— Тань, ну что, заедешь ко мне сегодня? — голос Вероники звенел в трубке бешеным колокольчиком.

Ну что за манера начинать разговор без всякого приветствия? Это бесило невероятно, хотя за столько лет я почти смирилась с этой неприятной чертой характера подруги.

— Наверное, нет, — устало ответила, смахнув с лица надоевшую прядь волос. — Сижу разгребаю вещи.

— Ой, да бросай ты тряпье свое, отметим развод, повеселимся! Ты ж теперь сво-бод-на-я! Прослушай только, как это звучит, а?

Я кинула косой взгляд на валяющийся на полу голубоватый листочек из загса. Ну да, ну да… Свидетельство моей нынешней свободы, ага.

— Нет, сегодня никак! — говорю твердо.

Вообще, у меня были намерения отметить этот день. Наедине с собой. Я даже в магазине бутылку водки купила, чтобы, как говорится, напиться и забыться. Бывший мой, наверное, уже укатил куда-нибудь в путешествие со своей силиконовой куклой, а я вот… Вернулась в свою пыльную квартиру с парой чемоданов и этой бутылкой. У меня ведь даже закуски нет!

Положив телефон на край дивана, поднялась на ноги, разминая их, и оглядела беспорядок.

Эта квартира досталась мне от бабушки еще до брака. Димка уговаривал продать, да я упрямилась, говорила, что вот будут дети у нас, им и передадим, а теперь вот сижу тут посреди советской мебели и пытаюсь склеить себя заново из осколков.

Десять лет брака! Десять, мать их за ногу, лет! И все полетело в тартарары, стоило перед очами супруга замаячить силиконовым сиськам его новой секретарши. Все так банально, что аж тошнит! И мало того, что брак мой треснул, так еще и с работы пришлось уйти в никуда. Не оставаться же на фирме мужа в положении брошенки, чтоб меня жалели и шушукались за углом. Нет уж, я себя не на помойке нашла! Итак, оказывается, они с этой Леночкой кувыркались на протяжении нескольких месяцев, пока я по клиникам ЭКО бегала и анализы сдавала. А она мало того, что буферами своими тыкала в лицо мужу, так еще и залететь от него умудрилась.

— Сука! — со злостью пнула я валяющееся на полу платье.

То самое, в котором год назад мы с Димкой шли на перенос эмбриончика. Счастливое платье, как я его называла. Правда, беременность была несчастливой и прервалась в четырнадцать недель, оставив мне на память несколько фото с узи и одно видео, где моя девочка махала ручками и ножками, как маленький футболист.

Одинокая слезинка покатилась по щеке, но я вытерла ее упрямо. Не буду плакать! Еще докажу тебе, козлина, что я достойна большего, и что у меня будут дети! Не от тебя!

Прошла в кухню, рывком открыла дверцу старенького бабушкиного «Минска», тарахтевшего, словно трактор, достала бутылку водки и со стуком водрузила ее на стол. Сейчас отмечу!

Первая рюмка прокатилась по пищеводу, обжигая его, я закашлялась и судорожно хлебнула воды прямо из-под крана, чтобы затушить пожар внутри. Голову приятно закружило, кожа лица онемела, пустой желудок раздраженно сократился, требуя еды.

Слава богу, что сейчас существует доставка. И не надо выходить из дома, светить на улице заплаканными глазами и избегать людей у прилавков.

В тот момент, когда я уже собиралась накидать в приложении в корзину колбасы и чего-нибудь еще, как дверной звонок выдал трель.

Кого это еще принесло ко мне?

За дверью оказалась моя подруга с пакетом в руках.

— Отойди, давай, видишь, Чип и Дейл приехали, сейчас будем проводить интенсивную терапию, — отпихнув меня плечом, пухляшка-Вика протиснулась в узкую прихожую и критически осмотрелась.

— Ну проходи, — закрыв дверь, я кивнула ей на комнату.

— Вот говорила я тебе, Танька, что инвестиции надо в себя делать, а не в козла этого, а ты мне все «Димочка такой, Димочка сякой». Козел твой Димочка винторогий, чтоб ему пусто было! — возмущенно цокнув языком, прокомментировала она обстановку. — Это ж надо, в таком говне квартира твоя. Ты ж сдавала ее, вроде? Неужели люди соглашались в таком бабушатнике жить?

Я пожала плечами. Бабушка ж моя жила. Нормальная квартира, все работает, краны не текут, мебель есть. Ну да, не евроремонт, но крыша над головой точно.

— Ой, дурища! — покачала Вика головой и направилась в кухню.

Мы дружили с песочницы, где в самую первую встречу я получила лопаткой по голове, а Викуся обзавелась симпатичным фингалом. Оценив боевые травмы и единодушно придя к выводу, что противник достойный, с тех пор были не разлей вода. И даже после моего замужества, как Дима ни противился нашим с Викой встречам, мы стабильно раза два в месяц ходили в кафе и общались до состояния не стояния.

— Так, сейчас воду на пельмени поставлю, — сказала Викуся, деловито обыскивая шкафчики и выуживая на свет старую кастрюлю с облупившейся эмалью.

Обернувшись ко мне, она спросила:

— Ну вы хоть имущество-то брачное пополам поделили? Надеюсь, ты козлину без трусов оставила?

Я виновато пожала плечами. Какое там имущество? Как оказалось, я после стольких лет брака просто нищеброд, ибо «любящий» супружник мой заранее готовился к разводу и все имущество записывал на свою мамочку. Что там в итоге делить-то? Кровать? Да пусть подавится вместе с Леночкой! Ничего, как-нибудь выкарабкаюсь, чтоб им треснуть обоим!

Тяжкий вздох Викуси известил, что она все поняла.

— Вот смотрю я на некоторых баб и думаю — куда у них мозги деваются, а? — едко прокомментировала она, деловито помешивая ложкой пельмени в кастрюле. — Это ж надо такими дурами быть! Вот ты столько лет с этим своим Димасей прожила, что ты нажила? Геморрой и седые волосы?

— Геморроя нет, — мрачно буркнула я, усаживаясь на скрипнувший стул и глядя в пыльное окно.

— Угу! — попробовала с ложки пельменный бульон подруга. — Нет — значит будет! У Димаси твоего, чтоб он жидко обосрался, подлец! Ладно, сейчас мы с тобой отметим этот праздник жизни, а потом будем тебе работу искать. Ты, поди, думала тут отсиживаться, честь свою девичью оплакивая? Так вот — чем быстрее ты в социум выйдешь, тем лучше. Новые люди, мужики появятся, знакомства всякие, флирт.

— Какой флирт, Вик? — подняла я глаза на нее. — Где я и где флирт? Я ж, поди, разучилась за все эти годы, это раз, ну и потом — не стоит у меня на мужиков теперь. Козлы все!

— Ишь ты, не стоит у нее! — пробурчала подруга, хмыкнув. — Конечно, еще бы! Я б тоже, наверное, расстроилась, попадись мне такой экземпляр винторогий. Ну ничего, пусть теперь со своей сисяндрой кудлатой якшается, как говорится — мужик с возу, кобыле легче. Доставай ложки и рюмку мне, сейчас мы с тобой отметим свободу попугаям!

Мы хряпнули по рюмочке, потом еще по одной, потом незаметно приговорили бутылку водки и пригорюнились, как Винни Пух — пить в доме стало совершенно нечего. И время наступило такое, в которое приличный алкоголь уже не продают.

— Вот заставь дурака за бутылкой пойти, он одну и купит! — с тоской прокомментировала Викец, вздыхая. — Ладно, раз уж праздник живота закончился, давай сюда свой ноут, будем тебе искать нового мужика. Или работу на худой конец.

— Может, не надо? — заныла я, краем сознания отмечая, что пьяная выходка — это вовсе не то, что мне сейчас нужно.

— Надо, Федя, надо! — кивнула со знанием дела подруга и полезла сама за моим ноутбуком.

Это, пожалуй, единственное, что мне удалось отвоевать у бывшего мужа, так как куплен лэптоп был на мои собственные деньги, вернее, премию, которую я заработала перед Новым годом. Правда, Димка сопротивлялся и этому, выгоняя меня с одним чемоданом на улицу. Вот не козлина разве? Каждая вазочка и салфеточка в его квартире была с любовью подобрана и куплена мной. И часть вещей на мою зарплату, не на его. Но не воевать же с этим гадом за унитаз и зубную щетку? Пусть подавится! Руки-ноги есть, я еще заработаю, а ему теперь с Леночкой жить. Она сразу же, как забеременела, уволилась, как шепнула мне Маргарита Степановна, наш кадровик, и еще с гордостью рассказывала, что планирует всю себя посвятить воспитанию детей и работать больше не собирается. Конечно, это не я, балбеска, готовая пахать, словно маленький пони, 24/7.

Вика, пока я предавалась мрачным размышлениям, уже вовсю развернула диверсантскую деятельность. Она успела зарегистрировать меня на сайте знакомств и даже с кем-то активно переписывалась, гнусно хихикая.

— Ну хоть с сексом проблем у тебя, Танька, не будет! — повернула она ко мне свою лисью мордочку. — Смотри, повалил народ-то, красоту твою увидючи!

— Господи, Вик! Да не надо мне этого!

— Секс для здоровья полезен! — подняла палец вверх подруга. — А не вот это вот все! — покрутила она рукой в воздухе, явно подразумевая и меня и всю мою косую жизнь.

— Давай лучше на сайте работы поглядим, может, есть вакансии, а то я скоро по миру пойду, — вытесняя ее от экрана и щелкая мышкой, сказала я. — Я ж уволилась сразу же. Не могу морды их видеть и шепот этот за спиной!

Так, вот сейчас посмотрим, что есть интересного. У мужа на фирме я работала менеджером, сейчас в эту сферу возвращаться вообще не хотелось. Профиль у нас узкий, встречаться с гадом придется регулярно, но я пока не представляю, чем можно заняться. Может, пойти на курсы какие, переучиться?

Интернет пестрел предложениями. Кого только люди не искали себе.

— О, смотри, какое предложение! — Вика выхватила у меня мышку и защелкала ею. — Нет, ну ты погляди, а!

«Требуется компаньонка с проживанием. Человек полностью сохранен, необходимо общение» — гласило объявление.

— Наверное, какая-нибудь одинокая бабка-миллионерша хочет рассказывать о своих любовных приключениях! — мечтательно протянула подружка, открывая вакансию. — Ты посмотри, какие требования! Высшее образование педагогическое им подавай! Бабка-то с характером!

— У меня педагогическое, — задумчиво сказала я. — Может, откликнуться? Поживу годик с бабкой, а там, глядишь, полегчает.

— Ты серьезно? — иронично хмыкнула Вика. — Будешь какашки выносить и слушать старческий маразм?

— Ты ж видишь, пишут, что человек сохранен.

— Ну да, им главное — заманить! — было видно, что Вика злилась. — Давай лучше обратно на сайт знакомств, тебе там вон Сурен написал. Такие слова, вах-вах, красавица, умница, пошли в сауну, любить тебя буду.

— Тьфу! — сплюнула я. — Лучше бабка, чем Сурен! Я уже откликнулась!

— Вот дура ты, Танька! — в сердцах ругнулась подруга. — Ну посмотришь, что там за бабка, может, она реально миллионерша, как отблагодарит тебя, завещает тебе свои старческие бриллианты и камни из почек за то, что ты ее маразм будешь выслушивать.

Пока мы препирались, на экране ноутбука высветилось сообщение — таинственная бабка увидела мой отклик и прислала адрес, куда приезжать завтра на собеседование. Видимо, в преклонные годы не спится старушкам по ночам. А самое главное, время-то какое назначила — восемь утра! Это я, выходит, с перегаром туда попрусь? Сейчас-то час ночи, а мы с Викой лыка не вяжем!

— Слушай, давай спать! — зевнув, я закрыла ноут и посмотрела на старый продавленный диван. — Вдвоем мы тут должны поместиться.

— Не, — Вика тоже оглядела будущее ложе. — Я на такое не подписывалась. Этот предмет мебели, наверное, ровесник моей мамы, если не хуже. А мне с моей спиной нельзя, чтоб пружины всякие впивались, ну и вообще… Поеду я. Давай такси мне вызови.

И смачно зевнула во весь рот, не стесняясь.

Вика у нас была заводилой всегда. И в школе, где мы отсидели от звонка до звонка, и в институте потом, правда, не на моем факультете, а на психологическом, но все время мелькала в новостях. И парни ее любили, несмотря на лишний вес. Просто девушка она была бойкая и уверенная в собственной неотразимости. Это не я — моль бледная, как выражался бывший муж. Я вообще удивляюсь, как нас угораздило пожениться — его, первого красавца курса и меня, обычную, в общем-то, девушку. Разве что мечты о том, что я ему квартиру отпишу бабушкину. У меня ведь и родственников, кроме нее, считай, и не было. Мама с папой развелись, когда я была совсем маленькой, отец где-то сгинул на вахтах, а мама давно нашла себе другого мужчину и совершенно не интересовалась, как там ее дочь от первого брака поживает, нарожав троих детей от второго мужа. Я даже не помню, когда мы с ней разговаривали-то нормально. Так, пару поздравлений в год и все. В общем, сейчас так получилось, что мне даже поплакаться некому было.

Такси приехало быстро, ночью пробок не бывает. На пороге Вика мне погрозила пальцем и сказала таинственным голосом:

— Суренчика не обижай! — после чего развернулась и, шатаясь, потопала по лестнице вниз, икнув пару раз где-то в районе первого этажа, а я вернулась в квартиру и оглядела так и не убранный хаос из вещей.

Ничего, разгребу завтра.

Я даже умываться не стала, просто завалившись на диван в обнимку со старым пледом и, всплакнув, провалилась в тревожный сон.

2

Утро встретило меня недобрым звоном будильника. Еле подняв голову, я первое время не могла сообразить, где я, что со мной и почему так адски трещит голова, но по мере пробуждения настигло воспоминание о случившемся, словно обухом в очередной раз ударившее по голове. Так, рефлексировать некогда. Кажется, я вчера откликнулась на какую-то вакансию, хоть убей — не помню, какую, и сейчас начала вяло собираться, прокручивая в голове события прошлого дня. Боль глухим обручем сдавила грудь, стало нечем дышать, слезы подступили к глазам. Обида накрывала меня, ощущение, что у меня украли все, не покидало. Столько лет мы с Димасей бок о бок, как верные друзья и супруги, шли вместе, а сейчас какие-то сиськи вмешались в налаженный быт. И ведь уже все документы были собраны, обследования пройдены, оставалось вступить в протокол ЭКО и стать родителями. Но муж предпочел зачатие народным способом, оно и проще оказалось, и дешевле. Хотя, учитывая, что его секретарша не такой маленький пони, как я, ему придется теперь одному волочь семейные расходы, а внушительная их статья была на мне.

Мда… И работу с такой высокой зарплатой теперь попробуй найди. Надеюсь, та вакансия, на которую я откликнулась, стоящая. Иначе придётся залазить в нз — деньги, отложенные на ЭКО. С другой стороны, смысл сейчас его делать, да и не с кем. Донора только брать, но мне всего тридцать лет, я еще смогу и мужчину встретить, который примет меня такую, как есть, со всеми моими недостатками. Сейчас главное — прийти в себя, как-то выгрести из состояния плаксивости и собраться в кучу. Была б возможность, я б уехала куда-нибудь, где можно начать новую жизнь, но бросать квартиру в Москве, пусть и такую вот, бабушатник, как Вика выразилась, и не в самом лучшем районе, но все равно жаль. Заменю мебель и технику постепенно, все наладится. Потом и об ЭКО подумаю.

Открыв шкаф, обозреваю развешанные вещи, которые вчера успела вытащить из чемодана. Мда, выбор невелик — юбка-карандаш и белая рубашка. В этом я буду похожа на секретаршу или учительницу, но, с другой стороны, это универсальный стиль, и, если работодатель адекватный, ему будет все равно, полагаю, похожа я секретаршу, или нет.

Вот хоть убей не помню, какая вакансия! Наверное, что-то связанное с моей предыдущей сферой, хотя я больше не хотела в нее вливаться.

Открыв лэптоп, я пытаюсь найти ее, но ни в строке поиска, ни в открытых вкладках ничего не могу отыскать. Может, мне приснилось? Хотя сообщение в мессенджере с адресом и номером телефона сохранилось. Надо идти. Даже если не найду работу, так хоть отвлекусь от своих бесконечных размышлений и вопроса в голове «почему». Потому. Просто вот так случилось, люди иногда изменяют.

Глянув на себя в зеркало в последний раз, прихожу к выводу, что краше уже не стану — прическу сделала волосок к волоску, глаза едва тронула косметикой, румяна тоже нанесла чуть-чуть, ну и блеск на губы, чтобы казались не такими бескровными после вчерашней попойки. Странно, правда, что нас так разобрало с бутылки водки. Видимо, какая-то паленая была.

Машину мне пришлось оставить мужу — как и остальное имущество, она оказалась записана на его маму. Я никогда не интересовалась, кто у нас владелец всего, счет был общим, зарплату всю до копейки я складывала на него, исключая премии, их тратила исключительно на ЭКО. Дима, кстати, периодически говорил, что неплохо бы и вовсе нанять суррогатную мать, чтобы не выводить меня из строя на период беременности и после родов, однако, я сама хотела испытать радости материнства, о чем ему и говорила несколько раз. В конце концов, конечно, супруг уступил, и таскался с недовольным видом, когда было нужно, сдавать материал, но делал это настолько неохотно, что я его уговорила заморозить сперму и дать разрешение нотариальное на ее использование. Смешно и грустно, что я и сейчас могу пойти и воспользоваться ею. Но уже не хочу. Рожать от предателей я не желаю. Лучше уж безымянный донор, который никогда не станет претендовать на ребенка.

Пока размышляла обо всем этом, такси домчало до нужного места. Интересно. Получается, встречу мне назначили не в офисе, а в кафе. Никогда здесь не была, и сейчас вертела головой, разглядывая темное крыльцо, стеклянные двери, стильную надпись, которая так и манила зайти внутрь и приобщиться к культуре кофепития.

Меня уже ждали. Мужчина очень брутального вида, сидевший за дальним столиком у окна, махнул рукой, приглашая к себе.

— Добрый день, — поздоровалась, подходя ближе.

— Татьяна Арефьева, полагаю? — холодно осведомился он, привставая и пожимая мне руку.

— Именно так, — чуть кивнула я, присаживаясь на мягкий диванчик и заказывая подошедшему официанту чашечку черного кофе.

Что-то другое в меня после вчерашнего распития водки вряд ли влезет.

— Меня зовут Андрей Васильевич, — представился мужчина, разглядывая мое лицо.

— Очень приятно, — я вновь кивнула, чуть приподняв уголки губ в улыбке. — Расскажите о вакансии.

— Меня радует ваш серьезный подход, — иронично хмыкнул мужчина, откидываясь на спинку диванчика.

На вид ему было около пятидесяти лет, седые виски, гладко выбритое лицо с квадратным подбородком и ямочкой в центре, четко очерченные губы, лучики морщин вокруг глаз, глубокие носогубные складки, крупный нос — все это смотрелось органично. Наверное, дамы за сорок головы сворачивают при виде него.

Я чуть вздернула бровь, вопросительно глядя на него.

— Итак, — вздохнул Андрей Васильевич, поняв, что флирт со мной не удался, — есть один человек, который слишком… отдалился от общества. Нам требуется кто-то, кто был бы способен скрасить его одиночество, и, возможно, помочь вернуться в люди.

При последнем слове он хмыкнул.

Блин! Сейчас меня озарило. Бабка с камнями в почках и миллионами на счету! Вот это что за вакансия!

— Компаньон, — кивнула я, отпивая глоток кофе и чувствуя, как горькая горячая жидкость проваливается по пищеводу. — И много желающих?

— Есть кандидаты, — туманно ответил мужчина. — Но нам нужно не просто сосуществование рядом, требуется именно тот, кто сумеет пробудить жажду жизни.

— И вы думаете, что это я?

— Не исключено! — склонив голову набок, разглядывал меня собеседник. — Я видел ваше резюме, вы грамотный специалист по связям с общественностью, образование педагогическое, опыт имеется, то есть, все, что нам нужно.

— Оплата? — этот вопрос интересовал больше всего.

— Мы заключаем контракт на три месяца, — мужчина с удовольствием откусил приличный шмат от булки с маком и принялся жевать, после чего запил чаем и продолжил: — Если все всех устраивает, то выплата гонорара производится сразу на ваш счет за весь период, это чуть более полумиллиона рублей.

— А почему оплата не помесячно?

Полмиллиона! На них я смогу сделать ремонт в квартире, купить новую технику и мебель, и не придется брать из нз! Но в чем подвох?

— Если вы согласны, сейчас я дам вам просмотреть контракт. Ваша работа предусматривает проживание на территории опекаемого, питание за счет организации, все расходы за период работы мы берем на себя. Исключение составляют ваши личные вещи, разумеется.

Меня удивил подход к работе. Я ж могу взять эти полмиллиона и скрыться, проработав не весь срок, но после прочтения контракта вопросы отпали. В случае моего преждевременного ухода я обязана выплатить неустойку, равную полутора миллионам, а не просто вернуть разницу в зарплате. Многовато.

Вскинув глаза на мужчину, я увидела, что он внимательно изучает меня.

— В чем подвох? — спросила, не надеясь на ответ, но получила его.

— Клиент очень сложный в общении, — вздохнул работодатель. — Ранее мы пробовали уже вариант с компаньоном, но это был мужчина моего возраста, и он не продержался даже месяца. Хочу предвосхитить ваш вопрос — подопечный получил травму. Физическую и моральную, очень долго восстанавливался, первое время вообще не желал ни с кем разговаривать, а сейчас общается минимально. Он очень дорог… моему шефу, и тот согласен на все, чтобы вытащить его из этого состояния. Решили попробовать вариант с компаньонкой. В случае, если вы продержитесь три месяца и захотите продлить контракт, оплата за последующие три будет уже не пятьсот тысяч, а миллион. То есть, в сумме за полгода вы получите чуть более полутора миллионов. Считаю, это очень вкусное предложение.

Продержаться три месяца!

— Он не псих? — с подозрением спросила я, прищурив глаза.

— Нет, есть справка от врача-психиатра. Мы думали, что возникнет такой вопрос и подготовились заранее. К сожалению, подопечный слишком привык за эти два года, что живет обособленно, быть в одиночестве. Легко вам не будет точно. Если он сам от вас откажется категорически, то неустойку будем выплачивать мы. Собственно, это указано в контракте, вы просто не успели дочитать.

Пробежав глазами все пункты, я нашла тот, который гласил, что в случае разрыва контракта работодателем, мне будет выплачена неустойка все те же полтора мульта. Нехило.

Смогу ли я продержаться три месяца? Как это узнать, если не попробовать?

— А какой-то испытательный срок? — уточнила, уже предполагая ответ.

— Исключен! — категорически рубанул Андрей Васильевич. — Если мы сегодня подпишем контракт, то вам будет дано время на сборы, меньше суток, — взглянул он на часы, — так как в три часа дня мы вылетаем в район дислокации вашего клиента.

— Вылетаем? — о том, что работа не в столице, в контракте сказано не было.

— Да. Подопечный проживает в районе Байкала. Красивые места, кстати. Если вылететь позже, то из-за разницы во времени будем на месте ночью.

— Могу я немного подумать?

— К сожалению, времени на это нет. Нам нужно подготовить борт, а вам успеть собраться. Советую взять теплые вещи, так как там уже довольно прохладные ночи. Правда, недалеко от места жительства есть горячий источник, в котором очень приятно провести время.

То есть, времени на размышления нет. Если я подпишу контракт, то уже сегодня покину Москву, улечу от бывшего мужа, а в конце полугодия получу приличную сумму на счет. То, что будет дальше, я пока не планировала. Мне просто надо любым способом продержаться шесть месяцев, ну или хотя бы три. Учитывая, что сейчас уже середина августа, дома я могу оказаться либо к декабрю, либо к марту. В любом случае, деньги мне не помешают, и даже если не удастся найти общий язык с клиентом, всегда можно будет договориться с ним, что мы просто поживем три месяца рядом, и разойдемся друзьями. В институте мне проще всего давалась именно психология. Неужели я не найду общий язык с каким-то инвалидом? Тем более, что в мои обязанности не входит уход за ним в физическом плане, только быть компаньоном. Решено!

Взяв ручку в руки, я ставлю размашистую подпись на двух экземплярах договора и выдыхаю, поднимая глаза на Андрея Васильевича. Дело сделано, отступать некуда! Лечу на Байкал!

3

Пока я добралась до дома на такси, пока перебрала вещи, которые мне могли бы пригодиться в поездке, выяснилось, что часы ускорились чуть не в два раза. С Андреем Васильевичем мы договорились, что ровно в четырнадцать ноль-ноль меня заберет водитель, который доставит в аэропорт, а сейчас было уже двенадцать, и времени, чтобы закупить недостающее, оставалось катастрофически мало. Погуглив, я выяснила, что зима в том районе наступает уже в октябре, значит, мне придется брать с собой не только трусики и бусики, но еще и валенки, и тулупчик, а их как раз не имелось. Привыкнув всюду разъезжать на личном авто, я даже не задумывалась, что можно испытывать холод, а норковая шуба, оставшаяся, кстати, у Димаси, чтоб ему лопнуть, вряд ли могла согреть в сорокаградусный мороз. Придется приобретать пуховик и теплую обувь, благо, что в современных реалиях торговых центров на душу населения было достаточно, и один из них имелся в шаговой доступности от бабушкиной квартиры.

Разжившись теплыми вещами, зашла в кафе, где попыталась сообразить, что еще мне может понадобиться. Конечно, средства гигиены, это был номер один в списке, на три месяца точно, а там посмотрим. Не в лесу ж он живет, этот мой подопечный, наверняка там можно будет в магазин выйти, но на всякий случай лучше подстраховаться, покидать с собой и прокладки с тампонами, и всякие крема для кожи. Интересно, может мне там ноутбук понадобиться? Лучше взять, лишним не будет, в крайнем случае, можно качать фильмы и смотреть в свободное от работы время.

Составив список необходимого и закупив все, что нужно, решила позвонить Вике, как единственной близкой душе, больше мне сообщать о себе было некому. Не мужу ж, в конце концов, о таком говорить. Бывшему. Но телефон подружки отвечал, что абонент не абонент, поэтому пришлось присесть на дорожку в одиночестве, окинуть взглядом квартирку, в которой я так и не успела навести порядок, а затем решительно захлопнуть дверь и поволочь чемодан на колесиках вниз с четвертого этажа. Вот вернусь богатой женщиной, тогда и буду порядки наводить. Мало ли, вдруг я так понравлюсь моему подопечному, что мы заключим контракт на год, и я разбогатею до неприличия!

Вот так, в мечтах, я докатила на большой черной машине с суровым водителем за рулем до неизвестного мне небольшого по сравнению с другими московскими аэродрома. Как оказалось, летим мы не регулярным рейсом, а на небольшом частном самолете. Нифига ж себе! Не могу представить, насколько ценен мой подопечный, если о нем такая колоссальная забота!

Проникнувшись важностью своей будущей должности, я вошла в самолет и уселась в указанное кресло. Андрей Васильевич, как оказалось, со мной не летит, но напоследок выдал ЦУ своим сотрудникам, и сказал, что меня встретят и доставят к клиенту. Как-то странно глаза у него блеснули перед тем, как он отступил назад, но я списала все на свое нездоровое воображение, и совершенно не боялась будущего. После того, что со мной сотворил Димася, сюрпризов я не опасаюсь. Хуже быть ничего не может.

Он ведь, скотина, и не собирался, как я поняла, разводиться. Удобно, что рабочая лошадь, которая может быть и любовницей, и добытчицей в семье, еще и не беременеет. Последние месяцы на работе выдались сложными, большой проект, который взяла наша рекламная фирма, отнимал все мое время и силы, я еле приползала домой поздно вечером и ложилась спать в отдельной комнате, так как муж любил смотреть фильмы на ночь, громко хохотал, и к утру я порой вставала с красными глазами. Как-то так получилось, что мы почти не виделись, пока однажды я не забыла папку с документами дома. Димася сказал, что приболел, он, как один из директоров, мог себе позволить иногда остаться на удаленке. Уже к десяти утра обнаружив, что самое важное осталось дома, а до встречи с клиентами меньше двух часов, я рванула на такси через все пробки домой. Отперев дверь, я остановилась, увидев яркие красные туфли, небрежно валяющиеся у края коврика. Что это такое? Муж начал носить шпильки? Или у нас гости?

Уже по характерным звукам из спальни стало понятно, какого рода гости у нас дома.

Какой-то сюр!

Отступив на шаг от приоткрытой двери, зажимая ладошкой рот, я почувствовала приступ тошноты и рванула к туалету. Это меня и раскрыло. Уже выходя из санузла, я увидела растрепанного мужа в трусах, а позади маячившую бледную секретаршу в простыне. Она даже не удосужилась скрыться в спальне, так и стояла с приоткрытым ртом, пока я молча скидывала свои вещи в чемодан, обходя молчавшего Димку.

— Так и уйдешь? — рыкнул он наконец, увидев, как я волоку чемодан к выходу.

— Да, — кивнула и кинула взгляд на уже не нужную папку на тумбочке. — Заменитель в постели нашелся, еще на фирме осталось подыскать сотрудника, — кивнула и пошла к выходу.

Благодаря тому, что мой хороший знакомый бал адвокатом, он помог в считанные дни с разводом, пока я сидела в гостинице, оплакивая свою поломанную судьбу, дожидаясь, пока квартиранты освободят жилпощадь. Мне предлагали судиться и доказать, что большая часть имущества приобретена в браке, но я решила, что нервы дороже. Заработать денег я сумею, а вот психика моя может и не выдержать.

Вспоминая сейчас разозленного Димасю, который явился ко мне в гостиницу и орал, как бешеный, что из-за меня сорвалась многомиллионная сделка, я усмехнулась — ну хоть что-то сорвалось. Слава богу, страна у нас большая, и вовсе необязательно сидеть в Москве, оплакивая прошлое. Полгода реабилитации должно хватить, а потом я, пожалуй, переберусь куда-нибудь из столицы. Есть масса городов, в том числе, не в России, где может прожить хороший рекламщик. В конце концов, вдруг мне понравится быть компаньонкой? Так и останусь в районе Байкала, буду омуля есть и в ледяной воде плавать…

Прибыли мы в Иркутск в районе десяти вечера. Разница во времени, да сами часы полета сказались — я была уставшей, и хотела размять ноги, поесть и выспаться. Надеюсь, сегодня меня не заставят приступать к работе?

— Добрый вечер! — встретил меня в аэропорту мужчина средних лет с цепким взглядом. — Меня зовут Алексей Евгеньевич, я доставлю вас сейчас в гостиницу, а завтра утром на вертолете полетим к нужному месту.

— На вертолете? — вскинула я брови.

— Да, на машине сейчас туда не попасть, только по зимнику можно, — кивнул он, а затем приглашающе махнул рукой на машину. — Садитесь!

То, что к месту моей работы можно попасть только на вертолете, как-то отрезвило. Это что же, меняя везут в какие-то глухие места? Может, там вообще нет цивилизации? Нет, я в курсе, конечно, что в России есть поселения, где нет дорог, но чтоб самой там побывать — увольте! И ведь какой Андрей Васильевич! Я ж интересовалась, где подопечный, и он ответил, что в районе Байкала! Не соврал, собака серая! Только и правды всей не сказал! Как я там буду жить? Как деревенская девка? Надеюсь, хотя бы электричество-то там есть?!

В общем, как бы мне ни хотелось наслаждаться поездкой, но тревога оказалась сильнее. Куда я сунула свою бедовую голову, я уже не понимала. Видимо, куда-то в очень нехорошее место, потому что все сопровождающие на вопросы отказывались отвечать, или говорили, что я узнаю все на месте. Каково, а? Привыкшему все контролировать человеку это категорически не нравилось!

Ночь я еле-еле переждала, беспокойно вертясь на мягком матрасе, утром приняла душ, потому как не была уверена, что в том месте, куда меня везут, есть такая роскошь, и спустилась вниз в кафе при гостинице, чтобы позавтракать перед полетом.

— Не рекомендую! — кивнул мне приветственно сидевший у барной стойки на стульчике вчерашний господин в сером костюме. — Доброе утро.

На мой непонимающий взгляд, он указал на кофе и снова сказал:

— Не рекомендую. Если раньше никогда не летали на вертолете, то лучше не завтракать. И воду тоже не пейте. Там по прибытии будет еда и вода, сможете поесть. Лететь недолго, около получаса.

Так. Мне это уже вообще не нравится! Я еще не успела приступить к работе, а уже какие-то тайны, и плюс, совершенно неизвестное место, где я буду находиться в ближайшие месяцы!

Настроение не сказать, чтобы совершенно испортилось, но появилась некая тревога, словно сосущая изнутри. Мы дождались какого-то человека с именем Батор, который оказался коренным бурятом с непроизносимыми отчеством и фамилией, он же и отвез нас на вертолетную площадку, помог затащить мой чемодан в летающую машину, и даже помахал рукой, когда дверь закрылась за нами.

— Пристегнитесь! — скомандовал Алексей Евгеньевич, когда я устроилась поудобнее.

Стянув ремни, я с любопытством посмотрела в окно, и тут же услышала гул двигателей и лопастей вертолета.

— Взлетаем! — громко сказал мой сопровождающий, и в следующий миг я ощутила, как желудок резко подкинуло к горлу.

Слава богу, он был пустой, а то иначе я бы тут устроила фонтан из завтрака! Никакого удовольствия от полета не было. Первые минут двадцать я боролась с тошнотой, стараясь не смотреть в окно и держа у лица пакет, выданный мне Алексеем Евгеньевичем, а оставшиеся минуты считала, когда ж мы уже долетим, так как внезапно поняла, что хочу писать, а еще безумно закладывало уши, даже до болезненности. Чтоб я еще когда-то по своей воле на вертолете полетела! Тьфу!

Буквально вывалившись на землю, первое время привыкала к тому, что стою на твердой поверхности, глубоко дышала, успокаивая желудок, а затем уже огляделась, чтобы понять, куда меня привезли.

Лес. Огромные сосны с зелеными кронами, низкий кустарник, тропинка, протоптанная куда-то мимо, большой массивный дом из дерева, невдалеке навес с дровами и валяющимися перед ним бревнами, и никого!

— Наверное, хозяин дома сейчас гуляет, — заметил мой сопровождающий, махнув рукой и занося чемодан на крыльцо. — Он любит лес, поэтому и поселился здесь, на отшибе.

— То есть, я должна буду тут провести три месяца? — ахнула потрясенно. — Без цивилизации? Тут свет-то хоть есть? Электричество, туалет, душ?

— Все есть, — буркнул мужчина смущенно. — Я думал, вы в курсе, куда мы летим. Раз в месяц мы доставляем продукты сюда, поэтому у вас будет возможность уехать только в сентябре, если надумаете.

Внезапно ожила рация в руке у Алексея.

— Задерживаться нельзя, погода портится, — проскрежетал голос пилота.

— Вы извините, — пожал мужчина плечами. — Там мы выгрузили продукты, тут ваш чемодан, располагайтесь. Хозяин вернется, вы познакомитесь.

— Погодите, я не хочу тут оставаться одна! — как-то даже жалобно воскликнула я. — Вдруг тут медведи? Я боюсь медведей!

— Они не пролезут в дом, а когда вернется Кирилл, то и вовсе безопасно станет. Не переживайте, все хорошо будет!

Я стояла на крыльце, обхватив себя руками за плечи, и смотрела, как вертолет взлетает с поляны, набирает высоту, и вскоре скрывается в облаках. Что за херня? Об этом в контракте ничего не было сказано! Надо позвонить этому Андрею Васильевичу, мать его за ногу, уточнить, почему он не упомянул о такой маленькой детальке, что жить мы будем в тайге!

Вытащив телефон из маленького рюкзачка, я разблокировала его и закусила губу — связи не было. Вообще! Никакой! То есть, сожри меня тут волк или медведь, об этом узнают через месяц! Как я тут буду? И где вообще мой подопечный?

Дом оказался не заперт. Оно и понятно, гостей тут точно не ждут, что прошенных, что непрошенных.

Я вошла и завертела головой, силясь понять, что это за место. Все было сделано из дерева — пол, стены, грубая мебель, кроме огромного мягкого дивана напротив настоящего камина, сейчас пустого и темного.

Наверх вела широкая лестница с резными перилами, направо оказалась кухня, в которой я не приметила ни холодильника, ни микроволновки. Как живет хозяин этого логова? Но это половина беды. Как тут буду жить я? Я не могу без еды! И я не сыроед! Конечно, тут имелась огромная печь, на которой можно готовить, а чуть в стороне я приметила и обычную газовую печку с баллоном слева. Такую я видела по телевизору, но сама представления не имела, как ею пользоваться. Это что, я должна буду тут готовить? И даже чаю не попить сейчас!

Так, вообще-то вертолет продукты привез! Пойду гляну, что там, они не разгружали, оставили сумки на крыльце.

Выйдя из дома, я почувствовала себя неуютно. Будто тысячи глаз следили за мной из кустов, и сейчас готовы были кинуться. Блин! Нет, дождусь хозяина, а то скажет, что я тут вольничаю и лезу к его продуктам. Хотя, по контракту мое питание входит, но мало ли, с каким человеком я столкнусь тут.

Чтобы удовлетворить естественные надобности, пришлось все же спуститься вниз. Туалет я не нашла, пристроилась возле сарая, спиной к нему, поминутно оглядываясь.

Вернувшись, скинула кроссовки и прошла по чистому полу до дивана. В доме было ощутимо прохладно, но на мое счастье, имелся плед, в который я и укуталась. Буду ждать здесь.

Устроившись полулежа, я смотрела в окно на лес, затем заметила, что начался дождь, своим шорохом убаюкивающий и заставляющий проваливаться в сон. Свернувшись калачиком, легла, положив голову на подушку, и задремала.

— Ты кто такая? — грубый голос ворвался в мое сознание.

Испуганно распахнув глаза и усевшись на диване, я глазела на гневно трепещущего ноздрями мужчину, похожего на разъярённого быка.

— Йа… — проблеяла я неуверенно, но тут же вскочила, подавляя в себе страх. — Я Татьяна, ваша компаньонка.

— Блядь! — выдохнул мне в лицо склонившийся мужчина.

4

— Сам ты блядь! — зло щурю глаза на него, и по опешившему виду понимаю, что он не ожидал такого ответа.

Роста этот «подопечный» оказался гигантского, я ему буквально в пупок нервно дышала, но упрямо сжала кулаки и вспыхнула, когда он склонился еще ниже и скользнул носом вдоль уха.

— Ладно! — внезапно буркнул детина, выпрямляясь. — Предположим, ты не врешь.

На лицо ему, повернутое к окну, внезапно упал невесть как прорвавшийся сквозь серые тучи луч закатного солнца, и я вздрогнула — левую сторону от бровей до нижней челюсти перечерчивали три уродливых шрама. Словно безумный зверь прошелся когтями, мелькнуло сравнение в голове. Заметив, как я поморщилась, мужчина сурово сжал губы и отвернулся.

— Мне не нужен компаньон, — зло бросил через плечо. — Был тут уже один, пытался наставить на путь истинный, да едва сбежал, сверкая пятками, через месяц. А тебе и вовсе нечего делать здесь, бабам рядом со мной точно не место.

— Когда прилетит вертолет? — хрипло каркаю я, понимая, что сунула голову куда-то, куда уж точно не следовало.

— Через месяц и прилетит, — усмехается, оборачиваясь, мужчина. — Ты думаешь, здесь тебе как в городе? Руку задрала, и такси подъехало? Придется вкусить все прелести деревенской жизни, Татьяна! — лепит он последнее слово по слогам с явной издевкой. — Ты, гляжу, хорошо подготовилась, педикюр свежий, маникюр, джинсы модные! Фифа городская. Ничего, спесь-то быстро пообломается! Пошли!

— Куда? — пискнув, я переступаю босыми ногами и понимаю, что снова хочу в туалет.

— Покажу, где ты будешь жить, — глухо отвечает парень и топает в прихожую, или как тут называется место у порога, где лежит широкий коврик с моими сиротливо пристроившимися на уголке кроссовками.

Сунув в них ноги, выхожу на улицу, понимая, что из-за дождя резко похолодало, втягиваю голову в плечи, видя, как мой многострадальный чемодан тащит одной рукой этот негостеприимный человек. Куда он меня ведет? Неужели здесь есть отдельный домик для таких, как я?

Мы идем по грязной сырой земле, усыпанной сосновыми иголками, огибаем угол дома, и я примечаю, что двигаемся в направлении какой-то маленькой избушки с покатой крышей, из которой торчала печная труба. Это что, шутка такая? Но похоже было, что нет.

Мужчина дошел туда первым, открыл скрипнувшую крашеную коричневой краской дверь, вошел внутрь и грохнул чемодан на пол. Я с опаской ступила через порог, оглядываясь, ожидая увидеть по меньшей мере мышь размером с собаку, или еще что-то не менее страшное. Но ничего такого в избушке не нашлось. Вообще, домик изнутри напоминал старенькую дачу, мы с бабушкой однажды ездили к ее подруге в гости на такую. Здесь также пахло сыростью и пылью. Одна комната, посредине печь, в одном углу кровать, крытая разноцветным покрывалом, в другом — стол под выцветшей клеенкой, на двух маленьких оконцах серые от времени и грязи занавески, на полу вязаная чьими-то заботливыми руками дорожка. Как апофеоз всему этому убранству — старинный патефон на специальной тумбочке. И никакого признака электричества или прочих свидетельств цивилизации.

— Здесь и перекантуешься, — грубо бросает мой спутник. — Если что, еда в погребе будет, выйдешь отсюда и направо, дверь серого цвета без замка. Дрова в дровнике, я нарубил, нам с тобой хватит, ну а туалет здесь на улице типа сортир, — хмыкнул он. — Да, лампу сейчас принесу тебе.

Ну хоть лампа тут будет. Наверное, удлинитель откуда-то протянет, чтобы ее включать можно было, мелькнула мысль у меня, но уже через несколько минут я была обескуражена напрочь — мне вручили какой-то странный прибор со стеклянной колбой и фитилем, больше всего похожий на спиртовку из кабинета химии, только большую и с ручкой сбоку.

— Это что такое? — хрипло интересуюсь, глядя на предмет и не спеша его принимать.

— Это чтоб ты без света тут не тухла, — усмехнулся мужчина. — ты ж не рассчитывала, что я тебя с собой жить оставлю? Спальня у меня одна, в ней, конечно, кровать большая, и для покувыркаться пойдет, если хочешь.

Резко мотнув головой, буквально вырываю лампу из рук парня.

— А это чей дом? — грубо спрашиваю его, задирая подбородок, тем самым давая понять, чтоб на «покувыркаться» не надеялся.

— Здесь раньше дедок жил, — поясняет он, пожимая плечами, — потом помер, а дом остался. Так что не бойся, никто к тебе не придет ночью. Медведь разве что.

Засмеявшись, он вышел, оставляя меня одну, а я топнула ногой в раздражении.

Боже, как меня угораздило попасть в такую ситуацию? Кому расскажи — не поверят!

Достав телефон, я включаю его и замечаю, что заряда осталась половина, надо беречь, иначе ни фонарик не включить, ни время посмотреть. Я часы и не носила никогда, привыкла на электронику полагаться.

Смеркалось. Как-то очень быстро наступил вечер, и я поспешила до туалета, благо, он оказался прямо за домиком, но было видно, что им давно не пользовались. Кое-как удалось сделать свои дела, и я с грустью поняла, что тех влажных салфеток, что у меня по счастливой случайности оказались в сумочке, не хватит даже на неделю, не говоря уже о месяце. А как тут мыться? Элементарно, где взять воду и зубы почистить? Хотела сунуться к хозяину, тем более, что уже и пить и есть хотелось нестерпимо, но потом передумала. Он же сказал, что имеется погреб, вот туда и пойду, посмотрю, что там за запасы.

Подсвечивая путь смартфоном, я нашла искомую дверь, открыла ее и увидела ведущие вниз ступени. Ступая осторожно, чтоб не свернуть себе шею, спустилась и огляделась — вдоль стен этого своеобразного холодильника имелись широкие полки, уставленные консервами, какими-то банками, в одной из которых я с удивлением обнаружила молоко. Тут что, коровы есть? Или откуда это взялось? Надо было бы пойти и все разузнать, но едва я представила, как снова придется встречаться с этим спесивцем, как тут же все желание пропало. Продукты есть, значит, выживу. В крайнем случае, как гласил мем в интернете, из ума. Должна ж я как-то продержаться, раз связи тут нет, и вертолет прилетает раз в месяц. Еще б понять, где воду добыть.

Взяв круг копченой колбасы и сыра, которые, видимо, привезли вместе со мной, вышла на улицу и потрусила к своему домику. Без хлеба я такое есть не привыкла, но урчавшему от голода желудку уже было все равно. И даже без ножа обошлась, откусывая прямо от кусков того и другого, пока не начала икать. Блин, и где взять воды?

Открыв дверцы стола-тумбы, я обнаружила ряд граненых стаканов, пару подстаканников, какие видела в поезде, и вышла на улицу. Ну где тут вода может быть? Ее-то вряд ли возят на вертолете, наверное, колодец имеется, или что-то такое.

Обошла вокруг своего дома, потом хозяйского, но ничего не обнаружила, кроме бочки, доверху заполненной дождевой водой. С сомнением покосившись на нее, я сглотнула и еще раз икнула. Неужели придется пить это? Да, видимо, придется. Зачерпнув полный стакан, жадно присосалась к волшебной жидкости и едва не со стоном втянула всю. Никогда ничего вкуснее не пила! Набрала еще стакан и также залпом выдула, а третий уже унесла к себе.

Так. Надо разобраться сначала с этой чертовой лампой, чтоб не тратить заряд телефона, а затем уже буду смотреть, как и что с печью делать. Ну или сегодня так посплю, надену на себя пуховик и шапку, авось, не замерзну.

Мне удалось легко зажечь фитиль с помощью зажигалки, которую также выдал мой подопечный. К стыду, я даже не помню, как его зовут, видимо, от стресса случилась амнезия. Ничего, судя по его категорическому отказу со мной общаться, немного я потеряла.

Поставив лампу на пол возле кровати, стащила с нее покрывало, вытряхнула его на улице, где вновь начал накрапывать дождь, поколотила подушку, брезгливо держа ее за угол, а затем принялась одеваться. Мда… Все нормальные люди раздеваются перед сном, а я вот напяливаю на себя два свитера и пуховик с шапкой. Ну и вообще, сейчас только девять вечера, неужели уже пора спать? Но чем еще занять себя в темноте, я не знала. Книги никакой не имелось, а просто так пялиться на огонек в лампе мало удовольствия. Пришлось ложиться в кровать, надеясь, что я вытрясла всю пыль и пауков, складывать руки под щеку и пытаться уснуть. Завтра будет день, и я добьюсь у этого засранца, чтоб он отправил меня домой. Тут должна быть экстренная связь сто процентов!

5

Утро встретило меня проливным дождём, холодом и голодом. Хотелось горячего чаю как минимум, а еще лучше — залезть в ванну с едва терпимой водой и греться там не менее получаса, а потом завернуться в огромное пушистое полотенце и лежать на диване как в коконе, читать что-нибудь легкое, расслабляясь после банных процедур.

Кое-как выбравшись из кровати, я стянула с себя пуховик и зло кинула его на постель. Не знаю, почему я вчера позволила этому хаму поселить меня здесь, видимо, оказалась ошарашена увиденным и не готова к такой встрече, но сегодня буду требовать удобств. Я считаю, что если он живет в теплом доме, то и мне должен предоставить те же права. Так и скажу ему!

Решительно выйдя из своего хлипкого домишки, направилась сначала в туалет, он же сортир, в сером дневном свете кажущийся еще более убогим, чем в сумерках. Старые, рассохшиеся и потемневшие от времени доски, казалось, готовы были отвалиться от одного взгляда, простая дыра в полу, через которую проглядывалась вода, отсутствие туалетной бумаги и возможности поразмышлять привели к тому, что и без того дрянное настроение ухудшилось донельзя.

Как я, специалист с высшим образованием, проработавшая на высокой должности, зарабатывающая неплохие деньги, могла согласиться на вот это вот все? Не иначе, мне в кофе подсыпали какое-то зелье, раз я подписала заведомо кабальный контракт и сейчас вынуждена жить словно бомж на теплотрассе. Не жить даже, а выживать.

Хлопнув дверью сортира, отчего тот с жутким звуком содрогнулся, решительно зашагала к дому хама. Узнаю, как зовут этого типа и велю немедленно связаться с теми, кто меня сюда привез. Пусть объяснят, в каких условиях я должна проживать!

Стиснув ледяными пальцами воротник кофты, чеканным шагом поднялась на крыльцо и рванула дверь. Заперта! Ну и дела! То есть, вчера этот товарищ спокойно бросил дом открытым и ушел, а сегодня запер его! Как это понимать?

Кипя от возмущения, вынуждена была вернуться в свою избушку, где пахло сыростью, старостью и плесенью. И как тут жить? Да я и недели не продержусь, заболею и помру тут без цивилизации.

Вообще, конечно, хреновая ситуация, с какой стороны на нее ни посмотри. Я своими руками подписала контракт, по которому должна отработать от звонка до звонка, у меня есть подопечный, не желающий моего общения, а еще и жилье, больше подходящее под программу реновации, то есть, снос с последующим возведением нового жилья. Но кто тут будет выслушивать мои жалобы?

Телефон по-прежнему показывал, что вне зоны доступа, и, скорее всего, сети тут вообще нет, сотовые вышки далеко, и надеяться, что появится хоть одна палочка не стоит. Придется стать первобытной женщиной и выживать тут в этой пещере. И первым делом затопить печь, потому как я околела до невозможности. И это август! На что я надеялась, покупая тонкий пуховичок, подходящий больше для московской зимы, не знаю. Надо было погуглить вообще, во что аборигены одеваются, наверняка, у них тут шубы толщиной сантиметров пять и валенки двойные какие-нибудь! И трусы с начесом и подогревом!

Так, как вообще топят печь? Чисто теоретически я предполагала, конечно. Кладут дрова и поджигают. С первым недостатка не было, сарай или как там это место называлось, полон заготовками. Ну и зажигалка имелась. Должна справиться, что я, совсем тупая?

Притащив несколько поленьев, я вынуждена была констатировать, что любимая кофта из ангоры испорчена безвозвратно — капельки смолы с дров перекочевали на нежную шерсть, и вывести их явно не представляется возможным.

Злясь и тихонько бубня себе под нос все, что я думаю обо всех участниках сделки, в том числе о себе, и матом, стала засовывать поленья в печь. Влезло шесть штук. Руки были в саже, лицо, вероятно, тоже, но это все пустяки по сравнению с тем, что скоро станет тепло, и даже можно будет вскипятить воду в чайнике и выпить чаю!

Радуя себя мыслью о дымящейся кружке с горячим напитком, я сунула горящую зажигалку в печь. Отчего эти дурацкие дрова не хотят гореть? Я видела как-то в фильме, что они очень бодро в печи трещат ярким пламенем, а не дымят непонятно почему.

Может, сунуть туда бумагу? Она загорится, и от нее дрова? Это ж дерево, а дерево — горючий материал.

Пришлось откладывать мысль о завтраке и искать хоть что-то бумажное. Нашлась старая газета под клеенкой на столе, кусочек небольшой, но мне достаточно. Скомкав ее, я сунула этот комок между поленьев, подожгла и с удовольствием поднесла озябшие ладони поближе, глядя, как пламя лижет кусок бумаги, отчего та скукоживается, строчки деформируются и превращаются в пепел. И на этом все закончилось. Как??? Грязно выругавшись, я вскочила на ноги и огляделась. Ничего, что можно было поджечь, в поле видимости не оказалось. Как растопить эту чертову печь?

Внезапно взгляд мой упал на лампу, выданную вчера «заботливым» подопечным. Хм… Если фитиль горит от того, что там в емкости спирт или керосин, то можно полить дрова этой жидкостью, а затем поджечь. А когда явится хозяин дома, я потребую у него, чтобы он сам топил чертову печку, иначе через месяц доложу об издевательствах!

В тот момент мысль, что всем просто наплевать на мои жалобы, как-то даже не мелькнула в голове, имелись более насущные проблемы, и все размышления были связаны именно с ними.

Кое-как сообразив, как разобрать лампу, я добралась до дурно и резко пахнущей жидкости в емкости, донесла ее до печи и вылила добрую часть на поленья, постаравшись, чтобы значительная часть их оказалась смочена. Теперь сто процентов это все должно гореть!

Поднося зажигалку к поленьям, я никак не была готова к тому, что случится дальше. Хлопок, вспышка, и вот я сижу на заднице перед печкой с опаленными ресницами, бровями и волосами, а на меня валит клубами дым, сквозь который я вижу, что мне-таки удалось достичь своего — огонь горит! Только вот почему-то дым не уходит, и что делать — непонятно!

Замахав руками, я прикрыла дверцу, надеясь, что сейчас все само образуется, и подскочила, однако, сквозь заслонку стали валить еще большие клубы, глаза заслезились, в горле запершило, я закашлялась и кинулась на улицу, где пыталась отдышаться, согнувшись и упираясь руками в колени.

И в этот самый эпический момент явился хозяин большого дома. Шел он откуда-то со стороны леса, пожевывая травинку и явно не ожидая увидеть меня в таком виде, как я предстала перед его глазищами, а затем заметил дым, заполняющий весь дверной проем маленькой избушки, что мгновенно согнало спесивое выражение с лица парня и заставило его кинуться ко мне.

— Пожар? — крикнул он, встряхивая меня за плечи.

Голова моя мотнулась туда-сюда, словно у тряпичной куклы, я всхлипнула совершенно по-идиотски и икнула.

— Печь! — успела выговорить и икнула еще раз.

— Тьфу, дура! — выругался мужчина и, оттолкнув меня, бросился в дом.

Когда он показался снаружи, я уже успела вымыть лицо все в той же бочке, из которой вчера пила воду, и сейчас стояла, переплетая взлохмаченные волосы. Эх, вся моя ухоженная грива таким образом превратится скоро в колтун! И окрашивание в облезлость. Вот я буду красотка, похоже!

— Ты откуда такая взялась-то на мою голову? — грозно спросил меня подопечный, сдвигая брови и с явно недобрыми намерениями приближаясь ко мне.

6

Вздернув нос, я хмыкнула. Отвечать на вопросы, заданные подобным тоном, желания не было. Пусть сначала научится разговаривать с людьми, а потом уже спрашивает. Хотя, конечно, тут я была не совсем права — это ж не он ко мне в жилье вломился без спросу и требует внимания, а я к нему. Но все равно, даже такое не дает права на хамство. Тем более, что я не вламывалась, а подписала контракт. Тупее ситуации не придумать, конечно.

Внутри меня зрела уверенность, что бедного парня просто хотят вывести из себя, подсовывая ему каких-то компаньонов, в которых тот явно не нуждается. Я много работала с людьми и могу точно сказать, что именно этот человек счастлив от своего пребывания в одиночестве в лесу и явно не тяготится этим, в отличие от меня. Это мне здесь холодно, неуютно, не хватает прогулок по улицам, посиделок с Викой в кафе, разговоров по душам, городской суеты, работы с рекламой, которой я горела и занималась с удовольствием, а ему такая жизнь по душе.

— Я тебе сейчас печь растоплю, покажу, где воду брать, — обернулся мужчина, — а потом сходи уже в баню, умойся, от тебя пахнет несвежим бельем и вообще, ты в зеркало себя видела?

Открыв и закрыв рот, я оторопело захлопала глазами, не зная, что сказать в ответ на такое. Несвежим бельем, значит??? Конечно, блин, я в этих трусах сутки хожу, но не думала, что они уже ВОНЯЮТ!!! Боже, какой стыд!

Ощущая, как щеки мои краснеют, сжала кулаки, глядя в спину парню, что шагнул в мой временный домик. Ни один приличный человек не позволит себе сделать такое замечание! Как мне теперь ему в глаза смотреть?

— Как зовут тебя, напомни? — обернулся он на пороге.

— Таня, — буркаю недовольно и смущенно, потому что он увидел, как я принюхиваюсь к своим подмышкам.

— А я Кирилл, — отвечает с усмешкой и скрывается в избушке.

Вот и познакомились.

Стоять истуканом я не хотела, но и представить, чем заняться, пока в моем новом жилище растапливают печь, тоже не могла. Чемодан с вещами внутри, и рыскать в нем в поисках чистых трусов точно не время. Подожду, пока Кирилл выйдет, а потом уже спрошу про баню и все прочее. Интересно, мыться надо в холодной, или ее он тоже затопит?

— Ну все! — показался мой временный сосед в дверях. — Ты заслонку не открыла в трубе, вот дым и попер внутрь.

Пожав плечами, я закусываю губу.

— Откуда ж мне было знать? — буркаю смущенно. — Я в деревне не жила, печи не топила, а гугл тут не работает.

— Дитя цивилизации, — качает головой мужчина. — Пойдем, покажу тебе, где тут помыться можно. Вчера я упустил из виду, что тебе все объяснять надо.

Я послушно направилась за Кириллом, глядя, как под тонкой хлопковой футболкой бугрятся мышцы на его спине. Ну и бугай! Явно около двух, если не выше, метров ростом, он и по ширине походил на шкаф. Ручищи большие, я такие видела только у качков в спортзале, но тут ни одного тренажера не имелось, так что, видимо, это природное у него. Широкая спина переходила в крепкую задницу, которая находилась на уровне моей талии примерно. Мда… Никогда я не комплексовала по поводу своего роста — ста пятидесяти пяти сантиметров, но тут чувствовала себя буквально карликом. Лилипут в стране Гулливера.

— Здесь вот баня, — обернулся он, указывая не невысокий бревенчатый домик. — Я в нее редко хожу, у меня душ в доме. Работает от солнечных батарей, одному вполне хватает. Солнце здесь круглогодично, пасмурных дней мало. Но тебе придется пользоваться ею, там тоже есть душ. Имей в виду, что вода тут сначала поступает в накопитель в бане, а потом уже оттуда можно и в душ и в саму парилку. Если захочешь попариться, скажи, я затоплю. Туалет ты знаешь где, извини, но в маленьком доме без удобств.

— Почему я не могу жить в большом? — уточнила на всякий случай.

— Потому что ты баба! — резко оборачивается он ко мне. — А бабы годны только для одного — ноги вовремя раздвигать и не отсвечивать. Поняла? Так вот, если ты не готова по моей команде трусы скидывать и в койку мою прыгать, то лучше бы тебе держаться подальше и не провоцировать. Я посмотрел, контракт твой на три месяца, если раньше разрывается, то неустойка. Так вот, мне похрен на неустойку, пусть выплачивают тебе или ты им, но в следующий же прилет вертолета ты садишься в него и пиздуешь в свою Москву.

Лицо скривилось, отчего шрамы побагровели, угол рта некрасиво, будто оскал, оттянулся вверх. Мда… Сейчас ведь есть возможность если не совсем убрать шрамы, то хотя бы сделать их менее заметными, почему ж он не пользуется?

— Я сюда прибыла с конкретной целью — составить тебе компанию! — рявкаю в ответ. — И раз уж нам месяц жить в этом богом забытом месте, то я могу хотя бы какие-то удобства иметь? О том, что мне придется гадить в дырку, никто не упомянул! А я девочка, между прочим! Женщина, вернее, и мне нельзя в холоде оголяться.

— Можешь ведро взять, — отвечает Кирилл, выпрямляясь и равнодушно пожимая плечами. — О том, что тебе должны быть предоставлены удобства — в контракте ни слова. И если ты хочешь хотя бы немного улучшить свою жизнь, тебе сейчас надо заткнуться и послушать меня. Иначе опять из бочки будешь дождевую воду хлебать.

Так он видел? Какой позор! Побагровев, я хочу что-то ответить резкое, но натыкаюсь на ироничный взгляд, словно говорящий — ну давай же, попробуй, и будешь весь месяц словно собака воду лакать. Сжимаю кулаки, резко выдыхаю набранный для перепалки воздух.

— Хорошо! — цежу сквозь зубы. — Давай установим мир.

— Умная девочка! — цокает он языком и улыбается.

Сейчас, пока лицо мужчины повернуто ко мне здоровой стороной, я замечаю, что он красив, будто только что сошел с обложки любовного романа. Именно такими рисуют художники вымышленных героев этих сказок для больших девочек. И я даже увлекалась ими одно время, пока училась в школе. Верила, что и мне однажды достанется такой вот принц, который умчит меня на белом коне в свой бесконечно прекрасный замок, окружит любовью и заботой. А получила в итоге Димасю и его распущенный половой орган, сношающий секретарш на рабочем месте.

Так, ладно, это все лирика. Заключим с хамлом договор, я думаю, смогу продержаться месяц, а потом еще и неустойку получу. Не работа — мечта. Лишь бы жопу не отморозить в сортире. Буду делать свои дела быстро, тем более что смартфон сдох окончательно, и заняться там кроме как тем, зачем, собственно, он создан, нечем — ни ленту новостей не пролистать, ни в чате с коллегами позубоскалить.

— В большой дом проведен водопровод, — комментирует Кирилл, подводя меня к крыльцу своего «замка». — Вернее, скважина в самом доме, насос от солнечных батарей. На случай экстренной нехватки воды есть колодец, но за те годы, что я тут живу, пользовался им только в самом начале. Так что при разумной экономии можно прожить на энергии, что дает нам природа.

— А связь с миром? — решаюсь я задать вопрос. — Ну, телефон, например?

— А ты думаешь, я сюда ушел, чтобы желать связываться с миром? Глупая девочка, — снова цокнул языком Кирилл, качнув головой.

Он уперся ягодицами в перила крыльца и сложил руки на груди, отчего мышцы еще больше взбугрились. Глаза мужчины, как оказалось, янтарного цвета, скользнули по моей фигуре, облаченной в джинсы и два свитера, да еще и, по его словам, воняющей грязным бельем. Так что тут явно не мужской интерес, а просто любопытство.

— Итак, продолжим, — кивнул Кирилл, отделяясь от крыльца и распахивая дверь, которую я вчера не заметила, входя в дом. — Здесь типа подсобного помещения, если тебе надо будет набрать воды, то вот кран. Конечно, далеко от того, к чему ты привыкла, но я тебя сюда не звал, компаньонка, — последнее слово произносит с явной иронией и кривит губы в подобии улыбки.

— Хорошо, — киваю. — Разберусь. Не тупая.

— Посмотрим, — снова иронично выгибает бровь хозяин дома.

Вот же хам!

7

Худо-бедно быт я свой наладила. Правда, пришлось вытаскивать и матрас на улицу, так как тот не просто пах, а буквально вонял пылью и сыростью. Кое-как, пыхтя и отдуваясь, обливаясь потом и кряхтя, я приволокла его, едва после дождя просохли козлы для пилки дров, разложила, вооружилась палкой, подобранной у сарая, и принялась выбивать пыль. Я знала, так делали раньше, когда у людей не имелось нормальных матрасов, пылесосов и сплитов с системой осушения, и пришла к выводу, что в моем случае это единственный вариант спать в приемлемых условиях.

Кирилл посмотрел на это бесчинство, появившись из-за угла дома, хмыкнул, но никак не прокомментировал. Вместо этого он пошел к турнику, который я заметила только сейчас, и принялся подтягиваться, сначала двумя руками, потом правой, потом левой, да так, что я аж замерла, распахнув рот и держа палку на весу. Вот это мощь!

Опомнившись, сердито отвернулась, шандарахнув по несчастному матрасу с такой силой, что он едва не треснул по шву, но перед глазами так и стояли литые мышцы, напрягающиеся и перекатывающиеся под загорелой кожей. До чего ж хорош, засранец!

Может, у меня овуляция просто, поэтому я так реагирую? Или типа стокгольмского синдрома?

Просчитала свой цикл, поняла, что до овуляции минимум несколько дней, так что это просто охмурительная сила подопечного действует, а не мои гормоны. Но я буду стойко сопротивляться. Лесные романы не в моих планах.

Оставив матрас загорать на солнышке, я направилась обратно в домик. Не переношу грязь! Вчера с трудом уснула, представляя, как ко мне со всех углов ползут пауки и жуки всякие, а сегодня, едва продрав глаза — ведь спать пришлось ложиться в девять вечера, так как немыслимо просто пялиться на едва теплившийся фитилек керосиновой лампы, а встала я, соответственно, в пять утра, я принялась за работу. Всю жизнь, кстати, считала, что я сова, а тут, выходит, нет никаких сов и жаворонков, любой человек проспит столько, сколько нужно, и проснется бодрым и отдохнувшим. Ну да, в пять утра, но отдохнувшим же!

Напившись ломящей зубы воды из скважины, я набрала воды в ведро и пошла мыть окна, затем переключилась на стены, смахнув с некрашеных бревен пыль и грязь, затем пол, выскоблив его добела практически. Сил это все отняло немало, зато душа была спокойна — никакие диверсанты в виде непрошенных насекомых в моем жилище не водятся.

— Смотрю, ты не на шутку разошлась, — криво усмехнулся, подходя ко мне, Кирилл, когда я, смахивая со лба вылезшие из пучка волосы, протирала ставни снаружи.

Вздрогнув от неожиданности, обернулась на него, приставив козырьком руку к лицу, чтоб защитить от палящего солнца глаза. Вот же погода, а! Вчера лютый холод и дождь, сегодня с утра хотелось уже ходить в трусах или даже без от жары. Мерзкоконтинентальный климат, чтоб его!

Пришлось переодеваться в купальник и шорты. Слава богу, я их взяла с собой! Вот как знала, что пригодятся. Конечно, можно было и шорты не надевать, трусы вполне прилично выглядят, но я ж работала в поте лица и не могла знать, как при этом смотрится моя задница, потому решила не рисковать. Пусть все будет прилично, а потом тогда позагораю позади домика, когда все переделаю.

Вымыв до блеска всю избушку, отчистив чайник, который буду кипятить на печке, перебрала посуду, а затем упала на свежезастеленную кровать, вдыхая аромат трав, исходящий от постельного белья, выданного мне Кириллом. Не такой уж он и гад, как выясняется. Но хам все равно. Так и зыркал ходил, пока я работала, чуть дыру мне не просверлил на теле! Конечно, поживи в глуши без женщин, еще не так пялиться будешь.

Он мне показал, как растапливать печь, качая головой при виде неумелых попыток, но в конце концов у меня получилось, и я едва в ладоши не захлопала, ликуя внутренне от того, что справилась с заданием.

— Козу научить доить? — сверкая белозубой улыбкой, показался мужчина на пороге моего дома. — Молоко полезное, парное.

Фу! Я в детстве ненавидела этот противный вкус молочный, а уж козье так вдвойне противное, с гадким привкусом.

— Нет, спасибо! — помотала головой, отвлекаясь от книги Достоевского, взятой из личной библиотеки моей бабушки.

В школе я как-то не удосужилась прочесть «Преступление и наказание», осилила лишь в кратком изложении, а сейчас вот взяла в самолет с собой, и продолжала изучать, жадно глотая целые абзацы, написанные витиеватым слогом. Все-таки, какой же мастер этот Федор Михайлович!

— Зря отказываешься, — оглядываясь и с явным удовольствием принюхиваясь к томящейся под крышкой кастрюльки гречневой каши с тушенкой, мотнул головой Кирилл. — Ты вон тощая какая, ухватить не за что!

— Ну, не всем же быть такими, как ты! — парировала, поднимаясь и одергивая футболку, оголяющую полоску кожи на животе.

Отчего-то взгляд Кирилла казался жарким, будто осязаемым, и я словно физически ощущала, как он ощупывает меня с ног до головы. Грудь напряглась, пришлось даже сделать вид, что мне прохладно, скрестив руки в попытке прикрыть торчавшие сквозь тонкий хлопок соски. Что за черт?

— Ну зря ты, конечно, — пожал плечами мужчина, разворачиваясь. — Я тебя хотел пригласить на чай, малины набрал в лесу.

— Тут малина растет? — распахнув глаза, делаю шаг вперед.

Моя любимая ягода! Представив, как кладу в рот аппетитное лакомство, даже сглатываю слюну, чем вызываю смех у Кирилла.

— Ага, растет, — говорит он в ответ и выходит. — Медвежья делянка неподалеку, пока косолапый спит, я собираю.

— Медведи тут тоже есть? — севшим голосом интересуюсь и уже по-настоящему ежусь от продравшего спину холодка.

— Конечно, — жмет плечами Кирилл. — И медведи и волки и лисы и другие обитатели. Ты ж видишь, где я живу. Тут тайга, а не мегаполис. Тут зверья полно, иногда лоси выходят, красивые такие, рогатые.

— А ты не боишься?… Ну, что могут загрызть тебя с козой? — голос мой дрогнул.

Сразу это место перестало казаться сказочным. А ведь я тут собиралась по лесу прогуляться, грибов пособирать, насушить. Ужас! Ведь даже мысли не мелькнуло, что помимо нас могут быть жители дикие, и сожрать меня так, что от купальника одни вязочки останутся. Хочу домой!

— Да меня не загрызут, — подогревает мои страхи парень, — а вот тебя запросто. Ты ж свежачок, молоденькая, аппетитная.

— Хватит! — обрываю его, а у самой едва сердце в пятки не уходит.

Врет он или нет, что медведи близко? Я ж теперь буду спать бояться!

8

В шатком перемирии мы прожили три дня. Я себя ощущала попаданцем на необитаемый остров и готова была уже выцарапывать крестики, отмечая каждый прожитый день. Книгу давно прочла, перечитывать никакого желания не было, и я буквально мучилась от безделья, то нарезая круги вокруг дома, то перемывая в сотый раз пол и стены. Ухоженные ногти на руках превратились в култышки, хорошо, что я брала с собой маникюрный набор и смогла привести их в порядок, а вот гель-лак на ногах должен продержаться до конца месяца. Хоть одна радость в жизни.

Как вообще раньше жили люди? Ни тебе в гости пойти, ни телевизор не посмотреть, ни других каких развлечений. Я уже готова была даже подружиться с подопечным, лишь бы не было этого информационного голода!

— Кирилл! — обратилась к нему однажды утром, когда парень снова подтягивался на турнике, демонстрируя силу.

— Да? — спрыгнул он и обернулся.

Футболка на груди у него промокла от пота, коротко стриженные темно-русые волосы стояли дыбом, глаза сверкнули, когда он приблизился, обдавая меняя флером своих феромонов.

— Как ты тут от скуки не умер еще? — кинула я взгляд исподлобья. — Ты ж не первый год тут живешь, как я поняла.

— Три уже, — пожал он плечами. — Поначалу раны зализывал, потом втянулся. Читаю книги, много гуляю по лесу. Не хочу больше в цивилизацию, к сожалению, ничего хорошего мне это не принесло.

— А как ты травму получил? — спросила и прикусила язык, так как на меня зыркнули таким взглядом, что я почти отшатнулась.

— Бандитская пуля, — нехотя отшутился он. — Не твое дело, Таня! Твое дело — развлекать меня, а пока ты плохо справляешься. Избу чуть не спалила, лезешь куда не просят, ходишь тут в трусах, — кивнул он на мои шорты. — Хотя последнее мне даже нравится. Я в принципе не против, чтоб ты и без них ходила! — скалится, скотина, во все свои зубищи!

— Еще что пожелаете? — буркаю хмуро. — Может, танец живота исполнить?

— Худая ты, Танька, какой танец живота? — хмыкает Кирилл. — Отожрешься на деревенской еде, тогда посмотрим. А то сейчас это танец костей получится. Ты себя в зеркале-то видела? Баба должна быть справная, такая, чтоб было за что ухватить. А у тебя со всех сторон углы и впадины.

Хам! Он что, подумал, я ему предлагаю, что ли? Вот свинья!

Я даже не нашлась, что ответить на такой «комплимент». Столько лет в спортзал ходила, чтоб мышцы нарастить, ела как конь, всякие белки и углеводы, а ничего не выходило. Вернее, пока тренировалась по семь раз в неделю, тогда начинала округляться, а как только забрасывала, снова в сушеную воблу превращалась. Ну не быть мне пышной девой. С другой стороны, на что мне жирные бока?

Бабушка говорила, что когда рожу, тогда и потолстею, но с родами заминка вышла, а сейчас и вовсе не от кого беременеть. Да и не всякий мужик вот так сходу согласится на ЭКО идти, если с ним самим все в порядке. Миллионы здоровых женщин каждый день рожают детей, одна я вот… Ущербная! Это слово словно заноза засело после того, как его в мой адрес сказал Дима. Он тогда много чего еще мне вылепил, стреляя словами словно пулями прямо в и без того разбитое сердце. Что устал терпеть мои вечные стенания по поводу бесплодия, что у меня то одно, то другое, чтоб отказать ему в сексе, что я вечно недовольна им, и вечно высказываю претензии… И другие обидные слова. Я даже не нашлась, что ответить, тем более, что всему этому словесному беспределу была свидетельницей беременная Леночка с пятым размером против моего второго и без малыша.

Молча собрав вещи под бдительным оком мужа, я уволокла чемодан вниз, вызвала такси трясущимися руками и уехала в гостиницу, где впервые в жизни напилась до свинского состояния в одно лицо. Если б не Вика, примчавшаяся после моих пьяных завываний в трубке, я б тогда могла и глупость совершить, когда стояла на балконе тринадцатого этажа и смотрела вниз на несущиеся машины. Просто раскинуть руки и полететь.

Сейчас мне, конечно, было стыдно за те пьяные мысли. Из-за козла, коим оказался бывший муж, я не готова была лишаться жизни. Я еще докажу ему, что могу быть счастливой. Ну или себе докажу, ему-то уже явно похрен. Родит ему Леночка долгожданного наследника, а Танечка уже не родит. Вернее, все равно родит, но не ему. Мы ж подписали согласие на утилизацию эмбрионов, ради чего пришлось встречаться в клинике репродукции. Было жаль спускать в унитаз с таким трудом добытых крошек, но и хранить их, не собираясь рожать, тоже желания не имелось. Поэтому я решительно поставила свою подпись и вышла, а бывший еще сюсюкался с менеджером, я слышала, они обсуждали программу ведения беременности. Ну и демон с ними, я была свободна и от Димаси и от его фирмы и вообще от всего. Живу вот теперь в лесу как медведица, скоро шерстью обрасту и начну на людей кидаться. Главное — сдержать себя и не броситься на Кирилла. Чертовы феромоны!

На всякий случай я отошла подальше от него, а затем и вовсе направилась в дом, но потом обернулась. Так, стоп! Он говорил, что читает книги! Значит, они у него есть, и значит, я смогу воспользоваться библиотекой. Если не возможно себя больше ничем развлечь, то буду заниматься просвещением. Нести свет во тьму, так сказать. В школе я очень любила читать, была записана во все окрестные библиотеки и буквально проглатывала книги толщиной в три сантиметра за пару дней. Это потом уже стало не хватать времени, я читала все меньше, а в последние годы и вовсе не помню, когда с удовольствием сидела с книгой.

Решительно развернувшись, шагаю к Кириллу, который уже успел занести ногу над крыльцом.

— Подожди! — ускорившись, хватаю его за руку в районе локтя и тут же отдергиваю пальцы, будто обжегшись.

Обернувшись, мужчина смотрит на меня сверху вниз. И без того высокий, сейчас на одну ступеньку выше он смотрится гигантским.

— Да, моя сладкая? — кривит губы в улыбке.

— Можешь дать что-нибудь почитать? — мышцы шеи от неудобного положения успели затечь. Вот как живут невысокие девушки с такими вот дядястепами?

— Могу, — медленно отвечает он и смеривает меня взглядом. — Но за небольшую услугу.

Услугу? На что это он намекает?

Мгновенно ощетинившись, я отступаю назад и вскидываю подбородок. Если сейчас последует непристойное предложение, то… то я не знаю, что я с ним сделаю!

— Поиграешь со мной в шахматы? — наконец, произносит Кирилл, а я непонимающе щурюсь.

Я-то думала, он мне в ленивой манере своей предложит трусы снять и в койку, а он… Шахматы! Надо же! Удивил!

— Мне тут привезли как-то, я даже пробовал сам с собой играть, да только херня все это, — сетует парень и подмигивает. — Все время приходится жульничать, а сам себя хер обжулишь!

— Я не умею в шахматы играть, — отозвалась хмуро, вспоминая сейчас, что запись в школу шахмат — единственное, с чем я обратилась к матери в свое время.

Цена была достаточно высока, бабуля с пенсии оплатить не могла, а я так завидовала своим одноклассникам, которые после уроков ходили на доп. занятия. Конечно, будь моя воля, я б лучше на фигурное катание пошла или на художественную гимнастику, но там вообще все стоило немеряно, поэтому выбор пал на кружок, где корпели светлые головы над ходами фигурок. Получив от родительницы категорический отказ со словами, что моему братцу в новой семье требовалось приобрести подарок на Новый год, а на меня денег не оставалось, я зареклась еще раз обращаться с просьбами. Да, пришлось гордо всем сказать, что я мечтаю выучиться на золотую медаль, так что некогда мне по всяким там кружкам шастать. И тянула учебу как могла, чтобы не противоречить своим же словам.

Сейчас детская обида всколыхнулась во мне, я сжала губы, сглотнула комок в горле, затем вспыхнула под проницательным взглядом Кирилла.

— Я научу тебя, — сказал он. — Ну чего ты ломаешься, будто я тебя на уроки Камасутры приглашаю?

— Я не ломаюсь, — буркнула хмуро, — если такие условия получить доступ к библиотеке, то ладно. Ты сейчас хочешь поиграть?

— Не, — мотнул Кирилл головой, — я сейчас кое-куда отойду, вернусь к вечеру, тебе скажу. А пока можешь подняться на второй этаж, шкаф в спальне, там выбери. Только учти, никаких сопливых романов у меня нет, если ты на них нацелилась.

— Разберусь сама, — хмыкнула и ступила на крыльцо.

В доме было прохладно и чисто. Интересно, парень, а поддерживает такой порядок. Удивительно. Димася бы в одиночестве уже так усрал квартиру, что оставалось бы как Гераклу чистить авгиевы конюшни, а тут все убрано, ни пылинки, ни соринки, даром что деревенский дом. С подозрением приглядываясь ко всем углам, ожидая увидеть хоть один заныканный грязный носочек, я поднялась по лестнице с широкими деревянными ступенями, покрытыми лаком, наверх, где была всего одна дверь, прикрытая неполностью.

Открыв бесшумно, ступила в мужское царство, потянув носом и улавливая мускусные нотки, смешанные с цитрусовым ароматом и еще чем-то непонятным, но таким… будоражащим, отчего волоски на коже приподнялись дыбом, мурашки пробежались вдоль позвоночника и до самых пяток.

В спальне царил полумрак. Расположенная окнами на север, она была еще и затенена раскидистой сосной, которая едва не упиралась ветвями в стекла, загораживая свет.

Широкая кровать, застеленная покрывалом шоколадного цвета, какая-то шкура животного на полу, пара тумбочек у изголовья, настоящие электрические бра, удивившие меня своим присутствием, и книжный шкаф у дальней стены — вот и все убранство комнаты.

Неслышно ступая босыми ногами, подобралась к искомому, застыв в нерешительности. Я и не думала, что у Кирилла здесь может быть большая библиотека, рассчитывая на десяток книг, не более, но их было не меньше сотни, а то и больше. Корешок к корешку, они стояли на полках, так и маня прикоснуться к себе пальцами, провести кончиками по фолиантам, замерев в нерешительности над выбором.

Агата Кристи, Джек Лондон, Конан Дойл, тут же Акунин, какие-то незнакомые авторы, на соседней полке классики, в том числе и «Преступление и наказание», только в богатом переплете с золотым тиснением. Интересно. Я думала, тут будет все заставлено фантастикой, но из нее нашлось несколько книг, и те я уже читала давно.

Гарри Гаррисон с его Миром смерти, а чуть подальше Роджер Желязны с Хрониками Эмбера… Что ж выбрать?

Наконец, остановившись на Гаррисоне, я открыла книгу, с удовольствием вдохнув аромат типографской краски и бумаги, еще хранившиеся под корешком, вчиталась в первые строки, вспоминая знакомые имена и события, увлеклась и не заметила, что в комнате уже не одна.

— Выбрала? — раздался тихий голос у меня над головой, в затем мощная рука уперлась в шкаф рядом с плечом.

— Да, — кивнула, в полуобороте встречаясь взглядом с тигриными глазами хозяина дома и неожиданно испугавшись.

Он выглядел каким-то… хищным! Смотрел сверху вниз заинтересованно, губы чуть изогнулись в улыбке, глаза прищурено смотрели на меня, словно оценивая, гожусь ли я на что-то более, чем игра в шахматы.

Так и не повернувшись полностью, замерла, будто мышь перед котом, прижимая к груди книгу, ощущая себя в западне. Сердце колотилось, словно бешеное, но не от страха, нет. Его как раз не было больше, исчез. Какое-то странное возбуждение овладело мной.

— Что ты там выбрала? — низким голосом поинтересовался Кирилл, обдавая мою шею сзади своим теплым дыханием, отчего притаившиеся было мурашки вновь поползли по коже.

Я словно ощущала его прикосновения, хотя, развернув корпус, увидела, что мужчина стоит в шаге от меня.

— Вот, — продемонстрировала первую часть о приключениях Язона (имеется в виду цикл «Мир смерти» Гарри Гаррисона — прим. авт). — Хочу перечитать.

— М, — протянул мужчина, все также держа вытянутую руку возле моей головы.

Он что-то взял с полки, а затем протянул толстый томик.

— Попробуй это, — сказал еще ниже, чем до этого, отчего мне показалось, что голос вибрирует, будто огромный кот мурлычет рядом.

— Спасибо! — не глядя, схватила книгу и поднырнула под его рукой. — Давай вечером обсудим книги, и в шахматы поиграем! — крикнула ему на бегу, стуча пятками по лестнице.

Фух, вырвалась! — облегченно вздохнула я, вылетая на улицу, едва успев нырнуть в свои шлепанцы. Какое странное действие этот мужчина на меня оказывает! Как бы к концу месяца самой не умолять его скидывать трусы и прыгать в койку! Дожилась, Танька!

9

10

Вечер наступил неожиданно быстро. Я думала, что после ухода Кирилла все-таки почитаю книгу, но сон навалился на меня, и я задремала, свернувшись под пледом и лениво размышляя о будущем. Веки налились тяжестью, перед глазами замелькали какие-то круги, а затем начал сниться сон с невнятными картинами, которые я по пробуждении не могла вспомнить и просто лежала, уставившись в потолок. Как странно все. Еще несколько месяцев назад я жила в шикарной квартире, у меня были деньги, машина, муж, мечты и планы, а сейчас меня окружают деревья, дикие животные, и единственный собеседник — мужчина-отшельник.

Я так и не выяснила, каким образом Кирилл получил травму. У нас не было посиделок с задушевными разговорами, да и вряд ли они когда-то состоятся. Два человека из разных миров — он и я. Случайно встретились, и после того, как закончится мой контракт, или даже ранее, расстанемся навсегда.

Желудок глухо заурчал, напоминая, что обеда не получил, и сейчас бы не отказался наполниться чем-то вкусненьким.

Вот еще одна трудность — готовить здесь можно было только на печи. Если день прохладный, то такое даже в радость — посидеть у трещащих поленьев, погреться о теплый бок, но сегодня погода решила порадовать солнышком, а потому я решила не заморачиваться, и просто сделать себе бутерброды с мясом, да чай с самовара. Оказывается, ими еще пользовались, и более того — напиток, заваренный водой с фырчащего страшненького закопчённого самовара был намного вкуснее, чем из любого чайника. Он пах дымком, и я с удовольствием пила его в те моменты, когда Кирилл растапливал эту старинную конструкцию. Но сейчас парня рядом не оказалось, и я решила сама заняться своим обедом. Вроде, это не сложно. Большой короб с шишками, которые, кстати, я собирала сама вчера как раз для этого, стоял под навесом возле поленницы. Набрав достаточное количество, набросала в трубу, подожгла лучину снизу, все по правилам, как учил меня мой лесной подопечный, и вскоре с удовольствием смотрела на появившийся дымок. Красота! Эдак я скоро все деревенские премудрости освою. И коня на скаку, так сказать, и избу.

В тот момент, когда я присела на лавочку с кружкой, неожиданно заблеяла коза. Может, что-то случилось с ней?

Загон с животным находился позади дома, я туда редко ходила, так как окна гостиной Кирилла выходили как раз на ту сторону, а мельтешить перед его глазами мне было неприятно, но сейчас пришлось подняться и направиться туда.

Майка, так звали бело-серое недоразумение с рогами, лежала на боку, изредка поднимая голову, и издавая жалобные звуки. Что случилось? Может, она заболела? И я помочь ничем не могу! О существовании коз я знала, даже по телеку их видела, но совершенно не представляла, чем такие животные могут болеть и как им помогать. Но все равно открыла калитку, вошла в загон и с опаской подошла к козе.

— Майка! — позвала я тихонько, присаживаясь на корточки и дотрагиваясь кончиками пальцев до ее шеи.

Коза подняла голову, покосилась на меня влажными глазами с вертикальным зрачком, и снова легла. Бок ее тяжело вздымался, передняя нога подрагивала, куцый хвостик ходил ходуном.

Блин, где этот Кирилл ходит? Сейчас откинется животное, пока его нет!

Осмелев, я опустилась коленями в траву, подползла ближе, и принялась гладить животное по шее, периодически заглядывая в козьи глаза.

— Ты только не умирай, ладно? — бормотала сбивчиво, обмирая от страха. — Ты ж вон какая коза! Хорошая. Я, правда, с другими козами не знакома, но думаю, что ты хорошая. А даже если плохая, все равно не умирай! Тебе рано. Или не рано? Может, ты от старости умираешь?

Бормоча всякую чушь, я с колен уже пересела на попу, продолжая наглаживать животное, как оно внезапно изогнулось под моей рукой, а далее произошло что-то невероятное — из Майки с задней ее части выпало нечто круглое, шевелящееся, покрытое какой-то то ли пленкой, то ли еще чем.

Обалдев от произошедшего, я смотрела, как козленок, а это был, несомненно, он, шевельнул ножкой. Боже, это что, козьи роды??? Он родился в пузыре? Он там не задохнется?

— Ну делай уже что-нибудь! — рявкнула я, обратившись к новоявленной матери, но та снова уронила голову на землю, тяжело дыша. — Он же помрет! Ему ж дышать надо!

От страха я заплакала. Этот детеныш сейчас тут буквально откинет копыта, а его мать-коза не собирается ничего предпринимать. Что мне надо сделать? Господи, я никогда животных дома не держала и слабо представляю, что мне надо предпринять. Может, разорвать этот пузырь? Чем?

Вытирая слезы с лица, завывая тихонько от страха, я подползла к козленку, ткнула пальцем в пузырь, ощутив, как он упруго колыхнулся, а затем зажмурилась и решительно уже двумя руками потянула в разные стороны хрупкую оболочку.

Открыв глаза, с удивлением смотрела, как козий детеныш тут же распрямил ножки, зашевелился активнее, но тут же меня едва не вырвало, так как из козы начал рождаться еще один козленок, но уже без пузыря, копытами наружу. И точно также мать не стала заботиться о своем потомстве.

— Так, дальше давай сама! — обратилась к козе, отодвигаясь на попе и глядя, как та поднимает голову и обнюхивает пытающихся подняться на ножки козлят.

Это вам не человеческие младенцы, это сразу готовые боевые козьи единицы! Вон у них какие огромные копыта! Может, мне их надо к ее соскам подтащить? Ну, чтоб начали сосать? Но они ж с пуповиной! Господи, да где носит этого гадского Кирилла!

Он появился почти сразу после моего мысленного воззвания, увидел, что происходит, и кинулся к нам.

— Ты как? — спросил, склоняясь над козлятами, что-то там с ними делая, а затем уже обернулся.

От облегчения, что он наконец пришел, что все хорошо, никто не умрет, я внезапно разрыдалась, прикрыв руками лицо.

— Ну что ты? — парень оказался рядом со мной, усевшись на траву, прижал к себе, обнял, покачиваясь, как с ребенком. — Ну все ж хорошо! Напугалась?

— Я думала, они умрут, — пробормотала, уткнувшись носом в горячую, пахнувшую солнцем кожу на груди мужчины, обильно смачивая ее слезами. — Он в… пузыре родился, и второй сразу, и я прямо руками его… — содрогнувшись при воспоминании, судорожно всхлипнула и обхватила крепкий торс, еще сильнее вдавливаясь в такого надежного человека.

— Козий акушер, — хмыкнул где-то над моей головой Кирилл, поглаживая меня по волосам. — Ну будет тебе, уже все хорошо. Пойдём чай пить? Я вижу, ты самовар поставила, молодец!

Поднявшись, я оглянулась на козу, которая все также лежала, вылизывая мокрых козлят, а затем позволила Кириллу увлечь себя в его дом. Он усадил меня на диван в гостиной, сказал, что сейчас вернётся, а я пока чтоб отдыхала, и ушел. Наверное, помогал новорожденным, но я сейчас была морально выжата, чтоб думать еще об этом. Я, рекламный менеджер, приняла роды у козы! Да меня Вика засмеет, если узнает!

После всего пережитого меня затрясло, я забралась на диван полностью, подогнув под себя ноги, и смотрела в окно, но с этого ракурса, к счастью, не было видно ни Майки, ни новорожденных майчат. Надеюсь, там все хорошо.

Кирилл появился минут через пятнадцать.

— Все хорошо, — сказал он, увидев, как я поднялась ему навстречу. — Устроил их в сарае. Ты не переживай, эта коза — опытная мать, это ее третий приплод. Правда, я ее купил не так давно, она уже беременная была. Люблю молоко, знаешь ли, а держать корову в лесу невозможно.

— А если медведь придет? — покосилась я в окно.

— Сюда медведь точно не придет, — тихо прокомментировал мужчина, глядя на меня сверху вниз. — Не переживай, тут стоят отпугиватели медведей, я сам лично их устанавливал. Не придут они сюда. Ну что, будем пить чай и в шахматы играть? Только тебе умыться надо, Таня, — губы его скривились в улыбке, отчего шрам натянулся. — Сходи в мою душевую, там полотенце в шкафу сразу. Вода горячая есть.

Решив воспользоваться таким сказочным предложением, кивнула и направилась в указанном направлении. Конечно, полноценной ванной комнатой это помещение не назовешь, так как из сантехники тут была только раковина, унитаз и душевая кабина, огороженная стеклянной перегородкой, но и такому я была рада. После нескольких дней мытья в холодной воде едва не застонала, когда кожу ударили упругие горячие струи. Гель для душа пах мускусом и цитрусом, шампуня и вовсе не было, но я решила, что промою и волосы заодно, раз уж представилась возможность. Гулять так гулять, как говорится.

Спустя десять минут, завернувшись в полотенца, я стояла напротив настоящего зеркала и разглядывала свое отражение. Мда… Нос обгорел и облазил — это я позавчера активно сидела на лавочке в обед, веснушки высыпали везде, где только можно и нельзя, ну а про волосатые ноги и говорить нечего. Красотка! И главное, вот чем я думала, когда шла в чужом доме в душ, не имея чистой одежды? Надевать испачканную уже не было желания.

— Тань, я тебе тут свою футболку положил, — глухо сказал Кирилл за дверью. — Ты надень ее сейчас, чтоб не бежать по улице к себе. Потом отдашь.

Ну что ж… не сожрет же он меня в футболке. Вроде, человеческих костей тут не замечено, так что все жертвы живы. Надену. Не хочу идти в полотенце по улице, хотя тут рядом дом. Боюсь, что если уйду сейчас, то чаю мне не достанется, а так хотелось посидеть не на жесткой лавке, а на уютном диване, насладиться благами цивилизации. Решено! Натягиваю футболку и выхожу к Кириллу в тюрбане из полотенца на голове.

— Решила воспользоваться твоим предложением, — смущенно вспыхиваю под внимательным взглядом. — Надеюсь, ты не против?

Вместо ответа он чуть прищуривается и медленно скользит взглядом по моему телу, которое до середины бедер укутано в огромную белую футболку с какой-то надписью на груди. Там взгляд парня задерживается дольше всего, и я начинаю жалеть, что не надела лифчик, решив постирать его завтра. Блин, похоже, все-таки это была плохая идея!

— Садись, Таня, — кивает Кирилл на диван, к которому уже подтащил столик и кресло, глядя на меня при этом странным взглядом. — Поиграем.

11

Правильным было бы сейчас отказаться. Сказать что-нибудь в духе «извини, в другой раз, я не могу» и позорно ретироваться в свою избушку, но я кивнула, прошла к дивану и забралась на него, подогнув босые ноги под себя. Не знаю, что со мной случилось, так я обычно тушуюсь при виде подобных Кириллу самцов, ведь далеко не Шерон Стоун, но сейчас отчего-то захотелось бросить вызов самой себе. И признаться в глубине души, что такие вот взгляды, коими награждал меня мой подопечный, очень будоражат спящее женское самолюбие. Я ж с Димасей с института, и на других парней вообще не обращала внимания. Да и они на меня, если честно сказать, тоже. Всем подавай губастых, да сисястых, а я доска — два соска, как бабушка говорила. Но Кириллу, похоже, было все равно, так как он периодически с прищуром глядел на меня все то время, что расставлял фигуры шахматные, и пока чай наливал в белые кружки, а затем кромсал бекон и сыр. Я обратила внимание, какие у него длинные ухоженные пальцы, что было странным для парня, живущего в подобном месте. Разве он не делает все по дому сам?

— Ну что, — прервав размышления, кивнул мужчина на шахматы, — приступаем?

— Кроме того, что вот этого называют конем и ходит он г-образно, я ничего не знаю, — взяв в руки одну из фигурок, повертела ее и задумчиво водрузила обратно. — Профан полный.

— Ничего, было б желание, — ухмыльнулся Кирилл. — У тебя белые, ты начинаешь. Первую партию сделаем вместе, чтоб ты поняла, как ходить, я буду показывать. Вообще, есть шахматные партии очень сложные, люди держат десяток ходов в голове, играют не по одному дню, раздумывают, но мы с тобой вряд ли до такого дойдем.

Я неуверенно двинула одну пешку на две клетки вперед, как подсказал мне мужчина, затем проследила, как он шагнул мне навстречу. И что дальше? Ходить другой пешкой? Или как?

— Бери эту, — ткнул он пальцем, я послушалась.

Что за скукота? Как в это вот можно годами играть?

Мы провели одну партию, в результате которой оказалась ничья, затем расставили пешки заново, и я снова ходила белыми. Кирилл уже не подсказывал, только улыбался загадочно, когда я застывала с поднятой над полем рукой, закусив губу, и мучительно стараясь предугадать, куда ж мой противник передвинет своего коня или ферзя, но он каким-то образом умудрялся удивлять меня.

Нерешительно взявшись за короля, я хотела было сдвинуть его в сторону, но мужчина успел перехватить мою руку и стукнуть легонько по пальцам.

— Осторожнее, — хрипло сказал он, — угроза мата.

Вскинув на него глаза, я замерла, словно под гипнозом, изучая абрис губ, медленно смещая взгляд к янтарным глазам, словно проваливаясь в них. Моргнула, сгоняя наваждение, и вновь перевела взгляд на доску. Да что за чертов король! Куда его ни двинь, везде угроза!

Пару раз я вновь нерешительно заносила руку и вновь ее убирала, затем осмотрела свои другие фигуры, которые вообще были заблокированы Кириллом, и снова взялась за короля, переставив-таки его туда, куда изначально собиралась.

— Смелая! — хмыкнул мужчина и тут же сделал ход. — Шах и мат, Татьяна. Ваш король пал смертью храбрых.

— Вот дурак! — пробормотала я смущенно. — Зачем вообще этот король нужен?! Кто придумал чертовы шахматы? Специально, наверное, чтоб помучить людей!

— Еще партию? — будто змей-искуситель, усмехнулся Кирилл.

— Вот так вот люди и проигрывают последние трусы, — пробурчала я, глядя, как ловко он расставляет фигуры на доске и поворачивает ко мне черных. — Хорошо, что мы не играем на деньги.

— Можем поставить на кон твои трусы, раз тебе так хочется, — усмехнулся мужчина.

— И твои? — осмелела я, вздернув бровь и глядя в наглые глазищи.

— Конечно. Проигравший будет неделю ходить БЕЗ трусов вообще.

— Каждое утро будешь проверять?

— А ты так надеешься проиграть?

Кажется, разговор заходил куда-то не туда. Зачем я вообще упомянула трусы? И самое главное, представив, что по утрам Кир будет врываться в мой домик, чтоб глянуть, в белье я или нет, заставил сердце биться чаще. Нет, ну точно овуляция у меня! Все признаки налицо! Но, надо признать, как производитель, мужчина был хорош. Если б не раны на лице, его б со стопроцентной уверенностью можно было б назвать красавчиком. Он итак хорош, конечно, я уже даже перестала обращать внимание на шрамы, и периодически украдкой любовалась им.

— Выиграть! — отозвалась и встретила смеющийся взгляд.

— То есть, ты будешь меня проверять каждое утро, надел ли я трусы?

Блин! Сама себя в ловушку загнала!

Покраснев, словно рак, пожала плечами, мол, ну а что поделать, буду, коль придется.

— Лааадно, — тянет Кирилл, передвигая свою пешку. — Ни разу с такими условиями не играл с женщинами. Очень забавно.

Вот засранец! А я в любом случае в проигравших, независимо от исхода этой партии. Трусы он будет проверять, надо же! Но вообще, хорошо, что я только красивые с собой взяла. Было б стыдно предстать перед ним в слипах в горох на заднице!

Решительно заношу руку над пешкой и двигаю навстречу Кириллу. Эту партию я точно не проиграю!

Но спустя несколько минут уже не так уверена в победе, даже более того, подозревала, что и в этот раз проиграю. Вот же гадство! Зачем я только согласилась? Да еще с такими дикими условиями!

В этот раз я не спешила побыстрее передвинуть свои фигуры, долго раздумывала над каждым шагом, пыталась просчитать, как все пойдет дальше. Не знаю, играют ли гуманитарии в шахматы, но я со своим логическим складом ума справилась на все сто — спустя полчаса улыбка с лица Кирилла исчезла, он потер лоб и уставился на доску с напряжением.

— Хм… — задумчиво побарабанил мужчина пальцами по столу, второй рукой почесав подбородок. — А ты быстро учишься.

— Хваткая! — усмехнулась я, осмелев настолько, чтобы поиграть бровями, когда он перевел взгляд на меня.

— Безрассудная, — снова хмыкнул мужчина, беря в руку одну из фигур, передвигая ее и усмехаясь: — Шах и мат, Татьяна.

— Да чтоб тебя! — выругалась я, уставившись на доску.

Как же так? Я ведь все просчитала, ну, мне так казалось, но теперь видела, что имелась лазейка, которая ставила под угрозу всю операцию, и ею и воспользовался мой противник.

— Снимай трусы, — откинулся Кирилл на спинку кресла, положив руки на подлокотники и глядя на меня.

— Что, вот так сразу, даже чаю не попьем? — съехидничала я, хотя сердце заколотилось быстро-быстро.

Кирилл лениво усмехнулся, прищурился, затем мотнул головой:

— Неа, не попьем. Хочу получить свой выигрыш сначала.

Я заерзала на диване, выпрямила ноги, уставилась на парня. Нет, не шутит! С другой стороны, проиграла же, надо платить.

— Воспользуюсь ванной? — спросила, закусив губу.

— Как я могу поверить тебе, коварная женщина? — с юмором отозвался Кирилл. — Конечно, нет. Я ж должен убедиться, что ты выполнила все условия договора.

Лицо обдало жаром, едва я представила, как буду прямо при нем снимать трусы. Благо, что футболка прикрывала бедра практически до середины, иначе сидеть мне с голой задницей. Неловко просунув руки под тонкую ткань, чуть приподняла ягодицы над диваном, стянула трусики, затем медленно проволокла их по ногам и выпрямилась, успев заметить, как вспыхнули глаза Кирилла. Он следил за моими действиями напряженно, прищурено, от расслабленности не осталось и следа — казалось, мужчина словно зверь перед прыжком.

Зажав комок кружев в руке, я подняла ее вверх.

— Выполнено! — улыбнулась, надеясь этим разрядить обстановку, но, похоже, сделала только хуже.

— Давай сюда, — хрипло протянул ладонь вперед мой подопечный.

— Что? — непонимающе свела я брови к переносице.

Он что, реально хочет забрать себе мои трусы? Похоже, что да.

— Ты обалдел? — возмущенно вскочила я с дивана, едва не снеся столик с шахматами. — Ничего я не отдам тебе!

— Посмотрим, — Кирилл поднялся следом.

Поняв, что сейчас мои НОШЕННЫЕ трусы будут у меня отбирать, я бросилась к выходу, стуча пятками по полу, забыв о том, что на мне кроме футболки больше ничего нет.

— Сбегаешь? — неслышно Кирилл оказался позади и надавил на дверь рукой чуть повыше моей головы, едва я успела взяться за ручку.

Остановилась, тяжело дыша и не смея обернуться, все также сжимая в руке белье.

Мне казалось, что стоит мне вдохнуть поглубже, я коснусь лопатками тела мужчины, и тогда может случиться всякое. Волоски на коже стояли дыбом, и у меня опять были пупырышные мурашки по всему телу, включая грудь, соски на которой собрались в твердые горошины и натянули ткань футболки.

— Договора, что я отдам их тебе, не было, — буркнула глухо, все также держась за ручку двери.

— Не было, — подтвердил низкий голос над ухом, а затем горячая широкая ладонь обхватила мой кулак. — Отдай.

— Нет! — я прижала руку к себе в попытке защититься, и тут же почувствовала, как пальцы Кирилла ложатся поверх моих, прижимаясь к животу. Даже сквозь ткань футболки я ощущала жар, исходящий от них, а затем он словно навалился всем телом.

— Глупый мотылек, — прошептал низко над ухом Кирилл, — разве ты не знаешь, что хорошие девочки не играют с плохими мальчиками в такие игры?

Судорожно втянув ноздрями воздух, я попыталась выскользнуть из-под руки мужчины, но была буквально вжата в его крепкий торс.

— Хорошие девочки не снимают трусики, не закусывают при этом свои губки, не краснеют и не стреляют глазами, — продолжил все таким же голосом мужчина. — Отдай их мне.

— Ты отпустишь меня после этого? — отчего-то тоже шепотом спросила я.

— Возможно, — смешок над ухом давал понять, что Кирилл веселится. — Но это не точно. Ты так аппетитно пахнешь, а то, что на тебе сейчас почти ничего не надето, только будит воображение.

— Это твой гель для душа, — смущенно бормочу в ответ, упираясь рукой в дверь.

— Это запах твой собственный, — комментирует Кирилл, еще больше склоняясь надо мной, так, что я уже чувствую, как его дыхание шевелит мои волосы в районе шеи.

Ладонью он скользнул по моим пальцам, распластывая ее на животе и затем толкнул меня на себя, одновременно качнувшись вперед и прижимая к двери.

— Ароматная девочка, — пробормотал мужчина совсем близко и в следующую секунду прихватил губами край ушной раковины.

Никогда до этого момента я не заводилась настолько быстро. Обычно Димасе требовалась куча времени, предварительных ласк, усилий, чтобы я не была сухой, а тут прикусывание уха — и все, я почувствовала, как между ног стало мокро. Что происходит? Тело обдало жаром, соски напряглись еще больше, заныли, требуя немедленной ласки, я судорожно вдохнула, уже упираясь обеими руками в дверь и пытаясь отпихнуть замершего позади Кирилла.

— Отпусти! — выдохнула резко, затем все же оттолкнула его, вырвалась на улицу и побежала в свой домик, где заперла дверь, а затем прислонилась к ней лопатками, тяжело дыша. Что это сейчас такое было? А самое главное — я таки потеряла трусы!

12

Следующие пару дней я старалась носа из дома не показывать. Вообще, конечно, в первое утро ждала прихода Кирилла, который будет проверять свой выигрыш, даже настраивалась говорить с ним жестко и не допустить досмотра моего белья, но он просто кивнул мне, когда делал зарядку, а я шмыгнула мимо в туалет, и продолжил начатое. Ни тебе вопроса, надела ли я трусы, ни поползновений в мою сторону. Вроде, это хорошо, но прям задело. А как же выигрыш?

Тут я противоречила сама себе. Я ж не собиралась ему позволять никаких проверок, но одно дело, если б он пытался, а совершенно другое, что ему этого не хотелось. Женская гордость была уязвлена.

— Не подскажешь, как на озеро пройти? — спросила хмуро, остановившись в пяти шагах от мужчины, когда он подтягивался на турнике, выполняя свою ежеутреннюю физкульт-программу.

Спрыгнув, Кирилл обернулся, оглядел меня с ног до головы, заострив особое внимание на шортах, затем перевел взгляд на лицо.

— Тропинка в ту сторону, — махнул он рукой. — Идти минут пять быстрым шагом. Выйдешь как раз к берегу, где я сам всегда плаваю.

— Медведей точно нет? — нахмурилась я, с опаской покосившись на лес.

— Чисто теоретически, конечно, есть, — улыбнулся Кирилл. — Но сейчас у них другие дела имеются, явно не до тебя.

— Чем же таким заняты медведи? — съязвила я, ехидно улыбаясь.

— Любовью, Таня, — вздернул бровь Кирилл. — Делают маленьких медвежат они. Ну и жирок наедают к зиме. Скоро сентябрь, гон закончится у них, придет пора готовиться основательно к спячке. Вот если ты пойдешь не к озеру, а к малиннику, то там велика вероятность вам повстречаться. Малинник, кстати, в другой стороне, вон там, — махнул он рукой. — Поэтому, если тебе приспичит ягоду пособирать, одна не ходи. А на озеро можешь пойти, если не боишься.

— Ну, ты ж сказал, что бояться нечего! — хмыкнула я, вздернув нос и повернулась, чтобы идти в дом за вещами.

— Меня тебе надо бояться, — бросил мужчина вслед задумчивым тоном.

Помотав рукой в воздухе, мол, тебя-то я точно не боюсь, пулей залетела в домик, вытащила из чемодана майку на тонких бретелях и вторые шорты, а затем вышла на улицу, приготовившись к словесной баталии, но оппонента не увидела. Он, видимо, уже закончил свою крышесносную гимнастику и ушел к себе. Тем лучше. Значит, пойду искупаюсь, пока стоят теплые дни, а то скоро сентябрь, здесь уже явно холодрыга будет. Вообще, уже и сейчас-то не особо жарко, на улице максимум градусов двадцать пять, но я надеялась, что озеро небольшое, и прогревается за лето хорошо. Быстрым шагом устремилась по протоптанной узенькой тропинке к желаемому водоему. Идти было приятно, кроны деревьев создавали шатер над головой, птицы гомонили, пару раз мелькнула в ветвях белка, только почему-то не рыжая, а черная. Никогда не думала, что эти зверьки бывают разными по окрасу, и было интересно наблюдать, как зверек передвигается по ветвям, цепко держась за веточки маленькими лапками. Под ногами пружинил ковер из старых сосновых иголок, валялись шишки, на прогалинах я видела цветущие желтым цветы. На обратном пути непременно соберу букет! Интересно, что это за растения такие красивые? Похожи на лилии.

К озеру я вышла как-то внезапно, отодвинув низко нависшую сосновую ветку. Оно было небольшим, круглым, с пологим входом, а почти в центре имелся камень, на котором можно было полежать и передохнуть. Ура!

Быстро скинула одежду, натянула шорты и майку, а потом подошла босиком к воде, потрогав ее босым пальцем. Брр! Холодная! Малодушно отступив, я закусила губу в сомнении. Может, просто позагорать? Но так хотелось окунуться! Эх, была — не была! Разбежавшись, я решительно бросилась в воду и поплыла, отфыркиваясь. Тело привыкло к прохладной водичке быстро. Перевернувшись на спину, я легла и расслабилась, с удовольствием дыша полной грудью, чувствуя, как озеро поддерживает меня. Хорошо-то как! И чего я столько дней потеряла, как сыч сидела в своем домике! Улыбаясь, подплыла к камню, выбралась на него и развалилась, подставив тело солнышку. Эх, вот бы майку снять, чтоб спина позагорала! А то за лето так и не удалось выбраться в отпуск, осталась я бледной, будто поганка.

Присев, огляделась. Если Кирилл решит присоединится, я сразу же надену майку, когда увижу его на берегу.

Стянув мокрую вещь, разложила ее и снова легла, подставив лучам сначала грудь и живот, ощущая, как снизу спину подогревает поверхность камня. Глаза сами собой закрылись, мысли стали ленивыми, словно жирные мухи, едва летающие под тяжестью своих тел. Все-таки, хорошо, что я сюда поехала. Потерплю неудобства, ничего страшного. Зато психологическая реабилитация колоссальная, единение с природой, все такое. Пожалуй, отчасти я даже понимаю Кирилла, почему он после травмы захотел жить в одиночестве. Перевернувшись на спину, прикрыла веки, прижавшись щекой к шероховатой каменной поверхности. Спину припекало, я чувствовала себя разморенной. Еще немного полежу и поплыву обратно, а то усну.

Внезапно кусты с той стороны, где я разложила свои вещи, дрогнули. Мда, недолго ж Кирилл продержался. Вот так и знала, что он явится!

Но то был вовсе не мой подопечный. Из зелени показалась сначала мохнатая коричневая морда, а затем на берег вышел огромный медведь.

Мамочки! Сон как рукой сняло. Подкинувшись на месте, я села, обхватив колени руками. Что делать-то?

Зверь казался гигантским. Он встал на задние лапы, опираясь передней о ствол сосны, явно принюхиваясь в мою сторону, затем вновь плюхнулся грузно на все четыре конечности, побредя к воде.

— Уходи! — взвизгнула я, видя, как мишка заходит в озеро. Вода достигла брюха, того и гляди, эта махина поплывет в мою сторону. Медведи же едят людей?

Господи, что ж делать? Кричать? Кирилл сможет услышать меня?

Поднявшись на ноги, я набрала воздуха в легкие и завопила что есть мочи:

— Кирилл!

Лесной житель поднял голову и тоже заревел.

Мама! Как же страшно!

Оглядевшись в панике, я поняла, что на другой берег плыть бесполезно — там была такая заросль кустов и деревьев, что не выйти. Только из сил выбьюсь. Надо звать мужчину на помощь, может, услышит.

Но как я ни орала, кроме медведя никто не отзывался, и начала накрывать паника. Поначалу это был просто страх, липкими волнами накатывающий на меня, отчего сердце заколотилось словно бешеное. Голос осип от крика и ужаса, и теперь не получалось даже просто сказать что-то, вместо этого из горла вырывался какой-то свист.

— Господи! — пробормотала я, заметив, что косолапый все ж решился плыть ко мне.

Я слышала, что медведи обычно не нападают на людей, если нет прямой угрозы, но этот, видимо, решил, что я и есть лесная гроза, которую всеми медвежьими силами надо устранять. И что делать? Куда мне деваться от него?

Соскользнув с камня, поплыла в сторону противоположного берега. Надеюсь, там, среди кустов я смогу спрятаться, или хоть как-то убежать в сторону дома. Боже, никогда в жизни больше не смогу пойти в лес! Но быстро вылезти из воды не получилось — ветви и коряги так тесно переплелись, что просто некуда было даже поставить ногу.

Кое-как зацепившись за какую-то выступающую из воды палку, я встала на ноги, оказавшись почти до самого носа в воде. Страшно!

Медведь тем временем выбрался на мой камень, фыркнул, принюхиваясь к моей забытой майке, потрогал ее лапой, потом развалился на брюхе. Он что, греться сюда пришел?

Я чувствовала, как начинаю замерзать. Вода у этой части озера была холоднее за счет того, что место находилось в тени, и пальцы на ногах сразу же заледенели, да и в целом тело.

Цепляясь за ветки, я попыталась выбраться, но соскользнула, уйдя полностью под воду, вынырнула, отфыркиваясь, чем привлекла внимание медведя. Тот встал на лапы, принюхиваясь снова, нижняя губа его безобразно свисала, обнажая клыки, отчего мне стало еще страшнее. Такой может запросто перекусить мою шею пополам этой зубастой пастью!

Надо как-то выбираться отсюда.

Я решила плыть вдоль берега, максимально экономя силы. Может, где-то по пути увижу прогалину в кустах, смогу выйти на берег, но надеждам не суждено было сбыться — везде такой плотный сросшийся колтун из веток, что пробить их и не повредить себе ничего было невозможно. А дальше и вовсе начиналась почти отвесная скала, возле которой глубина резко увеличивалась. Блин!

Развернувшись, поплыла назад, изредка поглядывая на все также оккупировавшего мой камень медведя. Тот тоже был настороже, но преследовать меня пока не собирался, то ли ожидая, что я сама к нему в пасть приду, то ли был слишком сыт или ленив, чтоб гоняться за жертвой. Но силы мои были на исходе. Скоро я утону тут и буду потом плавать раздушимся фиолетовым трупом словно поплавок.

Снова прицепившись к той же палке, у которой стояла ранее, пыталась отдышаться, хотя в воде это было весьма затруднительно. Медведь лежал. Я стояла. Вода леденела. Еще и солнышко скрылось, отчего показалось, что стало в разы холоднее.

Так, если я сейчас не предприму что-нибудь, то реально утону. Побрела в другую сторону, то и дело натыкаясь на какие-то острые коряги, периодически падая и с головой уходя под воду, понимая, что такими темпами я долго не выдержу, а плыть уже не было сил. Снова остановившись, держась рукой за низко свисающую ветку, перевела дыхание, чувствуя, как горячие слезы заструились по лицу. Неужели я тут умру? Как же страшно!

— Кирилл! — попыталась выкрикнуть, но только хрип вырвался из моего горла.

13

Кирилл смотрел вслед Тане, как она легкой походкой направилась по тропинке, лично им протоптанной, к озеру. Мда, ну и штучка! Приехала сюда вся напомаженная, словно цыпочка из лакшери-клуба, кожа бархатная, ноготочки словно яркие бусины из коробки сестры, оставшейся в далекой прошлой жизни. Таким тут точно не место.

Передразнив всех этих цып разом, Кирилл сплюнул и шагнул к дому. Если девчонка думает, что он сейчас побежит за ней к озеру, словно барбос, то она очень ошибается, даже пальцем не двинет в ее сторону. Не хватало еще увязнуть в этом сладком болоте. Он понял, на что рассчитывал его дядя, отправляя сюда московскую фифу. Ждал, видимо, что Кирилл потеряет голову, одичав без женщин и вообще людей, но не на того напал! Четыре года жизни в лесу не прошли даром, закалили и характер, и волю, и уж точно не заставить его клюнуть на пару сисек и большие глаза. А даже если и клюнуть, то разовый перепихон, не более того. Позавчера, кстати, он был готов стащить с наглой оккупантки футболку и отодрать ее там же возле двери так, чтоб потом ноги свести вместе не могла несколько дней, но сдержался, удовлетворив себя в душе. На следующее утро Кирилл забавлялся, украдкой поглядывая на настороженное лицо Тани, что шмыгала мимо его дома в погреб и в туалет, потом до сарая, где коза с козлятами отдыхала после родов. Девчонка явно ждала, что он накинется проверять, надеты ли на ней трусы, но мужчине было наплевать и на белье, и на нее саму. Скоро прилетит вертолет, надо будет турнуть ее отсюда сразу же, чтоб жизнь вошла в привычную колею, размеренную и выверенную.

Развалившись на диване, мужчина заложил руки за голову и прикрыл глаза. Если б не гостья, сейчас бы несся через лес, чувствуя под мягкими лапами пружинящие иголки, фыркая от аромата зверья, выкатался с удовольствием в сосновых иголках, но приходилось сдерживать себя и уже несколько дней провести в тупом ожидании. Однажды вырвался просто прогуляться пешком, и то умудрилась непрошенная гостья принять роды у козы. Еле удержался от смеха, увидев ошарашенное Танино лицо, перепачканное кровью. Козий акушер!

Да и вообще, такие телки, как эта худосочная пигалица, были совершенно не в его вкусе. Если уж иметь бабу, то такую, которую ухватить приятно. Чтоб жопа была и сиськи, а не ребра пересчитывать, боясь сломать ненароком. Захаживал он к одной такой красавице, живущей в дальнем бурятском поселке.

Арюна… Даже имя у нее сладкое, не говоря уже о самой женщине. Сочная, жаркая, страстная. Познакомился с ней, когда в первый год выл от тоски по прошлой жизни, носясь словно одичалый по лесу. Встретил на реке с луком. Как оказалось, Арюна — охотница, одной стрелой пробивает дичь насквозь через глаз. Вот и его едва не пришибла, а когда разглядела в кустах, большого, мокрого от росы, голого, сама пришла. Шептала слова незнакомые, ласкала, как в последний раз. Так и повелось у них, не сговариваясь, приходили на одно и то же место, любили друг друга, и расходились. Кроме имени он не знал и не хотел знать о ней ничего. Ни где живет, ни как живет, замужем ли, чем занимается. Бабе в голове у мужика не место, а у оборотня тем более.

Развалившись, Кирилл вяло размышлял, что сделает первым делом, когда избавится от Татьяны. Надо будет проветрить все, чтоб духу ее здесь не было. Ароматная девчонка, ничего не скажешь. Кружевной лоскут, названный трусами незаслуженно, ибо мал был до безобразия, он выкинул в печь, а руку потом отмывал мылом, растирая до красноты — все преследовал его запах женщины. Въелся в кожу, словно клещ чесоточный! Всю ночь потом снилось, как она голая в его кровати беснуется. Ничего, в озере накупается, там, глядишь, и не будет этого крышесносного аромата.

Спустя два часа Кирилл ощутил смутное беспокойство. Что-то было не так. Поднялся с дивана, легко перекатился с носка на пятку, размышляя, идти ли за гостьей или еще подождать.

Выйдя на улицу, прислушался, не идет ли обратно. Нет, шагов не слышно. Птицы гомонили в обычном ритме, без признаков приближения чужака, ветки не колыхались. Что она там так долго делает? Не накупалась еще за столько времени?

Вздохнув, качнул головой. Морока одна с этими бабами!

Натянув кроссовки, пружинящим шагом направился по тропинке, отгибая низко нависшие ветви кустов, слушая, не застрекочет ли сорока, что жила здесь долгое время, не загомонят ли ее товарки, не шелохнется ли от поступи девушки игольчатый ковер. Тишина!

Ускорив шаг, мужчина буквально вылетел к озеру и выругался — на большом горячем камне коричневой тушей развалился медведь. Тани видно не было. Интересно, может, напугалась и на дерево залезла? Но в кронах было пусто, и кусты тоже не таили в себе человека.

Брошенные шорты с футболкой он нашел у рододендрона аккуратно лежащими в теньке, поднял, нахмурился. Утонула, что ли? Зачем лезла в воду, бестолочь, если плавать не умеет?!

И медведь этот откуда тут взялся? Он же так пометил все деревья, что сюда сунуться боялись хищники, а этот приперся, разлегся на горячем валуне, отдыхает.

Сбросив кроссовки и штаны, оставшись в одних трусах, Кирилл ступил в прозрачную воду. Сейчас доплывет до скалы, поглядит, нет ли там тела Тани, а затем обойдет озеро по берегу. Мало ли, напугалась медведя, сиганула куда-то, да сидит, словно мышь, шелохнуться боится.

Сильными гребками добрался до отвесной скалы, нырнул, пытаясь разглядеть дно озера, но оно было чистым в пределах видимости, и сколько Кирилл не погружался, не мог обнаружить девушку. Подземное течение снесло бы труп сюда, если б он был, значит, она точно не в озере. Сейчас доплывет до кустов, посмотрит там, а затем уже вдоль берега пройдет.

Торчавшую из воды голову с клубящимися в воде светлыми волосами заметил не сразу, ее закрывала низко нависшая ветка. Кирилл едва не столкнулся со стоявшей в воде Таней, схватил ее за плечи, успев услышать хриплый сип из губ девушки, а затем она закрыла глаза и осела под воду. Видать, держалась из последних сил, глупышка.

Подхватив тяжелое тело Тани под мышку, перевернул ее лицом вверх, погреб к берегу, огибая камень и матерясь мысленно. Вот что за тупица?! Но и сам виноват тоже, оставил девку одну. А если б она погибла тут? Бестолочь!

Медведь лениво наблюдал за спасением утопающей, даже не шелохнувшись, видимо, был сыт под завязочку, в то время как Кирилл вытащил из воды заледеневшее тело с синими губами и едва прослушивающимся дыханием и подхватил его на руки. Не думая об оставленной одежде, рванул по тропинке к дому, изредка покашиваясь на лицо девушки. Она так и не пришла в себя, губы синие, обескровленные, кожа бледная, словно и не живая. Максимально ускорившись, Кирилл почти бегом донес пострадавшую до дома, уложил на диван, начал растирать холодное тело руками, маленькие ножки прижал к своему животу, стянул мокрые шорты с девушки, порадовавшись, что больше на ней нет одежды, достал покрывало, укутал до самого подбородка и поспешил затопить баню. Сейчас раскочегарит малышку так, что завтра и не вспомнит о случившемся. Вернулся в дом, снова принявшись натирать стопы Тани руками с разогретым в ладонях спиртом. Она поморщилась, открыла глаза, обведя комнату взглядом.

— Кирилл! — скорее прочитал он по губам, а не услышал еле ощутимый сип.

— Да, малышка, все уже позади! — пересаживаясь ближе, поднял он Таню вместе с покрывалом и прижал к себе. — Сейчас пойдем в баню попаримся, завтра как огурец будешь.

— Думала, утону, — Таня заплакала, отвернув лицо. — Кричала тебя, ты не слышал.

— Пойдем! — поднявшись на ноги и так и держа девушку на руках, Кирилл направился в отдельно стоящую баню, где уже накалилась печь, разогрев и воду и воздух.

Плеснув на камни и услышав шипение, мужчина стянул с лежавшей на полке Тани покрывало, скинул его в предбанник, и вернулся к девушке.

— Парилась в бане хоть раз? — спросил, выбирая подходящий веничек.

Конечно, было б хорошо размочить его, но в экстренной ситуации и так сойдет, сработает на ура!

— Нет! — качнула она головой, с опаской косясь на веник.

— Не бойся! — усмехнулся мужчина, а затем покрутил рукой в воздухе: — Переворачивайся на живот. Начнем со спины.

Таня послушно перевернулась ягодицами вверх, и сейчас Кирилл увидел, какая у нее аккуратная кругленькая попка с родинкой слева. Медленно проведя по телу девушки веником от шеи до пяток, принялся легонько поколачивать ее, увеличивая силу с каждым ударом.

— Сейчас разогреешься, вся хворь выйдет! — пообещал он, смахивая со лба капли пота. — Переворачивайся!

Девушка послушно перевернулась и закрыла ладонями грудь, избегая смотреть в глаза Кириллу. Он и не собирался пялиться на нее, но взгляд сам собой нырял ей между ног, где все было гладенько, без единого волосика, кожа темно розовая, влекущая прикоснуться руками и губами.

Мотнув головой, стряхивая наваждение, Кирилл прошелся по ногам Тани веником туда-обратно, затем отложил его, подал девушке руку, помогая принять сидячее положение, взял лично приготовленный медовый скраб и натер все тело, невзирая на протесты, до красноты.

— Кирилл! — пискнула Таня, когда большие ладони легли ей на грудь, втирая липкую массу в кожу.

— Тшш! — цыкнул он, отводя руки девушки. — Не мешай! Скоро закончим.

Таня обмякла, отвернувшись и закусив губу, позволяя творить с собой все, что заблагорассудится. Она не протестовала ни когда Кирилл закончил со скрабом, ни когда он смывал с нее эту массу водой, ни потом, когда достал пушистое полотенце, завернул ее в него и на руках понес в свой дом, минуя гостиную, прямиком на второй этаж.

— Затоплю камин внизу, от трубы будет тепло, и печь с другой стороны, — сказал он, устроив девушку под одеялом.

— А ты? — спросила она, вскинувшись.

— Скоро вернусь.

14

Пережитый стресс и баня так разморили меня, что я легла поудобнее и прикрыла глаза. Ладно, подремлю чуток, решила про себя, а затем пойду в свой домик.

О том, что Кирилл видел меня голой, трогал почти везде своими ручищами, сейчас как-то размышлять не хотелось. Не заболеть бы.

Но чаяниям моим не удалось сбыться — спустя несколько часов, судя по темноте за окном, я проснулась с дикой ломотой в суставах и болью в горле. Приподнявшись на локтях, потерла будто припорошенные песком глаза, несколько раз зажмурилась крепко, привыкая к сумраку, а затем спустила ноги с кровати, ткнувшись сразу в меховые тапки необъятного размера. Оглядевшись по сторонам, ощущая себя крайне неуютно без одежды, я приметила в изножье кровати халат, вероятно, принадлежавший моему спасителю. Видимо, это все было приготовлено для меня, чем я и не преминула воспользоваться, закутавшись с головы до пят и раздумывая, что делать дальше. Поскольку меня не отволокли в избушку и не бросили там на умирание, можно сделать выводы, что это такое проявление заботы и человеколюбия. Колоссальное, я б сказала, ведь не явись Кирилл поглядеть, куда я там подевалась, уже б мой трупик глодали рыбки. Ну или тот милый медведь, что согнал меня с теплого камня. Надо не забыть поблагодарить парня.

Осторожно спускаясь по сумрачной лестнице, я цеплялась за перила, дрожащими ногами нащупывая ступени, стараясь не свернуть себе шею в этом малознакомом жилище. Не хватало еще предстать перед Кириллом фиолетовым обкаканным трупом. Куда ему потом меня девать? Придется осторожничать.

Спустилась вниз. Света нигде не было, но, с другой стороны, если тут все на солнечных батареях, то надо экономить, поэтому, видимо, и не включает.

Сунувшись в гостиную с камином, обнаружила тлеющие угли, но хозяина видно не было. Пошла дальше на разведку, натыкаясь впотьмах на мебель, которой при свете дня казалось не так много, а сейчас вся норовила так и кинуться мне под ноги.

Из гостиной через широкий проем я попала в кухню с двумя окнами. Наверное, если б здесь был более теплый регион, то панорамные смотрелись бы лучше, но и через эти поступало достаточно уличного света от высоко висевшей луны, я поняла, что и тут нет подопечного. Похоже, он вообще не в доме. И что мне делать? Уйти в свою избушку, в холод и сырость, или остаться здесь, дождаться, сообщить, что я заболела, а потом уйти?

Так и не придя к единому выводу, вернулась в гостиную, забралась на диван с ногами, легла на бок, уставившись на постепенно угасающие угли. Сон вновь стал наваливаться на меня. Плотнее закутавшись в огромный халат, поджав босые ступни, я свернулась калачиком и прикрыла глаза. Ладно, подремлю немного, надеюсь, Кирилл не обидится, что я оккупировала его дом. Все-таки, не хочется умереть здесь от пневмонии.

Проснулась резко от стука двери. Вскинувшись, села, захлопав глазами, вновь привыкая к темноте, затем услышала, как кто-то с шумом скидывает обувь и идет в моем направлении.

— Ты чего сюда пришла? — хрипловатый мужской голос хмыкнул над ухом. — Надо было лежать в кровати, там теплее. Я протопил печь в кухне, труба граничит со спальней, от нее тепло.

— А как зимой? — я смотрела, как мужчина сгружает дрова возле камина, присаживается на корточки и начинает складывать поленья на угли.

— Зимой тут холодно, Таня, — оглянулся он на меня. — Нежным девочкам не место.

Передернув плечами, представив, какой мороз трещит в декабрьские дни, я закашлялась.

— Э, да ты заболела! — Кирилл шагнул ко мне, а затем наклонился и коснулся губами лба. — Горишь! Руки в смоле, сейчас вымою и приду, отнесу тебя обратно.

Я встала, подумав, что и сама прекрасно справлюсь, но потом рухнула обратно — ноги не держали совершенно. Прижав вялую руку ко лбу, поморщилась — кожа была болезненная. Ладно, позволю мужчине поухаживать за мной. Не съест же он меня!

Шум воды в ванной стих, затем послышались мягкие шаги, а после меня подхватили на руки и понесли, словно я была невесомым перышком, по лестнице.

— Ты сильный, — проговорила хриплым голосом, разглядывая едва различимый профиль Кирилла.

Мне показалось, что он усмехнулся.

— Это моя особенность, — глухо произнес мужчина, пинком распахивая дверь и занося меня в свою спальню. — Сейчас укутаю тебя, а потом принесу бульон, я успел сварить тебе.

— У тебя и курицы есть? — изумилась, все еще держа его за шею и вглядываясь в лицо Кирилла в полумраке.

— Нет, — качнул он головой. — Из дикой утки сварил. Тебе понравится.

Бульон и в самом деле был восхитительный, я такой еще никогда не пробовала. Но аппетита совершенно не имелось. Выпив весь стакан, я ощутила себя так, будто еще и утку в довесок приговорила, и откинулась на подушки, закрывая глаза. Сквозь сон почувствовала, как горячее тело прижимается ко мне, попыталась запротестовать, но услышала властное:

— Спи! Я буду рядом, — и окончательно провалилась в царство морфея.

******

В следующий раз открыла глаза на рассвете. Тяжесть в голове, жар, боль в горле тут же накинулись на мое и без того слабое тело. Кирилла не было рядом, вероятно, встал по делам, и без него мне было неуютно и одиноко. Всю ночь я чувствовала, как большие руки обнимают меня, втыкалась носом в пахнувшую каким-то невероятным ароматом грудь и чувствовала себя защищенной, будто в коконе спокойствия.

Мочевой пузырь уже не просто позвякивал, а бил в колокол, и пришлось выползать из-под одеяла в стылое утро, спускаться вниз, кутаясь в тот же халат, и заходить в санузел. Безжалостное зеркало, освещенное электрическим светом от лампы, отражало мою сине-белую физиономию, всклокоченные волосы и сухие губы. Красавица. Нет, не прынцесса, а королевна! Отворотясь не насмотришься.

Выдавила зубную пасту на палец, почистила зубы, прополоскала рот, горло, плеснула воды в лицо, пригладила волосы и потащилась обратно в спальню. Кирилла видно не было. Я думала, может, он где-то на диване отдыхает, но дом ощущался пустым и холодным, хотя стена, прилежащая к печи, была теплой.

Скользнув под одеяло прямо в халате, я снова смежила веки. Интересно, люди от простуды умирают? В Москве в моем распоряжении были аптеки, клиники, врачи, хоть по полису, хоть платно, а тут только милосердный медведь, готовый сожрать больное животное, то есть, меня… Или их волки едят? Вроде, они санитары леса, значит, они и едят.

Вяло размышляя о том, куда Кирилл будет девать мой труп, зароет под сосной, или скормит зверям, так и провалилась в сон.

— Таня! — услышала мужской голос, нагло ворвавшийся в тот самый момент, когда я дорвалась до сладкого и вовсю целовалась с шрамированным подопечным.

— А? — нехотя открывая глаза, уставилась на него же, но уже в реальности.

Вертикальная морщина перечертила лоб между бровями, глаза Кирилла сузились, смотрели озабоченно. Он прикоснулся ладонью к моей голове, отводя волосы с лица, еще больше нахмурился.

— Заварил тебе морса брусничного, — кивнул на стакан с напитком. — Собрал сходил с утра, сейчас как раз сезон этой ягоды. Надо тебе ее выпить, она температуру снижает. У меня нет лекарств, ничем другим не помогу. Пара дней — и как огурец будешь.

Приподнявшись на одном локте, не замечая, что полы халата разошлись, обнажая грудь до самой талии, я маленькими глоточками принялась пить теплый сладкий морс, стараясь осторожно прокатывать жидкость по горлу. Вот чем обернулось мое безрассудство!

— Ложись назад! — Кирилл забрал у меня стакан из руки, а затем достал какую-то банку с коричневым содержимым. — Сейчас разотру тебя, а то ты полночи прокашляла.

Невзирая на протесты, он уселся верхом в районе моих бедер, прижимая и без того слабое тело к кровати, затем распахнул халат, стягивая его с плеч, что я даже пискнуть не успела, отвел руки, которыми я пыталась прикрыть грудь, и рыкнул:

— Да лежи смирно, коза! От кашля тебя разотру!

Я хотела было сказать что-то резкое, но приступ кашля одолел меня, сотрясая и почти разрывая грудную клетку. Что ж такое-то? Как можно было умудриться так быстро заболеть?

Кирилл дождался, пока приступ стихнет, а затем набрал вонючей субстанции на пальцы, плюхнул мне в районе грудины и принялся растирать двумя руками, прокатывая их между грудей, лишь изредка задевая чувствительные съежившиеся от холода соски. Лицо его при этом было таким, будто он козу свою доил — хмурым и сосредоточенным. Мда… лежишь тут голая, сверкаешь всеми прелестями, а мужик словно бревно отесывает.

— Что это за гадость? — поморщилась я, отводя нос от вони.

— Тарбаганий жир, — коротко бросил мужчина в ответ.

— Фу!

— Не фу, а помогает от кашля! — возразил он спокойно, запахивая халат, но не спеша слазить с меня и разглядывая сверху. — Откуда ты взялась-то, Танька?

— На вертолете прилетела, — брякнула я, обидевшись на тон, которым была произнесена последняя фраза.

— На вертолете! — передразнил он, а затем слез с меня. — Как тебя угораздило вообще согласиться? Я понимаю, страшная бы была, невостребованная, а ты вон явилась фифа московская хвостом тут крутить. Шмотки дизайнерские, телефон дорогущий, писька лысая!

— Господи! — я даже приподнялась возмущенно. — А писька-то тут при чем? Хамло! Другой бы промолчал!

— А то! — Кирилл все же слез, сверкая глазами. — Для себя, что ли, ты это все приготовила?

— Для тебя! — огрызнулась я, снова падая на подушки. — Что бы меня в бане разглядывал и попрекал потом. Может, откинуть одеяло, а то ты не все, наверное, разглядел?

— Откинь! — нагло ухмыльнулся мужчина, скрещивая руки на груди и кивая. — Полюбуюсь, отчего нет.

— Хамло! Уйди отсюда!

Кирилл внезапно захохотал, пошел к выходу, потом обернулся в дверях:

— Ты ж не забыла, что проиграла мне партию в шахматы? Проверю сегодня, в трусах ли ты. Спи, горе луковое, выздоравливай, чуть позже супом накормлю тебя.

Он закрыл дверь, а я еще долго прислушивалась к шагам, скрипу ступеней, возмущенно пыхтела, вспоминая взгляд Кирилла, а потом внезапно увидела свой чемодан, стоявший у стены. Принес, надо же!

Кое-как поднявшись, доковыляла до него, сбросила халат прямо на пол и быстро натянула трусы и майку, сразу же почувствовав себя более уверенной. Ну не будет же он больную женщину проверять? Или будет?

15

Болела я долго и вкусно. Это в цивилизации всех кормят горькими таблетками, а тут, посреди тайги, можно было упиваться морсами и бульонами, а также страдать, лежа в кровати, глядеть в окно, куда стучат сосновые ветки, колыхающиеся от порывов сентябрьского ветерка, а по вечерам с недовольным видом выносить растирание моей груди вонючим тарбаганьим жиром. Дойдет до того, что я спать не смогу потом без этого вот. Кирилл словно по расписанию садился рядом со мной, плюхал шматок дурно пахнущей субстанции и возил ладонями от ключиц почти до пупка.

— Слушай, а ты не извращенец случайно? — температура спала до приемлемой, и я была готова к диалогам.

— А? — словно вынырнул он из мыслей, потом нахмурился. — Ты с чего взяла это?

— Пялишься на мою грудь каждый вечер, но еще ни разу не сделал попыток… ммм… ну…

— Секса хочешь? — хмыкнул он, внезапно смещая ладони и накрывая ими оба полушария.

Соски тут же напряглись и ткнулись в шершавую кожу.

Возмущенно фыркнув, я схватилась за запястья мужчины и попыталась развести их в стороны, но он только усмехался, глядя в мои глаза своими янтарными.

— Нет, конечно! С тобой точно нет! Ты не в моем вкусе! — брякнула и тут же осеклась, увидев, как стремительно потемнел янтарь.

— Не в твоем? — лениво протянул Кирилл, внезапно наклоняясь и почти касаясь губами моих губ, выдыхая в них и смеясь.

Он как-то резко оказался на мне, а я даже пискнуть не успела, ощутив, как мощные бедра буквально вдавили меня в кровать. Рукой, испачканной вонючим жиром, он свел мои запястья над головой, пресекая сопротивление, а затем обвел глазами лицо, остановившись на губах.

— Не знаю, какие в твоем вкусе, малышка, только твое тело предает тебя, — бросил Кирилл.

Губы его при этом чуть изгибались, длинноватая челка спала на лоб, отсвет от лампы выгодно притенил сторону со шрамом. Была б я помоложе и побесстыдней, воспользовалась бы всем этим, наверное, но сейчас забилась, словно птица в силках.

— Слезь с меня, кабан! — фыркнула возмущенно.

Иначе я за себя не ручаюсь! Но знать об этом было вовсе не обязательно некоторым. Я — человек, а не похотливая самка павиана, буду держать себя в руках.

— Да ну? — губы скользнули вдоль щеки к шее, и я вынуждена была судорожно вздохнуть, чтобы не застонать от внезапно пронзившего меня жгучего желания.

Разве так бывает? Развратная Таня! С мужем никогда так остро я не хотела близости, до боли прямо. Наверное, это означает, что организм на пути к выздоровлению.

Кирилл вскочил и уставился сверху, сводя свои брови к переносице.

— Выздоравливай, — бросил сквозь зубы и вышел.

Все то время, что я находилась в спальне, он проводил внизу, на диване. Только в самую первую ночь после купания в озере согревал меня своим теплом, а сейчас каждый вечер уходил после ритуального намазывания, что с одной стороны бесило, с другой вселяло какую-то надежную уверенность в порядочности мужчины. Что ж с ним случилось такого, что вынудило поселиться в тайге? Спрашивать я больше не решалась, а сам он был не особенно разговорчивым, да и состояние нынешнее не позволяло вести задушевные беседы.

Поворочавшись немного, я вздохнула. Все же, какой этот гадский жир вонючий! Мне казалось, я вся с ног до головы уже пропиталась этим запахом, и даже волосы, которые все дни не удавалось помыть, бесили. Может, дождаться ночи, когда Кирилл уснет, и в душ сходить? Температура, вроде, спала, чувствую я себя лучше, и пора бы смыть грязь и пот с тела. Дождавшись, пока часы в спальне покажут полночь, выскользнула из кровати, накинула на себя халат, порылась в чемодане, доставая чистое белье, и крадущимся шагом направилась в душевую. Кирилл то ли спал на диване, то ли отсутствовал, я даже смотреть не стала, шмыгнув юркой мышью мимо и закрывая за собой дверь. Эх, жаль, защелки нет! Так бы чувствовала себя более безопасно.

Сбросив халат на пол, туда же кинула трусики и ступила на душевой поддон, задвигая матовую стеклянную дверцу за собой. Струйки воды ударили в тело ледяными стрелами, я едва не вскрикнула, зажала рот рукой и отступила, дожидаясь, пока нагреватель сработает, а затем вновь встала под душ, с наслаждением проводя намыленными ладонями по телу, скользя по груди, закрыв глаза и представляя, что это не мои пальцы, а Кирилла, и ничего не могла с собой поделать. Он спросил, хотела ли я секса? Да. Мой ответ — да. Хотела. Себе-то уж точно можно в этом признаться.

Несколько раз промыла голову, затем грудь от жира, чувствуя, как аромат мускуса и цитруса проникает в каждую клеточку, и вздрогнула, когда резко отъехала дверца душа, являя Кирилла. Он стоял напротив, огромный, мускулистый, в одних шортах до колен, молча разглядывая меня всю, а я не спешила прикрыться, как сделала это еще недавно, так и застыла с пальцами между ног и закушенной губой.

— Развлекаешься? — хрипло спросил мужчина и шагнул под струи душа, потеснив меня к стене, что я ударилась лопатками и вскинула глаза вверх. — Я помогу, — добавил он, накрывая мою ладонь своей и проталкивая пальцы к чувствительной точке. — Так хорошо? Ну?

Закрыв глаза и чувствуя нарастающий от ласковых прикосновений пожар в теле, кивнула, упираясь затылком в стену. Сдалась. Позорно сдалась даже без сопротивления! Но винить себя буду позже, сейчас же хотелось только одного, чтобы он не останавливался, а еще лучше, чтоб заменил пальцы на кое-что другое, помощнее.

Развернув меня спиной к себе, Кирилл одной рукой продолжил ласкать меня между ног, а второй принялся пощипывать соски, заставляя их напрягаться и ныть, а губами скользнул по чувствительному сгибу шеи, прикусывая легонько зубами, отчего тело словно током пронзило.

— Чего ты сдерживаешь себя? — хрипловато спросил он прямо на ухо. — Расслабься, позволь себе все.

Я задышала часто, чувствуя, как сердце ускорило ток крови по организму в разы, щеки обожгло жаром, но не могла остановить эти пальцы, что порхали в самом чувствительном месте, надавливая и потирая именно так, как было надо. Прогнув спину, вцепилась в руку Кирилла, которой он смял мою грудь, второй пыталась достать его и прижать к себе, давая понять, что не против продолжения. Развратная Таня сдалась и готова на секс с этим мужчиной. Он тем временем жестко толкнул меня бедрами на себя, и я чувствовала его напряжение под мокрой тканью шорт, которое упиралось в меня и словно пыталось пробить себе дорогу через ткань. Кирилл куснул меня в плечо, наращивая темп рукой, и я не выдержала, выгибаясь и скуля, сжимаясь вокруг горячих пальцев, а затем сползла вниз, ведь все это время стояла на цыпочках. Замерев на секунду, мужчина вытащил руку, а затем отстранился и распахнул дверцу душевой кабины.

— Хороших снов, Таня, — проговорил он таким тоном, будто это самое обыденное пожелание в один из скучных вечеров, а затем вышел.

Осев вниз, чувствуя, как лицо заливает слезами вперемешку с водой, я подавила горестный всхлип. Чувство стыда, горечи и опустошения сдавило грудь. Он не захотел меня!

Проведя еще какое-то время под колкими струями, я завернулась в пушистое полотенце, не стала одеваться и медленно пошла наверх, в спальню, краем глаза заметив пустой диван. Кирилл ушел из дома.

Кровать с той стороны, где я обычно спала, была испачкана жиром, но идти сейчас искать чистое постельное белье не было сил. Я свернулась калачиком на противоположной стороне, давя в себе попытку разрыдаться, долго лежала без сна, и никак не могла успокоиться. Большего унижения в своей жизни я еще не испытывала, как мне казалось.

Но утром я убедилась, что то, что было вчера — это даже не унижение. Это так, щелчок по носу.

Разбудил меня шум вертолета. Что? Но ведь месяц еще не закончился? Вскочив, кинулась к окну, но оно выходило на другую сторону от площадки, и пришлось натягивать на себя штаны и футболку, чтобы выйти и увидеть, как огромная машина, уже приземлившись, выпускает из своих недр человека в черном. Он что-то спросил у Кирилла, но я не слышала, что именно, а тот обернулся, заметив меня, и что-то ответил, а затем оба пошли в мою сторону.

— Доброе утро, — приветствовал меня незнакомец. — Если вы готовы, можете прямо сейчас идти устраиваться в кресле.

— Устраиваться в кресле? — непонимающе нахмурилась я.

— Ты больна, Таня, — пояснил Кирилл. — Я беспокоюсь за тебя, поэтому разрываю наш контракт и отправляю тебя домой раньше срока. Твой чемодан я собрал, пока ты спала, поэтому садись в вертолет, я сейчас принесу.

— Ты… Отсылаешь меня отсюда? — спросила едва слышно, все еще не веря в случившееся.

— Да, — Кирилл сунул руки в карман штанов и пожал плечами. — Я и один прекрасно справлюсь, а тебе надо к врачу, а затем в Москву. Здешняя жизнь не для тебя. Прощай.

— Что? — я захлопала глазами, глядя в спину парню, а затем перевела взгляд на незнакомца.

— Идите в вертолет, я сейчас приду, и взлетаем, — кивнул тот, и мне ничего не оставалось, как подчиниться.

Уже в воздухе я глянула вниз и увидела Кирилла. Он стоял на крыльце своего дома, задрав голову, затем махнул в прощальном жесте рукой и скрылся внутри.

Прощай…

16

В этот раз, видимо, я была слишком обескуражена происходящим, чтобы чувствовать себя также плохо, как в прошлом полете. Нет, конечно, чуток меня все равно потошнило, но уже не так сильно, и вышла я из летающей машины без противной дрожи в желудке.

Апофеозом была машина с красным крестом, что ждала нас неподалеку.

— Вам необходимо обследование, — пояснил мой сопровождающий, кивнув в ту сторону. — Сейчас вас доставят в самую лучшую клинику города, обследуют, а вечером, в случае полного благополучия, вы вылетаете в Москву.

Мда… Хорошо быть богатым. По щелчку пальцев все случается, и даже самолет летит не по расписанию, а когда захочется. Что за зверь-то этот Кирилл, что о нем так пекутся?

Но как следует подумать мне не дали, под белы рученьки сопроводили в машину, усадили на заднее сиденье, попросили пристегнуться, и вмиг домчали до высокого здания с надписью «В надежных руках».

На ресепшен толпился народ, но в очереди мне стоять не пришлось, улыбчивая девушка в сером костюме с фиолетовым галстуком буквально подхватила под руку и повела в большой кабинет, где ждал врач. Это был мужчина неопределенного возраста, азиат, и я так и не поняла, сколько ему лет — вроде, морщин не было, но взгляд умудренного опытом человека выдавал, что давно не шышнадцать. Он выслушал мои жалобы, затем осмотрел, написал направление на рентген, и уже спустя несколько минут спокойно пояснил:

— Пневмонии нет, но бронхит имеется. Думаю, обойдемся без внутримышечных инъекций пока, будете принимать внутрь то, что сейчас назначу, а послезавтра обязательно покажитесь.

— Я улетаю сегодня, — вздохнула, глядя, как рука доктора пишет внушительный список на листочке формата А4. — Но обязательно последую вашему совету.

Оказавшись в гостинице предоставленной самой себе, я первым делом включила в ноль разряженный смартфон в розетку, и смотрела, как на экране начинают появляться уведомления о звонках, смс, сообщениях в мессенджерах. Раньше казалось, что я никому не нужна, но такое количество пропущенных поражало воображение.

«Танька, где ты?» — написанных в подобном тоне сообщений от Вики было штук сорок.

От Димаси я все удалила, не читая, смысл мне общаться с бывшим мужем, если я, что удивительно, в последние дни вообще его не вспоминала. В сердце даже не шелохнулось ничего, эта страница жизни перевернута. Видимо, мой контракт оказался одновременно и реабилитацией после развода.

Загрузившись в ванну с ароматной пеной, я едва не застонала от удовольствия, тело расслабилось, мышцы даже заныли благодарно от горячей воды, а после обеда, что я слопала прямо в номере, и вовсе полегчало. О поступке Кирилла я сознательно не думала, о вчерашнем событии в душе тоже. Если я только позволю себе погрузиться в размышления обо всем этом, то превращусь в сломанную куклу. Нет, не буду…

Хорошо, что между нами не было секса. Ну, вернее, почти не было.

Нет, не буду и об этом думать! Лучше Вике позвоню.

— Танька! — заорала трубка голосом подруги. — Ты куда пропала, засранка такая?! Я тут пол-Москвы на уши подняла, думала, тебя твой Димка заказал. Чуть душу из него не вытрясла! Лахудра там его сисястая даже ментов вызвала. Слушай, ну и жирная она, жирней меня!

— Беременная же, — заулыбалась я, представив, как Викец трясет щуплого Димасю за грудки, требуя немедленно показать место, где зарыт мой труп. — Ты прости, я тебе звонила перед отъездом, но ты недоступна была, а в том месте, где я все это время находилась, связь вообще отсутствует.

По напряженному пыхтению можно было сделать выводы, что Вике страсть как хочется услышать подробности, но она сдерживала себя.

— Ты когда будешь у себя? — наконец, спросила подружка, подобрав слова.

— Завтра точно. Сегодня вылетаю из Иркутска.

— Боже, ты на Байкале, что ли? У бабки-миллионерши собственный дворец там? Она тебе хоть камни из почек завещала? А почему ты так рано возвращаешься, я думала, ты пару месяцев будешь там с ней возиться, пока она не скопытится.

— Слушай, я все тебе расскажу по возвращении, — пообещала я, улыбаясь. — Я соскучилась уже по тебе!

— А фотки покажешь?

Фотки? Я украдкой успела сфотографировать Кирилла, пока был жив телефон, но эту фото точно никому не покажу, особенно Вике. Незачем ей знать, что я почти месяц жила со сгустком тестостерона и не воспользовалась им. Ну почти.

— А нету фоток, Вик, — цокнула я языком. — Телефон сел, а заряжать какой смысл был, связи-то все равно нет.

— Эх ты! А Байкал? Я там не была никогда. Слушай, а давай рванем куда-нибудь в теплые края? Я купальник новый купила бомбический, ты не поверишь, почти за копейки. Так хочется выгулять!

Клятвенно заверив подружку, что завтра мы с ней все обсудим, я завалилась в постель, и тут меня накрыло. Воспоминание о последних днях, проведенных в кровати Кирилла, о том, как он смотрел на меня, как вел себя, как массировал мою грудь противным жиром, о вчерашнем…

Нет, не буду думать об этом!

Но память против воли затапливало воспоминаниями, тело бросало в жар, а место, куда впились вчера зубы красивого поганца, заныло. И то, которое он наглаживал пальцами, тоже. Блин! Может, он просто пошутил? Может, сейчас меня снова посадят в вертолет и отвезут к нему, уже обследованную и почти здоровую, с кучей таблеток?

Едва я успела подумать об этом, раздался стук в дверь.

******

Самолет в Москве приземлился рано утром, едва небосвод окрасился в розоватый цвет. В воздухе уже ощущался морозный привкус, и я поежилась, плотнее запахивая куртку, которую предусмотрительно надела при выходе. Трап подкатили заранее, он был обычным, в виде металлической лестницы, и пришлось спускаться осторожно, так как казалось, будто ступени скользкие от выпавшей росы.

Меня сопроводили до большой черной машины с затонированными стеклами, открыли дверь и захлопнули ее, едва я успела удобнее устроиться в салоне, где пахло кожей и дорогим парфюмом.

— Доброе утро, Татьяна, — пророкотал знакомый голос.

— Доброе утро, Андрей Васильевич, — кивнула я без тени улыбки, заприметив напротив себя бывшего работодателя.

— Ну-с… — мужчина поджал губы. — Кирилл пояснил, что контракт разорвал он, так как не вынес вашего присутствия. Не буду спрашивать, чего вы такого сделали, потому как знаю этого парня и его характер. Скорее, вы там ничего и не сделали, хотя надежды были. Мда… Значит, будем искать другой выход, — расстроенно цокнул он языком и покачал головой.

— Могу я спросить? — склонив голову к плечу, смотрела прямо в глаза собеседника.

— Разумеется, — милостиво разрешил тот, кивая и благосклонно улыбаясь, напоминая доброго дядюшку, что пришел навестить маленькую племянницу. — У меня к вам тоже пара вопросов имеется. Но сначала вы! — вскинутые ладони и улыбка давали понять, что врагов тут не имеется.

— Хорошо, — я сделала вид, что тоже улыбаюсь. — Почему он там? Видный парень, умный, но поселился в глуши, где вообще нет людей.

— Травма, — туманно ответил Андрей Васильевич, вздыхая, — понимаете, Татьяна, когда зверь напал на него, повредил лицо и едва не убил, Кирилл… испытал моральные страдания. И с тех пор вот он живет уединенно.

— Зверь? — я почувствовала, как холодок продрал по коже вдоль позвоночника.

Конечно, я подозревала, что шрамы похожи на удар когтистой лапой, но полной уверенности не было.

— Да, леопард, — кивнул мужчина. — Взбесившийся леопард. Ирбис, если быть более точным. Кирилл в тот момент защищал сестру, и ему пришлось вступить в неравный бой. Девочка едва не сошла с ума, нам пришлось поместить ее в реабилитационный центр. К счастью, сейчас уже все в порядке, она с родителями, но сам Кирилл… Ну, вы понимаете. Вернее, он не сразу туда ушел, первые месяцы еще пытался быть в обществе, но его невеста отвергла Кирилла, предпочла ему его брата, и это стало спусковым крючком. Понимаете?

— Да, — я кивнула.

В голове почти сложилась полная картина того ужаса, который привел моего подопечного к одинокому существованию в лесу. И сердце защемило при мысли о том, насколько одиноким был этот мужчина, как нелегко ему пришлось. Травма физическая и душевная. Ужасно! И жаль, что я не смогла помочь.

— Что с ним будет? — спросила тихо, сводя брови к переносице и глядя на Андрея Васильевича.

— Не знаю, — вздохнул тот в ответ. — Пусть с этим разбираются психологи. Они предложили вариант с компаньоном, который не сработал. Хотя я рассчитывал, знаете ли, что парень среагирует на красивую женщину. Но напрасно. Кхм…

Кашлянув, мужчина посмотрел в окно автомобиля и покачал головой.

— Вы хотели тоже спросить о чем-то? — напомнила я о себе, когда пауза подзатянулась.

— Да? — сделал мужчина вид, что совершенно забыл начало нашего разговора. — Действительно… Гм… Я тут поизучал ваше досье, вы ценный специалист по рекламе, стрессоустойчивая, коммуникабельная и находитесь в данный момент в поисках работы. У нашей организации есть отделение, где как раз имеется необходимость в ваших услугах.

— А что за организация? И какая оплата? — тут же ухватилась я за предложение.

— Оплата и все вопросы только после личного собеседования с шефом, — туманно пояснил Андрей Васильевич. — Если вы согласны, завтра утром вас заберет водитель, доставит в офис, и там уже все решите на месте. А сегодня отдыхайте, я думаю, вы устали от путешествий.

Краем глаза я заметила, как автомобиль поворачивает в мой двор и облегченно расслабилась, только сейчас осознав, что все это время находилась в диком напряжении. Андрей Васильевич замолчал, с любопытством разглядывая желтую облупившуюся краску на стене многоэтажки, старенький дворик с посеревшими от времени скамейками и скрипящими качелями, старушек, сидевших рядком на лавочке у подъезда.

— Года идут, а Россия не меняется, — заметил он задумчиво.

— Не могу сказать, что это плохо, — улыбнулась я, нажимая на ручку двери и выходя на улицу.

Водитель, суровый дядька с квадратной челюстью, коротко стриженный, с косой саженью в плечах, молча доставил мой чемодан в квартиру, не выдав своего удивления при виде старой деревянной двери, облупившейся краски на ней, темной узкой прихожей и запаха старости.

— До свидания, — сказал он, и я кивнула, запирая дверной замок, а затем выдыхая.

Ну вот и все. Прощай, Кирилл и тайга, здравствуй, новая жизнь.

Едва я успела продумать все это, как в кармане завибрировал телефон. Все еще мыслями будучи в лесном домике, я не глядя взяла трубку.

— Тань, привет, — голос мужа раздался в динамике. — Наконец-то ты ответила! Ты можешь говорить?

— Дима? — вот уж кого я не ожидала услышать совершенно.

— А ты кого ждала? — взъерепенился было тот, но тут же примирительно залопотал: — Я тут подумал, Тань… Ну, это… Может, мы погорячились с разводом? Мы ж столько прожили вместе, давай не рубить с плеча!

Не рубить с плеча??? Что я только что услышала?

— Дим, ты ничего не путаешь? — говорить с ним не было ни желания, ни сил. — Это ты мне изменил в нашей кровати и был счастлив, как мне помнится.

— Ну… Я ошибся, — нехотя признал бывший супруг. — Я… Ну, хочешь, поедем в куда-нибудь? Ты ж хотела в отпуск в Италию? Я уже посмотрел, там сейчас хорошо, и билеты есть. Я забронировал на наше имя отель.

— Что ты сделал? — я внезапно засмеялась. — Дим, ты дурак, что ли?

— Я… я просто люблю тебя, Тань, — в былые времена этот тихий голос и слова явились бы бальзамом для сердца, — давай попробуем начать с начала?

17

Что? Димася совсем от радости будущего отцовства с катушек съехал?

Ничего не говоря, жму «отбой» и кидаю телефон на диван. Запоздал ты, муженек, с признаниями. Наверное, сразу после развода я б еще поверила и растаяла, но сейчас в душе вообще ничего не шелохнулось. Будто оборвалась эта струна, не связать, не склеить. И даже дышалось ровно и спокойно.

Телефон вновь запищал, я на автомате отрубила бывшего и нисколько не сомневаясь, занесла номер в черный список. Не хочу даже тратить время на объяснения, почему не желаю даже общаться с ним, не говоря уже о чем-то большем. Все было сказано до развода. Если б у нас были общие дети, то избегать общения было бы сложновато, а так никаких связующих моментов не оставалось, тратить время бессмысленно.

Напевая что-то легкое, привязчивое, я сначала открыла приложение доставки и заказала всякой разной еды, чтоб забить холодильник, а затем набрала Вику.

— Привет, подруга! — гаркнула радостным тоном, услышав сонное «алло». — Спишь, что ли?

— Танька, ты охренела? — беззлобно поинтересовалась подруга, зевая. — Ты время видела? Честные граждане в это время досыпают перед работой. Мне еще, между прочим, двадцать минут можно было сны про красавчиков видеть!

Время? Как-то я не подумала о времени. Хм… Шесть ноль пять. А какого черта мне Димася звонил в такую рань?

— Ладно, — зевнула трубка голосом Вики, — давай, выкладывай подробности. Бабка отписала тебе свои старческие миллионы, и ты зовешь меня на Мальдивы срочно их потратить до копеечки? Если да, то я согласна!

— Ну, не совсем на Мальдивы, — засмеялась я, представив, как в хорошенькой Викусиной головке крутятся мысли, — но шопинг мы с тобой можем устроить. Если тебе дадут отгул, то я свободна!

— Сейчас организую! — буркнула подружка и отключилась, чтобы уже через пять минут перезвонить и сказать, что все ок, и она в моем распоряжении.

Поход по магазинам у нас получился просто потрясающий. Мы перемеряли кучу одежды, разжились новыми шикарными купальниками по огромным скидкам, набрали себе белья и даже какие-то супер волшебные наволочки с эффектом омоложения. Продавец заверил, что наши с Викусей морды станут в два раза краше, если спать только на этом чудо-белье. Стоили они, правда, как крыло от боинга, но что не сделаешь ради сохранения молодости!

— Таньк, слушай, у тебя там хоть чуток от бабкиных почек осталось? — пропыхтела подружка, сдувая с лица выбившуюся с пучка волос прядь. — А то страсть как охота чего-нибудь вредного и жирного.

— Мужской стриптиз «Пончики на шесте»? — уточнила я на всякий случай. — Не знала, не знала, Виктория, что вам нравятся боди-позитивные мужчины!

— Тьфу на тебя! — цокнула языком Вика. — Нет, конечно, упаси боже! Мне нравятся такие, чтоб за жопу было приятно ухватить, но не жиробасы. Я и сама, как видишь, почти жиробас, так что хочу мужика красивого. Но потом. Сейчас я б кабана сожрала вместе с хвостиком. Вот не зря говорят, что шопинг сжигает калории! А потом можно и в стриптиз «Крутые жопки» податься.

(здесь и далее автор не имеет ничего против людей нестандартной комплекции)

— Крутые жопки! — захохотала я, смутив своей репликой двух подростков непонятного пола, стоявших у суши-бара и выбирающих себе чего-нибудь.

— Горячие перчики! — поиграла бровями Вика, чем вогнала подрастающее поколение в краску.

Мы уселись в украинском ресторанчике, где нам сразу же в качестве комплимента принесли по запотевшей стопке самогона и аппетитные кусочки сала с натертым чесноком хлебом.

— Мммм! Вот это я понимаю! — глаза мои закатились от удовольствия. — Сервис!

— А что, тебя бабка твоя не потчевала? — уставилась на меня Виктория, продиктовав официанту заказ.

— Да там не бабка была вовсе, — вздохнула я. — Там такой… Мммм! И жопка и перчик и все остальное там на месте.

— Ну! — нетерпеливо постучала пальцами Вика, требуя подробностей.

Пришлось ей рассказать все. Кроме своего провального похода в душ, после которого Кирилл без объяснения причин выпроводил меня домой. Она выслушала молча, лишь пыхтела изредка, а затем изрекла:

— С обычными бабами такого не случается! Тебе выпал шанс стать миллионершей, а ты его профукала! Ну вот что тебе стоило захомутать мужика? Вокруг него там такие люди крутятся, важная шишка он, похоже. Эх, упустила ты шанс на разбогатение!

— Они меня еще на работу позвали, люди эти, — аппетитно похрустывая соленым огурчиком, сообщила я. — Завтра иду на собеседование, будет какой-то начальник, который лично принимает народ.

— За это надо выпить! — кивает подружка и наливает нам еще по стопке самогона. — Может, ты там кого другого встретишь такого же шикарного!

Вообще, я не любитель крепкого алкоголя, но в настолько атмосферном месте было б просто кощунственным пить вино. Тем более, что и блюда у нас были не всякие там фетучини с креветками. Мы выпили, закусили и одинаково сморщили мордочки.

— Таня? — раздался над моей головой голос мужа. Бывшего.

Подняв голову, я встречаюсь глазами с Димасей и мельком отмечаю наличие в его руках огромного букета цветов.

— Какой нежданчик, — бормочет Вика, промакивая губы салфеткой. — Ты прям как из (з)ада вылез.

Димася кинул на Вику полный злобы взгляд, а затем обратился ко мне:

— Тань, мы можем поговорить?

— Я тебе утром все сказала, — отвечаю сухо, поджав губы.

Это ж надо так испортить отличнейшее настроение своей противной рожей! И почему я раньше считала этого мужчину симпатичным? Не иначе, слепая была, а волшебный таежный воздух сумел поправить мне зрение.

— Я бы хотел прояснить кое-что, — примирительно пробормотал бывший муж, а затем перевел взгляд на мою подругу и попросил максимально мягким тоном: — Виктория, не могла бы ты прогуляться немного?

— Пять минут! — пробурчала та, нехотя поднимаясь, а затем погрозила мне пальцем с ярким маникюром: — Помни про то, почему нет!

Дождавшись, пока Вика уйдет, Дима протянул мне букет, буквально всунув его в руки, а затем сел напротив, поставив локти на столешницу и сцепив пальцы между собой.

— Тань! — начал он, недовольно проследив, как я отодвинула цветы на край стола. — Я тут понял, что я так накосячил! Ленка влезла еще, когда я совсем не в настроении был, ты в командировку уехала, я чуток расслабился, и вот…

— Бляданул? — хмурюсь я, так как на свет из потаенных уголков памяти лезут воспоминания о полуголой секретарше в нашей квартире. — Так она тебя что, изнасиловала?

Дима сглотнул, поправил узел темно синего галстука, глянул исподлобья, нервно выдохнул, явно сдержав что-то резкое, что уже готово было сорваться с губ.

— Я чувствовал себя одиноким! — с нажимом произнес, но затем как-то весь обмяк, словно сдувшийся воздушный шарик: — Я не готов тебя терять. Ну… Я не могу представить вместо тебя кого-то другого… И на фирме тоже.

— А! — засмеялась я, догадавшись, для чего весь этот балаган понадобился Димасе.

Видать, дела в компании после моего ухода идут не вполне хорошо, и этот проштрафившийся товарищ прискакал вернуть рабочую лошадь в стойло.

Алкоголь сделал меня более свободной, я уже не так как обычно контролировала себя, и потому хлопнула ладонями по столу с каким-то задором и глухим раздражением.

— Я поняла, Дим, — сказала максимально ровным тоном, стараясь не повышать голос. — Ты снова хочешь маленькую тягловую лошадку. Я буду впахивать, а ты сношаться со своей Леночкой за моей спиной, рожать с ней детей, а потом делать вид, что все нормально.

— Вовсе нет! — возразил мужчина, дернувшись словно от удара и недовольно морщась. — Ты неправильно поняла. Лена…гм… согласна на отступные и будет делать аборт, а мы с тобой снова поженимся. Я обещаю, что изменять не буду.

— Боже! — сделав фейспалм, я ржу втихаря под ладонью, а потом уже не втихаря. — Ты реально тупой, Димася! Забирай свой букет и вали к Леночке, пока она аборт не сделала. Я не вернусь ни к тебе, ни на фирму. Ваши проблемы мне неинтересны совершенно.

— Слушай, ну прости меня! — муж внезапно резко отодвинул свой стул назад так, что ножки последнего скрипнули по плитке с противным звуком, а затем буквально бросился на меня, схватив за руки и утыкаясь носом в колени. — Мне так плохо без тебя, — бормотал он куда- то мне в юбку, пытаясь одновременно выдавить из себя слезу. — Ну с кем не бывает?

Было смешно. Почему я раньше не замечала, какой этот мужчина дурак? С разводом мне открылись все отрицательные стороны Дмитрия Бороздова. Пытаясь высвободиться, я встала с другой стороны, но тут же чуть не осталась в одних трусах, так как ткань подола оказалась крепко зажата цепкими пальцами бывшего. И в этот же эпический момент в нашу кабинку впорхнула Виктория.

— О, я вижу, вы уже перешли к сцене, где Дездемона убивает мавра! — восхитилась она и цокнула языком. — Мавр, ты переигрываешь!

Дима поднялся на ноги, проведя рукой по причесанным волосам, словно поправляя невидимые, выбившиеся из общей массы волосинки, кинул злобный взгляд на девушку, а затем перевел его на меня.

— Тань, — шагнул он вперед, пока я поправляла юбку, — ты подумай над моим предложением, я позвоню тебе вечером.

Он качнулся вперед, словно желая обнять меня, но я отступила на шаг, махнув рукой в сторону выхода. Ноздри Бороздова затрепетали, он едва сдержался, чтоб не ляпнуть что-то резкое, втянул шумно воздух, заиграв желваками, а затем развернулся и ушел.

Мы проводили нежданного гостя глазами, а затем опять уселись за стол.

— Слушай, еще б немного, и он бы таки сумел выдавить слезу из своего скупого глаза! — заржала Вика. — Я чуть не обалдела, когда увидела эту сцену! Жаль, сфоткать не удалось.

— Да идиот! — пробормотала я, вздыхая. — Представляешь, да? Леночка с сиськами на аборт, а я с ним под венец и впахивать на фирме. Там же часть контрактов на мне была, и что-то еще планировалось, а тут, видимо, корабль пошел ко дну, вот и приходится Дмитрию унижаться. За все десять лет он так себя ни разу не вел идиотски.

— Твой шрамированный-то, походу, тебе мозг вставил куда надо! — восхитилась подружка. — Другая Таня бы слезу пустила и носом хлюпала при виде Димаси на коленях.

— Да, похоже на то, — кивнула я, разливая самогон по стопкам. — Ну, Виктория, вздрогнули, раз уж мы сегодня пьем!

18

К собеседованию я готовилась тщательно — продумала образ до мелочей еще с вечера — классический костюм-двойка — узкая юбка-карандаш, белая рубашка без единой складочки, пиджак, невесомые бесшовные колготки и туфли на шпильке. Волосы закрутила в низкий пучок, лицо едва тронула косметикой — только пудра, тушь для ресниц и немного матовой помады. Я знаю, насколько важно создать благоприятное впечатление при первой встрече с работодателем, поэтому ни единый штрих не должен быть лишним.

Выходя из все той же черной машины, что везла меня с аэропорта, возле четырнадцатиэтажного здания в центре Москвы я закрутила головой, удивляясь размаху организации — и секьюрити у входа, и парковка для сотрудников, и кафе на первом этаже — все здесь было словно создано для того, чтобы заманивать офисных мотыльков на работу. Это вам не фирма «Рога и копыта», похоже, тут серьезная организация. Вывески, кстати, я так и не увидела.

— Пройдемте, — указал мне на стеклянную дверь водитель, представившийся утром Анатолием, и я заспешила вперед, стараясь шагать не широко и с достоинством.

В лифте украдкой оглядела себя — все было в порядке. Пальто, что я приобрела два года назад, смотрелось потрясающе, и шейный платок только дополнял благородный винный цвет ткани. Я была из тех блондинок, которым идут сочные оттенки. Некоторых девушек они бледнят, но я на недостатки кожи не жаловалась, потому и экспериментировать с цветами не боялась.

Мы вознеслись на самый верхний этаж, и я поразилась роскоши и богатству этого места. Мда… Стиль хайтек был явно продуман дизайнером, и даже секретарша словно тоже явилась откуда-то из модного каталога — высокая брюнетка с гривой волос до талии, яркими губами с очаровательной родинкой в уголке рта, которые сложила его в улыбке при виде нас.

— Доброе утро! — пропела она мелодично. — Егор Александрович уже ждет вас. Можете проходить.

Охранник за моей спиной что-то буркнул и ретировался, а я вздохнула и пошла. Осторожно постучав в дверь из матового стекла, услышала приятный голос:

— Войдите! — и вошла, чтобы еще больше поразиться — огромная панорамная стена открывала вид на Моску-реку, и мне хотелось, словно в фильме про Ивана Грозного воскликнуть «красота-то какая, лепота!», однако, я сдержалась и медленно прошла к указанному мне секретаршей месту.

— Доброе утро! — поздоровались мы с властелином этого места, после чего я замолчала, и он тоже, разглядывая меня с задумчивым видом.

— Занятно, — заметил, наконец, мужчина, после чего вздохнул.

— Что именно? — тут же вскинула я бровь, думая, что где-то успела проштрафиться.

— Не обращайте внимания, — тут же улыбнулся мужчина, — так, мысли вслух. Что ж, давайте знакомиться. Меня зовут Егор Александрович Акелов, я руководитель всего этого вот.

— Татьяна Николаевна Арефьева, — я кивнула мужчине, разглядывая его.

Это был интересный товарищ, абсолютно нетипичный красавец — рыжий и светлоглазый, не то с синими, не то с серыми радужками, стройный, хотя на вид ему было уже за сорок, и он точно также изучал меня в ответ.

— Вы приняты, — сообщил наконец, усмехаясь.

— Что? — непонимающе моргнула я, — но вы даже ни одного вопроса не задали!

— Хорошо, — задумчиво повертел он ручку в руке. — Кем были ваши родители?

— Эм… — я не ожидала такого вопроса и растерялась. — А какое это имеет отношение к делу?

— Сейчас никакого, — пожал руководитель плечами, — но будет иметь чуть позже. Поверьте, Татьяна Николаевна, вы попали в нужную организацию, и скоро в этом убедитесь.

— Но вы даже не сказали, на какую должность принимаете!

— Должность? — задумчиво переспросил он. — А про это все вам Дина расскажет. Дина Сергеевна, она уже вас ждет.

Тут же вошла секретарша, кинула на своего шефа полный страсти взгляд и сказала томно:

— Пройдёмте, Татьяна Николаевна, я вас провожу.

Я поднялась, пошла к выходу, стараясь держаться прямо, и едва не была снесена ураганом с рыжими кудряшками.

— Папа! — заверещала девочка, сметая все на своем пути, топоча по ковровому покрытию. — А мы сейчас с Максом в зоопарк пойдем, а я там хочу посмотреть на тигра, а Макс говорит, что тигр для меня не порычит! Скажи ему, что порычит!

— Ева, ты откуда в такую рань тут взялась? — Егор Александрович поднялся навстречу дочери и подхватил ту на руки. — Где Максим?

— Я от него убежала и уехала на лифте, пап! — надула губы принцесса, на вид которой было лет пять, не больше.

Так и не дослушав, с хорошим настроением я пошла следом за секретаршей. У лифта мы остановились, пропуская высокого молодого человека, также похожего на Егора Александровича, а затем вошли в кабину.

Секретарша проводила меня на несколько этажей ниже, довела до кабинета некоей Дины Сергеевны, постучала и пропустила вперед.

Войдя, я тут же увидела, как навстречу мне приподнимается похожая на сдобную булочку женщина с темными волосами и широкой улыбкой на лице.

— Татьяна Николаевна? — спросила она и, увидев, кивок, бросилась ко мне. — Проходите! — протягивая руку для знакомства и потрясая ее, уставилась мне в лицо своими шоколадными глазами. — Меня Дина Сергеевна зовут, можно просто Дина. Я немного введу вас в курс дела, а дальше мы уже решим, в какое отделение вы пойдете работать.

Она щебетала о чем-то, а я была просто поражена такой словоохотливостью, и даже почувствовала некое раздражение.

— Ой! — уловила Дина перемену в настроении. — Извините. Ну, в общем, не буду ходить вокруг да около, Татьяна Николаевна, скажу сразу. Вы в нашу организацию попали не случайно. Вообще, недавно стали вскрываться очень странные обстоятельства, и мы сейчас просто в шоке, как так получалось, что столько лет под носом творилось все это вот. Я непонятно говорю, да? — я кивнула. — Что вы знаете об оборотнях?

— О ком? — непонимающе моргнула я. — Оборотнях? Вы имеете в виду полулюдей — полузверей? Ну, знаю, что реагируют на луну, и что если укусит оборотень, то укушенный тоже станет им. Вы тут кино снимаете, что ли?

— Да если бы! — махнула рукой булочка. — Мы тут занимаемся поиском оборотней. Вернее, потомков. Просто у нас тут недавно переворот произошел, и теперь все в устройстве нашего уклада идет по-другому. И вот то тут, то там стали всплывать потомки оборотней. Вот вы, например, знали, что ваш дед был волком?

— Ч-что? — неожиданно заикнулась я, оторопело глядя на женщину.

Они тут что, сумасшедших на работу берут?

— Не знали! — цокнула сокрушенно Дина языком. — И вас таких очень много. Люди с поломанными судьбами, у которых что-то в жизни не так, потому что зов крови-то никуда не денешь. Вас нашли случайно вообще.

— Вы что, шутите? — голос изменил мне.

Если эта сумасшедшая кинется, то чем мне отбиваться? Может, степлером ее шарахнуть?

Оглядывая незаметно стол на предмет орудий отбивания от сумасшедших женщин, я слушала, как Дина что-то там вещает про потерянных детей, про поломанные судьбы, про возвращение в лоно клана и тому подобную чушь. Эк ее разобрало! А с виду ведь совершенно нормальная!

— Да-да, Татьяна Николаевна, ваш дедушка был волком с чистой кровью. Ваша бабушка ведь одна вашу маму воспитывала?

Я кивнула.

— Ну вот, потому что деда вашего убили тогда свои же соклановцы, он отказался жениться на той, кто ему был предназначен, собирался уйти из клана. Чисто теоретически у оборотней могут быть дети от людей, собственно, вы так и получились, но тогда никто не отслеживал беременных партнерш. Да и вообще партнерш.

— Господи! — я обхватила голову руками. — То есть, вы пытаетесь донести до меня, что я на четверть оборотень? Могу быть волчицей, выть на луну и обрастать шерстью?

— Нет, это вряд ли, слишком мало крови, — быстро ответила Дина. — Но в любом случае вам лучше держаться поближе к клану. Поэтому мы вам выделим должность. Я изучала ваше досье, вы прекрасный специалист по маркетингу и связям с общественностью, так что сможете быть полезной. Ну и вдруг найдете здесь свою судьбу? Детей-то у вас не было в браке с человеком, а с оборотнем сто процентов будут. У нас парни молодые, горячие, такую красавицу, как вы, не пропустят.

— Послушайте, Дина Сергеевна, — я подняла голову, встречаясь глазами с женщиной. — Я, конечно, люблю сказки, да только не верю в их существование в реальной жизни. Вы меня извините, но я, пожалуй, откажусь от должности. Поищу что-то другое. До свидания.

Поднявшись, дошла до двери, стараясь не стучать каблуками — мало ли как эта сумасшедшая среагирует на стук, а затем успела вбежать в лифт. Сейчас заберу пальто из приемной директора, а затем поскорее уйду отсюда. Нет, это не офис, это балаган какой-то! Держать чокнутую бабу на работе! Да у нее явно обострение!

Стараясь дышать размеренно, я стояла лицом к двери лифта, и успела сделать шаг вперед из него, когда мне навстречу бросился рыжий комок с длинным хвостом. Лиса! Вернее, лисенок, настолько мал он был. Едва не снеся меня, зверек юркнул в угол, вывалив язык, глядя на меня своими глазенками. Я отвернулась и хотела было идти дальше, но тут услышала позади:

— Скажи Максу, что ты меня не видела!

Я оглянулась и поняла, что сейчас меня стошнит — в лифте сидела та самая девочка, что бросилась на Егора Александровича. Она смотрела на меня своими голубыми глазенками и теребила растрепанную косичку.

— Ну чего уставилась, оборотня не видела? — пробурчал ребенок, и дальше я услышала звон в ушах и ощутила стремительно надвигающуюся темноту.

19

— Теть, ты не умирай, пожалуйста, я не специально! — ворвался в мое сознание чей-то тонкий подвывающий голосок со всхлипами.

Приоткрыв глаза, сфокусировала зрение на лице девочки, что надо мной нависла, и тут же почувствовала, как ноги сжались дверьми лифта до боли. Видимо, при падении в обморок я оказалась не самой своей значительной частью внутри кабины, и сейчас умная техника никак не могла закрыться и уехать.

Откуда-то послышался стук каблуков, ко мне подскочила сзади длинноволосая секретарша и помогла принять сидячее положение, высвободить ноги и наконец оценить состояние.

— Боже, как же вы так неловко? — пробормотала она, когда я принялась ощупывать голову с наливающейся на затылке огромной шишкой. — Зацепились каблуком, да? А я говорила Егору Александровичу, что это ковровое покрытие тут лишнее!

— Это я виновата! — заревела рыжая малышка, размазывая слезы по лицу. — Она меня увидела и как упала!

— Ну-ну, ты не виновата, это я и в самом деле каблуком зацепилась, — ободряюще улыбнулась я, но, судя по глазам девчушки, улыбка вышла кривая.

— Что случилось? — директор всего этого места появился в поле зрения внезапно, нависая над нами, словно гора Рашмор.

Его брови свелись к переносице, он переводил взгляд с меня на секретаршу и на дочь. Позади маячил какой-то молодой человек, разглядывать которого не было ни сил, ни желания. Я потерла глаза, вздохнула.

— Извините, — пробормотала под нос. — Все так неожиданно вышло.

— Таня! — голос моей недавней собеседницы Дмны впился струной в ухо.

Она вылетела из лифта и бросилась ко мне, словно курица-наседка.

— Что случилось? — спросила строго у Егора, почему-то назначив того главным виновником случившейся катастрофы.

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — Вышел на шум из кабинета.

Ева, словно обезьянка, вцепилась в его ногу. Она уже не плакала и смотрела на меня из-под нахмуренных бровей серьезными голубыми глазками, сложив губки бантиком.

— Зацепилась каблуком и упала, — пояснила секретарша, поднимаясь на ноги. — Давайте мы поможем вам пройти на диванчик в комнату отдыха, я принесу лед из морозилки. Может, врача вызвать?

— Нет, спасибо! — я уцепилась за протянутую руку Акелова и встала, пошатнувшись и ощутив, как потемнело в глазах.

Боже, куда я попала? Эти люди — они оборотни?

К горлу снова подкатила тошнота. Так, надо дышать, Таня. Они оборотни, но тебя пока жрать не собираются. И кусать тоже. И не воют, что не может не радовать.

— Максим, отвези девушку домой, — внезапно приказал Акелов сыну, оборачиваясь на того.

— Да не надо, я доберусь, — попыталась пискнуть я, но строгий взгляд заставил прикусить язык.

— Вас Дина ввела в курс дела? — строго спросил Егор Александрович и посмотрел на помощницу.

Та кивнула и открыла было рот, чтобы начать тарахтеть без умолку, но начальник не позволил.

— Максим вас отвезет, Татьяна Николаевна, а завтра мы будем ждать вас снова, обсудим детально все. Я полагаю, не каждый день узнаешь, что ты из клана оборотней. Дина, вы б проработали речь, что ли, прежде чем сообщать людям такое. Отрепетируйте перед зеркалом, подготовьтесь. Скоро начнется поток таких, как эта девушка, если все будут в обмороки брякаться, у нас пакетов со льдом не останется.

Отчитав таким образом Дину Сергеевну, что хлопала глазами, открывая и закрывая рот, Акелов подхватил дочь на руки, повернулся и ушел, оставив всю нашу компанию провожать его взглядами.

— Просите меня, Татьяна Николаевна! — проронила булочка, - Я должна была… Ну… Я не знаю, как сообщать о таком. Мы только недавно начали программу возвращения в кланы, поэтому все новое. Извините.

— Ничего страшного, — криво усмехнулась я, — это как сюрр какой-то, поверить невозможно. Вы что же, все тут… оборотни?

— Ну, я рысь, — по лицу Дины было видно, что она готова заплакать.

Глаза блестели, налитые слезами, губы подрагивали. Бедняга. Не каждый день ее так отчитывают перед всеми.

— Я — лис, — улыбнулся стоявший до этого молча Максим Акелов.

Я только сейчас обратила внимание, какой он симпатичный, и как похож на отца. Волосы чуть темнее, чем у старшего оборотня, лицо молодое, на вид лет двадцать пять, не больше.

— Я волчица, как и вы, — обратила на себя внимание секретарша. — Если что, меня Аня зовут. Давайте, я вам пакет со льдом принесу. Пока едете, приложите, чтоб отек меньше был. Или, если хотите, можете поехать к врачу, вас отвезут.

— Нет, если можно, я домой, — все еще не веря в происходящее, слабо улыбнулась я.

Оборотни. Если б я своими глазами не видела малышку Еву, превратившуюся из лисы в девочку, я б посмеялась и подумала, что попала в сумасшедший дом. Но приходилось признать — существование этих странных людей — не выдумка.

В голове была сплошняком каша, я просто не могла поверить, что все это правда, а потому позволила Максиму помочь мне надеть пальто, а затем словно кукла следовала за ним в его машину, припаркованную почти у самого входа. Серебристый мерседес, как я увидела краем глаза, взревел мотором, а далее ловко вырулил на дорогу.

— Вижу, вы просто ошарашены, — улыбнулся молодой человек. — Мама тоже долго не могла привыкнуть к этой мысли, она говорила, что ей тяжело было уложить в голове факт нашего существования. Но со временем втянулась, и сейчас не представляет себе другой жизни.

— Это тяжело принять, — я потерла шишку на голове, ноющую под волосами.

— Безусловно, — улыбнулся молодой человек. — Если хотите, можем заехать перекусить куда-нибудь, я вам отвечу на вопросы, если они есть. Или еще лучше — встретимся вечером? Я знаю одно неплохое место, тихо, кормят вкусно, музыка живая, вам понравится.

Что? Поверить не могу, что этот видный парень меня клеит!

Я открыла было рот, чтобы отказаться, потом закрыла его. Собственно, что меня останавливает? Я молодая, симпатичная, не тупая, просто не привыкла к тому, что свободная, и могу ходить на свидания с мужчинами. В период брака вообще по сторонам не смотрела и не замечала никого, а сейчас самое время начать.

— Да, хорошо, Максим, — отвечаю и сама поражаюсь тому, как томно звучит мой голос. — Давайте сходим куда-нибудь.

В это время мы как раз завернули во двор моего дома, и я мысленно хихикнула — соседка с первого подъезда, любительница сплетен баба Нюра посиживала на своем привычном месте — лавочке у старого тополя, зорким взглядом высматривая всяческих нарушителей общественного спокойствия. Она даже привстала, чтоб увидеть, кто ж такой выходит из серебристой машины и, наверное, сочла меня распоследней профурсеткой, которая утром уезжает на одной машине, возвращается на другой, да еще и вместе с молодым человеком, что галантно распахивает передо ней, то есть мной двери и у подъезда целует ручку.

В хорошем настроении влетела в свою квартиру и уже там остановилась напротив зеркала, разглядывая свое отражение.

Оборотень.

Да ну нафиг! Кто поверит, что вот эта тетка в отражении — внучка волка? Я точно нет. У бабушки имелась фотография с дедом, одна-единственная, которую старушка берегла словно зеницу ока, хранила в старом, распухшем от фотокарточек альбоме, среди которых были мои прадеды в военных костюмах. Отец бабушки воевал, вернулся в сорок шестом, был тяжело ранен и долго восстанавливался в госпитале. Бабуля говорила, что он даже писал жене, чтоб не ждала его, так как инвалидом безногим возвращаться не хотел, но та поехала в госпиталь и привезла мужа домой. И уже через два года родилась сначала бабушка, а потом и ее братик, но прожил мальчик всего полтора годика, умер в пятьдесят первом году, а следом и отец тоже. Прабабушка так замуж и не вышла, горевала по мужу, и рано умерла, оставив бабулю сиротой в девятнадцать лет. По рассказам бабушки, ей пришлось тяжко — образования не имелось, она закончила школу с отличием и только-только поступила в институт, но была вынуждена уйти оттуда, так как оставленные мамой деньги быстро истратились, концы с концами еле сводились, пришлось даже сдать в ломбард обручальное родительское колечко и устроиться на швейную фабрику работать, а потом уже она встретила деда, родила маму, и вовсе стало не до получения высшего. Так и работала до самой пенсии на машинке, строчила платья и халаты. Дома у нас всегда были рулоны ткани, в голодные девяностые ими выдавали зарплату, и мы еще долго хранили эти отрезы в коробе под диваном. Уже когда бабушка умерла, я разбирала ее вещи и посчитала нужным отдать большую часть нуждающимся. Сохранила вот только фотоальбом, в который сейчас и полезла, стараясь разглядеть в дедушке что-то такое, что натолкнуло бы меня на мысль о его двойственной природе.

Вообще, в голове не укладывалось это все. Если б не превращение маленькой Евы из лисы в девочку, я бы ушла из офиса Егора Акелова и думала, что там работают чокнутые люди.

Стянув офисный наряд, с удовольствием влезла в спортивный костюм, в котором теперь можно было смело расхаживать по квартире, не боясь неодобрения бывшего мужа — любителя кружев и чулок. Это в нашем доме он мог командовать, а я подчинялась, так как была зависима от него в психологическом плане. Сразу после развода мне было очень тяжело перенастроиться на то, что теперь я не мужняя жена Танька Бороздова, а вполне себе независимая Татьяна Арефьева, одинокая боевая единица.

Ну ничего, сейчас все уже позади.

Вике я пока не знала, что и как сообщить. Написала в мессенджере, что собеседование прошло штатно, и я жду звонка от работодателя. Про Максима не говорила, да и зачем? Просто ужин в приятной компании, ничего более.

Я даже наряд не стала выбирать какой-то особенный, надела темно-синее платье с расклешенной юбкой до колен, туфли на каблуке, волосы распустила и уложила локонами.

Максим заехал за мной около восьми вечера. Баба Нюра уже ушла домой, видимо, смотреть очередной сериал, и пропустила момент, когда я выпорхнула из подъезда, была встречена поцелуем в щеку и букетом цветов, усажена на переднее сиденье, а затем умчалась в неизвестном направлении. Вернее, как оказалось, младший Акелов забронировал столик в маленьком ресторанчике «Четвертый квартал», уютном местечке с небольшим залом.

— Здесь обычно малолюдно, — заметил Максим, отдавая администратору букет и помогая мне снять пальто.

Официант, высокий молодой человек в коричневой форме, принес вазу с цветами и два меню. Мое почему-то оказалось без цен.

— Максим, а почему не указана стоимость блюд? — нахмурилась я, глядя на него.

— Потому что сегодня я тебя пригласил сюда, — коротко ответили мне, давая понять, что разговор окончен.

— Но я могу…, - воспротивилась было я, и тут же была остановлена властным:

— Я не сомневаюсь, что ты можешь, Таня. И вот когда ты меня пригласишь куда-нибудь, например, к себе домой в гости, я с удовольствием позволю себя угостить.

Хотелось добавить что-то жесткое к этому, но я внезапно передумала. Ладно, побуду слабой женщиной сегодня.

— Вина? — Максим кивнул на бутылку, и официант тут же разлил его в два бокала.

— Ты ж за рулем? — нахмурилась я, откинувшись на спинку диванчика.

— Оставлю машину на стоянке, а завтра заберу, — улыбнулся Акелов. — Давай за знакомство.

Отпив из бокала рубиново-красный напиток, я почувствовала, как он прокатился по языку, отчего вкусовые сосочки встрепенулись и будто завопили «еще, Таня, еще». Ну как им противиться?

После выпитого мне стало совсем хорошо. Тревога отступила, мир стал ярче и уютнее, Максим уже не казался таким незнакомцем, как раньше, и мы весело болтали о каких-то малосущественных вещах, как вдруг в поле зрения появилась парочка — Дмитрий Бороздов с вездесущей Леночкой.

— Пьешь? — гневно раздул бывший муж ноздри, нависая над нашим столиком. — Лыбишься тут со всякими мужиками? Быстро же ты забыла обо всем, Таня!

— Дима, ты обалдел? — я попыталась встать, но была остановлена Максимом.

Он молча поднялся, развернул к себе моего муженька, затем схватил его за грудки, почти поднял над полом, заставляя опешившего Бороздова приподняться на цыпочки, после чего зашагал в сторону выхода, буквально таща противника за собой. Леночка встала как вкопанная, переводя взгляд с меня на своего любовника, которого выкинули с крыльца словно нашкодившего пса.

Я не видела, упал ли Димася, или успел остановиться, потому как отвернулась и взяла в руку бокал, отпивая глоток под напряженным взглядом секретарши.

— Шла бы ты… Лена, куда-нибудь, — посоветовала беззаботно. — Не маячь перед глазами!

— Стерва! — прошипела беременная профурсетка, гневно раздувая ноздри. — Не зря Дима тебя бросил!

Я не успела ответить, так как позади раздался голос Максима:

— Девушка, там вашему спутнику требуется помощь. Если он вам дорог, я б посоветовал побыстрее уйти отсюда.

Секретарша открыла и закрыла рот, не найдя умных слов, после чего фыркнула и помчалась к выходу.

— Ты его ударил? — спросила я, глядя, как Максим усаживается за стол и поправляет рукава рубашки.

— Таня, — начал он серьезным голосом, — ты моя спутница сегодня, и я не позволю всяким… обижать тебя. На этом тема закрыта. Предлагаю приступить к ужину. Попробуешь, как тут вкусно готовят. Нечто подобное я ел в одном итальянском ресторанчике, когда ездил в прошлом году в Рим. Ты не была в Риме?

20

— Максим, расскажи мне о ваших кланах, — попросила я, когда мы, объевшиеся и довольные беседой, медленно шли по городу в сторону моего дома.

Пешком, конечно, не дойдем, но вечерняя прогулка точно не помешает, а уж в хорошей компании тем более. Город еще не спал, неслись машины, сверкая фарами, выхватывая из сумрака прохожих, спешащих по своим делам, морозный воздух холодил щеки, но в пальто с капюшоном было достаточно тепло, да и туфли я надела закрытые, словно знала, что буду вот так шагать после вкусного ужина. Светящиеся витрины модных магазинчиков зазывно демонстрировали всякие привлекательные вещи, аромат булочек и кофе доносился из уютной булочной, и все мне казалось таким прекрасным и добрым. Не иначе, вино волшебное, содержащее какой-нибудь негрустин.

— Ну… Это долгая история, — улыбнулся в полумраке мой спутник, сверкнув белыми зубами. — И не совсем она романтичная.

— История с трупами? — решила я пошутить и увидела в ответ быстрый взгляд.

— Конечно, — вздохнул Максим. — Куда без трупов… Ты вот что слышала об оборотнях до того, как узнала о том, что мы реально существуем?

— Да что… — я пожала плечами. — Как все — что превращаются в зверей, что могут укусить, после чего укушенный становится тоже оборотнем, ну и все, вроде… А нет, еще, что на полную луну реагируют и себя не контролируют в зверином обличье.

— Забудь! — посоветовал мне Акелов, засовывая руки в карманы. — Кроме того, что из людей в зверей и обратно — все херня. Луна на нас не действует, и от укусов никто не обретает ген перевертышей. Это ж все в ДНК-цепочке у нас. Откуда мутация пошла — никто не знает, просто в один прекрасный момент стали обращаться зверями. Изначально волками, уже много позже и другими. Как это объяснить — ученые до сих пор гадают. Видовое скрещивание невозможно, кроме, разве что, лабораторных условий, но в те времена, когда все началось, еще и лабораторий не было. Первые упоминания об оборотнях появились у майя. То есть, изначально мы были где-то там, а уже потом расселились по планете. Не могу сказать, чем руководствовались наши предки, решившие покорять северные регионы, сам бы я точно только на юге жить хотел, но освоили континент, создали кланы, порядки, устои, и вот оттуда все и началось. Патриархат махровый. Самка при таком строе — существо бесправное, она даже не может распоряжаться, от кого и когда ей детей рожать. Может, древних это и устраивало, но в прошлом веке начался раскол, отделились часть кланов, стали вести более свободный образ жизни, женились как хотели между собой и с людьми, потом началось противостояние со староверами, так сказать. Сложно было, всего не расскажешь. Мой отец, кстати, не так давно стал мыслить иначе.

— Что ж повлияло? — спрашиваю, заинтересованно глядя на мужчину.

— Мама моя, — коротко ответил Максим, нахмурившись. — Ну, вернее, она вообще моя тетя, но воспитывала с рождения, а ее сестра, моя настоящая мать, отказалась от меня сразу после родов. Мама тоже оборотень, только не знала об этом, как и ты. Кстати, ее появление и повлияло на розыск всех рожденных от людей. Часто это вообще случайность, и многие оборотни живут со спящими генами среди людей. Тебя вот нашли только благодаря тому, что ты сама откликнулась на объявление о няньке для Кирилла. Наши рассчитывали, кстати, что он среагирует на тебя и вернется из тайги, но не сработало. Так и живет там сычом. С одной стороны можно его понять, но с другой — уже достаточно времени прошло с трагедии.

— А что с ним случилось? — я затаила дыхание, ожидая ответа.

Неужели я сейчас узнаю, что же заставило моего бывшего подопечного оставить цивилизацию?

— Давай сменим тему? — внезапно предложил мне Максим. — Ну, вернее, я могу тебе рассказать про себя, про свою семью, про оборотней вообще, но про Кирилла — нет. Он если захотел бы, сам бы все рассказал. А сплетничать я не люблю. Понимаю, что любопытно, но не могу тебе в этом помочь. Кстати, что ты делаешь завтра?

— Не знаю, — буркнула, слегка обидевшись. — Буду работу искать, разошлю резюме, пойду на собеседование.

— Вроде, отец же тебя к себе берет? У него штат расширяется, психологов будут брать еще, людей много требуется. Ты ж в рекламе работала? Думаю, твой опыт точно пригодится для команды.

— Ну а ты сам чем занимаешься?

— Я не так давно закончил вуз, занимаюсь программированием. Ай-ти технологии и все такое.

— Понятно, — я поежилась от порыва ветерка, пошевелившего мои волосы.

Становилось все холоднее, и захотелось домой, нырнуть под теплый плед с чашкой горячего какао и книжкой. Максим заметил это, махнул рукой, и тут же к обочине дороги подъехал черный автомобиль.

— Вызвал водителя, — пояснил Акелов, распахивая передо мной заднюю дверь и усаживаясь рядом. — Не люблю такси, — заметил он после того, как назвал адрес моего дома. — Замерзла?

Не спрашивая разрешения, парень взял мою руку в свои ладони и сжал холодные пальцы, после чего поднес их к губам и легонько подул, согревая своим дыханием. Я чувствовала себя странно — вроде, и неприятно мне не было, но какая-то неловкость и чувство неправильности заставили выдернуть руку и спрятать ее в карман.

— Спасибо! — пробормотала я и постаралась отодвинуться незаметно, так как даже сквозь ткань пальто чувствовала жар, исходящий от Максима.

Он сделал вид, что не заметил этого, откинулся на сиденье и всю дорогу веселил меня смешными историями, так, что к концу пути я уже не смогла сдержаться и хохотала в голос, снова ощущая озорное веселье, пузырящееся в крови. Вот есть же такие парни, умеющие и рассмешить, и подбодрить, и защитить!

Галантно распахнув передо мной дверцу автомобиля, Акелов помог выйти и все же успел поцеловать тыльную сторону ладони, обжигая ее своими горячими губами.

— Доброй ночи, Татьяна, — негромко сказал он, доведя меня до квартиры и останавливаясь на пороге. — Спасибо за прекрасный вечер.

— Спокойной ночи, Максим, — улыбнулась я, — и тебе спасибо за отлично проведенное время.

Приглашать его войти я не стала, и без сожаления захлопнула дверь, привалившись к ней спиной и продолжая улыбаться. Все-таки хорошо, что я приняла приглашение, теперь я это точно могла сказать.

******

На следующее утро я, как послушная женщина, вспомнив, наконец, о своей болезни благодаря вернувшемуся кашлю, пошла к врачу. Видимо, вчерашняя прогулка дала о себе знать, и всю ночь я чувствовала, что мне жутко необходим тарбаганий жир, а еще лучше — его владелец, готовый натереть, растереть, согреть и выгнать хворь. Под утро даже сон увидела, в котором Кирилл стоял босиком на крыльце с кружкой чего-то горячего, дымящегося, а вокруг все покрывал белый снег, словно волшебными шапками и шубами укутав спящий лес.

Оборотень (интересно, что за зверь у этого парня?) задумчиво смотрел куда-то вдаль, как будто совершенно не боясь холода, опираясь ягодицами о перила и скрестив длинные ноги. Изредка он отпивал из кружки, и я видела, как ходит туда-сюда кадык, обтянутый щетинистой кожей.

Во сне мне даже показалось, что я, словно невесомая снежинка, подлетела поближе, да так, что уловила тонкий аромат Кирилла, вдохнула поглубже, и проснулась с колотящимся сердцем и ноющим животом, в котором будто клубок нервов скрутился и не дал дальше спать.

За окном был совершенно осенний день, промозглый, сырой, с неба сыпалась мелкая водяная пыль, разносимая порывами ветра, и выползать из дома вообще не хотелось. Как-то рано в этом году похолодало. На дворе только конец сентября, а уже такой дубак. Наверное, пора доставать концертные тулуп и валенки, с такой температурой воздуха недолго до снега.

Поликлиника находилась недалеко от бабушкиного дома, и я, одевшись потеплее, направилась туда, чувствуя себя Мери Поппинс, которую вот-вот унесет вместе с зонтиком и сапогами ветер перемен. Если честно, меня страшили эти визиты к врачам, так как за свое экошное мытарство натерпелась по полной программе, но все вышло не так уж и страшно. Конечно, можно было пойти в частную клинику, да только в ближайшей втиснуть меня в приемные часы врача не смогли, предложили прийти на следующей неделе, а в другие надо было ехать по пробкам, и неизвестно еще, успела бы я или нет. В общем, выбор мой пал на участкового врача. Как говорится, перевалило за тридцать, пора б и о здоровье задуматься.

Бабуля-терапевт долго водила фонендоскопом по моим ребрам спереди и сзади, стучала пальцами и сосредоточенно писала в только что заведенной карте.

— Вам бы, милочка, поберечься, — сказала, наконец, поднимая глаза и глядя на меня сквозь толстые стекла очков, отчего зрачки казались непомерно огромными. — Кашель ваш остаточный, еще пара дней — и пройдет. Одевайтесь теплее, обильное питье, и вот этот препарат в аптеке купить.

Едва я вышла на улицу, останавливаясь на широком крыльце под козырьком, чтобы достать зонт и спрятаться под ним, как зазвонил телефон.

— Привет, — услышала я голос Максима, когда нажала «ответить», глядя на знакомый номер с тремя восьмерками в конце. — Какие планы сегодня?

— Иду в аптеку, — отрапортовала, поздоровавшись. — Привезла из тайги кашель, и теперь вот придется глотать пилюли.

— Знаешь, какое лучшее лекарство? — лукаво осведомился собеседник.

— Тарбаганий жир? — буркнула я подозрительно.

— Нет! — захохотал Максим. — Чай с медом и позитивный настрой. Вечером привезу тебе того и другого, а чтоб ты не скучала, посмотрим кино какое-нибудь. Выбирай.

И отключился! То есть, я даже «нет» сказать не успела, а этот нахал сам себя в гости пригласил! И что с ним делать? Нет, я предполагала, что можно делать с симпатичными молодыми парнями, которые так нагло клеятся, но почему именно я? Он мне даже не нравится! Ну, может, самую чуточку, но этого точно мало для развития отношений! И он моложе меня! Сколько ему лет вообще? Не позволю ж я себе связаться с малолеткой? Или позволю?

Пока злилась по дороге до дома, поняла, что дождь закончился, и уже даже кое-где проблеснули солнечные лучи, отражаясь от луж и бликуя в стеклах проезжающих мимо машин. Все-таки, люблю город! Тайга не для меня. Там красиво и тихо, но непривычно и даже страшновато. Не согласилась бы вот так просто добровольно покинуть свой уютный привычный мир и променять его на одинокое существование посреди леса, где на многие километры ни одной живой души, если не считать диких зверей.

Интересно, что ж такое случилось с Кириллом, что он так радикально сменил место жительства? Добровольное заточение, так сказать…

Время до вечера пролетело махом. Пришлось убираться в квартире, разгрести вещи, что так и ждали своего часа после развода, а потом я засела с ноутбуком, размышляя, чем буду угощать гостя. Самой готовить точно не хотелось, разлюбила я это дело после того, как в первый год совместной жизни муж кривил лицо и говорил, что я то не досолила, то не доперчила. Отбил все желание делать что-то своими руками, а потом и вовсе некогда стало, работа отнимала много сил и времени. И сейчас я точно не хотела заморачиваться и убивать время приготовлением еды. Вообще, понятия не имею, во сколько приедет наглый мальчишка, и вообще, я болею, мне можно позволить себе валяться в кровати и ничего не делать!

На том и порешила, завалившись с книжкой на диван ждать прихода Макса Акелова.

21

Прошла неделя.

Если б я была героиней какого-нибудь романа, то автор точно мог бы написать, что я томилась, мучилась безвестностью и ждала… Ну, прекрасного принца хотя бы, что ли. Но события в моей жизни вдруг завертелись калейдоскопом, и мне порой даже подумать о чем-то постороннем не было времени. Макс, казалось, оккупировал все пространство вокруг, и порой даже становилось душновато от его почти постоянного присутствия в жизни. С другой стороны, такая забота мне, как девушке, была приятна. Мы очень много разговаривали на самые разные темы, гуляли по городу, ходили за это время в кино дважды и потом обсуждали сюжеты фильмов, игру актеров и все прочее. Как собеседник этот парень был приятен, но вот не видела я в нем чего-то большего. Вика это прокомментировала двумя словами: «дура» и «зажралась», когда я ей рассказала о переменах в жизни.

Еще меня-таки взяли на работу в компанию оборотней. Оказывается, у них имелось что-то типа экопоселений, и в последние годы начал развиваться туризм, который пока еще вяло шел, ибо молодые горячие юноши и девушки не жаждали проводить время среди соплеменников, не имеющих представления о городских порядках. Мне и моей новонабранной команде предстояло как-то решить этот вопрос, проработать рекламу, завлечь молодежь и смешать между собой всех, дабы укрепить коммуникации. Собственно, это, и мои новозарождающиеся отношения с Акеловым вообще не давали подумать о Кирилле, хотя где-то далеко внутри сидел теплый комок при воспоминании об этом парне.

— Тань, я тут подумал, что неплохо бы снять новогоднее видео о том, как здорово провести праздники на свежем воздухе, организовать всякие там катания и все прочее. Ты как думаешь? — креативный менеджер, Вячеслав, или попросту Славик подошел утром в понедельник, задумчиво хмуря брови.

Я еще никак не могла привыкнуть, что все эти люди в моем окружении — оборотни. И я тоже. Просто кто-то умеет превращаться в зверя, а кто-то нет.

— Хорошая идея! — похвалила коллегу, уже мысленно прикидывая, каким образом составить концепцию рекламы, кого привлечь, что за ресурсы использовать, и даже немного зависла.

— Таня? — голос Максима раздался откуда-то сбоку.

— М? — обернулась я и начала улыбаться при виде Акелова. — Привет!

— Я уж думал, ты меня вообще не заметишь! — хмыкнул он, подходя ближе. — Идешь, бормочешь что-то, взгляд в никуда.

— Работаю! — продолжала я размышлять о своем, глядя мимо Макса. — Ты извини, немного некогда! Хочу тут продумать кое-что! Слава, ты уже думал, кто будет задействован во всем? — обратилась к идущему следом менеджеру.

Мы прошли мимо опешившего лиса, который явно не рассчитывал на такой прием с моей стороны. Но, честно сказать, сейчас было вообще не до него. В голове словно картинами щелкали идеи, я торопилась все их записать, чтобы потом проработать детально, не потеряв ни одну. Наверное, этим и ценилась как сотрудник в фирме бывшего мужа, что умела четко отграничивать работу и личное, не отвлекаясь на пустяки, и сейчас поймала наконец волну рабочего драйва.

Расположились у меня в кабинете, куда пригласили помимо креативного менеджера еще других ребят из команды, которые сейчас устроили мозговой штурм, разрабатывая проект. Ор стоял такой, что мы не слышали, как заглядывал кто-то из сотрудников компании, кажется, это был Макс, а может, мне показалось, да и вообще, было не до него. Ребята увлеклись идеей Славы, всем хотелось поразить руководство, ну и флер предновогодней премии почувствовали все, что еще больше стимулировало мозг.

— У меня есть знакомый видеооператор! — заявил Андрей, второй менеджер. — Он тоже оборотень, просто живет вне кланов, одиночка. Но гений. Снимает такие видео — закачаешься! Только надо сюжет разработать.

— Сценариста можно найти на телевидении, я думаю. Ну или вообще вон со студентами поработать, — задумчиво проронил Слава. — Часть отснять в студии, чтоб типа как фильм было, может, ребенка задействовать, типа сказки сделать — мол, городской малыш или малышка сидят дома все время, а тут Новый год, и родители решают поехать… ну, куда-то поехать, в общем, и оказываются в экопоселке, а там уже снять все, что есть, горки там всякие, деревенские катания, игры и так далее. Я был как-то на каникулах, пока учился, у них там весело. Прям вообще другая жизнь, обряды какие-то славянские есть, они вон на Ивана Купала через костер прыгают до сих пор.

— Жопы не подгорают у них там на костре, или они на эпиляцию сначала ходят? — ехидно проронила Ника, менеджер по рекламе.

— Думаешь, они там без трусов скачут? — осклабился Андрей, приобнимая девушку за талию. — А я б с тобой поскакал без трусов!

— Фу, дурак! — оттолкнула его девушка, фыркнув.

Я смотрела на них, посмеиваясь. Вот тут я чувствовала себя на своем месте. Аврал, совместная работа, проекты, что-то еще такое — вот это было мое.

— Вы время видели вообще? Мы тут с утра сидим, а уже вообще-то домой пора. Даже без обеда, если что! — Вероника была неумолима. — Давайте сегодня по домам, завтра с утра продолжим. А то уже не просто есть, а жрать охота, я б кабана целиком проглотила.

Ребята покинули мой кабинет, переговариваясь и смеясь, а я накинула пальто и зашагала к лифту, размышляя о том, кого можно задействовать из сценаристов. В прошлой компании мы тоже снимали короткие видеоролики, и несколько человек бы точно пригодились. Конечно, они не оборотни, и надо как-то было обставить так, чтобы и тайна осталась сокрыта, и сюжет вышел хорошим. Интересно…

На улице заметно похолодало. Октябрь на носу, до Нового года совсем мало времени. Надо поторопиться с проработкой всего, чтоб уже в середине декабря или даже в начале запустить рекламу, и к праздникам приготовить сами поселения.

— Таня!

Я подумала, мне показалось. Замедлила шаг, хотя итак шла не очень быстро, стараясь переставлять ноги в туфлях на шпильках аккуратно по плитке с глубокими бороздами.

— Таня? — голос раздался ближе.

Резко остановившись и не поворачивая головы, я втянула ноздрями воздух. По коже моей поползли словно колкие иглы, приподнимая волоски и заставляя напрягаться мышцы шеи. Раньше я всегда скептически относилась к описаниям авторами романов осязания взгляда, а сейчас сама столкнулась с тем, что буквально всем телом почувствовала, как на меня смотрят. Он смотрит. Потому что только от одного человека я ловила такие мурашки. От Кирилла.

Медленно повернула голову и краем глаза заметила его на противоположной стороне улицы. Высокий, в распахнутой куртке, под которой виден белый свитер, джинсах, с руками в карманах, мой бывший подопечный смотрел, не мигая. На заросшем щетиной лице ни тени улыбки, глаза прищурены, взгляд будто оценивая скользил по моей фигуре.

Поворачиваюсь полностью и молчу, глядя на него, ощущая, как бросило в жар. Ветер растрепал мои волосы, забрался под пальто и противными щупальцами скользнул вдоль позвоночника. Наши взгляды скрестились, словно два меча. Я все еще помнила, что этот человек выпроводил меня без объяснений из своего дома, и внутри жгучим сгустком застыла обида, вновь всколыхнувшись при воспоминании об этом. Зачем он сейчас здесь? Что ему надо?

Кирилл начал медленно двигаться в мою сторону, не обращая внимания на клаксоны машин, что пропускали гиганта, сделал последний шаг, оказываясь почти вплотную ко мне, так, что я смогла смотреть ему в лицо лишь подняв голову вверх.

— Привет, — скривил он губы в улыбке, а затем схватил меня за талию и притянул к себе, склоняя голову вниз. — За тобой должок, Татьяна. Надеюсь, ты помнишь о нем?

— Должок? — вырываюсь и отступаю назад, нарочито отряхивая пальто. — О каком долге ты говоришь, Кирилл? Ты выпроводил меня, даже не дав толком проснуться и собраться, я едва в себя пришла утром, как уже сидела в вертолете, глядя, как твой дом остается внизу.

— Ты болела! — пожал он плечами, а затем снова сунул руки в карманы. — Я беспокоился за тебя.

— Люди, когда беспокоятся, как-то иначе выражают свои чувства, — хмыкаю ему в лицо, а затем краем глаза вижу, как откуда-то сбоку в поле зрения появляется Егор Акелов.

— Кирилл! — громко зовет он, и мой подопечный, сузив глаза, оборачивается. — Здорово!

Мужчины жмут друг другу руки, а затем оба смотрят на меня.

— Вы извините, я пойду. Устала! — улыбаюсь одними губами и делаю шаг назад, а затем и вовсе отворачиваюсь и шагаю к парковке, где уже стоит такси в ожидании.

За спиной я слышу, как Акелов что-то говорит оборотню, тот отвечает низким голосом, и прямо кожей чувствую горячий взгляд, отчего спину буквально прожигает, но не позволяю себе обернуться, сажусь в машину и только тогда бросаю сквозь стекло взгляд на мужчин.

Кирилл здесь! Он вернулся!

22

Словно в какой-то прострации я ехала домой, тупо пялясь в окно такси и не замечая проносящиеся мимо дома, автомобили, людей. Мне казалось, внутри все скрутилось в тугой жгут, всколыхнулось жгучей обидой непонятно на что и кого.

Кирилл здесь. Неужели он вернулся из-за меня? Поверить в такое было сложно. Просто, наверное, устал за такой период времени куковать в лесу, вот и решил выйти в цивилизацию, а то, что я теперь работаю в организации оборотней, просто совпало.

В машине пахло лимонным освежителем, и я под конец поездки чувствовала, что, если не выйду в ближайшее время, меня стошнит прямо на водителя, который сидел передо мной. Его лысый складчатый затылок спасал меня от конфуза. Я смотрела на эти складки и дышала ровно, стараясь ни о чем не думать. Я. Доеду. Домой.

Вот поэтому не люблю ни такси, ни общественный транспорт. Очень резкие запахи мгновенно вызывают приступы тошноты и головной боли. Сейчас пока обошлось без последней, но еще немного, и виски начнет давить сначала обручем, а потом взрывоподобным приступом мигрени. Как же не вовремя!

Буквально вывалившись из машины, едва она остановилась во дворе у моего дома, я присела на лавочку, на удивление свободную в это время, и постаралась продышаться, выгоняя вонь из организма. Никогда не понимала людей, которые имеют склонность к резким ароматам, будь то освежитель для машины или духи. Некоторые так обливаются ими, что даже идти позади затруднительно, не говоря уже о нахождении рядом. Вот от Максима всегда приятно пахнет, ненавязчиво, да и сам он словно окружил меня заботой и ароматом спокойствия.

В тот самый первый его визит ко мне в гости мы просто смотрели фильм, сидя на диване и установив ноутбук напротив на журнальном столике, грызли чипсы, что в диком количестве закупил Акелов, смеялись, шутили, и даже напряжения никакого не витало. Я думала, что парень будет приставать ко мне, но он, наоборот, отшутился, заявив, что опасается моих наглых домогательств и потому отсядет подальше, на пионерское расстояние. Так мы и смотрели какую-то современную комедию, сидя на разных краях старенького дивана и хохоча словно безумцы.

Ушел Макс часа в два ночи, а я еще долго лежала тогда в кровати, мучаясь от бессонницы и размышляя, можно ли тетке тридцати лет встречаться с парнем настолько младше нее. Так и не пришла ни к какому выводу, и на следующий день продолжила размышления. Вроде бы, с одной стороны, я за него замуж не собираюсь, а здоровый секс никому еще не мешал, а с другой стороны, вдруг я увязну, как муха в сиропе, в этих отношениях? И самое главное, самому-то Максу это зачем? На старушек потянуло?

Стоя перед зеркалом голой, долго разглядывала себя. Фигура как фигура, не модель точно. Ну да, стройная, но не более того. Ребра торчат, талия не как у Гурченко в лучшие годы, бедра могли бы быть попышнее, как и грудь, а ягодицы мои хотели быть круглыми только в результате спортивных мытарств и никак иначе. Короче, обычная тетка средней комплекции, в одежде очень даже ничего, а без на любителя. Для таких, как я, даже есть какое-то определение, забыла, какое, но меткое.

И вот сейчас, вернувшись с работы в полной прострации, я тупо стащила в прихожей пальто, разбросала туфли, сумку вообще кинула куда-то в угол, упала на диван и смотрела на покрытый трещинами потолок, унимая разыгравшееся сердце.

Пальцы мои скользнули по поверхности покрывала, нащупали телефон, а затем я набрала номер подруги.

— Алоэ! — отозвалась та, явно что-то жуя.

— Вик, ты пустишь бедную овечку к себе на постой? — начала я ни с того, ни с сего, всхлипнув.

— Что такоэ? — хлюпая то ли чаем, то ли чем-то еще, спросила подруга.

— Потолок в трещинах, диван продавленный, жопа плоская и Кирилл вернулся, — пожаловалась я невпопад, чувствуя себя самой несчастной в мире.

— И Дима мудак, ты не забыла? — деловито уточнила Викец.

— Угу, — кивнула я. — Забудешь тут, как же. Антиспам мне каждый день присылает, что блокирует звонки от него. Так ты примешь меня или нет?

— Нет, — ошарашила меня эта женщина. — Плечо подставлю, но в дом не пущу. У меня тут… Ну, в общем, не одна я, Тань. Тебя не знакомила, у тебя своих проблем хватает. А тебе зачем с квартиры-то съезжать? Ну трещины в потолке, да и черт с ними, ты свет просто не включай, да и все, а если секс будет, то глаза закрой и не смотри. Хотя ремонт нужен, да. Может, тебе к твоему красавчику попроситься? Э, погоди, а что ты сказала последней фразой? Кирилл вернулся? Огогошеньки! Слушай, я щас приеду, ты там гоноши на стол! Но помни, Золушка, ровно в двенадцать тыкве надо быть дома!

— Да, фея-тыква, я все помню! — стаскивая колготки, пробубнила в трубку, уже прикидывая, чем накормить и себя и эту прожорливую спасительницу.

И вообще, пора бы уже задуматься о том, что холодильник подходит для повешенья мыши, а не питания одинокой молодой дамы.

Спустя час мы с Викусей сидели за столом, аппетитно похрустывая квашенной капусткой, самолично феей и приготовленной. По рюмке водки уже плескалось в наших организмах, и мы были даже слегка расслаблены. Вино в этот раз осталось не у дел, ибо других напитков фея сегодня категорически не признавала.

— Ну, давай! — кивнула решительно подруга, засовывая в рот огурец и энергично пережевывая, отчего мышцы на ее лице активно сокращались. — Чип и Дейл готовы быть жилеткой. Выкладывай!

И я ей все выложила. И о том, что Макс мне не пара, и о том, что я старая калоша, которая так и останется куковать бездетной сварливой бабкой, заведет, то есть я заведу, сорок кошек, на крайний случай, джунгарских хомяков эквивалентно весу, или, в крайнем случае, трех собак.

— Правильно! — поддержала меня фея. — Лучше, конечно, разводить шиншилл. Говорят, из них классные дорогущие шубы. Только представь себе, сколько можно заработать на шиншилловой ферме! А из собак что? Шапки, да и то хрен знает, кто их носить будет. В общем, давай. Нахрена тебе эти мужики? Особенно Макс. Ишь ты, посмел он родиться позже, чем надо!

— Вик, ты шутишь же, да? — проныла я, хлюпнув носом. — Ну ты подумай сама, мне уже скоро тридцать один, а ему всего-то… ну, я не знаю, лет двадцать с малюсеньким хвостиком.

— Вот про хвостик я б тебе советовала поподробнее узнать, пока тебе еще не тридцать один, — авторитетно заявила подруга. — Они, эти хвостики у юношей, которым слегка за двадцать, весьма хороши. И даже если ты потом все-таки организуешь шиншилловую ферму, то будет о чем вспомнить в старости. А теперь про Кирилла давай. И что же, говоришь, вот прям смотрел на тебя и буквально хотел там же на улице поступить как злой молодец? А ты чего растерялась-то? Хватала бы его и бегом в койку. Мужик ради тебя из тайги приперся, а ты тут ноешь и вся такая квашня!

— Да он не ради меня, Вик, ты что. Просто надоело ему там сидеть, вот и приехал.

— А, ну да, я так и подумала, — разливая еще по одной рюмке, кивнула та. — Жил себе припеваючи три года, а тут вот внезапно решил, что надо Москву повидать. Соскучился по пробкам и смогу. Ишь какой урбанист выискался! И правда, как я могла подумать, что он на тебя позарился, ты ж у нас почти что пенсионерка, тебе не о сексе и мужиках, тебе уже надо думать, каким нафталином свою шаль пересыпать от моли. Ну, вздрогнули, давай, чтоб шаль нам как можно дольше не понадобилась!

Мы стукнулись рюмками, выпили, я тут же сунула в рот кусок селедки и скривилась, а Вика сморщилась и выдохнула.

— Фу, ну и гадкая же водка! — пробормотала она.

— Я ж говорила, что вино купила! Ты сама не захотела.

— Да ну какое вино, Тань, я тут подругу приехала спасать, а не лясы точить. Так что давай еще по одной разливай, хряпнем, и все. А то завтра рабочий день, ну и ночью мне б хотелось быть в постели звездой, а не храпящей бабой. Кстати, что там, говоришь, с Максом-то у тебя? Домогался? Приставал?

Я отрицательно мотнула головой и пригорюнилась.

— Мда… А ты к нему? — я снова качнула головой. — До чего ж бабы пошли тупые, а?! — уточнила Вика, вздыхая. — Вокруг нее два с половиной мужика вьются, только выбери, а она сидит тут! Заросла болотной тиной гладь старинного пруда! — ехидно пропев последнюю фразу, подруга уставилась на меня. — Я б на твоем месте уже с этим Максом замутила или с Кириллом, и для психики, и для здоровья бабьего полезно. А вот это вот все, — она обвела рукой стол, — вредно. Жрать на ночь вредно, а водка так вообще гадость. Вот о себе ты думаешь, а о том, что на моей талии потом жиринки лишние появятся, вообще не размышляешь. Это вам, гончим, хорошо — что ни сожри, оно переварится и выйдет, а нам, сладким булочкам, все в складочки откладывается и сидит там потом, хрен выгонишь. Давай по пунктам. Тебе Макс нравится?

Я кивнула.

— Значит, — продолжила фея-тыква, — ты готова с ним к отношениям. Какими они будут, это я не знаю, но тебя останавливает то, что он моложе, правильно?

Я снова кивнула.

— Итог — секс возможен, осталось только снять трусы. Второе. Кирилл тебе нравится?

По моим заалевшим щекам подруга поняла, что очень даже.

— И с ним тебе мешает заняться сексом что?

— Что?

— Тупость твоя, вот что! — решительно отчеканила подруга.

— Вик, но ведь секс не главное, — попыталась я остановить зашедшие куда-то не туда размышления.

— Хорошо, — подперев голову рукой, девушка напротив вздохнула. — Излагай, как ты видишь ваши… отношения.

— Ну, не знаю, — в сомнении теперь уже проронила я в ответ, — ну, походы в кино, прогулки, рестораны там всякие. Как обычно мужчины за девушками ухаживают? Романтика там всякая и все такое.

— Ну так это если девушка хочет постоянных отношений. А мы ж уже поняли, что Макс тебе не подходит по причине малолетства, а Кирилл и вовсе не подходит, так как не за тобой в Москву приперся, а просто так, по Кремлю соскучился, или по пробкам. Ты сама подумай, если тебя с Максом кто увидит? Что подумают, что ты как Алла Пугачева? Старуха с младенцем?

— Ну не настолько ж разница-то в возрасте! — обиделась я. — И я еще выгляжу прекрасно. Ни единой морщинки нет! Да нас по возрасту не отличат даже!

— Тогда чего теряться-то, Тань? Ты пока с Димасей своим жила, прости, Господи, уродом моральным, ну такая забитая была, суслик просто в обмороке, а сейчас посмотри на себя!

Я посмотрела на отражение в чайнике. Красотка я, что сказать.

Открыла было рот, чтобы возразить подруге, что вовсе я ни суслик никакой, а вполне себе симпатичная женщина, как мой дверной звонок издал оглушающую трель.

— И кого это к нам принесло в такую рань? — пробормотала подруга, взглянув на часы, которые нагло демонстрировали двадцать два часа тридцать пять минут.

23

В дверном глазке я увидела только ярко-красные розы, а кто их принес, оставалось тайной. Ну явно это не соседка за солью пришла, а кто-то из тех двух с половиной. Повернув замок, приоткрыла дверь и сжала губы при виде посетителя. Дмитрий, чтоб его, Бороздов.

— Привет, Тань! — как-то даже виновато улыбнулся он.

Я на всякий случай вытянула шею, вдруг там за спиной этого дяденьки стоит его беременная подруга. Но нет, пришел один. Тычет в меня букетом, лыбится, скотина.

— Привет, Дим, — отозвалась, не отступая назад и не делая попыток принять букет. — Ты зачем пришел опять?

— Я к тебе, — сообщил он очевидную вещь. — Пустишь?

— Ты что-то припозднился, это раз, и явно зря пришел, это два, — так и не сдвинувшись ни на миллиметр, говорю сурово. — Нам нечего обсуждать.

Лицо бывшего меняется вмиг. Он перестал улыбаться и резко втянул ноздрями воздух.

— Стерва ты, Танька! — проронил зло, словно выплюнул. — Я к тебе по-доброму, все же сколько лет прожили вместе. Хотел тебе выгодное предложение сделать. Лена готова родить и от ребенка отказаться, мы с тобой его усыновим, и он наш будет. Няню наймем, будем воспитывать. Официально все оформим. Я ж люблю тебя!

— Странные у тебя понятия о любви, Дим, — хмыкаю, поражаясь, как ему вообще могла прийти такая идея в голову. — Рожайте с Леной ребенка и воспитывайте его вместе, я-то тут при чем? Если ты забыл, мы развелись. Я теперь Арефьева, к тебе вообще отношения не имею.

— Поженимся снова! — махнул рукой бывший. — У нас свадьбы большой не было, помнишь, денег же не было, а тут забахаем прием на пятьсот человек, пригласим звезду какую-нибудь. Все, как ты захочешь, Тань! Платье, лимузины, свадебное путешествие.

Он засуетился, неудобно перехватив букет левой рукой, а правой шаря в кармане, после чего выудил бархатную коробочку темно-синего цвета, распахнул ее пальцем и продемонстрировал мне кольцо с огромным бриллиантом. В том, что камень настоящий, сомневаться не приходилось — Дима в прошлой жизни часто дарил мне ювелирные украшения, и всегда это были чистейшие кабошоны. Правда, все их пришлось оставить, я ушла только в том, что было на мне — серьги-капельки и колечко обручальное, даже не вспомнила о каких-то украшениях, а потом и вовсе не до них стало.

— Хочешь, я на колено встану? — пробормотал бывший, заглядывая мне в глаза, а я усмехнулась.

Когда мы были студентами, Димка слыл красавчиком, и многие девушки обращали на него внимание. Мне тогда было лестно, что чуть не первый парень курса обратил внимание на простую Татьяну Арефьеву. Он так красиво ухаживал, дарил цветы, встречал меня с пар на машине, мы целовались, как безумные, на каждом перекрестке, и все время проводили вместе. Родители его были, конечно, против такой невестки, и даже лишили отпрыска доходов, но его это только подстегнуло сделать предложение. Расписались тихо, без помпы, посидели в общаге, староста курса организовал нам праздничный ужин. Казалось, никого счастливее меня и нет. Димка даже работать хотел пойти, но не успел — предки сменили гнев на милость, и после окончания института мы вместе устроились в фирму, организованную отцом Бороздова, работать.

Вспомнив сейчас это, поняла, что та счастливая жизнь промелькнула, будто сериал, что показывают по телевизору, только закончилась она не очень счастливо — героиня не беременна, герой — мудак.

Глядя сейчас на Дмитрия, что смотрел снизу вверх, держа на ладони кольцо и глядя на меня глазами лабрадора, я поняла, что нет. Умерло во мне все светлое, что было к нему.

— До свидания, Дим, — сказала и захлопнула дверь перед лицом опешившего «жениха».

Привалившись спиной к стене, захохотала, начав сползать вниз, затем заплакала, начала икать, и такой меня фея-тыква и застала.

— Таньк, ну ты чего, а? Ну и козел же твой этот козел! — засуетилась Вика вокруг, выскочившая из кухни. — Я ж и думаю, чего ты притихла, может, соседка за солью пришла, или еще что. Жду-жду, а тут ты ревешь! Кто был-то? Кирилл? Ударил тебя, что ли? Да чего ты ревешь? Погоди, ты ржешь, что ли?

— Д-димка был, — хохоча сквозь слезы, едва смогла вымолвить я. — Предложение мне сделал.

— Да? — обалдело захлопала подруга глазами. — И где он? Надеюсь, ты его не убила? У меня нет с собой лопаты, чтоб труп спрятать. И потом, земля мерзлая. Придется его блендером смолоть и в унитаз.

— Ушел, наверное, я ж дверь закрыла и все, — икнула я, кивнув на входную дверь.

Вика поднялась с колен, решительно повернула дверную ручку и выглянула в подъезд.

— Никого! — сказала она, пожимая плечами. — Букет воткнут в перила и все. Расстроила ты мужика, похоже. Ты что, согласилась, что ли, что он так убежал?

— Да я вообще ничего ему не сказала! — возмущенно вспыхнула, поднимаясь на ноги. — Говорит, Леночка родит, от ребёнка откажется, мы его усыновим и будем воспитывать. Няню, говорит, наймем, вот тебе кольцо. Вик, я дура, да? Как я могла с ним жить столько лет и не видеть, что он такой?

— Да откуда я знаю? — поворачивая ключ, подруга фыркнула. — Но вообще, были такие подозрения у меня, когда ты как безумная носилась по эко, а Димася твой морду кривил. Слушай, давай еще по одной и я поехала. У меня там личная жизнь, между прочим, имеется.

— Наливай!

******

Если вечером вам было хорошо, то утром может быть плохо — эту истину я усвоила еще со времен студенчества. Оттого настроение уподобилось грозовой туче, из которой того и гляди может шарахнуть молния, а лик при этом мой был угрюм и грозен.

Чашка утреннего кофе из кофемашины, установленной на работе заботливым руководством, немного взбодрила нутро, разлепила никак не желавшие открываться глаза и привела меня в подобающий вид. Сегодня календарь показывал пятницу, а значит, нам разрешалось явиться в офис в свободной одежде. Долой юбки и строгие рубашки! Натягивая утром брюки, я поняла, что пора снова начать посещать спортзал — одежда болталась на мне, словно на вешалке. Тазовые кости торчали аки топорики — мечта Вики! — и готовы были, как мне кажется, проткнуть всех желающих покуситься на мою честь. Вот отчего в мире подобная несправедливость — кто-то мечтает похудеть, а кто-то хоть немного обрасти жиром? Ну вот где справедливость, я вас спрашиваю?! Расстроившись, что некоторым аппетитные формы даны природой, а другим приходится потеть в спортзале или обращаться к пластическим хирургам, я сидела в своем кабинете с мрачной миной. Коллеги сегодня продолжали фонтанировать идеями, а моя голова была занята похмельной болью и желала одного — чтоб все вокруг стихли, и можно было спокойно насладиться утром, булкой с изюмом и тишиной.

— Тань! — решил развеять мои чаяния Андрей, подкравшийся так неожиданно, что я едва не поперхнулась.

— М? — промычала, делая страшные глаза, чтоб не закашлять, иначе все содержимое моего рта окажется на рубашке коллеги.

— Я договорился с видеооператором. Встречусь с ним сегодня сам, а в понедельник уже он придет сюда, если мы придем к соглашению, и уже тут все обсудим. А Славка какого-то сценариста отыскал. Говорит, такой талантище, что нас непременно ждет успех. Ну вот мы сегодня с оператором и сценаристом сразу стрелку забили, Ника тоже пойдет. Ты, если хочешь, присоединяйся к нам. Пойдем в спортбар неподалеку отсюда, посидим там, пива выпьем. Ну, если хочешь, конечно.

— Нет, я, пожалуй, воздержусь, — задумчиво ответила ему, глядя, как в дверях, привалившись плечом к колоде, стоит с насмешливой улыбкой на лице Максим Акелов собственной персоной.

— Хотел тебе кофе принести, — усмехнулся он, — да вижу, что тут одним им не обойтись.

Менеджер вышел, оставляя нас одних, и парень немедленно этим воспользовался, закрыв дверь и подходя ближе.

— Таня, — начал он, заглядывая мне в глаза, — я слышал, ты свободна сегодня вечером?

— С чего вдруг такие предположения? — иронично вскинула я бровь. — То, что я отказалась идти в спортбар, вовсе не означает, что я свободна. Может, у меня планы?

— У тебя планы? — скопировав мои эмоции, отозвался Акелов. — Надеюсь, я в них фигурирую?

— Самонадеянный какой! — фыркнула в ответ, понимая, что бывшее немного гадким настроение улучшилось.

Всегда приятно, когда симпатичный парень оказывает знаки внимания, тем более такой, как Максим.

— И какой твой положительный ответ? — приближается он ко мне, почти упираясь в колени, останавливаясь буквально в миллиметре, отчего я чувствую жар тела оборотня и свой отклик — внутреннее трепетание. Поясницу начинает ломить, когда я откидываюсь назад, стараясь увеличить расстояние между нами.

— Пока никакого, Максим, — отвечаю, пряча улыбку в уголках рта. — Очень много работы, не уверена, что к вечеру буду еще жива.

— Занятно тут у вас, — слышу от двери знакомый голос с ленивыми интонациями, выпрямляюсь и практически ударяюсь в грудь и не подумавшего отойти Акелова.

— Кирилл? — голос изменяет мне, кажется, что я говорю слишком высоко, и глазами при этом обшариваю всю фигуру бывшего подопечного.

Пожалуй, ни на ком так органично не смотрятся джинсы и кожаная куртка, как на нем. Белая футболка оттеняет смуглую кожу, янтарные глаза слегка прищурены и смотрят с вызовом.

— О, здорово, дружище! — Макс разворачивается и протягивает оборотню руку, задевая при этом локтем мою грудь.

Тот перехватывает мотоциклетный шлем левой рукой и жмет протянутую ладонь.

— Вижу, ты повзрослел, салага! — усмехается Кирилл, и при этом бросает на меня такой жаркий взгляд, что мне становится тесно в этом помещении. — Девушек клеишь.

Кажется, тут слишком много людей. Я неуверенно перекладываю папки с места на место, поджимаю пальцы в ставших тесными туфлях, стараюсь не смотреть на Кирилла. Внутри словно буря эмоций, и важно сейчас не дать вырваться ни одной, чтобы он не понял, что в голове мелькают картинки, как он прижимается ко мне сзади, как ласкает меня, и как я буквально теряюсь от оргазма. Сколько раз наедине с собой я позволяла себе вспомнить об этом, мысленно возвращаясь к тому вулкану, что был неосторожно разбужен в одной маленькой Тане…

— Пойдем, выпьем кофе, Кир! Слушай, я надеюсь, ты вернулся насовсем? Хватит там уже в берлоге сидеть своей, — хлопает по плечу парня Акелов и машет в сторону двери второй рукой, затем оборачивается на меня и говорит: — Я зайду позже, Таня, обсудим кое-что.

Но этого позже не случается, хотя я до самого вечера пробыла как на иголках, ожидая, что либо Кирилл, либо Максим придут, и что ответить тому или другому, я не могла придумать. В растерянных чувствах, едва часы показали семнадцать ноль ноль, встала из-за стола, обмотала шарф вокруг шеи, накинула пальто на плечи и пошагала к лифту, застегивая пуговицы уже в нем. Побыстрее сбегу отсюда, а дома отключу телефон и не буду отвечать ни на что, даже если в окно будет ломиться Годзилла.

Голос, назвавший меня по имени, я бы распознала из тысячи.

— Таня! — слышу я и оборачиваюсь.

— Кирилл? — я смотрю, как мужчина приближается, и не могу поверить своим глазам — тот лесной житель, что рубил дрова с голым торсом, или хлестал меня веником в бане, пропал, сейчас на меня шел настоящий хищник с янтарным взглядом, которым буквально пригвоздил к месту.

Я чувствовала, как с каждым его шагом в мою сторону в голове будто сильнее разгорается красная лампочка с надписью «Ахтунг! Таня, беги!», и не могла понять это ощущение опасности. Откуда оно?

— Ну привет, Татьяна, — криво усмехнулся мужчина, нависая надо мной и разглядывая с прищуром.

— Привет, Кирилл, — ответила негромко, не отступая ни на шаг.

— Ты все бегаешь от меня, — склонил он голову набок, криво усмехаясь, — с мальчишкой этим якшаешься.

— Ничего подобного! — дернула плечом нервно и сжала зубы. — Никаких бегов. Ты меня путаешь с кем-то. Это ведь ты отправил меня на вертолете, а не я сбежала.

— Да с кем же тебя спутать можно? — усмехается Кирилл. — Такую разве спутаешь?

Он внезапно протягивает руку и убирает прядь волос с моего лица, касаясь костяшками пальцев чувствительной кожи возле уха, и меня словно током пронзает с головы до пят.

Тут я уже не выдерживаю и отступаю, пальцы в туфлях поджимаются до боли, и в этот самый момент каблук попадает в какую-то ямку в асфальте, отчего я заваливаюсь назад. Вернее, завалилась бы, но Кирилл подхватывает меня снизу и тут же вжимает в свое тело, жар от которого я ощущаю даже сквозь его свитер и свое пальто. Рука непроизвольно распластывается на груди парня, я вскидываю голову вверх и буквально попадаю в плен янтаря.

Губы Кирилла кривятся в улыбке, он смотрит, ничего не говоря, а затем снова скользит пальцами по моей щеке до подбородка и касается нижней губы, слегка надавливая на нее.

— Охренительная ты, Татьяна, залезла мне в голову, засела там, словно заноза, не вырвешь, — говорит задумчиво, — потому и приперся за тобой из леса, а тут ты с Акеловым шашни крутишь. Деловая…

24

Ноздри мне щекочет его запах, и я даже не делаю попытку высвободиться, продолжая разглядывать мужественное лицо, которое совсем не портили шрамы, усмешку, затаившуюся в уголках четко очерченных губ, щетину, едва начавшую пробиваться, а дальше скольжу взглядом ниже, к шее, и еще ниже, к тому месту, которое сейчас стискиваю ладошкой.

Внутри меня тем временем словно начала сжиматься тугая пружина, приводя в напряжение каждую мышцу, каждый волосок, оголяя нервы и буквально оглушая и ослепляя. Сама не понимая, что делаю, я поднимаю руку и касаюсь кончиками пальцев губ Кирилла, а затем перевожу взгляд и утопаю в его стремительно темнеющих глазах. В голове отчего-то крутится забытая песня из 90-х со словами «А твои глаза цвета виски, от меня они близко-близко» и говорю первое пришедшее на ум:

— Ты тоже охренительный!

Голос мой при этом звучит как-то тихо и приглушенно, может, даже эротично, потому как мой бывший подопечный резко выпрямляется, продолжая поддерживать за спину и затем кивает куда-то в сторону:

— Поехали?

Молча киваю, даже не понимая, куда поехали и зачем поехали, иду, словно сомнамбула и застываю перед огромным мотоциклом. Мне протягивают шлем, и только сейчас я понимаю, что меня ждет совсем не веселое приключение, но это даже будоражит и заставляет чувствовать себя безбашенной и юной.

— Держись крепче, — советует Кирилл, а затем выруливает со стоянки, и я вцепляюсь руками в его торс, смыкая ладошки на животе.

Мы несемся сквозь потоки машин, и мне вовсе не страшно, внутри словно взорвалась бутылка шампанского, затопив своими брызгами все нервные окончания. Наоборот, мне настолько потрясающе, что я могла бы, как в цирке, встать на ноги и заорать от переполнявших меня чувств.

Но наш полет вскоре заканчивается, мы останавливаемся возле гостиницы, и мой спутник просто берет меня за руку и ведет ко входу. Вот так вот запросто я позволяю себе пройти с мужчиной мимо швейцара, пересечь холл, подняться на лифте на какой-то этаж, даже не заметив этого, так как смотрю все время только на него. Словно какое-то безумие овладело мной, я будто подчинена целиком этому мужчине и способна сейчас думать лишь о том, насколько охренительный будет у нас секс.

Отперев дверь в номер, Кирилл впускает меня, но даже оглядеться не дает, стискивая плечи и придавливая к стене лопатками, нависает сверху, а затем принимается целовать так, что я теряю голову напрочь. Руки мои против воли проникают мужчине под футболку, и я царапаю ногтями кожу его живота, трогаю твердые мышцы пресса, касаюсь спины, чтобы в следующим миг ахнуть, когда зубы смыкаются вокруг моего соска сквозь ткань рубашки.

Мое пальто и его куртка летят на пол, меня разворачивают к стене лицом, стаскивают брюки и в следующий миг я чувствую, как Кирилл врывается в меня одним движением. Что-то грязно хлюпает, я понимаю, что это я уже такая мокрая и горячая, что не могу сдержаться и стону, а он обхватывает ладонью мою шею, поворачивает пальцами голову и целует в губы, вбиваясь мощными движениями в мое тело. Мне безумно хорошо, никогда так не было, и я не знаю, будет ли еще. Контролировать себя не получается, я словно глина в руках скульптора, и вскоре он имеет меня на полу среди разбросанной одежды, а я обхватываю его ногами и требую еще и еще, закрыв глаза и откинув голову назад.

Кирилл рычит, вколачивая свои бедра в мои, его руки ласкают одновременно везде, и я тоже позволяю себе трогать его, выгибаюсь и вцепляюсь зубами в коричневый сосок, чтобы в следующий миг быть прижатой крепкой ладонью к полу.

— Сучка! — хрипит он, запрокидывая голову.

Мне так хорошо, сердце колотится невероятно быстро, внутри нарастает напряжение и взрывается внизу живота, затапливая волнами тело, и тут же оборотень делает последние пару движений и затихает, уткнувшись лбом в мой висок, часто дышит, пальцами перебирая волосы, а в следующую секунду поднимается, протягивает руку и вздергивает меня наверх, втискивая в себя.

— В душ! — хрипит он, и мы идем, словно пьяные, без слов и разговоров, где снова руки Кирилла скользят по моему телу, и снова я веду себя как разнузданная девка, позволяя делать с собой такие вещи, о которых раньше могла только читать в книгах.

Но сейчас меня отчего-то совсем не волнует, что обо мне подумает этот мужчина, мне хорошо с ним, и ему, я вижу, хорошо со мной. Мы словно две половинки одного яблока, сливаемся воедино, раз за разом даря друг другу удовольствие и обещание рая. Никогда до этого момента я не думала, что может быть так хорошо в сексе, что можно чувствовать партнера как саму себя, и любое мое желание мгновенно исполнялось. Если мне хотелось, чтобы Кирилл целовал меня, он делал это, и я видела, чего хочет он, и тут же без лишних просьб выполняла это, чувствуя отклик.

Сколько за этот вечер я получила оргазмов, я не знаю, но могу однозначно сказать, что больше, чем за весь предыдущий год. Засыпая в объятиях самого невероятного своего любовника, положив ему голову на плечо, я ощущала себя словно в коконе счастья, точно зная, что дальше все будет по-другому. Все будет так, словно я попала в сказку. Должно быть так.

Просыпаюсь нехотя, почувствав холод, коснувшийся кожи.

— Таня! — зовет меня Кирилл, и я открываю глаза, нахожу ими мужчину и удивляюсь, так как он стоит, полностью одетый, уже у двери. — Я поехал. Номер оплачен еще на сутки, можешь быть здесь, сколько нужно.

— Что? — непонимающе хлопаю глазами, сажусь и прижимаю к груди простыню. — ты уезжаешь куда-то?

— Да, — он кивает. — Москва и это вот все не для меня. Я возвращаюсь к себе.

Я даже не успеваю сказать в ответ «прощай», как он выходит и закрывает дверь. Щелкает замок, отрезая меня от Кирилла, а я продолжаю пялиться в то место, где он только что стоял, не в силах осознать, что осталась одна в какой-то гостинице, оттраханная и брошенная. Просто пиздец!

Но проходит пять минут, десять, а он не возвращается. До меня медленно доходит, что этот ушлепок и в самом деле уехал! Просто бросил меня тут и уехал!

Телефон показывает десять вечера. Встав, плетусь в душ, смывая с себя следы прикосновений, смотрю на отражение в зеркале и вижу отметины губ и зубов Кирилла. Они, словно раны, испещрили мое тело. Мне хочется плакать, но я не позволяю себе этого, одеваюсь и выхожу из номера, не оглядываясь.

На улице заметно похолодало, и я обхватываю себя руками, пытаясь понять, где нахожусь. На противоположной стороне улицы зазывно горит огнями бар. То, что нужно! Перебегаю дорогу почти перед носом у машины, которая отчаянно сигналит, водитель открывает окно и матерится, но мне уже пофиг, я распахиваю дверь ночного заведения и иду к бармену, не обращая внимания на грохот музыки и гомон.

— Виски! — усаживаюсь на стул, тупо смотря перед собой.

Алкоголь обжигает нутро, но я даже не морщусь, прошу следующую порцию, и вскоре чувствую, как накатывает волнами опьянение. Голодный желудок сокращается, требуя еды, но я немилосердна к нему — прошу третью порцию и тут же опрокидываю в себя.

— Тяжелый день? — спрашивает кто-то рядом.

Кошусь в сторону и вижу девушку в ярком фиолетовом платье, что сидит на соседнем стуле. Жму плечами.

— И не только день, — отвечаю ей. — Вся жизнь словно шар из говна, который катит жук-навозник и периодически долепляет туда кусочки. Стоит только поверить, что я выбралась из этого, как очередная порция дерьма прилетает.

— Бывает, — она поднимает руку и просит повторить нам.

Я замечаю, что у нее тоже стакан с виски.

— Ксюша, — говорит девушка и салютует мне виски.

— Таня, — отзываюсь я, втягивая ноздрями воздух.

Как я вообще во все это вляпалась? Реально, было ж все хорошо, с работой начало ладиться, карьера снова в гору поперла, мужик красивый рядом появился, и я позволила себе снова совершить поступок, который откатит назад.

— Мне, пожалуй, хватит, — говорю я бармену на его предложение налить еще, сползаю со стула и иду к выходу, качаясь, словно береза от ветра.

Да, пора тебе, Татьяна, домой возвращаться.

В голове образовался вакуум, который бывает только после хорошей порции алкоголя. Где-то на краю сознания я отмечаю, что слишком часто пью в последнее время, и хихикаю, представляя, что становлюсь алкашкой.

Выудив из кармана телефон, хочу открыть приложение такси, но вместо этого вижу пару непринятых вызовов от Максима. Прекрасно!

— Макс? — дождавшись ответа в трубке, покачиваясь, начинаю стучать зубами от холода. — Скажи мне свой адрес, я сейчас приеду.

25

Лучше всего просыпаться с похмелья в кровати, точно зная, что в кухне есть обезболивающее, вода и никакого жужжания над ухом. Эту истину я усвоила в последнее время очень хорошо. Наверное, так и становятся алкоголичками вполне приличные тетки — начинают понемногу пить, им это нравится — и вуаля! — ты уже несешься в ближайший бар по пятницам заливать тяжелую неделю, проигранный футбольный матч, день не рождения и так далее.

Сейчас меня разбудил странный звук. Будто где-то вдалеке некто пользовался кофемолкой, затем стучал чем-то по плите, и каждый этот звук взрывался в моей голове ярким фейерверком боли, ударяющим в висок и отдающим в затылок. Наверное, соседи субботним утром решили активничать. Стены в этих хрущевках просто картонные! Однозначно, надо ремонт делать! Вот приду в себя и займусь этим, выкину старую мебель, отдеру обои, найму бригаду и пусть делают.

Перевернувшись на живот, накрыла голову подушкой и попыталась уснуть.

— Спящая красавица, подъем! — раздался почти над ухом мужской голос.

Эх, вот живут же люди! И ведь какие соседи у меня громкие оказались, представляю, что будет, если у них случится секс. А если у меня? Стыдобище! Весь дом будет знать в итоге, сколько раз и каким образом. Нет, точно надо звукоизоляцию делать.

— Тань, я там кофе сварил! — голос послышался ближе.

Мою соседку зовут как меня?

Внезапно кто-то пощекотал меня за пятку!

— А! — вскрикнула я, словно ураган вскакивая из-под подушки, отбрасывая ее в сторону и в панике усаживаясь на кровати.

Напротив нее стоял улыбающийся Максим Акелов, держа в руке чашку с исходящим от нее кофейным ароматом. Отпив глоток, он кивнул:

— Доброе утро!

— Доброе! — настороженно ответила я, недоумевая, как он оказался в моей квартире, потом медленно повернула голову и поняла, что не в моей.

Взрыв боли ввинтился в висок, я сжала пальцами лоб, опуская лицо вниз и не понимая, что происходит. Как я тут оказалась? И самое главное, почему я ГОЛАЯ?! Сижу тут, красавица, сверкаю сиськами!

Вздернув простыню вверх, поднимаю голову, глядя, как Акелов щурится и ехидно улыбается. Так… У нас что, был секс? Блиииин! Вот это я дала, так дала! С Кириллом и с Максимом. Хорошо, что не с обоими одновременно! Фу, Таня, гадкая девчонка!

— Максим, ты не мог бы выйти, пожалуйста, я хочу одеться! — бормочу жалобно, чувствуя, как щеки заливает краской.

— Вчера тебя совершенно не смущало ничего, — отвечает бесстыжий нахал, еще шире улыбаясь. — Хорошая фигура, Таня, мне понравилась. И эпиляция как я люблю.

— Блядь! — комментирую я, хватая подушку и вдавливая ее в лицо со стоном.

И эпиляция ему понравилась!

— Твои вещи я на кровать положил, одевайся и приходи пить кофе. Я скоро уезжаю, подвезу тебя до дома.

Едва хлопнула дверь, я вскочила, отмахнувшись от стучавших молотками в голове карликов-золотодобытчиков, быстро натянула на себя белье, стараясь не думать, при каких обстоятельствах от него избавилась, затем брюки и рубашку, а после вышла из спальни, мельком отметив, что та по размеру чуть меньше всей моей квартиры целиком. Живут же люди! Вернее, оборотни.

— Я тот еще кулинар-искусник! — пояснил Максим, протягивая мне чашку с кофе. — Из всех блюд умею готовить только это, и то, научился, так как не люблю растворимую бурду. Все остальное мне не поддается. Идеально режу колбасу, правда, но этими навыками сегодня не могу тебя поразить — холодильник пуст.

Присев на стул, я взяла обеими руками горячую кружку и замерла, обводя глазами помещение, нафаршированное по последнему слову техники. Даже у нас с Димой было не так круто, хотя мы не скупились, обустраивая кухню. Бывший очень любил готовить, и частенько поражал меня в первые годы брака своим кулинарным искусством.

— Я уезжаю сейчас, Тань, — Максим уселся напротив, вальяжно развалившись и закинув ногу на ногу.

Он был уже гладко выбрит, одет в свежую футболку и джинсы, что еще больше заставило меня смущаться — я-то даже зубы не чистила. Надо быстро допивать кофе, вызывать такси и отваливать в свою берлогу.

— Куда едешь? — спросила светским тоном ради поддержания беседы.

Обсуждать свое падение я точно не хотела. И вообще, я даже в голове еще не планировала, что наши отношения с Акеловым разовьются до таких высот, а вот алкоголь ускорил это до невероятности. Интересно, я вообще предохранялась? С Кириллом-то я вовсе не думала про это, напрочь потеряв голову от безумия, а с Максом? Эх, не буду думать об этом, иначе голова просто лопнет от боли. Надеюсь, эти парни разумнее меня и не спят с кем попало без защиты.

— В Краснодар, — ответил парень, поднимаясь и ставя чашку в раковину. — Там у нас дом, и мама с девочками хочет зиму провести не в Москве. Повезу их туда.

— На машине? — поразилась я.

Неужели кто-то еще ездит на такие дальние расстояния на машине?!

— Нет, конечно, — фыркнул Макс. — Я столько не выдержу в поездке с сестрами, это же дикие люди, их надо принимать дозированно, особенно Еву. Полетим на самолете, но мама просила помочь с чемоданами. Сама понимаешь, в Краснодаре вещи не продаются, магазинов нет, приходится таскать все с собой.

Улыбнувшись шутке, тоже поднимаюсь и шлепаю босиком к раковине, огибая по дуге прислонившегося к столешнице Максима. Носки я свои так и не нашла, и не стала даже пытаться. Если тут есть уборщица, она все выбросит, я даже не буду заморачиваться. Надо ж было так напиться, чтоб даже не вспомнить, как я сюда приехала и переспала с этим красавчиком!

— Слушай, — он ловит меня внезапно рукой за талию и притягивает к себе, — давай не смущайся, я ж вижу, ты глаза поднять не можешь.

Спиной я ощущаю жар тела Макса и судорожно вздыхаю, не пытаясь вырываться.

— Поехали! — продолжает он, выпуская меня и разворачиваясь к выходу. — Доброшу тебя до дома. Вернусь — все обсудим.

Не хочу ничего обсуждать! Пусть все это вообще окажется сном!

Попрощавшись возле дома с Акеловым, я потрусила в квартиру, жалея, что вообще вчера из нее куда-то пошла. В сезон простуд могла бы и гриппом заболеть, например, или, на худой конец, с поносом в туалете засесть, а не вот это вот все. Боже, как я смогу теперь в глаза всем смотреть? Стыдобище!

Заперев дверь изнутри, сбросила туфли, затем дошла до кухни, достала с полки жестяную коробку из-под новогоднего подарка, в которой сначала бабушка, а теперь и я хранили таблетки. Судя по тому, на что я сейчас натыкалась, другие проблемы, кроме как, собственно, диареи и головной боли, меня не брали. Нет, был, конечно, еще целый чемодан с экошными лекарствами, но он покоился на антресолях, и туда я даже лезть не хочу, вынесу вообще на помойку его, все равно мне планировать детей не с кем, а докатиться до «родить для себя» я еще успею.

Пока я принимала душ, чистила зубы и приводила себя в порядок, головная боль постепенно отступила. Самое странное, что даже спать не хотелось, хотя часы показывали всего девять утра, и обычно по субботам я еще валяюсь в кровати, слюнявя подушку и досматривая сто пятый сон. В холодильнике было пустовато. То есть, если готовить что-то глобальное, то продукты имелись, а вот для быстрого перекуса нет. Хотела воспользоваться доставкой, но потом передумала. Магазин недалеко, пойду проветрю мозг, авось, больше глупостей творить не буду.

— Доброе утро, Татьяна! — соседка Зинаида Михайловна гуляла со своим мопсом Сеней, неспешно передвигаясь от куста к кусту, которые меланхолично помечал наряженный в пуховик пес.

— Доброе утро! — улыбнулась я.

Эта дама была немногим младше моей бабули, и они дружили, частенько захаживая друг к другу в гости.

— Как дела у вас? — спросила из вежливости, стягивая плотнее у горла воротник куртки.

— Да в целом неплохо, даже почти хорошо, — вздохнула Зинаида Михайловна. — Сын вот зовет к себе в гости. Ты ж знаешь, он у меня в Тайланде живет, как улетел отдыхать, так там и остался, работает удаленно.

— Так что ж вас держит? — удивилась я, притормаживая. — Летите и даже не раздумывайте! Там тепло, фруктов полно, море обалденное!

— А Сеню куда? — сварливо поинтересовалась старушка. — Он же один тут не сможет. Да, мой сладкий?

Подхватив хрюкнувшего от такого безобразия кобеля, дама вперила в меня взгляд своих голубых глаз из-под толстой вязаной шапки.

— Татьяна! — гаркнула она учительским тоном.

Все-таки годы работы директором школы не прошли мимо нее. Я моментально подобралась и постаралась не дышать в сторону соседки, мало ли, учует еще запах перегара.

— Да? — пискнула в шарф ей в ответ я.

— Ты ремонт же делать собиралась?

Я, когда вернулась в бабулино логово, поделилась с соседкой такими планами, но время шло, а движений в эту сторону предпринято мною не было.

— Ну да, — ответила неуверенно, покосившись на сопящего мопса, который, свесив лапы, покорно принимал свою учесть комнатной собачки.

— Ну так вот и поживи у меня! За Сеней присмотришь, да за рабочими. Или ты сама собралась обои клеить? Тогда это не ремонт будет, а так, смех один!

— Эээ… — растерянно отозвалась я, захлопав глазами.

Как-то слишком решительно происходили перемены в моей судьбе.

С другой стороны, противиться, вроде, причин и не было, и буквально через неделю я стояла посреди соседской квартиры, глядя, как Зинаида Михайловна, помахав мне ручкой, тащит свой чемодан к выходу.

— Ну, бывайте, мои дорогие, я позвоню! — со слезами обняла меня старушка. — Ты, Таня, не затягивай, вдруг мне там не понравится, вернусь, а ты еще не закончила ремонт. И за Сеней следи, он натура трепетная, ему стресс противопоказан. Гулять он и два раза в сутки может, это я точно знаю, а вот кушать почаще бы. С другой стороны, может, и похудеет заодно. Ветеринар очень уж настаивает на этом, а мне так жалко мальчишку.

— Зинаида Михайловна, опоздаете в аэропорт! — намекнула я соседке, и та, всплакнув в очередной раз, заторопилась к выходу.

Усадив женщину в такси, я вернулась на свой этаж и сначала заглянула к Сене. Убедившись, что пес устроился спать и совершенно не расстроился своему временному сиротству, пошла в свою квартиру. Планы у меня были размытые — надо сначала как-то избавиться от мебели, а в одиночку я ее на помойку точно не утащу. Но тут мне помогло современное видение проблемы — если мне вещь не нужна, то не означает ли это, что нужна другим? Отфотографировав все, до чего смогла дотянуться камерой, тут же выложила на Авито с тегом «бесплатно» и принялась скидывать личные вещи в чемоданы. Надеюсь, соседка не прикатит через неделю обратно, соскучившись по псу, а то, боюсь, за такое время я только успею бригаду нанять.

Дзыньк! — звякнул телефон.

Некий Александр, мужчина с редким именем, готов был прибыть прямо сейчас и забрать все разом. Вот и удача! Ускорившись вдвое со сбором своих вещей, я вскоре оттащила в соседкину квартиру все, что могла, принялась ждать своего спасителя и с радостью отдала бабушкину мебель и даже старый монстроподобный холодильник, прослуживший верой и правдой несколько десятилетий. Добро пожаловать в новую жизнь, госпожа Татьяна Арефьева! Пора заняться разрушением и созиданием!

26

Спустя неделю мой оптимизм в плане перестройки поутих. Оказалось, что найти свободную бригаду джамшутов в кратчайшие сроки и не за бешеные бабки дело очень и очень не простое. Большинство оказались заняты чуть не до следующего лета, а те, кто не занят, так подозрительно выглядели запойными личностями, что нанимать я их не решилась. Так и прокукую, похоже, весь месяц в квартире соседки, а потом поеду спать на матрасе посреди голых стен в цветочек в свою.

Помог один случай, который вселил в меня уверенность в высшие силы. Я шла ранним утром по пустынной дорожке, медленно протаптывая следы в свежевыпавшем снеге, любовалась одетыми в белые шубы деревьями, а Сеня, размотавший поводок, метил все подряд, смешно задирая свою похожую на окорочок лапку и стоя с важным видом.

Надо заметить, что раньше я б даже не узнала, что неподалеку от нашего с бабулей дома появился такой небольшой парк, если б не эти прогулки с мопсом. Все-таки собаки полезны для здоровья и кругозора. Но вредны для кошелька, так как придется покупать зимние ботинки на нескользкой подошве, ибо в тех, что были сейчас на мне, двигаться оказалось крайне затруднительно. Хорошо, что у Зинаиды Михайловны не хаски или какой-нибудь ротвейлер, те бы меня точно уже волоком тащили по заснеженной дорожке. Но и Сеня оказался не промах. Узрев впереди что-то одному ему ведомое, он рванул с такой силой, что я была вынуждена нестись следом, пытаясь остановить пса, однако, это оказалось не так-то просто. Похоже, об уважении к гомосапинесам кобель имел весьма смутное представление, поэтому несся в гору словно гончая, почуявшая лису. Откуда в жирном мопсе столько сил, я не знаю, но вынуждена была ускориться, хотя на середине горы поняла, что ноги дальше не пойдут. Не по причине того, что не хотят, а по причине того, что их обладательница догадалась надеть ботинки на каблуках, которые по степени скольжения напоминали скорее коньки, чем добротную обувь. Стараясь не пролить горячий кофе, что успела купить по дороге, я с визгом плюхнулась на попу и почувствовала, что несусь вниз, набирая скорость. Теперь уже мопс был вынужден бежать за мной, а не я за ним, и, похоже, ему это понравилось.

— Аааа! — заверещала я, увидев, что на моем пути внезапно выросло дерево.

Вот зуб даю, что его тут пять минут назад не было!

Сеня весело гавкал, сочтя мой экспромт веселой игрой, а я надеялась, что если и убьюсь насмерть, то буду лежать красиво, а не в жуткой позе.

Внезапно на пути моем вырос темный силуэт. Мужчина! Это лучше, чем дерево, мягче, ну и в целом приятнее. Сбив его, я поменяла траекторию скольжения, и вскоре остановилась, перевернув-таки кофе на пуховик. К счастью, не свой.

— Извините! — пробормотала, поднимаясь на четвереньки, стараясь одновременно поправить на себе шапку, держать Сеню и вытирать варежкой облитого коричневой жидкостью нежданного спасителя. — Скользко!

— Зима! — философски заметил сбитый, легко вскакивая на ноги и протягивая мне руку.

Воспользовавшись помощью, я снова извинилась, заметив, какое безобразие учинила треклятым напитком, и укоризненно посмотрела на вывалившего язык мопса, который своим улыбчивым видом давал понять, что ему крайне весело, давай еще.

— Ваша первая собака? — спросил мужчина, кивая на Сеню.

— И последняя! — мрачно буркнула я, стягивая шарф. — Соседка скоро вернется, и чтоб я еще хоть раз завела себе животное!

— Напрасно вы так категоричны! — весело отозвался сбитый. — Я, кстати, Дмитрий.

— Таня!

Вот везет мне на Дмитриев, похоже. И этот тоже оказался мужчиной с редким именем.

В этот самый момент откуда-то со стороны возник лохматый вихрь, оказавшийся дворнягой средних размеров. Ткнув моему Сене нос в попу, он завилял хвостом, а я попыталась оттащить собаку, фукая и одновременно стараясь не упасть, так как опоры под ногами надежной не ощущала.

— Да они так знакомятся, — усмехнулся Дмитрий. — Собачий этикет. Как вас угораздило ввязаться в авантюру с присмотром?

— Решила ремонт затеять, а соседка полетела отдыхать. И в итоге, уже неделя прошла, а воз и ныне там — свободных бригад нет, и, похоже, Новый год я буду отмечать в полной разрухе среди старых стен.

— Мда, дела не очень, — посочувствовал мне собаковод. — Ну что я могу сказать, — тут он улыбнулся, — вам несказанно повезло. Я как раз из такой вот ремонтной бригады, и у нас случился временный простой — клиенты заболели внезапно, поэтому мы можем заняться вашей квартирой. Ну, если мы вас устроим. Много там работы?

— Да как сказать, — смутилась я. — Надо двухкомнатный бабушатник превратить в уютный дом. Она полностью пустая, можно хоть сегодня приступать.

— Договорились!

Наверное, Вика бы сказала, что я авантюристка, раз вот так ввязалась в это все с первым попавшимся мужиком, который заявил, что он делает ремонты. Но мне было уже все равно. Почти. Должно ж мне было хоть раз повезти?

В воскресенье с утра Дмитрий со товарищи приступили к ремонтным работам в моем многострадальном бабушатнике. Как ни жаль было расставаться с нажитыми непосильным трудом денежками, я все же собралась и поехала с ним самим за стройматериалами. Мы бродили словно супружеская пара со стажем и выбирали такие вещи, о которых я ранее даже и не знала. Всякие там трубы сантехнические, какие-то железки, пластмасски, гипсокартон и так далее. Я под конец даже пожалела, что не доверилась ему и решила сама проконтролировать закупку. Видимо, это был какой-то специальный ход для хозяев, чтобы отставали и не мешали работать. Я-то представляла, что буду выбирать обои и всякие там финтифлюшки типа унитаза и ванны, а не вот это вот все. Поэтому решила, что все закупки отныне будет производить бригадир, а мне отчитываться чеками, и со спокойной душой засела смотреть сериал. Кстати, только сейчас задумалась, что бывший муж пропал. Вот после того, как я закрыла перед его носом дверь и не приняла брачное предложение, с тех самых пор он и не появлялся. Обиделся, видимо. Да и нашим легче, я о нем даже не вспоминала. Аврал на работе, уход за Сеней, болтовня в мессенджере с Максом, и я поняла, что времени катастрофически не хватает. Порой даже имелось желание завалиться в кровать вечером в макияже, пальто и сапогах, но скулящий под дверью мопс давал понять, что мучения собаководов заканчиваются только тогда, когда питомец отдает богу душу и никак не раньше. Никогда не заведу собаку! Максимум кактус, и желательно искусственный.

Стук, шорох и всякие посторонние звуки закончились после двадцати часов вечера. Дмитрий постучал ко мне, сказал, что они закончили с подготовительными работами и завтра начнут основательно ремонтировать, а посему мне следует предупредить соседей и приготовиться к ожиданию. Я надеялась, что ожидать долго не придется, благословила бригаду делать ремонт и вернулась к ноутбуку, где в этот самый момент главный герой делал предложение даме сердца. Даже всплакнула. Какая-то я сентиментальная стала в последние дни. Наверное, так проявляется старость. Сначала девушка начинает периодически лить слезы на фильмах, затем рыдать при виде чужих отпрысков, и вот она уже не девушка, а бабушка с буколькой на голове.

О Кирилле я себе думать запрещала сознательно. Просто случайный секс, который однажды происходит в жизни многих людей. Он в своем измерении, я в своем, и мы просто живем на разных концах страны. Мне незачем нагружать свою голову мыслями об этом оборотне. Но иногда, когда иные видят третий сон, я лежала, вперив взгляд в тени на потолке, и размышляла о том, что могло бы быть, не сорвись он вот так резко обратно. Может, мы бы начали встречаться, ходили в кино, в рестораны, я бы сейчас выбирала ему подарок на Новый год…

Странный шорох в подъезде отвлек меня от просмотра фильма. Я насторожилась. На нашем этаже кроме моей квартиры и Зинаиды Михайловны была еще третья, вечно пустующая. За все время моего здесь проживания я ни разу не видела, чтобы там кто-то появлялся, и сейчас медленно и неслышно ступая ногами в теплых носках по полу прокралась к двери и взглянула в глазок, чтобы удивленно увидеть топчущегося на площадке Диму. Вот те на! Вспомни о солнце, как говорится, оно и всплывет!

— Да! — рявкнул мой бывший благоверный в трубку телефона, стуча в дверь моей квартиры. — Да откуда я знаю, стучу, она не открывает… Ну да, может, дома нет. Вообще-то, вечер уже, куда эта шлендра могла подеваться?

Шлендра??? Я??? Гневно вспыхнув, сжала зубы.

— Слушай, Лена, я понимаю, что ты хочешь замуж за меня, но у меня вообще-то фирма, и от этой курицы зависит, пойдет она ко дну или нет. Тебе и любовницей моей неплохо живется, а женюсь я на Таньке! Жалко, она залететь не может, переспал бы с ней, как с тобой, и все. Зря я у тебя на поводу пошел и развелся.

Я очень разозлилась на бывшего и сжала кулаки. Вот же гад какой! Чтоб ему провалиться! Ишь ты, фирма у него ко дну идет!

— Лен, — засюсюкал вдруг противным голосом Дима, — ну не плачь. Ну хочешь, я тебе массажик сделаю, как приеду? А на Новый год полетим на Мальдивы, хочешь? Только Таньку надо достать. Курва номер мой в черный список занесла, похоже.

Бывший начал спускаться по лестнице, продолжая разговаривать с секретаршей, а я замерла, гневно трепеща ноздрями. Вот же прохиндей! И как я раньше не видела его черную натуру? Повезло, что я услышала все это, видимо, так просто Бороздов не отстанет. Ничего, отобьюсь как-нибудь!

В это время пиликнул телефон, возвещая о пришедшем сообщении в мессенджер.

«Привет! — гласило первое сообщение от Максима. — Думала уже, где встречать Новый год? Поехали в Сочи».

В Сочи? Никогда не была там зимой. А ведь уже декабрь скоро, и надо будет планировать, как провести этот семейный праздник. Год назад я наряжала елку и надеялась, что стану мамой, а в этом году понятия не имею, как вообще буду отмечать праздник.

«Мы с тобой вдвоем?» — спрашиваю я в ответ и посылаю смайлик с улыбкой.

«Я думал, после той ночи ты просто обязана стать моей девушкой» — ответил Акелов и прислал мне сердечко.

27

Рабочая неделя полностью поглотила мое свободное время, и размышлять о приглашении в Сочи мне было попросту некогда. Встречи со сценаристом, режиссером, актерами, съемки, капризы главной звезды ролика девочки Мики, которую взяли вместо улетевшей в Краснодар Евы, все это изрядно выматывало. Плюс, приходилось вставать раньше почти на час, чтобы выгулять меланхоличного Сеню, затем отмыть ему лапы от грязи, а также брюхо и все мужские гордости, ибо вонял кобель не хуже дворового пса. А говорят, маленькие собачки не пахнут! Ха!

Я даже перестала краситься, как обычно, наносила просто тон на лицо и блеск для губ, решив, что тушь для ресниц забирает непомерно много времени от сна, потому забросила ее. Да еще самочувствие в последние дни расшаталось, я ни с того ни с сего полюбила рыбу и поглощала ее в диких количествах, а на работе такое есть запрещалось регламентом компании, и приходилось давиться чем-то другим, периодически испытывая тошноту.

Дина Сергеевна, кстати, оказалась весьма неплохой теткой, мы даже подружились и частенько вместе ходили в кафе неподалеку после работы выпить кофе и перекусить аппетитной булкой.

В этот день с самого утра мне нездоровилось. Накануне я обильно натрескалась соленой селедки с луком и хлебом, и сейчас испытывала дурноту, накатывавшую волнами. Голова отказывалась думать, я то и дело подходила к окну, открывала его и вдыхала морозный воздух с примесью смога. Легчало ненадолго, затем гадкое состояние возвращалось, и я поняла, что, кажется, пора посетить уборную.

Пока шла по коридору, учуяла запах чьих-то противных духов, отчего тошнота подкатила прямо к горлу, я ворвалась в кабинку туалета, где меня и вывернуло почти наизнанку. Фу, как можно такими вонючими ходить на работу?

Зеркало отразило бледную физиономию и красные глаза. Красавица просто!

Я прополоскала рот, затем оперлась о столешницу возле раковины руками и выдохнула, глядя на свое отражение. Может, мне пора в отпуск? Или врачу показаться? Вдруг с этого старость начинается? Правда, я не слышала, чтоб пенсионерок рвало в туалете от запаха духов, но мало ли, восприимчивость усилилась с годами, и теперь встреча Нового года с Максом под большим вопросом. Зачем ему престарелая дама, едва ли способная на развлечения? Еще ведь и не факт, что мопса к этому времени заберут, так что точно придется отказаться от лестного предложения.

Решительно набрав в мессенджере, что Новый год буду встречать дома, отправляю Максиму сообщение и выключаю телефон. Надо работать. Болезнь-болезнью, но заказчики платят мне за то, чтоб я выполняла свои обязанности, а не размышляла о том, как буду отдыхать.

До конца дня эксцессов не было, и я порадовалась, что аппетит вернулся, с удовольствием поедая хрустящее печенье и запивая горячим какао в кафе.

Но на следующее утро все повторилось. И еще через день. И еще. Явно требовалась помощь врача. Может, у меня гастрит?

— А не беременна ли ты, голубушка? — осведомилась у меня Вика, когда я пожаловалась ей на свое состояние и спросила, не знает ли она толкового терапевта.

— Ой, да ну, я даже с ЭКО не могла забеременеть, а тут от одного раза все случилось! — скептически отмахнулась я, но сомнения поселились внутри противным червячком.

Месячные были… Боже, я даже забыла, когда они были-то у меня в последний раз, столько всего навалилось. Похоже, задержка приличная. Может, и вправду, я беременна? Ближайшая аптека находилась на углу здания, и сразу же в перерыв я понеслась туда, накупив на всякий случай целую кучу разных тестов.

Туалет в нашем офисе был оборудован по последнему слову техники и сантехники. Я прошла в него сразу с улицы, не заходя к себе в кабинет, повесила пальто на крючок у двери, туда же сумку и дрожащими руками разорвала упаковку с тестом. Инструкция была достаточно проста, я выполнила все и застыла, напряженно глядя на окошко, в котором мучительно медленно заплывал розовый краситель, останавливаясь сначала на полосе под буквой С, а затем также медленно окрашивая ту, что с Т. Две полоски. Яркие, розовые, буквально режущие глаз. Не может быть!

Распотрошив сумку, достаю второй тест другой фирмы, снова исполняю инструкцию и гляжу на две полоски. И еще один и еще. Пять тестов на беременность продемонстрировали то, чего быть вовсе не может. Я ж бесплодна!

Зеркало отразило бледное лицо, взлохмаченные волосы и безумные глаза, а стук в дверь заставил вздрогнуть.

— Кто там засел-то? — раздался в коридоре недовольный голос одного из сотрудников.

Пришлось спешно спихивать в сумку все добро и выходить, дрожащими руками приглаживая волосы.

— Тань, ты в порядке? — Дина попыталась остановить меня, но я словно сомнамбула дошла до лестницы, не помня себя, пешком спустилась вниз и вышла в чем была на морозный воздух, едва не задохнувшись, когда он ударил в легкие.

— Таня? — голос Максима раздался позади. — Ты почему в таком виде? Что случилось?

Медленно оборачиваюсь на него, смериваю взглядом, а затем начинаю истерически смеяться. Что случилось? Боже, что случилось-то?! Я залетела, похоже, вот что случилось! Только вот от кого?

Максим открывает рот, что-то как будто говорит мне, но я не слышу его, и вообще весь окружающий шум воспринимается словно сквозь слой воды. Где-то вдали гудят клаксоны машин, зажатые раздраженными водителями, откуда-то доносится музыка, разговоры спешащих по своим делам людей, а я стою, словно столб, хватая ртом воздух и понимая, что мне немедленно надо куда-то идти, что-то делать. Краем глаза замечаю подъехавшее такси, из которого кто-то выходит, буквально врываюсь в салон, выдыхаю и диктую какой-то адрес, даже не воспринимая свои слова. В окне мелькают дома, улицы, наряженные в светящиеся гирлянды деревья, а я словно в отупении смотрю на это все, и только тест с двумя полосками перед глазами. Неужели я беременна? Столько лет попыток, неудачных ЭКО, потеря беременности на большом сроке, и вот я забеременела. Вернее, нет, не забеременела, а залетела. Неизвестно от кого. Вернее, известно, кандидатов двое всего, и самое печальное, что в тот день я так напилась, что себя не помню. Будет ли здоров ребенок?

Только сейчас я поняла, что сжимаю в руке сумку и пальто, разжала стиснутые словно в судороге пальцы и медленно выдохнула. Куда я еду вообще?

В голове начало проясняться, и я с удивлением заметила знакомый двор — такси подъезжало к дому, в котором я прожила много счастливых, как мне казалось, лет. Дом, где теперь жил мой уже бывший супруг Дмитрий Бороздов. Почему я назвала этот адрес, я не понимала. Видимо, подсознание выдало знакомые слова, их я и продиктовала старенькому водителю в серой смешной кепке.

— Приехали, барышня, — добродушно гудит он и оборачивается на меня. — Пальтишко-то наденьте, чай, не май месяц на улице.

— Спасибо! — протянула я деньги мужчине и вышла, только сейчас заметив, что на улице очень холодно и ветрено.

Пальто мое не было приспособлено к тому, чтобы греть, скорее, чтобы украшать, а потому я быстро замерзла, пока шла прочь от этого места. Надо зайти куда-то в кафе и согреться. А еще как-то объяснить Акелову-старшему, почему я сбежала с работы. Вернуться туда сегодня точно выше моих сил, я просто не представляю, как я буду что-то делать, если мысленно вся в своих трусах головой и уже думаю, куда идти срочно на УЗИ, чтобы подтвердить или опровергнуть мою беременность.

— Мария Викторовна? — звоню я своему репродуктологу и внезапно начинаю рыдать в трубку, всхлипывая и размазывая тушь по щекам. — Можно, я к вам приеду на прием?

Врач соглашается, говорит что-то успокаивающее, но я уже н слышу ее, заказывая в приложении такси.

— Таня? — голос Бороздова раздается за спиной. — Ты почему здесь? Ты плачешь? Что случилось?

Он тормозит рядом со мной и выходит из машины. Я вижу, что с пассажирского сиденья на меня с любопытством глядит уже прилично округлившаяся Леночка, таращит свои глазищи и кривит презрительно губы.

— Случайно оказалась, — шмыгаю я носом ему в ответ и запахиваю пальто. — По делам.

— А почему плачешь? — муж внезапно протягивает руку и стирает большим пальцем предательскую влагу с моей щеки. — У тебя все в порядке? Ты ко мне приходила?

Я мотаю головой и вижу, как из-за поворота выезжает заказанная мной ярко-желтая машина с нужным номером.

— Не к тебе, Дим, — отвечаю сухо, а затем киваю на секретаршу: — К тебе теперь есть кому приезжать.

Он оборачивается на машину и поджимает губы.

— Ты ж знаешь, что она для меня ничего не значит. Давай попробуем начать все с начала. Ты дорога мне, и я бы не хотел, чтобы у нас с тобой так все закончилось. Я знаю, ты меня в чс добавила, и хотел бы поговорить с тобой. Может, встретимся вечером?

Я машу отрицательно головой, а затем иду к такси и сажусь в него, глядя сквозь стекло на то, как бывший смотрит на меня, поджав губы. Возврата к прошлому точно нет. Тем более, что я знаю причину, по которой он хочет встретиться. Нет, розовые очки давно разбиты, новых не имеется.

К клинике мы подъезжаем спустя полчаса. Все это время я размышляю, могут ли врать тесты на беременность, гуглю, какие бывают призраки, и понимаю, что пять разных полосок точно не врут. Значит, я беременна. Так ли уж важно, кто из мужчин, Максим или Кирилл, отец ребенка? Оба здоровы, физически привлекательны, оба достойные кандидаты в отцы. Вернее, в осеменители, так как жить ни с одним, ни с другим я не собираюсь. Макс слишком молод для меня, а Кирилл… А Кирилл просто баран!

— Что случилось, Таня? — встречает меня на пороге кабинета Мария Викторовна.

— Я… залетела! — выпаливаю я и истерически смеюсь.

Брови врача ползут вверх, и лицо приобретает крайне удивленное выражение.

— Проходи на кресло, — машет она рукой, и я иду раздеваться за ширмой, взгромождаюсь на гинекологический «вертолет», замирая в напряжении, стискивая руки на животе до боли.

Вдруг тесты врут?

Мария Викторовна берет датчик, раскатывает на нем презерватив, наносит гель и смотрит на меня.

— Сейчас поглядим, Таня, что там за чудо у вас случилось, — улыбается она, поворачивая ко мне экран.

Во рту внезапно пересыхает, и появляется ощущение, что он забит ватой, как когда-то давно у стоматолога, когда не было еще всяких новомодных слюноотсосов и услужливых ассистентов, готовых по первому зову помочь пациенту. Я пытаюсь проглотить вязкую слюну, вглядываясь в мерцание серых теней. Что это?

28

Когда я вышла от врача, сжимая в руке заключение, в котором было русским по белому написано «Беременность 6–7 недель», и фото с непонятными кругляшками и точками, в голове моей имелась только звенящая пустота. Я будто разделилась на две Тани, одна радовалась произошедшему, вторая была напрочь обескуражена и ошеломлена и пребывала в шоке и отупении. То есть, все эти годы страданий, мучений, анализов, обследований, болезненных процедур и ежемесячных слез при виде пустого теста на беременность прошли зря? Надо было просто сменить партнера? Сколько раз было такое, что я стояла в разных позах после секса, задирала ноги, попу, лежала, не мылась и так далее, лишь бы получить заветный результат, а тут просто пошла, напилась в хлам и переспала сразу с двумя. Может, мне именно этого и не хватало? Черт! Не представляю, как теперь преподнести эту новость Максиму. И Кириллу. «Дорогой, ты станешь папой. Или не ты». Отлично, Таня! Просто браво!

Я уселась на лавочку возле медицинского центра, разглядывая большое пятно на картинке с УЗИ, в котором было белое пятнышко, похожее на кольцо. И это — мой ребенок.

В прошлую выстраданную беременность я тоже разглядывала эти картинки и точно также ничего не понимала, пока на сроке чуть побольше не появилась хорошо видная моя девочка. Но радость оказалась недолгой — в четырнадцать недель внезапно отошли воды. Почему — неизвестно, просто так получилось. Я рожала мою малышку в муках, только после родов узнав, что это была девочка. Моя маленькая дочка, которую я даже не смогла увидеть и взять на руки. Отход класса Б. Не ребенок, не человек, а отход.

Вдруг и в этот раз случится подобное?

Рукой я прикрыла живот и судорожно вздохнула. Нет, я постараюсь не допустить подобного! Мария Викторовна посоветовала как можно раньше встать на учет, дала номер врача, и я планировала в максимально короткие сроки позвонить этой женщине и вынашивать моего малыша или малышку. Проект наш близился к концу, скоро должен был выйти рекламный ролик, и я хотела взять бессрочный отпуск до родов. Накоплений должно хватить, если после окончания ремонта я не буду покупать шикарную мебель. Сейчас мне важно доносить. Родить в срок.

О том, что в жизни ребенка захочет участвовать его отец, я пока старалась не думать, сознательно отгоняла эти мысли от себя. Это лишние нервы, а они мне сейчас вообще ни к чему.

— Егор Александрович? — набрала я номер начальника. — Вы на месте? Я подъеду, мне нужно поговорить с вами.

Начальник сидел за своим столом и встал, когда я вошла в кабинет. Он отодвинул для меня стул, я села, трясущимися руками налила стакан воды, залпом выпила, затем, не давая себе остановиться, вывалила на него всю информацию и зажмурилась, ожидая, что сейчас меня уволят или еще что-то сотворят, но мужчина не спешил говорить.

Вздохнув, открыла глаза и покосилась на него.

— Раньше, — начал, наконец, рыжий мужчина, — среди оборотней была распространена традиционная система ценностей. Мужчина — добытчик, женщина — жемчужина семьи, которую необходимо защищать и оберегать. Но прошло время, и оказалось, что многие женщины не хотят так жить. Свобода, равенство, возможность реализовать себя в обществе и так далее. Традиции остались в прошлом. И в последнее время тенденция к снижению численности детей в семьях, и в целом в кланах, соответственно. Мы уже не те, и наши дети растут в другой среде. Благодаря тому, что оборотни вели несколько вольный образ жизни, пытаясь вырваться из-под гнета традиций, появились вы и вам подобные полукровки. Сейчас мы вынуждены проводить поиски таких потерянных членов нашего закрытого общества, чтобы они могли не влачить жалкое существование среди людей.

— Я не влачила! — буркнула обиженно, кинув на него косой взгляд.

— Вы — нет, а очень многие оказываются невостребованными, потому что не такие. Будь вы изначально в клане, подобной ситуации вообще бы не возникло. Беременность вне брака, сложность с заработком денег в связи с тем, что нужно вынашивать ребенка, а не заботиться о пропитании — все это ранее не случалось. Но сейчас иные времена, — Егор Александрович вздохнул, — и поэтому мы стараемся подстроиться под них. Отец ребенка в курсе вашей беременности?

Я сжалась. Вот как ему сказать, что один из кандидатов в отцы — его сын? То есть, ребенок во мне может быть внуком этого сурового на вид человека! Блин, вот же влипла!

Помотав отрицательно головой, нахмурилась, глядя в прищуренные глаза.

— У меня…эээ… некоторые сложности в этом плане, — пробормотала смущенно. — Но я постараюсь решить их.

— Отец — Кирилл? — бьет начальник не в бровь, а в глаз.

Испуганно втягиваю ноздрями воздух, виновато моргаю, прячу взгляд.

— Если я правильно угадал, Татьяна, то вам необходимо сообщить ему об этом. У этого человека сложная судьба, и сейчас он вынужден решать вопрос своей семьи, которая отторгла его несколько лет назад.

— Отторгла? — какое странное слово он выбрал!

— Да, — нахмурился Егор Александрович. — Я полагаю, вы не в курсе, что Кирилл — снежный барс. Ирбис. На нашей территории, я имею в виду Россию, кланов этого вида нет, они проживают в основном в Европе, а там до сих пор патриархальный уклад. Наши нововведения чужды им. Несколько лет назад маленькая сестра Кирилла была буквально продана в соседний клан в жены. Ей было шестнадцать. Хрупкая девочка, еще ребенок, она приглянулась одному из ирбисов, и ждать тот не желал. Накануне свадьбы малышка попыталась покончить с собой. Кирилл убил виновника, сам значительно пострадал в драке, и вынужден был долгое время скрываться в нашей стране. Его мать — выходец из России, поэтому он так свободно говорит на нашем языке и не выглядит чужаком.

Я ошеломленно глядела на начальника, не в силах переварить услышанное. Кирилл — снежный барс, который убил за свою сестру. Что сейчас с девочкой, интересно?

— В связи с этим Кирилла сочли одичавшим и хотели убить, долгое время с нами велись переговоры о выдаче преступника, но в конце концов удалось решить этот вопрос. Правда, клан ирбисов отторг их семью. Отец отрекся от него, выгнал жену с дочерью из дома, и те вынуждены были скрываться у родственников. Мы не были в курсе, но недавно это все выяснилось, и Кирилл спешно вылетел за сестрой и матерью. У него есть еще старший брат, такой же непримиримый, как и отец.

— То есть, — голос изменил мне, — он смертельно рискует собой?

— Рискует, — согласился Егор Александрович, — но не смертельно. Убивать его не станут, я надеюсь.

Почувствовав, как паника охватывает меня, я вскочила со стула.

— И вы сидите тут и ничего не делаете? — воскликнула гневно. — Он там, возможно, умирает, а вы тут?!

— Успокойтесь, Татьяна! — начальник поднялся тоже. — Я рассказал вам это все не для того, чтобы вы нервничали, а чтобы поняли, что для Кирилла семья очень важна. Он не бросит вас с ребенком, и когда вернется, создаст все условия, чтобы вам было хорошо.

С губ моих почти сорвалось ругательство, но я сжала их до боли, а затем понеслась к выходу, впечатывая каблуки в ковровое покрытие. Кириллу надо помочь! Я не позволю ему погибнуть просто так, потому что какие-то оборотни считают, что можно вести себя, словно они владельцы мира!

Едва не снеся по дороге секретаршу, кинулась к выходу и уже на улице снова столкнулась с Максимом.

— Таня! — схватил он меня за плечи, не давая упасть. — Что случилось? Ты сегодня сама не своя!

— Я… Мне нужно… Кирилл в опасности!

— Кирилл? — нахмурился лис. — Ты уверена? Последнее, что я слышал о нем, что он летит из Варшавы в Москву. А почему ты так взбудоражена? Что произошло?

Летит сюда? Живой? Меня словно окатило горячей водой, и дальше тело расслабилось, я обмякла в руках Макса, позволяя ему довести себя до лавочки, усадить на нее, а затем уткнулась ему в плечо и судорожно задышала, стараясь успокоиться. Никуда не надо бежать, никого спасать, все будет хорошо.

— А вот и он! — внезапно произнес Максим, усмехнувшись. — Стоит только вспомнить об этом товарище, как он тут как тут!

Подняв глаза, я смотрю, как с противоположной стороны улицы к нам движется мой подопечный в кожаной куртке, держа в руках мотоциклетный шлем.

— Здравствуй, Татьяна, — сурово произносит он, нависая над нами с Максом. — Смотрю, ты тут не скучаешь.

Только сейчас я поняла, что обнимаюсь с лисом, и со стороны это выглядит так, будто я и он… Пара.

29

Сегодня у судьбы в отношении меня был, видимо, по плану день сюрпризов. Похоже, кто-то там наверху решил, что Татьяне Арефьевой живется весьма скучно, и для начала сделал меня беременной, а потом и обоих кандидатов в отцы подсунул. Разом. Мол, на тебе, Танечка, сразу все, разбирайся. Чего, как говорится, хвост по кусочкам рубить, будь злым хозяином, отсекай моментально.

И что мне делать в такой ситуации?

Я тупо смотрела на Кирилла, он на меня, хмурил брови соболиные, шрам побледнел, желваки на челюсти так и играли, будто мысленно этот мачо сейчас перекусывал мою шею. Ой, мама, может, не надо нам такого вот папашу?

— Привет, Кирилл, — пискнула я, постаравшись незаметно сбросить с плеча руку Максима.

Тот, похоже, откровенно забавлялся ситуацией и не спешил так легко расставаться с моим плечом, напротив, начал его поглаживать, да так, что я через пальто чувствовала жар от ладони.

— Конечно, не скучает, — весело заявил Акелов, — а ты думал, она тут слезы по тебе льет, что ли? Жизнь кипит у нас, вулкан просто.

— То-то я смотрю, ты прилип ручонками своими к девушке, — едко комментирует ирбис, — боишься, как бы не околела от твоих извержений.

— Конечно, — кивает лис, — именно так. Другому-то ее согреть некому. Вот я и позаботился о бедняжке, чтоб не скучала и не мерзла. Извергаюсь как могу.

— Ты мерзнешь что ли, Татьяна? — перевел на меня свой взгляд Кирилл. — Что-то я не помню такого, пока ты в шортиках своих в холод у меня во дворе рассекала.

Блин! Блин! Блин!

Вскочив, я выдохнула, не зная, как себя вести. Вот поистине идиотская ситуация, и самое смешное, что я, консерватор до мозга костей в плане отношений между мужчиной и женщиной, оказалась в любовном треугольнике ключевой фигурой. Вот жила себе спокойно, никого не трогала, так нет же! А во всем Бороздов виноват, чтоб ему провалиться! Сношался бы со своей Леночкой где-то не дома, я б, наверное, до сих пор в неведении была относительно этого всего, и жила счастливо. Самые счастливые, как я понимаю, вторые половины изменщиков. Спят себе спокойно и в ус не дуют, что супруг или супруга выращивают рога на их голове размером с Эйфелеву башню.

— Так, — припечатываю я, обводя взглядом обоих мужчин, — вам тут, смотрю, и без меня весело! Засим поспешу откланяться, всего хорошего!

Запахнув плотнее пальто, шагаю по тротуару, но не успеваю пройти и десятка шагов, как оказываюсь крепко схваченной мощной лапищей Кирилла.

— Куда собралась, Танюша? — грозно выдыхает он мне в ухо, отчего волоски мигом поднимаются дыбом.

Резко обернувшись, я вижу, как Максим стоит у лавочки, сунув руки в карманы и явно не спешит на помощь бедным овечкам, попавшим в лапы ирбисам.

— От тебя подальше! — рявкаю, пытаясь выдернуть конечность. — Воздуха не хватает мне!

— Ничего, сейчас надышишься, — басит он, и внезапно земля уходит из-под ног, так как я оказываюсь перекинута через плечо подопечного, а рука его удобно устроилась на моей пятой точке, соседствующей с ухом нахала.

— Ай! — только и успела вскрикнуть я и тут же уставилась на мощную задницу, мышцы на которой перекатывались при каждом шаге.

Цапнуть ее, что ли?

Кричать было стыдно. Итак ситуация патовая — не рядового сотрудника большой компании тащит на плече, словно куль с сахаром, оборзевший монстр, больше похожий на медведя, чем на кота, да еще если я заору, что меня похищают, все помрут со смеху. И Макс, судя по его ухмылке, которую я успела уловить, приподнявшись, в первых рядах. Вот вообще ему девушку не жаль! Я, можно сказать, беременна почти от него, а он!

— Сейчас я поставлю тебя на ноги, и ты будешь вести себя спокойно! — заявляют мне откуда-то сверху, после чего мир крутанулся и принял привычное положение.

— Спокойно, я сказал! — рявкает Кирилл, когда я делаю шаг в сторону. — Стоило мне только уехать ненадолго, как ты якшаешься с Акеловым опять! Ты, Таня, моя теперь, поняла?

Я вскидываю удивленно глаза и утопаю в янтарном блеске. Что значит — его? Я что, кукла, что ли?

— Я не твоя! — задираю нос и кривлю губы. — Ты свалил из гостиницы, бросив меня одну! Собрался и уехал! Ничего не объяснил.

— Вот вы, бабы, склонны понапридумывать себе кучу! — отвечает он и вдыхает полной грудью морозный воздух, глядя на серое небо вверх. — Ты спала, а мне позвонили, что пришлось сорваться и уехать.

Я смотрю на Кирилла молча, переваривая услышанное. То есть, он не бросал меня, а просто уехал? Это так теперь называется? Без объяснения причин, без единого словечка, сорвался и убежал, а я как Пенелопа Одиссея должна была ждать его, что ли? И за столько времени неужели не было возможности как-то сообщить мне хоть какую-то информацию?

Внутри начинает вздыматься буря. Вообще, я не склонна к скандалам, но сейчас отчего-то хочется кричать и топать ногами. Видимо, мое желание угадали, потому что схватили и придавили рукой голову к груди, буквально сплющив нос о колючий свитер.

— Не надо криков, прошу тебя, — прогудел надо мной Кирилл. — Итак уже, как лошади в цирке, собрали вокруг себя зрителей. Поехали куда-нибудь? Устал, жрать хочу, помыться хочу, и тебя. Я ж к тебе приехал, Тань. Влюбился я, похоже, как пацан.

Я глубоко вздыхаю, глядя на него. Влюбился. Я не знаю пока, что сама чувствую, не хочется снова попасть в капкан и залипнуть в нем, словно позарившаяся на мед муха, но и отрицать, что Кирилл мне нравится, не могу. Нравится. Даже чуть больше, наверное, чем я бы хотела. Но как теперь я могу ему признаться в беременности и своих чувствах, если я не знаю, от кого этот ребенок? Что подумает обо мне этот мужчина? Стыдобище, Таня! Как вообще можно было оказаться в такой ситуации? Сегодня я сама себе грызу мозг как обезумевшая белка, поэтому хочу побыстрее оказаться подальше от работы.

— Поехали, — киваю ему и оглядываюсь, заметив, что Максим так и наблюдает за нами, а рядом с ним стоят две сотрудницы из юридического отдела, смешливые молодые девчонки, больше подходящие Акелову, чем я. — Только я не могу на мотоцикле. Давай вызовем такси.

Кирилл кивает, и я заказываю машину в приложении. Надо всерьез задуматься о покупке своего автомобиля, а то можно разориться на этих поездках. Но сейчас моя голова занята совершенно другим, я не могу сосредоточиться, и всю дорогу до дома тупо разглядываю свои пальцы с ярким розовым маникюром, либо пялюсь в затылок водителя, стараясь вообще не смотреть в сторону Кирилла, который молча сидит рядом, занимая добрую часть заднего сиденья старенького Форда.

Мы едем ко мне, и только у дома я вспоминаю, что живу теперь у соседки с ее мопсом Сеней, а не в собственной квартире, и мне приходится объяснять по дороге мужчине, что у меня ремонт, и приглашать его в маленькую кухню, по пути стараясь не растоптать суетящегося под ногами песика.

Кирилл молча разувается, вешает свою кожаную куртку на кажущуюся хлипкой для такой вещи вешалку, а затем проходит за мной, усаживается на жалобно скрипнувший стул, и просто наблюдает, как я ставлю пузатый чайник на плиту, а затем достаю из холодильника сыр и колбасу. Сеня тут же сменил гнев на милость, перестал раздраженно пыхтеть в сторону Кирилла, и уставился на меня своими круглыми глазенками, выклянчивая хоть кусочек колбаски, делая при этом вид практически умирающей от голода собаки. Этот образ совершенно не вязался с его толстым пузиком и похожими на свиные лапки ножками, но сердце мое дрогнуло. Сунув в жаждущий рот пластик лакомства, выпрямилась и словила на себе ироничный взгляд.

— Не знал, что ты такая добросердечная, — хмыкнул Кирилл. — Эта собака скоро лопнет от обжорства.

Пришлось пожать плечами и смущенно улыбнуться.

— Он так умилительно просит, — говорю я и выключаю засвистевший чайник.

— То есть, жалобный взгляд способен растопить твое сердце? — усмехается гость.

— Выходит, так.

Этот ничего не значащий разговор создаёт во мне напряжение, и я несколько раз переставляю с места на место чашки, пока заваривается чай в керамическом чайничке. О чем еще говорить, я не представляю, и потому молчу, изредка поглядывая на Кирилла и встречая его ответный взгляд.

— Мне кажется, ты как пружина, которая готова распрямиться в любой момент, — замечает он, откидываясь назад, вытягивая ноги и скрещивая их в лодыжках.

— Зачем ты приехал? — не выдерживаю я, задавая самый тревожащий меня сейчас вопрос.

— Отвечу честно — не из-за тебя, — медленно комментирует Кирилл. — Но уже здесь я понял, что не готов так просто расстаться. Я ж уже сказал, что влюбился в тебя, Таня. Не хочу ходить вокруг да около годами, поэтому сейчас задам тебе один вопрос, на который хочу получить максимально правдивый ответ — ты готова быть со мной? Я не обещаю легкой жизни, со мной вообще не легко, поэтому подумай. Со своей стороны я гарантирую, что сделаю все возможное, чтоб ты не испытывала никаких трудностей.

Если б он сказал об этом в тот вечер, когда мы были в гостинице, я бы не задумывалась ни на секунду с ответом, но сейчас только качнула головой.

— Есть одно обстоятельство, которое я не смогу преодолеть, — говорю медленно, чувствуя, как краска заливает мое лицо.

— Я готов выслушать тебя, — спокойно отвечает Кирилл. — То, что ты была замужем, и этот мудила до сих пор к тебе клинья подбивает — это я знаю. То, что у тебя были проблемы с зачатием, и ты потеряла ребенка — тоже знаю.

Как он это выяснил? Я не помню, чтобы делилась подробностями своей прошлой жизни с Кириллом, и сейчас испытывала неприятное чувство, будто я таракан, которого препарирует вивисектор, умиляясь внутреннему устройству насекомого.

— Нет, Кирилл, не все так просто. С бывшим мужем я отношений не имею и возобновлять не собираюсь, поэтому тут можно не беспокоиться. Просто… Ты понимаешь, я в тот вечер… Ну, в общем, я подумала, что ты меня бросил.

Голос мой звучит неуверенно, и я вообще не знаю, как мне дальше продолжать говорить то, что я хочу сказать. Я и сама еще не привыкла к мысли, что беременна, а уже вынуждена ставить в известность одного из кандидатов в отцы.

— Мы ж уже выяснили, что это не так, — хмуро свел брови к переносице Кирилл.

— Да… Только тогда я этого не знала, — отвечаю тихим голосом. — В тот момент я думала, что ты уехал в тайгу и больше никогда не вернешься.

— Я вернулся, — непонимающе смотрит на меня мужчина. — Таня, я же вижу, ты хочешь что-то сказать, но никак не решаешься. Сейчас самое время сделать это.

— Я беременна! — выпаливаю и зажмуриваюсь, забывая дышать.

30

Секунды отсчитываются ритмом сердца, я боюсь открывать глаза и жду, что же ответит мне Кирилл, но он молчит. Не выдержав, смотрю на него в упор и встречаю в ответ чуть удивленно приподнятые брови.

— Ты что молчишь? — спрашиваю с психом, и сама кривлюсь от визгливых ноток в голосе.

Как базарная баба, ей богу!

Но мужчина реагирует спокойно, просто встает и одним шагом преодолевает разделяющее нас расстояние, после чего обнимает и поглаживает рукой по спине.

— Это ж замечательно! — каким-то сдавленным голосом произносит над моей головой Кирилл, и я с удивлением слышу как будто всхлип.

— Это может быть не твой ребенок, — бормочу, решив сразу обозначить все проблемы, и отталкиваю его руками, глядя снизу вверх в янтарные глаза, которые изучают меня спокойно.

— Нет, — говорит он медленно в ответ. — Не может.

— Но… — горло сдавливает спазм, — я… ты когда ушел, я много выпила и проснулась утром у Макса. Голая. Я не помню, как я туда доехала, что вообще было.

Уткнувшись в грудь Кирилла, я понимаю, что сейчас начнется истерика, вцепляюсь в его свитер пальцами и начинаю реветь, трясясь всем телом. Мне больно и обидно от своей глупости и совершенного поступка, а еще безумно стыдно, что приходится признаваться в этом. Я думала, оборотень сейчас уйдет без слов, но он начинает тихонько шептать что-то мне в волосы, успокаивая и поглаживая по спине.

— Шшш, — шипит он, перебирая мои волосы. — Не надо плакать. Ты была обижена, рассержена на меня. Я виноват, признаю. Макс мне звонил той ночью, спрашивал, почему я такой козел, что ты явилась к нему и завалилась в постель. Пока он ходил тебе за водой, ты успела раздеться догола и оккупировать его кровать. Я не мог позвонить тебе, Тань, у меня такой сумбур случился, пришлось сложновато, а ты понапридумывала себе тут кучу.

— Понапридумывала? — хрипловато спрашиваю я, постепенно успокаиваясь, но все еще ощущая внутри горечь. — А что мне оставалось, если ты ушел без слов? Да я ж даже номер телефона твоего не знаю! Одноразовый секс!

— Можешь так и записать меня в контактах, — усмехается Кирилл и берет меня за плечи. — Я не против.

— Ты дурак, да? — спрашиваю обреченно.

— Похоже на то, — смеется мужчина. — Иначе как объяснить то, что я приперся из тайги за тобой, и сейчас стою тут в этой тесной клетушке с почти висящим на моей заднице псом.

Сеня горестно вздохнул, подняв вверх сморщенную мордочку. Весь его вид говорил о том, что ни на чьей заднице не собирался висеть, и вообще это фу как противно. Лучше дайте колбаски умирающему от голода несчастному существу.

— Тань… — в голосе оборотня появляются какие-то странные нотки. — Ты послушай меня, пожалуйста, не перебивай. У меня есть скелеты в шкафу, а еще сестра и мама, которые теперь будут жить в России. Ты понимаешь, я вообще не был готов, что ко мне в логово приедет московская фифа и начнет там свои порядки наводить, а еще будет ходить и жопой своей крутить во все стороны. Я там чуть не тронулся, когда ты трусы свои сняла, думал, прямо там тебя и сожру. И когда ты заболела, это почти свело меня с ума. Я не мог больше так, Тань, вызвал вертолет и отправил тебя от греха подальше, а потом посидел, подумал, и понял, что не готов я больше жить в одиночку. И приперся за тобой, как собака, которую по голове погладили дважды, а ты тут вся такая модная, крутишь задницей перед Акеловым. Думал, башку ему оторву за тебя. Ты — моя, Тань. Вернее, не ты моя, а я твой. А там как решишь.

— Да уже решено все, — ворчливо бубню, снимая ворсинку со свитера Кирилла.

Внутри после его слов разливались какие-то радость и щенячий восторг, затапливая меня от живота до горла, сердце делало кульбиты и барахталось где-то на уровне щитовидки, а глаза отчего-то снова стали мокрыми.

Внезапно большая ладонь ложится мне на живот, а сам ирбис нависает сверху, замирая.

— Он там маленький совсем, мой сын! — говорит сдавленным голосом.

— Там дочь! — бубню из вредности, вся обмирая от счастья.

Из моей головы разом вылетели все протесты и возражения, когда Кирилл обнял меня и прижал к себе, продолжая держать руку на животе.

— Посмотрим! — миролюбиво говорит, а затем продолжает: — Все равно ты не одного мне родишь, так что и сын и дочь будут. Выйдешь за меня?

Да что ж за день-то сегодня такой? Я за год столько не плакала, наверное. Глаза снова заволакивает слезами, я опять всхлипываю и не могу удержаться, чтобы не раскиснуть окончательно, позволяя мужчине поднять меня на руки и понести в маленькую гостиную. Усевшись на диван и устроив меня на своих руках, Кирилл прижимает мое тело к себе, а я подгибаю ноги и буквально кутаюсь в его объятия, чувствуя себя надежно защищенной и на своем месте. Будто оно точно мое, и всегда таким было. Никогда еще подобных ощущений не испытывала. Слезы постепенно иссякают, я довольно пыхчу в шею оборотня, вдыхая невероятный аромат, так будоражащий меня.

— Я не смогу ездить на мотоцикле с тобой теперь, — говорю я какую-то глупость и слышу смех над головой.

— Придется мне как-то это пережить, — замечает Кирилл. — Купим машину. Буду возить тебя к врачу и куда там еще надо.

Эти слова рождают во мне спокойствие, я отчего-то ощущаю умиротворение, и немедленно начинаю хотеть спать. Видимо, беременность дает о себе знать, да еще и нервные потрясения с самого утра. Прикрыв глаза, выдыхаю и поглаживаю пальцами подбородок мужчины, ощущая колкую щетину, затем пристраиваю голову у него на плече и сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

******

Зинаида Михайловна вернулась за три дня до Нового года, создав панику в моей голове, так как квартира была еще не готова и переезжать, по сути, оказалось некуда. Но Кирилл и тут решил вопрос, подхватив мой чемодан с вещами и запихивая его в багажник такси.

— Мы ж с тобой обсуждали, что жить будем вместе, — выгнул бровь оборотень, помогая мне усаживаться на заднее сиденье. — Или ты передумала?

— Нет! — помотав отрицательно головой, вздыхаю, пытаясь подавить паническое настроение — ведь с родственниками будущего папаши я еще знакома не была, всячески оттягивая это событие, а жили они сейчас все вместе. — Не передумала, но опасаюсь, что не смогу жить с твоей сестрой и мамой.

— Так вот что тебя гложет! — усмехнувшись, мужчина сплетает свои пальцы с моими. — Можешь не беспокоиться на этот счет. Мама будет жить отдельно. Правда, она не хочет в Москве, ее этот город не устраивает, попросила купить где-то подальше, чтоб был лес поблизости и свежий воздух. Поедут с Соней в Иркутск на новогодние праздники, осмотрятся, если понравится там, то возьмем там, если нет, будем искать дальше. Конечно, мне б хотелось, чтоб они поближе были, но ей хочется увеличить расстояние между отцом и собой.

— Твой отец — страшный человек? — интересуюсь я, глядя в окно на проплывающие мимо сверкающие новогодними огнями витрины магазинов и дома.

— Нет, — качает головой Кирилл. — В детстве он был моим самым лучшим другом. Но, к сожалению, он очень привержен традициям. Если следовать им, то нам с тобой не судьба была даже встретиться, не то что думать о чем-то большем.

— Все равно боюсь! — пожаловалась ему, уютно пристраивая голову на плече у Кирилла. — И я еще на учет не встала, а скоро надо делать УЗИ и все такое… Вдруг…

Кирилл был в курсе моей истории с прошлой беременностью, и сейчас сжал пальцы в знак поддержки.

— В этот раз все будет по-другому! — тихо говорит он мне на ухо. — У нас с тобой иначе не может быть, поняла?

И я поняла и поверила.

Кирилл был со мной на скрининговом УЗИ, сидел рядом с серьезным видом и смотрел на экран, где болтал ножками наш малыш, потом выбирал со мной для него всякие коконы и пеленки. Мы даже успели поссориться из-за стульчика для кормления, я считала, что надо брать самый обычный пластиковый, чтоб легко мылся, а муж — к этому времени мы успели пожениться — настаивал, что его сын будет сидеть только в специально приспособленном для детской спинки монстре, занимающем приличное место в квартире.

К слову, кто у меня в животе, мы не знали. Каждый раз малыш отворачивался и упрямо скрещивал ножки. Я думала, что там дочь, Кирилл считал, что сын. На очередное УЗИ мы шли в один из самых распиаренных медицинских центров к лучшему в городе узисту.

— Ложитесь, — заботливая ассистентка постелила на кушетку пеленку и проследила, чтобы я устроилась поудобнее.

Врач поздоровался, усмехнулся, видя, как стискивает мою руку будущий папаша, а затем плюхнул на торчавший вперед живот добрую порцию геля и поставил датчик.

— Посмотрим, кто тут у нас такой скрытный, — вывел он на экран изображение. — Вы кого хотите?

— Мальчика! — рявкнул муж.

— Девочку! — улыбнулась я.

— Ииии… — доктор сделал загадочные глаза. — Похоже, дамы тут в меньшинстве. Вот смотрите, здесь у вашего малыша главное украшение мужчины. Смотрите, он сейчас писает!

Сердце сделало кульбит и застучало чаще. Сын! У меня будет сын! У нас!

Доктор продолжал что-то говорить, муж улыбался во все свои тридцать два зуба, а я лежала, обалдело хлопая глазами, глядя, как на экране появляется личико ребенка, как он раскрывает ротик, затем засовывает в него пальчик и начинает сосать. Всего-то два килограмма, а уже человек! Совсем немного осталось до родов, скоро мы встретимся!

Выйдя из кабинета, я закопошилась в сумке, укладывая заключение, склонилась над ней, и потому сразу не заметила, как в нашу сторону кто-то идет.

— Таня? — услышала удивленный голос.

— Дима? — вскинула я глаза, выпрямляясь.

Взгляд его скользнул по моему выпирающему животу, затем метнулся к Кириллу и вернулся ко мне.

— Поздравляю! — криво усмехнулся бывший. — ЭКО сделала? Быстро ты сообразила, судя по всему.

— Ты не охренел? — рявкает муж, грозно сводя брови к переносице.

Шрам на его лице побледнел, глаза зло прищурились, ноздри раздулись.

Положив руку на сгиб локтя Кирилла, я успокаивающе поглаживаю его пальцами.

— Нет, Дима, все у меня естественным образом получилось, — говорю спокойно. — Спасибо тебе за поздравление. А ты что здесь?

Бывший дергает плечом, бросает взгляд куда-то назад.

— Жена забеременела, пришли УЗИ делать, — недовольно отвечает, и я удивленно приподнимаю брови.

— Лена снова беременна? Вроде, она ж только родить должна была недавно?

— Да при чем тут эта Лена? — недовольно морщится Бороздов. — Я б на такой и не женился. Родила, да, я ей денег даю на девчонку, вроде, на меня похожа.

— Милый! — слышится откуда-то женский голос, и к нам приближается… дочка генерального директора фирмы, где мой бывший был совладельцем. — А мы все! — и оглаживает уже довольно прилично округлившийся животик. — У нас девочка будет! — затем переводит взгляд на меня и округляет рот. — О! Таня?

Я киваю, улыбаясь.

Беременность сделала меня мягче, я уже не вспоминаю вообще свою жизнь до встречи с Кириллом, все эти душевные терзания, всю боль от бесплодия. И сейчас я рада видеть, что человек, который так долго был один, тоже нашел свое счастье, пусть и с моим бывшим мужем.

— Привет, Надя! Поздравляю!

Зардевшись, девушка стреляет глазами в моего мужа и приподнимает брови, а затем подмигивает — мол, ничего так!

Мы расходимся довольные друг другом, и я рассказываю по дороге, что Надежда по годам даже старше меня, пережила гибель супруга в ДТП, долго была одна. Никогда б не подумала, что она свяжет свою жизнь с таким, как Дима, но, судя по лицу, ее все устраивает. Да и сам Бороздов выглядит вполне довольным. Ну а Леночка… Леночка получила то, что заслужила. Жаль ребенка, конечно, что будет расти без отца, но, к сожалению, свой мозг в чужую голову не вложишь. Надеюсь, все у всех будет хорошо!

Выбросив из головы все тени прошлого, я покрепче цепляюсь за руку мужа и говорю:

— Итак, мой любимый, сына мы назовем Всеволод.

— С чего это? — хмыкает в ответ мужчина. — Какой еще Всеволод? Володька он будет, я давно хотел пацана так назвать! Владимир — владеющий миром!

— А Всеволод — владеющий всем! — парирую, недовольно щуря глаза.

— И как ты его будешь называть сокращенно? Севка?

— Севка! А чем это хуже Вовки?…

ЭПИЛОГ

ПРОШЛО 5 ЛЕТ

— Маша! — я искала дочку в кустах в саду, пролезая вдоль забора.

Малявка оказалась очень изобретательной и порой пряталась в таких местах, что найти ее могла бы только поисковая собака. А если учесть, что она обернулась ирбисом год назад и частенько сидела в ветвях деревьев, так и вовсе делало поиски затруднительными. Надо заметить, что и родилась она случайно. Севе было почти семь месяцев, когда у меня начала болеть поясница. Я списывала это на что угодно — тяжелый ребенок, много физической активности, лишний вес, который наконец появился у меня после родов, но никак не могла предположить, что могу залететь с первого же полового акта.

Поначалу копошение в животе я списывала на кишечник. Начитавшись умных книжек про грудное вскармливание, я экспериментировала с овощами, и бурления посещали меня довольно часто, но в определенный момент усилились, что даже порой доставляло неудобства. Живот выпирал, я все никак не могла начать тренировки, опасаясь, что могу таким образом снизить лактацию, да еще и Кирилл смотрел на меня такую с хищным блеском в глазах, что пришлось малодушно решить не худеть хотя бы еще полгода. Но этот дискомфорт просто-таки донимал!

— Может, сходишь к врачу? — спросил муж как-то вечером, видя, как я со вздохом кладу руку на живот.

— А ты с сыном посидишь? — поворачиваю к нему голову. — Он же ни с кем не остается.

— Ну, поедем вместе давай, — кивает Кирилл. — А то сколько можно мучиться? Сделай УЗИ живота, что ли. Может, ты просто неправильно питаешься?

— Да я уже вообще почти ничего не ем! — пожаловалась плаксиво, но на всякий случай записалась к врачу-гастроэнтерологу.

Тот долго с важным видом щупал мой живот, хмурился, и я решила, что доктор нашел что-то страшное. Может, у меня рак? Господи, ну почему сейчас? Я только стала счастлива!

Чувствуя, как подкатывают слезы к глазам, шла на УЗИ, вяло перетаскивая ноги по коридору. Вот сейчас я лягу, и мне скажут, что опухоль неоперабельная, жить осталось пару месяцев… Что делать?

— Так-с… — Узист приглашающе махнул рукой на кушетку. — Хм… А что беспокоит?

— Живот, — буркаю в ответ, стягивая джинсы и ложась на спину. — Бурлит часто. Кишки будто ходуном ходят.

— А у гинеколога вы не были? — зачем-то уточняет дядечка, ставя датчик мне под пупок.

— Нет, еще после родов не была. Сын маленький, грудничок, ни с кем не хочет оставаться. Сидят вот сейчас с мужем под дверью.

Тут же Сева огласил коридор громким криком, подтверждая свое присутствие.

— И сколько с родов прошло? — спрашивает врач, глядя в экран.

— Семь месяцев, — отвечаю, поворачивая голову и пытаясь разглядеть изображение. — А что там? Опухоль?

Из глаз самопроизвольно брызгают слезы. Мне становится так жаль себя, сына, мужа и свое счастье, которое вот только появилось.

— Хм… — многозначительно мычит врач. — Муж здесь, значит, да? Ну, сейчас позову его. Такие вести лучше узнавать вместе.

Доктор поднялся, позвал Кирилла, указывая ему на стул возле кушетки. Муж вошел, настороженно глядя на рыдающую меня, приподнял брови, кивая врачу, но тот уселся на свое место, вновь плюхнул мне гель на живот и ткнул датчиком.

— Что видите? — обратился к супругу.

Тот запыхтел, удерживая пляшущего сына и с напряжением вглядываясь в экран.

— Это… — он сглотнул. — Это… Что это?

Я разрыдалась еще громче. Наверное, опухоль так велика, что я умру в ближайшие дни.

— Это девочка! — ликующим голосом воскликнул врач. — По размерам и весу, думаю, срок двадцать четыре-двадцать пять неделек уже. Полагаю, секс у вас первый после родов случился недельки через три? Ну вот, и младенчик тоже сразу же и случился.

Так у нас и завелась Машка. О ее имени мы не спорили вовсе, были настолько шокированы, что даже не думали, как назовем младенца, но сразу же поняли, что она именно Маруся, когда я родила, и ее положили на живот, такую маленькую, розовенькую, но сразу же присосавшуюся к моему соску.

Кирилл был рядом и обнял нас, вытирая катящуюся из угла глаза слезинку.

Сейчас это все было в сладких воспоминаниях, а я сама металась по саду в поисках наглой девочки, которая решила с матерью поиграть в прятки.

— Не ее ищете? — к невысокому забору подошел седой мужчина с поразительными глазами цвета виски.

За его руку цеплялась моя дочь с торчавшими в разные стороны косичками и облизывающая петушка на палочке.

— Ее! — восклицаю, укоризненно качая головой.

Этого незнакомца я вижу впервые. Хотя поселок наш за эти годы разросся довольно сильно, я почти всех соседей или знала по именам, или встречала, но этого мужчину точно раньше здесь не видела.

Протянув руки, перетаскиваю Машу через забор и киваю.

— Спасибо вам! Не знаю, как она умудрилась перелезть отсюда, да еще леденец где-то взяла.

— Это дедушка мне дал! — хвастается милый ребенок, после чего вырывается из материнских объятий и убегает в сторону дома.

— Вы наш новый сосед? — любопытствую, проводив ее взглядом.

— Нет, — качает он головой. — Не сосед. Я приехал, чтобы увидеть вас, Татьяна. Надо сказать, я был не очень хорошего мнения о вас, но сейчас вижу, что ошибался. Кирилл сделал правильный выбор.

— Вы? — ахаю удивленно, прикрывая рот рукой и оглядываясь.

— Отец вашего мужа, — чуть склоняет он голову и улыбается. — Он не знает, что я в России. Я вообще не уверен, что нам стоит встречаться, расстались мы врагами, и я только недавно понял, как был не прав. Знаете ли, одиночество дает возможность прочистить мозги.

— Может, пройдете в дом? — машу рукой на виднеющуюся в зелени крышу.

— Нет, — отрицательно машет он головой. — Здесь гнездо Кирилла, а я чужак. Я должен сначала с ним самим встретиться, но пока не решил, как это сделать. Вы уж уважьте старика, не сообщайте ему, что я здесь. Мы должны по-мужски все решить. Я найду способ.

Я киваю и вздыхаю, глядя, как он поворачивается и идет, ссутулив плечи, к дороге.

Пожалуй, пора перевернуть страницу разлада и сотворить мир в душе. Разве не для этого мы живем?

Часть событий намеренно не прописана, так как будет еще третья книга по данному миру, где главным героем окажется Макс Акелов и… А вот главная героиня пусть побудет пока загадкой. Следите за моей страницей в ВК, там сообщу все новости:) Всех с наступающим Новым годом!