Телефонный звонок застал его в самолете за двадцать минут до приземления в Москве.

— Привет, это Давлетов!

— Здравствуй, Николай. Я слушаю.

— У нас неприятности!

— Что случилось?

— К нам внедрился лазутчик!

— Что?

— Что слышал!

— Ты уверен?

— Сейчас и ты будешь уверен!

— Ну?!

— Он прибыл в головное предприятие под видом корреспондента одной московской газетенки и выкрал сейфовую информацию. Одним словом, стянул диск! Основной, понял?

— Что? Что? Основной, тот… Он же находился у тебя дома, в сейфе!

— Угу!

— Да, как же?

— А! Бабы, дуры, идиотки! Их только пальцем помани, они тут же и слюни распустят!

— Так, он что же с твоей дочкой…

— Вот именно! С Милкой! Запудрил ей мозги, она его в дом пригласила, а он жучка с камерой возле сейфа и приладил.

— А как ты узнал? Он что же, не снял наблюдение?

— Конечно снял! Да и чего там было догадываться! Можно подумать, что он сам код расшифровать смог бы! Он жучка закрепил у стоящего рядом с сейфом секретера, оттого и повернул его немного влево, едва заметно! Но я заметил! Да только поздно!

— Да, как же ты мог допустить это, Коля?

— Как, как! Ты же знаешь, у меня дел невпроворот! А тут еще командировка незапланированная подвернулась на три дня! Да и он тоже, не лыком шит! На глаза лишний раз не попадался, от того и бдительность притупил! Да и слабое звено в лице моей Милки выбрал правильно!

— Все ясно, можешь дальше не рассказывать! Он молодой?

— Тридцать шесть лет. По документам Быков Валерий Семенович. А звоню я тебе сейчас потому, что он полчаса назад от нас вылетел.

— Так вы что же, и кражу только полчаса назад обнаружили?

— Да! И слава Богу, что полчаса назад, а не позже!

— Так, может, он скачал ее уже кому следует!

— Не думаю. Диск засекречен, и одному ему с этим не справиться. Тут спец должен поработать, и не один! Одним словом, организуй — ка ему встречу с самолета! У тебя еще уйма времени!

— Ладно! Информацию сейчас дашь? Фото, надеюсь, имеется?

— Имеется! Информация тоже подготовлена! Могу прямо сейчас скинуть!

— Валяй! У меня ноутбук с собой!

Константин сошел с трапа самолета, и на ходу вынув мобильник из кармана куртки, набрал позывные шефа.

— Алло! Юрий Владимирович, я прибыл. Так что, все в порядке. Надеюсь, что буду у Вас с подарком через пару часов.

— Точно надеешься? — спросил шеф.

— Тяпун Вам на язык, Юрий Владимирович!

— Может, тебя все-таки встретить?

— Не надо! Я же сказал, что все в полном порядке! В ближайшие несколько дней там никто не ахнется!

— Ладно, Костик, все! Я тебя жду!

— О Кей! — Константин убрал мобильник, подумав о том, что Марине пока звонить не будет. — Потом, после всех дел, во всяком случае, после общения с шефом, — решил он.

Он прошел в зал прилета и встал в очередь на выход через пропускники. Багажа у него не было, и, накинув на плечо свою черную дорожную сумку, он принялся нетерпеливо постукивать пальцами по пластмассовой бляшке, закрепленной на одном из ее кармашков.

Настроение у него было превосходное. Блестящее выполнение сложного задания, сулило ему хороший куш, и он за наличием свободного в данный момент времени, принялся мечтать о распределении этого самого куша.

— Прежде всего, он заткнет две свои самые большие зияющие долговые дыры, — долг за машину и за операцию тещи, — Марии, Евгеньевны, которую ей пришлось сделать в срочном порядке перед самым его отлетом. А потом они с Маринкой наймут ей сиделку, а сами возьмут Ваньку и закатятся куда-нибудь отдохнуть. Скорей всего в Чехию, жена давно туда хотела.

Пройдя контроль, и свободно после этого вздохнув полной грудью, он направился к выходу. Его машина находилась на ближайшей к аэропорту стоянке, однако, чтобы добраться до нее, нужно было нанять такси, или прокатиться на маршрутке пару остановок. Он подошел к стоянке и встал в очередь. Вслед за ним тотчас подошли еще трое мужчин, — мордоворотов, как на подбор, и один из них, глянув на очередь, предложил своим товарищам нанять такси.

— Минут пятнадцать стоять будем, не меньше, может тачку срубить? Мужик, не желаешь к нам в долю? — и он дернул Константина за рукав.

— Что? — обернулся к нему Константин.

— Я говорю, может, тачку наймем, на четверых, а?

— А, что, можно! — согласился, было, Константин. Однако в этот момент из заполнившейся только что маршрутки кто-то выкрикнул, что имеется еще одно свободное место. И Константин, как по команде, повернул голову на этот клич. К его радости, один среди впереди стоящих не нашелся, и он, не долго думая, ринулся вперед, на ходу извинившись перед мордоворотами.

— Простите, мужики, придется вам на троих сообразить!

Те досадливо переглянулись, и лишь только он скрылся из виду, мигом ринулись к стоящей неподалеку черной БМВ.

— Не подцепили? — спросил у них сидящий в машине шофер.

— Нет, — ответил один из молодчиков, гони за маршруткой, будем по ходу вылавливать.

Константин вышел из маршрутки через две остановки, моментально приковав к себе внимание преследователей.

— Тут его брать не будем! — сказал один из них. — Слишком людно, шуму наделаем. — Колян, вылезай-ка и проследи, куда он направится. Если что не так, нам в трубочку свиснешь!

— Лады! — сказал тот, которого звали Коляном, и проворно вынырнув из машины, направился вслед за Константином.

Он позвонил своим напарникам уже через пять минут.

— Санек, да у него тут на стоянке тачка. Темно — вишневый фордешник. Номер 894 МК. Он уже в нее садится! Так, что, подъезжайте к воротам стоянки, там и меня подхватите.

… Константин заметил слежку еще на трассе. Сначала он подумал, что ему это только показалось, ведь не с чего же! Однако, сделав несколько остановочных трюков для проверки, понял, что черная Бмвушка петляет за ним.

— Неужели втюхался? — подумал он. А вдруг пропажа все-таки обнаружилась? — Да не может быть! — принялся рассуждать Константин. — А, почему, собственно не может? А вдруг Давлетову именно сегодня приспичило достать диск из сейфа? Не догадаться что это дело моих рук, невозможно! Он вычислит меня с полуоборота! — Н-да!

Константин снова и снова посматривал в зеркало заднего вида, однако ошибки быть не могло. БМВ пасла его!

— Надо бы шефу позвонить. — Решил он, и, достав мобильник, принялся набирать номер Юрия Владимировича. Однако не добрав одной цифры, нажал отбой.

— Шеф меня растерзает! Ведь я только что доложил ему, что все в порядке! И потом, если это погоня, то наших вызывать уже поздно! Эти возьмут меня тепленьким, еще до них! Похоже, надо самому отрываться, и чем быстрей я соображу, как это сделать, тем лучше!

Выехав на среднюю полосу, он принялся петлять между машинами. Преследователи неотступно проделывали те же самые трюки, не выпуская Константина из виду, однако взять его на трассе им никак не удавалось.

Как только он въехал в центр, у него предательски замигал бензиновый счетчик.

— Фу, черт! — досадливо выругался Константин, понимая, что ни о какой заправке и речи быть не может. — Этого только не хватало! — И он принялся лихорадочно думать, что же ему предпринять. Ну, километров тридцать он еще протянет, а потом?

— А, что тут предпримешь? Остановка все равно невозможна, а прятать диск в машине глупо, они перероют ее всю, пока не отыщут.

Преследователи, между тем, висели у него на хвосте, и Константину все труднее и труднее было от них отрываться.

— Надо что-то придумать! Надо придумать! Ведь ясно же, что с минуты на минуту они притрут его к обочине и остановят! — Но что?

И вдруг, рискнув, на большой скорости, без включения поворота, он повернул в первый попавшийся переулок. Машину слегка занесло, но Константин смог выровнять ее и снова набрав скорость, помчался вперед. Преследователи, не ожидая от него такой прыти, по инерции проскочили поворот, и пристав к обочине, принялись ждать удобного момента, чтобы развернуться, чертыхаясь на нескончаемый поток машин.

Итак, Константин выкроил некоторое время для отрыва. А его путь, между тем, пролегал мимо ресторанного зала гостиницы "Космос", и он, не долго думая, припарковался возле него.

Быстро выскочив из машины, он направился к ресторану. Швейцар, хоть и взглянул на Константина с повышенным вниманием, но все же пропустил.

Войдя в зал, он принялся лихорадочно соображать, что же все-таки предпринять, — вызвать милицию или позвонить своим? Обращаться к администрации ресторана за помощью было бесполезно. Кому нужны его проблемы? Ему не помогут и тут же попросят удалиться, как можно скорей, пригрозив милицией!

— Надо звонить шефу, а там будь, что будет! — и тут Константин, холодея грудью, вспомнил, что оставил мобильник в машине. Он, конечно же, машинально пошарил по карманам, но, что толку! Он прекрасно помнил, что в отчаянии бросил телефон на соседнее пассажирское сидение, после, того, как недобрал номер шефа.

Подоспевший через минуту официант пригласил его пройти к столику, и Константин направился вглубь зала. Он подошел к одному из свободных столиков, и, усевшись, чтобы ему был виден вход в зал, заказал себе бутылку боржоми.

— Это пока, — сказал он, а потом я подумаю, только меню оставьте.

Официант любезно, но с долей недоверия улыбнулся ему в ответ, и, положив на столик меню, удалился.

Налив в стакан воды, и жадно выпив ее большими глотками, Константин машинально принялся озираться по сторонам. Народу в ресторане оказалось немного, зал был заполнен только на одну треть. Рядом с ним ни справа, ни слева никого не было, а через столик сидели двое, — темноволосый мужчина лет тридцати пяти и женщина более старшего возраста. Они о чем-то любезно разговаривали на французском языке, и до Константина долетали знакомые с детства фразы. — Он изучал французский в спецшколе, а потом сразу параллельно, — в институте и на курсах французского языка. Так сказать, для общего развития. И сейчас, усиленно думая о своей проблеме, он все же невольно, краем уха, улавливал суть их разговора, который шел о выступлении французских музыкантов — скрипачей в большом зале московской консерватории. Причем, обсуждалось не только само выступление, но и гонорар. Дама была русской, мужчина обращался к ней — мадам Гордеева, — и из их разговора Константин понял, что она является устроительницей выступлений. Она же называла своего темноволосого собеседника месье Комбер. — Этот стопроцентный француз, какой-нибудь музыкантишка, — определил для себя Константин в силу своей профессиональной шпионской привычки.

— Извините, мне нужно удалиться, — сказал в это время француз, и, выйдя из-за столика, направился к выходу.

— Наверное в сортир пошел, — подумал Константин, который, между тем, внимательно следил за входной дверью ресторана боковым зрением.

И вдруг, в этот момент она распахнулась, и на пороге показались два здоровенных типа. Константин сразу узнал в них тех молодчиков, которые еще возле аэропорта предлагали ему нанять такси на четверых.

— Так, вот оно что! — подумал Константин, а ведь мог бы и сразу догадаться! И тут же в свое оправдание заметил, — мог, если б предположил, что Давлетову после моего отлета срочно понадобился диск!

Что делать? — он встал и отправился в сортир вслед за французом, подумав в первую очередь о том, что в данный момент ему надо хотя бы уйти из зала.

Однако по пути его охватило отчаяние.

— Ну, что я выиграю, отправившись в сортир, лишние пять минут? Можно подумать, они меня там не достанут! Эх, сейчас бы избавиться от диска, спрятать его куда-нибудь, что-ли? — и рука Константина невольно потянулась к внутреннему карману пиджака, нащупывая небольшую записную книжечку, ручку и коробочку с диском.

— Спрятать — это хорошо, но куда? В том-то и дело, что некуда!

Он подошел к туалету и открыл дверь.

У раковины стоял француз, — мыл руки. Рядом с ним никого не было.

И тут Константина обуяла дерзкая мысль! — А, что если отдать диск ему на сохранение? Конечно! Это отличная идея! Ведь у него альтернативного выхода, можно сказать, не существует! Конечно, это риск, но в данной ситуации гораздо меньший!

И он, рассуждая таким образом, невольно замедлил шаги возле француза. — Возьмет — ли? — возникла мысль, — но рассуждать на эту тему было некогда! Сейчас француз домоет руки, посушит их, и выйдет из туалета.

И Константин, быстро достав из кармана все три предмета, которые он только что нащупал, осторожно тронул француза за рукав.

Тот оглянулся и вопросительно взглянул на Константина.

— Месье! — обратился к нему Константин, — у меня к Вам огромная просьба. Помогите, пожалуйста!

Француз с пониманием улыбнулся и полез во внутренний карман за бумажником, думая, что Константин просит у него денег.

— Нет, нет, месье! — упредил его Константин. — Вы меня не так поняли! — он протянул ему диск.

— Я…..как же это объяснить? Одним словом, я следователь, а здесь важная информация. — Он указал на диск. — Компромат на очень плохих людей. И его надо сохранить во что бы это ни стало! За мной следят, месье, и я прошу Вас взять это на сохранение.

В глазах француза промелькнул испуг, следом протест и нежелание ввязываться в чужую историю. А уже в следующий миг, на все это вместе взятое, наложилась предательская поволока извинения за свой отказ, подающая Константину надежду.

— Надо не дать ему опомниться, не заставить задуматься о последствиях! — моментально решил он. — И непременно убедить в том, что я делаю хорошее дело!

— Месье, верьте мне! Я понимаю, что не смогу Вам сейчас ничего доказать, да у меня на это и времени нет! Очень прошу Вас просто поверить мне и все! — он с мольбой взглянул на собеседника, а потом открыл записную книжку и написал два телефона, — свой и шефа.

— Вот! — сказал он. — Поспешно вырвав листок с телефонами. — Спустя пару часов позвоните по этому телефону, — он указал на свой номер. — Если Вам не ответят, позвоните по другому и сообщите, что у Вас имеется информация от Константина. — И сунул записку вместе с диском в руки не успевшему ничего возразить, французу. — Спрячьте это, месье! — и, повернувшись, выбежал из туалета.

— Фу! — выдохнул он с некоторым облегчением, и стрельнул глазами по сторонам.

— В зал мне нельзя, и к выходу тоже! Они наверняка ждут у машины. Надо попробовать уйти незаметно хотя бы из ресторана. Но, как?

Он глянул вправо. — Там у них скорей всего кухня. Что ж, придется рискнуть!

Он отправился на кухню. Навстречу ему шел официант с подносом, тот самый, который собирался его обслуживать. Константин наскоро достал из кармана бумажник, вытащил оттуда тысячную купюру, и, поравнявшись с официантом, протянул ему деньги.

— Слышь, мужик, проведи меня к запасному выходу, а?

Тот вытаращил на него глаза.

— Там жена моя пришла, вычислила нас с любовницей. Ну…, сам понимаешь, я не могу допустить, чтобы она меня увидела.

Официант усмехнулся и быстро выхватив купюру, сунул ее в карман.

— Пошли! — сказал он, и, развернувшись в обратную сторону, снова отправился на кухню со своим подносом.

… Санек и Колян вошли в ресторан и направились в зал. Однако по пути рассудительный Колян, предложил Саньку разделиться.

— Этот мужик не дурак! — сказал он. — Я думаю, он не станет рассиживаться и дожидаться пока мы его захамутаем здесь тепленьким. Дуй — ка в сортир, Саня, да по сторонам гляди как следует, а я в зал один отправлюсь. Если что, созвонимся. — И молодчики, разделившись, направились в разные стороны.

Санек шедший по направлению к туалету, увидел Константина в тот момент, когда он поворачивал направо, и, глядя на его удаляющуюся спину, подумал, он или нет.

— Кажется он! — сказал себе Саня, и ускорил шаги. Он поравнялся с дверью туалета в тот момент, когда оттуда вышел какой-то тип, сразу обративший на себя его внимание. Он был не то растерянный, не то испуганный, и даже вроде побледневший. И Санек, встретившись с ним нос к носу, еще подумал.

— Небось обожрался и проблевался после этого по полной программе! Во как! — И покачал головой.

Слегка отвлекшись на этого типа, Саня ускорил шаги, подумав, что надо позвонить Коляну, после чего на ходу достал из кармана мобильник.

— Алло, Колян, я, кажется его засек.

— Так, кажется или засек?

— Засек, засек! Дуй в сторону сортира, а оттуда направо, я пошел за ним.

В следующий момент Санек уже увидел, как в кухонных пенатах исчезают спины официанта и сопровождаемого им Константина. Он ускорил шаги, однако те двое куда-то свернули и скрылись у него из вида.

Санек судорожно схватился за телефон и нервно нажал на повторный вызов.

— Алло, Колян, его увел официант, наверное, к запасному выходу, я побегу следом, а ты звони немедленно Гаю, пусть отлепится пока от его машины и срочно ищет запасной выход из кухни.

— Давай! — кратко ответил Колян, и, развернувшись, поспешил обратно к выходу, на ходу набирая позывные Гая.

— Алло, Гай, обеги весь ресторан и найди запасной выход с кухни.

— А как же машина?

— Черт с ней, он сейчас смоется от нас через этот выход втихаря без всякой машины! А за машиной пусть Вовик посматривает на всякий случай, я ему звякну!

— Давай!

— Давай!

После этого Колян сразу же набрал позывные шофера.

— Вован, тебе его тачка видна из нашей?

— Видна!

— Я Гая оттуда убрал, так что посматривай! Если что, звони мне!

— Давай!

— Давай!

…Константин оказался на улице с противоположной стороны от центрального входа в ресторан. Он осмотрелся и увидел, что очутился во дворе стоящего за рестораном дома. Вдалеке, справа от него виднелась детская площадка, а слева небольшой пустырь.

На улице вечерело и Константин, отметив этот факт, обрадовался, ибо он был ему на руку.

— Теперь, не имея диска, можно рискнуть и откуда-нибудь издалека проследить за машиной. — Сказал он себе. — Конечно, лучше бы не рисковать и смотаться отсюда, пока не поздно, но тачку жалко! Ведь он ее только купил, а эти со злости наверняка что-нибудь с ней сделают!

Он огляделся по сторонам еще раз и осторожно, мелкой рысцой, пробрался к детской площадке, а оттуда, обогнув ресторан справа, на довольно большом от него расстоянии, направился к парковочной стоянке.

В этот момент Гай отыскал запасной выход с кухни, и, застыв возле него, принялся поджидать преследуемого по велению Коляна. Однако вскоре оттуда вышли его товарищи, Колян и Санек, удивив Гая тем самым до крайности.

— Ты давно тут стоишь? — со злостью спросил у Гая Колян.

— Минут восемь — десять.

— Упустили! Вот блин! — и он досадливо сплюнул.

…Константин крадучись, под прикрытием стоящих машин, пробрался к стоянке и с удивлением обнаружил, что возле его машины никто не дежурит.

— Они что ж, в ресторан все отправились? Или все же следят за тачкой из укрытия? — подумал он.

Потом еще раз внимательно осмотрелся, однако нигде никого не обнаружил и решив рискнуть, стал пробираться к своему Форду на полусогнутых, прячась за соседние машины.

Он открыл дверцу и проворно забравшись в машину, включил зажигание.

….Вован, — шофер БМВ, в очередной раз повернул голову в сторону объекта своего слежения как раз в тот момент, когда Константин выезжал со стоянки, и тут же взялся за мобильник.

— Алло, Колян, он в тачке!

— Фу, ты, блин! — разозлился Колян.

— А вы — то где?

— В….. - грубо ответил ему Колян. Во всяком случае, не рядом с тобой! В общем, так!!! Вова, дуй за ним, и смотри не упусти, а мы сейчас тачку поймаем и отправимся за тобой. Будешь нас по трубке вести! Все, давай!

— Давай!

Чертыхаясь и матерясь неудачливая троица бегом понеслась к стоянке автомобилей и прибыла туда в тот момент, когда ни Форда ни БМВ уже не было. Зато у самого ресторана, на их удачу, стояло пустое такси. Они уселись в машину, невзирая на возражения шофера, сунув ему в руки тысячную купюру.

— Мужики, да у меня заказ! Я клиента ожидаю.

— Слышь, шеф, нам всего-то на пять минут, свою тачку догнать только, а? — сказал ему Колян. — Время еще детское и твой клиент будет сидеть в ресторане черти сколько.

— Да нет, он…

— Ладно, мужик, выручи, говорю тебе, всего пять минут и штуку срубишь, она ведь тебе не лишняя!

— Ладно, давайте, только быстро! — неохотно согласился таксист, понимая, что их теперь все равно из машины не вытолкать.

Саня, тем временем, уже звонил Вовану.

— Вован, ты где?

И тот принялся рассказывать ему о маршруте

следования.

Такси, — тоже Форд, правда не такой новехонький, как у Константина, со скрипом понеслось догонять БМВушку, и благодаря пробкам, хоть и небольшим, но все еще имеющим место к этому времени в центре города, вскоре уже село на хвост черной красавице.

— Отлично! — воскликнул Колян, увидев родные номера.

— Санек, быстро звони ему, пусть остановится.

— Угу! — сказал Саня, который уже и сам до этого догадался.

Они пересели в БМВушку и понеслись за Фордом.

Автомобильный затор у последнего перед выходом на трассу светофора, позволил им настичь его и они, правдами и неправдами, протиснувшись между машинами, оказались почти рядом. Теперь их разделяли только две стоящие впереди машины.

— Давай, Вова, жми, надоело уже с ним возиться! — подбодрил шофера Колян.

— Да, мне этих двоих обогнать, как два пальца об асфальт!

Однако не тут-то было. Обогнать этих двоих, одна из которых была Лендкрузер, а вторая Газель с пассажирами, ему никак не удавалось. Мешал встречный поток машин. И потому проклятому Форду, стоящему на светофоре очень быстро удалось оторваться от них на приличное расстояние.

— Да, что же за невезуха сегодня такая, блин! — возмущенно воскликнул Колян, сетуя на обстоятельства.

И тут Вован добавил пороху к констатируемой Коляном невезухе.

— Мужики, у меня, между прочим, вот вот бензин закончится. Уже километров тридцать мигалка пашет!

— Так, чего ж ты… — начал, было орать на него Колян.

— Чего чего! — перебил его Вован. — Я же не думал, что это все затянется на столько времени! На хрена мне надо было добавлять бензин в немигающую тачку?

— Дурак ты, Вова! — возразил ему Колян. — Тебе перед такими делами надо заправляться под завязку, да еще и канистру с собой возить!

— Да, пошел ты! — огрызнулся Вован.

— Я то пойду, а вот как ты перед шефом будешь отчитываться, если мы сейчас встанем, я не знаю! — и он досадливо покачал головой.

— Санек, у тебя пушка с собой?

— Да, ты что, Колян? Шеф нас потом…

— Да не собираюсь я его убивать! На хрена мне проблемы?! А вот по колесу, видно, шарахнуть придется!

— Правильно! — одобрил предложение Коляна Гай.

Санек достал пистолет из внутреннего кармана куртки и протянул его Коляну.

— На! Ты у нас самый снайперистый, тебе и карты в руки!

— Мне несподручно, давай тогда местами поменяемся, — и

Колян перелез через Саню к окну.

— Жми давай, и моли бога, чтобы тачка не заглохла до того времени, пока я в него не пульну. — Сказал он Вовану. — В обгонялки и прижимки нам, похоже, играть уже некогда, ведь они могут еще надолго затянуться!

Они настигли Форд довольно скоро, и Колян, открыв окно, принялся целиться ему в заднее колесо. Он выстрелил, но пуля попала в бампер, заставив его смачно выругаться и грубым жестом двинуть в сторону Санька, чтобы угнездиться на сидении поудобней. Он снова прицелился, попросив Вована ехать поровней, однако в это время на трассу выворачивала какая-то фура, определяя свое прицепное, гусеничное туловище на левую, встречную полосу.

— Подожди, Колян, не стреляй, пока фура не вывернет, ведь он, если что, сразу в нее втюхается на такой скорости! — упредил друга Санек.

— Да, не говори ты под руку, я, может, опять не попаду!

Но он попал, и Форд, завертевшись волчком, с размаха вклинился в огромное серо-голубое брюхо фуры правой стороной.

— Ну, что? — досадливо изрек Санек, — приправляя свое восклицание отборным матом, — ты ведь у нас самый умный!

— Ладно, не ори ты! Все теперь! Давайте лучше думать, что делать?

— Что делать, что делать, твою мать! — воскликнул Вован. — Брать диск, да сматываться, пока еще бензин есть!

— Так! — громко крикнул Колян. — Мы втроем его обыскиваем, а ты, Вован, отъезжай-ка подальше, пока водитель фуры наш номер не запомнил.

— Может, он его уже запомнил? — высказал предположение Гай.

— Ага! Ему сейчас только до этого! Ему вообще невдомек, что мы в колесо пальнули. Ну, врезался в него мужик и врезался! Мало ли по какой причине у него колесо лопнуло? Может, там грыжа торчала пудовая! Ладно, пошли! — и он, первым выскочив из машины, рванулся к Форду.

Константин, втиснутый в стенку покореженного автомобиля, был без сознания, и Колян, взглянув на него, подумал, что при таком раскладе, ему, похоже, уже никогда в него не придти!

— Ему, видать, хана! — сказал он стоящим рядом Саньку и Гаю.

Санек протянул руку и нащупал сердце Константина.

— Пока еще жив. — Констатировал он. — И они принялись тщательно обыскивать свою жертву.

Через некоторое врем к ним подошел водитель фуры, — мужчина лет сорока пяти и взволнованно спросил.

— Ну, что там? — принимая виновников аварии за случайно проезжавших свидетелей, остановившихся, чтобы помочь пострадавшему.

— Жив он, жив! — ответил ему Санек. — Ты подожди пока, мужик, не мешай, мы сейчас обследуем тут все, чтобы решить, как его вытащить.

— Он, что один в машине? — продолжал допытываться шофер.

— Один. — Доложил ему Санек.

— А вы милицию и скорую не вызывали?

— Конечно, вызывали! — ответил Колян. — Милицию, а они и скорую вызовут, не беспокойся.

— Ну да! — сказал водитель, и больше не задавая никаких вопросов, принялся нервно расхаживать возле покореженного Форда.

Они перерыли все карманы бесчувственного Константина, вывалили на сидение содержимое его дорожной сумки, обследовали всю одежду и вещи, которые там находились, обшарили все четыре сидения, и принялись ощупывать салон, заглядывая в каждый его закуток. Диска нигде не было.

— Да, куда ж он мог его подевать, черт возьми! — удивлялся Колян.

В это время к месту аварии подъехала еще одна машина, — Жигули девятой модели. Из нее вышли двое мужчин и поспешили к Форду. Они поговорили с водителем фуры, и узнав, что милиция уже оповещена, поехали дальше.

— Ни хрена тут никакого диска нет! — сказал, наконец, Колян, поняв, что искать больше негде.

И в этот момент из-под вороха вещей, вываленных из сумки, раздался мелодичный звук мобильного телефона. Калян сунул руку вглубь и вытащил аппарат, сунув его в карман на всякий случай.

И тут Санек вдруг вспомнил ошарашенного мужика, который выходил из сортира в ресторане и попался ему на глаза. И его молниеносно осенила догадка.

— Да ведь он отдал диск этому мужику. И потому у того было такое ошарашенное выражение лица! Конечно! И как это ему сразу не пришло в голову?

— Конечно нет! — воскликнул он, так громко, что обратил на себя внимание стоящего рядом с Фордом водителя фуры.

Колян с осуждением на него взглянул.

— Что ты орешь? Потише!

— Слышь, Колян, давай сматываться! Я, кажется, знаю куда он дел диск!

— Знаешь? — Колян вытаращил глаза.

— Ну, догадываюсь, знаю, или, что там еще! Какая разница?

— Ты, что, серьезно?!

— По моему, нам сейчас не до шуток.

— Ладно, звони Вовану, пусть потихоньку едет навстречу. — И они вылезли из Форда.

— Ну, что, мужики? — спросил водитель.

— Мы думаем, что его все же не стоит трогать до приезда скорой. — Сказал ему Колян. — Так что, жди мужик!

— Так вы, это, побыли бы, пока милиция появится, а? — беспомощно поглядывая на них, попросил водитель.

— Да, что толку?! Ни ему, ни тебе мы все равно не поможем! — сказал Колян, — да и спешим мы, так что прощай, мужик! — и они отправились навстречу Вовану.

— Странно, чего это у них машина так далеко отъехала? — подумал водитель, но удрученный нежданно негаданно свалившейся на него проблемой, тут же об этом забыл.

Санек, тем временем, рассказал ребятам о странном мужике, вышедшем из сортира, и обратившем на себя его внимание. Покумекав так и сяк, они согласились с его предположением.

— Конечно, он мог это сделать! — заключил Колян. — В его ситуации это вполне логично! Только вдруг он отдал диск не этому мужику, а официанту?

— Официанту? — удивился Санек.

— Хрен бы тот у него его взял! Хм! Он в таком престижном ресторане работает и ему эти проблемы нужны, как корове седло!

— А мужику, значит, они понадобились?

— Думаю, нет! Потому у него и было такое испуганное лицо! Но, как знать, при каких обстоятельствах это могло случиться?

Вскоре они уселись в БМВ и велели Вове срочно везти их назад в ресторан.

Им повезло. Запомнившийся Саньку мужчина все еще находился в ресторане.

— Вон он, с бабой сидит за столиком, — сообщил Санек, когда они с Коляном вошли в зал.

К ним тут же подошел официант, — слава богу, не тот, который вел к выходу их преследуемого и сразу смог бы узнать тех, кто около часу назад интересовался выходом через кухню, а главное тем парнем, которого он туда вел.

Маланья неслась в своем ПЕЖО по трассе со скоростью 120, рискованно сбавляя обороты перед самыми крутыми дорожными извилинами. Ее глаза были наполнены слезами отчаяния, а губы то и дело презренно выбрасывали в пространство злобные фразы. Она негодовала на обстоятельства, на все лады проклинала Покровского, сетовала на самое жизнь! Гонимая чувством страха возможной погони, она то и дело поглядывала в зеркало заднего вида, хоть и отчетливо сознавала, что никакой погони, в общем-то, быть не должно.

Ей удалось сбежать незаметно, до того момента, когда этот прыщавый тип должен был прикоснуться к ней своими широкими потными усеянными мелкими веснушками ладонями.

— А почему потными? — задала она себе попутно возникший вопрос. — Ведь я же к ним никогда не притрагивалась, откуда мне знать?! А наверное потому, что у такого отвратного типа они и не могут быть иными! — убедила себя она, и, обругав ненавистника прыщавым подслеповатым хорьком, всякий раз сужающим свои мелкие безобразные в кучу глазки жадно смотрящие на нее, до узколезвенных размеров.

— Трахнуться ему со мною захотелось! — возмущенно воскликнула Маланья и покачала головой. — Перебьешься! — и тут она злорадно улыбнулась, представив, в какую недовольную, негодующую мину выстроится лицо у этого несостоявшегося трахальщика, как только его шавки доложат, что она просто напросто смоталась, обставив их по всем статьям.

— А Покровский, какая скотина! — продолжала она разговаривать дальше, сама с собой. Да и с кем ей было разговаривать, если она катила одна одинешенька по пустынной трассе в четыре утра. Маланья и раньше догадывалась, что ее любовник, — камень невысокой чистоты, но чтобы до такой степени!

Она зло ухмыльнулась, вспомнив с какой легкостью он согласился подложить ее под этого гнусняка за свой рулеточный долг, когда проиграл все подчистую!

Сева, так звали выигравшего, вытащил из Покровского все зеленые, заготовленные на этот вечер и предложил ему поставить на кон ее, Маланью, а Покровский и согласился, сказав ей, что они делают это так, ради шутки! Маланью больно резануло по самолюбию от предложения Севы и решения Покровского, хотя, самому ему, казалось, даже в голову не приходило, что она способна обижаться на такого рода шутки! Господи, да он совсем ее не знает, раз вообразил себе такое! А ведь он, Слава Покровский, ее любил! Во всяком случае, по своему, а не в такой тонкой степени, в какой виделась ей, Маланье сама любовь. — Любовь мужчины к женщине. Да и какой категорией тонкости мог обладать мужчина, подобный Славе Покровскому, — российскому бизнесмену, вылупившемуся из самых низов, и оперившемуся только внешне! Он, бывший посредственный ученик, выпускник профессионального автодорожного техникума, сын своего советского папы, занимающего когда — то выборную должность партийного организатора на крупном станкостроительном предприятии, и мамы, — заведующей столовой на этом самом предприятии, был приучен к совсем иного рода тонкостям. — Как и кому подмазать, где вовремя подсуетиться, каким образом держать нос по ветру, кому лишний раз улыбнуться, а кого и не заметить при случае! Категории любовных тонкостей его наставники-родители даже и не касались, считая, что с этим любой мужик и так разберется, а может и вообще ничего не считая, как знать!

Сам же Слава любовному самообразованию по части тонкостей время тоже не уделял. Некогда ему было. Он стремился к высокому под иным именем, — к высокому благосостоянию, живя по принципу, что при деньгах любая баба наша!

Внешне он был довольно интересен, подтянут, накачан, аккуратен. Одеваться любил с шиком, ездил на иномарках. Сейчас у него их было две. — Ауди и Мерседес. Одним словом, внимания женщин Слава был удостоен всегда! Жизнь баловала его в качестве самца-любовника, который, не имея счета самочкам, особо их и не уважал. Правда совсем уж безразличным и фамильярным его назвать было нельзя, и если какие-то интересы его любовниц особо не касались Славиных важных дел, так сказать, не задевали их

никаким боком, он с удовольствием потакал своим дамам сердца в мелочах. С Маланьей же получилось иначе. Она была чужой женой, — женой его партнера по бизнесу, в которую он безнадежно влюбился.

Мужу Маланьи, Катаеву Евгению Сергеевичу было пятьдесят, и она была его второй женой, — молодой, двадцатисемилетней! Слава впервые увидел ее на дне рождения Катаева, куда был приглашен почетным гостем. А потом, пошло, поехало! Между ними образовалась взаимная симпатия, появились недвусмысленные намеки на сближение, а вскоре и сама близость. Маланья приняла ее с легкостью, можно сказать, даже легкомысленно. Одним словом, пошла на поводу у своего влечения и оторвалась, ни о чем не думая. Однако это было только внешне, а если капнуть глубже, то Маланья давно уже была готова к подобному поступку. А причиной тому служило ее решение уйти от Катаева. Почему? — Да, было почему! Маланью, прожившую с ним четыре года, и надо сказать, хороших четыре года, как в материальном, так и в физическом плане, задавил моральный аспект происходящего! Ибо она, с самого первого дня, как только вошла в шикарную четырехкомнатную квартиру Катаева, стала ощущать, что занимает в ней чужое место! И ощущение это давило ее все четыре года, причем усиливаясь, а не уменьшаясь, с течением времени. Маланья знала, что Катаев разлюбил свою жену давно, еще до ее появления, и, конечно же, знала о том, что не жил он с ней уже около года, но! Но! Она постоянно ощущала присутствие этой женщины в Катаевской квартире. Да и не только Ольги, — так ее звали, но и Катаевских детей, — двадцатитрехлетнего Игоря и девятнадцатилетней Лены. И потом, Катаев поддерживал с бывшей семьей хорошие отношения, помогал материально. И это было по правилам! И, надо сказать, нисколько не раздражало Маланью! Мало того, такое Катаевское отношение к своей бывшей семье, в некоторой степени даже возвышало его в глазах Маланьи. Он не жлобничал, не предъявлял к детям никаких надуманных, удобных для отказа в помощи претензий, баловал их, как любой приличный отец. Что же касалось самой Маланьи, то она в этой связи причисляла себя к одной из четырех его подопечных, имеющей ровно столько прав на Катаевские материальные блага, сколько и все остальные. Если же по желанию самого Катаева, ей перепадало больше, то пожалуйста, она ничуть не возражала! И при таких вот обстоятельствах, вполне честно подкрепляемых ее принципиальными нормами, чего, казалось бы, не жить? Однако ей не жилось!

Маланья, будучи человеком тонким, проницательным от природы, ощущала мощнейший негатив, исходящий от Ольги! Как уж он вносился в ее дом, то ли в лице приходящих детей, то ли в лице самого Катаева, часто встречающегося с бывшей женой, она не знала, но ощущала его всем своим нутром. И этот негативный прессинг, всякий раз откладывался в ее подсознании, записывался на корочку, наслаивался, и, переполнив отведенное для него место, в конце концов, оказался ей просто не по зубам. Терпение иссякло, и однажды она призналась в этом мужу.

— Ну, какая же ты глупая! — улыбнулся на это Катаев. — До тебя я не прикасался к Оле почти год! И вообще, заруби себе на носу, — ты не занимала никакого ее места, по той простой причине, что вместо тебя в любом случае оказалась бы другая женщина, но только не моя жена! Я бы к ней все равно никогда не вернулся, понимаешь ты это?!

Она это понимала! Но негатива не становилось меньше! Он же не предназначался той, предполагаемой другой женщине! Он предназначался ей, Маланье, а жить с ним было все нестерпимей. Он, этот негатив, перекрывал все остальное, — и хорошее благосостояние, и чувства к Катаеву! Хотя, никаких таких особых возвышенных чувств Маланья к нему не испытывала. Она, как и все почти молодые женщины, выходящие замуж за мужчин, вдвое себя старше, руководствовалась, прежде всего, расчетом. Катаев занимался строительным бизнесом, возводил крупные столичные объекты, и тут, безусловно, было на что рассчитывать! Конечно, при всем при том, Катаев вызывал у нее определенную симпатию, да и спать с ним ей было не противно, в отличии от многих других, оказавшихся на подобном ей месте, но большего она к нему не испытывала.

Одним словом, Маланья, дошедшая до ручки от прессинга, однажды решила для себя, что ей все же лучше сдать позиции, чем продолжать жить с Катаевым.

Оставалось только найти подходящего претендента, место которого и подвернулось Славе Покровскому.

— А, что? — рассудила Маланья, — он тоже при деньгах, да к тому же молод и холост!

Славе было тридцать четыре года.

— Я ему нравлюсь, и он, похоже, намерен взглянуть на свои чувства всерьез. Чем не вариант на смену позиций? — решила она.

— Замуж за него пока можно и не выходить, повременить, приглядеться, а там, — будем посмотреть!

… - Вот и посмотрела! — зло сказала Маланья, и в очередной раз рьяно надавила на газ.

Солнце, восходящее, легкое, несущее на себе пока еще ночной, ленивый оттиск томной завесы, зажелтело, затеплилось, поигрывая несмелыми бликами на утреннем росистом шоссе, а потом любопытно скосило пару своих лучей к боковому оконцу ее автомобиля.

— Вот и утро настало! — иронически изрекла Маланья, когда любопытные лучи невзначай коснулись ее бокового зрения.

— И куда я в такую рань? — подумала она, до сих еще не удосужившись задать себе этого вопроса.

Она ехала в сторону Звенигорода, и даже не заметила, что до него уже рукой подать.

— Ну, надо же! Дорога сама завела ее в эту сторону! А ведь здесь, неподалеку находилась дача ее подруги Ани Кудриной. Маланья часто приезжала сюда одна и с двумя другими подругами, — Аней Зарубиной, которая в их дружной — по близкому четверке, именовалась Анечкой под номером 2, или, просто Нюркой, и Машей Разумовой.

Дружба Маланьи и Нюрки имела самые древние корни. Они произрастали с четвертого класса. Аня тогда перевелась к ним из другой школы по причине перемены местожительства, и с первого дня, как только села за одну парту с Маланьей, они не переставали дружить до сих пор. С Машей Разумовой и Аней Кудриной Маланья подружилась через Нюрку. Девочки все втроем учились в Менделеевском, в отличии от Маланьи, закончившей институт иностранных языков.

Итак, дорога вела Маланью к даче Ани Кудриной. А точнее сказать, Маланья сама завела себя туда в силу подсознательной привычки мозга, давно уже изучившего этот маршрут, и теперь, в момент расстройства Маланьи, взявшего на себя роль ее автоматического путеводителя.

— Ну, что ж, к Кудриной, значит к Кудриной! — сказала себе Маланья. — И хорошо, что так получилось! Прежде всего, хорошо потому, что Слава не знал, где находится дача ее подруги, и вообще он понятия не имел, что у Ани есть эта самая дача. Теперь, по крайней мере, если ему и вздумается искать Маланью, то сделать этого он не сможет!

Маланья вздохнула с некоторым облегчением впервые за этот путь, и, сбросив напряжение, расслабилась, уменьшив скорость и откинувшись на спинку сидения.

Однако мысли о вечерних событиях ее не отпускали, и теперь ей вспомнился момент побега, заставив ее ухмыльнуться со злорадным удовольствием.

После того, как Слава поставил ее на кон, а Сева с блеском выиграл, Маланья, дождавшись такого позорного завершения своей участи, сказала Покровскому, что немедленно отправляется к себе домой спать.

— Ты мне противен после таких дурацких шуток! — резко сказала она Славе, наклонившись к его уху. Однако тихо сказать у нее не получилось, и Сева, услышавший эти слова, воскликнул.

— А кто тут шутил? Я не понял?!

Маланья метнула на него уничтожающий взгляд, и резко отстранившись от Славы, направилась к выходу. Она вышла из казино, достала из сумочки ключи, подошла к своей Пежо, затерявшейся на стоянке среди других машин, села за руль и, спокойно выехав на трассу, отправилась по знакомому маршруту к себе на Масловку. Однако не прошло и пяти минут, как машину с двух сторон оккупировали две БМВ Севиных шавок, и стали ее притормаживать. Благо, что в этот поздний час на дороге почти никого не было!

— Вот сволочи! — в сердцах воскликнула Маланья, и, показав правый поворот, для избежания столкновения, направилась к обочине, решив не доставлять удовольствия Севиным шавкам и не устраивать на дороге никаких разборочных игрищ.

Она остановилась, и те на БМВ тут же пристроились к ней, один сзади, другой спереди, после чего из задней машины вышли двое и направились к Маланье.

Она приоткрыла оконце, небрежно удостоив их вниманием.

— Чем обязана?

— Шеф велел тебя к себе доставить, — сказал бритоголовый головорез с необъятного размера плечами, и осклабился, бросив наглый взгляд на Маланью.

— Перебьется твой шеф! — зло крикнула Маланья, — и, достав из сумочки мобильник, принялась звонить Славе.

— Алло, Покровский, — воскликнула она. — Это что еще за фокусы устраивает твой дружбан — придурок Сева, а?

— Маль, не сердись! — с бархатистой лаской в голосе ответил ей Слава.

— Что? Что, значит не сердись?

— Маль, ну, съездила бы ты к нему, а? — нерешительно простонал Слава.

— Что? Покровский, что ты такое сказал сейчас, а? Ты соображаешь, вообще, что ты сказал?

— Маль, понимаешь, если ты не поедешь, он выставит меня на десять штук баксов.

— Господи, Покровский, вы там видно совсем спятили со своей игрой! Да пусть он выставит тебя хоть на сто штук, мне — то до всего этого какое дело?

— Маленький! Ну, пожалуйста, ради меня, сгоняй к нему в гости, а? Он обещал, что не будет к тебе приставать, если ты сама этого не захочешь! Ты, главное, съезди туда, понимаешь, ему просто важна твоя поездка, сам ее факт!

— Покровский, ты либо ненормальный, либо просто меня не понял! — взревела в трубку Маланья. — Я не хочу иметь ничего общего ни с твоим придурком Севой, ни с тобой! Теперь уже! Ты понял, да?

— Я понял, понял, Маленька. Ты думаешь, я этого хочу? Но, понимаешь, так получилось…

— Покровский, ты просто скотина! — перебив его, воскликнула Маланья. — И если ты сам этого не понимаешь, то я сообщаю тебе об этом! — и отключила телефон.

Те двое стояли возле ее машины и молча слушали разговор, а после того, как она отключила мобильник, один из них моментально выхватил его у нее из рук.

— Это для того, чтобы ты больше никому не звонила. — Издевательски произнес он.

Маланью от возмущения кинуло в жар.

— Ладно, придурок, ты еще об этом пожалеешь! — воскликнула она, хотя в данный момент понятия не имела, каким образом он сможет об этом пожалеть.

— Пожалею, пожалею! — пообещал ее обидчик и нагло ухмыльнулся, а потом быстрым движением открыл дверцу ее машины.

— Мадам, прошу подвинуться, — сказал он и, наклонившись, бесцеремонно принялся вытеснять ее с водительского сидения на соседнее, пассажирское.

Маланью захлестнула необузданная волна возмущения и она, еще не успев подумать о возможных последствиях, со всего маха ударила наглеца по лицу.

— Сука! — воскликнул тот, и его физиономия сделалась багряной от злости. — Будь моя воля, я бы руку тебе сломал! — и он резко, последним усилием, спихнул ее с сидения.

— А ну, быстро перебрось туда ноги. — Жестко скомандовал он, повернул торчащий в замке зажигания ключ, и, грубо отодвинув ее колено, включил передачу.

— Ладно, черт с тобой, скотина! — подавляя рвущуюся слезами обиду, воскликнула Маланья, и, вознамерившись выйти из машины с другой стороны, быстро перебралась на соседнее сидение. Однако только, было, она ринулась к двери, как в оконном проеме тут же возник мужской силуэт.

— Давай, садись! — громко скомандовал ему тип, разместившийся у руля, и тот, второй, открыл дверцу, после чего уселся на заднее сидение.

— Подстрахуй ее! — снова скомандовал рулевой, после чего сзади сидящий, железной хваткой схватил Маланью за плечи.

После этого машина вырулила на шоссе и покатила вперед, набирая скорость.

Маланья, изо всех сил запрещая себе разрыдаться, следила за дорогой.

— Позвони Севе и спроси куда ее, в квартиру или на дачу? — обернувшись к Заднему, сказал Рулевой.

Тот вытащил мобильник и принялся нажимать на кнопки.

— Алло, шеф, ее куда, на дачу? — спросил он.

— Угу! Угу! Ладно!

— Велел везти в квартиру. С дачи, говорит, ему выбираться завтра будет неудобно, потому, как с самого утра у него какая-то важная встреча намечается. — Сообщил он о результатах переговоров рулевому. — Сказал, что позвонит сейчас консьержке, предупредит о нашем приезде и скажет, чтобы та дала тебе ключ от квартиры. Он будет через час.

Рулевой тут же, не по правилам, резко развернулся, и машина покатила в противоположном направлении.

Как только Маланья услышала про консьержку, в ее голове родился план, — увидеть ее и закричать, попросить, чтобы та вызвала милицию. Но потом, подумав, она оставила эту мысль. — Ну, что подумает про нее эта самая консьержка? — Да, ничего хорошего. Наверняка скажет про себя, — как оказалась в обществе этих головорезов, так и разбирайся. Ее ведь предупредит о их приезде жилец, и наверняка уважаемый этой самой консьержкой, и она вряд ли захочет портить с ним отношения.

Они подъехали к дому Севы через двадцать минут.

— Вякнешь что-нибудь консьержке, пеняй на себя! — предупредил ее Рулевой, и, не дождавшись ответа, потянул из машины за рукав свитера.

— Выходи! Слушай, и не артачься а? Ты же прекрасно понимаешь, что мы все равно своего добьемся!

Маланья молча вышла из машины, и в окружении Севиных головорезов, направилась к одному из подъездов высотки. Они взяли у консьержки ключи и поднялись на лифте на восьмой этаж.

У Севы была шикарная квартира. — Просторный холл, ведущий в комнаты, встретил их блестящим отполированным паркетом и пастельными с сиреневым оттенком обоями на стенах. Комнат было не то три, не то четыре, Маланья не разглядела. Да и не до того ей было!

— Надо что-то придумать! — беспрестанно стучало у нее в голове. — Надо что-то придумать!

Но, что она могла придумать в такой ситуации?

— Проходи в комнату, располагайся, — сказал ей у порога Рулевой, которого второй называл Лехой. — Можешь даже ванночку принять, подготовиться к приезду Севы! — издевательски пропел он.

Маланья прошла в комнату, судя по мебели, служащей гостиной, и присела на темно-синий кожаный диван.

— Что же делать? — мысли метались, как оголтелые, суетливо, спонтанно перескакивая с одной на другую, они даже больше были похожи и не на мысли, а на эмоции.

— Прежде всего, надо успокоиться! — сказала себе Маланья, а потом…

И тут она вспомнила, что Леха положил в карман своей куртки ключи, — и ее, от машины, и от входной Севиной двери, а потом повесил эту куртку на вешалку в прихожую.

— Вот! Вот единственный мой шанс! Другого, по крайней мере, не предвидится.

Молодчики сидели на кухне, и в данный момент подходить к двери не имело смысла. Но, как заставить их убраться оттуда? Да никак! Может отвлечь? И тут она решительно встала с дивана и направилась на кухню.

Увидев Маланью, парни вскинули головы и вопросительно уставились на нее.

— Я, пожалуй, и впрямь ванную приму. — Сказала Маланья. — Чего зря время терять? Быстрей начну, быстрее кончу. А то спать очень хочется.

— Ты чего, серьезно? — спросил Леха, недоверчиво глядя на нее.

— Серьезно! Или ты думаешь, что твой Сева меня на производственную беседу сюда пригласил? Ну, чего уставился? Показывайте, где тут у него ванная, чистые полотенца?

— Хм! — ухмыльнулся Леха. — Чистые полотенца! Да, откуда ж мне знать? Я тут у него не моюсь!

— Ну, тогда пойдите и найдите! Думаю, шеф вас за это не убьет.

Леха покачал головой и направился в комнату, а второй, которого Леха называл странной кличкой Киреда, заставив Маланью подумать, что это какая-то производная от его фамилии, или сама фамилия, остался сидеть на кухне.

— Вот, черт! — досадливо выругалась про себя Маланья. — Даже если Леха отправится на поиски полотенца, а этот не сдвинется с места, ей до куртки ни за что не добраться, она все время будет находиться в поле зрения этого Киреды.

Леха показал Маланье, где находится ванная, а сам направился в комнаты, искать полотенце.

Войдя туда и захлопнув за собой дверь, Маланья принялась медленно раздеваться, чтобы создать видимость, будто она и впрямь хочет принять ванную. Через пять минут Леха бесцеремонно открыл дверь, и, протянув ей полотенце, застыл в открытом проеме.

— Ты так и будешь стоять? — строго спросила Маланья, принимая из его рук полотенце.

— А что?

— Ничего, убирайся!

И в это время она услышала голос Киреды.

— Слышь, Лех, у тебя курить есть?

— В куртке посмотри! — крикнул ему в ответ Леха. — Только не вздумай на кухне курить, Сева не любит, иди на балкон.

— Так ты уйдешь или нет? — в очередной раз спросила Маланья, глядя на наглую, на глазах превратившуюся в сладостно-пахотливую, следящую за ее раздеванием физиономию Лехи.

— Я вот думаю, может, и мне дашь пока Севы нет, а? — спросил Леха.

— Может и дам, в рыло! Тебе, видно одного раза было недостаточно! — отрезала Маланья.

— Слышь, Лех, у тебя в куртке нет сигарет. — Снова крикнул Киреда.

— Значит, в машине остались, — отозвался Леха. — Сгоняй, принеси! Ключи от тачки в кармане возьми.

— Ага! — откликнулся Киреда, и Маланья услышала, как через минуту за ним захлопнулась входная дверь.

— Ну! — возмущенно наступая на Леху, в очередной раз сказала Маланья, — давай, катись уже!

— Сука! — сказал тот, поняв, что ему ничего не перепадет.

— Это я уже слышала! — сказала Маланья, и демонстративно виляя задом, принялась снимать с себя юбку.

Леха вышел, а она закрылась на щеколду и открыла воду, после чего снова принялась одеваться.

Затем она услышала, как опять хлопнула входная дверь. — Киреда вернулся, — сказала она себе, и, переключив воду с крана на душ, стала прислушиваться, моля Бога о том, чтобы молодчики отправились курить на балкон вместе.

Через минуту к ванной снова подошел Леха и ткнулся в дверь.

— Ну? — грубо отозвалась Маланья.

— Гну! — ответил Леха.

Маланья плеснула водой, изображая шевеление в ванной.

— Ты, никак, хотел предложить мне спинку потереть? — издевательски спросила она.

Однако в ответ раздались удаляющиеся Лехины шаги.

— Угу! — обрадовано подумала Маланья, — на всякий случай убедился, что я моюсь! — и она снова прислушалась, уловив что к Лехиным шагам вскоре присоединились и шаги Киреды.

— Они должны отправиться курить! Должны! По логике вещей. Киреда вернулся очень быстро, значит на улице курить не стал, а сигареты принес в квартиру, чтобы покурить вместе с Лехой на балконе! — рассуждала она. Подождав еще пару минут, она рискнула и бесшумно отомкнула щеколду. Высунувшись в дверь, Маланья четко услышала приглушенные голоса своих сторожей откуда-то со стороны гостиной.

— Голоса приглушенные! Значит, они точно ушли на балкон! — обрадовалась она.

Маланья подняла с пола туфли и свитер, а потом, на цыпочках тихо направилась к входной двери. Ее сумочка с документами и бумажником лежала в прихожей на том же месте, куда она ее и положила, — у стены, на низком обувном шкафчике. — Слава Богу, что ни Леха, ни Киреда не додумались убрать ее оттуда, — обрадовалась она.

Пошарив руками в куртке Лехи, она, на удачу, сразу отыскала свои ключи. Дверь же, опять на ее удачу, была закрыта только на один замок-собачку, который отщелкивался изнутри. Маланья быстро его отщелкнула! Затем босая, подбежала к лифту и принялась лихорадочно нажимать на кнопку вызова. Лифт, за своей ненадобностью в ночное время, тотчас же загромыхал подъемом, и через мгновение открыл перед Маланьей дверцы.

— Фу! — с облегчением выдохнула она только после того, как лифт остановился на первом этаже, и быстро надела туфли.

Поймав на себе удивленный взгляд консьержки, Маланья бегом спустилась по шести подъездным ступенькам, и выскочила на улицу.

— Слава Богу, что машина стоит так удачно! — обрадовалась она, увидев свою ПЕЖО, свободную для выезда, не заблокированную никакими другими машинами. И, открыв дверцу, быстро уселась в нее и поехала.

Она стремительно набирала скорость, пока ни о чем не рассуждая, и вообще в течение получаса ее потрясывало от волнения. И уж только потом, став понемногу приходить в себя, она принялась чертыхаться на все лады.

… Итак, она ехала к Ане Кудриной, кстати, будучи совсем не уверенной в том, что Аня находилась на даче!

— А ведь и впрямь, почему я об этом не подумала? — опомнилась Маланья. — Анька вполне может сейчас быть в Москве! Хотя вряд ли! Дело в том, что ее подруга была беременна, и из частых переговоров по телефону, Маланья знала, что та безвылазно торчит на даче. Правда, шансов на то, чтобы ее не застать, тоже было немало. Ну, например, Аннушка могла отправиться к врачу в женскую консультацию, или просто по каким-то другим, неотложным делам в город, и там переночевать в квартире, как знать!

Маланья решила позвонить подруге, но вовремя опомнилась.

— Время пять утра! Зачем ее будить так рано? Уж если она на даче, пусть поспит хотя бы еще некоторое время, до того момента, пока я приеду!

И тут Маланья вспомнила, что у нее нет мобильника.

— Ну, я даю! У меня ж его Леха забрал! — и она покачала головой, сетуя на свою забывчивость. А если Ани все же нет? — промелькнуло сомнение, — зачем тогда ехать? — Да, ладно, доеду, тут все равно уже недалеко!

Приняв такое решение, она немного успокоилась, однако второй волной, накатившей на нее после извержения всяческих проклятий, ругательств и негодования, стало плаксивое бессилие, несовладание с расстройством, наступающее обычно после стресса, держащего человека в напряжении. На глаза накатили слезы, застилающие дорогу расплывчатой пеленой, а нос надоедливо зашмыгал.

— Ну, здрасте, приехали! — устыдила себя Маланья. Однако невзирая на это, слезы заволокли ей глаза еще больше.

Она свернула на обочину и остановилась. Ей надо было передохнуть, выплакаться для облегчения!

— Эх, сейчас бы в самый раз выпить коньячку, да очутиться в какой-нибудь веселой компании, чтобы сбросить с себя всю эту саднящую душу грязь! — подумала она, и, высморкавшись после очередного плаксивого прилива, схватилась за ключ зажигания, отправившись дальше.

И вдруг ей совсем расхотелось ехать к Ане Кудриной. Маланья вспомнила их последние разговоры по телефону, в которых Аня беспрестанно жаловалась на свое тяжелое беременное положение, на одолевающий ее токсикоз, на отечность ног, на невозможность спать то на боку, то на животе, как она любила.

— И ведь сейчас начнется то же самое! — подумала Маланья. А эти Анькины жалобы, доходящие до занудства, никоим образом не годились в этот момент для настроения Маланьи.

— Нет! — решительно сказала она себе. — К Кудриной я не поеду! Надо вернуться в Москву и отправиться к Нюрке. Слава, конечно же, найдет ее там при желании, но и пусть. Она пошлет его ко всем чертям! А с Нюркой они закатятся в кафешку, выпьют коньячку, поболтают по душам! Благо, что сегодня суббота и ей не надо на работу!

В это время в зеркале заднего вида промелькнула машина, заставив Маланью боязливо вздрогнуть и присмотреться к ней повнимательней.

— Боже мой, это… это же БМВ! — испугалась она, и сердце у нее упало.

— Но, как они смогли ее вычислить? Да, нет, этого просто не может быть! Это не их машина! Что за глупости приходят ей в голову?! Хватит уже вздрагивать. Эти Севины олухи не могли даже предположить, в каком направлении она уехала! Уж если им и вздумалось ее искать после исчезновения, то они наверняка отправились бы к ней домой. А может, и вообще никуда не отправились! Ведь весь этот спектакль с ее выигрышем, самая настоящая дурь, только и всего! Сева уже давно на нее поглядывал, желал до слюноотделения, и наконец придумал невесть что на пьяную голову! А протрезвеет, — опомнится, еще и извиняться будет! И вообще, во всей этой истории нет никакой доли серьезности, кроме куража пьяных мужиков! Так, что, нечего тут вздрагивать!

БМВ, между тем, приближалась, а Маланья в этот момент как раз подъезжала к тому месту, где ей следовало свернуть к дачному поселку Ани. Однако она, гонимая тревогой, проскочила поворот, не сбавляя скорости, и понеслась дальше сама не зная зачем. БМВ поддала газу, настигая ее Пежо, и Маланья напрягая зрение, даже взглянула на номер, который в этот момент был хорошо виден в зеркале заднего вида. — И зачем? — тут же спросила она у себя. — Можно подумать, что она запомнила хоть один номер из тех двух БМВушек, которые окружили ее у казино по распоряжению Севы, и теперь смогла бы определить та это машина или нет! БМВ, между тем, обогнав ее ПЕЖО, пронеслась мимо.

— Ну, вот и чудненько! — обрадовалась Маланья, — это не по мою душу! Никому я не нужна, и слава Богу!

Она замедлила скорость, развернулась, и, ободренная изменением своего решения по поводу Ани Кудриной, покатила обратно в Москву.

Маланья не проехала и пяти километров, как увидела мужчину, лежащего ничком на дороге. Причем, лежал он таким образом, что объехать его было невозможно. Надо было непременно сбавить скорость и свернуть на обочину. В этих Звенигородских местах дороги были узкие, и мужчина, лежащий посередине шоссе, да еще поперек, оказался настоящей преградой.

Маланья, вскрикнув, резко притормозила, и, приблизившись к мужчине, с ужасом заметила, что тот шевелится.

— Господи! — воскликнула она, и принялась осторожно его объезжать по обочине.

Как только мужчина оказался сзади, Маланья тут же надавила на газ, в первый момент ничего так не желая, как скрыться. Однако во второй в ее подсознание вклинились наблюдения, заставившие отметить, что мужчина был хорошо одет! На нем была рубашка от Кардена, — сомнений быть не могло! Маланья сходу уловила неповторимый, характерный по стилю, знакомый ей карденовский признак, да и брюки его были явно не от большевички! Маланья работала в международном центре торговли, и уж чего чего, а отличительных признаков хорошей одежды она там насмотрелась вдоволь! Лица мужчины она не видела, но вспомнила, что волосы у него были темные, густые, не короткие, — а главное, — отметила Маланья, — они были чистые, ухоженные!

Одним словом, на дороге лежал не какой-нибудь пьяный бомж, а приличный мужчина, хотя, по части приличий судить, таким образом, вовсе не стоило бы!

— Его наверное сбила та БМВ, которая только что меня обогнала, — подумала Маланья в следующий момент.

— Конечно! Не зря же она неслась с такой скоростью, водитель явно пытался поскорей скрыться с места преступления! И потом, Маланья только что сама проезжала это место, и дорога при этом, была абсолютно пустой! Господи! А я то? Что же я делаю?! — со стыдом подумала Маланья. — Ведь он шевелился! Вот трусость проклятая! Человека, можно сказать, на моих глазах сбила машина, а я струсила и удрала, не оказав ему помощи!

И она, не долго думая, дала задний ход.

Мужчина лежал все в той же позе, ничком.

Маланья притормозила, не доезжая до него, вышла, и на всякий случай, оставила открытой дверцу машины.

— Мало ли что! — сказала она себе, и нерешительно с опаской, подошла к мужчине.

Она наклонилась. Мужчина тихо стонал.

— Значит, он в сознании! — определила Маланья.

— Эй! — позвала она незнакомца, и несмело прикоснулась рукой к его плечу.

Мужчина пошевелился, пытаясь перевернуться, но у него ничего не получалось. Маланья стремительно окинула его взглядом. Крови нигде не было.

— Эй! — снова позвала она его.

Мужчина со стоном повернул голову на ее зов, и Маланья увидела его лицо. Это был молодой мужчина, примерно тридцати пяти, тридцати семи лет. Так, по крайней мере, ей показалось. Лицо его искажала гримаса, а голубые глаза, смотрящие на нее с мольбой, были неясными, окутанными какой-то замутненной пеленой.

— Мадам! Помогите мне! — сказал он по — французски. — Пожалуйста! — и снова умолк, прикрыв глаза, словно взял тайм-аут перед следующей фразой.

Маланья удивленно на него взглянула. Она знала французский, испанский и английский языки, и потому прекрасно поняла его просьбу.

— Месье, Вы француз? — спросила она его.

— Да. — Тяжело выдохнул он.

— Что с Вами случилось? А, месье? Вас сбила машина?

— Нет! Меня чем-то напоили, а потом выкинули из машины.

— Так вы, значит, не ранены?

— Нет, я скорее отравлен, у меня болит желудок. Меня накачали каким-то порошком, разбавленным в водке!

— Кто? Кто накачал?

— Мадам, у меня нет сил говорить. Помогите мне, пожалуйста! Мне невероятно хочется спать!

— Вы сможете подняться?

— Не знаю! Мое тело меня не слушается!

— А с моей помощью?

— Я постараюсь.

— Нам надо спешить, месье, здесь на дороге в любой момент может оказаться машина, и, не рассчитав, сбить нас обоих.

Постарайтесь собраться с силами, месье, а я разверну машину и подъеду к вам. — Решительно сказала Маланья и побежала к своей ПЕЖО.

Она подъехала к мужчине как можно ближе, выскочила из машины и принялась его поднимать.

— Месье, обопритесь на меня! — скомандовала она. — Положите руку мне на плечо и крепко держитесь.

— Господи, — воскликнула она по русски, — да что ж она болтается у тебя, как плеть!

Мужчина старался изо всех сил, однако Маланья видела, что ни руки ни ноги и впрямь его не слушаются.

— Хорошо еще, что он не толстый! — приговаривала она про себя, кряхтя от усердия.

Она провозилась с французом около десяти минут, пока ей удалось, наконец, запихнуть его в машину.

— Куда его? В больницу? — значит надо добираться до Звенигорода! Но дача Ани находилась уже совсем рядом! И потом ее подруга наверняка знала, где в Звенигороде находится больница.

— Разумней будет все-таки доехать до Аньки, и, взяв ее с собой, отвезти его в больницу. Вдвоем не так страшно, если вдруг…

Фу, какие идиотские мысли! — Маланья подумала о том, что мужчина, чего доброго, может и умереть по дороге. Как знать, кто и чем его напоил! Но если это случится при Кудриной, у нее точно начнутся преждевременные роды! — с нервной иронией подумала Маланья. — И буду я тогда куковать с ними обоими! Она представила эту нелепую ситуацию, и ей вдруг стало смешно!

— Вот садистка-то, — пожурила она себя! — нашла над чем смеяться! И потом, что ж я об одной только Ане подумала! Как будто у нее мужа нет! Володя вполне может оказаться на даче. Аннушка, звонившая ей три дня назад, сообщила, что Володя вот вот должен вернуться из командировки. Так, может, он и вернулся уже! Господи, как это было бы здорово! Перекинуть этого француза на Анькиного мужа, и дело с концом!

Маланья сделала последний поворот, ведущий к дачному поселку Ивы, и через несколько минут подъехала к участку Ани, обнесенному сплошным кирпичным забором. Ворота были закрыты, и Маланья, выйдя из машины, побежала к калитке. Заглянув в решетчатые металлические отверстия, она увидела Анин Форд и с облегчением вздохнула.

— Слава Богу! Анька на даче! — и она решительно нажала на кнопку звонка.

Вскоре на пороге показалась ее подруга. Встревоженная, сонная, в длинном махровом, наскоро запахнутом халате, и направилась к калитке.

— Малька, что случилось? — воскликнула она, увидев Маланью.

— Привет, Аннушка! — Маланья чмокнула ее в щеку.

— Не волнуйся, ничего плохого, касающегося тебя, не случилось! — сказала Маланья, видя, что Аня встревожена не на шутку ее ранним, без предупреждения, визитом.

— А касающееся тебя? — не унималась подруга.

— Случилось! Только тоже ничего страшного! Пойдем, я сейчас все тебе расскажу. Только ответь мне сначала, Володя здесь, с тобой?

— Нет, он все еще в командировке!

— Так, ты одна?

— Нет, с бабушкой Сашей.

— Понятно!

Они вошли в дом, где у порога их поджидала взволнованная Анина бабушка.

— Привет, баба Саша! — поздоровалась с ней Маланья.

— Привет, — ответила та подавленно, явно ожидая чего-то нехорошего, о чем Маланья вот вот сообщит им с внучкой.

— Ну, вижу, что переполошила я вас тут не на шутку! — воскликнула Маланья.

— Расслабься, баба Саш, я к вам не с плохими вестями! — успокоила она старушку.

— Ну вот и хорошо! Проходи!

— Чай будешь? — спросила Аня.

— Не мешало бы, но сейчас пока не до него. — И Маланья, усевшись в кресло, поджала под себя ноги, а потом принялась рассказывать, что у нее в машине на переднем сидении, полулежит отравленный француз, которого она была вынуждена подобрать на дороге.

— Так зачем ты его в машину-то к себе запихнула? — удивленно воскликнула Аня. — Могла бы прямо с дороги позвонить и вызвать скорую по 03, они бы его и забрали. Ну, дождалась бы ты их, в конце концов, на дороге, а потом и уехала бы со спокойной совестью.

— У меня телефона нет!

— Ну, ты, Ракитина, даешь! Забыла что ли?

— Нет, Ань, это уже другая история. И когда я тебе о ней расскажу, ты поймешь, почему я явилась к тебе на дачу в такую рань и без предупреждения! Только об этом потом, ладно? А сейчас давай подумаем, что нам делать с этим французом.

— Как, что? Скорую сейчас вызовем, и пусть они его забирают! Правильно бабуль?

— Конечно, Анюся права! — согласилась Александра Игоревна с мнением внучки.

— Хорошо, Ань, давай тогда быстрей звони, — поторопила ее Маланья.

Аня пошла в спальню за мобильником, а Александра Игоревна вышла из дома и отправилась к Маланьиной машине, взглянуть на француза.

Аня вызвала скорую, а потом вернулась в комнату и присела на диван.

— Малька, а ты, видно, не спала? — спросила она, и покачала головой. — Выглядишь кошмарно!

— Не спала!

— Так, что случилось-то?

— А! — махнула рукой Маланья и принялась рассказывать подруге о своих ночных приключениях.

— Я бы на твоем месте послала этого Покровского к чертовой матери! — возмущенно воскликнула Аня после ее рассказа. — И ради такой скотины ты ушла от Катаева! Господи! Ну как ты могла бросить такого мужика?!

— Ладно, Ань, ты же знаешь, что на это имелись причины.

— Только глупости, надуманные тобой! — заключила подруга.

— Да, не нуди, ты, Анька, мне сейчас и так тошно!

В этот момент в комнату вошла Александра Игоревна.

— Девчонки, а француз не так уж и плох! — сообщила она. — По крайней мере, никаких признаков, говорящих о возможном летальном исходе, я там не усмотрела.

— Ну вот и хорошо! — обрадовалась Аня. — А то нам до кучи только покойников не хватало!

Вскоре к участку подкатила машина скорой помощи, и из нее вышли трое человек, — две женщины, — дежурный врач и фельдшер и мужчина, — шофер.

Маланья поспешила им навстречу, и, поздоровавшись, принялась рассказывать о случившемся.

Врач, полная угловатая женщина, примерно пятидесяти лет, выслушала Маланью смурно и обречено, с изрядным признаком недовольства. По ее помятому лицу было видно, что она только что проснулась, и потому, возможно, оно было таким неприветливым.

— Где больной? — дежурно спросила она, даже не утруждая себя поменять это привычное слово хотя бы на пострадавший, которое гораздо больше подходило к данному конкретному случаю.

— Сидит в машине! — ответила Маланья.

— Хм! — недовольно хмыкнула толстушка. — Интересно, как я смогу его там осмотреть? Нужно было отвести его в дом и положить куда-нибудь!

Но тут уже возмутилась Маланья.

— Что, значит, положить?! — воскликнула она.

— Да я его еле в машину затащила! И потом, это абсолютно посторонний человек, да к тому же, я приехала не в свой дом!

Толстушка кинула на нее беглый, безразличный взгляд, говорящий о том, что ей все это до лампочки, и молча направилась к ПЕЖО.

Она наклонилась к мужчине и в первую очередь обследовала его глаза, грубо оттягивая веки, после чего достала из своего медицинского саквояжа лопаточку и попросила француза открыть рот.

Тот недоуменно взглянул на нее, ничего не понимая. И тогда Маланья, стоящая рядом, повторила просьбу врача на французском языке.

Мужчина открыл рот, и толстушка принялась ковырять ему там своей лопаткой.

— Ничего страшного! — сказала она. — Все, что ему надо сейчас, это клизма.

— У вас есть большая груша, ну, такая, как грелка? — обратилась она к Маланье.

— У меня? — удивилась та, явно почувствовав, что ни в какую больницу забирать француза толстушка, похоже, не собирается. И она беспомощно взглянула на Аню.

— Так Вы, что, собираетесь его прямо здесь промывать? — ужаснулась та.

— А, что вы предлагаете? — спросила толстушка.

— Я предлагаю Вам забрать его в больницу и делать с ним там все, что угодно!

— Девушка! Его совершенно ни к чему отвозить в больницу! — строго сказала женщина. — Он в этом не нуждается. Ему, похоже, влили клофелин, или какое-то психотропное наркотическое средство в небольшой дозе, во всяком случае, абсолютно не угрожающей его жизни и здоровью. Ему, всего — навсего, требуется промыть кишечник, напиться слабого чаю, желательно зеленого, и отоспаться!

— Одним словом, Вы предлагаете осуществить все это здесь, у меня на даче?! — возмущенно воскликнула Аня.

— Но, ведь Вы же вызывали скорую?!

— Ну и что? Вызывала! Но он ведь абсолютно чужой нам человек! Моя подруга подобрала его на дороге, только и всего! Она вообще сначала подумала, что его сбила машина! Вы должны забрать его в больницу! — твердо заявила Аня! — Для этого, между прочим, мы вас и вызывали!

— Девушка, больница не дом приюта! И если пациент не нуждается в экстренной госпитализации, никто его туда забирать, как Вы говорите, не будет! Ну, что же нам-то с ним делать? — вмешалась в разговор Маланья.

— Если взялись помогать, помогайте дальше. — Посоветовала докторша.

— Ага! Нашли, значит на свою задницу приключение, и расхлебывайте, как хотите! — с обидой на всю медицину разом, сказала Александра Игоревна. — А ваше дело, сторона!

— Ну, что, клизму делать будем? — не удостоив старушку ответом, спросила толстушка, поглядывая при этом на Аню и Маланью.

Девушки переглянулись. Маланья смотрела на Аню виновато, и невольно пожимала плечами, — что ж, прости за неудобство, подружка, — говорил ее взгляд, — придется делать, ничего не поделаешь!

А Аня уже соображала, куда положить француза, чтобы осуществить эту, чреватую последствиями процедуру.

— Ладно, давайте отнесем его вон в тот маленький гостевой домик. Там у нас стоит диван, туда его и положим.

— Марина, Серей, — обратилась толстушка-врач к своему шоферу и фельдшерице, — идите сюда, помогите его приподнять.

Пока медицинские работники с помощью Маланьи транспортировали и укладывали на диван француза, Аня отыскала грушу и приготовила воду с марганцовкой.

— Ну, вот и хорошо! — сказала врач, — теперь его надо раздеть…

— Но уж нет! — перебив ее, решительно возразила Маланья. — Это вы сами! — после чего, наклонившись к французу, объяснила, какое испытание ему предстоит выдержать.

— А мы пока пойдем в дом, приготовим ему чай, — сообщила она толстушке, и они с Аней удалились.

— А как его зовут? — спросила Аня.

— Француза-то? Понятия не имею. — Пожала плечами Маланья.

— Симпатичный мужик, между прочим! Так что, зря ты, Малька, отказалась его раздевать! — и Аня расхохоталась.

Как только процедура промывания была завершена, и скорая отбыла, девушки принялись поить француза чаем.

— Месье, выпейте, Вам это сейчас необходимо! — сказала Маланья, протягивая ему бокал с зеленым чаем.

Глаза мужчины наполнились благодарностью.

— Спасибо, мадам, Вы очень добры! Как знать, что со мной могло приключиться, не подбери Вы меня на дороге!

— Хм! Могло приключиться! — подумала Маланья. — Наивный! — Уже приключилось, и совсем не в малой степени!

— Как Вас зовут? — спросил француз, принимая из ее рук бокал с чаем.

— Маланья.

— А меня Себастьен.

Он сделал несколько глотков и сморщился.

— Что не нравится? — удивилась Маланья.

— Нет, нет, что Вы, просто у меня внутри неприятно, подташнивает!

— Что он сказал — то? — поинтересовалась Аня, — поди, чай не понравился! Конечно, они у себя во Франции такие помои не жалуют. Хотя, не такой он и плохой, этот чай! Его Володе предприниматели презентовали. А они негодного не подарят, — чревато последствиями!

— Да успокойся ты со своим чаем, — улыбнулась Маланья, — он сказал, что у него внутри неприятно, тошнит, а твой дареный напиток ему понравился!

— Себастьен, выпейте чаю, а потом постарайтесь уснуть, — посоветовала она французу. — Врач сказала, что после этого Вам станет легче.

— Хорошо! — и он ей слабо улыбнулся в ответ.

Маланья взяла за руку Аню.

— Пошли. Пусть он поспит! — и они направились в дом.

— Ну, что, может и мы по чайку, а? — спросила Аня.

— С удовольствием! — обрадовалась Маланья. — А потом спать завалимся.

— Точно! — и Аня отправилась на кухню собирать чай.

Поспать им долго не пришлось. В четверть десятого Аню разбудил ее мобильник.

— Алло! — сонно ответила она оппоненту.

— Алло! — ответила ей Маша Разумова.

— Машка, ты? — позевывая, спросила Аня. — Что случилось?

— Анечка, у меня неприятности! Вчера была Московская налоговая! Накопали чего только в голову взбрело! В общем, акт на два листа! Тянет, по меньшей мере, на три пункта! Одним словом, если Вовик не поможет, нам с Женькой труба! Не потянем мы на такую сумму с нашим магазинишкой! Господи, Анька, как мне все это надоело! — и Маша заплакала.

— Да, не реви ты, Машка, слышишь? Не реви! — попыталась успокоить ее Аня. — Володя, конечно же, не откажет тебе, только он в командировке сейчас.

— Да ты, что?! Анька, ну, что же мне делать? — и Маша отчаянно всхлипнула.

— Тихо, тихо! Стоп! Без истерик! Он должен приехать сегодня или завтра. Чего колотиться? Сегодня ведь все равно суббота, а раньше понедельника, думаю, тебя все равно никуда не вызовут.

— Не вызовут! Но хотелось бы по горячим следам, понимаешь?

— Понимаю, Володя всем об этом говорит, но что же поделаешь?

— Ань, а он точно приедет, не задержится? Где он, кстати?

— В Саратове с проверкой.

— Вот незадача- то! Я ведь с ума сойду его дожидаясь!

— Слушай, Машка, а приезжай — ка ты ко мне на дачу его дожидаться! У меня как раз сейчас Маланья! Пообщаемся, развеемся, а там, глядишь, и ожидание незаметным покажется, во всяком случае, здесь тебе будет легче!

— Малька у тебя?

— Ну да!

— Давно?

— Представляешь, закатилась сегодня в пять утра, да еще приволокла с собой отравленного француза!

— Что, значит, отравленного француза? Или это коньяк так называется?

— Ну, ты, Машка, сумасшедшая! — воскликнула Аня и засмеялась весело, от души. — Совсем сбрендила со своей торговлей! Тебе теперь, похоже, в каждом слове следы твоего бизнеса мерещатся!

— Конечно мерещатся! Достал он уже этот бизнес! Так, что ты имела в виду насчет отравленного француза?

— Ровным счетом ничего! Только его самого! Малька подобрала его на дороге, отравленного и привезла ко мне на дачу.

— Настоящего француза что ли?

— Самого, что ни наесть!

— А почему отравленного?

— Потому, что его притравили малость чем-то и выкинули из машины.

— Кто?

— Об этом пока мы еще понятия не имеем.

— Ничего себе! И как он?

— Да ничего, терпимо! Так ты приедешь?

— Конечно, приеду!

— Можешь и Женьку своего прихватить!

— Но уж, нет! — и Маша незаметно взглянула на мужа, подумав, — как бы он не догадался, что эта фраза относится к нему. Однако не усмотрев в его лице никакой догадки, уточнила.

— Зачем это?

Аня засмеялась.

— Ладно, тебе видней! Ну, что, тогда пока!

— Пока!

— Ну, что, приедет? — вопросительно крикнула из соседней комнаты Маланья.

— Приедет!

— Может и Нюрке тогда позвоним, а, Ань?

— Точно! — обрадовалась Аня. — Мы ведь уже давно не собирались все вместе. Давай позвоним, но только попозже, а сейчас мне жуть, как спать хочется!

Нюрка проснулась в половине одиннадцатого и сразу же вспомнила, что собиралась сегодня позвонить Маланье. У нее возникла проблема, которая вполне могла разрешиться с помощью подруги. Муж, приехавший накануне из Швейцарии, привез ей множество подарков, среди которых самым желанным оказался домашний мини-солярий. Но вот, беда, объемная, в три листа инструкция по его эксплуатации, была на английском, немецком и японском языке, и Нюрка, совсем не жалующая иностранные переводы, решила доверить это Маланье. Да, к тому же, у нее и для самой Маланьи имелся сюрприз, о котором ей не терпелось скорее поведать подруге.

Она потянулась со сладкой улыбкой, представив, каким восторгом зайдется Малька, когда узнает о маленьком портативном ноутбуке, который давно хотела купить, вместо надоевшего старого, и который Нюрка решила выпросить у своего мужа Савелия для подруги.

— Вау! — произнесла она восторженным полушепотом, после чего, с благодарностью взглянула на лежащего рядом мужа и озорно чмокнула его в нос.

— Аняша! Ну, что такое? — пожурил ее еще окончательно не проснувшийся Савелий Савельевич и почесал переносицу.

— Такого ничего, Савинов, просто носочмоканье!

Савинов! — это прозвище Нюрка слепила мужу частично из его имени и частично из названия сладкой карамели Савинов, заменив им свое ласкательное сладкий мой, и, называя его так, была вполне довольна подобной оригинальностью.

Нюрка, конечно, изначально планировала порадовать Маланью подарком на ее день рождения, которому предстояло состояться только через два месяца, но терпеть столько времени?! Нет, это было выше ее сил!

— Скажу сегодня же! — решила она, и, откинув одеяло, свесила ноги на пол. Однако в этот момент, резко придвинувшийся к ней Савелий Савельевич, обхватил ее обеими руками и запрокинул на подушку.

— Ой! — воскликнула Нюрка от неожиданности!

— Куда побежала? — спросил у нее Савелий Савельевич и, впившись ей в шею ртом, изобразил нечто вроде укуса.

— Сейчас съем!

— Ну, ты даешь, Савинов! Хватит! — урезонила его Нюрка. — Полночи меня терзал и с утра снова здорово!

— Ну, я же соскучился, Аняша! — и муж закрыл ей рот поцелуем, на этот раз, не дав ничего возразить.

— О! — я же говорю, что ты просто ненасытный зверь! — воскликнула она, как только он освободил ей губы, и обречено принялась помогать ему снимать с себя трусики.

…Когда наконец, Савелий Савельевич оторвался от жены, она, быстро вскочив с постели, направилась в ванную, спросив на ходу, какие у него планы.

— Слышишь, Савинов, а чем ты намерен сегодня заняться?

— Как только разберусь с некоторыми своими делами, займусь тобой, дорогая! Будем вместе разбирать все это борохло, что я тебе привез. Как ты на это смотришь?

— Если ты снова будешь разбираться с делами по телефону, то по-ло-жи-тельно! — отчеканила Нюрка, закрывая за собой дверь ванной комнаты.

А, выйдя оттуда через некоторое время, сделала ему предложение.

— Послушай, Савинов, а может, тогда Маланью к себе пригласим?

— Сегодня?

— Ну, да! Мне не терпится попробовать новый солярий, и я хочу, чтобы Малька перевела инструкцию.

— Ну, вот! А я думал, мы побудем вдвоем!

— Савинов, но ведь сегодня суббота, и Маланья свободна. Среди недели я ее ни за что не выловлю!

И Нюрка приблизившись к мужу, нежно обхватила руками его голову, а потом, распахнув халатик, прислонила ее к своей обнаженной груди.

— Савинов, я твоя, и вся тут! За исключением только тех нескольких часов на передышку, в течении которых здесь как раз и будет находиться Малька!

Он засмеялся.

— Какая же ты тряпичница!

— А при чем тут солярий?

— Да, какая разница, шмотки или солярий?! Ладно, звони своей Маланье.

Нюрка чмокнула его в лоб и, запахнув халатик, побежала в другую комнату за мобильником.

Она набрала позывные Маланьи, и после трех коротких гудков услышала голос Славы Покровского.

— Алло, Славик привет!

— Привет, Аннушка!

— Дай Мальку.

— Хм! — ухмыльнулся Слава. — Может, ты мне ее дашь?

— Что?

У Нюрки вытянулось лицо.

— В чем дело, Славик? — спросила она, ничего не понимая.

— Ладно, Ань, кончай придуриваться. Я же знаю, что она у тебя!

— У меня? Да, что все это значит?

После этого последовала пауза, но недолгая.

— Аня, ну, пожалуйста, дай ей трубку! Мне надо извиниться перед ней, а потом многое сказать, ну неужели ты не понимаешь?

— Слава, я правда ничего не понимаю! Вернее, догадываюсь, что вы с ней поссорились, и может даже всерьез, раз она, впопыхах, даже телефон у тебя оставила. Но честное слово, ее у меня нет!

— Честное?

Нюрка начала злиться.

— Да, что ты, в самом деле?! Интересно, какой смысл ты угадываешь в моей предполагаемой лжи? Может, объяснишь? До меня, знаешь ли, не доходит!

— Ладно, Ань, не кипятись. Нет, значит нет! Может, она у родителей?!

— А ты туда не звонил?

— Нет!

— Так позвонил бы!

— А если ее там не окажется?

— Ну и что?

— Волноваться станут! Будут звонить, разыскивать, а телефон-то у меня!

— Правда! Я об этом не подумала!

— А во сколько она от тебя уехала?

— Почему от меня?

— Так телефон-то у тебя, и я подумала…

— Ой, Ань, тут немного другая история, — перебил ее Слава, — длинная, не по телефону рассказывать!

— Слава, бог с ней, с историей! Во сколько вы расстались?

— Часа в три ночи, а может позже.

— Ничего себе! Она на машине уехала?

— Конечно!

— И телефона у нее нет! Да, как же ты мог отпустить ее в такое время одну?

— Так получилось!

— А, может она дома?

— Нет! Она там даже не появлялась.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, на сто процентов! — перебил ее Слава.

— Т-ак! Т-ак!

— Ань?

— А?

— Может, ты позвонишь родителям? Ну, соври что-нибудь, скажи, мол, телефон ее потеряла, спроси номер!

Нюрка вздохнула.

— Давай попробую. — И нажала отбой.

— Что случилось, Аняша? — спросил ее Савелий Савельевич.

— Похоже, твоя подружка потерялась?

— Похоже! Этот жлоб, ее Славик, а… — и Нюрка, махнув рукой, отправилась к городскому телефону, чтобы позвонить родителям Маланьи.

Она испугалась не на шутку, когда узнала, что у родителей Маланьи тоже нет.

— Господи, да к кому же она могла отправиться ночью, если не домой, не к родителям, и не ко мне, на худой конец?! — Выходило, что в такое время, вроде больше не к кому!

— Сава, а вдруг с Малькой что-то случилось? -

— Не исключаю! — ответил он.

— И, что теперь делать?

— Прежде всего, не рубить с плеча, а сесть и подумать. И Слава этот ее, пусть тоже как следует подумает!

— Угу! — согласилась Нюрка.

— К кому еще из твоих подруг она могла заявиться в такое время? — спросил Савелий Савельевич.

— В том-то и дело, что вроде не к кому! Машка живет за городом, в Кубинке. От Москвы час с лишним пилить, Аня сейчас на даче в Звенигороде, туда добираться столько же, да и вообще, из нас троих она, прежде всего, заявилась бы ко мне!

В это время зазвонил мобильник.

— Это наверное Славик. — Сказала Нюрка. — Тоже сейчас расстроится.

Но это был не Славик. На определителе высветилось имя Ани Кудриной.

— Алло! Нюрка! Привет! — весело воскликнула подруга.

— Привет!

— У тебя какие планы на сегодня?

— Были одни, а теперь, видно, другие появятся.

И тут Аня уловила в голосе подруги совсем невеселые ноты.

— Нюрка, да ты, никак чем-то расстроена? — спросила она.

— Угу!

— Ну, мне сегодня на вас везет! Что у тебя-то произошло, а?

— Что, значит на Вас? Поясни!

— А то, что у Мальки одни проблемы, у Машки другие, и ты, похоже не без проблем!

— Малька у тебя, что-ли? — с надеждой воскликнула Нюрка.

— Как ты догадалась?! — с иронией пропела Аня.

— Ну, тогда считай, что моя проблема уже снята!

— Уже?

— Ну да, моей проблемой была пропавшая Малька!

— Откуда ты о ней узнала?

— От Славика! Между прочим, по ее мобильнику!

— Ах, ну да, конечно!

— Анечка, а ну-ка дай мне ее.

— Знаешь, подружка, приезжай-ка ты ко мне на дачу. Мы тут, по серости настроения решили девичник устроить. Малька уже у меня, Мария в пути, давай и ты подгребайся.

— Но… — Нюрка искоса взглянула на мужа.

— Ты, что, не можешь, а Нюр?

— Анечка, я перезвоню тебе, хорошо?

— Хорошо!

Нюрка отключила мобильник, и, сделав лисье выражение лица, с мольбой посмотрела на мужа.

— Угу! — сказал Савелий Савельевич. — Похоже, совместного времяпрепровождения в кои-то веки не получится!

— Понимаешь, Савинов, там у девчонок какие-то серьезные проблемы. — И она шумно вздохнула, демонстрируя сожаление. — Меня требуют!

— Так ты что же, меня с собой не приглашаешь?

Нюрка виновато опустила глаза и пожала плечами.

— Девичник, сам понимаешь!

Савелий Савельевич усмехнулся.

— Понимаю!

— Сава, если ты скажешь, что обиделся, то я не поеду. — Тут же ретировалась Нюрка, взглянув на погрустневшего мужа.

— Да, поезжай! — смягчился Савелий Савельевич. — Я же вижу, как тебе туда хочется.

— Савинов, ты… Я тебя обожаю! — и Нюрка, кинувшись ему на шею, принялась осыпать его лицо поцелуями.

— Савушка, милый, мы вчетвером уже не собирались целую вечность, а?

— Ну, я же сказал, поезжай!

— А ты отпусти меня с легким сердцем! Я же вижу, оно у тебя сейчас тяжелое! — и она прислонила ухо к его груди. — Тяжелое, как камень! Ухает, понимаешь ли, булыжником!

Он отстранил ее от себя, и, покачав головой, чмокнул в щеку.

— Поезжай! Ты же знаешь, сердиться на тебя у меня все равно не получается!

— Спасибо, Савушка! — и Нюрка выпустив его из своих объятий, понеслась в ванную, чтобы уложить волосы феном. Однако по пути притормозила возле груды подарков, и, совсем забыв про мужа, с умилением следящего за ней, принялась ее ворошить.

— Так, этот пеньюарчик Машке вполне подойдет. А, может юбочку? — и она, приложив к себе короткую фиолетовую кожаную юбочку, тотчас же подскочила к зеркалу.

Покрутившись перед ним, она восхищенно зацокала.

— Ну, просто класс! — и отбросила юбочку в сторону. — Нет, ее жалко! Лучше пеньюар. А Аннушке-то, что? Она же беременная! Та-ак! — Нюрка задумалась, покусывая указательный палец. — А подарю-ка я ей комплект махровых полотенец, тот, что Сава мне в прошлый раз привозил! Точно, Для нее сейчас это в самый раз! — И она побежала в комнату, по пути с теплотой взглянув на Маланьин ноутбук, лежащий на диване и попавший в поле ее зрения.

В этот момент ее мобильник вновь зазвонил.

— Я слушаю, Анечка! — сказала она подруге.

— Ну, что, ты приедешь?

— Конечно!

— Молодец! Тогда мы возлагаем на тебя покупку харча! Понимаешь, для меня ваш приезд оказался неожиданным, а в холодильнике только одни йогурты, да фрукты!

— Конечно, Аннушка, что за вопрос! А выпить чего привезти?

— А по части выпивки мы нагрузили Машку! А, впрочем, привези чего-нибудь тоже, на свое усмотрение!

— Хорошо! Пока!

— Нюрка, подожди! Малька просила не говорить Покровскому, где она, или ты уже сказала?

— Пока нет, хорошо, что предупредили! Он, кстати, мне перезвонить должен!

— Вот и скажи ему, что понятия не имеешь, где Малька!

— Аня, да он ведь волнуется! Чего уж так-то?

— Чего так-то? А вот приедешь и узнаешь! Пусть поволнуется! Ему полезно!

— Ладно! Я ему ничего не скажу! Пока!

Нюрка отложила телефон в сторону, и, почувствовав за спиной пристальный взгляд мужа, обернулась, вопросительно на него взглянув.

— Глупости говорит тебе твоя Аня! — сказал Савелий Савельевич.

— Ты обязательно должна сообщить Славе, что с Маланьей все в порядке! Чего мужику зря волноваться?

Нюрка многообещающе ему улыбнулась.

— Савинов, я тоже так думаю! И непременно его успокою. Скажу, как ты посоветовал, что с ней все в порядке, только про Анину дачу умолчу, чтобы он, чего доброго, туда не заявился, а то Маланья меня убьет!

— Вот и умница! — похвалил ее Савелий Савельевич.

— Угу! Как же, кажу я ему, держи карман шире! — подумала между тем, Нюрка. — Если уж Аннушка так на него разозлилась, представляю, что там с Маланьей сейчас происходит! Видно, есть ему за что поколотиться!

— Ну, что, Савинов, я одеваюсь и адью! — сообщила она мужу, и, сладко ему улыбнувшись, распахнула гардероб.

— И когда же ты думаешь вернуться? — безнадежно спросил Савелий Савельевич.

— Завтра! Ты же понимаешь, что сегодня я не смогу. Мы же пить собираемся, куда мне потом за руль?

— Завтра-то завтра, но во сколько?

— Понятия не имею! — беззаботно выпалила Нюрка, и, взглянув на понурого мужа, подумала, что она уж совсем разошлась!

— Савинов, ну что ты как на похоронах? Я же к девчонкам еду, не куда-нибудь! — и она нежно ему улыбнулась, прикидывая, — может дать ему еще разок, напоследок, так сказать, вместо успокоительного? — И уже, было, взялась за полы халатика, чтобы его распахнуть… Но, вскользь взглянув на часы, передумала. — Ничего себе, время летит! Теперь уже некогда!

— Ну, что? — нетерпеливо спросил Женя у жены, после того, как она отключила мобильник. — Поможет?

— Да, нет его сейчас, он, видите ли, в командировке! — раздраженно бросила Маша.

— Это я уже понял! А, где?

— Да, какая разница!

— Ладно, Машка, хватит истерик! Я же слышал, что ты вроде о чем-то договорилась с Аней! Чего зря обстановку-то нагнетать? Или тебе это доставляет удовольствие?

— А тебе, видно, доставляет удовольствие пороть чушь!

— Ну, вот! Ко всему прочему, давай еще и поругаемся!

— Не начинай тогда!

— Да, кто начинает-то? — вспыхнул, было, Женя. Но, увидев, как глаза Марии сужаются, предвещая грандиозный скандал, вовремя остановился.

— Ладно! Все! — сказал он тихим, спокойным, полным покорности голосом. — Что сказала тебе Аня?

— К ней предложила поехать, чтобы вместе дожидаться ее Полякова. Он должен приехать сегодня вечером.

— Вот и отлично! Вот и поехали!

— Она меня одну пригласила!

— С чего это?

— Девичник у нас намечается! У Ани сейчас Маланья, да и Нюрка к ней собирается.

— А, что там за француз такой? Поясни!

— Понятия не имею! Аня говорит, что Маланья по дороге подобрала какого-то мужика, вроде француза, и что он, якобы, был кем-то отравлен и выброшен из машины.

Женя засмеялся.

— Ну и врать твоя Маланья мастерица! Поди, какого-нибудь очередного хахаля приволокла, а перед вами пытается оправдать свою прихоть.

— Ну, ты, даешь, Слесарев! Он же француз! И потом, с какой стати она должна перед нами что-то оправдывать? Я не понимаю хода твоей логики!

— А, что француз не может быть ее любовником? Маланья вполне могла подцепить его у себя на работе!

— Могла! Но, почему она должна оправдывать перед нами свой с ним приезд?

— Ну, ты, например, просто не берешь меня с собой, и даже не собираешься ничего оправдывать!

— А! Ты вот о чем! Понятно! Так, может мне не ездить никуда?

— Слушай, Маша, что ты придираешься к каждому слову?! — и Женя, обидевшись на нее, направился в кухню.

— Да, иди ты! — махнув рукой, мысленно воскликнула Маша, словно во всех ее бедах был виноват только он, — Женя, и молча принялась за сборы.

— На самом деле, она просто устала! Да, что там говорить, они с Женькой устали оба! На их долю выпало хлопотное, нагруженное проблемами существование, и, приправленное солеными слезами Марии, подтачивало их отношения, словно вода камень.

Они были одногодками — однокурсниками и поженились на четвертом курсе института по большой любви. Во всяком случае, тогда считали так не только они сами, но и все окружающие. Все, кроме Машиных родителей. И только теперь, спустя шесть лет, она поняла, что они были правы.

— Машка, не спеши! — говорила ей мама. — Мы с отцом и так еле еле тебя тянем, а ты еще и мужа хочешь повесить на нашу шею!

— Не говори глупостей, мама! — упрямилась Мария. — У него тоже есть родители!

— Такие же голозадые, как и мы! Что от них толку?!

— Господи, мама! — возмущалась Маша и пускалась в слезовую.

— Я посмотрю, какими слезами ты будешь плакать потом! — не сбавляя строгого тона, говорила ей Вера Васильевна.

Свадьбу они худо-бедно сыграли, пополам с Жениными родителями, и детей пополам тоже доучили. А потом…

А потом у Жени умерла мама от рака, а отец спустя год женился, и рука помощи с этой стороны просто напросто отвалилась. Правда, Женин отец съехал с квартиры к своей новой жене, оставив ее за сыном, и Женя с Машей, молили бога, чтобы он туда не вернулся.

— Бог с ней, с помощью, — говорила себе Маша, которой надоело скитаться по съемным коммуналкам, — главное, это свое жилье! Жилье, конечно, считалось своим, но только наполовину! В этой двухкомнатной квартире, которая находилась в Кубинке, и которую в свое время получил Женин отец, были теперь прописаны они вдвоем. А о том, чтобы отцу выписаться из нее, не заходило даже речи, по той простой причине, что его новая жена не собиралась прописывать супруга к себе, хоть и жила совершенно одна.

Однако после переселения в Кубинку, у молодоженов наступила некоторая стабильность. Женя устроился на работу в некую фирму, менеджером по продаже вино-водочных изделий, а Мария так никуда и не устроившись, забеременела.

Спустя некоторое время после рождения Игорька, у Маши умерла бабушка, которая оставила после себя однокомнатную квартиру в Москве, записанную на Веру Васильевну. И Маша втайне обрадовалась.

— Будем теперь сдавать ее за хорошие деньги!

Однако мама распорядилась по другому. Памятуя о том, что Женин отец и его новая супруга в любой момент могут подвинуть молодых, пеняя на то, что у них, де, теперь появилась на горизонте свободная жилплощадь, она решила ее продать.

— Чтобы тем было неповадно обездолить молодых, — сказала она себе.

Маша рвала и метала, однако спорить с родительницей было бесполезно.

Квартиру продали быстро, после чего, на семейном совете, Вера Васильевна сообщила молодым, что не оторвет от этих денег ни копейки на всякие глупости.

— Я отдам вам эти деньги только в том случае, если вы надумаете заняться каким-нибудь собственным бизнесом.

— Да, каким бизнесом можно заняться на такие копейки?! — возмущалась Маша.

Бизнес нашелся. Спустя три месяца они решили купить небольшой продуктовый магазинчик здесь же, в Кубинке.

Его срочно продавал Женин знакомый, который вылетал в Израиль на постоянное место жительства по вызову родственников своей еврейской супруги.

Сначала, в первые месяцы, до вмешательства Маши, их новый бизнес шел туго, потому, что у Жени не было не только деловой коммерческой жилки, но и обыкновенного житейского опыта. В магазины он сам не ходил и спроса населения не чувствовал. Да, к тому же, взяв себе " сильно опытных" продавцов, он даже не замечал, как они его обводят вокруг пальца, прихватывая то тут, то там! И однажды, заявившись в гости к отцу, Женя в очередной раз принялся жаловаться на свои неудачи в делах. И тут сердобольная мачеха, сжалившись, наконец, взялась ему помочь. По специальности она была первоклассным бухгалтером, и, проведя ряд проверок, в первую очередь вывела на чистую воду его продавцов, после чего Женя выпроводил их "под зад коленом". Потом, Марина Владимировна, так ее звали, взяла в оборот Машу.

— Если вы хотите чего-то добиться в этом вашем деле, включайся сама. Твой Женька полнейший лопух! У него на это, похоже, никакого чутья не намечается.

И Маша решилась. Она отправила двухгодовалого сына к маме в Москву, благо, что Вера Васильевна работала воспитателем в детском садике и по этой причине имела возможность сидеть с внуком.

Марина Владимировна обучила Машу бухгалтерии, и познакомила со своей подругой Галиной, — предпринимателем, которая тоже занималась торговым бизнесом. Галина передала Марии свои навыки и в первое время всегда оставалась ее верным консультантом. Одним словом, так и стала Маша предпринимателем, вместо Жени, который теперь выполнял в основном работу шофера и грузчика. И все вроде бы ничего. И можно было жить, не шикуя, конечно, даже с учетом взяток и подношений местным властям, если б не эти проклятые наезды различных госслужб, которые не только рвут у тебя хребтом заработанный кусок из горла, да так наровят, чтоб вместе с горлом, но и унижают до скотоподобства. Они с Женькой, в общем-то, не боялись никакой работы, и в целях экономии денег, сами закупали товар, грузили его и возили. Магазинчик у них был маленький, оборот небольшой, а выплат ого-го сколько! Только отваливай! А если приплюсовать сюда еще и непредвиденные штрафы…

Одним словом, каждый такой непредвиденный, выливался для них с Женькой в очередной долг. Доходов от магазина на это уже не хватало. В такие моменты они обычно перехватывали нужную сумму у друзей, или брали товар на реализацию, а потом постепенно выплачивали деньги. И будь это не так часто, может оно и ничего! Ну, заняли, ну поджались, повременили с какими-то другими, не подлежащими штрафам выплатами! Ан, нет! В такой вот долговой яме они сидели почти постоянно! Только от одного проверяющего очухаешься, глядишь, на горизонте уже другой нарисовался, а за ним и третий. Одним словом, устала Мария от этого нескончаемого долгового напряга! Сил нет, как устала! От того и нервы сдавали, расшатывались все больше и больше. Ночами налетали отчаянные порывы, и, не давая спать, вертелись понурые мысли. — Как жить? Бросить этот магазин к чертовой матери? А, что тогда делать? — И тут взгляд ее падал на посапывающего рядом Женю. — А этому и море по колено! — с обидой думала она. — Черт возьми! Ну, почему? Почему я должна об этом думать? При живом-то муже о таких проблемах мне и мыслить не положено!

Да, права была моя мама, ох и права! Нечего было лезть головой в петлю! А я заладила, — любовь, любовь! И что теперь с этой любовью?! — А ничего! — И она снова взглянула на Женю.

Ее взгляд уперся в его губы, слегка приоткрытые во сне, — в губы, которые она когда-то так любила целовать. Господи! А ведь она его и впрямь безумно любила! Ведь она, Мария, первой запала на него, и, можно сказать, не так скоро добилась взаимности! Она тогда просто не представляла своей жизни вне среды его обитания! Она думала о нем днем и ночью! Когда она сидела в аудитории, то с упоением отмечала тот факт, что и он, Женя, находится здесь же! Дышит с ней одним воздухом, и может даже думает о ней! Конечно не в такой сильной степени, как она, но… Конечно думает, а как же? После вчерашней вечеринки-то? Когда она, оторвав его от Ольги Беляевой самым бессовестным образом, увела в общагу? А там!!! Боже мой, как же ей было хорошо! А ему? — А ему, время покажет! — с трепетной надеждой в сердце, думала она! И оно показало! Она добилась, чего хотела! И, испугавшись потерять плоды своего труда, поспешила, выскочила замуж! И на кой черт ей это понадобилось?!

Вон Нюрка никуда не спешила, и дождалась своего часа! Вышла замуж за богатого мужичка, и в ус себе не дует! Ни забот тебе, ни хлопот, жизнь, — сплошной праздник! И ребенка, опять же, рожать не спешит! Да и Малька не растерялась, можно сказать! Тоже пока бездетная! Ну, не получилось у нее с первым мужем, так что ж? У нее на горизонте уже другой намечается, и тоже, между прочим, не бедный! Хотя, что значит, не получилось? Проблему-то она сама себе надумала! Тоже без царя в голове! Жареный петух ее в одно место не клевал, вот что! — заключила для себя Мария.

Она, наконец, собралась, переоделась в джинсы и футболку, и окликнула Женю.

— Слышишь, Слесарев, кончай дуться! Я готова.

Но муж не откликнулся на ее зов.

— Женя?! — позвала его Маши чуть мягче, и тотчас же услышала приближающиеся шаги.

— Заводи машину. Отвезешь меня в магазин за выпивкой, а потом на вокзал. Через час двадцать звенигородская электричка пойдет, ну, а там я девчонкам позвоню, они меня встретят!

Нюрка, накупив две сумки всевозможной еды, соков, а также по паре бутылок, предпочитаемых всей компанией мартини и кампари, отправилась в путь на своем красном Стэлзе. Отколесив по нуторным, с бесконечными остановками на светофорах, московским пробковым улицам, она выехала, наконец, на Рижку, и, наладившись на трассу, врубила музыку.

Сегодняшний тридцатый день мая, хрустящий с утра своей рассветной свежестью, как накрахмаленная простыня, к полудню сделался жарким и даже удушливым, предвещающим уж если не хлесткий грозовой ливень, то вполне приличный летний дождь. И Нюрка, с разочарованием обнаружившая через некоторое время, что и трасса загружена ничуть не меньше городских дорог, медленно тащилась за вереницей автомобилей, с унынием созерцая рябящее на солнце, предгрозовое воздушное марево, да вереницу впереди идущих автомобилей с торчащими из задних окон собачьими мордахами и помидорной рассадой.

— Какого черта все эти дачники не убрались из Москвы с самого утра? — с раздражением думала она. — При такой — то скорости, мне два часа придется пилить до Звенигорода, а может, и больше!

Она, сначала, даже принялась обгонять одну машину за другой, виртуозно порхая на своем дорогом, юрком авто, но потом снова застревая на одном месте, смирилась, понимая всю бесполезность такого занятия.

— А! — махнула она рукой! — и угрюмо насупившись на обстоятельства, взглянула на себя в салонное зеркальце.

Она только вчера, перед приездом Савелия Савельевича, побывала в салоне и сделала модную стрижку, и теперь, вспомнив об этом приятном обстоятельстве от нечего делать принялась разглядывать со всех сторон свою русую с едва уловимым пепельным отливом, головку.

— Молодец, Галочка, на этот раз постаралась! — похвалила она своего мастера. — Ну, просто класс! Волосок к волоску, никуда даже на пол-миллиметра не заехала!

И Нюрка, еще раз с любовью окинув себя взглядом, возмущенно нажала на клаксон, посигналив бесцеремонно втиснувшемуся между ней и соседними Жигулями черному Мерседесу.

На ее справедливое замечание, из правого приоткрытого окна Мерседеса, тотчас же высунулась широкая глазастая физиономия молодого пассажира и озарилась сладкосливочной улыбкой извинения.

— Да, пошел ты, козел! — грубо, по-дорожному, обозлилась на него Нюрка.

Однако молодчик, не имеющий возможности расслышать ее слов, в добавок к улыбке, еще и рукой ей помахал.

— Мы, мол, хоть и наглые, но перед Вами, мадам, извиняемся!

Конечно! Еще бы ему не извиниться перед ней! — с привычным уже пафосом, подумала Нюрка, ощущая сейчас себя на трассе, по меньшей мере, королевой!

— А, что? Скажите на наших российских трассах сплошь и рядом дамы двадцати семи лет отроду ездят на Стэлзах? Да еще в розово-белом сарафане от Версачи, и в очках за пятьсот с лишним баксов! Будешь таким улыбаться! Эти двое, сидящие в Мерсе, поди, подумали, — да мало ли, чья она любовница, жена или дочь? И приняли решение извиниться на всякий случай!

Нюрку от этих мыслей посетила снисходительная полуулыбка, и от сознания своей преувеличенной ими значимости, стало приятно на душе.

— Да, сладкая все-таки штука, привилегия! Ты, вроде своей собственной самооценкой и не заслуживаешь ее, но раз окружающие то и дело осеняют тебя ею, как гербовой печатью, может оно так и есть?! Может привилегия и есть только то, что видят другие? И люди, претендующие на роль быть ею обласканными, специально пускают пыль в глаза своему окружению дорогими прибамбасами всякого рода. — Машинами, тряпками, богатыми домами!

Ведь, кто она такая, Зарубина Анна Дмитриевна? Дочь хороших, но никаким боком не выдвинувшихся в жизни родителей! — Да, ровным счетом, никто! Ее отец всю жизнь проработал на часовом заводе мастером, а мама экскурсоводом в оружейной палате московского Кремля. И все, что они смогли дать своей единственной дочери, так это высшее образование в не особо престижном Менделеевском институте. Конечно, Анна была довольно красивой от природы девушкой, как и многие, между прочим! Однако ей подфартило, и ее, за счет Савелия Савельевича, жизнь зачислила в привилегированные ряды.

Она была замужем за Благоверовым второй год, и, казалось бы, вполне уже могла пресытиться своим новым после замужества положением, но она не пресытилась! Она, Аня Зарубина, слишком долго мечтала о таком удачном замужестве, мечтала до такой степени, что еще долгое время после него не могла поверить в обрушившееся на ее долю счастье. Осознавала она также и то, что совпадение мечты и реальности, — это редчайший представленный жизнью случай, и он представился не какой-нибудь другой мечтательнице, а именно ей! Аня ценила это, и потому, с величайшей радостью упивалась благополучием и широким достатком, который всей его мощью обрушил на нее Савелий Савельевич. Упивалась и не могла этим насытиться.

Что же касалось ее чувств к мужу, — да она об этом и не задумывалась! Ну, что такое любовь по сравнению с тем, что она сейчас имела?! Она знала цену любви, ибо та приходила к ней уже не единожды. Аня испытывала и ее радости, и восторг, и разочарование! Одним словом, искушениями по части любви она была вполне сыта, и думала, что постигнув всю ее глубину, благодаря выпавшему на ее долю опыту, вполне могла заменить это чувство дарами постоянного, неиссякаемого благополучия, которое она и имела!

Однако во всем этом положении вещей была одна маленькая странность, если не сказать больше! Аня упивалась своими привилегированными дарами так, будто всякий раз куда-то себя готовила, старалась сохранить сама себя, как захватчики пленника, способного принести им хороший выкуп! Она берегла себя и лелеяла, сдувала вредные пылинки, сидела на диете, порою, с большим трудом, и даже делала то, чего никогда не делала раньше, — занималась два раза в неделю спортом в фитнес клубе. И если сказать, что она старалась так ради Савелия Савельевича, дабы не утерять своих первоначальных достоинств и прелестей, на которые он позарился, то это было бы совершенно откровенной неправдой! Аня знала, что Благоверов влюблен в нее по самые уши и будет любить ее всегда ни на что невзирая! А если спросить у самой Ани, какова главная цель этих ее стараний, то она, пожалуй, не смогла бы ответить на этот вопрос. — Из-за демонстрации себя перед подругами и знакомыми, чтобы в очередной раз услышать от них лестное, — ах, как ты первоклассно выглядишь, Нюрка! — Отчасти! Из-за отсутствия занятости и оттого ради завязывания новых знакомств в салонах и фитнес-клубе с такими же холеными подружками, дабы не ударить перед ними в грязь лицом, — тоже отчасти! Из-за переживания чувства превосходства над другими, — ведь многие ее подруги просто напросто не тянули на подобный денежный сор, — тоже отчасти! Но главная причина, выливающаяся во что-то, в какое-то непредсказуемое, не оправданное никакими предлогами, ожидание, ощущаемое ею подспудно, была не определена!

Пробка рассосалась где-то через полчаса, позволив Нюрке набрать скорость до ста двадцати километров. — Именно на этой отметке она, по трусости езды на своем спортивном скоростном автомобиле, определяла себе запретную зону на последующее повышение скорости, и, сделав музыку погромче, покатила в свободном пространстве средней полосы.

Освободив мысли от пробковых нагрузок, она, в первую очередь подумала о Маланье.

— Интересно, чем так достал ее Слава, что она в три часа ночи усвистала из Москвы! Да еще в такую — то даль. И впрямь, зачем она отправилась к беременной Аннушке на дачу, да еще в такое время? Н-да!

Нюрка по инерции сбросила скорость, проезжая мимо небольшой деревеньки, и только, было, собралась снова ее набрать, как увидела мужчину с собакой. Они спокойно стояли у обочины, явно намереваясь перейти на другую сторону дороги после того, как она проедет, и вдруг! Собака, ни с того, ни с сего, сорвалась с места и побежала. Доля секунды, заставившая Нюрку оценить возникшую ситуацию, а именно осознать тот факт, что собака сейчас окажется под колесами автомобиля, сподвигла ее резко вильнуть в сторону и нажать на тормоза. И машина, от такого обращения, громко заскрежетав, повернулась на сто восемьдесят градусов, резко откинув Нюрку куда-то в бок. Стоящие на соседнем пассажирском месте сумки с соками и вермутом, опрокинулись прямо на нее, и, соскользнув на пол, разбились прямо у нее под ногами.

Нюрка испуганно вытаращила глаза, но, оглядевшись по сторонам, с облегчением заметила, что машина ее встала, как вкопанная у самого края обочины. В это время мимо нее проехал Опель и злобно при этом посигналил. — Ты, что, мол, дура, в своем уме, проделывать на дороге такие штуки!

И тут, уткнувшись глазами в лобовое окно, она увидела, что к ней бежит тот самый мужчина, который стоял на обочине, а вслед за ним и собака.

— Сейчас убью придурка! — злобно воскликнула Нюрка и попыталась высвободить левую ногу из-под навалившегося на нее пакета с бутылками.

— Ай! — воскликнула она, почувствовав, как стеклянный осколок впился ей в щиколотку и больно прочертил вдоль ноги после попытки Нюрки резко ее выдернуть из преграды.

Мужчина, между тем, уже добежал до машины, и, подскочив к передней дверце, распахнул ее настежь. Собака же, увидев такое дело, тут же вскочила в салон, словно ее пригласили, и совершенно бесцеремонным образом пройдясь по Нюркиным коленям, а вместе с ними и по модному версачевскому сарафану грязными лапами, уселась на соседнее пассажирское сидение, тяжело дыша.

— Лора! — строго окликнул ее хозяин. — Вон отсюда!

Однако лохматая нахалка породы Ирландский сетер, на его приказание и не подумала даже ухом повести!

Нюрка, охваченная непомерным возмущением, открыла, было, рот, чтобы выплеснуть на этих двоих кучу оскорблений, но, взглянув на хозяина собаки, так и замерла с искаженным злостью лицом.

Их глаза встретились, и в салоне повисла пауза, нарушаемая только частым порывистым дыханием Лоры.

Нюрка мгновенно забыла обо всем! — И о причинах своего опасного, нелепого торможения, и о разбитых бутылках, и о нахалке собаке, и даже о том, куда и зачем она ехала! Она смотрела в глаза незнакомца, как зачарованная, и не могла оторвать от них взгляда, словно по приказанию какого-то невидимого гипнотизера, давшего ей установку на такое действие! Но, самое интересное, что и он смотрел на нее точно так же! Нюрка почувствовала это! Интуитивно ощутила в самой глубине своего, уже начинающего стучать с удвоенным ритмом, сердца.

Незнакомец нарушил молчание первым.

— Простите, с Вами все в порядке? — взволнованно спросил он очаровательно низким баритоном, задевающим какие-то неведомые струны Нюркиной души до мурашечного захвата кожи, о существовании которых она даже и не подозревала!

Однако, как раз в это время Лора поставила передние лапы на спинку сидения, явно намереваясь перепрыгнуть назад.

— Лора, нельзя! Пошла вон! — снова крикнул мужчина.

И тут Нюрка, наконец, обрела дар речи.

— Вы, хотите, чтобы она снова прошлась по мне, и вышла в эту же дверь? — спросила она, и улыбнулась, совершенно забыв о своем всего лишь несколько минут назад владеющем ею, беспредельном возмущении.

— Простите, я и правда об этом не подумал! — и он, сорвавшись с места, обежал машину, направляясь к пассажирской передней двери.

— Вылезай немедленно! — скомандовал он в очередной раз, открыв дверь, но, предвидя несостоятельность своего приказа, схватил Лору за ошейник и с большим трудом выволок из автомобиля.

— Понимаете, она у меня еще молодая, потому и непослушная! Ей только девять месяцев, и она страсть как любит ездить в машинах, вот и лезет во все подряд без приглашения! — сказал он Нюрке, извиняясь.

— А через дорогу-то ей бежать зачем приспичило? — спросила Нюрка, отчетливо понимая, что спросила это всего лишь для продолжения разговора, ибо в данную минуту ни собака, ни причина ее побега через дорогу, ее уже не интересовали, и она думала только о том, как бы удержать мужчину, хотя бы еще на какое-то время! Но, зачем? — Да кто ж ей на это ответил бы! Она только чувствовала, что он не должен уйти, вот так, запросто, — взять свою собаку и, любезно перед ней извинившись, отправиться туда, куда шел! Его уход в долю секунды представился ей равносильным какой — то огромной потере! Утрате, которую уже никогда не возместить! И она даже передернулась, представив, как он, повернувшись, удаляется от нее в сторону леса!

— И, что тогда? — возник в голове вопрос.

— Тогда? — тогда я бы бросилась вслед за ним, и, схватив за ноги, за руки, или за что угодно, не дала бы ему уйти! — ответила она сама себе. И тут же обозвала себя больной шизофреничкой.

— Гуся увидела, представляете?! — объяснил, между тем, поступок своей собаки, мужчина. — Кто бы мог подумать, что этот гусь в самый неподходящий момент чинно выйдет из калитки вон того зеленого домика и обратит на себя ее внимание. А ведь я держал ее за ошейник! Правда слабо, только так, чтобы зафиксировать осторожность перед опасной дорогой. Она же, так рванулась, увидев этого гуся! Да, где там было ее удержать!

Нога у Нюрки саднила, и она даже чувствовала, что из образовавшейся раны течет кровь, но она, все еще не отпуская улыбку с лица, продолжала вести беседу с незнакомцем.

— Ну, надо же! Никогда бы не подумала, что здесь у кого-то гуси водятся. Куры, еще куда ни шло, но чтобы гуси!

Мужчина удивленно вскинул брови.

— Ничего удивительного! Люди возрождают натуральное хозяйство. При таких пенсиях, думаю, в каждом дворе скоро и козы заблеют и коровы замычат!

— Опять же, при условии, если их будет на что купить, при таких пенсиях. — Сказала Нюрка, и тут же подумала, о какой ерунде они говорят! Господи! Да, скажи ей кто-нибудь несколько минут назад, что она возьмется рассуждать на тему несостоятельности российских пенсионеров! — Н-да!

Мужчина, теперь уже крепко удерживающий Лору за ошейник, между тем, захлопнул пассажирскую дверь и направился к ее, водительской, приговаривая.

— Вот видишь, Лора, сколько неприятностей мы доставили девушке из-за твоего своенравия и моей халатности! Пошли теперь к ней, будем прощение вымаливать!

— Ну, вот! — у Нюрки упало сердце после его слов. — Так я и думала! Сейчас извинится и уйдет! — и она обречено вздохнула. — Да, что это со мной? Господи! Почему ж я именно сейчас, в данную минуту, не желаю реально смотреть на вещи?! Ну, что, собственно, еще может быть в такой ситуации?! — и она опустила глаза, чтобы скрыть досаду.

Ее дверь была по-прежнему открыта, и лишь только мужчина подвел к ней Лору, она вновь сунула морду в салон.

— Стоять, Лора! — скомандовал ей незнакомец излишне строго, и для убедительности, тряхнул за ошейник.

— Как Вас зовут? — услышала вслед за этим Нюрка, и подняла на него глаза.

— Аня! — ответила она с готовностью, причем, так она называла себя впервые. Обычно, представляясь кому-либо, она говорила более официальное Анна, и тут же подумала, — спросить, как зовут его? — вроде неуместно! Ведь он узнал ее имя вовсе не для того, чтобы познакомиться, а для того только, чтобы извиниться и обратиться к ней при этом по имени. Не говорить же ему все время безликое — девушка!

— Аня! — безотчетно повторил он вслед за ней, и умолк на секунду, словно впитывал в себя какой-то неведомый аромат звучания ее имени.

— Аня, что я должен сделать, чтобы Вы смогли меня простить?

И тут Нюрка нашла, за что зацепиться.

— Ну, хотя бы помогите разобрать сумки, что навалились на меня всей своей мощью во время торможения. И потом я, кажется, поранила ногу.

— Что? Вы поранились?

— Да! Бутылки разбились! И я, похоже, поранила ногу об осколок.

— Ну, вот! Этого только не хватало! — с досадой воскликнул мужчина.

— Ну, так, что, Вы мне поможете?

— Конечно! — с готовностью воскликнул он, и, наклонившись, ухватился за пакет с разбитым спиртным.

— Ай! — тут же воскликнула Нюрка, почувствовав боль, правда воскликнула излишне натужено и жалостливо!

— По-моему, осколок торчит у меня в ноге!

— Сейчас, сейчас, я посмотрю! Потерпите еще секунду! — он наклонился ниже, грудью касаясь ее коленей.

Нюрку в тот же миг обдало жаром от этого прикосновения, а с губ сорвалось непроизвольное — ОЙ! Одновременно удивленное и восторженное, реагирующее на эти жаровые ощущения.

— Что, больно? — удивился он, понимая, что больно быть никак не может, по причине того, что он пока еще не прикоснулся ни к ее ноге, ни к пакету с бутылками.

— Нет! — нашлась Нюрка, это я чисто по — женски, заранее!

— Понятно! — сказал он, и осторожно отодвинул пакет в сторону.

Он осмотрел ее ногу и слегка помял пальцами место вокруг раны.

— Когда так нажимаю, резкой боли нет?

— Нет! — ответила Нюрка, вожделенно окидывая взглядом его широкую мускулистую, обтянутую бежевой футболкой без рукавов, спину, находящуюся прямо перед ее лицом.

— Значит, и осколка там нет! — успокоил ее незнакомец.

— Жаль! — подумала Нюрка. — Тогда бы ты со мной еще повозился!

— Но у Вас, Аня, рана кровоточит! Ее необходимо обработать и перевязать. — Сказал он, разгибаясь, и при этом, попутно пронося свое лицо мимо ее лица, задержался глазами в глазах не успевшей устранить их вожделенного блеска, Нюрки. Задержка продлилась неестественно долго, но, похоже, они оба этого даже не заметили!

— Рану надо обязательно обработать, — снова сказал он, но почему-то едва слышно, чуть не шепотом, словно боялся спугнуть свое собственное предложение.

— Да у меня…

Он ее перебил.

— Аня, я предлагаю Вам немного задержаться. У меня тут дача рядом! — заговорил он убедительной скороговоркой. — Мы подъедем ко мне и обработаем рану! Это не займет много времени, я Вас уверяю! И потом, надо же убрать из машины осколки, разобрать пакет, из него ведь все вылилось! Помыть коврик, наконец! Не ехать же Вам со всем этим дальше!

— Какое счастье, что он не дал мне договорить! — подумала Нюрка. — Ведь я чуть не сказала ему о своей, забитой до отказа аптечке, а какая тогда дача?!

— Или Вы очень спешите? — во взгляде мужчины промелькнуло сожаление.

— Нет! — тут же ответила Нюрка. — Я еду к подругам, к неопределенному часу, и, пожалуй, соглашусь на Ваше предложение.

— Ну, тогда поехали? — обрадовался он.

— Поехали! — обрадовалась Нюрка.

Мужчина сел на пассажирское место, Лора разместилась на заднем сидении, и Нюрка, убедившись, что все на месте, включила зажигание, после чего вопросительно взглянула на мужчину.

— Разворачиваться не надо! — сказал он ей. — Машина повернулась как раз туда, куда нам надо! Сейчас поедете прямо по шоссе вон до того поворота, а там, через два километра и наш дачный кооператив покажется.

Они подъехали к большим металлическим черным воротам, над которыми висела табличка с названием кооператива Зарянка, и вскоре остановились у третьего по счету домика, отделанного белым сайдингом. Домик был небольшой, одноэтажный с мансардой, а участок, соток в двенадцать, сплошь засажен цветами, произрастающими на клумбах, альпийских горках и вдоль дорожек, красиво выложенных тротуарной плиткой.

— Сворачивайте, Аня и подъезжайте вплотную к калитке. — Сказал незнакомец. — Это моя дача.

И тут Нюрка подумала. — А вдруг он не один на этой своей даче? — И на ее лице невольно появилось огорчение. — И как же я сразу об этом не подумала?

— Что, дача не нравится? — спросил незнакомец, заметивший ее изменившееся лицо.

— Что? — не поняла Нюрка.

— Вам не понравилась моя дача, Аня? Слишком мала?

— Почему Вы так решили?

— Потому, что Вы, увидев ее, немного разочаровались!

— Ничего подобного! — зардевшись, сказала Нюрка. — Совсем даже наоборот! У Вас потрясающий участок, он просто сразил меня обилием цветов! И домик очень аккуратный, словно только что сошедший с рекламной картинки!

Он усмехнулся, явно не поверив ей.

— Вы зря усмехаетесь! — заметила ему Нюрка. — Я вовсе не солгала Вам. А разочаровалась я совершенно по другой причине.

— По какой же?

Нюрка хитро улыбнулась.

— А вот этого я Вам не скажу!

Сопровождаемые Лорой, бегущей впереди, они прошлись по дорожке, обрамленной синими ирисами, которая привела их к деревянному крыльцу.

— Лора, гулять! — скомандовал незнакомец собаке, на что каштановая нахалка охотно согласилась, и, помахав им хвостиком на прощание, побежала за дом.

— Проходите, Аня! — мужчина пропустил ее вперед к ступенькам, на ходу доставая ключи из кармана.

— О! — обрадовалась Нюрка, определив по этому признаку, что в доме никого нет.

Он открыл дверь и пригласил ее войти в дом.

— Заходите!

— А Вы здесь один? — спросила Нюрка робким шепотом, на всякий случай.

— Один! — громко ответил он и улыбнулся.

Они прошли в арочную гостиную, заставленную недорогой мягкой мебелью, — диваном и четырьмя креслами, два из которых стояли посередине, у журнального столика, а два других по углам, напротив телевизора и у камина.

— Присаживайтесь, Аня! — сказал незнакомец. — А я схожу за аптечкой.

— Куда присаживаться? — спросила Нюрка.

— Куда пожелаете!

Она выбрала одно из кресел, стоящих у столика, и, усевшись, вытянула кровоточащую ног вперед. Слегка расслабившись, после его ухода, Нюрка огляделась по сторонам. Ее внимание в первую очередь привлекли три картины, висящие в гостиной. Одна на стене, что была напротив, а две другие на стене справа. Все три картины были написаны маслом и представляли собой натюрморты из фиалок, сирени и роз.

— Надо же! — подумала Нюрка, — и здесь сплошные цветы.

Незнакомец вошел в комнату с улыбкой на лице и объемной картонной коробкой, где у него хранились лекарства и всевозможные медицинские принадлежности.

Итак, Аня, сейчас я обработаю Вам рану! — сообщил он, поставив аптечку на пол, и опустился перед ней на корточки.

— Угу! Нам, похоже, кроме перекиси водорода и йода ничего больше не потребуется! — заключил он, и принялся открывать флакончик с перекисью водорода.

— А бактерицидный пластырь? — поинтересовалась Нюрка.

— Если пациент пожелает, найдется и пластырь! — пообещал он.

— У Вас здесь очень уютно! — сказала Нюрка. — Вы случайно не художник?

— А, что похож? — поинтересовался незнакомец.

— Похож! Не хватает только длинных волос, захваченных сзади в хвостик!

— Нет! Я всего лишь оператор на радио. Хотя, к искусству тоже имею некоторое отношение. — В дополнение к основной работе, занимаюсь фотографией, профессионально! Делаю снимки для рекламных журналов!

— Вот видите, я почти угадала!

Он обработал рану и заклеил ее пластырем, после чего предложил выпить чаю.

— Сейчас бы в самый раз коньяку, для снятия напряжения, — сказал он, но Вы, к сожалению, за рулем! Однако если согласитесь выпить со мной чашку чаю, Аня, я буду очень рад!

— Правда?

Он кивнул головой.

— Соглашайтесь, Аня! Я умею заваривать потрясающий чай, и если он Вам понравится, обещаю открыть секрет своего рецепта.

— Я соглашаюсь! Причем, с превеликим удовольствием! Ибо чашка хорошего чаю мне сейчас в самый раз!

— Вот и отлично! — сказал он. — Вы, Аня, посмотрите пока мои фотографии, а я займусь приготовлением чая, хорошо? — И он, взяв с полки большущий альбом, протянул его Нюрке.

Его фотографии были потрясающими! Мало того, что они были выполнены безукоризненной профессиональной рукой, в чем не возникало ни малейшего сомнения, так еще и моменты съемок выбраны на редкость удачно! Здесь были не только интересные снимки людей, но всевозможных животных и птиц, а также великолепные природные пейзажи.

— Это моя лучшая коллекция! — сообщил незнакомец, внося в гостиную поднос с чаем.

— Верится с большой охотой! — ответила Нюрка. — Фотографии великолепны! Особенно лебедь с запрокинутой головой, держащий веточку в клюве! Просто удивительно, как Вам удалось запечатлеть его в такой момент!

— Вам он правда понравился?

— Очень!

И незнакомец, взяв у нее из рук альбом, тотчас же вынул оттуда фотографию лебедя.

— Позвольте Вам ее подарить, Аня? — он протянул ей фотографию.

— Такую редкость? — удивилась Нюрка.

— Да, мне очень хочется доставить Вам удовольствие.

— Спасибо! — сказала она польщено и протянула руку, чтобы взять фотографию.

Их пальцы соприкоснулись, и Нюрку после этого соприкосновения снова обдало жаром. Она машинально отдернула руку в этот момент, а потом, словно опомнившись, вновь ее протянула, чтобы взять фотографию.

— Что с Вами, Аня? — спросил он, удивленный ее неожиданным действием.

— Ничего! — сказала она и почувствовала, как краска залила ей лицо.

— Ополоумела я что ли совсем?! — тут же устыдила она себя в непроизвольной слабости, и, придвинув к себе чашку с чаем, взглянула ему в глаза.

— Я еще немного нервничаю. Возможно последствия стресса сказываются!

Он глубоко вздохнул и взял ее руку в свою, после чего прикоснулся к ней губами.

— Простите меня, Анечка! — и улыбнулся.

— Давайте пить чай, а то остынет.

— Давайте! — выдохнув, сказала Нюрка, и подумала.

— Надо же, как получилось, — он вздохнул, а я выдохнула! — и она улыбнувшись ему в ответ, принялась за чай.

Незнакомец, тем временем протянул руку к музыкальному центру, стоящему рядом с ним и нажал на клавишу. Зазвучала какая-то красивая, инструментальная композиция, вовсе не знакомая Нюрке, которая немного ее расслабила, устранив своим вмешательством их пребывание наедине, и она, взяв чашку в руки, облокотилась на спинку кресла, принявшись отхлебывать чай мелкими глотками.

— А чай и правда потрясающий! — сказала она. — Вы добавили мяту, душицу и что-то еще, я угадала?

— Мяту точно, душицу, нет! Корицу, совсем немного, на кончике ложечки!

— Здорово!

Музыка наполняла гостиную волнующим привкусом чего-то возвышенного, глубокого, умопомрачительного до самых кончиков душевных отростков, находящихся где-то в конечностях, и Нюрка чувствовала, как тело ее, подобно самой высокой музыкальной ноте, вытягивается и начинает звенеть тоненьким колокольчиком. Она обводила глазами комнату, то и дело останавливая взгляд на картинах, и, под влиянием музыкальных выплесков, действующих на ее психику каким-то особым, неведомым ей прежде образом, казалось, улавливала запах цветов, изображенных на картинах!

— Какой кайф! — воскликнула она, заставив незнакомца улыбнуться.

— Чай? — спросил он, не поняв в чем конкретно она улавливает сейчас этот кайф.

— И чай, и музыка, и эти картины с цветами! — сказала Нюрка, и чуть было не добавила, — и то, что ты сейчас сидишь здесь в этой комнате!

Она глотала чай медленно, маленькими порциями, никак не желая, чтобы он закончился. Однако действие это не могло продолжаться бесконечно, и вскоре ей пришлось поставить на стол пустую чашку.

— Спасибо! — сказала она, и уж совсем некстати зачем-то добавила.

— Ну, что ж, мне пора!

— Жаль! — сказал он, ничуть этого не постеснявшись.

А Нюрка тем временем, уже проклинала свой язык-выскочку, который у нее вечно бежал впереди паровоза, опережая умные мысли, предательски задерживающиеся где-то на запасном пути.

— Ну куда мне уже пора, а? Куда? Я, что с девчонками не успею пообщаться? — А! — и она мысленно махнула на себя рукой.

Незнакомец, между тем, неохотно встал с кресла.

— Ну, что ж, тогда пойдем приводить в порядок Вашу машину.

Они вышли на улицу и направились к Нюркиной спортивной красавице, по пути захватив тряпку, щетку и ведро с водой.

Незнакомец, отказавшись от Нюркиной помощи, сам вымыл салон и выудил из пакета с осколками две целехоньких бутылки мартини.

— Жаль, что бутылки разбились парно! — сказал он, — и теперь вам с подругами придется пить вермут одного вида!

— О! Об этом даже и сожалеть не стоит! — успокоила его Нюрка. — Я думаю, кто-нибудь из подруг с лихвой восполнит этот пробел!

— Прошу! — сказал незнакомец после того, как положил ей под ноги чистый коврик, и галантно распахнул дверцу.

— Благодарю! — традиционно произнесла Нюрка, и слегка приподняв подол сарафана, чарующим глаз жестом, уселась в свой автомобиль.

— Ну, я поехала?! — сказала она, не сумев скрыть нежелание расставаться, и взглянула на него с сожалением и грустью.

Его брови на миг приподнялись в вопросе, и тут же снова сползли на место, словно он приметил в ее лице что-то важное, удивившее его на долю секунды, а потом ставшее для него очевидным без всяких на то объяснений!

— Что это? — спросил он и устремил свой взгляд Нюрке под ноги.

— Где? — спросила она и, склонив голову, тоже взглянула вниз. А потом быстро, она даже не заметила как, он наклонился к ее лицу, и еще не успев удивиться, Нюрка почувствовала, как его губы прикоснувшись к ее полуоткрытому рту, впиваются в него поцелуем.

У нее застучало в висках на короткий миг, в который она еще кое как ощущала реальность происходящего, а потом в голове разом все померкло, и что-то неведомое, подобное проблеску молнии, вспыхнувшему и тут же погасшему вновь, унесло ее в мир непостижимого, не поддающегося никакому сравнению, блаженства!…

Она все еще находилась там, в этой далекой блаженной дали, когда услышала его голос, заставивший ее неохотно открыть глаза.

— Прощайте, прекрасная незнакомка! — и вздох сожаления последовал вслед за этим. — Очень жаль, что Вы сидите в машине и по этой причине уже не сможете потерять в моем благоухающем цветами саду свою туфельку!

— Прощайте! — сказала Нюрка, а может и не сказала вовсе, а только подумала, и ее рука машинально потянулась к замку зажигания, в котором торчал ключ. Она включила передачу, и дала задний ход на разворот, при этом, сделала это так резко, что чуть, было, не задела соседнюю изгородь, и, взглянув на него в последний раз, решительно надавила на газ.

С трудом придерживая скорость на проселочной дороге Зарянки, Нюрка дала ей полную волю, выбравшись на шоссе. Однако вскоре снова ее сбросила, а потом и вовсе, притершись к обочине, остановилась, задав себе вопрос.

— Что же я делаю, куда несусь? Я же вся там, у него, а здесь одна только моя оболочка! Так чего ж я пытаюсь сбежать сама от себя, глупая? Кстати, я даже не спросила, как его зовут! Ну, надо же, какой замечательный повод вернуться! — и она, больше ни о чем не раздумывая, развернула машину в обратную сторону.

Он не расслышал, как ее машина подъехала к дому. Музыка помешала. После того, как Аня исчезла, испарилась, унеслась в какую-то свою, неведомую ему жизнь, оставив себя в его сердце вместе с ответным, трепещущим поцелуем, который он все еще ощущал на своих губах, он включил музыку на полную громкость, и ничком упал на диван.

Нюрка открыла дверь, прошла в гостиную и увидела его, лежащего.

Она несмело приблизилась к нему и прикоснулась ладонями к голове, заставив его вздрогнуть.

— Аня! Анечка! — воскликнул он, наперекор льющейся из динамика музыке.

Она наклонилась к его уху.

— Я забыла…

Он вскочил с дивана, убавил звук музыки и подошел к ней, взяв за руки.

— Что ты забыла?

— Спросить, как тебя зовут! — улыбнулась она.

— Олег! — и он в тот же миг определил ее руки к себе на плечи, а потом обнял за талию и принялся покачивать под музыку в танце.

Нюрка положила ему голову на плечо и спросила, что это за музыка.

— Композиция одного моего друга, — музыканта. Называется — Дождь в Армении.

Володя Свиридов нервничал. Он расхаживал возле покореженного Форда уже около получаса, но ни милиция, ни скорая не приезжали. Он даже сообщил о происшествии в свой холдинг Международные перевозки, по мобильному телефону, чтобы те прислали к нему представителя для разборок, а милиция, — где ее только носило! — все и не появлялась.

— Хватит ждать! — сказал он себе, наконец. Там, может мужик загибается, а я все боюсь их дважды потревожить. На грубость нарваться боюсь. — И он принялся голосовать встречным машинам. К нему подрулила встречная Мазда, и водитель, на ходу приоткрыв окно, спросил, чем помочь.

— Слышь, мужик, сообщи об аварии ближайшим гаишникам, я тебя очень прошу. А то тут одни позвонили вроде, а толку никакого.

— Хорошо, командир, обязательно сообщу. — Пообещал ему шофер и уехал.

Сообщили вроде, нервно повторил эту фразу Володя, и тут же насторожился. — Вот именно вроде! А, может, они и не звонили никуда? Не может же быть, чтобы милиция так долго отсутствовала! Ведь авария случилась за чертой города всего лишь километрах в десяти, и это, извините, не какой-нибудь захолустный уголок забытой богом трассы! — Да! — И он снова вспомнил, что машина его "помощников" укатила далеко от места происшествия.

— Что-то тут нечисто! — забеспокоился Володя. — И как это сразу не пришло ему в голову? — Да, какое там сразу! О чем он мог думать сразу? Конечно о себе в первую очередь! О своей помятой фуре, и о том, что именно ему придется за это отвечать!

— Тьфу! — отчаянно сплюнул он, еще раз пропустив этот неприятный факт через свое сознание. — Н-да!

Гаишники подъехали минут через десять. Их было двое. Они вышли, представились Володе и, расспросив его о случившемся, принялись обследовать Форд.

Чего ж ты до сих пор никого не вызвал, мужик? — с укоризной спросил его один из гаишников, разглядывая бесчувственного водителя Форда.

И Володя принялся рассказывать блюстителям порядка о странной троице, — свидетелях аварии, ехавших вслед за Фордом, которые уверили его в том, что милиция оповещена.

Второй гаишник, рассматривающий тем временем следы аварии, покачал головой

— Ну, что там? — спросил его вылезший из Форда товарищ.

— Несся на большой скорости. А колесо, похоже, лопнуло неожиданно, вот он и влепился, как надо! — и он наклонился, чтобы рассмотреть колеса.

— Слышь, Дим, а колеса-то новые! Странно, чего это одному из них загнуться приспичило? — и он тут же наткнулся глазами на бампер, а потом присвистнул.

— Так в него же стреляли. Дим, посмотри.

Второй гаишник, который был на добрый десяток лет моложе первого, наклонился.

— Угу! Пуля. Ее след! Точно пуля, Максимыч!

— Ну, что, похоже, оперов вызывать надо. Если этот очухается, пусть сами с ним разбираются.

— Вызывай. — Согласился тот, которого звали Димой.

Что-то подружки наши запропастились! — сказала Маланья бабе Саше. — Ну, ладно Машка, у нее, может, электричка не пошла вовремя, а уж Нюрке давно пора бы явиться.

Александра Игоревна, как только узнала, что ее внучка пригласила подруг, и у них теперь намечается пир горой, затеяла свой фирменный пирог с яблоками и протертой брусникой, и даже самодельные вареники с творогом и сыром, и подвязала к себе в помощницы Маланью. Аня же, оставив этих двоих вместе с их кулинарными запахами, от которых ее тошнило, взяла книгу и отправилась во двор, где в тенистой сени высокорослой груши и кустов жимолости, у самого забора стоял шезлонг. По пути она решила проведать француза и заглянула в гостевой домик. Мужчина спал крепким сном и даже похрапывал.

— Ну и ладно! — сказала себе Аня, и тихо прикрыв за собой дверь, вышла.

— Интересно, кто он такой, и что с ним случилось? Малька сказала, что его выбросили из БМВ с московскими номерами. Похоже, обули иностранца, а попросту, — ограбили! — Ни пиджака на нем, ни денег при нем, ни документов! Они с Маланьей, после того, как проснулись, обшарили карманы его брюк, в надежде хоть что-нибудь найти, чтобы определить его личность. Но у него ничего не было! — Ладно, решили они, — проспится, сам обо всем расскажет, если захочет, конечно!

Аня посмотрела на часы. Было без четверти три.

— Что-то девчонки задерживаются! Странно! Может позвонить?

Но только она об этом подумала, как ее мобильник, лежащий в кармане кофточки тут же задергался, заегозил и издал приятный мелодичный звук.

— Машка! — констатировала Аня, взглянув на определитель.

— Алло, Маша, я слушаю.

— Анечка, я уже подъезжаю к Звенигороду. Пусть меня встретит кто-нибудь из девчонок.

— Хорошо! Я сейчас Мальку к тебе пошлю. Жди! — сказала Аня и снова отправилась на кухню.

— Бабуль, придется тебе одной пока повозиться. — Сказала она Александре Игоревне. — Маланья на станцию сейчас поедет, Машу встречать.

— Прибыла? — спросила Маланья.

— Угу!

— Ну, вот, хоть одна объявилась. — И Маланья, на ходу отряхивая руки от муки, побежала к своей машине.

Они вернулись уже через полчаса. И баба Саша принялась наблюдать из окна за их объятиями, поцелуями и восторженным девчачьим повизгиванием.

Нюрка не могла позвонить! Она оставила свой мобильник в машине вместе с сумочкой, в которой лежали деньги и документы, и потому он сиротливо названивал в совершенную пустоту! Причем названивал, издавая сигналы не только от подруг, но и от Савелия Савельевича, который также, как и они, не знал, беспокоиться ему о ней, или нет! Он, зная халатность Нюрки в обращении с телефоном, мог предположить все, что угодно! — Она могла оставить его в машине, — рассуждал он, — не вытащить из сумочки, которая валялась где-нибудь у порога, забыть на улице в садовой беседке, наконец!

Но почему же она сама не позвонила мне по приезде, черт возьми! — И он, обозлившись, тут же прощал ее безответственность и даже начинал оправдывать Аню перед самим собой! — Молодая она, бестолковая! Подружек встретила, обрадовалась, и, чего греха таить, — совсем обо мне забыла!

…А она и впрямь забыла! Она забыла обо всем на свете, лишь только руки Олега прикоснулись к ее талии, и он, в такт музыке принялся покачивать ее в танце. А потом она почувствовала его губы на своих губах и мелкую дрожь, пробежавшую по телу бешеной, огнедышащей пробежкой, остановившейся где-то внутри и разлившейся жаркой истомой, захватывая ее всю в свою власть до подкашиванья ног! Нюрка обвила его шею руками из последних сил, испугавшись, что может упасть, и Олег, словно почувствовав это, приподнял ее легко, как пушинку и снова опустил, словно хотел показать тем самым, что в его крепких объятиях ей совершенно нечего опасаться! Нюрка открыла глаза, когда он, взяв тайм-аут, оторвался от ее губ. Олег смотрел на нее с такой любовью, страстью и желанием, которое могла прочувствовать сейчас только она одна, ибо чувства эти виделись ей в его глазах, словно в зеркале, как свои собственные! И они, эти одинаковые, обоюдные чувства, столкнувшись в перекрестном взгляде, дали друг другу добро, зеленый свет! И, словно две гоночные машины на светофоре, увидев этот зеленый, — разрешающий, понеслись вперед на бешеной скорости, обгоняя друг друга!

Одежда полетела на пол кривой дорожкой, ведущей к дивану, порхая подолом версачевского разноцветного сарафана Нюрки, словно крыльями экзотической бабочки, кружащими в легком полете перед посадкой, перемежаясь гулкими шлепками обуви об пол и грубым приземлением джинсов Олега!

Сколько времени это продолжалось, они не знали, и сколько было передышек, требующихся им для восстановления сил, они не считали, да это и не важно, ибо в чувствах почему-то передышек не наступало, и они, в отличии от физических возможностей, угасать, ну никак не желали!

Олег опомнился первым, и то, только потому, что, отправившись на кухню за очередной порцией морса, взглянул на часы.

— Господи, уже половина четвертого! Аня, прости, но тебе надо собираться! Сейчас должна приехать моя жена.

— Что? — воскликнула Нюрка, почувствовав, как ей в сердце вогнали семимильный шприц.

— Жена? Жена! — мысленно повторила она это слово дважды, — вопросительно и восклицательно, так, словно слышала его впервые. — Какая еще жена, откуда она может у него быть? — Он, и какая-то там жена! Теперь, после того, что произошло? Но ведь и она тоже жена, — Савинова. — Да почему Савинова, черт побери! При чем тут вообще Савинов?

Реальность возвращалась в сознание Нюрки очень туго. Тяжело, словно пудовая гиря, привязанная к истиной сути этой реальности железными цепями, тянула ее совсем в другую сторону от Нюрки. Однако как ее ни тяни, реальность все равно не исчезнет, не изменит своего состояния, и в мгновение ока не станет другой!

— Я сейчас! — сказала она, собрав все силы, чтобы сбросить с себя в первую очередь, хотя бы оцепенение. — И, встав с дивана, принялась торопливо одеваться.

Олег натянул джинсы и футболку, а потом снова нервно взглянул на часы.

— Я ухожу, ухожу! — сказала Аня, поймав его взгляд, и, подхватив в руки босоножки, торопливо направилась к двери.

— Подожди! — воскликнул Олег, — я сейчас. — И отправился в другую комнату.

Он вышел оттуда через минуту и протянул ей листок бумаги.

— Вот мой телефон. А ты быстренько продиктуй мне свой!

— Зачем? — грустно сказала она. — У тебя же жена!

Он подошел к ней вплотную.

— Аня, поверь, ты не простой эпизод в моей жизни, да и я в твоей тоже! Скажи, ты хоть раз испытывала что-то подобное?

— Нет! — откровенно призналась она.

— Продиктуй мне свой телефон, пожалуйста! Я не могу тебя потерять!

— Но ты же мне свой оставляешь!

— А вдруг ты найдешь в себе силы и не позвонишь? Или случайно его потеряешь?

— Ну я же знаю, где тебя найти!

— Аня, пожалуйста, продиктуй телефон, я не отпущу тебя, пока ты этого не сделаешь! — и он взял ее за руку.

Она выдернула руку и бросилась к нему на шею, впившись губами в его губы только на миг легким, прощальным поцелуем.

— Я не могу тебе его дать просто потому, что наизусть не помню!

Мне сначала надо его выдернуть из мобильника.

Олег с облегчением вздохнул.

— Обещай, что выдернешь по дороге и перезвонишь!

— Обещаю! — и ее глаза заискрились счастьем.

…Себастьен проснулся без четверти восемь. Он открыл глаза, и, увидев деревянные, покрытые лаком, окружающие его, стены гостевого домика, не сразу понял, где находится. Озираясь по сторонам, он наткнулся взглядом на свои, аккуратно сложенные брюки, висящие на спинке стула, и тут же вспомнил о экзекуции промывания и о неприятной толстой врачихе, которая принудила его к этому занятию. Далее ему поэтапно вспомнился весь сегодняшний день, а следом и ночь. Хотя, ночь-то и была самой запоминающейся, из ряда вон выходящей! А день, за исключением раннего утра, он, просто напросто проспал.

А эта девушка, что его нашла, как же ее зовут? Кажется Маланья. Какое необычное имя! Он впервые слышал такое русское имя, прежде оно ему не встречалось.

Он встал с дивана, надел брюки, отыскал туфли и всунутые в них носки, и, одевшись, взглянул на себя в небольшое круглое зеркало, висящее на стене. Рубашка была мятой и грязной. И Себастьен машинально принялся разглаживать ее руками.

— Что за глупости! — сказал он себе, взглянув на свои действия со стороны. — Можно подумать, что это хоть что-то изменит. — Он принялся озираться по сторонам, в надежде найти хоть какую-нибудь расческу. Однако таковой не нашлось, и он кое — как пригладив волосы руками, направился к выходу.

— Надо отыскать хозяев и спросить в первую очередь, где здесь можно привести себя в порядок.

Он пошел по аллее к дому, на веселый шум голосов, раздающихся оттуда, и, поднявшись по ступенькам, несмело постучал в дверь, которую ему тотчас же открыла незнакомая девушка.

— О! Малька, твой француз собственной персоной.

Себастьен, между тем, слегка наклонил голову и представился незнакомке.

— Себастьен! — и, взяв ее руку, прикоснулся к ней губами.

— Мария! — представилась ему девушка и приветливо улыбнулась.

В этот момент из-за ее спины выглянула Маланья.

— Ну, как Вы, Себастьен, пришли в себя?

— Да, спасибо! Я превосходно себя чувствую. Вот, только умыться очень хочется и слегка привести себя в порядок.

— Сейчас, сейчас! — пообещала ему Маланья и, повернувшись, направилась в комнату.

— Аня, дай чистое полотенце, я провожу его в душ.

— Может, и мне с тобой отправиться? — предложила развеселившаяся Маша.

— Зачем, ты все равно французского не знаешь!

— Чтобы с ним разобраться, мне и русского достаточно!

— Ну, разошлась! — заметила подруге Нюрка.

— А, что, только тебе одной должно сегодня перепадать? — засмеялась Маша. — Да, ладно, не смотри ты на меня такими глазами, Нюрка, я же шучу! — И она, плеснув себе в бокал Мартини, тут же подлетела к Нюрке.

— Давай выпьем?

Нюрка взяла свой бокал, и, чокнувшись с Марией, слегка пригубила вермута, в отличии от подруги, допившей свою порцию до конца.

— Машка, ты сегодня упьешься! — заметила ей Аня.

— Упьюсь! Знаешь, что-то погано у меня на душе, подружка! Оторваться хочется, забыть о неприятностях!

… Маланья довела Себастьена до душевой комнаты, которая находилась в соседнем отсеке гостевого домика, и включила бойлер, чтобы подогреть воду.

Давайте присядем на лавочку, Себастьен, пока вода нагреется. — она указала ему на скамейку, стоящую у домика.

Они присели.

— Я даже не поблагодарил Вас как следует, Маланья, за свое спасение.

— А, как следует? — улыбнулась Маланья.

Себастьен ответно ей улыбнулся и прикоснулся губами к ее руке.

— Ну, пока, хотя бы так! Что я еще могу здесь? Ведь у меня даже нет с собой денег, чтобы преподнести Вам цветы!

— Не переживайте, вон сколько здесь цветов, — и она указала рукой на клумбу. — Считайте, что Вы мне их уже подарили!

— Как мило Вы сказали, Маланья.

— Почему мило? — подумала она, но Себастьену этой мысли не высказала.

— Себастьен, я не спрашиваю, что с Вами случилось. Надеюсь, что Вы сами сочтете нужным рассказывать об этом или нет. Но о Вас наверное кто-то беспокоится? Может, следует позвонить?

— Да, это было бы кстати! Хотя, именно сегодня обо мне беспокоиться, может, никто и не станет. Завтра, это другое дело! Завтра у нас уже много дел. А вот о том, что со мной приключилось, мне бы хотелось Вам рассказать. Вы располагаете меня к этому разговору, Маланья, и меня одолевает неотвратимое желание поведать Вам о своих приключениях.

— Ну, тогда я Вас слушаю.

Себастьен, усевшись поудобнее, и, закинув ногу на ногу, начал свой рассказ.

Я музыкант. И в настоящее время являюсь руководителем музыкального оркестра, который позавчера прибыл на гастроли в Москву. По контракту мы должны отыграть в Москве четыре концерта и отправиться потом на дальнейшие гастроли в Петербург.

Вчера вечером, после небольшого отдыха, который был нам предоставлен после прилета, ко мне в гостиницу явилась наш русский импресарио мадам Гордеева. Она пригласила меня обсудить проект выступлений за ужином в ресторанном зале гостиницы, и мы с ней направились туда.

И вот, представьте себе, Маланья, что там, в ресторане, со мной приключилась совершенно невероятная история.

Мы с мадам Гордеевой преспокойно поглощали свой ужин, приправляемый легким сухим вином, когда в зале появился мужчина, примерно моего возраста. Он был возбужден, напряжен, вопрошающе озирался по сторонам, и, тем самым, невольно обратил на себя мое внимание. Он присел за соседний столик, взял меню и принялся делать вид, что изучает его. Через некоторое время я отлучился в туалет, а он, очевидно, сразу же последовал за мной, и вошел туда в тот момент, когда я мыл руки. И вдруг, буквально ошарашив меня, обратился ко мне с необычной просьбой! Ну, прямо как в кино, честное слово! Вернее, даже не обратился, а принялся меня умолять.

Представившись следователем, попросил, чтобы я взял у него на хранение компакт-диск с какой-то важной информацией. И в придачу оставил два телефона, по которым я должен был позвонить и сообщить о том, что этот диск находится у меня. Он сказал также, что за ним следят, и что у него просто нет сейчас никакого другого выхода.

Одним словом, не дав опомниться, он сунул мне в руки этот диск, и был таков!

Когда я вернулся к мадам Гордеевой, она сразу заметила, что во мне произошла перемена. Я, очевидно был растерян, и она усмотрела эту растерянность в моем лице. Я же, решил, что пока не стану впутывать ее в это дело, во всяком случае, до того момента, пока сам не подумаю как следует, и не решу, что же мне все-таки делать. Спешка, — плохой советчик, — сказал себе я. А мадам Гордеевой я сказал, что столкнулся в туалете с каким-то грубияном, и что он меня рассердил.

Наш ужин, между тем, продолжался, и мы, не спеша, обсуждали все деловые стороны нашего контракта. Однако история, невольно приключившаяся со мной, все время вклинивалась в мои мысли, не давая думать о деле, и мадам Гордеевой приходилось по несколько раз повторять мне одно и тоже. Я же, вспоминая слова незнакомца о том, что за ним следят, ловил себя на том, что и я, подобно ему, начинаю вертеться в разные стороны, пытаясь отыскать вокруг себя какие-нибудь подозрительные личности.

Диск, лежащий в кармане моей рубашки, не давал мне покоя. И я невольно задавал себе вопрос, что буду делать, если вот здесь, сейчас, кто-то появится и попытается его у меня отнять. Отдам я его во избежание неприятностей или нет?

Ответ на этот вопрос пришел сам собой. Буквально через несколько минут в ресторанный зал вошли два человека неприятной наружности. Эдакие упитанные качки. И принялись въедливо стрелять глазами по сторонам. Глядя на них можно было сразу догадаться, что они пришли сюда не просто поесть, или приятно провести вечер, они пришли сюда по делам! И самое главное, что лицо одного из них показалось мне знакомым. И я тотчас же вспомнил, что видел его совсем недавно здесь, в ресторане! Мы столкнулись с ним в дверях туалета, когда я выходил оттуда после того, как незнакомец передал мне диск.

Я сразу догадался, что молодчики эти явились по мою душу. Тот, которого я видел, пристально посмотрел на меня несколько раз, а потом они со своим другом уселись за соседний столик. Он, очевидно, тоже вычислил меня, решив, что тот, с диском, отдал его мне от безвыходности положения. И, знаете, Маланья, мне почему-то не захотелось отдавать им этот диск. Я подумал, что предав того парня, буду чувствовать себя очень скверно! В то же время я понимал, что они все равно попытаются забрать его у меня любыми способами, а если я стану сопротивляться, то добьюсь одних только неприятностей.

И тогда мне, под влиянием спиртного, наверное, захотелось почувствовать себя неким Джеймсом Бондом, и я реши их обмануть.

Одним словом, как это говорится в русской пословице, что под влиянием спиртного море мельче коленей.

— Пьяному море по колено, — поправила его Маланья.

— Вот вот! Будь я трезв, мне, памятуя о историях русской мафии, и в голову не пришло бы что-то подобное! Я, скорей всего, поделился бы этой информацией с мадам Гордеевой, а уж она, наверное, вызвала бы полицию!

— И что же Вам пришло в голову, Себастьен? — с любопытством спросила его Маланья.

— Наш ужин близился к завершению. И тогда я, извинившись перед мадам Гордеевой, ушел в свой номер, сказав, что мне срочно нужно позвонить домой. Сам же подменил диск! — Пусть послушают наши концертные записи, — решил я, а пока они будут разбираться, что да как, я перезвоню по указанным телефонам и передам диск по назначению.

После этого я вернулся к мадам Гордеевой. Она расплатилась за заказанный для нас московской стороной ужин, и мы направились к выходу. Я сразу почувствовал, что эти двое подойдут ко мне на улице, когда я отправлюсь проводить мадам Гордееву к такси. И решил, что без сопротивления, отдам им диск.

Однако все пошло совсем по другому сценарию.

Олегу Самохину было тридцать восемь. Он был женат четырнадцать лет, и у него имелся одиннадцатилетний сын Никита. Его жена Марина, бывший преподаватель английского языка, в настоящее время работала в крупной туристической фирме менеджером в отделе продаж, и ей, в силу своей профессии выпадал редкий случай бывать дома с семьей в выходные дни. И потому, Олег обычно, по окончании трудовой недели, забирал Никиту и Лору, которую они завели совсем недавно, и они втроем уезжали на дачу. На этот раз Никита с ним не поехал, — он был приглашен на день рождения к своему другу, соседскому мальчику Мите. А по окончании дня рождения, его должна была забрать домой Марина, вернувшаяся к тому времени с работы.

И вдруг Марина позвонила Олегу в одиннадцать утра.

— Привет, Олежек!

— Привет!

— А у меня, похоже, работа на сегодня отменяется! — радостно воскликнула она.

— Ба, в кои-то веки! — удивился Олег.

— Ну, тогда бери Никиту и дуйте сюда ко мне.

— Хм! Я ему уже позвонила! — сказала Марина удрученным тоном.

— И он тебе закатил скандал, сказал, что не променяет день рожденья друга ни на какую дачу!

— Какой ты догадливый! В общем так! День рождения у него в двенадцать, и я на все про все отпустила ему два часа времени. Так что, в четырнадцать ноль ноль мы, может, и отправимся к тебе.

— Кинь еще полчаса на его канючки!

— Придется! — сказала Марина и, посетовав на то, что дню рождения угораздило выпасть именно на тот день, когда она как раз оказалась свободна, положила трубку.

…Взглянув на часы после того, как Нюрка скрылась за поворотом на своей красной машине, Олег вернулся в дом и тщательно все осмотрел. — На всякий случай, мало ли что! Убрав со стола бокалы из под морса, и застелив диван, он снова включил музыку, уселся в кресло и закрыл глаза.

— Что произошло? — задал он себе вопрос. — Что такого случилось с ним, чтобы вот так, сходу и… Как никогда! — До самозабвения, умопомрачения, потери реальности, или, чего то такого подобного, что ему и охарактеризовать-то никак не удавалось! — Такого с ним не бывало никогда! — Ни тогда, когда он, молодой двадцатитрехлетний выпускник Московского ВТУЗа влюбился в свою будущую жену Марину, ни тогда, когда он впервые изменил ей в Крымском санатории, куда ездил лечить холецистит, и закрутил мимолетный романчик с молодой жгучей брюнеткой Валечкой. Ни тогда, когда у него, втайне от жены, возникли отношения с сотрудницей Олей и продолжались около года. — Да, во всем этом была своеобразная новизна, ведущая к обострению чувств, и он, в угоду ей, всякий раз начинал ощущать себя востребованным мужиком, которого страстно кто-то желал, в то время, как чувства эти, благодаря пассивному поведению жены, казалось бы, уже увяли. И это вновь возносило его на обделенный личностный пьедестал, давая возможность почувствовать, что вкус серой односюжетной человеческой жизни не так уж и горек!

Но то, что произошло с ним сегодня, можно было назвать подарком судьбы, дарованным свыше. Или просто напросто одним словом — Счастье! Да, сегодня он смог почувствовать в полной мере реальное значение этого так часто применяемого в жизненном обиходе слова.

— Аня! Анечка! — шепотом произнес он, и у него от этих слов засосало под ложечкой. Нет, не засосало, — застонало, завыло, заскулило! И он вожделенно посмотрел на телефон, небрежно оставленный им на полу у дивана.

— Неужели она не позвонит, чтобы продиктовать ему номер своего телефона?

— Ведь он даже не знает кто она такая, откуда взялась, замужем или нет. Он даже не спросил ее фамилию! И теперь, если она не позвонит, он никогда не сможет ее разыскать! Он, ненормальный, даже не подумал о том, что надо было запомнить номер ее машины! — Олег в отчаянии ударил себя по коленям.

В это время зазвонил телефон, заставив его вздрогнуть в первый момент, а потом узнать позывные жены.

— Алло! Привет, Марина, я слушаю.

— У меня все отменяется, Олежка. — Сообщила ему Марина упавшим голосом.

— В чем дело?

— Нам позвонили из одного агентства и назначили встречу на завтра. Так получилось, понимаешь.

— Не понимаю, почему опять в воскресенье?

— Работа у меня такая, Олег, и ты об этом прекрасно знаешь!

— Хорошо, хорошо! Чего раздражаться — то?

— А то, что мне и так кисло, а ты еще масла в огонь подливаешь!

— А с кем же завтра будет Никита? Мне, что, в Москву возвращаться?

— Не надо. Я маме позвоню. Она его заберет.

— Она же болеет.

— Ничего, приедет потихоньку, а если не сможет, я завтра сама его к ней завезу.

Олег почувствовал облегчение. Ведь ему, положа руку на сердце, совсем не хотелось сейчас видеть Марину, и даже Никитку. Сейчас, после Ани, это было бы совершенно лишним, это нежеланно вклинилось бы в те чувства, которые он до сих пор переживал, смаковал, ощущал и анализировал! Одним словом в его душе после мощного любовного глубинного взрыва, до сих пор все еще вели стихийный разгул чувственные волны, и он сейчас желал барахтаться в них только в одиночку.

А Аня, между тем, не звонила, заставляя его то и дело с негодованием поглядывать на телефон.

— Ах, если бы она сейчас позвонила! Ведь теперь, когда Марина отменила свой приезд, он совершенно свободен и смог бы пригласить ее к себе! На целую ночь, Господи!…. Она сказала, что едет на дачу к подругам! Да он сейчас же поехал бы следом за ней и выдернул ее у подруг! Поехал бы, если б додумался спросить, где она, эта самая дача! Да, как же можно было совершить такую оплошность?! Нет, он просто болван!

Он корил себя изо всех сил, выплескивая наружу эмоции, приправляемые хлесткими словами. А потом, немного успокоившись, принял решение.

— Я поеду ее искать! Она отправилась на дачу к подругам, — прекрасно! А вдруг мне повезет, вдруг, объехав несколько ближайших дачных поселков в окрестностях Звенигорода, я обнаружу ее красавицу машину?

И он, воодушевленный этой идеей, отправился заводить свой

Ниссан. На улице к нему подбежала Лора и стала ласкаться, путаясь в ногах.

— Ну, что, подружка, поедешь со мной Аню разыскивать?

— Поедешь! — констатировал он, и потрепал собаку по загривку, после чего отворил ворота и направился к машине.

Время близилось к вечеру, когда он, безрезультатно заглядывая в каждый двор, объездил три ближайших дачных поселка, и все равно, не теряя надежды, решил, что заглянет еще хотя бы в один.

Развернувшись на последней, самой узкой улице дачного поселка Пестрый дворик, он, петляя по дорожке между соседними заборами, с трудом объехал две машины, стоящие возле них, однако выехать с этой улицы ему так и не удалось. Впереди, посреди узкого перекрестного выезда раком встала чья-то черная БМВ.

— Вот придурок! — выругался Олег. — И долго его ждать интересно?

Он огляделся, однако рядом никого не было.

— Здесь теперь и не развернешься, чтоб поехать назад и переметнуться на какую-нибудь другую улицу! — досадливо подумал он. — Если только задом корячиться! Нет, задом тоже не получится! Есть риск втюхаться в какую-нибудь из тех двух машин, что стоят у забора. Вот незадача-то! — И Олег нетерпеливо надавил на сигнал.

На его зов никто не откликнулся, и, постояв еще немного, он посигналил снова.

В этот момент из дальнего двора вышли четверо мужчин и направились к нему.

Олег сразу подумал, что это хозяева БМВ.

— Явились, не запылились, придурки! — грубо изрек он себе под нос.

Однако те не спешили и остановились возле встречного двора, пытаясь заглянуть внутрь. — Олег определил это, глядя в зеркало заднего вида. — Один из мужчин отошел на некоторое расстояние от забора, очевидно решив, что, таким образом, ему удастся что-то увидеть, а второй пытался заглянуть в щель между калиткой и забором. Олег, возмутившись такой беспардонностью, посигналил в третий раз.

Те, отлепившись от забора, снова направились к нему.

— Ну, что, мужик, терпения нет? — спросил один из хозяев БМВ, подходя к Олегу, высунувшемуся в окно и смотрящему на него с возмущением.

— А ты, что, один тут ездишь, не мог машину нормально поставить?

— Да, что ты выступаешь? Мы отошли-то всего на минуту!

— Какая разница? Поставили бы машину по человечески, и гуляли бы хоть целый день!

И тут Олег услышал чей то знакомый голос.

— Олег? Самохин?

Он обернулся и увидел своего бывшего однокурсника Игоря Гайкина.

— Гарик?

— Я!

— Вот это встреча! Откуда ты здесь? У тебя тут дача что-ли?

— Да, нет! Мы здесь с друзьями одного человека разыскиваем!

Олег вышел из машины, и они с Игорем тепло поздоровались за руку.

— Знакомый что ли? — деликатно поинтересовался один из спутников Игоря.

— Угу, — ответил ему тот. — Вы идите, я сейчас!

— Ну? — спросил однокурсника Олег, — расскажи хоть в двух словах, как живешь, чем занимаешься. Жена, дети, есть?

— Есть. Правда, пока только одна жена, но вторая! А ты как?

— У меня жена и одиннадцатилетний сын.

— Ничего себе, одиннадцатилетний! Вот время — то летит, а? Послушай, Олег, а ты тут какими судьбами?

— Вообще-то у меня в этих краях дача, но сюда я приехал, чтобы тоже кое кого найти! — сказал Олег и сам удивился такому совпадению.

— Ничего себе! Так, может мы и ищем одного и того же человека? — пошутил Игорь.

— Да, нет, я ищу девушку.

— Девушку? Молодую?

— Угу! Лет двадцати пяти.

— Поди, любовницу? — засмеялся Игорь.

— Все может быть! — отшутился Олег.

— Ну, тогда держись, старик! Мы ведь тоже ищем молодую девушку!

— Да, иди ты!

— Точно тебе говорю.

— Ничего себе! — подумал Олег. И тут ему пришла в голову мысль, — может и они ищут Аню? — И он окинул взглядом угрюмых качков, — спутников Игоря, стоящих в стороне с сигаретами в зубах. Окинул, и они ему не понравились. — Бандюки какие-то! — определил он и снова перевел взгляд на Игоря.

— А Гарик-то, им подстать! Такой же здоровый и бритый, на лбу — темные очки-щелочки. В бандиты что ли заделался? И тачка у них навороченная, охренеть! Точно, бандюки! — Олегу стало не по себе. — А вдруг они и правда Аню разыскивают? Ведь он же совершенно ничего о ней не знает!

— Послушай, Гарик, а как зовут вашу девушку?

— Какую? — не понял Гарик.

— Ну, ту, которую вы разыскиваете, если ты, конечно, меня не приколол.

— Не приколол! Но как ее зовут, понятия не имею!

— Ну, ты даешь! — у Олега непроизвольно вытянулось лицо.

Игорь же, почувствовав свою оплошность, попытался реабилитироваться.

— Да, тут такое дело, Олежек… В общем, наш шеф, — директор фирмы, где я работаю охранником, приказал любовницу свою отыскать. А известно только то, что она поехала на дачу куда-то под Звенигород.

— Так, что ж вы не знаете, как зовут любовницу вашего шефа?

— Лично я, — нет! Не положено! Один из них, — Игорь указал рукой на стоящую поодаль троицу, — может и знает! Мне же известен только номер машины, по которому и следует ее разыскивать!

— Врет! — подумал Олег. — Тут явно что-то нечисто!

— А, машина-то какая? — с замиранием сердца спросил он, боясь услышать, что это Анин Стелз.

— Пежо!

— Слава Богу! — мысленно воскликнул Олег, и вздохнул с облегчением, обратив тем самым на себя внимание Игоря.

— Что, твоя на такой не ездит? — спросил он, догадавшись, о чем подумал Олег.

— Не ездит!

— Вот видишь, тут у нас не сошлось!

— И прекрасно! — подумал Олег.

— Так ты говоришь, что у тебя здесь где-то дача, а, Олежек?

— Ну, да! Недалеко совсем.

— А как называется твой дачный поселок?

— Зарянка.

— О! В Зарянке мы еще сегодня не были! Послушай, Олег, а может, ты видел там у себя на даче Пежо 777 МУ темно — синего цвета?

— Нет! Такую машину ни разу не видел. Во всяком случае, в ближайшем от себя окружении.

— Точно?

— Точно! Такие номера трудно не запомнить!

— Вот и мы их сразу запомнили, — сказал почему-то Игорь, еще больше усиливая подозрительность Олега в том, что история поисков любовницы шефа Игоря, не тянет на правдоподобность.

— А поселок у вас большой?

— Приличный! — сказал Олег.

— Н-да, придется, видно, и туда заглянуть.

— Ну, тогда садись ко мне в машину! Поедем, поищем твою Пежо, а по дороге за одно и поболтаем.

— А как же твои поиски, приостанавливаются, или ты их уже до нас закончил?

— Да, поздно уже, темнеет! И потом, я думаю, может, все-таки, она сама мне позвонит.

….В Зарянке Пежо не оказалось, и Игорь, оставив свой телефон, попросил Олега позвонить ему в случае, если он вдруг ее обнаружит. Затем, попрощавшись с ним, отправился вместе со своими компаньонами дальше. Олег, же, сконструировал себе немудреный ужин из омлета со сливками и пары сосисок, а потом завалился на диван и включил телевизор.

Маланья напрасно считала себя непричастной к этой истории. Некоторые так не считали, а потому разыскивали ее уже несколько часов подряд, шныряя по всем окружным дачным поселкам, в надежде наткнуться где-нибудь на ее Пежо.

Четверка Коляна на черной БМВ подъезжала к дачному поселку Ивы как раз в тот момент, когда Маланья, проводив Себастьена в душ, побежала к подругам.

— Если и здесь ее не будет, все тогда! — сказал Санек. — Больше искать негде.

— Что значит негде? — возразил Колян. — В этих местах дач тьма!

— Тьма — то, тьма, но все остальные уже за тем местом, куда мы француза выкинули, и что толку там ее искать? Маловероятно, что она и сюда-то поехала! Мы же сразу вычислили, что ей этого вроде и не требовалось!

— Вроде, вроде! Искать-то все равно больше негде, если все дачи до этого поворота мы уже облазили!

Ах, это зласчастное место! Не повстречай там сегодня на заре эта девица француза, не шатались бы они теперь допоздна после суматошного, неприятного дня и такой же бессонной ночи! Хотя, как знать, не случись такого, какая еще проблема могла бы их ожидать! Теперь, по крайней мере, они хоть знали, кого искать! Они вычислили ее, ехавшую на Пежо 777 МУ по воле случая.

Накатав француза клофелином, с целью протяжки времени, по заданию шефа, и инсценировав ограбление, они выбросили его из машины перед Звенигородом. Причем место это было выбрано ими не случайно. У Санька там жила подружка Лина, и он предварительно позвонил ей и договорился о встрече. Лина жила в пригороде Звенигорода в небольшом кирпичном доме, который делила с бабкой. Причем у каждой из них была своя личная половина дома, разделенная капитальной стеной, и к каждой половине имелся отдельный вход. Лина пообещала Саньку, что ребят она сможет разместить на ночлег в бабкиной половине по случаю ее отсутствия. Та как раз сейчас лежала в больнице, — а мы с тобой, Санечка, в моей половине, проведем прекрасную ночку, — многообещающе пообещала она ему по телефону.

— Какую ночку, Лина, пока мы к тебе приедем, уже рассвет наступит!

— Ну, значит, мы проведем прекрасный романтический рассвет!

— Больше пары раз не рассчитывай! — прозаично сказал ей Санек. — Я сегодня уже за день прилично натрахался!

Итак, они выбросили француза незадолго до поворота к дому Саниной любовницы, и со спокойной душой направились к Лине, предвкушая скорый отдых. Свернув с извилистого, петлевого участка дороги, они увеличили скорость и вскоре настигли еле движущуюся Пежо, за рулем которой сидела классная телка, по определению Гая. И он еще, шутя, предложил ребятам зацепить ее с собой.

— А, гляньте, какой прикольный у нее номер, — воскликнул Санек, — три семерки! — Не хватает только туза! Гай, может, мы наоборот, тебя к ней подбросим? — и все дружно рассмеялись. Обогнав ее, они поехали дальше, и в это время Колян решил, что пора отзвониться шефу.

— Мы все закончили. — Сообщил он. — Диск у нас.

— А француз что?

— Напоили и выбросили у Звенигорода.

— Ладно, через час я вас жду.

— Так, это? — растерялся Колян от такого заявления шефа. — Чего ехать-то сейчас? Может, мы поспим пока? Тут в Звенигороде у нас есть где остановиться.

— Какой еще Звенигород! Везите срочно диск, а потом и отсыпаться будете! Может быть! — добавил он после некоторой паузы. Откуда ему было знать в тот момент, что он как в воду глядел.

Колян нажал на отбой и смачно выругался.

— Что? — обречено спросил у него Санек, предчувствуя отмену поездки к Лине, а все остальные устало впялили в него глаза.

— Ничего! Ни кому Лины, ни кому пива и пожрать! Разворачивайся Вован, в Москву поедем! Знал бы я, что шефу шлея под хвост попадет, ни за что б сюда не поехал! Покатали бы француза по городу до рассвета, а потом и выкинули где-нибудь поблизости в лесочке. Тогда б и возвращаться из такой дали не пришлось!

Ну, чего ты все едешь? — с раздражением прикрикнул он на Вована. — Разворачивайся!

Вован молча нажал на тормоза, и, приостановившись, пошел на разворот. Развернувшись, пристал к обочине.

— Чего ты? — удивленно спросил Колян.

— Я устал! Давайте передохнем, в конце концов. Я хочу покурить и пройтись немного!

— Правда! — поддержал его Гай. — И я пивка попью под сигаретку!

— Ладно, давайте немного постоим. — Согласился Колян, который и сам был не прочь слегка размяться. Они зависли на этом месте минут на двадцать. Потом Санек позвонил Лине и сказал, что все отменяется, и они поехали снова к Москве.

— А девка-то где? — вдруг спросил Гай.

— Какая девка? — раздраженно уточнил, не солоно хлебавши Санек.

— Какая, какая! — Та, что на Пежо ехала, ну, которую мы обогнали?

— А ты, чего, уже по ней соскучился, или Саньку под настрой вместо Лины решил предложить? — шутливо спросил Колян.

— Да, идите вы все! Мне просто интересно, куда она делась? Ведь она ехала вслед за нами, а теперь ее нет!

— Гай, ты, что совсем сбрендил? — возмутился Санек. — Свернула куда-нибудь, да и все дела!

— Куда? Ведь после того, как мы ее обогнали, не было ни одного поворота, ни справа, ни слева! Посмотрите, тут же поле кругом!

После его слов в салоне повисла задумчивая пауза.

— И правда, куда она делась-то? — сказал, наконец, Колян.

— Похоже, развернулась и назад в Москву попилила, как мы! — засмеялся Вован.

— А че ты ржешь-то?! — ополчился на него раздраженный Санек. — Оно на то и похоже!

В это время они приблизились к тому повороту, который вел к дачному поселку Ивы, о чем оповещала висящая на указателе табличка.

— Может, она сюда свернула? — предположил Вован.

— Нахрена? — не унимался наблюдательный Гай. — Мы же этот поворот вместе с ней проскочили, а потом, обогнав ее, поехали дальше! Да, если б ей сюда было надо, с чего вдруг она тогда проехала бы мимо до нашего обгона?

— Мужики, то, что она поехала назад, это факт! — заключил Санек. — И если не повернула сюда, после того, как решила вернуться, то поехала дальше и вполне могла натолкнуться на нашего француза.

— Ну? — не понял проблемы Вован.

— А, вдруг она подобрала его и сейчас везет в Москву?

— Да и хрен с ней, пусть везет! Нам-то что? Мы же задание выполнили! — воскликнул Вован.

— Выполнить-то выполнили, но было бы намного спокойней, если б он так рано в Москву не попал! Было бы гораздо лучше, если б он проспал в кювете часов пять шесть подряд, и только потом очухался! Шеф ведь рассчитывал именно на это!

— Ну, я не знаю! — раздраженно сказал Вовон, подозревая, что нынешние дела приобретают тенденцию нескончаемости.

— А, давайте-ка, вот что! Проверим ее, — предложил Колян.

— Как? — поинтересовался Вован.

— Очень просто. Догоним и посмотрим, одна она или нет!

— Ага, догонишь ты ее! — засомневался Вован. — Мы стояли-то сколько?

— Если она развернулась и поехала назад по каким-то своим причинам, то и черт с ней, — сказал ему на это Колян, — никто не собирается сходить с ума и ее догонять! Но если ее угораздило наткнуться на француза, то остановка и у нее заняла немало времени. В этом случае мы ее догоним, как дважды два! Так что, давай, Вован, гони, не ерепенься!

И они, набрав скорость, покатили вперед, остановившись вскоре у того кювета, где оставили француза. Выскочив из машины все вчетвером, они облазали кювет со всех сторон, но свою жертву там не нашли.

— Вот теперь ясно, что француза подобрала она! — констатировал Колян. — Придется нам ее все же догнать, а по дороге решить, что с ними делать. Шефу позвоним, посоветуемся, — как он скажет, так и будет!

— А вдруг его все же увез кто-то другой? — засомневался Вован.

— Маловероятно, Вован! — объяснил другу Санек. — Ведь за это время ни туда, ни сюда не проехало ни одной машины. И мы лично тому свидетели!

Одним словом, усевшись в машину, они поспешили за хозяйкой Пежо 777 МУ, однако, погоня оказалась безрезультатной. Они никого не догнали, хоть и выжимали из машины по максимуму.

— С такой скоростью мы бы ее и без всяких остановок уже догнали! — сказал Колян, когда они приблизились к Москве. — Значит, она все-таки куда-то свернула! Ну и ладно! Теперь, по крайней мере, в Москву они, если и попадут, то гораздо позже! А этого нам и хотелось! — и он, успокоившись, сладко зевнул.

Через полтора часа они встретились с шефом и вручили ему диск.

— Подождите пока, не уезжайте, — сказал он. — Диск надо проверить.

— Колян удивленно на него взглянул. — Какой, мол еще мы могли привезти диск, если не тот, за которым гонялись все это время! — говорил его взгляд. — Однако возражений с его стороны не прозвучало, и измученная четверка, усевшись на лавочку перед подъездом шефа, принялась терпеливо ждать его возвращения.

Шеф не заставил себя долго ждать, и через десять минут выскочил из дома с побелевшим от злости лицом.

— Что вы мне привезли, олухи чертовы, вашу мать?! — заорал он, что есть мочи. — Упустили! Упустили! — констатировал он свершившийся факт, суливший ему огромные неприятности. — Да с меня теперь за этот диск три шкуры спустят!

— А, что там такое? — испуганно спросил Колян.

— Черте что! Музыка какая-то!

Колян прикинул, сколько времени шеф просматривал диск, — минуту, не больше, если остальное время из тех десяти минут, что он отсутствовал, отвести на включение компьютера, а также на подъем и спуск на лифте. А потому высказал предположение.

— Так, может музыка только сначала, так сказать, для конспирации?

— Какая к черту конспирация! Этот диск должен быть закодирован! Он вообще не смог бы открыться! Как ты думаешь, кто бы доверил мне его проверить, если б он вот так сразу и открылся?

— Шеф, так это, — взялся, было, Колян за объяснения, выходит подмена что-ли? Но этого не может быть! Мы же….

Однако разъяренный начальник его перебил.

— Рассказывайте все по порядку!

— Так мы же отзванивались! — обиженно сказал Колян. — Чего, мол ты нас теперь достаешь, если мы созванивались и все делали по твоей указке! — Однако толку от этих его обид никакого не было. Мало того, что шеф его и слушать не стал бы, так еще и накатил бы по полной программе.

Одним словом, после гневной вспышки шефа, они все вместе принялись за анализ событий, и после долгих рассуждений решили. — Либо француз поменял диск во время отлучки из ресторана, либо он все-таки, увез его с собой, намеренно подсунув им подмененный, а этот надежно спрятал на себе.

— Да, где он мог его прятать-то? — недоуменно изрек Гай. — Если на нем были только брюки и рубашка.

— А туфли на нем были? — рявкнул шеф, — а носки? А трусы, в конце концов? Такие придурки, как вы, может и не нашли бы на себе места, а он вот, нашел! И вас развел, как каких-то щенков!

Ну, что им было на это ответить? Шеф и сам человек подневольный, а оттого распекал их, негодуя все больше и больше. Ведь ему сейчас предстояло звонить начальству и точно также оправдываться за оплошность!

Итак, спустя час после всех разговоров, шефом было принято решение послать свою непутевую четверку на поиски девицы, — владелицы Пежо 777 МУ, которая по их расчетам должна была все-таки зависнуть где-то в окрестностях Звенигорода, одна или с французом вместе, не важно! А, как отыщите ее, не смейте ничего предпринимать без моего ведома. — Сказал им шеф на прощание. Сам же срочно вызвал еще четверых и велел им немедленно отправляться к гостинице Космос на всякий случай, караулить француза.

Нюрка позвонила Олегу в воскресенье, около десяти часов утра, лишь только открыла глаза.

— Алло? Привет! — сказала она.

— Аня, Анечка! Ну, куда же ты пропала? — радостно воскликнул он, даже забыв поздороваться. — Почему не позвонила вчера, как обещала?

— Я раздумывала! — сказала Нюрка!

— И все — таки решилась?

— Да!

— А я ведь вчера разыскивал тебя по всей округе!

— Серьезно?

— Серьезно. У меня жена в Москве осталась, и появился шанс провести ночь вместе! Вот я и подумал, может уговорю тебя, и попытался разыскать!

— И не разыскал!

— Нет!

— Ну, что ж, — вздохнула Нюрка, — значит, на эту ночь была не судьба!

— А на сегодняшний день? — с надеждой спросил Олег.

— Так твоя жена и сегодня не приедет?

— Нет!

И Нюрка подумала о том, что с радостью отправилась бы к нему, если б не дело, которое поручил ей Савелий. Да, оно, пожалуй, для нее было на сегодня самым главным!

— Сегодня никак не могу!

— Почему? Может, я вчера все же перестарался, а, Анечка?

— Нет, что ты! Такого может быть только мало!

— О! — польщено воскликнул Олег. — Я с тобой согласен! Катастрофически мало!

— А, может, выкроишь часок другой?

— Нет, Олег, я в самом деле не могу.

— А в Москву ты когда думаешь возвращаться?

— Сегодня. Где-то после двух будем уже собираться, а что?

— Почему ты говоришь во множественном числе?

— Я говорю о себе и подругах, с которыми намерена ехать.

— А, если мне сесть вам на хвост на своей машине? Мне очень хочется тебя увидеть, и потом, я ведь тоже собирался уехать сегодня.

— Ты вполне можешь это сделать.

— Отлично! И как мы встретимся?

— А, давай мы с девчонками заедем к тебе на чай, нам все равно по пути! Или это неудобно?

— Ну, конечно же удобно, Аня, что за вопрос!

— Ладно, тогда созвонимся.

— Хорошо, до скорого!

Нюрка отключила телефон и, поднявшись с кровати, принялась одеваться. Она спустилась со второго этажа и увидела бабу Сашу, которая хлопотала на кухне.

— Ой, баба Саш, чем это у тебя так вкусно пахнет?

— А, Нюрочка, встала уже?

— Так точно, баба Саш!

— А я вот блинчики пеку.

— Слышу! — Нюрка повела носом.

— А остальные все еще дрыхнут?!

— Пусть поспят, баба Саш, выходной же! Мне-то что, я человек свободный, неработающий, а девчонкам обязательно надо выспаться перед трудовой неделей.

— Конечно! Пусть спят вволю! Тут у нас хорошо, воздух свежий, пусть кислородом насыщаются, во сне он усваивается лучше! А ты, давай-ка умывайся и за стол. Поешь блинков, пока горячие!

— Спасибо, баба Саш, я только умоюсь сначала. — И Нюрка, взяв полотенце, отправилась в душ.

Навстречу ей по узкой плиточной дорожке, ведущей от гостевого домика, шла Маланья с загадочной улыбкой на лице.

Нюрка вытаращила глаза.

— Малька! Так ты?…

— Угу! — сказала Маланья. — Беру пример с тебя!

— Ну и как он? — поинтересовалась Нюрка, спросив об этом у подруги полушепотом.

Маланья в ответ восторженно закатила глаза!

— Маленька, как я за тебя рада! — воскликнула Нюрка и чмокнула подругу в щеку.

— А девчонки встали уже?

— Нет пока, отсыпаются!

— А ты в душ собралась?

— Да.

— Придется немного подождать. Там Себастьен. Пойдем пока присядем на лавочку.

Они едва успели присесть, как на пороге показался Володя, и тоже направился к душу.

— Привет, девчонки! — Он помахал им рукой. — Я так понимаю, что в душ у нас очередь?

— Правильно понимаешь! — сказала Маланья.

— Мне за кем занимать? — пошутил Володя.

— Будешь за Нюркой, мне уже туда не надо. — Сообщила Маланья.

— А как вы посмотрите на то, если с утра по шашлычку?

— Отлично! — кивнула Маланья, только быстро. Мне Себастьена к часу дня надо в гостиницу доставить.

— К часу дня? — удивился Володя. — К часу дня никак не получится! Пусть он даже не рассчитывает на это.

— Правда? — уточнила Маланья.

— Абсолютная правда.

— Ну, что ж пусть тогда перезвонит и отложит все свои мероприятия, уж больно шашлычка хочется! — решила Маланья.

— А может, блинами обойдемся? — запротестовала Нюрка. — Баба Саша уже две тарелки напекла с горочкой.

— А блины к шашлыку никогда не бывают лишними! — сказал Володя.

— Ну, вы, братцы даете! — воскликнула Нюрка. — Так и лопнуть недолго! Я уж не говорю о том, что после этой поездки не влезу ни в одно свое платье.

— Ничего, Аннушка, сходишь на шейпинг, в бассейне лишний раз поплаваешь, — посоветовал ей Володя. — Мясцо-то у нас парное, в специальном питомнике выращенное, от такого отказываться грех!

— А ты ее не уговаривай, Вовик, я такая голодная, что Нюркину долю запросто возьму на себя! — пообещала Маланья.

В это время из душевой вышел Себастьен, и, поприветствовав всех по очереди, присел на скамейку возле Маланьи.

Следующей в душ отправилась Нюрка.

А в это время Аня осторожно зашла в комнату к Маше, взглянуть, не проснулась ли она.

Маша проснулась. Она лежала в постели, свернувшись калачиком, натянув до подбородка одеяло. И Аня, войдя в комнату, натолкнулась на ее вопросительный взгляд.

— Привет! Проснулась?

— Угу!

— А Малька встала уже?

— Да она и не ложилась!

Аня удивленно вскинула брови.

— Во всяком случае, ко мне! — улыбнулась Маша.

Аня рассмеялась и покачала головой.

— Ну, девчонки, дают! Не теряются!

— Правильно делают! — как-то зло сказала Маша, словно не одобряла поступки подруг, а наоборот, осуждала.

И тут она обратила внимание на изменившееся выражение лица Ани. Оно стало грустным и виноватым, да к тому же, Аня при этом тяжело вздохнула.

Машу прошибло холодным потом.

— Что? — обречено спросила она, хотя уже заранее знала, что ей ответит Аня.

— Понимаешь, Машенька, Володя не сможет помочь тебе на этот раз.

— Я так и подумала!

— Он бы с радостью это сделал, но, видишь ли, в этом вопросе не компетентен. Одним словом, повлиять именно на них он не может!

— Да, все ясно мне с твоим Володей! — подумала Маша, и устало откинулась на подушку. — Так я ему и поверила!

— Ань, я хочу попросить, чтобы ты ничего не говорила девчонкам. — сказала она. — Мне сейчас не нужно никакого сочувствия, я надеюсь, ты понимаешь?

— Хорошо! — покорно согласилась Аня. — Маш, ты только не думай ничего такого, Володя всегда готов тебе помочь, но случаи ведь бывают разные!

— И просящие тоже бывают разные! — подумала Маша, и промолчав, опустила глаза.

— Маш, ну, ты, что совсем обиделась?

— Нет! Чего мне обижаться, — не может, значит, не может, разве я не понимаю! Я просто расстроилась. А когда девчонки собираются уезжать, ты не знаешь?

Аня призадумалась.

— Думаю, часа в три, четыре. Сейчас вроде на шашлык все настраиваются. Володя уже пошел костер разжигать.

При слове Володя, Машу передернуло, но она, пересилив себя, бодро вскочила с постели.

— Ну, что ж, шашлык так шашлык! — и стала одеваться.

— А, почему ты спросила про девчонок? — поинтересовалась Аня.

— Хотела с ними в Москву поехать, сына навестить. А то уже вторую неделю его не вижу!

Нюрка ликовала всю дорогу. Проблема с добычей диска была почти решена, и это во — первых, а во- вторых, Олег на свей темно-зеленой машине гарцевал рядом, то и дело посылая ей воздушные поцелуи в зеркало заднего вида! Он сказал ей, что будет свободен до самого вечера, и у Нюрки уже созрел в голове план. Ей хотелось поскорей разделаться со всеми делами и остаться с Олегом наедине, — закатиться с ним в какой-нибудь уютный кабачок, а может в кинотеатр, как в старые добрые времена, а может просто заехать в ближайший парк и погулять там в свое удовольствие! Конечно! А почему нет?! Она позвонит Савелию, скажет, что задание его выполнила. Хотя нет! Она скажет, что ей для этого потребуется еще какое-то время, и, таким образом, выкроит его до самого вечера!

Себастьен поглядывал на часы. Он уже опаздывал, и Нюрка прибавила скорость.

Вскоре они подъехали к гостинице, и Нюрка с Себастьеном поднялись к нему в номер. Себастьен передал ей диск и записку с телефонами, и, пожелав удачи, проводил до лифта.

Она сложила записку вчетверо и положила в маленький, нагрудный карманчик сарафана, а коробочку с диском в свою дамскую сумочку, и, в ожидании лифта принялась мурлыкать себе под нос незатейливый попсовый шлягер.

— Ну, что, куда теперь следуем? — спросил Олег, поджидавший ее у подъезда.

— Теперь на заправку, у меня вот вот бензин закончится, потом к ближайшему вокзалу, а потом на вторую Тверскую — Ямскую, Машку к маме доставить! А потом…. А потом, мы свободны, как ветер! Допоздна! — весело сообщила она.

— Тогда получается, что ближайшим вокзалом будет Белорусский! — подсказал Олег. — А оттуда до Тверской рукой подать.

— Вот и отлично! — констатировала Нюрка. — Тогда по коням!

— и с изящной небрежностью, присущей только ей одной, поддернув сарафан, уселась в машину.

После заправки Маша попросила Нюрку остановиться у магазина Игрушки.

— Надо сыну что-нибудь купить, — сказала она. — Или ты спешишь?

— Да, ничего страшного, Маш, я подожду. — Из вежливости сказала Нюрка, которая теперь выкраивала каждую минуту, чтобы подольше побыть с Олегом, и припарковала машину на площадке перед магазином.

— А, знаешь что? — сказала вдруг Маша, глядя на ее поникший вид, — поезжай-ка ты дальше одна. А я спокойно, без суеты поброжу по магазину. У тебя ведь уже есть попутчик, причем, очень нетерпеливый! — Маша улыбнулась. — Такие взгляды на тебя бросает, аж завидно! И зачем, спрашивается, я буду время у вас отнимать своими заботами?

— А как же…? — спросила, было, Нюрка.

— Что, обещанный контроль?

— Да, глупости все это! Я ведь ради Мальки так сказала, чтобы она не беспокоилась. — И Маша, чмокнув подругу в щеку, вышла из машины.

Радости Нюрки не было предела! Она тотчас же отменила поездку на вокзал, объяснив это Олегу всего лишь надобностью Маши, которая внезапно отпала, и они для начала отправились в ближайший кабачок.

….Нюрка вернулась домой в половине десятого, и с порога одарила хмурого Савелия Савельевича победной улыбкой, после чего, вытащив из сумочки диск, подошла к нему.

— Вот! — и она торжественно вручила ему квадратную коробочку.

— Умница! — сдержанно сказал Савелий Савельевич и поцеловал ее в подставленную щеку.

— И это все? — разочарованно воскликнула Нюрка. — Это, что ж вся мера твоей благодарности за такое дело?

Савелий Савельевич удивленно на нее взглянул.

— А что я, по твоему, должен делать? Подпрыгивать до потолка, или кричать ВАУ, как какой-нибудь дурачок? Или, может, устроить салют в твою честь? — и он выжидающе взглянул на Нюрку.

— Странный он какой-то! — подумала Нюрка. — Не то уставший, не то опустошенный. Расстроился, наверное, из-за этого диска, издергался!

Она приблизилась к нему и привычно чмокнула в нос. — Ладно, Савинов, я же пошутила, и, повернувшись, прямо с порога направилась в ванную.

Она уже лежала в ванне, когда распахнулась дверь и свежая воздушная волна, просочившаяся сквозь плотное паровое пространство наполнившее ванную комнату, коснулась прохладой ее обнаженных плеч.

Нюрка повернула голову. На пороге стоял Савелий Савельевич. Лицо его было бледным, а левый глаз дергался.

— Что? Что случилось, Савинов? — воскликнула Нюрка, не на шутку испугавшись его вида.

— Ты привезла мне другой диск!

— Что? Что ты сказал? — воскликнула Нюрка.

— Ты привезла мне другой диск! — повторил Савелий Савельевич.

— Какой другой? Какой другой? — закричала Нюрка, на ходу вылезая из ванны, и закутываясь в полотенце.

— Черт знает какой, только не тот, который надо! — закричал ей в ответ Савелий Савельевич.

— Я привезла тебе то, что мне передал француз, между прочим, из рук в руки! А уж тот он или не тот, понятия не имею!

Она ступила на кафель мокрыми ногами, и босая направилась в комнату, оставляя на паркете мокрые следы. И вдруг резко замерла на месте, так, как шла — двумя руками придерживая на груди полотенце. Она застыла в этой позе, словно ее сковал паралич. Из комнаты, где стоял компьютер, в который Савелий Савельевич вставил добытый ею диск, раздавался звук музыки, и эта музыка, о Боже! Она была ей знакома! Это была инструментальная композиция друга Олега и называлась она Дождь в Армении! Нюрку кинуло в жар, она тотчас же поняла, что француз никак не мог дать ей диск с этой записью!

В понедельник в три часа дня в кабинете майора Марушева раздался звонок. Звонили из Склифосовского. Сообщили, что пациент, под двойной фамилией, — Быков Валерий Семенович и Чулаев Константин Викторович, доставленный ими в больницу, скончался после операции, не приходя в себя.

Марушев записал его на две фамилии специально, в надежде, что кто-то мог разыскивать пострадавшего в больнице, под какой-нибудь из них.

— Ну, что ж! — досадливо поморщился майор. — Придется начинать поиски самим. — И он вызвал к себе Алешу Полякова.

Передав ему документы, майор приказал заняться выяснением личности потерпевшего, и при первой возможности связаться с его родными.

Так как паспорт и удостоверение с места работы были на имя Быкова Валерия Семеновича, Алексей решил начать поиски, опираясь на эти документы. Однако они оказались липовыми.

Сначала он попытался выяснить подлинность адреса, указанного в паспорте, однако его не существовало. Вернее, указанная улица Лесная и дом под номером 34 в действительности были, но номера квартиры 342 в этом доме не оказалось, по той причине, что последняя заканчивались номером 328. После этого лейтенант позвонил в редакцию газеты Бизнес и предпринимательство, в которой, якобы, работал скончавшийся, и узнал, что корреспондент под такой фамилией в штате действительно имеется, однако в данный момент отсутствует, — уехал на плановую встречу с клиентом.

А когда вернется? — поинтересовался Алексей.

В редакцию теперь только завтра. — Сообщили ему.

И Алексей, не теряя времени, решил проверить пока вторую фамилию потерпевшего, на которую были выписано водительское удостоверение. Связавшись с ГАИ, он выяснил, что права подлинные. Здесь совпадало все, — и адрес, и имя, и фамилия, и отчество, а также дата регистрации транспортного средства, поставленного на учет всего лишь полтора месяца назад.

Получив информацию, лейтенант отправился с визитом по указанному в правах адресу, на Маховую четырнадцать.

Дверь ему открыла молодая женщина, представившаяся Мариной Александровной Чулаевой, как потом выяснилось, — женой скончавшегося мужчины.

В этот прискорбный день, Алексей не стал расспрашивать ее о муже, ибо женщине итак пришлось вызывать скорую, после известия о его гибели.

Алексей приехал к ней на следующий день, и, извинившись за то, что отрывает ее от подготовки к похоронам, попросил недолго с ним побеседовать.

Марина рассказала ему, что Константин работал юристом — консультантом в частной фирме Нефтяная хроника, являющейся дочерним статистическим предприятием одной из ведущих нефтяных компаний России. Что зарабатывал он хорошо, и что часто бывал в командировках. Она сообщила даже номер телефона его начальника, Юрия Владимировича Уральцева, с которым Алексей тут же и созвонился, договорившись о встрече.

— Только извините, что не смогу принять Вас ни сегодня, ни завтра. — Сказал ему Уральцев. — Сегодня у нас плановая отчетная проверка, сами понимаете, а завтра похороны Константина. К тому же, я вызвался помочь в их организации, так что мне нужно будет там быть уже с самого утра.

— Хорошо! — сказал Алексей. — Давайте перенесем нашу встречу на утро послезавтра.

На следующий день после похорон Алексей снова наведался к Марине, совсем ненадолго, чтобы поговорить поподробнее о деталях, связанных с последней командировкой Константина.

Он очень удивился, когда она сказала ему, что муж ездил в Брянск, и пробыл там довольно долго, — около трех недель.

— Костя спустя десять дней после поездки, позвонил мне и сказал, что задерживается, что дел невпроворот! — сообщила Марина. — Проверки, отчеты, и прочая ерунда.

— А Вы уверены, что он был именно в Брянске? — спросил Алексей.

— Конечно, а что такое? — удивилась Марина.

— Да, ничего, я просто уточняю. — Сказал ей Алексей, не сообщив пока о том, что в кармане пиджака ее мужа был найден использованный билет на самолет по маршруту Тюмень-Москва, правда на имя Быкова Валерия Семеновича.

Хоть времени было уже около пяти часов вечера, поминки все еще продолжались. Последняя партия людей, очевидно, самых близких родственников погибшего, сидела за столом, не желая расходиться. И Алексей, на всякий случай, спросил у Марины, нет ли среди них Уральцева.

— Нет! — сказала Марина. Он даже на кладбище не ездил! — Приехал часам к одиннадцати, подошел к гробу, возложил цветы и уехал.

— И на поминки не вернулся?

— Нет! — другие сослуживцы были, а он нет!

— А ведь обещал, что будет с самого утра! — вспомнил Алексей. — Придется, пожалуй, этого Уральцева пощупать, как следует!

Вечером он доложил обо всем майору Марушеву, и тот изъявил желание навестить Уральцева вместе с Алексеем.

Юрий Владимирович принял их в офисе в десять часов утра. Он охарактеризовал своего подчиненного исключительно с положительной стороны. Сказал, что Константин был высокопрофессиональным, энергичным, и деловым юристом, и что он очень дорожил им, как специалистом.

На вопрос следователей, куда Чулаев ездил в командировку, так же, как и Марина, ответил, что ездил в Брянск, — в один из филиалов их фирмы. Там, якобы, возник сложный вопрос с заказчиком, и Константин, как опытный юрист, был послан туда для ведения этого дела.

— А, как Вы объясните тот факт, что в пиджаке у вашего подчиненного был обнаружен билет на самолет Тюмень-Москва.

— Понятия не имею! — удивленно пожал плечами Уральцев.

— А кто может подтвердить факт его командировки в Брянске? — спросил Марушев.

— Руководство! Генеральный директор Брянского филиала Евгений Петрович Хохлов. Хотите, я прямо сейчас позвоню ему?

— Спасибо, у нас нет оснований Вам не верить! — отказался от его услуги Марушев, решив, что прежде следует проверить, зарегистрирован ли билет найденный у Чулаева. Ведь его могли подсунуть ему в карман те незнакомцы, которые копались в машине после аварии. Н-да! Кабы знать, кто они такие, и не связаны ли с тем заказчиком, делом которого Константин занимался в Брянске. — Подумал Марушев. — В бизнесе сейчас такое сплошь и рядом встречается!

Марушев решил пока не сообщать Уральцеву, что в Константина стреляли, однако про диск вопрос задал.

— Юрий Владимирович, Константин, когда пришел в себя на короткий миг, упомянул про какой-то диск. Причем сказал об этом очень встревожено! И было понятно, что для него эта информация имеет очень важное значение! Вы не знаете, что он имел ввиду?

— Про диск? Понятия не имею! — Сказал Уральцев, однако Марушев заметил, что сказал почему-то занервничав. Конечно, он изо всех сил старался не показать виду, что информация эта ему небезразлична, однако опытный глаз майора перемену в его настроении все же заметил!

— Надо попробовать его дожать! — подумал Марушев, и, достав из своей рабочей папки документы Чулаева, разложил их перед Уральцевым на столе.

— Взгляните — ка, Юрий Владимирович, на эти документы.

Уральцев взял паспорт.

— Не узнаете?

— На фотографии Константин, а при чем здесь Быков Валерий Семенович? — удивился Уральцев.

Марушев ничего ему на это не ответил, и Уральцев поочередно принялся разглядывать удостоверение и водительские права, лежащие перед ним.

— Что все это значит? — спросил он у майора, и в упор посмотрел на него.

— Даже глазом не моргнул! — отметил Марушев. — Все ясно! Выходит, к этой информации ты был готов! Конечно, готов! Ведь предположить, что в машине бесчувственного Чулаева могут найти эти документы, совсем не сложно! А вот на информацию про диск ты никак не рассчитывал! Откуда тебе было знать, что Чулаеву приспичит очнуться и выдать именно ее!

— Не нравится мне этот Уральцев! — сказал Алексей, когда они вышли из офиса.

— Угу! — подтвердил Анатолий Игоревич. — Ты тоже заметил, как он занервничал, когда речь зашла о диске?

— А то! — горделиво изрек Алексей.

На следующий день Алексей отправился в аэропорт. Там он довольно быстро получил информацию о пассажире Быкове Валерии Семеновиче, который действительно был зарегистрирован на рейс Тюмень — Москва 29 мая.

— Вот те раз! — присвистнул Алексей. — Это как же он ухитрился побывать в двух местах сразу, да еще под разными фамилиями?!

Поездка к Уральцеву состоялась в этот же день. Только теперь Алексею пришлось навестить его одному, по причине занятости майора Марушева.

Юрий Владимирович, узнав от секретарши, что к нему снова наведался лейтенант, сказался очень занятым и попросил немного его подождать.

Алексей, не выходя из приемной, расположился ожидать Уральцева на стуле прямо напротив молоденькой секретарши Ларисы, вызвав ее недовольство.

— Ничего, придется потерпеть, дорогуша! — подумал он и премило ей улыбнулся. Однако вместо ответной улыбки, получил искусственно деловой взгляд, на миг скользнувший по его лицу и уткнувшийся в какие-то бумаги, лежащие перед ней.

Шеф позвонил секретарше через пару минут и попросил с кем-то его соединить.

— Уж не в Брянск ли он звонить собрался? — интуитивно почувствовал Алексей, и принялся внимательно следить за клавишами на телефонном аппарате, по которым стремительно бегали пальчики Ларисы. — Номер точно иногородний, — определил Алексей, — длинный, да и первые четыре цифры вполне походили на код города Брянска. Алексей запомнил их, чтобы потом проверить.

Уральцев пригласил его к себе в кабинет сразу поле переговоров, и, сладко улыбнувшись, указал на стул.

— Юрий Владимирович, — начал свой разговор Алексей. — Я хотел бы поинтересоваться, сколько времени Чулаев пробыл в командировке?

— Три недели. — Ответил Уральцев, не задумываясь.

— То есть, он вернулся в Москву именно в тот день, когда попал в аварию?

— Конечно! — кивнул Уральцев. — Если бы он приехал раньше, то оповестил об этом в первую очередь меня. А почему Вы это выясняете?

— Видите ли, в чем дело, Юрий Владимирович, похоже, за Константином кто-то следил, может даже от самого Брянска, а может с момента его выхода из поезда.

— Правда? — удивился Уральцев.

— Возможно! — уточнил Алексей. Потому я так подробно все у Вас и выясняю.

— Пожалуйста, пожалуйста! — любезно сказал Уральцев. — Я рад помочь.

— Юрий Владимирович, а не могли бы Вы в двух словах рассказать мне, что за дело вел в Брянске Чулаев?

— Да, в общем-то, самое обычное. — Трудовой спор, возникший между заказчиком и исполнителем. Рассматривалось нарушение договора.

— Если оно, как Вы говорите, самое обычное, зачем тогда надо было отправлять туда Чулаева, разве в вашем Брянском филиале другого юриста не нашлось? И потом, вчера Вы, наоборот, сказали, что дело это было довольно сложное, а отнюдь не самое обычное.

— Да, нет! Дело самое обычное, — трудовой спор. Только заказчик оказался уж очень сложным, скандальным и пришелся не по зубам местным юристам. Вот мы и решили послать им на помощь Константина. И потом, мне нужно было взять кое-какие данные из филиала, и я поручил это Костику, заодно!

— Понятно, понятно! Так, значит, дело было решено в вашу пользу с помощью Чулаева?

— Безусловно!

— А, как Вы считаете, не мог заказчик учинить за ним слежку? Вернее, могли бы у него возникнуть для этого основания?

— Как я думаю?

— Да!

— Я думаю, нет! Не такое это дело, чтобы подойти к нему с таким крутым размахом.

— То есть, Вы считаете, что след этой возможной слежки был не из Брянска.

— Лично я в этом абсолютно уверен. И если честно, то думаю, что за Костиком вообще не было никакой слежки!

— То есть, Вы думаете, что мы ошибаемся?

— Скорей всего!

— Должен Вас разочаровать, Юрий Владимирович. — Вытащил запрятанный напоследок козырь, Алексей.

— За ним не только следили, но и стреляли в колеса его машины, чтобы остановить на ходу!

— Не может быть! — воскликнул Уральцев, и его лицо тут же покраснело, а на лбу образовалась испарина.

— Ага! Дернулся! — заметил Алексей.

— Может! — сказал он. — В него стреляли, два раза, а возможно даже и больше. Это определили эксперты. И последний выстрел, когда пуля угодила в заднее колесо, как раз и оказался роковым. — Из-за этого прострелянного колеса, машина Константина, летевшая с большой скоростью, угодила в фуру.

Уральцев растерянно умолк. И по нему было видно, что информация эта для него оказалась неожиданной.

— Может, он правда ничего не знает? — засомневался Алексей, — и тогда погоня с выстрелами действительно могла не иметь никакого отношения к Брянским делам. Может, она связана только с личными проблемами Чулаева?! С другой стороны, чего же он тогда вчера из-за диска дернулся? Ладно, разберемся!

— Юрий Владимирович. Я думаю, что на этом мы закончим нашу сегодняшнюю беседу. — Сказал Уральцеву Алексей, после затянувшейся паузы в разговоре. — По делу Чулаева сейчас ведется следствие, и если нам понадобится Ваша помощь, мы к Вам будем обращаться.

— Хорошо, хорошо! — кивнул Уральцев.

— А Вы пока подумайте, может, что-то и припомните!

Уральцев пожал плечами.

— Да я, собственно…

— Ничего, ничего, в памяти всякое всплывает, и порою, важное! В общем, если что, звоните!

Алексей оставил Уральцеву свой номер телефона, и, попрощавшись, направился к выходу.

В отделении Алексея ждал сюрприз, который напрочь отмел его сомнения в непричастности Уральцева к делу. Накануне, при тщательном обыске во внутреннем кармане пиджака Чулаева, лежащем в дорожной сумке, экспертами был найден разовый пропуск выписанный ему на контрольно-пропускном пункте Тюменской нефтеперерабатывающей компании Наши ресурсы. Только выписан он был, не на Чулаева Константина Викторовича, а на Быкова Валерия Семеновича. И это в очередной раз подтверждало, что в Тюмени Константин находился не под своей фамилией. И предположительно говорило о том, что его мог отправить туда под этой фамилией Уральцев или генеральный директор брянского филиала Хохлов, а может и оба! — Ну, не сам же он, в конце концов, выкинул такую штуку! Хотя…..

Одним словом, у оперативников было на руках уже два доказательства присутствия Чулаева в Тюмени, — билет на самолет, регистрация которого была подтверждена официально, и разовый пропуск на комбинат. И это доказывало, что он никак не мог находиться в это же самое время в Брянске. Марушев, правда, высказал версию о том, что совсем его там не быть не могло, раз Уральцев смело ручается за его присутствие в филиале, и, возможно, Константин успел побывать за эти три недели в двух местах.

— На разовом пропуске указана дата — 22 мая, а обратный билет зарегистрирован 29 — м мая. — Анализировал майор, — значит, если и впрямь предположить, что Чулаев, побывал за это время в двух местах, а командировка его длилась три недели, и не только по утверждению Уральцева, но и жены, то сначала он отправился в Брянск.

— Выходит так! — согласился с ним Алексей. — А оттуда прямиком в Тюмень. — Подитожил он, — зачем ему было в Москву-то возвращаться?

— Правильно соображаешь! — сказал ему Марушев.

— Итак, если Уральцев утверждает, что факт командировки в Брянск имел место, то это так и было! И если он утверждает, что его подчиненный возвратился из командировки именно в тот день, когда произошла авария, то вполне можно предположить, что он и впрямь не знал о его поездке в Тюмень. Но ведь руководитель Брянского филиала не мог об этом не знать!

— Конечно! — согласился Алексей.

— Ну, так что, звони ему и выясняй!

Алексей позвонил Уральцеву и попросил дать ему номер телефона генерального директора брянского филиала. — Хочу, чтобы он подтвердил факт командировки Чулаева. — Сказал он Юрию Владимировичу. И чтобы не насторожить его, на всякий случай добавил, — мне это надо чисто формально для отчета.

Созвонившись с Хохловым, Алексей получил от него следующую информацию. — Тот сообщил, что Чулаев прибыл в Брянск 12 мая и отбыл оттуда 29 мая. И, что факт этот может подтвердить не только он, но и командировочный лист с отметками о прибытии и убытии, который он сам лично подписывал Константину, а секретарша Наташа поставила на нем печать.

— Либо врет, либо я не знаю… — Доложил Марушеву Алексей.

— Разберемся! — по привычке сказал ему майор. — Отыщи-ка, Алеша, координаты Тюменского перерабатывающего комбината Наши ресурсы, и выясни, присутствовал ли там корреспондент газеты Бизнес и предпринимательство, Быков Валерий Семенович 22 мая. Если ответят, что присутствовал, пошли туда запрос с фотографией Чулаева. И если окажется, что был там именно он, значит, Хохлов и Уральцев лгут!

Нюрка ничего не сказала Савелию Савельевичу про Олега.

— Пусть считает, что диск подменил француз или тот парень, который его ему дал! — решила она. — Ведь если даже солгать мужу в интересах дела, и перевести стрелки знакомства с Олегом хотя бы на Маланью, все равно их связь может открыться в любой момент! Савелий, заподозрив Олега в подмене диска, будет копать глубоко, а значит, до чего-нибудь обязательно докопается!

И она в который раз подряд принялась рассказывать Савелию о том, как диск попал к ней в руки, стараясь убедить мужа, что никакой подмены в этот момент просто быть не могло!

— Да пойми же ты, наконец, я взяла диск у француза, положила его в сумочку, и, не выпуская ее из рук, унесла в свою машину!

— А потом? — допытывался Савелий Савельевич.

— А, что потом? — Нюрка на ходу стала выдумывать. — Потом я повезла Машу на вторую Тверскую-Ямскую. По пути мы с ней заехали в детский магазин и долго бродили там, в поисках подарка для ее сына. Сумочка все время была при мне!

— Ну?

— Савинов, я не понимаю, к чему это Ну! О чем я тебе еще должна рассказать? — О том, как подвезла Машку к дому ее родителей, и как мы с ней болтали, стоя у подъезда почти целый час и не могли расстаться?

— А до этого вы наговориться, конечно же, не могли?

— Савинов! — с упреком взглянула на него Нюрка. — Ты же сам всегда говоришь, что женщинам сколько ни отведи на болтовню, все равно не хватит!

— Понятно! А потом, что ты делала?

— Потом? — Нюрка почувствовала, что сейчас покраснеет, не от того, что ей стало стыдно из-за своего вранья, а от того, что она ничего не может придумать! Ведь ей, каким-то образом, еще нужно было расписать часа полтора! И она умолкла, сделав вид, что пытается припомнить все свои дальнейшие шаги до мельчайших подробностей.

— Потом я заехала на заправку. Народу там было много, но я все же пристроилась в очередь. Бензин заканчивался. После заправки я направилась домой, однако по пути вспомнила, что хотела записаться на педикюр, и сделав небольшой крюк, подрулила к салону. Там мы немного поболтали с Верочкой, и я уехала.

— Ты точно не оставляла сумочку в машине, когда уходила в салон?

— Конечно нет! Что ты, Савинов! Как же я могла пойти без сумочки с деньгами, если собиралась купить крем! Я его заранее заказывала, понимаешь?!

— Понимаю! Купила?

— Нет, еще не приготовили!

— А потом ты поехала домой. — Констатировал Савелий Савельевич.

— Да! — сказала Нюрка. — Как видишь, при таком раскладе, ни о какой подмене не может быть речи!

— Савелий Савельевич, тяжело вздохнул.

— При таком не может!

Он опустил глаза и умолк. Нюрка тоже молчала. Она, конечно, видела, что Савелий очень расстроен и могла бы посочувствовать ему, высказать свое сожаление по этому поводу, но сейчас ей хотелось только одного, — остаться одной, ибо она была расстроена ничуть не меньше! Ведь наряду с пропажей этого злосчастного диска, способного повлиять на их с Савелием благосостояние, к ее расстройству примешивалась горечь за предательство Олега! А отсюда — потеря веры в любовь, с которой она, как ей казалось, наконец-то столкнулась!

Она встала с кресла и подошла к Савелию.

— Прости, но я сделала все, что смогла! — и нежно прикоснулась ладонью к его небритой щеке. — Не переживай так, Савинов, все образуется!

Он криво ухмыльнулся и покачал головой.

— Я пойду спать. — Сказала Нюрка. — И направилась в спальню, не дожидаясь пока он ответит.

А он и не собирался ей отвечать. Он сидел в кресле с понурой головой, которую одолевали тяжелые мысли. В желудке у него урчало от голода, ведь он сегодня не только не ужинал, но и не обедал, а правая нога, начиная от колена и ниже, вплоть до самой пятки уныло ныла, тянула, поскуливала, как и всегда, когда он долго нервничал.

Нюрка улеглась в постель ничком и натянула одеяло до самого подбородка. Ее точила обида и оскорбленное самолюбие.

— Как он мог? — то и дело вспыхивал в голове вопрос, заставляющий ее глаза наполняться слезами.

— Скотина, подонок! Так меня использовать из за какого-то паршивого диска!

Ах, как ей хотелось ему позвонить и наговорить кучу гадостей! Оскорбить и унизить, сравнять с землей!!!

Она предавалась негодованию целый час, а потом ее эмоции понемногу стали утихать, и на смену им в голове закрутились другие мысли.

— Но, когда ж он успел подменить диск? — И она вспомнила! — да тогда, когда они пришли в кабак. Она сразу отправилась в туалет, а сумочку оставила Олегу. — Ну, как он мог узнать о диске? И вообще, в какой момент решил его похитить? Предположим, что он тоже один из тех, кто за ним охотился, — принялась рассуждать Нюрка. — Ведь говорил же ей Савелий, что диск нужен кому-то еще! Предположим! Но тогда получается… Нет! Тогда ничего не получается! Не мог же Олег предвидеть все заранее, с их первой встречи! Тогда об этом проклятом диске она и сама еще ничего не знала, и даже не предполагала о задании Савелия! Значит, значит…. Значит, никакой он не охотящийся! Он просто решил украсть диск стихийно, подменить его и потом извлечь из этого свою выгоду! В какой же момент он на это решился?

— Наверное, тогда, когда мы втроем сидели на лавочке под его окнами! Вот! Именно тогда он мог подслушать информацию о диске, и, соответственно, принять решение о его подмене! Но какого черта он подсунул мне диск именно с этой музыкой? Зачем ему понадобилось, чтобы я об этом узнала? — недоумевала Нюрка.

— Да, что ж я, совсем ненормальная?! — тут же уличила она себя. — Олег ведь рассчитывал, что я положу диск в камеру хранения, как и обещала Маланье, и никогда не узнаю, что он совсем не тот! Конечно! Ему даже в голову не могло придти, что я понесу диск Савелию, или самолично стану его проверять! Но, все равно! — Засомневалась Нюрка. — Почему он взял именно дождь в Армении? — да потому, что он первым попался ему под руку! — ответила она сама себе.

— И что он теперь будет делать с этим диском? Что он вообще может с ним сделать в этой ситуации? — шантажировать кого-то, вымогать деньги? Но кого? Ведь он может сделать это только с теми, кому нужен диск! А диск нужен тому, чьи два телефона имеются у меня в карманчике сарафана! Так, так! Значит, позвонить этим людям он не сможет! А вдруг… Вдруг он ухитрился украсть эту записку в тот момент, когда они, заехав вглубь парка, занимались любовью в машине? — Нюрка, стремительно вскочив с постели, направилась в ванную, куда в корзину с грязным бельем она определила свой сарафан.

— Что, не спится? — услышала она голос Савелия Савельевича, все еще сидящего в комнате.

— Нет! — ответила Нюрка. — Ты думаешь, я не переживаю?

— Иди сюда! — Савелий Савельевич протянул руку, жестом призывая ее к себе.

Нюрка вопросительно на него взглянула.

— Иди сюда! — повторил он тоном, не терпящим возражений.

— Сейчас, только в ванную схожу на минутку. — Послушно сказала Нюрка и прошмыгнула мимо него.

Она открыла корзинку и достала сарафан. Записка лежала на месте.

— Ну и что? Олег ведь мог взглянуть на нее, запомнить хотя бы один из телефонов и положить обратно. Зачем ему надо было забирать записку насовсем и вызывать у меня лишние подозрения?

Она вернулась в комнату и подошла к Савелию. Он сидел не шелохнувшись. Нюрке захотелось уйти, но она попыталась пристроиться к мужу на колени.

— Сходи приготовь мне чаю. — Сказал Савелий Савельевич. — И пару бутербродов.

— Что? — не поняла Нюрка.

— Я есть хочу!

— Есть?

— Да, а все остальное потом!

На следующий день утром ей позвонила Маланья и поинтересовалась, как она справилась с заданием.

— Я все сделала, как ты просила! — успокоила ее Нюрка.

— И дозвонилась?

— Конечно!

— По первому или по второму телефону?

— По второму! — сказала Нюрка наугад.

— Ну, и что тебе ответили?

— Да ничего! Я поздоровалась без представления и сообщила о диске. Потом попросила записать номер ячейки в камере хранения на Белорусском вокзале, где он лежит, и положила трубку.

— Молодец! — похвалила подругу Маланья. Себастьен просил передать тебе привет и сказать спасибо.

— Передай ему мое пожалуйста! — сказала Нюрка. — Кстати, а как у вас с ним обстоят дела?

— Он пригласил меня на все свои концерты в Москве и в Питере. — Похвасталась Маланья. — Так что я завтра беру внеочередной отпуск на неделю.

— А тебе дадут?

— А куда они денутся? Я же всегда иду руководству навстречу. Думаю, что и они мне не откажут!

— Я рада за тебя, Малька.

— Спасибо!

— А, как у тебя дела с Олегом?

— А! — небрежно сказала Нюрка. — Думаю никак! — Мы вчера, конечно, пообщались, но все это так, не серьезно! Чего зря голову друг другу морочить? У него жена, ребенок, да и я от Савелия уходить не собираюсь!

— Ну, ты, подружка, даешь! — удивилась Маланья. — При чем тут Савелий? Ты и вчера не собиралась от него уходить, однако настроение у тебя было совсем другое!

— Но это же было вчера! — отшутилась Нюрка, у которой от вчерашних воспоминаний заскребли на душе кошки.

— Похоже, вы с ним поссорились?

— Да, нет!

— Ладно, знаю я тебя! Что ты мне голову морочишь?

— Ну, немножко есть! — не стала разубеждать подругу Нюрка. — Пусть лучше думает, что дела обстоят именно так, — решила она.

— А, что, Слава? Не объявлялся? Ты же хотела ему позвонить?

— Позвонила! И послала ко всем чертям, да к тому же, отругала за слежку.

— А он?

— А он божится и клянется, что никакой слежки не было! Говорит, что Сева после казино этим уже не занимался! Одним словом, теперь отпираются оба. Слава сказал даже, что Сева собирается у меня прощения попросить.

— Ну, конечно! Не следили они! А кто ж тогда этим занимался?

И тут у Нюрки мелькнула мысль. — А вдруг это и впрямь не Сева? Ведь говорил же ей Савелий, что за диском может охотиться кто-то еще!

— Алло! Нюрка? Что ты замолчала? Ты меня слышишь, алло?

— Слышу, слышу, Маль! — отозвалась Нюрка.

— Ну, раз слышишь, давай тогда прощаться.

— Пока! Звони чаще, не пропадай!

— Пока!

Нюрка отключила телефон и снова задумалась.

Савелий сказал ей тогда по телефону, что никакого отношения к похищению француза не имеет! И что тот, кто увез его под Звенигород, тоже мог охотиться за диском. А раз охотился и не получил того, чего надо, как теперь Савелий, значит снова стал думать, как раздобыть этот диск! А вдруг этот кто-то узнал про связь Маланьи с французом и стал ее разыскивать? Но, каким образом он мог об этом узнать? — Да нет! Это абсурд! Ведь Маланья говорила, что на дороге ей тогда не встретилось ни одного человека! Значит, следил за ней все-таки Сева?! А если следил, зачем тогда отказывается? — Нюрку снова стали одолевать сомнения.

— Сева, а может не Сева! Ах, как ей все это надоело! Да, пропади он пропадом, этот диск! — со злостью подумала она. И снова вспомнила про Олега. — А ведь он обещал сегодня позвонить! И как же ей теперь вести себя с ним? Сделать вид, что она ничего не знает? Конечно! А как же иначе?! Сможет ли она?

— Надо постараться! — убедительно сказала она себе. — Надо постараться не выдать себя, и понаблюдать за ним! Может, он все-таки не видел записку и теперь, общаясь с ней, попытается ее заполучить? И тогда, не догадываясь о ее бдительности, обязательно где-то проколется!

Нюрка вздрогнула, когда зазвонил ее мобильник. — Это Олег! — почувствовала она, и дрожащей рукой взяла телефон.

— Алло! Здравствуй, Аннушка! — ласково поприветствовал ее Олег.

— Привет!

— Как дела?

— Нормально, а у тебя?

— Тоже нормально, только скука по тебе одолела!

— Ничего, придется потерпеть.

— Долго?

— Как получится!

— А сегодня не получится?

— Ну, ты шустер! Сегодня никак не получится!

— А завтра?

— Завтра? — Завтра я тоже не знаю! А у тебя, что, в любой день может получаться?

— Ну, не в любой, конечно!

— Вот видишь!

И тут у Нюрки возникла идея его прощупать. Слегка! А вдруг она сможет что-то почувствовать, ощутить возникшее у него напряжение или растерянность, и, тем самым, окончательно подтвердить свои подозрения, а может, напротив, развеять их?! Ведь она, хоть и понимала, что диск никак не мог попасть к ней без участия Олега, в глубине души все же на что-то надеялась. Правда, на что было надеяться в сложившейся ситуации, она не знала! Но вдруг во всей этой истории, все же имела место какая-то нелепая случайность! Ну, вдруг?

— Кстати, а ты откуда звонишь? — спросила она.

— С работы, а что?

— Послушай, Олежка. Помнишь ту мелодию, которую мы слушали у тебя на даче, композицию твоего друга Дождь в Армении?

— Конечно! — воскликнул Олег.

— Перепиши мне ее, пожалуйста!

— Что, понравилась?

— Понравилась! Да и воспоминания будет навевать…

— Это точно! — согласился Олег. — Я, между прочим, слушал ее весь вечер, после того, как ты упорхнула от меня к своим подругам, и она уже тогда начала навевать мне воспоминания о тебе!

— Но ты же сказал, что искал меня!

— Искал! Но Дождь в Армении слушал до поисков и после них!

— Понятно! Ну, так, что, запишешь?

— Конечно! Только придется немного подождать.

— Почему?

— Потому, что этот диск я оставил на даче, а он у меня только в единственном экземпляре имеется. Я перепишу тебе эту композицию обязательно, но только после того, как побываю на даче, о, кей?

— О, кей! — согласилась Нюрка.

Ну, что она могла подумать? Какой вывод сделать из этого разговора? — Ни да сказать, ни нет! Олег говорил ей о диске так, словно и сам был уверен на все сто, что он находится на даче. Выходит, либо он умел очень правдоподобно лгать, что называется, не краснея, либо действительно, не знал, что его там нет! Ну, как он мог не знать! — в отчаянии подумала Нюрка. — Конечно, знал! Значит, остается первое, — отчаялась она.

— Ладно, Аннушка, пока! — сказал ей Олег. — У меня городской телефон звонит.

— Пока! — сказала Нюрка.

— Я очень рад был услышать твой голосок. Созвонимся завтра, хорошо?

— Хорошо! — Нюрка отключила мобильник. — Да, ведет он себя, как ни в чем не бывало! А это говорит о том, что он уверен в ее абсолютной неосведомленности насчет подмены диска.

Было около одиннадцати утра, но Нюрка все еще валялась в постели. Она сегодня плохо спала всю ночь, — думала о случившемся, и потому, настоящий глубокий сон одолел ее лишь перед рассветом. Она, правда, открыла глаза часов в семь утра, когда проснулся Савелий Савельевич, и, поднявшись с кровати, отправился в ванную. Потом он быстро собрался и ушел, похоже, даже без завтрака, а Нюрка снова уснула.

— Ну, что ж, надо вставать! — решила она. И как раз в этот момент зазвонил городской телефон.

Нюрка вскочила с постели и взяла трубку.

— Алло? — сказала она. Алло, я Вас слушаю. — Но в трубке царила тишина.

— Алло, алло! Вас не слышно, попробуйте перезвонить! — и она положила трубку, в надежде, что абонент сейчас перезвонит.

Однако никто не перезвонил. И тогда Нюрка взглянула на определитель. Этот номер был ей незнаком. — Наверное Савелию звонили, — решила она.

Сегодня она никуда не собиралась, даже запланированный поход в фитнес центр решила отменить. — Настроения не было. В квартире царил беспорядок. Вещи, привезенные Савелием, валялись в разных местах, да и уборкой она не занималась уже вторую неделю.

— Надо убрать квартиру и постирать кое-что. — Решила Нюрка. — При сегодняшнем паршивом настроении, такое занятие для нее, пожалуй, будет самым подходящим.

В три часа дня, когда Нюрка во всю орудовала влажной тряпкой, по городскому снова раздался звонок, и на ее — алло! опять последовало молчание. На этот раз Нюрка насторожилась.

— Надо будет обязательно сказать Савелию об этом звонке. Вдруг кто-то звонит ему и не хочет со мной разговаривать? Хотя, глупо конечно! А вдруг кто-то квартиру прослушивает? И это абсурд. Их квартира была поставлена на охрану, и у воров, в общем — то, было мало шансов ее обчистить.

Она закончила уборку к шести часам вечера и принялась готовить ужин.

— Надо Савелия накормить, как следует, — решила реабилитироваться Нюрка перед мужем. — За вчерашний вечер с сухими бутербродами, и сегодняшнее утро вообще без завтрака. Приготовлю-ка я его любимое мясо в винном соусе, а на гарнир сконструирую какой-нибудь легкий салатик.

Ужин был готов, но Савелий не появлялся. И тогда Нюрка позвонила ему по мобильному.

— Савинов, привет!

— Привет! — отозвался он, на ходу меняя озабоченный тон на приветливый.

— А я тебя жду, не дождусь! Мяско в вине приготовила, салатик.

— Через полчаса буду. — Пообещал Савелий Савельевич.

Он явился минут через сорок с букетом оранжевых гербер, которые Нюрка обожала.

— О! — радостно воскликнула она. — Это за ужин?

— Ты, как всегда, прозаична, дорогая! — и Савелий Савельевич, вручив ей букет, чмокнул в щеку, а потом принялся разуваться.

Они еще не успели сесть за стол, как снова раздался телефонный звонок.

Нюрка ринулась, было, к аппарату, но, вспомнив о странном звонке, сказала мужу, чтобы трубку снял он.

— Савинов, это тебя, наверное!

— Откуда ты знаешь?

— Звонили уже два раза.

— Кто?

— Понятия не имею. Со мной разговаривать не пожелали.

Савелий Савельевич снял трубку.

— Алло!

— Алло, — ответил ему мужской голос. — Это Благоверов Савелий Савельевич?

— Да! С кем имею честь разговаривать?

— Это не важно! — ответил мужчина. — Дело в том, что у меня находится то, что Вам нужно, и я хотел бы вернуть это на определенных условиях.

— А, что у Вас находится?

— Вы сами знаете.

— Ну, допустим, догадываюсь.

— Вот и хорошо. Так, Вы согласны?

Савелий Савельевич почувствовал, что мужчина волнуется. Его порывистый, дрожащий, претендующий на строгую определенность тон и явно отрепетированные фразы, наводили на эту мысль. Припугни его сейчас Савелий Савельевич, копни поглубже, ущипни поязвительней, и шантажист непременно растерялся бы. Но он этого делать не стал. С ним разговаривал новичок. Неискушенный в таких делах человек, а значит, решится на шантаж ему было непросто. И если бы разговор пошел сейчас не по тому сценарию, который вымогатель, в силу своей неопытности запланировал, еще не известно, как бы он повел себя после такого диалога. Ведь он мог испугаться, спасовать и, чего доброго, бросить трубку! — Нет! — решил Савелий Савельевич. — Ему, наоборот надо помочь. — Постараться не разрушить чувство уверенности в своих действиях, и, самое главное, подстрекнуть на успех безоговорочным согласием.

— Я согласен вступить с Вами в переговоры. — Сказал ему Савелий Савельевич. — А сам подумал, что по сценарию, оппонент начнет сейчас его устрашать.

— Только без глупостей! — тут же заговорил шантажист, заставив Савелия Савельевича невольно улыбнуться. — Чуть что, и я уничтожу нужную Вам вещь на ваших же глазах.

— Я же сказал, что согласен! — успокоил его Савелий Савельевич. — Но, конечно, в пределах разумной суммы!

— Хорошо, я Вам перезвоню. — Ответил мужчина и положил трубку.

Нюрка стояла не шелохнувшись, пока длился этот телефонный разговор, ибо по первым фразам Савелия Савельевича, поняла, что переговоры ведутся о диске, и тут же подумала, что ведет их Олег.

— Господи! — запричитала она про себя. — Господи! А если Савелий все узнает о нас с Олегом? Что будет со мной? И с Олегом тоже? Ведь у Савелия навалом горилл, и он при желании, сотрет его в порошок!

А вдруг это все — таки не Олег? — мелькнула защитная мысль. — А кто тогда? Ах! Если бы не Дождь в Армении! Если бы не Дождь в Армении, а что угодно другое находилось на этом подмененном диске!

И тут она, зацепившись за эту мысль, принялась анализировать! — А в самом деле, как стала бы она рассуждать, не будь на диске этой злосчастной мелодии? — Тогда бы она в первую очередь подумала, что диск подменили у Себастьена в номере. — Кто? — Да тот, кто охотился за этим проклятым диском, помимо Савелия, то есть, его конкуренты! Ведь они вполне могли проникнуть в номер француза в момент его отсутствия и подменить диск!

А, может…..может его подменил сам Себастьен! — Но, зачем? — Да по причине простого к ним с Машкой недоверия. Ведь сначала он согласился принять помощь только от Маланьи. И это вполне объяснимо. Малька подобрала его на дороге и привезла к подруге вместо того, чтобы закинуть в первый попавшийся паршивый здравпункт! Они понравились друг другу, переспали, а это совсем немаловажно для приобретения чувства особой расположенности к человеку! А когда Малька стала просить его о своей замене, он, наверняка, согласился, чтобы ее не обидеть, но потом засомневался и передумал! А, что, такая версия вполне может иметь право на существование! Но когда Себастьен мог подменить диск? — И Нюрка, вспомнив, что в его номер они, хоть и вошли одновременно, у Себастьена было предостаточно времени, чтобы пройти вглубь комнаты, достать из укромного места коробочку с диском и поменять его на первый попавшийся, прихваченный из дома Олега, по злому умыслу обстоятельств оказавшийся Дождем в Армении! А потом спокойно передать его ей!……Но….. - спохватилась Нюрка и покрутила пальцем у виска! — Господи! Я совсем сбрендила! Ведь Малька сообщила Себастьену о своем решении передать диск через нас с Машкой уже после того, как мы уехали от Олега! Значит, все отпадает! — погрустнела она и тяжко вздохнула, подперев щеку рукой. Однако тут же встрепенулась, протестуя, не желая терять надежду. И во второй своей версии отвела Себастьену возможную роль шантажиста, который передумал играть в благородство и решил подзаработать!

— Но когда он забрал Дождь в Армении у Олега?

И тут она вспомнила, как Себастьен отделился от них, в тот момент, когда они уселись на лавочку поджидать Олега и обсудить при этом дальнейшие манипуляции с диском! Себастьен встал, прошелся по дорожке и потом скрылся из виду. Так, так! — принялась рассуждать Нюрка. — Когда Олег вышел из дома, Себастьена нигде не было видно. И они все втроем начали его звать. И откуда он показался? — Да со стороны крыльца. Конечно же, он вышел со стороны крыльца! Нюрка это точно запомнила. Значит, он вполне мог зайти в дом и взять первый попавшийся диск в тот момент, когда Олег подошел к скамейке, чтобы скомандовать им подъем.

Фу! — с облегчением вздохнула Нюрка после этих рассуждений, словно они и впрямь отметали причастность Олега к подмене диска, и усмехнулась сама над собой. — Когда человеку нужно, он обязательно что-нибудь придумает! Конечно, рассуждать о том, что диск взял Олег, было бы гораздо проще и, главное, правдоподобней, но ей не хотелось, и она принялась подвязывать к этому делу Себастьена! Однако дальнейшие рассуждения на тему — шантажист Себастьен, приводили к абсурду.

— Допустим, что диск подменил Себастьен! Допустим! Но откуда он мог узнать, что диск нужен Савелию? — Да ниоткуда! Хотя! — И Нюрку осенила очередная мысль! — А вдруг те люди, которые похитили Себастьена, пытались изъять у него диск как раз для того, чтобы шантажировать Савелия, и обсуждали это в машине при Себвстьене? — Могло быть и такое! Но увы! Опять неувязочка! Себастьен ведь не знал русского языка! Да и потом, если бы Себастьену пришла идея вымогательства, что само по себе уже абсурдно, сам лично он этого сделать никак не смог! По причине все того же незнания русского языка! А если б даже и подвязал к этому кого-то, то, в первую очередь, стал бы шантажировать тех, кому надо было передать этот диск по указанным телефонам, а не Савелия! Одним словом, с Себастьеном у Нюрки не проходило, не клеилось, не вязалось! Но мысли о реабилитации Олега, все же точили ее хорошенькую головку, и она надеялась, что какая-то из них более-менее удачная заскочит туда и все прояснит!

А пока…. Пока она думала о том, что Савелий все-таки разговаривает с Олегом.

Однако и в этом случае возникает немало вопросов. И первый точно такой же, как и по отношению к Себастьену. — Откуда Олег узнал, что Савелию нужен диск?

Савелий Савельевич положил трубку и, повернувшись к жене, наткнулся на ее взволнованное лицо.

— Ну, где твой хваленый ужин? — спросил он.

— Ужин? — переспросила Нюрка. — Да подожди ты с ужином, он никуда не денется! Тебе звонил тот, кто украл диск?

— Возможно!

— Савинов, ну что ты выпендриваешься?! — возможно, не возможно! Зачем ты пытаешься от меня это скрыть? Ведь я все равно теперь в курсе событий!

Савелий Савельевич снисходительно улыбнулся.

— Тебе это и впрямь интересно?

Нюрка чуть не поперхнулась от возмущения.

— И он еще спрашивает! — подумала она, вспомнив об Олеге.

— Конечно, интересно! Ведь я, как никак, к этому причастна! — сказала она.

— Да, это звонил именно он! — сообщил Савелий Савельевич, почему-то особо выделив слово он, заставив Нюрку при этом изрядно дернуться.

— Ну? — спросила она.

— Что ну! Ты же все слышала. Он хочет передать мне диск на определенных условиях. То есть, будет просить денег!

— Когда?

— Что когда? — просить денег, или передавать диск?

— И то и другое!

— Он не сказал пока ни о том, ни о другом.

— А как он, ну…

Савелий Савельевич внимательно на нее посмотрел.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты предполагаешь, кто это может быть? — решилась Нюрка на прямой вопрос. — Может один из тех, которые выкинули француза из машины?

— Может! Аняша, я есть хочу! Пойдем лучше ужинать.

— Ладно, пойдем. — Неохотно огласилась Нюрка, и первой отправилась на кухню.

— Может, винца выпьем? — спросил Савелий Савельевич, поглядывая на блестяще выполненную Нюркой сервировку стола.

— Давай! — согласилась она.

Они выпили вина, и когда Савелий утолил первый порыв голода, Нюрка снова принялась его допытывать.

— Савинов, а если он запросит с тебя большую сумму денег, ты отдашь?

— Что, значит, большую в твоем понимании?

— Ну, очень, очень большую!

— Я соглашусь на ту сумму, которая, по моим расчетам будет стоить диска. Если же запросы вымогателя превысят эту стоимость, нет никакого смысла давать ему деньги.

— Так ты, что ж, откажешься от диска?

— Нет! Но если он совсем обнаглеет, попытаюсь добыть его по другому.

— Как?

Савелий Савельевич улыбнулся.

— Пока не знаю. Но, думаю, справиться с этим типом будет не сложно.

— Почему?

— Да, потому, что он в этом деле новичок.

— Новичок?

— Ну да, новичок. Диск, похоже, попал к нему случайно, а если даже он и приложил усилие к его добыче, то совсем небольшое.

— Так, ты, стало быть, считаешь, что это не один из тех, кто охотился за диском?

— Я же тебе сказал, что не знаю. Пока!

Нюрка принялась ковырять вилкой мясо, а в голове ее отчаянно застучало.

— Это Олег! Раз Савелий определил его в разряд новичков, значит это точно Олег!

— Но как же он все-таки узнал, что диск нужен Савелию? — И тут ее осенило! Она вспомнила, о тех типах, которые разыскивали Маланью. Олег сказал еще тогда, что встретил среди них своего однокурсника, и что тот дал ему номер телефона, попросив позвонить в случае, если он увидит машину Маланьи. А вдруг это было совсем не так? Ведь если….если Слава Покровский клянется Маланье, что Сева больше ее не преследовал, то эти люди были вовсе не его, а как раз те, которые выкинули француза! Вдруг они, обнаружив подмену диска, вернулись, чтобы снова потрясти бесчувственного Себастьена, который, по их расчетам, должен был валяться в кювете? Но…. как же тогда они вышли на Маланью? — Да очень просто! Ведь на дороге кто-то мог увидеть, как Малька загружала француза в свое Пежо и доложить им! Они, поди, всю душу вытрясли встречным и поперечным! И тут вполне можно предположить, что кто-то запомнил ее броские три семерки! И тогда выходит, что если они искали диск, то поиски Маланьи были первым шагом к его добыче! А вдруг этот самый однокурсник Олега выложил ему все, как есть? — сказал, что они ищут диск, и кто в этом нуждается, да еще, в случае помощи, посулил ему вознаграждение? Таким образом, Олег смог узнать о диске и о том, что в нем нуждается Савелий.

— Ну, навертела! — сказала себе Нюрка, после всех этих домыслов, вертящихся в ее голове, как чертово колесо, то в одну, то в другую сторону!

— Аняша! — отвлек ее от кипучих мыслей Савелий Савельевич. — Подложи мне мяса.

— Угу, сейчас! — сказала Нюрка и, взяв его тарелку, направилась к плите.

— У тебя такой озабоченный вид, словно не я собираюсь заняться этим вымогателем, а ты! — заметил ей Савелий Савельевич. — Выкинь все из головы и не о чем не думай! Кстати, через три дня мы идем на прием.

— На какой? — оживилась Нюрка, для которой походы на приемы были всегда очень желанны.

— Приезжают наши новые партнеры из Франции, и мы устраиваем им торжественную встречу.

— Новые? Из Франции? Как интересно! Ты мне еще об этом не рассказывал.

— Вот теперь и рассказываю. Мы, похоже, скоро заключим с ними сделку на инвестирование нашего нового совместного коммерческого проекта.

— Савинов, а это ты на них вышел? — с обожанием глядя на мужа, спросила Нюрка.

— Ну, не только я один, хотя отношение к этому имел самое прямое.

— Надо же, то немцы, то французы! — восхищенно сказала Нюрка. — Французы? — и тут ее осенила мысль, — но ведь Себастьен — то француз! Вот это да! Совпадение? — Возможно, а возможно и нет! А, что если он и впрямь имеет отношение к похищению диска? Может, зря она отмела эту версию?

— Савинов! — воскликнула она, — Савинов!

— Что ты кричишь, я слышу, — удивленно взглянул на нее Савелий Савельевич.

— Себастьен-то француз!

— Ну и что?

— Как, что? Как что? Разве ты не улавливаешь связи? А вдруг он засланный казачок от твоих инвесторов? И тогда получается, что он вполне мог стянуть диск, а для отвода глаз устроить весь этот спектакль!

— Какой спектакль?

— Как, какой?! — со своим отравлением и со всем остальным!

— Успокойся, Шерлок Холмс! Разберусь я с этим похитителем!

— Но ведь это вполне реально! — не унималась Нюрка. — Ты обязательно учти этот момент!

Савелий Савельевич улыбнулся.

— Обязательно учту, дорогая! Обязательно! Все?

— Все! — кивнула Нюрка, и сразу перешла к приятному для себя разговору.

— А куда мы идем?

— В ресторан Прага — сообщил Савелий Савельевич.

— Здорово! А в чем же я пойду? — с грустью в голосе сказала она.

— После этих слов Савелий Савельевич чуть не поперхнулся салатом.

— Идти тебе, конечно же, не в чем! — и он для усиления сарказма развел руками.

— Я, между прочим, этого не сказала! — заметила ему Нюрка.

— Но, наверное, подумала.

— Ладно, Савинов, не буду я вымогать у тебя новых нарядов. У меня с этим и впрямь все в порядке. — Успокоила его Нюрка.

— А, что, если я надену белое платье?

— Да там такой вырез на спине, что ползадницы видно! Надень что — нибудь поскромней!

— Ну, Савушка, оно мне так идет! И почему бы не подразнить твоих французов своей шикарной задницей?

— Подразнить-то можно, но как на это посмотрят мои русские партнеры? Ведь на этом приеме будут солидные господа, — двое даже из госдумы.

— Не волнуйся, посмотрят с удовольствием, и партнеры и те, которые из госдумы! Моя задница и им приглянется.

Савелий Савельевич рассмеялся.

— Ладно, надевай что хочешь! У тебя и впрямь задница шикарная!

Уральцев опустил глаза и умолк, задумавшись.

— Ну, так, что, Юрий Владимирович, — поторопил его Марушев, разговаривать будем или молчать? У меня, знаете, не так много времени на уговоры!

— Да, да! Давайте будем говорить.

— Ну, тогда я внимательно Вас слушаю.

Уральцев бросил на майора испуганный взгляд.

— Но…. я не имею никакого отношения к гибели Чулаева. — Взволнованно сказал он. — У меня даже алиби имеется, потому, что в это время я был на даче. Это может подтвердить не только моя жена, но и соседи. И даже дачный сторож. Я как раз в этот день ему рассаду приносил, помидорную. Жена сажала, и много осталось. Вот я ему и отнес, чтобы не пропала.

— Юрий Владимирович, я пока не собираюсь ничего выяснять у Вас про смерть Чулаева. Меня сейчас больше интересует, то, что было до нее? И если Вы хотите, чтобы Ваши показания зачлись положительно, то отнеситесь к этому со всей серьезностью.

— Хорошо, хорошо! — согласно закивал Уральцев.

— Расскажите, с какой целью Вы проделали трюк с подставной командировкой Чулаева? И имеют ли к этому отношение Хохлов и его секретарша?

— Нет! Хохлов тут совершенно не причем, и тем более его секретарша!

— Я просто попросил его о том, чтобы он Вам так сказал, вот и все.

— Вы попросили, чтобы он нам солгал. — Уточнил Марушев. — Ну, да. — Неохотно согласился Уральцев.

— С какой целью Вы попросили Хохлова солгать?

— Чтобы скрыть факт пребывания Чулаева в Тюмени.

— Так! А теперь рассказывайте о Тюмени.

Уральцев вздохнул и налил себе стакан воды из графина.

— Я начну рассказывать по порядку, чтобы Вам было все понятно, — сказал он.

— Мы, то есть наша контора принимает различные заказы от крупных фирм на статистическую обработку всевозможных материалов, которые нужны фирмам, и с которой самим им возиться несподручно. Таков основной вид нашей деятельности.

— Понятно.

— К нам обращаются очень многие, в том числе и конкурирующие между собой фирмы. И вот, так случилось, что мы стали иногда подрабатывать, одним словом, выдавать информацию фирм друг другу.

— То есть Вы, помимо своей основной статистической деятельности, принялись противозаконно нарушать устав?

— Ну, мягко говоря.

— А! Мягко говоря! Понятно. И?

— А потом, потом…. Одним словом, нас купила некая нефтяная компания, конкурирующая с Тюменской Наши ресурсы.

— Какая компания?

Уральцев нерешительно посмотрел на майора.

— Не стесняйтесь, Юрий Владимирович, сказал ему Марушев. — Уж если Вы решились на этот разговор, надо идти до конца. Какой смысл теперь недоговаривать?

— Компания Сибирские зори.

— Так! Так! И Вы стали выдавать ей всю информацию о Наших ресурсах?

— Да!

— Ну?

— И вот, однажды выяснилось, что Наши ресурсы подвязали к себе очень выгодных инвесторов — французов, с которыми вот вот должны были заключить контракт на совместную работу.

Сибирские зори, узнав об этом, захотели переориентировать этих инвесторов на себя, и для этого им понадобилось собрать компромат на своих конкурентов. Одним словом, мы, то есть наша контора, и занялась сбором этого компромата.

— Юрий Владимирович, когда Вы говорите, наша контора, имеете в виду, что все работники Нефтяной хроники принимали в этом участие?

— Нет! Об этом знали всего несколько человек, а остальные занимались обычной работой.

— Кто конкретно участвовал в этом?

— Я, Чулаев, еще один высокопрофессиональный юрист Гребенцов, и главный бухгалтер Любовь Константиновна Ясенева.

— Понятно. Значит и прибыль от таких левых заказов вы делили на четверых?

— Да!

— Ну, что ж, Юрий Владимирович, рассказывайте дальше.

— До Чулаева в Наши ресурсы был послан Гребенцов, который прежде выяснил, какого рода компромат можно собрать на эту компанию и где хранится информация о нем.

— Он был там тоже под чужой фамилией?

— Конечно. Он ездил туда под видом представителя всероссийской икспекционной экологической службы, Григорьева Леонида Викторовича.

— А этот инспектор Григорьев существует на самом деле, также, как и корреспондент Быков, или это вымышленная фамилия?

— Существует. И Вы должны сами понимать почему. Ведь компания могла проверить факт существования и инспектора Григорьева и корреспондента Быкова в любой момент. Просто позвонить и поинтересоваться, есть ли такие у них в штате!

— А, что же, одного пребывания Гребенцова в Наших ресурсах для получения компрометирующей информации оказалось недостаточно?

— Нет. В таких делах надо действовать очень осторожно, Вы же понимаете. Ведь долгое пребывание одного человека на месте, зачастую вызывает подозрение.

— Значит, Чулаев отправился туда сразу после Гребенцова?

— Спустя некоторое время, — уточнил Уральцев. — Опять же, чтобы не вызвать лишних подозрений. Он отправился туда под именем корреспондента Быкова Валерия Семеновича, уже зная о том, что секретная информация находится на диске в квартире одного из владельцев компании, Давлетова Николая Петровича. И Чулаеву теперь оставалось только добыть ее. После этого мы должны были передать диск в компанию Сибирские зори и получить за это вознаграждение.

— Значит, Чулаеву удалось добыть этот диск.

— Удалось.

— Но кто же тогда мог его преследовать? Ведь когда мы обнаружили Константина после аварии, никакого диска при нем не оказалось. Стало быть, преследователи его похитили.

— Не знаю. — Пожал плечами Уральцев. — Константин позвонил мне из аэропорта, сразу после того, как приземлился, и сказал, что все в порядке. Что о пропаже диска в Наших ресурсах никто не догадывается, и даже отказался от моего предложения его встретить. Потом сообщил, что едет ко мне.

— И не доехал. — Констатировал Марушев.

— Не доехал.

— А Вам больше никто не звонил?

— Нет. Я спокойно ждал Константина три часа подряд, и только потом начал волноваться, понимая, что с ним что-то случилось. Я начал звонить ему на мобильный, но он не отвечал. Домой я звонить не решился, чтобы лишний раз, не волновать жену Константина. А когда Марина сообщила мне через два дня, что он умер, после того, как попал в аварию, я, честно говоря, подумал, что авария эта была чистой случайностью.

— Потому и предупредили Хохлова. Попросили его, в случае чего, солгать?

— Да! Я не думал, что после обычной аварии вы начнете так глубоко капать.

— И что же за информация была на этом диске, Юрий Владимирович? Почему конкуренты предполагали, что после передачи этой информации, французы могли отказаться работать с компанией Наши ресурсы?

— Дело в том, что компания Наши ресурсы уже не в первый раз занималась так называемой подставой инвесторов, в результате которой получалось, что вложенные в совместное предприятие деньги иностранцев, в конечном итоге, прогорали, на самом деле завуалированно оседая в Наших ресурсах. А на диске имелась информация о механизме этого самого прогорания!

— Понятно, понятно! Так Вы, значит, говорите, что из Тюмени слежки за Чулаевым быть не могло?

— Думаю, да, хотя теперь утверждать это на сто процентов не берусь. Вдруг Костик чего-то не усмотрел, не заметил, не рассчитал на что-то?

— Ну, что ж, может быть и такое. А кто еще, по Вашему мнению, мог знать о диске?

— По моему мнению, о нем не должен был знать никто, но, опять же! Константин отсутствовал три недели, как знать, что могло произойти за это время. Кто-то же ведь следил за ним?!

— То есть, Вы предполагаете случайную версию. Думаете, что кто-то случайно узнал о диске и мог начать за ним охотиться?

— Вполне возможно!

— А других конкурентов у Наших ресурсов не существовало?

— Почему же? Существовало. Потенциально. Это несколько менее крупных компаний, имеющих отношение к нефтяному бизнесу. Но в случае с диском действовать они не могли. Я так думаю!

— Почему?

— Им, по крайней мере, надо было сначала узнать информацию о компрометирующих обстоятельствах, и уточнить где она находится. А для этого, согласитесь, надо немало времени. И потом, по моим источникам выходило, что ни одна из компаний этими раскопками не занималась, не проводила, так сказать, предварительной подготовки.

— Однако и случайность в этом деле тоже маловероятна. — Вздохнул Марушев. — Согласитесь, Юрий Владимирович? Узнать случайно информацию о диске, конечно возможно, но тщательно спланировать погоню, да еще за такой короткий срок, это, согласитесь, случайному лицу не под силу!

— Возможно!

— А где находится представительство Наших ресурсов в Москве? — спросил Марушев.

Уральцев продиктовал Майору адрес представительства.

— И кто там начальствует?

— Один из соучредителей компании Благоверов Савелий Савельевич.

— Ну, что ж, хорошо! Возможно, к этому Благоверову еще и наведаться придется.

Они отправились на прием. Савелий Савельевич в дорогом темно-синем костюме от Кутюрье, а Нюрка в белом вечернем платье, с глубоким вырезом на груди и спине, и в накинутом на плечи манто из стриженой белой норки. Савелий Савельевич только что забрал ее из салона, где ей сделали великолепную прическу, а также макияж, маникюр и педикюр. Савелий Савельевич окинул ее восхищенным взглядом.

— Ну, как я? — напросилась Нюрка на комплимент, хотя заранее прочла по его восхищенному взгляду ответ на свой вопрос.

— Богиня, сошедшая с Олимпа! — сказал Савелий Савельевич, и, взяв ее под руку, повел к машине.

Нюрка долго усаживалась на сидение, расправляя подол своего длинного платья, как можно тщательней, чтобы на нем не осталось складок, и только после того, как ей удалось с этим справиться, шофер тронулся в путь.

Они приехали в ресторан одними из первых. Там находились пока только двое партнеров Савелия Савельевича, — Прусаков Павел, — сороколетний мужчина приятной наружности со своей португальской женой Камиллой, совсем еще молоденькой девушкой, лет восемнадцати, и Валерий Дмитриевич Гаращенко, — ровесник Савелия с женой Альбиной. Альбине, правда, было уже около пятидесяти, но Нюрка не называла ее по имени отчеству. Они как-то быстро сошлись с этой женщиной после знакомства, и, не смотря на разницу в возрасте, стали хорошими подругами, потому и обращались друг к другу без всяких церемоний. Камилла тоже называла жену Гаращенко Альбиной сразу же, после знакомства, со дня их с Павлом свадьбы. Может потому, что ее так называла Нюрка, а может и потому, что ей, иностранке, было недосуг разбираться в тонкостях русских традиционных имен и положенных к ним отчеств в обращении к более старшему поколению.

Нюрка, увидев подруг, поспешила им навстречу.

— Привет, Анютка! — помахала ей рукой Альбина.

— Привет, привет! — Нюрка, обняв Альбину, прикоснулась щекой к ее щеке, чтоб не смазать помаду. Потом она таким же образом поздоровалась с Камиллой, и, придирчиво окинув взглядом ее темно- зеленое вечернее платье, с удовольствием отметила, что ее белое гораздо лучше, да и сама она выглядит покруче этой худосочной, костлявой португалки.

— И чего только Пашка в ней нашел? — в очередной раз удивилась Нюрка, глядя на худые, кривые ноги Камиллы. — Хоть бы платье длинное надела!

Камилла тоже окинула ее взглядом, явно сравнивая с собой, и, дав себе более высокую оценку, чем Нюрке, улыбнулась ей с кошачьей мягкостью, заискрив глазами.

— Разве что глаза у нее хороши! — подумала Нюрка. — Чудо, как хороши! Большие глубокие, черные, с необычной лоснящейся бархатистой мягкостью. Паша, наверное, взглянув в них, утопает всякий раз в этой бархатистой мягкости, словно в шикарной, добротной пастели, от того ему с ней и уютно! Но все равно! Глаза, глазами, а на богиню Камилла никак не тянет! И стоило Пашке жениться в третий раз именно на ней? Ах! Кто их знает, этих мужиков? Какие мотивы ими движут, когда они ни с того ни с сего западают на таких вот кривоногих!

На то, как выглядит Альбина, Нюрка не обратила никакого внимания. Для нее она была неконкурентноспособна. — Чего на нее смотреть? — думала Нюрка. — Тетка, она тетка и есть! Разве, что тряпки дорогие оценить! Да у Нюрки и у самой их хватало! Ладно, придется оценить, — подумала она. — Почему бы не сделать Альбине приятное?

— У тебя шикарное платье, — сказала она, разглядывая длинное, черное, открытое, элегантно украшенное стразами платье Альбины на тоненьких бретельках. — А сама подумала, что Альбина надела его совершенно напрасно. Она хоть и выглядела неплохо для своих сорока восьми лет, благодаря диетам и постоянному занятию спортом, все же оголять свои морщинистые места было совсем ни к чему. Нюрка зацокала, глядя на изящный боковой разрез платья, начинающийся чуть выше колена, и перехваченный в этом месте шикарной пряжкой, а потом заставила подругу повертеться перед ней в разные стороны.

— Я специально надела черное, когда узнала, что ты придешь в белом. — Сказала Нюрке Альбина. — Черное рядом с белым всегда приковывает к себе взгляд, так что сегодня, все мужики будут наши, Анютка, а главное, французы!

— Ну да, конечно, они прямо так сходу и западут на твою дряхлую шею и красную крапинку сосудов на груди! — подумала Нюрка.

— А я, что не вписываюсь в ваш коленкор? — с притворной обидой застонала Камилла.

— Почему же, детка? — успокоила ее на такой же притворный манер, Альбина. — Вписываешься! Ты будешь зеленым листиком к нашим контрастным цветкам, согласна?

— На что я надеялась?! — совсем не к месту ляпнула Камилла, не то вопросительно, не то утвердительно, еще не умеющая различать многогранных тончайших оттенков русского языка, но претендующая на оригинальность.

— Не выпендривайся, а скажи просто, что согласна, мол! — шутливо заметила ей Альбина.

— Согласна! — сказала Камилла.

— Вот и славненько! — удовлетворенно кивнула Альбина. — А где, кстати, наши мужики?

— Наверное, пошли французов встречать. — Предположила Нюрка.

— Ну, а мы что тут стоим? — Альбина ринулась к двери, скомандовав подругам, — айда к входу!

Однако на этот раз приехали не французы, а пока только нанятые для приема корреспонденты, фотографы, стенографисты и переводчики. Их доставили на микроавтобусе от ближайшего метро, где они должны были собраться к определенному часу.

— О! Да это обслуга приехала, — разочарованно сказала Альбина. — Пойдемте, пока, девочки по ресторану побродим. Ознакомимся, так сказать, с его достопримечательностями.

И, она, взяв под руки Нюрку и Камиллу, потащила их вглубь ресторана.

Когда они вернулись в свой зал, он уже изрядно наполнился гостями, правда, пока только российскими, а еще через полчаса приехали и французы. Их было четырнадцать человек, — мужчин и женщин, и пока трудно было разобрать, кто из них являлся деловым партнером по бизнесу, а кто просто гостем. Савелий Савельевич подхватил Нюрку под руку, буквально оторвав от подруг, как только главные гости показались на пороге, и потащил ее с ними знакомиться, на ходу поманив к себе пальцем переводчика. Нюрка же, поймала себя на том, что, вглядываясь в лица французов, невольно отыскивает среди них Себастьена, ибо мысли о его участии в истории с диском, все еще вертелись в ее голове.

— Какая глупость! — сказала она себе, наконец. — Ведь если он даже и имеет отношение ко всей этой истории, сейчас ни за что здесь не покажется! — И она, горделиво вскинув голову, любезно улыбнулась первому представленному гостю, некому Пьеру Горнье, который во всей этой делегации, похоже, был главным, после чего переводчик представил им с Савелием его жену мадам Женевьеву. А потом, пошло, поехало. Переводчик представлял им всех подряд, а тем, в свою очередь, Нюрку и Савелия Савельевича. Из за всей этой кутерьмы, перемежаемой царящим вокруг гвалтом голосов и вспышками фотоаппаратов, Нюрке больше не удалось запомнить ни одной французской фамилии.

Пока завершался процесс знакомства, в ресторан пожаловали еще четверо важных гостей, — госдумовцы и их жены.

Гости прошли в отведенный для них зал, и прием вступил в свою основную фазу.

Савелий Савельевич, как главный устроитель этого торжества, произнес приветственную речь и поднял бокал за всех присутствующих.

Нюрка, едва пригубила великолепное французское шампанское, как из ее маленькой сумочки, висящей на руке, раздался телефонный звонок. Она быстро сделала несколько шагов и настигла официанта, — разносчика шампанского. — Подождите минутку! — сказала она ему, и, поставив свой недопитый бокал на поднос, который он держал в руках, достала мобильник.

Это звонил Олег.

— Алло! — Олег, ты….

— Здравствуй, солнышко!

— Перезвони мне через пять минут, я не могу сейчас говорить. — Сказала она ему и отключила телефон.

Нюрка направилась к выходу, чтобы в фойе ресторана отыскать где-нибудь тихое местечко и поговорить с Олегом.

Он перезвонил ей ровно через пять минут.

— Алло! Аннушка, какая же ты сегодня красивая, я просто глаз оторвать от тебя не могу! — принялся тараторить он, словно боялся, что она сейчас снова отключит телефон. — Тебе так идет это шикарное белое платье, что я еле сдерживаюсь, чтобы не схватить тебя и на глазах у всей этой толпы, и заключить в свои объятия.

— Олег! Олег! Ты, что, ты здесь на приеме?

— Да! И я так старался тебя фотографировать только что, со всех сторон, а ты меня даже и не заметила. Ну, это и хорошо! Потому, собственно, я тебе и позвонил. Думаю, вдруг она наткнется на меня глазами случайно и еще, чего доброго, растеряется при своем важном муже.

— Олег, ты фотографируешь здесь, на приеме?

— Да. Я же тебе говорил, что подрабатываю фотографией.

— Да я помню, помню! Дело не в этом.

— А в чем?

— Почему ты оказался именно здесь?

— Судьба! У нас теперь, похоже, за первой судьбоносной встречей, будут следовать и другие.

— Подожди, по-до жди! — отчеканила Нюрка, — не тараторь!

Скажи мне лучше, кто тебя сюда пригласил?

— Я получил приглашение через агентство.

— А от кого?

— Видимо от твоего мужа, если он Благоверов С.С!

— Так, так! — подумала Нюрка, окончательно перестав сомневаться в том, что вымогатель, — именно Олег. Савелий, значит, уже вычислил его! Конечно, вычислил, только ей об этом пока ничего не сказал! Не зря же он пригласил его на прием! А, зачем собственно? — Да, кто его знает! У Савелия на каждый случай свои заморочки. А из этой ситуации следовать может только одно! — Присутствие Олега на этом приеме в качестве фотографа совсем не случайно! И связано это именно с пропажей диска!

— Аннушка, что же ты молчишь? — ну, скажи хоть что-нибудь! Неужели ты не соскучилась?

И Нюрка вдруг разозлилась.

— Знаешь, не успела еще! — резко ответила она.

— Быть такого не может! — на удивление мягко ответил Олег на ее резкость.

— Олег! Я скажу тебе сейчас одну фразу, а ты хорошенько над ней подумай, ладно?

— Ну, скажи!

— Не играй с огнем! Это может очень плохо закончится!

— Странная фраза! — сказал Олег. — Ты хочешь сказать, что твой муж нас вычислил?

— Нет! Как он мог нас вычислить с первого раза, если даже понятия не имел, что я заезжала к тебе! Я хочу сказать совсем о другом.

— О другом? О чем же?

— А ты постарайся сам догадаться!

— Ну… попробую.

— Ладно, пока!

— Аннушка подожди! Я тоже хочу сказать тебе одну фразу.

— Какую?

— Пожалуйста, не исчезай из моей жизни!

Она вернулась в зал и сразу увидела Олега. Он стоял в толпе гостей с большой профессиональной цифровой фотокамерой и восхищенно смотрел на нее. Они встретились глазами, и Нюрка тотчас же почувствовала, как у нее зарделись щеки.

— Черт возьми! — сказала себе она. — Похоже, я действительно соскучилась по нему! Господи! Да, что ж это такое! — И взглянув в сторону, поймала на себе заинтересованный взгляд стоящего неподалеку Савелия Савельевича.

Она тотчас же направилась к мужу, и, взяв его под руку, повела вглубь зала.

— Куда ты меня ведешь?

— Давай подойдем к официанту, я хочу выпить, — сказала Нюрка, скрывая от него свое волнение.

— Давай! — сказал Савелий Савельевич.

Утренняя летучка, проходившая, как обычно, в кабинете майора Марушева, завершилась, и Алексей, которому только что поручили отправиться в холдинг Международные перевозки, первым поднялся со стула, захлопнув свою рабочую папку, и направился к двери.

— Алеша! — крикнул ему вдогонку майор, — если все же удастся прояснить кое что насчет машины, не смей без моего ведома ехать в представительство Наши ресурсы, понял?

— Понял, Анатолий Игоревич!

— Это я тебя на всякий случай предупреждаю, чтобы ты потом не говорил мне, что я, мол, тебя не предупредил и все такое!

Алексей засмеялся, ибо он, больше чем все остальные оперативники их отдела, любил действовать самостоятельно, и Марушев такую его самостоятельность частенько пресекал.

Он прибыл в холдинг к одиннадцати тридцати утра, заранее оповестив по телефону водителя фуры Володю Свиридова о встрече на это время. Тот его ждал. Они вышли на улицу и уселись на лавочку, стоящую в небольшом скверике, раскинутом перед входом в главное административное здание Холдинга.

Алексей попросил Володю снова рассказать о происшествии, как можно подробней, в надежде, что шофер на этот раз, уже не так волнуясь, вспомнит какие-то более тонкие детали происходящего. Однако Володя в своем рассказе вроде бы, ничего нового не сообщил, и тогда Алексей стал задавать ему вопросы.

— Скажите, Владимир Матвеевич, а эта БМВ, которая отъехала тогда в сторону, никаким образом не обратила на себя Вашего внимания?

Водитель пожал плечами.

— Да, нет, а что, собственно, могло обратить на себя мое внимание? Машина, как машина!

— Ну, может, было в ней что-то особенное, подмятая дверь, например, или треснутое стекло, или царапина какая — нибудь, заметная?

— Нет! — подумав, ответил Володя. — Ничего такого не было.

— Ну, может, Вы хоть одну цифру из ее номера запомнили? Нет?

— Нет! Мне, честно говоря, в тот момент было совсем не до этого!

— Н-да! — сказал Алексей. — Жаль!

— Постойте, постойте! — сказал вдруг Володя. — А, что если они запомнили?

— Кто? — не понял водителя Алексей.

— Это я так рассуждаю невнятно! — объяснил Володя, но мне вдруг подумалось вот что! В тот момент, когда эти трое рыскали в Форде, а я стоял возле него, к месту происшествия подъехала машина, Жигули девятой модели. Из нее вышли двое мужчин, — пожилой и молодой, и спросили, не требуется ли мне их помощь. Я ответил, что нет, милиция, мол, вызвана, скорая тоже. И тогда они вернулись к своей машине и уехали. Я же, стоял и смотрел им вслед, и знаете, почему-то четко запомнил номер их машины. 158 МК.

— Ну, ну?

— Дело в том, что поехали они в обратную сторону от Москвы, и по пути должны были обогнать машину этих троих. — Ну, БМВушку! Как знать, может, она бросилась им в глаза? Вдруг они запомнили ее номер?

— Да, Вы молодец, Владимир Матвеевич! Это хорошая идея! — И Алексей, вытащив мобильник, тут же принялся звонить в отдел, чтобы ребята в срочном порядке пробили номер Жигуленка и определили его владельца.

После этого он еще немного побеседовал с Володей Свиридовым, и оставив ему свой телефон, уехал.

Из отдела ему позвонили через полчаса и сообщили, что владельцем Жигулей является некий Комаров Анатолий Сергеевич, — пенсионер, живущий на Контемировской восемнадцать. Алексей отправился к нему.

Анатолий Сергеевич, на его удачу, оказался в это время дома. И Алексей, представившись, попросил пожилого мужчину уделить ему несколько минут.

Пенсионер сразу вспомнил о происшествии, но Алексея огорчил, сказав, что машину БМВ, стоящую на обочине, действительно видел, но номер ее не запомнил. Он, может, и совсем не обратил бы на нее внимание, но машина стояла на обочине как-то неуклюже, — не параллельно шоссе, а наискось, — носом к кювету, задом к шоссе.

— Но Вы пока подождите огорчаться, — обнадежил он Алексея. — Ведь я ехал с племянником Валерой, может, у него в памяти что-то отложилось? Вы знаете, давайте-ка я напою Вас чаем, а потом мы позвоним Валере и поговорим с ним.

— Спасибо, Анатолий Сергеевич! — поблагодарил его Алексей. — А сразу ему позвонить нельзя?

— Нет, знаете! — Анатолий Сергеевич взглянул на часы. — Мой племянник преподаватель в институте, и как раз сейчас ведет лекцию. Она закончится ровно через пятнадцать минут, тогда мы ему и позвоним, хорошо?

— Очень хорошо, Анатолий Сергеевич! — сказал Алексей. — Теперь я смогу выпить предложенный Вами чай без всякого угрызения совести, по поводу излишней траты служебного времени!

Поиски владельца БМВ на третьем этапе сегодняшнего дня, наконец, оказались удачными, правда, не совсем. Валера четко запомнил только две последние цифры номера. Это были ноль и девятка. Первую же, он вспомнить никак не мог. Что касается следующих за номером букв, то первой была О. Точно О, — уверенно сказал Валера. Второй буквы он тоже не помнил.

Алексей поблагодарил за информацию Анатолия Сергеевича и попросил от своего имени поблагодарить племянника, после чего попрощался и ушел.

Он вернулся в отдел и доложил Марушеву о результатах сегодняшней находки. После этого они связались с Гаи и попросили пробить по компьютеру все БМВ с первыми цифрами номеров от ноля до девятки и с такими же последующими, уже известными им, а также определить их владельцев. На их удачу в первой же пробитой десятке, оказалась БМВ с подходящим номером 709 ОМ. Ее владельцем оказался некий Борис Викторович Находько, проживающий в Москве. Алексей наведался к нему вечером, в надежде, что подозреваемый окажется дома. Однако дома оказалась только его жена, — Вера Николаевна, и она сообщила Алексею, что машина эта ее мужу больше не принадлежит.

— Она была зарегистрирована на Бориса два года назад. — Сообщила Вера Николаевна — когда он работал в компании Наши ресурсы. Но полгода назад он уволился оттуда и передал автомобиль другому человеку, — работнику той же компании, то есть, выдал ему генеральную доверенность с правом продажи автомобиля.

Одним словом, оперативникам, наконец, удалось установить, что машина БМВ 709 ОМ принадлежала компании Наши ресурсы.

Марушев с Алексеем направились в представительство компании, однако генерального директора Благоверова Савелия Савельевича там не застали.

— У него сегодня министерский день, — доложила им секретарша. — Он по средам обычно всегда наведывается в министерство, или улаживает какие-то другие дела вне офиса. Но Вы можете поговорить с его замом Прусаковым Павлом Дмитриевичем.

— Хорошо! — согласился Марушев. — Доложите ему о нас.

Секретарша подняла трубку.

— Павел Дмитриевич, тут к нам из милиции пришли, хотят поговорить.

— Из милиции? — удивился Прусаков.

— Да.

— А, что они хотят?

— Не знаю.

— Ладно, Лена, попроси их подождать пять минут, ну… придумай что-нибудь.

— Хорошо! — секретарша положила трубку.

— Павел Дмитриевич примет Вас через пять минут. — Сообщила она оперативникам. — У него сейчас на проводе собеседник.

Прусаков же, тем временем, вытащил мобильник и набрал позывные Благоверова.

— Алло, Савелий Савельевич.

— Да, Паша, что случилось?

— Тут к нам из милиции пожаловали.

— Кто?

— Понятия не имею.

— Так ты, что, не разговаривал с ними еще?

— Нет, решил прежде Вам позвонить.

— Поговори. Выясни, чего хотят. Но, учти, ты ничего не знаешь!

— Понятно!

— Мне потом перезвони.

— Хорошо!

Отключив мобильник, Прусаков сам вышел в приемную и пригласил нежданных гостей к себе в кабинет.

— Проходите, пожалуйста, — сказал он и распахнул перед ними дверь.

Оперативники прошли в кабинет и уселись на предложенные им стулья. Павел Дмитриевич сел на свое рабочее место и вопросительно взглянул на собеседников.

— Павел Дмитриевич, — обратился к нему майор Марушев. — Скажите, машина БМВ номер 709 ОМ принадлежит вашей компании?

— 709 ОМ? — переспросил Прусаков и задумался. — У нас есть БМВ и не одна, а вот номеров их я не припомню.

— А Вы узнайте, пожалуйста. — Попросил его Марушев.

— Хорошо, я сейчас позвоню и уточню. — И он снял трубку с рычага.

— Алло, Леонид? Это Прусаков. У нас есть БМВ 709 ОМ?

— Угу, спасибо!

— Да, это наша машина. — Сообщил он.

— Простите, а не узнаете ли Вы тогда, кто ее водит? — спросил Алексей.

— Ну, кто-нибудь из водителей. У нас их в штате тринадцать человек. — И Прусаков снова принялся звонить тому, кого он называл Леонидом, чтобы выяснить фамилию водителя машины БМВ 709 БМВ.

— Владимир Арамович Забийдулин. — Сказал Прусаков. — А, что случилось, позвольте узнать?

— Эта машина участвовала в погоне, в результате которой погиб человек. — Сказал ему Марушев.

— Что? — удивленно воскликнул Прусаков. — Наша машина участвовала в погоне? В какой погоне и когда?

— Марушев назвал число.

— Но… Но этого не может быть!

— Почему?

— Ну, я не знаю…

— А могли бы мы переговорить с водителем, Павел Дмитриевич? — просил Алексей.

— С водителем? Прямо сейчас?

— Ну, да! — подтвердил Марушев.

— Ну… — произнес Прусаков с явной заминкой, что- то обдумывая на ходу.

— Пройдите тогда в гараж и поговорите. Если он, конечно на месте.

— А, что, сюда его вызвать нельзя? — поинтересовался Марушев. — Или Вам наш с ним разговор неинтересен?

— Нет, почему же, я сейчас позвоню в гараж. — И он снова взялся за телефон.

— Алло? — Петр Анисимович? Это Прусаков. Скажите, а Забийдулин сейчас где?

— Нет? — с явным облегчением произнес Прусаков.

— Ну, ладно! Все.

— Его сейчас нет в гараже. — Сообщил он после того, как положил трубку. — Он отъехал.

— Надолго? — спросил Марушев.

Прусаков посмотрел на часы.

— Похоже, что сегодня он уже не вернется.

— Тогда мы пройдем в гараж и поговорим с его начальником. — Сказал Марушев.

— С начальником? — удивился Прусаков. — О чем же?

Марушев на этот вопрос не ответил. — Как нам добраться до гаража? — спросил он.

Прусаков, почувствовав, что может упустить важную информацию, тут же проявил инициативу, сказав, что в гараж проводит их сам лично.

Начальник гаража, Петр Анисимович Лукашин сообщил, что в означенное число Забийдулин выехал куда-то на машине по заданию шефа, то есть Благоверова Савелия Савельевича, а куда, он не знал.

— А во сколько он вернулся? — спросил у него Марушев.

— На следующий день поздно вечером. — Сообщил Лукашин.

— А Вы, Павел Дмитриевич, не знаете, куда Благоверов отправил Забийдулина?

— Понятия не имею! — сказал Прусаков.

С Забийдулиным они встретились вечером у него дома. Тот сообщил, что действительно выезжал из гаража в послеобеденное время. И что машину попросил у Благоверова для личных целей, — ему надо было перевезти кой какие вещи на дачу в Мытищи.

— Савелий Савельевич распорядился, и завгар выдал мне автомобиль для личных нужд. — Принялся рассказывать Забийдулин. — Я приехал на дачу около восьми вечера. Поставил машину возле калитки и завалился спать. — Накануне вечером перебрал на дне рождения друга, вот и сморило меня так рано. — Объяснил факт своего раннего отхода ко сну Забийдулин.

— Врет! — подумал Алексей. — Уж слишком бегали глаза у их собеседника, и он старался совсем не встречаться взглядом с оперативниками.

— Я проспал до утра, — продолжал свой рассказ Забийдулин, — а проснувшись, решил отправиться в Москву, сначала по служебным делам, а потом в управление. Однако, подойдя к машине, сразу обнаружил неладное. Она была грязной, — совсем не такой, какой я оставил ее накануне вечером. К тому же, в ней практически не было бензина, а я, по дороге на дачу, заправил полный бак. Одним словом, я понял, что ей кто-то воспользовался и потом пригнал на место. — Закончил свой рассказ Володя Забийдулин.

Алексей усмехнулся.

— И Вы, конечно же, не слышали, как ее угоняли? — спросил он.

— Совершенно! — без запинки ответил Забийдулин.

— Понятно. — Сказал Алексей. — Алиби Вы себе вроде бы обеспечили, но как сможете это доказать?

Забийдулин пожал плечами.

— А кто из соседей смог бы подтвердить факт Вашего появления на даче? — спросил Марушев.

— Не знаю. Я же говорю, что ни с кем не общался после того, как приехал, по той простой причине, что очень хотел спать. Но, может кто-то из соседей и видел меня, как знать! Хотя вряд ли. Во всяком случае, ближайшие мои соседи появляются на даче, в основном, только в пятницу вечером, а в тот день была среда.

Оперативники попрощались с Забийдулиным и ушли.

— Ну, что ты думаешь, по этому поводу, Алеша? — спросил лейтенанта майор Марушев.

— Думаю, что врет он, как сивый мерин, Анатолий Игоревич, а Вы, как думаете?

— Похоже на то, очень похоже! — согласился майор. — Хотя, всякое бывает!

— В нашем случае вряд ли эта его сто первая рассказка может быть правдой, Анатолий Игоревич, — не согласился с майором Алексей. — Уж слишком тесно связано похищение диска из компании Наши ресурсы Чулаевым, о котором рассказал нам Уральцев с водителем компании Наши ресурсы Забийдулиным!

— Это конечно, Алеша, это конечно! Но в подобной ситуации, согласись, может иметь место и факт подставы, и именно потому, что этот самый Забийдулин работает в компании Наши ресурсы.

— Вы хотите сказать, что кто-то в целях перевода стрелок на Наши ресурсы мог воспользоваться машиной компании и засветить ее в погоне за диском?

— Ну, да, не исключаю такого!

— А зачем тогда в момент аварии шоферу понадобилось отъехать подальше, чтобы скрыть номера от несчастного водителя фуры? Ведь в случае подставы, наоборот, шофер должен был засветиться.

— Может и так, Алеша, может и так! — сказал Марушев.

— Что ж, будем разбираться!

В субботу вечером Нюрке из Петербурга позвонила Маланья и счастливым голосом сообщила, что она находится в северной столице с Себастьеном, и что они только что вернулись в гостиницу с очередного его концерта.

— Нюрка, ты не представляешь, как он владеет скрипкой! — восторженно воскликнула подруга! — Да в него только из-за одного этого можно сходу влюбиться!

— Послушай, Малька, — попробовала закинуть удочку с этой стороны Нюрка, обеспокоенная своей проблемой. — Скажи мне такую вещь. А Себастьен часом, не связан с компанией моего Савелия Наши ресурсы? Ну, может, ты слышала, как он говорил об этом с кем-то по телефону, обсуждал что-то на эту тему? А?

— С компанией твоего Савелия? Да, с какой стати?! Ведь Савелий же занимается нефтяным бизнесом, а Себвастьен — музыкант. А почему ты спрашиваешь?

— Да, понимаешь, мой Савелий сейчас заключает контракт с французской фирмой и пару дней назад на приеме, куда приехали представители этой фирмы, я увидела Себастьена, а может человека, ну просто очень, очень похожего на него! — солгала Нюрка. — Я, правда, увидела его издалека и решила немедленно подойти поближе, но пока я пробиралась к нему сквозь толпу, он куда-то испарился. Вот я и хотела узнать, Себастьен это был или нет.

— Нет! Это был не Себастьен. Я могу сказать тебе об этом с полной уверенностью хотя бы потому, что мы находимся в Питере уже четвертые сутки. И каждый день их оркестр дает концерты.

Значит с компанией Себастьен все таки не связан, — с грустью подумала Нюрка. Значит, все же Олег! Олег…. Конечно Олег! И зачем она сомневается в этом до сих пор?

— Ах, Нюрка, какая жалость, что ты не видела ни одного выступления! — продолжала восторгаться Маланья.

— Вот и хорошо, что не видела! — засмеялась Нюрка. — Сама же говоришь, что влюбиться можно! А увидела, глядишь, и влюбилась бы! А тебе это надо? — Не надо!

— Зачем тому черт, у кого он за спиной сидит, — процитировала Маланья. — У тебя же Олег имеется. Как, кстати, у вас с ним дела?

— Хреново! — в отчаянии выплеснулось из Нюрки.

— В чем дело, подружка? Савелий?

— Да, нет!

— А в чем? Он, что тебе разонравился, или ты ему?

— Ах, Малька, не сыпь мне соль на рану! — и Нюрка, неожиданно для самой себя всхлипнула.

— Да, что случилось, Аня? — не на шутку встревожилась Маланья.

— А! — долго рассказывать! Да, собственно и незачем! Жила же я до сих пор без него и жила! И, между прочим, неплохо! Так что, не бери в голову, Маль, считай, что встреча с ним была у меня минутной дорожной слабостью! Да и потом, никаких серьезных планов насчет него я все равно не строила. Зачем, спрашивается, если он женат, да к тому же у него ребенок?! Ведь ясно, что между нами серьезного быть ничего не может!

— А несерьезного?

— А зачем привыкать? Чтобы потом мучительно отвыкать? Мне, знаешь, и твоего опыта с Катаевым достаточно! Насмотрелась!

— Ну, подружка и понесло же тебя! — вздохнула Маланья. — Ох, не нравится мне это твое упадническое настроение! Совсем не нравится!

— Да, ладно, Маль, я серьезно! Не бери ничего в голову! Кстати, а Себастьен-то женат?

— Понятия не имею!

— Так ты, что, и не спрашивала у него даже?

— Нет, а зачем? Здесь в России нам хорошо, а во Францию я не собираюсь! — Маланья рассмеялась над своей шуткой!

— А вдруг он не женат, Малька? Ведь тогда у тебя и впрямь появится шанс усвистать во Францию!

— Ну, конечно! Так меня там и дожидаются во Франции! Брось ты Нюра мечтать. Все это глупости!

— Н-да, похоже на то! — согласилась Нюрка.

Они поболтали еще немного и распрощались, и лишь только Нюрка положила трубку, как снова зазвонил телефон.

— Алло! — откликнулась она, приложив трубку к уху.

— Алло, — ответил ей мужской голос.

— Позовите, пожалуйста, Савелия Савельевича. — Попросил мужчина.

Нюрка сразу поняла, что это вымогатель. Ах, как ей захотелось крикнуть, чтобы он передал Олегу пару ласковых от ее имени! Но, увы, здесь правил бал Савелий Савельевич и вмешиваться в ход событий она не могла.

— Его нет дома, — ответила Нюрка, — позвоните часов в девять вечера.

— Спасибо! — поблагодарил ее вымогатель.

— Надо же, какой вежливый! — ухмыльнулась Нюрка и повесила трубку.

Максим принимал душ как раз в тот момент, когда требовательно зазвонил его мобильник.

— Фу ты, черт! Кто там, на ночь глядя? — раздраженно подумал он, и, накинув на себя большое махровое полотенце, поспешно выскочил из ванной.

— Алло! Привет! Что случилось?

— Мне Благоверов звонил, представляешь? Он нас вычислил!

— Как это?

— Да, черт его знает! Сказал, даже, что у него все наши телефонные переговоры зафиксированы!

— Ну и что он?

— Сообщил, что мы с тобой будем теперь плясать под его дудку. Он предлагает нам на бедность две штуки баксов и велит вернуть диск.

— Еще чего! Перебьется!

— Макс, он грозил мне, понимаешь?!

— Ну, что он сможет сделать, а? Ну скажи!

— Я не знаю! Но предполагаю, что по самому малому у него есть кому обеспечить нам кучу гадостей!

— Каких гадостей? Каких? Ни хрена он нам не сделает!

— Ну, знаешь ли, я в этом сильно сомневаюсь!

— Да, что ты сдрейфил? Ведь Благоверов предлагает нам две штуки, так?

— Ну, так!

— А с какой стати, ты не задумался?

— Наверное, чтобы отвязаться!

— Ну, ты даешь! Чтобы отвязаться, он, просто напросто, послал бы нас на хрен и силком отобрал диск! А уж если он предлагает нам деньги, значит, чего-то боится. А чего? — Да он боится за свой диск! За огласку информации, которая там находится! Ведь он прекрасно понимает, что не получив ничего, мы можем обозлиться и запросто отнести его в милицию. А там, может, криминал какой-нибудь! Мы же с тобой не смогли его расшифровать, а в милиции расшифруют! Потому Благоверов и предлагает нам эти две штуки! Он надеется, что мы испугаемся его угроз и согласимся на двушник, а коль согласимся, в милицию уж точно не отправимся! И именно таким способом он пытается поймать нас на крючок! А если бы это было не так, он вообще не предложил бы нам никаких денег, будь спокоен.

— Слушай, Макс, а может согласиться все-таки от греха подальше, что-то у меня на душе неспокойно?

— Во, во! Ты уже и купился! На это твой Благоверов как раз и рассчитывал! Никакого соглашения!

— Ну, может, тогда снизим цену?

— Хорошо, пусть останется, как прежде, сорок. Скажем ему, что не будем добавлять десятку! Но на меньшее я не согласен! Диск все равно у меня и если даже ты сдрейфишь и купишься на его уговоры, я тебе его не отдам, так и знай!

— Круто ты взял, дружок! Диск, между прочим, добыл вовсе не ты, и не попроси я тебя о переговорах с Благоверовым, ты вообще ни о чем бы никогда не узнал.

— Ладно, кончай меня совестить, это сейчас совсем не к месту! Ты сам пошел на сделку со мной, чего же теперь колотиться? Теперь мы работаем в паре, и диск принадлежит нам обоим!

— Класс! Мне остается только в ладоши похлопать! Поаплодировать тебе, так сказать, за прыткость!

— Ну, так и похлопай! Только не забывай, при этом, что и тебе диск тоже не принадлежит!

После этого между переговорщиками установилась небольшая пауза.

— Ну, так что, останавливаемся на сорокушнике? — спросил собеседник Максима.

— Идет, — ответил он.

— Ладно, тогда пока. Как только Благоверов позвонит, я сразу же тебе сообщу.

Максим отключил мобильник и снова отправился в душ домываться.

Он открыл кран и встал под теплую струю воды, после чего прикрыл глаза и призадумался.

— Как же Благоверов их вычислил? Вот, что значит, контора серьезная! Н-да! Ну, должно же быть какое-то начало этих вычислений! Выходит, они где-то прокололись? Но где? Ведь кроме телефонных разговоров вроде ничего и не было! Так, так! Между тем, Благоверов сказал, что у него даже все их разговоры зафиксированы. Но не через космос же он их вычислил, черт возьми! А, может, врет, на пушку берет? — И тут Максима осенило! — так узнать же об этом проще простого! Если телефоны прослушивались, значит у него должен стоять жучок, — и он, выйдя из душа, направился к телефону.

Взяв аппарат и осторожно открутив нижний корпус, Максим тотчас же обнаружил миниатюрное подслушивающее устройство. Есть! — в отчаянии подумал он. — Значит, не врал Благоверов, и на пушку их брать не собирался. Может, и правда, согласиться на двушник, пока им по башке не настучали?! — подумал он. — Чем черт не шутит! Ведь побывали же они в его квартире, а он даже и не заметил! Чего им стоит проникнуть сюда еще раз! — Да, об этом стоит задуматься. — Ладно, — решил для себя Максим, — созвонимся еще раз, расскажем ему о своих условиях, а уж если начнет артачиться и запугивать, согласимся на его двушник!

Благоверов позвонил им на следующий день в то же самое время, и, выслушав их условия, просто напросто, бросил трубку.

А они потом сидели и долго ждали повторного звонка, почему-то решив, что он непременно должен позвонить им еще раз. Однако он не позвонил, и спустя три часа, они разошлись по домам.

На совещании оперативников, состоявшемся в четверг утром, было решено устроить очную ставку Забийдулина с шофером фуры Володей Свиридовым. Алексей, опросивший шафера накануне, и описавший ему внешность Забийдулина, сказал, что по его словам тот очень походил на одного из тех парней, которые рыскали в машине несчастного Чулаева.

Однако когда Алексей попытался дозвониться Забийдулину, его мобильник оказался вне зоны. Домашнего телефона у него не было, и тогда Алексей принялся разыскивать его через секретаршу московского представительства Наши ресурсы. Та попросила перезвонить его через некоторое время, после чего сообщила, что Забийдулин отправился в командировку в Минск.

— И сколько же он там пробудет? — поинтересовался Алексей.

— Неизвестно. — Ответила секретарша. — Все будет зависеть от обстоятельств.

Алексей положил трубку и сообщил об этом Марушеву.

— Так ты, что же, не предупреждал его о невыезде?

— Предупреждал, конечно! Но, к сожалению, пока только в устной форме, — сказал Алексей.

— Все ясно! — покачал головой Марушев, и попросил Алексея вновь набрать номер секретарши, после чего взял у него трубку и представился девушке. — Соедините меня с Благоверовым, пожалуйста, — попросил он.

— Перезвоните попозже. — Сказала секретарша. — А я пока доложу ему о Вас.

— Никаких попозже! — строго сказал ей майор. — Я не какой-нибудь ваш партнер или потребитель, чтобы Вы могли манипулировать моим временем как угодно! Я представитель законности! Так что, во избежание неприятностей, соедините меня Вашим шефом немедленно!

— Одну минуточку. — Сказала девушка, и, не опуская трубки, соединила его с Благоверовым.

— Алло! — отозвался Савелий Савельевич.

Майор представился. И тут же спросил, по чьему распоряжению Забийдулин выехал за пределы Российской Федерации в то время, как был предупрежден лейтенантом Поляковым Алексеем Витальевичем о невыезде.

— По моему распоряжению. — Сказал Савелий Савельевич. — Но он ничего не сообщил мне о предупреждении Вашего лейтенанта.

— Что ж, придется спросить его об этом и если это так, то потом поставить в вину! А Вы, Савелий Савельевич, будьте добры, немедленно отозвать его из командировки, и передайте, чтобы он по приезде сразу же явился к нам в управление.

— Хорошо! — пообещал Савелий Савельевич.

Марушев положил трубку и покачал головой.

— Ну и жук этот Благоверов! — сказал он, и сообщил Алексею о своих переговорах с Генеральным директором представительства Наших ресурсов.

— Понятно! Решил, значит, в дурачка поиграть! — сказал Алексей и ухмыльнулся, — ладно!

Очная ставка прошла успешно. Володя Свиридов сразу же узнал Забийдулина. И тот на допросе принялся рассказывать оперативникам очередную байку в свое оправдание.

Он сообщил, что ранее сказал им неправду, и, что на самом деле, по приезде на дачу, не лег спать, а решил подкалымить на извозе. Потом доложил, что его наняли какие-то трое ребят у ресторана гостиницы Космос и велели ехать следом за Фордом. А когда один из них начал стрелять по колесам, чтобы остановить преследуемую машину, в результате чего случилось непредвиденная авария, под давлением угроз, приказали ему обыскивать машину вместе с ними.

— А, что же они искали? — спросил Алексей.

— Какие-то важные бумаги или документы, я точно не знаю, но мне было велено перетряхивать все барахло подряд.

— Понятно! — заключил Алексей, и в очередной раз напомнив Забийдулину о наказании, за дачу ложных показаний, собрался, было, его отпустить, перед этим, правда, взяв с него подписку о невыезде.

Однако в этот момент ему позвонил майор Марушев, и попросил не отпускать задержанного. А ему, Алексею, велел срочно зайти к себе в кабинет.

…Алексей вернулся через несколько минут и снова присел к столу. Забийдулин кинул на него вопросительный взгляд, — чего, мол, тебе еще надо, легавый?

— Владимир Арамович, — обратился к нему Алексей. — Скажите, а во время обыска салона, эти Ваши клиенты не вели разговоров о диске?

— О чем?

— О неком диске с секретной информацией.

После этих слов, лицо Забийдулина напряглось и побледнело, а глаза, смотрящие на следователя, вопросительно округлились.

— Ага, зацепило! — отметил про себя Алексей, — и, опустив руку в карман пиджака, вытащил оттуда прозрачную коробочку с диском.

— Вот он, Владимир Арамович, нашелся.

— Какой диск? И что значит, нашелся? — воскликнул Забийдулин. — Я ничего не слышал ни про какой диск.

— Ну, как же не слышали? Эти люди искали в машине Чулаева именно этот диск. И именно по заданию Генерального директора Вашей фирмы Благоверова Савелия Савельевича!

— Какие люди?

— Молодец, подстраховался проверочкой, — подумал Алексей. — Пытается выяснить, известны ли мне имена его компаньонов. — В том-то и дело, что не известны пока, дорогой ты мой товарищ Забийдулин!

— Какие люди? — переспросил его Алексей, — да те трое, которые были вместе с Вами! Вот только почему Вы подцепили их случайно в качестве извозчика у гостиницы Космос и говорите, что не имеете к ним никакого отношения, совершенно непонятно!

— Я сказал то, что сказал! — на удивление твердо отчеканил Забийдулин. — И можете не брать меня на пушку!

— Да, Благоверов молодец! — подумал Алексей. — Хорошо его проинструктировал!

— Ну, что ж, Владимир Арамович, — сказал он, — тогда мы с Вами сейчас попрощаемся. А в случае надобности я вызову Вас повесткой. — И Алексей, расписавшись на пропуске, передал его Забийдулину.

На самом деле Алеша Поляков не собирался брать Забийдулина ни на какую пушку! И диск, за которым велась охота Благоверовым Савелием Савельевичем, действительно был доставлен к ним в отдел. Его передали ребята из семнадцатого отделения московской милиции, куда он был доставлен первоначально какими-то неизвестными людьми, сообщившими, что диск принадлежит Благоверову Савелию Савельевичу и, наверняка, содержит какую- то криминальную информацию. Ребята из семнадцатого, тотчас же заглянули в криминальный раздел интернета Москвы, где им несложно было отыскать следы по делам Благоверова и его компании Наши ресурсы, которое как раз вел майор Марушев.

Диск был доставлен в тот момент, когда Алексей допрашивал Забийдулина, и Марушев, по горячим следам, попытался раскрутить обвиняемого, приперев его к стене информацией о диске.

— Конечно, если нам даже и удастся расшифровать этот диск, обвинить Благоверова и его компанию, за предыдущие грехи, все равно не получится, — сказал он своим подчиненным. — Во первых, на них нет заявы от пострадавших иностранцев, а во вторых, мы все равно ничего не сможем доказать по этому поводу, за давностью событий. Но, так как наша цель вычислить компаньонов Забийдулина, которые причастны к совершению аварии, и которые, наверняка, являются сотрудниками Наших ресурсов, диском этим заняться придется. Да и потом, чем черт не шутит! Может, и Благоверова удастся зацепить каким-то боком.

…Компаньоны Забийдулина нашлись. И случилось это на удивление просто. Можно сказать, нежданно негаданно. Алексей после совещания отправился в представительство Наши ресурсы, чтобы попытаться прозондировать почву под Благоверовым, однако того на месте снова не оказалось. И тогда Алексей решил, что дожидаться его не станет, а наведается завтра, предварительно позвонив Савелию Савельевичу и договорившись о встрече. Он распрощался с неприветливой секретаршей и направился к лифту. И тут, до его слуха долетел разговор мужчин, курящих на площадке, расположенной в переходе между лестничными маршами и лифтом. Причем Алексея привлек не сам разговор собеседников, а то, как они друг друга называли. Слова Гай и Колян обратили на себя его внимание! Именно о таких псевдонимах копающихся в Форде людей поведал им с Марушевым шофер фуры Володя Свиридов.

— Вот это находка! — обрадовался Алексей, и, вместо того, чтобы спуститься на лифте, направился на лестничную площадку, чтобы взглянуть на этих двоих.

Бугаи с автоматами, посторонившись, пропустили его к лестничному пролету, и, умолкнув на какое-то время, продолжили свой разговор.

— Охранники! Понятно! И это хорошо! Раз охранники, значит, за каждым из них официально зафиксировано и личное оружие. Теперь, главное, определить, кому из них принадлежало то, из которого стреляли в Форд Чулаева! — и он, довольно ухмыльнувшись, покачал головой! — Охраннички! Нашлись-таки! Вот и чудненько! Главное, есть где их взять, а как, — дело техники!

Троллейбус остановился у Марьиной рощи. Маша, подхватив две тяжелые сумки, набитые продуктами, вышла на остановке и направилась по тропинке, ведущей через небольшой скверик, прямо к детскому саду. Она решила сегодня навестить родителей и Игорька, заранее сообщив Вере Васильевне, что заедет за ними в детский садик, а потом они вместе отправятся домой. Она уже приближалась к калитке, окружающей длинное с четырьмя подъездами трехэтажное здание детского садика, как услышала тревожный возглас Веры Васильевны.

— Ну, что, не нашли?

— Нет, Верочка! — ответил ей чей-то сочувствующий женский голос. — Но ты погоди отчаиваться-то, погоди!

У Маши екнуло сердце, и она невольно ускорила шаги, сетуя на неудобство при ходьбе из-за тяжелых сумок.

Она подошла к калитке, и, поставив одну из сумок прямо на тротуарную дорожку, резко рванула на себя ручку-кольцо решетчатой дверцы. Калитка скрипнула, и Вера Васильевна, стоящая к Маше спиной, повернулась на этот звук. Лицо ее было заплакано, и она, увидев Машу, невольно ахнула.

— Что? Что случилось, мама? — воскликнула Маша, уже предчувствуя беду.

— Маша, доченька, Игорек пропал!

Маша после этих слов выронила сумки и прижалась спиной к калитке.

— Как, пропал? Мама? Как пропал?

— Не знаю, доченька, не знаю!

И Маша, краем глаза отметившая, как к ним со всех сторон сбегаются воспитательницы, пытающиеся наперебой рассказать ей о случившемся, поспешила к Вере Васильевне, на ходу отстранив локтем попавшуюся ей на пути нянечку тетю Галю. Она схватила Веру Васильевну за плечи, и, тряхнув, крикнула.

— Прекрати рыдать, мама! Расскажи, как это случилось?

— Я же сказала, что не знаю! — в отчаянии вскликнула Вера Васильевна. Они были на прогулке, а потом, когда хватились, его уже не было!

— Кто они, мама? Кто они?

— Вторая группа с Ольгой Петровной Нечаевой! Они вышли на прогулку, сюда, на первую веранду. ОльгаПетровна, как всегда, сидела на скамеечке под навесом и читала, время от времени, поглядывая за детьми. Мы ведь все так делаем, Машенька! И она даже не заметила, каким образом Игорек мог выйти за ворота.

— Где эта твоя ОльгаПетровна?

— Я здесь. — Отозвалась миловидная женщина лет тридцати пяти, стоящая недалеко от Маши.

— Машенька, я…

— Да, подождите Вы! — перебила ее Маша, что-то соображая на ходу. — А Вы не обратили внимания, может, возле калитки появлялись какие-нибудь посторонние люди?

Ольга Петровна призадумалась, что-то припоминая.

— Нет! — сказала она уверенно через некоторое время. — Я никого не видела ни возле калитки, ни возле забора.

— Ну, может, не сегодня, может вчера, вспомните!

— Нет! Вчера тоже.

— Когда он пропал? — спросила Маша.

— Три с половиной часа назад. — Сказали женщины хором.

— Мама, надо срочно вызывать милицию, — воскликнула Маша. Его похитили, ты понимаешь? Его похитили! — и она, уткнувшись в ладони, заплакала.

— Да, вызвали уже, Машенька! — сообщила ей одна из воспитательниц. — Обещали, что скоро приедут.

— Маша, озираясь по сторонам и натыкаясь на участливые глаза окружающих ее людей, воскликнула. — Мама! Пойдем куда-нибудь, мне нужно срочно позвонить Жене, срочно!