Одна ночь. Тогда, она не была похожей на ошибку. Тогда, удовольствие достигло своего пика. Ночь с ней показалась глотком свежего воздуха, а потом все полетело к чертям.
— Стой! — рычу, когда она хватается за ручку, чтобы уйти. — Только попробуй сделать хоть один шаг.
— Это грязные отношения! — шепчет она еле слышно. — Я не такая. Это была наша последняя встреча.
— Ты скоро? Здесь все уже остыло! — раздаётся в трубке раздраженный голос подруги, и я ускоряю шаг.
— Я уже практически возле твоего дома. Вот, осталось дорогу перейти. — Останавливаюсь возле пешеходного перехода и сильнее кутаюсь в шарф, ожидая зеленый свет светофора. — Все, жди! Пара минут.
Погода сегодня дрянь. Откуда не возьмись, появился этот противный снег. Он портит все настроение. Не люблю зиму.
Мы с Юлькой сегодня на отлично закончили первую сессию в своей жизни и решили это отпраздновать у нее дома.
Мама Юли обещала оставить квартиру в нашем распоряжении, а сама она идет на свидание с новым ухажером. Вот же неугомонная женщина. Но Юля говорит, что в этот раз все серьезно. Посмотрим.
Заблокировав телефон, дождавшись зеленый, я делаю шаг вперед.
Слева раздаётся непонятный шум, которому я не придаю особого значение. А зря. Этот шум нес мне фатальные последствия.
На большой скорости на меня летит огромный черный джип. Машину несёт юзом и через мгновение я должна смешаться с отвратительным снегом под его колесами.
Удар.
Я где-то слышала, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Так вот со мной такого не происходит. Я просто падаю в грязь ощущая, как сильно начинает ныть бедро левой ноги.
— Блядь! Ты откуда здесь появилась? — ко мне подлетает черная тень. Он похож на демона смерти. — Живая? — чужие руки без стеснения начинают ощупывать меня. Везде. Проходятся по рукам, голове. Забираются под пальто.
— Все хорошо, — стону, пытаясь найти в этом сплошном безобразии свою сумку. Кажется, я еще ударилась головой.
— Ты уверена? Потому что я только что, чуть на капоте тебя не прокатил. Давай в больницу!
— Нет, — протестую. — Я в порядке. Все хорошо. Просто помогите мне встать.
Тень неожиданно подхватывает меня на руки и несёт к машине. Дверцы распахиваются. В нос бьет приятный запах, и я наконец-то вижу его лицо. Точнее небритый профиль.
Незнакомец заталкивает меня на переднее пассажирское и захлопывает дверь. Я оказываюсь в дорогом салоне автомобиля. Здесь пахнет точно так же приятно, как и от незнакомца.
Да я сейчас своей промокшей одеждой испорчу ему салон.
— Извините, — лепечу, когда мужчина сев за руль, бросает мою сумку на заднее сидение. — Со мной все в порядке… не нужно в больницу. Это просто недоразумение.
Оборачиваюсь и цепляю пальцами свою сумку.
— Это адреналин в тебе говорит, — мужчина неожиданно хватает меня за колено, и я взвизгиваю от боли.
Похоже я недооценила свое состояние.
Незнакомец одаривает меня снисходительным взглядом и добавляет:
— Вот и сиди смирно!
Вот и сижу.
Пока боль не дает о себе знать, украдкой бросаю взгляд в сторону мужчины.
В салоне царит полумрак, так что снова не получается его нормально разглядеть. Вижу только строгий взгляд черных глаз под суровыми бровями.
Отвожу взгляд и через какое-то время снова возвращаюсь. Но теперь смотрю ниже.
Массивные плечи, каменная грудь под серой футболкой, крепкие бицепсы, сильные предплечья, правая рука забита рукавом татуировки и…
Ой.
Снова отворачиваюсь, потому что неосторожный взгляд спустился ниже — к ремню его джинсов.
— Лицо вытри, — мужчина бросает мне на колени упаковку влажных салфеток.
— Спасибо, — смущённо отвечаю, вспомнив что я вся мокрая и грязная.
Вытащив телефон из кармана, я хочу воспользоваться им как зеркалом, но…
— Че-ерт, — несчастно протягиваю. — Телефон разбился.
Экран работает, но весь покрыт паутинкой разбитого стекла. И, конечно, сенсор не отвечает на мои прикосновения.
— Неудивительно, — фыркает мужчина, опустив мне козырек от солнца и открыв на нем зеркало. — Радуйся, что сама жива осталась. Хоть немного же нужно голову включать, когда на дорогу выходишь!
Не оправдываюсь. Смысл? Действительно виновата только я.
Стерев с лица налипшую грязь, пытаюсь реанимировать мокрые волосы, но одними салфетками тут не обойтись. Нужен полноценный душ.
Также снимаю промокший шарф и расстёгиваю ворот.
Тут ужасно жарко, хотя обогрев салона работает на минимуме.
Незнакомец оглядывает меня чуть брезгливо и неожиданно бросает мне:
— Раздевайся.
— Что? — шепчу едва слышно.
— Пальто свое грязное сними, — раздражённо поясняет он. — И шарф.
Выдыхаю, а то уже испугалась, что он маньяк.
Кое-как снимаю с себя пальто, складываю его грязной стороной внутрь и обнимаю в руках. И тут до меня начинает доходить смысл случившегося. В следующую же секунду мои руки и ноги начинают трястись, и я жалею что сняла пальто. В нем было бы незаметно.
Дальше подключается дрожь в челюсти, и я уже не знаю куда мне себя спрятать.
— Не бойся, — успокаивает меня он. — Я тебе помогу.
Боль медленно приливает к бедру и голове. А ещё немного ноет плечо и вроде растяжение мышц спины.
— Сейчас, — произносит он и сворачивает в жилой двор.
— Куда вы меня привезли? — испуганно оглядываюсь в окно.
— К себе, — отвечает так, будто мы давно с ним это решили.
— Нет, мне нужно домой, — протестую.
— Тебе нужно к врачу, — заглушает мотор. — Я и есть врач.
— Какой?
Мало ли, вдруг патологоанатом.
— Тебе не все равно? — грубовато отрезает, а затем одаривает хищной ухмылкой: — Обещаю: тебе понравится.
Что это еще за двусмысленные фразочки от незнакомого человека? Он симпатичный, но обаятельная внешность еще не залог безопасности. Пусть отдаст мою сумку и скажет как добраться до метро. Хотя к черту метро. Сама найду.
Хватаюсь за ручку, но она не поддается.
— Выпустите меня… пожалуйста.
Над головой вспыхивает лампочка освещая моего спасителя или же наоборот, тёплым светом.
Передо мной сидит мужчина. Самый настоящий взрослый мужчина. Его черные глаза нехорошо прищурились и что-то мне подсказывает, что лучше с ним не спорить.
— Ты сейчас закроешь рот и выслушаешь меня спокойно. Я не отпущу тебя, пока не пойму, что с тобой все в порядке. Без резких движений выйдешь из салона и пойдёшь за мной, поняла меня?
— М…угу. — Киваю.
Незнакомец снимает с себя куртку и опускает ее на мои плечи. Меня моментально окутывает тепло и незнакомый приятный запах.
Он сгребает мои вещи с заднего сидения и выходит из авто:
— Пошли! — кидает мне короткий приказ, который я без замедления выполняю.
— Заходи! — незнакомец не церемонясь легонько толкает меня в плечо, намекая, чтобы я первая зашла в квартиру.
Захожу, но дальше порога не смею идти. Вообще не понимаю, каким образом я позволила затащить себя сюда.
— Раздевайся. Ванная там, — не глядя на меня, мужчина указывает в неизвестном направлении.
У меня ноет все тело… мне бы сесть, но я продолжаю стоять, горделиво задрав подбородок.
— Ты меня слышишь? — голова в пол оборота и его хищный взгляд царапает мою шею и губы.
— Зачем это все? Я же сказала, со мной все в порядке. Я не хочу вас отвлекать или беспокоить по пустякам…
— Там над стиралкой еще и сушилка есть, — игнорирует мои слова. — Через пару часов, можешь валить отсюда. Не стой у порога, так ты точно тратишь мое время.
Несмело шагаю и сбрасываю с плеч мужскую куртку. Аккуратно вешаю на выступающий крючок. Ее бы тоже постирать, но я не буду лазать по чужим карманам, чтобы избавиться от лишних предметов.
Вокруг очень светло и чисто. Как в операционной. Может он хирург?
Как бы мне так аккуратно прошмыгнуть в ванную, чтобы не заляпать весь пол?
— Там халат в ванной весит, — раздаётся мужской голос из дальней комнаты. — Можешь им воспользоваться пока твои вещи стираются.
Он прав в какой-то степени. В таком виде я схлопочу воспаление легких пока до общаги доковыляю.
С каждой новой минутой боль в теле усиливается. Я еле доползаю до ванной комнаты. Закрыв за собою дверь, я проворачиваю замок. Хоть какая-то иллюзия безопасности.
Кое-как избавляюсь от вещей и запихиваю их в стиральную машину. На верх стиральной машины кладу свой разбитый телефон. Пытаюсь привести его в чувства, но у меня ничего не выходит.
Черт возьми! Где я возьму деньги на новый телефон?
Поворачиваюсь к зеркалу и быстрым взглядом оглядываю себя. Видок так себе, но ничего критичного я не замечаю. На бедре расцветает огромный синяк, на затылке нащупываю шишку. Еще немного беспокоит локоть левой руки, но никаких внешних изменений я не вижу.
Горячая вода немного помогает расслабиться. Я стою несколько минут под колючими струями и не шевелюсь. Мне кажется, я даже и не дышу… забываю где я, нахожусь. Но как только перед глазами вспыхивает хмурый профиль незнакомца, я быстро прихожу в себя.
Выдавив на ладонь мужской гель для душа, я вспениваю его и смываю с себя остатки грязи. Хорошенько вымываю волосы.
Чувствую себя не в своей тарелке. Еще бы. Я в чужой квартире принимаю душ, где за стеной разгуливает незнакомец, который сбил меня на машине. Вот будет что детям рассказать.
Выйдя из душевой кабины, я облачаюсь в пушистую махру. В прямом смысле тону в мужском халате. Укутавшись поплотнее. Решаю не выходить отсюда, до тех пор, пока не высохнет моя одежда.
Буду я еще перед ним в неглиже разгуливать! Сорвать этот халат ничего не стоит.
— Выходи! — одновременно с приказом звучат три коротких стука. — Вода перестала литься несколько минут назад.
— Я здесь посижу, хорошо? — пищу не своим голосом. — Пока вещи не достираются.
— Я блядь в игры с тобой буду играть? — рявкает мужчина.
Теперь мне еще больше не хочется выходить.
— Сейчас! — неожиданно рявкаю в ответ. Сама пугаюсь своей реакции.
Максимально крепко запахиваю на груди халат и выхожу.
Незнакомец встречает меня в совершенно неподобающем виде.
Я понимаю, что здесь очень тепло и это его квартира, но зачем же при посторонних забывать надеть футболку? Хотя ему нечего стесняться. Пресс и спина у него что надо.
— Садись! — короткий кивок на высокий барный стул.
Под колкий пристальный взгляд, я ковыляю к этому чертовому стулу, ожидая… Да я даже и представить себе не могу чего мне ожидать от него?
Коленки дрожат от нервов, и я оступаюсь на подножке.
Мужчина раздражённо выдыхает, затем подхватывает меня под локоть и усаживает на стул.
— Расслабься, — на его лице отражается хитрая ухмылка. — Я тебя осмотрю.
Машинально бросаю взгляд на стол, где уже разложены упаковки с бинтом, вата, спирт, перекись и шприцы.
От последнего меня передёргивает, и тошнота подкатывает к горлу.
— Не надо, — вцепляюсь всеми пальцами в сиденье стула, чтобы ещё раз с него не упасть. — Я уже себя осмотрела… все в порядке…
— Рот закрой, — бросает раздраженный взгляд. — Расслабься и сиди смирно.
Ни о чем не успеваю даже подумать, как вдруг незнакомец заныривает рукой под подол халата и резко раскрывает его до самых бедер.
Вскрикиваю и панически сжимаю ткань внизу живота, чтобы она не раскрылась дальше.
— Н-не надо, — бормочу, но снова встречаюсь с раздраженный взглядом.
— Ещё одно слово, — мягко угрожает он, — и мне придется вколоть тебе что-нибудь, что сделает тебя послушной.
Застываю на месте от страха и нервно сглатываю.
— Дуру не включай, — он стал ощупывать мое колено. — И не раздражай. Тебе же лучше делаю.
— С-спасибо, — отвечаю и тут же взвизгиваю.
С внутренней стороны колена оказывается болит прилично, хотя повреждений вроде нет.
Мужчина двигается выше. Одной рукой он гладит меня по внешней стороне бедра, второй по внутренней, и я снова вся напрягаюсь.
Ещё плотнее прижимаю халат к низу живота, но…
— Руки убери, — строго смотрит на меня. — А то сейчас доиграешься.
Нет, это было зря. Нельзя было мне сюда приходить. Какая же я дура! Он ведь может сделать со мной все что угодно.
Его руки двигаются ещё выше, и тут жар ударяет мне в голову и в низ живота. Понимаю, что он трогает меня очень приятно.
— Я же говорил: тебе понравится, — цинично усмехается он, и я тут же возвращаюсь с небес на землю.
Вспыхиваю ещё сильнее от стыда, но ничего не говорю.
Пусть быстрее все закончится, и я уйду.
Мужчина таким же образом ощупывает мне второе бедро, затем руки и выдает:
— Тебе встань и сними халат.
— Нет, — бормочу и кидаю взгляд в сторону шприцов.
— Я должен осмотреть твою спину и живот, — объясняет он.
— Живот не надо, — до побеления в костяшках сжимаю на груди халат.
— Хочешь погибнуть от внутреннего кровотечения? — его тон снова стал жёстким. — Или с отбитыми почками жить? Поворачивайся и скидывай халат. Считаю до трёх…
Разве можно прощупать почки?
Но времени на раздумья нет. Неизвестно, что будет после слова «три». Поэтому, спрыгиваю со стула, поворачиваюсь спиной к незнакомцу и опускаю халат до талии.
В этот же момент резким движением мужчина опускает мою одежду на поясницы и невозмутимо продолжает осмотр. Я же не знаю куда себя деть от стыда и жара.
Мужские пальцы проходятся по моему позвоночнику, затем переходят на ребра. В одном месте я снова подпрыгиваю и взвизгиваю.
— Так сильно болит? — удивляется мужчина и снова проходится по этому месту.
Я снова дергаюсь, но на этот раз зажимаю себе рот ладошками.
— Ну, не перелом, конечно, — выносит вердикт. — Но рентген бы не помешало сделать. Повернись.
Я замотала головой.
Нет. Ни за что не повернусь.
— Ты оглохла? — раздается у меня над самым ухом. — Я ведь и сам могу тебя развернуть.
— Пожалуйста… не надо, — пытаюсь избежать самого страшного. — Я уже везде себя потрогала. Больше ничего не болит.
— Уверен, не везде, — усмехается он, а я улавливаю нотки похоти в его голосе.
— Я даже не знаю как вас зовут, — вспоминаю не к месту.
— Ильяс, — отвечает он и тут же насильно разворачивает меня. — А тебя?
— Лу, — противлюсь. Пищу я, понимая, что назад дороги уже нет.
— Что ж, Лу, — кладет свои ладони мне на талию и медленно поднимается вверх — к груди. — Приятно познакомиться.
Я чувствую, как его взгляд царапает кожу спины, опускается вниз по выпирающим позвонкам и застывает там, где халат скрывает мои ягодицы.
Руки по-прежнему на талии. Замерли. Не шевелятся. Они словно приросли.
Что же будет дальше? Хоть бы не потерять сознание. Как я оказалась в такой ситуации?
Я начинаю глубоко дышать, и это будто бы приводит незнакомца в чувство. Он оживает и накидывает халат на плечи.
— Голодная? — хватает со стола блокнот и начинает там что-то писать. — Там в холодильнике должно что-то быть.
Я в это время быстро упаковываюсь в мнимую защиту и отступаю назад. Врезаюсь в стул и чуть ли не валюсь вместе с ним. Тут бы я точно себе что-то сломала.
— Аккуратнее, — Ильяс бросает на меня строгий взгляд и возвращается к писанине. — Я тебе напишу несколько препаратов и денег на них дам. Это мази от ушибов, растяжений и синяков. Они быстрее на ноги поставят. Внешне, вроде нормально выглядишь. Я бы погнал тебя на рентген, но ты сама же не пойдешь, да?
— Я говорила, что со мной все в порядке! — обхожу стул, надеясь что эта хлипкая преграда между нами защитит меня если мужчина решит вновь приблизиться. — Не нужно было вот этого всего.
Чувствую, как краснеют мои щеки. Его это похоже забавляет. А меня наоборот. Его внимательный взгляд вызывает незнакомое волнение. Смесь страха и…
— Тебя что, никогда мужик не трогал? — ухмыляется, но его ухмылка тут же растворяется от осознания: — Кстати, сколько тебе лет?
— Это уже не ваше дело! За домогательства жаловаться не побегу.
— За домогательство? — снова эта ухмылка. — Ты смешная, Лу. А имя откуда такое странное? Только что выдумала?
Если бы… именем Лилу меня наградили родители. Я ненавижу это имя, точно так же как и презираю их…
— Это тоже не ваше дело!
— Я смотрю, когда нас разделяет стул, ты смелее становишься? — мужчина неожиданно оказывается напротив меня и откидывает в сторону высокий барный стул. Он со скрежетом валится на пол, и я взвизгиваю от испуга.
— Что мне этот стул, девочка? — как ни в чем ни бывало мужчина обходит меня и направляется к холодильнику. — Голодная говоришь, да?
Да что с ним такое? Я только что пережила стресс, а он интересуется не голодная ли я? Совсем с головой не дружит? Впредь и мне тоже нужно за языком следить.
У меня в крови сейчас столько адреналина, что я попросту не чувствую боль. Поднимаю стул и задвигаю его на место.
— А что вы за врач? — решаю разбавить давящую тишину.
— Анестезиолог-реаниматолог, — жуя отвечает он и вынимает из холодильника два запечатанных контейнера. — Рыба или мясо?
— Я не…
Меня перебивает звонящий телефон, и мужчина опускает контейнеры на стол.
— Ты пока подумай, — подходит к телефону и поджимает губы, видя имя звонящего. — Молчи! — прикладывает палец к губам, отвечая на вызов.
Вслушиваясь в непрерывный поток слов на той стороне, мужчина закатывает глаза. Начинает тарабанить по столешнице пальцами. Внезапно его взгляд находит меня. Я снова краснею, потому что черные глаза коснувшись губ, сползают к глубокому вырезу халата.
— Все сказала? — рычит в трубку, — А сейчас послушай меня. Еще раз будешь истерить мне в трубку, мы больше не увидимся. Выдохни! Сегодня не судьба встретиться. У меня неожиданно появились дела.
— Извините, — тихо бурчу, когда сбросив вызов Ильяс заталкивает первый контейнер в микроволновку.
— За что?
— За то, что испортила вам вечер.
— Это с какой стороны посмотреть, — подмигивает он.
Микроволновка пищит. Щелчок. Передо мной появляется ароматная еда.
— Рыба. Я выбрал за тебя, раз ты у нас такая нерешительная.
Пододвигаю к себе серебристый контейнер и начинаю ковырять еду. Мысленно умоляя стиральную машинку скорее закончить стирать.
Мы едим в полном молчании. Лишь иногда Ильяс бросает на меня короткие взгляды из-под сдвинутых бровей. Видно, что мужчина о чем-то думает. Взвешивает.
Ильяс… у него такое странное имя? Никогда такого не слышала. Сколько ему лет? На вид — больше тридцати.
— Так сколько тебе лет? — тихо спрашивает он.
— Девятнадцать. Мы с подругой сегодня закрыли семестр. Я шла к ней отпраздновать. — Зачем-то выкладываю его всю правду, но сейчас ему хочется отвечать. Когда он не грубит и не распускает руки, кажется вполне нормальным собеседником.
К сожалению, спустя некоторое время именно грязные словечки и жадные касания я буду любить в нем больше всего… это будет делать меня одержимой.
— Может быть тебе нужно кому-то позвонить? — толкает в мою сторону телефон. — Сказать родителям, что с тобой все в порядке.
— Родителям все равно где я. Вахтерше общежития — тоже. Я бы позвонила Юльке, но не помню ее номер наизусть. — Пожимаю плечами.
— Ясно все с тобой. Тогда ешь. Здесь ты точно в безопасности.
Мужчина быстро доедает свой ужин и снова берет телефон. Набирает номер.
— Гера! Короче, я сегодня на домашнем. Скинь мне на почту, что ты там хотел.
Слушая абонента, Ильяс подходит к окну и отодвигает штору. Качает головой. Похоже, там погода разыгралась не на шутку.
Звонкий писк, долетевший из ванной, сообщает нам, что машинка достирала мои вещи. Мы с Ильясом одновременно дергаемся в сторону двери в ванную, и я подлетаю с места. Неужели это все скоро закончится, и я смогу убраться отсюда?
— Сушилка сверху, разберись сама! — говорит мне Ильяс и продолжает беседу с неким Герой: — Нет, не тебе я это…
Сползаю со стула и чуть ли не несусь в ванную. Несусь громко сказано. Точнее будет — быстро ковыляю.
Перебросив вещи с одного барабана в другой, я ненадолго зависаю, разглядывая множество кнопок. Если со стиральной машиной я разобралась быстро, то здесь мне понадобится помощь.
Рука помощи появляется незамедлительно. Откуда не возьмись за спиной беззвучной тенью появляется Ильяс. Он быстро нажимает нужные кнопки и барабан снова начинает крутиться.
Мужчина стоит за спиной очень близко. Я ощущаю его дыхания на своих мокрых волосах. Почему он не отходит? Почему я не прошу его отойти? Меня парализовало. Не могу пошевелиться. Нужно как-то избавиться от него.
Что произошло за секунду пока я перемещала вещи? Почему он так изменился?
— Какое странное у вашего друга имя, — пытаюсь вести себя естественно. Будто бы меня совершенно не заботит, что он мне преградил путь своим полуголым телом.
— Гера? Это не имя, это кличка. Одно время он плотно сидел на героине. Еле вытащил его оттуда. — Звучит хриплый голос над моей головой.
— Можно я вернусь в кухню? — аккуратно спрашиваю.
— Иди, — он убирает руку, пропуская меня. — Там погода испортилась. Возможно, ты здесь пробудешь не пару часов.
Ильяс
Этот вопрос не отпускает меня вот уже пятнадцать минут. Точнее, я еще ничего не сотворил, но дьявольские мысли так и подталкивают меня к малышке. Сотворить.
Я смотрю, как эта серая мышка забилась в углу на диване и нервно грызет нижнюю губу. Изредка поглядывает на меня и тут же смущаясь отводит взгляд.
Она испортила все мои планы. Оставила без секса. Шарахается от меня как он маньяка, а я ведь даже ничего не сделал. Я всего лишь хотел помочь. Держался молодцом.
Интересно, о чем она думает? Очевидно, не о том, о чем я. Потому что в своих мыслях я уже давно трахнул ее на столе.
Она как наваждение. Проклятое наваждение. Со мной такого никогда не случалось прежде. Девок много красивых видел, имел. Она ничем не отличается. Две руки, две ноги. Но почему-то меня тянет к ней.
Может я еще под действием адреналина? Меня хорошенько встряхнуло, когда эта мышь кинулась под колеса. Дура! Неужели так сложно смотреть по сторонам? В такую-то погоду.
Но все же…
Перед глазами ее голые ноги. Худенькие плечи. Тонкая шея.
— Черт! — неожиданно чертыхаюсь вслух. Ей лучше свалить отсюда.
Она — мое собственное проклятье… А грешил я всю жизнь. Даже не отрицаю.
Девчонка дергается и смотрит на меня. Красивая, сука. Девственница, сто процентов. Ну на хера я об этом думаю?
— Как подружку зовут? — зачем-то спрашиваю я. С родителями все понятно. Если живет в общежитии, значит не местная. Легкая добыча.
— Ю-юля… а что? — спускает стройненькие ножки на пол и смотрит на меня во все глаза. Выравнивает спину.
Нужно скорее избавиться от этой мыши. Она делает меня безумным.
Писк сушильной машинки как спасательный круг, и я хватаюсь за него. К сожалению, моя серая мышка тоже резко подрывается с места и врезается в меня.
Ловлю ее за локоть, чтобы случайно не клюнула носом, а вот халат, который съезжает с ее острого плечика, ловить не собираюсь. Наоборот. Хочу спустить еще ниже.
Пальцы инстинктивно тянутся к ткани, наполняя желанием.
— Что вы… делаете? — облизывает пересохшие губы.
— Тут забыл осмотреть, — зачем-то вру. Просто до одури хочется снова до нее прикоснуться.
Она меня раздражает и возбуждает одновременно. Хочется ее испортить, и вышвырнуть ее отсюда хочется.
— Там нет ничего. Пострадала левая сторона.
Я вижу как от моих прикосновений по юному телу расползаются мурашки, а ее щеки заливаются краской.
Башка совершенно отказывается варить. Я хочу ее.
Ну не стану я брать девчонку против воли?
— Не дергайся.
Слушается. Замирает. Меня устраивает ее послушание.
Я касаюсь нежной кожи, она как мед растекается под пальцами. Ну как от такого можно отказаться?
— Ты была когда-нибудь с мужчиной?
— Нет, — ее глаза скользят вниз по моей груди и упираются в пах, где мое желание как на ладони.
— Хочешь? — голос становится хриплым. Откашливаюсь.
— Мои вещи уже высохли. Мне лучше уйти. — Ее голос тоже садится. Больше походит на шепот.
— На улице погода — дрянь, — напоминаю ей. — Вряд ли такси приедет.
Спускаю со второго плеча махру и любуюсь аккуратной грудью. У нее небольшая грудь, но торчит очень соблазнительно.
— Что же я творю? — хватаю ее за затылок и дергаю на себя. Упираюсь в ее лоб.
— Хорошо, я согласна, — неожиданно шепчет в губы, когда я практически успокаиваюсь и готов отпустить ее, списав свое поведение на временное помутнение.
— Если мне будет больно, ты остановишься.
— Тебе в любом случае будет больно, если я у тебя первый.
Больше не хочу говорить. Закрываю ее рот своим, глубоко целуя. Меня дважды приглашать не нужно. Это будет моя награда за внимательность.
Подхватываю мышку на руки и несу на диван. Ее ноги обвивают мои бедра, халат распахивается, давая мне насладиться ее фигурой. Еще больше возбуждая. Она очень красивая. Особенно сейчас. Глаза горят. Щеки тоже.
— Расслабься, раз ты согласилась. Тогда не так больно будет. — Кладу ее на диван.
— У вас есть жена?
— Какая жена? — меня забавляет ее вопрос. Смешит, даже.
— Может девушка?
Женщина, которую я три месяца подряд трахаю, считается? Ладно, не буду травмировать ее психику еще больше.
— Нет у меня никого.
Она много говорит. Снова закрываю ее рот своим.
Пальцы уже пустились вскачь. Вовсю исследуют «незнакомую» территорию. Когда ребро руки, раздвигает сомкнутые бедра, приятно удивляюсь, чувствуя на коже влагу.
Почему-то мне хочется сделать ей приятно. Все-таки первый раз.
Накрываю пальцами чувствительную точку, а губами всасываю сосок. Она деревенеет подо мной. Будто бы до сих пор на осмотре у «врача».
— Хочешь получить удовольствие?
Слажу с нее и иду выключать свет. Может темнота приоткроет дверцу за которыми скрываются ее демоны? Они там есть. У каждого человека они есть. Мои, например, сейчас взбунтуют.
— Закрой глаза. Можешь представить, что на моем месте мальчик, который тебе нравится. — Ухмыляюсь. — Раздвинь ноги.
В голове шумит. Похоже это я пацан, который сейчас займется сексом с той, которую любит до посинения.
Я хочу ее взять как мне нравится и в то же время, думаю об ее чувствах.
— Ой! — она пищит и дёргается, когда мой язык раздвигает нежные складочки. Здесь горячо и влажно. Мне приятно ее касаться.
— Тише, девочка… — толкаюсь языком в углубление и возвращаюсь обратно, размазывая влагу. — Закрой глаза.
Я не могу больше терпеть. Ложусь на нее. Чувствую, как тарабанит ее сердце.
Целую, заставляя раскрыть губы. Лу раскрывает их. Впускает меня. Считаю это знак. Другого момента не будет. Толкаюсь одновременно членом и языком. Всасываю ее крик. Она больше не девочка.
Не так я планировал провести этот вечер, но кажется, такому повороту не расстроен.
— Ты очень красивая, — решаю ее подбодрить, хотя это чистейшая правда. — Тебе кто-нибудь говорил об этом?
— Нет, — тихо шепчет. Мотает головой. Я вижу мокрые дорожки на ее щеках.
Лежу не двигаясь, но так больше не может продолжаться. Уж прости.
Лежу неподвижно вот уже почти час. Я претворилась, что заснула, но все это время не спала.
Мне нужно уйти. Как минимум, потому что Юлька, наверное, уже по всем моргам меня ищет. Но я боюсь шелохнуться в горячих мужских объятьях. Все говорю себе: может стоить полежать ещё немножко? Вдруг он не до конца заснул?
Но нет. Надо уйти. Быстрее.
Тихонечко ерзаю под неподъёмной рукой мужчины, и попой трусь о пах Ильяса.
Нет! Тихо. Спокойно. Только не разбуди его.
Осторожно оборачиваюсь через плечо. Ильяс спокойно спит, поэтому я снова пытаюсь выбраться, как можно меньше касаясь его собой.
Наконец-то!
На цыпочках несусь в ванную, к сушилке. Быстро одеваюсь, забираю разбитый телефон, сумку и обувь.
Пальто и шарф остались в машине. Идея ехать в такой холод с непросушенными волосами и без верхней одежды кажется безумной, но все же это безопаснее, чем получить укол от Ильяса за непослушание. Или все же…
Без лишних раздумий хватаю с вешалки мужскую куртку.
А что? Ее все равно надо постирать. Ильяс выстирал мои вещи, я выстираю его. Будем квиты.
Вот только не заподозрит ли он меня в краже?
Бесшумно пробираюсь на кухню и обнаруживаю там блокнот, где Ильяс выписал мне рецепт. Хватаю рецепт, а заодно пишу записку:
«Одолжила твою куртку. Верну с курьером».
Подумав одну секунду, все же дописываю:
«Спасибо».
Ведь все могло пройти и по более худшему сценарию.
Наконец, собравшись, я нажимаю на дверную ручку, но она не поддается.
Вот черт! Только не это! А что если он запер меня здесь? Ну мало ли, боится что я заявление всё-таки напишу?
Но быстро пробежавшись по всем дверным замкам, все же открываю себе путь на свободу.
Юркнув в подъезд, я бесшумно закрываю дверь, спускаюсь на этаж ниже и только там полноценно застёгиваюсь и зашнуровываюсь.
На улице уже не такой сильный снегопад, так что надежда вызвать такси ещё есть.
Вот только пальто жалко! Две стипендии на него спустила. Да и кроме него мне больше ходить не в чем. Так что все же записываю номер дома, а затем и номер машины Ильяса. Мне и так ещё деньги на телефон надо раздобыть, так что пальто я свое не отдам.
Затем целую вечность добираюсь до дороги. Хочу словить машину подальше от района Ильяса.
На морозе просыпается минутка самобичевания.
Как я могла вот так отдаться совершенно постороннему мужчине? Что он обо мне подумает? Что я согласна дать первому, кто мне предложит? А может он вообще меня пожалел? Мол, девятнадцать лет, а парня ещё никогда не было.
Я и сама уже начинала немного стесняться своей девственности. Ну что за каменный век? Юлька моя, вон вовсю уже пользовалась прелестями интимной жизни, да ещё и в подробностях мне рассказывала. Вечно чувствую себя неловко в такой ситуации.
А теперь…
Что теперь? Я и дальше не собираюсь давать всем направо и налево. Просто как-то до этого не было моментов, когда вылетали все мысли из головы, а тут… Он. Такой опытный, брутальный, настойчивый.
Меня бросило в жар от воспоминаний, как он трогал меня. Как его губы ласкали меня «там». Как приятно было ощущать вес мужского тела на себе.
Разве может быть, чтобы у такого мужчины никого нет? А вдруг соврал? Вдруг есть жена и дети? Да и плевать! Я ни в чем не виновата. Или виновата?
Сердито притоптываю от холода, так как машины пролетают мимо и ни один гад не тормозит.
Алло! Что никому денег не надо? Замерзну же тут к чертям!
Безуспешно пытаюсь пробудить свой телефон, когда наконец ко мне подъезжает подержанная иномарка. Ныряю в теплый хоть и прокуренный салон и только в этот момент выдыхаю все напряжение.
Тут же возвращается боль в теле после аварии, да ещё и в промежности теперь саднит.
Это побуждает меня вновь вспомнить свой первый раз и погрузиться в свои первые эротические фантазии.
Слава всевышнему сегодняшним приключениям суждено было завершиться. Я спокойно добираюсь до общежития. Мое позднее возвращение никого не заботит. Это радует. Я не в состоянии сочинять ложь, где я провела полночи. Все равно никто не поверит если я скажу правду. Я сама с трудом верю, что переспала с незнакомцем, который с первой секунды меня пугал. А потом…
Я мечтаю поскорее забраться под одеяло и забыть об этом вечере, но сначала я должна позвонить Юле и сказать, что я жива здорова.
Тихонько стучу в дверь, за которой знаю что мне помогут, и в ожидании грызу губы. Я до сих пор чувствую на себе запах незнакомого мужчины.
За этой дверью живут Сергей и Виталик. Сергей с первого дня учебы не дает мне покоя, но я стараюсь держать нейтралитет. Не ведусь на его ухаживания и влечение. Я приехала сюда учиться, а ни завязывать отношения.
Но сейчас я собираюсь нагло воспользоваться его привязанностью ко мне и попросить телефон.
— Привет, — произношу, как только вижу лицо Сергея.
— Лу, — парень растирает сонное лицо и не верит своим глазам. — Ты что здесь делаешь? Тебя Юлька ищет.
— Я как раз по этому поводу. Дай мне, пожалуйста, свой телефон. Свой я разбила.
— Что это на тебе? — его рука тянется ко мне и брезгливо дергает чужую куртку.
— Ты мне дашь телефон? Или сам позвони Юле и скажи, что со мной все нормально. — Разворачиваюсь, собираясь уйти, но парень окликает меня.
— Стой. Заходи.
— А где твой сосед? — зайдя в комнату, в глаза сразу бросается аккуратно застеленная кровать.
— Виталик уехал на все каникулы домой.
Моя соседка тоже уехала на все каникулы домой. Я безмерно счастлива этому. Мне было очень сложно все праздники лицезреть ее уныло-депрессивное лицо. В моей жизни тоже не все гладко, но если постоянно ходить с кислой миной, можно же с ума сойти.
А еще я бы не выдержала этой стерильной чистоты. Марьяна — настоящий маньяк чистоты.
— А ты почему остался? — забираю с рук протянутый мобильный телефон.
Было бы идеально, если бы и Сергей не донимал меня своим вниманием.
— А ты почему? — парень падает на свою кровать и упирается спиной о стену. Складывает руки на груди. Его прямой взгляд без стеснения рассматривает меня. — Ты как-то изменилась? — хрипло выговаривает.
— Брось! — в телефонной книге быстро ищу номер Юли. — Мы в обед виделись. Я не могла измениться за пол дня.
— Говорю, что вижу.
— Алло, Юля! Это Лилу, — быстро выговариваю, как только на том конце звучит голос подруги.
— Я тебя сейчас убью! Ты меня слышишь? Я уже все морги обзвонила. Всех маминых друзей на уши поставила… Я даже в полицию звонила! Ты как сквозь землю провалилась… Ты хоть представляешь до какой степени ты меня извела? Я думала тебя машина сбила и твой окоченелый труп валяется где-то у бордюра.
Ну, частично она права.
— Юль, тебе пора прекращать смотреть ужастики. Я тебе завтра все расскажу. Со мной все в порядке. Только я разбила телефон, теперь до меня не дозвониться. Можешь ко мне завтра приехать после двенадцати.
Успокоив подругу и поклявшись всеми богами, что завтра в подробностях расскажу ей все что со мной случилось, я вешаю трубку.
— Спасибо, Сереж! Ты настоящий друг! — отдаю парню телефон.
— Где ты разбила телефон? — недоверчиво щурится.
— Извини, но это не твое дело, — дергаю уголком губ, изображая подобие улыбки. — Мы с тобой не лучшие подружки, чтобы делиться личным.
Поднимаюсь. Снимаю с себя куртку и иду к выходу. Неужели я сейчас наконец-то лягу под одеяло и усну?
Ильяс
Какого черта она смылась?!
Лу… Кто вообще додумался так назвать свою дочь? Или она всё-таки придумала это имя?
Меня крайне раздражает этот побег, поэтому звонок Геры раздается очень кстати.
— Ну что там? — рычу в телефон, испытывая острое желание что-нибудь разбить.
— У меня тут гонец, — Гера лениво жуёт жвачку. — Свеженький. Прямо светится здоровьем. Не хочешь немного поубавить свечение?
— Выезжаю, — хищно оскаливаюсь, глядя на свое отражение в ванной.
Достаю из шкафчика свой рабочий чемоданчик и проверяю все ли на месте.
Если Гера кого-то поймал, то у его жертвы зачастую только один исход — долгий и мучительный. Я же смогу помочь жертве мучиться не так сильно. Ну а дальше все зависит от гонца. Выложит ту информацию, которая понравится Гере — ещё поживет. В больничке, на обезболивающих, но поживет. Не выложит — на том и распрощаемся. Навсегда.
На всякий случай укладываю ещё две пары резиновых перчаток и бахилы.
Знаю я этого психа. В его берлоге такая антисанитария, там можно все что угодно подцепить. А у меня пункт в голове на чистоте, и любая грязь меня сердит.
Наконец машинально тянусь к своей «рабочей» куртке, но не нахожу ее на месте. «Рабочая» куртка — это та, которую не жалко испачкать в логове Геры. Я ее и так стираю раз в две недели, иначе стёр бы ее до дыр. Рядом на зеркале вижу записку.
«Одолжила твою крутку. Верну с курьером. Спасибо».
Как мило. Лу оставила мне записку. И стащила мою куртку. И в чем мне теперь ехать? Может быть в ее пальто? Оно как раз в подходящей степени загрязнённости. Или может она мне и машину вскрыла и «одолжила» ещё что-нибудь?
Снова рычу от раздражения, и решаю обойтись сегодня без верхней одежды.
Через двадцать минут приезжаю на место, где Гера уже во всю разминается.
— На меня смотри! — орет этот псих прямо в побитое лицо парня. — Думаешь, я не смогу тебя разговорить? Думаешь такой супергерой?
Гера бьёт его кулаком в живот, тот закашливается и складывается пополам.
— Связывать нормально так и не научился? — спокойно дёргаю верёвку, которая скорее спутывает жертву, чем связывает. — Вот так отвернешься, а он встанет и огреет тебя молотком.
— Не отвернусь, — скалится он, хищно оглядывая парня.
Думает, куда бы ещё ударить. На лице уже бить некуда.
— Что колоть будем? — брезгливо приземляю медицинский чемоданчик на грязный стол.
— Мне нужна информация, — Гера поднял голову парня за волосы. — Поэтому есть что-нибудь, чтобы он стал послушной и преданной сучкой?
— Я тебя понял, — отвечаю, достав ампулу теапентала натрия и медленно раскладываю все необходимое на расстеленной чистой ветоши.
Судя по звукам сзади, гонец получает ещё пару крепких ударов. Кажется, в челюсть, так как слышится характерный хруст зубов, а второй отражается глухо — значит, в корпус.
— А стульчик-то у нас с сюрпризом, — Гера продолжает свой диалог с жертвой и носком пинает сиденье стула снизу.
Оно отваливается, а гонец чуть проваливается в образовавшуюся дыру и застревает задом.
— Ты как к барбекю относишься? — спрашивает Гера и чиркает зажигалкой. — Могу предложить восточный деликатес: яйца козла. Но можно обойтись и окороком.
— Ты вроде просил послушную сучку, — напоминаю ему, пока перетягиваю жгутом руку гонца.
Тот занервничал, гневно засопел и задергался в своей ловушке. Затем насильно сжимаю ему кулак, чтобы проступили вены и вкалываю барбитурат. «Клиент» быстро плывет и расслабляется.
— Слышь, это, — задумывается Гера, — а чё, хорошо ему сейчас?
— Даже не думай, — убираю использованный шприц. — От меня ты то же самое не получишь.
— Да я так, для общего развития, — фальшиво дает заднюю Гера и возвращается к жертве.
На гонца уже немного действует препарат: он забывает где он и с кем, и даже улыбается нам кривой улыбкой.
— Когда наркоз начнет действовать, парень ни разу тебе не солжет, — объясняю. — Спрашивай. Через пятнадцать минут он весь твой. Повторять препарат не рекомендую, так что заранее подготовься.
Гера с аппетитом трёт ладони и вновь склоняется к своей жертве…
Но следом друг резко подрывается и смотрит на меня:
— Ладно, — Гера вытирает об себя ладони и указывает на лестницу, которая ведет в дом из цокольного этажа. — Сыро здесь, однако. Пойдем, согреемся чем-то?
Сыро? Да тут мышь не захочет сдохнуть. Вокруг кромешный бардак. Я не удивлюсь, что Гера своих гонцов здесь же и прикапывает. Не отходя от кассы, так сказать. Воняет здесь ужасно.
Кидаю взгляд на полуживого гонца. Надеюсь, он будет сговорчивее остальных.
— На.
Не успеваю закрыть дверь в подвал, как друг пихает мне в руки чашку, наполненную янтарной жидкостью.
По виду — чай, но если принюхаться, в нос бьет резкий запах алкоголя.
— Ты, блядь, виски чашками пьешь? — удивлённо приподнимаю бровь.
— А что не так? — разводит руками. — Знаешь, как согревает.
— Догадываюсь. — Хмыкаю. Убираю в сторону чашку. Я за рулем. На трезвую голову чуть не сбил малышку, что же будет когда я выпью?
— Ты смотрел на картинки, которые я тебе скинул? Как тебе? Неплохой особняк, скажи?
— С чего такая потребность сменить место жительства? Соседи начали задавать вопросы?
— В яблочко! Там и лесок рядом, — подмигивает мне.
Вот идиот.
Не выдерживаю и смеюсь. Это же нужно быть таким невменяемым!
— Я тебя скоро из Геры, переименую в психа!
— А что не так? Работа грязная, но здесь одни плюсы. Начальство хорошо платит, и мне нравится. Отлично стресс снимает, знаешь? Ты же не хочешь, чтобы я снова…
Если в двух словах о работе моего лучшего друга, то Гера у нас отличный добытчик информации. У него, конечно, свои методы, с которыми я не всегда согласен, но не мне выполнять грязную работу. Я лишь иногда присматриваю, чтобы Гера не перешел черту.
— Не хочу! — резко перебиваю его. — Все, заткнись! Ты только поаккуратней с этим «начальством». Потому что со стороны выглядит будто они тобой пользуются.
— Я в курсе, мамочка! Не переживай за меня, я уже взрослый мальчик. Кстати, хочу завтра где-то зависнуть. Давай вместе?
— Не, — отмахиваюсь. — Завтра у малой Лары день рождения, я обещал покататься с ней утром.
— И когда это ты превратился в покорного каблука? — недовольно фыркает Гера?
Все, что я вчера сотворил с Лу, никак не похоже на то, что я превратился в каблука. Но Гере не нужно знать о девчонке. Пусть она останется моим секретом. Осталось только вытравить ее из башки, чтобы перед глазами не вспыхивали картинки ее юного тела.
— Все жду, когда ты превратишься в каблука. Не задумывался где-нибудь осесть?
— Нет, это не для меня. Я люблю разнообразие и желательно помоложе. Не сомневаюсь, что твоя Лара шикарно выглядит, но через пять лет у нее все обвиснет. И у тебя не встанет, от такой перспективы. На хер. Моя возрастная категория — это девицы, как ее дочка. Познакомишь? — играет бровями.
— Иди к черту! — смеюсь. — Она не вывезет твою харизму.
Секунда и перед глазами вновь она. Бледная кожа, светлые волосы, робкие касания…
Прямо сейчас хочу повторить вчерашнюю ночь. Интересно, я смогу ее найти?
Черт, Ильяс! Выбрось эту дрянь из головы. Ты вроде как решил осесть? Покувыркались и хватит.
— Пятнадцать минут прошло, — чеканю Гере, — пошли пытать твоего гонца. Самому уже интересно, что он там скрывает?
— С чего это такие перемены? — удивляется друг, воодушевляясь за секунду.
— Ни с чего! Пошли, пока не передумал.
Надеюсь, это хоть как-то вытеснит из головы мелкую заразу. А вечером обязательно навещу Лару.
Едва открыв глаза тут же хватаю свой телефон по привычке. Что там мне написали? А что нового в соцсетях? Но тут же разочарованно вздыхаю.
Ничего. Ведь мой телефон разбит. Насколько я помню, то заменить экран — самое дорогое удовольствие в ремонте. Новый телефон стоит столько же, сколько и замена экрана, поэтому мне придется забыть о сообщениях и соцсетях.
Судя по отложенным деньгам в тумбочке, я могу позволить себе только картонный стаканчик, который можно приложить к стене и только так получать информацию.
Сердито встаю и иду в ванную и только там замечаю изменения в зеркале.
Мне кажется или что-то во мне появилось такое… женственное?
Чуть распухшие после вчерашних поцелуев губы, смущённый блеск в глазах, кажется, даже грудь увеличилась. Совсем чуть-чуть. А может все же кажется?
Это поднимает мне настроение, и я включаю душ.
Сегодня хочется одеться как-то соблазнительно. Сделать лёгкие локоны, может быть даже губы накрасить? Ведь сегодня Юлькин день рожденья. Ресторан, тусовка, клуб… Вполне могу себе позволить выглядеть соблазнительно.
После душа заворачиваюсь в халат и невольно вспоминаю халат Ильяса.
Интересно, он очень злится из-за куртки? Вдруг она у него тоже одна-единственная в гардеробе? Он ведь на машине, а значит верхняя одежда ему нужна редко.
Подлетаю к старенькому ноутбуку и быстро загружаю мессенджер. Пишу километровое сообщение со всеми пожеланиями и смайликами любимой подруге.
Следом нахожу в поисковике какую-нибудь курьерскую службу и выбираю самую бюджетную. Судя по отзывам, работают они отвратительно, но я надеюсь на лучшее. Заказав курьера на десять утра, я проверяю высохла ли куртка после стирки, а затем упаковываю ее в большой пакет и перематываю скотчем.
Пойдет.
Однако отзывы были правдивыми. Курьер опаздывает на два с половиной часа.
— Погоду видели? — недовольно бурчит он, принимая посылку. — Я, между прочим, на мопеде. А вы попробуйте на мопеде по мокрому снегу.
Ну-у, как бы это не мои проблемы, но я сочувственно киваю и выпроваживаю парня.
Наконец к шести часам я уже полностью готова.
У меня получилось сделать лёгкие войны в волосах, вполне сносно накраситься, а также облачиться в яркую юбку, высокие ботинки и тонкий свитерок, который оголял мне одно плечо. Оголял так же, как вчера халат Ильяса.
Фыркаю и встряхиваю головой.
Хорошо, что больше мы не увидимся. Или… Пальто ведь мне нужно забрать.
На выходе из блока меня уже встречает Сережа. Мы договорились ехать вместе, так как он одолжит мне свою куртку. Ну и так Юля сможет контролировать нас доехали мы или нет. Мне-то позвонить некуда.
— Шикарно выглядишь, — похотливо дёргает бровями и придерживает мне куртку.
— Спасибо, — всовываю руки в рукава и скорее запахиваюсь.
— Я вызвал такси, — гордо вскидывает голову. — Чтобы ты не замерзла в пути.
— Спасибо, — сухо повторяю я. Дальше говорить совсем не хочется.
— А мы не опаздываем? — спрашиваю, когда мы уже почти добрались до места.
— Ты же знаешь Юлю, — парень глаз с меня не сводит. — Она всегда опаздывает. Так что все соберутся только к семи.
— Да, точно, — поддакиваю и выхожу из такси.
— Лу! — радостно кричит Юля. Рядом с ней стоит какой-то парень, который принимает за нее букеты.
— С днём рождения, — целую подругу в щёчку и протягиваю свой подарок.
— Слушай, выглядишь отпад, — подруга проводит меня через вход и направляет к столику. — Я и не знала, что ты у меня можешь быть такой кошечкой. Кажется, кто-то сегодня без парня не останется. Так что зажжем!
— Зажжем, — довольно улыбаюсь я.
Юля проводит меня в вип зону, где располагается стол на небольшое количество человек.
— А сколько нас будет? — нервно отдергиваю юбку. Все-таки в компании Сережи и Юльки я чувствую себя намного увереннее. Может быть, я переборщила с «зажжем»?
Хватить этого безумства в моей голове. Сегодня я хочу себя чувствовать красивой и ловить на себе мужские взгляды.
Например, один я уже словила. Правда, это случилось против моей воли. Сережа как помешанный бесцеремонно смотрит на меня, и если бы я ему дала «зеленый свет», давно бы накинулся.
— Здесь сидишь ты, моя красавица! — Юля указывает на место рядом с собой. — Сережа выбирай место по душе, только те два места в углу заняты. Там сидит мама со своим новым ухажером, — приглушенно добавляет подруга.
— Мама тоже придет?
— Странно было ее не приглашать, когда она за все платит. Но ты не переживай, — Юля падает на стул и тянет меня за собой вниз. — Они ненадолго. И в клуб с нами точно не поедут. — Подмигивает.
Правда. Глупо с моей стороны качать права на чужом дне рождении. У Юли замечательная современная мать. Выглядит как ее подруга, поэтому она точно впишется в нашу компанию.
— А еще кто будет? — не унимаюсь я.
Внутри все равно что-то колет, заставляя ровнее держать спину и заламывать пальцы. И это не взгляд Сережи…
— Девочки с параллели и две моих подруги со школы. Но ты не ревнуй! Тебя я все равно люблю больше! — Юля неожиданно тянется ко мне с объятиями и оставляет яркий след помады у меня на щеке.
— А где самая красивая именинница? — позади раздаётся голос Юлиной мамы, и я вздрагиваю.
В нескольких метрах от меня появляется пара: яркая блондинка и высокий мужчина с огромным букетом цветов.
Мне не удается разглядеть его внешность из-за великолепно оформленного букета, да я и не стараюсь. Поднимаюсь со своего места и отхожу, чтобы дать возможность поздравить именинницу.
Пока тетя Лариса осыпает дочь всевозможными комплиментами и пожеланиями, мужчина стоит на месте. Я чувствую неприятное жжение на пояснице и когда поворачиваюсь к Сергею, вижу что не он прожигает меня взглядом.
Парень уставился на мужчину с букетом, будто бы видит в нем угрозу.
— С днем рождения, — сухо роняет спутник Юлиной мамы, а меня парализует.
Когда в руках у подруги оказывается огромный букет, давая мне возможность увидеть пришедшего, я чуть ли не падаю прямо на колени к Сергею, потому что этот идиот выбрал место рядом со мной.
— Извини, — бормочу, хлопая парня по плечу. Ногу я ему точно отдавила.
Воздух в легких застыл. Превратился в стекловату. Я не моргая пялюсь на знакомый небритый профиль и слегка отросшую челку, упавшую на глаза.
— Все нормально? — Сережа резко подрывается, привлекая всеобщее внимание.
На секунду я сталкиваюсь взглядом с Ильясом. Его выгнутая бровь говорит, о том что он так же удивлен этой встречи, как и я.
Но я не удивлена. Я в просто ужасе. Хоть сейчас сгребай вещи в охапку и беги отсюда.
— Все нормально! — разворачиваюсь к Сереже и безрассудно кладу руки ему на грудь.
Теперь я знаю кому принадлежит тот обжигающий взгляд. Сейчас этот взгляд пытается прожечь в моем затылке дыру, заставляя меня развернуться.
Зачем? Чтобы действительно убедиться, что я это я, а он это он? И мы вместе по невероятной случайности оказались на одном дне рождении?
— Все нормально. Просто голова закружилась. Резко встала.
— Не хочешь выйти? — Сережа осторожно цепляет мой локоть.
— Да, на две минуты пока Юлька занята.
____________________
Я выскакиваю на улицу как пуля. Даже в ушах звон стоит. Это похоже на сон… Но нет, это жестокая реальность, где я продолжаю делать ошибки.
Холодный порыв ветра путает мои волосы, а на плечи падает теплая куртка. Она совсем не греет. Больше раздражает.
— Чего раздетая выскочила? — рядом останавливается Сергей. Это его куртка упала на мои плечи.
Вот же глупая девчонка…
В нос резко бьет запах сигарет, и я разворачиваюсь к Сереже.
— Ты куришь? — удивление запечатлевается на моем лице. Я не ожидала, что хороший мальчик Сережа склонен к плохим привычкам.
— Да. Давно, — пожимает плечами. — А ты не замечала?
— Нет, не замечала.
— Дай мне! — выхватываю из тонких пальцев сигарету и прижимаюсь к ней губами.
— Эй, ты чего? — парень возмущается и пытается забрать у меня отраву, но я уже вдохнула.
Едкий дым обжигает горло и стремительно мчится в лёгкие вызывая кашель. Я отворачиваюсь и пытаюсь выкашлять это все, но сигарету не отдаю.
Эта двусмысленна фраза оседает липкой сажей на дне подсознания. Она кажется двусмысленной.
Почему-то эти ощущения мне сравнимы с тем мужчиной, оставшимся внутри. Он тоже едкий… неприятный. Это невыносимо. Я хочу еще раз…
Вторая затяжка дается мне легче. Не так дерет горло. Немного отрезвляет от опасных мыслей. Это все неправильно.
— Отдай! — парню все-таки удается забрать у меня сигарету. Так и не докурив, он выбрасывает ее в урну.
— Что это, Сережа? Тебе не нравятся курящие девушки?
Не знаю что на меня нашло. Я не веду себя так. Я тихая скромная девочка, которая предпочитает не привлекать внимание.
— Это некрасиво и вредит здоровью. Ты же будущая мать.
— А ты будущий отец!
— Ты намекаешь чтобы я бросил курить? — хмурит брови.
— Да! — мой тон очень похож на приказной. Интересно, послушается он меня?
— Я подумаю. От вредных привычек не так легко отказаться. — Он отворачивается от меня и подкуривает новую сигарету. — Ты как-то изменилась. Мне показалось я хорошо узнал тебя, но в последние дни…
— Что в последние дни?
Зачем я вообще затеяла эту беседу? Или я намеренно даю Сергею ложные надежды, чтобы позлить Ильяса?
Вряд ли взрослый дяденька будет страдать подобным. На его лице отобразились не те эмоции, которые должны были отобразиться. Может быть, он не вспомнил меня?
Я делаю хуже сама себе. Рядом с Сережей веду себя как последняя сука. Порчу день рождение лучшей подруги.
Хватит. Я сама сделала тот выбор. Сама захотела, чтобы Ильяс стал моим первым. Теперь я должна забыть его. Выбросить из головы и наслаждаться вечером.
— Ладно, пойдем! — освобождаю Сергея от тягостного ответа. Я и так знаю, что он хочет сказать. По глазам же видно.
Я не специалист в любви, но мне кажется влюбленные идиоты выглядят именно так.
Возвращаюсь в зал, но понимаю, что выветрить мысли об Ильясе у меня не получилось.
Ни разу! Они возвращаются ровно в той же мере, что и были. Но сейчас я ещё напарываюсь взглядом на его руку. Ильяс заигрывает и гладит тетю Ларису по пояснице.
— Все в порядке? — Юля берет меня под руку и заглядывает в глаза.
— Да… — слишком резко и громко отвечаю я.
Мой взгляд теплеет. У моей подруги день рождения, я не могу испортить ей вечер.
— Все хорошо, — целую ее в щёчку, — просто… Ещё не отошла от вчерашней аварии. Голова немного кружится. Но ты не переживай, я вся твоя.
— Хорошо, — радуется она. — Пойдем, там уже салатики принесли. Я помню, что ты любишь греческий. Заказала тебе большущую миску. И оливок там целая банка.
— Ну все, он весь мой, — облизываюсь.
Сев за стол, я невольно бросаю взгляд на тётю Ларису. Та счастливо посмеивается в полуобъятиях Ильяса и пьет белое вино. Уже не первый бокал, судя по игривому настроению.
Ильяс сидит мрачный. Хотя, может он всегда такой.
Быстро отвожу взгляд, когда он находит меня глазами.
— Шампанское? — предлагаю Юле, когда официант подходит к нам с бокалами на подносе.
— Конечно, — довольно улыбается она. — Мне уже девятнадцать, так что бокальчик можно.
Ухаживаю за подругой: ставлю ей шампанское, выуживаю с тарелочки пару канапе с сыром и виноградом и пододвигаю к ней сырную тарелку.
Знаю: Юля безумно любит сыр, но тут столько сортов, что не знаю какой ей понравится.
За ухаживаниями я снова скольжу взглядом по Ильясу. Он смотрит на тетю Ларису и чему-то цинично усмехается. На глазах невольно растягиваются морщинки, но они явно не от доброты душевной. Эти морщинки появляются только в паре с циничной улыбкой.
— Слушай, Сережа тебя уже давно раздел глазами, — хихикает Юлька, прикрывая ладошкой мое обнаженное плечо. — Ты приехала в его куртке, заигрываешь с ним. Ты что, решила дать ему шанс?
На мгновенье лёгкая живая музыка прекращается и последние слова Юли слышит весь стол.
Конечно, мне не нужен это придурок, но разговор услышал Ильяс. А мне так хочется вызвать у него ревность!
— А почему бы и нет? — кокетливо подмигиваю Серёже, не забывая как бы невзначай оценить реакцию Ильяса.
Сережа аж привстал от радости. У Ильяса ноль реакции. Он все так же перешептывается с тетей Ларисой и сейчас поигрывает ее локоном.
Я же после пары глотков шампанского уже начинаю ненавидеть эту женщину. Тетя Лариса была мне как родная! Моложавая, ухоженная, на одной волне с нами. Всегда готова меня приютить, помочь, накормить.
А сейчас меня разъедает ревность.
В этот момент женщина прикусывает губу, и я понимаю: Ильяс ей сказал что-то очень горячее и непристойное.
Вот ведь циничный гад!
— Красную рыбу? — предлагает мне Юля всяческие деликатесы.
— Да, — я тут же хватаю сразу два куска, чтобы заесть злость.
— Ого, — посмеивается надо мной Юля. — Ненасытная женщина.
Как назло, Ильяс снова выцепляет именно эту фразу, во время крошечной паузы в музыке.
Сережа смелеет и кладет мне руку на колено.
Как же противно. Хочется вырвать ему эту клешню с корнем. Но вместо этого я выдавливаю улыбку и накрываю его руку своей.
— В клуб тогда втроём поедем? — снова толкает меня Юля. — Серёжу возьмём?
Придется. Ведь нас повезут Ильяс с тетей Ларисой.
— Тогда собираемся, — лукаво улыбается подруга и допивает последний глоток шампанского.
Усаживаюсь с Юлей и Серёжей на заднее сиденье уже знакомой мне машины.
Вот будет неловко, если Ильяс не убрал мое пальто! Тетя Лариса скандал бы устроила. Но нет, нельзя желать ей зла. Ведь она ни в чем не виновата. Напротив, она совсем не в курсе, что ее возлюбленный Ильяс сбивает на улице невинных девушек, тащит к себе в стерильное логово, а потом лишает их девственности.
Тут скорее мне нужно желать зла, раз я встала между ними.
Ильяс тем временем заводит машину и по-хозяйски кладет руку на колено тете Ларисе. То же самое делает с моим коленом Сережа.
Брезгливо ерзаю под его рукой, но за неровностями дороги, Сергей этого не замечает.
Зато замечает Ильяс.
Я сижу между Юлей и Серёжей, так что ему хорошо видно меня в зеркале заднего вида. И он на мгновенье цепляет взглядом мое колено.
Тут же крепче сжимаю руку Серёжи и смело веду ею чуть выше — на бедро. Ильяс возвращает взгляд на дорогу, а я возвращаю руку на колено.
Нечего ему меня лапать! Он мне нужен чисто в корыстных целях.
Наконец мы подъезжаем к клубу, и тетя Лариса выдвигает идею:
— Юлечка, может мы с вами потусуемся? Просто посидим у бара. Мы вам мешать не будем.
— Конечно, мам, — радуется Юля. — Можете не прятаться. Ты же у меня такая классная.
— Люблю тебя, зайчик, — отозвалась женщина.
Выходим из машины, и Сережа снова заботливо накидывает мне куртку на плечи.
— Да тут идти пару шагов, — ежусь. Хочу ее немедленно скинуть.
— Не спорь, малыш, ты же не хочешь простудиться? — Сережа ещё и обнимает меня поверх куртки.
Проходим через извилистый коридор, освещенный стробоскопами и напичканный курящими парами. Дым сигарет кружит голову, и моя ревность к Ильясу посыпается ещё сильнее.
Однако тетя Лариса держит слово и уводит Ильяса сразу в бар, мы же усаживаемся на маленький диванчик. На столике уже стоит наш welcome drink — ароматный мохито.
— Желаете сразу что-то ещё? — спрашивает официант. — Может, ещё один мохито?
Конечно, ведь рассчитывалось что будем только я и Юля. Сережа в планы не входил.
— Нет, — отвечает за нас Сережа. — Мы будем пить один с одной трубочки.
Он страстно смотрит на меня и прижимает к себе за талию.
— Ну-ну, — усмехается Юлька и забирает один коктейль. — Вы как хотите, но я своим не поделюсь. А вы, голуби, и одним напьетесь.
— Пей сначала ты, — отодвигаю коктейль подальше и бросаю взгляд к бару.
Там, извиваясь на барном стуле, пританцовывает тетя Лариса и всячески лезет к Ильясу. В мерцающем свете она выглядит совсем молодой, и я бы никогда не дала ей больше двадцати пяти.
Женщина пытается уговорить его выпить, но он достаточно грубо отталкивает стакан, а потом ещё хватает ее за волосы, но не угрожает, а целует.
Тут мне окончательно срывает крышу.
— Я хочу танцевать, — хватаю Серёжу за руку и тот по пути проливает свой коктейль.
— Лу, ну что ты делаешь? — ворчит он, но его голос тонет в громкой музыке.
Я же проталкивают сквозь людей к такому месту, где меня будет лучше видно для Ильяса. Даже если он не будет на меня смотреть, он все равно увидит мое отражение в барном зеркале. Я заставлю его глядеть на меня. Заставлю желать!
Резко разворачиваюсь и вливаюсь в такт кислотному треку. Все так мерцает, что толком и не видно танцует кто-то или нет, поэтому стараюсь просто вилять бедрами на каждое мерцание.
Сергей забывает про разлитый коктейль и смело ощупывает мою талию, а потом поднимается выше.
Вот паршивец!
Но небритый профиль не даёт мне дать заднюю. Я позволяю Сереже как бы невзначай дотронуться до моей груди, а затем резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.
Теперь я виляю бедрами уже Сергею, а для Ильяса прикусываю губу и даю волосам свободу. Они живо подпрыгивают в такт моим движениям, и я кажусь сама себе очень соблазнительной.
Запускаю пальцы в волосы и сильнее их требушу, Сергей не теряет времени и прижимает меня к себе.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не ударить его по рукам. Он же чувствует вседозволенность и прижимается губами к моей шее.
Фу! Из меня сейчас все закуски назад полезут.
Чтобы хоть как-то скрасить ситуацию, я закрываю глаза и вспоминаю слова Ильяса:
«Можешь на моем месте представить мальчика, который тебе нравится».
Только в моем случае это совсем не мальчик. У меня это циничный мужчина с небритым профилем и совсем не доброй улыбкой. Я представляю как вместо губ Сергея меня касаются грубые губы Ильяса. Как его щетина царапает мне кожу. Как он именно меня хватает за волосы, а не какую-то тетю Ларису. Как шепчет мне горячие непристойные вещи…
— Ты сегодня такая сексуальная, — слышу шепот Сережи и все мои фантазии жестоко разбиваются.
Он вдруг разворачивает меня к себе лицом и насильно касается моих губ.
Фу-у!
— Да ты с ума сошел! — бунтую и вырываюсь из его рук.
— Но ты же сама… — не понимает он.
— Мне надо в туалет! — отталкиваю его. — Очень жарко.
— Я провожу, — подрывается за мной парень, но я его останавливаю молчаливым жестом руки.
Как же я зла!
И совсем не успеваю посмотреть видел ли мои жаркие танцы Ильяс. Или все жертвы были впустую?
Вновь пробираюсь через толпу людей, но теперь мне кажется, что они не танцуют, а корчатся. Немного теряюсь в направлении, но наконец выхожу в нужный коридор.
Оказавшись с большой стильной уборной, я запираю дверь и подхожу к зеркалу.
Что со мной? Это пожар в груди и внизу живота ничем не унять. К чему все мои кривлянья? Ильяс в упор меня не видит. Даже если бы мы остались наедине, он бы так и не посмотрел в мою сторону.
Хотя ведь был тот взгляд в машине. Но это всего один. Весь вечер он меня совсем не замечает. А значит, не ревнует.
Вчера я обломала ему секс с тетей Ларисой, и он воспользовался мной. А что? Удобно. Ему явно было все равно кого брать. А может ему просто польстило то, что он станет у меня первым? Сейчас этот этап уже пройден, и я ему больше неинтересна.
Разочарованно выдыхаю и включаю воду в кране.
Как хочется уйти прямо сейчас! Но Юля… я не хотела ей портить вечер. Я искренне ее люблю. А вместо этого я устроила какие-то глупые игры для того, кто в упор меня не видит.
Надо прекращать. Прямо сейчас.
Я решительно выключаю воду и собираюсь на выход, но тут дверь отворяется и входит Он.
— Что… Вы тут делаете? — растерянно бормочу. — Это ведь женский туалет.
Ильяс щелкает дверным замком и делает несколько шагов в мою сторону идя вдоль череды туалетных кабинок.
— А ты думаешь я не понял для кого все эти танцы? — Ильяс хватает меня за волосы и грубо прижимает к себе. — Передо мной хвостом крутишь?
— Н-нет, — пугаюсь я, когда мужчина толкает меня на столешницу с раковинами.
— А теперь придется расплачиваться, — шепчет он мне в ухо и разворачивает лицом к зеркалу. — И на этот раз нежным я не буду.
— Шлюху из себя строишь, девочка? — Ильяс проводит пальцами вдоль позвоночника, толкаясь в меня бёдрами. — А знаешь, что делают со шлюхами? Их грубо трахают! Но не думай, что я заплачу тебе, как трахну…
Сказать что я в панике — это ничего не сказать. Я забыла как дышать. Смотрю в черноту, поглотившую не менее черную радужку и утопаю в ней. Падаю на дню. Его пальцы утягиваю меня туда. От прикосновения, ползут запретные мурашки по коже. Я не должна желать этого мужчину. Это все неправильно. Я должна уйти отсюда. Оттолкнуть. Врезать ему между ног. Как он может меня так называть? Хотя доля правды в его словах все же есть. Я сегодня веду себя как настоящая шлюха. Всему виной этот мужчина.
Он будоражит меня. Вызывает неправильные чувства. Подталкивает к неразумным поступкам. Я сама не своя рядом с ним.
Вглядываюсь в наше отражение. Мы совершенно не подходим друг другу. Будто из разных миров. Он такой красивый, сильный самоуверенный. А я? Маленькая глупая девчонка, которая затеяла опасную игру с акулой?
Меня это раздражает. Вместе с этим я начинаю отходить. Смелею на глазах.
Разворачиваюсь к нему лицом и запрыгиваю на столешницу. Упираюсь коленями в его пах.
— Иди трахай тетю Ларису! — срывается приглушённая грязь с моих губ. С вызовом смотрю на него.
Смотрю как меняется цепкий взгляд. Как сжимаются его челюсти. Как ладони сжимаются в кулаки и, один из этих кулаков, врезается в столешницу возле моего бедра.
— Откуда столько смелости, Лу? — опасный прищур говорит о том, что через две минуты от меня ничего не останется.
Это должно меня напугать, но мое жалкое чувство самосохранения куда-то улетучилось, хотя секунду назад подавало хоть какие-то признаки жизни.
Я еще больше подстегиваю Ильяса. Откуда это во мне? Я не пила. Ничего запретного не употребляла. Почему в его присутствии я становлюсь сумасшедшей? Зачем я его провоцируют?
Это ревность? Неужели я приревновала его к Юлиной маме? Но это же неразумно. Он взрослый мужчина и я не имею право указывать ему с кем быть. Но эта дерзость во мне подобна яду… она меня душит, убивает, обжигает. Она подталкивает меня на неправильные поступки. Он подталкивает…
— Ты вообще меня не знаешь. Зачем ты сюда пришел? — задыхаясь лепечу.
Он невозможно близко. Я коленом чувствую «твердость» его намерения. Сдвигаю колено на несколько сантиметров в сторону.
— Не соскочишь! — ухмыляясь, качает головой. — Не соскочишь, девочка! Без проблем дам тебе чего ты так отчаянно желала.
— Я ничего не…
Ильяс хватает за горло, и все слова затеряют. Мужчина резко дергает меня на себя. Заставляет встать на цыпочки, чтобы не задохнуться.
Облизываю пересохшие губы и смотрю в обжигающую тьму. Его красивая внешность — манящая оболочка. Под ней живет настоящий демон. Чертов соблазнитель.
Да что же со мной не так? Почему я не могу дать шанс нормальным отношениям с порядочным парнем? Даже, таким как Сережа?
Но нет. Я сейчас стою напротив взрослого опасного мужчины. Хищника. Соблазняю его. Провоцируют его. Чего добиваюсь?
— Я пришел сюда Лу, потому что ты позвала. Всем своим видом показывала, что хочешь меня. Вела себя как настоящая б… — обрывается на полуслове. Шумно сглатывает. — Ну, так получай.
Ильяс резко разворачивает меня спиной к себе.
Стону, ударившись о столешницу ушибленным бедром. Затем он чуть толкает меня вперёд и задирает юбку.
— Нет! — возмущаюсь, но чувствую как по телу проносится дрожь от возбуждения.
Ильяс плевать хотел на мои желания и хватает меня за край трусиков.
— Нет! — снова выкрикиваю, но тяжёлая мужская ладонь накрывает мне рот.
Рывок, и ткань трусиков до боли впивается мне в кожу, а затем полностью спадает.
На этот раз мой крик тонет в мужской ладони, пропахшей знакомым парфюмом и кожей от руля.
Схожу с ума от этого сочетания и закатываю глаза. Хочется ртом вдохнуть этот запах, пройтись языком по самой ладони, но вовремя себя останавливаю.
Ильяс тем временем чуть спускает джинсы и белье и торопливо упирается в меня плотью.
Задыхаюсь, скребу по его руке ногтями. Хочу его остановить. В голове бьёт паника, что нас вот-вот застукают…
Но все мысли пропадают, едва его пальцы дотрагиваются до моих складочек.
— Мокрая насквозь, — усмехается он и заваливает меня грудью на столешницу.
Мычу, сопротивляюсь. Столешница неприятно холодная. Пытаюсь оттолкнуться ладошками, но Ильяс поднимает мою голову.
— Смотри в зеркало, — рычит он, пока его пальцы жадно раскрывают меня.
Мечусь взглядом то со своего лица, то на лицо Ильяса. Кажется, что все это не по-настоящему. Как во сне. Я теряюсь.
Он скользит между своими пальцами и резко входит в меня. Шипит сквозь зубы. Давно этого хотел.
Я же скулю от первых болезненных ощущений и отвожу взгляд. Ноги подкашиваются. Пальцы дрожат. Хватаюсь ими за раковину, чтобы почувствовать опору.
Ильяс даёт мне привыкнуть. Не двигается. Ждёт. Затем его рука медленно скользит от моих губ к волосам, по пути размазывая мне помаду.
Я больше не хочу кричать. Хочу, чтобы он продолжил.
— Смотри. В зеркало, — приказывает он, разделяя каждое слово.
Не дожидаясь моей реакции, он стягивает мне волосы на затылке и вновь поднимает мою голову.
В глазах туман. Ничего не различаю. Пальцы до побеления костяшек сжимают раковину.
Ильяс входит в меня ещё раз. И ещё. Не могу сдержать стон. Это так порочно. Так грязно. И так хорошо… Пьянею от этих чувств, закатываю глаза, но Ильяс снова приказывает мне смотреть в зеркало.
Он входит в меня снова и снова. Я уже привыкла. Лёгкая боль становится приятной. Я невольно раскрываю рот от похоти. Хочу, чтобы он меня трогал. Везде. Чтобы сжимал своими ручищами.
Ильяс будто читает мои мысли и тут же грубо хватает меня за грудь. Скулю. В его прикосновениях нет ни капли нежности, но мне она сейчас на нужна. Мне нужно безумие. С моей груди он пробирается выше. Хватает меня за обнаженное плечо и проникает под свитер.
Новый толчок, и его рука сжимает грудь уже под моим лифом. Стону. Скребу по раковине. Хочу его. Ещё больше.
Ильяс ускоряет ритм, наказывая меня собой. Рукой он жадно водит по моей груди, словно хочет вырвать из меня сердце. А мне все мало. Хочу ещё.
Ильяс рычит, чувствует мою жажду, скрытую за всхлипами. Поднимает меня. Прижимает лицом к зеркалу. Касается губами моего уха. Сильнее вбивается в меня, терзая мое тело.
Мои стоны становятся звонче. Отражаются от зеркала. Поверхность запотевает. Я слышу его тяжёлое дыхание над ухом. Слышу жадный рык.
Хочу ещё.
Грубыми пальцами он спускается к промежности и находит самое чувствительное место. Я в ловушке. С этого момента разрядка неизбежна. Упираюсь ладонями в зеркало, чуть прогибаюсь в пояснице. Ильяс же трёт меня пальцами, кружит, мучает.
Вскрикиваю. Не могу больше терпеть. Кричу. Кричу ещё. Безумие накрывает волной. Ильяс замирает во мне на мгновенье и быстро выходит.
С трудом проясняю сознание, хотя я все ещё размазана мужским телом по зеркалу. Это было так… хорошо… Обессиленно гляжу как Ильяс моет руки и приводит себя в порядок.
— Как-нибудь повторим, — цинично бросает он и застегивает джинсы. — Я найду тебя, когда ты снова мне понадобишься.
Что?
Непонимающе смотрю на него, а он просто покидает туалет.
Он меня просто использовал! Понял, что я сама его хочу. И вот так… в туалете…
В отчаянии стучу ладонью по зеркалу и тут же разрываюсь в рыданиях.
Как же так? Это не я с ним играла, а он со мной! Он заставил меня сделать все те безумства, что я сделала! А теперь он просто ушел, рассчитывая вновь воспользоваться мной в будущем как дешёвкой!
Какой позор…
Склоняюсь над раковиной, не в силах остановить слезы. Но ноги после такой грубой близости совсем не держат.
Сползаю вниз.
Но тут вдруг в одной из кабинок раздается тихий шорох. Там кто-то есть! И все это время был!
Раздается щелчок замка и дверь тихонько приоткрывается. Не помня себя от ужаса, я подрываюсь с места и пулей вылетаю в коридор.
Какая же она!
Лу…
Мне мало ее. Я грубо беру девчонку в туалете, а ее тело выгибается и просит ещё. Оно ненасытно. Лу вся дрожит от возбуждения и желания. Поддается мне, подстраивается, стелется. Хочет меня. Так же безумно, как и я ее.
Ее редкие стоны и тяжёлое дыхание сводит с ума. Ее эмоции неподдельны. Упругая грудь идеально помещается в ладони. И эта девчонка такая узкая — сдуреть просто! Гибкая, двигается вместе со мной. Ещё не кончив, я уже хочу ее ещё раз.
По сравнению с ней, Лариса — растянутое полено. Другого сравнения не могу подобрать. И вроде тоже стонет женщина, фонтанирует эмоциями, течет от него. Но ниже пояса она как будто неподвижна. Прилепится и все.
А Лу…
Чуть трезвею от страсти, когда кончаю. Только сейчас понимаю какое безумство совершил. А вдруг сюда бы вошла Лариса? Или Юля? Не то что мне бы это было сильно неприятно, но все же.
Бросаю моей шалавистой провокаторше что-то циничное и ухожу из туалета.
Да, грубо. Наверняка ревет там сейчас. Но будет знать как меня провоцировать и как тереться о каких-то придурков.
Ведь для меня же устроила весь этот цирк! И я бы перетерпел, если бы этот малолетний придурок не схватил Лу за грудь, а потом ещё этот поцелуй в шею.
Тогда меня сорвало.
Сейчас, отрезвленный первой разрядкой, чувствую себя чуть лучше.
Возвращаюсь в зал и случайно бросаю взгляд к столику именинницы, но ее там нет.
— Где Юля? — спрашиваю у Ларисы.
— Так… вроде тут была, — ищет дочь взглядом. — Может в туалет пошла?
Что? А если она все видела?
Подрываюсь с места.
— Ты куда? — удивляется Лариса и привычно липнет к моему плечу.
— Кажется, телефон в туалете забыл, — одёргиваюсь от нее. — Я быстро.
Надо проверить.
Если Юля все видела…
Тут же из коридора выбегает растрёпанная Лу и бежит к столику. Не замечает меня в толпе людей. Я же пробираюсь к коридору, отгоняя от себя такой же прилипающий парфюм Ларисы.
До вчерашнего вечера Лара меня во всем устраивала. Ухоженная, подтянутая, страстная. Любит, когда я с ней груб, когда хватаю ее и временами ставлю на место. Ей нужен настоящий мужик и она его получает.
Но сейчас мне противна эта игра. Я хочу другую. Хочу ее всю. Хочу ее тело, мысли, эмоции. Хочу сводить ее с ума. Хочу снова и снова трахать ее грубо и грязно. Поглощать ее страх и страсть. Метить ее, отталкивать и вновь притягивать.
Как же она хороша!
Сжимаю в кармане брюк ее порванные трусики, которые успел украсть.
Тут же представляю как она сейчас без них. Ей ведь негде было принять душ. Значит, ходит помеченная мной между бедер. Возможно, она ещё мокрая. И уверен: даже сейчас, ненавидя меня она бы отдалась мне снова. Стоит только поманить.
Что бы я с ней сделал во второй раз… Ведь я бы уже не торопился. Мучил бы ее медленно, пока бы сама не стала умолять трахнуть ее.
В следующий раз так и будет. Но сейчас надо решить вопрос с Юлей.
Прямо на выходе из коридора встречаю ее и хватаю за руку.
— А ну стой, — загоняю Юлю обратно в коридор. — Ты откуда?
Нужно аккуратно узнать видела она что-то или нет.
— Из туалета! — выпаливает она и подтверждает мои догадки. — Я все видела! И все расскажу маме! Как вы…
— Ну-ка не ори, — тут же охлаждаю ее. — Не тебе менять судить.
— Насчёт вас я не удивлена, а вот Лу — моя лучшая подруга! — со слезами гнева говорит девушка. — Я и не знала, что она могла поступить так… грязно и мерзко.
— Она так не поступила, — не хочу, чтобы мелкая так думала. — Она не хотела.
— Не хотела? — в глазах Юли появляется страх.
Она подумала о насилии. Вот и пусть думает.
— Нет, — подтверждаю я. — Она вела себя как шлюха. Вот и будет ей уроком.
— Она вела себя так при своем парне! — оправдывает Юля подругу. — Она имеет на это право. Это все было для него.
Хочется усмехнуться этой наивной девочке в лицо.
Даже я заметил с каким отвращением Лу смотрит на своего «парня». На мерзкого паука или червяка и то смотрят с большей любовью. Зато какая Лу послушная в его руках и когда он уже в ней. Как буквально впитывает его грубые прикосновения. Как сама отдает всю себя.
— Мне плевать с кем она себя так ведёт, — наконец отвечаю Юле. — В следующий раз будет думать.
В Юле загорается тихий огонь ненависти ко мне.
— Только попробуй заговорить с ней на эту тему, — открыто угрожаю мелкой. — Хоть слово скажешь, и я твою подругу всю вдоль и поперек. Как последнюю. Поняла меня?
Юля медленно качает головой. Она искренне готова вступиться за подругу.
Но они не будут меня обсуждать. Иначе Лу ко мне больше не придет.
— Послушай меня, — угрожающе шиплю девушке. — Только слово ей скажешь и тебя будет ждать то же самое. На тебя уже положил глаз один мой друг. Просто жаждет с тобой познакомиться. Сегодня я его сдержал, но дальше сдерживать не буду. Хочешь, чтобы он тебя так же провозил по всем клубным туалетам?
Девушка замолкает, а ее глаза расширяются от страха.
Пусть уж лучше думает, что я конченый моральный урод, чем то, что ее подруга спит со мной по собственной воле. Поэтому, терять уже нечего. Иду во все тяжкие.
— Так что выдохни, девочка, — увереннее продолжаю я. — Ты сейчас закрываешь свой рот и никому ничего не рассказываешь. Никогда. Ни своей подруге, ни своей маме. Ясно?
Молчит. Не двигается. Уже все поняла.
— Заставишь подругу заявить на меня — пожалеешь ещё больше, — продолжаю. — А теперь натяни на свое личико улыбку и возвращайся к гостям. Напейся если хочешь, я все оплачу.
— А как же мама? — с горечью спрашивает она.
— Все в порядке с твоей мамой, — отрезаю. — Сдалась мне твоя подруга малолетка! Сорвался. У мужчин это бывает. Усвой это уже сейчас. С мамой твоей у меня все в порядке. Я ее не обижу. А вот ты очень обидишь ее, если признаешься. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя мама страдала?
Юля отрицательно мотает головой.
— Значит, обо всем забудь, и все будут счастливы, — заканчиваю разговор.
Девушка опускает глаза. Наконец понимает, что она повязана по рукам и ногам. Рыпаться некуда.
— Лицо попроще сделай, и иди, — командую. — Про выпивку все в силе. Хоть все втроём напейтесь.
Не поднимая взгляд девчонка просачивается мимо меня и наконец исчезает из зоны видимости.
Да, я поступил как последняя скотина. Запугал девчонку. Не хотел я этого. Но ничего. Переживет.
А сейчас и мне не помешает чего-нибудь выпить.
По дороге к столику вспоминаю в каком я сейчас виде. Волосы растрепаны, помада смазана, одежда измята. Конечно, это вызовет вопросы у Юли.
Поэтому сворачиваю в тот коридор, что вел к выходу. Там было несколько зеркал. Кое-как привожу себя в порядок, а потом просто стою перед зеркалом еще пять минут.
Надо отдышаться и натянуть прежнюю улыбку. Вот только как раньше уже не будет. Никогда.
Спустя время я всё-таки возвращаюсь к столику.
— Где ты была?! — сердится на меня Сережа.
Ой, вот сейчас вообще не до тебя.
— Здесь очень душно, — отвечаю. — Ходила немного подышать.
— Без куртки? — снова сердится он. — Заболеть решила?
Но я уже не слушаю его. Юля какая-то странная. Молчит и сидит на месте.
О, боже! А что, если там в туалете была именно она? И ведь не спросишь прямо. Но… если бы это была она, то сейчас бы на меня уже летели оскорбления и обвинения. Юля, конечно, моя лучшая подруга, но о таком бы не промолчала.
Нет. Не могла там быть она.
— Юль, — мой голос дрожит. — Все в порядке?
Более глупого вопроса я не могла придумать.
— Да, — ее взгляд совсем на капельку смягчается. — Что-то мне нехорошо. Я бы домой поехала.
— Правда? — для меня это звучит как спасение.
— Правда, — отвечает она и хватается за сумку. — Спасибо тебе за прекрасный вечер, но я поеду.
Мне показалось, или слова «прекрасный вечер» были наполнены горечью?
Но Юля бы точно не стала молчать, если бы видела меня с Ильясом. Не такой она человек. Может, она просто заметила, что я смотрела на Ильяса, когда танцевала? Или за столом? Но почему тогда ее настроение испортилось только сейчас?
— Мы все поедем, — отвечаю, нервно цепляя и расцепляя пальцы в замок. — Мне тоже не по себе.
Теперь Юля смотрит на меня как будто с жалостью.
Нет, она точно меня не видела. Тогда бы она меня ненавидела, а не жалела.
— Я тогда маме скажу, что мы на такси поедем, — говорит она. — Пусть она с Ильясом… тут останется.
Запнулась на его имени?
— Хорошо, — усаживаюсь на диван.
Ничто сейчас не заставит меня подойти к тете Ларисе и попрощаться. Пусть что угодно обо мне думает, но я к ней не подойду.
Юля уходит к маме, а Сергей снова идёт в наступление.
— Малыш, ты какая-то грустная, — его рука вновь ложится на мое колено. — Может, этот вечер продолжим вдвоем? Уже у меня.
— Нет, — я решительно отметаю его руку. — Прости, но тут так накурено и жарко, что меня мутит. Я просто хочу лечь спать.
— Ты можешь поспать у меня, — не унимается он.
— Нет, — твердо повторяю.
— Все, пойдем, — Юля забирает свою сумку. — Такси через пять минут приедет.
Киваю и иду за ней на выход.
Мне все хочется взять ее за руку, заглянуть в глаза, узнать правду, но так страшно узнать эту правду. Это ведь разрушит нашу дружбу. Я это не переживу.
И как у последней трусихи у меня все же теплится надежда: вдруг Юля просто устала? Поэтому такая грустная. Не стала бы она молчать. Она честная и прямолинейная. Всегда говорит как есть.
Нет, она точно нас не видела.
В такси Юля садится на переднее сиденье, а мне приходится отбиваться от прилипаний Сергея, поэтому опять разговор не получается.
— Завтра увидимся? — с надеждой спрашиваю я у подруги, когда такси подъезжает к общежитию.
— Да, — она выдавливает из себя улыбку. — До завтра. И спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — сжимаю ее руку.
Хочется ещё раз поздравить ее с днём рождения, но язык не поворачивается. Лишь одаривают подругу взглядом, полным преданности и любви, и выхожу из машины.
Добравшись до своей комнаты, я тщательно принимаю душ, буквально выскребывая себе кожу. Затем надеваю пижаму и падаю на кровать.
Как же хочется проснуться не завтра, а вчера! Когда все ещё было так хорошо и понятно…
Утром я просыпаюсь от стука. Будто бы кто-то кувалдой стучит по моей голове. Глаза нехотя открываются, а вот с телом сложнее. Оно меня совершенно не слушается и не желает подниматься с кровати.
Натягиваю одеяло на голову и переворачиваюсь на живот.
Пусть уходят. Я сегодня никого не жду, а у соседки ключи имеются.
Стук не прекращается. Кто-то настойчиво хочет меня видеть, а я не прочь провалиться сквозь землю. Вчера был худший день в моей жизни и, что-то мне подсказывает, если отдеру свою голову от подушки — этот день продолжиться.
— Лу, у тебя все в порядке? Это Сережа! Открой!
— Иди к черту, Сережа. Ты последний человек, которого я бы сейчас хотела увидеть. — Тихо рычу в подушку.
Я капитально вчера наломала дров. Снова вспоминаю о Юле. Почему-то она вела себя так отстраненно. Меня это очень беспокоит.
События вчерашнего происшествия в туалете вращаются в сознания яркими вспышками, заставляя тело вспомнить где вчера были руки чужого мужчины.
О боже! Я настоящая шлюха. Я разрешила себя поиметь в грязном туалете клуба. До чего же я докатилась?
— Лу, у тебя точно все нормально? — требует ответ настойчивый голос из-за двери. — Я захожу.
Я подрываюсь с кровати и сдвинув брови смотрю на деревянную преграду между нами.
Пытаюсь выкарабкаться из вязких воспоминаний своего падения на дно и понять: всерьёз ли он это сказал?
Как вхожу? Дверь мне собрался выломать?
Дверь на самом деле распахивается и в дверном проеме появляется свеженький Сережа. Будто встал в четыре утра и все это время приводил себя в порядок.
— Откуда у тебя ключи? — ошарашено смотрю на него.
В этот момент в голову закрадывается мысль не маньяк ли он?
— Мне твоя соседка дала, — закрыв за собою дверь, парень проходит в комнату и садится на край моей кровати. — На всякий случай, так сказать…
Отодвигаюсь от него к изголовью. Я уже и не знаю, чего ожидать от этого Сережи.
— Как ты? Отошла? Ты вчера под конец какая-то расстроенная была. — Его голос сквозит заботой, а вот взгляд мне совершенно не нравится. Он смотрит на меня будто бы я его собственность. Но я совершенно не его.
— Сережа, ты не мог бы положить ключи на стол и больше вот так не вторгаться в мое личное пространство. Тебя сюда не приглашали и твоя забота совсем не уместна…
Мне хочется задрать одеяло как можно выше. При том что я одета в полностью закрытую пижаму.
Его взгляд с лёгкостью раздевает меня. Мне от этого не по себе.
— О чем ты говоришь? Конечно же я о тебе беспокоюсь! — он неожиданно начинает приближаться, загоняя меня в тупик между стеной и своим телом. — Мы вроде вчера все решили?
— Что решили? — рявкаю и подлетаю с кровати. Отхожу от этого ненормального на безопасное расстояние. Хотя это я ненормальная, потому что дала ему повод думать что мы пара.
Я идиотка!
— Эй малыш, — Сережа оказывается напротив меня и заключает в объятья.
Не выбраться, не вырваться. Я начинаю нервничать. Его губы тянуться ко мне с поцелуем.
— Руки свои убрал от девочки! — слышится стальной голос у дверей. — Нормального языка не понимаешь? Кажется, тебе сказали на хер отсюда свалить!
Сережа поворачивает голову в пол-оборота и упирается в ледяной взгляд. Ильяс выжидающе стоит на месте, но его терпение иссякает на глазах.
— Ты еще кто такой? — пытается возмущаться мой недо-парень, толком не разглядев соперника.
— Твоя путевка в травмпункт. Доступно объяснил?
— Ой… Вы же… дядя Ильяс? — удивляется Сергей, когда узнает собеседника.
— Это темы не меняет, — грубо отвечает он. — Руки от девчонки убрал.
Сережа слушается его, не понимая что происходит.
— Да я просто… зашёл проведать, — оправдывается он. — А что вы тут делаете?
— Ну-ка смойся, мальчик, — теперь его тон сквозит издёвкой. — Мне нужно поговорить с Лу.
— Я не оставлю мою девушку неодетой и наедине с вами, — упирается Сергей и храбро складывает руки на груди. — Выйдете, пожалуйста, пока она…
— Ты совсем страх потерял? — рявкает Ильяс, но тут включаюсь я.
Мне жутко хочется отомстить Ильясу, поиграть на его нервах. И вдвойне приятнее будет сделать это не своими руками, а прикрываясь Серёжей. Если он такой герой и не хочет меня оставлять одну, тогда пусть и сражается за меня как герой.
— Он никуда не уйдет, — вступаюсь я и беру Сергея под руку.
Превозмогаю противные ощущения и пододвигаюсь к парню поближе.
— Что вы хотели? — смело смотрю Ильясу в глаза.
Я не боюсь его. Но меня всю трясет от жажды мести. Как хочется, чтобы он испытал то же самое, что и я вчера.
Пусть только попробует перед Серёжей сказать, что мы переспали. Я ему глаза выцарапаю. Да к тому же кто поверит в эту чушь? Отмазаться перед Серёжей — легче лёгкого.
Ильяс хмыкает и осматривает меня таким сальным взглядом, что я невольно захожу за спину Сергея — настолько мне неловко.
Ильяс будто раздел меня и оттрахал прямо при Сергее. Меня это заметно остужает.
— Лу задала вам вопрос, — храбро вступается Сережа, тоже явно недовольный взглядом чужака. — Отвечайте.
— Борзый такой, да? — Ильяс нехорошо прищуривается и подходит к парню совсем близко. — Думаешь, урвал сокровище? Ну-ну. Думаю, тебя ждёт большое разочарование в скором времени. Но, не будем торопить события. Выйди, и я передам кое-что «твоей» девушке.
Слово «твоей» Ильяс пропитал ядом.
— Передайте мне, — уже не так уверенно говорит Сергей.
— Думаешь? — его прищур наливается угрозой. — А если это что-то интимное?
Меня бросает в жар. Что если Ильяс отдаст сейчас мои порванные трусики? Конечно, Сергей точно не будет знать мои они или нет, но мою репутацию это здорово подмочит. Слова — это одно, а трусики — уже совсем другое.
Нервно сглатываю и впиваюсь взглядом в Ильяса.
Что же делать?
Если я сама попрошу Сережу выйти, то он подумает, что я испугалась. Значит, мне есть что скрывать. Конечно, если он устроит допрос, то я просто пошлю его. Но вдруг он расскажет об этом Юле? Нет, надо срочно выруливать из ситуации.
— Серёж, — выдыхаю я. — Пожалуйста, подожди меня за дверью. Ключи у тебя есть. Если что я буду кричать. Но я уверена, что дядя Ильяс мне действительно просто передаст свой пакет и уйдет.
Требовательно смотрю на Ильяса.
— Сразу уйдет, ведь так? — с нажимом спрашиваю.
— Конечно, — с едким сарказмом отвечает он. — За свою поруганную честь ты можешь быть спокойна.
Поджимаю губы.
Вот ведь гад!
— Ладно, — соглашается парень. Похоже он даже испытывает облегчение, что я его вот так отпускаю. — Я буду за дверью. Услышу шум или крик, сразу зайду. И вызову полицию!
— Спасибо, — выдавливаю улыбку.
Теперь без щита в виде Серёжи мне становится неуютно. Я инстинктивно ссутуливаюсь и крепче сжимаю на себе рубашку пижамы. Я готова в любую секунду дать отпор.
— Так что вы хотели? — я вновь смело задираю подбородок.
— Твое пальто! — Ильяс бросает мою верхнюю одежду, облаченную в целлофан. Обычно, так запаковывают в химчистке.
Не поскупился на химчистку? Но пусть не надеется. Платить за нее я не стану. Мне нечем. Мне еще нужно как-то реанимировать телефон.
Ильяс брезгливо рассматривает мою комнату, стоя на одном месте. Как у него так получается? Одним лишь взглядом втаптывать меня в грязь.
— Как ты узнал где я живу? — Сережи нет, не к чему церемониться и «выкать».
— Не самое приятное место, — выговаривает вслух свои мысли, так и не ответив на мой вопрос. — Ближе к делу, девочка.
Его цепкий взгляд останавливается на мне, и тело покрывается мурашками. Ильяс как инородный предмет в моей комнате, где мебель не менялась вот уже несколько веков. Мне почему-то стыдно и неуютно от этого. От этой социальной пропасти между нами.
— Это наша последняя встреча. Настоятельно рекомендую смотреть по сторонам и больше не попадаться на моем пути.
Зачем он пришел сюда? Мог бы курьером прислать пальто. Или ему было принципиально сказать мне это все в лицо.
— Я и не собираюсь, — складываю руки на груди, воинственно задирая подбородок. Я на своей территории. Он не смеет мне диктовать правила. Может быть, я и сама планировала сказать ему то же самое.
Наблюдая за мной, Ильяс начинает тихо смеяться.
— Ты очаровательна в своей глупости, неужели не понимаешь, что ты для меня открытая книга?
— Так проваливая отсюда и ищи закрытые книги. — Неожиданно вспыхиваю, навлекая на себя беду. — Я тебя не приглашала. Как ты успел заметить, я могу сама за себя постоять, — намекаю на выставленного за дверь минутой ранее Сергея. — Пальто мог бы прислать курьером, раз уж ты раздобыл мой адрес.
— В тебе смелости больше, чем веса, — мужчина за секунду оказывается напротив меня.
— Тебя это не должно касаться. Последняя встреча, говоришь? Так уходи. Дверь — знаешь где.
Мой голос становится сиплым. Совсем неуверенным. Все от того, что Ильяс безумно близко. Я упираюсь в срез стола, чтобы хоть как-то увеличить между нами расстояние.
— Не смей ко мне прикасаться! — рычу. Но это всего лишь слабое сопротивление. Я хочу, чтобы он дотронулся до меня. Это необъяснимо, но необходимо.
— Маленькая дрянь! — Ильяс рычит в ответ. Его рот плотно прижимается к моему. Во мне не остаётся ни капли желания сопротивляться этому страстному порыву. Его энергетика преобладает. Ломает и выворачивает. Заставляет тихо стонать от глубокого поцелуя.
Его руки уже мнут мои ягодицы, принуждая запрыгнуть на столешницу…
А потом все заканчивается. Будто бы резко включили свет, озарив всех демонов, которые плясали в темноте.
— И откуда же ты такая взялась?
Самый главный демон стоит передо мной. Его губы шевелятся, отравляя меня слова. Мозг понимает, что все это неправильно. Я перехожу всевозможные границы приличия.
— Твой уровень, девочка, такие как Сережа, — выплевывает мне в лицо. — Иди догони его и живите счастливо, — большим пальцем вытирает влагу с моих губ. — Пока не поздно…
Меня начинает трясти от его слов, а в глазах застывает предательский блеск.
— Пошел к черту… — шепчу, а хочется кричать и ударить его по лицу.
— Было приятно тебя трахать, чего греха таить. Но, кажется, это твой потолок. Твоим папиком я не собираюсь быть. Пусть другие претенденты довольствуются этой ролью.
Он разворачивается и уходит, заставляя ощущать привкус пепла на языке. Заставляя чувствовать себя какой-то дешевкой. Тряпкой, о которую только что вытерли ноги…
Ильяс
Всего трясет после встречи с Лу. Не думал, что сорвусь. Держался ведь! Хотел поставить девчонку на место. Бесит, что она заставляет меня терять контроль!
Рычу за рулём и ненавижу всех вокруг. Чуть не задеваю подрезавшее меня авто. Хочу мести. Зажимаю к обочине. Так хочется проехаться сейчас по его лицу.
Но за рулём оказывается девчонка. Совсем молодая. Наверное, только вчера права получила, а на машину известно чем заработала. Пропускаю. Позволяю уехать. Она и так ни жива, ни мертва сидит. Не хватало мне ещё одной профурсетки на свою голову.
Снова рычу. Лу не выходит из головы. Вот ведь зараза!
Ее запах кожи въедается мне на подкорку. Руками хочется сжать ее грудь, сдавить талию, стянуть волосы. Показать ей кто главный. Это я — власть над ней, не она надо мной.
Поклясться готов, что когда прижал ее сегодня утром, она была мокрой. Она бы отдалась мне снова, а я, идиот такой, не взял то, что само в руки идёт.
Как теперь от этого избавиться?
Снова вспоминаю как вчера трахал это юное тело. А Лу просила ещё.
— Черт! — стучу по рулю.
В паху все горит. Решение приходит сразу. Хватаю телефон и набираю номер.
— Лара, — рявкаю ей в трубку. — Я сейчас приеду.
Если не трахну хотя бы ее, то меня разорвет.
— О, — радуется Лариса, — мой тигр так соскучился?
Фу! Что за зоопарк. Весь настрой сбивает. Но она правильно понимает мою жажду.
— Да, — недовольно отвечаю. — Жди.
Резко разворачиваюсь в неположенном месте, срывая недовольные сигналы водителей, и мчу в другую сторону.
Однако совсем забываю, что Лара живёт не одна. На пороге меня встречает заспанная Юля и тут же отскакивает в сторону.
— Вы? — сквозь зубы произносит.
— Я, — грубо бросаю и прохожу в прихожую. — Тебя что-то удивляет?
Девчонка стискивает зубы и спешит закрыться в ванной, а ко мне подплывает Лара.
— Ну, привет, мой тигррр, — страстно рычит и скребёт меня ногтями.
Раньше мне всегда нравилось, когда женщина носила длинные ногти. Это заводит. Но теперь когти Лары кажутся мне вульгарными, по сравнению с аккуратно остриженными и совсем ненакрашенными ногтями Лу.
— Пообедаем вместе? — Лара трётся об меня грудью и страстно заглядывает в глаза. — У меня, правда, все по-домашнему. Я не думала, что мы увидимся раньше вечера.
Сжимаю Лару за талию, представляя что делаю это с Лу. Меня даже немного отпускает.
Лара тянется ко мне с поцелуем, но тут раздается шорох в ванной и дверь открывается.
— Юлечка, пойдем покушаем, — тут же подбирается женщина. — Пропусти, пусть пока Ильяс руки вымоет.
— Я не буду есть, — бурчит она, бросая на меня воинственный взгляд.
— Ну как же так? — удивляется Лара. — Ты же сама попросила блинчики с творогом. Я тут все утро для кого их пекла?
— Расхотелось, — снова бурчит она и запирается в свой комнате.
— Что это с ней? — не понимает Лара. — Вчера вечером что-то произошло. Кажется, она с Лу поругалась. А может нет. Не говорит мне, хоть убей.
— Забей, — притягиваю Лару теснее к себе. — Девчонки все ворочают нос от мамкиных мужиков. Это нормально.
— Ну, пойдем покушаем, — снова воркует Лара. — Может, Юлечка остынет и присоединится.
Лариса бежит хлопотать на кухне, специально принимая соблазнительные позы и оттопыривая свой зад. То и дело задевает меня им, пока накрывает на стол, и низко наклоняется, наливая мне кофе.
Я же жую блинчик, хотя желаю как минимум стейк с кровью. Так и хочется вонзиться в нежное мясо зубами, представляя, что это Лу.
— Мам, я ухожу, — Юля появляется в проходе. — Мне надо… В общем, через час вернусь.
— Но ты совсем ничего не покушала, — напоминает Лара.
— Потом, — отмахивается Юля и уходит.
Лара же подсаживается ко мне и мечтательно заглядывает в глаза, а для меня это удобная возможность вытравить образ Лу из головы…
— Убери со стола, — приказываю Ларе и сам начинаю складывать долбанные тарелки.
— Ты хочешь прямо здесь? — немного удивлённо выгибает бровь. — Но в спальне будет удобнее. Я только постельное поменяла. Новое купила. Тебе обязательно понравится.
Она думает мне важно ее новое постельное белье? Идиотка совсем? Мне важно пар спустить и желательно поскорее.
Нужно успокоиться. Эта мелкая дрянь норовит испортить мои отношения с женщиной, которую я выбрал.
— Просто хочу тебя сильно! Прямо здесь! Что нам мешает заняться сексом на кухне, ведь твоя дочка ушла. Часа нам с головой хватит, а потом пойдем оценим твое свежее постельное.
Самому от себя противно, но это работает. В глазах Лары вспыхивает порочный огонёк, и через секунду стол пустеет.
— Резинки захватишь?
Ни разу не брал ее без защиты и пока не планирую.
— У меня с собой, — женщина вынимает из заднего кармана пару серебристых квадратиков и кидает их на стол.
— Сними с себя это, — указываю на майку. Ее врач сделал ей отличные сиськи. Пусть Лара верещит что они настоящие, меня не обмануть.
Настоящие у Лу…
Черт возьми! Я же собираюсь ее вытравить из головы.
Хватаюсь за ремень, но меня тут же останавливают.
— Я сама, — лепечет Лара и опускается на колени передо мной. — Капля прелюдии не помешает.
Ее умелый рот справляется с прелюдией замечательно. В миг заставляет избавиться от всех мыслей. Член каменеет от ее глубоких стонущих погружений, и я откидываюсь на спинку стула.
Да, я за этим приехал.
Слегка толкаюсь вперед, намекая чтобы взяла еще глубже и накрываю ладонью на светлые волосы.
Но стоит мне опустить взгляд вниз, меня будто бы бьет током. Воображение рисует совершенно другую картинку. Я четко вижу Лу.
Ее наивные голубые глаза отчаянно желают меня удовлетворить и мало того, ей нравится все, что сейчас между нами происходит.
— Блядь! — сдавленно рычу и хватаю Лару за волосы. Оттягиваю ее от себя. Достаточно прелюдии.
— Что случилось?
Мираж за секунду исчезает и перед глазами снова женщина, с которой я пытаюсь построить отношения вот уже три месяца.
Меня все устраивало в ней. Взрослая, самореализованная. Не хочет детей. Выглядит так, что некоторые двадцатилетние девочки нервно курят в сторонке. Всегда хочет меня. Идеальная партия.
Но черт возьми! Система дала сбой из-за этой проклятой малолетки, у которой даже молоко на губах не обсохло. Почему меня так ведет от нее?
Сука.
Разворачиваю Лару к себе спиной и укладываю на стол.
— Но… — пищит. Я знаю, она хочет, чтобы я взял ее лицом к себе, но я этого не хочу.
Сдираю остатки одежды и расталкиваю ее ноги. Натягиваю на член резину.
Толчок. Второй. Третий… и вроде бы все отлично, но в то же время пресно.
Женские стоны через чур вульгарны. Острые коготки, которые пытаются оставить след на коже — хочется повыдергивать с мясом.
— Тише Ильяс, тише! — Лара что-то бормочет, пытаясь достучаться до меня. Тщетно. Все как об стену. Слова отлетают от меня, растворяясь в ее тяжелом дыхании.
Перед глазами Она… юное горячее тело. Наивный взгляд голубых глаз. Слегка приоткрытые губы. Я проваливаюсь во вчерашнюю ночь, где беру Лу у зеркала. В туалете ночного клуба. Пиздец…
Крышу сносит окончательно, и я кончаю чуть ли не с ее именем на губах.
Снег крупными хлопьями бесшумно ложится на землю, устилая ее белым покрывалом. Для любителей снежной зимы этот Новый год может стать одним из самых прекрасных и волшебных. Но только не для меня. Каким-то невероятным образом моя жизнь полетела под откос. Да и снег я не люблю…
Вот уже несколько часов я сижу на подоконнике в темноте, и смотрю как снежинки кружат в незамысловатом танце. Завораживающие… если бы только я была не так сильно раздавлена. Если бы я только любила зиму.
Ильяс ушел много часов назад, а я до сих пор не могу собрать себя в кучу. Он растоптал меня… А самое страшное, что я во всем сама виновата. Какое безумия подтолкнуло меня упасть так низко? Я ненавижу себя из-за этого.
Я веду себя как шлюха. Вскружила голову Сереже, а ведь он неплохой парень.
Он хотел меня окружить заботой. Он в конце концов отдал мне свою куртку, чтобы я не замерзала… А я? Я веду себя как последняя дрянь… играю в ромашку: буду, не буду. Уходи, приходи.
Я должна выбросить из головы Ильяса. Поставить точку. Случилось недоразумение. Я должна вернуться к своей нормальной жизни, где я хочу получить хорошее образование и по возможности красный диплом.
Ильяс прав. Все что между нами произошло это глупости! Такого больше не должно повториться. Я должна забыть его.
Но это так сложно… практически невозможно. Я вижу его лицо как только закрываю глаза. Его требовательные прикосновения, до сих пор чувствуются на коже.
Это не любовь… нет. Настоящее безумие. Наверное, нужно время.
Заставляю себя соскрести с подоконника и пойти в душевую. После, заставляю себя поесть, хотя и кусок в горло не лезет.
Я не хочу сегодняшний вечер провести в одиночестве. Открыв ноутбук, я пытаюсь отправить сообщение Юле, но она почему-то не читает их, хотя находится в сети. Между нами пробежала какая-то черная кошка и меня это очень сильно расстраивает. Юля была для меня чуть ли не единственным родным человеком в этом жестоком мире, а своим поведением на ее дне рождении, похоже я и ее оттолкнула.
Заламывая пальцы, я решаю постучаться к Сереже.
Одиночество меня разорвет на мелкие кусочки, а с ним хоть можно о чем-то поговорить.
— Привет, — опускаю глаза вниз, рассматривая свои ногти.
Сережа открыл мне дверь после первого стука, будто бы как верный Хатико ожидал моего появления.
Я бы сюда не пришла, если бы Юля мне ответила.
Я не собираюсь прислушиваться к словам Ильяса и выбирать себе в пару Сергея. Или по статусу… Или что он вообще имел в виду?
Сережа просто хороший парень, а я не хочу оставаться одна. Сегодня…
— Заходи! Ты чего замерла? — парень затягивает меня в свою комнату и хочет поцеловать, но мне удается увильнуть.
Он симпатичный. Чуть ли не самый красивый на курсе. Но у меня внутри нет такого трепета, когда он смотрит на меня.
С Ильясом все было по-другому. Языки невидимого пламени обгладывают мое тело, стоит мужчине невзначай взглянуть на меня.
Но может быть я просто очень мало знаю Сережу? Может быть, он очень внимательный не только в быте? Может стоить дать ему шанс?
Я же не буду всю жизнь убиваться по Ильясу и сравнивать всех мужчин с ним?
— Я к тебе пришла с вопросом, — поджимаю губы и подхожу к столу.
— Интересно, — парень награждает меня улыбкой, сложив руки на груди.
— У тебя случайно нет никакого старого телефона? Я и на кнопочный соглашусь! Уж очень в отчаянном положении сейчас.
— Есть, — уверенно отвечает Сережа. — Я недавно себе новый взял, а старый ещё не успел продать. Объявление дал, но пока покупателя нет. Я тебе его отдам. А объявление сниму с сайта.
— Спасибо, — слабо улыбаюсь и чувствую укол совести. — А тебе точно деньги не срочно нужны? Я постараюсь у тебя его купить.
— Просто пользуйся им, ладно? — парень лезет в свой шкаф и вытаскивает телефон в коробке с зарядкой и всеми документами.
Сергей так легко отдает мне телефон, будто на все готов ради меня. Ну может, не на все, но на многое.
Может, все же стоит к нему приглядеться? Чего я нос ворочу? Видно же, что Сережа никогда даже по мелочи не посмеет меня обидеть, не то что Ильяс. Тому доставляет удовольствие меня унижать. А Сережа…
Я должна пойти ему навстречу. Хотя бы для того, чтобы залечить свои раны. Прийти в себя. И, конечно, чтобы отблагодарить за телефон. А там кто знает? Может у нас все получится?
— А ты… ничем не занят? — делаю микроскопический шаг к нему навстречу. — Может… посмотрим что-нибудь?
— Не занят, — он тут же закрывает все открытые файлы на своем ноутбуке. — Хочешь пиццу закажем?
— Да, я бы не отказалась, — вымучиваю из себя улыбку.
Сергей тут же хватается за свой телефон и оформляет доставку. По ходу дела он убирает со стола пакет из-под чипсов, банку энергетика и немытую тарелку. Незаметным пинком он отправляет забытые носки и тренировочные кроссовки под кровать, хватает полотенце и бросает в ванную.
Две минуты, и его комната уже убрана.
Так волнуется, что я подумаю о нем плохо?
— Чай или кофе? — продолжает суетиться он. — Ты можешь пока выбрать что посмотреть. Что тебе нравится? Романтические комедии?
— Ага, — бросаю машинально, хотя романтические комедии не по моей части. — И кофе, если можно.
Однако я не иду к ноутбуку. Я упорно хочу дать шанс прежде всего себе. Вдруг Сергей — это тот, кто мне действительно нужен?
Когда он в очередной раз проносится мимо, я словно случайно преграждаю ему дорогу и заглядываю в глаза.
Проснется у меня что-нибудь или нет?
— Лу, — выдыхает он, понимая что это лучший момент. — Ты такая… красивая.
На мгновенье прикрываю глаза.
Почему я слышу эти слова совсем другим голосом? Грубым, циничным и полным похоти.
Опускаю голову и не открываю глаза. Хоть бы получилось обо всем забыть!
— Лу, — снова шепчет Сергей и оглаживает мне плечи. — Посмотри на меня.
По-прежнему не смотрю на него и не поднимаю голову.
— Я понял, — вдруг смягчается он. — Ты боишься. Ты в первый раз, да?
Прижимаюсь к нему чуть ближе. Пусть думает, что он у меня первый. Потом что-нибудь придумаю. Но если мне удастся переписать мой первый раз уже с правильным парнем…
— Я выключу свет, ладно? — снова шепчет он и дотягивается до выключателя. — Все хорошо. Не бойся.
Нет. Все не так. Мне нужна настойчивость, но я терплю.
Сергей склоняется надо мной и поднимает мое лицо за подбородок. Его губы касаются моих, а руки забираются мне под футболку.
Он все делает ненавязчиво. Осторожно. А для меня это пытка. Уж лучше бы применил хоть немного силы. Был бы смелее!
Однако я тут же сожалею о его смелости, когда Сергей проникает мне в рот языком. Снова чуть опускаю голову, избегая откровенного поцелуя.
— Все хорошо, не бойся, — снова шепчет он.
Да я и не боюсь! Просто бери меня уже!
Он поддевает мою футболку и тянет вверх. Переступаю через себя и поднимаю руки, но тут же опускаю, когда футболка поднимается до груди.
— Серёж, прости, — не выдерживаю. — Прости.
— Ничего не говори, — он крепко сжимает меня и целует в шею.
— Ай! — взвизгиваю, понимая что мне нечем дышать. — Пусти!
— Просто расслабься, — шепчет он, но его руки превратились в тиски.
А вот теперь настойчивость бьёт через край, но это меня пугает.
И это не тот страх, который заводит и пускает адреналин по венам. Это липкий страх, словно я вляпалась во что-то мерзкое и склизкое.
— Нет! — отчаянно вырываюсь. — Хватит!
— Прости, — Сергей наконец приходит в себя. — Прости.
— Мне надо идти, — поправляю футболку. — Извини. И если ты хочешь забрать свой телефон…
— Нет, он твой, — Сергей не отпускает мою руку. — Прости меня, Лу. Я знаю, что с тобой нужно быть осторожным. Прошу тебя, останься. Мы просто посмотрим фильм и поужинаем. Клянусь, я не буду приставать.
Выдыхаю свое поражение. Если в сексе я могу ему оказать, то в дружеской компании — не имею права. Ведь он помог мне. А от мысли, что мне придется вернуться к себе и быть в одиночестве просто выть хочется. Не смогу я сейчас одна.
— Хорошо, — сдаюсь я. — И ты меня прости. Я останусь.
Ильяс
— На этом все? Я могу быть свободен? — смотрю на хирурга, который пятнадцать минут назад закончил не самую приятную операцию и вытираю руки бумажным полотенцем.
— Если очень спешишь — свободен.
В принципе не очень то я и спешу. Хотел тачку на сервис загнать и побрякушку какою-то купить для Лары. Я вчера с ней обошелся не особо хорошо. Неплохая она баба, просто я мудак…
— Спешу, — коротко резюмирую свои мысли Михалычу и ухожу.
Моим планам не суждено было сбыться. Потому что как только я выхожу из больницы мне звонит Гера. Сначала я сбрасываю вызов. Но этот неугомонный не оставляет мне выбора, трезвоня до тех пор, пока я не беру трубку.
Я уже сидел в машине, прогревая ее.
— Да. Я занят! — коротко отвечаю на вызов.
— Хочешь освобожу тебя за пять секунд? — бросает с сарказмом, но мне почему-то кажется его голос натянутым.
— Какие-то проблемы? — решаю уточнить.
— Нужно твое личное присутствие. По телефону не буду.
— Предупреждаю, я не собираюсь больше тратить дорогие препараты на твои забавы. Или плати мне.
— Не, в это раз нужно встретиться по другому вопросу. Я дома. Приезжай.
Черт! Его звонок меня выводит из себя. Голос совершенно не нравится. Будто бы я очень пожалею, если приеду к другу. Я хотел резину поменять. Снега пиздец навалило. Уже и прецедент случился. Я чуть человека не сбил.
Да. Она для меня теперь лишь «человек». Прохожая. Незнакомка. В конце концов я уже не пацан, который не умеет управлять своими эмоциями. Поигрался и хватит.
По пути к Гере все-таки решаю остановиться в центре. Взять кофе с собой. Из-за ночной смены трещит голова. Да и операция была дольше, чем я предполагал. Вроде бы простой аппендицит, а его сука обмотала вокруг кишки, и он еще умудрился прирасти к ней. Бывает же такое. Вместо получасового наркоза я подкапывал девочку полтора часа.
Остановившись возле увешенной огнями кафешки, где разливает вкусный кофе очаровательная бариста Диана, я замираю не в силах сдвинуться с места.
Руки приросли к рулю и отчаянно сжимают кожаную обшивку. А все, потому что мой взгляд зацепился за знакомое пальто. Сука, знакомое не то слова. Я его по нескольким химчистками тягал. Никак не хотели чистить нигде. Видели те там какие-то странные компоненты.
Лу в компании смутно знакомого упыря прогуливается по заснеженной аллее. Ее нежные щеки поцеловал мороз, а на губах играет легкая улыбка. Малышка держит приличную дистанцию. Не приближается к придурку, руки держит в карманах. Но меня все равно мало радует этот факт. Хочется подойти к нему и сломать челюсть, например.
Меня раздражает собственная реакция. Я должен пожелать им счастья и пойти своей дорогой. Так какого хрена я до сих пор пялюсь на нее, впитывая каждый жест… каждое движения ее губ?!
По иронии судьбы этот мудак кивает в сторону кафе, куда минутой ранее я хотел зайти за кофе и Лу дыша на ладони, согревая их, соглашается.
— Сука! — рычу. Срываюсь с места и пробуксовывая мчусь вперед.
На третьем светофоре мне снова звонит Гера.
— Ты скоро? — раздаётся голос, когда я провожу по экрану отвечая на вызов. Мне хочется швырнуть этот телефон в лобовое стекло.
Я очень надеюсь, что Гера предложит мне расправу над очередным гонцом. Я не любитель пачкать руки, но сейчас я бы не отказался счесать об кого-нибудь кулаки, представляя на его месте дружка Лу.
Гера встречает меня с открытыми нараспашку воротами. По его серому лицу понимаю: дело — дрянь. Он походу наломал дров и мне сейчас придется разгребать все. А лучше бы это был гонец.
— Так что там у тебя? — хмуро спрашиваю Геру. — Обязательно было меня выдергивать?
— Да, — мнется парень. — Ошибочка у меня вышла. Но ведь с каждым бывает, правда?
Он выдает мне кривую улыбку, а это плохой знак. Этот чертов псих улыбается так только в двух случаях: либо он под дозой, либо он в очередной раз случайно прибил кого-то.
— Что за ошибочка? — напрягаюсь.
— Помнишь, тот гонец, — начинает он. — Крепкий парень оказался…
— Ты его грохнул? — догадываюсь.
— Наоборот, — задумчиво отвечает он. — Он оказывается вовсе не гонец.
— В смысле не гонец? — парень начинает меня здорово бесить. — Ты что, шел по городу, цапанул первого человека, который тебе показался подозрительным, и приволок сюда?
— Нет, конечно, — обижается Гера. — Я его поймал там, где ему быть не положено. Но как оказалось он сын Бойцова. Причем ведь ничего не сказал на допросе! А я и не спросил вообще кто он такой. Сразу пытать начал, а он…
— Тормози, — до меня только сейчас доходит. — То есть ты поймал сына Бойцова, избил его, пытал. Надеюсь, он тебе ничего лишнего не сказал?
— Сказал, — как ни в чем ни бывало отвечает Гера. — Я ещё и удивился откуда он знает про…
— Стоп, — осекаю парня. — Мне лишняя инфа ни к чему. Дай угадаю, что дальше. Сынуля прибежал к папочке. Нажаловался на тебя. И теперь ты в полном дерьме?
— Мы в полном дерьме, — поправляет Гера. — Тебя он тоже запомнил.
— Да ты в конец рехнулся! — стучу кулаком по стене. — Ты знаешь, что с нами за это сделают?! Какого черта ты меня в это втянул?!
— Да чё ты орешь? — удивляется Гера, будто я ору просто так. — Ну касякнул разок. Давай придумаем как теперь из этого выкрутиться.
— Из этого никак не выкрутишься! — принимаюсь ходить из угла в угол. — Надо же было так влипнуть! Идиот! Совсем головы нет!
— Ой, а как будто ты знаешь всех этих сынков в лицо, — ворчит Гера. — Тут бы папаш их запомнить!
— Ты просто труп, — сжимаю кулаки. — И я тоже. Когда ты об этом узнал?
— Час назад, — Гера спокойно разглядывает свои ногти. — Папаша как раз его позвонил.
— Ты же его не грохнул? — уточняю.
— Нет, — снова кривая улыбка. — Мы просто побеседовали.
— Какой идиот, — выдыхаю и снова принимаюсь ходить из угла в угол. — Что сказал Бойцов? Чем угрожал? — пытаюсь собрать мозги в кучу.
— Да там много всего было, — Гера напрягает лоб, словно пытается вспомнить. — Надо было записать, да?
— В психушку тебя давно пора записать! — рявкаю. — Номер сохранился?
— Нет, звонил с неизвестного, — Гера показывает историю звонков.
— Ладно, — рычу. — Сам с ним поговорю. Скройся где-нибудь на время. Сейчас же.
— Не, я с тобой, — Гера ободряюще хлопает меня по плечу. — Друга в беде не брошу.
— Да ты сам меня в это втянул! — шиплю сквозь зубы, но понимаю, что Гера может нас спасти. Наверняка Бойцов старший уже понял, что Гера псих. Может, скостит как-то. Сделаем для него какую-то работу и живы останемся. — Ладно, собирайся. Адрес узнаем и поедем…
Тут раздается звонок в дверь.
— Кто там? — кричит Гера, а мне хочется врезать ему под дых.
Но вместо ответа его дверь сносят и в прихожую вваливаются четверо крепких парней.
— Спокойно, — поднимаю руки вверх в обезоруживающе жесте. — Мы и сами хотим прояснить ситуацию.
От кого пришли эти амбалы догадаться нетрудно.
— Ноги вытирайте, — снова вклинивается Гера. — А то полы с утра помыл.
— На выход, — бросает центровой.
Хватаю Геру за шкирку и грубо тащу за собой.
Ладно. Нас не бьют пока. Не убивают. Может, удастся договориться.
Понятия не имею каким образом Сереже удалось вытянуть меня на улицу. Наверное, то, что меня несколько дней динамит Юля, сыграло не последнюю роль. Поэтому я сейчас вышагиваю по заснеженной улице, восхищаясь украшенными витринами. Подготовка к празднованию Нового года идет полным ходом. Вот только у меня совершенно отсутствует соответствующее настроение.
Юля… Меня беспокоит это затишье. Оно походит на затишье перед бурей. Я совершенно не понимаю, что между нами происходит? За какой-то короткий промежуток времени между нами выросла непробиваемая стена.
— Давай зайдём сюда? — Сережа кивает на очередное кафе. Я уже дважды отказалась, но сейчас как-то неудобно.
Мне в принципе неудобно идти с ним в кафе. У меня нет денег. Я думала мы просто прогуляемся вечерними улицами. Это бесплатно.
— Правда, Лу! У тебя скоро нос посинеет.
Я смеюсь и чувствую неприятное покалывание в щеках. Мне кажется, на меня кто-то смотрит. Наблюдает за каждым моим движением, словно под микроскопом.
— Давай зайдём, — выдавливаю из себя улыбку и быстро оглядываюсь по сторонам.
К сожалению, я ничего не замечаю.
Когда мы заходим в помещение, мне становится легче. Сережа галантно забирает мои вещи, а я занимаю место у окна. Во все глаза пытаюсь разглядеть хоть что-то. Кто мог за мной наблюдать? Но ничего кроме скрывающегося с места черного джипа я не замечаю.
— Ты какой кофе будешь? — Сережа помогает мне вынырнуть с вязких мыслей, в которых я уже начинаю утопать.
— Латте, — пожимаю плечами.
Сережа — сама милость. После того что случилось в тот вечер, когда мы смотрели фильм, его будто бы подменили. Нет пошлых словечек или невесомых прикосновений. Он не пытается пересечь черту моего личного пространства, наоборот, очень уважительно ко мне относится. Не перегибает палку.
Интересно, он ждёт какого-то вознаграждения за свое терпение? Но я не готова его вознаградить. По крайней мере сейчас.
— Латте, — парень ставит передо мной огромную чашку с кофе. — Не знал сколько сахара. Поэтому, вот… — кладет рядом несколько стиков.
— Без сахара, — улыбаюсь, — спасибо. Но это перебор. Я не пью так много кофе на ночь.
— Брось, он же никакой! — отмахивается от меня. — Ну, так что? — садится напротив и складывает руки в замок.
— Ты о чем? — непонимающе смотрю на него.
— Ты уже прикупила наряд на вечеринку. Юля сказала, что будет тематическая. Что-то из Гарри Поттера. Бред, по-моему.
— Я сейчас не понимаю, о чем ты говоришь!
Теперь очередь Сережи на меня смотреть.
— Тебе Юля ничего не говорила? Это как? Я думал вы вместе идете!
— Куда мы идем? Так случилось, что мы с Юлей несколько дней не разговариваем…
— Ивана устраивает новогоднюю вечеринку тридцать первого. Она даже сняла на эту ночь «Во все тяжкие». Ивана лично Юлю попросила передать тебе приглашение. Не передала?
— Нет…
Опускаю голову рассматривая выведенный на кофейной пенке листочек.
Получается Юля не только меня динамит, так она еще и не хочет со мной находиться на одной вечеринке?
— Ну, раз ты не идешь с Юлей… так может быть пойдем вместе? — пытливо смотрит мне в глаза.
Честно говоря, я сейчас немного в шоке. Как получилось так, что Юля не сказала мне о вечеринке?
— Я не знаю Сереж… пойду ли я вообще? Все деньги ушли на мази от синяков и ушибов. — Вру. — Да еще и телефон нужно новый купить.
— Если тебя устраивает мой телефон, считай что я подарил его тебе. — Поспешно перебивает.
— А насчет Юли, она, наверное, забыла мне сказать. Мы с ней еще не виделись после ее дня рождения. Как-то не получается…
— Ну если ты не пойдёшь, то и мне там нечего делать. Может встретим Новый год вдвоем? — Сережа накрывает мою руку своей ладонью, запуская в голове неприятные отрывки предстоящей совместной встречи: мы с ним вдвоем. Шампанское… а потом мне по-любому предстоит провести с ним ночь. Или послать.
Лучше я проведу эту ночь одна. Сережа остался единственный близкий человек, к которому я могу обратиться. Не могу сейчас все испортить. А секс или его отсутствие точно все испортит.
— Я вообще планировала поехать домой, — очередная безобразная ложь. — Новый год вроде как семейный праздник. Моя мама всегда печет вафельные трубочки со сгущенкой. Это наша семейная традиция.
— Класс! Я хотел бы их попробовать.
— Когда-нибудь попробуешь…
— Привезешь мне парочку? — подмигивает мне. — В гости ведь не позовешь поехать?
— Не, — качаю головой. — Думаю вам еще рано знакомиться.
— Да я шучу, расслабься. — Снова моргает одним глазом.
— Давай попьем кофе и пойдем в общагу. Что-то я немного устала.
Но после того как мы с Сережей прощаемся у дверей в мой блок, я выжидаю пятнадцать минут и выскакиваю обратно на улицу. Я решительно настроена навестить Юлю и спросить в чем проблема. Внутри бурлит нехорошее предчувствие, оно буквально выворачивает меня наизнанку.
Что-то случилось. Не могла Юля просто так превратиться в ледяную статую. Я, конечно, очень сильно рискую, идя к подруге домой без приглашения. Там может быть тетя Лариса вместе с Ильясом, а эту парочку я точно не хочу лицезреть. В таком случае я просто выведу Юлю в подъезд и там выпытаю всю правду.
К дому Юли я подхожу минут через сорок. Вся замеревшая и издерганная, но полна решительности. Задрав голову вверх, я вижу что в комнате Юли горит тусклый свет.
Немного отогревшись в парадной, я выбираю ступеньки вместо лифта, а когда подхожу к нужной двери, намеренно закрываю ладонью глазок.
Пусть только попробует меня и сейчас продинамить.
Набрав полные легкие воздуха, я трижды нажимаю на звонок.
В целом пока все не так плохо. Бойцов оказывается весьма неглупым мужиком и не идёт на поводу эмоций.
— Итак, вы покалечили моего сына… — начал он.
— Да мы так… чуть-чуть совсем, — перебивает его Гера. — А чего он? Сразу бы сказал кто он и этого недоразумения можно было бы избежать.
— Недоразумения? — тихо свирепеет Бойцов, а я прикидываю в уме, что ему такое сказать, чтобы хоть немного оправдаться.
— Так у него на лбу не написано кто он, — Гера — само спокойствие. — И потом, мы ведь его только немножко помяли. Почти ничего не сломали…
— Ничего?! — рявкает Бойцов.
— Ну… ничего жизненно важного, — поправляет себя Гера.
Бойцов берет себя в руки.
— Виктор Алексеевич, — наконец вступаюсь я. — Мы понимаем свою вину. Гера… он лишь делает свою работу.
— А ты, — он обращается ко мне. — Что ты ему вколол?
— Теапентал натрия, — отвечаю. — Это сыворотка правды — просто наркоз, после которого мозг человека не способен напрячься и сгенерировать ложь. Гере нужна была информация. Я облегчил процесс.
— Благодетель нашелся, — фыркает Бойцов. — Но ты мне можешь быть полезен.
— А я? — Гера обиженно складывает руки на груди. — Знаете, как я ювелирно работаю?
— Заметил! — рявкает Бойцов. — И ты меня изрядно нервируешь!
— Виктор Алексеевич, — вновь вступаюсь я, — что я могу для вас сделать? Сделать за двоих. Сами понимаете, Гера…
— Можешь не продолжать, — нервы Бойцова потихоньку сдают. — В общем, так. Сделаете для меня одну работёнку, сможете ещё ходить. Нет, так я вам инвалидность хоть сейчас, лично пропишу.
— Ближе к делу, — невозмутимо торопит его Гера.
Я одариваю его уничтожающим взглядом. Кажется, ещё слово и нервы Бойцова лопнут окончательно, и он нас пустит в расход.
— Через пару дней встретишь мне одного человечка, — уже спокойнее продолжает Бойцов. — Человечек не простой. Имеет связи в органах. Светить перед ним лицом нельзя. Тачкой тоже. Убивать нельзя. Но нужно аккуратно узнать его планы, и если они не соответствуют моим, то направить на путь истинный. Убедить ласково и аккуратно. Предупреждаю сразу: человечек крепкий. Потрудиться придется. Он и сам может вас так скрутить — мало не покажется. Упустите — я вас прикрывать не буду. Но если каким-то чудом у вас все получится, то проживете ещё долго, а вот счастливо не обещаю.
— Он будет один? — уточняю.
В принципе оглушить и обколоть его не составит труда. Наверное.
— Один, — кивает Бойцов. — Прилетает послезавтра. Вот его номер рейса, — мужчина выписывает все данные на лист бумаги, а затем находит фото в телефоне. — А вот так он выглядит.
— Не хило, — присвистывает Гера. — Нормальный такой шкаф.
Бойцов с лютым раздражением смотрит на парня. Ещё немного и у него глаз начнет дёргаться от поведения Геры. Надо бы чуть прижать моего друга.
— Из аэропорта он поедет на своей тачке, — продолжает Бойцов. — В людном месте зажимать нельзя. Так же нельзя, чтобы он добрался до дома. При нем будет пакет. Небольшой. Примерно с корпус телефона. Так вот мне нужен этот пакет и вся информация по нему.
— А если пакета при нем не окажется? — уточняю.
— Он точно будет при нем, — Бойцов сжимает кулаки. — Хоть в задницу ему залезьте, но обыщите его всего. Ясно?!
— Ясно, — чуть морщусь от неприязни.
— Никакого оружия, — продолжает Бойцов. — По лицу не бить. Одежду не трогать. Любые отпечатки — и вам заметут. Вколоть какую-то дрянь можно, но тогда придется дождаться, чтобы все выветрилось.
— Ясно, — киваю.
— И последнее, — с удовольствием произносит Бойцов. — Если он скрутит вас, и вы меня сдадите, то обещаю, что вычищу всю вашу родословную. Так что советую не ошибаться.
— Понятно, — опережаю с ответом Геру, который явно хотел ввернуть что-то из своего репертуара.
— Что ж, удачи, — Бойцов откидывается на спинку кресла, показывая что разговор окончен.
Нам на головы надевают мешки и ведут к выходу. Бойцов явно не намерен светить своим адресом.
Его шестерки скручивают нас, связывают руки и заталкивают в фургон. Затем ещё почти час езды на холодном трясучем полу машины.
Когда у меня уже занемели все мышцы спины от напряжения, фургон останавливается, нас грубо хватают за воротники и вышвыривают прямо на обочину.
— Черт, — сглатываю кровь от разбитой губы. — Вот же влипли! Помоги развязать руки!
— Да я как бы и сам не свободен, — заявляет Гера, валандаясь где-то рядом.
Кое-как изловчившись, мы усаживаемся спинами друг к другу и по очереди пытаемся развязать руки.
К счастью, рядом мы нащупываем бутылку. Разбив ее ботинком, я выбираю один осколок и ещё минут пятнадцать трачу на перерезание веревки.
Гера освобождается, снимает с себя и с меня мешок, а затем и сам тратит примерно столько же, чтобы перепилить мою верёвку.
— Ну что ты там возишься?! — рявкаю на него, когда уже перестаю чувствовать свою пятую точку от холода. К тому же джинсы уже промокли от снега, таявшего под нашими задницами.
— Да сейчас, — злится Гера. — Я уже себе все пальцы отморозил и порезал. Думаешь легко эту дрянь пилить?
— Заткнись и пили! — его злость переходит и на меня. — С меня согревающее.
— Другой разговор, — тут же оживляется Гера и пилит активнее.
Наконец я свободен и весь изрезан осколком. Гера явно даже не думал об аккуратности.
— Все, теперь надо словить тачку, — поднимаю плечи от холода. На мне только футболка и джинсы. Ладно хоть ботинки есть.
— Да, — притоптывает Гера. На нем тоже только футболка, джинсы и домашние тапки. — Только не ездит здесь никто. Надо к главной дороге выйти.
Ещё через двадцать минут мы наконец выходим на трассу, где нас ласкают взглядом местные «бабочки».
— Вон та симпатичная, да? — облизывается Гера. — Молоденькая совсем. Я таких люблю.
— Мы здесь не за этим, — одергиваю его. — Нас бы только за шлюх приняли и ладно. Иди лови тачку. Я чуть дальше отойду.
— Почему? — удивляется Гера.
— А ты бы взял ночью на трассе двух мужиков, у которых руки в крови? — задаю резонный вопрос. — Вот и никто не возьмёт. Так что как поймаешь, потом притормозишь возле меня. Так бомбила может и не соскочит.
Отхожу подальше, но к счастью, Гера быстро умудряется поймать дальнобойщика. Мы наконец доезжаем до ближайшего бара и вливаем в себя первую порцию алкоголя.
Живы — уже хорошо. Остальное как-нибудь перетрем.
Юля открывает дверь, но увидев меня, поддается слабости и снова пытается ее закрыть.
— Юль! — я в шоке от нее. — Что производит? Мы можем нормально поговорить?
— Мне не о чем с тобой говорить, — сердито отзывается подруга, но не закрывает дверь до конца.
— Юль, — я готова умолять, — ты была для меня самым близким человеком. Мне плохо без тебя. Что я тебе сделала?
— Ты тоже была для меня самым близким человеком, — с комом в горле отвечает она. — Но ты все разрушила.
— Пожалуйста, давай поговорим, — прошу ее.
— Ладно, — соглашается она. — На улице поговорим. Не хочу, чтобы мама услышала. Я выйду через пять минут.
— Хорошо, — киваю.
Юля закрывает дверь, а я остаюсь в подъезде одна. Решаю спуститься вниз, чтобы не мозолить глаза соседям по пути обдумываю поведение Юли.
Неужели она всё-таки знает про меня и Ильяса? Но как? Она не могла нас видеть в туалете! Она бы сказала мне об этом сразу. Но пока это единственная причина, которая могла так разрушить наши отношения.
Наконец подруга выходит и идёт ко мне по хрустящему снегу.
Не знаю с чего начать разговор, и кто должен сделать это первым, поэтому я задумчиво осматриваю двор и случайно бросаю взгляд на окно Юли. Оно украшено гирляндой и снежинками.
— Ты уже все украсила? — спрашиваю я что-то нейтральное. — Красиво.
— Лу, — не выдерживает Юля. — Я видела тебя с Ильясом.
Она сжимает кулачки от злости.
— Где? — с волнением спрашиваю.
Вдруг это было на улице, или возле общежития? Может все ещё не настолько страшно?
— А вы, значит, трахаетесь в любом месте — где приспичит, раз ты не запоминаешь локации? — теперь злость читается и в глазах подруги.
— Где ты меня видела? — хватаюсь за последнюю соломинку.
Что если я всё-таки смогу придумать оправдание?
— В клубе, — говорит она самое страшное. — В туалете. Как вы мерзко сношались.
Опускаю голову. Это конец. Такое не оправдать.
— Знаешь, — горько продолжает она. — Насчет Ильяса я особо надежд не питала. Я так и думала, что у него с моей мамой несерьезно. Но ты… Как ты могла? Разве моя мама плохо к тебе относилась? Разве было хоть что-то, в чем она тебе отказала? И вот так ты с ней поступаешь?
— Я не хотела, — мотаю головой, чтобы не разреветься. — Прости меня. Я не хотела…
Враньё. Я хотела. Я все для этого сделала и почти не думала о последствиях. Ильяс настолько засел у меня в голове, что я ни о чем другом не могла думать. Жажда сжигала меня изнутри.
— Сначала я тоже так думала, — вдруг смягчается она. — Ильяс поймал меня на выходе и сказал, что ты не хотела. Что он взял тебя силой.
Я с надеждой подняла глаза. Вот мой шанс. Я должна давить на это лишь бы сохранить свою дружбу. Если все получится, я обещаю, что забуду об Ильясе раз и навсегда. Никогда больше не буду с ним пересекаться, даже на общих праздниках. Обещаю, я буду самой лучшей подругой, лишь бы только Юля простила меня сейчас.
— Но… все так и было, — кидаю слабую отмазку.
— Нет, — безжалостно отрезает подруга. — Жертвы насилия так себя не ведут. Ты бы плакала, хотела заявить на него, все бы рассказала хотя бы мне. Но ты молчала. Поджала хвост и спряталась в своей коморке. Ты хотела этого.
— Нет, — слабо оправдывалась я.
— И думаешь, я не заметила, как ты смотрела весь вечер на Ильяса? — она наносит мне ещё одну рану в сердце. — Я думала тебе просто любопытно с кем встречается моя мама. Но нет. Ты заприметила его заранее. И кто знает сколько ты уже с ним встречаешься и спишь!
Я снова опустила голову.
Все оправдания будут фальшивыми. Я виновата. Я должна быть честной и нести ответственность за свои поступки.
— Прошу тебя, прости меня, — шепчу. — Я не знаю как от этого избавиться. Это как болезнь… Оно словно сжирает тебя изнутри…
— Не пытайся вызвать у меня жалость, — обрывает меня подруга. — Я не встану на твою сторону. Ты предала меня и мою маму. Я не хочу больше тебя знать.
— Юль, пожалуйста, — не верю, что все кончено.
— Нет, — она отходит на шаг назад. — Не приходи больше ко мне. Мне противно. Крути мозги своему Серёже и будь подстилкой другим мужикам. Мне все равно. Я больше не хочу тебя знать!
Девушка резко разворачивается и бежит в подъезд. Я же остаюсь растоптанная и морально уничтоженная.
Я несколько минут тупо смотрю на закрытую дверь подъезда, не зная, что мне делать дальше. Только что мой мир окончательно рухнул. Треснули хлипкие швы по имени «надежда» и все полетело к чертям.
Оказывается, это Юля была тогда за дверью. Неужели это может быть правдой. Боже! Я не верю в это.
За последнюю неделю я совершила столько ошибок, что расплачиваться мне придется всю жизнь.
Что мне делать дальше? Идти в общежитие? Нет! Я не хочу туда идти, также я не хочу видеть Сережу. Я не достойна его.
Разворачиваюсь в сторону метро и медленно иду в том направлении. Вокруг снуются влюбленные пары, улыбаются, целуются. Родители прогуливаются со своими детьми. Вокруг витает предновогодняя суета и только мне хочется задохнуться.
Мне вдруг стало так одиноко… я устала себя ненавидеть. Мое подвешенное состояние оборвалось и я с размаху впечаталась в дно. Ниже некуда.
Но, а если я уже на самом дне, то путь у меня один. К нему. К тому, кто разрушил мою жизнь.
А может быть я тогда умерла под колесами его огромного внедорожника и это просто мой личный ад? Очень похоже.
Метро домчало меня до нужной улицы, а ноги донесли до нужного дома. Все как в тумане. Зачем я к нему пришла? Что я хочу доказать? Что падать ниже некуда?
Я почему-то чувствовала, что он дома. Сидит в своей огромной кухне полураздетый. Угрюмый. Пьет.
Понятие не имею откуда у меня взялись эти экстрасенсорные способности.
Я сижу на лавочке до тех пор, пока подъездная дверь не открывается, выпуская жильца. Пока дверь не успела закрыться, я быстро заскакиваю в теплую парадную.
Выбираю лифт. Я устала сегодня ходить. Время переваливает за одиннадцать ночи. Вот это я сюрприз для Ильяса подготовила.
Дверцы разъезжаются, и я вижу черную дверь. Несмело выхожу из лифта и заламывая пальцы иду к ней.
Стучу. А когда за металлической преградой слышатся посторонние шаги — сердце обрывается.
— Кто? — по коже электрическим током проходится его голос.
— Лу, — как можно четче выговариваю я.
Дверь распахивается и меня встречает удивлённый мужской взгляд.
— Впустишь?
Его торс не оголенный, как чудилось мне несколькими минутами ранее. Ильяс одет в обычную черную футболку и серые спортивные брюки. Его волосы слегка взъерошены и темнее обычного, но это все из-за того, что мужчина, похоже, недавно вышел из душа.
Но с одним я угадала точно. Мужские пальцы крепко сжимают стакан с янтарной жидкостью.
Дверь открывается чуть шире и кивком головы хозяин квартиры приглашает меня внутрь.
Он молча смотрит как я избавляюсь от верхней одежды, разматываю с шей свой длинный шарф. Затем, молча следует за мной, когда я бесшумно иду на кухню.
Единственное, что Ильяс громко делает — это грюкает посудой, доставая второй стакан для меня.
Не спрашивая, мужчина наливает мне алкоголь, который я с жадностью пододвигаю к себе.
— Гуляла? — интересуется он, смотря поверх своего полупустого стакана.
— Да, — подношу к губам толстое стекло и в нос ударят крепкий запах. Морщусь, но все же делаю один маленький глоток.
— Кажется, ты не туда забрела, — равнодушно бросает фразу, допивая содержимое своей тары.
— Именно туда куда и хотела.
— Поосторожнее с выражениями, — Ильяс вновь наполняет стакан.
— А то, что? Трахнешь меня в грязном туалете, а потом начнешь угрожать свидетелю? Мы это уже проходили.
Не знаю откуда во мне столько смелости, но похоже она крепко перемешалась со злостью.
— Ого! — мужчина реагирует намного сдержанней чем мне хотелось. Он даже позволяет себе ухмыляться.
Смеется надо мной?
— Это совершенно не смешно! Ты разрушил мою жизнь.
— Серьезно? Когда ты покорно раздвигала передо мной ноги или кончала подо мной, я не заметил этого.
Вспышка яростного гнева опаляет нервные окончания. Проносится по венам, заставляя загустеть кровь. Из-за этого сердце начинает работать на износ, гулко пытаясь прокачать эту загустевшую тьму.
— Я ненавижу тебя!
Подлетаю со своего места и с размаху выплескиваю алкоголь в надменное небритое лицо. Сажусь обратно.
Ни капли не жалей о своей выходке. Пусть он уничтожит меня прямо здесь. Мне больше нечего терять.
Ильяс медленно стирает с лица липкую жидкость и смотрит на меня из-под нахмуренных бровей.
Я продолжаю держать лицо даже когда мужчина оживает и начинает обходить кухонный островок, который разделяет нас.
Он настоящая тьма. Демон, живущий внутри красивой оболочки, сейчас выбрался наружу и не прочь перекусить мной.
А я? Что я? Я в самом настоящем шоке от себя, ведь то, что я испытываю в данный момент, непозволительно испытывать. Я больная. Я заболела им.
— И даже не боится? Поглядите на нее! Когда я тебя впервые увидел, ты была похожа на мышь. Серую забитую мышь! А сейчас? Посмотри какая смелая. Ты уверена, что ненавидишь меня? По твоим глазам и не скажешь…
Честное слово, мои пальцы сами тянутся к молнии на кофте. Я дергаю ее вниз и соскальзываю со стула. Между нами буквально несколько шагов.
Черные глаза вспыхивают огнём, и мужчина нехорошо качает головой, когда я откидываю свою кофту в сторону.
Она со звонким эхом приземляется на кафельный пол. Это молния звякнула, а мне кажется, что треснул здравый смысл. Потому что, то что я сейчас хочу сотворить не похоже на адекватное поведение.
— Лу, — шепчет Ильяс не в силах оторвать от меня взгляд.
Он хочет меня. Я чувствую, как накалилось пространство вокруг нас. У меня легко получится соблазнить его.
— Что? — снимаю лиф и вплотную подхожу к мужчине.
Грудью касаюсь его торса. Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Но я не сомневаюсь в своей победе.
— Ты пожалеешь, — шепчет он мне в губы и резко стягивает мне волосы на затылке.
— Мы оба пожалеем, — все мое тело отзывается на его грубость. — Но это потом.
Он вроде делает больно, но это исцеляющая боль. Желанная и чувственная.
— Маленькая дрянь, — злится Ильяс и тут же припадает к моим губам жадным поцелуем.
Закрываю глаза и впитываю его энергетику. Она заряжает меня. Наполняет… Как порция алкоголя, как долгожданная сигарета. Все это медленно убивает, но сам процесс приносит удовольствие. Он нужен мне. А я нужна ему.
Забыв обо всем, отвечаю ему на поцелуй. Обвиваю его шею и прижимаюсь плотнее. Мои пальцы зарываются в его густые волосы и так же стягивают их, как Ильяс это делает со мной.
Хочу, чтобы ему было больно. И хочу того же для себя.
Ильяс резко подхватывает меня под ягодицы и поднимает до своего уровня. А затем всем своим весом прижимает к стене.
Стону, так как он довольно больно приложил меня к стене. Но я хочу этого. Сейчас я не могу без этого дышать.
— Лу, — рычит он, словно одно мое имя уже оскорбление.
— Замолчи, — диктую ему свои правила. Сегодня мне не нужна нежность. — Возьми меня.
Мужчина до боли сжимает мою спину пальцами, а затем несёт меня в спальню. Буквально бросает меня на кровать и тут же накрывает своим телом.
Задыхаюсь под ним, но обвиваю его тело ногами. Тихонько трусь о его пах, предлагаю себя. Ильяс же с повадками голодного зверя стягивает с меня джинсы, царапая мне ноги швом.
Кожа горит от его порывистых движений. Голова кружится.
Ильяс полностью раздевает меня и себя, готовится и снова накрывает меня собой. Нетерпеливо дотрагивается до моих складочек и проводит пальцами по кругу.
Слегка выгибаюсь и дрожу от возбуждения.
Да, я хочу этого. Я хочу отдаться Ильясу. Хочу быть под ним; хочу, чтобы он распоряжался мной; чтобы был настоящим.
Развожу ноги пошире, понимая, что первый толчок будет немного болезненным. Но только первый. И даже эта боль — наслаждение.
Ильяс резко входит в меня и вырывает мой стон. Закрываю глаза от удовольствия. Этот мужчина во мне, и я вновь чувствую себя живой.
Ещё один толчок и мое тело подстраивается под размеры моего мужчины. Ильяс снова вцепляется мне в волосы на затылке, а второй рукой крепко сдерживает мои бедра. Он входит в меня до конца. На всю длину. А я стону, не переставая и хватаю ртом воздух.
Мне нужно ещё. До полного опьянения, одурения, до отключки. Я хочу этого мужчину.
Не сдерживаю крики и стоны. Я хочу отдаться Ильясу целиком. Пусть топчет меня, использует, но только в постели. Здесь я готова позволить ему все.
Мужчина рычит мне в губы. Он больше не может подстраивать поцелуй пол свои агрессивные толчки.
Его ладонь блуждает по моему телу. То сжимает мне грудь, то бедра, то живот, то шею. Ильяс будто метит меня собой. Вбивает свой запах мне в кожу, так же как и вбивается в меня сам.
В какой-то момент выбиваюсь из сил. Понимаю, что мне нужна хоть капелька нежности.
— Ильяс… — шепчу ему в губы, но не озвучиваю просьбу.
Но он и так все понимает. Его толчки становятся чуть более плавными. Губы впиваются мне в шею. Я же крепко обнимаю его ногами, наслаждаясь нашим танцем тел.
— Лу, — как безумный шепчет он мне в шею и снова оставляет грубые поцелуи.
Наверное, останутся засосы, но я хочу эти отметины. Они помогут мне ещё хоть пару дней быть в этом моменте. Когда ничто не мешает нашей страсти.
Резко стону и чуть приподнимаюсь на локтях. Чувствую близкую разрядку. Прижимаюсь бедрами ещё плотнее. И тут горячая волна проходится от паха и бьёт в голову.
Замираю, ещё крепче прижимаюсь к Ильясу, смакую каждый момент разрядки. И каждый новый толчок наполняет ее красками.
Выдыхаюсь окончательно. Ильяс же совершает ещё несколько толчков, замирает, резко выходит и пачкает меня. Я же обессиленно опадаю.
Все потом. Сейчас мне просто нужно отдохнуть.
Я просыпаюсь от тяжести чужой руки на моей талии. Вокруг темнота и мне с трудом удается понять где я нахожусь, но через минуту жестокая реальность ударяет фактами по голове, и короткие воспоминания, вспышками озаряют сознание.
Это его рука сейчас ожила на моей талии и щекоча кожу, ползет туда, где плотно сомкнуты ноги.
Я лежу к нему спиной. Это позволяет продолжать делать вид, что я все еще сплю. Мне просто интересно, до чего это доведет? Он возьмёт меня сонной?
Неожиданно, мужская рука меняет направление и начинает гладить живот. Нежно обводит пальцами пупок.
— Я знаю что ты не спишь… — дьявольский шепот пробирается под кожу. А ладонь в это время накрывает мою небольшую, но упругую грудь.
Я продолжаю молчать. Пусть говорит.
Но вместо слов, я чувствую как плечо царапает колючая щетина, а после, рыча, Ильяс кусает меня.
Судорожно выдыхаю. По телу струится невидимый ток.
— Ты очень красивая, — продолжает ласкать мое тело и награждать комплементами. Они делают свое дело… Между ног становится влажно, и я сжимаю бедра.
— Ты настоящее наваждение. Просто сводишь меня с ума! Что мне с тобой делать?
Его пальцы снова ползут вниз. Глядят, ласкают… заставляют раздвинуть плотно сжатые бедра, и я делаю это. Он все равно в курсе, что я не сплю.
Ильяс дразнится. Распаляет во мне желание невесомыми прикосновениями.
— Я не хочу, чтобы ты уходила. Давай здесь проведем весь день. Раздетыми.
Сердце выпрыгивает из груди. Зачем он говорит мне все этим слова? Зачем заставляет глубоко погрязнуть в его омуте. Я же понимаю, что кроме секса у нас ничего с ним не будет.
— Вряд ли ты действительно этого хочешь, — еле слышно произношу закусывая губу.
Он просто хочет насытиться мной до предела. Проблема в том, что я тоже этого хочу. Именно поэтому позволяю себя касаться и ласкать.
С ним рядом спокойно. Но я ни за что не произнесу этого вслух. Он воспользуется этой правдой, чтобы доломать меня. Хотя куда еще ломать?
Я перехватываю руку и накрываю ею промежность, желая скорее получить финальное удовольствие от его ласки и может быть уйти, оставив его ни с чем.
— Хочешь кончить?
— Да, — шумно выдыхаю.
Ильяс без замедлений приводит мое желание в действие. Раздвигает нежные складочки и размазывает выступившую влагу. Он протяжно удовлетворённое рычит. Упирается мне в шею, а его каменный член, вжимается в ягодицы.
Я дергаюсь от каждого кружащего прикосновения. От того как он пальцами, растирает возбужденный бугорок. А потом он погружает в меня два пальца, не забывая большим мазать по чувствительному клитору.
— Назови мое имя! — неожиданно звенит в ушах приказ.
— Ильяс… — незамедлительно выполняю его, но получилось невнятно. Его имя смешивается со стоном.
Я неосознанно накрываю ладонью грудь и сжимаю сосок. В дополнении к его методичным глубоким толчкам это приносит новые ощущения.
— Убери!
Я убираю руку, и сосок накрывают горячие губы. Затем их сменяют зубы. Я проваливаюсь в пучину удовольствия.
А когда все заканчивается мощнейшим взрывом до ярких вспышек в зажмуренных глазах, во мне оседает новое желание. Стойкое желание оставить его ни с чем. Пусть побудет в моей шкуре.
Пользуясь моим расслаблением, Ильяс накрывает меня собой и разводит мои ноги.
— Нет, — упираюсь ему ладонями в грудь. — Подожди. Мне нужно… в туалет.
— Потом, — он устраивается у меня между ног и вновь обхватывает губами мой сосок.
Чуть выгибаюсь, получая приятные ощущения, и запускаю пальцы в волосы Ильяса. Но успеваю опомниться и оттягиваю его голову от себя.
— Нет, — твердо повторяю. — Мне нужно в туалет.
— Давай быстрее, — недовольно рычит он и даёт мне свободу.
Тут же встаю, хватаю с пола джинсы и трусики, и мчусь в санузел. Там успеваю одеться ниже пояса и пригладить волосы.
Выхожу и тут же натыкаюсь на сердитого Ильяса. Он одет только в шорты и, судя по их низкой посадке, белья под ними нет.
— Что за дела? — он прижимает меня к двери. — Ты не уйдешь.
— Уйду! — отталкиваю его и спешу на кухню.
Там я подбираю лифчик и кофту. Кофту надеваю, лифчик засовываю в сумку. Хочу быстрее уйти отсюда.
В проёме вновь сталкиваюсь с Ильясом. Он хватает меня за плечи и с яростью в глазах смотрит на меня.
— Отпусти меня, — шиплю. — Думаешь я буду терпеть все унижения? Ты разрушил мою жизнь, но я не позволю тебе разрушить меня.
— Да к черту твои разговоры, — Ильяс резко тянет меня на себя и впивается жёстким поцелуем.
На мгновенье прикрываю глаза, поддаваясь слабости, но тут же продолжаю борьбу.
— Отстань, — пытаюсь его оттолкнуть.
На это Ильяс окончательно свирепеет. Он заламывает мне руку на спиной и грубо укладывает меня животом на барный стул. Его руки уже подбираются к пуговице моих джинсов, но я кричу:
— Хватит! Я не хочу! Или ты опустишься до изнасилования?
— Неправда, — расстёгивает пуговицу, — ты хочешь меня.
— Нет! — пытаюсь пнуть его ногой. — Я заявлю на тебя!
Ильяс резко отпускает меня, и я победно выпрямляюсь.
— Что не так? — злится он. — Чего ты хочешь? Зачем тогда пришла ко мне?!
— Вернуть должок, — смелее заявляю я.
Теперь я вижу, что Ильяс не допустит насилия. А значит, я могу ему все высказать.
— Какой ещё должок? — не понимает он.
— Ты унизил меня, — поправляю на себе одежду. — Заставил меня чувствовать себя зависимой. Грязной. Ничтожной. А вот теперь почувствуй это все сам.
Проскальзываю в прихожую и быстрее обуваюсь.
— Ты совсем попутала? — сквозь зубы произносит он. — Сейчас же сними с себя это шмотье и вернись в постель. Раздвинь ноги и умоляй, чтобы я тебя трахнул.
— Нет, — ядовито произношу у самых его губ.
— Дрянь! — стучит кулаком по стене рядом с моей головой.
Я инстинктивно пригибаюсь и закрываю голову руками, но Ильяс только угрожает. Он меня не ударит.
— Всего хорошего, — хватаюсь за дверную ручку.
— Ты приедешь ко мне, — бросает он мне вслед. — Будешь умолять стать моей подстилкой. Будешь согласна на все, лишь бы я трахнул тебя ещё раз. Это я тебе гарантирую!
— Чао, — отвечаю ему уже в подъезде.
Сердце бешено стучит в висках.
Пока сбегаю вниз, мне кажется, я либо сейчас разревусь тут у стеночки, либо впаду в истерику. Меня уже ломает без него.
А если я не справлюсь, и снова приду к нему? Неужели мне теперь до конца дней своих придется так унижаться? Но нет. Не придется.
У меня получилось соблазнить Ильяса в этот раз. Получится и в следующий, если мне захочется.
Но сейчас я должна постараться все забыть и подумать, как мне жить в этой ситуации дальше.
Лу
Я пытаюсь отдышаться. О боже! Я это сделала! Я практически поставила взрослого мужчину на колени. Я понимаю, что со стороны мои мысли выглядят как лепет глупого ребенка, но черт возьми я дико довольна собой!
Мое настроение меняется как только я выхожу на улицу огромная порция кислорода наполняет легкие, стремительно несясь к голове, выветривая глупые мысли. В ушах звенит голос Ильяса, который нашептывает о том, что я его наваждение.
Я борюсь с собой. Не хочу цепляться за эти слова. Они ни к чему хорошему не приведут, а так я могу гордиться собой, что очередной раз не пала под натиском его красивого вкуснопахнущего тела и оставила его одного со стояком в штанах. Точнее в шортах.
Приду ли я к нему еще раз? Понятия не имею. Я сейчас на таком кураже, что готова еще раз провернуть подобное. Хотя, признаться честно, на секунду я испугалась… Когда черные глаза впились в мое лицо, а цепкие пальцы схватили до красных отметен, я думала он разорвет меня на части прямо у двери. Изнасилует, но он сдержался…
Может быть, и правда я для него что-то значу?
Ой, да ладно Лу! Хватит воздвигать воздушные замки и плыть на розовых облаках к ним. Это ни к чему не приведет.
Буцая глыбы снега под ногами я решаю немного прогуляться. Меня качает в разные стороны. Это эмоциональная качка. Я вроде бы счастлива, что мне удалось отплатить Ильясу той же монетой, но с другой стороны меня не отпускает его «скромное» признание, которого хватает мне с головой. Хватает вообразить, что я вскружила голову взрослому мужчине.
Мне жарко. Я пылаю изнутри. Мне хочется раздеться и как же хорошо, что в такое раннее время на улице практически нет людей. Наверное, они бы подумали, что я сошла с ума. Ведь улыбка не сходит с моих губ, а расстегнутое пальто и бесполезно свисающий шарф с плеч в приличный мороз, явно выдают меня с потрохами, наталкивая на мысли, что я обезумела.
Да! Со мной не все в порядке…
Когда возле меня замедляет свой ход машина, я не сразу замечаю это. Возможно, звук шин глушит пушистый снег, возможно из-за собственных мыслей я стала невнимательной.
Кинув скользящий взгляд по грязному внедорожнику, я вновь смотрю перед собой.
Слева от меня раздаётся свист. Я дергаюсь и останавливаюсь. Останавливается и грязный джип. У страха глаза велики. Стекло опускается и мне чудятся огромные две поросячьи головы, вылезающие из него.
Снова звучит этот отвратительный свист. Он заставляет меня ожить, сдвинуться с места и быстро зашагать вперед.
— Ты же Лу, да? — летит мне в спину незнакомый голос.
О боже! Кто эти люди?
Я намеренно не оборачиваюсь, чтобы не выдать себя. Страх натягивается струной внутри меня и норовит лопнуть. Мне резко расхотелось гулять. Лучше я пойду в сторону метро. Там подожду пока оно откроется. Среди людей будет спокойнее. Надеюсь, они уже там собираются.
Эйфория, пойманная в квартире Ильяса, растворяется под давлением страха. Мне не по себе от тех мужиков бандиткой наружности, а еще они откуда-то знают мое имя.
К общежитию я прихожу с огромным опозданием чем обычно занимает время ходьбы до него. На дорогу трачу около полутора часов, потому что я иду главными улицами, где люди спешат на работу.
Когда подхожу к пятиэтажному старенькому зданию, внимательно оглядываю двор. Вроде ничего подозрительного. Но когда хватаюсь за круглую ручку входной двери, меня озаряет свет фар. Кто-то включил дальний, чтобы внимательно меня рассмотреть. Серость сегодняшнего утра этого не позволяет, поэтому нужна дополнительная помощь.
Я не решаю испытывать судьбу и лично узнавать кто это. С тарабанящим сердцем залетаю в общежитие и молча пробежав мимо консьержа, быстро шагаю на свой этаж. У меня окна выходят во двор. Там и взгляну, кто это.
Ильяс
Я в ярости. В бешенстве! Хочу разгромить собственную прихожую!
Не выдерживаю и бью кулаком в зеркало. Оно ожидаемо разбивается, вламывается внутрь и разлетается на осколки.
Кулак кровит, но это ещё больше злит меня.
Какая же дрянь! Чертова девчонка! Надо было трахнуть ее и все. Пусть бы кричала, сопротивлялась. Я бы нашел как доставить ей удовольствие. Да, совершил бы насилие, но я бы компенсировал. Приласкал бы в процессе. Купил бы ей чего-нибудь. Кажется, у нее телефон разбился тогда в аварии. Вот и откупился бы!
Но нет. Лу не такая. Она не продажная. Ей видите ли месть подавай.
Почему я ее не взял?!
Ведь она терлась об меня, прижимала мою руку к промежности. Вздрагивала от моих ласк. Все ее тело хотело меня. А я, идиот такой, рассчитывал на ответку.
Черт!
В ещё большей ярости хватаюсь за вешалку и вырываю ее с корнем. Вместе с куском стены.
Не помогает. Кровь с раненых костяшек падает крупным каплями на выдраенный пол, но даже это не приводит меня в себя.
Я все ещё хочу ее. Хочу оказаться в ней. Войти в нее. Ласкать ее пальцами, губами, языком. Сминать ее тело. Терзать ее грудь. Хватать ее за волосы. Заставлять девчонку выгибаться и стонать. Превращать ее в порочную грешницу, жаждущую секса каждую минуту.
Пинаю шкафчик с обувью и опрокидываю его на пол.
Мне мало. Чертовски мало. Впервые хочется допросить кого-нибудь. Выместить злость, что до боли сжимает мне низ живота.
Как теперь расслабиться? Как выдохнуть, когда ниже пояса все гудит как локомотив? Я, конечно, могу приехать к Ларе. Снова взять ее грубо и быстро. Но это не то. Я уже это проходил. После секса с Ларой ничего не меняется. Я хочу только одно тело. Только одну маленькую дрянь. Лу.
Бью кулаком в створку шкафа и оставляю сочный кровавый след.
Значит, решила мне отомстить? Но нет, девочка, так не пойдет. Признаю, это было неожиданно, и я не успел принять решение. Но больше у тебя этот номер не пройдет.
Теперь ты будешь покорно раздвигать ноги всякий раз, как видишь меня. Будешь течь от одного моего появления. И просить своими розовыми порочными губами «Еще, Ильяс. Еще».
Ничего. В месть можно играть бесконечно. И теперь ход за мной. Я заставлю тебя снова прийти ко мне и отдаться. Заставлю.
Чуть придя в себя, я хватаю с оторванной вешалки шарф и перевязываю кулак. Затем иду за телефоном и открываю первый же сайт с гаджетами.
Куплю этой гордячке телефон. Отправлю курьером, чтобы она точно приняла его. Сделаю ей новогодний подарок.
Сейчас мне главное снова заманить ее к себе. А там уже запру дверь и буду трахать ее пока не приду в себя.
Да. Так и будет.
Я хочу ее. Хочу ее стоны и крики. Покажу ей кто главный. Бесполезно отрицать: Лу стала моим наваждением. Моей одержимостью. Я ничем не заглушу эту страсть. Так может стоит воспользоваться этим? От себя не убежишь.
Выдыхаю.
Я не расслабился, но как будто заморозил свой гнев. И возбуждение вместе с ним. Все это проявится чуть позже в животном сексе с Лу. Сейчас нужно просто взять себя в руки.
Выбираю достаточно хорошую модель телефона на сайте и бросаю его в корзину.
Да, все правильно. Подкуплю немного эту соплячку. Может даже выдавлю что-то сопливо-романтичное в сопроводительную открытку. Пусть думает, что победила. Главное, чтобы она вернулась.
К сожалению, не могу позволить себе ждать реакцию Лу. Только что отправил ей подарок с курьером, но теперь нужно ехать встречать того самого человечка от Бойцова.
Забившись с Герой о встрече, еду к назначенному времени.
Столько раз приезжал на допросы Геры, но сегодня как-то не по себе. Нужно ведь быть осторожным и никуда не вляпаться. А я всё-таки врач, а не воротила.
— Как настроение? — улыбается мне при встрече Гера.
Он как дворовой кот наслаждался солнцем в этот зимний день. Щурился и специально подставлял лицо лучам, будто это могло хоть как-то согреть.
— Пойдет, — отвечаю напряжённо. — Значит так, до аэропорта едем на моей машине. Там пересядем. Я взял тачку в аренду. Номера уже перевесили. Брал не лично. Мои данные там никак не фигурируют. Да и если найдут того бомжару, на чьи документы сняли тачку, то он вряд ли двух слов вообще сможет связать. Я ему ящик портвейна подогнал. Так что если не сдохнет, то все равно не рассказывать будет нечего. Он не в курсе.
— Портвейн, — усмехается Гера. — Да ты эстет. Незамерзайкой не мог отделаться?
— Я врач, — одариваю друга уничтожающим взглядом. — Клятва там и все дела, не забыл? От незамерзайки он точно бы сдох, а тут есть шанс, что он с корешами своими поделиться.
— А я тоже подготовился, — сообщает Гера. — Я нам спецовки принес, перчатки, спецназовские шапки и лыжные очки.
— А очки зачем? — думаю, что Гера совсем умом тронулся.
— Чтобы по глазам нас не распознал, — гордо поясняет он.
— Ладно, — фыркаю. — Главное, чтобы они нам не помешали видеть нашего…
— Клиента, — находит нужное слово Гера.
Снова фыркаю, но диалог дальше не продолжаю. Нервничаю. А самое идиотское, что мысли постоянно возвращаются к Лу и у меня появляется гадкое чувство, что я что-то забыл.
Однако на первый взгляд все проходит пока гладко. Мы без проблем встречаем этого двухметрового шкафа в камуфляжном спортивном костюме. Туша, конечно, нереальная. Если не удастся с первого раза вогнать ему иглу в шею, то он мне все мозги вышибет с одного удара.
Пока преследуем его такси, молчим. Гера пару раз пытается разрядить обстановку, но я только шикаю на него. Надо придумать хорошее место, чтобы перехватить этого кабана.
— Готов? — спрашиваю Геру и тот кивает.
Раскрыв ноутбук, Гера включает нужную программу и пока настраивается.
— Надо подъехать максимально близко, — говорит он, — пока не могу поймать сигнал. Давай на светофоре. Я выйду и пройду мимо его тачки. Он все равно здесь вторую тачку не поймает. Останавливаться нельзя. Так что пройдет подальше.
— Давай, — выдыхаю.
На первом же светофоре, Гера выходит из салона, и как только он равняется с капотом такси, то его мотор глохнет.
Загорается зелёный, весь хвост из машин гудит заглохшему таксисту, но тот только руками разводит.
Наш клиент сердито выходит и хлопает дверью. Недоволен. Осмотрев дорожные знаки, понимает, что здесь нельзя ловить и уходит дальше. Пока идёт, я обгоняю его и окатываю грязной водой из лужи.
Теперь у клиента полный раздрай, и он отходит к лавочке жилого дома, чтобы присесть и оттереть хотя руки от грязи.
Останавливаюсь, захожу к нему за спину, зажав в руке шприц и в нужное время втыкаю иглу.
— Что…?! — только и успевает произнести «шкаф», зажав шею рукой.
Ту же опускаю на лицо шапку и клиент не успевает меня разглядеть.
— Ты… — выдыхает он. — Тварь… Найду и…
Дозу я подобрал сильную, так что «шкаф» прямо как есть, даже не подгибая колен падает мордой в снег и замирает.
Быстро снимаю шапку, чтобы случайные прохожие не заподозрили меня и с огромным трудом и с помощью Геры успеваю запихнуть тело на заднее сиденье.
— Вроде никого, — оглядывается Гера. С дороги наши действия были не видны. — И камер нет. Тихий спальный райончик. Идеально.
— Да, — рычу, все равно испытываю беспокойство.
Ладони потеют в медицинских перчатках, но снимать их уже нельзя.
Дальше привозим это тулово в забронированный нами подвал заброшенного дома и привязываем его к бетонной колонне.
Пока есть время полностью переодеваемся и обыскиваем тулово. Связанного его трудно обыскивать, но это лучше, чем если он оклемается раньше срока и размозжит нам бошки.
Однако удача пока улыбается нам, и мы находим пакет в нагрудном кармане.
— Посмотрим что там? — Гера сует свой любопытный нос.
— Ага, щас! — рявкаю. — Чтобы нас потом за яйца подвесили за это? Нет уж. Действуем по плану: ты допрашиваешь, я колю. Никаких лишних движений. И голос не забудь менять.
— Е-есть, — пропел Гера как оперная певица. — Нравится?
— Ой, идиот, — выдыхаю. — Да хоть задницей разговаривай, давай просто как можно быстрее все закончим. Не нравится мне это.
Примерно через час, когда у нас уже глаза запотели под лыжными очками, этот упырь просыпается.
Пока он не успел продрать глаза, я ему тут же вкалываю свой фирменный теапентал и привычно засекаю время на часах.
Однако на такую громилу наркоз действует слабо. Он уже принялся угрожать нам и ломать себе лопатки об колонну с целью выбраться. Поэтому скорее повторяю ему дозу.
Когда же клиент полностью расслабляется, Гера открывает свой блокнот с вопросами и методично задаёт их по очереди. А затем так же тщательно выводя каждую буковку записывает.
Ну хотя бы голос он выбрал нормальный и не визжит как подвыпившая дамочка.
Я же предпочитаю молчать. Нет во мне этой клоунской жилки.
Однако многие вопросы остаются без ответов. Причем «шкаф» реально не знает что ответить. Не знаю примет ли Бойцов такую работу и поверит ли что этот бугай и вправду чист.
Но все же мы заканчиваем и собираем все вещи. Тщательно проверяем не осталось ли чего лишнего и убираемся из подвала.
«Шкаф» остаётся на привязи.
Не сомневаюсь, что когда он полностью придет в себя, ему не составит труда выбраться.
Крепче сжимаю добытый пакет, в надежде что это обрадует Бойцова и он сменит гнев на милость.
Но все же противные кошки продолжают скрести где-то в груди, а тревога не проходит.
Вас когда-нибудь накрывала паранойя? Такая липкая… вязкая… она обволакивает ваше тело, заставляя пребывать в постоянном ступоре. Будто бы вам ноги залило бетоном и вы не можете пошевелиться. А в это время разум, начинает медленно сходить с ума, заставляя вздрагивать от любых звуков, шорохов душить ненужными мыслями.
Паранойя с лёгкостью может вас подтолкнуть к паническим атакам. Из жизнерадостного человека сделать «тело», которое видит угрозу даже в надгрызенном яблоке. Это дурацкое яблоко я пытаюсь съесть вот уже полчаса. Оно несколько раз застревало у меня в горле.
А еще я не отвожу взгляда от окна. Там до сих пор стоит та машина. За все время моего наблюдения, никто оттуда не вышел даже покурить. Неужели они действительно за мной? Но я ведь никому ничего плохого не сделала… Зачем я им?
Подхожу еще раз к двери и дергаю ее несколько раз. Закрыто. Для дополнительного успокоения подставляют под ручку стул. В это время раздаётся стук. Три коротких удара заставляют замереть сердце и превратить меня в настоящую статую. Слава богу оцепенение длится секунду и в следующую я уже во все глаза смотрю в окно на пустующее парковочное место, где только что стоял грозный джип.
Стук повторяется, и я ощупываю стол на предмет чего-то тяжелого. Взгляд цепляет сковородку, но она находится очень далеко. Во рту чувствуется металлический привкус.
— Кто там? — зачем-то пищу полностью выдавая себя. Идиотка! Я идеальная жертва.
— Курьер! Посылка. Нужна ваша роспись!
Ага! Курьер! Я так и поверила! Они специально так говорят, чтобы я высунула нос из своего хоть и хлипкого, но убежища. А потом заткнут мне рот тряпкой, накинут на голову мешок и «Здравствуй, подвал!»
— Я ничего не заказывала!
И вот зачем я продолжаю этот диалог? Даю им больше времени, чтобы придумать как выломать мою дверь?
— Здрасьте! — раздаётся еще один голос. До боли знакомый голос. Это Сережа. — Вы к кому?
— Мне нужно передать посылку в эту комнату.
— А что там? — не унимается Сережа. — Я могу взглянуть?
— Я что, по-твоему, шарюсь по чужим посылкам? За кого ты меня принимаешь? И вообще, кто ты такой?
— Я парень той девушки!
Что? — вспыхиваю до кончиков волос, — какой еще парень. Сережа мне не парень. По крайней мере я так считаю.
Решаю все-таки что за дверью настоящий курьер и, избавившись от преграды в виде стула, открываю ее.
— Ну, наконец-то! — курьер впихивает в руки запакованный прямоугольник и планшетку с бумагами. О ручке тоже не забывает. — Распишитесь напротив своего имени.
— Что там? — повторяю тупой вопрос.
— Открытка внутри! — злобно выплевывает курьер и выхватывает из моих рук планшетку с ручкой.
Под удивлённый взгляд Сережи я возвращаюсь в свою комнату, чуть ли не хлопая дверью перед его носом. Вовремя отдергивая себя. Я чуть не придавила ему ногу.
— Привет, как у тебя дела? — Сережа захлопывает за собой дверь, и хочет поцеловать меня. Я ловко уворачиваюсь, поэтому поцелуй смазывается и остаётся в районе уха.
— Пойдет! — коротко отвечаю. Легонько трясу коробкой ощущая там движение.
Черт! От кого это? А может быть там бомба?
Прикладываю коробку к уху, в надежде услышать часовой механизм. Боже какая же я дура… Представляю, как это по-идиотски выглядит со стороны.
Швыряю коробку на стол и смотрю на Сережу, мол ты что-то хотел?
— Что там? — парень кивает на стол.
— Понятия не имею! — пожимаю плечами. — Хочешь, сам открой.
— В смысле? — недоверчиво смотрит. — Нет! Это же твоя посылка.
А пять минут назад, за дверью с курьером ты не был таким категоричным!
— Я чего пришел, — Сережа теряет интерес к посылке и валится на соседскую кровать. Закидывает руки за голову. — Ты не передумала насчет Нового года? Давай вместе пойдем. Будет круто!
Дайте-ка подумать… что крутого в том, что лучшая подруга меня презирает и не хочет видеть рядом с собой на расстоянии нескольких метров? Что крутого в том, что парень, которому я нравлюсь и который не нравится мне, будет весь вечер лапать меня и накачивать алкоголем в надежде, что ему перепадет секс. Не вижу ни одного плюса в свою сторону. Уж лучше провести всю ночь с Ильясом, о котором я запрещаю себе думать, ведь я поставила точку, чем провести ночь с этой парочкой: Сергеем и Юлей.
— Спасибо Сережа, но я не передумала.
— Тогда я останусь с тобой! Что мне там одному делать?
Э-э-э нет! Так дело точно не пойдет.
— Меня не будет здесь! — выпаливаю быстрее, чем обдумываю. — Я завтра уезжаю домой. Разве не говорила?
— Хорошо… но, если вдруг что-то изменится дай мне знать!
Сережа медленно поднимается с кровати Вероники — моей соседке. Если она узнает, что в ее отсутствие кто-то сидел на ее кровати, она случайно ночью опустит мне подушку на лицо. Поэтому, как только Сережа исчезает из комнаты, я быстро поправляю кровать соседки.
Искоса поглядываю на коробку, что принёс курьер. Опускаюсь на свою кровать. Вооружившись ножом, я все-таки решаюсь вскрыть упаковку.
Под слоем клейкой, а после пупырчатой клеенки я натыкаюсь на коробку телефона последней модели нашумевшего бренда. Сердце пропускает удар, когда перевернув дрожащими пальцами открытку я читаю: «Последнее слово будет за мной. И.».
Ильяс
— Мы сделали, что вы просили, — отчитываюсь перед Бойцовым, когда мы с Герой вновь попадаем в его логово.
— Отлично, — без всяких эмоций отвечает он. — Начнем с вопросов.
— Это моя работа, — гордо заявляет Гера. — Я записал их письменно и на диктофон. Могу ещё на почту сбросить.
— А кофейку не хочешь мне сделать? — издевательски улыбается Бойцов. — Ты воротила или секретарша? Диктофона бы хватило.
Бойцов нажимает на кнопку и внимательно слушает наше интервью.
Странно, пока мы допрашивали того кабана, мне казалось, что он давал какие-то ответы. Но прослушав сейчас запись, я убеждаюсь, что он сообщил нам какой-то мизер, до чего можно было додуматься и логически.
— Это что за хрень? — рассердился Бойцов. — Это ваш допрос? Вы дружка своего старого встретили что ли?! Я вам дал задание, у тебя, — он указывает в мою сторону, — сыворотка правды, или как там ее. И это все, что вы смогли добыть?!
— Он действительно не знал ответов, — заверяю его. — Под моим препаратом невозможно скрывать информацию.
— Послушай меня, — зашипел Бойцов и поднялся из-за стола. — Если ты, мразь такая, сейчас шутишь так, то я тебе ноги переломаю и заставлю дружка твоего сожрать их целиком.
— Я ем только прожаренное мясо, — вставляет свои пять копеек Гера.
— Заткнись, — одними губами произношу.
Сейчас не время для шуток. А с Бойцовым никогда не время.
У мужчины же дергается щека в брезгливой гримасе, но он не набрасывается на Геру. Вместо этого он канцелярским ножом вскрывает пакет. Долгое время разматывает его от скотча и матерится. Но потом…
Из пакета просто выпадает стопка нарезанной бумаги. Просто стопка бумаги.
Нам конец.
Я уже напрягся, готовый обороняться до последнего, но Бойцов пока молчит. Обдумывает. Наверное прикидывает, как нас убить помучительнее.
— Хорошо, — внезапно спокойно отвечает он. — Мы, наверное, не с того начали. Вам, очевидно, не хватает мотивации.
Затем Бойцов разворачивает экран своего ноутбука и нажимает на кнопку, чтобы проиграть видео.
На экране появляется фрагмент видеонаблюдения за… Лу. Как она выходит из моего подъезда. А затем преследователь ведёт ее до самого общежития. Наводит крупным планом на ее окно и за плотным тюлем угадывается беспокойное лицо Лу.
— И что? — стараюсь вести себя бесстрастно. — Ну ходят ко мне специально обученные девочки. Стресс снимают. Мне на нее насрать.
— Даже так? — улыбается Бойцов. — А давай я прямо сейчас дам команду своим ребятам. Они вломятся к ней в общагу и пустят ее по кругу. Тебе же на нее насрать, да?
Молчу. Я в тупике.
— А потом, если малышка выживет, привезём ее сюда, — елейным тоном продолжает Бойцов. — Так сказать на очную ставку. Сравним ее реакцию на тебя.
— Что ты хочешь? — принимаю свое поражение.
— Доделайте свою работу, — приказывает Бойцов. — У моих ребят можешь добыть всю информацию. Может, они тебе что подскажут. Ну а я пока буду наслаждаться просмотром домашних видео с этой малышкой в главной роли. Как думаешь, как часто она ходит в душ и играет ли с собой во время таких процедур?
Сжимаю кулаки.
Как бы я ни относился к Лу, что бы ей ни говорил, но она не должна участвовать в этом.
— Я все сделаю, — рычу сквозь зубы. — Не надо никаких камер.
— Хороший мальчик, — высокомерно отвечает Бойцов. — Слежку с нее не снимаем. Но ещё один косяк и мы быстро примем меры на ее счёт. А теперь свободны.
Разворачиваюсь и спешу покинуть кабинет.
Я не могу так поступить с Лу. Трахать ее, играть ее эмоциями и телом могу. Но бросить в такую яму — не имею права.
Нужно поскорее все решить и бросить эту девчонку окончательно. Слишком много от нее проблем. Или… не бросить?
.— И что это только что было? — скорчив недовольную гримасу Гера пинает снег.
— Ты о чем?
— О малышке на картинке? Когда ты собирался рассказать своему лучшему другу о девочке? И вроде бы ты по старухам загоняешься? Меньше ветра в голове и все такое…
— Никогда! — рычу, отвечая на первый вопрос, потому что все остальное у меня смешалось в непонятную кашу из слов.
— Что никогда? — Гера хмурится еще больше.
— Никогда! Вот когда я планировал тебе рассказать. Поехали. Здесь я точно ни о чем не буду тебе рассказывать.
— Гера! — снова рычу на своего дружка. И угораздило же меня с ним спеться? — Ты когда в следующий раз будешь развлекаться со своими гонцами, ты номер мой удали, ок?
— Неужели тебя так сильно царапнула та девка?
— Заткнись! — сажусь за руль и включаю печку. Гера садится следом. — Я серьезно. Попробуй хоть слово здесь ляпнуть!
— Ты думаешь здесь жучки? — улавливает мою волну. Крутит башкой во все стороны.
Я уже ни в чем не уверен. Тачка была без присмотра. Надеюсь, в хату никто не проник.
— У тебя есть какое-то приспособление по их выявлению?
— Можно у Михалыча спросить. Если даже и нет подобной дряни — смастерит. У мужика руки золотые.
— Спроси! Ни я один должен это дерьмо расхлёбывать.
Весь путь к моей квартире мы проводим молча. У каждого башка забита своим. И только перешагнув порог моего жилища, Гера оживает.
— Ну, так что за девка?
Понадеявшись на отличную систему безопасности и что в мою квартиру никто не проник, я решаю другу рассказать о Лу. Может он предложит какой-то вариант как огородить девочку от всего происходящего?
— Если в двух словах… я сбил ее на пешеходном переходе.
— Ты? Что? — Гера давится алкоголем, который я ранее плеснул в его стакан.
— Потом я приволок ее домой! Не оставлять же ее на улице? Я должен был убедиться, что с ней все нормально.
— И? После того как ты убедился, что с ней все нормально? Ты трахнул ее?
— Трахнул, — не вижу смысла увиливать от правды. Но про некоторые подробности я умалчиваю. — Это еще не все! — делаю глоток.
— Ты ее еще раз трахнул?
— Да!
— А потом еще раз! — уточняет Гера, но его интонация больше походит на утверждение.
— Да. А где-то в промежутке между тем как я ее трахал, я узнаю что она лучшая подружка дочки Лары…
— Во мир тесен! — Гера не сдерживается и начинает ржать как конь. Хочется прихлопнуть его. — И что же в ней такого, что Бойцов так вцепился? — немного успокоившись продолжает он.
— Без понятия, — пожимаю плечами и делаю очередной глоток.
— По той реакции, которую я видел — ты имеешь понятие. У тебя чувства к этой малолетке?
Я сам не понимаю как это происходит. Просто злость окатывает с головы до ног… в ушах звенит и в эту же секунду, я ощущаю осколок толстого стекла, который прорезав мою ладонь намертво впился в плоть.
Гера выкатив глаза смотрит, как моя рука истекает кровью и сам приходит к выводу:
— Понял, — не отрывая глаз, забыв как моргать, он до сих пор пялится на руку. — Ты хочешь обеспечить ее безопасность. Я подумаю над этим… Только мой стакан не ломай, — хмыкает и я будто бы оживаю.
Смотрю на руку, ловя себя на мысли, что Лу что-то значит для меня.
Когда-то очень много лет назад Новый год был моим самым любимым праздником. Это было тогда, когда родители «забрасывали» меня к бабушке, а сами исчезали на несколько дней.
В доме маминых родителей я всегда была желанным гостем. Ко мне относились как к настоящей королеве, а самое главное — только там мне дарили те немногочисленные подарки, которые мне пришлось принять за всю жизнь. В детской памяти то время отпечаталось как самое лучшее и незабываемое и вот сейчас, когда я смотрю на это коробку, мне почему-то вспомнился тот Новый год в кругу моих самых любимых людей.
Мне так отчаянно захотелось вернуться в прошлое, где мы в обнимку с дедушкой смотрим новогодние мюзиклы, в то время как бабушка колдует над праздничным столом, готовя мою любимую сельдь под шубой…
Мне хочется вернуться в то беззаботное время, где я чувствовала себя в безопасности… счастливой. Пряталась в объятиях бабули от жестокого мира. Я бы сейчас все отдала, чтобы она меня еще хоть раз погладила по волосам…
Сейчас, наверное, бабуля не гордилась бы своей внучкой, а дед точно бы дал обещанного «леща», которым пугал, когда я переходила грань вседозволенности и «садилась на шею». Хотя бы потому, что я до сих пор не выкинула подачку Ильяса.
Наоборот. Я почему-то продолжаю разворачивать слой за слоем плотно запакованного целлофана, пока не добираюсь до упаковки.
Эта подачка напомнила мне о времени, где было так спокойно и легко, а должно быть в точности наоборот. Я должна выбросить телефон в окно, но непослушные пальцы уже почему-то вставляют симку в слот и подключаются к незапароленому вайфаю. Чудеса…
Хотя я могу гордиться собой, подарок пришел вчера, а окончательно я его распаковала только сейчас. Вечером.
На часах практически восемь вечера. Я одна в пустой общаге. Сейчас Новый год…
Внутри меня зреют разные, противоречивые чувства. Я не хочу оставаться одна по многим причинам, а основная это та, что вчера находилась на парковке общежития. Огромная грязная металлическая причина с двумя свиными рылами внутри.
На вечеринку я точно не пойду. К родителям тем более не поеду. Бабушка и дедушка давно умерил…
Остался один вариант и непослушные пальцы уже во всю бьют по монитору ища деловое такси.
Что я ему скажу, явись у него на пороге? Что я проиграла? Только в этот раз причина моего появления не желание сексуального характера, а невыносимое чувство одиночества? А если его нет дома? Если эту ночь он проводит с тетей Ларисой? Это же логично… но мой юный вспыльчивый разум отказывается в это верить, ведь он зачем-то мне подарил телефон? Ведь зачем-то он мне говорил все эти слова…
Решено! Я еду к Ильясу. А если что-то пойдёт не так, я кину в лицо телефон и уйду. Осталось только незамеченной выйти из общежития. Я сегодня не видела тот джип, но меня не покидает липкое ощущение, что за мной до сих пор следят. Это оказывается самой сложной частью моего внезапно вспыхнувшего плана.
Приходится надеть на себя старые вещи, волосы спрятать, а лицо закрыть под козырьком кепки. Этот наряд благополучно летит в сумку, когда я оказываюсь в такси. А когда я поднимаюсь на лифте на этаж к Ильясу, мне еще удается накрасить губы.
Я готовилась к нескольким развитиям событий. Например, что мужчины все-таки не окажется дома или что он откроет и будет в плохом настроении. Но то, что мне дверь откроет совершенно незнакомый мужчина сомнительной не внушаемой доверия наружности, я совсем не ожидала.
— З-здрасьте, — теряюсь я. — А…
— Лу! — радостно восклицает мужчина. — Ты ведь Лу?
— Да, — отвечаю и на всякий случай отступаю назад.
Откуда он меня знает?
— Ну, проходи, чего зависла? — незнакомец хватает меня за рукав и мгновенно втягивает в квартиру.
Я не успеваю даже пикнуть, как оказываюсь в знакомой стерильной прихожей.
— Кто там? — в прихожей появляется хмурый Ильяс в переднике и огромной металлической вилкой для протыкания мяса в духовке.
Сейчас Ильяс выглядит так… по-домашнему. Словно между нами никогда и не было унижений, оскорблений и дикого секса.
— Привет, — тихо шепчу, сжимая телефон в руках.
Теперь совсем не хочется запускать его в Ильяса. У меня даже проскакивает мысль, что он искренне хотел сделать мне приятное.
— Раздевайся, мой руки, — спокойно командует он, будто ни капли не удивлен моему приезду.
— А, и ещё, — ещё строже добавляет он. — Без меня на его вопросы не отвечай.
Его друг фыркает и обиженно складывает руки на груди, Ильяс же возвращается на кухню.
— Давай я помогу, — незнакомец галантно помогает мне снять пальто и вешает его на вешалку. Так же он успевает позаботиться о моем шарфе и сумке с одеждой.
— Вот тебе немного праздничка, — он снимает с ближайшего шкафа синий дождик и вешает мне на шею. — Красиво.
Робко улыбаюсь и осторожно прохожу в ванную. Незнакомец следует за мной.
— Я — Гера, — сообщает он и протягивает мне руку.
И как мне ее пожать, если я свои только намылила?
Однако Гера никуда не торопится и спокойно ждёт когда я закончу. Наконец пожав его руку, наше знакомство завершается, и Гера ведёт меня в гостиную.
— Может, нужно помочь? — спрашиваю. — На кухне.
— Зачем? — удивляется он.
— Но ведь Ильяс что-то готовит, — говорю очевидные вещи.
— Он что-то готовит? — искренне удивляется Гера. — Ништяк! Значит, ещё и покушаем.
Странный он. Но почему-то не внушает страха. Хотя настораживает.
— В общем пусть сам там разбирается, — заговорщически говорит мне Гера, — а мы с тобой посплетничаем. У вас ведь с Ильясом все серьезно? Он полностью переключился на тебя?
— Что? — теряюсь в его вопросах.
— Ну он ведь расстался с той своей старушкой, — Гера продолжает говорить что-то непонятное. — Ещё вчера планировал к ней поехать Новый Год встречать. А сегодня уже все.
— Бросил? — мои глаза наполняются надеждой.
Почему-то этот факт мне очень приятно слышать. Конечно, Ильяс мог бросить тетю Ларису просто потому, что она ему надоела. Но так приятно думать, что он сделал это из-за меня.
— Ты нравишься ему, — хитро подмечает Гера. — И у него хороший вкус. Такие девушки как ты с неба не падают и на дороге не валяются.
Хмурюсь с непониманием. Гера как будто знает, что Ильяс меня сбил. Значит ли это, что он обсуждал меня с Герой?
Гера тем временем подсаживается ко мне ещё ближе и говорит совсем тихо:
— Скажу тебе по секрету, он…
— Гера! — рявкает из кухни Ильяс. — А ну сюда иди! Я сказал не болтать там без меня!
— Ты сказал, чтобы Лу не отвечала на мои вопросы, — напомнил друг, но пошел на кухню. — А она и не говорит ничего.
Я иду за Герой следом. И теперь так интересно узнать, что там же он хотел сказать по секрету.
— Мясо готово, — сообщает Ильяс и вытаскивает целый противень нежного и сочного мяса на шпажках.
Аромат стоит потрясающий, но все же не рано ли?
Бросаю взгляд на часы — всего десять вечера.
— Ты же не думаешь, что я помешаю вам справить Новый Год? — Гера похотливо дёргает бровями. — Сейчас поужинаем, и я поеду к своей нимфе, а Ильясу уже и ехать ни к кому не надо.
Неуверенно бросаю взгляд на Ильяса.
Вдруг он совсем не хочет, чтобы я оставалась? А если он уже позвал к себе кого-то? Вряд ли он приготовил бы столько на двоих.
А вдруг приедет тетя Лариса? Или какая-нибудь совсем другая молоденькая девушка?
От этих мыслей мне стало больно в груди.
— Подарок понравился? — между делом спрашивает Ильяс, расставляя на столе скромный салат из свежих овощей, бокалы и бутылку шампанского.
— Да, — теперь мне становится стыдно.
А если бы я вчера всё-таки выбросила телефон в окно? Или просто не открыла бы курьеру?
— А ты ему что подаришь? — снова вклинивается Гера. — Или ты и есть сегодняшний подарочек?
Он снова дёргает бровями, а мои щеки покрываются румянцем.
Неужели Ильяс обсудил с ним как и в каких позах он меня поимел? Наверное, Гера думает после этого, что я какая-то клубная шлюха, которая никому никогда не отказывает.
— Заткнись, — беззлобно бросает ему Ильяс. — Бутылку открой лучше.
Гера тут же хватает шампанское и грубоватыми рывками пытается его открыть, направив горлышко на меня.
— Совсем дурак? — Ильяс отводит горлышко в другую сторону. — Хоть иногда голову включай.
— Да я профи в этом деле, — обиженно заявляет Гера. Но тут бутылка выстреливает, пробка ударяется в шкафчик, а пена густым потоком льется на стол, пол и одежду Геры.
— Иди в ванную, профи, — закатывает глаза Ильяс. — Сам все уберу.
Гера, растопырив от брезгливости пальцы, покидает кухню, наконец оставляя меня с Ильясом наедине.
— Странный у тебя друг! — смотрю как за Герой закрывается дверь. — Это тот, кто плотно на героине сидел?
Ильяс непонимающе хмурит брови, мол ты откуда знаешь?
— Ты мне говорил… При первой нашей встречи…
— Память хорошая? — мужчина оживает, продолжая сервировать стол.
— Не жалуюсь.
Все настолько спокойно и необычно, будто бы я попала в какую-то параллельную реальность. Оказывается, мы можем спокойно разговаривать. Одетыми. Интересно, как долго это продлится?
— А ты умеешь готовить? — окидываю взглядом праздничный стол. — Мне казалось, ты ешь только из контейнеров.
— Я умею готовить, но не люблю это делать. — Все также спокойно отвечает он.
— Я могу помочь?
— Сиди ровно. Накапливай энергию для предстоящего ужина. Гера еще тот энергетический вампир.
— А как его зовут? Настоящее имя?
— Секрет фирмы, — подмигивает.
— Вы обо мне? — из ниоткуда появляется тот самый Гера.
— Да, о тебе! Лу интересует твое настоящее имя.
— Не, детка… это секрет! — Гера пожимает плечами. — А ты? Почему Лу?
— Одно время мои родители любили фильм «Пятый элемент». Вот и назвали в честь героини — Лилу. Я всегда хотела избавиться от этого дурацкого имени, а потом поняла, что в нем моя особенность…
— Не только в нем! — слетает с губ Ильяса.
— Что? — не веря собственным ушам, с замиранием сердца смотрю в его сторону, ожидая продолжения. Даже Гера разинув рот притих и тоже смотрит.
— Мясо готово! — мужчина приземляется на стол увесистое блюдо и занимает свое место. Игнорируя наши взгляды, наполняет едой тарелку.
— Ну, — Гера растирает ладони и тянется к остаткам шампанского. — Проводим старый год, и я вас покину. Ведь, как встретишь Новый год так его и проведешь, а я предпочитаю его встретить в компании пышногрудых нимф. Ничего личного, Лу! — подмигивает мне. Наполняет наши бокалы.
Не дожидаясь остальных, я делаю глоток. Приятный вкус растекается по языку, а нёбо щекочут маленькие пузырьки. Они с лёгкостью пробираются в голову дурманя ее.
Получается весь следующий год я проведу в недо-отношениях с Ильясом? Так себе перспектива…
Гера уходит ровно через тридцать пять минут. Опустошив свою тарелку и окончательно высушив джинсы феном, странный друг Ильяса оставляет нас наедине.
Я делаю еще несколько глотков шампанского, но оно не помогает мне с внезапно вспыхнувшим волнением. Но это приятное волнение. Оно негой растекается по телу.
Я не знаю что мне делать дальше. Не знаю, хозяин квартиры хочет, чтобы я ушла? Между нами все так сложно… я непонятно зачем сюда пришла. А сейчас непонятно зачем медлю, желая остаться.
От легкой нервозности начинаю убирать со стола, но Ильяс ловит меня на углу стола и забирает тарелки из рук. Его ладонь опускается на мою шею и сползает чуть ниже. Туда, где предположительно находится душа.
— Мне уйти? — наконец-то набираюсь смелости и задаю волнующий вопрос. Но он звучит еле слышно, так как был задан шепотом.
— Ты этого хочешь? — звучит хриплый голос в ответ.
— Нет… — мотаю головой.
— И я не хочу.
Свое желание он закрепляет долгим поцелуем. Его язык глубоко во мне, а касания рук, непривычно нежные. Это обескураживает. Я стою замерев, боясь пошевелиться. Боясь разрушить это сказочное мгновение.
«Как встретишь Новый год — так его и проведешь»… неужели я проведу его в объятиях этого мужчины? Объятья меня устраивают больше.
Ильяс разрывает поцелуй и смотрит на меня. Теперь мой черед его касаться.
Подрагивающими пальцами я веду по колючей щетине. Обвожу контур губ. Я никогда еще вот так не касалась его.
Мои руки стремительно летят вниз. Тянут за края его футболки и снимают ее. Там меня ждёт идеальное тело. Под упругой кожей, виднеются мышцы, а до прорисованных кубиков на прессе, хочется дотронуться языком.
Ильяс резко разворачивает меня к себе спиной и тоже раздевает. «Слой за слоем» избавляется от одежды «распаковывая» свой новогодний подарок, а ведь действительно только его.
Через пару минут я перед ним стою обнаженная, а он до сих пор в спортивных штанах. Ильяс сдвигает в сторону тарелки, расчищая для меня идеально ровную поверхность и заставляет лечь грудью на столешницу.
Холод обжигает живот, соски моментально реагирует, становясь ощутимо острее. Ильяс заводит мои руки назад, блокируя их одной своей рукой на пояснице, а второй нежно гладит ягодицу.
— Отшлепать бы тебя, — меня придавливает мужским телом, а возле уха звучит хриплый голос. Затем я чувствую, как моих складок касается упругая головка. Она дразня скользит, мучительно медленно размазывая мое возбуждение.
Ему достаточно коснуться меня, и я уже хочу интимного продолжения.
— Хочешь меня, маленькая дрянь?
Его слова совсем не ранят. Они просто проходят мимо меня. Его слова пустой звук. А вот его касания… Они намного красноречивее.
— Точно так же как и ты хочешь меня!
Ерзаю, пытаюсь высвободить руки, но мертвая хватка не дает мне это сделать.
— Я хочу грубо. Ты не рассыпешься если я слегка надавлю?
— Только если ты после залижешь раны!
Ильяс хмыкает. Я всем телом ощущаю эту довольную ухмылку. Внутри продолжает зреть волнение. Предвкушение. Я не знаю что это, но я хочу попробовать. Уверенна, Ильяс не причинит мне боли.
— Я тебе доверяю! — упираюсь лбом в столешницу.
Ильяс расталкивает ноги и резко врывается в меня. Одним толчком, заполняет до краев и не давая возможности привыкнуть, начинает вколачиваться в быстром темпе. В это время его пальцы больно сжимают мои запястья. Он зафиксировал меня так, что не пошевелиться. Сейчас он только берет, не отдавая ничего взамен. Это похоже на наказание.
Мои ягодицы обжигает звонкий шлепок, затем в кожу впиваются пальцы. Позвоночник цапает колючая щетина, а на коже остаётся горячий след от губ и все это под аккомпанемент пошлого звука сталкивающихся тел.
Я громко дышу, дыхание превращается в стоны. Я начинаю царапать его кожу, там куда достают мои ногти.
Потом все резко заканчивается. Ильяс меня отпускает. Передышка длится всего секунду, в следующую секунду он разворачивает меня к себе лицом и с грохотом приземляет на стол. На мужчине больше нет штанов. Он тоже обнажен передо мной.
Дёрнув на край столешницы и раздвинув ноги, Ильяс вновь во мне. В этот раз мне позволено больше свободы. Я не отказываюсь от нее и тянусь к мужчине за поцелуем. Всем телом толкаюсь навстречу, насаживаясь сильнее. Мне понравилось, когда он был глубоко.
Ощущаю самодовольную улыбку сквозь поцелуй. Плевать. Радуйся. Я в твоём полном подчинении.
Крепче обхватываю талию Ильяса ногами и плотнее прижимаюсь бедрами. Схожу с ума от проникновений. Ильяс синхронно трахает и меня, и мой рот языком. Грубыми шершавыми руками он сминает мое тело, щипает до синяков, еще и прикусывает мне губы.
— Нет, — шепчу, пытаясь сказать что мне не нравятся укусы.
— Ты разрешила, — напоминает он. — Если я потом залижу раны.
— Нет, — снова выдыхаю, но Ильяс вдалбливается в меня, выбивая весь воздух из легких.
Ильяс снова овладевает моим ртом. Жадно, неаккуратно, порочно. Языком ласкает губы, выходя за контур, вбирает нижнюю в свой рот, царапает щетиной, а затем проникает языком в мой рот. И так по кругу.
От резких толчков мои стоны превращаются в совсем тоненькие и сдавленные. Низ живота сводит от приближающейся разрядки, и я становлюсь еще более узкой для моего мужчины.
Ильяс чувствует это. Наслаждается. Его толчки становятся тугими и тягучими. Мои стоны — сладкими и наполненными удовольствием до краев.
— Признайся, — он спустился поцелуями с моих губ на шею, — ты не можешь без меня.
— А ты? — словно в упрек ему переспрашиваю.
— Я не могу, — он принимает поражение и оставляет засосы на моей шее. — Не могу без тебя.
Таю от его слов. Он признался мне в этом!
Признаваться словами в ответ я не намерена, но вот телом… Крепко схватившись за край столешницы, я чуть откидываюсь назад, предлагая свою грудь для поцелуев, и Ильяс тут же припадает к ней губами.
— Признайся, — рычит он, вновь наказывая меня грубыми проникновениями. — Признайся.
— Нет, — хватаю одной рукой его за волосы, и сама впиваюсь ему в губы.
Разрядка уже так близко, я просто хочу ее достичь.
Горячая волна поднимается от моих бедер к промежности, выгибает мне тело и вырывает из меня горячий стон. Ильяс упивается моим наслаждением. Вторгается в меня снова и снова, продлевая удовольствие, пока сам не замирает.
Бессильно повисаю руками на шее мужчины, зарывшись носом в его грудь.
Как хорошо, что я решилась прийти к Ильясу. Поверить не могу, что я могла бы справить Новый Год в полном одиночестве.
Еще полчаса мы отмокаем в душе, и за несколько минут до Нового Года перемещаемся в гостиную полностью обнаженные под одним одеялом. Ильяс наливает мне шампанское в бокал и уютнее подтыкает мне одеяло.
— Не знаю за какие наказания ты появилась в моей жизни, — начинает он подобие тоста. — Чего тебе не сиделось в тот вечер дома? Почему просто не посмотрела по сторонам, когда собралась перейти дорогу? Но… я рад, что сейчас ты со мной.
— Так себе тост, — бросаю взгляд на часы. Остается пара минут. Все же хочется встретить Новый Год более приятными словами.
— Знаю, — соглашается Ильяс. — Я думал, что встречу этот Новый Год в одиночестве. Гера пытался меня затащить в какой-то притон, но это нужно быть совсем ненормальным, чтобы соваться туда. Я хотел, чтобы ты приехала. Я бы приехал сам, как только спровадил бы Геру. Я бы не смог без тебя в этот вечер, Лу.
По моему телу рассыпаются мурашки. Впервые Ильяс такой искренний и при этом его так приятно слушать. Он не унижает, не оскорбляет, а напротив — проявляет слабость. Не боится быть настоящим.
— Я бы тоже не смогла в этот вечер без тебя, — все же признаюсь.
Не говорю ему, что моя жизнь разрушилась из-за него. Не говорю, что во мне ничего не осталось от той чистой и наивной девушки, какой я была до аварии. Не говорю, что пришла встретить Новый Год практически к своему же палачу. Потому что это не так. Меня тянет к Ильясу, так же как и его тянет ко мне. Мы оба проиграли друг другу. Сейчас нам хватает смелости признаться в этом, но что будет завтра? Вдруг Ильяс снова наденет на себя маску циника? Я не хочу портить сегодняшний вечер. Только он сейчас имеет значение.
— С Новым Годом, Лу, — Ильяс тянет ко мне свой бокал и в эту же секунду стрелки на часах равняются друг с другом на цифре двенадцать.
— С Новым Годом, — завороженно смотрю в его глаза и наощупь сближаю наши бокалы.
Раздается короткий звон и Ильяс вновь припадает к моим губам. Его рука скользит по моему обнаженному телу и притягивает меня. А затем Ильяс куда-то наклоняется вместе со мной, и не разрывая поцелуй берет что-то со стола. Мягко разрывает поцелуй и выстреливает маленькой хлопушкой с конфетти над нашими головами.
— С Новым Годом, — снова сообщает он, пока крошечные разноцветные кружочки сыпятся мне на волосы и в бокал.
Это так волшебно! Мой самый волшебный Новый Год. Могла ли я подумать, что встречу его именно так? Без праздничного наряда? Без любимой подруги? Со взрослым мужчиной?
— Очень красиво, — наконец выдаю я, когда последний блестящий кружочек опадает мне на ресницы.
— Это для тебя, — Ильяс не сводит с меня взгляд.
— А ты правда расстался с тетей Ларисой? — вдруг вспоминаю я.
— Правда, — кивает.
— Почему? — смущенно улыбаюсь я.
Мне приятно слышать, что в борьбе против тети Ларисы победила я.
— Разве это не очевидно? — романтический настрой Ильяса немного сбивается. Он снова становится собранным и жестким, хотя по-прежнему говорит романтичные вещи.
— Скажи мне это, — тихо прошу.
— Из-за тебя, — отвечает он. — Я представлял тебя, когда трахал ее.
Мои щеки вспыхивают от румянца.
Как это грубо сказано, но по-прежнему очень приятно.
— Надеюсь, ты тоже рассталась с этим придурком Сережей? — волна ревности проносится в глазах Ильяса.
— Нет, — лукаво улыбаюсь.
Мне хочется распалить эту ревность.
— В смысле «нет»?! — злится он. — Ты намерена гулять на два фронта?
— Возможно, — мне нравится дергать тигра за усы. — Ты же гулял все это время. Заметь, я ни разу не переспала с Сережей и даже не поцеловалась.
— Твою мать, — еще больше злится Ильяс. — Еще бы ты с ним переспала! Не зли меня, Лу.
— А то что? — чувствую, как между ног снова становится очень мокро и горячо.
— Маленькая дрянь, — шепчет он, но теперь он вкладывает в эти слова не оскорбления. Он завелся и злится, что именно я его спровоцировала. — Думаешь, не накажу тебя в Новый Год?
— Думаю, нет, — подливаю масло в огонь, и равнодушно делаю глоток из бокала.
— Да ты у меня ходить разучишься, — мужчина отбрасывает наши бокалы и накрывает нас одеялом с головой.
Я же покорно укладываюсь под моего разъяренного мужчину, снова желая его до безумия.
…Дверь закроется и этот сказочный мыльный пузырь лопнет, а я не хочу этого. Поэтому не спешу уходить от Ильяса.
За окном валит снег. Температура опустилась ниже минус десяти, зачем мне вообще куда-то уходить, когда рядом с ним так уютно и тепло? Так спокойно…
Жмусь крепче к горячей спине и наполняю легкие таким любимым ароматом его тела. Именно в этот момент, противный голос разума начинает назойливо жужжать:
Отмахиваюсь он ненужных мыслей и еще сильнее прижимаюсь к Ильясу.
— Проснулась? — слышится хриплый голос. Мужчина заводит руку назад и накрывает ладонью мою ягодицу.
— Да! Не хочу уходить… — зачем-то честно признаюсь.
— Так не уходи. Я тебя не прогоняю!
— Я же не могу вечно лежать в твоей постели с раздвинутыми ногами, — смеюсь, царапая выступающие бугорки мышц.
— Кто тебе сказал? — Ильяс ложится на спину и придвигает к себе. Без сопротивления, опускаю голову ему на грудь. Там под ребрами мирно бьется сердце, давая понять, что тот демон, который показался мне в нашу первую встречу — сыт. Я тоже сыта, но уходить все равно не хочу. Хотя нужно.
— Соседка по комнате прислала сообщение… — тихо начинаю я.
— И что?
— Она завтра приезжает. Мне нужно убраться в нашем блоке. Я не хочу начинать Новый год с ее истерик.
— Мы вызовем клининг. — Ровно отвечает мужчина. — Не вижу никаких проблем.
— Хорошо… я пробуду здесь до вечера, а потом ты меня отвезешь в общежитие.
Ильяс долго не отвечает. Нежно гладит мое бедро, думая о своем.
— Посмотрим, — наконец-то оглашает вердикт. — А сейчас мы выпьем кофе.
— А у тебя есть горячий шоколад? Или какао? — задираю голову и смотрю в черные глаза.
Ильяс отвечает на мой взгляд насмешливым прищуром, мол «ты серьезно? Какой на хер горячий шоколад»?
— Я поняла! Значит кофе!
Скидываю с себя его руку, а затем и одеяло. Намеренно забываю надеть хоть какую-то одежду. Сегодня я предпочитаю быть голой. Пусть смотрит на меня. Когда его взгляд вот так пожирает мое тело, самооценка стремительно взлетает вверх.
Виляя бедрами, я босиком выхожу из комнаты.
— Ты играешь с огнём! — летит в мою обнаженную спину, и губы растягиваются в улыбке.
С кофе я вожусь намного дольше чем этого хотелось. Точнее с этой проклятой напичканной множеством функций кофемашиной. В итоге у меня получается какая-то черная жижа. Эту чашку я решаю оставить себе. Вторая порция получается на удивление лучше.
— Тебе с сахаром? — кричу на всю квартиру.
— Нет, — тихо раздаётся за спиной. Ильяс толкает меня вперед, заставляя упереться животом в ледяную столешницу. По телу моментально рассыпаются мурашки, но я думаю это не из-за холода. — Оденься…
Мужчина уже успел одеться, а я не хочу. В моих мыслях план «подразнить его» никуда не делся.
— Мне не холодно! — хватаюсь за столешницу и рвано выдыхаю. В ягодицы уперся его… я даже через его спортивные штаны чувствую, как сильно он меня хочет. Моя самооценка взлетает до небес.
— Твой кофе! — резко разворачиваюсь к мужчине, чтобы избавиться от мерзкого внутреннего голоса в голове. Это уже начинает смахивать на шизофрению.
Кофе плещется в чашке и несколько капель проливается мне на живот, проделывая горячую дорожку к пупку.
Я хочу вытереть кофе, но Ильяс перехватывает мои руки. Опускается на колени и слизывает их языком.
— О боже! — неконтролируемое дыхание слетает с губ.
— Вкусный кофе! — мужчина поднимается и забирает чашку. Открывает шкафчик над моей головой и берет оттуда пачку сигарет и зажигалку.
— Ты куришь?
Потрясение за потрясением. Я тоже многого не знаю о нем.
— Редко. Когда очень хорошо. — Подмигивает мне.
Накинув куртку, мужчина скрывается за серой гардиной.
Не теряя времени, я мчусь в спальню за одеялом. Укутываюсь в него с головой и выбегаю вслед за мужчиной.
— Ты головой поехала? — видя меня босую на незастекленном балконе, ругается он. — Марш в дом! Ты же заболеешь!
Я застаю поистине красивую картину. Ильяс сидит в огромном деревянном стуле. Весь в черном. А в нескольких метрах от него валит белоснежный снег. Снегопад настолько сильный, что не видно домов напротив, но правильно спроектированный балкон остаётся не заснеженным.
Я забираю из мужских рук чашку и ставлю ее на рядом стоящий столик. Ступни жжёт от холода, поэтому я вижу один выход — забираюсь к Ильясу на колени. Одеяло сползает вниз, практически закрывая нас. Подбираю его, чтобы укутаться. Одежда Ильяса уже успела пропитаться холодом, но это не останавливает меня. Мы сейчас согреемся.
— Я хочу… — чувствую промежностью его «бугор». Вжимаюсь его.
— Лу, — его севший голос звучит опасно. — Не здесь же, блядь!
— Я хочу сделать затяжку, — выхватываю из его пальцев сигарету и осуществляю свое желание. А после белый дым выдыхаю ему в лицо.
Ильяс смотрит на меня широко раскрыв глаза. Не верит в происходящее. Я, черт возьми, и сама не верю, что на такое способна.
Отдаю ему сигарету и мои пальцы тянутся к резинке спортивных штанов. Меня всю трясет, но это из-за предвкушения.
Я ныряю вглубь, нащупываю твердую плоть и мажу по головке большим пальцем. Там уже выступила капелька влаги и мне впервые захотелось попробовать какая она на вкус.
— Нет! — мужчина поднимается вместе со мной и заходит в тепло, где одеяло моментально соскальзывает с моих плеч. Воздух вокруг нас накаляется.
Это как щелчок спускового механизма, потому что далее нам срывает крышу. Все происходит на эмоциях. Немного по-животному и до искр в глазах от оргазма.
Я попадаю в общежитие глубокой ночью. И как вчера обещал мне Ильяс — ходить получается с трудом. Какая тут уборка? У меня остались силы, чтобы забраться под одеяло и уснуть. Так и поступаю, перед этим поставив на утро три будильника.
Ночью мне становится плохо. Озноб пронизывает все тело, а в горле настоящий пожар. Голова… а ее и вовсе хочется «снять» и поставить на полку. Я накрываюсь и пытаюсь уснуть. Не получается…
Когда снова открываю глаза в комнате уже светло. Я не могу пошевелиться и на всю комнату «орет» телефон.
Это не будильник. Мне кто-то звонит.
На ощупь притягиваю телефон и не глядя на дисплей, принимаю звонок.
— Хочу тебя увидеть! — требовательно звучит любимый голос. — Лу? Ты еще спишь?
— Я уже встаю… — зубы начинают стучать друг об друга. — Просто мне немного… не хорошо.
Я слышу ругань на той стороне, а потом вызов обрывается.
Кажется, я слегка переборщила с экспериментами на ледяном балконе.
Ильяс
— Открывай, — сердито стучу в дверь Лу.
За дверью раздаются шаркающие шаги и через минуту мне открывает Лу в пижаме и с растрёпанным хвостом.
— Не надо было приезжать, — устало выдыхает она. — Я выгляжу ужасно…
Бесцеремонно прохожу внутрь, оттолкнув Лу от двери, и приземляю свой чемоданчик на стол.
— Я на тебя не смотреть приехал, а лечить, — ворчу под нос.
Не могу. Вот злит меня, что Лу заболела и все тут! Нечего было вчера весь день вертеть голым задом передо мной. Тем более на балкон босой выскакивать. Хотя по-хорошему мне ее нужно пожалеть. Но пожалею ее на действиях. На словах пока злит.
Лу подняла плечи и обняла себя руками. Ее явно знобит.
— Так, — окидываю ее похудевшую фигурку взглядом, — сначала в душ. Минут двадцать под очень горячей водой. Я пока чай заварю. Марш!
Лу покорно идёт в ванную, я же заказываю доставку еды. Свежий куриный суп и острое жаркое, чтобы перец прогрел до самых костей. Сам же ставлю чайник и достаю экстренный набор: имбирь, лимон, мед, яблоки и апельсины.
Только успеваю залить чай и натёртый имбирь кипятком, как в комнате появляется Лу. Раскрасневшаяся после душа, но ещё больше уставшая.
— Да, горячий душ был отличной идеей, — она выдавливает улыбку. — Давай я помогу?
— Нет, — не разрешаю. — Быстро в постель. Сейчас я тобой займусь.
Лу снова покоряется мне и спешит под одеяло.
— Иди сюда, — привлекаю девушку к себе и прислоняюсь губами к изгибу ее шеи. — Тридцать восемь с небольшим, — безошибочно определяю. — Сейчас покушаешь, выпьешь чаю и примешь жаропонижающее.
— Я ничего не готовила, — печально заявляет она. — Даже хлеба нет.
— Сейчас все будет, — отрезаю. — А пока давай, переворачивайся на живот и спусти пижаму.
— Ты будешь меня колоть? — пугается она.
— Просто витамины, — поясняю и снова открываю свой чемоданчик. — Ударную дозу. Или ты мне не доверяешь?
— Доверяю, — с детской трогательностью отвечает она. — Просто…
— Ты боишься уколов, — заканчиваю фразу за нее и подготавливаю шприц. — Ничего, бывает. Ложись, говорю.
— Может, не надо? — Лу жалобно сводит брови на переносице. — Я чувствую себя уже лучше.
— Лу, — рычу, — не глупи. У меня лёгкая рука. Ты ничего не почувствуешь.
Девушка неловко переворачивается на живот и чуть-чуть опускает пижамные брюки. Я же бесцеремонно спускаю ее брюки почти до колен.
Бедняжка взвизгивает, замирает и вся сжимается.
— Расслабься, — нежно сминаю ее ягодицу, чтобы усыпить бдительность девушки. — Просто успокойся.
Лу старается подчиниться мне. Ей явно приятны мои прикосновения, поэтому как только ее мышцы смягчаются, я тут же колю.
— Ай, — Лу тихо пищит, хотя я предельно нежен. Скорее всего пищит она все-таки больше от страха.
— Умничка, — хвалю мою храбрую девочку, когда извлекаю иглу. — Видишь, совсем не больно.
Лу угукает и шмыгает носом. Поправляю ей подушку и помогаю усесться, поддерживая за талию.
— Спасибо, — она доверчиво смотрит мне в глаза, словно я не укол ей сделал, а подобрал зимой на улице как котенка.
Почему-то отвожу глаза.
Когда дело доходит до секса, то меня не заботит выдержит Лу мой напор или нет. А вот безобидный укол в ее тощий зад вызывает во мне жалость. Странно.
К счастью, неловкое молчание прерывается стуком курьера.
— Сиди, — бросаю девушке и иду открывать дверь.
Получаю заказ и принимаюсь за сервировку стола.
— Я помогу, — хрипит Лу и закашливается.
— Ну-ка лежать и не двигаться! — угрожающе рычу. — Если ты думаешь, что я не хочу тебя сопливую и в пижаме, то ты ошибаешься. Так что не виляй лишний раз задом от греха подальше.
Лу улыбается и даже пытается усмехнуться, но снова закашливается.
— Сейчас кормить тебя буду, — осторожно ставлю тарелку с бульоном на ее тумбочку.
Лу поворачивается к супу и с удовольствием вдыхает его аромат.
Голодная. Наверное, совсем ничего без меня не ела. Злюсь, за внезапное проявление «мамочки» в моем характере.
И за что мне встреча с этой девчонкой?! Наказание какое-то!
Лу опускает ноги на пол и берется за ложку. Я же подхожу к ней с узелком в руках.
— Носки надень, — сердито бросаю, затем усаживаюсь рядом и грубыми движениями «обуваю» Лу в смешные носки-тапки с зайцами.
— Очень милые, — улыбается она сквозь лихорадочный румянец на щеках.
— Ешь быстрее, пока не остыло, — приструниваю девушку.
Лу благодарно кивает и принимается за бульон. Она действительно очень голодная, так как выпивает содержимое тарелки буквально за минуту, при условии, что там был почти кипяток.
— Так вкусно, — осоловело произносит она. — Спасибо.
— Теперь лекарства, и спать, — достаю все необходимое.
Первым в ход идёт жаропонижающее. Вливаю его ложечкой через покусанные губы Лу.
— Раскрой пижаму, я намажу тебя прогревающей мазью, — сухо бросаю.
Лу подчиняется, а затем медленно и с неосознанной эротичностью расстёгивает пижамную рубашку и обнажает грудь.
Черт! Как удержаться?! Не могу…
Срываюсь… Припадаю губами к ее груди и прохожусь по ее лихорадочно бледной коже. Девушка хрипло выдыхает и выгибается мне навстречу. Ее пальчики зарываются мне в волосы. Все ее тело тут же обмякает под моими поцелуями, а грудь остро напрягается. Ласкаю ее тугие вершинки языком и немного всасываю в себя.
— Ох… — ещё один хриплый стон, но на этот раз Лу закашливается.
Она спешит закрыть руками рот, чтобы не обламывать момент. А меня бы это и не обломало. Но теперь снова жалко девчонку. Ей сейчас не ласка нужна, а мазь. Поэтому хладнокровно лишаю ее первого пункта и открываю тюбик.
Лу разочарованно выдыхает. Она хочет ещё. Жаждет меня всем телом.
— Вот вылечишься и из моей постели вылезать не будешь, — вновь угрожаю и провожу рукой между ее полушариями. — Выздоравливай только скорей.
— Спасибо, — снова этот ее трогательный взгляд. — Уверена, после такого ухода, у меня быстро все пройдет. Прости, что заставила приехать.
Не сводя взгляд с призывно-торчащих сосков Лу, я заканчиваю с мазью. И даже эвкалиптовая мазь не останавливает меня, чтобы снова пройтись губами по аккуратной груди Лу.
— Будешь вымаливать прощение своим телом, а не словами, — включаю сурового Ильяса, чтобы совсем не скатиться в сопливую романтику. — Уж тогда-то я тебя не пожалею.
— Мне уже не терпится, — хрипло хихикает Лу.
— Хватит болтать, — строго свожу брови на переносице. — Открой рот. Я побрызгаю тебе горло, и спать.
Лу послушно открывает рот, и я снова вспоминаю как девушка была готова к экспериментам вчера. Как сама пробралась ко мне под штаны, как была готова ласкать меня губами…
Тяжело выдыхаю возбуждение. Сейчас не время. Лу нужно набраться сил, а мне придется перетерпеть.
Брызгаю горло, укутываю ее и выключаю свет.
Пусть поспит. Я же с места не сдвинусь пока ей не станет лучше.
— Ты не обязан здесь сидеть вечно!
Явно чувствуя себя лучше, я начинаю диктовать правила. Просто мне не по себе, от того, что Ильяс находится в моей скромной, я бы даже сказала бедной комнате. Плюс ко всему прочему скоро приедет моя соседка. Ей точно не нужно здесь видеть взрослого мужчину.
Уловив мои слова, Ильяс поворачивает голову и смотрит на меня из-под нахмуренных бровей. До этого он был сосредоточен на дисплее своего телефона.
— И что ты мне предлагаешь? — мужчина закидывает ногу на ногу. Блокирует телефон.
Мои ноги лежат на его бедре и все это время он невесомо поглаживает мои пальчики, а сейчас замер.
— Ну, не знаю… может быть у тебя есть какие-то важные дела? А я тебя задерживаю. Я сама виновата, что заболела… ты не обязан…
— Здесь ты права! Виновата сама. И не думай, что это сойдёт тебе с рук! — дергает уголком губ. — А в остальном… ты правда думаешь, что у меня есть важные дела в воскресенье второго января? Сегодня не моя смена. Гера наконец-то отцепился от меня.
— А ты не боишься заболеть?
Да! Глупый довод. Ну, а других у меня нет. Когда упала температура на поверхность почему-то поднялся стыд. Возможно, я рассмотрю подработку и чуть позже сниму себе квартиру. Однокомнатная квартира будет куда лучше, чем ютиться в старой общаге, деля комнату с невыносимой соседкой.
Кстати, о ней.
Дверь открывается и на пороге появляется Ульяна.
— Ты почему не заперла дверь? — летит в меня вместо общепринятого приветствия.
Ульяна сразу замечает постороннего и поправляет на носу очки. Настороженно рассматривает раскинувшегося как у себя дома моего любовника. Ее челюсть медленно, но уверенно падает вниз.
Любовник… Да у этой правильной девочки сердце остановится, если она узнает кто мы с Ильясом друг другу.
— Здравствуйте, — наконец-то закрыв рот, пищит моя соседка. — Лилу не говорила, что к ней приедет старший брат. — Сжимая ручку чемодана, бедолага мнется на одном месте.
— Я не ее брат, — хмыкает мужчина.
И я, как бы совсем не по-сестрински закинула на него ноги.
— Нет?
— Нет! — явно издеваясь, Ильяс бросает пошлую фразу: — Братья не трахают своих сестер. По крайней мере в цивилизованном мире.
Щеки Ульяны вмиг становятся ярко-красными, а я давлюсь воздухом, не ожидая подобной прямоты.
— Я спущусь за кофе, — мужчина поворачивается ко мне и нежно гладит по щеке, потом на секунду накрывает огромной ладонью мой лоб. — А потом, так уж и быть уеду отсюда, но только вдвоем с тобой. — Отстранившись, Ильяс вновь обращается к моей «закоченевшей» соседке по комнате:
— Тебе взять кофе?
— Нет! — оживает она, яростно отвечая. — Я не пью кофе! Он вредит здоровью!
Закатив глаза, Ильяс пропускает мимо ушей заезженную фразу. Поднимается, и комната сразу же уменьшается в размерах.
— Не вздумай в мое отсутствие собирать вещи! Лежи смирно! Ясно? — летят в меня указания.
— Угу! — до сих пор пребывая в шоке, киваю в ответ.
— Я так и знала, что ты станешь подстилкой для бандита! — восклицает Ульяна, когда за моим мужчиной закрывается дверь.
Очередная порция удивления снова накрывает меня. Я даже не успеваю открыть рот, чтобы возразить, как на меня летят новые острые претензии.
Хотя, какое ей вообще дело?
Ульяна запихивает свой чемодан под кровать и с отвращением смотрит на меня.
— Вообще не удивлена! Где он тебя подцепил? Не боишься, что потом пойдешь по кругу? И чем ты думала, когда сюда привела этого бандита? Теперь и моя жизнь под угрозой.
— Ильяс не бандит! — закашлявшись, пытаюсь оправдаться.
— Да? И кто же он?
— Он анестезиолог!
— Какая ты наивная дура! Он тебе еще и не такую лапшу на уши навешает. Тебе мама в детстве не учила…
Зря она вспомнила о моей маме, тем более о моем детстве. В довесок к оскорблениям это делает меня взрывоопасной.
— Мне кажется это тебя в детстве не учили, что совать свой нос в чужую жизнь — это некрасиво! — вспыхиваю и подлетаю с кровати. Лучше я дождусь Ильяса в коридоре или в комнате Сергея, чем продолжу выслушивать весь этот бред.
Вылетаю из комнаты, и похоже сюрпризы решили все разом свалиться сегодня на мою больную голову.
Передо мной стоит Юля. На ней надета мужская футболка и мужские спортивные штаны. Волосы мокрые, а в руках полотенце.
Не веря своим глазам, а просто открываю и закрываю рот. Стою не в силах пошевелиться. Что она здесь делает, да еще и в таком виде? Отлично отмечала Новый год и потерялась?
Объяснение приходит незамедлительно. Позади хлопает дверь, и я слышу голос Сергея.
— Юлик, ну фена у меня точно не будет. Соседка Лу оставила ключи, можешь там порыться. Лу?
Оборачиваюсь на звук собственного имени и утыкаюсь в растерянное лицо Сергея, который мне казался довольно-таки милым парнем. Я же сама вбила себе в голову, что не заслуживаю его. А тут оказывается настоящая Санта-Барбара, разыгрывается.
— Это не то, что ты подумала! — поспешно пытается оправдаться Сергей. — Юля просто с мамой поругалась…
Видно же что выдумывает на ходу. А по надменному лицу Юли видно, что она ни с кем не ругалось. Просто она заигралась. Заигралась в месть.
Вот только меня не ранит ее секс с Сергеем, если он был.
Голова резко начинает кружиться. У меня только упала температура, а тут новые потрясения…
Но и это еще не конец.
В конце коридора слышится посторонний топот. Будто бежит несколько человек. Наша троица не реагирует на посторонний шум, потому что зациклены на собственной драме.
Реакции нет до тех пор, пока Сережа с грохотом не валится на пол. Его ударили чем-то тяжелым по затылку.
Из тени появляются уже знакомые «свиноморды». Я слышу визг Юли, следом мне на голову натягивают мешок.
— На хера нам две девки? Сказали брать только блондинку!
— На месте разберёмся. Если что вторую оставим себе.
Последнее, что я слышу, перед тем как моей шеи через мешок неаккуратно касается игла.
Ильяс
Не думал, что второго января в кофейне будет такая очередь.
Но, может это и к лучшему? Пусть Лу разберётся со своей соседкой, соберёт вещи, и мы спокойно уедем. Сейчас ей лучше быть рядом со мной. Так безопаснее. Да и вылечится поскорее. А уж страстный секс прогревает лучше любых лекарств и горячих ванн.
Нервно стучу ботинком по полу, ожидая своей очереди. Краем глаза замечаю в окне тонированный фургон с заляпанными снегом номерами. Он удаляется в сторону шоссе.
Он мне совсем не нравится. Что если люди Бойцова снова установили слежку за Лу? Но тогда почему фургон уехал, а не приехал?
— Что желаете? — спрашивает бородатый хипстер-бариста.
— Ничего, — резко разворачиваюсь и спешу к выходу.
Чую что-то неладное.
По ходу набираю номер Лу. Хочу сказать ей чтобы заперла дверь и никому не открывала. Мне кажется маловероятным, что посторонних вообще пропустят в общежитие. Да, там на входе божий одуванчик, с которым легко договориться, но пара крепких незнакомых мужчин точно ее насторожат.
Лу не отвечает. Гудки есть, ответа нет.
Может она в ванной? В туалете? Оставила телефон на беззвучном?
Наконец добегаю до общежития, салютую безмятежной бабулечке на вахте и несусь на нужный мне этаж. Но еда я попадаю в коридор, как понимаю, что случилось самое страшное.
Соседка Лу ревет над телом Сергея и пытается привести парня в чувства. На полу тут же замечаю телефон Лу. Подхватываю его и хватаю Ульяну за плечи.
— Где Лу?
— Не знаю, — всхлипывает она. — Какие-то мужики ударили Сергея, потом схватили Лу и Юлю. Надели им мешки на голову и утащили.
— Юлю? — мне кажется, что Ульяна бредит. — Она тут откуда?
— Оказывается она ночевала у Серёжи, — поясняет Ульяна.
— Вот черт! — ударяю по стене со злости.
Ульяна же ещё горче принимается рыдать.
— Они что-нибудь сказали?! — рычу на девушку.
— Нет, — снова всхлипывает она. — Забрали их и все.
— Подвинься, — отталкиваю Ульяну от парня. Быстро прощупываю ему пульс на шее. — Он жив. Давай, отвезу его в больницу.
Мне только этого сейчас не хватает! Ещё с этим сосунком возиться! Но по-другому нельзя. Иначе Ульяна вызовет скорую и все выболтает. Скорая сообщит полиции. И меня повяжут раньше, чем я найду Лу и выполню это чёртово задание Бойцова.
— Быстро за мной! — рявкаю Ульяне.
Она тут же запирает дверь и идёт ко мне. Я же сгружаю Серёжу на плечо и спешу вниз.
— Ни слова никому не говоришь о нападении, поняла меня?! — угрожающе шиплю на девочку. — Если Лу и Юлю похитили, то их могут убить за заявление. Тебе это надо?
— Нет, — испугано мотает головой Ульяна.
— Если скажешь, то все это будет на твоей совести, — продавливаю девочку. — Так что молчи в тряпочку и жди пока этот очнётся. Как очнётся, то предупреди и его, чтобы молчал. Ясно тебе?!
— Да, — жалобно кивает Ульяна.
— Я во всем разберусь, — продолжаю. — Найду девчонок. Только молчи.
— Батюшки! — встрепенулась бабулька на вахте. — Что случилось? Как же его так?
Раз причитает, значит, не знает о похищении. И эти твари унесли Лу не через главной вход, а через окно или запасной выход.
— Пол скользкий, — отвечаю ей. — Поскользнулся, ударился головой, вырубился. Сейчас в больницу отвезу.
Бабуся жалостливо качает головой и открывает мне дверь.
Наконец загружаю парня в машину и мчу что есть мочи в свою больницу. Там лишнего спрашивать не станут. Скажу, что парень идиот, и они ничего выведывать у него не будут.
Ещё через полчаса пребываю на место. Вручаю парня в «приемник», оставляю Ульяну с ним и снова несусь к машине.
Пока со мной была Ульяна, я не мог позвонить Бойцову. Но теперь самое время.
— Что за дела?! — вместо приветствия рычу я.
— Я смотрю, ты уже в курсе, — довольно отвечает Бойцов. — Что ж, я решил тебя немного поторопить. Время идёт, а ты ещё палец о палец не ударил, чтобы выполнить задание. Теперь-то у тебя будет больше мотивации.
— Слушай меня, — говорю сквозь зубы, — если с девчонками что-то случится, если хоть кто-то их тронет…
— Ты тон не перепутал? — насмешливо спрашивает он. — Угрозы он мне тут ещё будет кидать! Ты моего сына избил! А я должен твоих шалашовок жалеть? Облезешь!
— Не смей их трогать! — выкрикиваю я. — Они ни в чем не виноваты! Я все сделаю! Только пусть к ним не прикасаются!
— Посмотрим, — уклончиво отвечает тот. — Все зависит от скорости и качества выполненной работы. Возможно, я дам тебе фору на сутки. А дальше уж не знаю. Уж больно они моим ребятам понравились. Боюсь, не удержу.
Шиплю сквозь зубы. Очень хочется наорать на Бойцова, но нельзя. Он дал мне время. Нужно торопиться и не нарываться.
— Я все сделаю, — заверяю я и заканчиваю разговор.
Следующим пунктом звоню Гере. Объясняю ему ситуацию, не забывая обвинить его во всех смертных грехах.
— Ну, если дамы в беде, то мне срочно нужно подключаться, — отвечает он в своей привычной бесячей манере. — Встречаемся у меня. Помогу тебе, так и быть.
Хочется врезать ему через телефон, но сейчас мне нужна любая помощь.
— Еду, — цежу сквозь зубы и вдавливаю педаль газа.
Как же я мог так подставить Лу? Ей-то это за что? Только из-за того, что связалась со мной? Глупая девчонка! Вот нужно было ей влезть во все это?! Да и я идиот не меньший! Связался со студенткой! Теперь по уши в дерьме.
Но я должен ее вытащить. Она ведь ещё болеет.
Переполненный ненавистью, вдавливаю педаль газа до конца в пол и несусь к Гере. Надо срочно заканчивать это дело и быстрее спасти Лу.
— Я вам глаза все выцарапаю если вы нас сейчас не отпустите! Какое право вы имеете вот так похищать людей? Вас за это на всю жизнь посадят за решетку и будут избивать дубинками! Не боитесь подобной перспективы?
Юлин голос звучит где-то вдалеке. Я будто бы под водой. В ушах шумит, тело ватное, а глаза не открываются из-за тяжести свинцовых век. Меня потряхивает и не только от плохого самочувствия. Мы едем по бездорожью.
— Вы знаете кто мой папа? — не унимается подруга, осыпая похитителей беспочвенными угрозами. Прибегает к откровенной лжи. — Мой папа депутат и бандит покруче вас будет! Дилетанты! Если я сегодня не появлюсь дома, он вас из-под земли достанет. Переломает каждую косточку, а потом обратно в землю зароет.
Я через силу отрываю глаза, намереваясь сказать Юле чтобы заткнулась. Она только разозлит похитителей.
Открыв глаза я вижу, что с меня сняли мешок. Хороший знак. Я лежу на заднем ряду сидений. Связанная Юля сидит недалеко от меня. Рядом с ней бандит, которого я видела и с трудом мне удается увидеть знакомую внешность водителя. Эти двое меня преследовали. А вот третьего парня, который существенно отличатся от «свиноморд», я вижу в первые. Коротко стриженый блондин в черной куртке сидит лицом к нам. Уткнувшись в телефон, он будто бы отсутствует. На вид ему не больше двадцати пяти и внешне он намного приятней «свиноморд». Как его занесло сюда? Может быть, его тоже похитили?
Хотя, о чем я? По вальяжной позе сложно сказать, что этот парень пленник.
— Рид, — обращается тот, кто ближе к Юле. — Может заткнуть ее? Задрала трепаться. — Рычит «свиноморда».
— Не, — не отрывая глаз произносит блондин. — Пусть говорит. Вместо радио будет. Интересно к чему приведет ее фантазия.
— Что? — вспыхивает Юля. — Тебя мой папаша первым уроет! Понял? Урод!
Юля так уверенно говорит об этом, что и я невольно начинаю верить в несуществующего папашу-депутата. Но, кажется, девушка перегнула планку и тот, кого назвали Ридом, отрывает свои глаза от телефона. Прищурившись, он награждает ледяным взятом подругу. От его внимания даже мне хочется испариться. Не представляю, как себя чувствует Юля…
Парень встает с места и, слегка пошатываясь он неровной дороги, по которой едет авто, идет к ней. Садится на корточки и опускает огромную ладонь на обнаженное колено. Юля по-прежнему была лишь в одной Сережиной футболке.
— Ты все сказала? — смотрит на нее снизу вверх. У меня поползли мурашки от его взгляда. Даже Юля молчит, не собираясь отвечать на вопрос.
Тут-то до меня доходит, что этот немногословный блондин у них за главного. Юная внешность очень обманчива, его выдают только ледяные глаза и острые как лезвие ножа слова.
Теперь, почему-то «свиноморды» мне кажутся обычными пешками, с которыми можно договориться, но только не с этим…
Понимая, что Юля попала и возможно оказалась в лапах настоящего монстра, я решаю как-то отвлечь его от подруги.
— Воды, — хриплю я не своим голосом.
— Эй, Рид, — на меня моментально обращает внимание водитель, уловив движение в зеркале заднего вида. — Сучка анестезиолога оклемалась.
— Усыпить? — сразу же оживает второй.
— Нет. Мы уже приехали, — Рид оборачиваясь, смотрит в лобовое стекло на заснеженный лес. Наконец-то отлепив свою ладонь от Юлиного калена, он занимает свое место.
Больше подруга не произнесла ни слова. Даже когда нас вытолкали из машины и заставили Юлю идти босиком к дому «потерявшемуся» в лесу. Мои комнатные тапочки тоже не особо спасали, но Юльке было хуже всего в футболке, босой и с мокрыми волосами.
Но она молчала. Молчала ровно до тех пор, пока нас не втолкнули в одинокую пристройку недалеко от дома, и не закрыли за нами дверь на замок.
В голове настоящая каша. Мне плохо… здесь холодно. А больше всего пугает неизвестность. Что с нами собираются сделать?
В отличие от меня Юля не собирается сидеть сложа руки. Будто бы ожив, она начинает биться в дверь.
— Да открывайся же ты! — Юля лупит ладонью по железной ржавой двери, но она, конечно, не поддается. — Черт…
Моя подруга сдается и сползает на корточки.
— Черт, — снова выдыхает она. — Это все из-за тебя, Лу. Все из-за тебя.
— Прости меня, Юль, — хрипло подаю голос.
Сдерживаю слезы, чтобы не плакать. Здесь так холодно, что слезы, кажется, примерзнут к щекам.
— Вот скажи мне, — подруга уже набралась сил и снова повышает голос, — это того стоит? Стоит твой Ильяс порушенной жизни?!
— Ты думаешь, меня похитили из-за него? — сжимаюсь комочком и стараюсь хоть как-то удержать свое тепло.
— А из-за кого же ещё?! — злится Юля. — У него на лбу написано, что он бандит! Нужно быть полной дурой, чтобы этого не видеть!
Подношу руки к губам, стараясь согреть их дыханием.
Да, Юля права. Ещё в первый день нашего знакомства я испугалась Ильяса. Моей первой мыслью вообще было что он маньяк. Но я напрочь забыла о своих страхах лишь только впервые оказалась в его постели.
— Что с нами будет? — вдруг тихо спрашивает Юля. Кажется, ее гнев немного утих.
— Не знаю, — шмыгаю носом и закашливаюсь.
Озноб уже бьёт меня крупной дрожью. Я не могу собраться с мыслями. Температура сильно поднялась. Явно уже не тридцать восемь, а побольше. У меня пробегает мысль, что я здесь умру, но я встряхиваю головой, чтобы прогнать ее подальше.
— Как ты думаешь, — Юля подсаживается ко мне, — твой Ильяс будет нас искать? Хоть попытается?
— Да, — уверено отвечаю. — Точно будет. Он найдет нас обязательно. Только…
Не договариваю, так как начинаю чихать и дрожать ее сильнее.
— Ты болеешь? — спрашивает подруга и подсаживается ещё ближе.
— Нет, — вру ей.
Я понимаю к чему она это спрашивает. Она хочет выбрать подходящую случаю модель поведения. Если я скажу, что болею, она переступит через себя и будет меня жалеть. А мне не нужна такая искусственная жалость. Поэтому решаю избавить ее от мук совести и соврать.
— Но я же вижу, что болеешь! — снова злится подруга и кладет мне руку на лоб. — У тебя жар.
— Нет, — упрямо отрицаю. — Просто тут слишком жарко.
Одну секунду мы смотрим друг на друга и вдруг разрываемся от смеха. Вот только смех наш наполнен отчаянием и истерикой. В помещении градусов восемь от силы, а мы с Юлей одеты только в пижаму. На мне хотя бы ещё есть носки с зайцами, а Юля совсем босая.
— Надень, пожалуйста, — снимаю один носок. — Будем меняться.
— Что мне твой носок, — фыркает она.
Конечно, она все ещё ненавидит меня, но хотя бы сейчас ей хочется со мной говорить.
— Я прошу тебя, — настаиваю я.
Почему-то мне кажется что так я хоть немного облегчу свою вину перед Юлей.
— Ладно, — Юля берет носок, но не спешит его надеть. Вместо этого она просто становится на него обеими ступнями. — Ужасно глупые носки, но теплые.
— Да, — грустно отвечаю я, вспомнив как Ильяс мне их надевал.
— Ладно, иди сюда, — Юля неловко обнимает меня за плечо и притягивает к себе. — Нам главное продержаться. Не знаю как мы это сделаем, но нужно что-то придумать.
— Не надо, — отстраняюсь от подруги. — Ты заразишься.
— Чем? Ты ведь не болеешь, — язвит она и снова грубовато притягивает меня обратно. — Сиди и молчи. А точнее думай, как нам продержаться.
— Можно устроить пижамную вечеринку и закатить танцы, — еле говорю я, так как у меня уже кружится голова от температуры.
— Ты упускаешь одну важную деталь, — поддерживает мой юмор подруга. — Для пижамной вечеринки нам не хватает глинтвейна или вина с корицей. А без них пижамная вечеринка не вечеринка, а уныние.
Юля вздыхает. Я не продолжаю шутку, и она понимает что мне совсем плохо.
— Мы выберемся, — она растирает мне плечи. — Слышишь? Выберемся. Ты только держись.
— Юль, — тихо шепчу ей, понимая что не могу больше. — Прости меня. Я так тебя люблю. И так скучаю. Мне плохо без тебя.
Подруга шмыгает у меня над ухом и обнимает уже по-настоящему. Крепко. Как раньше.
— Прощу, когда выберемся отсюда, — сообщает она. — Ты только потерпи… Лу?
Сквозь ускользающее сознание, я слышу как Юля зовёт меня и трясет за плечо. Но я уже ничего не чувствую и не соображаю. Жар окончательно атаковал мой организм, а я уплываю во что-то темное, вязкое и очень жаркое.
— Вот он, — сообщает Гера, выловив взглядом нужного человека в толпе. — За ним?
— Не спеши, — одергиваю его. — Так просто нам этого громилу не украсть. Пока просто проследим.
Выходим из машины и следуем за двухметровым верзилой.
Мужик заходит в бар и садится за стойку.
— Сможешь красиво его отвлечь? — спрашиваю Геру. — Капну ему кое-что интересное в пойло. А там снова его заберём и узнаем адрес логова хозяина.
— Не вопрос, — Гера комично прихорашивается, а после направляется к громиле. Тот уже как раз заказал пинту пива и кальмаров.
— Санёк! — радостно восклицает Гера и нагло приобнимет за плечо эту тушу. — Неужели ты?!
— Какой я тебе Санёк? — шкаф грозно оборачивается. У него разбита губа, рассечена бровь и распух нос. Хозяину явно не понравилось, что его человека похитители и обчистили, пусть даже нам и не удалось вытащить из него что-то конкретное. Вот и двинул своему шкафу пару раз.
— Ну как какой? — Гера во всю входит в роль. — Санёк Картошкин. Мы же с тобой в одном классе учились.
Я тем временем подсаживаюсь рядом и также заказываю пиво. Бармен наливает мне порцию и ставит рядом с кружкой громилы. Ловким движением я сдвигаю кружки, склоняю над пивом шкафа пузырек, а затем тут же забираю свою.
— Ты рехнулся, парень? — гремит верзила. — Я тебя лет на двадцать старше. В каком классе мы могли учиться?
— Как в каком? — Гера ничуть не тушуется. — В одном. Ты просто двадцать раз оставался на второй год. Тупой был. Да и сейчас вроде ничего не изменилось.
Широко раскрываю глаза, показывая Гере, что уже перебор. А затем кивком головы сигналю ему скрыться.
— Да я тебе щас… — громила заносит кулак перед лицом моего друга, но Гера тут же испаряется.
— Не, ну ты слышал? — гремит шкаф бармену. — Как этот убогий ещё дожил до своих лет?
Бармен безразлично кивает. Психолог из него явно не очень. Шкаф делает такие же выводы, поэтому просто опрокидывает в себя кружку пива. Залпом.
— Повтори, — сиплым голос просит шкаф, но не успевает бармен налить ему вторую порцию, как мой клиент падает лицом в стойку и растекается по ней.
— Ну, блин, — закатывает глаза бармен и вызывает охрану.
— Я с ним, — включаюсь я. — Погрузите его в мою машину. Говорил ему не пить после антибиотиков…
Бармену глубоко наплевать на мои объяснения. Он и рад избавиться от неплатежеспособного гостя. Поэтому трое охранников по его наводке загружают это тулово в машину и уходят. Гера ныряет в салон следом.
— Теперь уж можно его пытать, да? — с аппетитом трёт ладони Гера. — Уже без твоих уколов обойдёмся?
— Без них, — соглашаюсь. — Всю душу из него выбей, но узнай про хозяина.
Привожу громилу на место и жду, пока Гера выкатит каталку. Вдвоем нам шкафа не донести.
Наконец закатываем громилу на каталке, пару раз ударив его головой об косяк. Мужик настолько большой, что просто не помещается в повороты.
— Давай прямо так его свяжем, — предлагаю запыхавшись. — Пересаживать на стул не вариант. Тем более с минуты на минуту он очнется.
— Отлично, — подбирается Гера, предвкушая пытки. — Сестра, привяжите больного.
Фыркаю и как следует связываю мужика ремнями. Затем веревкой и для верности скрепляю его запястья и щиколотки кабельными стяжками к каталке.
Гера с удовольствием хрустит каждым пальцем и пододвигает свой столик на колесиках с инструментами пыток.
Мужик потихоньку просыпается, пытки начинаются.
Гера знает свое дело. Парень мастерски затрагивает самые болезненные участки тела, заставляя даже такого крепкого мужчину то орать, то скулить. Может этот боец и суперподготовленный, но против пыток Геры устоять не может. Уже на седьмой минуте этот бедолага вываливает точный адрес хозяина.
— Пакет у него! — орет шкаф, пока Гера старательно выжигает ему татуировку на груди при помощи паяльника.
— Вот тут чуть-чуть неровно получилось, — отчитывается Гера. — Сейчас подправлю.
Громила не знает что в пакете, но зато даёт точное местоположение от настоящего пакета: хозяйский сейф.
На тот момент Гера заканчивает выжигать на груди шкафа мужские причиндалы и предлагает тому новые услуги.
— Ну вот, когда у тебя теперь есть двое причиндалов, думаю, одни можно удалить. А то зачем тебе столько?
Гера хватает огромные садовые ножницы, покрытые ржавчиной и грязью, и заносит их над брюками шкафа.
— Не двигайтесь, больной, — руки Геры дрожат от тяжести садовых ножниц. — Сейчас проведем небольшую операцию.
Шкаф в этот момент как заорёт не своим голосом и наконец сообщает как можно незаметно пробраться к хозяйскому сейфу.
— Ладно, — недовольно бурчит Гера. — Операцию проведем чуть позже. Отдыхай пока.
Я же ввожу шкафу новую инъекцию с мощным успокоительным. Часов двенадцать этот упырь проспит.
— Теперь срочно к сейфу, — сообщаю Гере.
— А перекусить по дороге не получится? — недовольно кривится он. — Пытки здорово возбуждают аппетит.
Но, наткнувшись на мой уничтожающий взгляд, Гера затыкается и идёт в машину.
Ещё через полчаса мы прибываем к дому хозяина шкафа. Гера по пути переодевается в горничную и надевает парик.
— Ну как я тебе? — он кокетливо хлопает глазами.
— Бородатая горничная? Очень сексуально, — фыркаю. — Щетина-то торчит.
— Тогда я буду загадочная горничная в медицинской маске, — Гера тут же находит как исправить ситуацию.
По ходу пыток шкафа мы выяснили, что у его хозяина большая текучка горничных, поэтому к новенькой вопросов не будет.
Снабжаю Геру шокером и парочкой шприцов с успокоительным на случай, если придется дать бой. Сам же решаю заняться охраной.
Как только Геру пропускают внутрь, я иду за ним вслед. А затем с двух рук точно втыкаю шприцы в плечи охранников. На моём лице также медицинская маска, поэтому меня они не запомнят.
Пока парни сначала зажимают плечи, затем бегут за мной, лекарство успевает подействовать, и парни валятся мордами в снег.
Заряжаю ещё два шприца и просачиваюсь через ворота внутрь.
Дуракам и дилетантам везёт. И до самого сейфа у нас все проходит гладко. Наконец набрав комбинацию, мы выуживаем пакет и спешим обратно.
— Пакет у меня, — на ходу сообщаю я Бойцову по телефону.
— Что ж, я жду вас с нетерпением, — противным тоном ухмыляется Бойцов.
Заканчиваю разговор и наконец позволяю себе подумать о Лу. Все это время запрещал. Мне нужно было сконцентрироваться и все сделать на холодную голову. Но сейчас все мысли о моей девочке, которая напугана и больна, переполняют меня, и я с остервенением сжимаю руль.
— Неужели у вас совершенно нет сердца?! — Юля бесполезно стучится в закрытую дверь, пытаясь хоть как-то достучаться до «свиноморд». — Моей подруге плохо! У нее высокая температура! Откройте эту чертову жестянку и выпустите нас быстро! Или… Хотя б принесите жаропонижающее… — тихо бурчит себе под нос, скользя кулаком вниз.
Я иногда отключаюсь, иногда возвращаюсь в сознание, пытаясь держаться за Юлин голос. Это сложно. Забирает катастрофически много сил, но я стараюсь… Молюсь, что мой молодой организм выкарабкается и я не сгорю от температуры в этой дыре. Это какой-то дурной сон. Нет! Наша жизнь так не закончится.
В очередной раз, когда мои глаза разлепляются, я вижу как Юля отскакивает в сторону, потому что дверь внезапно открывается.
В нашу «камеру» заходит уже знакомый блондин в черной куртке. В одной руке он держит стул, во второй виднеется что-то оранжевое.
Толкнув ногой обратно дверь, он ставит стул посредине комнаты, но таким образом, что нам все равно не сбежать.
Ошарашенная Юля смотрит на нашего внезапно появившегося надзирателя во все глаза и кажется, она давится словами.
Рид садится на стул широко расставив ноги. Упирается локтями в спинку стула и начинает… чистить мандарин.
Оранжевое… да… это мандарины.
— Это как понимать? — задыхается от возмущения Юля.
— А? — Рид вскидывает голову и проходится ледяным взглядом по ее стройной фигуре. Кладет несколько долек в рот.
Юля дрожит от холода, но после того как он взглянул на нее, мне кажется ей стало еще холоднее.
Меня совершенно покинули силы. Я забилась в угол, облокотившись о деревянную фанеру и через раз дыша, только и могла наблюдать за разыгравшейся жуткой картиной. Я понятия не имела к чему это все приведет, но предчувствие подсказывало, что конец будет печальным.
Когда я находилась в сознании, я несколько раз прокручивала слова Юли, мол мы здесь из-за Ильяса. Что он бандит… Во мне все тлело от этих мыслей. Но где-то на задворках разума, я понимала что доля правды в ее словах все же есть.
Злилась ли я на Ильяса? Безусловно! Но мое состояние не позволяло мне окончательно возненавидеть его. Подсознание все равно беспощадно подкидывало картинки нашей близости. Где интим между нами, подобный собственному вакууму, откуда не хочется выбираться несмотря на то, что ты задыхаешься. Когда мы были обнажены, обнажены были не только наши тела, но и души…
Кажется, температура перевалила за сорок два и мой разум поглотил бред, но от чего-то я верю, что в любую секунду сюда ворвется Ильяс и спасает нас.
Проходит секунда… вторая…
К сожалению, картинка не меняется. Перед глазами сидит опасный мужчина и жует мандарины. А недалеко от него, стоит босая Юля на такой же фанере, на которую облокотилась я.
— Хорошо, для глухих я повторю еще раз! ВЫПУСТИ НАС ОТСЮДА! — орет подруга.
— Не ори ты так! Горло простудить можешь. — Спокойно отвечает Рид. В этом мужчине в принципе нет ничего резкого. Он спокойный. Сосредоточенный, а на лице непроницаемая маска.
— Какая тебе разница что случится с моим горлом? — в сердцах выпаливает Юля не сбавляя обороты.
— Большая, — короткий взгляд из-подо лба и Рид снова повторяет методичное движение: кладет дольки мандаринок в рот и жует. — Мне может понадобиться твое горло.
— Это как? — девушка резко тухнет и делает крошечный шаг назад, будто бы ощущая опасность.
— Будешь стараться не напрягать его, когда я буду засовывать в твой рот свой член. — До безобразия спокойно произносит Рид.
О боже…
— Ты вся дрожишь, — констатирует факт. — Подойди ко мне, я дам тебе куртку.
— Пошел к черту! — зло шипит девушка.
— Хочешь жаропонижающее для своей подружки? — не обращая внимание на Юлю, доедает мандарин и начинает чистить новый. — Могу и цитрусами поделиться, — кидает в мою сторону несколько ярко-оранжевых шкурок. — Говорят витамин С, помогает для восстановления иммунитета.
— Я повторюсь, — осторожно поизносит Юля: — Пошел к черту! Нам не нужны твои подачки. Мы лучше замерзнем здесь.
— Замерзнете! Обязательно замерзнете, но чуть позже. — Разминает шею.
Парень разламывается мандарин на две части и поочерёдно съедает их. Дожевав, он снова смотрит на Юлю. Медленным взглядом сканирует ее фигуру и замирает на лице. На меня совсем не обращает внимание, будто бы меня и вовсе здесь нет.
Рид медленно выпрямляется и начинает расстёгивать куртку. Снимает и на вытянутой руке предлагает верхнюю одежду Юле.
— Бери! Вы вроде как пока нужны живыми. Возьми куртку и я принесу для твоей подружки жаропонижающее.
— Правда? — не веря, иронично произносит подруга.
— Да.
— Положи куртку на стул и отойди к двери! — командует Юля.
Рид поджав губы вскидывает руки вверх и делает несколько шагов назад. Его взгляд из-подо лба напоминал взгляд хищника, который готов к нападению, но этого не случается.
Юля быстро подскакивает к куртке, хватает ее так сильно, что валится стул. И через мгновения, подруга укрывает меня громоздкой вещью.
Все происходит настолько быстро и отточено, что я даже не успеваю среагировать. Вот Рид стоит на приличном расстоянии от нас держа руки к верху, глядя на опрокинутый стул, а вот он уже стоит бесшумной тенью позади Юльки и стул снова поднят.
Парень цепляет Юлю за футболку и резко дёргает на себя. Слышится треск ткани и Юлин визг.
— Тише девочка, тише, — Рид хватает ее за лицо, заставляя девушку смотреть в ледяные глаза. — Я ничего не сделаю с тобой. Мы просто прогуляемся за жаропонижающим для твоей подружки. Вдвоем. — Внушает ей ложь.
Ильяс
— Что ж, — Бойцов оглядывает пакет, но не показывает нам что там, — похоже, что вы справились.
— Так и есть, — цежу сквозь зубы. — Где Лу?
— Та блондиночка? — сально ухмыляется Бойцов. — Я тебя понимаю. Вроде ничего особенного, но так и хочется… откусить от нее кусочек.
— Послушай… — шиплю, медленно сатанея от ненависти, — если с ней что-нибудь случится…
— То это будет по твоей вине, — отрезает Бойцов. — Нечего было тянуть кота за яйца. Видишь, и за полдня оказывается можно было управиться, стоило только придать тебе мотивации…
Тут Гера громко зевает, показывая, что ему наскучило нас слушать.
— Нет, ну мы поедем, а? — недовольно спрашивает он. — Время как бы не резиновое.
Бойцов тут же меняется в лице. Ему стоит неимоверных усилий терпеть выходки Геры, а сам Гера и рад подливать масло в огонь.
— До чего же твой друг мерзкий тип, — всё-таки не сдерживается Бойцов.
— Ты мне тоже не очень-то нравишься, — фыркает Гера. — А между прочим именно я добыл всю информацию из этого «шкафа».
— Адрес! Лу! — рычу я, желая втащить обоим.
— Ладно, — остывает Бойцов. — Дам тебе адресок. Сейчас свяжешься с неким Ридом. Он объяснит где их найти. Заберёшь свою девку и на этом распрощаемся. Ещё раз ты или твой дружок перейдете мне дорогу…
Гера вновь зевает, опять доводя Бойцова до тихого бешенства.
— Валите. Оба, — цедит Бойцов, и мы тут же уходим.
У первого же человека Бойцова я получаю контакты Рида и тут же набираю ему.
Парень не нравится мне с первой нотки голоса. Такой явно ни перед чем не остановится. У меня даже пробегает мысль, что ему ничего не стоит ослушаться самого Бойцова.
Рид все же сообщает локацию, а я уже несусь к машине.
Наконец через час мы оказываемся за городом, где машина увязает в бездорожье. Но все же я продолжаю вымучивать из нее последние силы.
— Ты только зацени какие виды! — Гера во все глаза смотрит в окно. — Вокруг лес. Хоть пополам свою жертву режь — никто не услышит.
Меня внутренне передёргивает от его слов, но я слишком сосредоточен на бездорожье.
— Все! Решено! — Гера хлопает себя по коленям. — Не буду я покупать тот участок. Рассмотрю покупку земли здесь. И природа глаз радует, и пытки можно поинтереснее придумать.
— Ты в своем уме?! — не выдерживаю его бреда. — Я тебе сейчас шею сверну за такие слова.
— Ладно-ладно не кипишуй, — Гера обезоруживающе выставляет ладони. — Никто твою девочку пытать здесь не станет. Но ты абстрагируйся сейчас и согласись, что этот Рид знает толк в постройке пыточной. Я прямо уважаю его.
Хватаю друга за грудки и сжимаю ему куртку на горле так, чтобы чуть придушить его.
— Да все уже! Все! — закашливается Гера. — Приехали. Беги, спасай свою ненаглядную.
Выпускаю его. Сверну ему шею после. Сейчас главное найти мою Лу.
Тут ведь не дома, а избушки. Если они посадили Лу в неотапливаемое помещение…
Не успеваю додумать мысль, так как уже мчу по высоким сугробам к заброшенному домику.
— Где Рид?! — рычу двум отморозкам на входе.
— Ты за девчонкой? — сплевывает один из них на снег. — Бери свою и проваливай.
Отдает мне большой ключ от явно железной двери.
Ничего не хочу выяснять. Мне нужна Лу. Скорее.
Отпираю тяжёлую дверь и вырываюсь внутрь. Моя девочка лежит без сознания. На холодном и сыром полу. Кожа бледная как мел.
— Лу! — снимаю с себя куртку и укутываю мою девочку. — Лу, очнись!
Подхватываю на руки и касаюсь губами ее лба.
Жар. Моя девочка горит заживо. Ей немедленно нужна медицинская помощь.
Какими же сволочами нужно быть, чтобы так обойтись с беззащитной девушкой! Твари! Ненавижу!
— Лу, — целую ее лоб и спешу вынести ее из этого чёртово дома.
— Ильяс, — тихо шепчет она. — Жарко… Пить… Юля…
Она бредит. Не может прийти в себя. Ей срочно нужно помочь. И да… Есть же ещё Юля. Но где она? Сейчас каждая секунда дорога. Я должен отвезти Лу к себе.
— Гера! — ору другу. — Останься. Найди Юлю! Я не могу ждать! Я вызову тебе такси.
— О, — улыбается друг, — эта та самая дочурка Лары? Я в деле.
— Найди и привези! — укладываю Лу на заднее сиденье и раскрываю свой чемоданчик.
— Найду и привезу, — поддакивает Гера и, махнув мне на прощанье, идёт к дому.
Я же набираю шприц и приспускаю пижамные штаны Лу. Вкалываю летичку. Это собьёт жар и облегчит состояние Лу. За это время я успею довезти ее до дома.
Только вытаскиваю иглу, как Лу расслабленно растекается по сиденью. Тогда я опускаю переднее сиденье на максимум и укладываю Лу. На заднем ее растрясёт по бездорожью.
Пусть поспит. Ей нужно хоть чуть-чуть набраться сил. Хочется накрыть ее курткой, но нельзя. Температура сначала должна спасть.
— Пить… — снова шепчет она.
Достаю бутылку воды из-под сиденья и осторожно подставляю горлышко к губам.
— Ты приехал за мной? — он открывает покрасневшие глаза. — Это правда? Или мне снится.
— Я приехал, — глажу ее по волосам. — Теперь все будет хорошо. Поспи, пожалуйста.
— Юля… — шепчет она. — Ты забрал Юлю?
— Да, — обманываю.
Но ведь Гера разберется. Я ему и уже и такси вызвал. Десять минут и водитель будет на месте. Сейчас главное, чтобы у Лу не началось воспаление лёгких. Только это сейчас самое главное.
— Все будет хорошо, — снова глажу ее по голове. — Поспи. Тебе нужно отдохнуть.
Лу послушно закрывает глаза, а через минуту уже проваливается в спасительный сон.
Значит, летичка начала действовать. Нужно скорее ехать домой.
Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Здесь сухо, тепло и приятно пахнет. Правда вокруг темно. Я лежу на кровати и могу пошевелиться… что все это значит? Я умерла?
Мне снился Ильяс. Он забрал меня из лап тех монстров. А Юля?
Что случилось с Юлей?
Я резко поднимаюсь и понимаю, что сижу на кровати. Голову ведет, и комната начинает слегка пошатываться.
На мне мужская футболка, а вместо нижнего белья, мужские боксеры. Где я?
Отодвигаю горловину футболки и вдыхаю запах. Пахнет Ильясом… и комната наконец-то начинает приобретать знакомые очертания.
Я в квартире моего мужчины. Он спас меня.
Дверь распахивается и на пороге застывает тень с подносом в руках:
— Уже проснулась? — слышится любимый голос, и Ильяс шагает вглубь спальни. Ставит поднос на прикроватную тумбу и щелкает кнопку на светильнике. — Даже не думай о том, чтобы встать. Тебе нужно экономить силы.
Тусклый свет озаряет комнату и его суровое лицо. Колкий взгляд и черные круги под глазами.
Не получится у меня встать, да и не особо хочется. Я до сих пор не верю что в безопасности и так легко отделалась. События нескольких часов не прекращаемым калейдоскопом крутятся у меня в голове, вызывая мороз по коже.
А ведь все могло обернуться иначе. Я уже была морально готова, что моя жизнь оборвется в том сыром подвале. Моя и Юлина…
— Юля, — произношу хриплым голосом. — Где она? С ней все хорошо?
— Гера разбирается. Не думай об этом. — Будто бы отмахиваясь от меня, отвечает мужчина.
Да как же не думай? В памяти запечатлелось, как тот парень смотрел на нее. Как он раздевал ее взглядом и забирался под кожу. А потом он ее забрал. В ушах до сих пор звенят ее крики.
Меня накрывает настоящая истерика.
— Что с Юлей? Ты должен вернуться и вернуть ее домой… — быстро шевелю пересохшими потрескавшимися губами. — Он забрал ее… нельзя ее оставлять с тем Ридом. Где мой телефон? Я позвоню ее маме…
— Тише, тише… слишком много эмоций, — моей головы касается теплая ладонь и ведет вниз по волосам. — Гера решит этот вопрос. Ему можно доверять. А тебе нужно поесть. Потом я помогу тебе уснуть.
— Как это?
— Сделаю укол.
— Не нужно уколов! Я сама усну.
И это чистая правда. Эта короткая перепалка и эмоциональная встряска из-за переживаний о подруге отобрала много сил.
Ильяс тянет меня вперед и ловко закидывает за спину несколько подушек. Затем, помогает мне облокотиться на них, таким образом я принимаю сидячее положение.
Потом он начинает меня кормить. В прямом смысле черпает ложкой бульон, дует на него и подносит ложку к моим губам.
Он за мной ухаживает, будто бы чувствует себя виноватым. Он врет из-за Юли, чтобы успокоить меня, но потом глотая ложку за ложкой волшебного бульона, ко мне приходит озарение. Здесь все намного масштабнее.
— Нас похитили из-за тебя? — уже увереннее произношу я, ощущая как щеки покалывает легкий румянец. По-другому моя злость не может проявиться. Я слишком слаба.
Ильяс молчит, подтверждая мою догадку, а меня начинает накрывать очередная волна паники.
— Теперь моя жизнь в опасности? Я всегда буду дергаться выходя на улицу? Из-за тебя я стану параноиком?
— Бред не неси, — резко бросает. — Все в прошлом. Ни тебе, ни Юле ничего не угрожает.
— Ты уверен? Потому что мне кажется, что так быстро дела не решаются. Если ты снова где-то оступишься меня вновь похитят, но только потом изнасилуют?
— Закрой рот! — рявкает. — Я сказал все в прошлом! Тебя никто не тронет!
Я плотно сжимаю губы, высказывая протест и съезжаю вниз по подушкам. Я сыта. Я изнеможена. Я устала… и это все из-за него.
Если бы я его не встретила в ту ночь, моя жизнь бы не превратилась в боевик с грязным эротическим под текстом. Те чувства, которые я испытываю к нему ни что по сравнению с тем, во что превратилась моя жизнь. Во что превратилась я?
Я хочу секса со взрослым мужчиной, с которым у меня априори нет никакого будущего. Теперь моей жизни угрожает опасность, хоть собирай вещи и уезжай в другой город. Я стала параноиком. Я стала зависимой. Что хорошего Ильяс принёс в мою жизнь?
Ничего. Одни разрушения. Он разрушил меня. Он испортил меня. Сделал зависимой.
Сломал, не прилагая особых усилий… А на что я, собственно, надеялась? Просто плыла по течению, пока меня куда-то не прибьет? Ну вот — «прибило». Довольна?
Скажи спасибо, что осталась жива! — издевается внутренний голос, подливая масла в огонь.
— Я принесу инъекцию для укола, — сухо осведомляет меня Ильяс.
Хорошо. Пусть делает свой чертов укол. А пока он будет нести, я доем этот дурацкий бульон. Я сделаю все, чтобы поскорее набраться сил и уйти отсюда.
Я пала так низко, что даже невозможно встать хотя бы на колени. Но я попробую.
Я попробую разорвать эту ядовитую связь.
Ильяс возвращается через несколько минут. За это время я осилила практически дюжину ложок бульона, и сейчас я лежала к нему спиной. Задрав мужскую футболку в ожидании, когда Ильяс поставит инъекцию.
Я не слышу как он приближается, только чувствую, как прогибается матрас под его весом. Как широкая ладонь ложится на талию и ведя верх по коже, задирает футболку до лопаток.
Впиваюсь зубами во внутреннюю часть щеки. Не шевелюсь. Стараюсь не показывать никаких эмоций. Чувствую металлический вкус во рту и медленно тлею.
Затем его пальцы касаются своего же нижнего белья, которое он мне любезно позаимствовал и, судя по всему сам же надел, и спускают его вниз. Больше положенного.
Холодный след от пропитанной спиртом ватой, и в кожу вонзается острая игла. Я даже не дергаюсь. Привыкла? Или по сравнению с тем, как болит моя душа, это легкий комариный укус?
Я бесшумно выдыхаю, надеясь что Ильяс сейчас уйдёт, и крепко зажмуриваю глаза.
Подо мной снова прогибается матрас. Ильяс ложится сзади меня и, притянув за талию, крепко прижимает к своему горячему телу. Я слышу как гулко бьется его сердце. Его грубые руки накрывают мою грудь, но в этом жесте нет ничего интимного. Он шумно дышит, пытаясь надышаться мной. Убеждает себя, что все позади. Я жива и рядом с ним.
А я роняю на подушку слезы, ведь когда я полностью восстановлюсь — меня здесь не будет. Ценою собственного сердца я должна разорвать эту губительную зависимость.
Ильяс
Лу быстро идет на поправку. Я занимаюсь ею буквально каждую минуту. Стараюсь не пичкать ее химозой, а больше делаю упор на питание. Отпаиваю ее чаем и бульонами. Правда страхуюсь дополнительно и капельницами. Напрочь забываю о сексе, хотя хочу ее до невозможности. Хочется ласкать ее тело не прекращая, но все же даю ей время восстановиться.
Лу же и сама словно остыла ко мне. Ее тело все также трепещет от моих прикосновений, но девушка не тянется ко мне. Решаю, что это из-за стресса. Ей просто пока не хватает сил на страсть. Да еще и Юля. Лу постоянно спрашивает меня о ней. Я наседаю на Геру, но тот заверяет, что все в полном порядке. Но мне по-прежнему нечего ответить Лу на ее расспросы.
Но решать проблему сам я не собираюсь. Пусть и Гера хоть немного пошевелит извилинами. Не буду же я все время за ним подчищать. А Юле этой будет урок: не прыгать в койку к парням ради мести подруге.
Да и я стараюсь никуда не выходить. Не хочу оставлять мою девочку одну. После всех событий хочется запереть ее в клетке и выпускать только ради еды или секса. Не могу потерять ее еще раз!
Четыре дня я безвылазно сижу дома. Связь с внешним миром только через доставку. Даже телефоны все выключил, чтобы никто не просочился к нам. Кажется, я и не закурил ни разу, лишь бы не открывать дверь на балкон и не простудить Лу еще раз.
Только ухаживаю за ней, чуть ли не дважды в день делаю влажную уборку и горбачусь у плиты с новым бульоном.
На четвертый день я все же решаюсь встретиться с Герой. В дом к себе я его не пущу, но у подъезда поговорить можно. Надо уже ему вставить мозги на место с этой Юлей.
— Я отойду на время, — сообщаю Лу, когда та выходит из душа. — С Герой надо поговорить. Тебя же можно оставить ненадолго?
— Да, — она как будто вздыхает с облегчением. — Иди.
— Позвонишь мне с городского, — вставляю шнур в аппарат, — если что-то понадобится. С мобильного пока не звони.
Мало ли, вдруг ее по-прежнему пасут люди Бойцова. А как я уйду, так позвонят с угрозами.
— Хорошо, — послушно отвечает она.
— На балкон не выходи, — раздаю ей указания, пока сам надеваю обувь и куртку, — окна не открывай. Ты еще слишком слаба.
— Хорошо, — снова соглашается она, а меня почему-то бесит ее покорность. Как будто что-то задумала.
Но Гера уже ждет меня внизу, поэтому запираю дверь и выхожу в подъезд.
— Ты решил наши дела? — тут же набрасываюсь на Геру.
Мой друг вальяжно развалился на зимней лавочке у подъезда, будто совсем не чувствует холода.
— Да, — совершенно спокойно отвечает он. — Рид сказал, что девчонка приболела. Он тоже ее лечит. Как ей станет лучше, то отпустит домой.
— А если ей никогда не станет лучше? — злюсь на Геру.
Не то, чтобы меня сильно волновала жизнь этой девчонки — я сейчас кроме Лу вообще ни о ком не думаю, но все же Рид не наш кореш, чтобы вот так верить ему на слово.
— Станет, — уверенно отвечает Гера. — Он сказал еще пару дней.
— Он сказал, — ворчу. — Ну так и живите с ним долго и счастливо. Я смотрю у вас идиллия.
— Ты чего? — удивляется друг, но я больше не хочу с ним говорить. Понимаю, что еще не остыл после этих событий.
Поэтому, не прощаясь, возвращаюсь в подъезд, а затем и свою квартиру. Но только я открываю дверь, как натыкаюсь на полностью одетую и собранную Лу.
— Куда это ты собралась? — моя злость перекидывается на Лу.
— Я ухожу, — решительно отвечает она и бросает запасные ключи на столик.
То есть если бы я встретился с Герой не у подъезда, то Лу просто бы ушла из моей квартиры? Так просто?
— Почему? — требовательно спрашиваю, хотя догадываюсь что ей в голову стукнуло.
— Так больше не может продолжаться, — холодно говорит она. — Это неправильно. Я больше не хочу быть с тобой.
Девушка прорывается вперед к двери.
— Стой! — рычу, когда она хватается за ручку, чтобы уйти. — Только попробуй сделать хоть один шаг.
Весь мой тестостерон разом бьет в голову. Агрессия зашкаливает. Если я прямо сейчас не трахну эту ненормальную, то разгромлю всю квартиру к чертям, а потом пойду по одному убивать соседей.
— Это грязные отношения, — шепчет она еле слышно. — Я не такая. Это была наша последняя встреча.
Последняя встреча говоришь? Так ты ее на всю жизнь запомнишь.
Я не знаю откуда во мне это, но ее слова подняли со дна души всю тьму и разнесли ее по крови.
Между нами небольшое расстояние. Мне достаточно нескольких ничтожных секунд, чтобы подлететь к ней и развернуть к себе лицом.
— Ты не посмеешь!
Лу быстро улавливает мой настрой и понимает, что я собираюсь с ней сделать. В ее глазах нет страха, а зря… я сам себя боюсь, ведь настроен окончательно все разрушить.
С моей помощью ее пальто, пальто летит к черту. Я сам не свой. Во мне проснулось тёмное желание. Настоящий животный инстинкт. Я слишком долго берег ее. Теперь девочка увидит чего я хочу на самом деле.
— Отпусти меня!
— Чуть позже, — холодно бросаю ей.
Разворачиваю спиной и вжимаю в стену у двери. Мои движения резкие и грубые, мысли затуманены… возможно на ее красивом юном теле останутся следы моего срыва. К черту все. Пусть помнит обо мне. Пусть ненавидит, раз решила уйти.
Дергаю ее джинсы вниз. Разрываю нижнее белье. Она шипит и царапается. Выкручивается. Но меня совершенно не интересуют ее слабые попытки избежать неминуемого краха. Я уже принял для себя решение оставить рубец на ее сердце. Или же это банальная месть за то что она выдрала мое сердце?
Сука! Маленькая дрянь, пустившая мою жизнь под откос. Уверен, несмотря на всю неправильность ситуации, она тоже хочет меня.
Врываюсь в ее лоно пальцами и мой пыл немного остывает. Сухо.
Расталкиваю стройные ножки и заставляю прогнуться, больно сцепив тонкие кисти за спиной. Чтобы не брыкалась.
Лу не нравится такой поворот событий. Она поливает меня грязью и проклятиями. Они пролетают мимо меня, потому что через секунду я грубо толкаюсь в нее, заставляя взвизгнуть и закрыть рот.
Я поверил, что она моя… а девочка решила поиграться?
Сука!
Не жалея Лу, я вдалбливаюсь, втаптывая ее чувства в грязь. Свободной рукой пробираюсь под лифчик и сжимаю грудь. Растираю в пальцах сосок, чувствуя как она становится «мокрее». Двигаться в ней становится легче, и я проникаю глубже. Лу больше не сопротивляется. Уткнулась лбом в стену, и кажется не дышит.
Внутри под ребрами что-то грустит. Сердце? Нет! Стараюсь не обращать на это внимание. Методично продолжаю ломать девочку.
Не со мной, значит ни с кем. Трахаю ее так, чтобы в ближайшее время даже и не думала о сексе.
Отпускаю ее руки и впиваюсь пальцами в бедра. Заставляю оттопырить задницу назад и проникаю еще глубже. Теряю нить контроля над действиями…
Прихожу в себя, когда сперма бьет в горячее лоно.
— Я ненавижу тебя. — Трясется подо мной. Но вряд ли это ее собственный оргазм.
— Мне все равно!
Резко выхожу из нее и быстро привожу себя в порядок под аккомпанемент тихих всхлипов. Хватаю куртку и выхожу в подъезд.
Куда дальше? Похер!
Главное подальше от ее всхлипов. Главное не позволять себе жалеть.
На моем телефоне высвечивается уведомление о сообщении, и я внутренне передергиваюсь.
Уже неделя, как я порвала с Ильясом. Неделя, как я закончила весь этот кошмар. Последняя встреча и последний секс оставили в моей груди огромную дыру. Конечно, я испытываю облегчение после разрыва. Но все же это буквально разрыв. Разрыв моего сердца. Моей души.
Я ни разу не заплакала за эту неделю. Мне нечем плакать. Но я как будто эмоционально опустела. Во мне больше не было ни грамма чувств. Ильяс выжал все до последней капли. Я словно умерла душой, а тело существовало дальше.
У меня нет депрессии. Нет отрицания, торгов с самой собой, нет сожаления. Совсем ничего. Я как будто замерзла. Но все же я оттаю — обещаю сама себе. А пока этого не произошло, нужно жить дальше. Нужно окончательно порвать с прошлой жизнью. И тогда все снова встанет на свои места.
Первое, что я делаю это съезжаю с общежития. Я не могу оставаться там, где Ильяс может меня найти. Не думаю, что он попытается извиниться или попробует вернуть наши отношения. Но еще раз взять меня силой может, и Ульяна его не остановит.
Поэтому я продала дорогущий телефон Ильяса, а на полученные деньги сняла комнату и купила старенький кнопочный телефон. Не хочу, чтобы хоть что-то еще напоминало мне об Ильясе.
Однако долго на вырученные деньги не проживешь, поэтому я тут же отправилась на поиски работы. Чтобы не было ни одной свободной минутки, иначе начну себя жалеть. Решаю не хватать звезд с неба и устроиться простой официанткой. Сейчас мне просто нужен стабильный заработок и все.
К счастью, работа находится очень быстро и совсем близко от моего дома. Даже на проезд тратиться не придется. Только дорогу перейти и все. Главное теперь внимательно смотреть по сторонам.
Также даже во время каникул я решаю налечь на учебу. Сейчас мне нужно сделать все, лишь бы не думать ни о чем лишнем и не травить себя упреками.
Но я снова и снова забиваю свой день, чтобы отодвинуть самобичевание на более безопасное время. Когда в груди все более-менее заживет.
По ходу недели я звоню Юле, но она не отвечает. Сначала сбрасывает, а потом и вовсе отключает телефон. Считаю, что если сбрасывает, то она в порядке. Злится на меня поэтому не хочет отвечать. Да и если бы она была в опасности ее телефон просто бы отключился за столько дней. А раз он стабильно заряжается и номер обслуживается, значит, Юля в безопасности.
Решаю дать нам обеим время.
Странно, но Сережа за это время не позвонил ни разу. Неужели ему все равно что со мной и Юлей? Ведь нас похитили у него на глазах. Но парень предпочел не соваться туда, где опасно, и я его прекрасно понимаю.
Однако все равно при каждом звуке звонка или сообщении я вздрагиваю. Я будто не верю, что все может так просто закончиться. Мне все кажется, что призраки прошлого вот-вот настигнут меня и утащат во тьму. Я не должна этого допустить.
Вот и сейчас, вздрогнув от очередного сообщения, я потянулась к телефону.
«Хорошо, давай встретимся», — ответила Юля.
Вздыхаю с облегчением. Значит, с ней точно все хорошо. Просто злится на меня.
Улыбаюсь и набираю ей новое сообщение. Отправляю ей локацию неплохой уютной кофейни. Мне так хочется наладить отношения с Юлей! Рассказать, что я наконец взялась за ум. Бросила Ильяса. Начала новую жизнь. Как же многое мне хочется рассказать!
«Хорошо», — тут же отвечает она. «Давай через час, а то мне потом бежать».
«Давай», — набираю в ответ и принимаюсь собираться.
— Привет! — Юля занимает стул напротив меня и не глядя в глаза подзывает официанта.
С первого взгляда можно сказать, что с ней все нормально, но это не так. Она избегает зрительного контакта. Перебор с косметикой, которая скрывает темные круги под глазами. Подруга очень сильно похудела, будто бы ее плен закончился не несколько недель назад, а вчера вечером.
Черт! Я не хочу вспоминать об этом уроде. Юля сейчас передо мной живая и невредимая, значит все хорошо. Пора начинать все с чистого листа.
— Мне, пожалуйста, двойной эспрессо и десерт на ваше усмотрение! — командует Юля, как только возле нас появляется официант. Тот кивает и уходит, так как мой заказ он взял ранее.
Подруга быстро сканирует присутствующих в зале и бросает короткий взгляд в окно. Там до сих пор не перестает бушевать зима, засыпая бульвар и дороги снегом.
— С тобой все в порядке? Выглядишь взвинченной и усталой… — тихо интересуюсь я.
Знаю, что это глупый вопрос. Учитывая что мы с ней пережили, приходить в себя мы будем еще долго, но прошло две недели, а Юля до сих пор выглядит как загнанный зверек, несмотря на свою привычную дерзость.
— На себя посмотри! — резко бросает и тянется к сумке. Откуда выуживает маленькое зеркало. Проходится пальчиками под глазами и беззлобно продолжает: — Сама белая как стена. Тоже устала?
— Я переехала. Сначала вещи долго перевозила, потом не могла собраться с мыслью, чтобы разгрести все. Вот только сегодня можно сказать, что официально перебралась.
— Поздравляю! — сухо произносит Юля и хлопает зеркальцем. — Буду ждать приглашение на новоселье. Куплю тебе большой и теплый плед. Только Сережу не приглашай, ок? Извини за него. Сама не понимаю, что на меня нашло.
— Юль, — накрываю лежащую руку на столе, — точно все хорошо?
От неожиданного прикосновения Юля резко отдергивает руку. Ее свитер задирается, давая увидеть тонкие выцветшие полоски, будто бы ей связывали кисти.
О боже!
Девушка быстро натягивает свитер до самых пальцев и неосознанно прикрывает высоким воротом горло:
— У меня мало времени, Лу. Не обижайся, — как ни в чем не бывало произносит подруга: — Выпьем кофе, и я уйду. Много дел.
— Что случилось после того, как Рид тебя унес?
Юля вздрагивает от прямого вопроса и впервые смотрит мне в глаза. Ее ярко-голубые глаза потускнели и стали серыми.
— Тебя забрал Гера? — решаю уточнить.
— Кто? — непонимающе сводит брови на переносице.
— Гера! Друг Ильяса. Он должен был забрать тебя! — мной начинает одолевать истерика.
— А, да! Гера! Дурацкое имя… да, он забрал меня через несколько дней. А Рид… — запинается произнеся его имя. — Он… он просто хотел меня припугнуть. Чтобы я заткнулась. Со мной все хорошо, Лу! Я давно все выбросила из головы и начала новую ж…
Договорить у нее не получается, потому что официант приносит наш заказ. Юля тянется к кофе и чуть ли не залпом осушает двойной эспрессо. Потом тянется за тарелкой с десертом.
— Настоящий кайф, — выдыхает подруга. — Тысячу лет не пила вкусный кофе… Так, где ты говоришь твое новое пристанище?
— Недалеко отсюда. Сиреневый бульвар.
— Да, знаю. Там мамин салон находится.
— Как мама? — осторожно интересуюсь я.
— Ей не до меня, — отмахивается подруга. — Как всегда, увлеклась новым мужиком. Как Ильяс? Вы еще встречаетесь? У вас продолжаются «отношения»? По правде говоря, я не представляла его в виде своего папочки.
— Нет. Мы не встречаемся. Да и то, что между нами было, сложно назвать отношениями.
— Да, подруга… удивила ты меня! — Юля крутит тарелку с десертом, никак не решаясь его начать. — В тихом омуте черти водятся?
— Уже все вывелись! Я тоже начала новую жизнь.
Ильяс
Ни черта не понимаю что происходит. Жизнь вдруг становится для меня чем-то мерзким. Вызывает брезгливость и отвращение.
Сразу после нашего последнего секса, я заваливаюсь в бар и напиваюсь. У меня еще будет время все обдумать, но сейчас я хочу выключить голову. Совсем.
Накачать себя анестезией и не просыпаться несколько дней. Лишь бы ни одной мысли в голове не было!
После бара не помню как возвращаюсь домой и лишь удивляюсь, что все это время квартира оставалась незапертой и от туда чудом ничего не вынесли.
Следующий день для меня так же тонет в алкогольном дурмане.
Кажется, впервые в жизни я напиваюсь совсем один. Даже с Герой не хочу общаться, хотя он-то меня быстро бы вывел своими идиотскими шуточками. Но я не хочу принимать чью-то помощь. Уж если больно, то пусть будет больно на всю катушку.
Еще один день у меня уходит на то, чтобы привести себя в порядок. Работу никто не отменял, и пациенты мои не будут лежать в операционной и ждать когда закончится моя меланхолия. Поэтому весь третий день я провожу в горячей ванне с раскалывающейся головой, но не вливаю в себя больше ни капли.
Хватит. Лу этого не стоит. Поигрался с девчонкой, но теперь все кончено. Не нужна мне эта малолетка. Да в ней и не было ничего особенного! Абсолютно обычная! В каком месте я ее вообще хотел?! Плоская, худая, серая. Ни капли веселья в ней и огня. Как я мог клюнуть на эту депрессивную? Идиот!
Теперь злюсь уже не на Лу, а на самого себя.
А ведь я как имбецил заботился о ней! Пылинки сдувал. Из ложечки кормил. Как я мог опуститься до такого?!
Точно идиот!
Хорошо, что все закончилось. Не стоило вообще начинать!
Чтобы поскорее прийти в норму, я добровольно записываюсь работать в две смены. Долг перед пациентами по крайней мере не даст мне спиться. Дело даже не в ясности ума — набрать шприц из ампулы любой дурак сможет. Для врача же главное, чтобы руки не тряслись — и именно это не даст мне больше пить.
Держусь. Работаю. Но ненависть в груди не проходит. То я ненавижу себя, то Лу, то Геру. Последнего так, на всякий случай, когда уже заканчиваются аргументы ненавидеть кого-то за дело.
Наконец в конце недели понимаю, что мне просто нужна разрядка. Грубый животный секс без соплей, чтобы скрутить партнершу в бараний рог. Вот это действительно поможет мне встряхнуться. И не придумав ничего оригинального, я просто направляюсь в клуб. Вся эта молодежная шумная хрень меня утомляет, но по крайней мере мне не придется запоминать имя и лицо партнерши. Будет слишком громко и слишком мало света.
Первая кандидатка находится почти сразу. Сама же первая липнет ко мне у бара. Уже накидалась перед этим, так что готовая. Сама тащит меня в туалет, трется бедрами и льнет к груди.
Плевать. Пусть будет эта. Тащу ее к зеркалу. Брезгливость не позволит мне трахнуть ее в кабинке. Да и места там мало. И нам обоим плевать увидит нас кто-то или нет.
Хватаю блондинку за волосы и прикладываю лицом к зеркалу. Она же с предвкушением стонет, размазывая помаду по стеклу. Расстегиваю джинсы и сдираю белье с этой профурсетки, но на мгновенье останавливаюсь. Гляжу на ее отражение в зеркале. Она похожа на Лу. Отдаленно. Эта слишком развязная и вульгарная.
Фу! Воротит от нее.
Резко отпускаю ее и иду к выходу.
— Ты чего? — оборачивается девушка. — Импотент что ли?
— Импотент, — рычу в ответ и ухожу.
К черту эти клубы! Тут одни малолетки тусуются. Пробегает желание даже вернуться к Ларе. Она-то уж совсем не похожа на Лу.
Лу… Одно имя уже бесит!
Забиваю на секс, но через три дня ко мне в помощницы прибивается интерн. Молоденькая студентка меда, светловолосая, тощая, грустная. В первый же день она изглядела меня с ног до головы. Особенно не отрывалась от моей задницы.
Решаю не мелочиться и под вечер зажимаю ее в углу.
— Ильяс! — ошарашенно пищит она и отталкивает меня ладошками. Но бедрами жмется ко мне. Хочет меня как мартовская кошка.
Снова грубо хватаю. Скручиваю. Делаю больно.
Девчонка пищит, всхлипывает, вырывается, плачет.
— Ты не хочешь что ли? — грозно спрашиваю ее, когда она оставляет сопротивление.
— Нет, — она шмыгает носом.
— А чего лезешь тогда?! — злюсь на нее. — Дура совсем? Я ведь и трахнуть мог!
— Я думала просто пообщаться, — продолжает она свое нытье. — Я не хотела.
— Тогда вали от меня подальше! — сатанею. — Практику твою отмечу. Но чтоб на глаза мне больше не попадалась!
Она в шоке запахивает халат и пулей вылетает из кабинета.
Нет, так больше продолжаться не может. Я либо совсем до шмар опущусь, либо насильником заделаюсь. Мне нужна Лу. Хотя бы еще один раз. Но она нужна мне.
С трудом сдерживаюсь, чтобы сразу после смены не поехать к Лу и не вымесить на ней все, что отравляет меня. Она нужна мне до одури. До скрипа в зубах. Ловлю себя на том, что уже не могу разжать кулаки и расслабить плечи. Кажется, что каждая клетка напряжена и вот-вот взорвется от гнева.
Но уже слишком поздно. Моя смена заканчивается почти в полночь. Даже если Лу не спит, то там еще есть ее соседка. Ее ведь не выгонишь в коридор. Мне-то, конечно, плевать, но эта Ульяна точно нажалуется вахтерше и меня больше не пустят в общежитие. Лучше подождать до утра.
Однако эта ночь становится для меня испытанием. Не могу заснуть. Не могу перестать думать, как я стисну тело Лу. До синяков. Как прокушу ее губы в кровь. Как снова помечу ее. Я сделаю с ней все, что мне захочется и никакие сопротивления не помогут. Впервые в жизни понимаю Геру, когда он также был одержим веществами. Только вещества не будут сопротивляться, а Лу будет.
Ну и плевать! Пусть хоть что делает: плачет, кричит, кусается. Я хочу ее трахнуть. Мне бы только дождаться утра.
Только в четыре мне удается ненадолго отключиться, но когда я открываю глаза вновь, моей первой мыслью становится: где там общежитие Лу?
Стоя перед унылым зданием, я разглядываю черные окна пятиэтажки. На улице темень. Ни души. Только я один — гребаный псих оббивающий порог облупленной общаги. Настоящий сталкер. Кажется, у меня малость поехала крыша. Это все она! Это она меня сделала таким и теперь пусть несёт ответственность.
Мне нужен план. Хотя какой тут план? Вытащу девчонку из комнатушки и отвезу к себе. Что делать с ней потом, придумаю. Но, кажется, я и так знаю что с ней делать. Осталось зайти внутрь.
Шесть утра. Общага еще спит. Есть шанс, что меня не пропустят.
Плевать. Придумаю что-то на ходу. Харизму когда нужно умею включать.
Дергаю за ручку первую дверь и толкаю ногой вторую. Походу здесь не дружат с техникой безопасности. Все двери должны открываться от себя при выходе из помещения. Чтобы во время пожара можно было как минимум выбить ее изнутри.
Меня почему-то задевает этот факт. Скорее всего мой мозг отчаянно пытается ухватиться хоть за какую-то стороннюю информацию, чтобы я не натворил беды.
Не срабатывает. Когда я вижу пустующее место за стеклянной перегородкой, понимая что для встречи с Лу нет никаких препятствий, я сразу же отметаю из головы всю эту пожарную тему и несусь на третий этаж к знакомой двери.
Остановившись напротив знакомой двери, обшитой дерматином, и ненадолго зависаю.
А если она будет орать? Тогда девчонку будет сложнее извлечь из комнаты!
Я напоминаю себе чокнутого Геру. Психа без морали и принципов. Я уже один раз взял ее против воли. Пришел за добавкой?
Недалеко от меня, слегка скрипнув, открывается чужая дверь.
В растянутой футболке и в таких же застиранных спортивных трениках с вытянутыми коленями в коридор выходит знакомая морда.
— О! Привет! — долетает до меня не самый приветливый тон.
Зря он заговорил со мной. Если бы молча прошел мимо куда шел, было бы больше шансов остаться в живых, а сейчас… Вот даже не знаю…
Считаю это идеальный шанс спустить гнев на сосунка, который подкатывал свои волосатые яйца к моей девочке, а потом уже стучать к Лу. Может быть, нам с ней удастся нормально поговорить?
Моим ответом на приветствие сопляка служит смачной удар в челюсть.
И зачем он остановился?
Сергею, или как там его, на ногах помогает устоять стена. Сейчас мы это исправим. Подсечка как раз будет в тему.
— Ты охренел? — вопит пацан, растирая плечо, которым встрял в побелку. — Я тебе сейчас…
После этих слов он с грохотом валится на заплеванный пол. Хорошенько прикладываясь о него затылком.
— Полежи. Подумай о культуре общения со старшими!
На звук упавшего Сережи из комнаты выбегает соседка Лу.
— О боже! Что здесь происходит? — подлетает к бедолаге и пытается привести его в чувство.
Де-жа-вю!
Тем временем я просачиваюсь в приоткрытую дверь, которая, кстати, правильно расположена по технике безопасности и застываю, видя пустую кровать Лу.
— Где девчонка? — подхожу к соседке моей девочки и смыкаю ее за локоть вверх.
— Какая девчонка?
— Лу где?
— Я вам ничего не скажу! Больной вы псих!
Поджимаю губы и опускаюсь на корточки рядом с Сергеем:
— Думаю, на его бледном лице мало красок. Давай добавим ему немного крови? — заношу кулак перед лицом мальчишки и вопросительно смотрю на соседку в очках.
Ее брови взлетают вверх, а лицо вытягивается.
— Не говори ему ничего! — корчится паренёк. — Это один из тех амбалов… Звони ментам.
Один точный удар и у Сергея разбит нос. Он со стоном перекатывается на бок и заплеванный пол теперь украшает и его кровь, юшкой хлынувшая из носа.
Мне становится лучше, но абсолютного равновесия я достигну когда узнаю где моя девочка.
— Хорошо! Хорошо! — пищит соседка. — Я скажу где она только не бей больше Сереженьку!
— Я слушаю! — поднимаюсь и вытираю кулак о платок.
— Она нашла работу в кафе на Сиреневом бульваре. И съехала с общаги две недели назад.
С ума сойти. Вот это новости.
— Точный адрес диктуй!
— Я не знаю адреса…
— Ты серьезно? — кошусь на захлебывающегося Сереженьку. — Там полно места, где я могу спустить пар.
— Я правда не знаю! Может быть, она специально сказала чтобы вы не узнали! Знала что можете прийти! — неожиданно с вызовом смотрит на меня, задрав свой подбородок.
Посмотрите какая смелая заучка. Совсем не жалко Сереженьку?
— Может быть!
Соглашаюсь с ней и уже заношу ногу, чтобы буцнуть пацана как слышу его кряхтение. Правда пришла откуда не ждали.
— Ариведерчи! — шипит он.
— Что? — наклоняюсь и хватаю его за волосы, поднимая голову: — Повтори!
— Она… Лу работает в кафе под названием «Ариведерчи». Сиреневый бульвар. Дом тридцать два.
— Ты идиот? — вспыхивает бывшая соседка Лу.
Похоже, что идиот, но собственная жизнь ему важнее. Чувство самосохранения сработало безотказно. Весьма благодарен за информацию.
Через час я уже стою на парковке небольшого, но очень многообещающего кафе. Даже немного рад, что эту глупышку не понесло в дешевую забегаловку. Значит цену себе знает.
Допивая заправочный кофе, я жду начало смены. Жду когда же придет Лу. От предвкушения колет кончики пальцев. Это конечно не то, чего я желал… Украсть ее из многолюдного места будет сложнее, но может это и к лучшему? Она удивила меня своим поступком. Новую жизнь начала? Может быть, и мне начать новую жизнь? С ней. Найти к ней другой подход?
Сегодня утром я просыпаюсь за три минуты раньше будильника. На удивление бодрая и в приподнятом настроении. Внутри меня что-то щелкает и после этого разливается приятная тревога. Я списываю это чувство на волнение и предвкушение. Предвкушение очередного прекрасного дня, где моя жизнь постигла кардинальных изменений.
Сейчас мне нравится в ней все. Мне нравится моя маленькая квартирка с видом на бульвар. Моя новая работа в небольшой кофейне и мой новый друг… бродячий кот, которого я подобрала поздним вечером, однажды возвращаясь с работы.
Теперь этот белый хулиган, которого я прозвала Сырником не похож на оборванца с плохой шерстью, теперь Сырник как король ходит моими съемными квадратными метрами, считая их своими королевскими владениями.
— Я смотрю ты уже совсем освоился, — глажу кота по белой шерстке, слыша как он начинает мурчать.
Любит меня, хулиган.
Первым делом я готовлю завтрак Сырнику. В его миску насыпаю любимый корм, а в другую миску наливаю водичку. Сама иду в душ. А где-то через час я, закрывая дверь, обещаю коту, что после работы приду с чем-то вкусненьким. Недовольно вильнув хвостом, Сырник идет на свое любимое — мою подушку.
С каждым днем моя жизнь наполняется приятными моментами. Я перевелась на заочное обучение, нашла неплохую работу и заперла в голове воспоминания из прошлого. Затолкала их в «коробку» и закинула далеко в подсознание. Новую жизнь я строю с особой осторожностью. Тысячу раз думаю перед тем, чтобы что-то сделать.
Моя новая работа находится недалеко от дома. Уютное кафе, напоминающее вырезку из какого-нибудь французского журнала, уже с улицы манит прохожих ароматной выпечкой. Мне очень повезло что здесь была свободная вакансия официантки.
Когда хозяин меня увидел, без раздумий и собеседований взял меня на это место. Мне он тоже понравился с первого взгляда. Он мне напомнил дедушку, когда я была крохой. А еще меня покорило его отношение к заведению. В каждом миллиметре чувствовалось душа, и персонал был подобран ювелирно. Все, включая меня, были приветливы и добры. Без масок, как это принято в нынешнем мире. Никто не позволяет себе улыбаться посетителю, а на кухне «плевать» в его заказ. До сегодняшнего дня. Сегодня я впервые нарушу это правило. Заходя утром в кафе, я и представить не могла, что захочу вылить кофе на голову одному из посетителей.
— Привет! — мне радостно машет Аня и скрывается за дверью служебного помещения.
По утрам перед работой у нас с Аней и Егором есть маленькая традиция выпить по чашке кофе. Владимир Петрович — хозяин кафе никак не противодействует данной вольности, потому что сам ввёл эту традицию.
— Привет! — обнимаю Аню и махаю Егору. Он наш бариста и бог кофе. Вкуснее его кофе нет ничего.
Парень протягивает нам чашки и начинает рассказывать как провел вчерашний спокойный вечер, перетекающий в бурную ночь.
— Короче, проснулся я не в своей комнате с облезшими обоями, а номере люкс. Я признаюсь вам честно, девчонки… — хитро улыбаясь, он выдерживает интригующую паузу. — Я на секунду задумался стать Альфонсом.
— Да, тебе бы это пошло, — участливо кивает Аня. — Пресс и фигура у тебя что нужно, да и мордашкой ты вышел. Осталось сделать интимную эпиляцию и все. Смело покоряй мир старых богатых кошёлок.
— Да ты ревнуешь! — играет бровями парень. — Не злись! Дам я тебе в раздевалке потрогать… свой пресс. Я что зря качаю его?
У меня кофе чуть ли носом не идет от его многозначительной паузы, но изумительный юмор Ани быстро оставляет Егора в дураках.
Я давно заметила что между ними есть какая-то слабая искра, но почему-то не один, не вторая не хотят ее разжигать.
Обычно в таких ситуациях я молчу. Хотя в последнее время я всегда молчу. Моя резкость и дерзость потухли вместе с юношеским максимализмом, когда несколько недель назад я пыталась отодрать себя от стены в чужой квартире…
— Все, хватит болтать! — командует Аня. — Я вижу посетителя. Лу, твой столик.
Я киваю, и надев передник выхожу. По пути беру меню, блокнот с ручкой в тон передника, говорю же душа здесь чувствуется везде. Владимир Петрович позаботился даже о таких мелочах.
— Доброе утро! А чтобы оно стало еще прекрасней, предлагаю вам начать его с наших фирменных круассанов с кокосом и малиной.
Не успеваю я взглянуть на посетителя, как меня прошибает током. Достаточно одного голоса, чтобы моя новая жизнь начала покрываться мелкими трещинами, которые с молниеносной скоростью расползаются паутинкой на разбитом стекле.
— Я не особо люблю сладкое, но если ты предлагаешь…
Думала ли я что когда-либо вновь столкнусь с Ильясом? Предполагала скорее всего. Ведь мы живем в одном городе. Но мне казалось, если тщательно избегать места потенциальных встреч, то можно избежать и столкновения.
Не получилось. Я не готова с ним столкнуться так скоро, но Ильяс передо мной. Сейчас. Сканирует своими черными глазами мое лицо. Непохоже, что мужчина забрел сюда случайно. На другой конец города? Выглядит он не особо растерянным, в отличие от меня…
Из рук выпадает блокнот и меню. Я поспешно опускаюсь вниз подобрать их. Схватив предметы, пулей улетаю на кухню и тут же врезаюсь в Аню.
— Прими заказ за моим столиком. Мне резко стало плохо!
— Да, конечно, — обеспокоено разглядывает мое лицо. — Ты очень бледная. Может Егор примет заказ, а я с тобой выйду подышать?
— Нет, я сама…
Вот только чужих вопросов мне не хватало.
— Аня!
На кухне появляется владелец кафе и почему-то куда-то уводит Аню. И Егор куда-то неожиданно испаряется.
— Лу! Там клиент ждёт! — последнее, что произносит Владимир Сергеевич перед тем, как забрать мой «спасательный круг» в виде Ани.
На слабых ногах я возвращаюсь в зал, где по-прежнему на своем месте меня ожидает посетитель.
— Доброе утро! — произносит Ильяс, когда я оказываюсь рядом. Он похоже хочет начать сначала. Но у меня нет никаких сил подыгрывать ему.
Я его ненавижу и не хочу здесь видеть.
Ильяс
— Доброе утро, — произношу, когда Лу вновь подходит ко мне.
Она не сразу поднимает глаза. А от моего голоса по ее руке ползут мурашки. Это четко видно, так как рукава ее униформы были засучены.
Девушка смотрит на меня со странным миксом ужаса и непонимания на лице. Будто я не просто пришел, когда она меня не ждала, а как минимум восстал из могилы.
— Кофе принесешь? — снова спрашиваю, выдергивая ее из ступора.
— Вам… какой? — с губ слетают заученные слова.
— Мне кажется, ты и сама знаешь какой, — отвечаю, не сводя глаз с ее губ.
Лу поджимает их, затем прикусывает. Да, видать, так больно, что на мгновенье зажмуривается. А может, просто считает меня галлюцинацией?
— Одну минуту, — Лу отскакивает от меня как от прокаженного и спешит к бару. Я же сжимаю кулаки, стараясь выдержать эту фальшь.
Если я сразу покажу ей все то, что у меня на душе, она позовет охрану и впредь будет меня избегать. Конечно, я все равно достану ее, даже если она сбежит от меня на другой континент. Но если сейчас я сдержусь, то сцапать Лу будет намного легче.
Снова оглядываю тоненькую фигурку Лу. Кажется, она ещё больше похудела, хотя ее лицо напротив — свежее и отдохнувшее. Неужели время без меня ей пошло на пользу? А вдруг у нее за это время кто-то появился?
Плевать! Подвинется. Да ведь и я не планировал заводить с ней отношения. Мне нужно только ее тело. Прямо сейчас. Больше не могу…
Но вместо этого, я продолжаю стискивать кулаки, пока мое лицо остается непробиваемо спокойным.
— Ваш кофе, — дрожащими руками Лу ставит чашку с блюдцем на стол. Намеренно подальше от меня, чтобы лишний раз не коснуться меня и не вдохнуть один воздух на двоих.
Нет. Она слишком насторожена. Слишком напряжена. Кажется, что если я ещё на миллиметр протяну к ней руку, то девчонка завизжит.
Но с другой стороны. Как сексуально напряжены ее нервы. Именно в таком напряжении Лу будет способна на любой грязный секс. Какой она будет узкой, гибкой, громкой. Тут будут не просто стоны, а настоящие крики. Возможно, она даже расцарапает мне спину, как обезумевшая кошка. Но мне это сейчас так нужно!
Я хочу быть истерзанным этой девчонкой. Но и я в свою очередь растерзаю ее в клочья. Мне нужно не только ее тело. Мне нужна ее душа. Я хочу вырвать ее и упиться ее трепетом.
— Постой, — резко бросаю, когда девушка собирается уйти.
— Желаете что-то ещё? — она бледнеет от этих слов, а ее губы, напротив, лихорадочно розовеют.
— Да… что-то ещё, — как обезумевший гляжу на ее губы. — Тебя.
— Что? — искренне переспрашивает она, а я понимаю, что последнее слово я действительно сказал неслышно.
— Поговорить, — исправляюсь. — Нам нужно поговорить.
— Мне нельзя говорить с гостями, — выдает она ещё одну заученную фразу.
Я понимаю, что этот пункт оглашается любой официантке, если она не устраивается в рюмочную. Но мне необходимо заманить Лу в ловушку. Можно, конечно, тут весь день просидеть, пока не кончится ее смена, но я решаю зайти с другой стороны.
Здесь очень красиво. Уютно. Интимно. Кофейня создаёт некую романтическую атмосферу. Решаю сыграть на этом.
— Тогда давай поговорим вечером, — предлагаю я. — Я… приглашаю тебя на свидание.
В любой другой момент моей жизни, меня бы вывернуло наизнанку от этих слов. Но сейчас они с лёгкостью слетают с моих губ. И, кажется, даже мышцы лица немного расслабились.
— Свидание? — брови Лу ползут наверх.
— Да, — подтверждаю. — Его ведь у нас никогда не было. Давай исправим этот момент?
— Я не хочу больше с тобой видеться, — наконец выдает она, но я не верю в это ни капли.
— Всего одно свидание, — настаиваю. — Я не трону тебя. Ничем не обижу. Мы просто поговорим, и я провожу тебя до дома.
— Нет, — уже не так уверенно отвечает она и снова прикусывает губы.
— Во сколько заканчивается твоя смена? — пропускаю мимо ушей ее отказ.
Лу мотает головой, не желая отвечать, но все же выдает:
— В семь.
Врёт. Скорее всего я приду в семь, а она уже час назад как уйдет.
— Я приду в семь, — соглашаюсь с ее враньём
Тут в кофейню заваливается невыспавшаяся молодежь и Лу удаляется к ним. Я же не тороплюсь уходить. Мне хочется ещё немного понаблюдать за моей Лу и ещё пару раз раздеть ее взглядом.
Через полчаса я все же решаюсь уйти. Уже и бариста за стойкой замечает как я пялюсь на Лу. Словно одичавший голодный зверь, выискивающий самку. Не стоит навлекать на себя лишние подозрения.
За это время я успеваю съездить домой и привести себя в более романтичный вид. Принимаю душ, пользуюсь дорогим парфюмом, подправляю разросшуюся щетину на лице. Даже рубашку себе глажу! О существовании утюга в своем доме я даже не подозревал. Да и в целом мой гардероб всегда состоит из футболок и джинсов. Рубашки только на особые случаи.
Не зная как еще убить время, я заскакиваю в ювелирный магазин и покупаю для Лу миленький браслетик. Пусть порадуется. Да и может на первые минуты это немного затуманит ей голову романтикой. Я сейчас готов уцепиться за любой шанс.
Наконец подъезжаю к ее заведению к шести. Посмотрим, соврала она мне в итоге или нет.
Соврала.
Вижу как в пять минут седьмого, Лу вышла из кафе и, с опаской поглядев по сторонам, направилась вдоль по улице. Я же завожу мотор и еду за ней.
— Отпустили на час раньше? — спрашиваю, когда ровняюсь с ней.
— Да, — вздыхает она.
Я не указываю на ее ложь. Мне главное поскорее заманить ее к себе, а там уже все неважно.
— Садись, — киваю ей.
— Ильяс, — снова вздыхает она. — Я не…
— У меня кое-что есть для тебя, — решаю перебить ее интригой. — Прими, пожалуйста.
Лу мнется, но я специально не показываю ей что именно у меня в руках, чтобы еще больше заинтриговать. Девушка все же садится на переднее сиденье, но старается не смотреть мне в глаза.
А мне это уже и не нужно. Я тут же щелкаю кнопкой блокировки дверей.
Птичка в клетке. Она моя. И чтобы она не сбежала, то свидание придется провести у меня дома.
Лу
Мой план скрыться с рабочего места до приезда Ильяса проваливается с треском. Вместо того чтобы обнимать Сырника, я сижу заперта в машине мужчины, которого казалось совсем недавно вычеркнула из своей жизни. Но что-то пошло не так…
— Это тебе, — мужчина протягивает кулак, намекая что в нем что-то есть. Что я должна поставить свою ладонь, чтобы узнать что там. — Ты обещала принять.
— Я не обещала, — насупившись смотрю на огромный кулак. А самой интересно: что же там? Не жук же или дохлая мышь?
Зачем я вообще залезла к нему в машину?
Ладно. Чем быстрее он отдаст мне то что прячет, тем быстрее мы двинемся с места. Я не хочу чтобы нас кто-то застал вместе.
Подсовывают ладонь и ощущаю, что кожи касается что-то холодное.
Ильяс убирает руку, и я вижу аккуратный золотой браслет без ярко выраженных звеньев или каких-либо вставок — просто гладкий золотой круг. Плоские части на краях не дают возможности этому кругу сомкнуться. Будто оставляя зазор… «Глоток» свободы.
— Красиво, — вылетает из меня на выдохе. Я машинально тянусь к запястью, чтобы примерить украшение, но тут же отдёргиваю себя. Решил меня подкупить?
— Я надеялся, что тебе понравится. — Ильяс выкручивать руль, и мы выезжаем на проезжую часть.
— Но я не собираюсь принимать этот подарок! — нацепив браслет на зеркало заднего вида, я отворачиваюсь к окну. — Ты не отвезешь меня домой?
— Нет! — резко отвечает мужчина. — У нас же свидание. Забыла?
— Надеюсь оно пройдёт в людном месте, — бурчу себе под нос.
Когда машина останавливается возле знакомой высотки, все мои надежды лопаются как мыльный пузырь. Смятение от происходящего превращается в настоящую панику. Воспоминания болезненными уколами пробираются под кожу, заставляя меня замереть.
— Я не выйду из машины! — еле шевелю губами.
— Перестань! Не веди себя как маленькая девочка!
Грубые прикосновения… отчаяние, которое раздирает глотку. Всё вспышками мерцает перед глазами и меня начинает трясти.
— Я не выйду из машины!
Это не я кричу. Это во мне вопит истерика.
Ильяс хватает меня за подбородок и резко дёргает в свою сторону. Я не знаю, что там отображается на моем лице, но это заставляет его неуступчивость колыхнуться.
Он долго рассматривает меня нахмурив брови, а мне хочется зажмуриться, но и там мне не найти спасения. Ведь за закрытыми глазами меня поджидают мерзкие воспоминания, которые разом выскочили из коробки и накрыли меня.
— И в ресторан ты тоже не поедешь? Да? Сейчас начнешь петь, что не одета для него.
— Отвези меня домой.
— Я придумал кое-что другое. — Мужчина отпускает меня и заводит мотор. Затем подхватывает с зеркала браслет и ловко цепляет его на мое запястье.
— Это должно быть здесь! — невозмутимо восклицает.
Чем дальше мы отдаляемся от его квартиры, тем больше стихает буйство эмоций внутри меня. Я не хочу больше заходить туда. Не вернусь в персональный ад.
Парадокс, но присутствие Ильяса на меня не так действует, как идеально ровные и белоснежные стены в той чертовой квартире. Хотя не стены виноваты в происшедшем. Я наверное немного сумасшедшая.
Наше новое место для остановки меня удивляет. Хотя бы тем, что парковка практически полностью забита и нам с трудом удалось найти свободное место.
Он услышал меня и привез туда где много людей…
— Ну, выходи, — Ильяс сам открывает мне дверь.
Нерешительно оглядываюсь по сторонам и принимаю его руку.
— Ух ты! — не сдерживаю восхищение.
— Нравится? — Ильяс приобнимет меня за талию, но я целомудренно отхожу от него.
— Нравится, — сдержанно улыбаюсь.
Ильяс привез меня на самое зимнее и новогоднее развлечение — каток только крытый. Все здание было украшено в новогодней тематике, хотя новый год давно прошел. Но, скорее всего, здесь без перерыва проходили детские новогодние елки, и каток только-только полноценно заработал для более взрослой аудитории, поэтому и украшения пока были на местах.
— А… ты умеешь кататься? — меня вдруг сковывает страх.
— Умею, — отвечает Ильяс и снова приобнимет меня за талию. — В юношестве хоккеем занимался. Выбил колено, поэтому со спортом пришлось завязать.
— А я совсем не умею, — признаюсь я, уже и не делая акцента на том, что мужчина меня обнимает. — Всегда жалко было на это денег.
— Тебе понравится, — Ильяс прижимает меня еще теснее и ведет ко входу.
Заплатив входной билет, мы направляемся к стойке выдачи коньков и называем свои размеры. Затем оставляем свои вещи в шкафчиках и выходим к ледовой арене.
— Давай помогу зашнуровать, — мужчина усаживает меня на трибуну и присаживается передо мной на корточки.
— Да я же зашнуровалась уже, — мне почему-то становится очень неловко. Как на первом свидании. Настоящем. И хоть у нас с Ильясом уже столько всего было, но волнение на первом свидании все равно зашкаливает. И мне очень хочется надеяться, что он тоже волнуется.
— Кто же так шнурует? — усмехается он и принимается развязывать шнуровку. — У тебя же нога болтается, а ботинок должен сидеть плотно.
Он ловко затягивает мне ботинок и буквально облачает мою ногу в корсет. То же самое он повторяет со второй.
— Вот теперь ты никуда не денешься, — сообщает он, но не выпускает мою ногу из рук.
Это заявление звучит пугающе. Он словно вновь поймал меня в плен. В очень горячий и тесный. Мне даже становится труднее дышать. Но я стараюсь не показывать своего волнения.
— Пойдем, — Ильяс снимает чехлы с коньков и ведет меня за собой. — Главное правило: всегда падай вперед. Лучше содрать себе колени, чем отбить копчик. Но не волнуйся, я буду держать тебя очень крепко.
Такой тесный контакт с Ильясом пугает меня сильнее, чем вероятность падений. Я стараюсь не держаться за него, пока Ильяс, напротив, крепко обхватывает мою талию. Однако, как только я выхожу на лед, как тут же вцепляюсь в Ильяса всем, чем только можно.
Как тут можно устоять? И я сейчас даже не о равновесии говорю! У меня стали разъезжаться ноги после первого же шага.
— Ай! — лихорадочно хватаюсь за Ильяса и висну на его шее. Но понимаю, что он и так держит меня очень крепко.
— Спокойно, — он придвигает меня к себе еще теснее. Настолько, что я грудью вжимаюсь в его крепкий торс. — Бедра должны быть напряжены, колени чуть согнуты. Спина прямая, руки в стороны.
Я же беспомощно гляжу в его глаза, пропуская мимо ушей весь инструктаж.
Мне бы хоть одну часть тела подчинить себе, не то что все сразу. Но Ильяс и не требует от меня невозможного. Он терпеливо ждет, пока у меня усвоится первое впечатление. Наконец мне удается собрать ноги на ширине плеч и выпрямиться.
— Просто доверься мне, — шепчет мне Ильяс в висок и осторожно разворачивает к себе спиной.
Я снова напрягаюсь и отчаянно пытаюсь затормозить всем, чем можно. Даже инстинктивно раскрываю пальцы веером, готовая цепляться за все, что возможно.
— Все хорошо, — Ильяс плотно прижимает меня к себе так, что я чувствую спиной его напряженный пах. — Распределяй вес на всю ступню. Не нажимай на носочек, а то споткнешься. И не трясись так, что бы ни случилось, я удержу тебя на ногах и не допущу падения.
Я киваю и нервно сглатываю.
Как этому можно научиться? Или с хорошим вестибулярным аппаратом нужно только родиться?
— Делаешь маленький шаг правой ногой, — продолжает он и выставляет свою ногу чуть в сторону. — Только не вперед, а как я: чуть в сторону. И скользи. Главное не пытайся пока остановиться. Я сам заторможу, где нужно.
Делаю как он говорит, и мы… катимся!
У меня перехватывает дыхание, и я тут же вцепляюсь пальцами в руку Ильяса. От этого я снова нарушаю равновесие и чуть наклоняюсь вперед. Ильяс тут же перемещает свою ладонь выше талии и обхватывает меня уже под грудью. А большим пальцем все-таки вжимается в меня через лиф.
Меня всю осыпает мурашками.
Я не хочу снова провалиться в эту страсть. Ведь мне было так хорошо без Ильяса. Я не должна допустить нового витка отношений. Тем более неизвестно чего именно от меня хочет Ильяс. Ведь наверняка чувствами для него тут и не пахнет. Наверное, ему просто хочется вновь поиметь меня. Грубо и безжалостно. Но я не позволю.
— Не лапай меня, — выдыхаю, стараясь концентрироваться на скольжении.
— Уверена? — хитро произносит он мне в затылок и возвращает руку обратно на талию.
В этот же момент я снова кренюсь вперед и в очередной раз теряю равновесие. Не дожидаясь моей просьбы, Ильяс опять поднимает руку до груди и выпрямляет меня.
— Если ты расслабишься и не будешь строить из себя недотрогу, то увидишь первые успехи в катании, — говорит он, смакуя свою маленькую победу. — Я просто держу тебя. Ничего лишнего. И теперь скользи левой ногой.
Я послушно повторила скольжение за Ильясом, но уже ничему не стала сопротивляться.
Это всего лишь катание на коньках. Если оторвать взгляд от ног Ильяса и на секундочку взглянуть по сторонам, то можно выцепить похожие пары, так же прилепленные друг к другу. Здесь это нормально.
Но все же…
Чего скрывать? Мое тело неосознанно наслаждалось горячими прикосновениями мужчины, и мне хотелось провести на катке как можно больше времени. Перед тем как я в очередной раз все выскажу Ильясу и разрушу эти грязные отношения. Но только не сейчас. Сейчас мне нужно хоть немного прежнего тепла.
— Не пригласишь? — Ильяс кивает на входную дверь моей съемной квартиры, возле которой мы оказались совершенно случайно. Я не планировала раскрывать все карты и указывать конкретную дверь, за которой я проживаю, но что-то пошло не так…
Хотя было все «так». Так как нужно. Я будто бы побывала на самом милом и невероятном свидании. На первом в жизни свидании. Но…
Это все неправильно. Рядом с этим человеком меня кидает из крайности в крайность.
— Нет! Достаточно на сегодня! — самое время поставить точку в этом замечательном вечере.
— На сегодня? — мужчина ловко цепляется за слова, явно не желая заканчивать наше времяпровождение и эту необычную игру во «влюбленных», которую мы случайно затеяли.
Хотя какие влюбленные? Между нами не может быть нежных отношений. Но сегодняшний день перевернул все с ног на голову.
— Значит у нас будет «завтра»? — играет бровями Ильяс. — Продолжим свидания? Пойдем в кино?
— Что за игру ты затеял? — всовываю ключ в замочную скважину и проворачиваю его несколько раз.
— Называется «нормальные отношения». Или тебя и это не устраивает?
Он правда старается. Старается для меня? Для нас?
Дверь открывается и из квартиры на нас вылетает кот. Прищурившись, он сканирует Ильяса всего секунду, а потом подходит к нему, упираясь белым боком о его ноги. Трется, наглец!
У меня буквально отвисает челюсть.
Как так? Я думала Сырник встанет на мою сторону. Превратиться в цепного пса и будет защищать свою хозяйку, но вышло все наоборот. Мой кот выбрал сторону моего врага.
— Предатель! — шепчу Сырнику и захожу в квартиру.
— Это что еще за недоразумение? — мужчина берет на руки кота и рассматривает белого предателя.
— Это недоразумение теперь лишится всех вкусняшек! — строго заявляю я, чтобы и Сырник услышал.
Я его лелеяла, выхаживала… а он вот как со мной поступил.
— Какая у тебя строгая хозяйка, — иронизирует Ильяс, заводя серьёзный разговор с котом. — Всех без вкусняшек хочет оставить!
Сырник важно мяукает и спрыгивает с рук Ильяса. Подходит ко мне и начинает тереться о мои ноги.
— Поздно! Я все решила! Тема закрыта!
— Не плохая квартирка. Растешь, Лу!
Мой незваный гость крутит головой, разглядывая мое скромное жилище. Она конечно и рядом не стояло с его навороченной квартирой, но здесь правда уютно.
— Тебя здесь не должно быть! Спасибо за вечер, но на этом все! — стою на своем. Я не прогнусь, пусть даже мне очень понравилось наше «свидание».
— Не будь такой вредной, — Ильяс занимает диван, раскинув руки вдоль спинки. — Я бы не отказался от чая на дорожку. Или ты негостеприимная хозяйка? — вскидывает бровь.
— Я отвратительная хозяйка! Кухня там, — киваю в нужном направлении. — Уверена, не заблудишься!
Ильяс поднимается, и я замираю. Сейчас вся игривость в его взгляде тает как снег теплым солнечным утром. Вместо игривости там появляется серьезность и твердость намерения. Он больше не собирается играть в паиньку. Он и так долго играл в него. Сейчас Ильяс намерен получить вознаграждение за свою сдержанность.
Несколько шагов и мужчина оказывается напротив меня. Даже кот притих, ощущая его невыносимую энергетику, что исходит разрушающими волнами.
— Ну, привет, — грубые пальцы касаются моей щеки и ведут к скуле. Заправляют прядь волос за ухо.
Я стараюсь бесшумно дышать. Ни в коем случае не выдавать колотящееся сердце. Сжимаю пальцы в кулаки, но все мое сопротивление ничтожно и мало, если Ильяс хоть немного надавит.
— Ну иди ко мне, — Ильяс притягивает к себе и задирает мне лицо за подбородок. — Я не опасен. Даже твой кот это чувствует.
— Нет, — уже совсем неуверенно шепчу я.
— Да, — настойчиво твердит он и проводит по моим волосам. — Ты нужна мне, а я нужен тебе.
— Нет, — снова повторяю, но Ильяс прерывает меня.
— Да, — он сковывает меня в своих объятьях, и на этот раз это совсем не нежные обнимашки.
Ильяс снова становится собой. Сильным грубым и властным. Он не просит, а требует свое, хоть и словами пытается все сгладить. Но я вижу голодный блеск в его глазах. Чувствую его горячее дыхание через сжатые зубы. Он еле сдерживает сам себя. Что же будет, когда его контроль ослабнет?
— Не надо, — шепчу ему в губы, а он обдает меня жаром в ответ.
Он так стискивает меня в руках, что уже не может их разжать. А я… больше не могу его останавливать. Мой голос звучит все менее уверенно. Я потихоньку сдаюсь под напором Ильяса.
— Лу, — почти рычит он. — Не прогоняй.
— Не могу, — выдыхаю ему в шею.
Я не могу его прогнать. Не могу прервать эти объятья.
Сейчас я словно на краю пропасти. Знаю, что еще один шаг и я разобьюсь вдребезги. Я снова ухнусь в эту бездонную яму, но не могу прекратить смотреть в манящую темноту. Она засасывает меня. Манит. А еще… не могу надышаться мужским ароматом.
Как мне этого не хватало! Как я прожила без этого столько времени?
— Ильяс, — тихо шепчу, теряя голову от его запаха. — Пожалуйста… Отпусти меня. Моя жизнь только наладилась. Не разрушай.
— Я не могу тебя отпустить, — оглашает он свой вердикт. — Я хочу тебя.
По моим плечам рассыпаются мурашки. Я закрываю глаза, впитывая несуществующую нежность с его слов.
Он ведь не любит меня. Пришел только для того, чтобы поиметь и вновь разрушить мою жизнь. Нельзя поддаваться! Я должна собраться… Но как?
— Ильяс, — вдруг говорю я словно не своим голосом. — Уходи. Прошу тебя!
С помощью какой-то неведомой силы я вдруг отрываюсь от его груди и упираюсь в нее ладошками. Не хочу больше касаться его. Вдыхать его запах. Растворяться в жаре его тела. Я хочу нормальной жизни. Где у меня будет здоровая психика и нормальный парень, способный на романтику и любовь. А не этот мужлан, которым руководит только жажда обладания моим телом!
— Нет, — решительно выдыхает он.
— Уходи, иначе я закричу! — злюсь я.
— Кричи, — он касается пальцами моих губ.
— Соседи услышат и вызовут полицию! — кидаю я последнюю угрозу, а Ильяс все ниже склоняется к моим губам.
— Значит, занятный будет вечерок у твоих соседей, — выдает он ни капли не насторожившись.
— Уходи! — мой голос дрожит. — Ты не сделаешь этого со мной во второй раз! Не возьмешь меня силой!
— Возьму, — он прижимает меня к стене и заключает в ловушку своих рук. — Но на этот раз больно не сделаю. Ты — моя, Лу. Я не могу тебя отпустить.
Как в замедленном кадре, я вижу что Ильяс стирает расстояние между нашими губами и припадает ко мне с поцелуем.
— Нет, — беззвучно выдыхаю я уже ему в рот, и он тут же проталкивает в меня язык.
Издаю короткий писк, но все мое тело слабеет в сильных руках Ильяса. Я больше не могу противиться и делаю последний шаг в пропасть…
Все в наших руках, и только мы способны изменить этот мир, вычеркнуть из жизни людей, а если не получается этого сделать, то просто переписать воспоминания, где они фигурируют. Тем более, мое тело тянется к грубым и властным прикосновениям, как к родным, абсолютно наплевав на нормы приличия и морали.
Ильяс мне показал, что может быть разным и лучше не будить в нем зверя. Но ведь и я могу быть разной. Я хочу тоже принимать участие в этих отношениях и пусть сейчас я не могу его выставить за дверь… Да я уже и не хочу, желание заняться с ним сексом разрастается во мне с каждой секундой и отравляет тягучей эйфорией предвкушения… Поэтому я поддаюсь моменту. Обвиваю его шею руками и отвечаю на поцелуи. Я буду переписывать воспоминания.
Ильяс удовлетворенно рычит и, подхватив меня на руки, ударяет спиной о стену. Его пальцы нетерпеливо пробираются под кофту и резко тянут ее вверх. Откидывают в сторону. Слышится недовольной шипение кота и удаляющиеся мягкие шаги.
— Ты вся моя! — мужчина клеймит словами и поцелуями. Губы всасывают сосок через тонкую сетку бюстгальтера и меня прошибает током. Я выгибаюсь в его руках, желая чтобы он не останавливал эту ласку.
Ильяс чувствует меня и сдвинув в бок мешающую ткань, проходится языком по твердой горошине.
— Признай, ты скучала по мне! — молвит мой собственный змей искуситель. — Ласкала себя, думая обо мне?
Мужчина отдирает меня от стены и переносит на диван.
— Ласкала? — требовательно сморит в глаза.
— Нет…
— Врешь, — довольно заключает он, видя мурашки, покрывшие мой живот. Ильяс принимается их слизывать, подбираясь к поясу джинсов.
Ловко расстегнув пуговицу, быстро избавляет меня от оставшейся одежды и быстро раздевается сам.
Через мгновение меня придавливает горячим мужским телом. Знакомый запах окутывает рецепторы и расслабляет. Я чувствую как под ребрами гулко стучит его сердце. Так же сумасшедше, как и мое.
Он правда скучал? Он нервничает?
Ильяс входит в меня со сдавленным стоном. В ответ я до алых полосок разрисовываю его плечи. Нависнув надо мной, он начинает медленно двигаться, давая возможность вновь привыкнуть к немалому размеру.
— Смотри на меня!
Оказывается, все это время я была с зажмуренными глазами. Открыв их, я вижу перед собой своего единственного мужчину. Его взгляд переполнен… ну если не любовью, то очень близким по значению ощущением. Он ласкает меня взглядом грубо вторгаясь. Глубоко. До самого предела. Пуская по телу колючий ток.
Только он может со мной делать все что вздумается и доставлять блаженное удовольствие. Только он может меня наказывать интимом и возносить до небес. Только он может смотреть на меня так по-взрослому, при этом выворачивая душу на изнанку.
— Я запрещала себе думать о тебе… ты сделал мне больно… — шепчу ему на ухо самую настоящую правду. — Очень больно.
Его руки оживают и начинают ласкать. Губы — покрывать кожу поцелуями. Он так извиняется?
Влажные прикосновения вызывают новые мурашки.
— Прости меня. Я перегнул палку. Я сорвался из-за твоего поступка.
Возразить он мне естественно не дает. Ускоряя движение во мне, вдалбливаясь до порочных шлепков, Ильяс закрывает мне рот поцелуем, сомкнув мои запястья над головой. Я в его абсолютном подчинении. Он управляет удовольствием обоих.
Постанывая ему в губы, я достигаю своего пика. Ильяс замирает во мне, и как только впитав мой оргазм до последней «капли», возобновляет скачки доводя себя до логического завершения. Наслаждаясь, как меня до сих пор потряхивает.
Но эйфория от соития быстро проходит, и меня снова накрывает реальность происходящего.
— Ильяс, — тихо шепчу, когда наконец прихожу в себя. — Уходи. Вот теперь точно уходи. Ты получил, что хотел. Теперь дай мне жить нормально.
— Я не получил, — Ильяс цепляет пальцем меня за подбородок. — Я хочу тебя, Лу.
— Нет, — мотаю головой. — Хватит. Я не жалею о том, что случилось. Но больше себя в обиду не дам.
— А я больше и не обижу тебя, — уверенно заявляет он, глядя на меня честно и открыто.
— Нет, — снова мотаю головой.
— Я хочу тебя, — повторяет он. — Хочу быть с тобой. Заботиться о тебе. Хочу просыпаться с тобой каждое утро. Ты будешь моей девушкой, а я буду твоим мужчиной. Я все заглажу. Всё исправлю. Дай мне шанс.
— К чему все это? — не выдерживаю. Уж слишком мягко он стелет. — Найди себе другую безотказную девушку. Оставь меня.
— Я не могу без тебя, — произносит он, лаская пальцем мои губы. — Думал, мне нужно только твое тело. Но сейчас понимаю, что ты для меня слишком много значишь.
Я молча гляжу ему в глаза.
Как хочется во все это поверить! Но ведь это неправда! Он заманивает меня в очередную ловушку. И неизвестно смогу ли я потом из нее выбраться.
Мне было очень хорошо сейчас с Ильясом, но будем честны: никакой секс не излечит ран на сердце, которые Ильяс мне обязательно нанесет. Люди не меняются.
— Лу… — выдыхает Ильяс, понимая что я не поддаюсь на его уговоры. — Я люблю тебя. По-настоящему. Я на все ради тебя готов. Дай мне ещё один шанс.
Я едва заметно мотаю головой.
Мне становится страшно. Страшно от того, что Ильяс не примет мой отказ, и страшно от того, что примет. Что возьмёт меня сейчас силой, или наоборот уйдет, хлопнув дверью.
Я держусь за настоящий момент, боясь шагнуть либо вперёд, либо назад. Не могу принять решение. Хоть бы Ильяс принял его за меня. Но что бы он выбрал?
— Дай мне все исправить, — шепчет он, но его уверенность уже поубавилась.
Я же продолжаю молчать, надеясь, что какой-то знак свыше поможет мне принять правильное решение.
Ильяс тяжело вздыхает и прикрывает на мгновенье глаза.
— Я никуда не уйду, — твердо заявляет он. — Поселюсь на твоём диване, пока ты мне не скажешь «да».
— А если я скажу «нет»? — почти беззвучно спрашиваю.
— Ты мне этого не скажешь.
Кажется, он разозлился, но я стараюсь сохранить холодность.
— Лу… — Ильяс вдруг отпрял от меня. — Не делай этого…
Но я безжалостно мотаю головой. Сейчас я не в силах отказать ему на словах, но тело все ещё подчиняется мне. К сожалению.
Ильяс выдыхает и на мгновенье застывает взглядом. Он словно отключился от всего. Но в следующий момент он собирает свои вещи и спешит на выход.
Я инстинктивно бросаюсь за ним, искренне желая его остановить, но тут же сдерживаю себя.
Закрываю уши ладонями, не желая услышать его прощание со мной. Но Ильяс, кажется, так ничего и не сказал.
Он просто за секунду испаряется из моей квартиры.
Целую минуту я стою, все также прижимая ладони к ушам. Боюсь отнять их. Я все ещё боюсь услышать что-то, что заставит меня передумать.
Но тут мой взгляд цепляет ключи Ильяса на столике в прихожей.
Нет… Это значит, что он ещё вернётся. Я не смогу это вынести!
Отчаянно хватаю их со столика и несусь вниз. Во дворе Ильяса уже нет. Но моя холодность и смелость уже выветрилась. Я не смогу ему отказать во второй раз, если он придет.
А ещё… Вдруг это знак? Знак, что я не должна с ним расставаться?
Нет, я должна немедленно со всем разобраться!
Быстро возвращаюсь в квартиру, хватаю сумку, пальто и снова несусь вниз. На ходу вызываю такси через приложение.
Я отдам ему эти ключи и навсегда забуду о его существовании! Я должна это сделать и все!
Нет времени ждать такси по приложению. Я готова заплатить сейчас любые деньги, лишь бы быстрее вернуть ключи Ильясу. Я больше не хочу носить это в сердце. Пусть все кончится одним днём!
Запрыгиваю в машину к первому же водителю и называю адрес. Пусть только попробует сказать что не по пути! А уж на цену мне вообще плевать.
— Только я очень тороплюсь, — предупреждаю водителя. — Если можно ехать побыстрее, я буду очень благодарна!
— Что ж, можно и побыстрее, — сообщает добрый дядечка и прибавляет газу.
За весь путь я так и не могу поймать взглядом машину Ильяса, хоть мы и едем действительно быстро. Но разрыв в минутах все же не удается сократить.
Я же все это время не могу расслабиться. Как будто если я не приеду минута в минуту, то случится что-то непоправимое, что навсегда разрушит мою жизнь.
Страх все глубже проникает в мое сердце и меня даже начинает потряхивать.
Будто если пройдёт хоть лишняя секунда, то я задохнусь без Ильяса и больше никогда не смогу покинуть его объятий.
Хоть бы побыстрее доехать!
По ходу дела я вдруг начинаю вновь проигрывать наш разговор в прихожей. Не верю, что смогла ему это все рассказать.
Как у меня смелости хватило?
И вместе с этим до меня только сейчас доходит с каким отчаянием это принял Ильяс. Он понял, что меня не переубедить. Он сдался. Может быть, он бы ещё планировал предпринять новые попытки. Позже. Но именно в эту минуту в прихожей он сдался.
Сейчас мои слова показались мне слишком жестокими.
А вдруг Ильяс и вправду изменился? Вдруг он действительно хотел нормальных отношений?
Нет, не может быть. Это моя паранойя. Она снова просыпается после контакта с Ильясом. Мне нельзя с ним быть иначе я схожу с ума.
Ильяс отравил меня. Заставил страдать. Сделал мне больно и не один раз! Это он поступил жестоко, а не я!
Но снова и снова мой отказ прокручивался в голове и давил на психику.
Боже! Если мы сейчас же не приедем, у меня лопнет голова!
Тревожно посмотрев в окно, я вздыхаю с облегчением. Мы уже подъезжаем. Осталась пара минут. Но даже эта пара минут кажется мне пыткой.
Запускаю пальцы в волосы и незаметно от водителя тяну себя за волосы. Может хоть лёгкая боль отвлечет меня от этих мыслей!
Не помогает.
Тогда я снова закрываю себе уши ладонями и прикусываю губу. Ещё больнее. Но вроде действует.
Наконец водитель останавливается. Я спешно сую ему в руку необходимую сумму и вылетаю из салона.
Как раз вовремя. Вижу как Ильяс закрыл дверь своего авто и идёт от парковки к дому. Там достаточное расстояние, да ещё и разделенное дорогой.
Мне нужно поторопиться.
Переключаюсь на бег и несусь к нему что есть сил. Страх ест меня изнутри уже крупными кусками. Выгрызает мне сердце. Я должна отдать ключи, но вдруг…
Визг тормозов, и на дорогу вылетает незнакомая машина.
Ильяс замирает на месте, не зная куда идти. Машина петляет то влево, то вправо, но водитель так и не смог справиться с управлением. Сбивает Ильяса и отбрасывает его на обочину.
У меня сердце ухается в пятки. В глазах темнеет. Руки и ноги немеют. Не могу пошевелиться, а тем более идти. Но неизвестно как меня саму несёт вперёд. К нему.
Только бы увидеть, что он жив. Что с ним все в порядке!
Ильяс лежит и не шевелится на обочине. Рядом следы крови, но моему воображению кажется, что кровью залито буквально все. С ужасом в глазах я бросаюсь к Ильясу, и тут же меня толкает в сторону Гера.
— Ильяс! — подбегает он к нему и поднимает его голову. — Ты чего? Выскочил из ниоткуда! Я не успел затормозить!
Так это Гера был за рулём!
Ильяс вдруг дёргается, откашливается и хватается за руку.
— Подожди, — бросает ему Гера. — Машину перепаркую. Я сейчас.
Я же наконец подхожу к мужчине и сажусь перед ним.
— Т-ты как? — дрожащими губами шепчу я.
— Лу? — хмурится он. — Это точно ты, или я так головой ударился?
— Это точно я, — всхлипываю, не замечая как слезы уже ручьями текут из глаз. — Тебе больно? Можешь встать? Я отвезу тебя в больницу…
Дотрагиваюсь до его руки, которую он болезненно баюкает на груди, а Ильяс тут же дёргается и вскрикивает.
— Прости, — реву я.
— Заживет, — заключает Ильяс, но вдруг привлекает меня к себе. — Это неважно. Лу… Почему ты здесь? Ты ведь осталась дома.
— Я… я… — я не могу признаться. Вся моя решимость выветрилась.
Только что я чуть не потеряла его. А если бы Гера так и не смог затормозить? Он же псих! Кто ему вообще права выдал?!
— Лу… — Ильяс притянул меня к себе здоровой рукой. — Прошу тебя… Не уходи… Я люблю тебя. Я не смогу без тебя! Лу… Я не выживу без тебя.
Кажется, я слышу как мое сердце разрывается на части. Я тоже не смогу без Ильяса. Больше не смогу.
— Ильяс… — шепчу не в силах оторваться от него. — Я не смогу…
Хочу хотя бы попытаться отказать, но слова застревают в горле.
— Лу! — рычит он. — Выходи за меня! Я хочу тебя. Хочу нормальных отношений. Детей. Я всего хочу с тобой! Я люблю тебя, и не отпущу. Клянусь, я украду тебя и не выпущу, если ты мне откажешь. Дай мне шанс! Выходи за меня. Я на вся для тебя готов.
Ильяс прижимается к моему виску губами и начинает иступлено меня целовать.
— Ты согласна? — он не даёт мне даже вздохнуть, осыпая поцелуями. — Я не отпущу тебя. Теперь точно не отпущу!
— Я и не уйду, — выдыхаю и нежно прижимаюсь к нему. — Больше не смогу. Я тоже тебя люблю.
Ильяс напрочь забывает о больной руке и припадает к моим губам. А я растворяюсь в его объятьях.
Как все неважно. Делал он мне больно до этого или нет. Сейчас он любит меня и хочет сделать меня счастливой. Хочет все исправить. Излечить.
И я хочу того же.
— Я люблю тебя, — в сотый раз повторяет он между поцелуями.
— И я люблю тебя, — в такой же сотый раз отвечаю я, принимая его поцелуи.
— Эээ… голуби, — вторгается в нашу идиллию Гера. — Может вы хоть домой зайдёте?
— Иди к черту! — рычит на него Ильяс и снова прижимается ко мне губами.
— Это рай на земле… — переворачиваюсь со спины на бок и смотрю, как на ветру развивается тюль, открывая и закрывая вид на тихий городок недалеко от Флоренции.
Я и подумать не могла что в мире так много волшебных мест и со всеми этими волшебными местами знакомит меня Ильяс.
— А ты от всего этого хотела отказаться, — Ильяс в одном полотенце стоит на балконе и рассматривает небольшой городок, затесавшийся посреди горной Тосканы. — Откажись бы от моего предложения, не увидела бы этой красоты.
— Я не хочу отсюда уезжать! — честно признаюсь.
— Ты еще не везде была. Ты даже в Риме не была. Боюсь, там решишь осесть и мне придется повышать квалификацию, чтобы работать в римских медицинских учреждениях.
— Бойся! — игриво перекатываюсь на живот, оголяя ногу, бедро и половину спины. — Ты думаешь мы верно поступили, что оставили Сырника с Герой? — разглядываю огромный камень кольца для помолвки и рядом золотую полоску обручального кольца.
— Да! Думаю, у них будет чему друг у друга поучиться! — Ильяс хмыкает и заходит в спальню. Окидывает мою полуобнаженную фигуру «голодным» взглядом, и я вижу, как под полотенцем за ничтожные секунды появляется приличный бугор.
— Мне кажется это все какой-то сказкой. Сном. Может быть, я умерла тогда? Под колесами твоего авто?
— Глупости не неси! Научись наслаждаться жизнью. Или ты уже жалеешь, что стала моей женой?
— Не знаю… а ты как думаешь? — хитро улыбаюсь.
Жалею ли я что стала женой этого мужчины? Ни капли. Как только на моем безымянном пальце появилось обручальное кольцо, мир перевернулся с ног на голову. Изменился даже Ильяс. Он стал внимательным и уступчивым. Всегда учитывает мое мнение и мягко объясняет если я не права. Одно осталось низменным. Наша близость по-прежнему полна «грязи», разврата и пошлого удовольствия. Наш секс часто бывает грубым, неправильным и не приемлемым, но разве это должно кого-то волновать если мы оба получаем от этого удовольствие?
Ильяс снял для нас новую квартиру. Старую продал. На эти деньги мы поехали в путешествие. Италия наша последняя остановка, ведь через месяц, осенью я планирую вернуться на учебу, хоть она и заочная. Работать я тоже собираюсь. Не хочу превращаться в девицу, которая сидит у мужа на шее и вечно всем не довольна. Мне в декабре девятнадцать лет, и я не собираюсь ставить крест на своем развитии, выйдя замуж.
— Я думаю ты ни о чем не жалеешь, маленькая капризная девочка! — Ильяс ложится рядом и медленно стягивает с меня простынь. — Тебе просто нравится изводить меня, чтобы потом ярче кончать.
— Фу! Извращенец!
— И это тебе тоже нравится! — мужская ладонь опускается на мое бедро и ведет вверх к талии.
Я, наверное, никогда не перестану дрожать от его прикосновений.
Мне нравится быть его женой, ведь сейчас все правильно, даже несмотря на приличную разницу в возрасте. Если дома на нас кидали косые взгляды, то здесь, в Италии всем абсолютно плевать на нас, а нам плевать на всех. Возможно, это одна из причин, почему я хочу задержаться здесь как можно дольше.
Возможно, меня заботят чужие взгляды в силу юного возраста. Позже я смогу обрасти броней и мне будет плевать на окружающих. Самое время начинать ей обрастать сейчас. Ведь мы муж и жена, мы любим друг друга, а весь мир пусть перемалывает собственные проблемы. Свое чистилище мы уже прошли, пришло время наслаждаться раем.
— Мне кажется, там отличный семейный ресторан. В таких маленьких городах всегда есть такие рестораны. Они передают традиции из поколения в поколение, этим и особенны. — Ильяс тянет меня куда-то в сторону и перед нами появляется дом с огромной террасой, выходящей на лужайку с потрясающим в дом. А вдалеке виднеется маленькая часовня.
— Ты уверен, что там качественные блюда? Может быть из-за того, что это место находится так далеко и блюда там готовят из просрочки?
— Моя глупая девочка, — Ильяс останавливается и обнимает мое лицо ладонями: — Мы в другой стране. Считай, что в другом мире. Здесь люди с другим менталитетом и они очень дорожат своей репутацией. Они скорее нам откажут в посадке, чем накормят едой, приготовленной из просрочки. — Смеется. — Я уверен здесь готовят на уровне мишленовских ресторанов высокой кухни.
— Убедил! — убираю его руки.
— Ты как маленький котенок, который только открыл глаза и начал познавать мир, — хмыкает и переплетает наши пальцы. Тянет к красивому дому с большой террасой. Его взгляд не отрывается от часовни.
— Радуйся, что я не такая испорченная! — бурчу себе под нос.
— О нет, малыш! Ты очень испорчена! — подмигивает мне.
Нас встречает похоже хозяин дома. Он приветливо улыбается и о чем-то говорит с Ильясом на итальянском. Кстати, об этом, я все забываю узнать у супруга откуда он так хорошо знает язык? Но я тоже не пасу задних. Когда есть свободная минутка, я посвящаю ее изучению языка. Больно мне понравилась эта страна.
Мужчины начинают что-то бурно обсуждать и Ильяс часто указывает в сторону часовни. Неужто он просит разместить наш столик именно там?
Зачем? Ведь здесь имеется потрясающая терраса с отличным видом.
Договорив, хозяин удовлетворительно кивает и, бросив короткий взгляд в мою сторону, удаляется.
Ильяс неожиданно подхватывает мои руки, забирая мое внимание себе и опускается на одно колено.
О боже! Что происходит?
— Давай обвенчаемся? Прямо сейчас! — слетает с его уст. — Я хочу быть с тобой и после смерти. Плевать где: в аду или раю… хочу быть с тобой всегда. Везде.
— Ты… шутишь?
— Нет! Я серьезен как никогда. Давай обвенчаемся, Лу! Скажи, да!
— Да! — выдыхаю согласие, о котором никогда в жизни не пожалею.