<p>Виви Тейт</p> <p>В зоне риска</p>

Пролог

«Я не виновата во всех его бедах!» — кричало все внутри меня.

Выплакав все слезы за последние дни, я была не в состоянии даже встать с кровати. Вид, наверное, у меня скверный. Прям представляю, засаленные волосы, краснющие глаза и серо — бледная кожа. Идеальная светская львица. Чувствую себя безмолвной пустыней, в которой нет жизни. Такая же пустая, мёртвая, бездыханная. Мой оазис исчез, оставив одну, на песке. Последний смысл существования покинул меня. Слезы иссушили меня изнутри. Так ужасно я себя ещё не ощущала. Никогда. Всегда думаю, что хуже быть уже не может. И вот! Судьба преподносит мне новые испытания, не взамен, а в вдогонку, говоря — «может».

Собрав последние силы, все же решаюсь соскрести себя от подушки. Не понимаю, зачем он так со мной? Моё сердце, как поплавок, который поймала в свои острые зубы акула и тащит меня на дно. И я уже не могу бороться и сопротивляться. Ещё немного, и я сдамся…

Увидев себя в зеркале, даже выдавила мимолётную улыбку. Так тебе и надо Солнцева. Значит заслужила. Всю жизнь прожила неправильно. Неправильно одевалась, неправильные приоритеты в жизни расставила, не за того замуж вышла. Лучше бы ничего этого не было. Жила бы одна, в папином доме, и горя бы не знала. Нет, за счастьем снова потянулась.

«Вот так и будешь одна, как и всегда», — вслух проговорила сама себе, удаляясь в ванную. Пора приводить себя в порядок и смыть с себя эту грусть, печаль и тоску. Две недели, проведённые в слезах, много, даже для меня.

Я всегда плыла по течению и довольствовалась тем, что само в руку упало. Струя охлаждающего душа подействовала в нужное русло, окатив с головы до ног. Вода, как тысячи иголок, падали сверху, возвращая меня к жизни, и напоминая о реальности моего существования.

Может пора уже предоставить себе выбор? Самой управлять судьбой, а не довольствоваться, тем, что есть.

За Ларина я вышла замуж, потому что выбор был не велик. Опыта было маловато в делах любовных. Не ушла вовремя из — за страха одиночества и нежелании менять своё настоящее. Одной в этом мире я точно не выживу.

Может хватит уже самой об себя ноги вытирать? Хватит тешить себя иллюзиями и надеждой. Сейчас самое время изменить все! Изменить себя, свою судьбу, свою жизнь. Если сейчас не решиться, то возможно потом, будет поздно. Только я знаю, как лучше.

Если эта акула все же утопит меня, я буду ждать на дне…

И я дождусь…

Глава 1

Демид

Наши дни.

— Кто пришёл? — удивляясь рычу в трубку, делая глоток обжигающего виски.

Бедная моя секретарша Александра. Представляю сейчас её лицо, полное ужаса.

— Матвей Л — Ларин, — заикаясь, еле слышно проговаривает девушка.

Ларин. Конечно. Кто ещё? Человек, который засунул меня в самое дерьмо, сделав из меня ничтожество. Я потерял все, чего добился в этой жизни. А сейчас, спустя два года я могу с уверенностью сказать, что выбрался из этой бездны. Все до сих пор гадают, как мне удалось. Но я не забыл о нем. Оказавшись в самой дыре, я пообещал, что Ларина ожидает жизнь похлеще, той, что была у меня. Я засуну его туда же. До всего этого у меня была своя строительная фирма. Всемогущая. Лидер на рынке. Как мне казалось — непобедимая, несокрушимая империя. Я сам все возглавлял, сам построил её с нуля, с чистого листа. Не понимаю, как ему удалось провернуть свою аферу разорения меня. Пришлось все свернуть. Я не справился. А ОН, стоя на крахе моего пепелища подняв свою мелкую компанию за счёт своего тестя Солнцева, до моего прошлого уровня. Везунчик, мать твою. Занял моё место на этой вершине.

— Мне некогда. Я занят, — произношу уже более спокойным тоном. Не хочу его видеть. Знаю зачем пришёл. Не интересно. Снова будет унижаться, просить простить долг. Если я всем буду прощать по первому требованию все грехи, из жалости, мой бизнес накроется медным тазом. А Ларин мой особый клиент.

— Но он очень настаивает, я говорила, — не унимается она.

— Впусти, — неохотно проговариваю, потирая переносицу.

В мой кабинет просто вваливается пьяный, мужчина. Знаю зачем. Твой крах — это рулетка. Поэтому мой бизнес — казино. Вот так совпадение, но Матвея даже не останавливало, то, что играть он ходит в моё казино «ROCK CASINO». Самое дорогое в Москве на сегодняшний день. Здесь оставляют свои деньги, свои миллионы, своё состояние и свою совесть самые богатые и успешные бизнесмены столицы.

— Что привело тебя ко мне? — спрашиваю. — Виски? Или на сегодня уже хватит? — гостеприимство наше всё.

Наливаю два бокала, он не откажется. Алкоголь — это третья слабость моего врага. А вторая, про вторую мне тоже известно. И все три слабости сейчас играют на меня, и соответственно против него.

— Хватит. Голова, итак, раскалывается уже от твоего вонючего виски. У меня разговор к тебе. Я проиграл сейчас свой бизнес. И я хочу отыграться, — тараторит он. — Почему твои хитрые сотрудники не дают мне ставить ставки. Я имею права…

— Поздравляю, — перебиваю пьяный обиженный монолог. — Открой новый. Ты сам пошёл на этот риск. Мои сотрудники выполняют свою работу, — этого дня стоило ждать два года. Мне даже жалко Ларина.

— Демид, я все понимаю. Но к кому мне идти, если я бизнес проиграл здесь, в этом чёртовом казино, — шипит на меня Мотя, повышая голос.

— Тебя никто насильно сюда не приглашал. Да, двери не закрывали, но и силком не волокли. И ты сам поставил все на карту. Это твоё взвешенное, обдуманное решение, — тяну я каждое слово, чтоб было более доходчиво. — Я не собираюсь возвращать сейчас твой проигрыш обратно, — делаю ещё глоток виски. Напиток так сладко обволакивает моё горло внутри, оставляя приятное послевкусие.

— У меня есть деньги. Я готов выкупить его обратно.

— А завтра придёшь и снова проиграешь, — я смотрю на него пристальным взглядом. Знал бы он сколько таких как этот недо — бизнесменов приходят ко мне с такими предложениями. И конечно я всегда соглашаюсь. Что может быть приятнее выиграть какую-нибудь недвижимость, продать её потом обратно старому владельцу, а через несколько дней снова выиграть. И самое парадоксальное, что они даже не понимают суть, думая, что ещё и в выигрыше оказываются. Я обожаю своё дело. Как же мне чертовски повезло открыть его в своё время. Это был беспроигрышный вариант. Мой капитал растёт.

Но Ларин так просто от меня не отделается.

Не сегодня.

Не сейчас.

— Ты думаешь я не знаю, что будет дальше? Не удивляйся. Я таких проигравших вижу каждые выходные, — успокаиваю его.

Встаю из-за стола и направляюсь к окну, из которого открывается просто прекрасный вид на зал. Все как на ладони. На моей ладони. Каждый на данный момент делает мой счёт больше, а меня богаче.

— Хочешь посмотреть на всех приглашённых гостей с моей стороны, — взглядом показываю Ларина путь к окну.

Он встаёт с кресла и вальяжными шагами направляется ко мне.

— Мне нужна моя компания, как ты не понимаешь, — продолжает мой собеседник стоять на своём, наблюдая за происходящим в окно. — Я стал собственником в браке, когда был жив отец моей ненаглядной. Тесть мне помог раскрутить и удержать все это богатство, денег дал соответственно. И ещё по праву бизнес, конечно, принадлежит только мне, вот только я не могу его ни продать, ни отдать, ни подарить. Это незаконно.

— Мне все равно. Чем ты думал раньше? — он мне надоедает своей непосредственностью. Все, как всегда. Ничего нового. Хоть бы иногда этот сценарий пошёл по какому-нибудь другому пути, хоть один раз, чтоб мне тоже была выгода, был интерес.

— Деньги мне не нужны. Хватает. Разговор окончен, — пусть выкручивается сам.

— Что ты хочешь?

— А что ты можешь ещё предложить? Вдруг у тебя есть то, про что я не знаю, и что бы меня могло заинтересовать. Может что затерялось, залежалось в твоём капитале и очень бы мне пригодилось?!

— Нет. Только «ГЕФЕСТ» и деньги жены, — задумываясь мычит Ларин. — Любовница есть. Красивая.

Серьёзно? Любовница и бизнес для тебя имеет одну ценность в жизни?

— Ты мне что, бабу предлагаешь. Совсем уже, мозги последние пропиваешь. Зачем мне твоя баба потасканная, — ещё немного, и я сам вышвырну его из своего кабинета. Он что, действительно думает, что меня такой обмен может заинтересовать? Тем более эта любовница, уже побывала в моей койке. Шлюха, она ведь для всех, общественная. Эх, Мотя, знал бы ты чуть лучше свою сегодняшнюю идеальную женщину, вышвырнул бы не задумываясь.

Я, как тот самый дьявол, который незаметно обволакивает своим ядом, затягивая удавку на шее. Незаметно. Медленно. Мягко. Этот капкан захлопнется, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. Я решу, когда будет твой последний вздох, Ларин.

Выкупить обратно то, что проиграл слишком просто. Не слишком ласковое прилагательное для любимой жёнушки «ненаглядная». Но и развестись он не может, компания принадлежит ему, пока они женаты. Если верить словам Матвея, тесть позаботился о доченьке и прописал это в завещании. Умный старикан. Что ж, посмотрим, что для тебя важнее своё дело или брак, и как ты вообще выбирать будешь. И мой пазл сошёлся. Сразу же. Он сам вслух произнёс недостающие части моей идеальной игры. Я так долго этого ждал. Все думал, как выманить Алису из твоих лап, а ты сам пришёл ко мне с таким предложением.

— Хотя, есть у меня для тебя одно предложение. Раз бабу предлагаешь, я, наверное, соглашусь на твоё предложение, — глаза Ларина загораются, питая некую надежду на то, что так легко получается откупиться. — И это будет твоя жена. Как её там, Алиса кажется, тебе ведь без разницы какой женщиной жертвовать? Видел обеих, и знаешь, она мне больше по душе, — вот это то, что нужно вот он вкус предстоящей победы.

Ларин будто трезвеет на глазах, оценивая ситуацию. Его зрачки расширяются, на глазах отражается ужас от всей этой ситуации. Но эта единственная жертва, которую я приму в качестве обмена, и издеваясь дальше продолжаю свой монолог:

— На полгода она моя. Это моё окончательное слово. Уж не знаю, как ты ей будешь все объяснять, но если ты согласен, то она живёт со мной, ходит везде со мной, трахается со мной. И все это время, соответственно тебя не будет в её жизни. Вообще.

— Ты сума сошёл? — произносит тот. — Я не могу. Да даже если бы и мог, Алиса никогда не согласится на такое. Я её просто не уговорю.

— Тебе и не надо. Можно просто привезти её ко мне, и скажем так — забыть, оставить на определенный нами срок, — я протягиваю стакан Матвею второй раз. — По рукам?

Да у тебя и выбора особого нет. Ты не можешь не согласиться. Эти полгода станут для тебя решающими и в браке, и в компании.

— Но что скажут друзья, родственники, пресса в конце концов? — спрашивает меня Матвей.

— Да какая мне, мать твою, разница, что ты там всем будешь рассказывать. Хочешь придумай интересную сказку, хочешь поведай правду. Я предлагаю тебе обмен, решение твоей проблемы, исход которой мне тоже интересен. Ты либо соглашаешься, либо нет. Тебе решать, — с жаром отвечаю ему, не отпуская руку, в которой стакан. Продолжаю держать на весу и смотрю пристально на него. В его глазах такая нерешительность, что мне даже противно до тошноты.

— По рукам, — повторяет тот в ответ поникшим голосом.

Вот и подписал сам себе приговор. Подписал свою сделку с дьяволом. Обратного пути нет.

Матвей все же делает глоток виски, ставит стакан на столик и собирается к выходу.

— Завтра жду вас в гости к себе. Надеюсь, помнишь адрес. В шесть вечера. И не забудь хоть как — то подготовить её. Намекни там как-нибудь. Надеюсь, она у тебя не из робкого десятка. В обморок не упадёт? — кидаю в спину.

— Не упадёт, — плетётся к выходу, таращась в пол.

— А и ещё, документы тоже привези, на всякий случай.

Сажусь обратно за свой стол и продолжаю разглядывать финансовые документы. Поскорее бы уже он ушёл. Эта встреча уже утомила. Слишком долгая.

— Но она ведь вернётся через полгода? — открывая дверь Матвей решил уточнить самое главное условие сделки? Я уловил в его взгляде что — то опасное для меня. Угроза. Мне предстоит узнать ещё какую!

— Конечно, — издеваясь произношу я. — Если сама захочет.

Вижу, как Матвей Ларин выходит из кабинета, с поникшей головой, закрывая за собой дверь.

Глава 2

Алиса

— Куда мы едем? — решаюсь я на разговор. Шепчу еле слышно, чтоб не вызвать у Матвея признаки очередной агрессии.

— Скоро ты все увидишь, — только это выговаривает он и замолкает, смотря в окно.

Вот и поговорили. Трудно признаться самой себе, что мой брак не клеится. От слова совсем. Я всегда во всем его бешу. Особенно голосом. Чувствую каждой клеточкой своего тела. Не понимаю вообще, зачем Матвей женился на мне. Ладно я, идиотка в рот к нему заглядывала. Но он то? Видать счёт в банке моего папочки свёл его сума больше, чем я. Конечно, посмотрел бы он просто так на такую как я, если бы я была из бедной, обычной семьи. Что — то мне подсказывает, что нет.

Я всегда была серой мышкой, сколько себя помню. Никто не водил со мной дружбу, даже несмотря на статус отца. Конечно, я же как не от мира всего. Всю жизнь училась, училась и ещё раз училась. Музыкальная школа, английский язык, балет, школа экономики, фигурное катание, можно перечислять до бесконечности. Но это моя жизнь и она меня удовлетворяла до поры до времени. В то время как мои сверстники тусили в клубах, гуляли по набережным, дружили, встречались и вели активный образ жизни. Не знаю почему, но это все мне казалось пустой тратой времени. Я придумала такую манеру поведения «тихой и забитой», так проще. Но один комплекс все же существовал. По сути, это и стало основной причиной такой наружности моего существования, в который я вжилась просто на отлично. Мой комплекс — это быть в центре внимания, от одной мысли которой, меня бросает в холодный пот. Когда на меня смотрят больше трех человек, меня словно парализует, я становлюсь не собой, закрываюсь. Класс! То, что мне и нужно для моего спокойствия. А то, что в душе я не такая уж и тихая, так это никого не касается. Даже Матвей об этом не знает. Ну и пусть. О замужестве я тоже соответственно никогда не задумывалась. Да и где мне, с моим образом жизни, найти себе парня, а вследствие и мужа. На кухне, что ли?

Как ни парадоксально, но, своего будущего мужа Матвея Ларина, я нашла как раз на собственной кухне. Как — то обычным для меня солнечным морозным утром, я вышла из комнаты в одной пижаме с рисунками авокадо и смеющимися рожицами на них, и направилась прямиком на кухню. Я всегда так делаю. Дома то я могу чувствовать себя самой собой. Дома можно чувствовать себя свободной, и не думать ни о чем. Если у отца срочные встречи, которые он проводил в домашних условиях, то предупреждал. Поэтому в то утро, я решила не заморачиваться. Подойдя к холодильнику, взяла бутылку с водой и повернулась на сто восемьдесят градусов, чтоб пойти обратно в комнату. Но в дверях стоял парень и скользил по мне своим оценивающим взглядом с милой улыбкой на лице. Его, наверное, позабавил рисунок на моей пижаме. Я почувствовала себя школьницей. «Это вообще, что за красавчик в моей кухне?» — было первой мыслью в мой голове. Я невольно улыбнулась в ответ.

— Доброе утро, — ласковым и нежным голосом заговорил он тогда первым.

Я же просто стояла и смотрела на него, не сумев оторвать своего взгляда, расплывшись в идиотской улыбке и так не сумев собрать обратно. Высокого роста блондин с идеальным телосложением и голубыми глазами. В костюме от «Brioni», мне казалось — он идеален.

Но, то время любви и сумасшедших поступков закончилось. Если бы мне тогда хоть кто — то сказал, хотя — бы намекнул на то, во что превратится моя жизнь, я бы вышла молча из этой кухни и никогда больше не встречалась с этим мужчиной. Но влюблённая женщина не видит опасности от объекта своего обожания. Я жила в розовых очках ровно год после свадьбы, а потом моя жизнь остановилась на одном прекрасном моменте и уже никогда не будет прежней. Никто и никогда не зажжёт обратно даже подобии того огня, который потух в ту роковую ночь. И в этом во всем виноват Ларин. Я ненавижу своего собственного мужа всеми клеточками своей души. И когда-нибудь я найду способ уйти от этих больных для меня отношений навсегда.

Исподлобья смотрю на собственного мужа. Ненавижу его сейчас. Ненавижу всем сердцем, которое больше не выражает никаких чувств, кроме этих. И этим я живу второй год нашей совместной семейной жизни.

А тогда, все начиналось как в сказке. Оказалось, он работал у отца первым заместителем и стремительно шёл вперёд по служебной лестнице. Тем утром приехал подписать важные документы. Захотел воды и решил сам пройти на кухню. Вот это совпадение, подумаете вы. Это судьба, думала я. Ведь с того судьбоносного дня моя никчёмная, тихая, скромная жизнь наполнилась смыслом. Появились бабочки в животе и трепет в сердце. Все что, нам женщинам нужно на самом деле — это любовь. И она вскружила мне голову. Я окунулась в этот водоворот чувств с головой, не замечая ничего вокруг.

Матвей называл меня — моя малышка. Тогда я ещё не знала, что после свадьбы собственный муж, которого я боготворила сделает мою жизнь серой, забрав у меня тот самый смысл жизни. Внутри бунт — снаружи серость и неуверенность. Я даже слово «нет» не могу толком произнести.

Я согласилась на свадьбу после трех месяцев его ухаживаний. Думаю, не одна девушка бы не устояла от такого. Цветы, свидания, телефонные разговоры до утра, поцелуи под ночным, звёздным небом. Это все было незабываемо, не передаваемо и новые эмоции для меня. Это все было впервые у меня, и я очень быстро сдалась.

А после смерти отца Матвей вообще перестал обращать на меня внимание. Будто меня не существует в его жизни. Вместе мы появлялись только на важных мероприятиях, изображая счастливую семью, не видящую смысла жизни друг без друга. А придя домой, моя карета превращалась в тыкву, и я оставалась совсем одна в большой и холодной постели. Мой муж предпочитал раздельные спальни. Я этому была искренни рада.

— Приехали, — выдернул меня из воспоминаний Матвей. — Ты не знаешь хозяина дома. Я вас познакомлю, — сказал, ставя перед фактом.

Какой же красивый дом, прям дворец. Корпус строения выложен фасадной плиткой цвета кофе с молоком, имитирующей натуральный камень. Площадка перед зданием выложена тротуарной плиткой различного размера, повторяющей основной цвет стен архитектурного сооружения. Строение невольно поражает своими масштабами, необычностью архитектурных элементов и роскошью. А какие цветы высажены перед домом! А запах, исходящий от этого цветочного ковра, как в раю! Я попала в сказку. Боюсь представить, что внутри.

Но ни одной припаркованной машины не виднелось на территории особняка. Никаких людей. Странно, никого больше не будет на званном ужине? Я уже и не помню, когда в последний раз мы вот так вот ходили просто в гости. Чтоб не светские ужины с толпой фотографов, пафоса и лжи, а просто ужин. Обычно Ларин не берет меня с собой на такие мероприятия.

— Господин Громов сейчас спустится. Располагайтесь, пожалуйста в зале. Все уже готово, — появляется дворецкий и, забирая мою накидку, произносит, показывая на открытую дверь. Мужчина лет сорока возник перед нами так неожиданно. Словно фокусник появился на пустом месте, тумана перед его фигурой не хватает. Ни один мускул на его лице не выдавал никаких эмоций, словно статуя.

Особняк внутри казался ещё величественнее, чем снаружи. Гостиная представляла собой просто огромную комнату, с светлых тонах. Мраморный пол, сверкающий под светом огромных стеклянных люстр. Самым ярким декором был камин, в котором трещал огонь. Большой, выложенный красным кирпичом. Окна в пол давали помещению особую атмосферу.

— Кто этот Громов? — спрашиваю я машинально мужа, беря его под локоть, как того требует этикет. На людях я всегда веду себя как любящая жена. Ни к чему эти статьи и сплетни про наш брак, для всех мы идеальная семейная пара, не представляющая жизни друг без друга.

— Ты ничего про меня не рассказывал?

Вздрагиваю я от внезапно громкого и властного голоса, с эхом пронёсшейся по залу. Мы оба поворачиваемся.

Перед нами по лестнице спускался мужчина выше моего мужа на голову с внешностью аполлона. Небольшая щетина украшала лицо. Глаза тёмные, горящие, и от этого взгляда захотелось скрыться, убежать. От него исходила такая мощная энергетика, что мне стало неуютно здесь, как будто зал стал меньше раза в три, стены начали давить, и для нас троих места здесь оказалось мало.

Одет он был в обычные джинсы и свободную белую футболку, подчёркивающую его мускулистое горячее тело. В то время как мы вырядись, будто на ковровую дорожку. Строгий смокинг, галстук, белая рубашка, идеально начищенные туфли, и я в красное коктейльное, приталенное платье, туфли на каблуке и с причёской с салона. Я не знала, что вечер настолько неофициальный. Можно было и предупредить. Кареглазый брюнет смотрел на меня так долго и пристально, разглядывая с ног до головы, словно я была единственным объектом, интересующий его в данный момент. В этот момент хотелось своё платье натянуть до пяток.

— Проходите. Прошу вас.

Пожав моему мужу руку и бросив на него небрежный взгляд, мужчина прошёл в зал и направился к барной стойке. Матвей молчал. В воздухе витала недосказанность, опасность. Меня угнетало это молчание. Они даже поздоровались молча, будто не рады друг друга видеть. Так зачем мы здесь?

— Простите, но сегодня только виски. Вина здесь нет, а для шампанского не такой торжественный день, — выговаривает он каждое слово, глядя только на меня.

Боже, этот взгляд. Наверное, я погорячилась, сравнив его с аполлоном. Взгляд у него такой черный и порочный, притягивающий к себе как магнит, как у дьявола. Беги Алиса, беги! Здесь точно ничего хорошего тебя не ждёт.

Матвей молча берет бокал, делает глоток. Он, что язык проглотил.

— Меня зовут Демид Громов. И вчера ночью ваш любимый муж, скажем так, проиграл вашу любимую компанию в рулетку. Но, не смог с ней расстаться, поэтому оставил Вас, в качестве приза. С этой минуты вы на полгода в моей власти в качестве приза. Подробности нужно рассказывать?

***

Не успела!

Не верю. Это что, шутка такая?

Матвей оказался ещё большим козлом, чем выглядел на первый взгляд. На что он ещё способен, интересно. У меня глаза на лоб полезли от удивления.

Мало бед от него в моей жизни? Судьба решила ещё подкинуть?

— Ты обещал, что она узнает об этом после моего ухода, — наконец — то прорезался голос у Матвея, но это не то, что я бы хотела услышать.

Меня ошарашили первые слова моего мужа. Серьёзно!? Кто этот человек, с которым я прожила столько времени? Кто он? Он раньше был другим, или я видела в нем человека, которого не существовало. Я сама его придумала и жила с человеком, которого совершенно не знала.

— Ты даже не собирался мне сказать, что — то по этому поводу? Хотел просто свалить? Молча? — выпалила я не сдержавшийся. Все это просто показалось мне абсурдом. Злой шуткой.

— Ты тоже мне кое — что обещал. Например, хоть как — то подготовить её. Помнишь? И что я вижу, страх и шок в глазах девушки, — с удивлённым, но спокойным голосом произносит незнакомый мне мужчина.

Они будто не замечают меня, я стою посередине зала как вещь, которую можно отдать, продать, проиграть за ненадобностью, ненужностью. Я стояла и слушала, боясь сказать хоть что — то, навредить ещё больше самой себе.

— Черт, Демид. Ты сумасшедший, чокнутый. Я уже сожалею, что согласился на всю эту авантюру, — слышу я урывками разговор через пелену слез, прорывающих из глаз.

— Уже поздно.

Я кидаю свой взгляд на Демида, и впервые пытаюсь разглядеть его внешне под другим углом, после всего услышанного. Наверное, у этого Громова нет прохода от женщин. Зачем ему я? Тихоня, которая из последних сил держит слезы, эмоции и страх.

У Громова явно свои цели. Может они совпадают с моими? То, что они враги видно невооружённым взглядом.

— Я согласна, — вот и все. Я решила!

Я сказала вслух своё решение всей этой ситуации, и они явно услышали, раз обернулись одновременно. Быстро, громко, чётко. Пока не передумала, выпалила два слова на одном дыхании. Все, что происходит в нашей жизни — все к лучшему. Иногда кажется — тупик. А на самом деле — нет, не тупик, а круговорот, не конец жизни, а начало. Главное вовремя разглядеть, и принять правильное решение. Мне кажется сейчас оно правильное и единственно верное. Это самый спонтанный, неожиданный, безумный, безрассудный поступок и решение в моей жизни, но я должна стоять на своём.

Хозяин дома смотрит на меня особым взглядом. В нем столько эмоций — жалость, сожаление, негодование, что угодно. Их невозможно сосчитать, и это пугает.

Я стою просто прикованная к месту, меня будто парализовало на мгновение. Эти глаза дьявола смотрели на меня не моргая, я не могла отвести взгляд. Этот взгляд, он приковывает, манит, обволакивает. Я не могу отвезти глаз. Они словно магнит, если зацепило, то всё.

— Повтори, что ты сказала? — Ларин же, наоборот, смотрел на меня с такой ненавистью, и непониманием. Мне становится страшно. Я впервые в жизни боялась Матвея ещё больше. Даже год назад, было не так страшно. Сейчас я благодарна судьбе, что мы в этой комнате не одни.

— Я согласна на условие сделки, — выдержав этот взгляд мужа произношу я так уверенно, как позволяет мне мой голос. Я сдерживаю слезы, не сейчас. Они не увидят ни одной. Может это шанс, я должна проверить!

— Ты даже не знаешь эти условия.

— Какая разница. Решение ведь уже принято. Я не хочу тебя ни слушать, ни видеть. Я остаюсь здесь. Тем более мы уже пришли. Если бы у тебя было принято другое решение, или вообще существовал бы другой выход, мы не приехали бы сюда, — злость берет вверх над всеми чувствами.

— О чем ты вообще думала, согласившись, Алиса? Я думал здесь сможем договориться окончательно!

— А ты, Матвей? — парирую я в ответ. — Ты действо на это рассчитывал?

С этими словами я разрываю наш зрительный контакт. Сажусь за стол, накрытый будто не на три персоны, а на десять. А он, мой муж, просто молча развернулся и вышел. Вот так, как и обещал, оставил здесь, без угрызений совести. Одну.

Глава 3

Демид

Несмотря на свою хищную и гнилую душу, Ларин все же выполнил условия нашего уговора. Алиса сидит передо мной. Браво! Даже я, окажись в такой ситуации, никогда бы не оставил свою женщину одну в лапах врага. Нашёл бы выход, обязательно бы нашёл. Перевернул и перетряс бы все вокруг. Отдал бы все, лишь бы защитить. Но Ларин не такой. Он всегда видит решение на поверхности.

«Я согласна на условие сделки!» как гром среди ясного неба пронёсся её голос по залу.

Смотрю на неё, а в голове тысячи мыслей, и ещё больше вопросов. Я увидел Алису впервые на открытии ресторана наших общих знакомых. Такая тихая и забитая девушка стояла в стороне от прессы, от камер, от людей, в скромном лёгком платьице непонятного бренда, и на первый взгляд, невзрачной причёской, с небрежной укладкой на голове. Голубоглазая милая брюнетка сразу приковала мой взгляд. Но смотрел я не как на объект вожделения, а как на монашку, которая случайно забрела на такой маскарад. Да, все происходящее для меня был похож на цирк. Меня всегда забавляли такие встречи. Было ощущение, что придумала такой образ сама, накрутив волосы обычной плойкой второпях. Она явно была как не в своей тарелке и, если бы я не знал её фамилию, в жизни не подумал бы, что это чудо — та самая Солнцева. Да, на тот момент Алиса была ещё в статусе невесты и мне, казалось, что для Ларина это были одноразовые отношения. «Не баловали девочку в детстве» — промелькнуло в моих мыслях первое. Обычно такие как она рождаются сразу с пелёнок с рюшечками, обшитые золотыми нитками. Я представлял её наглой, вульгарной, безвкусной, чувствующей себя как рыба в воде под вспышками фотокамер. Думал, девушка будет кривляться весь вечер под вспышками фотокамер, не отпуская их от себя ни на минуту. А тут — полная противоположность моему образу. Мне захотелось с ней познакомиться, впервые в жизни подойти к девушке, к которой у меня свой личный запрет, поближе, узнать её. Что — то мне подсказывало, что мы бы точно поладили и нашли общий язык. На в тот момент, я посчитал весь тот образ — протест с её стороны.

Я так и не подошёл. Стоял и смотрел со стороны, погрузившись в свои мысли и догадки, утопая в её ярко голубых глазах. Мне кажется, я мог бы в них утонуть, если бы вовремя не опомнился. Но кроме глаз, не было ничего. Пустота. Невидимая и прозрачная женщина. Разум взял вверх, мне не нужны женщины Ларина. Своих хватает. Для меня это закрытая территория. Использованный бракованный товар, который даже не хотелось распечатывать.

Матвей всегда появлялся на таких светских мероприятиях со своими шлюхами, все время с разными. Не понимаю, почему именно в тот вечер он приехал с Алисой. Иногда я задавался вопросом как она поживает сейчас, но никогда не решался заглянуть в закулисье семейной жизни семейства Лариных.

Что — то мне подсказывало, что с ней можно не просто провести время, она станет той самой точкой в его карьере. Нужно только правильно раскрыть эту гранату в её лице. И она мне поможет в возмездии над ним.

— Я хочу знать условие сделки, — снова этот гребённый неуверенный и дрожащий голос. Куда делась та Алиса, что была ещё минуту назад, уверенная, сильная. Куда она вечно пропадает, а главное зачем? Мне даже показалось, что глаза потускнели с той самой единственной встречи, что была год назад. Я её вытащу наружу из самой себя, обязательно вытащу. Если у женщины не горят глаза, значит она умирает. А Алиса ещё слишком молода, чтобы думать о смерти, даже в переносном смысле.

Мои условия только для меня. Моя цель, чтоб она играла по моим правилам. Использовать женщину легко, если тебе принадлежит сердце, той самой девушки. Вот она моя цель, но ей не обязательно все знать, по крайней мере сейчас.

— Их нет. Будешь жить здесь как гостья. Можешь осмотреть дом, если хочешь. Приятного вечера, Алиса, — как можно дружелюбнее произношу, чтоб казаться хотя-бы дружелюбным хозяином, и ухожу, оставив девушку в полном одиночестве. Я теперь живу не один. Мне тоже нужно привыкнуть и подумать об этом нововведении, произошедшем в моей жизни.

Заходя в тёмный кабинет, в мои ноздри сразу впивается тошнотворный запах парфюма. Приторно сладкий, но такой знакомый и родной. Я сам его покупал в подарок своей самой любимой девочке. Даже свет включать не хочется, но я тянусь к выключателю на автомате.

— Ника, моя любимая Ника! Как ты сюда прошла незаметно? Сильно соскучилась, раз сумела пробраться незаметно тихо даже для меня, — притягиваю девушку к себе, обнимая и целуя, скрывая возбуждение, вызванное другой девушкой. Я тоже очень скучал.

Она приближается и обнимает меня за шею, нежно целуя в ответ.

— Я хотела сделать сюрприззз. Ты же знаешь, охрана меня уже пропускает, не предупреждая моего сладенького котёночка. Меня тут уже все знают, и ты был занят — щебечет моя крошка ласковым голоском прямо в ухо.

— Сюрприз удался. Ты сегодня такая покорная и ласковая. Уже не обижаешься? — не могу уже сдерживать себя и зажимаю девушку в объятиях ещё крепче и сильнее.

— На тебя невозможно злиться долго. Я тоже скучала. Тем более ты прислал такой дорогой и приятный подарок. Спасибо. Я в восторге. Это особый подарок, потому что от тебя, — шепчет она еле слышно одними губами, смотря на меня влюблёнными глазами, специально дотрагиваясь до кулончика на шее, заостряя мой взгляд на груди.

Столько лести в этих словах. Набивает себе цену, но я уже даже это посчитал. Нику интересуют только деньги и подарки. Ради них она скажет и сделает все. За это её и люблю, цена известна заранее.

Моя пассия расстёгивает джинсы и опускается на колени, показывая всем видом своё желание, свою сексуальность, она идеальна для меня.

С Вероникой мне посчастливилось познакомиться лет пять назад в стриптиз — клубе. Да, она стриптизёрша. Самая лучшая, между прочим, что попадалась на моем пути. Я её тогда снял случайно, заранее не собирался, но она меня заворожила своим танцем, что я не мог уже остановиться, завёлся с пол оборота и хотел продолжения. Тогда я ещё не знал, что эта миниатюрная блондинка с кукольными глазами и татуировкой змеи на ягодице сделает лучший минет в моей жизни. Я не могу отпустить девушку до сих пор. За все эти годы никто так и не смог превзойти Веронику в этом деле. Поэтому мы до сих пор вместе. Я понимаю, что она в своём клубе минет делает не только мне, это её работа, я не против. Жениться на ней я все равно не намерен, а вот без её услуг я не могу, она как наркотик. Когда долго нет, начинаешь скучать. И находишь, под кем бы она не была в эту секунду. А ещё Ника хорошее оружие, действующая в моих интересах. Перед чарами этой красотки не только я не могу устоять.

Бл*. Мои мысли в надёжных руках и губах. Я наматываю её волосы в кулак и вдалбливаюсь ещё сильнее с ярым остервенением, доставая до самых гланд. Она знает, что мне нужно. Всегда знает.

Черт. Кто там?

Я видел силуэт чётко и ясно. Мне не показалось. Ларина. Стоит и боится шелохнуться. Мне кажется ей и дышать сейчас трудно. Я забыл закрыть дверь. Да я никогда и не закрывал раньше, не от кого было. Нужно придумать правила своего дома. У меня появилась соседка.

Представляю картину со стороны. Передо мной на коленях с членом во рту стоит девушка, на коленях. Делая вид, что ничего не замечаю, кончаю прямо в рот Веронике. Я своё получил. На большее сейчас не способен.

— Ника, тебе пора домой. На сегодня конец встречи, — натягивая джинсы произношу достаточно громко, не сводя взгляда от двери.

Алиса моментально растворилась. Я не услышал ни звука. Тихо сработано. Я даже не сразу понял, как завёлся снова. Не думал, что маленькое недоразумение сможет меня завести снова. Я думал будем жить как посторонние люди. А потом она просто съедет обратно и ко мне вернётся прежняя жизнь. Но это слишком долгий срок для меня. Я уже не выдерживаю. А это только первый час совместного пребывания на одной территории.

— Ну котёночек. Я только пришла, — шепчет мне на ушко девушка, не желая уходить, — может мы ещё немного пошалим, а потом я тебя оставлю с твоей пресловутой работой, ещё успеешь решить свои дела. Ну пожалуйста. Мы так редко стали видеться.

Вероника встаёт, пытаясь подойти ближе, надувает свои пухленькие губки, делая обиженный вид.

Я уже потерял свой интерес. Мой объект вожделения прячется в другой комнате. Мне понравилась игра в кошки — мышки. Я даже согласен поиграть, но только по моим правилам.

— Нет. Мне некогда. Санек тебя отвезёт. Тебе повезло, я ещё не успел отпустить водителя, — проговариваю я нежно, чтоб сгладить углы детской обиды. Набираю телефон своего водителя и даю указания на счёт Ники.

— Ну я ведь ещё ничего не рассказала ничего о нашей «маленькой тайне». Тебе совсем неинтересно узнать информацию, которую я раздобыла о нашем совместном друге. Он очень зол. Прям рвёт и мечет. Я пыталась остудить его как могла.

— В этом я не сомневаюсь, — с насмешливой улыбкой проговариваю, представляя эту картину наяву.

Ника начинает медленно снимать кофточку, смотря на меня томным взглядом, предвкушая скорый секс.

— Не сегодня. Я же сказал, — целую уже снова на прощание. — Не дуйся. Я тебе позвоню, как освобожусь. Ты была прекрасна.

Пора заняться поиском любительницей подглядывать за эротическими сценами. Надеюсь, это случайность, а не шпионаж.

Нахожу свою куколку все там же, в зале, за столом, попивая чай, и делая вид, что сидела все время здесь, как приклеенная к стулу.

— Ты не показал мне мою комнату, — вскакивает из — за стола при виде меня и первой начинает разговор. И тут же садится обратно, смотря на меня непонятным взглядом, толи удивления, толи возмущения, толи сожаления. Подхожу к ней близко, смотря в глаза, которые бегают по комнате. Обхожу со спины, хочу чувствовать её смущение, и чтоб Алиса чувствовала моё дыхание. Мне нравится эта игра, которая начинается межу нами.

— И как? Понравилось?

— Нет, — краска резко заполняет её лицо, на глазах становящее красным, как помидор. Это был необдуманный ответ. — То есть, о чем это ты?

— Мама не говорила, что подглядывать не хорошо.

— Я не подглядывала. Я…я… я хотела спросить, где моя комната, — нервничая продолжает щебетать Лиса. — Сам сказал, что я могу осмотреть дом.

— Не ври мне. Никогда мне не ври. Ты долго стояла за дверью. Я видел. Ты наблюдала за нами.

— Не понравилось, — девушка поворачивается ко мне лицом и наши губы в миллиметре друг от друга.

— Но ты возбуждена, — одними губами шепчу я, и она меня понимает. Я вижу, как её щеки начинают пылать. Дыхание учащается. Больше нет этого наигранного смущения. — Это всего лишь секс, — задевая невзначай губами щеку, произношу я. И тут же отстраняясь сажусь напротив. Сейчас хочу видеть глаза, лицо, губы своей милой собеседницы.

— Меня это не касается, — глаза Алисы снова бегают по залу, не зная на чем сфокусировать свой взгляд, куда угодно, лишь бы не на меня.

Мне захотелось видеть её на коленях передо мной, надо мной, подо мной. Ох, уж это воображение, которое иногда работает против меня. Сейчас не время об этом.

— Я придумал условия сделки, — выпаливаю я. — Знаешь, какая программа ожидает тебя? Ты сама придёшь ко мне, и это будет скоро, очень скоро. Ты сама попросишь все то же самое, что видела сегодня.

Вижу этот ужас в её голубых глазах. Зрачки расширились, ещё немного и я увижу пар из ушей. Алиса побледнела за считанные секунды. Она почти слилась с обоями на заднем плане, кажется оттенок — слоновая кость. Я еле сдерживал смех на такую реакцию. По-моему, я её удивил такими высказываниями.

— Никогда. С чего ты взял, что это когда-нибудь произойдёт?

— Это будет скоро, очень скоро. Вот увидишь. И спать ты будешь в моей спальне. У меня нет для тебя комнаты. Ты моё неожиданное приобретение, я не был готов к гостям. Не подготовился.

— Я никогда не буду спать с тобой в одной постели. Я замужем.

— Правда? И как ты здесь оказалась? Забыла? Может напомнить?

В глазах появляются слезы, но я вижу, что Ларина держит все свои чувства до последнего. Не хотел обидеть. Но это правда, и она должна знать. Я открою ей правду о Матвее, если она сама ничего не видит, или не хочет видеть.

— Ты чудовище, — шипит на меня девушка, извергая молнии в глазах. Если бы взглядом можно было убивать, я был бы уже мёртв.

— Придётся потерпеть моё общество, — её глаза горят, что даже воздух полыхает, между нами.

— Но у тебя есть девушка. Что же она скажет про весь этот абсурд? Как отнесётся ко мне? — не унимается Алиса, просто сверля меня взглядом.

— Поверь, мне все равно, что она подумает и ей тоже на всю эту ситуацию плевать. Она не моя девушка в том понимании, о котором ты думаешь. Нам просто хорошо вместе. И да, Алиса, я не девственник, если ты не заметила.

— Я заметила, — принимает вызов, все ещё смущаясь. — Но мне все же нужна своя комната. Никогда не поверю, что здесь не найдётся свободной.

— Нет. Заметь, ты сама согласилась остаться. Понимаю, ты решила насолить Матвею, разозлить его. Задеть его мужское эго, но со мной такое не прокатит. Ты будешь выполнять все мои прихоти, — последнюю фразу произношу медленно, чтоб донести смысл. Надеюсь, Алиса умная девочка и сразу поймёт, что не к юному мальчику забрела в гости. Пусть я буду для неё чудовищем.

Боже, как же она сексуальна, особенно сейчас, когда злость переполняет изнутри. Как быстро девушка может меняться из тихой скромной девочки за секунду, по щелчку пальца в раскрепощённую, страстную натуру. И сейчас я вижу это перевоплощение. Она сопротивляется себе другой. Держит взаперти. Не знаю — почему. Для меня это загадка.

— Разговор окончен. И лучше не зли меня. Мне все — таки нужно ещё поработать. Анна Петровна, горничная этого дома, покажет тебе спальню. Постарайся найти с ней общий язык.

— А если буду злить? — прожигая меня своим огненным взглядом, спрашивает моя гостья.

— Ты очень рискуешь. Я могу взять тебя сам, без твоего согласия, силой, и даже сейчас.

Глава 4

Алиса

Да что он о себе возомнил. Как вообще смеет так со мной разговаривать, таким тоном?!

Влетая в его спальню, я тут же сдёргиваю покрывало и ложусь в постель прямо в одежде. Отлично. Хочет, чтоб я спала здесь, значит я буду здесь, но ноги в это время не будет рядом самого хозяина дома.

Проваливаясь в сон, все же бросаю беглый взгляд на комнату. Чистая, светлая, уютная. Обставлена со вкусом. Запах исключительно мужского одеколона витает в воздухе и впивается в ноздри тонким ароматом. Никаких пуфиков, статуэток, картин с цветочками и другой женской атрибутики. Нестандартная мужская спальня, строгая и загадочная, как и Демид. Все сложено, ну очень педантично. У мужчин всегда все валяется как попало, будто после цунами, а тут…

Проснувшись утром, понимаю, что Демид не приходил. Его половина кровати так и осталась заправлена. Хоть одна хорошая новость прямо с утра. Интересно, где он был всю ночь? Не к своей ли подружке поехал продолжить начатое? Да какая мне вообще разница, где он спал. Да пусть хоть у черта находится, лишь бы не видеть его лишний раз.

Очень хорошо. А то я уже подумала, что он способен заявиться в свою комнату. Значит я буду здесь жить одна. Прям полегчало.

Меня не покидает странное чувство, что я совершила ошибку. В собственном доме, были стены родные. А здесь… здесь, все чужое.

И Демид. Как зверь в человеческом обличии.

Но…

Надеюсь, я не совершила ещё большую ошибку, чем замужество.

***

Несколько дней жизни пролетели быстро, беззаботно и без приключений. Субботний июньский день не предвещал ничего плохого. Погода шикарная. Наконец лето. Честно, я только сейчас стала замечать прелести погоды. Ещё неделю назад я жила словно в дремучем, заколдованном и черном лесу. Сейчас же я ощущаю этот прохладный и нежный аромат утра и наслаждаюсь лучиками солнца.

Честно, я надеялась, что так и будет всегда. Наивная.

Из этого невинного мира меня вывели сразу, это был как холодный душ.

Он зашёл молча и без стука. Не один. С девушкой. Меня сначала позабавил этот момент. Интересно, сколько девушек у Демида?

— Проходи наверх, — дал команду своей спутнице, не спуская с меня своих холодных глаз. Такие бесчувственные и безжизненные. Такие черные и пустые. В них нет ничего живого. Он заочно показывает свою ненависть ко мне. Я не прошу меня любить, но и ненавидеть тоже не за что!

Я проводила девушку наверх взглядом. Почему он остановился? Шёл бы тоже за своей гостьей. Или я не должна была видеть эту картину?

«Красивая» — сразу промелькнуло в моей голове сразу, когда девушка скрылась из виду. А как же та, другая? В кабинете. Вот какие девушки нравятся таким как Демид! Даже не представляю его со мной, с такой как я. И татуировки. Их так много на её теле, что не скрыть под одеждой. Хотя одежда, это спорный вопрос. Будто юбку забыла дома. Интересно, если я сделаю себе тату, насколько ярче станет моя внешность? Заметит ли он меня, как девушку? Боже, о чем я думаю! Хорошо же, что не замечает. Что мне, приключений на одно место не хватает?

— Что ты здесь делаешь? — заговорил он со мной.

Я напряглась всем телом. Моя коленка начала непроизвольно содрогаться, вырисовывая маленькие круги в воздухе.

— Чай пью.

А что? Зато честно. Не могу же я сказать, что его жду, или решила дом осмотреть, или что стало скучно. Я всегда честно отвечаю на вопросы.

— Я думал, ты будешь сидеть тихо в той комнате. Не ожидал тебя увидеть, — после небольшой паузы, произносит, оценивая меня своим хищным взглядом.

Он напряжен. Я чувствую. Мне всегда самой некомфортно в такие моменты.

— Мне запрещено выходить? — мямлю в ответ уже дрожащими губами. Он, словно торнадо, приблизился, сделав два шага. Мне жарко от одного его взгляда, брошенного на меня невзначай.

— Нет, — только и успевает произнести мужчина. — Сиди тут тихо, — угрожающе прошептал он хрипло и тихо. Так близко. Я почувствовала даже запах мятной жвачки.

Да, умеет он отдавать приказы. Интересно, кто кому первый перешёл дорогу? Он или Матвей. Кто начал эту вражду? И почему я стою посередине? Столько вопросов, и не одного ответа. Погрузившись в свои же мысли, даже не заметила, как осталась одна. Ушёл так же незаметно, как и пришёл.

Голова раскалывается. Я все время обдумываю разные финалы этой истории, и не могу найти подходящий для меня. У меня мало времени, чтоб обдумать, как мне жить дальше. Я здесь точно не останусь на весь срок. Нужно действовать быстрее.

Как только в моей голове проясниться хоть что — то, я сбегу. Не смогу сидеть тут без движения. Точно. Нужно продумать все и сбежать. Это единственное верное для меня решение. Демиду такой исход даже на руку. Я словно пыль, мешающая под глазами, поэтому думаю, он даже обрадуется. О чем я вообще думала, соглашаясь!

***

Демид

Не как не мог уснуть, зная, что за стенкой есть Алиса. И почему она мне покоя не даёт? Я все время думаю, что она следит. У меня паранойя. Но даже сейчас в моем воображении, как девушка подслушивает за дверью, или, что выискивает что-либо в потайных углах моего дома, копаясь в грязном белье. Даже первая встречная не дала мне чувство свободы. Мой мозг в напряжении. Я не могу расслабиться. Лучше бы эта шлюха вообще не приходила. Сам идиот! Зачем притащил её сюда, как будто мест больше нет. Одно дело Вероника, но это просто проститутка на одну ночь.

Не могу больше крутить мысли в голове, поднимаюсь и бреду к выхожу. Не знаю куда, но, если все это правда, что рисует моё воображение, Ларина сейчас поймается.

Захожу в зал в надежде, что она ещё там. Три часа ночи. О чем я думаю?

«— Все в порядке дорогая. Спасибо что позвонила», — одна короткая фраза. Сердцебиение участилось. Как я мог упустить. Пока ОНА в этом доме, никаких внешних носителей. Я ЕЙ не доверяю.

— Кому ты звонишь? — врываюсь в разговор без согласия и предупреждения.

— Подруге, — она вздрагивает и вскакивает в полной неожиданности, поправляя шёлковый халат на груди. Я замер. А она интереснее внешне, чем я предполагал. Милая, точенная, даже хрупкая и миниатюрная девушка.

— Какой ещё подруге?

Я думал, у такой, как ОНА, нет подруг. Интересно, что ещё я не знаю о гостье своего дома. Меня стала эта ситуация напрягать. Нужно раскопать о Лариной все что копается и спрятано за семью замками. Я даже не думал, что вся эта ситуация может вывести меня из себя.

— Мне что, запрещено общаться с кем — либо? — хлопая своими глазками, заявляет Алиса.

— Нет, но под моим контролем? — коротко и ясно даю понять, кто в доме хозяин. Мне нельзя перечить.

Я привык все держать в своих руках. Любая мелочь, которая не по моим правилам, может привести к катастрофе. Не думаю, что ей понравится эта картина.

— Не поняла? Под каким контролем? Сидя рядом с тобой? Чтоб ты слушал? Или может разрешение нужно было спросить?

— Да, — пытаюсь совладеть с собой. Её брови складываются в домик, взгляд становится вопросительным. — Это был ответ на все вопросы!

— Ещё какие указания будут? — с сарказмом произносит девушка. — Есть ещё правила относительно меня? Может мне где ходить нельзя? Может говорить нельзя? Давай, выкладывай все сразу, — взрывается она, пробуждая все же этого зверя во мне.

Я не привык повторять дважды. Я вообще не привык все разжёвывать. Меня все понимают с полуслова. По одному взгляду. Почему она не боится? В нашу первую встречу был страх. Она была такая беззащитная. Сейчас же эта хищная кошка выпускает коготки и кусает, даже не задумываясь о последствиях. Даже не думая, что кусает соперника сильнее себя. Как домашняя кошка, пытающая сожрать льва, думая, что по силе, по зубам добыча.

Я стою и вглядываюсь в её лицо, пытаясь разгадать чувства девушки. Зачем они мне? Меня не интересуют чужие эмоции, переживания, настроение и тревога. Но в глазах я уже не вижу всего этого. В них только вызов. Я впервые в ней это вижу. Будто Алиса оттаяла, оставшись одна. Не думал, что «любящая семья» настолько сумели подавлять её эмоции. Хватило, только пару дней, чтоб цветочек раскрылся и показал шипы. Но я не Матвей. Я быстро эти шипы обломаю.

— Я не шучу. Любые разговоры под моим чутким присмотром.

— Я не собираюсь…

— Не перечь мне. Ты теперь в моей власти, — встряхиваю Алису за плечи. Я не привык к неповиновению. Не привык, что со мной спорят. — Будешь делать то, что я позволю. Будешь смотреть на то, на что я позволю. Даже дышать будешь тогда, когда я разрешу. Пока ты здесь, научись жить по правилам. По моим правилам. Я всё повторил дважды. Третьего раза не будет!

Бросаю девушку на диван, пытаясь отобрать мобильник, который она зажимала в мёртвой схватке в руках. Не знаю, что со мной и почему она выводит меня до такого состояния, находясь здесь всего несколько дней. Да мне за последние десять лет столько не перечили, сколько она за эти дни. Состояния бури в груди. Состояния безысходности. Эта девчонка покорится мне. Я сумею её сломать, и не таких приручали.

— Ты псих, — бросает она фразу в злости, сжимаясь в позу эмбриона.

— Привыкай.

Я просто вырываю этот чёртов телефон из рук и швыряю об стену. Докатился. Какая — то девчонка сумела вывести из равновесия. Я всегда просчитывал все ходы. Не понимаю, что сейчас произошло. Думал, будет легко. Уж с забитой в угол простушкой я сумею ужиться, но… я не думал, что за этой мышкой скрывается просто львица, к которой руку в рот не клади.

После вспышки ярости, понимаю, что, если бы она не заткнулась, в стену, вслед за телефоном могла бы полететь и сама. Молодец! Смогла сориентироваться и закрыть свой рот вовремя. Ещё бы один звук и я бы потерял контроль.

Захожу обратно в комнату и вижу спящую женщину. В душе ничего. Живая кукла, игрушка, которая беспрекословно выполнит все, что я захочу. Надоело. Я сейчас, в три часа ночи, испытал больше чувств и эмоций, чем несколькими часа ранее в этой кровати. И даже её крики, вздохи и нежные, ласковые слова не смогли пробудить и малую часть того, что смогла пробудить Лиса. ОНА трахнула мне мозг, как не смогла трахнуть тело элитная проститутка. И сделала это совершенно бесплатно. Я возбудился. Захотел ещё больше узнать какая она.

За окном уже начало светать. Сон потерялся окончательно. Меня тянуло обратно, в зал. Давно мне так не перечили. Успокоившись окончательно, после прохладного и освежающего душа, меня даже позабавила наша ночная сцена. Кажется, это приключение подаёт большие надежды и обещает быть интересным.

Глава 5

Алиса

Если раньше я и сомневалась, то теперь точно решено. Надо бежать. Это был самый необдуманный и ужасный поступок в моей жизни. И почему я решила, что так будет лучше?

Моя душа будто отделилась, после, как я заглянула в эти поистине черные глаза. Глаза дьявола. Теперь Демид будет всегда с ним у меня ассоциироваться.

Вот дура, дура! Что же я сама наделала. Сама подписала себе приговор, оставшись здесь. Так страшно. Страшно даже от того, что не знаешь человека. На что он вообще способен? Куда может привести Демида, его же вспыльчивый характер? На какой — то миг, я была уверенна, что впечатаюсь в стену следом за телефоном. А самое главное из — за чего? Я просто позвонила единственной подружке, с которой общаюсь время от времени. Не знаю, даже как мы сдружились, ничего общего друг с другом. Полные противоположности. Да Лилька даже не подруга, а скорее жилетка для слез, к которой я бегу постоянно и плачу, молча, не произнеся ни слова. Она ничего не знает, только то, что пишут в газетах. За это и люблю её, за отсутствие вопросов. Она просто рядом, и всегда готова молча со мной посидеть, не требуя ничего взамен.

А сейчас? Сейчас я лишена даже этого.

Конечно, я ничего не доложила ей о моем нелёгком времени, как всегда, делала вид, что все хорошо. Мне просто хотелось услышать родной и знакомый голос, не смотря на столь поздний час.

Медлить не стоит. Пора уносить ноги. Пока ещё не поздно и Демид ничего со мной не сделал. Я придумаю план побега. Пусть Матвей сам с ним разбирается.

Начинаю обследовать дом, в поисках пути отступления. Черт! Везде эта охрана. Почему они не уходят? Никогда. Закатываю глаза от возмущения и от предчувствия собственного провала. У всех главных ходов и калиток стоят словно статуи. Везде. Вот дерьмо! Я в западне. Из этого дома, кажется, нет выхода. «Ну нет, через забор я точно не пролезу» — делаю заключение, прикидывая высоту кирпичного забора. «У меня не ноги от ушей, так высоко прыгать. Нужен другой план», и я побрела обратно в дом, мысленно проклиная все вокруг.

Да уж! Последняя комната, не обследованная мной. Похожа на чулан. Мрачная, маленькая и серая. Интересно, для чего она? Комната оказалась абсолютная пустая, только прозрачное панорамное окно, вместо глухой стены. И почему из такой невзрачной комнатки такой красивый вид на улицу. Вид на сад. Ухоженный, чистый и приятный глазу. Сад, как отдельный вид искусства этого дома. Полная противоположность холодному и каменному особняку и его хозяину. Как лёд и пламя. Странное сравнение. Мои уголки губ даже исказились в некую незамысловатую улыбку.

Я ещё вернусь сюда. Обязательно. Есть в этом месте некое успокоение души. Не знаю почему, но здесь присутствует загадка.

После полного провала изучения местности, я не отчаялась и решила, что свой шанс я найду. Обязательно! Не может быть по — другому. Каждый человек ошибается. И Демид не исключение.

— Что ты ищешь? — за спиной раздаётся властный и сильный голос Громова, заставляя меня замереть на месте.

Этот голос, действует как напиток, который медленно растекается по всем внутренностям и обволакивает своим терпким послевкусием.

— Напугал, — молниеносно поворачиваюсь к нему лицом.

Я должна сделать вид, будто ничего не разнюхиваю. Он не должен догадаться, иначе мне придётся туго. Очень сложно врать, всегда давалось тяжело и зачастую с провалом.

— Я задал вопрос, — подходит близко мужчина. На столько близко, что все мои ответы сыпятся, как карточный домик. Я не знаю, что ответить. Совсем. Не могу найти слова.

— Я… Я гуляла, — дрожащими губами произношу.

— Здесь? Здесь моя территория, — моё сердце сжимается. У меня предчувствие, что Демид обо все уже догадался. По моему испуганному виду уже понятны все планы. — Здесь нельзя быть посторонним людям. Это часть дома закрыта. Тебя должны были предупредить, — обследует он меня с головы до ног своим ледяным, пренебрежительным взглядом.

Демид обходит меня сзади. Я чувствую этот магнетизм, исходящий от его тела. Его запах. Я чувствую все. Он пахнет властью, силой и уверенностью. А я, я уменьшаюсь до размеров семечки, которая путается под ногами. Чем он ближе, тем я меньше.

— Чтоб я тебя здесь больше не видел, — говорит он медленно и чётко. Я понимаю его, даже если бы эти слова произнеслись мысленно про себя. Одного только взгляда достаточно, чтоб понять, что сюда заходить нельзя.

Значит именно здесь должна быть дверь, которая выведет меня из этого дома.

— Постой, — окликает он меня, когда я почти скрылась из виду.

— Что ещё, — вырывается у меня. И почему я вообще постоянно хочу ему что — то высказать, съязвить. Неужели сложно не перечить. Ты этому училась всю свою осознанную жизнь.

— Не играй со мной, Алиса.

От этого предупреждения меня бросает в жар и холод одновременно. Звучит убедительно. «Конечно господин Громов! Как только я выберусь из этой мышеловки, наши с вами пути разойдутся! Какие могут быть ещё игры».

Глава 6

Алиса

Понимаю, что стою прямо под дверью временной комнаты Громова. Интересно, что там?

Дождавшись, когда он исчезнет из виду, быстро забегаю внутрь. Да уж. Ничего интересного. Все так же мрачно и пусто. Что я вообще хочу узнать и увидеть? Не понимаю, просто любопытство иногда берет вверх, что нельзя спросить в лоб, можно увидеть по личным вещам владельца.

Я не могу сосредоточиться. Сердце так и норовит выпрыгнуть из груди. Только бы он меня не увидел, не понял, не поймал! С его то способностью заходить всегда и везде без стука и без единого звука. Не удивлюсь, если он сейчас за спиной.

С этой мыслью, я быстро оборачиваюсь и понимаю, что я настолько боюсь, что слышу даже дрожь, которая чётко раздаётся в мозгах. Демида нет. И на этом спасибо.

Кровать заправлена идеально, не одной складочки. На прикроватной тумбочке тоже все чисто и аккуратно расставлено. Открыв шкаф, в глаза сразу бросились все в ряд отглажены до идеальности рубашки. Готова поспорить, в ванной тоже все лежит на своих местах. Надо же, какая чистюля. Не одной пылинки. Наверное, ты загонял бедных домработниц. Я бы на их месте, точно бы тебя ненавидела.

Обходя по периметру обычный журнальный столик, замечаю серёжки, прикрытые обычным листком бумаги. Кто-то из его пассий наверняка забыл. Две маленькие и аккуратные капельки льдинки созерцали на меня, сверкали и переливались в солнечных лучах в окне. Белый фианит смотрелся просто и в то же время со вкусом.

«Интересно, какую позу нужно принять, чтоб тебе мешали столь маленькие украшения, и ты решила их снять?» — промелькнуло в моей голове. От моих же мыслей стало смешно, и я улыбнулась краями губ, любуясь на переливающие серёжки, как заворожённая.

Засмотревшись на обычное украшение, я совсем забыла о времени и опасности, подстерегающая меня за дверьми этого особняка.

Быстро выругавшись на саму себя, я пулей выскочила из спальни, даже забыв проверить, все ли оставила на местах в первоначальном виде. Я даже не проверила, вдруг кто там может стоять или идти, за пределами данной комнаты. Как можно быть такой безмозглой?

Ещё в добавок, убегая захватила мобильник со стола. А что? Может пригодиться. Черт, какая я дура. Зачем мне вообще его трубка. Ладно, по дороге избавлюсь. Вдруг придётся звонить в полицию, или ещё кому, и звать о помощи. Тем более это не основной его телефон. Демид всегда ходит с последним айфоном. А эта, выглядит как устаревшая. Я даже марки не знаю. Вдруг вообще не заметит пропажу.

Я чуть не угодила в капкан, из-за своей же глупости. Закрыв дверь, сразу услышала голос Демида, разговорившего по телефону и поднимающегося по лестнице.

Быстро спряталась в той самой комнатушке. В ужасе начала искать тёмный угол. Ну хоть что-то. Ничего нет. И зачем я вообще решила зайти именно сюда? Знала же, что она пустая и все равно я здесь. Порой, в ужасе и страхе я вообще не соображаю, что творю.

Прижимаюсь к холодному стеклу. Слезы сами идут накатом. Я не могу их контролировать. Что же мне делать? Не понимаю. Он меня точно убьёт, если поймёт, что я была в его спальне. Я пропала!

Я сижу очень тихо, закрывая рот ладошкой. Боюсь даже пискнуть. Мне действительно сейчас страшно. Не передать никакими словами. Но другого выхода нет.

И вдруг, в стене я вижу маленькую кнопочку. Не думая, нажимаю на неё. Будь что будет. Даже если эта часть дома взорвётся, для меня это лучше, чем оказаться в лапах Демида.

Стекло стало разъезжаться в разные стороны. Свобода! Такая близкая и желанная. Так просто? Это комната — дверь в сад, который не охранялся.

Конечно, я воспользовалась этим моментом и быстро спряталась в кустах и деревьях, за домом. Осталось выбраться за пределы территории особняка. Я почти на свободе. Никогда не думала, что буду радоваться, как маленький ребёнок, своей победе.

Калитку, заросшую травой, я заприметила почти сразу. Быстро добежав до неё, я дёрнула ручку, и она с лёгкостью отворилась. Я даже не сразу поверила своему счастью. Думала, это сон. Не может быть так все легко и просто!

Выбежала, даже не раздумывая в пустоту и сразу побежала, как можно дальше. Как можно быстрее от этого проклятого дома. Я знала, что так и будет. Этот вкус победы не сравнится ни с чем.

Добравшись до трассы, я поймала попутку, и вот, уже мчу обратно в город. Да, там тоже мне особо не рады. Но там, я могу предъявить права. Пусть Матвей сам разбирается со своим конкурентом. Я передумала. В конце концов мы живём в свободной стране, и я вправе выбирать…

«Я почти дома!» — успокаивалась, обнимая саму себя, унимая дрожь в теле. Я сжимала этот телефон уже как родной, не решаясь открыть форточку и выкинуть. Думала, вот под тем кустом, или под тем деревом, но меня все время что-то останавливало. И я ехала дальше, предвкушая скорую победу, когда эта самая трубка не завибрировала и я не задумываясь, машинально ответила — «Аллё».

— Привет куколка, — слышу тот же самый ледяной голос. — Я же просил не играть со мной. Неужели это так трудно?

— Я не играю. Я еду домой.

— Нет. Ты сейчас развернёшь машину и вернёшься, — очень самоуверенно произносятся эти приказы.

— С чего ты взял, что я буду слушать? — раздражённо и тихо говорю почти шёпотом, чтоб не отвлекать и не пугать водителя своего такси.

— Ты ведь хорошая девочка. Не огорчай близких тебе людей.

— Ты мне угрожаешь? — моя бровь поползла вверх от наглости этого самоуверенного наглеца. «Я не настолько хорошая, если дело касается моей жизни», — подумала, конечно же про себя. Я вообще не обязана ему как-то аргументировать свои поступки. Захотела и сбежала.

— Предупреждаю. Ты ведь не хочешь, чтоб сегодняшний день стал последним для тебя?!

Вот так просто? Он действительно способен на такое? Моя жизнь ведь только началась. Я не готова умирать! Он не посмеет!

— Ты блефуешь! — внутри меня бушуют досада и подавленность. Это как дать ребёнку что-то, о чем он мечтает больше всего на свете, а потом отобрать и сказать, что больше не получишь. Это как увидеть свет в конце тоннеля, и понять, что это обман зрения. Это как увидеть океан в пустыне, и понять, что это мираж. Так же и моя свобода была так близко, а стала так далеко. Растворилась, будто и не было никогда.

— Может проверим? Смотри, потом уже не повернёшь время вспять.

— Да плевать. Я уже подъезжаю домой, — меня рвёт на части. Я не могу осознать, что проиграла эту схватку и пытаюсь биться до последнего.

— Не говори потом, что я не предупреждал.

Я быстро выхожу из машины и первое, что вижу, так это тонированный джип, припаркованный совсем близко. Мне не по себе. Пот начал выступать на лбу, тело бросать в жар. Это паника, я понимаю, но мои ноги будто приросли к земле. Боже, куда я ввязалась! Это точно хуже, чем свадьба с Матвеем.

— Ты способен выстрелить? — смотря вперёд, лепечу я.

— Всё в твоих руках.

Звонок обрывается, и я понимаю, что это решение точно в моих руках. Как же мне хочется закрыть дверь и убежать домой, но… Но я не добегу. Не знаю, почему, но я верю во все угрозы Громова.

Окно машины медленно приспустилось, и я заметила дуло пистолета, направленное на меня. Сейчас, я либо сяду обратно в машину, либо пистолет выстрелит.

Демид

1 день до…

— А, так мы с ней поиграем, — успокаивается мой охранник. Женек, единственный, кто был в курсе всего. Ему я доверяю.

— Да. Организуй все. Мне нужно, чтоб она оказалась именно в этой комнате и вышла через калитку сада, — рассказываю в подробностях весь план, который придумал ещё тогда, когда увидел впервые в крыле дома. — Убери охрану на завтра с той территории.

— А если…

— Для этого ты и нужен, — рявкаю на него. — Все должно быть под твоим контролем. Если что-то пойдёт не по плану, я с тебя три шкуры сдеру.

— Будет сделано, — заверяет меня тот. Я знаю, все будет выполнено без осечки. И я уверен, что Алиса хочет сбежать и обязательно воспользуется моментом. Я чувствую, когда мне врут. Нужно проучить девчонку. Я должен поставить её на место. Это будет интересное зрелище. Представляю, как она расстроится.

Достаю свой старый, пошарканный телефон и кидаю на край стола, накрывая папкой с документами так, чтоб его точно было видно. Главное, чтоб Алиса его тоже прихватила. Телефона ведь у неё теперь нет.

— Как заманить то девушку в эту кладовку Дём?

— Предоставь это мне. Девушкам мешает жить любопытство. Она обязательно поведётся.

— А если она все-таки пойдёт домой? — не унимается с вопросами Женя.

— Значит это её выбор!

Глава 7

Алиса

— Я знал, что ты не наделаешь глупостей, — встречает меня на пороге Демид.

Его глаза горят и светятся. Он явно доволен этой победой. Ну ничего, сумела один раз, сумею и второй сбежать.

— Я просто так не сдамся, — бросаю ему вызов и заодно телефон. Предательская трубка в дребезги разбивается об пол от удара у его ног. Зачем я вообще её схватила. На деле даже не пригодилась. Я не позволю мною помыкать. Мне хватает этого дома, давящих стен и закрытого помещения, из которого нет шанса освободиться. Он же совсем другое дело.

— Не сомневаюсь, — кидает вслед фразу спокойным голосом. — Воровать не хорошо, — продолжает унижать меня дальше, снова показывая мне свою фирменную улыбку наглеца. Взъерошивает волосы и направляет свой шаг за мной.

— Можешь увеличить свою охрану, — поворачиваясь, кричу на эмоциях я. — Они не справились. И при удобном случае, я сбегу снова.

— Не преувеличивай свою значимость, — его лицо опасно приближается к моему. Глаза в глаза. Они способны очаровывать и сводить с ума. Подчинять своему обонянию. Теперь понимаю, что девушки в нём находят. Почему их так много. Достаточно одного взгляда, и они готовы подчиниться и сдаться, на милость фантазии Громова. А он умеет соблазнять, не прилагая для этого никаких усилий. Женщины любят сильных мужчин. Это всем известный факт. Но иногда эти сильные мужчины заставляют страдать.

Я разрываю зрительный контакт, прогоняя свои мысли прямо за горизонт. Одного такого мужчины мне хватило, потеряв голову от любви и выскочив замуж. Я больше не хочу страдать!

— Не буду, — пытаюсь абстрагироваться и смотрю на незамысловатый узор в стене, прикусывая губу от злости и обиды.

— Надеюсь, ты больше не совершишь ошибку, — отстраняясь произносит Демид. Несколько шагов назад и мне словно снова запустили в лёгкие воздух. — Я хотел подарить тебе новый телефон, — достаёт с кармана новенький айфон мужчина и ставит на тумбочку. Неожиданный поворот. Даже чудовища иногда перегибают палку и пытаются её выпрямить.

— С чего вдруг? — с вопросом смотрю на него.

— Я разбил и хочу загладить свою вину, — мягким тембром голоса произносит мужчина. У него даже взгляд поменялся. Стал более спокойный и нежный. «Не надо на меня так смотреть! Мне некомфортно». Хочется закутаться сильнее в свою одежду и не ощущать неловкости и мурашек.

— Как благородно! Обойдусь без телефона, — с недоверием огрызаюсь в ответ. Не верю я в бескорыстность Демида. Этот мужчина просто так ничего не делает!

Я поворачиваюсь спиной. Мне не нужны его подачки. Разбил значит разбил. Как-нибудь обойдусь. Куплю себе сама новый в конце концов. Сама выкручусь.

— Не глупи. Это связь с внешним миром. Не хочу, чтоб чувствовала себя как пленница, — бросает он вдогонку, заставляя меня остановиться.

— Ну так я и есть пленница.

— Нет. Это было обоюдное согласие, — идёт за мной, ускоряя шаг.

Когда все это закончится. Почему просто не завершить разговор. Мне некому уже звонить, в конце концов.

— У меня не было выбора.

— Был!

Пристальный взгляд Демида давил на мои, итак, расшатанные нервы. Я не выдержала этого напора чувств и эмоций и все же взглянула в карие глаза мужчины. Мне захотелось увидеть его за этой маской личности, которую Демид скрывает. Ещё пять минут назад он радовался моему поражению. Час назад, я почти поверила, что Громов способен дать команду на нажатие спускового крючка, а сейчас мы стоим в зале его дома и мило разговариваем. Демид Громов даже подарил мне подарок. У меня в голове не укладываются все эти события.

— И какой?

— Сказать твёрдое и решительное нет. Для меня было бы достаточно и даже аргументировано. Я не держу пленников.

А самое противное, что он говорит правду. У меня ведь действительно всегда был выбор. Ключевое слово ВСЕГДА! Я выбрала такое поведение по отношению к отцу. Я решила закрыться от внешнего мира. Я решила вести уединённую жизнь. Я сама решила выйти замуж за Матвея. И я сама осталась здесь! Хотя раньше мне казалось, я просто плыву по течению и все в моей жизни решается другими людьми.

— И ты бы меня отпустил? — не понимаю, зачем я задала этот вопрос. Мне кажется, я даже знаю на него ответ.

— Да. Я же не зверь.

Это звучит так искренне. Некоторое время я стаяла как заворожённая, не находя слов для дальнейшего разговора. Я даже ему поверила, хотя, наверное, не стоило. От Демида можно было ожидать чего угодно.

— А Матвей? Что было бы с его долгом? — я поджимаю губы.

— Тебя он интересует? — вопрос на вопрос произносит он.

— Да, — нагло вру, глядя прямо в глаза.

Я попала в плен этих глаз. Не могу смотреть так долго, и в то же время не смотреть тоже плохо получается.

— Он проиграл фирму и просто бы её отдал, — вот так легко. Речь идёт о компании, которая принадлежит мне по наследству.

— И все? Я думала речь изначально была про меня, — интересно узнавать подробности того спора.

— Нет. Матвей не захотел расставаться с «Гефестом». Ты слишком хорошо о нем думаешь.

Я задумалась над ответом. Всегда пыталась найти Ларину аргументы для оправдания. Думала, что мой муж не может быть настолько плохим. Всегда ему верила. Я даже не искала эти тёмные стороны его жизни. Если любишь, нужно верить. Как же глубоко я ошибалась. И это очередной поступок, который показывает мне истинное лицо человека, который жил рядом, спал со мной в одной постели.

«Знал бы ты, что я думаю на самом деле», — мелькает в моей голове фраза, которую я не решаю сказать вслух.

— Я поняла, — только и смогла выдавить из себя, задумавшись над своей жизнью и об окружении.

Я молча забираю телефон из рук Демида и бегу скорее в свою комнату. Здесь хоть какая — то безопасность и успокоение от внешнего мира.

Конечно, телефон не помешает. Но если Громов думает, что этим он меня смог задобрить, то он глубоко ошибается.

Глава 8

Алиса

— Собирайся. Поедим погуляем!

Вот так начался мой следующий день. Если честно, я надеялась не встречать его в ближайшие дни.

— И тебе доброе утро, — тихо произнесла, попивая свой утренний кофе. Не стоит сейчас затевать скандал. Тем более на глазах у прислуги. — Куда поедем?

— У меня важная встреча в ресторане, а потом погуляем.

— Просто гулять? А ты умеешь? — открыто провоцирую своего собеседника, дабы вывести хоть на какую-то эмоцию.

— Мы просто погуляем. Развеешься, — зло произнёс Демид, сдерживая скулы на лице. Ещё немного и он снова взорвётся.

— Хорошо, — прекращаю разговор. Все равно моё слово ничего не значит. Если Демид решил гулять, значит нужно собираться!

Круассаны утром просто божественны. Я, наверное, съела большую половину, оставив Громову всего два. Но он и к этому не притронулся, выпив всего лишь чашечку кофе. Его лицо всегда напряжено. Он будто ходячий калькулятор, который не на минуту не может расслабится. Всегда, о чем-то думает и что-то решает в уме. Сладкое бы ему не помешало. От сладкого ведь вырабатывается гормон счастья.

— В шкафу, в мой комнате, ты найдёшь несколько нарядов, — снова начинает он. — Женских, — решает подчеркнуть. — Выбери по душе.

— Хорошо, — снова повторяю, громко ставя кружку на стол. — Надеюсь, они не лично твои. — Интересно, откуда они? Меня это не должно волновать. Это мой шанс улизнуть на этой чёртовой прогулке. Шансов там миллион.

Так и не дождавшись ответа, я встала изо стола, громко отодвинув стул. Ответом на моё поведение было лишь снисхождение и терпение со стороны Громова, которое вот-вот иссякнет и лопнет.

Выбираю первые попавшиеся брюки телесного цвета и топ. Не плохо. И размер подходит. Сверху натягиваю кофту и собираю волосы в высокий хвост. Думаю, этот наряд подходят и для ресторана, и для прогулки.

Конечно, место для обеда было на высшем уровне. Ещё бы. По-другому и быть не может. Это же Громов. Если он крутится в том же круге, что и Матвей, то логично. Один из лучших ресторанов города.

— Добрый день Демид Александрович! — пожимает ему руку мужчина, и я вижу удивление в его глазах.

— Вы сегодня не один. Моё почтение, Сергей Владимирович, — сразу представляется со мной. Галантный и обходительный, даже стул мне отодвинул. Не то, что Демид. Просто сел рядом. Даже не взглянул на меня. — Юрист Демида.

— Алиса, — представляюсь сама, понимая, что от того не услышу этих слов. Пауза затянулась.

— Очень приятно. Демид Александрович впервые приходит на встречу с дамой.

— Да вы что! — смотрю на него в упор. — Какая честь!

— Давай к делу. Где документы? — вмешивается в разговор виновник торжества. Он явно не в духе от этого факта и наблюдения.

— Да. Вот. Нужно подписать и дело начнёт двигаться, — находит бумаги. Тот явно нервничает. А Демид, наоборот, в полном спокойствии. Интересно, о чем они?

Демид начинает очень внимательно изучать все бумаги. Боже, да тут можно пол дня читать. Такая кипа договоров, но он даже не обращает внимание на мой скучающий вид.

— Вы такая красивая пара, — пытается хоть, о чем-нибудь заговорить юрист, поглядывая на нас исподлобья. Да уж! Разрядил обстановку. Лучше бы молчал. Хочешь разбудить зверя, кинь в него необдуманную фразу.

— Мы не пара, — отрезает все намёки Демид.

— Но…

— И никаких, но, — обрывает тот, давая понять, что разговор окончен. Делает глоток воды, продолжая изучать папку в своих руках.

— Очень красивая, — еле слышно, одними губами произносит все же Сергей Владимирович. Я, в свою очередь, не рискнула вставить слово. Лучше молчать. Это вынужденная мера пребывания вместе. Меня даже позабавил этот факт. Хотя я также солидарна с Демидом — мы не пара. И хорошо, что разговор закончился так и не успев начаться. В обычной жизни, на месте Громова бы сидел мой муж, и подобная встреча была бы максимально скучной.

Остаток этой милой встречи мы все провели в молчании, в ожидании подписи от Демида. Скорее бы уже. Вот почему я и ненавижу эту офисную работу, за макулатуру и бумажную пыль. Можно днями копаться во всем этом и все равно упустить главную деталь, за которой будут стоять серьёзные проблемы. Это очень сильно утомляет. Наверное, поэтому я и не вникала в дела компании отца, и была счастлива, что бразды правления взял на себя Матвей. Но сейчас, я бы начала разбираться. Если хочешь сделать своего мужа бывшим, то нужно самой научиться управлять своей жизнью. Хотя бы немного.

Наконец Демид все прочитал и изучил. Я даже удивилась его настойчивости. Вот это выдержка! Он прочитал все досконально, не упустив не одной детали, и только после — поставил подпись. Я бы сдулась на второй или третьей странице. Доверилась бы своему подчинённому, который точно знает толк в составлении документов.

Попрощавшись, мы все же отправились гулять. Ну хоть какой — то бонус за свою усидчивость я получила.

***

Демид

Надо сблизиться с этой девушкой. Мы начали не с того наше знакомство. Если так будет и дальше, я никогда не получу желаемого. Есть в ней что-то притягивающее и в то же время, отталкивающее для меня. Не могу разгадать, понять. Она вроде скромная, тихая девочка, но стоит тронуть — разгорается пожар.

— Мороженое хочу. Жарко, — разрезает молчание Алиса.

— Сейчас дойдём до магазина, — соглашаюсь я, подходя к обычному прилавку.

Как же давно я не ел мороженое, вот так просто и беззаботно гуляя. Обычно я только и делаю, что работаю и решаю проблемы, мешающие мне спокойно жить. А тут набережная, тёплый летний день и мороженное. Даже не вериться, что я сам решил приехать сюда. Десять лет меня не было здесь. Один я никогда не решался остановиться ни в парке, ни на набережной. И девушки, все мои девушки, появляющиеся в моей жизни, предпочитают более пафосные места для досуга.

Я подумал, что Алиса обрадуется. Есть в ней нежная и романтическая черта. Все юные особы любят просто гулять.

— Как давно вы вместе? — пытаюсь осторожно выудить хоть что-то. Разговорить её не просто, это я уже понял.

— Два года женаты, ещё встречались месяца три, — сразу выдаёт ответ девушка.

— Так быстро поженились? — интересуюсь. Этот вопрос лежал на поверхности. Ларина, наверное, за эти два года много раз отвечала на него.

— Любовь с первого взгляда, — отнекивается Алиса, поглощая своё мороженное. Моё же не лезет от слова совсем. Я просто смотрю на свой стаканчик, как он очень быстро от жары, превращается в белую кашицу.

— Не похоже было на любовь, — делаю заключение, пытаясь её задеть.

Что-то не даёт мне покоя. Какая любовь? Он так быстро согласился на эту сделку, она так быстро согласилась остаться, и женаты всего два года. Алиса ещё так молода, для неё это должен был быть удар. Это просто несвойственное поведение для любви, тем более с первого взгляда.

— Не тебе судить наши отношения, — огрызается на моё суждение. — У тебя вообще никаких нет.

После небольшой паузы все же выдаёт:

— Или их у тебя очень много.

— Я рад, что моя персона не осталась без внимания с твоей стороны, — улыбаясь произношу, пробуя все же сладкое мороженое на вкус. Слишком приторное. Я уже и забыл какое оно, но все равно, больше не хочется.

— Да ты и не скрывался, — останавливается она, разглядывая детскую площадку. Голос вдруг поник, стал хмурым, задумчивым. Неужели Алиса хочет детей? На месте девушки, я бы задумался. Ларин и дети — это разные вселенные.

— Почему ты согласилась? — подхожу к ней почти вплотную. Меня стало разрывать на части от этой грусти. Здесь явно кроется тайна, окутанная мраком. Красиво сказано. Я такое часто слышу. Но впервые подумал об этом сам. И впервые прочувствовал все это от стоящего рядом человека.

— Может я захотела его проучить.

— Кого? Ларина?

Ответ меня насмешил. Ларина этим не возьмёшь. Я даже улыбнулся уголками губ, что не очень мне свойственно. Обычно я не поддаюсь эмоциям и внешне никак не выражаю чувств. Его можно проучить, отобрав все его счета. Тогда он поймёт, что без них трудно. А девушкой точно нет. Нет Алисы, будет другая на ее месте. Тем более я точно знаю — Матвей давно не скучает по своей жене.

— Не важно, — отворачивается она от моего пристально взгляда и снова меняет маску на своём лице. Больше нет этой грусти и печали. Снова эта беззаботность и наивность. А ты хорошая актриса Алиса Ларина!

Разговор не клеится. Сразу было понятно, что она так просто не выдаст мне на одном дыхании все тайны моего конкурента. «Да, тяжёлый случай», — на вздохе подумал. Я найду способ тебя разговорить. Для меня это принципиально. Если не получится разговорить, ты сама, где-нибудь да выдашь себя.

Бросаю остатки растаявшего мороженого в урну. Как можно есть его на постоянной основе. Оно сладкое и липкое. И, как назло, даже салфеток нет убрать этот сахар с рук. Приходится терпеть. Больше никакого мороженного в моей жизни. Десять лет не ел и нечего было начинать снова.

— Ты будто впервые так гулял, — слышу интересное наблюдение Алисы, уже в машине, подъезжая к дому.

— Нет. Но ты права, это было очень давно, — последнее, что я смог сказать, заезжая в ворота. Этот разговор был не о чем и очень многое дал мне. Надавил на былые раны. На раны, которые я словно кот, вылизывал и заживлял столько лет. Они снова стали кровоточить, напомнив мне о том прошлом, когда я ещё мог так просто гулять и радоваться самым простым мелочам, таким как мороженое, лучи солнца и тёплый ветерок на набережной.

Глава 9

Алиса

Я так и не нашла удобного случая для бегства. Эти дети сбили меня с толку. Я была настолько подавлена, что попросту вылетело из головы. Они такие все маленькие, нежные, весёлые ангелочки. Как же я хотела себе такого же. Но Ларин просто убил все живое вокруг. Раздавил. Даже сорняк, который пробивается сквозь трещину в асфальте, заслуживает дышать. В отношении меня, Матвей решил по-другому.

Я давно уже все забыла, закопала глубоко внутри себя, если можно так сказать. Но эта рана иногда даёт о себе знать.

Демид явно не тот человек, который должен об этом знать. Я не проболтаюсь, ведь эта информация может боком встать не только моему мужу, но и мне. Кто знает, что у него на уме. Делать вид, что все прекрасно я уже научилась. Осталось следовать этим правилам и дальше.

Пользуясь случаем, решаюсь поплавать в бассейне. Думаю, это не запрещено. Нужно чем-то отвлечь себя от всего этого безумия, которое происходит со мной в последнее время. Не могу же все время сидеть в комнате как пленница. Купальника жаль нет, не обзавелась ещё. Ну и ладно, все равно здесь никому нет до меня дела. Во дворе стояла оглушительная тишина. Не сойти бы сума за это время от такого счастья. Даже поговорить не с кем. Так скоро я начну говорить с собственной тенью. Все от меня будто шарахаются в этом доме. Стоит в дали увидеть слуг, как они будто растворяются в воздухе.

Лёжа на надувном матрасе в бассейне, в своём кружевном белье, вдруг слышу странные звуки, будто что — то плюхнулось в воду, но осмотревшись ничего подозрительного не видно. Показалось!

— Вот ты и попалась, куколка. — Я резко падаю в воду, не успев издать ни звука. И если бы не сильные руки, обхватившие меня за талию, пошла бы ко дну, как мешок с картошкой.

— Идиот, — выпаливаю я первое со злостью, что приходит в голову, хватая жадно воздух ртом. — Отпусти меня, немедленно. Я не умею плавать, — продолжаю орать, как только понимаю, что я все же над водой, а не под, и могу дышать спокойно.

— Так отпустить или все же ты не умеешь плавать? — прижимая меня ещё ближе, и не сводя своих ярко карих глаз, полного огня, произносит Демид.

— Помоги мне доплыть до бортиков или верни мой надувной матрас, — продолжаю с яростью наш разговор. — Что тебе нужно? — шиплю на мужчину.

— Захотелось поплавать, это была безобидная шутка. — Вот так просто и легко говорит Громов, улыбаясь милой и безобидной улыбкой, не отпуская моё тело ни на секунду, плывя к краю бассейна.

Неожиданно Демид садит меня на бортик и уплывает, не произнеся больше не слова, и не дав мне сказать своего. А мне остаётся только сидеть и смотреть на его мускулистое тело.

«Он идеальный» мелькает в моей голове единственная мысль. Такое вообще может быть наяву. Существует ли мужчина с таким телом в жизни. Лично мне такой встречается впервые. Обычно их можно встретить только на обложке журналов или по телевизору. Бог его щедро наградил и, мне кажется, Демид этим умело пользуется.

Утопая в своих мыслях, даже не замечаю ЕГО стоящего так близко, прямо у моих ног и смотрящего на меня, не скрывая своей хитрой ухмылки. Ужас! Как это вообще выглядит со стороны. Я любуюсь им второй раз за десять минут, не скрывая восхищения с идиотской улыбкой до ушей. И когда я обратила на него внимание? «Гони, Алиса, этого мужчину подальше!», — не устаю взывать свой мозг к разуму.

— Мне все-таки нужно съездить за своими вещами, я не могу ходить все время в «нарядах из твоего шкафа», — подкалываю и одновременно разряжаю обстановку, переключаясь на другую тему. — Там не вся нужная мне одежда, мне некомфортно в чужих шмотках.

Демид, не сводя с меня глаз, но меняя в одночасье выражение лица на более суровый и задумчивый, проговаривает жёстким и властным голосом, от которого у меня мурашки по коже пошли:

— Не нужно! Через два часа мы уезжаем. Сейчас оденешь, в чем была вчера.

Уже через сорок минут после плаванья, натянув брюки и топ прямо на голое тело, без белья, я стояла возле входа в бутик, с надписью «Prada».

— Нам нужен вечерний образ под ключ. Срочно! Сейчас! — отчеканил Громов, заталкивая меня во внутрь за локоть. Продавец, осмотрев меня с ног до головы и задав сто наводящих вопросов, начала суетливо бегать между рядами и предлагать умопомрачительные платья одно за другим. Как вообще выбрать среди такого шика и роскоши. Я как послушный, бездушный и молчаливый манекен примиряла их один за другим, пока мужчина не нашёл то, что ему действительно нравится на моем теле. Выбор пал на элегантное черное платье с открытой спиной, облегающее моё тело идеально, как вторая кожа. К платью нашлись и нижнее белье, и туфельки, и сумочка. И даже смогли сделать макияж и незамысловатую причёску. Вот что значит образ «под ключ». Как говорится любой каприз за ваши деньги. Сейчас я действительно чувствовала себя игрушкой в прямом смысле этого слова. Но все это было идеально. Я никогда ещё не видела себя такой. Как не странно это не звучало, но сейчас я выглядела лучше, чем на собственной свадьбе. Может если и Матвей видел меня в таком амплуа изначально, может он бы любил меня? Или внешность все-таки не имеет значение в нашей истории?

Я словно принцесса! Другого сравнения просто не могу подобрать. Жаль, вокруг меня не водятся принцы. На смену одному чудовищу явно пришло другое. И даже не знаю, какое хуже. Поступки Ларина хоть предугадать можно было. Хотя иногда, он тоже мог шокировать своим поведением. Взять даже в пример, мою ситуацию. Даже для него это уже слишком.

— Опаздываем, — за спиной услышала уже знакомый голос, отвлёкший меня от самолюбования. Он, так же не сводил с меня глаз, смотрев не моргая. Мне даже показалось что он сам не ожидал увидеть меня такой, застыв от удивления. Мы так и стояли, смотря в глаза друг другу, через зеркало. Но это было мимолётное помутнение с моей стороны. Демид с лёгкостью после, расплатившись за услуги, быстро вышел, дожидаясь меня уже в машине. Интересно, что за мероприятие такое, где ему важно, чтоб я была одета дорого, с иголочки.

— Она со мной.

Мужчина громко даёт распоряжение охраннику на счёт меня, и быстрым шагом не оборачиваясь, заходит внутрь помещения, минуя контроль. Я еле еле успеваю за ним. Здание напоминает клуб, со светомузыкой в тысячу огоньков, освещающую всю улицу. Поднимаюсь вверх по лестнице, покрытой красной дорожкой. Эффектно.

Внутри помещение было ещё эпотажнее, чем снаружи. Роскошный стиль, дорогие материалы, интерьер выполнен в красно-черных оттенках, на потолках прожекторы. Все на столько ярко, но в то же время динамично, что даже придраться не к чему, все дело вкуса конечно, но все это уместно.

— О господи, это же…, — закричала я прямо в ухо Демиду. Здесь столько знаменитостей. Для меня странно видеть их всех в одном месте таких красивых, роскошных, ярких, не думающих о камере, не держащих спину и фальшивую улыбку. Они все смеются искренне. Раньше, на похожих вечеринках, я даже глаза не поднимала. Сейчас меня захлестнула волна совершенно новых для меня ощущений и эмоций. Я будто всё и всех вижу впервые, в новом свете.

— Да, да. Не кричи, и не показывай пальцем. Во-первых, это не красиво, — опускает мою руку, перехватывая своей, нежно прикасаясь. Во-вторых, правила клуба — здесь нет камер, и все ведут себя естественно, отдыхают от публичности и этикета, — проговаривает он мягко и нежно на ушко. — Правила здесь оговариваются у входа.

— Оговариваются? Мне никто не рассказывал никаких правил у входа, — отвечаю своему собеседнику так же тихо, но чтоб Демид слышал. — И кто вообще придумал эти правила?

— Ты со мной, — игриво и уверенно парирует тот. — Правила появились сами по себе.

Уголки губ искривляются в чувственной улыбке. Мне захотелось его поцеловать. Наверное, место так действует на меня. Я не привыкла ходить по таким заведениям. Конечно, я знаю все правила этикета. Я дочь Солнцева. Отец посещал светские мероприятия чаще, чем мою комнату и интересовался светскими новостями больше, чем мной. Но одно дело знать, другое быть в кругу, в эпицентре всего этого. Брал он меня не часто, и всегда командовал тихо как себя вести. Да и под прицелом камеры сильно не расслабишься. Я всегда стояла как статуя и молилась, чтоб камера не остановилась на мне и не зафиксировала в неподобающей позе, и я не опозорила фамилию. А после замужества, Ларин тоже особо не брал меня с собой, считал, что я недостаточно умна для таких заведений, сам сказал однажды, что лучше мне сидеть дома и не мельтешить лишний раз, мол не ходила раньше и нечего начинать. Предпочитал быть один, по крайней мере я очень на это надеялась, так как новостей из газет и интернета предпочитаю не читать, чтоб лишний раз не накручивать себя.

Казино. Он привёл меня в казино. В то самое. Интересно Ларин в какой именно рулетке проиграл моё состояние? Меня бросило в жар и холод одновременно. Проиграв всё, он не смог с этим расстаться. К хорошей жизни привыкаешь, ко мне видимо такой привязанности не было.

Странно. Раньше мне казалось, что главное в жизни человек, остальное всё наживное. Не все сказки со счастливым концом.

— В честь чего или кого праздник? — нетерпеливо задаю ещё один вопрос.

— В честь клуба. Ему сегодня два года. День рождение как-никак. Вот вечеринка наметилась. Хочешь сыграть в рулетку? — спросил он неожиданно, отвлекая меня и уводя разговор.

— Да. Только я не умею и у меня нет денег, — говорю я первое что приходит на ум. Что я несу! Я пришла сюда с хозяином клуба. Зачем мне вообще деньги? Демид может мне выдать хоть куль этих фишек просто так.

— Ерунда. Пойдём. Я тебя научу. Ничего сложного в этом нет. — Снова берет меня за руку. В его руках так спокойно, так легко, защищенно. Это место выставляет меня не в лучшем свете! Даже мысли помрачнели.

— Садись, — отодвигает стул. Я сама буду играть, как круто. Насыщенная жизнь у Громова. Постоянно оглядываясь по сторонам, не могу налюбоваться атмосферой. Жизнь заиграла яркими красками. С Матвеем все это казалось серо и неуместно для меня.

— Демид Александрович вечеринка просто класс, выше всяких похвал. Я так рада, что оказалась здесь. Спасибо за приглашение, — передо мной и Демидом встаёт роскошная рыжеволосая девушка с ногами от ушей. Она даже не замечает меня, просто встала между нами и начала разговор. Не думала, что я выгляжу на столько серо и незаметно в таком образе.

— Не за что. Как я мог не пригласить тебя? Без тебя любой праздник считается официально неполным и скучным, Кариночка, — в тон ей отвечает Демид.

— Я тут немного проиграла, — не собираясь отступать собеседника, продолжает девушка, кокетливо опуская глазки. Да она открыто флиртует с ним. А он отвечает. Как быстро он забыл обо мне.

— Ничего страшного, не переживай сильно. Зайди ко мне позже в кабинет. Я тебе все верну обратно, — наклоняясь к ней ещё ближе, дотрагивается указательным пальцем до кончика носика.

Передо мной ставят фишки.

— Просто ставь на ту цифру, на которую хочешь, не думай о проигрыше, — как бы между делом, даже не смотря на меня, произносит мужчина. Конечно, зачем на меня смотреть, когда рядом стоит Кариночка.

И я поставила на двадцать два красное. Первое число, которое пришло в голову. Как же хочется сейчас все проиграть ему на зло. Понимаю, что это невозможно, но все же. Насолить ему, это единственное моё желание на этот вечер. И вуа-ля, я выиграла. Вот это везение. Даже насолить не удаётся по-человечески!

Сколько же у этого козла баб! Каждый день новая. И самое печальное для меня и моей самооценки, одна краше другой. И где он их находит? Ясное дело, что они сами к нему липнут, но все же, не каждый же день их менять.

Искоса поглядывала на Демида, который с кем-то снова завёл разговор. Но хоть мужчина. Вид его стал суровый, брови нахмурены. Видать разговор серьёзный.

— Демочка, а вот и я, — какая-то блондинка в золотом, очень коротком платьице повисла на его шее. Это ещё кто? Я что, весь вечер теперь буду наблюдать за ним и его многочисленными женщинами!? Лучше бы дома меня оставил.

Хотя, меня это не касается. У меня свой вечер открытий. Мы друг другу никто. Но почему мне так не приятна вся эта картина, которую я вижу перед глазами. Демид опять не отстраняется, не уходит. А наоборот, в открытую прижимает незнакомку к себе, заключая в объятия.

Это она. Та гостья, с кабинета. Это его девушка. О боже, я ревную его к его же девушке. Да ревную, не отводя взгляда, смотря на счастливую парочку. У меня никогда так не будет, если я не поменяю свою жизнь кардинально. Как появилась его пассия, Демид и вовсе забыл о моем существовании, даже не смотрит на меня. Что ж, это повод провести время в пользой для себя. Пора осмотреться и найти что-нибудь интересное на остаток вечера. Думаю, никто и не заметит моего отсутствия за столиком и бутылки шампанского у барной стойки.

Глава 10

Демид

Как вообще Вероника здесь оказалась? Я даже намёка не давал о вечеринке. Не приглашал, думал обойдётся. Сделал все максимально закрыто, только по приглашениям. Как она, мать твою, зашла без него. Её обаяние везде открывает дорогу.

Ника может все испортить, в который раз пренебрегая моими приказами. Нам нельзя здесь видеться. Я же говорил! Мы никогда не появлялись на такой публике, где есть семейка Лариных. Моя, специально нанятая команда всегда проверяла всех досконально, как по сканеру. Я всегда знал каждого приглашённого гостя. Но она все равно пришла, как ни в чем не бывало. Зачем? Просто покрасоваться, выгулять свою задницу или напомнить о себе. Её может увидеть Матвей, или он на столько уже набрался, что уже ничего не видит. Я, кстати, сам не успел его лицезреть.

Целуя в очередной раз свою подружку, чувствую взгляд в спину, прожжённый ненавистью, злобой и ревностью. Если бы взглядом можно было бы убить, я бы уже был мёртв, причём давно. Тело бы уже успело остыть.

Алиса Ларина.

Обожаю!

Неужели ты начинаешь испытывать ко мне чувства. Такие тоже годятся для начала. От любви до ненависти и наоборот. Ненависть же тоже чувство. Хотя ревность в воздухе витает сильнее. Она почти имеет запах, я его чувствую.

Не выпуская свою малышку из объятий, смотрю на другую девушку. Ох уж этот вид разъярённой женщины. Он так возбуждает. Давно меня так не ревновали, без повода. Давно меня это чувство не приводило в возбуждение. Я даже отвык от этого. Пусть немного понервничает, иногда полезно подкидывать масло в огонь даже в такие непонятные отношения. Я подыграю.

Два часа праздника прошли на «ура». Программа действительно была на высшем уровне. Ещё бы, за такие деньги может и звезда с неба упасть по сценарию. За это время я успел отправить Нику домой. Хватит, надоела тереться об меня весь вечер не выпуская. Любому мужчине нужен глоток свежего воздуха. А девушка на этот раз перестаралась с вниманием. Чуть все не пошло прахом с её появлением. Нас вообще не должны видеть вместе. Не понимаю, о чем она думала, переступая порог казино.

— Громов, где Алиса? — За спиной раздаётся до боли знакомый голос. Все бы отдал, лишь бы не слышать его вовсе. Явился все-таки. Я уж потерял надежду.

— Ты пьян, Ларин. Иди домой, проспись. Возле входа множество такси. Проблем с машиной не будет. — Он явно перебрал с алкоголем, выглядит не очень.

— Я хочу её видеть, немедленно, — зло шипит на меня Матвей. Его лицо безэмоционально, не выражающее ничего. Никаких эмоции. Это даже хорошо. Не видел ничего, или напился до того, что даже не заметил ничего подозрительного. А ведь сегодняшний вечер мог стать провалом для меня!

— Она здесь. Разговаривайте. Или ты найти не можешь? — сам пытаюсь поймать взглядом Алису и не вижу. Куда эта девчонка подевалась. Черт. Она не попадалась на глаза уже около часа. Неужели сбежала? Я потерял бдительность.

— Я у тебя не разрешения пришёл спрашивать. Она моя жена. Я. Хочу. Её. Видеть. Если бы увидел сразу бы подошёл, — чеканя каждое слово, произносит Ларин.

— Тебе напомнить почему она здесь? Неужели такая короткая память? У тебя явно память рыбки, — говорю на столько тихо, на сколько можно, чтоб не слышали посторонние уши. До сих пор разглядываю зал в надежде выцепить знакомый силуэт.

— Ты её уже трахал? — Неожиданный вопрос заставил меня посмотреть собеседнику в глаза.

— Какая тебе разница. Это дело времени. Тебе напомнить ещё раз — это твой личный выбор. И ты его сделал сам. Я только предложил вариант, который меня бы устроил.

Ларин замахивается на меня кулаками, но выглядит это настолько неуклюже, нелепо, и даже смешно. Ноги его еле держат. Я отмахиваюсь, а он падает на фуршетный стол с бокалами шампанского. Как в замедленной сьёмке. Слишком пьян. Хорошо, что нет папарацци. Такого скандала даже мне не на руку.

Охранники появились как по щелчку пальца и вывели дебошира на улицу. Надеюсь, свежий воздух пойдёт ему на пользу. До чего же докатился человек за столь короткое время, а ведь ещё совсем недавно он в грудь себя бил, что он самый успешный и перспективный бизнесмен.

— Где Алиса, мать вашу? — Подбегаю к охранникам на входе и ору, даже не пытаясь скрыть злость. В ярости хватаю одного из них за воротник.

— Кто? — в недоумении произносят те, виновато потупляя взгляд.

— Девушка, что пришла со мной. За что я вообще вам деньги плачу. Для красоты тут стоите. Сказал же русским языком, не выпускать! И где она сейчас. Узнаю, что вышла, убью.

— Не выходила девушка. Можно по камерам посмотреть, но я точно уверен. — Испуганно произносит один из них. — Смотреть по камерам?

— Конечно, иди и смотри. Я должен быть точно уверен.

Дав команду всему персоналу из-под земли достать девушку, отправился в кабинет.

Для меня праздник окончен. Куда могла деться эта девчонка. Неужели точно сбежала незаметно от всех.

С ноги открываю дверь в кабинет. Все внутри кипит и бушует. Нужно успокоиться. Подумать на спокойную голову, где начать искать. Сразу направляюсь к своему бару. Обжигающий виски сейчас как раз кстати. Не могу уже давиться этим шампанским. Напиток для девочек. Виски. Мой напиток, приятно обволакивает горло, ударяя в голову, наступает приятное опьянение. Весь вечер думал о нем, давясь этой шипучкой.

— Тухлая вечеринка, раз ты тут, — моё раздражение вернулось с двойной силой. Хотя я на мгновение забыл о всех проблемах за территорией кабинета. Вижу силуэт девушки в темноте. Бл*дь, в эту секунду захотелось задушить её собственными руками. Я чуть с собаками не отправился искать, а она тут сидит, прохлаждается.

— Какого черта ты тут прячешься? — ошарашенно смотрю на неё, не зная, что делать. Начинать душить или сначала выслушать и дать шанс на оправдание.

— Тухлая вечеринка говорю, поэтому я ушла. И ты тоже кстати здесь, а не там, — повторяет снова свою фразу. Её голос такой тихий, нежный, спокойный … и пьяный. Алиса времени зря не теряла, не просто так сидела, замечаю открытую бутылку в руках. Девочка явно не умеет пить.

— Правда? Интересно почему же тухлая? — не похоже, что девушка искушена подобными вечеринками, чтоб делать такие выводы.

— Я думала на таких вечеринках весело. А тут будто поминки проводятся. Все такие официальные, деловые. Нет искренности, радости. — Алиса уже еле воротит язык и несёт чушь какую-то. Хотя явно старается не выдать себя. — Вроде и камер нет, а все равно наигранно. Кстати, ты так ничего не сказал про моё платье? Этот образ ведь ты одобрил. Мог бы и комплимент сделать.

— Завораживает в женщине уверенность, а не платье. Платье — это только оболочка, — да уж, в пьяном состоянии говоришь, что думаешь на самом деле. Там, в раздевалке ты не решилась. — Почему здесь сидишь? В темноте, тишине?

— Единственная дверь, которая легко открылась. Не знаю почему люди не закрывают двери, здесь много бумаг, наверное, важных.

— Это мой кабинет, — решаю уточнить.

Сажусь рядом в кресло. Неофициальный разговор может проходить в более тесных условиях.

— Зачем ты сюда сел, Дееемочка, — издеваясь и копируя моих подружек, протяжно щебечет Алиса, прожигая меня своим взглядом, полным желания. Она, наверное, и сама не знает, какой сейчас у неё взгляд. Моё имя из губ Лариной особенно сладко звучит. Кажется, она его произнесла впервые, особенно так нежно и чувственно!

Её губы так близко, что становится невыносимо. Алиса дышит, будто наслаждаясь этой неловко затянувшейся паузой. Не сопротивляется, а наоборот приближается ещё, почти касаясь. Наш невидимый, почти ощутимый поцелуй застывает в миллиметре друг от друга. В мозгах что-то щелкает. Не хотел, чтоб это было в пьяном бреду. Мне нужно чтоб девушка все помнила на утро, но меня уже не остановить. Я впиваюсь в губы, смыв все возможные барьеры, между нами. Ощущаю на вкус помаду, размазывая её по коже. Ненавижу есть косметику, но сейчас я об этом не думаю. Все уходит на ненужный план…

Этот поцелуй нежный, неторопливый. Я боюсь спугнуть, хотя понимаю, что это почти невозможно. Но это «почти» не даёт мне покоя.

Я вжимаю её в кресло своим телом, и девушка не сопротивляется. Это вышло все неожиданно даже для меня. Чувство потери взяло вверх. Я почти пошёл искать, думая, что как только ослабил схватку, то потерял Алису, но она оказалась прямо в капкане. В моем кабинете, в моем кресле.

Резко сдёргиваю нежную ткань платья, мешающая в данный момент. Открытая взору маленькая грудь девушки просто идеальна.

Исследую тело, стараясь не упускать не одну деталь. Я хочу коснуться ладонями каждый участок кожи Алисы. Я хочу видеть все. Я хочу эту девушку!

Скоро ты будешь кричать моё имя! Я хочу его слышать в нашей страсти. Я хочу, чтоб она тоже была возбуждена от меня. Чтоб была пьяна мной, а не под действием алкоголя.

Дьявол! Какая она влажная от моих поцелуев, так легко и быстро завелась. Я почти ничего не сделал для этого. В штанах стало тесно. Одним рывком стягиваю трусики с её тела. Сам выбирал несколько часов назад, уже тогда представлял, как буду их снимать или рвать тонкую резиночку прямо на теле Алисы. Развожу её ножки шире и дразню нежными, еле уловимыми движениями по внутренней стороне бёдер. Алиса уже вся извивается. Она давно готова, но я не тороплюсь. Это вино ещё не настоялось.

Алиса опустила свою маленькую хрупкую ручку между ног, поглаживая и расстёгивая ширинку и ремень. Сума сойти! Думал она не рискнёт даже прикоснуться ко мне, а тут такая инициатива. Я сейчас взорвусь. Сладкий стон срывается с губ, такой сладкий и вкусный. Я забираю эту страсть себе, покрывая припухшие губы поцелуем.

— Твои стоны сводят с сума, — шепчу я, почти не отрываясь от нежных губ.

Как самому не сойти сума? Как устоять?

— Не останавливайся, — только и смогла ответить девушка. — Пожалуйста. Я хочу большего…

— Ты пьяна, — закатив глаза продолжаю покрывать нежное тело поцелуями.

Ничего не ответив, Ларина затыкает мой рот жарким властным поцелуем, облизывая мои губы, не дав даже шанса продолжить разговор. Мои пальцы двигаются все быстрее, предвещая быстрый конец девушки. Чувства переполняют, рассудок мутнеет. Алиса тем временем продолжает сминать мой член рукой, не забывая дарить наслаждение и мне. Моё наслаждение — видеть её оргазм, который с каждой секундой все ближе и ближе. Другой рукой обнимает за шею, впиваясь пальцами в мои волосы.

— Я хочу тебя Алиса. И ты будешь моей!

Глава 11

Алиса

Проснувшись утром, почувствовала сильное головокружение и раздирающий шум в голове. Все тело болело и саднило. Ничего не помню. «Поганое утро, зато весёлая ночка» — промелькнуло в голове. Но как я попала обратно в спальню Демида? Так. Все по порядку. Вспоминай! Пытаюсь сложить наподдающие шестерёнки в голове. Не помню такого состояния в жизни за всю свою осознанную жизнь.

Сначала был обычный вечер, ничего не предвещающий беды. Я даже забыла о существовании той блондинки. Но она была там. Девушка Громова. Появилась как из неоткуда. Я даже имени её не расслышала, но теперь точно знаю, что они вместе, что встречаются. Такое вызывающее поведение натолкнуло меня на эти мысли. Обычная шлюха так себя вести не будет. А вот у второй половинки такие права есть, вешаться на шею у всех на глазах, не боясь осуждения и лишних глаз. Хотя у меня закрались сомнения, когда я увидела недоумение и некое раздражение от её появления, но все же Демид не оттолкнул девушку из объятий, а наоборот, приблизил на столько, что у меня прям сердце заколотилось от такого переизбытка чувств. Я прям лишняя на семейном празднике. Пришли то мы вместе, а сейчас я даже не знаю, как подойти к нему.

Далее решила выпить и осилила бутылку шампанского. Пила я в кабинете, как выяснилось его самого. Черт. Он тоже был там, и мы целовались. Был ли секс? Я не помню. Это все алкоголь. Не пила никогда и не надо было начинать. Я в каком — то помутнении схватила бутылку с барной стойки и ушла с основного зала. Я даже не помню, как её открыла и главное чем?

Что он теперь обо мне подумает? Что можно вот так подойти и трахнуть, когда захочется, в любое время суток. Как же стыдно! Нужно попросить прощение за своё поведение и сказать, что все это простое недоразумение. Я никогда раньше так себя не вела. Сейчас пойду и найду его.

Сползая с кровати, обнаружила на полу пакеты, гора пакетов одежды и обуви моего размера известных брендов и записка на тумбочке с одной единственной фразой «Пусть моей куколке найдётся свой наряд для любого случая». Он меня считает просто своей куклой, игрушкой. Какая разница, что я ему скажу, если он ко мне относится как к вещи, с которой весело и интересно играть в свои собственные игры. Никогда в детстве не играла в куклы, ненавижу их, и как выясняется не зря.

Схватив первый попавшийся домашний костюм и уложив волосы, расчесав прямо пальцами и собрав в непринуждённый хвост, вышла из комнаты.

Демида я нашла в столовой, допивая утренний кофе и читая почту в ноутбуке. В домашних штанах и футболке он выглядел ещё сексуальнее, чем в деловом строгом костюме.

— Доброе утро, — произношу, глядя виновато на мужчину.

— Доброе, — бросает на меня свой небрежный взгляд Громов, всем своим видом показывая свою незаинтересованность к моей персоне и разговоре со мной. — Как спалось?

— Бывало и лучше, — Демид закрывает крышку ноутбука и пристально смотрит на меня, будто хочет найти на моем лице все ответы на свои вопросы. Его бровь резко поползла вверх, а уголки губ искривились в надменной улыбке. — А тебе? — сама для себя неожиданно задаю, не подумав, вопрос.

— Тебе это интересно? Или тебе меня ночью не хватало?

— Это просто любезность. Ничего более, — лгу я. Но почему так сложно ответить на простой вопрос, не вгоняя меня в краску ещё больше напоминанием о прошлом вечере. Не сложно догадаться, что я и половины не помню.

— Женщины так редко говорят правду, отвечая на вопросы, — ухмыляясь замечает тот, делая очередной глоток кофе.

— Ты просто ещё не встречал настоящих женщин, не фальшивых, которые не играют на камеру, — черт, зачем я это сказала. Можно было просто промолчать и согласиться. Заправляю выбившую прядь волос за ухо, пытаясь совладеть с собой.

— А ты настоящая, Алиса? Если скажешь да, я в тебе разочаруюсь полностью, — уверенно, пронзая меня взглядом предупреждает Демид. — Ты говоришь правду? Хотя бы себе?

— К чему этот разговор? Я не понимаю тебя? — не могу контролировать себя под его пристальным взглядом. Я теряюсь, нервничаю. Черт, черт, черт.

Я всегда пряталась за спинами других людей, а сейчас я будто сама вышла на сцену играя главную роль. Ненавижу. Я будто голая, даже хуже, без кожи, а Демид видит все, предугадывает каждый мой ответ и сразу находит свой ответ или очередной вопрос, терзая меня этими пытками. Откуда он так хорошо знает меня? Будто готовился, изучал. Даже Ларину не удавалось вогнать меня в угол расспросами.

— Ты никогда не думала о своём браке со стороны? Как это все выглядит в глазах других людей? Ты вообще читаешь новости о муже?

— Нет. Это ответ на все твои вопросы, — заикаясь, произношу я.

— А зря, — натянутым и тихим тоном заключил мой собеседник. — Может хватит уже делать вид, что все хорошо, что это очень счастливый и крепкий брак, на который стоит равняться многим.

— Тебя не касается моя жизнь. И я не прошу нам подрожать.

— Может и не касается, но ты живёшь здесь. Скоро об этом обо всем напишут в прессе. Я с нетерпением жду, хочется прочитать. Как будешь выкручиваться? — не унимается Громов.

Я не знаю, что ответить. Что ему нужно? Для чего этот разговор? Я действительно не думала, что отвечать журналистам. Я, конечно, не думаю, что его будут задавать мне. Обычно на все вопросы, касающиеся меня и моей жизни отвечал отец, а потом эту эстафету принял муж. Но вот их нет сейчас рядом, и мне нужно подумать об этом, на всякий случай. Быть готовой, чтоб не навредить прежде всего самой себе своим же ответом.

Но какая польза в этом разговоре, без смысла, для него. Я хотела поговорить на другую тему, касающаяся нас, а не меня лично. С собой я намерена разбираться сама. А сейчас я сижу перед Громовым и не знаю, что ответить. У меня нет ответов даже на элементарные вопросы.

— Хотел узнать немного больше о женщине, живущая со мной, под одной крышей. Узнать немного больше о тебе, о твоём прошлом, настоящем… — прерывает своё предложение Демид на полуслове, наблюдая за моими эмоциями, глядя прямо в глаза.

В горле пересыхает от его низкого и тихого тембра голоса. Мне кажется, он знает обо мне все, даже то, чего может я сама не знаю, или не хочу знать. Хочу встать и уйти. Я не хочу ничего слышать. Меня все устраивает, мне не нужна правда, которая перечеркнёт все, что есть в моей жизни. Достаточно того, что я читаю в этой грязной прессе, достаточно того, о чем я догадываюсь. Мне не нужны неопровержимые доказательства. Я не хочу знать того, что никак не оправдать. Мне проще жить и заблуждаться. Ларин обещал, что все это ложь и мне проще все это проглотить и не думать, не копаться в этом грязном белье. Так проще, мне проще. Поверьте. Когда-нибудь я возьму всю волю в кулак и уйду. Но это будет другая причина.

Взглядом посылаю проклятия в сторону мужчины, который сидит на другом конце стола. У меня даже духа не хватает остановить его. Я словно парализована. Взглядом молю его остановиться, наполняя глаза слезами, прекратить меня мучить. Просто молча встань и уйди, скажи, что пошутил. Да что угодно, лишь бы потом не было так тошно, после окончания этого разговора. Но внутри меня все немеет, и я не могу сказать ни слова, даже элементарное «замолчи», «не надо», «не хочу знать». Я молча сижу и слушаю.

Демид, изучив мою реакцию, молча поворачивает свой ноутбук в мою сторону, и я вижу видео. Простое домашнее видео, сделанное не на профессиональную камеру, где я вижу своего «любимого» мужа и девушку сверху на нем. Видео даже без звука. Но этого хватает, чтоб растоптать меня окончательно, унизить и смещать с грязью. На видео мой муж — а стыдно мне! И не скажешь, что это все неправда. Не подкопаться.

Я даже лица девушки не вижу, но по этой картинки сзади уже понятно, что она лучше, эффектнее, породистее. Мне всегда не хватало уверенности в жизни, но чтоб её поднимать, я и все моё окружение только раздавливают эти остатки.

— Ты чудовище, — прорезается голос. Я перестаю видеть продолжение этого кино, все меркнет перед глазами. Внутри оборвалась последняя ниточка, соединяющая мой брак. Теперь всегда передо мной будет эта сцена, которую мне не забыть никогда, не стереть из памяти.

— Лучше жить с ним дальше и терпеть все это? Ты, наверное, задавала себе вопрос, почему Матвей не ночует дома? Почему на все званные ужины он ходит без тебя? Почему вы больше не появляетесь вместе на людях? Вопросов должно быть очень много. Неужели ты не хотела знать ответы на них? Ты просто пугливая мелкая птичка, которая живёт сама в себе и ничего не хочет видеть вокруг. Заметь, я не сказал «не замечает», не хочет замечать. Это правильное определение для тебя. Тебе уже в лоб говорят все о Матвее, а ты продолжаешь не замечать элементарного. — Под эти пристальным взглядом в мою сторону я не могу даже думать здраво. Смотрю на свои дрожащие ладони и не понимаю, что делать дальше. Будто меня кинули в жерло вулкана, откуда нет выхода. И я лечу вниз, не сопротивляясь. Ведь обратного пути уже нет. и даже верёвку в помощь кинуть некому. — Просто представь, кем ты можешь быть, если избавишься от неуверенности и страха быть собой, — срывается на крик Демид, прожигая дьявольским взглядом, полным огня. Они всегда горят, когда он в бешенстве.

Ненавижу. Не знаю кого больше в данную минуту. Не хотелось говорить вообще. Единственное моё желание было убежать, скрыться, спрятаться ото всех, больше всего от Громова. Чтоб больше никогда его не видеть, не слышать. Кому нужна его правда? Жила же я в своём маленьком мирке, и никого не трогала. А теперь? Что теперь мне делать с его правдой? Он хотел ответить на мои вопросы, которые я даже не задавала, а вопросов стало ещё больше. Вместо всего этого я просто молча сидела и глотала собственные слезы, обиды и свою умирающую жизнь. Впереди пустота.

Глава 12

Демид

— Молодец! Ты просто красотка! — с восторгом благодарю свою маленькую помощницу за проделанную работу. — Я твой должник.

— Обращайся, — слышу воркующий голосок Вероники.

Да, это был восхитительный план. Ларин в восторге. Я тоже досконально изучил это видео. Все-таки идея с Никой сыграла мне на пользу. В этой девочке не было сомнений.

— Ещё есть указания, мой босс? — с сарказмом шепчет девушка, шумно смеясь, я мысленно вижу эту картину на яву. Вот сейчас, мы говорим по телефону, а я вижу каждую мимику, каждою складочку, каждое изменение на лице и в поведении девушки. У неё восхитительная улыбка и озорной смех. Это оружие первое в списке идёт в ход, цепляя всех мужиков на крючок. Перед обаянием, шармом и сексуальностью Вероники очень сложно устоять, а когда все это приправлено ошеломительной и светлой улыбкой. Ммм! Идеальный тандем!

Ей нравятся такие указания. Ника всегда их выполняет. Хотите знать мои чувства на эти любительские видео? У меня нет ничего внутри, не трогает, не берет за живое. Эти самые чувства я вырвал из своей души далёких десять лет назад. Тогда я потерял светлую часть своей жизни. Больше я не поддаюсь эмоциям. Все мои действия — холодный расчёт для достижения целей. Поэтому я спокоен. Я спокоен ко всему происходящему. Таких, так называемых работ и заданий, я видел десятки, и не разу ничего не ёкнуло. Ника — очень хороший инструмент для достижения моих планов и хороший ход, в сторону врагов. Они даже не о чем не догадываются, когда на их пути встречается такая девушка, как Вероника. А она умеет вскружить голову и пустить пыль в глаза. Она мой личный змей-искуситель в подобных вопросах.

В такую игру мы играем не в первый раз. Правила уже всем известны. И я знаю, что у неё много любовников. Это работа. Каждый делает деньги как может. Я не учитель, чтоб учить её уму разуму, и на путь верный тоже не собираюсь ставить, говорить, как нужно жить, а как нельзя. Я сам живу неправильно, я не самый честный человек в этом мире.

Я добываю большую часть информации благодаря этой маленькой девочке. Сам выучил, одел, приобул и наставил на свой путь. Тот самый козырный туз, который всегда припрятан в кармане.

— Пока свободное плавание. Можешь раскрутить его на безделушку подороже, — даю ей полный карт — бланш действий.

Уж я-то знаю, раскручивать на подарки Вероника точно умеет. А если постарается, может выудить и целое состояние. Мужчины теряют голову при её виде. А как только она расстёгивает ширинку — и сердце. Я не раз становился наблюдателем признания в любви очередного ухажёра, который стоял на колене и говорил всю эту муть про любовь и брак. И с каким азартом и блеском, она отвечала «нет» на глазах у всех, разбивая сердце бедного парня. А ведь многие «парни» не последние люди в этом городе. Могла бы жить в богатстве и роскоши. Но её тянуло обратно, в клуб, к весёлой и беззаботной жизни. И Ника всегда, «поиграв в любовь и семью» возвращалась обратно, ко мне.

— Ура! Ура! — искренне радуется в ответ. — Тогда пойду со своим пусиком в ресторан. Знаешь, мне кажется уже все шишки там были. Даже эта вездесущая Карина, со своим толстым, как жаба, мужем. Она даже у тебя в казино тогда была. Правда этот надутый кошелёк не пришёл. Не знаешь почему? Интересно! Может он её бросил и нашёл помоложе? Уж я-то все замечаю. И до сих пор помню, как она извивалась тогда перед тобой. А мне ты только обещал этот ресторан. Ну так знай, я нашла себе компанию, — выпаливает она сразу все свои эмоции за раз. В этом она вся. Что в уме, то и на языке. Меня даже позабавили эти мысли вслух. Почти как фоновая музыка, вроде в ушах отдаётся и думать мешает, но вот о чем песня, смутно запоминается.

— Не называй его при мне «пусечка», — смеюсь я. Не с подружкой общаешься все же. Он мой враг номер один, а тут «Матвей пусечка».

Я слишком серьёзно отношусь ко всей этой ситуации. Знаю, как Ника общается, но до сих пор не могу привыкнуть к этим фирменным словечкам. Нужно все-таки отвлекаться и абстрагироваться. Сейчас, мне даже удаётся выдохнуть. Вероника умеет разрядить обстановку.

— Ой, да ладно тебе. Не обижайся, — успокаивает меня. — Неужели тебе не правится? Я и тебя так называю при общении с подружками, — продолжает издеваться она.

— Избавь меня от подробностей своего лексикона.

— Ну не злись. Я же не при тебе. Помню я, что ты у нас серьёзный, деловой и суровый мужчина, — с лёгким очарованием произносит беззаботным голосом. Она всегда была легка на подъём. Даже когда мне было действительно тяжело и, казалось, весь мир против меня. Когда сгущались черные тучи, приходила Вероника и освещала те мрачные дни своей лёгкостью и непосредственностью. Женщина праздник, по-другому и не скажешь.

— Если что услышишь, интересное для меня…

— Я зразу же сообщу, — договаривает фразу за меня.

Вероника ещё что-то долго говорила. Надеюсь, не о важном. Мои мысли были уже далеко. Я смотрел на экран телефона, на котором светилось всего одно сообщение: «Звонок Матвею Ларину».

Я сдавливал мобильник до хруста костей. Все-таки позвонила. А что ты ещё ожидал? Алиса, наверное, хочет объяснений и разъяснений от любимого мужа. Я же сам подтолкнул к этому разговору. Но все равно, это сообщение вывело меня из себя.

Я просто отключился, даже не попрощавшись. Мой покой нарушен.

Все-таки верное решение было поставить программу слежения за сообщениями и звонками в телефон Алисе. Так спокойнее. Как бы меня это не терзало изнутри, мне лучше знать. Когда знаешь, что творится за спиной, можно подготовиться к нападению.

Глава 13

Алиса

Вот они, наступили мои скучные будни. Каждый день, как день сурка. Однотипно. Однотонно. На улице шёл дождь. Даже погода грустила со мной. Хозяина дома я не видела уже почти месяц. Разговаривала только сама с собой. Так и до психушки можно заболтаться. Единственной радостью стал для меня холодильник, точнее пирожное, которое каждый день появлялось на полке, на уровне моих глаз. Я не могла себе отказать в таком удовольствии.

— Не поздно для ужина?

Я чуть не поперхнулась. Ещё не обернувшись, я уже знала, кому принадлежит этот голос. Интуитивно цепляюсь ногтями в стул, будто предчувствуя опасность со спины.

Он стоял у входа, облокотившись на входной проем. Тяжёлый, испепеляющий взгляд прожигал насквозь. А я сидела с набитым ртом сладкого крема, не в состоянии ответить. Впервые за месяц Демид предстал передо мной. Наш разговор так и закончился тогда, и он, наверное, не собирался продолжать. Злость немного стала отступать.

— Ладно, можешь не отвечать. Я просто хотел удостовериться, что у тебя все в порядке.

Демид стоял передо мной не в домашней одежде. Явно куда-то собрался. Как ему удалось пролизнуть мимо меня? Я сижу здесь уже часа два, не меньше. Не видела и не слышала посторонних звуков. Уж я бы точно заметила, ведь сейчас, в нынешней реальности, стараюсь прислушиваться к каждому шороху. Ну не через окно же он залез к себе?

Боже, как мне надоели стены его клетки. Как я хочу глоток воздуха, свежего воздуха. Не чувствовать себя пленницей, хочу хоть каплю свободы, пусть мнимой, но свободы, за пределами каменного забора и камер, окружённые весь периметр его владений.

— Ты куда-то собрался? — говорю первое, что приходит на ум.

— Да, — расплывается в улыбке, словно чеширский кот. Даже блеск и заинтересованность появились в глазах. Демид стоял с большим вопросом во взгляде и приподнятой бровью. Пауза затянулась. Нужно действовать, я должна попробовать выйти с ним.

— Куда? — решаю завалить его вопросами. Моя очередь. Надеюсь, не на свиданку намылился. Третьей быть точно не хочу.

— В клуб. Нужно отключиться от работы. Месяц был тяжёлый, — а я думала от меня прячешься на своей работе. Вслух, конечно, я такое не произнесла, но, что-то мне подсказывает, что это тоже одна из причин его отсутствия.

— Возьми меня с собой. Я устала сидеть дома. Одна.

— А как же прислуга? — издеваясь произносит Демид. — Не разговаривает и не развлекает такую принцессу?

— Не разговорчивая у тебя прислуга, — делаю вид, что меня не волнуют его издёвки. Если он не возьмёт меня с собой, то пусть вообще не появляется дома. Как-нибудь переживу.

Он смотрит на меня пристально, не моргая, изучая. Интересно, о чем он сейчас думает? Попытаться стоило. Пусть отдыхает и думает, как я тут сижу одна, взаперти, скучаю, страдаю, и проклинаю его.

— Собирайся. У тебя пол часа. Не успеешь, я уеду один, — посмотрев на часы, быстро произносит Громов. Он будто торопится.

Осознав последнюю фразу, я сразу убегаю в комнату на сборы. Даже ничего не ответила. У меня очень мало времени привести себя в порядок. Я бы даже сказала катастрофически мало. Но, нужно поторопиться, пока тот не передумал и не поменял своего решения. Собраться девушке в клуб за двадцать минут, это очередное издевательство. Но я успею. Голая поеду, если не уложусь в назначенное время, но поеду. Это мой шанс отключиться от Громова. Не знаю почему, но у меня было много времени обдумать моё поведение в казино, наш поцелуй в кабинете, и даже урывками вспомнить более детальные подробности того вечера. Но особенно, долго в моей голове засел разговор после. За этот месяц я чего только не придумала и не надумала. Пусть даже рядом с ним, но смена обстановки мне явно не помешает. В моих мыслях он будет далеко. Я хочу выгулять себя. Впервые в жизни. Отдохнуть ни о чем не думая. Уж слишком много я думала о Демиде Громове за последнее время.

Уложив на спех волосы и одев самое короткое платье, которое нашла в гардеробе, выбегаю на улицу, в поисках машины. О чем он думал, выбирая его тогда, в качестве моей новой одежды? Куда я должна была в нем пойти, по его же мнению? На панель? Что ж, выбрал, значит я выгуляю это платье. Не пропадать же добру.

Успела. Стоит родимая его черная «BMW», которую я уже, наверное, узнаю везде, где бы та не стояла. Не знаю зачем, то я стала различать этот автомобиль от десятков, точно таких же на дороге города.

Громов будет зол на мой образ. Я в таком коротком даже по дому не хожу, а тут клуб. Плевать. Сам купил. Не справедливо держать в шкафу такую красивую вещь. Буду отнекиваться, что оно первое выпало из шкафа, а времени на раздумье не было.

Оценив мой образ взглядом, мы молча выехали. В городе даже воздух пахнет по-другому. Уже через сорок минут мы оказались на пороге самого крутого заведения столицы, клуба «Радуга». Я очень много слышала о нем, конечно, никогда не была, не интересовалась форматом заведения. Но то, что здесь бывает Матвей я знала не понаслышке. Из карманов моего мужа постоянно сыпались визитки с данного заведения. Теперь и мне предстоит зайти во внутрь.

Конечно, внутрь мы заходим быстро, и сразу в VIP зону. Интересно у этого человека в любое помещение входной билет?

Настроение моё было явно приподнято. Я даже не пыталась этого скрыть. Ещё бы, стыдно признаться, но в клубе я впервые. Да да, девочка из богатой семьи, у которой были все шансы стать мажоркой, воспитывалась в строгости и правильности. Моя семья считала, что в таких заведениях мне не место. Теперь главное не выдать себя. Мне становится даже неловко от своей неопытности.

Итак, зайдя во внутрь, сразу бросается в глаза неоновый мигающий свет. С непривычки даже глаза заболели, но я быстро освоилась и привыкла. Запах сигарет и алкоголя впиваются в нос, отчего нечем дышать. Да уж, не ходила и не стоило начинать. Что в таких местах весёлого и интересного?!

Здесь что-то не так, это необычный клуб. Само здание, стены пропитаны похотью, развратом, жестокостью, болью. В помещении в основном одни мужчины разных возрастов, и всех их объединяет явный животный инстинкт. Закрытый клуб, где нет женщин. У мужчин голодный хищный взгляд акул, готовый наброситься на свою жертву, растоптать, раздавить, терзать и при этом ничего не бояться. Каждый, здесь присутствующий пришёл не просто отдохнуть в красивом месте, а помериться своим толстым кошельком и здесь можно делать все, купить все и не бояться огласки, не бояться осуждения.

— Это стриптиз-клуб? Здесь же все приходят не просто посмотреть, я слышала, что есть заведение, где девушки оказывают и интимные услуги. — Я сейчас убью его на месте. Зачем он согласился взять меня? Только здесь меня не хватало! Теперь понятно, что за секреты у Матвея.

— Да, это то самое место, — медленно и прямо в ухо шепчет Громов, чтоб я точно услышала, сквозь музыку.

— Что-то мне подсказывает, что не все так гладко. Девушек насилуют? Не поверю, что все это на добровольной основе. Ты посмотри на этих мужиков?

— Тебе это действительно интересно? — вопрос на вопрос. Ни одного ответа. Вот это я понимаю, стиль Громова.

— Зачем ты меня взял с собой?

— Ты сама напросилась.

— Я не знала. Клубы разные бывают.

— И что? Ты хотела развлечься? Развлекайся. Чем тебе не место для веселья, — издеваясь кричит он, даже громче, чем нужно. Я смотрю на него и не могу понять шутит или нет. Глаза в глаза. В его взгляде победа, а я, кажется, снова проиграла эту битву, мне нечего сказать, уйти не могу, спрятаться негде. Но сегодня я дам отпор. Мне все равно терять уже нечего. Моя самооценка уже на дне. Пора поднимать. Кто если не я?

Нарушив данное себе же слово, выпиваю залпом бокал «Bourbon Sour», ранее заказанный Громовым для поднятия настроения. Фу, какая гадость. О чем я думала, доверяя вкусу этого человека. И это после всего этого, что меня окружает сейчас. Жидкость сразу попадает в мозг, отключая все разумное в моем организме. Замечательно. Я хочу танцевать. Одна. И пусть все смотрят. Молча ухожу на танцпол, на котором, как ни странно, никого нет. Видать, все сидят по своим местам в предвкушении зрелищ.

Ловлю на себе взгляд Громова. Хищный, ядовитый, властный и тяжёлый, как металл. Все его нутро кричит, чтоб никто не приближался. Но эти «похотливые толстые кошельки» уже заметили, наблюдают, некоторые, что-то кричат. Я ничего не слышу, никого не вижу. Моё тело горит от одного мужчины, который до сих пор молчит, ещё чуть-чуть и я расплавлюсь, как свечка, окончательно и бесповоротно.

Демид резко хватает меня за локоть, сдавливая с такой силой, что в глазах темнеет и уносит обратно в своё логово. Как он так быстро оказался рядом?

— Отпусти. Мне больно, — стараясь переорать музыку кричу я со всей дури, что есть. — Да кто ты такой, чтоб меня так хватать.

Стараюсь даже ударить мужчину, но адреналин бьёт по вискам, так сильно, что я промахиваюсь снова и снова. Злюсь на саму себя и продолжаю орать, размахивая руками воздух. От его пальцев точно останутся синяки.

— Ведёшь себя как шлюха. Что за танцы? На танцполе не так откровенно себя предлагают, — огрызается тот в ответ, даже не обращая внимание на моё состояние и удары, изредка попадающие в цель. — Все внимание зала решила на себя переманить? Не слишком ли много клиентуры для первого раза?

— Какая тебе разница? Решил поиграть в папочку и наказать меня? Ты пришёл сюда на них смотреть, вот и смотри дальше, — шиплю я, пытаясь вырваться из его мёртвой хватки.

— Котёночек, как я рада тебя снова здесь видеть.

Со спины слышу я милый женский мурлыкающий голосок. Девушка, плавной походкой, подходит к нам и нежно целует Демида в губы, не обращая внимания на меня. Он держит меня за локоть, а она просто встаёт между нами и целует. Будто он её собственность, а я пустое несуществующее место. Стена, на которую можно облокотиться.

— Скоро мой выход. Я очень рада, что ты пришёл посмотреть. Я буду танцевать для тебя. Хочу, чтоб ты знал и любовался, — говорит она ласковым голосочком. Даже противно стоять рядом и слушать разговор влюблённой парочки. Отпусти меня уже наконец!

Она поворачивается ко мне, и начинает смотреть оценивающим взглядом. Я её знаю. Серьёзно? Это та самая девушка с кабинета и казино. Девушка Демида.

— Это Алиса. Жена моего друга, — нагло врёт Громов не стесняясь. — Случайно встретились, решили выпить за моим столиком.

— А я Вероника, — натягивая улыбку произносит девушка, будто уже устала от скучного, неинтересного разговора вокруг моей персоны. — Я его девушка.

Глава 14

Алиса

— Ника прекрати. Ты знаешь какие у нас отношения. Ты в курсе, — шепчет ей на ушко мужчина, не сводя глаз с меня.

— Прости. Но отношения же есть, — продолжает та, снова целуя в губы Демида. — Мой выход. Мне пора. Встретимся позже. Не пропусти мой танец, — еле слышно произносит она мужчине, своему мужчине. Но я слышу, и от этого становится ещё хуже, чем было минуту назад, до этой невзначай опрокинутой фразы.

— Серьёзно? Стриптизёрша? Я была лучшего о тебе мнения, — пытаюсь, хоть как-то не выдать дрожащего голоса, задеть его.

Алкоголь все сильнее блокирует разум. Я не могу мыслить трезво.

— Какая тебе разница с кем я сплю? Не суй свой нос в чужую постель.

— Ровно такая же, как и тебе, где и как я танцую, — парирую в ответ. Вот хам. Надо было что-то язвительное и при ней сказать. Чтоб не смотрела на меня как на пустое место. — И вообще…

Демид меня уже не слышит, не видит. Все его внимание приковано на девушку, которая только что посвятила свой танец лично ему. Интересно, какой по счёту. Разговор стал бессмысленный. Я стала эту Нику даже ненавидеть в этот момент, она своим присутствием оборвала некую связь между нами. Затуманила его мозг собой. Не знаю, что на меня нашло. Надо бы радоваться, что внимание переключилось, а мне хочется вернуть всё обратно.

— Ненавижу тебя, — в сердцах кричу я словно в пустоту и убегаю. Знаю, что это был пустой звук в его сторону. Ну и пусть! Я не подписывалась тоже сидеть и смотреть на полуголых баб, как заворожённая.

Убегаю в уборную. Хочу спрятаться в кабинке ото всех. Тут меня никто не увидит, не найдёт, пока сама не выйду. А выходить я пока не намеренна.

Не успеваю закрыть кабинку, как тяжёлая рука открывает её снова и просто вваливается следом, закрывая дверь за собой.

— Что ты здесь делаешь? Это женский туалет, — кричу я ему прямо в губы.

Так близко. Тесно. Мужчина прижимается ко мне всем телом. Мне не вырваться. Да я сильно и не пытаюсь. Не знаю, что он со мной сделал, но мне все это нравится, безумно. И я хочу большего. Демид прижимается ко мне всем телом. Его запах пьянящий, одурманивающий. Вот засранец. Знает, что я теряю голову рядом с ним. Я пропала. Окончательно. Бесповоротно. И это не атмосфера клуба, не алкоголь. Это нечто другое. Не знаю, что именно, таких чувств не было даже к Матвею. Если быть точной, то с Матвеем были бабочки в животе и все в розовом цвете. Сейчас эти бабочки вырываются наружу и летят к чёртовой матери прямо в пропасть, унося с собой мой мозг.

Да, не спорю. Все это я начала сейчас лишь чтоб позлить Демида. Он думает, я его личная безделушка. Нет! Пусть поймёт, что я тоже могу поиграть. Пусть не так умело, но все же. Зацепить и разозлить смогла словами, раз он здесь.

И Матвей. Ещё один человек, чьи чувства я просто обязана задеть. После того видео Моти с какой-то шлюхой, я словно опустошённая окончательно. В этом сосуде нет даже капли жидкости. Я истощена. Морально. Физически. Я ставлю огромную и жирную точку, между нами. Если раньше я боролась с собой, искала что-то светлое в его темной стороне, то сейчас, понимаю, этого нет. Ничего нет. Этот человек давил и раздавливал меня медленно и уверенно. А я позволяла ему это делать…. Я сумею дать отпор, когда это потребуется. Скорее всего, я очень хорошая, раз ищу все эти качества в других людях, не замечая гадости и жестокости в мой адрес. Я никогда не чувствую подвох, когда меня хотят обмануть и растоптать. Пора начать изучать и развивать в себе эти навыки.

— Второй раз не скроешься. Не убежишь от меня, — хрипит он в ответ, прижимая ещё ближе к себе.

— Танец закончился? — не уступаю я, пытаясь оттолкнуть его от себя и в то же время целуя в ответ.

— Ты ревнуешь?

— Делать больше нечего.

Это просто игра. Понимаю. Но она вовлекает меня в эти правила, и я хочу играть.

— Ревнуешь. И это не вопрос, а констатация факта, — этот жаркий и жадный поцелуй, сладкий и терпкий сводит меня с ума окончательно. Я улетаю в рай или ад. Пока ещё не знаю куда именно. Но я согласна…

Не отрываясь от поцелуя Демид опускает свою руку на мои бедра. Платье поднимается вверх, оголяя все части моего тела, скрытые постороннему глазу.

— Ты психически неуравновешен. С тобой иногда очень трудно, — между делом напоминаю о его характере.

— Тебе это не мешает быть рядом, — он просто сдавливает мою оголённую спину к холодной стене. У меня от неё мурашки по коже. Холодно и жарко одновременно. Это невыносимое ожидание поглощает меня всецело, и я отдаюсь на волю этого мужчины, перестав сопротивляться.

Громов держал меня в объятиях так сильно, что мне было тяжело дышать. Но я и не думала ослабевать хватку. Я тонула в нем. Хоть и понимала, что нужно держать себя в руках. Сердце уже давно покинуло меня, сдавшись в плен.

— Тебя там могут потерять, — ворвался в мой мозг голос. Я не могу не думать, где мы и зачем пришли, и тем более, кто ждёт и ищет его за пределами туалета клуба. Господи я занимаюсь сексом с мужчиной в обычном грязном туалете. Это немыслимо, но мне все равно где, лишь бы с ним. Место не имеет значение, имеет значение только Демид.

— Меня это не волнует и тебя не должно, — успокаивающе шепчет.

— Ох, — вырывается из меня, как только тот отодвинул край моих трусиков. Я больше не могу терпеть. Шквал эмоций переполняли меня. Я потерялась во времени. Даже забыла, где я. А самое главное, я не хотела даже думать об этом. Я просто отдалась воле времени, обстоятельствам и этому течению, которое медленно и тихо уносило меня далеко от всего, что меня когда-либо волновало в жизни.

Меня будоражили его прикосновения. Мне хотелось большего. Внутри живота пульсировало с бешённой скоростью, разрывая меня на мелкие осколки. Его глаза стали черными от желания. Мои губы влажными от поцелуев.

Демид приподнял меня выше, касаясь губами моего соска. Я была в зоне риска. Мой риск — не утонуть в черных зрачках Демида Громова. Я была на грани.

Глава 15

Демид

Она в моих руках. Не знаю почему, но эта игра даже забавляет, я бы даже сказал заводит. Думал будет все как обычно, тупой расчёт. А нет, мне все это тоже доставляет удовольствие. Я втянулся. Чувствую, что уже можно дёргать за эти ниточки моей личной куколки. Теперь эта бомба замедленного действия для Ларина. Это все оказалось легче, чем я думал. Но почему я радуюсь в душе, как ребёнок, будто это единственное, о чем я мечтал в жизни. Наверное, действительно сильно захотел заполучить эту женщину, ЕГО ЖЕНЩИНУ. Прочувствовать на вкус. Понять, кто она, и почему с ним? Почему он с ней? Зачем она ему? И какие чувства у Ларина будут потом, когда он узнает о сегодняшнем дне?

Но я ведь не скрывал от своего врага ничего. Был честен до конца. Все как на ладони ему высказал о планах на счёт его жены. И он все равно отдал…как ненужную вещь без души и чувств. Как ненужный предмет интерьера, которая криво стояла в его доме. Сам привёз ко мне и оставил. До последнего сомневался. Думал приедет, перед носом покрутит, как красной тряпкой перед быком и найдёт способ забрать обратно. Я может даже отпустил бы… оставил бы ни с чем, но любимую женщину не тронул. Но карточный долг и деньги оказались сильной мотивацией. Сразу стало понятно, что и кого Матвей любит больше всего.

— Ты так быстро потекла, — издеваясь дальше над своей маленькой жертвой, шепчу я. Касаюсь губами уха, медленно проводя языком по мочке.

— Ты здесь не при чем, — извивается она в порыве страсти.

— Правда? — улыбаюсь еле заметно уголками губ. Смешно. Но в то же время почти искренне звучит.

— Это все атмосфера клуба и алкоголь, — продолжает нагло врать Алиса, краснея на глазах. Моя маленькая и «скромная» жертва сама притягивает к себе, прижимаясь все ближе своей точенной фигуркой ко мне. Данное влечение взаимно.

— Будем считать, что я поверил, — целую ещё сильнее, врываясь языком глубже. Я не могу остановиться. Это наваждение. — Что ты сейчас чувствуешь, Алиса? — неожиданно спрашиваю. — Скажи не задумываясь.

Я смотрю в её глаза, с трудом оторвав себя от неё. На секунду замираю, жду ответ. Не знаю почему, боюсь услышать его. Вдруг она думает о другом. Мне нужен этот ответ, какой бы не был. От слов зависит многое. В данном случае дальнейший исход.

— Так что ты чувствуешь? — повторяю свой вопрос.

Резко остановившись, я нависаю над Алисой, как гора, просто давя на неё своим телом, авторитетом и самоуверенностью. Дерзко и нагло! По-другому я не умею. Повисло неловкое молчание, но я не сдвинусь с места, пока не заполучу искренние эмоции Лариной. Я заставлю говорить правду, не стесняясь, не робея, искренне. Я заставлю не бояться своих желаний!

— Страх и возбуждение, — пробурчала она еле слышно, хватая ртом воздух от переизбытка чувств.

Я покрываю мелкими, еле уловимыми поцелуями её губы, шею, грудь. Тело Лисы покрывается мурашками от моих прикосновений. Это то, что я хотел услышать сейчас.

— Со страхом ты справишься сама. Это ненадолго. А с возбуждением я тебе помогу. Только попроси, — шепчу не останавливаясь.

Тело Алисы плывёт в моих руках. Она бы уже давно утекла, словно водопад, если бы я выпустил из объятий. Но я буду держать. Крепко. Долго. Пока сам не решу освободить. Наши души уже слились воедино. Эту связь не разорвать!

А сейчас она такая чувственная, жаркая, нежная, возбуждённая и моя. МОЯ. Даже звучит странно. Не укладывается в мозгах. Такая маленькая, хрупкая, незаметная, почти прозрачная при первом взгляде, девушка оказалась такая горячая и чувственная рядом со мной. Самая обыкновенная «хорошая» девочка сейчас стонет и трахается в общественном туалете, теряя верность к собственному мужу.

— Я хочу тебя Алиса. Сейчас.

— Ну так возьми, — мгновенно слышу ответ, смущённо отводя глаза в сторону.

Я одним движением возвращаю этот взгляд, нежно хватая за подбородок. На лице Алисы не капли сожаления или стыда. Маски сорваны. Эту ночь уже не остановить!

Глава 16

Демид

«Моя девочка. Эту ночь ты запомнишь надолго» — думаю про себя.

— Я хочу тебя Алиса. Сейчас.

— Ну так возьми, — одними губами шепчет девушка, целуя меня в пульсирующую венку на шее. Заводит меня ещё больше с пол оборота, когда кажется, что больше уже некуда.

Я рывком поднимаю это пресловутое платье и снова отодвигаю нежное кружево. Действую грубее, чем несколько минут назад.

— Ты невероятная, — шепчу я, не в силах оторваться. Я схожу с ума. Я даже на мгновение забыл, где мы сейчас находимся. В туалете. Бл*. В общественном туалете клуба. Как обкуренные школьники. Обычно я снимаю самый дорогой номер в отеле, а тут… Это заводит ещё больше. Никогда не занимался сексом в таком месте. Ну что ж, какой никакой, а все же опыт. Будет что вспомнить в будущем.

Сейчас важен сам момент секса, а не место. Я не упущу этот момент!

— Я рада, что оправдываю твои ожидания, — произносит на выдохе.

— Я рад, что у тебя ещё есть чувство юмора.

Её запах внедряется в мой мозг, заполняя собой мой разум. Остатки здравого смысла подсказывают, что забыть его будет крайне сложно. Почему-то именно в этот момент все во мне кричит: «Остановись. Это не твоя женщина»! Но я как мазохист не слушаю ничего. Иду на пролом, ломая часть себя изнутри.

— Заткнись. Ты же явно не поболтать зашёл. Я хочу… я не могу больше ждать, — это уже приглашение, расцениваю я.

И больше ни сказав не слова резко вхожу в неё, доводя свою жертву до полного наслаждения, заставляя полностью расплавиться в моих руках.

Этот секс быстрый, страстный, животный, эмоциональный. Мы очень долго голодали друг по другу, ходили рядом и боялись приблизиться. По крайней мере я ждал этого дня, подбираясь к Алисе долго, по своим меркам. Обычно я могу высказать девушке, что та долго вызывает такси на мой адрес. А здесь пришлось терпеть и прокладывать свой путь недели. Для меня прям подвиг! Но я чётко понимал, что именно я жду и зачем.

Прежней она к Ларину точно не вернётся!

— Не могу больше здесь находиться. Пора перемещаться в более тёплое, мягкое и уютное место, — произношу, застёгивая джинсы на бёдрах, дав нам обоим минуту перевести дыхание.

— Ты про диванчик в зале? — не двигаясь произносит Алиса.

— Я про свою кровать.

— А как же…

— Подождут ещё, — не дав договорить, перебиваю. Не нужно омрачать это мгновение. Все ради чего был затеян этот вечер, случилось. Все остальное уходит на второй план.

Через час мы уже вваливаемся в мою спальню в объятиях друг друга.

Алкоголь должен уже перестать действовать. Значит куколка со мной сейчас добровольно, по собственному желанию.

— Ты такая страстная, покладистая. Такими темпами нам с тобой и ночи мало будет, — я резко надавливаю на набухшую точку между её ног.

Скользящими движениями двигаюсь по всему телу — бёдрам, животу, груди, шее. Я не хочу прелюдий, мне мало этой девушки, мы, итак, долго были в пути. Кидаю Алису на кровать и наваливаюсь сверху. Девушка все это время была без нижнего белья. Это издевательство! Алиса просто швырнула трусы в урну, прямо в кабинке и быстро выбежала прочь.

Грубо снова вхожу в неё, чувствуя тепло каждой клеточкой своего тела. Алиса откликается в ответ, отдаёт себя без остатка. Я вдалбливаюсь в неё жёстко. Хочу заполонить каждою клеточку собой. Хочу, чтоб девушка пахла моим запахом, хочу слиться воедино. Оргазм приходит к нам одновременно. Я чувствую это.

Не желая лежать как влюблённая парочка, выхожу на балкон, накинув на бёдра только полотенце, первое что попалось под руку.

Хочу курить. Курю редко, но метко. Курю назло прошлому, назло всему, что сжирает меня изнутри, напоминав о себе в любую самую неудобную мне минуту. Не могу не курить, хотя всегда даю себе слова завязать. И всегда нарушаю. Обычно, когда нервничаю, или наоборот после хорошего секса тянусь снова за новой пачкой. Нужно отвлечься, остановиться, прийти в себя, подумать…

Курение — одна из самых значительных угроз здоровью человека. Но именно эта пагубная привычка успокаивает меня. Дым проникает в лёгкие, обволакивая их своим ядом. Даёт время на размышление. Смотря на тление табака, я забыл, что происходит вокруг меня в данную минуту. Я даже забыл про Алису, полностью погрузился во внутреннее состояние, в себя. Я даже не заметил, как дотлела и погасла сигарета в руках.

— Демид, я хочу уйти в другую комнату и освободить твою спальню, — робко и тихо говорит Алиса за моей спиной, возвращая меня обратно, в реальность.

— Что случилось? — поворачиваюсь, машинально бросая окурок в пепельницу.

— Это все неправильно. Так не может продолжаться. Ты это прекрасно знаешь, — бормочет еле слышно Алиса, смотря в даль на ночной город.

— Ещё пять минут назад ты не думала о приличиях, — пламенно произношу, даже не смотря в её сторону.

— Давно так уже думаю, даже не представляешь на сколько, — слышу смущённый ответ, полный неуверенности и сожаления.

Иногда, мне кажется, в моих объятиях и рядом со мной два разных человека. Как можно быть такой горячей и робкой одновременно? Но видеть сожаление в глазах Лариной после такой страсти со мной, я точно не привык.

— Алкоголь начал наконец развеиваться? — с сарказмом произношу, наконец заостряя свой взгляд на девушке.

Меня не волнуют чувства Алисы. Она такая же, как и все. Очередная из моего списка. Я поставил цель, я её выполнил, поставил очередную галочку. За последний месяц она не раз пыталась связаться с Лариным, но переадресация была на мой номер. Даже интересно, что ей так понадобилось от него. Иногда она звонила настойчиво долго, чем особенно злила меня. Моё решение было не видеть Алису, иначе бы я точно придушил.

Решение взять девушку с собой было спонтанное. Об этом я пожалел сразу, по увидев блеск в глазах и счастье на лице, решил дать шанс на примирение, отступив назад. Лучше бы сидела дома и дальше, и не бесила меня своими нелепыми размышлениями.

— Дело не в нем, — пытаясь защититься, произносит Алиса.

— А если будет комната, ты устоишь там передо мной? — подхожу ближе, не оставляя шанса на побег.

— Ты думаешь теперь, что я шлюха? — прячет невинно глаза.

— Я знаю какая ты, Алиса. Разве ты забыла? Просто так никто не заходит в мой дом. Я все о тебе знаю, иначе бы тебя здесь не было.

Этот пустой. нудный разговор и игра в хорошую девочку начинает меня утомлять и даже раздражать. Не понимаю, зачем она вообще его начала. Можно обойтись и без этих прелюдий.

— Зачем ты с ним? — решаю сметить тему разговора.

Кажется, сейчас самое время затронуть ещё одну не самую приятную проблему. Тушу уже второю по счёту сигарету в пепельнице и прижимаю девушку за талию ещё крепче, заводя обратно в комнату. В комнате душно. Пахнет потом и сексом. Пять минут назад нас можно было назвать самыми близкими любовниками, которые не могут друг без друга ни минуты. Сейчас, после свежего уже почти утреннего воздуха, мысли в голове снова сложились на шахматной доске и ждут моего следующего хода. Игра, в которой каждый ход принадлежит мне, и только мне. Игра, в которой соперник не знает правильного исхода для себя, каждый его, даже хорошо продуманный план, должен быть проигрышным.

— Он мой муж. Я люблю его, — без эмоций говорит Алиса, дав своим ответом очередной повод усомниться в искренности.

— Ты не умеешь врать, все написано на твоём лице, — улыбаясь говорю я. — Ты испытываешь к нему разные чувства, такие как страх, боль, презрение, обида. Это может быть что угодно, даже ненависть. Но любви точно нет.

— Откуда ты знаешь, какие именно эмоции и чувства я испытываю?

— Это видно даже не приглядываясь. Ты бы никогда не осталась здесь, если бы любила.

Стягиваю полотенце и направляюсь к шкафу. Давно меня не было в собственной спальне. Достаю оттуда все необходимое и начинаю медленно одеваться. Щеки Алисы пылают всеми оттенками красной палитры, что приводит меня в умиление. Давно в моей постели не находились маленькие молоденькие девочки, которые смущаются одного только вида голой задницы мужчины, конечно же в трезвом состоянии. В пьяном виде Алиса ничего не боится!

— Это было спонтанное решение. Ты же помнишь? Решение на эмоциях. Его нельзя объяснить. Да, я зла на Матвея. Но это не значит, что любви нет.

— Ты будешь до последнего его защищать? — не унимаюсь я. Эта девочка начинает действовать на нервы.

— Нет.

Она мне не доверяет. Хочет, но не может. Конечно, если бы познакомились при других обстоятельствах разговор пошёл бы в другое русло. Но сейчас я даже её понимаю. Иногда я сам себе не могу ответить на свои же вопросы. Иногда нет логики в моих поступках или я не вижу элементарного. Я мыслю интуитивно. Но одно я знаю точно, когда-нибудь мы вернёмся к этому разговору, и ты мне раскроешься.

— Какой неожиданный ответ. То есть я все же могу быть и тебе чем-то полезен? — цепляюсь за единственную ниточку данного слова «нет». С такой твёрдой уверенностью оно было сказано. В этом слове, всего из трех букв, было больше эмоций, чем во всех остальных, сказанных до него.

— Что тебе нужно? — поняв, что сболтнула лишнего, говорит Алиса.

— Я хочу честности.

— Я честна…

— Не ври мне. По тебе видно, когда ты не договариваешь. Я хочу, чтоб ты наконец решила, чего ты хочешь, — отхожу от неё. Она должна чувствовать себя защищенной. В безопасности. Только она враг себе в этой комнате. — Сама.

— И что будет, когда я решу? — она наблюдает за моими действиями. За каждым моим шагом.

— Не наделаешь глупостей, — достаю я воду из холодильника, установленный в комнате. В горле пересохло. Последний раз жидкость была в моем организме несколько часов назад.

— Хочешь намекнуть, что сейчас я сделала величайшую глупость на свете? Переспав с тобой? — задаёт Алиса. — Я ведь не думала в этот момент. Все вышло спонтанно.

— Я не про это, — перебиваю, пока она не создала себе дополнительных проблем, думая совершенно о другом. Мысли Алисы о недавнем нашем маленьком приключении, а не о своей глобальной проблеме в жизни, под названием «Матвей». — Хотя этому тоже можно дать такое определение.

Протягиваю ей воду, прямо из бутылки, не сумев найти стакан. Я сделаю выговор управляющей, как можно не проверить такую мелочь. Одни стаканы унесли, другие принесли. Не понимаю, в чем сложность. Я не так много требую от рабочего персонала, но элементарные вещи можно и выполнять. Давно я всех тут премии не лишал.

— Тогда про что ты? — сделав глоток, собирает свои мысли девушки.

— Ты ведь не просто так осталась здесь? Значит у тебя есть свой холодный расчёт.

Пора на работу. Сложно будет, после такой бессонной ночи. Но выходной я тоже позволить не могу.

— И… — с интересом продолжает девушка, поглядывая на мои дальнейшие сборы.

Ещё три часа до начала рабочего дня, а я уже снова готов покорять вершины. Уснуть все равно не получится, для пустой болтовни с молоденькой, немного запуганной девчонкой тоже нет ни сил, ни желания и дальше выяснять отношения. Да, я просто хочу сбежать.

— Если ты сама все для себя решила уже, значит ты точно не на стороне Ларина, — говорю я, застёгивая часы на правой руке. Последний штрих в моих сборах.

— Но и не на твоей, — молниеносно находит ответ девушка.

— Не будь так уверена в своих словах, — смотрю на неё в упор. Алиса слишком в это верит. Тут две стороны. Моя и Матвея. Если она не на стороне мужа, то автоматически переходит на мою сторону зла. Это игра, девочка. Правила таковы. Ну ничего. Скоро ты поймёшь их. И тогда посмотрим, на какой стороне ты будешь. Я даже спрашивать не буду. Ты сама покажешь этот ответ. Хотя ответ и сейчас очевиден, он на поверхности. И как ты до сих пор не разглядела?

— Ты слишком самолюбив, — делает вывод Алиса, исходя из нашего разговора. Девушка до сих пор продолжает сидеть на кровати, вжимаясь в матрас и закрываясь от меня одеялом.

— Не буду спорить. У меня есть то, чего у тебя нет. И чего тебе так не хватает, — натягиваю на себя пиджак. Это было сложно. Не привык одеваться под пристальным взглядом. Решаю галстук уже точно завяжу по дороге. Не такой уж необходимый атрибут!

— И чего мне не хватает? Ну… по твоему мнению, — она резко встаёт и приближается ко мне почти вплотную, укрывая своё точенное тело под этим же одеялом, стесняясь своей наготы. Её руки немного дрожат. Она пытается совладать собой, и у неё не плохо получается. Но такие детали от меня не скрыть. Я давно вижу все, любая мелочь, которую не уловить обычным взглядом — видна мне.

Алиса перехватывает галстук, поняв, что я долго с ним копошусь и начинает завязывать сама. Узелки даются ей легко и просто. Девушка даже не смотрит на проделанную работу. Она смотрит на меня, прямо в глаза, заставая меня врасплох. Я собирался засунуть его в карман пиджака, не знал, как свернуть.

— Свободы. Хочешь её получить? Почувствовать между пальцами, как песок? Пока ты не поменяешь себя и своё отношение к Ларину — ничего не будет. Никакой свободы, — проговорив своё заключение разговора, подумал, что Ларина сейчас завяжет свой узелок смерти и задушит меня им. Я даже сопротивляться не смогу. Так и буду стоять и утопать в голубых глазах. — Только со мной ты сможешь получить её, — не унимаюсь я. Ответа я так и не дождался.

Но на тот момент я упустил одну маленькую деталь, подпуская её так близко к своему телу, я даже не думал, что, уходя она сможет забрать что-то с собой. Что-то очень важное для меня. То, что делает меня сильным и неуязвимым для всех.

Глава 17

Алиса

Это утро было особенно нежным, тихим. Я проснулась, наверное, с последними лучами солнца и было ощущение, что я спала сном младенца целую вечность. Конечно проснувшись, Демида я не обнаружила. Даже не удивилась. Мне иногда, кажется, он никогда не ночует ночью дома или вообще не спит, решая свои проблемы.

Ладно. Будем считать это отпуском. Отдых от всех людей, окружающих меня, отдых от моего дома и всего, что меня отгружает в обычной, повседневной жизни. Общество из моего окружения называют это перезагрузкой. Правда для этого они летят на Мальдивы, Бали или какую другую экзотическую страну. Моя перезагрузка обитает в Подмосковье. Что ж, место шикарное, если не знать где я, то можно составить конкуренцию любому солнечному острову с пальмами и обезьянами. Может, конечно, дело в хозяине дома? Меня все чаще и чаще тревожат мысли о Громове. Но я уже не могу их контролировать.

«Ты будешь до последнего его защищать?». Эта его фраза до сих пор сидит в моей голове, звенит в ушах, как колокол и давит на мозг. Безобидная фраза, может даже сказана была спонтанно, без какого-либо подтекста, но она не выходит из моей головы. Нет, Демид, я не буду его защищать, я очень хочу обломать последние ниточки наших отношений, но я сама не знаю как, а доверять тебе я не могу. Я не могу больше ошибаться. Ты меня притягиваешь и отталкиваешь одновременно. Мне с тобой спокойно и в то же время я испытываю страх рядом с тобой. Ты меня пугаешь. И в глубине души мой мозг блокирует все хорошее, что я чувствую к тебе и ставит защиту. Мне кажется ты моя утопия. Как бы я не страдала и была несчастной с Матвеем, мне кажется меня раздавишь ТЫ. И я ничего не могу сделать, чтоб защитить себя. Я, как мотылёк, лечу на огонь, зная, что он меня испепелит. И я все равно лечу, навстречу зная и предчувствуя все это.

***

Демид

— В вашем кабинете Матвей Дмитриевич, — встречая меня у входа, сообщает Александра.

— Кофе принеси, — на ходу бросаю фразу, открывая дверь кабинета.

Почему я даже не удивлён. Я будто ждал его всё это время. Даже немного готовился к этой встрече. Мысленно передирал в голове фразы, которые скажу с глазу на глаз.

— Ты опять проиграл мне фирму? — произношу иронически прямо в лоб. Этот разговор будет прямо и по делу. Я не в настроении. Эта семейка доведёт меня в скором времени. А, они друг друга точно стоят. Одна мечется, не знает на чьей стороне быть. Второй не думает на шаг вперёд, да что уж там, вообще не думает. Пускает всё на самотёк, думая, что конфликт разрешится сам собой.

— Нет, я принёс деньги. И я готов отдать компанию. Верни Алису, — не оценив шутки произнёс тот. Матвей, не сводя с меня глаз, открыл небольшую сумку, похожая на спортивную, на моем столе. В ней лежала внушительная сумма денег, которые покрывали сумму долга в полном объёме. Сверху лежали документы, подписанные пока в одноименном порядке. Одна моя подпись и игра бы закончилась. Но это слишком просто. По крайней мере для меня. Я только начал и не получил ещё удовольствие в полном объёме. Слишком быстрая и внезапная победа не приносит счастья. Меня заводит сам процесс. Эти ощущения как хороший виски. Можно выпить и забыть, а можно смаковать каждый глоток, медленно, оставляя послевкусие на губах от каждого глотка.

— Алиса не твоя личная марионетка. И ты думаешь, что так легко отделаешься от меня? Откупишься деньгами? У тебя ведь и раньше был такой чемодан денег. Почему принёс только сейчас? Неужели соскучился по Алисе? Даже если я сейчас и соглашусь, ты же понимаешь, что уже ничего не вернуть. Ваш брак треснул, как тонкий лёд. Ты же не собираешься все это клеить обратно?

— Зачем она тебе? — никак не унимается мой оппонент.

— А тебе? Ты ведь не любишь её?

— Она моя, — выпаливает Ларин, сжимая нервозно ладонь в кулак. Его скулы напряжены, глаза озлобленны, волосы взъерошены, тело готовится к нападению. Я привык видеть его именно в таком состоянии, поэтому даже не удивляюсь внешнему виду.

— Она просто твой пропуск к крупнейшей компании этого города, к счетам, к красивой и беззаботной жизни, которая тебе не принадлежит. Ты сидишь в кресле босса с бокалом самых дорогих виски, одеваешься в самые дорогие костюмы, трахаешь баб, которые мало кому по карману, но мы ведь с тобой знаем, что это только оболочка, если все это забрать, то ты никто в этом мире.

— С чего ты взял? — с удивлением посмотрел на меня Матвей.

— Про баб? Ты ведь даже не скрываешь это, приходя с ними даже в моё казино, между прочим. Или ты думаешь, что я поверю, что все они просто тебя сопровождают и приносят тебе удачу в выигрыше. Побереги эти сказки для Алисы, если она во все это верит.

— Это всё не важно, понимаешь? Просто — не важно. Она моя жена. И это наши с ней отношения. Я не дам развод, никогда, — он пытается меня убедить в том, что там есть отношения. Матвей сам то верит в это? Нельзя убедить постороннего человека в то, во что сам не веришь. Это сразу поражение, фиаско. Можете назвать это, как угодно. Но если вы убеждаете другого человека к своей правоте, нужно в это верить самому.

— Никто и не просит развод. По крайней мере я такого не слышал из уст твоей жены. И, ты не можешь отдать мне фирму. Формально она, конечно, твоя, но по документам… — злю его. Скоро девушка заговорит и о разводе. Я в этом не сомневаюсь. Это вопрос времени.

— Я найду способ поговорить с ней. Можешь не сомневаться в этом. Я не буду ждать, когда истекут сроки. И я поговорю с Алисой на счёт компании, она согласится…

— Найди. Можешь даже позвонить ей на телефон. Только вот поймёт ли она твоего решения и согласится ли? Это детище её отца, её семьи. Как я понял, она дорожит этой компанией. Не думаю, что это верное решение, просто взять и отдать, то, к чему ты, в принципе, не имеешь никакого отношения. Не понимаю только, почему ты раньше даже не пробовал её набрать. Я же не держу девушку в наручниках, у батареи. Твоя жена живёт вполне свободно. А насчёт денег — сразу нет. У нас уговор, и ты уже не можешь вернуть все назад. Помни, что ты сам согласился. Раньше нужно было искать компромиссы со мной.

Матвей даже не удосужился взглянуть напоследок. Пулей вылетел из кабинета. Кофе тоже осталось нетронутым. Видать мои слова сильно его задели.

Ларин даже не пытался набрать, до боли знакомый номер, в своей трубке. А вот Алиса, наоборот, обрывала просто свою трубку, в надежде услышать голос. Знала бы она, что стоит переадресация и любый Матвей даже не знает об этих безмолвных гудках в свой адрес.

После его прихода день стал пустым. Ничего не лезет в голову. Мысли все ушли напрочь.

Решаю остаток дня провести и дальше мыслями о Матвее. У нас есть общие точки соприкосновения. Компания. «ГЕФЕСТ». Скоро очень важный тендер для Ларина. Пора немного смешать его карты. Тем более он, наверное, уже догадался. Даже вида не подал. Я тоже пока воздержусь от комментариев. Не долго осталось.

Созвонившись с Александром Константиновичем, приезжаю к нему лично.

Александр, единственный человек в этом мире, которому я до сих пор доверяю. И если в этой жизни у каждой акулы должен быть свой союзник и напарник, в пасть которой не страшно засунуть голову, то это только Александр Константинович, который заменил мне всех, даже родного отца. Так получилось в моей жизни, что, когда я остался в безвыходном состоянии, он единственный кто протянул руку и не дал упасть. Он сделал даже больше — помог подняться. Все, чем я сейчас владею и держу в своей руке, все это благодаря ему. Он вдолбил в мою голову одну единственную истину, которую я теперь постоянно прокручиваю в голове: «Никто в этом мире тебе не друг, не враг. Но каждый человек тебе учитель». Эта фраза у меня застряла, где-то по подкорках моего сознания и конечно я воспринимаю её по-своему. Может у Александра не было никогда настоящих врагов, поэтому его девиз по жизни звучит так оптимистично. У меня есть враги, у которых я научился многому.

— О, какие люди! — радостно сказал тот, увидев меня на пороге своего офиса.

— Александр, добрый день! — парирую в ответ. Протягиваю руку для дружеского приветствия и сажусь на стул напротив.

— Какими судьбами? Давно тебя не было слышно. Хотя нет, слышал конечно. Казино на вышнем уровне, в принципе, как и все что ты делаешь по жизни, — смеётся друг.

— Рад, что оценил. Но одного казино мне мало.

— Неужели стриптиз-клубу быть.

— Нет. «ГЕФЕСТ». Это, наверное, самое ожидаемое, что ты мог услышать.

У Александра улыбка сошла на нет. Мимика стала серьёзной, оценивающий. Как будто думает, как бы меня отговорить или чем помочь одновременно.

— Кофе или что покрепче? Думаю покрепче, — не дожидаясь ответа достаёт бутылку с двумя бокалами. — Разговор намечается серьёзный.

— Вопрос времени. Ты же знаешь.

— Знаю. Думал будет позже это время. Ну что ж. У тебя есть план? По глазам вижу есть. Наверное, Матвей это заслужил. Его поступок все осудили. Даже те, кто всегда защищал, — сделав паузу и отпив обжигающий напиток, добавил, — С чего начнёшь?

— С тендера. Мне нужно на него попасть. Новая компания уже существует. С тебя требуется только пропуск туда для моей маленькой скромной персоне. Все остальное я сделаю сам.

— Быстро ты поднялся, скромная персона, — хлопает меня по плечу Александр, улыбаясь по-отцовски горделиво за меня.

— Очень долго. У меня свои мерки на этот счёт, — смотря в пустоту, отвечаю.

— Не принижай себя, и план есть и компания. Я понимаю ты игрок, но у меня бы ушло гораздо больше времени на всю эту операцию, — чувствую нотки восхищения, но я ведь не девчонка радоваться, когда хвалят, и хлопать в ладошки. — Что в итоге станет с «ГЕФЕСТОМ»?

— «ГЕФЕСТ» мне подчиниться. У него не останется выбора.

— Умно. Чувствуется моя школа. Я бы поступил точно также на твоём месте.

Да уж. Ты хороший учитель. но ты учитель в теории. Ларин стал моим учителем на практике. Подниматься трудно, долго, мучительно. Как же мне не терпится уже начать наступление. План идеален. Я вынашивал его с самого начала, после разорения. Сначала, как говорится, я придумал его, а уж потом все остальное. Моя маленькая конторка, по-другому и не назовёшь просто проглотит «Гефест» и станет очень мощной акулой. А пока она никому не известна, даже не на слуху. Даже если назвать никто и не скажет — «да, слышали о такой». Готов поспорить, никто не слышал. Мы строим в пригороде, даже за пригородом. Туда, куда такие как Ларин не поедут, не сунут свой длинный нос, не будут узнавать и копать. Очень мелко для них. Согласен. Её просто так не пустят на большой рынок, но начинать с чего-то нужно. И мне сейчас светиться тоже не стоит. Эффект неожиданности, вот что мне нужно!

— Аукцион через неделю. Ты успеешь меня внедрить? — отпуская свои мысли возвращаюсь в разговор.

— Обижаешь. Конечно. Я бы успел, даже если все должно было быть готово к завтрашнему дню, — успокаивает тот.

— Спасибо. Я ценю твою поддержку.

На этом все, разговор окончен. Я снова в игре. Даже не верится, что скоро все закрутится в реальности, а не в моей голове. Какой, неожиданно, день продуктивный.

Огорчает одно. Домой меня больше не тянет, как раньше. Я перестал там чувствовать себя защищенным, расслабленным. Будто решился этой защиты в одночасье. Крепость, которая строилась годами для меня и под меня, рухнула в один момент, как в моём доме, в моей спальне, в моей постели поселилась женщина, которая украла мой покой. Хотел сделать как лучше, и не получилось. Думал сумею, но пока держусь из последних сил. Вроде получил уже что задумывал, поставил галочку в этом пункте, и все равно мало. Хочется ещё и ещё.

Не сумев справиться со своими же мыслями, повернул руль на 180 градусов и поехал в другом направлении. Не могу спать, значит этой ночью будет не до сна. Ника. Давно я не навещал свою крошку. Соскучилась. Она всегда скучает. По мне или по моему кошельку, не важно. И сейчас я не хочу разбираться, что во мне она любит больше всего. Она моя таблетка чтоб забыться этой ночью, не думать. Всегда готова прийти на помощь. Добыть нужную для меня информацию. А информация стоит денег, это даже школьнику известно. Поэтому я плачу!

Глава 18

Алиса

Понимаю, что Демид снова не ночевал дома. Готова уже рвать и метать. Не знаю почему. Толи от того, что его нет, толи от того, что он не со мной. Я даже догадываюсь где он теряется, не хочу верить, но понимаю Вероника. Она есть. И нужно принять этот факт. И от этого ещё хуже. Черт. Я схожу сума от этих стен, от замкнутого пространства. Мне нужно выйти за пределы этого проклятого дома. Нужно выдохнуть. Я устала. Я как заключённый, который потерял счёт времени. Сама не могу объяснить своего состояния. Не знаю, почему я к ней ревную. До сих пор. Будто он мне что-то обещал. Она его девушка, вроде даже официальная. Не знаю, не узнавала. Наверное официальная, раз они везде вместе. А я кто? Выигрыш непонятно за что и с какой целью! Пленница, которая сама добровольно согласилась остаться. Чувствую себя бесхребетной. Один оставил, как ненужную вещь, другой любезно согласился приютить. Я вообще-то себя тоже не на помойке нашла.

Если порассуждать, я владелица «ГЕФЕСТА». Матвей просто генеральный директор, я захочу сменю этого генерального. Я здесь из-за него. Сам бы взял и остался здесь, как выигрыш. Понимаю, что злюсь я не из-за Моти. Если честно вообще почти о нем не думаю. Только если и вспоминаю, то только в словосочетании с разводом. Раздражает только что тот трубку все взять не может. Нам нужно поговорить. Мне нужно. Я звоню уже больше месяца, а в ответ длинные губки, которые уже эхом отдаются в ушах, стуча по вискам. Порой кажется, что эти пресловутые гудки я слышу уже на постоянной основе. И уже, при таких маленьких галлюцинациях я и сама хочу долбануть об стену эту трубку.

А вот о Громове я думаю все чаще и чаще. И становлюсь очень раздражительной, когда эти мысли негативные. Чувствую себя ненужной вещью, которую оставили, или забыли в этом огромном холодном и мёртвом помещении. Почему мёртвом? Да потому-что здесь порой так тихо, одиноко и тоскливо, что я скоро действительно сойду с ума. Он не приходит домой из — за меня. Хотя, если быть честной, если бы не я, Демид бы приходил домой и не один. А это ещё хуже в моем случае. Нужно перестать думать о Громове. Скоро все закончится и тебя отпустят, без сожаления. Во всей этой ситуации страдаю только я. Опять я. Хочется уже начать крушить эти стены и все вокруг от безысходности.

Мечась из угла в угол комнаты, вынашивая план побега, даже не замечая телефонный звонок, машинально отвечаю отстранённым — «Алло». И только потом до меня доходит суть реальности, услышав ответ на другом конце трубки. Матвей. Ничего себе. Я даже не ожидала. Первый раз решил позвонить и спросить, как я тут. Вспомнил, наконец, о жене своей любимой. Я даже не стала выяснять отношения, почему не мог ответить, перезвонить и почему вообще игнорировал? Слушая его пустую болтовню о любви, что ему жаль и так далее, цепляюсь за одно единственное «встретиться». Хороший повод выйти, по крайней мере для меня. Конечно, я согласилась. А что бы вы сделали на моем месте? Осталось придумать, как улизнуть незаметно от охраны и камер. Тюрьма, других слов не придумаешь для моего положения.

Отпросившись у Демида на волю, сказав, что нужно к гинекологу и на маникюр, я почти побежала на встречу к Матвею. Странный список, понимаю. Но это первое, что пришло в голову и этот список в действительности можно объяснить. В маникюре мужчины ничего не понимают, достаточно показать ногти. А от одного слова «гинеколог» некоторых бросает в дрожь и пот. Громов оказался один из тех самых, сказав в трубку — "только давай без подробностей. Вечером чтоб вернулась". И сразу повесил трубку, даже не дав слово сказать в ответ. Пронесло. Я свободна до вечера.

— Я знал, что ты придёшь, — радостно воскликнул Матвей, встречая на пороге нашего дома. Нашего. Точнее сказать моего.

— Привет, — только и смогла вымолвить. Даже не знаю, скучала ли, рада ли его видеть. Сама не могу ответить. Будто и не было этого брака. Будто чужой мужчина стоит передо мной.

— Я скучал…

— Не стоит. Я больше не хочу этого слушать, — отрезаю любые попытки приблизиться, пусть даже на словах. Это все ложь. Мы просто в ней утонули. Вдвоём. Матвей постоянно лжёт, что любит меня, я верю, и уверяю себя, что это правда, постоянно даря шанс этому браку. Брак, даже звучит, как что-то плохое, испорченное. В нашем случае даже звучит уместно.

— Нам нужно подумать, как выйти из этой ситуации. Скоро важное мероприятие, свадьба одного моего компаньона. Там будет столько прессы, ты даже не представляешь… Нам, короче, надо прийти вместе, — переведя взгляд на окно произносит он. — Я предлагал деньги. И фирму. Громов отказался.

— Мою фирму? Ты забыл уточнил: «я предлагал отдать твою фирму». Как бы ты оформлял на него документы без меня? — опять разговор вокруг денег, лжи и лицемерия. Ему наплевать на меня. Мой муж захотел встретиться, чтоб поговорить о бизнесе и как бы обмануть всех нашим счастливой семейной жизнью.

— Я думаю ты бы согласилась, если от этого зависит твоя свобода. Мы бы потом придумали, как вернуть всё обратно. Всегда можно признать сделку незаконной. Ты же сама говоришь, фирма твоя. Оспорила бы через суд моё решение. Тебе бы все вернули как законной наследнице. В любом случае, он отказался. Нужен другой план.

— Громов отказался не так глуп, как тебе хотелось? — мне так смешно от такой наивной и глупой стратегии.

— Придумала бы что-то сама, — нервно проговаривает Матвей, прочищая горло.

— Я хочу подать на развод, — так легко оказалось сказать эти слова. И ни капли сожаления после. Всего пять слов — а лёгкость после мгновенная.

— Долго думала? — не сводя глаз от меня в шоке отвечает тут же, сверля меня взглядом в упор.

— Как только ты меня подарил другому мужчине, так сразу и подумала. Решалась долго произнести слова вслух. Я не игрушка, чтоб меня вот так просто можно подарить другому.

— Так я тебе сразу и поверил. У тебя никогда не возникало таких мыслей. Что бы я не сделал, о разводе никогда не было и речи. Это все он, да? Это Громов мозги тебе промыл? — срываясь на крик тараторит Ларин. — И как давно вы трахаетесь? Как только я уехал? С первого же дня?

— Ты смешон. Успокойся. Согласись, нашему браку конец. Мы не сможем даже притворяться. Рвётся там, где тонко. В нашем случае даже эта ниточка износилась.

Матвей подошёл почти вплотную, пытаясь стать нежным. Но я чувствую это прерывистое дыхание. Этот взгляд полный огня ненависти и безнадёжности одновременно. Словно шакал перед нападением на жертву. Последняя его попытка приручить, пустить пыль в глаза, надавить и раздавить меня, не прикасаясь ко мне физически.

Я вся скукожилась от страха внутри, но виду не подала. Держала удар до конца. Я добьюсь развода, чего бы мне это не стоило. Это единственное правильное решение, возникшее в моей голове. И я добьюсь обоюдного согласия.

— Хорошо, — неожиданно произносит, соглашаясь. — Развод, так развод. Но сначала я хочу отдать письмо твоего родителя. Думаю, ты должна знать правду. Последнее пожелание.

Из кармана Матвей достаёт маленькое письмо. Письмо отца, адресовано не мне, а моему мужу. Я сразу узнала почерк. Оно настоящее. Странно, что я не знала об этой последней просьбе, которая касается меня в первую очередь.

«Матвею от Константина Солнцева.

Матвей, прости, что так официально, но это же письмо в будущее — в ваше будущее с Алисой. И я действительно рад, что ты связал свою жизнь с моей дочкой. Мечта видеть тебя в этой роли возникла сразу, с первых дней, как ты устроился на работу. Твой потенциал, ум, харизму я, конечно, разглядел сразу. Поэтому ты и поднялся так легко и быстро по карьерной лестнице. Я хотел, чтоб ты не зависел финансово во ни от кого и смог создать семью, не думая о деньгах. Ты тот, на кого я могу положиться, кому могу довериться и доверить…

Я понимаю, мы не были настоящими друзьями при моей жизни, но глядя на горящие глаза своей доченьки, могу сказать, что мне с тобой повезло. Я сделал ставку на правильного человека, позволив тебе войти в мою семью. Я умираю, и хочу знать, что оставляю своё сокровище в надёжных руках. Я вижу, как ты её любишь, поэтому моё сердце спокойно. Хочу, чтоб так продолжалось и дальше и верю, что вы сможете сохранить свою любовь до конца. Очень жаль, что я так и не увижу внуков, но это не беда. Главное, что они все-таки будут. В счастливом браке не бывает иначе. Порадуюсь за вас уже на том свете. Я хочу, чтоб ты дал мне слово, что никогда не обидишь и не дашь в обиду Алису. А о материальном достатке не переживай. «ГЕФЕСТ» я оставляю тебе в полное распоряжение. Я верю, что с тобой компания перейдёт на новый уровень. Ты патриот в своём деле. Пойдёшь до конца. Я вижу, поэтому не переживаю за своё детище. Вот так, отдаю все тебе, в полное владение. Все, что мне дорого, как говориться, самое дорогое в надёжные руки. Ты надёжный тыл. Не подведи меня!»

За что?! Отец действительно верил в нашу любовь. Да, мы с Матвеем оказались очень хорошими актёрами. Может потому-что играли каждый в своём спектакле. И это помогло нам держать баланс в этой игре.

— Даже отец считал меня идеальным кандидатом для тебя, Алиса! — все ещё стоя рядом произнёс он.

Слеза предательски скользила по щеке. Я не смогла её остановить, хотя держалась до последнего. Теперь главное не впасть в истерику. Дети. Отец хотел внуков. А я просила Бога, чтоб детей от Ларина у меня больше не было.

— Ты действительно ничего не помнишь. Я думала, что притворяешься. А теперь понимаю, что ты был настолько пьян, что может действительно не помнишь, — слова сами вырываются наружу. Моя истерика внутри разрывает на части моё тело, а я стою как ледяная и не живая. И только горячая слеза напоминает мне, что я все ещё жива.

— О чем ты? — вопросительно смотрит на меня мужчина, который не вызывает у меня никаких положительных эмоций. Он сейчас просто вывернул меня наизнанку, оголяя чувства, которые я так тщательно спрятала, чтоб жить дальше с надеждой на светлое и хорошее.

— Ты тогда был пьян. Я понимаю. Но я не думала, что можно упиться до потери памяти. Ты пришёл тогда, точнее приполз. Тебе помог добраться до двери водитель, — вытирая предательские слезы начинаю вспоминать тот день. — Я только спросила, где ты был. Это был первый и последний раз. Я больше никогда не спрашивала. Наша семья умерла тогда, в тот день.

Он смотрел на меня с сожалением. И в глазах действительно читалось непонимание. В этот миг я подумала, что мой Матвей, тот, которого я любила вернулся обратно. Я надеялась, знаете, как в сказке, что чары злой ведьмы ушли и он вернулся. Он действительно смотрел на меня как раньше.

— Тебе не понравился мой вопрос. Мой чёртов безобидный вопрос, — срываюсь на крик, но вовремя останавливаюсь. — Тогда ты ударил меня. Ударил так сильно, что я упала. Но тебе вдруг стало весело. Ты бил меня снова и снова. Пока я корчилась от боли ты смеялся. А потом ты просто ушёл. Пошёл спать.

Слезы ручьём лились из глаз. Я не могла остановиться. Мне даже говорить было тяжело об этом. Вся истерика выбралась наружу. Я старалась не вспоминать, но забыть тоже невозможно. Стало снова больно, и я могу с уверенностью сказать, что время не лечит.

Я была уверена, что Матвей помнит тот день!

— Я не помню. Прости, — обняв меня ещё крепче, прижимает к себе Матвей.

— Я хочу, чтоб ты тоже знал, — посмотрев на него сказала я. — Я была беремена, — пытаясь отойти на безопасное для себя расстояние, продолжаю смотреть в упор. Я впервые произнесла все слова вслух, даже легче, не сильно, но все же!

И знаете, что я увидела там, в глазах, во взгляде? Ничего. Ни один мускул на лице не дрогнул. Ни капли сожаления, сочувствия, переживания… Просто пустое лицо. Без эмоций. Но я должна была рассказать.

Я принесла его с собой. Знаете, последний год я постоянно представляю, как нажимаю на курок, держа пистолет в сторону Ларина. Нет, не просто в сторону, типа целилась и не попала. А прямо направив в сердце. Если я выстрелю, то не промахнусь, — уверяла все то время себя. Но если бы я увидела хоть какую-то эмоцию, я бы, наверное, отступила, оставила бы эту идею.

Выстрелом — ничего не вернуть!

— Если я умру, ты успокоишься? — таким же ровным голосом произнёс он.

В этой мерзкой душе ничего не ёкнуло, ничего не треснуло и не разбилось. Хорошо, что сейчас мы не вместе, не под одной крышей. Эта ситуация дала мне свободу выбора.

— Да. Я буду свободна от тебя! — сама не веря, произношу.

Я не думала ни секунды, отвечая на вопрос. Демид прав. Мне не хватает свободы. Мне не хватает воздуха на протяжении всей жизни. Не знаю почему отец так вцепился в Ларина. Что такого родного он увидел именно в этом мужчине? Но Матвея он чувствовал, значит, лучше, чем родную дочь, раз не увидел опасности для меня. Обычно, у родителей срабатывает шестое чувство, в сторону своего чада любых проявлений, будь то любовь, умиление или агрессия. Наверное, у нас не было той особой связи, о которой я так часто слышала от многочисленных нянек в своём детстве.

— Тогда стреляй.

Звучит как вызов и одобрение моих действий. Да с радостью, конечно, но так тяжело становится убийцей самой.

Раньше я видела рай в этих глазах. А они затащили меня в ад. Я ненавижу тебя. Тогда я потеряла ребёнка. Нашего ребёнка. Я даже не успела тебе сказать о нем, а потом стало поздно. Но я не хочу убивать тебя. Это слишком легко. Слишком просто. Я хочу, чтоб ты страдал. Рубцы остаются не на коленках, не на животе снаружи, а на сердце и в душе. Если я нажму на курок, я все равно не исцелюсь, а возможно я стану даже хуже, чем ты. Ещё секунду назад я думала, что, убив, смогу стать свободной, сейчас понимаю, что нет, пуля не спасёт.

— Я подаю на развод. И компанию я тебе не отдам, даже не смотря на письмо отца, — быстрым движением бросаю его в камин. Все это уже не важно. Что-то в душе умерло. Этот дом кажется мне чужим и пустым. И даже если существуют бумаги, подтверждающие слова отца, это тоже не изменит моего решения. Не сомневаюсь, он бы поступил точно так же.

— Ты не сможешь уйти от меня, — разъярённо рычит Матвей, сдавливая моё тело в руках. Мне тяжело дышать. Сейчас я готова даже умереть, но вернуться к нему — никогда.

— Раньше не могла. А теперь могу. Нас больше ничего не связывает, — парирую я в ответ.

— Я не позволю. Дура безмозглая.

Его дикие глаза пугали. Он схватил меня так быстро, что я опомниться не успела. Как он вообще так быстро оказался рядом? Мне было больно. Я чувствовала, если не включить мозг, хоть на мгновение, Ларин просто убьёт меня. Я машинально стукнула его рукояткой пистолета, и не успела ничего больше сделать. Мозг будто отключился снова. Я была в панике, в растерянности, в другой реальности. В голове стоял шум, будто гудел самолёт прямо подо мной. Матвей меня выпустил из своих лап, перехватив оружие, но продолжая корчится от боли и протирать место ушиба.

— Что ты можешь теперь? Ничего. Я всегда была лишь приложением к моим счетам, а после смерти отца, ты перестал это скрывать. Я терпела все, все, понимаешь. Ты спускал все деньги на воздух, изменял, избивал меня. Я с тобой даже после выкидывала осталась. Ненавидела, но не ушла. Ты и на этом не остановился. Ты меня передал, как приз, в чужой дом. Теперь все закончилось. Мне жаль только одного, что весь этот крах твоей империи и твоего Вавилона совершён не мной, не моими руками. Если у тебя есть документы, подтверждающие слова отца, я даже оспаривать не буду.

Все это сказано на грани эффекта. Все, что я терпела вырвалось наружу. Даже я была под впечатлением от собственных слов, вырывающихся изо рта. Во мне что-то переломилось, стало сильнее. Это произошло само собой.

Раньше, я как покорная собачонка, склонила бы голову и замолчала, не решившись издать и звука. Сейчас я готова на все, на любую войну, веря в победу и в собственные силы.

Борясь со своим же страхом, я все-таки поворачиваюсь спиной к Ларину, спиной к холодному оружию. Будь, что будет. Я или уйду, или все закончится в моем же доме. Этот дом был для меня самым любимым в детстве, наполненный смехом, и слезами сейчас. И мне очень хочется, чтоб было как в американских фильмах после того, как я выйду, он рухнул. Полностью. По щелчку!

Глава 19

Алиса

Задыхаясь от боли внутри груди, я брела куда глаза глядят. Мысленно прокручивала в голове наш разговор, мои действия. Я чуть не выстрелила. Я была на грани. Ещё немного давления на меня со стороны Матвея, и я бы нажала на курок. Теперь я знаю, как это, действовать в состоянии эффекта. Интересно, сколько дают за такое убийство? Хотя его сложно убить, тем более с моим везением по жизни, я бы попала в стену, в картину на стене, в комод, позади его. Да куда угодно, только не в самого Матвея. Но, конечно, о везучести и дальнейших последствиях я и не думала, взяв оружие в комоде, спрятанном по внутренней стенке. Интересно, Громов вообще догадывается, что я нашла тайник в его спальни? Я оставила пистолет в лапах Матвея!

Зазвонивший телефон возвращает в меня реальность, но я не хочу на него отвечать. Опять Ларин. Что ещё мы не сказали друг другу.

— Что тебе нужно? — все же решаюсь ответить. По телефону невозможно натворить глупостей. Я в любой момент смогу отключиться.

— Ты хочешь развод? Я соглашусь, но при одном условии, — сразу переходит к делу тот.

— Допустим.

— Мне нужна информация о Демиде. Важная. И ты мне её раздобудешь, — ухмыляется Матвей. Я слышу его дыхание в трубке телефона и от этого у меня пробегает холодок по коже.

— Как? — удивляюсь я.

— Сама придумай. Ты же целыми днями торчишь дома. В его доме, — нервничая произносит Ларин. Дыхание прерывистое, речь с запинками. Он явно не в духе от моей выходки.

— Допустим я достану. И что потом? Ты просто согласишься на развод?

Я просто не верю. Должен быть подвох. Матвей никогда не действует без собственной корысти. Я не верю, что он так легко поставит подпись!

— Да.

Я все равно не верю, но очень хочу получить желаемое. Моя мечта сейчас так близко и так далеко.

— А фирма? Я хочу, чтоб ты снял себя с должности директора.

— А ты справишься без меня? Ты хоть знаешь адрес, где она находится? — издеваясь, говорит он. Мой муж смеётся в голос, и я ненавижу этот смех. Ларин чувствует власть. Об этот просто кричит каждая фраза, сорвавшийся с языка.

— Разберусь, — тихо шепчу я, не веря, в эту реальность. Неужели возможно снова обрести свободу. Полную свободу, и не видеть его ни дома ни в офисе. Матвей прав, я ничего не знаю о делах компании, никогда не вникала. Вся работа проходит мимо меня, и должна признать мне это совершенно неинтересно. Но иногда нужно переступить через себя, чтоб дышать полной грудью.

— Хорошо, — после паузы, слышу ответ. Меня словно окрылили. Позабыв все печали и невзгоды, забыв о реальности, с лёгкостью соглашаюсь на его предложения.

Осталось поиграть в шпиона. Я видела фильмы про них, вроде даже не так сложно добыть информацию, учитывая, что Демида почти никогда нет дома ни днём ни ночью. Осталось понять, что именно искать. Что будет интересно Ларину узнать, чтоб он исчез из моей жизни.

Демид меня поймёт. Обязательно поймёт. Думаю, в этой истории он даже поступил бы так же. Но чувства предательства все равно не покидает меня. Он обещал не трогать меня, решить дела с Матвеем мимо меня. А я решаю свои переступив через Демида. Чувствую себя последней тварью, но продолжаю идти и обдумывать план.

На этой ноте, полной решимости, я и отправилась домой, искать иголку, в стоге сена. Моя быстрая и мнимая свобода пошатнулась, когда я обошла дом, вглядываясь в каждую комнату. Ничего. В спальне Демида тоже ничего интересного. Не дом, а музей. Все скрыто от лишних глаз.

Конечно, было бы странно, где постоянно присутствуют посторонние люди, вроде охраны, горничных, повара и меня, держать важные документы в открытом доступе. Но наверняка, что-то должно быть. Надо прислушаться к разговорам. Демид, постоянно таскает папку, в ней может тоже быть информация для меня. Черт, задачка не из лёгких.

После нескольких попыток, удача все же улыбается и мне. Я случайно подслушала разговор Демида с кем-то. К сожалению, с кем, неизвестно. Разговор был тихий, но я уснула в зале, за просмотром фильма и проснулась случайно, услышав тихо пробирающего мимо меня Демида, пытающего незаметно проскользнуть на второй этаж. Конечно, вид я не подала, а продолжила лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к каждому слову. Сложно понять суть разговора, когда не слышишь начало и конец беседы. Я пыталась запомнить хоть незначительные фразы в незнакомых словах.

Надеюсь, Ларину этого будет достаточно, чтоб исчезнуть. Почему мне кажется, что я предаю Громова. На войне, как говориться, все средства хороши. Ему ли не знать. Человек, который предпочёл в качестве приза другого живого человека, не заслуживает снисхождения. Какая разница как, я должна избавиться от них, обоих.

Не знаю, как я дождалась следующего утра. Была готова звонить Матвею прямо ночью, но мысленно себя обдёргивала, и упорно ждала утро. Нужно дождаться пока Громов уедет. Нельзя так рисковать, я должна остаться в доме одна.

Стараясь не выходить раньше времени и не встречаясь с ним в зале, сижу все утро у окна и жду, пока мимо за ворота проедет и скроется знакомый внедорожник.

Сразу после, набираю номер дрожащими руками и докладываю все обрывочные фразы, которые удалось расслышать этой ночью.

— Да, что-то про то, что сегодня важная сделка. Он не должен проиграть. Отдаст любую сумму и будет бороться до конца, — злюсь сама на себя. Я не поняла суть разговора, а пересказать его оказалось ещё сложнее. — Матвей, это все, что узнала.

— В доме, что нет кабинета, зайди и найди интересные для меня бумаги, — с нажимом в голове, даёт мне указания.

— Этот ваш кабинет всегда закрыт. Я не умею взламывать замки. Не разу не видела, чтоб в нем прибирались без Демида. Он всегда там и только у него ключи, — срываюсь на крик, но тут же сбавляю тон. Ещё не хватало, чтоб меня услышали. Вполне вероятно, за мной самой следят. Готова поспорить, Демиду докладывают каждый мой шаг.

— Не разочаровывай меня, Алиса, — слышу тяжёлый вздох в трубке.

— Знаешь, что, иди и сам открой замок, — кричу снова, не справляясь со своими эмоциями.

— Тише. Тебя могут услышать, — успокаивает Матвей, принижая свой тембр голоса. — Хорошо. Я, кажется, понял о какой сделке может идти речь. Если ему так важно выиграть, то просто не дам ему выиграть и весь его план сойдёт на нет, — вздыхает с облегчением Мотя.

— Если ты все понял, то сделай вид, что не в курсе, когда дело до дела дойдёт. Я вот ничего не поняла. Что насчёт нашего уговора, — выпаливаю нетерпеливо ему о нашем недавнем разговоре. — Я свою часть выполнила.

— Так хочешь от меня избавиться поскорее? Не торопись. Твою информацию ещё нужно проверить. Вдруг ты меня сейчас подставляешь.

— И зачем мне это нужно?

— Я не знаю, что у тебя на уме, — Матвей бросает трубку, заставляя меня нервничать ещё больше. Черт, мне становится неуютно от всего этого. Чувство предательства нарастает все больше и больше. Злюсь на себя за эти эмоции. Надеюсь, Матвей выполнит свои обещания, иначе я пропала. Стоять между двух огней опасно и страшно. Мне остаётся только ждать. Ждать, что скоро Матвей передаст все документы и уйдёт из моей жизни.

Все больше и больше сомневаюсь в правильности своих поступков. Сердце прям кричало, что нельзя ему доверять. Не знаю, почему я не остановилась. Наверное, это все глупая привычка доверять людям. Матвею нельзя доверять, это чёткое правило, которое глубоко в моем сознании, и которое я постоянно нарушаю.

Глава 20

Демид

Мой день «x» настал. Сегодня я выйду из-за кулис.

Приезжаю заранее в офис, где проходит тендер. Я всегда так поступаю, перед важным событием. Не могу сидеть и ждать. Лучше быть на месте и наблюдать за всем происходящем из внутри.

Время будто остановилось, кажется, час дня, это назначенное время, никогда не наступит. А ещё, не понимаю, почему никого нет? Никого, кто участвует. Все приезжают в последний момент. Меня этот факт позабавил. Этот тендер важен для каждой стороны, для каждого, мать твою. Это как вишенка на торте, но ответственно подошёл к вопросу только я один. По идее, всё это не имеет никакой ценности, так как итог стал понятен несколько дней назад. Сегодняшний аукцион формальность, представление для одного очень алчного и падкого на деньги зрителя. Это представление для Ларина!

— Итак, начнём тендер, — слышу разговор, приближаясь к кабинету.

Я специально не заходил первым, чтоб не наводить хаос и непонимание на лица окружающих.

— Кажется, нет ещё одного участника.

— Добрый день, — захожу следом в кабинет. Пора! — Прошу прощение за опоздание.

Сажусь прямо напротив Ларина. Видели бы вы его лицо. Лицо потерянного, недоумевающего человека с миллионом вопросов в глазах. Я отвечу на все, но не сейчас. Постепенно. Чтоб не перезагружать его сразу.

Наверное, в глубине души, он все же надеялся, что я не приду. Что, Алиса соврала, передавая очень ценную и тайную информацию.

— Начнём? — проговариваю я, насладившись звенящей тишиной.

— Да, конечно, — начинает организатор. — Итак, сегодняшний тендер посвящён строительству парка, бизнес отеля и всей придомовой территории отеля, соответственно. Ландшафтный дизайн разработает уже выигравшая компания, исходя из строительства основного объекта. Единственное условие заказчика, чтоб вся территория была с максимальным озеленением. Всё остальное творчество и фантазия ваших сотрудников. Проект очень масштабный и было принято решение отдать его лучшему из лучших. Поэтому мы и создали открытый тендер, чтоб всё прошло честно и…

— Простите, а какую компанию представляет господин Громов? — открыто и нагло задаёт вопрос Ларин.

— Моя компания "Элит — Лайн", — спокойно отвечаю на вопрос, медленно мои губы расплываются в улыбке.

— Что? Эта компания давно на рынке, она с идеальной репутацией. Все проекты и стройки, выпущенные под этим брендом, идеальны. Она не может быть твоей, — паникуя рычит Матвей.

Это его шокирует. Матвей не ожидал. Как всегда, навёл справки, да не те, не в том направлении.

— Почему?

— У тебя ведь теперь казино, если я не ошибаюсь, — более сдержанно произносит мой оппонент.

— Я что, не могу владеть несколькими компаниями? Я разносторонний человек. Смею тебе напомнить, что это не первая строительная фирма, основанная мной. И спасибо за комплимент, надеюсь это искренние слова. Я про «идеальную репутацию»! Может продолжим? — решаю остановить неуместный на данное время разговор. — Поговорим позже, — уже более тихо говорю своего «другу».

— Продолжим, — поддерживает организатор. — Начнём непосредственно торги. Начальная цена аукциона восемьдесят миллионов.

— Девяносто миллионов, — сразу начинаю, не раздумывая.

— Сто миллионов, — подхватывает Ларин, краснея от злости.

— Сто пять миллионов, — стараюсь не сбавлять темп. Я должен выиграть. Это важно для меня.

— Сто шесть миллионов, — слышу ставку представителя ещё одной компании.

— Сто пятнадцать миллионов, — Ларин не должен сдаться. Это не в его манере. Я слишком долго его изучал. Он никогда не сдастся.

— Сто двадцать миллионов, — наконец предлагает тот.

Так можно до утра сидеть. Матвей не отступит, я знаю. Тем более после того, как Алиса ему все рассказала. Да, на мой номер пришла смс о звонке. Не знаю, что он ей наобещал, но она передала ему эту информацию. Это была проверка на верность, и Алиса — провалила. Я чуть пополам телефон не сжал, когда увидел это злосчастное смс. Но решил, что с девушкой я разберусь позже. Сначала тендер и Матвей. Не зря, я все же убрал переадресацию. Иногда полезно спутывать карты конкурентам!

— Сто восемьдесят миллионов, — ставки очень высоки.

— Матвей Дмитриевич, что вы творите? Мы не владеем такой суммой, — еле слышно шепчет юрист Матвея. Но я сижу напротив, эту фразу я смог бы прочитать по одним губам.

— Сто восемьдесят пять миллионов, — ставит восклицательный знак в своей судьбе Ларин. Купить проект за сто восемьдесят пять миллионов, который стоит всего восемьдесят, даже такой крупный и масштабный — банкротство. Ларин не умеет останавливаться вовремя. Он даже не понял свою ошибку. Я не поднимаю ставку. Пусть чувствует вкус победы.

Хватит с тебя и этого, чтоб загнать в долг. У тебя нет и этой суммы. Говоря другими словами — твоя компания разорена Матвей. И очень скоро ты это поймёшь.

— Продано!

Слышу я голос в другом конце кабинета после того, как не услышал повышение ставок.

— Поздравляю, — говорю я, искренне выходя из-за стола. Матвей рад. Он выиграл этот этап. Его взгляд искрит от счастья, несмотря на слова юриста. Мне даже показалось, если парень продолжит убеждать о печальном состоянии фирмы с сегодняшнего дня, тот его уволит.

После тендера, сразу еду в «ГЕФЕСТ». Все-таки назначено собрание для акционеров. Так что, теперь я обязан присутствовать, точнее сказать, не одно собрание теперь не сможет состояться без меня. Более того, моё слово будет решающим.

— Почему мы не можем взять кредит? — кричит Ларин в своём кабинете. Кажется, запахло жаренным. Дня не прошло, а компания уже видит своё безвыходное положение.

На пороге кабинета меня встречает секретарша Ларина. Очень молоденькая девушка приятной внешности. Интересно, она хоть институт закончила? На вид ей лет восемнадцать. Он очень падкий на молоденьких смазливых девочек. Может она, конечно, готовит самый вкусный кофе в мире. Хотя, наверное, нет. Дело не в кофе. Меня это не касается. Только Алиса не заслужила такого. Алиса! Опять она. Почему не выходит из моей головы. Весь день думаю только о ней. Такой важный день в моей жизни. Я так долго прокручивал этот день в голове, так долго ждал, а все мысли забиты только Алисой. Интересно, она хоть вспоминает обо мне иногда?

— Как вас представить Матвею Дмитриевичу? — с милой улыбкой на лице спрашивает девушка.

— Никак. Я подожду, — отвечаю, присаживаясь на диванчик.

— Это очень большая сумма. Ни один банк не даст кредит в такую сумму. Я говорил, что это очень рискованно, Матвей Дмитриевич. Этот проект того не стоит. Не настолько глобальный объект, чтоб кредитовать его под такую сумму. О чем вы думали? Это всё не профессионально, — не уставал отчитывать его юрист Юрий Николаевич Ведищев.

Хороший юрист. Я бы даже сказал — лучший в своём деле. Я наводил справки. Для меня загадка, как он смог его заполучить к себе. Пожалуй, я бы даже взял его к себе на работу, если бы нуждался в действительно хорошем специалисте. Он вёл дела Ларина безупречно, идеально. До сегодняшнего дня отсечек не было, да и на этот раз его вины тоже нет. Когда дело касается меня, Матвей одержим.

— Надо было меня остановить, — срывается на крик Ларин.

— Скажите честно, вас в тот момент можно было чем-то остановить? — пытается больше оправдаться тот.

Устав сидеть за дверью, прошу девушку известить о моем присутствии. У меня в кулаке сделка на миллион, и я не могу больше сидеть на месте и ждать.

— Зачем он здесь? — кричит Ларин в трубку. Хотя его голос такой громкий, что слышно и без телефона.

Захожу без стука и приглашения. Я не привык общаться через стену. Придётся всем в этом кабинете сбавить тон и успокоиться.

— Ты выставил 49 % акций на продажу. Я их купил. Этих денег должно вполне хватить на проект. Есть одно, но… мы теперь компаньоны. Будем видеться чаще. Ты рад?

— Я ничего не выставлял. Я только подумал об этом. Откуда ты вообще знаешь?

У меня получилось его удивить дважды за день. Не только же ему рушить чужие судьбы. Иногда можно и в его жизнь вмешаться без его же одобрения.

— Выставил. Иначе, я бы не смог их оплатить. Спроси у своего финансиста. Уж не знаю, кто этим у тебя занимается, делаю ставку на него.

— Я аннулирую эту сделку. Даже не думай, что я позволю…

— Ничего не изменить. Дело сделано. Придётся смириться. Без меня эта компания закроется уже завтра. Ты не сможешь выйти из долговой ямы.

Глава 21

Алиса

Выйдя вечером на прогулку, после жаркого дня, понимаю, что впервые задыхаюсь в этом городе. Люди сюда приезжают за счастьем, деньгами, лучшей жизнью. Мне же хочется уехать и не возвращаться. Меня этот город душит, уничтожает, давит. Может в скором времени я сбегу и от каменных джунглей, как от Матвея. Хоть на время.

Впервые в жизни, я могу сказать, что свободна. Больше ни от кого не завишу. И во всей этой эйфории своих мыслей о новой жизни, о сожжении всех мостов прошлого, о новом этапе, о будущем, мои мысли возвращаются к одному и тому же человеку. Демид. Я думаю о нем все чаще и чаще. Мне интересно все знать о этом мужчине. Где он? Чем занимается? С кем сейчас? Последний вопрос волнует больше всего и от него я начинаю злиться. Самое печальное, что я не могу просто взять и позвонить, узнать ответы на все мои вопросы. А ещё мне не даёт покоя его девушка. Я даже не знаю его статус. Пыталась изучить интернет вдоль и поперёк, но его личная жизнь как белый лист. Ничего нет. Даже одной строчки не написано. Но эта Вероника постоянно меня злит, и она постоянно маячит перед глазами. Может они так хорошо скрывают свои отношения, что их не разу не заменили? Но они ведь появляются иногда вместе, почему об этом не пишут? У меня одни вопросы и не одного ответа. Как же узнать хоть что-то. Не могу же я просто спросить? Громов может подумать, что меня это очень сильно волнует. А этого я не могу ему показать. Это будет поражение с моей стороны. Остаться с человеком в качестве выигрыша и влюбится. Такое не везде услышишь, а тут…

Моя жизнь была скучной, серой, однообразной. И даже любовь, которая должна была стать смыслом моей жизни, которая была всем для меня, разбилась на осколки, опустошив окончательно. Он тот, который, вдохнул эту жизнь обратно. Но, как женщина, я ему была не нужна. Им руководила месть! Я, окончательно, разбила все то хрупкое, что нас связывало. Зачем? Сама не знаю. Очень сложно контролировать свои мысли, когда понимаешь, что не нужна ни сегодня, ни завтра, ни на всю жизнь.

Запутавшись в себе окончательно, я забрела на неоживлённую улицу. Москва — и так пусто. Даже непривычно. Меня привлекла вывеска кофейни и я решила заглянуть. «Выпью крепкий и ароматный кофе и все мысли встанут на место», — внушила себе и вздохнув полной грудью зашла во внутрь.

«Вот и ответы на все мои вопросы», — с горечью во рту прошептала я себе под нос сразу как переступила порог.

В углу, с приглушенным светом сидели Матвей с Вероникой и мило беседовали, держась за руки и не обращая ни на кого внимание. Мне даже показалось они что-то праздновали. Не знаю почему, интуиция, наверное, начала работать. Всегда поздно, но она работает!

Милые голубки, сидели и не могли оторваться друг от друга. А я… я просто стояла и смотрела, в мыслях падая со скалы. Я даже почти чувствовала этот полет, невесомость, свободу от всего и всех. Если меня не станет, никто даже не заметит! Демид уж точно, так и будет продолжать смотреть на свою Нику, как единственный сексуальный объект во всем мире. Конечно, я не претендую. Но ревность ступила вперёд, показав себя не в самый подходящий момент.

Меня как кипятком ошпарило. Я вышла сразу. Хотя вышла, это мягко сказано. Вылетела, как пробка от шампанского. Громко, что-то уронила на бегу. Не знаю даже, что. Не смотрела. Лишь бы не быть замеченной. Да меня даже никто не остановил и не потребовал заплатить за испорченное имущество. Слезы градом лились из глаз, обжигая щеки. Внутри даже ничего не ощущалось в левой части от груди, или все настолько горело во всем теле, что я не предала значение, что чувствует именно сердце.

Боже. Это когда-нибудь закончится. От обиды хотелось кричать, громко, сильно. Но я, как всегда, все держала в себе, не давая вырваться ни одной эмоции на людях. Опять, предательство! Хотя, сейчас я сама виновата. Это я себе все навыдумывала, фантазёрка. Я шла плача и смеясь одновременно. Дура я, а не фантазёрка! Недавно считала, что ещё хуже вляпаться в какое-нибудь дерьмо невозможно. Но нет, я могу все!

Глава 22

Алиса

— Эй красавица, — слышу позади нарастающие шаги и гогот.

Я ходячая катастрофа. С каждым часом все хуже и хуже. Чувствую, как мои коленки затряслись ещё сильнее. К чувству жалости к себе, добавился — страх!

Не обращая внимания на компанию явно подвыпивших людей, начинаю ускорять шаг. «Хоть бы не догнали», — начинаю разговаривать сама с собой и мысленно себя успокаивать.

— Ну куда же ты такая красивая спешишь.

Группа парней ускорилась со мной. Три человека шли не догоняя, но и не отставая. Явно не в самом вменяемом состоянии. Подвыпившие — мягко сказано. Мне стало страшно не на шутку. Ещё пять минут назад я успокаивала себя, тем, что смогу убежать, исчезнуть. Встретить людей и закричать, позвать на помощь. Да, что угодно!

Моя идея гасла с каждой секундой, с каждым стуком моих каблуков об асфальт, как колокол отдающих в висках.

Все бы отдала, чтоб этого всего не было. Но…

Ускорив шаг почти на бег, мне даже удалось немного вырваться вперёд. Моё сердце колотилось в бешённом ритме. Все происходящее было похоже на ужас. Тихий ужас в моей жизни. Как же страшно, и, как назло, ни одной живой души до сих пор. Даже на горизонте. Да даже если там, на горизонте кто-то и замаячил, мои труды были бы напрасные. Люди бы меня просто не услышали.

Зачем я вообще поплелась в этот богом забытый переулок? В таких обычно маньяки расправляются со своей жертвой. А тут их целых три, идут, ускоряя свой шаг, что-то кричат и издают мерзкий смех в голос. Их явно забавляет моя реакция. Я не обращаю внимание на их крики в мой адрес. Моя цель — убежать.

В страхе, я выбегаю на более оживлённую улицу и хоть немного успокаиваюсь, переводя свой дух. Начинаю метаться, ищу хоть какое-нибудь укрытие, где можно спрятаться. Оборачиваюсь. Злосчастная компания идёт следом. Они и не приближаются, но и не отстают. Ребята явно под кайфом и я не знаю, что под ним можно сделать или ожидать.

Сама не поняла как, но внезапно передо мной встал внедорожник. Внедорожник Демида. Его я узнаю из тысячи и не с кем не перепутаю. Как он вообще меня нашёл? И почему сейчас здесь? Должен же быть…

Моё спасение передо мной. Не успеваю опомниться, как слышу просто короткое:

— Садись?

Одно слово в строгом и приказном тоне, и я повинуюсь. Дрожь, охватившая все тело от страха, стала медленно исчезать.

Я в безопасности!

***

Демид

Знал же, что вляпается в очередную историю. Знал, и все равно останавливал себя ехать за ней. Зол был до невозможности. Если бы мог, вообще бы вычеркнул эту женщину из своей жизни, но что-то останавливало. Всегда меня останавливает эта невидимая сила. Просит и даже умоляет, дать руку помощи.

Алису я заметил сразу. Даже, я бы сказал, почуял. Не знаю, когда и как я стал одержим Лариной. Как только она зашла, моё сердце стало биться быстрее. Я еле сдерживал себя, чтоб не смотреть. Старался изо всех сил. Бл*ть, что она делает с моим подсознанием.

Да, тяжело тебе будет, Демид, все забыть и перечеркнуть. Но я уже все решил. И даже рядом сидящая Вероника не смогла остановить и отвлечь. Просила же не уходить. Но я сам не смог себя остановить. Лучше бы остался и сделал вид… но себя не обмануть.

— В тебе что-то поменялось, я бы даже сказала — надломилось, — девушка стала с потухающим взглядом, когда поняла, что все мольбы и уговоры не помогут. Я попросил счёт и уже доставал бумажник.

— Что именно? — между делом спросил, доставая свою карточку «безлимит» для оплаты.

— Тебе должно быть виднее. Но ты другой, раньше ты бы не ушёл, оставив меня одну, — это была последняя фраза, которую я расслышал.

Не нужно было уходить, но я не мог иначе.

А все, из-за этого гадёныша, Матвея. Знал, что нельзя доверять этой семейке. Не зря же они женаты. Может все же присутствует любовь между этими двумя? Моё подсознание сейчас лопнет. Не могу себя сдерживать. Раньше я считывал людей по щелчку. А сейчас мне сложно разгадать девчонку. Первый раз в жизни я не могу увидеть суть, что за ней кроется. Не могу понять ни мотивов, ни поступков. Для меня Алиса закрыта. Я не могу докопаться до важного.

А Матвей? С ним все на поверхности. Он теряет почву из-под ног, и цепляется за все подряд, лишь бы удержаться. Пришёл ко мне сразу, после аукциона отношения выяснять, как мальчишка, которого обидели. Знал же, что ничего не выйдет из разговора и все равно принял.

Разговор ни о чем. Уже хотел вышвырнуть, но нет. Козырь свой достал…

Алиса видите-ли гуляла в свободном плаванье… Домой приходила. Уже насторожил только данный факт. Только поэтому я стал слушать и слышать своего «друга».

Запретил же, ослушалась! Ещё и этот звонок подвёл черту. Было бы очень интересно послушать этот разговор. Жаль, моя программа только может отследить сам вызов, разговор не записывает. Решил сэкономить! Один раз эти голубки уже поговорили. Информация сыграла мне на руку. Второй раз я не заказывал звонок «другу»!

Хотя вру! Сейчас понимаю, что я подтолкнул Ларина на этот шаг. Но кто знал, что тот решиться набрать. Алису тем более понять не могу. Думал поговорили ни о чем, а тут выясняется…

Я настолько стал ей верить, что даже не проверил расписание того дня!

С одной стороны — это именно то, чего я и хотел. Матвей узнал первую часть сделки и оступился. С другой стороны, исход был бы точно таким же и при других обстоятельствах. Увидев меня, Ларин все равно бы пошёл до конца этой аферы. Уж мне то точно не уступил. Но Алиса все-таки позвонила мужу и сообщила все, что услышала. Девчонка просто не прошёл мой личный детектор лжи. И теперь доверие на нуле. А я ведь до последнего надеялся и верил.

Я не знаю грань правды и лжи в этом сценарии. Я просто играю роль, отведённую мне Алисой. Потом разберусь с тобой, детка. За эту ложь придётся попотеть. Хотя, это именно то, чего Я добиваюсь.

Не привык я, что моими приказами пренебрегают.

Но все же, пошёл за ней, как мальчишка. Оставил в ресторане Нику и ушёл. Уж Ника точно такого отношения не заслужила. Она права. Раньше я никогда не оступался и мной никогда не руководило сердце. Всегда расчётливый ум и холодный разум. А тут, все рецепторы отключились и включилась одна единственная красная кнопка. И я сорвался. Совсем уже крыша поехала.

Нику вообще расцеловать надо за соучастие в моем повышении, а я так бесцеремонно оставил девушку, ради той, что предала так неожиданно, даже для меня. Думал знаю все ходы, но ошибся! Впервые в жизни я не сопротивляюсь проигрышу, а разрешаю топить себя и дальше, переключая коробку передач и нажимая педаль в пол.

«— Как же я скучал по Алисе. По ее голосу, телу…»!

«— Секс был просто прекрасным»!

«— Моя девочка прекрасна»!

«Моя девочка»! Черт. Его голос теперь эхом в моей голове. Матвей прав, это его девочка. НЕ МОЯ! И так было всегда. Я только начал ей доверять. Такая правда всегда действует мне на нервы!

«— Сегодня Алиса была со мной. Да брось, ты же не думал, что мы не будем вместе в это время. Нас тянет друг к другу. Она моя. И да, отвечу сразу на твой немой вопрос, да, мы трахались. После перерыва секс ещё горячее»!

Сжимаю руль до хруста костей. Моей злости хватает, чтоб разгромить все на своём пути. Держусь из последних сил.

Алиса сидит рядом, бледная, как поганка с дрожью и постукиванием зубов от страха. Страшно ей! Настоящий страх ещё впереди. Надо было вообще не вмешиваться. Пусть бы проучила эта ситуация девчонку. Но я не смог долго наблюдать. Хотел морду набить всей компашке и только глаза с расширенными зрачками Алисы заставили просто взять и уехать. Увести подальше и укрыть от всех бед.

Теперь я точно знаю, что она была там. Служба охраны подтвердила. Около часа провела в доме, С НИМ. Черт, черт, черт. Я схожу сума. Даже смотреть на неё не могу от злости. Хочется придушить прямо сейчас.

Но перед глазами мелькают картинки, играющие в моем воображении. Как их теперь выбить из головы. Не могу ни о чем думать, после последнего разговора с Лариным. Хочется напиться до потери пульса и все забыть. Растворить в бутылке алкоголя. Только вот я ни хера не забуду.

Дорога плывёт перед глазами. Меркнет. И только ЕЕ всхлипы отрезвляют, заставляя жать педаль газа ещё сильнее.

Все, хватит. Больше никакой ванильности. У меня осталось чуть больше трех месяцев. Это больше, чем достаточно. Эти месяцы она запомнит навсегда. Не хотел Алису впутывать, но придётся…

Глава 23

Демид

Я действую грубо. Сегодня не до нежностей. Пусть больно, пусть останется пару синяков от моих пальцев. Я бы хотел оставить след навсегда. Надавить так, чтоб всю жизнь помнила!

Сам не помню, как добрались до спальни. Я чувствую до сих пор вкус Алисы на губах, вкус её прозрачной помады со вкусом клубники, который смешался с желанием. Это какой-то животный инстинкт, доказать самому себе — ОНА МОЯ!

Я просто срываю вверх одежды и бросаю девушку на кровать лицом в матрас и придавливаю собой, сжимая крепко ягодицы. Не дав ей опомниться, целую нагло, грубо, жадно. Алисе нравятся эти прикосновения кожи. Девушка мякнет в моих объятиях. Одна дрожь сменяет другую. Затуманенный взгляд, мысли плывут. Я все чувствую. Опьянение без алкоголя. Пару синяков я все-таки оставлю в эту ночь.

— Я скучал по тебе, малышка, — выдыхаю я первое, что приходит на ум.

— Знаешь, это плохая идея, — очередная ложь срывается с губ девушки.

— Я чувствую твоё желание. Скажи ещё, что ты не возбуждена, — пытаясь остановиться, смотрю ей в глаза, переворачивая на спину. Но Алиса не останавливается, продолжая искать мои губы своими.

— Скажи, — мягко, но в приказном тоне давлю на Алису, отстраняясь от неё. Очень тяжело отпустить, но это временно. Потерпи малышка!

— Хочу, — шепчет она еле слышно, притягивая мои губы обратно.

В кармане Алисы завибрировал телефон, она прячет его, словно школьница, застуканная учителем за углом.

— Кто? — не отрываясь от губ произношу мягко, чувственно. Я знаю уже кто решил нас побеспокоить. Единственный человек, чей звонок Лиса будет прятать, боясь разоблачения.

— Не важно, — лжёт она в ответ.

Слишком много лжи или я стал параноиком. Не важно. Кого ты обманываешь? Задерживаю её руку и смотрю на экран. Конечно. Матвей. Кто ещё? Я ждал этого момента. Я знал, что Ника сумеет его настроить на звонок. Ларин просто не смог бы дождаться утра. Главное подбирать правильные слова.

— Что ему нужно? — бесстрастно пытаю я вопросами, продолжая целовать чувственные губы, слегла разбухшие от моих поцелуев. Бросаю небрежный взгляд на почти оголённую грудь, испытывая приятную дрожь в теле. Не могу удержаться. В них можно утонуть, а в момент возбуждения, они ещё красивее. Я становлюсь романтиком.

— Не знаю. Я же ещё не нажала на кнопку вызова, — прерывисто дыша, произносит она, прижимаясь всем своим телом ещё сильнее.

Я срываю последние остатки одежды, оголяя её грудь, талию. Слишком много одежды.

— Ну так ответь, — провоцируя я, нажимаю — «принять». — Давай придумаем правила. Он первый должен нажать отбой. И я выполню твоё желание — любое, а если нет, я придумаю своё.

Алиса пытается дышать ровно. Честно, плохо получается. Но она держится изо всех сил.

— Аллё, — решается ответить на звонок. Голос дрожит, но точно не из-за страха. Появляется неловкость. Лиса пытается отстраниться и слушать своего собеседника, но я не даю такую возможность. Отрываюсь, настолько, насколько могу, дав возможность спокойно произносить обычные слова. Хотя спокойно — мягко сказано. Я дотрагиваюсь языком до её мочки уха, нежно покусывая. Продолжаю целовать, спускаясь все ниже и ниже. Эта игра стоит свеч.

Прерывистое дыхание, еле сдержанные эмоции, которые почти вырываются наружу. Она держится изо всех сил. Совсем немного и Матвей поймёт…

— Я не хочу тебя видеть, — пытаясь изо всех сил, произносит как можно спокойнее Алиса. — Ты можешь положить трубку? — почти умоляюще просит.

Пытаюсь понять суть разговора, когда слышу, что-то про акции и «нам надо срочно поговорить».

Я спускаюсь с поцелуями все ниже и ниже, кусая через трусики, вдыхая возбуждённый аромат её тела. Она вся мокрая. Ей нравится эта игра. Алиса уже содрогается в экстазе, пытаясь совладать с собой и пытаясь уловить хоть часть монотонного разговора. Мне порой кажется, что Лиса слушает его как заставку на телефоне. Я поднимаюсь вверх, целуя нежно, тихо в губы, не убирая пальцы с пульсирующего лона. Он не должен этого слышать. Конспирация наше всё!

Удовольствие нарастает с бешённой скоростью.

«Алле, Алиса. Ты почему всё молчишь. Ты меня там хоть слышишь?» — уже в истерике орёт Матвей. Он там что-то говорит и говорит, а в ответ тишина. Или он все же слышит непонятные для него звуки?

— Слышу, — только и может произнести она. Алиса может положить трубку и проиграет всего лишь желание. Но она не сдаётся, борется до конца. Уже одно желание на двоих, какая разница чьё оно по праву. Вот такая Алиса мне нравится больше всего. Та, которая бросает вызов. Не боится своих эмоций. Не боится себя, и какая она может быть.

— Это будет лучшая ночь в твоей жизни! — произношу я тихо, но так чтоб на том конце трубки все-таки было слышно фразу.

Алиса моментально отклоняет вызов, но я знаю, что я успел.

— Зачем ты это сказал, — удивлённо спрашивает, отодвигаясь от меня на безопасное расстояние.

— Я тихо, — продолжая покусывать губы произношу я, придвигая девушку обратно.

— Это было совсем не тихо, — спорит Ларина.

— С тебя желание, — напоминаю я о поражении. Ох, и не сладко же тебе придётся сейчас.

Лиса выгибается, принимая меня всем своим телом. Ни капли стеснения, сожаления. Наши сердца даже бьются синхронно. Я дышу так, будто два часа был в тренажёрном зале, на самой тяжёлой, изнывающей тренировке. Моё тело покрывается потом. Мои толчки грубые, сильные, горячие. Алиса движется в унисон, мягко царапая мою спину. Готов поспорить, следы от её ноготков все же останутся на моем теле. Это лучший секс в её жизни. В Лариным девушка не испытала ничего подобного. Это видно. Такое ощущается на подсознании. Все её тело кричит и жаждет продолжения. И она его получит!

Мы больше не произносим ни слова. Слова здесь лишние. Наши тела говорят сами за себя. Алисе больше не нужно притворяться хорошей девочкой. Сегодня я содрал с неё маску и узнал настоящую.

В тишине комнаты слышатся только всхлипы, вздохи и соприкосновение наших тел.

Мне плевать что будет после и чем вообще закончится наша история. Я хочу эту девушку с самой первой встречи, как только увидел.

Я сбавляю темп, позволяя ощутить всю силу, твёрдость и толщину моего члена. Это тот вид секса, который не хочется заканчивать быстро. Хочется насладиться каждой секундой этого блаженства. Хочется прочувствовать Алису, прикасается к телу, дарить наслаждение. Её затуманенный взгляд тонет, и эта высшая степень блаженства для меня, как для мужчины.

— Ты больной извращенец, — с придыханием выдаёт Алиса.

— Но тебе ведь понравилось, — зажимаю я мочку уха, произнеся эти слова.

— Да.

Этим все сказано. Если бы Алисе было некомфортно, игра бы закончилась. Но Алиса продолжила играть. Самое важное для мужчины — это вытащить из очень хорошей и милой девочки ту самую грязную сучку, приручив только под себя!

Волна удовольствия накрывает нас одновременно, я чувствую приятные сокращения мышц внутри девушки. Целую уже солоноватые губы и отпускаю Алису из плена своих объятий.

Сердце подсказывает, что именно сейчас она настоящая. Но после секса, мысли снова прокручивают последний разговор с Матвеем, и я возвращаюсь в исходную точку.

— Придумай себе платье для мероприятия. Мне без разницы какое. На свой вкус.

Бросив безлимитную карточку на край тумбочки, я молча пошёл в душ.

Глава 24

Алиса

— Ты почему ещё не готова? — с особой злостью произнёс Демид просто чуть ли не ногой открывая дверь.

Не понимаю, что произошло. Он меня будто наказывает. Я не могу понять причину такой агрессии в отношении меня. Что произошло? Сколько я не думала, не могу найти причины.

— Я не пойду с тобой. Это свадьба твоих друзей. Я не отношусь ни к какой стороне. Это неудобно, — пытаюсь найти хоть одну вескую причину, сразу выдаю все. — В конце концов им тоже будет некомфортно, что посторонний человек на их празднике.

— Неудобно трусы задом наперёд надевать. У меня приглашение на две персоны. И ты идёшь со мной, — сказал как отрезал. — Считай, что это твой звёздный час и выход в свет. Ты же мечтаешь выбраться из этого дома. Так какая разница куда? У тебя появился ещё один повод, — с сарказмом напоминает о прошлом выходе в стриптиз-клуб.

— Почему ты не возьмёшь свою девушку? — стою на своём.

— Чтоб была готова через час.

— Ты не ответил?

— Кто ты такая, чтоб я перед тобой отчитывался! Собирайся. И постарайся сделать вид, что счастлива. Мы уже опаздываем, а нам ещё в салон крутануться надо, тебя привести в порядок, чтоб соответствовала, — смотря на циферблат часов, а не на меня отчеканил последнюю фразу с максимальной ненавистью к моей персоне.

Что ты сказал?

Я не успела ничего сказать, дверь захлопнулась на последнем слове.

За всю дорогу я не проронила не слова, не дождётся. Я вообще полна решимости за весь вечер ничего не говорить. Пусть думает что хочет.

Демид не имеет права так себя вести по отношению ко мне.

После трёхчасового пребывания в салоне без особого девичьего энтузиазма и интереса, что в итоге со мной сделают, мы попали на самую красивую свадьбу, по моему мнению. Когда денег мерено немерено, и они льются со всех щелей, как говориться, можно и потратиться.

Да уж, праздник. Свадьба достойна королей. Ни одного обычного человека. Одни знаменитости, местные авторитеты, чиновники и просто влиятельные люди. Все как на подбор. Не свадьба, а показуха. Ну и ладно, я здесь вместо интерьера по правую руку от Демида. Главное, чтоб красивая была и помалкивала. Не зря же мне наводили марафет столько времени, чесали и красили, чтоб не выделялась среди блеска и гламура. Как же хочется пойти в туалет и смыть с себя эту штукатурку. Мне прям тяжело от такого количества румян на лице. Я всегда была естественность. Все это мне напоминает телепередачи, наподобие «маски-шоу». Смешно и лицо не видно.

Час сидения за столом, я даже не решилась и шага лишнего ступить. Попивая своё шампанское, я неожиданно для себя начала всё же рассматривать людей.

Вероника! Не знаю, как мне удалось выцепить её своим взглядом, но это была она. Некрасиво вышло. Девушка Демида присутствовала на этом же празднике. А Демид пришёл со мной. У меня мозг сломался всё сопоставлять. Как же все это сложно и запутанно.

Интересно с кем же пришла пассия Громова и что она предпримет, когда увидит нас? И самое главное, что делать в итоге мне? А вдруг скандал! Я точно сейчас не готова отбиваться от этих папарацци, как от надоедливых мух.

— Твоя девушка здесь. Некрасиво получилось, — предупреждаю Демида и говорю шёпотом, чтоб никто посторонний не услышал.

Не знаю зачем я всё же заговорила. Сидела бы помалкивала. Пусть сам разбирается. Я предупреждала, не хотела идти.

— Я знаю, — коротко ответил мужчина, глядя на меня хитрым взглядом, по телу от которых уже мурашки побежали.

— И ты ничего не предпримешь? Ещё вчера вы приходили на такие мероприятия вместе, — мне даже по-женски стало жалко девушку.

Я стала её понимать.

Ещё вчера Матвей приходил на такие мероприятия не со мной. И сейчас я чувствую на себе ледяной взгляд Ники на своей коже.

— Пойдём потанцуем, — неожиданно говорит Демид, не обращая внимания ни на кого в зале. Я даже завидую его выдержке, его манере поведения, его толерантности и умении все держать под контролем. Даже сейчас, он ведёт себя как очень уверенный в себе мужчина. Мне бы его решительность.

Ему удалось меня удивить дважды за день. То он меня грязью поливает, грубит, оскорбляет, то на танец приглашает. Не очень хочется, если честно, привлекать внимание гостей, прессы и всех зевак в зале, но Громов уже встал изо стола, протягивая мне свою руку.

Глупо отказываться, когда с соседних столиков уже начали переглядываться, смотря в нашу сторону.

Устраивать скандал точно не про меня.

Между нами было больше, чем танец. Демид крепко сжал мою руку до боли в костяшках, второй рукой обнимая нежно за талию. Я терпела. Одной рукой он причинял боль, другой исцелял. Лёд и пламя. Грубость и наслаждение. Этот мужчина точно мог возродить во мне чувства неведомые даже мне самой. Он будто наказывал меня, и в то же время нежно держал, притягивая к себе. Мы танцевали молча. Каждый в своих мыслях. Каждый на своей волне. Но этот танец был один на двоих!

Я так и не смогла решиться спросить за что терплю такое поведение, а Демид не торопился начинать этот разговор. И я очень надеялась, что Громов не узнал о том разговоре с моим мужем. Он не мог узнать. Матвей бы точно никогда меня не выдал. А значит, это точно не из-за того случая. Мне до сих пор стыдно за эту маленькую ложь, и я очень надеюсь, что не было никаких последствий от моего поступка.

Но тогда почему такой холод между нами?

Мой взгляд метнулся в сторону. Не знаю, какая сила заставила меня оторвать глаза от Демида, но я вдруг начала кого-то искать в толпе. Сама не знаю, кого хочу увидеть. Для меня танец стал механическим, я будто мысленно была в другом месте.

Кто-то промелькнул, до боли знакомый силуэт, и теперь я очень хочу убедиться, что ошиблась. Что это просто плод моего воображения или я ошиблась. Да, как угодно, пусть это звучит, но только чтоб это было за правду.

От неожиданности мои ноги подкосились, и я почти упала, если бы не сильные руки Демида.

За столом с Вероникой сидел, наблюдающий серьёзным взглядом лютой ненависти Ларин, собственной персоны.

— Я думал, ты их заметишь раньше, — удерживая меня тихо шепчет Демид. Для него этот факт точно не был неожиданностью.

— Мог бы и предупредить, — не сводя взгляда с мужа, произношу я.

— Не мог. Ты бы не поверила. У нас уже был похожий разговор, и ты его очень яро его защищала. Предупреждать не имело смысла. — Я решил показать.

Его слова словно удар по челюсти невидимой рукой.

— Тебе тоже неприятно. С ним ведь твоя девушка, — поддерживаю я Демида, хотя помощь требуется, определенно, только мне.

— Да плевать. Когда-нибудь в твоей голове все станет на свои места. Разложится по полочкам. А пока никакие разговоры на тебя не действуют. По крайней мере так, как я этого хочу.

Однозначный ответ. Зато всё стало понятно. Может они поссорились или расстались. Сейчас всё запуталось ещё сильнее. Это все напоминает канат, который завязывается в сотни узелков, и распутать уже почти невозможно.

— Нужно поздравить молодожёнов, — второпях говорит Демид, выдвигая мне стул, чтоб я села на своё место.

— Хорошо. Ты поздравь. Я тебя подожду.

— Ага.

Не успевает тот закончить фразу, как ведущий объявляет Громова и его очаровательную спутницу на сцену для выдвигания речи.

На сцену!? Я никуда не пойду. Это хуже, чем в толпе Ларин!

— Думал, будет чуть позже, — снова вставая, берет он мою руку. Но я не могу даже пошевелиться.

— Что с тобой? — шёпотом спрашивает тот, искренне не понимаю, что делать дальше.

— Я не пойду, — в ужасе говорю. У меня паника, руки трясутся. Ноги подкашиваются. Не хватало ещё рухнуть с этой сцены у всех на виду.

— Мы не можем толкать торжественную речь сидя за столиком, — уговаривает меня встать Громов.

— Нет. Я не… я боюсь. Я не умею. У меня паника. Ты разве не видишь.

Мне кажется это видно уже всем гостям, которые конечно же обернулись посмотреть на внезапную запинку. Я показываю трясущиеся руки мужчине, и он накрывает мою ладонь своей. От нежных прикосновений я немного прихожу в себя.

Демид, не отпуская мою руку, подошёл вплотную и обнял меня за талию, нежно поглаживая кисть руки с внешней стороны.

— Я с тобой, — сказал успокаивающие слова. Я просто растворилась в этом взгляде. Не знаю уже в который раз. Этой фразы было достаточно, чтоб унять мой мандраж хоть немного.

Конечно, я сделала эти несколько шагов и оказалось на сцене. Демид продолжал держать меня за руку, взяв весь удар на себя. Я не произнесла ни слова. Стоять здесь для меня уже подвиг, который я выдержала с честью. И да, сознание я так и не потеряла, даже коленки не тряслись. Было лёгкое волнение, но я справилась. И всё это благодаря мужчине, который стоял рядом и служил мне опорой в тот момент.

Как ни странно, но Ларин так и не подошёл. Я даже забыла о муже на какое-то время. Буд-то его вообще не существует в зале. Может его обидела наша последняя встреча. Или он не хотел задеть чувства своей новой пассии. Меня злило, что рядом с ним сидела эта девушка. Почему она? Мотя решил сделать больнее Демиду? Или мне? У каждого своя игра. Я одна как марионетка в руках двух соперников, кто сильнее, туда и тянет меня канатом.

— Хочешь уедем? — считав моё настроение, предлагает Громов, выводя меня из зала, как только выдаётся тот самый момент.

Глава 25

Алиса

— Выглядишь не важно. О чем думаешь? — спрашивает, нажимая газ в пол на полную скорость.

Я боюсь скорости. Но в этот момент адреналин стучит по вискам, и я даже ловлю свой кайф в этом. Впервые в жизни скорость дарит чувства полёта, и уверенности. Мне совсем не страшно. Я чувствую свободу.

— Ни о чем, — коротко отвечаю. Не хочу сейчас никаких разговоров. Не хочу думать, что ответить. Не хочу говорить, о чем думаю. Единственное, чего я действительно хочу, так чтоб это все сейчас закончилось и началась настоящая жизнь. Кругом ложь и обман.

— Звучит безрадостно. Думаешь о нем? — раздражённо спрашивает Демид, сверля лобовое стекло своим напряжением. Я не знаю, что говорить. У меня нет даже мыслей, не то, чтоб слова. Я только нервно убираю прядь волос, которая снова и снова спадает на глаза и мешает. И пытаюсь заглушить слезы. Ещё немного и они вырвутся. Вроде бы ничего не произошло. Все в духе Матвея. Этого следовало ожидать. Но мне постоянно хочется увидеть, что-то светлое в этом человеке. Как я могла в него влюбиться? Как смогла подпустить так близко совершенно чужого человека? Смотрела сегодня и разочаровывалась ещё больше в собственной неудаче.

— Думаю о ситуации в целом. Не только о нем, — пытаюсь хоть здесь не нарываться на скандал и сгладить углы. Ещё с Демидом нужно разобраться. Но все позже. Я истощена морально. Нет сил на выяснения обстоятельств. Спасибо ему, что увёз меня раньше, чем закончился праздник молодых. Не стал мучить до конца. Мне хватило и этого, чтобы сгореть от позора.

Даже сейчас в этой ситуации, меня волнует, что обо мне подумают другие. Отец перестарался со своей гиперопекой на эту тему в воспитании. Слишком хорошей девочкой воспитывал. Туда не смотри, так не ходи.

Почему я не могу думать о своих чувствах? Почему мнение всех меня волнует больше?

Отцу вообще дела не было до меня, как о дочери. Всегда жил только на работе и мыслями был там же. Его больше интересовали тендеры, инвестиции и отчётности, чем я. Я его видела только на праздники, так как приходил он домой ночевать только глубокой ночью. Хотя, может и вообще не приходил вовсе. Но в эти особые дни, когда он был дома, не упускал возможность меня поучить, рассказать и показать, где я не права. И я слушала и запоминала. Разве что не записывала. Мне всегда хотелось, чтоб мой родитель меня заметил, погладил по голове как единственный родной человек.

И это правило я выучила наизусть. Хочешь видеть рядом отца, стань послушной дочкой. Я никогда ему не перечила и всегда слушала. Моё непослушание его огорчало, он уходил в свой кабинет и закрывался там. Не ругал, не кричал, просто уходил. Я не видела его после по несколько дней. Чтоб не чувствовать чувство вины, я быстро научилась не перечить, молчать и не путаться под ногами и заглатывать своё «Я» в неизвестности тоже. Я знала, что, когда-нибудь все это закончится и маленькая девочка Алиса, настоящая Алиса, вырвется наружу и вздохнёт полной грудью. Главное не забыть, какая «ОНА» на самом деле.

В какой-то момент я стала забывать, привыкла к себе такой. Для меня это было как зона комфорта. Я совсем забыла, что давным-давно хотела жить по-другому, во взрослой жизни. Но я ведь другая!

И только сейчас во мне просыпается та самая весёлая, лёгкая, счастливая девочка, которая любит спорить и стоять на своём. Которая любит веселье и радость. Которая ищет во всем только хорошее и светлое. Может пора уже освободить её и дать спокойно жить?! Как она этого хочет, а не подстраиваться под окружение и ждать своего часа. Его ведь может никогда и не наступить!

— Ты боишься сцены? — спрашивает он.

— Да. Я боюсь, когда вся толпа смотрит на меня и ждёт действий. В этот момент я ощущаю себя как, помнишь в сказке, про оловянного солдатика, когда рыба огромная и зубастая проглатывает маленького деревянного человечка и он ничего не может с этим поделать. Представляешь, об этом никто до сих пор даже не знает, — смеясь говорю. — Это моя тайна.

— Я знаю, — тоже с улыбкой на лице вторит мне мужчина, сидящий рядом. — И, кажется, в конце этой рыбе брюхо распороли и вытащили человечка. И он снова оказался дома, в той же комнате, в своей прежней жизни.

— Тебе даже выдать эту тайну некому, — с огорчением произношу, тяжело выдыхая. — Я не хочу оказаться снова в прежней жизни, — немного подумав над финалом делаю я заключение.

А ведь действительно, Демид может меня спасти, вытащить из всех неприятностей одним движением и вернуть обратно, в мою жуткую сказку-реальность, где я окончательно потеряю себя и свои мечты на счастливое будущее. Сказки должны быть со счастливым концом.

Глава 26

Алиса

— Можем прогуляться, если ты не против, — нейтрально предлагает мужчина. Чувствую, как он становится дальше с каждым новым предложением в разговоре. Я, кажется, догадываюсь в чем дело. Мне даже самой стыдно признаться, что я снова поверила Ларину. А сегодня поняла, что это ловушка, очередной фарс, в который я поверила и поймалась, как мышка в мышеловку.

— Хорошо, — отвечаю я быстро.

Демид резко въезжает в поворот и останавливается. На улице похолодало. Но я не чувствую озноба. Если честно, я ничего не чувствую. Мне было просто все равно, даже если метеорит пролетит над головой. Я даже голову не подниму из любопытства.

Мы просто шли молча вдоль реки набережной и любовались ночным городом. Иногда нужно пройтись вот так, не спеша по немноголюдному месту. Прогулка пошла мне на пользу. Демид заметил мои оголённые плечи и как я обнимаю себя своими же руками, непроизвольно гладя локти, и протянул свой жакет, снимая его с себя. Он словно укутал меня собой. Я почувствовала себя в безопасности, под защитой этого человека.

— Демид, я… — запинаясь нарушаю молчание, — я услышала отрывки разговора. Толком не знаю, о чем даже, — я безумно нервничаю. Просто до мурашек во всем теле. Мне так стыдно. Я бы никогда так не поступила, если бы не моё сегодняшнее положение. Но сейчас мне нужно это покаяние.

Меня терзает изнутри моя ложь и попытка угодить Матвею, в надежде своей мнимой свободы.

— Ты хочешь узнать продолжение? — с сарказмом произносит Демид.

— Я рассказала об этом Моте, — не могу больше себя мучить. Прям полегчало от своих слов. Не думала, что признаваться в своих собственных ошибках настолько сложно. Но теперь, хоть не так стыдно будет смотреть в глаза Громову и делать вид, что всё прекрасно.

— Ты делаешь успехи. Поздравляю, — почти смеясь говорит Демид. По-моему, вся эта история его только забавляет. Что не скажешь про меня.

— Ты даже не знаешь, что он мог такого узнать важного. А вдруг тебе это навредит?

— Переживаешь за меня, куколка? — продолжает ёрничать Демид на каждое моё повествование.

— Не называй так меня!

— Почему? Не вижу ничего оскорбительного. Тем более унизительного.

— Куклами обычно играют. Им можно заламывать ручки и ножки в любую сторону и даже вытащить голову. Кукол обычно ломают и выкидывают как ненужный хлам. Почему ты не спрашиваешь, что мог узнать Ларин?

— Интересное рассуждение. Не думал об этом. Я не собираюсь ничего тебе выламывать. Ну если ты сама не попросишь, — улыбка расползается до ушей Демида, но она фальшивая, ненастоящая. Он всегда так улыбается. В ней нет никакой искренности. Громов закрыт для окружающих его людей. — Я знаю. И эта история уже в прошлом. Ларин понял, что подслушивать нехорошо. Даже твоими ушами. Ты услышала то, что я хотел, чтобы ты услышала.

— Ты все это подстроил?

В моей голове эхом отразилась его последняя фраза. Я не могу поверить, что в очередной раз я стала игрушкой в руках того, чей ход был следующим. Вот почему, меня раздражает, когда в свой адрес я слышу «куколка». Я так себя чувствую!

— Да.

— Зачем?

— Чтоб сделать, как понятнее сказать, — берет небольшую паузу Демид, после сразу продолжает. — сделать ход конём. Мне нужно было, чтоб твой Мотя не сдавался, а шёл до конца. и это сработало. Иногда нужно уметь останавливаться. Есть такое выражение «не навреди».

Меня этот «ход конём» выбил из колеи окончательно. Я столько времени места себе не находила, а он все подстроил, подставил меня и заставил все это время чувствовать себя виноватой. Он просто использовал меня, а я… я влюбилась! С ним я почувствовала, что значит быть собой, не боясь и не прячась.

— И что? Ларин уже понял свою ошибку? — одно все же меня радовало, что Демид не проиграл ничего от моей ошибки. Из них двоих — я все же на стороне Громова.

— Ну скажем так, он вынес свой урок из этой ситуации. Но я до последнего хотел верить, что ты не проболтаешься.

Меня прям отпустило от первой части его речи, и я прикусила губу от второй. Чувствую себя, как провинившиеся школьница, которая получила двойку.

Надеюсь, мы выяснили все и расставили все точки над «i». Мне так хотелось, чтоб эта стена, которая стремительно возросла между нами — рухнула. Мне сложно разгадать его. Какой Демид на самом деле. Он будто в маске. Иногда мне кажется, я его лица не вижу.

— Может начать все заново. С чистого лица. Может, мы даже сможем подружиться. Хотя бы на оставшиеся время, — предлагает он.

На оставшиеся время. Конечно. Он ждёт пока срок выйдет и наконец сможет избавиться от меня. Вот наивная! Что же, нужно прожить этот срок, а дальше будь, что будет.

— Думаешь мы сможем?

Не обещаю дружбы, но попытаться стоит. Все-таки это лучше, чем постоянная ругань и выяснение отношений. «Дружба» с Громовым не входила в мои планы.

— Почему бы и нет. Не нужно забывать все, что было, между нами. Просто у нормальных людей, все начинается со свиданий. У нас продолжается, — говорит так, будто обычную сделку обсуждаем. Будто это нормальная ситуация, в которой я оказалась благодаря этим играм и махинациям.

— У нас нет отношений, — напоминаю о необычности нашей ситуации.

— У нас есть отношения. Что бы ты не говорила. И тебе нужна помощь. Ты сама говорила об этом, — говорит так спокойно, что у меня начинает в ушах звенеть. — Я все помню.

А я уже нет! Как Демид может держать в голове каждое моё слово?

— Мне не нужна эта помощь от тебя. Я могу отказаться?

Уж не помню, что ему тогда наговорила. Может можно все списать на состояние аффекта? Надеюсь, ничего сверхсекретного я не ляпнула в ту ночь.

— Нет.

Я так и думала. На любую мою просьбу, всегда один ответ. Коротко и ясно.

— Почему?

— Слишком много вопросов. Разве ты не поняла ещё, что слово «нет» не работает по отношению ко мне.

Запомнила это сразу. Но пытаться буду всегда. Иногда кажется, что Демид не пробиваемый. Но я так хочу пробить, то, что мне подвластно!

— Когда этот гребённый договор закончится? — злюсь я больше на себя и на свои никчёмные попытки.

— Через месяц, — снова короткий ответ, задевающий прямо сердце.

— Поскорее бы. И я избавлюсь от твоего внимания, — пытаюсь не отставать от Громова, огрызаюсь я.

— Ты никогда от меня не избавишься!

Я просто опешила от ответа. С одной стороны, внутри меня просто взорвался шар удовольствия. Это словно сладкий яд по всем моим внутренностям. Прям полегчало! Это, чего я хочу больше жизни — чтоб он всегда был в моей жизни. Но с другой — стало не по себе. Прям жутко. Меня даже напугал этот ответ.

— Почему?

— Я так решил. И сделай лицо попроще.

— Ты не ответил?

Я уже просто бегу за ним, пытаясь хотя-бы дышать в спину, не то, чтоб идти рядом. Я не успеваю. Демид все ускоряет и ускоряет свой шаг. Он словно пытается убежать.

— Ты без меня не избавишься от Ларина. И твой мозг это понимает. Скоро ты и твой разум сойдутся в одном мнении. Договорятся друг с другом. Решайся малышка.

Останавливаясь, произносит он. Я чуть не врезалась в итоге в него. Ещё чуть-чуть, но я вовремя остановилась. От его ответа я почувствовала наконец холодный воздух на коже. Стало холодней. Я даже задрожала от его слов.

Наверное, он прав. Сколько раз пыталась найти эту лазейку от избавления Ларина. Все тщетно. Ничего нет, по крайней мере для меня. Мне одной сложно с ним тягаться. Вот мой муж может меня раздавить окончательно. А я нет. так и буду сидеть и ждать чуда, пока мой муж окончательно не подберёт под себя мою компанию и не вышвырнет меня за ненадобностью.

— Что мне нужно будет делать? — раскинув в голове все за и против, я все же решаюсь довериться. Хуже точно не будет.

— Ничего. Просто быть рядом. И быть послушной, — оборачиваясь говорит Демид. Впервые за вечер он смотрит на меня, прямо в глаза. он будто видит мою душу насквозь. Впервые за вечер, я вижу его глаза, и мне очень хочется поверить. Раствориться в нем окончательно.

— Мне кажется я достаточно послушная, — еле слышно произношу, утопая в нем. Я словно Алиса из страны чудес, которая собственноручно залезла сама в кроличью нору, куда не стоило и сама прыгнула в эту сказку, даже не пытаясь найти выход обратно. Но скорее всего, моя сказка не с таким счастливым концом.

— Значит будь ещё более послушной. Я устал от твоих переживаний к Ларину. Его слишком много в моей жизни.

— Он часть меня, моё прошлое.

— Иногда мне хочется залезть к тебе внутрь и просто вырвать это прошлое.

«Я даже хочу, что ты это сделал», — кричит моё подсознание молча. Я бы сама это сделала, если бы знала как.

— А если я все же откажусь, — пытаюсь просчитать весь исход этой авантюры. Боже, куда я снова пытаюсь залезть? Неужели мало, того, что есть сейчас? Куда меня опять несёт?

— Не уверен, что тебе захочется, когда-либо мне отказывать, — сквозь зубы цедит Демид. — Откуда в тебе это?

— Что?

— Раздвоение личности. Ты на людях такая скромная и послушная, даже местами пугливая. Как монашка, другого сравнения я просто не могу подобрать. А наедине, прям «вырви глаз» называется. Где эта кнопка, чтоб включить навсегда эту функцию?

— Тебе больше нравится — такая Алиса?

— Нет.

— Но ты сам только что…

— Забудь. Я не так сформулировал.

— Но ты так подумал.

— Я хочу, чтоб ты была настоящей. Иногда ты прячешься за маской. И я не могу понять, где ложь, а где нет.

— Но тебе ведь нравится?

Я его подловила. Это хоть очень маленькая, даже крохотная, но все же надежда. Надежда на то, что я ему хотя бы нравлюсь. Внутри меня радуется ребёнок. Появился этот свет в конце туннеля. Демид проболтался, и я готова запрыгать и захлопать в ладошки. Кажется, я начинаю пробивать непробиваемое. Надеюсь, это не плод моего воображения.

Но Демид тоже всегда спокоен и сдержан. Я хочу видеть его другим. Не может же он всегда быть таким, как ходячий калькулятор. Всегда что-то решает, продумывает, строит ходы. Иногда ведь надо отключаться и отдыхать.

— Ине нравится, когда все идёт по моему плану.

— И какой твой план? — опять этот план. Это сложнее, чем я думала. Тяжёлый случай!

— Я собираюсь разорить твоего мужа.

— И ты хочешь, чтоб я тебе помогла.

— Да.

— С какой кстати? Это же ко мне тоже относиться.

Идеальный план, ничего не скажешь. Помочь ему разорить меня. Ну уж нет. Эта компания моя по праву, и я не собиралась её разорять. Нужен другой план.

— Ты ещё питаешь надежды на счастливый брак?

— Нет, но все, что есть у Матвея — моё. Ты разоряешь меня. А я должна стоять рядом и помалкивать, да ещё и помогать.

— Тебя это не коснётся, — слышу уверенный ответ, вселяющий надежду.

— Как это? — не понимаю его слов утверждения.

— Я уже сказал, что ты задаёшь много вопросов.

— Хочу знать каждый ход, а не финишную прямую вашей игры? — говорю, как обиженный ребёнок. Но это ведь правда. «ГЕФЕСТ» — это же моё будущее. Работа, деньги. На что я буду жить, есть он разорит меня. И почему в дальнейшем это никак не отразится на моем доходе и моей жизни?

— Ты не создаёшь впечатление любопытной женщины, — снова идёт вдоль набережной Громов, просто любуясь видом, вдыхая глубоко свежий ночной воздух. — Мы уже закрыли эту тему. — Бегу за ним. Снова. Моё дыхание уже сбивается. Пульс учащается. Отличная ночная пробежка в платье и на каблуках в прохладный вечер августа.

— Давай откроем снова, — кричу все же, отставая.

— Нет. Давай подумаем о будущем, о хорошем.

— Меня не интересует твоё будущее, — смотрю в его спину и злюсь. — Я хочу знать своё настоящее.

Я вспыхнула мгновенно. Надоело. Остановись. Мне надоело разговаривать загадками. Эта неопределённость сводит сума. Если я в игре — мне нужны правила.

— Тогда зачем мне стоять рядом с тобой?

— У тебя свои счёты с Лариным. И только с моей помощью, ты сможешь от него избавиться. И не перебивай, — затыкает мне рот, понимая, что я хочу вставить своё слово. — А то аж покраснела вся от возмущения. Я тебя разгадал. Ты его боишься. Поэтому тебе и нужен человек рядом. Для выполнения всей грязной работы. Иначе он тебя проглотит, прожуёт и выплюнет.

Он меня, что, насквозь видит? Или в разум мой залез, и всё знает теперь?

— Я не боюсь, — пряча глаза, плетусь за ним рядом, боясь посмотреть в лицо и увидеть то, что не было произнесено вслух.

— Боишься. И не спорь. Когда он рядом, ты вся сжимаешься. Как губка без воды. Уж не знаю, чем он тебя запугал, но ты боишься. Когда его нет на горизонте, ты другая, — делает своё заключение мужчина. На его лице я вижу весь спектр переживаний. Демид чувствует мою боль, но не мне он хочет помочь, а себе.

В августе уже веет осенью, и я закутываюсь в его жакет ещё сильнее, обнимая себя за талию руками.

— И какая я сейчас, ну по твоему мнению?

— Настоящая.

Я уже привыкла к таким ответам — односложным. И этого даже достаточно. Демид замедлил темп, и теперь наша прогулка стала более сносна для меня. По крайней мере я не бегу и не задыхаюсь от нехватки воздуха.

— И что дальше? Но после, как ты разоришь его?

— Ты от него избавишься и будешь свободна. Этого мало?

— Нет, — перестаю донимать вопросами. Демид все сказал. В его планах меня НЕТ.

— Если ты когда-нибудь влюбишься, по-настоящему. Отпусти, — все же решаюсь произнести дрожащими губами.

— Почему? — с интересом взглянул на меня Громов. Его фигура грозно стояла надо мной. Маленькая девочка, живущая во мне, активизировалась и начала бояться этого мужчину снова. Наверное, это самозащита на его слова. Но мне стало мало места рядом с ним. Я не хочу продолжать этот разговор и ставлю жирную точку сама. Я его услышала, так пусть и до него дойдут мои слова. Я хочу, чтоб понял смысл, а не услышал звук из моего рта, как пустое дуновение ветра.

— Потому что она будет страдать, — смотрю на него просто убийственным взглядом полным горечи и обиды. Если бы можно было кричать, я бы сделала это не задумываясь, но сейчас не самый подходящий момент и я понимаю, что он понял мои слова. Прочла в глазах Демида все, что мне нужно было на тот момент. Остальное не важно!

Глава 27

Демид

— Пришёл аудитор из органов по вопросу конкуренции. У них есть доказательства, что вы манипулировали рынком.

Вот так с порога меня встретили в офисе. В новом офисе. Я здесь ещё толком не освоился, уже такие гости.

— Пришли именно ко мне? — спрашиваю в резкой форме секретаря. Нужно найти другую курицу на эту должность. Не нравится она мне, без неё даже было бы лучше, сидит тут только задницу зря просиживает. Просто приставили ко мне под дверь своего человека, да ещё и без мозгов. Даже не запомнил имени. Могла бы и позвонить заранее, предупредить, а не так ошарашивать.

— Да, — почти одним кивком отвечает.

— Можно было предупредить заранее, — отдёргиваю за локоть, чтоб понятнее было и произношу еле слышно. Лучше не привлекать к себе внимание. Оглядываюсь по сторонам для убеждения, что никто не заострил своего внимания на моей перепалки с юной особой, которая скорее всего даже не знает толком свои обязанности. — Всех в переговорную. Я скоро подойду.

Черт! Где я облажался. Столько бумаг. Я все перебрал, перетряс, изучил по диагонали и вертикали. Сам был на стройке неоднократно. Где, мать твою, прокол! Рычу сам на себя за это, стуча кулаком по столу. Аж в глазах потемнело от удара.

— Добрый день! — захожу в переговорную, пытаясь совладать со своим спокойствием. Здесь нет места эмоциям. Нужно соблюдать хладнокровие всегда. Волю эмоциям можно давать только дома. Хотя, сейчас даже дом не моя крепость!

— Добрый! Константин Иннокентиевич, — встречает меня, протягивая руку, всего один человек низкого роста несуразной внешности, на головы две так ниже меня, в уставшем пиджачке и с пошарпанной папочкой для документов. Такой человек явно взяток не берет. Сразу видно честных и непредвзятых. Я таких стараюсь обходить по жизни стороной.

— Сразу перейдём к делу Константин Иннокентиевич.

— Да, конечно. Чем могу помочь?

— Помочь? Помогите сначала себе. У меня к вам много вопросов. Первое, у меня есть заявления от работников, что на стройке не соответствует должности безопасность. Люди просто боятся работать. А дальше здания будут только выше. Вдруг несчастный случай? — вот так в лоб говорит он не в самой дружелюбной форме. У меня бровь полезла наверх от наглости этого человека. Он чувствует свою безнаказанность. Готов поспорить, что прежде, чем заявиться сюда, он очень долго узнавал меня заочно. Скорее всего, перешерстил ни одну кипу бумаг.

— Этого не может быть. Я сам лично контролирую технику безопасности. Был и на стройке. Никаких жалоб не поступало, — как можно мягче парирую в ответ. Не стоит так сразу портить отношения. Я не знаю, что именно известно этому человеку обо мне.

— Я разберусь, — с важным видом ответил аудитор, поправляя заляпанные очки. — И второе! При проверке документов, у моей организации возник вопрос. Откуда у вас, человека, который прогорел и потерял все, опустошив свои счета до нуля, появились деньги на столь дорогую сделку и покупку акций?

— Ну, я никого не ограбил, не убил, не обманул. Все чисто, как говорится — не подкопаешься.

Я держусь из последних сил. Нервы на пределе. Явно, его подослали. Я даже почти знаю кто. Не может успокоиться. Пусть ищут. Все равно искать нечего. Даже иголки в стоге сена не найти. Только если… Нет, они не смогут ничего найти. Все чисто. Я лично этим занимался.

— Нам придётся проверить всю отчётность!

— Хорошо. Двойная проверка — это очень хорошо. Я как раз только закончил все проверять. От меня лично требуется предоставить какие-либо документы? Или сами справитесь.

Чувствую, как закипает кровь в жилах. Как он посмел прийти сюда и что-то вынюхивать.

— Справки из налоговой, подтверждающие ваш доход за последние лет пять.

— Ого! Не многовато? Пять лет назад у меня была своя компания…

— Я хочу просмотреть динамику, — перебивает меня тот.

— Хорошо. Удачи, — только и остаётся сказать мне, перед уходом его восвояси.

Глава 28

Демид

То, что аудитора натравил Матвей — сто процентов, тут без сомнений. Но кто подал идею Матвею? Что-то мне подсказывает, что сам он не мог додуматься. Мыслит он приземлённо, поверхностно, никогда не копает глубоко. С его то успехом, я бы сказал, что Ларин просто везунчик, не иначе. Некто подтолкнул его, как слепого котёнка, в нужном направлении. Он выдаст себя, я уверен. Я изучу досконально всех сотрудников этого гребенного офиса и найду этого умного мозгоклюя.

— Привет Дема, — возвращает меня от мыслей в реальную жизнь Вероника своим ласковым нежным голоском.

— У меня, что сегодня, блять, день встреч? Я же просил не приходить сюда! — ору на девчонку. Это стечение обстоятельств или простое совпадение? Она заявилась следом за этим проверяющим.

Как можно быть такой безмозглой, чтоб явиться сюда. Это была не просьба, а приказ на счёт наших взаимоотношений. Никаких встреч при Ларине. Это как домой к нему заявится под ручку. Неужели это так трудно запомнить и выполнять. Инструкция так коротка, а ты даже этого запомнить не в состоянии?

— Напряженный день? — не обращая внимая подходит сзади Ника, проведя нежно по голове, шее, поглаживая грудную клетку. — Я прошла незаметно. Меня никто не видел, совсем, — провокационно опуская свои руки все ниже и ниже. — И я закрыла дверь.

Она действует на меня, как таблетка пустырника. Не знаю, как Ника это делает, но мой пульс почти спокоен. Я расслаблен и умиротворён. Её голос как тихая гавань в этом мире бесконечных гонок и стартов на скорость.

Почему я вообще мысленно стал прощаться? Наверное, все разом отошло на второй план, оставив один единственный вопрос: «Кто?». В таком состоянии я точно знаю ответ. Моё чутье никогда меня не подводило, и я рьяно привык доверять своему собственному подсознанию.

Первая мысль, которая закралась у меня на подкорке сознания — Вероника. Она единственная, кто знает обо мне все, даже больше. Я всегда её учил, что алкоголь и секс развязывают любого мужчину. Это лучшее оружие в добывании информации.

— Зачем ты это сделала? — накрываю скользящую руку по груди, своей.

Мой взгляд становится тяжёлым, пристально смотрящим в даль. Помню, как говорила, что Ларин противен ей до мозга костей. Мне вдруг вспомнилась картина наяву. Я смотрел прямо перед собой в панорамное окно, как в зеркало, на себя и Нику и сразу стала видна разница. Эти влюблённые, горящие жарким пламенем глаза, ничем не скрыть. И этот взгляд обращён не ко мне. Я уже знал ответ на свой вопрос.

Ресницы девушки опущены. Я вижу это в отражении окна собственного кабинета. Бледная, испуганная, ей страшно. Я чувствую мелкую дрожь, все ещё держа её руку в своей. Между нами, все кончено. Ника это понимает.

— Я не хотела. Прости меня, — даже не пытаясь оправдаться или найти разумное решение, произносит она.

— Я спросил зачем? — второй раз я задал вопрос жёстко, захватив её руку в капкан.

— Я полюбила. Мотя обещал, что сам бросит жену. Что мы будем вместе. Понимаешь? Я поверила. Я даже знаю, что ты сейчас скажешь. Я такая дура. Я все понимаю. Но любовь делает нас зависимыми. Тебе ли не знать.

— Ты действительно думала, что он бросит Солнцеву ради тебя?

— Да. Да, верила и сейчас верю. Как ты не понимаешь. Я впервые полюбила сильно, по-настоящему, всем сердцем. Не играла, не использовала, не ради денег, без какой-либо цели. Точнее сначала использовала, но потом перестала. Я больше не могу играть по твоим правилам. Прости. А что бы ты сделал ради любви, ради неё?

Слезы градом полились из глаз девушки, но дыхание не изменилось. На лице Ники не дрогнул ни один мускул. Мне совершенно не жаль…

— Ради кого? — в ярости швыряю Нику подальше от себя. Никому нельзя доверять. Ещё один учитель в моей жизни. Хочется придушить, вырвать этот поганый язык. Я доверял Вероники. Всегда в постели были самые откровенные разговоры. Секс развязывает. Для меня она всегда была средство для достижения цели. Да я использовал. Да, она была как очередная игрушка, как и все в моей жизни, которая беспрекословно выполняла все мои указания, в том числе сильно не возражала, когда я сам, собственноручно, отправил её к Ларину. Но это была моя игрушка, я её создал, выдрессировал, научил. Сбоев не было никогда. И вот сейчас, когда я почти у цели, она отвернулась. Любовь? Да она знает о любви? Когда за локоть привёл на пилон её собственный парень, с которым моя игрушка встречалась со школьной скамьи. Ему так нравилось, как она танцует для него, что решил поведать это всему миру, каждому, кто заходил на огонёк. И когда в первую же неделю, когда парню предложили баснословную сумму, по его меркам, он с радостью отдал в первую же койку, став тем самым сутенёром, пока она не сбежала от него, кинув и оставив ни с чем. И вот я подобрал, как кошку дранную. Отмыл, отогрел, одел и привёл в общество, которое раньше казалось недосягаемым. Ника, полностью сознанная мной. А сейчас она рассуждает о любви? Такие как Вероника не умеют любить, по крайней мере знают цену такой чистой и невинной любви.

В один прекрасный вечер, она опробовала свои уроки на мне! Я сам и не понял, как начал болтать лишнего. После той ночи, я более тщательно себя контролирую. Хорошая ученица — не спорю. Но! Но теперь я держу Нику очень близко даже не потому, что вышвырнуть не могу из своей жизни, а больше, потому что, не хочу утечки информации. Но вот если это Вероника, то почему сейчас?

— У тебя ведь была девушка, я не помню имени. Ну ты ведь сам как-то ляпнул. Даже один раз меня назвал чужим именем. Помнишь? — испугавшись не на шутку щебечет она.

Я чувствую лёгкий тремор в пальцах. Блядь. Бросил же. Зарёкся, что больше не буду. Но рука машинально сама потянулась в ящик стола, в которой я по привычке храню эту долбанную пачку сигарет, как говорится, на всякий случай, на черный день. Вот этот день видать и настал. Машинально распечатываю и достаю сигарету, пытаясь прикурить зажигалкой. Получается не с первого раза. Табак попадает в лёгкие и прожигает все внутренности своим ядом. Я обещал больше не курить, обещал ЕЙ. Но её больше нет. Моя милая Мила. Как я вообще мог ляпнуть про неё кому-либо, даже Нике. Я оставил своё прошлое в прошлом! Оставил как память, как что-то светлое, хорошее в моей жизни. Она была тем самым лучом света, который оберегала меня от всех демонов, даже своих собственных. У неё даже имя было говорящее, по крайнее мере я так всегда думал: «милая». Она единственная, которая всегда была и будет в моем сердце, вытесняя и не подпуская к нему никого.

— Отбросим лирику. Я не хочу об этом сейчас. Любви не существует. Не ты ли это всегда твердила. Цитирую: «Есть все, что угодно, только не любовь. Она для слабаков, для неуверенных в себе людей». Помнишь свои слова? — успокаиваясь, начинаю мыслить трезво. Я знал, что все будет так, чувствовал и все равно злюсь, будто не просчитывал этот ход мыслей.

— Иногда стоит поменять своё мнение о жизни.

— Ты сама то себя слышишь? Ради кого ты там что менять собралась? — чувствую, как снова все закипает внутри. Ника Ларина прям в небожители записала. О любви мне тут щебечет. Помниться о своём парне она говорила так же. Я его очень любила, но все равно сбежала. А Ларин в сто раз хуже того ублюдка, который решил просто подзаработать на красивой мордашке. — Неужели ты веришь, в то, что Матвей бросит жену и откажется от бизнеса ради проститутки? Ключевые слова «бизнес» и «проститутка». Слышишь?

— Но тебе ведь я тоже не нужна, — со слезами на глазах произносит девушка. — И я не проститутка.

— Да ладно. А как назвать твою должность? Ты ложилась под всех, на кого я показывал. Даже на этого Ларина залезла по моей указке, — не сдерживаю себя.

— Ты говоришь любви нет, — вытирая слезы ладошкой, всхлипывает Ника. — А как же Алиса?

— Что с ней? — сбавляю тон на более тихую частоту.

— Ты тогда, в ресторане, бросил все, даже меня. И все это ради Алисы. Ради девушки, которую ты просто используешь в своих целях, — давит на больное, не понимая своих лишних слов, выброшенных на ветер.

— Тебя это не должно волновать, — тушу в пепельнице недокуренную сигарету.

— Отпусти меня, — умоляюще смотрит на меня Вероника. — И не мсти, пожалуйста.

— Ты сама себя наказала, полюбив именно этого человека. Из всех, кто встречался тебе на пути, ты выбрала именно его. Страшнее мести и не придумаешь. Сама себя наказала и уничтожила. Только знай, Матвей никогда сам не разведётся.

— Ты так в этом уверен? Ты же его не знаешь таким, каким его знаю я. Он нежный, чуткий, ласковый, добрый. А ты думаешь, что он чудовище.

— В тебе говорят чувства. Мне сложно это признавать. Но это так. Эти эмоции тебя сами уничтожат. И ты это прекрасно понимаешь. Сколько раз ты говорила, что любишь и это навечно. И каждый раз эта любовь превращаясь в пыль, развеянная под человеческими ногами.

— Ну и пусть. Я пока его не встретила не знала о таком чувстве. До него была влюблённость, — окрылённая сама собой Ника стыдливо смотрит на меня искоса.

Не понимаю, что этот слабый пол находит в Ларине. На то, наверное, они все и слабый пол, чтоб неметь при жестокости, власти и деньгах. Некоторых особ такие качества в мужчине заводит ещё больше. Нику уж точно. Не понимаю, как на эту удочку попалась Алиса, и почему её эта одержимость не отпускает. После всего, что он сотворил, она все равно приползает к его ногам и верит в то, чего не существует.

— Надеюсь ты права, и ошибаюсь я. Может ради тебя он станет другим, станет лучше, — бросаю я надежду на счастливое будущее Ники. Надеюсь, ей хватило ума не разболтать все, о чем я по дурости рассказывал ей.

— Прости ещё раз.

— Лучше одумайся. Когда он будет тонуть, ты пойдёшь ко дну вместе с ним, — все же не могу удерживать свои настоящие чувства. Я не смогу кинуть спасательный круг потом. Сейчас ещё можно вывести из игры. Но после, будет уже поздно.

— А ты жестокий, — тянется к той же пачке сигарет Вероника.

— Я знаю, но я предупреждаю тебя. Ты знала изначально правила. И ты приняла решение.

— Я не брошу его.

— Тогда не проси прощения за свои поступки, потому что ты ни о чем не жалеешь. Ты хочешь, чтоб я тебя оправдал перед самой собой. Нет. Этого не будет. Ты знаешь, что сука по натуре и не жди, что я найду тебе оправдания говоря, что ты правильно все сделала.

— Пока ты проигрываешь в этой игре. Почему бы тебе просто не жить и не радоваться каждому дню?

— Это уже не игра. И твои возможные чувства я тоже обдумывал.

— Ты знал, что я могу предать? С самого начала знал?

— Не знал. Но чувствовал это и зачем-то ждал. Но я до последнего в тебя верил. Тебе удалось меня удивить, — бесстрастно сообщаю я, взяв контроль над собственными чувствами.

— И ничего не предпринял? Даже не попытался выкинуть меня из игры?

— Никто не идеален — это раз. Никто не знает, как правильно — это два. И третье — хочешь быть, будь. Я не могу тебя заставить. Нет, не пытался, если ты хочешь знать ответ на свой вопрос. Я справлюсь и без тебя. Все самое интересное ещё впереди. Этот удар не имеет никакого значения для меня, по крайней мере уже, — так и не сумев набраться смелости посмотреть на свою бывшую подружку, продолжаю разглядывать город, людей, которые бегут по тротуарам, опаздывая и обгоняя друг друга. Напоминает бега на длинные дистанции. — Уже не имеет. Где-то же я должен был оступиться, вернуться на шаг назад. Так пусть это будешь ты. Он также играет тобой, как я Алисой. Вы как две марионетки, ждёте команды от своего личного кукловода. Но да, ты права. Ты выбываешь из игры.

Глава 29

Демид

Пока сам не проконтролируешь, ты тыкнешь носом, как слепого котёнка, все идёт через одно место. Я же проверял, встречался с прорабом. Откуда, блядь, какие заявления взялись.

Сразу, как уладил все текущие вопросы выехал на объект. Да, я скоро жить там буду. Зачем мне команда самых лучших специалистов, если я даже по говну сам хожу!

Ещё эта Ника. Пришла в самый неподходящий момент. Не уверен конечно, что есть подходящий. Лучше сейчас, чем я дальше бы позволял себя обманывать. Ну ничего с ней я ещё разберусь. Обязательно. Как только появится возможность, так сразу. И почему я закрывал глаза, видел же её взгляд, мимику, я все это видел. Я под кожей чувствовал неладное. Все моё внутреннее нутро кричало о скором предательстве. Да я даже начал ждать этого разговора. Представлял себе, что скажу. И в самый последний момент, остолбенел от признания, будто для меня это стало открытием. Сука. Какая же она хорошая актриса, что даже меня сумела одурачить. Это больно — когда лгут. Лгут, смотря в глаза, смотря невинными и непонимающими глазками. Но вдвойне больнее, когда тебе лжёт тот, кому ты хочешь верить и веришь до последнего. Я верил. Я очень сильно хотел в ней ошибиться, думал, что мне чудится и мерещится. Что все это ложь и моё больное воображение.

Сжимаю руль ещё сильнее давя газ в пол. Я не чувствую скорости в 180 километров. Я смотрю только вперёд, погрузившись в свои мысли. Они меня скоро сожрут живьём.

Прикуриваю снова сигарету, машинально снова себя ругая за свою слабость. Блядь, Мила, прости. Ты же видишь, я не могу остановиться.

Я схожу сума, разговариваю уже с собой. Точнее с тенью своего прошлого. Всегда вспоминаю о ней, когда курю. Она меня за это ругала. Ей никогда не нравился запах табака в то время, как я его просто обожаю. Мы слишком разные. Наверное, поэтому жизнь и разделила нас. Мы слишком сильно, две противоположности, тянулись друг к другу.

Несусь по пустой трассе за город по ночи, освещая только дорогу впереди фарами. Опуская стекла, я вдыхаю приятную прохладу и свежий воздух, который так не хватает в этом мегаполисе, в котором быстрее задохнуться от выхлопных газов, чем ощутить эту свободу. Докуривая вторую сигарету подряд, гоняю мысли прочь, выкидываю окурок в окно. Мозг просит ещё, разум сопротивляется. Это от воздержания. Когда я курил последний раз? Нет, не днём при Нике, это не считается. А вообще? После секса с Лариной. Я всегда курю, когда мне хреново, зарекаюсь бросить и снова курю, но тогда я курил от совершенно других чувств. Там я был умиротворён и спокоен. В ту ночь я впервые в жизни не думал о Миле. Я вообще о ней не думаю, как Алиса ворвалась в мою жизнь. Не хочу даже себе в этом признаться, но я думаю только девушке, которая рядом сейчас, в настоящем. Даже не знаю, как я буду отпускать её от себя…

Сворачиваю на гравийную дорогу, медленно проезжая все неровности и кочки. Не застрять бы. Когда уже заасфальтируют? Нужно этот момент уже ускорить, иначе я рискую увязнуть тут брюхом машины в самый неподходящий момент. Эта дорога тоже привязана к объекту, куда я с таким усилием пытаюсь добраться.

Время, только пять вечера, а на стройке бродит три калеки. Рабочий день до шести. Такими темпами, точно объект не сдастся в срок. Моё раздражение растёт даже не по часам, а по минутам. Ну я сейчас устрою всем причастным. Нужно же хоть на ком-то отыграться за все свои личные проблемы, что обрушились так быстро на мою шею.

Врываюсь в прорабную. Хоть что-то хорошее за сегодня. Прораб на месте. Сидит и рассматривает чертежи, делая вид, что понимает и умеет их читать.

— Уже первый этаж должен быть построен? Почему все остановилось на котловане? — без приветствия, сразу разговор о сути дела.

— Люди отказываются работать, — спокойным тоном отвечает тот.

— Почему? Я был тут неделю назад. Все шло гладко, как по маслу, — спрашиваю в лоб, садясь напротив, чтоб видеть собеседника.

— Должны были выплатить первую зарплату, ещё премию обещали, — начал обрушивать тот на меня проблемы. — В общем, люди негодуют. У всех семьи.

— Почему в офис не сообщили? Я только сегодня узнал. Тут проект на несколько миллионов, сроки горят, а вы тут сидите, в своих коморках и набрать номер не в состоянии, — обрушиваю, все, что накипело на него, тыкая в чертежи пальцами.

— Мы звонили. Я лично звонил. Матвей Дмитриевич сказал, что зарплаты задерживают все, и офис тоже ждёт, — начинает оправдываться, хлопая глазами. Я пытаюсь имя хоть его вспомнить. Взял человека по рекомендации, а теперь сижу и гадаю, как зовут. Раньше я всех по имени запоминал своих подчинённых. — Люди не могут работать бесплатно, хоть часть денег нужно было выплатить, это я тоже ему говорил. Ещё этот котлован, с одной стороны, обрушился, еле Пашку спасли.

— Ты Матвею лично что ли звонил? — пытаюсь уловить фразы, произнесённые урывками и соединить в единое целое.

— Да. Он тоже приезжал, говорил если будут сложности зв…

— Тебя, блядь, кто на работу нанимал? Причём тут Матвей Дмитриевич. Я тут основной руководитель проекта. В первый раз слышу про задержки зарплаты. Ещё один такой косяк с твоей стороны, вышвырну на улицу, ни копейки не получишь за такие косяки.

Вскакиваю и иду к графину с водой. Пытаясь унять свой пыл и подумать, что делать дальше. Нужно исправлять этот снежный ком неприятностей. Матвей значит точно постарался. Конечно, кто ещё. Только вот под себя копает же. Это же по идее, его компания строит. Это его доброе имя сейчас страдает. Я-то сегодня есть, завтра меня нет, а яму он себе роет. Не будет у него больше таких крупных заказов, как сейчас, если и дальше продолжит.

— Возвращай всех. Завтра всем будет зарплата и премия. Сегодня рабочий день почти окончен. Если завтра к началу рабочего дня, никого не будет, всех уволю. Найду другую бригаду. У нас сроки, а не детский сад.

— Я всех обзвоню. Сейчас же, — с радостью сообщает прораб.

— Что с котлованом? — сразу перехожу ко второму вопросу.

— Демид Александрович, не знаю, как так вышло. Несколько дней назад часть котлована просто ушла под землю. Вроде все укрепили, вроде все проверили. К счастью, обошлось без жертв. Я сейчас сижу и все сверяю. Не должно быть косяка. Не понимаю, что стряслось.

— Инцидент произошёл после приезда Матвея Александровича? — уже более спокойно спрашиваю я, тяжело при этом вздохнув.

Все предсказуемо. Не просто так он заявился. По сути, мой проект, мой выигранный тендер. Я полностью за него в ответе и Ларин приехал проконтролировать. Конечно, так я и поверил, что он просто приехать посмотреть.

— Да, — услышал ответ, который уже и так понятен.

Повисла пауза. Я даже не знаю, что ещё ответить. Думаю, он тоже сопоставил и понял причину обрушения, оставляя свои чертежи в сторону. Больше не нужно разбирать, копаться и искать виноватых. Действительно, к счастью, что без жертв. Иначе бы всем прилетело. И Матвею тоже. О чем он только думал. Пока отвлекал всех, обещая премию за просто так, за первый месяц, причём всем. Его проверенные и личные пешки устраивали такую глобальную катастрофу. Интересно, он сильно расстроен, что все обошлось малой кровью.

Надеюсь, эта последняя неприятная новость на сегодня.

— Я разберусь.

Выезжаю, обратно в город. Сегодня уже не успею, но завтра я обязательно с тобой встречусь. Думаю, нам есть что обсудить.

Глава 30

Демид

Останавливаюсь в квартире, в центре города. Моё логово, о котором никто не знает. Нора, в которой я скрываюсь, когда не хочу, чтоб меня кто-либо вообще нашёл в этом мире. Не могу возвращаться домой. Мне сейчас там слишком тесно. Я вообще начинаю уже жалеть о споре. Алиса не только, каким-то образом заполонила собой тот дом и спальню, она вытеснила оттуда меня, хозяина этого места. Нам мало воздуха на двоих. Я больше себя там не чувствую защищенным, а самое главное, меня туда тянет и манит, как магнитом. Ведьма! Теперь в моем собственном доме всё напоминает о Ней. Но я сопротивляюсь. Нет, не удастся, девочка. В твою игру, я точно играть не намерен, как бы ты не старалась доказать обратное.

Падаю на диван и засыпаю моментально. Я так устал, что вырубаюсь прямо в одежде. Мой мозг слишком напряжен в последнее время, организм даёт сбой.

Утром, сразу еду в офис. Как же всё достало! Тру переносицу, сбрасывая с себя остатки сна и усталости.

Пора бы нам уже поговорить вдвоём, без посторонних лиц. С Лариным мы пересекаемся только на совещаниях да на светских мероприятиях. Ещё он продолжает ходить в казино. Не понимаю, зачем. Будто других в городе нет. но вот вдвоём мы не сталкиваемся. Оба боимся пустить кровь друг друга. Но, наверное, не того мы должны остерегаться. Если бы того Пашку засыпало, мы бы уже на нарах сидели, а не проверяющих ублажали. Последний здравый смысл Матвей пропил за это время. И чем тот думал, давая команду насчёт прецедента на стройке?

Захожу в кабинет, не предупреждая. Хватит. Иначе снова подготовится. Лучше пусть мой визит застанет его врасплох. Следом, конечно, вбегает его юная и миленькая секретарша с кукольными невинными глазками. Даже у Вероники есть конкурентка, просто они ещё не знакомы друг с другом.

— Выйди, — бросает он ей. Девушка, как очень послушная собачка выполняет приказ, бесшумно закрывая за собой дверь.

— Хорошо дрессируешь подчинённых, — подмечаю свои наблюдения.

— С чем пожаловал? — не общая на мой сарказм, спрашивает Матвей.

— Да всё с тем же. Слышал про последние события на стройке? — пытаюсь считать его эмоции на лице, но Ларин как неприступная скала. Ни одна эмоция не выдала себя.

— Да. Я же сказал, все выплатим. Нужно было срочно скинуть деньги в другой проект. Завершить прошлую стройку. Сегодня же все выплатим рабочим.

— Сегодня и без тебя всё выплатят. Откуда премии? Кто распорядился?

— Я. Это моё правило. Каждый новый объект я начинаю с премии работникам. Надо же их замотивировать, — нагло врёт. Я всегда остро чувствую ложь.

— Ты забыл, что я управляю проектом. И эта инициатива должна исходить от меня, или согласована со мной. Не забывай. Теперь для тебя всё по-другому в этом офисе.

Мой взгляд смотрит сквозь собеседника. Матвей будто растворяется. Я полностью в своей проблеме. Мои мысли об Алисе. Всегда думаю о ней. Это наваждение, я зациклен. Эта девушка всегда стоит передо мной, будто скала, мешая жить дальше. Жить без неё.

— Ой, не нуди. Я же доброе дело сделал. Порадовал бригаду. Извини, за задержку. Но эти неудобства были всего на несколько дней.

— Несколько дней задержки стройки. Если мы не сдадим объект в срок, то ты тоже пострадаешь — материально.

— Но ты ведь не облажаешься, — иронически говорит Матвей, улыбается тот оскаливая зубы. Хочется от него избавиться. Раз и навсегда. Но я и так близко к цели. Скоро, совсем скоро Матвей Ларин. Интересно, что по этому поводу думает ОНА.

— Сделаю всё возможное.

Отвечаю на автомате. Я больше не контролирую разговор. Нужно ехать домой. Срочно. Хочу знать, что она делает, что чувствует. За последние три месяца, что она есть в моей жизни, я впервые разлучился на долго. И в моей груди что-то щёлкнуло.

— Вот и чудненько.

— А что же нам делать с котлованом? Есть предположения? — все же собираю мысли, формулируя вопрос и фокусируюсь на проблеме.

— Ну это же твой объект. Сам сказал. Вот и руководи.

— Какой ожидаемый ответ с твоей стороны. Давай сделаем так. Я буду теперь ещё более внимательно следить за техникой безопасности, за зарплатами, распоряжениями с офиса. За всем короче. А ты, со своего кармана, выплатишь моральную и материальную компенсацию Павлу и его семье. Принесёшь извинения за неудобство и в ближайшем интервью, лично прокомментируешь этот инцидент и заверишь, что такого больше не повториться.

— С какой кстати?

Матвей расслаблен. Чувствует себя королём положения. Он, словно Шрам в мультфильме «король Лев», но Ларин не учёл одного: — «Я больше не маленький наивный мальчик. С моей стороны больше промахов не будет».

— Мы оба знаем, кто за всем этим стоит. И если ты не выполнишь моё условие, я следом дам другое интервью. Тебе оно не понравится. Я тебе это обещаю.

— Да хоть десять, — глумиться Матвей, выпивая стакан воды залпом, стоящий на столе. Он стал нервничать, но старается изо всех сил не подавать вида. — Я ничего никакому Павлу выплачивать не собираюсь и говорить об этом прессе тем более. Сам расхлёбывай свои косяки. Сказать про это на всеобщее обозрение — это принять вину на себя, а я ни в чем не виноват.

— Хорошо, тогда ты будешь расхлёбывать свои.

— Например? Слушай, у меня нет времени, чтоб играть с тобой в твои же игры, — снова пьёт свою воду Ларин, допивая все до последней капли.

— Что ты так занервничал? Вот у меня есть время, и его хватит чтоб осложнить тебе жизнь. А вот у тебя времени в обрез. Твоё интервью через час. Я уже всё знаю про него. Предлагаю в оставшиеся время обдумать речь.

— У тебя что дел нет, поважнее меня? — стучит пальцами по столешнице, обдумывая мои последние угрозы. Матвей напряжен, он ослабевает узел на галстуке. Он в смятении, так как не знает, что я откопал на него.

— Да мне вообще уже нет дела до тебя. но ты постоянно встаёшь у меня на дороге.

— Ты преувеличиваешь, — начал все же злиться. На лбу появились мелкие капельки пота. Незаметные взору обычных людей. Но я замечаю всё, и их в том числе.

— Я очень хочу преувеличивать. Но факты говорят об обратном, — встаю из-за стола и смотрю в панорамное окно.

— Мы работаем вместе. Ты мог представить, что мы будем видеться. Это неизбежность.

— Если ты не расскажешь всем правду и не оплатишь ущерб пострадавшей стороне, то придётся всем узнать, как ты так быстро поднялся по карьерной лестнице. Или ты думаешь, что никто и никогда не копал под тебя? — кидаю козырь в воздух, чувствуя невидимую удавку на шее соперника.

— Я не понимаю тебя.

— Я напомню. Мне не сложно. Я говорю про ваши махинации с Солнцевым. Он тогда тоже строил бизнес — центр. Крупный. Большой кусок попался на крючок и вот досада — стена обрушилась и погибло несколько человек. Тогда об этом в прессе не было ни слова. Солнцев мог сесть на долго, но ему даже условно не присвоили. Ты его отмазал?

— Всё равно ничего не понимаю тебя, — уже более спокойно реагирует Ларин на мои слова.

— Понимаешь. Ты всё понимаешь. Ты тогда, как раз стал крутиться вокруг Солнцева. Стал быстро его правой рукой. Стал вхож в его дом. Даже женился на его дочери. Очень странно, что история повторяется. Не находишь? Неужели тогда вами никто не заинтересовался?

— Никто. И у тебя ничего нет на меня. А Солнцев уже не сможет ответить за свой промах. Я ему говорил, что объект крупный и что нужно более тщательно проверять работу. Не вешай на меня его уголовку.

— О, я первый дотошный человек, который раскопал ребус. Очень приятно это осознавать. У меня правда другая информация. Это ты всем руководил. Солнцева тогда здоровье подвело. А тут здоровый, молодой и энергичный парень, готовый работать за идею. Как всё удачно совпало. Правда же? И у меня есть свидетель. Несколько человек все-таки выжило, хоть ты им и заплатил за молчание. Но деньги не только завязывают, но и развязывают язык. Всему есть своя цена. Тебе ли не знать.

— Хорошо. Я выполню твои условия, — сверля меня взглядом все-таки соглашается Матвей. Понимает, что эта информация не должна выйти наружу.

Нужно было закапывать компромат более тщательно.

— Хорошо, что мы друг друга поняли. Ещё раз встанешь на моём пути, и я поделюсь твоим секретом со всеми.

Поворачиваюсь к нему лицом и сажусь напротив снова. Ларин чувствует опасность ещё более ясно. Если раньше тот и сомневался, то теперь точно знает, насколько я опасен для него.

— А ты хватит уже таскать мою жену везде за собой. Надоело уже читать, как она мне изменяет на моих же глазах. А я ничего не предпринимаю, — фыркает в ответ свои мелкие обиды.

— Неужели ты читаешь сплетни, — меня позабавил этот факт. Не думал, что того интересуют такие мелкие изменения в жизни. Наоборот, считал, что Матвей счастлив, что под ногами не путается Алиса и не мешает изменять ей с Вероникой.

— Издеваешься?

— Есть немного. Ну ты неплохо подыгрываешь Алисе, таская с собой Нику. Пресса в восторге, — срываюсь на смех, но тут же отдёргиваю себя за свои неуместные эмоции.

— И ты тоже?

— Конечно. Такие горячие новости выходят каждую неделю. Журналисты на вашей истории любви скоро сорвут куш. О вас ещё долго будут говорить после. Мировая слава — она такая.

— Я не хочу, чтоб о нас говорили, — жёстко отвечает Ларин, поддавшись моей провокации.

— Не я в этом виноват. Тебе есть кого винить. Ты, кажется, вообще не хотел, чтоб лишний раз ваши совместные фото появлялись в газете. А теперь вы золотая парочка.

— Я думал, что после того, как я скажу, что мы переспали в нашем доме, ты её выкинешь и сам разорвёшь сделку.

— Не разорву. Мне нравится этот скандал. Что-то в этом есть.

— Она слишком идеальная для тебя.

— Неужели для тебя как раз. Я настолько хуже тебя? — моя бровь ползёт вверх от такой наглости. Всегда считал себя выше. Никогда не пытался ставить подножки конкурентам. У меня для них другие методы, да тоже суровые и беспощадные, но я всегда играл открыто.

— Если бы она меня любила, то раздвинула бы ноги тогда, — не подумав, выпаливает Матвей. Я сразу догадался, что всё это блеф. Ничего не было. Дешёвый спектакль для одного лишь зрителя. И я повёлся на него. — Черт, я хотел унести эту тайну в могилу, — рассмеялся Матвей, уже не сдерживая своих эмоций. — Красиво сказано.

— Почему сказал? Ты не производишь впечатление человека, который не умеет держать язык за зубами, — смотрю пристальным взглядом.

— Случайно вырвалось. Раз у нас тут разговор откровений, скажи, ты специально сказал этой суке, чтоб она сыграла так идеально свою роль? Браво! Даже я от неё не ожидал.

— Не понимаю, о чем ты говоришь?

— Об Алисе Лариной. О ком же ещё? Это она мне сказала про тендер и о том, как важно тебе его выиграть. Она меня специально подставила?

— Нет! Она сама решила с тобой поделиться, — даю честный ответ.

Глава 31

Алиса

С замиранием сердца я ждала возвращения Демида. Он не ночевал дома недели две. Я не знаю точно, потеряв счёт дням примерное на сутки пятые. Дни менялись в ночи, ночи — в дни. Всё стало однообразно и серо. «Когда-нибудь он явится», — успокаивала я саму себя в мучительном ожидании мужчины.

Набравшись наглости и храбрости, решила даже позвонить, но автоответчик на другом конце провода ответил: «абонент недоступен». Или что случилось, или он просто меня избегает. Третьего не дано. Так надолго Громов ещё не пропадал без вести. Всегда появлялся, поздно ночью приезжал, на рассвете уезжал. Но я всегда чувствовала его присутствие, его тень всегда бродила по коридорам и комнатам. И даже если я не видела самого хозяина дома, то на неосязаемом чувстве Демид всегда присутствовал в моей жизни. А тут, как сквозь землю провалился.

Попытки добыть хоть какую информацию у прислуги с треском провалились. Она у Громова будто немая и слепая: — «Ничего не знаю, никого не вижу, команды такой не было». Да уж. Идеальный персонал. Выдрессировал. Придраться не к чему.

Самое ужасное было во всей этой ситуации пренебрежительное отношение ко мне. Я до сих пор не знаю, почему? В чем моя вина, когда только мы начали ладить, только начали находить общий язык и уживаться рядом, его словно подменили. Я стала его злейшим врагом номер один после одного единственного свободного дня, предоставленного самой себе. В глубине души, я помнила про тот мой опрометчивый поступок, и очень хотела поговорить и узнать, каких дров я все-таки наломала, вспомнив цитату Демида, на свадьбе у друга. Надеюсь, эта информация не сильно ударила по его работе. Зная Ларина, тот точно знает куда бить, и как ударить посильнее. Конечно компанию, тот не собирался мне возвращать, умный ход для такой недалёкой дурочки! Матвей всегда знал мои желания, и умел манипулировать мастерски, я в очередной раз хлопаю в ладоши от такого хода, и ругаю себя за очередную доверчивость с моей стороны.

Я должна с Демидом поговорить и все выяснить, иначе сума сойду в этом доме. Меня разрывает от мыслей в голове. Чувствую себя, как в тюрьме. Всё бесит, и стены, и этот дизайнерский дом, и этот идеальный ландшафтный сад, который подстригают бесконечно каждый день, и эти многочисленные работники, садовники, повар, охрана. Все, кто постоянно подслушивают и наблюдает за тобой, а спроси, что, ничего не знают, все они как мебель в доме, которые сейчас для меня пустое место. Единственный, кто имеет значение исчез так же внезапно, как и появился в моей жизни, не оставив ни одной зацепки для нахождения.

Я каждый день жду чуда, жду, что откроется эта чёртова дверь и я увижу его. И с каждым днём эта надежда тает на глазах.

Не знаю, в какой момент я отчаялась и уже не надеялась. Понимаю, что Демид все равно когда-нибудь явится. Но сейчас у меня чувство, что это будет только для того, чтоб расстаться и расстаться уже навсегда.

Вечером, за ужином, когда у меня даже уже сил не было бороться с персоналом дома в добывании информации, я сидела, как всегда, одна. Сидела и ела эту пресную еду, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Я даже не замечала ничего вокруг, как передо мной прямо рухнул на стул Громов. «Прямо как гром среди ясного неба», промелькнуло в голове, окрыляя всю меня до небес за одну секунду. Вот так за одно мгновение, как по щелчку, женщина может стать самой счастливой на свете, только увидев ЕГО. Я даже не заметила, как появились приборы для второй персоны.

— Привет, — как ни в чем не бывало произнёс тот, будто ничего не произошло. Будто он ушёл утром и сейчас, вечером, вернулся.

— Просто привет? И всё? Ты не хочешь мне ничего сказать? — вспылила я, отодвигая тарелку в сторону.

— Мы давно не виделись. Я даже скучал, — с иронией говорит Демид, расплываясь в улыбке, показывая все свои белоснежные и ровные зубы.

— Привет Демид, — из вежливости решаю ответить. — Я тут чуть сума не сошла, чуть с собаками не пошла тебя искать, а ты приходишь, как ни в чем небывало, да ещё и ёрничаешь, — вспылила я, не обращая внимания на домработницу, которая принесла шампанское и два бокала, громко поставив бутылку на стол. Всем своим видом она показала мне моё место, одним звуком заставив заткнуть свой рот.

— У нас праздник? — интересуюсь, как только та выходит. Я стараюсь абстрагироваться от этой идиоткой выходки прислуги. Понимаю, что я здесь не хозяйка, но всё же, место своё должна знать не только я.

— У меня, — с его губ срывается смешок. Так, у него явно приподнятое настроение. Я даже сразу не заметила этот блеск в глазах и слегка заплетающий язык.

— Какой? — я сгораю от любопытства, а Демид будто издевается, заставляя задавать эти наводящие вопросы, вытягивая из него информацию.

— Как там в песне поётся — «я свободен», — смеётся мужчина, наливая жидкость цвета айвори до краёв. В его взгляде ни одной эмоции. Я не могу понять счастлив он или наоборот раздражён и расстроен. — Ты рада? — переводит разговор Громов, прожигая меня своим взглядом, и смотря на меня, не мигая довольно долго.

Демид выпивает залпом, опустошая полностью бокал и наливает снова. Я же так и не смогла выпить и глотка. Внутри меня стала нарастать тревога. Не с проста Громов затеял этот разговор. Обычно, он всё держит в себе. Не думаю, что Демид просто решил поболтать по душам за ужином или поплакать над своим горем, выбрав меня в качестве жилетки.

— Почему я должна быть рада? Всегда огорчает факт расставания, — пытаюсь держаться. Не могу же я просто взять и запрыгать от счастья.

— То есть, если вы с Матвеем разбежитесь, ты будешь все-таки расстроена? — не унимается от вопросов мужчина, переводя стрелки в обратную сторону, на меня.

— В тебе говорит обида. Вы много лет вместе, и ты расстроен…

— Во мне говорит ненависть, — сжимает кулак Демид, сдавливая бокал в руках.

Хрусталь трещит под силой кулака, звеняще падая на стол и на пол. — Ты так рьяно пыталась меня найти, донимала каждого человека в доме, никому проходу не давала. Зачем? Двери открыты. Разве ты не заметила? Могла бы уже встать и уйти, — разъярённо говорит Демид каждое слово чётко и громко, содрагая стены своим звонким голосом. Слова стучат в ушах, как молоток в висках. У меня даже мыслей не было проверить, а могу ли я выйти! Не то чтобы переступить порог.

— Я не подумала об этом, — сдержанно отвечаю в ответ, не задумываясь.

— Уходи, — безэмоционально произносит Демид в ответ. — Ты слишком идеальная для этого мира. Ты слишком идеальная, чтоб сидеть здесь, за этим столом и ждать, ты слишком идеальная для меня, — рычит он на меня. Я не могу сдвинуться с места, не могу уйти, хотя именно сейчас очень хочу. Демид ставит точку в наших и без того сложных отношениях, а мне хочется кричать от боли в этот момент. — Я сказал, пошла вон.

Это невыносимое мучение. Я больше не могу это терпеть. Бегу изо всех сил, бегу без оглядки. Всё, с меня довольно. Больше никакого унижения, и никаких правил. Только я. Только я должна быть важна сама себе.

И вот я снова одна в этом мире. Парадокс. Никого рядом. Теперь уже навсегда.

Лягушка не станет принцем от моего поцелуя. Демид никогда не изменится и не станет лучше.

Ты никогда не испытывал боль, душевную, человеческую. У тебя нет сердца, нет души, нет ничего. А от этого страдаю я! Всё, с меня хватит!

Глава 32

Демид

Ушла. Но и хрен с ней. Все равно это всё вело в никуда. Тупик. Чувствую себя, как дерьмо. А рядом с ней ещё хуже. Поплачет и переживёт. Забудет. Не хочу быть очередным, кто втаптывает её самолюбие глубокого в землю, разрушая мир Лариной изнутри.

Выпиваю вторую бутылку виски за вечер. Даже существенная доля алкоголя в голове не даёт выбить девушку из головы. Все плывёт, весь мир катится к чертям, а она сидит в моем подсознании наяву, даже не думая растворяться. Я не знаю, чем её выбить, и от этого взбешён ещё сильнее.

Не помню, как оказался в спальне, в своей спальне, в своей кровати, обнимая подушку, пропахнувшую её запахом. На утро, голова гудела так, как если бы каток меня переехал. Единственное, куда меня тянуло, это Мила. Я впервые захотел навестить первую любовь. Раньше не решался, это слишком личное. Но я настолько опустошён внутри, что решил, что она мне подскажет ответы на все мои вопросы. Наивный. Мёртвые не говорят!

Я приехал. Долго не решался зайти внутрь кладбища, вдыхая холодный утренний воздух. Туман распространился по всей территории, скрывая готическое место под своим белым покрывалом. У меня мороз прошёлся по коже от предстоящей встречи. Топтался у входа, собираясь духом. Но все же сделал первый шаг. Говорят, первый шаг, самый сложный. Кому как. Для меня, чем ближе была её могила, тем тяжелее. И знаете, я хотел просто постоять рядом, молча. Просто наслаждаясь обществом, когда-то самого близкого и родного человека. Вот её мне действительно не хватает в этом грешном мире. Только ей я мог доверять.

Не знаю как я, погрузившись в свои мысли, вдали увидел Алису. Да уж, место для встреч. Девушка стояла, наклонившись вниз, пристально смотря на могилу своего отца. На лице печаль, грусть, тоска. Мне захотелось приобнять, поддержать. Не сложно подсчитать, что не так много времени прошло с похорон. К сожалению, меня не было. Думаю, Солнцев поймёт. Хотя, смотря на нас сейчас сверху и наблюдая за нашей жизнью, наверное, я для него враг номер один. Только вот его зять не лучше. Он точно так же не разбирается в людях, как выяснилось, как и я.

— Доброе утро, — все же решаюсь подойти, тихо подкравшись сзади. Останавливаюсь на безопасном расстоянии, дабы не нарушать границ между нами.

— Что ты здесь делаешь? — испуганно смотрит она на меня. Я говорил на лице печаль и тоска. Так вот сейчас, вблизи, я вижу в глазах слезы, которые очень тщательно пытаются скрыть от меня.

— Я за тобой не следил, — тихо произношу. — Но нам, наверное, все же нужно поговорить.

— Нет. Ты уже все сказал, — пряча глаза, робко заявляет Алиса, отвернувшись.

— Я был пьян, — зачем-то хочу оправдаться. Наверное, это было видно. Сам себе удивляюсь. Я вчера просто выгнал девушку на улицу, зная, что ей некуда идти. Зная, что она не побежит домой. Она действительно очень идеальна для меня. Мне не нужно было её втягивать во все это. Лучше бы, я не знал Ларину. Пусть бы эта девушка осталась для меня загадкой. Так много «если» и «бы». Я сам запутался и не могу объяснить свои чувства.

— Неважно, — коротко и лаконично произносит Алиса, поправляя за ухо выбившую прядь обратно, поправляя воротник и капюшон. Зарывается глубже в куртку, пряча голову от ветра и холода.

Сейчас самое время развернуться и уйти. Оставить в покое, но я не могу. Стою, как вкопанный, смотря на печальные и застывшие слезы в глазах.

— Где ты ночевала?

— В гостинице, — отворачиваясь не громко произносит. Слезы предательски сползают вниз. Она не хочет мне показывать своё печальное состояние. Пытается закрыться и спрятаться. Чувствую себя предателем. Мой план пошёл ко дну, и единственный проигравший — это я.

— Ты можешь вернуться, тем более ты же не будешь жить в гостинице ещё два месяца.

Алиса дрожит. Похолодало. А я знаю, что с собой она захватила лишь самое необходимое. Машинально снимаю пальто, накрывая им плечи девушки.

— Прости. Наверное, это не совсем уместно. Но я не хотел тебя обидеть.

— Зачем ты здесь, — все же справляясь с эмоциями, она поворачивается лицом ко мне, смотря прямо в глаза. Глаза, полные печали. Я не могу её обманывать. Эта девушка, единственная, которой от меня ничего не нужно. Она открыта, как настольная книга. А я всячески пытаюсь закрыть, не прочитав и строчки. Сопротивляюсь до последнего. Я не могу позволить себе эту слабость, в виде Алисы. Пора завязывать. Я обещал самому себе, что больше никогда никого не полюблю.

— Я пришёл к…, — не могу произнести вот так. Сам не знаю, кто она мне и существовала ли вообще наяву. Это было слишком давно, словно в прошлой жизни. Она умерла из-за меня и после этого я гоню любовь в любых её проявлениях. — Я пришёл навестить знакомую. Пойдёшь со мной?

Она теряется от вопроса. Немного подумав все же соглашается.

Мы идём по узкой тропинке молча. Каждый в своих мыслях. Я был здесь один раз, на самих похоронах девять лет назад. Но дорогу знаю наизусть. Я узнаю это дерево, возле которой лежит Мила, даже с закрытыми глазами.

— Пришли, — останавливаюсь я, открывая калитку беседки. Ухоженно и чисто. — Девушку звали Мила, — сразу осматриваюсь вокруг. Не стоит говорить загадками. Это не самое подходящее место. Я пришёл очиститься, поговорить с прошлым.

Вижу все вопросы на лице, которая боится или не решается сказать ни слова Лиса.

— Спрашивай, — подталкиваю её. — Я отвечу.

— Меня это не касается. Я вообще не понимаю зачем я пошла с тобой, — пятясь назад говорит девушка.

— Это моя жена. Наверное, уместно сказать, бывшая, — одной только фразой заставляю остановиться и вернуться на своё прежнее место. — Я вижу, что тебе интересно и ты хочешь знать. Она умерла в возрасте девятнадцати лет. И умерла из-за меня.

Повисла тишина. Я не решался продолжить. Так вот и стояли молча, смотря на небольшой памятник, который я в своё время заказал и оплатил, но, если честно увидел впервые.

— Что случилось, — интересуется девушка.

— Я детдомовский — произношу, глаза в глаза Алисе. — И Мила тоже. Наверное, это единственное, что нас объединяло. Мы абсолютно разные. Мы не должны были быть вместе. Но мы не могли оторваться друг от друга. Наверное, это и есть любовь. Мы были подростками, выброшенными и предоставленные сами себе. Мы ничего не знали о суровости этого мира, думая, что все вокруг хотят помочь и желают добра.

Эти слова ранят Алису. Ей сложно слушать, особенно после вчерашнего нашего разговора. Но я решаю продолжить:

— После, как мы вышли, в восемнадцать лет, за стены нашего дома и остались совсем одни, решили выживать в этом мире вместе. Две одинокие побитые собаки, которые никому не нужны. Я много работал на стройке. Я блядь, изнутри знаю эту всю кухню, поэтому до сих пор сам, езжу и исправляю все косяки. Хочу, чтоб всё было идеально, никому, не доверяя эту тяжёлую работу. Но на тот момент я был ещё зелёный. Мила работала уборщицей, мыла полы в садике, напротив дома, комнату которой мы там снимали. Я гнул спину на стройке. Не о такой жизни я мечтал! Только поэтому решил воровать. Не по-крупному. Цемент и песок со стройки в мешках. Да и то немного. Не знаю вообще, как они заметили, что не хватает несколько мешков. Хозяин стройки оказался тем ещё бандитом. Сразу вычислил — кто вор. Но решил действовать по своим правилам. Пробил, где я живу, с кем. Пришёл к Миле, заблаговременно нагрузив меня работой до ночи перетаскиваем тех самых мешков с одного угла в другой. Я даже не догадался, думал останусь, а когда все уйдут, вынесу ещё несколько мешков. А она дурочка сразу дверь открыла звонок услышав. Не почуяла даже опасности. Он отдал её охраннику на растерзание, а сам сидел смотрел и улыбался, чувствуя свою безнаказанность.

Замолкаю, больше не в силах сам себя слушать. Я не вспоминал подробности столько лет, думал, что время лечит и уже не так больно смотреть на прошлое. Алиса подходит, молча обнимая меня, прижимается ко мне ещё сильнее, гладя по плечу.

— Если не хочешь, не продолжай.

— Я, когда, домой пришёл сразу понял неладное. А Мила молчала. Лежала в ванной, в синяках и крови, но молчала. А на столе крупная пачка денег и записка: «Если нужны будут ещё деньги. Скажи прямо. Договоримся». Я смутно помню тот вечер. Но тогда Мила наглоталась таблеток. Я даже не сразу этого понял. Думал, она просто закрыла глаза, захотела уснуть, чтоб поскорее наступил новый день. и больше не проснулась.

— Я не знала. Не нужно было задавать тот вопрос.

— Нет. Нужно. Мне нужно выговориться хотя бы себе. После вскрытия, выяснилось, что она была беременна. Думаю, она и сама ещё не знала. Я тогда сразу и повзрослел. Я убил своего начальника. Меня не посадили. Отмазал Александр. Мой друг и наставник с того времени. Он раньше работал адвокатом. Изучил дело и поверил в меня. Не стал ломать парню жизнь. Он научил меня играть по-крупному, отправил получать образование. Дал наставления по выживанию в этом мире. Заменил мне отца, не побоюсь этого слова. Он даже сделал первый взнос в мой малый бизнес. Вместо банка. Настолько в меня была вера. Я не подвёл. Эта история сделала меня жестоким. Больше в моей жизни нет дорогих мне людей. И я не хочу, чтоб были. А знаешь, вы похожи. Наверное, поэтому я тебя всё отталкиваю и отталкиваю от себя. Я даже сначала не поверил. Думал это твой образ такой. Думал таких больше не существует. Мила была одна такой. И вот спустя девять лет, я встречаю ещё одну маленькую и наивную дурочку. Её я тоже отталкивал изначально. Мне казалась она другая. Ничего в жизни не могло её сломать, Мила упорно продолжала верить людям, до последнего вздоха.

Жестоко, не спорю. Но я не могу потерять ещё и Алису. Пусть далеко от меня, но она будет жить. Со мной люди умирают. Так будет проще.

— Здесь ты можешь спрятаться от внешнего мира. Обещаю не тревожить. Не влюбляйся в меня. Скоро ты уйдёшь из этого дома и наша сказка закончится, так и не успев начаться.

— Может нужно было предупредить чуть раньше?

Держусь из последних сил в присутствии Демида. Он не должен видеть моего отчаяния. Настоящие мои истерики и слезы предназначены только для моей подушки. Глупо. Странно. Но на всем белом свете не нашлось человека, который выслушает, поймёт, успокоит, даст совет.

— Я не думал про такое стечение обстоятельств, — тихо произносит он, будто извиняясь за весь секс, который был между нами.

— Думал, что я окажусь такой же дурой? — между нами не только секс, и этого уже не изменить. И я сейчас не о чувствах. — Не переживай, вены резать не буду. Караулить тебя везде и искать встречи тоже. Это был прекрасный секс, любой из них. Но не настолько, насколько ты себе нафантазировал. И без тебя много прекрасных мужчин, способных тебя заменить. Составить конкуренцию, так сказать.

— Много мужчин? К мужу не собираешься возвращаться? — брови от услышанного ползут вверх. Понимаю, что всё это сказано от обиды, но в душе всё сжалось от этих слов, словно внутри разлилась черная краска по венам, окрашивая всё в один цвет.

— После того, как я познакомилась с вашей общей любовницей? Я чувствовала себя лишней за столиком, — с сарказмом произносит девушка. В её голосе я чувствую нотки обиды и ненависти.

— Ника проститутка по жизни, как ты когда-то точно подметила. Не опускайся до её уровня с "многими мужчинами".

— Я учту твой совет, — глядя в сторону произносит на столько уверенно, на сколько позволяет всё внутреннее нутро.

Это были последние мои слова. Протягивая связку ключей от квартиры, я знал, что она протянет руку навстречу. Выбора не было. Я ушёл молча, борясь со своими внутренними демонами. Они сжирали меня окончательно, но я не мог поступить иначе. На брелке написан адрес. Алиса Ларина взрослая девочка, найдёт. Мне будет легче, если я буду знать где она. И будет легче, если она будет далеко. Дальше, чем соседняя комната. Надеюсь, у неё хватит сил не совать свою голову в клетку зверю, а сидеть тихо и молча, не провоцируя в первую очередь меня. Больше не хочу видеть её, как мишень. Разберусь сам.

Глава 33

Алиса

Я не виновата во всех его бедах!» — кричало все внутри меня.

«Вот так и будешь одна, как и всегда» — вслух проговорила сама себе, удаляясь в ванную. Пора приводить себя в порядок и смыть с себя эту грусть, печаль и тоску. Две недели, проведённые в слезах, много, даже для меня.

Может пора уже предоставить себе выбор? Самой управлять судьбой, а не довольствоваться, тем, что есть.

Если эта акула все же утопит меня, я буду ждать на дне…

И я дождусь…

Ты сжёг все мосты, и я снова иду по пепелищу. Иду на несогнуых ногах… К ТЕБЕ!

Наспех приведя себя в порядок и собрав всю храбрость в кулак, я решилась заглянуть на фирму. Знаю уже, что он теперь там. Хотя не должна знать. Матвей доложил. Думал я помогу ему убрать конкурента. Правда, на тот момент я даже почти согласилась. Любая бы другая девушка с радостью бы отомстила на моем месте. но я не умею мстить. Да и сил не было даже слезы вытереть, не то, чтоб думать об этом.

Не знаю почему выбор пал на офис. Наверное, это последнее место, куда я могла сунуть свой нос. Здесь я появлялась пару раз, даже при правлении отца. Главное не встретить Ларина. Вот общество кого я действительно сейчас не вынесу. Дальше меня ждало испытание похлеще. Я впервые на не согнутых ногах иду к Демиду. Реальность хуже кошмара.

Мне удалось пройти максимально незамеченной и даже застать Демида.

Врасплох.

— Я хочу знать правду. Всю! Всю, которую ты знаешь. И которую не знаю я.

Я держусь уверенно, насколько это возможно. Как же трясутся коленки рядом с этим мужчиной. Я робею моментально, моя уверенность ускользает, но я стаю. Не время отступать. Я слишком долго жила в своём коконе, и пора от него освободиться. Страх мешает жить.

— Не ожидал. Могла бы предупредить.

— Зачем? Чтоб не застать тебя в итоге здесь? — осматриваю вскользь кабинет. Просторный и светлый. Я бы даже сказала обычный. Рознится с картиной его дома, где все продумано до мелочей. Сразу видно — это не его родной кабинет.

— Я бы постарался тебя дождаться, — улыбаясь отвечает Демид смотря на меня взглядом полным сожаления за последний наш разговор.

— Неплохой кабинет. Но здесь чего-то не хватает, — пытаюсь съязвить, оглядываясь по сторонам. Сажусь напротив него, смотря в глаза. Эта картина меня позабавила, напомнив мне одну из первых наших дней. Только теперь моя очередь задавать вопросы.

— Я здесь временно. Думал, если захочешь встречи, придёшь в казино.

— Нет. Мне здесь комфортнее. По крайней мере здесь ничего плохого не происходило в моей жизни, — стараюсь не сводить с него взгляд, и это чертовски сложно. Но если я сдамся сейчас, то сдамся навсегда. Я впервые в жизни настроена идти до конца, как мой отец, который всегда держал всех в тяжёлых рукавицах, включая меня.

— Что ты хочешь услышать? О какой правде? — после минутной паузы и гляделки на друг друга, Демид сдаётся и отворачивает свой взгляд.

— Правду о нас? Почему ты меня выгнал? Что я сделала, что впала не в милость? И почему ты вообще захотел, чтоб я жила с тобой? — задаю сразу всё, что меня интересует. Моё терпение на исходе. Я хочу знать ответы на всё, одновременно.

— Много вопросов, — немного подумав, произносит Громов.

— Ответь хоть на один. А дальше может и на остальные ответы найдутся.

— Я тебя выгнал, потому-что надоела, — вот сразу, без раздумий, начинает тот. — Надеюсь я не оскорбил твои чувства?

— Переживу, — продолжая слушать, отвечаю. Я готова выслушать любую правду. От неё будет зависеть моя жизнь в дальнейшем. Я больше не имею права на эту ошибку. — А на остальные вопросы?

— Впала не в милость по той же причине, — продолжает топтать моё сердце Демид. Он знает, что я еле держусь и продолжает. Не знаю, что он хочет этим добиться. Но я продолжаю молча слушать, накрывая себя невидимой подушкой и кричу молча, беззвучно, глубоко внутри себя.

— А захотел, чтоб ты была со мной, потому-что с тобой Матвею расстаться было сложнее, чем с кем-либо. Ты как-никак его официальная женщина. Хотя, я в нем ошибся. Думал, потреплю его нервы, а он согласился почти сразу, — безэмоционально отвечает, продолжая терроризировать меня взглядом. Его уверенность возросла, а моя почти упала до нуля. Говоря последнюю фразу, он подчеркнул мою значимость в жизни Матвея. — Я держал тебя возле себя, чтоб Матвей смог совершить необдуманный поступок. И он его сделал. Знаешь, он очень любит твою фирму. Я на все вопросы ответил?

Я боялась шелохнуться, чтоб не упустить этот зрительный контакт. Его глаза разнились с его ответами. Демид будто говорил нарочно обидные и жестокие для меня слова. Я тонула в его глазах, от противного, если бы он говорил от своего чистого сердца, глаза бы источали пустоту.

Сейчас мне даже было плевать на фирму. На все, что связано не с Громовым. Меня интересовал только этот мужчина. Все остальное было второстепенно. Всё за один миг стало неважно.

— Да, точнее нет. Мы так быстро и неожиданно расстались, если слово «расстались» вообще уместно в нашем случае, — я встаю, разрывая эту игру в гляделки и направляясь к нему.

Точь-в-точь, как тогда, в то утро…стоя сзади, я наклонюсь медленно, нежно прикасаясь к его напряженной мускулистой шеи.

— Я не боюсь тебя Демид. Более того, я убеждена, что ты влюблён. Твои глаза тебя выдают.

Стараюсь говорить ровно и монотонно.

— Лучше бы ты боялась. Ты идиотка, раз сама кидаешь себя в мои объятия. Я даю тебе шанс уйти, убежать. Ты можешь умереть в конце концов.

Его голос срывается на крик, но Демид не отталкивает. Хочет, чтоб я ушла сама, но я больше не дам ему такого шанса. Иногда стоит рискнуть, чтоб всё выиграть. Я больше не могу проигрывать.

Я хочу быть счастливой. И знаю как!

— Лучше умереть в твоих объятиях, чем жить без них. А по-другому умереть ты мне не позволишь.

Оказывается, говорить не так страшно. Может, если бы я научилась рассказывать о своих желаниях, в моей жизни и не было бы Матвея. Я сама позволила ему сломать мою жизнь. Сама впустила в своё сердце первого встречного, и позволила растоптать его. Больше таких подарков никому не дам. Я чувствую, что Демид, бы так никогда не поступил. Хоть и пытается от меня избавиться, но все же оберегает, пытаясь соорудить вокруг меня неприступную крепость.

— Какая же ты все-таки глупая. Не смей. Беги от меня. Так будет лучше для нас двоих, — поворачиваясь ко мне, шепчет еле слышно.

Я не могу больше изображать безразличие к нему. Если не сейчас, то когда?

— Ты тоже легко можешь избавиться от меня?

Я не хочу знать ответ. Слова могут врать. Я медленно приближаюсь все ближе и ближе. Иду напролом. Он совсем рядом, так близко. Чувство, быстрой волной, погружают меня в пучину, заставляя захлёбываться своими же эмоциями. Они вырываются изнутри. Переворачивают все органы наизнанку. Меняя моё подсознание к жизни, к себе. Я сама себя боюсь в эту минуту. Но разум отдалился от мозга. Я настолько близко, что бешённый стук сердца Демида эхом отдаётся внутри меня. Слова уже не нужны.

Я наматываю его галстук на свою руку, медленно заставляя его встать. У меня есть власть над этим мужчиной. Хоть невербальная. Хоть он и сопротивляется. Но я способна проломить эту картонную стену. Мои губы так близко. Я еле держусь. Но спешка сейчас может все испортить. Я не могу себе этого позволить.

— Не надо, — останавливает он меня.

Нет. Не сегодня.

Сама притягиваю его к себе, продолжая удерживать за галстук. Я тону в нем, в его объятиях, в его руках. Эта пропасть, из которой не хочется выходить. Демид говорит «не надо», прижимая меня к себе. Он боится. Боится своих чувств, которые похоронил много лет назад. Но он жив. Его сердце бьётся. И я докажу ему это!

— Если ты сейчас же не уйдёшь, другого шанса не будет, — произносит Громов твёрдо и решительно, беря руками моё лицо. — Я не отпущу. У тебя всего одна попытка Алиса. Потом будешь сама виновата, что не воспользовалась, но будет уже поздно.

Я впервые в жизни полна решимости, и не хочу ничего менять. Меня все устраивает. Я хочу этой жизни. Я заслужила чувствовать себя любимой.

И я хочу любить!

— Я не уйду, Демид, — наконец произношу слова чётко, без заикания и волнения. — Я тебе больше скажу, это моя фирма. Хоть, как и выяснилось у тебя контрольный пакет акций, но все же…

Я незаметно вдыхаю его аромат. Медленно уношусь в нирвану. Такое возбуждение, а я должна остановиться. Сама. Если суждено, то Громов будет рядом, а если нет… Я не хочу больше видеть и ощущать рядом временных людей.

— Я хочу управлять сорока девятью процентами.

Глава 34

Демид

Я тянусь за новым поцелуем, но Алиса чуть поддалась назад, посмотрев на меня оценивающим, прожигающим, обдумывающим взглядом. Её лицо приняло удивлённый взгляд. Нет! Назад дороги нет. Даже если она передумает, я уже не отступлю. Была одна попытка, и та прогорела.

— Наверное мы оба знали конец этой истории, — приближаюсь, в жалкой попытке снова почувствовать вкус манящих и сладких губ.

Моё желание мучительно. Я не даю ей опомниться или усомниться и нагло притягиваю к себе.

— Все вело к этому, — продолжаю свой монолог.

— Я думаю, что если даже захочу уйти, то ты не позволишь, — очень тихо, дрожа всем телом, пробурчала себе под нос Алиса.

Эта дрожь не от страха. От возбуждения. Алиса пришла сама, и я очень ценю это решение. Теперь я не отпущу эту девушку. Я готов построить нерушимые стены, чтоб защитить. И я не хочу, чтобы Алиса ступала на это поле битвы. Это точно не её война. Мы с Лариным способны сами разобраться.

— У тебя был шанс не приходить, — дерзко бросаю фразу, не оставляя больше выбора.

Мой поцелуй властный, жадный. Мне хочется оставить его на губах девушки навсегда. Она только моя. И другого исхода уже не будет. Наша история уже написана, и я знаю конец.

— Я пришла сама. И сама уйду, — смотрит на меня томным взглядом. — Я не хочу быть там, где меня гонят, не хочу быть с тем, кто меня гонит, но я здесь. И на первом месте это фирма. Это компания моего отца. И я не дам вам её разорить, меряясь возможностями. Кто-то из вас двоих оступится, а в конечном итоге проиграю только я.

Алиса здесь не из-за меня!

— А ты справишься? Я про фирму и свои желания. Управлять нужно не сердцем, а мозгами, — сдержанно напоминаю Лариной про реальность. — Холодный расчёт.

Мне кажется, она ещё не поняла до конца всю суть происходящего. Понимаю, что хочет доказать, но цена за фирму очень велика. Если ошибётся, то потеряет всё. Я не могу контролировать каждый шаг. Здесь она уязвима.

— Такой же расчёт, как и в сделке, что произошла у вас с Мотей?

Прошла целая вечность, прежде чем я нашёл ответ на вопрос. Алисе больно об этом говорить, но она это держит глубоко в себе, и только глаза… Печальные глаза выдают искренние эмоции. Я знал, что так будет. Единственное, что я не мог предугадать, это дальнейшие поступки девушки, которая стоит передо мной, полна решимости биться до конца с нами. С нами двумя.

— Хуже. Здесь нет права на ошибку, как у твоего Моти, — я слегка захватил её подбородок, ловя взгляд, мечущий из стороны в сторону.

— Думаешь он будет против даже видеть меня здесь? — неуверенно спрашивает.

Всегда, когда дело касается этого Матвея, Алиса становится другой. Тихой, робкой, испуганной, она теряется в его обществе.

— Я против. Тебя здесь не будет, — я очень хочу оградить от всего этого говна, которое присутствует в мире грязных дел и очень большого бизнеса. В мире, где первое место возглавляют деньги не бывает иначе.

— Почему? — растерянно смотрела она на меня, ища хоть какую-то поддержку своего решения. И не находила. Я старался изо всех сил, но мне было даже трудно представить Лису здесь.

— Я так сказал. Тебе не по зубам. Алиса, ты даже не представляешь с чего начать. Ты хоть одну папку в этом здании листала? — произношу снисходительным сарказмом.

Алиса отстраняется от меня и садиться на самый дальний стул в этом кабинете. Эта пропасть мне чужда. Расстояние между нами стало ещё больше. Эта трещина, которая расширяется все больше и больше с каждым последующим моим словом. Я устал держать девушку на коротком поводке. Может дать ей эту свободу? Не мешать и посмотреть на конечный результат. Все же со мной или без меня, она уже все решила. И я нужен Алисе сейчас. Осталось убедить самого себя в этом. Осталось самому себе позволить верить, что на этот раз я не потеряю!

— Это все принадлежит мне! — даже властно говорит в ответ на мои обидные слова. В глазах лёд и полная решимость. На секунду я даже поверил в силу духа, но до конца не понимаю этого рвения и потребности присутствовать на этом поле боя.

— Я рад. Но управлять ты всем этим не сможешь, — парирую в ответ. Какая же она все-таки упёртая порой.

— Ты мне даже шанса не дашь? — такая надежда в глазах, что даже больно снова отвечать «НЕТ». Может я и передумаю, но сначала проверю всё вдоль и поперёк, что нет явной и масштабной угрозы для тебя тут.

— Нет. и даже не смей…

— Не угрожай мне. Распоряжайся своими акциями. За своими я сама несу ответственность.

Алиса встаёт со стула, в надежде прервать разговор и уйти. Но нет, разговор ещё не окончен.

— Не глупи. Ты ведёшь себя как маленькая девочка, — злюсь даже больше на себя, чем на неё. Я не сумел предугадать этот ход. Так и крутится на языке ход королевы! Она сумела собрать всю волю в кулак и прийти туда, где её меньше всего ждали. Браво! Я не подумал об этом. У меня даже мысли такой не было.

— Я как-нибудь сама справлюсь, — останавливает свой шаг девушка. В глазах вызов, прямо как в первый день нашего знакомства, прямо как в первую неделю и вообще, Алиса всегда при любом удобном случае вызывала меня на ринг. И с самого первого боя я проигрываю. Она умеет давить на правильные точки в моём теле. Я даже упустил момент, когда наши роли поменялись.

— Обращайся, если что, — понимаю, что не остановить, но защитить обязан. Если приму бой, то получу удар. А мне нужен союзник. Если я не смогу защитить Алису, то потеряю в этой схватке всё, за что боролся. Поэтому лучше ослабить узел и дать шанс, хотя бы видимый.

— Ага, щас. Чтобы ты нашёл способ как от меня избавится?

— Я и так найду этот способ, — предупреждаю. Больше никаких масок. Пусть знает.

— Почему? — искренне и непонимающе задаёт свой любимый вопрос.

— Я не хочу, чтобы ты была под одной крышей с Матвеем. И да, управлять компанией очень тяжело.

Этот ответ более, чем честный. Я искренне хочу защитить и держать Алису как можно дальше. Всё же под моей крышей я чувствовал эту безопасность. Здесь не моя территория. Здесь я и сам гость. Но я смогу дать отпор местным гиенам, а за Алису не ручаюсь, так как если она останется у неё будет свой кабинет. Я не вправе держать её здесь, за соседним столом. Это неправильно, поэтому я сопротивляюсь и буду сопротивляться всегда. Но я снова проигрываю эту схватку, не найдя аргументов для запрета. Мне остаётся теперь защищать с удвоенной силой девушку, стоящую передо мной. Второй раз я не могу так облажаться. Одной жертвы достаточно в моей жизни. Второй — стану я сам!

— Ты ревнуешь? — оглядывает Алиса меня с ног до головы приподнимая одну бровь. Знала бы она как сводит сума своим милым кокетством. Я еле держусь, чтобы не схватить и не прижать её к стене, не забыв при этом закрыть дверь на два оборота ключом.

— К компании?

— К Матвею!

— Да! — Сознаюсь, даже не скрывая. К чему притворство и лукавство.

— Я изучу все документы. Подготовь мне кабинет и распорядись принести всё туда. Обещаю, спрашивать непонятные слова, — с победной улыбкой произносит девушка и выходит. «—Ты шикарна!» — мелькает мысль в голове. 1:0 в пользу Алисы. Но этот счёт неокончательный!

Глава 35

Алиса

Странно. Никогда бы не могла подумать, что буду цокать каблучками по этому паркету. Раньше я не заходила даже в гости к папе на чашечку кофе. Некая часть меня перевернулась. Заставила взглянуть на происходящее другими глазами, будто взгляд со стороны. Я больше не хочу быть прежней Алисой. Никто не способен знать, что мне действительно нужно. Никто. Порой я сама не знаю этого.

— Привет, — без предупреждения вламываюсь в кабинет мужа. Такой родной и чужой одновременно. Я знаю, за что полюбила. И за что ненавижу тоже. И ненависть в данном случае перевешивает.

Его секретарша вбегает следом. Бедная клуша. Не смогла меня остановить. Она даже не знает, кто я. Судя по выражению лица, могу даже прочитать её мысли — «пришла ваша очередная». Так я всех их прозвала. У меня было достаточно времени открыть интернет и жёлтую прессу. Я познакомилась с ними со всеми. Заочно разумеется. Демид был прав. Матвею я никогда не была нужна. НИКОГДА. Он видел в моём лице свои амбиции и возможности. Не знаю зачем я так долго жила в неведении того, чего нельзя было оправдать. Наверное, так удобно, или нежелание и страх перекроить свою жизнь вдоль и поперёк.

— Что ты здесь делаешь? — в недоумении говорит тот. Даже трубку возвращает обратно на место, передумав звонить. Матвей удивился больше Демида, судя по его выражению на лице.

— Пришла в офис. В ещё пока свой офис, — уточняю на всякий случай. Вдруг муж вообще забыл, чья фамилия прописана черным по белому на всех документах.

Его зрачки расширяются. Просыпается дьявольская сущность. Готова поспорить, если бы мы были одни, я бы пожалела о своём поступке. Я помню этот взгляд. Когда я стояла на его пути не вовремя, Матвей всегда смотрел именно так.

— Света, выйди, — бросает он подчинённой. Та, с радостью выбегает с кабинета, громко захлопнув дверь.

— А теперь я тебя слушаю! — скрестив руки между собой проговаривает Матвей. Его тело напряжено. Я чувствую это даже под дорогим костюмом. Готова поспорить, что у него нет не единой мысли на этот счёт. В его голове бегают шестерёнки в поисках ответа, но я понимаю, что ответа нет. Меня даже позабавил этот факт. Прям мерзко, но я готова признать, что Ларина я изучила досконально. Я даже научилась предугадывать настроение. Вот сейчас, например, оно паршивое.

— Я хочу работать в своей компании. И ты не можешь мне запретить, — предугадав его следующий вопрос произношу. Не хочу долго мучить разговорами не о чём. Мне даже здесь находиться не хочется в таком обществе, но этот разговор неизбежен. Никто мне уже ничего не может запретить.

— И как ты до этого додумалась? — продвигается вперёд Матвей, сложив руки на стол локтями и скрестив пальцы. Его настрой боевой. Мой тоже!

— Это решение было спонтанное. Но оно обдуманное, — тяжело вздохнув, произношу.

— И ты действительно думаешь, что я позволю? — в тоне появляются нотки нетерпимости.

Он смотрит на стрелки часов на своей руке, думая, как же побыстрее закончить надоевший ему диалог. Будто он сейчас скажет своё твёрдое и решительное «нет!» и разговор закончится. Я захожу во второй кабинет за последний час и слышу опять такой же ответ. Хотя ответа — не просила. Да и вопроса не задавала. Это моё решение, и если со мной фирма пойдёт ко дну, значит так и должно быть. Но я сама буду у руля!

— А почему меня это должно волновать?

— А ты изменилась за эти четыре месяца. Что? Демиду стало мало тебя дома. Он решил и в офисе тебе место выделить?

Меня слова Матвея больше не трогают. Он хочет меня задеть. Это видно по его манере поведения. Глаза мечутся из стороны в сторону. Дрожащий голос. Подёргивание губы при разговоре. Я могу перечислять ещё долго. Я изучила все повадки, и теперь могу с уверенностью сказать: «Это все от безысходности. Ларин не знает, что делать дальше». Я боюсь только одного, что он легко найдёт выход, хотелось бы опередить его на этот шаг.

— Он разорвал договор. А ты не в курсе? — поднимаю одну бровь от удивления. Конечно, он не в курсе. Я просто на все сто процентов уверена, что Демид даже не обмолвился об этом. Он тот ещё игрок пощекотать нервишки!

— О, так у нас стала свободная пташка? — напрягается мой муж, и наклоняется вперёд. Наверное, пытается разгадать мои эмоции. Но я за это время научилась даже их скрывать. Я очень хорошая ученица! У такого учителя, как Матвей, не может быть по-другому!

— Стала! — Я больше не плакала, не робела и не боялась этого мужчину, который всё ещё зовётся моим мужем. Наверное, я впервые вижу его ясно, чётко и под другим углом. Без прикрас! Я впервые разглядела это чудовище, на которое раньше смотрела, как, на что-то прекрасное и любимое. Моё сердце даже не ёкает при виде облика мужчины, который раньше заставлял трепетать моё сердце.

— Тебе никогда не сесть на моё место. — Угрожающе и даже пугающе звучит эта фраза.

— Я и не мечусь на твоё место. Я хочу научиться управлять тем, что по праву принадлежит мне. Ты здесь, пока мы женаты, — напоминаю ему, без дрожи и запинок в голосе.

Некоторое время, он удерживал мой взгляд, пребывая в тяжёлом раздумье. Матвею явно не понравилось моё умозаключение. Но я говорю правду. Больше не будет этих иллюзий и песочных замков.

— Мы всегда будем женаты!

Жалкая попытка запугать меня провалилась с треском. За моей спиной стоит Демид. И хоть тот, отказался от меня, я чувствую, руку помощи он обязательно мне протянет. По-другому быть не может.

— Я буду сегодня на собрании. Предупреди всех. Уверена, многие даже о моем существовании не знают.

Глава 36

Демид

Я до последнего надеялся, что до собрания акционеров Алиса не дойдёт. Постучит каблучками, потопает ножкой и уйдёт домой, но её поведение изменилось. Алиса полна решимости доказать всем свою правду. Надеюсь, это поведение не из крайности в крайность.

Сев на своё почётное место во главе, я сразу заприметил милый и оценивающий взгляд. Такой живой, играющий, заводной нацеленный лишь на меня одного. Было ощущение, что она пришла на вечеринку. Для Алисы это все веселье. Ей нужно было напомнить о себе, и она пришла. Есть одно НО во всей этой истории — я её никогда не забывал. Даже можно сказать большее, «я думаю о ней постоянно»!

Меня даже напрягает тот факт, что мы все сидим за одним столом — я, Матвей и Алиса. Никогда не думал об абсурдности этого момента. Даже не знаю с чего начать этот вторник. Столько дел, а я прикован взглядом к одной единственной девушке за этим столом.

Швыряю ручку на стол, которая ещё секунду назад теребил в руках, щелкая на кнопку сверху, и начинаю совещание. Коллеги давно расселись и в кромешной темноте совещание невозможно провести. Подхожу к стенду, на котором уже записаны вопросы сегодняшнего дня и начинаю обдумывать схожу план решения.

Её взгляд не даёт мне сосредоточиться.

«Я не спускаю с тебя глаз» — кричит еле уловимая улыбка Алисы. Она добилась чего хотела, она здесь. Алисе нет дела до Матвея, хотя тот сидит рядом, по правую сторону, не сводя надменных и озлобленных глаз. Для нас больше никого нет, только мы с ней. Этот факт успокаивает и пугает. Теперь у меня прибавилась ещё одна проблема. Нужно оградить девушку от Ларина. Я действительно сейчас очень переживаю за неё. Ты в зоне риска девочка! Ты всегда была моей слабой точкой, хоть и не чувствуешь опасности!

Матвей в данный момент в шатком положении. С одной стороны я, с другой Алиса, которая в открытую встала на его пути. И если со мной он борется аккуратно и тихо, не провоцируя лишний раз, то с ней Ларин точно церемониться не будет.

— Всем добрый день, — приветствую я все же коллектив, отвлекаясь на работу. — Разрешите представить, Алиса Константиновна! Владелица сорока девятью процентами акций.

Я думал, в этот момент Ларин на меня просто наброситься и сожрёт не давясь. Это было мощное заявление, но я не мог представить по-другому. Алисе тоже явно такое представление пришло не по душе. Она владелица компании и сорок девять процентов явно не то представление, которое она ждала от меня. Но я хотя бы попытался унять её пыл и напомнить о работе.

Но одно я знаю точно. Если Алиса решилась, я сделаю все, чтобы она не обожглась очередной раз. Я должен! Второй раз лишиться любимой женщины я не могу. Не переживу и не прощу себе.

— Алиса! — представляется она теперь уже сама, сверля меня и испепеляя своим взглядом. Она явно зла, и мне чертовски нравиться быть виновником этой милой злости. Это так возбуждает. Я даже пожалел, что в данную минуту мы не одни. Собрание пошло не в то русло. Я не могу вникнуть в проблемы, компании.

Передо мной сидит женщина, которую я желаю больше всего в этой жизни, желаю так — впервые. И самое главное, что сейчас я могу сказать с уверенностью, что ОНА МОЯ.

— Не красиво вышло, — говорю я уже после собрания. Все вышли, а мы так и остались сидеть, не замечая никого вокруг.

— Переживу. Когда-нибудь ты меня представишь правильно, — с уверенностью произносит Алиса, держа гордо голову. От неё прежней будто уже ничего и не осталось.

— Не передумала? — спрашиваю сотый раз, в надежде услышать отрицательный ответ.

— Нет!

Она молча вышла с кабинета, оставив меня одного, даже не сказав ни единого замечания в адрес моей колкости в её адрес.

Я знал, что рядом со мной ты обретёшь уверенность. По-другому не могло быть. «Я помогу тебе Алиса Солнцева» — думаю про себя, целенаправленно называя другой фамилией. Девушке никогда не шла эта фамилия, и я намерен стереть этот маленький изъян из жизни Алисы.

Глава 37

Алиса

Целый месяц я вникала в эти отчёты, графики и цифры. Каждый новый день, как маленькая пытка в свой собственный адрес. За этот месяц, я не разобралась ни в чем. Абсолютно! Полный ноль. Моя уверенность очень стремительно падала. Наверное, надо было сначала вникнуть во все это, потом уже уверенно делать такие заявления. Швыряю очередную папку на край стола и берусь за голову. Это невыносимо! Как все это разобрать?

Демид, как назло, не мешал, но и не помогал. Держался в стороне, наблюдая мой провал скорее всего злорадствуя.

Но я не сдавалась! Я, честно, каждый день ходила на работу, и копошилась в кипах бумаг. У меня скоро аллергия от офисной пыли начнётся! Несколько раз, я срывалась и хотела бросить эту затею, но отвлекаясь и выдыхая, за чашечкой кофе снова принималась за дело.

Это был забег, где не видна конечная цель.

На моем столе была такая гора бумаг. Что я даже не заметила и не услышала, как передо мной, уже сидящем на стуле оказался Матвей. Впервые, за долгое время, он застал меня врасплох. И если честно, за последний месяц, я лицезрела его тоже впервые. Интересно, это я тут потерялась или он куда-то уезжал!?

— Что ты тут делаешь? — У меня даже мурашки пробежали от неожиданности. Я не слышала, как открывается дверь моего кабинета. Мне нужен отдых, иначе я рехнусь в этих стенах здания.

— Ну для начала привет, — улыбаясь говорит Матвей, разглядывая заключение обследованной почты будущего проекта. Черт, это не его проект! Нельзя ему вникать в то, что его не касается. Этот человек из всего может найти себе выгоду, тем более что почва не очень по результатам. Нужна другая территория для этого комплекса, такое там строить точно нельзя.

— Привет. Что ты тут делаешь? — уже нервничая произношу, отбирая листы из рук.

— Воу! Полегче. Ты что такая агрессивная? — улыбаясь, смотрит на меня муж.

— Слушай, мне некогда. Говори быстрее и катись за дверь, — показываю ему свою работу, разводя руками над столом. Итак, голова кругом, ещё он пришёл так невовремя выводить меня.

— Мужика на тебя нет, — хохоча в голос издевается Ларин. Очень странно слышать эту фразу именно от него.

— Это всё? — откровенно нервничая тороплю его с ответом. Как я могла его любить? Смотрю и думаю: «какая же я дура!»

— Может нужна помощь? — как-то двойственно звучат слова. — Ну в работе! — смеясь продолжает он. Матвей явно действует мне на нервы, и самое противное, что он это знает.

— Нет. Не нужна, — на выдохе произношу, в надежде, что он развернётся и уйдёт. Но Матвей выжидает, смотрит и оценивает ситуацию в целом.

— Я начинаю нервничать, когда ты не на моей стороне. — Разговор вдруг повернулся в другое русло. Все-таки заговорил на тему, которая его действительно волнует.

— Сам виноват.

Откидываюсь на спинку стула, приняв более расслабленную позу.

— Я хочу вернуть былые отношения. Ты мне нужна, Алиса.

Смотрю на цинизм Матвея и не понимаю, как мы докатились до такого состояния. Я осознала, смотря сейчас на него, что не хочу этого человека, во мне нет чувств. Даже чувств ненависти. Во мне просто пустота. Лёгкий пшик, как во флаконе, который вроде и развеялся, вроде остался на коже липким слоем, но ты не чувствуешь запаха. Во мне по отношению к Ларину только пустота и равнодушие. Не знаю, для меня это новое и неизведанное чувство. Меня это даже тревожит. Ещё вчера, я жаждала избавиться от него. А сегодня мне все равно. Ничего нет. и от этого такая невесомость и спокойствие.

— Почему я должна тебе верить? После всей боли, что ты мне причинил?

— Потому-что я могу сделать ещё больнее.

Эти слова зверя, загнанного в угол. Не вижу другого объяснения. Он так долго лидировал в этой схватке, что сейчас, в этой жалкой попытке запугать нет ни капли того эффекта, что была бы даже месяц назад.

— Думаешь может быть хуже? — смотрю на него немного прищурив глаза.

— Да. Может Алиса. Ты себе не представляешь, но может. Хочешь проверить?

— Я уже ничего не хочу. Хочешь верь, хочешь нет.

Я говорю, что чувствую. Это правда чистой воды. Уже хуже быть не может. Демида нет рядом, в том статусе, в котором мне нужно. С Лариным я развожусь, хоть он и не признает этого, я найду способ заставить и отступить. Ещё немного и я останусь одна в этом мире. Рядом никого. Отец так рьяно верил, что оставляет меня с надёжным тылом по жизни. А этот тыл такая иллюзия, что даже думать не хочется об этом. А самое главное, что благодаря ему, я никогда не услышу детский смех, бегающий вокруг меня и резвившийся, как маленький ангелочек. И даже это меня уже не волнует. Я успокоилась, приняла и отпустила!

— Хорошо. Давай не будем сориться окончательно. Мне нужна твоя помощь, — не дождавшись ответа, сменил тактику Матвей. Я смотрела будто сквозь него. Будто он стеклянный, прозрачный. Мне не хотелось даже фокусировать свой взгляд на нем.

— Что случилось? — глядя на закат в окно произношу холодно и сухо. И почему я так давно не смотрела и не видела такую красоту природы. Это же божественно. Я совсем утонула в этом офисе за такой кипой бумаг. Иногда я думаю, что меня здесь забыли, и всё это ненужная трата своего времени. Я пропускаю все его слова, не вникаю. Мне всё равно!

— Один проект. Там… короче там поставку облицовочного кирпича задерживают, — его взгляд, как у кота из Шрека. Действительно дела не очень.

— Я тут причём? — все же пытаюсь смотреть в лицо.

— Ну ты тоже босс. Раз ты тут, то ты главнее меня. Демида нет на месте. Короче, нужно подписать, чтоб заказчик не волновался. Он ждёт, — такого Матвея я вижу впервые. Ну или очень давно не видела. Вот, когда он ухаживал за мной, то тогда, наверное, был именно такой, взволнованный, заикающийся, не умеющий говорить чётко: ты тут, ты босс, ты здесь. Неожиданно! Матвей всегда отчётливо формулирует всё, что хочет сказать.

— Демид приедет и подпишет. У меня и так голова кругом. Мне даже бух. учёт принесли для изучения, — вскипаю я, пытаясь вспомнить куда уехал Громов и понимаю, что я не знаю. Он меня не предупреждал. Я все это время думала, что тот в соседнем кабинете и за соседним столом.

Не хочу с Матвеем связываться, даже по работе. Этого я боялась больше всего, иметь дела с ним. Уж не думала, что это произойдёт так скоро.

— Там ничего криминального. Заказчику нужны документы сегодня. Демид на объекте, не знаю когда будет. Там на таможне долго всё идёт, но через пару дней обещают, — конечно, муж прав. Он очень доходчиво все проясняет, но… но в глубине души кошки начали скрести за душу. Неужели пару дней никак не терпит. Вспоминая, что он прав и я действительно заявила о себе, как о владелице компании, я все же протягиваю руку для взятия документов. Я чувствую, что не должна! Не мой объект, не мои поставки, не моя головная боль, я вообще ничего не знаю об этом. Какой ещё кирпич?! Я впервые слышу о задержке на таможне. Откуда вообще этот кирпич едет? Конечно, я пытаюсь снова перебросить эту ответственность:

— Я не буду это подписывать. Мне некогда разбираться, — слабый аргумент. Но попытаться стоило. Может он психанёт, заберёт свои договора и исчезнет. Как же я этого хотела и надеялась.

— Мы можем влететь в неустойку. Заказчик поставил сроки, мы всё выполнили, остался кирпич. Не надо включать маленькую девочку. Это работа. Её нужно выполнять. Сроки горят, как ещё объяснить. Взялась за дело, так соответствуй. Или верни мне мой статус, я сам все подпишу и разрулю

— Хорошо. Давай документы.

Глава 38

Демид

— Демид, этот проект нужен фирме, а не мне, — почти кидается на меня Ларин, в надежде что я отступлю.

— Не нужен. Я все изучил.

Этот проект очень крупный. Один Матвей точно не справиться. Он вообще все последние проекты не может довести до конца, а тут я должен доверить ему гостиничный комплекс в Куршевель. Если тот хочет улететь далеко, то пожалуйста, но не за счёт компании. Он этого клиента точно провалит, уж меня можно и не уверять в обратном.

— Значит изучи ещё раз. Это деньги. Большие деньги, — не унимается. И почему Матвею так важен этот Куршевель. Почему именно туда? У нас много, очень много разных объектов в других странах, но этого гадёныша тянет именно в ту сторону.

— И риски. У нас нет столько возможностей, чтоб потом разгребать это говно после тебя, — швыряю папку в его сторону, забывая, что на собрании мы явно не одни. У всех собравшихся глаза на лоб полезли, а я не могу сдержать свой порыв в сторону Ларина.

— У нас были проекты и крупнее.

— И ты прогорел на них. Я же сказал, я изучил все, — вспыхиваю от наглости Ларина.

Я никогда не соглашусь отдать ему Куршевель. Не из вредности. В предпринимательстве нет обид и неприязни к человеку. Это бизнес! Тут все личное остаётся за кадром. Этот объект очень крупный. Я не могу рисковать. Матвей, он не умеет справляться со сложностями. Обязательно начудит, и фирма может вообще прекратить своё существование! А я не планировал такие риски.

Я, конечно, изучу этот торговый комплекс в тысячи квадратов развлечений для богатых мажоров. Но руководитель будет явно другой, если я соглашусь.

— Мне просто нужна твоя гребённая подпись. Я все буду вести сам. Только одна подпись, — не унимается Матвей, срываясь чуть ли не до пены у рта.

— Нет, — ставлю окончательную точку. Никогда я не пойду на эту авантюру. На кону поставлено очень многое. Я не рискую с сомнительными объектами и уж точно не действую на эмоциях.

— Ты против, потому-что мне этот договор важен? — Не понимаю его рвения. Матвей, человек, заявивший о себе, как о безалаберном, не умеющим принимать решения человеке. А тут объект, оцениваемый в несколько миллиардов. Он свою то компанию не смог уберечь, а тут чужая.

— Я против, потому-что фирма может уйти в минус, — это логично и самый ожидаемый ответ.

— А может и в большой плюс, — откидывается на спинку кресла, но сдаваться не собирается. Мы спорим как два ребёнка в песочнике, каждый уверенный в своей правоте. Но он забыл одного — решающее слово моё!

— Это риск.

— Я привык рисковать, — бросает вызов Ларин, делая приторно-тщеславную улыбку.

То, что ты живёшь одними рисками, я уже и так понял. Этот пункт можно было и не подчёркивать. Когда-нибудь этот факт сыграет с тобой злую шутку, если уже не сыграло.

— На кону очень многое. Тебе ли не знать? Фирма уже не в такой прибыльности. Благодаря твоим рискам. Ещё один провальный договор и спасать будет нечего. Мы будем банкроты. Я не живу одним проектом, у меня их несколько.

— А ведь Демид прав. Я тоже начала изучать… — вмешалась в разговор Алиса. — Я как-раз изучала недавно этот объект. На сегодняшний день мы не можем гарантировать сдачу объекта. У нас нет людей, той подушки безопасности, что была ещё год назад

— Закрой свой рот. Тебя никто не спрашивал. Ты вообще не имеешь права голоса, — он просто подрывается на стуле при услышанном голосе Алисы.

А вот это уже интересно. У кого и нет права голоса, так это у Матвея. Откуда вообще эта фраза, соскочившая с языка. Я обязательно докопаюсь, что тот имел в виду. От этого ублюдка можно ожидать что угодно.

— С Куршевеля уже звонили, просили прислать подписанный договор, — вмешивается какой-то сотрудник. Я даже не смотрю кто, уничтожая взглядом Ларина.

— Ты не можешь договориться с кем-либо без моего согласия.

— Я думал, ты передумаешь, поэтому юристы уже все подготовили, — после паузы все же отвечает, не выражая больше никаких эмоций. Мои же бьют, как фонтан, через край. От этого незапланированного сбора сотрудников по интересам уже больше вопросов, чем ответов. Каждый ведёт свою игру, каждый преследует свои цели. Кто друг, кто враг, всё смешалось.

— Не передумаю. Я не хамелеон, менять цвет своего настроения, — изучаю всех, кто заглянул на огонёк и не вижу ни одного, кому могу доверять, кроме Алисы. Если честно, ей нимба над головой не хватает. До сих пор не понимаю, зачем она здесь, но девушка явно выделяется среди остальных чистотой, непорочностью и явной доверчивостью ко всему окружению вокруг. «Когда же, наконец, ты поймёшь, что здесь не самое приятное времяпровождение от скуки!». Но я не могу сказать всё это вслух, а только продолжаю наблюдать за всеми. Молча.

Матвей, с остервенением отодвинул стул, что тот упал, оглушив все вокруг своим звоном о плитку. Как бомба замедленного действия. Схватив папку по данному объекту, выбежал из кабинета. Я не предпринял никаких попыток вслед, даже не оглянулся, а только слегка уголки губ приподнялись, и я порадовался своей маленькой победе. Все-таки власть над людьми приносит головокружительное состояние приятной расслабленности.

Глава 39

Алиса

— Зачем мы сюда пришли?

— Поговорить. Приятно провести время. Ужин в конце концов никто не отменял, — тщательно подбирал слова Демид, собирая их в предложения. Такой обходительный и ухаживающий, будто…

— Похоже на свидание! — вырывается у меня вслух определение сегодняшнего ужина.

Я произнесла последнее предложение вслух, на автомате. Язык мой враг.

— Пусть будет свидание. Называй это как хочешь, — с придыханием и нежным голосом отвечает Громов.

Здесь что-то не так. Он хочет о чем-то поговорить? Или ему что-то нужно?

— И что же тебе нужно? — все же не удержавшись спрашиваю я. Все равно долго я не смогу ждать и гадать. А Демид сам точно не проболтается. Этот человек может долго томить меня своим ожиданием.

— Ты портишь нам вечер своими вопросами, — сам раскупоривая бутылку констатирует этот факт.

Это так сексуально. Я про бутылку сейчас. Он решил все делать самостоятельно в этот вечер. И это лучше, чем, когда над нами на постоянной основе нависает официант, мешая насладиться обществом друг друга.

— Я хочу знать, к чему готовиться. Разве это плохо? — наблюдаю за ним, не отрывая своего взгляда.

— Нет. И нет. Я ответил на твои вопросы, — за его хитрую улыбку я готова простить ему, наверное, всё. Так редко он улыбается, вот так непринуждённо и для меня. Я готова вечно смотреть на его выражение лица в таком состоянии. Не знаю почему, но мне кажется именно сейчас он спокоен, умиротворён. Обычно он задумчив, напряжен, будто решает сложную задачу или собирает пазл, где все детальки одинаковые. А тут полное равнодушие ко всем проблемам, за пределами данного столика.

— Почти. Так мы будем просто есть? — начинаю листать меню в поисках самого изысканного блюда по картинке. — Молча? — не унимаясь и издеваясь, исподтишка поглядывая на Громова, заваливая вопросами фирменно, как я умею.

— Ну не совсем молча. И да, можешь назвать это свиданием. Здесь нет камер, большого скопления людей, твоего мужа, за нами никто не следит, — последнюю фразу он произносит еле слышно, и его улыбка скользит вверх.

— И твоей Вероники тоже нет, — напомнил мне о Матвее, получай ответ.

— И моей Вероники, — процитировал мои же слова.

Моё счастье почти упало к нулю. Я была готова лопнуть от злости на него или бросится на него с кулаками. Позвал меня на свидание и тут же "моя Вероника". Но это же моя фраза, шепчет мне внутренний голос. Ну это же не даёт ему права… Я резко поднимаю на него свой взгляд, отрываясь от меню и встречаюсь с его хитрыми лисьими глазами. Да он смеётся надо мной. То, что Демид в хорошем настроении это радует, но то, что злит меня — Нет.

— И все же? В честь чего свидание или праздник? Почему нельзя было посидеть дома? Как обычно. Мы все же не любящая друг друга пара, чтобы по ресторанам на свидания ходить.

— Захотелось разнообразия, — поднимает глаза на меня и смотрит в упор, будто пытаясь разглядеть новое выражение лица.

— По меню, или интерьеру? — не выдавливая никаких эмоций спрашиваю. Пытаюсь вообще, чтобы по лицу непонятно было никакой реакции.

— По женщине. — Очень остроумно. Он меня доведёт скоро. — Ладно, расслабься. Ты сегодня очень напряжена, — ещё и замечание мне делает, подзывая все же официанта и сам делает заказ, пока я пребываю в лёгком шоке от услышанного.

— Я не понимаю такого чувства юмора. Знаешь, у меня мало друзей. И те, что есть так не шутят, — все же нахожу ответ. Мне нравится выбор еды, поэтому я не дополняю, соглашавшись.

— Знаю. Я бы даже сказал, у тебя нет друзей.

— Есть.

— Неа. Я бы уже заметил. Ты жила у меня пять месяцев, а это много, и ни разу не встретилась ни с одной подругой, — отпивая глоток игристого говорит Демид. — Если ты про ту девушку, с которой ты болтала, когда я разбил телефон, то, может тебя это удивит, но она слишком часто звонит твоему мужу. Делай выводы сама, и в следующих раз лучше выбирай подруг. У твоего мужа мощная харизма. Наверное, слабому полу сложно устоять, раз так получается.

— Следишь за мной? — не моргаю и стараюсь не дышать.

— Служба охраны хорошая, — Демид улыбается только уголками глаз, а мне совсем не весело уже находится в этом обществе.

— У тебя тоже харизма хорошая, если следовать твоим же мыслям. Вероника и с тобой была.

— Вероника была с тем, с кем я говорил ей быть, — отрезая все дальнейшие вопросы, произнёс. Мне стало даже жутко от такой игры.

А ты тот ещё манипулятор Громов!

— У меня действительно к тебе есть разговор. И я не хотел дома об этом говорить. –

У меня в голове начала зарождаться паника.

— Почему? — только и смогла выдавить.

— Вдруг ты мне всю посуду перебить вздумаешь?

— Тебя волнует твоя посуда?

— Меня волнуешь ты. Можешь порезаться случайно, — он делает небольшую паузу, а я не решаюсь продолжить разговор. За моей спиной оказывается официант с целым подносом еды.

Я вообще по таким местам почти не ходила имея всегда карточку безлимит в кармане от отца. Почему-то мне казалось, что таким как я не место в таких местах. Да и не с кем. Пару раз с отцом приходилось заходить, пару раз Матвей приглашал на свои официальные встречи. Но вот сама, никогда. Всегда бежала домой. Дома ведь тоже кормят и очень вкусно. Папа всегда нанимал на работу персонал, только если те могли удивить его изысканными блюдами.

— Итак, разговор, я ещё не забыл, — начал он, после ухода официанта.

Я даже напряглась, вырываясь из собственных мыслей. Я живу в каком-то гадюшнике. Все друг другу изменяют, у всех свои интересы

— Не буду долго плести сладкие речи, что так надо было, по-другому никак…фирма твоего отца, по сути, моя. Я ваш основной спонсор и мне принадлежит пятьдесят один процент акций. Твой Матвей стал немного неуправляем в делах бизнеса или на меня у него такая реакция. Теряет бдительность, когда я на горизонте маячу.

Он замолкает на полуслове, передо мной ставят лосося с нежным сливочным соусом. Аромат просто крышу сносит. Но я ничего не хочу. У меня в голове не усваивается информация, которую я только что услышала. Начинаю тихо стучать пяткой по полу, нервничая и мысленно проклиная бедного парнишку, который пришёл не вовремя со своим лососем.

— Я знаю. Забыл? Я хожу на работу. И что теперь? Какой дальнейший план? — сразу же задаю вопросы, как только мы снова остаёмся одни.

— Сорок девять процентов твои до сих пор. Но моё решение окончательное в спорах и только моя подпись имеет силу во многих вопросах. И без моих счетов вы тоже можете построить разве что, ларёк бетонный на окраине.

— К чему ты клонишь? Ведь я единственный наследник? Я до сих пор не поняла на каком основании ты купил эти проценты? Как тебе удалось? Расскажешь?

— У Матвея есть такие привилегии к продаже. Вот ему и понадобились деньги. Он не подумал, что покупатель может быть любой. Ну да ладно. Его проблемы. Кажется, твой отец оставил какие-то бумаги, предоставляющие Ларину такое право, короче, его подпись имеет право на распоряжение. Ну и Ларину бы юриста сменить или финансиста.

— Подпись моего мужа имеет больше привилегий чем моя?

— Ты расстроена?

— Честно, не очень! Была бы я расстроена, то оспорила бы.

— Не печалься душа моя, — только и смог отшутиться он.

«Душа моя» — звучит как песня.

Я очень рада такому факту. Но Демиду не сказала о настоящих чувствах, сказав, что не сильно расстроена. Я счастлива, что в мире есть человек, который сумел встать на дороге моего мужа. Которому не страшно. и я всегда буду поддерживать Громова, что бы не случилось. Я сделаю все, чтоб помочь растоптать Матвея. Если я сама не могу от него избавиться, то нужно держаться рядом с человеком, который на это способен.

До него никому не удавалось. Любой, кто пытался — разорялись, оказывались в тюрьме. Один бизнесмен даже пропал без вести. Сколько я о нём не читала, информации не было. А тут такой удар по самолюбию Моти. Может и я смогу избавиться от Ларина. По крайней мере у меня появился шанс. Но я не могу показать свои эмоции Демида. Это будет выглядеть глупо. Типа ура, ура, ты отжал дело моей семьи, я так счастлива.

На сегодняшний день меня она абсолютно не интересует. Важнее — моя жизнь.

В приступах гнева Ларина я боюсь за свою жизнь, а не за компанию. Да пусть она хоть сквозь землю провалится, если это поможет избавиться мне от мужа.

— Что от меня требуется? — воодушевлённо спрашиваю, готовая к бою.

— Я тебя предупреждаю просто, заранее, чтобы ты не натворила глупостей. И да, если нужна будет твоя подпись, подпишешь не задумываясь.

— Будет сделано! — отпивая свой первый глоток шампанского произношу быстро не раздумывая. И даже еда приобрела вкус, делаю заключение при кусочке рыбы, поднося ко рту и вдыхая аромат. Я подпишу всё что угодно, лишь бы Матвей исчез из моей жизни.

Глава 40

Демид

Никогда не думал, что меня можно застать в врасплох. Но, такого даже я не ожидал от Ларина. Теперь мне известно, как эта тварь заполучила фирму Солнцевых. Теперь я понимаю, почему отец девушки согласился на все условия. У меня перед глазами закрытое дело, полностью, со всеми подробностями. Закрытое, так как истекло срок давности и тщательно спрятанное, с заметанием следов. Много времени утекло, очень много времени потрачено впустую. Это преступление толком даже не расследовалось. Вмешались большие связи, деньги, шантаж и Ларин.

Я уже битый час осушаю один стакан за другим и изучаю материалы убийства на стройке. На стройке данной компании, чей стул я сейчас проминаю своей задницей. Компанией, которой руковожу и которую пытаюсь вырвать из долгов и убытков.

Стройка, чей руководитель, маркером подчёркнуто, фамилия Солнцев. Он был главным по объекту «Оазис» в Пекине. Огромная гостиница, спектр услуг которой неимоверен. Гостиница, ресторан, игровой зал, развлечения, даже клуб. На той территории есть все. И конечно генеральный директор сам вникал в любые подробности. На этот объект вылетела лучшая бригада компании. Это объект был неподвластен такой, на тот момент, маленькой фирме, которая только ступала неуклюже на этот большой и коварный рынок услуг.

Ларин на тот момент уже был правой рукой, заместитель. Как змей искуситель. Где он, там и проблемы, причём большие. Ничего не изменилось с тех времён.

На той стройке обрушилась стена прямо на бригаду, накрыв с головой одного рабочего. Стена не могла просто так взять и рухнуть. Я проверил, бетон прочный, все выполнено по правилам. У этой бригады осечек быть не должно. Все сотрудники до сих пор работают, и я могу с уверенностью сказать, они все мастера своего дела. Ни одного не было косяков с того случая. Тот случай со всех сторон уникальный.

Очень много несостыковок и разногласий. Почему никто никого не допрашивал? Почему семья убитого не фигурировала в деле? Почему их устроила компенсация и они не хотели наказать виновного? А самое главное, один нюанс, на который, никто даже не обратил внимание: все произошло сразу, как улетел Ларин. Блять, он там был, прямо на стройке, и на следующий день после вылета обрушилась стена. Как по щелчку пальца. Это все очень похоже на спланированное действие. А ведь Матвей не проходит даже по делу, как свидетель. Солнцев главный подозреваемый и виновник всего этого. По самое главное, почему его оправдывают. В деле нет никаких разъяснений. А ведь у меня полное дело, а не части. Столько несостыковок. Как его могли так просто оправдать и выпустить?

А это дело мне напомнило ещё одно, произошедшее недавно со мной. К счастью, обошлось без жертв, но все же. В этих делах присутствует один и тот же человек, да и сценарии в точности копируют друг друга. Я кажется, догадываюсь, зачем ему Куршевель. Но не может же он действовать по этой схеме и в третий раз?

Солнцев, не хотел в тюрьму. Не знаю, как, но тот, наверное, смог оправдать своего будущего зятя, конечно же не бескорыстно. В последнем, конечно, я не сомневался. Матвей никогда ничего не делает просто так. Но найти лазейку к Солнцеву, это высший пилотаж. Я знаю, отец Алисы никому не доверял, по Матвей сумел, и тут даже я опускаю перед ним шляпу. Даже интересно стало, как? Я обязательно спрошу. Но теперь у меня есть на Ларина все, чтобы тот больше не мельтешил под ногами. Время избавляться от конкурента. Вот и настал этот час! Раз уж жвачка растянулась, значит шарик скоро лопнет.

— Все вон! — захожу к нему в кабинет. Врываюсь прямо на его личное совещание. Смешно! Ларин проводит собрание только со своим отделом. Интересно, что они там решают целыми днями? Все равно без подписи Алисы или моей ничего не решится.

— В этом кабинете я решаю, когда и кому выходить, — настораживаются все, включая хозяина кабинета.

— В этом знании ты ничего не можешь решать, — взрываюсь окончательно, даже не глянув на него. Люди молниеносно разошлись, стоило мне повысить тон. Неужели на некоторых аргумент только крик!

— Что случилось? Ты будто с цепи сорвался! — протянул спокойно тот, даже не обращая внимания на тон моего настроения.

— Что обсуждаете? — я тихо присаживаюсь с краю. Лучше держаться подальше, на расстоянии вытянутой руки. Так безопаснее. Обоим.

— Да, не твоё дело, в общем! — ехидная улыбка медленно ползёт вверх, заставляя меня сжать кулак до хруста под столом. Я специально не поднимаю руки над столом. Моего выражения лица должно быть достаточно, чтобы понять моё настроение во всей красе.

— Что? — сжимаю челюсти и заставляю сидеть дальше. Внутри ураган, но я пока подавляю.

— Я вроде чётко и внятно говорю. Что хочу то обсуждаю со своей командой и в своей фирме! — улыбается Ларин, говоря протяжно последние слова. — Мы теперь напарники, компаньоны. Да называй это как хочешь, коллега!

— С каких это пор ты возомнил из себя…

— Алиса подписала документы. Ой, я думал ты в курсе. Сорри, думал ты знаешь. Наверное, испортил сюрприз, — да Ларин глумится надо мной. Он смотрит на меня, будто он победил всех вокруг. Как главный герой романа, который сразился со всеми врагами и остался победителем. Нет, с этой информацией я разберусь позже. Сейчас у меня другая миссия. Я спрошу с этой неугомонной девчонки. Недавно только был разговор.

— Я разберусь на счёт твоего повышения, — цежу сквозь зубы, обдумывая новую информацию, подкосившая все мои планы.

— Да не утруждай себя. Смотри. Все чисто, моя жена, моя опора. Отдала все бразды правления любимому мужу. Ну ты же не думал стать яблоком раздора в нашей семье, — всё так же улыбаясь произносит тот, кидая на стол внушительную стопку договоров.

— Я же сказал, разберусь!

— Ну раз у тебя больше дел нет важных, то конечно. ты только и делаешь, что разбираешься, — собирает бумаги обратно в аккуратную стопку и кладёт на свой край стола. Я гипнотизирую кипу листов, пытаясь понять мотив, смысл и что вообще происходит?

— На счёт дел кстати. А как ты сел на кресло Солнцева? Давай только упустим такие подробности как женитьба. Меня интересует, в принципе, как ты дошёл до Солнцева. Как втёрся в доверие? — начинаю то, ради чего вообще пришёл. Меня не сбить с толку. Все по порядку. Я решу любую головоломку!

— Прости. Но ты опоздал. Мой зять умер. Руки Алисы ты уже не сможешь попросить. Тем более она замужем, — пытается шутить, то последнее слово всё равно за мной. Смейся, не долго осталось выпускать свои плоские шуточки.

— А если оставить все шуточки за порогом этого кабинета? Ты ведь не честным путём вкарабкался на эту вершину?

— Я не понимаю в чем подвох.

Не сумев справиться со своей бурей внутри, кидаю всю папку на стол. Нам есть что обсудить. Времени вагон. А самое главное, у меня есть доказательства на все его махинации. И я в состоянии снова открыть это дело. Главное найти хорошего детектива, который расследует, найдёт все ответы, соберёт всю информацию и найдёт ответ на каждый вопрос. Что, собственно, я и сделал. У меня на Ларина всё! И от такого нельзя отвертеться.

— Что это? Откуда? — начинать листать внушительную книгу своих собственных нарушений и сразу вникает в дело.

— Впечатляет объем. Правда ведь? — мы оба смотрим в одну точку, только я с любопытством, а он — со страхом.

— Как ты вообще все откопал? — Матвей даже не пытается отгораживать и отпираться. Понимает гад, тут всё. Я нашёл все ответы. Отпираться бессмысленно.

— Ты зря перешёл мне дорогу в своё время. Надо было обойти.

— А ты умеешь мстить! — встаёт из-за стола и идёт к бару. Берет бутылку водки и пьёт прямо с горла.

— Ты действительно думал, что всегда будет как ты захочешь? — смотрю на эту картину без жалости в глазах.

— Не думал, что такую информацию можно раскопать, — делает ещё глоток продолжая листать.

— Я старался, — сейчас только расслабляюсь, понимая, что выиграл эту войну.

— И что? Посадишь меня? — поднимает на меня злые глаза. Я вижу в них беса. Но назад дороги нет. Понимаю, что Ларин просто так не сдастся, теперь выбора нет. Он будет биться до конца, лишь бы не сесть и не смотреть на волю, через решётки. А это единственное, что светит сейчас.

— Это как вариант, — начинаю обдумывать его же предложение.

— А на самом деле, что ты хочешь?

— Хочу, чтоб ты исчез. Чтобы больше я тебя не видел на своём пути. Если эти документы правда, то ты перепишешь все на меня, — я даже не обдумываю свои хотелки. Они и так на поверхности. Можно было и не спрашивать. Все понятно без слов.

— И ты останешься в выигрыше? — водка явно стала действовать, судя по немного заплетающему языку.

— Если хочешь, то пусть будет такая формулировка.

— То есть ты поимел семью Лариных в итоге.

Матвей выдавливает уже пьяный смешок и делает ещё глоток. Морщится и снова пьёт.

— Сложность в том, что дураки слишком уверены в себе. Неужели, ты действительно думал, что твои игры никогда не раскроются?

— Ты считаешь меня дураком? — вопросительно поднимает бровь.

— Не заговаривай мне зубы. Ты же знаешь, что тебе грозит за эти махинации. Тебе выгодно просто исчезнуть. Я тебе после всего говна, что ты сделал, даю шанс. А воспользоваться или нет, тебе решать. Но у тебя не так много времени на раздумье. Можешь мне поверить на слово, я сумею возбудить дело заново.

Глава 41

Матвей

Знал бы я, что моя жизнь рухнет в одночасье, я бы пристрелил этого Громова ещё тогда, когда разорял его в первый раз. Почему я сразу до этого не додумался? Он всегда мне мешал. Я хотел власти, денег, уважения, первенства, а он всегда стоял на моем пути и мешал. Я думал, что избавился он него. Что всё, его больше нет.

Ещё эта семья Солнцевых. Видеть их не мог. Но сразу смекнул, что с девчонкой будет легко и просто, стоит только поманить. Меня от неё прям воротило, до блевоты, но Я терпел. Терпел, ради себя. Ради денег. Ради этой роскошной жизни, которой у меня никогда было.

Вырос я в обычной семье, мама воспитатель, папа сантехник. Не о такой жизни я мечтал. Всё детство я упорно учился, чтобы выбиться в люди и вот парень с красным дипломом, как выяснилось, никому не нужен, если твои родители никто в сфере бизнеса. Тогда-то я и решил, что стану тем самым и никто мне не нужен за спиной. Я втёрся в доверие к Солнцеву и ждал, пока удача станет на мою сторону. Сначала устроился разнорабочим, потом поднялся до прораба. Часто ходил в офис и специально умничал, хотя мне и говорили держать язык за зубами и помалкивать. Молчать — не входило в мои планы. Мне нужно было выделиться, чтобы меня заменили. Благо мозги имеются. У меня была чёткая установка, когда и где открывать рот. Солнцев услышал мою речь, что такой бетон не самый прочный для данного фундамента для одного из проектов и сразу повысил меня до работы в офисе.

За год работы я дорос до заместителя самого директора. Это самый быстрый карьерный рост, который можно вообще представить и вообразить. Но я времени зря не терял. Одновременно разбирался в делах и бумагах компании. Изучил все чертежи, все проекты прошлые, настоящие и будущие. Даже в бумагах бухгалтерии покопался, все чисто, не к чему придраться. Пришлось действовать кардинально, иначе ждать бы мне прокола директора до старости, причём до своей.

Пришлось попотеть, чтобы сдвинуть с мёртвой точки эту непреступную гору.

План возник моментально. Я знал, что тот сам все контролирует. Бабла немерено, хоть жопу подтирай, а он сам, добровольно по этому говну ходит и все досконально проверяет. Пришлось чертёж самому немного поправить и незаметно утвердить печатью. Вот так и получилось, что дом построили не по проекту, кирпич заложили хуже, каркас не укрепили и пошло-поехало косяк на косяке. Короче, в один день стена рухнула и накрыла собой несколько работяг. Ну и хуй с ними. Зато с того дня, в прям в шоколаде. Директора бы посадили, я его заместитель, занял бы это тёплое местечко. Только вот тюрьма и Солнцев не входили в мои планы. Если бы все было так, на трон директора засела бы его дочка, а я так и остался бы с носом, в роли мелкого заместителя на побегушках. Мне хотелось править самому.

Я знал, как его отмазать и этим ещё больше заслужил доверие. Он, чуть ли не молился на меня, лишь бы не сесть. Конечно, я все это сделал для себя, а не для него. Я умело втёрся к нему доверием, пахая на него и днём и ночью, почти за даром. Себя я оцениваю дороже, намного дороже. Видите ли любит он людей, которые за дело своё дрожат. Вот я и сидел, и дрожал. Смешно. Но у меня неплохо получалось, раз он проникся мною и даже домой к себе приглашал иногда дела свои важные решать. В офисе, блядь, мало ему дел, так он и в выходные меня припахивал. А мне только и оставалось, что мило улыбаться и бежать сразу к нему, как собачке на побегушках по первой команде, быстро и с энтузиазмом выполнять все его поручения.

Так я и узнал про его Алису. Все уши мне прожужжал старик про свою прекрасную распрекрасную дочь. И умница, и отличница и вся прям такая хорошая и добрая, послушная и прилежная. Прям святая. Сначала он меня бесил своей дочкой, а потом я карты то пораскидал. Сразу смекнул, кто там главная наследница, начал сам иногда спрашивать про неё. В одно прекрасное, а для меня ужасное, утро мы и познакомились. Вот смотрел на неё и не верил, что это его дочь. На служанку больше похожа. Серая, мрачная, затюканная, непонятно в какой пижаме. Не ожидал я такого экземпляра увидеть. Думал, будет какая-нибудь пустоголовая блондинка с собачкой под мышкой. А тут такое…

Но, как я уже сказал, мне даже на руку, сильно париться не пришлось. Обошлось без звёзд в небе. Достаточно было мороженое в парке, букетиков немного облезлых, и недорогих серёжек, просто так, потому что они такие же простые, невинные и красивые. Я даже слов подобрать не мог, делая ей комплименты. Еле держался, чтобы не говорить вслух, что я на самом деле думаю. Но я держался великолепно, даже виду не подавал, что мне противно всё, что с ней связано. Пришлось даже жениться на ней, изображая самого счастливого и заботливого мужа на свете. Пока я гонял мысли, превращая их в план, удача снова мне улыбнулась. Солнцев умер. Просто остановка сердца.

Сам не ожидал смерти нового родственничка. Даже париться не пришлось, сам освободил место. Наконец-то, мне больше не надо делать вид, как сильно я люблю Алису. Всё, сказка закончилась! Компания, по праву моя. С Алисой я разводиться не собираюсь, пусть живёт под боком, все равно она такая незаметная, что я иногда забываю про её существование. Она даже про баб моих ничего не говорила, хотя пресса прям по швам трещала от этих статеек.

А тут, блять, Громов на пути ещё встал, словно статуя. Ещё один карьерист, который привык всё контролировать. Неужели вам реально это доставляет удовольствие, ездить, смотреть. Не легче ли персонал нормальный найти и жить спокойно.

Но его то я сразу с дороги убрал, как малёк неопытный. Был Громов — и нет его уже. Быстро, как по щелчку пальцев исчез, я даже не заметил на каком этапе.

А тут казино открыл. Вообще в другой сфере. Я даже не брезговал туда ходить. Ну а чё, все ходят. Элитное казино для элитных людей. Это же про меня! Вот я и ходил. Гордость меня переполняла за меня же. Все, кто путается под ногами, сами уходят с моего пути. Я горд за свои успехи.

В то же время появилась в моей жизни Вероника. Вскружила мне голову до безумия. У меня таких роскошных баб никогда не было. Я поплыл сразу, тем более что она сама ко мне пришла. Секретарём пришла устраиваться. Жаль, что моя любимая секретутка Анечка прекрасно выполняет свои обязанности. Я не смог её уволить, но и с Вероникой я тоже не смог попрощаться. Так и закрутился мой очередной бурный роман. У меня прямо голову от неё сносило, больше ни на кого не стояло. Уж не знаю, чем она меня околдовала, но я не мог без неё и дня. Сразу смекнул, что она не просто так появилась, но все равно крышу снесло не по-детски.

А Демид всегда был на шаг впереди, чем приводил меня в бешенство. Откуда он знает каждый мой шаг? Акции как-то сумел заполучить, да ещё и честным путём. Мои юристы проверили все бумаги вдоль и поперёк. Ничего. Все чисто. Я сразу стал искать утечку информации. Блядь. Я своих сотрудников, прежде чем на работу устраивать проверял досконально. Всю биографию изучал чуть ли не с рождения. Был уверен в каждом. И только Ника прыгнула в мою постель в порыве страсти. Я её сразу к стенке прижал и выяснил от кого подарочек. Не знаю почему не избавился, наверное, в сердце застряла. Особенно, когда Ника призналась, что влюбилась, я и потёк, как влюблённый мальчишка, от счастья. Жаль, сразу не разгадал девчонку, не было бы сейчас этой занозы в лице Демида. Ника ещё получит своё, за этот промах, но я ещё не наигрался. А потом я подумаю, что с ней делать дальше. Сейчас главное Демид. Этот человек окреп. Это уже не тот мальчишка, что пару лет назад пытался бороться со мной. Теперь он вырос и стал хитрее меня. Конечно, я пытался от него избавиться, но времени думать, как, у меня не было. И я пошёл старым путём. Решил вспомнить метод, которым убрал Солнцева. Но и тут все прошло гладко. Никто не пострадал, Демид выплатил всем неустойку, да и ещё откопал на меня этот компромат, который заткнул рот и мне. Этого я никак не мог стерпеть.

В итоге Громов оставил меня ни с чем. Вот тварь! Все забрал за каких-то пять месяцев. Всё, в буквальном смысле, ни фирмы, ни жены, ли любовницы, если последняя вообще была моей. Удар ниже пояса. Всё, чего усердно добивался всю жизнь, утекло, как песок сквозь пальцы мимо меня. Допивая, бутылку виски, я уже знаю, что буду делать дальше. Алкоголь придаёт мне уверенности, и я открываю свой сейф, доставая своё последнее решение, которое уже готов выполнить. Один человек всё забрал, второй помог. Я никогда ничего не забываю. И никогда никого не оставляю безнаказанным. Все ответят за свои поступки.

Даже Ника, которая в прямом смысле в ноги упала, признаваясь в любви. Всегда задавался вопросом, как она появилась и откуда? Сама, тварь, призналась! Но ничего, ты девочка моя тоже получишь свою дозу от меня. Я позабочусь, чтобы ты не исчезла раньше времени. Я с тобой, моя зверушка, ещё поиграю!

Глава 42

Демид

— Почему ты меня обманула? — задаю в лоб прямой вопрос Алисе.

Это наше второе свидание и оно такое, какое захотела именно она. В парке, на лавочке. Я обещал выполнить все пожелания и не ворчать. Алиса решила научить вечно строгого Демида радоваться мелочам.

— О чем ты? — поворачивается ко мне в пол оборота в недоумении девушка.

— Я об акциях! — смотрю на неё и не понимаю. Все лучше, чем могло бы быть, а Алиса предаёт меня, снова. Я сбился со счета, в который это раз. Вечер должен был быть многообещающим, но опять ложь, предательство и непонимание друг друга.

— О каких акциях идёт речь! О моих или твоих? — улыбаясь шепчет девушка, приближаясь всё ближе.

— Об акциях Матвея. Почему ты их отдала ему? — задаю прямой вопрос. Хватит ходить вокруг да около. Это все перешло все границы.

— Что? Я ничего не подписывала, — оправдывается Алиса, теперь уже поворачиваясь всем корпусом.

— Я видел бумаги, и я знаю твою подпись. Не перепутаю и отделить копию от оригинала тоже сумею. Ну так вот это был оригинал.

Смотрю и не могу даже злиться. Я готов простить, наверное, все что угодно. Всё, кроме предательства! Предательства там, где его не ждёшь. Ладно было бы это необходимостью, защитной реакцией, страхом перед ним. Но ведь ничего нет. и все равно она идёт на перекос мне, подставляя и пренебрегая всем, что итак хрупко держится на данный момент.

— Я ничего не подписывала! — уже на полном серьёзе повторяет Ларина, делая оскорблённый вид. — Хочу видеть эти договора или где там моя подпись?

— Они у Матвея.

Не стоит ей знать, что ценности у бумаг уже нет. Хочу выяснить мотив, причину.

— Хорошо. Я у него потребую все документы, продолжая поджимать губки произносит девушка.

Так хочется верить там, где веры уже нет. Так хочется махнуть рукой и забыть, но я не могу. Я не могу защищать девушку, которая может скинуть меня же самого в пропасть.

— Если ты мне настолько не доверяешь, то почему здесь? Только не говори, что ради этого разговора. Поговорить можно было и в офисе, между совещаниями.

— Ты украла мою свободу, — искренне сознаюсь я. Наверное впервые жизни Алисе я признаюсь в чувствах. Вот так просто, не в крике, не в постели, не в порыве страсти. А в спокойном состоянии, не на эмоциях. — Ты украла мою свободу, — повторяю, беря её ладонь и зажимаю один пальчик. — Мой покой, — зажимаю второй. — И самое главное моё сердце, — зажимаю ещё один, третий палец и накрываю второй ладонью кисть руки.

Её кожа такая нежная, мягкая. Я боюсь испортить момент, хотя понимаю, что, итак, не все идёт гладко, с самого начала. Не так должна начаться история этой любви. И сейчас, только сейчас я бы переписал эту историю, с самого начала.

Я бы не начинал всё так же, тогда, когда впервые увидел робкую и нежную девушку, жутко нервничающую на том ужине и выбивающеюся из того колорита. Я бы подошёл, даже узнав её имя и что она девушка Ларина. Я должен был тогда начать наше знакомство и разговор. Но вместо этого я промолчал, ушёл и забыл. Если бы я мог, то сделал Алису чуточку счастливее, и не было бы этой ужасной трагедии в её жизни. Может я бы стал лучше относиться к людям раньше. Сейчас, я понимаю, что благодаря ей, я изменился и в глубине души мне абсолютно наплевать на этот совершённый поступок. Это право Алисы, я просто хочу знать мотив. Ведь свой главный поступок принца, я уже совершил и карму свою я хоть немного, но почистил. Если что, я немного, отмылся от грязи. Может не совсем заметно, но для меня это колоссальные изменения внутри моего личного ада. Моя тьма засверкала светом!

— Думаю, я все сказал, — смотрю на такую светлую и искреннюю девушку, сидящую передо мной, и не могу поверить собственному счастью. Я только смотрю на грустное лицо, по которой стекает слеза, и понимаю, я все сделал правильно! Разве двум душам нужны слова, чтоб понимать и чувствовать друг друга. Слова здесь лишние. Я знаю, что испытывает ко мне Алиса. Я знаю всё! И я, как всегда, исправил ошибки, в которой отчасти виноват тоже.

Ты шагнула в мою тьму и разрушила её. Не побоялась и сделала шаг. Ты была в зоне риска все эти месяцы, между двух огней. Между двумя заклятыми врагами и ты выжила. и ты спасла меня от самого меня!

Я дарю Алисе свободу, полную и безграничную. Теперь её жизнь в её собственных руках!

Глава 43

Матвей

— Громов, разговор есть, — нахожу его в толпе незнакомых лиц, заходящим в казино. Надо же, не забыл о своём хобби. Как ещё назвать его любимый «ROCK CASINO». Вывеска ещё такая пафосная. Своими неонами бьёт прямо по нервам, по вискам. Мой взгляд затуманен, но я чётко вижу Демида. Все плывёт. Я толком не соображаю, что ему скажу, но точно знаю, что сделаю. Слова не важны.

— Да, слушаю. Вопросы по работе? — подходит ко мне близко. Достаточно близко.

— Ты отнял у меня всё. Эта фирма для меня, как золотой слиток. Я молился на неё, пылинки сдувал, Солнцеву помыкал и выполнял любые его указания днём и ночью. А ты, говнюк, забрал, разрушил мою империю, создаваемую столько лет, — я сам не разбираю слова, которые произношу. Чувствую себя, как кассета, которую зажевало. Но мне нужно это высказать. Он должен знать. Меня разрывает изнутри, я долго молчал и держал все в себе, мучаясь.

— Ты пьян. Иди сначала проспись, — смотрит на меня так снисходительно, будто зря потраченное время, которое отводит, стоя рядом.

— Я не за советами пришёл. Как ты посмел, отобрать святое…

— Что за бред алкоголика? Ты так превознёс эту фирму, прям поклоняешься ей. Ты только об этом переживаешь?

— Ну не из-за этой же сучки переживать. Алиса, та ещё дрянь, ну ничего, прибежит обратно, а компания, вот, сама не прибежит, — огорчаюсь на последнем слове.

— Алиса тоже не придёт, — спокойно и ровно произносит он, смотря на меня с жалостью.

Не надо меня жалеть, я в таком не нуждаюсь. Я все решил и лучше бы Громову пожалеть себя!

— Придёт. Куда она делается. Представляешь, эта сука подала на развод. А на хрена она мне теперь то? Без фирмы. Не подскажешь? Или тебе Алиса тоже нужна была ради бабла. Теперь ты самый крутой человек среди нас всех вместе взятых. Можно и позавидовать даже.

Разношу руки в разные стороны, пытаясь скорчить удивление. Ничего у них не получится. Ларин Матвей всем воздаст по заслугам. С Демидом я уже знаю, что делать, остаётся моя дорогая жёнушка.

Еле стою на ногах, но держусь. Не хватало ещё растелиться перед ним. Много чести!

— Слушай, мне надоел этот цирк. Давай, иди домой, проспись, сходи в душ, — начинает снова учить меня. Я сам могу дать парочку уроков. Это у меня в крови. Как-то жил же, без этих ненужных мне советов.

— А знаешь, с барского стола. Забирай, — хочу оскорбить чувства всех и достаю документ о разводе. — Во, смотри, всё официально! Документы даже пришли с печатьтбю, — сам не понимаю слов, произнесённых мною, ну думаю, если Громов захочет, то разберёт.

Разворачиваю конверт и достаю ручку, сажусь на корточки прямо на асфальт, на улице дубак, но я даже не чувствую озноба. Нужно реально, в душ сходить, пока хуже не стало.

Встаю, и кидаю документ о разводе, подписанный мною, прямо в лицо Демиду. Вообще плевать. От Алисы вообще нет уже никакой пользы. Она, как испорченный товар. А Демид всё равно с ней уже не будет.

Я поставлю точку во всех отношениях.

Следом за листами, я молча достаю пистолет. Тот самый, что раньше держала моя жена, целясь прямо в меня. Как символично. Бедная Алиса так долго целилась и не рискнула нажать. Жалость заиграла. Я заставлю всё же его выстрелить. И сам направлю в кого.

Не знаю, что точно мной руководило, месть, злоба, отчаяние или алкоголь. Но я выстрелил. Я стрелял до тех пор, пока были патроны. Я не считал, много было звуков. Они все были будто в другой прострации, я смутно помню всё, даже момент приближения к Демиду у входа. Меня никто не пытался остановить и обезвредить. Видать мужик, с оружием в руках вселяет страх в прохожих.

У любого есть право выбора. Либо бороться, либо смириться со своей участью. Для меня это борьба. Пусть такая кровавая и страшная, но я борюсь до конца. Страх искажает восприятие действительности. Для меня это не больше, как помутнение реальности, после сна которого я очнусь и не смогу вернуться к прежней жизни.

Я испортил то последнее, что у меня было. Я потерял свободу и человеческий облик, гонявшись за мечтой, которая ускользала от меня на постоянной основе.

Глава 44

Демид

Первое, что я вижу, когда открываю глаза — потолок. Белый, старый, посередине пятно непотного происхождения, наверное, протекает угол.

Моя голова, тяжёлая как сталь. Я ничего не могу понять, все плывёт перед глазами. Туман, не даёт разглядеть чётко картинку, окружающую меня. А самое главное, я могу вздохнуть полной грудью. Меня сдавливает боль и бинты, затянутые в тугой узел намертво сильно.

Не сумев справиться, я закрываю глаза обратно и пытаюсь услышать звуки. Понять голова. Все тщетно. Пустота. Я будто в аду.

— Он в очень тяжёлом состоянии. Операция длилась восемь часов. — Слышу незнакомый голос. Понимаю, что в больнице. Хоть какая-то информация в голове. Прокручиваю события дня. Матвей нёс какую-то чушь. Я даже не понимал половину слов, не воспринимал и не вникал. А потом, как острые лезвия меня пронзила острая боль во всем теле. Первая была грудная клетка, а дальше боль утихла, уже не так кололо. Первый выстрел оказался самый колючий.

Я не знаю кто ломится ко мне в палату.

Любопытство взяло вверх, но я понимаю, что не могу пошевелить конечностями, не могу произнести и слова. Я словно овощ, лежу здесь и не могу произнести ни звука. Даже сейчас, находясь между жизнью и смертью, я думаю не как выбраться, а о тебе Алиса Солнцева. Я даже сейчас осознаю, что сейчас ты в большей опасности, чем никогда. Я не могу защитить тебя, не могу встать на твою защиту, не могу уберечь. Я в не игры, Лиса. Если наш роман — игра, то мы оба проиграли.

— Как там наш пациент? — в палату заходит девушка, судя по голосу достаточно молодая. Что толку открывать глаза, я все равно даже поздороваться не в состоянии. У меня словно язык онемел. Или может все настолько серьёзно, и я теперь буду в таком состоянии всегда? Продолжаю лежать, притворяясь спящим.

— Уже несколько дней прошло. Пора бы уже и очнуться, — вздыхает та, проверяя и обрабатывая повязки на моем теле. Боль, как после катка, который проехался по мне несколько раз туда и обратно. Но я терплю, не подав никакой реакции.

«Так, несколько дней» — оцениваю мысленно. Я в отключке очень долго. Где Алиса, что с ней? Почему за это время она так и не явилась сюда? Столько вопросов, кто бы дал ответы.

После ухода медицинской сестры, открываю глаза и смотрю по сторонам. Никаких следов, что кто-то меня навещал, ни яблок, ни апельсинов и даже записки нет. Ничего.

Несколько дней я продолжаю жить в этом состоянии, глаза открыты, когда я один, закрыты, когда приходит медицинский персонал.

— Я хочу его видеть. Мне нужно знать его состояние, — мольба Ники не даёт мне провалиться в сон снова. Эта особа пробьётся куда угодно. С ней точно покоя не будет.

— Он ещё не приходил в себя, — медсестры не пускают девушку ко мне. Да нам и не о чем говорить. Это не тот посетитель, которого я очень хочу видеть.

— Я выведу его из сна! — угрожает Вероника и вламывается ко мне, не обращая внимание ни на кого. Да, перед ней точно нет закрытых дверей. Ника выбьет любую, если она будет закрыта.

— Привет Демид, — я чувствую её взгляд на клеточном уровне, но не подаю никакого вида, что слышу. Единственное, что мне сейчас нужно, тишина и покой. Ника сейчас действует на нервы. Но она продолжает стоять и оценивать меня, ситуацию и всё вокруг.

— И долго ты будешь отдыхать? — не унимается она. — Я просто с ним поговорю, — останавливает та врача, поднимая руку, тем самым говоря: «Стоп!». Я чувствую взмах той самой руки, так как это движение было настолько резким и быстрым, что я ощутил на себе дуновение ветра.

— Вы не должны здесь быть, — выпроваживает её словами, но дойти побаивается. Мне невольно даже хочется улыбнутся, но я держу невозмутимое лицо.

— Вы же понимаете, что я не уйду. Может я сделаю лучше, чем сейчас, — поворачивает кисть в мою сторону. Я чувствую каждый вздох и каждое движением взглядом, смотрящих на мою персону.

— У вас пять минут. Не знаю, что вы скажите, но время пошло, — быстро тараторит мужчина и выходит, уступая упорству блондинки.

— И долго ты будешь тут лежать, прохлаждаться? — начинает Ника свой монолог. Я устал, я овощ, я больше не хочу ничего. Все кончено. Возможно, в таком состоянии я останусь навсегда. Зачем я ей понадобился?

— Ты что, действительно в отключке? — подходит вплотную к моему лицу девушка, пытаясь разглядеть подвох.

— Ладно. Можно я просто поговорю с тобой. Мне это нужно! — садится рядом на край кушетки. Чувствует сейчас будет исповедь. Не хочу знать какая она несчастная и какой я плохой со всех сторон, что втянул её в эту игру.

— Прости, — слышу еле слышно начало и уже готовлюсь к речи. Хорошо, что через пять минут она уйдёт, но время уже играет не в мою пользу, будто останавливаясь. Но это слово было неожиданно, даже для меня. Таких слов из Ники точно никогда не вылетало, вот таких искренних, а не просто чтобы сгладить ситуацию или разговор, который пошёл не по плану.

— Позволь каждой ошибке дать тебе этот жизненный урок: каждый закат — это начало яркого и большого рассвета. Красиво ведь сказано. Я в книжке вычитала. Я совершила эту ошибку и мне расплачиваться за неё, но я осознала и простила себя. Я хочу все исправить. Я понимаю, что предала, что я не должна вообще приходить и тогда я не смогла сказать всего, что хотела. Все это время меня гложило чувство недосказанности между нами. Если ты умрёшь, я буду страдать, честно. Ты для меня стал больше, чем друг и наставник. Понимаю, что зря пришла, что зря все это говорю, что возможно ты сейчас меня даже не слышишь, но все равно прости. Я не хотела предавать, просто любовь Моти была такая искренняя. Он честно ничего не просил взамен. Даже когда узнал кто я, и что ты меня послал к нему, даже после этого Ларин ничего не сделал, сказал, что любит, обнял и простил. Я поверила, — всхлипы и слезы прервали этот душераздирающий монолог, а я продолжал лежать и слушать, никак не реагируя на происходящее. — Я ему все рассказала только про себя. Это такое непередаваемое чувство, когда тебя мужчина принимает такую, какая ты есть, без прикрас, — продолжает Вероника, немного успокоившись. — Я рассказала все про себя без прикрас, и Матвей выслушал, сказал, что это всё в прошлом, что всё это не имеет никакого отношения к нашим сегодняшним отношениям, обнял, поцеловал и сказал, что любит. Про тебя я только рассказала про жену, и кто в итоге помог тебе подняться. Эту информацию Ларин мог и без меня выудить. Больше он ничего про тебя не знает. Прости и ещё раз прости за мою ошибку. Я не должна была ему верить. Пару дней назад Матвей заявился и начал угрожать, говорить, что я стала неугодной и мешаю ему дышать спокойно, что от меня нужно избавиться. Знаешь, я еле ноги уволокла, мысленно прощаясь с жизнью. Сама не понимаю, как убежала, наверное, в страхе, человек способен на многое. И все эти дни я тебя ищу. Посмотри, что он с тобой сделал.

Монолог разрывается слезами и истерикой. Даже я Веронику в таком состоянии не разу не видел.

— Это чудо, что я стою сейчас здесь. Знаешь, я тебе уже говорила, он больной, он одержим фирмой и Алисой. Ларин никогда её не отпустит, когда ты уже поймёшь это. Мне страшно. Мне так страшно ещё никогда в жизни не было. Я увидела Матвея в образе оборотня, эти глаза говорят о его маниакальной любви к компании и соответственно к жене. Для него эти два слова равны между собой. Ты не можешь лежать тут и умирать. Ты мне нужен понимаешь, мне страшно, я боюсь. Очнись твою мать уже наконец! Мне нужна твоя помощь! Алисе нужна твоя помощь! Матвей никогда её не отпустит, слышишь? Никогда. Её некому спасти, кроме тебя. А вот когда он доберётся до жены, не известно чья кровь прольётся следующей.

Этот крик, полный страдания и мольбы не смог оставить меня равнодушным. Голос Ники вырвал меня из лап равнодушия и самопожертвования. Все моё тело откликнулось, будто только сейчас в тело вонзили острые осколки, прокручивая и давя на болевые точки. Мои глаза открылись, а из них пошли слезы. Первые за десять лет. Я не могу больше бездействовать. Ника вдохнула снова жизнь в мою душу и пусть тело откликнулось на имя другой женщины, я знаю, что Ника добьётся полного моего выздоровления. Просто так она меня в покое не оставит. Я это знаю наверняка.

Глава 45

Алиса

Две полоски. Я до сих пор не могу прийти в себя сжимая в руке пять тестов определения беременности, сидя прямо на унитазе в ванной комнате и удерживая второй рукой голову.

Я до сих пор не верю и считаю, что это чья-то злая шутка. Такого просто не может быть. У меня на руках заключение врача гинеколога, что шансов на беременность минимальный. После многочисленных походов по врачам, лабораториям я даже смирилась, мысленно проклиная Ларина за тот выкидыш. Но две полоски — снова. Пять раз — это уже не может считаться ошибкой и браком теста. В моей голове всё это просто не укладывается.

В глубине души я, конечно, очень рада. Это единственное, что осталось у меня от Демида.

Очень тяжёлая операция и он так и не приходил в себя, шансов на чудо минимальные. Я просто не выдержала и перестала приходить, боясь услышать страшные для себя слова. Он может находится в коме годами, может так и не прийти в себя. Такое не каждый сможет выдержать.

Я просто от страха перестала переступать порог больницы, в которой лежит Громов. Тем более страх и риск потери малыша велик. Я могу просто не справится с эмоциями и потерять ещё и его. Это решение далось мне очень тяжело, но оно единственное верное на сегодня для меня.

Я так и продолжаю жить и скрываться от внешнего мира в квартире Демида и по сей день.

В одно мгновение жизнь потеряла смысл, умерла и возродилась в новой жизни. Всё так циклично.

Я обещаю сохранить эту жизнь!

Частичка Демида будет жить и радовать. Напоминать мне о том счастливом мгновении. Хоть несколько месяцев, но я была счастлива.

В этой истории, конечно, есть и счастливый момент для меня. Как оазис в пустыне, который наконец стал явью. Я получила свой долгожданный развод. Меня развели в принудительном порядке. Эта история с Матвеем закончена. В кармане Громова нашли документ с подписью моего мужа. При задержании он, конечно, всё опровергнул, настояв, что это было в состоянии эффекта и его заставил Демид. Но проверив почерк Ларина, всё же приняли.

И вот я свободна. Не понимаю, как ему это удалось, но Демид подарил напоследок мне свободу. Окончательную и бесповоротную.

Знаю, что Ларин задержан и сидит в тюрьме, дожидаясь своего часа. Но всё равно, страх одолевает меня переступить порог.

Конечно, я к нему не ходила, хотя до сих пор задаюсь вопросом, на каких условиях он согласился на этот развод. Прогоняю от себя эти черные и ядовитые мысли, съедающие меня изнутри. Но все равно не могу найти себе места.

Вздрагиваю от каждого шороха, в страхе, что Матвей явится за мной. Понимаю, что тот не знает адрес, но всё равно чувства сохранения берут вверх над здравым разумом.

И в один прекрасный день моё сердце чуть не выпрыгнуло с семнадцатого этажа элитного небоскрёба от обычного телефонного звонка.

— Да, — неуверенно отвечаю на звонок, видя на экране незнакомый номер.

— Алиса Константиновна Солнцева? — слышу приятный голос в трубке, называя меня моей девичьей фамилией.

Я сменила фамилию обратно сразу же, не раздумывая. Я бы вообще все стёрла из памяти и жизни напоминающее мне об этой огромной ошибке с моей стороны. Если бы я могла, Ларин был бы мне абсолютно чужой, но он моё черное прошлое, с которым мне придётся научится жить дальше.

— Это я, — ещё более неуверенно лепечу, предчувствуя нехорошие новости. Этот звонок, как ком в горле.

— Вас беспокоит юрист компании «Гефест». Так получилось, что я работаю лично на Демида. Представляю все его дела.

Нет, я не хочу слышать неизбежного. Скажи, что он жив. Пожалуйста!

— Демид сейчас в очень плачевном состоянии. И у меня на руках договор, подписанный лично Демидом Александровичем. Вы можете подъехать в компанию для вступления переоформления фирмы?

— Что? — непонимающе задаю вопрос. Как это понимать?

— Демид Александрович полноправный и единственный владелец фирмы. Но, он незадолго до трагедии переписал компанию на Вас. Эти подписи — формальность. Вы же понимаете?

— Я ничего не понимаю? — честно сознаюсь, не испытывая даже угрызения совести в пробелах в знании таких тонкостей.

— Компания «Гефест» переходит в ваше пользование по договору дарения. И это окончательное решения предыдущего хозяина фирмы. Это было обдуманное решение Демида. Все документы я подготовил. Нужна ваша подпись.

— Хорошо, — соглашаюсь и второпях бросаю трубку.

Зачем он это сделал? Ради этой цели Демид шёл через все трудности, а в конце отказался от всего. Второй раз, оставшись ни с чем.

Юрист сказал про плачевное состояние. От этих мыслей по моим щекам плывут слезы. Я просто разрываюсь от этой фразы. Чувство радости конечно нет. Зачем мне эта компания теперь? Что мне с ней делать? Я в отчаянии. Моё тело истощено. Без этого мужчины мне не нужно ничего.

Глава 46

Демид

— Не жалеешь, что снова оказалась рядом? — смотрю на Нику другими глазами.

— Нет. Жизнь нам дана не для того, что ждать, когда рассеется туча и перестанет лить ливень. Она для того, чтоб танцевать под дождём, — метафорой отвечает девушка, обнимая на прощание. — Спасибо Демид.

Протягиваю билет в руки, заострив внимание на дрожащие пальцы Ники. Никогда не видел ее в таком состоянии.

Впервые я вижу Нику настоящую, без прикрас, такая какая она есть на самом деле.

Она выходила меня и подняла на ноги. Две пули попали в меня, точно в цель. Одна прошлась по плечу, вторая по касательной царапнула бедро. Даже немного больное сердце, ноющее от любви, залатала и подняла на ноги.

Но Матвей постарался на славу. Основной удар принял на себя мой автомобиль, который просто попал под раздачу и теперь представляет собой груду метала. Я вовремя упал на асфальт, тем самым сохранив себе жизнь. Это просто удача и неимоверное счастье, что больше никто не пострадал.

Мы стоим в аэропорту, смотря в панорамное окно на движущие самолёты. Одни прилетают, другие улетают. Наша жизнь такая же — одни люди приходят в нашу жизнь, другие исчезают. Так всегда. Вы это замечали?

— Скоро вылет. Теперь ты правая рука в этом проекте для компании, — доверительно смотрю, зная, что она точно не подведёт.

Билет в один конец. Нет. Я не палач, который отправляет девушку в ссылку, подальше от себя, в другую страну. Это было обоюдное решение. Вероника сама захотела начать новую жизнь вдалеке от всей этой грязи и дерьма, которая окружала ее в Москве.

Куршевель — единственное место в этом мире, которое я могу ей обещать. Лёжа в больнице, без связей и ориентира в ситуации.

Действительно, доверять нельзя никому, но я поборол себя и доверился одному сотруднику. Тот все узнал об этом проекте, за который так топил Матвей в свою очередь. Конечно, я знаю, что Ларин хотел подмять все дело под себя и подставить в самый неподходящий момент. Но я даже шанса ему не дал, сказав твёрдое и решительное «нет». Но уже в больнице, как пришёл в себя и находясь без движения, один со своими мыслями и демонами в голове, я решил, что этот проект сам по себе очень даже хороший вариант. Как только встал на ноги, точнее, как только мог вообще говорить и что-либо делать, сразу вызвал к себе Сергея Владимировича и рассказал о своём супер-плане. Как выяснилось, иногда стоит замедлиться по жизни и в голову приходят гениальные планы. А времени побыть самим с собой было предостаточно.

Тот все сделал чисто. К счастью, мой договор в отношении Алисы ещё не вступил в действие и это время пошло нам только на пользу. Я устроил Веронику в этот проект ассистентом и сейчас высылаю ее из страны прямиком во Францию под вымышленным паспортом.

Почему Ника? Все просто. Она всегда была рядом. Помните? Всегда! И даже сейчас моё сердце заставить жить удалось именно ей, несмотря ни на что. Да, это не моя история, но она должна жить. Я не могу от неё отвернуться. Особенно сейчас, когда она сама пришла, раскаялась и попросила о помощи. Именно сейчас, когда она каждый день приходила и вытягивала меня из лап смерти, заставляя жить. Именно она была моим проводником с внешним миром, сказав, что Алиса не выходит из моей квартиры ни под каким предлогом, живя почти в заточении.

Я благодарен Веронике за все и мой долг дать ей эту безопасность, в которой та так нуждается!

— Ты настоящий друг, — шепчет она, смотря на меня прищурившись от зимнего солнца.

— Я тебя на работу принял. Это не отдых, — подшучиваю я в ответ.

— Надеюсь ноги раздвигать больше не надо? — на полном серьёзе произносит девушка, беря билет и паспорт, на новое имя. Теперь она Каролина Диссон. Официально. Новая жизнь с чистого листа. Все мосты сожжены. Все плохое и гнилое остаётся здесь. Наверное, я говорю больше про себя. Ведь это я сотворил все это с ее жизнью, от которой девушка так быстро бежит. Да, она приняла все правила игры, но ожидала ли Ника такого исхода для себя? Ответ очевиден — «нет!», и теперь она пытается вычеркнуть и забыть! Понимаю. Наверное, я бы поступил точно так же.

— Я больше не смогу тобой управлять. Компания принадлежит Алисе. Надеюсь, она тебя не уволит.

Успокаиваю я. Ни один мускул на лице не дрогнул. Здесь лишние слова не уместны. Все понятно без слов. Нику я больше не увижу, так как к этой фирме больше не хочу иметь никакого отношения. У меня другая дорога. Я уже все просчитал. У меня было уйма времени на раздумье гениального плана на вновь новую жизнь без мести, предательства и фальши.

— Ты с ней встретишься? — задаёт главный вопрос сегодняшнего дня. Вопрос, который не давал мне самому покоя несколько недель ожидания там, где я был беспомощным и уязвимым. Я ждал встречи долго, и готов ждать дальше, лишь бы не зря…

— Да, — отвечаю сразу, даже не раздумывая. Я знаю ответ. Встреча неизбежна.

— Хорошо. Я знала, что ты пойдёшь до конца. Если ты решил, то тебя не остановить, — всхлипывая почти одними губами произносит Ника.

Прозрачная капля стекает по щеке, обжигая меня изнутри. Мои слезы проливают люди, окружающие меня. На моем лице слез нет, но вот их печаль и чувства в сто раз хуже действуют на меня. У нас тонны грехов, и я пытаюсь перечеркнуть хоть несколько. Насколько удаётся, время покажет. Надеюсь, жизнь Вероники во Франции сложится лучшим образом, хоть она и бежит сейчас больше от меня и жизни, которую показал я. А мне придётся собирать себя по частям здесь. Мне уже некуда бежать, да и незачем.

— Я впервые влюблён, — мой ответ честен. Я больше не намерен врать, даря ложные обещания.

Она знает. Она уже все знает и все равно подставляет своё правое плечо следуя за мной, даже если я не прошу. Я уверен, Ника справится и выполнит все на высшем уровне. Ей нужна эта работа, нужен свежий, другой глоток воздуха. Нужно другое направление в жизни, и она своего не упустит. Жить как содержанка, это не Ника. Эта девушка всегда живёт для себя и ради себя, и точно мириться с указаниями людей, чьё мнение ее не интересует не намерена.

Ей нужен этот разговор для своей отчётности в голове! Так она отпускает, закрывает своё прошлое на замок и впускает в жизнь новое и неизвестное, но такое трепещущее душу!

— Это чувствуется. Жаль, что все эти слова про чувства не обо мне.

— Ника…

— Все нормально, — Ошибаясь, мы приобретаем опыт. Хочу сказать тебе спасибо за все, что было в моей жизни. Благодаря тебе, моё сердце до сих пор бьётся. Прощай Дёмачка, — обнимает меня девушка на прощание и уходит, выводя меня напоследок своим любимым словом, которое я просто ненавижу. И это слово стало последним в нашем разговоре. Она скрывается молча, тихо, без лишних слов и истерик. Без лишних разговоров. Даже не обернувшись.

Молчание — самый главный крик, он рвёт не уши, а душу. Поэтому мы не сказали друг другу самых главных слов на прощание, зная, что это встреча последняя. Конечно, все понятно без слов, но все же, услышать ответ, это как масло по горлу, он обволакивает…

«Я прощаю тебя, Ника!» — хоть вслед и про себя думаю я. Но надеюсь сила мысли догонит и развеет мои слова, донося до неё мою фразу. Она так важна и уместна. Я должен был сказать вслух, но не смог, так и стоял и крутил эти слова в голове, держа их внутри. То же самое сделала и Вероника.

Я справился со своими демонами. Я их обуздал. Точнее приручил. Алиса помогла мне понять грань между добром и злом. Не бывает абсолютного чего-то плохого или чего-то доброго. И следующая встреча будет гораздо сложнее для меня как эмоционально, так и физически.

Глава 47

Демид.

Оказывается, совершать добрые дела не менее приятно, чем использовать людей для своих целей. Я впервые за долгое время это сделал. Алиса не в счёт. Этот план напрашивался сам собой и был единственным верным на тот момент.

Здесь совершенно другое. Сейчас это как исцеление собственной души. Самое простое было отвернуться от Ники и вычеркнуть все, что нас связывало. Но я не смог. Отчасти девушка сама не ушла, а была рядом и это стало решающим фактором. Я просто сделал ответное добро. Она этого заслужила.

Ника — дьяволица, которая сидела на моей шее и выполняла всю грязную работу, подстрекая чтобы эта работа была. Алиса — ангел, который исцелял меня и показывал другую сторону медали, учила жить без мести, ненависти и лжи.

Ангел выиграл. Но и дьявол жив, хоть понимает, что партия проиграна. Я благодарен Веронике, что она отпустила и отступила.

Поэтому я сейчас еду на собственную квартиру, зная, что Алиса сейчас там. Я знаю все, благодаря Нике. Спасибо ей за эту маленькую услугу.

Я уже знаю, что она развелась, благодаря моей пуле в тело. Пусть так, но я освободил девушку.

Поднимаюсь на свой семнадцатый этаж и не решаясь открыть дверь собственноручно, звоню в звонок. За дверью тишина и я сжимаю ключ в кулаке, борясь с искушением провернуть в замок.

— Алиса, — произношу еле слышно, облокачиваясь на дверь и головой ударяясь об неё. Я знаю, что она там, я чувствую. Моя интуиция никогда меня не подводила, ну или почти никогда. Я не уйду. Мне просто некуда уходить. Везде пустота. Без нее нет места мне во всем мире, и мы оба это знаем и чувствуем.

Кто долго страдал, тот с трудом верит своему счастью.

Не знаю, сколько я так простоял. Наверное, целую вечность, но дверь открылась, и я просто оторопел, не поверив этому. В дверях стояла моя Лиса, со слезами на глазах и в ужасе в глазах.

Она будто приведение увидела.

— Впустишь? — не найдя больше слов, произношу первое, понимая, что меня не приглашают во внутрь.

Алиса молча делает шаг назад, не сводя с меня глаз. Не моргая! Не дыша! Такая хрупкая и миниатюрная. Мне даже кажется она схуднула, просидев в заточении так долго. Видно, что переживала. Видно, что страдала. Кажется, будто она стоит и держат ее последние силы. Дунешь и упадёт. Рассыпится.

— Мне сказали ты умер, — произносит она первое, как только мы оказываемся за закрытой дверью. Я даже не знаю, что ответить. Могла бы и проверить догадки и разговоры!

— Я жив, — отвечаю сразу. Меня, конечно, удивила ее фраза, но злости больше нет. мне жаль, что заставил тебя страдать. Снова! Опять! Я не специально!

— Без тебя была тьма, пустота. Ты сейчас пришёл, и светлее, что ли стало! — не решаясь подойти садится в кресло Алиса и моему взору виднеются ее слегла округлые формы, которые я не замечал ранее.

— Иди ко мне, — протягиваю руку. — Я скучал.

Обнимаю любимую девушку, прижимаю к груди и даже ощущаю биение сердца. Чувствую, что дома, другого счастья и не надо. Дом там — где Алиса.

— Зачем ты здесь, — задаёт самый нелепый вопрос, убирая тонны слез, которые просто льются, как с включённого крана. Они капают на мой свитер нескончаемым количеством.

— Я хочу, чтобы рядом была девушка, которая согревает не только постель, но и мою душу, и сердце.

Я говорю правду. Больше никакой лжи. Я вяз в ней все эти годы, как в болоте, и жизнь наказала меня по-своему. Теперь я хочу начать все с чистого листа, и начать — с Алисой.

Обнимаю нежно и любя девушку, которую больше не отпущу и не заставлю страдать. Матвей в тюрьме. Я сделаю все, чтобы не вышел оттуда как можно дольше. Я сделаю все, чтоб уберечь ее от всего негатива, которое окружало девушку всю свою осознанную жизнь. Я хочу сделать ее по настоящему счастливой. Алиса этого заслушивает.

— Я беременна, — еле слышно произносит, накрывая животик моей ладонью.

Если бы я знал, я бы пришёл раньше. Я вырвался бы из лап смерти раньше, сделал бы все, чтобы этот момент настал быстрее. Может и к лучшему, что ее не было. Что она меня не видела, когда я вставал, сквозь боль. Когда, я крушил палату от отчаяния. Когда я проклинал все от ярости. Моё восстановление было пыткой, но этот свет в конце тоннеля в виде любви давал надежду на скорое восстановление, и я верил, что этот день настанет. По-другому не может быть. Иногда стоит рискнуть и тогда жизнь заиграет особыми красками, понятными только тебе. И пусть они не такие яркие, как у других, пусть не правильные цвета не похожие на нормальные и привычные, но они другие и твои. А значит плевать на правила и стереотипы. Главное быть счастливым в этой палитре оттенков. А я счастлив.

Я благодарен судьбе за этот подарок судьбы и конечно же мою стратегию, благодаря которой у меня есть любимый и родной человек рядом. И даже благодарен Матвею, без него моя шахматная игра бы никогда не сложилась, ведь в неё должны играть двое. Благодарен Веронике, которая помогла во многом в этой игре. И конечно же благодарен Алисе, которая показала мне другую жизнь и сделала меня самым счастливым в этом мире. А скоро я стану ещё счастливее…

Глава 48

Заключение

— Боже, куда ты меня притащил! — щебечет моя Лиса, когда я тащу ее на ощупь, закрывая глаза ладонью.

— Ещё чуть-чуть, — аккуратно открываю дверь, тихо, без единого звука. Нежно держу любимую, так как сейчас она как слепой котёнок. Сейчас Алиса доверяет мне всецело, иначе не позволила бы мне такой вольности.

Это мой подарок, в первую очередь себе. Я же сказал новая жизнь. Итак, если жизнь новая, то и место жизни тоже. Не хочу, чтоб кто-то или что-то омрачали мою семейную жизнь.

Прошло уже несколько месяцев, как моя любовь крепнет и растёт. При чем растёт на полном серьёзе. Алиса немного стала напоминать воздушный шарик. Но я люблю ее, люблю, даже такую. Она прекрасна. Я скоро стану отцом и хоть мы не узнавали пол ребёнка, я знаю, этот ангелочек способен изменить нашу жизнь до неузнаваемости на 180 градусов. А остальное не важно. Я буду любить и наследника престола, и маленькую принцессу.

— Я уже не могу так идти. У меня сейчас голова закружится, — не унимается моя малышка, перешагивая с ноги на ногу не спеша и недоверчиво. Будто боится наступить на что-либо.

Я отпускаю ладонь и открываю ей взор, как только мы оказывается посередине зала.

Она в восторге! Я это чувствую! Я даже чувствую мелкие мурашки, которые бегают по всему ее телу, это волнение передаётся и мне. Алиса просто смотрит вперёд, и я вижу медленно спускающую обжигающую каплю и поистине сияющие глаза. Самые лучшие эмоции для меня.

Сейчас лицо Алисы спокойно, умиротворённо. Я вижу блеск и счастье в этой улыбке и сверкающих глазах, словно софиты.

— Кстати, пока мы ехали, я обещал подарок, — вспоминаю разговор двухчасовой давности и достаю из кармана куртки серёжки.

— Что это, — ее улыбка меркнет и я не сразу понимаю из-за чего.

— Ты только что потухла. Серьёзно, это было видно невооружённым взглядом, — наблюдаю разные эмоции за несколько минут.

— Ты хочешь подарить мне серёжки одной из своих баб. Не омрачай сегодняшний день, — на полном серьёзе говорит, тыча меня в бок и отворачиваясь, и я опять ее возвращаю в ореол нашего разговора, беря за руку:

— Это серёжки моей мамы. И это единственное, что осталось от неё, в память, — без лишний слов, сразу выдаю всю информацию. Даже не хочу выяснять, где и при каких обстоятельствах она их видела ранее. Не хочу слышать подробности прошлого.

— Я не знала, — оправдывается Алиса.

— Мне передала их директриса детдома. Они серебряные, не несут никакой ценности. Наверное, поэтому они меня и дождались. Моя мать умерла от передозировки наркотиков, сразу после моего рождения.

Это единственная информация, которую я выдаю Алисе и замолкаю. Все равно я больше ничего не знаю о ней и это единственное напоминание о близком человеке.

Девушка будто окаменела. Эта последняя правда, о которой ты не знаешь. Обещаю! Все остальное, я уже рассказал!

Она берет мою руку, в кулаке которой я сжимаю заветный мешочек и ослабевает кулак.

— Прости! Мне правда стыдно. Серьёзно.

— Я люблю тебя Алиса Ларина, — обнимая за талию, произношу я, и я готов кричать о своей любви громко, громче, чем вы могли подумать. Эта девушка одаряет светом все, к чему притрагивается.

— А ты умеешь все портить, — вздыхая шепчет она. И до меня не сразу доходит моя собственная фраза. — Попробуй сказать эту фразу по другому, — крутит она пальчиками перед собой, делая воронку в виде кругов.

— Хорошо. Я люблю тебя Алиса Солнцева. — чмокнув в носик исправляюсь, и моя крошка расплывается в самой милой и искренней улыбке. В такие моменты я вообще сомневаюсь в ее возрасте. Выглядит на шестнадцать. Ещё совсем юная и озорная. Может, конечно, я выгляжу старше в свои двадцать девять.

— Вот уже лучше, — обнимает в ответ.

— Лучше? Но не идеально? — вопросительно смотрю в глаза. да она просто напрашивается на комплименты!

— Можно постараться ещё, — почти касается Алиса моих губ своими. Это так волнительно. У меня никогда не было конфетно-букетного периода с девушкой. Сейчас наш разговор очень даже на понимает это время молодых людей. И, наверное, я соглашаюсь сам с собой — «я уже стар для таких начинаний в жизни!».

— Я люблю тебя Алиса Солнцева больше всего на свете. Ты станешь моей женой?

— Да, — моментально слышу восторженное «да» и моё сердце охватывает паника. Я впервые сделал предложение. Я впервые вообще подумал об этом, сам пришёл к этому и сам решил. У меня теперь есть невеста. А я жених. Боже. Представляете, какие перемены во мне, раз я сам предложил себя окольцевать?

Конец!