Вначале нам помогло то обстоятельство, что из-за своих больших размеров Тень с трудом продвигалась между рядами стеллажей, но потом что-то случилось — потолок поднялся метров на пять вверх и Дух запрыгнул на книжные шкафы. На сей раз мы оказались в невыгодном положении, так как призрак с легкостью нагонял и ничто не предвещало удачного побега. Иного выхода не оставалось, как самим запрыгнуть туда же и более-менее уровнять шансы на победу.

Оказавшись наверху, мы немного побомбардировали прыгающего позади ужастика подручными вещами и устремились вперед. На некоторое время наступило спокойствие, но когда зубатая черепушка оказалась у моего затылка, а вокруг не было ни дверей, ни комнат, ни просто других холлов или коридоров, я, честно скажу, не на шутку перепугался и тут, само собой, в голову пришло одно заклятие, которое мы разучивали еще на начальных этапах овладения магией.

— Дух Божий носился над водами и вдунул в лицо человека дыхание жизни. Пусть будет Михаель предводителем и Сабтабиель моим рабом в свете и светом. Пусть сделается слово моей внешностью, и я повелю духам этого воздуха и обуздаю коней солнца; желанием моего сердца и размышлением моего ума, и силою взгляда правого глаза. Итак, заклинаю тебя, тварь воздуха Пентаграммотоном и именем ИЕВЕ, в которых сосредоточено сильное желание и чистая вера — раскрой небеса над головой моей и возьми меня к себе!

Обычно для таких обращений требовалась долгая подготовка и всякие заумные приспособления, но когда вокруг гуляют призраки — то можно попробовать.

Я чуть приподнял над собой руки и запрокинул голову. Друзья, услышав, что сейчас что-то произойдет из ряда вон выходящего — остановились. Тень, с разбега налетела на нас, но ударившись о прозрачную защиту, остановилась и издала пронзительный вой, пытаясь крылом дотянуться до нас. В этот момент раздался взрыв. Во все стороны полетели камень и штукатурка. Висящая хрустальная люстра разлетелась на тысячу осколков, и вокруг повеяло ледяным воздухом. И вот тут-то он столкнулся с духом. Ослепительная молния и призрака припечатало к стене: крылья сломались у основания, ноги-щупальца замерзли в мгновение ока, а череп раскрошило в пыль. Тело дернулось в конвульсии, еще, еще… стало раздуваться и на свет появилось новое существо, размером с баскетбольную площадку.

— Матерь Божья! — присвистнул я.

— Глаз во тьму! — прошептал Михаил.

— Дьявол Видения! — пояснил Александр, так как по части ада он был у нас просто гений.

Пред нами предстало какое-то необычное зеленое существо, чем-то напоминающее громадный баскетбольный мяч. Шершавую голову украшали метровые кривоватые рога. Один единственный глаз, как у циклопа, переливался красно-желто-синим. Из громадного рта показывались зубы с мою ладонь, а где-то внутри его бушевало пламя, языки которого вырывались из ноздрей наружу и смогли даже поджечь несколько книг.

Дьявол взмыл вверх, открыл пасть и изрыгнул огонь. Из недр вырвался шар. Он вскоре приобрел вид огненного черепа, на голове которого находились рогатый шлем викинга. Неведомая волна подхватила нас и выкинула через проделанное отверстие. Где-то далеко раздался звон стекла — невидимая преграда была сметена Дьяволом Видения.

Когда дым немного рассеялся, а ветер успокоился, все осмотрелись. Мы находились в каком-то зале, обычном, хотя и с богатым интерьером: ковры, мебель, паласы века давно минувшего. А вот люстра наша — двадцатого.

— Послушай, заклинатель воздуха, я к тебе в Карлсоны не записывался. В следующий раз предупреждай, что используешь и когда используешь!

— Мих, да ладно тебе. Ты лучше посмотри вокруг! Какая эпоха, какой век! Средневековье. Рыцарские турниры, ристальные битвы, драконы… девушки…

— Да? Где? — оживился Саня.

Этому человеку дай только на хорошеньких девушек посмотреть. Что ж, дождался. Сюда медленной, раскачивающейся походкой направлялась представительница слабого пола, а за ней… еще одна — такая же хорошенькая. Они заулыбались, кокетливо помахивая изящными ручками и… «Так, откуда в средневековье, с железными громыхающими рыцарями, одежда древних египтянок?» А именно так и выглядели неизвестными гостьи. Их красота пленяла и завораживала. Они манили к себе. Им не нужна была косметика и зеркала для любования собой. Им вообще не нужны зеркала… «Е-е-е! Они не отражаются! Опять духи!»

Я крутнулся на месте, схватил стоящий на тумбочке подсвечник и швырнул в первую девушку. Она не испугалась, даже не отстранилась, а просто взмахнула рукой, и предмет интерьера, изменив направление и врезавшись в деревянную стену, вошел в нее сантиметром на десять, причем свечи так и остались зажженными. «Ого, с такими придется тяжеловато». Я толкнул Мишку — никакой реакции. Мои друзья, как завороженные, смотрели на двух очаровательных блондинок, не в силах отвести глаз. Им бы еще рот открыть да язык высунуть — идеальная композиция для художников. Девушки не обратили ни на меня, ни на мою агрессивную настроенность совершенно никакого внимания, а подойдя ближе, небрежно отпихнули в сторону и стали охмурять юношей.

«Ах, так, ну ладно, пойдем методом от противного». Подбросив ногой стоящий рядом табурет в воздух, я ударом с разворота благо цирковая акробатика позволяла, отправил его в цель, и вскоре он столкнулся с головой «Мишутки». Тот рухнул и закатил глаза. Первая египтянка посмотрела на меня черными глазами, взмахнула рукой, и меня, как котенка, отшвырнуло к стене, а это, как ни крути, хороших пятнадцать метров. Ну и сила! Донжуан Михаил, немного пошатываясь, встал, держась за висок с набухающей шишкой и тупо уставился на полуобнаженных девиц. Я хотел закричать на него, но… не мог! Что-то произошло. Кто-то постарался в этом деле. Вторая девушка ласково посмотрела в мою сторону, сделала рукой полукруг, и когда я встал, то наткнулся на глухую прозрачную стену. «Магия воздуха! Они меня замуровали! Все, кончились наши дни, поминайте погорельцев как звали. Полный окей!»

Мишка тряхнул головой, сбрасывая оковы забвения и посмотрев на барахтающегося меня, пытающегося изобразить глухонемую азбуку, отпихнул набивающуюся в невесты особу и подскочил к Александру.

— Сань, — ударил он ладонью по щеке, — не время спать! Оглядись вокруг!

— Девочка! — промурлыкал он.

«Мишутку» схватили за шиворот и отшвырнули к другой стене. Пролетев по воздуху с десяток метров, он ударился головой о письменный столик с набросанными на него ручками и карандашами (откуда в этом веке столик с ручками и карандашами?) и на мгновение притих.

— Как тебя зовут, любимый? — прошептала девушка.

— «Макар»… э-э-э «Мастер»…

«Ну, хоть своего настоящего не назвал. Это уже обнадеживает и дает некоторые шансы».

— О, «Мастер», какой у тебя… «Мастер»!

Вторая девушка висела на нем как мартышка на банановом дереве.

— А как зовут тебя?

Его глаза стали затуманиваться, взгляд блуждать, а ноги то и дело подкашивались, пытаясь завалить юношу на одну из девушек.

— Анастасия, — ответила первая и обошла вокруг новой игрушки. — А это…

Я узнал ее! Это та самая девушка, которая по пятам бегала за Сашкой как до знакомства с Еленой, так и после. Она жила в нашем дворе и сходила с ума по этому типу, но когда он дал ей отворот поворот, Настя страшно обиделась, разозлилась и чуть было не вызвала его на стрелу, но все обошлось, и это спасло ее. «У, демоны, знают же какой морок напустить».

В это время очнулся Мишка и, вспомнив всю сложность ситуации, закричал:

— Лена! Вспомни Елену!

В юношу полетел комод, но он увернулся, крича как резаный.

— Лена, Ле-ена, Ле-ена!

«Ага, ты еще плакаты напиши, и митинг устрой, заводила липовый».

«Мишутка» осекся на очередном лозунге и, вытаращив глаза, схватился за рот. «Понятно! Голос сперли! У, ведьмы!» Наткнувшись на такую же стену из ничего, как у меня, он сел на пол и обхватил голову руками.

Однако его посеянные плоды дали всходы, и взгляд Александра немного просветлел.

— Лена…

— Здесь нет никакой Лены. Здесь только мы.

— Лена.

— Ты ошибаешься!

— Елена, я вижу тебя!

Девушки злобно посмотрели на нас.

— Это все вы!

Нас, как по команде незримого властелина, подняло в воздух, перевернуло несколько раз и больно припечатало спиной о пол. Вторая девушка изменилась в лице и… стала той самой Леной, его Леной!

— Я здесь, любимый! — шепнула она.

— Лена.

«Дурак, что ты делаешь? Слышала бы тебя настоящая девушка, а не грубая подделка, то закатила бы такой скандал — уши завяли!»

— «Мастер», — закричал Михаил, — как ты можешь?

«Он сделал это, вырвал заклятие из себя! Молодец. Наша школа».

Сашка качнулся как от порыва ветра. Его глаза были чисты, а разум свободен. Не без помощи, но он ушел от колдовства призраков, пусть даже таких обворожительных, как эта парочка.

— Вы, смертные, можете сопротивляться нам, духам ада? Ха-ха. Наивные глупцы! Вы умрете за неспособность и нежелание подчиниться Дьяволу.

Они вскинули руки и направили в Саню то же, что и в нас, но его, в отличие от некоторых, особо слабых, протащило лишь пару сантиметров.

— Вы пожалеете о том, что пытались со мной сделать!

Оказавшись около девушки, носящей маску Анастасии, он ударил ее, и та, полетев в мою сторону, припечаталась о свою же поставленную стену, упав лицом на пол. Вторая не решила испытывать судьбу и отошла в сторону. Настя приподнялась на одной руке, хлопнула ладонью о пол, и в нескольких метрах от «Мастера» моментально возникло пять колеблющихся столбов горячего воздуха. Они сгущались, превратились в пар, и вскоре из них появились пять девушек-воинов, очень напоминающих древних воительниц. Только эти были во всем черном и, как говорят, «излучали негативные отрицательные ионы».

«Мастер» приподнял левую руку и заговорил:

— Михаель, Габриель, Рафаель, Анаель! Глава мертвых, пусть прикажет тебе Владыка через живое и через просвященного змея! Ангел с мертвыми глазами, повинуйся или исчезни. Храм Сатаны. Айе-Сарайе, Айе-Сарайе. L'hostie consacree, messire Leonard!

В руке у него появился шар черного цвета. Он сжал его, и в кулаке моментально возникла длинная палка, как у черепашек-ниндзя. «И почему мы раньше не попробовали магию? Глупцы, что еще можно про нас сказать? Сидели бы уже давно дома да варенье с плюшками трескали, тем более что наверху Новый год вовсю, наверное, идет. Мои старички с прогулки вернулись, мать с отцом пришли… А тут бешеных девчонок на путь истинный наставляй. Ну и глупцы! Никогда себе не прощу такой невнимательности!»

Юноша сделал полный круг черного оружия, и полголовы первого воина отлетело в сторону. В мгновение ока ее тело залило черным цветом, потом все исчезло, оставив на обозрение голый блестящий скелет и он, взорвавшись изнутри, разлетелся пылью. Остальные даже не дрогнули. Они достали из ниоткуда мечи и стали приближаться. Александр бубнил что-то себе под нос и, крутясь как волчок, парировал удары. Буквально через пять минут развалилась пополам другая воительница, еще через некоторое время — третья. Две египтянки не хотели выпускать отсюда никого живым. Они сложили руки на груди и вызвали еще три тройки духов. «Мастер», увидев изменения, лишь усилил жесткость нападения.

«Дурак, что ты делаешь? — вновь повторил про себя я. — Остынь! Ты погубишь себя!» Но он не слышал. Сколько раз мы предлагали ему отказаться от Черной мании и перейти в другую, но он только смеялся над нашими волнениями и уговорами и поступал так, как считал нужным. Да, он контролировал происходящее, но, когда это происходящее находится вне нашего времени, но ему не поможет никакое умение. Он углубился в себя, в пустоту, в ничто, в свой черный мир. Александр знал, что если он перейдет грань возможного, то ни о каком добре речи даже и не будет идти, а сейчас юноша был как никогда близок к краху всех наших трудов.

Его глаза стали чернеть, на руках появились кожаные перчатки. Возникший ветер стал трепать волосы… Слева от него что-то нашептывал Михаил. Закрыв глаза, он сжал руки и… незримая стена, разделяющая нас друг от друга, вспыхнув оранжевым светом, растворилась. Не колеблясь больше ни секунды, мы побежали к Сане, схватили его под руки и, пробившись через толпу осаждающих, бросились к выходу. Благо он еще существовал. Позади послышался крик негодования, и когда мы уже скрылись за углом, в нашу сторону полетела шаровая молния. Выбив сноп искр из железобетонной колонны откуда в эпоху средневековья железобетонная колонна и вообще, разве такие существуют она не причинила никому вреда, и мы, благополучно миновав еще один зал, решили продолжить путь наверх на другой этаж по широченной парадной лестнице.

Тащить вырывающегося друга, тем более не снявшего с себя свое собственное заклинание, было ох как не просто. Мало того, что он пытался двинуть нас своей дубинкой, так еще нахватался негативной энергии, что чуть не парализовал нас своим присутствием.

Лестница привела к одной-единственной двери, и мы было усомнились в правильности своего движения, но, когда в стену ударила молния, пришлось поменять мнение.

— Эй, ты, Райден липовый, сейчас я тебе все космы пообрубаю! — закричал я и, открыв дверь, протолкнул всех внутрь.

Помещение, в которое мы попали, оказалось небольшое: два на два метра. У противоположной стены вверх шла пожарная лестница и все — тупик, а назад не повернешь — поджарят бешеные бабы. Вот и пришлось тащить упирающегося «Мастера» на себе, то есть привязанного к Мишкиной спине, благо люк был такой же как комната. Снять опытному взломщику новый китайский замок не составляло большого труда (кстати, у него на даче их целый ящик), и вскоре наша банда колдунов оказалась в какой-то допотопной черной каморе.

Споткнувшись пару раз и переломав надвое какую-то скамейку, я все-таки нащупал что-то вроде свечи и что-то вроде спичек. Как ни странно, но предназначение предметов угадал.

Развязав Саню, мы, наконец, смогли спокойно осмотреть то место, в которое нас занесло. Ну и хламье. Такое чувство, будто перед нами распростерлись трущобы самого бомжеватого бомжа из всех бомжей. Здесь не было ничего, абсолютно ничего, если не считать развалившегося шкафа и накрытого белой скатертью какого-то предмета, стоящего посреди комнаты. Дверь одна. Следовательно, через нее и следует уходить, вот только осмотреться не помешало бы.

Как самый здравомыслящий человек, я облазил все помещение: наткнулся на ворох рваного тряпья в одном углу, запутался в громадной паутине в другом, раздавил какую-то склянку с липкой жидкостью и провалился в полуметровую яму с каким-то мусором, из которой меня вытаскивал Михаил, так как вылезти сам был уже не в состоянии. Все бы закончилось хорошо, если бы не пришедший в себя «Мастер» с ошалевшими глазами не потянул бы за край покрывала.

— Так это чердак, — с удивлением произнес Миха.

— Да, ты прав, полукруглые окна с выбитыми стеклами и прогнившими рамами могут быть только на чердаках.

— Э, ребята! — послышался хрип Александра.

— О, очнулся, а мы уже обрадовались, что ты двинулся и мы избавимся от такого зануды и юбочника.

Мы повернулись в его сторону и замерли на месте. Ровно посереди комнаты на двух табуретах стоял черный гроб с золотистыми украшениями по углам. Сначала было оцепенение, потом легкий мороз пробежался по телу и закончился мелкой дрожью. Где-то вне здания заухала сова, и во мраке ночи появилась круглая, как блюдце, луна. Полнолуние, господа. Идеальное время для совершения обрядов и оккультной магии. Все, что вам нужно — знание и соответствующие ингредиенты.

— Может, там никого нет? — с надеждой в голосе шепнул Миха.

— Даже знать ничего об этом не хочу.

Я повернулся к двери.

— Отсюда нужно уходить и побыстрее.

При движении к выходу мы не учли одного — Александр еще не совсем оправился от первого шока, а тут еще и второй. В общем, он зацепился за ножку табурета, выбил его из-под гроба и растянулся сам на полу. Гроб, естественно, не удержался на одной опоре, и его край с грохотом опустился на пол, крышка слетела и откатилась в сторону. Нашему вниманию предстал «свеженький» труп пожилого мужчины. Его седые волосы были белыми как бумага, но ни одна морщинка не тронула его лицо. Вся его внешность казалась настолько молодой, насколько позволяли ему годы. Пиджак, брюки, белая рубашка, как будто он готовился к деловой встрече, но не успел. Вот только кто его сюда запрятал?

Гроб качнулся еще раз — из-под него выбирался «Мастер» — мужчина открыл глаза и в следующую секунду оказался около нашего друга. Его движения имели такой стремительный характер, что по недавнему его положению невозможно было определить, будто он еще может самостоятельно передвигаться. Впервые у нас проснулся страх! Шурик затрепыхался, закричал дурные слова, над ним склонился жмурик, поднял за шиворот одной рукой и рассмеялся, показав два острых боковых зуба.

Вампир! Страх как рукой сняло. Мы-то думали… А такого барахла каждый день по «ящику» столько крутят, тем более он хотел покусать одного из нашей банды… э-э-э, команды.

С криком: «Бей жмуриков, спасай нацию!» мы за пол секунды оказались около придавленного юноши и что есть силы, ударили «старичка» в живот. Тот йокнул, выронил Саню и отступил на шаг назад. Всего-то? Пока «Мастер» отползал к двери, мы принялись «утюжить» дяденьку. Все прекрасно знали, что любой вампир в десять раз сильнее человека, тем более боли они практически не чувствовали. Двух ударов хватило, чтобы мы перелетели через гроб, кучи тряпок, мусора и доломали без того разломанный шкаф. Но… странное дело, он не шел к нам, а направился сразу к «Мастеру». Тот дополз до двери, встал и попробовал произнести подобающее заклинание, но то, что действовало несколько минут назад, категорически отказывалось работать сейчас.

Сделав два шага и оказавшись рядом с Сашей, вампир поднял руку и, размахнувшись, ударил. Саня кувырком ушел влево, и кулак, разрезав воздух, пробил дверь. В этот момент «Мастер» подскочил к обезумевшему жмурику и крикнув:

— «Тренер», где ты шастаешь?

… ударил его по почкам. Раз, другой, третий… Пока тот разворачивал дверь, пытаясь вытащить руку, мы налетели на него всей братвой и стали метелить по первое число. «Дедок» отчего-то весь скукожился, замахнулся левой рукой, но не найдя нас на горизонте, стал брыкаться ногами. Когда же ему, наконец, удалось выдрать кулак с куском дубовой двери, нас от него как ветром сдуло, и мы разбежались по комнате. Мужчина обернулся, сверкая красными, налитыми кровью глазами, пострелял ими в разные стороны и произнес:

— Где же вы, мои сладенькие мармеладочки? Сейчас я вас, красивеньких, поймаю и тогда позабавлюсь на славу!

— У, дед-извращенец!

— Горбатого могила исправит.

— Кретин, он только что из могилы.

— Скажи, пожалуйста, какая большая разница! — иронично произнес Александр.

— Послушай, голубенький, — крикнул я, — а не пойти ли тебе через подвал? Там внизу девушки аппетитные бегают, молниями бесплатно угощают. А?

— Да, дед, мы не вкусные.

— У нас только кости, кости и… кости. Все, больше ничего нет. Ты же подавишься. В таком возрасте как у тебя, язва появится, гастрит, артрит, варикозное расширение вен, геморрой, кариес, климакс и другие критические ситуации!

Пока кровосос обдумывал пламенную речь Михаила, я стал рыться в памяти и вспоминать, что же знаю о ему подобных. Оказалось, не так уж и много: иногда он бывал летучей мышью, а иногда выглядел как человек, пил кровь, никогда не умирал, обычно жил в Трансильвании, в Румынии, но путешествовал по всему миру. Выходил только ночью, когда охотился за своими жертвами, мог превращать себя в летучую мышь, но должен вернуться в свой гроб до восхода солнца. Самый крупный покойничек — граф Дракула (его еще описывал Брэм Стокер) из семейства вампирообразных — бессмертный, живущий за счет крови человека, как теща у зятя. Невозможно увидеть его отражение в зеркале. Единственный способ убить его — воткнуть осиновый кол прямо в сердце. Ну, судя по всему — это не Дракула, следовательно, пробить бок ножкой от стула куда реальнее, чем найти выход из этих лабиринтов. Решено. Бей гада!

— Бей гада!

Мы выудили из всего этого хлама приличные дубинки и с трех сторон набросились на жмурика. Тот делал вид, что сопротивляется и разбрасывал нас как пушинки по всей комнате. На очередном крутом вираже, «Мишутка» не справился с управлением и врезался плечом в шкаф. Дверь ни с того ни с сего слетела с петель, придавила его и вырвавшийся на свободу рой летучих мышей, стройным клином врезался в грудь вампира. Изрядно покусав и пощипав нашего «дедулю», клин, почувствовав свободу, вылетел в окно и растворился во мраке ночи. Удивленный покойник стоял в полуметре от Мишки и осматривал свои свисающие лохмотья. Я зашвырнул в него куском кирпича, но тот пригнулся и кирпич врезался в сундук. Там, по всей вероятности, сработал скрытый механизм, и в извращенца полетела, вытянувшись в струну, гадюка. Она ухватила его за ухо и вместе с ухом оторвала пол щеки. Вампир закричал, замахал руками и стал напирать на Мишку.

Саня подлетел в тот момент, когда жмурик поднял ногу в надежде расплющить придавленного. «Мастер» подпрыгнул и, растянувшись в воздухе в шпагате, ударил хмыря пяткой в челюсть. Тот наотмашь заехал юноше тыльной стороной ладони в висок, но Шурик лишь отступил на три шага назад. Кровосос повернулся в его сторону и с улыбкой спросил:

— Мальчик, хочешь жвачку?

— Ага, дядя, целую пачку.

После этого Александр с разбега ударил старичка двумя ногами в живот (реслинг, е-мое), в надежде, что тот упадет, но дед лишь качнулся назад, и как раз в этот момент я ударил его по спине. Там что-то захрустело и он, закричав, прогнулся вперед. Немного оклемавшийся Михаил схватил его за ноги, а «Мастер», двумя руками в живот, наконец, смог согнуть противника. Я тут же добавил в плечо, а Саня каблуком в челюсть. Но жмурик пощечиной отпихнул меня назад во вдребезги разбитый шкаф и со злостью повернул голову на «Мастера». Тот не дрогнул и сказав: «Зю», кольнул пальцами в глаза. Раздался такой вой, будто со всего города съезжаются пожарные в одну точку. Вампир схватился за окровавленное лицо, послышался свист… Точно в ухо влетел метко мною брошенный кол, валявшийся тут же в комнате (видимо кто-то до нас пытался пришлепнуть этого извращенца). Он пробил ему голову и вышел из другого уха, ровно на четверть ладони.

— Опять кол забили не туда… Ну и молодежь пошла!

Похрипев, жмурик упал лицом на пол и больше не шевелился.

— Вытащите меня отсюда! — простонал «Мишутка».

Пока Саня поднимал дверь, я склонился над трупом.

— Ничего, жить будет! — сделал я выводы через некоторое время. — Жизненно важные органы не задеты, всего лишь побои, ушибы, перелом позвоночника, выколотые глаза, оторвано ухо со щекой, да торчащий в черепушке кол, размером с мое предплечье. Все, в остальном он жив-здоров и годен к дальнейшей эксплуатации. Ребята, вы как?

— Лучше не бывает.

— Зачем я только связался с такими кретинами?

— Это ты на кого намекаешь?

— Разве здесь много народа?

— Ну ты хам.

— Учусь понемножку.

— Я вижу, вы в порядке, поэтому давайте не будем тратить времени даром и унесем подальше свои ноги!

— Сами знаем.

— Отвянь!

И это вся их благодарность за оказанную услугу? Да они должны меня на руках носить за то, что вовремя бросил палку и не ошибся метром левее… «Ну, не на руках, но спасибо-то можно сказать?»

— Ладно, спасибо, друг! — похлопал меня по плечу Шурик.

Вот, давно бы так.

Порывшись в хламе и кучах мусора, мы выбрали из множества палок три особо удачные и, найдя дверь выхода, покинули покои жуткого монстра всех времен и народов, о котором сложено столько баек и легенд.

Оказавшись в мрачном коридоре, наша группа забеспокоилась и каким-то шестым чувством видела опасность в конце непроглядного холла. Ни ламп, ни свечей, ни факелов не было, поэтому приходилось пробираться наощупь, стуча перед собой палками, как слепые по асфальту. Никому не нравилось чувство неизвестности. Все вымотались, устали, порвали и вымазали одежду и до чертиков разозлились на создателя этих катакомб.

— Лучше не останавливайте меня, когда встретите Создателя, — откуда-то из тьмы справа попросил Александр. — Уж я-то ему покажу кузькину мать! Так намылю все бока, год под капельницей на лекарства жить будет.

— А если это она?

— Она? Ну, это все коренным образом меняет!

— А если это она, но не из рода гомо сапиенс?

— Ты что, чтобы я с гомиками имел дело? Да никогда! Вот в прошлом году случай был… хотя вам рано еще про это.

— Про «это» нам уже поздно, — отозвался голос слева.

— Да я вижу вы тут уже все… того!

— Чего?

— Ну не напрямую в смысле «того», а когда это самое «то» и приходит, то не надо…

Пол под ногами вдруг резко наклонился, но где-то под углом в сорок пять градусов. Мы не смогли устоять и кувырком полетели вниз. Скажу сразу — было больно, особенно когда все вкатились в какое-то желтое помещение и там я, затормозив головой в стену, потерял сознание.

Очнулся от того, что какой-то нехороший человек выливал из кувшина мне на голову холодную, тягучую и плохо пахнущую слизь. Я резко приподнялся, отчего закололо в висках, и осмотрел помещение. Ничего хуже представить было нельзя: вокруг массивный желтый кирпич, больше похожие на каменные глыбы; освещение, мягко скажу, так себе — три факела и свечка у склоненного надо мной Михаила. Чуть дальше справа — вход в какую-то комнату, у которой стоял «Мастер» и что-то бормотал. Прямо передо мной, в метре от пола — большое дупло, из которого мы, наверное, и вылетели, судя по моему расположению, а впереди, чуть дальше Сани — тяжелая стальная решетка, какая была раньше у ворот замков.

— Мы в пирамиде, господа присяжные заседатели, — пояснил Шурик, не сходя с места. — Во влипли, блин.

— Ищи шкаф! — прохрипел я, схватившись за затылок и поднимаясь на ноги.

— Какой шкаф? — возмутился «Мишутка». — Ты что, ничего не понял? Это же пирамида! Уникальная возможность встречи с богом Ра, поиск выхода и секреты самих пирамид, мастабы, скальные храмы… Возможно, мы даже разгадаем загадку Сфинкса! Здесь много артефактов, жертвенников и идолов. Вполне вероятно, что, нам удастся увидеть их магию, увидеть жертвоприношения и пообщаться с настоящими египетскими жителями, египтянками, в конце концов. А еще…

— Хватит! Тебе что, мало приключений было, или хочешь, чтобы тебя поджарили на местном огне какие-нибудь аборигены? Хватит. Сане нужно девчонку спасать, мне — Сане помогать, а ты в такую глухомань лезешь.

— Действительно, может, хватит приключений? Даже я считаю, что это чересчур. Куда ты со своим интеллектуальным развитием ниже плинтуса можешь лезть? Посмотри на себя! Ты кто? Заморыш в штанах! Мы не можем тягаться с высшими силами. Если мы не выберемся отсюда, то умрем, пойми ты это, наконец!

— Но… но мы ведь изучаем магию и колдовство. Мы так долго этим занимались… Почему? Почему нельзя ничего сделать? Мы ведь можем. В конце концов, двух египетских куколок с дрессированными скелетами-воительницами нам удалось остановить.

— Чистая случайность.

— Совпадение. На вампира же магия не подействовала.

— Но может быть, мы наткнулись на вампира-короля?

— Ищи дверь! — закричали мы оба.

Мишка заерзал на месте под нашими недобрыми взглядами, встал, потушил держащую в руках свечу и, пожав плечами, свернул за угол, туда, где недавно стоял «Мастер» и что-то откуда-то считывал.

Сашка протянул мне руку и помог встать. Я, отряхнув пыль с грязных джинсов, еще раз почесал затылок и неохотно потащился за проводником Михаилом, который скрылся в другой комнате. Пока мы, осматриваясь, проходили первый зал, раздался крик друга, но какой-то странный, не то радостный, не то удивленный.

Мы, стараясь вовсю, сломя голову побежали на зов, и что же вы думаете? Этот пень стоял у саркофага и пытался открыть его глиняной чашкой. Ну и кто он после этого? Я изо всех сил старался, чтобы наша команда не вляпалась в очередную заварушку со спецоперацией по спасению себя самих, а он гробы взламывает… хотя бы нас позвал, единоличник…

Открывшийся интерьер зала потрясал своей роскошью и великолепием. Да, это не современные модернистические картины с евроремонтом за две тысячи баксов метр, это — античность. Вокруг царил полумрак, но тускло освещаемые зал факелы придавали оттенок желтизны, и создавалось такое впечатление, будто стоишь в тени нещадно палящего солнца. Воздух был свежим и прохладным, даже немного сырым, что удивляло, так как откуда он исходил, было настоящей загадкой. Стены, как и положено в древнейшие времена, расписаны всевозможными иероглифами, для расшифровки которых потребовались бы многие десятилетия. Тут же, внизу, стояли, громоздясь друг не друга, столово-кухонные принадлежности: миски, чашки, плошки, кувшины для вина, какие-то замысловато-крученые горшки, больше подходящие для цветов, чем для пищи и, конечно же, кубки. Естественно, какой Египет без кубков? Это то же самое, что город без трамвайно-троллейбусного парка. Здесь же ровными рядами находились десятки саркофагов. Это только в научных книгах писали, будто фараона хоронили только в его родословной пирамиде и кроме жены, ну еще и детей, никого не должно быть рядом. Ха, как бы не так. Как я понял, в этих усыпальницах находились все знакомые, близкие, родня и друзья фараона. Вот только бы еще понять, где был он сам.

Пока я осматривал «священные» писания о бытие местных «святых» на стенах пирамиды, Мишка с упоением продолжал взламывать один из многочисленных гробиков.

— Идиот, что ты делаешь? — закричал я, отталкивая мародера в сторону.

— Как что? Хочу открыть.

— Поздороваться с мумией? Если они тебе так нужны, обмотай Леху туалетной бумагой и заставь бегать за тобой с криками: «Кто на новенького»?

— Брось, они же мертвы.

— Ага, в одном фильме герои тоже думали, что они мертвы, и что случилось?

…

— Вот именно, что ничего хорошего.

— О, а я надпись русскую нашел, — радостно взвизгнул «Мастер», подзывая нас ближе.

— Да отстань ты! Не видишь, у нас деловой разговор.

— Тут написано: «О, Амон Ра…»

— Да ты про мумии знаешь что? — обратился ко мне Михаил.

— Так, поверхностно.

— Вот видишь и ты смеешь упрекать меня в том, что я ничего не знаю?

— «… О! Бог Богов! Смерть — не что иное, как путь в новую жизнь…»

— Да че ты знаешь?

— Все знаю.

— Ну, говори!

— Всем, кто вкус ванили знает, Игнату дружбу предлагает, — он усмехнулся. — Шучу. Итак, начнем лекцию. Тема урока — мумия.

— Как? Мумие?

— Не, мумие — это таблетки из мумии и вообще, не перебивай. Итак, главным мумиемцем был Имхотеп — мужик такой, под сто девяносто сантиметров…

— Баскетболист?

— Не-е, так, запасной. Родился и жил в Египте. Там же восстал из мертвых…

— Что? Вассал? А-а…

— Да иди ты! Слушай, пока есть чем. В общем, он вводил людей в транс и мог убивать их не дотрагиваясь.

— «… мы живем сегодня, мы будем жить снова…»

— Его история пошла от каких-то следопытов-исследователей. Они, значит, травили байки о проклятии, которое убивает каждого, кто входил в гробницу Тутанхамона.

— А Имхотеп куда подевался?

— А он и есть Тутанхамон.

— Да? Вор в законе что ли?

— Чего так решил?

— Кликух много.

— Наверное, ты прав, хотя кто их этих египтян поймет. Так вот, гробницу его вскрыли в 1922 году. Он вылез, всем настучал по кумполу и лег обратно. Это и привело к созданию фильма «Мумия» в 1932 году…

— «… мы вернемся во многих обличиях…»

— … потом, как ты знаешь, была и «Мумия возвращается» и «Мумия — принц Египта» и «Мумия — я утром не причесывалась» …

— Что-то я последний фильм не смотрел.

— А это редкость, раритет, можно сказать.

— Но сама-то по себе она не вставала. Кто-то ж должен был ее оживить!

— Нам это не грозит, ведь мумия оживает, когда вслух произносится магическое заклинание из свитка Тота.

— «… о, могущественный!»

— А откуда ты все знаешь?

— На лекции по истории искусств нужно было ходить.

Я посмотрел на Саню и обратился к Мишке.

— А что ты говорил о заклинании?

— Вслух произносишь, и мумия оживает. Там что-то Саня про могущественного говорил, так это концовка. А что?

Когда, наконец, он созрел до понимания того, что произошло на самом деле, я уже сидел на каменной плите у подножия другого саркофага и, закрыв лицо ладонями, думал. Я первый из всех понял тот кошмар, который сейчас случится, и молил Бога, если он есть в этом мире, чтобы все закончилось хорошо. «Глупцы! С какими кретинами я только общаюсь! В некоторых отдельных ситуациях они гении, лучшие из лучших, но иногда бывают такими глупыми, как дети. Почему мы вначале делаем, а потом думаем о последствиях? Для кого существует поговорка: «Семь раз отмерь, один отрежь?» Явно этого не для русского человека. Почему все глупцы ошиваются около меня, неужели я тоже такой, как они?»

Тишина. Казалось, остановилось не только время, но и вездесущий ветер. Перестала хлюпать вода в дальнем конце зала. Свет факелов на секунду сделался тусклым, а потом вновь разгорелся с прежней силой. В это мгновение я почувствовал, что где-то что-то родилось, и оно должно вот-вот вырваться на свободу, поражая окружающий мир ненавистью и жестокостью. Раздался еле уловимый слухом скрежет, усиливающийся с каждой секундой и не предвещающий ничего хорошего.

Мы стояли на месте, как будто происходящее нас совершенно не касалось. Да и куда бежать? Из зала ведет только один выход, в тот самый коридорчик, откуда наша «бригада» вывалилась вверх тормашками. И все. Левый коридор наглухо заблокирован железной толстенной решеткой, и, чтобы открыть ее, потребуются многочасовые поиски рубильника, выключателя, штепселя… в общем скрытого от посторонних глаз, механизма.

Саркофаг дернулся, качнулся в сторону, оттуда раздался страшный скрежет и загробный рев разбуженного мертвяка. Мы все медленно отошли к противоположной стене и стали ждать результата Сашиной безалаберности. Крышка гроба затрещала, выгнулась дугой и, сломав все замки и запоры, со свистом вылетела из зала. Нашему взору явилось достояние и наследие Египта — ее величество мумия. Не скажу, что это было слишком ужасное зрелище. Такое чувство, будто восстал бомж из нашего рынка. Мумия оказалась ободранной, грязной, с выцветшими тряпками и почему-то дырявой головой в области глаза. Она смотрела прямо на нас, если, конечно же, что-нибудь видела под толстым слоем марли или чем их там раньше обматывали? Бинтообразное существо, именующееся Имхотепом-Тутанхамоном, выставило вперед свои руки-грабли и издав утробный рев, направилось в нашу сторону. Пройдя половину расстояния, она, кажется, поняла, что что-то идет не так и, еще более зычным голосом гаркнула на всю округу:

— Помоги снять гипс!

Это только со стороны показалось бы, что мы не растерялись и действовали слаженно и организованно. На самом же деле нами обуревало такое критическое чувство страха, что расколись кто-нибудь из нас — так бы и остался лежать мертвым грузом в этой сырой пирамиде. Мы сумели загнать страх в пятки и напустить на лицо хладнокровный вид, такой, какой бывает у повара, готовящего цыпленка. Перво-наперво, как бывает везде и при всех бытовых ситуациях, мы добрых полчаса, а то и час дружно улепетывали по всему залу, играя в «поймай меня, если сможешь, подпись — тренер по бегу»! Бег с препятствиями, то есть через другие наваленные саркофаги был куда увлекательнее, чем улепетывание от безглазого «графа Дракулы» или обезумевшей крылато-черепастой Тени, и вонючего Говнотопа… В общем, побегали на славу. А приколов сколько было, я чуть живот не надорвал, даже мумия и та немного смутилась.

Все началось с того, что «Мишутка» зацепился ногой о мирно стоящий «гробик» и как ни странно, его крышка съехала на бок. Обмотанное пугало зацепилось там же и, пропахав головой по ряду кувшинов и горшков, влетело к своему собрату по несчастью, отчего саркофаг неожиданно затрещал и развалился на четыре части. Следом за другом, почти мгновенно отличился «Мастер». Он запутался в каких-то веревках и нечаянно включил механизм скрытой ловушки. Откуда-то сорвалось бревно и на манер тарана, пробивающего ворота замка, полетело в нас. Мы, ясное дело, в разные стороны, а вот мумия замешкалась…

Летела она долго, красиво и, что самое главное, подальше от нас. Казалось, на время можно присесть и перевести дыхание, но Мишка и на сей раз нашел приключение. Он схватил один из разбросанных кувшинов за ручку, потряс его и заглянул одним глазом вовнутрь, а оттуда выскочил разъяренный тарантул, да как вцепился ему в волосы. Еле отодрали. Так присосался, будто родного отца увидел.

Пока возились с пауком, Саня заметил, что мумия возвращается: побитая, хромая, перекошенная, но возвращается.

— Во блин, экстремист липовый, все ему мало.

Бег продолжился, но на сей раз перед этим происходило интенсивное закидывание врага всеми подручными средствами. Друзья даже умудрились зафиндорить крышкой от саркофага. После этого от смеха мы падали чуть ли не в конвульсиях, так как смотреть на торчащий из глаза мумии кубок и висевший на плече, зацепившийся за что-то горшок, было выше наших сих.

Настроение упало резко только тогда, когда в оборванной руке Тутанхамона появился длинный нож (сбросить глиняные и бронзовые безделушки-«украшения» он даже и не собирался). Остановившись в пяти метрах от нас, он поудобнее разместил в руке холодное оружие и, произнеся гнусавым басом: «Татуировки снова в моде», кинулся на нас. Мы плюнули на всю хранимую до этого осторожность и, перехватив поудобнее свои палки, бросились на него. Ставки — три к одному. Должны выиграть. Но в следующую минуту я не понял юмора. Имхотеп развернулся и бросился от нас куда подальше. Мы, окрыленные победой, с дикими криками первоклассников, окончивших первый год обучения, ринулись за ним. Единственный, кто остался на месте, так это я. Что-то здесь казалось не все так гладко.

— Стойте! — крикнул я. — Назад!

— Ты чего, он же нас боится.

— Если бы ты был мертвецом, живых боялся?

— Нет.

— Вот, а теперь подумай, почему это чучело от нас бежит?

— Боится.

— Тьфу ты е-мое, дундук. Ладно, объясним по-другому. Если бы твой противник отличался невиданной силой и ловкостью, что бы ты сделал?

— Пошел бы на хитрость.

— Вот.

Пока мы разговаривали, мумия, как утопающий, усиленно махала нам руками, топталась на месте, кивала, виляла, в общем, делала все, чтобы привлечь наше внимание. После неудачных попыток она встала в позу бойца и манила со сдавленным хрипом: «Комон»! Но мы ни в какую.

— Хочешь сказать, что в этом чурбане с опилками есть мозги, и они еще соображают? — не поверил «Мастер».

— Фу-у-у… как с вами тяжело. Это же магия. Заклинание произнес, и субъект уже обладает разумом, да таким, каким тебе и не снилось. А какой субъект — не важно, хоть стол, хоть стул — умен и все.

Ребята прислушались к словам. Да и на самом деле как-то странно получалось — этот «Хамон» бегал от нас вместо того, чтобы догнать и накостылять по первое число. Юноши подошли ближе, и мы для обсуждения дальнейших действий, присели на плиту, выступающую из стены. Как назло, на ум ничего не приходило. Александр несколько раз пытался подозвать к себе труп, но тот делал то же самое.

Прошел час. Дела не клеились и не хотели этого делать. Мумия перестала изображать клоуна, веселящего народ, и тоже призадумалась. Каждый из противников хотел перетянуть другого на свою сторону, но пока добился нулевых результатов. Меня вдруг осенило, и я подпрыгнул как ужаленный.

— Так, слушайте, возможно, у меня есть идея нашего спасения! Как я понимаю, Тутанхамон был правителем всего Египта, следовательно, весь Египет его подчиненные и рабы, поэтому, он должен был их как наказывать, так и защищать, а защищал он намного чаще. В данный момент вон то существо есть Тутанхамон, царь, правитель, но теперь царь и правитель мумий, так как сам такой. Следовательно, находящиеся здесь мумии его подчиненные и рабы, и он должен их защищать. А значит, если мы откроем парочку и хорошенько отдубасим там лежащих, то эта макака озвереет и настучит нам по тыкве.

— Ну-у-у наплел, — протянул «Мастер». — Другими словами ты хочешь, чтобы мы разнесли здесь все к кузькиной маме?

— Да нет проблем, братан. Что для друга не сделаешь? — усмехнулся Михаил.

Началась веселуха. Давно я так не отрывался. Вначале мы вдребезги разбили все находящиеся рядом и не только рядом кувшины, миски, чашки, плошки, кубки и другую нехитрую утварь, потом вдрызг разломали пять саркофагов и добрались до спрятанных в них мумий. Наш горячо любимый Имхотеп заволновался, закряхтел и обреченно двинулся в нашу сторону. Когда Саня отделил одному бинтованному голову, Тутанхамон просто летел, размахивая во все стороны своим ножом. План сработал. Он оказался в наших руках. Хотя кто в чьих руках оказался, можно было бы и поспорить.

Подкинув вверх отрубленную голову мумии, из которой сыпалась какая-то труха, «Мастер» размахнулся палкой и, крикнув:

— Крутая лапта! — подал пас царю Египта.

От неожиданного столкновения с предметом, мумия дрогнула, горшок с плеча свалился, разбившись на кусочки, но общее положение не изменилось — движение продолжилось. В игру вступил «Мишутка». Он подбросил еще одну голову и с криком:

— Бью пенальти! — отправил штрафной в ворота.

Попал «вратарю» в голову, отчего треснул застрявший в глазу кувшин и развалился на части. Мумия только назад отпрянула и с еще большим упорством поперла вперед, но было ясно, что какой-то механизм внутри сломался. Из резерва вышел я, в один прыжок оказался около бывшего правителя и, закричав:

— Нокаут! — ударил палкой по шее.

Такое чувство, будто я со всего размаха налетел на бетонную стену. Тело ныло невыносимо, особенно руки, но палку все-таки удержал. Мумия пошатнулась и, запрокинув голову назад, стала заваливаться на спину. Раздался шлепок, и туша, замотанная в бинты, оказалась распростертой на полу. Я набрал в грудь побольше воздуха и с облегчением медленно выдохнул. Что-то фигово мне стало в последнее время. Наверно, азарт и стремление к приключениям закончились и потянуло домой. Дом. Там, наверное, уже давно все всполошились, подняли на уши кого можно и теперь ждали результатов совместной деятельности помощников наших отцов. Конечно, и немудрено здесь забеспокоиться. Сыновей нет. А где они? А кто же их знает. Может, гуляют, а может кто по старой дружбе прихватил их с собой и теперь держит их в сыром вонючем погребе или яме. От таких друзей всего можно ожидать. Но мы-то не у них, мы в совершенно другом месте, и черт станет ангелом, если кто-либо попытается нас здесь искать.

Повернувшись спиной к Имхотепу, я оперся о палку и над чем-то призадумался. Что-то творилось в голове — сейчас не вспомнить, но из транса вывел чей-то хриплый стон и тяжелое надрывистое дыхание. Резко обернувшись, я замер с раскрытым ртом.

— У, мавзолей ходячий. Живуч, гад!

В то время, когда мумия занесла руку для удара, я уже делал фляки назад. Оказавшись на почтительном расстоянии от египтянина, раскрутил над головой палку и встал в боевую позу. Друзья, увидев, что дела плохи, присоединились, встав по бокам. Как долго длилась рукопашная схватка — сказать не могу, так как очень скоро меня отбросило назад и я, ударившись головой о чей-то саркофаг, потерял сознание.

Очнулся от холодной металлической пластины на голове. Рядом стоял Саня с факелом и смотрел мне в глаза. Как следует протерев их, помассировав висок и осторожно ощупав голову, я осмотрелся в поисках пугало-огородной угрозы. Никого. Странно. Мерещится? Нет, на горизонте все чисто, да и тишина стояла как после ядерной бомбежки. Смотрю и глазам поверить не могу. Здесь как будто пятибалльный смерч прокатился: все разворочено, выломано; саркофаги, посуда и куски плит разбросаны по всему залу; некоторые колонны, развалившись, лежат грудой обломков; плотные толстые стены у входа разбиты, будто сюда прикатили здоровенный осадный танк.

— Ребята, что это с вами? — спросил я.

— С нами? Ничего.

— Почему кругом такой хаос?

— А-а-а, ты об этом? Да ничего особенного: просто приходил Сережка, поиграли мы немножко! — усмехнулся юноша, вспомнив мультфильм, и поставил факел в сторону. — Шучу. Просто здесь небольшое мочилово произошло, вот вещи и разбросаны. Хорошо, что сами целы остались. Ты ж как самый умный в «стену улетел» и вырубился, а нам отдувайся за троих — еле демона образумили.

— Какого еще демона?

— А восставшая мумия — это не демон? Для нас любое повышенное сверхъестественное — признак проявления демонизма.

— Ага, идиотизма! Вы шкаф нашли?

— Нет, но зато сумели поднять решетку.

— Что, такие сильные?

— Нет, такие умные, — прозвучал голос Михаила.

Я повернул к нему голову и с удивлением поинтересовался:

— А чем это ты, интересно, занимаешься?

Юноша сидел немного в отдалении от нас на чудом сохранившейся плите и заматывал в рулон какую-то белую полоску ленты. Посмотрев на меня, он улыбнулся и, ничего не ответив, продолжил неоконченное дело. Потом во второй раз посмотрел в мою сторону и, покачав головой, тихо произнес вообще-то он никогда не отличался громкостью произношения речи, из-за чего все время приходилось напрягать слуховой аппарат и вслушиваться в его неразборчивую болтовню, но иногда он просто поражал нас громкими и четкими фразами — жаль, что это происходило очень редко.

— Ты же у нас умный. Я думал, догадаешься. Вот эти тряпки ничего не напоминают? — он потряс рулоном и указал на два других, стоящих у его ног.

Приподнявшись и схватившись для поддержки за плечо Александра, я подковылял ближе. В голове шумело, ноги моментально сделались ватными, да и вообще состояние было такое, что хотелось просто залезть под одеяло и не высовываться до лета, чем ходить в поисках неизвестно чего. Присев рядом с другом, я прислонился спиной к холодной стене и на несколько секунд закрыл глаза, растворяясь в спокойствии. Затем глубоко вдохнул пыльный, насыщенный микробами воздух, и посмотрел на разбросанное кругом тряпье.

Первое впечатление было такое, будто друзья сбегали в магазин «ткани» и скупили там материал для выкройки нового хита сезона — модного комбинезона «а-ля Помпадур». Но это отпадало сразу же, так как найти в бутиках такой хлам просто невозможно. Следующей мыслью было то, что они разорвали свою одежду и, сделав длинную прочную ленту, попытаются пройти с ней по лабиринту, ни разу не попадаясь на одно и то же место, так как лежащая лента должна была указывать на то, что здесь уже прошли. Но и эта мысль оказалась неправильной, ведь перед собой я видел двух одетых, а не раздетых. «Итак, лента: грязноватая, сыроватая… плохо пахнущая, в некоторых местах оборванная, но между тем прочная и… нервущаяся».

— Мумия! — крикнул я.

— Ну, наконец-то ты созрел до такой детской идеи, а сидел, пыхтел, пыжился, тужился…

— Расслабься, не в туалете! — посоветовал «Макар».

— Да что вы в самом деле прилипли, лучше бы рассказали, что произошло.

— Да ничего особенного, — начал Мишка и по его взгляду стало ясно, что травля баек доставляет ему такое же удовольствие, как «Рафаэлло» балерине. — Просто, когда тебя вырубили, мы решили биться не на жизнь, а на смерть. Ну, для начала, конечно же, побегали, покидались предметами интерьера и сшиблись врукопашную. Ох и силен был противник. Такого только в шахтеры записывать, на пожизненную эксплуатацию, видишь, как руками намахал — весь пейзаж испортил. Ничего, и на лом нашелся прием. Этот «Хамон» на наше счастье за косяк зацепился, да и стал разматываться, а я вижу — дела нам сами в руку идут, стал подсоблять…

— У нас матом не ругаются! — напомнил я другу.

— Так то не мат.

— И вообще, мы люди городские и по-деревенски шпарить не приучены, так что не гони волну и давай переводи на нормальный русский язык!

— Без базара. Сейчас так заломлю, уши отвянут. Значит, стал я этого шпингалета раздевать, раскручивать…

— На бабки? — усмехнулся я.

— Не, так раскручивать. Ну, тот, ясный пень, сразу же стал козу ломать и гнилым пальцем в бубен тыкать, а тут Саня с томагавком, да как зашпендюрит в копчик. Тот в крик, а я знай мотаю. Разозлилась мумия, стала на кореша бочку катить, да не тут-то было — сильно ловкий попался. Она все стены переломала, пока до него добралась, а когда добралась, то, — фук — и нет ее — закончилась. Теперь вот сижу, рулоны мотаю.

— Очень интересная сказка, а что вы про решетку говорили?

— Так она сама открылась, — ответил «Мастер». — При очередном обстреле этого хрюмзика Миха саркофаг вскрыл, голову от туловища отделил и зашвырнул подальше, а решетка возьми да и откройся. Мы даже сами удивились.

— Значит, выход свободен?

— Пока да.

— Да брось ты это тряпье, сваливаем отсюда, пока другие не проснулись!

Мишка отшвырнул тряпки в сторону и первым пошел показывать дорогу. За ним, прихрамывая, брел я и замыкал шествие довольный погромом Александр.

За углом, действительно, не оказалось никакого препятствия, даже не обнаружилось следов его пребывания. Сжав найденные и весьма кстати пригодившиеся палки-выручалки, стали медленно, как спецназовцы-разведчики, пробираться вперед, поминутно озираясь и прислушиваясь ко всем посторонним шумам. А коридор все вел и вел нас вперед. На сей раз ничто не радовало глаз пестростью и пышностью композиций. Здесь не было ни мифических, ни библейских сюжетов, ни мозаики, ни настенной росписи — одни голые, в некоторых местах облупившиеся каменные блоки. Такое чувство, будто это не одно и то же здание, а совершенно параллельные миры. «Интересно, а с чего я взял, что это одно-единое помещение? Насланный морок иногда бывает настолько реальным и восхитительным, что его нельзя отличить от настоящего». Единственное, что заставляло задержать внимание — стены. Они были полностью разлинеены какими-то закорючками и символами. В другом месте и при других обстоятельствах я бы непременно попытался разобраться в их написании, но учитывая неблагоприятно сложившуюся ситуацию, я просто проходил мимо и кидал на шершавые стены блуждающий взгляд.

Коридор стал суживаться. Вскоре он сделался таким узким, что нам приходилось протискиваться боком, а иногда и приседать на корточки. Что-то поменялось в воздухе. Он стал не таким сырым и влажным, как там, далеко позади. Такое чувство, что где-то совсем рядом работали отопительные приборы. Откуда-то повеяло затхлостью. «Не мумии же здесь разлагаются». Но была в окружающем пространстве та самая изюминка, которая разделяет реальность и подсознание. Какая-то неуловимая мелочь присутствовала вокруг, и я никак не мог ее обнаружить. Создатель сего умело замаскировал тайну, и для ее разгадки потребуется не только фантазия.

Продвижение в сердце (или из сердца) пирамиды проходило более чем спокойно. Друзья даже позволили себе расслабиться и потравить анекдоты. Даже свой придумали про тот самый мавзолей, который окончил свое существование туалетной бумагой, и то никогда не используемой.

Через некоторое время стало намного светлее. Создавалось такое впечатление, что свет проникал сквозь щели в потолке. Из-за ненадобности Саня выбросил факел и, взяв поудобнее палку, сконцентрировался на возможной угрозе. Пока все шло тихо и спокойно, но это еще ничего не означало, так как в любое мгновение из стены мог выскочить какой-нибудь оборванец и настучать нам по репе. Как бы там ни было, но мы дошли до выхода. Впереди взору открывался зал. Пустой зал. Совершенно пустой…

Ошибка. Я поверил своим чувствам и логике и просчитался. Перед нами распахнула объятия и запустила в себя настоящая арена. Такое чувство, что оказались в Колизее. Вокруг высились громадные стены, уходящие далеко вверх. Размеры площадки намного превышали размеры футбольного поля, и на фоне всего этого громадного строения я выглядел таким жалким, просто ничтожной букашкой, что оставалось лишь с головой зарыться в песок под ногами или, по возможности, быстрее проделать обратную дорогу. Но в данной игре два варианта для решения одной проблемы невозможны, поэтому, как только мы отошли от коридора несколько метров, за нашими спинами, с грохотом, опустилась железная решетка и преградила отступление.

Ловушка. В этом никто не сомневался. Но последняя ли? Похоже, да, так как, по-видимому, намечалось невиданное до этого момента представление.

Небо. Оно было прямо у меня над головой. Протяни руку и сможешь до него дотронуться, но нет, это лишь обыкновенное видение. Ничего на свете не дается так легко. Обидно. Отчего-то именно сейчас, в это мгновение, я вспомнил свою заветную мечту… нет, не вспомнил, она сама пришла ко мне. Несколько лет подряд я надеялся, да и сейчас надеюсь на ее исполнение, но все зависело не от меня, а от другого человека, возможно, более достойного этой мечты. Почему идея посетила меня именно сейчас? Неужели она?

Началось! Песок под ногами задрожал и заходил ходуном как при десятибалльном землетрясении. Ровно из середины арены поднялась гигантских размеров платформа. Ее верхняя часть доходила почти до края стен, казалось, упираясь в небо, а жуткая раскраска сцен насилия приводила в ужас и вызывала отвращение.

— Началось! — прохрипел Михаил и с такой силой сжал палку, что на руках выступили вены.

— Они уже близко! — загробным голосом произнес Александр, и его глаза моментально накрыла черная пелена тьмы.

Я ждал. Расслабленный и совершенно спокойный, я смотрел прямо перед собой, но был готов сорваться с места и одним единственным выпадом разнести противнику голову.

Они стали появляться из ниоткуда. Будто сама бездна выплевывала их как продукт вторичной переработки. Они появлялись все чаще и чаще. Первой вынырнула наша горячо любимая Тень, в виде Дьявола Видения, затем появились две хорошенькие египтянки с парой десятков скелетов-воительниц. Сразу же за ними безглазый вампир-король и мумия-царь (идеальная компания). Ну а дальше повалила разная дребедень: динозавры, волки-оборотни и летающие уроды, до сего нами не виданные. Увенчал весь этот сброд двухметровый Говнотоп.

У меня, вдруг словно тисками сдавило голову. Я упал на колени, обхватил ее руками и сдавленным хрипом завыл от боли.

— Что, чувствуешь приближение королевы? — равнодушно спросил «Мастер», совершенно не обращая внимания на нас, корчащихся в спазмах.

Юноша полностью увлекся происходящим зрелищем. Как бы жутко все не выглядело, но на это стоило посмотреть.

Из вершины платформы вырвался столб искр, и небо моментально затянулось серебристой пеленой. Когда светящиеся брызги растворились в воздухе, на каменном подиуме появился золотой трон с черной короной — это видели все мои друзья, благо никто из них не жаловался на зрение. Через некоторое время воздух задрожал, и у подножия трона четко обрисовалось очертание чего-то. Оно представляло собой черное расплывчатое пятно, но с каждым мгновением приобретающее подобие человека. Все как-то сразу умолкли и бросали на нее косые настороженные взгляды. Серебристая пелена незаметно превратилась в коричневую.

— Циркачи, вы оказались не такими уж и ловкими, — голос звенел в ушах так отчетливо, как будто находился в нескольких метрах от нас.

Голос… Да, та субстанция, оказывается, была женщиной или девушкой: или существом противоположного от нас пола. Но почему она не показывалась? Странно.

— В этом нет необходимости. Я Мариша.

«Эта мымра, ко всему прочему, умеет читать мысли! Е-мое!»

— Позвольте спросить, королева, — ехидно произнес Михаил, — с какого такого лешего нас занесло в эту дыру?

— Мне просто нужно было время. Время, чтобы задержать или в лучшем случаи нейтрализовать вас.

— Что тебе нужно? — спросил Саня.

— О, сущая безделица. Всего-навсего Радуга Хаоса.

«Радуга Хаоса»? Мы переглянулись. О Радуге Хаоса говорилось (и писалось) очень мало, если совсем не говорилось. Единственное, что можно почерпнуть из названия — следующее: Радуга Хаоса состояла из семи Сфер Хаоса, которые спрятаны неизвестно где. Если сферы соединить в единое целое, то должен получиться настолько мощный артефакт, что он будет способен поставить весь мир на колени. Интересно, где эта наивная мадам собиралась отыскать все предметы?

— Шесть сфер у меня уже есть…

От изумления мы открыли рты. Такого не может быть. Это сон.

— … осталась последняя, и для этого мне нужны вы!

— Нет, Игнат, ты только послушай. Какой-то мурлоне, занимающейся черными грязными делишками, нужны мы, юноши, занимающиеся… — он посмотрел на стоящего впереди Шурика, — почти белыми благородными делами. Слушай, козявка, отвали от честных тружеников комсомола и партии. Мы же не просим тебя записываться в пионеры, вот и ты изыди от нас!

Тишина. Я осмотрелся. Монстров — тьма, хоть прямо сейчас бери лопату и кроши всех подряд. «Никогда не замечал в себе такую жестокость!» Молчала и королева. Она просто сидела и, если я мог разобрать что-то с такого расстояния, пялилась на нашу великолепную тройку хохмачей. «Кажется, сейчас на нас покатят бочку. Обидно то, что, если меня прибьют здесь, там, ну, где я на самом деле, я тоже скопычусь. Хотя есть ли это там на самом деле? Может, существует только здесь и сейчас? Ужас какой. Параллельные миры что ли? Откуда? Это же не Белянинская логичность и уж тем более не Перумовская построенность сюжета. Так, месиво в одной каше».

В голове промелькнула «Мастерова» Елена. Она как будто зависла в воздухе, окутанная синеватым сиянием. Девушка помахала рукой, рядом с ней появился демон… хаоса? Схватил ее за талию, и они исчезли в открывшийся черной бездне. Могу поспорить, что друзья тоже видели весь этот спектакль, так как Александр раскрыл ладонь, и на ней зародилась черная горошина…

Но всех опередил я. Подбросил вверх чистейшего белого цвета шар и крикнул:

— Сыграем в бейсбол? -

изо всех сил ударил по нему палкой, перехватив ее на манер биты. Шар со свистом врезался в толпу нечисти и во все стороны полетели руки, ноги…

От королевы, по-видимому, пришел приказ к действиям, так как чудища сорвались и поперли на нас.

На уровне середины стен появились окна и к ним моментально прильнули… зрители? Такие же убогие, забытые всеми создания. Ну, дают! Мы им что, цирковое представление показываем? У нас идут настоящие гладиаторские бои, а эта толпа… Ну, правильно, толпа требует хлеба и зрелищ — значит это зрители. Ну дела!

Санина горошина превратилась в настоящий шар для боулинга, и он поспешил им воспользоваться, чтобы немного расчистить перед собой местность от особо ретивых «кеглей». Зашвырнул его так, что пятки зачесались. Песок задрожал и в том месте, где прокатился шар, образовалась брешь в наступающих. Мишка также не заставил себя долго ждать и зафиндюрил в самую гущу нечто, похожее на ураганный смерч. Он вырос прямо из-под ног бегущих, засосав в себя, как пылесос, дюжину уродов.

На мгновение это их задержало, но в конечном итоге они все-таки сшиблись с нами. Особо слабеньким «ужастичкам», волкам, и египтянам с воинами мы еще могли настучать по головке, но перед Демоном Видения, вампиром и мумией вместе взятыми, наши штучки были бесполезны.

По правилам нашего боя мы, конечно же, побегали вокруг платформы, покидались песочком в глаза, потравили уморительные байки про них, их родителей, знакомых и близких. Сумели даже припечатать одного зрителя кирпичом (мало нам реальных врагов), но на этом все и закончилось.

Королева, до сих пор сидевшая в оцепенении, повернула в нашу сторону голову, и всех троих разбросало в разные стороны (Саню и Миху — по углам, а меня, как самого умного в центр). Мы оказались в безвыходном положении. Позади стена, вот она, даже рукой прощупывалась. Впереди зубатики с ревом приближались. Друзья черт-те где, у лысой бабушки. Выход, как всегда, один — бить гадов!

Напротив меня остановился демон-Тень и кучка ротозеев — везет, как всегда. Была бы мумия, я растянул бы ее по самые космы, но врагов не выбирают, они сами навязываются. Между ними произошла небольшая потасовка по поводу того, кто будет меня первым бить.

— Ну, вы еще передеритесь, лихие финские парни! — крикнул я осаждающим.

Им явно не понравился такой тон, и последнее, что я помнил, когда летел в стену — глухие удары палок о чьи-то туши и оглушительные взрывы наподобие немецких авиабомб. Странное дело, стена оказалась бумажной — меня выкинуло в какую-то камору. Демон Видения был как всегда точен со своими летающими огненными черепами-викингами. Любое отклонение в сторону и я бы размазался по каменным блокам. Я стоял посереди комнатушки, рядом со странным крестообразным шкафом, больше напоминающую громадную тумбочку. А вокруг… Все, абсолютно все пространство занимали часы — каминные и настольные, напольные и настенные, потолочные и так валяющиеся в углу. Здесь они были представлены во всех вариантах, от древних песочных до современных на жидкокристаллическом экране. Но самое ужасное заключалось в том, что вся камора тикала. Сморщившись как от зубной боли и закрыв уши руками, я пропустил черепушку от демона, так сказать прощальный подарок от демона.

— Время для меня ничто, оно не существует. Вы, люди, такие выносливые, но такие глупые.

Если в первом случае я закрылся руками и с энтузиазмом четко выговаривал заклинания, то в данный момент оказался полностью открытым и я просто влетел в тумбу. Проломав спиной дверь, я словно о бетон расплющился о заднюю стену шкафа. Дыхание перехватило моментально, в голове все завертелось и пространство поплыло. Удушье пришло позже. Третий и последний удар перевернул шкаф, и он с грохотом упал на пол. В нем что-то щелкнуло, по-видимому, сработал скрытый механизм, — и он стал трансформироваться. Совсем скоро я оказался удобно расположенным в…

— Обалдеть! Я летаю… я в гробу!

Гроб. Комната содрогнулась от звона часов.

— Какому-то жмурику хватило ума их завести.

— Вы люди… такие глупые…

— Только свистни — мы появимся!

— Подсознание — зеркало. Увидь его и умри!

Я отрекся от всего. Я потерял связь с миром, но чувствовал разливающееся внутри спокойствие и безмятежность. Действительно, зачем куда-то торопиться, если можно полежать… уснуть… Возможно, уснуть навсегда! Но не это главное в жизни! Цель. До нее я еще не дошел и она ох как далеко.

Сознание помутилось, реальность исчезла, и я потерял сознание.

…

Очнулся я от того, что часы продолжали трещать и тикать. Я понял, что лежу на боку. Хотел поднять голову, но больно стукнулся о дерево. Так и не решаясь открыть глаза, сделал над собой усилия и вновь уснул.

…

Очнулся не знаю когда, но часы продолжали трещать и тикать. Совсем рядом послышалось два голоса: мужской и женский.

— Во дрыхнет, хотя бы на время посмотрел.

— Да пускай лежит, говорят, во сне растут.

— Куда ему расти?

— Как куда? В длину.

— Ну, хотя бы с пола его убери! И выключи, наконец, этот будильник!

Я открыл глаза и вскочил как укушенный гадюкой.

— Ты что, призрака увидел? — спросил дедушка.

— Ага, — рассеянно произнес я.

— Конечно, будешь засыпать в три ночи — не только призраков увидишь, но и всех гризли вместе взятых.

— До чего ребенка довели. Ты бы одумался, отказался от этих компьютерных игр! — посоветовала бабушка.

— Я постараюсь! — хотя, покопавшись в памяти, я и не вспомнил, что было вчера.

— Ладно, с родителями на эту тему поговоришь. Будильник завел? Мы тебя разбудили? Все, наша партия закончилась, нам пора уходить.

И ушли. Вот прямо так взяли, оделись и ушли.

Я сел, потом лег. Сон? Красивый. Но он оказался таким реальным и правдоподобным… «Так, стоп. Голова трещит как рубашка по швам, но надо разобраться. Может, реальность не эта, а все-таки та? Господи, что я говорю. Все сошлось: я проснулся, будильник звенел, старички собрались в поход и им действительно не было никакого дела до меня и моего «странного» состояния. Но что, если это очередной мираж? Нужно попробовать!»

Соединив пальцы рук вместе, я прошептал самое простое из заклинаний, и на стол что-то плюхнулось. Вокруг свертка заклубилось пламя и стало пожирать находящиеся вблизи предметы.

Я закричал от отчаяния и позабыв, что позади находится стена, хорошо приложился об нее головой. Огонь разгорелся сильнее. Сознание терялось еще быстрее.

Ночь. Тишина. Ни единого звука. Откуда-то веяло прохладой. Спина затекла и требовала разминки, но страх сильнее боли (откуда он появился?) и поэтому никаких действий не предпринималось.

— Гы-ы-ыз! — послышалось совсем рядом.

— Вы люди… такие глупые!

— Подсознание — зеркало. Увидь его и умри!

— Там, где ад и Рай совместимы, там, где появилось что-то необычное и сверхъестественное, там появляемся мы. Трепещи злодей! Только свистни — мы появимся. Никто не вправе решать судьбу Вселенной. Никто не сумеет обратить в ничто мир. Все зависящее от нас мы сделаем!

Тьма подобралась совсем близко и окутала все пространство.

Тишина сделалась еще более глубокой и продолжительной.

Жизнь шла, идет и никогда не закончится.