<section> <p>Грань</p> <p>Алекса Мун (Alexa Moon) </p> </section>

<section> <p>Пролог </p> </section>

«Ты расскажи мне сказку,

в которой нет счастливого конца.

Где все герои носят маски,

а зло порождает доброта»

— Закрой глаза и представь что меня не существует. — Грубые пальцы проходятся по нежной коже, заставляя дрожать от каждого прикосновения. — Будь собой. Будь настоящей, девочка. Стань моей.

Эта обманчивая нежность так и наровит пробраться под кожу и остаться там навсегда. Но это все неправда! Я знаю какой он. Я видела его настоящим. Безжалостным ублюдком, которому плевать на всех кроме себя одного.

Но сейчас, своими касаниями он будто затуманивает разум, отравляет, вводит в заблуждение, успокаивает? Чтобы я меньшие брыкалась?

Я никогда в жизни не переступлю эту грань, но мужчина, упорно, шаг за шагом подталкивает меня к ней, убивая любое сопротивление.

Ненавижу его! Ненавижу себя за то, что позволяю ему это. За то, что ввязалась в это..

Пальцы одной руки задевают тонкие лямки, одну за одной опуская вниз, и шелковая ткань предательски падает к ногам, бесстыдно оголяя мое тело перед чужим мужчиной. Кожа покрывается мурашками, а щеки наоборот заливает румянцем. Неужели это происходит со мной? Неужели я разрешаю?

— Я не.. — мой протест тут же растворяется в тишине. Всего лишь один кивок в сторону и все мои возражения разбиваются под напором тяжёлого взгляда. Мужчина уже не настроен играть. Он пришёл получить своё и, кажется, держится из последних сил.

Кемаль разворачивает меня к себе спиной и давит на поясницу, заставляя прогнуться и лечь грудью на ледяную поверхность стола. Холод не чувствую. Внутри пожар, он с легкостью перекрывает прохладу стекла.

Что я делаю? Он мой муж всего лишь на бумаге. Я не обязана.. Я должна что-то сделать. Он не имеет права со мной так поступать. Тем более здесь, на столе. На обеденном столе, будто я какая-то дешёвка для быстрого удовлетворения.

— Ч-ш-ш-ш.. — тяжесть его тела накрывает мое, а ухо обдаёт горячее дыхание: — ты громко думаешь! Прекрати.

Ведёт губами по плечу, и ниже, по спине. Стягивает белье и не церемонясь расталкивает мои ноги.

Сейчас самое время бежать, Сандра! Немедленно выйди из этого ступора!!! Вот только тело не слушается.

Звон пряжки ремня, и на этом, лимит его нежности исчерпывается.

_________________

*Событие разворачиваются спустя три года после «Вендетты», произведение самостоятельное, читать можно отдельно. Это альтернативная Флоренция, и вся криминальная линия — моя выдумка.

<section> <p>Глава 1 </p> </section>

* За несколько недель до Пролога. Кладбище Порте-Санте. Флоренция.

Чёрное платье идеально смотрелось на фигуре и мне даже нравилось отражение в зеркале, несмотря на столь мрачное событие. Два дня назад умер мой любимый папочка, но это не повод быть размазней. Теперь я Сандра Дель Сарто единственная наследница оливковой империи. Я должна выглядеть соответствующе своему новому статусу, соответствующе последней из клана Дель Сарто.

Сегодня соберётся много знатных лиц и я должна им показать, что вопреки моему юному возрасту, я такая же личность как и они. И никто не посмеет перейти мне дорогу! Я заставлю себя уважать! Я заставлю себя бояться! Я заставлю считаться со мной.

Погода за окном заметно портится затягивая ясное небо тяжёлыми осенними облаками. Наверное мой отец действительно был хорошим человеком, что даже погода плачет по нему. В знойной Флоренции дожди редкое явление, особенно ранней осенью.

Укладываю короткие волосы в тугой пучок и подкрашивая ресницы, я молюсь лишь об одном: чтобы не пошёл дождь. А может это и к лучшему? Непогода разгонит тех, кто боится испачкать дорогой костюм? Хотя.. этой «знати» важно убедиться воочию, что я осталась одна.

— Сеньорита Дель Сарто, сеньора готова. Все ждут только вас!

***

Дождь, мелкими каплями, бил по черным зонтам, что укрывали головы пришедших.

Несмотря на плохую погоду, здесь собралось достаточно много людей. Все они недоброжелатели, насквозь прогнившие людишки. Они пришли убедиться, что слухи не врут. Что на самом деле, глава клана Дель Сарто отошёл в мир иной, оставив свою империю младшей дочери.

Я стояла в стороне поочерёдно наблюдая за каждым, кто одел маску под названием скорбь. Их лица отображали грусть, а губы дёргались выражая соболезнования родным, точнее матери, которая сейчас находилась в самом эпицентре: рыдала над крышкой гроба усопшего мужа. Наверное, мне нужно было стоять рядом с матерью, но я выбрала компанию Луки Мансано — главы пяти кланов, пяти влиятельных семей, которые держат под контролем всю Флоренцию. И честное слово, мне плевать на возможные слухи. Хотя.. наверное, сейчас всем на много интереснее: кто же возглавит оливковое производство?

Мой взгляд остановился на темной фигуре. Он так же как и я, стоял в стороне бесстрастно наблюдая за изощренной игрой лицемерных людей. Кто он? Мужчина не был здешним, об этом говорила необычная внешность. Итальянцы не носят такую густую бороду. На нем не было маски, лишь равнодушное созерцание.

Отсутсвие эмоций погружало в страх. Я давно поняла: человек без эмоций — ровно опасность, глубокая бездна, к которой лучше не приближаться.

— Ты понимаешь, что здесь собрались стервятники. И, убедившись, что старик Дель Сарто мёртв — они тебя разорвут! — голос Луки заставил вздрогнуть и отвести взгляд от таинственного незнакомца. — Каждый захочет себе лакомый кусочек от оливковой империи и какая-то безмозглая мошка, по имени Сандра Дель Сарто, им не помеха.

Мне совершенно не нравится его сравнения касательно меня. Если я юна, и предпочитаю насыщенную событиями жизнь, это не значит что я безмозглая мошка. Но в одном Лука все же прав: я никто по сравнению с ними. Пока, что.

— И что ты предлагаешь? — ёжусь от порыва холодного ветра.

— Обзавестись покровителем или выйти замуж.

Мой неудачный опыт помолвки с Энзо Баво навсегда отбил желание обзаводиться покровителем. Надеюсь мне хватит собственных сил чтобы устоять перед ураганом грядущих перемен.

— Я как минимум должна выйти замуж за одного представителя из четырёх кланов! — брезгливо морщу нос, — Но мне это не интересно.

— Или, обзаведись Его защитой! — кивает в сторону незнакомца, покидающего кладбище.

Именно «того» незнакомца.

Судя по всему он увидел то, зачем пришёл. Только вот, что ему было нужно на самом деле?

— Сеньорита, примите мои искренние соболезнования..

Сначала я чувствую как пальцы Луки, что незаметно покоились на моей талии впились в ткань, сжимая. Потом я подняла голову и увидела Адольфо Грассо.

Высокий мужчина возвышается надо мной небрежно держа рукоять зонта. Сегодня он выглядит безупречно, в принципе как и обычно. От него всегда веет холодом, а отстранённый взгляд заставляет себя чувствовать полным ничтожеством. Но даже не смотря на все его высокомерие, он всегда у меня ассоциировался с хитрым лисом.

— Я думаю месяц на отдых и восстановление, будет очень уместен.

Вот же нахал! И за этот месяц он приберёт к рукам наследие моей семьи? Не дождется!

— Спасибо за беспокойство, сеньор, — демонстративно избегаю прямого взгляда, — я в порядке и к работе приступлю в самые короткие сроки.

Хватка на моей талии ослабевает и я принимаю это за маленькую победу.

— Это было возбуждающе.. — шёпот Луки рассыпается мурашками вдоль позвоночника, заставляя на секунду забыться. Закрыть глаза и забыть где я.

Открываю глаза и вижу удаляющуюся спину Адольфо. Рука Луки соскальзывает с моей талии, лишая тепла и поддержки.

Глава пяти кланов, направляется к гробу отца с достоинством провести его в мир иной.

В последний раз оглядываюсь, надеясь, среди черно-серой массы людей, увидеть родное лицо сестры, но вместо этого натыкаюсь на «того» незнакомца, который, напоследок, пронзительно взглянув в мою сторону, садиться в чёрный, глянцевый седан.

<section> <p>Глава 2 </p> </section>

Скомканные простыни как следствие жаркого секса. Пожалуй этот шатен сегодня был на высоте. Его длинные пальцы умеют доводить до исступления. Мимолётным касанием разжигать дикий огонь, что сжигает все назойливые мысли.

Их сейчас в голове очень много, а Лука мне помогает забыться не требуя ничего взамен. Наслаждаясь мной в точности — как и я им. Такое бывает. Если делать все грамотно, не привязываясь друг к другу.

Мне нравятся что наши «отношения», даже спустя два года не приобрели статус, а вот наши игры — наоборот становятся все более откровенными. Днём он Лука Мансано — сидящий во главе пяти уважаемых семей, основателей, а я Сандра Дель Сарто — наследница оливковой империи, но ночью, мы страстные любовники, и только ему удаётся заполнять меня наслаждением до самых краев.

Но так было ровно до сегодняшней ночи. Сегодня, мой любовник продал меня без моего ведома, обставив все так, что я сама буду умолять его помочь заключить эту сделку.

— Тебе пора повзрослеть, девочка! — Лука раскинул длинные руки вдоль подушек как только я встала с кровати.

— Мой любимейший папочка умер и теперь ТЫ решил взяться за мое воспитание? — щелкаю застежкой на лифчике и встаю с места ища глазами трусики. — Я думала тебе нравится наши игры.

Меня устраивало нынешнее положение дел, а в частности секс без обязательств с главой пяти кланов.

— Сандра, мне нравится наши игры, — приподнимается на локтях, — но ты сейчас находишься в опасном положении, пройдёт неделя и на твой упругий зад сваляться такие проблемы, которые тебе и не снились.

Не пробрало. Я Сандра Дель Сарто. Моя семья на хорошем счёту и вряд ли кто рискнёт пойти против меня. Мой отец умер, ну и что? Я то жива!

— Я предлагаю тебе выйти замуж за влиятельного человека.

— За тебя что ли? — специально строю из себя дурочку.

— Нет, за Кемаля. Помнишь мы видели его на похоронах.

Помню ли я его? Несомненно! С дня похорон прошло несколько дней, а я до сих пор зачем-то держу его образ в своей голове.

Кемаль.. мои догадки, что мужчина нездешний подтверждаются нетипичным именем.

— У меня складывается впечатление, что ты меня хочешь выгодно продать. — Возвращаюсь обратно в кровать и залажу сверху на мужчину. — Как мне может помочь нездешний?

— А что, если так? — игнорируют второй вопрос. Длинные пальцы сжимают бёдра и придвигают ближе. Скольжу по возбужденному члену и ахаю, когда он прикусывает сосок через ткань лифчика. Ненасытный.

— Не шути так со мной! — выгибаюсь ему навстречу и откидываю голову назад, открывая доступ к шее. Или ненасытная, я?

— На данный момент, ты очень выгодная инвестиция, Сандра Дель Сарто. — Растягивает мое имя, точно также как и удовольствие, которое медленно растекается по телу. — За тебя можно получить кругленькую сумму.

Сейчас бы возразить, но нас перебивает звук уведомления.

Лука нехотя тянется к телефону и через секунду скидывает меня на кровать. Что это ещё значит?

— На сегодня закончим! — меняется в лице, а тон, говорит чтобы я проваливала. — Тебе пора к горем убитой мамочке. Не будь такой сучкой, прояви уважение.

Напрочь сбивает меня с толку. Несколько секунд теряюсь в возмущении наблюдая, как голый блондин ходит туда-сюда разглядывая экран телефона.

— Я отпустила водителя! — наконец выходу из ступора.

— Сандра, здесь несколько кварталов! — снисходительно произносит. — Кардио на ночь не помешает, а даже пойдёт на пользу сну. — Переводит взгляд на меня: — Но если ты так устала, я сейчас же вызову тебе водителя.

— Катись к черту! — подлетаю с кровати и поспешно собираю в охапку все свои вещи.

Мне все равно что его там так насторожило и повлияло на его настроение. Никто не имеет право со мной так разговаривать!

— Подумай о моем предложении. — Летит мне в спину у двери. Плюю на все рамки приличия, разворачиваюсь и тычу ему фак. В ответ, тут же, получаю обворожительную улыбку и воздушный поцелуй.

От быстрой ходьбы высокая шпилька жутко скрепит по брусчатому асфальту, а мысленно я не перестаю проклинать этого мерзавца Луку. Я просто убью его если с моими дизайнерскими туфлями что-то случится. Я не для того ждала их полтора месяца, чтобы угробить на неровной дороге. Через пару метров, вовсе прихожу к решению снять их и продолжить путь босиком.

Наклоняюсь, чтобы поддеть тонкий кожаный ремешок и слышу позади себя мягкий шелест от шин.

Эта часть города находится вдали от туристического центра. И мало кто будет кататься здесь в такое время. Поэтому, у меня нет ни единого сомнение, кто за рулём этого авто.

Неужели Луку замучила совесть? Хотя мне все равно, я злая. Очень злая! Я тебе сейчас устрою! Будешь знать как выбрасывать меня посреди ночи на улицу.

Грациозно поднимаюсь вверх, вкладывая в это движение все соблазнение которое имеется. Цепляю ткань платья, играясь ею, задирая выше. До неприличия оголяя бедро и замираю, чуть ли не давясь воздухом, когда рядом со мной паркуется чёрный, незнакомый автомобиль.

— Проституция во Флоренции запрещена вот уже как два года. — Долетает до меня из приоткрытого пассажирского окна.

Разжимаю пальцы и ткань летит вниз пряча все мои прелести. Устремляю возмущённый взгляд, но ничего кроме чёрных волос и блестящих глаз, мне так и не удаётся разглядеть.

— Я не шлюха! — цежу сквозь зубы и гордо вздёрнул голову начинаю идти вперёд.

Похоже сегодня какое-то мистическое полнолуние, что все мужчины резко стали придурками!

Машина преследует меня, и честно признаться: мне уже не по себе. Я не думаю что это какой-то маньяк, в нашем уважаемом городе это нонсенс, особенно в этом районе. Но сам факт, что позади меня плавно катится незнакомый автомобиль — пугает.

Ступаю на пешеходный переход и машина резко останавливается. Фары вспыхивают ярким, дальним светом, озаряя улицу и конечно же меня.

— Чего ты хочешь? — щурюсь, но я намеренна выстоять это давление. Бесспорно, мою уверенность в себе подпитывает охрана, которая стоит в ста метрах. Моя охрана, потому что через дорогу расположен мой особняк, и парни непременно услышали меня, потому что, я прокричала этот вопрос.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Свет фар резко гаснет и через секунду распахивается водительская дверь. Ко мне направляется высокий мужчина. Темные волосы откинуты назад, а его лицо украшает густая борода.

Кемаль.

Глаза по прежнему блестят и это не отблеск света, это искры пламени, которое с необузданной силой бушует в нем.

Неосознанно отступаю назад, потому что я узнала его. От него волнами исходит уверенность в себе и дерзость. Ему плевать на охрану, которая уже бежит в нашу сторону, он словно танк идёт на пролом к заданой цели. И к моему огромному сожалению: эта цель — Я.

Ледяные пальцы подхватывают мой подбородок, запуская под кожу настоящий лёд. Он тонкой корочкой, моментально расползается по телу сковывая движения. Замираю, с опаской поднимая голову на незнакомца.

— Ещё раз.. — его голос спокойный, почти шёпот, а кажется — будто насквозь пропитан угрозой.

— Сеньорита, — голос Джакомо, моего личного охранника, перебивает мужчину и тот отпускает меня, бегло, поверх моей головы, оглядывая подоспевшего.

— До встречи, Сандра. — Кемаль отпускает меня, тем самым возвращая в реальность, и идёт к машине.

— Все в порядке? — Джакомо обеспокоено смотрит на меня.

Нет, не в порядке!

В лапы этому монстру, Лука хочет отдать меня? Не будет этого никогда! Мне хватило одного его прикосновения. Я больше не хочу испытывать то, испытала сейчас.

<section> <p>Глава 3 </p> </section>

Вид на долину отсюда открывался непередаваемый. Она утопала в бесконечной зелени оливковой рощи. Здесь даже воздух был другим. Я жалею что смерть отца стала поводом коснуться семейного бизнеса.

Оливковое масло семьи Дель Сарто производится исключительно для импорта внутри страны. У нас особый подход к изготовлению. Семейный секрет, который переходит из поколения в поколение и сегодня, мне предстоит окунуться с головой в производство, узнав все тонкости изготовления самого лучшего оливкового масла страны.

Сколько я себя помню, наша семья всегда воевала с семьей Бруно за территории. Несколько лет назад мой старший брат Гаспаро убил старшего сына семьи Бруно и младший сын, Марко, обьявил вендетту моей семье. Эта тема долгое время оставалась под запретом для обсуждения, но сейчас, когда во главе сидит Лука, я думаю мне ничего не грозит.

В поле зрения появляется темно-вишневый внедорожник и мимо меня проезжает Адольфо Грассо. Автомобиль паркуется. Мужчина покидает салон и намеренно, не замечая меня направляется в двухэтажное здание рядом с ангаром, где размещено само производство.

Помнится, в последнее время, отец усердно работал над заменой оборудования. Именно с этого я и начну, точнее продолжу.

В кабинете меня ожидали пять человек, все мужчины. Никого кроме Адольфо я не знала но кажется — он здесь самый опасный. Возможно, двадцатитрехлетней девочке рано брать в свои руки контроль над работой производства, но когда моя любая матушка вдоволь насладиться горем, семейным делом уже завладеет Грассо. Я этого допустить не могу.

В полной тишине я захожу в кабинет, и под пристальные взгляды присутствующих занимаю директорское кресло. Меня не заботят их взгляды, мне в принципе не важно что обо мне думают. В мире моды и тусовок с золотой молодёжью — это качество атрофируется. Статус позволяет не замечать мелких рыбешек.

Я поочередно смотрю на каждого мужчину, ища в их глазах страх. Ничего подобного там нет. Несколько мужчин косятся на Адольфо, который не отрываясь, исследует свой телефон и похоже, ждут от него каких-либо указаний.

Этих уволю в первую очередь. Мне не нужны его шавки, которые будут строить козни против меня.

Мой взгляд останавливается на седовласом мужчине в возрасте. Рассыпь морщин украшает его лицо, а в глазах тлеет уютный огонёк. Мне нравится это. Мужчина очень располагает.

— Как вас зовут? — обращаюсь к нему. — Какая у вас должность?

Мой голос заставляет Адольфо вздёрнуть голову вверх и криво ухмыльнуться.

— Меня зовут Фабрицио Лучетти, я механик. Отвечают за состояние оборудования.

Прямо в яблочко! Как раз этим, я желала и заняться.

— Я помню мой отец хотел полностью заменить оборудование, не могли бы вы просветить меня в этом вопросе?

— Оборудование по первичной обработке было заменено, ещё осталось...

— Это пустая трата времени! — басит Адольфо и откидывает телефон на стол. Его прислужники тут же вытягиваются как натянутая струна. — Сейчас нужно думать о заключении контракта на импорт масла в Рим. И ещё, нечего неизвестно по поводу Милана.

— Но, сеньор, — Фабрицио поворачивается к нему, — измельчитель находится в плохом состоянии. Его нужно заменить в первую очередь. От этого будет зависеть качество масла.

— Я был в цехах и видел своими глазами — оборудование в порядке. Нечего тратит на это время и деньги. Это мое окончательное слово! Тема закрыта. Совещание окончено.

Вокруг начался какой-то шум, шуршание, в котором, абсолютно не замечают меня. Будто я красивое дополнение к дизайну.

— Нет, не законченно! — Подрываясь со своего места, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание.

— Кем ты себя возомнила, девочка? — Адольфо так же поднимается и все тут же притихают. — Давай ты вернёшься обратно в своё беззаботное детство, а взрослые дела оставишь взрослым. Ты не потянешь производство, поэтому покрасуйся здесь ещё пару часов и проваливай.

Что?

— Я..

— Ты не продержишься здесь и недели, — с него слетает маска, показывая настоящую сущность мудака. — И если я уйду, тебя раздавят через час. За тобой никто не стоит и поэтому, вытащить тебя из этого дерьма никто не сможет. Маленькой девочке сложно будет удержать на плаву огромное производство.

Гнев, не без примеси юношеского максимализма сжигает весь здравый смысл. Кто он такой чтобы унижать меня? Это мое производство и я имею право на все. Это мое наследие!

— Я не позволю втаптывать себя в грязь, сеньор Гроссу. Вы уволены! Прошу покинуть кабинет и заберите своих шавок. Сеньор Лучетти — отныне вы моя правая рука.

— Ты не твоя сестра! — Шипит Адольфо склоняясь над столом, упираясь ладонями в деревянную поверхность. — Ты не Камилла, девочка. У тебя даже и крохи нет того, что было в Гаспаро. Ты одна в этом мире и твой Лука, тебе не поможет. Ты пожалеешь об этом поступке. Я уничтожу тебя, растопчу как ненужный сорняк, отберу твою оливковую империю и с удовольствием пущу ее по миру.

— Вы угрожаете мне в присутствии свидетелей? — Складываю руки на груди. — Не будьте так уверены, что я одна в этом мире. Я не Камилла, и не Гаспаро, это правда. Я последняя из Дель Сарто, и поверьте мне на слово сеньор: я как кость, стану поперёк вашего горла.

Адольфо иронично хмыкает, забавляясь ситуацией. Он не верит мне? Напрасно. Я не одна, и если мне потребуется избавиться он этого подлеца, я наступлю себе на горло и прислушаюсь к словам Луки. Обзаведусь покровителем.

Перед глазами яркой вспышкой появляется лицо того, кто точно сможет дать отпор Адольфо.

Грассо кидает короткий приказ своим прислужникам и громко хлопая дверью, покидает кабинет. Оставляя меня наедине с Фабрицио и четким, до сумасшествия реалистичным образом Кемаля.

<section> <p>Глава 4 </p> </section>

— Почему у этого мужчины такая острая потребность жениться на итальянке? И почему так быстро согласился на мою кандидатуру? — я не мигающим взглядом смотрела на Луку, который что-то печатал на ноутбуке.

— Ты лакомый кусочек, Сандра и он это прекрасно понимает. Кемаль хочет обустроиться во Флоренции, а наличие титулований жены очень хорошее начало.

— Такое чувство, будто я какая-то собака.. — царапаю дорогое покрытие массивного стола. Зачем я согласилась на этот фиктивный брак? Может быть я сама смогу утереть нос Грассо? Но его угрозы.. я почему-то не сомневаюсь что он воплотит их в жизнь.

— Откуда ты его знаешь? Он порядочный человек? Как будет выглядеть наш фиктивный брак?

— Неужели ты думаешь что я отдам тебя на растерзание, а, малышка? — мужчина опускает крышку ноутбука и наконец-то обращает на меня внимание. Взгляд теплеет, от чего по коже расползаются мурашки. Как бы я не была зла на него, за то что он выставил меня среди ночи, но я соскучилась.

— Ты помнишь, Марко Бруно подарил мне свою винодельню, — Лука приближается ко мне и садится напротив. Дергает мой стул на себя и резко разворачивает. — Так вот Кемаль Йылмаз мой турецкий экспортёр. Я давно знаю его и его ребят. Он не плохой парень, замкнутый правда немного, ну разве это проблема? — подмигивает и его ладони ложатся на мои колени. Руки движутся вверх собирая в гармошку платье, запуская новую волну мурашек.

Дергаюсь к Луке и тут же замираю, потому что длинный палец касается моих губ:

— Погоди малышка, здесь не место.

Разочарованно выдыхаю и откидываюсь на спинку стула.

— Тогда и ты свои руки попридержи! — скидываю с себя его ладони и отворачиваюсь в сторону.

— Мне нужно позвонить, — неожиданно спохватился и подхватив телефон скрылся за дверью.

И мне пора бы освежиться. Решаю не оставаться одна и заглянуть в дамскую комнату, припудрить носик.

Цепляю дверную ручку и через мгновение чуть ли не лечу вперёд. Одновременно со мной, с той стороны тоже кто-то ее дернул.

Чужие руки хватают меня за талию, больно сжимая, удерживая на ногах, а я упираюсь в мужскую грудь облаченную в белую рубашку.

Кемаль обратно проталкивает меня в кабинет Луки. Сразу же выпутываюсь из его объятий. Отступаю.

Мужчина проходит к столу, а за ним ещё двое. Один из них адвокат моей семьи.

Брюнет занимает место во главе стола, а остальные усаживаются по бокам.

— О! — в дверном проёме появляется Лука: — Все в сборе. Отлично! У меня как раз мало времени. Пойдём, Сандра.

Кладёт руку мне на поясницу и тут же убирает ее. На нас пристально смотрит Кемаль.

— Контракт о фиктивном браке является абсолютной тайной и не имеет право разглашаться на протяжении трёх лет. — Гундосит незнакомый мужчина. Я не сразу улавливаю его слова. Мне не комфортно. Кожу жжёт и кажется, стены начинают сужаться.

— Погодите, как это не разглашаться в течении трёх лет? — смотрю в упор на Луку.

— Потому что вы заключаете договор на три года. — Объясняет очевидное.

— А если я передумаю? Если я не захочу, если я влюблюсь в другого в конце концов?

— Она всегда такая громкая? — Кемаль поддаётся вперёд и упирается локтями в стол.

— Зачастую, да! — снисходительно улыбается Лука. — Итальянцы очень эмоциональны и вспыльчивы. Здесь придётся привыкнуть.

— Исправим.

— Вообще я сижу здесь! — Ловлю прямой взгляд Кемаля. Я сейчас взорвусь от злости, а он сидит и просто рассматривает меня.

— Ты ее трахаешь? — не отрывая от меня взгляда, явно адресует вопрос Луке.

Вспыхиваю. Чувствую как краской наливаются щеки. Быстро оглядываю присутствующих, но им похоже все равно.

— Да. — Честно отвечает мой любовник. — Но раз такое дело, больше нет.

— Больше нет. — Заключает Кемаль. — Осман, покажи госпоже договор.

— Я отказываюсь заключать какие-либо договора и намереваюсь уйти от сюда. — Поднимаюсь кидая короткий взгляд на своего адвоката. — Хорошего дня сеньоры.

— Сядь! — рявкнул Лука и не ожидая такого напора я тут же села обратно. — А сейчас мы поговорим по-взрослому. Сандра, это деловые отношения и тебе нужен Кемаль намного больше чем ты ему. Раз ты решила возглавить производство и окунуться в дела своей семьи, тогда тебе придётся узнать всю правду. Сеньор Карлос, — обращается к моему адвокату, надеясь что в ужас услышанный из его уст я поверю больше.

— Последние два года ваш отец расплачивался с долгами Гаспаро. Перед тем как свершилась вендетта, он натворил много дел и многим перешёл дорогу. На данный момент все ваше имущество, включая производство, заложено.

— Я готов покрыть все долги своей супруги. — В голосе Кемаля чувствуется металл.

Я нахожусь в каком-то ступоре, абстракции, которая точно не является реальностью. Кто все эти люди? И почему они только что вдребезги разрушили мой мир?

— Я не являюсь вашей супругой. — Все как в тумане и только его глаза как два огонька в пожирающей тьме.

— Тебя от этого разделяет всего одна подпись.

— Выполнять супружеский долг.. делить одну жилплощадь.. не разглашать информацию о фиктивном браке.. все приемы посещать вместе.. до окончания срока договора, никто из сторон не имеет права находиться в параллельных отношениях... — беспорядочно блуждаю по строкам договора удивляясь каждому прочитанному слову.

— Ну-у-у.. — тянет Лука, — супружеский долг это.. убирать, готовить.

— Я не собираюсь этим заниматься! Зачем же тогда прислуга?

— В моей стране этим всем занимается супруга. — Опять его голос выводит меня на эмоции.

— Но, мы в моей стране. Поэтому всем этим будет заниматься прислуга. И я не собираюсь менять свою фамилию!

— Тебя никто и не просит. — Отмахивается Лука.

Из-за этих «потрясных» новостей я совсем не замечаю, что мой любовник сидит будто на иголках и вылазит из кожи вон, пытаясь побыстрее заключить эту сделку.

— Я могу остаться наедине со своим адвокатом?

— У тебя пять минут. — Кемаль поднимается вытягивая из брюк сжатую пачку сигарет. Не обращая внимание на то, что находится в помещении, да ещё и в присутствии дамы, чиркает зажигалкой глубоко затягиваясь и выходит из кабинета.

— Неужели все на самом деле так? — оставшись наедине с Карло задаю этот вопрос больше себе чем ему.

Гаспаро.. как ты мог?

Хотя я предполагала что он такое вытворит. Я не Камилла и не испытывала слепой любви к старшему брату, поэтому видела его немного в ином свете. Но черт возьми, как он мог?

— Сеньорита, все так и есть. — Карло устало выдыхает стягивая с лица очки. — Ваша мать в курсе нынешнего положения дел и я больше чем уверен, что сеньора расстраивается из-за того, что вы остались ни с чем, нежели от того, что умер ваш отец.

— Что вы думаете на счёт этой ситуации? — обвожу руками пространство.

— Если вас интересует лично мое мнение — то это самый наилучший расклад для вас. В контракте все прозрачно. От вас ничего не требуется как носить кольцо на безымянном пальце и постараться найти общий язык с человеком, с которым проживёте под одной крышей три года. Взамен, вы не лишитесь своего фамильного дома, имени и оливкового населения.

И возможно Адольфо захлебнётся собственной жёлчью. — Добавляю мысленно. А если Адольфо узнаёт всю правду, он точно растопчет меня как не нужный сорняк.

Насколько я была глупа в тот момент, я пойму спустя время. Сейчас же, я не видела другой возможности спасти своё имя.

— Я согласна. — Произношу как только Кемаль входит в комнату и демонстративно подтверждаю своё решение размашистым «Сандра Дель Сарто», на последней странице договора.

Кемаль занимает прежнее место во главе стола и вытащив из кармана бархатный прямоугольник, толкает его ко мне.

Открываю коробочку и вижу самое обычное гладкое кольцо из белого золота. Могло быть и хуже..

Холодный металл жжёт палец, навсегда пробираясь глубоко под кожу. Клеймя, оставляя пожизненный шрам.

<section> <p>Глава 5 </p> </section>

— Как тебе тот официант? — Фиби накручивает кдрявую прядку на палец и не без интереса рассматривает молодого парнишку.

— Никак! — пододвигаю апероль делая небольшой глоток.

— Я хочу тебя как-то отвлечь, понятно? — обиженно дует губки и снова концентрируется на мне: — Но похоже, ты не пробивная. Значит, если Лука перестал быть твоим любовником, теперь я смогу охмурить его?

— С каких это пор ты обращаешь внимания на «постарше»?

Она и правда отвлекает меня. Пожалуй, встретиться с близкой подругой, было самым лучшим решением за последнее время.

После разговора с матерью я полностью опустошена. Она подтвердила все слова. Наша семья на грани банкротства и наш адвокат был прав, ее горе было основано не на утрате любимого мужа, а на утрате «кошелька» и того, кто мог вернуть прежнее положение.

Радовало одно: пока что, никто не знает о крахе нашего клана.

Без капли сомнения и невзирая на запрет о разглашении договора, я посвятила Фаби во все тонкости. Мы с ней знакомы более пятнадцати лет и не смотря на ее не титулованный род, мы легкостью нашли общий язык. Это сейчас она эгоистичная и стервозная особа, раньше Фаби была очень ранимой. Но, после одного случая, девушка поняла что ранимым в этом мире не выжить.

— Ты права! — подруга снимает пиджак, выставляя на всеобщее обозрение свою пышную грудь. Поднимет руку, подзывая к нам полюбившегося официанта. — Я люблю молоденьких.

— О, Боже! — Вырывается у меня из груди, когда в безобразно дорогой ресторан входит бородатый мужчина в кожаной куртке. Его внешний вид совершенно не вяжется с аристократичным дизайном заведения и мне почему-то становится стыдно.

— Это он? — изумленно оглядывается Фаби. Мне сейчас придётся подбирать ее челюсть с пола. Совершенно не понимаю, откуда такой восторг?

— Я тоже хочу себе такого мужа! И я готова пересмотреть свои взгляды на возраст.

Кемаль останавливается возле меня и не обращая внимание на подругу цедит: Идёт домой!

Игнорирую его приказ поднося к губам соломинку. Втягиваю горьковатую жидкости и морщусь больше от того, что Фаби не стесняясь раздевает глазами моего нового фиктивного мужа.

— Если ты не хочешь испортить свою безупречную репутацию, ты сейчас встанешь, — склоняется надо мной, добавляя: — душа моя.

Это выглядит как легкий поцелуй супружеской пары, но на самом деле — он обволакивает меня своим гневом.

— Ты не забыла что в эти выходные на плантации Бруно приём? — тараторит Фаби, пытаясь обратить на себя внимание. — Говорят, сам Марко там будет.

Фамилия Бруно всегда вызывала страх, а когда она звучала в тандеме с Баво, кровопролития не избежать.

Но сейчас — это всего лишь фамилии. Сплетение согласных и гласных, не больше. Винодельня Бруно давно принадлежит Луке, а о подпольных бойцовских клубах Баво, давно ничего не слышно, так как их хозяин Энзо, сам канул в лету. И если Фаби надеялась как-то напугать Кемаля, нашими связями с этими двумя кланами, то все тщетно. Кемаль нездешний.

Я действительно не хочу портить свою репутацию. Несколько пар глаз, уже не скрывая интереса пялятся в нашу сторону, а если я хочу зарекомендовать себя на равных со своим партнером, я не должна выглядеть жертвой и пресмыкаться. Поэтому, сделав самый большой глоток оранжевого коктейля, я обхватываю пальчиками мужской затылок и касаюсь своими губами его губ.

— Уже идём, любимый.. — отстраняюсь, пытаясь увидеть хоть какое-то замешательство, но ничего не происходит. — Познакомься, это Фаби Герра, — указываю на девушку, — моя..

— Мне все равно. — Обрывает и, подхватив меня за руку помогает подняться.

***

— Куда мы едем? Мой дом в другой стороне. — Разрываю затянувшееся молчание, которое длится ещё с ресторана. Мы отъехали далеко от центра, в черту города, где находились одинокие особняки.

— Твой дом, теперь рядом со мной. А я живу здесь.

Заворачивает к ухоженному, тускло освещенному участку, где разместился двухэтажный дом с мансардной крышей и двумя гаражами.

Кованные ворота гостеприимно разъезжаются впуская нас на территорию и когда Кемаль глушит мотор, я задаю следующий вопрос:

— А мои вещи?

— Все там.

— А мой водитель?

— У тебя будет другой водитель. — Выходит из авто.

— Как это другой? Я хочу своего водителя!

Пропускает мои слова и заходит в дом. Бегу за ним.

— Кемаль, я задала вопрос! — выходит немного грубее чем я планировала.

Мужчина оборачивается и идёт на меня. Надвигается, подавляя своей близостью. Упираюсь в стену, а он в меня. Не дышу, когда пальцы подхватывают мой подбородок и дергает вверх:

— Иди в комнату, Сандра. Я очень устал. Вторая дверь справа. — Отпускает меня и отходит. Снимает кожаную куртку, открывая вид на обтянутую тканью огромную спину, обнаженные руки покрыты разноцветными узорами и когда мужчина хватает низ футболки, я срываюсь с места и лечу к лестнице.

Первым делом, зайдя в комнату, я ищу гардеробную. Мужчина оказался прав, и по одну сторону я вижу все свои вещи. В ванной нахожу личные предметы гигиены, а на туалетном столике — все золотые украшения.

Смотрю на своё отражение не веря в происходящее.

Тянусь пальцами к серёжкам и дергаюсь от громкого хлопка дверью. Камаль заходит в комнату и валится на кровать размещаясь по удобнее.

— Вы не могли бы выйти из моей комнаты? Я хочу переодеться!

— Здесь нет твоей комнаты. Раздевайся, — намеренно меняет слово. Закидывает обе руки за голову, — я подожду.

<section> <p>Глава 6 </p> </section>

— Я не собираюсь при вас раздеваться! Если я согласилась на жить с вами, это не значит что я должна раздвигать ноги. — Не подбираю больше слов. Если он не хочет относиться ко мне уважительно, то почему я должна?

— Супружеский долг — это секс. Этот пункт четко прописан в договоре. Не в моих интересах тебя принуждать, но если ты не раздвинешь ноги добровольно, последствия будут плачевными. Для тебя.

Он абсолютно спокоен и это спокойствие разжигает меня ещё сильнее. Внутри все кипит и бурлит от ненависти. Да как он может говорить мне такое? Как вообще он себе представляет выполнение этого супружеского долга? А как же чувства? Симпатия? Они ведь должны быть? Нельзя же просто довольствоваться телом, удовлетворяя животный инстинкт к размножению.

— Раздевайся! — в этот раз он поднимается с кровати и идёт ко мне. На нем по прежнему чёрная футболка и джинсы, но по пути, футболка летит на пол.

— Я не буду! — резко отступаю назад врезаясь в столик. Позади что-то падает, катится вниз и разбивается на мелкие кусочки. Комнату тут же заполняет концентрированный запах моих любимых духов и слышится хруст стекла, на которое наступает Кемаль приближаясь ко мне.

— Уверена? — словно даёт мне последний шанс.

— Уверена! — что он может сделать? Он никто. Это я нужна ему.

Мужчина как и обещал, не собирался меня принуждать. Смерил уничтожающим взглядом и оставил одну.

Кажется, это будут самые сложные три года за всю мою жизнь.

Гаспаро, я искренне надеюсь — ты горишь в аду!

Следующий день оказался намного хуже предыдущего. Сегодня я узнала как сильно я ошибалась приняв поспешное решение о фиктивном браке.

Я не обезопасила свою семью, как мне этого хотелось, я стала самой настоящей марионеткой и Кемаль умело дергал нитки выдавая свои желания за мои. Обставляя все так, что я сама буду просить его поиметь меня..

***

Я не отступила от своего и поскольку утром я не нашла хозяина особняка, вызвала Джакомо.

Приехав на плантацию ближе к обеду, у меня случился самый настоящий шок.

Вокруг суетились рабочие с понурыми лицами. Покидали территорию вместо того, чтобы заниматься делом в самый разгар рабочего дня.

— Что происходит? — подхожу к первому попавшемуся сотруднику, замечая в его руках коробку с вещами.

— Ваш супруг явился и сообщил что все уволены. Сказал производство обанкротилось. Нет средств для выплат. Я проработал с вашим отцом пол жизнь. Сегодня я лишился всего..

Он решил надавить на больное место? Как он вообще смеет распоряжаться моим производством?

— Сеньор, — ободряюще хлопаю мужчину по плечу, — вышло какое-то недоразумение. Это ложь. Производство не обанкротилось. Приступайте к работе и, по возможности, верните остальных. И впредь, — заглядываю ему в глаза, чтобы быстрее достучаться, так как мой контроль на исходе. — Такие важные вопросы решать только со мной. Ни мой муж, ни моя мать, никто либо ещё, не имеет право давать такие распоряжения.

Мужчина быстро кивает топчась на одном месте, не зная что делать: то ли обнять меня, то ли бежать, возвращая работников.

Он хочет мое тело? Он получит чего. Подонок!

Иду обратно в авто и громко хлопаю дверью. Интуиция вопит, подсказывая мне, что нужный человек находится у Луки. Именно туда я сейчас и поеду.

— Это как вообще понимать? — Врываюсь в кабинет ураганом и кричу с прохода, даже не сомневаясь что там тот, кого я ищу.

— Я сказал ты пожалеешь! — Кемаль подносит к губам белоснежную чашку, пряча за ней мерзкую ухмылку. — Лука выйди.

Мужчина непонимающе смотрит: то на меня, то на своего «друга» пытаясь понять, что здесь происходит? А я сейчас объясню. Причём, обоим!

— Мне кажется я должен остаться. Смягчить ситуацию так сказать. Похоже назревает конфликт. — Лука неуверенно смотрит на меня пытаясь прочесть мои эмоции.

— Я сказал, проваливай! — рычит на него.

И второй раз за сегодняшний день я впадаю в шок. Наблюдая за тем, как Лука безоговорочно пресмыкается, выполняя приказ чужака.

Нонсенс.

Кто этот Кемаль?

— Я заплатил за красивое тело, — начал брюнет как только за мной захлопнулась дверь и мне показалось, там провернулся ключ. — Не малые деньги, хочу сказать. И если ты, не хочешь возмещать ущерб своим телом, я буду возвращать деньги иным путём: покромсаю твое драгоценное производство на мелкие кусочки и распродам подороже. Поверь, от этого я получу не меньшее удовольствие.

— Ты не имеешь на это право! — шиплю и тычу в него пальцем. Подхожу, напрочь забыв об инстинкте самосохранения.

— Юридически имею, а на все остальное мне наплевать, Сандра.. — тянет мое имя и поднимается.

— Это все ради того чтобы трахнуть меня? Ты решил искалечить множество людских жизней потому что я тебе не дала?

— Да! — отвечает без запинки. — Ты не выполняешь свою часть договора, я не выполняю свою. А деньги свои терять я не намерен. Знаешь, со мной связался некий Адольфо Грассо и он весьма заинтересован в покупке одной оливковой плантации.

— Достаточно! Хватит! Ты хочешь мое тело? Да получай! — не жалея молнии резко тяну ее вниз , затем стягиваю тонкие бретели с плеч. Ткань скользит к ногам, оставляя меня в нижнем белье.

Не замечаю насколько близко подошла к нему в порыве гнева и дёргаюсь, когда грубые руки хватают меня за талию тянут на себя.

Одним движением он смахивает со стола все не нужные предметы и толкает меня к нему не заботясь о моих чувствах. Больно ударяюсь бёдрами о выступающий деревянный край и не сопротивляюсь, когда меня грубо укладывают животом на столешницу.

— Только попробуй кончить в меня! — выворачиваю голову и ловлю его темный взгляд. — Я не шучу, подсыплю в еду отраву!

— Я не сомневаюсь.

<section> <p>Глава 7 </p> </section>

Солнце неумолимо опускалось вниз, забирая с собой светлую полоску, на которую я смотрю вот уже несколько часов. Потому что я все ещё там. Все мои мысли там.. мои пальцы сжимают столешницу, а во рту металлический привкус. Я покорно принимаю грубые толчки и прикосновения, про себя отсчитывая секунды, когда это же все закончится?

А это не заканчивается. Он вдалбливается в меня ударяясь своим телом, и с каждым толчком, внутри что-то ломается. Все возмущения давно угасли. Осталось только понимание: меня наказывают. Указывают своё место.

Когда он закончил, очередной раз пачкая меня, во мне тлело всего одно желание — испариться. Я хотела забиться в темный угол и принять поражение, возможно умереть там, ведь в ту секунду, мне казалась что я умру. Между ног все саднило, губы искусаны в кровь, а под ногтями мелкие щепки со столешницы, которую я царапала.

Солнце оставляет крошечную полоску у окна, погружая комнату в сумерки и я наконец-то решаюсь выйти на улицу, на террасу, откуда отрывался вид на плантацию.

Как только оттерлась от Кемаля, я попросила Джокомо отвезти меня сюда. Это единственное место, где я не чувствую какого-либо давления.

— Извините, — отшатываюсь, когда на террасе замечаю посторонний силуэт. — Я думала здесь уже никого нет. Хотела побыть одна.

— Я тоже хотел побыть один, — оборачивается и я узнаю его. Это Фабрицио. — Давай побудем одни вдвоём?

Улыбаюсь знакомой фразе и решаюсь подойти к перилам.

— У тебя что-то случилось, дитя?

— Такое не рассказывают незнакомцам, — поворачиваюсь к мужчине, заглядывая в светлые глаза.

— А кому, как незнакомцу легче всего открыть душу? Незнакомец никогда не осудит, так как не знает тебя. Он только может сделать вывод опираясь на свои чувства, опыт. При этом, ты получишь другое мнение, другой взгляд на ситуацию.

— Вы знаете меня, и у вас уже есть мнение насчёт меня. — Улыбаюсь, потому что подловила.

— Ты права, каждый в городе слышал о Сандре Дель Сарто, разве что он только турист, но я не привык опираться на сплетни.

— Я рада что назначила вас своим помощником.. — смотрю вдаль на малиновую полоску заката.

— Я не знаю что произошло между тобой и твоим супругом, — не спрашивая разрешения мужчина решил залезть мне в душу. — Но позволю себе рассказа одну истину. Самая большая слабость всех мужчин — это женщина. Столько немыслимых поступков было совершено ради прекрасного пола. А если мужчина влюблён — он пал. Прими это к сведению.

— Вы предлагаете мне влюбить в себя монстра? — не выдерживаю и выпаливаю все как есть.

— И тогда он положит весь мир к твоим ногам. — Продолжает он: — Женщина — искусница. Она умеет своей хитростью убивать на повал. Возносить к небесам и уничтожать одним взмахом ресниц.

— Это не про меня. Извините. — Отмахиваюсь от мужчины. — Не в моих принципах переступать через себя.

— Ты уже это сделала, — его рука ложится мне на плечо привлекая внимание. — Утром сеньор был решительно настроен, но посмотри, по окончанию дня, все рабочие остались на прежних местах.

Как можно быть искусной, когда тебя по твоей же глупости насилуют на столе, в кабинете бывшего любовника? Как мне вернуться в его дом и приручить монстра, когда внутри, разъедающая пустота с каждым часом, все больше и больше, поглощает желание спасти своё имя?

— Это ещё не все. Сегодня, после обеда, пришёл чек о полной оплате замены оборудования.

Это все игра. Чертовски глупая игра. Получается, если я буду примерной девочкой и ублажать Кемаля в постеле, я смогу получить все что хочу? Так просто?

К сожалению я не верю в это..

Я не смогу переступить через себя, но с другой стороны, лучше унижаться перед одним человеком, нежели все узнают правду. Правду, которая окончательно искоренит мой клан и даже Лука ничего не сделает.

В последнее время, репутация пяти уважаемых семей тает на глазах. Появляются какие-то новые лица, новые фамилии. Они хотят свой кусок от «праздничного пирога».

Не удивительно. Пришло время свежей крови?

Клан Мансано, не одно поколение был во главе, и сейчас Лука распоряжается также: и именем Бруно, и Баво, и частично моим. Остался только Рикардо Карбоне, но этот мужчина крепко обосновался в Риме. Так что, получается вся власть у Луки, и все чаще и чаще он привлекает в нашу жизнь новые лица, не боясь, что его сместят.

Наш клан был всегда далёк он «темных делишек», которыми занимались другие. В перерывах между войной с Бруно за территории, мы пытались создать качественный продукт.

Бруно занимались виноделием. Для них, как и для нас, была важна хорошая почва. Но, как оказалось, каждая семья имела «двойное дно», о своём, видимо, мне только предстоит узнать, и заплатить свою цену. Если, конечно, я не приму условия Кемаля.

— Я подумаю..

— Подумай, — Фабрицио опирается о кованые перила, — есть о чем.

В свой новый дом я попадаю глубокой ночью. Стены встречают тишиной, а когда я подхожу к лестнице, вдали слышатся звуки гитары. Плавные переборы наполняют звучанием пространство, обладая гипнотическими способностями и я, как заворожённая, делаю шаг в сторону музыки.

Тут же одёргиваю себя. Там он. Некому больше. Не дождется! Покрасней мере сегодня.

Укутавшись в тёплый халат падаю без сил на кровать не удосужившись высушить волосы. Через несколько минут чувствую как с другой стороны прогибается матрас. Жмурюсь ещё сильнее по-детски надеясь, что если я ничего не вижу, то и меня не видно.

Кемаль ложится на кровать стягивая с меня одеяло. И больше ничего не происходит. С каждой минутой его дыхание становится равномернее и вместе с ним, в сон проваливаюсь и я.

Наутро я проснулась одна.

<section> <p>Интерлюдия </p> </section>

Кемаль

Вердингс. Крошечный городок, который утонул в холмах южного Тироля не так просто найти. Но тот кто ищет — тот всегда найдёт. Ведь так? Особенно, когда знаешь имя того, кого хочешь найти. Или знаешь имя того, кто помог замести беглецу следы.

Сегодня целью Кемаля был Энзо Баво, а точнее три бойцовские клубы. Мужчина отправился в это короткое путешествие один, без охраны, дабы показать: его намеренья чисты. Просто деловой разговор. Не более.

Двухэтажный отель находился недалеко от центра. Мужчину удивило отсутсвие охраны. Кемаль без проблем попал на территорию и выйдя на задний двор, только тогда столкнулся с невысоким мужчиной лет пятидесяти.

Его каменный фас не выдавал ни единой эмоции и это действовало подавляюще, но только не для Кемаля.

Скорее всего перед ним Алонсо — тень паренька. Лука предупреждал о нем.

— Ты не турист. — Заключает мужчина без стеснения рассматривая пришедшего.

— Нет. А ты не Энзо. — Снимает солнцезащитные очки цепляя их на ворот футболки. — Где он?

— Я попрошу вас покинуть территорию, — размещает руки на поясе невзначай задевая закрепленную кобуру с пистолетом.

— Стреляй, — выдерживает паузу. — Если передумал, тогда проводи меня к своему сеньору. Я супруг Сандры Дель Сарто и у меня к нему важный разговор.

Завернув за угол, следуя за угрюмым мужчиной, Кемаль замедлил шаг наблюдая за необычной картиной: Высокий парень стоял на коленях по локти в грязи. Энзо, вместе с маленькой, белокурой девчушкой облагораживал пышный цветник, копаясь в земле, не обращая внимания на внешний вид.

Увидев незнакомца, парень тут же поменялся в лице и поднялся на ноги.

— Аллегра! — крикнул куда-то в сторону и тут же, из ниоткуда, появилась невероятно красивая блондинка. — Быстро забери Эву и не высовываться! — целует ее в макушку и передаёт ребёнка. Подходит к колонке не замечая Кемаля.

— У тебя красивая жена! — заключает без задних мыслей подойдя ближе к парню.

— Ещё раз посмотришь в сторону моих девочек, — смывает грязь с рук и переходит на чистку садового инвентаря, — я выколю тебе глаза этой лопаткой. И поверь мне на слово, твоя огромная туша меня не пугает. — Выключает воду, стряхивает руки. — Но возможно жизнь тебя уже наказала, — ухмыляется, — и как Сандра в роли жены?

— Воспитываю. — Ухмыляется в ответ.

Похоже разговор склеится.

Энзо указывает рукой на деревянную беседку и направляется в ту сторону, за ним бесшумной поступью идёт Алонсо.

Все как и говорил Лука.

— Что тебе нужно от меня? — Энзо выхватывает из пачки сигарету и подкуривает.

— У меня к тебе деловое предложение. — Тянется к пачке и без разрешения берет себе сигарету.

— Я не продаю бойцовские клубы.

— Я не собираюсь их покупать, я хочу взять их в аренду. Так сказать возродить имя Баво. — Подходит издалека, прощупывает почву.

— Не нужно ничего возрождать, я отошёл от дел. Немного изменил приоритеты.

Не это он желал услышать, ох не это.

— Если, наличие смазливой мордашки в твоей постеле, изменило тебя, то ты глупец.

Но, может это к лучшему, меньше будет путаться под ногами?

— Ты пришёл в мой дом оскорбить меня? — косится на Алонсо, который достав пистолет крутил его не столе.

— Уязвимость не делает нас краше. Ты теряешь хватку, концентрируешься не на том. Ты допускаешь ошибки. В итоге — проигрываешься, теряя все.

— Как тебя там? — Энзо делает последнюю затяжку и тушит бычок. Обращается к Алонсо: — Попроси Велию сделать нам завтрак, пожалуйста. — Снова переводит взгляд на гостя.

— Кемаль. — Тушит свою и тянется за новой.

— Нервничаешь? — Ухмыляется.

— С чего бы это? Просто не курю в дороге, «проголодался».

— Расскажи мне Кемаль, какие приоритеты у тебя?

— Власть.

— Проходили это.. — разочаровано выдохнул и откинулся назад.

— Как на счёт своего дружка, Марко Бруно? Я хотел бы и с ним встретиться.

— Он мёртв. — Без запинки отвечает парень.

— Серьезно? А как же Давос, Швейцария, отель? Я смотрю обзаведясь семьей, вы подались в туристический бизнес?

— У кого-то очень длинный язык. — Опускает глаза. — Зачем тебе Марко?

— Мне на днях подарили его винодельню, нужны пара формальных подписей. Люблю когда все законно.

Впервые за их разговор Кемаль уловил в парне, толику эмоций, что несомненно обрадовало его. Значит не глупый парень, быстро просек что к чему и, даже, возможно испугался. Правильно, ведь ему есть чего лишаться.

— Дель Сарто, Бруно, я.. куда ты метишь?

Открытость этого мужчины определено напрягала. Только уверенный в себе и в своих намерениях будет открыто заявлять о своих желаниях, а то и правах.

— Мансано.. — практически заканчивает этот список, намекая что и тот на крючке. — Ваш друг Лука, откровенно слетел с тормозов. Он крупно проигрался и мне это на руку. — Кемаль замолчал, потому что в их сторону приближалась миловидная женщина с подносом в руках, за ней плёлся все тот угрюмый тип с кофейником и двумя чашками.

— От старика Бруно нет толку, он погряз в своём безумии и до него не достучаться. — Охотно принимает угощение и улыбается Велии. — Меня бесят крайне эмоциональные люди. Поэтому я надеюсь на встречу с Бруно в эти выходные.

Кемаль ведёт себя как будто он у себя дома, и это не может не злить парня, ведь он тоже крайне эмоциональный. Похоже, спокойные деньки подошли к своему завершению. Пришло время навестить Луку и узнать, как он посмел в их «семью» пустить чужака.

<section> <p>Глава 8 </p> </section>

Сандра

Хозяин особняка возвращается ближе к ночи, как раз тогда, когда я заканчиваю сборы. Мы с Фаби идём в клуб.

Я истаптываю острую необходимость во внимании и развлечении, и не исключено, что после нескольких коктейлей я позвоню Луке. Мне хочется стереть все мерзкие воспоминание о нашей первой близости с фиктивным мужем, чем-то приятным. Вытеснить их руками, пусть и ненавистного сейчас, но такого близкого Луки.

Вот бы сейчас не столкнуться с Кемалем в коридоре. Просочиться незамеченной скрозь стену и не портить приподнятое настроение.

Стоп! С чего ради? С каких это пор я трясусь перед ним?

Пусть он кусает себе локти, что я не его! Что такая красивая девушка никогда ему не достанется. Пусть он надругался надо мной, но это всего лишь физическая связь. Кроме как насиловать мое тело, он ничего не получит. Ни единой эмоции, ни единого чувства.

— Куда-то собралась? — Кемаль меня находит раньше чем мне бы этого хотелось. Весь мой настрой летит к чертям и я дергаюсь от его голоса, когда мужчина заходит в «нашу» спальню.

— Да. — Беру секундный перерыв, чтобы взять эмоции под контроль.

Во мне плещутся самые разные чувства, а перевешивает злость. Ну почему я так реагирую на него? Что-то темное, что прячется под его кожей и отражается в светлых глазах, заставляет безотрывно смотреть на него, но когда он открывает свой рот, хочется придушить. Вот только силы у нас не равные.

— Я иду в клуб, с Фаби.

— Нет. — Скидывает с себя всю одежду и, в нижнем белье, без стеснения направляется в ванную.

— Как это нет? — Он добился своего, в очередной раз я взрываюсь, чувствуя себя истеричкой. — Я тебя не пленница! Ты не имеешь право удерживать меня здесь.

— Сандра, — оборачивается ко мне и я цепляю взглядом его голую грудь. Сглатываю ком и поднимаю глаза выше: к шее, к скулам. — Перестань напоминать мне о моих правах. Я и без тебя их прекрасно знаю. Сделай нам обоим одолжение и смирись, что впредь, без меня, ты никуда не ходишь.

Мне хочется расцарапать его красивое лицо, такое надменное.. хочется впиться ногтями и почувствовать под ними кровь. Боже, я сумасшедшая! Но мне до зуда хочется сделать ему так же невыносимо больно, как он делает всего лишь взглянув на меня.

Он мне не папочка и не смеет указывать! Разворачиваюсь, намереваясь уйти.

— Во дворе гуляют собаки. Так, к сведению..

— Аааааа!!! — не сдерживаю крик, — как же я тебя ненавижу!

— Это и не обязательно!

Обвожу взглядом комнату ищу что-то тяжелое, чтобы кинуть в мужчину и ловлю взглядом панорамное окно, за которым так умиротворенно колышется водная гладь бассейна.

Под мужским пристальным взглядом поспешно скидываю с себя дорогую одежду и, оставшись в нижнем белье, выхожу на улицу.

С разгону прыгаю в голубую воду моментально погружаясь в оглушающую тишину. Лучше уж так остудить пыл.

Выныриваю из воды. Легче. Плыву к бортику.

Позади раздаётся плескание воды и через секунду, горячее тело прижимает меня к холодному бортику. Щетина царапает плечо, а грубые пальцы заводят мои руки за спину, окольцовывая их подобно наручникам.

— Отпусти меня, сейчас же! — дергаюсь в его руках, подавляя жар. Он исходит от его тела, дурманя меня.

— Тише.. давай я научу тебя другим способом вымещать гнев. — Его шёпот расходится острыми мурашками пробуждая неизвестные чувства. — Просто нужно немного надавить здесь. — Заставляет прогнуться.

Вода лёгкими волнами приятно ласкает тело вторя грубым прикосновениям. И вот, пальцы уже прокладывают дорожку вниз вдоль живота.

Высвобождаю одну руку и впиваюсь в кисть, останавливая:

— Нет! — рычу.

— А самое главное, нужно вовремя закрыть рот! — насильно выкручивает мою голову и впивается в губы. Воспользовавшись моим замешательством проскальзывает в трусики и проводит по нежной плоти раскрывая ее для себя. Давит на чувствительное место.

Тело реагирует на умелые движения, разливаясь тёплым возбуждением внизу живота и я уже сама проталкиваю язык в его рот желая узнать куда это приведёт.

Кемаль резко открывается и приподнимается вверх. Вылазит из бассейна увлекая меня за собой.

Подхватывает на руки. Через несколько шагов мы оказываемся на кровати. Мужчина освобождает меня от мокрого белья и наваливается сверху.

Губы обхватывают затвердевшую вершину соска, а щетина приятно царапает грудь. Пальчики сами зарываются в тёмные волосы. Ерзаю под ним, желая почувствовать давление внутри.

Как-то быстро я сдалась, как-то быстро он взял контроль над моим телом. Не важно.. пусть не останавливаться.

— Сама. — Перехватывает мою руку и накрывает налитый член.

Царапаю ноготками твёрдую плоть, поднимаясь выше размазывая выступившую каплю. Кемалю похоже надоедает моя медлительность и он нетерпеливо проталкивается в меня.

Руки заводит за голову не позволяя трогать его, по-максимуму блокируя мои движения.

Потом мужчина резко меняет свои планы, на мгновение выпуская меня из-под своего контроля.

Слышится треск ткани и мои запястья, каким-то образом, фиксируют у изголовья.

— Что это? — дергаю руками, но они не поддаются. Ткань удерживает и впивается в кожу.

Как настоящий ценитель проходится взглядом по фигуре, при этом не забывая касаться меня. Кажется доволен увиденным.

Резкий толчок вырывает из легких судорожный выдох. Ещё одни. И ещё один. Пальцы исследуют мое тело, не пропуская даже ничтожный миллиметр, а кожа под его губами приобретает багровый оттенок. Он клеймит меня своими поцелуями доказывая, что тело в его руках принадлежит ему. И это действительно так. Глубокие проникновения отражаются острыми вспышками внизу живота.

Закидываю ноги на его крепкую спину и теряюсь от новых ощущений.

— Ещё.. — жалобно скулю показывая своё поражение.

С Лукой все было иначе, а тут, словно тьма одурманила разум разрешая похоти взять верх. Такой сильный контраст распаляет неизвестные чувства, хочется просить, умолять его не останавливаться. Как ему это удаётся? Сколько у него было любовниц, что он так умело управляет моим телом.

— Так? Нравится? — ведёт языком по шее, к скуле прокладывая путь к ушку.

— Да.. да.. пожалуйста развяжи меня.. — я хочу дотронуться до него, передать весь этот жар что сжигает меня.

— Нет! — шепчет мне на ухо, цепляя зубами мочку. Увеличивая темп доводит меня до ярких вспышек. Сжимаю его внутри и чувствую, как одновременно со мной, кончает и он.

<section> <p>Глава 9 </p> </section>

— Сеньора, у меня для вас плохие новости, — Фабрицио заходит в кабинет и занимает стул рядом со мной.

Так и подмывает исправить его. Я Сеньорита, Сеньорита.. но кольцо на безымянном пальце говорит об обратном.

— Договор с Миланом расторгнут. Им больше не интересны наши условия, даже с VIP-скидкой. Я предполагаю, что без Адольфо Грассо здесь не обошлось.

Мужчина мне подсовывает какие-то листы, по всей видимости это будущие прогнозы касательно финансового убытка. Честно говоря я ничего не соображаю в этих графиках и колонках, но одно знаю точно — Милан был нашим самым крупным заказчиком.

— А что на счёт Венеции? Рима?

— Ни с одним из этих городов мы не сотрудничали. Но, мне кажется, экспорт в Рим — это довольно-таки хорошая идея. Вы же знакомы с Рикардо Карбоне? У него сеть ресторанов по всему Риму. Если он станет нашим клиентом, мы с легкостью покроем все убытки.

Рикардо Карбоне один из представителей пяти кланов. Лично с ним я не знакома, только знаю о том, что он очень много лет назад обосновался в Риме.

— Как я могу с ним встретиться?

— Вы же идёте на презентацию нового вина, которое состоится завтра в поместье Бруно?

— Где здесь связь?

— Рикардо Карбоне крестный отец Катрины Бруно, а по слухам, вся чета Бруно, посетит эту презентацию.

— Откуда у вас такая осведомлённость?

Почему обычный механик знает больше чем я? Неужели и правда, Марко Бруно приедет сюда? Несколько лет он вообще считался мёртвым, а сейчас? Он восстал? А Камилла? Сестра тоже порадует нас своим появлением? Последний раз мы виделись на открытии их отеле в Давосе.

Она даже не приехала на похороны отца, и не важно в каких отношениях они были. Он же родной..

— Жизнь длинная штука, — отвечает расплывчато, заставляя напрячься. — Приходиться быть в курсе всего.

Хотя.. наверное он прав. Пришло время и мне быть в курсе всего, ведь осведомлённость — это очень хорошее оружие.

— Вы не хотите стать моим «плюс один» на презентации вина?

Фаби меня разорвёт в клочья. Ее желание обзавестись богатым покровителем рухнет, если она не окажется на этом приеме, но сейчас, куда важнее удержать на плаву производство.

Я несу ответственность за многих сотрудников. Я не хочу больше видеть разочарование в их глазах, как тогда, когда якобы, Кемаль их уволил. Поэтому, правильнее будет отложить легкомысленность на потом и решить вопрос с Рикардо Карбоне, пока Адольфо и до него не добрался.

Открывающаяся дверь без стука привлекает наше внимание. Не скрывая удивления наблюдаю как Кемаль вальяжно заходит в кабинет, будто это его спальня. Ленивым взглядом оглядывает помещение и сосредотачивается на мне.

— Что ты здесь делаешь? — поднимаюсь, когда он останавливается напротив.

Горячая рука ложится на мою поясницу, пододвигая к себе. Его концентрированный запах власти подавляет и в разы уменьшает меня, заставляя чувствовать себя мелкой букашкой. Он раздавит меня, если чуть крепче сожмет руку.

Определенно, что-то изменилось после вчерашней ночи. Пока что, мне не хочется расцарапать его лицо, даже не смотря на его надменное появление.

Он смог усмирить мой пыл? Он смог забрать мой гнев? Или попросту, я была отвлечена другими делами не догадываясь, что он может навестить меня.

Губы касаются щеки в знак вежливого приветствия и на секунду я теряюсь.

Ах да.. мы же играем роль влюблённых, тогда почему мне кажется, что это было по-настоящему?

— Оставьте нас. — Кемаль не смотря на Фабрицио отдаёт приказ, но мужчина и сам торопится убраться куда подальше.

— Что ты здесь делаешь? — повторяю свой вопрос тише.

Я думала что, как только Фабрицио покинет кабинет, чары развеются и Кемаль отступит от меня, но не тут то было.

Его пальцы настойчивее сжимают талию и мужчина толкает меня к столу.

— Я не могу навестить свою жену? — так же тихо произносит лаская дыханием мою шею: — У меня было два варианта: поехать к тебе или поехать на обед. Сама догадайся что я предпочёл.

Пообедать мной — подсказывает внутренний голос, и это совсем не шутка.

Рука зарывается в волосы не давая возможности отодвинуться назад, Кемаль припадает к моим губам жадно забирая весь кислород из легких. Настолько глубоко проникает в меня, что я боюсь раствориться, слиться с ним воедино. И это всего лишь один поцелуй.

Всего лишь один поцелуй и я теряюсь от этого напора, забываюсь где я и с кем. С тем, кого ещё вчера ненавидела.. но его прикосновения, такие властные и неоспоримые.. желание дать ему то, за чем он пришёл намного сильнее всего остального.

Он ненормально на меня действует. Заставляя проигрывать, быть врагом самому себе. Единожды он подарил мне несравнимые эмоции, и не смотря на внутреннюю борьбу: теперь, я хочу ещё.

— Кто-то зайдёт..

— А я смотрю ты тоже не против. — Хитро улыбается.

Что? Он издевается так? Ну зачем он заговорил?

— Против! — толкаю его в грудь и тут же оказываюсь в захвате.

— Да, неужели? — Другой рукой демонстративно вытаскивает полы рубашки из брюк и начинает ее расстёгивать. Когда дело доходит до ремня он подхватывает меня под ягодицы и усаживает на край стола.

— Кто-то зайдёт.. — сиплю не отрывая взгляда от того, как латекс скользит по налитому члену.

— Ну и что? Как зайдёт, так и выйдет.

Расталкивает бёдрами мои ноги и отодвинув в сторону нижнее белье, резко проталкивается в меня.

— Ааай..

— Будешь кричать, точно кто-то зайдёт. — Пожирает взглядом увеличивая темп.

Пальцы находят молнию на чёрном платье и тянут ее вниз. Стягивает ткань и мягко толкает, укладывая на столешницу. Приподнимает бёдра и не щадя, вдалбливается в мое лоно.

Ощущение эйфории граничат с болью, они вихрем закручиваются в тугой узел внизу живота. Я на грани.. мне хочется кричать. Что он со мной делает?

— Остановись.. остановись, пожалуйста..

Он глубоко в меня проникает и замирает, но для того, чтобы с легкостью подхватить и впечатать в стену.

Он действительно голодный. Я чувствую его голод и невольно, допускаю запрещённую мысль, что он хочет именно меня. Ведь почему-то сейчас он именно со мной?

Это сумасшедшая скачка разрывает меня на мелкие кусочки, я даже не чувствую неровность стены, что больно впивается между лопаток. Я продолжаю царапать его шею, трясясь от наслаждения. Ему не достаёт пары толчков чтобы финишировать одновременно со мной.

Кемаль сильнее вжимает меня в стену и поднимает тёмный взгляд, смотря из-подо лба:

— Я очень ревнив. На будущее, если я узнаю что ты с кем то спишь, я накажу тебя! Именно тебя! Потому что ты раздвинула ноги. Перегрызу твою тонкую шейку, Сандра. Ты услышала меня?

— Я не.. — ошарашено смотрю на него пытаясь прийти в себя.

— Я тебя предупредил.

<section> <p>Интерлюдия </p> </section>

Кемаль

Их близость ещё больше разозлила его. Неужели она на самом деле такая дешёвка, и способна лечь под кого угодно? Или Лука нагло врет? Почуял сукин сын, что нарвался не на того и даёт заднюю? К сожаления уже поздно. Его любые телодвижения напрасны. Кемаль уже пустил корни уверенно продираясь к намеченному.

Любые средства в достижении цели хороши, и трахать Сандру Дель Сарто, смотреть в ее бездонные как ночное небо глаза — садистское удовольствие. Жаль что малышка стала пешкой в его давно спланированной игре, но в этой партии ему нужна королева. Ее ледяная сестра Камилла.

Все давно просчитано и если Камилла не объявилась узнав, о новом муже ее дражайшей сестры, то объявится в эти выходные. А если повезёт, то вместе со своим мужем.

Для этого он так же подготовил почву. Навестил Энзо Баво и закинул удочку упомянув, что винодельня теперь его. Принципиальные итальянцы сами из себя делают легкие мишени.

Осталось дело за малым, напастись терпением и ждать, а терпения у мужчины с лихвой. Он умеет ждать. Особенно, когда услада после ожидания покрывает всё потраченное время.

Хлопает дверью и кивает водителю и лучшему другу в сторону выхода.

Сандра... Сумасшедшая истеричка! Разве можно быть такой ненормальной? Кто следил за ее воспитанием? Взбалмошная девчонка, он просто дуреет от неё рискуя сорваться. Вот, кто своей импульсивностью может разрушить все его планы. Но кажется, он нашёл действенный способ как утихомирить ее, не без своего удовольствия, конечно.

Вчера он еле сдержался. Просто стоял на грани, чтобы не запереть ее где-нибудь в подвале. Она не посмеет испортить его и без того шаткое имя. В договоре четко указано: без мужа — никуда! Нужно было думать мозгами, когда она подписывалась на это.

Но когда девчонка начала раздеваться, сантиметр за сантиметром обнажая своё тело, захотелось наказать ее совершенно иным способом, да и тут мелкая дьяволица обскакала его, так натурально отдаваясь ему. Актриса мать ее..

Неужели так можно играть? Так искренне, так заразительно. Вчера, поглощая ее без остатка, он забылся. Впервые позволил себе кончить в кого-то. Но, он надеется, что Санда не совсем свихнулась и примет таблетку. Если, вообще, не сидит на них.

Лука. Три года назад он вошёл не в самое лучшее казино Стамбула и по случайному стечению обстоятельств сел за один игральный стол с Кемалем. Кемаль тогда, вот только отбыл срок и вернулся к нормальной жизни.

Отмывание денег через липовые конторы, усадили его за решетку ограничив свободу и хоть трижды мужчина был аккуратным и умным, но нашлись мерзкие твари, что подтасовали карты. Именно по этому у него сейчас выработался пунктик, касательно законности документов.

Три года ему понадобилось, чтобы сжечь все мосты прошлого, три года он выстраивал идеальный план мести для Камиллы Дель Сарто.

Три года назад, сидя за игральным столом у Луки развязался язык, хвастаясь своим титулом и связями он разжег в Кемале пламя мести, которое тлела очень долгое время. Девять лет назад Камилла разрушила его семью, и как удачно перед Кемалем сидел тот, кто неосознанно поможет разрушить Её семью.

Похоже, повстречав Луку, Кемаль ступил на белую линию и пошёл вдоль неё. Умирает старик Дель Сарто, оставляя сироткой свою младшую дочь. Перспектива обжиться на новом месте кажется заманчивой, особенно, когда месть вот-вот свершится. И он не откажется, бонусом, получить к ногам Флоренцию. Легкомысленный Лука даже не догадывается, что своим глупым желанием «отыграться» передаёт всю власть чужаку.

Но кто же знал, что Сандра окажется такой необузданной дрянной девчонкой. Той, кто невольно начнёт рушить его планы, сосредоточивая все внимание на своей персоне.

<section> <p>Глава 10 </p> </section>

Сандра

— Твой гардероб состоит только из чёрных и белых цветов?

Кемаль откинулся на подушки и пристально следил за каждым моим движением. Мелкие капли с мокрых, после душа волос, стекали по плечам впитываясь в дорогую ткань постельного белья. В ленивом взгляде читалось какое-то удовлетворение. Будто то, к чему он так долго, неистово шёл, вот-вот свершится. А сейчас, он просто убивал время бессмысленным трёпом.

Я стояла у зеркала в одном полупрозрачном нижнем белье, даже, не пытаясь прикрыться. Все казалось настолько обыденным, будто мы и впрямь супружеская пара с многолетним стажем.

Застежка никак не поддавалась, а после его вопроса, вовсе выскользнула из пальцев, звонко стукнувшись о кафельный пол.

— С каких пор, мы начали затрагивать личное? У тебя не получится повлиять на мой вкус и выбор одежды. — Наклоняюсь за бриллиантом в причудливой золотой оправе не замечая как Кемаль встаёт. Поднимаюсь и вижу позади силуэт, нависший темной тенью.

Как он здесь оказался?

Игнорирую его близость продолжая одевать украшение.

— Я думала тебя устраивают наши «отношения» по контракту. Не стоит лезть в мою душу.

— Да, Сандра, мне нравится иметь твоё лживое тело и ждать, когда же ты проколешься.

Сбивает наповал своими словами и толкает к столику. Еле успеваю выставить руки и упереться в деревянную поверхность. Кемаль подходит вплотную цепляя грубыми пальцами тонкое кружево, медленно стягивая бретельки вниз.

Бессмысленный трёп ему надоел? Решил по другому «убить» время?

Смотрю на наше отражение испепеляющим взглядом надеясь, что он вспыхнет, но вспыхиваю только я, и почему-то начинаю оправдываться:

— Все мои связи начались и закончились на одном человеке, и имя ему: Лука Мансано. Если я привыкла проводить время на различный мероприятиях и в клубах, это ещё не значит, что я легкодоступная и разрешу себя трогать кому попало!

— А что ты делаешь сейчас? — на нем мощная броня и мне не пробиться. Мужчина ухмыляется и другой рукой больно давит мне на поясницу, заставляя выгнуться для него.

— Если бы не мое положение, ты бы и близко ко мне не подошёл!

— Моя глупая девочка, ты даже не представляешь в каком невыгодном положении находишься.

На секунду в его взгляде мелькает что-то незнакомое, обычный холод светлых глаз отражает гнев. Это не тот гнев, что берет своё начало у злости, этот гнев глубже, давний.. будто покрыт старыми шрамами.

— Я не твоя девочка! — шиплю когда его пальцы обводят чувствительное место через ткань трусиков.

— Если ты ещё этого не поняла, Сандра, я отвечу напрямую: тебя продали мне. Ты моя!

— Кто ты такой? — в моем голосе сквозит страх и я даже не пытаюсь его скрыть. Я в руках абсолютно незнакомого мужчины, чьи намеренья откровенно начинают пугать.

Сандра, как можно быть настолько глупой, чтобы так наивно нырнуть в пропасть, которую так любезно предположил чужак несмотря на поддержку Луки.

Все происходит очень быстро и я не замечаю, как становлюсь пленницей в его руках.

Без шанса освободится. Словно разом погасили свет и тёмная безысходность тащит меня к себе в ад. К этому я точно была не готова!

Не жалея силы он сковывает мои движения и прокладывает себе путь, пытаясь одной рукой разорвать на мне белье.

— Нет, я не хочу, остановись! — безрезультатно дергаюсь как пойманная птица. Только трачу силы. Мои трепыхания не доставляют ему никакого дискомфорта.

— Ты думаешь до этого есть дело?

Слышится треск ткани, а на глаза наворачивается слёзы.

Что произошло? Что сказала, что мои слова произвели такой эффект.

— Пожалуйста, только не так.. — не оставляю попытки освободиться и царапаю все, до чего могу дотянуться, но в основном это его руки.

Это больше не похоже на шутку или повод вывести его из себя для морального удовлетворения. Это больше не игра с огнём или прогулка по острию ножа. Вся ирония растворилась, нет места даже моему раздражению. Внутри мужчины щелкнул какой-то тумблер превратив его в настоящего монстра.

Это до сумасшествие пугает.

Он применяет физическое насилие, которое ломаем человеческую психику. А я не хочу этого.. я не хочу быть сломленной.

— Ты же говорил.. Кемаль.. — горячие слёзы падают вниз, — Ты говорил, что не станешь принуждать.

Замирает. Господи он останавливается. Хватка ослабевает. Облегчённо выдыхаю:

— Твои слова пустой звук?

— А ещё говорил, что будут последствия.

— Говорил.. — пытаюсь проглотить ком в горле. — Но, то, что ты делаешь сейчас — это насилие. — Ловлю его взгляд в отражении, он вспыхивает и пальцы разжимаются. Кемаль отходит назад держа ладони к вверху.

Почувствовав свободу отлетаю от него к стене.

— Поторопись, — кидает мне через плечо направляясь в гардеробную, — мы опаздываем.

***

— Сандра, с вами все в порядке? — Фабрицио протягивает мне второй бокал вина и я чуть ли не выхватываю его из морщинистых рук.

— Да. Все хорошо.. — блуждаю взглядом по необъятной территории поместья Бруно и даже не замечаю насколько все вокруг сделано со вкусом.

— А вот я немного нервничаю. Впервые на таком мероприятии. — Мужчина оттягивает полны пиджака, который, явно не часто носит.

А я не впервые и должна чувствовать себя как рыба в воде, но почему-то чувствую себя рыбой выкинутой на сушу: мне нечем дышать, жар мелкими иголками расходится по коже и те одиночные взгляды Кемаля, что я иногда замечаю на себе, пронзают подобно стрелам — остро и насквозь.

Даже унылая физиономия Адольфо доставляет меньше дискомфорта, нежели взгляд моего мужа. Кемаль стаял достаточно далеко, в компании Луки и ещё нескольких персон, которые мне были неизвестны. Но даже оттуда, я чувствовала его подавляющую близость.

— Самое главное на таких приемах: улыбаться и хвалить гостеприимство хозяев.

— Я думаю моя похвала сеньору Бруно будет не интересна.

Мы вдвоем переводим взгляд на изрядно подвыпившего хозяина плантации: мужчина развалился на стуле, и то и дело, что беспрерывно пополнял свой бокал.

При виде этого зрелища немного расслабляюсь. Да и компания Фабрицио действует на меня успокаивающе. Есть в этом мужчине, что-то такое, от чего сразу становится тепло.

— За тем высоким столиком скучает Рикардо Карбоне. Кажется, сейчас наилучший момент составить ему компанию.

А ещё, Фабрицио очень умный, наблюдательный и внимательный. Мне просто повезло с ним.

Делаю большой глоток и разглаживаю на талии невидимые складки на чёрном платье.

Чувствуя, что Кемаль не сводит с меня глаз, иду к Рикардо.

— Сеньор? — привлекаю внимание мужчины. — Меня зовут Сандра Дель Сарто.

Карбоне будто оттаял и наконец-то увидел меня. Сосредоточенный взгляд блуждал по моему лицу, а после, нарушая все манеры приличия, спустился взглядом вниз, изучая мою фигуру.

— Наверное.. здесь не подходящее место, но я бы хотела поговорить о рабочем моменте. Вам известно, моя семья..

— Душа моя? — на мою талию приземляется тяжёлая рука и тянет куда-то назад. Врезаюсь в Кемаля, что ровняется со мной. — Кемаль Йылмаз, супруг Сандры. — Протягивает свободною руку Карбоне в знак приветствия.

— Некрасиво перебивать девушку, — Рикардо игнорирует руку Кемаля делая глоток из своего бокала. — Я знаю чем занимается ваша семья, и смею предположить, что, после провала с Миланом, вы захотите сотрудничать со мной.

Откуда он знает?

Кемаль без единой эмоции прячет руку в карман, а второй слегка поглаживает меня.

Я не понимаю как это расценивать и это совершенно не успокаивает.

— Рикардо, дорогой..

Этот голос.. обладателя этого дьявольского голоса я узнаю, даже если потеряю зрение.

Только его здесь не хватало.

Адольфо медленно приближается в нашу сторону вертя в руках бокал.

— Я бы не советовал иметь дело с оливковым маслом производства Дель Сарто. После смерти старика, там все полетело к чертям. Я и сам оттуда ушёл. — Останавливает рядом со мной.

Что?

— Вообще-то.. — теряю контроль возмущённая его ложью.

Кемаль тут же осаждает меня крепко сжимая пальцы на талии и вступает в перепалку вместо меня:

— Я мало в этом соображаю. Это пока. Но, мне кажется, полная замена оборудования повлияет на качество, и продукт точно не полетит к чертям. Если бы вы работали в цеху, — указывает на Адольфо, иронично добавляя, — производство понесло бы колоссальные утраты, а так, как весь коллектив остался на рабочем месте, думаю никаких проблем не должно быть.

— Ты кто такой?

Тон Адольфо вызывает у меня улыбку и это не остаётся без внимания Рикардо. Его уголки губ тоже дергаются вверх. Затем, взгляд устремляется за мою спину.

— Ее супруг. — Ровно произносит Кемаль глядя на меня.

— Я готов послушать на каких условиях состоится наше сотрудничество, но это все благодаря ей. — Смотрит поверх меня.

— Сучка обзавелась покровителем? — шипит мне на ухо Адольфо, когда все повернулись в сторону входной двери в особняк. — Ну-ну..

Вот же ублюдок!

— Кемаль? — голос сестры скрежетом расползается в районе солнечного сплетения и я чувствую, как пальца на моей талии впились в ткань платья сжимая ее в кулак.

<section> <p>Глава 11 </p> </section>

Поворачиваю голову вправо и вижу безупречной красоты девушку.

В глаза бросаются кардинальные изменения в имидже. Теперь у Камиллы волосы такой же длинны как и у меня. Этим мы стали ещё больше похожи друг на друга. Такие же чёрные глаза, не без удивления исследуют Кемаля. От того, что эти двоя знакомы, становится дурно. И вообще, эта вся атмосфера напрягает.

Кажется, здесь собрались все кого я ненавижу.

Марко Бруно — безжалостный эгоист, который долгое время скрывался, внушая всем, что погиб от руки моего брата.

Его верный пёс Энзо Баво — мой несостоявшийся муж. Он обманул меня, чуть ли не подорвав репутацию. Видите ли им с Марко было выгодно, чтобы некоторое время, я числилась его невестой. Но, на самом деле, все это время он был одержим той, которую сейчас крепко держит за руку. Аллегра. С этой девушкой я познакомилась несколько лет назад. Мне даже показалось, что мы могли бы с ней стать подругами. А потом она словно растворилась и через некоторое время оказалось, что она в лапах Энзо. Именно этот инцидент поставил под угрозу мою репутацию: помолвленный со мной, Энзо «гулял» с ней.

Камилла в вежливом приветствии тянется к моей щеке, дотрагивается, окутывая ароматом своего любимого парфюма.

Хоть что-то в ней не изменилось.

Как бы мне не хотелось отстраниться, сдерживаю этот порыв. Не хочу лишних взглядов и нелепых додумываний.

Мы с сестрой никогда не были близки. Единственное, что между нами было - это уважение. Она ушла из дома когда ей было восемнадцать, нагло испортив все планы, которые для неё строил отец.

Сестра была обещана хорошему жениху, где ее жизнь была бы беззаботна. Вместо этого, Камилла поругалась папочкой и исчезла на одиннадцать лет. В тот же день отец вычеркнул ее из нашей семьи.

Когда три года назад Марко Бруно обьявил вендетту нашему клану, Камилла вернулась и предложила себя вместо Гаспаро.

А сейчас, какой-то необъяснимое чувство душило меня, подпитываясь тем, что моя сестра и фиктивный муж знакомы. Уважение к сестре вмиг испарилось, а на этом месте возникло раздражение. Неужели она причастна ко всему что окружает меня? Как вообще такое возможно?

Наверное это стресс. Накопившаяся усталость. Злость за то, что сестра не появилась на похоронах отца. За то, что в своё время оставила меня одну. И сейчас, она даже и представить себе не может через что мне приходится пройти, чтобы вытащить из дерьма наше имя. Пока она где-то там.. наплевав на родную кровь, строит своё будущее.

— Энзо, это он купил мою винодельню? — подал голос Марко.

— Выиграл. Забрал свое! — ровно ответил Кемаль, — называй вещи своими именами. Ваша шестёрка, которую вы оставили во главе, оказался заядлым игроком.

Адольфо вытянулся и если бы этот мужчина мог «развесить» уши и впитывать каждое услышанное слово, то обязательно так и сделал.

Марко окатил присутствующих презрительным взглядом и шагнул к моему мужу.

— Не здесь, — рыкнул, перехватив Кемаля под локоть уводя в неизвестном направлении.

Отлично! Я как раз хотела уйти.

У меня нет настроения оставаться наедине с сестрой. Остро ощущаю потребность побыть в полном одиночестве.

Не сказав ни слова иду в шикарное поместье семьи Бруно, почему-то уверенна, что их уборные — отдельное произведение искусства. После, предложу Фабрицио убраться отсюда.

Холодная вода вмиг приводит в чувство. Не знаю сколько я пробыла здесь разглядывая мраморную поверхность и отчитывая себя за глупые чувства позволяющие взять под контроль эмоции.

Но я ничего не могу с собой сделать. Этот коктейль из сумбурности раздирает меня изнутри.

— Я искал тебя! — позади раздаётся дверной хлопок и в уборную заходит Кемаль. Останавливается позади меня. Близко. Чуть ли не вдавливая в столешницу умывальника.

— Нашёл.. — бормочу и наконец-то выключаю воду, которая, все это время пыталась меня успокоить своим приятным шелестом. Поднимаю глаза вверх, цепляя наше отражение. И его взгляд.. он распаляет меня за секунду.

— Я вижу у вас с сестрой отношения «не очень». — Кемаль кладёт руки на мою талию и легонько сжимает.

— А я вижу, у вас «очень». — Он зря нашёл меня, сейчас он сполна почувствует мое настроение. — Одна сестра отказала, ты решил попытать счастья с другой? Ещё и более варварскими методами? Или ты и Камиллу принуждал к сексу?

— Попридержи язык за своими острыми зубками, Сандра! — Резко разворачивает к себе хватая за лицо, фиксируя пальцами: — Ты понятия не имеешь, о чем сейчас говоришь! — мажет по губам большим пальцем.

Секундная перепалка взглядом не приводит ни к чему хорошему, потому что я окончательно теряю контроль и слетев с катушек больно ударяюсь о его губы, он с радостью впускает меня усаживая на столешницу высоко задирая платье.

В грубом поцелуе я будто хочу отдать ему свою горечь, ненависть.. а он, все это уступчиво принимает. Так же терзает меня выворачивая душу наизнанку, заставляя зародится мысли, что я не прочь отдаться ему, вот так, прямо в туалете.

Что это? Ревность? Потому что Камила знает его? Или это моя излишняя импульсивность, эгоистичность? Желание быть единоличной обладательницей того, что мне не принадлежит.

— Я хочу уйти отсюда.. — шепчу ему в губы касаясь пальчиками твёрдой груди.

— Полностью поддерживаю! — зарывается в мои волосы рукой, оттягивая голову назад, заставляя смотреть в его почерневшие от похоти глаза. — Сумасшедшая. Моя.

<section> <p>Глава 12 </p> </section>

Вековые достопримечательности сменялись шикарными особняками. Затем пустошью, под новые застройки и вот, уже виднелась черта города. Мы ехали на большой скорости неизвестно куда в полной тишине.

— Разговор с Марко не удался?

Молчит.

Хорошо, попытка номер два.

— Откуда ты знаешь мое сестру?

— Сандра, — рука крепче сжимает руль, а взгляд по прежнему устремлён на дорогу. — Тебе никто не говорил, что с тобой очень приятно молчать?

Так себе комплемент..

Как можно удерживать в себе эмоции? Они же подобны ядовитым веществам, разъедают тебя изнутри, делая ещё больше раздражённым.

Наверно, внутри у Кемаля пусто. Он просто мёртвая оболочка, потому что я не понимаю, как можно быть таким равнодушным.

Машина тормозит у одноэтажной постройки похожей на бар. В этой части города я никогда не была, но слышала о ней. Ходят слухи, что при свете дня, здесь даже телефоном светить не следует — украдут и не заметишь! Жуткое местечко.

— Твоё платье не подходит этому заведению, — смерил меня задумчивым взглядом.

— Ты предлагаешь мне раздеться? — произношу с вызовом. — Зачем ты меня привёз в эту дыру?

— Ты сама попросила уехать. — Глушит мотор и выходит из машины. — Пошли, покажу тебе чем я живу.

Интерес узнать Кемаля получше, конечно же берет верх. Что может связывать это место и Кемаля? Он совершенно не похож на местных обитателей: ни внешностью, ни складом ума. То, что этот человек очень умный, у меня нет ни единого сомнения.

Выбираюсь из его внедорожника и следую за мужчиной.

В баре пахло потом и сигаретным дымом. По центру стояло подобие ринга обнесённый металической сеткой. Вокруг стояло куча народу, выкрикивая непонятные звериные возгласы.

— Ты привёз меня в бойцовский клуб Баво? — с ужасом озираюсь по сторонам.

— С чего ты решила, что это собственность Баво? — иронично выгибает бровь.

— Потому я и у нас монополия! Если это оливковое масло, то это Дель Сарто. Если вино — то это Бруно. Если бои без правил — то это Баво. Так было очень много лет. Никто не смеет этому противится!

— И что? Уважаемые сеньоры Флоренции не против?

— Нет, конечно! — что за нелепость он спрашивает? — Все знают о неминуемых последствиях.

— Да? А вот я не знаю! — направляется к барной стойке ослабляя галстук. — Кажется пора свершить революцию.

— Кемаль, джаным(дорогой). — Мужчина по ту сторону расплываться улыбке раскрывая руки для объятий.

— Селям(привет), — Кемаль наконец-то стягивает дизайнерскую удавку и откидывает ее на деревянную поверхность. Хлопает незнакомца по плечу.

Иду за ним тенью, боясь привлечь лишнее внимание. Меня же разорвут здесь.

— Кто сегодня в клетке? — принимает от бармена стакан и делает глазок.

— Бык!

— Серьезно? — удивленно поворачивается к рингу, — как это он здесь в выходной оказался? У него же принципы.

— Не знаю, — пожимает плечами, — слюной с самого утра брызжет. Говорит день не задался.

— Не у него, одного.

— А что за милая, элитная шлюха сегодня с тобой?

Захлёбываюсь от возмущение! Жаль что между нами стойка. Я бы не жалея силы влепила ему по небритой морде! Да, как он смеет?

— Рамазан, Аллах! Это же Сандра Дель Сарто.

Незнакомец поджимает губы, мол никогда не слышал о такой, в то время как Кемаль прячет улыбку за глотком спиртного.

Ублюдок! Оба!

— Рамазан, это моя супруга, очень влиятельная личность в этом городе.

Мужчина проходится по мне липким взглядом, а я еле сдерживаюсь чтобы не схватить нож и не выколоть его глаза.

Допив напиток, мой супруг с грохотом приземляет стакан на стойку и расстегнув манжеты, обнажает вытатуированные руки.

— Только не говори что ты сейчас оставишь одну и полезешь в это «клетку».

— Именно, детка! — вручает мне телефон и направляется в самый эпицентр кровавого месива.

— Выпей. — Бармен пододвигает ко мне стакан с янтарной жидкостью. — Виски. Ирландский.

Я даже не хочу спрашивать откуда здесь ирландский виски.

— Я не пью крепкие напитки! — отталкиваю от себя стакан и забираюсь на высокий стул ища в толпе спину Кемаля.

Не рискну одна уйти отсюда. Если эти падшие не в силах отличить приличную сеньору от шлюхи, я и до входной двери не дойду.

— Я бы не советовал на трезвую смотреть бой.

— Я не нуждаюсь не в чьих советах, тем более в твоих!

— А зря! — равнодушно произносит бармен натирая до блеска стакан. Стоит отдать должное этому мужчине, не смотря на кромешный бардак, что окружает нас, его рабочее место идеально чистое. — Была бы послушной девочкой, не вляпалась бы в это дерьмо.

Двусмысленно. Очень двусмысленно.

Кстати об этом.

— Чьё это место?

— Мое. — Без замедления отвечает мужчина.

— И как долго? — этого просто не может быть. Если так легко вытеснили Баво, то что говорить обо мне?

— Два года!

— То есть, все те два года, когда Лука стоит во главе?

— Эвэт(да)!

— Что? — непонимающе свожу брови на переносице.

Игнорирует мой вопрос, обворожительно улыбаясь.

Нахал!

Морщу нос и отворачиваюсь давая понять, что мне не приятно его общество, как и все вокруг.

Кемаль заходит в импровизированную арену и за ним закрывают на замок металлическую дверь.

Не расстроюсь если он несколько раз получит по голове, будет знать что такое эффект бумеранга. Но когда мужчина пропускает первый удар, внутри все сжимается. Я вытягиваюсь подобно струне, переживая, пытаюсь через головы людей рассмотреть что творится за сеткой.

Рамазан замечая изменения в моем поведении иронично хмыкает. Придурок! Если я сейчас обернусь, его любезно предложенная выпивку окажется на его небритом лице.

Соперник Кемаля в разы превосходит его. Это огромная, но очень поворотливая туша действительно похоже на быка. Даже кольцо в носу имеется.

Понятия не имею как мой муж выйдет от туда живым. Не смотря на то, что они вроде как знакомы, бьются мужчины как настоящие враги: безжалостно покрывая друг друга ужасными синяками и кровоподтеками.

С каждым пропущенным Кемалем ударом, внутри все сжимается, закручивается в тугой узел. Нечем дышать. Подступает тошнота. Хочется ворваться туда и растолкать их по разным углам.

Что происходит? Минуту назад я хотела чтобы из его головы выбили всю дурь. Что изменилась?

Поворачиваюсь к Рамазану, так вроде назвал бармена Кемаль, ища глазами выпивку. Нужно как-то протолкнуть подступивший ком.

Одним глотком опустошаю стакан и чуть ли не выплёвываю содержимое обратно. Виски огнём проходится по глотке, будто я хлебанула кислоты.

В глазах слёзы, а во рту все жжёт. И тут происходит то, что я никак не могла предвидеть.

Зал погружается в абсолютную, вязкую тишину. Только слышны методичные удары. Один за одним.. Кто-то, просто на просто, выбивает из противника жизнь. Мне кажется, даже в воздухе появился запах крови.

— Кемаль! — Рамазан откидывает стакан и тот летит на пол разбиваясь на мелкие кусочки.

Мужчина, как какой-то голливудский каскадёр, перепрыгивает через столешницу и летит к клетки.

А я боюсь повернуться. Удары до сих пор не прекращаются.

— Да откройте эту чертовы дверь!!!... Кемаль!.. что рот открыли? Помогите оттащить!

Дальше пошла непонятная турецкая брань.

— Я сам! — позади раздаётся рык и я узнаю этот тембр. Его голос рассыпаемся мурашками по коже, а после, и вовсе, пробирается тонкими иголками под неё.

Жив.

Медленно оборачиваюсь и вижу моего супруга. Он как танк прет на меня. До сих пор не верю что это он.

Бросаю короткий взгляд в клетку и вижу распластанное бездыханное тело Быка.

Господи..

Это он с ним сделал?

Кемаль подходит вплотную упираясь своим лбом в мой. Тяжело дышит. Горящее дыхание щедро обдаёт мое лицо, а близость запретно действует.

От него пахнет кровью и адреналином. Что-то темное затягивает меня желая коснуться изувеченных губ. Но Кемаль делает это первым. С жадностью впивается в мои губы давая попробовать на вкус его кровь, заражая адреналином. Выворачивая наизнанку. Хочу ещё. Я хочу больше. Я сошла с ума.

Он наклоняется вперёд вжимая меня в столешницу, опираясь руками по обо стороны, ища опору.

Ему больно?

Конечно больно! Его чуть не убила сто двадцати килограммовая туша, но он сделал это первым.

Его язык требовательно находит мой, сплетая их в горком танце. Он будто выпивает меня. Забирает весь кислород. И я покорно поддаюсь этому. Льну всем телом. Хочу ближе. Хочу сильнее. Хочу еще. Хочу больше его. Напрочь забыв, что кругом люди.

<section> <p>Глава 13 </p> </section>

Горячие струи стекали по изувеченной коже смывая всю застывшую кровь. У Кемаля была разбита губа и бровь, ссадина на левой скуле и сбиты костяшки. Как оказалось, мужчина бил противника голыми руками.

— Что тебя так взбесило? — провожу пальчиками по татуировкам повторяя контур рисунка.

У него столько тату. Выглядит ненормально, запретно и очень возбуждающе. У Луки нет не одной, и тело у него совсем другое.

Рамазан отвел нас в какую-то спальню со смежной ванной. Кинул на кровать аптечку и оставил, причитая на неразборчивом языке.

Не хочу думать для чего она тут предусмотрена, но выглядит вполне сносно. Не похоже на комнату для плотских утех. Надеюсь, постельное белье здесь свежее. Но об этом я пока не узнаю, так как Кемаль увлёк меня за собой в душ.

— Этот мальчишка Бруто, считает себя всемогущим. Идиот. Сильных ломать намного интереснее. — Нависает надо мной упираясь ладонями в кафельную кладку.

Мальчишка?

— Сколько тебе лет?

— Сандра, — цокает языком, — на возраст указывает не цифра, а поведение и способность мыслить. Даже подросток может затмить мудреца, умея всего лишь анализировать ситуацию, держать эмоции и желания под контролем. Только слабые пользуются страхом других. Если ты заставляешь себя боятся, то ни о каком уважении не может быть и речи. Страх ведёт не в том направлении. Это временная мера контроля. Марко Бруно этого не понимает. Он считает, что если единожды у него вышло, так будет всегда. Просто ему попадалось слабые противники.

— Сколько тебе лет? — замерев, с опаской повторяю вопрос.

— Тридцать шесть.

Тринадцать лет..

— У тебя есть семья? Там..

— Была. Мой брат. Его убила Камилла.

Открываю рот и закрываю. Слова не идут. Они застряли в горле, а может быть в голове, так как не получается из букв выстроить слова.

Зря я начала это откровение. Не хочу больше ничего знать. По крайней мере сейчас.

— Нужно обработать раны. — Давлю на смеситель и вода прекращает шуметь.

Кемаль молча покидает кабинку накидывая не плечи халат.

Я медлю. Мне ещё понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя от услышанного. Придушить мысль, что я рядовая пешка в сложной игре и придумать как стать королевой в этой партии.

Когда я зашла в комнату Кемаль сидел на кровати бездумно копаясь в аптечке. Приближаюсь к нему, ступая босыми ступнями по деревянному полу прикрывши наготу светло-голубым полотенцем.

— Давай я. — Перехватываю мазь и вату.

— Благородную сеньору учили как ухаживать за избитыми мужчинами? — ухмыляется и тут же шипит от боли, касаясь пальцем уголка губ.

— Заткнись! — заставляю отклониться назад и сажусь ему на колени.

Крупная ладонь тут же ложиться на ягодицу пробираясь под полотенце. Задирает его вверх, обнажая попку, а через секунду и вовсе откидывает в сторону махровую ткань.

— Так лучше. — Не сводит глаз с моей груди.

Кто бы сомневался?

— Не дергайся! — предупреждаю, видя как чернеют его глаза.

— К черту все! — откидывает в сторону аптечку и за талию дергает на себя. — Ты лучшее лекарство. — Обдаёт горячим дыханием грудь, прикусывая острую, затвердевшую вершину.

Из моих рук выпадает мазь и вата, и я приживаюсь ещё ближе запуская коготки в темные волосы. Выгибаюсь дугой, поставляя грудь ласкам, чувствуя как подо мной возбуждается член.

Он не спешит. Пальцы скользят вдоль позвонков заводя меня за считанные секунды. Спина — моя эрогенная зона, как и плечи, и ключицы, которые сейчас щекочет колючая борода.

Кемаль всасывает нежную кожу шеи оставляя там красный след его страсти.

Мне это нравится.

Сейчас хочется быть собой. Хочется откинуть все предрассудки, титулы, ненависть и попробовать его настоящего.

Как он хочет? Нежно или грубо?

Как хочу я? Интересно ли ему?

— Будь настоящей! — его голос вторит моим мыслям как змей искуситель. Задавая изначально не верный путь. Путь проигравшей. На это мне плевать. Я хочу его, сейчас же!

Я попробую приручить монстра. Чтобы из-за меня он начал войну. Уничтожил всех врагов, нагнал страх на тех, кто мне неприятен.

Стаскиваю с каменных плеч халат. Хочу чувствовать его жар. Хочу сгореть в нем. Сегодня можно.

Сползаю на пол размещаясь на коленях между его ног, ловя изумление на его лице.

Я хочу этого! Никогда не пробовала, но хочу. Хочу именно с ним, именно ему. Он ведь мой муж. То, что происходит между мужем и женой за закрытой дверью спальни, все считается нормальным.

И это нормально.

Не нормально только то, что я возбуждаюсь от мысли что сейчас сделаю ему минет. Чувствую как внизу живота вспыхивают искорки и становится влажно.

Провожу языком по твёрдой плоти вверх цепляя губами головку, слизывая выступившую капельку. Дергается. Дергаюсь вместе с ним.

Я сделала что-то не так?

— Все хорошо, — голос ровный, но в глазах кипит похоть, — ты впервые это делаешь? — его пальцы невесомо касаются щеки и спускаются вниз приподнимая подбородок вверх.

Заворожено киваю.

— Продолжай. — Пальцы зарываются в волосы и он наклоняет меня к члену, показывая что он здесь главный. Но кажется — это мнимая видимость. Потому что, как только касаюсь головки и скольжу глубоко вниз, я отчетливо чувствую абсолютную власть над ним.

Налитая плоть под ласками моего языка становится ещё тверже, я и сама натягиваюсь как струна. Хочу чтобы Кемаль меня трогал, целовал, проникал.. любил.. глупая!

Увеличиваю темп, это мне позволяет скопившаяся слюна. Двигаюсь интуитивно и как знак удовлетворение получаю его утробное рычание.

Затем, он меня резко дергает вверх. Опрокидывает на кровать и тут же прижимает своим огромным телом.

— Не думай.. — угрожающе.

Впиваюсь в его губы не давая договорить. Делясь с ним его же солоноватым вкусом.

Он так же грубо отвечает на поцелуй. Кажется по другому он не умеет. Мне и не нужно.

Его пальцы ложатся на промежность и размазывают мое возбуждение по ноющим складочкам.

— Дрянная девчонка.. — шепчет мне в губы проникая пальцами, не забывая растирать чувствительный бугорок, заставляя выгнуться.

Закидываю ноги на крепкую спину, прижимая мужчину ещё ближе, намёка, что мне мало этого.

Я хочу ближе, глубже, сильнее...

Удовольствие яркой вспышкой пронзает все тело, когда Кемаль резким толчком заполняет меня собой. Не только его плоть, но запах мужчины забирается под кожу проникая глубоко остается там навсегда. Такой опасный.. звериный. Его губы прижимаются к моим, а язык вторит плавным глубоким толчкам.

Изнываю от наслаждения, извиваясь, царапая. Хочется продлить момент, остаться здесь навсегда. Чтобы вот так, быть хрупкой девушкой в сильных руках. Теперь я в его власти. Опасной власти. Беспрекословно подчиняюсь и дрожу от каждого прикосновения.

Он там.. глубоко.. задевает именно те струны, умело играя с женским телом. Не хочу знать где он этому научился. Не хочу падать в яму ревности, а зная себя — я точно ее вырою. Испачкаюсь его прошлым выев себе мозг тратя нервы на каких-то дешевок.

— Нравится? — шепчет мне на ухо.

— Нравится.. — на выдохе прикрыв глаза.

— А хочешь покажу как нравится мне?

— Да..

— Не боишься?

Открываю глаза и тону в ядовитом взгляде. Там нет сарказма, там намёк на то, что я пожалею если соглашусь, но если не откажусь рискну заразится его безумием.

— Нет.

Кемаль не церемонится и рывком переворачивает меня на живот, а обжигающий шлёпок по ягодице указывает, что пощады мне не видать.

Толчок. Ещё один.. ещё один.. хватаюсь за простони сжимая их в кулак. Я бы и зубами их сжала, только бы он не услышал мой скулёж.

Он берет меня грубо, больно, властно но это не мешает моему извращению ликовать: мощному возбуждению закручиваться тугим узлом внизу живота и мелкими бисеринами-испаринами рассыпаться по телу. Взорваться эйфорией, когда его пальцы начинают растирать клитор. Упасть без сил, чувствуя как стенки влагалища сжимают член.

Мужчина дергает мое безвольное тело на себя сдавливая горло рукой, заставляя откинуться ему на грудь.

Удерживает меня, потому я не в силах себя контролировать. Кусает мочку и рычит, через секунду заполняя мое лоно спермой:

— Что ты делаешь со мной?

Кажется влюбляюсь...

<section> <p>Интерлюдия </p> </section>

Кемаль

Дьяволица..

Дрожит под ним, как одинокий, продрогший на зябком ветру, листочек. Одинокой.. идеальное сравнение. Как оказалась она такая же одинокая и нахер никому не нужна. Как и он..

Так хочется верить в искренность ее намеренья. Верить в лживые оправдания, что у неё был всего лишь один мужчина. Почему-то сейчас это оказалось главным.

Но когда розовые губки окольцевали его член, все мысли куда-то улетучились.

Не ожидал от неё подобного. Такого, прочного поступка.

В жизни бы не подумал, что эта девчонка опустится перед ним на колени.

Непробиваемая, упёртая маленькая дурочка, но сейчас она сводила его с ума как умелая женщина. Пронизывала взглядом чёрных глаз и в них не было привычной ненависти. Сейчас она казалась до сумасшествия уязвимой, хрупкой женственной.. его.. Сам не может понять откуда это в нем? Она его. Хоть пока и не признаёт это.

Ее близость действует как самый настоящий, сильнодействующий наркотик. Дурманит, вытесняя все мысли. Расславляет. Возбуждает. Сводит с ума. Вырисовывает немыслимые картинки. Что он хочет с ней сделать? Позы, в которых непременно поимеет ее хрупкое тело. А самое страшное, ее близость заставляет позабыть самую главную причину: почему он здесь, почему она здесь?

Так хочется верить, что он единственный у кого она взяла в рот.. Но неумелые движение и трепет пушистых ресничек умело запудривали мозг вынуждает верить что это правда.

Ее изгибы.. приглушённые стоны.. такое вообще возможно? Так отдаваться ненавистному мужчине, которого при свете дня хочет испепелить, четвертовать, за то что принуждает. Воспитывает под себя.

Это какая-то искусная игра? Которой обучают богатых девиц или же это настоящая Сандра? Девушка в которой уживается взрывоопасная смесь: страсть и призрение, возбуждение и ненависть, похоть и желание расцарапать ему лицо.

Мужчина отрывает руку от бархатной кожи и тянется к тумбочке желая обнаружить там пачку сигарет. Своим движением будет спящую красавицу и Сандра распахивает обворожительные глазки. Комната погружена в предрассветную тьму и огонёк вспухнувший у лице мужчины необыкновенно завораживает.

Одна глубокая затяжка и тонкие женские пальчики перехватывают сигарету. Девушка сжимает губами фильтр и втягивает ядовитый дым.

Чертовски мило.

И он снова хочет ее. Прежде всего наказать за эту выходку. Это первый и последний раз, когда он позволяется ей подобное.

Сандра скидывает с себя простынь, что так не к месту прикрывало аппетитное тело и Кемаль сразу же откидывает взглядом полюбившуюся фигурку. Отбирает сигарету и снова удивляется: брюнетка садится сверху и царапает острыми ноготками его грудь.

Заигрывает? Сумасшедшая..

Втягивает дым с интересом наблюдая: что будет дальше? Предвкушая ее следующие действия.

— Тебе не нравится? — задаёт вопрос проезжаясь по твердеющему члену.

Где ее инстинкт самосохранения?

— Смотря, что? — произносит как можно равнодушие упиваясь сменой эмоций на ее лице.

Чертовка.

Его чертовка!

Интересно, сколько раз ей понадобится вспыхнуть прежде, чем, окончательно погаснуть?

Это ему тоже не терпелось узнать.

Не смотря на то, что, с ее появлением в его жизни, весь план пошёл под откос, мужчина ни жалеет не об одной потраченной впустую минуте, часе, или как сейчас — ночи.

Он должен был не спускать пар на Быке, после неудавшийся беседы с Марко Бруно, а подумать как повернуть ситуацию в обратную сторону, указать юнцу своё место.

Вместо этого, он ночь напролёт трахает сестру той, что разрушила его семью.

Осман..

Его младший братишка.. а это лживая сучка Камила Дель Сарто убила его.

Лживая!

Гнев вспышкой расползается по телу проникая глубоко в кровь, заставляя очнуться, вспомнить зачем он тут. Проснуться от этого эфемерного наваждения и вспомнить, что нет в семье Дель Сарто искренности. Нет и никогда не будет. И это маленькая крошка Сандра, девчонка, что вызывает в нем бурю, не исключение. Нельзя об этом забывать!

Крупная ладонь сжимается на девичьей шее и Кемаль резко тянет Сандру на себя впечатывая в каменную грудь, где уже проступили следы от вчерашней бойни.

— Не думай, что твои умело раздвинутые ножки смогут запудрить мне мозги, — откланяется в сторону делая очередную затяжку. — Я не знаю что ты там задумала, но все это, — обводит их обнаженные тела сигаретой, — случилось потому что я так решил.

<section> <p>Глава 14 </p> </section>

Сандра

Сегодняшнее утро началось с хороших новостей, в принципе, как и вся протекающая неделя. На протяжении прошедших дней мы заключили контракт с сетью ресторанов Рикардо Карбоне и даже, уже успели отвезти небольшую партию на пробу.

Замена и обновление оборудования как и предполагалось — не осталось бесследным. Вкус масла стал более насыщенным, а послевкусие оставляло приятную горечь, что указывало на высокое качество продукта.

Сеньор Карбоне оценил это. Ему пришлось по вкусу наше масло и вот, несколько часов назад, мы отправили фургон с оливковым маслом в Рим.

С каждым днём, углубляясь в тонкости производства, я ловила себя на мысли, что я там где и должна быть. Мне нравилось здесь все: от общения со штатными сотрудниками, до «покорения новых горизонтов». А особенно, нравилось утирать нос окружающим и доказывать, что я не хуже любого из челнов нашей семьи.

Если бы, год назад, мне сказали что я буду обсуждать с Фабрицию систему избирательной фильтрации, понимая о чем идёт речь, я бы томно вздохнула и прикрыв глаза, вернулась к новой коллекции Dolce&Gabbana, возможно, мысленно, ещё бы повертела пальцем у виска.

А сейчас, я не смущаюсь прогуливаться вдоль плантации и принимать непосредственное участие в сборе урожая. Разбираться во всех тонкостях процесса и знать сколько дней нужно хранить продукт, чтобы он не окислился.

Я не хочу думать, что это скрытое желание занять себя чем-то. Это не потому что я хочу придушить в себе зародившиеся чувства, к мужчине, который не заслуживает это. Это потому что я прикипела всей душой к этому делу.

Кемаль.. его имя как терпкое послевкусие после несладкого кофе. Я ненавижу его! Он не заставит меня подчиниться ему. Я совладаю с собой и погашу эту эфемерную вспышку. Не позволю ему к себе прикоснуться, пока «Я этого не позволю».

Какая же я дура.. глупая девочка.. открылась перед ним, а он.. а он.. а он мерзавец! И это ему повезло, что всю прошедшую неделю этот иностранец не попадался мне на глаза, я только чувствовала как прогибался матрас поздней ночью, а чуть небо озарялось блекло-розовой полоской рассвета, мужчина покидал спальню.

Ни слова. Ни взгляда. Ни прикосновения.

Ненавижу!

Как он смог всего за несколько дней пробрать так глубоко в сердце. Как ненависть становится любовь?

Нет. Не будет этого!

Он в правильном направлении. Отдаляется от меня, приходит поздно и уходит рано. Ещё совсем немного, и я забуду о требовательных прикосновениях распаляющие непозволительные чувства. Ещё несколько дней и я забуду как его дыхание обжигает кожу, как близость разрушает стену, которую я постоянно выстраиваю.

У меня есть дела, семейное наследие. Опора, которая сможет удержать и не подпускать наивные мысли.

Пододвигаю белоснежную чашку вдыхая крепкий, сладкий кофе, пытаясь вытеснить его собственный запах, что так надёжно обосновался в носу.

Мой утренний кофе перебивает уверенный стук в дверь. Ручка плавно опускается вниз, так и не дождавшись моего одобрения. Мысли о Кемале на секунду вывели из равновесия, заставляя отвлечься и забыться где я.

В кабинет, который не так давно принадлежал моему отцу, заходит Камилла.

Ледяной взгляд проходится по комнате и останавливается на мне. В ней ничего не осталось от Дель Сарто. Передо мне самая настоящая Бруно.

Сестра занимает место напротив и выжидающе смотрит на меня.

Смотри сколько хочешь, Камилла. Первой, я не посмею начать этот разговор.

— Пришла предупредить. — Разглаживает идеально ровную ткань брюк. — Это касается твоего нового супруга. — Произносит с призрением окончательно подтверждая что они знакомы.

Похоже, сейчас самое время обсудить эту тему и поставить точку.

Ей нужно выговорится? Пожалуйста. Слушать я умею, а вот прислушиваться — нет!

— Он монстр. — Поднимает на меня чёрные глаза: — В любом другом случаи, я сюда бы не пришла!

— О твоём муже тоже разные слухи ходят. Тем не менее у вас уже твоё детей. Давай оставим все как есть и не будем лезть в чужую жизнь.

Ещё одно слово о моем выборе и чаша терпения треснет. Оттуда выльется вся ненависть, которую я еле сдерживаю. Никакое уважение не сможет меня остановить.

— Ты мне не чужая!

— Серьезно?

БАМ!

— А где ты была раньше? А? Где была твоя поддержка когда умер отец? Да ты даже на похороны не соизволила прийти. Именно там состоялась наша первая встреча с Кемалем. И если бы, возможно, ты была рядом, этого всего бы не произошло. — Обвожу кабинет руками.

— Чего «всего этого?».

— Ты понятия не имеешь через что мне приходится проходить, чтобы вытащить наше имя из ямы, в которую его благополучно затолкал твой любимый братец. — Приближаюсь к ней и чуть ли не шиплю: — Но в этом чертовом клане, все думали только о себе. Ты знала, что Гаспаро заложил наше наследие и если бы не сделка с Кемалем, в лучшем случаи, я бы осталась на улице.

— Какая сделка?

Черт! Поганый мой язык.

— Какая теперь разница? Я спасла наше имя без твоей помощи и советов. Без советов той, кто была мне родной. Я сама со всем разберусь, — уже спокойнее: — И в частности с монстром, которого впустила в свою жизнь. А теперь, прошу уйти прочь. Туда, где началась твоя новая жизни. В очередной раз сбежать.

— Ты понятие не имеешь о чем говоришь! В силу своего возраста и характера — ты очень вспыльчива. Но посмотри к чему привёл вспыльчивый характер Гаспаро. Он мёртв. Я не говорю, что тебя ждёт такая же участь. Я пришла тебя предупредить, чтобы ты не оказалась марионеткой в Его игре. Но, по твоему поведению, я вижу, что ты не готова слышать. — Щёлкает застежкой на аккуратненькой сумочке и достаёт оттуда карточку. Протягивает ее по столешнице в мою сторону: — У Марко здесь появились дела. Около месяца мы пробудем во Флоренции. Позвони как будешь готова «услышать». Или.. наберись смелости и прими сторону.

— Какую сторону, Камилла? Что ты несёшь? Я давно выбрала сторону, и это сторона — мое имя. Я пойду по головам, но отчищу его и заставлю бояться. Ты меня плохо знаешь.

— Как и ты меня. — Кидает короткую фразу в ответ и поднимается со своего места, направляясь к выходу.

Что это значит? Это угроза? Чью сторону мне нужно выбрать? Что, черт возьми здесь происходит?

— Кемаль сказал ты разрушила его семью, точно так же как и нашу. — Мои слова, летят словно ядовитые стрелы в неприкрытую броней спину сестры. Камилла замерла, так и не опустив дверную ручку вниз. — Так может мне стоит выбрать его сторону? Как оказалось у нас ним много общего.

Я перегнула. Кожей ощущаю ее призрение, оно жарам расходится вдоль позвоночника. И это она ещё не обернулась.

Будто, я действительно ничего не зная, подняла самый тёмный ил со дна реки и хорошенько его перемешала.

Но она должна знать: Я не марионетка. Я не подчиняюсь никому. Мое нынешнее положение — временное. И ее советы перестали быть актуальными тринадцать лет назад.

— Сеньора Дель Сарто! — дверь так резко распахивается, что Камилла ели успевает отпрыгнуть в сторону. В кабинет врывается логист, а на его лице запечатлён ужас.

Все, что только что произошло, все неприятные слова, что слетали с наших, с Камиллой уст, все оказалось не важным. Пресным.

— Наш фургон.. — мужчина пытается восстановить дыхание и проглотить ком, который не даёт ему договорить. — Наш фургон с продукцией для сеньора Карбоне... его подорвали на подъезде к Риму.

<section> <p>Интерлюдия </p> </section>

Кемаль

— Не думал я, что после того, как приму тот бар в качестве подарка и чистосердечного извинения, стану для тебя ещё и шестеркой. — Высокий парень заходя в кабинет, с порога высказывает своё недовольство.

Рамазан проходит мимо сидящего за рабочим столом Кемаля и, валится на диван широко расставив ноги. Стреляет глазами на пачку сигарет и кивком просит поделиться с ним.

Брюнет засовывает зажигалку в пачку и кидает напротив сидящему.

— Я ещё не простил тебя за то, что ты чуть не угробил моего лучшего бойца. Смотрите-ка, пар решил он спустит. — Подкуривает несколькими короткими затяжками, смакуя. Кидает пачку обратно, та падает на стол скользя в сторону Кемаля.

— Ты же знаешь, кроме как тебе, я никому не доверяю в этой проклятой стране. Что ты узнал? — Мужчина сложил руки на груди и отъехал от стола, на время прекращая работу за ноутбуком.

— А что на счёт этого кудрявого петушка? Лука, вроде?

— Он не из наших. Я пока не понял на чьей он стороне. Но все чаще прихожу к выводу, что у него своя собственная сторона.

Лука Мансано. Идиот или гений. Очень тонкая грань между этими двумя крайностями.

Кемаль держит его на расстоянии вытянутой руки, чтобы: либо уничтожить, либо воспользоваться его услугами в нужный момент.

Врагов держи при себе.

Это правило он уяснил первым, когда ступил на кровавую дорожку под названием криминал.

— Так что ты узнал? — повторяет свой вопрос.

— Новости неплохие, но сначала ты должен мне сказать насколько тебе важна девка Дель Сарто? Не та, что убила Османа. Другая. Помоложе.

Кемаль недовольно хмурит брови.

Если последовал подобный вопрос, значит друг что-то заподозрил. Вот только что? Кемаль и сам пока не разобрался что он чувствует? В идеале — ничего.

Не подпускает ее к себе уже неделю, и сам запретил касаться ее смазливого личика.

Продержался ровно четыре дня, до тех пор пока однажды, ночью, той что долго не мог уснуть.. Как на зло. Невесомый шёлк простыни соскользнул вниз, оголив женское бедро.

Неконтролируемые пальцы сами потянулись к бархатной коже и провели еле косаемую дорожку вверх. Мурашки вмиг покрыли девичье бедро и он тут же убрал руку.

Черт!

Потянулся к паху оттянуть ткань брюк. Сморгнул наваждение и метнулся взглядом к другу, который до сих пор смаковал сигарету, будто курит в последний раз.

Вроде ничего не заметил.

Но парень заметил. И сделал свои выводы.

— Как это повлияет на ситуацию? — прочистил горло и потянулся за своей порцией яда. — Она моя супруга. На этом тема зарыта.

— Хорошо! — сделал последнюю затяжку пряча ухмылку. Струсил перел на пол затушив окурок о ладонь. Ни один мускул на лице не дрогнул. Словно его кожу, только что не прожгло раскалённым пеплом.

— Две новости, — продолжил Рамазан доставая телефон, — Марко Бруно действительно отошёл от семейного дела и кинул якорь в Австрии. Но, по словам моего человека, который в самый короткий срок устроился в их родовое поместье садовником, известно, что ты зацепил его, и он остаётся здесь примерно на месяц, цитирую: чтобы растереть в пыль того, кто посмел пожелать его винодельню. Он не уточнил с кем будет разбираться: с тобой, или с тем кудрявым, что сейчас у руля.

Ожидаемо.

— Вторая?

— Вторая.. — крутит телефон в руках, — какой-то ублюдок подорвал фургон с оливковым маслом производства Дель Сарто...

Рамазан ещё не успел договорить как заметил пробирающиеся гнев на сдержанном лице друга.

Бабы..

— Так, настолько тебе важна девка Дель Сарто? — уже не скрывая иронии в голосе: — За кого возьмёшься в первую очередь?

— Кто? Есть информация? — сжимает зубы. Ещё чуть-чуть и на языке почувствуется крошка эмали.

— Просто супруга, говоришь? — хмыкает почуяв его слабое место. — Ну-ну.

— Если у меня под носом взрывают бизнес моей жены, что это говорит обо мне? Вопрос риторический. Подумай.

— Ладно-ладно, не заводись. Не перед кем. — Опускает взгляд на монитор телефона: — Эта информация будет дорого стоить.

— Сколько?

Рамазан не пряча улыбки поворачивает другу экран с четырехзначной цифрой.

— Кто? — тот же ровный тон, а внутри все бурлит от издевки Рамазана. Точно знает, парень тянет кота за яйца и смакует так же, как ту сигарету.

— Это в евро, если что?

— Кто, мать твою???

— Адольфо Гроссо. Не своими руками, разумеется.

***

Дом встретил его привычной пустотой. Вокруг было темно, а тишину ничего не нарушало. Думал она спит. Ошибся.

Сандра нашёл в гостиной. Девушка сидела в кресле вдвое больше ее. На ногах небрежно накинут плед. В руках бокал крепкого, а взгляд устремлён «в никуда».

Прежде он не видел ее в таком состоянии. Даже, казалось, когда он надламывал ее, она все рано искрилась как высоковольтный, оголенный провод.

Мужнина замер на пороге так и не решаясь войти. Наблюдал.

Такая незащищенная... разбирая. Жалкая.

Сломалась?

Подходит к ней и останавливается напротив. Руки в карманах. Поза — расслабленная.

Ну же девочка, прийди в себя!

— Я могу тебе помочь. — Слетает первее чем мужчина успевает подумать.

За что ему был сослан этот демон? Или он сдох тогда, в поножовщине, в тюрьме? А сейчас в аду.

— Чем? — поднимает равнодушный взгляд. Глаза красные, опухшие от слез.

— Я могу убить.

<section> <p>Глава 15 </p> </section>

Сандра

Он ушёл. Оставил меня наедине с громкими словами и просто ушёл.

Я могу убить. Я могу убить. Я могу убить.

Тихие шаги растворились, оставляя на растерзание тяжелым мыслям.

Зачем он это сказал? Будто не понимает, что я в таком подавленном состоянии что не откажусь.

Я догадываюсь кто мог это сделать. Точнее знаю. Этот ублюдок откровенно угрожал мне. Я не могу понять и принять другого: как такое может произойти в цивилизованном мире? Как человек, может быть способен на такую жестокость?

Пострадал невинный.

Невинный, совершенно не причастный к этому всему, человек. Просто водитель. Чей-то сын.. чей-то муж.. чей-то отец.

Неужели взрослая жизнь выглядит именно так?

Со дня смерти отца прошёл только месяц, а я успела влипнуть в такие неприятности. Именно от них он ограждал меня, подолгу скрываясь за массивными дверьми своего кабинета? От них он защищал меня оберегая любовью, вместо того, чтобы приоткрыть завесу в чудовищный мир?

Если бы я знала, насколько жестокими могут быть люди ради личной выгоды, возможно, я бы сейчас не была раздавлена?

Я думала, что готова ко всему, что мои амбиции и желания — самый крепкий и надежный фундамент.

А не самом деле, я оказалось маленькой, избалованной девочкой не готовой к реальной жизни. Розовые очки треснули стёклами во внутрь больно впиваясь мелкими осколками в глаза окрашивая радужку в кровавый цвет.

«Я могу убить» — набатом бьет в голове и похоже, я снова не на том концентрируюсь.

Я хотела самостоятельности? Хотела доказать, что я сильная и независимая? И где оказалась в итоге?

Мягкий плед соскальзывает с ног, а рука под тяжестью стакана опускается вниз, звонко ударяясь о стекло столика.

Поднимаюсь, еле удерживая равновесие. Сколько я выпила?

Слабачка!

Иду в ту сторону, где слышится звук гитары. Тихие перевод. Это успокаивает. Она манит своим струнным звучанием. Как крошечный ориентир. Или наоборот, ловушка для заблудшей души?

Не важно..

Все равно, я словно бабочка, прилетела на этот «ослепительный огонек» и вторглась в личное пространство цокольного этажа, больше напоминающее гараж.

Черт возьми, здесь даже есть байк! Сколько я выпила? Пусть это будет сон.

Пальца на струнах замирают и Кемаль одаривает меня пристальным взглядом, прожигая каждый миллиметр, останавливается на босых ногах.

Даю вдоволь насладится своим жалким видом и подхожу к нему. Забираю из рук гитару, кладу на холодный пол.

Залажу на колени, отталкивая его на спинку дивана.

Чужие ладони обхватывают мои ягодицы, больно сжимая, а взгляд попрежнему умиротворенный. Заразительный. Он заражает своим спокойствием.

Провожу по крепким плечам. Спускаюсь к плавно взымающейся груди. Ниже.. цепляю край чёрной футболки и тяну верх. После, стягиваю с себя шелковый топ оголяя грудь.

Ложусь на него, чувствуя жар тела, и запах. Он стал родным.

— Убей.. — обжигаю горячим шепотом его губы.

Молчит. Тянет. Обдумывает. Затем, его губы растягиваются в улыбке:

— Как сегодня сказал мой друг: Это тебе дорого обойдётся.

Нахал!

— Сколько?

Взгляд соскальзывает к шее, ласкает ключицы и жадно впивается в грудь. Пальцы касаются затвердевших сосков, мягко растирая их.

С моих губ срывает стон, а ногти впиваются в разрисованные руки.

— Всего лишь твоё подчинение.

Всего лишь подчинение..

Почему он не попросил миллион евро?

Открываю глаза, чтобы убедится что не ослышалась.

Я не ослышалась. Взгляд прямой. Уверенный. Его даже не смущает моя нагота. Пальцы все также впиваются в ребра очерчивая полукруг груди.

— Подчинение? — повторяю его слова. — В чем оно заключается? В извращенном сексе?

Кемаль толкает меня на себя, укладывая, пробираясь руками под пижамные шорты. Замер.

— И в нем тоже. — Крепко сжимает ягодицы и опрокидывает меня на спину. Стягивает шорты и не отрывая взгляда наклоняется вниз. Зубами цепляет кружево трусиков и тянет по бёдрам.

Судорожно выдыхаю, когда щетина проходится по внутренней части бёдра. Руки ложатся на его плечи, неосознанно останавливая.. или наоборот?

— Затем ты выполнишь небольшую просьбу. — Губы касаются калена, а руки сминают грудь.

Боже.. . Не останавливайся.. . Делай что хочешь, проси что хочешь.

Горячее дыхание обжигает живот, выше, губы прикусывают сосок. Ему этого мало и он кусает его зубами, запуская под кожу острое наслаждение. Оно разливается внизу живота.

— Мы организуем званый ужин..

Хватаю его за шею и тяну на себя.

Замолчи уже. Поцелуй меня.

Кусаю его губы и получаю такую же звериную отдачу. Я — его, а он мой. И это уже не изменится. По крайней мере, когда мы вдвоём.

— Ты пригласишь свою сестру, — разрывает поцелуй и смотрит в глаза ожидая реакции. — Ее мужа. Если хочешь, их друзей.

Непонимающе смотрю на него. Может быть это в моей голове говорит тот виски?

— Ты меня используешь? — моя хватка ослабевает и руки сползают с его шеи.

— Нет. Ты мне поможешь свершить, как это у вас в Италии называться: вендетту.

— Вендетта — это месть всей кровной линии. Убийство всего клана за смерть родной крови.

— Ну я же не итальянец, верно, милая? — хищно улыбается заправляя мои непослушные волосы за ушко. — Это будет маленькая вендетта, конкретному человеку.

Он обратно укладывает мои руки себе на шею и устраивается между ног. Головка скользит по налитым губкам размазывая влагу. Без предупреждения входит, заставляя жадно хватать ртом воздух. Не долго. Накрывает своим ртом лишая кислорода. Выбивая все ненужные мысли из головы. Все, кроме одной. Той, что цепляется за здравый смысл и личный эгоизм.

— Что будет со мной? — выдыхаю ему в губы.

— Ты будешь моей!

<section> <p>Глава 16 </p> </section>

Утреннее солнце заливает нашу спальню давая понять, что это не сон, не выдумка, не мираж. Лучи ощутимо ласкают кожу тёплыми прикосновениями, пробуждает не хуже назойливого будильника.

Наши голые тела плотно прижаты друг к другу. Слиты воедино будто мы и вправду одно целое. Две надломленные половинки, с идеально высечеными краями точно подходящие друг другу.

Равномерное дыхание касается моего плеча, а сильные руки не выпускают из крепкой хватки. Так, кажется, поделилось всю ночь. Я чувствую себя в безопасности, а главное желанной.. и немного особенной.

Можно ли считать это утро совершенным? Пожалуй — да!

Когда все успело случится?

Когда наш мир стал одним на двоих?

Или все дело в близости? В этой дурманящей, порочно близости? Грязной.. ей хочется пачкаться и постоянно чувствовать его запах на себе, такой концентрированный такой безумный.

Не хочется ни на секунду расставаться с ним, потому что, когда я одна, пелена будто бы слетает с глаз. Реальность вытесняет всю фантазию и эфемерность наших отношений впуская холод, разочарование и понимание, что это всего лишь контракт. Две ничего не значимые подписи на бумаге. Игра. Умело спланированная стратегия, где каждый идеальной отыгрывает свою роль. Почти идеально.

Так почему же сейчас мне так хорошо?

Хорошо, как не с кем никогда ни было. Его прикосновения чужие и родные одновременно. Между нами огромная пропасть недопонимания и мост, здесь невозможно построить. Но когда все слова замолкают, «выключается свет» воздух раскаляется до предела связывая нас невидимой нитью похоти и только столкновение наших губ, является самым настоящим и таким желанным глотком свежего воздуха.

Я не в себе. Это ещё алкоголь пьянит мой разум. Вот почему я не пью крепкие напитки.

— Ты очень громко думаешь. — Пролетает возле уха с легкой хрипотцой. — Перестать.

Простые слова.. а действуют как очень мощный афродизиак. Покалывающими мурашками расходится вниз по позвоночнику разливаясь теплом между ног. Сжимаю бёдра, чтобы остановить это обжигающее желание. Не получается, потому что рука Кемаля ползёт вниз и нежно гладит по моей попе, запуская новую дозу возбуждения.

— Мне нужно привести себя в порядок. Впереди трудный день. — Накрываю его ладонь своей, останавливая.

А в голове совсем другое. Мылено, я умоляю его закрыть мне рот и не останавливаться. Хочу вот так, весь день напролёт. Только он и я. Только наша близость, солнечный свет и никого вокруг.

— Ты сейчас очень красива. — Заводит мою руку назад, блокируя. — Ничего лишнего. — Проталкивает свою между плотно сжатых ног желая доставить мне удовольствие.

Как и я ему. Обхватываю твердеющую плоть и сжимаю. Нежно размазываю выступившую каплю.

Кемаль рычит и свободной рукой обхватывает мое горло сильнее прижимая к себе. Выживает. Сильнее казалось уже некуда.

Входит в меня пальцами запуская по телу миллиарды искр.

— Я хочу, — шипит мне на ухо продолжая короткими толчками пронизывать меня, а я неосознанно сильнее сжимаю горячий член. — Чтобы ты, вот так, голая, — прикусывает мочку ушка, — спустилась вниз и приготовила нам завтрак.

***

— Я хочу вернуть своего охранника. Джакомо. — Смотрю как Кемаль недовольно оглядывает стол и пододвигает к себе чашку с кофе. Кофе уж точно дело моих собственных рук, а все остальное.. .

— Зачем? — Заглядывает в чашку и хмурится: — Есть без молока?

— Итальянцы, в первой половине дня, предпочитают пить кофе с молоком. — Забираю у него чашку и без сожаления выплескиваю содержимое в раковину, тару оставляю там же. Тянусь на новой.

— Я не итальянец, Сандра. Мне плевать на ваши традиции! Помой! — раздаётся грозный голос позади.

— Что? — оборачиваюсь непонимающе вскидывая брови.

— Чашку, что поставила в раковину. Помой и сделай в неё новый кофе. Без сахара и молока.

Я не посудомойка! Недовольно фыркаю, но принимаюсь за дело.

— Кстати о традициях, — звонко приземляю перед ним чашку чуть ли не выплескивая новый кофе, — я не могу заявиться к Бруно и позвать их на «званый ужин». Для этого мне нужен доверенный человек семьи. Он передаст приглашение. Мой доверенный человек — это Джакомо.

— Хорошо! — наконец-то делает глоток. — Только постарайся, чтобы я не пожалел об этом.

Это.. оказалось достаточно.. просто.

Недоверчиво наблюдаю за каждым его движением ожидая подвоха. Или, все-таки, приказа, выполнить его желание: раздеться.

— Это, — окидывает взглядом стол, переполненный изобилием итальянкой выпечки, — ведь не ты приготовила?

— Конечно нет! Я не умею готовить. Тебе нужно принять это. Но, я умею все организовывать. Пока ты был в душе я позвонила в свой любимый ресторанчик. — Делаю глоток своего капучино и обиженно надуваю губки: — Знаешь, организации тоже нужно учиться.

— Да.. пожалуй это одно из самых сложный умений, — соглашается со мной и я чувствую, будто за спиной расправляются крылья, которые, сейчас безжалостно вырвут с мясом. — Особенно, когда твоё имя на слуху. Когда половина Флоренции его боится из-за поступков брата, а вторая половина уважает — из-за щедрости отца.

Вот как у него так получается? Растоптать не прилагая особых усилий.

<section> <p>Глава 17 </p> </section>

— Сеньора, утраты колоссальные, но сеньор Карбоне идёт нам на встречу, — не успев зайти на производство меня перехватывает рабочий. — Он заверил, что будет ждать от нас новую партию оливкового масла, как только дела придут в норму.

— Почему я слышу это от вас, а не от Фабрицио? — смотрю снизу вверх на высоченного парня. Раньше здесь его не замечала, — Вы вообще кто? Новенький?

— Как сказать, — пожимает плечами, — чуть меньше чем пол года работаю здесь. Фабрицио сегодня не вышел. — Тут же добавляет.

Мне не нравится его бегающий взгляд. Здесь мало кто смеет смотреть мне в глаза во время беседы, но так намеренно увиливать — никто.

Нужно сказать Джакомо, чтобы проверил этого «новенького». Не удивлюсь, если это человек Адольфо, который здесь все вынюхивает.

— Джакомо, ты знаешь где живет Фабрицио Лучетти? — занимаю заднее сиденье аккуратно закрывая дверь.

— Да, сеньорита.

Улыбаюсь такому обращению и внутри, в районе солнечного сплетения, становится чуть теплее. Мой человек.

— Ты же знаешь, что я сеньора. — Все равно не могу избавиться от идиотской улыбки.

— Для меня — нет! — кидает короткий взгляд в зеркально заднего вида и заводит мотор.

Нужно будет увеличить ему жалование.

Когда мой водитель съезжает со скоростной трассы становится неуютно. Интуиция сразу же подсказывает куда мы направляемся. Городок-призрак. Таких в Италии множество.

Похожие селения расположены в горной местности или долинах, как эта. Живут здесь в основном старики. Молодёжи становится скучно в подобных местах и они разлетаются по всей Италии, оставляя родителей доживать старость одних.

Добраться сюда трудно и часто маленькие города становятся призраками. Кто-то окончательно уезжает, оставляя родные места, а кто-то умирает вместе с городом, в одиночестве.

Не думала, что вблизи нашей плантации есть такие селения.

Машина шурша шинами останавливается у ухоженного двухэтажного домика, стены которого увиты зелёным поющем.

Услышав посторонние звуки и хлопки дверей, хозяин выходит встречать гостей.

Фабрицио как обычно выглядит располагающие и «уютно», только взгляд уставших глаз говорит что, что-то произошло.

— Сеньора? — приветствует нас направляясь к калитке.

— Вас не было на рабочем месте и я лично приехала убедиться, что с моим заместителем и вторым человеком на производстве — все в порядке. Не угостите кофе? — без разрешения вторгаюсь на чужую территорию самостоятельно открывая калитку. — Джакомо, останься здесь.

— Разве я могу отказать гостье, которая проделала столь долгий путь? — тепло улыбается и смотрит на мои дизайнерские туфли, что за считанные секунды покрылись пылью.

Фабрицио учтиво приглашает меня в дом и я без замедления следую за мужчиной.

Первое, что кидается в глаза — это отсутсвие женщины в доме. Это отчетливо замечается интерьере.

Нет, у Фабрицио в доме очень чисто и комфортно, но как-то сдержано и по-мужски.

Например, женщина под вазу с цветами подложила бы что-нибудь, а у него — просто стекло стоит на деревянном столе.

— Вы здесь один живёте? — задаю бестактный вопрос, когда мужчина пододвигает мне печенье. Но кажется, мой вопрос его не смутил. На губах мелькала все та же тёплая улыбка.

— Да. Уже очень много лет.

— А где ваша семья?

— Жена и сын погибли в автокатастрофе.

Давлюсь кофе, оно чуть ли не идёт через нос.

— .. а дочь со мной не разговаривает на протяжении семнадцати лет. — Продолжает, когда я немного откашливаюсь.

— Извините, я не знала..

Дура! Глупая Сандра! Вот так всегда, язык впереди головы.

— Брось, ты и вправду не знала. Случай с Уго меня подкосил. Напомнил о случившемся и о том, как ничтожна наша жизнь.

— Виновный получит по заслугам! — рычу вытирая губы салфеткой. — Об этом даже не беспокойтесь.

— Зло никогда не остаётся безнаказанным. Лучше расскажи как у тебя дела? Как семья? Ты смогла принять сторону супруга?

Его бестактный вопрос против моего. Ну что ж, справедливо.

— Мы нашли точки.. — увиливаю, — соприкосновения, так сказать.

— Я видел на производстве Камиллу.

— Сестра приходила дать мудрый совет, но она опоздала.

— Мудрый совет никогда не бывает запоздалым.

— Она отказалась от нас много лет назад, — вспыхиваю будто надавили на больное, — а сейчас, она не имеет права лезть в мою жизнь. Она Бруно! Больше не Дель Сарто! Она сделала свой выбор как и я. Камилла даже на похороны не пришла.. а отец всегда хотел ей хорошей жизни.

— Твой отец действительно был хорошим человеком. По крайней мере, мне, ничего плохого не сделал. Ты же знаешь, что война между Бруно и Дель Сарто началась именно из-за этой территории. Из-за этого селения, где я живу и ещё несколько десятков хороших людей. Бруно хотел сравнять этот город с землей. Тогда, здесь жило не больше ста пятидесяти человек. Это было практичное решение, городок уже был призраком, а хорошее место под виноградники на вес золота, как и под оливковую рощу. Ты теперь это и сама знаешь.

Сеньор Дель Сарто стал на нашу сторону и запретил Бруно появляться на этой земле, да и сам не стал здесь разводить оливки. Он оставил это место нам, коренным жителям, не смотря на то, что земля принесла бы отличный доход.

— Я не знала этого.. — теряюсь, не нахожу что ответить. Уже во второй раз за десять минут, этот мужчина меня потрясает.

— Но это всего лишь одна сторона медали. Люди не бывают идеальны, всегда есть противодействие. Некий баланс, который уравнивает в нас обе черты. Тебе повезло — ты знала хорошую черту своего отца. — Сделал глоток, пристально смотря мне в глаза, а я как заворожённая смотрела в ответ. Как меленький ребёнок перед которым, сейчас открывают самые важные тайны. — А Камилле не повезло, похоже она знала другую его сторону. Мы привыкли верить в то, что сами хотим. Удобно, когда принимаешь за правду слова и поступки основанные на личной симпатии. Редко кто будет капаться в негативе. Правильно: зачем пачкаться и портить себе нервы, разрушать идеально выстроенную иллюзию, когда проще верить в идеализированного человека.

— Я не понимаю, вы мне хотите сказать, что мой отец был плохим, но ваши слова перед этим, говорят обратное.

— Я хочу тебе сказать, что прежде чем принимать решение и, отталкивать или принимать людей, ты должна научиться слушать то, что тебе не приятно. В руинах всегда таится правда. Попробуй разломать свой идеальный мир переступив через себя и обиды, выслушать сестру и узнать Ее правду. Вот тогда, ты увидишь картину со всех сторон.

— Почему я должна верить, что отец мог быть плохим по отношению к сестре? Когда он из кожи вон лез, чтобы устроить ее будущее. Я сама это видела.

— Ты видела только то, что тебе внушали. У человека два лица: плохое и хорошее. И только личная выгода решает, когда и какое обличие показать. Поговори с сестрой, увидь ее хорошую сторону.

<section> <p>Глава 18 </p> </section>

Какое-то горькое послевкусие осталось после беседы с Фабрицио, а вся горечь заключалась в том, что мужчина скорее всего прав. Я, не знав правды, давно вычеркнула Камиллу из семьи. Сама вынесла ей приговор опираясь на мнение других, хотя мне это не свойственно.

Пожалуй, я прислушаюсь к словам Фабрицио и узнаю, почему сестра так поступила. Зачем покинула отчий дом накануне свадьбы, своим поступком поставить крест на нашей семье. Зачем, по возвращению она вступила в брак с нашим заклятым врагом, когда пошла к нему на смерть? Как она вообще решилась на такой отчаянный шаг, как предложить свою жизни взамен Гаспаро.

Гордость не позволяла узнать у неё напрямую ответы на эти вопросы, поэтому, звонко цокая каблуками, идя по длинному коридору, я направлялась к Луке, чтобы тот, кому я все ещё доверяю рассказал мне все, что знает. А этот мерзавец многое знает!

— Долго мне прикажешь ждать? — нетерпеливо стучу по лакированному покрытию стола.

— Нет. Ровно девять минут. — Не отрывая взгляда от монитора клацает пальцами по кнопкам.

— Почему девять?

— Через девять минут начнётся мой обеденный перерыв.

— С каких это пор, ты принципиально придерживаешься времени? — бешусь, если он это специально, то добился своего.

— Расскажи мне лучше как твоя супружеская жизнь? По всей видимости скучна, — кидает короткий взгляд в мою сторону, — раз ты ко мне так быстро вернулась. Говорят он груб в постелете.

— Что? — щеки заливаются румянцем. Он совсем обнаглел?

— Ну хватит притворяться, правда, мне ли не знать какая Ты в постели? — хлопает крышкой ноутбука и всецело контролирует своё внимание на мне, не стесняясь рассматривает каждый открыты участок кожи, будто ища какие-то видимые изменения: — Такая дикая и ненасытная и в тоже время, нуждаешься в ласке. Самая настоящая кошка одном словом. Мне стало тебя даже немного жаль, услышав все эти слухи о Кемале. — Откидывает волосы назад и встаёт, приближаясь ко мне.

«У человека два лица: плохое и хорошее. И только личная выгода решает, когда и какое обличие показать» — набатом проносятся слова Фабрицио и я слышу как трещит мой идеальный мир. Как трещина осознания ползёт вверх разрушая пропитанные ложью стены.

— Прости, если так, милая, — нависает надо мной обманчиво нежно проводя тыльной стороной руки ко моей щеке: — Я изначально, был предельно честен с тобой и сразу сказал, что ты прекрасное вложение. Но сейчас, я готов наплевать на свои обещания и утешить тебя в виде компенсации.

— Ты использовал меня! — откидываю его руку и отталкиваю от себя. Подлетаю со своего места: — Ты использовал меня!

Не узнаю свой голос, не верю своим ушам. Нет! Он не мог со мной так поступить!

— После всего, что между нами было? Мерзавец!

— Между нами ничего не было!

— Ты пожалеешь об этом! — угрожающе произношу.

— Палку не перегибай, девочка! — за секунду его лицо меняется до неузнаваемости. Холодный блеск стали отражается во взгляде, а от привычно игривого настроения не остаётся ни следа. Передо мной незнакомец, с до боли знакомой внешностью.

Он делает шаг в мою сторону, а я пячусь назад вырезаясь в стул. Что он задумал?

— Не смей меня трогать!

Четко вижу в его глазах желание ещё больше унизить меня. Надругаться. Использовать в личных целях удовлетворив мной вспыхнувшее сексуальное желание.

— Я буду кричать! — тычу в него пальцем и это была моя огромнейшая ошибка.

Лука иронично изгибает бровь словно я произнесла редкостную глупость, перехватывает руку и резко тянет на себя. Ударяюсь об его грудь и тут же оказываюсь спиной к мужчине.

— Только не говори, что не скучала по мне, — толкает к лакированной поверхности. Столешница больно врезается в бёдра, но я не оставляю ни одно попытки вырвать из этой ловушки.

— Отпусти меня, сейчас же! — наступаю на ноги, кручусь, выворачиваюсь и с каждым моим новым порывом — сил становится меньше. Лука вдвое, а то и втрое сильнее меня и безысходность ситуации начинает душить. Нагнетать. Сковывать любые движения и начать молиться, чтобы хоть кто-то зашёл.

— Сандра, не строй из себя невинную! — ядовито произносит, заправляя мои волосы за ушко склоняясь надо мной, вжимаясь всем корпусом, желая сломать.

Ублюдок!

Он добивается своего и укладывает меня на стол. Одна рука попрежнему удерживает обе мои за спиной. Просовывает колено между моих, расталкивая их. Тянется к талии, где на высокой посадке брюк, расположена молния.

— Ты не сделаешь этого! Не сделаешь! — скольжу по столу и пытаюсь оттолкнуть ногами. Ничего не выходит, только сильнее ударяюсь о его пах чувствуя возбуждение.

В какой-то момент силы покидают, напор на мое тело увеличивается, а перед глазами появляется мутная пелена из слез. Именно в этот момент дверь распахивается и мне чудится силуэт моего мужа.

Секундное замешательство длится не менее часа, тянется невыносимо долго. Казалось, воздух вокруг накалился до предела и каждый вдох доставлял невыносимое жжение.

Неистовую ярость отображало лицо Кемяла и как только он понял, что здесь происходит, смертноносным ураганом налетел на Луку.

Послышался хруст: то ли носа, то ли челюсти. Грохот падающих тел, ругань, сопение.. .

Мне было абсолютно все равно, выберется ли Лука из этой драки живым. Я пыталась собрать оставшиеся силы в кулак и подняться.

Застегнула молнию, поправила топ и как можно быстрее покинула это, насквозь прогнившее, место.

<section> <p>Интерлюдия </p> </section>

Кемаль

— Если ее здесь нет, скорее всего она у сестры. Ты готов ради Садры сунуться в логово змей? — Рамазан сворачивает руль вправо и плавно тормозит в уютном дворике.

— Я из-под земли ее достану! Надо будет — спущусь в ад! — смотрит на сбитые костяшки и припухлый мизинец.

Кажется вывихнул. Может сломал.

Ещё бы, с такой силой бить. Луке очень повелело выбраться из этой потасовки живым.

Мужчина дергает ручку и вываливается из машины. Луке нужно отдать должно, драться он умеет. Особенно, если речь идёт о драке без правил. Стул, которым он проехался по Кемалю, оказался в пору, но это было последнее, что он сделал перед тем как отключиться.

— Погоди, я с тобой! — кидает в удаляющуюся спину друга. — Тринадцатая квартира, третий этаж. Кто вообще эта Фаби? — догоняет и кладёт руку на плечо. — Красивая?

— Строптивая и корыстная! — скидывает его руку принимая жест за жалость. Кемалю не нужна ни чья жалось.

— Люблю строптивых! — скалится Рамазан и первый проскакивает в подъезд. Взлетает по ступенькам.

Три негромких удара игнорируя звонок, и парень облокачивается о стену ожидая друга, ну и хозяйку, естественно.

Дверь открывает кудрявая красотка и Рамаз расплывается в улыбке.

Даже лучше чем ожидал.

— Где она? — из ниоткуда появляется Кемаль и проталкивает девушку обратно в квартиру.

— Ванной.. — машинально отвечает растерянно оглядывая незваных гостей.

Этого наглого, побитого она припоминает — Кемаль. А вот второй.. Почему он улыбается? Не хорошая улыбка, от неё мурашки по коже.

— То есть.. — добавляет сбивчиво, — кто вы вообще такие? Я вас не приглашала! — уже увереннее: — Убирайтесь отсюда!

Кемаль проходит мимо девушки оставляя фурию на друга и направляется дальше, интуитивно ища ванную комнату.

— Не ломай драму, красивая. — Один шаг и парень захлопнув дверь оказывается напротив незнакомки. Пальцы тянутся к мягкому завитку волос. Цепляя прядку, растирает ее. Фаби испуганно дергается назад.

— Приготовь лучше чаю. Где твоё гостеприимство?

Нравится!

Она ему очень нравится!

Кемаль действительно находит Сандру в ванной. Девушка сидела на полу упираясь лбом в колени. Как маятник — раскачивалась туда-сюда.

Брюнет негромко прикрывает дверь, но этого достаточно чтобы, девушка подняла голову верх и заметила постороннего.

Слёзы.

Твою мать!

В глазах снова стоят эти проклятые слёзы. Второй раз, за два дня. Солёные капли, проникают в самую душу оставляя на сердце видимые ожоги-следы. Насквозь прожигая его мёртвое сердце. Так не должно быть. Не с ним. Не с ней.

Садится на корточки, а она вжимается в стену. Стушевывается, будто, готовясь к удару.

Совсем двинулась? Дура!

Тянется к бледной щеке рукой, стирая большим пальцами дорожу из слез.

— Что случилось? Расскажи сама.

— Я не буду.. — отталкивает его руку и на секунду замирает. Увидела свежую кровь. Успокаивается. — Я не хочу об этом говорить. Сегодня останусь здесь. Уходи!

— Нет, не останешься! Говори!

— Иначе, что? Накажешь меня? Изнасилуешь? Вы мужчины только и можете, что ломать беззащитных девушек. И как? Нравится? Да? Нравится, издеваться над теми, кто не может дать отпор?

Кемаль ошибся. Настоящая фурия здесь. Ну если «кусается», значит не все так плохо. Или это очередная защитная реакция?

Глупая!

Смешно за ней наблюдать, и до одури мило. Такая отчаянная. Отчаявшаяся. Хочется грести в комок и запереть на ключ. Чтобы больше не попадала в неприятности, чтобы больше не было этих слез. А ещё хочет — заткнуть ей рот. Желательно своим.

Мелкая бестия. Одинаково раздражает и вызывает желание защитить ее от всего убогого мира, дерьма, в котором она барахтается.

— Пошли домой! — на выдохе.

Надоело. Он устал. Хочет прижать к себе любимую фигурку и зарыться в темный шёлк носом. Дышать ею. Надышаться. Оставить ее истерику на завтра.

— Нет, я сегодня останусь у Фаби. — Качает головой. До сих пор противится.

Ладно. Сыграем по твоим правилам, но в мою игру.

Преодолевая тупую боль в правом боку, Кемаль стягивает с себя тонкую кофту.

— Что ты делаешь? — вспыхивает румянцем на щеках и тут же подрывается на ноги.

— У меня кровь. Поможешь мне отмыться? — Освобождается от обуви, спускает вниз джинсы вместе с нижним бельём. Подходит к брюнетке и обхватывая за талию тянет на себя: — Ну как? — склоняет голову набок поддевая край топа, — Это будет маленькая благодарность.

Стягивает с неё топ, спуская лямки бюстгальтера, освобождая быстро вызывающуюся грудь.

Молчит.

— Я помогу тебе, я ты мне.. заберу твою боль. — Поддевает пальцами язычок молнии на высокой посадке брюк и тянет вниз. — Мы просто примем душ. Горячая вода все смоет.

Опускается вниз вместе с ее узкими брюками, а дальше все как в тумане.

Ее нагота действует опасным образом, а отсутсвие сопротивления — срывает планку.

— Мы просто примем душ.. — Сандра задыхается, когда щетина царапает низ живота, а губы оставляют влажный след на покрытой мурашками, коже. Тонкие пальчики зарываются в темные волосы, пытаясь удержать хоть какое-то равновесие, потому что от его губ подкашиваются ноги.

— Да. Просто примем душ. — Крупные ладони ложатся на ягодицы и сжимаю их. Чтобы не отступала. Чтобы не противилась ласкам.

Мысль, что этот ублюдок мог тронуть ее, понемногу отпускает. Развеивается, подобно ядовитому дыму от сигарет, отравляющий легкие. Но, все же, отравляет. Оседает на дне темной сажей. Заставляя помнить. Желая отомстить.

Сколько у него уже скопилось этой мести? Кажется, Кемаль сбился со счёта.

Сейчас это не важно. Сейчас горячая вода и вправду смывает все ненужное, оставляя перед ним только ее мокрое, обнаженное тело. Капли стекают вниз лаская грудь, огибая затвердевшие соски и, хоть его совесть и здравый рассудок кричат, вопят, что девчонку лучше не трогать, но руки не слушаются. Тянутся к ее бедру заводя ногу ему за спину и возбужденный член проталкивается вглубь, где так приятно горячо. Губы забирают судорожный всхлип девушки, не давая запротестовать.

Прости милая.. я хочу тебя!

Вдавливает в кафельную стену, фиксируя, чтобы не дёргалась и берет ее. Наслаждаясь. Упиваясь близостью их тел. Теснотой, что так приятно сжимает. Тонкими пальчиками, что так робко вступают в игру. Ею, той что по непонятным причинам стала такой необходимой.

Тяжелое дыхание в унисон прерывает звук чего-то разбивающегося.

— Что это? — Сандра испуганно дергается крепких руках, начиная приходить в себя. Выныривать из порочной эйфории, куда только что увлёк за собой Кемаль.

— Полагаю, Рамазан. — Ссаживает ее с себя, позволяя воде смыть вязкое последствие внезапно вспыхнувшей страсти.

— Как Рамазан, ты не один? Я же.. мы же.. — краснеет, пытаясь вспомнить кричала ли она, потому что прежде, не получала такого мощного удовольствия.

Фаби ничего не скажет, Сандра практически уверена, что девушка и вовсе сидела в наушниках. Но посторонний мужчина..

— Я закрывал тебе рот, чтобы заглушить твои стоны. — Будто читает ее мысли.

Боже как стыдно..

Толкает его в грудь и тут же, снова, оказывается ладушке его рук.

— Отпусти!

— Не уверен, что смогу.

Как-то двусмысленно.

Черт!

Он сказал это вслух?

— Давай наконец-то примем душ. Кажется Рамазан вышел из-под контроля.

<section> <p>Глава 19 </p> </section>

Сандра

Выйдя из душа, Фаби и спутника Кемаля мы обнаружили в гостиной. Хотя эту комнату трудно было назвать гостиной: просторная территория, где уместилась и кухня, и зона отдыха.

Рамазан сидел на столешнице широко расставив ноги, и над головой, на вытянутой руке, что-то удерживал. В то время как Фаби, между его ног, метая молнии, обливала парня словесной грязью. Прыгая, пыталась достать личную вещь.

Да.. похоже им не до нас.

— Сандра! — вскрикнула подруга, увидев нас: — Твои гости совершенно не умею себя вести! Этот придурок, только что отменил мое свидание с Луиджи!

Возвращаю взгляд к руке парня и действительно замечаю там телефон.

Кемаль никак на это не реагирует. Проходит в зону отдыха и валится на диван, зазывая меня. Хлопая на пустое место рядом с собой. Его умиротворение заразительно. Я истощена, и единственное чего желаю — это оказаться в его объятьях. В таких крепких, которые может подарить только он.

Я стою на краю, и с каждою нашей близостью, рискую сорваться вниз. Я разобьюсь. В этом не сомневаюсь.

— Рамазан, не наглей. Фаби радушно приглашает нас переночевать у себя, а ты как дикарь залез на столешницу.

— Серьёзно? — парень спрыгивает на пол оказываясь катастрофически близко от подруги. — Я не против.

— Против! Я против! — наконец-то выхватывает телефон и прячет его в разрез футболки.

Думает там надежнее?

— Я вас не приглашала! Пошли вон отсюда!

— Фаби сейчас успокоится и проявит все своё гостеприимство, приглашая гостей на ужин. — Все также спокойно молвит Кемаль.

Я вижу как Фаби еле сдерживается, но его спокойствие обманчиво. Там слышится приказной тон, подруга улавливает его и взрывается на крик. Я ее понимаю, меня тоже это дико раздражает. Ни она ни я, не умеем сдерживать свои эмоции, тем более когда правы.

— Я тебе не марионетка! Ты вообще-то в моем доме! — делает резкий шаг в нашу сторону, но Рамазан успевает ее перехватить за руку дергая на себя.

— Тч-ч-ч.. не заводись! — быстрым движением проникает под футболку доставая телефон, — хочешь, твоего Луиджи пригласим, я извинюсь перед ним.

— Было бы не плохо извиниться передо мной! Хам! — выхватывает гаджет обратно и засовывает его в задний карман джинс. Отходит на безопасное расстояние. — Сандра! — взмахивает руками, — Это как понимать?

— Мы можем заказать еду, — виновато улыбаюсь. — Не у Луиджи.

Я не хочу никуда уезжать. Здесь и сейчас мне очень хорошо, и, очень забавно наблюдать за этой парочкой. Они как порох и искра, Фаби мне ещё спасибо скажет за такие эмоции. Ее Луиджи только и может, что подбивать доходы от ресторана и прятать ее от окружающих. Разве можно прятать такую девушку?

— Ты меня не поняла! — Рамазан не отступает от своего снова сокращая между ними расстояние: — Я извинюсь перед твоим дружком за выбитую челюсть и сломанный нос и, в конце концов, объясню, зачем я это сделал. Какие ни какие — но манеры у меня имеются. — Хищно улыбается.

От его слов мне не по себе, наивная шалость приобретает совершенно иную грань. Грань, за которой следуют последствия. Парень явно агрессивен и не скрывает свои намеренья. Этот порох вспыхнет и без искры. Только, зачем это ему? Такой вот способ развлечься?

— Кемаль.. — шепчу ему на ухо в надежде, что он прекратит этот спектакль. И он понимает меня, чувствует без лишних слов.

— Ну хватит, Рамаз, не будем оскорблять сеньориту в ее доме, а то ночевать будем у двери, на коврике.

***

— Ты это сама приготовила? — в голосе моего супруга сквозит приятное удивление.

— Конечно, сама! — огрызается подруга, до сих пор злясь.

Я вообще не понимаю как у неё получилось переступить через себя и приготовить такой вкуснейший ужин. Фаби в отличии от меня любила процесс приготовления, именно процесс, у неё каким-то удивительным образом получалось умело смешивать ингредиенты, даже не задумываясь: правильно ли она это делает?

Я пробовала готовить. Честное слово— это не мое! Да и к чему мне это? Сервировать у меня получается намного лучше.

Подруга неоднократно говорила, что хотела бы обзавестись маленьким, уютным рестораном. Думаю, именно поэтому, она так цепляется за провальные отношения с Луиджи.

— Не дурно! Пожалуй, ты бы могла дать пару уроков Сандре. — Кидает на меня красноречивый взгляд.

Что? Ещё чего?

Возмущённо смотрю не него, а подруга расплывается в улыбке! Подруга называется. А как же поддержка? Женская солидарность?

— Это не мое! — произношу сдержанным тоном и с расстановкой: — С этим, нужно смириться.

— Я не собираюсь с этим мириться, но в тебе есть другие качества, которые мне импонируют. — Его рука приземляется на мое калено, крепко сжимая.

Покорная, личная, «этичная» шлюха? — мысленно задаю вопрос. От злости стискиваю зубы. Ему же не хватит бестактности озвучить это?

— Детская наивность и безмерная доброта. — Парой слов перечёркивает мои мысли. — Обычно, со временем это теряется. Ты не эгоистична, как бы тебе не хотелось казаться таковой..

— Значит ты кухарка! — заключает Рамазан, отодвигая от себя тарелку, перебивая Кемаля.

— Я не кухарка! — рычит Фаби. — Это мое хобби, которому, по непонятным причинам, ты, невоспитанный, — тычет в него вилкой, — стал свидетелем.

— И кем же работает такая «воспитанная» сеньорита? — усмехается.

— Я работаю в доме мод с самим Аурелио Балтассаре! — гордо произносит она. — Консультирую благородных сеньор в выборе одежды.

— Это что за маты такие? — давится водой. — Зачит.. — тянет, — ты приклоняешься перед богатенькими сеньорами? Лучше уж кухарка.

— А ты? Вышибала в баре? — брызжет ядом.

— У Рамазана бар, на окраине Флоренции. Бойцовский клуб, если быть точной. И об этом ещё не знает Баво. — Иронично улыбаюсь Фаби и подруга заметно расслабляется, так как знает, какие могут быть последствия, узнав об этом Энзо.

— Бои без правил. Бар, ресторан, — лениво перечисляет, взглядом исследуя фигуру Фаби. — Я долбанный миллионер, детка! — откидывается на спинку бара.

Слышу, как рядом со мной раздраженно, выдыхает Кемаль.

— Да? — голос подруги становится слаще и Фаби смотрит на парня совершенно другим взглядом. Оценивающим.

Ах, Фаби!

Твоё стремление найти состоятельного покровителя доведёт до беды!

— Достаточно на сегодня задушевных бесед.

Кемаль резко теряет интерес к происходящему и увлекает меня в гостевую спальню. Которую Фаби, так любезно, скрепя зубами, подготовила для нас.

Закрыв на замок дверь, мужчина обходит меня и падает на кровать опуская руку на лицо.

Мнусь. Сейчас, мне почему-то крайне не уютно. Оставшись с ним наедине, начинаю чувствовать себя не в своей тарелке.

Дважды обрываю мысль, вырваться из этого замкнутого пространства и вместо этого, делаю неуверенный шаг в его сторону. На цыпочках. Крадусь. Будто боюсь потревожить спящего Льва.

Так и есть, не смотря ну расслабленную позу, мужчина кажется собранным. Вот-вот кинется, на не о чем не подозревающую жертву.

Можно попробовать проскользнуть в ванную и остаться там, пока Кемаль не уснёт.

Отличный план. Так и сделаю. Резко меняю направление и тут же замираю от приглашённого баса летящего мне в спину:

— Куда? Ляг!

— Можно без этого приказного тона?

Не лучшее решение огрызаться в ответ.

Ну давай же, Сандра, прояви свою мягкость. Он фактически спас тебя от изнасилования.

Кемаль приподнимает руку и внимательно смотрит на меня. Во взгляде ни единого намёка на усталость, и, там нет ни капли злость. Он просто выжидает. Даёт мне время принять. Но его время не бесконечно, следующие слова подтверждение этому:

— Я сказал: ляг, рядом! Перестань забивать свою голову глупыми мыслями!

В конце концов он здесь ради меня. Хоть и не оставил одну, как я просила, но и принуждать уезжать не стал.

— Нужно, переодеться.. — зачем-то, до сих пор оттягиваю время. Я не исправима.

— Тебе помочь? — его слова отражаются возбуждением внизу живота. Острой вспышкой проходятся по коже. Мужчина приподнимается на локтях ухмыляясь. Наверное заметив в моих глазах искру от картинок, что против воли появляются перед глазами: его руки, губы.. мои стоны.

Дура!

— Сама! — срываюсь с места.

Я не смогу привыкнуть к этой гремучей смеси похоти и подчинения. К умело подобранным словам и взгляду.. он режет без ножа.

Скрываюсь за дверью в уборную оставляя ее открытой. Не включая свет иду к умывальнику, остудить пыл. Он с каждой секундой, снова и снова, разжигает во мне огонь.

Кемаль без шумной тенью оказывается позади и я дергаюсь, не ожидая его здесь застать.

Пальцы расстегивают молнию брюк и освобождают меня от ненужной вещи. Тоже самое происходит и с топом.

— Это лишнее. — Оставляет меня в невесомом кружеве нижнего белья: — Так на много красивее. — Куда-то вниз слетает лифчик. Трусики по прежнему остаются на мне.

Разворачивает к себе спиной и толкает в строну кровати. Несколько шагов и я падаю на мягкий матрас.

Мужчина расстёгивает рубашку. Не спеша, пуговицу за пуговицей, будто давая насладиться этим завораживающим действием. И я действительно наслаждаюсь его непринуждёнными движениями и красивым телом, которое показывается когда, он откидывает ткань в сторону.

Смуглая кожа покрыта разными рисунками. Хочется дотронуться до каждого. Обвести пальцем или..

Мужчина так же остаётся в нижнем белье и валится на меня, нетерпеливо придавливая горячим телом, раздвигая мои ноги и закидывая себе на спину. Нависает надо мной испытывая взглядом от которого я ломаюсь. Трещу по швам под напором его влияния.

Кемаль подхватывает меня и мы вместе ложимся на подушки.

Меняет позу: теперь моя голова покоится на его плече и я чувствую, как он жадно, с шумом вдыхает запах мои волос.

— Я даже представить не могла, что Лука может навредить. — В глазах жжёт, но он именно тот, кому мне хочется сейчас открыться.

— Продолжай. — Спокойно произносит Кемаль.

— Я поговорила с одним человеком и решила, что хочу узнать историю сестры..

— И?

— Так и не решилась пойти к ней и спросить напрямую. Я пошла к тому, кто ее хорошо знает. Кому я.. доверяла.. .

— И?

— Я не поняла как это случилась.. — замираю не находя слов.

В груди все сдавливает, невидимая рука душит, не позволяя больше произнести ни звука.

— Лука тебя больше не тронет! — поворачивает мою голову к себе, серьезно говоря: — Тебя больше никто не тронет!

— Ты можешь быть со мной откровенным?

— Да!

— Что случилось между тобой и Камиллой?

<section> <p>Интерлюдия </p> </section>

Мрак окутывавший комнату надёжно скрывал силуэты присутствующих во тьме. Лука не сразу понял, что в кабинете он не один.

Это и не удивленно.

Голова раскалывалась так, будто там настоящая дыра. Даже виски не помогал, что уж говорить о льде, который он бесполезно приложил к макушке.

На негнущихся ногах добрел до стола и откинув ненужные предметы оперся руками о деревянную столешницу.

Тварь!

Как он мог пропустить у подсечку? Не ожидал, что Кемаль настолько хороший боец.

— Паршиво выглядишь! — голос Марко со скрежетом разрезал тишину, болезненно отдаваясь на затылке.

Сука! Его только не хватает. Совсем не вовремя!

Лука молчал, лишь поднял голову и невидящим взглядом устремился в темную фигуру, что восседала на его месте.

Хлопок.

Комнату озарил тусклый свет и парень дернулся в сторону торшера.

Камилла.

Красивая, как всегда.

Девушка медленно подошла к своему супругу и положила руку на его плечо. Как бы успокаивая. Бесполезно. Даже нежное прикосновение любимой не сможет усмирить тот ураган, который уже разыгрался и, без сомнения, разнесёт в хлам все вокруг, не оставив ничего живого.

— А чего же вы Энзо с его девкой не притащили? — разводит руками.

— Нечего моей жене видеть как я превращаю тебя в кровавое месиво! — раздаётся позади голос Энзо.

— Да вы что, издеваетесь? — горько смеётся Лука, оглядываясь: — Что это за внеплановое собрание? Убирайтесь отсюда, я не в настроении на задушевный разговор.

— Это ты издеваешься! — Марко не выдерживает и поднимается со своего места. — Я тебя не для того здесь оставил, чтобы ты разрушил в прах целостную систему.

— Это мои проблемы ясно? Вы три года назад все сдохли, так что оставьте эти мелкие неприятности мне. У меня все под контролем!

— Сейчас ты тоже сдохнешь! — произносит Энзо не скрывая гнева.

— Энзо, рано. — Осаждает друга и обратно переводит взгляд на Луку: — Ты себя к зеркало видел? Какого хера там замешана Сандра? Я тебе ее отдал, а не обнаглевшему чужаку, который не пробыв здесь и месяца, наметил на права главаря.

— Как это ты отдал Сандру Луке? — вмешивается Камилла. — Что это значит?

— Я потом тебе все объясню. — Обратился к Камилле, — Сейчас есть вещи важнее старых договоренностей.

— Нет, Марко Бруно! Сейчас самое время раскрыть все тайны.

— Серьёзно? — кинул на неё хищный взгляд.

Он не против что она показывает свои зубки. Он позволяет ей это, считая равной себе, но эта тайна.. Прошлое, которое девушка так тщательно скрывает, начинает дико раздражать. Настолько, что он готов сейчас послать всех к чертям и добиться правды от Камиллы! От девушки, которая мимолетным взглядом, до сих пор, без анестезии, раздирает его душу в клочья.

Замолчала. Притихла. Поняла намёк, но гордого взгляда не опустила, давая понять, что вопрос сестрой остаётся открытым.

— Значит, вернёмся к делам насущным. — Поворачивается к Луке: — Кто он? — принципиально не произносит имя чужака. Брезгует.

— Старинный друг твоей дражайшей супруги. — Его голос, подобно каменной лавине обрушился на присутствующих, а особенно задел Камиллу.

Как он мог?

Прости, Камилла.. я все исправлю! Сейчас моя шкура важнее..

Мельком кидает на девушку провинившийся взгляд и продолжает обычным тоном:

— Точнее, она была близка с его братом. Осман кажется.. — Выжидает момент, чтобы все переварили информацию, а сам направляется к дивану, где сидит Энзо.

Голова попрежнему раскалывается, но давать заднюю уже поздно. Самое время пустить пыль в глаза, обернув прошлое Камиллы в свою пользу и пока Бруно будет занят выяснением отношений с женой, попытаться самому исправить сложившуюся ситуацию с неуправляемым Кемалем. Ведь мужчина здесь не только из-за мести, его желание приобрели конкретных целей.

— Камила загнала в петлю Османа, изменив ему с Рикардо. — Упал на диван положив под больную голову подушку. — Разбила чувства парня, и своим поступком привела его к суициду. Поэтому, выйдя из тюрьмы, Кемаль поклялся: во чтобы то не стало — уничтожить ее! — замолчал, прикрыв глаза ожидал реакции.

Тишина. Последние слова Луки растаяли несколько минут назад и с того момента никто не решался произнести и слова. Тишина сгущалась, с каждой минутой становясь осязаемой, вязкой. Начинала давить. Душить. Разрушать. В первую очередь разрушала самоконтроль Марко, которым мужчина, так долго учился управлять.

— Это было давно.. — женский голос пытается пробраться через вязкую тьму.

— Да, — отмахивается Лука, — это было лет тринадцать назад. Ещё в Риме.

— Заткнись! — приказ явно адресован не Камилле.

— Марко! Ты же понимаешь, прошлое остаётся в прошлом! — говорит Энзо, улавливая нехорошее настроение друга. — Оставь это расхлёбывать Луке. Это больше нас не касается...

— Заткнитесь! Оба! — обрывает друга и поворачивается к девушке: — На выход, любимая!

<section> <p>Глава 20 </p> </section>

Сандра

Сидеть на иголках. Ходить по острию ножа. Быть на грани.. сейчас, я испытывала все эти непередаваемые эмоции.

Не понимаю, как вообще такое могло произойти? Но факт останется фактом: четверо, не скрывающие своё призрение друг к другу, восседали за огромным «праздничным» столом. Вот, только, не ясно: по словам Марко, мы собрались, чтобы заключить перемирие, а по ощущениям — это самые настоящие похороны. Меня не тронут, а вот Кемаль..

Звук столовых приборов подобный тиканью часового механизма смертоносной бомбы. Как только он прекратится — рванет, разрушив все вокруг мощной взрывной волной.

Утром, нас навестил особый гость. Приближённый человек Марко. Энзо. Он принёс приглашение на званый ужин в поместье семьи Бруно.

Марко решил первым сделать ход. Понятия не имею, что могло повлиять на его решение.

Кемаль без единой эмоции принял приглашение и вот, две супружеские пары, с виду, проводят совместный вечер за прекрасным бокалом вина, а на самом деле, здесь развернулось самое настоящее сражение. И я не уверенна, что кто-то сможет покинуть эту комнату живым.

Тишина. Каждый молчал о своём, сосредоточено поглощая еду. Только не я. Я непрерывно металась взглядом между Марко, Кемалем и Камиллой, оценивая ситуацию, ожидая вспышку ярости, но ничего, кроме призрения, не наблюдалось.

Глоток вина. Ещё один. И ещё.. я не могу есть. Мне не по себя. Родное лицо сестры, страшная правда Кемаля, ненависть, исходящая волнами от Марко, все смешалось и с каждой секундой накаляется, разрывая меня изнутри.

Я хочу поговорить с сестрой, но разве можно оставить этих двоих наедине?

— Лука привёл чужака в наш город, — Марко берет нож, чтобы разрезать мясо.

— А ты, с ним разделяешь еду, — ухмыляется Кемаль.

— Я более дальновидный. — Заключает Марко.

— Неуверен. — Поджав губы качает головой.

Если я сейчас намеренно упаду в обморок это не останется без внимания. Может хоть как-то изменит ситуацию?

— Я буду предельно откровенен, — начинает Кемаль, — я приехал сюда в ваш город с конкретной целью. — Переводит взгляд на Камиллу, что не остаётся без внимания. — Но, произошли непредвиденные изменения, форсаж. — Переводит взгляд на меня и я покрываюсь мурашками. Этот взгляд.. Он пронизывает, ласкает, раздевает, будто в этой комнате только я и он.

Этого не может быть.. Я его форс-мажор?

Его взгляд возвращает меня во вчерашнюю ночь, в тот момент, где он был по-настоящему искренним, несмотря на неоднозначную ситуацию.

Я поверила ему. Глупо? Наивно? Но это так.

Нельзя настолько растворяться в человеке: так быстро и без остатка. А я это сделала. Довольно таки за короткий промежуток времени.

«— Что случилось между тобой и Камиллой?

Я чувствую как напряглись его мышцы. Видимо, ему это не приятно — возвращаться в прошлое, снова прокручивая потерю родного человека. Но я должна знать, хоть от кого-то. Иначе меня это сожрет.

Версию сестры я услышу позже, сейчас рядом со мной Кемаль и, кажется, лучшего момента, чтобы открыться и быть не может.

Легко ли «раздеть душу»? Можно ли оголить ее, точно так же — как скинуть с себя одежду?

Сейчас я узнаю.

— Впервые, Камиллу я увидел тринадцать лет назад. Красивая, умный взгляд, взрослая не по годам. Мой младший брат привёл ее на смотрины, так сказать. Ему было важно, чтобы я одобрил его выбор. У нас так принято, — поворачивается ко мне, целуя в макушку, — я заменил ему отца. В Камилле было что-то такое, что наравне: и притягивало, и отталкивало. Но горячая итальянская кровь взяла своё, и похоже, сенсуальный голод — это у вас семейное! — внимательно смотрит на меня. — Мне легко усмирить твой пыл, Осману не удалось, как это у вас любят выражаться — укротить строптивую.

Колкие слова!

Почему-то я цепляю их на себя, начиная чувствовать себя последней дрянью, будто в случившемся, есть моя вина.

— Тот день, он как сейчас стоит у меня перед глазами. Один, из двух самых плохих дней в моей жизни. Мы были в Италии проездом. Нам нужны были формальные подписи на фальшивых документах. Но благодаря Камилле, мы застряли в Риме на месяц. Нам нельзя было задерживаться на одном месте, больше чем на неделю. Тот день начался с того, что Осман застал Камиллу с другим, я не знаю подробностей, мне они не нужны. Женщина должна быть верной. На что она рассчитывала? Что знакомство со мной — вечер для галочки? Осман разнёс наш гостиничный номер в хлам. На шум сбежалась администрация. Это стало отличной зацепкой для нашей поимки: фальшивые документы, незаконной прибывание в стране.. . Служители закона задержали меня как только я, вечером, вернулся в номер. Осман уже был мёртв, он повесился. В предсмертной записке, было написано: «Из-за неё».

Я не верю своим ушам, это странно и страшно одновременно. Моя бестактность берет вверх и я озвучиваю свой вопрос-догадку прежде, чем успеваю подумать:

— Может, дело в другом? Может Камиллу подставили?

На время возникла тишина, будто мои слова и правда имели какой-то смысл.

— Что ты имеешь ввиду? — отстраняется от меня, забирая привычное тепло.

— Лишить себя жизни из-за ревности?

Черт, Сандра, замолчи! Я сейчас палкой ворошу улей.

— Ты не понимаешь о чем говоришь!

Замолчал. А у меня в ушах послышался звон разбитого стёкла. Я отчаянно балансирую на грани и еле удерживаю равновесие, чтобы не упасть и не порезаться об острые осколки.

— А второй день? Ты сказал у тебя было их два.

— Второй день был, когда я встретил тебя, — ухмыляется.»

— Я так понимаю, форс-мажором является Сандра, сестра моей любимый жены? — грубый голос Марко возвращает меня в настоящее. Несколько раз моргаю и делаю большой глоток вина.

— Чего же ты хочешь сейчас? — продолжает он.

— Ничего особенного, — Кемаль без каких-либо усилий выдерживает раскалённый взгляд мужчины напротив, словно перед ним не сам Марко Бруно, а безобидный мальчишка. — Всего лишь, чтобы ты не мешал мне.

<section> <p>Глава 21 </p> </section>

— Я думаю, девушками, самое время, попудрить носик. Как ты на это смотришь, Сандра? — Камилла поднимается привлекая всеобщее внимание.

Это именно то, что нужно! Некое подобие «глотка свежего воздуха», иначе, можно свихнуться от накала исходящего от мужчин. Страшно их, вот так, оставлять наедине, но и мы с Камиллой ничего не сможем сделать, если они вдруг, резко, захотят выяснить отношения при помощи физической силы.

Поднимаюсь следом чувствуя на себе колкий взляд супруга. Он уже ранит меня, а что он сделает со мной, когда мы вернёмся домой, оставшись без свидетелей?

Не проронив ни слова, сестра ведёт меня коридорами и, открыв самую дальнюю дверь, учтиво, приглашает вовнутрь.

— Марко будет зол, узнав что мы зашли сюда. — Обходит меня и, освободившись от туфель, босыми ножками ступает на темно-зелёный ковролин. — На похожем столе Марко имел меня, когда я пришла предложить себя вместо Гаспаро. — Небрежно кидает в сторону неотъемлемого атрибута любого кабинета. — Он буквально понял мои слова.

Останавливается у бара и задумчиво водит пальцем вдоль бутылок. Я попрежнему не решаюсь войти, оставаясь у двери, удивляюсь поведению сестры. Она пьяна?

Пытаюсь вспомнить сколько Камилла выпила, и не могу.

— Потом, он решил поделиться мной со своей охраной. — Тянет бутылку из толстого стекла в которой плещется тёмный бренди.

— И ты за него вышла замуж, и родила двоих детей?

— Гаспаро всегда ко мне хорошо относился! Я решила, что его семья не заслуживает смерти кормильца. А моя жизнь разрушилась, когда Марко впервые коснулся меня. — Достаёт два стакана и разливает алкоголь. — Тебе отец не рассказывал как он разорвал мое заявлении об изнасиловании? И «замял» результат медицинского заключения?

Камилла смотрит на тёмную жидкость и на секунду замирает. Нащупывает кнопку под столом и как по волшебству, в кабинете, появляется прислуга.

Женщина окидывает недовольным взглядом меня затем, брошенные туфли и останавливается на сестре:

— Сеньор Бруно знает, что в его кабинете посторонние?

— Принесите вино и цветы, которые сегодня утром оставил курьер. — Чеканит, игнорируя ее вопрос и сново обращается ко мне: — Похоже у тебя появился поклонник. В цветах была карточка с твоим именем.

— Почему, это принесли к вам домой?

Не понимаю, что это за игра?

Позади меня, снова, беззвучно появляется прислуга с огромным букетом алых роз и бутылкой вина. Марка принадлежала не семьи Бруно.

Этот кто-то — отчаянный человек, если решился принести вино другой марки на плантацию Марко Бруно.

Интересно, сестра специально это сделала? Передала «знак внимания», лично, без свидетелей. Понимала, что если об этом узнаёт Кемаль — обрушится смерч? Или же наоборот, побоялось реакции мужа?

Хотя, Марко давно не при делах, но эго, задеть такой вольностью — без сомнений можно.

Марко Бруно.. После слов сестры, я понимаю, что совсем не знаю его. И не знаю сестру!

— Наверное, кому-то было важно вызвать ревность. — Принимает бутылку вина и указывает, где разместить букет. — Но, это только мои догадки.

Камилла, разливает по бокалам, которые так любезно прихватила с собой женщина, вино, заполняя до краев ядовито-красным нектаром.

Внутри зарождается непонятная тревога: знаете, такое бывает, когда неконтролируемые ощущения сдавливают грудную клетку перекрывая воздух. И это не от того, что я не в том месте и не с теми людьми. Не от того, что ситуация настолько абсурдна, что хочется ущипнуть себя, разодрать руку в кровь, чтобы проснуться, вынырнуть из этой немыслимой ситуации.

Здесь что-то другое.

Тревога.

Такое чувство, будто я упустила какой-то огромный пазл и сейчас все склеивается в неправильную картинку. Намеренно. Насильно. Не оставляя выбора.

Сестра касается темно-красными губами горлышка бокала и передаёт мне мой.

У меня получается сделать всего лишь крошечный глоток, почувствовать, не типичную кислоту напитка. И тут же вздрагиваю от того, как громко Кемаль зовёт меня.

— Отвратительное вино! — заключает сестра, оставляя бокал. — Кажется, нам пора возвращаться.

— Мы возвращаемся домой! — Кемаль ощупывает меня взглядом. Неужели подумал, что сестра могла со мной что-то сделать?

— Я подумаю! — рычит Марко со своего места напрочь забыв о манерах гостеприимства. Даже не встал, чтобы провести гостей.

Кемаль подходит ко мне цепляя под локоть, при этом, не забыв наградить Камиллу колким взглядом, и выводит меня на улицу, где попрежнему нас ожидает Джакомо. Кемаль был не особо рад его компании, но его водителя по каким-то причинам забрал Рамазан.

***

Когда мой супруг вошёл в дом, первым делом он освободился от сдавливающего галстука, затем, в сторону полетел пиджак и пострадал ничем неповинный столик. Кемаль со всей дури оттолкнул его ногой, потому что тот, не вовремя оказался на его пути.

Что произошло?

Снова, после разговора с Марко, Кемаль не в себе. А мне казалось, он держал ситуацию под контролем.

Мне до жжение в пальцах хотелось дотронуться до мужчины, прижаться к тяжело вздымающейся груди, но гнев — исходящий от него смертоносными волнами, вызывал страх, который предупреждал держаться подальше. Поэтому, я сбегаю на кухню за стаканом воды. Во рту до сих привкус подаренного вина, он расползся неприятным жжением..

— Я убью их всех! — раздаётся позади меня. — Ты до сих пор на моей стороне? — мужчина одел маску надменного холоднокровия, такую же, что украшала его красивое лицо в первые дни нашего знакомства.

— Или беседа тет-а-тет с сестрой изменило твоё мнение? Что она тебе наплела?

Его гнев передаётся и мне. Я начинаю раздражаться его словам. Его присутствию. Этому несправедливому давлению.

Все хорошее, что было между нами вмиг вспыхивает, тлеет и забывается, разлетается пеплом подобно мусору. Как он смеет? У меня есть своё мнение! Я не подчиняюсь.

Кемаль приближается ко мне, а я метаю молнии. Не трожь меня! Не трожь!

Между нами ничтожный шаг. Я в ловушке: впереди он, позади стол.

Его пальцы невесомо касаются моей руки, и это действует обратным образом для меня, а вот он наоборот — расслабляется. Будто моя близость успокаивает его бурю.

— Я ненавижу этот город, — цедит избегая зрительного контакта, — красивых людей-оболочек прогнивших внутри. И как так получилось, что только твоё присутствие может унять мой гнев, когда казалось бы, я уже на пределе.

Это не помогает. Меня трясёт от злости! Я не умею так как он! Или умею? Почему я так отчаянно желаю, чтобы он перестал касаться меня? Потому что уверена что растаю?

— Ненавидишь? — ухмыляется. — Тогда, закрой глаза и представь что меня не существует, потому что, сейчас ты мне необходима. — Грубые пальцы проходятся по нежной коже, заставляя дрожать от каждого прикосновения. — Будь собой. Будь настоящей, девочка. Стань моей.

К счастью, я знаю и другую его сторону, где он позволяет себе раствориться во мне.

Сейчас, своими касаниями он будто затуманивает разум, отравляет, вводит в заблуждение, успокаивает? Чтобы я меньше брыкалась?

Я никогда в жизни не переступлю эту грань, но мужчина, упорно, шаг за шагом подталкивает меня к ней, убивая любое сопротивление. И я сдаюсь, как всегда наши ссоры выливаются в необузданную страсть.

Ненавижу его! Ненавижу себя за то, что позволяю ему это. За то, что ввязалась в это..

— Ч-ш-ш-ш.. — тяжесть его тела накрывает мое, а ухо обдаёт горячее дыхание: — ты громко думаешь! Прекрати.

Ведёт губами по плечу, и ниже, по спине. Стягивает белье и не церемонясь расталкивает мои ноги.

Сейчас самое время бежать, Сандра! Немедленно выйди из этого ступора!!! Вот только тело не слушается.

Звон пряжки ремня, и на этом, лимит его нежности исчерпывается. Кулак больно сжимает мои волосы, притягивая к горящей груди. Такой горячей, что кажется, я сейчас вспыхну вместе с ним.

Колючая щетина проходится по моему плечу и зубы смыкаются на шее.

Чувствую влажную дорожку на губах, затем ниже на подбородке и вижу, как красная капля падает на руку Кемаля, которая ранее обхватила меня за грудь, крепче прижимая к мужчине.

Кровь.

Провожу пальцами по губам не веря в происходящее.

— Кровь..

— Что? — Кемаль замирает.

Резко разворачивает к себе.

Жжение в груди — вспыхивает огнём, выжигая все силы. Ноги становятся ватными и я делаю шаг назад, облокачиваясь о стол.

— Что с тобой?

<section> <p>Интерлюдия </p> </section>

Не самое чистое помещение, подвал, который, похоже используют для человеческих пыток, заглушал звукоизоляционными стенами от криков, дабы не тревожить собравшихся этажом выше гостей. Хотя тот гул, что доносился сверху скрывал лучше, звукоизоляционных стен, крики бедного курьера.

Рамазан, бедолагу-смертника нашёл очень быстро. Приволок в свой клуб и кинул тело в подвал, а сам пошёл в бар развлекать собравшихся зевак ожидая, пока парниша придёт в себя.

Хиленьких оказался. Рамаз молвил всего лишь несколько угроз и точным ударом рассек бровь, а тот — потерял сознания. Тогда уже понял, что пытки с паяльником можно даже не начинать.

Слабые нынче пошли..

И вот, спустя время брюнет спустился к потенциальному трупу и начал колдовать, пытаясь выведать кто заказал доставку вина, а точнее кто заказал Сандру.

— Раскололся? — Кемаль заходит в пропитанный сыростью, потом и страхом, подвал и стягивает с шеи галстук. Снимает пиджак, закатывает рукава и щурясь, окидывает друга и раскинувшегося на стуле, курьера.

— Нет. Точнее да, но не то чтобы я хотел услышать. Прикинь третий раз теряет сознание! — плюёт на пол и откидывает на стол плоскогубцы. — Я даже на нашатырь расщедрился!

— Номер назвал? — Кемаль подходит к парнише и двумя пальцами, за подбородок, приподнимает его голову: — Не хочешь сотрудничать?

— Я правда ничего не знаю. Звонок был анонимный.. — еле шевелит губами.

— А ты уверен в том, что ее братец мёртв? — Рамазан подносит руки под ледяную струю смывая чужую кровь. Набирает пригоршню и обдаёт затёкшую шею. Резко выдыхает.

Каждый раз, после таких переговоров, хочет провести сюда горячую воду, и каждый раз об этом забывает покидая подвал.

— С чего ты взял? — удивляется.

Действительно странный вопрос. Даже он слышал, о публичной вендетте брата Сандры. Пуля в лоб, или куда она там перелетела, явно не пророчила возможного воскрешения.

— Прошёл слушок, что Гаспаро Дель Сарто так же мёртв как и Марко Бруно. Ну, а мы с тобой знаем, что вчера, ты не с призраком ужинал.

— Даже если так? Ты думаешь он способен убить родных сестёр?

— Дорога к власти такая скользкая. Как по мне — идеальный мотив, а если он ещё спелся с этим кудрявым петушком Лукой, то тут не о чем и гадать.

— Маловероятно что он жив. Для меня более реален Адольфо Грассо и мотив у него имеется: Сандра выставила его дураком. К тому же, это он подорвал фургон. Один плюс один, джаным (дорогой).

— Кстати о номере, — цепляет его под локоть и выводит из затхлого подвала оставляя бедную жертву на произвол судьбы. Если судьба окажется милосердной к нему — оклемается. — Дохлый номер! — улыбается игре слов. — Ты думаешь они будут такие наивные и позвонят с не одноразового?

— Поэтому ты здесь, я сейчас не в состоянии адекватно мыслить. Мне хочется разорвать в клочья все, что попадается на моем пути.

Его девочка.. она была настолько беспомощной. Он всю ночь сидел у ее кровати, а когда она пришла в себя, испарился как предрассветная мгла.

— Ещё мне не даёт покое Бруно, как это он так легко сложил оружие и заключил временное перемирие?

— Знаешь, Рамазан, никогда в жизни бы не подумал, что произнесу подобное вслух, но как только я увидел кровь на губах Сандры, все перестало существовать. Обесцветилось, померкло и до сих пор не важно, пока я собственноручно не придушу гниду, которая на это пошла? И пусть даже — это Гаспаро Дель Сарто восстал из ада! — нервно выдохнул. — Да простит меня брат.

— Да-а-а.. — задумчиво тянет открывая перед другом дверь в комнату отдыха, — кто бы мог подумать, что с этими девицами все так сложно.. особенно, когда делаешь что-то без их согласия.. .

Кемаль занимает место на диване выжидающе наблюдая за другом. Не настаивает, ждёт когда тот продолжит, а тот обязательно продолжит.

— Ой, только не говори, что ты ни разу Сандру без согласия не.. того.. брал, скажем так.

— Нет! — сдержанно произносит закидывая ногу на ногу, — ты что-то сделал с Фаби?

— Она сама меня спровоцировала, — жутко ухмыляется, будто не прочь повторить, — а ты же знаешь, меня долго уговаривать не нужно! А потом, я не смог остановиться. — Отворачивается и крутит головой в сторону алкоголя.

Где-то у него была припрятана очень хорошая бутылка «отравы». Напитка, который за считанные секунды приводил в чувства.

— Поподробнее!

Одни сюрпризы вокруг!

Кемаль его позвал с собой в Италию, чтобы тот подчищал за ним, а не наоборот. Не хватало, чтобы ещё, какая-то «юбка», вскружила ему голову.

— Поподробнее?.. — растирает подбородок ища глазами нужную бутылку. — Она расцарапала мне спину и огрела торшером. До сих пор плечо болит. Взамен я пообещал убить ее макаронника. — Довольно улыбается, только вот непонятно чему: предстоящей расправе с Луиджи или тому, что нашёл желанный Бурбон.

Американское пойло!

Рамазану всегда нравился их алкоголь, а ещё — настоящий ирландский виски. В его баре всегда можно было найти эксклюзивную контрабанду алкоголя.

— Слово за слово.. понимаешь? — открывает бутылку и глубоко вдыхает сладковатый аромат, уже ощущая его привкус во рту. Продолжает: — А потом, она оказалась подо мной. Горячая! Дотронься — обожжешься. Ты же знаешь меня? Я и дотронулся. — Наливает в стакан и жадно глотает, будто он потерялся в пустыне и, спустя долгое время скитаний, нашёл источник. Крепость напитка жжёт глотку, но это даже приятно. — Будешь? — вдруг вспоминает о друге.

— Откажусь! — качает головой и замолкает. Пытается подобрать правильные слова и нужный тон, чтобы в самое короткое время достучаться до друга. Так как времени нет. Тем более на пустые игрища. — Рамазан, я тебя люблю за отсутсвие тормозов и всегда сносно реагирую на твое изменчивое настроение или методы достижения цели. А про твои игрушки в виде плоскогубцев или паяльника — я вообще молчу. Но сейчас ты нужен мне. Соберись! Помоги мне найти того, кто посмел навредить моей жене. Притащи этого смертника ко мне, чтобы я четвертовал его. Сам. И принёс его голову Сандре!

— Мы приехали сюда за другим. — Ровно произносит.

— Ты получишь Фаби. — Распоряжается чужой жизнью как пустым местом. Это пока. Потом он обязательно вразумит друга, или тот сам поймёт, что девчонка слишком проста для него.

— Серьезно? — радуется, как нашкодивший ребёнок в канун Рождества, который все равно получит свою игрушку.

— Серьезно!

— Дай мне два дня!

— У тебя есть какие-то планы на сегодня? — осторожно переводит разговор в неприятное русло. Неприятно оно только для Рамазана. Этот ход мужчина продумывал несколько часов и уже свыкся.

На сегодня, Кемаль назначил встречу с Марко и Энзо, здесь, в клубе Рамазана, умышленно не предупредив его. Так сказать, решил поставить перед фактом, чтобы тот не отвертелся.

Не смотря на активную жизнь, парень не любит людей. Считает, что в людном месте, как нигде, человек находится в самом настоящем одиночестве. Это как раз для него.

А, вот такие встречи, где нужно говорить, отстаивать свою точку зрения и правоту, старается избегать. Потому что часто вспыльчивый характер даёт о себе знать и такие встречи заканчиваются сбитыми костяшками. Но что-то Кемалю подсказывает сегодняшняя «стрелка» закончится выгодно для каждой стороны. Поэтому он поставил перед фактом.

— Ну-у-у-у... а что?

— Нам лучше перебраться в основной зал, — достаёт телефон и зажигает дисплей сверяясь со временем, — с минуты на минуту сюда придут сразу несколько представителей благородных семей этого города.

— Ты шутишь? — чуть ли не давится.

— Да! И лучше бы тебе закрыть заведение на сегодняшнюю ночь!

— Тебе это дорого обойдётся, — тычет в него пальцем брызжа ядом, — друг! — проносится мимо, вихрем.

«Пошли вон отсюда!» — раздаются крики из основного зала. Кемаль улыбается. Настраивается на предстоящую ночку.

***

— Интересно-интересно.. — в помещение заходит Энзо Баво. Не скрывая любопытства, разглядывает все вокруг. — И как это у вас получилось, у меня под носом развести такой притон? Полагаю, повезло с местом расположения.

— Пф-ф-ф.. — Рамазан недовольно фыркает игнорируя появление гостей. Остаётся на прежнем месте дочиста натирая и без того идеально чистые бокалы.

Вслед за Баво заходит Марко Бруно. Того мало интересует навороченный бойцовский клуб и мужчина быстро разыскивает глазами Кемаля. Увидев — направляется к нему. Энзо же размещается возле барной стойки недалеко от хозяина клуба. Неподдельный интерес и мимолетная ностальгия, берут вверх и парень, с восхищением отмечает остановку клуба. Где-то на задворках разума он скучал за этим. И как не крути, Энзо пропитывается к Рамазану неким уважением зная, сколько труда и силы требуется, чтобы все это содержать на достойном уровне. И почему-то он уверен, что и бои здесь эксклюзивные.

Самыми последними, заходят действительно незваные гости: Лука — спотыкаясь о порог вваливается а зал, а за ним, не скрывая наличия оружия, Алонсо — «немая» тень Энзо.

— Это ещё что такое? — до этого момента, спокойный Кемаль, вмиг напрягся: — Убери «Это» отсюда, — тычет в Луку, — иначе я убью его!

— Успокойся! — Марко занимает место на полукруглом диване рядом с Кемалем, — Лука принёс добрые вести.

— И сколько эта клетка здесь стоит? — спрашивает Энзо, пока остальные усаживаются по своим местам.

— Два года! — с вызовом отвечает Рамазан и, наконец-то, оборачивается.

— Не дурно. — Качает головой.

— Здесь прям клуб по интересам собрался, — подаёт голос Лука.

Бессметный чтоли?

— Двое, — продолжает он, — желают склонить весь мир к своим ногам, а двое бьют морды без разбору. Кстати, ты! — указывает на хозяина клуба, — спроси у Энзо, как правильно запирать девушек в подвале, пусть и этим опытом с тобой поделится, а то Фаби, в отличие от Аллегры, жутко болтливая и жди от неё беды.

— Ты запирал девушку в подвале? — меняется в лице, а нездоровый блеск в глазах явно не отображает ничего хорошего.

— Алонсо, когда мы закончим, не забудь отрезать этому мудаку язык! — отдаёт приказ и поворачивается к Рамазану: — Да, строптивая девчонка попалась, но это того стоило. Я изменил ее — она изменила меня.

— Ну, меня точно ничего не изменит, а вот идея с подвалом мне нравится. Даже подвал подходящий имеется! — потирает руки.

— Я тоже так думал, пока не взглянул в ее голубые глаза. Давай, бармен, наливай гостям выпить! — подмигивает ему.

— Как насчёт американской выпивки? — расплывается в улыбке, будто почувствовал своего человека.

— Никогда не пробовал, — говорит Энзо, а сам косится на друга, оценивая ситуацию.

— Так, зачем вы меня сюда притащили? — озвучивает волнующий вопрос. Не то, чтобы Лука боялся, больше опасался, ведь здесь собрались недруги, которым он по всей видимости сделала много плохого. Но показывать свой страх — это значит проиграть, поэтому, парень намерен кусаться до последнего. — И с каких это пор, вы оба, — указывает на Кемаля и Марко, — стали лучшими подружками?

— Я его сейчас голыми руками убью! — Кемаль подлетает с места, но Марко быстро его перехватывает.

— Остынь! Сначала мы передадим право первенства, потом решим что делать с этим человеком. — Оборачивает к Луке: — Не только ты умеешь заключать мир с врагом, а теперь засунул свой язык в жопу и подписал документы на своё отстранение, которые Алонсо, сейчас, любезно тебе предоставит!

— Я не собираюсь ничего подписывать, — деловито складывает руки на груди. — Вам придётся убить меня, а труп где-нибудь прикопать.

— Это запросто, — буднично отвечает Кемаль. Слова Марко и его сбили с толку, а ещё сбили его пыл. Не думал он что этот итальянец так быстро согласится.

— Да он никто! — взрывается на крик нутром ощущая подступающее к горлу отчаянье. — Ты сам говорил: он чужак! Ни один уважающий себя итальянец не станет плясать под его дудку!

— С твоей милостью, — Марко повышает голос переставая себя сдерживать разливая кипящей лавой гнев, который уже не в силах контролировать, — этот чужак, владеет моей винодельней! Его друг — владеет бойцовским клубом, которые по сути принадлежат Баво, но нет же, уже два года здесь главенствует другой. Ты — идиот, проиграл в покер Сандру и женил ее на чужаке, сделав его обладателем оливковой империи, потому что судя по тому, что я смог заметить на ужине, Сандра без ума от своего мужа и без проблем отдаст ему производство, стоит ему взглянуть не неё. И как же я рад, что этот чужак оказался с принципами, до которых тебе, мразь, ещё очень далеко. Только из уважения к Камилле ты ещё дышишь, иначе куски твоего бесполезного тела уже бы давно были разбросаны по всей Флоренции. Я доходчиво изъяснил?

— Сука, у меня аж мурашки пошли! — Рамазан открыв рот слушал эту тираду. — Это твой лучший друг?

— Он ещё и крестный отец моей Эвы! — с гордостью произносит Баво.

— Я уже боюсь спросить кто этот молчун? — кивает в сторону Алонсо.

— Случилось недоразумение. — Выдавливает Лука.

— Недоразумение — это ты! А Кемаль, каким-то образом завладел собственностью троих из пяти кланов, и что-то мне подсказывает, что и Карбоне у него на коротком поводке! Я тебе отдал всю власть! Разжевал и запихнул в твою гребанную глотку, но и этого ты не смог удержать. Я не собираюсь как собачонка бегать туда-сюда из-за твоих недоразумений, поэтому, бери эту чёртову ручку и благодари всех святых, что останешься жив! — Поворачивается к Кемалю: — Не могу сказать, что я весьма рад такому повороту событий, но мне есть что терять, и Энзо есть что терять. Я прекрасно понимаю на что способен умный человек насквозь прожженный местью, но я полагаю, что этот шаг достойно компенсирует проступки моей жены, о которых я кстати, до сих пор сомневаюсь. Надеюсь, твоё новое положение, сможет поставить точку в той ситуации.

Кемаль молчит. Этого ли он хочет? Выровнялись весы?

— Три бойцовских клуба Баво перейдут твоему другу. Это мое последнее слово. И пусть мёртвые остаются в прошлом.

Кемаль переводит взгляд на Энзо и тот, без капли сомнения, утвердительно кивает.

— Я согласен! — отвечает вместо друга Рамазан поднимая руки вверх. — И можно мне организовать личную встречу с вашим Алонсо, пусть он меня научит держать такой покерфейс!

Энзо не сдерживаясь смеет и смотрит на Алонсо. Мужчина тоже кривит губы в подобии улыбки. Чуть ли не впервые улыбаясь шутке в свой адрес.

— Хорошо! — положительно кивает Кемаль. — Я согласен! Пусть мёртвые остаются в прошлом.

— Лука? — рычит Марко. — Ты очень рискуешь сейчас передать привет Гаспаро.

Под пристальным взглядом Алонсо, парень поджимаем губы и тянется к ручке. Черкает невнятную роспись и, не поднимая головы, произносит:

— У вас все равно ничего не выйдет. Испокон веков моя семья стояла во главе пяти кланов.

— Поэтому, завтра ты созовёшь все кланы, и лично объявишь о своём добровольном уходе. Дескать время не стоит на месте и подобные перемены к лучшему. Благодаря тебе, от былой славы пяти кланов — ничего не осталось. Ты был формальностью, а вокруг расползался хаос. Вот теперь пожинай свои плоды, уличный музыкант.

<section> <p>Глава 22 </p> </section>

Сандра

Свинцовые веки не поддаются даже с третьего раза. Во рту сухость. Хочется пить. Жадно глотать воду, пока не избавлюсь от этого мерзкого ощущения. Слабость во всем теле, будто воздух резко стал осязаемая и давит на меня вжимая в кровать, не давая возможности пошевелиться.

С четвёртого раза мне все-таки удаётся разомкнуть веки и я моментально жалею об этом. Резкий свет безжалостно бьет в глаза и я зажмуриваюсь. Но через минуту комната погружается во тьму. Кто-то плотно закрыл шторы.

Открываю глаза и встречаюсь с ласковым взглядом Фабрицио.

— Знаю, я не тот кого бы ты хотела увидеть, — виновато улыбается пожимая плечами. — Но, и он здесь. Решает какой-то вопрос с врачами.

К счастью, Фабрицио ошибается. Он именно тот, кого я хотела бы видеть. Не хочу чтобы Кемаль видел меня в таком состоянии: абсолютно беспомощной и слабой. Мне от себя противно, а что подумает он?

В памяти полнейший провал. Мне требуется некоторое время, чтобы восстановить ускользнувшие воспоминания. Сразу же об этом жалею, понимая, что точно, в ближайшее, время не хочу видеть Кемаля. Разошлись мы с ним не на позитивной ноте.. .

Сладковатый аромат отвлекает от образа моего супруга и я перевожу взгляд на прикроватную тумбу, на которой красуются срезанные розы. Видно, что это не магазинные цветы и от этого становится вдвойне приятно, даже не смотря на то что выглядят они очень простенько, кто-то их вырастил, а потом срезал специально для меня.

Фабрицио.

У меня нет сомнения, что это его рук дело.

— Они прекрасны.. спасибо.

— Очень стойкий аромат, я думал меня не пропустят с ними.

Он прав. Я никогда не замечала, чтобы розы так пьяняще пахли.

— Из моего сада, поэтому не совсем идеальны..

— Они идеальны! — перебиваю его. — Когда я выйду отсюда, я хочу помощь вам вырастить новые розы на месте срезанных.

— С удовольствием расскажу тебе как это сделать.

Этот тёплый разговор перебивает щелчок дверной ручки. На пороге появляется Кемаль в чёрном костюме и мгновенно заполняет все пространство собой.

Его взгляд сбивает с толку. Завораживает. Пленит. Заставляет забыть где я, и кто рядом.

Я хочу чтобы он дотронулся до меня, чтобы подошёл но невозможности близко и провёл пальцами по моей коже, запуская по венам ток, заставляя меня ожить. Хочу чтобы он окутал меня свои запахом и уверенность, той которой у него с переизбытком.

За секунду это чувство улетучивается. Мужчина выпускает меня из плена и переводит взгляд на Фабрицио:

— Я хочу побыть наедине со своей женой? — произносит с расстановкой и мужчина понимающе кивает.

Фабрицио, без единого возражения оставляет нас одних и мне становится душно. Нечем дышать, а сухость во рту начинает скрести горло.

Наблюдаю, как мужчина приближается ко мне не проронив ни слова, и только подойдя впритык к кровати склоняется надо мной, касаясь холодными губами моего лба:

— Не смотри на меня так, будто это я отравил тебя! — отрывается от меня и подхватывает бутон красной розы растирая в пальцах несколько лепестков.

— Меня отправили?

— Да. В том вине, что вы распили с Камиллой был яд.

— Что с Камиллой? — насколько это возможно подлетаю с больничной кровати и хватаюсь за горло, чувствуя привкус того мерзкого напитка. — Я же сделала один глоток.. а Камилла? Я видела она выпила целый бокал.

— С ней все хорошо, но Марко вчера увёз ее. Он не доверяет местным врачам.

— Увёз? — пропускаю мимо ушей его вежливый тон, когда он упоминает о Марко, — Сколько я была без сознания?

— Сутки. Полтора если быть точным. Мы пока не нашли его. — Поворачивается ко мне, — Но Рамазан и Энзо отлично сработались.

— Я хочу встать..

Я не знаю от чего у меня кружится голова: от нескончаемого потока немыслимой информации или от того, что я не в силах контролировать эмоции, а особенно ситуацию. Мне будто выбили почву из под ног и..

— Я помогу! — его голос врывается в мою голову, а руки крепко обхватывают талию. Вот моя почва. Моя опора.. и пора бы наконец-то признаться, что я влюблена в него.. что его присутствие внушает колоссальную уверенность.

Но я Сандра Дель Сарто и мой язык всегда не дюжину метров впереди меня:

— Нет, я сама!

— Я найду его, слышишь? — неожиданно цепляет мой подбородок заставляя смотреть в почерневшие глаза. Бездна. Непроглядная чёрная бездна. — Я переверну весь мир верх дном и найду его! Лично, притащу его за шиворот к тебе и затолкаю в глотку ту самую бутылку. Заставлю сожрать ее и давиться стёклами вперемешку с собственной кровью. Я клянусь тебе, во чтобы это мне не стало! А теперь перестань корчить из себя сильную и независимую, и позволь мне помочь!

Его пальцы требовательно сжимают ткань больничной рубашки оставляя следы на моей коже, но я не чувствую боли. Я вообще ничего не чувствую. Под гипнозом его слов поднимаюсь на носочки и робко касаюсь холодных губ, тут же получая настойчивый ответ.

Он задерживает себя, а я с достоинством принимаю своё поражение. Я только что сдалась. Переступила грань, которую нельзя было переступать. Обратного пути нет и никогда не будет, он не отпустит меня и продолжит изо дня в день ломать, воспитывая под себя. Но, это так заманчиво, раствориться без остатка в том, кто клянётся убить ради тебя.

<section> <p>Глава 23 </p> </section>

— Ты какая-то тихая, с тобой точно все нормально? — смотрю как подруга задумчиво прокручивает в пальцах вьющуюся прядку так ни разу и не посмотрев в глаза с момента прихода.

Она мне принесла свои любимые эклеры значит не все потерянно, но то, что она даже не прикоснулась к ним — это плохой знак.

— А знаешь нет! — выпаливает на одном дыхании.

Ну наконец-то!

— Я тебя конечно не в чем не обвиняю, но твоя вина тоже в этом есть! Зачем ты привела в мой дом этого Рамазана?! Ты представляешь, что он сделал?

— Нет.. — качаю головой и передаю ей коробку со сладостями. Увлечённая своим рассказом Фаби подхватывает пирожное и откусывает.

Я правда не представляю на что способен этот взбалмошный парниша, но что-то мне подсказывает что он не букетом алых роз ее удивил.

— Этот невоспитанный хам, явился на мое свидание с Луиджи и сломал ему нос! Просто так! Моему возмущению не было предела, — вскидывает руки вверх, — но с Луиджи все кончено, этот мужчина за себя не может постоять, а что тут говорить о моей безопасности? Ты представляешь я накинулось на Рамазана. Я! А Луиджи лил слезки в сторонке.

Не удивительно! Забираю у неё коробку и откусываю свою порцию. Похоже, история будет длинной и занимательной. Самый настоящий блокбастер.

— И, что он сделал? Отпустил бедного Луиджи?

— Он воспользовался положением и закинул меня на плечо, потом сгрузил на заднее сиденье и повёз в неизвестном направлении.

— Что было дальше?

— А дальше.. — проводит пальцами по шее неосознанно цепляя тонкий шёлк открывая вид на расцветавшие следы на плечах и ключицах. — А дальше я пошла к Луке, это уже был второй раз, чтобы он прогнал этого наглого мерзавца из города и знаешь о чем он мне поведал? Как оказалось, Лука больше не имеет прав на этот город, теперь всем управляет твой муж!

Пирожное застряет в горле и мне необходимо несколь минут, чтобы протолкнуть его дальше.

— Что? — убираю чёртову коробку и пилю взглядом подругу.

— Ну, — разводит руками, — я уж точно в этом не разбираюсь, но могу точно сказать: если этот наглец, ещё раз распустит свои руки в мою сторону, я заявлю на него и мне плевать, что он друг «самого главного»! Я далека от ваших правил, поэтому, буду поступать как я знаю.

— Когда это было? — пытаюсь в своей голове восстановить хронологию событий.

— Отвратительное поведение Рамазана? В тот вечер, когда вы отправились к Бруно.

Значит Кемаль не так уж давно у власти, или это давно спланированное действие? Он же не мог.. он же не мог меня отправить? Для чего ему это?

— Ты не могла бы оставить меня одну? Я себе плохо чувствую.

Утренняя слабость сейчас разлилась по-всему телу, концентрируя ноющую боль внизу живота.

— Да, конечно. — Поднимается попрежнему избегая прямого взгляда. — Мне и самой пора бежать.

Для того, чтобы наладить отношения с подругой я найду другое время, а сейчас, мне нужно поговорить с Кемалем.

— Ты можешь ко мне приехать? — сдержанно произношу в трубку.

— Что-то срочное? Это может подождать? — ловлю в трубке спокойный тон.

— Нет, не может!

Сбрасываю вызов и ровно через пятнадцать минут дверь в палату отворяется, впуская в сумрак моего мужа.

Спокойный взгляд исследует комнату и останавливается на мне. Я замерла у окна. Боюсь пошевелиться.

Как только он появился я попала в негласный плен, где липкие сети затягивают без предупреждения, нежно опутывают вытесняя все бредовые мысли.

— Когда ты мне собиралась об этом рассказать?

Он отлично понял о чем я. Даже не сомневаюсь в этом. Его взгляд попрежнему спокойный, а голос ровный будто мы говорим о погоде:

— Лука был прав — Фаби болтлива.

Подходит ко мне, а я отступаю. Мне нужно соблюдать дистанцию иначе никакого разговора не выйдет.

Я не против что Луки больше нет, но я опасаюсь таких перемен. Здесь ничего не происходит без ведома Марко Бруно, как бы всем не хотелось обратного. Зная отношение Кемаля к Марко, а в частности к моей сестре, я совершенно не понимаю что здесь происходит? В чем подвох?

Не думаю что смена власти как-то повлияет на мою жизнь, но я должна быть в курсе всего, ведь привыкла держать все под контролем.

— О Фаби отдельный разговор, сейчас о тебе. Как так получилось, что ты стал хозяином города? Ты за этим явился?

— Нет! — приближается. Давит. Подавляет. — Я приехал сюда чтобы отомстить за брата. Изначально выбрал тебя. Я подумал так будет проще подобраться к Камилле, но я и представить себе не мог в какое болото намеренно иду и, что здесь, междоусобицы похлеще моей семейной драмы.

— И?

— Я встретил заблудшую девочку и влюбился. Забыл зачем пришёл. А когда ей сделали больно я потерял голову. Потерял голову и Марко. Оказывается, он сильно любит Камиллу, но и здравого смысла не лишён. Это мне импонирует. Я принял его предложение по двум причинам: первое, я не смогу тебя сломать и забрать из родового гнездышка. Второе, мне нравится это место, кажется мне под силу изменить его. Тебя же получилось.. — Кемаль тянет меня к себе сжимая в крепких объятиях. Забирает все слова, я услышала что хотела. Мне показались искренними его слова. Он любит меня. Он не хочет меня ломать. Он отомстит за меня. Пусть получает власть бонусом.

— Ещё, я думаю, — обжигает взглядом, — тебе пойдёт титул первой леди.

С ума сойти, ещё несколько лет назад я бы пищала от подобного заявления, чего скрывать, моя связь с Лукой, частично была из-за этого, хоть я и отписала это. А сейчас, мне просто хочется раствориться в Кемале и стать одним целым.

То, что происходит дальше, рушит идеальную картинку на мелкие кусочки. Острые кусочки, словно разбитое стекло. Оно больно режет будущими последствиями.

Низ живота сжимает от тянущей боли мне становится неуютно мокро и липко, там, внизу.

Выпутываюсь из мужских рук и несусь в ванную.

Кровь. Мое нижнее белье насквозь пропитанное кровью. Именно в этот момент я теряю нашего, незапланированного, ребёнка.

<section> <p>Глава 24 </p> </section>

— Выкидыш произошёл из сильнейшей интоксикации организма. В тот момент организм решил, что он должен спасать сам себя и кинул все силы на это, вместо того чтобы поддерживать новую жизнь. Как бы грубо я сейчас не выразился, но поймите, как по мне, это самый лучший исход, ведь неизвестно как бы повлиял на ребёнка яд. Я ещё не до конца разобрался отделались ли Сандра легким испугом или отравление оставило свои плоды. Мне необходимо дождаться некоторых анализов и я буду спокоен.

Седовласый мужчина заканчивает свой монолог, а я все также продолжаю смотреть на него невидящим взглядом.

Витторио Чезаро я знаю не понаслышке и уверенна в его компетентности. Он четыре года назад вёл беременность Камиллы. Маркус родился здоровым и активным ребёнком, несмотря на постоянное стрессовое состояние сестры. Их вражда с отцом была на пике, но все равно, я поддерживала с ней отношение. Для меня, тогда, было важно участвовать в жизни ребёнка. Это был мой первый племянник и первый опыт с детьми, Хотя, я не так и часто там появлялась. Потом из мертвых восстал Марко и забрал Камиллу навсегда. Поэтому я так и не прониклась любовью к детям. Для меня стала важнее публичная жизнь.

Что я чувствую сейчас? Ничего. Пустоту. Непривычную пустоту, которая накрепко обосновалась внутри меня. Я не могу сказать, что я чувствую боль утраты, ведь я не до конца осознаю степень произошедшего. Все случилось настолько внезапно, что я совершенно не успела привыкнуть к новой роли.

Могла ли я предугадать возможную беременна? Нет!

Какое-то беспечное отношение взяло вверх. Наша близость была всегда настолько внезапной и страстной, что все мысли были лишними, тем более о какой-то там безопасности... . В предыдущих отношениях этим вопросом занимался мужчина.

— С ней все будет нормально? — голос Кемаля пробивается сквозь поток мыслей, заставляя зацепиться за родной тембр. Иначе я утону. Погрязну в нескончаемых мыслях и не смогу вынырнуть на поверхность.

Я уже там, в вязком болоте. Оно затягивает меня отключая умение адекватно принимать ситуацию. Сколько это будет продолжаться, насколько меня хватит? Где этот необходимый свет в нескончаемом туннеле проблем?

— Все необходимые манипуляции мы провели. Она чистая. Организм молодой. Я думаю через полгода вы сможете попробовать снова. — Снисходительно улыбается, а Кемаль остаётся верен не пробивной маске, умело удерживая все эмоции в себе.

— Я могу забрать ее домой?

Пожалуйста, пусть его ответ будет положительным.

— Нет! Пусть она ещё несколько дней будет под моим наблюдением.

Кто бы мог сомневаться? На что я вообще надеялась? Что удача будет на моей стороне? С чего бы это? Когда вокруг сплошная неудача.

Хотя с другой стороны, если я надавлю на жалость Кемаля, он заберёт меня домой, но, это может негативно отразится на моем здоровье. Вдруг судьба подкинула ещё не все сюрпризы?

И в этом я убедилась, когда мы вернулись в палату. В кресле для посетителей восседала моя любимая матушка, горделиво ровно держа спину.

Кто-то выплакал все свои слёзы и наконец-то решил вернуться в реальность?

Мама косится на Кемаля недоверчивым взглядом. Наверное, надеется что он оставит нас наедине. Не дождётся, нутром чую: она пришла не о здоровье интересоваться.

— Молодой человек, вы не могли бы оставить нас одних? Я хочу поговорить со своей дочерью.

— Нет, не может! — опережаю супруга, — У меня нет тайн от мужа.

— Кстати, об этом я тоже хотела поговорить. Но это подождёт.

Забираюсь на больничную кровать и накидываю на себя одеяло, натягиваю чуть ли не до подбородка.

Сейчас, как никогда, чувствую себя слабой и уязвимой. Хочется спрятаться от этого несправедливого мира.

Кемаль занимает место у окна, делая вид что ему не интересно. Пустым взглядом блуждает вдоль улицы. Но я чувствую — он полностью со мной! Поддерживает.

— Я тоже потеряла своего первенца и понимаю, что ты сейчас испытываешь, — начинает какой-то непонятный разговор.

К чему это все? Она сейчас намекает на Гаспаро? Сравнивает эмбриона со состоявшимся человеком?

— Также, я понимаю, что сейчас не самое лучшее время для подобного разговора. Но я здесь, поэтому прошу выслушать меня. — Складывает руки на коленях. — Мне поступило очень хорошее приложение на продажу плантации. Я не намерена отказываться. Полученных средств хватит на беззаботную жизнь, даже не на одну.

Краем глаза вижу как Кемаль смотрит на меня. Да он сейчас разорвёт ее, а если не он, то это сделаю я!

— Ты за этим пришла? — у меня больше нет сил и терпение. Плантация для меня стала самым настоящим детищем. — А смерть Гаспаро, ты приплела для эмоциональной связи? Так вот ты прогадала! Плантация и производство принадлежат мне! И никто кроме меня, не будет распоряжаться их судьбой!

— Кто предложил вам эту сделку? — позади меня останавливается Кемаль, крепко сжимая челюсти.

— Старый друг семьи!

— Кто? — срываюсь на крик.

— Адольфо Грассо. — Без эмоционально произносит она.

— Пошла вон отсюда! — Кидаюсь на родную мать. Разъедающей горечью чувствуя предательство. Кемаль еле успевает перехватит меня.

— Успокойся! — встряхивает меня словно котёнка. А я не могу, ярость кипит ядовитым огнём. Этот ублюдок чуть не убил двух ее дочерей, а она с ним сделку надумала заключать?

— На выход сеньора Дель Сарто! Вашей дочери необходим отдых, а вы только усугубляете положение! — нависает над ней, подхватывая за острый локоток. — Настоятельно рекомендую вам, прислушаться ко мне.

Она слушает его. Вот только демонстративно отталкивает его руку и покидает палату.

Грядёт войны. Самое безжалостное кровопролитие и она только что выбрала неправильную сторону.

— Иди ко мне! — Кемаль садится рядом сгребая меня в охапку крепких объятий. Гладит по волосам, плечам, спине.

А я крепко вживаюсь в упругий торс, пропитываясь ароматом его парфюма. Кто бы мог подумать, что этот незнакомец станет для меня самым родным. Тем, кому я беспрекословно доверюсь. С кем разделю самый тяжёлый период в жизни. Кого полюблю вопреки всем предрассудкам.

— У нас будет много детей.. — зарывается холодными пальцами в волосы и массирует кожу, расслабляя. — Целый детский сад, если захочешь.

— Ты шутишь? — поднимаю на него взгляд блестя наполненными слезами глазами.

Шершавые пальцы проводятся по щекам стирая горячие дорожки, которые я не в силах контролировать.

— Я хочу одного ребёнка.

— Будет один. Как скажешь. Он будет самым любимым!

— Я согласна!

Такое чувство, будто я только что дала согласие на самое настоящее предложение руки и сердца.

— Так и будет. А сейчас, ты должна опустить меня, чтобы я смог свершить правосудие.

<section> <p>Глава 25 </p> </section>

Спустя восемь дней..

Давай же Сандра, это не так сложно. Просто возьми и сделай это. Но, постоянная нервозность только усугубляет положения и я в бесчисленный раз закидываю ямку землей, чтобы вырыть идеально-ровную, новую.

На самом деле, здесь нет ничего сложного, просто: нужно выкопать небольшую, но глубокую яму. Дно усыпать дренажном из битого кирпича. Сверху, насыпать плодородную землю и поместить саженец, разровняв корни. Так почему же я битый час бьюсь над первым этапом. По-локоть в грязи, а от дорогого маникюра не осталось и следа. А все потому, что я хочу не упасть в эту самую грязь «лицом» и выполнить доверенную мне работу — идеально.

— Сандра, ты слишком много думаешь! — произносит Фабрицио словами Кемаля, вмиг приводя меня в чувство. — Твоя лунка была идеальна ещё четыре попытки назад.

— Ну она же не сорок сантиметров в диаметре и пятьдесят-семьдесят в глубину. — Убираю со лба раздражающую прядь не замечая как пачкаю лицо.

— Приблизительно, милая! Я сказал, приблизительно! — улыбается, — Тебе потребовалась конкретика, я тебе ее дал. Кто же думал, что ты это воспримешь буквально? И где же ты припрятала линейку?

Черт! Неужели я опять все испортила?

— Фабрицио, а у вас есть дети? — решаю, что сейчас самое сменить тему.

— Сын погиб с Линдой двадцать лет назад. Дочь оборвала со мной все связи пятнадцать лет назад. — Светлые глаза стремительно тускнеют глядя на меня из-под седых ресниц.

Теперь я точно все испортила! Вот кто меня за язык тянул?

— Извините.. я не хотела так грубо. — Не смотрю на мужчину. Методично расправляю корни саженцев.

— В твоём вопросе нет ничего грубого, дочка. Ты мне очень ее напоминаешь. Такая же вспыльчивая и с самым огромным сердцем.

— Для меня честь напоминать вам дочь! — произношу искренне и добавляю: — Я думаю, все образумится. Придёт время и вы найдёте общий язык.. — ничего кроме дежурных фраз, в голову не приходит. — Вообще не понимаю как с вами можно поругаться?

— Это я сейчас такой мудрый, тогда я погорячился.. Мне не хватило пяти лет, чтобы оправиться после смерти любимой и сына. Я не хотел отпускать дочь.. — замолчал поливая водой саженец, оживляя будущий куст. — Мне уже семьдесят, Сандра. Кажется, я упустил то драгоценное время.

Остаток посадки мы проводим в полном молчании. Каждый думает о своём. Мне очень хочется обернуть время вспять и не заводить этот дурацкий разговор. Но Фабрицио как обычно удивляет меня: с привычной теплотой в глазах комментирует проделанную работу в любимом цветнике его супруги.

— А не приготовить ли нам лазанью? Ты ведь не спешишь? — направляет воду из лейки мне на руки смывая грязь. Я бы все равно не отказалась от похода в ванную.

— Я знаю отличный рецепт, но боюсь, мне понадобиться твоя помощь. — Продолжает, передавая мне лейку.

Он что, хочет чтобы я тоже обдала его руки водой? С моей грациозностью пострадают и его обувь.

— У меня нет кулинарных способностей. — Пожимаю плечами и все-таки принимаю лейку.

— У тебя просто был никудышний учитель.

Перед готовкой я все же забегаю в ванную комнату и, с первых секунд ужасаюсь своему отражению: волосы растрепались и выбились из пучка. Одежда в пыли, а на лица грязь.

Некоторое время уделяю своему внешнему виду и, когда убеждаюсь в своей опрятности, спускаюсь на кухню.

Фабрицио сменив одежду уже суетится у кухонного островка.

— Во второй гостевой спальне, есть ванная. Это бывшая комната моей дочери. Я думая она не обидится если ты позаимствуешь у неё несколько вещей.

Облегченно выдыхаю и мчусь по заданному направлению. Горячие струи быстро приводят в тонус, а одежда как не кстати — идеально садиться по моей фигуре.

Не мой стиль, но я выбрала все самые темные вещи которые нашли.

Из кухни доносился умопомрачительный запах и, не успев ступить на территорию, где без сомнения рождался кулинарный шедевр, Фабрицио быстро включил меня в процесс приготовления.

К большому удивлению мне нравилось то, что я делаю, как из ингредиентов получалось блюдо. Результат к которому я имею непосредственное отношение.

Когда свет фар подъезжающего авто, осветлил двор мы с Фабрицио уже заканчивали последние приготовления. Кемаль зашёл в дом и громко поздоровался. В отличном настроении я побежала встречать долгожданного гостя и тут же бросилась в его объятья.

Мужчина оглядел меня с ног до головы и провёл большим провёл по щеке:

— Я надеюсь вы тут не коксом балуетесь? — слизывает муку, которая непонятным образом оказалась на моей щеке.

Чтобы он сказал если бы увидел меня днём?

— Я приготовила лазанью! Пойдём попробуешь! — радостно заключаю, — Не одна конечно, но я помогала!

— Она недооценивает себя, — Фабрицио жестом приглашает нас к столу, — Сандра приготовила большую часть. Я всего лишь исполнял роль говорящего пособия.

— Я не надолго.. — целует меня в макушку, — приехал сказать, что у меня появились неотложные дела.

Отпускает, чтобы вымыть руки.

Садимся за стол. Внутри что-то скребёт, вызывая неприятные ощущения. Сейчас я ненавижу его за предельную честность.

Почему, после этой честности не последовало объяснение? Теперь он заставляет меня теряться в догадках. А сама, конечно же, расспрашивать не собираюсь. Это будет означать, что я ему не доверяю.

— Это точно готовила Сандра?

Его лестный комментарий все равно не перекрывает бурю, что разрастается внутри меня.

— Абсолютно! — подтверждает Фабрицио.

Не ем. Кусок в горло не лезет.

— Это вкусно. Очень вкусно!

Молчи. Просто молчи!

— Я видел на улице Джакомо, — касается губ салфеткой, — отпусти его. Фабрицио, — обращается к мужчине напротив, — вы не против, если этой ночью Сандра останется у вас?

<section> <p>Интерлюдия </p> </section>

Часом ранее..

— Монтекатини-Темре. Райский клочок земли. Сорок минут езды. — Рамазан кидает листок с написанным адресом и мостится на полюбившийся диване. — Нужно выезжать сегодня, если ты хочешь успеть.

Кемаль вчитывается в адрес, запоминая его, отпечатывает долгожданные буквы на коре головного мозга. У него хорошее предчувствие.

— Не забудь свой паяльник! — настроение мигом взлетает до отметки максимум. Наконец-то сегодня все завершится.

— Да-да.. — тянет и выуживает из пачки сигарету. — Тут такое дело, — лукавит, хитро прищуриваясь.

Что он задумал этот чертяка?

— Моя кудрявая тигрица, подала заявление об изнасиловании. — Затягивается. — Раз ты у нас теперь тут главный, не мог бы ты его аккуратненько изъять?

— Ты серьезно?

— Не переживай, девка больше не помеха! — выдыхает белый дым, — Я прислушался к совету Энзо и посадил ее под замок. Пусть думает над своим поведением, сучка!

Сандра меня убьёт!

— Рамазан, ты отдаёшь себе отчёт что поступаешь как последний мудак?

— Нет! Я сознательно поступаю как последний мудак. Так проще. Я не лицемерю, пусть знает что ее ждёт. — Ухмыляется.

Хорошо, зайдём с другой стороны.

— Ты не пробовал получить ее без помощи насилия? Дай ей хоть кроху мнимой ласки и она все сделает для тебя. А сейчас, Фаби отражение твоих поступком. Ты обижаешь ее, а она кусается.

— Что ты предлагаешь?

— Ну что она любит? Готовить? Отдай ей в распоряжение свою кухню. Так она будет у тебя на глазах и заниматься любимым делом благодаря тебе. Купи ей ресторан. Я уговорю Карбоне открыть филиал своего римского ресторана и сделай Фаби там шеф-поваром. Дай ей хоть что-то и она обязательно отдаст тебе взамен! И Аллах, выпусти ее из подвала!

— Я подумаю.. — сводит брови от чего выглядит взрослее. Затягивается, определённо размышляя над его словами. — Поехали, — наконец заключает и тушит сигарету излюбленным способом: о ладонь.

— Вот этот трюк лучше ей не показывать! — улыбается поднимаясь с места.

— Посмейся мне тут! — рычит. — Оставь своё хорошее настроение Адольфо Грассо, может ему удасться пережить эту ночь?

— Не надейся, я лично у тебя позаимствую паяльник!

Ночь. Монтекатини-Темре.

Даже под покровом ночи Монтекатини очаровывал. Крошечный клочок земли, казалось, выдрали из самого рая.

От причудливых домиков веело каким-то незнакомым тёплом, а главной достопримечательностью и изюминкой этого городка — был популярный курорт на термальных источниках.

В горах замерла прохладная ночь, она медленно опускалась на город окутывая его мраком. Сегодня, здесь произойдёт леденящее кровь убийство, если только судьба не решит иначе.

Уютные семейные ресторанчики стремительно пролетают на большой скорости. Автомобиль несётся по забитому в навигаторе адресу. В авто двое. Двое мужчин, опрометчиво надеются на собственную силу. Хотя у них её много, точно так же как и дури.

За пятьсот метров до назначенной цели, машина замедляет ход. Тухнут фары. Их выдаёт только уличный свет от фонарей. Округа спит. В домах тишина.

За несколько домов Рамазан останавливается. Глушит мотор. Мужчины выходят на улицу. На них комфортная одежда не сковывающая движение.

Они быстро разбредаются по территории, оценивая положение.

Пусто. По периметру и в доме темнота и пустота. Ни души.. .

— Сука! — Кемаль со всей дури ударяет о межкомнатную дверь, та врезается в стену и раскалывается на две части.

— А вдруг ещё не пришли? Будь на позитиве!

— Не испытывай удачу Рамазан, я сейчас не в себе. Мы его ищем, уже две гребанных недели. И ничего! Будто под землю..

— Тч-ч-ч.. — отступает в тень.

— Не понял?! — рычит.

Мужчина на грани. Он сейчас не в настроении играть в бестолковые игры друга.

— Да, заткнись ты! — шепчет. — Кто-то идёт!

Грохот падающих тел пронзил тишину. Рамазан всем корпусом навалился на незнакомца что вошёл в дом. Сбил его с ног пригвоздив к полу.

— Только попробуй дернуться, вырву сердце голыми руками! — пригрозил бедолаге парень.

Кивает.

— Где Адольфо Грассо? — Кемаль опускается на корточки. Задерживается, а хочется вонзить пальцы в горло. Придушить.

— Я не знаю никакого Адольфо Грассо..

— Не правильный ответ! — кулак с хрустом впечатывается в челюсть.

Утробное рычание и тело под Рамазаном безрезультатно дергается.

— Понял, понял.. Он уехал несколько часов назад, — поворачивая голову в бок, отплевывается кровью, — у него какие-то дела во Флоренции.

— Твою ж мать! — Кемаль не выдерживает и ударяет парнишу с ноги в бок.

Рамазан отпускает его и тот скручивается от боли.

— Убей свидетеля! — мужчина кидает через плечо.

— С радостью! — подхватывает Рамазан потирая руки.

Выходит на улицу и вдыхает прохладный воздух. Злость растекается по венам бурлящей лавой она обжигает легкие. Прожигает. Выжигает.

К ней!..

До зуда в пальцах, ему хочется к ней. Запустить ворох мурашек одним прикосновением. Впиться в манящие губы и не отпускать, пока не отпустит его.

***

Дверь тихонько скрипит и перед мужчиной открывается долгожданная картина: соблазняющее тело в лунном свете. Признаться честно не сразу нашёл Сандру. В этом лабиринте комнат сам черт ногу сломит.

Но вот она.. спит.

Такая беззащитная. Такая родная.

Не в силах больше держать себя в руках, проходит к ней. Под весом тела прогибается матрас.

Проводит пальцами по оголенному бедру что она так опрометчиво высунула из под одеяла. Спит. Не шевелится. Ничего не подозревает. Хочешь — бери. И он обязательно возьмёт.

Помоги мне погасить эту злость, моя девочка. Я знаю, ты уже пришла в себя.

Когда пальцы задевают сосок, девчонка дергается и распахивает огромные глаза. В темноте они кажутся ещё чернее. Бездна. Глубокая, но он уже обосновался в ней.

— Чш-ш-ш-ш.. это всего лишь я. — Окончательно откидывает ненужное одеяло, открывая невероятный для себя вид.

— Все хорошо? — шепчет спросонья.

— Сейчас — все очень хорошо, а все остальное потом. — Задевает своим носом ее носик и подминает девчонку под себя. Рука до сих пор ласкает грудь. — Ты такая красивая..

— Ты пьяный? — хохочет, тонкие пальчики зарываются в темные волосы. — Мне нравится. — Первая тянется за поцелуем и мужчина охотно отвечает. Кусает нижнюю губу и проталкивается языком глубже, начиная прелюдию.

Стягивает все лишнее, ненужное. Все то, что не даёт сполна насладиться красивым телом. Смуглая кожа блестит под лунным светом. Ему нравится.

На ней осталась какая-то бесформенная футболка. Опускается ниже, зубами поддевая край, щетиной царапая низ живота.

Руки ведут вдоль талии, собирая ткань в гармошку. Рваное движение и его девочка абсолютно голая покорным взглядом ласкает лицо мужчины.

Он не спешит, любуется: как соски превращаются в тугие горошины, как по коже рассыпаются острые мурашки, как от его пристального взгляда, все чаще и чаще начинает вздыматься аккуратная грудь.

— Трогай себя. — Упёрся коленями о матрас, не спешит накрывать собой юное тело. Навис темной тенью, медленно скидывая одежду. Все-также наблюдая.

Ее ладонь обхватывает налитую грудь, зажимая между пальцами возбужденную вершину, спускается ниже, пробегая пальцами по животику и наконец, касается нежных лепестков, разводя их пальцами для мужчины.

Сдуреть можно!..

— Продолжай. — Хрипит он.

Сандра сгибает колени, расставляя их широко, касаясь по обе стороны бёдер своего супруга и надавливает на клитор, медленно растирая его. Вторая рука сжимая грудь, а ее глаза закрываются от вспыхнувших искр наслаждения.

Чертовка!

До предела напряженный член начинает ныть, пульсировать и мозг в это время уже «пасет задних», давая свободу похоти.

Кемаль склоняется над Сандрой и царапает внутреннюю часть бёдра. Хочется вовсе прокусить бархатистую кожу. Чтобы кричала. Чтобы задыхалась. Но все это будет позже.

Горячий язык раздвигает половые губы и вот девчонка уже задыхается, открыв рот хватает воздух, не ожидая подобного действия. Ее впервые языком, касаются «там».

Кемаль помогает себе пальцами, погружая сразу несколько во влажное лоно.

Сандра дергается выгибая спину.

— Хватит..

— Не хватит.

Он знает, она любит грубее и ему это до безумия нравится. Сейчас хочется чтобы на грани, чтобы на утро остались следы.

Неприлично-хлюпающие звуки перемешиваются с сиплым дыханием. Она сейчас кончит, а он кончит от ее приглушённых стонов.

Но это ещё не все.

Перестаёт терзать нежную плоть и ложится на бок, разворачивая ее к себе спиной. Пальцы накрывают клитор, продолжая дразнить и он входит в неё одним резким толчком. Глубоко. Ударяясь пахам о ее попку. Срывая с ее губ крик.

— Придётся держать себя в руках милая, мы же не хотим напугать старика? — шепчет на ухо. Кусает за плечо.

— Угу-у.. — жалобно скулит, цепляется рукой за его затылок больно впиваясь ноготками. Ища опору, лишь бы не провалиться в пропасть этого разврата.

Кусает губы в кровь, продолжая принимать резкие, глубокие толчки, они вот-вот разорвут ее на мелкие частицы наслаждения.

Глубже. Больнее. Быстрее. И так по кругу. До тех, пор пока ему не приходится закрывать ей рот рукой. До тех пор, пока она не бьется в его руках от оргазма сжимая его член. Последний толчок и он кончает, обильно заливая ее спермой внутри. Полностью наплевав на слова доктора, что нужно дать на восстановление полгода. Он уверен, через девять месяцев родится здоровый малыш!

<section> <p>Глава 26 </p> </section>

Сандра

— Я так полагаю сделка с Рикардо это твоих рук дело? — Облокачиваюсь на спинку кресла наблюдая как губы Кемаля обхватывают белое горлышко чашки.

В его движениях нет спешки. Выдержан как всегда и нет ни единого намёка, что вчерашняя ночь в буквальном смысле перевернула наши миры.

Я в очередной раз переступила грань. Непозволительную. Не существующую.. . Меня до сих пор захлёстывают чувства, отражаясь острым возбуждением внизу живота. Покалывает грудь, и это он сидит в нескольких метрах от меня. Что будет если.. когда он приблизится?

— Моих. — Ровно произносит. — Но там был подтекст. Я это сделал для тебя и для Фаби. — Чашка со звоном опускается на столешницу, а я чувствую как трещит, расползаясь мерзкой паутинкой, моя, вот только обретённая, идиллия.

— У тебя на лице, сейчас, крупными буквами выбито: «Ревность». Сандра, в самом деле? — поднимает бровь. — Я не гулящий мальчик и никогда таким не был. Я это сделал для Рамазана в большей степени. Вы, обе — вышли приятным бонусом.

Ах, да, как я могла забыть о Рамазане?

Глупая, неисправимая Сандра. Когда ты уже научишься не идти на поводу у своих эмоций?

— Зачем? Разве у него нет своей головы на плечах? — обратного пути нет и, как говорится: лучшая защита — это нападение. — Фаби не обмолвилась о нем, но кажется, подруга недовольна его поведением.

— Фаби заявила об изнасиловании. — Коротко кидает, а я давлюсь воздухам. Все мое возмущение лопается как мыльным пузырь. Так и сижу с отрытым ртом, не в силах поднять челюсть.

— Если Рамазан и дальше будет пользоваться своей головой, — продолжает сражать на повал, — одну мы найдём с сильной психологической травмой, а второго с дыркой в башке. Потому, я принял такое решение. И тебе расширение сбыта не помешает, тем более, когда оно под рукой. Я доступно объяснил свою позицию?

— Доступно.. — глотаю слово.

— И на будущее, крошка, мы только узнаёт друг друга, но, похоже, эту черту ты должна узнать первой. Я однолюб! — проникает в самое сердце. — До тебя я никогда, никого не любил. — Вот так прямо и отрыто. В своей манере. Без слащавости и ванили.

Он прав. Он давно уже не мальчик. Я свыкнусь с этой прямотой и неумением выражать свои чувства. Пусть.

Пусть только берет меня жадно. Как в последний раз. Без слов. Пусть делает все то, чего требует его темная душа. Непроглядная душа. Тогда не нужны слова, тогда у меня будет он.

— Вообще, я пришёл сюда узнать твоё мнение: Как ты смотришь на то, чтобы провести выходные в Давосе? — меняет тему.

— Давос?

Снова. Вот как у него это получается? Вся романтика снова полетела к чертям. Я скоро разобьюсь на этих эмоциональных качелях. За то время пока он здесь, я уже трижды чуть не сорвалась. А так, не далеко и разбиться, обзавестись нервным срывом.

— Это в Швейцарии. — Мягко намекает.

Четвёртый. Он думает что я забыла, где живет моя сестра? Вот только с чего бы ему это делать?

— Думаю, ещё одного семейного ужина я не переживу. — Произношу грубее чем хотелось.

— Ты давно не видела племянников. Руссо уже заговорил, а Маркус ходит в какую-то закрытую школу.

— Ты сейчас серьезно? — выжигаю в нем дыру. Не получилось у меня перевести все не шутку. Не с моим вспыльчивым характером.

— Иди ко мне. — Короткий кивок головы на его колени.

— Нет! Не нужно мне затыкать сексом рот. У нас между прочем, серьёзный разговор!

— Иди, ко мне. — С нажимом.

Уступаю, но от своего не отступаю. Останавливаюсь в шаге от него, упираясь ягодицами в дубового край стола.

Поворачиваю голову к панорамному окну с видом не плантацию и ужасаюсь: на дальних деревьях листья пожелтели, некоторые опали. Пожухли. Ветви опущены.

Когда последний раз орошали плантацию?

— Твоя сестра последний родной человек для тебя. Ты со временем сгрызешь себя если все так и останется.

Он близко. Воспользовался моментом когда я отвлеклась и нарушил мои границы, полностью заполняя их собой. Концентрируя внимания на его глазах, обостренных ощущениях и пальцах, которые пропускаю ток, едва касаясь меня. Оливки уходят на задний план.

— Это говоришь мне ты? Ты — который всем сердцем желал ей отомстить?

— Да! Я изменил мнение ради тебя и готов выдержать ее присутствие и даже, выслушать ее правду.

***

Кемаль уходит от меня спустя сорок минут. Одержав победу и получив оргазм. Мой оргазм, который он беспощадно отобрал, трахая меня пальцами на моем директорском столе. Пожалуй, подобного здесь ещё не происходило, я уверенна что мой отец был верен матери, не смотря на ее равнодушное, местами, поведение.

Остаток дня я провела за работой. Изучала контракты с поставщиками. Пыталась вникнуть в финансовые стороны и найти лазейки как бы увеличить зарплаты и не понести ощутимый урон. Потом я изучала факторы, которые могут влиять на ухудшения деревьев и надеялась, что у меня хоть что-то отложится в голове.

— Как обычно мы с вами покидаем работу последними. — Фабрицио без стука заходит в открытую дверь и ставит передо мной чашку дымящегося чая.

— Вы то мне и нужны. Спасибо! — пододвигаю к себе горячий напиток. — Я бы хотела усилить орошение и, два дальних ряда, проверить на предмет вредителей. С деревьями что-то не так. Я боюсь это «что-то» перейдёт и на остальные.

— Полив дальних рядов производился вчера. Я не заметил никаких проблем. Хорошо, вызову эксперта, он проверит. Может быть какое-то заболевание или нехватка удобрения. Лето было как никогда жарким.

Фабрицио говорит о серьезных вещах, а его «тёплые» глаза излучают ещё большее мерцание чем обычно. Двойная доза теплоты заставляет меня улыбнуться, заражая некой лёгкостью и умиротворением.

— У вас что-то случилось? Хорошее? — с заминкой добавляю.

— Я столько раз давал тебе мудрые советы, а сам был глупцом.

— О чем вы говорите? — возмущаюсь и пересаживаюсь ближе к мужчине замечая, какой необыкновенной красоты сегодня закат.

Небо окрашено в розово-фиолетовый, будто его коснулся своей кистью талантливый художник.

— Я наконец-то набрался смелости и позвонил Ноэлии. Представляешь, у меня есть трехлетняя внучка.

Мои глаза мокреют за считанные секунды. Как и его. Но они до сих пор мерцают таинственным радостным блеском и я без труда догадываюсь, что дальше последуют только хорошие новости.

— Они приедут в гости на следующих выходных.

Я больше не сдерживаюсь, кидаюсь ему на шею и плачу. Чувствую как и он несколько раз сотрясается гладя меня по спине.

Я так счастлива за него.. .

— Я хочу чтобы ты тоже присутствовала. Как человек, который помог принять. Как человек, который стал родным, дочка. — Это невинное обращение раздирает меня на части.

За какое-то ничтожное время, Фабрицио и для меня стал родным. Самым родным. Его фразы и появления всегда были уместны, а теплота мудрых глаз, согревала куда больше домашнего камина. За короткое время, он заменил мне отца. Я не побоюсь этого сравнения.

— Конечно я буду! Если вам хочется, я с удовольствием разделю ваше счастье.

Поднимаю заплаканное лицо и от тёплого взгляда меня отрывает панорамное окно.

Что это?

Поднимаюсь и подхожу ближе. Вдалеке разлетаются какие-то искры и клубится дым. Дальние деревья один за один вспыхивают как пересохшие спички, взымаясь чёрным смогом в кровавое небо заката. Меня словно парализовало. Не могу пошевелиться, а рот открывается в немом крике. Позади слышится голос Фабрицио, он с кем-то говорит по телефону. Затем звук разбитого стекла и через секунду барабанные перепонки пронзает звук пожарной сигнализации.

Пожар, здесь?

С потолка начинает сыпать мелкий дождь. Специфический, резкий запах бьет в нос и только, когда, я непроизвольно облизываю губы, я понимаю что это не вода, а бензин.

<section> <p>Глава 27 </p> </section>

Говорят, когда мы находимся в стрессовой ситуации, наш мозг экстренно мечется в поисках сохранения жизни. Чувство самосохранения выходит на первый план и адреналин, поступающий в кровь, даёт необычайную силу дабы спастись.

К сожалению со мной такого не происходит. Вся моя энергия опала вниз, к ногам, превратившись в застывший бетон, не позволяя пошевелиться. А в голове крутятся дурацкие картинки и все они с ужасающим исходом: два обгорелых трупа, сгоревшая плантация.

Готова ли я умереть? Наверное нет и, присутствие Фабрицио, подкрепляет эту мысль. Он достойный компаньон.

— Сандра, нам нужно выбираться отсюда! Это здание не надёжное, оно старое, а в ангаре мы будем как в консервной банке. Нужно найти выход на улицу.

Какие-то несколько часов и от моего наследия, моего имени останется пепелище. Земля, за которую столько лет проливали кровь и враждовали два самых опасных клана, превратится в мёртвую.

И я, последняя из Дель Сарто, превращусь в пепел вместе со своим никчёмным именем. Возможно, я готова к этому. Я так отчаянно билась за него и вот к чему привело мое стремление: Ублюдок Адольфо, решил, что я должна умереть вместе со своей империей. Почему-то, не сомневаюсь что именно он причастен к этому, ведь столько попыток уже было. Но, как он мог узнать, что я здесь задержусь допоздна?

Никто кроме Джакомо, моего телохранителя и преданного человека, не знал об этом.. .

Единственный, кто не заслуживает смерти — это Фабрицио! У него, можно сказать, только жизнь наладилась.

Нужно выбираться. Ради него.

— Нам нужно спуститься на первый этаж. Даже, если на нас обрушится здание, мы сможем пробраться в погреб и выйти оттуда.

— Тот ход давно засыпан. — Теряя надежду говорит мужчина.

— Я, лично, контролировала восстановление запасного выхода. Пошли!

Пламя неумолимо пожирало каждый сантиметр окроплённый бензином. Оранжевые языки облизывали холодную сталь станков, жар плавил пластиковые детали. Ничего не подлежало восстановлению.

Фабрицио был прав в ангаре был самый настоящий ад. Жаркий, липкий выжигающий весь воздух. Деревянные балки устрашающе потрескивали, а раскалённый, тонкий, металл стен жалобно выл. Удушливый дым оседал в легких вытесняя кислород.

Не достигая желаемого результата, огонь быстро перекинулся на двухэтажную пристройку.

Здание и вправду старое, отцу нравилось эта постройка и ничего менять он не хотел. Я тоже не успела. Косметический ремонт и только. Все силы кинулись на ангар и обновление оборудования.

Нужно быть безумцем, чтобы так идеально все спланировать. Нам не выбраться. Бензиновое орошение идеально сыграло свою роль.

Огонь был повсюду. Он нещадно уничтожал и уже перекинулся на лестницу, поэтому, спуститься было невозможно. Единственный вариант вернуться в мой офис и прыгать на гравий. Сломанная конечность ничто по сравнению с жизнью.

Стул, которым я хотела разбить панорамное окно оказался на редкость тяжёлым, а трехкамерное стекло — крепким. Под зловещий треск балок я что есть силы врезалась стулом в стекло и с каждым ударом силы покидали меня.

Осознание того, что мы в ловушке и она станет последним что мы увидим, становилось осязаемым, поднимало панику наверх. Связывало по рукам и ногам.

Смерть уже казалась не такой ироничной, смерть казалась бездушным монстром, который заживо сожрет наши тела и не подавится. Никто не услышит наших криков и последнее, что запомнится — это боль разрушающая сознание, испепеляющая наши тела.

Невыносимо стало, когда начали с треском обваливаться балки и, в момент полного отчаянья, по окну расползается паутинка. Кто-то сверху, тот в кого я никогда не верила, решил, что это ещё не конец. Мои муки ещё впереди.

Стекло обвалилось давая шанс на необходимую свободу, впуская запах боли горящих оливковых ветвей.

— Фабрицио, вы первый!

— Нет, дочка! — подталкивает меня к битому стеклу. — Первая — ты!

За его спиной сыпется облупленная штукатурка, пламя загоняет нас в тупик, оставляя для выбора считанные секунды.

— Я не собираюсь с вами спорить, — перехватываю его руки, но мужчина оказывается проворнее и с силой выталкивает меня из окна.

Жесткий гравий впивается в колени, локти и ладони сдирая кожу до крови.

— НЕТ!!! — мой крик тонет в оглушающем грохоте обвалившейся крыши и я ничего не соображая, несусь ко входной двери, где орудует пламя. — НЕ-Е-ЕТ!!!

Чужие, крепкие руки обхватывают меня за талию, резко опрокидывая назад.

— ОТПУСТИ МЕНЯ! ПУСТИ! ФАБРИЦИО!!! — кричу. Не слышу собственный крик.

Мы валимся на землю, снова больно ударяясь. Но эта боль ничто по сравнению с кровоточащей душой.

Не помня себя и, ничего не видя перед собой, я кричу скрывая связки, отбиваюсь и ползу в сторону входной двери. Падаю, и снова ползу.

Мне все рано.

Он жив.

Нет.. только не так.. .

— Сандра! Нет! Не лезь!

Рёв пожарной сирены смешивается с воем скорой помощи. Повсюду крики людей.

Меня попрежнему кто-то держит крепко прижимая к каменной груди. Мы сидим на земле.

— Все хорошо.. . — Пальцы проводят по волосам, гладят спину. Мой вопль тонет в крепкой груди облаченной в белую рубашку. — Все хорошо.

Родной запах. Родной голос. Кемаль.

— Все хорошо. — Как заведённый.

Все меркнет. Все гаснет. Куда-то подевался свет. До сих пор нечем дышать. Кашляю. Внутри пусто.

— Все хорошо. — Неосознанно раскачивает меня из стороны в сторону.

Нет, не хорошо. Я только что потеряла.. папу.. .

<section> <p>Интерлюдия </p> </section>

Здесь было тихо и пахло смертью.

Настолько тихо, что была слышна каждая затяжка курившего: лёгкое потрескивание тлеющего табака уничтожающего бумагу на пути к фильтру.

Трое мужчин находились в цокольном этаже особняка Кемаля. У него не было времени выбирать место, где подохнет эта мразь Адольфо Грассо. Поэтому, интуитивно, привёл сюда.

Сам Адольфо сидел на стуле. Именно он излучал смерть. В его запястья впивались грубые верёвки, режа кожу до крови, а на лице уже красовались гематомы. Кемаль не смог удержаться и ударил его на глазах у сотни людей, когда он поджав хвост пытался улететь из аэропорта Фьюмичино (Рим).

Но, стоит отдать должное — мужчина достойно выдерживал угнетающий тишину.

Третьим был неожиданный гость. Марко Бруно. Тот, кому Кемаль чуть ли не продал душу, чтобы отыскать подонка. Марко сидел на диване, пытаясь трезво оценить ситуацию. Что изменит смерть Адольфо и какие неприятности она может за собой повлечь?

Кемаль же в этом вопросе был не так сентиментален. Единственный, почему он тянул, это потому, что не мог определиться: для начала выколоть ему глаза или, отрубить пальцы?

И где, черт возьми, сейчас находится Рамазан, со своим паяльником, когда он так нужен?

— Я полагаю казнь на сегодня отменяется. — Ухмыляется Адольфо заставляя две пары глаз метнуться к его фигуре.

— С чего такие выводы? — покачивая ногой, поинтересовался Бруно.

— Вы все медлите и медлите, — смотрит на носы своих пыльных туфель, — знаете, это как с суицидником, — подливает масло в огонь, потому что у Кемаля перед глазами вспыхивает образ брата, — если не убьёт себя впервые минуты, когда ему в голову пришла эту идея, то он станет вечно оттягивать смерть, находя какие-то оправдания, доводы для своей никчемной жизни.

Этот сукин сын ещё долбанный психолог?

— Вы думаете меня не ищут? — горько улыбается. — Тяните время. Продолжайте.

— Если он сейчас не заткнется, я оболью его бензином и подожгу его гнилую плоть, а перед этим, затолкаю в горло бутылку с отравой. — Цедит Кемаль. Он не в себе. Сейчас он перестал держать ситуацию под контролем. Наверное, поэтому здесь и присутствует Марко Бруно.

— Оригинально. — Заключает Адольфо.

— Он издевается? — Кемаль разводит руками поворачиваясь к Марко: — Нет, сначала я вырву его язык!

— Остановись! — перебивает его Бруно. — Неужели ты не видишь? Человеку нужна исповедь.

Марко не настолько ослеплён раздирающим гневом, поэтому решает подыграть Адольфо в его бесполезной игры.

— Расскажи нам, каково это обижать беззащитных, маленьких девочек? Твоё Эго унизили и ты решил дать девчонке отпор?

— Это говоришь мне ты, — Адольфо пренебрежительно сплёвывает на пол, — тот, кто в грязном переулке, путём насилия лишил девственности Камиллу Дель Сарто?

Марко делает вид, что не видит удивленного взгляда со стороны Кемаля.

Он не должен был этого услышать.

— Мы сейчас говорим не обо мне. — Спокойно произносит, чувствуя как кобура, маняще впивается ему в рёбра. Так и хочется закрыть ему рот, пустив пулю в лоб. — Моя исповедь закончилась тогда, когда Гаспаро Дель Сарто убил меня. Господь смиловался надо мной и я попал в рай! — ухмыляется. Разводит руками.

— Эту мелкую сучку Дель Сарто, давно нужно было поставить на место. — Переводит взгляд на Кемаля в надежде разбудить его зверя, потому что с Бруно — дохлый номер.

— Ещё раз грубо отзовёшься о моей жене, я тебе рот разорву. И я не шучу! Марко, какого хера мы тянем?

— Подожди! Я жду когда он скажет, кого покрывает. — Поднимается, размещая руки в карманах.

— Что ты несёшь? Я сам себе Бог!

Самовлюблённый идиот!

А это уже плохо. Потеря контроля над эмоциями — это как идти по острию ножа. Неверный шаг приводит к неминуемой смерти. Возбужденная вспышка, вызывающая страх, гнев, ненависть, агрессию вытесняет способность здраво мыслить. Даёт глубокую трещину, через которую, пробирается истинное обличие человека.

Истинное обличие Адольфо — трусость.

Мужчина сам попался на свой крючок.

Испытывая своих палачей, думая что тянет время, раскрыл все карты, которые хотел скрыть.

— Я столько лет горбатился на Дель Сарто, что после смерти старика, должен ещё и перед какой-то соплячкой прогибаться? Не захотела делиться? Осталась ни с нем!

— Да ты ублюдок..

Кемаль срывается с места, но реакции Марко можно позавидовать. Пуля, которая вылетела из его револьвера, опережает Кемаля и за считанные секунды достигает цели: прошибая череп предателя — насквозь.

Выстрел, заставил Кемаля застыть в шаге от трупа. Не верит своим глазам.

Он должен был мучаться. Захлёбываться собственной кровью. Орать от невыносимой боли сломанных рёбер. Задыхаться и просить пощады.

Но теперь ничего из этого он не почувствует. Адольфо умер незаслуженной смертью. И, не от его руки.

— Что ты сделал? — цедит.

— Ускорил процесс!

— Он должен был умереть не так! — оборачивается к Марко.

— Но он мёртв. — Прячет на место оружие.

— Он должен был умереть не так!!! — Кричит и кидается на мнимого союзника.

— Успокойся! Иначе вторая полетит в тебя! — отталкивает его от себя, предупреждающе занося руку к револьверу.

— Она потеряла своё наследие! Она потеряла отца.. второго за два месяца, а ты, смиловался над ним, и просто застрелил? Да он хотел убить твою жену!

— Она оправится! — шагает вплотную к Кемалю. — У неё для этого есть ты! — цедит прямо в лицо: — Девочки Дель Сарто намного сильнее чем кажутся не первый взгляд. Они сильнее нас месте взятых! — Ощутимо толкает его в плечо и покидает гараж цокольного этажа.

Марко было важно знать, что Адольфо не мелкая рыбешка, что его смерть не повлечёт серьезных последствий. Ему откровенно надоело это все. Он устал и хотел размеренной жизни дома, в Давосе. С семьей. И, когда Адольфо Грассо взорвался, высказываясь о какой-то там несправедливости, Марко понял, что он идиот с синдромом пешки, которая самозабвенно хотела сместить королеву. На этом, он решил прекратить агонию Кемяла и принял решение самостоятельно.

На другом конце города, мужчина, который отдал столько лет службе клану Дель Сарто, поспешно собирал свои вещи. Он хотел покинуть город до заката, потому что не понаслышке знал где сейчас находится его настоящий Босс.

Дальше входной двери ему сбежать не удалось. Как только он открыл дверь, тут же был выбит из равновесия четким нокаутом в челюсть.

***

— Оклемался? — смотрит на своего смертника, выдыхая в его сторону белое облако никотинного дыма.

Сегодня как никогда Рамазану захотелось поговорить, прежде чем завершить начатое. Ведь сегодня он сорвал куш, нашёл недостающий пазл в картине под названием «предательство». А именно, он нашёл человека, чьими руками были совершены все ключевые поступки в уничтожении Сандры Дель Сарто.

Конечно же, никто не посмеет подумать на приближенного человека семьи. К счастью, Рамазан не был причастен к уважаемому клану Дель Сарто, поэтому, он смог увидеть картину целевом и, спустя время, парню удалось понять, что же из себя представляет Джакомо Гоббо — единственный, кто неизменно, многие года, был предоставлен к Сандре.

— Меня зовут Рамазан. Я наемный убийца. Верный наемный убийца, в отличие от тебя мразь, — кидает в него окурок, не желая тушить его излюбленным способом, о ладонь. — Я служу одному Господину!

Джакомо и хотел бы что-то возразить, но ему мешала, бесцеремонно засунутая в рот, тряпка. Сколько он пытался вытолкнуть ее языком, ничего не получилось.

— Я обычно люблю поговорить перед казнью. Кто лучше сохранит все тайны, чем тот, кого через несколько часов не станет? Это как, — щёлкает пальцами подбирая нужное слово, — как сеанс с психотерапевтом. Когда проговариваешь все волнующие тебя вопросы вслух, они становятся не такими и волнующими. И при этом платить-то не приходится, да ещё и пар спущу, калеча твою огромную тушу.

Поднялся со стула и размял спину. Он долго ждал пока мужчина придёт в сознание. Хотел, чтобы его лицо он увидел первым, после пробуждения.

Подошёл к столу и вытащил новую сигарету. Всунул в зубы:

— Я закурю, ты не против? — чисто, чтобы позабавить себя задаёт вопрос. — Из-за тебя я поругался с другом. Он молчит, но я по глазам вижу, что начал расстраивать его. Плюс, ко всему прочему, в моей голове крепко засела кудрявая бестия. Спорить не буду, ваши итальянки ещё те горячие штучки. — Вдыхает отраву, упивается ядом что незаметно убивает его легкие.

Кто-то же должен убить его?

— Тебе наверное интересно как я вышел на тебя? Кивни!

Джакомо молчит. Не шевелится. Прожигает дыру в парнише и изо всех сил пытается растянуть верёвки. Когда он выберется их силы станут равными.

— Кивни! — подлетел к нему и, схватив за волосы, насильно покачал чужой головой. — Вот так-то лучше!

Тяжело дышать, как разъярённый бык, вот, что мог мужчина.

Терпеливо принимать все издевки в надежде, что сможет развязать руки.

Сожалел ли он за совершённые поступки? Скорее нет, чем да. Избалованная девчонка, которая не знала меры своим «хочу», хотя взрослее — она становилась интереснее.

Старый вожак, которого интересовало только его производство и младшая дочь. И сятоша супруга, что была далека от всего святого. Но Джакомо не мог предположить, что последствия будут настолько велики. Чьей-либо смерти он не желал.

— Так, вот, продолжим. За каждым великим злодеем, кроется наемный убийца. Тот, кто делает всю грязную работу. В нашем тандеме с Кемалем — это я! Чему я безумно рад.

Сукин сын, как же ловко он завуалировал слово «шестерка».

Джакомо закатил глаза и внутренне усмехнулся, понимая, что дело движется. Канаты, не настолько крепкие.

— Подрыв. Вино. Поджог. — Чеканит совершённые им преступления. — А теперь самое интересно, как я к этому пришёл? Да, потому что вы, придурки — дилетанты! Решили сыграть в великих вершителей судеб, а об обычных мерах предосторожности, таких, например, как возможная слежка, вы не подумали!?

Его эмоциональный всплеск прерывает телефонный звонок. Рамазан кидает короткий взгляд на экран и довольно улыбается:

— Приехала!

Сбрасывает вызов и на время оставляет Джакомо одного.

Через несколько мгновений мужчина слышит знакомый тембр он, разрядом проходится по коже, заставляя нервозность выплыть на поверхность.

Оказывается, он не был готов, вот так лицом к лицу, встретиться с Сандрой Дель Сарто. Ничтожные проблески человечности озаряли тьму его души, и сожаление, на какое-то мгновение, взяла верх.

Он знал ее всю жизнь.. как он мог так поступить? Или, может быть, инстинкт самосохранения начал неистово биться, цепляясь за тонкие нити призрачной свободы.

Если он вызовет жалось, может быть она сжалится? Никто в самом расцвете сил, с кругленькой сумой на счёту для новой жизни, по доброй воле, не захочет лишиться этой самой жизни.

— Это мой свадебный подарок, так сказать, — голос Рамазана стал чётче. Он первый выруливает из-за угла: — Та-дам! — театрально выкидывает руку вперёд, указывая на пленника. — Знакомься, Сандра, верная шестерка Адольфо — Джакомо Гоббо.

Девушка распахнув глаза смотрит на самого приближённого к ее семье человека и не верит услышанному.

— Мне незачем лгать, — словно читает ее мысли. — Именно он заказывал вино и цветы. Именно он подложил взрывчатку в фургон. Именно он бросил спичку и сжёг до тла твою жизнь.

С каждым произнесенным словом, взгляд Сандры становится острее, спина ровнее, а ногти больно впивались в ладонь, так сильно она сжимала кулаки.

Каждое слово, будто хлыстом по обнаженной спине, оставляя глубокие раны. Кровоточащие раны. А после, грубые рубцы. Память, она будет часто процитировать эти секунды в самый ужасных снах.

Как он мог? Зачем? Она ему доверяла! Ему доверял ее отец, но именно Гаспаро привёл его в их семью.

Госпаро..

Неужели ее братец уже тогда придумывал план мести? Кто знает.. Эта тайна ушла вслед за Гаспаро.

— Он убил Фабрицио, — возле самого уха, шипит как змей искуситель. Определённо упиваясь происходящим. — Отомсти!

Перед глазами брюнетки появляется бита.

Издевается?

— Вытащи тряпку из его рта.

— Какая кровожадная, — ухмыляется, — мне нравится. Стены со звукоизоляцией.

Рамазан подходит к мужчине и рывком вытаскивает кляп. Мужчина отплевывается и тяжело дышит. Смотрит Сандре в глаза.

— Говори! — целит сквозь зубы. Стоит на месте, будто ее ноги приросли к бетонному полу.

Молчит. Просто смотрит и дышит.

Некий порыв, схватить у Рамазана биту и со всей дури припечатать ее к до боли знакомому лицу, сгорает так же быстро как и вспыхнул.

Она не опустится до его уровня. Не станет убийцей. Не таким образом. Пусть это делает Рамазан.

Она сама не понимает что хотела услышать? Возможно, нелепыми оправдания.. каплю сожаления? А где-то в глубине души, брюнетка вовсе надеялась, что это все изощрённая, садистская ложь.

Но время шло, а молчание не разрывалось. Воздух вокруг стал ощутимее, а ком в горле замер, разбухал, душил мёртвой хваткой.

— Тогда, доверяю твою жизнь этому психу! — выплёвывает слова не заботясь о чувствах Рамазана.

Но, кажется, парня, это нисколечко не обидело. Наоборот, его глаза вспыхнули, будто только что включился зелёный свет.

Вытащив телефон из кармана, боковым взглядом провёл мимо проходящую девушку. Зажав трубку между ухом и плечом, начал от скуки подкидывать биту.

Отвечай..

— Кемаль, джаным(дорогой), — крутит в руках биту, — не хочешь скрасить вечер, раскрасив битой лицо прислужника Адольфо?

Услышав родное имя девушка остановился.

— Передумала? — не отключаясь спросил Рамазан.

— Нет. Я хочу остаться. Посмотреть.

<section> <p>Глава 28 </p> </section>

Сандра

Приглаживаю темные волосы собранные в небрежный пучок на затылке. Кидаю короткий взгляд в зеркало и уже не так сильно пугаюсь своего внешнего виду: бледная кожа, темные круги под глазами в тон чёрной блузке и узким брюкам. Отворачиваюсь. Не хочу смотреть на себя. Мерзко.

По дороге на кладбище, в салоне авто стоит гробовая тишина. Отвернувшись от Кемаля, я разглядываю мелькающий город, но его руку с моего бёдра не решаюсь снять.

Картинки прошлых похороны невольно пробираются в мою голову.

Тогда, я чувствовала себя намного бодрее. Похороны отца казались мне, как что-то, само собой полагающиеся, не смотря на то, что он был моим любимым папочкой.

Точнее, то был некий раут, где я должна была себя показать зубатой акулой, а не скорбящей родственницей, напрочь позабыв о моральных принципах, желая выставить себя на уровне бездушного бомонда. А то и выше. Чтобы меня боялись, чтобы мной восхищались. К чему это привело?

Мерзко. Как же мерзко принимать все эти факты. Чувствую себя низко. Прежде всего я должна была оставаться дочкой, любимой дочкой, потерявшей родителя.

Вероятно, за это меня и наказывает жизнь. За мою меркантильность и за лоск, который на самом деле оказался гнилью.

Тянусь к руке своего супруга и накрываю своей ладонью. Просовываю пальчики между его и крепко сжимая его руку.

Сейчас все иначе. Сейчас внутри пустота. Я раздавлена и поглощена горем. Оно раздувается до незримых размеров душа, уничтожая любые мысли. Сейчас мне все равно на присутствующих, они лишь масса: кто-то искренняя, кто-то — все те же стервятники обличены в траур, но глубоко внутри, они танцуют и упиваются горем моего падения. Последне из Дель Сарто, наследницей оливкового пепелища.

Мне уже все рано.. нет эмоций. Упивайтесь! Наслаждайтесь! Захлебнитесь моей беспомощностью. Сейчас, я пришла простится с близким человеком. Он стал для меня родным всего лишь взглянув на меня. Он научил усмирять пыл, гордится собой. Он не дал мне, всеми обожаемых денег и славы, он научил меня принимать себя. Теперь я понимаю что это важнее..

Автомобиль заворачивает на парковку и водитель покидает салон. Оставляет нас одних.

Кемаль не спешит. Терпеливо ждёт пока я отцепляюсь от него.

Его изувеченные костяшки уже покрылись корочкой. При мысли, что он насмерть, голыми руками, забил Джакомо, внутри все ровно, штиль. Меня окружали лицемеры.

Что было бы со мной, если бы в моей жизни не появился Кемаль? Возможно, сейчас, здесь стояло две урны с прахом.

Отпускаю его. Достаю из сумки футляр с солнцезащитными очками. Одеваю, пряча глаза.

Сегодня, как никогда, тяжело скрывать свою уязвимость.

Множество вспышек ослепительно вспыхивали то тут то там, стоило только Кемалю открыть мою дверцу.

Какого черта? Откуда здесь столько прессы?

Наивно было полагать, что в такой день меня оставят в покое. Всем хочется урвать кусочек моего горя. Растоптать его, сровнять с землей и ещё раз не забыть публично, назвать клан Дель Сарто — официально разрушенным.

Мне хотелось бы возразить. Сказать что я жива и не собираюсь опускать руки. Но это самая настоящая, неприкрытая ложь. Мой энтузиазм погас и я действительно последняя из Дель Сарто. Та, кто не смогла удержать своё наследие.

Смогу ли я на пепелище целого клана построить новую жизнь? Хватит мне сил? А может новая жизнь все это время ходит рядом, ожидая когда я наконец-то повзрослею?

Кемаль... я благодарна ему. Каждый раз сгораю от мысли, чтобы было, не появись он на моем пути.

Так хочется прижаться к его губам. Прямо сейчас. Чтобы эта черно-серая людская масса растворилась, а вековое кладбище обернулось чем угодно, только не тем чем есть. Чтобы прах Фабрицио, то что от него осталось, то что смогли обнаружить под руинами, оказался обыкновенной пылью и этот день, чтобы он никогда в жизни не оставил отпечаток на моем сердце. Но ничего этого я не в силах изменить. Кроме одного. Я могу прижаться к любимому мужчине и забрать у него немного силы, чтобы достоять до конца.

Сегодня, здесь собралось множество людей. Понятие не имею, кто большенство из них? Хочется верить, что это близкие друзья Фабрицио. У такого доброго человека непременно должно быть много друзей. Пусть будет так.

Церемония длиться бесконечно. Я была права. Фабрицио собрал возле себя очень хороших людей. Каждый высказывался о нем лишь в добром свете. Их слова вонзились острой стрелой в мое сердце. Я чувствовала себя виноватой за его смерть. Он не должен был так умереть. Только не так.

Пальцы пробирала мелкая дрожь. Воздух превратился в свинец, застрял в легких и душил тяжестью. Будто мне на грудь положили стокилограммовую гирю и подсоединили безжалостный пресс. Он давит. Расплющивает все внутренности.

Я должна это сделать. Он заслуживает последних слов слетевших с моих уст. Я обязана собрать крохи оставшихся сил и проститься с ним.

— Я хочу сказать... — не дожидаясь реакции Кемаля и подхожу к могиле, где похоронены жена и сын Фабрицио. Было принято решение урну захоронить в их могиле.

Кемаль послушно поднимается и следует за мной бесшумной тенью.

Как бы мне не хотелось избежать спектакля, его не миновать. Одно мое присутствие это обеспечивает. Потому что так принято в этом гнилом мире: сгоревшая плантация намного интереснее, чем проститься с добрым человеком. Его жизнь ничего не значит, так как возле его имени не стоит титулованное имя клана. Он просто Лучетти. Никому не известный Лучетти, в отличии от меня. Все пришли за моим комментарием, касательно моей жизни и разрушенной империи.

Но я их разочарую. Сейчас я скажу о Фабрицио Лучетти. А после...

— Он был добрым.. — единственное, что я могу произнести перед длительной паузой.

Все внимание обращено на меня, вокруг образовалась типичная тишина присущая подобному месту. Солнцу бросает лучи на мраморные плиты, но они попрежнему остаются холодными, точно такие же как взгляды присутствующих: холодные, циничные, выжидающие.

Рука Кемаля, что все это время покоилась на пояснице, сжимается и он наклоняется к моему уху:

— Мы уйдём, только скажи.

— Нет.

В это время мой взгляд перехватывает девушка в огромной чёрной шляпе. Рядом с ней, держа за руку стаяла девчушка, точь в точь Фабрицио.

— В наш последний разговор он мне сказал, что приглашает на семейный ужин. Приезжает его дочь с внучкой и он хотел бы нас познакомить. — Слова дальше не уйдут, потому что я вижу как девушка прикрывает лицо платком, а ее хрупкие плечи, цепляет мелкая дрожь. — Он появился в мое жизни когда я хотела казаться всем сильной и донёс, что слабость не всегда удел слабаков. Порой именно слабость помогает нам быть человечней. Сейчас я перед вами слабая.. смотрите и наслаждайтесь!

— Сандра! — Кемаль пытается меня увести, чтобы я не взболтнула лишнего, но меня не остановить. Я как скоростной поезд сошедший с рельсов — несусь насмерть.

— Нет, — обрываю его руки, — все зачинщики моего падения — горят в аду, задумайтесь об этом когда в следующий раз захотите перейти мне дорогу. Когда захотите навредить моим близким. Здесь в этой урне, часть моей души. И мне очень жаль, что вам этого не понять, потому что вместо души у вас меркантильная потребность, а из чувств, осталось только одно — корысть!

— Сандра! — голос Камиллы выбивают почву из под ног, цепкие пальчики хватают меня за локоть и оттягивают в сторону. — Они того не стоят.

На мое место становится Кемаль, его голос заполняет тишину, но я уже этого не слышу. Я оглушена собственным воплем прижавшись к груди родной сестры.

***

— Я могу тебе сделать «увеселительный напиток»! — Рамазан машет предо мной тремя бутылками с разным алкоголем, подкрепляя своё предложение игривой улыбкой.

После моей незабываемой истерики на кладбище, которая обязательно, завтра, облетит даже все неприметные уголки Флоренции, мы приехали в бар к Рамазану.

С неизвестных пор и по не понятным причинам, мне стал импонировать этот молодой человек, а особенно его юмор. Теперь, он мне казался не таким резким и неуместным, а наоборот: очень тонким и забавным.

Припишу это все к некой стадии аффекта. В таком состоянии, подобные мысли — норма.

— Она не будет! — позади меня возвышается Кемаль. Мужчина упирается руками в столешницу не давая мне возможность встать. Нависает надо мной, находясь катастрофически близко. Я чувствую макушкой его щетину, а спиной, как ходит его грудь.

— С чего это ты так решил?

Мне сейчас не помешало бы нечто «веселящееся».

— Через девять месяцев узнаёшь.

— Я.. — запинаюсь, — не беременна!

— Это ты так думаешь!

Рамазан хитро улыбается, от чего я понимаю, что он просто копирует мимику своего друга.

— Да, — прячет бутылки под стол, — в этом плане, нам, мужикам, виднее!

— Где Камилла?

Решаю этот разговор оставить на потом. Возможно, я перестала воспринимать всерьез происходящее.

В голове туман, перед глазами пелена, не факт, что то, что я только что услышала, не под моего стрессового воображения.

Камилла. Я до сих пор не верю что сестра здесь. Она приехала. Приехала, поддержать меня? Я искренне надеюсь что это так. Если нет — я сойду с ума от очередного предательства. Я на грани.

— Они с Марко повезли детей к Энзо. Должны скоро приехать. — Руки Кемаля сползают со столешницы и перемещаются мне под грудь, крепко окольцовывая в объятьях.

— С каких это пор, вы с Бруно стали лучшими подружками? — не без ревности произносит Рамазан, когда губы Кемаля оставляют важный след на моем плече.

— С тех пор, когда ты стал хозяином трёх элитных бойцовских клубов Флоренции. Легальных, прошу заметить.

Марко появляется из темноты, так как ему и положено, а за ним, цокая высокими каблуками, с высоко поднятой головой, идёт моя ледяная сестра.

Сейчас ее лёд не кажется таким холодным и отчуждённым, сейчас — это напоминает идеально высеченную черту несломленного характера. Мне есть чему у неё поучиться.

Пара занимает соседние стулья за барной стойкой и, на какое-то время, наступает оглушительная тишина. Перепалка взглядами длиться вечность: Сосредоточенный взгляд Марко оглядывает помещение, будто бы он здесь впервые, а Кемаль блуждает взглядом между Камиллой и Бруно.

Интересно, что у него внутри? Там наверное настоящая буря негодования и гашение собственного достоинства. Ему сейчас нужно простить ту, которую долгое время считал убийцей брата.

Мы с ним как два поврежденных огня: белый и красный несёмся вперёд, вот только неизвестно, кто несётся по встречной. Кто первый сгорит или разобьётся о препятствие?

Хочу думать, что появившись друг у друга на пути, мы станем единым целым.. .

Противных звук трения хлопчатобумажного полотенца о стеклянную поверхность, взрывает тишину и четыре пары глаз оборачиваются к Рамазану.

Я несказанно благодарна ему, за то что он здесь. Парень отлично разряжает напряженную атмосферу своей непосредственностью. Кто знает, может быть это четко выверенный план действий, который помогает сглаживать углы. Если это так, то я восторге от ума этого человека. А, возможно, эта непринужденная откровенность, особенность его характера. Впрочем, оба варианта меня устраивают.

— Что? — удивительно вскидывает брови, — Я просто маньяк чистоты.

— Ты и без этого на маньяка смахиваешь.

«Кто бы говорил» — чуть ли не вырывается у меня, но как же вовремя, мой муж сжимает мои плечи. Кемаль наверное почувствовал мое напряжение.

Он тоже знает, что Марко сделал с Ками?

А Рамазана, ни капли не смутил его комментарий. Парень всего лишь отставил стакан и принялся за следующий.

— Кстати, где твой верный спутник и мой любимый наставник, сеньор Баво?

— С некоторых пор, сеньор Баво, решил в своём именном поместье организовать детский сад. — Презрительно сообщает.

— Ещё скажи, что тебе это не нравится! — цокает Камилла. Обходит мужа и направляется к диванам. — Ты уже со среды ждёшь выходные, чтобы отвезти детей Аллегре. Особенно не знаешь как отделаться от Маркуса!

— Кемаль, давай уже решайте скорее свои проблемы, ты видишь она нервничает, — лениво кивает в сторону Камиллы рукой и поворачивается к Рамазану: — Мне долго ждать своей выпивки?

— А я должен твой мысли читать? — фыркает парень но всё-таки достают из под бара одну из трёх бутылок, которые ранее спрятал туда.

Медная жидкость обволакивает идеально чистые стенки стакана, а лёд, появившийся из неоткуда, делает этот напиток совершенным.

Чувствую как моим плечам стало зябко. Камаль бесшумно покинул меня и сел напротив Камиллы. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, а потом мужчина дернулся в ее сторону и приглушено заговорил.

Я сгорала от того, насколько мне хотелось очутиться рядом и слушать все о чем они говорят. Но я осталась здесь. Это их война, я там лишняя. Я доверяю своему супругу.

Если уж Марко преспокойненько распивает алкоголь, то и мне нужно находиться здесь. Но все же..

— О чем они разговаривают? — наклоняюсь к Бруно. Тот не смотрит на меня, делает глоток.

— Решают накопившееся недопонимание. — Ровно произносит.

Оборачиваюсь назад, Камилла поменяла позу: теперь она точно так же поддалась вперёд как и Кемаль. Руки спрятаны в карманы брюк.

Между ними сквозит напряженная опасность. Оба сдерживаю себя из последних сил. Когда речь заходит о брата, Кемаль резко теряет все своё благородное терпение.

Наверное, так себя выдаёт открытая рана потери, которая с годами никак не может затянуться.

— Ты правда изнасиловал Камиллу?

Мой вопрос застаёт Марко врасплох. Мужчина давится выпивкой, но тут же берет эмоции под контроль.

Рамазан тоже был ошарашен подобным вопросом, но больше всего, его удивление исходило из-за того, что этот вопрос слетел с моих уст.

Он тоже знал? Все вокруг знали что происходит внутри моей семьей. Все, кроме меня.

— Напомни мне, Сандра, — гладит бровь, — когда это мы стали старыми приятелями, чтобы обсуждать подобные темы?

— Да не спала я с Рикардо! — взрывается Камилла привлекая всеобщее внимание. Подлетает со своего места: — Точнее спала, но это было намного позже, после того как Осман покончил с собой! Я понятия не имею, что себе нафантазировал твой брат, но я никогда в жизнь, никогда, слышишь меня, не даю ложных обещаний. Это не в моих принципах! Я не обещала ему ничего кроме дружбы, мне вообще было неприятно мужского общество в свете некоторых событий, — кидает короткий взгляд на Марко. — А с Рикардо я общалась, потому что он был единственной ниточкой связи с моим старшим брать и младшей сестрой! Через него я узнавала как у них дела. Позже, именно на этой почве мы и сблизились.

Она думала обо мне? Все это время интересовалась чем я живу? Не вычеркнула из своей жизни?

— Закончила? — Кемаль смотрел на неё из подо лба. — Сядь!

Всегда уравновешенная Камилла, сейчас выглядела крайне эмоционально. Ее лёд превратился в голубое пламя. Она горит, это видно невооружённым взглядом.

Честно говоря, я поражена что Марко до сих пор сидит смирно. Только скулы ходят от напряжения.

— Ого, и это ж какая она в постеле должна быть? Тигрица! — Рамазан с восхищением смотрит на мою сестру.

— Ты сейчас говоришь о моей женщине! — Рявкает Марко.

Кажется, сейчас начнётся буря.

— Да, о ней! Могу повторить если ты не расслышал.

— Следи за языком, щенок, иначе..

— Иначе, — наклоняется к нему упираясь локтями в столешницу. Между ними меньше полуметра. — Я не досчитаюсь одного из своих легальных клубов?

— Всех!

— Не впечатлил.

— Мы разобрались! — голос Кемаля как ушат холодной воды, вмиг остужает этих двух напыщенных гусей.

— Возникло недопонимание, — продолжает Камилла. Кладёт руку на плечо Марко и целует его в губы, произнося еле слышное «спасибо».

Подходит ко мне и заключает в объятьях:

— Он любит тебя, больше своей жизни, не потеряй его. — Шепчет мне на ухо.

Смотрю на Кемаля, он обхватывает губами фильтр и глубоко затягивается, наполняя легкие сигарным дымом. Успокаивая нервную систему.

— Точно так же, как и я его!

<section> <p>Эпилог. Венчание </p> </section>

Давос. Швейцария. Шесть месяцев спустя.

Мне не нравился этот городок. От людских лиц, искажённых приторными улыбками — выворачивало. Как бы ты не старался, не проникаешься их добротой и радушием. В Италии люди другие. Их эмоции на поверхности, вспышки настроения — как закономерность. А здесь нет, эмоции швейцарцев спрятаны глубоко внутри, по их глазам не прочесть о чем они думают. Их жесты размеренные, голос умиротворенный. Идеальное место для обитания Марко Бруно.

Мне не нравится здешний климат. Я привыкла к жаре, а здесь даже летом зябко. Изменчивая погода, стылый горный воздух, все это тяжело для восприятия южанки, обласканной знойным солнцем Тосканы.

Но это все меркнет, когда мой супруг, берет меня за руку переплетая наши пальцы. Когда касается губами виска. Когда гладит небольшой живот, где ещё несколько месяцев будет мирно спать наш малыш. С ним я готова хоть в Антарктиде жить. Натянуть на себя огромные одеяния и ходить, намекая всем, что не все мамонты вымерли.

— Как ты себя чувствуешь? — Кемаль смотрит на меня немного спуская солнцезащитные очки. Кидает короткий взгляд на полупустой стакан с апельсиновым соком. Подхватывает графин и доливает до полного.

Апельсиновый сок... за последнее время, страсть как к нему привязалась. Смею полагать — это заморочки беременных.

— Нормально. — Улыбаюсь его заботе. Он как одержимый, ни на секунду не отходит от меня. А я как непорядочная, бесстыдно пользуюсь этим.

Мы седели в небольшом ресторане с видом на горнолыжный курорт. В Давосе мы проведём три дня. У Камиллы завтра день рождение и Марко решил собрать всех близких ей людей.

Наши отношения с сестрой заметно потеплели как только начал рости живот и мое положение, уже неуместно было отрицать. Камилла вызвалась быть моим гуру. Она же первая и сказала, что я беременна, если не брать во внимание слова Кемаля полгода назад.

У нас будет мальчик. Наследник. Хоть Кемаль не признаётся, но я чувствую что он горд. Ему не под силу скрыть тот трепет в глазах, который искрит он смотрит на мой живот. А когда он касается его, я чувствую мощную энергию. Она пробирается под кожу и оберегает нашего малыша. Именно по этому, я придумала себе, что моя беременность протекает без каких либо причин и форс мажоров. Кемаль нас оберегает.

Единственное, что остаётся неточным — это имя малыша. Точнее не так, мы ни разу не обсуждали желаемые варианты.

— Ты хотел посетить музей? — язвительно кидаю налегая на сок.

— Не совсем. — Кемаль поправляет на место очки и обводит взглядом периметр: — Прогуляемся?

Наша прогулка длиться не особо долго, до небольшой церквушке на склоне, откуда открывался потрясающий вид.

— Мы пришли замаливать грехи? — удивленно смотрю на него, — Или, ещё лучше — исповедаться?

Мужчина ничего не отвечает, лишь дергает уголком губ. Снимает с себя очки и тянет меня во внутрь.

— Присядь здесь, я сейчас вернусь.

Оставляет меня одну на лавочке, а сам направляется к священнику.

Я никогда в жизни не ввязывалась к Господу. Не смотря на то, что моя мать постоянно ходила на службу, я не верю в подобное. Человек сам творит свою жизнь. К нам неожиданно не сходит голос с небес и не указывает путь. Мы опираемся на логику, последовательность действий. Ищем причины и следствия поступков, а надеяться, что ответ придёт сам собой — это не моя история.

Не исключаю того, что будь я малость отзывчивее в этом вопросе или больше проявляла инициативу, когда мать собиралась на воскресную службу, может быть сложилось бы все иначе. Моя жизнь сложилась иначе. Но это очередные догадки, которыми не стоит существовать. Я — это я! А мой муж.. похоже сошёл с ума!

Договорившись о чем-то со священником, тот покидает зал, удаляясь к дальней двери.

Кемаль направляется ко мне и неожиданно садится на корточки:

— Как ты смотришь на то, чтобы прожить со мной вечность?

— Что ты несёшь?

— Я предлагаю нам обвенчаться.

— Но.. ты же.. твоя религия не..

— Давно, вы, сеньора, стали такой набожной? — Вскидывает бровь. — Да, у нас разная Вера. Я не верю в идолов и святых, но я верю, что после смерти душа обретает вечную жизнь, и я хотел провести ее с тобой.

Псих..

— Я согласна!

Кажется, это самое лучшее предложение, которое он мог из себя выдавить.

Священник что-то монотонно проговаривает неотрывная взгляда от небольшой книжечки. Я его не слушаю и не слышу. Я всматриваюсь в бездонную тьму зрачка, который с удовольствием проглотил радужку глаз моего мужа.

«Это будет только для нас..» — его слова приятно шелестят в моей голове.

«Прожить вечность со мной..» — неидеальное ли это признание в любви? Идеальное!

В моем разрушенном мире — это идеальная почва для светлого будущего.

— Вы готовы озвучить клятвы? — так же ровно произносит священник.

— Что? — непонимающе поворачиваю голову в его сторону.

— Все в порядке, — Кемаль перехватывает мое внимание, цепляя руки. — Если Сандра не против, первым произнесу я.

В глазах щиплет, а во рту пересохло. Я откровенно не была готова к такому повороту. Все, что происходит со мной последние полчаса, напоминает какой-то вычурный сон.

— Я обещаю тебе вечность, — слетают слова с его губ, а глаза ласкают мое лицо: — Плевать в аду или в раю. Рядом с тобой всегда поровну. И это комплемент, душа моя. И в горе и в радости, я не отпущу тебя никогда! Буду тенью ходить за тобой, а если понадобится — стану принуждать...

— Мужчина!.. — изумленно ахает наш проводник в вечный союз.

— Заткнись! — летит в него короткий приказ. — Я сдохну без тебя Сандра! Я готов на безумные вещи, лишь бы ты была всегда со мной рядом, и эта вся бутафория тому подтверждение! Эти слова навсегда останутся в этих стенах. И скорее всего, ты их больше не услышишь, но это не поменяет моего отношения к тебя. Ты согласна прожить со мной вечность, Сандра Дель Сарто, согласна прожить в горе с привкусом счастья?

Слёзы не контролируемым ручьём стекают по пылающим щекам. В горле стоит предательский ком, он мешает мне произнести какие-либо слова. Мне требуется минута, на протяжении которой, беспрерывно киваю размазывая слёзы по щекам.

— Я люблю тебя, Кемаль! Я так сильно люблю тебя! — кидаюсь ему на шею и чувствую как на поясницу и низ живота ложатся горячие ладони.

(Прим. Автора: Я ничего не имею против какой-либо веры и не пропагандирую ни чью точку зрения. Данный момент был описан для усиления эмоционального воздействия. Это просто красивая альтернативная картинка, которую мне захотелось описать. Прошу отнестись к этому с пониманием.)

***

Солнце заливало огромную гостиную поместья Бруно. Оно располагалось рядом с их отелем.

Внушительное трёхэтажное строение рядом с излюбленным отелем Марко, было построенное соблюдая все последние архитектурные тенденции: современный дизайн, огромные, в пол, панорамные окна, приятные глазу тона фасада.

Внутри все так же соответствовало современным тенденциями. Никакой классики, только приглушённые темные цвета, деревянные балки, кирпичные кладки. Кажется, кто-то устал от жизни в старинной Италии и решил оторваться по полной.

— Каково это быть последней из Дель Сарто? — Камилла обводит пальцем окружность бокала.

В комнате нас было твоё.

Гости, к празднованию дня рождения сестры, ещё не собрались. Обслуживающий персонал занимался подготовкой. Няня сидела с детьми, а Марко отправился встречать Энзо и Аллегру с их дочерью.

— Я больше не Дель Сарто. Она сгорела в том пожаре. — Отвечаю сдержанно пытаясь раз и навсегда поставить точку в этом вопросе.

Я так отчаянно билась чтобы сохранить родовое имя и это ничего не принесло мне, кроме колоссальных утрат. Разрушающих последствий. Имя моего клана чуть не привело меня в могилу. Хватит. Теперь у меня новая жизнь.

— Я всегда считала наш клан проклятым. Я рада, что от него остался лишь пепел. Приятное послевкусие. — Делает глоток. Уверенна, что она не о вине.

Руки Кемаля замирают на моих плечах, а подбородок упирается в макушку.

— Теперь она Йылдыз. Точно так же как и наш сын Фабрицио.

Эти две фразы оглушают одна сильнее другой. От первой я отхожу быстро, я сама подняла эту тему и приняла решения взять его фамилию, навсегда вычеркнув Дель Сарно из своей жизни и из жизни нашего города. Но второе.. Фабрицио.. мы никогда не обсуждали имя для нашего малыша, а тем более Фабрицио.

Глаза щиплет. Эта беременность делает из меня мягкотелую.

Оборачиваюсь, ловя сдержанный взгляд Кемаля и непонимающе моргаю:

— Фабрицио?

— Я не против, чтобы моего первенца звали именем самого смелого и мудрого человека, которого я когда либо, встречал в своей жизни.

Тянусь ладонями к его лицу и льну к губам. Я мечтать о подобном не могла. И я сейчас не об имени, хотя и это вызывает самые приятные покалывания в груди, я о том, что жизнь мне подарит такого человека. Мне — импульсивной, упрямой, взбалмошной. Такого умного, уравновешенно и нереального.

— Это пройдёт! — Камилла тихонько цокает прикрываясь глотком вина.

Мы остались одни. Кемаль вышел отвлечённый телефонным звонком.

— Что именно?

Получив крайне завышенную эмоциональность во время беременности, я потеряла часть ума, потому что я не понимаю к чему клонит Камилла?

— Вот это все! — обводит бокалом пустое место позади меня, где только что стоял Кемаль. — Это приторное взаимопонимание, эфемерная уступчивость сотрутся о повседневность. На смену этому придёт рутина, которую смогут скрасить только звонкие детские голоса.

Не пройдёт. Я знаю это. Почему-то уверенна так сильно, как никогда в своей жизни. Он — мой. Я — его. Мы заслужили это.

Молчу. Не перечу сестре. Не хочу портить ее праздник.

За окном слышится звук заезжающего авто. Приехал Марко и наш разговор, понемногу сходит на нет. Каждый остался при своём мнение и я этому рада. Пусть со стороны, кажется как угодно, но эта наша семья и только я знаю ее настоящую сторону. Я верю Кемалю, а она, возможно, судит из личного опыта.

Празднование проходит достаточно уютно, даже немного напоминает семейный уют.

Вокруг витает запах невероятно вкусной еды. Детские голоса заполняют короткие паузы. Нас окружает непринуждённая обстановка. И конечно же, намеренно обходим острые углы в разговорах, ведь мы взрослые люди.

Заводилой этого вечера стал Энзо и для меня это было настоящим открытием. Всегда угрюмый, малообщительный парень, сегодня светился говоря о своей дочери и шутил на бытовые темы. Вот, что с человеком желает счастливая жизнь. И это, ещё одно подтверждение, тому что Камилла не права.

Энзо так смотрит на Аллегру.. до мурашек.. . Будто она самая редкостная и желанная вещь на всем белом свете. Самая хрупкая. И он, как самый ласковый зверь, оберегает ее и сдувает пылинки. Я молчу об его отношении к дочери.

Мы покидаем вечер первыми. За минувшие два дня на мою голову свалилось очень много эмоций. Я просто устала.

— Пожалуй, вторая брачная ночь мне не светит? — хитро улыбается Кемаль откладывая запонки на туалетный столик. Расстёгивает рубашку медленно обнажая обтянутые мышцами плечи.

Своим простым действием он вдыхает в меня новые силы.

— Светит! — чёрный шёлк платья спадает к моим ногам, разжигая в его глазах откровенное желание.

Чертовски приятно, что в моем положении он до сих пор меня хочет больше всего на свете.

Сглатываю накопившуюся слюну и подхожу к мужчине вплотную.

Его рука моментально зарывается в волосы, запуская вдоль позвоночника стаю мурашек. Прижимаюсь щекой к его ладони.

Опускаюсь на колени. Мой аккуратный живот не помешает ублажить моего мужчину. Будет ему своего рода вторая брачная ночь.

Расстегиваю ремень, пуговицу и молнию. Вместе с нижним бельём спускаю брюки к ступням.

Он уже готов, точно так же как и я.

Обхватывая губами головку и сразу скольжу вниз. Завожусь от остроты ситуации: я на коленях посреди комнаты, ласкаю его член. Дом полон гостей. Наша дверь незаперта.

Между ног, с каждым скольжением, становится влажно, а он только добавляет масло в огонь крепко хватая меня за волосы. Делает короткие толчки намекая, что хочет большего. И я ему это даю. Рукой обхватываю возбужденный член, не переставая ласкать головку. Во рту ощущается солёный привкус, а губами, чувствую мелкие искры его наслаждения. Его дыхание ускоряется вместе с моими ласками. Кажется, я и сама взорвусь от тугого возбуждения, что сводит низ живота. Я получаю удовольствие доводя его до оргазма.

И когда мне остаётся совсем немного, Кемаль резко дёргает за плечо наверх. Впивается почерневшим взглядом, затем ударяется о мои губы своими, толкая меня к туалетному столику. Зажимая между собой и деревянной столешницей. Разворачивает к себе спиной, заставляя смотреть на наши силуэты.

— Очень красивая.. — расстёгивает чёрное кружево освобождая грудь. Сжимает ее, зажимая между пальцами соски.

Судорожно выдыхаю. Он издевается?

Упираюсь ягодицами в его член и трусь, чтобы хоть как-то унять дикое желание.

Стягивает с меня трусики и давит на поясницу чтобы прогнулась. Хватаюсь пальцами за столешницу и ошарашено смотрю на него:

— Может..

— Я аккуратно. — Размазывает головкой влагу и медленно проталкивается внутрь.

Стон слетает с уст. Мне мало. Хочу ещё. Сильнее.

Кемаль и правда аккуратен, в отличии от меня, я скребу столешницу ногтями и громко стону. Плевать что дом полон гостей. Сейчас я хочу чувствовать то что чувствую. Тонуть в его ласках, дышать исступлением.

Нам требуется немного, всего несколько глубоких толчков. Мы до этого прилично возбудились.

Очередной выпад и я растворяюсь в его руках, теряюсь в пространстве. Дрожу.

Сперма стекает по внутренней части бёдра и от этого ощущения, нет желания быстро забежать в душ и смыть все, наоборот, это кажется таким естественным. Порочно приятным. Темным. Весь этот запретный секс у зеркала кажется настоящим безумием, в которое хочется погружаться всю ночь напролёт. Но хорошего понемногу. Мои желания сейчас не на первом месте.

Кемаль окончательно выходит из меня, хватая рукой за затылок разворачивая к себе:

— Я люблю тебя! — чеканит перед тем, как впиться в губы, погружая меня в абсолютное счастье.

<section> <p>Бонус. Месть </p> </section>

Вердингс. Пятнадцать лет спустя.

Вердингс — небольшой туристический городок, который уже десятки лет пользуется колоссальной популярностью. Утонувший в итальянских горах, он радушно принимает заблудшие души. Окутывает их спокойствием и дарит новые силы для будущих свершений. Здесь прекрасно в любое время года: летнюю жару забирают вековые горы; осенью – настоящее сумасшествие красок, даже самый привередливый художник растворится в работе получая прекрасный результат. Весной — городок оживает, а зимой, редкий снег завораживающе укрывает улицы, даря настоящую сказку.

На окраине городка, поодаль от суеты центральных улиц, расположился двухэтажный отель с видом на горную долину. Отель принимал только избранных посетителей, а его хозяином был клан Баво во главе с мужчиной по имени Энзо. В своё время об этой фамилии слыхали многие, некоторые старики из Флоренции до сих пор произносят его имя шепотом.

Восемь лет назад мать Энзо, прекрасная женщина Велиа, скончалась и завещала сыну этот отель.

Сегодня, Энзо Баво, под крышей своего дома собрал всех близких ему людей: Марко Бруно со своей семьей, Сандру Дель Сарто и ее молчаливого мужа, и своего закадычного друга Рамазана со своей строптивой спутницей.

Три клана и их взрослые дети. Сегодня Энзо праздновал совершеннолетие своего голубоглазого ангела, единственной дочери – Эвы.

Восемнадцать Эве исполнилось в середине месяца, но собраться получилось только сейчас.

Отцовская любовь Энзо не знала меры, а иногда заходила за пределы истинного безумия. Девушка ни разу не посещала школу, к ней ходили самые лучшие репетиторы. У неё не было друзей, только кузены, и все они мужского пола, кроме старшей дочери Бруно. Катрина, пожалуй была единственной подругой Эвы.

С сыном Сандры, которому едва исполнилось четырнадцать, она была в отличных отношениях. С Руссо — младшим сыном своего крёстного отца Марко, отношения так же складывались легко, а вот со средним сыном Маркусом, отношения складывались натянуто.

Маркус Бруно был истинным сыном своего отца. Безжалостный ублюдок вобрал все отрицательный качества родителя и имел жуткую репутацию.

К сожалению, праздник закончится трагедией, навсегда разрушив крепкую дружбу длинною в жизнь. Множество тайн станут прозрачными и преобретут живые очертания. Выльются в неконтролируемые последствия. Сегодня Энзо Баво узнает, что его небесный ангел, его невинная совершеннолетняя дочь больше не невинна. В ее прекрасных глазах, застыла огромная ложь, а под сердцем, бьется новая жизнь. Его излюбленный, названный крёстный сын Маркус, всадит ему в спину острый нож, приведя в его дом врага.

За две недели «До»..

— Как они могли оставить тебя одну в такой день? Это твой день рождение. Юбилей, можно сказать. — Стоя у полыхающего камина, возмущается рыжеволосая девушка.

— Я не одна. За мной присматривает Алонсо. И ты приехала. — Спокойно отвечает Эва, задумчиво листая на коленях очередной роман.

Ей нравились книги. Выдуманные истории, которые она предпочитала считать настоящими. Они уносили ее в мир, где нет никаких границ и рамок. Где любовь одурманивает героев и они несут ее не смотря на все неприятности, которые им подкидывает жизнь.

Она мечтала, что однажды, тоже сможет вырваться из этого замка, без дверей. Встретить настоящего принца или отважного героя и, между ними вспыхнут настоящие чувства. Настолько сильные, что смогут убедить ее отца, что этот мир не такой жестокий и в этом мире есть место и для неё. Есть храбрые рыцари, которые не дадут ее в обиду и все о чем он ей постоянно рассказывает — это всего лишь его надуманные, пустые отцовские страхи.

— Этот старый пёс? — слова Катрин вырывают ее из розовых мечтаний, — Да у него уже и реакций никаких не осталось. Как он может быть твоим телохранителем?

— Не наговаривай! — смеётся. — Он в отличной форме. Ему только пятьдесят пять.

— Да, уж, убедила.. — недовольно фыркает. — Ещё и погода эта.. весь день льёт как из ведра. — Достаёт тонкие сигареты и подкуривает.

— У тебя все в порядке? Встала не с той ноги? Какая-то ты нервная. Взрывоопасная, я бы сказала. — Смотрит на неё.

— Это просто несправедливо единственную дочь, оставлять одну в день рождения.

— Я не переживаю по этому поводу. Фактически, я родилась ночью. Утром родители меня поздравили. Завтрак был волшебный, если тебя это успокоит. — немного хмурится и отпускает глаза вниз, закрывая книгу. — Но, ты же знаешь, после того, как восемь лет назад умерла Велиа, этот день перестал быть полностью моим. Я не сержусь на отца. Это ведь его мать. — Поднимает глаза на подругу и уже бодрее: — Сейчас, здесь собрались все те кто мне нужен.

— Отличная компания! — упрямится. — Я, ты и старик Алонсо!

Комната взрывается звонким смехом Эвы, растапливая сердце Катрин.

Их веселье продолжается не долго. Дверь в гостиную с грохотом врезается в стену, заставляя девчонок подпрыгнуть на месте. В комнату заходит Маркус Бруно.

Его внешний вид, мягко говоря отвратительный: одежда промокла насквозь и местами разодрана. На лице ссади. Кровоподтёк, уже долгое время прокладывает себе путь от брови к подбородку.

— Маркус! — ахает сестра. — Какой черт тебя тягал? Как ты здесь оказался?

Эва смотрит на парня не скрывая ужаса в голубых глазах. Тёмный. Он всегда ей казался тёмным, мрачным и устрашающим. Если сравнивать его с ее любимыми романами, то Маркус без раздумий походит на отрицательных героев.

Те редкие разы, когда они были в одном помещении наводили мурашки. Его взгляд пробирал до костей. В последний раз они виделись несколько лет назад. За это время парень сильно изменился. Возмужал, вытянулся, раздался в плечах. Так и не скажешь, что они одногодки. Маркус на лет пять выглядит старше своего возраста.

— Энзо сказал, я могу остаться. — Плюхается в кремовое кресло, пачкая его кидая красноречивый взгляд на временную хозяйку особняка.

От металла в его голосе хочется вжаться в диван, а от скользящего, изучающего взгляда, и вовсе раствориться.

Эва молчит, лишь делает короткий кивок головой обозначающий согласие.

За это время он всем сердцем возненавидел то место, сборище малолетних извращенцев и самое главное своего отца — ублюдка, которые запёк его туда, вместо того чтобы заниматься его воспитанием.

Все время, когда отец был рядом, парень то и дело слышал: «Ребёнок не управляемый», «С ним тяжело найти общий язык», «Пусть Маркус будет подальше от дома, сильнее начнёт ценить».

Мать перечила такому решению, но ее голос ничего не значил, как и желание маленького Маркуса рости в семье.

И вот, последний год Маркус Бруно «на свободе», он отрывается на полную катушку похабя родовое имя и доставляя множество проблем родителю. А самое главное, он приготовил своему любимому создателю и всей его излюбленной своре, в виде друзей, с которыми он предпочитал видеться чаще чем с собственным сыном, месть. Она всколыхнёт его мертвое сердце и, Маркус надеется, остановит его насовсем. Ему только жаль мать, но почему-то парень надеятся что женщина поймёт его. Он даст им с младшим братишкой Руссо, право на отступление.

И осталась Катрин. Со страшней сестрой ещё проще, она так же не испытывает тёплых чувств к отцу. Девушка всегда принимала сторону среднего брата, находясь в эпицентре семейных сор.

— Маркус, дорогой, ты мне расскажешь что произошло? — Катрин появляется из неоткуда и хочет дотянуться до окровавленной брови, но парень вовремя отмахивается от неё. — В этом доме мне принесут аптечку?

— Да, конечно! — спохватившись подпрыгнула Эва, выпорхнув из комнаты подобно бабочке.

Маркус перехватил у сестры сигарету и, выкурив «зубочистку» одной затяжкой, смотрел вслед девчонке.

Чертовка Эва. Огранённый бриллиант клана Баво. Эта девчонка как назойливый червячок очень много лет назад поселилась в его голове, и день за днём, сжирает без остановки, кору головного мозга делая парня ещё большим ублюдком.

Ему часто ставили этого ангелочка в пример.

Интересно, она настолько чиста как все об этом без умолку твердят? Запретный плод, недосягаемая. Вот бы ее испортить. Красивая, такую даже жалко.. .

Энзо наверное сразу же оторвёт ему яйца и скормит изголодавшимся псам. Сам, лично будет держать их голодными.

Не для этого ли он здесь? Энзо самый близкий человек отца, там почему бы не начать с него?

— Вот.. — девчонка ловко опускает на, рядом стоящий, столик аптечку и замирает на месте хлопая пушистыми ресницами. Смотрит и когда ловит взгляд парня, ее щеки вспыхивают.

Она не раз становилась плодом его сексуальных фантазий. Надо же, она так близко, протяни руку, дотронься до фарфоровой кожи, заправь золотые пряди за ухо.

Он не предполагал сегодня оказаться в Вердингсе, но как же, чертовски, идеально, все складывается.

— Черт возьми! — ругается Катрин доставая телефон из кармана. — Я же обещала Камилле встретить Руссо. Похоже, ребятки, я ненадолго вас оставлю одних. Маркус, присмотришь за малышкой Эвой?

— Я уже не маленькая.. — возмущается крошка.

— Конечно! — заявляет двусмысленно слегка обнажая зубы. Морщится от простреливающей боли в губе.

Идеальнее расклада он и не мог себе представить. Кажется, сегодня брюнет запустить механизм под названием Месть.

***

Острые, горячие струи воды бьют по лицу, плечам, спине вызывая приятные мурашки. Смывая странность сегодняшнего дня. Определённо, такого дня рождения у неё ещё никогда не было.

Когда уехала Катрин, незваный гость побрел в отведённую для него комнату. Выходя из гостиной наткнулся на Алонсо. Оказывается, ему не поступало подобного распоряжения что у них, сегодня, останутся гости в лице крестника сеньора. Но так, как это был сам Маркус Бруно, Алонсо лишь пожал плечами и провёл парня мрачным взглядом.

Тогда Эва решила сама позвонить отцу и заодно узнать как скоро их ждать? Тот тоже оказался удивленным приезду крестника, но приказал выделить ему самую лучшую спальню.

Ложь.

Эва так же сорвала, не передав отцу слова Маркуса, что Энзо был осведомлён его приезду.

Зачем ему врать? Зачем на самом деле здесь Маркус?

Из-за отвратительной погоды, родители сегодня не вернутся. Чуть позже раздался звонок от Катрин:

— Милая, дождь стеной. Не рискну выехать. Будем завтра. Постарайтесь за ночь не поубивать друг друга. — Шутливо намекала она о скверном характере брата.

Отлично. Теперь они в доме практически одни.

Пробыв в гостиной не более получаса, девушка решила подняться к себе на второй этаж. Увлекательная история любви оставалась где-то на задворках разума, все мысли заполнял Маркус. Будоражил, волновал, пугал. Сам факт остаться с ним под одной крышей, даже при наличии телохранителя — леденил душу.

Проходя мимо двери в его комнату, которая располагалась рядом с ее, притормозила.

Что же она за хозяйка такая, что не окажет гостеприимство усталому путнику? Может ему нужно что-то? Или ещё аптечка?

Ведь когда он покупается, желательно снова обработать раны.

Подходит к дверь и став на носочки приложила ладони к деревянной поверхности. Слушает. Прислушивается. Тихо.

Стучит. Робко. Еле слышно.

Затаив дыхание, ждёт.

Ну же Эва, прийди в себя. Это твой дом! Ты просто учтивая хозяйка. Это обычная вежливость. Перестань трястись как перед казнью. Он обычный человек, а не монстр.

На последней фразе, пролетевшей в неё в голове, распахивается дверь и ее персональный монстр появляется во всей красе. Тугие мышцы прочерчивают пресс, спуская ниже, где очень низко, на бёдрах, обмотано белоснежное полотенце. Оно очень ярко контрастирует с его смуглой кожей.

Волосы влажные, не лице непроницаемая маски. Только глаза выдают истинную сущность. Дьявольскую сущность.

— Я.. — запинается, еле выдерживая на себе пристальный взгляд. — Может быть хотел что-то съесть?

Хотел. Тебя.

Чертовщина какая-то. У неё и вправду ангельские глаза. Такие красивые серые с голубыми крапинками.

Зачем ты пришла, милая? Теперь ты не отделаешься от меня, как бы не громко кричала.

— Нет. Спасибо.

Ее щеки медленно розовеют. Краснеют. Она явно не ожидала отказа.

— Если что-то понадобиться, я в соседней комнате. — Зачем-то уточняет и юркает туда.

Хорошо. Я приду. Дважды просить нет необходимости.

Закрывает кран и проводит ладонью по волосам. Проходится пушистым полотенцем по коже и одевает шёлковую рубашку. Губы увлажняет блеском.

Решает дать второй шанс роману и прочитать несколько глав перед сном.

Мажет пальцем по губам разглядывая своё отражение.

С днём рождения, Эва! Вот ты и стала совершеннолетней.

Открыв дверь, первым делом видит как клубы пара вздымают к потолку стелясь, растворяясь. Затем, краем глаза улавливает какое-то копошение на кровати. Опускает голову и встречается с насмешливым взглядом чёрных глаз.

Маркус.

Парень все ещё в одном полотенце, правда волосы успели высохнуть.

Эву парализовало. Тело отказывается слушаться, во рту пересохло. Какое-то странное чувство стягивает низ живота и ощутимо начала наливаться грудь, когда парень поднялся с кровати и двинулся к ней.

— Что ты здесь делаешь? Да ещё в таком виде? — пятится назад. Упирается позвоночником в дверной косяк. Старается не смотрят туда, где через полотенце отчетливо выпирает «что-то». Конечно, девушка знает, что таится за махровой тканью.

— Моя одежда у ваших слуг. — Останавливается в метре от неё. — Я совсем забыл. Я так и не поздравил тебя с денем рождения. У меня для тебя подарок.

— Ты.. мог бы мне подарить его завтра утром.. . Ничего страшного.. — смотрит за спину парня, но никакого подарка не замечает.

Маркус подхватывает ее прядку и наматывает мокрый локон на палец, приближаясь:

— Мой подарок — твоя девственность. — Цедит в дрожащие губы.

Не церемонясь больше ни секунды, хватает ее за горло и проталкивает обратно в ванную. Идёт следом, громко захлопывая за собой дверь.

— Что ты делаешь? — пищит. В глазах застыл страх. Его поведение пугает. Она боится предположить, зачем он здесь закрылся с ней? Хотя догадки так и лезут липкими мыслями, жуткими картинками. — Выпусти меня, немедленно! — почти шепотом, с застывшими в глазах слезами.

Его это не отталкивает. Наоборот, возбуждает ещё сильнее. Так хочется сломать ее как спичку. Чтобы знала, насколько суров этот мир, чтобы ее больше не приводили в пример. Очернить, измазать в собственной грязи.

— Я тебе делаю, можно сказать, одолжение. Кто знает, когда твой папаша разрешит тебе трахаться с мальчиками? — Дергает хрупкое тельце на себя и с силой разрывает на ней рубашку. Пуговицы звонко разлетаются по полу и в следующий миг, Эва со всей дури проходится рукой по его щеке, оставляя огненный отпечаток.

Потемневший взгляд падает на быстро вздымающуюся, неприкрытую женскую грудь, а пальцы тянутся к пылающей щеке.

Она его ударила? Она его удалила!

Сучка!

— Не трожь меня!!! — пищит, когда он заламывает ее прижимая к себе спиной. По пути включает кран и даже дотягивается до смесителя в душевой.

Прижимает брыкающуюся девчонку, больно сдавливая ее кисти.

— Это не сойдёт тебе с рук! — крутит головой, откидывая прилипшие к лицу волосы.

— А мне кажется — сойдёт. Ты такая трусиха, что не обмолвишься отцу о своём первом разе.

— Я буду кричать! И сюда обязательно кто-нибудь прибежит!! ПОМАГИ... — остаток слова глушит прижатая к губам грубая ладонь.

— Кричи, если хочешь чтобы было ещё большее.

Мычит ему в руку, когда парень прогибает ее впечатывая в стену. Расталкивает ноги, проводит пальцами по сухим складочкам.

Плюет на пальцы и сново проходится, размазывая слюну по промежности. Останавливается в углублении и неглубоко проталкивается в неё. Шипит от острой боли. Эта сучка укусила его.

Вот же неугомонная! Так самозабвенно борется за свою невинность.

— Не хочешь по-хорошему?— Разворачивает лицом к себе и не рассчитав силы, девчонка ударяется затылком о стену. Ненароком. Он не хотел причинять ей боль. Не такую боль. — Будет по-плохому.

Блокирует ее руки над головой. Стягивает полотенце и закидывает стройную ножку покрытую мурашками себе на бедро.

Врезается в ее губы одновременно с членом, который нещадно лишает ее девственности.

Эва рычит ему в губы, из глаз сыпятся прозрачные бусины слёз. Низ живота пробивает болезненная вспышка. Он не останавливается. Двигается в ней и с каждым движением жжение увеличивается. Между ног становится влажно. Кровь.

Скулит ему в губы. Кажется сдалась. Больше не сопротивляется. От боли нечем дышать. Кружится голова. Сильно зажмуривая глаза видит, как страницы ее любимых романом желтеют, покрываются плесенью, умирают вместе с ней. В мире нет сказок. Мир переполнен жестокостью. Даже близкий знакомый, которого, казалось, ты знаешь всю жизнь, оказывается безжалостным ублюдком.

Ненавижу..

От этого ее уберегал отец? Не уберёг. Не вышло. Ее «убил» тот, кого он считал названным сыном.

Маркус кончает в Эву слишком быстро. Узко. Горячо и тесно. Он не насытился. Хочет ещё.

Выходит, сперма в перемешку с кровью стекает по женскому бедру. Мерзкое ощущение.

Сдирает с неё тряпку и тянет в душ. Эва спотыкается не в силах сделать шаг. Парень подхватывает свою игрушку на руки и, переступив невысокий бортик, закрывает стеклянную створку. На неё сразу же оседает пар, скрывая от мира их силуэты.

Она и вправду похожа на фарфоровую куклу. Неподвижна. Ни одной эмоции. Пустая.

— Ну же, улыбнись маленькая.. — поддевает ее подбородок заставляя посмотреть на него тусклым взглядом. Там умер рай. — У тебя такая красивая улыбка.

Растирает ее губы, опускается к шее. Смывает горячей водой острые мурашки. Сдавливает маленькую упругую грудь, щипает сосок. Опускается ниже, обводит изгиб талии, накрывает ладонью низ живота. Смывает своё семя вперемешку ее кровью. Его дико возбуждают эти грязные, пошлые действия. Перехватывает дыхание, когда он прижимается к ее бледным губам. Снова сжимает грудь. Ласкает, но в этой ласке нет ни капли нежности. Внутри Эвы разливается непередаваемая горечь. Слёзы устали течь. Сердце бьется через раз.

Истошно воет, когда он снова разворачивает ее к себе спиной и проходится по спине, сдавливает ягодицы.

Ещё раз?

— Пожалуйста.. — выдыхает во влажный кафель и бьет о него лбом. — А-а-а-й.. — скулит, чувствуя его в себе.

Он будто издевается, медленно проникая в неё.

А сам испытывает дичайший кайф. До безумия, за гранью. Такого ещё не было.

Не жалея силы, сжимает кожу, оставляя яркие следы. Пользуется ею в своё удовольствие.

Сколько же в нем ненависти? Под слоем желчи, есть ли там душа? Или он родился без неё?

Второй раз кончает в неё. Глубоко насадив, задержавшись на бесконечные секунды. Ему плевать на последствия.

Обмывшись, выходит. Оставляет ее одну.

Кажется, девчонка не дышит. Сидит на кафельном полу поджав ноги к подбородку. Не шевелится до тех пор пока не начинает течь ледяная вода.

Опускается вниз смеситель. Вытирает слёзы и ползёт по стенке вверх. Морщится от жжения в промежности. Медленно выдыхает. Она больше никогда в жизни, никому не позволит пользоваться ею. Пользоваться ее телом, пользоваться ее жизнью. Внушать ей чужие мысли и мнения.

Хватит!

За последний час она действительно повзрослела.

Ужин. Празднования именин.

Спустя две недели.

Сегодня предстоял сложный вечер. Эва впервые за две недели встретится с персональным монстром. Ее раны затянулись, осталось только кровоточащее сердце. Вот бы и оно так же быстро затянулось.

Для сегодняшнего ужина Эва подготовилась серьезно. Даже решительно, можно сказать. Выбрала кричащий наряд и броский макияж. Отец свалится в обморок увидев ее в этом ярко-красном велюровом платье с глубоким V-образным вырезом. Сегодня она четко решила обозначить свои границы. Понадобится — она уйдёт из этого замка!

Осталось последнее дело. Девушка несмело сжимала тест на беременность для ранних строков, который стащила у мамы. У неё была пятидневная задержка. Здесь не нужно быть великим экстрасенсом, чтобы понять что к чему. Достаточно логически сложить два плюс два и надеяться на гормональных сбой на фоне первого секса. Эва слабо верила что такое бывает, а в положительный тесть вообще не хотелось верить.

Время ползло невероятно медленно. Три минут ожидания указанные на упаковке, тянутся с чуть ли не самую вечность.

Две полоски.

Черт..

Откидывает неповинную пластмасску и та ударяется о стену.

— Эва, с тобой все в порядке? — голос матери проходится холодком вдоль позвоночника.

— Да.. — подлетает к тесту и прячет его в рукав.

— Что у тебя упало? — шаги приближаются.

— Ничего, — открывает дверь первая встречаясь с такими же голубыми глазами как и у неё. — Просто колпачок от помады и пальцев выскочил.

Она врет? Матери? Подобное случилось впервые.

Аллегра была единенным, самым близким человеком для блондинки. Мамой, понимающей подругой. А сейчас между ними образовалась трещина лжи, которая превратится в самую настоящую пропасть. В этом даже можно не сомневаться.

— Твой отец придёт в дикий ужас! — Женщина улыбаясь оглядывает внешний вид своей дочери. Мягко гладит по щеке. — Но я не жалею что мы выбрали это платье без его согласия. Ты бесподобна!

В гостиной уже все собрались: Баво, Йылдыз, Бруно. Три семьи и их дети. Алонсо отказался присутствовать на пире, вместо него присутствовала ещё одна пара, которую Эва не знала.

Было немного не по себе спускаться под пристальные взгляды гостей, крепко сжимающая ладонь матери, не помогала. Ее будоражил лишь один взгляд чёрных глаз. Он пробирал до костей и это был не отец. Это был Макрус Бруто.

Эва намерено не сталкивалась с ним взглядом, избегала контакта во время поздравлений.

— Рамазан, — протягивает руку высокий брюнет, — а это Фаби, моя супруга. Я слышал что ты любишь читать, — протягивает ей увесистый прямоугольник, обвёрнутый в серую упаковочную бумагу. Сверху красовался чёрный бант. — Это из моей личной коллекции, но здесь нет счастливого конца.

— То, что нужно! — дергает уголком губ вверх принимая подарок. — Спасибо.

Пара занимает своё место.

— Эва? — отец хватает ее за руку, нависает над дочерью, целуя в висок: — Ты собираешься в этом сидеть за столом?

— Да! — выкручивается и садится рядом с Катрин.

— Рискуешь, детка! — девушка пробегается пальчиками по красному велюру что обтягивало бедро Эвы. — Откуда столько дерзости?

С самого начала атмосфера не задалась и вечер протекал в гнетущем молчании.

Маркус сидел практически напротив, прожигал взглядом румянец на ее щеках. Блестящие губки. Следил за каждым взмахом пушистых ресничку.

Взгляни на меня девочка, ну же!

Его выворачивает наизнанку от ее равнодушия.

Сучка! Когда это произошло? Как можно за две недели так измениться? Давай же посмотри на меня. Мне необходим твой страх!

Невидимая сила заставляет девчонку бросить короткий взгляд в его сторону и вся броня рушится. Она раз за разом возвращается в ту ночь.

Моргает. Переводит взгляд на пару напротив: Кемаль и Сандра. Рядом с мужчиной, ровно держа спину сидит их сын Фабрицио.

Смотря на них, внутри зарождается тепло. Они как высоковольтный фонарь — светятся счастьем. Разве такое бывает? Вокруг мрак и густая тьма, а они как тот долгожданный свет в конце туннеля, горят, кричат, что сказки в этом мире существуют. Одна на миллион, но она есть. Жаль что Эва в это больше не верит.

Свет фар проезжающего мимо автомобиля заливает стены и пол.

Кого это принесло?

Энзо обеспокоено смотрит на Марко. Поднимается со своего места.

— Это по мою душу! — Произносит Маркус хитро улыбаясь, поднимая ладони к верху. — Сейчас вернусь.

Как гора с плеч и снова стало чем дышать.

— Кемаль? — Эва поднимает взгляд на бородатого мужчину. Решает добить своего отца. Не специально, просто она живая и хочет сама прожить свою жизнь, опираясь на свои неправильные решения. — Что вы слышали о Академии Изящных Искусств?

Мужчина не отвечает, вкидывает бровь пристально рассматривая девушку, игнорируя убийственный взгляд ее отца.

— Ты не будешь там учится! — режет слух голос Энзо.

— Я буду учиться там, где захочу!

— Эва! — вмешивается мать.

— С каких это пор?

— С тех пор, что я восемнадцать лет жила по твоим правилам, теперь, когда во мне бьется два сердца, я принимаю решения сама. Твой чертов дом не уберёг меня от той жестокое жизни, о которой ты мне всегда твердил.

— Что ты несёшь? Какие два сердца? — рявкает и подлетает, опрокидывая стул.

— Я беременна! Маркус Бруно меня изнасиловал!

Тишина. Такой тишины даже нет в родовом склепе Баво.

Густую тишину разбавляют равномерные шаги. Они подобны оглушительным стукам молотка, забивающим гвозди в крышки гроба. Сегодня «падут» двое. Два вековых клана, двое мужчин, которые были готовы отдать свою жизни друг за друга.

Мгновение, и в дверном проеме появляется средний отпрыск Марко Бруно:

— Мам, Пап, Эва.. — Маркус проходит в столовую в сопровождении эффектной брюнетки, держа ее за руку. — Прости что прерываю твой праздник, но я не знаю когда мы ещё собираемся вот так, чтобы все вместе. У меня очень важное заявление. Знакомьтесь, это моя невеста, — поворачивается к своей спутнице, смотря на неё со всей нежностью которую имел. — Надеюсь в будущем, моя жена — Бьянка Баво! — Переводит презрительный взгляд на Энзо.

Девушка поднимает изящную ручку, шевеля пальчиками. Ее кроваво-красные губы раскрываются произнося роковые слова навсегда меняя жизнь сидящих за этим столом:

— Привет, братец!

<section> <p>Конец‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ </p> </section>

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍