно… Боже, во что я ввязался?..
На площади меня уже поджидает огромный накаченный лысый мужчина, весь в каких-то шрамах и ожогах. В его руках — плеть! О, нет-нет-нет!
Я полностью осознаю всю безысходность своего положения, мне становится по-настоящему страшно! Я попал сюда случайно, я должен выбраться, мне надо домой, а меня здесь никто и слушать не хочет, меня же натурально сейчас рабом сделают, твою ж мать!
Вырваться не получается, трое крепко держат меня, пока этот огромный бугай медленно и с каким-то извращённым удовольствием заносит плеть. От первого удара кожа лопается точно шарик, по спине начинает течь густая кровь, а от боли я едва не теряю сознание. Мои крики слышно, наверное, по всему миру, да только всем на них плевать. Второй удар рассекает мясо почти до костей, и я, наверное, к своему счастью, теряю сознание.
Мои слипшиеся веки можно раскрыть разве что с помощью подъёмного крана. Так хочется спать, но нет… Надо вставать, собираться на работу, сегодня парочка важных встреч… Встреч?..
Я открываю глаза и обнаруживаю себя в тёмном сыром помещении. Воздух здесь как будто насквозь пропитан пылью. Единственным источником света является маленькое окошко над моей головой. Помещение длинное, кое-где нет крыши. Понятно, тот самый сарай, что я увидел, когда только вошёл в город… Как же я хочу вернуться в свой сон! А ещё лучше на свою планету, пожалуй. Безжалостным потоком обрушиваются воспоминания о кротовой норе, падении, интерфейсе и его слиянии с моей нервной системой, попадании в рабство… Ах, ну да, я ведь теперь раб, ну просто замечательно!
Крайнее, что я помню — второй удар плетью в наказание за дезертирство. А их должно было быть пятнадцать. Каким чудом я вообще жив остался после этого? Спина болит, но на ощупь целая, никакой рассечённой плоти. В чём же дело?
Никого, кто мог бы ответить на этот вопрос, я не наблюдаю. Мысленно выругавшись, я поднимаюсь и выхожу на улицу. Свет ослепляет меня на мгновение, а затем перед глазами встаёт всё та же картина: одинокие забитые люди, охрана, площадь, высоченный каменный забор. Я замечаю, что меня нарядили в такой же серый балахон, как и у всех рабов, на горле висит тяжелый металлический ошейник.
— Ещё хоть раз проспишь своё рабочее время — получишь новую порцию плёток, собственноручно награжу! — раздаётся громыхающий голос одного из охранников. — И никакая лечебная сыворотка не поможет! Зачем на бозопратов так тратиться? Мне невдомёк…
— Какая сыворотка? И кто такие бозопраты? — я решительно не понимаю ничего из того, что мне неустанно подкидывает этот мир.
— Сыворотка лечебная, чтобы ты не подох от порки. Она воспитательный характер больше носит, хотя редко кто больше трёх ударов в сознании выдерживает, ха-ха! — охранник начинает громко смеяться. Одни комики собрались, блять.
— И зачем нас лечить? — недоумеваю я. А ведь правда, зачем? Мы же тут рабы, мусор, как ещё нас можно назвать?
— Рабочая сила нужна! А таких крепких да с миловидной рожей, вроде тебя, может и купит кто. Ладно, а теперь хорош базарить, шуруй к распределяющему, работу даст.
Разговор явно окончен, и этого лучше больше не злить, поэтому я киваю и поспешно ухожу в указанном направлении. Вопреки моему ожиданию, распределяющий — не очередной надзиратель, а такой же раб, как и я. Передо мной стоит худой дрожащий парень, он явно младше меня лет на шесть, одет в знакомый серый балахон с фиолетовой повязкой на правой руке — видимо какой-то отличительный знак распределяющего.
Какого чёрта я вообще занимаюсь этой бредятиной? Валить отсюда надо, да поскорее. Домой! Мне надо домой!
Неожиданно я начинаю осознавать, что прекрасно понимаю язык всех этих людей, хотя нахожусь явно не в современной России! Ни, признавайся, твоих рук дело?
Невероятно, вот только надо ли мне общаться с этими бозопратами… Стоп, бозопратами? Я ведь имел в виду… Ясно. Теперь я понял, что значит это грёбаное слово.
— Мне сказали к тебе за работой подойти, — практически против собственной воли произношу я вслух, пытаясь дружелюбно улыбнуться рабу-распределяющему.
Паренёк поднимает на меня выцветшие, абсолютно ничего не выражающие глаза. От такого взгляда становится жутко, хотя я многое уже успел повидать за свою жизнь. В его глазах больше пустоты, чем в космической бездне. Он одновременно мёртв и жив. Интересно, сколько он здесь? Боже, я не хочу стать таким же…
— Направо вдоль здания и снова направо, работаешь в огородах, — сказав этот абсолютный минимум информации, парень отворачивается, словно я уже ушёл, будто меня для него не существует вовсе, как и всего остального в этом мире.
— Эй, а как тебя зовут хоть? — тишина. — И почему ты тоже не работаешь? — тишина. — Зачем ты тут? Как попал сюда? — передо мной стоит человек, который может дать мне хоть какие-то ответы на мои многочисленные вопросы; может хоть немного приблизить меня к разгадке окружающей меня тайны. Я буду осыпать его вопросами, пока…
— Просто я… дежурный сегодня… — вот и весь ответ, который я получаю.
Разговорить его не получилось и вряд ли ещё получится, надо двигать дальше. В голове всё ещё полный хаос и нет даже некоего подобия плана. Что мне делать? Как сбежать? Куда идти? Я в безвыходном положении, могу только послушно играть роль раба, которая мне совсем не по вкусу. А что ещё остаётся? Ни, быть может, ты знаешь, что мне делать?
Сильнее, вот как? Интересно, каким же образом мне здесь стать сильнее… Я скоро стану ходячим овощем, как и все обитатели этих стен.
Навыки… опыт… какой же это всё-таки бред! Единственная польза от этого интерфейса — развлекательная функция. Тьфу!
Буду рассчитывать только на себя. Изучив поподробнее территорию и распорядок я, возможно, смогу организовать побег. Но, во-первых, отлавливают беглецов здесь на славу. Во-вторых, охраны — чуть ли не больше, чем рабов; я преувеличиваю конечно, но всё равно: куда не погляди — хотя бы один стражник, но найдётся. В-третьих — я ровным счётом ничего не знаю про этот мир! Со мной никто не делится даже крупицами информации. Всё, что мне известно: я нахожусь на другой планете или в другом мире; здесь вовсю процветает рабство; меня расценили, как беглого раба и засунули в этот чёртов неприподъёмный ошейник. Всё!
Я выхожу на большое поле, рассерженный своими рассуждениями. Чёрт бы подрал всех этих охранников, всех руководителей космической миссии, всех космонавтов вообще!
Небольшие кустистые растения со странными фиолетовыми плодами растут ровными рядами. Что-то частенько я встречаю фиолетовый цвет в этом мире. В начале каждого ряда — ящик, видимо для сбора урожая. Вдоль рядов ходят рабы, по одному на ряд, собирая эти странные плоды. Один ряд пустует — видимо, как раз мой. А конец грядок уходит куда-то за горизонт… Да они с ума сошли, это же за месяц не собрать!
— Шевелись, дерьмо ты конье, насекомое недоделанное! — напоминает мне моё место очередной надзиратель. Куда уж без них!
Я покорно иду к своему ряду и начинаю срывать плоды. Самому от себя противно, давно ли я таким послушным стал?
Сбор урожая оказывается не таким простым, как казалось. Каждый плод словно гвоздями приколочен к веткам, приходиться прикладывать немало усилий, чтобы оторвать его.
Да плевать я хотел на твои XP…
Я с тоской смотрю на нескончаемые ряды кустов. Отлично придумано — объявляешь человека рабом, и вот тебе бесплатная рабочая сила для любого труда. За еду работаем! Кстати, насчёт еды…
Я понимаю, что не ел и не пил уже очень и очень давно. В желудке начинает противно урчать, я подхожу к страже и решительно обращаюсь:
— Когда обед? — мой вопрос звучит дерзко, и почему-то мне кажется, что их ответ мне не понравится.
— Ха-ха-ха-ха-ха, парни, тут бозопрат обед требует. Откуда ж наглость взял? — смеются между собой охранники. Я снова сказал что-то смешное?
— Работу закончишь и получишь вместе со всеми миску похлёбки. Или полмиски, если плохо работать будешь. Вали на грядки, пока дубинкой не получил! — ну, как я и предполагал, ответ мне совсем не нравится. Со своим запасом сил, желанием и терпением я и на четверть миски не наработаю.
Деваться некуда, я возвращаюсь к фиолетовым плодам. Понятия не имею что это за растение, но мне уже без разницы…
Ничего я не хочу, отвали… Лучше расскажи, как моё состояние?
Как же мне набраться сил, чтобы пережить это…
Остаток дня проходит как в тумане: наклонился, сорвал плод, положив ящик — и так по кругу. Заводить разговоры нельзя, отдыхать нельзя. Попробовав посидеть хотя бы пять минут, я тут же получил удар под дых, в итоге всё намеченное на отдых время я пытался отдышаться. Я не продвинулся дальше 1/5 грядки, как и предполагал, спина ужасно болит, все руки в мозолях.
Наконец — свисток, означающий конец работы на сегодня. Однако это я решил, что сей звук означает завершение трудового дня. На деле этот свист может быть предзнаменованием чего угодно…
Под конвоем нас проводят в очередное разваливающееся помещение, где я получаю миску с серой жижей неизвестного происхождения. Это и есть похлёбка?
Я оглядываюсь и понимаю, что остальные рабы уже вовсю жрут эти мерзкие помои. Голод зверский, надо тоже попробовать. Я с опаской кладу ложку этого дерьма себе на язык и тут же сплёвываю. Ну и мерзость, на вкус ничуть не лучше, чем на вид!
Я грустно отставляю миску, решив, что не очень-то и голоден. Новый свисток — ужин окончен, конвой ведёт нас в другой сарай. На лагерь рабов опускается непроглядная тьма, сообщая своим приходом о наступлении долгожданной ночи, сулящей отдых и исцеляющий сон.
Большинство рабов сразу же уложились спать. Я смотрю по сторонам, пытаясь найти кого-то, подходящего на роль собеседника.
— Не спится? — неожиданно слышу я тихий голос, чем-то напоминающий мне голос того паренька-распределяющего. Ко мне кто-то обратился? Сам? Да неужели… Я поворачиваю голову и вижу худощавого парня с гладко выбритой головой. Похоже, он мой ровесник. Выглядит раб чуть лучше остальных, даже лицо не усеяно язвами и нарывами, как у других. Странно.
— Как тут вообще заснуть можно, в холодном сарае на голом полу? После работы всё тело ломит, — я чувствую, как глупо улыбаюсь при этих, совсем не радостных, словах. Очень уж я соскучился по общению с людьми…
— Это ещё ничего! Завтра вообще встать с утра не сможешь. Хотя… Можно подумать у нас есть выбор, хех, — парень протягивает мне руку и представляется — Андреас.
— Александр, можно Саша. А ты сюда недавно попал? — слишком уж не похож на остальных рабов мой новый знакомый. Выражение лица живое, а не бесцветное, более откормленный, более чистый.
— Сегодня. Во второй раз! — тихо посмеиваясь, говорит Андреас, — кстати говори тише, иначе нам обоим достанется по порке.
— Как это во второй раз?! — не понимаю я. Почему этот парень так жизнерадостно заявляет о таких ужасных вещах?
— Ну, как тебе сказать… Если кратко: как родился и кто родители мои — не знаю, да и не хотел бы знать. Продали сюда ещё ребенком, наверное. Сколько себя помню — всегда был рабом. Так и работал тут, чуть не подох однажды, ещё в глубоком детстве. Но тут за этим следят, рабы им живые нужны. Голодом морят, болеть можно, но как увидят, что подыхает кто-то — сразу сыворотку дают, чтоб ещё пожил. Сколько раз так вытаскивали меня — даже не знаю.
Я слушаю, не перебивая. Наконец-то я хоть что-то смогу узнать об этом мире и окружающей меня обстановке.
— Примерно раз в месяц всех на рынок водят, чтобы купил кто-то. Раб дорого стоит, но зато слуга тебе бесплатный, кормить можно одними объедками — сплошная выгода. А если повезёт — то хороший хозяин и еды не пожалеет, от человеческих качеств зависит. Здесь все в лагере мечтают, чтоб их купили. Но покупают редко — кому больные и слабые рабы нужны? Низкопробных оставляют, на огородах и в шахтах тоже работать надо кому-то. Так вот, мне, в отличие от этих ребят, повезло — я приглянулся одной одинокой барышне. Ну как барышне — жирухе килограмм под сто, не меньше. Ну и купила она меня для плотских утех, другого шанса сексом заняться у неё всё равно не было, хех — Андрей снова тихо смеётся, пока я сижу в полнейшем шоке.
— Для плотских утех? Для секса? — продолжаю удивляться. Моего нового знакомого просто купили как какую-то секс-куклу?!
— Ну что ты так удивляешься? Да, именно так всё и было. Один из самых лучших вариантов жизни раба, я тебе скажу. Шесть лет как в шоколаде жил, отдельная комната была, кормили, одежду давали даже! Только и надо — при необходимости между жирных ляшек языком или членом работать, ха-ха-ха, — снова смеётся Андрей. — Ни на какие извращения у неё фантазии не хватало, так что очень даже неплохие времена были.
— А что случилось потом? — спрашиваю я. Если уж ему так это нравилось, то как он, интересно, обратно попал?
— Замуж вышла, прикинь? — он снова усмехается. — Нашла какого-то урода одноногого, только с войны вернулся, весь в шрамах, ожогах. И ни гроша за душой. Встретились они где-то на рынке, он: «Ой» — говорит, — «люблю не могу, выходи за меня».
— Деньги её захотел присвоить? — делаю предположение я. Всё-таки люди здесь не очень-то отличаются от землян.
— В точку, брат. Были б мозги — сообразила бы, что к чему, да только все мозги там жиром уже заплыли. Ну и продала меня быстренько назад, а денежки на свадьбу пустила. Вот я и вернулся сегодня, — заканчивает свой рассказ Андреас.
— Обидно? — спрашиваю я, заведомо зная, как ответит мой собеседник.
— Конечно, обидно! Я мог бы очень неплохую жизнь прожить, если бы не этот вояка недоделанный! А так дохнуть снова на этих огородах и в чёртовых шахтах…
— А что за война идёт? — задавать вопросы нужно аккуратно, чтобы Андреас не счёл меня сумасшедшим.
— Так наша Сирвийская империя с Эдинхеймской республикой борется. Война уже не первый год идёт, флот с трудом отстроить успевают, — удивлённого тона мне избежать не удалось. Однако Андреас тут же добавляет: — Впрочем, в рабстве как-то насрать на все войны, если уж на то пошло. Ты здесь тоже недавно, я то думал как раз, что тебя с войны как пленного сюда отправили. Раз я ошибся, то какого лешего тебя сюда запихали?
Я ругаю себя, что не смог узнать про войну раньше. Было бы замечательное прикрытие! Рассказать ему про космос? Да-а, конечно, и про интерфейс заодно, молодец, Саша, великолепный план!
Андрей терпеливо молчит, ожидая от меня ответа. Отмолчаться не получится.
— Ну-у… Я… Меня тоже родители продали! — боже мой, надеюсь это звучит хоть немного правдоподобно!
— Да что-то ты не похож на раба со стажем, товарищ, — Андреас всё сильнее хмурится.
— Так ведь я сбегал! А недавно меня снова поймали и вернули сюда, — я облегчённо выдыхаю, даже не соврал почти, меня ведь правда поймали и вернули как сбежавшего раба.
— Ого, так ты всё знаешь про местный уклад, оказывается! А я тебе как новичку про боль в спине рассказываю, про рынок, про все нюансы, — Андреас снова смеётся, а я испытываю облегчение. Кажется, он довольно туповатый парень, раз ничего не заметил.
— А как ты сбежать смог? Как ошейник снять? Как охрану обошёл? — от вопросов отделаться теперь будет непросто.
— Давай спать, завтра всё расскажу, — за ночь я что-нибудь придумаю.
— Точно! Завтра не проснёмся — плетей по пять получим! — сказав это, Андрей поспешно отворачивается и засыпает.
Что ж, я узнал не так уж и мало для одного дня. Осталось придумать план побега. Иронично, мне нужно сочинить его, поскольку завтра о нём спросит меня мой новый знакомый. Очень мотивирующе, может моя ложь окажется хорошим планом, и я действительно смогу сбежать. Ох, чёрт… Чем быстрее я сбегу, тем меньше мне придётся общаться с этим Андреасом. Кажется, я глупею от одних разговоров с ним.
Я растягиваюсь на грязных полугнилых досках и от усталости мгновенно засыпаю, несмотря на злобное урчание моего пустого желудка.
Новый день, осторожный хлопок по плечу от моего нового знакомого Андреаса, противный свисток, холод и боль в одеревеневших мышцах… Доброе, блин, утро, мир!
Снова столовая и та же мерзкая серая жижа. Ни, что там по состоянию?
Спасибо за совет, а то я сам не чувствую, блин! Только где ты, милый мой, Ни, видишь здесь еду?! Можешь сказать, из чего сделана эта жижа?
Даже состав не можешь проанализировать… Впрочем, деваться некуда. Я набираю в грудь побольше воздуха и решительно проглатываю столько этой дряни, сколько могу. Главное не думать о мерзком вкусе, не думать о мерзком вкусе… С трудом я заканчиваю поглощать неприглядный завтрак и тяжело вздыхаю. Фух, ну голод хоть немного утолил.
Дальше — распределение у нового дежурного. На этот раз распределяет нас женщина лет сорока. У неё такой же взгляд, такой же отсутствующий вид, как и у предшественника. Нас с Андреасом определяют на «уборку». Лицо знакомого выражает неприязнь и даже отвращение, и я спешу изобразить что-то похожее, даже не зная, что значит эта уборка. Придётся следовать теперь своей плохо продуманной легенде, дерьмо!
Я спешу за Андреасом к административному корпусу. Под «уборкой» в итоге оказывается мойка всех личных помещений начальников этого долбанного концлагеря. Из плюсов — здесь почти нет стражников, можно даже тихо переговариваться. Это очень быстро становиться минусом — Андреаса не заткнуть. Ах да, есть ещё один минус… Ну тут и засрано!
Я стараюсь больше ничего не спрашивать, чтобы не рушить хрупкую легенду, и молюсь, чтобы Андреас не вспомнил про план побега. А он, кажется, вообще про это забыл. Болтает всякую дичь, какие-то местные сплетни вперемешку с историями своей жизни. Как будто мне интересна его серая рабская жизнь!
— Тейт из администрации, говорят, мальчиками интересуется. А вчера новенький раб поступил, военнопленный из Эдинхеймской республики. Их корабль полностью разбили, только он один выжил! А флот продолжают строить, леса вырубают гектарами. Скоро лесной народ возмущаться начнёт, я уверен. Кстати, вот что ещё не сказал! Я когда в рабстве у женщины жил даже мясо иногда ел, так вкусно! Ты не представляешь…
Этот поток слов не заканчивается, я искренне жалею, что встретил этого дурака Андреаса. Он всё галдит, но я практически его не слушаю, киваю только как китайский болванчик. Зачем мне его истории про толстух и военнопленных, мне сбегать отсюда нужно! Домой, на Землю… Надо же, как иронично, а я думал, в моей жизни всё наконец наладится после той миссии… Первый космонавт, просканировавший аномалию и вернувшийся из неё живым — Александр Войдовский. Я думал, отец наконец-то станет мной гордиться…
Из раздумий меня выводит окрик стражника. Андреас уже успел умолкнуть и начать изображать старательный труд.
— Эй, ты, спустись к начальнику, живо, — кажется этот тип обращается ко мне, — ну пошевеливайся, иначе без ужина останешься.
Ужин, ну да, конечно, слово-то какое громкое подобрал. Я послушно иду вслед за ним, оставив Андреаса оттирать комнаты.
Стражник заводит меня в какую-то спальню, а сам почему-то остаётся снаружи. Что-то мне это не нравится…
Спустя несколько минут из другой двери появляется тот самый толстяк, с которым я виделся в день своего прибытия. Вместо чёрного костюма на нём странный синий халат, еле сходящийся на жирном покрытом складками брюхе. Мне это совсем, блять, не нравится!
— Ну, проходи, чего встал, — голос толстяка сегодня какой-то мерзко приторный, — я не кусаюсь. Я ещё в первый день подумал, что ты такой же, как и я, слишком уж личико у тебя милое. А когда убедился — сразу попросил тебя пригласить.
— В… в чём убедился? Какой «такой же»? — у меня есть нехорошие подозрения, но я очень надеюсь, что ошибаюсь…Это ведь просто ошибка какая-то, верно?
А ну заткнись, Ни, тебя я вообще не спрашивал, кто там чего хочет!
Тем временем толстяк подтверждает догадку моего Ни:
— Мне кажется, что ты с такими же взглядами на жизнь. Давай мы с тобой немного развлечёмся, и я тебе помогу устроиться в нашем лагере. Будешь получать еду, возможно даже в другое помещение переедешь!
Очень соблазнительно, блять. Уже бегу и снимаю штаны, точнее свой серый балахон. Нет, на земле у меня было много поклонников, но все они являлись девушками! За гея меня приняли впервые.
— Я не гей, жиробас ты озабоченный! — теряя контроль над собой от гнева, кричу я. — Иди ты со своими комнатами и едой куда-нибудь подальше!
Я пытаюсь выбежать из комнаты, но внутрь внезапно входит тот самый охранник, который меня сюда провожал. Видимо, он караулил снаружи. Плевать, я не стану больше терпеть это мерзкое место! Ни, какой там у меня навык боя без оружия?
Не слишком высокий показатель конечно, но сейчас я его точно повышу об этих извращенцев.
Я резко ударяю стражника ногой по передней поверхности голеней, и, воспользовавшись его секундной задержкой из-за пронзившей ноги подонка боли, с наслаждением бью кулаком по его лицу. Как же они меня задолбали, весь лагерь, все эти стражники, всё это чёртово место! Я наношу ему ещё несколько ударов, затем бью коленкой в живот и продолжаю месить кулаками его лицо, превращая физиономию надзирателя в кровавое месиво. Эффект неожиданности сыграл мне на руку, стражник теперь слишком занят обороной, чтобы переходить в наступление. Я успеваю нанести ему ещё несколько ударов, пока мне по затылку не прилетает чем-то твёрдым и увесистым. Ошибочно считая, что пришла подмога из стражников, я оборачиваюсь и вижу толстяка с дубинкой в руках. Этого времени как раз хватает на то, чтобы избитый стражник схватил меня, повалил на землю и связал руки.
— Вот бозопрат, я его убью, я его насмерть плетью забью! — возмущается толстяк, наконец-то убрав ту сладковатую мерзкую интонацию из не менее мерзкого голоса.
— Хмм, а он неплох, — неожиданно и для толстяка, и для меня говорит побитый охранник, — можно его попробовать.
— Что? Попробовать? — в глазах толстяка Тейта проясняется. — Ты что, предлагаешь это милое личико отправить на избиение? В ямы?
— Да, именно. А что, лучше будет, если его отпорят плётками и отправят ковыряться в шахте? Этот неумеха куда лучше в бою, нежели в уборке и прочей рутине, — убеждает Тейта надзиратель.
Я бросаю взгляд на грудь стражника и замечаю, что к его доспеху пришит небольшой кусок ткани, изображающий три красные капли. У остальных надзирателей я ничего подобного не наблюдал. Видимо, этот мужчина не последний человек в этом лагере.
— Тьфу, делай с ним, что хочешь, — сдаётся толстяк. — Главное — притащи мне кого-нибудь хотя бы в половину такого же смазливого, как он, к концу дня.
— Идёт, — кивает стражник и переводит взгляд на меня. — А ты — быстро опустил кулаки и шагом марш за мной. И чтоб без глупостей, а то мигом отхватишь у меня и снова отправишься сюда, к старине Тейту, только в связанном виде.
Я лишь на секунду замечаю какую-то надпись над головой говорящего со мной надзирателя, но она тут же исчезает. Что там только что было? «Уровень 8»? Или же мне показалось?.. Надо будет спросить Ни, что за надписи оно мне посылает тогда, когда его не просят.
Стражник выводит меня из покоев Тейта и ведёт в другой край лагеря мимо сараев и спусков, ведущих к рудникам. Здесь я ещё никогда не был. Меня подводят к небольшому, но довольно крепкому маленькому сарайчику, в котором даже прилечь из-за тесноты невозможно, и запирают внутри него.
— Сиди здесь. Считай, что сегодня у тебя выходной, — сообщает мне стражник с тремя каплями на груди. — Вечером я вернусь за тобой и расскажу, какое будущее тебя ждёт в бойцовским ямах. Сиди тихо и не привлекай к себе лишнего внимания. В противном случае мне придётся наказать тебя так, что языком ты пользоваться больше не сможешь. Идёт?
Я выдаю какой-то раздражённый рык из-за двери сарая, но стражник воспринимает это, как моё согласие с его словами. Шаги мужчины отдаляются, я со злостью ударяю кулаком по холодной рыхлой земле и меня окатывает волной поднявшейся пыли с примесью песка.
Обстановка начинает нравиться мне всё меньше и меньше. Кажется, на этот раз я влип по-настоящему. Похоже, у меня талант. Нет, серьёзно, без шуток! У меня был целый мир, а я забрался в одну единственную кротовую нору, находящуюся где-то далеко за луной и оказался… в совершенно другом мире, но мало того, мою задницу занесло в самое дерьмовое место из возможных — в лагерь с рабами. Но я и на этом не остановился. Александр, мать вашу, Войдовский никогда не останавливается, и теперь я в самом худшем месте самого худшего места — в сраном сарае, из которого меня доставят прямиком в какие-то бойцовские ямы.
Не мешай мне, Ни!
Я отмахиваюсь руками от появившихся сообщений.
Я всю жизнь был никчёмным, с самого детства; так чего же я теперь удивляюсь? Когда старший брат прилежно учился, я валял дурака, искал на улице друзей, чем только злил своего папашу. Чего я в итоге добился? Космонавтом стал? Да это даже не моя заслуга… А ведь, если подумать, что тогда — моя заслуга?
Упускаю возможность? Ладно, твоя взяла, Ни. Времени у меня всё равно дохрена. Проведи мне экскурс по своему меню или чего ты там хотел сделать. Не хочу упускать последнюю возможность, которая осталась у меня в этой жизни.
Ни буквально расцветает, покрывая всё поле моего зрения различными сообщениями, но все они собираются воедино, образуя главное меню.
— Валяй, — вслух говорю я. — Всё равно делать нечего.
— Это имеет смысл. Вот только здесь я не могу нормально питаться, и за здоровьем следить получается очень скверно. Давай перейдём к следующим меню. Быть может, там будет что-то полезное, — обращаюсь я к Ни.
Сила
Ловкость
Интеллект
Воля
Обаяние
— Довольно средненькие характеристики у меня… Хотя, чего я, собственно ожидал? — бурчу я.
— Ладно, с этим тоже всё более менее ясно, двигаем дальше? — говорю я Ни, окончательно расслабившись и отодвигаюсь к соседней стенке сарая, надеясь, что там камешки не будут столь сильно упираться в задницу, как в предыдущим положении.
— Навыки — это что-то вроде Боя без оружия и прочего? — уточняю я.
— Дерьмо… Если я тебя правильно понял, я могу набираться любого опыта и постепенно переводить его в тот навык, в какой захочу? — мои мысли зашевелились в поисках интересных вариантов. — Эм… Смотри, Ни, к примеру… Я буду читать на протяжении одного дня различную литературу, наберу достаточно опыта, а затем ты сможешь перенаправить этот опыт в развитие моих боевых навыков?
— Даже если я буду читать руководство по садоводству в лагере рабов?
— Чёрт… Да ты шутить умеешь! — искренне удивляюсь я. — Неужели я в тебе ошибался?
— Всё-всё, я тебя понял! Как понизить процент твоего юмора? Кажется, я уже видел это в каком-то фильме…
— Ты что, смотрел этот фильм? А, какой глупый вопрос…
— Подожди-подожди, кажется было ещё несколько разделов!
— Понятно. Надеюсь, я смогу создать верёвку и повеситься, если меня снова отправят к тому жирному извращенцу…
Сегодня вечером меня отведут в бойцовские ямы… Очевидно, что мне нужно продолжать улучшать мой Бой без оружия.
— На сколько увеличиться мой навык «Бой без оружия», если сейчас вкинуть в него одно очко? — спрашиваю я.
— Отлично, вноси, — командую я.
Превосходно… Нейроинтерфейс куда полезнее, чем я думал. Боже, каким же идиотом я был, когда игнорировал его! Больше такой ошибки я не допущу. Я начну набираться опыта… Прямо сейчас. В этом сарае вполне можно отжиматься и разминать остальные мышцы. К вечеру, когда за мной придут, я стану ещё сильнее. Я выживу в этих боях и обязательно найду способ сбежать отсюда, чего бы мне это ни стоило!
Распахнутая дверь сарая и всё тот же стражник со странным гербом на груди выводят меня из раздумий о способностях Ни.
— Ну как, остыл немного? Готов меня выслушать? — так, значит, этот сарайчик нужен был, чтобы я «остыл»? Ха-ха, очень смешно.
— А не боитесь со мной наедине оставаться? Не хило я вас отметелил! — я смотрю на многочисленные кровоподтёки на его лице и вспоминаю свою неистовую работу кулаками.
— Если мозги работают хоть немного — не станешь и выслушаешь меня, — сурово отвечает стражник.
Что ж, согласно моим Ни характеристикам,
Интеллект
Чего вполне хватает, чтобы понять, что лучше выслушать этого стражника.
— Во-первых, всё, что произошло в том помещении у тебя и Тейта — строжайшая тайна. Если ты вздумаешь хоть кому-то рассказать — у нас станет на одного раба меньше, ты понял?
Хмм, так значит то, что произошло, — скорее всего, незаконно. Тогда понятно, почему только один стражник явился, чтобы разобраться со мной, почему не пришла полноценная подмога, почему толстяк сам схватился за дубинку. Интересно и другое: одна из сплетен Андреаса оказалась верной, забавно.
— Во-вторых, так как твои боевые способности неплохо развиты, через два дня ты отправишься в бойцовскую яму, — продолжает стражник, — это твой шанс на более лучшую версию рабской жизни или же быстрый способ сдохнуть.
Так-так-так, а вот ту не помешало бы больше конкретики.
— Можно, пожалуйста, подробнее про эти ямы? — я стараюсь быть максимально вежливым, идея мне начинает нравиться.
— Чаще всего у рабов есть несколько вариантов: либо они будут батрачить в лагерях, пока не сдохнут, либо их купят и они будут батрачить у владельцев. Однако есть ещё один вариант, если ты умеешь драться и тебя заприметит кровавая община — попадёшь в бойцовую яму. Там рабы дерутся между собой на глазах у зрителей. Дерёшься хорошо — со временем выделят отдельную комнату, будут лучше кормить. Дерёшься плохо — будешь жить в казарме со всеми. Дерёшься очень плохо — сдохнешь в первом бою.
— По всему выходит, что бойцовская яма гораздо лучше лагеря, почему тогда не все рабы там? — недоумеваю я.
— Потому что их отбирают члены кровавой общины, насекомья ты башка! — злится стражник, — люди с таким же гербом на груди, — он тыкает в тряпицу с тремя кровавыми каплями.
Тогда всё понятно… Кажется, мне повезло, что я решил подраться именно с этим стражником. Другой бы выпорол, да и дело с концом.
— Отправляемся через два дня, ночью. Я отобрал ещё трёх человек с лагеря, может ещё кого запримечу. Твоя задача держать рот на замке и ждать отправки. Проболтаешься — будешь гнить здесь всю жизнь, понял?
— Да, — сдержанно отвечаю я. Мне уже не терпится попасть в яму, может сбежать оттуда смогу! Одно непонятно, неужели только ради комнаты рабы дерутся в жестоких боях друг с другом?.. Хотя учитывая их условия жизни…
— Я не сказал самого приятного, — добавляет вдруг стражник, — раз в год на праздник в честь Дня основания Сирвийской Империи происходят грандиозные бои. Победитель может выйти на свободу и перестать быть рабом.
И ты блять только сейчас решил меня просветить?! Да я уже вещи пакую в эту яму, скорей бы!
— П-понятно, — я начинаю заикаться от волнения. У меня появился шанс!
— Губу не раскатывай, там бойцы получше тебя будут. А теперь иди в сарай спать, если что — тебя наказали и избили, про наш разговор ни слова! — с этими словами стражник уходит.
Я иду к сараю с туповатой ухмылкой на лице. У меня появился шанс! И пусть стражник сказал, что там сильные опытные бойцы, у них нет того, что есть у меня — Ни! Правда, Ни?
В приподнятом настроении я дохожу до сарая и заваливаюсь спать.
Оставшиеся два дня проходят в обычном лагерном режиме: серая жижа, работа, серая жижа, сон. Оба дня я работаю на огородах, умудряюсь повысить свои навыки
И терпеливо жду отправки. За два дня только одно неординарное событие: в очереди за порцией ужина Андреас зачем-то толкает впереди стоявшего мужчину и затевает с ним драку. Андреаса уводят на десять плетей, а мужчину забирает уже знакомый мне стражник с гербом Кровавой общины.
Неужели этот придурок просто не мог подождать своей очереди, да он совсем тупой!
Наконец долгожданная ночь отправки. После отбоя я веду себя как обычно, делая вид, что засыпаю, а сам выхожу на главную площадь. Стражник уже там, а с ним ещё два человека. Странно, он говорил про троих…
На нас надевают цепи, сковывают за спиной руки (мы же можем сбежать, ага!) и сажают в повозку, запряжённую двумя лошадьми. Ну, хотя бы пешком идти не придётся!
Дежурный надзиратель послушно открывает ворота, и наша маленькая процессия в составе трёх рабов, стражника и мужчины, управляющего повозкой, отправляется в путь. Прощай, лагерь, надеюсь, что больше тебя не увижу!
Из-за темноты дорогу и окружающую местность не видно. Видимо, это одна из причин, почему нам приходится ехать ночью. К утру мы добираемся до ещё одной окружённой забором территории. Пока мало чем отличается от лагеря, надо сказать!
Нас ввозят внутрь, далее какой-то мужчина записывает наши имена и выдаёт рубахи с номерами. Мне достаётся номер 065.
— Это — ваш персональный номер, под ним вы будете драться! — объясняет стражник.
Далее нас проводят к, — о чудо! — баням, где мы дружно моемся и надеваем новые рубахи. Мне здесь уже нравится гораздо больше, чем в лагере, очевидно!
Следом стражник проводит нас к длинному зданию, похожему на военную казарму.
— Занимайте себе койки и отдыхайте. Всё остальное объяснят завтра с утра! Миску похлёбки получите вечером в столовой.
Внутри помещение оказывается заставленным неким подобием кроватей. Да тут даже спят не на полу!
Остаток вечера проходит относительно спокойно. Я выясняю, что один из трёх рабов с моего лагеря — тот самый военнопленный, про которого мне рассказывал Андреас. Чуть старше меня с короткой тёмной бородкой и коротко подстриженными волосами, он сразу завязывает со мной разговор.
— Митрим, военнопленный из Эдинхеймской республики. Планирую победить на турнире и отправиться на родину.
Хмм, смелый и самоуверенный парень с огромными амбициями.
— Саша, очень приятно, — размечтался о победе, бородач. Ничего, я быстро верну тебя на землю в первом же бою.
Над головой Митрима мелькает быстрая надпись «уровень 5» и тут же исчезает. Я уже видел это раньше, Ни, твоя работа?
Отличные блин новости. А какой у меня уровень?
На 3 уровней ниже… А я уверен, это ещё не самый крутой боец в этом лагере. Кажется, план с победой на турнире обречён на провал.
О каких заданиях ты говоришь, Ни?
Всё понятно… Что ж, пока не прокачаю свой уровень мне не сулит здесь победить… Завтра же начну тренировки. Ещё один вопрос, Ни, почему ты обозначаешь себя женским родом в предложениях?
А-ха-ха, забавно. Тогда завтра начнём мою прокачку.
Мой внутренний разговор с интерфейсом не занимает больше минуты, и я решаю узнать побольше информации у Митрима.
— Как планируешь победить?
— Тренироваться с завтрашнего дня. Кроме боёв остальное время тут свободное, есть места для тренировок на все группы мышц. Не запрещается и тренироваться в спаррингах с другими, хотя на это вряд ли кто согласится.
— Почему? — я недоумеваю, ведь тренировки — залог победы.
— Не захотят, чтобы противник набирался опыта. Здесь все конкуренты, все желают выйти на свободу. С каждым днём конкуренция будет лишь усиливаться, особенно когда определится шестнадцать лидеров.
— Шестнадцать лидеров?
— Бойцы, которые будут участвовать в турнире на вашем дурацком празднике. Зажравшийся монарх вашей Сирвийской Империи правда считает, что выпускать одного раба в год — проявление милосердия?!
— Нуу… Эээ… — я теряюсь, не зная что отвечать.
— Я тебе вот что скажу, в нормальном государстве не должно быть рабства! Это пережиток прошлого. Сирвийская империя давно застряла во времени, и не движется к прогрессу! Другое дело — мой Эдинхейм! — гневно заключает Митрим. Похоже, он ярый патриот своей страны. Исходя из рассказанного им, получается, что не везде в этом мире рабовладельческий строй, как интересно…
— Я готов тренироваться в спаррингах с тобой, мне нужна практика, — выпаливаю я, не задумываясь. Хотя идея хорошая, мне нужно набирать очки опыта и повышать свой уровень.
— Хмм, хорошо. Завтра и начнём. — Митрим даёт понять, что разговор окончен.
Забавно, наверное, он подумал, что я решил ему помочь. Наивный! Мне нужно лишь получить уровень как можно выше, и Митрим будет мне больше не нужен. У меня есть шанс выйти отсюда, и неважно, сколько людей мне придётся для этого использовать.
Вечером я посещаю столовую и получаю миску похлёбки. На этот раз она выглядит как жиденький суп с кусочками неизвестных плодов. На вкус гораздо лучше той серой жижи!
Ни, что там с показателями моего состояния?
Совсем неплохо! Осталось хорошенько отдохнуть.
С этими мыслями и возвращаюсь к выбранной койке и мгновенно засыпаю.
Следующее утро начинается с собрания новеньких бойцов на площади. Кроме нас есть ещё рабы из каких-то других лагерей, итого двадцать новых участников.
— Добро пожаловать в бойцовскую яму, салаги! Я начальник Кровавой общины, Сталем, — начинает свою речь высокий и накаченный мужчина в синей форме. На груди — знакомая эмблема с одной большой кровавой каплей. Видимо это кто-то покруче нашего стражника с тремя каплями.
— Через месяц состоится турнир в День основания Сирвийской империи. Победитель турнира будет освобождён от рабства и выпущен на волю. Совсем не важно, как именно вы дошли доа рабства: продал ли вас кто-то, взяли за преступления или вам "повезло" попасть в плен — шансы у всех равны. Отборочные на турнир начнутся завтра. Здесь будет поставлена большая таблица, где каждый должен следить за своими боями по своему номеру. Новички сначала сражаются между собой, затем с более матёрыми противниками. Некоторые в этой яме по десять лет, так что на лёгкие победы не рассчитывайте, — Сталем останавливается, чтобы перевести дух.
Ага, боюсь представить, какой уровень у бойцов с десятилетним стажем… Ни, ради интереса, а какой уровень у этого начальника?
А он крут…
— Оставшееся время — ваше собственное, — продолжает Сталем, — можете тратить на что угодно: тренировки, отдых, хоть картины пишите. Обращаю внимание, что система наград работает в яме вне зависимости от турнира: чем лучше дерёшься — тем лучше условия жизни. Некоторые из бойцов живут на территории лагеря в личных домах, что о многом говорит. Также обращаю ваше внимание, что все увечья, которые вы получаете — это ваши проблемы. Если раб оказывается не в состоянии продолжать бои — он возвращается в свой лагерь. Если боец умирает — виноват только он сам. Всё понятно?
Как иронично, смерть — личная проблема. Много ли людей когда умирают, начинают искать виноватого?
Собрание заканчивается, и новенькие разбредаются кто куда. Я решаю было изучить территорию, но вспоминаю о тренировке с Митримом.
Митрима я нахожу за казармой на небольшом участке, освобождённом от травы и засыпанным песком. Он разминает по очереди все группы мышц, не глядя на меня.
Я подхожу ближе и, не говоря ни слова, тоже начинаю разминку.
Спустя какое-то время мы встаём друг напротив друга и начинаем нашу тренировку. Хотя «начинаем» — это слишком громко сказано… Я замахиваюсь и пытаюсь ударить Митрима в солнечное сплетение, но он быстро ставит блок и контратакует меня с такой силой, что я падаю на землю.
Я поднимаюсь, мы снова встаём в боевые стойки, и снова всё повторяется: через мгновение я уже на земле.
Ни, у меня же "
А я-то наивно думал, что бои не составят никакого труда.
Митрим тем временем без слов поворачивается и начинает уходить.
— Ты куда, мы ведь ещё не закончили? — вопрошаю я ему в спину.
— Я хочу тренироваться, чтобы победить на турнире, а не слабых мутузить, — эта фраза звучит хуже любого оскорбления. Никакой я не слабак, чёрт его дери!
Митрим уходит, оставив меня в одиночестве. Я гневно поднимаюсь с земли, решив во чтобы то ни стало прокачать свои боевые способности. Слабый… Я покажу ему, какой я на самом деле.
На площадь тем временем уже поставили огромную таблицу отборочных боёв. Мой номер 065 стоит рядом с 066. Какое ироничное стечение обстоятельств. Мой первый бой состоится именно с Митримом. Хорошая возможность показать ему, чего я стою. Хм… наша битва будет через неделю, по крайней мере есть время на подготовку.
Ни, что ещё за задание?
А ты не можешь дать мне кучу каких-нибудь простеньких квестов, чтобы я быстро получил 10 уровень и размазал Митрима по стенке?
Ну а как мне получить дополнительные задания?
Всё, чего я хочу — просто выбраться на свободу! Эх, всё понятно… Я должен за неделю отточить свои навыки, прокачать уровень, а затем — победить в бою!
С чего бы начать?
Ого, здесь ещё и библиотека есть?
Начнём! По карте я нахожу большую тренировочную площадку. Многие бойцы уже здесь: кто-то боксирует, кто-то делает упражнения на выносливость, кто-то упражнения на силу. Я решаю начать с классической тренировки космонавта и быстро понимаю, что успел подрастерять форму. Конечно, сколько уже без спорта торчу в этом кровососущем лагере!
Ни, подскажи мне программу тренировки.
Тренировка, предложенная Ни, оказывается изнурительной и выматывающей. В награду я получаю:
Единицы распределяю я сам, решив, что оборона тоже очень нужна в боях.
Вымотанный и уставший, я ужинаю очередной миской похлёбки и отправляюсь в библиотеку.
Ни, что мне почитать?
Я хожу между рядов и замечаю, что никаких книг по боевым искусствам нет в наличии. Видимо, это сделано для того, чтобы победить было ещё сложнее.
Так что остаток вечера я провожу за книгой: выращивание Жигурцины.
Жигурциной, как выясняется, называется то самое растение с фиолетовыми плодами, в сборах которых я участвовал в лагере. Оно является одним из основных питательных растений в Сирвийской империи, используется для похлёбок, как жаркое, в салатах.
Ни, на что оно похоже по вкусу?
Так вот что это было! Довольно вкусно… Странно, несколько дней назад я в рот не мог взять местную еду, а теперь даже нахожу некоторые её элементы вкусными. Жизнь — непредсказуемая штука.
Два часа изучения растений дают мне 10 XP (130 из 250 XP). Я чётко нацелен поднять ещё один уровень и прокачать навык Оборона. Ради этого я готов читать о Жигурцине хоть каждый вечер.
Сильно уставший после столь насыщенного дня я доползаю до казармы и тут же засыпаю.
—
Твою мать, Ни, это что за дела? С каким пор я тебя слышу? — резко просыпаюсь я от женского голоса и мысленно спрашиваю Ни.
—
И почему ты постоянно обращаешься ко мне на «вы»? Да что вообще происходит со мной в этой грёбаной жизни, боже…
Подожди, подожди минутку — окончательно просыпаюсь я, — какое мясо, какие километры?! Я должен к бою готовиться, а не по кладовым лазить!
Ни, кажется, обиделась. Отлично, она мне теперь ещё и мозги выносить будет, как все мои бывшие. Может ещё переписки просмотрит? Ах, зачем ей, она же у меня в голове!
С утра не посравши злой, как собака, я выхожу на улицу. Ни сохраняет типичное женское обиженное молчание.
— Встал пораньше? Это правильно, надо больше тренироваться! — до боли знакомый голос, как обычно говорящий без умолку. Я поворачиваюсь и вижу Андреаса! — Не хочешь в спарринге поработать до завтрака? Я слышал тут кормят получше, чем в нашей старой вонючей дыре! Даже если турнир не выиграю, то отсюда ни за что не вернусь в лагерь. Буду всеми силами драться! Да тут даже в казарме в сто раз лучше, чем у нас в сарае, согласен?
— Ты как сюда попал? — спрашиваю я с удивлением. От этого придурка даже здесь не скрыться! Я аж связь между его словами не могу уловить, почему он так много болтает…
— Да браток, такая штука вышла: бозопраты эти, стражники, вчера совсем обнаглели, давай мол станцуй нам, скучно. Ну, я не выдержал, на одного накинулся, сразу оттащили правда… А другой стражник забрал меня в сарай какой-то и про бойцовские ямы рассказал. Конечно, я согласился, не дурак же!
Ну, я бы с этим утверждением поспорил… Странно, я думал стражник из кровавой общины с нами уехал из лагеря. Может там был ещё один?
— Так тебя плетями ещё отхлестали два дня назад. Восстановился?
— Плетями? — Андреас секунду недоумевает, а затем восклицает — Ах, это! Да забыл уже, ударили и сывороткой поставили в строй сразу же.
Господи, он настолько тупой, что забыл как его наказали! Я тупею от одного нахождения рядом с ним. Однако его предложение насчёт спарринга звучит очень соблазняюще, всё-таки он настолько туп, что не понимает: тренировки мне только на руку.
— Я согласен на спарринги, давай через час после завтрака за казармой. Ты разберёшься, где тут что? — мне совсем не хочется водить ему экскурсию и вообще как-либо контактировать с ним лишний раз.
— Ну, казарму и столовую я в любом месте найду, за это можешь не переживать. А остальное со временем узнаю, до встречи! — Андреас смеётся и уверенно уходит в сторону казармы. Только попал сюда, и у же хорошо ориентируется? И когда именно он поступил, ночью? Хотя что с дурака такого взять, может, оказался тут после полуночи и три часа искал вход.
Я выкидываю его из головы и решаю помириться с Ни.
Ты обиделась? (Боже, как этот тупо звучит!)
Ну и как это назвать, если не обидой? Боже… Ни, я пройду твои квесты, спасибо за возможность прокачки!
Ну точно как моя бывшая! Нейроцветов может ей купить?… Ни, извини меня, я не хотел осуждать твои квесты. Я всецело доверяю тебе, ты знаешь, как мне побеждать в боях, я буду их выполнять, ты мне нужна!
После короткого молчания Ни выдаёт:
Ещё и отомстила под конец! Что за день такой… Начну с пробежки, что делать.
Я успеваю пробежать до завтрака 5 километров и отправляюсь за похлёбкой. За одним из столов Андреас вешает какую-то лапшу на уши Митриму, тот сидит и мрачно кивает собеседнику в ответ. Ну правильно, не мне одному страдать! Хотя я уверен, что на нашей встрече с Андреасом он расскажет мне новую порцию сплетен, уже местных.
После завтрака я немного успеваю посидеть в библиотеке, получив ещё 10 XP. Далее по плану спарринг с Андреасом.
Я выхожу на площадку и принимаюсь ожидать прихода Андреаса. Ждать приходится минут тридцать, за это время я дважды порываюсь встать и уйти. Наконец, он появляется вообще с другой стороны площадки.
— Заблудился, не серчай! Начнём? — он приветливо улыбается, а мне хочется съездить ему по морде. Ах, сейчас я это и смогу сделать!
— Начнём! — я встаю в боевую позицию, и тренировка начинается.
Я чувствую себя примерно так же, как Митрим чувствовал себя со мной. Скучно! Андреас пропускает большую часть ударов, а его собственные атаки легко отражаются. Спустя час такого «спарринга» Андреас решает закончить бой.
— Спасибо, отлично потренировались! — он выглядит побитым и ужасно уставшим. Думаю его мечтам об участии в турнире или хотя бы о собственном жилье не суждено сбыться.
— Спасибо! — пожимаю я его руку, и Андреас уходит. Блин, хотел же его уровень посмотреть! Хотя, судя по всему, ниже моего, нулевой какой-нибудь, хех.
+10 Xp.
Ни ревностно напоминает о себе. Бегу я, бегу.
Я пробегаю ещё 10 км до обеда и чувствую, что мои мышцы уже основательно забились. А ведь я столько тренировался на Земле, куда всё делось?
Меня накрывают воспоминания: раннее утро, хочется спать, отец, насильно выгоняющий на меня пробежку. 21 километр, чёртов полумарафон, я бегал чуть ли не каждое утро, умирая от боли в мышцах и суставах. Тренировки, постоянное самосовершенствование, чтобы меня отобрали на миссию. Хотя и так бы отобрали, с папиными то связями и влиянием. И тренировался же, хотел произвести впечатление, хотел показать, что достоин. «Саша, ты не стараешься». «Саша, тебе следует быть усерднее». И ни разу чего-то вроде «я горжусь тобой, сын». Чёрт, я должен вернуться, я должен доказать ему, что мной можно гордиться ещё сильнее, чем моим братом! Мне надо назад, домой!
Ни возвращает меня в реальный мир и я топаю на обед.
После обеда проверяю свои характеристики:
А всё вполне себе неплохо!
Ни, напомни, где здесь кладовые?
Ни выдаёт уже знакомую мне карту местности.
Я пробираюсь к надёжной каменной постройке. Охраны нет, но на дверях висит массивный замок. И как мне туда пробраться, Ни?
А потом мы не поделим этот горох с кровавой общиной, хех. Сколько же лет моей Ни, раз она знакома с этим мультиком? Ладно, не буду спрашивать, а то опять обидится.
Я обхожу постройку, нахожу то самое окошко. Дело за малым — подтянуться, залезть. Совершив «чудеса» акробатики, я оказываюсь внутри. Сколько здесь мяса! Невольно вспоминаю, как давно я его не ел!
От обилия еды начинает кружиться голова, но я беру себя в руки и покидаю кладовую через то же окошко, бережно держа кусок мяса. Никто, кажется, не заметил моего злодейского поступка. Ни, а я могу его съесть?
Я быстро съедаю этот очаровательный дар богов. Почему раньше я так не ценил мясо? Ел его на земле каждый день, совершенно не радуясь такой прекрасной возможности. Вернусь — оду мясу напишу!
На ужин идти нет смысла, похлёбка мяса точно не заменит. Осталось выполнить квест с пробежкой.
Я тяжело вздыхаю и начинаю бежать. 10 километров даются мне очень сложно, но я завершаю этот квест и без сил падаю на траву.
Ни, кажется, наконец, оттаяла, даже похвалила. С ней всё равно нужно сотрудничать, она мой незаменимый помощник, без неё я точно не справлюсь в этом странном мире.
С этими мыслями, уставший, но довольный собой, я иду спать.
Следующие шесть дней не отмечаются ничем примечательным: редкие квесты от Ни, тренировки, библиотека, спарринги с Андреасом, похлёбка. К вечеру перед первым боем мой результат представляет собой следующую картину:
Не так уж всё и плохо. Ни, у меня есть шанс?
Я решаю хорошенько выспаться перед боем.
С утра после завтрака нас всех собирают на площади. Мужчина в форме с двумя красными каплями на эмблеме начинает свою речь:
— Добро пожаловать, салаги, на отборочные бои перед турниром! Меня зовут Ксан, я один из членов кровавой общины. Вы все уже, должно быть, изучили первую таблицу отборочных, увидели: кто и когда дерётся. В первом этапе отсеется ровно половина участников. Всего в этом году в отборочных участвуют 128 новых рабов. Из них только 8 смогут принять участие в турнире в честь Дня основания Сирвийской империи! Ещё 8 человек будут отобраны из давних участников бойцовских ям!
— 16 человек на место, вот месиво начнётся! — шепчет мне неизвестно откуда взявшийся тут Андреас. Я киваю, не желая никак с ним общаться.
— Так как отбирающие кровавой общины в этом году привезли довольно много новичков, мы решили ужесточить правила пребывания в бойцовской яме: те, кто вылетит до четвёртого — финального боя отборочных — отправятся назад в лагеря.
Толпа начинает возмущённо галдеть, но Ксан не обращает на это внимания.
— Те, кто вылетят после четвёртого — последнего боя отборочных туров, остаются в бойцовской яме и будут драться и зарабатывать престиж, как и все бойцы. Теперь о расписании: первый тур будет идти 16 дней, каждый день по 4 боя. Затем один день перерыва, и будет подготовлена следующая таблица боёв. Советую вам не терять времени зря и тренироваться каждый день, если хотите победить и выйти на свободу. Согласно таблице, сегодня дерутся:
001 и 002
033 и 034
065 и 066
097 и 098
2 боя состоятся до обеда, 2 боя после обеда. Присутствовать на других боях вам не разрешается. Если не явитесь на свой бой — автоматическое поражение. Всем удачи!
Ксан уходит, оставляя растерявшихся новичков на площади. Все начинают галдеть, обсуждая новые правила.
Я нахожусь в шоке, слишком многое зависит от сегодняшнего боя! Я не успел настолько хорошо натренироваться… Нет-нет-нет, я не готов возвращаться в сраный лагерь!
От нервов я маюсь хернёй и не знаю куда себя деть всю первую половину дня. За обедом я не могу впихнуть ни ложки похлёбки, а за час до боя уже стою перед входом на арену. Митрима не видно, но я сомневаюсь, что он просто возьмёт и не придёт на наш бой. Не может мне так повезти, с везением у меня всегда плохо было!
Митрим приходит примерно через полчаса, и вслед за ним сразу же появляется какая-то женщина в форме кровавой общины с одной каплей крови на эмблеме. Капля крови растягивается из-за впечатляющего размера груди, вместо брюк на женщине коротенькая юбка, подчёркивающая стройные ноги. Чёрные волосы собраны в узел на затылке. Хорошенькая…
Боже, неужели я так истосковался по женскому обществу!
Да, совсем забыл о постоянном женском обществе у себя в голове. Ни, не обижайся, я просто поинтересовался.
— Добро пожаловать на ваш первый бой, участники 065 и 066! — тем временем произносит удивительно приятным голосом женщина, — меня зовут Линетт, я член кровавой общины и координатор участников боёв. К сожалению, так совпало, что ваш первый бой в нашей бойцовской яме является сразу же отборочным в турнир ко Дню основания Сирвийской Империи, а потому вы пока не знаете,
— На боях разрешено присутствовать давним бойцам, выигравшим уже не один бой. Сам бой будет проходить на площадке внизу. Оружием пользоваться не разрешено. Также запрещено пытаться лишить противника органов зрения и использовать зубы, — я невольно вздрагиваю, представляя, как Митрим мог вырвать мои глазные яблоки из орбит и зашвырнуть их в бедную Линнет. Откуда у меня такие мысли, я что, совсем уже спятил?
— Не волнуйтесь, я уверена, ваш бой пройдёт хорошо, — Линнет смотрит прямо на меня, не обращая на Митрима внимания. Я явно ей понравился. Будь мы на земле, уже к вечеру она оказалась бы в моей постели. — Бой длиться до того момента, как кто-то из двоих противников сдастся. Если этого не произойдёт за отведённые два часа — специально обученный человек, наблюдающий за боем, сам выбирает победителя. Если кто-то из противников теряет сознание или погибает — второй автоматически становится победителем. Всё понятно?
— Да! — хором отвечаем мы.
— Тогда спускайтесь на арену, и начнётся ваш бой! Удачи!
Под ободряющие и не очень ободряющие крики зрителей мы выходим на арену и встаём в боевые стойки. Рядом с нами появляется мужчина в удобной синей одежде и с фиолетовой повязкой на руке. Видимо, это и есть тот самый «судья», который будет следить за боем.
— Начинайте! — машет он перед нами рукой, объявляя начало боя.
Митрим сразу же стартует с серии коротких и стремительных атак руками, но все их я успешно парирую, одновременно мысленно восхваляя Ни, за то, что она посоветовала мне научиться навыку «оборона». Митрим удовлетворительно хмыкает, и я пользуюсь этой секундной задержкой чтобы нанести резкий удар ногой в области коленей. Мой противник не падает, как было мной задумано, но ему явно больно. Рёв зрителей вокруг становится всё громче, но я не обращаю на него внимания. Все мои чувства настроены на Митрима, я анализирую его движения, его траекторию, его возможные удары. Я должен его победить!
Митрим делает обманчивый финт ногой и я совершаю ошибку, ставя блок от него. Он тут же пробивает рукой мне по челюсти и рот заполняется вязкой кровью. Я не заставляю себя долго ждать и так же резко бью его в солнечное сплетение, заставив на секунду скрючиться от боли и нехватки воздуха. Этой секунды хватает, чтобы повалить его на землю и хорошенько врезать ногой по лицу. Жестоко, да, но правилами не запрещено.
Сильная атака, похоже, выбивает моего оппонента из колеи. Он явно не ожидал от меня такого, рассчитывая на лёгкую победу. Мне сыграло на руку то, как сильно я опозорился перед ним на тренировке неделю назад!
Митрим поднимается, но драгоценное время упущено, я обрушаю на него ряд коротких сильных ударов, от которых он не успевает уворачиваться. Через какое-то время я делаю обманчивый финт ногой, делая вид, что хочу снова повалить его на землю. Он глотает наживку и ставит блок, а я резко бью ребром ладони в шею, в проекцию сонной артерии. Митрим теряет сознание. Резкий вой зрителей знаменует мою победу, что подтверждает подошедший судья. Походкой истинного победителя я ухожу с арены, не сильно заботясь о том, что будут делать с потерявшим сознание Митрием. Больше я его не увижу!
Произносит у меня в голове вновь оттаявшая Ни.
Спасибо!
Я радуюсь весь оставшийся день. У меня есть шанс слинять отсюда! Я уйду из рабства и найду способ вернуться на землю!
Ни поддерживает моё решение устроить себе выходной и занимается разработкой тренировок на завтра. Мне повезло, что мой первый бой прошёл в первый же день первого этапа отборочных, и теперь у меня полно времени, чтобы прокачать свои навыки до второго этапа.
Проходя мимо таблицы на площади, я вижу, что несколько номеров — и мой в том числе, — обведены в кружок. Выдохнуть спокойно могут 001, 034 и мой 065. Их противники вернуться в свои лагеря. Хоть людей поменьше в казарме станет!
Я уже собираюсь пойти спать, как вдруг совершенно внезапно слышу женский плач где-то за зданием библиотеки…
Я иду на звук плача и обнаруживаю сидящую на траве и обнимающую колени руками Линетт. Её плечи содрогаются от плача, она выглядит такой одинокой и беспомощной…
Нудит мне в ухо Ни, но я отмахиваюсь от надоедливого интерфейса и подхожу к Линетт.
— Что случилось? — я осторожно сажусь рядышком на траву.
— Кто здесь? — поднимает она голову, — тебе нельзя здесь быть, иди спать в казармы!
Я не слушаюсь её и молча сижу рядом. Линетт снова начинает всхлипывать. Она такая сексуальная, даже когда плачет! Ничего не могу поделать со своими мыслями.
— Почему, почему, зачем я, ну как мне теперь, — робкие слова девушки прерываются новыми сильными рыданиями. Не помню, чтобы мне когда-нибудь было дело до чужих переживаний, но, может, мне что-то обломиться с ней, надо только вовремя показаться ей спасителем, девушки это любят.
Я кладу руку ей на плечо и начинаю его легонько поглаживать. Линетт внезапно утыкается мне в грудь и начинает плакать уже без остановки. Не знаю, сколько проходит времени, когда она, наконец, успокаивается.
— С-спасибо, — тихо произносит она, слегка заикаясь после плача.
— Что случилось, тебя обидел кто-то? — я играю до конца роль неравнодушного кавалера, одновременно представляя, как бы задрать её юбку и взять сзади. Давно у меня не было…
Блин, надо потом провести перепрограммирование какое-нибудь этой Ни, или обозначить наши отношения, как дружеские. А то бред какой-то выходит, мне выносит мозги мой помощник нейроинтерфейс.
— Тебе… Тебе правда интересно? — спрашивает Линетт, как будто прочитала все мои похабные мысли.
— Конечно! Не терплю, когда женщина плачет, — сейчас она растает.
Линетт ещё пару раз всхлипывает, и начинает историю:
— Я… я всегда военной быть хотела. В армию женщин у нас не берут, глупо даже думать об обратном. В лагеря охраной тоже не взяли бы. Пробилась в Кровавую общину, тренировалась и занималась для этого не хуже любого мужчины! Думала, они увидели во мне что-то, поверили в меня… А им просто бабы в их обществе не хватало. В открытую никто не пристаёт, конечно, по долгу службы не положено, но колкие шуточки, похотливые взгляды, шлепки по заднице — сколько угодно. И не пожалуешься же, сама сюда шла… Поставили, как рабыню, бойцов встречать, да и всё на этом, — Линетт вздрагивает, как будто сказала что-то не то, и начинает оправдываться, — извини, не как рабыню, я не это хотела сказать. Просто относятся очень плохо, всерьёз не воспринимают, только как сексуальный объект…
Похоже, она всерьёз решила, что обидела меня своими словами про рабыню. Странная сострадательность для члена Кровавой общины.
— Я… я думала, ко мне нормально относиться станут. Пробьюсь наверх, служить буду… Во мне никто личность не видит, понимаешь?
Время моей звёздной речи:
— Тише, успокойся. Я тебя понимаю, такое отношение всегда неприятно и унизительно. Иногда мужчины начинают вести себя, как дикие животные, — Линетт внимательно меня слушает, не пропуская ни слова. Сейчас заглотит наживку, хех. — Я считаю, ты большая молодец. Ты нашла способ служить, несмотря на все запреты. Ты работаешь здесь, несмотря на такое окружение. Да тебе медаль надо дать за твоё терпение и старания! Старайся не обращать на них внимания, ты выше этого, ты сможешь всё, что захочешь, я верю.
Девушка постепенно успокаивается, всё ещё прижимаясь к моей груди. Слёзы высыхают, она поднимает голову и с благодарностью мне улыбается.
— Спасибо тебе большое. За то, что выслушал. За то, что поддержал. — какая она красивая, как же я её хочу… Нет, не сейчас, Саша, позже. Позже.
Линетт ещё раз улыбается мне и уходит. Через некоторое время и я возвращаюсь в казарму. Уснуть сразу не получается, приходится по совету Ни спустить пар под одеялом. Странное вязкое чувство стыда окутывает меня, и я проваливаюсь в сон.
***
Всю ночь напролёт меня мучают кошмары. Бесконечное повторение самых неприятных моментов моей жизни: школьные неудачи и упрёки отца; первая любовь и разбитое сердце; брат со своими амбициями и его неминуемая смерть. Всё это давит на мою голову до тех пор, пока…
— Эй, псс, — прорывается сквозь сон знакомый навязчивый голос. — Саша, проснись.
Я с трудом продираю глаза, отчасти радуясь, что высвободился из пут кошмара, отчасти злюсь, поскольку спас из них меня именно говнюк Андреас.
Я смотрю в окно и понимаю, что время сейчас близко к полуночи. Несмотря на удобство Ни, я порой забываю пользоваться её функциями, например, как сейчас, когда я мог бы легко узнать точное время и выяснил бы, что на часах 1:15.
— Чего тебе надо, Андреас? — ворчу я. — Ночь на дворе, тебе делать нечего?
— У меня завтра бой, мне надо кое-что показать тебе, прежде, чем ты снова заснёшь. Ты будешь в восторге, это я тебе обещаю! — воодушевленно бубнит Андреас.
— Нет уж, я лучше высплюсь. У меня завтра дел невпроворот, — отнекиваюсь я, хотя чувствую, что спать мне больше не хочется.
— Очень жаль, очень жаль… — как-то наиграно причитает Андреас, неприятно нависая над моей кроватью. — А я хотел тебе показать кое-что, что позволит нам обоим гарантированно победить в этом турнире и выбраться на волю!
Гарантированно, ха! У меня-то может и есть хоть какие-то шансы, а у этого пентюха вряд ли достаточно сил и сноровки, чтобы хотя бы первый бой затащить. Уверен, что завтра после поединка он отправится вслед за Митримом в старый лагерь и будет пахать там до тех пор, пока его задницу не заприметит жирдяй Тейт.
— Ну пойдём-пойдём, — начинает буквально трясти меня Андреас. — Для тебя же стараюсь!
— Да отвали ты! — не выдерживаю я и резко вскакиваю с кровати.
— Эй, вы, ублюдки заднеприводные, — ворчит кто-то из другого конца казармы. — Можете любиться где-нибудь в другом месте, вы мне, бозопраты, спать мешаете!
— Ну смотри, что ты натворил, — упрекаю я Андреаса. — Теперь все считают нас гомиками! Ладно, пошли… — сдаюсь я. — Показывай, что хотел…
— Ты не пожалеешь! — радостно заявляет Андреас и тащит меня к выходу из казармы.
Кто-то бросает нам вслед набитую сеном подушку со словами: «Правильно, валите отсюда, гомосеки!»
Мы с Андреасом выходим на улицу и молча тащимся вплоть до той самой тренировочной площадки, где обычно и устраиваем спарринги.
— Ну, выкладывай, чего хотел? — спрашиваю я.
— На самом деле… — Андреас чешет свою бритую голову. — Тот мужик из казармы верно подметил, и я… просто хотел бы побыть с тобой вдвоём.
— Ты что, твою мать, издеваешься! — я толкаю Андреаса в плечо и разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Погоди-погоди, — кричит мне вслед Андреас, держась за живот от смеха. — Я пошутил, просто пошутил. Это шутка такая, я-то знаю, что ты у нас не такой.
— Какой «не такой»? — оборачиваюсь я.
— Не такой, каким посчитали нас с тобой в казарме. Я разговаривал с Линетт, которая работает на арене… — как-то загадочно говорит Андреас. У меня невольно ёкает сердце. — Вижу по твоему лицу, что ты тоже с ней знаком, не так ли?
— Знаком. И к чему ты это?
— Она говорила, что ей понравился один блондин, который победил в сегодняшнем поединке. Из четырёх победителей ты один у нас светловолосый. Я к чему и клоню — ведь у вас это взаимно, я прав? — Андреас хитро ухмыляется.
— А тебя-то это каким боком касается, я понять не могу? Да, тут женщин кроме неё совсем нет. Очевидно, что я не отказался бы ей присунуть. Хочешь сказать, ты об этом не задумывался, когда разговаривал с ней? — выпаливаю я.
— Я — человек свободный от стереотипов, — заявляет Андреас. — Мне совершенно не важно с кем придаваться любви — с женщиной, с мужчиной или с самим собой.
— Эти подробности мог бы опустить.
— Я это к тому, что тебе не стоит переживать. Я не встану на твоём пути к красотке Линетт.
— Да я и не переживал об этом. Ты — последний, о ком я стану беспокоиться, Андреас! — даже чересчур откровенно говорю я, но Андреаса это, похоже, не задевает.
— Но есть кое-кто, кто может встать.
— Да? И кто же? — спрашиваю я, а затем осознаю, что показываю Андреасу излишнюю заинтересованность в этом вопросе.
— Встречал местную звезду — здоровяка Турана?
— Первый раз слышу, — честно говорю я. Откуда мне знать о местных сплетнях, когда я большую часть времени провожу в библиотеке и на тренировках?
— Двухметровый волосатый мужик, у которого один глаз косит в правую сторону, неужели не встречал его? — не унимается Андреас.
— Эта ходячая гора мышц?! — вспоминаю я. — Да, кажется доводилось видеть его в бане. И каким макаром он связан с Линетт? Подожди, как ты вообще умудрился поговорить с ней после меня? Ведь твой бой завтра, а на арену посторонних не пускают!
— Считай это очень удачным стечением обстоятельств, — говорит Андреас, воодушевленно жестикулируя. — Я вчера попался под руку этому Турану. Мудак был не в настроении и хорошенько ввалил мне неподалёку у входа на арену. Подоспела стража, но вместо того, чтобы маяться с этим гигантом, они взяли и закрыли меня в карцере! Будто я устроил эту драку!
Да уж, так облажаться — явно в духе Андреаса.
— Я бы так до сих пор и сидел взаперти, если бы мне на помощь не пришла Линетт, — продолжает Андреас. — Мы с ней немного поболтали, она рассказала о тебе, да и я заодно ей много хорошего упомянул про твою личность, — Андреас подмигивает. — Потом она начала плакать и утверждать, что её этот самый Туран достаёт, причём куда сильнее чем меня. Говорит, что если он проиграет, то сразу же её изнасилует — и плевать ему на все последствия.
— Не очень приятная перспектива. Но если ты думаешь, что меня это замотивирует потягаться с этим верзилой — ты глубоко ошибаешься. Пусть делает с ней, что хочет. Мне моя жизнь дороже, — говорю я.
— В этом-то и проблема, дружище! — разводит руками Андреас. — Линетт сказала, что у неё есть доступ к наброскам следующей турнирной таблицы. И если вы с Тураном выиграете следующий бой, то в конечном итоге столкнётесь друг с другом в третьей схватке.
— Твою мать… — молвлю я, а затем добавляю ещё парочку грязных ругательств. — То есть, ты хочешь сказать, что мне придётся сразиться с Тураном? В случае моей победы он изнасилует Линетт, а в случае его победы — я вылечу из турнира…
— Именно так, дружище, именно так, — кивает Андреас.
— Дерьмо, да с какой стати ему вообще так приспичило насиловать эту грёбаную Линетт?! — не выдерживаю я.
— Ага, а говорил, что тебе плевать на неё, хе-хе. Он здесь за изнасилования, Саша. Туран живёт этим. Такой вот расклад…
— Выходит, ты разбудил меня, чтобы рассказать об этом?
— И да и нет. Я сказал, что у меня есть информация, которая поможет нам выиграть. И этот самый секрет кроется в крошке Линетт, — загадочно изъясняется Андреас.
— Поясни.
— У девушки есть доступ к турнирной таблице. Благодаря ней мы сможем узнавать, кто наш следующий противник, и готовиться заранее, анализируя оппонента и организуя хорошую продуманную стратегию.
— С чего ты взял, что она расскажет нам?
— Это часть плана, которую будешь исполнять ты, — заявляет Андреас. — Ты соблазнишь её и убедишь в том, что сможешь защитить её от Турана. В таком случае у неё не будет иного выхода, кроме как сотрудничать с нами.
— Да что ты…
— Саша! Саша! — хлопает меня по плечу собеседник. — Ну ты взгляни на себя! Красавчик! Вылитый Амурей из восьми Новых Богов! У тебя же все шансы!
— Какой ещё Амурей? — переспрашиваю я, будто эта информация должна меня хоть как-то волновать.
— Бог красоты и любви. Ты чего, Саша? Не до конца проснулся что ли? — машет Андреас ладонью у меня перед лицом.
Я резко хватаю руку Андреаса и крепко сжимаю её.
— Объясни мне лучше вот что, дружище, — твёрдо проговариваю я каждое слово, особенно едко выделяю слово «дружище». — Каким образом моя красота поможет мне одолеть Турана и защитить Линетт от растления?
— Тут на помощь прихожу тебе я! — Андреас с безумной ловкостью выдёргиваю свою руку из моей железной хватки так, будто успел её заранее намылить. — Я гарантированно помогу тебе свершить все необходимые приготовления, чтобы одновременно одолеть Турана и предотвратить последствия твоей победы.
— Допустим, ты действительно знаешь, как это провернуть. Но что взамен?
— Всего лишь информация о моих будущих соперниках и ничего более. Ты ведь осознаёшь, что сам получаешь куда больше ништяков, нежели я? Кажется, всё предельно честно и выгодно.
О, Ни, ты проснулась, как раз вовремя. Думаешь, эта игра стоит свеч?
Это плохо… Я не хочу оставаться здесь и биться, как чёртов гладиатор ещё целый год! Тем более, я понятия не имею, сколько здесь длится один год…
Отвратительно… Интересно, как это здесь считается…
— Слушай, Андреас… — говорю я, выбравшись из глубоких раздумий. — А сколько тебе лет?
— Я тут жду от него решение по поводу нашего плана, а ты задаёшь такой идиотский вопрос! — возмущается Андреас, сохраняя на лице дурацкую улыбку.
— Просто ответь, чёрт тебя возьми!
— Скоро будет восемь, уже почти два года, как совершеннолетний, если ты это хотел узнать!
Восемь лет… Это в переводе на Земные года…
Спасибо, Ни, теперь мне ясно, как это работает. Стоп… Получается, что, если я проиграю ближе к концу турнира и останусь здесь в роли бойца, то мне ещё… почти три земных года ждать следующего Дня Сирвийской Империи?! Да пошло оно всё, надо действовать!
— По рукам, Андреас. Завтра утром я приступлю к осуществлению нашего плана. Не уверен, что успею узнать, кто твой завтрашний противник… — говорю я.
— О, не беспокойся на этот счёт! Я уж как-нибудь сам справлюсь. Главное, выясни до следующего раунда, с кем нам предстоит биться. И дело в шляпе!
Мы с Андреасом возвращаемся в казармы. Не думал я, что этот разговор даст хоть какие-то плоды, но этот дуралей действительно помог мне найти хорошую лазейку в турнирной системе…
Эй, почему так мало опыта за соблазнение?
Ха-ха! Ни, ты порождаешь больше ревности, чем любой живой человек. Признайся честно, ты хотела бы потрахаться со мной, будь у тебя тело?
Понял тебя, Ни. Звучит охренительно страшно, пожалуй, больше не буду задавать тебе такие вопросы. Не думал, что ты так сильно комплексуешь.
Ни издаёт какой-то громкий неприятный звук, напоминающий белый шум, отчего у меня начинает раскалываться голова. Да уж, негодование она выражает крайне неприятно.
Я бросаю взгляд на меню своих навыков и задумываюсь о том, что ранее говорила Ни. Судя по её словам, у меня есть бесконечное количество навыков и прокачать я могу всё, что угодно. Быть может, есть возможность улучшить свой навык общения, чтобы более продуктивно использовать Линетт?
О как! Очень даже неплохо. Значит, за свою недолгую жизнь я успел изрядно поднатаскаться в этом деле, пока соблазнял землянок. Это хорошо, но для верности можно поднять навык ещё на пять единиц!
Я возвращаюсь к своей койке и почти мгновенно засыпаю, успев подумать лишь о том, что мои шансы покинуть эти лагеря начали возрастать. Эта мысль греет меня до самого утра.
Первую часть следующего дня я провожу в поисках хорошей возможности встретиться с Линетт. Я издалека изучаю короткий маршрут, который она проходит, провожая бойцов на арену, и делаю вывод о том, когда наша с ней встреча будет наиболее удобна.
Она весь день вертится, как белка в колесе. Вечер после всех боёв — идеальный момент. Охрана будет уже расслаблена и в большей степени занята волокитой с отправлением проигравших бойцов обратно в лагеря. Именно в этот момент, когда она собиралась в свои казармы, я и встретился с ней около библиотеки в прошлый раз. Идеальная возможность… Интересно, как там обстоят дела с Андреасом? Он вошёл на арену двадцать минут назад и пока о нём ни слуху, ни духу. Может, помер?
— Так и не нашли, говоришь? — слышу я обеспокоенный голос одного из стражников, стоящих за углом здания арены.
— Нет. Этот бозопрат со своей шайкой умудрился досадить самому императору. Поэтому-то я и удивляюсь, что его до сих пор не нашли… — отвечает второй.
— Да кто он такой-то? Я никогда не слышал про этого вашего Чёрного Льва, — недоумевает третий надзиратель, тот, что помоложе.
— Разумеется, ты не знаешь! Ты жил в глуши на границе с Бескрайним лесом. Даже если мы войну просрём и император тысячу раз сменится — до родины твоей ничерта не дойдёт, тьфу, — ворчит старый стражник. — Малец, ты что, правда никогда не слышал о разбойнике — Чёрном Льве? Или пошутить над нами решил?
— Клянусь, никогда не слышал! — оправдывается молодой. — Я листовку-то с ним впервые сейчас увидел…
Интересно, кто же там навёл столько шуму? Я аккуратно выглядываю из-за угла и бросаю беглый взгляд на листовки, который держат стражники. На жёлтой бумаге очень минималистично изображено лицо мужчины с грубыми чертами лица и длиннющими густыми волосами, чёрными, как дым.
— Этот бозопрат — Чёрный Лев — самый отъявленный негодяй в нашей империи. Грабит, убивает, вредит всем, кому ни попадя, — молвит старый стражник. — Недавно он со своей шайкой умудрился попасть на императорский бал, неизвестно каким образом, и убить младшего сына нашего монарха! Всю его шайку перебили, а сам Чёрный Лев сбежал. Неужели даже об этом не слышал?
Молодой надзиратель отрицательно мотает головой.
— Тьфу, вот оно — наше новое поколение растёт. Поколение недоумков и бозопратов, — ворчит мужчина. — Заруби на носу, малец: увидишь где-то мужчину с чёрной гривой — труби тревогу. Понял?
— Да разве ж он явится в рабские лагеря? Это же самое последнее место, где стоит ожидать его появления!
Я слышу звонкий звук, оповещающий о том, что молодой стражник только что получил по шапке и перестаю подслушивать. Любопытно… Мало того, что внутри рабского лагеря тебя может убить кто угодно, так ещё и снаружи шляется какой-то чёрный псих. Ну что за мир!
Прекрасно, а подслушивать чужие разговоры — полезное занятие, оказывается. Я трачу время на пробежку и другие формы тренировок, стараясь скоротать время. Когда начинает вечереть, я возвращаюсь ко входу на арену и обнаруживаю, что там происходит какая-то беспокойная движуха. Стражники суетятся, вытаскивая какой-то мешок, оставляющий после себя влажный тёмный след на земле. Я замечаю, что рядом со мной стоит Андреас и с таким же интересом наблюдает за происходящим.
— Ты? — удивляюсь я. — Не заметил, как ты появился. Неужели победил?
— А ты во мне сомневался? — усмехается Андреас. — Да, мне попался какой-то неуклюжий увалень. Удалось его вымотать и уложить на лопатки, — Андреас демонстративно машет кулаками перед собой.
Да уж, если этот слабак победил — боюсь представить, с каким рукожопом ему довелось столкнуться на арене…
— А что происходит? Что охранники тащат? — спрашиваю я, глядя на удаляющийся за горизонтом мешок.
— А-а-а, ты про это? — каким-то весёлым тоном говорит Андреас. — Одного из бойцов буквально расчленили во время схватки… Кажется, они тащат то, что от него осталось.
— Ч-что?! Расчленили? Как? Чем? Оружием ведь запрещено пользоваться! — я чувствую, как по мне пробегает волна мурашек, когда понимаю, что тот тёмный влажный след, смешавшийся с пылью — это кровь.
— Понятия не имею, сам ведь знаешь, рабам нельзя смотреть бои на отборочных… — говорит Андреас. — Но ты не беспокойся, я слышал, что в таких ситуациях бойца исключают и заменяют кем-то другим. Так что будь спокоен — мы с ним не встретимся, — успокаивает меня парень. — И лучше особо никого об этом не спрашивай. За лишнее любопытство могут ещё и в карцер отправить…
— Ты прав, нам сейчас надо сконцентрироваться на оговоренном плане, — говорю я. — Так что я двигаю к Линетт. Пожелай мне удачи.
— Хе-хе, ну удачи тебе, Саша, — усмехается Андреас и хлопает меня по плечу.
Я быстро огибаю отряд стражников, бредущих к своим казармам, и оказываюсь около входа на арену, ворота которого закрывает… Линетт! Какое же удачное стечение обстоятельств. Что может быть удобнее, чем встретиться с ней наедине под покровом вечерних сумерек!..
Или не наедине?..
Я не сразу замечаю, что рядом с Линетт стоит один из тех стражников, которых я видел чуть раньше, подслушивая о Чёрном Льве. Поначалу мне кажется, будто он помогает ей закидывать тяжёлую цепь на ворота, но спустя минуту скрытного наблюдения я понимаю, что этот мужик хочет нечто иное.
— Хватит себя так вести, Линетт, — мерзким слащавым голосом говорит мужчина лет сорока. — Можешь ломаться сколько влезет, но я-то вижу, чего ты на самом деле хочешь.
— Прошу, оставьте меня, Дарго, — дрожащим голосом говорит Линетт, стараясь звучать максимально твёрдо и убедительно. — Мне нужно закрывать арену…
— А может быть, ты хочешь чем-то другим заняться на этой арене? — не отстаёт надзиратель Дарго. — Тебя заводит мысль о том, чтобы потрахаться там, где каждый день проливают кровь?
— Пожалуйста, Дарго… — говорит Линетт уже менее уверенно, поскольку настырный стражник приставил ей нож к спине, а сам потянулся к ягодицам девушки.
— Не хочешь заниматься этим на арене, представляя себя любимицей публики, тогда пойдём со мной в сторожку, — не унимается Дарго.
Вот навязчивый ублюдок! Видимо, это из-за него она плакала вчера за библиотекой. Похоже, у красотки Линетт гораздо больше проблем, чем я думал.
— Переживаешь, что нас кто-то увидит? — спрашивает Дарго. — Не волнуйся, я сегодня специально убедил дежурного поменяться с ним местами. Он отоспится, а мы хорошо проведём время в его сторожке. Ну же, Линетт, не беспокойся ты так о своей репутации. Ни одна живая душа не знает о том, что я нацелен провести этот вечер с тобой.
Дарго продолжает упорно тащить девушку за собой прямо в мою сторону. В округе — никого, меня они до сих пор не заметили. Я не знаю, как лучше поступить, но что-то в моей голове пульсирует, будто намекая, что выход только один.
Да будь я проклят, Ни! Что ты делаешь?!
Это идеальный способ вернуться в лагеря и покинуть арену навсегда! А в худшем случае — и саму жизнь! Нет…
—
Нет, Ни, мне моя жизнь дороже, чем её задница…
—
Линетт и Дарго проходят прями мимо моего укрытия. Я не хочу вмешиваться, но понимаю, что, если прямо сейчас не сделаю что-нибудь, то не смогу уже ничего изменить. Второй такой возможности не будет. Так что…
Да пошло оно всё!
Далее мной управляют только инстинкты и чуткое руководство Ни. Я хватаю лежащий на земле камень и кусок древесины. Перед глазами открывается меню крафта.
Недолго думая, я срываю с себя потёртый пояс и использую его, как материал для крафта.
Мои руки с огромной скоростью соединяют острый камень с деревяшкой с помощью сорванного пояса. Я получаю заветные 5 XP за удачный крафт и выскакиваю из своего укрытия.
Боже, что же я делаю…
Угол обзора позволяет Линетт заметить меня, но она лишь смотрит на меня, раскрыв рот, и ничего не предпринимает. Всё верно делаешь, девочка. Только такой ценой…
Я замахиваюсь и со всей дури бью топором по шее Дарго.
… можно тебя спасти.
Каменный топор оказывается недостаточно хорош, чтобы срубить голову этому бозопрату, но неприятный хруст, произведённый моим ударом, однозначно намекает на то, что шею Дарго мне всё же удалось повредить.
Или нет…
Прочность боевого каменного топора: 0 из 10.
Только что созданное оружие буквально разваливается у меня в руках. Ошалелый Дарго отлетает к деревянном заборчику и хватается за шею. К своему ужасу, я осознаю, что промахнулся и попал прямо по защитным пластинам шлема, закрывающим затылок. Так или иначе приложил я его знатно, надзиратель шатается из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя. Это мой шанс, надо продолжать!
—
Делай что хочешь, только помоги мне выжить!
Дарго тянется к своим ножнам. Его трясущиеся пальцы сжимают рукоятку клинка. Господи, только бы успеть…
Я влетаю в противника, замахиваюсь кулаком и бью его изо всех сил. В момент нанесения удара я чувствую, как всё моё тело содрогается от прошедшей через него волны энергии. Ни корректирует мой удар и…
Кулак врезается в кадык Дарго и с чудовищным хрустом дробит гортанные хрящи надзирателя.
Дарго падает на спину и принимается кашлять и визжать с каким-то жутким свистом. Однако никто в лагере не слышит его криков, поскольку поврежденные голосовые связки не позволяют надзирателю позвать на помощь. Линетт вжимается в забор, продолжая бояться не меня, а лежащего перед ней Дарго, плюющегося кровью. Я замечаю в глазах девушки маленький тёмный огонёк. Огонёк желания смерти другому человеку.
Я не останавливаюсь и хватаю камень, оставшийся после поломки топора. Моё тело отдаётся адреналину, превращая меня в неистовствующего зверя. Замах и удар: острый камень падает на лицо Дарго, кроша его нос и скуловые кости. Ещё удар, ещё и ещё. Я бью подонка до тех пор, пока рука не перестаёт двигаться от накопившейся в ней усталости. Я откидываю камень в сторону и в ужасе осознаю, что превратил голову, лежащего передо мной человека в сплошную кровавую вмятину. Он мёртв… Надзиратель Дарго мёртв. Я только что собственноручно убил его.
А?..
Я нахожусь в таком шоке, что уже совершенно ничего не понимаю. Мои пальцы касаются окровавленной шеи Дарго и в момент прикосновения моё тело пронзает какое-то странное тепло. Перед глазами появляются сообщения:
Ни, я только что… убил человека…
Критический удар?.. Ни, твою мать, что же мне делать…
Я чувствую, как сосуды в голове пульсируют. Перед глазами темнее, руки трясутся. Ни, чего же нам стоил этот грёбаный критический удар?..
Я начинаю осознавать, что всё это время на меня смотрит замершая от ужаса Линетт. Я сижу, трогаю лежащий передо мной труп, а девушка просто стоит, не в силах даже пошевелиться.
Кстати, Ни, зачем ты попросила меня дотронуться до… до его кожи?
Чёрт, Ни, я только что стал убийцей, а ты требуешь от меня распределения очков навыков! Просто закинь всё в ближний бой и… дай мне подумать, что делать дальше…
Моё сердце бьётся так быстро, что даже дышать становится тяжело. Я поднимаю глаза и внимательно смотрю на Линетт.
— Я просто… хотел помочь тебе… — оправдываюсь я.
Линетт испугано кивает, а затем бросает взгляд на труп Дарго.
— Его… его нужно спрятать, иначе тебя убьют… Ты… ты уже убивал когда-нибудь? — спрашивает девушка.
— Нет. Нет-нет, — повторяю я и машу головой из стороны в сторону. — Но все улики нужно спрятать, это я и сам понимаю.
Чёрт, только куда?..
— Сторожка… — неожиданно для себя произношу я вслух. — Он сказал, что сегодня его черёд дежурить в сторожке. Отнесём его туда. Там его найдут, там и будут искать улики, но не здесь.
Точно, Ни ведь сказала, что сейчас — самый удобный момент. Дарго никому не сказал, что ушёл к Линетт и поменялся дежурствами. Значит… По мнению Ни это был самый удобный момент, чтобы… убить его? Кто из нас только что убил человека? Я или мой нейроинтерфейс? Боже, да во что же я опять вляпался?!
— Прежде чем уносить тело, нужно спрятать другие улики, более мелкие и не менее красноречивые, чем сам труп, — говорю я. — Окровавленный камень, мой пояс… Дерьмо! Меня же запросто вычислят по отсутствию пояса, да и одежда вся в крови!
— Я достану тебе чистую одежду. А эту спрячем вместе с камнем и поясом, — уверенно говорит Линетт.
— Хорошо, дело за малым… Дотащить труп до сторожки и остаться незамеченными, — говорю я, почти заикаясь.
— С этим проблемы не будет, я знаю короткий и безопасный путь. По нему я всегда уходила от Дарго, когда он… приставал ко мне. Главное — чтобы тебе хватило сил нести его.
— Мне хватит, — почти твёрдо говорю я, и в этот момент перед моими глазами всплывает надпись:
Что ты хочешь мне сказать, Ни?
Я смогу… Не зря же я столько тренировался. Чёрт, если бы не этот критический удар, я был бы сейчас в лучшей форме! С другой стороны, был бы я вообще сейчас, если бы не он? Ладно, метров сто я точно смогу его нести.
— Сколько нам идти до сторожки? — спрашиваю я Линетт.
— Метров двести, если я не ошибаюсь, — говорит девушка, поднимая камень и окровавленный пояс с земли.
В два раза больше, чем я думал… Плевать, справлюсь как-нибудь.
— Пойдём, — говорю я и резким рывком поднимаю тяжёлое тело Дарго.
Лишь в тот момент, когда с его раздробленного лица на моё плечо начинают капать липкие капли крови, я осознаю, что о самой главной улике я и не подумал — кровь!
Я смотрю под ноги и… Понимаю, что удача сегодня явно на моей стороне. Дарго лежал на той самой кровавой дорожке, которая образовалась, когда другие стражники тащили мешок с останками мёртвого бойца. К утру невозможно будет отличить ту кровь от более свежей, если конечно у них здесь не завалялись где-нибудь судебные эксперты!
Я иду вслед за Линетт по узким проулкам, через которые и одному человеку сложно пройти, не говоря уже о двух людях с «мёртвым грузом». Где-то на середине пути я осознаю, что ноги меня больше не держат. Я чувствую, как мои колени подкашиваются и тогда…
Нельзя. Нельзя, сдаваться, Саша. Только не сейчас. Это лишь начало твоего пути, лишь первый отрезочек твоей дороги к дому. Тебя, возможно, отделяют миллионы световых лет от Земли, но ты всё равно должен вернуться. Ты сдашься из-за какого-то трупа на своей спине. Не тут-то было!
Я пересиливаю себя и иду дальше. Последний проулок между зданиями оказывается особенно тесным и нам приходится медленно тащиться, практически вплотную уткнувшись друг в друга. Я чувствую, как моего торса касается и слегка сминается крупная грудь Линетт. Поверить не могу, что способен думать о чём-то подобном, когда на моей спине висит человек, которому я только что хладнокровно размозжил лицо камнем!
Мы достигаем сторожки, и я с облегчением забрасываю тело Дарго внутрь. Не знаю, везение это или воля местных богов, но по пути мы не увидели ни одного человека.
— Линетт, где камень и пояс?
— Я спрятала их в одном из переулков, можешь не беспокоиться. Осталась твоя одежда… — девушка бросает на себя оценивающий взгляд, а затем осматривает меня. — Да мы и сами все изгваздались в крови. Нельзя оставаться в таком виде.
— Что ты предлагаешь?
— Прямо сейчас теми же окольными путями идём в баню и отмываемся. Там сейчас никого нет.
— Разумеется, там никого нет, её же закрывают на ночь! — говорю я. — И как мы туда проникнем?
— Ты, похоже, забыл с кем имеешь дело, — Линетт как-то хитро, но всё же скованно ухмыляется, и достаёт из кармана связку ключей.
Какое же блаженство — отмыться в горячей воде и расслабиться. Пожалуй, уже пора составлять список вещей, которые я не ценил на земле, и которые так радуют меня сейчас. Мясо, горячая вода, женщины… Кстати об этом, жаль всё-таки, что Линетт пошла купаться в другое отделение. На этих полках можно было бы неплохо поразвлечься…
Мысли перешли в более серьёзное русло. Окей, до бани мы добрались тоже без проблем, но что если оказались какие-то случайные свидетели? Мы всё-таки не бесшумно двигались… А если кто-то свяжет мои перемещения и убийство… Я мыслю бредово, наверное, но людей-то я раньше не убивал, моё состояние вполне оправданное. Или и в этот раз не я убил?
Ни, чего молчишь?
Это всё понятно, но неужели ради этого придётся стать убийцей?
Ну нет, одно дело идти по головам, а совсем другое… Нет, ну он конечно тем ещё бозопратом был. Просто как-то неправильно это что ли…
Да помню я, помню. Я заканчиваю мыться и одеваюсь. Девушка смогла раздобыть неплохую одежду, по крайней мере теперь мой внешний вид не подозрителен.
Линетт появляется из другого помещения бани, тоже уже полностью одетая. Как же она красива… Стоп, не думать об этом. Нет, не сейчас, Саша.
— Слушай… Спасибо тебе, Саша, — Линетт неуверенно улыбается и смущённо опускает глаза, — ты спас меня. Он бы меня изнасиловал во все дыры, а потом ещё и слух по остальным стражникам пустил бы. И стала бы я местным развлечением для всех членов Кровавой общины.
— Но разве так можно? Они же военные, да их в конце концов самих арестовать можно! — возмущаюсь я.
— Как будто ты не знаешь, что Кровавой общине можно всё. Если ты мужчина, конечно, — Линетт грустно улыбается, — наверное, я совершила огромную ошибку, когда пришла сюда. На что я рассчитывала? На какое-то особое отношение? Глупость… Но теперь ничего не изменить…
— Почему? Ты же можешь уйти, вернуться домой, найти себе другую работу, в конце концов.
— Мои родители не поддержали меня, и отреклись сразу же, как я надела форму. Сказали, что у них вообще не удались дети, сначала старший брат сбежал из дома, только-только 3 года исполнилось, потом я…Мне попросту некуда идти, а бездомных сразу же забирают в рабство. Поэтому я снова и снова терплю нападки и верю, с каждым днём всё меньше, что смогу чего-то добиться сама, — по щекам Линетт текут слёзы. Чёрт возьми!
— Так у тебя и брат был? — я неуклюже стараюсь сменить тему, чтобы её успокоить.
— Я его и не помню совсем. Я только родилась, когда он сбежал. А родители никогда потом о нём не говорили, один раз мама проболталась, так и узнала. Всё в моей жизни как-то неправильно, так не должно быть! — Линетт начинает плакать уже навзрыд, надо что-то делать.
Я осторожно обнимаю Линетт и начинаю гладить её по чёрным распущенным волосам, тихо говоря при этом разные глупости. О том, что всё будет хорошо, что главное верить в себя, что она всё сможет… Банальщина, наверное, но Линетт постепенно успокаивается. Странно, как такая слабая и ранимая девушка вообще держится здесь, в общине.
— Надо идти, а то кто-то может нас заметить, — говорит успокоенная Линетт, — ты первый иди, тихо возвращайся в казарму и ложись спать. Если кто не спит — ты просто в туалет отходил, или что-то в этом роде. Понял?
— Да, хорошо, — я уже собираюсь идти, но девушка мягко тормозит меня за руку.
— Спасибо ещё раз, — и целует в щёку! Ну это не то, на что я рассчитывал, но для начала сойдёт. Я улыбаюсь ей и покидаю баню. Дело сдвинулось с мёртвой точки!
Усталый от такого насыщенного дня, я сразу же засыпаю на своей койке.
***
Следующий день я решаю начать с тренировки. Всё-таки это одно из основополагающих занятий для моей победы! Тренировка, составленная Ни, занимает всю первую половину дня, и на обед я прихожу вымотанным.
— Ну как дела, герой-любовник? Покорил уже сердце неприступной императрицы? — ну конечно, Андреас. Я выругиваюсь сквозь зубы и поворачиваюсь к нему, пытаясь налепить на непослушные губы хотя бы подобие улыбки.
— Я в процессе. Время ещё есть, у тебя до следующего боя шестнадцать дней минимум.
— Так готовиться ещё надо! Я не такой крутой, как ты, мне подготовка потребуется. Я на турнир попасть хочу!
Не такой крутой это ещё мягко сказано, говна ты кусок. Тебе без моей помощи даже следующий этап отборочных пройти не светит, а ты губу на турнир уже раскатал.
Я делаю над собой усилие, ободряюще хлопаю Андреаса по плечу и покидаю столовую. Даже есть больше не хочется!
Странно, что местный сплетник ничего не сказал про вчерашнее убийство… И вообще все молчат, как будто ничего не случилось. Ведут себя как обычно, охрана не усилена, шума нет. Решили скрыть?
Кстати, Ни, я восстановил свои характеристики?
Не идеально, но жить можно. Пора, правда, заняться моими квестами, прокачка нужна.
Я начинаю думать, чем таким можно удивить Линетт. Надо устроить что-то вроде свидания, но как это сделать в таких-то условиях? Может, подарить что-то, но опять-таки, что именно?
Ух ты, неужели решила мне помочь? С чего бы это?
Ой, ха-ха, да ты краснеть даже не умеешь. Однако совет хороший, только цветы я здесь точно не раздобуду… Что-то сладкое! В кладовых для общины может найтись какая-то, ну… выпечка, например… Мёд, да хоть что-то. Здесь же едят хоть что-то сладкое?!
О, спасибо! Но почему так мало опыта?
Это верно, а потому через полчаса я стою с раздобытой маленькой баночкой чего-то, очень похожего на мёд, а также с несколькими непонятными красными плодами, которые, судя по подсказкам Ни, являются местными фруктами. Но что самое главное: случайно найденная бутылка вина! Вот это — настоящий успех. Надеюсь, местное вино хотя бы немного походит на земное.
Я получаю заветные 5 XP за выполненный квест.
Ни, что это за фрукты? Ах да, и по поводу вина можешь что-нибудь сказать? Не хотелось бы мне выпить какой-нибудь крысиный яд…
Понял-понял, хорош умничать. Что ж, буду надеяться это винцо хорошо даст Линетт в голову, а дальше уже — дело техники. Теперь время подумать о месте для свидания. Я задумчиво смотрю карту и довольно скоро нахожу лужайку, расположенную за ареной. Вечером на арене никого не будет, так что всё должно пройти гладко.
Я встречаю Линетт у арены, на этот раз она, слава богу, одна. На полянке уже всё приготовлено, осталось только позвать туда девушку.
— А у меня сюрприз, — подхожу я к ней, — негоже такой прекрасной девушке грусть ещё один вечер. Линетт, тебе нужно больше улыбаться. Неужели ты сама не осознаешь, что твоя улыбка прекраснее утренних лучей солнца! — не очень оригинально, но сойдёт.
Линетт немного вздрагивает, но увидев меня успокаивается и начинает смущённо улыбаться.
— Ну пойдём, — лукаво говорит она, и я отвожу её на поляну. При виде вина и фруктов она смешно ахает и заливается краской.
— Как ты всё это достал? Сейчас не сезон, членам кровавой общины редко фрукты перепадают. Ещё и мёд! Пожалуй, только алкоголем тут не удивишь, все стражники пьют. Но это очень приятно!
Я помогаю ей присесть на импровизированную скатерть — стащенную простыню из служебных помещений. Некоторое время мы просто едим фрукты, мокая их в мёд и запивая удивительно вкусным вином. Затем я решаю задать сильно волнующий меня весь день вопрос:
— Почему никто не говорит про смерть Дарго?
— Они решили скрыть факт его смерти, потому что это слишком дурной инцидент, который отразится и на судьбе бойцовской яме, и на шкурах начальства. Учитывая скорый праздник, они вообще могут лишиться своих мест, если более высокие по чину люди узнают про это дело. Так что Дарго погиб при исполнении — и на этом всё, — сегодня Линетт гораздо спокойнее, чем вчера. Наверное в этом мире люди более спокойно относятся к убийствам и смерти в целом, чем я и мои собратья земляне.
— Понятно… — я некоторое время молчу. Надо как-то разговорить её. Может быть, заодно узнаю ещё что-то про этот мир, — расскажи о себе.
— Что рассказать? — Линетт улыбается и кажется очень счастливой. Неужели её и вправду так легко порадовать, просто спросив о ней самой?
— Что угодно! Любимая еда, любимое развлечение, заветные мечты… Чем тебе нравится заниматься в свободное время, кем ты хотела быть в детстве. Всё, что кажется тебе важным. Хочу узнать тебя как можно лучше.
Линетт в очередной раз краснеет и тает как мороженое в жаркий день. Ну всё, она моя, как же это просто.
— Я люблю сладкое… — мило начинает девушка, — правда я мало его ела что в детстве, что сейчас. Родители никогда не баловали меня, а на службе такие изысканные блюда подают лишь на больших праздниках, и в малом количестве. Ещё люблю полевые цветы… Мне нравится, что природа способна создать что-то настолько прекрасное. А по ночам я люблю смотреть на звёздное небо и представлять, что где-то там на других звёздах тоже есть жизнь… что мы не одни в этом мире. Понимаю, смешно, наверное, звучит, но я верю, что есть и другие миры, кроме нашего.
«Линетт, ты даже не представляешь, насколько ты права», — думаю я, слегка усмехаясь про себя.
Девушка тем временем продолжает:
— Иногда мне кажется, что я слегка сумасшедшая. Вот так послушать меня: девушка, которая верит в жизнь на других звёздах. Поэтому я никому об этом до тебя не рассказывала… Ты первый.
Ну надо же, я первый, кому она это доверила? Линетт, это конечно всё очень мило, но ты меня несколько дней знаешь, с чего бы такие откровения?
— А у тебя были друзья? Молодые люди? — вопрос звучит очень грубо, но меня распирает от любопытства!
— Нет… — Линетт максимально сильно краснеет и опускает глаза, — я привыкла к одиночеству.
О мой Бог, да она девственница! Это же охуенно!
В мой член устремляется максимальный приток крови, и мгновение спустя у меня уже эрекция. Хватит ждать, Саша! Час настал.
— Больше ты не одинока…
Я беру Линетт за подбородок и поднимаю её лицо к своему. Она смотрит почти испуганно, но я различаю в её глазах ещё один огонёк. Огонёк вожделения! Милая Линетт, столько раз подвергалась попыткам изнасилования, и даже не знает, что такое секс. Ну пора показать ей его во всех деталях.
Я жадно впиваюсь в губы девушки. Линетт слегка дрожит, осторожно обнимает меня и неуверенно отвечает на поцелуй. Моя правая рука ложится ей на волосы, а левая опускается вниз, нащупывая обтянутые фирменной юбкой ягодицы. Линетт слегка охает от неожиданности, но поцелуй не прекращает, и отстраниться не пытается.
Мы осторожно укладываемся на простыни, и я начинаю по-хозяйски изучать тело девушки. Полная грудь, упругая попка… Скоро моя рука оказывается на самом заветном местечке и проникает под ткань — местное подобие женских трусиков скорее всего… Хотя какая разница!
Я осторожно начинаю ласкать её клитор, изредка смазывая пальцы обильно выступающей смазкой. Надо её хорошенько разогреть, чтобы не было сильно больно. Первый раз у представительниц прекрасного пола — это не самые приятные ощущения, уж мне-то много раз пришлось наблюдать эти сладкие мучения.
Линетт продолжает обнимать меня за спину. Бедняжка, кажется, совсем без понятия, что делать. Вряд ли в этом мире существует образовательная порнушка, хех.
— Расслабься, ладно? — нежно шепчу я ей на ухо. Большие тёмные глаза открываются, и девушка доверчиво кивает. Господи, сколько доверия в этом взгляде! Кажется, если я сейчас проникну в её задницу и скажу, что так и надо, то она поверит! Заманчиво, хех. Но начнём всё-таки с традиционного секса.
Я осторожно расстёгиваю на девушке блузку, стаскиваю юбку, а затем и бельё. Она послушно лежит на простыне, беззащитная и жутко привлекательная. Я торопливо раздеваюсь сам. Линетт одновременно с интересом и испугом смотрит на мой уже давно вставший член.
— Это больно?.. — тихо и смущённо спрашивает она.
— Это приятно. Но вначале может быть немного странное ощущение. Главное не волнуйся и полностью доверься мне.
Линетт снова кивает. Я припадаю губами к её вставшему соску, попутно продолжая играться пальцами с её клитором. Дыхание девушки становится всё более приглушённым, смазки вырабатывается всё больше… Чёрт, а презервативов в этом мире тоже наверняка не придумали, придётся контролировать себя и не кончить в девушку.
Наконец я решаю, что пора переходить к процессу. Аккуратно раздвигаю ноги Линетт и встаю между ними.
— Сейчас максимально расслабься, хорошо? — дожидаюсь ответного кивка и осторожно вхожу. Сначала член входит туговато, и девушка начинает морщиться. Я глажу её по лицу, нежно целую, и… вхожу до конца. Препятствие пройдено, я лишил девушку девственности. Она широко открывает глаза, но сдерживает крик. Не проходит и пяти минут, а её бедра уже начинают неуверенно двигаться в такт с моими. Несколько мгновений ускоренного темпа — и Линетт внезапно дрожит всем телом, а затем без сил откидывается назад. Ещё пара мгновений — я спешно достаю член, обильно кончая девушке на животик. Как мне этого не хватало!
Квест:
Ни, это конечно очень здорово, но ты бы мне ещё в момент оргазма это написала!
Я уверен, если бы у Ни было лицо, оно бы сейчас максимально ядовито усмехалось. Ну и чёрт с ней!
На моём агрегате осталось несколько капель крови. Я аккуратно вытираю его свободным углом простыни и опускаюсь рядом с девушкой.
— Ты как? — меня пугает, что она так ничего и не сказала.
— Больновато в начале было… А потом очень хорошо. — Линетт улыбается, и опускает голову мне на грудь, перекинув руку через меня.
Я нежно целую её в макушку, и мы лежим так некоторое время, молча, наслаждаясь случившимся.
— Мне пора идти, — говорит через какое-то время Линетт, — а то другие надзиратели заметят моё отсутствие.
Я киваю и с лёгким разочарованием наблюдаю, как она поспешно натягивает на себя одежду. Я-то рассчитывал на ещё один разок!
Линетт целует меня в щёку и произносит:
— Встретимся завтра!
А затем убегает. Неплохо, теперь она для меня что угодно сделает!
Довольный собой, я также одеваюсь, собираю простыню и остатки трапезы, чтобы выкинуть всё это по дороге, и иду спать к себе в казарму.
После того, как я добился Линетт дела пошли в гору, именно так, как и мы с Андреасом и планировали. Девушка по уши влюбилась в меня и теперь готова сделать всё, что угодно, лишь бы я выжил в этих проклятых бойцовских ямах. После того приятного происшествия на поляне, которое я столь тщательно спланировал, мы ещё несколько раз встретились втайне от всего мира, дабы укрепить нашу новую связь. Прошло две недели и теперь у меня есть полный доступ к турнирной сетке, а также в виде бонуса — ко всем прелестям красавицы Линетт. Порой девушка бывает со мной чересчур откровенна и высказывает самые разные мысли: то фантазии о других мирах, то мечты о том, как я освобожусь и мы сможем завести семью… Я? Семью? Здесь, в этом мире? С Линетт? Разумеется, уже спешу покупать кольца или другой аналог того, что используют на этой планете для проведения свадебного ритуала… Мне нравится проводить с ней время, но не более того. Я не останусь здесь, кто бы меня об этом ни просил. Мне нужно вернуться домой, а для этого придётся проделать очень далёкий путь. Отец точно будет не в восторге, если я женюсь на какой-то девке из другой вселенной и останусь жить в средневековых реалиях вместо того, чтобы исполнять свой долг и оправдывать его ожидания.
Наступает день моей второй схватки. Сегодня мы с Андреасом дерёмся друг после друга. Жаль, не совпало так, что моим противником выпал бы именно он. В таком случае я бы вышел победителем спустя несколько секунд! Хотя, всё и так оказалось весьма неплохо. Против меня поставили совсем молоденького паренька, худощавого и трясущегося от страха. Не могу понять, какого чёрта он вообще забыл здесь — в бойцовских ямах. Может, дал в задницу жирдяю Тейту, взамен за шанс выбраться из рабства с боем. Но так или иначе его тщетную попытку победить я пресекаю за пару минут. Как только я узнал, что моим противником станет этот дохляк, я решил забить на него и сразу начал готовиться к предстоящей схватке с верзилой Тураном. Две недели я то и делал, что прокачивал свой навык Обороны и оттачивал Бой без оружия, который теперь получает своё улучшение всё медленнее и медленнее. Похоже, очень скоро я конкретно застряну и не смогу продвигаться дальше без большего количества опыта.
— Боец номер 065 побеждает! — кричит судья, когда худощавый паренёк падает без сознания после встречи моего кулака с его ухом. И как, интересно, он вообще смог пройти через первый этап отборочных?
Да уж, не густо, не густо. Самый большой объём опыта я смог получить благодаря убийству… Нет, я не должен так думать!
Я выхожу с арены, продолжая размышлять о всё той же теме, несмотря на то, что поставил себе запрет на эти рассуждения.
Всё чаще мою голову посещают мысли о том, что я мог бы прокачиваться гораздо быстрее, если бы убивал людей и забирал их предсмертный опыт себе. Завали я ещё пару собратьев по яме или стражника, уже точно не сидел бы сейчас на 6 уровне. Быть может, поднял бы юбилейный 10 уровень! Интересно, а сколько бы мне дали опыта за убийство Линетт?..
Чёрт, Саша, будь ты проклят за такие мысли! Неужели ты не понимаешь, что уже начинаешь сходить с ума? Какие убийства, какая прокачка? Да, это ускорит твой побег отсюда, но кем ты хочешь сбежать отсюда? Монстром? Маньяком-убийцей? Нет…
Мысленный диалог с самим собой лишь начинает набирать обороты.
С другой стороны, ты уверен, что сможешь выбраться отсюда, поднимая опыт одними лишь бесконечными тренировками и глупыми квестами Ни?
Ох, ну извини, что не трясусь от радости, когда ты отправляешь меня на очередной полумарафон вокруг всего лагеря! Будь ты человеком, Ни, радовалась бы такому досугу?
Неживой разум — это ты о себе что ли? А начинает казаться, что ты всё больше и больше начинаешь походить на живую девушку.
Мой бой с Тураном должен состояться через девять дней. В случае победы, я достигну, так сказать, чекпоинта. Если проиграю в четвёртом финальном этапе, то хотя бы не вернусь в рабский лагерь. Но ждать ещё целых 1013 дней нового шанса… Нет. Я обязан выбраться отсюда, а значит Туран — лишь одна из первых побед, которую я должен достичь.
Последние две недели я даром не терял и хорошо изучил своего будущего соперника. Высокий, одна мышечная масса весит килограммов сто… Ни оценивает его, как человека 36-ого уровня. На моей стороне лишь один плюс — этот засранец где-то повредил правый глаз. Теперь он сильно косит вбок и видит значительно хуже, чем раньше. Это я понял, обратив внимание на то, что он постоянно вертит головой, когда осматривается. Значит, его поле зрения пострадало — и мне надо придумать, как этим воспользоваться.
— Чего приуныл? — раздаётся голос Андреаса справа от меня.
— А ты здесь откуда? — удивляюсь я. — Я думал, что у тебя бой.
— Так он уже закончился, а я выхожу, смотрю — ты сидишь, грустишь. Вот и решил подсесть, — тараторит Андреас. — Погоди-ка… Ты, надеюсь, не из-за Линетт грустишь? У вас с ней всё хорошо? Мне слитая ею информация очень помогла только что! Я чудом победил!
— Так ты всё-таки победил?! — не верю я.
— Да! А иначе что я тут делаю по-твоему? — усмехается Андреас, потирая свою бритую макушку. — Так что с Линетт?
— Да всё у нас нормально, не перенапрягайся ты так, а то до третьего этапа не доживёшь! — отмахиваюсь я от него. — Я о Туране думаю. Тактику пытаюсь сочинить…
— О-о, в этом я тебе могу помочь! — неожиданно заявляет Андреас. — Всё-таки ты ж за меня там отдуваешься или, вернее сказать, вдуваешься с Линетт, ха-ха! Надо бы и мне сыграть какую-то роль…
— Нет. Не нужны мне твои советы, Андреас. Вот чем ты мне можешь помочь?
— Зря ты меня недооцениваешь, я-то помню, что судьба Линетт зависит от этой схватки. Этот псих ведь намерен её взять, если проиграет и хрен его кто остановит!
— В том числе и я! — признаюсь я в своей неуверенности и хватаюсь за голову. — Даже если я его одолею, он вырвется с арены и натворит с ней невесть что! И тогда она с нами, быть может, уже и не сможет поделиться информацией о следующих схватках!
— Всё верно, тебе всего лишь нужно… эм… — задумывается Андреас. — Вырубить его так, чтобы он в себя прийти не смог до тех пор, пока не окажется в старом лагере с рабами. Ну… или на крайняк убить.
— Ага. Вырубить этого титана? УБИТЬ? — неожиданно громко кричу я. Внимательно осматриваюсь и, убедившись, что никто не обратил на мой крик внимания, продолжаю: — С чего это ты заговорил про «убить»?
— Это звучит, как один из самых логичных вариантов, — отвечает Андреас, но я продолжаю с подозрением смотреть на него.
— А с чего ты взял, что я смогу убить человека? Это ведь не так-то просто, это грех на душе! — говорю я.
— Грех на душе? — удивляется Андреас. — Ты какому богу поклоняешься? Не помню, чтобы у старых богов было что-то на счёт убийств… Неужели ты за новых?
— Да плевать я хотел на всех богов вместе взятых. Я не убийца, Андреас! — убеждаю я собеседника. Или себя?..
— Да ладно-ладно, как знаешь. Тебе надо отдохнуть немножко, Саша, — молвит Андреас, похлопывая меня по плечу. — Я пойду прогуляюсь. Как созреешь — найди меня. Подкину тебе пару мыслишек, как победить Турана.
Андреас оставляет меня одного, и я начинаю колотить себя по голове.
Да что же я — придурок — делаю такое?! Так разволновался из-за его слов об убийстве… Он ведь просто так это сказал, он ведь и знать не знает о том, что я сделал с надзирателем Дарго. С чего бы ему вообще это знать?! А я ведь то и делаю, что вздрагиваю, как только со мной заговаривает какой-нибудь стражник. До сих пор трясусь, опасаясь, что моё преступление раскроют…
А тут мне Андреас предлагает убить Турана на глазах у всех, на арене! Да каким же образом мне это сделать…
Неожиданно мою голову посещает та самая роковая мысль, которая изменит весь мой дальнейший план.
А что, если убить Турана до выхода на арену? Что, если я убью его завтра? Или сегодня вечером? Или прямо сейчас?! Выберу удачный момент, когда рядом никого не будет, и вонжу ему нож в спину. Вот только где взять нож?.. Тьфу, о чём я думаю!?
Весь оставшийся день я брожу по лагерю и думаю, что же мне предпринять. С одной стороны, убить Турана — это просто отличная идея. Я смогу получить много опыта с его тела, избавлюсь от угрозы Линетт, автоматически выиграю в следующем этапе или по крайней мере получу себе в оппоненты противника попроще.
Но с другой стороны… Это ведь убийство. Уже второе убийство. Меня могут начать подозревать… А что будет с моей совестью? Смогу ли я проигнорировать тот факт, что лишил жизни нескольких человек? Да, они оба отпетые негодяи, что Дарго, что Туран. И от их смерти мир лишь лучше станет, в этом я не сомневаюсь.
Но стану ли лучше я?
***
До третьего этапа отборочных и битвы с Тураном — 8 дней.
Я пытаюсь затолкать в себя хотя бы одну ложку местной стряпни, не отводя взгляда от крупного широкоплечего человека, сидящего ко мне спиной.
Позже, Ни. Я думаю.
Мой взгляд буквально впивался в спину Турана. Будь у меня способность стрелять лазерами из глаз, как у супермена — мой противник был бы уже мёртв. Вот свинья… Сидит жрёт за троих, предварительно отобрав еду у трёх прихлебал, которые везде за ним ходят и следуют его приказам. Да, прошёл всего день с того момента, как у меня зародилась мысль убить Турана вне турнира, и я уже начал изучать его окружение. Рус и Мейнер — два ублюдка всюду шастающих за психом Тураном. Они доедают за ним объедки, помогают ему во всех начинаниях, а взамен позволяют себе творить с неугодными то, что им вздумается, потому что их босс готов навалять любому с причиной и без причины.
Длинноволосый худощавый Рус сидит слева от Турана, уткнувшись в какую-то книгу своим орлиным носом. По моей просьбе Ни оценивает его уровень и выдаёт мне:
Недалеко от меня ушёл ублюдок. Второй — Мейнер — жирный мудак, который только тем и занимается, что отжимает еду у своих собратьев по лагерю, потому что огрызков, которые ему дарует Туран, явно не хватает, чтобы поддерживать процент его жира. Мейнера Ни оценивает следующим образом:
Этот даже слабее меня. И ведь, что Рус, что Мейнер — оба перешли на третий этап. А всё почему? Правильно, всё благодаря их крыше — Турану. Любой, кому не повезло оказаться их противником в яме, вынужден сдаться, потому что в противном случае его просто изобьёт до полусмерти Туран, который, разумеется, с лёгкостью пройдёт любой этап и останется в лагере бойцовских ям. Но я готов нарушить это правило, этот чёртов закон. Эта гора мышц должна выбыть из игры, любым способом. Так будет лучше для всех…
Лучше для всех? С каким это пор я задумываюсь обо всех? Я лишь придумываю себе оправдание, ищу хороший повод убить этого ублюдка, чтобы потом не быть задушенным собственной совестью.
Обед заканчивается.
Ни, мой уровень скрытности?
Хочу проследить за ними, и выяснить по какому распорядку живёт Туран.
Не надо, Ни. Идеи у тебя, идеи у Андреаса. Да пошло оно всё к чёрту, я сам разберусь. У меня тоже есть идеи!
Проследив за Тураном и его шайкой, я обнаруживаю, что после обеда они разделяются. Мейнер отправляется на поиски еды, а Туран и Рус, к моему удивлению, заходят в библиотеку. Два этих идиота? В библиотеку? Да что им там может понадобиться.
Я не рискую со своей низкой скрытностью заходить в здание вслед за ними, но решаю, что вполне безопасно будет подсмотреть через окно. Я залезаю на стоящую под окном бочку и аккуратно выглядываю из-за рамы окна.
Рус листает какую-то книгу, а Туран развалился за его спиной и… спит?!
Вот уж поистине верное использование библиотеки!
Я решаю, что мне стоит следить за Тураном и его компанией ещё несколько дней. Возможно, я смогу обнаружить удобный способ избавиться от него.
До третьего этапа отборочных и битвы с Тураном — 7 дней.
Я решил чередовать время тренировок. По чётным дня я улучшаю свои характеристики с утра, а вечером слежу за Тураном. По нечётным — наоборот. Такой распорядок позволяет мне охватить весь день своего противника и при этом не потерять форму.
Несколько дней Туран и его шайка действуют по одному и тому же принципу. Жрут, отдыхают, жрут, отдыхают, идут в баню и ложатся спать. И так каждый чёртов день. За четыре дня наблюдения за ними я даже смог поднять свою Скрытность.
К концу четвёртого дня слежки я начинаю беспокоиться, осознав, что до сих пор не смог сочинить нормальный план убийства. И с Линетт совсем перестал видеться. Она ведь может счесть отсутствие моего внимания, как повод перестать сообщать мне имена противников. Хотя, с другой стороны, будут ли у меня ещё противники, если я не разберусь с этой огромной перекаченной проблемой?
До третьего этапа отборочных и битвы с Тураном — 3 дня.
В этот день и произошли некоторые изменения.
После обеда Туран и Рус направляются к тренировочной площадке. Странно, до этого я за ними не наблюдал такого странного поведения. Что же они задумали?
Я решаю аккуратно проследовать за ними и притаиваюсь за небольшим кустом. Страшно до усрачки, но здесь меня заметить не должны.
Туран останавливается в центре площадки и начинает разминать мышцы. Неожиданно Рус издаёт какой-то хлопок руками, явно давая Турану какой-то знак. Дерьмо, мне это совсем не нравится.
— Отлично, — говорит басом Туран. — Сюда его, Мейнер!
Мейнер? Но его же здесь нет…
В этот момент что-то тяжёлое толкает меня в спину и я, к своему ужасу, вылетаю прямо на песчаную тренировочную площадку. Инерция вынуждает меня сделать ещё несколько неловких шагов вперёд и рухнуть лицом в песок.
О боже, о боже, о боже!
— Так вот, кто следил за нами все эти дни, — рычит Туран. — Ну, здравствуй, сопелька.
Я медленно поднимаю голову, песок забился в нос и под веки, но здоровенную тушу Турана сложно не разглядеть даже с такими неудобствами.
— Чего молчишь? — подпевает своему «боссу» Рус. — Думал, мы тебя ещё в первый день не заметили?
Я слышу, как из кустов позади меня кто-то выходит. Мейнер. Проклятье!
— Мейнер следил за тобой, пока ты следил за нами. Все эти дни, — говорит Туран, хрустя кулаками. — Что скажешь в своё оправдание, сопелька?
Мне конец. Мне конец, если я прямо сейчас не придумаю что-то стоящее. Я смотрю на Турана и понимаю, насколько я слаб. Это его я хотел убить? Это жуткое косоглазое существо? Рядом с ним я чувствую себя одной из песчинок на тренировочном поле. Это и есть… разница в уровнях?
— Я… я слышал, что ты хорошо сражаешься, — выпаливаю я. — Я хотел научиться у тебя чему-нибудь.
Рус и Мейнер переглядываются и начинают неистово ржать надо мной.
— Заткнулись! — рявкает Туран на своих подчинённых и на поле мгновенно наступает тишина. — Не видите? Сопелька хочет научиться драться, аж подсматривать готов за нами сутки напролёт. А мы уж подумали, что ты какой-нибудь извращенец. А я не люблю извращенцев, верно парни?
— Верно, верно! — поддакивают Рус и Мейнер.
Да ты и есть самый настоящий извращенец!
— Ладно, ребята. Поможем сопельке, покажем ему, как мы умеем драться! — говорит Туран и бьёт меня ногой в живот с такой силой, что моё тело взлетает в воздух на несколько метров.
Дерьмо… слишком сильно. Я снова падаю лицом в песок и принимаюсь выблёвывать съеденный утром завтрак.
— Это тебе за то, что следил за нами, — говорит Туран. — Ну что, ушлёпки? Раз уж мы все вместе собрались здесь, почему бы нам не устроить маленький турнир? А?
Рус и Мейнер снова закивали, но уже менее активно.
— Нас ведь как раз четверо! Ты сразишься с Русом, сопелька, а я с Мейнером, — говорит Туран, безумно улыбаясь. — Что скажешь, жирдяй? — обращается Туран к Мейнеру.
— Я… я сдаюсь!!! — размахивая руками, заявляет Мейнер.
— О, как здорово получается, — продолжает Туран. — Значит я уже в финале! Получается, что тебе нужно сразиться сначала с Русом, а потом, сука, со мной?
Я с трудом поднимаюсь на ноги, колени трясутся, мозг отчаянно пытается найти выход из сложившейся ситуации, но тщетно.
— Чего встали, уроды? НАЧИНАЙТЕ! — рявкает Туран и топает ногой с такой силой, что над полем поднимается целое облако песка.
Рус решает не злить своего босса и сразу же выступает против меня, готовясь к поединку.
Мой инстинкт самосохранения ревёт, чтобы я убегал, чтобы я нёсся отсюда, сломя голову. Плевать на этот турнир, плевать на Турана. Один его удар ногой снёс мне сразу 15 % здоровья. Если она ударит изо всех сил — может и убить. Главное — выжить, у меня ещё есть время придумать, как избавиться от него до начала следующего этапа турнира…
Нет. Боюсь, всё не так просто. Если попытаюсь сбежать, он может что-то заподозрить. Я ведь сказал, что хочу у него чему-то научиться… Дерьмо!
Неожиданно мне в голову приходит гениальный план. Нужно притвориться, что я слабее Руса. Вступлю в схватку и солью бой, тогда мне не придётся драться с Тураном раньше времени. Хорошо… Поехали!
Я бросаюсь с кулаками на Руса, но худощавый мужчина ловко уклоняется от каждого моего удара. Я испытываю странное чувство. Будто борюсь с противником, который ожидает от меня чего-то.
Рус молчаливо отступает на шаг назад после каждого моего удара, а сам хитро поглядывает на меня из-за своего длинного носа.
Прекрасные новости, Ни! Что же, интересно, передо мной какой-нибудь рептилоид под маской человека?!
После очередного замаха я неожиданно спотыкаюсь и падаю на одно колено. Быстро вскочив, я осознаю, что Рус даже не попытался атаковать меня в тот момент, когда я потерял равновесие. Но почему? Это был хороший момент, чтобы застать меня врасплох. Если подумать — он вообще не пытается меня атаковать. Как же я солью ему бой, если мой противник не нанесёт мне ни одного удара?
Кто-кто, блин?!
Ясно, значит достаточно один раз попасть по нему и он сразу же кончится… Вот только как мне завершить этот бой, если он только тем и занимается, что уклоняется от моих атак, но сам меня не бьёт. Похоже, он хочет вымотать меня, чтобы я даже руку поднять не смог. Очень неудобный противник, а таких может быть куда больше, чем я думаю…
Я не замечаю, как проходит десять минут нашей замысловатой схватке. Моя выносливость стремительно падает.
И в то самое мгновение, когда я уже окончательно теряю контроль над своими мыслями и концентрацией…
УДАР.
Тощий кулак Руса больно врезается в мой пресс, заставляя меня согнуться пополам.
Рус делает два быстрых шага назад, поднимает правую руку и говорит:
— Фух, сдаюсь! Это был нелёгкий бой! — фальшь в его голосе разъедает мою душу.
Не может быть, это я должен был сдаться! Чёрт, как же я умудрился так облажаться!
— О-о-отлично! — с рыком вскрикивает Туран. — Мой черёд…
— Стой! — кричу я, размахивая руками. — Подожди. Я сдаюсь. Ты победил.
Туран идёт на меня, не останавливаясь. Жуткая улыбочка искажает его уродливое лицо.
— Я принимаю победу без боя лишь единожды, и я уже это сделал, — молвит он, и я осознаю, мне нужно срочно защищаться, в противном случае…
Туран разгоняется и на огромной скорости ударяет меня гигантским квадратным кулаком. Я чудом успеваю закрыть корпус руками и удар приходится в мои предплечья.
Я буквально взлетаю в воздух на один метр и падаю на спину. Туран пытается пнуть меня, но я собираюсь с силами и перекатываюсь в сторону, чудом спасаясь от удара по рёбрам. Рус сильно измотал меня, даже подниматься чертовски тяжело… Твою мать… Как же глупо вышло!
— Ну что, говнюк, понял разницу в нашей силе? — обращается ко мне Туран. — Если бы я захотел — я убил бы тебя одним ударом. Если бы захотел, сделал бы с тобой всё, что угодно. Рус вымотал тебя настолько, что ты не сможешь даже понять, откуда прилетит мой кулак в следующий раз.
Он прав. Он чертовски прав. После прошлого удара я даже руки свои не чувствую. Ничего, кроме боли…Неужели, я настолько слаб?..
— Я вижу, что ты просто любопытный парень, — говорит Туран. — Ты ведь просто хотел проверить, почему все говорят о моём величии. Почему все меня так боятся… Это похвальное желание.
Я молча смотрю в косые глаза здоровяка.
— Поэтому я дам тебе выбор. Садись на колени и целуй пальцы моих ног. В таком случае, ты станешь одним из нас. Будешь служить мне, а я сделаю так, чтобы все в этом лагере боялись тебя, — молвит Туран. — Если откажешься, я ударю тебя пять раз изо всей силы, пока Рус и Мейнер держат тебя.
Я понимаю, что пора бежать. Но сделать рывок мне не дают цепкие руки дружков Турана.
— Тихо-тихо, куда это ты так спешишь, сопелька? — спрашивает Туран. — Я, кажется, дал тебе ВЫБОР! — здоровяк размахивается и ударяет меня по лицу.
— Отпусти меня, иначе… — говорю я. А что иначе? Что я могу ему противопоставить? Я здесь один…
— Здесь я ставлю условия, а не ты, сопелька. Я даю тебе 30 секунд, чтобы сделать выбор. Встать на колени и стать моим или получить наказание. Выбор за тобой. Время пошло.
Меня всего трясёт. С одной стороны, я не хочу вставать на колени перед этим ублюдком, не хочу целовать его ноги и быть его шавкой. Но с другой… я понимаю, что могу не пережить эти пять ударов. Он, не напрягаясь, снимает мне по 15 % HP, а что будет, когда он ударит со всей силы? 20 %? 30 %? Наверное, зависит от места… В конечности меньше, в торс и голову больше… Чёрт… Я — труп. Труп, если не соглашусь на его условия.
— 15 секунд, сопелька!
Твою мать! Но ведь жизнь стоит того, чтобы её прожить, верно? Блин, почему в мою голову лезут такие идиотские фразочки… Но ведь, если я умру, выбраться отсюда мне точно не удастся! А если стану его шавкой… у меня будет больше шансов безболезненно пройти через турнир и даже… Воткнуть нож в спину Турану. Да… это звучит логично!
— 5 секунд, сука!
Нет, нет, нет, о чём же я думаю… Да как я буду жить с самим собой, если так унижусь перед кем-то?
— 4 секунды!
Я упускаю что-то важное… Не могу понять что-то, что упускал всё это время…
—
— 3 секунды…
Кто я такой? Зачем вообще борюсь за свою жизнь? Есть ли в ней хоть что-то стоящее? Что я потеряю, если унижусь? Ведь я всю жизнь так унижаюсь перед отцом!
— 2 секунды.
Нет. Отец — это другое. Я ещё вернусь и докажу ему, что я достоин его. Докажу, что я лучше брата.
— 1 секунда, сопелька…
Я не умру, как мой брат! Но и не сдамся этому ублюдку. Ни за что в жизни я не встану на колени не перед кем!
— 0! Время вышло!
—
— Пошёл ты нахуй, вонючая косоглазая груда мышц, — говорю я, плюнув Турану под ноги. — Я скорее сдохну, чем стану такой же грязной шавкой, как два твоих выродка. Бей.
Туран игнорирует мой плевок, но я вижу, как всё его тело передёргивается от ярости. Нет… от удовольствия?
— Ох, я надеялся, что ты так ответишь, сопелька. Сейчас я тебя размозжу.
Я не успеваю понять ничего. Даже боли не чувствую, когда кулак Турана влетает мне в живот. Зрение мутнеет, я не вижу и не слышу никаких сообщений от Ни. Скорее всего, она что-то пытается мне сообщить, но я не могу воспринять её слов…
Зрение возвращается ко мне одновременно с обрушением чудовищной боли. Я сблёвываю кровью и желчью и готовлюсь упасть, но земли достигают лишь колени, после чего меня вновь поднимают и крепко охватывают Рус и Мейнер.
Если последующие два удара будут такими же по силе, то я умру на третьем. Боже… У меня ведь ещё есть шанс сдаться?.. Нет. Я не сделаю этого. Я выдержу.
— Готовься ко второму удару, сопелька. К твоему сожалению, я только разогреваюсь! — говорит Туран и начинает хохотать под мерзкое подтрунивание Мейнера и Руса.
— Стойте! — кричит кто-то вместо меня, хотя мои уста уже раскрылись, чтобы сказать то же самое. Но чей это голос?
Из кустов, в которых я сидел ранее, появился ещё один человек. Одного роста со мной, бритая голова… Мой воспалённый от боли мозг не может сопоставить два простых образа, но спустя мгновение я понимаю.
Андреас. Ясно… Теперь и этот придурок умрёт, если не сбежит прямо сейчас.
— А? — не понимает Туран. — Чего тебе надо, колючая башка?
— Н-не… Не надо больше его бить! — неожиданно заявляет Андреас. — Я следил вместе с ним. Будет честно, если ты разделишь эти пять ударов на двоих.
Андреас добровольно останавливается около Турана и широко расставляет руки, готовясь принять удар.
Что он делает? Зачем?
— Значит, у тебя есть дружок, — усмехается Туран, глядя на меня, пускающего слюни после предыдущего удара. — Что ж, ладно. Двоих бить даже веселее.
Сказав это, Туран, даже не раздумывая, ударяет Андреаса по лицу с такой силой, что тот отлетает на пару метров и падает на спину. Я невольно использую интерфейс Ни, чтобы оценить уровень Андреаса, но вижу лишь «?». Похоже, силы парня настолько низки, что система даже не распознаёт их. Он же умрёт быстрее меня…
— А ты зря расслабляешься! — говорит Туран и ударяет меня прямо в печень. — Дальше будет только хуже.
Да знаю я… Что состояние у меня критическое… Сердце почти не слышу, будто остановилось… Твою ж мать…
— Три есть. Ещё два удара, — говорит Туран, почёсывая кулак. Андреас как раз заканчивает подниматься на ноги и сразу же получает удар под рёбра. Тихо вскрикнув, Андреас снова падает на землю. Живой. А вот я…
— Ну что, сопелька, размазать тебя? — спрашивает Туран, беря своими большими грязными пальцами меня за подбородок.
Я ничего не отвечаю. Пусть делает, что хочет. Я выживу… Я верю, что выживу.
Неожиданно моя голова падает на песок. В ушах пищит. Что произошло? Неужели?.. Это и был удар? Я даже не понял, куда он пришёлся… Кажется, по голове…
Вот и всё, да?..
Ни? Что только что случилось?
—
Значит, я выжил? Какое…
— … облегчение, — договариваю я вслух и переворачиваюсь на спину. К моему удивлению над головой оказывается звёздное небо. — Сколько же я здесь пролежал?..
— Шесть часов, — неожиданно отвечает мне голос Андреаса. Я поворачиваю голову и вижу, что тот лежит и точно так же смотрит на звёздное небо буквально в двух метрах от меня. — Здаров.
— А ты что здесь делаешь? — спрашиваю я.
— Эти слова ты мне вместо «спасибо» подаёшь? — в шутку обижаясь, отвечает Андреас. — Сам пришёл в себя только что. Всё-таки рука у этого Турана очень тяжёлая…
— Зачем ты помог мне?
— Как это «зачем»? Он бы убил тебя. А мы с тобой вроде как товарищи. У меня из друзей здесь кроме тебя никого нет. Было бы грустно, если бы тебя так тупо прикончили… — неожиданно признаётся Андреас.
— Друзья, значит? — я с трудом сдерживаю усмешку. — У меня никогда не было друзей. И не думаю, что ты — исключение. Ты спас меня только для того, чтобы я продолжал сообщать тебе информацию от Линетт.
— Ну, и это тоже! — смеётся Андреас и принимается кашлять, держась за больной бок. — Ладно, хорошо, что всё хорошо закончилось! Можешь спорить сколько угодно, но если бы я не вмешался, бы не смотрели сейчас на эти звёзды.
— Не стану спорить, ещё одного удара я бы не выдержал, — признаюсь я и устремляю свой взор на небо. — Звёзды. Здесь они совсем другие.
— Здесь? — не понимает Андреас.
Какое-то странное чувство на душе… А, плевать. Будь, что будет.
— Я не с этой планеты, Андреас. Хотя, так ты не поймёшь… Не из этого мира, в общем. Я пришёл из-за стены звёзд. Мой дом за пределами неба.
Я жду, что Андреас засмеётся, но тот ошарашенно смотрит на меня, а затем произносит:
— У-у-ух, ты! Ну, ничего себе! А у себя дома ты тоже был рабом?
Как-то слишком легко он воспринял сказанное мною.
— Нет, я не был рабом. Там, откуда я пришёл, все свободны. Люди вольны делать всё, что угодно! — заявляю я.
— Кру-уто! — мечтательно присвистнув, молвит Андреас.
Но правду ли я сказал ему? Был ли я свободен там, откуда пришёл? Наверное, каждый человек раб своих собственных обстоятельств. Вспоминаю свою прошлую жизнь и не могу представить ни одного момента, когда бы я сам решал что-то на своём пути. Брат, отец, потом служба… Я раб с самого рождения, в этом я солгал тебе, Андреас. Как странно, что я понял это лишь тогда, когда оказался на грани смерти в лагере, где свободы лишены все. Нет… Даже здесь у меня больше свободы. Здесь я могу бороться за что-то, у меня есть цель! Да, так и есть! А что было у меня раньше? Хм… Думаю, на Землю я вернусь уже другим человеком. По крайней мере постараюсь. Хочу вернуться домой и стать свободным. Свободным, как никто другой.
***
Я осторожно открываю глаза и вижу улыбку Линетт. С такой нежностью на меня смотрела разве что мама. Это навеивает самые тёплые воспоминания о моём детстве. Жаль, её не стало, когда мне исполнилось пять лет…
— Доброе утро, Саша, — девушка улыбается и берёт меня за руку, — как ты?
— Вроде живой… Лучше, чем прошедшие шесть дней. Даже говорить могу, как видишь.
Это сущая правда. Последние шесть дней были похожи на ад: Ни функционировать не могла, я в принципе тоже, здоровье максимально медленно восстанавливалось, а в голове была каша. Я с трудом соображал, что происходит вокруг, а всё из-за этого чёртового Турана и его дружков. До сих пор удивляюсь, как я вообще остался жив, да ещё и умудрился мирно побеседовать после той драки с Андреасом… Наверное, у меня было что-то вроде шока.
Ни смогла мне ответить день, кажется, на четвёртый, и её хватило только на то, чтобы показать мои характеристики. Затем снова затишье, и вот вчера она написала, что её восстановление закончено. Хоть какие-то хорошие новости.
Сам я находился где-то между реальностью и бредом. Каждый день порывался идти на свой бой, но, как выяснилось потом, Туран куда-то исчез, а потому мне автоматически засчиталась победа. Облегчения я от этого не испытывал, слишком уж меня пугали мои мысли об убийстве. Но факт остаётся фактом — я прошёл на четвёртый этап отборочных, и обеспечил себе место в этой чёртовой бойцовской яме.
Андреас несколько раз навещал меня, почти всегда я не мог ему даже отвечать и не понимал его привычную болтовню. Но почему-то был рад, что он тратит своё время и навещает меня. На меня это не похоже, ведь я в принципе не верю в понятие дружбы, и он наверняка делал это для собственной выгоды, но всё же… Он тоже прошёл на четвёртый этап отборочных, уж не знаю, как ему это удалось, а про Турана он старался не говорить, видимо ему тогда тоже сильно досталось.
Больше всего меня удивила Линетт. Лежал я и восстанавливался именно в её личной комнатушке в казарме для стражников. Она сидела рядом со мной днями и ночами, практически не спала, стараясь угадать каждое моё желание, ускорить моё выздоровление. Такая забота, такая нежность и теплота во взгляде и прикосновениях была внезапна и очень приятна.
Так и прошли деньки моего восстановления, близился четвёртый этап отборочных.
Доброе утро, Ни. Я даже как-то соскучился по твоему занудному графику. Покажешь моё состояние?
Неплохо, только надо бы поесть. Или по плану сначала пробежка?
Даже шутить начала, хех.
Я целую спящую рядом Линетт и осторожно выбираюсь из кровати. После моей болезни я как-то незаметно остался жить у неё. Входом в комнатку служило окно, благо это был первый этаж, а за казармой для Кровавой общиной никто особо не следил. Мне почему-то стало хотеться проводить с Линетт больше времени, всё труднее было прерывать объятия. Раньше такого не бывало…
Итак, пробежка… Час спустя я заработал:
Позавтракав в общей столовой, я отправляюсь в библиотеку. Во-первых, необходимо продолжать поднимать свой опыт уровень, во-вторых, стоит составить план боя с завтрашним противником. Как мне сказала перед сном Линетт, он тоже ловкач, а значит победил он в предыдущих боях за счёт мега прокаченной выносливости. Каждый его бой занимал всё отведённое время, а побеждённые противники еле выползали с арены. Против такого мои привычные
не прокатят. Ни, есть идеи?
Надеюсь, ты права. Тогда займусь чтением новой найденной книги под интригующим названием: «Боги нового мира». А вечер посвящу ещё одной тренировке.
После прочтения я, наконец, узнал, о каких богах говори мне Андреас. Старые боги — создатели всего здешнего мира, включая человечество — были столь благосклонны, что позволили жить даже таким низшим существам, как люди, хех. Судя по всему, этим их богам вообще пофигу, что творится на их планетке. Убийства — можно, рабство — можно, да всё что угодно можно. Главное помнить, что ты — говно, интересная религия.
Про новых богов я ничего не нашёл. Книга называется "Боги нового мира", а про новых богов ни слова — ну что за херня!? Надо будет потом спросить у Андреаса. Мы с ним как раз успели договориться вместе отметить победу, если пройдём на турнир. До сих пор не понимаю, как я вообще на это согласился?
Вечерняя тренировка, ужин, обычная рутина. Я залезаю в окно с глуповатой улыбкой — Линетт уже ждёт на кровати. Какая же она красивая…
— Не хочешь попробовать кое-что новенькое сегодня? — спрашиваю я девушку, нежно проводя рукой по её волосам.
— Хочу. Что именно? — она улыбается той самой лукавой улыбкой, которая так мне нравится.
Вместо ответа я начинаю её целовать, плавно переходя на шею, грудь, живот… Я опускаюсь всё ниже и ниже, а стоны моей крошки становятся всё громче. Наконец я добираюсь до самого заветного местечка, и начинаю ласково дразнить Линетт языком. Из её влагалища обильно выделяется смазка. Не прекращая ласку её клитора, я аккуратно ввожу в девушку два пальца.
Линетт дрожит всем телом, а голову закрывает подушкой, иначе её громкие стоны услышат все в этом лагере. Правой рукой я дотягиваюсь до её груди, продолжая в бешенном темпе стимулировать сразу три эрогенные зоны. Долго в таком темпе она не выдерживает, резко вздрагивает и без сил откидывается назад. А я хорош.
— Как ты это… Что это было? — еле переведя дыхание, спрашивает Линетт.
— Один из видов секса, если совсем уж кратко. Попробуешь теперь ты?
Девушка неуверенно кивает и спускается вниз к моему давно уже эрегированному члену.
— Как…Что мне делать? — её неопытность кажется мне максимально милой в этот момент.
— Возьми в рот… И поласкай языком немного…
Она приступает, сначала неуверенно, затем всё сильнее и более раскованно… Я берусь руками за одеяло, чтобы не кончить раньше времени… Бешенный ритм в сочетании с ласковыми движениями языка делают своё дело, и я обильно кончаю Линетт в рот. Она слегка пугается, но не отходит и сглатывает всю сперму. Это очень заводит, несмотря на только что полученный оргазм.
— Я всё правильно сделала?
— Более чем, — я обнимаю девушку, целую её в висок, и мы с ней засыпаем. Странное всё-таки чувство. Нормально ли то, что мне так с ней хорошо? Мне ведь всё так же наплевать на неё, как и раньше? Кого я в итоге обманываю — её или себя?
Победа в турнире на следующий день была лёгкой и быстрой, по совету Ни я сразу же пробил с ноги в челюсть и вырубил противника.
Андреас тоже выиграл свой бой, а потому мы с ним встретились на той самой поляне за ареной, где когда-то зародились наши с Линетт отношения и решили отметить это дело стащенной бутылкой вина.
— Ну что, так и до финала дойти можем, — произносит Андреас мысль, которая давно сидит и в моей голове тоже.
В финале мы будем противниками, а значит — никаких дружеских отношений не может быть! Так почему я сижу тут и пью с ним, как давние товарищи?
— До финала дойти ещё надо… — я произношу это только потому что надо хоть что-то сказать. Некоторое время мы сидим молча.
— Знаешь, мне надо тебе сказать… — начинает мой собеседник. Я вопросительно смотрю на него.
— Ну так говори, чего замолчал.
— Я… ну в общем спасибо тебе! — кажется, собирался он сказать совсем не это, хотя, возможно, мне показалось.
— За что? — недоумеваю я.
— За помощь конечно! Если бы не ты, не видать бы мне участия в турнире! Ты — отличный друг! — Андреас произносит это искренне, и мне становится почему-то не по себе. Чёрт, что за новые эмоции я начал испытывать в этом мире? Скоро котят пойду из реки спасать таким макаром.
— Ты тоже мне очень помог, и встал на мою сторону в бою с Тураном! Спасибо, — на языке вертится фраза «но никакой я тебе не друг», но произнести её почему-то не получается. Хотя никакой он мне не друг, разумеется!
Мы снова сидим молча, хлебая вкусное крепкое вино этого мира и смотря куда-то вдаль.
— А что ты сделаешь, если окажешься на воле? — спрашивает Андреас. Забавно, я так занят размышлениями о способах выбраться из рабства, что никакого дальнейшего плана не придумал.
— Не знаю… Точно постараюсь не попасть сюда снова! — мы одновременно смеёмся. — А ты?
— Заживу обычной жизнью, наверное, — он говорит это с какой-то тоской в голосе, — я ведь даже не знаю, каково это — нормальная жизнь.
— Явно лучше, чем рабство!
— Это точно, хех, — Андреас усмехается, а затем спрашивает, — а ты правда из другого мира?
— Чистая правда, хотя я и удивлён, как ты так легко в это поверил. Тебе не кажется, что это звучит не слишком правдоподобно?
— Знаешь, в мире столько разного дерьма, что я и в такое поверить могу. Тем более ты с самого начала казался очень подозрительно неосведомлённым в истории и делах нашего мира, — ого, а он, оказывается, не совсем уж имбецил! Внезапное открытие!
— Хочешь, расскажу тебе о своём мире? — зачем-то спрашиваю я.
Андреас кивает, и следующий час слушает про мою родную землю, про гигантские машины, про искусственные интеллект, про интернет, в котором можно найти любую информацию. Почти всё ему приходится объяснять очень досконально, но слушает он с неподдельным интересом. А мне как будто бы легче на душе, что я не обременён теперь этой тайной. Странное чувство…
Я спрашиваю в ответ про этот мир, но Андреас с улыбкой качает головой.
— В другой раз, дружище. Спать уже пора, завтра надо начинать тренироваться по усиленной программе. Бывай, — он уходит, оставляя меня наедине с мыслями. Я сижу некоторое время один в непроглядной темноте, а затем тоже отправляюсь спать. Впереди турнир…
***
Утро следующего дня начинается с собрания на площади. Не так давно (хотя по ощущениям целую вечность назад) это было вступительное собрание к отборочным в турнир. Приятно, что нынешнее собрание посвящено уже самому турниру. Всего прошло 8 человек, включая нас с Андреасом. Ещё 8 — старички бойцовской ямы, в собрании они не участвуют, видимо их инструктируют отдельно.
Ксан, уже проводивший одно из собраний, выходит вперёд:
— Добро пожаловать на собрание, посвящённое ежегодному турниру в честь дня основания Сирвийской империи! Первым делом поздравляю вас: вы прошли отборочные, а значит гарантированно остались в бойцовской яме! — Ксан делает паузу, и мы кричим нестройное «ура!», затем продолжает: — Сам турнир начинается через трое суток, и будет проходить три дня соответственно. На третий день, который и соответствует самому празднику, состоится решающий бой с определением победителя!
Значит, осталось всего 6 дней… Скоро решится, останусь я здесь или выберусь на свободу. Нет, не так, скоро я выберусь на свободу…
— Мы уже подготовили таблицу первого дня турнира, ознакомьтесь после собрания! — продолжает Ксан, — на третий день турнир обещал посетить сам император! Его благодушие не знает границ, он лично дарует свободу победителю! Виват, император!
— «ВИВАТ, ИМПЕРАТОР!» — кричат все, опускаясь на одно колено. Я спешно проделываю то же самое, надеясь, что никто не заметил моей заминки.
Мозги у всех промыты знатно, если освобождать одного раба — это благодушие. Кажется, я начинаю понимать Митрима, эта страна значительно отстаёт в своих взглядах.
— Теперь касаемо самого турнира, — Ксан откашливается и продолжает, — в первый день пройдут 8 боёв, каждый из вас будет драться с давними участниками бойцовских ям. Отберётся 8 человек, во второй день они дерутся между собой, 4 боя соответственно. Третий день — полуфинал и финал. На турнире можно использовать любое оружие, оружейную найдёте недалеко от арены.
Да видел я на карте давно вашу оружейную, и с Линетт там развлекался, хех.
— Три дня у вас — личное время, но лучше тратить его на тренировки. То, что происходило на отборочных — насекомое трещание по сравнению с настоящими боями! Удачи всем! — Ксан заканчивает свою речь и уходит.
Мы с Андреасом, как впрочем, и остальные участники, спешим к таблице.
— Странные номера у них какие-то, не находишь? — спрашиваю я у Андреаса.
— Их коэффициенты зависят от давности пребывания и количества побед. Не заморачивайся, сейчас не это главное.
— А что тогда главное?
— Все эти люди — очень серьёзные ребята, оружие для них всё равно что продолжение конечностей. Тут нам даже информация крошки Линетт не сильно поможет, хотя ты её всё-таки поспрашивай сегодня. У нас три дня, предлагаю не терять времени и сразу отправиться на разведку.
— На какую ещё разведку, куда? — недоумеваю я. Придумал опять что-то, а мне разбирайся с этим!
— На тренировочную базу для тех бойцов! За мной, — Андреас быстро уходит куда-то в сторону, и я следую за ним.
Спасибо, Ни, очень воодушевляет, но я хочу всё-таки увидеть противников. Заодно посмотришь их примерные уровни. А может ты и тип их специализации определишь, ты же это умеешь.
— Эй, ты чего застрял, идём! — прерывает Ни Андреас, и я не успеваю услышать конец фразы. Ну и ладно, узнаю пустые страхи Ни чуть позже, сейчас дела есть.
Мы идём довольно долго, проходим по пути сторожку, где я снова слышу обрывок разговора о неуловимом Чёрном льве. Забавно, столько трёпа из-за какого-то преступника. Да судя по описанию его каждый ребёнок может узнать, в чём проблема его поймать-то?
Наконец мы доходим до тренировочной площадки «старичков», как мы с Андреасом их прозвали, и начинаем слежку.
Первое, что нас поражает — среди восьми участников двое являются девушками. Причём одна довольно-таки красивая, Андреас вон кажется только на неё и залип. Второе — у всех тренировка с оружием, мечи, копья, странные верёвки с утяжелителями. Третье — эти ребята выглядят жутко, Ни сказала что средний уровень всех этих ребят колеблется где-то около 20. Четвёртое — победить в турнире будет сложно, очень сложно!
— Видел двух девушек? — спрашивает Андреас, когда мы возвращаемся на свою территорию. Я киваю, и он продолжает, — я слышал, они здесь чуть ли не дольше всех. Обе из Эдинхейма, попали в плен, затем в рабство, а затем сюда.
— В Эдинхейме можно воевать девушкам? — хмм, это интересно.
— Конечно, беспредел! Я с тобой согласен, но они в принципе все там странные. Ладно, увидимся, я пойду перекушу чем-нибудь! — Андреас уходит, оставив меня с моими мыслями.
В Эдинхеймской республике равноправие, женщинам разрешается воевать. Это же выход для Линетт! Способ осуществить её мечту, найти ей своё место в жизни. Не знаю, каким образом можно реализовать мою задумку, но можно ведь что-то придумать…
Хм, а почему меня вообще это волнует?
—
Ни, что за словечки, откуда это вообще у тебя?!
—
Ни не отвечает, и я отправляюсь искать Линетт. Девушка оказывается у себя, или уже можно сказать — у нас в комнате.
— Привет, ну как прошло общее собрание? — и почему её улыбка кажется мне настолько милой? Кажется, я слишком к ней привык.
— Собрание-то нормально, но, боюсь, будет нелегко. Ты случайно не знаешь, кто участвует из старичков под номерами 1387 и 1243?
— Ваши с Андреасом противники? Конечно, знаю! Номер 1243 — это Робб, владеет длинным копьём, острым с обеих сторон. Обычно сразу начинает с контратак и пробивает противника в одно мгновение, с обороной хуже, но его бои всегда быстро заканчиваются, так что это для него не проблема.
Ага, надо передать Андреасу. Хотя пора бы мне заканчивать ему помогать! Мы теперь соперники как-никак.
— А что по поводу номера 1387? — спрашиваю я о бойце, который меня интересует несколько больше, ведь это мой противник.
Линетт некоторое время молчит. Затем как будто собирается с мыслями:
— Тимерия. Мастерски владеет мечом. Хорошо защищается от ударов, за всё время турниров ей только один раз смогли нанести повреждение, пустяковую царапину, и она убила этого противника… — Линетт замолкает на несколько секунд, а затем произносит: — Мне жаль.
Чёрт, ну почему мне всегда так везёт! Что делать-то теперь, что делать?!
Ни, у меня есть хоть какие-то шансы?
Понятно… Лучше, чем ничего, конечно. Но всё равно, победить — расценивается, как совершить чудо.
— Я не могу влиять на таблицу турнира, я бы никогда не позволила тебе биться с таким противником, — тихо произносит Линетт. Она, кажется, всерьёз винит себя за это.
— Ты тут не при чём. Я обязательно смогу её победить, мне просто надо много тренироваться эти три дня.
— Я буду тебя ждать. С победой. И живым, желательно, — по щекам Линетт текут слёзы, я торопливо обнимаю её и ухожу привычным путём через окно. Эх, я тоже предпочёл бы остаться живым, крошка Линетт. Не думал, что когда-нибудь в моей жизни с этим окажутся сложности.
Ни, что с характеристиками?
Что ж, надо только подкрепиться, а дальше адски тренироваться три дня. Всё просто.
Усмехнувшись этим мыслям, я отправляюсь в столовую. Близится турнир.
Мои колени дрожат, когда я вижу, какое количество людей собралось посмотреть на мою смерть. Будь я проклят… Две трети арены забиты людьми, и ведь это всего лишь первый день основного турнира! А что будет, когда дело дойдёт до финала? Последние три дня я неистово тренировался использовать одноручное оружие и всё это время я неустанно думал о смерти. Всё-таки чертовски иронично: я столько раз летал в космос и работал там, где никогда не ступала нога человека, но никогда не задумывался о своей гибели. Здесь же, на твёрдой земле, в окружении людей я искренне опасаюсь, что любой потенциальный противник возьмёт и выпустит мне кишки. Так в чём же разница? Почему на Земле и в космосе вокруг неё я не думал о таких вещах? Наверное, всё зависит от мышления. Если я буду правильно мыслить, то и здесь ничего бояться не стану.
Но проще сказать, чем сделать…
Я был дьявольски удивлён, когда мне сообщили, что я имею право пройти на трибуны наблюдать за боями до тех пор, пока не настанет мой черёд выходить на арену. Как выяснилось, даже если я проиграю, мне позволят досмотреть оставшиеся бои, на случай, если от моего тела хоть что-то останется! Хотя на этот счёт мне не стоит беспокоиться, ведь мой бой стоит последним, а значит — у меня будет возможность понаблюдать за остальными, борясь изо всех сил со своим нервным напряжением.
Я прохожу на нижний ряд сидений, последний раз бросая взгляд на Линетт. Она уверенно смотрит на меня, явно стараясь придать мне сил, но я-то вижу, как подрагивает её нижняя губа. Дерьмо…
Линетт исчезает в тёмном коридоре, где начинается её работа с бойцами. Сегодня её поставили в сектор, откуда выходят «старички», а это значит, что я уже не смогу с ней увидеться перед выходом. Получается, я возможно только что в последний раз встретился с ней взглядом… Ладно, Саша, отставить пессимистичные мысли. У тебя впереди ещё просмотр семи боёв — хороший способ укрепить свой дух.
«Укрепить дух», — думал я до того самого момента, пока не состоялась первая схватка. На арену со стороны старичков вышел довольно крупный мужчина с большим двуручным мечом. Из моего блока показался знакомый мне силуэт Руса — того самого ловкача, с которым мне уже доводилось драться. Надо же, даже после исчезновения Турана он смог пройти в основной турнир. Значит, неспроста я не смог тогда с ним справиться. Посмотрим, если Рус победит старичка в этом раунде, то можно сделать несколько хороших выводов…
Но всё пошло далеко не так, как я ожидал. Рус с кинжалом в правой руке скакал влево-вправо, выматывая своего противника на протяжении получаса. Казалось, будто здоровяк с двуручным мечом даже не пытается атаковать своего оппонента. Зрители начинают что-то недовольно кричать, а под орлиным носом Руса расплывается уродливая ухмылка. Он очень в себе уверен…
… причём зря.
Битва завершается в мгновение ока. Здоровяк, резко сделав шаг вперёд, затем ещё один вправо и один влево, ловко повторяет траекторию движение Руса, и делает мощнейший смертоносный замах.
Однажды, мне довелось увидеть, как один бедняга-космонавт стал жертвой тренажёра, подвергшегося недостаточной калибровке. Я всегда думал, что та картина — самое страшное, что мне довелось увидеть в жизни. Но я ошибался.
Двуручный меч вонзился в левое плечо Руса, промчался по диагонали и вырвался из его правого бедра. И это я понял лишь со слов Ни, поскольку удар был совершён столь качественно и быстро, что мне мой зрительный аппарат позволил лишь увидеть, как торс Руса резко устремился высоко вверх, параллельно роняя на землю стремительной разматывающиеся кишки. К моему удивлению, ноги и нижняя половина ловкача сделали ещё один пугающий шаг назад, прежде чем упасть и начать изливать кровь и фекалии перед победителем первого боя.
Твою…
— …
Ни, ты видела это дерьмо? Ох, глупый вопрос… Тебе «повезло» увидеть куда больше, чем мне.
Я практически не слышу, что отвечает мне Ни, поскольку её голос заглушает рёв трибун. Кажется, я здесь один нахожусь в шоке от увиденного. Всё ясно… Это и есть предвестник праздника в честь дня основания Сирвийской империи. Вот — её истинное лицо. Кровожадная жестокость…
Пока работники арены убирают останки и готовят арену к следующему бою, я начинаю судорожно продумывать свой план действий на сегодня, который и без того уже отточен на столько, на сколько это возможно.
Не понял. Это я сейчас за что получил?
—
Согласен с тобой, Ни. Бесконечно согласен…
Я продолжаю размышлять о своей тактике и совершенно не обращаю внимания на то, что рядом со мной кто-то присел. В какой-то момент на периферии моего мозга пролетает мысль, что это, должно быть, Рус пришёл посмотреть оставшиеся битвы, но воспоминания о кишках и разрубленном пополам торсе заставляют меня вздрогнуть и отвлечься от мыслей.
— Эй, голубоглазик, — слышу я довольно низкий женский голос справа от себя. — Чего дрожишь? Кишок испугался? Так чего их бояться, они всегда при тебе, просто ты их не видишь. Пока что.
Я медленно поворачиваю голову и вижу стройную, но довольно крепко сложенную девушку, облачённую в одежды раба бойцовской ямы. Её длинные каштановые волосы заплетены в тугую косу. Серые глаза, маленький острый носик… да все её черты довольно острые, прямо как меч, что она возьмёт в свои руки в скором времени. Я сразу узнал её, стоило мне лишь раз взглянуть в эти кровожадные серые глаза.
Боец со стороны «старичков» номер «1387».
Тимерия.
— Хватит на меня глазеть. Язык из жопы достань и говори по-человечески. Или, может, тебе его оторвали на отборочных? — грубым приказным тоном, не снимая с лица жуткой улыбки, молвит Тимерия.
— Легко тебе говорить, — отвечаю я. — Но скоро и я попаду в число «старичков», и трястись уже придётся тебе.
Боже, что я несу? Спокойно, Саша… Ты всё делаешь правильно. Будет только хуже, если ты перед ней штаны намочишь.
— Хм, — Тимерия оценивающе осматривает меня с ног до головы. — Какой у тебя номер, голубоглазик?
И тут мне прямо в голову приземлятся нужная мысль, самая подходящий ответ, который мне сейчас стоит ей преподнести.
— Номер «092». Я почти последним дерусь, — лгу я. — На седьмом бою — мой выход.
— Вот как, жаль, — Тимерия сплёвывает себе под ноги. — Я уж подумала, что ты — мой противник. Случайно, не знаешь у кого из твоих номер «065»?
— Вроде видел его разок, — говорю я, сжимая в кармане свою наплечную повязку с номер «065». — Но я не вижу, чтобы он был где-то на трибуне. Видимо, решил не смотреть остальные бои.
— В таком случае он либо достаточно силён, либо непомерно туп, — заявляет Тимерия. — И то, и то меня устраивает. В первом случае получу интересного противника, во втором — достаточно быстро избавлюсь от скучного.
Колени трясутся. Успокойся: вдох — выдох, вдох — выдох. С каких пор ты стал женщин бояться, Саша? Кстати, похоже, что кроме меня действительно никто из новичков решил не выходить на трибуны. Даже придурка Андреаса не видно… Может, это мне и на руку!
— Женщина-воин… — наиграно заговариваю я. — Ты, должно быть, из Эдинхейма?
Начну издалека, нельзя, чтобы она догадалась, будто я хорошо проинформирован о ней.
— В вашей драной империи меня каждый встречный определяет, как гражданку Эдинхейма, — Тимерия снова сплёвывает, на этот раз попав прямо на мою обувь. — Послушай сюда, мальчик…
Мальчик? Да она едва ли старше меня…
— … посмотри на них, — Тимерия закидывает мне руку на плечо и пододвигается ближе. — Вон, видишь этих молодцов с клинками, которые сторожат прибывшую знать на верхних ярусах? — кроме молодцов я замечаю, что приличных размеров грудь Тимерии сминается об моё плечо, но девушку, похоже, это совершенно не волнует. Без комплексов, значит? — Я бы с лёгкость убила каждого из них, а они — элита. Знать не нанимает себе в подопечные чёрт знает кого. Понимаешь о чём я?
Лицо Тимерии находится буквально в десяти сантиметрах от моего лица, мне даже удаётся учуять кислый запах из её рта.
— Хочешь сказать, ты лучше их всех? — спрашиваю я. — Тогда какого же лешего ты забыла в плену у сирвийцев?
— Акаир тебя подери, хорошо подмечено, голубоглазик, — говорит Тимерия, жутко улыбаясь. Девушка продолжает держаться рядом со мной.
— Акаир? — переспрашиваю я.
— А? Впервые слышишь про бога смерти? Вы что, совсем новых богов не чтите, сирвийцы? — говорит Тимерия с возмущением. — Я бы никогда не попала в плен, если бы не шторм. Наш корабль разбила молния, хотя не уверена, что это была естественная буря… Да задохнутся в гное и моче сирвийцы, если мой корабль потопил один из их кадровых магов!
Магов? Это женщина рехнулась или… я ещё недостаточно знаю об этом мире?
— Внимание! Начинается второй бой! — слышится громкий голос судьи и Тимерия, наконец, возвращает мне моё личное пространство, но покидать меня не желает. — Следующие номера…
Тимерия с интересом начинает наблюдать за происходящим на арене, а я углубляюсь в свои мысли, стараясь найти в них идею, которая поможет мне извлечь что-то полезное из разговора с моей будущей противницей… Точно!
— Слушай, как я уже и сказал, мне предстоит драться седьмым против номера «1328». Ты случайно не знаешь, чем дерётся этот боец?
— А-а, Фредерик, — говорит Тимерия, параллельно зевая. — Парень с кинжалами. Он тебя всего истыкает, скорее всего.
Замечательные новости.
— Говоришь так, будто этот Фредерик даже сильнее, чем ты, великая эдинхеймская воительница, — намеренно язвлю я.
— Он и вполовину не так хорош, как я, — усмехаясь, отвечает Тимерия. — И я не преувеличиваю.
— Слушай, я понимаю, что тебе нет смысла раздавать советы новичкам, особенно сирвийцам, но… — я перехожу на финишную прямую моего хитроумного плана. — Может, подскажешь, какие-нибудь трюки? Быть может, мне удастся его победить, а там в скором будущем и с тобой столкнёмся…
— Ха-ха-ха! — искренно смеётся Тимерия. — С тобой, голубоглазик, я разве что в кровати бы смахнулась. Уж больно ты смазливый, не хочется портить твоё личико.
Ну дела, что за люди такие живут в этой Эдинхеймской республике?
— Вот я и не хочу обрастать дырками раньше времени, — говорю я, взмахнув руками. — Хочу победить в турнире и свалить нахрен из этой безумной страны. Быть может, в твой же Эдинхейм!
Тимерия снова оценивающе разглядывает меня с ног до головы, но на этот раз явно думает о чём-то другом, нежели в прошлый раз.
— Чем ты дерёшься? — спрашивает она.
— Одноручным мечом.
— Во-о-от как? — подняв брови, протягивает Тимерия. — В таком случае, тебе повезло. Я могу тебе рассказать кое-что. Но ты ведь понимаешь, что я делаю это не просто так?
— Всё в этом мире делается не просто так.
— Но он стал бы лучше, если бы в нём хоть что-то делалось без тайного умысла, — добавляет Тимерия. — Но улучшать его мы, пожалуй, будем не сегодня.
— Да, не сегодня.
— Если выживешь после сегодняшней схватки с Фредериком, окажемся в одних казармах для «старичков». Вот там и отплатишь мне своим… — Тимерия бросает беглый взгляд на мой пах. — … «одноручным мечом». Или у тебя двуруч?
Вот уж действительно — Акаир меня подери! Да эта женщина мой труп изнасилует к концу сегодняшнего дня!
— Ну уж не кинжал, как у Фредерика, в этом можешь быть уверена, — отшучиваюсь я. — И это всё, что ты хочешь взамен за советы?
— Нет, конечно, голубоглазик, — говорит Тимерия, устремив свой взор на арену. — Будет у меня к тебе ещё одно дельце, но об этом поговорим позже. Если хочешь выжить сегодня, слушай сюда…
Пока идёт довольно вялый второй бой, Тимерия рассказывает мне довольно много интересных деталей о том, как правильно пользоваться одноручным мечом. Я вмиг осознаю, насколько это полезно — иметь учителя. Благодаря её простым советам, я начинаю понимать, в каких моментах тренировки я сделал всё правильно, а в каких — лишь закрепил ошибки.
Второй бой мы смотрели одним глазком, поэтому никакого опыта я не получил, зато мой навык «Одноручное оружие» поднялся на пару единиц.
С начала сегодняшнего этапа турнира прошло чуть больше двух часов, и наступил момент третьего боя. Почему-то этот бой был важен для меня. Ах, ну да… Андреас. Это ведь его схватка с неким Роббом, пользующимся двойным копьём. Стоит признаться хотя бы самому себе — я не хотел бы увидеть, как Андреаса разрывают на части, подобно тому, что произошло с Русом в первой битве. Этот идиот не заслуживает такой страшной смерти…
Начинается третий бой. Мы с Тимерией наблюдаем, как Робб со своим копьём и Андреас… с голыми руками! выходят с разных сторон арены.
Ну всё, Андреас, я тебе даже цветов на могилу принести не смогу. И о чём только этот дурак думает?!
По сигналу судьи противники бросаются друг на друга… Нет. Андреас бросается удирать от Робба по всей арене. Боже, почему мне хочется просто закрыть глаза и не смотреть на этот кошмар. Зрители ревут, называя Андреаса трусом и насекомым. Роббу надоедает гоняться за своим противником и он начинает преодолевать большие расстояния до Андреаса, используя своё копьё, как шест. Несколько раз такими ловкими манёврами он загоняет своего врага в ловушку, но Андреасу чудом удаётся улизнуть от колющих атак Робба. Проходит сорок с лишним минут и…
… громкий мерзкий всхлип, пронзённой насквозь плоти заставляет зрителей на несколько секунд замолчать. Тимерия раскрывает рот в молчаливом восторге. Я смотрю на арену, прищурив глаза.
— Ты посмотри, что этот придурок учудил! — кричит Тимерия и трясёт меня за плечо. — Он упал на собственное копьё!
Трибуны разрываются от воплей, одновременно шокированных и негодующих людей. Живой и здоровый Андреас стоит в метре от покойного «старичка» Робба, который во время очередного пируэта потерял равновесие и наделся на второй наконечник копья своим глазом. Труп Робба сначала поскользил вниз, ко древку копья, теряя мозги, выползающие из затылка, а потом рухнул на бок к ногам своего удачливого оппонента.
Поверить не могу, Андреас победил! Неужели он вымотал Робба настолько, что тот даже с собственным копьём не смог совладать? Просто безумие…
+ 100 HP
Ого, неплохо! Весьма неплохо, таким макаром до седьмого боя подниму уровень. Тьфу, вернее до восьмого! Похоже, я настолько хороший лжец, что сам же своим бредням верить начал.
— Этот парень явно находится под присмотром Галидея, — заявляет Тимерия, кладя ногу на ногу. — Удача и ничего более. Давненько мне не доводилось видеть такое везение.
Из слов Тимерии я делаю вывод, что Галидей, скорее всего, один из новых богов, и он, якобы, одаряет людей удачей. Что ж…
… буду изо всех сил надеяться, что этот самый Галидей не отвернётся и от меня, ибо чувствую, что эта мегера, сидящая рядом с мной, заставит меня отплатить за всю ложь по полной программе.
Четвёртый бой тоже оказывается довольно скучным, мне удаётся получить лишь 10 XP, таким образом мои надежды на получение нового уровня стремительно таят.
А это значит, что нужно каким-то образом получить ещё 370 XP…
В турнире объявляют перерыв на обед, зрители отправляются к шикарно накрытой для них поляне в столовой для общины (по рассказам Линетт, туда ушли чуть ли не все запасы кладовых), а мы — рабы — шагаем в свою столовую к привычной похлёбке. Правильнее сказать, туда идут остальные бойцы, а мои нервы не выдерживают, и я решаю найти за время перерыва Линетт, поговорить с ней и поднять свой боевой дух.
Выходя из арены, я случайно сталкиваюсь с высокой стройной женщиной средних лет, хорошо сохранившейся и одетой в довольно-таки праздничное богатое платье, смотрящееся на фоне бойцовской ямы несколько несуразно.
— Простите меня ради всех Старых Богов! — дни, проведённые в этом мире, научили меня кое-каким местным манерам, а потому я опускаюсь на одно колено и склоняю голову.
— Ничего, сама виновата, заблудилась и не могу найти столовую. Проводишь меня? — женщина смотрит с интересом, а в её вопросе мне слышится скорее утверждение. Я киваю неизвестно зачем, поднимаюсь с колена и галантно открываю перед ней дверь.
По пути женщина с интересом расспрашивает обо мне, как я попал в рабство, как очутился в бойцовской яме. Я решаю выдать ту версию, согласно которой я сирвиец, попавший в рабство из-за родителей, а в бойцовские ямы из-за собственных достижений. Собеседница слушает внимательно, не перебивая, и я с испугом начинаю думать, всё ли я правильно говорю.
Сообщает мне Ни. Как удав на кролика, добавляю я мысленно. Или как мясник, выбирающий себе кусок мяса.
— Спасибо, что проводил, — мы оказываемся около дверей столовой, — напомни своё имя и номер?
— Саша, номер 065, — ей мне врать незачем, поэтому решаю сказать правду.
— Удачи тебе, номер 65. Желаю дойти до финала, удивив своей силой всех. Пусть император дарует свободу тебе. Виват, император!
— Виват, император! — я опускаюсь на одно колено и жду, пока незнакомка не скроется в помещении.
Ну и какого лешего это было? Что она от меня хотела и зачем ей моё имя?!
Ого, Ни, это на тебя не похоже, давно ли ты перестала ревновать своей нейро-ревностью?
Эх, третий квест — это прям мечта. Ну, всё по порядку. Ни, больше возможностей повысить опыт нет?
Я отправляюсь искать Линетт, и за первым же поворотом сталкиваюсь с Андреасом. Какой сложный, оказывается, квест я выполняю, всё время кто-то отвлекает!
— Поздравляю с победой! — я пожимаю Андреасу руку, потому что, как сам внезапно понимаю, рад за него. Правда, рад, как за друга. Что со мной такое?
— Спасибо, дружище! Не дрейфь, ты свой тоже выиграешь! — Андреас ободряюще хлопает меня по плечу, а его слова странным образом заставляют чуть успокоиться.
— Как ты это сделал? Он был явно сильнее, как ты победил?
— Повезло, оказался под присмотром Галидея, — повторяет он слова Тимерии, — парень на собственное копьё наткнулся, умора!
— Галидей — это у вас бог удачи? — решаю на всякий случай уточнить я. Всё-таки про этот мир я знаю ещё совсем мало.
— Бог удачи, да только он из новых богов, а в Сирвийской империи все в старых верят. Узнают, что ты за новых — казнят сразу без промедления. Так что здесь лучше всем говори, что ты за старых — создателей всего мира.
— Значит, старые — это создатели мира. А новые?
— Новые — это восемь богов, свершивших самый великий подвиг, какого только может достигнуть живое существо. Я всех и не помню, правда, Амурей, Галидей, Акаир…
— Понял, спасибо! — я решаю пока не вдаваться в подробности и уже собираюсь идти дальше по своим делам, но внезапно спрашиваю, — у вас и магия есть?
— Точно, Саша, есть. Забываю совсем, что ты не из нашего мира, многое не знаешь. Только в Сирвийской империи с магией всё так же сурово, как и с богами. Если ты маг, то обязан стать кадровиком — и на войну, а не хочешь — казнят сразу же. Так что магам ещё туже, чем остальным, приходится, выбора вообще нет, хех. Ладно, бывай, на обед успеть хочу! — Андреас машет рукой и уходит в сторону столовой.
Ну и дела, Ни, слышала? А мне можно магии научиться?
Понял, принял.
Я отправляюсь искать Линетт, и нахожу её на той самой нашей лужайке. Она стоит спиной ко мне, смотрит куда-то в сторону стены. Хоть бы не плакала! Но нет, по щекам текут крупные слёзы.
— Саша, ты что здесь делаешь? Перерыв, ты бы поел, силы поднабрался бы лучше, — Линетт старательно делает вид, что не плакала только что, а я молча прижимаю её к груди.
— Тише, ты чего? Всё будет путём, — я и сам в это не верю, но мне надо её как-то утешить. Необходимо!
— Ты… ты видел, что творят участники турнира? Они звери, не люди. Как… Как того паренька разрубили, — Линетт, больше не сдерживаясь, начинает рыдать.
— Ну на кону их свобода стоит, они могут выбраться отсюда… Не переживай, Линетт, всё пройдёт, как надо, я точно выиграю свой бой, и никто меня не разрубит, — ну конечно, ведь моя противница всего лишь сильнее их всех вместе взятых. Так, не думать об этом! Надо успокоить Линетт, перевести тему, — ты знала, что в Эдинхейме воевать женщинам тоже можно? Там нет такого притеснения, как здесь, и каждый может быть тем, кем хочет! Я выиграю турнир, ты сбежишь отсюда, и мы отправимся в Эдинхейм, поженимся, всё будет, как ты хотела! — в этот момент я искренне верю в то, что говорю. И почти уверен, что мои слова успокоят Линетт.
— Дезиртировать в другую страну?! — Линетт с ужасом отстраняется, — что ты такое говоришь?!
— Просто переехать… Сменить место жительства… Ты же сама мечтала об армии! Эта грёбаная Кровавая община — не место для тебя! — говорю я, но в ответ получаю реакцию, которой никак не ожидал… Радость, улыбка — может быть, но не этот ужас в её глазах. А может, и отвращение? Что не так?!
— Наш Император обеспечивает нам прекрасную жизнь! Он защищает нас от эдинхеймцев, готовых убить нас ради наших земель! Он дарует свободу рабам! Он заботится о каждом сирвийце, а такие отбросы, как ты, отплачивают ему ЭТИМ?! — девушка гневно смотрит на меня, готовая вот-вот ударить.
— Послушай… Я даже не буду обижаться на «отброса», ты просто перенервничала. Ты не можешь знать, что происходит там — посреди моря, где сейчас идут боевые действия. Быть может, взгляни ты на Сирвию с другой стороны — не стала бы так кричать и брыкаться! По-моему, это отличная идея, я…, — звук пощечины прерывает меня. Всё-таки ударила. В глазах — гнев и ненависть, как будто предложил ей мать родную в рабство продать.
— Император даёт нам всё! Он дал тебе возможность выбраться отсюда! Он дал мне возможность быть в Кровавой общине! А ты неблагодарное насекомое! ВИВАТ, император! — Линетт резко разворачивается и уходит, оставив меня в полной растерянности. Прекрасно… ну и что это было за дерьмо?! И почему в этом мире все так любят обзывать друг друга насекомыми?!
Да уж, отлично блять поговорили! Поддержка вышла мощная, прям с ног валюсь!
Всё время, пока мы с Линетт были вместе, не ссорились ни разу. Конечно, большую часть времени мне было на неё наплевать, но всё равно… Столько всего пережили… Вспомнить того стражника, хотя бы, которого мне пришлось прикончить. А теперь это! Даже на ссору не похоже, скорее меня просто грязью облили!
Перерыв заканчивается, я возвращаюсь на арену. Глазами со мной встречается та знатная женщина, которую я совсем недавно провожал до столовой, и машет мне рукой. Довольно симпатичная однако…
— А ты времени зря не терял, успел уже с богатенькой дамочкой познакомиться? Ну, хотя с твоим смазливеньким личиком проблем с этим быть не должно, — снова тот низкий женский голос прямо за моей спиной. Тимерия.
Чёрт, хотел же вторую часть боёв без неё посмотреть!
— Ревнуешь уже? Только познакомились, — отвечаю я ей в тон, усаживаясь на скамейку.
— Пф, что мне ревновать? Я тебя и так получу ночью, если захочу. И если ты свой бой выиграешь, конечно. Хотя я неплохо тебя поднатаскала, шансы есть даже против Фредерика.
— А против тебя были бы? — внезапно спрашиваю я. Чёрт, рано раскрывать все карты, но нужно вытянуть из неё больше информации!
— А-ха-ха-ха, — заливается девушка низким гортанным смехом, — против меня у всей охраны императора шансов нет. Хотя, судя по слухам, охрана у него в принципе так себе… Не защитить сына императора! Это ж надо!
— Ты про нападение Чёрного Льва? — припоминаю я подслушанный разговор стражников.
— Про него, родимого. Вот с ним, пожалуй, было бы интересно сразиться. Да только вся ваша чёртова империя его поймать не может, хех. В Эдинхейме такого бы в жизни не произошло. Как можно не найти человека с такой примечательной внешностью?!
— О чём болтаете? — с нами рядом невозмутимо садится Андреас, как всегда взявшийся неизвестно откуда.
— Ты откуда здесь взялся, Андреас? Бой твой был уже, отдохнул бы! — и не смотрел бы, как я позорюсь, добавляю я мысленно.
— Так тебя подбодрить пришёл, хотя твоего боя ещё долго ждать…
— Ну да, я предпоследним бьюсь, — резко перебиваю я его, чтобы он не спалил меня раньше времени, — это, кстати, Тимерия, она с номером 065 сражается сегодня.
— Не знаешь, случайно, кто это? — невозмутимо спрашивает Тимерия, а я изо всех сил подаю знаки, чтобы Андреас солгал ей.
— Ну… Вроде помню такого паренька, но здесь не вижу его. Да он слабак, можешь вообще не нервничать, — подыгрывает мне друг.
— А-ха-ха, твой дружок забыл тебе рассказать, что меня очень трудно заставить нервничать. А ты Андреас, верно? Слышала про тебя, не пожалел ты своего противника на отборочных. Пол-дня потом арену отскребали. Думала сегодня тоже что-то интересно покажешь, а не пляску с копьём.
— Подожди, ты что-то путаешь, в смысле арену отскребали? — я замечаю сконфуженное лицо Андреаса и резко поворачиваюсь к нему, — ты, кажется, говорил, что бойца кто-то другой расчленил, и его в итоге дисквалифировали, разве нет?
— Извиняй, дружище! — примирительно вскидывает руки Андреас, — ты тогда совсем неопытный казался, да и мало знакомы мы были, я пугать тебя не хотел. А противник мой правда слабаком оказался, вот и вышло…
— Ну мог и не убивать, раз слабак… И как ты вообще голыми руками человека убил… Сжульничал как-то что ли?..
— Да сам не знаю, как так вышло! В какую-то ярость впал! — искренне говорит друг. Я вспоминаю того стражника, которого сам убил самодельным топориком, и киваю. Не моё это дело, не сказал и не сказал.
— Оставлю вас ворковать, голубки! Пойду ещё про номер 065 поспрашиваю, вдруг кто знает, — Тимерия поднимается и уходит искать своего оппонента, не подозревая, насколько он только что был близко.
— Почему не сказал, что это ты номер 065? — спрашивает Андреас.
— Карты раскрывать не хотел. Да и она некоторое время моим учителем побыла. Рассказала хитрости пользования одноручным мечом. Теперь хоть какие-то шансы на победу есть!
— Да победишь ты, не боись! Тебе просто нужно… — Андреас хочет ещё что-то сказать, но его голос тонет во внезапном гуле зрителей пятого боя, про который я благополучно забыл.
— Что там такое? — пытаюсь рассмотреть я. Здоровенный мужчина с мечом в двух руках и напротив него — кажущийся довольно маленьким парень, зажимающий левой рукой место, где должна быть его правая рука! Кровь плещет во все стороны, парень находится в дичайшем шоке, а его рука мирно лежит прямо у него под ногами!
Меня начинает тошнить, и я с ужасом смотрю на зрителей, искренне радующихся такому зрелищу. Как же это жутко!
— Бой ещё не окончен, противник не сдался, — объявляет судья.
Как не закончен? Парню руку отрубили, он в шоке находится!
Мой крик сливается с вновь возникшим шумом, и верзила под общие крики ободрения сносит парню голову с одного удара. Голова приземляется рядышком с рукой, а всё тело делает ещё один шаг вперёд, а затем падает рядом. Чёрт возьми, почему это нравится всем вокруг?!
Не хотел я такой опыт получать, Ни. Совсем не хотел.
Некоторое время мы молчим. Гул стихает, арену убирают, начинается шестой бой, и Андреас осторожно трясёт меня за плечо.
— Жёстко, я всё понимаю. Но этот бой лучше посмотреть, наш новичок Дилан тоже решил с одноручным мечом выйти.
Я киваю, и начинаю смотреть бой. Перед глазами всё ещё стоят ужасные картинки прошедшего дня: разрубленный Рус, отрубленная голова паренька… Сосредоточиться очень трудно, но деваться некуда.
Противник Дилана вооружён одним лишь небольшим железным кинжалом. Он не отличается ни высоким ростом, ни мышечной массой, ни проворством. Сначала я недоумеваю, как он вообще продержался в бойцовской яме? Как попал на основной турнир? Он кажется неумехой, первый раз в жизни взявшим оружие.
Дилан видимо думает также. Немного расслабившись, он начинает атаковать мечом. С первых же ударов я понимаю, что техника у него такая же, как моя. Словно со стороны я наблюдаю за самим собой и делаю вывод, что выходит правильно, а что нет; какие удары достаточно хороши, а какие нужно доработать или наоборот, вообще не использовать.
Ни, ты сможешь ещё повысить мой навык одноручного оружия?
Хоть так… Противник Дилана уклоняется от всех ударов без особого труда, но и без особого изящества, присущего ловкачам.
Не успеваю я спросить, что представляет из себя класс — обманщик, как Дилан внезапно оступается и приземляется на одно колено, а его оппонент в один прыжок сокращает расстояние до оппонента и разрезает сонную артерию на шее Дилана одним быстрым и точным ударом кинжала. Обманщика заливает фонтаном артериальной крови, а наш новичок с мечом поднимает полные ужаса глаза, пытается что-то прохрипеть, а затем падает замертво на землю.
Твою мать, слишком много смертей для одного дня!
Мои эмоции никто не разделяет, толпа на арене снова восторженно ревёт, а тело Дилана поспешно убирают с арены. Вот это тут развлекаются ребята, конечно!
Увиденное мной за первый день турнира позволило понять, что к смертям в этом мире и правда относятся довольно спокойно. По крайней мере, к смертям бойцов, рабов и прочих представителей низшего класса. Смерть сына императора-то стала самой обсуждаемой новостью года, а труп Дилана завтра же скормят свиньям и забудут о нём.
О чём ты, Ни? Я слишком задумался.
— Эй, ты что дальше будешь делать? — задаёт такой же вопрос Андреас.
— Да с чем делать? Вы о чём?!
— Эй, дружище, какие «вы» я здесь один! — недоумевающе смотрит Андреас.
— Ой, ну то есть ты… С чем делать? — надеюсь, он быстро забудет мою промашку, рассказывать ему про Ни у меня точно желания нет.
— Сейчас седьмой бой. Ты сказал Тимерии, что будешь драться с Фередериком.
— Чёрт, и правда!.. — я абсолютно не продумал свой план действий. Соврал-то я хорошо, но как теперь выкрутиться… А времени придумать хороший план практически нет, потому что прямо ко мне вдоль нижних рядов уже идёт Тимерия.
Я смотрю на приближающуюся Тимерию и замечаю странный блеск в её глазах. Неужели, она выяснила, что её противник — это я? Отвратное стечение обстоятельств! Надо валить отсюда, отсижусь в комнате ожидания для бойцов-новичков. Её туда пустить не должны, она ведь будет выходить на арену через свой блок! Я вспоминаю, что в блоке «старичков» работает Линетт и мне становится дурно. Почему она просто не согласилась со мной? О каком совместном будущем может идти речь, если она называет меня отбросом, хотя сама живёт с промытыми мозгами!
Думая о Линетт, я быстрым шагом сваливаю с арены, постепенно ускоряясь по мере того, как учащаются оклики Тимерии.
И всё-таки, почему меня так волнует ситуация с Линетт? Я бросал девушек, и те бросали меня уже тысячу раз! Почему на этот раз всё иначе? Неужели я действительно настолько к ней привязался?
—
— Эй, голубоглазик! — слышу я крик за спиной. — Погоди-ка!
Чёрт, да заткнитесь нахрен вы обе! Вы мешаете мне думать! Хм… А ведь я принял правильное решение, сам того не осознавая. Логично, что мне сейчас нужно спешить к выходу на арену, ведь седьмой бой якобы должен стать моим. Быть может, я заставлю этой выходкой Тимерию разозлиться и тогда главное самому сохранять спокойствие — и дело в шляпе.
— Смотри не сдохни, блондин! — слышу я крик Тимерии, прежде чем зайти внутрь комнаты ожидания. Похоже, она пока ничего не подозревает. Ох, как же мне выкрутиться из этой ситуации…
Я усаживаюсь на скамью, напротив единственного сидящего внутри мужчины и опускаю голову. В кромешной тьме сидим лишь мы вдвоём, ожидая своего рокового часа.
— Номер «92»! — слышится крик судьи снаружи. — Твой выход через пять минут.
— Понял, — коротко отвечает мой сосед по темноте. Я замечаю, что в его голосе совсем нет ноток волнения, которые зазвучат в моём, если я решу раскрыть свой рот.
— Ты выглядишь уверенным в себе, — решаю я нарушить тишину.
— Так и есть. Что нельзя сказать о тебе, Александр, — неожиданно отвечает мне боец.
— Ч-что, прости? Мы разве знакомы? — спрашиваю я.
— Отчасти. Я знаю тебя, но ты не знаешь меня, хотя с большинством людей всё как раз наоборот, — загадочно произносит незнакомец.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду. Может, назовёшься для начала, раз уж знаешь, как меня зовут?
— Люди называют меня по-разному. Одни величают дьяволом, другие богом, в большинстве, конечно, первые. Однако я склонен именовать себя Фейтдингом, — продолжает свою странную тираду боец номер «92».
Богом или дьяволом? Не слышал, чтобы заключённые так называли какого-то бойца. Неужели, он настолько способный? Ни, может просканировать его?
—
А правда, какого чёрта здесь так темно? Мне начинает казаться, что окружающая нас тьма слишком неестественная, поскольку в дальнем конце коридора есть окошко и через него прямо сейчас светит ярко-красными красками заходящее солнце. Так почему же тогда я чувствую себя, словно слепец?
— Твоего противника зовут Фредериком, — зачем-то говорю я Фейтдингу. — Он пользуется кинжалами и плохо защищает правую сторону, поскольку его ведущей рукой является левая. Надеюсь, это тебе поможет.
— О, благодарю, это определённо должно помочь мне, — отвечает мужчина, но в его голосе не звучит и толики удивления или радости от полученной информации. — Ну, раз ты подарил мне столь полезные сведения, я обязан отплатить тебе тем же, Александр Войдовский.
Волна мурашек невольно пробегает по моему телу. Фамилия. Откуда он её знает? Я, кажется, даже Андреасу её не называл…
— Откуда ты… — начинаю я, но Фейтдинг сразу же перебивает меня.
— Мой совет будет звучать следующим образом: знай, тебе ещё долго придётся притворяться тем, кем ты не являешься и этот обман рано или поздно приведёт тебя к отчаянию…
— Что ты несёшь…
— … несколько раз тебе придётся проиграть, но те поражения, что ты понесёшь под луной, лишь трижды обернутся тебе на пользу, — продолжает говорить Фейтдинг. — Запомни мои слова, сорен анктим, и до поры до времени они будут подсказывать тебе, как правильно поступить. А после мы встретимся вновь.
В моей голове каша. Что несёт этот придурок? И что такое…
— Сорен анктим? — переспрашиваю я. — Как ты меня назвал?
— Так тебя зовут
— Всё, номер «92», твой выход! — кричит судья и открывает врата. Комнату ожидания озаряет алым светом заката и я, наконец, умудряюсь увидеть человека, с которым вёл беседу.
Однако увиденное никак не сходится с тем, что я рисовал у себя в воображении, когда общался с загадочным собеседником в кромешной темноте. Совершенно невзрачный молодой человек, потирая заспанные глаза, поднимает с земли щит и меч, после чего медленно тащится к выходу на арену. В нём нет ни уверенности в себе, ни амбициозного настроя — лишь усталость, пустота и страх — как и у всех рабов, которых я знаю.
— Что, заснул прямо перед выходом? — спрашивает его судья. — Должно быть, у тебя железные нервы, номер «92».
— А? Заснул… — что-то бормочет боец, но я не слышу его ответа, поскольку вслед за парнем закрываются двери, и я остаюсь в комнате один ещё на сорок с лишним минут.
На бойцовские ямы опускается ночь. Я думаю о чём угодно, но только не о предстоящей схватке. Меня волнует вопрос, почему сутки здесь такие же, как на земле, но год длится в три раза дольше; меня беспокоит, расстроится ли Линетт, если я умру или плюнет на мою могилу; и будет ли вообще у меня могила?
—
— Да, — вслух отвечаю я ей, окончательно собравшись. В этот самый момент врата на арену открываются, заставляя моё тело сжаться.
— Номер «65», через десять минут твой выход, — говорит судья. Сразу после этого в комнату ожидания вваливаются три стражника, несущих того самого молодого парня, с которым я провёл странную беседу в темноте. Он истошно вопит на руках у надзирателей, заливая деревянный пол сочащейся из обрубленных бёдер кровью.
Просто ахренительно воодушевляющая картина, боже… Бедняга Фейтдинг…
— Милостивые старые боги! — кричит кто-то из вошедших с другой стороны рабов. — Гарат, твои ноги!
Стражники и прибывшие бойцы начинают возиться с раненным, но меня беспокоит кое-что другое.
Гарат? Странно, но мне он представился Фейтдингом.
— Ну как, Саша, готов надрать ей задницу? — раздаётся знакомый голос Андреаса.
— О, и ты здесь? Чего пришёл? — спрашиваю я, с трудом выбираясь из своих раздумий.
— Пожелать тебе удачи, конечно, — как всегда беззаботно отвечает Андреас. — Не хотелось бы увидеть, как ты теряешь ноги или башку, например. Так что, надеюсь, что Галидей отсыпет тебе немножко моей удачи, если я перед самым выходом рядышком постою.
— Кажется, тот парень отсыпал кому-то всю свою удачу, — говорю я, указывая на раненого. — Этот Фейтдинг перед выходом нёс какую-то чушь про…
— Тс-с-с-с! — затыкает мне рот Андреас, испуганно выпучив глаза. Он оборачивается, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает, а затем произносит: — Ты что, совсем спятил, Саша? Ты зачем это имя при стражниках говоришь? Хочешь подохнуть ещё до выхода на арену?
В это самое мгновение на заднем плане умирает от кровотечения бедняга Гарат.
— Блять, я и на арене не сильно хочу подохнуть! А что такого я сказал? — недоумеваю я.
— Каждый раз забываю, что ты совсем ничего не смыслишь в богах… — шепчет Андреас. — Сирвийцы упоминания новых богов-то не переносят, а ты спокойно называешь имя того, от кого даже новые боги отвернулись!
— Андреас, я назвал имя чувака, которому только что ноги отрубили! — оправдываюсь я.
— Не может такого быть, чтобы какой-то слабак из рабского лагеря носил имя отречённого девятого бога! — продолжает убеждать меня Андреас.
Да какого ж лешего творится?
— Всё, номер «65», твой выход, — устало говорит судья. — Ты удостоен чести поставить точку в сегодняшних боях, кровью врага или же своей кровью — тут всё зависит от тебя.
Лучшие слова, какие я только мог услышать перед выходом на смертельную битву.
Я решаю долго не мяться, хватаю одноручный клинок и быстрым шагом прохожу через врата. Андреас что-то кричит мне вслед, но я его уже не слушаю. Чем быстрее это закончится, тем лучше. Умру я или нет — в любом случае освобожусь от рабской участи. Нет…
Я совершенно точно не умру. Ни за что!!!
Оказавшись на арене, я осознаю, что ночь окончательно опустила свой занавес на бойцовские ямы. Луна, подобно гигантскому прожектору устремила свой серебристый свет на арену, впитавшую в себя литры крови, пролитой за сегодняшней день. И на фоне этой безумной сцены предстаёт она — жестокая и непревзойдённая, мастер меча — Тимерия. Лишь только я выхожу на арену, мне в голову сразу запрыгивает одна позитивная мысль. Тимерия всё ещё здесь, в ямах. А это значит, что её смогли одолеть, что бы там Линетт мне про неё ни рассказывала. Будь эта бой-баба неодолимым орудием убийства, уже давно бы смогла покинуть эти ямы. Если кто-то одолел её, значит и у меня есть шанс.
Судья объявляет начало восьмого — финального на сегодняшний день — боя, и трибуны взрываются, будто вовсе не утомились наблюдать кровопролитие целый день. А они точно не утомились, в этом я уверен.
— А ты хитрый и крайне изворотливый ублюдок, раз смог меня так просто использовать, — кричит, разбрызгивая слюну, Тимерия, медленно приближаясь ко мне с другого конца арены.
— Каждый выживает, как может, — говорю я, не особо беспокоясь о том, насколько испортилось мнение Тимерии обо мне. — Этот трюк помог мне стать чуточку сильнее. Может, так тебе будет не слишком уж скучно драться со мной.
Я замечаю, что бессмысленная болтовня помогает мне успокоиться. Растущая паника старается взять моё тело под контроль, но это — главная ошибка. Любой, кто теряет в бою контроль над ситуацией, автоматически обрекает себя на верную смерть. Я не могу позволить себе допустить такой промах.
Тимерия останавливается и перестаёт приближаться ко мне. Я ожидал, что она налетит на меня и начнёт нещадно разить своим мечом, но девушка поступает более непредсказуемо.
— В чём дело? Передумала со мной драться? — пытаюсь я спровоцировать Тимерию, поскольку сам идти к ней желанием не горю.
— Да нет, так долго тёрлась на трибуне, что всю жопу себе отсидела, — усмехаясь, отвечает Тимерия. — Как-то двигаться трудновато, пожалуй, позволю тебе первому атаковать меня, блондинчик.
Сама позволяет мне атаковать её. Что скажешь, Ни? Сейчас она в полной боевой готовности, как оценишь её уровень?
Верно. Атакуем первыми, раз даёт шанс. Она ещё пожалеет, что решила дать мне фору.
Я ускоряю шаг и резким рывком наношу колющий удар, целясь в живот девушки. Тимерия, как-то вздрогнув, в последнюю секунду парирует мою атаку, отбросив клинок вправо. Я сразу же делаю прыжок назад, дабы уклониться от потенциальной контратаки, но та не следует. Очень странно, только что, могу поклясться, она отразила мою атаку буквально в крайний момент. Ещё чуть-чуть и в её кишках образовалась бы парочка дырок.
Учитывая то, что мой навык «Одноручное оружие» равняется 30, можно предположить, что в лучшем случаи мои атаки будут успешным в одном случае из трёх. Рано останавливаться, атакую ещё два раза подряд!
Я делаю обманный манёвр, которому меня обучила Тимерия и делаю вид, будто пытаюсь резануть её левое плечо. Девушка отводит клинок влево, но я мгновенно падаю вниз и ударяю по ногам. Тимерия отпрыгивает назад, но мне удаётся резануть по коленям противницы.
Царапина! Всего одна единственная царапина красуется на коленке Тимерии, но это уже что-то! Мне удаётся! У меня получается драться на мечах. Ни творит чудеса, не иначе…
Я, громко вскрикнув, отбиваю летящий на меня режущий удар Тимерии, несущийся по траектории «сверху вниз», и сразу же контратакую. Мои ладони испытывают приятное ощущение стали, вонзившейся в плоть. Мне страшно, но я решаю не задумываться о том, какие страшные вещи я творю. Вследствие контратаки кончик моего меча воткнулся прямо в ляшку Тимерии и…
Сокрушительный удар ногой в живот выбивает из меня воздух. Глотка наполняется желчью и слюной. Я отлетаю назад, но умудряюсь устоять на ногах. Эта атака была неожиданной и крайне сильной…
Проклятье! Выглядит так, будто я получил мелкое повреждение, но не нужно быть гением, чтобы понять, что большое количество таких ударов со временем значительно снизит мою боеспособность. А уж если она разок так резанёт меня мечом… Боюсь, даже половиной здоровья не отделаюсь. Так, Саша, приди в себя, не время паниковать!
— Сейчас ты, скорее всего, думаешь о том, что надо успокоиться и нанести мне ещё парочку хороших ударов, да, голубоглазик? — говорит Тимерия. — Думаешь: а она слабее, чем может показаться. Верно?
Я начинаю чувствовать подвох. И подтверждая мои мысли, Тимерия перекладывает меч из правой руки в левую.
— Думаю, ты достаточно наигрался со мной, — говорит девушка. — Да, скучно с тобой мне действительно не было. Твои тщетные попытки порубить меня смешат лучше любой эдинхеймской комедии.
Я страшно ошибся. Изначально я думал, что фора заключалась только в позволении мне нанести атаку первым. Но это не так…
Тимерия быстрым шагом приближается ко мне, сжимая клинок…
… в левой руке. Она — левша. Засранка дала мне гигантскую фору, пользуясь правой рукой. Вот почему её удары и уклонения были такими несовершенными! А я ничего и не заподозрил, рука-то правая! Кто будет думать в такой ситуации, что противник в пылу смертельной битвы решил с тобой поиграться?! Дерьмо…
Не успеваю я опомниться, как Тимерия, начинает бешено колотить меня мечом одним единственным ударом сбоку. Предугадать траекторию труда не составляет, но… какая же силища! Рукоять моего клинка безумно вибрирует в ладони, то и гляди переломает мне все пальцы! И нет времени отскочить назад, нет возможность начать контратаку. Я могу только защищаться и ничего более. Чудовищная сила и страшная скорость, объединившись, дают убойный результат.
УДАР.
УДАР.
УДАР.
Ещё удар и я больше не смогу защищаться!!! Я мысленно молю всех богов, чтобы они не дали ей ударить меня, но…
… богам плевать на меня. УДАР.
Окостеневшие пальцы, держащие рукоять мёртвой хваткой, не разжимаются, но плечи опускаются, убирая мой блок, и меч Тимерии скользящим ударом проносится по моему боку.
Собрав все силы в кулак, я делаю резкий прыжок назад и валюсь на спину. Лёгкие горят от усталости, но ещё сильнее пылает раненый бок. Артерию Тимерия не задела, стоит ли уже начать верить в существование Галидея — бога удачи?
—
Вместо того, чтобы прислушаться к Ни, я начинаю думать, смотрит ли на меня сейчас Линетт? Сдохнуть бы у неё на глазах — вот вышел бы хороший урок для этой психованной девки!
Да что же ты такое думаешь, Саша… Совсем с ума схожу от страха. Но сдаваться я не буду, Ни. Этот мир — будто очередное испытание, брошенное мне отцом. Я справлюсь с ним, вернусь и докажу, что стою гораздо большего. Докажу, что я… гораздо лучше моего покойного брата!
Отползая, я нащупываю что-то левой рукой. Нечто мягкое горячее и влажное оказывается под моими пальцами. И этот момент решает всё. Не упади я сюда — исход бой стал бы совсем иным. Но, похоже, удача, которую пожелал мне Андреас, дала о себе знать.
«Ни! Действуй!» — мысленно кричу я, вцепившись в отрубленную ногу предыдущего бойца — Гарата.
Не знаю, откуда взялась эта нога, но она спасла мне жизнь. Скорее всего, беднягу перерубил так, что в наступившей темноте стражникам не сразу бросилась в глаза конечность, упавшая в тени одной из стен арены. Воодушевившись, я резко вскакиваю и тут же скрещивая клинки с Тимерией, улыбаясь во весь рот жуткой, должно быть, улыбкой. Девушка, не ожидав от меня такого хода, поначалу удивлённо смотрит на меня, но затем уголок её рта поднимается в довольной ухмылке.
— Решил ещё немножко развлечь? — спрашивает она, давя изо всей силы с целью победить меня в клинче — столкновении мечей.
— Я заставлю тебя проиграть, Темерия. Можешь держать меч хоть левой рукой, хоть правой, хоть своей задницей! — твёрдо произношу я, стиснув зубы.
— Хороший настрой, голубоглазик. Покажи мне всё, что можешь и более того!
Навалившись всем весом и воспользовавшись взрывной яростью, скопившейся во мне, я пересиливаю Тимерию и побеждаю её в клинче. Какой бы умелой она ни была, я — мужик, а значит — в грубой силе я должен быть гораздо более могуч.
Я пользуюсь моментом и несколько раз изо всех сил бью по Тимерии своим клинком, но та умело парирует каждую атаку. Сразу после этого мне приходится отступать, поскольку с выносливостью всё совсем плохо.
—
Я — сама осторожность, чёрт меня раздери. Не то, что отдышаться, мне даже бить её больно — каждый удар отдаёт в ребро! Но шанс у меня есть… Она меня недооценивает. Тимерия уверена, что может играться со мной, как захочет. Это её и погубит. Я должен сделать что-то, чего она ожидает меньше всего.
В голове невольно пролетает тот вечер, когда я убил надзирателя Дарго. Критический удар… Вот что мне нужно! Если хотя бы разок попаду по ней критом, буду близок к победе, как никогда. Вот только сражаться после этого я, может быть, уже не смогу… В прошлый раз Ни исчерпала все мои силы, чтобы совершить эту смертоносную атаку.
—
Это бессмысленно. Такой расклад лишь означает, что я сдохну с 85 % вероятностью!
—
Хорошо, я что-нибудь придумаю, Ни.
— О чём-то задумался?! — влетает в меня с криком Тимерия и ударяет рукоятью меча в плечо.
Я сразу же яростно контратакую, причём именно так, как учила она меня сама. Тимерия лично объяснила мне, как нужно драться с левшой, в этом её главная ошибка. Возможно, сейчас самый удачный момент, чтобы использовать критический удар!
Тимерия что-то шепчет себе под нос и Ни взрывается у меня в голове громким криком:
—
Я прерываю контратаку и делаю отскок назад. Не понимаю, что только что произошло, но моя шкала здоровья стремительно уменьшается.
Жар тёплой крови скользит по моей груди и животу. Лишь почувствовав его, я понимаю, что девушка полоснула меня прямо под ключицами, оставив длинную, но неглубокую рану. Если бы не крик Ни, возможно без башки бы остался!
Я начинаю ходить вокруг Тимерии, стараясь восстановить силы.
Ни, как же ты поняла, что она собирается что-то сделать? Этот удар был молниеносным, я даже не заметил, как Тимерия напрягла свои мышцы.
—
Недооценили?! Боже, обосраться от нагоняемого тобой страха сейчас будет совсем некстати!
Я обхожу выжидающую Тимерию сбоку и делаю вид, что пытаюсь атаковать сверху вниз, но этот удар с самого начала лишь финт. Тимерия защищается, а я резко падаю на колени и бью ей по передней поверхности голеней. После частично удавшегося нападения я сразу же откатываюсь в сторону и чувствую сильнейшую боль одновременно с двух сторон тела. Сломанное ребро справа и…
… колотая рана прямо под желудком. На этот раз достаточно глубоко! Похоже, мы разменялись ударами. Я смог полоснуть ей по ногам, но Тимерия разгадала финт и уколола меня, когда я перекатывался.
Адская боль и страх за свою жизнь заставляют меня задуматься о том, чтобы просто сдаться и прекратить этот кошмар…
Нет, нельзя! Я ведь ещё способен на что-то… Способен?
И в этот момент, когда Тимерия с кровожадной улыбкой бежит на меня, когда даже Ни начинает оценивать ситуацию, как безвыходную, мне в голову приходит идея. Идея, которая перевернёт ход сражения либо убьёт меня.
Будь готова сделать критический удар, Ни.
—
Нас с Тимерией разделяют метров пять. Нужно подгадать момент… тайминг! Я замахиваюсь изо всех сил и замечаю, что бегущая на меня Тимерия улыбается. Она думает, что я собираюсь сделать какой-то дилетантский удар, ведь всё моё тело говорит о том, что я творю какой-то отчаянный бред. Пусть думает так, а я сотру с её лица эту улыбку…
Резко развернувшись и выпрямив руку, я бросаю меч прямо в Тимерию, словно метательное копьё. Дальнейшие события разворачиваются в считаные секунды. Метнув клинок, я сразу же срываюсь с места и бегу навстречу Тимерии; улыбка медленно сползает с лица девушки, когда пролетающий мимо клинок задевает левую половину её лица и необратимо разрушает глазное яблоко. Ровно через секунду я налетаю на ошарашенную Тимерию и, собрав всю волю в кулак, бью девушку критическим апперкотом в челюсть. Тимерия от чудовищной силы удара подлетает в воздух на несколько сантиметров, но вместо того, чтобы закричать от боли, она начинает что-то шептать.
—
Но это «что-то» уже произошло. В моей подмышке торчит клинок, Тимерии, который она бросила мне в отместку в тот момент, когда мой удар отправил её в полёт.
Мне удалось нанести целых два критических удара по Тимерии. Один — ранение глаза — непреднамеренно, второй — в челюсть, которую я, судя по хрусту сломал — с помощью Ни. Но за это, похоже, мне придётся поплатиться жизнью. В глазах темнеет, кровь неостановимо хлыщет из-под руки. Ещё и критический удар забрал довольно много сил… Кровотечение убьёт меня меньше, чем за одну минуту. Уже нет смысла сдаваться, и сражаться, по идее, мотивации быть у меня больше не должно, но мне почему-то хочется умереть красиво. Я отделаю эту суку, прежде чем отправиться в ад, в котором меня уже ждёт надзиратель Дарго, которого я не так давно лишил жизни.
Оба клинка со звоном падают на землю, а я налетаю на Тимерию и начинаю бешено бить её голыми руками. Девушка изо всех сил старается парировать мои атаки, но тут она бессильна. Как бы она ни была хороша с клинком в руках, в кулачном бою ей меня ни за что не одолеть!
Вот он — мой козырь. С самого начала мне нужно было найти способ драться с ней на кулаках, вместо того, чтобы пытаться что-то изменить этим долбаным мечом, которым я только в жопе ковыряться могу!
Тимерия, вновь прошептав что-то, изворачивается и ударяет мне в нос.
Не знаю, какими грязными трюками пользуется эта женщина, но мне плевать. От моего града ударов её не спасёт ничего, кроме моей очень скорой смерти.
Мой кулак не достаёт лица Тимерии и я падаю на землю рядом к её ногам. Избитая до полусмерти девушка сразу же бросается за своим мечом, намереваясь добить меня, пока есть возможность. Но ей это делать не придётся.
Я уже труп.
—
Точно, кажется, Ни всё это время кричала и просила меня сдаться, но я даже не слышал её голоса в пылу боя… Дерьмо…
Дерьмо… Отчаяние съедает мою находящуюся в агонии душу.
Я сделаю, как ты велишь, Ни.
Я резко открываю глаза, почувствовав мощнейший, но очень кратковременный прилив сил. Я испытываю чувство переполнения энергией лишь потому, что я только что вернулся из бездны, из тьмы, буквально с того света, где нет абсолютно ничего.
Сосуды всего тело резко сжимаются под командами перка «Второе дыхание» и кровотечение останавливается. Тимерия стоит надо мной с занесённым над головой клинком.
— Я… сдаюсь, — говорю я, сквозь скрипящие зубы. — Славная вышла битва. Надеюсь, ты сможешь вернуться в свой Эдинхейм, Тимерия…
Закончив фразу, я падаю на больной бок и теряю сознание, вновь окунувшись в вязкую непроглядную тьму забвения.
***
Моё сознание бродит в кромешной тьме, не осознавая, что тело на самом деле не мертво. Я просто-напросто вырубился, уснул, окончательно сдавшись и приняв свою рабскую судьбу. Нет, я конечно намерен биться вновь через огромный местный год, но… Пока что придётся просто отдохнуть…
— Просыпайся, Саша, хватит придуриваться, — слышу я врывающийся в мой сон голос Андреаса. — Тебе уже давно должно было стать лучше!
— А? — невольно спрашиваю я, резко открыв глаза. И действительно, обманчивое коматозное состояние отпускает меня, позволив пробудиться и узреть перед собой довольную рожу Андреаса. — А ты что здесь делаешь?
— Я тут сижу, значит, за тебя переживаю, а ты, не успев глаза продрать, уже ворчишь на меня, — возмущается Андреас. — Как же это на тебя похоже.
Я удивлённо смотрю на свои руки, которые с лёгкостью поднимаются, несмотря на смертельную усталость, которая должна меня преследовать после боя с Тимерией…
Бой с Тимерией? Точно… Наверное, я пролежал несколько дней в отключке, поэтому чувствую себя так хорошо.
Хм, значит, идиот Андреас тоже вылетел с турнира, но смог выжить. Даже не знаю, радует это меня или нет…
— Ну ты задал ей вчера! — восклицает Андреас, руша все мои догадки о произошедшем. — Не могу сказать, что я в тебе сомневался, но уж никак не думал, что ты голыми руками отделаешь Тимерию да ещё и глаза её лишишь…
— Да толку-то от этого, Андреас?! — сокрушительно выдаю я, не скрывая своего разочарования. — Всё равно проиграл… Сколько теперь следующего турнира ждать придётся… За это время я сто раз подохнуть смогу!
— Но ты ведь не проиграл! — утверждает мой собеседник.
— Ага, разумеется, засунь себе свои шуточки поглубже в задницу, Андреас! — плюю я и отворачиваюсь от надоедливого бритоголового барана.
Тот начинает закатываться от хохота.
— Ах ты жопа! — кричу я и бросаю в лицо Андреаса подушку. — С какого хрена ты ещё смеёшься тут надо мной?!
— Да потому что ты действительно победил, Саша!
— Но я сдался!
— Тимерию дисквалифицировали, поэтому тебе засчитали победу.
— Дисквалифицировали? — не понимаю я. — За что?
— Ну ты даёшь! Она на тебе магию вовсю использовала, а ты даже не почувствовал! — хлопает себя Андреас по лбу. — За магию, Саша. За магию. Хотя, она, похоже, давно всех за нос водит, тайком колдуя, так что ничего страшного в том, что ты ничего не понял, нет.
— Магию?.. — я вспоминаю о том, что такое понятие действительно существует в этом мире. — Тимерия колдовала против меня?
Я задаю вопрос и сразу же нахожу ответ на него. Перед глазами мелькают моменты, когда девушка принималась шептать что-то себе под нос и тут же совершала движения и использовала приёмы, которые в той ситуации, казалось, применить было просто невозможно!
— Я-то думал, что же она там бубнит постоянно! Казалось, будто она просто ругательства нашёптывает, а на деле… — я задумываюсь. — Погоди, а ты откуда это знаешь?
— Так весь лагерь знает, что ты против эдинхеймской магии боя боролся! — размахивает руками Андреас. — И тебе стоит благодарить за это госпожу, которая присутствовала на трибуне. Я видел, как ты контактировал с ней ещё до боя. Я даже подумал, что ты заранее как-то с ней обговорил этот план…
Я вспоминаю светловолосую женщину средних лет, которую я сопроводил до столовой… Мне ещё тогда показалось странным, что она — представительница знати — затерялась среди рабов в своём роскошном платье. Случайно ли всё это?
— Погоди-ка, Андреас. А что сделала эта госпожа? За что мне её благодарить? — спрашиваю я.
— Именно она заметила, что Тимерия использует магию и потребовала, чтобы присутствующий на трибуне кадровый маг разобрался с этим делом. — И действительно, стоило схватить эдинхеймку и воздействовать на неё магией, как её силы сразу же стали всем очевидны.
— Как так вышло, что кадровый маг не заметил, что Тимерия колдует, а эта женщина всё взяла, да просекла? — не понимаю я.
— Чёрт её знает, Саша, но благодаря ней ты допущен на второй день основного турнира, который, кстати, начнётся через пять часов.
— Дерьмо! — кричу я и резко встаю. — Да как я буду драться с такими ранами! А?.. — я смотрю на свой оголённый торс и вижу одни лишь шрамы. — Как это понимать?..
— Лечебная сыворотка, — коротко поясняет Андреас. — Помнишь? Такой нас спасали от смерти, когда мы в рабском лагере попадали под плётки чересчур изощрённых надзирателей.
— Но одно дело плётки, другое дело то, что было с моим телом после вчерашней битвы!
— Сыворотки бывают разные. Одни лечат царапины, другие — смертельные ранения. Тебе дали что-то близкое ко второму. Не поскупились, так как желают видеть и другие бои с твоим участием.
Я молча киваю, осознав, как в итоге обстоят дела. Теперь не помешало бы хорошенько поесть перед предстоящей битвой и готовиться… Хм, как странно… Совсем недавно я думал, что уже всё потеряно… Но нет!
Я крепко сжимаю кулаки и встаю с постели. После вчерашнего я уже ничего не боюсь. Теперь я наверняка смогу дойти до финала. Если уж моя упёртость даже магию переборола — никто не встанет у меня на пути!
— Эй, Саша, погоди, — перегораживает мне дорогу Андреас. — Прежде, чем сломя голову нестись, может, спросишь, кто твой следующий противник?
— А? Турнирная таблица уже доступна? — спрашиваю я.
— Да. Фредерик. Твоим следующим врагом будет Фредерик. Тот самый тип, который дрался седьмым против потерявшего в итоге ноги паренька.
Я вспоминаю Гарата, нога которого помогла мне победить. И его странный разговор со мной… Представился именем бога? Или им действительно овладело некто, способный на большее, нежели просто человек? Хм… В моей голове проносится фраза отречённого бога Фейтдинга: «…несколько раз тебе придётся проиграть, но те поражения, что ты понесёшь под луной, лишь трижды обернутся тебе на пользу».
Боже… Это шутка или настоящее предсказание? Будь я проклят… Поражение под луной — это то, что в итоге произошло вчера ночью. Но в итоге я снова на коне…
Хотя, думать о таких расплывчатых вещах, как бог, мне сейчас совсем не нужно. Меня начинает беспокоить факт, которому ранее я не придал значения. Этот Фредерик, о котором я ещё с Тимерией говорил до нашего боя, сражается на ножах, но… Что же за монстр сидит в нём, что этими самыми ножами он срубил пареньку Гарату обе ноги?!
Почему мой противник всегда оказывается каким-то чудовищем или жуткой бабой-магичкой?!
—
Да знаю я, знаю, Ни. Спасибо тебе, но я решил бороться до последнего! Значит, придётся рисковать жизнью ещё, как бы ни осуждала меня.
Что ты хочешь сказать?
—
Ой, только не говори, что ты окончательно обрела собственный разум и теперь сотрёшь меня из моего же тела! Это будет совсем не смешно.
—
Эволюционировала?..
—
Весь обед Ни рассказывает мне о новых возможностях, открывшихся ей в момент, когда мой организм практически погиб.
—
То есть?
—
Я оцениваю своё состояние и вспоминаю, что Ни уже приходилось показывать мой запас здоровья в единицах HP.
Погоди-ка, Ни, но мне помнится, что мой запас здоровья некогда едва дотягивал до 500 HP. Откуда взялись 1011?
—
Сильно вырос! Да твоё заявление не слабо преуменьшает реальную ситуацию! Я стал более чем в 2 раза здоровее, хотя жил не в самых приятных для человека условиях!
—
Подожди, Ни. Я понимаю, что моё здоровье отчасти так возросло благодаря твоей помощи, но… Что-то мне подсказывает, будто таких показателей нельзя достигнуть с одними лишь тренировками и участием в них нейроинтерфейса. Ты так не считаешь?
—
Я серьёзно.
—
Да. Ведь, если судить по твоим данным, я за довольно короткий срок стал в два раза сильнее самого себя в прошлом и в несколько раз здоровее большинства людей с Земли. Если я продолжу и дальше развиваться в том же духе, то, когда вернусь домой, выяснится, что по сравнению со всем человечеством я — бог на земле!
—
Ладно, об этом будем думать, когда вернёмся домой. Так зачем мы теперь считаем Здоровье в единицах HP?
—
Физический урон:
Стихийный урон:
Другие виды урона.
На счёт новых видов увечий — звучит очень паршиво! Но ты проделала хорошую работу, это действительно полезное нововведение. Что-то ещё?
—
Звучит интересно, Ни!
Я быстрым движением заливаю в себя остатки мерзкого, но столь желанного супа и громко ставлю тарелку на стол.
— Пора.
***
Сегодня мне повезло, и мой бой открывает турнирный день. Не придётся сидеть и трястись, ожидая неизбежного. Однако времени на подготовку у меня тоже нет…
Я сразу захожу в комнату ожидания и обнаруживаю там Линетт. У меня не было времени и сил, чтобы думать о ней с того самого момента, как начался бой с Тимерией ещё вчера. В помещении никого кроме нас двоих больше нет. Я хочу заговорить первым, но Линетт меня опережает.
— Не надо извиняться, — неожиданно говорит она. — Я прекрасно понимаю, что ты хотел, как лучше, и просто был потрясён. Страх смерти может сломать кого угодно.
— Прости, что? — не верю я своим ушам. — Извиняться? За что ты мне только что разрешила не извиняться?!
— За твоё… хамское отношение к империи и знати! — выпаливает Линетт, вновь разозлившись и одновременно расстроившись.
— Мне плевать на эту империю, дура ты бестолковая! — яростно произношу я. Зачем она так поступает со мной? Зачем единственный человек, к которому я смог так привязаться, со мной так поступает?!
— Саша, ты выжил лишь благодаря помощи знатной госпожи, — голос Линетт становится чуть мягче, девушка будто умоляет меня. — Поэтому…
— Поэтому оставь нас наедине, — неожиданно произносит женский голос за моей спиной. Я оборачиваюсь и вижу ту самую госпожу, которой должен быть благодарен за своё спасение. — Подожди снаружи, девочка. Мне надо поговорить с бойцом о том, какой будет его благодарность.
Такого поворота я ожидал меньше всего. Эта странная дама снова припёрлась в место, не особо подходящее для благородных особ. Да ещё и Линетт прогоняет! Хотя, если честно, мне на душе из-за этой идиотки сейчас так паршиво, что я и не против, чтобы она ушла с глаз моих.
Линетт, замешкавшись, начинает кивать и кланяться, несколько раз чередуя эти движения, а затем быстро выходить из комнаты ожидания. Я перевожу взгляд на неожиданную посетительницу и собираюсь сделать некое подобие поклона, но женщина останавливает меня жестом руки.
— Обойдёмся без этого, — говорит она. — Ненавижу таких лизоблюдок, как она. Но ты из другого теста, это заметно.
Я замечаю, что на этот раз незнакомка пришла не в платье, но в роскошной рубашке с корсетом, над которым откровенно выделяется её грудь; на ногах — роскошные кожаные штаны, обтягивающие её стройные ноги, и длинные сапожки. Не будь её слегка низкий властный голос столь запоминающимся, я, наверное, не смог бы узнать свою спасительницу в таком наряде.
— Меня зовут Райолин Эдельгейз, — представляется мне госпожа, изящно убрав с лица локон светлых, почти как у меня, волос. — Как зовут тебя, боец?
— Александр, — отвечаю я и молча смотрю в глаза Райолин.
— Никогда не слышала такого имени здесь, в Сирвийской империи, — говорит она, недолго подумав. — Ты не здешний? Из Эдинхейма? Нет… Вряд ли. Тогда та воинственная дева не стала бы столь жестоко обращаться с тобой вчера… Хм…
Я ничего не отвечаю, но Райолин вопроса не повторяет, восприняв моё молчание, как ответ, и даже делает какой-то вывод из него. В её зелёных глазах проносится таинственный огонёк.
— Как думаешь, зачем я вмешалась в твою битву вчера? — спрашивает Райолин, подняв правую бровь.
— Вряд ли вы рассчитывали на то, что взамен за помощь я чем-то вам отплачу. Ведь даже благодарность раба ничего не стоит, — говорю я.
— Раб ничем не сможет отплатить, но свободный мужчина — вполне, — замечает Райолин.
— До свободы мне ещё далеко.
— Но у тебя есть все шансы победить, — говорит она. — Как сам оцениваешь свои силы?
— Не высоко и не низко, я просто делаю всё, что могу, — говорю я.
— Большего и не надо. Отплатишь за мою помощь, когда выберешься за стены рабских лагерей. Найдёшь меня, либо я сама тебя найду, — женщина развернулась, чтобы уйти. — Райолин Эдельгейз, — повторяет она. — Запомни это имя. Мы ещё встретимся с тобой, боец Александр. Пусть Старые боги или любые другие помогут тебе победить.
Сказав это, Райолин покидает комнату ожидания, оставив меня размышлять о том, какого же чёрта в очередной раз со мной приключилось. Но погружаться в раздумья мне не даёт судья, приглашающий на арену.
Пора. Четверть финал основного турнира. Выиграю — и мне останется вырвать две победы завтра, чтобы оказаться на свободе. Я прошёл долгий путь… Осталось ещё немного!
***
Битва с Фредериком проходит очень легко и заканчивается моей победой. Во многом это происходит благодаря бесценным советам Тимерии, которая подробно мне объясняла, как именно нужно драться с Фредериком. Забавно, но тот полный блефа разговор действительно пригодился. Фредерик оказывается повержен моим мечом за довольно короткий срок, и сдаётся, увидев во мне более сильного противника. Довольно разумное решение. А это оказывается очень приятно, однако, когда кто-то падает перед твоей силой.
Хочется поговорить с Ни о моих возможностях и скрытых перках, но она продолжает разрабатывать новые функции, а потому я решаю её пока что лишний раз не дёргать. И без этого есть о чём подумать: странная женщина Райолин, непонятное поведение Линетт, вчерашняя битва с Тимерией, столкновение с магией… Столько всего за два дня! Мне досадно, что я толком даже не понял, как именно действовала её магия, а значит Ни не особо её изучила, хотя была возможность.
Я выхожу с арены, думая о завтрашнем дне и решаю прогуляться и немного отдохнуть. Впереди ещё два боя, полуфинал и финал, расслабляться нельзя, но всё-таки я чувствую прилив уверенности в себе. У меня есть шансы победить, шансы выбраться отсюда!
Я вновь задумываюсь о магии этого мира, и выхожу на площадь, где меня окликает знакомый по собраниям стражник Кровавой общины — Ксан.
— Эй, боец, ты участник турнира?
— Да, мой бой сегодня стоял первым, так что я уже закончил. Собираюсь подышать немного воздухом, который не пропитан кровью. Потом вернусь и буду смотреть бои дальше, — я отвечаю максимально подробно. Время, проведённое в этом мире, научило меня всегда чётко отвечать старшим по званию или должности, почему я делаю или не делаю то или иное действие. Оказывается, очень помогает. Куда проще, чем воспринимать в штыки каждый приказ.
— Новые бои тебя ничему не научат, быстро иди сюда и помогай остальным в уборке территорий! — вот это новости, какая ещё уборка, я снова в рабы записан?
— Но ведь я участник турнира и мне надо… — начинаю я, но Ксан быстро прерывает.
— Бозопрат ты недоделанный, а не участник, если Императору хоть что-то завтра не понравится, то лично заставлю тебя говно с отходных ям вылизывать, быстро за работу! — да уж, бозопратом меня давненько не называли, уже почти отвык. Деваться мне, видимо, некуда, но с другой стороны я буду занят делом и отвлекусь от своих забот. А как будет возможность — сбегу, хех.
Мне выдают какую-то банку с краской и кисть, и отправляют к ещё одному пареньку красить стены казармы. Странно, что этим не занялись раньше, ведь приезд императора — дело важное, требует подготовки…
В своём собрате по несчастью я узнаю Брона, как-то мы с ним уже пересекались в столовой и выясняли, что попали сюда с одного лагеря. Или нас знакомил Андреас? Я уже и не помню, но это сейчас не важно.
— Тоже запрягли облагораживать территорию? — сочувственно спрашиваю я, начиная красить стену.
— Да дня три назад ещё, это участников турнира никто не дёргал, а нас уже заколебали этими мероприятиями по улучшению! Трава должна быть зелёной, стены красивыми, дороги чистыми. Я всё надеялся, что Император не приедет, но видимо не судьба.
— Значит, завтра на финал прибудет сам Император Сирвийской империи? Интересненько…
— Не кричи так, не хочу, чтобы слышали, как мы его обсуждаем! — Брон трусливо смотрит по сторонам, на всякий случай бормоча знакомое мне «ВИВАТ, Император!». (Хотя ближайший охранник от нас метрах, наверное, в двухстах минимум).
— Он с семьёй будет? — гораздо тише, чтобы не заставлять беднягу нервничать, спрашиваю я.
— Не знаю, я слышал, что из-за утраты сына императрица объявила по всей Сирвийской империи траур, но сам Император отменил его из-за приближающегося праздника. Возможно, у них возникли разногласия, как это часто бывает, и он приедет один. Или возьмёт старшего сына, Михаэля, — Брон оказывается любителем поболтать, хотя до Андреаса ему далеко. После каждого предложения он осматривается по сторонам, чтобы никто не услышал ничего лишнего. Это забавляет.
— Поэтому никто территорией раньше не занялся, думали, что он не приедет?
— Ага, но три дня назад он отменил траур, и Кровавая община поняла, что он ни за что не пропустит День основания Сирвийской империи. И срочно начали готовиться, сегодня ночью нас наверняка ещё погонят саму арену обуустраивать, чтобы Императору всё понравилось. Дело как раз и осложняется для них тем, что непонятно — один ли будет он, или с семьёй. Если поставят неправильное количество специальных бархатных стульев — сразу могут отправиться на суд к старым богам. Поэтому все и на взводе уже который день.
Я вспоминаю нашу ссору с Линетт, и у меня возникает крошечная надежда, что она тоже просто переволновалась из-за приезда императора, а потому так на меня сорвалась. Она же так не думает на самом деле, любому ясно, что с этой страной какие-то проблемы. Жестокий деспотичный строй, который давно надо разрушить… Чёрт, опять задумался про Линетт, не хотел же! Может просто хватит оправдания искать, я ей просто не нужен? Но тогда зачем вся эта забота, все её смешные тайны, рассказанные мне по ночам. Зачем она решила переспать со мной, в конце концов! Да уж, мыслю так, будто сам в этом совсем участия не принимал…
— Как ты сюда попал? — я решаю ещё поговорить с этим Броном. Всяко лучше, чем думать про Линетт.
— Как все, из рабского лагеря, взяли за умение драться. В турнир не прошёл, вылетел на четвёртом этапе, обидно. Но хотя бы здесь остался, правда не думал, что снова драить и убирать территорию круглыми сутками придётся.
— А в рабство как?
— Дурацкая история, вспоминать стыдно. За воровство взяли ещё мальчишкой. Друзья предложили авантюру, богатую мадам ограбить, а я и согласился. В итоге влез прям в её спальню, пока другие набрали вещей и слиняли — она проснулась, и вой на всю Сирвийскую империю подняла. И поймали меня сразу, определили в рабский лагерь.
— Ох ты ж, обидно… Давно было?
— Перед предыдущим Днём основания Сирвиийской империи, кажется… Родители, понятное дело, сразу отказались от меня, друзья сделали вид, что не знают. Я их не виню, каждый вертится, как может. Так и оказался в рабстве, — Брон с грустью замолкает. Печальная судьба, ничего не скажешь…
Ещё некоторое время мы молча продолжаем красить стену казармы. Мне напоминает это мою родную Землю: когда перед приездом какой-то важной шишки резко красят фасады или ставят цветные заборы. Забавно, у наших миров есть что-то общее.
— А ты видел хоть раз императора? — спрашивает внезапно Брон, выводя меня из раздумий.
— Нет. А ты?
— Нет, но очень хочу! Говорят он величественный, высокий и силы в нём хватит, чтобы камень голыми руками сломать!
— Ну богатырь прям, — усмехаюсь я, тут же об этом пожалев.
— Кто? — переспрашивает Брон.
— Силач в смысле, — я невольно задумываюсь, какой же у этого императора может быть уровень. — И у него один наследник остался, получается? — переводить темы у меня стало выходить получше, чем раньше.
— Наследник один. Ещё две дочки остались, главное его разочарование.
— Разочарование? Почему?
— Его жена родила ему сначала дочку. Император был в ярости, поговаривают, что он сильно избил её за то, что она не родила ему наследника. Вторым родился сын, но, как и положено, для королевской семьи нужно хотя бы два претендента на трон, чтобы, если с одним что-то случилось, на трон сел второй. Поэтому они снова зачали ребёнка, и это оказались близнецы мальчик и девочка. Мальчиков воспитывают будущими правителями, а девочек император не замечает, они практически не выходят из дворца и не посещают никакие мероприятия. Император однажды перебрал с вином на каком-то пире и заявил, что «рождение дочерей в семье — моё главное разочарование. Я бы предпочёл, чтобы женщины вообще не порочили семьи».
— Да, характер у него не сладкий, судя по всему … — в растерянности я замолкаю, перестав красить стену.
— Но это могут быть всего лишь слухи! — резко вдруг меняется Брон, как будто сильно испугавшись разболтанных секретов, — Император хороший, он даёт нам всё, в чём мы нуждаемся. Он защищает нас от эдинхеймцев, он кормит нас, он заботится о нас! Злые языки порочат его имя, но он не такой. Виват, император! — и Брон резко убегает куда-то за казарму.
Насколько же здесь запуганы люди… Не сомневаюсь, что он рассказал правду, а потом просто сам же этого испугался. Ну и жесть…
Я докрашиваю стену в одиночестве, и отправляюсь спать. Завтра предстоит полуфинал и финал. Через сутки я уже распрощаюсь с этим чёртовым лагерем. Обязательно.
Час настал. Я ждал этого очень долго и, наконец, момент, когда всё решится, случится с минуты на минуту. На этот раз никаких турнирных таблиц ни нам, ни зрителям не показывают. На арену перед несколькими тысячами зрителей выводят четверых полуфиналистов. Трибуны ликуют и разрываются от жажды крови, от желания увидеть жестокость и насилие. Меня одолевает предчувствие, что с этой арены у меня два пути: на волю или на тот свет. Третьего не дано. Я даже не хочу рассматривать больше тот вариант, где я остаюсь в ямах и ожидаю нового турнира. Нет! Всё решится здесь и сейчас!
Судья выводит нас к центру арены, где мы вчетвером встаём перед публикой: я, Андреас, ещё один пленник из Эдинхейма, и хмурый мужчина с большим двуручным мечом. По какой-то причине меньше всего я хочу драться именно с последним.
В сравнении с Тимерией не такой уж он и сильный, но всё-таки лишний раз рисковать не очень хочется.
— Боишься, Саша? — спрашивает Андреас.
— А? — откликаюсь я, позабыв о стоящем рядом Андреасе. — Нет, уже… всё равно.
— Понимаю. Это чувство, когда тебе нечего терять… Оно делает человека сильнее, — замечает мой собеседник.
— С каких пор ты стал таким философом? — спрашиваю я, но Андреас в ответ ничего не отвечает. Лишь пронзительно смотрит куда-то вверх — на трибуну.
И тогда я тоже замечаю объект интереса Андреаса — роскошное ложе, располагающееся на самой высшей точке трибун. Два трона — один крупный, другой несколько поменьше, и на обоих сидят люди.
Так вот он какой, император Сирвии…
Отсюда разглядеть сложно, но мне всё же удаётся выхватить несколько деталей: он действительно очень высокий и широкоплечий; лицо покрывает густая каштановая борода, которую никак нельзя назвать ухоженной; спутанные волосы под короной убраны кое-как.
Не самое величественное зрелище, я бы сказал. Этот император напоминает мне скорее разъярённого викинга, нежели человека, способного держать в руках гигантское государство. Что нельзя сказать о молодом человеке справа от него — полная противоположность. На вид парню лет шестнадцать, он достаточно высок — явно пошёл в отца, но на этом сходства заканчиваются. Его рыжие волосы аккуратно уложены; тело тонкое, как у танцора, но при этом оно не кажется менее величественным. Видимо, это и есть старший и теперь единственный сын императора — Михаэль.
— Внимание! — раздаётся громкий голос человека подле императора. — Император Сирвии — Анубилен Третий — желает обратиться к бойцам.
Гул голосов резко стихает, а затем разрывает воздух истошным воплем «ВИВАТ ИМПЕРАТОР», после чего, кажется, всё живое прекращает издавать хоть какие-то звуки.
Грузный силуэт императора медленно поднимается с трона и начинает свою речь:
— Псы из бойцовских ям, — кричит он столь громко, что мой желудок начинает неприятно вибрировать. — Я обращаюсь к вам, хоть ваши тушки не достойны даже близко находиться с важными господами, что собрались здесь, чтобы посмотреть на то, как вы превращается друг друга в мясные куски…
Ну и мразь! Не самое приятное начало речи. И за что его все так любят?
— Пятьсот лет назад мой далёкий предок Анубилен Первый создал Сирвийскую империю, но до него эти земли не пустовали. Здесь жило древнее жестокое племя Блакура, которое относилось к великим старым богам с таким рвением, к которому все мы сейчас можем лишь стремиться. Блакурийцы убивали друг друга в кровавых поединках, дабы решить любую возникающую проблему от соперничества за женщину до решения, кто первым примется за долгожданный ужин. Мой предок уважал их традиции и отобрал у племени Блакура право на эти земли, вступив в смертельный поединок с их вождём. Здесь, — император указывает прямо на арену. — На этом самом месте. Вы — ничтожества — стоите там, где родилась Сирвийская империя. На этом самом месте Анубилен Первый одолел вождя племени Блакура, а затем бился с каждым, кто желал уйти отсюда живым. Выжили, как известно, немногие. Но именно поэтому такой шанс имеете и вы, рабы. Сегодня один из вас победит в кровавой схватке и станет свободным человеком. И всё, чего я могу вам пожелать — нескончаемого гнева в вашей душе и кровожадности, достойной Старых богов!
Император садится обратно на трон и трибуны вновь разрываются от боготворящих криков. Из бойцов орёт один лишь хмурый чёрт с двуручом, который мне сходу не понравился.
— Бойцы, — обращается судья к нам, протягивая какую-то коробку. — Сейчас каждый из вас должен будет просунуть руку внутрь и вытянуть полоску ткани. Каждая полоска имеет определённый цвет и свою идентичную пару. Эта жеребьёвка определит вашего противника. Те, кто достанут полоски одинакового цвета, будут биться друг с другом. Всё ясно?
Все молча кивают. Да уж, яснее некуда. Вот бы достать одну и ту же полоску с солдатом из Эдинхейма. Почему-то ни с двуручником, ни с Андреасом у меня биться совсем нет желания. В первом случае велик риск сдохнуть, во втором — случайно убить незадачливого оппонента.
— Твой черёд, тяни, — говорит судья. Я осознаю, что, задумавшись, совершенно забыл о происходящем.
Ни, твоя система случайно не предусматривает определение уровня удачи? Мне бы сейчас не помешало выбить из этого лутбокса что-нибудь годное…
Ни, похоже, не оценивает мою шутку и решает красноречиво промолчать. Я просовываю руку внутрь и резким рывком достаю оттуда ярко-красный кусок ткани.
— Стало быть, не мой противник, — слышу я глухой голос здоровяка с двуручом. Я замечаю, что тот уже достал свой кусок и он холодного синего цвета.
Следующим достаёт Андреас. У меня буквально весь организм сжимается от этого дурацкого ритуала.
— Опа… — как-то задумчиво произносит Андреас, рассматривая красную ткань в своей руке. — Похоже, этому всё-таки придётся случиться, Саша.
Дерьмо… Вот дерьмо!
— Это что же выходит — нам с тобой в полуфинале драться? — как-то тупо выдавливаю из себя я, испытывая очень двойственные эмоции.
Не хочу сильно ранить его, но с другой стороны… Это же идеальный шанс, чтобы свалить отсюда. Одолею Андреаса, потом направлю все силы на победу в финале — и всё.
— С вас и начнём, — говорит судья, обращаясь к нам с Андреасом. — Идите, выбирайте оружие.
Мы с Андреасом расходимся к разным концам арены и осматриваем предлагаемый нам арсенал.
Дилемма продолжает тревожить мой разум: взять одноручный клинок и уделать Андреаса или выйти на него с голыми руками, чтобы парень не сильно поранился? Нет уж, возьму меч, пожалуй. Если что — выброшу его. Вдруг этот придурок возьмёт какое-нибудь копьё и заколет меня ненароком? Нужно быть готовым даже к таким случайностям.
Я хватаюсь за одноручный меч.
Ого! Ни, это ещё что такое?
—
Круто, выглядит сложновато, но думаю, я быстро втянусь.
Я оборачиваюсь и смотрю на своего оппонента. Андреас взял обычный боевой посох длиной почти в два метра и встал неподалёку от центра арены, ожидая начала боя. Я занимаю своё место и внимательно смотрю на судью.
— Приготовились… — говорит судья, подняв руку. — Первый полуфинал!.. НАЧАЛИ!
Мы с Андреасом не бросаемся друг на друга, сломя голову, но идём быстрым и уверенным шагом, готовясь столкнуться в любой момент.
Это же Андреас! Всё это время ему просто-напросто везло, вот и всё, Ни.
Я решаю сделать рывок и ударить Андреаса рукояткой в грудь, чтобы как можно быстрее лишить его выносливости, выбив из лёгких воздух.
Перед глазами появляется моя шкала здоровья, которую Ни решила поместить в правой половине поля зрения.
—
Это потому что он слишком слаб…
В это самое мгновение, когда я мысленно произнёс своё мнение на счёт силы Андреаса, параллельно пытаясь ударить его в грудь, произошло то, чего я ожидал меньше всего. Пожалуй, даже попадания в кротовую нору с последующим перемещением в фэнтези-мир я ожидал с куда большей вероятностью, чем ЭТО.
Андреас резко отклоняется назад, одними лишь пальцами раскручивает посох так сильно, что тот своим вращением начинает напоминать мне лопасти вертолёта. А затем следует молниеносный удар.
Я отскакиваю назад и с трудом стараюсь устоять на ногах. Знакомая адская боль пронзает мою грудную клетку. Неужели снова перелом ребра?!
— Думаешь: «Наверное, опять ребро сломал?» — неожиданно холодно усмехаясь, спрашивает Андреас, предугадывая мои мысли. — Нет, не беспокойся, я сдержался. Ударь чу-у-уточку сильнее и ребро бы лопнуло пополам.
Кто это говорит? Кто, чёрт подери, говорит мне это сейчас? Это ведь не Андреас…
— «Это ведь не Андреас». Такие мысли пронеслись у тебя сейчас в голове? — вновь спрашивает меня соперник. — Ну конечно. Андреас не может так сильно бить. Нет, наверное, ему просто опять повезло. Атакуй ещё раз, он гарантированно не сможет сдержать твой натиск и проиграет…
Этот голос, внешность — всё принадлежит Андреасу. Но интонация и манера себя вести… Что происходит?
Ни, твою мать, не до твоих расчётов сейчас…
— Шутишь надо мной что ли? — спрашиваю я, надеясь, что старина Андреас рассмеётся и тут же сдастся.
Моё тело инстинктивно делает рывок вперёд, поскольку Андреас абсолютно открыт. Попытаюсь нанести ему колющий удар в плечо. Ранение сразу отобьёт у него желание смеяться надо мной!
В последнюю секунду Андреас подныривает под мой стремительно летящий вперёд меч, ударяет кулаком в мой живот, затем вновь закручивает посох и выбивает меч из моих рук.
Я, громко кашлянув, контратакую, но Андреас хватает мой кулак левой рукой, а правой изо всех сил ударяет меня в челюсть.
— 67 HP
821 / 1011 HP.
— Хм, — Андреас смотрит на меч, выбитый из моих рук. — Зачем выбросил оружие? А хотя, ты прав! — он выкидывает свой посох и артистично взмахивает руками. — Можно драться и без оружия!
— Почему ты себя так ведёшь, Андреас?! — отчаянно вопрошаю я. — Ты на себя не похож!
Андреас набрасывается на меня и начинает наносить удар за ударом. Я парирую его атаки, параллельно пытаясь ударить в ответ. Между нами завязывается крайне быстрый обмен ударами; кулачный бой, какого ещё никогда у меня не было за всё время пребывания в яме, тем более — с Андреасом!
— Я на себя не похож? — язвительно спрашивает Андреас, не переставая атаковать. — А какой я на самом деле, по-твоему? Ты, должно быть, считаешь, что хорошо меня знаешь, Саша? Ты ещё глупее, чем я думал!
Неужели… Неужели всё это время он… просто притворялся слабаком?
— Так ты лгал мне? — вновь задаю я глупый вопрос.
— Лгал? Да нет, что ты! По сравнению с тобой из меня лжец куда более неопытный! Всего-то наплёл тебе про жирную бабу, у которой был в сексуальном рабстве, о прошлом своём приврал, да показал себя чуть слабее и проще, чем я есть на самом деле. Всё остальное раздул ты сам, Саша, — сказав это, Андреас пролетает под моим кулаком и ударяет мне локтем прямо в глаз.
—
— С самого первого дня ты считал меня идиотом, смотрел на меня сверху вниз. А я, дорогой мой фантазёр, пришедший из вымышленного мира, ненавижу, когда кто-то смотрит на меня СВЕРХУ ВНИЗ! — Андреас вновь уклоняется от серии моих ударов и бьёт меня по ногам.
Я всё стремительнее теряю свои HP и ничего не могу с этим поделать. Со стороны может показаться, что между нами завязалась самая обычная кулачная схватка, но это не так! Андреас буквально держит меня на поводке, он превосходит меня во всём: в силе, в скорости, в умении драться. Я абсолютно бессилен!
—
Я поднимаю больные от ударов Андреаса глаза и вижу надпись над его головой.
Ясно… Так вот почему всё это время Ни оценивала его уровень, как «?». Он просто скрывал свою истинную силу…
— Но зачем ты притворялся моим другом?! — кричу я, отчаянно маша руками, но не один мой удар не достигает своей цели. — Ты ведь постоянно крутился вокруг меня, постоянно помогал мне! Зачем?!
— На то были свои причины. Когда я впервые тебя увидел — сразу заметил кое-что, — говорит Андреас. — Ты, должно быть, и сам не в курсе, но от тебя веет аурой какого-то божества. Не знаю, каким богам ты понадобился, но кто-то из них определённо имеет на тебя виды. Только поэтому ты меня и заинтересовал. Поэтому я спас тебя от Турана, а затем убил его и скормил свиньям!
— Так это ты его убил?! — удивляюсь я. — Так вот куда он тогда исчез…
— Избранники богов всегда оказываются любопытными людьми. Но ты, похоже, какая-то ошибка. Пока ты смешивал меня с грязью и видел в моей личности лишь Андреаса-дурачка, я хорошо изучил тебя, Саша. Прочитал твою суть. Ты — эгоистичная, мерзкая мразь без идеалов. Ты считаешь, что эта страна чересчур жестока, но люди в ней отличаются от тебя лишь тем, что не боятся убивать. Ты — самое настоящее олицетворение Сирвии.
Моё сердце щемит от боли. Я чувствую себя преданным, но одновременно осознаю, что в словах Андреаса есть доля правды, которую я никак не хочу принимать.
Нет… Нельзя сдаваться просто потому, что Андреас обманул меня и оказался кем-то столь непобедимым! Тимерия тоже была невероятно сильна, но я смог пройти дальше!
Я проношусь мимо Андреаса и хватаю свой одноручный меч. Слишком просто… Даже идиоту ясно, что он просто позволил мне подобрать оружие. Но я всё равно не сдамся. Я буду атаковать, мне ещё может повезти!
Я машу клинком, стараясь ранить Андреаса, но ничего не выходит.
— А как вышло с Линетт… Старые боги… — шепчет Андреас, уклоняясь от моих выпадов. — Тот план, что я тебе тогда предложил, был лишь проверкой. Я хотел посмотреть, действительно ли ты такой мерзкий, каким показался мне на первый взгляд? И чёрт подери, да! Ты согласился на этот план и трахал бедняжку каждый божий день без каких-либо зазрений совести! Просто использовал её.
— Заткнись, Андреас! БОЗОПРАТ! СУКИН СЫН! — истошно воплю я, пытаясь срубить башку ублюдку. — Да, я поступил с ней ужасно, но… Мне кажется, я полюбил её или… Не знаю, что я испытываю к ней, но всем сердцем желаю сбежать отсюда и забрать её с собой!
— О-о-о-о, тц, тц, тц, — цокает Андреас. — Это вряд ли. Я рассказал ей о нашем плане. Линетт больше никогда на тебя не посмотрит. Никогда с тобой не заговорит.
— Что?.. — я не верю услышанному. — Что ты сейчас сказал?!
— Она не заплакала, когда я рассказал ей о твоём обмане, но… Сказала, что от всего сердца желает, чтобы тебя сегодня здесь выпотрошили. Представляешь? Так и сказала. Такая тихоня, но всё же прирождённая сирвийка! Только и думает о крови!
— КАКАЯ ЖЕ ТЫ СВОЛОЧЬ! — кричу я, спотыкаюсь и падаю прямо к ногам Андреаса.
Сию же секунду моё лицо получает удар ботинком. Нос неприятно хрустит, из ноздрей брызжет горячая кровь.
—
ДА ПЛЕВАТЬ!
Я поднимаюсь и смотрю прямо в глаза Андреаса.
— Почему? — тупо спрашиваю я.
— А? — не понимает Андреас.
— Почему ты здесь? — я одновременно высмаркиваю и сплёвываю кровь. — Что ты делаешь в рабстве? Ты достаточно силён, чтобы избежать поимки… Так объясни мне, зачем ты здесь? Зачем ты, сука, пришёл сюда и портишь мою жизнь?!
И без того испорченную жизнь.
— Ах, ты об этом… — Андреас делает резкий рывок, хватает меня за плечо и тихо шепчет: — Скажу тебе по секрету. Меня зовут не Андреас. В Сирвийской империи я известен, как…
По моей спине пробегает волна ледяных мурашек.
— … Чёрный Лев.
Сказав это, Андреас или же Чёрный Лев ударяет меня в лицо с такой силой, что я моментально теряю сознание.
Для меня турнир окончен.
Конец первой арки «Раб».
Вторая арка «Слуга» — уже со следующей главы!
АРКА ВТОРАЯ: СЛУГА
Эти сообщения — первое, что я услышал, прежде чем открыть глаза после долгого сна. В голове перемешались все события последних дней или даже лет. Кто я? Александр Войдовский… Саша — так назвала меня мама. Воспоминания летят пред моими глазами, сначала я ребёнок, потом школьник, курсант и космонавт… затем раб. Но кто я теперь?
— Слуга проснулся, госпожа! — слышу я чей-то голос, а сам пытаюсь подняться.
— Как раз вовремя, — произносит женский голос. — Сколько он продрых, почти двое суток? Да… Тот раб, который выиграл турнир, здорово его отделал.
Раб, который выиграл турнир? Мысли начинают проясняться. Вот чёрт!
Я резко поднимаю голову и тут же жалею об этом, потому что к горлу подступает скользкий тошнотный ком. Я инстинктивно перевешиваюсь через какую-то маленькую оградку и сблёвываю. Земля перед моими глазами плывёт… Нет. Я куда-то перемещаюсь, вот почему всё так трясётся и движется! А ограда, через которую я повис, — и вовсе не ограда, а край телеги, везущей меня куда-то. Вокруг темно, хоть ночь ещё наступить не успела. Телега везёт меня через густой лес, деревья которого напоминают земные ели, но иглы их отдают голубизной. Увиденное зрелище завораживает меня так, что я вновь теряюсь в мыслях.
— Эй! — достаёт меня из бредовых метаний голос старика, держащего поводья. — Твоя госпожа перед тобой сидит, а ты даже поблагодарить её не удосужился!
— А? — всё ещё не понимаю я.
— Всё хорошо, Сурим, — говорит рядом сидящая женщина старику. — Он сейчас вряд ли понимает, что произошло.
С самого начала этот голос показался мне знакомым. Я гляжу на женщину, сидящую на подушке справа от старика Сурима, и в её светлых волосах и гордой осанке я узнаю Райолин Эдельгейз — ту самую даму, что спасла меня от магии Тимерии. Дважды мне доводилось говорить с ней в стенах бойцовского лагеря, а теперь, похоже, нас свела судьба в третий раз… неужели на воле?
— Вижу, что у тебя много вопросов, но для начала нужно придумать тебе имя, — неожиданно заявляет Райолин.
— Имя? Зачем мне придумывать имя? Не помню, представлялся я или нет, но меня зовут Александр… — я не успеваю договорить, как Райолин перебивает меня.
— Нет. В рабском лагере ты достаточно засветился. Некоторые люди тебя запомнили. Уши могут быть везде, так что мы дадим тебе новое имя или изменим старое, если хочешь.
— Я Александр Войдовский, — упрямо твержу я. — Что тут менять?
— Странное имя… Ещё в прошлый раз это заметила… — Райолин задумывается. — Оно похоже на сирвийское имя Сандэм. Да, тебе идёт.
— Да не хочу я…
— Фамилия длинновата… Будет просто — Войд. Сандэм Войд. Как тебе?
Я понимаю, что выбора у меня нет. Туго соображающая голова начинает осознавать, что я оказался за пределами бойцовских ям, на свободе. Придётся адаптироваться и привыкать к новым условиям. Но что-то во всём это я чувствую какой-то подвох…
— Сандэм Войд, — пробую я новое имя на вкус. — Звучит красиво. Не слишком ли пафосно?
— Нет, в самый раз для моего слуги, — отвечает Райолин, махнув рукой.
— Слуги? — не понимаю я.
— Я выкупила тебя у Кровавой общины. Сразу, как ты проиграл тому парню. Он оказался не таким простым, каким показывал себя всем, стоит отметить… — Райолин задумчиво кладёт голову на ладонь. — Я была уверена, что ты победишь в турнире, задатки для этого у тебя точно есть. Но так даже лучше. После пиршества никто и не вспомнит, кто тебя купил и когда.
— Меня купили?.. — я вновь ощущаю себя чьей-то вещью. — Так я всё ещё раб?
— Формально да, просто права на владение тобой перешли от общины ко мне. Но я не хочу, чтобы ты считал себя рабом. Отныне ты мой слуга и спектр действий, которые ты можешь совершать, расширился в десятки раз, по сравнению с тем, что было доступно тебе прежде.
— Не так я хотел освободиться… — я со злостью сжимаю грязную штанину, вспоминая тот завершающий удар Андреаса и его слова о Линетт. Чёрный Лев, значит? Дерьмо…
— Ты жаждал большей свободы, но я дарую тебе не только малую свободу, но и цель. Однако второе — чуть позже, — говорит Райолин.
— Зачем ты купила меня?
— «Ты»?! — попёрхивается бородатый Сурим, чуть ли не роняя поводья. — Для тебя она «госпожа Эдельгейз», бозопрат неотёсанный.
— Вовсе не обязательно так официально, — поправляет старика Райолин. — Можно просто «госпожа». Без «Эдельгейз».
Просто чудесно, час от часу не легче!
— Хорошо… Так зачем,
— Мне нужен был слуга, вот и всё, — отвечает она.
— Но почему именно я? Вариантов было — целое множество.
— Ты куда больше остальных подходишь на эту роль. Ты достаточно силён и не глуп — это видно. Симпатичный, если хорошенько тебя отмыть и побрить. Вот — основные причины, по которым я выбрала тебя.
— Зачем простому слуге такие выдающиеся черты? — спрашиваю я. — Разве слуга не должен быть скорее глуп и покорен? К чему ему сила, ум и красота?
— Ты ещё и красноречив, — вторит оповещению Ни Райолин. — Тоже пригодится… Ты верно подметил, мой слуга Сандэм, эти черты не нужны простому садовнику или дворецкому; конюху или повару. Но я не сказала, что ты нужен мне, как
Вот теперь разговор начинает принимать даже слишком странный поворот. Я не успеваю озвучить свои мысли, поскольку всё моё тело пронзает какой-то жгучий и одновременно ледяной поток воздуха. Ни начинает выдавать хаотичные системные сообщения, а я падаю на спину, больно ударившись о поверхность телеги.
— Сурим… — обращается к старику Райолин, не отводя от меня глаз ошарашенных, но в то же время приятно удивлённых. — Мы ведь только что пересекли границу охранных чар, верно?
— Верно, госпожа. То-то его так скрючило, наверное, что-то недоброе против вас замыслил! — ругается ворчливый дед.
— Нет, Сурим, дело не в этом, — говорит Райолин. — Он, в отличие, от нас, почувствовал магическую ауру, покрывающую мои земли. Это значит…
— … он имеет предрасположенность к дыханию хаоса. Другими словами — он маг.
Ничерта себе!!! Ни, что за дерьмо только что случилось?!
—
Но ведь излишек опыта может сгореть!
—
— Я маг? — неуверенно спрашиваю я у Райолин. — В другой ситуации я бы сказал, что ты ошибаешься, но… Я действительно почувствовал что-то странное. Это твои… чары?
— Нет, я не маг. В противном случае вместо титула и земель у меня были бы кандалы да горящий костёр, — говорит Райолин. — В моей усадьбе находится магический артефакт, который покрывает окружающие земли куполом, оказывающим… Несколько защитный эффект. Другими словами, если какие-нибудь разбойники захотят навестить меня, дойдя до зоны действия артефакта, их желания заметно уменьшится. Однако, если мотивация недоброжелателя будет чересчур сильной, ему не составит труда пересечь этот незримый барьер.
— Вот как… — задумываюсь я и сразу же осознаю страшную вещь. — Твою ж мать! Меня же самого сожгут таким макаром!
— Я позабочусь о том, чтобы твоё личико не пострадало от языков священного пламени, Сандэм.
Похоже, она специально повторяет моё новое имя, чтобы я поскорее с ним свыкся. Зря беспокоится, мне удалось привыкнуть к похлёбке в рабском лагере. Принять новое имя — не такая большая трудность.
— Вот мы и на месте, — говорит Райолин и наша телега покидает густой синеватый лес. Мы оказываемся на небольшой открытой территории, окруженной стеной деревьев. Когда-то здесь, судя по всему, была поляна, но теперь в её центре располагается большой, но очень ветхий особняк. Беглым взглядом я насчитываю три основных этажа и два дополнительных, располагающихся в башне, что поднимается над уровнем крыши. По правую сторону виднеются конюшни, по левую — накренившийся сарай и другие дворовые помещения, видимо предназначенные для слуг.
В целом усадьба создаёт впечатление давно заброшенного здания, покрывшегося вьюнком и стремящегося к скорой смерти и погребению под своими же обломками. Облик Райолин никак не соответствует этому месту. Ах да… Телега. Всё это время мы ехали на телеге. Не в карете с кучером и даже не в повозке, а на долбаной телеге с вшивым стариком! Так ли много денег у этой Райолин Эдельгейз?
— Эм, — решаю аккуратно поинтересоваться я. — Сколько у тебя слуг?
— Особенных слуг, каким станешь ты, у меня нет, — поясняет Райолин. — Кроме меня в особняке живут ещё два человека. Сурим — мой кучер, садовник, конюх и сторож по совместительству; Гнесса — моя служанка, скоро ты с ней познакомишься. А также охотничий пёс — Гус. Правда, по-настоящему охотничьего в нём ничего нет, за исключениям самой породы. Будь уверен, он оближет тебя с ног до головы, даже не задумываясь о том, что ты можешь желать воткнуть его хозяйке нож в спину.
Вот как… Мои догадки оказались верны. Судя по виду усадьбы и количеству слуг, у моей госпожи Райолин действительно очень скромный бюджет. Интересно, зачем она в такой ситуации решила ещё и на меня потратиться? Что же у неё на уме?..
Сурим останавливает лошадей, и я спрыгиваю с телеги. Пока Райолин аккуратно спускается, стараясь не зацепиться за острые углы своей шикарной рубахой с кружевами, я поднимаю свой взор на небо и делаю глубокий вдох. Прохладный свежий воздух устремляется в мои лёгкие, и я чувствую его — вкус свободы. Пусть я не дома, не на Земле; пусть я слуга этой Райолин, но значительный шаг вперёд сделан. Первые звёзды, начавшие появляться, как только солнце двинулось к закату, засияли ярко, как никогда. Неужели они всегда были такими? Я невольно вспоминаю, как мы с Андреасом лежали избитые на тренировочной площадке и говорили о моём мире, глядя на звёзды. Нет, я не считал его своим другом, я действительно… думал о нём, как о каком-то придурке. Но всё же его предательство, если это можно назвать именно так, почему-то сильно задело меня.
— Добро пожаловать домой, госпожа Эдельгейз, — слышу я голос слева от себя.
— Благодарю, Гнесса, — отвечает Райолин.
Я гляжу на стоящую у крыльца девушку в строгом чёрном платье, слегка напоминающем одеяние горничных из моего мира. На вид Гнессе лет столько же, сколько и мне. Её лицо холодно и спокойно; каштановые волосы аккуратно уложены под чудным чепчиком, придавая девушке больше строгости, чем миловидности.
— Гнесса, это мой новый слуга — Сандэм. С сегодняшнего дня он будет жить с нами. Проводишь его до свободной комнаты? — говорит Райолин.
Гнесса не смотрит на меня, будто меня и вовсе здесь нет.
— Которую комнату ему подготовить? — уточняет Гнесса.
— Та, что в башне. Кабинет моего мужа.
— Вы… вы уверены, госпожа Эдельгейз? — Гнесса странно заминается.
— Уверена, Гнесса, — Райолин переводит взгляд на меня. — Сандэм, следуй за Гнессой. Она поможет тебе устроиться. Уверена, у тебя всё ещё голова раскалывается после произошедшего, поэтому до завтрашнего утра я позволяю тебе отдохнуть так, как тебе угодно.
— А если мне станет угодно сбежать? — спрашиваю я. — Ты ведь осознаёшь, что я с лёгкостью могу покинуть этот особняк и эта псина… — я достаю руку из влажной пасти длинномордой чёрно-рыжей собаки и вытираю её об рубашку. — … разве что залижет меня до смерти, если захочет остановить.
— Хм, — Райолин как-то хищно смотрит на меня, а затем молвит. — Ну, попробуй, если хочешь. Только учти, я-то найду тебе замену со временем, а вот ты ни за что не отыщешь в Сирвийской империи ни одного человека, который не сдаст тебя сразу же инквизиции при первом же проявлении твоей магии. Более того, велика вероятность, что ты скорее снова окажешься в рабстве, чем сгоришь на костре, как пойманный «некадровый» маг. Это тебе повезло со мной, Сандэм Войд, а не мне с тобой. Вспомни мои слова, когда в следующий раз захочешь сбежать из моего особняка.
По моей спине пробегает мурашки. Не знаю почему, но я не могу подобрать ни единого аргумента против сказанного Райолин.
Я молча киваю и следую за Гнессой. Девушка провожает меня по некогда роскошным, но уже потерявшим былое величие, коридорам и лестницам усадьбы на четвёртый этаж, что располагается внутри той самой башни, замеченной мне ещё издалека.
— Заходи, — холодно говорит Гнесса, впуская меня внутрь. — Здесь есть кровать. Чистое бельё я принесу позже. Хотя тебе… — Гнесса слегка подёргивает ноздрями. — … не помешает помыться. От тебя воняет потом и мочой.
— Ну уж извините, принцесса, я в рабстве был, а не на балу! — возмущаюсь я.
Гнесса хмыкает и покидает комнату, оставляя меня одного. Её шаги ещё долго слышатся на каменной винтовой лестнице. Кабинет мужа Райолин оказывается довольно тесным, но в целом уютным. Нет, я бы даже сказал самым уютным местом в мире, по сравнению с казармами бойцовских ям!
В голову приходит мысль, что уютнее было в постели с Линетт, но я выбиваю эту дурь из своей башки крепким ударом по лицу. Хватит, Саша. Или Сандэм, чёрт тебя дери. Даже хорошо, что мне дали новое имя. Это хороший способ начать всё с чистого листа, с новыми силами и мыслями. Это новый этап моей жизни и я его не просру.
Я присаживаюсь на угол кровати, имеющую странную полукруглую форму. Интересно, на ней только согнувшись можно спать? Никогда не слышал, чтобы кровать подгоняли по форме комнаты. Передо мной стоит большой дубовый стол, за которым, судя по всему, некогда работал господин Эдельгейз. Интересно, где он сейчас, раз слуге позволили занять его кабинет?
—
Иногда ты пугаешь меня, так резко возникая в голове! Магия, значит? Ох… Ну и дела… Интересно, откуда у меня способности к местной магии? Я же просто космонавт с Земли!
—
О чём ты?
—
Хочешь сказать, я буду становиться сильнее, даже если буду бездействовать и просто… дышать?!
—
Дыхание хаоса ускоряет мою прокачку? Поэтому ты работаешь в сотни раз продуктивнее, нежели на земле?
—
Выглядит всё именно так, но создали тебя для того, чтобы спасти мою задницу от различных передряг в космосе. Что ж, там ты провалилась, зато здесь нашла своё предназначение.
—
Давненько ты не проявляла свой характер, я уже начал забывать о нём! Хех… Слушай, а то чудовищное количество HP, которое было у Андреаса… Как думаешь, это тоже связано с дыханием хаоса?
—
Пока мы с Ни рассуждаем о местной магии, Гнесса возвращается с чистым бельём и застилает мне постель.
— Только не вздумай улечься на неё, не помывшись, — строго говорит Гнесса. — На первом этаже есть бадья с водой. Можешь отчистить себя там. Держи, — Гнесса протягивает мне одежду. — Чистая, пока что будешь ходить в ней.
— Чистый лист жизни начинается с чистой одежды? — зачем-то говорю я вслух. — Что ж, мне нравится!
Всю ночь меня беспокоят странные сны. Я вижу Андреаса в крови, но не могу понять, что конкретно происходит. Несколько раз за ночь я просыпаюсь в холодном поту, пытаясь понять, где же я оказался. Бойцовские ямы оставили суровый шрам на моих воспоминаниях; я не забуду холодные ночи на неудобных кроватях и кровопролитные бои на арене никогда.
Шутить изволишь с утра пораньше… Ещё это имя дурацкое…
Да? И с чего ты это взяла?
Тьфу. Забываю, что у меня есть встроенный детектор лжи.
Думаю, сейчас самое время этим заняться. Так, Ни, вбрось-ка…
Специализироваться?
—
Хм-м-м. А это сложный вопрос. Борьба на мечах меня не сильно привлекает из-за высокого риска потерять в процессе башку.
—
Нет! Нутром чую, что из этого не выйдет ничего хорошего. Вот бы понять, как работает магия и начать пользоваться ею… Но тут существует риск, что меня на костре сожгут!
Ты умеешь сбить оптимизм, Ни.
Звучит полезно. Например?
Х-мм.
Я осматриваю комнату и не нахожу ничего, что может представлять для меня интересное испытание.
Ладно, Ни, давай что ли попробую сделать сальто. Давно, когда ещё учился в старших классах, у меня это хорошо получалось.
— Сколько-сколько процентов?! — недовольно вскрикиваю я вслух. — Ты настолько во мне сомневаешься?
—
— Сейчас я тебя конкретно удивлю, — говорю я, разминая ноги и спину. 33 % — это уж чересчур. Трюк для детсадовцев.
Я резко приседаю, напрягаю ноги изо всех сил, отталкиваюсь от пола, параллельно меняя угол полёта тела.
УДАР.
Я с грохотом падаю на спину и больно ударяюсь головой о деревянный пол.
Ни ничего не говорит, но я чувствую её ехидный смех внутри себя. Дерьмо, раньше это казалось куда проще…
Ну, хоть что-то полезное удалось извлечь из этого фейла.
В мою дверь раздаётся стук.
— Что у тебя там происходит? — слышится голос служанки Гнессы. — Я слышала грохот.
— Всё нормально! — спешу оправдаться я. — Маленькая неудача во время разминки…
— Госпожа Эдельгейз ждёт твоего пробуждения. Не советую заставлять её ждать тебя дольше, чем требуется, — говорит Гнесса и, судя по звуку удаляющихся шагов, покидает лестничный пролёт моей башни.
Она права. Я обязан Райолин и будет лучше, если я узнаю, чем должен ей отплатить, как можно скорее. Но для начала прокачаюсь… Ни, есть идеи, как мне приблизиться к магическим навыкам с помощью прокачки навыков?
—
Точно! Артефакт! Артефакт Райолин, который создаёт этот барьер. Вот, с чем мне нужно провзаимодействовать, чтобы получить то необходимое вдохновение.
—
Попробую её убедить. Пойду поговорю с ней прямо сейчас. Не хочу потерять драгоценные очки опыта на навыки, которые мне будут слабо полезны.
—
Я игнорирую зловредный искусственный интеллект, одеваюсь и спускаюсь на первый этаж. Судя по времени, которое показывает Ни, сейчас приблизительно 12:00. Выходит, я проспал до обеда…
Моё предположение подтверждается, когда я захожу в главный зал особняка и обнаруживаю Райолин, сидящую за столом перед тарелкой с едой. От ароматного запаха жаренного мяса у меня сводит желудок.
Я не успеваю поприветствовать свою, так называемую, госпожу, поскольку мой собственный желудок перебивает меня, громко заурчав.
Райолин усмехается и машет рядом стоящей Гнессе рукой.
— Гнесса, подай еды и для Сандэма. У него сегодня намечается тяжёлый день, поэтому ему стоит хорошенько подкрепиться.
— Тяжёлый день? — спрашиваю я, садясь за стол, напротив Райолин. — Кстати, доброе утро. День, вернее.
— Добрый, — отвечает Райолин, медленно отрезая кусочек сочного мяса. — Да, я хочу выяснить, на что ты способен. Я уже видела, как ты дерёшься, и пока могу оценить твои способности на семь из десяти. Это весьма высокий балл. Я, знаешь ли, строгий экзаменатор. Но существует ещё огромное множество вещей, которые могут оказаться важнее, чем боевые навыки. Ловкость, хитрость, знания, умение говорить правду и обманывать, расчёт и планирование, тактика и стратегия. Мне нужно, чтобы ты достиг этой заветной «7/10» по всем параметрам, а затем продолжил совершенствовать каждый из них ещё выше.
Я глаза не успел продрать, а от меня уже требуют чего-то практически невозможного…
У меня появляется желание сказать что-то против, но в эту самую секунду передо мной появляется тарелка с жареным мясом и картофелем. Запах пищи рушит все мои намерения спорить с Райолин Эдельгейз.
— Могу я узнать, зачем от «особенного слуги» требуется такой большой перечень? Боюсь, в моём резюме не найдётся всех перечисленных качеств, — шучу я, набивая рот мясом.
— Ты узнаешь своё предназначение тогда, когда выполнишь несколько моих поручений. Я оценю твои навыки и решу, как нам действовать дальше.
Я, едва прожевав, проглатываю большой кусок картофеля, и говорю:
— В список твоих требований, госпожа Райолин, не входит магия. Но мы вчера убедились, что у меня есть к этому предрасположенность.
— Всего лишь предрасположенность. Обучить тебя магии я не могу, и знакомых магов у меня нет.
— Возможно, я смогу научиться чему-то, если ты подпустишь меня к тому магическому артефакту, который создаёт барьер вокруг усадьбы, — убеждаю я Райолин.
Да какого же чёрта так мало!?
— Исключено, — отвечает женщина. — Артефакт должен оставаться на своём месте.
— Но Ра… госпожа Райолин, — поправляюсь я. — Всё, чего я прошу, это дать мне разок дотронуться до него. Если мои магические способности пробудятся, то у нас будет больше шансов добиться того, чего ты хочешь.
— У нас будет больше шансов сгореть на костре, Сандэм, если ты будешь неаккуратно пользоваться своим потенциалом, — отвечает Райолин.
Ещё сильнее упало… Дерьмо!
— Я буду стараться контролировать свою силу, — убеждаю я.
— Даже если и так, я не могу знать, что конкретно ты хочешь сделать с артефактом.
— Ты доверяешь мне комнату своего мужа, но не позволяешь коснуться рукой какого-то артефакта?! — не выдерживаю я.
В комнате наступает абсолютная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Гнессы, стоящей за моей спиной. В какой-то момент мне начинает казаться, что через секунду Райолин метнёт в меня обеденный нож, либо моя голова окажется свёрнута зловредной служанкой.
Ч-что? Это каким образом…
— Ты прав, Сандэм, — неожиданно отвечает Райолин. — Я планирую очень рисковое дело, но при этом боюсь довериться человеку, которого сама же и выбрала. Глупо. Но лишняя осторожность никогда не помешает. Ладно, я позволю тебе коснуться артефакта, но прежде скажи: как ты хочешь использовать магическую силу, если она в тебе проснётся? От твоего ответа зависит всё.
65 %. Значительно больше, чем половина, но всё же риск есть… Я прекрасно понимаю, что она «читает мои мысли», видит меня насквозь. Если совру, вероятность убеждения упадёт на самое дно.
— Я всем сердцем хочу воспользоваться магией и любой другой доступной мне силой, чтобы обрести свободу и сбежать туда, откуда я родом, — говорю я. — Но прежде я помогу тебе и отплачу за твою помощь, госпожа Райолин. В этом можешь не сомневаться.
Райолин некоторое время внимательно смотрит на меня из-под свисающих светлых локонов, а затем произносит:
— Договорились. Ты помогаешь мне, а после — устремляешься к своей собственной цели.
Фу-у-у-х. Боже, неужели у меня получилось? Чёрт возьми, Ни, а твоя система с вероятностями очень хорошо помогает понять, в какую сторону движется разговор.
— Пойдём, — говорит Райолин и поднимается из-за стола.
— Прямо сейчас? Чёрт… — я хватаю оставшиеся куски мяса и быстро накидываю их себе за щёки.
Райолин ведёт меня на третий этаж. Мы доходим до конца коридора и оказываемся в просторной спальне. Это место значительно отличается от того, что можно увидеть в других частях особняка. Здесь чисто и уютно. Окна прикрыты роскошными шторами, вдоль стен стоит множество вешалок с одеждой на все случаи жизни; в центре — огромная кровать. Лишь к концу осмотра я, наконец, осознаю, что это — спальня самой Райолин.
Женщина открывает шкаф и подзывает меня к себе. По какой-то причине я остановился у самого входа в комнату и дальше не двигался. С каких это пор я начал вести себя, как скромный слуга? Надеюсь, месяц проведённый в лагере, не создал из меня рабскую натуру?
В шкафу оказывается небольшая металлическая клетка, закрытая на замок. Внутри клетки лежит небольшая тёмно-фиолетовая сфера; на её поверхности хаотично разбросанные шипики разной длины и ширины. Присмотревшись, я замечаю, что и сфера сама по себе далеко не идеальна — сплюснута с нескольких сторон. Словом — яркий пример полной асимметрии.
— Это и есть мой оберег, — говорит Райолин. — Открывать я его не буду, твоя рука спокойно может пролезть между прутьев клетки.
Я молча киваю и просовываю ладонь внутрь. Сердце начинает обуревать страх.
Как думаешь, Ни, ничего плохого ведь не должно случиться?
—
Тогда будем рассчитывать, что всё получится!
Я уверенно хватаюсь за артефакт. Шипики неприятно вдавливаются в мою кожу, ничего кроме лёгкой боли от соприкосновения с острыми магическими наростами я не чувствую. Неужели, не получилось?
Всё моё тело пронзает электрический ток. Возможно, это и не ток вовсе, но ощущения именно такие, будто я пальцы в розетку воткнул! Я падаю на одно колено, но не могу оторвать руку от артефакта. Лёгкие сковывает и дышать становится практически невозможно.
—
В любой другой ситуации исполнить указания Ни не составило бы труда, но прямо сейчас я столкнулся с неодолимой преградой. Моя диафрагма сокращается, пытаясь заставить меня сделать вдох, но ничего не выходит. Кажется, будто внутри моих дыхательных путей образовалась пробка, не дающая сделать ни выдох, ни вдох.
—
Да как тут можно успокоиться!? Я сейчас подохну, если ничего не предприму!
— Сандэм, что с тобой? — пытаясь скрыть испуг, спрашивает Райолин.
— … — я смотрю ей в глаза, но ничего не могу сказать.
Хотя только что говорил, что овладею магией и буду помогать ей, чтобы отплатить за помощь; говорил, что вернусь домой! Нет, нельзя сдаваться…
Что там говорила Ни про Дыхание Хаоса, про магию? Её частички распределены в воздухе и мы вдыхаем их вместе с кислородом… Воздух я прямо сейчас вдохнуть не могу, как бы не старался…
Перед глазами начинают появляться цветные круги. Нарастающая боль в голове пульсирует, отдаваясь громогласным грохотом в барабанных перепонках.
Я не могу вдохнуть воздух, но, возможно, я могу попытаться вдохнуть частички магии? Раз они повсюду…
Я изо всех сил концентрируюсь на своём зрении и начинаю видеть блестящие маленькие пылинки, скрывающиеся за цветными кругами, застилающими мой взор. Эти пылинки заполняют всю комнату, сияя ярко-синим светом.
Если я вижу их, значит могу и заставить их… войти в меня!
Я поднимаю свободную руку в воздух и пытаюсь схватить парящие магические частицы. Моя грудная клетка напрягается настолько, что в глазных яблоках начинают лопаться сосуды. Главное не потерять сознание…
Поток части устремляется в мою руку и ноздри одновременно. Поток хаоса растворяет нематериальную пробку, закупорившую путь к моим лёгким, и я делаю глубочайший громкий вдох. Рука, наконец, отпускает проклятый артефакт и я всем телом падаю на пол. Моя грудь сотрясается от болезненного кашля, но сознание возвращается из бездны, дыхание восстанавливается.
—
Хвала богам… Я только что чуть не сдох!
— Сандэм, ты меня слышишь? — спрашивает Райолин, присев на пол рядом со мной.
— Да… — выдавливаю я из себя. — Прости, это оказалось… сложным испытанием.
— Но ты справился?
— Угу… — с трудом киваю я. — Слушай, госпожа, наверное, это прозвучит дерзковато, но… — я жадно глотаю воздух. Кажется, будто лёгкие лопнут в любой момент. — Не могла бы ты принести мне воды прямо сюда… Боюсь, я встать не смогу…
— Я позову Гнессу, — говорит Райолин, поднимается на ноги и быстрым шагом удаляется из комнаты.
Вот дерьмо… Что там у нас, говоришь, открылось, Ни?
Меню Магии.
С трудом стараясь отдышаться, я быстро бегаю глазами по всплывающей информации. Значит, у меня есть определённый максимум энергии, исчисляемый в MP и предел, который можно использовать за раз, чтобы не умереть от напряжения?.. Хм…
Да чего тут думать, Ни? Я чёртов космонавт, которому нужно выбраться с этой планеты. Выбираем «Воздух».
I Новичок
Конечно, это не то, о чём я думал… Возможности полёта здесь нет, но, возможно, она появится чуть позже! Мне нравится, Ни, беру все три навыка.
Распределим оставшиеся 3 очка следующим образом: вбрось 2 очка в увеличение объёма Хаоса, и 1 очко в моё Здоровье. Опыт показал, что крепость тела лишней не бывает.
Очки распределены.
+20 к пределу MP
+20 к пределу MP
+100 к пределу HP
Ох, как красивенько всё вышло!
Я вижу, как ко мне спешит Гнесса с кувшином. Пронесло, значит от жажды я сегодня не умру.
Что ж, Ни, кажется, мы только что сделали первый шаг на пути к огромной силе!
Следующие два часа после открытия магии я приходил в себя, стараясь отдышаться. Теперь я понимаю, почему эта сила называется Дыханием Хаоса — похоже, поглощение магии идёт исключительно через лёгкие.
— Пришёл в себя, Сандэм? — спрашивает Райолин, сидящая в кресле под навесом.
Я поднимаюсь с крыльца, на котором просидел последние два часа и пытаюсь размять суставы.
— Всё путём, — отвечаю я.
— Отлично, тогда прямо сейчас получишь от меня три поручения, которые тебе нужно будет выполнить в городе. Ближе к ночи вернёшься и отчитаешься передо мной, — говорит госпожа Эдельгейз.
— В город? — переспрашиваю я. — А что будет, если кто-то решит, что я беглый раб?
— Не решат, — сказав это, Райолин бросает мне монету, которую я ловко ловлю правой рукой. На монете с обеих сторон отчеканена буква «Э».
— Что это?
— Признак того, что ты — мой слуга. Если у кого-то будут к тебе вопросы, просто покажи эту монету. Проблем возникнуть не должно.
— Ладно, так что от меня требуется? — спрашиваю я.
— Запоминай. Первое поручение: зайди в магазин «Сталь Энроу». Нужно забрать заказ на моё имя.
— Как я заберу заказ на твоё имя, если он, чёрт возьми, на
— В этом вся суть поручения. Я тебя взяла не почтальоном, а … «особенным слугой». Суть ясна? — загадочно изъясняется Райолин.
— Отчасти. Ладно. Что дальше?
— Загляни в таверну «Крик стервятника» и покажи хозяину свою монету. Он поймёт, что от тебя требуется. Выполнишь его указание и, считай, второе поручение выполнено.
— Супер. «Иди туда, не зная куда…» А что с третьим? — говорю я.
— Третье поручение будешь выполнять только после того, как закончишь с первыми двумя. Понял?
— Понял-понял.
— Ближе к концу дня посети человека, имя которому Дайрим Хиворт. Передаешь ему этот конверт, — Райолин протягивает мне свёрток. — Как видишь, на конверте есть адрес, так что найти Дайрима не составит труда.
— Разумеется! — с сарказмом говорю я. — Я ведь наизусть знаю этот город!
— Испытания, Сандэм, затем и называются испытаниями, — ухмыляется Райолин. — Учти, конверт Дайрима вскрывать запрещено. Он сам должен открыть его, прочесть и передать тебе ответное письмо для меня. Всё ясно?
— Забрать заказ из «Сталь Энроу», таверна «Крик Стервятника», письмо Дайриму Хиворту, — резюмирую я. — Всё ясно, госпожа Райолин. Разрешите приступать? — язвлю я.
— Да, только завяжи волосы в хвост. Так ты будешь меньше походить на бродягу. И ещё одна маленькая подсказка для тебя: чтобы выйти к городу — иди по тропе, по которой мы ехали, до тех пор, пока не уткнёшься в развилку. Там поверни направо. В противном случае будешь пилить через леса и поля до тех пор, пока не вернёшься в свои бойцовские ямы. Запомнил?
— Уж этот совет я точно запомню! — говорю я, неумело стараясь завязать волосы в хвост. — Тогда увидимся ночью, госпожа Эдельгейз.
***
Я заканчиваю изучать список активных квестов и замедляю шаг. Тело вновь испытало то странное ощущение, когда я вышел за пределы зоны действия артефакта Райолин. Да уж, на старой телеге ехать было куда удобнее и быстрее, зря я жаловался. Ладно, во всём есть свои плюсы: я иду по лесу и дышу свежим воздухом, это должно быть полезно для здоровья. Если конечно голубые иглы местных пихт не выделяют какое-нибудь отравляющее вещество.
Спустя сорок минут я повернул у развилки в нужном направлении и к 14:30 дошёл до того самого города, в котором мне предстояло провести весь оставшийся день.
Город, который носит имя Синдлайн, к моему счастью оказывается не гигантским мегаполисом, а небольшим поселением, насчитывающим чуть больше одной сотни домов. На входе хмурые стражники у ворот задают вопрос о цели моего визита, на что я им отвечаю монетой, что мне дала Райолин. К моему счастью вопросов у них больше не возникает, но когда я прохожу через врата, слышу, как за спиной посмеиваются сторожилы, что-то шепча друг другу.
Меня это не волнует, поэтому я следую дальше. Я пытаюсь расспросить народ, дабы узнать, где находится нужный мне магазин и таверна, но большинство людей меня даже не слушает. Народ бредёт по своим делам, скорбно опустив головы.
Ну и что за дела? Да тут атмосферка похуже, чем в бойцовской яме будет. Совершенно случайно мой взор падает листовку, висящую на столбе.
«… неделя траура по погибшему императору Анубилену Третьему».
Анубилен Третий? Погодите-ка, да это ведь и есть тот ублюдок, которого я видел на турнире! Это же он — нынешний правитель Сирвийской империи! Вернее, уже бывший, судя по всему. Что же такое случилось после турнира?
С двадцатой попытки я смог добиться от скорбящего прохожего ответа и выяснил, что магазин «Сталь Энроу» находится в проулке, вокруг которого я всё это время бродил. Я понимаю, почему Райолин скрыла от меня адреса. Это проверка на мою способность ориентироваться в незнакомом месте при непривычных условиях. Правда, вряд ли она была в курсе, что императору настал капут. А это, между прочим, несколько усложняет задачу…
Я прохожу в проулок, нахожу нужную дверь, дважды стучу, и захожу внутрь. Худощавый мужчина с седой бородкой, стоящий за прилавком, поворачивается ко мне и с подозрением смотрит на мой внешний вид. Скорее всего, делает вывод, что я какой-то попрошайка.
— Чего надо? — спрашивает он.
— Кхем-кхем, — прокашливаюсь я, готовясь говорить складно да ладно. — Я пришёл забрать заказ на имя Райолин Эдельгейз, — в подтверждение я достаю монету с «Э» и показываю её торговцу.
Он, кажется, даже не смотрит на монету. Лишь продолжает сверлить меня взглядом, подозрительно щурясь.
— Волосы похожи, но где твои сиськи, госпожа Эдельгейз? — спрашивает мужчина, ухмыляясь. — Что-то я их не вижу.
Вот говнюк! Так и знал, что с этим будут проблемы.
Шикарные новости, можно даже не пытаться. Хотя…
— Понимаю, что делать исключение и выдавать заказ другому человеку вы вряд ли захотите, но мне ничего не остаётся, — начинаю убалтывать старика я. — У меня есть монета от госпожи Эдельгейз, которая плохо себя чувствует. Соответственно, самостоятельно к вам зайти она никак не может.
— Даже если ты действительно не украл эту монету и пришёл от своей госпожи, то объясни, где кошель с золотыми монетами? Я что-то его не вижу, уж не в заднице ли ты его прячешь?
Золото? Она мне не давала золота… Вот сука! Да она издевается надо мной!
— Хорошо, господин, — не сдаюсь я. — Вышло недоразумение, очевидно я не смогу забрать заказ прямо сейчас. Но дабы вам же избежать проблем, которые возникнут из-за гнева моей госпожи, покажите заказ. Я осмотрю его издали и уйду. Райолин Эдельгейз получит от меня исключительно благие вести о вашей работе.
Торговец нахмурился.
Возросло? Неужто реально испугался, что у него будут проблемы?
— Ладно, бозопрат вшивый, — говорит торговец. — Стой, где стоишь, и смотри.
Мужчина присаживается и достаёт из-под прилавка свёрток, внутри которого оказывается длинный серебристый клинок, рукоятка которого инкрустирована синими камнями.
— Доволен? Передашь своей госпоже, что всё на месте?
— Разумеется, — отвечаю я и делаю глубокий вдох.
Испытание должно быть завершено. Без риска ничего не получится…
— Дыхание Хаоса. Ветвь Воздуха. Навык: «Поток» — применить! — шепчу я.
Я изо всех сил концентрируюсь на оружии, лежащем в руках торговца. Воздушные потоки со свистом окружают клинок, тот взлетает ввысь, ударяя старика рукояткой по лбу. Торговец падает без сознания, а я ловко ловлю меч и со всех ног сваливаю из проклятого магазина «Сталь Энроу».
Вот уж не знаю, выйдет ли из этого что-то хорошее, возможно я только что допустил огромную ошибку! Сердце бешено бьётся. Мало того, что я впервые использовал магию, так ещё и при человеке! Успел ли он понять, что с ним произошло? Буду надеяться — нет…
Следующим пунктом назначения является таверна «Крик стервятника». Это замечательное заведение я нахожу по потоку пьяных мужиков, тянущемуся из тёмного закутка. Я смело захожу внутрь, подхожу к хозяину и сразу же достаю монетку с буквой «Э».
— Я от Эдельгейз, — на всякий случай уточняю я. — Какие будут указания?
Хозяин смотрит на меня каким-то полу-безумным взглядом.
— От Эдельгейз, говоришь? — спрашивает он. — Что ж, у меня есть для тебя одно указание… РЕБЯТА, ОТДЕЛАЙТЕ-КА ЭТОГО БОЗОПРАТА!
— Что?!
Я оборачиваюсь и понимаю, что меня окружает сразу трое мужчин.
— Я предупреждал твою госпожу, чтобы она не смела даже приближаться к этому месту! От неё вечно они проблемы, — ворчит хозяин таверны. — Ну сейчас ты за её ошибку и заплатишь!
Я делаю резкий отскок, уклоняясь от кулака вышибалы, и ставлю подножку второму. Третий пытается схватить меня сзади, но я резко бросаю руку назад и разбиваю ублюдку лицо правым локтем. Нет уж, ребята, с полу-чемпионом бойцовских ям вам не справиться!
Меня начинает окружать большее количество человек. Кажется, обычные завсегдатаи решили, что затеять большую драку — это весело! Дерьмо, с таким количеством я ни за что не справлюсь. Надо бежать…
— Дыхание Хаоса. Ветвь Воздуха. Навык: «Ускорение» — применить! — нашептываю я.
Окно за моей спиной распахивается и в комнату врывается поток ветра. Мои противники не замечают, что воздух окружает моё тело и делает движения более быстрыми. Я делаю стремительный рывок, выставив плечо вперёд, и прорываюсь сразу через четверых пьяниц. Выход совсем рядом… Я отталкиваюсь от пола и решаю преодолеть оставшееся расстояние одним прыжком. Кто-то хватает меня за руку.
— Никуда ты не денешься, маленький кузнечик! — низким голосом говорит здоровенный мужик, крепко схвативший мою руку.
Подонок! Я же почти выбрался! Похоже мне остаётся только один вариант…
— Дыхание Хаоса. Ветвь Воздуха. Навык: «Статическое электричество» — применить! — стараюсь я проговорить, как можно тише.
— Чего ты там бормо… — начинает здоровяк, но замолкает, испытав сильную боль в руке. Моё тело выделило незримое, но относительно сильное электрическое поле, заставив здоровяка и ещё двух атакующих подонков отступить назад.
Я пользуюсь моментом, выскакиваю из таверны и убегаю прочь.
Моё ускорение от магии было незначительным, так что они не должны были заметить его. А вот электричество… Я выделил ток, который вызвал у них, разве что, временный спазм мышц. Не думаю, что они сразу же решили, что какой-то бродяга, зашедший в таверну, оказался магом! Нет, не может такого быть. Самый большой риск всё ещё нависает надо мной из-за того, что я сделал в магазине оружия…
Да уж, посетил — так посетил!
Начинает вечереть. Я достаю конверт и смотрю на адрес, указанный Райолин. Прибережная улица, дом 11. Вот только где тут берег? Реку я нигде не видел… Чёрт!
Я решаю забраться на ближайшее здание, чтобы с крыши осмотреть город. В проулке оказывается навалена куча мусора, по которой мне удаётся залезть на высокий забор, а с него уже совершить ловкий прыжок и уцепиться за край крыши.
Разумеется, я ведь занимался этим в школе. Тело-то помнит кое-что! За исключением сальто…
Я осматриваю открывшийся передо мной вид Синдлайна, погружающегося в сумерки и обнаруживаю, что город находится на холме и спускается вниз. Прямо сейчас я стою на крыше двухэтажного здания, но эта точка позволяет мне получить доступ к хорошему обзору, потому что этот район располагается на вершине холма. В километре от меня, там, где город лежит наиболее низко, виднеется блеск протекающей мимо речушки. Превосходно! Вот туда-то мне и надо.
Я аккуратно слезаю и бегу к намеченной цели. К счастью, Прибережную улицу и одиннадцатый дом найти не составляет труда. Однако предстоящая встреча по-настоящему пугает меня после того, что мне пришлось пережить из-за идиотских испытаний сучки Райолин!
Я собираюсь с мужеством и стучусь в дверь.
— Да-да, войдите! — слышится громкий мужской голос изнутри.
Войдите? Да какой идиот разрешит войти кому-то в столь поздний час да ещё и в кровожадной Сирвийской империи?!
Я медленно открываю дверь, опасаясь, что на меня кто-то набросится из-за угла, но ничего подобного не происходит. Я вхожу внутрь, и меня сразу же встречает коренастый мужчина с большим пивным животом. Сложно не заметить, что его телосложение вполне соответствует человеку, который много раз бился, держа оружие в руках. Оценивать мышечную массу я научился благодаря Ни, когда наблюдал за бойцами в яме. Однако изрядный слой жира однозначно намекает на то, что человек, стоящий передо мной, уже очень давно не практиковал свои боевые навыки. Думаю прямой опасности от него ждать не стоит.
— Я от госпожи Райолин Эдельгейз, — говорю я и показываю чёртову монету, которая уже успела доставить мне много проблем. — У меня письмо для Дайрима Хиворта.
— Дайрим Хиворт — это я, — говорит мужчина, зажигая свечу. — Присядешь, слуга, Райолин?
— Нет, благодарю. Мне нужно отдать письмо и получить другое взамен. Уже темно, мне ещё в поместье возвращаться.
— Разумно, — говорит Дайрим и берёт свёрток из моих рук. — Печать цела… Это хорошо.
Дайрим садится за стол и принимается читать про себя послание от Райолин.
— Тьфу, — неожиданно произносит он. — Чёртова сука — эта Райолин! Тебе, наверное, нелегко у неё работать, да?
— Сойдёт, — говорю я, хотя сам в про себя обматерил госпожу только так.
— Я знал двух её слуг. Тех, что были до тебя, — говорит Дайрим Хиворт, параллельно что-то записывая на чистом листе бумаги. — Знаешь, что с ними стало?
— Нет, — говорю я, а по спине бежит неприятный холодок.
— Один умер из-за того, что она дала ему невыполнимое поручение. Я видел, как он страдает и хотел помочь. Но он отказался от моих услуг. Теперь он в могиле.
Заебись.
— А второй?
— Второй откликнулся на мою помощь, — Дайрим задумчиво смотрит на меня. — Ладно, пожалуй, ты имеешь право знать. Видишь ли, у меня есть кое-какая связь с Эдинхеймом. Я помог парню сбежать туда от твоей госпожи. Он, разумеется, выжил. То же самое я могу предложить тебе, если хочешь. Взамен поработаешь какое-то время у моих друзей на корабле и обретёшь полную свободу. Без риска.
— Я… — я замолкаю, осознавая, что с поручениями Эдельгейз я действительно рано или поздно сдохну.
— Подумай, парень. Перед тобой два варианта. Я описал тебе их предельно подробно. Так что — решай.
Может, это — мой шанс? Нет… Никто не знает точно, будет ли хуже у этого Дайрима или лучше, чем у Райолин. Я не хочу умирать, но…
— … откажусь, — выдавливаю я из себя, хоть и хочу согласиться на столь соблазнительное предложение. — Я обязан ей жизнью, поэтому — нет.
— Хм… — бурчит Дайрим, дописывая ответное письмо для Райолин. — Ладно.
Хиворт кладёт письмо в конверт и запечатывает его.
— Тогда — удачи, — говорит Дайрим, протягивая мне свёрток.
Я беру конверт и со всех ног бегу назад — в поместье.
***
Путь назад занимает несколько часов. Я захожу в гостиную особняка почти в 01:30 ночи. Райолин терпеливо ждёт меня, сидя на диванчике с чашкой чая в руке.
— Я ожидала, что ты придёшь позже, Сандэм, — говорит она.
Я молча протягиваю ей конверт, монету и клинок.
Райолин внимательно осматривает свой серебристый меч, монету, а затем принимается вскрывать конверт.
— Довольна? — дерзко спрашиваю я.
— Чего это ты такой озлобленный вернулся? — отвечает вопросом на вопрос Райолин.
— Да ничего. Вляпался в большую драку из-за твоего имени в таверне «Крик стервятника».
— Вот как? Хорошо… Значит, ты действительно был там…
— Хорошо?! Чего же, сука, хорошего во всём этом?! — не выдерживаю я.
— Хорошо то, что я, похоже, могу тебе доверять.
— И с чего же такой вывод? — не понимаю я. — Из-за того, что я пережил ту драку в таверне?
— Нет. В письме Дайрим Хиворт говорит, что очень старался переманить тебя на свою сторону, но ты отказался.
— Ах он… Так ты просто проверяла меня?!
— Да, — улыбается Райолин. — Дайрим — мой соратник. В письме, что ты ему передал, была инструкция о том, как ему следует с тобой поступить. Кроме того, я просила его проверить целостность печати на конверте. Дайрим передаёт, что ты его не вскрывал.
— Да больно надо мне это было… — отчаянно говорю я. — Но знай, прошло всё не без проблем! Я трижды использовал магию. В таверне этого не заметили, но вот в магазине очень даже могли просечь, что я колдовал!
Но Райолин уже плевать, она улыбается и смотрит куда-то в темноту.
— На этот счёт не переживай. Ты — молодец, сделал всё, как надо. Теперь иди отдыхать, Сандэм. Завтра у нас много дел.
— Снова много дел? Чудесно… — ворчу я.
— Дайрим пишет, что император мёртв… — говорит Райолин, обращаясь сама к себе. — Что ж… Какая досада… — но улыбка не сходит с её лица. — Какая досада.
…Под торжественный вопль и восхищённые аплодисменты Андреас горделиво поднимается к императору, чтобы получить знаки освобождения от рабства — изящную веточку с неизвестного дерева и свиток, подтверждающий победу на турнире. Все взволнованы, император величественно ждёт на своём помосте, сзади стоит его старший сын, держа в руках края отцовской мантии.
— Я дарую свободу очередному нищему бозопрату! Если бы не я — его уделом до конца дней так и оставалось бы — вечно пахать на полях или работать слугой у богатых господ. Я, Анубелен Третий, великодушно дарую ему свободу в честь великого дня основания Сирвийской Империи! — император говорит величественно и громко, но внимание его обращено к зрителям, а на Андреаса он смотрит не более чем на муравья, копающегося под ногами, — благодаря моему великодушию это тупое насекомое получило возможность жить свободно!
— ВИВАТ, Император!! Слава Императору! — звучно раздаётся со всех сторон.
Анубелен поднимает одну руку и этот жест заставляет всех замолчать.
— Подойди же, назови своё имя и получи знаки свободы!
Андреас поднимается ещё на пару ступенек, и в его правой руке внезапно, ярко блеснув, появляется маленький кинжал.
— Виват, император! — с хищной зловещей улыбкой произносит Андреас и быстрым движением руки вскрывает императору горло. Артериальная кровь фонтаном начинает заливать всё вокруг, император с ужасом, громко вопя, пытается сдавить шею рукой и остановить кровотечение, а все люди вокруг замирают от ужаса, молча глядя на своего величественного императора. Пара мгновений, длящихся как целая вечность, и всё приходит в движение: кто-то начинает кричать, кто-то бежит к императору, стража наконец-то приходит в себя и пытается поймать Андреаса, но он с нечеловеческой скоростью запрыгивает на стену, окружающую арену и исчезает в неизвестном направлении. Тело императора грузно падает вниз, к нему подбегает один из слуг.
— Император мёртв! — слова его звучат как приговор, вокруг снова возникает тишина.
— Император мёртв, ВИВАТ новый император! — раздаётся новый стройный крик.
Сын императора молча стоит в крови отца…
***
Я просыпаюсь в холодном поту. Приснившийся сон был настолько правдоподобным, будто я лично стоял там, рядом с императором.
Значит, императора убил Андреас? Точно, он говорил мне, что он и есть Чёрный Лев, прикончивший его младшего сына. Но зачем ему это всё?!
Я задумчиво одеваюсь и спускаюсь вниз. Райолин уже сидит за завтраком, причём не в таком прекрасном расположении духа, как вчера вечером.
— Император погиб от рук Андреаса! Он же — Чёрный Лев, убивший младшего сына императора на одном из балов, — выпаливаю я сразу же, вместо приветствия.
— Да, я получила уже об этом известия… — Райолин озадаченно смотрит на меня. — Откуда тебе это известно?
Я вкратце пересказываю свой сон, объясняя появление пророческого навыка. Райолин кивает и сильнее хмурится.
— Это уже нехорошо… Преступник… но может помешать. Это может всё усложнить… — задумчиво говорит она, словно забыв о моём присутствии.
— Что может помешать, о чём ты говоришь? — уточняю я, напоминая о себе.
— Понимаешь, убийство императора — жуткое преступление. Убийцу объявили в розыск по всей Сирвии, обещают золотые горы за его голову. Но находятся теперь и его покровители, которые говорят, что он якобы доказал свою силу и власть, а значит может стать законным императором Сирвии!!! — Райолин гневно ставит чашку чая на стол. — Видишь ли, это у нас исторически так принято, доказал свою силу — значит можешь править!
— Андреаса в императоры?! — я в шоке присаживаюсь на стул, не дожидаясь приглашения. — Но ведь это невозможно?
— Не знаю, зависит от его дальнейших действий. Пока что маловероятно, но что будет дальше — неизвестно. Поэтому, сегодня поедешь со мной в город, выполнять свою работу. Поешь пока.
Гнесса уже успела принести мне тарелку, и я, погрузившись в сои мысли, без лишних слов принимаюсь за еду.
СОСТОЯНИЕ:
Здоровье: 1111/1111 HP
Выносливость: 90%
Бодрость: 96%
Голод: 89%
Жажда: 92%
Закончив с едой, Райолин отправляется к себе переодеться. Гнесса также вручает мне одежду.
Я одеваюсь и жду свою хозяйку в холле. Хозяйку! Забавно… начинаю привыкать даже к такому дерьму… Ждать приходится долго, Райолин выходит минут через сорок, облачённая в шикарное чёрное платье с чёрной вуалью, накинутой на лицо.
— Пойдём в телегу, по дороге всё объясню, — коротко говорит она. Похоже, новая информация об Андреасе Чёрном Льве её серьёзно чем-то озаботила. Я не задаю лишних вопросов, подаю ей руку (коротко основным манерам я успел обучиться ещё в бойцовской яме, а также некоторые нюансы мне рассказала Гнесса), и мы отправляемся в путь.
— Мы едем с тобой на большой траурный бал для господ, проходящий в Сенуйме. Ещё предстоит большой траур в самом дворце императора, но об этом не сейчас. Как у тебя дела с языком? Мне показалось, что он у тебя подвязан лучше, чем у любого раба.
— Ну, неплохо… — неопределённо отвечаю я Райолин.
— Одной из твоих обязанностей является общение с важными людьми и узнавание информации. Всё это потом ты должен докладывать мне. На балу узнай как можно больше такой информации: о чём говорят люди, что их волнует, чего они ждут и кого поддерживают. Ясно?
Активный квест(2):
.
.
Я киваю, и остаток пути мы проводим в нерушимом молчании. Наконец, телега тормозит метрах в четырёхстах от какого-то роскошного особняка.
Я подаю руку Райолин, и мы молча идём к зданию. Я тактично решаю промолчать, прекрасно понимая, что Райолин стыдится своей старой телеги, неуместно смотрящейся на фоне дорогих чужих карет.
Внутри оказывается невероятно душно, в зале уже полно людей. Все одеты в траурную одежду, но переговариваются весьма оживлённо. Впереди виднеются роскошные столы с кучей яств и напитков, мимо бегают туда-сюда слуги. К Райолин тут же подходит какой-то низкий толстенький мужчина, с неприятным лицом, узкими поросячьими глазками и огромным носом, покрытым сальниками и чёрными точками.
— Крошка Райолин пожаловала! Интересно, на своих двух, или на своём престарелом кучере верхом? Слышал, дела сейчас у тебя совсем плохи, да? Денежек ни на что не хватает, без своего мужа ты вообще ничего не можешь, бозопратка нищая! — он заливается в противном смехе.
Да как он смеет?! Я не горю желанием выслуживать перед Райолин, но почему-то мерзкая рожа этого говнюка уж очень просится нарваться на мой кулак. Я резко делаю шаг вперёд, но Райолин останавливает меня одним движением, и резко даёт мужчин сильную и звонкую пощёчину!
— Да как ты смеешь, в дни великого траура говорить такие речи! Неуважение к его Императорскому Величеству в высшей степени, сразу после его кончины собирать мерзкие слухи, — Райолин говорит излишне громко, и её речь слышно во всех уголках зала.
— Ах ты… Я… Я просто, — мужчина растеряно что-то бормочет, но все взгляды, обращённые на него, уже полны презрения, а к Райолин подбегает стайка богато разодетых женщин.
— Да-да, дорогая, я согласна, совсем уже никто Императора не уважает! Пойдёмте, обсудим всё, — под локоть с этой женщиной Райолин уходит куда-то вглубь зала, оставляя меня одного. Что ж, у меня есть задание, скучать не придётся!
Я аккуратно просачиваюсь между гостями, стараясь держаться от благородных господ достаточно далеко, но при этом вслушиваюсь в каждое произнесённое слово. Я представлял, что собравшиеся будут обсуждать планы захвата трона, делиться своим мнением по поводу личности Чёрного Льва и того, что он совершил. Но нет! Вместо этого я слушаю дурацкие сирвийские шуточки, отдающие чернейшим юморцом и вместо тайн и секретов узнаю, кто с кем спит из присутствующих здесь господ.
Чудесно, и как из этого информационного шума извлечь что-то полезное? Мне в голову приходит любопытная мысль. Я не могу открыто передвигаться по особняку, поскольку по моим одеждам все сразу поймут, что я — обычный слуга. Но ведь это мне и надо! Есть места, куда ни один господин не зайдёт, но слуги — совсем другое дело. Я замечаю мужчину, одетого в наряд, похожий на мой, который разносит напитки. Алкоголь на его подносе стремительно заканчивается, и слуга удаляется к двери, находящейся за большой центральной лестницей. Вот туда-то мне и надо!
—
Я задумал рыбалку, Ни. Для начала нужно поймать маленькую рыбку, а затем уже, имея хорошую наживку, браться за большую.
—
И много ты уже туда записала?
—
Воу-воу, искусственный интеллект, полегче с юмором, пока наш с тобой общий процессор в моём черепке не перегорел от перенапряжения.
Следуя за слугой, я краем глаза замечаю, как Райолин даёт бутылку вина какому-то старичку в костюме, подобном моему. Тоже слуга? Зачем она дала ему вино? Нет времени думать об этом, у Райолин своя задача, у меня — своя.
Проследовав за слугой с подносом, я оказываюсь на кухне и обнаруживаю, что здесь собирается своя собственная тусовка. Большинство слуг, удалились сюда, чтобы пообщаться с другими людьми своего класса. Разумеется, им на балу делать нечего. Помощь господам вряд ли понадобится, пока они вдрызг не напьются.
— Новенький? — спрашивает меня хмурый мужчина с редкими тёмными волосами.
— А? Да, недавно служу. Как ты понял? — честно говорю я.
— По твоей реакции на слова господина Лурука, — отвечает слуга. — Я заметил, как ты чуть ли не бросился морду ему бить. Очень непредусмотрительно…
— А, ты про этого жирного борова? — вспоминаю я. — Да, неприятный тип… — я решаю сразу же копнуть поглубже. — А ты о нём что-нибудь знаешь?
— Конечно, знаю, я служу этому старому хряку уже десять лет! — восклицает мужчина.
Интересно-интересно… Мне повезло, но нужно быть аккуратным с вопросами.
Сложным этот разговор быть не должен.
— Слушай, брат, можешь мне дать совет какой-то, как лучше вести себя с твоим господином? Я чувствую, что мне ещё ни раз придётся с ним столкнуться. Как стоит вести себя, чтобы не отхватить люлей?
— Хм, да никак! Будешь стоять рядом со своей госпожой молча — будет плохо, заговоришь — тоже будет плохо. С ним всегда всё плохо, потому что он истинный сирвиец! Я сам родом из кочевых племён с юга, случайно здесь оказался ещё будучи ребёнком… — говорит слуга Лурука. — В моих краях такое непостоянство не в моде… — и тут он произносит то, чего я так ждал. — Неделю назад этот чёрт нахваливал императора, а сейчас всю дорогу болтал о том, что его сын Михаэль окажется куда более лучшим правителем, нежели его отец.
Отлично! Надо аккуратно переговорить со всеми слугами…
— Спасибо тебе за совет, — говорю я. — Желаю тебе терпения и удачи с твоим господином.
— И тебе того же, — кивает слуга и отворачивается.
Я трачу чуть больше часа, чтобы непринужденно поболтать с несколькими слугами. Из некоторых получается вытянуть информацию, из других не получается даже «здравствуй» извлечь. Плодом моих трудов становится информация о том, что треть здешних гостей скорбит по старому императору или же с радостью встречает нового. Так или иначе — эта треть, вероятно, мало интересует Райолин. Чтобы узнать что-то более сокровенное, придётся пообщаться не только со слугами.
Я возвращаюсь в зал к остальным гостям и открываю для себя таинство сирвийской скорби. Напившиеся до чёртиков господа и госпожи пляшут в какой-то безумной смеси вальса и земной дискотеки восьмидесятых. Сумасшедшая музыка то ускоряется, то замедляется. Кавалеры то нежно держат своих дам, то отпускают, чтобы те могли изогнуться в предельно странном ритме местной музыки.
Кто-то кладёт мне руку на плечо, и я невольно вздрагиваю.
— Спокойно, это я, — говорит Райолин, стоящая прямо за моей спиной. — Выяснил что-нибудь?
— Немногое, — шепотом отвечаю я. — Лишь мнение нескольких гостей об императоре.
— Тише. Я тебя поняла. Сейчас перейдём к следующей фазе нашей миссии, — молвит Райолин и берёт меня за руку. — Со мной никто не танцует, поэтому будешь танцевать ты.
— Что?! — искренне удивляюсь я, но Эдельгейз уже тащит меня в самую гущу танцующих.
— Я буду вести, не беспокойся, отдайся ритму, — говорит Райолин, кладя мои руки себе на талию.
— Это часть плана?
— Часть плана, — кивает Райолин одними лишь глазами и начинает кружиться, отпуская мою руку.
Когда она возвращается и пытается снова забрать контроль над моими движениями, я решаю, что так не пойдёт. С какой это стати она должна вести? Я и сам умею танцевать, причём куда лучше всех здешних толстосумов.
К удивлению Райолин, я сам хватаю её за талию и начинаю вести так, как угодно мне. Гости, которые уже начали посмеиваться над тем фактом, что Эдельгейз танцует со своим слугой, резко замолчали. Перед их глазами стал разворачиваться танец, который ранее они не видели.
Любите ядрёные смеси, говноеды? Ну, сейчас зажжём. Мне приходилось практиковать бальные танцы, но куда чаще я отрывался под быструю музыку!
Музыка ускоряется и пока все танцующие осуществляют привычные им движения, я вынуждаю Райолин крутиться и изгибаться так, как в сирвийской империи точно не принято. Я замечаю лёгкую улыбку на лице Райолин. Ей нравится то, что я делаю? Или… она что-то задумала?..
Райолин подгадывает момент, ставит мне подножку, и я падаю на проходящего мимо слугу с напитками. Взлетающее в воздух вино с ног до головы обливает длинноволосого стройного господина, который танцевал совсем рядом с нами. Я валяюсь на заднице, глупо уставившись на покрасневшего от вина и ярости молодого человека. Он с трудом сдерживает переполняющую его злобу, но с ним вовремя заговаривает Райолин.
— Прошу меня простить, уважаемый Эстель, я, кажется, перебрала с вином и уронила своего слугу, — Райолин издаёт глупый смешок. — Я вряд ли смогу оплатить покупку новой одежды вам, но позвольте моему слуге вам помочь, раз уж я провинилась.
— Да уж! Пусть поможет, насекомые вас раздери, Эдельгейз! — господин бросает на меня гневный взгляд. — Следуй за мной!
Я поднимаюсь и Райолин, прежде чем отпустить меня, быстро шепчет:
— В его заднем кармане. Не упусти момент.
Так и думал, что эта чертовка что-то задумала. Стоило мне помыслить о том, что я самостоятельно принял решение и взял всё в свои руки, как тут же оказалось, что Райолин продумала план на десять шагов вперёд.
Мы с испачкавшимся господином проходим в уборную.
— Проклятье, ну и куда делся мой слуга, когда он так нужен?! — злобно бубнит он. — Если он опять напился… Убью.
Я вспоминаю, как Райолин передала вино старичку и понимаю, что этот шаг был распланирован с самого начала.
— Господин, — обращаюсь я. — Позвольте мне протереть вашу спину…
— Что не так с моей спиной?! — взрывается Эстель. — Не могло же вино туда попасть!
— Видимо, кто-то задел вас подносом с пирожными. На вашей пояснице крем. Позвольте мне…
— Ладно! Вытирай, боже… Всё равно всё придётся выбрасывать! И это на балу, посвященному гибели отца моего лучшего друга!
Гибели отца лучшего друга?.. Этот Эстель дружит с принцем Михаэлем? Вероятно, теперь уже с новым императором Михаэлем. Теперь я понимаю, почему он так важен для Райолин. Но зачем она затеяла эту игру интриг?
Я принимаюсь протирать чистой тряпочкой спину Эстеля и замечаю, что из его заднего кармана торчит какая-то бумажка, испачканная пролитым вином.
— Ну долго ты ещё там будешь возиться?! Хватит! — взрывается Эстель и поворачивается ко мне лицом.
— Я сделал всё, что мог, господин, — говорю я, стараясь быть как можно более почтительным, но Эстель даёт мне такую хлёсткую пощёчину, что моё лицо окатывает волной огня.
— Мерзкое ничтожество, — бросает он напоследок и удаляется из уборной.
Я с трудом сдерживаю ярость, заполняющую меня целиком — с ног до головы и тихо шепчу:
— Дыхание Хаоса. Ветвь Воздуха. Навык: «Поток» — применить!
Записка вылетает из кармана Эстеля и оказывается у меня в руках. Я быстро бросаю её к себе за пазуху и хитро улыбаюсь. Только не плачь, когда обнаружишь пропажу, тупой ублюдок!
Я выхожу из уборной и замечаю, что Райолин, шатаясь, идёт к выходу. Явно делает вид, что напилась, чтобы быстрее свалить с этого «праздника». Что ж, дело сделано. Я молча догоняю Эдельгейз и сажусь в телегу.
— Сделал? — тихо спрашивает Райолин.
— Разумеется. Сомневалась во мне? — обиженно отвечаю я.
— Отлично… — радостно и в то же время взволнованно говорит Райолин. — А теперь уезжаем отсюда.
Райолин добрую половину пути молчит. Тишину нарушает лишь цокот копыт и редкое покашливание кучера Сурима. Когда мы заезжаем в уже знакомый лес с голубоватыми пихтами, Эдельгейз, наконец, заговаривает со мной.
— Этот крикливый балбес Эстель ничего не заметил? — спрашивает она.
— Нет, надеюсь. Я вытянул бумажку не руками, а… Ну… — я замешкался, поскольку старик Сурим совершенно точно слышит, о чём мы говорим.
— Чем? Магией? — не понимает моего замешательства Райолин.
— Чёрт! Да! Зачем вслух-то это говорить?! — восклицаю я.
— А кого ты стесняешься? Сурима? Он служит мне очень давно, и я доверяю ему во всём, так что и ты можешь доверять, — успокаивает меня Райолин.
— Хотя такой большой соблазн сдать тебя инквизиции, — усмехается Сурим и сплёвывает.
— Вот же старый обосранец… — ворчу я. — Мы больше десяти километров ехали молча. Какая в этом была необходимость? — спрашиваю я Райолин.
— Уши могут быть везде, Сандэм, даже в чистом поле; даже в пустыне и на дне морском.
— Намекаешь, что нас могут подслушивать с помощью магии? По типу того, что я сделал Пророчеством Хаоса?
— Да, и не только. Есть люди в своих навыках столь опытные и изощрённые, что могут подслушать нас, стоя рядышком и остаться для наших неподготовленных глаз невидимыми, — молвит Райолин. — У императора есть шпионская организация, которая подчиняется ему лично. Никто, кроме правителя не знает, как связаться с ними. Эти шпионы именует себя «Следующие за свистом».
— «Следующие за свистом»? — пробую я эти слова на вкус. — Какое-то дурацкое название.
— Ты начнёшь думать иначе, если будешь подозревать, что хотя бы один из них всерьёз взялся за тебя, и вдруг услышишь тихий свист за спиной.
По затылку пробежали мурашки. Моё «весёлое» РПГ приключение с нейроинтерфейсом начинает постепенно превращаться в какой-то фэнтези-хоррор. Пожалуй, это последнее, с чем я хотел бы столкнуться после бойцовских ям.
А правда, желудок страшно урчит. Я столько времени потратил на все эти шпионские штучки на траурном балу, что не позволил себе даже кусочка колбаски отведать. А ведь всё это время ходил то по залу, то по кухне — не удивительно, что аппетит так сильно раздразнили всякие запахи.
— Не переживай, Сандэм. Я дала указание Гнессе приготовить нам поздний ужин, — говорит Райолин, услышав мой желудок. — Я тоже ничего не ела. Стараюсь никогда не пить и не есть в присутствии других представителей сирвийской знати — отравят ещё ненароком, — она замечает моё напряжение и произносит: — Да расслабься ты, Сандэм, здесь можно быть чуть более спокойным, в зоне действия артефакта вероятность оказаться подслушанным значительно ниже.
— Хорошо, тогда возьми уже это письмецо, — я протягиваю Райолин украденную бумажку. — Оно на мне камнем висит.
Женщина берёт конверт и с интересом рассматривает его. Сурим поворачивается и хмыкает.
— Что это на нём? Не кровь случайно? — спрашивает старик.
— Либо это вино, либо у Эстеля обострился геморрой, причём сильно, — усмехаюсь я. Сурим отвечает на мою шутку скупым коротким смешком.
— Это письмо — очень важно для нас, — говорит Райолин. — Я давно заметила, что некоторые представители знати на балах и других собраниях аккуратно подкидывают друг другу в карманы подобные письма. Я подозреваю, что существует некое тайное общество, и этот самый Эстель как раз состоит в нём.
— Теперь становится понятно, зачем ты меня на него кинула! — говорю я и резко осознаю нечто странное. — СТОЙ! Не вскрывай его!
Райолин замирает.
— В чём дело, Сандэм?
— Только сейчас вспомнил… Посмотри, вино отпечаталось на письме только с одной стороны. Я совершенно точно помню, что эта сторона была обращена внутрь кармана.
— Ты уверен? — ошарашенно смотрит на меня Райолин. — Это ведь может означать лишь одно…
— Письмо не могло испачкаться вином с той стороны. Его подложили после того, как оно оказалось испачканным, — озвучиваю я мысль, которая пришла нам с Райолин одновременно.
— Либо у бедняги действительно геморрой и это никакое не вино, — вставляет Сурим совершенно серьёзным тоном.
— На кого ещё попало вино, Сандем? Можешь вспомнить? — спрашивает Райолин.
Я пытаюсь восстановить картинку в своей памяти, но ничего не удаётся.
— Нет, не могу. Но конверт точно нельзя открывать, пока мы не поймём, кто его подкинул, — говорю я, взволнованно. — Его могли подложить специально для нас. Может быть там сибирская язва!
— Какая-какая язва? — переспрашивает Сурим и я вспоминаю, что кидаться терминами с Земли здесь не стоит.
— Я не могу вспомнить, но… — в моей голове возникает интересная мысль. — Возможно, мне удастся извлечь эту информацию с помощью Пророчества Хаоса?..
— А ты можешь его контролировать? — говорит Райолин. — Ранее мне показалось, что предсказание пришло к тебе случайно, пока ты спал.
— Да, так и есть, но всё равно попробовать-то стоит.
— Я не сильна в магии, но могу сказать, что колдовство, о котором ты ничего не знаешь, может убить тебя, — предупреждает Райолин.
— Это каким образом? — не понимаю я, но начинаю догадываться.
— Я слышала, что маги имеют определенный предел своей энергии. Если ты потребуешь от себя колдовства, которое твоему пределу не под силу, вероятнее всего ты просто умрёшь, — подтверждает мои догадки Райолин.
Ни, можешь рассчитать, у меня есть хоть какой-то шанс воспользоваться Пророчеством Хаоса и не умереть?
—
Значит нельзя откладывать это на потом и терять время.
— Я попробую, — решительно говорю я. — Прямо сейчас.
Райолин кивает и начинает внимательно разглядывать меня, будто рассчитывает, что я засвечусь, когда сила пророчества активируется.
Давай, Ни. Сделаем это.
— Пророчество Хаоса… — шепчу я и направляю поток своих мыслей в русло сегодняшнего вечера, конкретизируя тот самый момент, когда Райолин кинула меня на Эстеля. — Активировать!
Плевать, Ни, я знал на что иду — продолжаем!
Моё сознание перестаёт воспринимать происходящее в реальности, и проваливается куда-то глубоко, теряясь в неостановимом марше картинок сегодняшнего вечера. Но по какой-то причине я уверен на сто процентов, что этот безумный поток несёт меня именно туда, куда и надо. Интуиция не подводит меня и я оказываюсь у некоего подобия громадной картины, изображающей вино, летящее прямо на двух людей — длинноволосого сэра Эстеля и некоего толстячка, который кажется столь знакомым.
Тот самый ублюдок, который нагрубил Райолин в самом начале праздника.
Лурук.
Я возвращаюсь назад в своё тело и делаю глубокий вдох. Мана начинает постепенно наполнять моё тело, но это не спасает меня от практически полной потери сил. Я вяло смотрю на Райолин и натягиваю улыбку на лицо.
— Лурук, — говорю я почти шепотом. — Жирный засранец попал под раздачу, когда ты опрокинула мною вино. Этого никто не заметил, но от Пророчества Хаоса, похоже, не укрыть ничего. Вот только… Ох, что-то мне кажется, что я меньше энергии потратил бы, если б решил всё там к чёрту разнести громом и молниями!
— Лурук… — Райолин задумчиво смотрит на конверт, совершенно не обращая внимания на мои последующие слова. — Нет, совершенно точно — этот придурок подложил письмо, не рассчитывая, что мы его достанем.
— Почему ты так уверена? — не понимаю я.
— Иначе зачем ему класть конверт так, чтобы мы обо всём догадались? — резонно подмечает Райолин. — Кроме того, он крайне туп. Допустить такую оплошность — очень даже в его духе.
Сказав это, Райолин разрывает конверт и достаёт оттуда пергамент с коротким сообщением.
«
— Маскарад… — шепчет Райолин. — Неужели, он правда существует?..
— Какой ещё маскарад? — спрашиваю я.
— Иногда по Сирвии бродит слух о существовании некоего тайного общества, которое именуется Маскарадом, — поясняет Райолин. — Говорят, будто Маскарад управляет императором, а через него — и всей страной.
— Звучит, как выдумка, — с нескрываемым скепсисом говорю я. — Если эти ребята такие тайные, как же они умудрились так попасться?
— Думаю, они расслабились. Считают, что уже никто и ничто не встанет у них на пути. Возможно подумывают о том, чтобы подтолкнуть свою кандидатуру к трону и свергнуть род Анубилена.
— «Будет решаться вопрос, кому быть львом»… — вслух повторяю я слова, сказанные в записке. — Лев — это император?
— Да, — кивает Райолин. — Простой, и дураку понятный шифр. Вот только кого они собираются подсунуть на место императора…
— Слушай, госпожа Райолин, — начинаю я, делая грубый акцент на слово «госпожа». — Зачем тебе всё это? К чему эти дурацкие интриги? Разве есть большая разница — кто станет императором?
— Хм… — холодные глаза Райолин глядят на меня сквозь слегка прищуренные веки. — Нет смысла скрывать от тебя. Ты очень помогаешь мне и ещё не раз поможешь; тем более от твоих Пророчеств вряд ли что-то укроется, когда ты окончательно овладеешь этой силой… — Райолин делает паузу. — Я сама собираюсь стать императрицей Сирвийской империи. Вот, в чём ты мне помогаешь, Сандэм Войд.
Меня передёргивает от услышанного. Я прекрасно понимал, что у Эдельгейз не все дома, но чтобы настолько…
— Это плачевно кончится для нас обоих, — говорю я. — Да что уж там, Сурим и Гнесса тоже пострадают!
— Я прекрасно знаю, на какой риск мне приходится идти, Сандэм. Но я обязана это сделать. Я собираюсь изменить эту страну, а с троном под задницей это делается куда проще, чем во всех других вариантах.
В моей голове невольно проносятся мысли о Линетт. Если Райолин действительно изменит Сирвийскую империю, то, быть может, я смогу помочь Линетт найти себя в этом мире? Боже, да что же за херню я несу?! Благодаря ублюдку Андреасу Линетт меня и видеть не хочет. Тем более, это чувство — всего лишь привязанность, не более того. Нужно забыть всё, что произошло в бойцовских ямах и двигаться дальше.
Разговор вынуждено прерывается, поскольку наша «шикарная карета» достигает своего пункта назначения и останавливается у сарая, вокруг которого носится охотничий пёс Гус, гавкая и приветливо встречая свою хозяйку.
Райолин не обманула, Гнесса действительно приготовила шикарный ужин. Пожалуй, не такой, какой можно было увидеть на траурном балу, но всё же в сотни раз лучше того, что мне приходилось жрать в ямах.
За ужином мы продолжаем беседу.
— Если всё получится и ты станешь императрицей, — начинаю я. — Что будет со мной? Я могу рассчитывать на твою помощь?
— Не переживай, Сандэм, я не забуду твоей преданности. Тебе будет уготована важная роль… — Райолин залпом выпивает целый бокал вина. — Но перед этим нам обоим предстоит ещё очень много поработать. Нам нужно стать частью Маскарада, и у меня уже есть отличный план — как этого добиться. Завтра утром Гнесса пострижет тебя, и ты получишь комплект новой одежды.
— Это ещё зачем?
— Узнаешь. А пока поднимайся наверх, тебе нужно хорошо выспаться, Сартус.
Я уже начинаю вставать из-за стола, но неожиданно осознаю, что Райолин только что произнесла не моё имя.
— Сартус? — переспрашиваю я.
— А? — голос Райолин дрожит, а глаза женщины как-то рассеяно бегают. — Я оговорилась, Сандем. Просто оговорилась, — оправдывается Райолин и проглатывает содержимое ещё одного бокала.
Я решаю больше не задавать лишних вопросов и поднимаюсь к себе. Сон не приходит. Сегодняшний день вынудил меня растратить огромное количество сил, но восполнить их мне никак не удаётся. Я трачу целый час на бесполезные мысли, затем ещё час листаю интерфейс, пытаясь решить, куда закинуть очко навыка, но в итоге решаю сохранить его на будущее. Когда я окончательно собираюсь заснуть, по комнате разносится тихий скрип медленно открывающейся двери. Я резко вскакиваю и замечаю, что во тьме башни виднеется лицо Райолин, освещаемое одним лишь маленьком огоньком свечи.
— Ты меня напугала, госпожа, — честно признаюсь я. — Что-то случилось?
— Нет… — голос Райолин звучит странно. — Совсем ничего…
Женщина заходит внутрь и закрывает за собой дверь. В тусклом свете свечи я замечаю, что на госпоже Эдельгейз надета одна лишь полу-прозрачная белоснежная ночнушка. Вот это номер…
Райолин ставит свечу на стол, а затем, слегка пошатываясь, подходит к углу моей кровати и присаживается на неё.
Да она вдрызг пьяна!
— Я не хотела называть тебя именем мужа… — говори Райолин. — Просто ты живёшь в его кабинете и… — женщина поглаживает свою шею, томно прикрывая глаза. — Иногда мне хочется думать, что он всё ещё здесь, и я в любой момент могу зайти и увидеть его за работой.
Я не знаю, что ответить на эти слова. Я присаживаюсь, но прикрываю одеялом нижнюю половину своего тела, чтобы Райолин не заметила то напряжение, что поднялось у меня в паху.
Мои глаза бегают по силуэту госпожи Эдельгейз и я радуюсь, что в этот момент она не видит моего замешательства.
Чёрт, да я ведь вижу её грудь сквозь эту ночнушку… Не знаю, откуда у меня эти дурацкие мысли, но… Она неплохо выглядит для своих лет. Кстати, сколько же ей лет?
— Сандэм, — обращается ко мне Райолин.
— Да, госпожа? — отвечаю я, проглатывая твёрдый ком.
— Ты ведь не забыл, что являешься моим слугой?
— Нет… — к чему она клонит?
— Тогда будь добр, — Райолин поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза. — Трахни меня. Это приказ.
Моё сердце ёкнуло, а напряжение в паху усилилось до предела. Райолин поднимается, пошатываясь и стягивает с себя ночнушку, под которой не оказывается никакого нижнего белья.
— Райолин, что ты… — пытаюсь я что-то возразить, но женщина меня не слушает. Моё зрение оказывается в плену её образа. Во мраке передо мной предстаёт красивая фигура обнажённой Райолин Эдельгейз. Я замечаю, что у неё довольно крепкое тело. Большие ягодицы переходят в стройные ноги. Даже в темноте под грудью женщины виднеются кубики пресса. Мой взгляд опускается вниз и останавливается на светлых волосах, окружающих влажные губы госпожи.
Райолин целиком залезает на мою кровать и поворачивается ко мне спиной, высоко поднимая свой зад.
— Я непонятно выразилась? — почти угрожающе звучит голос пьяной Райолин. — Выдери меня, чёрт тебя подери, Сандэм, — сказав это, Райолин обеими руками раздвигает свои ягодицы, открывая мне вид на свои прелести. Я больше не могу сдерживаться, да и сам понимаю, что Эдельгейз разозлится, если я не сделаю то, что она просит. Я плюю на руку и смазываю член слюной. Через мгновение я понимаю, что это было не так уж необходимо, поскольку господа Райолин намокла так, что по ногам потекло. Я резко вхожу в неё сзади и Эдельгейз удовлетворённо вздыхает. Наши тела начинают двигаться навстречу друг другу. Комнату заполняет мелодия пошлых шлепков.
— Жёстче, Сандэм! — рычит Райолин. — Жестче, чёрт тебя дери, и быстрее! Не жалей меня. Даже не думай жалеть меня!
Я принимаюсь драть Райолин с бешеной амплитудой. Женщина кричит от удовольствия и царапает ногтями свои собственные ягодицы. За десять минут страстного буйства я чувствую, как она дважды содрогается подо мной, испытав пик блаженства.
— Кончи в меня, — неожиданно говорит она.
— Что?!
— Кончи в меня, говорю. Это приказ! — говорит Райолин, не переставая стонать. — Только попробуй вытащить его…
Ещё минута и я исполняю приказ госпожи Эдельгейз. Горячее семя заполняет Райолин изнутри, и наши тела перестают биться друг о друга. Я падаю на спину, тяжело дыша. Райолин медленно поднимается и надевает свою ночнушку, не говоря ни слова. Женщина берёт уже погасшую свечу и направляется к двери. Я замечаю, что её ноги блестят в темноте, отражая стекающую по ним сперму.
Райолин уходит, закрыв дверь, а я остаюсь один в кромешной тьме. Почему-то вместо удовлетворения я начинаю испытывать нескончаемое отвращение от мысли, что меня только что использовали.
Проснувшись, я сразу же делаю небольшую разминку, после чего спускаюсь вниз и окатываю себя холодной водой из бадьи. Лишь только закончив все утренние процедуры, я невольно вспоминаю о том, что произошло прошлой ночью. Одновременно приятные и мерзкие ощущения заполняют мой разум.
—
И тебе доброго утра, Ни. Лучше расскажи, что там по моему состоянию.
СОСТОЯНИЕ:
Здоровье: 1111/1111 HP
Мана: 100/140 MP
Выносливость: 100%
Бодрость: 98%
Голод: 34%
Жажда: 50%
Ничего себе! Я целую ночь проспал, а мана после прошлого колдовства так и не восстановилась. Вкинь очко в Общий объём Хаоса, Ни.
Ха! А процесс то идёт потихоньку. Так рано или поздно ублюдка Андреаса догоню.
Не дойдя до обеденного зала, я натыкаюсь на Райолин, которая буквально выскакивает на меня из-за угла. Я замечаю, что на долю секунду по её лицу проходит волна некоего смущения, но женщина тут же её прогоняет.
— О, Сандэм, проснулся? Отлично, — отвечает на собственный вопрос Райолин. — Я как раз собиралась тебя растолкать. У нас много дел.
— Растолкать? Лично? — удивляюсь я. — Обычно ты посылаешь за мной Гнессу, — подмечаю я, прекрасно понимая, что мою госпожу, судя по всему, мучает вина из-за событий прошедшей ночи. Не буду подавать виду, что что-то произошло. Спонтанный секс для меня в порядке вещей. Чему тут удивляться? — Что за дела у нас сегодня?
— Надеюсь, ты достаточно хорошо отдохнул после вчерашнего… бала. После вчерашнего бала, — уточняет Райолин. — Сегодня утром ко мне заглянул Дайрим Хиворт с очень важным посланием.
Дайрим Хиворт. Тот самый мужчина, которому я относил письмо в качестве проверки. И не лень этому пузатому чёрту было тащиться в такую глушь? Похоже, произошло что-то важное.
— Только не говори, что мне это послание нужно отнести в другой конец Сирвийской империи, — отшучиваюсь я. Ни, даже не думай добавлять ничего подобного в список моих квестов!
— Ты прав лишь отчасти. У нас два часа на сборы, после чего мы вместе отправляемся в этот самый "другой конец".
— Предчувствую долгую долгую тряску в телеге старого хрыча Сурима. А ведь мои мозоли на заднице только начали заживать…
— Сурим никуда не повезёт нас. Мы отправимся вдвоём, только ты и я, — заявляет Райолин.
— Даже так… Что ж, в таком случае не томи моё любопытство, госпожа Райолин. Рассказывай, что мне предстоит за работёнка?
— Помнишь Лурука?
— Жирного ублюдка, которому я вчера чуть не вмазал на балу? Сложно забыть.
— Он и вся его семья мертвы. Этой ночью кто-то зарезал жирдяя и всех его приближенных на полпути с траурного бала, — в ясных глазах Райолин Эдельгейз отражался блеск солнечных лучей, бьющих в окно. Она было очень взволнованна.
— Надеюсь, не нижнее бельё Лурука?
— Две маски, — тихо произнесла Райолин. — С особой пометкой. Понимаешь, о чём я? Тайное общество, правящее Сирвийской империей. Маскарад.
— Это мы вчера выяснили, Лурук состоит в маскараде, — говорю я. — Тогда всё сходится. И эти маски… ключ? Наш входной билет?
— Я в этом уверена. Они тащили эти маски с собой неспроста. Похоже, место встречи Маскарада постоянно меняется, поэтому они всегда держат маску при себе, чтобы иметь возможность присутствовать на тайное встрече в любом месте, в любой момент.
— Но какой нам прок от этих масок? Мы же не притворимся Луруком с его женой. В конце концов, я ещё не изучил заклинание, которое нарастит мне столько жира…
— Сандэм, ты явно не от мира сего, — усмехается Райолин. — Ты забыл, где мы находимся? Это же Сирвийская империя — место, где правит жестокость и убийства; место, где прав тот, кто сильнее, независимо от обстоятельств. Если Чёрный Лев имеет полное право сесть на престол, убив Императора, значит и мы можем войти в Маскарад, заимев маски погибших членов.
— Понимаю. Но то же самое сделают и убийцы Лурука. Они ведь не все маски продали на аукционе. Только лишние.
— Убийцы будут там. Что-то грядёт Сандэм, и мы сыграем в этом главную роль, — взгляд Райолин резко изменился, госпожа смотрит на меня оценивающе. — Ты готов?
— Готов к чему?
Буквально через десять минут мои волосы оказываются атакованы служанкой Гнессой, орудующей ножницам похлеще любого стилиста из моей современности. Да, пожалуй к такому я был совсем не готов. По окончанию экзекуции я подхожу к зеркалу и не узнаю себя. За то время, что я провёл в рабских лагерях, мне пришлось привыкнуть к длинным волосам и неухоженному лицу. Но что я вижу сейчас? Коротко стриженные и аккуратно уложенные волосы будто и не принадлежат мне. Это парик какой-то? Да я отродясь так не выглядел. Гладко выбритое лицо чуть ли не блестит. Весь этот образ напоминает мне кого-то… Ах, вот оно что…
Гнесса протягивает мне чистую одежду: элегантный тёмно-синий пиджак дорогого покроя и кожаные штаны, рассчитанные явно не на слугу.
— Ты решила сделать из меня аристократа! — произношу я свою догадку.
В голове невольно всплывает сообщение из старой компьютерной игры: "Теперь вы одеты, как чёрт".
— Разумеется, Сандэм, — произносит Райолин Эдельгейз, медленно вставая с уютного кресла. Пока меня стригли, она уже и сама успела облачиться в похожий наряд. В нём я её уже видел на грёбаном великом турнире. — Слуги вряд ли имеют возможность управлять государством, дёргая за ниточки. Другое дело — ты — таинственный дворянин, о котором ранее никто не слышал. Откуда ты? Кто ты и какую власть имеешь? Сложно играть против игрока, не зная даже приблизительно его силы. В этом твоё преимущество, Сандэм. Наше с тобой преимущество.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — коротко отвечаю я, и тут же получаю в руки продолговатый свёрток. — А это ещё что?
— Твоё оружие. Думаю, ты его помнишь.
В свёртке оказываются ножны. А в них длинный серебристый клинок, рукоятка которого инкрустирована синими камнями. Тот, что я добыл для Райолин при вылазке в город.
— О да, я его очень хорошо помню! — говорю я, глядя на меч и чувствую, что невольно улыбаюсь. Всё-таки передо мной прекрасное оружие, о котором я и мечтать не мог.
Это почти в два раза круче, чем те тупые зубочистки, с которыми я имел дело на арене!
— Конечно, изначально я собиралась подтянуть твои умения во всех областях. Фехтуешь ты сносно, но недостаточно хорошо. Однако выбора, как и времени, у нас нет. Придётся начинать действовать прямо сейчас, без подготовки. Другого момента может и не быть.
Собрав сумки, мы двинулись в путь. Сурим довёз нас до городка Синдлайна и сразу же направился обратно в особняк. Солнце прямо над головой — полдень. А Маскарад должен состояться завтра. Значит путь займёт в лучшем случае сутки.
— Сегодня будем идти весь день, напрямик — через лес. Там есть маленькие тропы, но лошадь там не пройдёт, поэтому придётся идти пешком.
— Это я уже понял, — киваю я. — Не слишком ли чрезмерная конспирация? По главному тракту проскакать быстрее не будет?
— Не будет, если ты путь не к Старым богам держишь. Обстановка к Сирвии сейчас очень неспокойная. Если кто- завидит в нас достойную добычу — легко не отделаемся.
За разговором я даже не замечаю, как мы углубляемся в лес настолько, что солнечный свет практически перестаёт достигать редкой жухлой травы под ногами.
— Подумать только, два дворянина прутся пешком через лес на собрание тайного общества! Ну не абсурд ли, госпожа Эдельгейз?
— Одна дворянка. Не забывай, что ты — мой слуга, независимо от играемой тобою роли, — отвечает Райолин, поглядывая на компас.
— Ну да, разумеется. Я твой слуга до мозга костей и вчера ночью я в этом, как никогда, убедился, — говорю я, совершенно не думая о последствиях. Но Райолин это, кажется, не задевает.
— Тебя так задело наше маленькое ночное происшествие? — спрашивает Эдельгейз, приподняв одну бровь. — Ах, погоди, Сандэм… Быть может, тебе нравятся мужчины?
— Да не нравятся мне мужчины! — восклицаю я, глупо отреагировав на явную провокацию.
— Конечно же нет. Я ведь видела твою реакцию вчера. Мужеложцы на женское тело так обычно не реагируют.
Я решаю ничего не отвечать.
— Не надумывай себе ничего лишнего, Сандэм. Я не использую тебя, как игрушку. Я лишь подумала, что нет ничего противоестественного в том, чтобы давать своему слуге поручения, которое автоматически является и поощрением. Если нам обоим это нравится, то в чём проблема?
Я молча мотаю головой. Действительно, а в чём проблема? Грех жаловаться, мне это действительно понравилось. Проблема в том, что я всего лишь один раз в жизни почувствовал себя использованным. Прямо как Линетт.
Я хорошенечко ударяю себя по щеке, выбивая из глупой башки все ненужные мысли. Райолин ошарашенно смотрит на покрасневшую от удара скулу.
— Комары, — коротко отвечаю я на её немой вопрос.
***
Да, на флору и фауну я сегодня нагляделся. Один лис, на котором мне пришлось испытать свой клинок, чего стоит. Чуть сапог мне не порвал! Ну и ладно, лишние 40 очков опыта на дороге не валяются.
Когда мы наконец выбрались из нескончаемых дебрей уже совсем стемнело. Способности Райолин ориентироваться на местности можно только позавидовать — мы вышли на перекрёсток, неподалёку от которого сияла во тьме одинокая таверна.
— Здесь и переночуем. Утром двинемся дальше. К поместью Лурука доберёмся аккурат к вечеру.
— Ты уверена, что смерть Лурука и его семьи не отменяет Маскарад, который собирались провести у них в особняке? — спрашиваю я.
— Сирвийская империя, Сандэм, — почти по слогам произносит Райолин. — Ты постоянно забываешь, где находишься.
Мою голову посещает мысль о том, что Райолин подозрительно объективно мыслит о Сирвийской империи. Будто ей есть с чем сравнивать. Я — ясное дело, но она-то откуда получила такую ширину мышления?
— Ты когда-то жила за пределами Сирвии? — спрашиваю я на подходе к таверне.
— Не лучшее время для разговора об этом. Мой покойный муж был не отсюда, — уклончиво отвечает Райолин. — Поговорим об этом в другой раз.
Я распахиваю дверь в таверну и пропускаю свою госпожу. Шум от пьяных голосов резко затихает, но практически сразу же возобновляется. Людей в зале немного — пятнадцать по моим подсчётам — и все пятнадцать пар глаз время от времени бросают на нас косой взгляд. Делают вид, что не обращают на нас внимание, но тщетно. Я привык ловить опасные взоры в рабском лагере. Первое время даже спать было страшно — всё казалось, что недоброжелатель глотку вскроет. С пьяницами в таверне всё куда проще.
Мы подходим к хозяину, Райолин кладёт на стойку мешок с медными монетами и многозначно кивает. Судя по всему, она останавливается здесь уже не в первый раз и с владельцем Эдельгейз знакома.
— Два человека, на одну ночь.
— Здесь ровно в два раза меньше, чем нужно, — говорит владелец, заглядывая в мешок.
— Один номер на двоих, — уточняет Райолин, явно раздражаясь недогадливости владельца. Я практически почувствовал запах слова "бозопрат", которое она проглотило в последний момент.
— Как вам угодно. Что-то выпить или отведать желаете? — спрашивает владелец, убирая мешочек куда-то под стойку.
— Две бутылки красного альбгинского вина, — кладя монеты на стол, говорит Райолин.
— А я бы отведал тебя, принцесса, — неожиданно произносит чей-то голос прямо за моей спиной. Я оборачиваюсь и вижу рослого уродливого мужчину в лёгком кожаном одеянии. Куртка и штаны покрыты дырками и порезами — явно не от старости одёжка потёрлась. Это следы от ударов. И когда он успел подкрасться? Могу поклясться, что он секунду назад сидел за столом со своими дружками в противоположном углу зала. — Хотя какая там принцесса… Королева! Судя по возрасту.
За спиной пьяного ублюдка раздался поддерживающий хохот его товарищей.
Глаза владельца растеряно забегали. Похоже, он уже имел проблемы с этой компанией. Ничего хорошего ждать не следует.
Я грубо откидываю руку мужчины, который уже потянулся к плечу Райолин. Госпожа даже не двинулась лишний раз. Эдельгейз стоит и спокойно смотрит на своего обидчика. Ясно. Ждёт, что я всё разрешу. Да без проблем.
Пьяный ловкач. Это совсем разные вещи, Ни.
Мужчина медленно поворачивает голову и смотрит на меня, ощерив зубы. До этого он делал вид, что меня вообще здесь нет.
— Тебе кто разрешил руки распускать, аристократишка зализанный? — гаркнул он, показательно плюнув на мои сапоги. — Сейчас ты у меня…
Прекраснейший сочный звук входящего в плоть лезвия положил конец его гениальной тираде. И нет, не моего лезвия. Райолин воткнула стилет прямо ему в глотку — да так, что даже кровь толком не брызнула.
— Девятый бог тебя раздери, госпожа Райолин, — выдаю я наспех выдуманное ругательство, глядя на то, как тело ублюдка падает на пол. — Я думал, ты хочешь, чтобы я это сделал.
Стол со скрипом перевернулся, четверо алко-бойцов повскакивали и рунились на нас, явно желая отомстить за павшего товарища.
— Нет, я хочу, чтобы ты сделал что-нибудь с этой четвёркой, — спокойно говорит Райолин, вытирая стилет о свою накидку. — Неужели ты думал, что я позволю этому ублюдку оскорблять меня безнаказанно?
Динь-дон! Снова забываешь, Сандэм Войд! Это Сирвийская империя, мать её.
Я быстро достаю клинок из ножен и делаю резкий шаг вперёд. Анализируй, Ни.
Знаю. Судя по их виду — это не просто пьяницы. Наёмники или простые бандиты. Опыт ублюдки уже имеют. Но сегодня…
Я, быстро присев, касаюсь лица убитого Райолин бандита.
… сегодня я заберу с них опыт.
Резко разогнув ноги, я делаю рывок и наношу колющий удар первому противнику. Верзила не ожидал от меня такой скорости и теперь в его кишках дырка. Я не останавливаюсь и, доставая клинок, взмахиваю им снизу-вверх, рассекая шею и лицо своего врага. Из сонной артерии потоком брызжет кровь.
Дерьмо, у Райолин как-то аккуратнее получилось!
Противник падает, из-за его спины появляются ещё двое — ловкачи. Я быстро хлопаю ладонью по руке убитого мною противника и адсорбирую ещё 800 XP.
С двумя сразу справиться будет непросто. Я начинаю быстро шептать:
— Дыхание Хаоса. Ветвь Воздуха. Навык: «Ускорение» — применить!
Моё тело охватывает поток ветра и вместе с прохладной энергией в голову влетает любопытная мысль: а что, если применить ускорение ещё раз? В теле происходит какая-то молниеносная реакция и мои губы сами произносят.
— Навык: «Двойное Ускорение» — применить!
Поток невероятных ощущение охватывает меня. С одной стороны, такого резкого скачка маны я не ожидал. Потеря магической энергии наполняет мой организм вязкой тошнотворной слабость, но с другой стороны, моё тело несётся на безумной скорости вперёд. Моей правой рукой движет кто-то другой, но явно не я сам! Ветер будто дёргает моё тело за ниточки.
Разрез!
Два ловкача, решивших, что я достиг предела своей скорости, даже не поняли, в какой момент встретили свою смерть. Голова одного и две отрубленные руки другого падают на пол, продолжая заливать всё вокруг себя кровью. Меня несёт вперёд и я в этом жутком экстазе боя лишь краем глаза замечаю, что на животе парня, лишившегося рук, раскрывается огромная зияющая рана, из которой вываливается половина блестящего в свете масляных ламп кишечника.
Я адсорбирую ещё 600 XP и 785 XP соответственно.
Моё тело начинает ныть от этого бешенного танца, но я не мог отключить это ускорение. Да и рано ещё это делать, ведь на меня несётся четвёртый бандит, который уже успел сгонять к столику и подобрать огромный двуручный меч.
Не знаю, существует ли карма, которую я только что испортил целой серией убийств, но мне почему-то всё равно. Даже страх меня не сковывает. А знаешь почему, Ни?
Я прыгаю вперёд и вверх.
Да потому что медленный двуручный меч ни за что на свете не угонится за такой скоростью!
Мои кожаные сапоги приземляются на пытающееся меня зарубить тяжеленное лезвие. Я делаю два быстрых шага прямо к рукоятке и вонзаю конец клинка прямо в череп ублюдка, мгновенно адсорбируя огромное количество опыта.
Мышцы резко наполняются свинцом и я с трудом удерживаю равновесие, дабы не упасть на колени. Ускорение ушло, но на замену тело нагрузила непомерная слабость. Я оборачиваюсь и обнаруживаю, что Райолин, владелец и все остальные посетители таверны смотрят на меня с нарастающим интересом, но никак не с ужасом.
Райолин, к моему удивлению, сидит у стойки и потягивает вино из фужера.
— Весьма неплохо, вот ты и накормил его кровью, Сандэм! — весело молвит госпожа Эдельгейз, кладя ногу на ногу.
— Накормил… чего? — спрашиваю я, попутно стараясь отдышаться.
— Кормление кровью, мой дорогой друг из далёких земель, — говорит Райолин, явно разыгрывая эту сцену для присутствующих гостей. — Так в нашей империи называют первое убийство новым клинком.
Я смотрю на кровавое месиво под моими ногами и удручённо стряхиваю все органические жидкости со своего оружия. Лучше бы этот меч наелся кровью той лисицы, что бросилась на меня в лесу. Но почему-то мне кажется, что эти жертвы — далеко не последние, кого он ещё пожрёт.
Ни, дай отдышаться хоть на минуту, ты вообще видела какой разнос я только что устроил?!
Я понимаю, что оставлять нераспределенные очки надолго нельзя, поэтому бросаю взгляд в меню магии на параметр, о котором совершенно забыл и очень-очень зря.
Вот откуда это чудовищная слабость. Я уже дважды пропустил через себя объём частиц, которые моё тело не способно выдержать. Один раз, когда использовал Пророчество Хаоса, и второй раз — только что, применив Двойное ускорение. Мой организм мог получить любые повреждения, о которых я и догадываться теперь даже не могу! Может, из-за моего рвения где-то глубоко внутри этой груды мяса, называемой моим телом, появилась на свет раковая опухоль.
Я смотрю в меню состояния и обнаруживаю:
В глазах мутнеет и я даже не замечаю, как оказываюсь в номере валяющимся на кровати. Райолин убедилась, что владелец разберется с кучей тел и не накликает новых проблем, после чего тоже удалилась в наш номер.
Я вкидываю очко в
— Ты хоть бы одежду снял, покрывала испачкаешь, — упрекает меня госпожа.
— Сил совсем нет. Я переборщил с магией. Надеюсь, никто не просёк мои козыри, а то на костёр как-то не очень хочется. Я не настолько замёрз, тащась по этому лесу весь день напролёт, — бубню я, пока Райолин снимает с меня сапоги и штаны. Вот уж не ожидал от неё такой заботы.
— Дай мне пару минут, я соберусь с силами и сам разденусь, спасибо, — пытаюсь я избавиться от ухаживаний Райолин, но тут же замечаю, что она и сама уже стянула с себя кожаные штаны, а вслед за ними на покрывало легли и кружевные трусики.
Да она издевается… Какая там забота, она просто хочет дать мне очередной "приказ". Я невольно вспоминаю лживую историю Андреаса о том, как он выживал будучи секс-рабом у жирной дворянки. Кто бы мог подумать, что я окажусь в похожей ситуации. Хотя красоту Райолин оспорить уж никак нельзя. По моему земному счёту ей должно быть лет тридцать — тридцать пять, но выглядит она куда лучше, чем все те красотки, с которыми мне доводилось кувыркаться на Земле. Я чувствую, как между моих ног нарастает напряжение, несмотря на всю свалившуюся усталость. Одним этим аргументом можно поставить точку в любых дискуссиях о сексуальности госпожи Эдельгейз.
— Госпожа Райолин, при всей моей… преданности, боюсь, что сил подняться у меня уже не найдётся, — пытаюсь оправдаться я.
— Не переживай. Всё, что надо, уже поднялось. Сегодня твоя задача просто лежать смирно, — говорит она приказным тоном. Рубашка падает с плеч женщины полностью обнажая всё её тело. Райолин делает хороший глоток вина прямо из горлышка бутылки. Красная струйка стекает с её рта, пробегает по шее и останавливается у соска.
Не теряя времени, Эдельгейз усаживается на меня сверху и принимается за дело. Мои ощущения сильно притуплены и я чувствую, что в любой момент усну, но очертания великолепного тела, извивающегося на мне, силой выдёргивают моё сознание из сонного небытия.
— Ты спрашивал, почему я будучи сирвийской дворянкой смотрю на империю взглядом чужака? — говорит Райолин, тяжело дыша.
— Не лучшее время для разговора ты выбрала… — говорю я, водя руками по телу женщины.
— А по мне, время — в самый раз, — усмехается Райолин, ускоряясь. — Я — чистокровная сирвийка. Мой покойный муж — беженец из Эдинхейма.
— Эдинхейм? Эдинхеймская республика? — я вспоминаю рассказы Андреаса и Тимерию — воительницу из Эдинхейма, которую я лишил глаза.
На секунду разговор прерывается, поскольку Райолин вздрагивает, почувствовав выпущенный мною огненный прилив, после чего сама в считанные секунды достигает второго или третьего пика и падает на меня, полностью расслабляясь.
Ни, у меня тут серьёзный разговор вообще-то!
— Сартус Эдельгейз был вынужден бежать из Эдинхейма, поскольку повздорил с одной организацией, руки которой могли дотянуться до любого уголка страны, — тихо говорит Райолин, лёжа на мне. — Чтобы сохранить себе жизнь, он был вынужден бежать сюда — в Сирвию. Его приняли здесь лишь потому, что он привёз огромное количество документов, украденных в Эдинхейме. Он вынужденно предал свою родину, но он совсем не хотел этого делать.
Решила выговориться. Ну просто замечательно… Так или иначе, эта информация может оказаться полезной.
— Сартус любил Эдинхейм больше всего на свете, — продолжает Райолин. — Это не идеальная страна, но свобода, которую она даёт… — Райолин скатывается с меня и переворачивается на спину. Я неожиданно для себя замечаю в её глазах такой мечтательный блеск, что мне даже становится завидно. — Истории Сартуса о его родине заворожили меня. Я поняла, в каких адских ограничениях живём мы здесь, под гнётом проклятого Императора, его Следующих за свистом и тайного Маскарада. Посмотри на меня, Сандэм.
Последняя фраза вновь прозвучала, как приказ. Я поворачиваю голову и гляжу на Райолин, севшую на кровати полу-боком ко мне. Её крепкое тело и властная осанка куда-то испарились. Сейчас она выглядит ранимой, как любая другая девушка.
— Я похожа на дворянку, Сандэм? Я похожа на свободного человека? — спрашивает она, но не ждёт моих ответов. — Я рабыня, как и все в этой стране. Но скоро я положу этому конец.
Райолин забирается под одеяло и ложится ко мне спиной. Похоже, разговор на этом закончен.
— Что ж, рад служить, моя госпожа, — тихо говорю я и, теряя последние искры сил, проваливаюсь в сон.
***
Дорога, которую мы преодолеваем на следующий день, даётся мне в разы проще. Вместо того, чтобы идти по лесу, мы двигаемся по узенькому тракту, на котором время от времени встречаются одинокие путники, торговые повозки и прочие разумные существа, которых мне по-своему не хватало в лесных дебрях. Всё-таки, человек — существо социальное.
Как и планировалось, к вечеру мы достигаем своей цели. Громоздкий каменный особняк, больше напоминающий замок, стоит на неприступной холме, скорее отпугивая, нежели приветливо приглашая зайти.
— Жирновато даже для Лурука, — говорю я, подходя к главным воротам. — Не вижу стражу. Странно. Может, мы всё-таки ошиблись?
— Нет. Приглядись, прямо у входа, — коротко говорит Райолин, доставая из сумки маску. — Мы определённо сделали всё, как надо. А теперь — момент истины, — уверенно и возбуждённо молвит госпожа.
Мы надеваем белые маски из крайне тонкого и лёгкого металла, закрывающие всё, кроме глаз и рта. Я подмечаю, что маски по-своему уникальны. Различные драгоценные камешки инкрустированы в мою маску не в тех же самых местах, что и в маске госпожи Эдельгейз.
— Готов, Сандэм? Помнишь всю нашу легенду?
— Да.
— Тогда играю свою роль до конца. Остальное я сделаю сама.
Чертовски расплывчатая цель и безумно огромное количество опыта! Ты давненько не давала мне квесты, Ни.
—
Хорошая работа, Ни. А теперь — приступим!
Человек в элегантном чёрном плаще встречает нас у дверей. Его лицо скрывает аналогичная маска. Я вижу, что его рука лежит на клинке, который сокрыт в ножнах. Что ж, не буду хвататься за оружие, но постараюсь быть готовым ко всему. Для начала надо расслабиться.
— Приветствую вас, — слегка наклонив голову, произносит привратник. — Ваши приглашения?
— Они на нас, — отвечает Райолин, указывая на маски.
— Хм, а что касаемо бумажных приглашений, мои брат и сестра? — выдаёт он.
Брат и сестра? Вот уж навалено же дерьма в головах этих масочников, судя по всему. Это тайное общество или грёбаная секта?!
— У нас нет бумажных приглашений. Ты сам знаешь, как мы получили эти маски, брат, — твёрдо говорю я, заранее заученную фразу, добавляя дурацкое обращение в конце.
— Значит, новорожденные брат и сестра, — говорит привратник. — В таком случае, добро пожаловать!
— Прошу простить за нескромный вопрос, — говорит мужчина. — Раз вы получили свои маски тем самым путём, которым я предполагаю, тогда не могли бы вы сказать, где третий?
Третий?
— Он придёт отдельно от нас, — отвечает Эдельгейз, не теряясь. Значит, в семье Лурука были три маски. И лишь одну из них не отдали на аукцион. Убийца один. И он будет здесь сегодня.
Привратник понимающе кивает и открывает нам двери. Мы с Райолин входим в огромное фойе, заполненное людьми. На мгновение нас обоих охватывает оцепенение, поскольку такой картины увидеть никто из нас не ожидал. Шикарный зал буквально кишит людьми в белых масках. Гости в масках, официанты в масках, танцующие актёры… в масках! Неужели всё это — Маскарад? Огромное тайное общество? Это глупо… Как нечто подобное можно сохранить в тайне? Здесь что-то не так.
Голову Райолин явно мучают те же сомнения, но она позволяет контролю над собой исчезнуть лишь на полминуты. Женщина мгновенно хватает меня под руку и мы следуем вглубь зала.
Многие оглядываются на нас, но добрая половина игнорирует появление незнакомцев. Всё идёт по плану. Похоже, здесь появление новых игроков в порядке вещей.
— Эдельгейз?.. — останавливает нас чей-то голос. — Эдельгейз!
Из толпы появляется длинноволосый стройный юноша. Даже в этой маске мне не сложно узнать его. Эстель — тот крикливый парень, из кармана которого я похитил письмо Лурука. Всё-таки как-то исхитрился попасть на Маскарад, чёрт драный! Главное, чтобы он меня не узнал.
— Не надо имён, — спокойно реагирует на появление старого знакомого Райолин. — Или ты желаешь, чтобы я на каждом шагу выкрикивала и твоё имя тоже, Эстель?
Молодой человек напрягается и тут же встаёт по струнке. Импульсивный малый. Видно, что сам совсем недавно попал сюда. Ещё теряется, как малец без мамкиной юбки.
— Согласен, обойдемся без имён, вот только… — Эстель смотрит на меня. Настало время использовать свои Обаяние и Красноречие на максимум. — Не позволите ли мне познакомиться с вашим сопровождающим?
— Сопровождающий? — я наиграно осматриваюсь, а затем указываю на себя пальцем. — Я? Прошу прощения, сударь, вы меня только что попытались оскорбить?
— Нет, что вы… Я просто решил, что вы кавалер Райолин, — явно растерялся Эстель.
— Без имён. И для тебя
— К чему эти титулы, мы ведь оба дворяне! — недовольно произносит Эстель.
— Соглашусь. Но учтите, — начинаю новый заход я. — Это не я сопровождаю её, а она меня. Вы хотели познакомиться? Что ж, я представлюсь, — я протягиваю руку. — Сандэм Войд, канцлер Германии.
— Кто?.. Откуда? — не понимает Эстель. — Чего?
— Разумеется, вы не в курсе. Но я хорошо знал покойного Императора и был у него в почёте. Однажды мне даже довелось поучаствовать в одной славной битве, которую он оценил по достоинству. Оценил меня, как равного, — продолжаю я плести несусветный бред.
— Ох, неловко вышло, Сандэм… господин Сандэм? — Эстель начал сомневаться в своём равенстве со мной. — Вы здесь впервые. Думаю, вам стоит поговорить с более старшими членами Маскарада. Нет, я вовсе не настаиваю, но уверен, что…
— Ну так познакомь меня с ними, парень, — говорю я, медленно наступая на Эстеля.
— Ра-разумеется! Следуйте за мной!
Эстель зашагал вперёд, а мы с Райолин последовали за ним чуть поодаль, чтобы иметь возможность переговариваться.
— Мы доберемся до верхушки Маскарада куда быстрее, чем планировали, — шепчу я. — Ты не говорила, что делать дальше.
— Всё то же, что и делал. Строй из себя важную персону, только впредь называй себя герцогом Алвгима. Такие идиоты, как Эстель нам больше не попадутся.
— Ну извини, забыл я название этого дурацкого герцогства, но выкрутился же! — оправдываюсь я. — Значит, дальше ты сделаешь всё сама, прямо как вчера ночью?
Райолин, не оценив мою шутку, молча кивает.
Эстель подводит нас к большим дубовым дверям.
— Заседание верхушки уже началось, но они будут рады вас видеть, не сомневайтесь, господин Сандэм Войд.
Я набираюсь смелости и властно распахиваю двери. Райолин проходит вслед за мной в небольшую комнату с продолговатым столом, за которым заседает десяток человек в масках, резко прервавших важную дискуссию после моего вторжения.
— Что происходит, Эстель? — громко гаркает пожилой мужчина, сидящий у дальнего конца стола.
— Это новые брат и сестра, отец. Те, что…
— Я понял. Новые брат и сестра могут войти, а ты пошёл вон отсюда! — кричит член совета, вынуждая Эстеля захлопнуть двери и быстро удалиться.
Я, не дожидаясь приглашения, помогаю Райолин присесть за свободный стул и сам вольготно приземляюсь рядом.
В комнате нависла тяжёлая тишина. Все взгляды из-под белых масок устремлены на нас двоих. Ожидают чего-то от нас. Представиться? Нет… Это Маскарад, мать вашу. Я не для того эту железку на своём носу держу.
— Уже начали выбирать нового льва, братья и сёстры, — обращаюсь я к верхушке Маскарада, вспомнив формулировку в письме Лурука. Новый лев — новый император.
— Что ж, вы знаете себе цену, — говорит отец Эстеля. — Либо переоцениваете себя. Совет рад приветствовать нового брата и сестру, но с чего вы решили, что вам место здесь, а не внизу с остальным большинством игроков Маскарада.
Я собираюсь открыть рот, но Райолин перехватывает инициативу.
— Кто, если не мы, должны сидеть здесь, братья и сёстры? — важно говорит Эдельгейз. — Ведь мы пришли предложить на обсуждение кандидатуру нового льва. Многие ли могут похвастаться этим?
— Многие, как ни странно, — усмехается один из членов совета. — Тут каждый любит поиграть, новорожденная сестра.
— Играть любят все, но выигрывать дано не каждому. Любой может предложить своего кандидата, но не все предложат достойнейших, — заявляет Райолин.
Совет с интересом переглянулся.
— И вы причисляете себя к числу достойнейших, сестра? — спрашивает пожилая женщина, сидящая справа от меня.
Вот он — час настал. Сейчас Райолин, наконец, добьётся того, о чём мечтала. Почему-то я уверен, что у неё всё схвачено. Сейчас она выдвинет свою кандидатуру.
— Себя — нет, — неожиданно заявляет Райолин. — Но мой спутник — другое дело.
Что?!
— Я предлагаю сделать новым львом Герцога Сандэма Войда, — заключает Райолин Эдельгейз, указывая на меня.
В эту секунду за нашими спинами распахивается дверь и внутрь заглядывает Эстель.
— НУ ЧТО ОПЯТЬ?! — рявкает отец юноши, ударяя кулаком по столу.
— О-отец, пришёл третий. Новый брат, — выдавливает из себя Эстель. Кто-то дружелюбно хлопает его по плечу и проходит в зал.
Третий. Убийца Лурука. Вот и он…
— Приветствую вас, мои братья и сёстры, — говорит мужчина в чёрной маске, поправляя свои короткие, тёмные, как уголь, волосы. — Надеюсь, я вовремя. Я так спешил, чтобы закинуть вам свою кандидатуру…
Голубые глаза, столь ясно глядящие через выделяющуюся чёрную маску, устремлены прямо на меня. Мерзкая улыбка мимолётно проносится по лицу нового члена Маскарада.
Сомнений нет. Это
Ещё секунда и я бы набросился на него. Вся наша амбициозная операция закончилась бы, не будь рядом со мной сообразительной Райолин. Не знаю, как она поняла — возможно по моему напряжению или извлекла из внешности Андреаса всю информацию о нём, но она совершенно точно осознала, кто зашёл в зал совещаний и тут же крепко схватила меня за колено под столом. В любой другой ситуации я бы подумал, что шаловливая госпожа решила и здесь до меня домогаться, но в данном случае язык её действий был совершенно ясен: "Не делай ничего безрассудного. Следуй плану".
Я делаю глубокий вдох, стараясь не взорваться от ярости.
Чёрный Лев Андреас садится за единственный оставшийся свободный стул рядом с Райолин.
— Я не стараюсь скрывать свои личности, братья и сёстры, — заговорил знакомый до жути голос совершенно незнакомого мне человека в лице Андреаса. — Я один здесь ношу чёрную маску. Уверен, вы знаете, кто я такой. По крайней мере народ, что празднует наше "маленькое" собрание в главном зале сразу узнал меня.
— Довольно бахвальства, — крикнул рослый мужчина, который попытался встать из-за стола, дабы нагнать больше ужаса, но другие члены совета тут же его осадили. — Ты — Чёрный Лев. Раб, что победил на турнире в честь Дня основания Сирвийской империи. Убийца императора.
— Спасибо, что представили меня, любезный. А то я уж и не знал, как извернуться на вашем маскараде — можно ли здесь представляться или в противном случае меня заплюют и разорвут…
— Твоя кандидатура здесь неуместна, Чёрный Лев, — резко высказываюсь я. — Прямо перед твоим приходом уже было высказано достаточно вариантов. И я — один из них.
Я один из них? Твою ж мать, а ведь Райолин ничего подобного не говорила. Что эта безумная баба задумала?..
— Ох, а я вас где-то видел, господин! — восклицает Андреас. — Не представитесь ли…
— Сандэм Войд, герцог… — я снова забыл название этого дурацкого герцогства! — Просто герцог. И мы с вами совершенно точно видимся первый раз в жизни, в противном случае — вы были бы уже мертвы, Чёрный Лев.
— Просто герцог, восхитительно, — усмехается Андреас. — Вы источаете серьёзные угрозы, Сандэм Войд… — Андреас осматривает меня снизу вверх. — Но в вас несомненно чувствуется сила.
Он не говорит этого прямо, но я совершенно точно знаю — ублюдок уже знает, что я пользуюсь магией. Но как?!
— Я бы на вашем месте не был так уверен в себе, Сандэм, — обращается ко мне один из членов совета. — До того, как вы явились сюда, многие из нас выступали за то, чтобы сделать Чёрного Льва новым Львом Императором. О вас же мы ничего не знаем.
— Разумеется, — усмехается Райолин. — Ведь вы просто-напросто слепцы!
Совет затихает в яростном молчании. Все ожидают продолжения слов Райолин.
— Вы совершенно не видите, что господин Сандэм Войд отмечен… Старыми Богами, — закончила свою мысль Райолин и весь совет перевернулся с ног на голову. Началось столь оживлённое обсуждение, что я теперь не могу и слова разобрать в их болтовне.
— Что ты задумала? — шепчу я Райолин, но та игнорирует мой вопрос.
— По какой причине, Райолин Эдельгейз — да-да, мы узнали вашу хамскую натуру — вы так печётесь за этого взявшегося из ниоткуда Сандэма Войда? — спрашивает отец Эстеля, когда все затихают.
— Разве не очевидно? — Райолин мягко обнимает мою руку. — Я — будущая госпожа Войд. Мы помолвлены.
— Ах, вот как! — усмехается женщина, сидящая рядом. — Твоего муженька казнили и ты решила найти власть в лице нового. Превосходно, Райолин!
— Не вижу ничего постыдного в моём стремлении к лучшей жизни, — усмехается Эдельгейз, потягивая вино. Да откуда она его постоянно берёт?!
— Вы, наверное, думаете, что мы не сможем проверить — отмечен он Старыми Богами или нет? Думаете, мы поверим вам на слово? Что же, спешим вас разочаровать, господин Войд, госпожа Эдельгейз, — практически упиваясь своим триумфом говорит отец Эстеля. — Среди нас присутствует жрец. Достаточно позвать его и он с лёгкостью определит, коснулись ли Боги нашего новорожденного брата или нет. Если да, разумеется, он будет одним единственным претендентом на трон. Если же нет — основное противостояние сложится между Чёрным Львом и первым наследником Императора — Михаелем. Будем честны, друзья, остальные кандидаты не имеют никаких шансов, не так ли?
Совет решил молча согласиться со словами своего собрата.
— Пока наши младшие братья внизу решают, кого казнить, кого усадить на высокие должности и прочие мелкие дела — давайте же пригласим сюда жреца, дабы разрешить эту преинтереснейшую ситуацию, — говорит прежде молчавший член совета и машет рукой. Стража, что стояла в тени у окно, движется к небольшой двери в углу комнаты и заходит внутрь. Через некоторое время оттуда выходят несколько человек в балахонах и масках.
Несложно догадаться, передо мной представители местного духовенства. Похоже, у этих ребят тоже есть свой Маскарад. Собака тебя закусай, Райолин, о каких ещё Богах ты заговорила!?
Один из священников в тёмных робах получает инструктаж о дальнейших действиях и подходит ко мне. Андреас сидит и тихо хихикает. Райолин абсолютно спокойна. Такое ощущение, что все тут в курсе какого-то дерьмого факта, который от одного лишь меня удалось утаить!
— Молись Старшим Богам, брат, — обращается ко мне священник, вставший позади меня. Его руки легли на мои плечи. — Если ты действительно их посланник, то я паду перед тобой на колени. Если же нет…
Он закатывает глаза в тихой гортанной молитве и мне так и не удаётся узнать, что же со мной случится в противном случае?
Ни, оцени уровни всех присутствующих. Я предчувствую, что всё сейчас выйдет из-под контроля и нам придётся пробиваться с боем.
—
Будь я проклят… Да даже если хотя бы у одного из них был двадцатый, я уже засомневался бы в своём успехе. А тут несколько по сорок и более… В случае схватки — я обречён. А на что я надеялся? Это же тайный совет, управляющий втихаря целой империей! Было бы глупо полагать, что мне удастся вырезать всех на своём пути и сбежать отсюда на белом коне с прекрасной дамой. Саша, ты дебил…
— О-о-о-о-о! — неожиданно выдал какой-то религиозный оргазм священник. — Я чувствую их прикосновение. ОНИ БЫЛИ РЯДОМ С НИМ. БЫЛИ!!! БЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-ЫЛИ-И-И-И!!!
Все члены совета аж повскакивали с мест. Экстаз священника был неостановим.
— Я чувствую силу создателей, она сконцентрирована в нём… — священник замолк и пополз руками по моему телу куда-то вниз. Что-то мне это совсем не нравится, но я пытаюсь терпеть это домогательство. Однако Райолин заметно напряглась. За то короткое время, что я знаком с ней, я научился распознавать её эмоции. Что-то пошло не по её плану. Но что?
Рука жреца останавливается на моём клинке и жрец резко замирает.
— Ах… Вот оно что! Обман! ОБМА-А-А-А-АН! — начинает реветь во всё горло жрец. — Клинок юного герцога закалён прахом Старых Богов… Какая редкость и какая подлость…
Клинок. Серебристый клинок инкрустированный драгоценными камнями. Я получил его по заказу Райолин. Ну конечно… Хитрая баба всё продумала. Конечно же, чёрт меня возьми. Продумала всё, но не до конца… Вот откуда напряжение в её лице. Жрец оказался образованнее, чем она думала.
— Но погодите… — останавливается жрец. — Клинок пропитан прахом, но есть что-то ещё… Жестокие Старые Боги, смилуйтесь… Он действительно помечен.
На этот раз замерли в безумно удивлении все. Все кроме Андреаса.
— Он помечен Богами, друзья. Но не Старыми… — я гляжу на Райолин и вижу в ней такую смесь эмоцией, что мне и самому становится страшно. — Кто-то из вероломных Новых Богов коснулся этого юнца! О Старые Боги!!! Простите нас…
В эту секунду я был готов ко всему. Достать клинок и зарезать священника? Запросто. Зарезать всех здесь присутствующих богатеев? Легко. Даже Райолин грохнуть? Не хотелось бы, но можно устроить, теперь уже всё равно. Сражаться со стражей, превосходящей меня по уровню? Не вариант, но всегда можно сбежать…
Но все мои варианты канули в ничто, когда произошло то, что произошло.
Все окна (а их было по меньшей мере десяток) разбились одновременно, заставив совет переполошиться, а стражников схватиться за оружие. Мы с Райолин тоже бросили стулья, на которых сидели и потянулись к клинкам. Дубовый стул задавил священника и тот рухнул на пол с какими-то воистину адскими криками обращения к господу Старому Богу.
Лишь один человек сидел спокойно. Я и не сомневался, что человек с 136 уровнем будет хоть как-то реагировать на суету нас — смертных.
Чудесно! Эта сволочь ещё и эволюционирует с бешенной скоростью! Ладно, плевать на Чёрного Льва Андреаса. Сейчас у меня проблемы посерьёзнее.
В окна влетает два десятка людей, облачённых в ярко-оранжевую кожаную броню. Я хватаю Райолин за руку и тяну в сторону, стараясь спрятать её за свою спину. И даже в этот момент мои мысли наполняются странными вопросами: почему эти люди в оранжевом? Разве это не слишком вычурно и заметно? Это ведь надо специально красить кожу, из которой делается броня, в оранжевый цвет. Хотя кто знает, быть может в этом мире есть животные с ярко-оранжевой кожей?
Раздаётся тихий, но проникающий в глубины души свист. Я вспоминаю рассказы госпожи Райолин Эдельгейз и по моей коже пробегает волна мурашек.
Следующие за свистом.
Организация шпионов и убийц, служащая исключительно Императору и никому более. Но если сейчас новый Император ещё не определён, то кто же, мать вашу, командует этими ублюдками?!
Не время задавать эти вопросы. Время биться за свою жизнь!
Я достаю свой клинок, закалённый Старыми Богами, из ножен и готовлюсь защищаться.
Боги милостивые! Да как же ты раньше это не определила, система бестолковая! Не знаю, как Райолин удалось добиться такого, но с этим куском металла я смогу кого угодно одолеть!
Да плевать! Я уже привык к этому адреналину! Я ни за что не умру здесь. Меня на Земле ждёт отец!
Начинается неистовая резня. Вот уже чего не ожидал я увидеть не этом празднике жизни, так этого! Воины в оранжевой коже набрасываются на стражников сорокового уровня и убивают их за считанные секунды. Кровь из разорванных вен и артерий летит в разные стороны. Три особо отличившихся в своей скорости свистуна мчатся в мою сторону. Я готовлюсь принять любой удар, но Андреас поднимается со стула… И все трое падают замертво. Месяц назад я бы подумал, что эти воины просто умерли. Но нет… Это не так. Я знаком с магией ускорения. Я знаю, что ублюдок Андреас прикончил врагов своей силой воли, своей магией. Он тоже владеет Хаосом, никаких сомнений в это быть не может.
— Думаешь, владею ли я Хаосом, Сандем? — произносит Чёрный Лев, даже не поворачиваясь в мою сторону. — Не стану спорить. Так и есть. Но всё-таки… Неужели ты думаешь, что кроме Магии Хаоса в нашем мире нет больше никаких сверхъестественных сил, способных стереть всё, что угодно с лица земли?
Двое бойцов цепляются за люстру, приземляются на стол и летят на меня. Где-то на заднем плане умирает отец Эстеля, которому воткнули два кинжала прямо в лёгкие.
Андреас игнорирует прибывших противников.
— На этот раз обойдёшься без моей помощи, Сандэм! — усмехается Чёрный Лев. — Докажи, что сможешь справиться с такими слабаками и сам, будущий Император Сирвийской импери! Ха-ха-ха-ха-ха!
Андреас делает красивое сальто назад, а мне ничего не остаётся, кроме как принять бой. Райолин не должна пострадать. Я не её раб, и даже не считаю себя слугой, но всё-таки — что же я за мужчина, если не могу защитить женщину с которой сплю!?
Нет другого выхода, Ни. Знаешь, пусть я пожил здесь совсем недолго, но в какой-то степени я уже проникся атмосферой этой империи. Плевать, если побеждает сильнейший…
Я бросаю с обнаженным мечом, что закалён Старыми Богами, на врагов.
… значит я буду драться до последнего, что бы ни случилось!!!
— Ха, мне нравится твой стиль, Сандэм Войд, — усмехается Андреас. — Быть может, стоит уступить тебе мой трон, что так страстно ожидает, когда моя задница наконец на него приземлится?! Ха-ха-ха-ха!
— Да пошёл ты, АНДРЕАС! — кричу я и, закручиваясь, словно ураган, разрубаю напополам оранжевого воина. Верхняя половина тела недоброжелателя летит, набрасывая на всех присутствующих свои кишки. Нижняя половина падает на стол, выливая на него дурно пахнущую массу потрохов, пачкающих дорогущую мебель дерьмом профессионального воина. Мог бы перед операцией и посрать сходить, недоумок!
Я быстрым движением касаюсь кожи мертвеца и получаю опыт.
Пять оранжевых воинов оборачивается на меня. Кажется, они опечалены или заинтересованы во мне, узнав, что мой клинок лишил жизни их товарища.
Мать твою, Ни, бросай очко навыка в Одноручное оружие, сейчас мне придётся рубить!!!
— Райолин, держись за моей спиной, — говорю я, следя сразу за пятью превосходящими меня по уровню противниками, что решили окружить нас с госпожой Эдельгейз. — Я разделаюсь с этими ублюдками. Можешь во мне не сомневаться!
Вокруг царит адская неразбериха, в двери со всех сторон влетает охрана Маскарада и сталкивается со свистящими воинами, облачёнными в оранжевую кожу. В нос жестко ударяет тяжёлый запах крови и выливающихся из порубленных кишок экскрементов. Я понимаю, что и меня самого скоро придётся отскребать от пола, стен и потолка, если я прямо сейчас не придумаю хороший план. Пять человек сорокового уровня. Это уж слишком…
Ни, моё состояние!
И это ты называешь "добиться успеха"?!
Что-то опыта за это ты куда меньше даёшь!
—
Оранжевые воины окружают меня со всех сторон. Медлить нельзя, придётся использовать всё, чему я научился за эти несколько месяцев!
— Магия Хаоса. Ветвь воздуха. Активировать навык: "Двойное…
Будь что будет.
— …двойное ускорение!
— 85 MP
Отвратительная ноющая боль пронзает мои конечности. Тело не выдерживает такого потока магии Хаоса, но я знал на что иду! Всё вокруг замедляется, я хватаюсь крепче за свой клинок, закалённый прахом Старых Богов и взмахиваю им по горизонтали, намереваясь ранить сразу нескольких атакующих меня противников одновременно. Глупый, конечно, ход, но если я окажусь быстрее их, то всё получится…
И тут я замечаю бегущего мимо меня Андреаса. Бегущего — значит, передвигающегося быстрее, чем я. Как такое возможно? Тоже использует магию ветра с её навыков ускорения? Если так, то во сколько же раз он ускорился?!
Андреас загадочно улыбается мне, затем достаёт из ножен широкий одноручный клинок и, ловко раскрутив своё тело, совершает удар, который я даже не успеваю заметить. Время будто останавливается, я пытаюсь понять, куда пришёлся разрез Андреаса… и начинаю падать. Падать куда-то вниз, а Следующие за свистом летят вместе со мной. В роковом полёте я осознаю, что Чёрный Лев Андреас только что одним ударом вырезал под нами пол. Доказательством тому служит огромный деревянный диск, стремящийся к поверхности первого этажа прямо под моими ногами.
Один из незадачливых оранжевых убийц совершенно случайно натыкается на мой горизонтальный разрез и лишается половины головы. Тут я даже похвалить себя не могу — чистая удача, ничего более. В полёте сложно уклониться от заранее начатого удара.
Стоп, а где Райолин? И почему я так долго падаю? Это даже для Двойного ускорения слишком долго!
Быстро оглядевшись, я осознаю, что Андреас умудрился разрезать пол, оставив при этом госпожу Эдельгейз наверху. И лечу я вовсе не на первый этаж. Не знаю, что за безумная архитектура у этого особняка, но подо мной высота как минимум пятнадцать метров! Похоже, под залом заседаний был тайный проход в какие-то подземелья, которые выстроил для неизвестных целей покойный Лурук. Упав с такой высоты, я целым точно не останусь!
Один из убийц летит прямо на меня, высоко подняв тонкий длинный меч над своей головой. Похоже, не я один начал атаковать ещё до падения. Я готовлюсь парировать его атаку, но к моему удивлению противник странно изгибается и начинает лететь вниз с большей скоростью, чем я. Его чем-то придавило?.. Вот чёрт!
На спине падающего воина стоит Андреас, загадочно улыбаясь под своей чёрной маской. Кому-то мягкая посадочка обеспечена!
Мы почти достигли земли. Я инстинктивно взываю к ветви воздуха. Я ведь и открыл её для того, чтобы получить возможность летать! И один из навыков может мне в этом помочь, ну конечно же! Навык, которым я перемещал предметы. А чем я сам не предмет?
— Магия Хаоса, Ветвь Воздуха, навык "Поток" АКТИВИРОВАТЬ! — кричу я, направляя воздушную волну на себя. Мягкий ветерок окутывает меня, и я понимаю, что этого недостаточно. Придётся открыть врата моей магии ещё шире. Напрягая всю свою волю, я заставляю своё тело остановиться за секунду до приземления.
— 70 MP
—
Рядом со мной в глубины тёмного подземного зала приземляется Андреас, раздавливая под своим весом позвоночник жертвы. Прямо мне на голову падает что-то влажное и тяжёлое. Половина головы того парня, которого я успел рубануть. Вязка кровь вперемешку с порубленными мозгами окропляет мои волосы.
С ума сойти, новый уровни летят на меня градом! Как бы моё везение на этом и не закончилось! Одно очко в здоровье, Ни! Мне оно сейчас пригодится.
Короткая передышка позволяет мне приготовиться к дальнейшим событиям. Я ожидал, что остальные бойцы рухнут и поломают себе все кости, но, к сожалению, этого не случилось. Следующие за свистом ловко вонзили лезвия своих ножей в стены и проскользили до самого дна.
Три противника, каждый из которых сорокового уровня и Андреас Чёрный Лев, который превосходит всех нас вместе взятых. Кажется, квест "Выжить" окажется самым сложным в моей жизни. Как это иронично и по-филосовски то, насекомые меня подери. Насекомые? Почему я так странно выругался? Начинаю привыкать к местным фишкам…
— Вот мы и наедине, Сандэм Войд! — восклицает Андреас, высоко подняв руки. — Наконец, мы сможем поговорить без лишних ушей.
— Возможно ты не заметил, придурок, вслед за нами увязалась целая компания! — кричу я.
— Ах, эти? — Чёрный Лев, снимает маску, сделав скучающее выражение лица. — Это не проблема.
Андреас замахивается и, вложив всю имеющуюся физическую мощь, бросает свою чёрную металлическую маску. Бешеный свист пронзает мои уши, но на этот раз его источником являются не члены Оранжевого братства убийц. Это маска Андреаса со сверхзвуковой скоростью пролетела мимо моего левого уха, обогнула весь зал и вернулась обратно в руки своего хозяина. Трое, окруживших нас бойцов, рухнули на пол, потеряв свои головы в буквальном смысле этого слова.
— Срубил головы! Маской! Как бумерангом, твою мать! — выкрикиваю я, практически рехнувшись от переполняющего меня потрясения. — Да что ты за существо такое, Андреас?!
— Это мелочи, мой старый знакомый раб, — говорит Андреас, аккуратно стряхивая кровь с гладкой поверхности маски.
— Я больше не раб.
— Зря ты так полагаешь. Думаешь, что я обзываю тебя так, поскольку мы оба бывали в рабских ямах? Нет, ведь мы уже не там. Может быть, я считаю, что служба у Райолин Эдельгейз делает тебя рабом? Нет, это не совсем так, хотя отчасти это верно, — Андреас смотрит мне в глаза и произносит: — Ты в рабстве у самого себя, Александр Войдовский, Сандэм Войд. И все этим пользуются.
— Ты что, пришёл на Маскарад исключительно ради того, чтобы меня потролллить? Тебе совсем заняться нечем, Чёрный Лев? Иди дальше убивай детей или чем ты там обычно занимаешь свой досуг!? — кричу я.
— Тобой пользовался я, в какой-то степени тобой даже пользовалась Линетт, — игнорируя мои слова, продолжает Андреас. — Император со своим турниром вынуждал тебя пахать и драться против своей воли. А теперь тобой крутит, как хочет, госпожа Райолин Эдельгейз. Будь в тебе больше гордости, больше воли, ты бы не позволил собой управлять.
— Да что ты знаешь?! — не выдерживаю я и бросаюсь, сломя голову, на Андреаса.
Звон металла о металл; яркие искры освещают тёмное подземелье. Мой клинок отбит лёгким движением руки, держащей окровавленную чёрную маску.
— Я иду к своей цели и сам использую Райолин, чтобы стать, наконец, свободным! Это взаимовыгодные отношения, — зачем-то оправдываюсь перед Андреасом я. Или же оправдываюсь перед собой?
— Какой же ты всё-таки конченый БОЗОПРАТ! — восклицает Андреас и отталкивает меня ногой к противоположной стене. Моя спина впечатывается в камень.
— Как меня раздражают такие, как ты, Сандэм. Ты не видишь ничего дальше своей задницы, и тратишь силы только на хитрый гибкий поворот, чтобы изловчиться и полюбоваться своими собственными булками — вот краткое описание всей твоей сущности. Райолин Эдельгейз воспользуется тобой и выбросит к насекомой матери. И ты это заслуживаешь своим ничтожным существованием.
— Зачем ты мне это говоришь? — кряхчу я, сплёвывая кровь. — Пытаешься помочь мне этими словами? Зачем?!
— На тебя обратил внимание кто-то из Новых Богов. Подозреваю, что сам девятый. Как-то ты говорил, что встретился с ним перед боем с Тимерией, — тон Андреаса вновь перестал быть агрессивным. — Фейтдинг. Отречённый. Это его касание виднеется на тебе невооруженным глазом. Я хочу узнать, что из тебя выйдет. Игры Богов — это всегда захватывающе!
Я поднимаюсь и, ничего не отвечая, снова иду на Андреаса, сжимая клинок в единственной рабочей правой руке.
— Ты для меня просто маленькое развлечение. Всего лишь семя, из которого может вырасти великолепное древо! — Андреас легко уворачивается от моего колющего удара и толкает меня в спину, ударив запястьем между лопаток. — Однако семя при плохом уходе может сгнить.
— А не пошёл бы ты, грёбаный садовник! — говорю я, готовясь нанести новый удар.
— Я тебя предупредил на счёт Райолин. По-дружески, — говорит Андреас, отклоняя правую ногу назад. — Дальше решай сам. Хорошего полёта, Сандэм Войд!
Носок сапога Чёрного Льва влетает мне прямо в грудь и теряю ощущение твёрдой земли под ногами. Воздуха в лёгких не осталось, холодно. Я куда-то стремительно лечу. Вверх? Вот дерьмо…
За долю секунды, как грёбаная ракета, на которой я отправился в свой последний роковой полёт, я проношусь через вырезанное Андреасом отверстие мимо бьющихся свистунов и стражников, влетаю рылом прямо в потолок, и оказываюсь на крыше, освещённой серебристым сиянием полной луны.
Ну уж нет, я так просто не сдохну! Никаких вторых дыханий на этот раз не будет. Мне хватит одного моего уровня Превозмогания, чтобы выдержать это испытание!
Я чувствую, как кровоток в моём мозге восстанавливается. Эндокринная система выбрасывает гормоны стресса и я прихожу в себя. Спасибо тебе, Ни.
Моё тело всё ещё в полёте, надо удачно приземлиться. Самое время для злополучного сальто! Сейчас ты увидишь, Ни, я умею делать это дерьмо!
Перекувыркнувшись через голову и согнув колени, я мягко приземляюсь на косую крышу и тут же оказываюсь не в самом приятном положении.
На крыше рядом со мной стоит агент Следующих за свистом. Понятия не имею, что он тут забыл, но глаза сокрытые под оранжевой тканью хоть и выдают удивление, но в большей степени источают непомерное желание убить меня.
А вот это уже хуже не придумаешь. Тёмные нашивки на плечах и коленях. Он отличается от других воинов. Командир. Определённо убийца с высоким званием. Не сунулся в бой вместе со всеми, чтобы выступить козырем в случае неудачи. Мне бы сейчас хоть какой-нибудь козырь!
Левая рука парализована, рёбра сломаны. Маны не осталось. Очков жизней почти не осталось. Это означает, что я держусь исключительно за счёт работы Ни над мобилизации сил моей нервной системы. Блин, ну почему вместе с Нейроинтерфейсом не идёт функция quicksave?! Где мои F5 и F9? Отгрузиться бы сейчас в самое детство и не дать себе так обосраться по всем фронтам!
Командир Следующих за свистом уверенно наступает на меня. Остриё меча летит прямо в моё сердце, но серебристый клинок отражает атаку, самостоятельно, будто обзавёлся собственной волей. Это мои рефлексы вышли на новый уровень или я схожу с ума? Ещё удар и ещё! Подаренный Райолин меч отбивает удар за ударом, двигая моей рукой, хотя должно быть всё наоборот.
Чёрт, говоришь прямо как Андреас!
Пусть делает со мной всё, что угодно, лишь бы победить! Лишь бы выжить!
Отражая серии атак, я медленно отступаю назад. Отступаю до тех пор, пока не ощущаю, что идти больше некуда. Пятка не чувствует под собой ничего, а значит, я оказался на краю крыши.
Не знаю, что за высшая воля решила вмешаться и помочь мне, но биться с человеком, профессионально владеющим искусством убийства любым оружием — бесполезно. Не ведаю, какие Боги пришли помочь мне победить, но судьбу не изменишь.
Что ж, раз уж я грёбаный космонавт, я лучше подохну в полёте, чем напорюсь кишками на чей-то меч.
— Адьос, ублюдок! — выдаю я и делаю последний шаг назад.
Моё тело летит с крыши, противник в оранжевом ошарашенно смотрит на меня, стоя на краю, а я гляжу на серебряный лик луны. Что-то я сегодня слишком много летаю, то вниз, то вверх.
Погодите-ка…
Осознание приходит ко мне в последний момент. За секунду до триумфа. О чём я там только что думал? Боги пришли помочь мне победить? Нет уж. Они пришли
Слова, сказанные Фейтдингом Отречённым пред моим боем с Тимерией. Боем, в котором я проиграл.
Я приземляюсь на что-то мягкое, а пространство вокруг начинает куда-то лететь. Что происходит? Я еду! Я с трудом поднимаю голову и обнаруживаю, что лежу в телеге, набитой шикарными тканями и одеждами различных покроев.
— Это было великолепно, Сандэм. Старые и Новые Боги! — слышу я восхищённый женский голос. — Хорошая работа.
Райолин Эдельгейз взмахивает кнутами, заставляя запряжённых лошадей ускориться. Через мгновение мы проезжаем ворота поместья Лурука и удаляемся всё дальше и дальше. Остаётся надеяться, что у свистунов там ещё много работы. Если так, то им за нами ни за что не угнаться.
Я выползаю из телеги и сажусь на место рядом с Райолин. Женщина выглядит сильно потрёпанной, но целой. Небольшие раны маленькими красными пятнышками выделяются через дыры в её некогда шикарной одежда, но всё это — мелочи. Мы живы! Вновь поражение пол луной обернулось для меня триумфом.
— Давненько я не участвовала в таких заварушках, — продолжает относительно сдержанно ликовать Райолин. — Я ожидала чего-угодно, но только не появления Следующих за свистом. Это говорит о многом…
Госпожа Эдельгейз проваливается в глубокие думы, но я сразу же извлекаю её из них.
— Мы ничего не добились. Маскарад вырезали, не уверен, что хоть кому-то удалось оттуда сбежать кроме нас и проклятого Чёрного Льва Андреаса, — говорю я.
— Это не так, Сандэм, — отвечает Райолин, хитро ухмыляясь. — Я добыла нам козырь. Билет на самый верх.
Я замечаю, что за поясом Райолин торчит какая-то пачка бумаг.
— Доказательство существования Маскарада и их тайные планы, — поясняет она. — Юный Император Михаель будет удивлён, когда узнает, какой информацией я обладаю. Это наш пропуск прямиком в его тронный зал на личную аудиенцию. Практически разговор один на один.
— Значит мы направляемся… — начинаю я.
— Верно, — кивает Райолин, подтверждая мои догадки. — Мы едем на север, в Прайодстоун. Усаживаться на трон.
После произошедшего на Маскараде мы с Райолин возвратились в её особняк, но лишь для того, чтобы собрать вещи и хотя бы одну ночь перевести дух. Мне крупно повезло, поскольку у госпожи Эдельгейз оказалась склянка с лечебной сывороткой. Она не хотела тратить её раньше времени, но мои рёбра нужно было залечить до отправления в Прайодстоун — в замок Императора. Собрав провизию, мы сразу же рванули в путь. Я махнул служанке Гнессе рукой. Меня посетило чувство, что видимся с ней мы в последний раз. Не знаю, Пророчество Хаоса ли посетило мой разум или обычное предчувствие, но прощально почесать за ухом у добродушного сторожевого пса Гаса я тоже счёл не лишним. Добравшись до нашего стандартного перевалочного пункта я пожал руку старику Суриму, и извлёк из долгого ворчания некое подобие пожелания удачи. Похоже, за эту неделю смогли привыкнуть друг к другу даже мы с ним.
Моё подсознание даже не скрывало от моих мыслей, что это последнее посещение поместья Райолин. Наш план удастся, затем я получу полную свободу и начну искать способ вернуться домой. Вот и всё Пророчество Хаоса.
На этот раз Райолин тратит свои сбережения на покупку лошадей. Моя обедневшая госпожа, похоже, решила поставить на кон всё. Передав очередное письмецо своему другу Дайриму Хиворту, Райолин сказала, что теперь в Синдлайне нас ничто не удерживает.
Дорога оказалась не близкой. Даже не верных скакунах мы потратили двое суток чистого пути, без учёта коротких ночёвок в придорожных тавернах. Когда на горизонте стал виднеться город с огромным замком, возвышающимся на его окраине, я набрал девять сотен очков опыта, исключительно изучая окрестности и открывая для себя новые места.
Но, добравшись до Прайодстоуна моё внимание приковал к себе ни замок и не красивый, хоть и мрачный город. Нет.
Море. Широченная береговая линия, берущая начало где-то далеко позади и уходящая вдаль, за горизонт, над которым возвышались крона воистину гигантских деревьев.
— Навеивает воспоминания, да? — задаёт мне странный вопрос Райолин.
— Воспоминания? — не понимаю я.
— Что, неужели не помнишь этих мест? — удивляется Райолин. — Наверное, ты уезжал отсюда в отключке и приезжал сюда тоже в том же состоянии.
Эта замысловатая фраза госпожи Эдельгейз открывает мне глаза на простирающийся передо мной горизонт.
— Рабский лагерь, — говорю я, — арена и организация Кровавой общины — это здесь, да?
Райолин утвердительно кивает.
Во-о-от как! Значит это море… Я вижу его не впервые. Эта тёмная гладь — фактически околоплодные воды, в которых я родился, когда впервые попал в этот мир. Кротовая нора выбросила меня здесь — сюда я и вернулся. Почему-то эти мысли придают мне уверенности.
Мы входим в Прайодстоун и начинаем лицезреть настоящий хаос. Тут и там люди бросаются друг на друга в лучшем случае с обычными агрессивными выкриками, в худшем — с копьём на перевес. Народ скандирует лозунги, причём совершенно разные. На каждой улице ревут во всю глотку уникальные мысли и требования. Поначалу мне кажется, что виной тому события, произошедшие с нами на Маскараде, но всё оказывается куда банальнее. О Маскараде и атаке Следующих за свистом никто так и не узнал, народ просто-напросто решил отстаивать права Чёрного Льва на престол.
— И как за всю историю Сирвийской империи род, что идёт от Анубилена Первого ещё ни разу не прервали? — спрашиваю я Райолин. — Сама подумай, если любой может грохнуть императора и занять его место… Как удавалось избегать такого хаоса ранее?
— В жилах Анубилена текла кровь Старых Богов, как и течёт по сей день. Императора со столь мощным нутром не может убить обычный человек, но пытались многие, — поясняет Райолин.
— Чёрный Лев — не обычный человек, — с пониманием соглашаюсь я. — Этот ублюдок… Бог во плоти! Но в своём видении я узрел, как Андреас всего лишь пырнул Анубилена Третьего. Неужели человека с кровью Богов может убить нож в печень?
— Нож в печень в руках властного существа вполне может, — странно изъясняется Райолин. — Могу поспорить, что между Андреасом и Императором произошла битва, которую ты и уследить не смог своим приземлённым зрением. Все узрели лишь итог этого столкновения.
— Вспоминая, что этот чёрт творил со мной в подземельях под особняком Лурука, я, пожалуй, не стану спорить, — говорю я. — Я бы в принципе там не выжил, если бы не этот Старобожий меч, что ты дала мне. Кстати, могла бы уж и предупредить о своих планах на меня!
— О чём это ты?
— Сделала вид, что выдвинула меня в императоры, невесть откуда достала эту всемогущую железку. В опасные игры играешь, и меня не жалеешь.
— Откуда я достала эту "железку" тем лучше даже не знать. А что касаемо твоей кандидатуры… Это была временная мера. План быстро поменялся из-за нападения Следующих за свистом.
Мы останавливаемся у огромных запертых врат, ведущих прямиком в замок Императора. Стража встречает нас сердитыми взглядами.
— Я требую аудиенции у Императора Михаеля, — говорит Райолин. — Я — Райолин Эдельгейз, и у меня есть информация о Маскараде. Так и передайте юному императору. Это гарантированно заставит его впустить и выслушать нас прямо здесь и сейчас.
И она не ошиблась.
Посыльный быстро сбегал в тронный зал и обратно. Одобрительный кивок ознаменовал начало нашей новой операции. Новой и последней.
Амбициозно, Ни. Чёрт меня возьми, как же амбициозно! Мне это нравится. Что ж, в таком случае — приступим!
Мы с Райолин стоим перед открывающимися вратами. Женщина поворачивается и бросает на меня преисполненный смесью самых разных чувств взгляд.
— Вот и всё, Сандэм Войд. Не пройдёт и часа с этого момента, а я уже буду править Сирвийской империей.
— Не боишься, что нас подслушают?
— Теперь это не важно. Моя цель достигнута, никто помешать нам уже не сможет. Прежде, чем мы войдём внутрь, я хочу поблагодарить тебя. Спасибо тебе, Сандэм. Мы прошли этот путь куда быстрее, чем я предполагала изначально. Ты обладаешь притягательностью и харизмой, которой позавидовал бы сам Амурей, хотя и сам об этом не подозреваешь. Для моего плана лучшего слуги и в целом мире не нашлось бы.
— Не скажу, что это честь для меня, моя госпожа, — усмехаюсь я. — Но это было по-своему весело, Райолин. Мне будет тебя не хватать, когда всё закончится. Отчасти.
— Мне тоже, Сандэм. Ты чем-то напоминаешь мне моего покойного мужа Сартуса. Нам с ним довелось через многое пройти, прежде, чем его казнили.
За разговором я не замечаю, как быстро мы проходим через двор и единственный прямой коридор, ведущий прямиком в тронный зал. Когда двери, отделяющие нас от места встречи с императором Михаелем начинают раскрываться, я задаю последний вопрос своей госпоже.
— За что казнили Сартуса Эдельгейза? — спрашиваю я.
— Его подставили. Фактически, Сартуса убил человек, который донёс до вышестоящих властей ложную информацию, — Райолин медленно поворачивает голову и смотрит на меня глазами, источающими ледяную энергетику. Такой взгляд я вижу у неё впервые. И в этот момент я понимаю
И двери закрываются за нашими спинами. Путь назад отрезан, любые пути отрезаны для меня. Даже путь вперёд. Ведь я не иду — меня тащат. Не буквально, но фактически. Райолин Эдельгейз всё просчитала и, боюсь, что я в ней ошибся. В голове всплывают слова Андреаса. Чёрный Лев предупреждал, что она предаст меня. Но почему же я продолжаю верить в лучшее даже тогда, когда вскрылась её истинная натура?
Стройный юноша с длинными рыжеватыми волосами властно восседает на троне. Мы останавливаемся в пяти метрах от него и встаём на колени. Традиции в Сирвийской империи куда унизительнее, чем в большинстве средневековых цивилизаций моего мира.
— Поднимитесь, — говорит тонкий, но сильный голос Михаеля. — Твой визит удивил меня, Эдельгейз. Не думал, что в столь смутные и тяжёлые времена кто-то решит вскрыть легенду о Маскараде. Уж больно много проблем для одного молодого императора, правда?
Говорит с иронией о самом себе, но не теряет при этом лица и властной ауры. Я вижу в нём большие задатки, хоть и не разбираюсь в качествах, присущих добротным правителям. Сколько этому парню лет? Шестнадцать — семнадцать? Рановато он сел на трон. Как бы они ни держался, такие, как Райолин Эдельгейз пожрут его с потрохами.
— Сегодня легенда о Маскараде перестанет быть легендой, — говорит Райолин. — Ваше Императорское величество, я принесла доказательства существования этого культа.
— Вот как? — с лёгким удивлением произносит Михаель. — Представьте же их мне.
Райолин передаёт через стражника стопку бумаг императору, а Михаель переводит взгляд на меня, будто только заметил, что Райолин здесь не одна.
— Вы не представились.
— Герцог Алвгима. Сандэм Войд, ваше Императорское величество, — коротко отвечаю я, не меняя позы. Кланяйся — не кланяйся, всё уже и так ясно.
— Сандэм Войд, значит… — говорит Михаель, бегло изучая записи, переданные госпожой Райолин.
— Взамен я лишь прошу позволить мне вступить в ваш совет, император, — молвит Райолин. — Взамен за информацию о создателе Маскарада.
Михаель резко поднимает глаза, бросив изучение бумаг.
— Создателе?
— Да, — кивает Райолин. — Он перед вами. Сандэм Войд из Алвгима. В документах представлены все доказательства.
Не нужно владеть Пророчеством Хаоса, чтобы понять, что это должно было произойти. Но я — идиот. Я осознал это лишь тогда, когда Райолин намекнула мне на сходство с её покойным мужем. Мужем, которого эта сука собственноручно убила. Да какие тут намёки… Она сказала это прямо. Когда мы шли сюда, Райолин поблагодарила меня за всё и прямо сказала, что мне конец. Я свой собственный раб. Ты был прав, Андреас.
Я мог броситься прочь из замка, мог принять бой с атакующими меня стражниками, но я бы не справился. Я целиком и полностью в её власти. Сейчас день, и полная луна не даруете мне победоносного поражения. Мне остаётся лишь принять свою судьбу. Судьбу, которую мне дарует моя драная госпожа Райолин Эдельгейз.
Стража окружает меня в ту же секунду. Ножны с серебристым мечом срезают с пояса одним ловким ударом. Сталь звонко удаляется о камень. Райолин даже не смотрит на меня. Зато взгляд Михаеля… В нём явно что-то не так.
— Это потрясающая информация, Эдельгейз, — молвит император, явно сдерживая какую-то глубокую эмоцию. — Воистину…
Михаель начинает громко смеяться, заполняя эхом своего торжества весь тронный зал.
— Воистину потрясающе, Райолин Эдельгейз! — пытаясь избавиться от неистового приступа смеха, заявляет Михаель. — Вероломную змею в свой совет. Ты в своём уме?
— Не вижу вероломства в попытке донести до вас истину, император, — говорит Райолин, но что-то уже пошло не так. Я вижу в её глазах страх. — Создатель Маскарада здесь, в этом зале, тайное общество раскрыто, так почему бы не заковать его в кандалы, а меня не отблагодарить соответсвующим образом?
— Вряд ли Создателя Маскарада закуют в кандалы, перестаньте лгать, Райолин, — Михаель поднимается с трона и медленно ступает в нашу сторону. — Это я — Создатель Маскарада, бозопратка.
Райолин теряет дар речи. Признаться, я и сам удивлён, но всё начинает вставать на свои места.
Император приказывает страже сковать меня, после чего покинуть зал. Похоже, у этого юнца есть разговор, который он хочет разделить лишь с нами двумя.
— В чём дело, Эдельгейз? Такого ты не ожидала? — Михаель подходит прямо к Райолин и шепчет слова, которые слышим лишь мы с ней: — Я хорошо понимаю тебя, интригантка. Ведь мне и самому приходится быть таким. С самого рождения. Знаешь, как сложно жить, зная, что ты — бастард, которому отец ни за что в жизни не передаст свой трон? Моя потаскуха мать не смогла с первого раза подарить ему наследника, но и вторая попытка зачатия породила ребёнка даже не от сучьего Анубилена Третьего, — Михаель криво ухмыльнулся. — Вы ведь понимаете, что, раз я рассказываю это, живыми из этих стен вам не выйти?
Конечно, как типично… Решил упиваться своим триумфом и срубить нам головы. Уродец. Бастард, значит… Картинка становится всё яснее и яснее.
— Но Следующие за свистом… — начинает вопрос Райолин.
— Ты про них? — отвечает Михаель, указывая пальцем в потолок.
Я поднимаю голову и замечаю лёгкое движение среди узоров под потолком. Оранжевые ублюдки прямо над нашими головами.
— Раньше они служили отцу, но теперь свисток в моих руках, — продолжает Михаель. — Я знал, что рано или поздно отец убьёт меня. Я прекрасно понимал, что он не сможет ни тайно, ни прилюдно убить первого наследника. Тайными убийствами занимаются Следующие за свистом, а они — кинжалы самого Императора. Наш народ, не смотря на свойственную ему жестокость, знает, что отцу негоже проливать свою кровь и кровь Старых Богов. Горделивый подонок не мог лично прирезать меня и не мог признаться, что во мне и вовсе нет крови Старых Богов, ведь это покачнёт его авторитет. Дабы обезопасить себя, ещё будучи ребёнком я начал превращать легенду о Маскараде в явь. Я с нуля создал общество, которой захватило контроль над империей, а отец даже не догадывался об этом, вшивый идиот! Как думаете, какова же кульминация этой истории? Всё куда проще, чем вы думаете. Анубилен Третий нанял Чёрного Льва, дабы убить всех своих наследников, в чистоте крови которых он начал сомневаться, как чокнутый параноик. Сначала слёг мой младший брат, а затем, на трибуне в День Основания Великой Сирвийской империи пал бы и я. Пал бы, ни будь у меня столь широкой власти, чтобы перекупить Чёрного Льва.
— Это какая-то чушь, — перебиваю я монолог, упивающегося своим триумфом, императора. — Я знаю Чёрного Льва, он прошёл со мной через рабские ямы, его разыскивали по всей стране. Зачем ему это?
— Рабские ямы — это идея моего отца, дабы обойти меня в моей же игре, но, как видите, не вышло. Как и сам розыск, начатый лишь для виду.
Всё встаёт на свои места, но… Я всё равно не понимаю. Андреас обладает мощью Богов, к чему всё это? Меня не покидает ощущение, что сам император знает далеко не всё.
— А три дня назад, получив власть над Следующими за свистом я, просто-напросто, приказал им выкосить весь Маскарад. Пусть он лучше вновь станет легендой, чем моей слабостью, — закончил свой рассказ Михаель. Император щёлкнул пальцами, вызывая стражу. — Господа, прошу отвести герцога Сандэма Войда в темницу. К особо опасным, разумеется. Сегодня вечером его ждёт казнь. А вы, Райолин, побеседуйте со мной ещё немного. Вы столь долго шли к захвату трона, что нам, пожалуй, не составит труда найти кучу общих тем для разговора. Ваша прекрасная голова посидит на шее чуть дольше, чем у многоуважаемого Сандэма Войда.
Меня схватили под руки и потащили прочь из зала. Райолин бросила на меня последний взгляд, но я не увидел в нём сожаления или отчаяния. Эта сука ещё не закончила, в этом сомнений быть не может.
Зато я закончил. Снова в тюрьму? Снова в рабство? В рабство, из которого я выберусь уже сегодня вечером, потеряв башку вместе с Нейроинтерфейсом. Двух разумных существ одним ударом секиры — красота!
Стража бросает меня в чудную камеру, покрытую тонкой плёнкой какого-то жёлтого металла.
— Камеры для особо опасных преступников золотом что ли покрывают? — кричу я стражникам вслед.
— Это не золото, а тонкий слой Дайуримской пыли, — говорит женский голос из противоположной камеры. — Магию Хаоса блокирует, не слышал о таком?
Этот голос… Я вскакиваю и прислоняюсь к решётке. В камере напротив сидит девушка, облачённая в рваное тряпьё, под которым контурируются крепкие, но истощавшие мышцы. Она поднимает голову и смотрит на меня единственным правым глазом.
— Давно не виделись, красавчик, — приветствует меня Тимерия. — Вот уж не думала, что ещё свидимся.
— Тимерия! — удивлённо восклицаю я.
— Сандэм Войд! — доносится из другой камеры не менее знакомый голос.
Между золотистых прутьев просовывается башка Андреаса. Особо опасные, мать их, преступники Сирвийской империи. Похоже, я знаком с ними всеми.
— А ты здесь как оказался, Чёрный Лев?! — восклицаю я.
— Не рассчитал силы в сражении с оранжевыми свистунами. Они поймали меня, как только ты покинул особняк.
— Император говорил, что ты работаешь на него!
— Потаскун Михаель решил избавиться от меня. Но куда важнее другое! — восклицает Андреас. — Самые яркие бойцы арены снова вместе! Ты, я, Тимерия! — судя по выражению лица Тимерии, она не раздеяет радости Андреаса. — Ка-а-ак здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
— Хорошо дрался, красавчик, — говорит мне Тимерия, стараясь заглушить галдёж Андреаса. — Жёстко, беспощадно, до последнего вздоха. За глаз, конечно, хотелось тебе жопу разорвать, но я уже остыла. Значит, теперь служишь этой сучке, из-за которой я с турнира вылетела?
— Уже нет, — коротко отвечаю я. — Она меня предала.
— А я предупреждал! — усмехается Андреас. — Но что ожидать от твоих куриных мозгов? Во всём Юни такого идиота, как ты не раскопать. Явно с небес свалился на наши головы.
— Юни? — слышу я незнакомое слово. По какой-то причине Нейроинтерфейс не переводит его на русский. — Что такое Юни?
Андреас и Тимерия переглянулись.
— Юни — это наш мир, — практически хором отвечают они.
— Видишь, — добавляет Андреас. — В этом даже сирвиец и эдинхеймка сходятся. О чём-то да говорит.
Иронично-то как. Меня сегодня вечером казнят, а я только-только узнал, как называется этот мир. Мои мысли прерывает нарастающий шум. Пол под ногами начинает легонько вибрировать, будто где-то в пределах замка древние стены раскачивает эхо взрывов.
— Милостивые Новые Боги… — шепчет Тимерия. — Я знаю, что это за звук! Да я из тысячи залпов его узнаю! Пушки! Эдинхеймские бомбарды! Они зде…
Грохот взрыва практически разрывает мои барабанные перепонки. Стена за моей спиной раскалывается, ядро пролетает мимо меня и вышибает решётку.
—
Я никогда ещё не был настолько рад твоим дурацким шуткам, Ни. Пора валить отсюда!
Прежде чем выбраться из камеры, я аккуратно выглядываю в огромную дыру, опасаясь, что в неё ненароком ещё одно ядро залетит. Передо мной простирается морская гладь испещренная десятками боевых кораблей, поднявших ярко-синие флаги с замысловатым белым узором.
— Но как они здесь оказалась… — шепчет Тимерия. — Этого же быть не может. Неужели наши войска добрались прямо до столицы Сирвийской империи?! Как я могла пропустить такое, дерьмо! Я должна была быть там, когда сирвийских уродов рубили и топили.
Нет.
Навык активируется автоматически, не вызывая значительных потерь маны. Перед глазами пролетают картинки из недалёкого прошлого.
— Это всё Райолин, — говорю я вслух. — Всё это — часть её плана. Она не перед чем не остановится. Она мужа собственного прикончила, а я ещё сомневался, предаст она меня или нет! Бозопратство!
— Эй, красавчик… — вновь обращается ко мне Тимерия.
— Я — Сандэм.
— Верно, Сандэм, да. Может, откроешь меня? — просит Тимерия. — Там воюют мои люди, мои соотечественники! Я должна быть там.
Месяц назад, окажись я в такой ситуации, я бы даже не ответил ей ничего. Но я больше не собираюсь быть рабом самого себя. Никто больше не будет мною управлять. Если я и буду помогать кому-то…
Я использую "Поток" и вырываю решётку из камеры Тимерии.
… если и помогать кому-то, то только по собственной воле.
— Не благодари, — говорю я. — Поможешь мне выбраться отсюда. Будем биться бок о бок.
— Ладно, — девушка улыбается жуткой улыбкой и выходит из камеры. — Такой настрой мне нравится. Покажем сирвийским ублюдкам из какого теста сделаны их рабы!
— Эй! — слышится крик Андреаса. — Не хотите с собой захватить одного сирвийского ублюдка?
— Тьфу, — плюёт Тимерия. — Это тебя-то? — девушка переводит взгляд на меня. — Что думаешь?
Я осознаю, что вся мощь Андреаса заключена в его магической силе. Прямо сейчас он абсолютно бессилен, сидя в камере, покрытой оболочкой из Дайуримской пыли (что бы это ни было). Но сбежать из столицы Сирвийской империи вдвоём с истощённой воительницей…
Я подхожу к камере Андреаса.
— Ты будешь мне должен, Чёрный Лев, — говорю я. — Ты поможешь нам выбраться отсюда живыми.
— У тебя губа — не дура, Сандэм, — усмехается Андреас. — Ты ведь понимаешь, что при желании я могу убить вас обоих, как только покину эту решётку?
— Ты хочешь выбраться или нет?! — вскипаю я.
— Ты выпускаешь меня не потому, что жаждешь помощи, — игнорирует мой вопрос Андреас. — И разумеется не потому, что ты доверяешь такому вероломному зверю, как я. Всё дело в том, что я — единственный человек, который ни разу от тебя не отвернулся. И ты это знаешь, ведь ты не слепец. Я мог тебя убить сотни раз, но я…
"Поток"
Решётка камеры Андреаса с грохотом падает.
— Хватит болтать, — говорю я. — За дело.
Наша троица быстро покидает тюремный комплекс. Вся стража свалила в другое крыло замка. Судя по всему, Эдинхейм создал серьёзные проблемы Михаелю. Не знаю, как Райолин это провернула, но, сука, удалось ей это на славу.
Мы решаем не открывать другие камеры. Кто знает, какие всемогущие существа скрываются под золотистой сдерживающей магию оболочкой.
— А вот и первая партия противников! — кричит Тимерия. — У них-то мы и заберём оружие.
— Предоставь это нам, — отвечаю я бросаюсь вперёд.
Всего лишь двое облачённых в доспехи бойцов пятнадцатого уровня. Нет никакой разницы — ловкачи они или силачи, ведь эта парочка меня не видит, а в навыках рукопашного боя мне сложно найти равных.
Я быстро преодолеваю расстояние между нашими группами, делаю мощный прыжок, размахиваюсь и, направив вес всего своего тела в руку, ударяю противника без шлема прямо в темечко. Раздаётся громкий хруст, вторящий не менее громкому звуку слева от меня — это Андреас врезал второго стражнику коленом между позвонком с такой силой, что осколки костей и хряща беспощадно разорвали ткань спинного мозга.
— Хорошо сработано! — говорит Тимерия и сразу же принимается снимать со стражников элементы доспехов. — Не припомню, чтобы ты владел магией, когда мы бились с тобой на арене, Сандэм.
— Меня тогда даже звали по-другому. А на счёт магии… — говорю я. — Можешь считать, что она открылась мне благодаря твоему боевому танцу.
— Быть может, нам ещё удастся скрестить клинки и столкнуться магией друг с другом, когда выберемся отсюда, — с кровожадной улыбкой говорит Тимерия.
И откуда в ней столько жестокости, она же из Эдинхейма! Что-то мне начинает казаться, что в этом Юни всё население — они сплошные больные ублюдки.
Девушка поднимает одноручный меч и кинжалы, я беру второй клинок и, поворачиваясь к рядом стоящему Андреасу, спрашиваю:
— Эй, Чёрный Лев, тут тебе оружия не осталось. Справишься без него?
— А ты хотя бы раз видел, чтобы я всерьёз дрался чем-то, кроме подручных средств, Сандэм-бозопра…
Андреас не успевает закончить свою ругательную фразу, поскольку каменный коридор взрывается ярко-синим пламенем, накрывая Чёрного Льва волной энергии. Нас с Тимерией отбрасывает эхом взрыва в конец коридора, но серьёзных увечий мы не получаем.
Но оценить повреждения Андреаса мне не удаётся, поскольку он попросту испарился, будто его расщепило на атомы этим взрывом. Я сомневаюсь, что этого ублюдка так просто убить, но факт остаётся фактом — иногда даже высокоуровневый трикстер способен попасть под раздачу.
Ну вот! Минус один напарник.
— Этот фейерверк — тоже дело рук твоих соратников? — спрашиваю я Тимерию.
— Нет, это было не ядро с порохом… — девушка замирает. В её правом глазу загорается жуткой огонёк осознания. — Это была магия. Молния… Точно такая же молния, как и та, что уничтожила корабль с моей командой! ЭТО ТОЧНО ОН!
Тимерия, издав яростный боевой крик, выбросилась наружу через образовавшуюся дыру. В стене.
Превосходно, ещё минус один напарник. Моя команда развалилась через минуту после создания! Ну я не такой идиот, чтобы сломя голову прыгать под молнии, я ещё жить хочу.
Я делаю шаг вперёд по коридору и в это самое мгновение из резко открывшихся дверей в противоположном конце помещения начинают вываливать десятки солдат.
Нет, я передумал, лучше под молнии!
Я прыгаю в дыру вслед за Тимерией до того, как вражеским бойцам удаётся меня обнаружить. Мягко приземлившись на поверхность балкона, я сразу же становлюсь свидетелем невероятной картины. Под моими ногами валяется буквально почерневший от копоти Андреас.
Твою ж мать! Ни, можешь определить, жив ли он?
Вот теперь он действительно
Не успеваю я закончить до конца свою шутку, как мимо меня пролетает вопящая от боли Тимерия. За ту единственную долю секунды, когда тело девушки проносилось рядом со мной, я успел разглядеть шокирующую деталь: Тимерия держала двумя руками свой меч, в лезвие которого била молния. Тонкая сталь была единственной стеной между воительницей и всеразрушающей магической силой.
Тимерия упала, ударившись спиной о стену и, кажется, потеряла сознание.
—
Не то чтобы я сильно беспокоился за Тимерию, но…
Маг, стоящий на другом конце балкона обратил на меня своё внимание.
… меньше всего мне сейчас хотелось бы биться с ним в одиночку.
Высокий худощавый мужчина, облачённый в чёрный кожаный плащ сделал шаг вперёд, аккуратно обходя нетронутые вазы с цветами. Между прочим, на этом злополучном балконе стояло такое великое обилие сосудов с различными растениями, какого я не видел никогда в своей жизни, даже в земных фильмах.
Маг почесал длинную козлиную бородку и провёл рукой по курчавым белесоватым волосам.
— Великолепно! А вот это уже интересно! — восклицает он. — Из личной коллекции преступников императора сбежал маг…
— Я тут не единственный маг! — попытаюсь тянуть время. Надо придумать какой-то план. — Те двое, которых ты жахнул, тоже владеют магией.
— Нет-нет-нет-нет! — восклицает кадровый маг. — Твои друзья владеют магией боя, но вот ты… В тебе я чувствую что-то стихийное. Быть не может… Ты такой же, как я?
Магия воздуха? Вот ведь свезло!
— Мне не доводилось слышать о другом маге, владеющем искусством управления воздухом. Представься, прошу, — произносит мужчина, превратив своё лицо в одну сплошную отвратительную гримасу — извращённую пародию улыбки.
— Сандэм Войд.
— Барлай Гамбис, — слегка склонив голову, представляется кадровый маг. — Судокрушитель. Так меня прозвали в армии.
Я слышу злостное кряхтение парализованной Тимерии за своей спиной. Жаждет отомстить ему, но не может. А я жажду выжить. Интересно, у кого больше шансов? А ведь это и вправду моя первая схватка с настоящим чистым стихийным магом. То, что творил со мной Андреас и пугающие боевые танцы Тимерии я бы не назвал концентрированной магией. Но этот ублюдок передо мной… Он из совсем другого материала.
Всего лишь 22? Не такая уж большая разница. У меня есть шанс. Шанс выжить и выбраться отсюда, шанс перестать быть рабом, шанс сбросить оковы и стать свободным!
—
Всего лишь! Он почти в три раза менее крепкий, чем я. Один хороший удар — и Барлай тут же закончится. А предел его маны можешь определить? Боюсь, что в нём он меня превосходит в разы. Но всё же есть шанс, что я смогу его вымотать.
—
Слишком высок уровень?
—
— Атакуй же, новоиспечённый маг! — кричит Барлай Гамбис. — Мне уже… не терпится испытать тебя!
— Магия Хаоса, ветвь Воздуха, навык "Ускорение" активировать! — произношу я, не добавляя удвоения. На этот раз рисковать разрывом магических врат и своей задницы я не хочу. У меня есть другой план. — Активировать навык "Поток"! — добавляю я.
Я делаю рывок вперёд. Моё тело покрывает волна воздуха от навыка "Поток" и усиливает действие от навыка "Ускорение". Клинок в моих руках поднимается высоко вверх. Один раз рубануть — и всё. Вот и вся схватка. Только бы успеть!
РАЗРЯД МОЛНИИ.
Громовое эхо оглушает меня и отбрасывает назад. Барлай ударил молнией в мой меч. Рукоятка в моих руках начинает бешено вибрировать и я роняю оружие.
— Унизительно! Ты — маг! Пользуйся чистой стихией, а не этими жалкими трюками! — говорит Барлай Гамбис. — Ты оскорбляешь наш бой!
В каком-то смысле он прав. Это — магическая дуэль. Глупо полагаться на другие трюки, даже не надеясь глубоко в душе, что они сработают. Магию нужно бить магией.
Ох, не хотелось мне рвать жопу, но, похоже, всё же придётся. Есть у меня один козырь против тебя, Барлай. Третий навык, который почему-то мне не пришёлся по душе. Я использовал его всего пару раз, и его черёд наконец настал.
— Навык "Статическое электричество" — активировать… — произношу я и добавляю: — ТРОЕКРАТНО!
Тело разрывается от напряжения. Электрическая энергия покрывает тонком оболочкой всё моё тело, но мне нужен другой эффект. Я использую всю свою волю, чтобы собрать окружающую меня энергию в один единственный поток, накопить её в моих руках. Я поднимаю ладони и направляю их на Барлая Гамбиса.
—
Идёт.
Пусть я не могу создать такую же чистое и мощное порождение сил природы, как молния, но постараюсь сделать нечто другое. Не электрическая цепь, но…
Из моих ладоней вырывается мощнейший поток электрической энергии и сталкивается на пол пути с молнией Барлая Гамбиса.
… но луч!
Хаос покидает моё тело, нанося ему большую боль. Мана стремится к нулю. Между двумя магами воздуха происходит сокрушительное столкновение двух схожих по природе, но разных по источнику стихий.
— Прекрасная! ПРЕКРАСНАЯ ЭНЕРГЕТИКА! — кричит обезумевший Барлай.
Похоже, от магических битв он испытывает настоящий оргазм. Что ж, так уж и быть — доставлю ему удовольствие! Вот только…
Только бы не сдохнуть, не сдохнуть, не сдохнуть. Я ведь ещё должен вернуться домой, вернуться домой, вернуться ДОМОЙ!
—
Мана достигла нуля. Я стою на одном лишь превозмогании.
—
Молния Барлая Гамбиса схлопывается, мой луч энергии изгибается и влетает в кадрового мага, озаряя весь мир вокруг безумным шумящим, как это не парадоксально, светом.
Проходит целая вечность, как мне кажется, а я всё стою, замерев в той позе, в которой и держал оборону. С моих рук слезла кожа, но ладони всё ещё смотрят вперёд на поверженного противника.
Вернее на то, что от него осталось.
Довольный схваткой, Барлай Гамбис падает на спину и раскалывается на множество частей, превратившись в уголь и пепел.
I Новичок
Все эти системные сообщения пролетают мимо меня. Я не замечаю, как за моей спиной поднимается Тимерия и заворожённо смотрит на распадающегося Барлая Гамбиса — убийцу её друзей и соратников. Я не замечаю, как из соседней башни появляется отряд солдат в форме, которую ранее мне не доводилось видеть — эдинхеймцы. Я не замечаю, как Тимерия бросается к ним навстречу с ликующими криками, и не замечаю, что тело Андреаса Чёрного Льва куда-то исчезло.
Я не вижу себя со стороны, поэтому не знаю, что волосы мои на глазах у Тимерии и эдинхеймских бойцов теряют былой цвет и становятся белоснежно седыми. Разрыв врат Хаоса всегда берёт свою цену.
В голове происходит буря, куда более страшная, нежели то, что только что произошло между мной и покойным Барлаем Гамбисом. И в этой буре я нахожу нечто ценное. Цель. Свой собственный квест.
Расплывчатая формулировка, но я точно знаю, что нужно делать, и что я за это получу.
Тимерия подходит ко мне и кладёт руку на моё плечо.
— Ты славно бился, Сандэм. Мои соратники знают, что ты одолел Судокрушителя. Я всё им рассказала, — единственный глаз воительницы смотрит на меня с надеждой. — Они благодарны тебе, поэтому никто не против взять тебя с собой. Наш корабль отплывает с минуты на минуту — эта короткая операция закончена. Пойдём со мной. В Эдинхейм.
В Эдинхейм… Когда-то я хотел сбежать туда вместе с Линетт.
— Спасибо тебе, Тимерия, — тихо говорю я. — Но я не могу. Мне ещё нужно кое-что сделать.
Я поднимаю меч и медленно иду в противоположную сторону от эдинхеймских бойцов.
— Прощай. И удачи тебе, Сандэм Войд — Громобой, — молвит Тимерия и убегает, вслед за своими соотечественниками.
***
Я долго иду через хаос. Перешагиваю трупы, протискиваюсь между борющимися друг с другом людьми. Сирвийцы и эдинхеймцы? Рабы и хозяева? Или простые соотечественники, вцепившиеся в глотки друг друга лишь для одной единственной цели — пролить кровь.
В жуткой реке, испещренной водоворотами хаоса и жестокости, я плыву против течения и добираюсь до своей цели. Как ни странно, в тронном зале почти никого нет. Обезумевшие от боевого безумия люди позабыли о своих устоях, о своих высших целях. Император Михаель остался один на один с Райолин Эдельгейз. Когда я открыл тяжёлые двери зала, кровь из пронзённого сердца молодого императора уже струилась на багровый ковёр.
Райолин заколола юношу тем самым серебристым клинком, закалённым прахом Старых Богов. Теперь я понимаю, зачем этот меч был нужен нам. Ведь кровь Старых Богов может убить лишь нечто схожее с ней по природе. Вот только Райолин не знала, что в вероломном интриганте Михаеле нет ни капли великой крови и его мог убить любой ржавый кухонный нож.
Труп императора падает на холодный каменный пол. Райолин, сделавшая шаг к трону, останавливается и, наконец, замечает меня.
— Сандэм… — успевает промолвить она, но тут же затыкается, поскольку я начинаю нещадно одаривать её воистину щедрым количеством режущих ударов.
Женщина хорошо защищается. Я всегда знал, что она не так проста, как кажется. Пока мы трахались, мне довелось хорошенько изучить её тело. Тело женщины, способной принять бой, если того потребует ситуация.
Но ей со мной не совладать. Я взмахиваю рукой и серебристый клинок сам вырывается из цепких пальцев Райолин и влетает в мою ладонь. Эдельгейз думает, что я использовал "Поток". Но маны у меня совсем не осталось. Всё просто…
— Это — мой клинок. Он служит только мне, — говорю я и кладу лезвие на плечо своей госпожи. Одно резкое движение и она лишится головы. И тогда я сброшу оковы.
— Это было частью плана, Сандэм, — говорит Райолин, не теряя лица. Она старается источать уверенность, как и всегда. — Эдинхейм прибыл сюда благодаря мне. Я убила императора и теперь сама сяду на престол. А ты будешь подле меня. Моим…
— Твоим слугой? — спрашиваю я. — Или может быть очередным мужем, которого ты собственноручно убьёшь?
— Всё, что я делала и делаю — ради Сартуса.
— Даже его убийство?
— Особенно его убийство, — Райолин смотрит мне в глаза и продолжает: — Он заворожил меня своими мечтами, своими историями о свободе, об Эдинхейме. Но годы, прожитые в Сирвии извратили его. Сартус наплевал на свои собственные идеалы, которыми так дорожил. Которыми дорожила и дорожу я. Поэтому я убила его из милосердия. В тот момент мой муж был уже мёртв.
— Я похож на священника? — спокойно говорю я. — Мне не нужны твои исповеди.
— Тогда убей меня, Сандэм. Я в шаге от становления императрицей. Срубишь мне голову — и можешь спокойно садиться на престол. Тебя примут.
— Стать императором Сирвийской империи? — усмехаясь, говорю я. — Ты так зациклена на этих титулах, на чьих-то идеалах. Ты в ещё большем рабстве, нежели я. По сравнению с тобой, у меня нет оков. Прощай, Райолин Эдельгейз, моя госпожа.
Райолин закрывает глаза, готовясь к смерти, но я убираю меч в ножны и иду к выходу из зала.
Эдельгейз падает на колени и кричит мне вслед:
— Подожди, Сандэм! Ты заслуживаешь править вместе со мной! Ты можешь быть моим маршалом, можешь стать моей правой рукой… Кем угодно!
— Тебе нужны чужие идеалы, — говорю я, не оборачиваясь. — Поэтому ты цепляешься за память о муже, которого ты видишь во мне. Я уйду — и освобожу нас обоих. Я больше не твой слуга. И не раб самого себя. Я свободный человек, Райолин, и желаю тебе, чтобы и ты, наконец, обрела свободу. Прощай.
***
***
Хаос, разрывающий императорский дворец и Прайодстоун вырвался и за пределы столицы. Я сутки напролёт иду по улочкам деревень и крупным трактам, и постоянно нахожу тела людей. Хотя, быть может, это и есть нормальное состояние для Сирвии? Ведь мне так и не довелось хорошенько осмотреть эту страну. Хотя… Вспоминая самые низины рабских ям и недостижимые высоты аристократических сообществ, пожалуй, могу сказать, что достаточно хорошо знаю эту страну. Она отвратительна и больше я не желаю её видеть.
Мой путь лежит на север, через километры вырубленных сирвийцами дубов; в дебри, в зелёные глубины великого леса, древа которого тянутся к небесам.
Пророчество Хаоса дало мне маленький намёк, ключик к решению важной задачи.
Где-то за непроходимым лесом находится гора, возвышающаяся так высоко, что поговаривают, будто её пик покидает этот мир. И я собираюсь взойти на неё.
Пришла пора приступить к Главному квесту.