Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви

ИС 13-311-1858

Печатается по изданию: Бл. Феодорит Кирский. Творения. М.: Паломник, 2003 (Библиотека отцов и учителей Церкви; т. 12).

О жизни, произведениях и богословской деятельности блж. Феодорита, епископа Кирского (393–466), крупного представителя христианской антиохийской школы V века, богослова, экзегета и церковного историка, на русском языке написано не так много работ, но зато глубоких и обстоятельных[1]. Если кратко обрисовать его жизнь, то можно сказать, что она была насыщена событиями, нередко довольно драматическими.

Родился будущий епископ Кирский около 393 года в знатной христианской семье в Антиохии. Он был вымолен у Бога своими родителями, долго не имевшими детей и обращавшимися за молитвенной помощью к известным святым подвижникам, жившим в окрестностях Антиохии[2]. Уроки святости Феодорит получил у этих сирийских угодников Божиих, но, кроме того, учился он и разным светским наукам. По оценке Н.Н. Глубоковского, «нет ни одной области знания, которая осталась бы неведомой Феодориту. Философия, история, астрономия, медицина, геометрия — все эти и другие науки были достоянием ума ученого епископа»[3]. Относительно же богословского образования, как замечает А. И. Сидоров, «не менее (если не более) вероятно предположение, что христианскую науку юный Феодорит освоил самостоятельно путем усердного чтения Священного Писания и творений святых отцов»[4]. В 16 лет он стал чтецом в церкви, а затем, возгоревшись желанием угождать Богу в иноческом образе, Феодорит поселился в монастыре Никерт недалеко от Апамеи.

В 423 году в возрасте около 30 лет, уступив настояниям церковного руководства, Феодорит принял архиерейский сан и стал епископом небольшого города Кира, находившегося к востоку от Антиохии. Здесь блж. Феодорит отдал все свои силы на служение местной церкви и городу в целом, став не только руководителем паствы в вопросах духовных, но и вложив много труда в устройство внешнего — материального благополучия Кира. От этих архипастырских забот и трудов его оторвали события, связанные с деятельностью Нестория, патриарха Константинопольского, бывшего другом Феодориту. Став патриархом, Несторий с 428 года начал открыто проповедовать еретические взгляды о Христе и Божией Матери и потому был осужден свт. Кириллом Александрийским на III Вселенском Соборе 431 года, собравшемся в Ефесе. Феодорит поначалу защищал Нестория и даже написал некоторые сочинения против свт. Кирилла, во взглядах которого видел будто бы возрождение аполлинарианской ереси, смешивавшей Божество с человечеством во Христе и умалявшей человеческую природу Христа. Эти сочинения были впоследствии, век спустя, осуждены Церковью на V Вселенском Соборе 553 года. Но личности блж. Феодорита это осуждение не коснулось. Он также участвовал в «антикирилловском» «соборике восточных», прошедшем в Ефесе в 431 году после III Вселенского Собора. Впрочем, в 433 году между свт. Кириллом и «восточными», к которым относился блж. Феодорит, было заключено богословское примирение, многое из формулы которого впоследствии легло в основу вероопределения IV Вселенского Собора 451 года в Халкидоне. Предполагается, что автором этой формулы 433 года был блж. Феодорит.

После победы над несторианством в Церкви наступило затишье, и епископ Кирский, вернувшись на свою кафедру, продолжил архипастырское попечение о вверенной пастве и церковно-писательские труды. Но затишье оказалось всего лишь затишьем перед бурей новой ереси, на сей раз более грозной — монофизитства, так как после кончины свт. Кирилла Александрийского в 444 году на кафедру Александрии вступил его фанатичный племянник Диоскор. Пользуясь покровительством императора Феодосия II и видя в блж. Феодорите одного из главных идейных врагов, он начал плести вокруг него интриги. Сначала указом императора в 448 году епископ Кирский был фактически заключен под домашний арест с запретом покидать епархию, а в 449 году Диоскор провел в Ефесе так называемый Разбойничий собор, на котором блж. Феодорита, даже не пригласив для ответа, заочно низложили по разным надуманным обвинениям. Он был отправлен в ссылку в один из монастырей в Апамее. Но после кончины Феодосия II и вступления в 450 году на трон православного императора Маркиана был созван Халкидонский IV Вселенский Собор 451 года, утвердивший учение о двух природах во Христе и в свою очередь низложивший Диоскора и Евтихия. На нем блж. Феодорит был восстановлен в епископском сане, а затем после произнесения анафемы на Нестория (произнесенной, правда, не без колебаний) здесь же, на Соборе, был принят в церковное общение как православный архиерей. После этого практически никаких сведений о жизни престарелого кирского епископа мы не имеем и можем лишь предположить, что он вернулся на кафедру в Кир и закончил свои дни в служении Богу и народу Божиему. Кончина его приходится, по разным предположениям, на 457–466 годы.

Мы не будем касаться всех сторон жизни и деятельности блж. Феодорита, поскольку они хорошо освещены в вышеупомянутых русскоязычных работах, а остановимся лишь на его деятельности как догматиста и автора «Сокращенного изложения Божественных догматов» («Θείων δογμάτων Έπιτομή»).

Это небольшое по объему богословско-догматическое произведение блж. Феодорита составляет пятую книгу его более крупного ересеологического сочинения под названием «Сокращенное изложение зловредных еретических басен» («Haereticarum fabularum compendium»), написанного около 453 года. Оно представляет собой краткий богословско-догматический трактат, в котором в конспективном виде излагаются основные положения догматического учения Церкви, начиная с учения о Боге, сотворении мира, Боговоплощении и спасении и заканчивая вопросами христианской нравственности — покаяния, воздержания, брака и девства. Свое «Сокращенное изложение зловредных еретических басен» блж. Феодорит задумывал как изложение и опровержение известных ему ересей, а затем в качестве образца истины для сравнения он посчитал нужным поместить краткое и ясное изложение церковного учения, чтобы, как он пишет в своем предисловии, «после того как показали мы гнусность лжи, раскрыли еретические басни и явны стали их злочестие, мерзость и невероятность, теперь, сравнив с ними евангельское учение, покажем разницу между светом и тьмою, между полным здравием и тяжкою болезнию» (с. 33).

В этом произведении «изложение веры блж. Феодорита по справедливости признается прекрасным опытом православного богословия в древней христианской письменности»[5]. По своей выверенности и зрелости «Сокращенное изложение Божественных догматов» «есть итог всего прежнего развития в догматико-научной сфере, последнее слово христианской теологии в V веке. По своей законченности и систематичности это сочинение является лучшим памятником богословской науки своего времени»[6].

По жанру «Сокращенное изложение Божественных догматов» можно назвать кратким и полным очерком христианской догматики, подкрепленным «преимущественно библейскими текстами»[7]. Сочинение состоит из 29 глав и имеет краткое вступление. «Автор зараз обнимает всю христианскую систему, собирая в один фокус все ее части, и развивает с замечательной постепенностью и логической стройностью»[8]. Однако очевидно, что блж. Феодорит не ставил пред собой задачу изложить абсолютно все положения церковного учения в этом небольшом трактате. По словам митрополита Макария (Булгакова), блж. Феодорит в этом произведении «рассматривает исключительно одни догматы веры, отдельно от прочих истин христианства и без всяких других отступлений, рассматривает с большею последовательностью, отчетливостью и связностию, хотя и короче прежних опытов, и подобно им не обнимает всех истин веры»[9].

Блж. Феодорит последовательно и постепенно раскрывает христианскую догматику. Начинает он с четкого постулирования первоначала всего — Бога Отца и перечисления свойств Божественной природы вообще (глава 1 «О начале и Отце»). Затем переходит к триадологии, раскрывая догматы о предвечном рождении Бога Сына от Отца и свойствах Сына (глава 2 «О Сыне»), предвечном исхождении и свойствах Святого Духа (глава 3 «О Святом Духе и о Божественных именах»). Далее говорит о сотворении мира видимого (глава 4 «О творении») и невидимого (главы 6–7 «Об эонах», «Об Ангелах») и об участии всех трех Лиц Святой Троицы в созидании мира из ничего (главы 4–5 «О творении», «О веществе»). Затем блж. Феодорит объясняет возникновение зла в мире, и прежде всего в мире духов (глава 8 «О диаволе и демонах»). Рассматривая сотворение человека Богом из праха земного и устроение души, Феодорит склоняется к двухчастной парадигме устроения человека (душа — тело), а трехчастную (дух — душа — тело) подвергает критике (см. с. 94, 106–107). В главе 9 «О человеке» говорится о цели существования души. Далее блж. Феодорит пишет о власти Бога над миром и заботе о нем (глава 10 «О Промысле»), а также о спасительной Божественной деятельности по отношению к миру, главным событием которой является Воплощение Сына Божиего (называемое блж. Феодоритом, как представителем антиохийской школы, отстаивавшем совершенство Христова человечества, Вочеловечением), и о совершённом Им искуплении (глава 11 «О Домостроительстве Спасителя»). Здесь Кирский архипастырь раскрывает некоторые[10] главные положения православной христологии (совершенство обеих природ Христа). Особый акцент он делает на совершенстве и полноте Его человеческой природы (глава 14 «О том, что Он воспринял на Себя совершенное человеческое естество», глава 12 «О том, что Владыка воспринял на Себя тело», глава 13 «О том, что Он с телом воспринял и душу») и раскрывает догмат о воскресении Христовом (глава 15 «О том, что Он воскресил воспринятое Им на Себя естество»).

В главах 16–17 блж. Феодорит переходит к нравственному измерению Домостроительства спасения и свойств Божиих («О том, что Один и Тот же и благ, и справедлив») и историческому измерению этого Домостроительства с точки зрения различных этапов и степеней подготовки человеческого рода к восприятию плодов этого Домостроительства («О том, что Один и Тот же дал и Ветхий, и Новый Завет»). Плодами же является учреждение Церкви и дарование спасительных средств человеческому роду — церковных

Таинств. При этом главный акцент блж. Феодорит делает на Крещении и его последствиях для человека (глава 18 «О Крещении»). Предпоследний догматический блок посвящен теме эсхатологической (глава 23 «Об антихристе», глава 19 «О Воскресении», глава 20 «О Суде», глава 21 «Об обетованиях», глава 22 «О Втором пришествии Бога и Спасителя нашего»), а последний — теме христианской нравственности, и прежде всего в сфере интимных отношений мужчины и женщины (главы 24–27, 29 «О девстве», «О браке», «О втором браке», «О блуде», «О воздержании»).

В этом сочинении чувствуется влияние предыдущих четырех книг, целиком посвященных разбору ересей и нецерковных мнений[11]. В нем много упоминаний о древних еретиках I–V веков (всего около 85 упоминаний 29 авторов и названий течений)[12], с которыми блж. Феодорит вступает в полемику. Он четко показывает их заблуждения, чтобы еще ярче засияла истина Православия. С ересями и еретиками Кирскому архипастырю приходилось сталкиваться в своей деятельности весьма часто и близко: «Феодорит на самых первых порах своего святительства столкнулся с еретиками разнейших формаций, приютившимися в его епархии, а в конце жизни подвел итог своей прежней догматико-полемической производительности»[13] в вышеупомянутом трактате. Поэтому изложение церковных догматов блж. Феодоритом в разбираемом сочинении не лишено полемического запала. В своих рассуждениях автор отталкивается от ошибочных еретических мнений. Это определяет и предпочтения автора в отношении порядка своего изложения: «…прежде всего Феодорит преимущественно останавливается на тех сторонах, которые подвергались искажению в историческом процессе постижения их свободным разумом и своевольною мыслью, и старается дать точное их определение»[14]. Упоминает 21 раз блж. Феодорит и 13 языческих авторов — философов, историков и т. д[15].

Свои рассуждения блж. Феодорит прочно основывает на Священном Писании. «Задача богослова — собрать библейские тексты, систематизировать их и привести в законную гармонию между собой»[16], что и делает автор. Трактат насыщен как прямыми библейскими цитатами, так и аллюзиями на библейский текст. Цитат и аллюзий из Ветхого Завета здесь встречается около 170, из Нового Завета — около 260. Среди ветхозаветных книг чаще всего упоминаются: Бытие — 50 раз, Исаии — 32 раза, Псалтирь — 31 раз, Исход — 14 раз; из новозаветных книг чаще всего упоминаются: Первое Послание к Коринфянам — 50 раз, Евангелие от Иоанна — 48 раз, Евангелие от Матфея — 42 раза, Евангелие от Луки — 20 раз, Послание к Римлянам — 18, Послание к Евреям — 15. При этом на книгу Откровения Иоанна Богослова есть лишь одно смутное указание.

Нельзя не отметить превосходное чувство меры блж. Феодорита в подборе библейских цитат: «Он всегда опирается на библейские тексты, комментируя их в православном смысле. Он ограничивается здесь лишь важнейшими местами по их очевидности и по тому значению, которое они приобрели в глазах еретиков, и не загромождает своего творения массою цитат»[17]; «В изложении православных догматов, как и в описании ересей, блж. Феодорит немногословен. При отличном и самом подробном знании Священного Писания и произведений древней богословской письменности, он заботится не о том, чтобы на каждую излагаемую им истину привести как можно больше текстов и доказательств, но главным образом о том, чтобы каждую истину представить по возможности яснее и определеннее»[18]. И в этом заключается очевидное достоинство данного труда.

Нужно упомянуть и об аспекте экзегетическом сочинения этого святого отца. В понимании и истолковании библейского материала блж. Феодорит, как представитель антиохийской школы, стремится к буквальному, историко-грамматическому толкованию Писания, и приводимые цитаты столь наглядны и иллюстративны, что даже не подразумевают какого-либо дополнительного истолкования в силу их самоочевидности.

Что касается предшествующей традиции церковной письменности, используемой блж. Феодоритом в этом произведении, то стоит отметить, что блж. Феодорит (как и многие авторы той эпохи) нередко не подкреплял каждое заимствуемое мнение ссылкой на имя автора. Подобные влияния и заимствования прослеживаются преимущественно в предыдущих четырех книгах «Сокращенного изложения еретических басен» («Haereticarum fabularum compendium»), в которых Феодорит во многом опирается на ересеологические труды св. Иустина Философа, св. Иринея Лионского, Климента Александрийского, на Оригена, Евсевия Кесарийского, Евсевия Емесского и других[19]. А.А. Бронзов отмечает, что блж. Феодорит в порядке изложения истин христианской веры ориентировался на доматический труд Оригена «О началах»[20], но все же с уверенностью можно предположить, что в пятой книге «Сокращенного изложения еретических басен» блж. Феодорит проявил себя как зрелый и оригинальный богослов. По оценке Н.Н. Глубоковского, «этот труд был исповедью Кирского пастыря, заветом его потомству, завершением всей его блестящей литературно-творческой деятельности»[21].

Нужно отметить и литературные достоинства этого сочинения: «Как всегда, сжатое и спокойное изложение, выразительный и приятный по своей простоте язык — одно из многих блестящих качеств этого сочинения, бывшего венцом литературной производительности Феодорита и украшением христианской литературы древней восточной Церкви»[22]. Поэтому еще свт. Фотий, патриарх Константинопольский, в IX веке писал в своей «Библиотеке» (кодекс 56): «В пятой книге [ «Изложения зловредных еретических басен»] сделав сокращенное изложение Божественных и правых догматов, против болтовни еретиков, он показывает его четкость, чистоту и безупречность. Речь же его здесь ясна и без излишеств»[23].

Труд блж. Феодорита, как один из древних образцов изложения церковной догматики, был использован и последующими авторами, и в особенности — в VI–VII веках преп. Иоанном Дамаскиным в знаменитом труде «Точное изложение Православной веры». Помимо прямого цитирования из этого произведения блж. Феодорита «св. Иоанн Дамаскин взял себе за образец тот порядок, которого держался блж. Феодорит в упомянутых его 29 главах при изложении христианских догматов веры… и конечно, [хотя] св. Иоанн Дамаскин делает много отступлений от него, но тем не менее общие свойства св. Иоанном заимствованы, что не подлежит никакому сомнению. Заимствовав в своем “Точном изложении Православной веры” тот порядок, св. Иоанн Дамаскин не придерживался, однако, того же метода, какой мы видим у блж. Феодорита. Блаженный Феодорит обыкновенно ограничивался указаниями на Священное Писание, руководствуясь которым он затем усилиями собственного ума слагал против еретиков различные роды доказательств. Св. Иоанн Дамаскин, постоянно пользуясь Св. Писанием, постоянно имел у себя и собранные им воедино мнения отцов, неисчерпаемый источник Священного Предания, излагая все это ясно, кратко и пр.»[24]. Еще раз подчеркнем, что в числе «мнений отцов», используемых преп. Иоанном, находились и творения блж. Феодорита, и среди них — упомянутый трактат.

Поэтому можно с уверенностью сказать, что данное произведение представляет собой один из лучших обзоров церковной догматики в Древней Церкви и находится в одном ряду с такими произведениями, как трактат «О началах» Оригена, «Большое огласительное слово» свт. Григория Нисского, «Энхиридион» блж. Августина и «Точное изложение Православной веры» преп. Иоанна Дамаскина. По словам И. Кастена, этот труд блж. Феодорита является «уникальным в греческой патристической литературе и очень ценным в истории догматов»[25]. Впрочем, очевидно, что он и до сих пор не потерял своей актуальности.

Первый перевод на русский язык был осуществлен в 1844 году и затем не раз переиздавался.

[PG. T. 83]

[Col. 440] Мед и без сравнения с чем-либо другим всякому человеку кажется сладким, а после сравнения с какою-либо горечью оказывается еще более сладким. Все признают вожделенным здоровье, но еще вожделеннее оно после болезни. И тишина приятнее после бури. Так и об истине здравомыслящие люди знают, что она — стяжание, достойное приобретения, однако же более светозарною [Col. 441] и божественною делает ее сравниваемая с нею ложь. Поэтому, после того как показали мы гнусность лжи, раскрыли еретические басни и явны стали их злочестие, мерзость и невероятность, теперь, сравнив с ними евангельское учение, покажем разницу между светом и тьмою, между полным здравием и тяжкою болезнию. Но невозможно найти подобия, подходящего настоящему сравнению¹, потому что и тьма, хотя не имеет света, однако же удовлетворяет необходимой потребности людей, и ночь утрудившимся в продолжение дня доставляет упокоение. Да и болезнь для многих была полезною, потому что во время нее, познав Спасителя и Создателя, у Него стали они просить избавления от страданий и, получив просимое, позаботились о добродетели. Следствием же этих негодных басен и несказанных хулений для верящих им бывает всевозможный вред. Посему невозможно найти подобия, соответствующего различию между этими противоположными учениями, лучше же сказать, можно найти одно только самое очевидное. Ибо каково расстояние между Богом и дьяволом, такова же разность между учением Божиим и дьявольским. И сие яснее покажет сравниваемая с этими баснями красота Божиих словес, испускающая лучи мысленного света. Но прежде всего прочего надлежит сказать, чему научены мы о Начале всяческих.

И ветхозаветное и новозаветное Писание учит, что начало всего едино — Бог всяческих и Отец Господа нашего Иисуса Христа, нерожденный, негиблющий, вечный, бесконечный, неописуемый, беспредельный, несложный, бесплотный, невидимый, простой, благой, правдивый, мысленный свет, сила, никакою мерою не познаваемая, измеряемая же единым Божественным изволением, потому что всё то может, что изволяет. И сему ясно научил нас пророк, ибо говорит: вся елика восхоте Господь, сотвори (Пс. 134, 6).

Учитель же сказанного выше — Божественное Писание. Ибо слышим, как в начале законоположения сказует Бог: Аз есмь

Господь Бог твой, изведый тя из земли Египетским. Да не будут тебе бози инии разве Мене (Исх. 20, 2. 3); и еще: слыши Израилю: Господь Бог твой, Господь един есть (Втор. 6, 4). Согласно с этим учит Бог и устами пророка Исаии, ибо говорит: Аз Бог первый, и Аз по сих, кроме Мене несть Бога (Ис. 44, 6); прежде Мене не бысть ин Бог, и по Мне не будет, и несть разве Мене (Ис. 43, 10–11); и еще: Аз Бог, и несть еще (Ис. 45, 6); и: Аз есмь Бог, и несть инаго разве Мене: праведен спаситель, несть кроме Мене (Ис. 45, 21). А сим ясно обличает бредни Валентина, Марка, Василида и Маркиона². [Col. 444] Ибо сказует, что ни прежде Него, ни после Него нет иного Бога, но Он есть и первый и последний. Согласно с этим и божественное учение Священного Евангелия. Спаситель и Господь наш, исполняя за нас всякую правду (ибо Сам изрек Иоанну: оставь теперь; ибо так надлежит нам исполнить всякую правду (Мф. 3, 15)), как человек, и потребность молитвы принял, и просил Отца научить ей апостолов, в виде же молитвы изложил ученикам учение богословия. Ибо говорит: Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога (Ин. 17, 3); и еще: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумых и открыл младенцам (Лк. 10, 21). И божественный апостол так говорит: Царю же веков, нетленному, невидимому, единому премудрому Богу, честь и слава во веки веков. Аминь (1 Тим. 1, 17); и еще: един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус (1 Тим. 2, 5); и также: один Бог Отец, из Которого все (1 Кор. 8, 6). Но можно найти весьма много и других мест, доказывающих согласие Ветхого и Нового Заветов и проповедующих единого Бога.

Притом и в Ветхом, и в Новом Заветах Писание учит, что Бог невидим. Ибо в Ветхом Завете говорит Бог Моисею: не бо узрит человек лице Мое, и жив будет (Исх. 33, 20); и в Священном Евангелии сказал Господь:

Это не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть от Бога; Он видел Отца (Ин. 6, 46). Сие восклицает и богомудрый Евангелист: Бога не видел никто никогда (Ин. 1, 18); показывает же, откуда дознал это: единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин. 1, 18). Да и апостол взывает: нетленному, невидимому, единому премудрому Богу честь и слава во веки веков. Аминь (1 Тим. 1, 17); и еще: Которого никто из человеков не видел и видеть не может (1 Тим. 6, 16).

И бесконечность, и неописуемость Божию дознали мы также из Ветхого и Нового Завета. И в Ветхом Завете говорит Бог: еда небо и землю не Аз наполняю? глаголет Господь (Иер. 23, 24); и еще: небо престол Мой, земля же подножие ногу Моею: кий дом созиждете Ми, и кое место покоища Моего? (Ис. 66, 1). Да и божественнейший Давид взывает: яко в руце Его вси концы земли (Пс. 94, 4); и как рукою назвал действие домостроительной силы, так показал, что

Сам Бог ничем не ограничен, но все зависит от Его промышления. А в другом песнопении Давид говорит Богу: камо пойду от Духа Твоего? [Col. 445] и от лица Твоего камо бежу? Аще взыду на Небо, Ты тамо еси: аще сниду во ад, тамо еси: аще возму криле мои рано, и вселюся в последних моря, и тамо рука Твоя наставит мя, и удержит мя десница Твоя (Пс. 138, 7-10). Сие же показывает неописуемость и сущности и силы Божией. И пророк Исаия взывает: содержай круг земли, и живущии на ней аки прузи (Ис. 40, 22). И еще, обличая бессилие идолов, пророк предложил нам следующее учение о Боге всяческих: кто, говорит он, измери горстию своею воду, и небо пядию, и всю землю горстию? кто постави горы в мериле, и холмы в весе? кто уразуме ум Господень, и кто советник Ему бысть, иже научает Его? Или кто показа Ему суд? или путь разумения кто показа Ему? (Ис. 40, 12–14). Потом, сколько возможно для человеческого ума и бренного языка, представляет бесконечность могущества, ибо говорит: аще вси языцы, аки капля от кади, и яко претяжение веса вменишася, и аки плюновение вменятся: кому уподобисте Господа, и коему подобию уподобисте Его? (Ис. 15, 18). Если же небо, земля и естество вод заключают в себе всякое тварное естество и мерою всему этому мера руки Божией, то предприемлющие измерять Бога устами своими пусть сообразят в уме бесконечность Этого Естества, разумея под рукою не часть тела, но действие, все устрояющее и всем управляющее. Итак, сему о Боге всяческих учит Писание ветхозаветное. А иной отыщет и другие подобные приведенным места, открывающие нам неописуемость и сущности, и премудрости, и силы Божией. В Священном же Евангелии подобному представлению о Боге научил Господь самарянку. Поскольку предполагала она, что Божество описуемо местом, и потому сказала: Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме (Ин. 4, 20), то Господь преподал ей противоположное сему учение и научил неописуемости естества Божия. Ибо сказал ей: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу (Ин. 4, 21). А таким образом научив, что богослужение не ограничивается какими-либо местами, присовокупил: Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине (Ин. 4, 24). Так показал вместе и бесплотность, [Col. 448] и беспредельность естества Божия.

А что Бог всяческих и вечен, сему учит блаженный Давид, говоря то: от века и до века Ты еси (Пс. 89, 3), то: услышит Бог, и смирит я Сый прежде век (Пс. 54, 20). Научает же и пророк Исаия, взывая: Бог вечный, Бог устроивый концы земли, не взалчет, ниже утрудится, ниже есть изобретение премудрости Его (Ис. 40, 28). А божественный апостол исповедует Его и Творцом веков (Евр. 1, 2). И Господь сказует, что не только само естество Божие существует прежде твари, но и Царство святым уготовано еще прежде сложения мира (Мф. 25, 34).

Сему о Начале всяческих научились мы и из ветхозаветного и новозаветного Писания. Не признаем же ни сочетаний, смешений и эманаций эонов мужеского и женского пола, как баснословят Валентин и Василид, ни различных и сопротивных начал, как учат Кердон, Маркион и Мани³, но знаем единое Начало, одно и то же благое и праведное, как докажем впоследствии.

Научились же мы веровать как в единого Бога, так и в единого Сына, прежде веков рожденного. Не утверждаем, что, как баснословит Валентин, иной есть Единородный, иной — Слово, иной — Христос и еще иной — Иисус⁴. Также Господа нашего Иисуса Христа не именуем тварию, как богохульствуют Арий и Евномий⁵, потому что Божественное Писание называет Его Единородным; если же Он сотворен, то не единороден, но и тварь, и тогда тварь сестра Ему и также все части твари — [собратья Ему]. Если Он единороден, то не имеет ничего общего с существами тварными.

А что Сын единороден, научил сему Сам Единородный, сказав: так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3, 16), и через несколько слов: Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия (Ин. 3, 18). Евангелист же сказал так: И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин. 1, 14), потому что естество плоти не умалило достоинства Божества, но и плотию обложенное Слово явило в Себе Отчее благородство. И еще говорит Евангелист: единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин. 1, 18).

А Креститель взывает: Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем (Ин. 3, 36). И все апостолы именуют Его преискренним и истинным Сыном Божиим. Сам Отец, двоекратно возвестив с неба, показал преискренность рождения, ибо изрек: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение (Мф. 3, 17; 17, 5). И что уж говорить о Крестителе, [Col. 449] Евангелисте, прочих апостолах и о Боге всяческих! Даже отец лжи, диавол (Ин. 8, 44), не осмелился именовать Его иначе, но до вступления в борение сказал: если Ты Сын Божий (Мф. 4, 6); побежденный же, познав, Кто Он, не сомневаясь, взывает: что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас (Мф. 8, 29); и в Филиппах нарек Его Всевышним и Богом, ибо сказал: сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают вам путь спасения (Деян. 16, 17), рабами назвал апостолов Христовых, дознав это от них самих, ибо слышал, что так говорит и пишет божественный Павел. Ибо говорит он: Павел, раб Иисуса Христа, призванный апостол (Рим. 1, 1); Павел и Тимофей, рабы Иисуса Христа (Флп. 1, 1). Если же сам учитель лжи, уступая молниям истины, именует Его и Сыном, и Всевышним, и Сыном Божиим, то осмеливающиеся назвать Сына тварию усиливаются опровергнуть наименование Самого Отца.

А что и божественные мужи именуют Сына Всевышним, о сем можно слышать у Захарии, который говорит сыну своему: и ты, младенец, наречешься пророком Всевышнего, ибо предъидешь пред лицем Господа — приготовить пути Ему (Лк. 1, 76). Великий же Иоанн предшествовал не Богу и Отцу, но Единородному Сыну, и в этом свидетель сам Иоанн, ибо спрошенный, Христос ли он, сказал: не я Христос, но я послан пред Ним (Ин. 3, 28). И богомудрый Давид говорит Сыну: да познают, яко имя Тебе Господь. Ты един Вышний по всей земли (Пс. 82, 19). Ибо если Сын есть Господь, а, по слову божественного апостола, один Господь Иисус Христос, Которым все (1 Кор. 8, 6), и: один Господь, одна вера (Еф. 4, 5), то Сын, как скоро Он — Господь, есть также и Всевышний.

Но о сем много было говорено нами вопреки Арию и Евномию, когда к ним обращалась речь наша. Посему перейдем к настоящему учению и покажем, что один и тот же, как научены мы, есть и Господь, и Единородный, и Бог Слово, и Спаситель, и Иисус.

Изводим же на середину Петра, который первый подтвердил сии наименования, потому что первый из апостолов, спрошенный Спасителем: а вы за кого почитаете Меня? (Мф. 16, 15), отвечал: Ты — Христос, Сын Бога Живого (Мф. 16, 16). А божественный евангелист Иоанн одного и того же называет и предвечным Словом, и Единородным Сыном, и Зиждителем всех, и Христом Иисусом. Ибо говорит: В начале было Слово (Ин. 1, 1), а сим выражается вечность, потому что сущее в начале, очевидно, было всегда. И не сказал: «В начале пришло в бытие» или «В начале сотворено», но: в начале было. Научает же, [Col. 452] что именно было, ибо присовокупил: и Слово было у Бога, и Слово было Бог (Ин. 1, 1). Потом возвращается к сказанному выше и говорит: Оно было в начале у Бога (Ин. 1, 2). И как общностью имени показал единосущие, так и словами «Бог у Бога» дал видеть различие Лиц. Его же неоднократно называл и единородным Сыном, и Иисусом Христом. Да и премудрый Павел говорит так: но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление (Гал. 4, 4–5); и еще: Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью Своею, благоволил открыть во мне Сына Своего (Гал. 1, 15–16). Можно найти и тысячи подобных изречений, в которых апостолы одного и того же именуют и Христом, и вечным Сыном, и совечным Отцу. Научая этому, сей же самый учитель Павел показывает, что Сын Божий есть первый Творец веков; ибо говорит: в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил (Евр. 1, 2).

Поскольку же не желающие представлять божественное боголепно думают, что Сущему от Бога невозможно быть совечным Богу (держась неразумного мнения, будто бы естество Божественное подлежит закону естества человеческого, они предположили, что Отец старее Сына), то божественный апостол посредством некоего подобия ясно показывает, что Единородный Сын и от Бога, и совечен Богу: апостол нарек Его сиянием славы (Евр. 1, 3), а сияние имеет бытие от огня и сопребывает вместе с огнем. Вместе с огнем происходит сияние и вместе с солнцем — луч, ибо как скоро солнце, так скоро и лучи, но виновник лучей — солнце и виновник сияния — огонь, потому что не солнце от лучей, но лучи рождаются от солнца и сияние бывает от огня. Так Единородный Сын, хотя рождается от Отца, но соприсущ Родившему, как слово — уму, как сияние — огню, как луч — солнцу. Но слово, сияние, луч не самостоятельны сами в себе, имеют же самостоятельность в том, от чего произошли. А Бог Слово, сияние славы, есть не какая-либо несамостоятельная сила Отца, но живая, сама по себе самостоятельная Ипостась, потому что именуется не просто Словом, но Богом-Словом и есть не только сияние славы, но и образ Ипостаси (Евр. 1, 3). Поскольку невозможно ясно изобразить Божественное с помощью одного подобия, то познаем сие (хотя бы в некоторой мере) из многих подобий. Апостол, сказав: сияние славы, научает совечности, а сказав: образ Ипостаси, [Col. 453] как показывает точное сходство, так научает и разности Ипостасей; наименовав же Словом, изображает бесстрастность рождения. Чтобы нам, слыша о Сыне, не впасть в человеческие догадки и не подумать, что Зиждитель всяческих рожден подобно нам, Евангелист нарек Его Словом, научая сим, что это рождение свободно от всякой страсти, потому что наш ум, рождая слово, не имеет нужды в общении с женою, не терпит какого-либо отсечения или истечения, но, будучи совершенным, производит совершенное слово. Посему научаемся через это и бесстрастию рождения, и вечности Единородного.

А что Сын равносилен Родившему и во всем Ему подобен и равен, сие нетрудно узнать из учения Самого Господа. Ибо говорит: Отец Мой доныне делает, и Я делаю (Ин. 5, 17); и: Ибо, как Отец воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет (Ин. 5, 21); и: Все, что имеет Отец, есть Мое (Ин. 16, 15); и: Я в Отце, и Отец во Мне (Ин. 14, 10); и: видевший Меня видел Отца (Ин. 14, 9). Сими изречениями Господь ясно показал неразличаемое подобие, потому что Филиппу, просившему показать Отца, указал на Себя, научая тем, что Сам Он есть живой образ Родившего, ясно показывающий в Себе характерные черты Родившего. Посему сказал Филиппу: столько времени Я с вами есмь, и ты не знаешь Меня, Филипп? (Ин. 14, 9). То есть, «взирая на Меня, желаешь еще видеть Отца. Значит, не познал ты Меня. А если бы познал Меня, то не пожелал бы видеть Отца, потому что во Мне созерцается Отец». Посему-то присовокупил: видевший Меня видел Отца.

Ви́дением же назвал здесь созерцание веры. Столько времени Я с вами, — говорит Господь, — и ты не знаешь Меня, Филипп. Не сказал: «не видел», но говорит: не знаешь. Ибо Филипп видел видимое, но не созерцал невидимого Божества, почему и обвинен как не познавший в точности Сына и поэтому возжелавший видеть Отца.

Но если будем против всякой ереси приводить доказательства, то наполним обличением не десять и не двадцать только книг. Против этих ересей прежде уже написали мы двенадцать Слов⁶, а сверх сего теперь показали цель и нравственного богословия, и прочего учения.

Посему дознали мы, что Дух Святой от Бога и Отца имеет бытие, но в образе происхождения не подобен ни твари, потому что Всесвятой Дух не создан, ни Единородному Сыну, потому что никто из богоносных происхождение Божия Духа не нарек рождением. Священные словеса научают нас, что Дух Святой от Бога и божествен. Сие говорит о Нем Владыка Христос: лучше для вас, чтобы Я пошел; [Col. 456] ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам (Ин. 16, 7); и еще: Когда же приидет Утешитель, Дух истины, Который от Отца исходит (Ин. 15, 26), наставит вас на всякую истину (Ин. 16, 13). Сказав: от Отца исходит, показал, что Отец — источник Духа; не говорит же: «будет исходить», но: исходит, показывая тождество естества, нераздельность и неразличимость сущности и единение Ипостасей. Ибо исходящее неразлучно с тем, от кого исходит.

Божественный же апостол сказал о Духе следующее: Дух все проницает, и глубины Божии (1 Кор. 2, 10). И чтобы это проникновение не почел бы кто-нибудь следствием незнания, присовокупил: Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия (1 Кор. 2, 11). Так засвидетельствовав о ведении Духа, показывает, откуда имеет Он бытие. Ибо сказал: Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога (1 Кор. 2, 12). Этим самым он не перестает сопоставлять Его с Отцом и Сыном, никогда же не сопоставлял с тварью, ибо не признавал Его частью твари, не именует и первою тварию, как богохульствовали

Арий, Евномий и Македоний⁷. Напротив того, указуя дары Божественной благодати, апостол сказал так: служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех (1 Кор. 12, 5–6). Потом, показав, что дарования раздаются даром, присовокупил: Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно (1 Кор. 12, 11), то есть Всесвятой Дух не рабское совершает служение, но имеет владычественное достоинство, не прислуживает, но содействует и действует владычественно.

Так и в конце Второго Послания [к Коринфянам] апостол слагает такое благословение: Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святого Духа со всеми вами. Аминь (2 Кор. 13, 13). И в Первом Послании поставил Духа на первом, а здесь на последнем месте, научая сим, что порядок имен не делает различия в достоинствах. И в настоящем месте Сына предпоставил Отцу, не извращая тем порядка, какой постановил Господь, но показывая равночестность Троицы.

И на апостолов снизошел [Святой Дух] боголепно. Ибо сперва поколебал дом, давая разуметь Божие присутствие, потому что о Боге всяческих говорит Пророк: призираяй на землю, и творяй ю трястися (Пс. 103, 32). А потом в виде огненных языков почил на апостолах, как некогда древле, [Col. 457] по словам Моисея, явился Бог в купине (Исх. 3, 2). И как горящая купина не сгорала, так и апостолы не испытывали на себе действия жжения от языков. И божественный Петр, дознав сие, не словом, но делом при изобличении Анании назвал Духа Богом. Ибо сказав: «Почто сатана обольстил сердце твое солгать Всесвятому Духу?» (Деян. 5, 3), присовокупил: ты солгал не человеком, а Богу (Деян. 5, 5).

Согласно с сим сказано о Духе и богомудрым Павлом: уверовавших, в которых вселилась благодать Духа, нарек он храмами Божиими. Разве не знаете, — говорит он, — что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? (1 Кор. 3, 16). И еще: Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога? (1 Кор. 6, 19). А сие прямо показывает, что Всесвятой Дух Божиего естества. Ибо если уверовавшие называются Божиим храмом, потому что приняли благодать Духа, то Дух Святой от Бога, потому что те, в кого вселилась благодать, наименованы храмом Божиим.

Но яснее достоинство Духа показует нам Господь. Ибо, научая Таинству Крещения, так изрек ученикам: идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф. 28, 19). А если бы Сын или Всесвятой Дух имели тварное естество, то не сопричислялись бы Они к сотворившему Богу, потому что словеса Божии обвиняют послуживших твари вместо Творца (Рим. 1, 25). Для того и Единородный вочеловечился, чтобы избавить людей от этой прелести и научить различию между Богом и тварию. Уничтожив же поклонение твари, не повелел бы Он снова поклоняться естеству тварному. Ибо всего неуместнее отвлечь людей от богов несуществующих и снова приводить их к служению тварям. Посему явно, что и Сын и Всесвятой Дух имеют не тварное естество. Посему-то и научаемся веровать в Отца и Сына и Святого Духа, и крестимся во имя Отца и Сына и Святого Духа. Поскольку первого человека сотворил не один Отец, но и Сын и Святой Дух, ибо сказал: сотворим человека по образу Нашему и по подобию (Быт. 1, 26), то и при воссоздании, при совершении нового творения, справедливо с Отцом иметь участие и Сыну и Всесвятому Духу; и призывание Троицы обновляет каждого из крещаемых.

Но о Святом Духе написал я три Слова против еретиков⁸, лишенных благодати Духа, и почитаю излишним распространяться здесь, потому что остающиеся еще главы требуют, [Col. 460] чтобы на них обращено было слово. Посему и перейду к ним, предпоставив истолкование Божественных имен.

Поскольку люди несмышленые, не зная значения еврейских имен, думали, что Адонаи, Елои, Саваоф суть разные боги, то, думаю, кстати будет показать незнающим, что значит каждое из сих имен на нашем языке. Итак, имя Елоф толкуется как «Бог», а Елои — «Бог мой». И имя Ил, произносимое без придыхания, значит также «Бог», а с придыханием — «Бог крепкий». И Адонаи значит «Господь», а Господь Саваоф толкуется как «Господь сил» или «Господь воинств», потому что у эллинов ряды воинов называются силою. А Шаддаи значит «достаточный», «могущественный», а Аиа — «Сущий». Имя сие у евреев было непроизносимо; самаряне же выговаривают его Иаве, не зная значения сего выражения. Не понимая сих наименований, малосмысленные приняли их за названия разных богов. Мы же перейдем к остальной части сочинения.

Прежде всего надлежит доказать, что есть Создатель твари, не образовавшийся, как баснословил Валентин, по Ахамотовой страсти⁹, не родившийся по возникновении тридцати пяти эонов вследствие взаимного общения и страсти; а также и не какие-либо ангелы, по учению Василида, Керинфа и других, состоящие, как говорят они, под начальством Иалдаваофа, создали тварь¹⁰. Не говорим и вместе с мерзким Маркионом, будто бы кроме благого Творца есть некий иной¹¹.

Напротив того, и сами научены, и других учим, что все создал Бог всяческих с Единородным Словом и Всесвятым Духом, потому что Словом Господним небеса утвердишася, и Духом уст Его вся сила их (Пс. 32, 6). И в другом месте, упомянув о видимой и невидимой твари и повелев песнословить Творца, Давид присовокупил: яко Той рече, и быша: Той повеле, и создашася (Пс. 32, 9); и еще: простираяй небо яко кожу. Покрываяй водами превыспренняя Своя (Пс. 103, 2–3); и через несколько слов: основаяй землю на тверди ея (Пс. 103, 5); и еще: Сотворшему небеса разумом, утвердившему землю на водах (Пс. 135, 5. 6). И прежде Давида великий Моисей еще удостоверительнее научает нас, что Сей Бог сотворил небо и землю со всеми стихиями, что Он создал естество света и украсил небо светилами, а землю лесами, лугами и жатвами; Он же произвел и роды животных, и птицам местом жительства определил воздух, плавающим отделил влажную сущность, а скотам и зверям — сушу и после всего создал и естество человеческое (Быт. 1). Согласно с этим учат нас и все пророки. Исаия взывает: Сотворивый небо и водрузивый е, утверждей землю, и яже на ней, [Col. 461] и даяй дыхание людем, и дух ходящим на ней (Ис. 42, 5); и еще: Поставивши небо яко камару и простер е, яко скинию (Ис. 40, 22). И Сам Бог говорит устами его: распрострох небо един (Ис. 44, 24). А блаженный Иеремия сказал так: сей Бог показавши землю (Ис. 45, 18), наполни ю скотом двуножным и четвероножным. Посылаяй свет, и идет, призва его, и послуша Его с трепетом (Вар. 3, 32–33).

Но нет мне нужды в пророческих изречениях, потому что прежде Закона и Пророков обучила этому людей сама природа. И тот древний Мелхиседек так сказал, благословляя Авраама: благословен Авраам Богом вышним, Иже созда небо и землю (Быт. 14, 19). И сам патриарх то же изрек содомлянам: воздвигну руку мою к Богу вышнему, Иже сотвори небо и землю (Быт. 14, 22). И еще Авраам, посылая служителя для сватания невесты, сказал ему: положи руку твою под стегно мое. И заклену тя Господем Богом небесе и Богом земли (Быт. 24, 2–3).

И мужественный Иов, еще до законоположения¹² отличавшийся добродетелью, признавал Создателем истинного Бога. Ибо говорит: Прострый един небо, и ходяй по морю, яко по земли (Иов. 9, 8). Да и Сам Подвигоположник победоносного сего подвижника научает многому о твари.

Но чтобы не приемлющим ветхозаветного Писания не подать случая прекословить сказанному¹³, перейдем к Писанию новозаветному и покажем, что оно говорит согласно с ветхозаветным. Таким образом, окажется, что и те и другие потоки имеют один источник. Посему выслушаем, как богомудрый Иоанн сказует, что все приведено в бытие Словом. Ибо Иоанн говорит: без Него ничто не начало быть (Ин. 1, 3). Выслушаем и божественного Павла, который взывает: ибо Им создано все, видимое и невидимое (Кол. 1, 16); и еще: Имже и веки сотвори Отец (Евр. 1, 2). И говоря народу в Ареопаге, сказал он так: Бог, сотворивший мир и всё, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду, Сам дая всему жизнь и дыхание и всё. От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию (Деян. 17, 24–26); и в Листрах [Col. 464] намеревавшимся принести жертву Павел сказал следующее: И мы — подобные вам человеки, и благовествуем вам, чтобы вы обратились от сих ложных к Богу живому, Который сотворил небо и землю, и море, и все, что в них (Деян. 14, 15). И в последующих за сим словах заключается та же мысль.

Но излишнее дело распространяться о сем и из божественного Писания приводить многие свидетельства, потому что и у эллинов особенно отличившиеся в философии утверждали, что Бог есть Создатель¹⁴. И Сократ, сын Софрониска, и Платон, сын Аристона, и их преемники, и весьма многие другие держались сего мнения, утверждали же, что Бог средства к созиданию заимствовал в предсуществующем уже веществе. Посему и в этом отношении покажем превосходство церковных догматов.

Итак, эллинские философы, как сказал я, утверждают, что все создано из предсуществующего вещества. Но и называя оное совечным Богу, виновником его именуют Бога; не провозглашают же вещества злым, по злочестивому учению Маркиона и Мани¹⁵, потому что почитают весьма великою хулою утверждать, будто бы творец зла есть Бог. И эти философы заслуживают, может быть, некоторое извинение как не слыхавшие пророческих глаголов, не имевшие руководителями божественных апостолов, ведение же сущего предоставившие одному рассудку.

Но какое наказание, достойное своего нечестия, понесут еретики, которые имели в руках Божественное Евангелие и бежали от света его, возлюбили же тьму (Ин. 3, 19), подобно летучим мышам? Им, заградившим слух свой и не хотевшим выслушать словес Божия Духа, должно было, по крайней мере, поддерживать мнение тех философов и хотя допускать вещество, однако же не называть его злым¹⁶.

Но и мнение философов служит признаком немощи человеческого рассудка. Поскольку у людей всякое искусство имеет нужду в готовом веществе: гончарному нужна глина, строительному нужны камни и кирпичи, плотницкому и корабельному — дерево, ткацкому — шерсть, кожевенному — кожи, живописному и лепному — краски, одним словом сказать, всякое искусство требует пригодных ему веществ, — то малосмысленные сии предположили, что и Бог не может созидать без вещества, и не уразумели, сколько разности между человеком и Богом, и что невозможно образу иметь все, что имеет первообраз, и что человек, как образ (Быт. 1, 26–27), созидает из существующего, а Бог из существующего и несуществующего¹⁷. И сему ясно научило нас Божественное Писание. Ибо апостол говорит: Верою познаём, что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое (Евр. 11, 3); и еще: называющим несуществующее как существующее (Рим. 4, 17).

Описавший же творение мира [Моисей] ясно показал, что Создатель сотворил из несущего и что из сущего, именно же учит он, что небо, землю и прочие стихии сотворил Бог из несущего. Ибо говорит: в начале сотвори Бог небо и землю (Быт. 1, 1). А также и свет создал из ничего. [Col. 465] Ибо сказано: рече Бог: да будет свет, и бысть свет (Быт. 1, 3). А твердь произвел из уже приведенного в бытие, ибо рече Бог: да будет твердь посреде воды, и да будет разлучающи посреде воды и воды (Быт. 1, 6). И семенам и растениям повелел произрасти из земли; рече: да прорастит земля былие травное, сеющее семя по роду и по подобию, и древо плодовитое творящее плод, емуже семя его в нем по роду и по подобию на земли (Быт. 1, 11). Так произвел и роды бессловесных животных, и именно из вод — животных, летающих по воздуху, и живущих в водах, и так называемых водоземных; реме: да изведут воды гады душ живых, и птицы летающия по тверди небесней (Быт. 1, 20); а из земли произвел четвероногих и пресмыкающихся, ибо сказано: да изведет земля душу живу, четвероногая, гады и скоты (Быт. 1, 24). Человека же сотворил из сущего и из несущего, потому что тело образовал, персть взем от земли (Быт. 2, 7), душу же создал из несущего. Ибо душа не единосущна сотворившему Богу, как учит злочестивый Маркион, но сотворена из ничего.

Бог без всякого затруднения созидает, что Ему угодно. И силы Творца не надлежит измерять тем, что приведено уже в бытие: для Него нетрудно произвести и во много крат большее сего. И сие дал разуметь богомудрый Давид, ибо говорит: вся елика восхоте

Господь, сотвори (Пс. 134, 6); не сказал: «что смог», но: елика восхоте, потому что сила Его соразмерна изволению, посему и созидает не только из сущего, но и из несущего. Посему-то учение о веществе изгнано из догматов истины. И охуждающие тварь, клевещущие на всестройное создание и поэтому вводящие учение о веществе, пусть слышат словеса Божии, взывающие: виде Бог вся, елика сотвори: и се добра зело (Быт. 1, 32). Ибо ничто из получившего бытие от Бога по естеству не зло. Но учение о сем раскроем впоследствии, а между тем скажем кратко о баснословном учении об эонах.

Валентин, Секундин, Марк и их преемники утверждают, что многие эоны старее Создателя¹⁸, не из Божественных словес дознав это, но сложив сии басни. Но не разумели сии малосмысленные, что эон не есть какая-либо самостоятельная сущность¹⁹, означает же некое протяжение времени, то бесконечного, когда говорится о Боге, то соразмерного твари, иногда же и жизни человеческой. О них говорит [Col. 468] божественный Давид: век (о atwv) наш в просвещение лица Твоего (Пс. 89, 8). О твари же сказует Господь: и се Я с вами до скончания века (Мф. 28, 20). И о Боге всяческих говорит опять блаженный Давид: от века и до века Ты еси (Пс. 89, 2), то есть «не имеешь ни начала, ни конца». И поскольку эон (век) означает некое протяжение, то, чтобы не подумал кто-либо по неразумию, будто бы прежде эонов не было Бога всяческих, тот же пророк в другом псалме сказал: услышит Бог, и смирит я Сый²⁰ прежде век (Пс. 54, 20).

Поэтому Бог всяческих, Создатель всего не после тридцати эонов произошел от страсти Ахамотовой, вслед за восмерицею, десятерицею, двадцатерицею, Ахамотою, Пределом, Сыном и Духом²¹. Напротив того, Он прежде всех эонов, не этих мерзких баснословно производимых от взаимного совокупления²², но означающих всякое, какое бы то ни было, протяжение²³.

Посему-то блаженный Павел Отца и Сына нарек Творцом веков, ибо говорит: говорил в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил (Евр. 1, 2). Словом же сотворил апостол означает не сущность эонов, но то, что никто не старее Бога всяческих. И в другом месте говорит он: Царю же веков, нетленному, невидимому, единому премудрому Богу, честь и слава во веки веков. Аминь (1 Тим. 1, 17); и сим не внушает той мысли, что есть какие-то самостоятельные эоны, но провозглашает вечное Божие Царство. И тот же еще апостол говорит: Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей (1 Кор. 2, 6–7). Если же таинство Домостроительства, по Божию определению, раньше веков, то крайнее нечестие говорить о Боге всяческих, что Он позднее веков. И пророк Исаия взывает: Бог вечный, устроивый концы земли (Ис. 40, 28); и еще: от века не слышахом, ниже очи наши видеша Бога, разве Тебе (Ис. 64, 4). Посему прежде эонов Бог, Создатель всяческих.

Ангелов же не боготворим, подобно эллинским поэтам и философам, естества бесплотного не делим на женский и мужской пол, осуждаем непотребные совокупления невидимых сил, не признаем их, как баснословят еретики, творцами твари²⁴, не утверждаем, что совечны они Богу всяческих.

Людям нужен женский пол для размножения рода. Ибо, предвидя сие, Бог всяческих так устроил человеческое естество, [Col. 469] почему и произнес сие благословение роду, сказав: раститеся и множитеся, и наполните землю, и господствуйте ею (Быт. 1, 28). Поскольку смерть расхищает род человеческий и, подобно какому-то жнецу, пожинает не только старых, но и юных, то естество наше по необходимости возымело нужду в делателях и сеятелях, которые на место сжатых производили бы другие колосья и своим деланием не уступали победы рукам жнущего. Для естества же бессмертного излишне разделение полов, потому как не умаляющиеся в числе не имеют нужды в размножении и не облеченные телом — в совокуплении. И учитель сему Божественное Писание. Ибо не двух только Ангелов, как двух человек, создал Бог вначале, но произвел многие мириады, сколько Ему было угодно, потому что не подлежащее тлению естество не требует размножения. Люди же, имея смертное тело и подлежа смерти, необходимо имеют нужду в женском поле.

И ни один сластолюбец да не возводит обвинения на Ангелов, по невежеству предлогом для хулы взяв повествуемое премудрейшим Моисеем: видевше сынове Божии дщери человечи, яко добры суть, пояша из них себе жены (Быт. 6, 2). Ибо крайнее неразумие — непотребство людей приписывать

Ангелам. Два рода людей было тогда: род Каинов и род Сифов; и род Каинов был проклятый, а род Сифов имел попечение о благочестии, потому что Енос, сын Сифов, упова призывати имя Господа Бога (Быт. 4, 26). С сего времени происходившие от него, именуясь сынами Божиими, стали избегать смешения с родом Каиновым. По прошествии же многих лет потомки благочестивых, увидев привлекательных дочерей этого рода, были побеждены красотою, нарушили отеческие законы и стали вступать с ними в супружество. Потом смешение это ввело порочную жизнь. Посему, слыша, что в Божественном Писании сказуется: вхождаху сынове Божии к дщерем человеческим (Быт. 6, 4), не будем обвинять бесплотных Ангелов, потому что на беззаконие отваживались люди, именовавшиеся сынами Божиими. А что сие действительно так, свидетель в том Сам Бог всяческих, изрекший так: не имать Дух Мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть (Быт. 6, 3).

И историописатель [Моисей] говорит также: и виде Господь землю, и бе растленна, яко растли всяка плоть путь свой на земли (Быт. 6, 12). И Ною изрек Бог всяческих: се Аз погублю всяку плоть (Быт. 13, 17), и, повелев построить ковчег, присовокупил: яко тя обретох праведна в роде сем (Быт. 7, 1). Если бы согрешили Ангелы, [Col. 472] то Законоположник правды не наказал бы за сие людей, и притом не десять, двадцать, сто человек, но несчетные их тысячи.

Посему ангельское естество не имеет нужды в женском поле ни для размножения, ни для смешения. Божественное Писание учит, что Ангелов многие мириады. Сказано: тысяща тысящ служаху Ему, и тьмы тем предстояху Ему (Дан. 7, 10). Служение же ангельское есть песнопение. Ибо о Серафимах блаженный Исаия говорит, что взываху и глаголаху: свят, свят, свят Господь Саваоф, исполнь вся земля славы Его (Ис. 6, 3); о Херувимах же сказал божественный Иезекииль, что слышал глаголющих: благословенна слава Господня от места Его (Иез. 3, 12). Но не только песнословят Ангелы, а и служат Божественным домостроительствам. И сему научил нас премудрейший Павел: Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение? (Евр. 1, 14). Да и Сам Господь изрек в Священном Евангелии: смотрите, не презирайте ни одного из малых сих, наименьших из верующих в Меня, ибо говорю вам, Ангелы их ежедневно видят лице Отца Моего Небеснаго (Мф. 18, 10). А богомудрый пророк Даниил, лучше же сказать, не он, но беседующий с ним Ангел некоторых из них называет князьями народов. Ибо говорит: князь персидский стояше противу мне (Дан. 10, 13); упоминает же о князе эллинском и присовокупляет, что ему, ходатайствующему пред Богом об освобождении иудеев, не помог никто другой, кроме Михаила, князя их. И великий Моисей в песни своей сказал: егда разделяше Вышний языки, яко разсея сыны Адамовы, постави пределы языков по числу Ангел Божиих (Втор. 32, 8). А из того, что сказано Даниилом и что изречено Господом, должно заключить, что некоторые из Ангелов покровительствуют народам, а некоторым вверено попечение о каждом человеке порознь, чтобы не вредили и не делали им зла губительные демоны.

Веруем же, что Ангелы сотворены Богом всяческих; ибо сему научены мы. Песнопевец Давид, призывая Ангелов и небесные Силы песнословить Бога всяческих, присовокупил: Той рече, и быша: Той повеле, и создашася (Пс. 148, 5); и еще: Творяй Ангелы Своя духи, и слуги Своя пламень огненный (Пс. 103, 4). А три отрока, в пещи благословляя Бога, к общению в песнопении призывали всю тварь, и прежде всего Ангелов. Песнь отроков начинается так: благословите вся [Col. 473] дела Господня, Господа, пойте и превозносите Его во веки (Дан. 3, 57). Потом непосредственно за сим присоединяют отроки: благословите Ангели Господни, Господа (Быт. 3, 58), научая сим, что и Ангелы составляют часть дел Божиих. Божественный апостол яснее преподал нам это. Ибо, упомянув о Господе нашем Иисусе Христе, присовокупил: ибо Им создано всё, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое, и оставив видимое, как известное, перечисляет чины невидимые: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, — все Им и для Него создано (Кол. 1, 16).

Так научены мы думать об Ангелах.

О диаволе же и подчиненных ему демонах не утверждаем, по баснословию Маркиона, Кердона и Мани, что они не сотворены. Ибо если не созданы, то равночестны Богу всяческих. Если же равночестны, то и равносильны. А если равносильны, то как же говорим, что они наказываются Богом всяческих? И законно ли было бы подлежать наказанию изначала получившим такое естество? А что будут они наказаны, о сем ясно сказал Господь стоящим ошуюю: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф. 25, 41). И сами демоны ясно знают это, почему и вопияли: что Тебе до нас, Сын Бога Вышнего? Пришел Ты сюда раньше времени мучить нас (Мф. 8, 29); и еще: заклинаю Тебя… не мучь меня (Мк. 5, 7). Посему вполне дознали мы, что демоны будут мучиться.

Рассмотрим же наконец, справедливо ли подвергнуться мучению принявшим такое естество от Сотворившего? Справедливо ли называться благим творцу зла? Справедлив ли наказывающий естество, не имеющее сил сделать что-либо доброе, но связанное узами зла? Напротив того, знаем, что Бог всяческих справедлив и что Он источник справедливости. Посему не несправедливо будет мучить Ему демонов и вождя их. И знаем, что благой Бог у всех благомыслящих именуется Создателем благих. Поэтому не создал Он такого естества, которое не в силах делать что-либо доброе, но невольно порождает одно зло. Если же Бог не создавал злого естества, потому что, как благой, Он — Творец благих и не станет наказывать несправедливо, потому что Он справедлив и законоположник справедливости, наказывает же диавола и подчиненных ему, то следует, что по произволению злы и диавол, и полчище его. Как человека благой Бог вначале создал добрым, по собственному же произволению одни принятое ими естество сохранили неповрежденным, а другие уклонились в худшее, растлили в себе божественные черты и из боговидных стали зверовидными, так и диавол с полчищем демонов, [Col. 476] будучи сотворены с прочими бесплотными [Силами], не поревновали их преданности к Владыке Богу, но, допустив в себе страсть кичливости и высокомерия, обратились на худшее и ниспали из первоначального своего предназначения. И сию мысль подает нам божественный апостол, законополагая о епископском рукоположении не поставлять новокрещеного, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с дьяволом (1 Тим. 3, 6). Ибо сими словами дает разуметь, что диавола довела до падения его кичливость. И когда писал к ефесянам, выразил апостол ту мысль, что диаволу, прежде нежели обратился он в худшее, вверено было смотрение над воздухом. Ибо говорит: по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления (Еф. 2, 2). Ниспав же из первоначального чина, диавол служителями у себя имеет прекословящих Богу. И Господь сказал в Священном Евангелии: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию (Лк. 10, 18). И в другом месте говорит: Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине (Ин. 8, 44); а сие значит, что, уклонившись от истины, избрал противное истине. И блаженные пророки, Исаия и Иезекииль, делают подобные намеки. Ибо таково значение слов: выше звезд поставлю престол, буду подобен Вышнему (Ис. 14, 13–14); вселенную объиму яко гнездо, и яко оставленая яица возму (Ис. 10, 14). И Иезекииль под князем тирским разумеет действовавшего посредством него князя отступника; говорит же так: ты еси печать уподобления, исполнен премудрости, и венец доброты. В сладости рая Божия был еси, всяким камением украсился еси (Иез. 28, 12–13).

Потом, перечислив виды камней, присовокупил: от него же дне устроен и с Херувимами помазан ты вселяющимся Богом, и вчиних тя в горе святей Божией, был еси среде камней огненных. Ходил непорочен во днех твоих, от негоже дне создан еси, дондеже обретошася неправды в тебе. От множества бо обхождения твоего наполнил еси сокровища твоя беззакония, и согрешил еси, и уязвлен еси от горы Божия: и сведе тя Херувим осеняяй от среды камыков огненных. Вознесеся сердце твое в доброте твоей, истле хитрость твоя с добротою твоею: множества ради грехов твоих на землю повергох тя, пред цари дах тя во обличение. Множества ради беззаконий твоих, и неправд купли твоея, осквернил святыню твою, и изведу огнь от среды твоея, сей снесть тя (Иез. 28, 1418). [Col. 477] Сие пророческое слово показывает нам, что диавол вначале был добрым, но произвольно допустил в себе наклонность к худшему и злоухищрениями увеличил в себе зло. Обхождением же и куплею пророк назвал лукавые замыслы. Его-то Бог обличил, обнаружив его бессилие, и повелел покорить его тем, которые прежде кланялись ему; потому что Господне это слово: се, даю вам власть наступати на змеи и скорпионов и на всю силу вражию (Лк. 10, 19). Но можно найти весьма много и других мест, из которых нетрудно узнать, что диавол, будучи создан добрым, произвольно уклонился в лукавство. Да и то мучение, каким угрожает ему Бог, достаточно доказывает самопроизвольность его злобы, потому что сраведливому Богу несвойственно наказывать ставшего злым по необходимости.

О человеке утверждаем, что он создан не какими-либо началами, как баснословят Василид и Керинф²⁵, и не Иалдаваофом, как невежественно утверждают сифиане²⁶, и не Саклом, как безумно учит Мани²⁷, но все устроившею Божественной и Всесвятой Троицей. Ибо слышим, Божественное Писание говорит, что Бог всяческих изрек: сотворим человека по образу Нашему и по подобию (Быт. 1, 26). Согласно с этим сказал и блаженный Давид. Руце Твои, — говорит он Богу, — сотвористе мя и создаете мя: вразуми мя, и научуся заповедем Твоим (Пс. 118, 73).

Под руками же Божиими разумеем не какие-либо телесные части, но созидательную Божию силу, потому что бесплотное и неописанное естество не сложно, как в умоповреждении своем говорит Авдий, но просто, не имеет вида и очертания и все объемлет²⁸. Посему, слыша сказание Моисеевой истории, что взя Бог персть от земли (Быт. 2, 7), вникаем в буквальный смысл и уразумеваем, какое особенное расположение имеет Бог всяческих к естеству человеческому. Ибо, сие давая разуметь, великий пророк сказал, что все прочее Бог всяческих сотворил словом, а человека создал руками. Как в отношении прочих тварей под велением Божиим разумеем не [словесное] приказание, а изволение и хотение, так и в отношении человека в создании тела уразумеваем не делание руками, но особенное расположение Божие к сей твари. Как ныне по изволению Творца созидается зародыш в материнской утробе и естество следует уставам, в начале Им определенным, так и тогда по Его же хотению человеческое тело составилось из земли, и персть стала плотью, кровью, кожею, жиром, нервами, артериями, мозгом и соками; образовались костяные опоры, глазные покровы, чистота зрачка, винтообразные проходы для слуха, ощущение запахов и словесный орган уст, в котором зубы служат вместо струн, [Col. 480] язык уподобляется бряцалу²⁹, а ум — правой руке музыканта. Но кто в состоянии удивляться, сколько должно, устройству сего жизненного состава?

Если и иные многие берутся дурно говорить о нем, то более всех преемники Мани, почему и говорят, что не Бог создал тело человеческое, но князь вещества, Сакл³⁰. Мудрецы же эллинские, Сократ, Гиппократ, Платон, Ксенофонт, Аристотель, Гален и тысячи других, изумляются гармонии человеческого тела, дивятся предназначению каждой части и признаются, что похвальное слово их препобеждается премудростью наилучшего Художника всяческих, усматриваемою в этом живом существе. Настолько лучше злоименных еретиков сии, не возделанные пророческим словом, не пользовавшиеся апостольским руководством, но одному рассудку предоставившие ведение Божественного. И говорю это, не оправдывая так называемых философов в многобожном их заблуждении, но показывая, что [эти — ] величающиеся именем христиан [оказываются] злочестивее не только философов, но и демонов. Ибо что нечестивее этого — все обращать в предлог к хуле на Создателя? Мы же научились за все песнословить Его, не только за то, что кажется приятным, но и за то, что почитается скорбным. Но не об этом еще следует рассуждать, потому что слову надлежит в сочинении сохранять стройность.

Итак, говорим, что как тело создано из четырех стихий, потому что от огня имеет оно теплоту, от воздуха прохладу, от земли сухость и от воды влажность, так душа проста, разумна и бессмертна, однако же не прежде тела приходит в бытие.

Пифагор, Платон, Плотин и его единомысленники, признавая души бессмертными, утверждали, что они существовали прежде тел, что есть бесчисленное некое множество душ и прегрешившие посылаются в тела, чтобы, очистившись через таковое наказание, снова возвратиться в свое место, а возлюбившие в телах жизнь беззаконную посылаются в бессловесных животных, и души людей жестоких, вредоносных — в пресмыкающихся, хищных — в волков, дерзких — во львов, хитрых — в лисиц. Таковые-то нелепые басни слагали иные! О перипатетиках³¹ же говорят, что они отрицали и бессмертие души.

А мудрейшие из врачей душою называли благополучие³² тела, и эту мысль подали им бывающие с телом болезни, разумею падучую болезнь, удар и сумасшествие. Поскольку в каждой из этих болезней терпит вред и приводится в бездействие умственная сила, то заключили они, что благополучие тела есть душа. Но им должно было рассудить, что и играющий на лире, если лира не настроена хорошо, не покажет на ней своего искусства, потому что и слишком натянутые, и сделавшиеся слабыми струны [Col. 481] нарушают стройность звуков; если же иные порваны, то музыкант совершенно приводится этим в бездействие. То же можно видеть в свирелях и в других инструментах. Так протекающая и не по правилам [кораблестроительного] искусства устроенная ладья обращает в ничто искусство кормчего; так хромающие и по природе медлительные кони, а также повреждения в колеснице отнимают ловкость у ездока. Так, конечно, и душе некоторые телесные болезни не позволяют проявлять деятельность разумной способности. Как скоро делается болезнь в языке, затрудняется речь; от болезни в глазах деятельность зрительной силы не имеет уже места в этой части тела. Если болезнь коснется мозговой оболочки, то испорченность паров или соков повреждает мозг, и он, наполняясь ими, не приемлет в себя душевной деятельности, но уподобляется утопающему в воде, который как только может бьется руками, ногами и всеми частями тела. Поэтому благополучие тела — не сущность души, но при благополучии тела сущность души показывает собственную свою мудрость.

Эти же впали в такое неразумие! Злочестивые еретики Карпократ, Епифан, Продик, каиниты, антитакты и евтихиты³³ распространяли еще более нечестивые бредни, ибо говорили, что души посылаются в тела совершать в них всякое непотребство и беззаконие и нечестивыми своими начинаниями угождать мироздателям ангелам.

Но Церковь, покорствуя словесам Божиим, особенно гнушается этим учением еретиков, отвращается же басней и других лжеучений и, веря Божественному Писанию, говорит, что душа создана вместе с телом и не в вещественном семени имеет начало своего создания, но изволением Творца приходит в бытие по образовании тела. Ибо божественный Моисей сказал, что сперва создано тело Адама, а потом вдунул Бог душу. Взял персть от земли, и созда Бог человека, и вдуну в лице его дыхание жизни: и бысть человек в душу живу (Быт. 2, 7). Сего же вдуновения не называем, подобно Кердону и Маркиону, какою-либо частью божественной сущности, утверждаем же, что этим обозначается естество души, а именно, что душа есть дух, разумный и мыслящий. И в законах сей же пророк еще яснее научил нас, что сперва образуется тело, а потом вдыхается душа, ибо об ударившем беременную сказал: аще изыдет младенец изображен, да даст око за око, зуб за зуб [Col. 484] и прочее; аще же изыдет не изображен, тщетою да отщетится (Исх. 21, 22–24); а сим научает, что младенец, образовавшийся в утробе, одушевлен, а необразовавшийся — неодушевлен. Так и достойный всяких похвал Иов говорил Господу: помяни, яко брение мя создал еси, в землю же паки возвращаеши мя. Или не якоже млеко измелзил мя еси, усырил же мя еси равно сыру? Кожею же и плотию мя облекл еси, костьми же и жилами сшил мя еси (Иов. 10, 9-11). И показал сим предшествовавшее образование тела, потом присовокупил песнопение об одушевлении тела; ибо говорит: живот же и милость положил еси у мене (Иов. 10, 12); упоминает после сего и о попечительности: посещение же Твое сохрани мой дух (Иов. 10, 12); потом проповедует Божие всемогущество: сия имеяй в Тебе, вем, яко вся можеши, и невозможно Тебе ничтоже (Иов. 10, 13). Почтил же Бог тело сим преимуществом по времени, чтобы установить равенство. Поскольку душу сотворил бессмертною, а тело смертным, то телу дал старшинство по времени, чтобы душа не величалась перед ним, превосходя и по естеству, и по времени.

Сие мнение о душе и теле имеет Церковь, научившись из словес Божиих. Ибо признает она Бога всяческих не только Создателем, но и Попечителем, Распорядителем и Правителем вселенной. Всего несообразнее говорить, что Бог, хотя сотворил все не по собственной Своей нужде, а по одному человеколюбию, не имеет заботы о том, что сотворил, и оставляет без попечения тварь, как некую ладью, которая без груза и кормчего туда и сюда носится противными ветрами, ударяясь о скалы и утесы. Ненавистен нам безбожный Диагор, гнушаемся мы также и Эпикуром, который допускает, правда, Бога, но говорит, что Он погружен Сам в Себя и нимало не чувствует того, что делается с тварью.

Осуждаем и Аристотелево учение о Промысле, потому что пределом Промысла положил Аристотель луну, обвиняя Бога в одном из двух — или в бессилии, или в лености, так как или нет у Бога достаточной силы иметь попечение обо всем, или есть сила, но по лености оставляет без управления наши дела³⁴. Но то и другое исполнено хулы. Ибо восхотевший создать и самомалейшие части твари как может быть назван бессильным? И может ли по лености нерадеть о том, что сотворил по неисчерпаемой благости? Но неразумие сих философов достаточно обличает Платоново учение о Промысле. Ибо Платон и одинаково с ним мыслящие говорят, что Бог всяческих промышляет обо всем. А если Бог промышляет, то сим изгоняются басни о судьбе, парках³⁵ и нитях [судьбы]. Ибо крайнее неразумие — при управлении Божием ладье вселенной давать иного кормчего.

Надобно же в раздельности определить, что зависит от кормила Промысла и что предоставляется разумной силе души, что такое зло естественное и что носит сие наименование, [Col. 485] хотя не есть зло, а только считается злом. Посему в делах человеческих по самому естеству добры: благоразумие, целомудрие, справедливость, мужество и другие части добродетели, а злы: глупость, распутство, несправедливость, робость и все прочее сему подобное; богатство же, нищета, рабство, господство, здоровье, болезнь и другие благополучия и злополучия в жизни человеческой занимают среднее некое место, потому что как некие орудия предлежат они людям, и лучшие из людей посредством того и другого из сказанного устрояют добродетель.

Можно найти, что [одни,] и изобилующие богатством, и живущие в нищете, имеют попечение о добродетели, и в здравии песнословят Благодетеля, и в болезни пребывают терпеливы, и рабы отличаются целомудрием и справедливостью; другие же, живя в нищете, любят порок и не только крадут, но даже отваживаются на ограбление мертвых и святотатство, а имея богатство, делают его орудием неправды, в здравии предаются гордости и кичливости, в болезни изрыгают хульные речи. А из сего нетрудно понять, что богатство и нищета, рабство и господство и подобное этому от употребления ими теми, кто причастен им, делаются то похвальными, то достойными порицания, как и железо иногда называем содействующим жизни человеческой — когда в виде плуга, заступа и вил возделывает оно землю, в виде серпа очищает растения, в виде топора и пилы служит для постройки домов и изготовления разных сосудов, а иногда, смотря на меч и совершенные им убийства, иные именуют железо злоумышляющим на жизнь. Но не меч — вина убийств, а употребляющий его во зло, также не богатство и нищета и другая счастливая или несчастливая доля жизни достойны обвинения, а те, которые тем или другим пользуются вопреки законам. Если бы все это, взятое порознь, по самому естеству было худо, то не доставляло бы кому-либо добра. Однако же находим, что многие посредством сего преуспевали в добродетели. Посему не зло — послужившее орудием к добру и также не добро — сделавшееся для другого орудием к пороку, а потому занимает среднее место, как и врачебные вещества. Ибо опий и цикута, если врачи признали их полезными для кого-либо, делаются предохранительными средствами, а если приняты вопреки законам [врачебного] искусства, вредны и пагубны. Иногда даже хлеб и вино причиняют болезнь употребляющим их, потому что несоблюдение меры производит вред. Так благоуспешность и безуспешность в делах мудро управляющие ими обращают для себя в спасительные врачевства, а неразумно и нерассудительно ведущие себя заимствуют из сего средства к погибели.

Поэтому и сие, и подобное сему: благоплодие и неплодие земли, счастливое плавание и кораблекрушение — зависят от Промысла Божия. И поэтому всем надлежит любить, что бывает с нами от Промысла, и не доискиваться с пытливостью причин этому, потому что закон действий Божественного кормила неизъясним. [Col. 488] Заботиться же должно о том, что в нашей власти, и удалять от себя всякий порок, вселять же в себя добродетель и украшаться всеми видами ее. И как любящие наряжаться женщины с особым искусством посредством убранства придают красоту телу, так и душевную красоту должно убирать цветами целомудрия, справедливости, мужества и благоразумия, потому что приобретение этих добродетелей в нашей власти. Верх малоумия — домогаться того, что приобрести не в нашей власти и что, сверх того, подлежит мгновенным превратностям, а что в нашей состоит власти, достославно, продолжительно и постоянно, тем пренебрегать как чем-то малоценным и не стоющим никакого внимания.

Если будем знать сие различие в делах человеческих, то возлюбим мановения Божественных распоряжений и не будем сомневаться в том, что всем управляет Промысл. Ибо видим, что по порядку меняются времена года, все производится вовремя и каждая вещь бывает соответственно времени. Не князи вещества, возлюбив дочь света, как баснословит непотребный Мани, преследуя ее, проливают пот и подают нам дождь, но по мановению Зиждителя составляются облака. И сему ясно учит Божественное Писание. Ибо сказано: возводя облаки от последних земли, молнии в дождь сотвори: изводяй ветры от сокровищ Своих (Пс. 134, 7); и еще: призываяй воду морскую и проливаяй ю на лице земли (Ам. 9, 6); и в другом месте: дхнет Дух Его, и потекут воды (Пс. 147, 7); и еще: напаяяй горы от превыспренних Своих: от плода дел Твоих насытится земля. Прозябаяй траву скотом, и злак на службу человеком, извести хлеб от земли (Пс. 103, 13–14). В Божественном же Писании можно найти тысячи и других мест, доказывающих Божий Промысл. Но, написав уже десять слов о Промысле³⁶, почитаю излишним теперь распространяться о сем.

Уместно будет показать, каких держимся мыслей о Божественном Вочеловечении. Ибо учение сие яснее провозвещает Промысл Бога всяческих. Валентин в сложенных им баснях утверждал, что иной есть Единородный, иной — Слово, иной — Христос, который внутри Полноты, иной — Иисус и иной еще Христос внешний ³⁷. Утверждал также, что Иисус вочеловечился, облекшись во внешнего Христа и восприняв тело от душевной сущности³⁸. А также говорил и Василид, что иной есть Единородный, иной — Слово и еще иное — Премудрость³⁹. А Кердон, Маркион и Мани утверждали, что Христос казался человеком, не имея ничего человеческого⁴⁰. [Col. 489] Керинф же учил, что Иисус родился от Иосифа и Марии по общему для людей закону, а Христос снисшел на Иисуса свыше⁴¹. Евиониты, феодотиане, артемониане, фотиниане говорили, что Христос родился от Девы простым человеком⁴². Арий же и Евномий утверждали, что принял Он тело, а вместо души действовало Божество⁴³. Аполлинарий утверждал, что тело Спасителево было одушевлено, но не имело души разумной, потому что, говорит он, излишен разум, где Бог Слово⁴⁴.

Представил же я мнения многих ересей с намерением показать истину учения Церкви, потому что Церковь одного и Того же именует и Сыном, и Единородным, и Богом Словом, и Господом Спасителем, и Иисусом Христом. Но Сыном, Единородным, Богом Словом и Господом именовался Он до Вочеловечения, а также называется и по Вочеловечении; Иисусом же Христом наименован Он по Вочеловечении, приняв наименование от совершенных Им дел. Ибо Иисус толкуется как Спаситель, и в сем свидетель — Гавриил, сказавший Деве: наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их (Мф. 1, 21). Христом же наименован Он ради помазания Духом. Ибо песнопевец Давид сказует: сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих (Пс. 44, 8). Устами же пророка Исаии Сам Владыка изрек: Дух Господень на Мне, Егоже ради помаза Мя Господь (Ис. 61, 1). А так разуметь пророчество научил нас Сам Владыка, ибо, вошедши в сонмище и взяв пророческую книгу, прочел сказанное место и сказал бывшим там: ныне исполнилось Писание сие, слышанное вами (Лк. 4, 21). Согласно с пророками проповедал и великий Петр, ибо, возвещая таинство Корнилию, сказал так: Вы знаете происходившее по всей Иудее, начиная от Галилеи, после крещения, проповеданного Иоанном: как Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета (Деян. 10, 3738). А из сего явствует, что ради помазания

Духом наименован Он Христом. Помазан же не как Бог, но как человек. Если же помазан по человечеству, то и Христом наименован по Вочеловечении. Однако же [это не значит, что] один — Бог Слово, а другой — Христос, потому что Бог Слово, вочеловечившись, наименован Христом Иисусом.

А вочеловечился, чтобы обновить естество, растленное грехом. Потому и принял на Себя все согрешившее естество, чтобы все исцелить. Ибо не как покров Божеству воспринял на Себя естество тела, в соответствии с умопомешательством Ария и [Col. 492] Евномия. Возможно Ему было явиться и без тела, как являлся древле Аврааму, Иакову (Быт. 26, 24; 35, 9) и другим святым. Напротив того, угодно Ему было, чтобы само побежденное естество вступило в борьбу с сопротивником и одержало победу. Посему-то воспринял на Себя и тело, и разумную душу. Ибо Божественное Писание не натрое делит человека, но говорит, что живое сие существо состоит из души и тела. Бог создал тело из персти, вдунул в него душу (Быт. 2, 7) и тем показал два, а не три естества. Да и Сам Господь говорит в Евангелии: не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить (Мф. 10, 28). И в Божественном Писании можно найти много подобных указаний. А что не покров Божеству устрояя, как баснословят еретики, но в начатке уготовляя победу целому роду, принял на Себя в полноте все естество человеческое, истинный в сем свидетель и точный наставник — божественный апостол.

В Послании к Римлянам, открывая вселенское таинство, сказал он так: Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили (Рим. 5, 12). А этим показав начало греха, прозябший от него плод и принявшего его в себя в начале, указует и конец греха, ибо говорит: Ибо и до закона грех был в мире; но грех не вменяется, когда нет закона. Однако же смерть царствовала от Адама до Моисея и над несогрешившими подобно преступлению Адама, который есть образ будущего (Рим. 5, 13–14). Моисеем апостол называет Закон, и жизнь, соображаемая с оным, преобладала до пришествия Спасителя. Поскольку же управляемые этим Законом и живущие под законом естественным преступали закон, то справедливо царствовала смерть, потому что владычество ее усиливал грех. Так научив, откуда воспринял начало грех и доколе царствовала смерть, апостол показывает, как сокрушена держава их, и воспевает безмерное Божие человеколюбие, говоря: Но дар благодати не как преступление. Ибо если преступлением одного подверглись смерти многие, то тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих (Рим. 5, 15). Щедрость человеколюбия, говорит апостол, превышает справедливость, потому что определение справедливости, когда согрешил один, весь род согрешившего предало смерти (ср. Рим. 5, 12). А милость Божия, когда все люди были под клятвою, когда все уже были опутаны сетями греха, ради праведности Одного всем дарует спасение. Человеком же нарек апостол Спасителя, [Col. 493] не отрицая Его Божества (ибо признавал Его Богом, — и Богом, равночестным Родившему), но научая, что подобным исцелено подобное и начатком освящено целое. Ибо Спаситель, по человечеству быв под Законом и исполнив Закон, освободил от клятвы преступивших Закон. Потом апостол тому же слову дает снова иной оборот: И дар не как суд за одного согрешившего; ибо суд за одно преступление — к осуждению; а дар благодати — к оправданию от многих преступлений (Рим. 5, 16). Когда согрешил один, осуждены были все; а теперь все согрешили, и всем согрешившим предлагается спасение посредством веры.

Так показав, что праведность Одного сделалась врачевством от общего греха, показывает, что Им же совершено и сокрушение смерти. Ибо если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа (Рим. 5, 17). Виновник смерти — грех, а причина жизни во Царствии — праведность Одного. Спасемся мы, приобретая спасение, не по Закону, но по милосердию Божию, потому что закон справедливости всех вел под наказание, так как все стали делателями греха. Ибо если когда согрешил один, стал осужден род, то, без сомнения, справедливее потерпеть наказание жившим под грехом. Но Божия милость превзошла уставы справедливости, человеколюбие препобедило равенство⁴⁵, и когда Один исполнил Закон, всем, восхотевшим уверовать в Него, возможно стало пользоваться спасением.

Показав этим неизмеримость человеколюбия, апостол снова переходит к основанию сказанного им: Посему, как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою одного всем человекам оправдание к жизни (Рим. 5, 18). Потом от действий переходит к лицам: как непослушанием одного человека сделались многие грешными, так и послушанием одного сделаются праведными многие (Рим. 5, 19). Весьма необходимо было апостолу в обоих случаях употребить слово многие. Ибо, когда согрешил Адам и большая часть людей преступили Божии законы, некоторые пребыли верными уставам естества и сделались ревнителями добродетели, как то: Авель, Енох, Ной, патриархи, пророки и другие многие, не у иудеев только, но и у других народов, о которых божественный апостол сказал: когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон (Рим. 2, 14). И по пришествии Спасителя спасение приемлют не все, но верующие и [Col. 496] жительствующие по Его божественным законам. Посему-то апостол, говоря об образе и первообразе, употребил слово многие.

Но из сего видим, для чего вочеловечился Сын Божий и, приняв естество человеческое, наименовался человеком. Учение же сие преподал нам апостол в Послании к Коринфянам и говорит так: Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых (1 Кор. 15, 20–21). Потом от естества переходит к лицам и говорит: Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут (1 Кор. 15, 22). Не сказал: «спасутся», но: оживут, потому что воскресение для всех общее и по воскресении будет различение. И сие апостол дал видеть, присовокупляя: каждый в своем порядке (1 Кор. 15, 23), ибо много чинов и мучимых, и спасаемых; и раздаяния даров назначены будут по качеству и количеству праведности, а по различию грехов будут наложены наказания.

Поскольку узнали мы причину Вочеловечения Божия, то, пользуясь свидетельствами словес Божиих, покажем, что Бог Слово, вочеловечившись, воспринял на Себя человеческое тело. Ибо, во-первых, пелены были для человечества, а не для Божества, а потом млеко и мед, о которых задолго прежде провозвещает пророк (Ис. 7, 15), и материнское молоко, и иная пища и питие указуют на естество, способное принимать это. Если же кто по неразумию возразит, указав на пищу, бывшую в Авраамовой куще (Быт. 18, 8), то пусть знает, что он крайне малосмыслен. Ибо там пища только казалась снедаемою, истреблялась же иным способом, известным Потреблявшему. А если и согласится кто по несмысленности, что вкушало пищу естество бесплотное, то не найдет там ни голода, ни жажды; здесь же требования сии возбуждались нуждою, впрочем, не потому, что соединенное с телом Божество не могло сделать его ни в чем не имеющим нужды. Кто вскоре потом собирался даровать бессмертие всем телам человеческим, Тому нетрудно было бы собственное Свое тело сделать превысшим всякой нужды. Но попустил Он телу выказать собственное свое естество, чтобы яснее обличить лживость ересей, отрицавших восприятие Им тела. Как мог Он сделать тело победителем смерти (что и совершил Он по прошествии трех дней), но попустил ему и пострадать, и умереть, чтобы исполнить тайну Домостроительства, так попускал телу и алкать, и жаждать, и утруждаться, и спать, чтобы докеты⁴⁶ не имели никакого предлога подтвердить лживую ересь. Посему голод, жажда, а сверх того, утомление и сон свидетельствуют, что тело Господне есть тело человеческое. Подтверждая слово сие, божественный апостол взывает, говоря: А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через [Col. 497] всю жизнь были подвержены рабству (Евр. 2, 14–15). А сим вполне дал видеть, что Владыка облекся в одно с нами естество. Если же не нравится кому слово «облечение» (περιβολή)⁴⁷, то пусть слышит, что предсказывает патриарх Иаков: исперет⁴⁸ вином одежду Свою, и кровию гроздия одеяние Свое (τήν περιβολήν αύτού) (Быт. 49, 11); пусть слышит, что взывает и божественный Павел: Итак, братия, имея дерзновение входить во святилище посредством Крови Иисуса Христа, путем новым и живым, который Он вновь открыл нам через завесу, то есть плоть Свою, и имея великого Священника над домом Божиим, да приступаем с искренним сердцем, с полною верою (Евр. 10, 19–22) и пр. Ибо апостол плоть Владычнюю назвал завесою, как патриарх Иаков одеждою и одеянием. Но излишнее дело продолжать о сем слово, потому что и Новый и Ветхий Завет ясно указуют нам на тело Господне.

А что Единородный Сын Божий, вочеловечившись, воспринял на Себя и разумную душу, сему научает Евангелист Лука, сказуя: Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков (Лк. 2, 52). Но возрастом преуспевает тело, а премудростью — душа; Божество же не приемлет ни того ни другого приращения, ибо Слово Божие совершенно. И справедливо Евангелист с возрастанием тела соединил и приращение премудрости, потому что по мере телесного возраста естество Божие открывало премудрость Свою. Яснее же о восприятии на Себя души учит Владыка. Ибо предполагающим, что страдание Его непроизвольно, сказал прежде страдания: Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее (Ин. 10, 17–18). А сим ясно дал видеть, что иное есть полагаемая и приемлемая душа, а иное — положившее и приемлющее Божество; говорю же «иное» и «иное», не на два лица разделяя, но показывая разность естеств⁴⁹. Так изрек Господь и в другом месте: Потому любит Меня Отец, что Я жизнь Мою полагаю за овец (Ин. 10, 17, 15). В другом же месте ясно показал то смущение, какое претерпевала душа во время страдания, ибо сказал: Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! Избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел (Ин. 12, 27). А сим дал видеть борение помыслов, то устрашающихся страдания, то отражающих страх. И сей страх яснее изобразил Лука, ибо сказал, что страдание приводило Его в такое борение, что пот Его сделался кровавым. И был пот Его, — говорит Евангелист, — как [Col. 500] капли крови (Лк. 22, 44); присовокупил же и то, что пришел Ангел и укреплял Его (Лк. 33, 43). Во всем же этом усматривай немощь естества человеческого. Ибо для чего, когда Божество Единородного соединено с человечеством и Дух присущ как помазание, Ангел подкрепляет немощь души и тела? Не явствует ли из сего, что естество Божие попустило быть всему этому, чтобы в последующие времена верующих восприятию души и тела утвердить сими доказательствами и прекословящих обличить столь ясными свидетельствами?

Посему-то Господь называет Себя и человеком, и Сыном человеческим. Апостолам неоднократно говорил Он: Сын человеческий будет предан в руки человеческие (Лк. 9, 44), и убьют Его, и в третий день воскреснет (Мк. 9, 31); и намеревавшемуся идти вослед Ему сказал: лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову (Лк. 9, 58). Иудеям же открыто изрек: ищете убить Меня, Человека, сказавшего вам истину, которую слышал от Отца Моего (Ин. 8, 40). И божественный апостол взывает: един Бог, един и посредник между Богом и человеками (1 Тим. 2, 5); и еще: как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых (1 Кор. 15, 21). По сей, конечно, причине Господь наименован и семенем Аврамовым, и сыном Давидовым. Поскольку Аврааму обетовал Бог всяческих в семени его благословить все народы (Быт. 12, 3; 18, 18; 22, 18) и обетование сие дал Исааку и Иакову (Быт. 26, 4; 28, 14), то божественный апостол в Послании к Галатам справедливо сказал: Аврааму даны были обетования и семени его (Гал. 3, 16), и, показывая, кого наименовал семенем, присовокупил: Не сказано: и потомкам и семенам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос (Гал. 3, 16); и в Послании к Евреям сказал так: Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово. Посему Он должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом, для умилостивления за грехи народа (Евр. 2, 16–17). А патриарх Иаков принятое от Бога всяческих благословение уделил и Иуде, сказав: не оскудеет князь от Иуды, и вождь от чресл его, дондеже приидет то, что Ему отложено: и Той будет чаяние языков (Быт. 49, 10). И пророк Михей возобновляет пророчество, говоря: и ты, Вифлееме, земле Иудова, ни чимже менши еси [Col. 501] во владыках Иудовых: из тебе бо изыдет мне Старейшина, исходи же Его из начала от дний вежа (Мих. 5, 2; Мф. 2, 6). И божественный апостол также указал конец предречений и присовокупил: Господь наш воссиял из колена Иудина (Евр. 7, 14). Сие же обетование от Бога всяческих принял царь и пророк Давид, ибо сказал ему Бог: до века уготовлю семя Твое, и созижду в род и род престол Твой (Пс. 88, 5); и еще: и положу в век века семя его, и престол его яко дние неба (Пс. 88, 30); и через несколько слов: единою кляхся о святем Моем, аще Давиду солжу: семя его во век пребудет, и престол его яко солнце предо Мною, и яко луна совершена в век: и свидетель на небеси верен (Пс. 88, 36–38). Сие же обетование вновь обновил нелживый Владыка через пророка Исаию. Ибо говорит: изыдет жезл из корене Иессеова, и цвет от корене его взыдет: и почиет на Нем Дух Божий, Дух премудрости и разума, Дух совета и крепости, Дух ведения и благочестия: исполнит Его Дух страха Божия (Ис. 11, 1–3); и следующие за сим слова имеют тот же смысл. И еще: и будет корень Иессеов, и востаяй владети языки, на Того языцы уповати будут: и будет покой Его честь (Ис. 11, 10). И в другом месте говорит: и завещаю вам завет вечен, преподобная Давидова верная (Ис. 55, 3). «Ибо исполню, что обетовал Давиду, и Семенем его спасу вселенную, потому что обетование Мое верно и неложно». Показывая истинность сих обетований, Евангелист Матфей в самом начале писания благовествует вселенной, что процвело чаяние языков; ибо сказал: Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова (Мф. 1, 1), потому что обетования о семени были даны обоим. И божественный апостол, когда пишет к римлянам, в начале Послания показал исполнение обетования, данного Давиду, ибо говорит: Павел, раб Иисуса Христа, призванный апостол, избранный к благовестию Божию, которое Бог прежде обещал через пророков Своих, в святых писаниях, о Сыне Своем, Который родился от семени Давидова по плоти (Рим. 1, 1–3). Присовокупив же по плоти, дал видеть, что Господь наш Иисус Христос — и предвечный Бог. А сыном Давидовым назвал Его по естеству человеческому. И яснее научая сему, апостол присовокупил: и открылся Сыном Божиим в силе, по духу святыни, через воскресение из мертвых, о Иисусе Христе Господе нашем (Рим. 1, 4), то есть, [Col. 504] воскреснув из мертвых и Духом благодати исполнив апостолов, совершёнными через них чудесами Господь явил Себя Богом, потому что Его именем совершали апостолы великие чудотворения. В середине же Послания, напомнив иудеям о благах, дарованных древле, апостол присовокупил: их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всеми Бог (Рим. 9, 5). И в едином Лице показал различие двух естеств, наименовав Господа и рожденным по плоти от иудеев, и как Бога — сущим над всеми и вовеки благословенным Богом. Да и блаженному Тимофею повелевает, говоря: Помни Господа Иисуса Христа от семени Давидова, воскресшего из мертвых, по благовествованию моему, за которое я страдаю даже до уз, как злодей (2 Тим. 2, 8–9). И в каждом Писании можно найти весьма много свидетельств, проповедующих о родстве с нами Спасителя по плоти. Но и представленные нами достаточно показывают, что Господь воспринял на Себя совершенное человеческое естество, а потому и наименован сыном Давидовым, сыном Авраамовым, Сыном Человеческим, Человеком, Адамом, Иаковом и Израилем. Ибо Он, как совершенный Бог, так и совершенный человек, даровал людям совершенное спасение.

О том, что воскресил воспринятое на Себя естество, как Сам Он свидетельствует, показывая руки и ноги апостолам, так свидетельствуют и персты Фомы, касавшиеся [Господних] ран. А сие, по повелению Господа, сделали и прочие Апостолы; ибо сказал им Господь: осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня (Лк. 24, 39). Говорит же и божественный апостол Иоанн в начале Послания: мы видели, что осязали руки наши (1 Ин. 1, 1). И великий Петр, говоря иудеям и потом упомянув о пророчестве Давида, которое изрек он о Владычнем воскресении, сказал и следующее: Мужи братия! да будет позволено с дерзновением сказать вам о праотце Давиде, что он и умер и погребен, и гроб его у нас до сего дня. Будучи же пророком и зная, что Бог с клятвою обещал ему от плода чресл его воздвигнуть Христа во плоти и посадить на престоле его, Он прежде сказал о воскресении Христа, что не оставлена душа Его в аде, и плоть Его не видела тления (Деян. 2, 29–31). Посему два свидетеля вместе, и апостол и пророк, один предвозвещая, а другой толкуя пророчество по исполнении, научают нас, что воскресение приписывается не Божеству, но телу и душе (а чему приписывается воскресение, тому, конечно, принадлежало и страдание), не потому что с телом умерла и душа (ибо человеческие души бессмертны), но потому что по разлучении с душою тело приняло кончину. Божество же неразлучно было с человечеством и на кресте, и во гробе, но, будучи [Col. 505] бессмертно и непреложно, не потерпело ни смерти, ни страдания. Ибо если душа по прирожденному ей бессмертию не была причастна кончине тела, то возможно ли, чтобы естество неограниченное было пригвождено к древу или предано гробу? Сие давая разуметь, четыре Евангелиста упоминают об Иосифе Аримафейском и говорят, что он пришел к Пилату, испросил тело Иисусово и, когда Пилат отдал, снял тело с креста, обвил плащаницею и предал тело гробу, и неоднократно употребили слово сие: тело⁵⁰, ясными и очевидными этими свидетельствами заграждая бесстыдные уста хулящих.

Поскольку мерзкий Маркион одного [Бога] называет справедливым и Его именует Создателем⁵¹, а другого благим, и это, по словам Маркиона, есть Иисус Христос⁵², то поговорим несколько и об этом и докажем, что Господь наш Иисус Христос — и Создатель, и Спаситель, что Он же и благ, и справедлив. Поскольку преокаянный Маркион слышал требование Закона: око за око, зуб за зуб, жжение за жжение, язву за язву (Исх. 21, 24–25), а Господь повелевает нам ударяющему в правую щеку обращать и другую и тому, кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдать ему и верхнюю одежду (Мф. 5, 39–40), — то сей безумец заключил, что Один справедлив, а Другой благ. Но не уразумел он, что строгость евангельских законов страшнее Моисеева законодательства. Ибо Закон Моисеев запрещает убийство (Исх. 20, 13), а закон евангельский угрожает геенною называющему брата безумцем⁵³. Сказано: всякий… кто… скажет брату своему: безумный, подлежит геенне огненной (Мф. 5, 22). Так, еще ветхий Закон осуждает любодеяние (Исх. 20, 14), а евангельский называет любодеянием и скверное вожделение, возбуждаемое непотребным взглядом (Мф. 5, 28). Закон ветхий запрещает ложь (Исх. 20, 16), а новый — и клятву (Мф. 5, 34–36). Закон ветхий возненавидевшему жену повелевал отпустить ее (Втор. 24, 1), а новый отпущение жены, не уличенной в любодеянии, называет прелюбодейством, ибо говорит: А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует (Мф. 5, 32). А сверх сего евангельский закон угрожает и требованием отчета за праздное слово (Мф. 12, 36), и вечным мучением (Мф. 25, 46), и тьмою кромешною (Мф. 22, 13), и геенною огненною (Мф. 5, 29–30), и многим иным сему подобным. Из сего же всякий поймет, что [Бог,] называемый у Маркиона справедливым, благ и именуемый благим справедлив, потому и законы дал строжайшие, и наказаниями угрожает тягчайшими.

Но явное безумие даже и говорить то, что утверждал Маркион. Ибо Повелевший в Евангелии любить врагов и в ветхом Законе предписал не оставлять без призрения [Col. 508] вражеского скота, падшего под бременем, но помочь ему (Исх. 23, 5) и во время нужды не помнить неприязни. Так, повелевает еще, если вол врага заблудился, привести его и отдать владельцу (Исх. 23, 4)⁵⁴. И не только милосердию к людям научает Закон ветхий, но повелевает даже иметь жалость и к бессловесным животным. Ибо сказано: да не заградиши устен вола молотяща (1 Кор. 9, 9); и еще: да не свариши ягняте в млеце матере его (Исх. 23, 19). И нашедшим птичьих птенцов Закон запрещает с птенцами брать и матерей (Втор. 22, 6. 7). И седьмой день повелевает проводить в праздности, чтобы отдохнули не только раб и рабыня, но и вол и осел (Исх. 23, 12). Такое попечение имеет и о бессловесных. Можно же найти, что и законы, написанные о пришельцах, исполнены всякого человеколюбия. Ибо сказано: не озлобите пришелца: пришелцы бо бесте в земли Египетстей (Исх. 22, 21). И жнущим повелел колосья, ускользнувшие из-под серпа, оставлять пришелцу, сиру и вдове (Втор. 24, 19). Так и собирающим виноград запрещает в другой раз собирать ускользнувшие из рук ягоды и укрывшиеся гроздья. А сие самое повелевает наблюдать и в отношении других плодов. Ибо сказано: и винограда твоего вторицею да не обереши (Лев. 19, 10); не обирай в другой раз и маслин твоих, но пусть будет это пришельцу, сироте, вдове и птицам небесным и зверям земным (Втор. 24, 21). Даже и пленницу Закон удостаивает великого о ней промышления, ибо не отдает ее на поругание сластолюбцам, но повелевает сперва дозволить ей предаться плачу, чтобы почтить ей тем своих, а потом обрить ее и тогда уже совокупиться с нею; а если властелин пресытится в наслаждении, Закон не позволяет продавать ее, не дает права оставлять ее в рабстве, но повелевает отпустить на свободу, бывшее с нею общение вменяя в цену ее (Втор. 21, 13–14).

Поэтому какое понесут наказание, достойное хулы своей, те, которые столь благого Законоположника осмелились именовать не только несправедливым, но и злым?

Мы знаем единого Дарователя и Ветхого и Нового Завета, и сему самому ясно научает Он нас устами пророка Иеремии. Ибо говорит: завещаю дому Израилеву и дому Иудину завет нов, не по завету, егоже завещах отцем их в день, в оньже емшу Ми за руку их, извести я от земли Египетским. Но завещаю им завет новый, дая законы Моя в мысли их, и на сердцах их напишу я (Иер. 31, 31–33). Сими словами ясно дал видеть, что Давший Ветхий Завет дает и Завет Новый, ибо сказал: завещаю не по завету, егоже завещах. И устами пророка Исаии изрек: и завещаю им завет вечен, преподобная Давидова верная (Ис. 55, 3). А также и пророк Давид взывает: воскресни, [Col. 509] Господи, да не крепится человек, да судятся языцы пред Тобою. Постави, Господи, законоположителя над ними (Пс. 9, 20–21). Если же не верят пророчествам, то пусть слышат, как Сам Законоположник не разоряет законов ветхих, но придает им большую строгость. Ибо разоряющему следовало сказать: «сказано древним: не прелюбодействуй (Мф. 5, 27), а я говорю вам: прелюбодействуй; и сказано древним: не убивай (Мф. 5, 21); а я говорю вам: убивай». Это самое и делают сродные Маркиону антитакты⁵⁵. Господь же Своими законоположениями ясно научает, что не разоряет Он ветхозаветного, но вводит строжайший образ жизни. И как обучающий грамоте начинающим учиться объясняет различие в начертании букв, обучившимся же этому предлагает сложение слов и, преподавая правила одним для складывания слов, а другим для стройного чтения, не противоположные вводит законы учения, но преподает уроки соразмерно возрастам, — так и Владыка Христос дал законы, сообразные каждому роду. Необходимые и первые начертал Он в самом естестве человеческом, потому что каждый имеет способность различать добро и зло, и, делая то, чего сами не хотим потерпеть, возвещаем этим, что делаемое нами худо. Поэтому кто убивает или прелюбодействует, тот знает, что делаемое им худо, ибо не только не хочет быть убитым, но даже употребляет все способы, чтобы не случилось с ним этого. И если жена впала в прелюбодеяние, обвиняет восхитившего ложе его; и если сам подвергся злословию, приносит жалобу за оскорбление. А исследовав сим образом и все прочее, найдем всякого человека знающим, что худое худо. Итак, создавший нас Бог законы сии положил в самом естестве, иные же в каждом роде давал различно. Ибо Адаму дал закон о древе (Быт. 2, 16–17), Ною — о ядении мяса (Быт. 9, 3), патриарху же узаконил обрезание (Быт. 17, 9-14), а другие законы написал через великого пророка Моисея; в Божественном же Евангелии, оставив законоположения о вещах маловажных, как изучение каких-либо букв, дал законы совершеннейшие. Как матери новорожденным младенцам дают сосцы, некоторое же время спустя — жеваную пищу, а когда те делаются отроками и юношами, предлагают пищу твердую, так и Бог всяческих обученным тому предлагает совершеннейшие уроки.

Впрочем, и Ветхий Завет уважаем мы, как материнские сосцы, хотя не приемлем молока, потому что молоко кормилицы делается излишним для взрослых, однако же чтут они кормилицу, как вскормленные ею. Так и мы не согласны сохранять обрезание, субботу, жертвы, окропления, но извлекаем иную пользу из Ветхого Завета, потому что он преподает нам точные уроки благочестия, веры в Бога, любви к ближнему, [Col. 511] целомудрия, праведности и мужества и представляет для подражания образцы ветхозаветных святых.

Вместо же тех кроплений верующим достаточно дара Всесвятого Крещения, потому что оно не только дарует нам оставление прежних грехов, но и влагает в нас упование обетованных благ, делает причастниками Владычней смерти и воскресения, дарствует нам причастие дара Духа, делает нас сынами Божиими, и не только сынами, но и наследниками Божиими и сонаследниками Христовыми⁵⁶. Крещение не уподобляется, как думают повредившиеся в уме мессалиане⁵⁷, голой бритве, отъемлющей предшествовавшие грехи. Ибо с избытком даруется нам это. А если бы сие одно было делом Крещения, то для чего бы крестить нам младенцев, не вкусивших еще греха? Не это одно, но большее и совершеннейшее обещает нам это Таинство ((м/отудюи).

Оно есть залог будущих благ, образ будущего Воскресения, приобщение Владычних страданий, причастие Владычнего воскресения, одежда спасения, хитон веселия, светлая риза, лучше же сказать, самый Свет. Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3, 27); и: Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак, мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения (Рим. 6, 3–5). Так мудрствовать о Всесвятом Крещении научил нас божественный апостол, а именно, что, спогребаясь со Христом, мы будем причастниками Воскресения. Но здесь требуется учение более таинственное, и, в другом месте написав двенадцать таинственных слов, мы к ним отсылаем желающих научиться, сами же рассмотрим остающиеся главы.

Так, совершая Таинство Крещения (τό μυστήριον τοῦ Βαπτίσματος), приемлем надежду воскресения, ожидаем же воскресения тел. Сие дает видеть самое наименование. Ибо воскресение (ή ἀνάστασις) есть восстановление в прежнее состояние; тело же истлевает, разрушается и превращается в прах. Сказано: изыдет дух его, и возвратится в землю свою (Пс. 145, 4); и еще: отымеши дух их, и исчезнут, и в персть свою возвратятся (Пс. 103, 29). И Сам Творец изрек Адаму: яко земля еси, и в землю отыдеши (Быт. 3, 19). Посему приведение тела в прежнее состояние справедливо называется воскресением, потому что бессмертная душа не воскресает при этом, а возвращается в тело. [Col. 513]

А Маркион, Кердон, Мани и все не допускавшие Воскресения тела⁵⁸ отрицали вовсе ту жизнь⁵⁹, как нечто невозможное⁶⁰. Они думали, что Бог не может созидать без готового вещества, и еще менее возможным для Него признавали привести опять в первоначальный вид то, что однажды разрушилось, обратилось в мелкий прах и с продолжением времени утратилось.

Однако же и они говорят, что Бог, взяв из земли один ком, создал человека. Надлежит же понять, что как тогда Бог всяческих этот ком удобно превратил в тело, сделал из него многие и различные части тела, так нетрудно Богу из малых сих останков приготовить сущность тела. Ибо и ныне видим, как по образу древнего создания сие совершается в материнской утробе, где из малого вещества семени вырастают кости, перепонки, нервы, жилы, артерии, кожа, жир, плоть и все прочее, из чего состоит тело, потому что Божьему уставу следует природа и, подобно некоему скульптору, созидает одушевленную статую, а малость вещества, теснота места, окружающая тьма⁶¹ не препятствуют сему созиданию. Посему крайнее неразумие — не верить видимому, и особенно когда обещает Бог: находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло — в воскресение осуждения (Ин. 5, 28–29). Но никто из здравомыслящих не скажет, что в гробах живут души; напротив того, в них лежат тела. И вразумляя саддукеев, не приемлющих учения о воскресении, Господь сказал следующее: А о воскресении мертвых не читали ли вы реченного вам Богом: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова? И присовокупил: Бог не есть Бог мертвых, но живых (Мф. 22, 31–32). И Марфе сказал: воскреснет брат твой (Ин. 11, 23). Она же, наученная сему ветхозаветным Писанием, отвечала: знаю, что воскреснет брат мой в воскресение, в последний день (Ин. 11, 24). Потом, продолжая речь, Господь сказал: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет (Ин. 11, 25). Посему, как тогда, сказав: воскреснет брат твой, не одну Лазареву душу воскресил, но душу возвратил, воскресил же тело, смердящее и разрушающееся, — так, обещав общее Воскресение, распавшиеся и снова приведенные в прежний состав тела возвратит душам, сделав свободными от смерти и тления. И сему ясно научает божественный апостол: Ибо тленному сему [Col. 516] надлежит облечься в нетление (1 Кор. 15, 53); и еще: чтобы смертное поглощено было жизнью (2 Кор. 5, 4); и также: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное (1 Кор. 15, 42–44); и еще: ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными (1 Кор. 15, 52).

Апостол представил и возражение неверующих: Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? И в каком теле придут? (1 Кор. 15, 35). И прежде назвал их безумными, потому что образ воскресения видят в семенах и этим не приводятся к заключению о воскресении тел. Ибо сказал: Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое (1 Кор. 15, 36–37). Посмотри, говорит, на то, что совершается ежедневно. Борозды ничем не отличаются от гробов, потому что в них, как в гробах, погребаются семена, но Создатель всяческих, ниспосылая дождь, устрояет так, что производят они корень, листья, стебель, ости, колосья, и землевладельцы ничего более не делают, как только погребают семена, определение же Создавшего всяческая совершает прочее. Ибо сие сказал и божественный апостол: но Бог дает ему тело, как хочет (1 Кор. 15, 38). И чтобы не подумал кто, будто бы созидается иное тело, апостол по необходимости присовокупил: и каждому семени свое тело (1 Кор. 15, 38).

И когда он пишет к филиппийцам, то взывает: Наше же жительство — на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа, Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его (Флп. 3, 20–21). Преображением же назвал не изменение в иной вид, но преложение из тления в нетление. И утешая фессалоникийцев, которые крайне скорбели об умерших, предложил им учение о Воскресении. Ибо говорит: Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним (1 Фес. 4, 13–14). И чтобы не подумал кто, будто бы говорит это от себя собственными словами, присовокупил: Ибо сие говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших (1 Фес. 4, 15). Можно же найти тысячи и других о сем свидетельств, ясно [Col. 517] проповедующих Воскресение. И иерусалимлянам, обвиняемый в преступлении Закона, апостол говорит: за учение о воскресении мертвых я ныне судим вами (Деян. 24, 21).

И что говорю об апостолах, принявших от Господа яснейшее учение о воскресении! И богомудрые пророки жили в этом же уповании. Ибо слышим, как божественный Давид глаголет к Богу: отъимеши дух их, и исчезнут, и в персть свою возвратятся: послеши Духа Твоего, и созиждутся, и обновиши лице земли (Пс. 103, 29–30). Слышим же, и богомудрый Исаия взывает: воскреснут мертвии и востанут иже во гробех (Ис. 26, 19). А треблаженный Иезекииль говорил, что видел он самый образ Воскресения. Ибо, имея пред очами множество костей, получил повеление приказать им произвести плоти, жилы и кожи. И бысть, — говорит, — внегда ми пророчествовати, и се трус, и совокупляхуся кости, кость к кости каяждо к составу своему: и видех, и се быша им жилы, и плоть растяше, и восхождаше на них, и протяжеся им кожа верху (Иез. 37, 7–8). Потом извещает, как, получив повеление, отовсюду собирались духи и как, по соединении их с костями, начертался образ будущего Воскресения. Если и до пришествия Спасителя предсказали об этом пророки, то какое наказание справедливо потерпеть будет тем, которые по воскресении Спасителя, после апостольской проповеди не веруют учению о Воскресении?

Да и Суд будет ли законным, если, по учению неверных, тела не воскреснут и одни души подвергнутся ответственности за прегрешения? Душе, которая согрешила с телом, посредством очей допустила в себя зависть и неуместные пожелания, посредством слуха обольстилась беззаконными речами, посредством каждой части тела приняла в себя какое-либо недоброе возбуждение, несправедливо одной нести наказание за сии прегрешения, и притом мучиться не малое какое-либо время, но беспредельные века. И сему научены мы Божественным Писанием. Ибо сказано: и востанут сии в жизнь вечную, а онии в укоризну и в стыдение вечное (Дан. 12, 2). Справедливо ли также, чтобы души святых, вместе с телами преуспевавшие в добродетели, одни наслаждались обетованными благами? Ибо очи проливают слезы умиления, слух передает душе божественные словеса, язык и песнословит Благодетеля, и непрестанно творит молитву, руки оказывают потребные услуги, [Col. 520] ноги то поспешают в молитвенные дома, то утруждаются стоянием на молитве и несут много других трудов. Справедливо ли, чтобы тело, которое вместе с душою собирало богатство добродетели, было оставлено пребывать прахом, а провозглашена была победоносною одна душа? Если же сие противно справедливости, то, конечно, следует сперва воскреснуть телам, а потом уже сообща с душою давать отчет в образе жизни. Это сказал и божественный апостол. Все мы предстанем, говорит он, на суд Христов, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2 Кор. 5, 10). Согласно же с сим говорит и блаженный Давид: яко Ты воздаси комуждо по делом его (Пс. 61, 13).

Пифагор баснословил о переселении душ, говоря, что переходят они не только в тела бессловесных, но и в растения. Сей же басни держался несколько и Платон. А Мани и прежде него злочестивый ряд так называемых гностиков, взяв сие [баснословие], утверждали, что в этом состоит наказание⁶². Мерзкие же учители, Карпократ, Епифан, Продик и каиниты, узаконяя скотский образ жизни, говорили, будто бы души посылаются в тела, чтобы похотливостью и всяким непотребством угождать каждому из творящих мир ангелов⁶³. Но Церковь благочестивых гнушается сими и подобными сим баснями и, следуя словесам Божиим, верует, что воскреснут тела, с телами судимы будут души: жившие порочно подвергнутся мучению, а заботившиеся о добродетели сподобятся наград.

Великодаровитый же обетовал даровать не что-либо бренное и временное, но вечное наслаждение благами, потому что Царство Бога и Спасителя нашего будет не земное и не ограниченное временем по предреченному слову, как учили Керинф и подобные ему⁶⁴. Они воображали себе тысячелетний период, тленные забавы и разные виды сластолюбия и, сверх того, жертвы и иудейские празднества. А мы ожидаем жизни не стареющей. Ибо Господь говорит: востанут сии в жизнь вечную, а онии в укоризну и стыдение вечное (Дан. 12, 2); и еще: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф. 25, 34); и: блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное (Мф. 5, 3); и: блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное (Мф. 5, 10). И божественным апостолам повелел, проповедуя, говорить: приблизилось к вам Царствие Божие (Лк. 10, 9). И в другом месте сказал им: И когда Я вознесен буду от земли, [Col. 521] всех привлеку к Себе (Ин. 12, 32). И еще: В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я (Ин. 14, 2–3). И еще: Идущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную (Ин. 6, 54). И беседуя с Отцом, изрек так: Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне, потому что возлюбил Меня прежде основания мира (Ин. 17, 24). Научившись сему, божественный апостол сказал: восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем (1 Фес. 4, 17); и еще: верно слово: если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем; если терпим, то с Ним и царствовать будем (2 Тим. 2, 11–12). В Послании же к Римлянам говорил: Ибо если преступлением одного смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа (Рим. 5, 17); и еще: Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно (2 Кор. 4, 17–18).

А верх благ заключается в том, что обетованная жизнь свободна от греха, потому что, когда тела воскреснут нетленными и души воспримут неизменность, грех не будет уже иметь никакого места. Когда же отымется грех и диавол с демонами предан будет геенне, тогда прекратятся труды подвигов, страх быть побежденным, забота о победе, даруется же достойным жизнь беспечальная и блаженная, насладятся они духовным и Божественным Светом, лучше же сказать, сами соделаются светоносными. Ибо тогда, говорит Господь, праведники воссияют, как солнце (Мф. 13, 43).

Будет же сие по Втором пришествии Спасителя нашего, ибо так обетовал Он и апостолам: «возвращусь и приду к вам» (Ин. 14, 18); и еще: приду и возьму вас к Себе (Ин. 14, 3); и в другом месте: тогда узрите Сына человеческаго, грядущего на облаках небесных (Мф. 24, 30) в славе Его и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; [Col. 524] и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую (Мф. 25, 31–33). Сие же пришествие Спасителя видел и божественный Даниил. Зрях, говорит он, дондеже престоли поставишася, и Ветхий денми седе, одежда Его бела аки снег, и власи главы Его аки волна чиста, престол Его пламень огнен, колеса Его огнь палящ. Река огненна течаше исходящи пред Ним: тысяща тысящ служаху Ему, и тмы тем предстояху Ему: судище седе, и книги отверзошася (Дан. 7, 9-10). И се на облацех небесных, яко Сын человечь идый бяше, и даже до Ветхаго денми дойде, и пред Него приведеся. И Тому дадеся власть и царство: власть Его власть вечная, и царство Его во веки будет (Дан. 7, 13–14); и прочих зверей преставися власть (Дан. 7, 12), и дано царство святым Вышняго (Дан. 7, 27). Таково согласие евангельских проповеданий и пророческих провещаний, потому что те и другие суть словеса единого Бога.

Об огне сем и пророк Исаия говорит: кто возвестит вам место вечное? (Ис. 33, 14). И в конце пророчества сказует: червь их не скончается, и огнь их не угаснет (Ис. 66, 24). И божественный Давид, предвозвещая сие пришествие, сказал: Бог богов Господь глагола, и призва землю от восток солнца до запад. От Сиона благолепие красоты Его. Бог яве приидет, Бог наш, и не премолчит: огнь пред Ним возгорится, и окрест Его буря зельна (Пс. 49, 1–3); и в другом псалме: облак и мрак окрест Его: правда и судба исправление престола Его. Огнь пред Ним предъидет, и попалит окрест враги Его (Пс. 96, 2. 3); и еще: яко идет судити земли: судити вселенней в правду, и людем правостию (Пс. 97, 9).

И устами пророка Малахии изрек Сам Бог всяческих: се Аз послю вам Илию Фесвитянина, да не пришед поражу землю в конец (Мал. 4, 5. 6). И божественный апостол, когда пишет к блаженному Титу, с Первым пришествием Спасителя нашего сопоставил и Второе. Ибо говорит: Ибо явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса [Col. 525] Христа (Тит. 2, 11–12). А сим показал, что и Первое пришествие было ради Второго. Ибо для того, говорит, и явилась, чтобы, избавив нас от нечестия и беззакония и обучив всякой добродетели, приуготовить к радостному ожиданию Второго пришествия. Да и фессалоникийцев хвалит, что, избавившись от идольского заблуждения, решились служить Богу живому и истинному и ожидать с небес Сына Его, Которого Он воскресил из мертвых, Иисуса, избавляющего нас от грядущего гнева (1 Фес. 1, 9-10). И в Послании к Евреям упомянул об этом пришествии, приводя пророческое свидетельство. Ибо говорит: еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит (Евр. 10, 37). Сему учил и филиппийцев, ибо сказал: Наше же жительство — на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа (Флп. 3, 20). А равно и фессалоникийцев поучал, говоря: что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут, и так далее (1 Фес. 4, 16). Нетрудно было бы привести и другие свидетельства, возвещающие о Втором пришествии Спасителя нашего, но и приведенных достаточно для того, чтобы убедить даже любителей спорить.

К сказанному необходимо присовокупить и то, что перед Владычним пришествием, облекшись в естество человеческое, придет губитель человеков, безбожный демон, похититель Божия имени. И как древле похищенное им Божие имя присвоил себе и содейственникам своего лукавства и внушил людям воздавать ему Божеское чествование в рукотворенных истуканах, так, присвоив себе имя Владыки Христа, обманет, можно сказать, всех, введет же в обольщение многих, носящих на себе досточтимое имя, говоря, что он есть тот Христос, пришествие Которого предсказали божественные пророки в своих провещаниях, а удобоуловимых уловит, употребив для сего некие обманом производимые чудотворения. И о сем в Ветхом Завете многие из пророков предсказали прикровенно, полнее же и яснее провозвестил божественный Даниил (Дан. 11, 37–38). Если же нечто из сего требует и уяснения, то мы наперед уже раскрыли это, от слова до слова истолковав все пророчество⁶⁵. Да и при изъяснении написанного божественным Павлом к фессалоникийцам, толкуя его с прочими Посланиями Павла, когда рассматривали место об антихристе, против обычая говорили о сем пространнее⁶⁶. И поскольку иные предполагали, что близко время Владычнего пришествия, то божественный апостол по необходимости преподал учение о том, что прежде надлежит вселенной озариться лучами боговедения, питомцам веры сделаться явными и прекословящим отделиться от уверовавших, а потом уже явиться наперед мастеру лжи в обличение не принявших проповеди истины. Сие и [Col. 528] Господь изрек иудеям: Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня;

а если иной придет во имя свое, его примете (Ин. 5, 43). А сие самое говорил и божественный апостол: за то, что они не приняли любви истины для своего спасения… за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду (2 Фес. 2, 10–12) для обличения. Посему ради не поверивших проповеди истины придет отец и учитель лукавства. Поскольку же иудеи, ясно противясь Богу, пригвоздили ко кресту Владыку как противника Божия, то величайшим обличением их нечестия будет пришествие антихриста.

Владыка Христос, истинный Бог и Сын Бога истинного, заимствуя именования от естества видимого, называл Себя Сыном человеческим⁶⁷ и человеком⁶⁸, редко же именовал Себя Сыном Божиим⁶⁹; а вселукавый демон наименует себя Богом великим. Ибо сему и святой Ангел научил пророка Даниила. О бозех отцев своих, — сказал [Ангел], — не смыслит, и бога Маозима на месте своем прославит (Дан. 11, 37–38), то есть наречет себя крепким и сильным богом. Однако же распявшие Владыку⁷⁰ за то, что Он именовал Себя Сыном Божиим (Ин. 19, 7), когда явится этот, уверуют в него (Ин. 5, 43), и сим доказывая, что они враги истины, делатели лжи. Посему-то, конечно, Всепремудрый и попустит явиться нечестивцу. Ибо очевидно, что не явился бы он, если бы Бог не изволял бы этого⁷¹.

Но изволение Божие не называем действованием, потому что и по учению мудрецов внешних Бог не есть виновник зла⁷². Не Он сделал Каина человекоубийцею, когда не воспрепятствовал ему, вознамерившемуся убить брата (Быт. 4, 8). Не Он детей Иаковлевых настроил продать Иосифа, когда не удержал их от сего намерения (Быт. 37, 28). Признавать же должно, что они сами употребили во зло свободу воли, и всепремудрый Владыка лукавством их доказал истинность снов (Быт. 37, 5–9). Так попустит и [антихристу] явиться для обнаружения его злобы и для обличения злонравия иудеев. Но его в самоскорейшем времени Господь ввергнет в конечную погибель, а иудеям подаст врачевство, потому что пошлет Илию Фесвитянина (Откр. 11, 3), который обличит обман антихриста и провозвестит спасительное пришествие Христово.

Противник истины всячески будет подражать тому, что было в Владычнее пришествие, и, избрав человеческий сосуд, достойный его действования, и произведя ложные чудотворения, будет во зло употреблять людей. И сему ясно учил божественный апостол в Послании к Фессалоникийцам: Молим [Col. 529] вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему, не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов (2 Фес. 2, 1–2). А этим он дал разуметь, что обманывали их некие, утверждая, будто бы апостол говорит, что приблизилось пришествие Господне. Почему и запрещал обольщаться, не только словом и писанием, но и так называемым пророческим предвещанием. Ибо сие выразил, сказав: не от духа. И далее продолжает: Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога (2 Фес. 2, 3–4). Отступлением апостол называет самое пришествие антихристово, потому что многие, обольстившись чудесами, какие будут тогда, отступят от истины и возлюбят ложь. Назвал же антихриста человеком беззакония и сыном погибели, и видимое естество тем самым показуя, и открывая разнообразную действенность греха. Дал также видеть и тиранство, и кичливость, и высокомерие его, назвав противником и превозносящимся и показав, что не только наименует себя превысшим богов лжеименных, но как Бог восседать будет в Божием храме; храмом же Божиим называет церкви. Потом напоминает фессалоникийцам о том, чему учил многократно, и говорит: Не помните ли, что я, еще находясь у вас, говорил вам это? И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время (2 Фес. 2, 5–6); то есть явился бы уже он, если бы не препятствовала ему благодать Божия и не назначила пришествия его в приличное для того время. Ибо тайна беззакония уже в действии (2 Фес. 2, 7). А сим дает разуметь зародившиеся тогда ереси. Только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь (2 Фес. 2, 7), то есть Божие определение воспрещает явиться ему. Ибо по Божественному предречению должно Евангелию быть проповеданным у всех народов (Мк. 13, 10; Лк. 24, 47) и потом уже явиться антихристу. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего (2 Фес. 2, 8). Апостол ясно показал, что Владыка, немедленно явившись, приведет в бездействие губителя и предаст его на вечные мучения. Того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными, [Col. 532] и со всяким неправедным обольщением погибающих (2 Фес. 2, 9-10); потому что не всех уловит в погибель, а только тех, у кого сердце непостоянно и способно обольщаться.

Научил же апостол, что антихрист приимет действие сатаны диавола. Ибо как Единородный Сын Божий святым пророкам, священным апостолам и прочим святым уделяет дарования Всесвятого Духа, а, вочеловечившись, воспринятому естеству дал не частную какую-либо благодать, но, по апостольскому слову, благоугодно было [Отцу], чтобы в Нем обитала всякая полнота (Кол. 1, 19), — так диавол в иных человеков, которых только убедил стать делателями зла, вложил новые виды порока, а с антихристом сам соединившись всецело, покажет в нем всевозможные ухищрения лукавства. Потом апостол сказует и причину попущения: И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду (2 Фес. 2, 11–12).

Сему об антихристе научены мы Божественным Писанием; написали же о сем сокращенно, потому что, объясняя пророка Даниила и апостола⁷³, пространно говорили о пришествии антихристовом, и желающему нетрудно обратиться к иным указаниям, и если недостает чего здесь, найти это там. У мужей богоносных, разумею пророков, апостолов и их преемников, заимствовала Церковь догматы сии, не слагая злочестивых басней, не следуя человеческим умствованиям, но веруя словесам Божиим.

Поскольку же мерзкие еретики повредили и нравственное учение и придумали противоположные друг другу стези (одни и брак называли блудом, а другие возлюбили всякое незаконное и непозволительное непотребство)⁷⁴, то покажем, как мудрствует Церковь в учении о нравственности.

Кердон и Маркион, восставая против Создателя⁷⁵, узаконили девство, чтобы посредством брака не приращалось Его создание. А Мани назвал брак содейственником вещества и потому повелевал жить в девстве. Сатурнин же и Татиан явно называли брак диавольским⁷⁶. Но Владыка Бог не постановил законов о девстве, ибо знал, что оно выше естества, похвалами же девству побуждал желающих к подвигу. Когда апостолы сказали: если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться, тогда Господь изрек им в ответ: не все вмещают слово сие, но кому дано, ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства [Col. 533] Божиего. Говорил же сие об отсечении не телесных членов, но непристойных помыслов. Потом присовокупил: Кто может вместить, да вместит (Мф. 19, 10–12).

Посему и божественный апостол, рассуждая о девстве, говорит: Относительно девства я не имею повеления Господня, а даю совет, как получивший от Господа милость быть Ему верным (1 Кор. 7, 25), то есть советую, а не узаконяю, и советую, не сам собою на сие отваживаясь, но в содействие проповеди приняв Божие определение. За лучшее признаю, что хорошо человеку оставаться так (1 Кор. 7, 26). Сказал же признаю, не сомнение выражая касательно того, что советовал, но смягчая слово, чтобы не стало оно законом; ибо закон бывает и нарушаем, и нарушение закона навлекает наказание. Посему-то апостол сказал: признаю, чтобы слову своему дать вид совета, а не закона. Потом показывает, что назвал он добром. Соединен ли ты с женой? не ищи развода. Остался ли без жены? Не ищи жены (1 Кор. 7, 27). Так апостол, предвидя губительный яд еретического учения, уготовляет предохранительное врачевство. Посему сперва подтвердил закон о браке, а потом предложил советы о девстве. Чтобы не подумал иной, будто бы он узаконяет хранение чистоты, осуждая брак, он по необходимости подтвердил закон о браке, сказав: не ищи развода. Но выразившись так же точно и о хранении чистоты и сказав: не ищи жены, не остановился на сем определении, но присовокупил: Впрочем, если и женишься, не согрешишь; и если девица выйдет замуж, не согрешит (1 Кор. 7, 28). «Советую избегать брака, но не как беззакония, а побуждаю к жизни совершеннейшей». Указывает же и выгоду девства, ибо о вступающих в супружество сказал: Но таковые будут иметь скорби по плоти (1 Кор. 7, 28). Женившийся вовлекается во многие заботы, имея попечение не только о жене, но и о детях, о служителях и служанках. И сие выражая, сказал апостол: таковые будут иметь скорби по плоти. Но обнаруживает и собственную свою отеческую любовь; ибо сказал: а мне вас жаль (1 Кор. 7, 28); и через несколько слов: А я хочу, чтобы вы были без забот (1 Кор. 7, 32). Потом сравнивает вступивших в брак и возлюбивших жизнь безбрачную. А я хочу, чтобы вы были без забот. Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене. Есть разность между замужнею и девицею: незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святою и телом и духом; а замужняя заботится о мирском, как угодить мужу (1 Кор. 7, 32–34). Сим апостол ясно показал пользу девства. Ибо побуждает избегать супружества не потому, что оно противозаконно, [Col. 536] а потому, что девство свободно от забот. Мысль вступивших в брак, делясь на многое, затрудняется в том, чтобы преуспевать в жизни строгой и совершенной.

Избравшие же жизнь одинокую все мысли обращают к попечению о божественном. Апостол продолжает показывать пользу сего учения, но отклоняет мысль, что узаконивает оное. Говорю это для вашей же пользы, не с тем, чтобы наложить на вас узы (1 Кор. 7, 35). «Не нуждою влеку против воли, но показываю происходящую от сего пользу». Посему-то присовокупил: чтобы вы благочинно и непрестанно служили Господу без развлечения (1 Кор. 7, 35). Кто свободен от ига супружеского, тому удобно нести это иго, потому что ничто другое не отвлекает его от благого усердия. И апостол продолжает обличать законоположение злоименных еретиков. Ибо говорит: Если же кто почитает неприличным для своей девицы то, чтобы она, будучи в зрелом возрасте, оставалась так, тот пусть делает, как хочет: не согрешит; пусть таковые выходят замуж. Но кто непоколебимо тверд в сердце своем и, не будучи стесняем нуждою, но будучи властен в своей воле, решился в сердце своем соблюдать свою деву, тот хорошо поступает (1 Кор. 7, 36–37). Сказанное не стесняем нуждою значит: «кто не состоит под властью другого», потому что слугам делать, что хотят, препятствуют господа. Так апостол, дав полную свободу желающему выдать дочь свою замуж или соблюсти в чистоте, присовокупил: Посему выдающий замуж свою девицу поступает хорошо; а не выдающий поступает лучше (1 Кор. 7, 38). Таковым уставом о девстве научены мы богословами: они не осуждают брака, но советуют желающим предпочесть жизнь беззаботную.

Почитаю уместным коснуться законов о браке и обличить дерзость осуждающих его. И самой разности полов достаточно для указания причины создания. Для сей цели Творец всяческих создал жену, почему и нарек ее помощницею. Ибо сказал: сотворим Адаму помощника по нему (Быт. 2, 18). Не только же создал, но и сочетал ее с мужем по закону, и ныне остающемуся в силе, привел ее к мужу, Сам стал невестоводителем и другом жениховым, Сам, как бы в некий дар браку, произнес следующее благословение: раститеся и множитеся, и наполните землю, и господствуйте ею (Быт. 1, 28). Это было первое благословение, принятое родом человеческим от Бога всяческих. [Col. 537]

И через многие годы впоследствии, наводя конечную гибель потопом, не одним мужам, но и женам в равном числе с мужами повелел войти в ковчег и по прекращении наказания возобновил первоначальное благословение. Ибо и им сказал: раститеся и множитеся, и наполните землю (Быт. 9, 1). И патриарху Аврааму, выведя его из земли отечественной, повелел воззреть на звезды небесные и обетовал сделать так, чтобы люди были им равночисленны, ибо сказал: «соделаю семя твое, яко звезды небесные по множеству и яко песок вскрай моря» (Быт. 22, 17). А если бы брак был предосудителен, Владыка Бог не узаконил бы его вначале, чадородия не назвал бы благословением. Ибо для того ветхозаветным людям не воспрещалось иметь и многих жен, чтобы размножался род человеческий. По сей причине и боголюбивые мужи по два, по три и более раз сочетались с женами, желая стать отцами большого числа детей.

А что не в угождение сладострастию имели общение со многими женами, свидетельствует патриарх Авраам, после многих просьб Сарриных вступивший в общение с Агарью, потом, по рождении ею сына, не приближавшийся к ней более (Быт. 21); свидетельствует и премудрый Иаков, который как против воли взял за себя Лию (Быт. 29, 25), так по одной ревности супруг согласился на общение с рабынями (Быт. 30). Да и супруги его, не сластолюбию служа, но желая стать матерями многих чад, были в раздоре между собою (Быт. 29, 15–20). Так питомцам веры и ветхозаветное Писание указует цель брака.

Не приемлющий же ветхозаветных законов из новозаветного Писания да научится подобному, потому что и здесь, конечно, брак в числе дел похвальных. Первый из апостолов призван из числа обязавшихся браком. И свидетели в том Евангелисты, которые прямо говорят, что Владыка исцелил тещу Петрову, лежащую в горячке (Мф. 8, 14). И Сам Господь не только не воспрещал брак, но был гостем на браке и как бы в дар браку принес невозделанное⁷⁷ вино (Ин. 2, 1-11). Закон же брака так усилил, что желающему расторгнуть брак без уличения в блуде воспрещает это новым законом. Ибо говорит: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать (Мф. 5, 32). Потом, когда фарисеи сказали, что ветхий Закон повелел давать разводное письмо, истолковал им цель Закона, ибо сказал: «по жестокосердию вашему написал вам Моисей заповедь сию, при начале же творения Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их. Посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, [Col. 540] и будут два одною плотью» (Мф. 19, 4–5). Так прочитав первый закон, Им Самим данный, присовокупил: так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает (Мф. 19, 6). Все же сие доказывает законность брака. И великий Петр Ананию и Сапфиру, соединенных между собою, не разлучил, а за утаение цены с великою горячностью изобличил (Деян. 5, 1-11), потому что одно было законно, а другое крайне беззаконно. Божественный же апостол Павел написал целое Послание Филимону и Апфии, сопряженным между собою законом брака. И коринфянам, желавшим знать, должны ли уверовавшие в Господа предпочитать браку хранение чистоты, выразил следующую мысль: А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины. Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа (1 Кор. 7, 1–2). Так узаконив сие, повелевает иметь друг к другу твердое благорасположение: Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу (1 Кор. 7, 3).

А поскольку, вероятно, бывало, что или муж, или жена взаимному общению предпочитали воздержание и, когда не было на сие общего согласия, тому, кто не в силах был терпеть, случалось впадать в блуд, запрещает воздержание без общего согласия и говорит: Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена (1 Кор. 7, 4); то есть «живите под властью друг друга: не можешь делать, что тебе угодно, без согласия на то несущего одно с тобою иго». И усиливая закон, присовокупил: Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе (1 Кор. 7, 5). Уклонением назвал прекращение общения, бывшее не по воле, потому что при воздержности с одной стороны другая сторона почитает себя лишаемою. Объясняет же апостол, почему повелел он снова сходиться после молитвы и поста. Ибо присовокупил: чтобы не искушал вас сатана. И показывая, что сатана в них же берет для себя повод к брани, по необходимости прибавил апостол: невоздержанием вашим, то есть «когда вы подвизаетесь, он никак не будет в силах вредить вам». Потом, увещевая достигать большего совершенства, говорит: Впрочем это сказано мною как позволение, а не как повеление. Ибо желаю, чтобы все люди были, как и я; но каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе (1 Кор. 7, 6–7).

Если же преблаженный Павел наименовал целомудренный брак Божиим дарованием, то явно, что установления злоименных еретиков противозаконны. Да и последующие слова апостола подтверждают ту же мысль. А вступившим в брак, — говорит он, — не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем, — если же разведется, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим, — и мужу не оставлять жены своей (1 Кор. 7, 10–11). [Col. 541] Настолько далек он от того, чтобы запрещать брак, что и расторгаемый скрепляет Владычними законами. Ибо говорит: «не я пишу закон сей, но Владыка Бог, Который изложил его в божественном Евангелии, а разлучившейся повелел оставаться безбрачною, понуждая сим возвратиться к мужу». И имеющим мужей неверующих и тем, которые сопряжены браком с женами неверующими, апостол повелевает не расторгать брака. Ибо говорит: если какой брат имеет жену неверующую, и она согласна жить с ним, то он не должен оставлять ее; и жена, которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его (1 Кор. 7, 12–13). Если же не расторг брака, не имеющего согласия по вере, то ясно, что он признал брак законным, а не противозаконным.

И что еще говорить о первом браке? Апостол узаконил даже и второе супружество. Ибо сказал: Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я. Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться (1 Кор. 7, 8–9). Разжиганием же назвал не тяжесть борьбы с похотью, но преодоление оною. И через несколько слов он подтверждает закон, говорит же так: Жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж ее умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе (1 Кор. 7, 39), то есть целомудренно и законно, с мужем благочестивым и верным. А о воздержании дает совет: Но она блаженнее, если останется так, по моему совету (1 Кор. 7, 40). И несомненность закона доказывает через следствие. А думаю, — сказал, — и я имею Духа Божия (1 Кор. 7, 40). «Не человеческими умствованиями водясь, узаконяю это, но как соделавшийся орудием Духа Божия». Надлежит же заметить, что воздерживающуюся назвал не блаженной, а более блаженной, научая этим, что и возлюбившая второй брак не вовсе лишена блаженства, если только приняла на себя иго [брака] по установленному закону. И в Послании к Римлянам, изъясняя различие Закона и Благодати, апостол приводит в пример второй брак. Ибо говорит: Разве вы не знаете, братия (ибо говорю знающим закон), что закон имеет власть над человеком, пока он жив? Замужняя женщина привязана законом к живому мужу; а если умрет муж, она освобождается от закона замужества. Посему, если при живом муже выйдет за другого, называется прелюбодейцею; если же умрет муж, она свободна от закона, и не будет прелюбодейцею, выйдя за другого мужа (Рим. 7, 1–3). Посему и здесь, собираясь доказать иное, доказал одновременно, что второй брак не отвергается. Также в Послании к блаженному Тимофею, излагая законы [Col. 544] о чинах церковных и входя в подробности о звании вдовиц, присовокупил: Молодых же вдовиц не принимай (1 Тим. 5, 11); и объясняя причины, прибавляет: я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, рождали детей, управляли домом и не подавали противнику никакого повода к злоречию (1 Тим. 5, 14).

Но когда Павел говорит желаю, Новат осмеливается сказать «не желаю»⁷⁸. И мы следуем законам Павловым, а высокомерию Новатову предоставляем плакать о себе.

Блуд же и всякое непотребство воспрещаем, как действия противозаконные. Ибо слышим, что божественный Павел взывает: блуд и… нечистота… не должны даже именоваться у вас, как прилично святым (Еф. 5, 3); и еще: да не кто блудодей или сквернитель, якоже Исав (Евр. 12, 16); и: Брак у всех да будет честен и ложе непорочно; блудников же и прелюбодеев судит Бог (Евр. 13, 4). И в Послании к Коринфянам он говорит: с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе (1 Кор. 5, 11). За сие-то непотребство апостол впадшего в блуд предал сатане (1 Кор. 5, 5) и ясно взывает:

Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм — вы (1 Кор. 3, 17). А сим повелевает всячески избегать и непотребства, ибо говорит: Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? Ибо сказано: два будут одна плоть. А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела (1 Кор. 6, 16–18). То же учение преподал апостол и галатам: Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны,) ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют (Гал. 5, 19–21).

А Василид, Карпократ, Епифан, Продик и прочие учители невоздержания и беззакония не знали сего, вводили же противное сему узаконение, явно восставая против законов Духа. Но апостол, согласно с сказанным, писал и к ефесянам, ибо говорил: Посему я говорю и заклинаю Господом, чтобы вы более не поступали, как поступают прочие народы, по суетности ума своего, будучи помрачены в разуме, отчуждены от жизни Божией, по причине их невежества и ожесточения сердца их. Они, дойдя до бесчувствия, предались распутству так, что делают всякую нечистоту [Col. 545] с ненасытимостью. Но вы не так познали Христа; потому что вы слышали о Нем и в Нем научились, — так как истина во Иисусе, — отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, и так далее (Еф. 4, 17–22); и через несколько слов: ибо знайте, что никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель, который есть идолослужитель, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога (Еф. 5, 5). И к филиппийцам писал следующее: Наконец, братия мои, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте. Чему вы научились, что приняли и слышали и видели во мне (Флп. 4, 8–9). Также к колоссянам пишет: Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение, за которые гнев Божий грядет на сынов противления (Кол. 3, 5–6). И ветхозаветное Писание в законоположении согласно с новозаветным. Сам Бог говорит: будете святы, яко свят есмь Аз (Лев. 11, 45); и: не внимай злей жене: мед бо каплет от устен жены блудницы, яже на время наслаждает твой гортань: последи же горчае желчи обрящеши (Притч. 5, 3–4). Можно найти и тысячи других мест, осуждающих непотребство. Сии же скверные и злоименные еретики именовали непотребство даже и таинственным общением.

Божественное же Писание не только запрещает беззакония, но и врачует уязвленных ими. Ибо гнушается жестокостью Новата⁷⁹ и осуждает пастырей, которые не прилагали сего попечения об овцах. Сам Бог говорит: оле, пастыре, изнемогшаго не подъясте, и болящаго не уврачевасте, и исхудавшего не откормили, и заблуждающаго не обратисте, и погибшаго не взыскасте (Иез. 34, 3–4). Осуждающий же не имевших заботы об этом, очевидно, хочет, чтобы недужные из овец были удостаиваемы врачевания. А потому сему же пророку изрек: стража дах тя дому Израилеву, и услышиши слово от уст Моих, и предостережешь его от Мене. Егда реку грешнику, смертию умреши: и не будеши глаголати грешнику, [Col. 548] еже сохранитися нечестивому, и обратитися от пути своего лукаваго, и живу быти ему: беззаконный той в беззаконии умрет, крове же его от руки твоея взыщу (Иез. 33, 7–8); и через несколько слов: живу Аз, глаголет Адонаи Господь, не хощу смерти грешника, но еже обратитися ему от пути своего лукаваго, и живу быти ему (Иез. 33, 11); потом в виде совета продолжает: обращением обратитеся от пути вашего злаго: и вскую умираете, доме Израилев! После же сего повелевает пророку передать им следующее слово: и ты, сыне человечь, рцы к сыном людий твоих: правда праведника не избавит его, в оньже день прельстится: и беззаконие беззаконника не убиет его, в оньже день обратится от беззакония своего (Иез. 33, 12), и сотворит суд и правду, и залог отдаст, и восхищеное возвратит. Аще беззаконник в заповедех жизни ходити будет, еже не сотворити неправды, жизнию жив будет и не умрет. Вси греси его, яже согреши, не помянутся: понеже суд и правду сотвори, жив будет в них (Иез. 33, 14–16). И Навуходоносору блаженный Даниил преподал врачевство покаяния. Ибо говорит: сего ради, царю, совет мой да будет тебе угоден, грехи твоя милостынями искупи и неправды твоя щедротами убогих (Дан. 4, 24). Пророчество божественного Иеремии исполнено сего же учения. Ибо в одном месте говорит: обратитеся, сынове отступившии, и обращуся к вам, глаголет Господь Бог (Иер. 3, 14); в другом увещевает: омый от лукавства сердце твое, Израиль, да спасешися, да не обретутся в тебе помышления трудов твоих (Иер. 4, 14); и еще: еда падаяй не востает? или отвращаяйся не обратится? (Иер. 8, 4). Но много можно найти и других подобных сим советов. И всепремудрый Исаия взывает: егда возвратився воздохнеши, тогда спасешися и уразумееши, где еси был: егда уповал еси на суетная (Ис. 30, 15). И если в начале, перечислив множество беззаконий народа, показав неисцельность болезни, говорил: несть пластыря приложити, ниже елея, ниже обязания (Ис. 1, 6), то чрез несколько слов предложил им врачевство покаяния, о котором сказал: измыйтеся, чисти будите, отъимите лукавства от душ ваших пред очима Моима, престаните от лукавств ваших, научитеся добро творити, взыщите суда, избавите обидимаго из руки обидящего (Ис. 1, 16–17). Потом обещает сделать их подобными белой волне и снегу, [Col. 549] хотя бы имели червленый и багряный цвет (Ис. 1, 18). А сие возможно одному лишь Богу, потому что красильщики хотя превращают белый цвет в другие цвета, но какого-либо другого цвета превратить в белый не могут, для Творца же все легко.

Но мы чрезмерно продолжим речь, если будем собирать все увещания пророков, потому что исполнены ими как пророческое сладкопение упомянутых нами, так и предвещания других пророков. Но последователи Новатовой гордости говорят, что не надлежит подавать врачевства согрешающим после Крещения. Должно же знать им, что и ветхозаветные люди в прообразование Божественных Таинств имели кропления и божественные священнодействия. Для обличения их неразумия, при великом избытке доказательств, выведем на середину Аарона. Ибо он, быв помазан, первый рукоположен в архиерея (Исх. 28, 41) и, приняв благодать Божия Духа, уступил злочестивым просьбам беззаконного народа, сделав подобие тельца, и с прочими левитами принес жертвы (Исх. 32, 1–6), однако же был прощен и до кончины продолжал архиерействовать (Втор. 10, 6). И великий Давид, пророк, достигший того, что обитала в нем благодать Божия Духа, совершил два тяжких беззакония (2 Цар. 11), но раны эти уврачевал покаянием, и не лишен был благодати Духа, и после греха предвозвестил многое о будущем. Что сказать о впадшем в блуд в Коринфе (1 Кор. 5, 1–5)? Он не только сподоблялся Божественных Таинств, но даже имел дарование учительства.

Посему-то божественный апостол осудил тех, которые, состоя под ним, высоко о нем думали, как о мудром и ученом, и сказал: И вы возгордились, вместо того, чтобы лучше плакать, дабы изъят был из среды вас сделавший такое дело (1 Кор. 5, 2). Впрочем, и его, бывшего учителем и отважившегося на величайшее беззаконие, апостол, предав сатане, исхитил потом из рук его и возвратил телу Церкви. Пишет же во Втором Послании так: кого вы в чем прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас (2 Кор. 2, 10). И чтобы не подумал кто о нем, будто бы сделал это из человекоугодия, присовокупил: от лица Христова, то есть «потому, что Владыка всяческих видит, и я знаю, что сделанное угодно и Ему»; почему приводит и причину: чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы (2 Кор. 2, 11); так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью (2 Кор. 2, 7).

Столько-то благосердия имели учители Церкви! Они были духовные врачи, охраняющие здравие здравых [Col. 552] и отражающие недуги больных. Сие-то имея в виду, апостол в Послании присовокупил и следующее: чтобы опять, когда приду, не уничижил меня у вас Бог мой и чтобы не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали (2 Кор. 12, 21).

Так, галатов, которые уклонились от веры и после благодатного призвания и приобщения Божественных Таинств приняли обрезание и возлюбили хранение подзаконных обрядов, возводит апостол ко спасению, предлагает им лекарства покаяния и с материнскою нежностью возглашает: Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос! (Гал. 4, 19).

Сие же учение преподал нам и Владыка Христос в притчах Своих: и погибшая овца (Лк. 15, 4–6), и потерянная драхма (Лк. 15, 8–9) научают нас прилагать попечение о согрешивших. Да и блудный сын явно означает нарушение закона, сделанное после Крещения, потому что возвратился он, получив надлежащую часть отеческого имущества, и растратил ее, живя блудно, однако же удостоился прежней ризы, с перстнем воспринял образ Божий, вкусил тельца упитанного и внезапно устроил отцу великий праздник (Лк. 15, 23). Врачеванию грешников научают нас и все учение, и все дела Господни, и призванные мытари (Мф. 10, 3; Лк. 5, 27; 19, 2), и приступившая блудница (Лк. 7, 37), и уверовавший разбойник (Лк. 23, 42), и сии глаголы человеколюбия: Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию… не здоровые имеют нужду во враче, но больные (Мф. 9, 12–13).

Если скажут, что это было до Крещения⁸⁰, то пусть знают, что первое основание Церкви колебалось и утверждено благодатию Божиею. Ибо три раза отрекшийся великий Петр, уврачевавшись собственными своими слезами (Мф. 26, 75), пребыл первым. Сего врачевания повелел ему Владыка не лишать и братий. Ибо говорит: и ты, обратившись, утверди братьев твоих (Лк. 22, 31). И преподавая ученикам образец молитвы, повелел говорить: остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим (Мф. 6, 12). Молитве же сей учил не непосвященных, но тайноводствуемых⁸¹, потому что никто из неосвященных, как не принявший еще дарования усыновления, не смеет сказать: Отче наш, иже еси на небесех, но сподобившийся дара Крещения называет Бога Отцом, как вступивший в число сынов благодати. Посему им повелено говорить: остави нам долги наша. Поэтому исцелимы раны, и после Крещения бывающие, исцелимы же так, что исцеление дается не за одну веру, как прежде, но за многие слезы, сетования, стенания, за пост и молитву, за труды, по количеству соразмерные совершённому греху. Ибо научены мы тем, которые болеют грехом, как не воспрещать, так и не сообщать безрассудно [Col. 553] Божественных [Таин]. Ибо сказано: Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями (Мф. 7, 6). Эти же законы имеет Церковь и о покаянии.

Отказ же от вина и мясоедения, а также и всякий другой вид воздержания Церковь приветствует не так, как еретики. Ибо они узаконяют воздерживаться от этого, как от мерзкого, а Церковь ничего о том не узаконила: она не запрещает и сего приобщаться. Посему-то одни безбоязненно наслаждаются дозволенными законом удовольствиями, а другие воздерживаются. Но никто из здравомыслящих не осуждает ядущего, потому что и воздержание, и приобщение состоят во власти произволения, и жизнь монашеская не насильна, но добровольна. И этому мы научены апостольскими законами, где сказано: Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест (Рим. 14, 3); и еще: Все чисто, но худо человеку, который ест на соблазн (Рим. 14, 20). Осуждая же за сие самих нечестивцев, в Послании к Тимофею написал апостол следующее: Дух же ясно говорит, что в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским, через лицемерие лжесловесников, сожженных в совести своей, запрещающих вступать в брак и употреблять в пищу то, что Бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением. Ибо всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением, потому что освящается словом Божиим и молитвою (1 Тим. 4, 1–5). И коринфянам повелел есть все, что продается на торгу, без всякого исследования, для спокойствия совести (1 Кор. 10, 25). И если кто из неверных пригласит на пир, повелел также небоязненно приобщаться предлагаемого, если только не известит кто-нибудь, что некоторые припасы приносимы были в жертву идолам (1 Кор. 10, 26–27). Столько божественный тот муж далек был от того, чтобы воспрещать вкушение мяса. И Сам Господь сказал о Себе: Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам (Мф. 11, 19). И совершая пасху, вкушал агнца с учениками (Лк. 22, 15); и позванный на брак, не только не воспрещал пить, но и чудесно произвел вино для пиршествующих (Ин. 4, 46). Посему божественные догматы ясно обличают заблуждение энкратитов⁸². Церковь же Божия противится еретическим басням, а следует божественным догматам.

Поэтому тех, которые будут читать сие писание, умоляю каждое из лукавых учений сравнивать с божественным [Col. 556] и из сравнения познавать, каково расстояние от истины до лжи. Ибо что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? (2 Кор. 6, 14–15). То подлинно есть изобретение диавольского злохудожества, а это догматы Духа Божия, которым надлежит всегда следовать, неуклонно хранить заключающееся в них правило и по нему направлять душу свою о Христе Иисусе, Господе нашем, с Которым Отцу и со Всесвятым Духом подобают слава, честь и великолепие, ныне и присно и во веки веков! Аминь.

¹ Имеется в виду сравнение еретических басен и евангельского учения.

² Гностические учителя и ересиархи II века. В их учениях о Боге присутствуют элементы многобожия. Так, Валентин учил о так называемой Плироме (Полноте), состоящей из тридцати эонов — божественных существ, и о Демиурге — творце видимого мира; Марк был учеником Валентина из его «восточной школы» и развивал его представления об эонах; Василид учил о существовании 365 «небес» с правящими в них ангелами, творящими миры; Маркион из Синопа учил о двух Богах — «душевном» Боге Ветхого Завета (Демиурге) и «духовном» Боге Нового Завета — Отце Господа Иисуса Христа. По свидетельству св. Иринея Лионского, «Маркион из Понта… бесстыдным образом богохульствовал, говоря, что проповеданный Законом и Пророками Бог есть виновник зла, ищет войны, непостоянен в своем намерении и даже противоречит Себе. Иисус же происходил от Того Отца, Который выше Бога Творца мира, и, пришедши в Иудею во время правителя Понтия Пилата, бывшего прокуратором Тиверия Кесаря, явился жителям Иудеи в человеческом образе, разрушая Пророков и Закон и все дела Бога, сотворившего мир, Которого Он называет также миродержителем» (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 27).

³ Гностик Валентин учил о том, что духовные и божественные существа, эоны, составляющие Плирому, разнополы и вступают между собой в духовные браки, порождая новые эоны. Некоторые же эоны возникли из более высших посредством эманации — излияния (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 1, 1). Гностики II века Кердон и Маркион, учившие в Риме, придерживались учения о различии между Богом Ветхого Завета (Демиургом) и Богом Нового Завета — Отцом Господа Иисуса Христа (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 27, 1–2). Их дуалистическое учение под влиянием персидского зороастризма приобрело еще более резкие черты у Мани (216–277), основателя манихейства, и доведено до представления об извечном существовании и противостоянии двух мировых начал и царств — Света и тьмы, Бога и диавола, духа и материи.

⁴ По учению гностика Валентина, это имена разных эонов Плиромы.

⁵ Александрийский пресвитер Арий (около 260336), основатель ереси арианства в IV веке, учил о тварности Сына Божия в Его предвечном бытии. Ответом на его учение стал созыв I Вселенского Собора в Никее в 325 году, который осудил учение Ария и утвердил учение о Божестве Сына Божия — Господа Иисуса Христа, выразив его в словах Никейского символа веры о рождении Сына из сущности Отца и о Его единосущии Отцу. Однако, несмотря на соборное осуждение, арианству удалось с 30-х по конец 80-х годов IV века вновь взять верх в Римской империи. Одним из его поздних и крайних последователей был Евномий Кизический (умер в 394); это течение получило название «аномейство», так как он учил о полном неподобии Сына Отцу, естественно, резко отвергая единосущие.

⁶ Упоминаемые здесь двенадцать слов «Против ересей» — не дошедшее до нас произведение блж. Феодорита.

⁷ Признавая, что Богом по сущности является лишь Бог Отец, Арий и Евномий отвергали божество Святого Духа, уча о Нем как о тварном существе. Македоний (архиепископ Константинопольский в 342–346 и 351–360 годах) принадлежал к течению омиусианства (учившему о подобии по сущности Сына Отцу и потому близкому к никейскому Православию) и был противником арианства. Несмотря на это, он так же, как и ариане, известен как духоборец, то есть считал Святого Духа тварным.

⁸ Эти три Слова блж. Феодорита против македониан до нас не дошли. Об этом см.: Глубоковский Н.Н. Блаженный Феодорит, епископ Киррский. Его жизнь и литературная деятельность. Т. 2. М., 1890. С. 75.

⁹ Валентин развивал фантастическое учение о возникновении мира. Он учил, что в Плироме младший эон София страстно возжелала познать эон Отца, но оказалась на грани гибели, так как Отец был слишком глубок, и потому ей дорогу к Отцу преградил эон Крест, который отсек ее страстное желание в Пустоту (Кеному). Дальше это страстное желание начинает жить своей собственной жизнью и саморазвивается в самостоятельное существо Ахамот (Премудрость). Из ее переживаний родились материя нашего мира и Демиург — «душевный» «Бог», оформивший эту материю в мир (Свт. ИринейЛионский. Против ересей. I, 5).

¹⁰ По учению гностика Василида ангелы нижнего, 365-го неба создали наш мир, чтобы править в нем (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 24, 3). О Ялдаваофе учили гностики офиты (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 30).

¹¹ О взглядах Маркиона см. примеч. 2 на с. 205–206.

¹² То есть до дарования ветхозаветного Закона.

¹³ Многие гностики и манихеи не принимали Ветхого Завета в качестве Божественного Откровения, считая за таковое только Новый Завет.

¹⁴ Здесь по-гречески «Демиург» (см.: Платон. Тимей. 68 е).

¹⁵ Они считали материю источником несовершенства и зла в мире.

¹⁶ Так, Платон с определенной долей почтения называл вещество (материю) кормилицей всего и восприемницей возникновения (Платон. Тимей. 49 а 5–6).

¹⁷ То есть творит материю мира из небытия, а затем из нее — вещи мира; человек же может произвести что-либо только из подвластного и доступного ему вещества вещей этого мира, обрабатывая их.

¹⁸ Гностики Секунд и Марк, ученики Валентина, вслед за своим учителем утверждали, что так как Демиург — Создатель мира возник только из Ахамот, то он оказывается младше эонов Плиромы (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 16, 2).

¹⁹ Слово «эон» (о ahbv) в переводе с греческого означает «век». Гностики персонифицировали имена и реалии Нового Завета, то есть наделяли их самостоятельным существованием и видели в этих именах указание на эоны — самостоятельные и личностные духовные божественные существа.

²⁰ То есть Сущий, Существующий.

²¹ По мнению валентиниан, Плирома, состоящая из тридцати эонов, постепенно составилась из порождения (эманаций) и браков эонов в 8, 10 и 12 эонов (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 1; 15, 5; 18).

²² Часть младших эонов родились от браков старших эонов.

²³ Блж. Феодорит демифологизирует понятие «эон» и возвращает ему его исконный, временной смысл — век, промежуток времени.

²⁴ Так учили последователи гностиков Сатурнина и Василида (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 24).

²⁵ Гностик Керинф жил, по разным сведениям, в конце I — начале II века. Гностик Василид считал, что человек, как и весь мир, создан ангелами последнего, 365-го неба, которые в сравнении с Высшим Богом несовершенны (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 24, 4).

²⁶ Гностики сифиане, почитавшие ветхозаветного праведника Сифа и полагавшие, что он воплотился в лице Христа, также считали, что человек создан несовершенным и даже злым творцом — Иалдаваофом, Демиургом, а потому и сам несовершен.

²⁷ Сакл (Сакла) в манихействе — демон, создавший человека, чтобы в нем сковать частицы света. «Чтобы иметь возможность удержать часть света, которая еще оставалась у нее, при помощи Материи в лице Похотливости (иранское Ра), разрабатывается хитроумный план. Она хочет сконцентрировать большую часть света в индивидуальном творении в качестве противовеса творению божественному. Для осуществления этого плана избираются мужской демон, Ашкалун (Сакла), и демоница, Намраэль. Чтобы воссоединить павшие на землю частицы света, которые присутствовали в уродцах, Ашкалун проглатывает всех этих уродцев мужского рода, в то время как женские передаются, соответственно, Намраэли. Затем Ашкалун вступает с Намраэлью в сексуальную связь, и она рождает от него сначала Адама, затем Еву; первая пара людей. Таким образом, человечество возникло благодаря отвратительному сочетанию каннибализма и секса» (Гео Виденгрен. Мани и манихейство. СПб., 2001. С. 93).

²⁸ Авдий, еретик IV века, исповедовавший ересь антропоморфитов, представлял Бога человекообразным. О ереси авдиан см.: Блж. Феодорит Кирский. Церковная история. IV, 10; Он же. Сокращенное изложение зловредных еретических басен. IV, 10.

²⁹ То есть медиатору, который музыкант держит в правой руке и ударяет им по струнам струнного музыкального инструмента.

³⁰ См. примеч. 27 на с. 210.

³¹ То есть последователях Аристотеля.

³² Букв.: благорастворение.

³³ Гностики либертинистского, то есть свободного и резко антиаскетического, направления, проповедующие в качестве нравственного идеала всевозможную разнузданность, прежде всего половую, и оправдывавшие ее с религиозной точки зрения (об их взглядах см. примеч. 63 на с. 215–216).

³⁴ Диагор Мелосский (V в. до Р. Х.), прозванный еще в древности безбожником (атеистом), отвергал богов, за что был изгнан из Афин. Эпикур (342–271 до Р. Х.), последователь атомизма, считал весь мир результатом сцепления движущихся атомов и, формально признавая бытие богов, полагал, что они живут в блаженстве в особых местах и до мира, который они не творили, им нет никакого дела. По учению Аристотеля (384–322 до Р. Х.), Промысл Бога рапространяется только на надлунную сферу, то есть на сферу звезд и небесных тел, а подлунный мир, где и находится Земля, он не охватывает, и этот мир живет по физическим законам возникновения и уничтожения.

³⁵ Парки — в римской мифологии богини судьбы; тождественны древнегреческим мойрам, прядущим и обрезающим нить жизни.

³⁶ См.: Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского. Ч. 5. М., 1857. С. 177–371; Блж. Феодорит Кирский. Десять слов о Промысле. М., 2014.

³⁷ Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 2, 5–6.

³⁸ Валентиниане отрицали истинность плоти Христовой. См. также: Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 7, 2.

³⁹ Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 24, 3.

⁴⁰ Мнение, получившее еще в древности название докетизма, было свойственно большинству гностиков, а также манихеям. Они отрицали реальность плоти Христа и считали, что она лишь казалось таковой (реальной).

⁴¹ По учению Керинфа, Христос на Иордане сходит свыше и вселяется в человека Иисуса, рожденного не сверхъестественно, как о том учит Церковь, но якобы обычным образом — от Марии и Иосифа (см.: Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 26, 1).

⁴² О них см.: Преп. ИоаннДамаскин. О ста ересях. 30, 54, 71.

⁴³ Помимо триадологических заблуждений, состоявших в отрицании Божества Сына и Духа, ариане имели еще и христологические заблуждения: они отрицали человеческую душу Христа и ее страдательные состояния приписывали Его духовной (хотя и тварной) природе.

⁴⁴ Подобные христологические заблуждения ариан повторил с некоторыми вариациями и борец против арианства, уклонившийся в ересь, — Аполлинарий Лаодикийский (310–390).

⁴⁵ То есть равного воздаяния смертью за совершённый грех.

⁴⁶ См. примеч. 40 на с. 212–213.

⁴⁷ О Воплощении Бога Слова как о Его «облечении», «одеянии» плотью, словно завесой, говорил свт. Кирилл Александрийский, оппонент блж. Феодорита, в период споров о ереси Нестория в 429–433 годах (см.: Свт. Кирилл Александрийский. Толкование на Евангелие от Иоанна. IV, 4).

Возможно, представителям антиохийской традиции, к которой принадлежал блж. Феодорит, такое выражение не нравилось, так как в нем виделось умаление человеческой природы Христа, на полноте и совершенстве которой антиохийцы особенно настаивали.

⁴⁸ Моет.

⁴⁹ Ср.: «…в Спасителе есть иное и иное, потому что не тождественны невидимое с видимым и довременное с тем, что под временем; но не имеет в Нем места иной и иной. Сего да не будет!» (Свт. Григорий Богослов. Письмо 101. К пресвитеру Кледонию, против Аполлинария первое).

⁵⁰ Мф. 27, 58–60; Мк. 15, 46; Лк. 23, 53; Ин. 19, 38–42.

⁵¹ Демиургом.

⁵² Маркион проводил различие между Богом Ветхого Завета (Демиургом), которого считал справедливым, ревнивым и карающим, и Богом Нового Завета — Богом лишь благим и любвеобильным, Который посылает Сына Своего на искупление человечества и не наказывает. См. также примеч. 2 на с. 205–206.

⁵³ В церковнославянском — уродом.

⁵⁴ В данном случае речь идет о личном враге иудея, его соплеменнике и единоверце.

⁵⁵ Букв.: противящиеся. Гностическая секта II века, учившая о том, что заповеди нравственного ветхозаветного законодательства были даны Демиургом, всевающим злые семена в творение благого Бога Отца, а потому благом является противиться этим заповедям Демиурга, в числе которых и запрет на прелюбодеяние.

⁵⁶ Ср.: Свт. Иоанн Златоуст. Толкование на Послание к Римлянам. 10, 2.

⁵⁷ Еретики V века мессалиане или евхиты умаляли значение Таинства Крещения в деле спасения и на первое место ставили молитву.

⁵⁸ Они полагали, что материя есть источник несовершенства и даже зла (в особенности Мани), и потому считали тело оковами для души, и воскресение было бы возвращением душе этих оков. Также они отрицали реальность плоти Христа и, соответственно, Его страдания, смерть и воскресение (это учение получило наименование докетизма).

⁵⁹ В дореволюционном переводе: «будущую жизнь».

⁶⁰ Будущую жизнь в теле, потому что жизнь и спасение самих душ эти еретики не отрицали.

⁶¹ Материнской утробы.

⁶² Манихейство также придерживалось учения о перевоплощении.

⁶³ О последователях Карпократа св. Ириней Лионский писал: «И они в своем безумии дошли до того, что говорят, что им позволительно делать все безбожное и нечестивое, потому что, говорят они, только для человеческого мнения есть добрые и худые дела. И души до тех пор должны переходить из одних тел в другие, пока узнают всякий образ жизни и всякого рода действия (если только кто-либо в одно переселение зараз не совершит всех тех действий, о которых нам не следует не только говорить и слушать, но даже помышлять и верить, чтобы такие дела водились между нашими согражданами) для того, чтобы, как гласят их сочинения, их души, испытанные во всяком образе жизни, при своем исходе не нуждались более ни в чем; и об этом должно стараться, чтобы в противном случае из-за того, что им еще нечто недостает для свободы, не пришлось опять быть посланными в тела… Таким образом, спасаются все души, подвергнутся ли они зараз, при первом уже воплощении, всем действиям или будут странствовать из тела в тело и во всяком роде жизни исполнят требуемое, чтобы не посылаться уже в тело» (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 25, 4).

⁶⁴ Речь идет о так называемом хилиазме — еретическом учении о тысячелетнем земном царствовании Христа со святыми в Иерусалиме после первого Воскресения, сторонники которого основывались на буквально понятых словах из Откр. 20, 4–5.

⁶⁵ См.: Блж. Феодорит Кирский. Толкование на видения пророка Даниила // Блж. Феодорит Кирский. Творения. Ч. 4. М., 1857.

⁶⁶ См.: Блж. Феодорит Кирский. Толкование на четырнадцать Посланий святого апостола Павла. М., 2013. С. 525–530.

⁶⁷ Мф. 8, 20; 9, 6; 10, 23 и т. д.

⁶⁸ Ин. 8, 40.

⁶⁹ Мф. 27, 43; Ин. 1, 34; 10, 36; 11, 4.

⁷⁰ То есть иудеи.

⁷¹ Эти слова стоит понимать в смысле «если бы не попустил этого», ибо Бог не желает происходящего в мире зла, но попускает злу проявиться в мире ради совершения Своего Промысла и Домостроительства спасения.

⁷² См., например: Платон. Государство. 379 с; Он же. Законы. 900 е; Плотин. Эннеады. II, 9.

⁷³ См.: «Толкование на видения пророка Даниила» (написано около 433 г.) и «Толкование Посланий святого апостола Павла» (написано в 444–448 гг.) блж. Феодорита Кирского.

⁷⁴ Среди гностиков господствовали два течения — крайне аскетическое, в рамках которого даже брак считался злом и служением Демиургу, и крайне распущенное, как противление нравственным нормам Ветхого Завета, установленным якобы тем же Демиургом. Об этом см.: Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 28.

⁷⁵ Букв.: против Демиурга.

⁷⁶ Татиан «явно объявлял брак диавольским» (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. I, 28).

⁷⁷ То есть приготовленное не обычным способом — выдавливанием сока винограда и затем брожением последнего, но минуя эти этапы — сразу чудесным образом ставшее вином из воды.

⁷⁸ Новациане отвергали второй брак.

⁷⁹ Новациане считали, что церковное покаяние в тяжких грехах, таких как отречение от веры, убийство, прелюбодеяние, невозможно.

⁸⁰ Это явный намек на полемику с новацианами.

⁸¹ То есть вводимых в Таинства Церкви. Под непосвященными следует понимать оглашенных.

⁸² Букв.: воздержников. Одним из основателей этой гностической секты во II веке являлся бывший ученик св. Иустина Философа Татиан Сириец. Энкратиты воздерживались от брака и даже от вина для совершения литургии, используя для этого воду, почему и получили именование аквариев (от лат. aqua — вода).