Двадцать первое февраля, 16:42. Маятник старых напольных часов монотонно отстукивает неизменный ритм времени, приближая все живое к неминуемому концу. Тик-так. Секунда. Еще один шаг навстречу к смерти. Тик-так. И все живое еще ближе к краю бездны небытия.

— Мистер Эйбрамсон, я неустанно протягиваю вам руку помощи, но вы продолжаете отталкивать ее, — Доусон, психотерапевт средних лет, вернул собеседника в реальность. — Том, вы же слышите меня, верно?

— Док, мне не нужна помощь! — недовольно сморщившись, процедил Том, сидя в бежевом кресле около стола специалиста. — Вы думаете, что я тут по своей воле? Нет!

— Томас…

— Меня заставляют посещать ваш кабинет и вести эти бессмысленные разговоры.

— Томас, я…

— Все, хватит, — жестом руки он прервал Доусона на полуслове. — Мне нужно ехать встречать жену.

Томас быстро встал с насиженного места и направился к двери, ощущая, как мозгоправ прожигает его своим взглядом.

— Увидимся в понедельник, — обернувшись через плечо, добавил он, — а еще лучше — никогда.

— Эйбрамсон! — Доусон неожиданно повысил голос. — Нам нужно многое обсудить.

— Неа, — Том провернул ручку и выбрался наружу. — Всего доброго.

— Стойте, пожалуйста!

Доусон вышел из кабинета, надеясь остановить пациента, но тот успел раствориться в коридорной толпе. Вернувшись к рабочему месту, доктор присел за дубовый стол и начал задумчиво листать личное дело Эйбрамсона, которое за последние несколько недель он успел изучить вдоль и поперек.

— Отрицание реальности и периодические галлюцинации… бедный парень, — шепнул он себе под нос. — Он не представляет опасности для себя и окружающих, а значит о недобровольной госпитализации не может быть и речи.

Том вышел из клиники, быстрым шагом добрел до парковки и сел в свой новенький Ford. Ему предстояла часовая поездка до железнодорожного вокзала, откуда он в одно и то же время забирал свою жену Джейн, работающую в другом конце мегаполиса. Она была преподавателем в художественной школе, отдавая пять дней в неделю любимому делу, и этот четверг не был исключением.

— Привет, детка, — Том улыбнулся и нежно поцеловал супругу. — Как прошел день?

— Все хорошо, малыш, — ответила Джейн, нехотя оторвавшись от его губ. — Как ты?

— Я в порядке.

— Точно?

— Да, вполне, — Том непроизвольно нахмурился.

— Точно-точно?

— Ага.

— Уверен? — Джейн опустила головку на плечо мужа.

— Ты ведь не отстанешь, да?

— Ни за что! — протянула она. — Колись давай.

— Эх… — Том тяжело вздохнул. — Я просто вымотался. Чертовски устал.

— Вот приедем домой и я помогу тебе как следует расслабиться! — хитро улыбнулась девушка.

Молодожены добрались до квартиры, скинули с себя всю одежду и, горячо целуя друг друга, направились в душ.

— Том, я так сильно тебя люблю, — простонала Джейн.

— И я тебя люблю, моя девочка…

Рассвет. Первые лучи Солнца коснулись земной тверди, молча призывая все живое пробудиться и стать частью нового дня.

— Том, — Джейн принялась легонько толкать мужа, пытаясь разбудить его, — родной?

— Что-то случилось? — взволнованно спросил он, едва приоткрыв глаза.

— Случилось утро, дурашка! — хихикнула Джейн и чмокнула Тома в щеку. — Нам нужно на работу, помнишь?

— Точно. Подброшу тебя до вокзала, а вечером…

Падение в бездну. Тьма.

Том широко открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Он каким-то образом оказался на работе, в собственном кабинете, да еще распластавшись на полу. Рядом, сидя на корточках, над ним склонился директор компании Уильям Тауэр.

— Эйбрамсон, ты в порядке? — испуганно спросил руководитель. — Какого хрена ты разлегся на полу?

— Как я тут оказался? — осмотревшись по сторонам, Том задал встречный вопрос.

— Так… когда ты в последний раз был у Доусона?

— Вчера, — хрипло ответил он, осторожно поднимаясь на ноги.

— И как все прошло? Вновь сбежал?

— Все было не совсем так.

— А как, Том? Будь добр, поведай мне.

Яркая вспышка.

— Том? — Джейн взяла его за подбородок и повернула лицом к себе. — Ты меня пугаешь.

— Что произошло? — в голосе мужчины звучал страх. — Мы уже доехали?

— Том, ты словно живешь на автопилоте. У тебя точно все нормально? Может быть, тебе стоит попросить у Тауэра отпуск?

— Джейн, что-то происходит…

— Я заметила…

— Мне кажется, я схожу с ума.

— Том, давай обратимся…

Еще одна вспышка.

— Так, Томас, ты отправляешься в оплачиваемый отпуск, — Тауэр поставил подчиненного перед фактом. — Но при условии, что ты прямо сейчас садишься в автомобиль нашего корпоративного водителя и едешь к Доусону.

— Прямо сейчас?

— Сию минуту!

Автомобиль покинул парковочное место и направился туда, откуда вчера Том так уверенно сбежал. Сегодняшняя же ситуация вручила четкое осознание того, что происходит что-то неладное, и он нуждается в срочной помощи.

Жуткий гул и вспышка.

— Джейн? — дрожащим голосом Том обратился к жене.

— Да?

— Мне очень страшно.

— И мне, — тихонько произнесла она и чуть не заплакала.

— Я очень тебя люблю.

— И я очень…

Третья вспышка.

— Мы на месте, — водитель привел Тома в чувства. — Вам помочь дойти?

— Спасибо, Аарон, — заикаясь, поблагодарил он. — Дальше я сам.

Знакомые коридоры, залитые тошнотворно ярким светом. Минуя дверь за дверью и обходя незнакомых людей, Том добрался до ненавистного кабинета, внутри которого он теперь надеялся найти спасение.

— Доусон, — громко произнес он, ввалившись в кабинет без приглашения. — Кажется, мне все же нужна ваша помощь.

— Томас, рад тебя видеть! — собеседник немного натянуто улыбнулся. — Тауэр позвонил и предупредил, что вы едите ко мне.

— Как здорово, — он рухнул в уже знакомое кресло и шумно выдохнул. — Приступим?

— Так, Томас, — доктор подвинул стул и сел напротив. — Начались галлюцинации?

— А если наш диалог галлюцинация? — неуверенно спросил он.

— Поверьте, Том, наш диалог абсолютно реален, — Доусон сделал какую-то пометку в небольшом блокноте. — Этого я и боялся, когда упрашивал вас не убегать от терапии.

— Я схожу с ума?

— О, я бы так не сказал, — заверил он, убирая ручку с блокнотом в нагрудный карман. — Недавно вы испытали сильнейший стресс, на который мозг отреагировал довольно радикально.

— Это как?

— Давайте обо всем по порядку, хорошо? — доктор пристально посмотрел в глаза Тома.

— Да, по рукам, — с долей неуверенности согласился он.

— Итак, мистер Эйбрамсон, что произошло двадцать первого декабря?

— Двадцать первого декабря… я не помню, — Том нервно ухмыльнулся. — Правда, док, я не помню.

— Выпустите воспоминания наружу.

— Хм, — Том глубоко задумался, прежде чем ответить. — Нет, не помню.

— Это был рабочий день, так?

— Да, несомненно. Работа занимает большую часть моей жизни. Я пытаюсь обеспечить нам с Джейн место под Солнцем.

— Когда рабочий день закончился, то…

— Я поехал за женой, — перебил Том. — Все как обычно.

— Вы уверены?

— Конечно! — раздраженно выпалил он.

— Это не соответствует действительности.

— Что? — мужчина неестественно рассмеялся. — Вы хотите сказать, что лучше меня знакомы с распорядком моей собственной жизни?

— Нет, Томас, нет, — доктор отрицательно помотал головой, — но я знаю, что произошло в тот день.

— Что? — его вопрос прозвучал едва слышно.

— Вы не забирали жену в тот день.

— Это невозможно… — неуверенность в голосе Тома нарастала.

— У вас была важная встреча с заказчиками, поэтому ваша жена добиралась домой на такси.

— Я не помню этого.

— Неудивительно, — Доусон поправил очки и придвинулся поближе к собеседнику. — Ваш мозг блокирует болезненные воспоминания, а вместо них создает устойчивые галлюцинации.

— Это какой-то розыгрыш? Меня снимает скрытая камера?

— Нет, Томас, — выдержав небольшую паузу, он продолжил. — С таким не шутят. Я очень хочу вам помочь.

— Так, — он с трудом сглотнул ком в горле, — допустим, моя жена в тот день действительно доехала на такси. Разве это похоже на болезненное воспоминание, которое мой разум решил, как вы говорите, заблокировать?

— Машина не доехала до дома.

— Вы бредите, доктор, — Том откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Это какое-то сумасшествие.

Доктор встал со стула и подошел к окну, молча наблюдая за птицами, собравшимися у лужицы на заднем дворе. В этот день было необычно тепло, солнечные лучи щедро осыпали город теплом и светом, но над его пациентом нависла тяжелая грозовая туча.

— Вы не против? — ожидая одобрения, Доусон показал пачку сигарет.

— Нет проблем, — резко открыв глаза, ответил Том. — Ваш кабинет — ваши правила.

— Вы вчера встретили свою жену?

— Да. Все как обычно.

— Вечер провели вместе, спали в одной постели, а на утро отвезли ее на вокзал?

— Да, доктор, да! — Том явно начинал выходить из себя. — Утром с понедельника по пятницу я отвожу Джейн на вокзал, а вечером забираю. Почему вы ищите в этом подвох?

— Том, — Доусон выпустил в потолок клуб дыма, — какое сегодня число?

— Двадцать второе февраля.

— Послушайте меня, пожалуйста, внимательно, — доктор затушил сигарету и положил окурок в белую керамическую пепельницу. — В тот день, двадцать первого декабря, ваша жена… она умерла.

Внезапно собеседник обмяк, его лицо скривилось в гримасе отчаяния, он покачал головой и хотел было выскочить из кабинета, но не нашел в себе силы подняться на ноги; из его глаз полились крупные слезы, которые, добираясь до подбородка, обрывались и падали на черный пиджак.

— Вы лжете. Я вам не верю.

— Твой мозг, — вернувшись на стул, доктор продолжил диалог, — сделал все возможное и невозможное, чтобы защитить тебя от нестерпимой, разрушительной боли.

— Это невозможно! — прокричал сквозь слезы Том. — Всего несколько часов назад я видел свою жену, касался ее, чувствовал аромат духов…

— Да, я знаю. А после провалы, отсутствие понимания того, как оказался в том или ином месте. Верно?

— Да…

— Тот автомобиль попал в аварию со смертельным исходом. Твоя жена скончалась на месте.

— Господи… я не верю! — Том схватился за голову и зарыдал.

— Том, тебе необходимо выбраться из плена иллюзий. Ты должен вернуться в действительность.

— Это все не по-настоящему. Это происходит не со мной, — бормотал он себе под нос. — С моей женой все хорошо. Она скоро вернется с работы.

— Послушай меня, — с искренним сочувствием произнес Доусон и положил руку на плечо Тома, — два года назад я тоже потерял жену. Сгорела от рака за месяц. Несмотря на катастрофу, я принял решение двигаться дальше, чтобы быть полезным для таких как ты.

— У вас есть дети? — спросил Том, утирая слезы.

— Да. Мальчик и девочка. Ходят в старшую школу.

— А у меня никого нет.

— Родители? Друзья?

— Нет. Джейн — мое все, — из глаз Тома вновь вырвались слезы. — Она моя любовь. Моя семья. Мой друг. Моя муза.

— Тогда, Томас, тебе придется найти или лучше создать смысл продолжать движение вперед.

— У меня осталась только работа, — из него вырвался истерический смешок.

— Хорошо выполняемая работа способна менять мир в лучшую сторону, — Доусон протянул коробку с салфетками.

— Нет, док, — Том достал несколько, утер глаза и нос, а после скомкал и сжал в кулаке. — Реклама уродует мир, убеждая людей желать то, что им, по сути, не нужно. Моя работа направлена на опустошение чужих кошельков.

— Сейчас, когда вы тут, в нашей реальности, у вас будет возможность все переосмыслить и, вероятно, найти себя в чем-то более благородном. Вы сильный человек, Томас, так что нет никаких сомнений, что вы обязательно справитесь с этой болью.

— Да уж… какой-то кошмар.

— Этот мир не всегда приветлив, но нужно держать удар.

— Теперь вы затолкаете меня в дурку? — отрешенно спросил Том.

— Нет-нет, ни в коем случае, — пообещал Доусон. — За тобой не было замечено деструктивного поведения, ты не представляешь опасности для себя и окружающих, так что ограничимся препаратами и встречами.

— Вы следили за мной?

— Мы наблюдали.

— Жуткое зрелище?

— Том, — доктор снял очки и наклонился поближе к собеседнику. — Человек не отвечает за сбой, который дает в работе его мозг.

— Успокоили.

— Уверяю вас, что через пару месяцев вы будете чувствовать себя намного лучше.

— Я хочу домой.

— Да, конечно, — психотерапевт встал и направился к рабочему столу, чтобы заполнить документы. — Подождите пару минут.

— Можно от вас позвонить? Попрошу водителя заехать за мной.

— Пожалуйста, Том, — доктор указал на стационарный телефон на краю стола.

— Увидимся завтра в это же время, — сказал Доусон, протягивая пузырек с таблетками. — Три перед сном и одну утром.

— Три перед сном и одну утром, — неосознанно повторил Том.

— До завтра? — уточнил специалист, чуть приподняв одну бровь.

— Да, до завтра, — подавленно, сквозь глухую стену боли ответил Том.